Джон Пассарелла

Сверхъестественное. Ночной кошмар

Посвящается Андреа, которая держала нашу семью на плаву в то время, когда я писал эту книгу и моя работа растягивалась на долгие-долгие часы.

А также доброй памяти моего отца, Уильяма Пассареллы, чье отсутствие (присутствие) оказывает на меня влияние по сей день.

John Passarella

SUPERNATURAL

Night Terror

Copyright © 2020 Warner Bros. Entertainment

SUPERNATURAL and all related characters and elements

© & ™ Warner Bros. Entertainment Inc. (s20)

ООО «Издательство АСТ», 2020

Пролог

Гэвин «Шелли» Шелберн шагал по обсаженным деревьями улицам центральной части Клейтон-Фоллз, штат Колорадо, с таким целеустремленным видом, что никто не смог бы обвинить его в праздном шатании. Время от времени он присаживался на одну из кованых скамеек с забетонированными ножками, чтобы дать немного отдыха постоянно сбитым ступням: подошвы его изношенных ботинок истончились, словно бумага. Вечера он обычно проводил, обходя богатый на рестораны район, заглядывая в самые популярные из них и выпрашивая еду.

Сидели ли люди в ожидании заказа или возвращались к автомобилям после ужина, стратегия Гэвина состояла в том, чтобы пробудить чувство вины в своих более удачливых согражданах. Пока экономика пыталась выправиться после всем известного упадка, Шелберн оставался на дне в ожидании улучшений. Не то чтобы это служило хорошим утешением человеку, который потерял жену из-за продолжительной болезни, работу – из-за постоянных прогулов, а дом – из-за бесстрастных банкиров, но на его теперешнем бедственном положении не лежал отпечаток такого же прошлого. Безработица росла, множество людей теряли крышу над головой, и «Все мы под Богом ходим» стало частой присказкой.

Падение Гэвина Шелберна началось еще до так называемого Великого экономического спада, но он не стеснялся принимать сочувствие тех, кто продолжал счастливо трудиться, и желудок его, хотя и не был постоянно полон, о своих непосредственных функциях, по крайней мере, не забывал. Посему Гэвин, готовясь к своим ежевечерним обходам, натягивал мягкую фетровую шляпу, в которую неизменно попадали мелкие монеты от сердобольных женщин и свертки с едой, и помятый плащ длиной до верха старых армейских ботинок, способный послужить одеялом. Некоторый объем его костлявому телу придавали две рубашки, надетые одна поверх другой: Гэвин каждый день менял их местами, чтобы не стирать. Впрочем, пуговиц на обеих рубашках как раз хватило бы на одну. Об истинном цвете протертых до дыр джинсов оставалось только догадываться.

В большинстве случаев проверенное сочетание сочувствия и вины с ненавязчивым попрошайничеством гарантировало Шелли набитый живот и хорошее настроение, заодно позволяя держаться подальше от каталажки. Но остаточные эффекты экономического упадка привели к тому, что вечера у ресторанов стали долгими, особенно в будни. Гэвин добрался до окраины своей хлебосольной территории – к небольшим пиццериям, где и в лучшие времена перепадало нечасто, и уже засобирался обратно, когда из забегаловки «У Джо» вышла женщина средних лет с большой коробкой пиццы и двухлитровой бутылкой «Колы».

– Добрый вечер, мадам. – Он протянул свою универсальную шляпу.

– О… – Она резко остановилась, не дойдя до припаркованного на бесплатной стоянке белого «Ниссана». – Ладно.

Подойдя к машине и поставив коробку на капот, она выудила из кошелька мятый доллар и опустила в подставленную шляпу:

– Возьмите.

– Спасибо, мадам. – Гэвин изящно принял деньги и сунул купюру в левый карман (потому что дыра в правом шла вдоль всего шва).

Небрежно взмахнув рукой, женщина села в автомобиль и уехала.

Из подворотен потянулась тонкая белая дымка, придавая что-то потустороннее грязным закоулкам, не попавшим под программу облагораживания городского центра. Шелли почувствовал себя не то что одиноким, а каким-то… заброшенным, будто реальность, вместе с этой жительницей пригорода, решила двинуться дальше без него.

Гэвин секунду глядел вслед автомобилю, а потом нахлобучил шляпу на редеющие, рано поседевшие волосы и повернул назад. Несмотря на мимолетную иллюзию, реальность его осталась прежней: жизнь, хоть и ставшая привычной, все еще была неприятной и не сулила никаких гарантий. Хотя у кого они в наше время есть, гарантии эти.

За вечер он набрал достаточно денег, чтобы купить пару кусков пиццы и что-нибудь попить, но позволять себе награду в виде еды и напитка – а может, даже и выпивки, – было слишком рано: ведь в течение часа очередная волна набивших животы горожан двинется по домам, чтобы уткнуться в плазменные экраны с высоким разрешением. Наверняка парочка счастливцев поделится баксом-двумя с попавшим в беду земляком. Не обращая внимания на свирепое урчание в желудке, Гэвин направился в самое сердце района. Он успел пройти не так-то много, когда услышал позади себя шум – скрежет стали по бетону, а потом вдруг прерывистое шипение. Вздрогнув, он развернулся – и в изумлении попятился.

– Какого черта?

Быть такого не может.

Его правая ладонь машинально похлопала по заныканной в кармане пальто фляжке. Почти полная. Он к ней даже не притронулся. Оставил на потом, когда придется устраиваться для неспокойного сна. Но даже вылакай он все до капли, это не объяснило бы развернувшегося перед ним зрелища. Гигантская ящерица в два автомобиля длиной, с черной зернистой чешуей на морде, длинным мощным телом и тяжелым, обрамленным оранжевым ободком хвостом. В памяти всплыло даже ее название, застрявшее там со времен начальной школы и не успевшее окончательно забыться.

Ядозуб.

Раздвоенный язык, длинный, словно розовая линейка, дрожал, пробуя воздух. А потом челюсти распахнулись, обнажив ряд острых зубов и такую глотку, что Гэвин запросто поместился бы туда целиком. Он вспомнил еще кое-что о ядозубах: яд у них содержится в слюне – пренеприятный нейротоксин, парализующий жертву.

– Боже праведный…

Не в силах оторвать взгляд от монструозного ящера, Шелли попятился. Эти твари по идее медлительные… ага, а еще по идее в них и полуметра нет, а эта ящерица почему-то раз в двадцать больше. Тварь шагнула к нему, царапая когтями асфальт; снова мелькнул язык. А потом все четыре конечности пришли в движение, преодолевая расстояние между ними слишком уж, на взгляд Шелли, шустро. Отвернувшись от монстра, он пустился наутек, согнувшись пополам и почти потеряв над собой контроль. Позади когти цокали по асфальту до ужаса мерно, звук нарастал по мере того, как дистанция между Гэвином и чудовищем сокращалось.

– Помогите… Кто-нибудь, на помощь! – задыхаясь, завопил он.

Голос прозвучал в темноте слабо, приглушенный туманом и одиночеством. Никогда он не чувствовал себя более одиноким на улицах Клейтон-Фоллз. Набрав воздуха для нового крика, Гэвин почувствовал, как длинный раздвоенный язык – не иначе как покрытый смертельной дозой яда – коснулся его небритой щеки. Гэвин пронзительно закричал; его сердце колотилось так, что, казалось, оно сейчас разорвется в груди, словно начиненная кровью бомба. Когти скользнули по его правой ноге, сорвав с нее армейский ботинок, от чего больно вывернулась лодыжка. Пошатнувшись, Гэвин чуть не потерял равновесие, но, понимая, что время на исходе, резко метнулся налево и юркнул в улочку за китайским рестораном. Горячее дыхание ядозуба обожгло шею, что-то громко стукнуло: видимо, чудовище задело хвостом парковочный счетчик. Отсюда можно выйти на Белл-стрит, но обогнать ящера было невозможно: еще пара секунд, и Гэвина сожрут как раз там, где он сам часто шарил в поисках испорченных продуктов…

Он снова свернул налево, ухватился за кромку темнеющей в полумраке громады мусорного контейнера и, подтянувшись, перевалил через край прямиком во влажные вонючие отбросы. Но едва он приземлился на груду мусора, как что-то (наверное, голова ядозуба) врезалось в контейнер и швырнуло его. Металл заскрежетал по кирпичной стене – контейнер шатко покатился по асфальту, слишком маленькие колесики протестующе выли. А потом вдруг тряска прекратилась.

Шелли затаил дыхание – он слышал только оглушительные удары перетруженного сердца. Но едва он сел, на контейнер обрушился мощный удар, смявший сталь точно между ногами Гэвина и швырнувший его убежище об стену. Снова раздался протяжный скрежет, будто тварь драла металл когтями снаружи. Тут-то Шелли некстати припомнил еще один довольно печальный факт о ядозубах: они прекрасно умеют лазить по вертикальным поверхностям. А конкретно этот ядозуб был достаточной величины, чтобы достать до края контейнера.

Гэвин попался.

Он начал отчаянно копаться в скользких и липких отбросах в поисках чего-нибудь острого или твердого, чего-нибудь, что сошло бы за оружие. Отчаяния поискам придали показавшиеся над краем когти твари, смахивавшие на набор ножей. Под весом ящера контейнер начал крениться вперед, одно колесико отвалилось с оглушительным хлопком. Еще секунда – и чешуйчатая голова, глаза-бусины и неправдоподобно длинный язык нависнут над ним, загородив небо.

Рука уперлась в деревянную планку. Не решаясь оглянуться, Гэвин вслепую ощупал найденное. Упаковочная тара! Не идеально, но если разломать, можно использовать кусок вместо самодельного кинжала. Может, если выколоть твари глаз, она поползет искать ужин в другом месте?

И тут контейнер вернулся в свое обычное положение. Прошло много времени, прежде чем Шелли понял, что когтей в поле зрения больше нет. Вот только-только они сжимали стальную кромку, а теперь исчезли. Он выждал минуту, не двигаясь и напряженно прислушиваясь. Постепенно Гэвин начал различать звуки: гул проезжающих мимо машин, шелест шин по асфальту, отдаленные гудки… собственное прерывистое дыхание. Гэвин поднялся на четвереньки и медленно встал, выставив голову над краем мусорного контейнера, словно та – перископ во вражеских водах. Он посмотрел в оба конца улочки – налево и направо. Ничего. Ящер будто просто исчез с лица земли.

– Ни фига себе…

* * *

– Этот городишко такой скучный.

Восемнадцатилетний Стивен Буллингер допил вторую банку пива, смял алюминиевую упаковку и забросил ее в один из декоративных кустов, обрамлявших потускневшие бронзовые монументы Чарльза Клейтона и Иеремии Фоллза в центре Парка Основателей. Тони Лакоста покачал головой:

– Ты это каждый вечер повторяешь.

– Точняк, Буллингер, – поддакнула Люси Куинн. – Скажи уже что-нибудь новенькое.

Она стояла на стреме – смотрела в другую сторону, сунув руки в карманы ярко-розовой толстовки с капюшоном, густо испещренной мелкими черными черепами.

Монументы отцов-основателей, залитые бьющим из встроенных прожекторов светом, представляли собой всадников, лошади под которыми располагались под углом друг к другу. Клейтон указывал вдаль, вероятно, на то место, где сейчас стояло муниципальное здание, а Фоллз натягивал поводья. Правда, молодежь выбрала это место для встречи вовсе не из чувства гордости за родной город: просто из-за монументов не было видно скамеек – ускользая из-под лучей прожекторов, они тонули в темноте.

– Проверял, обратите ли вы внимание, – проворчал Стив.

– Можешь смыться.

– Как раз подумываю об этом, – мрачно отозвался Стив. – Прикидываю возможности.

– Правильно, – подбодрил Тони. – Брось-ка мне пиво, пока сам все не выдул.

Стивен достал из примостившегося на лавке рюкзака банку и кинул Тони, потом перевел взгляд на Люси:

– Будешь?

Она помотала головой:

– Обойдусь.

О выпивке она думала в самую последнюю очередь.

– Ты что, завязала?

– Нет, – с вызовом бросила девушка. – Не в том дело.

– Боишься, что папочка заловит? – не отставал Тони.

– Нет. – Она вздохнула. – Может быть. Он все-таки шеф полиции.

– А ты крутишь им, как хочешь.

– Если бы, – фыркнула она.

– А все-таки? – Тони положил палец на ушко крышки, готовясь открыть банку.

– Не знаю. – Люси пожала плечами. – Время.

– Что? Недостаточно поздно для тебя? – вмешался Стивен.

Тони испустил преувеличенно тяжелый вздох:

– Она про Тедди говорит, придурок.

– Вчера как раз год был, – проговорила Люси. – Вы, парни, не думали об аварии?

– Думали, конечно, – заявил Стивен. – Посмотри, разве я за рулем?

– Осел! – Девушка пнула его по ноге.

– Какого черта?

Стивена, кажется, больше расстроила выпущенная из рук банка, чем сам удар. Он подхватил ее с земли прежде, чем большая часть успела вылиться. По парку тем временем поползла тонкая белая дымка, закручиваясь воронками и завитками. Стивен взглянул на нее, не придав никакого значения.

– Я ничего такого не имел в виду.

– Идиотами рождаются?

– Скорее, сказывается постоянная практика, – ухмыльнулся Тони.

– Заткнись. – Стивен развернулся к Люси. – Слушай, в прошлом году народ об этом только и говорил. Каждый раз, когда они меня видели. Стоило нам в комнату зайти или пройти мимо кого-нибудь. И не могу сказать, что я по этому соскучился. Со времен пожара на фабрике… Я просто хочу сказать, что сам как-нибудь справлюсь. Без того, чтобы мне этим в лицо тыкали постоянно.

Люси скрестила на груди руки и бросила на него злой взгляд:

– Ну прости, что я не желаю забывать Тедди.

– Я не… Я не говорил… Тони, ну скажи ей.

– Никто из нас не желает забывать Тедди, – подхватил Тони. – Он был твоим парнем, и потом, мы его со времен началки знаем. И мы все той ночью… здорово сглупили. Но зацикливаться на этом… Что? Копы?

Люси, выпучив глаза, смотрела на монументы, ее зрачки расширились. Она показывала пальцем на всадников:

– Три… три коня.

Тони проследил за ее взглядом. Стивен покрутил головой на скамейке, оглядываясь через плечо. Между лошадьми Клейтона и Фоллза стоял еще один конь – черный жеребец. Его копыта стукнули по мрамору, и он фыркнул, когда всадник направил его прочь с постамента с бронзовой табличкой, в просвет между кустарником, прямо к скамейкам.

– Он идет к нам, – сказала Люси.

– Что? – Стивен перевел взгляд с нее на Тони.

Тот выронил банку:

– Какого…

Всадник был весь в черном: плащ, рубашка, штаны, сапоги. Но первым делом Люси обратила внимание на его голову. А точнее, на ее отсутствие. Завязки плаща обрамляли шею, но заканчивалась она рваным окровавленным обрубком. Никакой головы… но в то же время создавалось ощущение, что всадник видел все, пристально сверлил Люси взглядом невидимых глаз. Он перехватил поводья левой рукой, потому что правая была занята сверкающим мечом.

– Бежим! – завопил Тони.

Люси словно приросла к месту. Она была уверена, что так и останется торчать столбом, пока безголовый всадник не вонзит меч ей в сердце, однако Тони схватил ее за бессильно повисшую руку и дернул за собой. Девушка поковыляла следом, не в силах оторвать взгляд от кошмарного видения, появившегося из ниоткуда. Стивен отстал: главным образом потому, что замешкался, когда хватал набитый пивом рюкзак.

Конь заржал и встал на дыбы. Всадник вонзил шпоры в его бока, жеребец опустился на все четыре ноги и галопом поскакал за убегающими людьми, грохоча подковами. Удары копыт сотрясали землю, отдаваясь у Люси в ногах. Ей показалось, что ее вот-вот вырвет, но она тут же осознала, что это всхлипы прерывают дыхание.

Стивен так и не застегнул рюкзак: каждые несколько секунд оттуда выпадала банка и катилась по земле, шипя взболтанной пеной. Стивен выругался и, наконец, отшвырнул рюкзак в сторону. Люси не могла заставить себя прекратить оглядываться. Она постоянно спотыкалась, но Тони удерживал ее на ногах. Люси видела, как всадник настиг Стивена и по широкой дуге занес меч, будто намереваясь то ли нанести парню такое же увечье, то ли избавиться от своего, взяв чужую голову. Девушка невольно взвизгнула, но лезвие просвистело буквально в волоске от шеи Стивена. Он, должно быть, почувствовал движение воздуха, потому что хлопнул ладонью по затылку, будто проверяя, нет ли крови.

Они приближались к краю парка, уже показалось муниципальное здание, когда Люси споткнулась и на мгновение навалилась на Тони, но тот опять удержал ее на ногах.

– Надо… разделиться… – прерывисто выдохнул он. – Он не погонится за всеми разом.

– Но Стив…

Дрожание земли прекратилось. Люси оглянулась, но всадника не было видно, только Стивен, который в своих полинявших джинсах и серой толстовке казался в движении размытым пятном, бежал, спотыкаясь, к Парковой аллее.

– Пойдем, – окликнул Тони. – Вроде оторвались.

– Что это было?

– На все сто уверен, что не сторож.

* * *

Стивен никогда в жизни так не бегал. Казалось, за то время, что прошло между моментом, когда он отшвырнул рюкзак, набитый банками, и мигом, когда меч всадника просвистел около его шеи, он позабыл все, что привело к этой кошмарной гонке. Он даже перестал спрашивать себя, как такое возможно: человек без головы, появившийся из ниоткуда верхом на лошади. Каждая частичка его сознания сфокусировалась на том, чтобы избежать неминуемой смерти и попутно не выблевать выпитое пиво. Малейшее промедление, неважно по какой причине, могло стоить ему жизни. Но человек, даже трезвый как стеклышко, не в состоянии долго убегать от лошади, так что Стивен старался держаться поближе к стволам, выбирая деревья с низкими ветвями. Если удастся выбить всадника из седла, преимущество окажется на его стороне. Но, кажется, план не срабатывал: Стивен только оттягивал неизбежное. Копыта грохотали буквально в каком-нибудь шаге позади.

С искаженным от ужаса лицом он выскочил из полосы деревьев, пересек прогулочную дорожку и в панике помчался по аллее. Буквально несколько шагов по асфальту – и он, споткнувшись, упал на колени и съежился, ожидая, что металлическое лезвие вопьется в его тело… И вдруг оказалось, что стук копыт стих. Стивен оглянулся: преследователь исчез. Исчез в тот момент, когда Стивен выбежал из парка. Парень выпрямился и присмотрелся: никакого движения между деревьями, ни лошади, ни ее безголового седока. Оглядевшись, Стивен не обнаружил рядом ни Тони, ни Люси и смутно припомнил, как они резко свернули в сторону, в то время как он сам бездумно несся дальше по прямой. Разумное решение, но им нужно было помочь. Так ведь? Глядя на парк, Стивен задумался, не бродит ли всадник где-нибудь в его пределах. Если друзья остались там, они, должно быть, в опасности? Не отправится ли всадник искать их после того, как одинокая жертва ускользнула? И был ли всадник вообще настоящим? Может, привиделось? Если подумать хорошенько, выходила какая-то чушь. Разве только… что-то в пиве? Испорченное? ЛСД в банках? Едва ли, потому что Люси увидела наездника первой, а она как раз не пила. Как же тогда…

Раздался резкий гудок, и Стивена обогнул побитый «Форд», оставив за собой едкий запашок выхлопа и ругань водителя. Стивен посмотрел на линию под ногами и понял, что стоит аккурат посреди дороги. К счастью, машин в это время суток было мало. А выхлопной дымок все расползался… Нет, не выхлоп – густой белый туман, на который он едва обратил внимание в парке, плыл над асфальтом и закручивался вокруг лодыжек…

Снова раздался шум двигателя – низкий рокот, только эта машина не торопилась сворачивать. Стивен успел заметить красный капот с белой полосой поперек, а потом… Воздух выбило из легких, тело швырнуло о капот, затем о ветровое стекло и забросило на крышу, словно сила притяжения потеряла всякую власть над ним. Но внезапно гравитация снова дала о себе знать, с неимоверной силой пригвоздив его к асфальту, словно прижав невидимой рукой. Голова стукнулась о землю, череп словно раскололся, и картинка перед глазами разделилась надвое, причем одна половина сразу стала черной, а вторая медленно начала угасать.

Где-то пронзительно закричала женщина.

Сверху вниз на него смотрел ошеломленный мужчина.

– Боже, – проговорил он.

Стивен хотел сказать, чтобы тот не беспокоился, но слова выходили неразборчивые и совершенно непонятные. К тому же его начала бить дрожь.

– Поверить не могу, – выговорил мужчина. – Парень… сбил тебя нарочно!

Стивен попытался помотать головой. Очень зря, потому что череп сразу прошила такая острая боль, что он на минуту отключился. Или даже дольше, чем на минуту. А потом в поле зрения снова попало бледное лицо мужчины – к его уху был прижат мобильный. Стивен попытался объяснить, что именно видел за миг до удара, но с непослушных губ сорвались только последние два слова:

– … никого за рулем…

– Что?

В сузившееся поле зрения попала женщина. Она схватила мужчину за руку.

– По… поверить не могу! – воскликнула она, и голос ее казался далеким и гулким.

– Я вызвал скорую, – сказал мужчина.

– … хотела разглядеть номер. – Она на секунду взглянула на Стивена, и парень успел разглядеть ужас и изумление на ее лице, прежде чем она отвернулась. – Блейк, не… не получилось.

– Неудивительно, – отозвался тот. – Все случилось так быстро.

– Не в том смысле, – возразила женщина. Ее губы двигались в рассинхрон с голосом, как у актрисы в плохо озвученном иностранном фильме; движения оставляли после себя мазки цвета. – Я смотрела прямо на машину, а она… пропала.

– Как пропала?

«Как всадник без головы?» – предположил про себя Стивен.

– Не знаю как, – ответила она. – Только что была, а потом вдруг нету.

Стивен моргнул, но когда открыл глаза, было темно. Наверное, мужчина и женщина продолжали говорить, но Стивен слышал только негромкое ритмичное биение, которое отдалялось и замедлялось… а затем все исчезло.

Глава 1

Луч фонарика Дина Винчестера выхватил из темноты перепачканные наручники, болтавшиеся на рым-болте[1], вмонтированном в стену стойла конюшни Клетуса Гиллмера. Не нужно было никаких криминалистических ухищрений, чтобы догадаться о происхождении пятен на них.

– Больной ублюдок держал бедняг прикованными к стене.

Брат Дина, Сэм, заглянул в амуничник[2], большую часть которого занимал крепкий деревянный стол, оснащенный такими же болтами по углам.

– А здесь он их шинковал. – Явно не это имел в виду старый Гиллмер, когда просил сыночка приглядеть за фермой.

Они нашли Клетуса Гиллмера в доме – распростертым в залатанном изолентой в старом кресле, с выпученными, налитыми кровью глазами, вывалившимся языком и зверски выпотрошенным горлом. На круглом столе позади него лежал древний заряженный револьвер, а рядом – любопытный, очевидно незаконченный список дел. После пунктов «слить бензин из генератора», «закопать тело» и «сжечь конюшню» он снова написал «сжечь», но потом выронил ручку на пол. Дин предположил, что дальше подразумевалось «сжечь дом», «сунуть ствол револьвера в рот» и «спустить курок». Видно, старика Гиллмера вконец достало отгонять от своей собственности жаждущих острых ощущений детишек, но он не рассчитывал, что прикончит его кто-то другой.

Заметка в местной газете о пятилетней годовщине совершенных с помощью мачете убийств и внезапном загадочном исчезновении кровожадного сына Клетуса, Клива, породила городскую легенду – на радость жаждущим проверки на прочность подросткам. Всего-то пять лет – и помешанный серийный убийца превратился в таинственное страшилище. Старик пытался отпугивать детишек, заработав репутацию «чудаковатого старого пня», но некоторые все равно исчезали. Дин подозревал, что старик догадывался о том, что Винчестеры знали наверняка: у чудовищ есть клыки.

По пути на ферму Сэм приметил в высокой траве у залитого лунным светом крыльца розовую кроссовку. Лучи фонариков выхватили припрятанную под ступенями молодую женщину со сломанной шеей. А потом список привел братьев в конюшню…

Дин шагал ко второму деннику – сумка на левом плече, под мышкой заряженное солью ружье, – когда услышал голос Сэма, открывшего один из сундучков под столом:

– Дин! Мачете нашел!

– Ищи дальше, – рассеянно отозвался Дин. – Там где-то должно быть тело младшего.

Стволом ружья он распахнул дверь денника. Здесь рым-болт был свернут вниз. Дин ухватился за его, подергал вверх-вниз и почувствовал, как старые доски поддались и кусочки прогнившего дерева начали отваливаться, словно комья влажной земли. Фонарик мигнул и…

И зловещую тишину прорезал грохот.

Дин рывком развернулся:

– Сэм!

Над ним навис двухметровый мстительный дух когда-то стокилограммового Клива Гиллмера – с выбеленным лицом, в традиционной полосатой черно-белой рубашке под окровавленным полукомбинезоном. «Мим с мачете» – так окрестила его пресса. Дин вскинул было оружие, но Мим ударил его по руке и вмял в стену с такой силой, что слабые доски треснули. Ружье, как и фонарик, выпало из онемевших пальцев Дина.

– Сэм! Помоги!

До того, как Сэм получил назад душу, Дин никогда не был до конца уверен, что брат прикроет ему спину. Теперь же…

Мим приподнял Дина и швырнул его в левую стену, затем в правую. Обе они, как подсказала острая боль, прошившая ребра, были в куда лучшем состоянии, чем задняя стена.

– У Марселя Мачете нехорошие намерения! – заорал Дин.

Он увернулся от кулака, пробившего дыру в доске рядом с его головой, но поймал пинок коленом в живот и, задыхаясь, рухнул на землю. Тот грохот, когда Сэм нашел мачете…

– Сэмми!

«Признай уже – Сэм не у дел».

Звякнула цепь, и Дин почувствовал, как холодная сталь обнимает шею и, впиваясь в плоть, неумолимо затягивается. Он умудрился втиснуть пальцы между звеньями цепи и кожей и ослабить давление на какое-то время, достаточное для того, чтобы глотнуть воздуха и проморгаться. Другой рукой он прощупывал утоптанную солому на грязном полу, пока не дотянулся до ружья. Удар сапога откинул его руку к стене, пальцы разжались и выпустили ружье. В глазах опять начало темнеть, когда внезапно грянул выстрел.

В тот же миг цепь ослабла, и Дин рухнул на четвереньки, кашляя и хватая ртом воздух. В проходе стоял Сэм с ружьем. Куртка на его плече была разорвана по шву, по лбу стекала струйка крови.

– Он застал меня врасплох, – сказал Сэм.

– Нас обоих, – кивнул Дин.

Он подобрал оружие, и брат помог ему подняться на ноги. Отряхиваясь от соломы, Дин поискал взглядом фонарик и, в конце концов, нашел его на полу у задней стены.

– Давай разыщем тело поскорее, пока Бэби Хьюи[3] не вернулся.

– Не думаю, что оно здесь.

Дин не ответил.

– Дин?

Дин уставился на стену – в пробитую брешь, – потом пнул ногой треснувшую доску:

– За домом. Видишь?

Сэм заглянул через его плечо:

– Сарай.

– Мы думали, что старик собирался сжечь дом вслед за конюшней.

– Так, значит, Клив знал, что у отца на уме, – кивнул Сэм.

Они вылезли через разлом и побежали вдоль ограды загона, мимо дома – к неказистому сараю. Постройка была маленькая, фасад отсутствовал, оставшиеся три стены покрывали крюки, на которых когда-то висели разнообразные фермерские инструменты. Пол, застеленный обрезками разнородных покрытий, был усыпан сухими листьями, пожелтевшими обрывками газет и упаковками от еды.

– Ничего, – разочарованно заметил Дин. – Больше вариантов нет.

Сэм вошел внутрь, посветил фонариком во все углы. Половицы под его весом скрипнули, и Сэм остановился, посмотрел под ноги, затем поднял глаза на брата:

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Подпол?

Сэм опустился на корточки, приподнял несколько обрезков коврового настила и откинул их в сторону, обнажив деревянные распашные дверцы, запертые на навесной замок с длинной дужкой.

– Болторез нужен.

– Этим попробуй. – Дин достал из сумки ломик.

Сэм просунул прямой конец лома под одну из дверных ручек и ворочал им до тех пор, пока все гвозди не вышли из прогнившего дерева. Проделав то же самое со второй ручкой, он выдернул замок целиком.

– Готово.

Поддев ломом край правой дверцы, Сэм приподнял ее так, что теперь можно было просунуть в щель пальцы, и под возмущенный скрежет петель дверца распахнулась настежь.

– Фууу!

Вонь ударила в ноздри почти физически ощутимо. Зажав нос левой рукой, правой Сэм откинул вторую дверную створку. Луч фонарика Дина пронзил темноту и выхватил у подножия шаткой лестницы скорченный труп в лохмотьях полосатой рубашки и полукомбинезона. Тело лежало на животе, а из спины торчали вилы.

«Достаточно глубоко, чтобы пробить легкие, – отметил про себя Дин. – Или сердце». А вслух сказал:

– Старик спихнул его сюда пять лет назад. И оставил гнить.

– А все думали, что он сбежал, – добавил Сэм.

Он потянулся было к своей сумке, но тут его застали врасплох. Между братьями возник дух Мима и…

– Сэм!

…и столкнул Сэма с лестницы.

Обе дверцы захлопнулись. Призрак развернулся и двинулся на Дина, растянув губы на белом лице в широкой устрашающей ухмылке, обнажающей скверные зубы.

– Видал я, как ты умеешь, Кроха, – мрачно произнес Дин, отступил назад, перезарядил ружье и направил ствол на Мима. – Отстой. – И отправил заряд соли ему в живот.

Мим исчез, дав Винчестерам немного времени на передышку. Дин снова передернул цевье[4], а потом бросился к подполу и распахнул дверцы, направив луч фонарика вниз:

– Сэм! Сэмми!

– Я здесь! – послышался голос снизу. – Все нормально.

Дин одолел трухлявые ступени и подсветил продавленные деревянные полки у стен, уставленные банками и пластиковыми коробками, сгнившими овощами и протухшей солониной. Сэм сидел на полу рядом с разложившимся трупом, одной рукой потирая шею, а другой прикрывая глаза от света.

– Давай уже заканчивать. – Дин бросил брату банку соли, а сам полез в сумку за жидкостью для розжига.

Сэм поднялся на ноги, морщась и потирая поясницу, но быстро перестал обращать внимание на вызванную падением с лестницы боль и принялся щедро посыпать труп Клива солью.

– А что за мимы такие вообще? – поинтересовался он. – Клоуны, давшие обет молчания?

– Конкретно этот клоун забыл, что реквизит ему не полагается, – отозвался Дин.

Он сжал алюминиевую банку и полил хлынувшей из нее жидкостью распростертое тело – направляя струю от головы к ногам.

– Мим с мачете, – покачал головой Сэм. – Поджарь его.

Лучи фонариков замерцали – значит, во тьме что-то появилось.

– Чувак, у нас компания!

Из темноты вынырнула могучая рука, схватила Сэма за шею и потянула во мрак, врезаясь в стеллажи у задней стены, сбивая полки и рассыпая по полу банки. Стараясь не обращать внимания на звуки исступления, которые, тщетно сопротивляясь, издавал брат, Дин выхватил из кармана куртки зажигалку, высек искру и бросил ее на останки Клива. Едва пламя разгорелось, Сэм шумно втянул воздух и прыгнул вперед, на разбитые банки. Деревянная ручка торчащих из спины Мима вил занялась огнем, который быстро перекинулся на полки справа. В считаные секунды огонь достиг задней стены, а оттуда перескочил влево. Дин понял, что если они сейчас не доберутся до лестницы, то окажутся в ловушке ими же устроенного миниатюрного пожара.

– Сэм!

– Валим! – крикнул Сэм, пошатываясь рядом с полыхающим трупом.

Дин поймал его за предплечье и, удерживая на ногах, потянул к лестнице. Сэм рванул вверх, перескакивая через две ступени. Одна треснула под его весом, но Сэм успел выбраться. Жар стал невыносимым. Дин заслонил лицо рукой, задержал дыхание и сквозь клубящийся черный дым последовал за братом. Голодное пламя с ревом поднималось над полом и лизало ботинки. Дин выскочил из сарая, который вспыхнул несколько секунд спустя, и долго не мог надышаться свежим воздухом Небраски.

* * *

Припарковав «Импалу» у обочины, Дин отправился в местный бар. Ребра ныли, во рту оставался горький привкус дыма. Дин хотел только перехватить банку – а лучше три – холодного пива, тем самым обеспечив себя той стадией оцепенения, которая позволит ему проспать ночь.

До закрытия было полно времени, но внутри никого не оказалось. Столики, кабинки и стулья пустовали, за одиноким бильярдным столом тоже никого не было, и музыкальный автомат молчал. На плоском экране телевизора показывали футбольный матч из какой-то другой части света, и звук был приглушен до неразборчивого жужжания, больше похожего на белый шум. Если не считать Дина, немолодой бармен был в баре единственной живой душой. Постукивая кончиком карандаша по зубам, он горбился над стопкой бумаг, изучая их так сосредоточенно, будто высчитывал сумму налогов, подлежащую оплате. Подойдя ближе, Дин понял, что бармен разглядывает бланки лошадиных скачек. Заслышав шаги, тот поднял голову:

– Принести тебе что-нибудь?

– Что на разлив есть. – Дин взгромоздился на ближайший стул, поставил локти на обитый мягким край стойки и вздохнул: – И немного арахиса.

– Секундочку. – Бармен взял стакан. – Тихая ночка, да?

– Началась она совсем не тихо.

– Проблемы?

– Да все по-старому.

Бармен подставил стакан под хромированный краник и опустил латунную рукоятку. Янтарная жидкость хлынула в стакан, поднимаясь все выше, но на полпути уровень пива начал падать.

– Странно, – пробормотал бармен.

– Стакан дырявый?

– Нет-нет, посуда в порядке. – Но он все равно положил стакан и взял другой. Тот же результат. Попадая в стакан, пиво начинало как будто… испаряться. – Чепуха какая-то. Дай-ка другой попробую. – Бармен открыл соседний кран.

Пиво полилось в стакан и быстро исчезло. Бармен зачесал назад пальцами коротко стриженные светлые волосы:

– Никогда такого не было.

– Все когда-нибудь бывает впервые, приятель.

– Наверное, это резервуар с углекислым газом. Как насчет бутилированного?

Дин кивнул, выбивая пальцами дробь по стойке.

– Местное? Импортное? Из мини-пивоварни?

– Начнем с местного, а там поглядим.

Бармен выудил из-под стойки коричневую бутылку с длинным горлышком, сбил крышечку, выпустив тонкую струйку пара, и подтолкнул бутылку вместе со стаканом к Дину. Тот решил обойтись без посредников и поднес горлышко к губам. Наклонил бутылку и… ничего не вылилось.

– Какого черта? – вопросил Дин.

– Что случилось?

– Она пустая.

– Не может быть.

Дин перевернул бутылку над стаканом – ни единой капли.

– Дай-ка эту попробую. – Бармен взял другую бутылку, взболтнул – жидкость внутри заплескалась о стенки.

Он сбил крышечку и наклонил бутылку над стаканом. Над горлышком поднялись струйки пара и рассеялись. Несколько капель пива упали на дно стакана и немедленно испарились. Бармен оттолкнул пустую бутылку и взял третью, потом четвертую – все разных марок – безрезультатно.

– Банки, – выпалил Дин. – Как насчет банок?

Бармен открыл дверь в подсобное помещение и вынес упаковку из шести банок:

– Только сегодня привезли.

Он дернул ушко первой банки, и оба услышали шипение пара. Банки одна за другой оказывались пустыми, едва их наклоняли над стаканом.

– Быть такого не может, – помотал головой Дин.

– Прости, – проговорил бармен. – И что делать?

– Еще что-нибудь попробуй, – подсказал Дин. – Что угодно. Виски, ром, водку. Персиковый шнапс, в конце концов.

Все то же самое. Бармен поэкспериментировал даже с ирландским виски, русской водкой и ямайским ромом.

– Не могу объяснить, как так вышло, – изумленно заметил он. – Что бы это значило?

Дин заметил, что слабый звук, издаваемый телевизором, изменился. Он поднял голову и увидел, что футбол сменили новости. Симпатичная дикторша лет тридцати что-то говорила, а бегущая строка, ползущая со скоростью улитки, сообщала, что мировой запас алкоголя стал крайне неустойчив.

– Звук! – потребовал Дин. – Громче!

Бармен прибавил громкости.

– …научная общественность поставлена в тупик внезапной и полной испаряемостью алкоголя любых видов.

Дин вытаращил глаза:

– Да ты шутишь!

– Моя семья владеет этим баром шестьдесят лет, – мрачно проговорил бармен. – И все рухнуло?

Дикторша жизнерадостно продолжала:

– …встретить новую реальность: мы стали единственной во всем мире нацией трезвенников.

– Она улыбается! – Дин в негодовании ткнул пальцем в экран. – Почему она улыбается? Над такими вещами не смеются!

– Ну и ладно, – бармен до странного быстро примирился с потерей семейного бизнеса. – Как насчет чего-нибудь безалкогольного?

– Нет. – Дин отшатнулся и шлепнулся на стул.

– Может, газировки? Или молока?

– Нет!

– Сока? Простой воды?

– Нет!

– Понял. – Бармен прищелкнул пальцами. – «Ширли Темпл»[5]. Ни грамма спирта.

– Чувак! Издеваешься?

Дин бросился к двери, дернул за ручку, но дверь не поддавалась. В отчаянии он замолотил кулаками по деревянным планкам.

– Яичный коктейль[6]?

– Нееееет!!!

Дин проснулся и сел. Сердце колотилось в груди. Ощущение дезориентации быстро прошло, и он вспомнил, где находится. Невзрачный мотель в Линкольне, штат Небраска. Дин сидел в темноте и боролся со смехотворным порывом включить CNN и убедиться в неприкосновенности мировых запасов спиртного. Сэм, раскинувшись на соседней кровати, выглядел так, будто только притворяется спящим; он бормотал что-то про охотников. Дин подтянул подушки к спинке кровати и осторожно прилег, чувствуя, как при каждом неловком движении решительно протестуют ребра. Ощущения были такие, будто его пнул весьма скверно настроенный мул, причем не один раз. Часы-радио подсказывали, что проспал Дин меньше часа. Надо бы еще несколько, прежде чем они с Сэмом отправятся в путь, а кофе довершит дело.

И чтобы никаких больше снов.

Глава 2

Сэм Винчестер снова стоял в подвале, но на этот раз он был пуст: ни полок, ни банок, ни коробок. Даже труп Мима с мачете и воткнутыми в него вилами исчез. Ни единого следа разрушительного пламени. Сэм стоял у подножия деревянных ступеней, лунный свет ложился на пол по обе стороны от него, однако не мог рассеять темноту, в которой тонула дальняя часть помещения. И хотя подвал казался пустым, Сэм был здесь не один. В тени притаилась фигура того же роста и сложения, и пристально смотрела на него.

– Что тебе надо? – спросил Сэм.

– Заменить тебя.

– Зачем?

– Затем что я лучше тебя.

Сэму хотелось шагнуть вперед, потянуться в темноту, но он буквально застыл на месте, будто балансируя на краю пропасти. Один неверный шаг – и он упадет и, возможно, будет падать вечно. Он подошел слишком близко к чему-то опасному, надо быть осторожным. Он потерялся. Сколько еще раз получится блуждать в потемках, прежде чем станет невозможно найти дорогу… в себя? Тот, второй, сделал шаг и вышел на свет. Будто заглянув в зеркало, Сэм уставился на свою копию. На Бездушного Сэма. И этот Сэм – ухмылялся.

– Твоя душа такая обуза. Она делает тебя слабым.

– Ты был неуправляем. Пытался убить Бобби, чтобы спасти себя.

– Инстинкт самосохранения очень нужен охотнику. – Бездушный Сэм обошел его по широкой дуге.

Сэм пытался пошевелить ногами, но словно прирос к месту.

– Ты ничем не отличался от чудовищ, на которых охотился.

– Говори что хочешь, Сэмми, но мы оба понимаем, что охотник из меня вышел получше, чем ты.

– Неважно, – отозвался Сэм. – С тобой покончено.

– Да ну? – удивился Бездушный Сэм. – А может, эта твоя душонка поизносилась за последнее время? Порченый товар. Долго не протянет. Стоит чуточку толкнуть… – Бездушный Сэм ткнул его в грудь, и Сэм отшатнулся назад, прежде чем восстановить равновесие. – И бумс! Я снова у штурвала.

– Нет!

Сэм не мог сдвинуться с места, в то время как Бездушный Сэм сохранял полную свободу движений. Он зашел Сэму за спину и остановился у лестницы. Сэму пришлось вывернуть шею, чтобы удержать того в поле зрения.

– Ты не в такой уж безопасности.

Двойник начал подниматься по скрипящим ступеням. Прежде чем исчезнуть в ночи, он развернулся и покачал головой:

– Будь начеку, Сэмми.

Захваченный предчувствием надвигающейся беды, Сэм оглядел подвал. Последние слова Бездушного Сэма были предупреждением, ясное дело, но что…

Под ногами завибрировало, будто пол пульсировал. В тот же момент Сэм понял, что снова может двигаться, но едва он пошевелился, как пол начал проседать в центре, бетон раскрошился в гравий… или песок. Даже стены словно начали складываться внутрь, сползая к постепенно расширяющейся дыре. Сэм метнулся к лестнице и рухнул, схватившись за нижнюю ступеньку. Пол рушился так быстро, что не давал опоры. Сэм подтянулся, согнув ноги в коленях и поджав их, но лестница не выдержала его вес: планка под его подошвами треснула посредине, отделяясь от подступенка. Перескочив на следующую ступень, Сэм услышал громкий треск и увидел, как лестница отрывается от стены. Сэм рванул к выходу и… ударился о невидимый барьер, толстую стеклянную преграду. Безуспешно побарабанив кулаками по стеклу, он врезался в него плечом и чуть не сверзился с полуразрушенной лестницы. Восстановив равновесие, он вжался в преграду спиной и попытался толкнуть ее. А в центре подвала песчаный водоворот тонул в темноте.

А потом лестница обрушилась.

Падая, Сэм ухватился рукой за деревянные расшатанные перила, цепляясь за них, словно утопающий за соломинку. Его затянуло в вихрь, закрутило, увлекло в темноту, готовую поглотить его…

– Ааа!

Сэм сел на кровати мотеля и, уняв колотящееся сердце, попытался вспомнить, где он находится. Была середина ночи, холодный свет с парковки пробивался сквозь щель между занавесками и полосой делил комнату надвое. В другой половине комнаты полулежал Дин, опершись на спинку своей кровати. Было слишком темно, чтобы разглядеть, спит брат или нет.

– Дин?

– А?

– Ребра?

– Жду, пока аспирин подействует.

– Ясно.

– Плохой сон?

– Так заметно?

– В три ночи обычно из-за этого и подскакивают, – отозвался Дин. – Самому такая жуть уже приснилась.

– Правда? – Сэм смутно подозревал, что брат как-то подсмотрел его сон. Или видел тот же сон. Случались вещи и загадочнее. – Про что?

Слушал Сэм откровения брата с нарастающим недоумением.

– А в довершение всего, – закончил Дин, – меня заперли там с тем чуваком.

– И это был твой жуткий кошмар? – насмешливо фыркнул Сэм.

– Все пиво, Сэм. Во всем мире. Исчезло!

– Ух ты.

– А что? Твой, скажешь, хуже был?

– Нет… я… нет. – Сэм запнулся.

Он, в общем-то, был рад, что Дин не в курсе того, как мучит его подсознание. Старший брат и так полагал, что психика Сэма слишком уязвима: не стоит подливать масло в огонь.

– Все… нормально.

Настроение Дина тут же изменилось. Негромко постанывая от боли, он выбрался из постели и направился к Сэму. Полоска света скользнула по его взволнованному лицу.

– Сэм, если что-то серьезное случилось, мне, наверное, надо знать об этом.

– Дин, послушай, я понимаю, ты беспокоишься за меня. Но… ничего серьезного. Правда. Совсем ничего, старик, понимаешь?

– Рассказывай тогда.

– Это был Мим, ясно? Мне приснилось, что я снова в подвале Гиллмера. – По крайней мере, в этом он почти не соврал. – Клоун подобрался слишком близко.

– Злые крадущиеся клоуны, – покивал Дин. – Ясно.

– Судя по тону, я тебя не убедил.

– Да нет, убедил. Но это не значит, что мы можем забыть, что у тебя в голове стена сдерживает адские воспоминания.

– Чувак, ты всерьез думаешь, что я могу забыть о стене?

– Нет, не можешь. Но есть едва затянувшаяся рана, и ты ее расковыриваешь.

– Ничего я не расковыриваю, – рассердился Сэм. – Я спал, и мне снился сон. Это же нормально, так? Я не мог спать, пока моя душа гуляла сама по себе. – Он глубоко вздохнул. – Я не могу контролировать сны.

Дин подумал немного и снова кивнул:

– Но если заметишь, что стена дала трещину, сразу скажешь мне, хорошо?

– Ясное дело, Дин.

В полумраке Сэм не мог разглядеть Дина и понять, поверил брат или нет.

И тут зазвонил телефон. Дин схватил куртку, выудил мобильник и посмотрел на экран.

– Это Бобби. – И он ответил на звонок.

Глава 3

– Мальчики, как насчет того, чтобы прокатиться в Колорадо? – спросил Бобби Сингер, и Дин включил громкую связь.

– Мима с мачете проехали, – отозвался он. – А что в Колорадо?

– Клейтон-Фоллз. Исполинские ящерицы. Всадник без головы. Умотавшая с места происшествия машина без водителя. К доктору не ходи, фигня полная.

Сэм встал с постели и подобрался ближе к телефону:

– Массовые галлюцинации?

– Старшеклассника переехала явно не галлюцинация, – возразил Бобби.

Сэм нахмурился.

– Мы выясним, что там творится, – пообещал Дин, закончив разговор, и повернулся к брату: – Я схожу за кофе. Не хочешь порыться в сети на дорожку?

Сэм кивнул:

– Конечно. Беспроводная сеть здесь ловит недурно. – Он открыл ноутбук и сожалением заметил: – Спать я теперь могу, а времени на это нет.

Дин повернулся в дверях:

– Важность сна переоценивают, да?

Спустя несколько часов солнце сияло в небе, кофе был давно выпит, а Дин вел «Импалу» по скоростному шоссе № 80 на запад. Сидевший рядом Сэм просматривал распечатанные перед отъездом страницы с информацией, найденной в сети.

– Есть что-нибудь?

– Не больше того, что мы уже знаем от Бобби.

– То есть Спилберг исполинских ящеров там не снимал?

– Бомж пожаловался патрульному, что его преследовал огромный ядозуб.

Дин приподнял бровь:

– Бомж?

– Тут так написано. Гэвин Шелберн.

– А еще кто-нибудь Годзиллу видел?

– Нет.

– Вполне возможно, что этот Гэвин просто надрался до чертиков.

– Может быть, – уклончиво отозвался Сэм. – Еще Стивен Буллингер, восемнадцати лет, жертва наезда автомобиля. Черепно-мозговая травма. Скончался на месте происшествия. А перед смертью сказал очевидцу, что в машине не было водителя.

– Ты что-то про травму головы говорил?

– Ага, – Сэм понял, куда клонит брат. – Но… еще один очевидец попытался разглядеть номерной знак.

– Ладно, у этого-то с головой получше.

– Женщина утверждает, что машина просто исчезла. Вот только что была, а через секунду уже нет.

Дин побарабанил по рулю:

– Машина-призрак. Чудненько. А что там с безголовым всадником?

– Очевидно, он преследовал дочь шефа полиции, Люси Куинн.

– Ну, что-то у нас уже есть.

– Что-то есть, – согласился Сэм. – Я тут старые статьи просмотрел. Много писали о взрыве на швейной фабрике с полгода назад. Утечка газа, здание частично обрушилось, и куча народа оказалась в ловушке. Система пожаротушения не сработала, и те, кто не погиб от самого взрыва и пожара, задохнулись в дыму.

– Много?

– Тридцать два трупа, все местные. – Сэм перевернул еще одну страницу. – История попала в уйму передовиц. Самая страшная катастрофа в истории города. Тут и истории о жертвах и их семьях, и прошение об установке памятника, и споры о том, где его устанавливать: на месте взрыва или напротив здания муниципалитета. Статьи о сборе средств и строительстве… Кажется, победили сторонники второго варианта.

– Общественная скорбь, – произнес Дин. – Думаешь, есть связь?

– Не будем сбрасывать эту версию со счетов.

Винчестеры въехали в Клейтон-Фоллз вскоре после полудня. По дороге заскочив в магазин, они остановились в мотеле «Старбрайт». Оформление номера навевало мысли о шестидесятых: картины на стенах в духе «Власть цветам!»[7], окрашенные в технике узелкового батика[8] наволочки, гелевые светильники у кроватей, ручки на тумбочках и наклейки на зеркале в виде пафицика[9], у входа в ванную занавеска из разноцветных бус.

Дин с крафтовым пакетом из магазина в руке, нахмурившись, обозрел все это колористическое безумие.

– Походу, они тут вместо мыла ЛСД выдают, – заметил он.

– Наверное, потому и чудят в городе, – пожал плечами Сэм.

Дин выудил из пакета три бутылки виски и две упаковки пива и выставил их в ряд на тумбочке около телевизора.

– Кутнуть решил вечером? – поинтересовался Сэм.

– Не-а. – Его брат был твердо настроен избегать любого упоминания про сон с испаряющейся выпивкой. – Это мой… стратегический запас.

– Дефицита опасаешься?

– Просто чтобы под рукой было. Не придется лишний раз тратить время – только и всего.

– Ясненько. – Сэм улыбнулся, но тему развивать не стал.

Переодевшись в костюмы, они направились к зданию муниципалитета, чтобы поговорить с шефом полиции. По местной радиостанции передавали классический рок, песню «Kashmir» группы «Led Zeppelin». Братья вышли из машины и зашагали через парковку. По синему небу чередой бежали пухлые облачка, на западе возвышались Скалистые горы, нечеткие очертания которых казались размытыми.

– Глянь-ка. – Сэм указал на изогнутую кирпичную стену полутора метров в высоту и четырех с половиной в длину, по краям которой крепились флагштоки – на одном развевался флаг США, на втором – флаг штата Колорадо. За вогнутой частью стены, на другой стороне главной улицы, стояло кирпичное здание муниципалитета с высокой часовой башенкой посредине. – Стена и есть мемориал. В интернете ее фотки были.

Винчестеры приблизились к стене. Большая бронзовая табличка, расположенная по центру, сообщала о подробностях взрыва, а по обе стороны от нее бок о бок висели таблички поменьше – с портретами погибших, их именами, возрастом, датами рождения и смерти. Дата смерти у всех была одна и та же. У подножия стены, захватывая тротуар, лежали живые цветы, игрушки и фотографии погибших в рамках.

– Каждые день меняют? – предположил Дин.

– Цветы свежие.

Сверившись с указателем, они нашли вход в полицейский участок с обратной стороны здания. Короткий коридор привел в маленький холл, к которому примыкал диспетчерский пост, защищенный пуленепробиваемым стеклом. На посту сидела седовласая женщина с простой гарнитурой на голове и вязала. Табличка рядом с микрофоном сообщала, что женщину звали Миллисент Перкинс. Дин постучал по стеклу, привлекая внимание диспетчера, и быстро показал поддельное удостоверение.

– Мисс Перкинс?

Женщина наклонилась к микрофону и включила его:

– О… ох ты боже. Чем могу помочь?

– ФБР, – сказал Дин. – Агенты ДеЯнг и Шоу[10]. Нам нужен шеф Куинн.

– Секундочку. Узнаю, свободен ли он.

Она отвернулась к телефону, набрала номер и что-то сказала в трубку. При выключенном микрофоне ее голос звучал слишком приглушенно, чтобы можно было разобрать слова. Дин огляделся. На стенах висели газетные статьи в рамках, описывающие работу полиции в округе; информационный стенд предлагал познавательные заметки: как родителям распознать в ребенке наркомана, в какой последовательности сформировать местный дозор, что делать в случае ЧП и в чем заключается безопасное обращение с оружием. Тем временем дверь за диспетчерской открылась и появился подтянутый мужчина в темно-серой униформе.

– Я шеф Куинн, – представился он. – А вы кто?

Дин снова мимолетно продемонстрировал корочки:

– Агенты ДеЯнг и Шоу.

– Не думал, что в нашем городе есть что-то интересное для федералов.

Дин перевел взгляд на брата, и тот, откашлявшись, произнес:

– Национальная безопасность. Мы думаем…

– Постойте-ка, – поднял ладонь вверх Куинн. – Давайте пройдем в кабинет.

Шеф провел их через холл, минуя ряды столов с компьютерами, два из которых были заняты полицейскими, и остановился перед дверью с золотистой табличкой «Шеф Майкл Си Куинн». Обстановка в кабинете была спартанская: книжная полка с томами по праву и полицейскими справочниками, несколько фотографий в рамках, на которых был изображен сам шеф, позирующий на публичных мероприятиях или в компании с местными высокопоставленными лицами, в левом углу пристроилась вешалка, в правом – флаг США.

Куинн закрыл дверь и предложил братьям сесть на мягкие стулья. Сам он занял куда более удобное на вид кресло по другую сторону стола. Вещи на его столе были расставлены аккуратным треугольником: в центре – канцелярский набор с перекидным календарем и дорогой ручкой, в правом углу – стопка папок, а в левом – выпускная фотография рыжеволосой девушки с зелеными глазами.

«Его дочка, Люси», – сообразил Дин.

Куинн наклонился вперед, опершись о край стола и сцепив пальцы:

– Простите, что перебил. Милли, конечно, не городская сплетница, но чем черт не шутит. Вы что-то говорили про Национальную безопасность?

– Нам нужно опросить свидетелей необычных… происшествий, случившихся прошлым вечером, – сказал Дин.

– И прочитать все принятые заявления, – добавил Сэм.

– Насколько я знаю, единственным серьезным происшествием был наезд со смертельным исходом, – отозвался Куинн. – Едва ли дело для Национальной безопасности.

– Мы видели рапорты об исполинском ядозубе и безго… – начал Сэм.

Куинн предупредительно вскинул руку:

– Позвольте прервать вас, агент Шоу. В Клейтон-Фоллз нет никакого исполинского ядозуба.

– Гэвин Шелберн… – Шеф снова поднял руку, и Сэм смолк.

– Шелли, конечно, не городской пьяница, но…

– Чем черт не шутит? – закончил Дин.

– Точно. – Куинн не понял сарказма. – Больше подобную тварь никто не видел. Далеко ли от розовых слоников до исполинских ящериц? Одна бутылка? Две?

– Люси Куинн, ваша дочь, утверждала, что ее преследовал безголовый всадник.

– Моя дочь… – Шеф вздохнул, откинулся в кресле и секунду молча смотрел в пространство. – Люси – наш единственный ребенок. Поздний. Сюрприз – приятный, заметьте, но мы даже не думали… – Он откашлялся. – Когда Люси была пять, моя жена умерла от рака груди. Люси переживала, мы оба переживали. После такого люди всегда меняются. – Он подобрал ручку и постучал ею по календарю. – А в прошлом году Люси еще раз потеряла близкого человека. Я хочу сказать… Вряд ли она специально придумывает, но…

– Думаете, ей показалось? – перебил Дин.

– Я не настолько глуп, чтобы думать, что Люси не экспериментировала… что она не делала ничего такого, о чем не рассказывала своему старику.

– Всадник без головы – очень неудачное прикрытие, – заметил Сэм.

– Погибший парень выскочил на середину проезжей части и стоял там, – продолжал Куинн. – Он, Люси и еще один парнишка гуляли в Парке Основателей. Очевидно, что они выпивали: мы нашли там много пивных банок. Возможно, не обошлось без наркотиков.

– А очевидица сказала, что машина исчезла, – не унимался Дин.

– Очевидцы, как правило, ненадежны, – парировал шеф. – Уверен, федералы в курсе. И все это возвращает нас к моему самому первому вопросу: причем тут нацбезопасность?

– Мы не хотим понапрасну беспокоить вас или горожан, – проговорил Сэм. – Мы знаем, что вам тут пришлось несладко.

– Пожар на фабрике, – кивнул шеф. – Многие жители потеряли близких людей либо знакомы с теми, кто потерял. Кошмарное происшествие.

Сэм откашлялся, прежде чем выложить подготовленную легенду:

– Мы располагаем информацией из достоверных источников, что в городе, вероятно, проводит испытания террористическая ячейка, распыляя в воздух галлюциноген.

– Распыляет в воздух галлюциноген? В Клейтон-Фоллз? Но зачем?

– Небольшое население, отдаленное расположение, легко отслеживать результаты, – дернул плечом Дин.

– Разумеется, едва ли ваш город – непосредственная мишень, – подхватил Сэм. – Главной их целью будет крупный населенный пункт.

– И как, позвольте спросить, вы пришли к подобным выводам? – Шеф выглядел озадаченным, будто не знал точно, как отреагировать.

– Большая часть подробностей строжайше засекречена. – Сэм помедлил, будто раздумывая, сколько можно рассказать местному полицейскому: это тоже была часть плана. – Прошу вас обращаться с информацией, которой я поделюсь, с величайшей осторожностью.

– Ясное дело, – подался вперед Куинн.

– Мы опираемся на перехваченные «Эшелоном»[11] разговоры и сведения, полученные от работающих под прикрытием оперативников.

Шеф кивнул и снова откинулся в кресле:

– Я верю, что вы убеждены в том, о чем говорите, – сказал он и откашлялся. – Но в душе сомневаюсь.

Сэм достал из кармана искусно подделанную визитку и щелчком отправил ее через столешницу к Куинну.

– Наш супервайзер, агент Том Уиллис, работает в отделении в Сент-Луисе. Он может прояснить все, что входит в компетенции Бюро. Вероятно, он сможет также снабдить вас более подробной информацией – по сравнению с той, что вправе раскрыть мы.

Куинн взял карточку, тщательно рассмотрел ее, подняв бровь, и спрятал в карман рубашки.

– Спасибо. Приму к сведению. – Он резко встал, Дин и Сэм последовали его примеру. – Как бы то ни было, не вижу причин, по которым вы не можете опросить свидетелей и ознакомиться с отчетами.

Дин многозначительно кивнул, указав на фотографию девушки:

– И даже?..

– Официально она уже взрослая, – отозвался Куинн. – Может, ей и не помешает столкнуться с… последствиями подобных заявлений.

Они обменялись рукопожатиями.

– У меня есть одно условие.

– Какое?

– У нас тихий городок, – сказал Куинн. – И я хотел бы, чтобы таким он и оставался. Хотя тихим он был не всегда. Вы наверняка знаете, что за городом федеральная тюрьма, а пару лет назад они достроили крыло для особо опасных. Там заключены худшие из худших. Народ тогда гудел, как растревоженный улей: протесты, пикеты, демонстрации, причем не всегда мирные. Но время шло, а город оставался безопасным. Жизнь продолжается. Так вот, сейчас у нас тут тишина и порядок, но меня беспокоит, что разговоры о террористах могут посеять панику.

– Ясное дело, – согласился Дин.

– Но если мы правы, – серьезно проговорил Сэм, – ситуация может стать опасной.

– Учтем. Держите меня в курсе дел.

– Разумеется.

Шеф Куинн открыл дверь и выглянул наружу: у компьютера остался только один молодой полицейский с коротко стриженной головой.

– Джеффрис, выдай агентам ДеЯнгу и Шоу копии вчерашних свидетельских показаний.

– Все-все, шеф?

– Все-все.

– Есть, сэр. Постойте, и Люси?

– Я сказал «все», Джеффрис.

Глава 4

– Вот, это все, – Офицер Ричард Джеффрис шлепнул на край стола пачку листов. – Простите, что так долго: ксерокс барахлит. У нас обычно этим секретарша занимается, но она только по утрам работает. Сокращение бюджета, сами понимаете.

Дин схватил папку, горя от нетерпения поскорее выбраться из здания, а Джеффрис заложил большие пальцы за ремень:

– Вы это воспринимаете всерьез?

– Очень даже всерьез, – отозвался Сэм. – А что?

– Даже исполинскую ящерицу Шелли?

– Мы рассматриваем все версии, – заметил Дин.

– Встречаются, конечно, иногда истории про то, как люди смывают маленьких крокодильчиков в унитаз, а те в канализации продолжают расти и выживают крыс. Но это же все городские легенды, так?

– А вот это большая загадка, – заметил Дин.

– Думаете, кто-то спустил в канализацию ядозуба?

– Как знать, – рассудил Сэм. – Вы читали заявления?

– Да, прочитал все. Для развлечения, конечно. Все же поинтереснее жалоб на разбитую машину.

– И как впечатления?

– Трудно принять подобное всерьез. – Джеффрис пожал плечами. – Ну, кроме наезда. Буллингер стоял среди дороги, так что водитель должен был его заметить, но… как знать. Мы ищем красный автомобиль, причем не знаем ни компании-изготовителя, ни марки, ни даже части номера. По правде говоря, ухватиться особенно не за что.

– А что насчет показаний Люси Куинн? – спросил Дин.

Джеффрис поколебался, поглядывая на кабинет шефа: должно быть, не хотел плохо говорить о дочери своего начальника.

– Настаивает на своем – упертая, как шеф. Она тусовалась с Тони Лакоста, и он подтверждает ее рассказ. Буллингер тоже с ними был, но его заявления мы, ясное дело, уже не получим. Но, секундочку, всадник без головы? – Он снова передернул плечами. – Я первым делом подумал… – еще один взгляд в сторону кабинета шефа, и полицейский понизил голос, – …о психотропных препаратах.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил Сэм. – Если еще что-то странное случится, сообщите. А мы продолжим расследование.

– Конечно. Само собой. Не хотел вас задерживать.

Джеффрис снова окликнул братьев, когда те направлялись к холлу:

– Если понадобится что-нибудь, дайте мне знать.

– Обязательно. – Дин махнул ему, не повернув головы.

Братья обменялись взглядами:

– Будем еще с полицией возиться?

– Не в ближайшее время.

Буквально через несколько минут после того, как Дин выехал со стоянки при муниципалитете, у Сэма зазвонил телефон.

– Это Бобби. – Сэм включил громкую связь.

– Ну что, дуралеи, скоростные рекорды ставим? – рявкнул Бобби. – В городе еще и часа не пробыли, а вас уже кто-то проверяет.

– Шеф Куинн звякнул по секретному номеру?

– Конечно, идиот. Кому мне еще лапшу на уши вешать?

– Надо сказать, – заметил Дин, – парень попался недоверчивый.

– Не знаю, что вы ему там наплели, – продолжал Бобби. – Но он не шибко намерен отрывать зад от стула.

– Но?.. – начал Сэм.

– Я так понял, он предоставит вас самим себе, пока не вляпаетесь.

– Что ж, обнадеживает.

– Мой вам совет, – сказал Бобби. – Не высовывайтесь там особо, а не то отправитесь прямой наводкой в кутузку.

– Ясно, – ответил Сэм. – Сидим и не рыпаемся.

– Бобби, – произнес Дин. – А что там с пеплом феникса?

– Помимо того, что он занимает почетное место на каминной полке? – уточнил Бобби. – Много же от него пользы, когда Евы и след простыл.

– Все образуется, – утешил его Сэм.

– Фиговая из тебя Поллианна[12], – сказал Бобби и закончил разговор.

Сэм бросил на брата вопросительный взгляд:

– Что? Он пытается отвлечься от Руфуса.

– Если учесть, что его пришибла одна из тварей Евы, – с сомнением заметил Сэм, – не думаю, что идея удачная.

– Это ж Бобби. Что ему еще остается? Делать вид, что все зашибись? – встал на защиту Сингера Дин. – И потом, лучше уж злиться на кого-то конкретного, чем бестолково страдать.

Он припарковал «Импалу» на Велкер-стрит около ресторана «Мандарин Пэлэс». Они с Сэмом прошли мимо ресторана и свернули на улочку, что тянулась вдоль фасадов зданий делового квартала Клейтон-Фоллз, расположенного между Велкер-стрит и Белл-стрит.

– Здесь?

– Если верить заявлению, – подтвердил Сэм.

После безуспешных поисков Гэвина Шелберна в городском приюте для бездомных, офисе «Фуд Бэнка»[13] и бесплатной столовой, которые располагались в соседних зданиях, Винчестеры решили посетить место, где предположительно и появился ядозуб.

– Полиция не посчитала нужным произвести здесь осмотр, – сказал Сэм. – Они решили, что Шелберн перебрал.

– Допустим, это не галлюцинация. Что конкретно мы ищем? Люди не могли проморгать исполинскую ящерицу.

– Да, но они могли проморгать это, – Сэм присел на корточки у искореженного мусорного бака без переднего колесика.

Дин встал у его плеча:

– Помятая мусорка?

– Помятая и… – Сэм провел пальцами по глубоким бороздам, параллельно идущим по поверхности бака, покрытого голубой краской. – И поцарапанная. Дин, Шелберн говорил, что забрался в мусорный контейнер, спасаясь от монстра.

Дин кивнул и приподнял крышку:

– Здесь отметины на краю.

– Оно еще колесико оторвало, – раздался сзади голос.

Развернувшись, братья увидели на углу переулка седоватого мужчину в бесформенной шляпе, мятом плаще, изношенных джинсах и потрепанных армейских ботинках.

Мужчина держался на расстоянии, стоя с тревогой в глазах, будто он больше никогда не сможет поверить увиденному.

– Гэвин Шелберн? – уточнил Сэм.

– «Шелли» сойдет. – Мужчина даже не пытался приблизиться. – Вы от правительства?

– ФБР, – отозвался Дин. – Можно задать вам пару вопросов, Шелли?

– Я не псих.

– Приятно знать.

– Все случилось прямиком здесь. Парни Куинна думают, я спятил. Но я не спятил. Да, я выпиваю, но кто сейчас не пьет? И я вижу именно то, что вижу… По крайней мере, я… – Он сунул руки в карманы. – На меня точно напал ядозуб. Только большой – как две тачки! Я знаю, что так не бывает, и объяснить этого не могу.

– Вы видели, откуда он появился?

Шелберн помотал головой:

– Я шел от пиццерии «У Джо», когда услышал… услышал что-то. Развернулся – оно уже здесь. Погналось за мной. Я свернул сюда и спрятался в баке. Так что мусорка мне, можно сказать, жизнь спасла.

Сэм указал на царапины:

– Ядозуб атаковал бак?

– Ага. – Шелберн, наконец, осмелился подойти и, пройдя вдоль стены, указал на поцарапанные кирпичи аккурат на высоте мусорного контейнера. – Толкнул, ударил, а потом попробовал забраться внутрь следом за мной. Вот тогда-то, видать, под его весом колесико и отлетело.

– А потом ящер сдался и ушел?

– Вот это и странно. Он не уходил… не уползал. Я бы услышал – с такими-то когтищами, царапающими землю, и хвостом, который все подряд сшибает. Но нет. Ничего. Только что был здесь, а потом вдруг исчез.

– Еще что-нибудь припомните?

– Оно казалось жутко голодным.

– Точно. – Сэм чуть улыбнулся. – Спасибо за помощь.

– Вы знаете, как это вышло?

– Нет, – честно ответил Дин. – Но собираемся выяснить.

– Могу поспорить, дело в радиации, – проговорил Шелберн. – Или токсичных химикатах. Или… это какой-нибудь суперсекретный правительственный эксперимент? Так ведь? – Он попятился. – Они поэтому вас в Клейтон-Фоллз заслали? Чтобы дело прикрыть? От свидетелей избавляетесь?

– Эй! Ничего подобного! – возразил Дин, а сам подумал: «Ну мы и молодцы. Первый свидетель уже в панике». – «Р» означает «расследования».

Шелберн медленно кивнул, будто пытаясь убедить себя, что все нормально, и успокоиться.

– Ладно, хорошо. Я не параноик. Никогда им не был. Но когда вдруг видишь исполинского ящера, начинаешь переосмысливать происходящее, ведь так? Все летит вверх тормашками.

– Вы, наверное, хотели бы оказаться подальше отсюда, – предположил Сэм.

– Вы мне верите?

– Да.

– Спасибо. – Шелберн внезапно расплылся в широкой улыбке. – Мне, может, и не сильно повезло в жизни, но я не псих. – Он снял шляпу и протянул ее. – Не окажете помощь?..

Сэм улыбнулся, а Дин выудил из кармана двадцатку и бросил ее в шляпу.

– Вы так щедры, – Шелберн затолкал купюру в карман. – Последую вашему совету и смотаюсь отсюда.

– Постойте-ка, – окликнул Сэм. – Вы здесь по вечерам часто бываете?

– Почти что каждый день, а что?

– Подождите. – Сэм подошел к «Импале», достал из багажника две рации и, вернувшись, вручил одну Шелберну. – Знаете, как пользоваться?

Мужчина кивнул.

– Пятый канал. Если заметите что-то необычное, звоните мне.

– Вы меня нанимаете?

– Считайте, что вы здесь за сторожа.

Они еще постояли, проверяя батарейки и отправляя пробные сообщения. Шелберн настроил звук, одобрительно кивнул и убрал рацию в карман:

– Что-то необычное. Понял.

– И не рискуйте. Чуть что – сразу звоните.

– Насчет этого не переживайте.

Едва он отошел, Дин посмотрел на брата и покачал головой.

– Что?

– Чувак, ты понимаешь, что эта рация отправится в ближайший ломбард?

– Я ж ему не две дал.

Шелберн остановился в конце улочки и крикнул:

– Еще вспомнил! Белый туман, стелющийся по земле. Появился прямо перед тварью.

Глава 5

Блэйк Добкинс работал менеджером по продажам в компании, специализирующейся на натуральных продуктах, здание которой располагалось в промзоне на южной окраине города. Он встретил Дина в холле и отвел в конференцзал, где можно было поговорить с глазу на глаз.

– Мне и рассказывать-то особо нечего, агент ДеЯнг, – начал Добкинс. – Мы с женой отмечали пятилетнюю годовщину в том местечке с итальянской кухней, где у нас было первое свидание. Потом пошли домой, и я увидел, как машина на большой скорости сбивает молодого человека, стоящего посреди дороги.

– В полицейском рапорте сказано, что автомобиль красный. Еще что-нибудь заметили? – поинтересовался Дин.

– Да я не особо в автомобилях разбираюсь, – с сожалением проговорил Добкинс. – Машина старая. Может, из тех маскл-каров[14], что были популярны в шестидесятых-семидесятых. Она исчезла до того, как я успел разглядеть как следует.

– И ничего необычного? Антикрыло[15]? Особенные покрышки? Тонированное стекло? Ничего такого?

Добкинс покачал головой почти машинально, но потом закрыл глаза. Дин ждал, сдерживая порыв побарабанить пальцами по сияющей столешнице. Он буквально чувствовал, как Добкинс пытается воскресить в памяти те короткие секунды, когда автомобиль подлетел к Буллингеру, сбил мальчишку и исчез из виду.

– Белый, – Добкинс, наконец, открыл глаза и кивнул. – Полоска белого.

– Но вы говорили, машина красная.

– Да, верно, но там была такая широкая линия, как у гоночных машин, на капоте. Вот она-то и была белой. Я на мальчика смотрел, когда его сбил автомобиль. Все так быстро случилось, но да, я помню, что со стороны водителя на капоте была белая полоса.

– Хорошо, – Дин постарался, чтобы голос звучал ободряюще. – Это поможет нам найти машину.

Ага, если считать, что машина настоящая и водитель в ней был.

– А что случилось после того, как она сбила Буллингера?

– Я побежал к нему, хотел посмотреть, все ли в порядке, но… когда я подошел ближе… он выглядел плохо. Я позвонил в скорую, но…

– Перед смертью Буллингер говорил что-нибудь?

– Он сказал, что за рулем никого не было. Бессмыслица, но неудивительно, если учесть, в каком он был состоянии…

– Точные его слова передайте.

– Он сказал: «Никого за рулем». Больше я ничего не слышал.

* * *

Сэм показал удостоверение ФБР на входе в местный Дом ребенка. Его впустила очень взволнованная кудрявая шатенка средних лет. Она представилась заведующей, Мэри Хортон. На ней был белый халат в разноцветных жирафиках. Сэм оказался в просторной комнате, наполненной разнообразными вещами для детей, среди которых были миниатюрный кукольный театр, мольберты и краски, шкаф с книгами, пазлы и ящики, набитые игрушками и пластиковыми фигурками. Все столы и стулья были детского размера, но комната пустовала. Впрочем, судя по доносящемуся гаму, ее обитатели носились по игровой площадке.

– О нет! Вы же не насчет киднеппинга, верно? – спросила она, озабоченно двигая бровями.

– Нет, мисс Хортон. Я бы хотел поговорить с Линдой Добкинс.

– Она ведь не попала в неприятности, правда?

– Хочу задать ей несколько вопросов насчет происшествия, свидетелем которого она оказалась.

– Ах да, она рассказывала. Ужас! Кто же мог подобное сотворить?

– Это мы и пытаемся выяснить.

– Подождите здесь, я ее позову: кто-то должен постоянно находиться рядом с детьми.

Сэм проводил женщину до двери, чтобы побыть в относительной тишине. Мэри заговорила с молодой блондинкой в белом халате с мартышками, полинявших джинсах и кроссовках. Волосы девушки были собраны в хвост. По сравнению с хаотичной суетливостью начальницы Линда Добкинс казалась островком спокойствия среди водоворота детской беготни: ребятишки носились от горок к качелям и обратно. Линда кивнула, вытерла ладони о джинсы и вошла в дверь.

– Агент… Шоу, верно? – Она протянула руку.

– Да.

– Ну, кто я такая, вы наверняка знаете. – Она улыбнулась. – Разумеется, я хочу помочь, но, боюсь, я уже рассказала полиции все, что видела. Точнее, что не видела.

– Исчезнувшая машина.

– Ага. Кажется полным безумием.

– Расскажите обо всем, что видели, с начала и до конца.

– Мы… я и муж, мы возвращались из ресторана. Я услышала шум, как будто приближается машина. Клянусь, она прибавила скорость, как будто водитель специально хотел сбить мальчика. А через секунду все уже случилось. Я замерла от шока, а Блэйк, даже не замешкавшись, бросился на помощь. Я хотела разглядеть водителя, но машина уже проскочила мимо, и тогда я попыталась рассмотреть номерной знак. Хотя бы часть. Я видела по телевизору, как машины даже по нескольким цифрам находят.

– И как? Рассмотрели?

– Нет. – Линда нахмурилась. – Прошло секунды две. Я не успела сфокусировать взгляд на знаке, как машина уже исчезла.

– Уверены?

Несколько детей заинтересовались незнакомцем и прижались носами к стеклянной двери, чтобы рассмотреть его получше. Девочка лет пяти помахала ему рукой, мальчик чуть постарше высунул язык. Мэри Хортон, заметив это, подбежала и отогнала их.

– Да, уверена, – отозвалась Линда. – Машина начала заворачивать, у меня взгляд сбился, а потом она будто… выпала из реальности. Блэйк думает, что я отвлеклась на парня, но я не отводила глаза от автомобиля ни на секунду.

– Может, между вами и той машиной проехал еще какой-нибудь автомобиль?

– Нет. Движения почти не было. До, во время и после наезда ни одна машина не проезжала.

– Ясно.

– Думаете, я спятила, да?

– Если уж об этом зашла речь, – сказал Сэм, – то нет, я так не думаю.

* * *

Рассчитать время правильно – ценное умение. Дин умудрился занять угловую кабинку в закусочной «У Си Джея» прежде, чем туда же завалилась внушительная толпа. Если учесть популярность забегаловки, Дин мог рассчитывать на то, что качество заказанных чизбургера и картошки окажется на высоте. Сэм пришел под конец наплыва, через головы посетителей высмотрел Дина и присоединился к нему.

– Тихое маленькое местечко? – скептически спросил он.

– Было таким десять минут назад, – отозвался Дин. – Откуда я мог знать?

Энергичная официантка – Бетси, если верить бейджику, – подошла с двумя одинаковыми тарелками и, широко улыбаясь, поставила их на пластмассовый столик.

– Осторожнее, мальчики, – дружелюбно проговорила она. – Еда горячая, тарелки тоже.

Дин кивнул на еду:

– Не заморачивайся, Сэм. Я заказал на двоих.

– Что означает, если я не захочу есть, тебе достанется двойная порция?

– Ладно тебе, – отмахнулся Дин. – Это всего лишь бургер. От него не помрешь. Смотри, она туда даже салат положила.

Поколебавшись, Сэм пожал плечами:

– Ладно. Но в следующий раз я заказываю.

Бетси стояла, уперев руки в бока, и улыбалась все шире и шире, будто председательствовала в городском комитете по делам новоселов. Она и правда выглядела представительно в своей униформе: белая блузка, черные брюки и синий жилет с четырьмя красными пуговицами и вышитыми золотой нитью буквами «Си Джей».

– Вы же агенты ФБР, да?

– Как вы узнали? – удивился Сэм.

– Одеты строговато, – отозвалась она. – И потом, слухами земля полнится.

Пожилой небритый мужчина в соседней кабинке рассмеялся:

– Бетси, дай им поесть, пока не остыло. А я все еще жду свои луковые колечки.

– Ох, да получишь ты свои колечки, Фил Мейерсон. Но если я принесу их сейчас, тебе придется лопать их сырыми.

– Чего так долго?

– Я две минуты назад заказ передала, – проговорила она. – Ты же на пенсии, Фил. Расслабься.

– В душе еще нет.

– Не волнуйся, дорогой. Если какие-нибудь супервирусы попытаются пробраться, мы их поджарим.

Братья обменялись взглядами.

– Супервирусы? – переспросил Дин, оторвавшись от еды. – Это что такое?

– Да ничего, – отмахнулась Бетси. – Фил работал в Центре по контролю заболеваемости в Атланте. Не думаю, что он притащил оттуда какую-нибудь заразу.

– Фил?

Дин почуял, что они нащупали что-то стоящее.

– Микробиолог, – отрекомендовался Фил. – Семь лет на пенсии. И единственная зараза, которую я с тех пор подцепил, это мерзкий насморк. Гляньте, теперь у меня кофе кончился.

– Расслабься, Фил, – повторила Бетси. – Намек поняла.

Прежде, чем она успела удалиться, Дин вспомнил:

– Мы хотели поговорить с Люси Куинн, и нам сказали, что ее можно встретить здесь?

– А, точно! Она говорила, что придется торчать без дела.

– Торчать без дела?

– Смена уже закончилась, – объяснила Бетси. – Люси в комнате отдыха, я ее позову.

Когда Бетси принесла кофейник, а Фил вышел из-за стола и направился к туалету, Дин воспользовался моментом, чтобы задать вопрос брату.

– Линда сообщила что-нибудь новенькое?

Сэм дожевал ломтик картошки и покачал головой:

– Ничего, помимо того, что уже сказала полиции.

– Что мы вообще ищем? После одержимой секс-куклы в Джерси я предпочитаю держать «Импалу» подальше от мстительных духов.

К закусочной подъехала машина «скорой» и остановилась за припаркованными автомобилями, не въезжая на стоянку.

– Линда сказала, что машина просто испарилась, и я ей верю.

– И?

– Значит, это не мстительный дух.

– Полтергейст? Призрак?

– Уж не знаю, Дин, – отозвался Сэм. – Всадник без головы, исполинская ящерица, машина-призрак… Не вижу ничего общего. Что там говорит муж?

– Вспомнил, что на красной машине была белая полоса. Больше никаких озарений.

Тощий, как жердь, медик подошел к стойке и остановился под знаком «Навынос», висящим на сделанных из сцепленных скрепок цепочках. Он нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице и начал активно вертеть головой во все стороны.

«То ли обмен веществ, как у колибри, – подумал Дин, – то ли чувак на амфетаминах».

Немолодая официантка принесла ему замасленный пакет и большой стакан кофе. Пока посетитель расплачивался, рыжеволосая девушка вышла из-за прилавка и что-то сказала ему, похлопав парня по руке. Потом она оглядела зал, заметила Винчестеров и направилась прямиком к их кабинке. Одета она была в короткую джинсовую куртку, черную футболку и джинсы, на плече болталась хлопковая сумка. В сумке виднелся синий форменный жилет.

– Агент ДеЯнг, – догадалась она и протянула ладонь. – Люси Куинн.

Дин встал и ответил на рукопожатие.

– Это мой напарник, агент Шоу.

Девушка повернулась к Сэму и пожала ему руку.

– Потеснись-ка.

Сэм подвинулся, и она, усевшись рядом, стащила у него ломтик картошки:

– Мне вообще-то оставаться после смены не с руки, но уверена, мой босс сделает исключение ради ФБР.

Тощий медик перед тем, как вернуться к машине, попрощался с девушкой:

– Пока, Люси!

Она помахала ему:

– Увидимся, Роман!

– Твой друг? – поинтересовался Сэм.

– Сосед. Роман Мессерли. Сидел со мной когда-то, когда папа возил маму на химио… Короче, он вроде как за старшего брата. Беспокоюсь за него: такая работа ему не по зубам, слишком нервная. Черт, понесло меня… – Она переплела пальцы и выпрямилась, будто вспомнила об осанке. – Извините. Нервишки.

– У нас есть пара вопросов, – приступил к делу Дин. – Насчет всадника.

– Папа меня предупреждал. – Она сделала короткую паузу и быстро добавила: – В смысле, говорил мне, что вы будете спрашивать, что я там видела. Я попросила Тони подойти, потому что он тоже там был, но что-то не видать его, а время – деньги. Спрашивайте.

– Ты была в парке… – начал Сэм.

– Ага. В Парке Основателей. Около статуи. Просто прошвырнуться решили, заняться своими делами.

– И безголовый всадник возник из ниоткуда?

– Я сидела лицом к скульптуре. Там основатели города, оба на лошадях. В общем, две лошади. А потом вдруг я вижу трех лошадей. Но третья лошадь пошевелилась, а потом они со всадником начали нас преследовать.

– И ты уверена, что головы у всадника не было?

– Абсолютно! Он был в черном с ног до головы… ну, с ног до шеи… но головы на плечах не было.

– Может, просто лицо спрятано? – предположил Дин. – Под темной маской?

– Не-а. Шея была покромсанная и… в крови. Как будто кто-то ему голову оттяпал, причем удары наносили несколько раз.

– И он погнался за тобой?

– За нами или… Не знаю. Может, за кем-то конкретным, но мы вместе бежали, а он с мечом следом скакал. Потом…

– Что? – подбодрил Сэм.

– Мы разделились, – медленно проговорила Люси. – Тони потащил меня в сторону. Стив побежал прямо, и всадник погнался за ним. Мы так перепугались. Неслись через весь парк, пока не выбежали с северной стороны, а потом сразу домой. Мы потом звонили Стиву, но мобильник не отвечал. До дома Стив так и не добрался. Папа позвонил мне после того, как узнал про наезд, спросить, все ли в порядке. – Она тяжело вздохнула. – Это… существо гнало Стива, бросив его под колеса машины. Поэтому он и погиб.

– Ты ничего странного не заметила перед появлением всадника?

– Нет. Он возник из ниоткуда… – Люси запнулась. – А, постойте-ка. Над землей какая-то дымка белая ползла. Я ее первый раз заметила, когда Стив выронил… Что такое? Ребята, вы чего так друг на друга уставились?

– Уже второй человек рассказывает, что видел белый туман перед тем, как произошло что-то… странное, – объяснил Сэм.

– Так это важно, да?

– Может быть. Еще один вопрос: когда вы тусовались в парке, принимали что-нибудь нелегальное?

– Наркоту? Нет! – горячо возразила Люси. – Стив притащил пиво из дома, но я не пила. Не было настроения. Я думала о… – Она потрясла головой, будто мысленно переносилась в тот вечер. – Короче, я была трезвая. Абсолютно.

– Отец говорил тебе, что сбившая Стива машина исчезла? – продолжил расспрашивать Дин.

– Нет. Он сказал, что машина сбила его и уехала. Стив оказался не в том месте и не в то время. Как так исчезла?

– Растворилась в воздухе, – ответил Сэм. – Если верить свидетелю.

– Да что здесь творится? – спросила Люси. – То что-то появляется, то исчезает. – Она наклонилась вперед и шепнула: – Папа сказал, вы считаете, что какой-то террорист испытывает галлюциноген.

Дин попытался скрыть удивление:

– Он тебе рассказал?

– Ага. – Она все еще шептала. – Он мне все рассказывает. Думает, я буду отвечать тем же. – Девушка пожила плечами. – Кажется, он мне не верит.

– Мы уже поняли, – заметил Сэм.

– В общем, как бы то ни было, вы подозреваете, что машина связана со всадником?

– Стив перед смертью сказал, что в ней не было водителя.

– Не слышала такого. – Люси погрустнела. – Всадник без головы, авто без водителя…

– А так она выглядела, как обычная красная машина.

– С белой полосой на капоте, – вставил пять копеек Дин.

Люси схватила его за запястье, ее зеленые глаза широко распахнулись:

– Что?

– Красный автомобиль с белой полосой на капоте, – повторил Дин.

Люси сжала пальцы:

– Господи! А что за модель?

– Это важно?

– Модель какая?

– Старая, – ответил Дин. – Маскл-кар. Шестидесятые или семидесятые. Все, что мы про нее знаем.

– Неужели… Нет, не может быть. Это безумие.

– Что?

– «Додж Чарджер» шестьдесят восьмого?

Люси отпустила руку Дина и принялась буравить взглядом столешницу, в задумчивости грызя ноготь большого пальца. Когда она снова заговорила, голос ее был таким тихим, что Дину пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее слова.

– Такая машина была у Тедди.

Не успел Дин уточнить, кто такой Тедди, как девушка выскочила из кабинки, метнулась к двери и побежала не оглядываясь.

Глава 6

– И что это было? – поинтересовался Сэм.

Дин поднялся, шлепнул на стол тридцатку и с сожалением посмотрел на недоеденную порцию.

– Черт. Чизбургер был хорош.

Они нашли Люси на стоянке: она мерила шагами асфальт позади припаркованных машин и все еще грызла краешек ногтя. Дину показалось, что девушка хочет убежать, но пока сдерживается. Он искоса взглянул на брата – тот пожал плечами.

– Люси? Ты как?

– Нормально, – отозвалась она чересчур высоким голосом. – Я… в порядке. Это же безумие, да? Не может быть, чтобы машина Тедди…

– Тедди? – переспросил Дин.

– Теодор Кучарски. Он мой… был моим парнем.

– Отведи нас к нему.

– Не могу. Вот уже год как его нет в живых.

– Прости, я…

– Ничего. Все нормально.

Ясное дело, все было не нормально. Дин взглянул на Сэма и шепнул:

– Мстительный дух?

Сэм снова пожал плечами.

– Машина, – начал Дин, подойдя поближе к девушке. – Чья она теперь?

– В том-то и дело. – Люси, наконец, подняла покрасневшие глаза. Ее щеки были влажными: очевидно, выбежав из закусочной, она тихонько заплакала. – Тедди вел свой «Додж Чарджер» шестьдесят восьмого в тот вечер, когда погиб. Машина всмятку. Поэтому этот… исчезнувший автомобиль не мог ему принадлежать. Так ведь?

– Ну не знаю, – отозвался Дин. – Может, его кто-нибудь починил.

Девушка помотала головой:

– Я была в машине, когда мы попали в аварию. Мы все в ней были.

– Мы – это кто? – уточнил Сэм.

– Тедди, Стив, Тони и я. Я сломала руку о приборную панель. Тони сломал обе ноги. Стиву потом делали операцию на бедре. Я умудрилась вылезти в окно, а чтобы вытащить Тони и Стива, пришлось пустить в ход резаки. А Тедди… ему хуже всех пришлось. Рулевой колонкой грудь продавило.

– Ужас какой, – вставил Дин.

– Глупо вышло, – сказала Люси. – Мы все были дураками. Выпили. Пустили Тедди за руль. Машину он унаследовал от отца, души в ней не чаял. Мыл и начищал каждую неделю, каждое пятнышко протирал и никого не пускал за руль. Никогда. И тем вечером… ну, все как обычно было, только мы все выпили. Оторвались. Нам нельзя было за руль. А Тедди в своем репертуаре. Мне до сих пор кошмары снятся: я просыпаюсь от того, что вылетаю через лобовое стекло. Иногда кричу во сне. – Люси крепко обхватила себя руками и покачала головой. – Поверьте, ремонтировать машину смысла уже не было.

– Послушай, – сменил тему Сэм. – Уже темно. Давай мы тебя домой отвезем.

– Отвезите меня к Тони. – Девушка смахнула слезу. – Поговорите с ним про всадника. Он подтвердит мой рассказ.

Она уже достаточно понервничала, и Дин не хотел, чтобы ей стало хуже. С Тони они и сами могут познакомиться.

– Не стоит. Просто дай его адрес.

– Да нормально все, – быстро сказала Люси. – Я хочу, чтобы вы, парни, распутали это дело прежде, чем я начну думать, что и правда крышей поехала. Тем более, Тони живет в паре кварталов от меня, и я могу быстро дойти до дома от него.

– Тогда ладно, – сдался Дин.

Они направились было к «Импале», но тут на стоянку въехал серебристый «Лексус» и затормозил рядом. Не успели они обойти машину, как из нее вышел высокий немолодой человек с седой шевелюрой, одетый в темно-серый полосатый костюм, и положил ладонь на плечо Люси. Заговорил он с девушкой, но при этом не отрывал подозрительного взгляда от братьев.

– Люси, все хорошо?

– Да, дядя Алден, – она улыбнулась. – Они из ФБР.

– Агент ДеЯнг. – Дин переборол позыв достать удостоверение.

– Агент Шоу, – кивнул Сэм.

Мужчина поднял бровь:

– ФБР?

«Надо было все-таки достать удостоверение», – подумал Дин.

– Все хорошо, дядя Алден, – быстро сказала Люси. – Они уже разговаривали с папой.

– Ясно, – кивнул тот с подозрением. Он взял девушку за подбородок и поднял ее голову. – Ты плакала.

– Все нормально. Я рассказывала про Тедди, только и всего. – Люси откашлялась. – Агенты, это Алден Вебб. Папин друг. Работает начальником федеральной тюрьмы.

Вебб пожал им руки.

– Шеф Куинн рассказывал, что горожане были недовольны тюрьмой, – проговорил Сэм.

– Да, было некоторое… беспокойство, когда мы открыли крыло для особо опасных. Но это в прошлом. Город и тюрьма достигли… понимания. Горожане знают, что тюрьма рядом, но заключенные… особенно из нового крыла… не представляют угрозы Клейтон-Фоллз. Мирное сосуществование.

– В общем, дядя Алден, агенты собирались отвезти меня домой, – вмешалась девушка. – Иди ужинать. Увидимся позже.

– Разумеется. – Он кивнул братьям, быстро обнял Люси и потрепал ее по щеке. – Присмотрите за ней, джентльмены.

– Не волнуйтесь, присмотрим, – отозвался Сэм.

Дин кивнул и, когда Вебб вошел в закусочную, направился к машине. Садясь за руль, он спросил Сэма:

– Тебе не показалось, что он мечтает упечь нас в кутузку?

– Вы тут ни при чем, – хихикнула Люси. – Он всех подозревает. Говорит, работа у него такая.

Она показала дорогу к дому Тони Лакоста – до нужного места от закусочной было километра два.

– Приехали. Желтая облицовка, белые наличники и перила.

– Ясно, – Дин съехал к обочине.

Перед домом была крытая веранда, на которую вела обрамленная белыми перилами лестница из трех ступеней. Из-за небольших кустиков виднелась решетчатая ограда. Сразу вспомнилось тело девушки, найденное под домом Мима с Мачете.

– Вот он. – Люси поднялась по деревянным ступеням.

Тони Лакоста полусидел в одном из двух белых деревянных кресел-лежаков и дремал, закинув скрещенные лодыжки на перила. Когда Люси бесцеремонно спихнула его конечности, парень моментально проснулся и подскочил:

– Какого черта! Люси?

– Надрался?

– Нет, – выпалил он. – Да. Может быть. Хлебнул кой-чего. – Он окинул взглядом облаченных в костюмы Винчестеров и, наклонившись к Люси, прошептал достаточно громко, так что услышали все: – Стоило мне выпить, как ты настучала ФБР?

Люси шлепнула его по плечу:

– Я же тебя просила встретить меня в закусочной!

– А, точно. Проклятье, я забыл.

– Забыл? Еще и часа не прошло, как я звонила! – Она покачала головой. – Ты такой болван.

– Не бесись, – сказал Тони. – И потом, смысл? Я видел то же, что и ты.

– В том-то и дело! – с досадой воскликнула Люси. – Все решили, что я спятила. Я думала, ты меня поддержишь.

– А я что делаю? – расстроился он. – Я же спас твою задницу в парке, забыла?

Люси вздохнула и уселась в его кресло:

– Да. Я вела себя по-идиотски. Тот чувак оттяпал бы мне голову, если бы ты не увлек меня в сторону. Прости, Тони.

– Прощаю. – Парень прислонился к перилам. – Извини, что не пришел.

– Ладно. Так расскажи агентам ДеЯнгу и Шоу, что мы видели.

– ДеЯнг и Шоу, говоришь? Как будто «Стикс» снова вместе. – Не дождавшись от Люси никакой реакции на свое остроумное замечание, он, наконец, перевел взгляд на Дина и Сэма. – Хорошо. Люси права. Звучит безумно, но так все и было…

Парень поведал им свою версию истории о всаднике, которая, в целом, совпадала с рассказом Люси, за исключением немаловажного факта, что Тони стоял спиной и не видел, как появился всадник.

– Я обернулся, а он уже рядом. Страшно до жути. Он выглядел так, будто хотел всех порешить, так что мы драпанули.

Продолжение истории был точно таким же, как у Люси, и никакой новой информации не содержало.

– Никаких догадок, почему всадник погнался за вашим другом, а не за вами? – спросил Сэм.

Тони мотнул головой:

– Это вышло совершенно случайно. Наверное, когда я потащил Люси в сторону, я заставил его… это существо… сделать выбор. Может, оно понимало, что раз мы разделились, всех догнать не выйдет. – Он пожал плечами. – Оно могло и за нами погнаться. Стив бежал по прямой, а у этого головы не было. Глаз тоже. Должно быть, скакать прямо ему было легче. – Парень покачал головой и провел пальцами по темным волосам. – Кстати, ребята, может, вам пива принести или еще чего?

Дин с удовольствием согласился бы на пиво, но нужно было держать марку, особенно если учесть, что в городе придется побыть какое-то время.

– Притворюсь, что этого не слышал, – отозвался он. – Но за помощь спасибо. Вам обоим.

– Нет проблем.

– Спасибо, что подвезли, – добавила Люси. – Я потусуюсь здесь еще.

– Круто. – Тони протиснулся мимо девушки и занял второе кресло.

Вернувшись к «Импале», Дин взглянул на брата и поддразнил:

– А могли бы выпить пива.

– Мечтай.

* * *

Десятилетний Дэниел Барнс лежал в кровати, натянув одеяло до подбородка, и ждал, пока мама проверит шкаф. Мама широко распахнула створки, отодвинула в сторону висевшую на пластмассовых вешалках одежду и объявила, что чудовища там нет.

– Зато есть куча барахла на полу.

– Мам!

– Я просто говорю, Дэнни. Ничего страшного не случится, если ты будешь здесь прибираться хоть иногда.

– Мне некуда складывать вещи.

– Потому что у тебя их слишком много.

– Теперь под кроватью посмотри, – велел Дэниел.

Таков был ежевечерний ритуал: принести чашку воды, проверить шкаф, проверить под кроватью, включить ночник, поцеловать на сон грядущий. Повторение успокаивало. Мальчик наблюдал, как мама опускается на колени, приподнимает край одеяла и вглядывается в пространство между кроватью и полом.

– О нет! – вдруг воскликнула она.

– Что?

– Они вернулись! – с наигранным ужасом проговорила она. – Пыльные комочки!

– И все? – улыбнулся Дэниел.

– Ну и еще тут парочка игрушек. – Мама поднялась на ноги. – А так все чисто.

– Хорошо.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Пора спать, юноша.

– Споки-споки, мама.

– Спокойной ночи, сладкий. – Мама выключила прикроватную лампу, и ночник, среагировав на темноту, вспыхнул и разлил по полу мягкий свет. – Люблю тебя.

– И я тебя, – Дэниел не сдержал зевок.

Она тихонько вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Через какое-то время мальчик задремал и не услышал, как легкий ветер начал постепенно усиливаться, пока наконец ветви белого дуба за окном не принялись ритмично стучать в стекло. Он мгновенно проснулся, еще не поняв, что его разбудило. Однако спустя секунду Дэниел услышал постукивание в окно. Мальчик сел на постели и посмотрел в темное небо. В его воображении ветви тут же превратились в чудовищные руки, тянувшиеся к нему, а кончики ветвей сделались пальцами, от которых его отделяло только тонкое стекло…

– Мам! – крикнул он.

Прошло несколько секунд. Стук продолжался.

– Мама! Ты где?

Из коридора послышались торопливые шаги. Мама ворвалась в спальню, оглядела ее в поисках потенциальной опасности и только потом взглянула на мальчика:

– Дэниел, что такое?

– Дерево… двигалось.

Мама подошла к окну и постояла там. Внезапно тонкая ветка царапнула прямо по подоконнику, и Дэниел подумал, что с таким звуком могли бы царапнуть поверхность ногти… или когти. Он вздрогнул.

– Тут ничего нет, – успокаивающе проговорила мама. – Ветер поднялся, только и всего. Ветка задела твое окно.

– Она меня напугала, – пожаловался мальчик. – Выглядит жутко.

Мама подошла к нему и покачала головой:

– Дэниел, здесь абсолютно безопасно. Не надо пугаться каждой маленькой тени и стука, ладно?

– Ладно, – хмуро согласился он.

– Побудешь моим храбрым мальчиком?

Дэниел кивнул:

– Постараюсь.

– Вот это мне нравится. – Мама снова поцеловала его в лоб. – Я попрошу папу, чтобы он утром подрезал ветки.

– Хорошо.

На этот раз она оставила дверь приоткрытой на случай, если он снова позовет. Как и они договаривались, Дэниел попытался уснуть: он повернулся на бок спиной к окну, чтобы не видеть теней, и подтянул коленки к груди.

«Ветер и тени, – уговаривал он себя. – Не надо бояться…»

Он широко зевнул – шире, чем в прошлый раз – и заснул куда быстрее, чем ожидал, несмотря на пережитый страх. Провалившись в глубокий сон, мальчик не видел, как ночник замигал и погас. Из тьмы в верхнем углу комнаты отделился сгусток и завитками черного густого дыма поплыл к спящему. Проскользнул по одеялу, по лицу мальчика и завис над спинкой кровати. Из сгустившейся темноты начали медленно проступать очертания фигуры: просто силуэт, но не плоский. Сначала оформилась темная странного вида голова, затем из мрака показалась угольно-черная рука заканчивающаяся ладонью с нечеткими пальцами, которые легли Дэниелу на лоб. А за стенами ветер набирал силу в преддверии бури, ветви дуба качались, метались, бесновались и тянулись к дому, в котором спал мальчик…

* * *

Дин принес в номер упаковку холодного пива и отправил несколько бутылок в ведерко со льдом, чтобы они не нагрелись. Учитывая, что были еще две упаковки, следовало обзавестись ведерком побольше. Ну или переносным холодильником. В местном супермаркете наверняка холодильники были. Дин прихлебывал из бутылки, а Сэм, сидя за лэптопом, внимательно изучал передовицы прежних лет.

– Нашел. – Он развернул ноут к Дину.

– Ну что, та тачка гармошкой была «Додж Чарджером» шестьдесят восьмого?

– Тут сказано, что да.

Дин вгляделся в экран:

– Цвет подходит. Вишневый с белой полосой.

Сэм развернул лэптоп обратно и промотал всю статью.

– Врезалась в подпорную стену. Удар пришелся на сторону водителя.

– Даже если ее кто-то починил, – заметил Дин, – это не объясняет, как машина исчезла. Должно быть, просто похожая, если только ее хозяин не волшебник…

– Может, не в мстительном духе дело, а в самой машине?

– Этого еще не хватало. Злобное авто. В Клейтон-Фоллз заявилась «Кристина»[16].

– Парень жил с бабкой со стороны отца, – выдал информацию Сэм, пролистывая статьи. – Мать умерла родами. Отец с сыном жили в Нью-Джерси. Отец умер пять лет назад от обширного инфаркта. Слишком много курил. Бабка осталась единственной родственницей и приютила мальчика…

– Несчастливая семейка.

– Погибший подросток – единственная ниточка.

– Это не мстительный дух, – решил Дин. – Наверное, стоит подумать о живых.

* * *

Дэниел Барнс ворочался в постели. Он погрузился в полный сновидений сон, и его глаза, перед которыми вырастали кошмары, быстро двигались под веками. Отдалившись от мира бодрствующих, мальчик не заметил ни руки-тени, ни прижатые к его лбу пальцы. Не подозревал он и о сущности над своей кроватью. Голова твари окончательно оформилась, над запавшими щеками горели красные глаза. Под длинным уродливым носом была широко распахнута пасть, полная острых черных зубов. И когда мальчик тревожно постанывал, сущность довольно шипела.

За окном спальни порыв ветра обрушился на дом. Ветви дерева вскидывались и опадали, гнулись и качались, болтались в темноте, царапали стены и подоконник, настойчивой барабанной дробью колотились в стекло. Когда ветка ударила достаточно сильно для того, чтобы стекло треснуло, сущность издала довольное клокочущее шипение и отняла пальцы. Дэниел перекатил голову по подушке и сдавленно вскрикнул. Спустя секунду он подскочил на сбившихся простынях, будто вынырнул откуда-то. Таращась в темноту комнаты, которую на этот раз не смягчал скудный свет ночника, мальчик снова принялся звать маму. Сущность за его спиной потеряла четкость очертаний, истончилась в клочья тьмы и слилась с тенями, снова сделавшись невидимой и неразличимой.

– Мама!

На этот раз дверь распахнул отец, который и в лучшие времена переносил его ночные страхи хуже, чем мама. Дэниел опустил голову и приготовился извиняться, хотя сердце его бешено колотилось от ужаса.

– Дэниел, мама попросила прийти меня. – Папа встал над кроватью, скрестив на груди руки. – Прекрати эти глупости.

– Мне страшно.

– Просто буря. Ты не…

– Дерево разбило окно.

– Что?

– Смотри!

Но отец уже подошел к окну, оценивая повреждения.

– Точно. Треснуло. Не видно ничего… – Он вернулся к двери и щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Он щелкнул выключателем еще раз. – Попробуй включить свою лампу.

Дэниел попробовал, но безрезультатно.

– Сломалась.

– Нет, скорее всего, вырубилось электричество. – Папа подошел к окну и приложил ладонь к трещине, потом повернулся к Дэниелу. – Ладно. Я ее заклею, а завтра подрежу ветви, чтобы они не…

Внезапно ветер взревел с новой силой, толстая ветка рванулась вперед и с громким треском разбила стекло. Дэниел, вскрикнув от неожиданности, выпрыгнул из кровати. А потом он увидел, что отец наклонился вперед и издает похожие на кашель звуки, будто хочет что-то сказать. Сначала воображение мальчика пыталось заполнить пробелы: ему почудилось, что папа отрастил третью руку, которая проклюнулась из центра его груди и доставала до пола. Но стоило ему приблизиться, как все стало очевидно: разбившая стекло ветка пронзила отца, и теперь по его груди струилась кровь и капала на пол.

– Пап…

Голова отца упала набок, почти свесилась на плечо. Изо рта тоже сочилась кровь, мелко пузырясь на подбородке.

– Папа!

Дом затрясся, пол под ногами завибрировал. Дуб будто тянулся к дому, подняв ветви вверх. Веткой, пронзившей отца, Дэниела подняло в воздух, так, что он едва удержался на цыпочках. Блестящие глаза отца, казалось, смотрели на мальчика в упор, хотя голова его дергалась из стороны в сторону. Руки, прежде обхватывавшие ветку, теперь безжизненно висели вдоль туловища. Дерево мотало его то влево, то вправо, заставляя медленно переступать ногами, словно в пародии на жуткий танец. Дэниел отступил и начал пятиться, пока не уперся в кровать. Потом он упал на пол, обнял руками колени и, отвернувшись, начал вопить: «Мама!» Прежде чем она прибежала, из окна спальни выскользнуло в ночь пятно тьмы, но мальчик, зажмурившись, не заметил этого.

Глава 7

Седая женщина предвидела, что ей предстоит очередная бессонная ночь. Едва ли она хоть раз хорошо спала: часок там, полчаса здесь, беспрестанно при этом ворочаясь. Не на последнем месте в списке причин бессонницы стояли разнообразные боли, слишком многочисленные, чтобы можно было в них разобраться. Далеко не все они были телесными: в предрассветные часы не давала заснуть память. Неизменно кончалось тем, что она оставляла надежду уснуть и, перебравшись в дряхлое глубокое кресло, смотрела телевизор. Таким образом, получалось перехватить в лучшем случае несколько часов сна за всю долгую ночь. Со временем нарастало чувство усталости. Днями напролет она занималась разными незначительными мелочами, а к вечеру у нее оставалось так мало энергии, что она только чудом не валилась с ног, когда поднималась по лестнице или выполняла нехитрую работу по дому. Ничто больше не имело большого значения. Интересно, сколько она еще протянет? Жизнь стала рефлексом, привычкой. Она не находила радости в существовании.

Она потянулась за пультом; на ее дрожащей руке вены и пигментные пятна выделялись сильнее, чем неделю назад. Казалось бы, простое движение – но оно далось ей с невероятным трудом. Может, дело не в нехватке сил, может, это что-то неврологическое? Проблемы со здоровьем отравляют пожилым людям жизнь, занимая в ней главное место на закате лет. Заполняют собой время между приемами таблеток. Она сделала звук громче и откинулась в кресле, чувствуя, как веки наливаются свинцом от недосыпа. Наверное, неплохо было бы сходить к доктору – еще один способ убить время. Конечно, ему не будет никакого дела, станет ей лучше или нет. Если она столкнется с ним на улице, он не вспомнит ее имя. Но он пугал ее рассказами о болезнях и смерти. Они неминуемы, зато будет не так скучно: встряска напомнит ей, что она пока еще жива, пока еще не стала кормом для червей. Да, надо посетить доктора, потому что доктор, странное дело, кажется утешением: он был так же хорошо знаком со смертью, жестокостью и трагедией, как и она…

На экране сменялись картинки, но она едва успевала вникнуть в их суть. То проваливаясь в неглубокий сон, то выныривая из него, она не заметила, как под дверь тенью просочился сгусток тьмы, забрался вверх по стене, скользнул через потолок и спустился к спинке ее кресла, перекрасив светлую салфеточку на подголовнике в беспросветный черный. А потом темнота начала сгущаться, формируя голову со сверкающими красными глазами, руки и, наконец, даже хилые скрюченные ноги. Ноги были новой деталью воплощения, но они развивались и крепли. Как и сила.

Сгустку тьмы было так же комфортно, как пожилой женщине в кресле. И дом, и кресло, и старуха уже давно были хорошо знакомы чудовищу, оно наткнулось здесь на богатый источник мрака. Но скоро их сотрудничество подойдет к концу: время истекало. Невелика потеря, тем не менее: город подкидывает столько замечательных возможностей, а рассвет еще нескоро. Сверкнув глазами, сущность потянулась затвердевшими пальцами ко лбу старой женщины и приступила к поглощению тьмы.

* * *

Как всегда по вечерам, проверив домашние ра-боты восьмиклассников по естествознанию и подготовив план на завтра, Харви Даффорд трусцой пробежал по Велкер-стрит, потом свернул на главную улицу, миновал здание муниципалитета и мемориал, затем снова повернул налево и оказался на Белл-стрит. Оставив за собой торговый квартал, он продолжил путь по деловому району. Большая часть маршрута пролегала недалеко от ресторанов, ночных клубов и допоздна работающих магазинов. Хотя уровень преступности в городе был, в общем-то, низкий, Даффорд считал разумным держаться оживленных мест во время ежедневной пробежки. И все равно было страшновато в конце тренировки пересекать комплекс офисных зданий, возвышавшийся напротив того места, где он жил. Офисы закрывались в пять-шесть часов, только раз-другой в неделю поздними вечерами работал какой-нибудь терапевт или дантист. Уличные фонари освещали небольшую пустующую парковку, лишь зловеще подчеркивая отсутствие людей и автомобилей. Иногда возле офисных зданий у Даффорда появлялось ощущение чего-то потустороннего, будто он выскользнул из привычного течения времени и потерял связь с человечеством. Он не раз подумывал изменить маршрут так, чтобы избегать «мертвых зон», но потом вспоминал, что они дают ему стимул добежать до конца. Ему было почти пятьдесят пять, его ноги уже утратили юношескую прыть и к концу пробежки наливались тяжестью. Возможно, дело было в психологии: зная, что до конца дистанции недалеко, тело еще отчаяннее начинало требовать отдыха. Так почему бы не перебить утомление приливом адреналина, пробегая через этот пустынный район?

По мере приближения к офисам квадраты яркого света открытых магазинов попадались не так часто, шаги прохожих стихали, поток машин редел до считаных автомобилей, причем промежутки между ними все увеличивались, будто сердцебиение города слабело и замедлялось до почти прямой линии на кардиограмме. Теперь Даффорд набирал скорость, передвигаясь широкими шагами, чаще переставляя ноги и заставляя себя пройти последний отрезок пути в максимальном темпе. Сердце забилось чаще, открытым ртом он глотал воздух, чтобы наполнить легкие. Повернув, он выбежал на стоянку первого комплекса. С правой стороны бежевые одно- и двухэтажные строения темнели холлами, прятавшимися за дверями из оргстекла, на которых черными трафаретными буквами указывались часы работы. В других случаях время работы писали на отдельных табличках. Слева зеленеющие травой холмы за парковкой упирались в виниловый забор. У Даффорда появилось клаустрофобическое ощущение, что он бежит по длинному туннелю.

К следующему блоку зданий вела подъездная дорога на две полосы, выхода на улицу не было. Расставленные через определенные промежутки дорожные знаки ограничивали движение транспорта. Пешеходам отводились лишь узкие поросшие травой тропинки между комплексами строений. Планировка, таким образом, не позволяла проезд или проход, за исключением особо важных случаев или медицинской необходимости. По вечерам здесь каждый час курсировала патрульная машина, распугивая праздно шатающихся подростков и потенциальных вандалов.

За час может произойти уйма всего.

Даффорд так сосредоточился на том, чтобы не сбавлять темп, что прошло несколько секунд, прежде чем он заметил тонкую дымку, которая клубилась и вихрилась вокруг его кроссовок. Он отвлекся, разглядывая необычное явление, и не сразу услышал мягкий быстрый топот позади себя, а когда уловил этот звук, было уже слишком поздно. Волосы на затылке поднялись дыбом, и появилось предчувствие, что кто-то собирается на него напасть.

Даффорд всегда боялся, что на него могут напасть во время пробежки, в последнее время он даже оставлял дома бумажник и носил «тревожный» браслет на случай чрезвычайного происшествия. Ведь если грабитель нарвется на жертву без единой монетки, он, скорее всего, сильно разозлится. По этой же причине – из страха подвергнуться атаке – Даффорд избегал безлюдных мест. Но с представшим перед ним противником он не был готов столкнуться даже в своих самых диких фантазиях.

Резко развернувшись и выставив предплечье, чтобы защититься от возможного удара, Даффорд в ужасе уставился на монструозную фигуру, нависшую над ним: тело размером с минивэн, каждая из восьми полосатых ног толщиной с пожарный шланг. Какая-то часть мозга (Даффорд все же был учителем естествознания) опознала в монстре мексиканского красноногого тарантула, хотя другая часть возразила, что тот не смог бы выжить с такими размерами: просто рухнул бы под собственным весом. Но каким-то образом тварь была живой и преследовала его. Самая примитивная часть мозга дала сигнал бежать со всех ног. К несчастью, он вымотался еще до того, как возникла угроза. Сердце бешено колотилось, в боку кололо, а ноги казались бесполезными деревяшками, прикрепленными к бедрам. Никогда Даффорд не чувствовал свои почти шестьдесят лет так отчетливо. Он повернулся и метнулся вправо, едва избежав удара волосатой передней ноги. Но выдвижной коготь, дотянувшись, рванул за промокшую от пота футболку, и Даффорд споткнулся. Схватившись за круглую бетонную опору одного из фонарей, Даффорд стремительно юркнул за нее, создав препятствие между собой и гигантским пауком. Свою ошибку он осознал сразу же. Тарантулу не нужно было даже двигаться: его конечности оказались достаточно длинными, чтобы обхватить человека за столбом с обеих сторон.

* * *

Люси Куинн сидела на кресле-лежаке, закинув ноги на перила, словно повторяя расслабленную позу Тони Лакоста. Тяжесть долгого вечера убеждала ее подняться и отправиться домой, но вялость удерживала на месте. Родители Тони давным-давно вернулись с работы и пригласили ее на ужин, для которого смешали все, что оставалось в холодильнике. Потом они удалились в гостиную смотреть телевизор, а Тони и Люси, вооружившись банками «Колы», устроились на прежнем месте. Судя по взгляду, который Тони бросил на «Колу», когда Люси доставала ее из холодильника, он предпочел бы пиво вместо газировки.

Люси знала, что родители Тони не возражают против ее присутствия, хотя вряд ли они полагали, что она влияет на их сына хорошо. Надо думать, они рассудили, что у Тони меньше шансов вляпаться в неприятности, если он не будет отходить далеко от дома. После того, что случилось со Стивом, они впали в легкий шок из-за череды происшествий со смертельным исходом. Ясное дело, что Тони и Люси вместе со Стивом были замешаны в аварии, стоившей жизни Тедди, так что в том случае им было кого винить. Это все неудивительно, если учесть безалаберность подростков и факт вождения в нетрезвом виде. Но Стива сбил незнакомец, появившийся внезапно, как гром с ясного неба, как молния, которая может ударить в любого. Как объяснить такое, примириться с этим?

Люси сделала глоток и встряхнула банку – осталось немного.

– Так ты разговаривал с предками Стива?

– Недавно, – отозвался Тони. – Они в полном раздрае. Странное дело, но мне казалось, что надо попросить у них прощения.

Его лицо в бледном свете фонарей казалось почти янтарным, выражение в глазах было отсутствующее.

– Ты чувствуешь себя виноватым, – сказала – не спросила – Люси.

– Ага. А ты нет?

– Это называется «чувство вины выжившего».

– Либо он, либо мы, да?

– Точно.

Допивая газировку, Тони наклонил банку:

– Может, нам надо было держаться вместе?

После долгого молчания девушка произнесла:

– Может быть. – Она неохотно опустила ноги на дощатый пол и поднялась с низкого кресла. – В общем… мне пора.

– Подвезти?

– Нет, не надо. Голову проветрю. Пойдешь в дом?

– Через пару минут.

– Увидимся. – Она медленно преодолела три ступени, будто последние часы накачивалась спиртным, а не газировкой.

Когда, дойдя до конца подъездной дороги, она оглянулась, Тони ей помахал:

– До скорого, Люси!

Через несколько кварталов груз печали, который навалился на Люси рядом с Тони, уже давил не так сильно. Тони был в этом не виноват. Та же грусть ее одолевала и при Стиве, но когда они тусили втроем, становилось легче. Теперь же отсутствие Стива напоминало о смерти Тедди, хотя лишнего повода и не требовалось. Несмотря на то что подобные мысли всегда погружали Люси в меланхолию, она лелеяла их: ведь они заставляли помнить о Тедди.

Тонкая белая дымка ползла через улицу, стелилась по асфальту, растекалась над пешеходной дорожкой, как живая вуаль. Люси обняла себя, поежившись от ночной прохлады, растерла ладонями кожу и поняла, что скучает по руке Тедди, обнимающей ее за плечи. Она с удивлением осознала, что пытается жить прошлым, пытается мысленно вернуть дни того, прошлого года, еще перед аварией. А между тем прошлое ушло навсегда. Ее город, ее соседи чувствовали то же самое – они построили мемориал, чтобы заставить себя помнить о произошедшем, хотя их прошлое не успело так сильно отдалиться. Каждый день они носили к мемориалу цветы и игрушки и не торопились оставить свое горе в прошлом, так же, как Люси – свое. Но на место пожара цветы возлагали немногие: закопченные кирпичи покореженного здания, обнесенного кривой колючей проволокой, были слишком жестоким напоминанием о том, что они потеряли, что у них так грубо отняли. Нужно принять решение, сколько еще цепляться за память о тех днях, когда Тедди был частью ее жизни. Придет ли день, когда она станет ждать будущего с бо`льшим энтузиазмом, чем тосковать о прошлом?

Впереди взревел двигатель. В тот же миг вспыхнули фары, ослепив Люси. Она подняла руку, прикрывая глаза. Машина, темной приземистой массой клокочущая за завесой света, не двигалась. Интересно, сколько времени водитель просидел вот так? Повезло, что в него еще никто не въехал: дорога хоть не была оживленной, но автомобили по ней ездили регулярно.

Двигатель снова взревел, и машина рванула вперед.

– Осел, – прошептала Люси.

Как будто услышав ее нелестное замечание, водитель направил машину через улицу в сторону Люси, повел вдоль бордюра, а потом… выехал на тротуар! Когда машина понеслась прямо на нее, девушка с ужасом осознала: «Он пытается меня сбить!»

Глава 8

Если бы не фонарный столб между Харви Даффордом и гигантским тарантулом, тварь сгребла бы его – расстояние позволяло. Любое движение вправо-влево – и паук подмял бы его под себя в мгновение ока. Тарантул тем временем вытянул передние конечности по обе стороны столба, поймав Даффорда в ловушку. Мгновение Харви таращился на морду размером с коробку из-под торта с двумя рядами черных глаз-бусинок. Обычно тарантулы охотятся, ориентируясь на вибрации и звук, нежели доверяя сравнительно слабому зрению, но эти глаза все равно были чужеродными и пугающими. Даффорду казалось, что тварь видит достаточно ясно, чтобы определить, где находится его еда.

Внезапно паук высоко задрал передние конечности и угрожающе приподнял головогрудь. Его покрытые ворсинками ногощупальца, которые не только помогали ориентироваться, но служили также для захвата пищи, покачивались, словно недоразвитые конечности, перед лицом Даффорда, совсем близко от него. Хелицеры[17] поднялись, клычки на их концах опустились, но пока слишком далеко, чтобы впрыснуть яд. Яд обычных тарантулов не смертелен для человека, но паук такого размера должен вырабатывать соответствующее туловищу количество яда. Даффорд понял, что ему придется не лучше, чем мыши-полевке. Если монстр схватит его, он покроет Харви едкими пищеварительными соками, подождет, пока плоть размякнет, и всосет ее, словно через соломинку.

Даффорд едва успел перевести дыхание, когда паук опустился на все восемь ног и начал обходить столб. Харви попятился, а потом развернулся и припустил со всех ног, пытаясь по пути найти что-нибудь для защиты и надеясь увидеть узкий проход между домами. Наконец он заметил стоявший перед кабинетом ортодонта синий, тронутый ржавчиной «Форд». Повязанная на дверь белая тряпица указывала, что машина не на ходу и ждет эвакуатора или, возможно, водителя с бензином или запчастями. Харви отчаянно дернул пассажирскую дверцу. К несчастью, она оказалась заперта. Он перебежал на другую сторону и попытался открыть дверь со стороны водителя – тоже заперто. Нырнув за кузов, Даффорд прислушался, удивляясь тому, как тихо двигается тарантул, несмотря на свои необъятные размеры. Опустившись на четвереньки, он заглянул под машину, пытаясь отследить движения паука. За ней переступали толстые мохнатые конечности, но Даффорд насчитал их подозрительно мало. Лишь несколько упирались в землю, в то время как остальные молниеносно взметнулись вверх. Автомобиль скрипнул изношенными амортизаторами, и на убежище Даффорда упала большая тень. Он запоздало перевернулся на спину и посмотрел наверх: над его головой нависли ногощупальца, клыки полосовали воздух, и с них начал капать яд, пока тварь пыталась выудить Даффорда из его укрытия.

Когда сначала одна нога, а затем и вторая опустились возле «Форда» со стороны водителя, Даффорд закатился под автомобиль. Пока тарантул искал его со стороны водителя, Даффорд дважды перевернулся и выкатился с пассажирской стороны. Вскочив на усталые ноги, он помчался в том направлении, откуда прибежал. За его спиной амортизаторы машины застонали под весом чудовищного паука. Даффорд попытался выкинуть этот звук из головы и сосредоточиться на том, чтобы убраться поскорее ко всем чертям отсюда. Его почти складывало пополам от напряжения, собственное дыхание грохотало в ушах, шаги выходили неровными, зато он почти выбрался на открытое пространство. Если получится добежать до Белл-стрит, можно поймать машину, а еще лучше полицейский автомобиль. Можно найти не закрывшийся еще магазин, или ночной клуб, или бар и спрятаться там. Паук слишком огромен, чтобы протиснуться в дверь, но не настолько велик, чтобы пробить стену. По крайней мере, Даффорд на это надеялся. Если сила твари соответствует ее размерам…

Даффорд оглянулся и чуть не заорал от ужаса.

Тарантул подобрался так близко, что Даффорд мог различить отдельные волоски на покачивающихся ногощупальцах. Передние конечности двигались очень быстро, картинка перед глазами размывалась, ноги паука топали буквально в паре метров от Харви. Расстояние продолжало сокращаться. Впереди Даффорд уже видел Белл-стрит. По дороге промчался белый грузовой автофургон, и мужчина не успел даже поднять руку, чтобы привлечь внимание водителя. Но эта мимолетная встреча обнадежила его…

Он споткнулся: подошва правой кроссовки прилипла к асфальту, будто он наступил в глубокую грязь. Он дернул ногой, кроссовка соскользнула со ступни. Потом увязла и левая нога. Опять дернувшись, он потерял и вторую кроссовку, а правая нога тем временем погрузилась глубже. Непостижимым образом он провалился в ставший мягким и зыбким асфальт – сначала по колено, потом почти по пояс, а затем асфальт снова стал твердым, и Даффорд очутился в ловушке. Он молотил кулаками по тротуару, пока не разбил их в кровь, извивался и стонал. Затем он увидел, что тарантул нависает над ним, угрожающе приподняв передние ноги, и медленно опускающаяся головогрудь напомнила Даффорду крышку гроба. Какой-то миг он надеялся – мысленно взмолившись – что тарантул потеряет к нему интерес и уберется. На пару секунд все стало тихо, и в этой тишине по Белл-стрит проехала еще одна машина, а потом послышалось зловещее шуршание ногощупалец. Даффорд набрал в грудь воздуху и заорал:

– На помощь!

Мелькнули хелицеры, и полые клыки вонзились Даффорду в спину, словно пара разделочных ножей. Обжигающая боль пронзила тело. Даффорд забился в судорогах – то ли от шока, то ли от боли, то ли от действия яда. Ногощупальца обхватили его, царапая кожу жесткими ворсинками, и попытались подтащить к зубам, но тело Харви увязло слишком крепко.

Тогда тарантул придавил Даффорда и начал водить по его коже щупами. Липкая жидкость обволокла шею и спину в тех местах, где была разорвана футболка. Она впиталась в раны, в проколы от клыков и прожигала похлеще спирта. Как будто Даффорда облили бензином и подожгли. Плоть зашипела и пошла пузырями, нервы горели, словно в огне, под веками ярко полыхнуло нестерпимо белым от резкой боли. Тарантул снова навалился на Даффорда – он уже его пожирал. В ушах звучало громкое хлюпанье: это паук втягивал ртом-соломинкой его разжиженную плоть. Потом хелицеры прижались к лицу и горлу. Микровселенную Даффорда захлестнуло еще одной волной ослепительной боли. Он попытался закричать, но левой щеки уже не было, на ее месте в зияющей дыре обнажились зубы, так что из горящего горла вырвалось только перепуганное шипение. Спустя несколько мгновений растворилось левое веко, из-под него вытекло потемневшее глазное яблоко. Когда к Даффорду снова потянулись хелицеры, он вскинул руки, силясь оттолкнуть их, но и руки тоже оказались в липких пищеварительных соках. Оставшимся глазом он видел, как с пальцев, ладоней и предплечий плоть стекает подобно горячему воску. Это длилось недолго: жадный рот хотел больше. Когда руки Даффорда вышли из строя, хелицеры опустились на то, что осталось от его лица, а ногощупальца обхватили его тело.

В ту же секунду Даффорд услышал рев двигателя, их ослепил свет фар, резким контрастом выделив мохнатое тело тарантула, но эти ощущения нахлынули и забылись, когда удушающая масса паука опустилась на него. Сначала отказало зрение, потом слух, и наконец унялись так долго горевшие в агонии нервы – это паук добрался до обнажившегося мозга и принялся за него.

Тарантул втянул через рот-соломинку все, что только смог. А потом внезапно исчез.

* * *

Люси в ужасе наблюдала за приближающейся машиной. Она успела заметить характерную решетку радиатора, хромированный бампер, но запомнить все как следует не хватило времени. В воображении мелькнуло лицо Стива, и этот образ как ничто другое заставил ее действовать. Люси метнулась влево и перескочила через невысокий заборчик перед ближайшим домом. Машина развернулась, оказавшись еще ближе к тротуару, и ее передний бампер переломал все столбики и перекладины ограды под аккомпанемент частого треска, похожего на автоматную очередь. Люси перекатилась по траве и вскочила на ноги. Из-за двери высунулась домовладелица в банном халате и возмутилась:

– Какого черта тут происходит?

– Звоните в полицию! – крикнула Люси, провожая взглядом удаляющийся автомобиль. – Меня пыталась сбить машина!

– Что? Какая машина?

Перебравшись через обломки, девушка вернулась на пешеходную дорожку и задумчиво вгляделась в сторону, откуда пришла. Потом развернулась к женщине и пробормотала, округлив глаза от внезапной догадки:

– «Додж Чарджер» шестьдесят восьмого!

– Постой! Ты куда!

Люси припустила обратно – к дому Тони. Машина прикончила Стива и чуть не сбила ее, но не исчезла на этот раз. У девушки появилось дурное предчувствие, что у авто остались незавершенные дела этой ночью. Вдали появился дом Тони. У «Чарджера» вспыхнули стоп-сигналы, взвизгнули шины, и он круто развернулся на девяносто градусов, «лицом» к фасаду.

– Тони! – завопила Люси.

На бегу она достала из кармана джинсов мобильный и быстро набрала номер отца. Тот ответил после второго гудка, но голос его утонул в статических помехах.

– Пап! Приезжай к дому Тони! Срочно! – крикнула она, надеясь, что отец расслышит ее сквозь шумы.

А потом телефон отключился: свет на дисплее и за клавиатурой потух, как будто батарея мгновенно разрядилась.

Тони стоял на крыльце и, перегнувшись через перила, недоуменно рассматривал «Чарджер».

– Эй! – крикнул он, прикрывая глаза от света фар. – Что за фигня?

– Тони, в дом!

Но вместо того, чтобы послушаться, парень поверх автомобиля бросил взгляд на девушку:

– Люси?

Машина рванула вперед, выскочила на тротуар и, проехав по газону и смяв посаженные матерью Тони кусты, врезалась в крыльцо. Дерево треснуло, и крыльцо просело посредине.

Тони пошатнулся и схватился за перила, силясь удержать равновесие. Автомобиль отъехал почти к обочине, снова начал движение вперед, набрав скорость, и врезался в белую ограду. Ограду вмяло внутрь, и Тони завалился на капот «Чарджера».

Люси завизжала.

«Чарджер» еще раз сдал назад, разбрасывая комья грязи с газона. Тони упал с капота и ударился головой о покореженные перила. Оглушенный, он поднялся на ноги и стоял, пошатываясь, в одной из длинных выбоин. Из дома выскочил отец Тони, сжимая в обеих руках бейсбольную биту. Мать Тони с побелевшим от ужаса лицом выглядывала из-за его плеча. В тот момент, когда мужчина, кажется, сообразил, что происходит, «Чарджер» снова двинулся вперед. Тони застыл в свете фар, оказавшись в ловушке между изувеченным крыльцом и надвигающимся передним бампером. Он поднял руки, и… и автомобиль размазал его по раскореженному дереву.

Люси отвела взгляд от ужасного зрелища: развороченная грудь, сломанные ребра вперемешку с кусками дерева, кровь повсюду. Она упала на колени и зарыдала. Отец Тони издал невнятный, полный ярости и боли крик и, перехватив биту, словно топор, ударил по ветровому стеклу машины (оно треснуло) и принялся молотить по капоту. Бита сломалась, но он продолжал бить тем, что от нее осталось, пока не разбил себе руки в кровь.

Взревев, «Чарджер» откатился и развернулся к Люси. Она поняла, что теперь ее очередь, но была слишком убита горем, чтобы двигаться. Ничто не может остановить автомобиль, он убьет ее, как убил Стива и Тони. Может, подумала Люси, она жила в долг за прошлый год. Может, им всем положено было умереть в той катастрофе, в которой погиб Тедди, и это просто судьба пришла требовать оплаты по счетам.

Мать Тони сбежала вниз, как была в халате, и, опустившись на колени около израненного тела сына, обняла его. Вдалеке взвыли сирены. Но не успел «Чарджер» двинуться к Люси, как отец Тони выскочил вперед и снова принялся колотить по капоту голыми окровавленными руками – один раз, другой, третий… На четвертый раз его кулаки молотили воздух.

Машина исчезла.

Глава 9

– Мы уже четверть часа колесим без толку, – пожаловался Сэм. – Дин, что конкретно мы ищем?

– Это как с порнушкой.

– Чего?

– Как только увижу, так сразу и узнаю.

– Может, шеф Куинн или Джеффрис позвонят, если что-то странное случится?

– Может, и так, – отозвался Дин. – Но к тому времени, как до них дойдет, будет уже слишком поздно. Вздремни, если хочешь. Как только увижу всадника без головы, сразу тебя разбужу.

– Очень смешно, – огрызнулся Сэм. – Но если мы собираемся продолжать в том же духе, мне нужен кофе.

– Вон там. – Дин кивнул на белую вывеску с красными буквами на углу парковки. – «Магазин МэксКвик». Написано, что круглосуточный.

Дин включил поворотник и свернул к стоянке. Сэм рядом с ним вдруг выпрямился, наклонился вперед и прищурился:

– Постой-ка. Что там происходит?

– Не знаю.

На стоянке собралась небольшая взбудораженная толпа. Люди орали друг на друга, показывали пальцами вниз и пятились. Женщина с пирсингом на лице, одетая в искусственно потертую кожаную куртку и джинсы, бросилась к фасаду магазина и принялась колотить в окна и вопить:

– Выметайтесь оттуда!

Старик неуверенной походкой приковылял к своему «Бьюику», привалившись к нему, поискал ключи, потом сдался и побрел прочь. Девушка с высветленными волосами бросила пакеты, наполненные бутылками газировки и закусками, и помчалась через парковку так, будто за ней по пятам гнались черти. Кто-то бросился к своим легковушкам, минивэнам и внедорожникам, другие просто последовали примеру блондинки.

– Чувак, – ухмыльнулся Дин. – А вот и наша порнушка.

Тот самый старик, что потерял ключи, на бегу неосторожно выскочил прямо на дорогу. Дину пришлось притормозить, чтобы не сбить его. Глаза под седыми густыми бровями дико сверкали.

– Убирайтесь! – заорал он. – Убирайтесь, пока можете!

Выдав такое эмоциональное предупреждение, он заковылял дальше. Дин снизил скорость до тридцати километров в час и въехал на парковку. Он уже преодолел почти половину пути, когда снова был вынужден резко ударить по тормозам. Он скорее рискнул бы собственной жизнью, чем подверг риску шасси «Импалы», однако Детка не могла защитить себя сама.

– Провал грунта!

– Думаешь?

Сэм был прав: слова «провал грунта» едва ли могли описать то, что творилось на парковке перед мини-маркетом. Земля с угрожающей скоростью оседала от центра парковки во все стороны, асфальт крошился, словно пригоревший тост. Автомобили, припаркованные перед рядом ограничительных столбиков, защищающих стеклянный фасад, накренились, когда задние колеса потеряли опору. Первым провалился «Ниссан Мурано» цвета синий металлик. Он сползал все глубже; заднее и боковые стекла автомобиля выбило. За ним боком опрокинулся серебристый «Додж Дюранго», со страшным грохотом приземлившись на «Ниссан» под протестующий скрежет металла. Завыла сигнализация.

Дин развернулся всем корпусом, чтобы посмотреть в заднее окно. Убедившись, что дорога свободна, он прибавил газу, и машина на заднем ходу покатилась прочь от магазина.

– Дин?

– Получишь ты свой кофе, Сэм.

– Да я не про то…

– Провал жрет машины, – объяснил Дин. – Не хочу, чтобы такая же судьба постигла Детку.

Сэм покачал головой, возведя глаза к потолку:

– Заботишься о самом важном, а?

– Чертовски верно.

Дин крутанул руль и припарковал «Импалу» у обочины на другой стороне улицы в полусотне метров от мини-маркета. После этого Винчестеры выскочили из машины и помчались к месту происшествия.

Часть народа, выбежавшего из магазина или бросившего машины, стояла теперь у обочины на противоположном конце парковки, недоверчиво таращась на развернувшееся светопреставление. Винчестеры, расталкивая толпу зевак плечами, прокладывали себе путь, повторяя «ФБР» и «В сторону», пока не оказались на парковке. Тогда Сэм развернулся к людям и показал удостоверение.

– Мне нужно, чтобы все отошли, – твердо сказал он. – Для вашей же безопасности. Быстрее!

Кто-то закивал, кто-то зароптал, но все подчинились. Замерев на краю провала, Дин заглянул вниз и подумал: «Больше похоже на чертову пропасть». Несколько машин оставались по обе стороны парковки, и от падения их отделяла пара сантиметров искрошенного асфальта. Но куда больше Дина беспокоило то, что у входа в магазин стояли двое: привлекательная блондинка, которой еще тридцати не было, паниковала и пыталась вырваться из крепкой хватки худющего подростка, чьи бейдж и зеленая рубашка из полиэстера подтверждали, что он сотрудник этого мини-маркета. Паренек вцепился в руку женщины и не позволял ей броситься прямиком в провал. Дин окликнул ее:

– Мэм, оставайтесь на месте!

– В фургоне спит мой сын! – крикнула она.

Глянув, куда она указывала, Дин увидел синий грузопассажирский фургон «Шевроле», припаркованный перед мини-маркетом справа. Кроме ветрового стекла, все остальные окна были затонированы. Если у ребенка было хоть какое-то понимание ситуации, он выскочил бы сразу же после того, как провалилась первая машина.

– Сколько ему?

– Три!

«Проклятье!» – выругался про себя Дин, а вслух сказал:

– Сэм! Есть проблема: в фургоне остался ребенок!

Он обратился к парню:

– Парень, как тебя зовут?

– Энсон.

– Есть у вас там запасной выход?

– Да, – отозвался Энсон. – Но за магазином стена.

– Перелезть сможешь?

– Нет. Хотя постойте, да, смогу: у нас есть стремянка, чтобы лампочки менять.

– Великолепно. Тогда уходите.

– Я не брошу сына! – закричала женщина.

– Я заберу вашего сына, – пообещал Дин.

– Пока не увижу, что он в безопасности, никуда не пойду.

Дин вздохнул и посмотрел на полоску тротуара перед магазином, на котором стояли парень и женщина. Пока он казался безопасным. Асфальтовое покрытие парковки искрошилось почти до ограничительных столбиков. Возможно, они обеспечат дополнительную защиту.

– Но как только увидите, что асфальт начинает крошиться, сразу отступайте. Хорошо?

Блондинка немного подумала и неохотно кивнула.

– Что делать будешь? – поинтересовался Сэм.

– Как обычно.

Сэм бежал впереди, огибая парковку, Дин был в шаге позади, когда заметил, что фургон начало трясти. Дорожное покрытие под левым задним колесом начало осыпаться. Земля под ногами вздрагивала. Быстрый взгляд на фургон показал, что тот просел на несколько сантиметров и продолжает раскачиваться из стороны в сторону. Сокращая путь, Дин лихо запрыгнул на капот золотистого «Понтиака Файерберд», решив двинуться наперерез, прямо по машинам.

– Эй! – возмутился кто-то из толпы.

«Да ты шутишь», – пробормотал Дин.

Через секунд десять машина окажется в компании металлических обломков в грязи, а этот идиот о вмятине на капоте беспокоится?

Дин был уже около нужного фургона и дернул пассажирскую дверцу – заперто. Подбежал к водительской стороне – та же картина.

– Вот! – крикнула молодая мать. – Ключи!

Она подбросила ключи снизу вверх. В этот момент просел большой участок земли, и фургон накренился. Дин пошатнулся, но он сумел поймать ключи за брелок в виде розовой кроличьей лапки. Он открыл дверь со стороны водителя, боком влез в машину, и только потянулся разблокировать все дверцы, как водительскую дверь вырвало у него из рук, машина с пронзительным скрипом металла резко просела, и Дин почувствовал, как фургон неуклонно съезжает назад. Женщина завизжала. Перепуганное лицо Сэма мелькнуло в окне и исчезло из виду.

Мгновение зловеще бесшумного свободного полета окончилось тряским ударом. Сначала Дина придавило к рулю, отчего взвыли и так пострадавшие ребра. Потом он тяжело свалился на спинку водительского сиденья. Одну ногу больно прищемило дверцей, зато это спасло его от участи протаранить собой весь салон. Дин освободился, толкнув дверь второй ногой, растянулся на сиденьях и перевернулся.

К счастью, трехлетний мальчик сидел в детском автокресле с высокой спинкой и подлокотниками, прикрепленном к сиденью во втором ряду. Перепуганный, весь в слезах, он таращился на Дина так, будто тот был инопланетянином. Внезапное падение и удар, видимо, прервали его истерику.

– Все хорошо, малыш, – Дин пытался говорить спокойно. – Я тебя отсюда вытащу.

– Где мамочка?

– С твоей мамой все хорошо. Она наверху… в магазине.

– Хочу к мамочке.

– Я тебя к ней отведу. Ладно?

Мальчик кивнул:

– Хочу к мамочке.

– Все устроим, – пообещал Дин. – Но нам нужно постараться вместе, хорошо?

Еще кивок. На этот раз ребенок посмотрел выжидающе.

– Как тебя зовут, малыш?

– Хантер[18].

Дин улыбнулся:

– Кроме шуток?

Мальчик важно кивнул:

– Хантер Райли Филдс.

Гравий и куски асфальта, словно град, сыпались на фургон. Под особенно большим обломком пошло трещинами лобовое стекло. Еще несколько звонко ударили по крыше. Дин старался не представлять, что произойдет, если на стекло рухнет булыжник или другая машина. Или если поврежден топливный бак и где-нибудь заискрит. Нет уж, Дин вообще ни о чем подобном не думал.

– Отлично, Хантер, – пришла очередь Дина серьезно кивнуть. – За дело.

Он потянулся между сиденьями и нажал кнопку на автокресле. Мальчик привычным жестом сам снял через голову ремни. Дин ободряюще улыбнулся:

– Отлично справляешься, Хантер. А теперь давай выбираться.

Мальчик начал вылезать из автокресла.

– Помедленнее, – предостерег Дин. – Осторожненько. Давай сюда руку.

Он потянулся к детской ладошке, а потом поудобнее перехватил мальчика за предплечье.

– Раз, два… три!

Одним быстрым рывком Дин перетащил ребенка на передний… точнее, теперь верхний ряд сидений. Он пятясь вылез наружу и, придерживая спиной дверь, остановился на склоне провала, где гравий перемешался с грязью. Кабина фургона уперлась в край провала под углом градусов в шестьдесят. Обхватив Хантера одной рукой, Дин отошел от фургона, позволив дверце захлопнуться. Задняя часть «Шевроле» покоилась на практически полностью раздавленной бежевой «Камри». На глазах у Дина колеса фургона постепенно утопали в грязи и гравии.

– Дин! – позвал сверху брат.

Сэм стоял у края провала и заглядывал вниз. До него было метров восемь.

– Мы в порядке! – отозвался Дин.

– Хантер!

– Мамочка! – радостно завопил Хантер, услышав голос матери.

Столбик, прямо над ними, здорово наклонился: было ясно, что пешеходная дорожка долго не протянет. Однако сейчас перед Дином стояла более серьезная проблема. Желтый, словно спелый банан, «Мини Купер», благодаря своему размеру припаркованный ближе к магазину, чем уже провалившиеся машины, в свою очередь постепенно кренился назад под опасным углом. Из-под его задних колес сыпались куски асфальта. С резким скрипом металла по дорожному покрытию «Мини Купер» съехал еще дальше назад и наконец сорвался вниз.

– Дерьмо… – прошептал Дин.

Глава 10

Эрих Фогел, вздрагивая во сне, перекатывался с одного бока на другой, запутываясь в пропитавшихся потом простынях. Он что-то неразборчиво бормотал, в его голосе попеременно звучали озабоченность, смятение, ужас. Беспокойный сон завершился воплями: «Нет! Нет! Не-е-ет!» Он распахнул глаза и, тяжело дыша, сел, опустив ноги на пол. Прижав здоровую руку к груди, он чувствовал, как под ребрами колотится сердце, и представлял, что в любой момент его может разбить сердечный приступ. И тогда его – овдовевшего одинокого пенсионера – не хватятся очень-очень долго. Фогел уперся ладонями в колени и, свесив голову, ждал, пока уймется сердцебиение.

Из-за скрюченной позы он не увидел и не почувствовал, как сгусток тьмы рассеялся над его кроватью, истончился до темной тени и, проплыв вдоль стены, просочился в узкую щель над подоконником. Мысли его обратились в себя, к кошмару – тому же самому, что преследовал его последние двадцать лет. Только еще хуже. Взрыв, вызвавший частичное обрушение шахты в Кройден-Крик, был такой же, но во сне пострадала не только правая рука. Он стоял в новой секции, рядом с опорой, и взрыв снес ее начисто.

Угольная пыль и метан – скверное сочетание.

Он покачал головой.

Только что он стоял там, а в следующий момент со сломанными ребрами оказался погребен под горой камней и песка. Во сне он не мог бежать, не мог дышать и чувствовал, как его жизнь утекает в темноту.

Фогел поднялся на слабые ноги и поплелся в ванную, где дрожащей левой рукой поплескал в лицо воды. Пальцы правой были искалечены. Мышцы на ней тоже особо не работали и со временем совершенно атрофировались. Наконец, холодная вода окончательно прогнала дрему. Фогел выпрямился и сделал несколько глубоких вздохов.

Настоящие взрыв и обвал в шахте Кройден-Крик были ужасными, но в кошмаре события развивались намного страшнее. Тем не менее, «ужасного» и так хватало. После несчастного случая он ни разу ногой не ступил ни в ту шахту, ни вообще в какую-либо другую, однако это не помешало страшным снам одолевать его годами.

На улице выл ветер, стекла дрожали в рамах. Вспышка молнии расчертила комнату на черное и белое, карниз вздрогнул от громового раската. Фогел решил, что этой беспокойной ночью, с необычайно яркими картинами обвала, застывшими в воображении, он поспал достаточно. Не спать, почитать книгу или посмотреть телевизор – вот единственная гарантия того, что кошмар не продолжится в очередном сне, что он не окажется погребенным заживо в глубокой темной яме.

Если уж на то пошло, хотя бы сердце будет ему благодарно.

* * *

Когда желтый «Мини Купер» обрушился вниз, Дин притиснул мальчика к груди и опять прижался спиной к дверце фургона.

– Держись, – шепнул он Хантеру.

«Мини Купер» упал мимо них на частично раздавленную «Камри» с оглушительным треском металла и шелестом осыпавшегося безосколочного стекла. Крыша желтого автомобиля оказалась в каком-нибудь метре от Дина и Хантера. Мать мальчика завизжала, и тот снова расплакался.

– Успокойтесь там! – крикнул Дин. – Мы живы! – Он глубоко вздохнул. – Хантер, за шею подержишься?

Мальчик кивнул. Дин переместил ребенка себе на спину, и маленькие ручонки обняли его за шею.

Правда, Дин все равно не стал полагаться на хватку Хантера полностью и на всякий случай левой рукой обхватил его за запястья. Потом он поднялся по пологому склону и вскарабкался на бок «Мини Купера». Ходовая часть маленького автомобиля погрузилась в стену провала со стороны магазина, так что Дин спрыгнул на склон, неловко приземлившись на три точки. Ботинки немедленно принялись вязнуть в мягкой земле, а свободная рука никак не могла найти надежной опоры. В тот же момент Дин осознал две вещи: первое – без посторонней помощи он из этой дыры в жизни не выберется, второе – сильный запах, ударивший в ноздри, был стопроцентно запахом бензина. Где-то в покореженной груде автомобилей повредило топливопровод или пробило бензобак. Он посмотрел вверх, где Сэм следил за их движениями.

– Сэм!

Их взгляды встретились, Сэм мрачно кивнул и повернулся к сотруднику мини-маркета:

– Энсон, веревки в продаже есть?

– Что? Веревки? Нет, мы не… стоп. Бельевая пойдет? Есть мотки по тридцать метров.

– Отлично. Тащи сюда одну.

Энсон сбегал в магазин и вынес упаковку белой бельевой веревки. Сэм быстро разорвал пленку.

– Эй! – вдруг завопил парень. – Плохая идея, приятель!

Дин обернулся, посмотрел в противоположный конец парковки и увидел, как один из зевак – лысеющий мужчина под пятьдесят – направляется к золотистому «Файерберду».

– Куда он прется? – заорал Дин.

– Сэр! – крикнул Сэм. – Уйдите оттуда!

Мужчина отмахнулся:

– Я спасаю свою машину!

Дин покачал головой:

– Он издевается?

– Чувак, серьезно? – парировал Сэм.

– Что?

– А как же ты с «Импалой»?

– Здесь все совершенно по-другому.

– Ага. Потому что у тебя все волосы на месте, – отозвался Сэм и снова крикнул мужчине: – Вы не сдвинете машину с места! Она застряла!

От задних колес «Файерберда» до все расширяющегося провала оставалось чуть больше полуметра, а передний бампер практически упирался в ограждение парковки. Нет места ни выехать, ни развернуться – авто, считай, пропало. Но мужчина, проигнорировав Сэма, завел двигатель. Автомобиль рванул вперед и уперся в ограничительный столбик, который был вмонтирован в цемент и даже не покачнулся. Мужчина вдавил педаль газа в пол, отчего задние колеса бешено завертелись и взвизгнули, упираясь в искрошенный асфальт. Но он не видел, что от этого только быстрее осыпается покрытие. Дав задний ход, водитель чуть отъехал, намереваясь, видно, получить место для маневра и, резко вырулив, объехать препятствие, но задние колеса перевалили через край провала быстрее, чем он ожидал, и днище машины громко стукнулось о дорожное покрытие.

– Сэм, веревку! – заорал Дин.

Под звук скрежещущего металла за спиной Дин потянулся и поймал веревку за конец. Сэм хотел закрепить другой конец на ограничительном столбике, но увидел, что тот опасно накренился, и вместо этого продел веревку через одну из дверных ручек. Дин пока соорудил петлю вокруг тела Хантера, пропустив ее под мышками, и быстро завязал несколько узлов. Проверив результат своей работы на прочность, он развернул мальчишку к себе лицом, спиной к осыпающейся стене провала, и крикнул:

– Готово!

Сэм отступил на край пешеходной дорожки и потянул веревку на себя, вытаскивая мальчика из ямы. Наконец, он взял ребенка на руки, и женщина вскрикнула от радости. Чтобы не возиться с узлами, Сэм вытащил нож, обрезал веревку у Хантера за спиной и передал мальчика матери.

– Ох, слава богу! – Она прижала ребенка к груди и принялась целовать в щеки. – Спасибо! Спасибо вам обоим!

– Энсон, уведи их отсюда, – приказал Сэм.

Дин оглянулся через плечо, морщась от скрежета. Золотистая машина неуклонно кренилась назад, словно выскакивающий из воды кит в замедленной съемке. Сверху дождем сыпались искры, и они живо напомнили Дину о разлившемся где-то под ним бензине.

– Сэм, тут скоро станет жарко!

В этот момент неустойчивый столбик высвободил, наконец, свое широкое цементное основание из осыпающейся почвы, и по кривой направился к голове Дина. Тот отшатнулся в сторону и растянулся в грязи, а столбик пробил заднее стекло «Мини Купера». Маленький автомобиль и «Камри» сползли еще глубже.

Идиот-владелец «Файерберда» распахнул дверцу и выскочил из машины, но в тот же миг земля предательски обвалилась у него под ногами, и мужчина, вскрикнув, полетел в провал вниз головой, словно спародировав сальто. Он с грохотом шлепнулся на дверцу черного минивэна и, постанывая, уставился в темное небо. Сэм замешкался с веревкой:

– О, нет.

– Эй, дубина! – заорал Дин. – Шевелись!

Мужчина потер затылок, и наконец до него дошло:

– Моя машина…

«Файерберд» рухнул на черный минивэн прямой наводкой, как молот на наковальню, а его владелец имел несчастье оказаться аккурат между.

Треска раздробленных костей за грохотом металла было почти не слышно. Почти. Скользкие куски плоти и брызги крови разлетелись по черной поверхности минивэна, а потом снова раздался грохот, и «Файерберд» сверзился с минивэна, обнажив раздавленное окровавленное тело. Скривившись, Дин отвернулся, еще и потому, что «Файерберд» воспринял свое название чересчур серьезно[19] и по днищу его теперь весело плясали язычки пламени, жадно подыскивая более богатый источник топлива. Дин поспешно обмотал веревку вокруг себя несколько раз, завязал и медленно полез наверх, сметая осыпающуюся землю, чтобы не потерять опору. Сэм тянул за веревку, принимая часть его веса на себя. На его потном лице забегали отражения красно-синих бликов, сопровождаемые коротким сигналом полицейской сирены. Дин узнал усиленный громкоговорителем голос шефа Куинна:

– Всем покинуть территорию! Разойдитесь! Немедленно!

Дин быстро глянул через плечо и увидел, как шеф выходит из автомобиля и машет толпе, отгоняя ее на другой конец улицы.

– Агенты! – позвал он. – Пожарные уже едут.

– В провале пусто! – крикнул Дин. – Все наверху!

– Хорошо. А теперь вам лучше убираться оттуда.

– Работаю над этим, – пропыхтел Дин.

Какая-то женщина крикнула Куинну:

– Он спас маленького мальчика.

На полпути наверх Дин заметил, что искрошившаяся земля постепенно обнажает какую-то арматуру. По мере подъема, ближе к участку земли под тротуаром, обнаружились оборванные кабели, потом трубы, вероятно с водой и газом, пока еще, слава богу, не разгерметизированные. С правой стороны в провал съехал еще один столбик.

В отдалении завыли сирены. К тому времени, как Дин добрался до края тротуара, Сэм стоял, уперевшись спиной в стеклянные двери. Перебирая тонкую веревку, он опасливо прикидывал ширину осыпающейся полоски тротуара перед минимаркетом. Дин с трудом дотянулся до Сэма одной рукой, и тот начал вытягивать брата из ямы. В тот же момент еще несколько обломков пешеходной дорожки обрушились вниз. Земля начала проваливаться у Дина под ногами.

– Уходи! – крикнул Дин. – Я держусь!

Сэм рванулся назад и спиной влетел в минимаркет, продолжая перехватывать веревку. Почувствовав под ногами опору, Дин еще немного подтянулся, Сэм опять схватил его за руку и, наконец-то, втащил в магазин. Из ямы потянулся черный дым, но пламя над краем пока не поднялось. А потом в провале рвануло – раз, другой, третий: машины захватила цепная реакция. Шум был оглушительный, повсюду летели обломки. Люди с воплями отбегали к дальнему концу дороги. Безусловно, все видели печальную судьбу владельца «Файерберда», так что его смерть, по крайней мере, послужила уроком другим.

– Еще бы чуть-чуть… – проговорил Дин.

– Совсем чуть-чуть.

Снаружи прогремел еще один взрыв. Магазин вздрогнул, лампы дневного света замерцали, на линолеум посыпались коробки и алюминиевые банки.

– Фигово, – заметил Дин.

Вибрация только усиливалась. Здание дрожало, скрипело, стонало. Дин вспомнил трубы, которые пролегали под дорожкой перед магазином. Природный газ. Возможно, где-то позади хранится баллон пропана.

«Дерьмо…»

– Рано радуемся, Сэмми, – проговорил он.

Они рванули вглубь магазина, отфутболивая упавшие с полок товары, мимо металлических полок с чипсами, хлебом, коробками пончиков и всяческими сладостями, потом нырнули в дверь с табличкой «Только для персонала» и через запасной выход выскочили на улицу.

Снова что-то взорвалось, на этот раз, кажется, еще ближе и с большим грохотом. Стена за минимаркетом качалась, земля под ногами тряслась. Сложно было недооценить спровоцированную провалом опасность: в любой момент здание может последовать за искореженными автомобилями. За несколько секунд братья забрались на стену и спрыгнули на траву с другой стороны. Они выбрались из взрывоопасной зоны, но вопрос, насколько далеко распространится обвал, остался открытым. Их встретил Энсон, который, засунув руки в карманы, неловко переминался с ноги на ногу.

– Что с мамашей и пареньком?

– Ушли, – голос Энсона явственно дрожал. – Она хотела подождать тут и еще раз тебя поблагодарить, но после первого взрыва…

– На заметку хорошим родителям, – пробормотал Сэм. – Детям тут не место.

– Ты как? – спросил Дин у Энсона.

– Да нормально, – парень кивал чуточку энергичнее, чем следовало. – Позвонил начальнику, сказал, что здесь его подожду. Навряд ли он в курсе, насколько все плохо.

– На твоем месте, Энсон, – посоветовал Сэм, – я бы подождал в паре кварталов отсюда.

Зазвонил мобильный. Сэм взглянул на дисплей и показал его брату. Высветилась надпись: «Полиция Клейтон-Фоллз». Сэм ответил, послушал и одними губами передал Дину: «Джеффрис».

– Да. Да. Да, я бы сказал, что это необычно. И это тоже. – Он еще послушал. – Мне нужны адреса. – А потом: – Мы тоже обнаружили кое-что странное. – Сэм рассказал про провал, взрывы и жертву. – Ваш шеф здесь. По уши в разборках с зеваками.

– Ну? – спросил Дин, когда младший брат сунул телефон в карман.

– Пошли, пройдемся. – Сэм тактично кивнул в сторону Энсона.

Они по широкой амплитуде обогнули место провала, срезая путь чьими-то задними двориками, и направились к «Импале».

– Тебе коротко о главном?

Дин кивнул.

– Гигантский тарантул. Деревья-убийцы. А призрачный «Чарджер» вернулся и убил Тони Лакоста. Поступают сообщения о вооруженных в масках, которые врываются в дома.

– Веселая выдалась ночка, – мрачно прокомментировал Дин.

– Точняк. Полиция пытается везде поспеть, но некоторые из этих… видений исчезают на глазах у очевидцев или к тому времени, как прибывает патруль.

– Что бы это ни было, почерк схож.

Молния прорезала небо, протяжно прогрохотал гром, под порывом ветра закачались верхушки деревьев, а сзади раздался еще один взрыв.

– Сэм, – проговорил Дин. – Похоже, ночь еще не закончилась.

Глава 11

– Что ближе? – спросил Дин, усевшись в «Импалу».

– Остановимся на Белл-стрит, – отозвался Сэм. – Там слева офисные здания, возле которых на человека напал гигантский тарантул.

Дин покачал головой и улыбнулся.

– Что?

– Просто сам факт, что ты сказал то, что только что сказал. Причем совершенно серьезно.

Сэм тоже расплылся в улыбке:

– Ага. Теперь ясно.

– Следующая остановка – восьминогий урод.

Светофор загорелся желтым, потом красным. Дин притормозил, чтобы проверить улицу, прежде чем ехать дальше на запрещающий сигнал, вытянул шею и резко ударил по тормозам. Синяя «Хонда Цивик» вылетела на перекресток на скорости, превышающей сто километров в час. Водитель, видимо, не привыкший гонять на таких скоростях по городу, чересчур широко вошел в поворот, и автомобиль, протестующе взвизгнув шинами, боком врезался в припаркованный пикап «Додж Рэм». Его левая сторона приподнялась над землей, и машина едва не перевернулась.

– Какого черта! – воскликнул Дин раз, должно быть, в десятый за ночь.

Водитель был оглушен, но вроде бы не ранен. К счастью, он был один: кресло с пассажирской стороны приняло на себя весь удар.

– Дин, – Сэм указал на поперечную улицу. – Глянь туда.

– Это… Нет, это ведь не… да ну?

– Стая велоцирапторов[20].

– Велоцирапторы? Как в «Парке юрского периода»[21]?

– Ну, на самом деле они из мелового[22]… – Сэм кашлянул. – Ага. Те самые велоцирапторы.

Четыре динозавра мчались по улице на мощных задних ногах, очевидно, преследуя «Цивик». Змеиные головы с распахнутыми челюстями, утыканными острыми зубами, двигались из стороны в сторону по мере того, как твари приближались к жертве. Их глаза напомнили Дину взгляд аллигатора, который проверяет, нет ли поблизости других хищников.

Побледневший водитель с открытым ртом следил из окна, как велоцирапторы минуют перекресток и бегут к его покореженной машине. Выбора у него особо не было: безопаснее всего было оставаться в машине. Но двигатель «Хонды» все еще работал, хотя и с перебоями, так что водитель газанул. Машина взревела, но боком она так крепко сцепилась с «Доджем Рэм», что только вздрогнула и не сдвинулась с места. Не обращая внимания на неудавшуюся попытку побега жертвы, первый раптор забрался на крышу автомобиля, постукивая серповидными когтями по металлу, словно проверяя его на прочность. Второй раптор нанес удар головой по заднему стеклу. Стекло треснуло. Еще один удар – и оно рассыплется, открывая жутким челюстям возможность проникнуть в салон.

Дин припарковал «Импалу» у обочины и выскочил на улицу, Сэм следом. Как и положено фэбээровцам, они оба носили пистолеты, но Дин рассудил, что им может понадобиться что-нибудь посерьезнее из арсенала в багажнике.

– Путешествие во времени? – недоверчиво спросил Дин. – Эти твари вылезли из гребаной кротовой норы[23]? Даже Кас задолбается отправлять их обратно в … этот… мельный период.

Сэм пожал плечами:

– Значит, мы их замочим.

Дин с готовностью кивнул:

– Элементарно. Люблю такое.

Он поднял крышку багажника и заглянул внутрь.

– Чувак… – начал Сэм.

Дин повернул голову, оценивая ситуацию:

– А где четвертый?

– Исчез. Просто испарился.

Один из оставшихся рапторов запрыгнул на капот, нагнулся к ветровому стеклу и… исчез.

Оставались два динозавра: один топтался по крыше, второй пытался засунуть в машину морду. Потом он со скрипучим рыком ударился в стекло, разбил его и стремительным движением нырнул головой в автомобиль. Водитель скорчился у пассажирской двери. Эта сторона была прижата к другой машине, так что человек пока был в безопасности – ненадолго.

– Что-то здесь не так, – задумчиво сказал Сэм.

Дин уставился на брата:

– А что тут вообще так?

Они быстро вооружились.

Раптор соскользнул с крыши на ветровое стекло, и оно целиком провалилось под его весом. Динозавр развернулся и попытался протиснуть здоровенную морду в салон. Сэм уже бежал через улицу с двумя пистолетами. Он быстро выстрелил два раза – на голове раптора расцвели кровавые пятна. Тварь отшатнулась и исчезла. Последний раптор мотнул башкой и крокодильими глазами уставился на Сэма, а потом визгливо рыкнул и бросился к Сэму, угрожающе быстро набирая скорость. Сэм снова дважды выстрелил: один раз промазал, вторая пуля чиркнула динозавра по левой передней лапе. Ни один из выстрелов не заставил раптора снизить темп. Дин вскинул свой пистолет, но точному выстрелу мешал брат.

– Сэм! Ложись!

Сэм покатился по земле, и в тот же момент раптор одним прыжком покрыл оставшееся до братьев расстояние. Но стоило Дину прицелиться и почти надавить на спусковой крючок, как динозавр пропал. Сэм поднялся на ноги и одарил старшего брата убийственным взглядом. Дин пожал плечами и вложил пистолет в кобуру:

– Я собирался стрелять.

– Мысли позитивно, – посоветовал Сэм. – Ты сэкономил пулю.

Водитель подергал дверь, обнаружил, что ее заклинило, и выбрался наружу через разбитое окно. Сэм помог ему.

– Парень, ты как, нормально?

– Да, в порядке. Особенно если учесть, что за чертовщина только что приключилась, – голос дрожал. – Ребята, вы копы?

– ФБР.

– Меня зовут Пол Хейнс. Клянусь, я не пил, – проговорил мужчина. – Хотя сейчас опрокинул бы рюмашку. Просто… эти твари гнались за мной и… кто они такие вообще?

– Велоцирапторы.

– Динозавры? Но они ведь вымерли…

– Может быть, – сказал Дин. – Начинаю сомневаться.

– Не догадываешься, откуда они могли взяться? – спросил Сэм.

– Нет. То есть, я поссорился со своей девушкой – Кэтрин Роуселл с Аллен-драйв, 142, если будете проверять, – и пока я открывал машину, заметил, как что-то выскользнуло из теней. Я думал, грабитель какой или угонщик, понимаете? Прыгнул в машину и газанул поскорее, – он говорил быстро и нервно. – Потом посмотрел в зеркало заднего вида и увидел их… этих четверых… ящеров. Я так удивился, что аж притормозил. Тогда один догнал меня и прыгнул на багажник. Мне этого хватило. Я тут же ударил по газам, и он свалился. Ну, я и не замедлялся больше, пока не… ну, пока не вмазался в пикап.

– Не заметил ничего необычного перед тем, как открыть машину?

Хейнс поджал губы:

– Ну, может, в кустах шуршало перед тем, как я увидел тени на стене. Но не… Туман. На траве был туман или дымка, когда я вышел из дома. Не помню, чтобы видел что-то подобное, когда приехал к моей девушке после работы.

– Спасибо, – сказал Сэм.

Ветер снова стал порывистым, молния прочертила темное небо, как пульсирующая вена, а за ней последовал рокочущий раскат грома. На секунду все уличные фонари погасли, потом тут же загорелись вновь.

– Ох ты, господи, – Хейнс взглянул на «Додж» и свой автомобиль. – Что я скажу страховой компании?

– Завтра об этом подумаешь, – отозвался Сэм. – Лучше спрячься где-нибудь, пока они не вернулись.

– Черт возьми! – воскликнул парень. – Думаете, они вернутся?

Дин вырулил к комплексу офисных зданий, и когда он приблизился к въезду, ему только и оставалось, что следовать за мерцающими красным и синим огоньками. Возле места преступления неровным полукругом выстроились машины полиции, скорой и аварийки… хотя вряд ли нападение гигантского паука можно было расценить как преступление. Скорее, это несчастный случай. Двое озадаченных медиков – мужчина и женщина – стояли по обе стороны от офицера Джеффриса, будто ожидая от него инструкций. Около аварийного автомобиля сновали двое мужчин, их суетливые движения выдавали нетерпение и неловкость. Тот, что повыше, прикрыл совершенно лысую голову бейсбольной кепкой с вышитым на ней логотипом компании; второй мог похвастаться спутанной гривой засаленных волос.

– Что есть общего во всех случаях? – задумчиво проговорил Сэм, мысли которого, кажется, были заняты больше нападением велоцирапторов, чем происходящим здесь и сейчас.

– Кроме белого тумана? – уточнил Дин. – И темного времени суток? И исполинских ящеров?

– Тарантул – не ящер, – поправил Сэм, взглянув на Джеффриса и парамедиков. – А велоцирапторы были большими, но не гигантскими.

– Наше счастье.

Дин обогнул автомобили и припарковал «Импалу» в пятне света под фонарем. Только тогда он заметил то, что раньше загораживали от него люди.

– Видел?

– Останки.

– Они… прямо из земли торчат.

Когда братья выбрались из машины, к ним подошел Джеффрис.

– Привет, парни, – сказал он. – Надеюсь, желудки у вас крепкие, – и махнул в сторону жертвы.

– Что у нас тут? – осведомился Сэм.

– Убитый – мужчина, – Джеффрис схватил с капота патрульной машины пакетик с уликами. – Харви Даффорд, если верить жетону, который был на том, что осталось от найденного около трупа браслета. Запястий, к слову, у трупа не обнаружилось.

Верхняя половина тела – по крайней мере остатки – выглядела так, будто ее облили особенно едкой кислотой. Вместо головы – раздавленный череп с несколькими полосками воспаленной плоти вокруг шеи. Большая часть мяса с рук и торса отсутствовала, внутренних органов не было – либо это они превратились в желеобразную массу. Лишившись поддержки связок, отдельные кости лежали возле тела. С первого взгляда казалось, что тело заканчивается чуть выше бедер, но при ближайшем рассмотрении становились видны куски плоти и тканей, будто вмонтированные в асфальт.

– А гигантский тарантул где? – поинтересовался Дин.

– Исчез.

– Я так и думал. И мы решили, что это именно гигантский тарантул, потому что…

– Маркус Эппс, владелец эвакуатора, привез сюда своего шурина Отиса, чтобы забрать пикап. Он чуть дальше стоит. Они завернули на парковку и увидели громадного паука над жертвой. Я попросил их не уходить: подумал, что вы захотите побеседовать.

– Благодарю за содействие, Джеффрис. Так держать. – Дин отступил, присел на корточки и провел ладонью по асфальту.

Дорожное покрытие испещряли морщины, бегущие от останков в разные стороны. В отдалении Дин нашел бесформенные комки асфальта. Через пару секунд он сообразил, что это такое.

– Кроссовки.

– Точно. – Сэм вернулся к телу. – Судя по браслету и кроссовкам, он бегал. Увидел гигантского тарантула, пустился наутек, но потом… провалился в асфальт.

– Что-что? Гигантские тарантулы могут плавить асфальт? – вытаращился Дин.

Винчестеры знали толк в странных вещах. Черт, да они всевозможными странностями жили и дышали, но это было уж слишком.

– Может, Маркус и его шурин в курсе, что тут произошло? – предположил Сэм.

Они подошли к эвакуатору и двоим мужчинам возле него. На белой кепке лысого красовалась реклама красным рукописным шрифтом: «Сервисный центр Эппса». Таким образом, гадать, кто из них Маркус, не пришлось. Дин быстро показал удостоверение:

– Агент ДеЯнг. Агент Шоу. Вы видели гигантского паука?

– Красноногого тарантула, – уточнил Отис.

– Откуда такая точность? – спросил Сэм.

– Мой приятель держал в детстве такого. Кормил его живыми сверчками из зоомагазина, давал мне посмотреть.

– И, если учесть размеры красноногих тарантулов, этот был большой?

– Чертовски! – воскликнул Маркус. – Я сначала его за медведя принял. Потом по нему скользнул свет фар, и я разглядел ноги с красными полосками.

– Я чуть инфаркт не заработал, – продолжал Отис. – Док все твердит, что у меня высокий холестерин.

– Так что там происходило? – переспросил Сэм. – Точнее?

– Он жрал, насколько я разглядел, – ответил Отис. – Много раз видел, как тот тарантул сверчков ел. А эта тварь что-то обхватила своими щупами, я сначала даже не понял, что именно. Понимаете, паукам не под силу твердая пища. Они впрыскивают пищеварительные соки в жертву, а потом всасывают образовавшийся питательный раствор.

– Тот еще способ помереть. – Маркуса передернуло.

– Что потом? – поторопил Дин.

– Ничего особенного. Чертова тварюга через пару секунд пуф – и пропала. Прямо фокус-покус какой-то. Я бы подумал, что мне все почудилось, но Отис видел то же самое.

– А когда паук исчез, – добавил Отис, – я увидел, что именно он жрал.

– Без понятия, как так вышло, – сказал Маркус. – Я сперва думал, тварь его сожрала до пояса, а потом разглядел, что он… торчит из асфальта.

Дин поблагодарил их за помощь и вручил визитку, если они вдруг вспомнят еще какие-нибудь подробности. Затем парни погрузились в эвакуатор и поехали между рядами машин дальше, чтобы забрать-таки грузовик Отиса. А Винчестеры вернулись к Джеффрису, парамедикам и изуродованному телу.

– Спасибо, – сказал Дин. – Все, что нужно, узнали.

– Нам еще надо поговорить с Люси Куинн, – проговорил Сэм. – Вероятно, она видела, как машина сбила Лакоста.

– Я с шефом разговаривал. Он сказал, что ехал как раз туда, но тут заметил вас около провала. – Джеффрис снял фуражку и провел ладонью по волосам, разглядывая труп Даффорда. – В справочниках ничего подобного нет, да и в академии такого не проходили. Мы ждем судмедэксперта, но…

– Мы не можем вытащить тело без специального инструмента. – К ним подошла женщина-медик. – Тут нужен как минимум отбойный молоток. – Она глубоко вздохнула. – Господи Иисусе.

Второй медик почесал подбородок:

– Может, прикрыть тело?

– Не стоит, – отозвался Джеффрис. – Можем уничтожить улики, ведь плоть частично жидкая. – Он взглянул на Сэма и Дина. – Можно вас на пару слов?

Они отошли на несколько шагов в сторону, и Джеффрис приглушил звук в висящем на поясе радио, превратив полицейскую скороговорку в невнятный шум.

– Слушайте. – Он кашлянул. – Когда я услышал про исполинскую ящерицу, то решил, что Шелли просто-напросто хлебнул лишнего, понимаете? – Он глубоко вздохнул и продолжал почти шепотом: – Шеф рассказывал, что вы, фибби… простите, федералы, думаете, будто здесь замешаны террористы. Что какая-то группировка испытывает галлюциноген в качестве оружия, так?

Сэм бросил взгляд на старшего брата:

– Была у нас такая информация.

– Да, мол, из-за галлюциногена люди видят всякую чушь. Исполинская ящерица, безголовый всадник – это ладно, подходит.

– Гигантский тарантул, – добавил Дин.

Джеффрис щелкнул пальцами:

– Я так и думал, когда позвонили. Еще один странный звонок. Но… – Он оглянулся на почти уничтоженное тело, погруженное в асфальт на полметра. – Здесь-то мы не что-то видим. Здесь в самом деле что-то есть.

– И вы хотите узнать, что такое это «что-то», – закончил Сэм.

– Именно.

– Мы еще не знаем, – ответил Дин, практически не соврав.

– Здесь рыбка покрупнее, чем мы думали, – добавил Сэм.

– А уж насколько покрупнее, чем думал я. – Джеффрис развернулся и направился обратно. – Дьявольски крупнее.

Винчестеры побрели к «Импале». Дин услышал, как Джеффрис снова сделал радио громче: какофония воплей и взбудораженного трепа. Провал почвы и многократные взрывы, разбитые машины и нападение велоцирапторов, назревающая гроза и бог знает что еще… Полиция была в состоянии боевой готовности, но, скорее всего, совершенно не ожидала, что в таком маленьком сонном городке может воцариться подобный хаос. Из потока докладов и объявлений два слова Дин разобрал наверняка. Он резко остановился и развернулся к Джеффрису:

– Она ведь не сказала только что «зомби-наци»?

Джеффрис поднял глаза:

– Вы тоже это слышали?

– На Главной улице?

Джеффрис вскинул руки, сдавшись:

– А почему бы и нет, черт возьми?

Глава 12

Игнорируя все знаки, предупреждающие об ограничении скорости, Дин гнал «Импалу» на восток по Белл-стрит, неохотно притормаживая на красный свет. Кто даст гарантию, что велоцирапторы не устроят охоту на какого-нибудь другого водителя? Он недоверчиво покачал головой.

– Так вот, что я имел в виду, – заговорил Сэм. – Все неправильно.

– Ты про коктейль из Харви Даффорда? Или сиквел к «Операции «Мертвый снег»[24] на Главной улице?

– Все.

– Да я и не спорю.

– Эти велоцирапторы не совпадают с найденными в наше время окаменелостями, – объяснил Сэм. – Настоящие были меньше.

– Так же как тарантулы и ядозубы.

– У них были перья.

– У тарантулов?

– У велоцирапторов, – поправил Сэм. – Скорее похожи на птиц, чем на рептилий.

Дин кивнул.

– Таким образом, кротовины и путешествие во времени отпадают.

– За компанию с возвращением Третьего рейха.

– Есть теория?

– Эти… воплощения, они реальные, но неточные.

– Весь внимание.

– Это, скорее, как кто-то их себе представляет, – продолжал Сэм. – Причем ошибочно представляет.

– Если так, – рассудил Дин, – похоже на тульпу[25].

– Множество тульп? – уточнил Сэм и тут же отмел собственное предположение. – Нет, в толк не возьму, как можно…

– ФБР? Вы там? – донесся после щелчка знакомый голос.

Сэм выхватил из кармана рацию:

– Шелли?

– К западу от Велкер парочка авто устроила гонки, – доложил Шелли. – Просто подумал, вам стоит знать. Ну, по крайней мере, мне так кажется, что они гоняют.

Сэм нахмурился. Дин помотал головой:

– Не смотри на меня. Ты сам его завербовал.

– Спасибо, Шелли.

– Кстати, возможно, ребятки еще и пьяные: вихляют по всей дороге.

Сэм насторожился и подался вперед:

– Ты где?

– Около ресторанов, ясное дело!

– Там кто-то кричит? – прислушался Дин.

– Рестораны… Он в квартале-двух от Главной улицы. – Сэм повысил голос: – Шелли, послушай. Убирайся оттуда.

– Эй, леди! – Тут микрофон поймал женский визг. – Какого черта они…

– Шелли, убирайся оттуда немедленно!

– Похоже на вторжение. Солдаты. Нацисты. Какие-то странные… – Дыхание Шелберна стало рваным, послышался шум шагов. – ФБР, простите, простите, это не по мне, я мотаю!

Сэм надавил на кнопку еще несколько раз, но ответом было только молчание.

– Не волнуйся, чувак, – утешил Дин. – Он удрал. Должно быть, швырнул трубку в люк…

«Импала» вильнула в сторону, увлекаемая мощным порывом ветра. Вспышки полыхнули несколько раз, выхватив из темноты густые клубы грозовых туч. А потом изогнутая молния угодила в угол чьего-то участка и с похожим на взрыв треском ударила в растущий там тополь. Большущая ветка откололась от ствола, отлетела в сторону и выбила окна в двухместном гараже.

Еще через пару кварталов к востоку на «Импалу» обрушилась стена ливня. И хотя «дворники», благодаря Дину, работали на полную мощность, складывалось ощущение, что он ведет машину глубоко под водой. В окнах отражались вспышки молний, мир словно обтекал машину вокруг. Из-за ужасной видимости приходилось плестись еле-еле. Впереди вполне мог оказаться еще один провал. Или скала. Сейчас все возможно.

Дин покрепче вцепился в руль, и они потащились дальше.

Стоило ливню чуть уняться, как совсем недалеко ударила еще одна молния, прокатилась по всем четырем полосам Белл-стрит и ушла в почтовый ящик. Ящик выбило из залитого цементом гнезда, от него посыпался ворох искр, из образовавшейся дыры в боку вырвалось пламя: письма и посылки горели до тех пор, пока их не залило неутомимым дождем.

Дин ослабил жесткую хватку руля, и прежде побелевшие костяшки вернулись к естественному цвету.

– Еще бы чуть-чуть…

Таких «чуть-чуть» что-то много накопилось.

Впереди и справа за ослепительно-белой вспышкой последовал огненный взрыв.

– В трансформатор попала, – сказал Сэм.

Дин тем временем пытался сморгнуть словно отпечатавшееся на сетчатке яркое пятно. Деревянный столб клонился к дороге, трансформатор на его верхушке сыпал искрами, как огромная сварочная дуга.

– Дин, он падает!

Обломанный у основания и полыхающий на вершине столб рухнул на дорогу, увлекая за собой оборванные провода. Дин газанул и направил машину на, по счастью, свободную встречную полосу. В зеркале заднего вида он видел, что лежащий посреди дороги столб объят пламенем и рассыпает искры.

– Еще ближе, – прокомментировал Дин.

– Эта гроза имеет что-то против нас?

Они проехали мимо указателя «Бульвар Аркадия», до Главной улицы оставался один квартал. Дин вглядывался в залитую дождем темноту: погасшие фонари только усложняли задачу. Сэм развернулся всем корпусом и посмотрел на бульвар.

– Притормози, – сказал он. – Они там до ресторанов добрались.

– Ты их видел? Настоящие зомби-наци?

Сэм кивнул:

– С полдесятка голодных зомби ищут, чем бы поживиться.

* * *

Неоднократные «бумс» и непрекращающийся рокот грома разбудили Романа Мессерли. Несколько мгновений дезориентации – и он сообразил, где находится: голова покоилась на подушке, но постель осталась практически неразобранной. Плюс он так и не снял униформу. Последнее, что он помнил, это то, как закончил дежурство и поехал домой. После этого в памяти был провал. Прижав руку ко лбу, он закрыл глаза. Не совсем провал… Он помнил, как приехал домой, и тут накатила усталость. С какой-то стати он решил вздремнуть, а поесть уже потом… перед сном? Бессмыслица какая-то. Обычно он испытывал проблемы с засыпанием и винил бесконечные чашки кофе. А все вредная работа: она состояла из долгих периодов скуки, прерываемых краткими периодами оживленной деятельности – увечья преобладали, как правило. Его действия были для кого-то вопросом жизни и смерти, так что Роман старался оставаться настороже постоянно. Несчастные случаи происходили из-за неосторожности, и он не мог позволить себе отвлекаться. Иными ночами он часами ворочался с боку на бок – вероятно, избавляясь от остатков кофеина – перед тем, как провалиться в сон. Причем спал он чутко, а пейджер и мобильник устраивал поближе к кровати. Никогда не знаешь, когда можешь понадобиться. Порой Роману снилось, что пейджер шлет сигналы, и тогда он просыпался, хватал его и обнаруживал, что гаджет в его руках не подает признаков жизни. Редко выдавалась ночь, когда ему удавалось поспать больше трех часов кряду или пяти часов урывками.

Все еще сонный, он вылез из кровати и побрел к окну. На западе виднелись огни города, темные промежутки сигнализировали о проблемах с напряжением. Вспышки молнии освещали черное небо, выхватывая клубы грозных туч. Стоя у окна, Роман думал о своей удобной постели. Она притягивала его, словно магнит. В тот момент он больше всего хотел лечь и проспать часов десять подряд и уже почти убедил себя поддаться странной усталости, когда после очередной молнии раздался треск. Он сообразил, что удар пришелся в водруженный на столб трансформатор. Над деревьями поднялось пламя – на Белл-стрит, кажется.

Поспешив к кровати, он потянулся за пейджером и почувствовал головокружение, снова накатило желание забраться в постель и заснуть. Какое-то время он стоял в нерешительности, взвешивая зов долга и самочувствие. Из-за вспышек спальня наполнилась объемными движущимися тенями. Роману казалось, что сгусток темноты над кроватью скользнул по стене, как живой, но тут комната погрузилась в темноту, и мужчина списал странное явление на игру светотени. Пейджер завибрировал и пополз по столешнице. На дисплее высветились пять сообщений. Странно, что он не услышал сразу. Он быстро проверил дисплей телефона и увидел несколько входящих и с полдесятка смсок. Выходя из спальни, он недоверчиво покачивал головой: раньше ничего подобного не случалось.

«Надо было спать мертвым сном, чтобы все это пропустить».

К несчастью, сон не помог: Роман все еще умирал от усталости.

* * *

– Тормози.

Дин проверил встречную и глянул в зеркало заднего вида, потом резко вывернул руль влево, газанул, развернул машину на триста шестьдесят градусов назад к бульвару и помчался по широкой дороге, пока не увидел зомби в образах немецких солдат времен Второй мировой. Он остановился в зоне погрузок перед итальянским рестораном «Мамма Ферацци». Пока Дин парковал автомобиль в запрещенном месте, Сэм вспомнил, что частично разрядил обойму, и перезарядил оружие.

Дождь стал тише. Бульвар Аркадия пытался произвести впечатление в стиле ретро: ряд декоративных, скрепленных между собой столбиков вдоль прогулочной аллеи сменялся псевдогазовыми уличными фонарями. У всех ресторанов и магазинов имелись виниловые тенты разного цвета, а некоторые владельцы рекламировали фирменные блюда и сообщали о скидках, делая надписи мелом на установленных возле дверей досках. Правда, распространение жидкокристаллических парковочных счетчиков несколько портило образ улицы двадцатого века. И потом, добавьте к любому пейзажу десяток шастающих зомби-нацистов – и анахронизмов станет более чем достаточно.

Выйдя из «Импалы», Дин поверх автомобиля бросил взгляд на брата:

– Как думаешь, серебряный кол в сердце пойдет?

– Нет, – отозвался Сэм. – Можно самому превратиться.

– Ага, – отозвался Дин. – Школа Ромеро[26]. Стреляем в голову.

Он быстро подсчитал зомби: девять солдат в зеленой униформе, касках и черных высоких сапогах. Вперед вышел офицер-эсэсовец, щеголяющий черной формой, фуражкой с орлом на высоком околыше и красной нарукавной повязкой с черно-белой свастикой. Седой фельдмаршал носил такую же фуражку и был облачен в длинный кожаный плащ, а офицер помоложе – в белый летний мундир, запятнанный кровью, что наверняка пролилась от зияющей раны в животе, из которого свисали петли кишок. У всех зомби на губах и руках запеклась кровь: не то они так и появились окровавленными, не то уже начали перекусывать горожанами.

Чуть дальше по улице светились красно-синим мигалки двух поспешно припаркованных полицейских автомобилей. Оба полицейских – плотный мужчина, темноволосый и бледный, и элегантная молодая женщина – с пистолетами в вытянутых руках медленно приближались к зомби. К счастью, гражданских поблизости не было, хотя Дин заметил испуганные лица за стеклянными дверьми и окнами нескольких ресторанчиков.

– Стоять! – крикнул мужчина ближайшему зомби.

Не обратив на его приказ ровно никакого внимания, солдат ударил защищенной каской головой в стеклянную дверь кофейни под полосатым сине-белым тентом. Стекло треснуло, и с той стороны донеслись крики ужаса. Полицейский выстрелил зомби в спину, и солдат, развернувшись, поковылял к нему. Один его глаз словно выцарапали из глазницы. Женщина тоже выстрелила и попала в бок, но толку от этого не было.

– В голову! – заорал Дин.

Оба полицейских мгновенно развернулись и навели пистолеты на Винчестеров.

Глава 13

– ФБР! – крикнул Сэм, опустил руку с пистолетом и, не делая резких движений, показал удостоверение. – Агенты Шоу и ДеЯнг.

– Точно. – Женщина-полицейский бросила взгляд на напарника. – Все нормально, Серази. Шеф про них говорил.

– Понял тебя. – Серази отступил на пару шагов от надвигающегося зомби. – Вы двое знаете что-нибудь вот про это?

– Стреляйте в башку, – повторил Дин. – Больше ничего их не остановит.

– Вы серьезно?

– И смотрите, чтобы они вас не покусали, – добавил Сэм.

Дин приподнял бровь и оглянулся на него:

– Думаешь?

Сэм кивнул:

– Можно заразиться.

Пока живые перебрасывались фразами, молодой офицер в белом подобрался к женщине и с расстояния не более двух широких шагов жадно уставился на ее голую шею.

– Уайлд! На шесть часов! – бросил Серази.

Дин подбежал к полицейским, взял на мушку того самого зомби и выстрелил. Пуля угодила в правый висок твари, голова мотнулась в сторону. Зомби опустился на колени и упал ничком, а офицер Уайлд отскочила. Сэм быстро выстрелил дважды по целям возле брата. Еще двое зомби пошатнулись и рухнули – один с аккуратной дырочкой во лбу чуть повыше переносицы, а второй, разбрызгав прогнивший мозг, со снесенным затылком вместе с остатками каски. Серази выстрелил в первого солдата почти в упор. Нос того смело начисто, затылок разорвало. Зомби покачнулся на неловких ногах, а Серази ногой пнул его в живот и сбил на землю. Каска слетела и покатилась по асфальту. Зомби еще дергал головой, а потом коп шагнул ближе и пустил пулю ему в лоб.

Седой фельдмаршал в кожаном пальто выбрал целью Уайлд: его рот был широко распахнут, взгляд налитых кровью глаз прикипел к ней, а вытянутые руки с подергивающимися пальцами жадно тянулись к женщине. Офицер отступила, чуть не споткнувшись о мертвого нациста в белом, шатнулась в сторону и подняла пистолет:

– Стоять!

– Чертово воспитание, – насмешливо буркнул Дин и тоже вскинул пистолет.

Уайлд позволила зомби сделать еще один шаг, прежде чем дважды нажала на спусковой крючок. Первая пуля прошла через его левый глаз, вторая же снесла фуражку и верхушку черепа. Ноги фельдмаршала подкосились, и он завалился на бок.

Оставшиеся зомби топтались перед разбитой витриной кофейни, пытаясь пробраться внутрь. Кто-то изнутри силился вытолкнуть их вешалкой для верхней одежды, но тварей было чересчур много. Один солдат, не обращая внимания на удары, схватил вешалку и качнулся в сторону, вырвав ее из рук смельчака. Полицейские и Винчестеры бросились на помощь. Лучшая позиция была у Сэма: если копы откроют огонь и промахнутся, то могут ранить или убить посетителей, линию огня Дина заслонял младший брат, так что Дин был вынужден только прикрывать ему спину. Опустив пистолет, Дин наблюдал, как Сэм методично расстреливает зомби – повыше переносицы, если они стоят лицом, в затылок, если они стоят спиной, в виски, если они стоят боком. В случае, если зомби, упав, продолжали дергаться, Серази или Уайлд добивали их.

Однако, прикрывая спину брату, Дин совсем не подумал, что сам остался уязвимым.

Если бы не хлюпающее ворчание прямо над ухом, Дин бы мог среагировать слишком поздно. Он круто развернулся и отшатнулся, едва избежав бледной окровавленной пятерни, на которой недоставало ногтей. Эсэсовец в черной униформе появился из-за залитого дождем придорожного знака и, до невозможности широко распахнув рот (между выщербленных зубов застряли ошметки мяса), вознамерился отхватить кусок плоти от шеи Дина.

* * *

Перед тем как мигнуть и отключиться, ночник не смог разогнать сгущающиеся маслянистые тени над спящим Тревором Детцем. Из клубящейся темноты собралась похожая на человеческую фигура – сначала голова с пылающими красными глазами, потом туловище и руки, затем тонкие ноги и еще недосформировавшиеся скрюченные ступни, цепляющиеся за спинку кровати. Не подозревая о чужаке в спальне, Тревор бормотал что-то во сне, его лоб был влажным от испарины, холодная левая ладонь покоилась на выпуске комиксов, который он читал перед тем, как провалиться в забытье. Темная фигура вытянула руку и опустила неестественно длинные пальцы на лоб Тревора. На выточенном из теней лице отпечаталось удовлетворение, а пальцы словно прошли сквозь кожу и кость. Тревор забормотал громче, взволнованнее. Глаза быстро-быстро метались под веками, мышцы рук и ног дергались, словно от электрических разрядов. Книжица выскользнула из-под его ладони, и стала видна жутковатая обложка: на переднем плане вопила бегущая женщина, а позади зомби с окровавленным лицом, одетый в черную униформу СС, рвал горло мужчине в деловом костюме. По обложке подтекающими алыми буквами змеилось название: «Зомби-армия Гитлера». Тут спящий быстро дернул рукой и задел край книжки – она звонко шлепнулась на пол. Тревор застыл, распахнул глаза и уставился в потолок. Отметив в поле зрения пятно неестественно черных теней, он протер глаза и смахнул пот со лба. Но стоило ему отвлечься, сгустившаяся тьма расплылась, стала туманной и втянулась в стену над кроватью. Когда Тревор снова открыл глаза, все уже было привычным. Он глубоко вздохнул, сел, огляделся и пошарил руками по одеялу. Прикроватный ночник вспыхнул, на момент ослепив. Тогда-то он и вспомнил, что читал комикс – двенадцать первых глав «Зомби-армии Гитлера» – перед тем, как заснуть. Когда дело касается кровищи, ничто не переплюнет зомби. Комикс был потрясающим. По нему даже фильм снимали, но мама в жизни не позволит его посмотреть: она следила за видеопросмотрами Тревора, аки ястреб, но никогда не бросала лишний взгляд на стопку, которую он приносил из «Комикс-погреба Грега» по средам. Несмотря на такое положение дел, Тревор был не настолько туп, чтобы испытывать мамину невнимательность в этом отношении: все комиксы с «месиловом» на обложках он держал в спальне и читал там же. Лучшие комиксы просматривал поздним вечером, перед сном, и никогда в учебное время, потому что мать могла выбрать самый неподходящий момент, чтобы проверить, как у него дела. В какой-то момент он подумал, что после того, как он отрубился, в спальню входила мама и конфисковала книжку. Этим можно бы было объяснить зловещее ощущение, которое он испытал, проснувшись, – будто он в комнате не один. Тревор взглянул на дверь: закрыта ли. Стряхнув ощущение постороннего присутствия, он свесился с кровати и посмотрел внизу. Пусто. Тогда он перегнулся на другую сторону и увидел комикс на полу, именно там, куда он и мог его уронить. Тайна благополучно разрешилась. Подобрав книжицу, Тревор несколько секунд разглядывал обложку, пытаясь решить, хочется ли продолжить чтение. Отчаянный зевок разрешил его размышления, ответ был ясен. Отложив комикс на тумбочку, Тревор выключил свет. Однако он ждал завтрашнего дня с нетерпением, потому что повествование становилось все более интересным. Очень даже кровавым.

* * *

Дин, не глядя, выстрелил в грудь зомби, пытаясь выиграть расстояние. Если Сэм прав насчет реальности этих «воплощений», то шансов на выживание у Дина не будет, если его хотя бы легонько тяпнет этот недобитый эсэсовский штурмовик[27]. Дин попятился и уперся в застекленную витрину. Зомби потянулся к нему – пепельное лицо, искаженное яростью пополам с голодом, вытянутые руки, дрожащие от предвкушения пальцы, из уголка рта стекает розоватая слюна. Дин рухнул на колени и выстрелил снизу вверх. Пуля вошла твари под подбородок, пробила небо и вонзилась в мозг. Голова зомби мотнулась назад, фуражка сползла набок. Дин на всякий случай выстрелил еще раз и быстро отвернулся: лицо нациста разлетелось мелкими ошметками плоти.

«Ну не тупица ли? – выбранил себя Дин. Избежал смертельного укуса, зато создал вполне себе заразный дождь мельчайших частиц, который сам же и вдохнул. – Гений».

Однако опасения его не оправдались: спустя мгновение эсэсовец вместе со всеми свидетельствами своего присутствия – как твердыми, так и рассеянными по воздуху – просто исчез.

– Они пропали, – изумилась офицер Уайлд. – Как они, черт побери, могли просто вот так вот исчезнуть?

– Так же, как появились, – отозвался Сэм.

– А появились они как? – вставил Серази.

– А черт их знает.

– Но мы работаем над этим, – добавил Дин, рассудив, что теперь его очередь поддерживать легенду.

Он впервые заметил, что на всех магазинах и ресторанах вдоль улицы размещены большие черные ленты, траурные венки или фотографии жертв трагедии на швейной фабрике. Каждый раз, когда местные выбираются поесть или сходить за покупками, им напоминают о случившемся. И снова Дин задумался, нет ли связи между пожаром и жуткими происшествиями по всему городу.

– И ни одного трупа. – Уайлд бросила взгляд на дорожку, еще недавно буквально усеянную телами зомби, словно поленьями. – Что ж, тем меньше волокиты с бумажками.

Когда угроза исчезла, люди, перепуганно и недоверчиво озираясь, начали выбираться из близлежащих закусочных и магазинов. Многие, скорее всего, решили, что увиденное им просто почудилось; другие дали себе торжественное обещание следить за потреблением выпивки и лекарств, ну а остальные просто хотели поскорее добраться до машин и уехать домой.

Дверь кофейни распахнулась, и оттуда вывалились несколько посетителей. Дин вытянул руки:

– Постойте! Остановите их!

Так как в одной из вытянутых рук он держал пистолет, все замерли.

– Что? – не сообразил Серази.

Сэм поймал взгляд старшего брата и кивнул:

– Он прав. Надо их проверить.

– На что? – спросила Уайлд.

– На укусы, – пояснил Дин.

– Шутите? Эти люди только что пережили нападение…

– Кого? – перебил Дин. – Сами скажете? Или лучше мне?

– Зомби? – проговорила Уайлд так, будто за это слово ей грозил крупный штраф. – Но их больше нет.

– Сейчас нет, – поправил Сэм. – А две минуты назад были здесь.

Дин понял, что оба копа скидывают со счетов то, что они видели и в чем принимали участие. Несколько минут назад они выносили мозги зомби, а теперь делали вид, что ничего не произошло, поскольку доказательств не осталось.

– У него кровь идет, – пронзительно выкрикнула немолодая женщина. – Он отбивался от них вешалкой, а теперь у него кровь.

Все попятились от человека, на которого она показывала. Дин увидел, как из сжатого кулака мужчины сочится кровь.

– Покажите, – мрачно приказал Сэм.

– Да ничего, – нервно отозвался тот.

У него были редеющие волосы, он носил черную водолазку, коричневый пиджак и полинявшие джинсы и выглядел безобидным преподавателем колледжа. Но неважно, насколько безвредным он казался: если он заражен, то представляет опасность для всех поблизости.

– Я… я стеклом порезался.

– Тогда вы не будете возражать, если мы посмотрим.

Мужчина колебался. Тогда братья одновременно подняли пистолеты – на таком расстоянии хотя бы один выстрел точно угодит в голову.

– Стойте! – крикнула Уайлд. – Это же безумие!

– А ночка вообще безумная выдалась, – парировал Дин.

Серази вскинул руки:

– Он не… не похож на тех тварей.

– Пока еще, – уточнил Сэм.

– Вы не можете его просто пристрелить, – сказала Уайлд.

– Как только он зомбанется, – холодно возразил Дин. – Вот увидите.

– Ладно, ладно, – мужчина поднял руку и показал кисть, обернутую перепачканным кровью белым носовым платком.

Он медленно размотал платок и продемонстрировал ладонь. Дин присмотрелся: неприятный порез шел от середины ладони к большому пальцу. Когда мужчина стер набежавшую кровь, стало видно, что края у раны ровные. Дин опустил пистолет:

– Нам действительно надо было взглянуть.

– Спасибо, – пострадавший заново обмотал ладонь платком.

Окружающие выдохнули с явственным облегчением.

– А теперь представьте, что голосуете, – сказал Сэм.

Один за другим люди поднимали руки для проверки. Дин быстро осматривал всю не покрытую одеждой кожу – шеи, руки, ноги. Хорошо, что зомби так и не вошли в помещение: таким образом, рисковали только те посетители, что стояли у окон. В конце концов всем позволили разойтись по домам, и Винчестеры остались наедине с двумя озадаченными копами.

– И вы по правде думали, что кто-то мог… заразиться? – спросила Уайлд.

– Лучше перестраховаться, – отозвался Дин.

– Мы пока не знаем, с чем имеем дело, – рассудительно добавил Сэм. – Приходится рассматривать эти… нападения как потенциально смертельно опасные. Во всех смыслах.

– В рапорте говорилось, что зомби на Главной улице, – вспомнил Дин. – Там проверяли?

– Мы преследовали их как раз оттуда, – сказал Серази. – В такое позднее время возле офисных зданий обычно безлюдно, только иногда кто-то приносит цветы и игрушки к мемориалу.

– Все люди, как правило, здесь по вечерам, – добавила Уайлд. – Рестораны и магазины допоздна работают.

– А мы точно всех уничтожили?

– Остальные, скорее всего, с этими исчезли, – отозвался Сэм. – Но мы с Ди… с агентом ДеЯнгом тут еще поездим, поспрашиваем свидетелей.

– Необязательно вам, – сказала Уайлд. – Это наша работа. Так, Серази?

Напарник кивнул.

Дин бросил взгляд на брата и увидел, что они поняли друг друга. Теперь, когда к Сэму вернулась душа, они снова могли общаться без слов. Дину больше не приходилось гадать над мотивами Сэма и его безжалостным – граничащим с социопатией – отношением к охоте. Они будут продолжать выезжать на каждое место «воплощений», даже если местная полиция воображает, что у нее все под контролем.

* * *

Быстро чмокнув мужа в щеку, жена Фила Мейерсона оставила его на обычном месте – на дальнем краю дивана около настольной лампы, где он заканчивал разгадывать кроссворд в ежедневном номере «Нью-Йорк Таймс». Кроссворд был последним интеллектуальным упражнением по вечерам, и Мейерсон надеялся, что упражнение это поможет ему остаться в здравом уме. «Пользуйся мозгами, а то потеряешь», – часто говаривал он жене. Ведь в самую последнюю очередь он хотел бы потерять способность мыслить. Звук в телевизоре, переключенном на национальный новостной канал, был приглушен. Мейерсон иногда отрывался от кроссворда и поглядывал на бегущую строку, чтобы убедиться, что не пропускает ничего важного. Чем ближе к ночи, тем чаще он глядел на экран. Все-таки нельзя отрицать, что он был стар и моложе не делался. Он пытался держать мозг в тонусе, но тело все чаще подводило его в последнее время, и он поддавался элементарной физической усталости. Иногда он засыпал над неоконченным кроссвордом и, если просыпался до утра, продолжал упрямо корпеть над клеточками, начиная с того места, где остановился. Последнее случалось с таким постоянством, что было непонятно, почему жена реагирует на это спокойно. Скоро придется менять привычки, например приниматься за кроссворд пораньше или вообще забросить это дело.

Выход на пенсию дался ему непросто. Все эти годы в Центре контроля заболеваний Мейерсон изо дня в день полагался только на свои интеллектуальные способности. Праздное шатание по дому и саду казалось ему напрасной тратой тех навыков и талантов, которыми он обладал. Где же сложные задачи? Где цели? Он подумывал о преподавании, если какой-нибудь университет возьмет его, но не смог справиться с журналами, научной работой и современной наукой. Глаза быстро уставали от постоянного чтения, и он, по всей видимости, нуждался в рецептах на более сильные очки каждые полгода. Строчки текста расплывались, а глаза под веками резало от напряжения.

От рассматривания крохотных клеточек и ключей кроссворда глаза начинало щипать уже через час или чуть больше. Мейерсон протер их в двадцатый раз и взглянул на строчку новостей, которую видел раз шесть, а то и семь: популизм[28], неустойчивые курсы акций, банковские регулятивные правила, общественные беспорядки на Ближнем Востоке… Все сливалось в монотонную полосу без конца повторяющихся новостей. Никаких экзотических болезней или вспышек вирусных заболеваний или пандемии гриппа. Ничто не напоминало ему о прошлом, в котором у него была цель…

Мейерсон откинулся на диванные подушки и зажмурился. Несколько мгновений всепоглощающего облегчения для усталых глаз. Это было так приятно, что он решил не открывать глаза еще несколько минут, прежде чем снова приниматься за…

С потолка спустился сгусток тьмы, прополз по стене и завис над головой Мейерсона. Свет лампы упал на сгущающиеся тени и утонул в них, не смог проникнуть в принимающую форму тьму, не смог разорвать руку и тонкие пальцы, которые потянулись ко лбу Фила Мейерсона.

Мейерсон спал, а сгусток тьмы начал подпитываться.

* * *

Дин медленно вел «Импалу» по Главной улице, когда Сэм указал на одинокую человеческую фигуру, с опущенной головой стоящую около стены-мемориала.

– Спросить, видел ли он зомби?

– Если бы он видел зомби, – отозвался Дин, – его бы уже тут давно не было.

– Притормози.

– С чего бы? – спросил Дин, но потом понял сам.

Человек дрожал. Возможно, его переполняли эмоции при мысли о потерянной возлюбленной, но Дин печенкой чуял, что дело тут нечисто. Он свернул у обочины и заглушил мотор.

– Может, он заразился. Если…

– Заразиться вполне возможно, – согласился Сэм. – В худшем случае, он по-любому не жилец.

– Мы сделаем это, – сказал Дин. – Наплюем на все и убьем обычного человека.

– Я знаю, – хмуро отозвался Сэм и с пистолетом в руке выбрался из машины.

Бездушный Сэм спускал курок без проблем. «Черт, да он сначала стрелял, а потом переходил к расспросам», – вспомнил Дин. Это убийство может оказаться на Дине. Надо быть готовым. Опустив пистолет, он последовал за братом.

– ФБР. Можно вас на пару слов?

– Помогите мне, – хрипло прошептал мужчина.

– Простите? – переспросил Сэм. – Мистер, вам нехорошо?

Человек развернулся к ним с болезненной осторожностью, словно напрячь мышцы для такого простейшего движения стоило ему огромных усилий. Он поднял голову и уставился на Винчестеров глазами, до такой степени налитыми кровью, что не получалось различить зрачки. Из его ушей, носа и рта струилась кровь, словно вся она внезапно решила покинуть тело, а каждый сантиметр кожи был покрыт алой сыпью.

Винчестеры замерли и уставились на него.

Мужчина протянул руку, с его пальцев капала кровь. Огрубевшим от боли голосом он выдохнул:

– Помогите мне!

Он моргнул, и по щекам потекли кровавые слезы.

– Приятель, что с тобой такое стряслось? – не подходя ближе, спросил Сэм.

– Мне нужна помощь!

Человек поковылял к ним. Братья вскинули пистолеты.

– Это уж слишком, – пробормотал Дин.

Человек остановился, но продолжал дрожать всем телом.

– Дин, он не зомби.

– Больше на долбаную гранату с кровищей смахивает.

С другой стороны подъехала полицейская машина. Световые сигналы работали, но сирена молчала. Автомобиль пересек две полосы и остановился у обочины напротив мемориала.

– О, офицер Блонди, – сказал Дин.

– Уайлд, – поправил Сэм и поприветствовал ее: – И снова здравствуйте!

– А вы снова целитесь в гражданского.

– Да? – подал голос Дин. – Он из ваших?

– Разумеется, он… – Она замолчала и по широкой амплитуде приблизилась к мужчине, держа руку на кобуре. – Сэр? Как вас зовут?

Мужчина посмотрел на нее, хотел что-то сказать, но закашлялся. Мелкие брызги крови посыпались из его рта. Уайлд инстинктивно отшатнулась.

– Что это с ним?

– Он болен, – предупредил Сэм. – Что-то жуткое. Эбола[29]. Геморрагическая лихорадка[30]. Марбургский вирус[31].

– Вы обязаны мне помочь! – истерично выкрикнул мужчина.

Снова развернувшись к Сэму, больной, вытянув руки, неуклюже двинулся на него.

Глава 14

Кровь текла по его лицу, струилась из ушей, глаз, носа и рта. Не доходя до Сэма метров трех, мужчина скорчился в приступе кашля, и кровь снова брызнула у него изо рта. На негнущихся ногах он продолжал ковылять к братьям.

– Стой! – крикнул Сэм, играя желваками и положив палец на спусковой крючок.

– Да ну нафиг, – пробормотал Дин и выстрелил.

Пуля попала повыше левого глаза, голова больного мотнулась. Тело, запутавшись в собственных ногах, повалилось – и исчезло, не успев даже коснуться асфальта. Его недавно пролитая кровь пропала вместе с ним. Сэм повернулся к брату:

– Откуда ты знал, что он не настоящий?

– А я не знал, – отозвался Дин. – Играл по твоим правилам: все реально.

– А если бы он был из наших? – вступилась Уайлд.

– Какая разница, – Сэм кивнул брату. – Он был смертельно болен. Девяносто процентов из ста, что он бы умер.

– И десять, что выжил бы, – возразила Уайлд.

– Хотите превратить город в горячую точку? – поинтересовался Дин.

– С этим не ко мне.

– Как бы то ни было, – перебил Сэм, пока не разгорелась ссора, – что бы ни вызывало эти явления, едва ли оно морочится со статистикой: заразился – умрешь.

– И что же делать?

– Стрелять без предупреждения, – отозвался Дин. – На поражение.

* * *

Забывшись на диване неспокойным сном, Фил Мейерсон случайно ткнул механическим карандашом себе в бедро: рука соскользнула. Скорее внезапное движение, нежели сам укол, вырвало его из того, что начиналось как небольшой отдых уставшим глазам и перетекло в глубокий сон. Глаза уставились в темноту, и несколько мгновений Мейерсон не осознавал, где находится, – затем включились настольная лампа и телевизор. Он понял, что, пока спал, в доме вырубали электричество. Взглянув на неоконченный кроссворд, он вздохнул от отвращения к себе и шлепнул газету на край стола, положив карандаш сверху.

– Чертов возраст…

Наклонившись над журнальным столиком, Мейерсон взял пульт и выключил телевизор. Вздохнув еще раз, поднялся из уютных объятий дивана. Полгода назад он продолжил бы корпеть над кроссвордом. Да что там, месяц назад он бы не бросил дело на половине. Но не сейчас.

– Не сегодня, – тихонько признал он свое поражение.

Почему-то Мейерсон не мог стряхнуть усталость. Может, он заболевает? Может, какая-нибудь болячка выпивает его и так скудные жизненные силы? Не экзотическая инфекция из тех, что он изучал всю жизнь, а простенький заурядный вирус бросил вызов его иммунитету. Это предположение отчасти успокоило его. Всякий может заболеть и нуждаться в лучшем отдыхе, чем обычно, – это вовсе не обязательно признак преклонного возраста и ослабевающей трудоспособности. Если нужно отдыхать, он будет отдыхать. Но можно ли как-нибудь поспать без снов? Так же сильно, как Мейерсон грезил о юности, он мечтал о том, чтобы не видеть во сне смертельные эпидемии.

Выключив настольную лампу, он медленно поднялся по лестнице, прислушиваясь, как скрипят и щелкают суставы, словно несмазанные петли, и тяжело опираясь на перила, потому что он нуждался в поддержке, чтобы элементарно добраться до спальни и уснувшей жены.

В оставшейся позади темной комнате черный сгусток отделился от стены, проплыл по воздуху и просочился сначала в замочную скважину, а потом в щелку между краем входной двери и косяком. Оказавшись на улице, тень воспарила над крышами в изученном направлении, затем зависла над знакомым домом и нырнула вниз, чтобы успеть напитаться прежде, чем закончится ночь.

* * *

Алден Вебб, в пижаме сидевший на кровати с тюремными документами, зевнул. Он включил по телевизору какое-то ночное ток-шоу, и скороговорка ведущего начала напоминать белый шум, прогоняющий неестественную тишину в доме. Гроза прошла, сирены тоже умолкли. Аварии, оборванные провода – обычный набор городских происшествий в плохую погоду. Ничего опасного. Но, несмотря на все уличные звуки, он так и не привык к воцарившемуся в доме молчанию. Дело в том, что с того времени, как жена подала на развод и уехала в Сан-Франциско работать с племянницей, которая основала компанию, помогающую разным корпорациям развивать социальные сети, он мог побиться об заклад, что слышит, как в доме тикают часы. А этот звук был способен довести его до белого каления – или до сумасшедшего дома. Он осознал, что, возвращаясь с работы, сразу включает музыку или телевизор. Чтобы был хоть какой-то шум на заднем плане. Потому что тишина стала оглушительной. Его не особо интересовало, о чем там шутит телеведущий, но шоу перебивало пустоту, чуть разбавленную тиканьем часов и гудением электроники. Вебб перелистывал файлы, наполненные повседневными документами и сообщениями о происшествиях от заместителей, заведующего питанием, начальника исправительного центра, начальника охраны и коменданта здания. Документы касались всего, что входило в его компетенцию, включая приготовление пищи, совещания, режим, охрану здоровья, проблемы безопасности, заказы, штат служащих и материально-техническое обеспечение. Большая часть их была обычной административной рутиной, а Вебб искал нарушения, особое внимание уделяя обращению охраны с подопечными и случаям жестокости и неповиновения среди заключенных.

Недавний разговор с молодыми фэбээровцами не стал для него неожиданностью. Волноваться о безопасности каземата стало для него чем-то вроде рефлекса, но, тем не менее, он серьезно воспринимал свои обязанности начальника федеральной тюрьмы. Хотя он и убеждал мэра и горожан, что она не представляет никакой угрозы их благосостоянию, любой каземат остается потенциальной пороховой бочкой. Один крупный мятеж – и все его уверения полетят псу под хвост.

Крыло для особо опасных стало больной темой для города, сигналом к объединению для всех, кто был резко против содержания худших из худших по соседству с семьями и детьми Клейтон-Фоллз. На самом же деле особо опасные беспокоили Вебба меньше всего: они сидели в одиночках двадцать три часа в сутки и один свободный час проводили тоже в одиночестве. В единственный час, выделенный на прогулку, за ними несложно присмотреть.

По правде говоря, в душе он испытывал отвращение к обитателям нового крыла. Был уверен, что они никогда не искупят вину и не перевоспитаются. Они просто убивали время – сидели ли пожизненно или ожидали смертной казни. Вебб с трудом мог смотреть им в глаза, потому что ничего человеческого там не видел. Может, им не досталось сострадания или совести. Просто чего-то… не хватало. Последнее «приобретение» было особенно гнусным: Рагнар Барч, открытый каннибал (стало известно о семнадцати жертвах), в качестве орудия убийства облюбовавший мясницкий тесак. До него худшим заключенным считался Курт Махалек, собравший в стеклянных банках коллекцию сердец, которые вырезал из грудных клеток зазубренным охотничьим ножом. Профайлеры называли эти сердца сувенирами, сам Махалек – тотемами, причем верил, что они дают ему мистические силы. Но такие, как Барч и Махалек, как раз никуда не денутся.

Остальные заключенные располагали куда большими возможностями набедокурить. За ними не так строго присматривали. Они общались. Они делились по расовым признакам: одни против других. Одна искорка, одно проявление неуважения – реального или воображаемого, – и они бросятся друг на друга. Но даже в худшем случае городу ничего не грозит: и крупное восстание можно удержать в пределах тюрьмы. Да, там жертвы будут, но город останется в безопасности. Из гражданских рискуют только охранники и персонал.

От неожиданного сквознячка Вебб вздрогнул. Он не был настолько поэтичен, чтобы расценить это как дурное предчувствие. В своих докладах он не вычитал ничего, что можно было посчитать чем-то большим, нежели обычным для стен тюрьмы количеством свар. Все было… ну… как всегда.

Отчаянно зевая, он сложил файлы в папки и оставил их на прикроватной тумбочке, чтобы завтра забрать на работу. Потом он взял пульт, пытаясь решить, сделать ли звук громче или выключить телевизор вообще. Так, взвешивая все за и против, Вебб и уснул.

Клубы тьмы выскользнули из-за занавесок, повисли у него над головой и начали фомироваться, чтобы приняться за еду…

* * *

К тому времени, как Дин и Сэм прибыли на место смерти Тони Лакоста, тело парня уже увезли, а передний двор и разбитое крыльцо окружили лентой. Родители, все еще одетые в пижамы, стояли, обнявшись, на подъездной дороге. Мать всхлипывала, отец выглядел убитым. Они уже дважды рассказали шефу Куинну о том, что видели, и отказывались повторять это еще раз. Винчестеры подслушали, как назначенный шефом детектив обещал вернуться утром, чтобы у родителей было время принять случившееся. Дин сомневался, что они справятся с этим в ближайшее время.

На обочине перед домом Люси Куинн тихо спорила с отцом. Беспокойство шефа за дочь было видно по его взгляду и движениям, но одновременно становилось ясно, что он ей не очень-то верит. Из уважения к скорбящим родителям они спорили приглушенно, но бурно.

– С чего бы мне выдумывать? – сердито поинтересовалась Люси.

– Ты не выдумывала, – возразил шеф Куинн. – Не нарочно. Я просто предположил, что на самом деле ты не видела того, что думаешь. Машина без присмотра может скатиться с холма, но сами они не ездят.

– А эта ездила, – не согласилась Люси. – Собственными глазами видела.

– Все знают, как неточны свидетели, – продолжал шеф. – Три человека присутствуют при одном и том же преступлении, а потом описывают три совершенно разных портрета преступника. Причем каждый свято уверен в своей правоте.

– То есть ты не веришь, что это была машина Тедди?

– Люси, ты сама знаешь, что машина Тедди разбита.

– Значит, это была точная копия.

– Вот, уже ближе. Кто-то – настоящий человек, не привидение и не шофер-невидимка – приобрел похожую машину. Может, даже белую полосу пририсовал.

– Что-что?

– Возможно, старый друг, – предложил шеф. – Решил отомстить.

Люси уперла руки в боки и просверлила отца взглядом:

– Ты хоть понимаешь, как по-дурацки это звучит?

Шеф Куинн раздраженно фыркнул:

– Более по-дурацки, чем авто, которое само разъезжает по городу и сбивает жителей?

– С тобой невозможно разговаривать!

Дин прервал неловкое молчание:

– Не хочешь рассказать нам, что ты видела? Или не видела? – Он бросил быстрый взгляд на Куинна.

– К чему возиться? – отозвался тот. – Просто из-за тонированного стекла не было видно водителя.

– Не было никакого тонированного стекла! – Люси метнула взгляд на родителей Тони и постаралась понизить голос.

Шеф Куинн поднял, показывая, что сдается, руки, а Люси развернулась к Дину:

– Он прав. Смысл? Я ему уже рассказала, что видела, а он даже слушать не хочет.

– Мы с агентом Шоу рассматриваем… разные версии.

– Это еще что значит? – осведомился шеф так возмущенно, будто Дин поставил под вопрос его профессионализм.

– Шеф, вы доклады свои слушали? – вопросом на вопрос отозвался Дин. – Гигантские пауки, зомби-наци возле ресторанов, стая динозавров. Вы сами видели провал, в котором можно было спортзал разместить.

Куинн мотнул головой:

– Бред. Если бы я не был занят по горло этим жутким происшествием… В общем, скажем так, сейчас я хочу верить, что ваша версия с галлюциногеном правдива. Некоторые в Клейтон-Фоллз определенно им надышались. Это единственное объяснение всей болтовне по радио. Провал – всего лишь один правдоподобный случай. Да, он больше, чем они обычно бывают, скажу я вам, но всякое случается.

– Вы не возражаете, если мы поговорим с вашей дочерью? – очень рассудительным тоном спросил Сэм.

Дин всегда считал, что у брата могли бы быть недурные шансы на политическом поприще.

– Нет, валяйте, – согласился шеф. – Я люблю Люси, но ее фантазии делу не помогают.

Шеф Куинн направился прямиком к автомобилю, забрался на сиденье и, хлопнув дверцей, быстро заговорил в рацию. Дин видел, как он, выслушав новые доклады, недоверчиво качал головой.

– Люси, расскажи, что случилось? – мягко спросил Сэм. – Ты здесь была, когда машина сбила Тони?

– Нет, – ответила девушка. – Все началось не здесь. Я уже вышла от Тони и шла домой, когда машина… заметила меня.

– Заметила? – переспросил Сэм.

Одержимая машина нервировала Дина. Он взглянул на припаркованную у обочины «Импалу», всем сердцем желая, чтобы она оставалась тихой и неподвижной, потом перевел дыхание и сосредоточился на разговоре.

– Возникло такое ощущение. Думаю, она вернулась за Тони, – продолжала Люси. – Но увидела меня и захотела уничтожить. Может, решила убить двух зайцев одним махом? Сперва Люси, потом Тони?

– Как это?

– В тот момент, когда я увидела машину, она выехала на мою сторону улицы, выскочила на тротуар и попыталась меня сбить. Я замерла на секунду, все еще думала, что такого не может быть. Потом вспомнила, что такое уже было, что она убила Стива.

– И что ты сделала?

– Увернулась. Я стояла около белого штакетника, и он, к счастью, оказался не очень высоким, так что я через него перемахнула. Машина врезалась в ограду, порядочно ее повредив. Могу показать, если не верите.

– Я верю тебе.

Люси облегченно улыбнулась.

«Наверное, она эти слова первый раз за всю ночь услышала», – подумал Дин.

– И машина поехала обратно. К дому Тони. Она убила Стива, попыталась убить меня, и я решила, что Тони может быть следующим. Когда я уходила, он сидел на веранде. Я хотела предупредить его. Думала, пока он не выйдет на асфальт или не перейдет улицу, будет в безопасности. У меня даже в мыслях не было, что она проедет по газону и… протаранит крыльцо.

Дин осмотрел испорченный газон, изрытый глубокими следами шин, провисший центр веранды и перевернутые лежаки. Легче представить, как машина сбивает кого-нибудь на дороге. Если не учитывать разгон в последнюю секунду в случае со Стивом Буллингером, почерк подходил. Атака была… преднамеренной. Машина знала, где живет Тони Лакоста, выследила его и использовала все свои технические возможности, чтобы убить его.

– Машина выскочила на обочину и врезалась в крыльцо? – уточнил Дин.

– Да. Сначала развернулась к дому. Потом поехала прямо вперед и въехала в крыльцо. Ударяла снова и снова, пока оно не сломалось. Тони свалился на газон. Как только он оказался на земле, машина его… раздавила, – Люси прижала запястье к губам и тихонько заплакала.

Сэм ласково опустил ладони ей на плечи и заглянул в глаза:

– Люси, мне жаль, что так получилось. Я знаю, как это тяжело.

Девушка быстро кивнула, по щеке скатилась слеза:

– Почему это происходит?

Рискуя потерять доверие, Дин спросил:

– Люси, не знаешь, кто мог захотеть причинить вред тебе и твоим друзьям? Из-за смерти Тедди.

– Месть? Как папа сказал?

– Я не имею в виду, что то, что ты видела, было ненастоящим, – быстро уточнил Дин. – Но может, кто-то специально делает это?

– Мы были с Тедди самыми близкими друзьями, – искренне озадачилась Люси. – Единственными в школе.

– А семья? – Дин вспомнил, что младший брат читал в газетах. – Он ведь с бабушкой жил, так?

Сэм кивнул:

– Ольга Кучарски.

Люси помотала головой:

– Миссис Кучарски стара. Она из дома только за покупками выходит.

– Ты с ней в хороших отношениях?

– Не особенно, – сказала Люси. – В смысле, она никогда не одобряла, что мы тусуемся с ее внуком. Плюс не думала, что у нас с Тедди все серьезно. Считала, это пройдет. Но она знала, что мы его единственные друзья. После аварии я заходила к ней пару раз, но просто… это было слишком, понимаете? Я не могла справиться и с ее горем, и со своим. После смерти Тедди я не могла дышать в том доме. Он будто давил на меня. Никогда не забуду того, что случилось, но… легче, когда никто не напоминает. Так что в последние месяцы я ее не видела. И не пыталась даже увидеться. Я, наверное, очень плохая.

– Каждый справляется с горем по-своему, – утешил Сэм.

– Я знаю. Но все равно чувствую себя виноватой.

– Тебе лучше пойти домой, – многозначительно сказал Сэм.

– Нет, все нормально, – Люси посмотрела в сторону родителей Тони, которые все еще стояли в обнимку и о чем-то шептались. – Наверное, мне надо побыть с ними…

– Здесь небезопасно, – сказал Дин. – Ты здесь под прицелом.

Люси посмотрела на Сэма, потом на Дина.

– Думаете, она вернется?

Сэм кашлянул.

– Вполне возможно.

– Можем подвезти, – добавил Дин.

– Спасибо, но… – Она посмотрела на отцовский автомобиль. – Мне нужно ехать с папой.

– Ты не против? – уточнил Сэм.

– Если я не в безопасности с шефом полиции, я ни с кем не в безопасности.

Дин нахмурился, но промолчал. Возможно, Люси и была бы в безопасности рядом с отцом, если бы мужик действительно верил в то, что что-то пыталось убить его дочь и уже убило ее друзей. Он просто не заметит машину. Пока не станет слишком поздно.

Дин протянул девушке одну из визиток:

– Вот мой номер. Если что-нибудь – хоть что-нибудь – странное случится, звони мне.

– Хорошо, агент ДеЯнг.

– И неважно, насколько безумным это покажется. Звони.

– Позвоню, – пообещала она. – Спасибо. Вам обоим спасибо.

Коротко улыбнувшись, Люси подошла к полицейскому автомобилю и постучала по стеклу. Открыла дверь, поколебалась немного и, оглянувшись и махнув на прощание, забралась на пассажирское сиденье. Там она легонько подтолкнула отца, приободряя его, чтобы он не выглядел таким упрямо насупленным.

Отведя взгляд от отца и дочери, Дин искоса посмотрел на Сэма и предположил:

– Ты думаешь о том же, что и я.

– Ага, – отозвался брат. – Она следующая.

Глава 15

В нескольких кварталах восточнее Винчестеры подъехали к дому, около которого росло дерево-убийца.

– Я тебе не говорил, как здорово, что ты вернулся? – улыбнулся Дин. – Настоящий ты.

– Что?

– Сэмми с душой, – объяснил Дин. – Ты был добр к ней.

– К Люси?

– Наверное, для тебя неудивительно. Я знаю, что ты не помнишь, каково было… Каким ты тогда был. Но, чувак, это как небо и земля.

Сэм задумчиво кивнул:

– Ты прав. Я не помню, что был другим. Черт, я вообще не помню, что исчезал куда-то. Наверное, это как после комы очнуться. Все жили себе и жили, а я… на паузе. В смысле, эта часть меня. Но в каком-то смысле ощущение, будто я выздоровел после долгой болезни. Приятно стать прежним.

С обочины Чейни-лейн, где Дин припарковал «Импалу», казалось, что дерево кто-то убил: большой дуб, выкорчеванный с корнями, лежал посреди улицы, перегородив дорогу транспорту. Рядом стоял автомобиль муниципальной службы с желтой мигалкой. Водитель обвязывал веревку вокруг верхней части ствола, чтобы потом убрать дерево с дороги, а несколько соседей стояли перед домами или в дверях и молча наблюдали за ним.

– Это дерево убило человека? Как в треклятом «Дне триффидов»[32]?

– Если верить Джеффрису, – подтвердил Сэм. – Ветка разбила окно на втором этаже и пронзила Макса Барнса.

– И поэтому они прикончили дерево? – спросил Дин. – Как бешеную собаку?

– Чувак, это все, что мне известно.

– Гроза была не настолько сильная, – продолжал Дин. – Разве что молния?

– Никаких следов удара.

– Может, водитель в курсе?

Не успев подойти к шоферу, Дин заметил кое-что странное. Дерево покинуло землю таким образом, что его корни остались невредимы. За их хитросплетением виднелись комья земли и камни, причем след вел к боковой стене дома под номером 109. Большая яма в земле напомнила Дину неуклонно расширяющийся провал, в котором он побывал чуть раньше. По крайней мере, эта яма не увеличивалась в размерах. Пробежавшись взглядом по стене, он увидел разбитое окно, осколки стекла в котором были запачканы кровью.

– Комната мальчика, – из соседнего двора донесся голос женщины, она нервно грызла ноготь на большом пальце. – Но это не он.

– Простите? – переспросил Дин.

– Вы из полиции?

– ФБР. А вы?

– Барб, – представилась женщина. – Барб Хенн.

– Вы знаете, что тут произошло?

– Макс Барнс, отец, был убит. Нелепица какая-то.

– Нелепица?

– Видно, его убила ветка дерева через окно комнаты сына. Это я и имела в виду, когда говорила, что комната принадлежит мальчику, но сам он не пострадал.

– И что было до… происшествия?

– Когда началась гроза, я смотрела телевизор с дочкой.

Она указала в сторону дома, и Дин увидел там девочку-подростка, которая стояла в дверях, скрестив на груди руки и прислонившись к косяку, к которому – прямо над кнопкой звонка – была прикреплена черная лента. Девочка, заметив его взгляд, помахала, и Дин с улыбкой кивнул ей. Потом повернулся к матери:

– Продолжайте.

– Ветер был очень сильный, но я не особо обращала на это внимание. Меня больше волновало, что электричество могут отключить. Его, кстати, и отключили. Ненадолго.

– А дерево?

– Я слышало, как оно хлестало ветвями по сайдингу, но… – Она пожала плечами. – Ничего необычного при таком-то ветре. А потом я услышала звон стекла.

– Вы вышли на улицу? Выглянули в окно?

– Только когда Мелинда – бедняжка миссис Барнс – закричала. Я подумала, что с ее мальчиком, Дэниелем, что-то приключилось, и выглянула в окно. Чего-то на улице не хватало. А потом я вдруг сообразила, что нет дуба. Вся боковая часть ее дома был видна. – Женщина с недоверием покачала головой. – Ясное дело, я выскочила на улицу и только тогда увидела дерево.

– Как сейчас?

– Нет, – ответила женщина. – Оно стояло, оторванное от земли! Вертикально. Ну, какой-то миг. А потом медленно наклонилось и упало. Как такое возможно? Торнадо, конечно, может вырвать дерево, но торнадо здесь не было. И потом, кроме окна, все осталось целым… в смысле, если Макса не считать.

– Может, какой-то аномальный участок грозы.

– Нелепица, – повторила она. – Вот незадача. Я понимаю, что они чувствуют: сама мужа в пожаре на фабрике потеряла.

– Мои соболезнования.

– Спасибо. Мы с Николь помогаем друг другу.

– А вы видели жерт… Макса Барнса?

Женщина помотала головой:

– Парамедики снесли его вниз, но тело было полностью закрыто. Тогда-то я и узнала, что он… бедняга.

– А мать с сыном? Где они сейчас?

– Уехали в одной из полицейских машин, – бросил через плечо Том Каффи, муниципальный работник, который как раз возвращался к своему грузовику.

– Давать показания?

– Нет, она здесь показания дала. Хотела, чтобы мальчика осмотрели. Она сама была в истерике, но парнишка выглядел еще хуже. Вел себя, как робот.

– Шок.

– Ага. – Каффи сочувственно покивал. – Черт, в таком возрасте наблюдать, как папашу убивают в собственном доме… Представляете?

– Вы видели рану?

– Лично нет. – Он забрался на сиденье. – Но я слышал, что ветка ему грудь насквозь пробила.

– Во время грозы?

– Так я слышал.

– А ветка все еще на дереве?

– Ее отпилили для полиции, – ответил Каффи. – Улика. Или типа того, не знаю.

– В городе случалось что-то подобное?

– Шутите? Не думаю, что подобное вообще хоть где-то случалось.

– Хорошо подмечено, – согласился Сэм. – Что касается дерева…

– Просто сдвину его к обочине. Утром прибудет бригада с бензопилами и уберет.

– У вас нет мыслей, как оно вообще попало на середину улицы?

Каффи захлопнул дверцу, но опустил стекло, чтобы продолжать разговор:

– Можно подумать, страннее уже некуда, а? Один из копов сказал… Нет, не буду всякую чушь повторять. Не смешно это.

Сэм приподнял бровь:

– Поверьте, я не обижусь.

Мужчина завел грузовик и начал медленно оттаскивать дерево к обочине. Пока ствол двигался к своему временному пристанищу, ветки дерева гнулись, а некоторые ломались. Сэм шагал следом, нервно поглядывая на разметавшее ветви дерево. Такую уж они с братом вели жизнь, что дерево-убийца в ней вполне могло существовать. Уложив ствол параллельно обочине, Каффи остановил грузовик и вышел развязать веревку.

– Ладно, – бросил он. – Раз уж вы федерал, то висельный юмор в таких вшивых ситуациях понимаете.

Сэм кивнул.

– Один коп смотрит такой туда, где дерево должно стоять, потом на улицу, где оно очутилось, и говорит: «Это дерево совершило убийство и попыталось скрыться с места преступления». – Каффи смущенно нахмурился. – Что я вам говорил? Не смешно.

Сэм помотал головой:

– Не хуже других объяснение.

Дин присоединился к ним, когда рабочий вытащил небольшой нож и перерезал веревку повыше узла. Потом он перерезал ее у другого конца около буксира, свернул и бросил в кузов.

– Как копы думают, что тут случилось на самом деле? – спросил Дин.

– Хотят записать, будто дело в ветре, – отозвался Каффи. – Но честно? Мы все в курсе, что это чушь собачья.

Он забрался на водительское сиденье, закрыл дверь и отключил желтые проблесковые маячки, мерцавшие с момента приезда Винчестеров.

– А вы бы сами как объяснили? – поинтересовался Дин.

Рабочий с заговорщицким видом высунулся из окна.

– Три буквы, – и он отчеканил, загибая пальцы: – Н. Л. О.

– Серьезно?

– Вполне возможно, что у них тут, в Колорадо, секретная база. Эдакая их версия Шайенн-Маунтин[33].

Сэм переглянулся с братом.

– А зачем… инопланетянам дерево?

– Как знать? Суют носы повсюду.

– Мочи фейри[34], – пробормотал Дин достаточно громко, чтобы услышал Каффи.

– Не осмелюсь делать догадки насчет их сексуальных предпочтений[35], – пожал плечами тот, – но если у вас есть лучшее разъяснение, я бы послушал.

– Пока нету, – сказал Сэм.

– Вы из ФБР, так? – выгнул бровь Каффи. – А вы случайно не Люди в Черном? Нет, постойте. Если вы признаетесь, вам придется стереть мне память. Я типа не спрашивал.

Когда он уехал, Дин бросил на брата обвиняющий взгляд.

– Что? – отозвался тот. – Он до самого конца вменяемым казался.

– Милый парень. Верен себе.

– Дин, заткнись.

По пути к «Импале» Сэм спросил:

– Соседка видела что-нибудь?

– Говорит, дерево рухнуло посреди улицы. Как оно туда попало – ни слова. Мать с сыном забрали в больницу, чтобы осмотреть парнишку.

– Рабочий мне то же сказал, – отозвался Сэм. – Мальчик, должно быть, что-то видел.

– Перехватим его с утречка, – предложил Дин. – Эй, а помнишь все эти черные ленты и банты на бульваре?

– Ага. Такое трудно не заметить.

Они сели в машину, но Дин помедлил, прежде чем повернуть ключ в зажигании.

– У соседки на двери тоже лента была, а она потеряла мужа при пожаре.

– Думаешь, стоит проверить швейную фабрику?

– Взглянуть не помешает.

Дин завел «Импалу». Не успел он отъехать от обочины, как у Сэма зазвонил мобильный.

– Снова из полиции. – Сэм ответил на звонок.

– Агент Шоу, – проговорил офицер Ричард Джеффрис. – Как вы и просили, держу вас в курсе событий.

– Да-да?

– Доложили о побеге заключенного из особо опасных.

– Побег из тюрьмы? – недоверчиво, хотя его уже ничто не должно было удивить, переспросил Сэм.

– Ага. Свеженькое приобретение зверинца. Серийный убийца по имени Рагнар Барч, больше известный как Мясник Барч или Каннибал с тесаком.

Глава 16

– Я знаю, кто такой Барч, – сказал Сэм Джеффрису, здраво рассудив, что федералы должны иметь представление об особо опасных, даже когда те давно не на свободе. – А что начальник говорит? Алден Вебб?

– Шеф сейчас пытается с ним связаться.

– Где заметили Барча?

– Перри-лейн, 303. На выезде с Велкер, около гостиниц и мотелей. Позвонила… Джайлин Ливенгуд.

– Ясно. Спасибо. – Сэм положил трубку и поделился информацией с братом. – Перри-лейн – это около нашего мотеля.

Дин направил машину к Велкер-стрит.

– Интересно, это настоящий преступник или еще одно «воплощение»?

– В любом случае он опасен.

– Вот это меня, возвращаясь к деревьям, и смущает.

– Что?

– Вся твоя теория насчет реальности восприятия, – объяснил Дин. – Люди не думают, что деревья двигаются. Я уж молчу о деревьях-убийцах. Так ведь?

– Обычно нет. Нет.

– Дерево выглядело так, будто вылезло из земли и решило прошвырнуться.

Дин проехал по Велкер-стрит и свернул на запад. Выбравшись на четырехполосную дорогу, он поддал газу, и «Импала» буквально полетела по городу.

– До того, как упало.

– И оно все еще здесь, – добавил Дин. – Настоящее дерево.

Сэм мрачно кивнул:

– Даже ненастоящие вещи… кажется, их становится больше и они держатся дольше. Чувак, что бы их ни создавало, оно делается сильнее.

– А мы к разгадке так ближе и не подобрались.

На этой печальной ноте они умолкли и молчали до самой Перри-лейн. Сэм заметил, что один из домов сверкает почище рождественской елки: во всех окнах на обоих этажах горел яркий свет, были включены даже светильники по обеим сторонам входной двери, так что прочитать адрес было несложно.

– Вот. Триста три.

На обочине поджидал автомобиль с включенным проблесковым маячком. Когда братья подошли к дому, оттуда вышел высокий седоватый афроамериканец с нашивками сержанта и направился к машине. Заметив Сэма и Дина, он остановился, заложил пальцы за ремень и окликнул:

– Это вы джентльмены из ФБР?

– Мы, – ответил Дин.

– Удостоверения можно?

– Конечно, – согласился Сэм.

После долгой ночи их костюмы выглядели, мягко говоря, неважно. Ну, или коп решил перестраховаться.

– Агенты Шоу и ДеЯнг, – отрекомендовался Сэм, и они с братом показали корочки.

– Сержант Корнелиус Харрисон. – Мужчина протянул руку Сэму и Дину по очереди. – Приятно познакомиться. Мисс Ливенгуд доложила о грабителе.

Дин взглянул на брата, потом снова на сержанта.

– А мы слышали, что на свободу вырвался Мясник Барч.

– Она обозналась, – отозвался Харрисон. – Заместитель отзванивался: пять минут назад Барч был в своей камере.

– А что Вебб?

– От начальника ни слуху ни духу. Шеф послал к нему машину. – Харрисон ткнул большим пальцем за плечо, указывая на дом с явным излишком света. – Скорее всего, она кого-то видела, но это был не Барч. У меня тут два отряда было, обыскали дом и окрестности. Пусто. Я возвращаюсь в участок, а вы можете поговорить с ней. Вряд ли она ляжет спать в ближайшее время.

К тому времени, как Сэм постучал в дверь, полицейская машина уехала. Дверь чуть приоткрылась, через щель виднелась цепочка. На братьев широко открытыми серыми глазами уставилась бледная молодая женщина с длинными черными волосами.

– Джайлин Ливенгуд? – уточнил Сэм.

– Да, – ответила она. – А вы кто?

– ФБР.

– ФБР? Серьезно? Быстро вы.

– Тут как тут, – поддакнул Дин.

– Полицейские уже приезжали. Ничего не нашли.

– У нас несколько вопросов, – начал Сэм. – Много времени не отнимем.

– Удостоверения у вас есть?

Братья по очереди поднесли корочки к щели. Джайлин кивнула, прикрыла дверь, чтобы снять цепочку, потом снова открыла и знаком пригласила войти. Заперев за братьями дверь на защелку и цепочку, она развернулась, сложила руки в умоляющем жесте и безо всяких предисловий сообщила:

– Я видела Рагнара Барча. Он стоял у меня перед домом. С тесаком в руке! Но полиция мне не верит.

Сэм оглядел гостиную – чистенькая, если не считать небольших стопок местных, региональных и национальных газет и отдельных стопок с еженедельными журналами. Контрастируя с новостями, цифрами и фактами, стены были увешаны изображениями фантастических созданий и пейзажей: кентавров, скачущих по лесу, русалок в прибрежных скалах, драконов, спящих в заваленных золотом пещерах.

– Почему вы так уверены, что это был Барч? – спросил Сэм.

– Я знаю его в лицо. – Она быстро, как при нервном тике, кивнула. – Я была среди участников демонстрации протеста, когда достроили новое крыло. Я слежу, кого туда сажают. У меня есть их имена, фотографии с суда и список преступлений. По крайней мере, тех, за которые их посадили. Кто знает, какие еще ужасные поступки они совершили? Достаточно, чтобы не терять бдительности.

– А вы сегодня позднехонько на ногах, – заметил Дин.

– Меня разбудила гроза, – объяснила Джайлин. – Я не смогла снова уснуть и спустилась, чтобы посмотреть кино по кабельному. Выглянула в окно и увидела, что там стоит он. Кофе не хотите? У меня есть на три чашки, так что мне не сложно.

– Нет, спасибо, – отказался Сэм.

– А я бы выпил чашечку.

Она торопливо убежала на кухню и через минуту звяканья керамики и нержавейки вернулась с подносом, нагруженным тремя чашками кофе, сливочником, сахарницей и сладостями.

Сэм проглотил свою порцию так быстро, как только позволила температура, и продолжил расспросы:

– Вы видели, куда он ушел?

– Нет, я побежала к телефону, вызвала полицию, а когда снова посмотрела в окно, его уже не было. Я проверила все окна, двери и шкафы. Он явно где-то на улице.

– Если верить сержанту Харрисону, Барч в камере.

Она потерла ладони, будто пыталась их согреть:

– Да, он мне говорил. Но я знаю, кого видела.

– Вы одна живете?

– Нет. То есть сейчас одна. Моя соседка по квартире художница. Она сейчас на конвенции в Денвере. До понедельника ее тут не будет.

Это объясняло разницу между содержанием корреспонденции и картинами.

– Если хотите, – предложил Сэм, – мы с агентом ДеЯнгом можем еще раз проверить все вокруг дома.

– Было бы замечательно. Спасибо!

– Да не за что.

Дин допил кофе, и Винчестеры вышли на улицу. Сэм подождал, пока Джайлин закроет и запрет дверь, а Дин направился к «Импале» за фонариками.

– Еще одна чашка кофе, и она начнет по потолку бегать в буквальном смысле, – заметил он, всучив фонарик брату. – Думаешь, он может быть здесь?

– Она видела воплощение, – отозвался Сэм. – Вполне возможно.

Они вытащили пистолеты.

Сэм взял на себя левую сторону дома, Дин – правую. Луч фонаря пронзил темноту и спугнул кошку, которая возмущенно мяукнула, стрелой пронеслась через газон, вскарабкалась на ближайший забор и скрылась из виду. Тусклый свет у задней двери не доходил до запертого на висячий замок сарайчика для инструментов в дальнем углу участка. Уловив движение справа, Сэм направил туда луч фонаря. Ответный луч на момент ослепил его.

– Дин.

– Сэм.

– Пока все чисто.

– А будка с инструментами?

– Заперта.

– А сзади?

Сэм направился вдоль левой оцинкованной стенки, Дин – вдоль правой. В луче фонаря стал виден узкий простенок за сарайчиком. Но не настолько узкий, чтобы там не смог спрятаться человек. К тому же этот участок заднего двора был самым темным. Сэм вышел из тени постройки, чтобы приблизиться к щели издалека, и тут услышал скрип металла над головой. Он поднял глаза, одновременно направив наверх фонарик и пистолет: на крыше стояла громоздкая человеческая фигура. Металл еще раз протестующе скрипнул, а в следующий момент крупный мужчина спрыгнул на Сэма. Свет заплясал на прямоугольнике сверкающего металла в правой руке нападавшего.

* * *

Алден Вебб с трудом стряхнул беспокойный сон и несколько мгновений таращился в потолок, пытаясь вспомнить, что именно ему снилось и почему это его так расстроило. Потом он услышал громкий настойчивый стук в дверь. Свет от работающего телевизора мерцал на потолке, вспышками выхватывая странную пульсирующую тень, которая пропала, когда Вебб окончательно пришел в себя. Сбросив сонное оцепенение, он вытащил себя из постели и сгреб из шкафа халат.

– Минуточку! – крикнул он, хотя гость вряд ли мог его расслышать.

Он распахнул дверь и увидел полицейского с приподнятой рукой, как будто тот намеревался продолжать стучать – прямо по лицу Вебба, если понадобится.

– В чем дело, офицер… – он пригляделся к бейджу, – Джаррет?

– Меня отправил шеф Куин, потому что вы не отвечали на звонки.

– Я не слышал. – Вебб удивился, что спал настолько крепко, что пропустил достаточно много звонков, заслужив личный визит одного из людей Куинна. – А что случилось?

– Нам сообщили, что в городе разгуливает заключенный из особо опасных, – объяснил Джаррет. – Рагнар Барч.

– Не может быть. Кроме того, мне бы сообщили о любом инциденте… – «А что, если я и этот звонок проспал?» – Сейчас же позвоню.

– Нет необходимости, – остановил его Джаррет. – Ложная тревога. Заместитель докладывает, что Барч в камере. Но так как вы не отвечали на звонки, шеф Куинн решил, что нужно проверить, что с вами.

– Разумеется. Спасибо. Но все в порядке. Я спал. Очень крепко, наверное, раз не слышал телефона.

– Спокойной ночи, сэр.

После ухода полицейского Вебб запер дверь и, покачав головой, проговорил вслух:

– Ложная тревога? Скорее похоже на преднамеренно ложный вызов.

А он-то думал, что, наконец, достиг взаимопонимания с горожанами. Да, им не нравилось, что поблизости стоит тюрьма, но Вебб ни разу не проштрафился и по прошествии времени начал надеяться на мирное совместное существование. Напрасные мечты, видимо. Ложные вызовы сейчас в моде – очередная форма пассивно-агрессивного протеста от недовольных.

* * *

Сэм откинулся назад и надавил на спусковой крючок, а сверкающее лезвие начало по кривой опускаться к его шее. Раздался выстрел, и заряд попал в листовой металл: воплощение Мясника Барча исчезло за секунду до того, как пуля покинула пистолетный ствол. Дин выскочил с другой стороны, выставив перед собой оружие.

– Сэм? Все нормально?

– Нормально. – Сэм потер шею. – Барч набросился на меня и исчез.

– Ты его хорошо рассмотрел?

– Только тесак. – Сэм при помощи брата поднялся. – Мне хватило.

– Попал в него?

– Нет. – Сэм подобрал с травы фонарик. – Растаял в воздухе еще до того, как пуля смогла его зацепить.

– Хозяйке будем рассказывать?

– Только если она выстрел слышала. Едва ли он вернется сегодня.

Приближался рассвет. Дин завел «Импалу» и решил, что пора на боковую. До отеля оставалось буквально несколько кварталов, но упускаемая уже целые сутки возможность не давала Дину покоя.

– Еще одну прогулку сдюжишь? – повернулся он к брату.

– На швейную фабрику?

– Адрес знаешь?

– Должен быть в истории посещений. – Сэм, перегнувшись через сиденье, вытащил из сумки ноутбук и включил его. – Если верить тому, что я читал, от нее немного осталось.

– Ты же говорил, что там хотели мемориал делать?

– Ну да.

– А значит, что-то там есть, – заключил Дин. – В комнате слон, и давай не будем его игнорировать.

Городская компания по пошиву одежды располагалась на западной окраине города, меньше чем в километре от места нападения тарантула. От здания из красного кирпича осталось немного. Когда Дин припарковался напротив того, что когда-то было входом, даже холодный свет уличных фонарей не стирал ощущение беспробудной тьмы. Он вышел из машины и принялся разглядывать бывшую фабрику, пытаясь прочувствовать, что она из себя представляет. Руины окружала колючая проволока, но участки ограды то тут, то там обрушились или были готовы упасть. В одном месте это выглядело так, будто по ограде проехался бульдозер, но не завершил дело. Ее пронизывало столько желтой сигнальной ленты со словами «ОПАСНО!» и «НЕ ПОДХОДИТЬ!», что Дину стало интересно, а не лента ли удерживает всю конструкцию в вертикальном положении.

Большая часть почерневших от огня и дыма стен была почти нетронута, но разрушалась сверху; крыши не было: она обвалилась внутрь, а левая стена представляла собой чуть ли не груду покореженных кирпичей. Здание погибло – опухоль на ландшафте, физическое воплощение шрама на коллективном сознании города. Что-то, что горожане не желали отпустить. Но причастно ли оно к происходящим в городе странным явлениям?

Захлопнув багажник «Импалы», вооруженный ЭМП Сэм присоединился к брату.

– Готов?

Дин кивнул.

Подойдя к зданию, он заметил деревянную табличку, указывающую на тропу, которая вела к месту, где некогда находились двери. Медная обшивка знака потускнела от времени, покрылась патиной, но Дин сумел разобрать выгравированные на металле слова: «ШВЕЙНАЯ ФАБРИКА КЛЕЙТОН-ФОЛЛЗ. Осн. в 1898».

– Смотри, – Сэм указал на основание знака.

Две одинаковые опоры были окружены букетами еще свежих цветов. Дин махнул в сторону открытого входа, где лежали еще букеты и несколько плюшевых медведей. Само место происшествия навещалось не так оживленно, как мемориал, но посетителей хватало.

– Альтернативный памятник.

– Это место никуда не годится, но его отказываются сносить.

– Есть что-нибудь?

Сэм включил ЭМП и поводил им туда-сюда, пока они проходили в здание:

– Пусто… пока.

Дин задрал голову на возвышающиеся вокруг стены и открытое небо:

– Смотри, чтобы кирпич не прилетел.

– Чего?

– Мы каски забыли.

Свет с улицы не мог разогнать мрак в здании. Дин обнаружил, что голову лучше держать опущенной: идти было небезопасно. Пол покрывали кирпичи, обугленные балки, частично расплавленные или переломанные швейные машинки. Сломанные столы и останки металлорежущих станков мешали двигаться. Почерневшая потрескавшаяся лестница, которая когда-то присоединялась к перегородке, вела в никуда, резко обрываясь. Луч фонарика спугнул жующую что-то крысу, и та метнулась в другую сторону. Сколько бы Винчестеры ни ходили по руинам, ЭМП молчал.

Обойдя всю фабрику, Дин подытожил:

– Ладно. Большой и жирный ноль.

– Стоило попытаться. – И Сэм выключил ЭМП.

Глава 17

До самого рассвета сгусток тьмы продолжал плавать над городом, сворачиваясь и разворачиваясь – облачком, обрывком, лентой, по хорошо изученному маршруту, не обращая внимания на сильный ветер и причуды атмосферы. Всю ночь повторялось одно и то же: погружение в пищу, потом путешествие к очередной еде. Сущность хорошо напиталась: темное влияние распространялось, как накапанные в чистую воду чернила. Даже те люди, что не были втянуты в прямой пищевой контакт, начинали чувствовать на себе его нездоровое влияние. Каждый в пределах его досягаемости мог стать источником еды, батарейкой, поставляющей энергию для его ночных представлений. И, напитываясь их тьмой, их страхом и отчаянием, оно становилось все сильнее, осознавая себя все масштабнее, и формировало себя все детальнее с каждой остановкой.

Скоро оно достигнет целостности, и тогда страх станет всем, что они будут знать, и смерть – единственным выходом.

* * *

И снова Сэм обнаружил, что находится под землей. Но на этот раз не в погребе. Сейчас он был привязан к спинке стула с жесткими перекладинами в незнакомом мокром подвале. Три узких окошка высоко на стене располагались на уровне земли, как можно было судить по едва видным сквозь них стебелькам травы. Эти окна были единственным источником света, да и то тусклого – может, полчаса после сумерек прошло. Но даже этого света хватало, чтобы разглядеть стоящего метрах в трех от Сэма человека, который головой практически подпирал обнаженные трубы под низким потолком. Он стоял, скрестив руки на груди и довольно ухмыляясь, и удерживал длинный мясницкий нож лезвием вверх.

Бездушный Сэм.

– Опять ты, – с отвращением проговорил Сэм.

– Долгая ночка выдалась? – поинтересовался двойник. – Или от меня бегал?

– Даже не думал о тебе.

– А надо было, – парировал Бездушный Сэм. – Потому что я решил оказать тебе услугу.

– Услугу?

– Помочь тебе стать лучшим охотником.

– Да ну? – отозвался Сэм. – А я думал, ты хочешь оказаться на моем месте.

– А так скоро и будет, – сказал Бездушный Сэм. – Но сперва услуга. Я уберу Дина, чтобы не сравнивали.

– Что? – На лбу выступила испарина.

На бетонных стенах каплями проступала влага. Хотя в окнах Сэм видел темнеющее небо, у него создавалось ощущение, что они опускаются под воду – причем в плохо запечатанной комнате, и если нарастающее давление снаружи выбьет герметизирующие прокладки, вода хлынет внутрь. И Сэм утонет. А Бездушный Сэм как-то умудрится выбраться.

– Ты меня слышал, – ответил двойник. – Сложение путем вычитания.

Вода, словно слезы, побежала по стенам. Сначала она была прозрачная, но постепенно порозовела, а потом капля за каплей потемнела— до буро-красной. Сэм предположил, что по стенам струится кровь, но не мог понять, как это происходит и по какой причине.

– Дин тебе не нужен, – сказал Бездушный Сэм. – Без него ты был лучшим охотником. Успешным и беспощадным.

– Да уж, было супер, – горько сказал Сэм, вспоминая неудачное дело с Арахной[36].

– Это марафон, Сэм, – отмахнувшись, проговорил двойник. – Если подумать хорошенько, охотнику нужны именно эффективность и беспощадность. Дин мешает. И потом, я не хочу, чтобы он был рядом, когда я займу твое место. Так что первым делом я его уберу.

– Ты не можешь причинить ему вреда.

– О, Сэмми, ты бы удивился, если б узнал, что именно я могу.

– Я тебе не позволю.

По мокрому бетону побежали трещины, сквозь них просочилась кровь и заструилась на пол. Лужицы сливались воедино в центре подвала, и скоро оказался затоплен весь пол. Уровень крови становился все глубже.

– Я получу власть, – сказал Бездушный Сэм. – От тебя останутся воспоминания.

– Нет.

Сэм попробовал на прочность веревки, которыми его запястья были привязаны к спинке стула за спиной. Лодыжки оказались примотаны к передним ножкам стула. Узлы не поддались. Сэм подумывал броситься на пол и сломать стул, но в этом случае он на несколько секунд становился уязвимым, а у двойника был нож.

– Прими это, Сэмми. Ты не даешь Дину вернуться к Лизе и Бену. Он бы сразу сбежал к ним, будь он уверен, что ты в состоянии справиться сам. Но пока ты жив, он не уйдет. Мы оба это знаем. И это не оставляет мне выбора. – Бездушный Сэм хохотнул и постучал лезвием по ладони. – Ты меня благодарить должен вообще-то. Дин – лишний багаж, без него ты будешь путешествовать быстрее. И станешь лучшим охотником.

– С тобой покончено, – бросил Сэм. – Ты всего лишь игра воображения.

– Воображение – сильная вещь, – парировал Бездушный Сэм. – Особенно нынче, не находишь? Я чувствую себя… обновленным.

– Это еще что значит?

– Еще узнаешь. И быстрее, чем думаешь.

Сэм рванулся вперед, накренившись вместе со стулом и ожидая удара о пол, который позволит освободиться из пут до того, как Бездушный Сэм пустит в дело нож. Но удара не случилось.

Пол подвала разверзся перед ним, открыв зияющую дыру – такую же, как на парковке около мини-маркета, но все произошло мгновенно. Кровь жутким водопадом хлынула в нее с пола. Бездушный Сэм, оставшись вне досягаемости, хохотал, а провал целиком поглотил Сэма.

Сэм проснулся от резкого сокращения мышц в руках и ногах. Во сне он все еще боролся с веревками, и когда те оказались лишь плодом воображения, внезапно свободные конечности резко дернулись.

В номере было темно. Братья опустили жалюзи, чтобы утреннее солнце позволило им перехватить несколько часов сна. После двух ночей без отдыха Винчестеры держались разве что на кофеине. Решив подышать свежим воздухом, чтобы в голове прояснилось, Сэм встал и, подойдя к изножью кровати, остановился: около соседней кровати спиной к нему стоял человек. Сэм едва не окликнул по имени брата, но затем осознал, что Дин мирно спит. А потом в руке незнакомца блеснула сталь. Сперва Сэм решил, что Мясник Барч каким-то образом пробрался за ними в мотель, но телосложение у чужака было другое, как и нож. Нож – не тесак.

«Быть такого не может, – подумал Сэм. – Я все еще сплю».

Сон во сне. Сон наяву?

Незнакомец, перехватив рукоять обеими руками, поднял нож над головой и приготовился нанести удар. Сэм метнулся через комнату. Он ждал, что подведут ноги, что провалится пол, что он споткнется о ковролин и упадет, но ничего подобного не произошло. И он почти успел помешать нападению. Когда лезвие направилось вниз, Сэм врезался в нападающего, и тело того было вполне осязаемым. От удара они оба повалились на пол. Еще до того, как Сэм разглядел незнакомца и понял, что на него уставилось его же собственное лицо, он ощутил, что в руках у противника ничего нет. Нож пропал. Бездушный Сэм улыбнулся ему.

– Слишком поздно, – сказал он.

И исчез.

* * *

Дин Винчестер в одиночестве вел «Импалу» сквозь грозовую ночь. Радио было включено на станции с классическим роком, но передавало больше помех, чем музыки. Сквозь шелест шин по мокрой дороге он слышал обрывки песен Сигера[37], групп AC/DC, и Skynyrd. Но неважно, какая песня играла, мерное «шшурх-шшурх» стеклоочистителей отбивало время с пылом нетрезвого барабанщика. Сквозь мешанину звуков раздался оглушительно громкий звонок сотового. Он взглянул на дисплей: Лиза Брейден. Дин покачал головой и принял звонок:

– Бен, давай не будем…

– Дин!

Голос Лизы – приглушенный, перепуганный. Дин, внезапно насторожившись, вцепился в руль.

– Лиза, что случилось?

– Оно в доме.

– Кто в доме? – быстро спросил Дин. – Лиза, кто в доме?

– Выглядит, как человек, – прошептала она. – Но не человек.

– Кто… что это?

– Дин, он тебя зовет. Говорит, что ему нужен ты, но он побалуется свежим мясом, пока ждет. Он знает, что мы здесь!

Дин перебрал десяток возможных монстров и остановился на одном варианте: гуль.

– Где вы?

– У меня в спальне, в шкафу. С Беном.

– Дин, быстрее! – голос Бена слышался будто издалека.

– Дин, нам страшно, – чуть не плакала Лиза.

Дин вдавил педаль газа в пол и уставился в заляпанное лобовое стекло, «дворники» трудились на максимуме. Видимость была паршивая: свет фар выхватывал метров пятнадцать, потом все тонуло в темноте. На пустынной дороге за все это время не появилось ни единого знака, а сама она казалась бесконечной и однообразной, сколько бы Дин ни ехал. Впереди ничего, в зеркале заднего вида тоже.

– Дин, где ты?

– Я… я не знаю.

– Долго ехать?

– Скоро… приеду так быстро, как смогу.

Дин начал озираться по сторонам в отчаянных поисках дорожного знака или номера дороги. Пусто. Он хоть в том направлении едет? Может, он спешит совершенно в другую сторону?

– Дин… он поднимается по лестнице, – быстро зашептала Лиза. – Я слышу его. Он стучит ножом по перилам.

Приняв неизбежное, Дин спросил:

– Есть у вас там какое-нибудь оружие? Что-нибудь, что можно вместо него использовать?

– У меня времени не было, – ответила Лиза. – Я схватила Бена, и мы спрятались. Сейчас посмотрю… – судя по звукам, она принялась перебирать вещи. – Тут есть… вешалки…

– Проволочные?

– Пластмассовые.

– Еще?

– Ботинки, туфли… Дин, я не думала, что в шкафу потребуется оружие!

– Звони 911.

– Я пробовала. Сказали ждать, пока соединят. Дин, он убьет нас…

– Нет, – горячо возразил Дин. – Не убьет. Я не позволю.

Она снова зашептала:

– Слишком поздно. Он в комнате…

И тишина.

– Лиза! Лиза, говори со мной!

А потом она завизжала.

– Нет! – заорал Дин.

Он врезал кулаком по приборной доске и…

…и оказался в доме Брейденов, перед лестницей. Как только он ухватился за перила и сделал первый шаг, на лестничной площадке появился темноволосый гуль, насвистывая что-то. В одной руке он держал окровавленный мясницкий нож, а пальцем второй трогал кончик, будто проверяя лезвие на остроту. Кровь запеклась и вокруг его рта.

– Почти вовремя, Винчестер, – поприветствовал гуль. – Мне пришлось скрашивать себе ожидание. И я малость проголодался.

– Сукин сын!

Дин бросился вверх по ступеням. Тварь стояла спокойно до последней секунды, а потом попыталась полоснуть его ножом по горлу. Но Дин ожидал нападения. Одной рукой он перехватил руку гуля, толкнул и впечатал того в стену, а кулаком другой руки ударил его в живот, заставив согнуться пополам. Потом сжал его горло и стукнул головой о стену с такой силой, что его затылком проломил гипсокартон. Оглушенный гуль не мог сопротивляться, когда Дин вывернул его руку с ножом так, чтобы лезвие вонзилось твари глубоко в живот. Гуль схватил ртом воздух и подавился, на губах запенилась кровь. Дин схватил его одной рукой за воротник, второй – за ремень и швырнул с лестницы вниз головой. Крича от боли, с лезвием, все глубже терзающим внутренности, гуль кубарем скатился по ступеням, пробив в одном месте перила, врезался в стену и рухнул на пол. Там он, со стонами, с трудом двигаясь, пытался схватиться за рукоять ножа. Дин сбежал по лестнице и на последней ступеньке вытащил из кобуры пистолет. Когда он повис над лежащим ничком телом, гуль открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд на Дине, но не мог отвлечься от пистолетного дула.

– А последней трапезой стали… – начал он.

Дин дважды быстро выстрелил твари в голову.

А потом остался стоять в темноте, и тишину нарушало только его сорванное дыхание. Он готовился к тому, что ожидает его на втором этаже. Дин спрятал пистолет и провел по лицу ладонью, в то время как оцепенение медленно обволакивало его тело. Он сжимал и разжимал кулаки в полной уверенности, что стоит над пропастью, а если посмотрит вниз, оттуда выглянет безумие. Только через несколько секунд он расслышал отчаянные всхлипывания сверху.

Лиза!

Дин снова развернулся к лестнице и направился к ступеням, борясь с ощущением, что они исчезнут прежде, чем он поднимется. Чтобы удержать равновесие, Дин схватился за перила, но те активно гуляли из-за поврежденных гулем при падении стоек. С каждым шагом дышать становилось все труднее. Когда… если… он поднимется до самого верха, в доме наверняка не останется кислорода. С каждым сложным шагом Дин приближался к источнику звука. Он пытался спешить, но до смерти боялся того, что там обнаружит. Лестница будто все больше кренилась и становилась круче, но он шел вперед, твердо вознамерившись лицом к лицу столкнуться с последствиями своих действий, с ценой своего бездействия… С результатом своего отсутствия. Когда он дошел до верха, всхлипывания стали громче, беспорядочнее и – как такое только возможно? – еще безутешнее. Скорбный плач привел его в комнату Бена. Дин застыл в дверном проеме, дрожа и не находя в себе силы шагнуть вперед, в комнату. Лиза сидела к нему спиной, сгорбившись над…

Кровь на стенах.

Кровь на покрывалах.

Кровь на полу, около…

Дин накрепко зажмурился, чтобы не видеть…

Ведь если он откроет глаза, то увидит…

Он отвернулся и…

Проснулся.

Дин проснулся в темной комнате мотеля, лежа на правом боку и вздрагивая от еле сдерживаемого горя, которое он пережил в беспокойном сне. Ночью он упал на постель, даже не сменив мятую одежду, и заснул сразу, едва голова коснулась подушки. Теперь он чувствовал себя так, словно его прокрутили в стиральной машине. Дин тихо охнул и опустил ноги на пол.

– Дин! – с неприкрытым облегчением воскликнул позади него Сэм. – Ты ворочался.

– Что? – переспросил Дин, оглянувшись.

– Ты ворочался. Крутился. Плохой сон?

– Мягко говоря, – отозвался Дин. – А ты чего? Заснуть не можешь?

– То же самое. Плохой сон.

Дин развернулся и увидел, что младший брат шарит ладонью по краю его кровати, будто что-то ищет.

– Если нужна мелочь для автомата, просто скажи, – озадаченно заметил Дин.

– Нет… не то. Я думал, тут дырка в одеяле. Померещилось, наверное.

Дин встал и повернулся к брату:

– Тут тебе не четырехзвездочный отель. Но я думаю, порванное постельное белье я бы заметил.

– Точно.

Сэм не шевелился. Выглядел он отстраненно. Потом провел пятерней по волосам и натужно выдохнул:

– Сейчас позднее утро. Что скажешь? Хлебнем кофейку и энергетиком догонимся?

– Сэм? Поговорить не хочешь?

– Нет, все нормально.

– Выглядишь неважно.

Сэм вздохнул. Дин подозревал, что брат хочет рассказать о чем-то, что его беспокоит, а потому стоял тихо и ждал, пока тот соберется с мыслями.

– Я уже сказал, плохой сон. Больше на сон наяву похоже. Я… разговаривал с Бездушным Сэмом. Кажется, это он был. Он был мной. Но все равно чужак в некотором смысле.

– Разумеется.

– Не знаю, старик, – проговорил Сэм. – Может, это какой-то психологический побочный эффект от стены у меня в голове. Может, мне интересно, каким… каким он был. Но что делать? Вряд ли я смогу выкопать в инете что-нибудь по теме.

– Думаешь, стену процарапываешь? – уточнил Дин. – Кас, возможно, сможет ее подлатать.

– Нет, я не про то. Я не помню ничего про… потерянное время. Или про то, что происходило в клетке с Михаилом и Люцифером. Просто, дело в нем… в незнании.

– В этом определенно есть смысл, – рассудил Дин.

«Если тут вообще хоть в чем-то есть смысл».

Глава 18

В то время, когда Дин остановил «Импалу» напротив дома № 109 по Чейни-лейн, рабочие трудились над упавшим дубом: один обрезал мелкие ветки и отправлял их дробить, а второй мощной бензопилой распиливал ствол на сравнительно небольшие куски. Дин почувствовал, как из-за хриплого рева дробилки и ритмичных взвизгиваний пилы подкрадывается сильная головная боль. Недостаток сна на пару с переизбытком кофеина – дерьмовое сочетание. Хорошо хоть похмелье не прибавилось. Хотя, подумал Дин, от похмелья вряд ли стало бы намного хуже.

Сэм нажал на дверной звонок, и братья приготовили удостоверения. Мелинда Барнс вполне может решить, что они журналисты, сующие носы в семейную трагедию, и захлопнуть перед их лицами дверь. С большей охотой она будет разговаривать с теми, кто пытается выяснить, что произошло. А на самом деле Винчестеры хотели поговорить с ее сыном.

Никто не отвечал.

– Может, звонок сломан? – предположил Дин.

Но из-за ревущих в нескольких метрах механизмов было не расслышать наверняка. Сэм постучал. Спустя несколько секунд молодая женщина с опухшими глазами открыла дверь и бросила взгляд на корочки.

– Что вам нужно? – громко спросила она, хмурясь от шума дробилки.

Дину стало любопытно, раздражает ее постоянное напоминание о гибели мужа или она находит некоторое утешение при виде методичного расчленения его убийцы. В любом случае Дин решил предоставить расспросы брату.

– Мы хотим задать несколько вопросов, миссис Барнс.

– Не слышу. – Она покачала головой. – Зайдите в дом.

Хозяйка провела их в кухню, обставленную в стиле кантри: розовые обои в клеточку, белые шкафчики со стеклянными дверцами и светлый деревянный пол. Окна выходили на задний двор с установленным там многофункциональным деревянным детским городком: миниатюрная крепость, гимнастическая стенка, горка и качели. Ребенка на улице не было.

Мелинда Барнс уселась за кухонный стол и указала Винчестерам на стулья. Братья сели напротив.

– Вы из ФБР?

– Да, – ответил Сэм. – Мы очень сожалеем по поводу вашей потери. Мы зададим пару вопросов, чтобы окончательно оставить вас в покое.

– Я вчера говорила с полицией. – Мелинда поднесла ладонь к дрожащему подбородку. – Не знаю, что еще можно рассказать.

– Ведем параллельное расследование, – объяснил Дин.

– Это был дурацкий несчастный случай. Ужасное нелепое происшествие, только и всего, так ведь?

– Мэм, вы, должно быть, в курсе других… странных происшествий последних нескольких дней.

– Мальчика сбила машина.

– Двоих уже, – поправил Дин.

– Двоих? – Она помотала головой. – Нет, не слышала. Только в парикмахерской что-то болтали об исполинском аллигаторе.

– Это был ядозуб, – поправил Дин. – И гигантский тарантул.

– Какой еще тарантул?

– Красноногий.

– Смысл в том, – встрял Сэм, – что, по нашему мнению, между всеми этими происшествиями имеется связь.

– При чем тут то, что случилось с Максом? Была гроза, и… и ветка пробила стекло. Макс просто оказался не в том месте и в не то время.

– Правда?

– Да. Мы подумывали о том, чтобы подрезать ветки, потому что они скребли по стене. Пугали моего сына, Дэниела. Макс сказал, что подрежет их… утром.

Мелинда быстро прикрыла рот ладонью и крепко зажмурилась. По щекам потекли слезы, она поспешно стерла их и всхлипнула:

– Простите.

– Не стоит извиняться, мэм, – проговорил Сэм.

– Он стоял у окна, потому что ветки были слишком близко… проверял их, а ветер…

– Это ваш сын видел?

– Что? Конечно, он видел. Так все и случилось.

– Он вам рассказывал, что видел? – продолжал мягко настаивать Сэм.

– Нет… он об этом не говорит. Я сказала, что ему необязательно об этом говорить, – объяснила женщина. – Но я сама видела. Я услышала, как он зовет меня, и вбежала в комнату через пару секунд после того, как все случилось. Там… окно было разбито… и Макс лежал на полу, и там было столько крови. – Она сделала глубокий прерывистый вдох. – Я на какое-то время увезу Дэниела отсюда. Позвонила сестре в Колорадо-Спрингс, и мы поедем…

– Я понимаю, как вы расстроены, миссис Барнс, – произнес Сэм, – но нам очень важно поговорить с Дэниелом…

– Нет! – Мелинда ожесточенно замотала головой.

– Он единственный очевидец.

– Нет! – повторила женщина, опустила взгляд на столешницу и принялась грызть ноготь на указательном пальце, медленно качая головой. – Нет. Я не хочу, чтобы он снова проходил через это. Снова пережил то, что случилось с его отцом. Вы представляете такой ужас? Чтобы десятилетний мальчик увидел… увидел своего папу…

Сэм подождал, пока она возьмет себя в руки, и попытался еще раз:

– Мэм, что бы это ни было, что бы ни убило вашего мужа, мы не думаем, что это несчастный случай. И мы уверены, что подобные происшествия будут продолжаться, пока мы не выясним, что их вызывает, и не остановим это. – Сэм помолчал и продолжил мягко, но настойчиво: – Как жена и мать, вы ведь не хотите, чтобы такое случилось с другой семьей, еще с каким-нибудь мальчиком или девочкой?

Мелинда все так же покачивала головой:

– Нет, разумеется, нет.

Наконец, она подняла влажные от еще не пролитых слез глаза на Сэма:

– Но как мать, я не могу вовлекать в это своего сына.

– Все хорошо, мам, – донесся тихий голос от дверного проема.

– Дэниел? – Мелинда снова поспешно вытерла глаза, выскочила из-за стола и положила ладони сыну на плечи. – Ты ведь лег спать в гостевой комнате. Что ты тут делаешь?

– Не мог уснуть из-за шума, – ответил мальчик. – А потом услышал, как вы разговариваете.

– Они уже уходят. – Женщина оглянулась. – Так ведь?

Сэм посмотрел на Дина, брат кивнул, и Винчестеры поднялись.

– Вы сказали, что можете остановить это? – Дэниел Барнс выглянул из-за спины матери. – Правда?

Ребенок напомнил Дину Бена.

– Да, – ответил он. – Правда.

– Тогда я хочу помочь.

– Дэниел, не надо… – начала Мелинда.

– Я хочу, – уперся Дэниел. – Ради папы.

Женщина всхлипнула и снова прикрыла рот рукой.

– Папа хотел бы, чтобы я был храбрым.

– Да. Да, он хотел бы.

– Тогда я расскажу.

Мальчик занял место мамы, Винчестеры снова сели, а Мелинда налила всем воды. Дин почувствовал, что ей надо было чем-то занять руки, иначе она предпочла бы обнять сына и не отпускать, пока они не уйдут. Быстро переглянувшись с братом и получив утвердительный кивок, Дин начал:

– Расскажи, что случилось, Дэниел.

Мальчик сделал глоток воды и обхватил стакан обеими руками:

– Ветки меня напугали. Они выглядели, как руки с длинными заостренными пальцами. По стенам и потолку перемещались жуткие тени. Я пытался заснуть, а ветки стучали в окно. Я боялся, что они захотят схватить меня, но твердил про себя «это просто ветер и тени» и что нечего бояться, и заснул. – Он снова хлебнул из стакана. – И мне приснился страшный сон про дерево.

– Кошмар, – сказал Дин. – Жутко было, наверное.

Дэниел кивнул:

– В моем кошмаре дерево было злое. Оно хотело убить меня, и его ветки были как руки и пальцы. Они пытались схватить меня. Тянулись через окно.

– Во сне, – уточнил Сэм.

– Да. А потом разбилось окно.

– Во сне? – спросил Дин.

– Нет, по правде. На самом деле разбилось. И от этого я проснулся. – Он тяжело вздохнул. – Как будто мой страшный сон ожил.

Сэм и Дин обменялись многозначительными взглядами, но не стали прерывать рассказ.

– Что было дальше?

– Я перепугался, – продолжал Дэниел. – Позвал маму, но пришел папа. Он вроде как рассердился, но я рассказал ему про окно. И тогда мы обнаружили, что не можем включить свет.

– Электричество отключали? – уточнил Сэм у Мелинды.

– Ненадолго.

– Он… папа… стоял возле окна. Попросил меня зажечь лампу, но она не включилась. А потом произошло это все. Ветер сильно подул, и ветка пробила стекло…

– Дэниел? – Женщина обошла кухонную столешницу и направилась к сыну.

– Все нормально. – Мальчик выпил еще воды. – Ветка пронзила папу. Насквозь, вот здесь, – он постучал по груди. – Как будто специально. Как рыцарю в бою.

Сэм угрюмо кивнул.

«Бедняге всего десять лет, черт побери», – подумал Дин.

– А потом дерево повело себя так же, как в моем страшном сне.

– В смысле? – подался вперед Дин.

– Оно двигалось. Целиком. – Дэниел развел руки в стороны и поднял их. – Поднялось само. И приподняло папу над полом.

– О Господи, – прошептала Мелинда. – Дэниел…

– Папа был еще жив…

По его сдавленному голосу Дин понял, что паренек едва сдерживает слезы, ради своего старика пытается не расплакаться.

– И дерево… дерево заставило его… танцевать передо мной.

– Боже, – прошептал Дин.

Мелинда, наконец, подбежала к сыну, упала на колени и обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Господи… Господи… – тихонько причитала она.

– Ветка раскачивала его взад-вперед, – бормотал Дэниел, из его глаз уже катились слезы. – Как марионетку.

– Ох, золотце, хватит… – прошептала женщина. – Пожалуйста, замолчи! О, Господи…

– Думаю, оно хотело напугать меня перед уходом. – Дэниел положил ладонь на мамин затылок, успокаивая ее. – А потом дерево… стряхнуло его с ветки… и папина кровь брызнула на стекло… и он упал на пол, и я понял, что он… – Мальчик шмыгнул носом и утерся рукавом. – Прямо как в моем страшном сне, – повторил он. – Злое дерево.

Глава 19

Сэм и Дин молча прошли мимо рабочих, которые за это время значительно продвинулись в уничтожении кровожадного дерева. Сэм почти жалел, что информацию пришлось добыть из уст Дэниела Барнса, – только ради его матери не стоило бы делать этого. Кажется, рассказ про происшествие стал для парнишки чуть ли не катарсисом: до тех пор он держал все в себе. Теперь его маме, и так опустошенной событием, придется принять совершенно новую ужасную правду о смерти мужа. Интересно, сможет ли Мелинда Барнс поверить, что дерево намеренно убило ее мужа, или просто убедит себя, что Дэниел ошибся, что его версия событий порождена и без того буйным воображением?

Сэм уселся в «Импалу» и уставился неподвижным взглядом в ветровое стекло. Дин плюхнулся за руль и помедлил, прежде чем вставить ключ в зажигание.

– Бедняга. Ему, наверное, теперь до конца жизни будут кошмары сниться.

– Кошмары, – повторил Сэм. – Его мать даже не подозревала.

– А откуда ей было знать? Обычно ты просыпаешься и вырываешься из сна. А тут ребенок просыпается, и его кошмар вместе с ним.

Сэм повернулся к брату. А что, если тот сон наяву про Бездушного Сэма – вовсе не психологические последствия от стены в мозгу, как он пытался убедить себя?

– Может, такое по всему городу происходит. Страшные сны становятся реальностью. Люси говорила, что ей снятся кошмары про аварию, в которой погиб ее парень. А теперь машина вернулась.

– Люди бродят во сне и видят кошмары. Мужик бегал и «наснил» гигантского тарантула? Ты это пытаешься сказать?

– А если это работает не один к одному? – предположил Сэм. – Вдруг кошмары воплощаются в реальности и нападают на бодрствующих?

– То есть какой-нибудь чувачок в уютной постели видит во сне гигантского тарантула, а тот появляется на маршруте Харви Даффорда и сжирает его?

– Что-то в этом духе.

– И чьи это кошмары? – поинтересовался Дин. – Все видят сны.

– Если судить по прошлой ночи, – добавил Сэм, – это только страшные сны.

Сэм вспомнил реалистичный сон с Бездушным Сэмом. Еще один ночной кошмар, хоть и краткий, который, кажется, ворвался в реальность. Но сон, в котором появлялся бездушный двойник, он видел и раньше – ему снился похожий, но только нормальный (для него нормальный, по крайней мере) сон позапрошлой ночью. Второй сон был не таким. Однако после того, как Дин проснулся целым и невредимым, Сэм убедил себя, что воплощение Бездушного Сэма ему померещилось. Эксперты в области сна зовут такие случаи «ложным пробуждением». Дина не ранило мясницким ножом, этот нож не порезал и не проткнул постельное белье. До разговора с Дэниелом Барнсом Сэм без лишних раздумий отнес короткое видение к сну наяву, по всей вероятности вызванному совокупностью недосыпа и долгих часов, проведенных в борьбе с – как стало теперь понятно – проявлениями кошмаров. До этого момента Сэм не принимал в расчет вероятность того, что сон может как-то менять реальность. Выслушав рассказ мальчика о напавшем на его отца дереве, он поневоле пересмотрел свой опыт. Получается, то, что происходит с жителями города, может с легкостью влиять на него самого и Дина. Иммунитета у Винчестеров нет.

– Выходит, надо думать о хорошем? – спросил Дин. – Сэм, нельзя контролировать подсознание.

– Чувак, мы с тобой бомбы с часовым механизмом, – невпопад откликнулся Сэм. – Ядерные.

– Ты что такое говоришь?

– Если это происходит со всеми в городе, включая нас, то мы – худшее из того, что может произойти. – Сэм покачал головой, пораженный мыслью о том, что их подсознание выйдет из-под контроля. – Если в наших снах появится все то, что произошло за все эти годы, Клейтон-Фоллз утонет в крови, а то и апокалипсис нагрянет.

– Если ты прав, – проговорил Дин, – то спать нам нельзя, пока мы со всем этим не разберемся.

Он завел «Импалу». По радио передавали песню Боуи Changes.

– Сны видит куча народу. Как нам, скажи на милость, эту чертовщину разгрести?

– Может, стоит выяснить, почему она началась?

Они остановились позавтракать в кафе «У Си Джея», потому что, как заметил Дин, нет смысла пытаться что-то прояснять на голодный желудок. И снова заведение оказалось забитым до отказа, но скорость обслуживания была на высоте, и всего через десять минут братья уже сидели в маленькой угловой кабинке. Дин заказал блюдо, им же самим прозванное «путь к инфаркту», – яичницу, бекон и жареную картошку, а Сэм попросил кашу и кекс. Еще перед тем, как заглянуть в меню, оба заказали по здоровенной чашке кофе. Официант, который представился Бобби Джин Тоддом и рассказал, как он жутко рад встретить настоящих агентов ФБР, принес их тарелки в мгновение ока. Многие посетители приглушенными взволнованными голосами обсуждали странные ночные происшествия. Некоторые видели растаявших в воздухе зомби, другие слышали о гигантских жуках-людоедах, а третьи сами ничего не видели и осведомлялись насчет трезвости, а то и рассудка очевидцев. Сэм был приятно удивлен, обнаружив, что лэптоп ловит сигнал, и, не отрываясь от еды, поискал новости о Клейтон-Фоллз, забивая ключевые слова «спать», «сны» и «кошмары». Ему повезло почти сразу же: в глаза бросилась подходящая статья, и он развернул компьютер к брату, чтобы тот мог взглянуть на экран:

– Местечко открылось с полгода назад. «Центр спокойного сна».

– Они лечат расстройства сна, – проговорил Дин, расправляясь с третьим «глазком» яичницы. – Почему бы им не создать парочку? Типа сумасшедший ученый за работой?

Сэм отпил кофе и пожал плечами:

– Не будем исключать и такую возможность.

Дородный мужчина с редеющей шевелюрой, вооруженный маленьким блокнотом, вошел в кафе и, не присев, направился прямиком к месту, где бурлили самые кипучие дискуссии. Сэм слышал, как он назвался Дарреном Нэшем, репортером из окружной газеты «Фремонт Леджер», а потом принялся задавать вопросы и делать многословные пометки. Он недоверчиво покачивал головой, но на его лице все равно играла улыбка человека, заполучившего выигрышный лотерейный билет.

– Пресса, – проговорил Сэм.

Дин бросил взгляд на репортера:

– Неудивительно. Но если только он не пишет для «Уикли уорлд ньюс»[38], будет проблематично протащить эту фигню через редактора.

– Ну не знаю, чувак, – засомневался Сэм. – Свидетелей полно.

– Я не настроен на интервью, – возразил Дин. – И потом, я уже поел.

Как только он отодвинул пустую тарелку, Бобби Джин появился словно из-под земли:

– Еще что-нибудь, агенты?

– Счет, – отозвался Дин. – А, и еще два больших кофе с собой.

Сэм потащил брата к сомнологическому центру – стоявшему особняком кирпичному зданию, похожему на скромную гостиницу или приличный мотель, хотя и без очарования оригнальных заведений типа bed and breakfast[39]. Центр располагался среди магазинов в торговом районе, менее чем в двух километрах от места, в котором остановились братья. Знак, прикрепленный к стене, изображал полумесяц, под которым было написано «Центр спокойного сна», а строчка ниже гласила: «Диагностика сна в Клейтон-Фоллз».

– И это оно? – разочарованно уточнил Дин.

– А ты нафантазировал жуткое древнее здание?

– Посадили бы хоть горбуна в приемной.

Однако в приемной их встретила симпатичная молодая женщина с черными, как вороново крыло, волосами, подстриженными под пикси[40], в платье без рукавов, испещренном мелкой ломаной клеткой. Лаура Броник – как значилось на золотистой табличке на столе – широко улыбнулась:

– Добро пожаловать в сомнологический центр!

– Да, я был неправ, – сказал Дин.

Улыбку чуть поблекла:

– Простите?

– Неважно, – Дин достал из кармана пиджака удостоверение. – Агент ДеЯнг и агент Шоу. Нам нужно поговорить с главным.

– У вас назначено?

– Мы сюда не спать пришли, – сказал Дин, но вполголоса добавил: – Хотя соснуть несколько часов было бы очень кстати.

– Мы ведем расследование, – вмешался Сэм.

– О, ну тогда… – Она посмотрела на график рядом с клавиатурой. – У нас в это время дня мало персонала. Попробую вызвать исполнительного директора.

Она надела гарнитуру с крохотным микрофоном и нажала на кнопку:

– Мисс Бессетт, здесь два джентльмена из ФБР. Нет. Не сказали. Хорошо. Спасибо.

Она сбросила вызов и снова улыбнулась:

– Придет через минуту. Присядьте пока, пожалуйста.

Сэм оглянулся через плечо на роскошный коричневый кожаный диван и кресла вдоль стены напротив. Они выглядели чертовски удобными, и Сэм не знал, как насчет брата, а сам он, просидев там хоть десять секунд, непременно бы уснул.

– Спасибо. Мы постоим.

Судя по взгляду, который бросил на него брат, Дин думал о том же.

– Удивительно, что вы работаете в субботу, – сказал Сэм.

– У нас бывают пациенты с вечера пятницы на утро субботы, – ответила Лаура. – Мы закрыты в воскресенье и понедельник.

– Так здесь людям помогают спать?

– В Центре спокойного сна мы выявляем и лечим расстройства сна, – заученно и подчеркнуто приветливо ответила она, потом пожала плечами и добавила уже от себя: – Сон очень важен. Знаете, говорят, если вы никогда не спите, вы сходите с ума.

– Правда? – заинтересовался Сэм.

Бездушный Сэм провел без сна больше года. Интересно, можно ли считать его сумасшедшим? Если так, вызвано ли помешательство отсутствием сна? Или отсутствия души – а вместе с ней и совести – достаточно для того, чтобы нормального во всех остальных отношениях человека посчитали спятившим? И если отсутствие сна действительно оказалось важным фактором, не повлияло ли оно и на Сэма? У них было одно тело на двоих. Могло ли долгое отсутствие сна вызвать последствия даже после возвращения души?

Лаура хихикнула:

– Ну, я не ученый. Просто прочитала где-то. Если вы не спите, то не видите снов. А если вы не видите снов, то съезжаете с катушек.

– Познавательно.

В холл через стеклянную дверь за регистрационной стойкой вошла величественная брюнетка – кроваво-красный деловой костюм, впечатляющие каблуки и очки в роговой оправе. Ее темные волосы были собраны в высокий узел с помощью шпилек, инкрустированных драгоценными камнями. Сэм с трудом сдержал улыбку, когда брат, едва не сделав стойку, шагнул вперед:

– Я агент ДеЯнг. А это мой напарник, агент Шоу.

– Приятно познакомиться. – Она протянула ладонь. – Я Софи Бессетт, директор Центра спокойного сна.

Дин пожал предложенную руку и неохотно (так, по крайней мере, показалось Сэму) уступил место брату.

– Должна сказать, когда я сегодня проснулась, в последнюю очередь ожидала визита из Бюро. Чем могу помочь?

– Это дело… э, национальной безопасности, – Дин понизил голос. – Мы расследуем серию странных происшествий в Клейтон-Фоллз. Вы представляете себе, что именно творится в городе, мисс Бессетт?

Женщина коротко взглянула на секретаря, вскинула брови и снова повернулась к братьям:

– Я слышала кое-какие… необычные разговоры, но не особенно верила слухам. Хотите сказать, все это происходит в действительности?

– Да, мэм.

– У нас в Центре ничего странного не было, если вы пришли за этим. Верно, Лаура?

– Все как обычно.

– Ясное дело, истории наших пациентов – это конфиденциальная информация, – продолжала директор. – Если у вас нет ордера, я не могу предоставить доступ к…

– Нас не интересуют истории пациентов, – перебил Сэм. – Нас больше интересует… Мы можем где-нибудь с глазу на глаз побеседовать?

– Офис, – немного неуклюже вмешался Дин. – Ваш кабинет. У вас ведь есть собственный кабинет?

Софи снисходительно ему улыбнулась:

– Естественно, у меня есть свой кабинет. Следуйте за мной.

– С удовольствием, – Дин пытался ответить ей в тон, но все же прозвучало это несколько фривольно для делового общения.

Пока они шли по коридору, Дин придержал рукой брата и шепнул:

– В ней определенно есть что-то от сексуальной училки.

– Правда? Не заметил.

– Нет?

– Ну, разве что когда ты продемонстрировал свое косноязычие.

– О.

– Может, она завлекает тебя в свои сети.

Винчестеры прибавили шагу и успели нагнать директора, когда она остановилась и знаком пригласила их войти в просторный кабинет. Закрыв за собой дверь, они расселись вокруг стола, и Софи уточнила:

– Это подходит?

– Не хочется раздувать панику, – проговорил Сэм. – Видите ли, мы расследуем дело о подготовке террористического акта здесь, в Клейтон-Фоллз.

– Терроризм? Здесь?

– Возможно, – быстро добавил Сэм. – Скорее в качестве потенциального испытательного полигона для более крупной атаки в большом городе.

– Что ж, информация достаточно настораживающая, но я все еще не могу понять, зачем привлекать к расследованию сомнологический центр.

– Мы предполагали, что дело в распыленном галлюциногене, – объяснил Сэм. – Но теперь уверены, что все случаи связаны со сном.

– Ага, немного яснее.

– С кошмарами, точнее, – уточнил Дин. – А недавно мы узнали, что вы тут расстройства сна лечите.

– Агент… ДеЯнг, верно? Все сомнологические центры лечат расстройства сна.

– Мы подумали, что, вероятно, это не просто совпадение, что кошмары являются причиной различных происшествий именно в том городе, в котором располагается Центр сна.

Директор сложила руки на лежавшем перед ней ежедневнике – подчеркнуто строгая поза, которая, несомненно, только подогрела школьные фантазии Дина.

– Сомнологические центры – достаточно распространенное явление, – приступила она к разъяснениям. – Каждый пятнадцатый американец испытывает апноэ[41] во сне. В городе размером с Клейтон-Фоллз может быть около тысячи людей только с этим расстройством.

– У вас, должно быть, уйма работы, – предположил Дин.

– К сожалению, часто к нам приходят с не выявленными диагнозами.

– Вы лечите людей, страдающих от ночных кошмаров?

– Не совсем. – Она сдвинула очки на переносицу. – Мы не лечим людей только потому, что у них бывают кошмары. Но беспокойно спящие могут испытывать удушье и тревогу. У некоторых остановка дыхания возникает по многу раз за ночь. Физиологические симптомы недомогания вполне могут вызвать плохие сны.

– Но у вас нет причины провоцировать кого-то их видеть?

– Конечно, нет, – возмущенно ответила директор и сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться. – Возможно, я лучше смогу вам помочь, если пойму, что, по вашему мнению, происходит?

– Это сложно, – ответил Сэм.

– Просто теория, – подхватил Дин.

– По нашему мнению, кошмары как-то… воплощаются в реальности.

– Вы шутите.

– Мы не знаем наверняка, как именно это происходит, – проговорил Сэм. – Сначала мы подозревали, что в рамках биотеррористического акта был применен галлюциноген, но эти воплощения убивают людей в реальности.

– Про наезд что-то было, – вспомнила директор. – Трагедия, конечно, но не ночной кошмар.

– Странно только, что после каждого убийства автомобиль исчезал, – добавил Дин.

– Жертва была не одна?

– Еще одного убило вчера вечером. Та же машина и масса свидетелей, – ответил Сэм. – Мы и сами с агентом ДеЯнгом лично видели ночью несколько странных происшествий.

– И вы думаете, что они как-то связаны с ночными кошмарами.

– Мальчику снилось, что дерево, шумевшее за окном спальни, хочет убить его. Проснулся в панике. Отец вошел в комнату и был пронзен насмерть пробившей окно веткой.

– И снова: это трагедия, но она может оказаться просто ужасным совпадением, – возразила она. – Ночью была сильнейшая гроза.

– Машина, которая сбивает людей, была уничтожена год назад, – сказал Дин. – А теперь она вернулась. Новехонькая.

Директор пригладила волосы, заправила выбившиеся пряди за уши и покачала головой:

– Я не верю… по крайней мере, даже примерно не так убеждена, как вы, но могу предложить короткую экскурсию по нашему заведению, чтобы… убедить вас, что наш Центр не имеет ни малейшего отношения к террористическим атакам, какими бы они ни были.

Сэм хотел было отказаться, но Дин согласился, не успел младший брат и слова вымолвить. Сэм, смирившись, закрыл рот и побрел за директором к пустым спальням, которые оказались на порядок больше и роскошнее, чем все мотельные номера, где Винчестерам доводилось останавливаться. Несколько раз Сэм ловил себя на том, что зевает, борясь с желанием свернуться на одной из свободных кроватей и вздремнуть, а Дин с Софи пусть заканчивают экскурсию без него.

– Мы диагностируем и лечим множество распространенных расстройств сна, – рассказывала Софи Бессетт. – Синдром обструктивного апноэ сна, бессонницу, нарколепсию[42], сомнамбулизм[43] и храп.

– Как вы это делаете? – поинтересовался Дин. – Наблюдаете, как они спят?

– При помощи полисомнографии, методики изучения сна. Специалисты помещают на пациента датчики, которые записывают активность мозга, частоту дыхания и сердечных сокращений, движения тела. И всю ночь идет наблюдение за показаниями. Все данные интерпретируются нашим медиком, а потом передаются врачу пациента. Как правило, все действо занимает один день… в смысле, одну ночь.

– А в чем заключается лечение?

– Самый распространенный нехирургический метод – СИПАП-терапия. Пациент надевает маску, которая создает давление воздуха, и этот воздух держит дыхательные пути открытыми всю ночь. Облегчить положение может также потеря веса. Или изменение позы сна. Например, использование клиновидных подушек, чтобы пациент не спал на боку.

– То есть вы бы не стали, к примеру, колоть им экспериментальные препараты?

– Ни в коем случае!

– Было безумно интересно, – Дин подключил обаяние на полную мощность. – Не отказался бы обсудить все детали за ужином.

– Может быть, когда станет поспокойнее.

– Ну, разумеется, – ответил Дин. – Правильная мысль. – Он похлопал по карманам и вручил директору визитку. – Если вдруг вспомните что-нибудь, что могло бы помочь нашему расследованию… Что угодно. В любое время дня и ночи.

Аккуратно удерживая карточку за края большим и указательным пальцами, Софи соблазнительно улыбнулась:

– Разумеется, агент ДеЯнг.

– Хорошо. – Дин откашлялся и кивнул. – Очень хорошо.

– Рада, что смогла помочь. А теперь позвольте вас проводить.

Возвращаясь к «Импале», Дин сказал:

– А я бы не отказался ее сон поизучать. – Потом нахмурился и добавил: – Стоп. Звучит как угроза маньяка.

– Есть немного.

– Ну, это я так. В целом мы все осмотрели. Ничего плохого. Если только ты не заметил лабораторию безумного ученого, которую прохлопал глазами я.

– Ну не знаю, Дин, – засомневался Сэм. – Все эти датчики на спящих… Может, они как-то записывают кошмары, а потом проигрывают их в городе.

– Ты же не всерьез…

Сэм ухмыльнулся и помотал головой.

– Это хорошо. – Дин снова вернулся мыслями к Софи и мечтательно присвистнул: – Как думаешь, она волосы распустит?

– Дин, расслабься, – широко улыбнулся Сэм. – Она просто развлекалась.

– Да она меня глазами раздевала.

– Все эти «не звони мне, я сама позвоню», сам знаешь.

Тут у Дина зазвонил мобильный.

– Ага! Как быстро. – Он взглянул на дисплей. – Дерьмо.

– Не она?

Дин помотал головой и ответил на звонок:

– Шеф Куинн? Проверяете, как дела, или?..

Винчестеры сели в «Импалу». Дин дождался окончания разговора и только потом, нахмурившись, повернул ключ в зажигании.

– Чего он?

– Говорит, нам с тобой нужно кое-что объяснить.

– Он что, нас винит?

– А кто его знает. Он вообще почти ничему не верит.

– Возьмешь его на себя?

– Чего? Тебе куда-то надо?

– Мне нужно кое с кем поговорить.

– Мне угадать?

– С Ольгой Кучарски, – ответил Сэм. – Все началось с «Чарджера», который участвовал уже в двух наездах со смертельным исходом. И принадлежал ее погибшему внуку.

Глава 20

Дин высадил брата около дома Ольги Кучарски на небогатой южной окраине города, где участки были меньше и дома стояли плотнее. Если верить Люси Куинн, женщина редко выходила на улицу. Сэм отправился звонить в дверь, а Дин ждал в припаркованной на обочине машине. Спустя несколько секунд изможденная седая женщина в мятом бесформенном халате открыла дверь. Она, прищурившись, разглядывала Сэма, пока он показывал ей удостоверение. Женщина нахмурилась, кивнула и пригласила его войти. Довольный, что брату не придется битый час ждать, пока хозяйка дома вернется из магазина, Дин поехал к Велкер-стрит, свернул налево, а потом направо, на Главную улицу. Муниципальную стоянку за мемориалом автомобили заполняли лишь на четверть. Учитывая день недели, Дин решил, что большинство работников разъехались на выходные.

Дин прошел мимо изогнутой стены – как раз то место, где застрелил порожденного кошмаром человека с Эболой. Бросив взгляд на асфальт, он удивился отсутствию крови – ни следа, как и в случае с зомби. При ярком дневном свете он почти поверил, что все ночные события – обычный страшный сон, но потом вспомнил разжиженные плоть и кости Харви Даффорда, и ему стало любопытно, смогли ли парамедики извлечь останки из асфальта. «Явно не без помощи отбойного молотка и экскаватора». В полицейском участке Дин объяснил диспетчеру Милли, что его ждет шеф Куинн, и та, кивнув, пропустила его. От количества людей внутри рябило в глазах. Дин заметил по меньшей мере двоих начальников смены и десяток патрульных, которые болтали и ожесточенно стучали по клавиатурам, распечатывая и складывая бланки и фотографии для отчетов. Сидевший над неровной стопкой бумажек офицер Джеффрис запоздало прикрыл зевок, когда увидел Дина.

– Безумная выдалась ночка?

– Выглядите паршиво, Джеффрис.

– Отпахал вчера двойную смену, – отозвался офицер. – Я сейчас не на дежурстве, но что-то подсказывает, что в ближайшее время мне отсюда не выбраться. А вы как? В этом костюме и спали?

– Сон для слабаков, – отозвался Дин. – А шеф Куинн?..

– В кабинете.

Дин постучался и подождал приглашения, чтобы войти. Обставленный по-спартански кабинет казался еще более суровым с того раза, когда Дин впервые там побывал. Уютной атмосфере не способствовали также угрюмое выражение на лице Куинна и его стиснутые кулаки, покоящиеся на стопке папок с полицейскими отчетами.

– Закройте дверь, – приказал шеф Куинн. – Садитесь.

Дин подчинился.

– Как ваша дочь?

Куинн метнул взгляд на выпускное фото на углу стола и нахмурился:

– Расстроена, ясное дело. Она потеряла хорошего друга. Уже двоих. Но настаивает на своей нелепой версии. Не уверен, что смогу помочь ей, пока не получу какую-нибудь достоверную информацию.

– Машину не нашли? – поинтересовался Дин, хотя прекрасно знал, что машину не обнаружат, пока ее воплощение не появится в следующий раз. «Мужику надо поддакивать», – напомнил он себе.

– Нет, – отозвался Куинн. – Может, стоит где-нибудь в гараже под брезентом. Но мне не за что зацепиться.

– Вы хотели видеть меня, – сказал Дин.

– Вас и вашего напарника. А он где?

– Прорабатывает версию. – Дин решил опустить подробности.

Строго говоря, Ольга Кучарски была скорбящей бабушкой, а не свидетельницей ожившего кошмара. Шеф мог бы и не одобрить, что они беспокоят старушку, которая не имеет прямого отношения к беспределу в городе.

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Можете начать с того, что расскажете мне, что за чертовщина творится в моем городе, – отозвался Куинн. – Половина офицеров утверждают, что видели зомби и гигантских монстров, атакующих жителей.

– Мы предупреждали насчет галлюциногена, – откликнулся Дин.

– И я был не особо настроен вам верить.

– А теперь?

– Теперь я склоняюсь к тому, что люди действительно видят галлюцинации, но происходит еще что-то. – Он похлопал ладонью по верхней папке. – Знаете, что там?

– Догадываюсь.

– Там фотографии человека, который выглядит, как полурастаявший фруктовый лед.

– Я видел лично. Гадость.

– Джеффрис мне рассказал, – продолжал Куинн. – А еще он добавил, что два очевидца утверждают, будто всему виной нападение гигантского паука.

– Да, сэр. Тарантула.

– Это был не тарантул.

– Нет? А… – закивал Дин.

– Я так понимаю, здесь виноват галлюциноген. А вот чего я не понимаю, так это что происходит на самом деле. Образцы забрали в лабораторию. Отчет я получу нескоро, но рискну предположить, что была использована какая-то кислота.

– Какое-то используемое в биотерроризме вещество, – поправил Дин, пытаясь сохранить серьезность тона, чтобы консервативно настроенный полицейский принял версию.

Куинн щелкнул пальцами:

– Точно. Психотропный наркотик, призванный создавать ложное впечатление о происходящем. Чертовски подло, я вам скажу.

– Это одна из версий.

– Что меня смущает, так это масштаб атаки. – Шеф Куинн задумчиво покивал. – Я в курсе, что вы спасли ребенка из провала около мини-маркета. Хорошо сработано.

– Спасибо.

– А какого-то придурка раздавило собственной машиной.

– Я пытался его предупредить.

– Некоторые просто не умеют слушать.

Дин нахмурился: кажется, шеф случайно – или подсознательно – говорил о себе. Что бы ни рассказывали ему офицеры, он настойчиво пытался отыскать всему собственное объяснение.

– У нас тут жуткая гроза, несколько оборванных линий и ужасный инцидент с деревом, которое погубило Макса Барнса. Ни одно из происшествий с террористической подоплекой не свяжешь. Дерево переместилось в центр улицы, и смысла тут никакого. Я бы сказал, дурацкая шутка. Зачем террористам двигать дерево? Провал? Они случаются – в том числе и чертовски огромные. Разве что вы предполагаете, что я поверю в какую-то подземную диверсию, так? Террористическая ячейка, существующая здесь годами и располагающая сообщниками среди строителей?

– И такое возможно.

Шеф Куинн побарабанил пальцами по груде папок.

– О чем-то задумались, шеф?

– Я говорил вам, что город у нас спокойный. И был таким. Но ведь это еще не все, верно?

Дин помотал головой:

– Пока мы не найдем… виновного. Нет.

Хмурый как туча Куинн потрогал себя за мочку уха:

– В моем распоряжении капитан, четыре начальника смены, тридцать патрульных, парочка детективов и административный персонал. Более чем достаточно, чтобы справиться с обычным уровнем беспорядка. Но оказывается, мои офицеры подвержены этим… галлюцинациям. Я попросил всех работать в две смены, пока не разберемся.

– Хорошая идея, – одобрил Дин.

Пока они с Сэмом не остановят то, что воплощает кошмары в жизнь, ситуация в Клейтон-Фоллз будет только ухудшаться. И пока решение поднять всех на уши, как надеялся Дин, спасет несколько жизней.

– Хорошая, – эхом откликнулся шеф. – Да не очень.

– Вы не подумывали о введении комендантского часа? – предложил Дин.

Но чем больше он сам думал об этом, тем менее продуктивной казалась идея. Насилие это, вероятно, остановит, но люди не перестанут спать и видеть страшные сны. Ужасы перекочуют в дома, как случилось с семьей Барнсов.

– Недостаточно оснований, – отверг идею Куинн. – Я не могу вводить комендантский час из-за призрачной угрозы. Грозы и провалы почвы? Нет, мы будем бороться активно. При помощи человеческих ресурсов.

– Человеческих ресурсов?

– Одна из причин, почему я вас попросил приехать, кроется в том, что я звонил в Государственный патруль штата Колорадо.

– Да?

– Да. За подкреплением и поддержкой. Сегодня вечером прибудет еще с полдюжины лишних человек. Может, больше. Отчитываться они будут, разумеется, передо мной. Я просто подумал, что вам стоит знать.

– Очень любезно с вашей стороны, шеф, – поблагодарил Дин. – Можно предложить кое-что?

– Слушаю.

– Пусть совершают обходы парами.

– Зачем это?

– Потому что поодиночке они могут не поверить своим глазам, – объяснил Дин. – Сомнения могут стоить жизни. А вторая пара глаз, вероятно, изменит ситуацию.

Куинн согласно кивнул:

– Неплохая идея, особенно учитывая, что их рассказам не верю я. Может, галлюциноген повлияет на них по-разному.

– И это тоже, – неохотно подтвердил Дин. «Что угодно, лишь бы эффект был». – Еще что-нибудь?

– Пока все, – ответил Куинн. – Еще побеседуем.

– Хорошо, – Дин поднялся. – Насчет Люси…

– А что с ней?

– Она ведет себя осторожно?

– Она сейчас на работе, – отозвался Куинн. – Я сказал ей, чтобы после смены сразу шла домой и оставалась там.

– Хорошо. – В дверях Дин задержался. – А она послушает?

– Честно? Не знаю. Может быть. Я надеюсь.

– Я тоже.

Если «Чарджер» вернется в третий раз, нет сомнения, что его целью станет Люси.

Дин закрыл дверь с другой стороны и уже хотел миновать собравшихся полицейских, но тут его окликнул Джеффрис. За столом рядом с ним сидела молодая женщина-полицейский и рассматривала содержимое двух папок. Быстро взглянув в них, Дин увидел, что там собраны доклады о нападениях ядозуба и гигантского тарантула.

– Джеффрис? – приблизился Дин.

– Шеф рассказал, что звонил в Государственный патруль?

– Без обид, но вам понадобится любая доступная помощь.

– Да никто и не обижается.

Женщина встала и повернулась к Дину.

– Агент ДеЯнг, это старший офицер патрульной службы Карлин Филлипс, – представил ее Джеффрис.

Дин пожал протянутую руку.

– Вы ищете террористов по обвинению в этом? – Она кивнула на папки.

– Такова наша рабочая теория.

Она подняла обе папки и недоверчиво покачала головой:

– Жутковато, знаете. Как в «Театре кошмаров».

На секунду Дину показалось, что она знает о настоящей теории Винчестеров, которую они проверяют в обход легенде. Не может такого быть. Даже люди, которым подобное сообщают напрямую, не могут этого принять. Мысли Дина сразу перескочили на Софи Бессетт, и прошла еще пара секунд, прежде чем он понял, что и Джеффрис, и Филлипс смотрят на него, будто ожидая внятного ответа.

– К этому может иметь отношение используемое для биотерроризма вещество, оказывающее влияние на подсознание, – выдал Дин и понадеялся, что эта чушь прозвучала правдоподобно.

Сэму такие разговоры лучше удаются.

Он откашлялся:

– Как тут кофе?

Филлипс ухмыльнулась:

– На любителя.

– Три части аккумуляторная кислота, одна – кровельная мастика, – добавил Джеффрис.

– Беднякам выбирать не приходится, – отозвался Дин. – Показывайте дорогу.

* * *

Когда Сэм вошел в дом Ольги Кучарски, ему на ум сразу пришла мысль о пахнущем плесенью запустении. Темные занавески и жалюзи не пропускали большую часть света из окон, нижняя часть стен была обшита темными панелями, а верхняя обклеена тусклыми обоями с выцветшим, еле видимым узором. Вдоль стен стояли книжные полки из темного дерева, забитые старыми книгами в твердых обложках, заросшими пылью и плесенью, и громоздкие комоды, набитые бесполезными безделушками – стеклянными шарами со снежинками, керамическими рыбками, лягушками и черепахами, маленькими бутылочками с разноцветным песком, восточными веерами. Стеклянные дверцы защитили внутренности комодов от пыли, но все остальные поверхности выглядели так, будто их не протирали давным-давно. Сэм не удивился, что в доме не убрано: хозяйка ходила с трудом, наклонялась с одышкой, руки ее дрожали. Пробираясь по узкому коридору в кухню он заметил портрет Леха Валенсы[44] в рамочке. Маленькая бронзовая табличка, прикрученная к раме снизу, сообщала даты пребывания Валенсы президентом Польши. Рядом в похожей рамке висела карта Польши. Отдельная книжная полка на противоположной стене, в отличие от возвышающихся рядом заплесневелых груд, выглядела так, будто книги на ней читали или просматривали за последние десять лет, и все они касались Польши: многочисленные тома, посвященные истории страны, военной жизни и политическим лидерам, а также фольклор и легенды, знаменитости, туризм, музыка, литература, спорт, география и демография – даже несколько поваренных книг. Пожилая женщина могла узнать все, что ей захочется, о стране своих предков. В маленькой кухне, где места хватило разместить только стол и четыре стула, Ольга вытащила из подвесного шкафчика два стакана. Увидев, как трясутся у нее руки, Сэм подошел и предложил:

– Позвольте помочь?

– Знаете ли, я не беспомощна, – отрезала она.

– Я у вас в гостях, – ответил Сэм. – Хочу помочь.

– У меня нет этой дурацкой воды из бутылок.

– Из крана сойдет.

Ольга налила в оба стакана воды и поставила их на противоположные концы стола. Когда Сэм попытался отодвинуть для старухи стул, она шлепнула его по руке:

– Хватит бойскаутских закидонов. С чем вы явились, юноша?

Сэм подождал, пока она закончит возиться со стулом: кулаком отодвинет его и рухнет полном изнеможении. Когда она восстановила дыхание, он тоже сел и сделал глоток воды. Центр стола занимали портрет в рамке и ваза с несвежими цветами.

– Мне жаль беспокоить вас, миссис Кучарски, – начал Сэм. – Я надеялся, вы сможете ответить на несколько вопросов о вашем внуке.

– О Теодоре? Вы здесь насчет Теодора? Поздновато, не находите? – с горечью спросила она. – Они позволили ему умереть год назад.

– Кто позволил ему умереть?

– Его так называемые друзья, вот кто. Пустили его за руль после того, как он выпил. И еще эта девчонка. Дочка шефа. Тедди был слишком хорош для нее.

– Они все были в машине в момент аварии.

– Конечно, все, – она заговорила громче. – Но погиб только мой мальчик! Теодор был хорошим польским мальчиком. Он заслуживал лучшего. – Ее рука так дрожала, что вода едва не выплеснулась через край поднесенного к губам стакана до того, как старая женщина сделала глоток. – Он был всей моей семьей. Если б они были настоящими друзьями, они бы не разрешили ему вести машину…

– Соболезную вашей потере.

Некоторое время она молчала, и Сэм уже хотел принести извинения и удалиться, но как только он собрался встать, женщина заговорила снова.

– Он любил свою машину. Это все, что ему оставил отец. Когда Петр, мой сын, купил ее, я подумала, что это пустая трата денег. Но он кропотливо восстановил ее по частям. Занимался любимым делом годами. И Теодор очень заботился о машине, пока…

– Это был ужасный несчастный случай.

– Для Теодора ужасный, – поправила она. – Его так называемым друзьям хоть бы хны.

– Я так понимаю, травмы получили все.

Женщина, насмешливо фыркнув, отмахнулась:

– Травмы? Так, мелкие неудобства. И они легко отделались. У девчонки связи – еще бы, с отцом-шефом полиции. К ней особое отношение. А мальчики…

– А вы в курсе, что Стив Буллингер и Тони Лакоста оба мертвы?

– Что? Мертвы? – нахмурилась она. – Откуда мне было знать? Я не читаю газет, а новости по телевизору так расстраивают. С чего бы мне их смотреть?

– Они оба погибли под колесами автомобиля. Водитель скрылся.

– Ха! Только представьте! – Она покачала головой. – Как в том старом кино – «Почтальон всегда звонит дважды»[45]. Может, они тоже должны были умереть в аварии, убившей моего Теодора? Как там говорят? Жить взаймы?

– Их сбила одна и та же машина. Тони прошлым вечером, Стива днем раньше.

– Что? Думаете, я их сбила? Я больше не вожу машину. Сажусь на автобус или прошу меня подвезти.

– Странность в том, – Сэм подался вперед, наблюдая за ее реакцией, – что машина – «Чарджер» шестьдесят восьмого. Красный с белой полосой на капоте.

Женщина снова нахмурилась, на этот раз озадаченно:

– Машина Теодора?

– Точно такая же.

– Быть такого не может. Машина развалилась на куски. Ржавеет на свалке. Я собственными глазами видела. Хотела забрать ее, но она… всмятку. Ее не восстановить.

– Не вспомните кого-нибудь, кто бы хотел отомстить?

– Я была его единственной семьей, – возразила женщина. – И я не в том состоянии, чтобы переехать кучку мелких хулиганов.

– Другие друзья?

– Он был повернут на этих троих. Не было больше никого. Я единственная, кому не все равно, что Теодор умер.

– Люси Куинн очень даже не все равно.

– Уверена, что именно это она и твердит направо и налево, – пренебрежительно парировала женщина. – Хочет, чтобы ей сочувствовали.

На нее напал приступ кашля, и бледное морщинистое лицо стало свекольно-красным. Сэм начал было подниматься, но она отмахнулась и сделала глоток воды.

Сэм опустился на стул, потянулся к фотографии на столе и развернул ее к себе: улыбающаяся женщина с тронутыми сединой волосами рядом с мальчиком-подростком, наряженным в рубашку с галстуком, перед церковью.

– Это вы с Теодором? – удивился Сэм.

– Конечно.

– А когда фотографировали?

– Примерно… года полтора назад. Эта девчонка фотографировала. Подлизаться хотела. Но Теодор получился хорошо.

– Да, – медленно проговорил Сэм, вернув на место рамку. – Да, хорошо…

Он бы в жизни не поверил, что женщина на фотографии и старуха перед ним – один и тот же человек. Трагедии, болезни и стресс имеют обыкновение сокрушать людей, но в этом случае эффект был невероятный. За полтора года Ольга Кучарски словно постарела на четверть века. Сэму кое-что пришло в голову, но он решил подойти к делу деликатно.

– Какие у вас были отношения с Теодором?

– Хорошие, – гордо отозвалась она. – Мы были одной семьей. Единственной семьей друг для друга. Я заботилась о нем, а он обо мне.

– То есть вы следили, чтобы он ходил в школу, делал уроки, достаточно спал…

– Разумеется.

– А он следил, чтобы вы уделяли внимание себе.

– Естественно. Я иногда бываю забывчивой. Он напоминал мне, когда принимать лекарство.

– Точно, – подтвердил Сэм. – Члены семьи заботятся друг о друге.

– Так и есть, – кивнула она. – У вас есть семья?

– Брат.

– Тогда вы понимаете.

Сэм согласно кивнул головой:

– Наверное, Теодор следил за тем, чтобы вы регулярно посещали врача.

– Разумеется. Он бы отвез меня куда угодно.

– Но сейчас вам приходится самой обо всем помнить, – заключил Сэм. – Когда вы в последний раз были у своего доктора?

– Я перестала ходить к доктору, – с горьким смешком отозвалась женщина. – Без Тедди мне уже все равно. Кому есть дело до одинокой старухи?

– У вас тут должны быть друзья. Соседи.

– Это не то же самое. – Она снова отмахнулась. – И потом, единственного доктора, который мне нужен, я вижу каждую ночь.

– Простите?

– Хех! Ладно, пойдемте. Я вам покажу.

Сэм снова предложил хозяйке дома помощь, когда она тяжело поднималась со стула, и она снова отказалась. Оказавшись на ногах, она замерла, чтобы перевести дыхание и отпить еще глоток. Громко, с присвистом дыша, женщина снова прошла по узкому коридору. Но, не дойдя до двери, она свернула в темную гостиную с большим телевизором, вытертым диваном в зеленую клеточку за маленьким журнальным столиком и старым креслом-качалкой с салфеточкой у изголовья. Кресло-качалка стояло перед телевизором, а на столике размещались лампа, пульт и сложенная газета с программкой.

– Я неважно сплю, – пояснила женщина. – С тех пор, как умер Теодор. Ворочаюсь в постели, потом прихожу сюда и смотрю телевизор, пока не задремлю. Он включен допоздна, когда я не могу уснуть.

Ольга Кучарски направилась к телевизору, а взгляд Сэма блуждал по стенам, на которых висело больше двух десятков фото Теодора Кучарски. По ним можно было проследить, как рос парнишка: от младенчества до старшей школы. Наверное, большая часть снимков была размещена на стене уже после смерти ее внука, таким образом превратив комнату в храм, где каждая фотография позволяла женщине помнить, каким был Теодор в том или ином возрасте. На телевизоре между двумя вазами с цветами стояла еще одна фотография. Цветы были той же степени свежести, что и в букете на кухне.

«Наверное, она каждую неделю приносит свежие цветы из супермаркета».

Картина напомнила ему о пожаре на швейной фабрике, мемориале и всеобщей скорби, которую разделял весь город. Но здесь, в этом доме, Ольга Кучарски сражалась со своим горем в одиночестве.

– Начала его каждую ночь смотреть. Привычка. Он теперь мне как старый друг. Причем из нашего города. Я его встретила как-то в прокате возле торгового центра. Вот откуда у меня это. – Она указала на стену над телевизором, а точнее, на фотографию восемь на десять.

Эта фотография оказалась единственным в комнате снимком, на котором был изображен не ее внук. Сэм подошел поближе, чтобы рассмотреть глянцевый рекламный снимок: мужчина в образе безумного ученого. Ему было, вероятно, за шестьдесят, хотя грим а-ля зомби мешал разглядеть наверняка: всклокоченные белые волосы, широко распахнутые глаза, длинный лабораторный халат, заляпанный искусственной кровью. В одной руке он держал колбу, наполненную зеленой светящейся жидкостью, от которой поднимались струйки белого дыма, а другой указывал на невероятную мешанину, будто объявляя миру, что совершил какой-то сумасшедший прорыв. Эдакий момент «Эврика!» из второсортного фильма.

– Он тоже поляк, – пояснила миссис Кучарски. – Я попросила подписаться настоящим именем – «Йозеф Вичорек». Я знаю это имя из газеты. А народ по большей части знает его по телевизионному псевдониму. С тех пор, как погиб Теодор, это единственный, так сказать, доктор, который мне нужен.

Сэм посмотрел на нижнюю половину фотографии, где имя персонажа, которого играл Вичорек, было подписано алыми подтекающими буквами.

Глава 21

– Доктор Ужас? – переспросил Дин. – Серьезно?

– Ну, это ведь не настоящее его имя, – пояснила Карлин Филлипс.

Она стояла рядом с Дином в маленькой комнате отдыха по другую сторону кофейного автомата и прихлебывала из своего стакана так невозмутимо, будто кофе не прожигал дыру в ее желудке. Дину повезло не так сильно: напиток был дрянью редкостной.

– Я читала как-то раз, как его зовут. Сложно произнести и запомнить.

Джеффрис улыбнулся:

– А Доктор Ужас так от зубов и отлетает.

– А «Театр кошмаров» хоть настоящий?

– Разумеется. Его уже пару лет показывают. Крутят ужастики поздно вечером, старые в большинстве своем, а Доктор Ужас комментирует в перерывах.

– И он живет в городе?

– Да, но его не узнать без прикида под сумасшедшего ученого и грима как для фильма ужасов.

Дин бросил взгляд на телевизор, установленный на съемную металлическую подставку в углу.

– Программа передач есть?

– Разумеется, – ответила Филлипс. – Вон она. На микроволновке. Но передача идет не сейчас.

Дин схватил тонкий, напечатанный на газетной бумаге, журнал «ТВ Уикли» и просмотрел передачи за вчерашний вечер, потом за позавчерашний, и так за все дни до начала недели.

– Будь я проклят, – прошептал он и посмотрел на полицейских. – Мне надо поболтать с этим мужиком.

– Знаете, к кому вам нужно? – вмешалась Филлипс. – К Милли, нашему диспетчеру. Доктор Ужас – ее двоюродный брат.

– Точно, – согласился Джеффрис. – У нее будет его адрес или телефон.

Дин бросил журнал на стол и заторопился на выход.

– Вы же не думаете, что он террорист? – окликнул Джеффрис.

Спеша по Главной улице к «Импале», Дин набрал брата:

– Сэм, я кое-что нарыл.

– И я, – отозвался Сэм. – Подбери меня около дома Ольги Кучарски.

Дин обнаружил младшего брата на обочине, нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу. Едва Сэм оказался в машине, он начал рассказывать:

– Напрямую она здесь ни при чем. Кажется, искренне удивилась, что Буллингер и Лакоста мертвы. Но она связана кое с кем, кто, возможно, за всем этим и стоит. Его фотка у нее на стене гостиной, среди кучи фотографий внука.

– Дай-ка угадаю, – перебил Дин. – Доктор Ужас.

– Что? Как ты?..

– Ведущий передачи под названием…

– «Театр кошмаров».

– Точняк. Я посмотрел программку за неделю. И знаешь, что обнаружил?

– Что в фильмах показывали безголового всадника, исполинского ядозуба и гигантского тарантула. – Под изумленным взглядом брата Сэм добавил: – Миссис Кучарски – большая поклонница шоу. Я просмотрел у нее газету.

– Я раздобыл кое-что, чего ты не смог, – криво улыбнулся Дин.

– И что же?

– Встречу. Типа.

– Как?

– Поговорил с его сестрицей Милли, – Дин взглянул на стикер, где рукой Милли был написан адрес. – Почти приехали. Доктор Ужас, он же Йозеф Вичорек, арендует здесь студию.

Он припарковал машину возле длинного кирпичного здания, в котором, если верить знаку на газоне, располагалась местная телекомпания. Хотя дверь была оснащена клавишной панелью и картридером, Дин все равно дернул за ручку. Заперто.

– По какому вы вопросу? – раздался из динамика голос.

Сэм разглядел над дверью камеру службы безопасности. Он достал удостоверение и поднес его к глазку. Дин нажал черную кнопку над динамиком:

– ФБР. Агенты ДеЯнг и Шоу. У нас назначена встреча с Йозефом… с Доктором Ужасом.

Секунду спустя раздался звуковой сигнал.

Дин снова дернул за ручку и открыл дверь. Они вошли в голубовато-серый вестибюль с серым затоптанным линолеумом на полу. Около ближней стены, по обе стороны от маленького серого столика, беспорядочно заваленного газетами, рядком стояли пластиковые серые же стулья. Дину показалось, что мир разом потерял все краски. В дальнем конце вестибюля, в кабинке из, скорее всего, пуленепробиваемого стекла, сидел охранник с обвисшими веками, кустистыми бакенбардами и заметным пивным брюшком.

– Он там королевские драгоценности, что ли, охраняет? – вполголоса поделился Дин с братом.

Охранник наклонился и заговорил в микрофон. Из укрепленных в верхней части кабинки динамиков донесся его скрипучий голос:

– По коридору первый поворот направо. Студия за второй дверью слева от вас. Если над дверью будет гореть красный свет, подождите, пока он не выключится.

Дав краткие указания, он нажал кнопку на пульте. Соседняя с постом охраны дверь загудела. Дин открыл эту дверь и, прежде чем закрыть ее за собой и Сэмом, пожелал охраннику хорошего дня. Объяснения оказались верны: через несколько секунд братья нашли вход в студию, над которым действительно горел красный свет. Под лампочкой, прижавшись спиной к двери, стояла усталая на вид женщина лет тридцати пяти, прижимая к груди планшет. Когда Винчестеры приблизились, она повернулась в их сторону.

– Агенты ДеЯнг и Шоу, – представился Дин.

– Подождите минуту-две.

– Доктор Ужас там? – спросил Сэм.

– Переписывает сделанные раньше кадры. Перфекционист.

– А вы?.. – уточнил Сэм.

– Сэнди ДеСио. Его продюсер, технический директор, иногда сценарист и временами режиссер. Мы в большинстве своем занимаем сразу несколько должностей.

– Шоу национальное?

– Да, если у вас на кабельном или спутниковом есть Эн-эм-си.

– Вы не обижайтесь, – сказал Сэм, – но я никогда не слышал ни про Доктора Ужаса, ни про «Театр кошмаров».

– «Театр кошмаров», по сути, не передача, – объяснила женщина. – Эн-эм-си – это канал, по которому кино показывают круглосуточно. Поздно вечером там показывают старые фильмы ужасов, и руководство решило, что нужно добавить немного… ну не знаю… перчинки. У Джо… у Йозефа есть друг на канале. Так что он узнал, что им нужно, отправил пробную запись и получил работу. Мы предварительно просматриваем фильмы и записываем вставки, которые идут в эфире в перерывах.

– Вставки? – переспросил Дин.

– Справедливее будет сказать, короткие комментарии о том, что происходит в фильме, перед рекламой и после нее. Мы записываем пятнадцать-двадцать отрывков для каждого кинопоказа. Получается всего двадцать-тридцать минут в зависимости от длительности фильма.

– Выходит, зритель будто смотрит кино вместе с Доктором Ужасом, – подытожил Сэм.

– Именно так, – согласилась Сэнди. – Таким образом, Доктор Ужас представляет фильм, а потом комментирует его в течение показа. Конечно, сумасшедший ученый в качестве телеведущего – это кричаще и вульгарно, но рейтинги повысились на двадцать процентов.

Сэм повернулся к брату:

– Ольга Кучарски говорила, что Доктор Ужас ей чуть ли не другом стал.

– Его фанаты в Клейтон-Фоллс так и думают, – подтвердила Сэнди. – Городская знаменитость. Местная гордость.

– Безумный ученый по соседству, – добавил Дин.

– Точно, – Сэм выдавил улыбку. – Весело-то как.

– Ты не представляешь.

Не обращая внимания на озадаченный вид Сэнди, Дин указал на лампочку над ее головой, которая уже погасла.

– О, да. – Она быстро улыбнулась. – Замечательно. Пойдемте.

Вслед за Сэнди Винчестеры вошли в студию. Аппаратная за стеклом справа была обращена к трем камерам на передвижных штативах. Перед камерами открывалась лаборатория безумного ученого, состоящего из единственной комнаты с тремя псевдокаменными стенами. На переднем плане располагался огромный лабораторный стол, уставленный всяческими пробирками, мензурками и колбами с разноцветными жидкостями. Здесь же стояла бунзеновская горелка[46]. У стены громоздилось стимпанковское переплетение стеклянных трубочек, измерителей, отполированных металлических и медных трубок, колесиков, приборов и рычагов. В соответствии с названием шоу все это устройство выглядело вполне рабочим и слегка зловещим, хотя металлические детали наверняка представляли собой раскрашенную пластмассу.

Два оператора сгрудились вокруг низенького лысого человечка с гарнитурой.

– Эл Дорнфелд, наш помощник режиссера, – сказала Сэнди.

Затем она провела братьев к загримированному под труп мужчине, который щеголял грязными защитными очками, белым лабораторным халатом и черными перчатками до локтей.

– А это… это наша звезда. Доктор Ужас.

Мужчина снял перчатки и протянул руку:

– Зовите меня Джо, – попросил он с очаровательной улыбкой, которая испортила весь эффект от грима. – Я только перед камерой сумасшедший ученый, возвращенный из мертвых собственными дьявольскими экспериментами.

– Агенты ДеЯнг и Шоу, – поприветствовал его Дин.

– Точно, – сказал Джо. – ФБР. Представить себе не могу зачем, но Милли сказала, что у вас ко мне вопросы.

– Отвлекись на секундочку, – встряла Сэнди. – Нам надо будет обговорить график, когда ты закончишь с джентльменами. – Она хлопнула его по плечу и ушла в аппаратную.

– Конечно, Сэнди, – крикнул ей вслед Вичорек и шепнул Винчестерам: – Я иногда вывожу ее из себя, сам знаю, но репутация у меня такая на экране. Имидж.

– Мистер Вич… Джо, – начал Сэм. – Вы знаете, что творится в городе?

– Я очень занят работой, – отозвался Вичорек. – Нас каждую ночь крутят. Так что я нечасто смотрю новости или читаю газеты. Но что-то слышал про разрушения после грозы, перебои с электричеством и большой провал в асфальте около универмага. А еще наезды. Два за двое суток. Просто кошмар. Ах да, и еще кто-то говорил, что мужчина погиб, свалившись с дерева.

– Мужчина был убит деревом, – поправил Дин.

– То есть он не падал? Боюсь, я не совсем…

– Дерево закололо мужчину, – разъяснил Дин.

– Мой слух уже не тот, – посетовал Вичорек. – Вы только что сказали «дерево закололо мужчину»?

– Веткой, – уточнил Дин. – Но мы здесь не затем.

– Слава небесам. А зачем?

– Несколько полицейских и мы с агентом ДеЯнгом были свидетелями и других происшествий, имеющих отношение к вашему шоу, – принялся рассказывать Сэм. – Мужчину убил гигантский тарантул. А за ночь до того на другого жителя напал исполинский ядозуб. Тем же вечером трех подростков преследовал безголовый всадник.

По мере того как Сэм говорил, улыбка Вичорека все таяла и таяла, но потом он широко распахнул глаза, захихикал и в восторге захлопал в ладоши:

– Ага, это шутка, да? Скрытая камера. Сэнди решила отыграться, так?

– Кроме шуток, – возразил Дин. – Двое местных наблюдали нападение гигантского тарантула.

И снова улыбка Вичорека постепенно увяла, но уже куда быстрее. Он перевел взгляд с Дина на Сэма и обратно:

– Или вы первоклассно изображаете невозмутимые лица, или… Похоже, вы в самом деле не шутите.

Он оперся ладонью о край лабораторного стола и глубоко вздохнул:

– Но это ведь обычные ужастики, безобидное развлекательное кино… Не понимаю. Все в них ненастоящее. Не может быть настоящим. Чистой воды выдумка.

– Что-то заставляет кошмары оживать, – сказал Сэм.

– И нам надо знать, не являетесь ли этим чем-то вы, – добавил Дин.

– Я? Как я… Как вообще кто-то на такое способен?..

– Вы никого необычного в последнее время не встречали? – спросил Сэм. – Не находили подозрительных старых монет? Не пересекались с любопытными старыми вещицами? Ничего странного в наследство не получали?

– Что? Нет. Ничего подобного. У меня каждый день одно и то же: просматриваем фильмы, пишем сценарий для вставок, потом грим, реквизит, репетиции, запись, монтаж. Может, по телевизору и выглядит странно и сюрреалистично, но для нас это… рутина. Банальная рутина даже.

Дин взглянул на брата:

– Есть идеи?

Сэм кивнул и повернулся к Вичореку:

– Вы помните женщину по имени Ольга Кучарски?

– Ольга? Ольга Кучарски? Нет. А что, должен?.. Постойте-ка… Ольга… немолодая такая? Ха! Ну, я и сказанул! Сам не мальчик уже. Но я помню, что встречал ее, когда появлялся на публике. Она очень много внимания уделяет своему польскому происхождению. Кажется, обрадовалась, когда узнала, что я тоже поляк. Попросила меня подписаться полным именем на фото и сказала, что оно займет почетное место в ее доме.

– Да, именно эта леди, – подтвердил Сэм. – Вы еще с ней как-то общались?

– Общались? Да нет, ничего такого. Она просто фанатка передачи. Сказала, что смотрит ее каждую ночь. – Он дернул плечами. – Думаю, на том мероприятии я встретил ее в первый и единственный раз. Но впечатление она оставила.

Дин посмотрел на брата, и тот едва заметно пожал плечами. Они оба зашли в тупик.

– Разрешите полюбопытствовать, док, – проговорил Дин. – Над каким фильмом вы сейчас работаете?

Вичорек просиял:

– Ах, это будет невероятно эффектный фильмец об инопланетном вторжении. Про пришельцев, у которых клешни, как у лобстеров. Они ими вскрывают черепа землян и гибким хоботком высасывают мозг.

– Да вы издеваетесь, – пробормотал Дин.

– И как нам их убить? – спросил Сэм.

– Если я расскажу, будет неинтересно фильм смотреть.

Дин закатил глаза:

– Да нам наплевать на чертов фильм!

– А, ну да, конечно, – Вичорек нахмурился. – Пули их экзоскелеты не берут, так что Национальная гвардия уничтожает их из огнеметов. Короче, поджаривает. Там еще в конце шутка про эти специальные фартучки[47].

Дин повернулся к брату:

– Чувак, у нас в багажнике нету огнеметов.

– Будем импровизировать, – отозвался Сэм. – Возьмем аэрозольные баллончики и зажигалки.

– Стойте, – Вичорек схватил Сэма за руку. – Думаете, эти твари из ужастиков оживут?

– Людям снятся страшные сны, – проговорил Сэм. – Проявятся где-нибудь в городе.

Вичорек выглядел так, будто хотел попросить у Винчестеров удостоверения и приглядеться к корочкам повнимательнее, но передумал.

– Даже если так, пришельцы не проблема.

– Почему это? – поинтересовался Дин.

– Мы записываем эпизоды за неделю, – объяснил Вичорек. – Это кино никто не увидит до следующей субботы.

– Это хорошо, – одобрил Сэм. – Одним кошмаром меньше.

– Если они, конечно, кому-нибудь из команды не приснятся.

– Просто здорово, – заметил Дин.

– Я бы не стал волноваться. Мы просматриваем фильмы столько раз, когда работаем над сценариями, что весь эффект теряется. Если тут кому и снятся кошмары, то про дополнительное рабочее время и дедлайны.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил Сэм. – Стоп. А сегодня что по плану?

– Ах да! Волки.

– Оборотни? – осторожно уточнил Дин.

– Нет, обычные волки, – успокоил его Вичорек. – Разве что чуть побольше. И их целая стая. И… они все бешеные. Врываются в маленький городок и рвут…

– Мы уяснили в целом, – перебил Дин. – Спасибо.

Когда Винчестеры направились к дверям студии, Вичорек снова их окликнул:

– Слушайте, я просто не могу не думать, как это все безумно звучит. Честное слово, мы вообще ничего не меняли. Я вообще не представляю, как подобное возможно…

– К чему вы клоните? – поторопил Дин.

– Если то, что вы рассказали, правда, а у меня нет причины в этом сомневаться, я просто не могу проигнорировать факт, что происходит необъяснимое, причем оно как-то связано с моей передачей. Гигантский тарантул, напавший на человека…

– Хотите взглянуть на полицейские фото полупереваренной жертвы?

– Нет, я и так верю. Я пытаюсь сказать, что несу какую-то часть ответственности за то, что здесь творится. Я хочу помочь, но… – он вздернул плечи и развел руками. – Не знаю чем.

– Хотите помочь? – переспросил Дин. – Убедите канал не ставить фильм про волков.

– Не ставить?

– Замените его, – предложил Сэм. – Пусть поставят «Лесси возвращается домой»[48] или что-нибудь в таком духе.

Вичорек поджал губы:

– Попробую. Но не знаю, поверят ли они мне. Или, послушайте… Может, не ставить выпуск в эфир в этом городе?

– Делайте, что получится, – сказал Дин.

– Попробую, – повторил Вичорек. – Но суть кошмаров такова, что они повторяются.

– Мы знаем, – отозвался Сэм.

– О, и я поговорю с Милли. У нее есть записи всех экстренных звонков. Может, пригодится.

– Валяйте, – бросил Дин.

Мыслями он уже был в недалеком будущем, в котором им с Сэмом, по всей вероятности, предстоит отстреливать бешеных волков. По крайней мере, волки – в отличие от инопланетян с клешнями – не были пуленепробиваемыми. Выходя из студии, Дин оглянулся: к Вичореку подошла Сэнди и принесла ему полотенце стереть грим. Телеведущий смотрел вслед Винчестерам, но взгляд его казался рассредоточенным, затерянным в мыслях – эдакий задумчивый зомби.

Братья вышли в фойе.

– Надумал что-нибудь? – поинтересовался Дин. – Потому что у меня ноль.

– Что бы тут ни происходило, оно связано с Доктором Ужасом и Ольгой Кучарски, – проговорил Сэм. – Все началось с ядозуба, безголового всадника и «Чарджера». Если эти двое не имеют прямого отношения, то что-то манипулирует происходящим.

– А что рапторы? И провал. И зомби-нацисты?

– Он же сказал, что кошмары повторяются, – ответил Сэм. – Мы просмотрели передачи только за одну неделю. Может, фильмы про все остальное показывали две недели назад. Или… может, и нет. Не знаю.

Выйти из здания оказалось намного легче, чем попасть внутрь. Охранник едва поднял на Винчестеров глаза, когда они пересекли фойе и вышли на улицу. Около машины Сэм остановился и взглянул на брата поверх крыши «Импалы»:

– У меня идея.

– Весь внимание, Сэмми.

– Предположим, что Ольга Кучарски – нулевой пациент[49].

– Допустим.

– Самое значительное событие в ее жизни – смерть внука, – продолжал Сэм. – А двое людей, которые находились рядом с ним в момент смерти, убиты машиной.

– Правильно. Все ниточки опять ведут к ней?

Сэм мотнул головой:

– Не напрямую. Но что-то послужило причиной. Что-то, связанное с аварией. Я что-то упускаю.

– Похоже, предстоит расследование.

– Я позвоню Бобби. Пускай про кошмары поищет.

– Хорошо.

– Потом ты отвезешь меня к «Фремонт Леджер». В интернете материалов маловато. Хочу посмотреть статьи в хранилище касательно автокатастрофы.

– Осторожнее с тем репортером… Нэшем, – предостерег Дин. – Только наших фоток по всей газете и не хватало.

– Точно.

– А пока ты будешь в редакции, мне надо кое-что проверить.

– Что именно?

– Последнего выжившего, – ответил Дин. – Люси Куинн. Насколько я понимаю, у нее на спине висит здоровенная мишень.

Глава 22

– Я удивлена, что вы пригласили меня сюда.

– А я удивлен, что вы пришли, – улыбнулся Дин.

– Это фирменное для ранних пташек? – Софи Бессетт бросила беглый взгляд на ламинированное меню кафе «У Си Джея», которое она сдернула с проволочной подставки рядом с со стопкой салфеток.

– Я пропустил обед, – сказал Дин.

– А разве агентам ФБР не выдают деньги на служебные расходы?

– Вы же знаете, каково сейчас. Сокращение бюджета, – объяснил Дин. – И потом, я не уверен, по делу я тут или ради удовольствия.

– О, – отозвалась Софи. – Определенно по делу.

– Жаль. Но тут замечательные чизбургеры.

– Я слышала, – сказала Софи. – И пока сумела противостоять соблазну.

– Мы все еще про чизбургеры говорим?

Она обаятельно улыбнулась:

– Все еще. Да.

– Ясно.

– Я так полагаю, кризис еще не миновал?

– К сожалению, нет.

Люси Куинн, в фирменном темно-синем с красными пуговицами жилете закусочной, подошла к их кабинке и поставила на стол два стакана воды.

– И снова здравствуйте, агент ДеЯнг. Выбрали что-нибудь?

Софи откашлялась:

– Салаты у вас подают?

– Салат по-домашнему. – Люси слегка пожала плечами. – Обыкновенный. Ничего сверхъестественного.

– Пойдет. И к нему приправу из уксуса и оливкового масла.

– Чизбургер с картошкой, – заказал Дин. – Леди даже не догадывается, что теряет.

Люси улыбнулась и, достав из кармана жилета блокнот и ручку, быстро записала заказ.

– Закуски? – Когда Дин и Софи отказались, она сказала: – Хорошо. Все будет готово через несколько минут. Или салат прямо сейчас принести?

– Все вместе, – ответила Софи.

Когда девушка отошла, Дин осведомился:

– Не кажется знакомой?

– Кажется. Насколько я знаю, она дочь шефа полиции.

– Вы ее знаете только поэтому?

– Да. – Софи посмотрела на него с подозрением. – Вы к чему ведете?

Дин полез во внутренний карман пиджака и достал список имен, который составил, пока ждал прихода Софи. Он развернул бумажку и, положив ее на стол, разгладил сгибы и развернул так, чтобы женщина могла прочесть имена.

– Это список подозреваемых в терроризме? – заинтересовалась она.

– Нет. В смысле, скорее всего, нет.

– А что тогда?

– Слушайте, я знаю, как вы беспокоитесь о конфиденциальности пациентов, но я хочу, чтобы вы прочитали этот список и сказали, есть ли в нем знакомые имена.

– Не скажу, что мне нравится эта идея.

– Читайте список, – велел Дин. – Если вы не знаете ни одного из них, ничего страшного.

– А если знаю?

– Я могу достать судебный ордер. Но давайте обойдемся без крайностей.

Она вздохнула:

– Вы понимаете, что я лично никого не лечу? Да половина этих людей может оказаться пациентами, а я буду в полном неведении.

– Верится с трудом.

– Верьте во что хотите. – Но Софи изучила имена, ведя указательным пальцем с идеальным маникюром сверху вниз так медленно, что было ясно, что она искренне пытается их вспомнить.

Дин пристально наблюдал за ней, ожидая увидеть предательскую заминку, но каждому пункту уделялось совершенно равное время.

– Нет, – в конце концов отрезала Софи. – Ни одного знакомого имени.

– Что ж, стоило попытаться.

– Кто они?

– Очевидцы и пострадавшие, – сказал Дин.

В этот список он не включил только Люси Куинн: хотел увидеть, как Софи отреагирует, увидев ее лично. Но из ее реакции – а точнее, отсутствия реакции – не удалось вынести ничего полезного. Когда Люси принесла тарелки с едой и ушла, Дин проговорил:

– Кажется, я тут все-таки ради удовольствия.

– Мечтайте, – отозвалась Софи, но дружелюбно улыбнулась и занялась салатом.

Надеясь, что Сэму больше повезет с газетами, Дин с аппетитом впился зубами в чизбургер. «Она и вправду не знает, что теряет», – подумал он. И все еще имел в виду исключительно чизбургеры.

* * *

Хранилище «Фремонт Леджер», как можно было предвидеть, располагалось в подвале офисного здания. Служащий помог Сэму найти выпуски газеты годичной давности, переведенные в микрофиши[50]. Сэм начал просмотр материалов за две недели до аварии на случай, если ей предшествовало что-то необычное, но ни в одной статье не упоминались ни мальчик, ни его бабушка. События самой аварии освещались минимально: полицейские заметки и только. Но в последующие дни появились более подробные статьи, некоторые содержали фотографии Ольги Кучарски с внуком. И снова, глядя на снимки, Сэм подивился, какой слабой и болезненной выглядела женщина, с которой он разговаривал пару часов назад. На этих фотографиях она бы запросто сошла за собственную дочь. Сочувствующий репортер расспрашивал ее после аварии о Теодоре, и она называла внука «хорошим польским мальчиком» не единожды. В статье говорилось о том, как она гордится своим польским происхождением, и о том, как ее муж умер от болезни до переезда в Соединенные Штаты. Фотографии места аварии показывали разбитый «Чарджер», который буквально сложился в гармошку. Сэм покачал головой: странно, что остальные трое подростков вообще умудрились выжить. Остальные заметки посвящались вождению в нетрезвом виде и употреблению алкоголя несовершеннолетними, перетекая в разряд публицистики. Теодор стал сказочкой-пугалкой для городской молодежи, а меньше чем через две недели аварию в прессе освещать перестали. Сэм просмотрел микрофиши на месяц вперед и не нашел больше ничего ни про Ольгу Кучарски, ни про ее внука. Как будто Теодора Кучарски вычеркнули из общественного сознания.

Микрофиш за последние шесть месяцев не было. По словам служащего, недавние заметки переводили еще и в цифровой формат, но пока доступа к ним не имелось. Сэм взялся за текстовые копии времен пожара на швейной фабрике. В огне погибло более тридцати работников. Газеты много писали об этом: заголовки о взрыве, который привел к пожару, о сбое в системе пожаротушения, о причине и виновниках возгорания, а также протокол инспекции и краткие биографии погибших. В течение многих недель после пожара печатались статьи и подробные очерки о жертвах, едва ли не мини-биографии каждого из них. Сэм продолжал читать и нашел еще больше актуальных статей: как семьи справлялись с потерями, как изменяли свою жизнь, меняли приоритеты; сыновья и дочери возвращались домой из колледжей либо переходили на другой факультет, шли добровольцами на помощь раненым, а один старшеклассник решил стать врачом. Статьи призывали к возведению мемориала, содержали дискуссии относительно его расположения, внешнего вида, строительства и открытия; споры о том, расчищать ли развалины, сохранить или перестроить в церковь либо общественный центр. Просматривая последние статьи, Сэм вспомнил об электронном архиве, к которому он обращался до того, как они с братом прибыли в город. Сэм вернул материалы на полки и вышел из здания, поблагодарив на обратном пути предупредительного служащего.

Если поставить себя на место Ольги Кучарски и взглянуть на две трагедии, можно понять, что она чувствовала, осознав, как быстро забыли Теодора. В последние полгода город разделял общую скорбь, и это горе заслонило ее, потому что ее личная скорбь была слишком обособленной. Кошмары начали оживать в годовщину смерти ее внука, в годовщину, о которой забыли или предпочли забыть все, кроме Ольги Кучарски. По крайней мере, ей так показалось самой. Но оживающие кошмары так просто не проигнорируешь – они продолжают захватывать и привлекать внимание горожан. Вот поэтому Сэм и назвал Ольгу Кучарски нулевым пациентом. Но даже если она и запустила цепочку событий, то явно сделала это случайно. Или подсознательно. Ее жизнь зиждилась на двух вещах – ее внук и ее происхождение. Даже репортер из «Фремонт Леджер» обратил внимание на это – так же, как Сэм, едва войдя в дом, заметил портрет Леха Валенсы, карту Польши и множество книг, посвященных…

Зажав в руке телефон, Сэм остановился на нижних ступенях здания редакции: на другой стороне улицы располагалась городская публичная библиотека. Он снова опустил мобильный в карман и направился к одноэтажному белокаменному зданию. Поднявшись ко входу, Сэм увидел темноволосую женщину в сером деловом костюме, которая стояла к нему спиной и возилась с дверью. Сэм услышал лязганье металла и понял одновременно две вещи: во-первых, что женщина и есть библиотекарь, во-вторых, что она только что заперла библиотеку. Бросив ключи в карман, женщина развернулась и испуганно взвизгнула.

– Вы меня напугали! – воскликнула она.

– Простите, – повинился Сэм. – Я не вовремя. Мне нужно попасть в библиотеку.

– И вправду не вовремя. Мы еще час назад закрылись, я тут прибиралась.

Сэм вытащил удостоверение:

– Вопрос жизни и смерти.

Библиотекарь улыбнулась:

– Интересно, правоохранительные органы когда-нибудь применяли эти слова в отношении библиотеки?

Сэм пожал плечами:

– Все когда-нибудь бывает в первый раз.

– Ну, по крайней мере, хорошая заметка для нашего информационного бюллетеня получится. – Женщина снова вытащила ключи и отперла дверь, придержав ее для Сэма и войдя следом. – Чем могу помочь?

– У вас есть книги про Польшу? Точнее, про польские легенды и фольклор.

– У нас есть книги про Польшу. По истории Второй мировой. – Библиотекарь провела Сэма по рядам и указала на нужные полки. – Любые книжки про фольклор, мифы и легенды будут в другой секции.

Сэм вытащил четыре тома, посвященных мировому фольклору – один заголовок он уже видел дома у Ольги Кучарски, – и отнес их к длинному столу перед стойкой выдачи книг, на котором в ряд выстроились четыре подключенных к интернету компьютера. Библиотекарь развернула к нему стул и уселась, скрестив ноги и опустив подбородок на ладонь.

– Сэр, как библиотекарю, мне очень интересно, каким образом эти книги могут спасти кому-то жизнь. Я, кстати, Вики Штойбер, руководитель филиала.

Пробегая взглядом алфавитный указатель, Сэм рассеянно отозвался:

– Мы с напарником расследуем странные происшествия в городе. Думаем, в них замешано что-то… неестественное.

– Неестественное? В смысле, сверхъестественное?

– Да. – Сэм листал страницы, отмеченные в указателях, и находил информацию довольно разрозненную, но доказывающую, что он движется в верном направлении.

– Интересно. Я слышала странные истории о событиях прошлой ночи. Но особенно не верила.

– А надо бы.

– Так вы говорите, что-то произойдет опять?

– Да, пока мы не выясним, как это остановить, – ответил Сэм. – Сегодня будет хуже.

Праздное любопытство библиотекаря испарилось:

– Насколько хуже?

– Ступайте домой. И не отпирайте окна и двери до утра.

– Ох…

Сэм постучал по клавишам ближайшего компьютера. Система потребовала авторизации.

– Как бы мне?..

– Залогиньтесь как гость. Пароль тоже «гость». Все маленькими буквами.

Сэм открыл браузер и приступил к поиску. Отдельные отрывки текста он выделял и отправлял на печать. Потом, хмурясь, закрыл поисковик, поднялся и позвонил брату:

– Я знаю, с чем мы столкнулись. Подбери меня около библиотеки. Напротив «Леджер».

Вики Штойбер, чтобы не мешать, отошла к большим – во всю стену – окнам, выглянула на улицу, скрестила на груди руки и вздрогнула. Сэм подошел и встал рядом.

– Скоро стемнеет.

– У вас есть на чем ехать?

– Десятилетняя белая «Королла» на парковке – моя, – отозвалась Вики. – Очень надежная.

– Хорошо, – сказал Сэм. – Помните, что я вам сказал, и вы будете в безопасности.

– Даже ребенком я не боялась темноты.

– Никогда не поздно начать.

Глава 23

Задержавшись около дверцы «Импалы», Сэм кивнул Вики Штойбер, которая как раз на своей «Королле» выезжала со стоянки. Глядя на ее бледное лицо и распахнутые глаза, Сэм не сомневался, что она направится прямиком домой, да поскорее. Если не рассматривать вариант с отъездом из города, самым безопасным местом для нее будет собственный дом. Хотя Максу Барнсу это не особенно помогло.

– Нашел что-нибудь в хранилище? – поинтересовался Дин.

– Скорее нет, – отозвался Сэм. – Короткие заметки о той аварии с Тедди годичной давности. Дальше глухо. А вот история с пожаром на фабрике спустя полгода по-прежнему на слуху. С точки зрения Ольги, все забыли ее внука.

– Значит, наш нулевой пациент снова в подозреваемых.

– Не нарочно, – уточнил Сэм. – Не осознанно. Все сложнее. Я думаю, она… призвала ее. Подсознательно. В собственных кошмарах.

– Призвала кого?

– Ночницу, – ответил Сэм. – Это ночная ведьма в польской мифологии, дух ночных кошмаров. Известна тем, что мучает детей.

– Как парнишку у Барнсов.

Сэм кивнул:

– Дин, она пьет жизненную энергию. Сравни фотографии Ольги, сделанные год назад, с тем, как она выглядит сейчас, и увидишь, что эта тварь ей четверть века прибавила.

– Так, значит, она питается от Ольги и создает ожившие кошмары.

– Как знать? Может, Ева использует сущность вроде ночницы, чтоб создать монстров, которых охотники столетиями, а то и тысячелетиями убивают.

– Этакая передвижная монстрофабрика.

– И питается она темными эмоциями, – продолжал Сэм. – Депрессия и печаль делают ее сильнее, могущественнее.

– Этот город для нее, должно быть, как долбаный шведский стол.

– Заколдованный круг, – сказал Сэм. – Чем больше смертей и разрухи, тем больше отрицательных эмоций.

– Как удобно для нее все складывается, – заметил Дин. – И как ее распознать?

– Похожа на тень со светящимися красными глазами.

– Тень? Как мы ее пристукнем?

– Наверное, она не любит железо.

– И что, будем бросаться на все попавшиеся тени с железками и надеяться на лучшее?

– Прости, Дин, но это все, что мне удалось найти в библиотеке и в интернете. Как только я понял, что дело в ночнице, сразу позвонил Бобби. Он уже рассматривал такую возможность, но никакой новой информации не раскопал. Обещал, что будет искать дальше.

– Чувак, уже вечер не за горами. У нас времени в обрез.

– Пока мы ждем, можно раздобыть немного железа: я знаю где.

К тому времени, как тени вытянулись и начали исчезать, Дин уже отпилил пару тонких чугунных прутьев от рухнувшей ограды вокруг развалин швейной фабрики. Так как каждый венчал фигурный наконечник, напоминающий наконечник копья, из них получалось неплохое колющее оружие.

– Это место – причина возникновения большинства отрицательных эмоций в городе, которые питают ночницу, – проговорил Сэм. – Может, получится обратить их против нее.

Дин примерился к одному из столбиков, попробовал выбросить его вперед одной рукой, потом обеими.

– Ольга призвала тварь во сне?

– Наверное, только так ее и можно призвать, – ответил Сэм. – Посредством кошмаров. Ольга ощущала сдерживаемую ярость, невысказанное желание отомстить и в сочувствии друзей своего внука видела лишь несправедливость. Наверное, подсознательно она нашла выход всем этим эмоциям. Она же хотела, чтобы их постигла расплата. Плюс перечитывала книжки по истории и фольклору Польши, должно быть, уйму раз.

– Получается, подсознательно она наняла монстрокиллера… в смысле, киллершу? Ночную ведьму?

Они вернулись к машине, вооружившись заостренными прутьями.

– Наверное, так оно и работает, – проговорил Сэм. – Таковы условия: ты ее кормишь, она выполняет грязную работу.

– Пришла за тортиком, осталась на вечеринку отрицательных эмоций.

– Ольга старая упрямица. Но понятия не имеет, что происходит. Ей нехорошо, но она во всем винит возраст. И, как ни печально, в том, что произошло с Буллингером и Лакоста, винит судьбу.

Дин бросил ножовку в багажник и захлопнул крышку. У Сэма зазвонил мобильный.

– Бобби, – взглянув на экран, сказал он и включил громкую связь. – Бобби, нашел что-нибудь?

– В мифах маловато ясности, мальчики.

Дин нахмурился:

– Ты звонишь сказать, что ничего не нарыл?

– Нет, идиот, – отозвался Бобби. – Конечно, нарыл.

– Послушаем, – сказал Сэм.

– Везде говорится, что ночница состоит из теней…

«Ничего», – одними губами проговорил Дин, и Сэм отмахнулся.

– Но я нашел систему, – продолжал Бобби. – Если, конечно, из двух случаев можно вывести систему.

– Какую?

– В обоих случаев охотник атаковал ночницу, пока тварь кормилась.

– Она принимает материальную форму, чтобы поесть?

– Вполне вероятно, – подтвердил Бобби. – А ест она только тогда, когда жертва спит.

– То есть нужно ловить ее тепленькой? – переспросил Дин.

– Элементарная работа, сынок, ее любой сделает.

– Что-то сомневаюсь, Бобби.

– Ну так перестань сучиться и слушай.

– Еще что-то? – спросил Сэм.

– Если не прикончить тварь, то созданные ею кошмары заживут собственной жизнью. Фраза «вечный мрак» перестанет быть просто словами, а это не есть хорошо.

– И сколько времени для этого нужно?

– Если учесть скорость, с какой она набирает силу… Лучше убейте ее сегодня ночью, а то спасать будет некого.

Когда Дин направился на восток по Велкер-стрит, Сэм сказал:

– Наш лучший, если не единственный, шанс поймать тварь во время приема пищи – в доме Ольги Кучарски.

– Почему именно там?

– Она начнет оттуда. Не закончила изначальную миссию.

– А Люси Куинн?

– Последняя, кто остался, – согласился Сэм. – После этого ведьма может отправиться куда угодно.

– Мы не можем убить ночницу, пока она не начнет есть, а к тому времени, как это случится, «Чарджер» уже отправится на охоту за Люси.

Сэм кивнул:

– Она будет легкой добычей.

– Разделимся, – решил Дин. – Я будут охранять Люси, ты караулишь в доме Ольги.

Он высадил брата около нужного дома, а сам поехал к кафе «У Си Джея», приглядывать за Люси Куинн. Когда он направился за Сэмом в библиотеку, Софи Бессетт тоже засобиралась. Дин посоветовал ей ехать прямиком домой, но женщина таинственно улыбнулась, махнула на прощание и своих планов не раскрыла. Люси по телефону предупредила, что еще не закончила смену, и пообещала ждать, пока Дин не сообщит, что горизонт чист.

Дин въехал на забитую стоянку и поспешил внутрь. На смену вместо Люси заступила Бетси, и теперь она умело лавировала между кабинками и столиками. В воздухе звенели взволнованные голоса, несколько раз в разговорах соседей и приятелей, обменивающихся впечатлениями, Дин расслышал слова «страшный сон». Когда Бетси вернулась к стойке за заказом, Дин перехватил ее:

– Люси в комнате отдыха?

– Была, – отозвалась Бетси. – Начала беспокоиться и вышла на улицу подышать.

– Дерьмо, – пробормотал Дин, потому что когда парковал «Импалу», то на улице никого не видел. – Если она вернется, попросите ее подождать.

– Ясное дело, агент ДеЯнг. – Бетси проскользнула мимо с большим металлическим подносом с несколькими тарелками.

Сумерки медленно и опасно перетекали в вечер. Когда Дин вышел из кафе, уже горели уличные фонари, а проезжавшие мимо автомобили включали фары. Безо всякого результата он обошел вокруг кафе. В любую минуту где-то в городе могло появиться смертельно опасное ожившее сновидение. Первым вполне мог стать «Додж Чарджер» шестьдесят восьмого, дальним светом фар выхватывающий Люси Куинн. А ее нигде не было.

* * *

Сэм сильно сомневался, что Ольга Кучарски пустит его в дом на ночь глядя. Она была больна, слаба и спала урывками. Но теперь, когда приближалась ночь, ее шансы на то, что она уснет, велики. И ночница будет наготове. Даже будь старуха сговорчивее, мысль о незнакомце в доме не дала бы ей уснуть. А если она не будет спать, появится ли ночница? Или отправится к любому другому дому, чтобы напитаться от какого-нибудь другого спящего? Лучший шанс представится, если он приблизится тайком, – и с этой мыслью Сэм прихватил отмычки.

Удостоверившись, что поблизости нет прохожих, Сэм пробрался вдоль боковой стены дома и заглянул в окно гостиной. Просвет в жалюзи позволил разглядеть Ольгу Кучарски, сидящую в кресле-качалке с пультом, который выскользнул у нее из руки и лежал на краю подлокотника. Телевизор был включен, но звук приглушен так, что через закрытое окно не доносилось ни звука. Еще один беглый взгляд выхватил, что глаза у старой женщины закрыты. Лампа на столике позади кресла замигала, и Сэм заволновался, что вспышки разбудят ее, но Ольга, очевидно, слишком устала, чтобы реагировать на игру теней. Пока Сэм наблюдал, более глубокая тень скользнула вниз по стене – тень, непроницаемая чернота которой не испугалась полоски света. Спустя мгновение лампа мигнула и погасла, да и свет от экрана исчез. Комната погрузилась в темноту. В ту же секунду фонари на улице перед домом словно все сразу перегорели. Сэм вернулся к входной двери, присел и опустил импровизированное чугунное копье на коврик, чтобы освободить руки. Поначалу он зажал между плечом и подбородком тонкий фонарик «Мэглайт», чтобы видеть замок, но фонарь резко начал тускнеть, пока его луч не пропал совсем. «Ночница, – сообразил Сэм. – Вырубает весь электрический свет». Придется справляться на ощупь. Вставив стержень в замок, он нажал на цилиндр, в то же время приподнимая отмычкой штырьки. Опыт взлома замков у него был многолетний – в любом случае на слух и осязание приходилось полагаться больше, чем на зрение. Через несколько секунд штырьки оказались в нужном положении, Сэм медленно повернул цилиндр, выдвинул язычок и открыл дверь. Убрав отмычки в куртку, Сэм подобрал пику и толкнул дверь. Если расчеты верны, Ольга сейча спит, а ночница питается. Но это также означает, что призрачный «Чарджер» вышел на охоту за Люси.

* * *

Устав мерить шагами комнату отдыха, Люси Куинн решила обойти парковку, поджидая, пока появится ДеЯнг – тот агент, что пониже ростом. Будучи не в силах сидеть спокойно больше пяти минут, она надеялась, что короткая прогулка поможет ей перестать нервничать. Однако она отошла от парковки дальше, чем планировала, и, когда опустилась темнота, поняла, что кафе осталось в нескольких кварталах позади. Первой ее мыслью было позвонить агенту ДеЯнгу, однако интенсивность сигнала на телефоне колебалась от трех делений до нуля, и каждый раз на экран выскакивал значок «нет сигнала», а звонок сбрасывало. Когда Люси поспешно отправилась обратно к кафе, вокруг ее ног заклубилась белая дымка, что немедленно напомнило о безголовом всаднике в Парке Основателей и…

Сзади взревел двигатель. Вспыхнули фары, отбросив вперед ее тень. Девушка оглянулась и узнала маскл-кар, урчавший посреди дороги. Этот автомобиль заполнял ее сны и кошмары весь год, а потом она беспомощно наблюдала, как он размазывает ее друга. Оцепенев, Люси смотрела на машину и представляла, как вишнево-красная краска окрашивается кровью. Насколько можно было разглядеть в сгущающейся темноте и бьющем в глаза свете фар, ущерб, нанесенный «Чарджеру» отцом Тони, исчез, будто автомобиль восстанавливался при каждом новом появлении. Ну, еще бы, ведь со свалки после первой аварии машина вернулась в первозданном виде. «Чарджер» резко свернул к обочине, словно хищник, готовый броситься на загнанную жертву. Люси развернулась и побежала к кафе.

Надо было оставаться в комнате отдыха и не позволять нервам выгнать себя в темноту. Двигатель позади Люси взревел на полной мощности, автомобиль, рассыпая искры из-под колес, въехал на тротуар и помчался за ней. Люси свернула обратно на мостовую, перебежала через улицу и юркнула за припаркованный у бордюра синий «Форд Фиеста». Однако ее подвела логика: Люси вела себя так, будто за рулем сидел обычный водитель, которому надо было видеть ее, чтобы сбить. Такое предположение не имело смысла: «Чарджер» появился из ниоткуда, ему и не нужно было ее видеть. Он знал, где она находится.

Двигатель снова взревел – невыносимо громко. Когда Люси сообразила, что сейчас будет, было уже слишком поздно. Вскочив, она выбежала из-за синего автомобиля за секунду до того, как «Чарджер» врезался в него с другой стороны, выбросив «Фиесту» на противоположный тротуар с силой оснащенного реактивным двигателем бульдозера. Потом он вернулся на середину улицы – решетка радиатора погнута, передние фары вдребезги. И повторно рванул к Люси. Девушка завизжала и припустила к кафе, осознавая, что до следующей атаки машины не успеет. И тут чья-то тень метнулась мимо и побежала прямо к машине.

«Агент ДеЯнг!» – сообразила Люси.

Тот резко выбросил вперед руку и швырнул в «Чарджер» что-то, окутанное золотистым мерцающим светом. В лобовое стекло ударилось нечто стеклянное, послышалось громкое шипение, и в следующий момент капот автомобиля уже полыхал. ДеЯнг развернулся, на бегу схватил Люси за руку и поволок за собой в сторону кафе.

– Что это было? – выдохнула Люси.

– Коктейль Молотова. Когда я не смог тебя отыскать, понял, что надо подготовиться.

– Не поможет.

– Что?

– Нет водителя. Видеть не нужно.

Он оглянулся, и Люси проследила за его взглядом.

«Чарджер» горел, но продолжал свою погоню, разбрасывая снопы искр и языки пламени. Ущерб, полученный от сильного столкновения, замедлил автомобиль, подарив им несколько секунд, однако машина быстро набирала скорость.

Глава 24

Сэм тихо прикрыл за собой дверь. Питаясь жизненной энергией Ольги Кучарски и создавая ожившие кошмары, ночница, скорее всего, не почувствует его приближения, но это не причина вести себя неосторожно. Возможно, это единственный шанс убить ночную ведьму. Если она покинет дом Ольги, то может направиться куда угодно и скрываться от них с Дином до рассвета, с каждым часом становясь все сильнее. Прижимаясь к стене, он двинулся вперед – по левую руку через коридор располагалась гостиная, и там сидела Ольга, питая монстра, требовавшего оплаты за совершенную месть и терроризировавшего весь город. Перехватив свою пику обеими руками, Сэм отошел от стены. Несмотря на темноту, он прекрасно ориентировался, так как помнил планировку комнаты. Зная, где стоит потрепанное кресло, он нарисовал в воображении стол и лампу позади, салфеточку цвета слоновой кости в изголовье. Глубоко вдохнув, он скользнул по коридору и сделал выпад самодельным копьем, целясь в мишень сантиметрах в тридцати над изголовьем, но потерял равновесие, когда наконечник прошил пустоту и выбил кусочек гипсокартона из стены. Помимо пробивающегося сквозь жалюзи света с улицы, единственным источником освещения были горящие красные глаза ночницы, которая буравила его взглядом, расположившись на левом подлокотнике кресла.

– Ты опоздал, охотник, – прошелестела она.

Тело чудовища было чернее теней, в которых оно обитало: ночница представляла собой волнистый трехмерный силуэт, туловище и конечности – натянутые на узкий скелет мышцы, слишком длинные пальцы на руках и ногах. Хотя она уже прекратила питаться, на какое-то время она сохраняла материальную оболочку.

– Кормишься от беззащитной старухи. – Сэм начал незаметно менять позу, чтобы подготовиться и быстро ударить еще раз. – Не впечатляет.

– Она сама сделала выбор. – Ночница шевелила руками, гипнотически сжимая-разжимая пальцы, как фокусник перед выступлением. – Она хотела мести, молила о ней, видела ее во снах. Вот поэтому я ее и нашла. Ах, какой праздник жутких видений она дарила. – Долгий вздох удовольствия. – Но теперь она мертва.

Будто в подтверждение этих слов пульт выскользнул из пальцев Ольги Кучарски и стукнулся о пол. Глаза, похожие на тлеющие угольки, следили за ним. Зарычав, Сэм нанес ночной ведьме удар чугунным копьем, и та с громким шипением взмыла к потолку, распадаясь на отдельные тени, словно завитки черного дыма. В первый момент Сэм решил, что ему удалось пронзить ее тело, но голова с пылающими глазами отплыла подальше и заговорила снова:

– Я буду пожирать тьму этого города. Я буду есть, пока не останется никого. И ни ты, ни любой другой охотник не сможете остановить меня.

Сэм метнулся в обход кресла и направил удар копья вверх, целясь в точку между красными глазами – последнюю материальную часть образа ночницы. Просто от отчаяния – он не надеялся поразить мишень, и неудача его не удивила. Горящие глаза исчезли еще до того, как прут приблизился к цели. Сэма по инерции бросило вперед, но он устоял на ногах, не позволив себе упасть. Телевизор и настольная лампа снова включились, и он обернулся. Хоть Сэм и ждал самого плохого, увиденное заставило его вздрогнуть. Тело Ольги Кучарски было иссохшей грудой костей, туго обтянутых пергаментной, испещренной пигментными пятнами кожей, а ее голова – черепом с клочками седых волос на висках. Сэм побоялся даже трогать ее: от прикосновения она могла рассыпаться в пыль.

Он полез в карман за мобильником.

* * *

Дин бежал так, будто от этого зависела вся его жизнь. Точнее, от этого зависела жизнь Люси Куинн, но Дин держал ее за руку, и если «Чарджер» нагонит их, то переедет обоих. Когда была одержима «Импала», ничем хорошим это не кончилось. Дин вознамерился не допустить подобного финала. Он взглянул вперед и улыбнулся:

– Спасибо!

– За что? – удивилась Люси.

– Прячься за вон того монстра, – сказал Дин. – Но не слишком близко и… поосторожнее.

Под светом фонаря сверкал горчично-желтый «Хаммер Эйч 2». Люси пробежала вдоль огромной машины и юркнула за нее. Дин вскочил на капот, затем плашмя бросился на крышу и, ухватившись за автобагажник, развернулся лицом к опасности. Выхватив пистолет, он несколько раз выстрелил в приближающийся «Чарджер»: второй выстрел пробил переднюю шину, пятый – заднюю. Стеклоочистители продолжали гореть, но пламя, пляшущее по ветровому стеклу, стихло. К счастью, бензин протек в щели искореженного капота с белой полосой, и теперь из-под него с двух сторон струился дым. Горел двигатель. Машина проседала на спущенных шинах и, выбивая искры, задевала ободами колес асфальт. Дин приготовился к удару. «Чарджер» врезался в силовой бампер «Хаммера», толкнув более крупную машину назад, но недостаточно сильно. Тем не менее Дина бросило вперед, и он, больно вывернув руку, съехал на лобовое стекло внедорожника. Продолжая удерживаться в этом положении, он наблюдал, как «Чарджер» сдает назад, а затем снова устремляется к «Хаммеру». Из-под призрачной машины вырывались языки огня, и у Дина появилось нехорошее предчувствие.

Снова вскарабкавшись на крышу, он примерился и спрыгнул в темноту. Ударившись о землю плечом, Дин перекатился и услышал, как позади громыхнуло, а потом его обдало волной жара и в ночное небо взметнулось пламя. Сверху дождем посыпались металлические обломки, с лязганьем ударяясь об асфальт и оставляя за собой дымный след.

В следующий момент машина просто исчезла – огненные отблески угасли, и жар пропал.

У Дина зазвонил телефон. Отряхиваясь, он поднялся и, свободной рукой потирая ноющую шею, ответил:

– Сэм?

– Ольга умерла, – угрюмо сообщил брат.

– А ночница? Скажи, что ты ее пришил.

– Если бы.

– Дерьмо, – ругнулся Дин. – И что теперь?

– Дин, она собирается убить всех.

– Буду через пять минут. Нам нужен план.

Когда они с Люси поспешили к кафе, зловеще загрохотал гром и начался дождь. Дин задрал голову – темное небо пронзила молния, оставив под веками яркие пятна.

Приближалась гроза.

* * *

Как обычно, Лу Сантулли остался после рабочего дня разбирать документы в «Автопродаже Сантулли», своей фирме по торговле подержанными автомобилями. Разобравшись с бумагами, в свете тусклых лампочек он прошелся по помещению, проверяя рабочие места продавца и секретаря, чтобы не оставлять беспорядок на утро. Все что угодно, лишь бы занять время. Чем дольше он задерживался на работе, тем меньше времени оставалось жене на брюзжание и бесконечный список поручений. После всего этого фирма была для него оазисом в пустыне. Перед тем, как идти домой, Лу часок-другой играл в онлайн-покер – проигрывал по большей части, но в разумных пределах. Покер служил еще одним предлогом не появляться дома. Так было не всегда, но последние пару лет дела шли туго, так как экономика не радовала. Когда дело касалось машин, люди хотели луну с неба. Да, многие не чурались покупать подержанные автомобили, но всеобщая бережливость подточила его позиции. Бог, однако, хранил чету Сантулли от крайней нужды. В общем, вот до чего дошли дела, и жалобы приходилось выслушивать по кругу, словно с заевшей пластинки.

Проиграв очередную партию в техасский холдем[51], третью по счету, Лу обратил внимание на барабанивший по крыше дождь. Вот уже вторую ночь приходили сильные грозы. Из-за сильных ливней, вызвавших наводнения, добираться с работы в пригород стало нелегкой задачей. Он читал, что прошлой ночью оборвало провода – не очень далеко от его дома, но, к счастью, сам дом напасть не задела, иначе у жены появилась бы еще одна чертова причина жаловаться. С тяжелым вздохом Лу провел ладонью по лысеющей макушке, откинулся на кожаном офисном стуле и, закончив игру, выключил компьютер. Если здесь отрубит электричество или скакнет напряжение, может пострадать оборудование, а при одной мысли о возможной замене компьютеров о себе напомнила язва. Он прошел по тускло освещенному зданию, выводя компьютеры из спящего режима, чтобы выключить их, и на совсем крайний случай выдернул все вилки из розеток.

За широкими окнами ревел ветер, ливень хлестал в витринные стекла почти под прямым углом. Лу подошел к запертой двери и бросил взгляд в сторону стоянки. Гирлянда из разноцветных флажков, обтягивающая ее по периметру, дико трепыхалась на ветру и наконец оборвалась; чью-то дверь-ширму протащило по улице, и она исчезла в темноте. Казалось, под ногами вибрировал пол. Планка, оторвавшаяся от деревянной ограды, ударила в окно рядом с Лу, и он отскочил от него с бешено колотящимся сердцем. На другой стороне улицы, за белым приземистым зданием с надписью «Закусочная Джейка» начала формироваться воронка. Лу часто забегал туда, чтобы быстренько перекусить – бургером или хот-догом с картошкой фри, – когда не мог оторваться от дел. А теперь он с ужасом наблюдал, как облако воронкой проходит по зданию, разнося его обломки, будто закусочную запихнули в монументальный блендер. Куски дерева летели во все стороны.

Лу завороженно наблюдал, как смерч прокладывает дорогу через закусочную к стоянке. Воронка так разрослась, что обозреть ее всем известную форму можно было, только запрокинув голову, а потом это разом сделалось неважно, потому что смерч двинулся на Лу. Он запоздало сообразил, что пора искать укрытие. Его фирма располагалась в двухуровневом здании: офисы находились наверху, и никакого подвала. Лучшим убежищем оставался кабинет в глубине здания или чулан без окон. Рев стал таким громким, что связные мысли уже не приходили в голову.

Он в ужасе наблюдал, как синий с белыми полосками «Мини-Купер» отрывается от асфальта из угла парковки и летит к окнам. Лу пригнулся за секунду до того, как автомобиль разбил витринные стекла и снес стойку. Он и раньше знал, что смерч очень громкий, но не успел подготовиться к тому ужасному шуму, который резко ударил в уши. Вихри ворвались в здание и втянули бумаги, кружки и ежедневники в воронку. Лу попятился с открытым ртом: мимо окна бампером по асфальту протащило красный «Мустанг», и тот врезался в серебристый «Киа Спортейдж». Один за другим автомобили на стоянке переворачивались, волочились по асфальту или взмывали в воздух. Жесткие порывы ветра врывались в разбитое окно и несколько раз едва не сбили его с ног. Лу сжал челюсти с такой силой, что заболели зубы. Когда черная «Тойота Королла» влетела в разбитое окно и врезалась в «Мини-Купер», Лу попятился назад, ощутив, что тело стало легким, будто веса в нем не больше, чем в пустом бумажном пакете. Через пару секунд его затянет в воронку и выбросит в ночь. Цепляясь пальцами за обшивку, он пробрался вдоль стены, вскарабкался на ступени и распахнул дверь в кладовку. Лу втиснулся в каморку, и дверь захлопнулась за ним с такой силой, что вздрогнули петли. Съежившись на полу и обхватив руками колени, Лу Сантулли тихонько, почти неразборчиво молился, выплескивая бессмыслицу шипящих звуков. Если б он только не играл в покер и приехал домой до начала грозы. Если б он отложил уборку в офисе до утра… Еще несколько оглушительных ударов и резких дребезжащих звуков сотрясли стены здания. Свет в кладовке потух, погрузив Лу в темноту. Рев заполнил его уши, стал всей его вселенной. И пока стены вокруг скрипели и стонали, он искал в кармане мобильный, чтобы позвонить жене, извиниться, что избегал ее, сказать, что все еще любит ее, несмотря на все бессмысленные перебранки. Экран телефона казался неестественно ярким в темноте, его свет выхватил кипы блокнотов, папок и чистящих материалов… и кровь, капающую у него со лба. Должно быть, его задело обломком чего-то, а он в панике даже не заметил. Увы, телефон не принимал сигнал. Лу нажал кнопку быстрого набора домашнего номера, но безрезультатно, сбросил звонок, нажал опять, сбросил, нажал…

Что-то массивное проломило стену.

Не успел мозг проанализировать, что это, как предмет на манер кувалды с силой врезался Лу в лицо, раздавив ему глаза, вогнав кость и хрящи носа в мозг и размозжив череп.

За пару секунд до того, как детали мобильного телефона разметало по кладовке, в крохотном динамике послышался женский голос:

– Алло? Лу?..

* * *

Роман Мессерли проснулся от того, что кто-то начал трясти его за плечо.

– Чувак, подъем!

– Что?..

– На работу пора, старик!

Роман сел и оглядел подвальное помещение. Он сидел на диване перед большим телевизором с плоским экраном, с колена упал джойстик и ударился о пол. Роману понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, что он зашел домой к другу, чтобы убить время перед сменой. Ага, берлога Гэвина.

– Гэвин, мы разве…

– Чувак, ты вырубился посредине «Гало»[52], – объяснил Гэвин. – Слышал когда-нибудь про энергетики? Что с тобой такое? Забываешь пить мультивитамины? Старик, выглядишь дерьмово.

– Сплю в последнее время неважно.

– Я вышел за колой, а потом вырубили электричество, так что я решил дать тебе поспать, пока не надо будет идти… а идти надо сейчас, чувак.

– Спасибо, старик, не хочу опоздать.

Роман с трудом поднялся с дивана. Последние дни выжали из него все соки. Он по-прежнему валил все на какой-то противный вирус, но пока единственным симптомом оставалась жуткая усталость. Поднявшись по ступеням и выйдя через переднюю дверь, он подавил очередной выворачивающий челюсть зевок и вышел под сильнейший ливень.

Путь до старого черно-рыжего автомобиля «Субару Аутбек» растянулся, казалось, на километр. К тому времени, как Роман выскочил на обочину и засунул ключ в замок, он вымок насквозь. Когда он заводил двигатель, с лица и рук капала вода, и Роман задумался о недельном отпуске. Пять дней из семи он проспит. Даже шесть. А седьмой прибережет, чтобы съездить куда-нибудь.

Выехав на дорогу, Роман почувствовал накатившую на него волну усталости, а резкие движения работавших на полную мощность «дворников» заворожили его. На секунду ему показалось, что потемнело в глазах, но это тьма заполнила салон. Огоньки на приборной доске потухли, и хриплый женский голос шепнул ему на ухо:

– Мы с тобой еще не закончили.

Когда отказал двигатель и машина по инерции откатилась к поросшей травой насыпи, Роман был уже был без сознания и дышал с трудом.

* * *

– Да тут чертов торнадо, – пожаловался Дин, когда промокший насквозь брат забрался в машину.

Грызущая от волнения ногти Люси Куинн наклонилась с заднего сиденья вперед и шепнула:

– Это безумие какое-то.

– Пока еще цветочки, – отозвался Дин. – Скоро ягодки пойдут.

– Дин, я ее достал, – Сэм злился на себя. – Даже ранил, но недостаточно сильно.

– Мы ее замочим, – твердо пообещал Дин, хотя вовсе не был в этом уверен.

Сквозь отчаянно мелькающие щетки стеклоочистителей они наблюдали, как огромная воронка – черная громада на фоне ночного неба – продвигается над западной частью города.

«Импала» направилась туда по Велкер-стрит, но Дин вел машину осторожно, потому что плана на случай столкновения с торнадо у него не было. Это как тигра за хвост ловить. И, будто в подтверждение необдуманности этого поступка, все остальные автомобили спешили в противоположном направлении. До смерча оставалось километра два, когда с одного из домов сорвало крышу и она улетела в темноту, словно воздушный змей с оборванной ниткой.

– Что хорошо, – мрачно проговорил Дин, – летающих коров не видать.

Они подъехали еще ближе и увидели, что смерч пронесся по парковке перед заправочной станцией, направляясь к колонкам. Одна из опор, удерживающих тент над заправкой, погнулась, и крыша, опрокидываясь, завизжала металлом, царапая асфальт и разбрасывая искры.

За два квартала до цели Дин надавил на тормоз, и «Импала», прежде чем остановиться, проскользила еще немного по мокрой дороге. Перед ними расцвел взрыв, от ударной волны машина качнулась. Осколки стекла и горящие металлические обломки усыпали землю. Покореженный ошметок корпуса насоса шлепнулся на капот «Импалы», отскочил и покатился по дороге к бордюру.

– Дин, он исчез, – сказал Сэм.

Сперва Дин подумал, что брат говорит о взрыве на заправке, который – в отличие от призрачного «Чарджера» – определенно не исчез. Пламя все так же пылало, дым клубами тянулся в небо, а обломки оборудования звякали и дребезжали вокруг. Заправочная станция была настоящая, не оживший кошмар, и взорвалась она по-настоящему. Но потом он понял, что жестокий ветер, который трепал «Импалу» при приближении к смерчу, утих. Посмотрев по сторонам и высунувшись для верности из окна, Дин убедился, что торнадо и вправду исчез.

– Ну, хоть что-то, – пробормотал он.

Дин развернулся на пустой дороге и погнал обратно к кафе «У Си Джея», но не успели они проехать и пары километров, как «Импалу» легонько тряхнуло. В следующий момент она накренилась вправо и завибрировала. Решив, что машина получила повреждение, Дин съехал к обочине для беглого осмотра. Но стоило ему выйти из машины, как задрожала земля. В припаркованных вдоль улицы автомобилях взвыли сигнализации, окна в ближайших зданиях треснули и осыпались, а в свете фар Дин разглядел, как по асфальту ползут трещины.

– Шикарно, после торнадо только землетрясения не хватало.

Он быстро сел в машину и погнал к кафе.

– Дин! Осторожно! – заорал Сэм.

Расщелину, по диагонали пересекающую Велкер-стрит, Дин заметил вовремя: она разошлась на достаточную ширину, чтобы поймать в себя колесо и сломать ось. Дин сумел избежать худшей участи, резко вывернув руль, а вот автомобилю Государственного патруля Колорадо, выскочившему с другой стороны, не так повезло. Разлом продолжал расходиться, и автомобиль, попав в него передними колесами, врезался бампером в противоположный край трещины. Машина накренилась вперед, опрокидываясь в провал. Патрульные, не теряя времени, распахнули дверцы, забрались на крышу и успели спрыгнуть на землю до того, как машина с гулким скрежетом ушла в провал, оставив видимым только багажник. Дин помедлил, прикидывая, не нужна ли помощь, но второй патрульный автомобиль остановился прежде, чем врезался в первый, и оставшиеся без транспорта полицейские, подбежав к нему, забрались на заднее сиденье.

* * *

Когда Роман Мессерли, умирая, уже ничего не мог дать ночнице, его тело сотрясло таким спазмом, что треснула ключица. Ночница отпустила его голову, и тело упало вперед, повиснув на ремне. Всю свою жизнь он волновался из-за возможных трагедий и несчастных случаев, несмотря на то, что его учили противостоять им. Больше ему беспокоиться не придется, но ночница сделала его страхи реальностью, и Роман в некотором смысле оставил свой след в городе.

Потеряв материальную плотность, наполненное украденной у первых жертв энергией чудовище взмыло в ночное небо. Горящими красными глазами ночница рассматривала с высоты город, царивший в нем хаос и урчала от удовольствия – издавая звук, похожий на свист пронзительного ветра. Она ощущала город единым целым, чувствовала его от края до края: маленький людской муравейник, полный страха и неуверенности, сомнений и горя. Перед тем, как спуститься к следующей жертве, она выплеснула из себя тьму, которая заразит каждый разум на километры вокруг. Те, кто не спит, почувствуют продирающий по позвоночнику холод, ощутят непонятный ужас, а спящие… о, спящие разговаривали на ее языке, и она отвечала им, погружая их мысли глубоко в кромешную тьму.

Глава 25

Курт Махалек хранил сердца в банках, потому что они были его тотемами. В них были сосредоточены таинственные силы тех, кому они раньше принадлежали. Но чтобы эти силы перешли к нему, приходилось забирать сердца у живых людей. Его так называемые жертвы не понимали своего высшего предназначения, так что приходилось детально разъяснять им все, прежде чем вырвать еще пульсирующий орган из груди. Чтобы стать неуязвимым и бессмертным, нужно было собрать двенадцать сердец, но ФБР схватило его вскоре после обретения седьмого экземпляра коллекции и отобрало все сердца. Невежественные, они просто ничего не понимали. Когда он сбежит из своей одиночки, ему придется начать собирать коллекцию с нуля. Он потерял все накопленные мистические силы, когда его поймали и отобрали тотемы. Запертый в своей камере в крыле федеральной тюрьмы для особо опасных преступников, он спал и видел во сне день, когда он восстановит таинственную энергию. Когда он соберет свою дюжину, он покажет им истинное могущество. Во сне он снова видел своих жертв, каждую из них, и улыбался приятным воспоминаниям. Они кричали, когда энергия покидала их тела и перетекала в сердца, затем попадая ему в руки. К тому времени, как жертвы затихали, их силы уже были в его распоряжении, и его распирало от возрастающих возможностей. Предпочитая смотреть сны и фантазировать о будущих жертвах своего величия, он не мог контролировать подсознание. Ну и пусть. Заново переживать свои так называемые преступления было приятно, короткий отдых для разума. Ему никогда не снились кошмары, потому что он не боялся никого и ничего…

Но внезапно сон перестал быть приятным. Он уже склонился над своей четвертой жертвой – молодой мамочкой-наседкой, которая умоляла отпустить ее, обещая, что никому не расскажет, если он не причинит ей вреда, когда внезапно заметил, что их окружили люди. Неправильно. Каждая жертва требовала предельного сосредоточения для передачи энергии сердца в момент смерти. Он никогда никого не допускал к своим священным обрядам. Но почему-то, хотя он и чувствовал, как человеческий круг становится плотнее, он не мог никого разглядеть. Он вонзил охотничий нож в грудь жертве, насладился коротким воплем первобытной силы, проложил путь к бьющемуся сердцу и…

…проснулся на койке, освещенной тусклым светом, в своей одиночной камере.

Но он был не один. Семеро его жертв выстроились здесь полукругом, их одежда была запятнана высохшей кровью, помята и заляпана грязью неглубоких могил. В центре стояла та самая молодая мамочка-наседка, в разорванной, пропитанной свежей кровью блузке, и алые капли из зияющего в груди разреза падали на пол камеры.

– Нет, – сказал он. – Вас тут не может быть. Никого. Я забрал вашу силу.

Они сделали к нему шаг – распахнутые от ярости глаза, оскаленные зубы, слюна и брызги крови на подбородках. Они, как один, подняли руки, и у каждого был мясницкий нож.

– Нет, это неправильно, – возразил он. – Это лично и священно!

Недавняя жертва вонзила нож ему в бедро так глубоко, что лезвие царапнуло по кости. Он зарычал от боли и оттолкнул ее, а она злобно улыбнулась и плюнула ему в лицо. И, словно она подала какой-то знак, остальные шестеро бросились на него: ножи взлетали и опускались, вонзались в плоть, полосовали ему руки и ноги, один нож вонзился над ключицей и проткнул легкое. И хотя он был силен, они взяли количеством. Каждый его пинок и толчок, каждый удар они встречали ударом пронзающей плоть стали. Они сгрудились над ним и спихнули с койки. Он свернулся клубком, прикрыв руками лицо и голову, но они били и били, и с единодушной жестокостью вспороли живот, а потом запустили могильно-холодные руки в его тело, вырвали хищными пальцами внутренние органы и раздавили в кулаках.

А сердце приберегли напоследок.

* * *

В комнате отдыха закусочной «Тако Тэрис», расположенной в южной части города, Майк Кеоган откинулся на спинку стула, упершись им в стену, закинул перекрещенные ноги на стол и сунул вкладыши в уши, отрегулировав звук на айподе так, чтобы заглушить обычную суету в ресторанчике быстрого питания. Он собирался извлечь из пятнадцатиминутного перерыва максимальную пользу. Прошлой ночью он не спал почти до рассвета: болтал по телефону с подружкой, которая крупно поссорилась с родителями, вернувшись домой слишком поздно. После долгого дня он устал, ноги ныли, в глазах щипало. Скрестив руки на груди, он закрыл глаза и задремал, а Джонни Кэш[53] выводил в наушниках «Ring of Fire». Ему приснился черный дым от костра, но когда он поискал взглядом пламя, то продолжал видеть только дым, повисший в воздухе, словно ядовитые облака. Что-то было не так в черных облаках, но причина ускользала. Постепенно Майк осознал, что кто-то дергает его за коричневую форменную рубашку.

– Пару минуток, – пробормотал он.

Дергать не прекратили. Он раздраженно попытался смахнуть чужую ладонь, но что-то показалось странным. Под пальцами вместо кожи или одежды оказалась шерсть. Кое-как очухавшись, он понял, что тянут и дергают с обоих сторон. Что-то легонько пихало в грудь и руки, даже в ноги. Стряхнув тяжесть с левой руки, он вскрикнул и отдернул ладонь: что-то укусило его.

– Какого черта?

Открыв глаза, он увидел десятки черных глазок-бусинок, что таращились в ответ. Крысы… по всему телу. Они карабкались по нему, подергивая розовыми носами и сверкая острыми зубами. Завопив, он конвульсивно дернулся, отчего наклоненный стул опрокинулся назад. Майк тяжело ударился затылком о линолеум, и в черепной коробке что-то вспыхнуло. Мгновением спустя его облепили крысы. Он отчаянно огляделся и увидел, что крыс сотни – они покрыли пол живым ковром грязной шерсти. Майк поднялся на четвереньки, раздавив несколько крыс, пока остальные продолжали кусать его за руки, шею и уши. Когда он с трудом встал и поковылял к двери, крысы покрыли его тело живой шубой, вгрызаясь в обнаженную плоть. Три подобрались к затылку, одна сунула голову ему в рот и, когда он попытался завопить, вцепилась в язык. Он бешено мотнул головой, выплюнул тварь, как окровавленный комок жевательного табака, и ударился всем телом о дверь. Несколько крыс свалились, а остальные полезли вверх по кроссовкам и под штанины, глодая голени и икры. Он сражался с дверной ручкой, а крысы по кусочкам рвали кожу с тыльной стороны ладони. Дверная ручка стала скользкой от крови, но, в конце концов, ему удалось повернуть ее и ввалиться в кухню.

Выстроившиеся за заказами посетители заметили Майка, облепленного голодными крысами, прежде чем его коллеги, и дружно бросились к выходу. Девочка-подросток, пятясь, снимала видео на телефон. Но когда через открытую дверь из комнаты отдыха в зал хлынул поток крыс, крики переросли в пронзительные вопли и оставшиеся посетители, отталкивая друг друга, рванули к дверям. Некоторые, сбитые с ног напирающими сзади, тоже пали жертвами крыс. Коллеги Майка среагировали на несколько секунд позже посетителей. Гейл только что подняла из фритюрницы наполненную картофелем фри металлическую корзину. Увидев Майка, она завизжала и бросила корзину в него. Брызнувший оттуда раскаленный жир обжег ему лицо, зато заставил отцепиться двух крыс, которые вгрызались в щеки, и еще одну, которая через ухо прогрызалась к правому глазу.

– Помогите! – крикнул Майк.

Джимми, состоявший в школьной легкоатлетической команде, перескочил через стойку и, опрокинув полки со специями, приземлился на четвереньки перед автоматом с безалкогольными напитками. Крысы, покрывшие пол живым ковром, начали карабкаться по его рукам и ногам.

Худая от природы Гейл попыталась выбраться наружу через окошко выдачи заказов. Она, по-змеиному извиваясь, протиснулась в неширокий проем, но бедра не прошли. Повиснув в воздухе наполовину в закусочной, наполовину на улице, она начала вопить от ужаса.

Альберт, ночной менеджер, с выражением непостижимого ужаса на лице попятился, споткнулся, попытался опереться на что-нибудь и угодил руками в горячий гриль. Вскрикнув от боли, он метнулся в другую сторону, сорвал обожженными руками телефонную трубку и набрал 911, продолжая пятиться от Майка и не обращая внимания на беспомощные вопли Гейл. Но он наступил на разбросанную по полу картошку, поскользнулся и ударился лбом о край стойки. К тому времени, как в трубке осведомились о причине вызова, Альберт уже был без сознания. Когда вопрос повторили во второй раз, крысы, игнорируя кучу жареного картофеля, хищно обгрызали ему лицо.

Когда Альберт случайно обжег руки, у Майка возникла идея. Он уложил облепленные тварями предплечья на гриль, наслаждаясь жалобным писком подпаленных на раскаленном металле крыс. Освободив руки, он споткнулся об Альберта и стряхнул крыс с ног. Одно веко пришлось держать закрытым, чтобы крыса, грызущая нежную кожицу, не добралась до глазного яблока.

Гейл отчаянно сучила ногами и вопила, хотя крысы еще не перебрались через стойку, и никто на нее не нападал. Придержав девушке ноги, Майк выпихнул ее в окошко. С воплем и сорвавшимся с уст ругательством она неуклюже вывалилась на улицу, но, по крайней мере, сумела сбежать. Зная, что Гейл никогда не расстается с мобильным, Майк мысленно взмолился, чтобы она вызвала подмогу – как только перестанет биться в истерике.

Он попытался окликнуть девушку, но вместо звука голоса прозвучало бульканье: две крысы рвали ему горло, и кровь стекала вниз по рубашке. Слишком много крови. У Майка кружилась голова, он с трудом держал равновесие. Увидев болтающуюся на проводе телефонную трубку, он проковылял к ней и упал на колени. Трубка лежала в его ладонях, но пальцы не двигались, словно онемели. Наклонившись, он попытался позвать на помощь, но с губ не сорвалось ни единого слова. Вокруг темнело, будто тускнел свет ламп, пол под ним вращался, а потом он уткнулся щекой в липкий от теплой крови линолеум. В ночи, слишком далеко, чтобы что-то значить, завыли сирены. По шее скользили крысиные хвосты, холодный нос ткнулся в окровавленное ухо.

На Майка опустилась темнота и напомнила о тех черных отравленных облаках…

Глава 26

Вот уже пару дней Брин Ганнинг чувствовала першение в горле – явный признак подступающего насморка или какого-нибудь вируса, вероятно, подхваченного от одного из пятиклассников. В течение школьного года кто-нибудь постоянно болел, и вирусы, как ей представлялось, путешествовали от одного к другому. Иногда казалось, что школы – это такие инкубаторы для супергриппа, который однажды окажется роковым для человечества. А может, ей просто было жалко себя при мысли о том, что в ближайший месяц или около того придется слечь с очередным недомоганием. Почувствовав первые признаки болезни, Брин много отдыхала, принимала эхинацею[54], цинк и лошадиные дозы витамина C, надеясь пресечь болезнь на корню, но стратегия эта давала не больше пользы, чем ее неисправимый оптимизм. Оставалось утешать себя тем, что она, по крайней мере, не сдается просто так.

Гроза вырвала ее из неприятного сна, в котором ей было трудно глотать. Запутавшись в одеялах, она выкарабкалась из кровати и в своих пушистых тапочках-кроликах поплелась в ванную. Но внезапно ее скрутил кашель, который было невозможно унять. Кашель был сухой, и скоро она уже хрипела, не в силах перевести дыхание. Включив свет, Брин схватила чашку и попыталась наполнить ее водой из-под крана, в то время как спазмы продолжали сотрясать ее тело. Она умудрилась-таки набрать немного воды и вылить половину в рот, но оставшаяся вода выплеснулась на зеркало, когда очередной приступ сложил ее пополам. Коротко и сухо кашляя, она почувствовала, будто что-то застряло в горле – и пытается вылезти оттуда!

Брин засунула дрожащие пальцы в рот, нащупала что-то твердое и вытащила это. «Что-то» оказалось размером с большую пуговицу, с тонкими дрыгающимися ножками. Она с отвращением швырнула это в раковину, и оно поползло по резервуару. Таракан. Она попятилась, уперлась в дверь и, тяжело дыша, вытерла скользкие от слюны пальцы о просторную ночную рубашку. Потом дыхание снова сменилось кашлем, и она выплюнула еще троих тараканов. Подвывая и трясясь от омерзения, она подавилась, представив, как тараканы копошатся в желудке и ползут вверх по горлу. Упав на четвереньки, она добралась до туалета и успела, откинув крышку, схватиться за обод унитаза за момент до того, как по пищеводу поднялась волна рвотных масс. Прозрачная жижа, подкрашенная кровью и смешанная с сучащими ножками тараканами, многоножками и пауками, хлынула из нее и выплеснулась в унитаз. Она в отчаянии потянулась, чтобы смыть хитиновую массу в слив, но части насекомых удалось вскарабкаться по фарфору и сбежать на покрытый плиткой пол. Они дергались, извивались и ползли к ее ногам. Взвизгивая между приступами кашля, она спиной вперед вывалилась из двери, вскочила и побежала к телефону на прикроватной тумбочке. Пока она лупила по кнопкам 911, в животе предостерегающе урчало. Трубку подняли, но едва Брин попыталась объяснить, в чем дело, она начинала хрипеть и кашлять, а потом выплюнула еще несколько насекомых. Некоторые влажно шлепнулись ей на предплечье и поползли к удерживающей трубку ладони, остальные побежали вверх по руке, под свободный рукав ночной рубашки. С отвращением выронив телефонную трубку, она принялась лупить по тварям, устроившимся под мышкой или ползущим к груди. Тапочки она потеряла и, когда попятилась от телефона, насекомые забились ей между пальцев. Она схватила ртом воздух, снова закашлялась, выплюнула извивающуюся многоножку и в слепой панике бросилась вон из спальни, чуть не рухнув на лестнице и схватившись за перила прежде, чем полететь со ступеней вниз головой. Она не упала, но так сильно потянула правое запястье, что ей показалось, будто оно сломано. Прижимая поврежденное запястье к урчащему животу, Брин распахнула дверь и выскочила на улицу, порадовавшись, что ночь грозовая и дождь смоет с нее живых насекомых и куски мертвых, запутавшихся в волосах и прилипших к лицу, рукам и ногам. Она жила за школой, в которой работала, на восточной окраине города, и ей нравилось в случае хорошей погоды ходить на работу пешком. Теперь она бежала к зданию начальной школы, как будто оно было убежищем.

К тому времени, как Брин поняла, что после невнятного звонка в службу спасения лучше не отходить далеко от дома, живот под ночнушкой пронзило болью. Она прижала к нему руки и почувствовала движение под пальцами. С каждым наполненным болью шагом она выплевывала все больше крови и насекомых, но неважно, сколько тварей она исторгала из себя: внутри оставалось еще больше, и всем им не терпелось выбраться наружу. По острой боли в животе она поняла, что насекомые прожирают путь из ее тела. Она добежала до детской площадки, а потом упала на четвереньки и не нашла в себе сил подняться. В ладони и голые колени впились щепки. Она выкашляла паука-волка размером с ладонь и, едва он коснулся земли, прибила его кулаком.

От жгучей боли сбилось дыхание. Она перевернулась на спину и в муках застонала. Вцепившись в подол ночной рубашки, она дернула его вверх, обнажив вздувшийся живот. Под покрытой синяками кожей перекатывались выпуклости размером с мячик для гольфа. Она вцепилась пальцами в бугрящуюся массу, и обломанные ногти вонзились в кожу. Дождь смывал выступившую кровь. А потом из пореза высунулось что-то темно-кориневое с подрагивающими усиками и колючими ножками. Что-то под кожей рвануло к разрыву, толкало, напирало… и Брин закричала, когда плоть разошлась, выпустив сотни, тысячи тараканов, жуков, многоножек, сверчков и пауков. Из развороченного желудка хлынула кровь, заструилась по бокам, впитываясь в мокрые опилки. Но насекомые не расползались, они покрыли ее тело, кусаясь и вгрызаясь в плоть, из которой только что вырвались.

* * *

Сон больше не приносил отдыха, и Карла Батти, чувствуя постоянную усталость, засыпала порой в самых неподходящих местах. Дома она часто спала на диване или на стуле вместо того, чтобы лечь в кровать. Несколько раз она дремала на скамье в заднем ряду Объединенной методистской церкви во время долгой службы. Она умудрилась заснуть в библиотеке, смертельно устав после спора, какой из бестселлеров «Нью-Йорк Таймс» взять, и ее разбудил библиотекарь. А однажды она даже уснула в машине, застряв в пробке на шоссе I-80.

Хотя Карла после этих обрывков сна частенько просыпалась с леденящим кровь воплем и только потом вспоминала о реальности и приличиях, соседи не скупились на сочувствие, потому что знали, что она – одна из немногих выживших в пожаре на швейной фабрике. Правда, страховая компания проявила меньше понимания в случае небольшой аварии, которая в тот раз, на шоссе, вырвала ее из дремы. Одно время она принимала прописанное снотворное и действительно спала всю ночь, но после таблеток стало трудно вырываться из кошмаров, которые сделались еще ужаснее, так что через неделю с лекарствами пришлось завязать. Со времен пожара прошло полгода, но Карла по-прежнему видела яркие сны о яростном пламени и удушающем дыме, которые забрали жизни ее коллег, многие из которых стали ей близкими друзьями. С тех пор, как доктор снял гипс со сломанной после прыжка со второго этажа лодыжки, минуло много времени, но душевные раны не хотели затягиваться. Она пыталась ходить на консультации, узнала про вину выжившего и посттравматический стресс, но ни осознание проблемы, ни лекарства не помогли избавиться от кошмаров.

Каждую ночь она переживала минуты смертельного ужаса, предшествовавшие ее спасению. Она не работала за станком – трудилась бухгалтером, имея степень по бухучету и получая мало впечатляющую зарплату. И вместе с тем ей жутко повезло, что она как раз решила отдохнуть от утомительной сверки банковских счетов, чтобы навести порядок в письменном столе, когда фабрику охватило пламя. Прижимая к себе в кладовой несколько свертков ленты для счетной машины, ручки и листки для телефонных сообщений, она вздрогнула, услышав – и почувствовав – взрыв газа. В тот момент она представила тягач с прицепом, который переваливает на обочину и врезается в стену здания, и только потом она узнала настоящую причину возгорания. Через считаные секунды после взрыва жар стал невыносимым. Рассыпанные принадлежности валялись, забытые, у ее ног, а она выпала из комнаты в то, что напоминало печной зев: извилистые языки пламени пылали на каждой поверхности, глодали дерево, перескакивая с предмета на предмет, пожирая старое здание с невероятной скоростью. Клубы черного дыма наводнили все вокруг. Она слышала крики, но горящие тела – ее задыхающиеся друзья и коллеги – страдали и погибали под бушующим покровом плотного дыма.

Почти каждую ночь Карла переживала ужас и безнадежность того момента, уверенность, что она умрет, как и остальные. Она всегда просыпалась до того, как в реальности заметила лучик света, бросилась к окну в покоробленной раме и выбила стекло обернутым курткой локтем. Заработав множество порезов, она все же выбралась наружу и спрыгнула на залитый цементом дворик, а потом была благодарна прошившей ногу боли, потому что это подтверждало, что она жива, что она чудом спаслась. Но кошмары всегда заканчивались на самом пике страха, а не на проблеске надежды, как будто она так и не смогла выбраться…

И снова кошмар со всей мощностью прошил подсознание, в предпоследний момент задел пронзительную струну страха и вытолкнул Клару в хорошо знакомый, напряженный миг полного возвращения к реальности. Она схватила ртом воздух и, странное дело, поняла, что лежит в собственной кровати. Некоторое время она, мокрая от пота, удивлялась, как это умудрилась добраться до постели, не вырубившись от хронической усталости. Несмотря на повторение кошмара, она порадовалась мысли о некотором улучшении. Может, и не придется уезжать из города, чтобы оградить себя от повторяющегося ужаса. Она копила деньги, чтобы покинуть Клейтон-Фоллз и то, что постоянно напоминало о трагедии, но… Нет, все-таки стоит переехать – например, на восточное побережье – начать все сначала, завести друзей и…

Она закашлялась.

Рот наполнился едким привкусом дыма.

И тут взвыла пожарная сигнализация.

Пока ее тело сотрясал кашель, в коридоре разрасталось оранжевое сияние. Сложившись пополам, она выбралась из кровати, а вокруг клубился черный дым, будто она была центром смерча. Упав на колени, Клара сражалась за каждый глоток воздуха, слезы чертили дорожки на покрытых сажей щеках, а она отчаянно искала выход. В считаные секунды стены занялись пламенем, а сверху навалился удушливый дым. Уткнувшись лицом в бежевый ковер, она в ужасе наблюдала, как языки пламени покидают стены и направляются к ней. Когда занялась ночная рубашка, Карла закричала, но ненадолго, потому что ее тут же скрутил кашель, замутнив зрение. Она била по лижущему ноги огню, пока ладони не превратились в сплошной открытый горящий нерв. Но до того, как она потеряла сознание, перед тем, как боль поглотила все, всплыла та же самая мысль.

На самом деле она так никогда и не выбралась из пожара.

* * *

Ночница наслаждалась тьмой, которую породили ее усилия, но долгое пребывание за пределами возможностей ее несформировавшегося тела лишало ее сил. Она проплыла по ночному небу, окутавшись тенями, пробралась в дом и обнаружила, что жертва в нужном состоянии. Чуточку усилия – и мужчина уснет по-настоящему, став готовым проводником.

* * *

Эрих Фогел уже звонил доктору, но попал на автоответчик. Видимо, в выходные доктор Беннетт не принимал, так что придется ждать до понедельника. В общем-то, можно было обратиться в неотложку, куда и перенаправил его автоответчик, но для такого человека, как Фогел – который пережил две автокатастрофы, падение со второго этажа макушкой вниз во время попытки повесить жалюзи и обвал в Кройден-Крик, – крайнее утомление едва ли было причиной вызвать скорую. Он подозревал, что это сердце работает не в полную мощь. Черт, он бы удивился, если б оно работало большую часть времени хоть на семьдесят процентов. Может, причина таилась и в легких. Для бывшего шахтера рак легких – не пустой звук, совсем нет. Но он испытывал усталость, а не проблемы с дыханием.

Но хотя он смертельно выдохся, сон в эту грозовую ночь не шел. Эрих включил местные новости и услышал, что по восточной окраине города прошел торнадо, но самое худшее уже позади. Мировые проблемы тоже едва ли способствовали сну, так что он выключил старенький телевизор и взял в руки книгу про Джона Адамса, которую собирался прочесть уже несколько недель. Через пять страниц, повествующих о наследии второго президента Соединенных Штатов, веки Эриха все же опустились, а голова упала на грудь. По стене спустился сгусток тьмы и начал формироваться. Лампа на тумбочке замигала и погасла. Во мраке вспыхнули алые глаза, и на лоб пожилому мужчине опустились длинные пальцы.

Глава 27

Гроза кончилась, но до утра было далеко. Братья остановились возле кафе «У Си Джея» – оно показалось сравнительно безопасным местом, чтобы высадить там Люси, – перевели дух и снова накачались кофе. Несмотря на нездоровые последствия от сочетания кофеина и нехватки сна, Винчестеры не могли позволить себе вздремнуть, пока жива ночница. Их подсознание было рогом изобилия негативной энергии. Голова Дина глухо пульсировала болью, которая не давала сфокусировать взгляд на каком-нибудь предмете, и он заказал большой кофе. Сэм, который выглядел не лучше, последовал его примеру. Прихлебывая из дымящихся чашек, Дин, Сэм и Люси сидели в кабинке в наполненной народом закусочной, благо погода наладилась. Сэм связался с офицером Джеффрисом.

– Землетрясение закончилось, – принялся рассказывать он. – Даже без слабых толчков обошлось.

– Ночница захапала очередной «Хэппи Мил»? – поинтересовался Дин.

Сэм взглянул на Люси:

– На обочине в машине был обнаружен мертвый парамедик. Мне жаль, Люси, но это Роман Мессерли.

– О нет. – Люси прижала ладонь к губам. – Роман? Авария?

– Других машин там не было. Если верить описанию, похоже на очередную… оболочку.

Люси выскочила из кабинки и рванула в комнату отдыха.

– Она упоминала, что он всегда нервничал из-за работы, – вспомнил Дин. – Достаточно сильно, чтобы видеть кошмары про аварии и стихийные бедствия.

Сэм кивнул.

– Еще одну жертву подростки нашли около начальной школы. Живот разорван. Изнутри.

– Что за чертовщина?

– Учительница. Тело кишело насекомыми.

– Жуки разыграли с ней «Чужого»?

– Похоже на то, – согласился Сэм. – Но насекомые остались живы после ее гибели.

– А почему не… А, насекомые из кошмаров. В смысле, они не исчезли после ее смерти? Тогда да. Ночная ведьма становится сильнее.

– Может, они приснились кому-нибудь другому.

– Но появились внутри этой женщины, – покачал головой Дин. – Это слишком… личное.

– В любом случае, – проговорил Сэм, – ничего хорошего.

– И что теперь? Мы не знаем, где она появится. Колесить по округе и ждать, пока не проявится еще какой-нибудь кошмар?

У Дина зазвонил мобильный. На экране высветилось: «Й. Вичорек».

– Доктор Ужас. Надеюсь, с хорошими вестями.

– Извините, агент ДеЯнг, – сказал Вичорек. – Я умолял их не ставить «Праздник злобных волков», но они решили, что это какая-то пассивно-агрессивная стратегия, чтобы пересмотреть условия контракта. Пригрозил им своим увольнением, но они парировали, что люди на мое место выстроятся в очередь.

Дин посмотрел на брата:

– Сегодня полюбуемся на стаю бешеных волков.

– Да… нет… в смысле, не знаю. Я хотел предупредить.

– Спасибо, док.

Дин уже хотел сбросить звонок, но Вичорек продолжил:

– Я здесь с двоюродной сестрой, Милли. У нас тут куча отчетов с происшествиями, о которых сообщали в службу спасения. Может, пригодится.

– Мы в кафе «У Си Джея», – сказал Дин. – Сделаем его базой. Если вы приедете, а нас тут не будет, ждите.

Он рассказал Сэму, что скоро они смогут заполучить список вызовов, поступивших с начала связанных с ночницей событий.

– Не уверен, что это сильно поможет, – Дин сделал большой глоток кофе, – но точно не повредит.

– Что не повредит? – подошла Люси.

– Информационная перегрузка. Детали экстренных вызовов.

Бетси, обслуживающая их официантка, улыбнулась, заново наполняя чашки, и спросила, не желают ли они чего-нибудь еще.

– Пока нет, спасибо, – отказался Сэм.

– Только позовите. – Ее улыбка увяла, обнажая спрятанную от посетителей тревогу. – Я точно не знаю, что происходит, но я боюсь… если честно, мы все боимся. Так что рассчитываем на вас, ребята. До конца недели половине горожан психиатр понадобится.

– Мы видали и похуже, – попытался обнадежить ее Сэм. – Сделаем все возможное.

Когда Бетси поблагодарила и отошла, телефон Дина снова ожил. Время было не самое подходящее, но он порадовался, обнаружив, что на дисплее высветилось «С. Бессетт».

– Приятно слышать вас, Софи, – произнес он. – Предугадывая ваш вопрос: кризис еще не миновал.

– Я знаю, – ее голос звучал напряженно. – Оно здесь.

Дин выпрямился:

– Что случилось?

– Рушится!

– Что?

– Все! Все рушится.

– Я уже еду. Стоп… где вы живете?

Он нацарапал адрес на салфетке. На заднем плане послышался гулкий грохот. Софи взвизгнула.

– Софи, держитесь. Буду через пару минут. – Он сбросил звонок. – Выдвигаемся.

Люси поднялась вместе с братьями, но Дин опустил руку ей на плечо:

– А тебе нужно остаться.

– Почему?

– Доктор Ужас и его двоюродная сестра собирались встретиться с нами здесь. – Дин слукавил: на самом деле он просто пытался удержать девушку подальше от опасности. – Скажи им, чтоб сидели и не рыпались, пока мы не вернемся.

Дин пересек Главную улицу и свернул налево, на Белл-стрит, петляя между автомобилями. Когда сильная гроза миновала, движение вернулось к той степени интенсивности, которая, как предположил Дин, была обычной для субботнего вечера в Клейтон-Фоллз. За одним большим исключением. Эта ночь обычной не будет, с какой стороны ни взгляни. Хотя Дин познакомился с Софи каких-нибудь несколько часов назад, он чувствовал ответственность за то, что с ней происходит. Может, и не в самом прямом смысле, но возможно, он привлек к ней внимание ночницы. Винчестеры пытались предотвратить появление оживших кошмаров, а теперь напали непосредственно на чудовище, хотя и безуспешно. Сверхъестественные твари обычно замечают, что охотники пытаются убить их. Вполне возможно, что Софи сделалась целью ночной ведьмы, потому что связывалась в сознании ночницы с ним и Сэмом. И если судить по тому, в какой панике была раньше всегда уравновешенная и спокойная женщина, Дин едва ли успеет вовремя.

– Что там? – спросил пристегнутый на пассажирском сиденье Сэм, в то время как Дин превышал скорость километров на пятьдесят, лавируя между полосами движения.

– Она сказала, что все разваливается. – Дин вспомнил явственный ужас в голосе женщины. – Что-то крупное. – Он указал на бежево-зеленый деревянный указатель справа. – Она живет тут. «Игл Крест».

Он свернул, ориентируясь на знак, потом повернул налево.

– Дин! Осторожно!

Что-то темное рухнуло с неба, мелькнуло в лучах фар и, ударившись об асфальт, развалилось на куски. Дин вывернул руль, чтобы миновать упавший предмет, потом выглянул в окно.

– Камни. И куски грязи.

Спустя несколько секунд с неба посыпались камни, раскалываясь о дорогу, обочины и припаркованные машины, разбивая окна и пуская замысловатые трещины по ветровым стеклам. Завыли автомобильные сигнализации. По капоту и багажнику «Импалы» барабанили мелкие камушки, другие гремели по днищу, отскакивая от колес. Свернув направо, Дин ударил по тормозам: «Импала» остановилась в паре метров от огромного провала, затронувшего обе полосы. Из дыры виднелся капот серого «Форда». Дав задний ход, Дин направил машину под крону большого дерева. Помня о судьбе Макса Барнса, оставалось только надеяться, что здесь безопасно.

– Тут недалеко. Добежим.

– Ты прихватил на этот раз каски?

– Кое-что получше.

Дин вылез из «Импалы», прикрывая предплечьем голову, поднялся по подъездной дороге к двухместному гаражу и принес две пластиковые крышки от мусорных баков. Протянув одну из них брату, он получил в ответ скептический взгляд.

– Лучше касок?

– Больше прикрывают, – объяснил Дин.

– Ну, если так…

Спрятавшись под импровизированными щитами, они побежали вдоль провала. Иногда по крышкам гремели камни, щиты спасали, по крайней мере, от угрозы ранения в голову, если не от повреждения черепа. Хотя они и не обеспечивали надежную защиту: один камень ударил Сэма по плечу, второй – Дина по колену.

Дин резко повернул налево и остановился так неожиданно, что Сэм чуть было не влетел в него. Они молча застыли, оценивая размер катастрофы. Два дома на соседних участках выглядели так, будто ядро для сноса молотило по ним весь день: искромсанные веранды, разрушенные фасады, осыпавшиеся дымоходы, обнажившиеся комнаты и стены, накренившиеся под немыслимыми углами. Дин свалил бы вину на торнадо или землетрясение, но провал, в который они чуть было не угодили, указывал на сон одного и того же человека.

Соседи с испуганными лицами выглядывали в окна, но не выходили на улицу, опасаясь падающих с неба камней. Их дома были убежищем, но надолго ли? Провал расходился, полиции, наверное, придется эвакуировать весь квартал. Хотя нет. Лучше бы вообще всех эвакуировать.

– В каком доме живет Софи? – спросил Сэм.

– Слева.

В ту же секунду женский голос позвал на помощь.

Глава 28

Дин бросился через улицу, Сэм не отставал. Дом справа скрипел, стонал и кренился влево, вот-вот готовый обрушиться. Из-за дома появилась семья – отец, мать и двое маленьких детей. Все они были в пижамах, дети – мальчик и девочка – тихонько плакали, а родители прижимали их к себе.

– Это дом Софи Бессетт, – сказала женщина. – Она не может выйти.

– Я знаю. – Дин передал ей импровизированный щит, Сэм отдал свой мужчине. – Возьмите и спрячьтесь где-нибудь. Под дерево. Или в соседнем доме.

Будто в подтверждение его слов, камни посыпались на крышу, отскочили и с глухим стуком упали на лужайку перед домом. Семья побежала к ближайшему дереву, петляя, словно под снайперским огнем. Преодолев разрушенную веранду, Дин попытался открыть дверь, но ту заклинило из-за сломанной дверной рамы. Стекла из окон на первом этаже высыпались, и оконные проемы выглядели как голодные пасти со стеклянными зубами. Дин вытащил пистолет и провел по краям рамы стволом, сбивая осколки.

С противоположной провалу стороны въехал полицейский автомобиль с включенной мигалкой. Старший патрульный офицер Карлин Филлипс пересекла газон и подняла руку:

– Постойте! Я вызвала пожарных и спасателей.

Еще один патрульный – Дину не знакомый – присоединился к ней, положив ладонь на рукоять пистолета, как будто думал, что стрельба улучшит ситуацию. Дом снова заскрипел. Потом что-то громко треснуло, будто раскололась балка. Скрип усилился.

– Нет времени, – отозвался Дин. – Там женщина внутри.

– Здесь проходит газопровод, – заметила Филлипс. – Дома могут взорваться.

– Весь квартал в опасности, – сказал Сэм. – Эвакуировать нужно всех.

– Неплохая идея. – Филлипс вздрогнула, когда камень пролетел в нескольких сантиметрах от ее лица. – Пойдем, Кэллахан. Предупредим жителей.

Дин нырнул в окно и оказался в доме, который выглядел так, будто его прямо сейчас разрушает титаническая рука. Стены покрыты трещинами, сквозь прорехи в гипсокартоне проглядывает дерево. В одних местах полы вздыбились, в других – провалились. В центре гостиной провал поглотил журнальный столик и музыкальный центр.

Сэм влез в окно вслед за братом и огляделся. Дом дрожал, опорные балки стонали, потолок над гостиной провис, и от осыпающихся обломков поднималось облако пыли, затрудняя дыхание.

– Дин, мы совсем рядом с провалом, – предупредил Сэм.

– Я заметил, – отозвался Дин. – Скажешь, если что-то… нехорошее случится.

– Вроде взрыва природного газа?

– Ага. Типа того.

– Узнаешь самым первым.

– Софи! – крикнул Дин.

– Я наверху, – отозвалась она. – Застряла.

Дин осторожно поднялся по лестнице. Перила треснули в двух местах, и несколько ступеней пострадали от давления. Дин перепрыгнул через те, что явно не готовы были принять дополнительный вес.

Если первый этаж выглядел плохо, то второй – еще хуже. Софи лежала на боку в дверном проеме. Дверь раскололась на куски и застряла в сломанном косяке, защемив Софи лодыжку, хотя, с другой стороны, приняла на себя вес, который в противном случае обрушился бы на женщину.

– Вы пришли, – с облегчением выдохнула Софи.

– Вы звали, – ответил Дин, заметив, что белая блузка Софи перепачкана грязью и пылью, но не кровью. – Вы не ранены? Кроме ноги?

– Вряд ли. А вы собрались мне ногу ампутировать?

– Постарался бы этого избежать, если возможно.

– Полностью за.

– Но у нас нет времени ждать, пока «челюсти жизни»[55] освободят вас.

– Наверное.

– У вас есть клюшка для гольфа?

– Нет.

Дин повернулся к лестнице:

– Сэм, нам нужен лом!

– У меня есть бейсбольная бита, – подала голос Софи.

– Бейсбольная?

– Для самозащиты. Не люблю пистолеты.

– Может сработать. Где она? – спросил Дин.

– Должна быть у стены возле лестницы на первом этаже.

Сэм быстро раскидал ногой мусор у подножья лестницы, поднял биту и подкинул вверх Дину. Тот сунул тонкий конец биты в проем рядом с тем местом, где застряла лодыжка девушки.

– На счет «три» выдерните ногу. Отодвиньтесь как можно дальше от двери. И прикройте лицо.

– Дернуть, отодвинуться, прикрыть, – повторила она. – Поняла.

– Раз… два… три!

Дин обрушился всем весом на биту, выталкивая обломок двери. На долю секунды давление на лодыжку Софи ослабло, и она успела выдернуть ногу. Куски двери треснули, раскололись и исчезли под начавшей рушиться стеной. Дом наполнил оглушительный грохот, стена продолжала шататься и проседать. Пол под ногами вздыбился, как палуба застигнутого штормом корабля.

– Надо бежать! – крикнул Дин.

Он схватил Софи за руку, поставил на ноги и помог добраться до лестницы. Перил уже не было, и лестница накренилась градусов на тридцать. Вокруг скрипело и трескалось дерево, звенело разбитое стекло, шел трещинами и осыпался гипсокартон, поднимая клубы удушающей пыли.

– Быстрее! – подбодрил Дин.

В глубине дома что-то падало: наверное, вылетало содержимое кухонных шкафчиков. Дин и Софи не удержались на ногах, но продолжали спускаться на четвереньках и, наконец, добрались до первого этажа, где уже ждал Сэм с ломом. Дин хотел помочь Софи выбраться через разбитое, готовое обрушиться окно, но Сэм поймал его за руку.

– Подожди. – Он вставил ломик в оконную раму, используя его как распорку. – Выиграем пару секунд.

Софи выбралась первой, за ней последовал Дин, последним вылез Сэм. Он резко выдернул лом и отскочил, а оконная рама просела под весом стены. Все трое отбежали от дома, Софи хромала.

– Похоже, камни больше не летят, – заметил Сэм.

Сверкая проблесковыми маячками и завывая сиреной, прибыла пожарная служба. Поток автомобилей объезжал спецмашины, Филлипс и Кэллахан перенаправляли их подальше от огромного провала. Соседнее с жилищем Софи здание угрожающе накренилось, большие куски дома раскололись и осели, и теперь вся левая сторона лежала в руинах. Полыхнуло, и раздался взрыв, поглотивший оба дома. От взрывной волны вылетели стекла в соседних домах, а обломки посыпались на улицу, врезаясь в автомобили и спецмашины. Патрульные бросились на землю. Дин, Сэм и Софи пошатнулись от силы взрыва. Их обдало волной жара, от которого выступил пот. Куски обгоревшего дерева, раскрошенного кирпича и сайдинга падали слишком близко, чтобы можно было чувствовать себя в безопасности. Вдалеке громыхнул еще один взрыв и залил светом ночное небо, земля задрожала. Дерево над «Импалой» так близко клонилось к земле, что некоторые ветви задевали крышу. Все трое запрыгнули в машину, и Дин развернул ее на сто восемьдесят градусов, чтобы успеть выехать до того, как провалится вся улица.

– Мой дом, – тихо и безо всякого выражения произнесла Софи с заднего сиденья. – Моего дома… нет.

– Зато вы живы, – парировал Дин.

– Правда? Я как будто сплю.

– Кто-то спит, – возразил Сэм. – Но не вы.

У него зазвонил телефон.

– Джеффрис, – сказал Сэм и ответил на звонок. – Ясно. Уже едем.

– Что еще? – поинтересовался Дин.

– Зомби-наци вернулись.

* * *

Тому, кто видел сон о проваливающейся земле, уже никогда ничего не приснится. Он был стар еще до того, как встретился ей. Он отдал ей еще немного, а потом она оставила его иссушенные останки и по хорошо знакомому маршруту направилась к следующей жертве. Та была молода и могла своей жизненной энергией кормить ее дни и дни напролет. Бесплотным бродячим ветерком тварь проникла в комнату и начала убаюкивать жертву, чтобы скорее скользнуть в ее щедрое подсознание.

* * *

Тревор Детц сгорбился над письменным столом в спальне. Мама предупреждала его не тянуть, как обычно, до последнего с проектом – докладом по книге о Второй мировой к понедельнику. Разозлившись, он ушел в свою комнату и хлопнул дверью. Отлично. Он закончит проклятущее дело к утру воскресенья, даже если придется просидеть над ним всю ночь. Может, хоть тогда от него отвяжутся. К несчастью, прочитать следовало скучнейшую книгу, написанную каким-то старикашкой, сдвинутым на датах и статистике. Тревор закатил глаза и вместо того, чтобы работать по школьной программе, сел за стол и принялся дочитывать комикс «Зомби-армия Гитлера». Автор определенно знал свое дело. Антанта[56] выигрывала войну, и Гитлер в отчаянии решил обратить в зомби свою армию. Солдаты, не желавшие жертвовать собой за фатерлянд[57], сразу же отправлялись на расстрел.

«Еще больше нацистских зомби, – думал Тревор. – Круто же?»

Несмотря на возраставшее на последних страницах напряжение, он не мог сдержать зевоту. Потом закрыл глаза и, уронив голову на стол, немедленно заснул.

Глава 29

Дин ехал на восток по Белл-стрит, минуя перекресток, где они видели стаю велоцирапторов, напавших на «Хонду Цивик» с заточенным внутри Полом Хейнсом. Упавший столб воздушной опоры подлатали, чтобы восстановить электролинии, но ремонт еще не закончился. А когда Дин свернул на бульвар Аркадия, то сразу заметил полицейские машины в центре улицы и зомби, разыскивающих, кем поживиться. Не доезжая квартала до ближайших к нему тварей, Дин развернул «Импалу» к обочине, чтобы хватило времени достать из багажника оружие. Развернувшись к сидевшей на заднем сиденье Софи, Дин сказал:

– Оставайтесь в машине и заприте двери.

– Моя лодыжка раздулась, как шар, – отозвалась она. – Вряд ли я сама куда-нибудь уйду.

– Ну и отлично, – заметил Сэм. – Там будет грязно.

Пока Дин и Сэм обходили «Импалу», Софи еще раз проверила замки. Дин достал из коробки в багажнике два магазина и вручил их Сэму, еще два взял себе. Вдали слышались россыпи выстрелов вперемешку с истерическими криками. Винчестеры побежали в сторону бульвара. Дин оглядывался в поисках спрятавшихся зомби: не хотелось повторять ту чересчур близкую встречу. Из-за выпачканного мелом рекламного щита вышел молодой офицер в белом летнем мундире и остановился на их пути. Из страшной раны в животе свисали кишки. Дин поднял пистолет, прицелился и выстрелил ему в лоб.

В дополнение к суматохе несколько человек выскочили из магазинов и закусочных и с криками бросились бежать прочь от не-мертвых тварей. Голосящая женщина схватила на руки маленькую плачущую дочку и неловко заковыляла по улице, не обращая внимания на сломанный каблук. Толстый мужчина в костюме, сжимающий обеими руками дипломат, споткнулся и упал, едва уклонившись от скрюченных пальцев солдата. Он отползал на четвереньках с треснувшим дипломатом, пока наконец не сумел подняться на ноги и побежать. Его путь можно было проследить по разлетавшимся бумагам. Пожилой фельдмаршал в кожаном плаще заметил братьев и направился им навстречу. Сэм пустил ему пулю в глаз.

– Дин, это не просто зомби-наци…

Дин кивнул:

– Те же зомби, которых мы убили.

– Они восстановились. Так же, как «Чарджер» восстанавливается каждую ночь.

– Ночная ведьма заново крутит старые песенки.

– Пока не выжжет спящего.

Три солдата в зеленой форме и касках появились из-за открытой двери полицейского автомобиля все в крови и с ошметками плоти в выщербленных зубах. Дин выстрелил одному в подбородок, Сэм уложил оставшихся выстрелами в голову. Братья уже прошли было мимо машины и замерли: зомби не прятались за автомобилем – они там жрали. Истерзанное тело Даррена Нэша, того самого дородного репортера, который брал интервью в закусочной, лежало на земле и не досчитывалось половины шеи и больших кусков плоти с плеч и бедер. Одного глаза не было вместе с частью щеки, второй безжизненно таращился в ночное небо. В руке у трупа был зажат забрызганный кровью блокнот, и несколько листков трепетали на ветру, приоткрывая детали истории, которую Нэш уже не расскажет.

– Без этого зрелища я бы обошелся. – Дин отвернулся от трупа.

– Дин, минутку. – Сэм поймал его за руку.

Дин оглянулся:

– Что?

И понял.

Пальцы не занятой блокнотом руки дрогнули, потом перекатилась вбок голова. Оставшийся глаз медленно вращался в глазнице, пока не сфокусировался на Винчестерах. Со стоном репортер оперся на окровавленные руки и с трудом встал. Из-за разорванной шеи его голова клонилась набок. Издав влажный хрип, он шагнул к Дину раз, другой, вытянув руки с жадными пальцами.

– Нет, серьезно?

– Вполне можно…

– Заразиться, – закончил Дин. – Да, я знаю.

Когда он прицелился, от дула пистолета до лба Нэша оставалось меньше метра. Без колебаний Дин надавил на спусковой крючок, вышибив из затылка репортера половину мозга и снеся заднюю часть черепа.

– Эй! – крикнул кто-то. – Они застрелили Нэша!

Дин оглянулся.

Латиноамериканец из Государственного патруля Колорадо переводил пистолет с него на Сэма.

– Бросьте оружие! – скомандовал он.

– Осторожно! Сзади! – крикнул Сэм.

Вальдез развернулся и оказался лицом к лицу с ненасытным эсэсовцем в черной униформе, остроконечной фуражке и с нарукавной повязкой, украшенной свастикой. Они стояли слишком близко друг к другу, чтобы можно было стрелять. Полицейский ткнул ствол оружия прямо зомби в живот и принялся безуспешно стрелять. Не обращая внимания на дыры в животе, зомби отхватил кусок плоти от его шеи. Из разорванной артерии хлынула кровь, но Вальдез продолжал нажимать на курок, пока не опустошил магазин. Зомби схватил его за плечи и принялся вгрызаться в плоть, хотя его собственная нижняя половина тела отделилась от верхней и ноги вялялись в стороне. Верхняя часть тела солдата повалила Вальдеза на землю и продолжала жрать уже после того, как из глаз полицейского ушел блеск.

По улице к ним бежали офицеры Серази и Уайлд.

Офицер Серази подбежал первым, опустил взгляд:

– О господи…

Он резко отвернулся, наклонился, и его вырвало. Уайлд шагнула к продолжавшему жрать зомби и прицелилась ему в затылок, отводя глаза от трупа Вальдеза. Дин и Сэм подошли к ней.

– А теперь Вальдеза, – подсказал Дин. – Или он вернется одним из них.

– Я… я не могу. – Она отвернулась.

Дин посмотрел на залитый кровью труп полицейского, лежавший под уже по-настоящему мертвым зомби. Его немигающие глаза были широко открыты.

– Бедняга. – Дин выстрелил.

Из ближайшего итальянского ресторанчика («Мамма Ферацци», Винчестеры уже проезжали мимо него) раздались крики. Сэм мрачно взглянул на брата и бросился туда:

– Зомби забрались внутрь!

Сквозь витринное стекло вывалилось два тела: горожанин и сцепившийся с ним зомби, чьи челюсти щелкали мерно и так громко, что было слышно почти с пяти метров.

Солдат тянулся руками к лицу человека, но тот, крепко удерживая противника за волосы, пока умудрялся отталкивать клацающие зубы. Если солдата и волновало, что его скальп медленно отходит от черепа, он этого никак не показывал. Сэм подбежал и пнул нациста ногой по челюсти, чтобы удобнее было засадить пулю в висок. Сверху вниз он разглядывал посетителя ресторана:

– Вас укусили?

Мужчина поспешно поднялся на ноги, пробежался пальцами по рукам, осторожно потрогал лицо и шею.

– Нет. Нет, вряд ли. Поцарапался. Не укусили.

– Вам повезло, – сказал Дин. – Проваливайте домой.

– Моя жена, – возразил спасенный. – Она ушла в уборную перед тем, как эти… эти твари появились из ниоткуда. Она все еще в ресторане.

– Мы разберемся, – пообещал Сэм.

Только войдя в «Мамму Феррацци», Винчестеры оценили масштаб проблемы. Десяток посетителей забились в дальний угол зала, окруженные примерно таким же количеством зомби. Одни съежились у стены, повернувшись спиной к нападающим, и скулили от страха; другие истерично вопили, чтобы кто-нибудь ради всего святого что-нибудь сделал, и только некоторые, вооружившись стульями, как укротители львов в цирке, отталкивали мебельными ножками зомби каждый раз, когда те пытались кого-нибудь схватить. Зомби, нечувствительные к боли, равнодушно сносили удары и продолжали теснить потенциальных жертв.

Уайлд и еще несколько полицейских, войдя вслед за Винчестерами, оценивали ситуацию.

– Больше, чем в прошлый раз, – заметила Уайлд.

– Стреляем в башку, – проинструктировал Дин новичков.

– Это будет не так легко, как кажется, – негромко добавил Сэм.

Трудность заключалась в том, что за зомби, на линии выстрелов, находились люди. Единственный промах или выстрел навылет – и можно убить или покалечить ни в чем не повинных горожан.

– Придется применить индивидуальный подход, – решил Дин.

В сопровождении Сэма он пересек зал, а полицейские последовали за ними, рассредоточившись, чтобы не задеть своих же, и явно не горя желанием связываться с зомби. Дин схватил солдата за воротник и дернул на себя. Сэм, таким образом, получил возможность спокойно стрелять и не преминул ей воспользоваться, вышибив мозги зомби на акварель с итальянскими видами. Потом Сэм рванул на себя другого зомби, а Дин снова выстрелил. Убив третьего солдата, он увидел молодого офицера в белом мундире и развернул его к себе лицом.

– Нет!

Сэм тоже это видел – петли кишок, торчащие из раны в животе.

– Тот же самый чертов мертвяк, которого мы только что пришибли на улице!

Дин повалил офицера на круглый, накрытый красно-белой клетчатой скатеркой стол и выстрелил ему в затылок.

– Ты в курсе, что это значит, – проговорил Сэм.

– Все, блин, по кругу, – отозвался Дин.

Винчестеры отошли от зомби, и Дин развернулся к офицеру Уайлд:

– Вы знаете, что делать?

Она кивнула. Но не стала хватать зомби, а сняла с пояса телескопическую полицейскую дубинку, разложила ее и огрела по голове ближайшего ожившего мертвеца, седеющего фельдмаршала в длинном кожаном плаще. Зомби шатнулся в сторону, но Уайлд завладела его вниманием, и он, развернувшись, вытянул руки и распахнул голодную пасть. Серази по примеру братьев подошел сбоку и вышиб зомби мозги. Остальные полицейские достали дубинки и присоединились к бою. Более или менее разобравшись с ситуацией, Винчестеры вернулись к дверям.

– Они восстанавливаются спустя считаные минуты после уничтожения, – проговорил Дин. – Она играет с нами.

– Мы тратим время на последствия, – добавил Сэм. – А не на причину.

Услышав вопли с улицы, они выскочили из ресторана. Дин оглядел улицу и остановил взгляд на затянутом в черную униформу офицере, согнувшемся у «Импалы».

– Нет! – заорал Дин и бросился к машине.

«Нет!»

«Я опоздал, – с ужасом понял он. – Слишком поздно».

Эсэсовец вытащил Софи Бессетт из машины через разбитое окно, и теперь она билась в его руках, одна из которых, кажется, была сломана в нескольких местах от столкновения со стеклом. Теперь он полностью закрывал своим телом Софи. Дин держал пистолет в вытянутой руке и медлил, чтобы убедиться, что женщина не на линии огня. Увидев, как ее голова мотнулась около локтя зомби, он выстрелил повыше и попал эсэсовцу в спину, между приподнятыми лопатками. Зомби выпрямился и оглянулся через плечо. Увидев его довольную улыбку и свежую кровь на неровных зубах и подбородке, Дин перестал сдерживаться. Зарычав от ярости, он опустошил магазин, снова и снова стреляя зомби в голову, пока не кончились патроны. Выбросив пустой магазин и загнав новый, он продолжал стрелять, чтобы наверняка стереть эту ухмылку ко всем чертям. Когда над обрубком шеи ничего не осталось, офицер выпустил жертву и зашатался. Подскочив к нему, Дин ударил его ногой в грудь, откинув от распростертого тела Софи.

– Нет-нет-нет, – шептал Дин, опустившись на колени.

Он осторожно перевернул Софи и отшатнулся, увидев, что белая блузка пропитана кровью. Ее горло было разорвано, около ключицы клоки плоти были вырваны с такой силой, что кость переломилась в двух местах; темные взъерошенные волосы – липкие от крови. А глаза были широко открыты, как если бы ее застигли в момент ужаса или шока.

– Софи, мне… – Дин отвел глаза, не в силах вынести застывшего обвиняющего взгляда. – Мне так жаль.

– Дин, – окликнул стоящий рядом брат.

– Сэмми, я не могу… не могу, старик.

Дин отвернулся. Сэм все понял. Дин услышал его шаги по асфальту, когда брат подошел к трупу Софи. Крепко зажмурившись, Дин застыл в ожидании неизбежного звука, предвидел его, но резкий выстрел все-таки показался сокрушительным ударом.

– Все, – сказал Сэм, положил Дину ладонь на плечо и сжал пальцы. – Дин, мы убьем ночницу. Обещаю.

Дин кивнул. Он достал из багажника кусок брезента и накрыл Софи, старательно избегая смотреть ей в лицо. Вернувшись к капоту «Импалы», он услышал тихое угрожающее рычание. Шагнув в сторону, Дин увидел большого серого волка, который припал к земле за машиной и рычал, ощерив впечатляющие клыки.

– Даже не думай, – пробормотал Дин, выхватил пистолет и всадил пулю прямо между сияющих янтарных глаз.

Волк свалился на землю и исчез. Его собратья приближались с обеих сторон, выныривая из теней между коммерческими зданиями. Сэм взял на себя западную сторону, Дин – восточную, и они перестреляли волков одного за другим. Попасть в голову волку было редким шансом, а не необходимостью, но Дин решил, что раненый и выведенный из строя волк – даже лучше, чем мертвый.

– Может, если они не мертвые, то не восстановятся, – предположил он.

Мертвые волки исчезали. Но сегодня ночью убитые зомби не пропадали, как вчера. Они стали каким-то образом сильнее, чего не скажешь о волках. До поры до времени. Когда по улице проехала скорая, Дин, размахивая удостоверением, заставил водителя остановить машину и подвел одного из парамедиков к телу Софи.

– Позаботьтесь о ней.

– Но она уже…

Сэм схватил медика за руку и настойчиво прошептал:

– Уберите ее с улицы, пока волки не съели.

Тот посмотрел на пальцы Сэма, вцепившиеся в его руку, на пистолет в сжатой до побелевших костяшек хватке его напарника и закивал:

– Разумеется. Без проблем.

– Отлично.

Обратно к закусочной Дин ехал молча, сжав челюсти и крепко сжимая руль.

«Больше никакой погони за последствиями. Мы найдем тебя и прикончим».

Глава 30

Жизненная энергия четырнадцатилетнего мальчика хлынула в ночницу. Пока Тревор Детц спал, навалившись на стол, ночная ведьма сидела у него на плечах, как хищная птица, но вместо того, чтобы выклевать из глазниц глаза, она положила ему на лоб длинные пальцы и, извлекая из сознания кошмары, придавала им форму в реальном мире. В то же самое время его энергия формировала ее сотканное из теней тело, наполняла ее и придавала сил. Люди, оказавшиеся под ее влиянием (целый город), выплескивали в воздух свои страхи. Их ночные кошмары будут обретать плоть и мучить их – порочный круг тьмы, из которого нет выхода. Вскорости ей не придется питаться напрямую, чтобы стать могущественнее: она просто выпустит страхи из множества умов. Их сила потечет к ней, сначала от одного, потом одновременно от многих, пока не останутся только сморщенные оболочки. По мере того как ночница вытягивала из мальчика все больше сил, его тело дрожало под ее цепкими конечностями, сопротивляясь и… не справляясь. Через несколько секунд он начал дергать ногами, а голова забилась о сложенные на столе книжки и бумаги. Его сознание пыталось стряхнуть нематериальную тяжесть, вырвать мальчика из сонного состояния, которое питало монстра, но ночница была теперь слишком сильной, а энергия – такой питательной…

* * *

Сэм краем глаза поглядывал на сидящего за рулем брата. Дин знал Софи Бессетт не слишком долго, но потерю перенес тяжело. Сэм понимал, что Дин чувствует себя виноватым, потому что не смог сдержать обещание и защитить ее. Добавьте к этому уклонение от борьбы с зомби и отсутствие идей, как выследить ночницу, и получится, что Винчестеры здорово проштрафились. Но другого выбора, кроме как отступить, не было: сражение не выиграть, потому что все карты против них. Рано или поздно они бы перестали справляться с оживающими зомби и проиграли бы в любом случае. Единственным способом победить ночницу было напасть прямо на нее.

По пути мимо пронеслись несколько пожарных автомобилей с сиренами и мигалками, а за ними две скорые. Если судить по надписям на боках автомобилей, помощь прибывала из соседних городков. В какую бы сторону Сэм ни посмотрел, он натыкался взглядом на пылающие дома. Из-за трагедии на швейной фабрике с огромным количеством жертв многие жители, должно быть, видели сны о пожаре.

Парковка перед кафе «У Си Джея» была наполовину пуста. Посетители обращали встревоженные лица больше к окнам, чем к своим порциям и соседям по столику. Около входа был припаркован автомобиль шефа полиции. Сэм решил, что Куинн приехал проведать дочь, и не мог его за это винить. Ритмичный звук ударов вертолетных лопастей над головами достиг максимума и постепенно затихал, когда вертолеты направились к отдаленным пожарам, а их огни исчезали в темном небе.

– Медики, – сказал Сэм.

Дин остановился около ведущей к главному входу металлической лестницы и показал вниз. Сэм опустил глаза и увидел пятна.

«Кровь».

Они вошли в закусочную и направились к кабинке, где оставили Люси Куинн. Напротив нее сидели Милли, секретарь из полицейской приемной, и импозантный немолодой мужчина с тронутыми сединой волосами, в нарядной белой рубашке под темно-серым пиджаком.

– Это?..

– Доктор Ужас, – узнал Дин. – Отмылся как следует.

Шеф Куинн, баюкая левую руку, стоял перед кабинкой и что-то втолковывал дочери. Подойдя к нему, Сэм разглядел, что именно случилось с рукой полицейского, и кивнул Дину. Форменный темный рукав Куинна был разорван в районе предплечья и пропитан кровью. Через прорехи в ткани Сэм разглядел глубокие рваные раны.

Укусы.

– Что случилось? – спросил он.

По ответному мрачному взгляду брата Сэм понял, что Дин принимает решение, кому из них придется пристрелить шефа полиции, пока тот не присоединился к армии зомби.

– Волк цапнул, – отозвался Куинн. – Прямо возле муниципального здания. Я его хлопнул, но он успел отхватить кусок у меня из руки и чуть не вырубил.

– Вам нужно сделать прививки от бешенства, – с облегчением заметил Дин.

– Я отправлю его мозг на анализ.

– Вы его ранили или убили?

– Выстрелил в брюхо, – ответил Куинн. – Если он не подох до моего ухода, то сейчас точно труп.

– Мертвые волки исчезают, – сказал Дин. – Нечего на анализ отсылать. И потом, это пустая трата времени: они все бешеные.

– Вы видели больше?

– Пристрелили семерых на бульваре Аркадия, – ответил Сэм. – И все бешеные.

– Откуда вы знаете?

– Потому что, – вмешался Йозеф Вичорек, – я видел кино.

– И вы туда же? – недоверчиво осведомился шеф Куинн, покачивая головой.

– Папа, хочешь – верь, хочешь – нет, – нетерпеливо заговорила Люси, – но тут действительно что-то странное творится.

– Не знаю, что уж тут творится, но точно знаю, что нужна помощь. Я попросил губернатора мобилизовать Национальную гвардию.

– И сколько их ждать? – поинтересовался Сэм.

– День. Может, два.

Братья обменялись взглядами. Слишком долго. Куинн сжал плечо дочери здоровой рукой и чмокнул ее в щеку:

– Оставайся здесь. Когда соберешься домой, звони.

– Хорошо, пап. Будь осторожен.

Шеф Куинн серьезно кивнул Дину и Сэму, почти как если бы оставлял Люси под их защиту, и направился к выходу.

– Не забудьте прививки! – крикнул Дин вслед.

Куинн кивнул.

В любом случае лечение шеф Куинн получит. Если животное не поймано и не обследовано, прививки делают как можно быстрее, потому что последствия заражения ужасны. Если, конечно, он переживет ночь. Если город переживет ночь. А перспективы пока не радовали.

Глава 31

– Ладно, – сказал Дин. – Что у вас?

Люси подвинулась, освобождая место для братьев. На столе лежала большая карта города. Красные крестики с подписями испещряли ее в дюжине точек. Милли держала под мышкой стопку листочков – подробности срочных вызовов за две предыдущие ночи, догадался Сэм.

– Мы просмотрели записи Милли и пометили крестиками все адреса, откуда поступали звонки, – объяснил Вичорек.

– А кроме того, Ванда, ночной диспетчер, будет отзваниваться каждую свободную минутку и сообщать о звонках, поступивших сегодня, – добавила Милли.

– А чьи тут имена? – спросил Сэм.

– Тех, кто сообщал об инцидентах, – отозвалась Люси.

Дин заметил проблему:

– У нас есть кошмары и свидетели. Но мы не знаем, что конкретно кому снилось.

– Это просто. – Бетси подошла к столу с кофейником и двумя чашками, ее вечная улыбка стала вымученной: скорее всего, она продолжала улыбаться по привычке, в то время как ее руки дрожали. – Всем снятся кошмары. Все про это только и говорят. – Она поставила кружки на краешек стола рядом с картой. – Раньше я бы предложила без кофеина, но при таких обстоятельствах…

– Вы знаете, кому снятся кошмары? – быстро спросил Сэм.

– По большей части. – Настойчивость Сэма ее слегка озадачила.

– Какие именно?

– Если даже я не слышала сама, то Клара или Пейдж с утренней смены, или Джесс…

– Возьмите стул, – предложил Сэм.

Бетси надула губы и покачала головой:

– Я на работе.

– Си Джей не будет против, – настоял Дин.

Люси улыбнулась:

– Нет никакого Си Джея. Это инициалы от имен Чарльз Клейтон и Иеремия Фоллз[58], основателей города.

– В общем, без разницы, – заключил Дин. – Дело важное.

– Хорошо, – согласилась Бетси. – Сделаю, что смогу.

Пока она относила кофейник к кофеварке и искала еще один стул, Сэм взял красный маркер.

– Начнем с того, что мы знаем. – Он нашел в южной части города дом Ольги Кучарски и обвел его. – Ольга Кучарски видела сны про «Чарджер» и монстров из «Театра кошмаров».

– Шоу Дока и другие смотрят, – возразил Дин. – Волки появились после ее смерти.

– Но ночница подпитывалась непосредственно от Ольги.

– Она ей питалась? Фууу. – Люси явственно передернуло.

– Эта ночница – настоящий монстр, оживляет кошмары? – спросил Вичорек.

– Да, – ответил Сэм. – Я видел.

– Невероятно. – Он мрачно покачал головой.

– Господи. – Милли побледнела от страха. – Настоящие монстры…

– Только один, – поправил Дин.

«Пока еще».

Он повернулся к Сэму:

– Некоторые воплощения задерживаются даже после уничтожения. Волки исчезли, а зомби нет.

– Она становится сильнее, – продолжил Сэм. – Вполне возможно, те, что появились в результате прямого контакта с ночницей, первыми будут приобретать постоянство.

– Дэниел Барнс. – Дин ткнул в карту. – Сны про дерево-убийцу.

Сэм обвел адрес Барнсов. Бетси вернулась, подсела к столу и взглянула на карту:

– Роману Мессерли снились стихийные бедствия. Люси, какой у него адрес?

Люси оглядела карту и показала. Сэм обвел нужную точку.

– Но сегодня он был не дома, – сказала Люси. – Сидел у друга. Вот здесь. А вот тут, как мне Рич… офицер Джеффрис сказал, обнаружили его тело в машине.

– А что с дырами в земле и падающими камнями? – задумался Дин.

Бетси слегка приподняла руку, будто просила разрешения заговорить:

– Эрих Фогел.

– Откуда вы знаете? – спросил Сэм.

– Он шахтер на пенсии. Попал в обвал в Кройден-Крик, и ему размозжило правую руку. Он мне рассказывал, что все еще видит про это сны, но в последнее время они стали… реалистичными.

– Адрес знаете?

Милли наклонилась и постучала указательным пальцем по точке на карте к северо-востоку от дома Кучарски. Сэм отметил.

– Чувак с Эболой, – продолжал Дин. – Должно быть, старикан из Центра контроля заболеваний, которого мы тут встретили.

– Да, – подтвердила Бетси. – Фил Мейерсон говорил, что никогда не сталкивался с гем… геморрагической лихорадкой, но прошлой ночью она ему снилась. Он живет… вот здесь. – Она указала на дом в северо-восточной части города.

– Сбежавший серийный убийца. – Сэм вспомнил Рагнара Барча с тесаком, который спрыгнул на него с крыши сарайчика. – Должно быть, та женщина, у которой соседка по комнате фэнтези рисует. Джайлин как-там-ее…

Люси кашлянула:

– Наверное, это Алден.

– Алден Вебб? Начальник тюрьмы?

Люси с заговорщицким видом наклонилась к столу:

– Надеюсь, у меня из-за этого не будет неприятностей. Папа мне как-то рассказывал. Алден… Алден Вебб… один раз проговорился, что хоть и верит, что тюрьма безопасна, но всегда беспокоится, что будет, если…

– Если преступники сбегут, – договорил Сэм.

Она кивнула.

– Говорит, это заставляет его постоянно быть начеку. Вечная бдительность.

– Да, тогда побеги ему в кошмарах снятся, – согласился Сэм. – Где он живет?

Люси назвала адрес, и Сэм тщательно обвел его.

– Мы про зомби забыли, – вспомнил Дин.

– Бетси? – спросил Сэм. – Кому-нибудь снятся кошмары про зомби?

Она нахмурилась:

– Что? Ну, Линда Детц вечно жалуется, что ее сын по зомби с ума сходит, но она не позволяет ему смотреть фильмы на эту тему, потому что они жестокие и кровавые.

– Адрес?

Но адреса никто не знал.

– А в телефонной книге?

– Не зарегистрирован, – покачала головой Бетси. – Она мать-одиночка. Сменила номер, когда ее паразит-бывший начал названивать ночи напролет.

– Джеффрис может поискать, – сказал Сэм. – Люси, у тебя есть его телефон?

– Да, папа к нему относится, как к собственному сыну.

Сэм попросил ее позвонить и узнать адрес.

Все, кто видел кошмары, жили по периметру города. Но этого факта было недостаточно. Нужно было выяснить не только места, где бывает ночница, но и предположить, куда она отправится в следующий раз. Хотя, разумеется, ее маршрут мог быть абсолютно случайным.

– Что я упускаю? – ни к кому в отдельности не обращаясь, проговорил Сэм. – Тварь питается негативной энергией…

– Негативная энергия? Как при скачках напряжения? – встрепенулась Бетси.

– Каких еще скачках? – поинтересовался Дин.

– Люди, которые мне рассказывали про свои кошмары, упоминали скачки напряжения. Когда они просыпались, электричество вырубало на несколько секунд. Они думали, что их и будит мигающий свет.

– Когда она питалась от Ольги, – усмотрел Сэм связь, – свет в доме и фонари на улице на некоторое время отключились. – Он вернулся к карте, сопоставляя неотложные звонки (каждый оживший кошмар) с людьми. – Вот оно. Негативная энергия.

– Что у тебя, Сэм?

– Очередность кошмаров, – Сэм прочертил пальцем полукруг от дома Ольги Кучарски на северо-восток, потом к северу. – Противосолонь.

– Противо… как?

– Противосолонь, – повторил Сэм. – Движение против часовой стрелки. В колдовских практиках есть поверье, что движение противосолонь создает негативную магию или…

– Негативную энергию.

– Ее появляется все больше. Ночница кормится по периметру города, а воплощения возникают по большей части внутри круга негативной энергии.

– Так, мы знаем, что она движется против часовой стрелки, – подытожил Дин. – И когда питается, ненадолго отключает свет. – Он повернулся к Люси, которая закончила телефонный разговор. – Ну что?

– У Рича дел по горло. Я слышала стрельбу на заднем плане. Говорит, что посмотрит и перезвонит, как только сможет.

– Хорошо, – сказал Дин. – Какая точка в городе самая высокая?

– Ясное дело, часовая башня на здании муниципалитета. Папа брал меня наверх в детстве. А это важно?

– Нам понадобятся наблюдатели.

У Люси зазвонил телефон.

– Опять Рич, – она прослушала короткое сообщение. – Уже едет. Будет здесь через пару минут.

Краем глаза Сэм заметил необычное движение. Он посмотрел в окно и понял, что именно привлекло его внимание: знакомая покачивающаяся фигура.

– Дин, у нас тут более актуальная проблема.

Брат проследил его взгляд:

– Они здесь.

Зомби-нацисты. Ну, по крайней мере, к закусочной приближался один – молодой офицер с вываливающимися кишками, одетый в белый мундир, который выглядел ослепительно в свете фонарей, пока зомби ковылял через стоянку.

Устремленные в сторону окна пальцы и взволнованные диалоги подтвердили, что посетители тоже заметили зомби. Женщина через три кабинки от братьев завизжала, люди на другой стороне зала повскакивали со своих мест, чтобы лучше разглядеть причину суматохи, а некоторые похватали куртки и шапки и направились к выходу.

«Если они все рванут на улицу, их запугают и убьют, – подумал Сэм. – А потом они сами станут зомби, и будет только больше жертв и неразберихи».

Надеясь предотвратить массовую истерику, он вскочил и поднял удостоверение:

– Все слушайте меня! Террористическая ячейка применяет распыляющийся в воздухе галлюциноген, чтобы сыграть на ваших страхах и заставить вас видеть и ощущать жуткие вещи. Они хотят, чтобы вы в панике плутали в темноте. Но вы можете сопротивляться. Безопаснее всего внутри. Оставайтесь здесь и заприте двери. – Если люди останутся спокойными и возьмут свои страхи под контроль, ночнице достанется меньше негативной энергии. – Нас с напарником, агентом ДеЯнгом, учили, как с этим справляться. Просто… оставайтесь на местах. Все. Ради собственной безопасности.

Люди, обрадовавшись, что кто-то собирается справиться с невообразимым, закивали. Те, кто уже стояли возле двери, вернулись на покинутые места. Милли наклонилась через столик и шепотом спросила у Дина:

– Может, рассказать им про… монстра?

– Они близки к панике, – тихо отозвался Дин. – Не будем их провоцировать. Пусть верят, что с этим можно справиться. Что это опасно, но преодолимо. А так оно и есть. Этим мы и занимаемся.

Братья обменялись взглядами и, попросив Бетси запереть за ними дверь, вышли на улицу.

Глава 32

Линда Детц не удивилась, когда погас свет. Она слышала предупреждения о сильных грозах и вызванных молниями отключениях электроэнергии. Причин для того, чтобы думать, что неполадок избежит именно ее дом, не было, и потому она еще днем на всякий случай приготовила аккумуляторы и свечки. Когда лампы потускнели, а потом и вовсе погасли, она вытащила фонарик и расставила по первому этажу свечи. Странно только, что Тревор не спустился и не пожаловался, что отключили электричество. То ли все еще дуется, то ли слушает музыку на айподе, или, может быть, уснул и ничего не заметил. Тем меньше проблем. Она налила себе бокал «Пиччини Кьянти»[59] и расположилась в любимом кресле в гостиной, надеясь отдохнуть в ожидании, когда включат свет. Когда она опустошила бокал и задумалась о втором, наверху раздался стук. Линда окликнула сына, но ответа не последовало. Она забеспокоилась, в считаные секунды всплыли глубоко укоренившиеся страхи: будучи матерью-одиночкой, она представляла собой отличную цель для ограбления со взломом или чего похуже. Тихо положив бокал на журнальный столик, она поторопилась на кухню и схватила телефонную трубку, а когда услышала в ней тишину, испугалась еще больше. Подняв стоявшую около входной двери сумочку, она вытащила мобильный. Какое-то время тот показывал, что нет сигнала, потом дисплей погас. Сердце колотилось, Линда пыталась справиться с нарастающей внутри паникой. Тревор был наверху, но на ее голос не отзывался: наверное, боялся грабителя. Она быстро вернулась на кухню, огляделась в поисках оружия и схватила то, что первым попалось на глаза: чугунную сковороду на длинной ручке. Как можно тише она поднялась по лестнице, рассчитывая, что эффект неожиданности и четкое знание обстановки помогут одолеть грабителя, который наверняка сильнее и, скорее всего, лучше вооружен.

Распахнув дверь в спальню сына, Линда едва не ахнула при виде открывшегося в лунном свете зрелища: кто-то в черном стоял за спинкой стула, на котором сидел Тревор; мальчик бился, будто незнакомец прижимал его к стулу… делал ему больно… но сын не мог позвать на помощь. В ярости она ворвалась в комнату, размахивая сковородой.

– Отвали от моего сына!

Сковорода обрушилась на что-то… более податливое, чем ожидала Линда. От удара грабитель совсем не по-человечески завизжал, развернулся, и при виде пылающих красных глаз у нее ослабели колени, а потом чужак… исчез.

Ошеломленная увиденным, не в силах понять, каким образом грабитель растворился в воздухе, Линда бросилась к сыну. Ее гнев сменился беспокойством. Тревор медленно приходил в себя.

– Что случилось? – пробормотал он.

– Все хорошо. – Линда крепко обняла сына. – Теперь с тобой все хорошо.

Через пару секунд, когда снова вспыхнул свет, она увидела две седые пряди в его волосах, тянущихся от лба до самой шеи.

* * *

Тройка зомби ковыляла к закусочной «У Си Джея». Братья быстро уложили их, стреляя в головы с близкого расстояния.

– Здесь больше не безопасно, – признал Дин.

– И не было никогда.

– Черт, они разбредаются.

– Вы узнали что-нибудь о Линде Детц? – спросил Дин.

Джеффрис кивнул:

– Электричество и телефон не работали, так что я просто зашел. Говорит, что выгнала из комнаты сына грабителя.

Дин обменялся взглядами с братом:

– Разглядела его?

– Было темно, – объяснил Джеффрис. – Он был в черном. Глаза красные. Защитные очки, что ли? Она огрела его сковородкой, и он каким-то образом исчез. Она была малость в истерике, так что…

– «Исчез» – верное слово, – проговорил Сэм. – Если ночницу спугнули, наверное, зомби перестанут появляться?

– Ну не знаю. – Носком ботинка Дин пнул нациста в белом. – Все еще твердый. Может, они не исчезнут, пока всю партию не вынесешь?

За их спинами двери в кафе распахнулись, и по ступеням спустились Люси, Милли и Йозеф Вичорек.

– Я там всех предупредила, что нам нужно вам кое-что передать, – объяснила Люси. – Что теперь?

– Зависит от обстоятельств. – Дин повернулся к Джеффрису. – Можно нам обеспечить бинокли, пару раций и доступ на часовую башню?

– По всем трем пунктам – да.

– Отлично. План такой…

Так как Люси рассказала, что единственный способ добраться до верха – это карабкаться по уйме узких крутых ступеней, Милли решила остаться в закусочной. В итоге в роли наблюдателей пришлось выступить Люси и Вичореку. Оставив на страже одного патрульного, они поехали к зданию муниципалитета. Там Джеффрис вручил Люси и Вичореку рацию, бинокли и ключ от входа в часовую башню. Потом он передал две рации Винчестерам и поспешил на помощь временному напарнику – охранять закусочную, пока братья будут выслеживать ночницу.

Дин взглянул на карту, проверяя адрес начальника тюрьмы. Из рации, которую держал Сэм, послышался треск, потом голос Люси:

– Мы на месте. Обзор 360 градусов. Шесть… семь пожаров. Кое-где нет света, но не… Ух ты! На северо-востоке, там… двигается.

– Что двигается? – спросил Сэм.

– Вы сказали, что она становится сильнее. Она… как черное покрывало над домами. Под ней на секунду гаснут огни. Плывет против часовой стрелки, как вы и сказали. Поворачивает к северо-западу.

– Если она двигается, – проговорил Дин, – значит, не питается. Пока.

– Хорошо, надо быть начеку.

Дин вел «Импалу» на север, внимательно смотрел на дорогу и чувствовал, что отключается, как будто едет много часов напролет, завороженный бесконечными километрами дороги. Должно быть, недостаток сна мешал сосредоточиться. Он попытался стряхнуть дрему и тут увидел в зеркале заднего вида ее – Лизу: она выбежала на дорогу вместе с Беном, а вслед за ними, готовый напасть, выскочил бешеный волк. Дин ударил по тормозам и начал разворачивать машину.

– Лиза! – крикнул он. – Там, вместе с Беном. Они в беде, Сэм!

Сэм посмотрел через плечо:

– Они не настоящие, Дин. Не могут быть настоящими. Настоящие Лиза и Бен дома. В безопасности. Это все ночница – она обернула твои страхи против тебя.

– Как? Я же не сплю.

– Когда ты вымотан, сознание затуманено. Ты видишь сны наяву. Сейчас она сильнее. Может, ей только и надо, что пробиться в твое подсознание.

– Надо им помочь, Сэм. Если я не…

Брат схватил его за руку:

– Я тоже кое-что видел, Дин. Вчера. Кое-что ненастоящее. Это все игры с сознанием. Твои страхи подпитывают ее. Если сейчас поддашься, она победит.

– Проклятье! – Дин снова прибавил газу и глубоко вздохнул.

Он не смог защитить Софи. И всегда беспокоился, что, будучи охотником, навлечет опасность на Лизу и Бена. Кошмары приходили в подтверждение его опасений. А теперь ночница использовала его неспособность справиться с собственными страхами, чтобы играть с его разумом.

– Ты прав. Это все не по-настоящему. Лизы и Бена тут не может быть… Поверить не могу, что я повелся…

Покачивая головой, Дин снова взял нужный курс и высадил вооруженного чугунной пикой и отмычками брата около дома начальника тюрьмы. А сам отправился к дому Фила Мейерсона, бывшего сотрудника Центра контроля заболеваний. Припарковался за полквартала. Ему не нужен был рапорт Люси, чтобы понять, что ночница достигла цели и начала питаться: в доме, как и в половине квартала, не горел свет.

– Вырубаю звук, – предупредил Дин и до минимума снизил громкость.

Рано или поздно рация отключится, но неизвестно, когда именно. Один звук не вовремя, и элемент неожиданности потерян.

Он помчался к дому и, обогнув его по мощенному кирпичом патио, подбежал к задней двери. Опустившись на колени, Дин минуту поработал отмычкой, ориентируясь только на звук, и наконец открыл замок. Оказавшись в доме, он выждал еще пару минут, чтобы ночница наверняка приступила к еде и успела принять материальную форму, но не стал затягивать паузу надолго: с подсознания Мейерсона станется устроить в Клейтон-Фоллз вспышку бубонной чумы. С импровизированным копьем наготове Дин пробирался по дому.

* * *

Только что Джеффрис болтал с Баумбахом – временным напарником из патруля, которого все еще пугало увиденное в городе, – а в следующий момент увидел, как твари, вышагивающие по тонкому пологу белесой дымки, появились у входа на стоянку. Хотя ДеЯнг и Шоу предупреждали, какого рода ожившие кошмары могут возникнуть, Джеффрис не стал бы с такой готовностью открывать огонь по очевидно заболевшим людям, если бы сам не видел их зловещее возникновение из ниоткуда. Баумбах в ужасе наблюдал, как Джеффрис пристрелил двух больных геморрагической лихорадкой, которые направлялись к кафе.

– Какого черта? – прошептал он.

– Они не настоящие, Баумбах, – отозвался Джеффрис. – А вот их болезнь заразна по-настоящему.

Еще семь человек проявились в разных точках возле закусочной. Они ковыляли к дверям и умоляли о помощи, а кровь бежала у них из глаз, ушей, носа и рта, и они, давясь ею, стонали:

– Помогите! Помогите нам! Пожалуйста!

Когда они приблизились на расстояние выстрела, позади из ниоткуда появились еще пятеро. Скоро они задавят чистым количеством! Джеффрис прицелился, но боковым зрением заметил, что Баумбах застыл от шока.

– Баумбах! Стреляйте! – приказал он.

Патрульный тупо кивнул:

– Х… хорошо.

Они открыли огонь одновременно: Баумбах очищал левую от входа сторону, Джеффрис – правую. У Джеффриса мелькнул вопрос, что думают посетители в закусочной, наблюдая, как копы отстреливают нуждавшихся в помощи гражданских, но он отогнал эти мысли в сторону. А мгновение спустя надвигающиеся зараженные (он обозначил их так, чтобы отличать от настоящих людей) исчезли. Даже подстреленные. Джеффрис включил рацию:

– ДеЯнг? Шоу? Все?

Спустя несколько секунд ДеЯнг горько и разочарованно отозвался:

– Нет. Мейерсон мертв.

На связь вышел Вичорек:

– Тварь движется.

* * *

К тому времени, как Дин добрался до Мейерсона, сидевшего на диване около настольной лампы с кроссвордом на коленях, тот был уже мертв, а ночница исчезла. Осмотрев тело, Дин увидел, что Мейерсон не превратился в иссушенную оболочку. Да, он был морщинистым и старым, но не кожа да кости. «Должно быть, он не выдержал нагрузки», – предположил Дин. А может, сердечный приступ или инсульт. Дин включил рацию, чтобы сообщить брату о находке и предупредить о готовности к дальнейшим действиям.

Лестница скрипнула. Дин поднял глаза и увидел, что на него уставилась пожилая женщина в длинной ночной рубашке.

– Кто вы? Как вы попали в… Что вы сделали с моим мужем? – спросила она.

– ФБР, – быстро сказал Дин и полез за удостоверением, одновременно пряча пику за ногу, чтобы миссис Мейерсон сама не заработала сердечный приступ. – Боюсь, ваш муж скончался.

– Нет… нет… – Ее глаза наполнились слезами, она обошла Дина и склонилась, хватая мужа за плечи. – Фил! Фил, Господи, Филип! Пожалуйста, не… – Она бросила обвиняющий взгляд на Дина. – Что случилось? Что вы тут делаете?

– Мы с напарником расследуем странные происшествия в городе. Я… я думал, ваш муж сможет нам помочь. Хотел спросить кое-что. Но… наверное, сердечный приступ.

Скорее всего, женщина не услышала и половины из того, что мямлил Дин. Она села возле мертвого мужа и с беззвучными рыданиями уронила голову ему на грудь.

«Удачи, Сэм, – мысленно пожелал Дин. – Прибей уже тварь наконец».

Когда темнота опустилась на дом начальника тюрьмы и ближайшие фонари погасли, Сэм проскользнул к задней двери и с помощью отмычки вскрыл замок, дав ночнице достаточно времени, чтобы пристроиться и начать питаться. Вебб был моложе Мейерсона, так что времени должно было уйти больше. Если Сэм слишком поспешит, им придется начать все сначала, не зная, куда она направится на этот раз, и потеряв примерно два чертовых часа.

Вот так-то. Все или ничего. Еще одной ночи Клейтон-Фоллз не переживет.

Глава 33

В западной части города, на территории федеральной тюрьмы, стены крыла для особо опасных преступников начали дрожать. В бетоне появились трещины, быстро разбегаясь по всем направлениям. Большие куски стен откалывались, словно льдины от айсберга. В то же время забарахлило электричество, выводя из строя датчики движения и систему видеонаблюдения. В одиночных камерах самые опасные заключенные начали обращать внимание, что что-то не так: свет мигал, двери скрипели, бежали трещины по стенам помещений, которые были, по сути, камерами сенсорной депривации, если не считать узких оконных проемов, позволяющих разглядеть кусочек неба и больше ничего. Обитатели этого крыла проводили двадцать три часа в сутки в своих камерах, известных как «специальные жилищные единицы», или СЖЕ. Один час выделялся на разминку, тоже в одиночестве, в помещении, напоминающем пустой резервуар бассейна. Когда стены пошли трещинами, некоторые заключенные испугались, что будут раздавлены тяжелыми бетонными плитами и они станут жертвами стихийного бедствия, о которых никто не станет горевать.

Но каждый из них рассматривал и возможность побега.

Рагнар Барч соскочил с койки и с восторгом наблюдал, как две длинные трещины бегут с разных концов стены к двери, образуя перевернутую V. Шагнув вперед, он прижал ладони к каменному блоку, и, к его восхищению, кусок со скрежетом вывалился наружу, открывая брешь в когда-то непробиваемой стене. Внимание Барча привлек блик – звездный свет отразился со стороны койки. Когда он увидел знакомый предмет, который лежал там и манил к себе, то улыбнулся в первый раз с тех пор, как попал в эту тюрьму. Он сжал рукоять нового сияющего тесака и выбрался в проломанную стену, горя желанием бросить вызов дарованной ему судьбе.

Джаспер Дирборн, заместитель начальника тюрьмы, ответственный за безопасность, причесал пятерней редеющие седые волосы, уверенный, что его кто-то проклял. Босс, Алден Вебб, оставил его ответственным, а сам ушел рано, пожаловавшись, что чувствует себя выжатым. Решил, что подхватил какую – то неприятную болячку или что-то вроде того. Разумеется, Дирборн мог поруководить делами денек-другой: обычно время проходило без происшествий, большей головной болью была возня с канцелярщиной. Однако однообразие ведет к самоуспокоению, а этого Дирборн никогда не терпел ни в себе, ни в других. Вчерашнее, оказавшееся ложным, сообщение о побеге заключенного хотя бы немного встряхнуло персонал.

Уровень опасности в мыслях Дирборна подскочил на деление, когда он прослышал о торнадо, бушующем в нескольких километрах от тюрьмы. Но ничто не могло сравниться с докладом Рэя Стродера, начальника по обеспечению мер безопасности, который тот принес несколько часов назад. Каким-то образом Курт Махалек, один из самых печально известных обитателей крыла, умудрился тщательно и без остатка выпустить себе кишки прямо под камерой наблюдения. Капрал Урбино, следивший за камерами охранник, заметил помехи на экране, но к тому времени, как принял решение о них доложить, изображение вернулось: Махалек лежал среди разбросанных по всей камере кровавых ошметков.

Дирборн решил, что человек не может самостоятельно сотворить акт такой зверской жестокости над собой. Логическое умозаключение приводило к выводу, что Махалеку помогли. Заключенные не имели доступа в камеру – только люди Дирборна. Он вознамерился найти того, кто решил творить собственное правосудие – жестокую казнь. И если в рядах Дирборна зрел заговор, хотелось раскрыть его, прежде чем придется рассказать Веббу о провале. Он взял ситуацию под контроль: Урбино был отстранен от обязанностей и ожидал допроса. Дирборн планировал опросить всех, кто имел доступ в крыло для особо опасных, и всех, кто не мог отчитаться, где был в указанное время. Даже если это займет всю ночь.

В глубокой задумчивости Дирборн сверлил взглядом свой стол, а потом столешница вдруг начала вибрировать под ладонями. Схватив телефон, он набрал Рэя Стродера:

– Стродер, какого черта?..

– Крыло особо опасных, – ответил тот. – Рушится.

– Что?

– Стены буквально рассыпаются.

– Как? Землетрясение?

– Задето только одно крыло. Вся электроника вышла из строя. Мы остались без обзора, но есть сведения, что некоторые заключенные уже за пределами здания. Я отправил охранников с собаками… подождите секунду…

Должно быть, Стродер закрыл микрофон ладонью. Дирборн услышал поспешный и крайне неразборчивый диалог, потом Стродер вернулся на линию:

– Босс, заключенные вооружены!

– Как такое возможно, черт побери?

– Не знаю, босс, – отозвался Стродер голосом напряженным, как струна. – У нас жертвы. Вырвался Барч – с проклятым тесаком. Зарезал двоих охранников.

Дирборн едва не выронил трубку, и руки его похолодели.

– Хуже того, ограждение больше не под напряжением. Охранники с наблюдательной вышки докладывают о прорехах. Босс, это какой-то организованный массовый побег.

– Это катастрофа, Стродер, – сказал Дирборн. – Пусть охрана с вышки их всех перестреляет. Стрелять на поражение. Никто не должен уйти!

«Только не в мою смену, – подумал он. – Я не позволю этому случиться».

Надо было предупредить шефа полиции, но сначала – выбора нет – сообщить боссу, что все пошло псу под хвост с того момента, как старик подхватил насморк. Тяжело вздохнув, Дирборн снова взял телефон и набрал номер Вебба. Но не смог дозвониться.

* * *

Рагнар Барч мчался по тюремному двору, испытывая чистейший восторг. Не обращая внимания на завывание сирен и ослепляющие прожекторы с наблюдательной вышки, он со смертельной точностью опускал окровавленный тесак на всякого, кто попадался под руку, – неважно, был ли это охранник или такой же заключенный. Он даже отсек голову одной из немецких овчарок, которые его преследовали, не заработав ни укуса, ни царапины. Пистолетные пули свистели над ухом, а с вышки стреляли из винтовок. Двое заключенных, бежавшие по обе стороны от него, были убиты с разницей в пару секунд, а он продолжал бежать целый и невредимый. Заметив прореху во внутренней ограде, он поблагодарил судьбу. Свобода. Он проскочил в дыру, и ему даже направление менять не потребовалось, чтобы проскользнуть в прореху во второй ограде. С тесака капала свежая кровь, ночь сердечно приветствовала его, и огни города манили.

* * *

Алден Вебб, начальник федеральной тюрьмы, бился во сне от самого страшного кошмара, не в силах проснуться. Скрючившись на его груди и обхватив длинными пальцами вспотевший лоб, ночница шипела и вздыхала от удовольствия, высасывая из тела жизненную энергию, отыскивая в сознании образы, наполненные тьмой и страхом, и выпуская их в беспомощный город. Она стала слишком сильной, чтобы человек мог освободиться самостоятельно, и безудержно терзала его подсознание. Она будет подавлять его слабое сопротивление, пока тело и разум не подчинятся ее воле. И только когда от него останется безжизненная оболочка, она пойдет дальше. Никаких полумер. Полностью сосредоточившись, ночница выпивала его…

У Сэма была только одна попытка, чтобы избавить мир от ночницы. Когда он пробрался в спальню Алдена Вебба, мужчина корчился на кровати, а хищный монстр сидел у него на груди и держал за голову. За шорохом простыней и шипением ночницы шагов Сэма было не слышно, и он сумел приблизиться на расстояние, достаточное для удара. Ни секунды не сомневаясь, он обеими руками занес пику, целясь в центр спины ночницы, и…

…в тот же момент сердце Вебба не выдержало, и он затих.

Возможно, ночница уловила короткий выдох, когда Сэм начал наносить удар. Что бы его ни выдало, ночница резко обернулась, и пика пронзила не спину, а ее левую руку. Рука немедленно съежилась и исчезла. Ночница взвизгнула и с поразительной скоростью бросилась на Сэма, опрокинув его на спину так, что импровизированное копье отлетело в сторону. Поднявшись на корточки, Сэм снова схватил пику и… замер, потому что ночница прыгнула ему на грудь, протянула вперед уцелевшую руку, и ее пальцы сквозь череп проникли прямо в его сознание.

Сэм таращился в темное лицо с алыми пылающими глазами, длинным крючковатым носом и широким ртом, наполненным острыми обсидиановыми зубами, и не мог пошевелить ни единым мускулом. Ночница стала сильна, она ввела Сэма в состояние оцепенения: он был в сознании и в ярости, но не мог даже поднять палец.

– Аааахх, – вздохнула ночница. – В тебе страха, вины и тьмы столько, что я могу питаться неделями напролет. Хммм… Твой страх – это… ты сам! И страх… за него. За брата. Посмотрим, что получится? Даааа…

«Нет!»

Но было слишком поздно.

* * *

Дин сообщил о смерти Мейерсона и наконец-то выскользнул из дома, оставив вдову безутешно горевать. Пока все не закончится, Сэм – победит он или нет – будет молчать; от Люси и Вичорека тоже ничего. Дин зашагал было через вымощенный кирпичом дворик, но резко остановился, увидев, что к нему по ступеням поднимается Сэм, сжимая в руке не импровизированное копье, а мясницкий нож.

– Сэм? Что случилось?

– Пора, Дин. – Сэм с холодным блеском в глазах прокручивал рукоятку ножа в ладони.

– Что за бред ты несешь, Сэмми? Эта ночная сучка сдохла или как?

– А ты, разумеется, облажался.

– Она уже удрала. Я тебя предупредил.

– Я говорил ему, что ты бесполезен.

– Кому говорил? Что за… – Дин окаменел, начиная осознавать. – О, я понял. Ты не он. Ты – его дурной сон.

– Его лучшая версия.

– В твоих снах, приятель.

– Нет. В твоем кошмаре.

Бездушный Сэм бросился на него с ножом, целясь в горло, но Дин нырнул под лезвие и сделал подсечку. Двойник рухнул в шезлонг и сбил старый трехногий барбекю-гриль. Опомнившись, он вскочил на ноги и со смертельной угрозой во взгляде снова двинулся на Дина. Но у того была другая забота. Если оживший кошмар Сэма здесь, значит, брат действительно попал в неприятности. Надо заканчивать.

* * *

Хоть Сэм и не мог двигаться, он каким-то образом осознавал, что бездушный двойник напал на Дина, будто их драка стояла у него перед глазами. Кошмар Сэма был двойным: во-первых, он боялся, что снова потеряет душу, во-вторых, что Бездушный Сэм убьет брата. И этот кошмар воплощался в жизнь, пока Сэм беспомощно валялся на полу спальни начальника тюрьмы. Будучи не в силах вмешаться в драку, он, парализованный, мог только ждать, пока ночница не выпьет его досуха. Оружие против нее лежало в пределах досягаемости, но он не мог им воспользоваться. У него было преимущество над ночницей только в то время, пока она питалась, пока была полностью сосредоточена на поглощении тьмы. Но в нынешнем состоянии Сэм не мог ничего с ней сделать. Он ничего и не делал. Ничего.

Хотя Сэм не мог сопротивляться, его тело было полно желанием сражаться любой ценой. Тогда он позволил напряжению рассеяться и уйти. Зачем сражаться? Она слишком сильна. Она держит его под полным контролем. Победить нельзя. Может, лучше сдаться? Сдаться, и скоро все будет кончено. Не придется смотреть в лицо Дину. Не придется смотреть в лицо поражению. Никакой надежды…

Ночница заметила перемену в его поведении. Она наклонилась, раздувая ноздри, алые глаза полыхнули ярче.

– Вот так, – прошипела она. – Отдай мне… свое отчаяние…

Сэм закрыл глаза, чтобы не видеть ее победу. Она, конечно, одержит верх, но зачем на это смотреть? Осталось только сдаться… Он лежал совершенно неподвижно, не сопротивлялся, отдавая именно то, чего желала ночница. Когда она начала раскачиваться взад-вперед и шипеть, Сэм позволил себе почти незаметную улыбку…

И вогнал наконечник пики ночнице в грудь.

Тварь пронзительно взвизгнула и забилась, когда пика прожгла концентрированную темноту ее сущности. Сэм вскочил и схватил импровизированное копье крепче, вращая его и перемещая к центру съеживающейся массы, пытающейся соскользнуть с острия. Распространив вокруг себе волну затхлой вони, тело чудовища распалось на быстро истончающиеся струйки мрака, которые затем вспыхнули, осыпались едким пеплом и… растаяли.

Сэм постоял, тяжело дыша, и наконец позволил копью выскользнуть из пальцев.

* * *

Загнанно дыша, Дин стоял в углу дворика, где рухнул Бездушный Сэм. Подняв свою пику, Дин оглядел ее: кровь, разумеется, исчезла и с нее. Заметив какое-то движение у двери, он бросил взгляд через двор и увидел бледное лицо вдовы Мейерсона в окне.

Интересно, она видела всю драку? Или только смертельный удар? Она осудила его, прежде чем тело исчезло? Восприятие – реально, как говорил Сэм.

– Ты не прав, Сэм, – сказал Дин, глядя в еще недавно залитый кровью угол патио. – Это был не ты. Ни разу.

Рядом с поваленным шезлонгом ожила рация, и раздался голос брата:

– Дин, все.

Дин поднял трубку:

– Я и не сомневался.

– А я посомневался немного, – отозвался Сэм. – Но нарочно.

Дин нахмурился, но не успел он ответить, как в микрофоне зазвучал взволнованный голос Люси:

– Они исчезают! Все кошмары. Мы наблюдаем в бинокли, и они все исчезают!

* * *

Истинное мужество – в осторожности, так что шеф Куинн уже сделал первую прививку от бешенства в окружной больнице, и в ближайшие две недели ему предстояли еще три внутримышечные инъекции. Сложнее было поверить утверждению Люси (и половины его собственного отдела заодно), что оживали кошмары. Но… укусивший его волк действительно просто исчез. Куинн видел и другие вещи, на которые сложно было не обратить внимание. Пришлось поверить, что в Клейтон-Фоллз и вправду творится что-то странное, было ли это «странное» террористическим актом с галлюциногенами, или биологическим оружием, или даже созданными при помощи генной инженерии… существами. Последней новостью был массовый побег из тюрьмы. Но на этот раз Дирборн, заместитель начальника, подтвердил новость, хотя и казался малость неуравновешенным, когда Куинн говорил с ним по телефону. И треклятый телефон Вебба не отвечал. Может, они что-то в водопровод подкинули? Кем бы «они» ни были, ответов шеф Куинн не находил.

Ведя машину по Белл-стрит, он глазам своим не поверил, когда увидел крупного мужчину в бледно-голубой тюремной одежде, который мчался по центру улицы, размахивал окровавленным тесаком и вопил как ненормальный. Остановив автомобиль и включив проблесковый маячок, шеф Куинн вышел из салона и уставился на приближающегося человека.

– О нет. Только не это. Снова.

– Ты не остановишь меня! Я неуязвим! Мое предназначение – убивать! – кричал мужчина.

Что бы ни притворялось Барчем, с Куинна было достаточно. Шеф выхватил пистолет и прострелил твари череп. Тело с громким шлепком рухнуло на тротуар. Окровавленный тесак выпал из руки и, проехавшись по асфальту, остановился у ног Куинна. Шеф терпеливо ждал. Но ни труп, ни тесак так и не исчезли.

– Проклятье.

* * *

Дин подобрал Люси Куинн и Йозефа Вичорека около здания муниципалитета, Сэма подхватил у дома Алдена Вебба и отвез всех в закусочную. В кафе «У Си Джея» было пусто – по крайней мере, сейчас. Долгая ночь подошла к концу, и небо на востоке начало бледнеть, открывая взгляду великолепные горы на западе. Скоро народ набежит завтракать, но Винчестеры надеялись уехать задолго до столпотворения, чтобы к ним было меньше вопросов, когда уляжется суматоха.

Прежде чем уйти домой после незапланированной двойной смены, Бетси – милая официантка – вручила братьям два бумажных пакета и два больших стакана кофе.

– Чизбургер, картошка фри, цыпленок-гриль и салат на дорожку, – весело сказала она. – За счет заведения.

Баумбах уехал с другим патрульным, оставив Джеффриса в кафе попрощаться с Люси и Вичореком. Дин кивнул Вичореку:

– Вернетесь к кошмарам по расписанию?

Вичорек пожал плечами:

– Хороший вопрос. Не знаю, появится ли снова доктор Ужас. Если честно, не уверен, что мне хочется. Что-то интерес к кошмарам поутих.

– Людям иногда нужны кошмары, – проговорил Дин и, заметив недоуменные взгляды, быстро добавил: – В общеизвестном смысле! Они помогают оценить все хорошее в жизни.

– Ну, спасибо, что спасли мне жизнь, – сказала Люси, – не говоря уже о половине города. – Она быстро обняла Дина, потом Сэма. – Так что спасибо!

– Не за что, – отозвался Дин.

– Без твоей помощи мы бы не справились. – Сэм подумал о друзьях, которых потеряла Люси, и о людях, которых они с Сэмом не смогли уберечь.

Братья понимали, что всех было не спасти, но от этого не становилось легче.

Джеффрис заложил большой палец за массивный ремень и недоверчиво покачал головой:

– Вы двое не похожи на агентов ФБР, которых я встречал.

– А много вы их встречали? – парировал Дин.

– Ну, нет. Не лично. Но слышал рассказы.

– Мы специалисты, – сказал Сэм. – Таких, как мы, немного.

– Верю, – хохотнул Джеффрис.

– А что с тюрьмой? Всех вернули? – поинтересовался Дин.

– В город выбрался только Барч, – ответил Джеффрис. – А о нем шеф Куинн позаботился. Пятеро убиты при побеге, остальные семеро схвачены. Крыло лежит в руинах, так что выживших придется переселить на время ремонта.

– Если ремонт будет, – поправила Люси. – Демонстранты снова начнут вопить: «Никакого строгача!»

– Знаете, – Джеффрис поскреб челюсть, – шеф Куинн немного… разозлится, узнав, что вы уехали безо всяких объяснений. Наверное, я ему скажу, что прошляпил ваш отъезд. Если, конечно, Люси и Доктор Ужас подтвердят.

Люси игриво шлепнула его по руке:

– Имеешь в виду, они уже уехали, Рич? Блин, а я ведь так попрощаться хотела.

Вичорек улыбнулся:

– Стыдобища. Мы их втроем проглядели.

– Так и сделаем, думаю, – согласился Дин. – Готовы, агент Шоу?

Сэм кивнул.

Они сели в «Импалу», нагруженные пакетами с едой и кофе. Когда Дин выезжал со стоянки, оставшаяся в кафе троица махала им на прощание.

Вырулив на трассу I-80, Дин проговорил:

– Едем до первого же мотеля следующего города, «Импалу» в сервис, а я заваливаюсь спать на сутки.

– Насчет кошмаров не волнуешься?

– Я их все уже использовал.

Сэм пристально смотрел в ветровое стекло, не уверенный, чего ожидать, когда он в следующий раз опустит голову на подушку и верх возьмет подсознание. Пока под колеса ложились километры дороги, Сэм иногда ловил на себе взгляды брата, но молчал.

Когда-нибудь придется спросить.

– Что с ним стало? – не выдержал Сэм. – С Бездушным Сэмом, в смысле. Ночница позволила мне наблюдать. По крайней мере, начало. Когда он появился и ты понял, что это не я.

– Ты целиком не видел?

– Только когда он на тебя бросился. Что потом было?

Дин смотрел перед собой, уделяя редким машинам больше внимания, чем следовало. Сэму показалось, что он хмурится. От солнца, что ли?

– Как и другие кошмары, – наконец сказал Дин. – Исчез.

– О!

– Это был всего лишь страшный сон. Бездушный Сэм не вернется.

– Я знаю, Дин. Кошмары кажутся реальными только в то время, пока снятся.

Когда люди просыпаются после кошмара, они понимают, каким он был иррациональным. Но Бездушный Сэм был чем-то большим, чем страшный сон. А душа Сэма пережила собственный оживший кошмар. Кто знает, какой ущерб она получила, какие шрамы на ней остались? Может быть, у него никогда не получится стать прежним.

Дин включил радио и отыскал станцию с классическим роком.

Stones исполняли песню «Paint It Black».

Благодарности

Спасибо Уильяму Ноттингему за советы и пожелания в области полицейского делопроизводства (заодно благодарю и полицейское управление Логан Тауншип, штат Нью-Джерси). За помощь в поиске информации по разным темам, которые всплывали за время подготовки книги, спасибо Джеффу Ричардсу и моей жене, Андреа Пассарелла. За любезность и быстрые ответы на вопросы о «Сверхъестественном» благодарю Николаса Найта. Особые благодарности Мэтью, Люку, Эмме и Андреа за версии кошмаров, возникшие в результате наших мозговых штурмов. Им очень понравилось участвовать в создании этой истории. Спасибо Грегу Шауэру, владельцу тематического независимого книжного магазина «Between Books» в Клеймонте, штат Делавэр, за постоянные поддержку и ободрение.

Спасибо Кейт Тречман из «Titan Books» за то, что взяла меня в команду, и Кристоферу Серази из «Warner Bros. Entertainment Inc» за рекламу и продвижение, благодаря которым появляются эти книги. И спасибо Ребекке Дессертин за советы на начальном этапе и предложения.

Наконец, спасибо Эрику Крипке, создавшему «Сверхъестественное», сериал, которого я с нетерпением жду каждую неделю, и всем актерам и съемочной группе за то, что воплотили его идею в жизнь.

Об авторе

Джон Пассарелла получил престижную премию Брэма Стокера от Ассоциации авторов романов ужасов в номинации «Лучший дебютный роман» за написанную в соавторстве книгу «Уизер». «Коламбия Пикчерз» приобрела права на съемку фильма по роману «Уизер» еще до выхода издания. Сайт Barnesandnoble.com назвал эту книгу в числе лучших романов ужасов за 2000 год. На Amazon.com книга получила номинацию «Выбор редактора» и стала бестселлером.

Среди других книг Джона – «Дождь Уизер», «Наследие Уизер», «Единомышленник», «Мерцание» и оригинальные новеллизации «Баффи, истребительница вампиров: Неприятности с гулями», «Ангел: Аватар» и «Ангел: Монолит». «Сверхъестественное: Ночной кошмар» – девятая книга автора.

Джон живет на юге Нью-Джерси с женой и тремя детьми. Он является членом таких организаций, как «Гильдия авторов», «Ассоциация авторов романов ужасов», «Американские авторы научной фантастики и фэнтези», «Международные писатели триллеров», «Международная ассоциация авторов новеллизаций» и «Авторы романов ужасов Цветущего штата». Пассарелла работает веб-дизайнером для нескольких лучших, по мнению «Нью-Йорк Таймс», авторов.

Официальный сайт Джона www.passarella.com приглашает читателей присылать ему электронные письма на адрес author@passarella.com и подписываться на бесплатную рассылку со свежей информацией о его книгах и рассказах.

Примечания

1

Металлическое кольцо, соединенное с цилиндрическим стержнем, имеющим на конце резьбу для крепления к различным конструкциям, механизмам, агрегатам и проч. (Здесь и далее прим. перев.)

2

Помещение в конюшне для хранения конского снаряжения.

3

Псевдоним Джеймса Рэйми, американского рок- и соул-певца. Рейми весил более 160 кг.

4

Верхняя часть ружейной ложи.

5

Один из самых известных классических безалкогольных коктейлей. Для его приготовления нужны имбирный лимонад, гренадин, дольки лимона и лед.

6

Безалкогольный коктейль, который состоит из шоколадного сиропа, молока и газированной воды. Яйца, как ни странно, не добавляются.

7

Один из лозунгов хиппи.

8

При такой технике ткань плотно обматывают, используя различные жгуты, веревки и нитки, а затем опускают в краску (или наносят краску кистью). После того, как веревки и жгуты снимают, места сгибов остаются непрокрашенными, образуя на ткани рисунок.

9

Международный символ мира, разоружения, антивоенного движения.

10

Дэннис ДеЯнг и Томми Шоу – вокалист и гитарист американской рок-группы Styx 1970–80-х годов.

11

Система глобальной радиоэлектронной разведки, действующая в рамках соглашения о радиотехнической и разведывательной безопасности между Великобританией и США.

12

Эта героиня одноименной книги американской писательницы Элианор Портер находила повод для оптимизма в любом событии.

13

Благотворительная организация, которая принимает продовольствие у производителей и поставщиков и передает продукты нуждающимся.

14

К классическим маскл-карам относятся строго определенные модели среднеразмерных двухдверных седанов и купе, выпущенные преимущественно в период с 1964 по 1973 год и имеющие восьмицилиндровые двигатели большого объема и мощности.

15

Приспособление, предназначенное для увеличения силы сцепления автомобиля с дорожным покрытием.

16

Роман Стивена Кинга, в котором машина ведет себя как женщина и убивает всех, к кому «ревнует» владельца.

17

Ротовые придатки паукообразных и некоторых других членистоногих. Обычно состоят из двух или трех члеников и имеют вид клешней или подклешней. У пауков на вершинах хелицер располагаются протоки ядовитых желез.

18

В пер. с англ. – «охотник».

19

«Файерберд» в пер. с англ. «жар-птица».

20

Род хищных двуногих динозавров. Велоцираптор был относительно маленьким динозавром, достигал в длину 1,8 метра, в высоту 60 см и весил около 20 килограммов.

21

Научно-фантастический фильм 1993 года, снятый режиссером Стивеном Спилбергом по мотивам одноименного романа Майкла Крайтона. В фильме рассказывается о вымышленном Туманном острове, где ученые создали парк развлечений с клонированными динозаврами.

22

Геологический период, нач. 145,5 млн лет назад (юрский – 199,6 млн).

23

Также кротовина, червоточина; гипотетическая особенность пространства-времени, представляющая собой в каждый момент времени «туннель» в пространстве.

24

Норвежский комедийный фильм ужасов 2009 года, повествующий о встрече студентов-медиков с отрядом немецких солдат, превратившихся в зомби.

25

В тибетском буддизме материализованное воплощение мысли. Дин и Сэм встречались с тульпой в «Адском доме», семнадцатой серии первого сезона.

26

Ромеро, Джордж – американский кинорежиссер, сценарист, монтажер и актер. Известен своими фильмами про зомби («Ночь живых мертвецов», «Рассвет мертвецов», «Земля мертвых» и др.).

27

Член штурмового отряда, нацист, член охранных отрядов национал-социалистической партии и военнослужащий особых частей фашистской Германии.

28

Форма отношения общества и власти, при которой политическая власть свое отношение к обществу и, соответственно, свое законотворчество аргументирует голосом народа.

29

Общее название для вирусов, вызывающих геморрагическую лихорадку Эбола.

30

Общее название для вирусов, вызывающих марбургскую геморрагическую лихорадку.

31

Острое, чрезвычайно заразное инфекционное заболевание. Смертность составляет 50–80 %, вакцины или приемлемого лечения пока не существует.

32

Научно-фантастический роман Джона Уиндема. Людей начинают преследовать триффиды, хищные подвижные растения, которые ранее повсеместно разводились из-за ценности своего масла.

33

Самый секретный военно-космический объект США, штаб-квартира Североамериканского командования противоракетной обороны (штат Колорадо, возле г. Колорадо-Спрингс).

34

Отсылка к девятой серии шестого сезона, «Сверхъестественные материалы».

35

В пер. с англ. fairy также означает «гомосексуалист» (сленг).

36

Отсылка к «Непрощенному», тринадцатой серии шестого сезона.

37

Роберт Кларк Сигер, американский рок-музыкант и автор песен.

38

Американская бульварная газета, известная публикациями невероятных, неправдоподобных историй.

39

Также сокращенно B&B (в переводе с англ. – «кровать и завтрак») – вид мини-гостиниц, предлагающих ночлег и завтрак, в которых, как правило, более уютная, домашняя обстановка.

40

Короткая женская стрижка.

41

Состояние во сне, для которого характерно прекращение работы легких более чем на десять секунд.

42

Заболевание нервной системы, характеризуется дневными приступами непреодолимой сонливости и приступами внезапного засыпания, внезапной утратой мышечного тонуса при ясном сознании, нарушениями ночного сна, галлюцинациями при засыпании и пробуждении.

43

Лунатизм, болезненное состояние, при котором люди совершают какие-либо действия, находясь в состоянии сна.

44

Польский политический деятель, активист и защитник прав человека, прежний руководитель независимого профсоюза «Солидарность», шестой президент Польши (1990–1995).

45

Один из классических фильмов в жанре нуар 1946 года. Название носит иносказательный характер. «Как и почтальон, провидение всегда звонит дважды» – так объяснял смысл названия романа, по которому снят фильм, его автор.

46

Состоит из металлической трубки с двумя круглыми отверстиями внизу, расположенными одно против другого. Трубка навинчивается на подставку, снабженную боковым отводом, по которому поступает газ. Он смешивается в трубке с воздухом, входящим через боковые отверстия, и сгорает у верхнего конца горелки.

47

Имеются в виду небольшие, похожие на детский слюнявчик передники, которые выдают в ресторанах, чтобы посетители не запачкали одежду, разделывая лобстера.

48

Одна из экранизаций романа Эрика Найта. Собака породы колли по имени Лесси возвращается из Шотландии, куда ее продали, в Йоркшир (Англия), заскучав по своему хозяину-мальчику.

49

Человек, с которого начинается эпидемия.

50

Документ на прозрачной форматной пленке с последовательным расположением кадров в несколько рядов. На одной микрофише помещается от 30 до 130 страниц книжного текста. Для чтения используются специальные проекционные аппараты.

51

Самая популярная на сегодня разновидность покера, игра с двумя карманными и пятью общими картами, используемыми всеми игроками при составлении комбинаций.

52

Видеоигра-«стрелялка», сюжет которой повествует о войне между людьми и союзом нескольких инопланетных рас.

53

Американский певец, ключевая фигура в музыке кантри второй половины XX века.

54

Многолетнее растение из семейства астровых, оказывает общий стимулирующий эффект на иммунную систему.

55

Термин относится к нескольким видам поршневых гидравлических инструментов, используемых для извлечения пострадавших в аварии, зажатых в машине.

56

Военно-политический союз России, Англии и Франции, противостоявший Германии, сложился перед Первой мировой войной.

57

В пер. с нем. – «родина».

58

Т.е. от Charles и Jeremiah – CJ.

59

Сухое красное итальянское вино.

Content

Джон Пассарелла
Сверхъестественное. Ночной кошмар

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Благодарности

Об авторе

Примечания