Татьяна Полякова

Две половинки тайны

…Но все девушки Бонда должны умереть,

И любой режиссер знает об этом,

Есть только один шанс спастись —

Вовремя выскочить из сюжета…

«Чайф»

Мой отец был психом. По крайней мере, меня пытались в этом убедить. Впрочем, не так трудно это и было, учитывая обстоятельства. Чем старше я становилась, тем проще было согласиться с данным утверждением.

Отец вообразил себя тайным агентом или кем-то там еще. Мы резво перемещались по стране, иногда выбирались за границу (пару таких случаев я помню совершенно отчетливо), нигде подолгу не задерживаясь. Меняли явки и пароли, одним словом.

Матери у меня не было, то есть она, разумеется, была, раз уж я появилась на свет, но я ее никогда не видела, если только совсем в раннем возрасте, воспоминаний о котором не осталось. Отец о маме помалкивал, а так как жизнь мы вели своеобразную, я довольно долго вопросами о ней не задавалась, знать не зная, что у человека непременно должна быть мать. Мне и отца хватало.

Но несмотря на все его старания оградить меня от внешнего мира, этот самый мир временами вторгался в нашу жизнь нежданно-негаданно.

Года в четыре я спросила отца, почему другие дети гуляют с тетями, и кто эти тети вообще такие.

Отец неохотно пояснил, что у детей бывают мамы и папы. Но не у всех. У кого-то недостает отцов, у кого-то матерей.

Меня такое объяснение не особо устроило, потому что вопросов только прибавилось: например, почему не достает и отчего зависит, кто из родителей останется. Но по лицу отца я поняла: с вопросами лучше не лезть, и лишь согласно кивнула.

Однако через пару лет к данной теме вернулась.

Отец сел напротив меня и со всей серьезностью заявил: пора мне кое-что узнать.

Если честно, я мало что уяснила из того разговора. Но главную мысль отец до меня донес: у него сложная работа, мы не можем никому доверять, а главное, должны соблюдать осторожность.

Собственно, все это я не раз уже слышала, но теперь отец особо напирал на свою таинственную работу, многочисленных врагов, которые подстерегали нас за каждым углом, и необходимость быть умнее и изворотливее, чем они.

– Ты должна быть профессионалом, – сказал он, и слово я запомнила.

Особенно мне понравилось, что отец сказал: я – его главное сокровище. Я обязана помнить об этом и, само собой, не давать повода врагам торжествовать победу.

Зовут меня Татьяна, Таня, но отец называл меня Тайной, это мне тоже нравилось.

Само собой, занятые спасением мира (а чем еще заниматься тайным агентам?!), жить как нормальные люди мы не могли. Ни в детский сад, ни в школу я не ходила. Отец занимался со мной сам.

Как выяснилось позднее, занимался неплохо. В общем, я не только хорошо знала, как оторваться от слежки или незаметно проникнуть в любое здание или учреждение, а затем так же незаметно его покинуть, но и школьную программу по пятый класс включительно.

Пожалуй, я была куда образованнее своих сверстников, потому что много читала.

Неудивительно, учитывая тот факт, что нормального общения с другими детьми меня лишили.

Иногда мне позволялось поиграть на детской площадке (всякий раз на новой и в разных концах города), но если и удавалось с кем-то познакомиться, то знакомство это длилось недолго: час, полтора от силы.

Я любила наблюдать за людьми из окна квартиры или машины (чаще всего я видела их именно так) и представляла себе чужую жизнь. Получалось не очень. Я понятия не имела, чем нормальные люди обычно занимаются.

Больше трех-четырех месяцев мы на одном месте не задерживались и устремлялись дальше. Откуда у моего отца-психа были на это деньги, остается загадкой.

Мне исполнилось одиннадцать, а через четыре месяца после этого отец разбудил меня среди ночи.

Выглядел он странно. То есть поначалу особых странностей я не усмотрела, не в первый раз он поднимал меня среди ночи, чтобы спешно покинуть очередную квартиру и очередной город.

Позевывая, я начала одеваться, и вот тогда обратила внимание на то, что говорит отец с трудом, лицо у него серое, на лбу испарина. Он держался левой рукой за бок и отчетливо скрипел зубами, но что там с его боком, под пиджаком не разглядишь.

– У нас проблемы, – сказал отец, но я к тому моменту и без того поняла: дело плохо.

– Что с тобой? – спросила испуганно.

– Ерунда, – ответил он и поморщился. – Но нам на некоторое время придется расстаться.

Если честно, смысл слова «расстаться» до меня дошел далеко не сразу.

– Ты уже взрослая, немного побудешь одна, – продолжил отец. – Через месяц, от силы через два, я за тобой приеду. Ни о чем не беспокойся. Где бы ты ни была, я тебя найду. А сейчас хорошо запомни, что ты должна сделать.

Я внимательно выслушала все, что он сказал, повторила практически дословно и даже не испугалась открывающихся перспектив. Может, просто толком не поняла, что меня ждет, а может, отец весьма преуспел, воспитывая из меня агента «007», и я оказалась совершенно бесстрашной девчушкой.

Мы покинули съемную квартиру, сели в машину и через полчаса тормозили в переулке неподалеку от вокзала.

– Отделение полиции за углом. Ты все помнишь? – Я кивнула, и мы с минуту молча смотрели друг на друга.

Отец меня обнял, поцеловал в макушку и сказал:

– Ну, иди, ничего не бойся.

Я опять кивнула, вышла из машины и устремилась вперед. Мне очень хотелось оглянуться, но я подумала: отцу это вряд ли понравится, чего доброго, он решит, что я боюсь.

И я сдержалась.

Свернула за угол и увидела здание с вывеской на фасаде «Полиция». Туда я и направилась.

Дежурный, обнаружив меня за стеклянной перегородкой, слегка растерялся. А вот я четко следовала инструкциям, и для начала сообщила, что потеряла папу.

Мой рассказ сводился к следующему: сегодня мы приехали с отцом к его другу дяде Ване. Я осталась в квартире этого самого друга, а они с отцом куда-то ушли. Вечером вернулся один дядя Ваня. Отвел меня на остановку, неподалеку от полиции, и велел ждать отца, что, собственно, я и делала до глубокой ночи. Отец не появился, мне стало страшно, и я пошла в полицию, потому что знаю: полиция помогает людям в беде.

В общем, я крепко озадачила дежурного, а потом его коллег, ну и, само собой, появившееся к утру начальство.

О себе я сообщила следующее: я – Таня Свиридова, папу зовут Юра, мне одиннадцать лет, вот, собственно, и все. В школу я не хожу, занимается со мной папа, приехали мы из соседней области (добирались рейсовыми автобусами), там жили у папиного друга, дяди Игоря, адрес я не знаю. А до этого жили в Самаре, у тети Веры. Адрес, само собой, я тоже не помню. Мамы у меня нет, и никакой родни тоже, жили мы всегда у папиных знакомых.

Ну, и главное. Папа предупреждал, если вдруг не вернется, мне следует идти в полицию и назвать комбинацию цифр: 14091520 и слово «Тайна». Мне обязательно помогут.

Я думаю, примерно в этом месте в полиции решили, что отец у меня псих. Но вслух этого никто не сказал. Щадили чувства ребенка.

Уже на следующий день у меня появился психолог, который попытался меня разговорить. Но не особо преуспел. Он ведь не знал, что перед ним практически готовый тайный агент.

Я помнила главное правило: отвечать коротко, по возможности, «да» или «нет». Затем меня навестил следователь.

Его я тоже не порадовала. Где находится квартира дяди Вани, я не знала, к остановке мы шли дворами и довольно долго. Я испугалась, что папы нет, и ничего не запомнила, кроме детской площадки. Но это, как вы понимаете, та еще примета. В то время камер наружного наблюдения в городах было немного, в основном, возле банков и прочих учреждений, а мы, по моим словам, шли дворами.

Отца, само собой, искали. Но безрезультатно.

Через несколько дней ко мне явился посетитель, мужчина средних лет, в черном костюме. Говорил он со мной чрезвычайно серьезно, хотя время от времени вдруг начинал улыбаться и переходить на отеческий тон.

Отец предупреждал: подобный человек непременно появится, и вот он появился. Меня данное обстоятельство сильно успокоило: все идет по плану.

Я тут же выдала ему комбинацию цифр и слово «Тайна».

Он трижды моргнул, что должно было меня насторожить. Но не насторожило. Все-таки я была одиннадцатилетним ребенком.

Он кивнул и спросил:

– Тебе известно, что это значит?

– Нет, – сказала я. – Но это должно быть известно вам.

Он вновь кивнул и начал задавать вопросы.

Я на них ответила, как велел отец. Разумеется, на те вопросы, ответы на которые знала.

Мы говорили довольно долго. Потом он приходил еще дважды.

Второй раз не один, а с таким же серьезным мужчиной в очень похожем темном костюме.

Время от времени они переглядывались, вопросы предпочитали задавать по очереди, так что мне приходилось вертеть головой от одного к другому.

Будь я постарше, наверняка бы сообразила: оба пребывают в глубочайшем недоумении.

К тому моменту прошел уже месяц, поиски моего отца, а также мифического дяди Вани ничего не дали. Я начала беспокоиться, потому что отцу пора было появиться. И в один прекрасный момент, покинув место своего временного пребывания, я отправилась на квартиру, где мы жили с отцом.

Адрес я отлично помнила, да и дорогу нашла легко. Разумеется, трижды проверила, нет ли слежки. В подкладке куртки у меня был спрятан ключ.

Я позвонила в дверь.

Выждав время, дверь открыла. Квартира выглядела в точности так, как я ее помнила. За одним исключением: наших вещей здесь не было. Никаких следов недавнего пребывания. Если отец и находился в городе, то в каком-то другом месте.

Я собралась реветь, но вовремя одумалась. Я ведь уже взрослая. А взрослые не ревут. Хотя данное утверждение теперь казалось весьма спорным.

Там, где я провела целый месяц, разрешалось смотреть телевизор (отец был противником телевидения, правда, против интернета не возражал), так вот, к тому моменту я много чего успела насмотреться. Как бы то ни было, а реветь я не стала. И вернулась в свое временное жилище, где меня так и не хватились (будучи на редкость спокойным ребенком, хлопот взрослым я не доставляла, и на мое отсутствие внимания так и не обратили, решив, что я где-то засела с книжкой).

Мне же надлежало решить, что делать дальше. Впрочем, выбора, по сути, не было. Идея болтаться по улицам в одиночку не привлекала, оставалось ждать отца. Он сказал, что придет за мной, значит, придет. Отец никогда меня не обманывал.

Судя по всему, люди, занятые поисками моего отца и каких-либо следов нашего с ним пребывания на этой земле до момента моего появления в полиции, признали свое поражение. Или у них появились дела поважнее.

Серьезные мужчины в костюмах больше не появлялись.

Одна из сотрудниц доверительно сообщила, что меня отправят в «хорошую» семью, сделав ударение на слове «хорошая», где я буду жить.

Я восприняла это с олимпийским спокойствием, уверенная, что отец заберет меня со дня на день.

Но прошел еще месяц, потом еще…

В семью меня так и не определили, и к Новому году я оказалась в детском доме, который находился в селе Иванчиково, в бывшей помещичьей усадьбе, каким-то чудом пережившей и революцию, и войну, и прочие невзгоды. До села от детдома было километра полтора. Учились мы в сельской школе, мы – это семнадцать человек воспитанников, именно столько детей числилось в детском доме на момент моего появления там.

Число это с годами то уменьшалось, то увеличивалось. Помнится, однажды дошло до двадцати трех.

Я до сих пор гадаю, что ж это было за место такое? То есть место во всех отношениях вполне себе нормальное, даже приятное. Одноэтажный помещичий дом, обшитый вагонкой. Каждую весну его красили в серый цвет, а веранду – в белый. Спальни для мальчиков и для девочек, отделенные друг от друга просторными игровыми комнатами. Их тоже было две: для малышей и тех, кто постарше. Самому младшему из нас было шесть лет, двое старших готовились летом покинуть заведение. Весь обслуживающий персонал набрали из жителей села.

Школу, как я уже сказала, мы посещали местную, но каждый день из города приезжали два психолога. Мне досталась Вера Кузьминична, забавного вида старушенция, в огромных очках. Седые волосы она стригла очень коротко, оставляя лишь челку, из-за чего напоминала мне постаревшего пионера-героя (их портреты уже лет сорок украшали холл школы). Она была заядлой курильщицей, но курить при детях считала непедагогичным и пряталась за погребом, зимой неслась туда в наброшенном на плечи пальто, скользя в туфлях на узкой дорожке, а воспитатель, Марья Сергеевна, качала головой, бормоча сквозь зубы:

– Охота пуще неволи. А Вовка – лодырь. Дорожки как следует расчистить не может.

Вовка-лодырь был ее мужем и числился дворником, а также мастером на все руки. Он и правда умел делать все, в те редкие мгновения, когда на него вдруг снисходило трудолюбие.

Некоторая странность места, куда меня определили, была связана, разумеется, не с Вовкой, не с помещичьим домом и даже не с Верой Кузьминичной, хотя теткой она была довольно занятной, с кучей тараканов в голове.

Вопросы вызывали сами воспитанники. Наверное, были среди них вполне обычные дети, но большинство… большинство, как и я, могли порассказать много чего интересного, если имели к тому охоту. И обладали довольно странными навыками.

Про меня вы уже кое-что знаете: тайный агент-недоучка. Но встречались биографии и позатейливее.

Кстати, именно Вера Кузьминична ласково сообщила мне: «деточка, твой папа был нездоров».

Поначалу это очень раздражало, особенно в первые годы, когда я еще ждала отца. Впрочем, я ждала его до самого последнего дня пребывания в детском доме. Но чем старше я становилась, тем меньше у меня находилось возражений.

Как ни крути, а нашу с отцом жизнь нормальной уж точно не назовешь. Однако поверить в то, что отец меня бросил, я не могла.

И вот тогда явилась догадка. В мельчайших деталях вспоминая ночь, когда мы расстались, я вдруг поняла: враги-таки добрались до нас. Отец был ранен (держался за бок, бледное лицо, испарина) или болен (скорее, отравлен), и, разумеется, хотел спасти меня. Потому и отправил в полицию, где меня должны были найти его друзья или он сам, если выживет.

Я верила, отец выжил, но все еще в опасности. Оттого и не приходит. Ему важно знать, что я ничем не рискую. Однако годы в детском доме даром не прошли, и лет в пятнадцать я начала задаваться вопросом: кто из нас двоих псих? Батя, с его россказнями, или я со святой верой в них? И в конце концов отложила решение этой задачи до лучших времен.

Как бы то ни было, а моя жизнь в детдоме была вполне счастливой. Психологиня изрядно досаждала, но я быстро научилась управляться с нею. Других отрицательных аспектов я не находила. А вот положительных хоть отбавляй.

Первым делом, мои друзья. Например, парень с затейливым именем Ланселот. При знакомстве он обычно широко улыбался и объяснял, что был такой рыцарь, про него написана куча книг и снят не один голливудский фильм. Интеллигентному человеку грех этого не знать. К тому же он из цирковой семьи, а в цирке любят редкие и красивые имена. В этом месте граждане вспоминали известных братьев-дрессировщиков и поспешно кивали.

Само собой, Ланселотом моего друга мало кто называл, обходясь коротким Ланс. Ланс Трегубов. Он утверждал, что фамилию сам придумал, когда его сцапали.

Его историю я знала в двух версиях. То есть их было значительно больше. Каждый раз, когда Ланс желал рассказать о себе, появлялась новая история, но все они более-менее укладывались в две версии.

Первая: он из цирковой семьи, отец и мать погибли в автокатастрофе, он сбежал из детдома, долго бродяжничал.

Версия вторая: своих родителей он помнит, в младенчестве его то ли нашли, то ли украли цыгане. Он рос в таборе, не подозревая, что он там чужак, пока старая цыганка, которую он считал своей бабкой, не призналась, решив, что вот-вот скончается: никакая он им не родня. И не отдала единственную принадлежавшую ему вещь: книгу в дорогом переплете с золотым обрезом. На титульном листе фломастером было написано «Ланселот», и рассказывалось в ней о подвигах этого славного рыцаря.

Прихватив книгу, Ланселот покинул недавних родственников в надежде отыскать настоящих родителей. Книгу пришлось продать, чтобы не умереть с голода.

В одиннадцать лет я слушала эту историю открыв рот, в пятнадцать – с легкой усмешкой.

Допустим, цыганам зачем-то понадобился младенец, но на фига им книга? А, главное, я совершенно точно знала: голодная смерть Лансу не грозила. Он мог украсть все что угодно, от наручных часов и банковской карты из бумажника до машины из гаража (машину он вернул в ту же ночь, хозяин так ничего и не заметил, а мы смогли покататься по лесным дорогам).

На вопрос, когда и где Ланс научился водить машину, он скромно ответил: нашел руководство в интернете. А машины одалживал при случае. Еще он мастерски метал ножи и стрелял из лука.

Тут сразу же вспоминалась первая версия: до своей гибели родители выступали в цирке с номером «Вильгельм Телль». Отец сначала метал ножи, они оказывались в миллиметре от стоявшей у специального щита матери, а потом мать водружала себе на голову яблоко, и отец сбивал его стрелой из лука.

Разночтения в биографии самого Ланса нисколько не смущали, в ответ на вопросы он снисходительно улыбался, впрочем, с вопросами никто особо не лез. Ланс был у нас вожаком, и мы его обожали. Разумеется, он тут же стал обучать меня всем премудростям, которые знал, а я в качестве ответной любезности научила его тому, что умела сама.

Еще одним занятным типом в нашей компании был Славка Лаваль. Происхождение его фамилии было загадкой как для него, так и для нас, мы предпочитали называть его Лавой.

Лава был компьютерным гением. Похоже, таким же гением был его отец. Грабил банки, не выходя из дома. А также мог раздобыть любую информацию. Именно это его, скорее всего, и погубило.

Однажды, вернувшись из школы, Лава обнаружил своих родителей на кухне в луже крови. Его забрала к себе бабка, но гибель снохи и сына ее подкосила, и вскоре после этого старушка умерла. Лава оказался в детдоме, желающих приютить парня у себя не нашлось. Первое время Лава не находил себе места в нашем занятном заведении, отказывался от общения и даже от еды. До тех пор пока не подружился с Лансом.

В учебной комнате у нас стояло несколько компьютеров, Лава презрительно именовал их барахлом и близко не подходил.

Где Ланс стащил для него ноутбук, история умалчивает, это случилось еще до моего появления в детдоме. После этого события Лава примирился с местной жизнью, точнее, не особо ее замечал. От воспитателей ноутбук прятал, а все свободное время проводил в комнате для чтения, которая, как правило, пустовала.

Позднее она стала чем-то вроде нашего штаба, куда абы кто не допускался. Пользоваться интернетом можно было не более двух часов в день, но в селе интернет был почти в каждом доме, и Лава быстро нашел выход из положения, подключаясь то к одному пользователю, то к другому.

У Ланса его способности вызывали восторг, но, несмотря на дружбу и обоюдное желание поделиться навыками, Ланс хакером так и не стал, к технике он вообще относился настороженно, а Лава с завязанными глазами с тридцати шагов ни разу и не попал в дерево из лука. А вот мне легко удавалось как одно, так и другое.

Четвертой в нашей команде стала Дуня Стрекалова. Если, по словам психолога, мой отец был психом, то у Дуни спятили оба родителя. Они ждали со дня на день то ли атомной войны, то ли падения метеорита, и готовились выживать в экстремальных условиях. Отказались от благ цивилизации, вырыли землянку в лесу, где и жили довольно долго, два или три года, пока отец, упав весьма неудачно, не сломал обе ноги. У матери хватило ума не полагаться на народные средства, а отправиться за помощью.

Помощь пришла, отца в конце концов поставили на ноги, а вот с Дуней возникли проблемы. Оказалось, что у нее нет не только свидетельства о рождении (это еще полбеды), но и необходимых навыков, наличие которых предполагается у ребенка десяти лет. Ни читать, ни писать она не умела (родители, как видно, решили, что ввиду конца света это ни к чему), не пользовалась зубной щеткой, есть предпочитала руками, одним словом, оказалась настоящим Маугли.

О ней даже писали в газетах, а по всем каналам крутили ток-шоу, где умные дяди и тети обсуждали столь вопиющий случай родительской безответственности.

Отец, лежа в больнице, вел себя смирно, а вот мать буйствовала, и в результате оказалась в психушке, ну а Дуня в нашем детском доме. Дети ее пугали, впрочем, так же, как и взрослые.

Удивительно, но мы с ней подружились довольно быстро. Я уже не помню, как началась наша дружба, но она пошла на пользу обеим. Грамота давалась Дуне с трудом, но когда я вызвалась помочь, дело пошло веселее, и кое-как программу начальной школы она освоила. А я теперь знала все съедобные растения, умела поставить силки, смастерить капкан из подручных средств, соорудить жилище, разжечь костер без спичек и ориентировалась в лесу в любое время суток.

Одним словом, процесс взаимного обогащения знаниями и навыками шел полным ходом, о чем наши педагоги, по большей части, даже не подозревали.

Впрочем, и здесь наверняка не скажешь.

Иногда я думаю, может, мы оказались в этом детском доме не случайно? И кто-то ставил эксперимент: что получится, если в одном месте собрать всех этих детишек?

Так это или нет, но мое пребывание в бывшей усадьбе вышло насыщенным и чрезвычайно интересным. Никто нам особым вниманием не досаждал (не считая психологов), в стенах усадьбы не держал, свободным временем мы распоряжались по своему усмотрению, и в выходные целыми днями болтались по округе, если погода к этому располагала, а если нет, то проводили время в читальне за компьютером.

Главное было не опаздывать в столовую (там всех непременно пересчитывали) и, конечно, к отбою. После отбоя на ночь оставалась только няня (да и то в комнате малышей), и мы отправлялись на чердак, где пугали друг друга привидениями, и копались в пыльных завалах старой мебели, никому ненужных документов и прочего хлама, а в теплое время года жгли костер неподалеку от усадьбы, ели печеную картошку и любовались звездами.

Меня такая жизнь вполне устраивала, и я совсем не возражала, если бы она длилась вечно.

Но жизнь, как известно, не стоит на месте, в ней все течет и все меняется.

Под конец пятого года моего пребывания в детском доме вдруг объявился родственник Лавы.

До той поры наш друг о нем ничего не слышал, и вдруг в один прекрасный день он возник в сопровождении начальственного вида дамы, перед которой наша директриса явно заискивала.

Родственник мне сразу не понравился. Вертлявый, с фальшивой улыбкой и бегающими глазами. По мне так жулик. Одет был пижонски: вельветовые брюки, пиджак в клетку и бабочка. Из-под штанин выглядывали носки оранжевого цвета. Учитывая, что дядьке лет шестьдесят, выглядело это весьма по-дурацки.

Увидев Лаву (мы, как обычно, сидели в читальне), дядька прослезился, раскинул руки и пошел к нему со словами:

– Славочка, мальчик мой!

Чем «мальчика», скорее, насторожил. Далее последовали объятия и рассказ о том, как долго он искал родную кровинушку.

– А вы кто? – резонно поинтересовался Лава.

– Я дядя твоей мамы, из Москвы. Разве мама обо мне не рассказывала?

– Какое счастье, что родня нашлась, – пискнула директриса, а у меня возникли большие сомнения в родственных связях. У Лавы, кстати, тоже.

– Жулик, – пожимая плечами, вынес он вердикт после памятной встречи. – Интересно, что ему от меня нужно?

Учитывая, чем занимался его отец, кое-какие предположения у меня появились, не тогда, а теперь. Тогда же я была твердо уверена: Лаве с ним уезжать никак нельзя. Но он уехал, чем поверг меня в глубочайшее уныние.

– Мы просто завидуем, – заявила Дуня в ответ на мои горькие сетования, что Лава попал в лапы негодяя и его срочно надо спасать.

Данное замечание было сродни холодному душу.

А вдруг Дуня права? Какой детдомовский ребенок не мечтает о семье?

Мне казалось, я не из таких, да и ребенком себя давно не считала. Но сердце вдруг сжалось, и я испуганно подумала: а вдруг я никогда не увижу своего отца? Псих он или нет, в ту минуту было не так уж важно. И никогда не узнаю, кто моя мать?

В общем, разговоры о Лаве я прекратила, хотя ночами так и тянуло разреветься от беспокойства за него. Он всегда казался мне беспомощным, я имею в виду, в житейском плане. Лава ни разу не позвонил и не написал, что мое беспокойство лишь увеличило.

А потом пришла очередь Дуни покинуть наше заведение. Ее забрал отец. Где его носило столько лет, история умалчивает, но о дочери он все-таки вспомнил и добился, чтобы ему ее вернули. О местонахождении матери он то ли не знал, то ли не пожелал рассказать, но тут же развеял Дунины опасения вновь оказаться в лесу, сообщив, что в Самаре у него квартира. Небольшая, однако со всеми удобствами.

Счастливой Дуня, покидая нас, не выглядела, да и потом не раз утверждала, что «жить с батей не сахар, тараканов у него в башке немерено, и лишь только ей исполнится восемнадцать, она от него сбежит».

Сбежала или нет, я так и не узнала. Наша дружба не выдержала испытания расстоянием.

Поначалу мы созванивались каждый день, потом раз в неделю, затем раз в месяц. Ближе к ее восемнадцатилетию звонки как-то сами собой прекратились.

Мы думали, что друг без друга жить не сможем, а оказалось – ничего нас особо не связывает, кроме детского дома, разумеется.

Последним из моей жизни исчез Ланс.

Однажды утром просто не явился на завтрак. Накануне вечером мы сидели на крыше, любовались звездами, и он меня поцеловал. По-настоящему.

Учитывая, что я была влюблена в него практически с момента нашего знакомства, неудивительно, что поцелуем все не ограничилось, и в спальне девочек я появилась ближе к утру в весьма потрепанном виде, но с чувством безграничного счастья.

Тем труднее было смириться с известием, что Ланс вдруг исчез. Через месяц он покинул бы детский дом вполне законно (по этому поводу мы строили планы перед тем, как проститься), не ясно, что заставило его вдруг сбежать. Вряд ли то обстоятельство, что мы стали любовниками. Скорее он решил осчастливить меня напоследок. Или доставить удовольствие себе. Тут уж наверняка не скажешь.

В общем, я осталась без друзей и с разбитым сердцем.

Не знаю, каких глупостей я смогла бы натворить, если бы не Петр Сергеевич, наш учитель физкультуры. В школу он устроился за полтора года до описываемых событий, до этого жил где-то на севере, вышел на пенсию и решил вернуться на малую родину. Но без дела ему не сиделось, и он не только вел уроки физкультуры, но и две секции: по вольной борьбе и стрельбе (он, кстати, оказался заядлым охотником).

Само собой, Ланс тут же записался в секцию по стрельбе, а вслед за ним и я. И уже через полгода мы выиграли областные соревнования, что, впрочем, неудивительно.

Дуня пошла заниматься борьбой, и потянула меня. Признаться, выбор удивил, зачем это девчонке? Но занятия внезапно увлекли. Петр Сергеевич оказался прекрасным тренером.

Узнав о том, что Ланс исчез, он подошел ко мне после урока и спросил сурово:

– Знаешь, почему он сбежал?

– Нет, – ответила я.

– И куда, не знаешь?

– Нет.

Тут я слегка лукавила. Местные ребятишки сказали мне, что возле села видели цыган, человек десять приехали на микроавтобусе, неизвестно откуда, а исчезли тем же утром, что и Ланс.

Учитывая некоторые факты его биографии (вопрос, что там было правдой) логично предположить: явились они за ним или он по какой-то причине решил к ним прибиться. Но говорить все это Петру Сергеевичу я не стала.

– Ясно, – хмуро глядя на меня, произнес он. – Значит, так. Скоро соревнования, так что всякую дурь из головы выбрось. Готовимся всерьез.

Все свободное время я тренировалась, соревнования выиграла и особых глупостей не наделала. Ограничилась письмами к Лансу, которые складывала в ящик тумбочки.

Вскоре случилось еще одно событие, которое серьезно повлияло на мою жизнь.

К нам приехали спонсоры. Привезли подарки, в том числе новенькие компьютеры, и устроили спортивный праздник. Это понравилось всем: и воспитателям, и детям, особенно малышне, и самим спонсорам.

Приезжать они стали регулярно. Одним из них был бывший опер, а ныне адвокат, он стал проявлять ко мне интерес, в том смысле, что общался со мной куда больше, чем с другими воспитанниками.

Поначалу я поглядывала на него с подозрением.

«Даже последняя дура знает, чего мужикам от нас нужно», – неустанно повторяла повариха тетя Зоя, трижды разведенка и мать четверых детей.

Но разговаривал он со мной всегда серьезно, и ни в чем предосудительном замечен не был. Никаких дурацких шуточек, намеков или прикосновений.

В конце концов подозрения меня оставили, и мы по-настоящему подружились. Вроде бы, что может быть общего у девчонки-старшеклассницы и взрослого мужчины? Но иногда такая дружба случается.

– Куда собираешься поступать? – спросил он меня ближе к выпускным экзаменам.

Я пожала плечами.

Если честно, я понятия не имела, что делать после окончания школы. Мои планы ограничивались двумя пунктами: поехать в Самару, чтобы узнать, что с Дуней, ну, и попытаться найти Ланса.

Последний пункт вызывал сомнения. Где его искать, я представляла с трудом.

В цыганском таборе? В заезжем цирке?

– Ты же понимаешь, тебе обязательно надо учиться.

Об этом мне твердили все. Я была отличницей, и никто из учителей не сомневался, что я поступлю в любой вуз.

– Понимаю, – вздохнула я.

– Тебе будет нелегко, я имею в виду, в материальном плане, – продолжил Константин Павлович. – Но… я хотел сказать, мы поможем. Я помогу. Пока не встанешь на ноги.

– Спасибо, – сказала я, хотя в тот момент предложение о помощи оставило меня практически равнодушной.

– Тебе надо идти на юридический, – сказал он. – Закончишь вуз, а там сама решишь, что выбрать: прокуратуру, следственный комитет или, в самом деле, полицию.

– Я люблю детективы, но, честно говоря, о работе в полиции никогда не думала, – промямлила я.

– Таня, – позвал он и уставился в мои глаза. – С твоими талантами тебе одна дорога – в правоохранительные органы. Иначе ты очень быстро можешь оказаться по другую сторону… Я хотел сказать: твои таланты надо использовать для правого дела. Чтобы не испортить себе жизнь. Ты меня понимаешь?

Я вновь кивнула, но, если честно, не особо вникала, о чем он. Точнее, меня это мало интересовало.

Но потом задумалась. Поначалу удивилась: что за таланты он имеет в виду и откуда о них знает? Большую их часть я держала в тайне. То ли Константин Павлович чересчур проницательный, то ли я себя чем-то выдала.

В любом случае, отказываться от помощи было глупо. Да и оказаться «по другую сторону» мне не хотелось.

Детективы я действительно любила и не сомневалась: любое преступление можно раскрыть, а преступник, каким бы хитрым и ловким он ни был, в конце концов окажется в тюрьме.

И я отправилась на юридический.

Почти каждый выходной я проводила в семье Константина Павловича. Детей у них с женой не было, наверное, по этой причине он так и привязался ко мне.

Его жена относилась ко мне хорошо, но друзьями мы с ней так и не стали. О службе в полиции я тогда всерьез не думала, решив, что куда разумнее пойти в адвокаты как Константин Павлович.

Но судьба распорядилась иначе, и в полицию я все-таки работать пошла, хотя и в другом качестве.

На стипендию не проживешь, а сидеть на шее у добрых людей я не планировала, и вскоре после поступления в вуз устроилась работать в фитнес-центр. Вела курсы самообороны, в тот год в городе появился маньяк, нападавший на женщин, и такие курсы где только не открывались. Маньяка поймали, народ успокоился, но желающих заниматься у меня в группе становилось все больше.

В результате мне повысили зарплату, я давала и частные уроки, так что вполне могла продолжать в том же духе после окончания университета, убрав диплом в ящик стола.

Но Костя, то есть Константин Павлович, считал: глупо учиться пять лет на юридическом факультете, чтобы продолжать работать тренером, хотя и соглашался с тем, что я вполне на своем месте, раз чувствую себя комфортно.

– С твоими мозгами грех в фитнес-клубе прозябать, – ворчал он.

Свою жизнь прозябанием я не считала, впрочем, так же, как и свои мозги чем-то выдающимся. То есть меня-то как раз все устраивало. Но обижать его очень не хотелось, а мое нежелание что-то менять в своей жизни он мог воспринимать как личную обиду.

Хотя главное, наверное, все-таки было в другом, памятуя наш разговор о моих «талантах». Он боялся, что, если я не буду на стороне закона, меня, чего доброго, занесет не туда.

Лично я жила себе спокойно и намеревалась продолжить в том же духе, но кто знает.

Костя нашел соломоново решение, и в конце концов я оказалась на работе в полиции, правда, инструктором. То есть продолжала заниматься любимым делом. Однако душа его теперь была спокойна. В фитнес-клубе я работала три дня в неделю по вечерам, так что в деньгах ничего не потеряла.

Константин Павлович познакомил меня с Егором.

Если быть точной, познакомила нас его жена, тоже адвокат. Егор был ее давним клиентом. Случилось знакомство накануне Дня защитника Отечества.

Я позвонила Косте, предложила встретиться, хотела его поздравить.

– Отлично. Поужинаем вместе. Ты, Марина и я. Не возражаешь?

Я, конечно, не возражала.

Мы договорились встретиться в семь часов вечера в ресторане «Белый лебедь».

За пару часов до назначенного времени Марине позвонил Егор, ему нужно было обсудить кое-какие вопросы. Она предложила встретиться в «Белом лебеде» около шести.

Когда там появилась я, а вслед за мной и Костя, они с Егором все еще разговаривали, правда, с делами уже было покончено. Егор собирался уходить, и тут я…

Он утверждал, что был сражен моей красотой.

– А еще меня поразили твои глаза. Такой взгляд редко встретишь у женщины.

Само собой, я поинтересовалась, что не так с моим взглядом.

– У тебя в глазах черти пляшут.

– У тебя тоже, – усмехнулась я.

– Неудивительно, что мы нашли друг друга, – засмеялся он.

Егор мне сразу понравился. И черти, лихо отплясывающие в его глазах, сыграли не последнюю роль. А еще он был красив. Не той броской красотой, что сразу привлекает внимание. К нему надо было приглядеться. К тому, как он двигается, как говорит, как меняется его лицо, когда на нем появляется улыбка.

В тот вечер я подошла к столику, удивляясь, что вместо Кости напротив Марины сидит молодой мужчина с длинными темными волосами.

Он, кажется, тоже удивился, увидев меня, взгляды наши встретились, он улыбнулся, и на правой щеке у него появилась ямочка.

– Привет, – сказал он, точно знал меня уже давно, и был уверен: я вот-вот появлюсь.

– Привет, – ответила я ему как старому другу.

Он поднялся, и на мгновение я решила: он меня поцелует. Но он протянул мне руку и сказал:

– Егор.

– Таня, – сказала я.

Марина наблюдала за нами с интересом.

– Выпьешь что-нибудь? – словно забыв о Марине, предложил он.

Тут она засмеялась, и он тоже.

– Извините…

– Мы собирались поужинать, – сказала Марина. – Татьяна – друг нашей семьи. Не хочешь присоединиться к нам?

– С удовольствием, – кивнул он и вопросительно посмотрел на меня.

К концу вечера я уже влюбилась.

Подошедший вскоре Костя Егору не удивился, оказалось, они знакомы несколько лет, против его присутствия на ужине не возражал. Однако, заметив нашу обоюдную симпатию, скорее, насторожился.

Разумеется, уже на следующий день я засыпала Марину вопросами по поводу нового знакомого. И тогда некоторая настороженность Кости стала понятна. Егор был тем, кого принято называть папарацци. Вольный стрелок, который сотрудничал со многими изданиями, в основном, конечно, в интернете. Он был классным фотографом, довольно известным в своем мире. За месяц до нашей встречи у него открылась выставка в Питере, на которую он меня вскоре и пригласил.

В ближайший выходной мы отправились в Северную столицу, а вернувшись оттуда, уже практически не расставались.

Выставка произвела впечатление. Я поняла, что передо мной настоящий художник.

В свои тридцать с небольшим Егор объехал полмира и много чего повидал. Прекрасного и трагического. И люди на его фотографиях выглядели настоящими, в горе и в радости. Однако деньги он зарабатывал (и зарабатывал, надо сказать, очень неплохо) совсем другими фотографиями. И хоть законов не нарушал, но ходил на грани. Некоторые граждане из тех, кто попал в объектив, готовы были заплатить большие деньги, лишь бы фото не оказались опубликованы. И платили. Это не было шантажом, но здорово на него смахивало.

В общем, с точки зрения Кости, не такого спутника жизни я заслуживала. Но в этот раз я была непреклонна и советы старшего друга пропускала мимо ушей.

Вскоре он понял всю их бесполезность, и с присутствием рядом со мной Егора смирился.

Вскоре я переехала к Егору, а через год он сделал мне предложение.

Если честно, это было неожиданно. То есть я хотела жить с ним долго и счастливо и умереть в один день, но его женатым человеком в окружении потомства представляла с трудом. По мне он был легким на подъем парнем, которого ни одна женщина удержать неспособна.

Услышав это, он долго смеялся.

– Как плохо ты меня знаешь. Я вполне созрел для тихих семейных радостей. На самом-то деле, я беспокоюсь, что вдруг появится какой-то придурок и уведет тебя у меня из-под носа. Девчонки ведь мечтают выйти замуж. Я прав?

– Прав, – ответила я, хотя в тот момент и не была в этом так уж уверена.

Лично меня все в нашей жизни устраивало. Но и отказывать ему никаких причин я не видела. И мы отправились подавать заявление в ЗАГС.

У меня никакой родни не было, у Егора только тетка в Омске, откуда он был родом. В силу возраста приехать на свадьбу она не могла, в общем, мы решили обойтись ужином человек на двадцать-двадцать пять, в основном, моих коллег.

Но свадебное платье я купила. Красивое. В нем я чувствовала себя венценосной особой. До сих пор лежит в коробке в шкафу.

Натыкаясь на нее взглядом, я каждый раз даю себе слово платье выбросить. Но рука не поднимается.

Егор погиб за три недели до свадьбы. Накануне он отправился в соседний областной центр, сказал, что есть работа.

Задавать вопросы я не стала, по опыту зная: это ему не понравится. Сам расскажет, если сочтет нужным.

Мне позвонили в девять утра, я была на тренировке и оставила мобильный в раздевалке. На пропущенные звонки, их было четыре, обратила внимание только в одиннадцать.

Перезвонила и удивилась, когда услышала «полиция». Но не испугалась. Минут пять мне пришлось объяснять, кто я такая и почему звоню.

– Похоже, это девушка того фотографа, – обращаясь к кому-то, сказал мужчина, но и тогда я не испугалась, только подумала: надо связаться с Мариной, Егору, скорее всего, требуется помощь. – Я вас сейчас переключу на капитана Субботкина.

И вскоре я услышала другой мужской голос:

– Субботкин Виктор Сергеевич. А вы Татьяна? Татьяна Юрьевна? Я пытался связаться с вами. Вы знакомы с Егором Новиковым?

– Да, конечно. Это мой жених. А что случилось?

– У меня для вас дурные вести.

Но и тогда я не подумала о самом страшном. Егор всегда казался мне человеком, с которым просто не может произойти ничего плохого. Наверное, поэтому и не хотела верить. И не верила, пока не увидела его в морге.

Субботкин рассказал мне, что случилось. Егора обнаружили в пять тридцать утра. Он упал с крыши шестиэтажного дома. За спиной рюкзак, рядом его камера. Ни одной фотографии он сделать не успел. Здание уже несколько лет пустовало, накануне шел снег, а к вечеру подморозило. Крыша была скользкая. Непонятно, что он делал на крыше.

Мне-то как раз было понятно: искал удобное место для съемки.

– Что там напротив? – спросила я.

– Гостиница. Шикарная, пять звезд. Называется «Камея».

– Ясно, – кивнула я.

Субботкин смотрел выжидающе, ему-то ясно точно не было.

– Он ведь фотограф? – спросил неуверенно.

– Папарацци, – сказала я. – Знаете, что это такое?

– Это те, кто снимает всяких знаменитостей? Чаще всего без их на то согласия? – Виктор Сергеевич задумался. – Никто из знаменитостей к нам вроде не приехал. Но я проверю. Если они где-то остановились, то, конечно, в «Камее». У меня жена любитель всяких концертов, обычно знает, кто приезжает на гастроли. Ничего на днях не говорила.

– Политики, серьезные бизнесмены? – сказала я.

– Я проверю, – кивнул он. – Учитывая, что это несчастный случай, расследования не будет. Но лучше, если мы узнаем, что он там делал.

Простившись с Субботкиным, я поехала на проспект Кутузова.

Восьмой дом был затянут маскировочной сеткой. Попасть внутрь оказалось проще простого. Похоже, сторожа здесь не было. По крайней мере, никого мое появление не заинтересовало.

Я поднялась на шестой этаж, нашла выход на крышу. Железо давно покрылось ржавчиной. Ограждения не было. Я осторожно спустилась по покатой крыше.

Если Егора интересовал вход в гостиницу, он должен был занять позицию примерно там, где сейчас стою я. То есть совсем рядом от края крыши. Если она была скользкой…

Некоторое время я сидела, глядя перед собой.

Незадолго до своей гибели Егор звонил мне. Как всегда, о своей работе ни слова.

– Часов с восьми я буду занят, – сказал он. – Скорее всего, закончу поздно. Не хочу тебя будить.

– Ты же знаешь, я редко ложусь рано…

– Лучше созвонимся утром.

– Утром у меня тренировка.

– Значит, позвоню после тренировки. Люблю тебя. Пока.

Кто же знал, что это наш последний разговор? А если бы я знала? Наверное, сказала бы, как я его люблю…

Я попыталась представить его здесь, уловить отзвук его присутствия. Даже позвала: «Егор!» и зажмурилась, потому что видела только одно: вот он поскользнулся и падает вниз…

Я пыталась избавиться от этой картины, потерла глаза руками. Как хрупка наша жизнь… Один неосторожный шаг, и она вдруг обрывается… Я никогда не пыталась его остановить. Да это и невозможно было. И все-таки чувствовала вину. Я должна была что-то сделать, чтобы он не оказался в этом месте. Не поскользнулся, не сорвался вниз…

Перед отъездом я еще раз встретилась с Субботкиным. Он испытывал неловкость. Наверное, потому что мы в какой-то степени коллеги, я ведь служила в полиции, а он ничем не мог помочь моему горю.

Виктор Сергеевич протянул мне лист бумаги.

– Здесь все постояльцы «Камеи». Может, есть знакомая фамилия.

Я покачала головой, не прикасаясь к бумаге.

– Егор никогда не рассказывал о своей работе.

Субботкин, чуть помедлив, кивнул и убрал лист с отпечатанными на нем фамилиями в папку.

– Понимаю, что в такой ситуации все слова бессмысленны, но… я вам очень сочувствую…

– Спасибо, – сказала я.

Через три дня Егора похоронили.

Я поднялась с кресла, что стояло у окна, и прошлась по комнате.

Два часа ночи, за окном дождь. Попытаться уснуть? Засыпала я обычно под утро. Еще пара часов урывками днем.

Говорят, через год после похорон близкого человека становится легче. Прошло уже пять месяцев.

Может, не стоило мне оставаться в квартире Егора? Может, в другом месте, где о нем не напоминала бы каждая вещь, я успокоилась бы быстрее? Наверное.

Все дело в том, что я не хотела его отпускать, проститься с ним навсегда. И, уходя на работу, часто оставляла свет в квартире, чтобы, возвращаясь, видеть светящиеся окна и играть в глупую игру: Егор дома, ждет меня…

Распахнув входную дверь, я весело кричала:

– Привет, милый. Я дома.

Сервировала стол на двоих, рассказывала ему новости. В общем, вела себя как чокнутая. Но, должно быть, на людях мое безумие никак не проявлялось, по крайней мере, никто из моих друзей беспокойства по этому поводу не выразил.

Егор оставил квартиру мне. Он вообще оказался очень предусмотрительным человеком. В кармане его рюкзака, с которым он был в ту ночь, лежала записка с моим именем и номером мобильного. Оттого Субботкин так быстро со мной связался. Счет в банке, сто тысяч долларов и почти столько же евро в ячейке. Доверенность на мое имя я нашла в ящике секретера, где он хранил документы. Там же дарственная на квартиру.

Странная предусмотрительность, учитывая его возраст. Он считал свою работу настолько опасной? Если и так, то с последним делом напрямую это никак не связано. Он все оформил еще за год до своей гибели. Буквально через пару месяцев после нашего знакомства.

Наличие у Егора такой суммы денег смущало. Безумных трат он не делал, но жил ни в чем себе не отказывая, так что вряд ли мог скопить столько. Сомневаюсь, что фотографии, чьи бы они ни были, могли стоить таких денег.

Я пробовала поговорить об этом с Мариной. Она лишь пожимала плечами.

– Ты же знаешь, о своих делах Егор предпочитал молчать. Иногда ему требовалась моя помощь. Как правило, если кто-то грозил подать на него в суд. Несколько раз его задерживала полиция. Это все, что я знаю.

Костя, когда речь заходила об этом, хмурился, но если у него и были какие-то догадки, то он молчал.

Я направилась в кухню, решив выпить чаю, когда услышала характерный звук: на мобильный пришло оповещение.

Я подошла к компьютеру, открыла почту. Письмо с незнакомого адреса. Я открыла его.

Пробежала глазами текст и замерла от неожиданности: «Тайна, не ищи меня, я сам тебя найду. Лава».

– Черт, – пробормотала я.

Разумеется, все эти годы я пыталась что-то узнать о своих друзьях. Особенно когда стала работать в полиции.

Дуня жила в районном городе Самарской области, вышла замуж, родила ребенка. В соцсетях ее не было, но номер мобильного я нашла без труда, и позвонила ей.

Она мне обрадовалась, мы проговорили больше часа, потом я еще несколько раз звонила, правда, все реже.

Найти Ланса мне не удалось. Зато я кое-что о нем узнала. Его родители действительно из цирковых, а вот никакой аварии на самом деле не было. Мать Ланса закрутила роман с акробатом. Муж, должно быть, узнал об этом, и во время выступления один из брошенных им ножей угодил ей в самое сердце. Поначалу он утверждал, что это был несчастный случай, мол, рука дрогнула. Но следователи, узнав о любовнике, взялись за него всерьез, и в конце концов он сознался в предумышленном убийстве. Получил семь лет. Где находится в настоящее время, неизвестно.

Лансу тогда было двенадцать, родственников у него не оказалось, однако цирковые вряд ли бы его оставили, но еще до суда над отцом он сбежал. Его обнаружили в цыганском поселке во время полицейской облавы, парень совсем не походил на цыганских ребятишек, на что внимание обратили. И он, и его приемная семья утверждали, что он их кровный родственник, однако полицейские решили проверить, и вскоре выяснили: Ланс числится в пропавших без вести. Так он и оказался в детском доме.

Выходило, что были в его жизни и цирковые, и цыгане… Где он сейчас, оставалось лишь гадать. В местах лишения свободы его точно нет, что меня порадовало: хорошо зная своего друга, я бы не удивилась, обнаружив его там.

Хуже всего дело обстояло с Лавой. Об убийстве его родителей местная пресса писала много. Убийц, кстати, так и не нашли. Журналисты строили различные версии и кое до чего смогли докопаться. Так что некоторые догадки выглядели вполне правдоподобно. Потом, как водится, шумиха сошла на нет. О самом Лаве упоминали только в первых публикациях: вернувшийся из школы сын обнаружил убитых родителей.

Покинув детдом, он словно исчез с лица земли. Сколько я ни пыталась отыскать его следы – все было бесполезно.

Если в случае с Лансом это было более-менее понятно – люди с его привычками предпочитают держаться в тени, – то отсутствие сведений о Лаве здорово беспокоило.

Куда он отправился со своим родственником? И почему молчал? Хотел начать новую жизнь, где старым друзьям не было места, или молчание было вынужденным? И он оказался в руках преступников?

Такое более чем вероятно. Поэтому я и искала его со всем старанием.

Когда в моей жизни появился Егор, поиски я прекратила, меня куда больше занимали собственные дела, однако пару месяцев назад возобновила их вновь. До сего дня никаких результатов, и вдруг это письмо. То, что он знал о моих намерениях отыскать его, меня не удивило. Для такого парня это нетрудно. Мог бы, кстати, на словах не экономить и кое-что сообщить о себе.

Ладно, он жив, и слава богу. То, что письмо от Лавы, я не сомневалась, кроме отца и Егора только три человека называли меня Тайной – мои детдомовские друзья.

Заглянув в кухню, я налила чаю и вернулась в кресло возле окна.

Лава жив, что очень радует. Однажды мы встретимся, поболтаем. Возможно, на этом все и закончится, как было с Дуней. Мы уже давно не дети, и у каждого из нас своя жизнь.

Под утро я так крепко уснула, что не услышала звонок будильника и едва не опоздала на работу.

Вечером мы ужинали с Костей, он взял за правило встречаться со мной каждый вторник. Иногда к нам присоединялась Марина, чаще – нет.

После ужина Костя потащил меня в кино, на премьеру голливудского блокбастера. По мне, так идиотская затея, но Костю обижать не хотелось.

Я прекрасно понимала: этот фильм ему нужен так же, как и мне. Он просто хочет меня развлечь.

Фильм оказался на редкость глупым, я с трудом досмотрела его до конца.

– Я тебя отвезу, – сказал Костя, когда мы вышли из кинотеатра.

– Уже поздно, Марина тебя заждалась. Доберусь на такси.

– Дай мне возможность побыть джентльменом, – улыбнулся он.

Мы свернули к моему дому, и Костя сказал:

– Ты свет забыла выключить.

Так и есть, в кухне горел свет. Вот только я не помнила, чтобы я его включала. Квартиру покидала утром, когда солнце вовсю жарило в окна. И больше домой не заглядывала. После работы отправилась в фитнес-клуб, оттуда на встречу с Костей. Может, я и не намеревалась оставлять свет включенным, и это получилось нечаянно? Задела рукой выключатель… Должно быть, так. Однако вдруг появилось беспокойство.

– Тебя проводить? – неожиданно предложил Костя.

– Ты что, на кофе напрашиваешься? – усмехнулась я.

– Куда уж мне, староват я для кофе, – засмеялся он.

– Не прибедняйся. Выглядишь отлично, девчонки в ресторане на тебя поглядывали.

Костя дождался, когда я войду в подъезд.

Поднимаясь по лестнице, я слышала, как отъезжает машина. Поднималась не спеша, пытаясь разобраться с недавним беспокойством. Могла я оставить свет включенным или нет?

Наверное, могла. Однако обычно я делала это вполне осознанно.

Открыв входную дверь, я осторожно вошла в квартиру. Свет горел только в кухне, обе комнаты тонули в темноте.

Везде включив свет, я проверила ванную и туалет. Никаких признаков вторжения. И все же…

Я замерла рядом с кухонным столом. Что-то не так. Странное чувство, что здесь недавно кто-то побывал.

Запах. Запах мужской туалетной воды. Запах Егора.

– Черт, – пробормотала я.

Я просто спятила? Этим должно было кончиться.

– Егор! – позвала я и, усмехнувшись, покачала головой.

Я веду себя как идиотка.

Сорвавшись с места, как спринтер на старте, я бросилась в ванную. Вещи Егора оставались здесь все это время: туалетная вода, лосьон для бритья, бритва, зубная паста. Я сгребла их, вернулась в кухню и выбросила в мусорное ведро. Завтра соберу его одежду и прочие вещи…

Костя прав: пора начинать новую жизнь. По крайней мере, надо перестать делать вид, что Егор где-то рядом. Его нет. Я сколько угодно могу разговаривать с пустотой и оставлять включенным свет, он не вернется.

Я прошла в гардеробную и принялась снимать одежду с вешалок, решив не ждать утра. Куртка, его любимая. Когда мы встретились в ресторане, он был в ней.

Я заревела, уткнувшись в куртку лицом. Легче от слез не стало. Завтра куплю большие мешки, тогда и соберу его вещи. Сейчас их все равно некуда сложить.

Ночью я практически не спала. В шесть утра уже приняла душ, хотя могла бы поваляться в постели часов до семи. Включила кофемашину, потянулась за сахарницей, и тут что-то упало на плиточный пол с легким звоном. Ложка? Нет, звук был бы другим.

Я наклонилась, пытаясь обнаружить вещь, которую только что уронила. Плитка на полу светлая, на ней даже крошка хлеба бросается в глаза. Ничего. Но звук я слышала. Или у меня не только с обонянием, но и со слухом проблемы?

Я упрямо продолжила поиски, сунула руку под шкаф, на котором стояла кофемашина, потом под холодильник.

Что-то есть. Кольцо. Точно. Откуда оно здесь?

Это и в самом деле оказалось кольцо. Обручальное. С минуту я просто держала его в руках, словно выпав из реальности. На внутренней стороне гравировка: «Егор и Татьяна – навеки».

Сомнений нет, это кольцо Егора. Для меня слишком большое. Я помню, как он говорил, посмеиваясь над собой:

– Ужасно сентиментально и глупо, да?

– Наверное, – ответила я. – Но мне нравится.

– Правда? Ты не будешь потешаться надо мной?

– Ну, если только иногда…

– Примерь. Надеюсь, с размером я не напутал.

Я надела кольцо и поклялась носить его вечно.

Стоп. Воспоминаниям предадимся в более подходящее время. У меня в руках кольцо Егора, о чем свидетельствует надпись. То самое кольцо, которое он купил к нашей свадьбе. И которое я надела ему на палец перед похоронами.

Я что, действительно спятила?

Я прошла в спальню, достала из верхнего ящика комода шкатулку. Мое кольцо лежало сверху. Точно такое же, как и то, что я нашла в кухне. Только размер меньше.

Вернув свое кольцо в шкатулку, я положила кольцо Егора на стол, взяла мобильный и сделала фотографию, ожидая чего угодно, например, что на фотографии окажется пустой стол или на кольце не будет гравировки. Просто обычное кольцо, каких сотни в любом ювелирном магазине. Но кольцо лежало на столе, и надпись никуда не исчезла.

Я не спятила. Наверное, это хорошая новость. Или все-таки нет? Потому что если я не спятила, то откуда здесь кольцо?

Я быстро оделась и через пять минут уже вызывала такси, успев отправить СМС Косте.

«Сможешь подъехать на кладбище? Прямо сейчас?»

Костя позвонил, когда я садилась в такси.

– Какое кладбище? – спросил он. – То, где похоронен Егор?

– Да.

– Не самое подходящее время…

– Согласна.

– Что случилось? – совсем другим тоном спросил он.

– Объясню при встрече.

Кладбищенские ворота были закрыты, но калитка рядом не заперта. Обычно возле входа полно торговцев искусственными цветами. Но сейчас для торговли, должно быть, слишком рано. Мастерская по изготовлению памятников тоже была закрыта.

Я вошла в калитку и отправилась по аллее, но потом решила вернуться. Кладбище большое, не уверена, что Костя легко найдет могилу Егора.

Устроившись на скамейке в цветочном ряду, я ждала, когда подъедет Костя, держа руку в кармане джинсов, где лежало кольцо. Точно боялась, что оно вдруг исчезнет. А вслед за ним и фотография в мобильном.

Наконец я увидела машину Кости.

Припарковав ее на площадке в сотне метров от ворот, он торопливо направился ко мне.

– Привет, – сказала я, поднимаясь ему навстречу.

Он улыбнулся и поцеловал меня, но беспокойство из его глаз не исчезло.

– Извини, что подняла в такую рань.

– Ерунда. Но… признаться, ты меня немного напугала.

– Извини, – повторила я и протянула ему кольцо.

– Что это? – удивился он.

– Ты же видишь.

– Это что, кольцо Егора? – нахмурился Костя.

– Мое лежит в шкатулке уже месяц.

– Да, я заметил, что ты перестала его носить.

– Надоели вопросы о моем муже, точнее, надоело отвечать, что мужа у меня нет.

– Понимаю. Если честно, не понимаю ничего. Зачем мы приехали на кладбище?

– Кольцо Егора должно быть с ним. На его пальце.

– Подожди, подожди. Кольцо на его пальце точно было, теперь я вспомнил. Но… возможно, кто-то из рабочих снял его, когда закрывали крышку.

– А потом рабочего замучила совесть, и он кольцо вернул? А в квартиру проник под видом водопроводчика?

– Согласен, идиотская версия.

– Пошли, – позвала я, и мы направились к могиле.

Двигались молча, моя версия была не менее идиотской, чем его, но говорить об этом он не стал.

Розы в вазоне давно завяли, на плите иглы с сосны, росшей неподалеку. В остальном, полный порядок. Мраморная плитка не тронута, памятник тоже.

Костя, сев на скамейку, выжидающе смотрел на меня.

– Ты испугалась, что кто-то вскрыл могилу? – спросил он где-то минут через десять, утомившись, должно быть, моим молчанием.

Я села рядом с ним.

– А что я должна была подумать?

– Зачем кому-то вскрывать могилу? И подбрасывать тебе кольцо?

– Хороший вопрос, правда?

– Ты ведь не думаешь, что… что кто-то действительно…

– Я бы хотела знать наверняка.

– Господи, Таня… Мы ведь не можем взять лопаты и… понадобится специальное разрешение, а для этого нужна веская причина.

– Этого не достаточно? – кивнув на кольцо, спросила я.

– Таня, кольцо – не аргумент.

– Я спятила от горя, сама купила похожее кольцо, сделала гравировку и подкинула его на свою кухню? Я могу пройти тест на детекторе лжи, что этого не делала, – с усмешкой сказала я, и тут же явилось сомнение: а если все так и есть? Голливудские сценаристы и не такое придумывали.

– Хорошо, давай поразмыслим, зачем кольцо подкинули тебе? – спросил Костя. – Есть версии?

– Я не знаю, – пожала я плечами. – По-твоему, я действительно спятила?

– Я этого не говорил. Нет, конечно, нет. Ты очень болезненно переживаешь его гибель, но… ты не сумасшедшая. Напротив, ты на редкость здравомыслящий человек. Однако разрешение на эксгумацию мы не получим. По крайней мере, сейчас, когда не можем предъявить ничего, кроме кольца. Это не может быть чьей-то дурацкой шуткой?

– Не представляю, кто бы мог так шутить.

– У тебя нет врагов?

– Возможно, есть. Но я о них ничего не знаю. Это не шутка, Костя. Вчера я не оставляла в кухне свет включенным. Я знаю, что ты можешь сказать по этому поводу, но я этого не делала. Да, раньше такое было, но я всегда отдавала себе отчет в своих поступках. Кто-то включил в кухне свет, а еще взял из ванной туалетную воду Егора. Я почувствовала запах, когда вошла в кухню. Его невозможно было не почувствовать. Кольцо оставили рядом с кофемашиной, но вчера я его не заметила. А утром, когда стала готовить кофе…

– Предположим, ты права. Кто-то проник в твой дом, оставил кольцо… Допустим, он побывал у тебя раньше, и видел твое кольцо. Логично предположить, что гравировка на обоих кольцах совпадает. Изготовить похожее кольцо нетрудно. Это куда проще, чем раскапывать могилу.

Я кивнула. Костя прав, это куда проще.

– Размер кольца Егора ты знаешь? – спросил Костя.

– Нет. Он покупал кольца без меня, и его размер я так и не удосужилась узнать.

– Неудивительно. Обычно мужчины дарят женщинам кольца, а не наоборот. Вопрос: чего от тебя добиваются? Вряд ли эксгумации.

– А если… если его там нет?

– Егора? Выброси подобные мысли из головы. Егор погиб. И ты, и я это знаем. В конце концов, проводили вскрытие. И никаких сомнений в том, что перед нами Егор, ни у кого не возникло. Надеюсь, ты со мной согласна?

– Да, – вздохнула я, – это был Егор, и он погиб.

– Вот именно. Но появление кольца как-то связано с Егором.

– С его гибелью?

– Не обязательно. Я никогда не говорил тебе… и сейчас говорить об этом мне непросто, но… Егор авантюрист по натуре… любил риск, деньги тоже любил.

– Хочешь сказать, он мог ввязаться в мутную историю?

– Мог. Не раз ввязывался.

– Допустим. А причем здесь я?

– Возможно, через тебя хотят что-то получить.

– Тогда почему так долго ждали? – покачала я головой и задала другой вопрос: – Стоило ли затевать дурацкую игру, если они могли получить от меня сведения иначе?

– Попросту выбив их из тебя?

Я пожала плечами.

– Почему бы и нет?

– А если они или он допускают, что ты не обладаешь нужными им сведениями?

– Но могу их добыть?

Теперь плечами пожал Костя.

– Гадать мы можем сколько угодно, но одно несомненно: от тебя ждут действий. А он или они станут тебя направлять. В нужную им сторону.

Я кивнула.

Надо сказать, за время нашего разговора я успела успокоиться. Теперь идея раскапывать могилу казалась глупостью.

Костя прав. Если исключить мое возможное сумасшествие (а признавать себя сумасшедшей я не спешила), то единственное объяснение происходящему – незаконченные дела Егора, о которых мне ничего не известно.

– А если все дело в его гибели? – спросила я.

– В его гибели? – не понял Костя.

– Если все было не так, как мы считаем.

– Ты имеешь в виду…

– Это был не несчастный случай, а убийство.

– Стоп. Давай придерживаться фактов. У следствия не было повода заподозрить убийство.

– Костя, ты много лет работал в полиции, я тоже там работаю…

– Знаю, что ты хочешь сказать. Дело поспешили закрыть? Не желали возиться, или кто-то позаботился о том, чтобы лишнего рвения никто не проявлял?

– С Субботкиным мы практически подружились, и он показался мне честным ментом. Такие, слава богу, встречаются.

– Тем больше оснований верить его выводам.

– А если кто-то хочет зародить у меня сомнения в этом?

– Таня, в такой ситуации самое разумное – никак не реагировать. Заставь этого типа проявить себя…

– Ты прав. Идем.

Я направилась между могил к аллее, Костя шел следом.

– Я прав, но у меня такое чувство, что слушать меня ты не станешь, – сказал он, поравнявшись со мной. – Обещай, что ничего не предпримешь, не посоветовавшись.

– Обещаю, – улыбнулась я. – Да, и спасибо тебе.

– За что? – улыбнулся он и обнял меня.

Так, обнявшись, мы и шли к машине.

– Домой? – спросил Костя, когда мы въехали в город. Я взглянула на часы.

– На работу. Может, высадишь меня на ближайшей остановке?

– Мне нравится твое общество, – усмехнулся он.

Пока Костя был рядом, я не сомневалась, что он дал хороший совет: вынудить типа, который недавно гостил в моей квартире, немного понервничать. Ему придется быть настойчивее, и он рано или поздно себя проявит. Набраться терпения и ждать. Отец любил повторять: «торопливость губительна».

Сведения о своем отце я, конечно, тоже пыталась найти. Устроившись в полицию, первое время только этим и занималась. Точнее, поиски я начала, как только подружилась с Лавой.

Но, похоже, Свиридова Юрия Алексеевича в природе не существовало. Скорее всего, это имя вымышленное, как и его героическая профессия. Меня, то есть Татьяны Свиридовой, до моего появления в полицейском участке тоже как бы не было. По крайней мере, никаких сведений я не нашла. Моя официальная биография начиналась в одиннадцать лет.

Почему я вдруг подумала об отце? Терпение.

Он учил меня терпению. Для тайного агента – вещь необходимая. Что ж, терпения у меня хоть отбавляй.

Однако вскоре выяснилось: свои способности я переоценила.

В столовой во время обеда я решила позвонить Субботкину. Сама толком не зная зачем. Дело давно закрыто, да и не было никакого дела…

Восемь гудков, я уже подумала, что он не ответит, когда услышала его голос:

– Привет. Как дела?

– Хреново. Но я уже привыкла. Здравствуй, Виктор.

– Не поверишь, я только что думал о тебе.

– С любовью?

– Ха-ха, я женатый человек, – и продолжил серьезно: – Пытался решить, стоит тебе позвонить или нет.

– Есть новости? – насторожилась я.

– Ты имеешь в виду своего мужа?

– Кого же еще?

– Скорее есть странности.

– Вот как? У меня со странностями тоже полный порядок. Сегодня нашла обручальное кольцо Егора. Лежало на кухонном столе.

– А должно было где?

– На кладбище. Вместе с ним.

Виктор присвистнул.

– Вот уж странность так странность. И что ты об этом думаешь?

– Со мной решили поиграть.

– Есть кто на примете?

– Нет, но это связано с Егором.

Он долго молчал.

Я уже хотела позвать его, когда Виктор заговорил:

– Вполне возможно. Тут такое дело. Пару недель назад постоялец гостиницы, где останавливался твой муж, случайно обнаружил конверт. Он был прикреплен скотчем к ящику стола. Постоялец объяснил: ящик плохо выдвигался, вот он и решил взглянуть…

– И что было в конверте?

– Фотография мужчины с вопросительным знаком на обороте.

– С чего ты взял, что фотография имеет отношение к моему мужу?

– Он жил в этом номере.

– И еще сотня человек после него. Или есть что-то еще? – насторожилась я.

– Есть. Ты могла бы приехать? Кое-какие вещи лучше не обсуждать по телефону.

– Конечно, – не раздумывая ни секунды ответила я.

– Тогда до встречи.

Я хотела позвонить Косте, но в конце концов звонок отложила. И отправилась к своему начальству.

Я постучала, услышала громкое:

– Да, – и вошла в кабинет.

Геннадий Михайлович ел гречку из контейнера веселенького оранжевого цвета. Вид имел страдальческий. Все знали, что жена посадила его на диету.

– Редкая дрянь, – кивнув на кашу в контейнере, пожаловался он.

– Национальное достояние. Страшный сон россиян, что она исчезнет из магазинов.

– Да пропади она пропадом. Хотя с лучком да мясцом слопал бы за милую душу. А тут без мяса, да еще без соли… Ты чего хотела? – сменил он тему, отставив контейнер в сторону.

Я положила перед ним рапорт.

Он пробежал его глазами и с удивлением посмотрел на меня. Впрочем, удивление тут же сменил праведный гнев.

– С ума сошла? У тебя по графику когда?

– В сентябре.

– Вот. Отличный месяц, бархатный сезон.

– Мне сейчас нужно.

– Нужно ей… А работать кто будет?

– Я договорюсь с Павловским.

– Много от него толку. Может, объяснишь, с чего вдруг тебе отпуск понадобился?

– Я разговаривала со следователем, который вел дело моего мужа. Я хотела сказать, жениха…

– И что?

– В общем, кое-что требуется выяснить.

Геннадий Михайлович с минуту хмуро смотрел на меня.

– У них появились сомнения, что это несчастный случай?

– Пока не знаю. Предложил встретиться.

– Ну, так и сгоняй на выходные. Недалеко ведь.

– В выходной люди отдыхают.

– Он полицейский. А у полицейских с выходными туго. Постой, я ничего не путаю? Как город называется?

Я ответила, и Геннадий Михайлович неожиданно расплылся в улыбке.

– Рапорт подпишу, но при одном условии: для тебя, как говорится, будет маленькое, но ответственное поручение. Садись.

Я села, гадая, что это может быть за поручение.

– У меня в этом городе одноклассник живет. Галактионов Сергей Сергеевич. В школе мы с ним не то чтобы дружили, играли в одной команде. Что ты ухмыляешься? Я, между прочим, неплохим спортсменом был… пока сто двадцать килограммов не наел. – Тут он с тоской посмотрел на контейнер с кашей. – Короче, мы не друзья, скорее приятели. И не виделись лет двадцать с последней встречи выпускников, и вдруг он ко мне обратился. Беда у него случилась. Человек он богатый, ну, или состоятельный, тут уж как посмотреть. Преуспевающий бизнесмен, одним словом. Вот кто-то и решил на нем заработать. Жену похитили, потребовали выкуп. Он заплатил.

– А жену не вернули? – спросила я, продолжая гадать, чего от меня хочет мое начальство.

– Вернули. Но… Короче, на месте все увидишь.

– Что значит «увижу»? – нахмурилась я.

– То и значит. Он, само собой, хотел бы этих мерзавцев найти. А у тамошних ментов, как видно, никаких зацепок, или просто спустили дело на тормозах. Жену-то вернули. Вот он и обратился ко мне за помощью.

– Вы-то чем можете помочь?

– Да ничем. Знакомых среди их полицейского начальства у меня нет. Но человек, когда у него такое горе, моих объяснений не поймет. Да и жаль его, в одной команде играли. В общем, поезжай и разберись, что там к чему.

– Вы ведь это не серьезно? – гадая, с чего ему вздумалось так шутить, спросила я.

– В отпуск хочешь? Тогда сделай доброе дело.

– Я ж не следователь, чтоб похитителей искать.

– Не следователь. Но голова у тебя светлая, ты наблюдательна, и чуйка у тебя есть. Не зря Селиванов с тобой всегда советуется, а он у нас лучший сыщик.

– Он не советуется. Он клинья ко мне подбивает.

– Да ты что? Он же женат. Нарвется на выговор за неподобающее поведение. Позорит, так сказать, честь мундира. Но я в тебя все равно верю.

– Польщена. Если отставить в сторону комплименты, вы от меня чего хотите? Чтобы я создала видимость кипучей деятельности?

Начальство поморщилось.

– Между прочим, очень полезно взглянуть на ситуацию свежим взглядом, со стороны, так сказать. Глядишь, и заметишь то, что тамошние менты проглядели.

– Да кто мне позволит…

– А ты аккуратно. Коллегам не обязательно знать, чем ты там занята. Ну, если только знакомому твоему. У тебя ведь с ним отношения сложились? Вот и поможет, в случае чего. Удостоверение у тебя есть, будет, чем козырнуть при необходимости. Наши люди не особо внимательны, хорошо, если фамилию разглядят. Посмотри, поговори с окружением Галактионова, понаблюдай, глядишь, и зацепочка найдется.

– Глупость все это.

– Поспорь с начальством, – гаркнул он, правда, впечатления не произвел. За его добрую душу сотрудники его любили, при этом нередко используя его доброту в личных целях. Вот и я сегодня намеревалась, но, похоже, только усложнила себе жизнь.

– В отпуск хочешь? – ухмыльнулся он.

Я закатила глаза.

– Ему-то вы что скажете?

– Что ты, будучи в отпуске, займешься его делом в частном порядке. И пусть его не смущает твой возраст и, извиняюсь, пол. У тебя редкий талант…

– Нюх как у собаки, а глаз как у орла, – кивнула я.

– Вот именно. Ну, что? Рапорт подписывать?

– Полноценный отпуск.

– При необходимости даже продлю. Но уже за твой счет.

– Подписывайте, – сказала я.

– Вот это дело. Поезжай прямо сегодня. Я ему сейчас позвоню.

Я, направляясь в отдел кадров, услышала за спиной:

– Таня! – Меня догонял Селиванов, тот самый лучший сыщик. – Привет. – Он подошел и поцеловал меня в щеку.

– Завязывай с этим. Михалыч предупредил: будет строго карать за аморалку.

– За какую аморалку?

– Я ему на тебя настучала.

Селиванов немного похлопал глазами, гадая, всерьез я это или нет.

– Я ж дружески, – сказал он.

– Женатым дружеские поцелуи запрещены, только рукопожатия.

– Если б ты дала мне хоть малюсенькую надежду, я бы развелся с женой.

– Лучше не надо.

– А это что? – кивнул он на рапорт в моих руках.

– С завтрашнего дня в отпуске.

– С чего вдруг? У тебя же в сентябре?

– Остро нуждаюсь в отдыхе. Ладно, пока.

Я отправилась дальше по коридору.

Через полчаса позвонила в автосервис. Моя машина, вопреки обещаниям, готова не была. Можно, конечно, отложить поездку на пару дней, но тут же стало ясно: для меня это слишком большой срок.

Купив билет на поезд по дороге домой, я собрала чемодан и позвонила Косте. Сообщила о своем отъезде.

– Мы же договорились, – начал он, но я перебила:

– У Субботкина есть новости.

– Ты ему все-таки позвонила?

– И не зря, как оказалось. Он сам намеревался мне звонить. К тому же начальство отправляет меня в командировку. Как раз в этот город. Такие совпадения не зря случаются, согласись.

– Какая еще командировка?

– Обмен опытом.

– Послушай, у меня сейчас много срочной работы, но через несколько дней я с ней разберусь. Давай договоримся, что до моего приезда…

– Костя, я еду обмениваться опытом. И заодно поговорю с Субботкиным, и уж точно не хочу создавать тебе проблем.

– Обещай, что будешь звонить мне дважды в день.

– Утром и вечером, – заверила я.

Я забронировала номер в гостинице «Западная», той самой, где останавливался Егор.

Туда я прибыла через пять часов. Гостиница оказалась наполовину пустой, можно было попытаться занять комнату Егора, но я не помнила номер.

Была я там только однажды, когда забирала его вещи. Номер он оплатил на три дня вперед, значит, минимум три дня намеревался оставаться в городе.

На что собирался потратить столько времени? Ясно, что он за кем-то или за чем-то охотился. Возможно, Субботкин уже знает ответ на этот вопрос.

Комната была на третьем этаже, это все, что я помнила. И тоже поселилась на третьем.

Гостиница выглядела прилично, хотя звездами на фасаде похвастать не могла.

Номер оказался довольно большим. Оставив рюкзак возле двери, я немного прошлась, села на кровать.

На меня вдруг напала тоска. Может, потому что впервые за полгода мне предстояло жить в отеле, а не в своей квартире. Хотя к перемене мест я относилась легко, что неудивительно, учитывая кочевой образ жизни моего детства.

Я взглянула на часы.

Субботкин в это время наверняка отдыхает в кругу семьи. Большое свинство его беспокоить. И все-таки я набрала его номер. Просто сообщу о своем приезде.

– Я в гостинице «Западная», – поздоровавшись, сказала я.

– Оперативно. Начальство отпустило?

– У начальства свой шкурный интерес. Но об этом потом. Завтра сможем встретиться?

– А чего до завтра тянуть? Можно и сейчас.

– А как же заслуженный отдых?

– Жена с сыном в санатории. Одному тоска зеленая, но если тебе надо отдохнуть с дороги, перенесем на завтра.

– Ты же понимаешь, мне не терпится узнать, что случилось.

– Тогда встретимся в холле отеля. Буду примерно через полчаса.

Я приняла душ и через полчаса спустилась в холл. Двумя минутами позже явился Субботкин.

– Привет, – сказал он, хотел пожать мне руку, но рассмеялся и неловко обнял меня. – С женщиной куда приятнее обниматься.

– Ничего не имею против.

– Значит, ты не феминистка, это радует. Хотя временами смотришь так, что я начинаю побаиваться.

– Феминизм придумали мужики-лентяи, доверчивые женщины им поверили, и к домашним хлопотам получили восьмичасовой рабочий день. Я совсем не против, когда передо мной открывают дверь и подают пальто. Идем в бар. Ты на машине?

– Черт, о баре я не подумал.

– Жаль. Значит, будем пить кофе. Или чай.

– Может, тогда в ресторан? Это я из дома, а ты…

– По дороге перекусила.

В баре царила тишина. В глубине зала шепталась парочка, вот и все посетители. Бармен, заметив нас, оживился, но быстро сник, когда мы заказали по чашке чая.

Устроились мы в противоположном от парочки углу, Субботкин сделал глоток, посмотрел на меня и вздохнул.

– Вступительную часть считаем закрытой? – улыбнулась я.

Он усмехнулся, покачал головой.

– Помнишь, в каком номере жил Егор? – спросила я.

– В триста десятом.

– Серьезно? Меня как раз туда заселили.

– Совпадение?

– А что еще?

– В этом самом номере, как ты понимаешь, и нашли конверт. Вот с этой фотографией. – Он достал из кармана пиджака фото и протянул мне. – Сделал копию.

На фото в полупрофиль мужчина лет тридцати пяти. Снимали где-то на улице, мужчина смотрит в сторону. Суровое лицо, хотя черты, скорее, приятные, но несмотря на это, он вызывал смутную тревогу.

– И на обратной стороне был знак вопроса? – спросила я.

– Да. Во всю фотографию.

– Егор часто оставлял какие-то пометки на снимках, чаще всего восклицательный знак.

– И что это означало?

– Не знаю. Он терпеть не мог говорить о своей работе. Но вопросительный знак можно понять лишь в одном смысле.

– Кто этот человек?

– Или какую роль он играет в некой истории, – усмехнулась я. – Так кто этот тип?

– Нил Лукашов, родился в Литве, вместе с родителями переехал в Россию, в Калининград. Учился в Москве, работал в одной из столичных фирм, айтишник. Позже сотрудничал со многими фирмами. В нашем городе живет около трех лет.

– И что заставило его переехать сюда из Москвы?

– Наверное, решил сменить ритм жизни. А что? Одни стремятся в Москву, другие из Москвы. А для фрилансера не так важно, в какой точке мира находиться. При условии, что там есть интернет. Девять месяцев назад он попал в аварию, и теперь инвалид.

– Передвигается в инвалидной коляске?

– Передвигается он довольно шустро и на своих двоих. Травма головы. Перенес несколько операций, судя по всему, серьезных.

– И чем айтишник с травмой головы мог заинтересовать моего мужа? – спросила я.

Субботкин развел руками.

– У парня на редкость обычная биография. Сейчас у нас чертова прорва айтишников, и половина из них работает дома.

– Согласна. Но что-то тебе не понравилось? – внимательно глядя на Субботкина, сказала я.

– Не понравилось. Я, знаешь ли, привык доводить работу до конца. Короче, решил копнуть поглубже.

– И что?

– А ничего. На всем гриф «секретно».

– Выходит, он не простой айтишник.

– Вот именно. Я попытался подробнее узнать об аварии. Куда его привезли, откуда. Здесь тоже все весьма странно.

– А поконкретнее?

– Он поступил в больницу скорой помощи, что логично. Я наведался туда. Но такого пациента никто не помнит. Хотя по документам все чисто.

– Ну, много времени прошло. Могли забыть. Сколько за девять месяцев к ним поступило людей после аварии?

– Я тоже так решил. На следующий день мне позвонили от наших старших братьев. И посоветовали не лезть, куда не просят.

С минуту мы смотрели друг на друга.

– Получается, этот парень связан с ФСБ? – сказала я.

– Или у них в разработке. А я тот самый слон в посудной лавке.

– Вряд ли бы ФСБ обратилась к моему мужу.

– Вряд ли. Значит, был кто-то еще.

– Есть догадки?

– Нет. Кандидатов на эту роль, прямо скажем, немного. Как ты понимаешь, не те это люди, чтобы с ними конкурировать.

– Да уж, – кивнула и я спросила: – Егора убили?

– Ты видела, что написано в официальной бумаге. И у меня нет повода подозревать патологоанатома в том, что он исказил истину.

– Старшим братьям трудно отказать.

– Он порядочный человек. Проще было бы обратиться к кому-то другому. Дело даже не в этом. Учитывая обстоятельства… Скользкая крыша, темнота…

– Столкнуть человека с крыши, не оставляя следов борьбы, довольно просто.

– Вот именно.

– Получается, Егор перешел дорогу спецслужбам и его устранили?

– Не думаю.

– Но это первое, что приходит в голову.

– Пока мы не знаем всех обстоятельств, делать выводы преждевременно.

– Но несчастный случай теперь вызывает сомнения. Есть шанс возбудить дело?

– Через полгода? Только из-за фотографии, найденной в номере? Даже ты усомнилась, что она имеет отношение к Егору. Допустим, мы попробуем. Скорее всего, последует очередной звонок. И не мне, а начальству. Все эти дни я думал, стоит ли рассказать тебе об этом или нет, и решил: не стоит. И тут ты вдруг сама позвонила. Теперь ясно, эта история не закончилась пять месяцев назад.

– Я ничего не знаю о делах Егора.

– Но им-то об этом неизвестно.

– Им, это господам из ФСБ? Я думаю, они поступили бы проще: пригласили меня для доверительного разговора.

– Если не сочли, что использовать тебя «втемную» куда выгоднее. Это может быть опасно. Потому я и решил предупредить. Рассказать все, что сам знаю. Хотя, по сути, не знаю ничего.

– Спасибо, – сказала я.

– Не за что, – усмехнулся он и вздохнул: – Дерьмо история, да? Не забывай, есть еще люди, которые наняли Егора. Хрен знает, что им от тебя нужно, но втянуть тебя во все это могли они. И ты окажешься между молотом и наковальней. При этом понятия не имея, что происходит. С завязанными глазами, выражаясь фигурально. Поэтому мой тебе совет: бери отпуск и отправляйся к теплому морю. Чем дальше, тем лучше. А они тут пусть без тебя своими мутными делами занимаются.

– Хорошая мысль, – кивнула я.

Субботкин, как и Костя, советовал ни во что не ввязываться. Стоило бы послушать умных людей. Но мне уже было ясно: советом я не воспользуюсь. Я хочу знать, что случилось с Егором.

– Начальство мне работенку здесь подкинуло.

– Это какую же? – удивился Виктор.

– В вашем городе живет одноклассник моего босса. Галактионов Сергей Сергеевич. Слышал о таком?

– Галактионов? – Субботкин нахмурился. – Это у которого жену похитили? Слышал краем уха. А ты-то здесь при чем?

– Галактионов обратился к нашему Михалычу с просьбой. Хочет злодеев найти, а местные менты не чешутся. Михалыч ничем помочь не может, но отказать приятелю неудобно. Нашел гениальное решение: меня прислал. Пользы от меня, понятно, никакой, но видимость заботы создаст.

– Твой босс – большой оригинал, – покачал головой Виктор. – Или я чего-то о тебе не знаю?

– Я очень наблюдательна, – сказала я с усмешкой.

– Надеетесь разворошить осиное гнездо? Я правильно понял?

– У бизнесмена много врагов?

– Не буду утверждать, но по опыту знаю: в таких делах… – он махнул рукой. – Галактионов о похищении жены сообщать не стал, выкуп заплатил, и жену вернули. Она беременная была, но ребенка в результате лишилась. Заявление он написал уже после ее возвращения.

– И менты решили, что напрягаться не стоит?

– Обывательское мнение, – хмыкнул Субботкин. – Скорее всего, реальных зацепок нет. Бизнесмены – народ неразговорчивый, когда речь заходит об их делах. Тем более что жену все-таки вернули. Обратись он сразу, шансов выйти на похитителей было бы куда больше.

– Ага. Как и шансов жены лишиться.

– Риск в обоих случаях примерно одинаковый. Хотя мужика можно понять. Что ж, покопайся в чужом грязном белье, если начальство велело. Я бы предпочел, чтобы ты тут не светилась, но…

– Кто предупрежден, тот вооружен, – улыбнулась я.

– Главное, на рожон не лезь.

– Это проще простого.

– Тот, кто тебя сюда вытащил, шевелиться все равно заставит. Так или иначе.

– Посмотрим, – пожала я плечами.

Вскоре мы простились, и я отправилась в номер. Мысль о том, что Егор был здесь, теперь не давала покоя.

– Поговори со мной, – попросила я, сев на кровать, и закрыла глаза.

Я ждала знака, что он слышит меня, что он рядом, но ничего не происходило. Это только в кино те, кого любишь, возвращаются после смерти.

Устроившись за столом, я включила компьютер. Лучше заняться делом.

Интересовал меня Нил Лукашов. Точнее, авария, в результате которой он стал инвалидом.

Копаться в его биографии я не стала, памятуя слова Субботкина о том, что она у него самая обыкновенная. Дату аварии я уточнила у Виктора. От моего вопроса в восторг он не пришел.

– Я же тебя просил, не лезь ты в это дело.

– Я и не лезу, просто проверяю информацию. Вдруг мне повезет больше, чем тебе.

Аварий на тот период было около двадцати, я имею в виду те, в которых пострадали люди. Если его доставили в местную больницу скорой помощи, то расширять поиски не имело смысла. Случись авария где-то еще, он оказался бы в ближайшей к этому месту больнице. Три случая стоило проверить.

Если была авария, значит, должен быть протокол.

Я заглянула в базу данных, но протокола, где упоминалась нужная фамилия, не нашла. Возможно, Лукашов ехал пассажиром.

Я вернулась к тем случаям, где в аварии пострадали несколько человек. Их оказалось не так много. И довольно скоро я смогла проследить, куда пострадавших доставили.

Лукашова среди них не было. Однако, судя по записям в больнице скорой помощи, его доставили туда и именно после аварии. Которой не было. Или по какой-то причине ее решили скрыть. Если к этому ФСБ руку приложила, удивляться подобным странностям не приходится.

По мнению Субботкина, Лукашова в больнице не было вовсе. То есть кому-то понадобилась эта авария, чтобы объяснить инвалидность Лукашова. По мнению моего друга, парень либо сотрудничает с ФСБ, либо у них в разработке. Они однозначно его прикрывают, иначе бы не звонили Субботкину. Но что за польза может быть от его инвалидности? А если в больнице он все же оказался, но в другой? А значит… значит, причина, скорее всего, проста: оказался он там вовсе не в результате аварии. Иначе вся эта суета не имеет смысла.

Так что случилось с Лукашовым девять месяцев назад? Не этот ли вопрос интересовал людей, которые наняли Егора? И они отправили его следить за Лукашовым? Или я ошибаюсь? Почему Егор в тот вечер оказался в доме напротив гостиницы? Я бы сформулировала вопрос иначе: был ли в гостинице в это время Лукашов?

Взглянув на часы, я с минуту раздумывала: стоит ли звонить Субботкину?

Вообще-то он заслуживал того, чтобы я разбудила его среди ночи. Но сердце у меня доброе, отложим разговор до утра.

Я позвонила в половине восьмого, успев к этому времени принять душ.

– Не разбудила?

– Я ранняя птаха. А тебе чего не спится?

– Кто рано встает, тому бог подает.

– Мне не очень.

– Сочувствую. Виктор Сергеевич, а ты мне вчера все рассказал?

Он досадливо чертыхнулся.

– Я тебе все доходчиво объяснил. Никуда не лезь!

– Я и не лезла. Просто проверила кое-какую информацию. И обнаружила нестыковочку.

– Какую еще нестыковочку?

– Похоже, аварии не было. Или была, но не на дорогах вашего славного города и его окрестностей.

– Я же тебе рассказал о своем визите в больницу, так что могла бы время не тратить.

– Но для чего-то эта сказка понадобилась?

– Чтобы скрыть… что? – произнес он в замешательстве.

– Ответа у меня нет, как ты понимаешь. Но есть догадка.

– И появление здесь Егора связано именно с этим?

– Ты умный мужчина. Или не очень. Но ход наших мыслей совпадает.

– Сойдемся на том, что ты умная женщина.

– Лукашов был в гостинице в тот вечер? – сказала я.

– Может, не стоит болтать об этом по телефону?

– Значит, поболтать есть о чем?

– Черт меня дернул с тобой связаться, – проворчал он, впрочем, особого недовольства в голосе не чувствовалось.

– Ну, так что?

– Позвоню, когда освобожусь. А сейчас мне на службу пора.

Я отложила мобильный и задержалась возле стола. Выдвинула ящик. Двигался он свободно.

Егор спрятал конверт с фотографией, прикрепив его скотчем к дну ящика. Тайник довольно примитивный. Почему бы, кстати, не взять фотографию с собой? Память на лица у Егора феноменальная. Тогда зачем фотографию хранить? Почему не выбросил и почему спрятал?

Опасался носить с собой? Следовательно, не сомневался в возможности нежелательной встречи. Или… оставленная фотография – это подсказка? Для кого?

Если снимок пять месяцев пробыл здесь и нашли его случайно, значит, тот, кому он предназначался, не смог его забрать. Или не сообразил проверить номер. Неужели он оставил фотографию мне?

При этой мысли я покрылась испариной, уже не сомневаясь: так оно и есть.

Торопливо достав фотографию, пристально вглядывалась в лицо мужчины.

Я никогда его не встречала, память на лица и у меня отличная. И что означает вопросительный знак на обороте? Что ты хотел мне сказать, Егор?

Где-то через полчаса я с раздражением покинула номер, сообразив, что ожидать озарения не приходится. Пешком добралась до гостиницы «Камея», еще раз взглянула на заброшенный дом. Выпила кофе в кафе по соседству и решила, что пора звонить Галактионову.

Мужской голос звучал раздраженно.

– Слушаю.

Я не спеша представилась и начала объяснять, по какой нужде звоню.

– Геннадий Михайлович предупредил меня, – перебил Галактионов, тем самым избавив от лишних слов. – Приезжайте ко мне домой. Адрес пришлю СМС. – И отключился.

Предложение слегка удивило, в такое время бизнесмен должен работать. Как видно, недавняя трагедия внесла коррективы в привычный распорядок.

Получив СМС, я вызвала такси и направилась в пригород, где вдоль реки живописно расположились особняки, утопая в зелени и высоченных заборах.

Возле двадцать шестого дома по подъездной дорожке вышагивал охранник с рацией в руке. Заметив такси, жестом приказал остановиться.

Я заподозрила, что меня начнут обыскивать прямо на улице. Однако не угадала. Охранник был сама любезность.

– Прошу вас за мной.

По дороге к крыльцу с двумя ливадийскими львами он поглядывал на меня с некоторым недоумением, должно быть, гадая, что я за птица. А может, напротив, знал и диву давался хозяйской глупости. И в самом деле, какой толк от девицы, вроде меня?

Как только мы поднялись на крыльцо, тяжелая двустворчатая дверь со щелчком открылась. В холле охранник передал меня своему коллеге, сам вернулся на улицу.

Не говоря ни слова, мы прошли в просторную гостиную, где на огромном диване с горой подушек сидели двое мужчин. На журнальном столике перед ними бутылка коньяка и два бокала, в пепельнице, полной окурков, тлела сигарета. Воздух в комнате спертый, сидят они так не один час. Впрочем, хозяин мог коротать время в одиночестве, а гость присоединился недавно.

Обоим мужчинам чуть больше сорока. Галактионов одет в серые спортивные брюки и футболку ядовито-оранжевого цвета. Она была коротковата и сильно обтягивала выпирающий живот. Волосы спутаны, не брился Сергей Сергеевич минимум неделю. Щетина за это время превратилась в клочковатую бороду, довольно нелепую. Вид неряшливый, точно он в запое. Впрочем, почему бы и нет. Душевные переживания этому скорее способствуют, чем мешают.

Гость одет в строгий костюм, с утра тщательно выбрит, однако выглядел подавленным. Сидел, пялясь в пустоту. К коньяку вряд ли прикасался, возможно, сделал глоток, чтобы хозяина не обидеть.

При моем появлении оба вскинули головы и с полминуты молча смотрели на меня.

К подобным взглядам я давно привыкла и перестала обращать на них внимание, по опыту зная, какие смешанные чувства вызываю у мужчин. Они категорически не желали принимать меня всерьез. Как, скажите на милость, принимать всерьез девицу модельной внешности, к тому же рыжую, я бы на их месте, наверное, тоже не смогла, однако при этом я «умела смотреть», по выражению Егора. В результате в мужские души закрадывалось сомнение: стоит ли верить своим глазам? И тут же являлась убежденность, что их нагло водят за нос и под маской красотки им втюхивают нильского крокодила.

В общем, я та самая рыжая стерва, которой палец в рот не клади.

Уже привычная гамма чувств отразилась на лицах сидевших передо мной мужчин.

Хозяин сурово нахмурился и, поднявшись, шагнул ко мне.

– Татьяна Юрьевна? Я – Галактионов, а это Москаленко Максим Иванович, мой друг.

– Максим, – Москаленко аккуратно пожал мою руку, продолжая приглядываться.

– Выпьете что-нибудь? – вдруг оживился Галактионов. – Я имел в виду, чай, кофе? Вы завтракали?

– Не беспокойтесь, – устраиваясь в кресле напротив, сказала я.

– Извините, – принял он покаянный вид, кивнув на стол. – Нервы ни к черту. Убери здесь все, – сказал он громко, обращаясь к охраннику.

Пока охранник наводил порядок, Сергей Сергеевич прошел к окну, открыл створку, впуская в комнату свежий воздух.

Москаленко, понаблюдав за мной еще немного с едва уловимой ухмылкой на губах, выразительно посмотрел на часы и сказал:

– Не буду вам мешать.

– Спасибо, что приехал, – вздохнул Галактионов, протягивая ему руку.

Он пожал ее, потом они обнялись, и Максим Иванович сказал тихо:

– Держись, брат.

Он ушел, Сергей Сергеевич занял место в кресле, на сей раз диван проигнорировав. Нервно потер руки, поднял на меня взгляд.

– Рассказывайте, – попросила я.

Прозвучало это, должно быть, не слишком любезно, потому что Галактионов нахмурился. Он не знал, как вести себя со мной, и, наверное, злился на своего однокашника и моего начальника. В самом деле, мог бы прислать мужика. Но отфутболить меня не решался, значит, лелеял хоть и слабую, но надежду на помощь.

– Что ж, – пожал он плечами. – Третьего апреля моя жена поехала в женскую консультацию. Она беременная… была… Машину оставила на парковке, между кустов тропинка, вот она и пошла короткой дорогой. Там он на нее и напал, скорее всего.

– Скорее всего? – переспросила я. – Это последнее, что запомнила ваша жена?

– Моя жена в ужасном состоянии. Врач говорил с ней… и да, это последнее, что она запомнила. Он увез ее на своей машине, ее «Мерседес» так и остался на парковке. Я был на работе. Часов в пять позвонил жене, удивился, что она сама до сих пор не позвонила. Яна не ответила, и я начал беспокоиться. А когда узнал, что она не была у врача… В общем, поехал в консультацию, не зная, что и думать. Вдруг ей стало плохо или произошла авария? А когда увидел ее машину…

– Вызвали полицию? – когда пауза затянулась, спросила я.

– Именно это я и собирался сделать, – кивнул Галактионов. – Но тут он позвонил.

– Похититель?

– Да. Сказал, если я обращусь в полицию, жены мне больше не увидеть.

– Он дал какие-то указания?

– Велел ждать дома. И отогнать машину Яны, чтобы не привлекать внимание.

– Как думаете, он следил за вами?

– Думаю, да. Уж очень вовремя позвонил. Хотя… я ведь мог позвонить в полицию из своего кабинета. Черт его знает. Но мне кажется, что следил. Было неприятное чувство, что кто-то пялится в затылок.

– Вы кому-нибудь сообщили о том, что случилось? Родственникам?

– Нет. Он велел молчать. Я боялся за жену, надеялся, что мы договоримся. Приехал домой, минут через пятнадцать после этого он опять позвонил. Сказал, что хочет полмиллиона долларов. Деньги должны быть готовы к полудню, то есть на следующий день.

– У вас была наличка или вы сняли деньги со счета?

– Наличка. В ячейке банка. Предпочитаю некоторую сумму держать под рукой. Утром забрал деньги и стал ждать. В двенадцать он позвонил. Дал необходимые инструкции.

– Вы не потребовали передать трубку жене?

– Потребовал, – усмехнулся Сергей Сергеевич. – Он только засмеялся. Сказал, спорить с ним и предъявлять требование, значит, тут же лишиться жены. Еще сказал: там, где она находится, для беременной место не подходящее. Вряд ли она протянет долго. А он просто забудет ее там. Я сразу понял: этот сукин сын… он псих, он так и сделает.

– Психи получают удовольствие от мучений других, – сказала я. – А этот хотел денег. Хотя одно другому, конечно, не мешает. Так почему вы решили, что он псих?

– Он запугивал меня, говорил о моей жене, о том, что она погибнет… Я не знаю, как объяснить, но я был уверен: он не просто запугивал меня, он от этого получал удовольствие.

– И у вас не возникло мысли, что это розыгрыш? И вашей жены у него нет? Ведь он не предоставил никаких доказательств?

– Господи, да какие доказательства? – всплеснул руками Галактионов. – Вы бы его послушали… Я не сомневался, что Яна у него и ей грозит смертельная опасность! И был готов сделать все, чтобы ее спасти… Я люблю свою жену, понимаете? И не стал бы рисковать Яной, это я ему и сказал. Он засмеялся и заявил: «Надеюсь, что так». С деньгами в спортивной сумке я вышел из офиса, один. Он звонил мне, говорил, что делать. Я долго петлял по переулкам в старом городе. Вышел к бывшему главпочтамту. Его собирались реставрировать, но года два как забросили. Натянули сетку и… там даже сторожа нет, зимой был пожар. В общем, он велел бросить сумку в подвальное окно.

– По-вашему, все это время он был где-то рядом?

– Ему ведь надо было убедиться, что я один? Без полиции?

– Полиции не обязательно следовать за вами, достаточно прослушивать ваши разговоры.

– Я сделал, что он сказал, бросил сумку и вернулся в офис. Он обещал позвонить через час и сообщить, где моя жена.

– Он позвонил?

– Через сутки. Это был настоящий кошмар. Я не знал, что делать. Бежать в полицию, ждать? Вечером после того, как он не позвонил в обещанное время, я вернулся к почтамту. Глупость, конечно. Я хотел убедиться, что денег там нет. Сумки не было, а на стене этот мерзавец нарисовал смайлик с улыбкой от уха до уха. Когда я его увидел…

– Возможно, смайлик нарисовал кто-то другой, – сказала я.

Галактионов взглянул исподлобья.

– Конечно, вы правы. Но тогда я был уверен: он издевается. Деньги получил, но жену мне не вернет. А еще подумал: скорее всего, ее нет в живых…

– Но в полицию не пошли.

– Не пошел. Оставалась крохотная надежда.

– Ему звонить пробовали?

– Номер скрыт. Получив деньги, он сразу же избавился от мобильного, и потом звонил с другого телефона. Когда я уже мысленно простился с женой и был готов идти в полицию, он позвонил. Указал место в Загородном парке. Там я и нашел Яну. В том месте проходит лыжная трасса, а весной практически никого нет. Зато можно подъехать на машине.

– Яна была в сознании? – задала я вопрос.

– Нет. Он накачал ее наркотиками. Я сразу вызвал скорую, и полицию, разумеется, тоже.

– Вы сказали, ваша жена потеряла ребенка. Что стало причиной?

Он пожал плечами.

– Сильный стресс, те же наркотики. Я не знаю, что он с ней сделал. Выкидыш случился уже в больнице, а я… я боялся спросить врачей. Внешне она как будто не пострадала, ни синяков, ни ссадин, измученная, бледная. Ясно, что он держал ее взаперти и колол всякой дрянью.

– Что она смогла рассказать о своем похитителе?

– Ничего. Она до сих пор молчит. Молчит с тех пор, как узнала, что потеряла ребенка. Вы не представляете, как мы его ждали. Для Яны это было главное событие… плод нашей любви…

Услышав это, я едва не поморщилась, но вовремя опомнилась. У человека горе, а меня раздражает его высокопарный слог.

– Для матери потеря ребенка – трагедия, – с умным видом покивала я.

– Конечно. Но для Яны… она мечтала стать матерью. А теперь… теперь шансы на это невелики. Неожиданные осложнения… хотя, чего ж неожиданного, учитывая все, что она пережила. В общем, моя жена из самой счастливой женщины превратилась в глубоко несчастную. Она отказывается говорить даже со мной. На вопросы врачей отвечает односложно. Лежит лицом к стене большую часть дня. Я забрал ее домой, надеялся, здесь ей будет лучше. Но через неделю был вынужден вновь поместить в клинику. Она в глубокой депрессии. Моя жизнь разрушена. Уничтожена, – вновь взглянув исподлобья, сказал он.

– Говорят, время лечит. Медицина шагнула далеко вперед, возможно, все еще наладится. Ваша жена вновь будет радоваться жизни и родит вам ребенка.

Я думала, он ответит мне грубостью, такие высказывания не успокаивают, а скорее бесят, меня-то уж точно. С какой стати я принялась болтать эту чушь?

Однако Галактионов, вздохнув, молча покивал, вроде бы соглашаясь.

– И что господа полицейские? Есть чем похвастать?

– Им плевать, – зло отмахнулся Сергей Сергеевич. – Дали мне понять, что если я решил с самого начала обойтись без них, то вина целиком и полностью лежит на мне.

– Их позиция понятна, но ведь идет следствие?

– Идет. Ни шатко ни валко.

– С вашей женой беседовали?

– Пытались. Она отвернулась к стене и не сказала ни слова. Я даже думать боюсь, что ей пришлось перенести.

Галактионов вдруг всхлипнул, торопливо вытер ладонью глаза. Вид плачущего мужчины вызвал у меня оторопь. Хотя почему бы и нет? Нормальная человеческая реакция. Ему же не вбивали сызмальства в голову, что он суперагент, а им, как известно, слезливость не к лицу.

– Но хоть что-то им удалось узнать? – вздохнула я.

– Понятия не имею. Они дважды допрашивали меня, друзей семьи, кое-кого из моих сотрудников. По-моему, от этого мало толка.

– Вы сказали, в Загородный парк Яну доставили на машине.

– Не на руках же он ее принес… Место там малолюдное.

– Следы шин… возможно, кто-то все-таки заметил машину?

– Если он не дурак, от машины избавился. Или угнал тачку заранее. Это же очевидно.

– Если верить детективным сериалам, так и есть, – кивнула я и вновь подумала: «Он не выдержит, пошлет меня к черту». Однако и в этот раз он промолчал.

– Значит, никаких зацепок? – подытожила я.

– Вряд ли бы они стали скрывать от меня что-то, – пожал он плечами. – Боюсь, просто махнули рукой на это дело. Следователь сказал: «Радуйтесь, что ваша жена жива. Легко отделались».

– Полмиллиона долларов – деньги немалые, – сказала я.

– Вы что, смеетесь? Да мне плевать на эти деньги. Моя жизнь разбита, жена сама на себя не похожа, и неизвестно, справится ли… А вы – полмиллиона… Я хочу найти эту сволочь, во что бы то ни стало. И никаких денег не пожалею.

– К частным детективам обращались? Среди них есть толковые.

– Да? Наверное, мне не повезло. Рекомендовали одного бывшего мента. Неделю он таскался по нашим знакомым, потом торчал в моем офисе, после чего начал мямлить: если нет возможности поговорить с моей женой, следствие будет топтаться на месте.

– Учитывая, что ваша жена единственная, кто мог хоть что-то сообщить о похитителе…

– Да, конечно. Но время идет. Значит, найти его будет все труднее.

– Я бы хотела встретиться с детективом.

– Ради бога. Я перешлю вам номер его мобильного и его, конечно, предупрежу. Боюсь, что пользы от разговора с ним не будет.

– Тогда, если не возражаете, вопросы будут к вам, – сказала я и выжала улыбку, словно извиняясь. – Ваша жена не отвечала на звонки, вы обнаружили ее машину на парковке, собрались сообщить в полицию, но тут раздался звонок от похитителя. И вы сразу бросились выполнять его приказы, не сомневаясь, что ваша жена у него…

– Я же объяснил… хотел бы я посмотреть, как бы вы повели себя на моем месте.

– Вы были готовы к такому развитию событий? – спросила я, он дважды хлопнул глазами.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, например, мысль о том, что вашу жену могут похитить, приходила вам в голову.

– Вы имеете в виду то, что случилось с моей первой женой?

Теперь хлопать глазами впору было мне.

– Вы что, не знали? – поморщился Галактионов с заметной досадой, видя изумление на моей физиономии, которое я и не пыталась скрыть.

– О вашей первой жене? – спросила я, он вновь поморщился.

– Я, кажется, не рассказывал об этом Геннадию… Михайловичу. Моя первая жена… Лидия… Лида… Мы очень любили друг друга. Вместе еще со студенчества. То есть в институте ничего серьезного между нами не было. Потом жизнь нас разбросала, и встретились мы через несколько лет случайно. Вскоре поженились, не могли жить друг без друга. Она была моим верным помощником, поддерживала во всем. Половина моего успеха – это ее заслуга. Мы были счастливы, да. Как бы банально это ни звучало. И по наивности верили, что так будет всегда. А потом… Однажды она отправилась навестить маму. К вечеру позвонил ее брат. Оказывается, до матери она так и не доехала. Позвонили в полицию, я боялся, что произошла авария. Обзвонил больницы, морги. Уже ночью раздался звонок с требованием выкупа. Огромные деньги. Но я и ее брат, мы собрали необходимую сумму. Брат настоял на том, чтобы обратиться в полицию. Я согласился, хотя сомневался в правильности этого решения. Как оказалось, не зря сомневался. Впрочем… кто знает, что бы произошло, поступи мы иначе. Но мы обратились в полицию. Нас заверили, что сделают все возможное, схватят преступников во время передачи денег, но все пошло не так. Либо преступники оказались чересчур умны, либо полиция не компетентна… За выкупом никто не явился, больше мне не звонили. А через три дня обнаружили тело моей жены. Эксперты сказали, она погибла в день похищения. В общем, выходило, как бы мы ни поступили тогда, спасти ее не смогли.

– По крайней мере, сохранили свои деньги, – сказала я со всей серьезностью.

– Послушайте, у вас странное чувство юмора, – проворчал Галактионов.

– Извините, я хотела сказать, если бы они еще и деньги получили…

– У нас был бы шанс их найти. Деньги бы непременно где-то всплыли.

– Купюры были помечены?

– Переписаны номера.

– Да, тогда действительно шанс был. Теперь понятно, почему вы не стали обращаться в полицию, когда беда случилась с Яной. – Он согласно покивал. – Первое похищение произошло…

– Восемь лет назад. Три года я жил, как в тумане. Несколько раз всерьез подумывал о самоубийстве…

– Значит, убийцу так и не нашли?

– Следствие длилось больше года, но… – он развел руками. – Неудивительно, что я сильно сомневаюсь в их способности делать свою работу… Извините. Наверное, нам просто не повезло. И тогда они сделали все, что могли. Лидочку эти подонки убили сразу… у нас не было шансов. Но теперь… – Он досадливо покачал головой.

– Вы сказали, что три года жили, как в тумане, – напомнила я. – Потом встретили Яну.

– Да, она стала моим спасением. Моим ангелом… Через три месяца после знакомства я сделал ей предложение. В моей жизни стало все складываться, любящая жена, будущий ребенок. И вдруг… Вы хоть представляете, что я пережил?

Галактионов смотрел на меня не моргая.

– Учитывая предыдущий опыт, вам бы со второй жены глаз не спускать.

– Вы имеете в виду… – смешался он.

– Я имею в виду, что на вашем месте обеспечила бы ей надежную охрану.

– Да… понимаю… вы правы. Наверное, злую шутку сыграла уверенность, что такое просто не может повториться. «Два снаряда в одну воронку не падают», – кажется, так принято говорить. Я виноват, да, я должен был… – рука его потянулась в сторону, видимо, он машинально искал бокал, который успели убрать. Потом сцепил руки замком и уставился на меня. – Это все моя вина. И я совершенно справедливо наказан, я должен был настоять… Яна из простой семьи. И когда я заикнулся об охране, она меня высмеяла.

– Даже когда узнала о том, что случилось с ее предшественницей?

– Даже тогда. Сначала я приставил за ней охрану, но потом и сам подумал… Яна – домоседка, для нее главное – семья. Она прекрасно готовит, и почти всю работу по дому делает сама. Уборщица у нас, конечно, есть. Но… Жена не ведет светский образ жизни, у нее нет подруг, с которыми она болталась бы по магазинам и ресторанам. В доме у нас оборудованный спортзал, бассейн. И в магазины она предпочитала ездить со мной.

– Я поняла. Вы решили, в доме ей ничего не грозит, а дом она редко покидает одна.

– Вот именно. Господи, но почему это случилось с нами? – запричитал он. – В городе полно безмозглых дур с состоятельными мужьями, которые болтаются по злачным местам. Но подонки выбрали мою Яну… бедная девочка.

– Вот об этом, кстати, стоило бы подумать, – кивнула я. – Почему, в самом деле, Яна?

– Вы что имеете в виду? – нахмурился он. – Кто-то счел меня легкой добычей? Из-за гибели Лиды? Были уверены, что в полицию я не рискну идти? А перепугаюсь до такой степени, что вообще соображать перестану и буду исполнять все требования?

– Будем считать, что на вопрос вы ответили, – сказала я. – А теперь следующий вопрос: кого вы подозреваете? Я уверена, кое-какие мысли на сей счет непременно возникли.

– Я не знаю, – после довольно длительного молчания ответил он. – Я подозреваю всех. Ну, не всех… это я так… многих. Но никого конкретно. Понятно, что люди завистливы, жадны. Но… мы не богаче других. Взять хоть Максима… Мне, пожалуй, жизни не хватит, чтобы столько заработать. Правда, и вкалывает он как проклятый.

– Как негр на галерах? – ввернула я.

– Вот именно. В нашем кругу знают цену деньгам и знают, как они достаются. Никакой зависти я не замечал. Напротив, все в меру сил готовы оказать поддержку.

Еще минимум пять минут он пел дифирамбы российскому бизнесу, точнее, бизнесменам, облик которых по основным параметрам совпадает с образом святых. Служение Родине, честь, достоинство и готовность ради дела на подвиг.

Галактионов и сам понял, что увлекся. Заткнулся на середине предложения, точно споткнувшись, и холодно посмотрел на меня.

– Я не знаю, кто бы это мог быть. Но он точно не имеет отношения к моим близким. Возможно, я жестоко заблуждаюсь…

– Скорее всего, заблуждаетесь, – кивнула я. – Похититель или похитители должны как минимум знать распорядок дня вашей жены, ее обычные маршруты, а также номер вашего мобильного. Похищение с целью выкупа в любом случае требует большой подготовки. Особенно, если от жертвы не избавляются сразу. Ее надо где-то держать, придумать безопасный способ передачи денег…

– Я понимаю. Они наверняка следили за нами. И за ней, и за мной. Но… я клянусь вам, ничего подозрительного в те дни не происходило. Меня расспрашивали об этом в полиции, да я и сам успел раз сто все проанализировать…

– Кому и когда вы впервые сказали, что Яну похитили?

– На следующий день… Уже после того, как Яну вернули, я связался с начальником своей службы безопасности, Кириллом Николаевичем Неспеховым. Он из бывших ментов, очень толковый. Ну и, конечно, с Максимом. Мы друзья много лет. Они тут же приехали. Если бы не они… не знаю, как бы я все это пережил. Каким образом узнали о похищении остальные, не имею понятия. Я сказал только этим двоим, ну и полицейским, разумеется. Через два дня об этом, кажется, знал весь город.

– Интересно, что жену вам на этот раз вернули, – сказала я.

– Что вы имеете в виду? – сердито проворчал Галактионов.

– Только то, что похититель здорово рисковал. Должно быть, не хотел брать грех на душу. Или считал, что проще вернуть живую, чем избавляться от трупа. Иногда в самом деле проще.

Мы проговорили еще минут десять, хотя особого толка продолжать беседу я не видела. Записала в телефон контакты детектива, к которому обращался Галактионов, и нескольких близких к семейству людей.

Первым, само собой, был Москаленко. Хотя я и предполагала: от этих встреч вряд ли будет толк. Всех уже не раз опрашивали, и менты, и тот же частный детектив.

Подозревать близких друзей в самом деле глупо, Галактионов прав. Разумеется, если нет среди них граждан на грани разорения, решивших поправить свое финансовое положение таким незатейливым способом. Либо имевших на Сергея Сергеевича очень большой зуб. О чем зачастую друзья знают куда лучше, чем объект лютой вражды. Ибо к людям мы невнимательны и не замечаем очевидного.

Не успела я проститься с Галактионовым, как позвонил Субботкин.

– Можешь ко мне на работу подъехать?

– Конечно.

– Адрес помнишь?

Я только хмыкнула, и через полчаса уже вежливо стучала в дверь его кабинета.

– Входите, – сурово откликнулся Субботкин, но, завидя меня, расплылся в улыбке.

– Слушай, а ты красотка.

– Правда? – вытаращила я глаза.

– Я, между прочим, серьезно, – слегка смутился он.

Я подошла, протянула руку и сказала:

– Мисс Закон и Порядок. Четыре года подряд.

– Типа, в вашем городе есть такой конкурс? – пожимая руку, с сомнением спросил он.

– Типа, нет, но если бы был, сам понимаешь, где бы оказались остальные конкурсантки.

– Беда с тобой, – неожиданно пожаловался он.

– Судя по тому, что ты начал с подхалимства, ничего хорошего меня не ждет.

– Хочешь выпить? – поморщился он. – Есть коньяк, дешевый, правда. Но неплохой.

– У вас, что, принято коньяк с утра хлестать?

– Скоро обед. Будешь или нет?

– Нет. И тебе не советую. Начальство коньяк за версту чует. А тебе о карьере думать надо. Неужто старшие братья объявились? – приглядываясь к нему, спросила я.

– Не представляешь, каким идиотом я себя чувствую.

– Объявились?

– Нет. Но мне лучше бы язык за зубами держать. Ты ведь девушка умная?

– Как посмотреть.

– Мне б раньше сообразить, с кем я дело имею. А я, дурак… Ты полезешь на рожон, – покаянно произнес он.

– Я умная девушка, – растянула я рот в улыбке.

– Ладно, чего теперь. После драки кулаками не машут. Рассказываю все как есть. Тех, кто находился в «Камее» в тот вечер, я, конечно, проверил. В холле у них камера.

– Пройти незамеченным невозможно?

– Почему? Но никто, похоже, не прятался. Лукашов появился в гостинице в двадцать пятьдесят семь. За несколько минут до этого вышедший покурить коридорный услышал крик со стороны заброшенного здания.

Я непроизвольно подалась вперед, а Субботкин поморщился.

– Он даже не был особо уверен, слышал или нет. Потому что в этот момент подъехала машина и крик заглушила. Но учитывая заключение патологоанатома…

– Кричал Егор, – подсказала я.

– Более чем вероятно.

– То есть именно тогда его столкнули с крыши.

– Или он сам упал, не успев сделать ни одной фотографии. Давай все-таки придерживаться фактов.

– И ждал он появления Лукашова, который через несколько минут после этого вошел в гостиницу.

– Знаю, о чем ты подумала, – буркнул Субботкин недовольно.

– Ты ведь тоже об этом подумал. Сколько понадобится времени, чтобы спуститься с крыши и перейти дорогу?

– Несколько минут. Но это лишь наши домыслы.

– Которые могут быть вполне вероятными. Ты знаешь, с кем он встречался?

– Здесь тоже никакой конкретики. Лукашов в объектив камеры попал лишь раз, когда входил в гостиницу.

– То есть покидал он ее через другую дверь?

– Именно. Камеры есть не везде. Например, у служебного входа они отсутствуют. В общем, неизвестно, сколько он пробыл в гостинице и с кем встречался.

– Довольно странно. Не находишь?

– Не нахожу, учитывая, что за люди там иногда собираются.

– И никаких догадок? – не поверила я.

– Куда ж без них. Совершенно точно в тот вечер в «Камее» был Геня Безбородый. Ужинал в отдельном кабинете.

– Судя по имени, человек уважаемый.

– Скоро год, как самый уважаемый сукин сын в округе. До этого был правой рукой Лютовинова Ивана Николаевича, по прозвищу Лютый.

– Извини, но я в местных достопримечательностях ни ухом ни рылом.

– Вор в законе. Редкая сволочь, надо сказать. Геня не из воров, а из бандитов, но деньги в общак старательно засылал, и тихой сапой вошел в доверие. Лютый понимал, времена меняются, хочешь не хочешь, а жить придется по-новому. Геня мужик башковитый, и деловая жилка у него есть. В общем, стал он у Лютого первым помощником. А тут, кстати, Лютого Господь прибрал. И у наших злодеев возникла дилемма, кого на его место ставить. Вроде надо из воров, но денег-то хочется, короче, Геня опять в первых помощниках, но все знают: рулит он. Так что человек весьма авторитетный.

– И ему зачем-то понадобился Лукашов? А Егора, точнее, того, кто его нанял, эта встреча очень интересовала? Получается, ее держали в тайне?

– Ну, – Субботкин пожал плечами, – вряд ли в тайне. Иначе нашли бы менее многолюдное место. Но обращать на себя внимание точно не планировали. Эта публика в принципе чужое внимание не жалует. Гостиница по факту принадлежит тому же Гене, хотя в документах другое имя. Почему бы ему в тамошнем ресторане не отужинать? В отдельном кабинете, учитывая нежелание общаться с простыми смертными, а Лукашову туда не зайти на огонек, так сказать.

– И что им друг от друга понадобилось? – сказала я.

– Если они действительно встречались… А это бабушка надвое сказала.

– То есть выяснить ты не пытался?

– Не успел. Появились старшие братья, я же тебе рассказывал? Парень я дисциплинированный, приказали: сиди на попе ровно, сижу. И ты не вздумай лезть. Очень прошу. Ничего, кроме неприятностей, тебе не светит. Я буду чувствовать себя виноватым, а толка от всего этого ноль.

– Давай поговорим о том, что слышал коридорный, – предложила я.

Субботкин кивнул.

– Это было похоже на крик. Но без особой уверенности.

– И больше ничего?

Субботкин перегнулся ко мне.

– Татьяна, завязывай. Ты читала заключение. Никаких следов борьбы, ни синяков, ни ссадин на теле. Да ты сама своего мужа видела. Человек, который заключение подписал, ни в какую муть не полезет, он за двадцать пять лет пятерых начальников пережил и давно отвык бояться. А сейчас и вовсе глупо, рапорт на стол и пошел на пенсию помидоры выращивать.

– Может, он их терпеть не может?

– Тему закрыли, – посуровел Субботкин. – Разумеется, столкнуть человека с крыши можно и без следов борьбы, это я предваряю очередной вопрос, который, кстати, уже звучал.

– Мы в исходной точке, – кивнула я. – Егор за кем-то следил. Предположим, что за Лукашовым, учитывая обнаруженное в отеле фото.

– Не факт, что оставил его Егор, – напомнил Виктор Сергеевич и виновато пожал плечами. – Потому и говорю: не лезь. Только терок с Геней тебе и не хватало. Я уж об остальных молчу. Расскажи-ка лучше, как к Галактионову сходила? Уже есть версии? – поинтересовался он.

– Оказывается, в жизни бизнесмена это второй случай похищения.

– Серьезно? – вроде бы не поверил Субботкин.

– Первую жену похитили восемь лет назад, и убили, несмотря на то что он заплатил выкуп.

– Восемь лет назад я еще здесь не работал.

– Мне бы на то старое дело взглянуть.

Субботкин кивнул.

– Попробую устроить. А теперь топай, мне работать надо.

Я кивком простилась и направилась к двери, не забыв перед этим узнать фамилию коридорного.

– Татьяна, – позвал он, я повернулась, а Субботкин, скроив строгую мину, погрозил пальцем. – Ты все поняла? Занимайся похищением, и ради бога…

Дослушивать я не стала, вышла и аккуратно прикрыла за собой дверь.

От Субботкина я направилась в «Камею». Совсем не этого ожидал от меня Виктор Сергеевич, но что поделать. Иногда приходится друзей разочаровывать.

Интересно, на этот раз он рассказал все, или сведения из него придется по крупицам вытягивать?

Появление на горизонте бандитов не порадовало, но, если честно, не особо напугало. Бандиты, как известно, тоже люди.

Куда больше неприятностей способны доставить «старшие братья». Вот с этими задираться точно ни к чему, но придется. Хотя, возможно, этого от меня как раз и ждут: кому-то ведь понадобилось вытащить меня сюда.

Вряд ли бандитам. Сомнительно, что история с кольцом имеет к ним отношение, уж слишком мудрено. Ребята возникли бы в моей жизни и доходчиво объяснили, что я должна для них сделать. Впрочем, учитывая место моей работы, могли проявить некоторую изобретательность. Но кольцо по-любому не в их стиле. Тут натура скорее артистическая, любитель театральных эффектов. «Старшие братья» тем более заморачиваться бы не стали.

Значит, в деле кто-то третий? Любопытно, кто? Лукашов? Поживем – увидим.

Такси остановилось возле «Камеи», я вышла, обратив внимание на мужчину лет сорока, который, хмуро оглядываясь, свернул за угол. Под курткой, которую он застегивать не стал по причине хорошей погоды, была униформа.

Решив попытать счастья, я отправилась за ним.

Стоя возле урны, он прикуривал, на меня взглянул скорее с недоумением.

– Не возражаете? – спросила я, достала сигарету и тоже прикурила.

Вообще-то, я не курю, но пачку сигарет в сумке таскаю. Способствует взаимопониманию. Для большинства моих коллег-ментов перекур – это святое.

– Нет, конечно, – вежливо улыбнулся он.

– С этими новыми правилами одна морока, – решила я пожаловаться, он согласно кивнул.

– Это точно. Для курильщика со стажем, вроде меня, смену продержаться никак невозможно, а начальство всю плешь проело: бросай курить, бросай курить… Запах, видите ли… Как бы не пришлось искать другую работу. А вы в гостинице остановились?

– Вообще-то, я из полиции, – я сунула ему под нос удостоверение и тут же убрала его в сумку. – Хотела поговорить с Горенко Василием Петровичем.

– Зачем он вам? – нахмурился мужчина, если и были у меня до той поры сомнения, то теперь рассеялись: это он и есть.

– Да, ерунда. Уточнить кое-что хотела, – махнула я рукой.

– Что?

– Василий Петрович? – вопросом на вопрос ответила я, добавив во взгляд проницательности, а в голос металла.

– Ну…

– Пять месяцев назад мужчина разбился. Помните? Упал с крыши дома напротив.

– Помню, конечно. Только… это ж несчастный случай, да и сколько времени прошло…

– У начальства свои прихоти, сплавили мне это дело, велели еще раз все проверить.

– Проверять-то чего? Упал и упал…

– Вопрос, что он там делал, – сказала я.

– А-а-а… – протянул он. – Оно конечно. Делать на крыше нечего. Хотя куда только людей нелегкая не заносит.

– Вы крик слышали?

– Ну, да… вроде как вскрикнул кто.

– А до этого тихо было?

– Тихо, не тихо… тут же центр города, но ничего подозрительного.

– А звука удара, к примеру, не слышали? Человек с большой высоты упал.

– Так машина подъехала, я же рассказывал. Ничего ни до, ни после я не слышал… подозрительного. Парня рано утром сторож нашел. Сторож там есть, точнее, был. Спал в будке, а утром пошел дозором и на парня наткнулся. Если б не дрых, а работу свою выполнял как положено, то человеку бы жизнь спас. Шугнул бы, когда он там объявился.

– А теперь сторожа там нет?

– Убрали, как раз после того случая, решили, видно, что зря деньги платят. На ворота замок повесили, да что толку, кому надо – пройдут.

Сигарету он успел докурить, и теперь переминался с ноги на ногу, ожидая, когда сможет уйти. А я достала фотографию Лукашова и протянула ему.

– Вы видели здесь этого человека?

Он сразу поскучнел, взглянул на меня и маятно заметил:

– Мне, того, идти надо. Начальство.

– Ваше начальство возражать не будет, если мы немного побеседуем. Или вас повесткой вызвать?

– Видел я его. Пару раз.

– А в тот вечер?

– Шутите? Это ж когда было, разве упомнишь?

– Пару раз видели и запомнили…

– Взгляд у него… дурной. Прям оторопь берет. Вроде мужик вежливый, спокойный, но не по себе рядом с ним.

– Он здесь с кем-то встречался?

– Не знаю. Я его в холле видел. И в баре… вроде один сидел. Я не приглядывался. Тут народ разный…

– Например, Геня Безбородый, – подхватила я. – Он вас часто навещает?

Горенко выругался сквозь зубы.

– Да откуда ж мне знать, часто или нет?

– Вместе с этим типом вы его не видели?

– Нет. И это… знаете, что… идти мне надо.

– Геня в отдельном кабинете ужинает? – не обращая внимания на его последние слова, спросила я.

– Не знаю… наверное. Хотя, может, и в общем зале.

– Что ж вы такой нелюбопытный? Ведь персонал наверняка об этом болтает.

– Обычно в отдельном кабинете. Если без баб, а с бабами – в общем зале, у него там столик в сторонке. Всегда для него держат. Бабам развлечения нужны, музыка, то да се… Ну, и себя показать. А если в отдельном кабинете, значит, одни мужики. Деловая встреча, короче.

– В тот вечер, когда парень разбился, деловая встреча была?

– Ну, была.

– Отлично. А кто из официантов Геню обслуживает?

– Смотря чья смена. Либо Марек, либо Юрка Шестов. Других Геня не признает, так наши говорят.

– Сегодня чья смена?

– Марек уже три недели в баре. Видать, чего-то у них поменялось. Гени дней пять не было. Теперь все? Меня с работы уволят к чертовой матери. И так достали с этим куревом.

– Спасибо, – проникновенно произнесла я, и он поспешил удалиться.

А я, выждав некоторое время, направилась в бар.

Попасть в него можно было не только из холла гостиницы, но и с улицы, о чем свидетельствовала надпись над солидной дверью «Бар Камея». Ресторан, кстати, назывался так же, с названиями здесь явно не заморачивались.

Я вошла и огляделась. Звякнул дверной колокольчик, и кое-кто из посетителей машинально оглянулся. Время для выпивки раннее, немногочисленные посетители за столиками, в основном, довольствовались кофе. Две девицы возле окна пили мартини, поглядывая по сторонам. Взгляды цепкие, должно быть, высматривают добычу.

Повесив куртку на вешалке возле двери, я прошла к стойке.

Бармен приветливо улыбнулся, на бейджике значилось «Марек».

– Редкое имя, – устраиваясь на весьма неудобном стуле, сказала я.

– У меня польские корни, – ответил он.

– Вам везет. А я понятия не имею, что там с моими корнями. Кофе, пожалуйста.

Он уточнил, какой кофе я желаю, и вскоре поставил передо мной чашку капучино. За это время я успела достать фото из сумки и выложила его на стойку.

Пользуясь тем, что рядом ни души, придвинула ближе к парню и сказала:

– Сделайте милость, ответьте на пару вопросов.

Он покосился на фотографию и спросил:

– Вы журналистка?

– Нет. Я из другой конторы, – и помахала удостоверением, чтобы он не успел ничего толком прочитать.

– А что вас, собственно, интересует?

– Вы видели этого человека?

Он стал внимательно разглядывать фотографию, взяв ее в руки. Скорее всего, просто тянул время.

– Да, он бывал здесь, – наконец, сказал Марек.

– Постоянный клиент?

– Не сказал бы, но иногда заходит.

– Один или в компании?

– Обычно один. Хотя с уверенностью не скажу. У нас много посетителей, особенно в пятницу и в выходные. Некогда смотреть по сторонам.

– Но если бы вы его видели в компании Безбородого, то наверняка бы запомнили.

Парень нахмурился.

– Как вы сказали?

– Геня Безбородый. Когда он ужинает в отдельном кабинете, вы его обслуживаете?

– Уберите фотографию, – тихо сказал он, быстро оглядев зал.

Я кивнула и убрала фотографию в сумку.

– Вы видели их вместе? – понизив голос, спросила я.

– Допустим.

– Например, пять месяцев назад, когда с крыши дома напротив упал парень?

– Пять месяцев назад? Вы смеетесь? У меня каждый вечер перед глазами толпы людей.

– На следующий день здесь наверняка была полиция с вопросами.

– Я видел их вместе две недели назад. Этот пришел днем, взял кофе и устроился за столом у окна, где сейчас девушки. Потом пришел Безбородый и подсел к нему. Они говорили минут пять, не больше. Странный тип этот мужик.

– Взгляд дурной? – усмехнулась я.

– Взгляд? Да. Взгляд неприятный. Но дело не только в этом. Он… он точно сам по себе. Как будто окружающее его не касается. И на Безбородого так смотрел, точно к нему бомж на скамейку подсел, мол, чего тебе надо? Хотя должен бы знать, кто перед ним.

– О чем говорили, не слышал?

– Конечно, нет.

– Значит, этот тип визитером не впечатлился. А что Безбородый? Гневался?

– Нет. Говорили вполне нормально. Безбородый что-то сказал, мужик ответил. Безбородый опять что-то сказал, тот головой покачал. В общем, перекинулись парой слов, разговор ни о чем. Знаете, как бывает?

– И после этого Геня ушел?

– Да.

– Выходит, явился он, чтобы с этим типом увидеться?

– Ну, да… выходит.

– А Безбородый не тот человек, что станет утруждать себя по пустякам.

– Я их дел не знаю, и знать не хочу. Рассказал, что видел. Я бы на вашем месте здесь с вопросами особо не лез. На ваше удостоверение тут многим начихать, уж извините. А вы девушка… Должно быть, крыша у вашего начальства слабая, раз вас сюда прислали. Мужиков не нашлось?

– Есть мужики, как не быть, – улыбнулась я. – А как насчет памяти? Пять месяцев не такой уж большой срок.

– Что видел, о том уже рассказал, – пожал он плечами.

Звякнул колокольчик, и в бар вошли посетители.

Я расплатилась, Марек с заметным облегчением кивнул, и я отправилась восвояси.

У меня нет доказательств, что в вечер гибели Егора Лукашов встретился здесь с Геней, но то, что они знакомы, теперь сомнений не вызывает. Геня специально пришел в бар, чтобы с ним поговорить. И его визит особого впечатления на Лукашова не произвел.

Марек-то прав, забавный он тип. Или у него туз в рукаве, оттого и может позволить себе говорить с местным крестным отцом, точно тот простой смертный. Впрочем, если ФСБ его действительно опекает, такое поведение более-менее понятно. Когда за спиной «старшие братья», многое можешь себе позволить.

И Геня это терпел? Выходит, о его связях хорошо знал? Любопытно…

Вопросов меньше не стало, напротив, теперь их даже больше.

Направляясь к стоянке такси, я получила сообщение от Галактионова с адресом детектива.

Где находится улица Короленко, я понятия не имела, оказалось, довольно далеко.

Офис Жакина, бывшего мента, а ныне частного детектива, располагался в новенькой двенадцатиэтажке, в цокольном этаже, между магазином «Верный друг», где торговали кормом для животных, и парикмахерской «Мечта». Офис украшала скромная табличка «Частные детективные услуги».

Пока я выходила из такси, дверь офиса распахнулась, и я увидела упитанного дядю слегка за шестьдесят. Усы щеточкой, короткая стрижка, недоверчивый взгляд и багровая физиономия. То ли давление пошаливает, то ли пьет без меры. Скорее всего, и то, и другое. Мент в нем чувствовался за версту.

– Павел Григорьевич, – окликнула я.

Он повернулся и теперь терпеливо ждал, когда я подойду ближе.

– Татьяна, – представилась я. – Галактионов вас предупредил?

– Да. А позднее нельзя? Впрочем, идемте. Вы бы, для начала, позвонили, – ворчливо заметил он, первым входя в офис.

– Извините, была тут неподалеку… – легко соврала я.

Офис был совсем маленький. В первой комнате за компьютером сидела женщина лет сорока, видимо, секретарь.

– Позвони Кондратьеву, – сказал ей Павел Григорьевич. – Предупреди, что позднее приеду. Прошу, – он распахнул передо мной дверь кабинета.

Обстановка спартанская, стол, четыре стула, стеллажи с папками вдоль стен.

– Что он еще придумал? – устраиваясь за столом, буркнул Жакин, должно быть, имея в виду Сергея Сергеевича. – Вы, что, действительно сотрудник полиции?

– Действительно, – кивнула я, решив, что удостоверение предъявлять ни к чему. – Я здесь по делам, а Галактионов с моим начальником однокашники. Ну, и мой начальник попросил узнать, что за беда стряслась у друга.

– Бред, – покачал головой Жакин, презрительно фыркнув. – Даже и не скажешь, кто из них больший дурак: Галактионов или ваш начальник.

– Нет, мой умный. Друзьям в помощи не отказывает, чем может, тем поможет.

– Ясно. Вы, я думаю, обойдетесь без лишнего энтузиазма.

– С энтузиазмом у меня вообще не очень, – заверила я.

– Вот и отлично.

– Я так поняла, вы в расследовании недалеко продвинулись?

– Попробуйте продвинуться с этими бизнесменами, – вновь фыркнул он. – У них же круговая порука. Никто лишнего слова не скажет. Отведут тебе пятнадцать минут своего драгоценного времени, так ты десять из них должен низко в ножки кланяться и благодарить за такую милость. В семье Галактионова все прекрасно, друзья тоже прекрасны. Все уважают и любят друг друга, и готовы прийти на помощь в трудную минуту. Только мы-то с вами знаем, так не бывает.

– Особенно, когда у бизнесмена уже вторую жену похищают, – кивнула я.

– Вот именно. В этой ситуации я сделал все что мог. Проверил обоих супругов. Они действительно примерные муж и жена, никаких связей на стороне, никаких подозрительных личностей рядом. Проверил ближний круг. Яна Вадимовна ни с кем особо не общалась, за исключением родителей. Те живут в районном городе, пенсионеры. Соседи знают, что у них есть дочь, а у нее муж, но даже с именем Галактионова напутали. Бизнес у Сергея Сергеевича стабильный и довольно внушительный, но никому дорогу он не переходил. Зато имеет серьезного покровителя. – Жакин сделал паузу, а я спросила:

– Вот как?

– Есть в нашем городе некто Геннадий Безбородов.

– Наслышана, – усмехнулась я, поражаясь тому, как тесен мир.

– Тогда объяснять не надо. Еще в девяностые местные бандиты обложили данью всех бизнесменов. Кто-то пытался бороться, но, в основном, платили. А наш Сергей Сергеевич с тогдашним главарем по кличке Лютый работал весьма тесно. Несколько объектов для него построил, один из них гостиница «Камея», лучшая в городе. И сам в накладе не остался. Бандиты – они ведь тоже не дураки и смекнули: деньги надо в дело пустить, а не просто богатеньких обирать.

– И Сергей Сергеевич помогал им освоить науку наживать деньги?

– Скажем так, он денежки для них зарабатывал за весьма хороший процент. И свой собственный бизнес с успехом развивал под теплым крылышком. Проблем у него было куда меньше, чем у других, и решались они гораздо проще.

– Но потом Лютого не стало.

– Но для Галактионова мало что изменилось, теперь за главного у них Безбородов, а Сергей Сергеевич работал с ним все это время. Лютый в бизнесе – полный ноль, делами как раз Безбородов занимался. В общем, ничего Галактионов не потерял, скорее приобрел. С Геней ему договориться даже проще.

– Возможно, – сказала я. – А возможно, иначе.

– Думаете, когда власть сменилась, Галактионов решил соскочить? А Геня ему напомнил, кто в городе хозяин? – Я пожала плечами. – Была у меня такая мысль. Но судя по тому, что бандиты приняли участие в поисках злодея…

– Поиски успехом не увенчались, – напомнила я.

– Понимаю, к чему вы клоните. Но, если честно, сомневаюсь. Сергей Сергеевич – человек разумный, а его сотрудничество с этими людьми было для него весьма выгодным.

– Соблазн иногда велик, – начала я, Жакин согласно кивнул.

– Если так, то многое становится понятным.

– Ага, – сказала я. – Например, тот факт, что, узнав о похищении, он не обратился к друзьям-бандитам за помощью. Или обратился?

– Они совершенно точно искали похитителя, но уже после того, как Яна Леонидовна вернулась.

– А когда беда случилась с первой женой, он уже работал на Лютого?

– Работал. Парни Лютого женщину искали, по крайней мере, знакомый следак меня в этом заверил. Но не нашли.

– Ее убили в день похищения? Я ничего не путаю?

– Так и было.

– А вот нашли или нет злодея – большой вопрос. Могли ведь и найти.

– И прикопать в лесочке после мучительной смерти?

Я кивнула и продолжила:

– Но если все-таки не нашли, то Галактионов во второй раз решил обойтись без помощи друзей и заплатить.

– Или знал, кому обязан несчастьем, и поспешил любой ценой вернуть жену.

– В таком случае, история с сумкой, набитой баксами, просто выдумка. Ему позвонили, растолковали, что к чему, и вернули жену живой, но не совсем здоровой, чтоб вновь неповадно было. Вот только одно в схему не укладывается: если наши догадки верны, то Галактионов знает, кого благодарить. А он нанимает вас и даже обращается к однокласснику.

– Да, логики в этом никакой. Если только перед родней жены шифруется: мол, нет моей вины в том, что случилось.

– Вы к чему больше склоняетесь? – с улыбкой спросила я.

– Сделал это кто-то из своих. Доказательств у меня нет, но интуиция, слава богу, работает. Теперь вот думаю: может, действительно Безбородов. Он бандит до мозга костей, и такое ему сотворить – раз плюнуть. Может, и первую жену бандиты умыкнули, а? В воспитательных целях. Мужик восемь лет сидел себе смирно, а потом опять надумал соскочить. А они ему раз…

– Я так поняла, поговорить с Яной вы не смогли?

– Какое там! Она, похоже, ни с кем, кроме мужа, не разговаривает. А может, муж велел помалкивать, чтоб правда не вылезла наружу.

– Тогда выходит, Галактионов у нас лицедей. Такое представление устроил с неясной целью.

– Я вам так скажу: если тут бандиты замешаны, лучше в это дерьмо не лезть. Правду вряд ли узнаем, а головы быстро лишимся. Лично я рад, что от этой работенки отделался. И вам советую. – Жакин подошел к сейфу в углу, достал папку и, вернувшись к столу, протянул ее мне. – Вот все, что успел собрать. Галактионов со мной расплатился, денег дал вполне прилично, так что пользуйтесь, не жалко.

– Можно сделать копии?

– Да ради бога. Пожелание клиента для меня закон. А клиент сказал, все материалы вам передать. Одна просьба: если вдруг что-то отыщите, не поленитесь мне сообщить. Профессиональное любопытство, так сказать.

– Непременно, – заверила я.

– Тогда я вас на Наталью Ивановну оставлю, а сам побегу. У меня встреча.

Мы простились, явившаяся ему на смену Наталья Ивановна сделала копии, сложила бумаги в папку и вручила мне.

– Спасибо, – сказала я и отправилась восвояси, на сей раз пешком, с намерением обдумать услышанное.

Хоть мы и сошлись с Жакиным во мнении, что к похищению могут быть причастны господа бандиты, однако версия эта у меня вызывала сомнения. Даже если бурную деятельность Сергей Сергеевич развернул с намерением морочить головы родне, и прежде всего любимой супруге, бандитам все это вряд ли бы понравилось. Мало ли что накопает тот же детектив. Не говоря уже о полиции. То, что следаки не особо продвинулись, ему должно быть на руку, а он всех тормошит, старого приятеля на помощь зовет.

Нет, не сходится. Значит, кто-то из ближнего круга, если верить интуиции Жакина?

Моя интуиция, кстати, молчит в тряпочку. Может, потому, что меня куда больше интересует другое: тот же Лукашов, к примеру. А все-таки забавно жизнь устроена. Не успела я впервые услышать от Субботкина о достойном человеке Гене Безбородом, как он и во втором деле проявился.

Примерно в этом месте своего рассуждения я поняла, что заблудилась. Успела где-то свернуть…

Вокруг здания, которых я не видела, направляясь к детективу. Данное обстоятельство меня совсем не расстроило, учитывая, что в мобильном есть навигация.

Открыв приложение, я присвистнула.

От маршрута я уклонилась давно и основательно. Оглядевшись в поисках остановки общественного транспорта, я вскоре ее обнаружила. Выяснила у бабульки, ожидавшей автобуса, как проще добраться до центра, и устроилась на скамейке рядом.

Когда автобус наконец подошел, ожидающих набралось больше десятка. Я задержалась возле водителя, чтобы купить билет, и с трудом протиснулась вперед, подальше от двери. Ехать мне предстояло довольно долго.

Глядя в окно, я продолжила размышления. Автобус въехал под железнодорожный мост, и в потемневшем окне отразились лица людей, стоявших рядом со мной. И тут точно кто-то ударил в грудь, в соседнем окне я увидела мужчину, всего на мгновение, потому что автобус вынырнул из-под моста, и салон заполнило солнце, а я резко повернулась, ища Лукашова в толпе, потому что в окне точно видела его лицо.

Однако быстрый осмотр ничего не дал. Неужто привиделось?

Автобус остановился, и люди друг за другом стали выходить. Мужчины, женщины. Большинство мужчин в кепках или бейсболках. Он точно был без головного убора, но мог спрятать под ним лицо, сообразив, что я его заметила.

Автобус наполовину опустел, Лукашова здесь точно не было.

Я торопливо направилась к двери, на улице есть шанс его обнаружить. Но двери передо мной закрылись, и я сочла это знаком. Если этот тип появился один раз, то непременно появится еще.

«Незачем рыскать в поисках врагов, они тебя сами найдут», – философски заключила я.

В автобус вошли несколько человек, высокий мужчина на задней площадке стоял ко мне спиной. Тут же явилось искушение подойти к нему. Но, решив следовать внезапно выбранной стратегии, я заняла свободное место, и остаток пути смотрела в окно.

Объявили мою остановку, я направилась к выходу, взглянув на заднюю площадку. Мужчины там не было. Впрочем, к тому моменту народу вновь набилось, как сельди в бочке, и просмотреть его ничего не стоило.

Выйдя из автобуса, я немного постояла, возясь с мобильным. Ничего подозрительного вокруг. А если я ошиблась? Или увидела в окне кого-то похожего.

Видеть то, чего нет, вполне извинительно, если тебя слишком занимают мысли о конкретном человеке.

До гостиницы, где я остановилась, отсюда пара кварталов. Не успела я пройти и сотню метров, как возникло неприятное чувство: кто-то смотрит мне в затылок. Что ж, подобного следовало ожидать, если Лукашов мне не привиделся.

«Где ты, сукин сын?», – думала я, то и дело оглядываясь.

Я в новом для себя месте, так что вполне естественно проявить любопытство. Шла не торопясь, заглядывая в витрины.

Улица была многолюдной, но мне не потребовалось много времени, чтобы его вычислить. Бритый наголо парень в кожаной куртке следовал за мной со скучающим видом в сотне метров. Уйти от него было проще простого, но я решила познакомиться с ним поближе. Болтаться в этом городе до скончания века мне совсем не хочется, значит, события имеет смысл ускорить.

С этой мыслью я свернула в ближайшую подворотню и оказалась в проходном дворе, который должен был вывести меня на соседнюю улицу. Следующий двор был завален мусором, в здании напротив шел ремонт, проход оказался закрыт.

Я услышала шаги за спиной и оглянулась. Бритый находился в десятке метров от меня. Судя по физиономии, настроен воинственно.

Я широко улыбнулась.

– Простите, здесь можно пройти на улицу?

Он сгреб меня за шиворот и прижал к стене.

– Слушай сюда, сучка. Чтобы завтра тебя в городе не было, иначе отправишься прямиком на кладбище.

– Вы угрожаете сотруднику полиции, – проблеяла я, тараща глаза.

– Засунь свою ксиву знаешь куда?

В этот момент в глубине двора что-то хрустнуло, Бритый инстинктивно повернулся, а я решила: хватит ему вжимать меня в стену, хотя к тому моменту хватку он уже ослабил.

На занятиях я не устаю повторять: не верьте глазам своим. Женщина может быть опасным противником. Я этому, кстати, ходячее подтверждение. Но Бритого об этом не предупреждали или он предупреждению не внял. В результате оказался на земле, мордой в строительный мусор, отчего начал чихать. Руку за спину я ему завернула, но наручников у меня не было, о чем я, само собой, пожалела. Уперлась коленом ему в поясницу и потянула руку на себя.

– Сейчас поедем в полицию, и ты мне расскажешь, с какой такой стати мне не рады в вашем городе.

– Да пошла ты… – смог произнести он и снова чихнул. А я прикидывала, стоит ли звонить в полицию, или разобраться с ним по-свойски.

Один из уроков папули: хочешь разговорить человека, сделай это быстро, максимум за десять минут. Так что миндальничать ни к чему, а здесь полно подручных средств, например, доска с вбитым в нее гвоздем.

Бьюсь об заклад, и десяти минут не потребуется. Одно скверно, душа к пыткам не лежала, во всяком случае, сейчас.

Я сделала шаг назад, и Бритый этим воспользовался. Очень шустро вскочил на ноги, развернулся ко мне и замер. С клоунской улыбкой я продемонстрировала ему ту самую доску с гвоздем, сделала ложный выпад с громким «ха», и парень, приняв верное решение, бросился со всех ног со двора.

– Это куда лучше, – сказала я, когда его шаги стихли, и стала проверять его бумажник, который незадолго до этого переместился из его кармана в мой. Водительское удостоверение на имя Костерина Игоря Евгеньевича.

Я поспешно покинула место недавней потасовки и, оказавшись в проходном дворе, набрала номер Субботкина.

– Сможешь пробить человечка? Костерин Игорь Евгеньевич. Двадцать восемь лет, уроженец деревни Грибы Ахтинского района.

– Что за тип? – спросил Субботкин.

– Так я это и хочу выяснить.

– Откуда он взялся, я имею в виду?

– Возник в результате расследования. Я, кстати, встретилась с детективом, которого нанял Галактионов.

– Да? И что?

– Как, что? Возник Костерин.

– Ладно, я позвоню.

– Сделай милость, – пискнула я, убрала мобильный и проверила, на месте ли папка с бумагами, которые любезно предоставил Жакин.

Папка лежала в сумке, которая сейчас выглядела не особо презентабельно, строительная пыль ее не украсила. Я попробовала ее отчистить, но, пожалуй, сделала только хуже.

Через десять минут я подходила к гостинице. И тут вновь возникло чувство, что мне смотрят в затылок.

Я замедлила шаг, поглядывая в большие окна первого этажа. По противоположной стороне улицы шел мужчина, приноравливаясь к моему шагу.

Взявшись за ручку двери, я оглянулась. Он стоял напротив, сунув руки в карманы ветровки, и смотрел на меня. Я с трудом поборола соблазн, сделать ему ручкой. И вошла в гостиницу.

Ну вот, долго его искать не пришлось.

Поднявшись в номер, я заказала пиццу и устроилась за компьютером.

То, что Лукашов имеет отношение к гибели Егора, теперь сомнений не вызывало, раз уж он сам пожелал показаться. «Вот он я, смотри. Ты меня искала?» Стоило мне поговорить с коридорным и барменом, и он уже за моей спиной. О моем интересе тут же донесли Гене, вполне ожидаемо, учитывая, кто хозяин гостиницы. Там наверняка действует негласное правило: обо всех любопытных сообщать немедленно. Или все-таки донесли самому Лукашову?

Пожалуй, разница существенная. Если Гене, а он, в свою очередь, Лукашову, значит, они, скорее всего, соратники. Или Геня решил оказать ему услугу? В расчете на что? Сойдемся на том, что эти двое связаны. Либо Лукашов работает на Геню, либо зачем-то очень ему нужен. Недавняя встреча тому свидетельство. Бритый из деревни Грибы очень похож на типа, которыми любят окружать себя личности вроде Гени. Крепок телом и слаб умом. Вопрос: кто его отправил? Геня или все-таки Лукашов? То есть в любом случае Геня, но по своей инициативе или по чужой просьбе? Безбородый спешит отделаться от девицы, которая по глупости сунула нос в его дела? Похоже, так…

Если Лукашов пожелал мне показаться, обращаться к Гене за помощью вроде бы ни к чему. Он парень крепкий и сам способен нагнать на меня страха. То есть попытаться. Помощник в этом деле мог понадобиться лишь в случае, если он хотел остаться в стороне. А он проводил меня до дверей гостиницы.

И тут в голову пришла довольно неожиданная мысль: вчера я пыталась разобраться с аварией, в результате которой Лукашов попал в больницу. А что, если изменить поиск? «Аварию» поменять на «странные происшествия», которые произошли в тот день.

Странных происшествий оказалось немало, но все они относились к разряду курьезных.

Я уже хотела бросить эту затею, когда вдруг натолкнулась на одно сообщение. Парень стал свидетелем загадочного события на бывшем моторном заводе. Завод, как я поняла, давно закрыт, и от него мало что осталось.

Немного поразмышляв, я написала парню в «личку»: «Я журналист, провожу расследование, меня заинтересовало ваше сообщение».

Он ответил буквально через пять минут: «Так я все написал, что видел».

«Я готова заплатить».

«Сколько?»

С деньгами у парня, судя по всему, было туго, сошлись на небольшой сумме.

«Сможете сегодня?»

Он, немного подумав, назначил мне встречу через час в пивном баре «Люди Икс».

Я проверила адрес и через десять минут вызвала такси. Путь не близкий, а в городе наверняка в это время пробки.

В такси я то и дело поглядывала в зеркало, но ничего подозрительного не заметила, и ощущения, что кто-то пялится в затылок, не возникло. Должно быть, на время меня решили оставить в покое.

Бар в спальном районе выглядел довольно уныло. По крайней мере, с улицы. Интерьер тоже не особо порадовал. Длинный зал с двумя рядами столов, слева стойка, за которой скучал бармен. Или еще слишком рано для наплыва клиентов, или здесь их всегда немного.

Бармен взглянул на меня с удивлением.

– У меня встреча, – сочла нужным сообщить я.

Услышав мой голос, парень, в одиночестве сидевший неподалеку, обернулся.

– Это вы? – спросил немного смущенно.

– Думаю, я, – улыбнувшись пошире, сказала я и устроилась напротив.

Он смотрел с некоторой растерянностью. Не знаю, кого он ожидал увидеть, но мой внешний вид его почему-то тревожил. Журналистки, с его точки зрения, должно быть, выглядят как-то иначе.

– Пиво будете? – спросил он, взглянув на свой полупустой бокал.

– С удовольствием, – ответила я. – И давайте условимся, я угощаю. – Достав из сумки обещанную сумму, я протянула деньги. – Как договаривались.

Он опять смутился, но после минутного замешательства сунул банкноты в карман.

– А что у вас за расследование? – спросил, когда нам принесли по бокалу пива.

– Рассказывать о расследовании до выхода статьи – плохая примета. Но, возможно, то, что вы видели, имеет к нему отношение. Меня, кстати, зовут Татьяна.

– Артем. – Он поскреб затылок, посмотрел на меня и сказал: – Короче, так. Мы на заводе в пейнтбол играли. У нас что-то вроде клуба, собираемся раз в месяц. В четвертом корпусе, бывшем, конечно. Он большой, и мы его понемногу оборудовали… Ну, и в тот раз приехали… Я в засаде сидел, и вдруг услышал выстрелы. Но с другой стороны.

– То есть стреляли не ваши друзья?

– Вот именно. Кто-то стрелял, причем из боевого оружия. Уж я-то способен отличить. Ну, я потом мужиков и спрашиваю, кто-нибудь стрельбу слышал? Нет, говорят. Тебе, типа, показалось. А я-то знаю, что не показалось. Когда все по домам разъехались, я малость задержался. Решил пройтись в ту сторону, откуда выстрелы доносились. Только за угол завернул, и нате вам… Машина с включенными фарами. Я притормозил, потому что чуйка сработала, что-то тут не так… А машина не одна. Рядом скорая и еще две тачки. Здоровенные джипы типа «Тахо». Из корпуса народ валит, человек десять. Четверо с носилками. На одних мужик, его в скорую, а на других кто, не знаю, потому что в мешке был, в котором трупы возят. Загрузили его в один из джипов. Быстренько все по машинам расселись и уехали. «Ни фига себе, – думаю, – происшествие». Утром полез в интернет, интересно ведь. А там ни словечка. Ну, я пошарил еще немного, все без толку. Как будто ничего не случилось.

– Людей в форме вы там не видели?

– Ментов? Нет. И мужика на носилках несли не санитары. У них ведь тоже форма.

– На скорой приезжает либо врач, либо фельдшер, – сказала я. – Их вы тоже не видели?

– В том-то и дело, – перешел он на шепот. – Что-то тут нечисто… У нас алкаш фонарь разбил, так в новостях написали. А здесь стрельба в городе, труп, раненый, если скорая понадобилась, и ни словечка. Скажете, нормально?

– Происшествие решили скрыть, – кивнула я.

– Вот именно. И не менты это были. Хотя кто знает. Короче, я сдуру написал, типа видел вот такую хрень. Кто-нибудь об этом слышал? А потом подумал: как бы мне, блин, это боком не вышло. Но, слава богу, обошлось.

– То есть никто к вам по поводу вашего сообщения не обращался?

– Нет.

– А комментарии были?

– Вы же читали, наверное? Типа «видеть покойников, чувак, не к добру» или «бывает».

– Значит, происшествие осталось без внимания? – сказала я.

– Может, и к лучшему. Что там за фигня была, поди разберись.

Я уточнила время и дату. Что ж, раненый на носилках вполне мог быть Лукашовым. Из цеха он отправился в неизвестном направлении, где его подлечили, впоследствии выдав ранение за аварию. ФСБ такое вполне по силам. Странно, что они не связались с Артемом. Хотя зачем? Учитывая, что его сообщение интереса не вызвало, ни к чему было лишний раз привлекать к происшедшему внимание.

– Что ж, спасибо, – сказала я и попросила счет.

– Вы что-нибудь об этом знаете? – спросил Артем. – Можете поверить, я буду помалкивать.

– Нет, не знаю. Но кое-какие догадки есть. Напишу статью и непременно вам отправлю.

– Буду ждать. А может, мы, это… еще посидим?

– Я бы с удовольствием. Но дома ребенок один.

Он кивнул, а я, расплатившись, покинула бар. Ну вот, похоже, одной загадкой меньше. Однако на смену ей явилось сразу несколько. Кто эти люди, что за труп на носилках и почему все это держат в тайне?

Я прохаживалась возле бара, ожидая такси, не забывая по сторонам поглядывать. Редкие прохожие не обращали на меня внимания. Наконец подъехала машина, я назвала адрес и по дороге в гостиницу продумала план действий. Первым делом следует заняться бумагами, полученными от Жакина. Завтра начальство начнет звонить с вопросами, а мне и рассказать нечего.

Я как раз входила в номер, когда позвонил Субботкин.

– Татьяна, я же тебя просил, – возмущенно начал он.

– Мне не ясна причина твоего гнева, – залепетала я.

– Как же, не ясна. Я тебе говорил, не лезь к бандитам? А ты?

– Хочешь сказать, Костерин…

– Вот именно. Мелкая сошка, но совершенно точно человек Гени Безбородова.

– Я тебе говорила, что мир тесен? Оказывается, Галактионов с Геней – большие друзья.

– Вот как?

– Детектив, которого нанял Галактионов, в этом абсолютно уверен. Во время беседы у нас даже родилась версия…

– Что за похищением жены бизнесмена стоит Геня? И чем Галактионов ему не угодил?

– Ну, на этот вопрос ответить как раз нетрудно, а вот в том, что Геня к похищению причастен, у меня все-таки сомнения.

– Вот и я о том же. Если Геня решил припугнуть бизнесмена, Сергею Сергеевичу надо бы не детектива нанимать, а сидеть тихо и радоваться, что жену вернули. А Костерин-то здесь причем? – догадался спросить он.

– Костерин посоветовал мне спешно покинуть город.

– Вежливо?

– Не совсем.

– Но успел представиться.

– Нет. Так поспешно меня покинул, что потерял бумажник.

– Татьяна, не поднимай мне давление… Рассказывай, что произошло.

– Так я уже все рассказала. Подошел человек… – Тут я вздохнула, напомнив себе, что врать друзьям нехорошо. А Субботкина я считала другом, кстати, единственным в этом не очень-то гостеприимном городе. И подробно рассказала о событиях дня.

– Ты охренела, что ли? – рявкнул он, когда я дошла до встречи с коридорным. – Ты показала ему фотографию Лукашова?

– Не только ему, но и бармену. Он обычно обслуживал Геню.

– Ну, тогда я не удивлен, что тебя попросили срочно покинуть город. У нас не любят, когда в чужие дела свой нос суют.

– У нас тоже, – заверила я.

– Теперь ходи и оглядывайся. А еще лучше, руки в ноги и домой. Скажи на милость, на фига рисковать? И был бы толк. Что тебе рассказал коридорный? А бармен?

– Лукашов встречался с Геней. А еще он проводил меня до гостиницы.

– Кто?

– Лукашов.

– Я ничего не понимаю, – пожаловался Субботкин.

– Я пока тоже. Засекла его в автобусе, когда ехала от детектива. Потом появился Костерин. А потом Лукашов проводил меня до гостиницы. Что у него за дела с господами бандитами, мне не ясно, но они точно есть. А можно задать тебе вопрос?

– Конечно. Куда ж без вопросов, – съязвил он.

– Лютый этот мир при каких обстоятельствах покинул?

– Лютый тебе на что сдался?

– Для общего развития, – ответила я.

– Кончина его была трагической.

– Интересное начало.

– Ага. Дальше еще интересней. Некто проник в дом Лютого, перестреляв всю охрану, а это пять человек, после чего пристрелил и самого хозяина особняка.

– И это при том, что хозяин – товарищ весьма авторитетный.

– Вот именно.

– И кто ж на такое решился?

– Сие осталось загадкой. Следствие топчется на месте десятый месяц.

– А господа бандиты сами его найти не пробовали?

– Еще как. Лютого, перед тем как пристрелить, пытали. Господа бандиты об этом помалкивают, но слух прошел, пытали Лютого не для удовольствия, как могли бы решить некоторые. В его доме якобы хранился общак. Полицейские при обыске обнаружили в подвале интересную комнату с бронированной дверью и сейфовым замком. Комната оказалась пуста. А код к замку знал только Лютый.

– Тогда сомнений нет, героев искали с большим старанием, – сказала я.

– Героя, – поправил Субботкин. – Похоже, там был один человек.

– Немногие на такое решатся, я правильно поняла?

– Мне даже представить трудно, кто это может быть. Но кто бы ни был, он сейчас либо отошел в мир иной, если бандиты его нашли, в чем у меня сомнения. Слухами, как известно, земля полнится, а слухов на этот счет никаких. Либо, что более вероятно, он где-то на другом конце планеты. Оставаться в досягаемой близости ему точно не с руки. Одно хорошо, эта замечательная история не имеет никакого отношения к твоему Егору, потому что произошла за несколько месяцев до того, как он здесь появился.

– Ну, не скажи, если деньги до сих пор не нашли… – начала я и тут же пожалела об этом.

– Ты спятила? Это тебе не шуточки. Никакое удостоверение не поможет, если ты сдуру сунешься в их разборки.

– Да никуда я не сунусь, – попробовала отмахнуться я, но Субботкин еще минут пять вправлял мне мозги, пока, наконец, не выдохся.

– Все? – спросила я, когда он замолчал. – Слушая тебя, я заглянула в интернет. Посмотрела, когда произошло трагическое происшествие с Лютым. Не буду говорить «Царство ему Небесное», оно ему все равно не светит. И вот что интересно: буквально через несколько дней Лукашов якобы попал в аварию.

– Ну и что? Как это связано?

– Не знаю. Может, и не связано. Но мы-то с тобой знаем: никакой аварии не было. Зато, возможно, была перестрелка, в результате которой один человек погиб, а другой оказался в больнице.

– Какая еще перестрелка? – растерялся Субботкин, пришлось рассказать ему о беседе с Артемом.

– Вижу, ты зря время не теряешь, – буркнул Виктор Сергеевич. – Как ты до этого докопалась?

– На самом деле мне просто повезло, – заскромничала я. – Нет никакой уверенности, что выживший действительно Лукашов.

– Я проверю сводки за тот день, – подумав, сказал Виктор.

– Буду очень признательна. Неплохо бы еще узнать, кем был покойный. Ведь труп не мог исчезнуть бесследно, как считаешь?

– Может быть по-разному. Если для дела надо, могли прикопать по-тихому.

– Все-таки это не в стиле «старших братьев».

– Бессонная ночь мне обеспечена, – пожаловался Субботкин.

– Что так?

– Думай теперь. И за тебя беспокойство. Уж очень ты шустрая девица.

– Ну, извини. Ладно, пойду, перекушу и займусь бумагами Жакина. Авось да и найду что интересное.

– Уверен, что найдешь, – серьезно ответил Субботкин, и вскоре мы простились.

Я отправилась в кафе, которое приметила неподалеку от гостиницы, а вернувшись, с удобством устроилась в кресле и стала просматривать отчеты детектива.

Закончила во втором часу, но, вопреки заверениям Виктора, ничего стоящего не обнаружила.

Картина действительно складывалась благостная: прекрасная семья, верные друзья, крепкий бизнес и никаких врагов. О связи Сергея Сергеевича с тем же Геней – ни словечка. Похоже, все озабочены одним: как бы лишнего не сказать.

Немного раздосадованная, что потратила время впустую, я вернулась к компьютеру. Спать не хотелось, и я решила посвятить немного времени Лютому, точнее, его кончине.

Писали об этом много. Но и здесь не повезло: ничего нового узнать не удалось. Расстрел охраны, пытки, пустая комната, больше похожая на сейф, и Лютый с пулями в голове и сердце.

Субботкин считает, действовала не группа товарищей, а один человек. В статьях, кстати, об этом ни слова. Я бы на такое дело товарищей звать не стала. Как говорится, «что знают двое, знает и свинья». Учитывая степень опасности, от партнеров либо сразу избавляются (а здесь тоже риск: вдруг кто-то окажется шустрее тебя), либо обходятся без них. Но пять человек охраны плюс сам Лютый…

Многовато для одного героя. Значит, парень очень крутой профи, и в своих способностях не сомневался.

Смущало вот что: сколько в доме Лютого было денег, если для них не сейф, а целая комната понадобилась? Точнее, как этот тип перетащил ее содержимое?

Небось натрудился. Впрочем, вовсе не обязательно, что комната была завалена банкнотами. Это может быть нормальной предосторожностью, ведь сейф, каким бы большим он ни был, можно вывезти. А вот комнату – нет. На то, чтобы набить мешки купюрами и перетащить их в машину, у крепкого парня много времени не уйдет. Главное, после этого покинуть город, а затем и страну, и чем быстрее, тем лучше.

Это так очевидно, что он вполне мог поступить иначе, вопреки логике, так сказать. Найти нору поглубже и пересидеть там. Его все искали, а он был под боком.

И что это за нора? Заброшенный завод? Ерунда. Особенно учитывая, что там люди все-таки появляются, те же любители пейнтбола, к примеру.

Пожалуй, я увлекаюсь и делаю поспешные выводы. Одно несомненно: парень, провернувший все это, не только профи, он еще чокнутый сукин сын, или отморозок, тут уж кому как больше нравится. Готовый не просто рисковать жизнью. Подозреваю, он от всего этого получает удовольствие.

Вопрос тот же: был ли раненый Лукашовым и кто тогда покойник? Если я отвечу на этот вопрос, возможно, смогу ответить на следующий: почему Егора наняли следить за ним?

– И так потихоньку распутаем весь клубок, – оптимистично заявила я вслух, потянулась, выключила компьютер и отправилась в душ.

Утром меня разбудил звонок мобильного. Схватив телефон, лежащий на тумбочке, я с удивлением обнаружила, что уже половина десятого.

– Ничего себе! – пробормотала я и поспешила ответить.

Звонил Геннадий Михайлович, мой дорогой начальник.

– Ну, докладывай, – поприветствовав меня, сказал он.

– Хвастать пока нечем, – стараясь скрыть зевок, ответила я. – Однако кое-что выяснила. Вашего одноклассника крышует местный авторитет.

– Черт, – выругалось начальство. – Думаешь, они чего-то не поделили? А ко мне какого лешего сунулся? На защиту от тамошних ментов не надеется? А я чем помогу за триста верст? ОМОН пришлю? Идиот… Ты там поаккуратнее, – добавил он, однако бросить это дело не предложил.

– Да я по краешку пробегусь, – заверила я.

– Вот-вот. Поговорила с людьми, отчетик составила… Ну, ты понимаешь.

– Понимаю. Сейчас как раз собираюсь звонить другу семьи. Может, расскажет что-то интересное. Хотя вопрос: захочет ли крупный бизнесмен со мной встретиться.

– С тобой да не захочет? Ты кого угодно уболтаешь, – подхалимски заключил Михалыч и простился.

Я отправилась в душ. Когда чистила зубы, услышала звонок гостиничного телефона. Торопиться не стала, однако кто-то проявил настойчивость, вслед за первым звонком раздался второй, а потом и третий.

«Это кому же так неймется?» – подумала я и сняла трубку.

– Здравствуйте, – произнес мужской голос, и я сразу его узнала. Впрочем, мужчина поспешил представиться. – Это Марек. Бармен из «Камеи». Помните меня?

– Редкое имя.

– Ага. Я… хотел бы с вами поговорить.

– Отлично. Загляну в бар.

– Не моя смена. Да и не хочу я, чтоб нас видели в баре.

– Марек, я прошу прощения за любопытство, но оно, согласись, извинительно. Как ты меня нашел?

– В этом-то все и дело. Не я нашел, а кое-кто из наших завсегдатаев. Я слышал их разговор, они о вас говорили, и назвали гостиницу. А фамилию и имя я запомнил, вы же удостоверение показывали.

– Понятно. А что они еще сказали?

– Об этом не по телефону. Сможете подъехать часов в пять на Зацепина, дом один? Войдете в арку, дальше пустырь. Нас там никто не увидит.

– А какое-нибудь более комфортное место не подойдет? Кафе на окраине? Или парк, на худой конец?

– Не хочу я светиться. Если они нас вместе увидят, мне конец.

Он повесил трубку, а я немного послушала гудки. Говорил он вполне убедительно, но убедительнее всего люди говорят под дулом пистолета.

Допустим, он слышал разговор и узнал, где я остановилась. Но что такого он хочет сообщить мне? Убедившись в том, что я интересую бандитов, парню куда разумнее держаться в стороне. Или он добрый самаритянин? Если честно, не похож.

Оставив решение этой задачи на потом, я позвонила Москаленко.

Он ответил, и мне пришлось долго объяснять, кто я такая. Наконец он вспомнил нашу встречу у Галактионова и его просьбу со мной побеседовать.

– Друзьям не отказывают, – вздохнул Максим Иванович. – Хотя и сомневаюсь, что могу быть полезен. У меня сегодня деловая встреча в ресторане «Камея», мы закончим в четырнадцать пятнадцать, и у вас будет полчаса. Подойдет?

– Конечно, – ответила я. – Огромное спасибо.

К встрече следовало подготовиться, и я вновь просмотрела бумаги Жакина. Вскоре у меня появился список вопросов.

Взглянув на часы, я решила, что пора отправляться. Пройдусь пешком, погода располагает.

В «Камее» я была ровно в четырнадцать, заглянула в окно бара.

Вместо Марека за стойкой бородатый здоровяк, народу, как и вчера, немного. Ресторан располагался на первом этаже, здесь тоже был вход с улицы, но я предпочла пройти через гостиницу, чтобы немного осмотреться.

Внутреннее убранство ресторана оказалось на редкость консервативно, белые скатерти, хрустальные люстры, ковры, скрадывающие звук шагов, и официанты в белых куртках.

Москаленко сидел в центре зала с двумя мужчинами. Один лет шестидесяти с очень неприятной физиономией, другой был молод, лет двадцати пяти, не больше. Заискивающе склонял голову то к одному собеседнику, то к другому. В ногах у него стоял толстый портфель, которого он время от времени касался рукой, точно боялся, что его свистнут. Хотя в таком месте, вроде, не должны… впрочем, как посмотреть…

Я решила устроиться за столиком, заказать минералки, но тут мужчины поднялись и стали прощаться.

Взглянув на часы, я удовлетворенно кивнула, четырнадцать семнадцать. Двухминутная задержка. Чужую пунктуальность я уважала и напомнила себе: у меня ровно полчаса.

Москаленко остался за столом, двое мужчин прошли к выходу, молодой держал свой драгоценный портфель под мышкой. У него что там, все сокровища мира?

Москаленко, заметив меня, приветственно махнул рукой, я подошла, он галантно поднялся и спросил:

– Кофе?

– Да, с удовольствием.

Тут же подскочил официант, и Москаленко сделал заказ. Себе кофе тоже взял.

– Если позволите, я сразу начну с вопроса. У вас есть догадка, кто мог похитить Яну?

Он посмотрел на меня так, точно я сказала что-то неприличное. Усмехнулся.

– А вы не любитель ходить вокруг да около.

– У меня на это времени нет.

– Время стоит дорого, – кивнул он, повертев чашку в руке. – Не ищите похитителя среди его друзей. В нашем кругу не принято вести дела подобным образом. Лихие девяностые давно позади.

– Да, но есть люди, которые считают, что с тех пор ничего не изменилось.

– И кто же это?

– Ну, например, Геня Безбородый.

Усмехнувшись, Москаленко покачал головой.

– Надо же… А вы бойкая девица.

– Это было нетрудно.

– Что ж… мой друг – попросту дурак, потому что связался с бандитами. Я его предупреждал. Мы даже поссорились и какое-то время не разговаривали. Сергей всегда искал самый легкий путь. В этом его беда.

– Я правильно поняла, вы считаете, Яну могли похитить, чтобы надавить на него?

– Понятия не имею. Но точно знаю: иметь дело с подобными людьми опасно для здоровья. И своего, и близких.

– Кому это знать, как не Галактионову, – кивнула я. – У него вторую жену похищают.

Москаленко нахмурился и кивнул.

– Более того, она погибла, а убийца до сих пор не найден, – добавила я.

– Что неудивительно. Похитителя Яны тоже не нашли. И что-то подсказывает мне: не найдут.

– Не слишком ли много для одного бизнесмена?

– Что вы имеете в виду? – спросил он.

– История незамысловато повторяется.

– Если бы он послушал меня…

– Почему, кстати, вы продолжаете дружить? Вы ведь довольно разные люди.

– Думаете? Привычка, наверное. Мы же родственники.

– Родственники? – не поняла я.

– Бывшие. Значит, чего-то вы все-таки не знаете, – усмехнулся Максим Иванович. – А я уже решил, вам известна вся наша подноготная.

– Как видите, не вся…

– Первая жена Сергея – моя родная сестра.

«В досье Жакина об этом ни слова. Тоже мне мент», – подумала я в досаде.

– Лидия Ивановна Галактионова – ваша сестра?

Он кивнул.

– Поэтому я так настойчиво уговаривал его не иметь дел с бандитами. Только что на коленях не стоял.

– Подобное представить все-таки трудно, – улыбнулась я. – Значит, вы связывали гибель сестры с его бизнесом? И все-таки ваша дружба продолжилась?

– Нет, все было иначе. Сергей уверял, что его друзья, назовем их так, к похищению не причастны. И, надо сказать, они активно включились в поиски. У меня нет повода считать, что убийство моей сестры или похищение Яны имеет отношение к Гене и ему подобным. Хотя, не скрою, я во всем винил Сергея. Но он был в таком состоянии после гибели Лиды… Дело в том, что сестра готовилась стать матерью, шестой месяц беременности. Долгожданный ребенок. Я боялся, что Сергей… в общем, оставлять его одного было нельзя.

– Но через три года он женился.

– Да. Он молодой мужчина. Слава богу, время лечит. Три года он оплакивал Лиду, поверьте, все это время у него не было женщин. Он говорил, что не в состоянии представить рядом с собой никого, кроме нее. А потом встретил Яну. И я, если вам интересно, был этому рад. Жизнь продолжается, как бы тяжело ни было… Извините за банальности.

Он выразительно посмотрел на часы, а я заторопилась.

– Насчет того, что жизнь продолжается, согласна. Но я не поверю, что такой человек, как вы, не попытается найти убийц сестры сам, если уж полиции это не удалось.

– Я считаю, что любым делом должны заниматься профессионалы.

– То есть вы целиком и полностью рассчитывали на следователей?

– Да. Удивлены?

– Почему же? – пожала я плечами. – А когда поняли, что результата не будет?

Он криво усмехнулся.

– Я обратился к частному детективу. Это был приступ отчаяния. Как и следовало ожидать, ничего он не обнаружил. Деньги на ветер. Сейчас Сергей занят тем же. И с тем же успехом, насколько мне известно. Но вы правы, когда дело касается близких, здравый смысл отступает.

– Фамилию детектива не помните? – спросила я.

На секунду он замешкался.

– Честно говоря, нет.

– Жаль.

– Вы считаете, оба преступления связаны?

– Это ведь логично, правда?

– Не знаю. Если речь идет о Гене, вы вряд ли чего докажете, а вот неприятностей наживете.

– Но ваш детектив бандитский след не обнаружил?

– Нет. Вас это удивляет? – вновь усмехнувшись, сказал Москаленко. – Имя детектива я вам сообщу, попрошу секретаря этим заняться.

Почему-то я была уверена, что загружать секретаря работой не придется. Имя он прекрасно помнил, но не торопился сообщить его мне.

– Однако предупреждаю, он человек с принципами, вряд ли вам удастся его разговорить.

– Если вы попросите его помочь мне, он не откажет.

– Хорошо, – развел он руками. – А сейчас извините, мне пора.

– Огромное спасибо. И за кофе тоже.

Я поспешила проститься и покинула ресторан через дверь, выходящую на улицу. Дошла до угла и, укрывшись за кустами, стала ждать.

Через пару минут показался Москаленко. Тут же со стороны парковки подъехал «Мерседес», но садиться в него Максим Иванович не спешил, продолжая с кем-то говорить по телефону. До меня донеслась только одна фраза:

– Надеюсь, вы все поняли правильно.

Очень может быть, что обсуждал он вопросы мне не интересные, но я решила, что звонит он детективу.

Москаленко сел в машину, и вскоре «Мерседес» скрылся в потоке других машин.

– Да, – вздохнула я, выходя из укрытия. – Просто злой рок какой-то. Само собой, в виду я имела Галактионова. Обе жены беременные, и обеих похищают. Одна погибла, другая потеряла ребенка и, похоже, не в себе. Кого так разгневал Сергей Сергеевич? И почему бы, кстати, его не шлепнуть, если гнев был столь силен? Но отыграться решили на бабах. Вот ведь доля наша незавидная.

«Надо непременно поговорить с Яной, – решила я. – По крайней мере, попытаться».

Я отправилась дальше по улице в надежде встретить демократичное заведение и пообедать. Такое обнаружилось не скоро. За это время мысли мои плавно перетекли от семейных трагедий Галактионова к встрече, до которой осталось два часа.

Доедая борщ с пампушками, я уже знала, что пойду на этот чертов пустырь, хотя это глупо и опасно.

Взглянула на мобильный. Предупредить Субботкина? Он скажет, что я спятила. Чего доброго еще явится не ко времени и все испортит.

Обед я закончила в спешке, решив, что место встречи мне стоит посетить раньше указанного срока, и вызвала такси.

Дом один по улице Зацепина оказался помпезной сталинкой с аркой посередине. Правда, от былого величия мало что осталось. Не знаю, кто здесь обитал в период расцвета, сейчас окна первого этажа были закрыты деревянными ставнями.

В арке припаркованы две машины, «Москвич» и «Запорожец», обе без номеров. У «Запорожца» еще и дверь позаимствовали. Интересно, кому она понадобилась?

Пустырь начинался прямо во дворе сталинки. Украшали его покосившиеся сараи, ржавые детские качели и мусорные баки. Далее довольно большое пространство обнесено забором. Должно быть, намечалось строительство, однако за забором сейчас царила тишина.

Пройдя вдоль него, я оказалась в переулке. Частный сектор, все выглядит довольно симпатично. На машине можно подъехать как с той стороны, так и с этой.

Я вернулась к сталинке. Дверь ближайшего подъезда была заперта на ключ. Мне понадобилось десять секунд, чтобы ее открыть.

Подъезд тонул в темноте. Держась за перила, я поднялась на два пролета и подошла к окну между первым и вторым этажом.

Взглянула на часы, устроилась на подоконнике, сбросив с него кучу мусора, и стала ждать.

Марек появился раньше на пять минут. Я увидела, как он выходит из арки, суетливо оглядываясь. Направился к детским качелям, потоптался немного и устроился на остатках песочницы. Выглядел нервным, даже испуганным, но никому не звонил.

Прошло десять минут. Марек вскочил, прошелся, чувствовалось в нем большое желание удрать отсюда. Скорее всего, так он и поступит, если я не появлюсь.

Я не спеша покинула подъезд.

Марек, который уже направился к арке, услышал, как хлопнула дверь, повернулся и недовольно сказал:

– Я думал, вы не придете.

– Я тоже думала. Но любопытство победило.

Мы вернулись к песочнице, место меня устраивало. Сели, стараясь держаться подальше друг от друга, и я спросила:

– Обо мне ты им рассказал?

– Конечно, рассказал, – визгливо ответил Марек, уж очень нервничал. – А вы что думали? Мне жить в этом городе. А с такими людьми…

– Ладно, я поняла. Говори, что хотел.

– Я… предупредить хотел. Не совались бы вы с расспросами, особенно в «Камее». Там все Гене стучат. Вы еще фоткой размахивали. Этого Лазаря даже бандиты боятся.

– Лазаря? – переспросила я.

– Тип на фотке. Они его Лазарем зовут. Черт знает, кто он такой и откуда взялся, но от него стоит держаться подальше. А тут вы с этой фоткой. Мне пришлось им сказать. А когда услышал, что они про гостиницу говорят, где вы остановились, испугался. Вот и решил вас предупредить.

– И все? – спросила я.

Он испуганно моргнул.

– Да.

– Это ты мог сказать по телефону.

И тут из арки появился джип, подкатил к бывшей детской площадке и величественно замер. Двери разом распахнулись и показались четверо дюжих молодцов, среди которых выделялся Костерин, в основном, выражением физиономии. Если лица соратников были скорее сосредоточенными, то его от злости малость перекосило. Должно быть, потеря бумажника так подействовала.

– Иуда ты, Марек, – повернувшись к бармену, сказала я с улыбкой и уже хотела крикнуть: «Я добегу до забора за пять секунд, а вы?»

Но делать этого не пришлось. Кто-то громко постучал по железному забору, и мы дружно оглянулись на стук. В двух десятках метров от нас стоял Лукашов, и сказал, обращаясь к прибывшим:

– Если вы за девушкой, то это плохая идея.

Я подумала, пока все очень заняты, самое время смыться, перемахнув через забор. Эти через него точно не перелезут, он под ними просто рухнет. Но бежать я не спешила, потому что стало интересно.

– Лазарь, – начал коротко стриженный парень в ветровке.

Он был моложе остальных, но, судя по всему, за главного.

– Плохая идея, – повторил Лукашов.

Я с интересом к нему приглядывалась. Марек прав, черт его знает, кто он и откуда, но, когда тип с таким взглядом негромко и очень спокойно говорит «плохая идея», я бы послушала. В рядах прибывших наметилось смятение.

– Идем, – повернувшись ко мне, сказал Лукашов.

Я пожала плечами и пошла. Четверка бестолково топталась у джипа, стриженый кому-то звонил. За забором стоял «БМВ», новенький и блестящий.

Сработал замок, и Лукашов сказал:

– Садись.

Я села на переднее сиденье, а он, устроившись на водительском месте, завел мотор, достал из бардачка солнцезащитные очки, в общем, не торопился. Наконец мы покинули переулок и направились в сторону проспекта.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Привет, – ответил он.

– А вы кто? За кого Боженьку благодарить, свечки ставить?

– Успеем познакомиться.

– Понятно. Но ваш облик рождает в душе смутные сомнения: так ли уж много я выиграла, избавившись от этих типов и оказавшись с вами?

Он равнодушно пожал плечами.

– Я не жду благодарности, но здесь ты в безопасности.

– Приятно, что на свете не перевелись рыцари, но я бы и без вас справилась.

– Возможно. С тем дурнем ты ловко разделалась. Но здесь их было, пожалуй, многовато для хрупкой девушки. Или нет?

– Я не собиралась драться, я собиралась сбежать.

– Разумно, – кивнул он.

– Значит, в прошлый раз мне не показалось, и во дворе нас было трое? Вы за мной следили?

– Скорее присматривал, – вновь пожал он плечами.

– А есть разница?

– Большая. Следят обычно за тем, кто вызывает подозрение. Присматривают в том случае, если не хотят, чтобы с человеком беда приключилась.

– Спасибо, что растолковали. Но откуда такая забота, если вы меня знать не знаете? Или знаете?

– Ты расспрашивала обо мне. Значит, где-то наши пути пересеклись. – Он посмотрел на меня и улыбнулся.

Лицо его мгновенно изменилось, сгладив суровые черты, а в светло-серых глазах теперь плескался смех.

«Такому парню можно доверять, – неожиданно решила я, и тут же себя одернула. – Доверять нельзя никому».

Он начал тормозить, а я с любопытством взглянула в окно.

Новый жилой дом с довольно симпатичным подъездом.

– Приехали, – сказал Лукашов, собираясь покинуть машину.

– Куда? – спросила я.

– Я здесь живу.

– Рада за вас. Но я не любитель ходить в гости.

– Я вообще-то тоже. Но ты ведь хочешь поговорить? Здесь нам никто не помешает.

– Знаете, подобная фраза иногда звучит сомнительно, – проворчала я.

– Я же сказал, ты в безопасности. Со мной, по крайней мере.

Вздохнув, я вышла из машины и отправилась за ним к подъезду.

Консьерж приветливо улыбнулся, но поспешно отвел взгляд. Уверена, жилец вызывал у него весьма неоднозначные чувства.

Мы прошли к лифту и поднялись на последний, седьмой этаж.

Лукашов достал ключи, распахнул дверь и сказал:

– Заходи.

– А вы всем девушкам тыкаете? – съязвила я.

– Только тем, кто способен навалять здоровенному парню.

– В смысле, видите во мне родственную душу?

– Я бы так не сказал. Ты очень нахальная девица и не очень умная.

– Зато красивая, – улыбнулась я пошире.

К тому моменту мы оказались в кухне, просторной, с панорамным окном. Итальянский кухонный гарнитур, а вот стол был обычный, и стулья к нему тоже. Вместо люстры с потолка свисала лампочка. Такое впечатление, что хозяин взялся за ремонт, но не успел его доделать. Однако чистота на кухне была идеальная.

– Руки можно помыть там, – кивнул он на дверь, включая чайник.

Ванная тоже была с окном, большая, метров двадцать. Джакузи, душ с огромной лейкой, раковина из камня. Вся сантехника тоже итальянская. Парень с запросами. Все это как-то не вязалось с его обликом. Такому, как он, до итальянской сантехники обычно, как мне до чемпионата мира по футболу.

Ан нет. Ошиблась. Тряпки на нем, кстати, тоже дорогие.

– Богато живешь, – выходя из ванной, сказала я.

– Стараюсь, – он накрывал на стол, стоя ко мне спиной, и я решила прогуляться по квартире.

Заглянула в гардеробную, битком набитую мужским барахлом.

«Да он пижон», – с удивлением подумала я, а потом заглянула еще в одну комнату, которой, скорее всего, отводилась роль спальни. Та же одинокая лампочка под потолком, дорогой паркет, а вот стены не успели покрасить или намеревались оставить их белыми. Но хозяину по какой-то причине это не понравилось, и он решил украсить их на свой лад. Множество надписей черным фломастером. Фломастеры, кстати, лежали на подоконнике. Прямо посреди комнаты диван. Довольно старый.

Я подошла к стене и стала читать одну из надписей: «Дом где-то на окраине, женщина и ребенок».

– Кухня в другой стороне, – услышала я, и от неожиданности вздрогнула.

– Ремонт затянулся? – спросила я.

– Как видишь. Идем.

В кухне мы сели напротив друг друга и стали пить чай. Мне он поставил чашку, сам пил из стакана под виски, из чего я заключила: с посудой у него не густо и гости забредают к нему нечасто.

– Это что, заметки к роману? – решилась спросить я.

Он взглянул исподлобья, явно не понимая, о чем я.

– Записи на стене. Дом на окраине, женщина…

– Это сны, – ответил он. – Я их записываю…

– А-а… – протянула я. – Мне тоже надо попробовать.

– Это не просто сны, это воспоминания, по крайней мере, иногда они помогают вспомнить.

– Вспомнить что?

– Мою прежнюю жизнь. Такую, какой она была девять месяцев назад.

– Хочешь сказать, что ничего не помнишь? – нахмурилась я.

– Врач выразил надежду, что воспоминания постепенно вернутся. Пока с этим негусто.

– И что с тобой случилось?

– Авария. Три месяца в больнице. Я вернулся с того света, так мне сказали. И ничего не помнил о себе.

– Вот как, – кивнула я.

– Что ж, давай знакомиться, – предложил он.

– Ты не знаешь, как меня зовут? – усмехнулась я.

– Знаю, конечно. Татьяна.

– А тебя зовут Нил?

– Дурацкое имя, – сказал он.

– Редкое.

– Лучше зови Лазарем.

– Это тебе после аварии кличку дали? – сказала я.

– Нет. Я уже возвращался с того света. Лет двенадцать назад.

– Да ты везунчик.

Он равнодушно пожал плечами и спросил:

– Ну, так что тебе надо от меня?

– Пять месяцев назад ты встречался в «Камее» с Геней Безбородым. В тот вечер погиб человек, упал с крыши здания напротив.

– Фотограф? – спросил он.

Я кивнула.

– Мой муж.

– Вот оно что. Насколько я знаю, это несчастный случай.

– Я в этом не уверена. У него была твоя фотография, – добавила я, наблюдая за ним.

– Теперь понятно, – произнес он равнодушно. – Должен тебя разочаровать: я слышал о погибшем парне, но и только. Понятия не имею, откуда у него моя фотография, и что он делал на крыше.

– Тогда, может, расскажешь, что за дела у тебя с Геней?

– Никаких дел.

– Но ты ведь встречался с ним в тот вечер?

– Он хотел, чтобы я выполнил кое-какую работенку. Но к соглашению мы не пришли. Я объяснил ему: от человека без памяти мало толку.

– Но он не поверил?

– Не поверил. И время от времени предлагает работу снова и снова.

– И что у тебя была за работа? – спросила я, усмехнувшись.

– До аварии?

– Не было никакой аварии, – сказала я. – Не знаю, кто кому пудрит мозги, но башка твоя пострадала в другом месте и по другой причине.

– Не трепись об этом, – помолчав, заявил он и одарил взглядом, от которого мгновенно стало не по себе. – Я уже сказал, о твоем муже я ничего не знаю. Ты появляешься в «Камее» с моей фотографией и делаешь прочие глупости…

– Это какие?

– Задаешь вопросы. В той среде, где это не принято. Это плохо кончится, поверь мне. А главное, ты ничего не добьешься, если только…

– Что? – решив, что пауза затянулась, спросила я.

– Если я тебе не помогу, – сказал он.

– Не ты ли уверял, что работник из тебя хреновый?

– Ну, вместе с такой, как ты, может, и справлюсь, – усмехнулся он.

– Сомневаюсь, что мне нужен помощник. Обо мне ты от Гени узнал?

– Еще когда ты сидела в баре.

– Оперативно. От бара меня и вел? – Он пожал плечами. – Спасибо за чай, – сказала я, поднимаясь.

Лукашов достал из ящика стола листок бумаги и карандаш, написал номер и протянул мне.

– На случай, если передумаешь.

– Спасибо.

Я свернула листок и убрала в сумку. Он распахнул передо мной дверь и сказал:

– Пока. Да, и будь осторожна.

Не оборачиваясь, я помахала ему рукой.

«Занятный тип, – думала я, направляясь к гостинице. – У него, что, в самом деле, память отшибло? Не похоже, что притворяется».

Эти странные записи на стенах.

Каково это ничего о себе не помнить? Вдруг очнуться в больнице, не имея понятия, кто ты? Заново узнавать себя, будто ты чужой человек?

Я представила, как он вскакивает среди ночи, хватает фломастер и торопливо записывает свой сон, боясь, что и он исчезнет из памяти. Ведь сны – это все, за что он может зацепиться. Какой трагический образ у меня получился.

В действительности он знает, кто он. По крайней мере, имя, и некоторые эпизоды его жизни ему сообщили. Где учился, кто его родители…

Интересно, чего от него хотел Геня? Что за работу предлагал? И почему Нил, или как его там, вдруг решил мне помочь? В его бескорыстие не особо верилось. Бескорыстных людей в своей жизни я еще не встречала, всем от всех что-то надо.

«Не будь такой циничной», – попеняла я себе, и вновь вернулась мыслями к Лазарю.

Если уж я ему зачем-то понадобилась, может, стоило принять предложение?

Пожалуй, лучше повременить.

В гостинице я еще раз просмотрела бумаги детектива, наметила, с кем из знакомых Галактионова следует встретиться завтра, и позвонила Косте.

Особенно распространяться о своих делах не хотелось, и я сказала, что, в основном, занята обменом опытом.

– Ты там надолго? – спросил Костя, в голосе послышалось недоверие.

– Как минимум до конца недели. Если начальство что-нибудь еще не придумает.

– А что Субботкин?

– Настаивает на несчастном случае.

– Но ты все равно сомневаешься?

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы убедиться в его словах.

Я перебралась на кровать и с полчаса пялилась в потолок.

Мысль о том, что пять месяцев назад на ней лежал Егор, еще вчера не давала мне покоя. Я все пыталась ощутить его присутствие. Но сейчас все мои мысли были о Лукашове. И мне это казалось чуть ли не предательством. Здесь, в этом номере, где Егор провел свою последнюю ночь, я должна думать о нем…

Что их связывало?

Нил утверждал, что ничего о нем не знает. Похоже на правду, если Егора наняли наблюдать за ним.

Или все-таки не за ним? За Геней? Или был еще кто-то? Кому могла быть интересна встреча местного крестного отца и парня, потерявшего память? Может, не сама встреча, а дело, предложенное Лазарю?

Та самая работа, которую он отказался выполнить.

Утром позвонил Галактионов. Я как раз завтракала.

– Татьяна Юрьевна, я хотел бы с вами встретиться.

– Честно говоря, мне пока нечем вас порадовать, – сказала я.

– И все-таки, приезжайте.

Смена планов вызвала легкую досаду, но уже через полчаса я была в доме Галактионова. Он встретил меня в холле, выглядел помятым и каким-то суетливым.

– Вчера вечером Яна вернулась домой, – сообщил он.

– Отлично. Я могу с ней встретиться?

– Не знаю. Захочет ли она. Хотя чувствует себя гораздо лучше. Позавтракала, и мы даже немного поболтали. Как раньше.

– Что говорят врачи? – спросила я.

Мы, между тем, прошли в гостиную и устроились возле журнального столика, я – в кресле, Галактионов на диване.

– Советуют надеяться на лучшее. Знали бы они, каково мне… – Он досадливо покачал головой.

На стеклянной столешнице я заметила след от бокала, должно быть, Сергей Сергеевич с утра нервы успокаивает. Глаза покрасневшие, но запаха алкоголя не чувствовалось, только легкий аромат мятной жевательной резинки.

– Кстати, спасибо за ваш звонок Москаленко, мне удалось с ним поговорить.

– Максим – мой лучший друг, – кивнул Галактионов.

– Вы не сказали, что он брат вашей первой жены.

– Да? Странно. Хотя… наверное, был сильно взволнован. Мы добрые друзья и даже родственники. В какой-то степени.

– Ваша первая жена в момент похищения тоже была беременна?

– Давайте не будем об этом, – нахмурился он, тряхнул головой и продолжил: – Это очень тяжело. Мы долго жили в браке, а Лида все не могла забеременеть. Я не видел в этом проблему. И она, и я здоровы, так что это был вопрос времени. Но она переживала, как, наверное, любая женщина на ее месте. Потом мы отправились на Бали, и впервые не говорили о ребенке, а просто… просто наслаждались отдыхом и любили друг друга. А через пару месяцев выяснилось, что она беременна. Можете представить, каково было потерять ее?

– А потом все повторилось с Яной, – кивнула я. – Так о чем вы хотели поговорить?

– Поймите меня правильно… Я был уверен, вы приехали, чтобы мне помочь.

– Так и есть.

– Тогда причем здесь поиски какого-то человека. Вы, что, считаете, он причастен к похищению Яны?

Я молчала, изображая крайнюю степень неведения.

– Я имею в виду ваше появление в «Камее» с фото какого-то типа, – пояснил Сергей Сергеевич.

– Не будет невежливым, если я спрошу: откуда вам это известно?

– Хозяин гостиницы – мой друг. И он из тех людей, кто всегда в курсе, что происходит у него под носом.

– Вы имеете в виду господина Безбородова?

То, что мне известна фамилия Гени, Галактионову не понравилось, видимо, он не собирался меня посвящать в некоторые аспекты своей жизни.

– Да, Безбородова, – после паузы сказал он.

– И вы считаете его своим другом? Действительно, считаете?

– Странный вопрос. Да, действительно, считаю.

– Видите ли, я узнала некоторые интересные вещи. Например, что Безбородов… как бы это помягче… крестный отец?

– Послушайте, – Галактионов досадливо махнул рукой. – Не хочу вас обидеть, но сомневаюсь, что вы хорошо разбираетесь в бизнесе. В то время, когда я начинал, без таких людей было не обойтись.

– Ну, насколько я знаю, ваш друг Москаленко обошелся.

– Максим… Максим это… скала. У меня не было его мужества и его ослиного упрямства. Не каждый способен быть героем. Он, что, до сих пор винит меня в гибели Лиды?

– Признаться, тему Безбородова мы не обсуждали, – соврала я.

– Слава богу… Представляю, что бы он вам наговорил. Поймите, Безбородов, в сущности, такой же бизнесмен, как и остальные. Ну, или почти такой же… Девяностые годы давно в прошлом, никто не бегает с автоматами, не отстреливает неугодных…

– Это, пожалуй, и не выгодно, – ввернула я. – Куда проще похитить жену, к примеру, и быстро вправить мозги неугодному.

Бледное лицо Галактионова покрыл румянец, с минуту он смотрел на меня не мигая.

– Выбросите это из головы. Безбородов не причастен к моим бедам, напротив, он пытался помочь. Через свои каналы найти негодяев, я вам клянусь. – Тут он приложил руку к сердцу. – Сами подумайте, какой мне смысл требовать расследования, если я и так знаю, кто виновник? А я не знаю. Даже не догадываюсь. Хотя мерзавец может быть совсем рядом. В моем офисе, даже в моем доме. Но это точно не Безбородый. – Выглядел Галактионов искренним и почему-то несчастным.

– Он вам звонил? – спросила я.

– Не понял.

– Мое появление в городе господина Безбородова раздражает?

– Не буду скрывать, он был недоволен. Тем, что вы, извините, лезете в его дела. Естественно, он спросил, какое отношение к нему имеет похищение. Был даже резок. Сказал: «Ты, что, меня подозреваешь?» В общем, мне пришлось объясняться.

– И откуда ж он узнал обо мне? Я имею в виду, зачем я здесь.

– От меня, естественно. Я сказал ему. Что в этом особенного? Лучше объясните, зачем вам понадобилось идти в «Камею» с какой-то фотографией.

– А ваш друг не сказал, кто на этой фотографии?

– Какой-то сомнительный тип. Безбородова интересовало, откуда у вас фотография, и почему вы задаете такие странные вопросы. Они явно не относятся к похищению моей жены.

– Видите ли, у меня тут еще дело… в общем, коллеги попросили установить личность одного человека.

– Что? – растерялся Галактионов, а я улыбнулась.

– Кстати сказать, его личность я установила и даже свела с ним знакомство. Он не тот, кого искали мои коллеги, так что опасения господина Безбородова напрасны. Так ему и передайте при случае. А сейчас я бы хотела поговорить с вашей женой.

Галактионов все еще выглядел слегка растерянным. Поднялся и сказал:

– Подождите, я сейчас узнаю.

Ждать пришлось долго, от нечего делать я прошлась по комнате, замерла возле камина, разглядывая фотографии Сергея Сергеевича в обнимку с молодой женщиной с длинными темными волосами. Они смотрели друг на друга влюбленными глазами. Фотографии сделаны в разное время, но взгляды, обращенные друг к другу, оставались те же. Пять лет счастья. На двух фото Галактионов моложе и подтянутее, его жена просто красавица, взгляд спокойный, сосредоточенный на мужчине рядом. Ее легко представить матерью большого семейства. Для таких женщин дети, муж – главное. А для меня? Наверное, тоже. Только не удалось. Ты живешь своей привычной жизнью и даже не догадываешься, что в один миг все исчезнет: любимый человек, и твоя жизнь вместе с ним. И надо будет строить ее заново. Ладно, у них все не так скверно, Яна жива.

Тут в гостиной появился Галактионов.

– Она согласна, – сказал он с таким видом, точно сам в это не верил. – Идемте, я провожу.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, он открыл ближайшую дверь, входить вместе со мной не стал.

В большой спальне с круглым окном на широкой кровати лежала женщина. В этом царстве бордового шелка она казалась совсем крохотной. И только подойдя ближе, я поняла: женщина вполне нормального роста и комплекции. А вот от ее роскошных волос мало что осталось. Теперь у нее была короткая стрижка под мальчика.

– Это он меня подстриг, – сказала Яна, заметив, что я задержала взгляд на ее волосах.

Она села, откинувшись на подушки, и нервно теребила край пододеяльника.

– Здравствуйте, – сказала я, присаживаясь в кресле рядом с кроватью.

– Муж сказал, вы детектив. Он очень переживает и хочет его найти.

– А вы не хотите?

Она ответила не сразу.

– Я хочу все поскорее забыть. Как страшный сон. Спать и спать, чтобы дни пролетели. Много дней. И стало легче. Все можно пережить, надо только потерпеть. Как считаете?

– Хотелось бы в это верить, – пожала я плечами.

– Нормальному человеку не понять, каково это. Жить после такого… Сережа просит, чтобы я все вам рассказала, а я не хочу рассказывать, я хочу забыть, понимаете?

– Тогда найти похитителя будет трудно.

– Полиция его не нашла. Его друзья не нашли. А вы найдете? По-моему, это смешно. Вы сами-то в это верите?

Я пожала плечами.

– Постараюсь сделать все возможное, – прозвучало как-то чересчур казенно.

– Скажите Сереже… сама я не могу говорить об этом… Он, наверное, думает, меня избивали и насиловали… представляю, что он навоображал.

– А что было в реальности?

– В реальности? Он меня ни разу не ударил. Не насиловал. И не сказал ни слова. Ни одного. – Она вдруг начала мелко дрожать, уставившись в одну точку. – Он подстриг мне волосы… Взял ножницы и стал состригать пряди. Не говоря ни слова. Это было так страшно. Лучше бы он орал или даже ударил меня. А он молчал.

– Наверное, не хотел, чтобы вы слышали его голос. Значит, с самого начала намеревался вас отпустить. Он был в маске?

– Да. В маске и перчатках. Я очнулась в каком-то подвале. Ничего не помнила. То есть помнила, как приехала в женскую консультацию, вышла из машины, а дальше провал. И вдруг я в подвале. Связанная. Это был такой ужас. Я все время думала о ребенке, о Сереже. Мне было очень страшно… А потом появился он. Он приходил всего два раза. Первый раз обрезал мне волосы, а во второй… Я очнулась в темноте. Потом пришел он, включил свет, и я увидела… гроб, – с трудом произнесла она. – Я лежала в гробу. Понимаете? Я стала умолять его, сказала, что беременна… А он молча взял крышку и накрыл меня. Руки и ноги у меня были связаны, я ничего не могла сделать, только кричать. А потом услышала, как он забивает гвозди. Я колотила по крышке, я кричала: «Убей меня, пожалуйста!» А потом стала задыхаться. И потеряла сознание.

– А когда очнулись?

– Я очнулась в больнице. И не могла поверить, что жива. Что все кончилось. Зачем он это делал? Зачем? – схватив меня за руку, спросила она, переходя на едва слышный шепот. – Если ему нужны были деньги, зачем так мучить меня?

– Вы можете что-нибудь рассказать об этом человеке? Я понимаю, он был в маске. Но, может быть, рост, особенности фигуры?

Она невольно отшатнулась. Человек рассказывает весь этот ужас, а я лезу с вопросами о росте и прочем… Но не сделай я этого, она сорвалась бы в истерику. С минуту мы смотрели друг на друга.

– Рост? – наконец переспросила она. – Наверное, средний. Скорее, выше среднего. И темные волосы. Длинные. Они выбивались из-под шапки. Шапка с прорезями для глаз. В кино в таких ходят киллеры.

– А фигура? Широкоплечий, худой? Или, наоборот, полный?

– Обыкновенный. Он был в черной кожаной куртке. Короткой, на молнии. И в джинсах. Да. Я точно помню.

«Шикарные приметы», – подумала я, семьдесят процентов мужиков так одеваются. Длинные темные волосы… ну, хоть что-то.

– Я хочу, чтобы мы уехали, – сказала Яна. – Далеко-далеко. В Америку. Я не хочу оставаться здесь. Муж мне обещал. Мы уедем, и я больше никогда… здесь я не смогу забыть.

– Если он окажется за решеткой… – начала я, но она перебила:

– Все равно не смогу. Я буду думать, что он вернется. Не он, кто-то другой. Все это проклятые деньги. Если бы не они…

– В Америку без денег лучше не соваться, – сказала я.

Она посмотрела с настороженностью, точно подозревала меня в издевке.

– До встречи с Сережей у меня ничего не было. Хорошо иметь все, но… очень многие хотят это отнять.

– Это не повод становиться бедным.

– Вы странная, – сказала она. – Такое чувство, что вам все равно. Все равно, что со мной случилось. Вы, наверное, тоже думаете… так этим богатеньким и надо. Думаете?

– Нет. Я думаю, кто и за что вас так ненавидит?

Лицо ее точно окаменело. Она хотела ответить, но рот свело на сторону. Она испуганно стиснула его ладонью, и только со второй попытки произнесла:

– Меня?

– Вас или вашего мужа. Или вас обоих.

– Уходите, – сказала она. – Уходите немедленно. Вы злая, бессердечная… вы не женщина. Женщина не может быть такой.

– Извините, – сказала я, поднимаясь, и пошла к двери.

Сергей Сергеевич нервно нарезал круги возле лестницы. Увидев меня, метнулся навстречу.

– Что? Что она вам рассказала? Вы долго говорили…

– Она просила вас успокоить. Ваша жена потеряла ребенка в результате стресса. Похититель не бил ее, не насиловал.

– Врачи тоже так сказали. Но…

– Она надеется, что вы выполните свое обещание и увезете ее из страны.

– Конечно. Только это не так просто. У меня бизнес, обязательства. Потребуется время… Не могу же я просто уехать, все бросив.

– Это вам решать, – сказала я с улыбкой.

– Но какие-то зацепки появились? Я имею в виду, после разговора с моей женой.

– Похититель был один, выше среднего роста, с темными длинными волосами, и вы ему очень досадили. Никого не напоминает?

– Шутите? Выше среднего роста, длинные темные волосы… Музыкант какой-то? Или хиппи?

– Главное, что у него большой зуб на вас. Сосредоточьтесь на этом, – сказала я, торопясь проститься.

Рассказ Яны произвел впечатление.

Она права: к чему все эти издевательства, если похитителю нужны были деньги? Значит, не только деньги. Месть. Это была месть. За что и кому? Галактионову или все-таки его жене? Что натворил бизнесмен, если с ним обошлись подобным образом?

Первая жена беременна, и ее убивают. Вторая тоже ждет ребенка, и ее живой укладывают в гроб. Восемь лет как минимум мысли о мести не дают кому-то покоя.

Теперь я готова была согласиться: вряд ли это дружки-бандиты. Похитить женщину, тем самым вправив мозги мужу, это понятно. Но то, что рассказала Яна…

Поступок Галактионова должен быть равноценен мести, ну, или почти равноценен.

Сергей Сергеевич сбил беременную женщину и скрылся с места преступления? За такое вполне могут поквитаться. Хватило бы и первой жены, но кто-то выжидает восемь лет и похищает вторую.

Нет, тут что-то другое. Спрашивать об этом бизнесмена бесполезно. Воспоминания о подобных грехах прячут так, что иногда умудряются о них забыть. Копаться в грязном белье придется мне. Но ничего, покопаемся.

Вызвав такси, я отправилась к Ольге Владимировне Тарасовой, секретарю Галактионова, предварительно позвонив ей и получив согласие на встречу. Галактионов предупредил ее заранее, так что трудностей с этим не возникло.

Тарасова была второй в моем списке. Кому как не секретарю знать всю подноготную хозяина.

Однако меня ждало разочарование. Двухчасовая беседа ничего, по сути, не дала, хотя Ольга Владимировна, серьезная дама лет пятидесяти, отвечала подробно и искренне хотела помочь.

В фирме Галактионова дела шли хорошо, бизнес развивается. Никаких особенно серьезных ситуаций она не помнит. Сам Галактионов к трудностям относится как к вызову, который должен подстегивать. Это точно не повод раскисать и жаловаться, своих работников приучает к тому же.

«Молодец, Сергей Сергеевич, – слушая ее, мысленно похвалила я. – И себе расслабиться не дает, и других настраивает на скорую победу».

О Безбородове она никогда не слышала, следовательно, и об их связях с хозяином тоже. О личной жизни Галактионова мало что знала, но, по ее мнению, жену он любил. На рабочем столе ее фотография, и говорил он с женой по телефону всегда с большой нежностью.

Если подытожить: образцовый бизнесмен и семьянин тоже образцовый. А вместе с тем я знала о связи Галактионова с Геней, и выходило, что вовсе наш бизнесмен не белый и пушистый. Поневоле согласишься с Жакиным: в этой среде правды не скажут.

Последующие две встречи с друзьями семьи меня в этом мнении лишь укрепили. Время я потратила много, результат нулевой.

Геня недоволен Галактионовым, точнее, недоволен тем, что я сую нос в дела местных мафиози.

Интересно, он имеет в виду дела с Лазарем? Я ведь с его фотографией явилась в «Камею». Или все же совместный бизнес с Галактионовым? В последнем случае нервничать вроде бы нечего, если к похищению Яны он отношения не имеет? Или просто боится, что я, занимаясь расследованием, лишнего нарою?

Пожалуй, Геня чересчур высокого мнения обо мне. Полиция его не особо заботит, а какая-то приблудившаяся девица вызвала сильный гнев.

Значит, все-таки Лазарь. Что у них с ним за дела такие? Может, стоило согласиться на щедрое предложение Лукашова, авось бы и разобралась, что к чему.

Я отправилась в гостиницу, решив навести кое-какие справки в интернете, и вскоре почувствовала неприятное покалывание в затылке. Вне сомнения, за мной кто-то увязался. Лазарь или люди Гени? Решили еще раз припугнуть?

Очень скоро я обратила внимание на джип темно-синего цвета, который передвигался довольно странно, то еле плетется, то вдруг с места сорвется.

Я досадливо покачала головой, но планы менять не спешила. До гостиницы оставалось совсем ничего, когда джип, обогнав меня, вдруг выскочил на тротуар, блокируя дорогу. Сзади появился серый «Рендж-Ровер», повторив тот же маневр. Задняя дверь «Рендж-Ровера» распахнулась, молодой человек, показавшийся из него, сделав суровое лицо, махнул рукой, предлагая мне поторопиться. Быстро прикинув все «за» и «против», я направилась к нему.

– Садись, – сказал он, когда я подошла.

Я заглянула в машину, на заднем сиденье расположился тучный дядя в темно-зеленом костюме, вместо рубашки – черная футболка. Отекшее лицо с тройным подбородком, нос картошкой и ярко-красные губы, точно их помадой намазали. Разумеется, никакой помады не было.

«Неужто сам Геня?» – подумала я.

– Садись, – буркнул он.

Я села. Парень, стоявший на тротуаре, захлопнул за мной дверь, сам остался на улице. Значит, увозить меня и допрашивать с пристрастием не собираются. Пока, по крайней мере.

– Здравствуйте, – сказала я. – А вы кто?

– Зови меня Геннадием Юрьевичем, – ответил толстяк.

Точно, Геня. Взгляд тяжелый, и хоть особенного недовольства в нем не чувствуется, с дядей следует вести себя осторожно. Заставлять его гневаться ни к чему.

– Здравствуйте, Геннадий Юрьевич, – кивнула я. – Чем могу быть полезна?

– Аркаша, – позвал он впереди сидящего парня. Тот, протиснувшись между сидений, обыскал меня, забрал сумку и протянул мое удостоверение Гене. – Это что за хрень? – нахмурился Геннадий Юрьевич, ознакомившись с документом.

– Она типа инструктор по физической подготовке, – сказал Аркаша.

– Не слепой, – вроде бы обиделся Геня. – Какого хрена ты тут болтаешься со своей дурацкой ксивой? – теперь вопрос адресовался мне.

– Начальство попросило, – смиренно ответила я.

– Какое начальство?

– Мое, естественно. Они с Галактионовым приятели, а у того жену похитили. Вы, наверное, слышали.

– И ты, типа, похитителя найдешь? – спросил Геня.

– Еще как найдет, – развеселился Аркаша. – Мы не нашли, а эта красотуля в три счета, – продолжил он, но под взглядом Гени мгновенно сник.

– Так начальство решило, – вздохнула я. – А с начальством не спорят.

– И первым делом ты явилась в «Камею» с фоткой Лазаря? – спросил Безбородый, дырявя меня взглядом. – У него с твоим начальством что за терки?

– Велели осторожно расспросить об этом типе.

– Осторожно? – хмыкнул Геня.

– Не получилось осторожно, – вздохнула я.

– Ты хоть знаешь, с кем говоришь, дура? – устало произнес он. – Спектакль мне тут устроила. Я, что, по-твоему, не знаю: тот парень, что с крыши свалился, твой любовник. И ты об этом коридорного расспрашивала.

– Ну, если уж знаете… все так и есть. Он мой любовник, и я хочу выяснить, что случилось тем вечером.

– Свалился с крыши, вот что, – ответил Геня. – Или у тебя есть сомнения?

– Есть.

– Полгода не было, и вдруг появились. Думаешь, твои друзья-менты намутили, и на самом деле парня хлопнули?

– Насчет ментов вроде бы все чисто, но хотелось бы убедиться. Зато я точно знаю, что в тот вечер Лазарь был в гостинице, и пришел через несколько минут после гибели Егора…

– Ты что, Лазаря подозреваешь? – вроде бы удивился Геня.

– По мне, так он парень мутный.

– Это точно.

– Может, расскажете о нем чуток, для общего развития?

– Чего ж его-то не расспросила?

– Решила, правду все равно не скажет. Он, кстати, заявил, что с башкой у него после аварии беда, типа, ничего не помнит.

– После аварии? – вновь усмехнулся Геня.

– Что, и раньше плохо было? – нахмурилась я. – С башкой у него точно проблемы. Он на стенах сны записывает, старается что-то вспомнить.

Геня очень серьезно смотрел на меня не меньше минуты.

– Сны записывает? Интересно. И что там?

– Да я мало что прочитать успела, он меня из комнаты сразу выпер. Я так поняла, он на вас работает?

– Нет, – покачал головой Геня. – Этот сукин сын работает сам на себя. А вот «крыша» у него серьезная.

– Но вы ведь с ним зачем-то встречались?

– Встречался. Хотел работенку предложить. Но он сказал, что башка у него набекрень и к работе он непригоден. Я думал, это так, отмазка. А он, оказывается, конченый псих, сны записывает.

– Он, кстати, мне помощь предлагал.

– Какую помощь? – не понял Геня.

– В расследовании. Сказал, что одна я не справлюсь.

Геня вновь на минуту задумался.

– Помощь, говоришь? А что… Значит, так. К твоему любовнику я никакого отношения не имею, к похищению жены Галактионова – тем более. Шурши на здоровье, пока не надоест. При одном условии.

– Подружиться с Лазарем? – сказала я.

– Молодец, быстро соображаешь.

– Он ведь крутой, сукин сын, несмотря на то, что с башкой проблемы. Если я начну к вам с докладами бегать, он мигом меня раскусит. Про звонки даже не говорю.

– Не надо бегать, свяжешься со мной, если что-то толковое узнаешь.

– А в каком направлении стоит что-то узнавать?

– Меня интересует, что было до аварии. Вдруг он в самом деле что-то забыл, а потом вдруг вспомнит…

– Поняла. У меня большая просьба. Погибший любовник о своих делах со мной не говорил. Если вдруг узнаете, что он делал в вашем городе, с кем встречался…

– Я подумаю, – кивнул Геня. – Как ты понимаешь, это во многом от тебя зависит.

Я, конечно, понимала, и тоже кивнула со всей серьезностью.

С минуту мы сидели в тишине, потом Геня сделал знак парню, что ждал на улице, тот распахнул дверь, возле которой я сидела, а Геня сказал:

– Пока. – И сунул мне под нос визитку с номером телефона.

– Номер я запомню, – взглянув на нее, заверила я.

Он только хмыкнул, а я поспешила в гостиницу.

На следующий день я встретилась с женой Москаленко, Ириной Викторовной.

Если честно, до последнего была уверена: встреча не состоится. Максим Иванович найдет предлог избавить супругу от докучливых вопросов. Фамилию детектива я до сих пор не получила, то ли секретарша Москаленко оказалась забывчивой, то ли он сам. Торопить его я не спешила, решив дать ему пару дней.

Однако Ирина Викторовна, вопреки ожиданиям, предложила приехать прямо сейчас, если у меня есть время, разумеется.

Я заверила, что буду через полчаса, и помчалась к ней на такси.

Встретила меня домработница и проводила в гостиную.

Надо сказать, Москаленко смог удивить, жил он не в собственном доме, а в квартире. Правда, жилой комплекс располагался в самом центре и выглядел в высшей степени достойно.

Квартира занимала весь этаж с выходом на открытую веранду с бассейном и прочими чудесами роскошной жизни. Консьерж внизу взглянул на меня так, точно лет двадцать служил во внешней разведке, проверил паспорт и позвонил хозяйке. В общем, я успела впечатлиться еще до появления в квартире.

Ирина Викторовна оказалась женщиной лет сорока, симпатичной, улыбчивой и немного суетливой. Скорее всего, она просто толком не знала, как себя вести со мной. Люди вроде Москаленко четко делят граждан на людей своего круга и всех остальных. Остальные – это, в основном, обслуживающий персонал. Кем я была в ее глазах, осталось загадкой. Ясно, что не человеком ее круга, но и не совсем персоналом, раз уж служу в полиции. Ей хотелось подчеркнуть, что к власти она относится с уважением, но по привычке Ирина Викторовна то и дело сбивалась на покровительственный тон.

– Здравствуйте, Татьяна Юрьевна, – пошла она мне навстречу и, протянув руку, представилась. – Муж сказал, вы хотели поговорить со мной о несчастье, которое случилось в семье Сережи. Сергея Сергеевича. Хотите кофе?

От кофе я не отказалась, мы перешли в столовую, и хозяйка собственноручно подала мне чашку эспрессо.

– Я так переживаю за Яночку, – вздохнула она и, понизив голос, добавила: – Сергею сказали, есть вероятность, что забеременеть она уже не сможет. Конечно, при современном уровне медицины… но, согласитесь, это такой удар.

– Вы тесно общались с Яной? – спросила я.

– Как вам сказать. Виделись регулярно. Наши мужья – давние друзья. Но… Яна моложе, у Сергея это второй брак, вы ведь знаете? Мы были очень близки с Лидой, его первой женой. Она родная сестра моего мужа. Тогда мы были одной семьей. Боже, как мы были счастливы. Особенно когда выяснилось, что Лида ждет ребенка. А потом… – она поспешно отвернулась и повторила: – Вы ведь знаете?

– О похищении Лиды?

– Ее убили. Что это за нелюди, способные убить женщину, да еще беременную? Я до сих пор не могу успокоиться.

– Ваш муж пытался найти убийцу, нанял частного детектива.

– Максим? Я об этом не знала. Вы уверены? Максим… как бы это сказать… он считает частных детективов шарлатанами. У каждого свои предубеждения. Он всегда полагался только на полицию.

– И все-таки нанял частного детектива.

– Это он вам сказал?

– Да.

– Тогда конечно. Но для меня это неожиданность. Почему он мне не сообщил?

– Наверное, потому, что всегда считал их шарлатанами, – пожала я плечами. – Зачастую мужчины не любят признавать, что изменили свое мнение.

– Тут вы, скорее всего, правы. Значит, тот человек, с которым я его видела, возможно, детектив?

– Об этом лучше спросить Максима Ивановича, – сказала я.

– Ну уж нет. Скажет, что я сую нос в его дела. Он ужасно этого не любит.

– А когда вы видели мужа с этим человеком?

– Где-то в конце декабря, – ответила Ирина Викторовна.

– То есть несколько месяцев назад? Тогда это вряд ли детектив, учитывая, что Лиды нет уже восемь лет.

– Да, конечно, что-то я напутала.

– А почему мужчина вызвал ваш интерес?

– Ну… Я не могла понять, кто это может быть. Мы поехали ужинать, в ресторан, и вдруг мужу позвонили. А вскоре приехал тот человек. Они разговаривали в холле, столик оказался как раз напротив дверей, и я их хорошо видела.

– Возможно, коллега по работе?

– Не смешите меня, – отмахнулась Ирина Викторовна. – Он не был ни коллегой, ни подчиненным… уж можете мне поверить. И разговор шел серьезный. Муж очень внимательно его слушал.

– И вы не спросили, кто это?

– Конечно, спросила. Он ответил в своем духе: «Это по делу». По какому делу, скажите на милость? А сейчас, когда вы заговорили про частного детектива, я вдруг подумала о нем. Вот на кого он похож, на частного детектива в американских фильмах.

– Сильно пьющий красавец с огнем в очах?

– Нет, – засмеялась она. – Тут другое. Знаете, с мужем мало кто умеет говорить на равных, а этот как раз так и говорил.

– Но симпатичным не был? – не отставала я, желая выведать подробности.

– Почему же… Он вполне привлекательный мужчина. Ростом с Максима, спортивный. Блондин, с аккуратной бородкой.

– Возможно, ваш муж обратился к нему по какому-то другому делу?

– Вы ведь не Яну имеете в виду? С ней весь этот ужас случился гораздо позже.

– Ах, да, – согласилась я. – Кстати, какие у вашего мужа с ней отношения?

– С Яной? Разумеется, хорошие.

– Ну… учитывая, что первой женой Галактионова была его родная сестра…

– Глупости. Мы все были рады, когда в жизни Сергея появилась Яночка. Он три года жил один, оплакивая жену. Места себе не находил. Одно время даже пил… и все это легло на плечи Максима, и мои, конечно, тоже. Нет, нет, мы очень благодарны Яне, она вытащила его из затяжной депрессии.

– У Яны есть близкие подруги? – спросила я.

– Честно говоря, я не в курсе. На днях рождения никого из посторонних не было, только свои. Сергей всегда повторяет, для нее главное – семья. Мне кажется, она больше, чем с другими, общалась с Аней Долгополовой. Это дочь их соседей, очень приятная девушка. Ее отец – председатель законодательного собрания.

– Вы не могли бы устроить нашу встречу? – перешла я на просительный тон.

– Конечно. Только сейчас она на Мальдивах, насколько я знаю. Но я ей напишу. Уверена, она с вами свяжется.

– Спасибо. Давайте поговорим о Лидии.

– О Лидии? – вроде бы удивилась Ирина Викторовна.

– Да. Если честно, тот факт, что обе супруги Галактионова были похищены, не кажется мне случайным.

Москаленко немного похлопала глазами.

– Вы думаете? Но… я не совсем понимаю.

– Я пока тоже.

– Лида была прекрасным человеком, – помолчав немного, решительно начала Ирина Викторовна. – Они с Сергеем очень любили друг друга. Она, конечно, переживала, что не могла забеременеть, это единственное, что омрачало их семейную жизнь. Но Сергей вел себя безупречно, всегда ее поддерживал, и несколько раз заявлял, что дети для него не так важны. Как любая женщина, она, наверное, опасалась… ну, вы понимаете. Но он действительно ее любил, это было видно. А когда узнал, что она в положении… Господи, это было такое счастье для всех…

– И никто их счастью не завидовал?

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась Ирина.

– У всех нас есть недоброжелатели.

– Не знаю… Возможно, у Сергея и возникали какие-то конфликты по бизнесу, но Лида… Она была сама доброта, всем старалась помочь. Даже тем, кто этого не заслуживал.

– Вы сейчас кого-то конкретно имеете в виду?

– Был у нее друг детства. Беспардонно пользовался ее добротой.

– Как его имя?

– Виктор. Фамилию не помню. Она его как-то смешно называла. Тяпа? Как-то так… Хотя столько лет прошло, могу напутать.

– И что этот Тяпа? – спросила я.

– Он ровесник Лидочки. Они жили в одном доме, ходили сначала в один детсад, потом в одну школу. Друзья детства, одним словом. Ну, а потом… В общем, парень пошел по кривой дорожке и угодил в тюрьму. Представляете, Лидочка ему посылки отправляла, помогала его матери. Отец у него, как оказалось, тоже из этих… из уголовников. Лидиным родителям и Максиму эта дружба совсем не нравилась, как вы понимаете. Но Лидочка была довольно упряма. Когда он вышел из тюрьмы, помогла ему устроиться на работу.

– Они любили друг друга?

– Нет, что вы. Ее здравого смысла хватало, чтобы понять: этот человек совсем из другой жизни. Она его жалела. Помогала и ему, и его матери. До самой своей смерти. Только все ее заботы были напрасны, он опять угодил в тюрьму. С кем-то подрался, кажется. Такие люди неисправимы.

– Сергей Сергеевич знал о его существовании?

– Разумеется. Виктор бывал у них в доме на правах друга детства. Разумеется, нечасто. Он понимал, что своим присутствием ставит Лиду в неловкое положение. Я видела его всего один раз, в Лидочкин день рождения. Он заехал ее поздравить.

Примерно в этом месте меня озарило, и я задала вопрос:

– У вас есть фотографии Лиды?

– Да, конечно. Максим все бережно хранит…

– А можно на них взглянуть?

Ирина Викторовна чуть поморщилась, однако поднялась и, не говоря ни слова, покинула комнату.

Не было ее довольно долго. Я слышала, как она с кем-то разговаривает по телефону, и начала беспокоиться, как бы она не забыла о моей просьбе.

Наконец Ирина появилась с толстенным альбомом в руках.

– Подруга позвонила, – сказала она виновато. – Напомнила, что мы сегодня встречаемся…

– Я много времени не займу, – заныла я.

Она села рядом со мной и открыла альбом.

Максим Иванович в младенчестве умилял, но особого интереса не вызвал. Так же, как крошка Лида. Половина альбома сплошь детские фотографии, их я пролистала быстро. Далее пошли юношеские фото Лиды, а потом и свадебные. Жених и невеста абсолютно счастливы, как им и положено. Лида красавица, да и Сергей Сергеевич в те времена выглядел симпатягой, девушки таких любят. Мое внимание привлекла фотография, на которой Лида стояла в компании мужчины, которому она делала «рожки».

– Это не тот самый друг детства? – спросила я, Ирина Викторовна к тому моменту к фотографиям уже охладела и тоскливо поглядывала по сторонам.

– Дайте-ка взглянуть, – сказала она и придвинула альбом. – Да, это он.

Я торопливо пролистала альбом до конца и обнаружила еще одно фото с Виктором. На фотографии он был с Лидией и пожилой женщиной в цветастом платье.

– Это кто? – спросила я.

– Наверное, его мать. Они во дворе дома, где когда-то жил Максим. Начав заниматься бизнесом, он купил родителям квартиру в более подобающем месте.

– Адрес вы знаете?

– Сосновая, дом десять. Когда он знакомил меня с родителями, они еще жили там. И этот Виктор наверняка оттуда не уехал. Если, конечно, не продал квартиру, а деньги не спустил.

– Ваш муж наверняка помнит его фамилию, они ведь долгое время были соседями.

Лицо Ирины Викторовны приняло страдальческое выражение.

– Танечка, – заговорила она. – Ничего, что я вас так называю?

– Конечно, мне очень приятно.

– Не говорите Максиму о том, что я вам здесь наболтала.

– Но… вы ведь не сказали ничего такого…

– Я думала, мы будем говорить о Яне, а меня куда-то занесло… Я беспокоюсь… муж будет недоволен.

– Хорошо, я ничего ему не скажу. Фамилию я могу узнать у соседей.

– Правда? Вот и хорошо. Извините, у меня совсем нет времени.

– Да-да, – вскочила я, возвращая альбом, не забыв переснять фотографии с другом детства.

Похоже, внимания на это Ирина Викторовна не обратила, по крайней мере, промолчала. Ясно было: ей не терпится от меня отделаться.

– Пожалуйста, не забудьте сообщить Анне Долгополовой… – начала я.

– Я ей сегодня же напишу, – заверила Москаленко, и через минуту я уже была на лестничной клетке.

Появление друга детства очень обнадеживало. Был он влюблен в Ирину или нет, особой роли не играет.

Как известно, добрые дела наказуемы. Вернувшись из тюрьмы, парень мог решить, что денег, которые он получал от Лиды (если получал), явно недостаточно. И надумал сорвать большой куш. Но Лида его узнала, и ему пришлось ее убить.

Чем не версия? Убийство сошло ему с рук, и через восемь лет он повторил свой «подвиг», вновь похитив жену Галактионова.

Почему именно Галактионова, а не какого-то другого бизнесмена? Может, верил в счастливый случай? Если все удалось в первый раз, удастся и во второй.

Одно вызывало большое сомнение: неужто следователи не заинтересовались другом детства? В случае с Лидией они были просто обязаны его проверить.

В общем, я хоть и порадовалась внезапному следу, но особо в удачу не верила. Однако отправилась на Сосновую.

Двор обычной пятиэтажки был полностью заставлен машинами. Ближе к трансформаторной будке – детская площадка. Девочка с красным бантом играла в песочнице, на скамейке по соседству ее бабушка читала газету. Я направилась к ним.

– Здравствуйте, – сказала я еще издали. – Простите, вы в этом доме живете?

Женщина сдвинула очки на лоб, дождалась, когда я подойду, и ответила:

– А в чем дело?

Я махнула удостоверением, выражение ее лица тут же изменилось с настороженного на любопытное.

– Меня интересует вот этот человек.

Я показала фотографию на мобильном.

Вернув очки на нос, женщина посмотрела на фото и кивнула.

– Витька Лугов, а это его мать. Хорошая была женщина. Девица тоже вроде знакомая.

– Она жила в этом доме, Лидия Москаленко.

– Точно. Они давно съехали, вот я ее и не узнала сразу.

– Она дружила с Виктором?

– Хотите спросить: любовь крутила? – уточнила она. – Да вроде нет. К ней какой-то другой хаживал. И, видно, с образованием. Не чета Витьке.

– А его вы хорошо знаете?

– Ну, столько лет здесь живет. Он парень-то, вроде, неплохой, спокойный, вежливый, а вот папашу ему бог послал… – она покачала головой. – Уголовник, одним словом. А яблоко от яблони, сами знаете… Оттого и пошел проторенной дорожкой. Чего опять натворил?

– Видели его в неподходящей компании, – туманно ответила я.

– Ага, значит, опять за старое?

– Он все еще здесь живет?

– Куда ему деться? Живет. Пока опять не посадят. В тринадцатой квартире.

– Часто за решеткой гостит?

– Шут его знает. Два-то раза точно. А вообще я не считала. Давно его не видела, кстати. Уже месяца три, наверное.

– Вот как? А квартира пустует?

– Почему? Любка его живет с ребятенком. Гражданская жена. Приволок ее откуда-то с мальчишкой. Такая дрянь, прости господи, эта Любка. Скандалистка. А мальчишка хороший, тихий.

– Вы не знаете, она сейчас дома?

– Дома, в подъезде ее встретила, из магазина шла. И здоровается-то сквозь зубы.

– Спасибо.

Я спешно ретировалась. На двери подъезда был кодовый замок, его я открыла без труда, три цифры от частого употребления заметно стерлись.

Дверь тринадцатой квартиры была деревянной и уже прослужила лет сорок. Дверной звонок ей под стать, но работал исправно.

Открыла дверь женщина лет тридцати пяти, в легинсах и длинной футболке.

– Виктор дома? – спросила я и показала удостоверение.

Она тут же сложила руки на груди и сказала с вызовом:

– Зачем он вам?

– Хотела поговорить по поводу одного старого дела.

– Виктора нет, и я не знаю, где он.

– Так уж и не знаете? – улыбнулась я. – Вы ведь его жена, я правильно понимаю?

– Не расписанные жили. А сейчас и не живем.

– Но это его квартира?

– Его. Коммуналку я плачу. И живу. Покуда она ему не понадобится. Он сказал: надолго уезжает. На год, два.

– И куда?

– К дружку, а куда конкретно, не сказал. Может, боялся, что я за ним подамся. Только мне это без надобности.

– Позвольте, я все-таки войду? – вздохнула я, сообразив, что приглашения не дождусь.

Женщина пожала плечами, когда я вошла, закрыла за мной дверь и повела меня в кухню, со старой мебелью, тесную, но довольно уютную.

– Расскажите о Викторе, – попросила я, усаживаясь на скрипучий стул.

– А что рассказывать? Познакомились шесть лет назад. Он только освободился, и к брату моему заехал. В Якутск. Они по первому разу сидели вместе. Домой ему возвращаться не хотелось, вот и явился. Я как раз с мужем развелась, с пьяницей проклятым, а этот, смотрю, не пьет, и работящий. Ну, и сошлись. Мать у него померла, мы на похороны приехали. Жизнь здесь совсем другая, опять же, квартира… Ну, я и стала уговаривать остаться. Зря, наверное. Все у нас здесь разладилось. Не по нему здешняя жизнь. Он вроде моего брата, лишь бы с места сорваться. Уйдут в тайгу на месяц, а то и два, и горя мало. А ты жди и думай, что с ним. В общем, ничего у нас не вышло.

– И сейчас он отправился в труднодоступные места?

– Да к Ваньке он поехал, к брату моему.

– Можно фамилию и адрес?

Фамилию и адрес она назвала, но тут же добавила:

– Только вы их по этому адресу не найдете. Если и явятся, то ближе к осени.

– И где они могут быть?

– Да где угодно. К какой-нибудь артели прибились, или вообще в сторожке живут… Робинзоны. Он за шесть лет раза четыре сбегал, вот я рукой и махнула. Здесь он экспедитором работал, приличные деньги. Ценили его, потому что не пьет и аккуратный. Документы, товар, всегда все в порядке. А вот в заднице шило.

– Он дважды сидел? – спросила я.

Люба кивнула.

– Первый раз за драку. Не виноват он был. Хотя все так говорят… Дали три года. Второй раз точно ни за что. В ресторане молодежь драку устроила, а он, дурак, кинулся разнимать. У кого-то нож был. Пырнули парня. Тот на третий день в больнице умер. Нож бросили, отпечатков на нем не было. Долго разбираться не стали, все в отказ, а Витя судимый, за драку. Ну, пять лет и дали.

– Но вы уверены, что он не виноват?

– Витя с головой дружит. Кулаком задвинет за милую душу, а за нож никогда не хватался. Отца за это всегда ругал, мол, дурак… Не мог он, точно. Да в нем силищи, он и без ножа с любым разберется.

– И когда все это произошло?

– Ну, считайте, шесть лет как вышел.

Тут впору было издать протяжный стон, потому что выходило: напрасно я на него время трачу. Восемь лет назад, когда погибла Лида, он находился в местах лишения свободы. Но я упрямо продолжила:

– А к вашему брату он когда подался?

– Семнадцатое марта.

– И с тех пор от него никаких вестей?

Она покачала головой.

– Так если в тайгу ушли, какие вести? Там мобильный не берет, а спутниковый им не по карману.

Я достала телефон и показала ей фото.

– Вы этих женщин знаете?

– Это мать его. А это зазноба школьная. Фотки видела. Но она себе богатенького нашла, и Витька с носом остался. Я иногда думаю, может, у него шило в заднице из-за этой бабы? Первая любовь все-таки. Вот он успокоиться и не может.

– Эта женщина погибла восемь лет назад, – сказала я. – Вы не знали?

– Нет. Он мне такого не говорил. Ну, значит, зря грешу, не в ней дело.

Простившись с Любой, я отправилась к Субботкину, решив довести начатое до конца, хоть и ясно было: Лугова я подозревала зря.

Субботкин принял меня с радостью, особенно когда узнал, что меня интересует. Я не лезу, куда не просят, а выполняю задание начальства.

Очень скоро я получила подтверждение: Виктор похитить Лидию не мог, так как в это время отбывал второй срок.

– Мне б на старое дело взглянуть, – напомнила я Субботкину.

– Извини, не добрался пока до архива. Ты же понимаешь… У нас, как всегда, запарка. Зато переговорил со следаком, что дело вел.

– И что?

– Типичный висяк. Никаких реальных зацепок. Он считает, женщину либо какие-то дилетанты похитили, либо гастролеры.

– Потому что не знали о связи Галактионова с Геней?

– Вот именно.

– А когда узнали, с перепугу женщину убили?

– Выходит, что так. Предпочли остаться без денег, но с Геней не связываться.

– Тоже версия, – вздохнула я, и поспешила проститься.

К тому моменту Субботкину уже раз пять позвонили, и я поняла: рабочим временем своего друга я явно злоупотребляю.

Из-за привычки доводить начатое до конца я, вернувшись в гостиницу, устроилась за компьютером, и вскоре смогла убедиться: Лугов Виктор Степанович семнадцатого марта сего года улетел в Якутск. И назад не вернулся, по крайней мере, среди пассажиров обратных рейсов его не было.

– День впустую, – потягиваясь, пробормотала я и решила, что пора навестить Лазаря.

По дороге я купила шампанское, и, когда он открыл дверь, продемонстрировала пакет, из которого торчало горлышко бутылки.

– Привет. Хочешь шампанского?

– Нет, – покачал он головой, но посторонился, пропуская меня в квартиру.

– Что так?

– Врачи запретили.

– Шампанское?

– Выпивку.

Он был одет в шорты и футболку в обтяжку. Вряд ли он ждал меня, а то я бы решила: футболку выбрал специально, чтобы произвести впечатление. Мускулатура достойная быть увековеченной в мраморе.

Я приглядывалась к нему с интересом, который у большинства женщин вызывает мужчина с репутацией, не важно, хорошей или скверной.

Он переместился к столу и продолжил резать салат, занятие, от которого я его ненадолго отвлекла. Лицо его было сосредоточенным, точно он не помидоры шинковал, а решал задачу мирового масштаба. Тяжелый подбородок, а вот рот красивый. Лицо, точно сшитое из кусков. Возможно, так и есть.

Он сложил овощи в салатник, размешал. Достал из шкафа бокал и открыл шампанское, пододвинул бокал мне.

– За что пьем? – спросил серьезно.

– Ты не пьешь.

Он поставил второй бокал, налил немного и легонько коснулся моего бокала своим.

– Ну, и за что?

– За нас, конечно, – хохотнула я, и выпила следом за ним.

– За нас?

– За тебя, и за меня, если так лучше. Ты предложил мне помощь, я поразмыслила и решила: глупо отказываться.

– Ты не безнадежна.

– Ага.

– Ешь. – Он протянул мне вилку, и стал есть сам.

Лукашов молчал, а меня тянуло на разговоры.

– Только у меня есть условие.

– Ну, конечно, – хмыкнул он.

– Бог знает, куда нас может завести расследование, хотелось бы чуть-чуть больше знать о парне, которому я вынуждена доверять.

– Мне бы тоже хотелось, – вновь усмехнулся он.

– Я не в курсе, на кого ты работаешь, но, если им чего-то от тебя нужно, а так, скорее всего, и есть, малой толикой информации они должны были поделиться.

Он кивнул, вроде бы соглашаясь.

– В связи с этим вопрос: кого ты шлепнул?

С минуту он смотрел на меня, а потом принялся есть, как ни в чем не бывало.

– Не расслышал вопроса? – спросила я.

– Не лезь в это.

– Так уже влезла. С тобой или без тебя…

– Дура, – перебил он.

– Эту стадию мы уже проходили. Говорим откровенно или разбегаемся?

– Ты ведь хотела понять, что случилось с мужем? Давай на этом и сосредоточимся. При чем здесь мои дела?

– При том, что дела и твои, и мои, похоже, связаны.

– С чего ты взяла?

– Я тебе говорила, девушка я сообразительная. Не говорила? Ну, скоро сам поймешь.

– И что такого ты успела насоображать?

– Они хотят, чтобы ты нашел пропавший общак?

– Кто это они? – спросил Лазарь.

– Твои друзья, или как ты их там называешь? Геня, видимо, тоже хочет. Иначе зачем встречался с тобой?

– Да-а, – протянул он, откидываясь на спинку стула.

– Твое протяжное «да-а» – дань восхищения моей сообразительности?

– И как ты дошла до таких высот премудрости? – Аппетит у него пропал совершенно точно.

– Следи за моей мыслью, – сказала я. – Год назад в собственном доме убивают местного крестного отца, перед этим пытают. По слухам, в доме хранился общак, который исчез. Геня хотел бы его вернуть, что вполне понятно.

– Думаю, не только Геня. Желающих поживиться всегда предостаточно. А деньги там должны быть немалые. Давай дальше.

– Через несколько дней на заброшенном заводе встречаются двое, после встречи одного в мешке для перевозки трупов увозят в неизвестном направлении, а другого – в больницу. При этом истинную причину недуга стараются скрыть, и парня выдают за жертву аварии. Вчера я встретилась с Геней. Не надо делать такие глаза, инициатором встречи был он, а вовсе не я. И, поговорив с ним немного, не скажу, что по душам, я сделала вполне логичный вывод: шлепнул ты того самого типа, который увел у них общак. А так как сам ты ничего не помнишь, у них только один выход: приглядывать за тобой. Есть надежда, если ты выследил убийцу, то можешь знать, где он спрятал их денежки. Или он сказал тебе об этом, потому что ты со всей серьезностью его о такой услуге попросил.

– Насчет попросил – вряд ли. Было только два выстрела, его и мой. То есть выстрелили мы одновременно. Но его выстрел был чуть менее удачным. Он попал в голову, превратив лицо в кровавую кашу и лишив меня памяти.

– Вот как, – сказала я, приглядываясь к нему.

– Я знаю только то, что мне рассказали.

– У тебя есть повод не верить этим людям?

– Повод? – усмехнулся он. – Ты забыла, я ни черта не помню. До той самой минуты, когда очнулся в больнице.

– Ох-ре-неть, – нараспев сказала я. – Допустим. Но это не мешает им свято верить, что местонахождение общака тебе известно. Ведь убийцу ты все-таки нашел. Возможно, следил за ним…

– Маловероятно, – перебил Лазарь. – Я думаю, деньги он надежно спрятал, и вряд ли бы наведывался туда без особой нужды. И уж точно был бы крайне осторожен. А значит, обнаружил бы слежку.

– Но ведь как-то вы встретились?

– А если это он выследил меня? – хохотнул Лукашов. – Такого ты не допускаешь?

– Я думала, ты круче, чем он, если уж он мертв, а ты пьешь шампанское.

– Возможно, мне просто повезло.

– Возможно. Теперь главное: кто такой этот «он»?

– Отвечу, если скажешь, какое это имеет отношение к твоему мужу.

– Это имеет отношение к тебе, – разозлилась я. – А вот ты…

– Я понял.

Лукашов поднялся и ненадолго скрылся в спальне. Откуда вернулся с двумя фотографиями. Положил их на стол изображением вниз, затем поднял верхнюю и толкнул мне.

На снимке мужчина, лицо довольно размыто, снимали с приличного расстояния и явно из неудобной позиции.

– Ким Барзин, – сказал Лазарь. – Менял внешность несколько раз. И сделал блестящую карьеру. В своем роде. Ни одного прокола.

– Киллер? – спросила я, вглядываясь в фотографию.

– Да. Выполнял заказы, в том числе и для местных крестных отцов. Был неплохо осведомлен об их делах.

– А потом решил отправиться на покой, прихватив общак?

Лазарь пожал плечами.

– Я охотился за ним несколько лет.

– И в конце концов пристрелил. Ким – странное имя.

– Назвали в честь деда, а того в честь Коммунистического Интернационала Молодежи.

– Серьезно?

– Не повезло чуваку с родителями.

– Скорее им с сыночком. Значит, он был крутым киллером, а ты его завалил? – покивала я, пряча усмешку.

– Выражаешься, как шпана дворовая, – поморщился он.

– Ну, извини. Кстати, ты прав. Недалеко я ушла от дворовой шпаны. Хоть и успела обзавестись корочками. Росла в детском доме.

– Да ну? – присвистнул он. – Никогда бы не подумал. По виду, так у тебя папаша генерал.

– Про мое нахальство ты уже говорил, – засмеялась я. – Расскажи мне о своем задании.

– Нет никакого задания. Все ждут, когда у меня мозги на место встанут.

– И ты найдешь общак? Он интересует твоих друзей?

– Не очень. Их куда больше интересует: смогут ли они в дальнейшем меня использовать. Общак интересует Геню. Он готов хорошо заплатить, если я его найду.

– Значит, все в ожидании? А эскулапы что говорят? Когда твои мозги на место встанут?

– Ничего не говорят. Точнее, говорят много с очень умными лицами, а по существу примерно следующее: память может вернуться, а может и нет.

– Не слишком оптимистично.

– Не слишком.

– Судя по тому, что за несколько месяцев ты особо не продвинулся, моего отпуска вряд ли хватит, чтобы дождаться этого знаменательного события. А может, ты сам не торопишься? – улыбнулась я.

Он предпочел никак не реагировать.

– Ладно. Что на второй фотке?

Он перебросил мне фотографию, я перевернула ее и с минуту смотрела, стиснув зубы.

Двое мужчин, в какой-то кафешке из дешевых, похоже, где-то на заправке. Лицо Кима опять не в фокусе. Зато Егора узнать легко. Они о чем-то доверительно говорят, придвинувшись друг к другу, почти соприкасаясь лбами.

– Откуда у тебя это? – спросила я, поднимая взгляд.

– Нашел в тайнике, в ванной. Вместе с оружием и липовым паспортом.

– А тайник как нашел? Во сне увидел?

– Нет. Подумал, что у такого парня, как я, он должен быть. И тщательно проверил квартиру.

– Молодец. Оружие, паспорт и две фотки. Любопытный набор. И что все это значит?

– Я выслеживал Кима, и в поле моего зрения попал твой муж.

– Не помню, чтобы я тебе показывала его фото.

– У меня было время навести справки.

– Разумеется. У тебя крутые друзья.

– Вот именно.

– Допустим, Егор как-то связан с Кимом. Скорее всего, работал на него, понятия не имея, кто он такой.

– Допустим, если тебе так удобней.

– Хорошо. Мой муж не был законопослушным парнем. Работал на Кима, не важно, зная, кто тот на самом деле, или нет. Но Ким погиб девять месяцев назад. А через четыре месяца после этого Егор приезжает сюда. Судя по всему, его интересует ваша с Геней встреча. За несколько минут до того, как ты вошел в гостиницу, Егор погибает.

– Зачем мне убивать его? – глядя мне в глаза, спросил Лазарь.

– Хотя бы за тем, что он работал на Кима, а тот был твоим врагом.

– Может, и был, только я этого не помню. Я не помню Кима, и не помню твоего Егора. Да, я нашел фотографию, где они вместе, но нашел не до, а после.

– Откуда мне знать?

– Логичнее было сдать его, но уж точно не убивать. Если он работал на Кима, мог обладать важной информацией. Я тебя уверяю: мои друзья взяли бы его в оборот, и он бы им все выложил. А узнай о нем Геня, уж точно бы не отказал себе в удовольствии с ним побеседовать.

– То есть не ты, не твои друзья, и не Геня? – сказала я.

– Сама подумай.

– Остается согласиться с официальной версией: несчастный случай?

Лазарь пожал плечами.

– Тебе решать. Но твой Егор зачем-то сюда явился. По собственной инициативе или с чьей-то подачи.

– Если ты хочешь сказать, что он включился в охоту за сокровищами… Мой муж слишком умен для этого.

Я тут же почувствовала, как неубедительно это прозвучало. Но Лазарь слушал с равнодушной миной, что здорово разозлило.

– Кроме меня, моих друзей и Гени мог быть кто-то другой, – сказал он.

– Еще один охотник?

– От мешка баксов мало кто откажется. Когда я нашел фото, решил заняться твоим мужем. И очень быстро выяснил, когда и где он погиб.

– И провел собственное расследование?

– Я бы не назвал это так. Но выяснить, что он здесь делал, пытался.

– И? – поторопила я.

– В день приезда он встретился в кафе с одним типом. Спрашивал у администратора отеля, как найти это кафе. Оно совсем рядом с гостиницей. Называется «Милая, я перезвоню».

И вновь мне стало не по себе. Именно в этом кафе два дня назад я ужинала. А, может, Егор действительно рядом и пытается мне помочь? Чушь…

– Твоего мужа официантка на фотографии сразу узнала. Неудивительно, он ведь красивый парень.

– Она его узнала, и что? – съязвила я.

– Он встречался с молодым мужчиной, которого девушка смогла описать. Длинные темные волосы, собранные в хвост, высокий, спортивный. С роскошной улыбкой. Красавчик, одним словом. Никого не напоминает случайно?

– Никого.

– Я и не рассчитывал. Если уж муж не посвящал тебя в свои дела… – Он вновь взял вилку и принялся доедать салат.

– Пользы от тебя никакой, – понаблюдав за ним немного, сказала я. – Но, так и быть, сделаю Гене приятное, потрусь рядом. Вдруг повезет, и ты еще чего-нибудь найдешь. Или вспомнишь.

Он как будто не услышал, а я выпила еще шампанского, досадливо подумав: «В этой истории слишком много тайников и фотографий, словно их нарочно кто-то раскладывает. Лазарь? Черт знает, что задумал этот парень. И в какую игру меня втягивает».

В этот момент у Нила зазвонил мобильный. Он ответил и с минуту слушал, бросил короткое «хорошо» и убрал телефон.

– Мне надо отлучиться ненадолго. Можешь подождать меня здесь.

– Да? А что потом? Есть предложение, как скоротать вечер? Сольемся в объятиях или поищем еще один тайник?

– Насчет объятий – вряд ли. Ты не в моем вкусе.

– Разуй глаза, я – красавица.

– Для вдовы ты чересчур шустра.

– Может, я хочу забыться. Ищу утешения в ласке.

– Ласку не обещаю, но ты можешь жить у меня. Так безопаснее. И на гостинице сэкономишь.

– Какое щедрое предложение. Только бояться мне вроде бы некого. С Геней у нас полное взаимопонимание…

– И кроме Гени найдутся охотники… К тому же, мы могли бы продолжить разговор.

– Ты еще не все мне рассказал? – подняла я брови.

– Все.

– Тогда о чем говорить? Гадать на кофейной гуще я и одна могу, хотя вдвоем, конечно, интереснее.

Но он меня уже не слушал, прошел в прихожую, надел ветровку и покинул квартиру.

– А прощальный поцелуй?! – крикнула я вдогонку.

Думаю, если очень постараться, из терпенья я его выведу. Сгоряча люди часто проговариваются. Я ему не верю, да и кто поверит такому типу? Только наивная дурочка. А я себя таковой не считала. Он симулирует амнезию? Вряд ли. Если да, то он великий лицедей. Ему ведь приходится водить за нос и врачей, и своих дружков. А если спектакль предназначен только для меня?

Пожалуй, я увлеклась и себя переоцениваю. Зачем такие сложности, проще переломать пару костей в надежде, что на третьей я не выдержу и расскажу все, что знаю. Проблема в том, что я не знаю ничего.

Остаться на некоторое время в его квартире я была совсем не против, хотя бы для того, чтобы ознакомиться с его воспоминаниями. Или снами.

И, побросав грязную посуду в мойку, я с бокалом шампанского отправилась в спальню.

В записях не было никакой системы, дат он тоже не ставил. Странные видения, похожие на кошмары, которые он описывал то очень тщательно, то весьма схематично. Странные места, странные люди. Кровь, очень много крови. Черт, не хотела бы я видеть такие сны.

Дверной звонок прозвенел неожиданно, я вздрогнула. Вряд ли Лукашов стал бы звонить.

Вернувшись в кухню, я поставила бокал на стол и направилась к входной двери. Посмотрим, что за гость у Лазаря.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, с длинными волосами и окладистой бородой.

«Похож на священника», – машинально отметила я.

Однако одет он был вполне светски: джинсы, полосатая футболка, а поверх нее толстовка на молнии.

Мужчина хмуро смотрел на меня, потом спросил:

– Вы кто?

– А вы? – решила я не церемониться.

– Нил дома?

– Убежал по срочному делу. Но обещал вернуться. Можете подождать, если хотите.

Он неуверенно вошел, потоптался у порога, а я предложила:

– Может быть, шампанского?

– Что? – не понял он.

– А, вы тоже непьющий. Тогда, может, чаю?

От чая он отказался, но в кухню прошел и занял стул, на котором сидел Лазарь. А я стала мыть посуду.

– Вы, что, его подруга? – не выдержал гость.

– Пока не знаю. Он предложил пожить у него. Вот думаю, стоит ли соглашаться.

– Пожить? Вы шутите?

– Кто ж так шутит, дядя? Подобными предложениями не разбрасываются. У него квартира в центре, и мужик вроде неплохой.

– О господи, – пробормотал он. – Где он вас подобрал? На улице?

– Как вы догадались? Ко мне пристали хулиганы, а он вступился. Круто, да? Прямо как в кино.

Посуду я мыть закончила, гость хмуро смотрел на меня и внезапно перешел на «ты»:

– Как тебя зовут?

– Таня.

– Надо же. Имя хорошее. Я-то думал, ты какая-нибудь Кристина или Анжелика.

– Все так думают, – порадовала я.

– Родители твои где? – спросил гость.

– Родители далеко.

– Отправляйся к ним.

– Здрасте, приехали, – возмутилась я. – Я от них только-только свинтила.

– Нил – неподходящая для тебя компания.

– Это почему? Ну да, он намного старше, и с башкой у него беда, но…

– Никаких «но».

Гость поднялся и подошел ко мне.

– Он опасный человек, – сказал очень серьезно. – Ты рискуешь, оставаясь здесь.

– Опасный? В смысле, псих? – спросила я и замерла с открытым ртом.

Дядька поморщился.

– Ты ведь ничего о нем не знаешь, и готова остаться только потому, что у него есть квартира? Это ли не глупость?

– Квартира – не глупость, – покачала я головой. – Мне жить негде.

– Можно снять комнату.

– Ага, можно, когда деньги есть.

– А ты работать не пробовала? Могу с работой помочь, и с жильем.

– А вы вообще кто? – спросила я с сомнением.

– Дед Пыхто. Пытаюсь помогать нерадивым чадам.

– И Лазарю?

– И Лазарю, – проворчал он. – Бумага с карандашом есть?

– Не знаю.

– А мобильный? Запиши мой телефон.

Я пожала плечами, но мобильный взяла.

– Как вас звать-то?

– Сергей Степанович Гордин. – Он продиктовал номер, а я его записала.

– Я чего-то не поняла, – поскребла я затылок. – Вы Лазарю друг или как?

– Друг, – проворчал он, – который хорошо его знает. Оттого и говорю: рядом с ним ты рискуешь. У него слишком много врагов.

– Да вы что? Откуда?

– У него была опасная профессия.

– Но сейчас он, типа, на инвалидности?

– Типа, – передразнил он. – Он после аварии ничего не помнит, значит, станет легкой добычей. И ты вместе с ним. Поняла?

– Может, вы сами на его квартиру нацелились? – проблеяла я. – Вот и хотите от меня избавиться.

– Курица ты безмозглая, – заявил он с большой печалью.

– Ладно, чего вы… это я так… Спасибо… типа, вы обо мне заботитесь и все такое…

Но Сергей Степанович уже направился к входной двери.

– Вы что же, ждать Лазаря не будете? – спросила я.

– Позже зайду, – ответил он и удалился.

А я решила, что ждать Лазаря и мне ни к чему.

Он позвонил, когда я была уже в гостинице, только-только вошла в номер.

– Ты где? – спросил хмуро.

– Своим долгим отсутствием ты разбил мне сердце. Залечиваю душевные раны в своем номере. Кстати, у тебя был гость. Похож на священника.

– Отец Сергий?

Я усмехнулась.

– Он, что, действительно священник?

– Бывший. Несколько лет назад отказался от сана.

– Ух ты. Что так?

– Не знаю. Он мне не рассказывал. У него погибла дочь… Возможно, из-за этого.

– Типа, с Господом поссорился? Бывает. Откуда он вообще взялся? В твоей жизни, я имею в виду.

– Это долгая история.

– А куда мы спешим?

– Иногда я что-то вспоминаю. Нет, не так. Появляется ощущение, что я уже был в каком-то месте… или должен там оказаться.

– А-а-а. Интуиция?

– Память тела, – вдруг засмеялся Лазарь. – Как-то я шел мимо церкви, неподалеку от моего дома.

– И тебя потянуло войти?

– Вот именно. Я решил, меня с этим местом что-то связывает.

– Грехи там замаливал? Шлепнул грешную душу, пошел, помолился, и вроде полегчало?

– Ты будешь слушать или сама продолжишь трепаться? В церкви я увидел отца Сергия. То есть он уже не служил, но храм Вознесения – это его приход, и он продолжает посещать службу. Я подошел к нему.

– Но он тебя не узнал.

– Он не узнал бы меня в любом случае. Физиономию мне сшивали по кусочкам. Три или четыре операции, я толком не помню. Я подошел к нему, и мы разговорились. И познакомились.

– Твое имя ему ничего не сказало?

– Ничего. Но, несмотря на это, я стал приходить в эту церковь.

– Пытался понять, что вас связывает?

– Возможно. Хотя есть более простой ответ: мне хотелось поговорить с кем-нибудь. Все равно с кем.

– А как же твои друзья?

– Это совсем другое.

– Ну да. Ты ему рассказывал о себе?

– Чтобы рассказывать, надо хоть что-то помнить.

– Но про аварию и потерю памяти он знает?

– Разумеется.

– И не раз бывал в твоей квартире? Не хочу тебя огорчать, но он вряд ли считает тебя хорошим человеком. Советовал мне держаться от тебя подальше.

– В других обстоятельствах я бы с ним согласился.

– Ладно, у меня полно дел, увидимся.

Я дала отбой раньше, чем он успел что-то ответить, и устроилась возле компьютера.

Часовой поиск мало что дал. Отец Сергий действительно служил в храме Вознесения, но два года назад службу оставил. О причинах ничего толком не сказано. О гибели дочери одно упоминание, но и здесь никакой конкретики. Пришлось звонить Субботкину.

– Может, твоему начальству стоит мне зарплату платить? – услышав просьбу о помощи, заявил он. – Хотя бы полставки.

– Размечтался. Я тут с интересным дядей познакомилась, можешь разузнать, что за тип?

Я продиктовала данные, а Субботкин спросил со смешком:

– Священник-то тебе зачем?

– Бывший священник. И приятель нашего Лазаря. Если ты не в курсе, это Лукашова так именуют. Кстати, он теперь и мой приятель тоже.

Последовала пауза, после чего Субботкин матерно выругался.

– Ты что, спятила?

– Да вроде нет. Жизнь иногда преподносит сюрпризы. Это как раз тот самый случай. Оба предложили мне помощь: сначала один, потом – другой.

– Надо твоему начальству звонить, пока тебе здесь шею не свернули.

– Вроде некому.

– Серьезно?

– Если ты Геню имеешь в виду, то мы с ним тоже подружились. То есть это, конечно, сильно сказано, но он очень рекомендовал мне подружиться с Лазарем.

– И стучать ему?

– Само собой.

– Тогда действительно придется твоему начальству звонить. Все эти шпионские игры кончатся плохо. Слышишь?

– Я везучая. Успею смыться.

– Все безымянные герои так думали.

– У меня есть ты.

– Ну уж фигушки. Я рисковать не буду. У меня семья, забыла? Да и не хочу я в герои, они обычно помирают молодыми.

– Мы с тобой из породы бессмертных. Кончай ныть и разузнай об этом священнике.

– Бывшем.

– Вот именно.

Я перебралась на кровать, с намерением поразмышлять над новыми фактами. Но тут пришло эсэмэс от Москаленко.

Максим Иванович все-таки вспомнил свое обещание и сообщил координаты частного детектива.

Я решила не откладывать встречу и позвонила сыщику.

Судя по голосу, мне были не очень рады, однако милостиво бросили:

– Приезжайте. Хотя, скорее всего, зря потратите время.

– Это уж как повезет, – пробормотала я, дав отбой.

Если в Жакине, детективе, нанятом Галактионовым, за версту был виден мент, то этот был скорее похож на адвоката. Не из тех проныр, что на ходу подметки рвут, а на знающего себе цену спеца по уголовке. Строгий костюм, галстук. Не хватало плаща в пол и шляпы.

«Детектив из американских фильмов», – озарило меня.

Бороду он не носит, но совершенно точно блондин. Скорее всего, именно с ним видела своего мужа Ирина Викторовна.

Радоваться этому открытию я не спешила. Мысль о том, что Вадим Петрович прав и я зря потеряю время, явилась незамедлительно, лишь только я его увидела.

Офис Иванцова, такова фамилия детектива, находился в торговом центре «Гранд», точнее, в одноэтажной пристройке, примыкающей к торговому центру, которую он занимал целиком. Впрочем, была она невелика, метров шестьдесят-семьдесят. Место, как говорится, проходное. На двери золотая табличка: «Иванцов В. П. Частный детектив».

В приемной сидели две девушки и увлеченно барабанили по клавиатурам компьютеров. Та, что сидела ближе ко мне, подняла голову и спросила:

– Вы к Вадиму Петровичу?

– Да, – ответила я.

Она поднялась из-за стола и прошла к двери напротив, постучала, заглянула в кабинет и кивнула мне.

– Проходите.

За это время я успела насчитать еще две комнаты. Значит, Иванцов работает не один, и кроме девиц в приемной есть еще сотрудники.

Вадим Петрович что-то писал в толстенной тетради, поднял на меня взгляд и, усмехнувшись, сказал:

– Садитесь. Придется минуту подождать.

К чему относилась усмешка, оставалось лишь гадать. Скорее всего, он решил, что я наглая и в высшей степени самоуверенная девица.

Наконец он отложил авторучку, а я спросила:

– Гонорары записываете?

– У вас-то с этим, надо полагать, негусто? – хмыкнул он.

– Совсем плохо, если честно. Я – идейный борец.

– Большая редкость в этом мире, – сокрушенно покивал он. – Вас же Галактионов нанял, а он человек небедный.

– Меня к Галактионову мое начальство отправило, а от начальства даже махонькой премии хрен дождешься.

– Бесконечно вам сочувствую, но вряд ли вам это поможет.

– Вы-то бы точно смогли помочь, – улыбнулась я.

– Сильное оружие, – сказал он. – Я имею в виду, улыбку. Уверены, что сработает безотказно?

– Иногда везет.

– Ладно, задавайте ваши вопросы.

– Может, вы просто дадите ознакомиться с бумагами по этому делу? Я пристроюсь где-нибудь в уголке и никому мешать не буду.

– Об этом не может быть и речи. Это конфиденциальная информация, касается только меня и моего клиента.

– Но Максим Иванович не возражал…

– Максим Иванович дал разрешение ответить на ваши вопросы. Не теряйте время.

Мы немного поглазели друг на друга. Стало ясно: в этом виде спорта он сильно поднаторел.

Я почесала за ухом, вновь улыбнулась и кивнула.

– Он обратился к вам за помощью сразу после гибели своей сестры?

– Нет, не сразу. К тому моменту стало ясно: официальное расследование топчется на месте. Господин Москаленко надеялся, что мне повезет больше.

– Ну да. Вы ведь за деньги работаете. Причем что-то мне подсказывает, за немалые.

– Не завидуйте. К сожалению, успех в данном деле мне не сопутствовал.

– Ни одного подозреваемого? – съязвила я.

– Поначалу подозреваемых было достаточно, но после тщательных проверок не осталось никого.

– А какой-нибудь давний воздыхатель, затаивший обиду?

– Вы Лугова имеете в виду? – усмехнулся Вадим Петрович. – Так он сидел в то время.

– У вас отличная память, – поцокала я языком.

Мой комплимент ему почему-то не понравился, он досадливо нахмурился, точно допустил оплошность.

– Не жалуюсь, – ответил резко.

– Коллеги, соседи?

– Можете поверить, я старался.

– Еще как верю. И ничего не нашли?

Он покачал головой.

– Неудачи случаются, с этим приходится мириться.

В этот момент в дверь постучали, в кабинет заглянул мужчина лет тридцати.

– Извините, что беспокою, мне нужно дело взять.

Иванцов кивнул, мужчина прошел к вместительному шкафу, открыл дверцу, и я увидела ровные ряды папок. Он быстро просмотрел их, водя пальцем по корешкам, взял нужную папку и поспешно удалился.

Значит, Вадим Петрович работает по старинке, заводит папки по каждому делу и какое-то время их хранит. Не доверяет компьютеру? А зачем их, кстати, вообще хранить? Кто знает этих частных детективов. Надеется, что однажды пригодятся?

Выходит, шанс у меня все-таки есть.

Вадим Петрович взял в руки карандаш, немного повертел его в руках, наблюдая за мной, и сказал:

– Я потратил на это дело очень много времени. И вынужден был признать свое поражение. О чем и сообщил клиенту.

– Поступок, достойный уважения, – восхитилась я. – Другой бы на вашем месте доил клиента, пока у того не лопнуло терпение.

– Вам никто не говорил, что вы нахальная девица? – усмехнулся он, а я опять заулыбалась.

– Не поверите, сегодня уже как минимум два раза. Как считаете, похищения связаны? – быстро спросила я.

Казалось, он растерялся, но лишь на мгновение.

– Вы имеете в виду…

– Ну да. Галактионов женился вторично, вновь радовался, что станет отцом, а жену вдруг похищают.

– Разумеется, я знаю об этом. Но, честно говоря… Вы видите здесь связь?

– А вы нет? – вытаращила я глаза.

– Я не знаком со всеми обстоятельствами.

– Похититель положил женщину в гроб и стал вбивать в крышку гвозди.

– Откуда вы знаете? – взгляд его сделался настороженным.

– От Яны. Жены Сергея Сергеевича.

– Она говорила с вами?

– Да. Согласитесь, все это очень похоже на месть. Так кто и за что мстит этой семье?

– Понятия не имею. Не стану скрывать, что дело до сих пор меня интересует, я не люблю проигрывать. И если бы появилась хоть одна реальная зацепка…

– Сейчас она вполне может появиться.

– Но я не веду это дело. Галактионов не стал обращаться ко мне.

– Неудивительно, если в прошлый раз вы потерпели неудачу. Но меня очень интересует ваше мнение.

– Не зная всех обстоятельств, что я могу вам сказать? Возможно, вы правы, и кто-то жестоко мстит этой семье. Но в том прошлом деле вы совершено точно не найдете никаких зацепок.

– Странно, да?

– Почему же? Такое бывает. Следователи ведь тоже ничего не добились.

– Галактионов считает, в этот раз они спустили дело на тормозах.

– Потому что он не обратился к ним сразу?

Я пожала плечами.

– Что ж, пользы от вас было немного, но все равно спасибо.

Я уже стала подниматься, когда он сказал:

– Он не убил женщину. Похититель, я имею в виду. Он был с ней жесток, но не убил.

– Интересное замечание, – подмигнула я. – Я над ним подумаю.

Само собой, мне было ясно, куда он клонит. Если похититель один и тот же человек, Яне вряд ли повезло бы вернуться домой. Или за восемь лет похититель малость пообмяк?

Я склонна думать, что и Лидию он убивать не хотел. Но пришлось, потому что она его узнала, например. Это самое простое объяснение.

Так кому он мстит, похищая жен Галактионова, стоит им забеременеть?

Может, это брошенная любовница? Отвергнутый отцом ребенок? А что? Но в материалах дела никакого упоминания о внебрачных детях.

Если восемь лет назад незаконнорожденному отпрыску было хотя бы лет двадцать, выходит, что Галактионов родил его в очень юном возрасте. Не сомневаюсь, что Вадим Петрович уделил прошлому Галактионова самое пристальное внимание. И ничего не нашел? Он ведь из тех, кто не любит проигрывать. И сам об этом сказал.

Тогда откуда у меня чувство, что он чего-то не договаривает? Может, все дело в том, что я вызвала у него антипатию? Или он не желает, чтобы кто-то за просто так пользовался результатами его непосильных трудов. При этом сам сказал, что похвастать нечем. Темнит дядя.

Я улыбнулась на прощание и покинула кабинет, успев заметить, что рука Вадима Петровича тут же потянулась к телефону.

Интересно, кому он звонит? Москаленко, надо полагать. Докладывает, что просьбу выполнил? Или что-то вызвало его беспокойство?

От Иванцова я направилась в торговый центр. Устроилась неподалеку от автоматических дверей, разглядывая пристройку.

Камера на входе, с той стороны наверняка тоже камера. Проверим. Сигнал тревоги, должно быть, идет в охрану торгового центра. Значит, прибудут они за пару минут. Этого явно маловато.

В торговый центр я все-таки заглянула, комнату охраны нашла без труда.

Понаблюдав немного, смогла убедиться: там постоянно находятся трое человек, сколько всего охранников, сказать трудно, вероятно, не один десяток. А может, Иванцов решил сэкономить и обошелся камерами и датчиками на окнах?

Сомневаюсь, не похож он на парня, которому не знакома пословица «скупой платит дважды». Особенно если в его папочках есть что-то интересное.

Покинув торговый центр с противоположного выхода, я прошла к пристройке, держась на некотором расстоянии.

Вот она, камера. Однако не думаю, что попасть внутрь будет особенно сложно.

Я вернулась в гостиницу и до темноты бороздила просторы интернета в поисках сведений о Галактионове. Интересовала меня на сей раз его молодость, но сведений оказалось ничтожно мало. Несколько ностальгических фото в соцсетях. Комментарии им под стать.

В те времена, когда Сергей Сергеевич был юн, до соцсетей еще не додумались, да и сейчас ни сам Галактионов, ни его жена активными пользователями не были.

Позвонить Михалычу? Они ведь одноклассники. Устроить допрос собственному начальству?

Да и друзьями, по его словам, они все же не были. Играли в одной команде.

Обойдемся пока без Михалыча.

Торговый центр работал до 24:00. В двенадцать ночи я вызвала такси, и через час уже подходила к офису, высадившись у жилых домов метров за восемьсот до конторы Иванцова. Обширная парковка перед торговым центром пустовала и тонула в темноте. Тишина, как на кладбище.

Я оказалась перед пожарным входом, о чем свидетельствовала светящаяся табличка над дверью. В двух метрах левее – камера. За моей спиной дорога с парковки, а дальше – поле.

Надеюсь, сторожа здесь обходами не злоупотребляют. Впрочем, шаги я услышу, а в темноте меня вряд ли заметят, если я лягу на землю, точнее, на плитку. Одежда на мне подходящая, а ночь безлунная. И ни одного фонаря по соседству.

Я присела на корточки, привалилась спиной к стене, перед этим убедившись, что я вне поля зрения камеры, и открыла ноутбук.

– Это противозаконно, – раздалось чуть ли не над ухом, я матерно выругалась, но вскочить не успела, просто подняла голову.

В двух шагах от меня стоял Лазарь, сложив руки на груди. То ли я очень увлеклась, то ли он передвигался, ногами земли не касаясь, потому что ни звука я не услышала.

– На всякий случай, у меня слабое сердце, – сказала я. – Просьба сообщать о своем приближении тихим поскуливанием.

– Обязательно. Ты слышала, что я сказал?

– Насчет чего?

– Насчет противозаконности твоих действий.

– Не занудствуй.

– Ясно. На закон тебе плевать. А если тебя заметут?

– Не заметут.

Он взял из моих рук ноутбук, я собралась возразить и резко выпрямилась, очень хорошо понимая: для скандала время и место не подходящее. Но тут он бойко застучал по клавишам, а я присвистнула.

– Да ты профи, братан. А говорил, ничего не помнишь.

Он сунул ноутбук мне в руки, прошел к двери и, достав из кармана отмычки, за секунду смог справиться с замком.

– Прошу, – сказал язвительно. – Мозги в отключке, а руки помнят. Тем более у меня было время восстановить кое-какие навыки.

– Там, где я училась, ты преподавал, – хмыкнула я. – Мне бы потребовалось гораздо больше времени.

– И что тебе здесь нужно? – закрывая за нами дверь, спросил он.

– Интересно, что тебе здесь понадобилось? Следил за мной?

– Боялся, что ты наделаешь глупостей. Как выяснилось, не зря боялся.

Мы стояли в темноте, я достала фонарик, включила его, Нил взял его из моих рук, убавил свет.

Я направилась к кабинету Иванцова. Он оказался заперт, что для нас, само собой, не было преградой.

Открыв шкаф, я попросила:

– Посвети.

Жалюзи на окнах плотно закрыты, вряд ли свет заметят с улицы.

– Что ты ищешь? – спросил Нил.

– Дело восьмилетней давности.

Вадим Петрович оказался человеком аккуратным. Старые дела хранились в самом низу, я быстро их просмотрела, нужной мне папки не было.

– Черт, – выругалась я.

– Поторопись, – ворчливо заметил Лукашов.

– Он спрятал дело. Проверь, здесь есть сейф?

Лазарь стал осматривать кабинет, а я, скорее из упрямства, продолжила перебирать папки. И вскоре обнаружила нужную фамилию. Стояла папка на верхней полке, рядом с делами, которые Иванцов вел в прошлом году.

Объяснение этому я нашла довольно быстро. Потянула папку на себя и поняла, что она пуста, уж очень легкой оказалась.

Так и есть. После моего визита Вадим Петрович решил убрать материалы с глаз долой, а папку машинально поставил на верхнюю полку.

– Здесь только деньги, – поворачиваясь ко мне, заявил Нил.

И я увидела, что он стоит перед открытым сейфом. Сейф был небольшой и замаскирован картиной, которая сейчас лежала на столе.

– Справился? – спросила я с усмешкой.

– Как видишь, обошелся без твоей помощи.

– Подумаешь, я тоже так могу. Обидно, если бумаги он унес с собой.

– Или вовсе уничтожил, – пожал Нил плечами.

– Что ж в них такого любопытного, если он решил их спрятать?

Я повертела пустую папку в руках и заметила надпись карандашом, на которую поначалу не обратила внимания. Это была дата, и она озадачила.

Я направила луч фонаря на папку, желая убедиться, что ничего не путаю. Если верить дате, дело было заведено в сентябре прошлого года.

Москаленко семь лет терпеливо ждал, когда полицейские выйдут на след убийцы, а потом вдруг решил обратиться к детективу? Или это было уже второе обращение?

На всякий случай, я еще раз проверила папки.

– Уходим, – закрывая сейф, сказал Нил.

Я вновь чертыхнулась. Он, конечно, прав, нам пора уходить. Но ответов на мои вопросы я так и не получила.

Вернув папку на место, я направилась к выходу, Лукашов шел за мной.

Возле двери на улицу мы на мгновение задержались, прислушиваясь. Ничего подозрительного.

– Я первая, – шепнула я и, осторожно приоткрыв дверь, выскользнула на улицу.

В тот же миг некто мертвой хваткой сдавил мне горло. Нападавшего я видеть не могла, он был за моей спиной и давил на горло локтем. Я наугад пнула его, боясь, что вот-вот потеряю сознание, хватка ослабла, но вовсе не мой удар был тому причиной. Я слышала, как охнул нападавший, значит, в дело вступил Лазарь. Меня с силой оттолкнули прочь, и мужчины сошлись в рукопашной. В темноте врага я разглядеть, при всем желании, не могла, возможно, это охранник, который догадался проверить дверь. Интересно, подмогу успел вызвать? Надо срочно сматываться.

Но Нил смотаться не спешил, раз уж был очень занят. Противник ему явно проигрывал, и я могла не вмешиваться, но тут у нападавшего появился весомый аргумент: пистолет, который он, похоже, намеревался пустить в дело. Вид оружия Нила нисколько не напугал, скорее разозлил. Он ловко выбил его из рук злодея, и пистолет отлетел мне под ноги, чем я не преминула воспользоваться. Схватила его, гаркнув:

– Стоять! – Но мужчины, должно быть, меня не слышали.

А прекращать все это надо немедленно.

Я была уверена, что с такого расстояния в злодея попаду без труда, но, во-первых, не хотелось рисковать и ненароком зацепить Нила, во-вторых, стрелять в человека, даже не зная, кто он такой? Может, действительно охранник?

В общем, я взяла чуть выше и нажала на курок. Выстрел прогремел с оглушающей громкостью.

– Твою мать! – рявкнул Нил, поворачиваясь ко мне, этого мгновения неизвестному оказалось достаточно, чтобы рвануть от нас со всех ног.

Пара секунд, и он скрылся за углом. Еще через секунду здесь наверняка появится охрана.

– Бежим? – предложила я, хватая с земли сумку с ноутбуком.

– За ним или просто? – съязвил Нил, однако ускорился, и через мгновение мы уже растворились в темноте.

Очень скоро выяснилось, что бежим мы не просто так, у нас есть цель. Возле жилых домов через дорогу на парковке стоял «БМВ» Лукашова.

– Предусмотрительно, – устраиваясь поудобнее, сказала я.

Лазарь взглянул с большим недовольством.

– У тебя мозги совсем набекрень? – поинтересовался он. – Какого черта ты принялась палить?

– Тебе помочь хотела, естественно. Исход схватки был неочевиден.

– Да ты стреляла с закрытыми глазами.

– Правда? Но ведь удачно получилось.

– Ты точно чокнутая, – покачал он головой и, наконец, завел машину. – Я думал, ты хочешь узнать, что это за тип.

– Конечно, хочу.

– Тогда какого хрена дала ему уйти?

– Я? По-моему, это ты его проворонил.

Нил собрался ответить, но сдержался. Мы выехали с парковки.

– Возможно, это охранник, – сказала я вполне дружелюбно.

– Серьезно? Он был в балаклаве. С какой стати охраннику скрывать свое лицо?

– Может, он избегает публичности? Значит, он был в балаклаве, и его лица ты не видел?

– Почему? Видел, раз уж стащил с него шапку.

– И сможешь узнать?

– Надеюсь.

– Тогда чего переживать?

– Давай договоримся на будущее: ты не будешь делать резких движений, не поставив меня в известность.

– Типа, Лазарь, можно я выстрелю?

– Зачем вообще понадобилось стрелять? – все-таки разозлился он. – Я хотел скрутить его, проводить до машины и потолковать.

– Уж очень долго возился, – проворчала я.

– Скрутить, а не вырубить. Мне, что, его до машины на себе волочь?

– Ладно, поняла: я все испортила. Ты это хотел сказать? У меня не было уверенности, что ты справишься. Учитывая твою инвалидность… – тут он так глянул, что я закатила глаза. – Прости мне мои сомнения: ты – крутой, а я – дура. Так годится?

Он ничего не ответил, а я продолжила, выждав пару минут:

– Я думаю, это господин Иванцов отправил человечка присмотреть за офисом.

– Ждал, что ты явишься?

– Надеюсь, на моей физиономии не написано: «взламываю замки, вскрываю сейфы».

– Не уверен, что в таких выражениях, но смысл примерно тот же.

– Ты меня всерьез огорчил. Я думала, что произвожу впечатление интеллигентной женщины. – Тут он весело фыркнул. – Бумаги Иванцов, на всякий случай, спрятал, – продолжила я. – И подослал человечка.

– С пистолетом? Но в одном ты права: тебя ждали. Тебя, а не нас. Мое появление оказалось неожиданностью.

– Рассчитываешь на благодарность за свое своевременное появление? – усмехнулась я.

– Благодарность? От тебя?

– Не злись. Ты заслужил рукоплескания. Или предпочитаешь долгий и страстный поцелуй?

– У тебя навязчивая идея.

– А еще эротические сны, – кивнула я. – Чего ты хочешь, вдовья доля.

– А ты любила своего мужа? – спросил он с сомнением.

– А вот это тебя точно не касается. Если тип с пистолетом встретил нас по своей воле, а вовсе не по просьбе детектива, стоит подумать, откуда его ветром надуло.

– Если не детектив, то сам Москаленко.

– По-моему, это глупо. Проще было промолчать о детективе.

– А если бы ты докопалась?

– Ну, и что? Иванцов, в любом случае, ничего бы мне не сказал. Нет, тут что-то другое.

– Ненароком зацепила кого-то?

Я пожала плечами.

– Бандитам меня уму-разуму учить тоже пока ни к чему. Выходит, что зацепила. Был еще один тип на подозрении, но, как выяснилось, подозревала я его зря, и он сейчас, скорее всего, очень далеко отсюда. – Я рассказала о Лугове и встрече с его женой. – Вот, собственно, и все, – закончила я свой рассказ.

В этот момент Лазарь стал тормозить, а я наконец-то обратила внимание, где мы находимся.

– Мне, я так понимаю, придется добираться на такси.

– Ночуешь у меня, – отрезал Нил, а я съязвила:

– Все-таки надеешься на благодарность?

– Дай сюда пистолет, – сказал он.

– Не дам. Отнесу его завтра своему другу в ментовку.

– У тебя здесь есть друзья?

– Ага. Я общительна и дружелюбна.

– Идем.

С некоторой неохотой машину я покинула и направилась вслед за Нилом к подъезду.

– И где мы расположимся? – уже в квартире сказала я.

– У меня есть раскладушка.

– Шикарно.

– Я могу лечь в кухне, а ты займешь диван.

– Гостям все самое лучшее? Если не возражаешь, я приму душ. Найдется для меня футболка?

– Найдется.

Он достал из шкафа футболку и полотенце, протянул мне.

– Не скучай, милый, я быстро, – пропела я, а он, усмехнувшись, покачал головой.

В ванной я пробыла недолго и сразу пошла в спальню с одиноким диваном. Футболка Нила доставала мне почти до колен, и я решила: она вполне сойдет за домашнее платье.

Тут и Нил появился, принес постельное белье. Я сидела на диване, он наклонился, положил белье на подлокотник.

Лукашов был совсем рядом, я видела шрамы за ухом и ближе к виску. Волосы он давно не стриг, надеялся скрыть следы хирургического вмешательства?

Я провела рукой по его волосам, он вскинул голову и теперь смотрел мне в глаза. От его взгляда вдруг стало не по себе, и я сказала:

– Шрамы.

Вышло испуганно.

– Когда я в больнице впервые увидел себя в зеркале, был похож на лоскутное одеяло. В общем, к новой роже пришлось привыкать.

– Очень изменился? – спросила я, не опуская рук.

– Узнать можно, – ответил он.

Положил ладони на мои руки, и стал меня целовать.

Первым побуждением было заехать ему в ухо, но быстро прошло. Вместо этого на поцелуй я ответила, и оказалась в его объятиях. Какое-то время я еще пыталась решить, зачем я это делаю. Но очень скоро и эти мысли меня оставили. Что по этому поводу думал он, осталось загадкой, скорее всего, тоже ни о чем не думал, просто следовал инстинктам. Будь на моем месте другая женщина, а на его – другой мужчина, мы, должно быть, вели себя так же.

Как бы то ни было, но греху сладострастия мы предавались самозабвенно, и я скоренько завязала с размышлениями, решив просто получать удовольствие. Почему бы и нет, в конце концов?

«Потому что компания совсем неподходящая», – пискнул напоследок здравый смысл и заткнулся.

В комнате было почти светло, когда мы, наконец, угомонились. Моя голова на его плече, он с усердием разглядывает потолок. До этого момента мы обходились минимумом слов, но теперь, по законам жанра, требовалось что-то сказать. Хотя, похоже, так считала только я.

– Комплименты принимаются? – задала я вопрос.

– Обойдусь.

– Почему-то я так и подумала. Но все равно скажу: ты классный любовник.

– Да?

– Я доброго слова не заслуживаю?

Он засмеялся, провел пальцем по моим губам, поцеловал меня, но теперь поцелуй был нежным, не страсть, а благодарность.

– Не очень умный поступок, – вздохнула я.

– Ты о чем?

– О ситуации в целом. Меня оправдывает одно: почти полгода без секса – это испытание.

– У меня воздержание длилось куда дольше.

– Сочувствую. Хотя сомневаюсь, что у тебя могут возникнуть проблемы, подружку ты найдешь легко.

– Думаешь? Если честно, я не особо искал.

– Ну да. Тебе было не до этого. А тут вдруг я, глупо было не воспользоваться.

– Ага. Тем более что ты усердно внушала греховные мысли. Это часть твоего плана?

– Твое соблазнение? Нет. Вот лежу и думаю, на фига я это сделала?

– Не изводи себя, было и было. В конце концов, так ли уж это важно?

– Типично мужская точка зрения, – хмыкнула я. – Женщины остро нуждаются в чувствах.

– Тогда можешь считать, что я влюбился с первого взгляда.

Он опять меня поцеловал, на этот раз в висок.

– Ты же ни черта не помнишь, вдруг где-то есть женщина, которую ты любил?

– Тогда ей давно следовало появиться. В любом случае, если я ее не помню, то ее вроде и нет.

– Звучит страшненько.

– Не было никакой девушки, – засмеялся он. – По крайней мере, никаких ее следов я не обнаружил.

– Меня это скорее радует.

– Не любишь конкурентов?

– А кто их любит?

Я чуть приподнялась и теперь разглядывала его лицо.

– А знаешь, ты красивый парень.

– Извращенка, – хмыкнул он.

– Мне следовало выразиться точнее: ты по-своему красив.

В тот момент я ничуть не лукавила. Волевой разлет бровей, нос с горбинкой, тяжелый подбородок и лепные губы – воин античных времен, солдат из «Илиады».

– Прости, у меня с комплиментами беда. Ничего, кроме банального «ты прекрасна», в голову не приходит.

– «Ты прекрасна», тоже неплохо, хотя фантазию мог бы напрячь.

– На самом деле, у меня такое чувство, что я угодил в капкан.

– Который я умело расставила? – фыркнула я.

– Нет. Не ты. Я сам, по своей глупости. Тороплюсь усложнить себе жизнь.

– Ты же сам предложил не придавать особого значения тому, что произошло.

– А если не получится? – глядя мне в глаза, спросил он серьезно.

– Тогда только один выход: попытаться доверять друг другу.

– Наверное, это еще сложней. Это я сейчас не о себе.

Ответить на это мне было нечего. Он оставался все тем же мутным типом, от которого можно ждать любого сюрприза. Неприятного, разумеется. Впрочем, и без приятного не обошлось. Насчет классного любовника – в самую точку. А вот все остальное…

Утро я начала со звонка Косте, заверила его, что у меня все в порядке. Звонила я из ванной, чтобы не разбудить Нила. Уснули мы ближе к шести, точнее, уснул Нил. Я лежала рядом, прислушиваясь к его дыханию. Он спал, раскинув руки, лицо суровое. Спал, точно солдат перед боем, а не утомленный страстью любовник.

Некоторое время я смотрела на него и думала: «дурака ты сваляла, милая». А еще подумала: мне будет трудно делать вид, что ничего не произошло.

Вернувшись из ванной, я быстро оделась и покинула квартиру.

И только на улице вздохнула с облегчением. Нам не придется сидеть напротив друг друга, старательно избегая разговоров о прошедшей ночи, точно ее и не было вовсе.

Я-то с какой стати вдруг стала придавать ей значение? Или беспокоит и свербит другое? Года не прошло после гибели Егора, а я уже в постели с другим мужчиной. Вдове положено соблюдать траур.

Скажи я это Егору, он бы точно посмеялся. Кем положено? Да и не вдова я вовсе, если уж не успела стать женой.

Отчего ж так муторно на душе? Может, все просто: я старательно делаю вид, что мне все равно, а теперь вдруг выяснилось: это Нилу все равно, и меня данное обстоятельство всерьез задело. Глупое самолюбие.

Взглянув на часы, я отправилась к Субботкину, в сумке лежал пистолет. То, что мой друг не придет в восторг от моей просьбы, я отлично знала, и все-таки надеялась на его помощь.

В кабинете его не оказалось, я собралась звонить, и тут он появился в конце коридора.

– Странно выглядишь, – поздоровавшись, заявил он, приглядываясь ко мне.

– Что значит «странно»? – усмехнулась я.

– Сама на себя не похожа.

Я решила тему не развивать, достала пистолет, упакованный в полиэтиленовый пакет, и положила его на стол.

– Это что? – вытаращил глаза Субботкин.

– Ночью я заглянула в офис к частному детективу. А на выходе меня ждал тип с пушкой.

Субботкин закатил глаза и, выдержав паузу, сказал сурово:

– Излагай.

Я выдала сокращенную версию происшествия, решив не упоминать Нила. Было подозрение, возьмись я про него рассказывать, чего доброго, зальюсь краской. И наблюдательный Субботкин поймет причину моего «странного» вида с утра пораньше. А этого очень не хотелось.

Хотя какое Субботкину дело до того, с кем я сплю? Будь вместо Лазаря кто-то другой, вопросов бы не возникло. Все дело в выборе любовника на одну ночь. Очень неподходящий выбор во всех смыслах. Проявление слабости, вот что меня мучает. Нил следовал определенному плану, и я попалась на крючок. А теперь злюсь. На него, но, в основном, на себя. Крутая девушка оказалась не такой уж крутой. Субботкину об этом знать точно ни к чему.

– Так это ты вчера стрельбу устроила возле торгового центра? – фыркнул Виктор Сергеевич.

– Всего один выстрел.

– И что ты от меня хочешь?

– Проверить пушку. Вдруг успела засветиться.

– Ага. И как я все это объясню?

– Придумай что-нибудь.

– Знаешь, дорогая, от тебя слишком много беспокойства.

– Можем оформить как находку. А что? Прогуливалась возле торгового центра, нашла пистолет и поспешила отнести его в полицию.

– Какая умница. Свои пальчики стерла?

– Само собой.

– А заодно и все прочие.

Я пожала плечами.

– Ладно. – Он досадливо покачал головой, потом на меня уставился.

Я поняла, разговор не окончен. И дело не только в пистолете.

– Ну, – поторопила я.

– Гну, – передразнил Субботкин. – Есть у меня один человечек… знающий… Так вот, по поводу отца Сергия.

Признаться, такого поворота разговора я не ожидала, и теперь слушала со всем вниманием.

– У бывшего священника довольно любопытные друзья.

– Например?

– Некто Максимов Вениамин Павлович, полковник ФСБ. – Я молчала, и Виктор продолжил: – Так вот, отношения у этих двоих настолько близкие, что они на рыбалку не раз вместе ездили. Но это еще не все. Лукашов – человек Максимова, и, похоже, полковник ценит его чрезвычайно высоко.

– И что, по-твоему, это значит? – спросила я.

Субботкин пожал плечами.

– Это уж тебе решать. Пистолет оставляй и топай, – добавил он. – У меня работы по горло.

Поблагодарив его, я удалилась. Вызвала такси и поехала в гостиницу, по дороге размышляя о словах Субботкина.

Почему бы батюшке не дружить с полковником ФСБ? Но как-то уж все затейливо переплелось. Нил связан с ФСБ, пытаясь вернуть свои воспоминания, он идет в церковь, где знакомится с отцом Сергием, а тот, в свою очередь, хорошо знаком с Максимовым, на которого работал Нил.

«Все, что связано с Лукашовым, словно нарочно, чересчур запутано», – решила я.

Оказавшись в своей комнате, я сразу же устроилась за компьютером. Однако интересовал меня на этот раз частный детектив Иванцов. Точнее, его доходы за прошлый год. Суммы на его счет поступают не сказать чтобы большие, зато регулярно. Среди клиентов ни самого Москаленко, ни его фирмы. Впрочем, это мало что значило. Вадим Петрович мог получать деньги наличными.

По этой причине я сосредоточилась на самом Москаленко. Вот тут имелось кое-что интересное. В сентябре прошлого года он снял крупную сумму как раз накануне того дня, что указан на папке Иванцова. Второй раз наличка ему потребовалась в декабре. Сумма оказалась даже больше, чем в первый раз.

Если Москаленко отвалил такие деньги детективу, значит, трудился тот не напрасно. Вопрос: что Иванцов обнаружил в результате своих поисков?

Некоторое время я сидела, пялясь на экран, потерла виски для улучшения мозговой деятельности, и тут услышала за своей спиной:

– Нашла что-то интересное?

– Какого хрена… – начала я, поворачиваясь, Нил сидел в кресле, хмуро меня разглядывая. – А в дверь стучать ты не пробовал?

– Не хотел тебе мешать.

– Очень мило. О моем слабом сердце я тебя предупреждала?

– Лучше скажи, почему ты сбежала?

– Ничего подобного. Ты сладко спал, а мне надо было встретиться со своим другом.

– Могла бы меня разбудить.

– Решила, тебе нужен отдых. Ты на славу потрудился…

– Жалеешь? – спросил он. В голосе сомнение.

– О чем? – улыбнулась я пошире, думая при этом: он меня опять переиграл, и это здорово бесит.

Нил с минуту смотрел на меня, а потом сменил тему:

– Нашла что-нибудь интересное? – повторил он недавний вопрос.

– Москаленко дважды в прошлом году снимал крупные суммы наличными. В сентябре и в декабре.

– Думаешь, деньги предназначались сыщику?

– Учитывая сентябрьскую дату, почти наверняка. В общей сложности он заплатил полмиллиона.

Лукашов присвистнул.

– Выходит, свою работу Иванцов все-таки выполнил.

– Нашел убийцу сестры?

– Тогда почему бы не сказать тебе об этом? А заодно и полиции?

– Ну, хотя бы потому, что посвящать в это полицию он не собирался.

Нил пожал плечами.

– Хочешь сказать, он решил, что правосудие – его личное дело?

– Галактионов уверял: Максим Иванович свято верил в наши правоохранительные органы, – усмехнулась я.

– А потом разуверился. Такое бывает. Возможно, Иванцов не только нашел убийцу, но и помог со всем остальным.

– Подсказал человечка, который приведет приговор в исполнение?

– Не самому же Москаленко выступать в роли палача. По крайней мере, это объясняет нежелание обоих посвящать тебя в результаты расследования.

Нил прав, это самое простое объяснение. Но было одно «но».

– Тогда выходит, что похищение Яны к новому преступлению не имеет никакого отношения.

– А ты успела убедить себя, что они связаны?

– То есть, по-твоему, выбор жертв не более чем случайность?

– Почему же. Похититель знал о гибели первой жены, и был уверен в сговорчивости Галактионова: в полицию он вряд ли побежит.

Я немного посидела молча, Лукашов наблюдал за мной.

– Пожалуй, стоит заняться прошлым Яны, – наконец, сказала я. – Вдруг там тоже есть друг детства или обиженный любовник.

– Давай займемся Яной, – кивнул Нил.

– Я думала, у тебя есть свои дела.

– Глупо отказываться от помощи. Кстати, не хочешь переехать ко мне? Это избавило бы меня от лишнего беспокойства.

– А другой причины нет?

– Есть, – усмехнулся он. – После длительного воздержания меня так и тянет продолжить.

– Я знаю не о всех твоих талантах? – хмыкнула я.

– Обещаю удивить.

– Да ладно.

– По крайней мере, буду стараться.

– Звучит заманчиво. Хотя я по-прежнему считаю: съезжаться нам еще рано.

– Обещай хотя бы не сбегать по утрам, не простившись.

– Это пожалуйста, – сказала я.

Завтракали мы вместе. Пока пили кофе, я уже в который раз просматривала бумаги, полученные от Жакина.

– Я вижу, ты серьезно отнеслась к поручению своего начальства, – понаблюдав за мной, сказал Нил.

– Ага, я ответственная, тем более что заняться особо нечем.

Он вроде бы удивился.

– Я думал, ты здесь из-за своего мужа.

– Правильно думал. Если ты о том, что я не рою носом землю, пытаясь понять, что он здесь делал…

– Вот именно.

– Экономлю силы.

– Вот как?

– Ага. Кому-то придется слегка напрячься, чтобы заставить меня шевелиться.

Нил криво усмехнулся.

– Интересный подход.

– Практичный. Я готова для новых открытий и разговоров по душам. Правда, пока не вижу желающих. Ты, например, к разговорам по душам точно не склонен.

– Все еще меня подозреваешь?

– Так больше некого, – развела я руками.

– А я-то надеялся, это в прошлом.

– Бурная совместная ночь еще не повод для беззаветной веры, что ты на моей стороне.

– Все-таки жалеешь, – покачал он головой.

– Нет.

– Тогда какого черта злишься?

– Я злюсь вовсе не на тебя.

– А на кого?

– На себя, Лазарь, на себя. Не получается делать вид, что ничего не произошло.

– Так, может, и не стоит?

– А самолюбие? Ладно, займемся делом. До замужества Яна снимала квартиру. Улица Малые Ременники. Знаешь, где это?

– Знаю.

– Тогда поехали.

Малые Ременники – довольно длинная улица в районе новостроек. Тридцать седьмой дом нашли без труда. Двенадцатиэтажка, подъездов не меньше десятка. Настоящий муравейник. В таких домах люди живут годами, не зная, кто обретается за стеной. К тому же пять лет – срок довольно большой.

В общем, возникло подозрение, что ничего мне здесь не светит, но я упрямо направилась к подъезду.

Нил шел рядом, оглядываясь с равнодушным видом. На домофоне я набрала число «37».

– Да, – услышала я женский голос.

– Извините, здесь пять лет назад жила Яна Вадимовна Нефедова. Вы были знакомы?

Я была уверена, мне ответят «нет», и на этом разговор закончится. Квартиру, скорее всего, по-прежнему сдают, и за пять лет жильцов могло смениться немало. Но женщина после непродолжительной паузы сказала:

– Допустим. Я хозяйка квартиры. Что вам, собственно, надо?

– У меня к вам несколько вопросов. – Я продемонстрировала удостоверение.

– Из полиции уже были, – теперь голос звучал недовольно. – Я ничего не знаю, если вы об этом похищении.

– Я не отниму много времени, – настаивала я, и дверь мне все-таки открыли.

На лифте мы поднялись на третий этаж. В дверях тридцать седьмой квартиры нас ждала женщина лет сорока, в переднике и резиновых перчатках.

– Квартиранты на днях съехали, – пояснила она, пропуская нас в квартиру. – Вот, убираюсь. Проходите в комнату. Она сняла перчатки и представилась: – Светлана Александровна. Тех, кто Яну похитил, выходит, так и не нашли?

– Идет следствие, – пожала я плечами.

Нил молчал, с хозяйкой поздоровался кивком, поглядывала она на него с интересом.

Мы оказались в довольно просторной комнате с недорогой мебелью, кровать в нише, телевизор.

– Это дело передали нам, – соврала я. – Извините, что придется задавать вопросы, на которые вы уже отвечали.

– Что поделаешь, служба у вас такая, – кивнула Светлана, устраиваясь в кресле, продолжая разглядывать Лукашова.

Он ее взглядов, казалось, не замечал. Мне было интересно, чем он так ее заинтересовал? Впрочем, может, интерес у нее вызывали все мужчины подходящего возраста? Женщина в поиске, одним словом.

– Расскажите нам о Яне, – попросила я.

– Ничего плохого не скажу. Платила исправно. В квартире порядок. Мужиков не водила. Ну а что касается прочего… разговоров по душам мы не вели, ничего о ее жизни я не знаю. Встречались раз в месяц, когда я за деньгами приезжала, ну, и квартиру проверить, само собой. Она с соседкой дружила, с Ольгой. У нее поспрашивайте. Она сейчас как раз дома, без работы вторую неделю сидит. Накрылась их фирма медным тазом, а работы пока не нашла. Тяжко у нас с работой.

– Яна у вас жила три года?

– Три с половиной. Съехала перед Новым годом, когда своего олигарха встретила. То есть встретила, должно быть, раньше, а перед Новым годом он ей предложение сделал. Никогда бы не подумала, что ей так повезет. Внешность самая обыкновенная. Ну, симпатичная, и фигурка неплохая, но мало, что ли, симпатичных? Умом не блещет, девка как девка… И на тебе, олигарх.

– До олигарха ему далеко, – улыбнулась я.

– Да я это так… но ведь человек-то богатый. Бизнес, дом свой имеет. Она мне на фотке показывала. Прямо дворец. И так удачно все для Янки сложилось: ни жены, ни детей. И сразу в ЗАГС. Другие-то годами ждут свое счастье, да так в любовницах и остаются, а там и пинка под зад. Желающих ее место занять поди много. А Янке повезло, – закончила она со вздохом.

Как видно, чужое везение вызывало досаду.

– Она вам о знакомстве с будущим мужем рассказывала?

– О знакомстве – нет. Когда предупредила, что съезжает, похвасталась, что замуж выходит. Ну, и фотки показала. И мужа будущего, и дом его. Про бизнес рассказала, и все прочее. Соловьем разливалась. Счастье переполняло. Да и неудивительно. Вот уж повезло так повезло. Ведь ничего особенного в девке нет. И что он только в ней нашел?

– Но счастье длилось не слишком долго, – заметила я.

– Ну, пять лет жила – не тужила. На всем готовеньком. Работать без надобности, и деньги, поди, не считала. А вообще не зря говорят: богатые тоже плачут. Вот и ей пришлось.

– О похищении вы от кого узнали?

– От ментов, прошу прощения. Капитан Карташов, кажется. Хотя напутать могу. Спрашивал, с кем дружила, не было ли врагов. Завистники наверняка были. Куда без них? У меня соседка вся извелась, когда я машину купила. У нее «Хонда», а у меня «Тойота». Не поверите, здороваться перестала. А тут девка мужа отхватила, богатого. Но завистники обычно людей не похищают. А про врагов я ничего не знаю. Если б мое мнение спросили, врагов надо в другом месте искать. У мужа-то их наверняка побольше будет. Кому-то легких денег захотелось.

– А где Яна работала?

– Администратором в салоне красоты. Небось муженька там и отхватила, а я вот десять лет в ресторане, тоже администратором, кстати, а не повезло. Не под той звездой родилась.

– Она жила у вас больше трех лет, и все это время молодого человека у нее не было? – спросила я.

– Я же сказала: мужиков сюда не таскала, а был или нет, того не знаю.

– А откуда известно, что не таскала?

– От Алевтины Николаевны, соседки. От нее ничего не скроешь. И она меня заверила: ни одного мужика здесь не было.

– Впечатляющая воздержанность, – заметила я.

– Так, может, не по доброй воле поститься пришлось, – хихикнула Светлана, вновь стрельнув взглядом в сторону Нила. – Бывает, и рада мужику душу открыть и все остальное в придачу, а твоя душа не нужна никому. А Янка ничуть не лучше других, в общем, неудивительно.

Вся надежда теперь была на соседку. Если они с Яной дружили, возможно, ей известно куда больше.

Светлана вызвалась нас проводить, сама позвонила в квартиру, что была напротив, справа еще одна квартира, должно быть, там проживала глазастая Алевтина Николаевна. Но встречаться с ней у меня желания не возникло.

Дверь нам открыла девушка в мелких кудряшках. Короткие шорты и майка с надписью «Ищу любовь». На нас взглянула с недоумением.

– Это из полиции, – сказала ей Светлана. – По поводу Янки.

Девушка закатила глаза.

– Да я ее пять лет не видела. Как замуж вышла, так прости-прощай, подруга.

– А я что, видела? У людей работа, так что приглашай в квартиру.

– Проходите, – недовольно буркнула Ольга.

Вслед за ней мы оказались в просторной кухне, девушка занималась готовкой. И слушала музыку. Звук она убавила, и теперь, стоя к нам спиной, резала морковку. Светлана, кстати, пыталась войти в квартиру вместе с нами, но Ольга решительно этому воспрепятствовала, захлопнув дверь прямо перед ее носом.

– Чертова сплетница, – объясняя крайнюю нелюбезность, сказала Ольга. – Она да еще Алевтина. Эта вообще без тормозов. Такого нагородит. Ей бы книжки писать, а она целыми днями у дверного глазка торчит. Сосед сверху за солью зашел, две минуты на пороге постоял, а она такое выдумала, жена его с разборками явилась. Вы бы подсказали, может, есть какая статья насчет сплетен? Припугнуть бы эту чокнутую. Ведь совершенно спятила. Дождется, я ей на фиг дверь подожгу.

– Лучше не надо, – сказала я. – На этот счет статья в Уголовном кодексе точно есть.

– Вот так всегда. На всяких гадов хрен статью найдешь, а как решишь сама разобраться, тут тебе сразу Уголовный кодекс. Как у Яны дела? – поворачиваясь ко мне, задала она вопрос.

– Пока не очень, но надеюсь, она справится.

– Жаль, что так вышло. Человек она хороший, и такого точно не заслужила.

– Вы дружили?

– Ну, как… – Ольга вытерла руки полотенцем и села к столу. – Она квартиру у Светки сняла, я тоже только-только въехала. Родители с квартирой помогли, на первый взнос денег дали. Встретились в подъезде, разговорились. Она меня старше, но не намного, живем напротив. Стали общаться. То она ко мне зайдет, то я к ней. Чаю попьем. Иногда пива.

– То есть довольно много времени проводили вместе?

– Можно и так сказать. Но вдвоем никуда не ходили, хотя нет, было дело. Раза два-три в кино и один раз в театр. А так, чтобы время провести где-нибудь в клубе или в другом месте, то нет. Хотя я ее звала.

– Но она отказывалась?

– Сказала, типа, у вас своя компания… Если ко мне кто-нибудь из подруг приходил, ее приглашать было бесполезно. Характер такой. Она вообще по натуре домоседка, работа, дом. Я, если честно, этого не понимала. Молодая девка, чего дома-то сидеть. Насидишься, когда родишь. Если честно, я была уверена, она и замуж-то не выйдет. Где мужика взять, раз все время дома.

– Но замуж она вышла, и вполне удачно.

– Бывает же такое. Светка по этому поводу вся избесилась. Яниного мужа олигархом называет. Зато сколько радости было, когда беда случилась. Охала и ахала, ой, горе какое, а глаза так и горят. Вот ведь баба завистливая.

– Значит, Яна по натуре домоседка. А с будущим мужем познакомилась на работе?

– Да. Однажды зашла ко мне чаю попить и сказала, что с мужчиной познакомилась. Я стала расспрашивать, что да как, а она рукой машет, типа, ерунда. А потом – бац, и замуж. Я прямо обалдела.

– А до этого с молодыми людьми она встречалась?

– Пока здесь жила, нет. И знаете, что меня удивляло: ее это вроде и не волновало совсем. Обычно, если парня долго нет, девки беспокоятся. Время, знаете ли, идет, а ты не при делах. И моложе не становишься. У меня подруга год без мужика, так уже на стенку лезет. Каждый месяц волосы перекрашивает, все деньги на барахло тратит. И ноет, и ноет… В интернете, на сайте знакомств по полночи торчит.

– А Яна, получается, не беспокоилась?

– Нисколечко. Я когда об этом речь заводила, она только улыбалась, а однажды сказала: «Если суждено, значит, найдется для меня мужчина. Только, – говорит, – я по большой любви хочу, а просто так с парнями мне неинтересно». Я еще посмеялась над ней, мол, смотри, досидишься дома, потом не до любви будет. А оказалось, что права она, а не я. У меня с парнями проблем нет. И что толку? Замуж звать не торопятся, и большой любви я что-то не вижу.

– А может, она вам просто не все рассказывала? – спросила я.

– Типа, у нее кто-то был, но она его скрывала? Зачем? Да не было никого. Я ж говорю, с работы – сразу домой. По ней хоть часы сверяй.

– Вообще никуда не ходила?

– Вообще. Не считая тех случаев, когда я ее в кино да театр вытаскивала. К родителям ездила, они в райцентре живут. Иногда в выходной, но чаще на неделе. Она же работала два дня через два. А так все время дома. То пироги печет, то вяжет. Хозяйственная очень. Теперь небось домработница готовит. Не пригодились ее таланты.

– Подруг, кроме вас, у нее не было?

– С работы девчонки иногда к ней заглядывали. День рождения ее вместе отмечали, но имен я не запомнила.

– А день рождения где отмечали?

– У нее. В квартире. В последний раз она столько всего наготовила… И такая счастливая была. Я еще подумала: чему радуется? Еще год прошел, и что? Жизнь все та же: работа и съемная квартира.

– Она администратором в салоне красоты работала? Зарплата вряд ли большая.

– Уж понятно, не как у топ-менеджера.

– А квартиру задешево в этом доме не снимешь.

– Это точно. Ей родители помогали. Она хотела с кем-нибудь на двоих снимать, а родители были против. Я так поняла, квартиру они оплачивали.

– То есть ничего конкретного Яна по этому поводу не говорила?

– Вроде нет.

– И приятеля у нее точно не было?

– Любовника? Вы всерьез думаете, что она его прятала?

– Разные бывают обстоятельства, – пожала я плечами.

– Чтобы у бабы был любовник, и она им ни разу не похвасталась? Быть такого не может.

– Вы же сами говорите, она ничуть не переживала из-за своего одиночества. Может, потому что в действительности у нее кто-то был?

– Ну, если только из тюрьмы любимого ждала, – фыркнула Ольга. – Таким обычно не хвалятся. И то бы проболталась… Про своего мужика она мне сказала, как только познакомилась. Говорю вам, не было у нее никого.

– После ее свадьбы вы виделись?

– Нет. Она и на свадьбу меня не пригласила. Вы не подумайте, я не в обиде. В конце концов, мы просто соседи, особо подругами не были. Хотя я думала, пригласит.

– А где она раньше жила, вы не в курсе?

– На Осипенко, кажется. Тоже квартиру снимала, на двоих, но с соседкой ей не повезло, вот она и съехала.

Поблагодарив Ольгу, я вскоре с ней простилась. Нил за все время не произнес ни слова, но, когда мы оказались на улице, вдруг полез ко мне с вопросами.

– Ты считаешь, квартиру ей снимал любовник?

– Квартира ей не по карману, а родители ее – люди простые, так что вряд ли могли особо помочь.

– Но если за квартиру платил любовник, почему ни разу здесь не появился?

– Допустим, он женат, или человек, хорошо известный в городе…

– Где они тогда встречались, если Яна с работы сразу отправлялась домой? И ни к кому, кроме родителей, не ездила? Встречаться в гостинице куда больший риск, чем в квартире.

– Я бы решила, что встречались они на работе.

– Салон красоты вряд ли содержит мужик.

– И такое бывает, – сказала я. – Но не в нашем случае. Хозяйка – женщина, и никто из мужиков в то время в салоне не работал. Жакин эту версию, как видно, рассматривал.

– Ясно, – сказал Лукашов. – Любовник несколько лет снимает для нее квартиру, а потом девушка вдруг встречает богатого вдовца и выскакивает за него замуж, оставив бывшего с носом.

– И он решил вернуть свои денежки, похитив ее?

– Почему бы и нет?

– Мужчины на это способны? – с серьезной миной спросила я.

– Незначительный процент негодяев, бросающих тень на остальных мужчин, которые все как один благородны и щедры, – так же серьезно ответил Лукашов.

– И к ним, вне всякого сомнения, относишься ты?

– Ты нуждаешься в квартире? Я уже дважды предлагал ко мне переехать.

– Так и быть, я подумаю. А сейчас поехали в салон красоты.

Он посмотрел с таким видом, точно намеревался возразить, но промолчал. Все возможные аргументы против я хорошо знала, и все-таки решила перепроверить сведения, обнаруженные в бумагах Жакина. Вдруг мое начальство право, и я увижу то, что до меня не заметили.

Хозяйка салона была на месте, но коллектив за эти годы успел смениться. Никого из тех, кто работал с Яной, не осталось.

Хозяйка говорила о Яне с большой теплотой. Хорошая девушка, ответственная. Очень жаль было расставаться с ней, но с другой стороны, хозяйка очень была рада, что свою женскую судьбу она устроила.

– Молодого человека у нее не было, – заверила она. – А с будущим мужем она действительно у нас познакомилась. Он не был постоянным клиентом. Его мастер оказалась в отпуске, а он хотел подстричься, вот и выбрал салон наудачу, просто мимо проезжал. Ему пришлось немного подождать, у нас ведь все по записи, так они с Яной и познакомились. Он оставил очень большие чаевые, и через неделю опять приехал. А вечером встретил ее после работы, девчонки видели. Да и сама Яна рассказала: встретил, довез до дома. Потом пригласил на концерт. В общем, начался роман. Вскоре Яна вышла замуж и уволилась. Муж был против того, чтобы она работала. Что ж, мог себе позволить, – добавила хозяйка. – Мужчина состоятельный. Этого негодяя так и не нашли? – спросила она, имея в виду похитителя.

– Ищем, – сказала я.

На этот раз Нил ждал меня в машине, решив, что салон красоты – место для него неподходящее.

– Ну, как? – поинтересовался он, когда я вернулась.

– Никак, – буркнула я и пересказала разговор с хозяйкой. – В общем, ничего нового. До салона красоты Яна работала администратором в ателье.

– Может, проще ее спросить, был ли у нее любовник, которого ее замужество здорово задело?

– Она не особо расположена к разговорам, это во-первых, а во-вторых, вполне возможно, решит на этот вопрос и вовсе не отвечать.

– Почему? Она ведь хочет, чтобы похитителя нашли?

– Тут вопрос в другом: чего она не хочет. К примеру, чтобы муж узнал о ее прошлом.

– И что такого в ее прошлом?

– Понятия не имею.

– Ладно, поехали в ателье. Адрес есть?

– В бумагах Жакина о предыдущем месте работы – ни слова, видимо, он решил, что так глубоко копать ни к чему. Но хозяйка салона сказала, что ателье находилось на Каманина, прямо напротив гастронома. Она туда как-то обращалась, и когда Яна пришла к ней устраиваться на работу, вспомнила, что видела ее там. Кстати, на мой вопрос, почему Яна уволилась из ателье, хозяйка сказала: девушка всегда мечтала работать в салоне красоты.

– Ну, и что?

– Сама не знаю, – честно призналась я.

– По-твоему, она в этот салон подалась, чтобы с Галактионовым познакомиться? Но кто ж знал, что он там появится? Ты же сама только что сказала: он не был постоянным клиентом, просто мимо проезжал.

– Ага. Это судьба.

– Не пойму, в чем ты ее подозреваешь.

– Она что-то скрывает.

– Темное прошлое?

– Проблема в том, что никакого темного прошлого вроде бы нет, – нахмурилась я. – Девушка в высшей степени положительная. Работала в ателье, а не в массажном салоне.

– Но ты ее все-таки подозреваешь? По-твоему, она похитителя знает?

– Не думаю.

– Тогда я вовсе ничего не понимаю.

– Я пока тоже, – вздохнула я. – Но есть уверенность, что разгадка кроется в прошлом Яны.

– Если так, займемся ее прошлым, – кивнул Лукашов.

Мы отправились на улицу Каманина, гастроном рядом с остановкой нашли без труда, правда, теперь на фасаде название крупной торговой сети, а вот никакого ателье напротив не оказалось.

В настоящий момент помещение занимала фирма «Вектор». Чем они занимаются, я так и не удосужилась узнать, но точно не пошивом и ремонтом одежды.

Менеджер, который встретил меня на входе, был со мной очень любезен, однако ничего об ателье сообщить не мог. Они снимают помещение четыре года, до этого здесь была фирма по ремонту компьютеров, это все, что он знал.

Поблагодарив, я отправилась восвояси. Ожидавший меня Нил топтался возле машины, как-то странно оглядываясь.

– Потерял что-нибудь? – спросила я.

Он не обратил внимания на мой вопрос.

– Узнала, куда подевалось ателье?

– Нет. За эти годы они могли сто раз переехать, закрыться тоже могли. Я думаю, нам следует навестить родителей Яны.

– Хорошо, навестим. Хотя родители обычно все узнают последними.

– Это точно, – сказала я. – Правда, в этом вопросе я полагаюсь на мнение других, у меня-то с родителями вышла незадача.

– Не переживай, я так вовсе ничего не помню. Сейчас поедем? Их стоило бы предупредить. Нам, кстати, обедать не пора?

Мы сели в машину, тронулись с места, но буквально через пару минут Нил свернул в какой-то переулок.

– И что мы здесь забыли? – лениво поинтересовалась я.

Он не ответил, оглядывался по сторонам и хмурился, точно пытаясь что-то вспомнить.

Мы въехали во двор девятиэтажки, и он резко затормозил.

– Что-то знакомое? – сообразила я, продолжая наблюдать за ним.

Он вновь промолчал, но из машины поспешно вышел. Я тоже, и с вопросами теперь не лезла, поняв, что сейчас его лучше всего оставить в покое. Да и сомнительно, что мои вопросы он услышит, уж очень был занят тем, что сейчас, должно быть, происходило в его голове. Воспоминания или вовсе смутное узнавание – настолько зыбкое, что могло в любой момент исчезнуть. В общем, я решила помалкивать и ждать, что из этого выйдет.

Он довольно уверенно направился к ближайшему подъезду, потом резко сменил траекторию и оказался возле подъезда под номером два. Постоял немного, задрав голову, разглядывая окна.

Потом набрал номер квартиры на домофоне, один, другой, пока не ответил мужской голос.

– Вам кого?

– Откройте, мы из управляющей компании, нам надо подняться на чердак.

Я решила, что нас сейчас пошлют, но Нил умел говорить убедительно, дверь открыли.

Я немного задержалась возле почтовых ящиков. Один был переполнен платежками, они торчали из узкой щели. Я взяла платежку и прочитала имя владельца: Гаврилов Ю. П.

Вернула ее на место и поспешила за Лукашовым. К тому моменту он был уже на втором этаже. Окинул взглядом квартиры и стал подниматься выше.

В тот момент он напоминал гончую, взявшую след, и я вновь обошлась без вопросов. Казалось, на третьем этаже он тоже не задержится, уверенно пошел к лестнице, но вдруг повернул назад.

«Тридцать пятая квартира», – подумала я, вспомнив о платежке, которую только что держала в руках.

Лукашов надавил кнопку звонка.

Дверь не открыли, да он этого и не ждал. Достал отмычки.

Я быстро огляделась и сказала тихо:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?

С дверью он справился быстро, мы вошли в узкую прихожую. Первое, на что я обратила внимание, – слой пыли на полу.

Нил прошел вперед, оставляя за собой следы.

– Здесь никого не было несколько месяцев, – подала я голос.

На этот раз он кивнул. Квартира оказалась однокомнатной, мебели самый минимум. Кухонный гарнитур, в комнате диван, который служил постелью, два кресла и платяной шкаф.

Нил направился к нему и распахнул створки. Я увидела висевшую на плечиках мужскую одежду. Было ее немного.

Сдвинув плечики в одну сторону, Лукашов стал прощупывать заднюю стенку шкафа. Вдруг он потянул ее на себя, и она подалась.

Я невольно присвистнула. Задняя стенка оказалась дверью, за которой была ниша, не глубокая, сантиметров сорок. Там стоял кейс.

Нил достал его, положил на журнальный стол и посмотрел на меня. Во взгляде беспокойство.

Я села в кресло рядом и спросила:

– Не хочешь его открыть?

– Не уверен, что хочу.

– Тогда поставь на место, и сматываемся отсюда.

Он улыбнулся.

– Хочешь, я открою? – предложила я.

Лукашов немного постоял, глядя на кейс, точно собирался с силами. Затем протянул руки к замкам.

Я была уверена, чтобы открыть кейс, понадобится набрать код, но замки щелкнули, и Нил медленно поднял крышку. После чего развернул кейс ко мне, чтобы я могла увидеть содержимое.

Деньги, евро и доллары, пистолет, патроны к нему. И паспорта.

Я поднялась, взяла верхний паспорт. Савенко Павел Николаевич.

На фотографии мужчина лет тридцати пяти, губы готовы раздвинуться в улыбке, во взгляде насмешка. Лицо вполне приятное, но из-за этой насмешки симпатичным парня я бы называть не спешила. Люди с таким взглядом обычно доставляют согражданам массу проблем. Загранпаспорт был на то же имя. На фотографии мужчина выглядел чуть старше, во взгляде равнодушие.

– Это ты? – спросила я Нила, показав ему документ.

Он покачал головой.

– А кто?

– Барзин.

– Ким?

– Ким.

– Что ж, такому парню без тайника с баблом и липовыми документами никак. Теперь понятно, почему везде слой пыли, а почтовый ящик ломится от платежек. Его нет уже девять месяцев.

Я вернулась в кресло, бросив паспорт в кейс.

Нил сидел, сцепив руки замком, словно опасаясь прикасаться к содержимому кейса.

– И как об этом узнал я? – вдруг спросил он.

– Ты следил за ним. Разве нет? Вот и узнал о квартире.

– И о тайнике?

– Заглянул в квартиру в отсутствие хозяина и нашел тайник. Но предпочел оставить все как есть. Может такое быть?

– Может, – усмехнулся он.

– Эй, в чем дело? – позвала я.

– Я бы не стал рисковать и вламываться в его квартиру.

– Предположим, ты не был уверен, что это тот человек, которого ты ищешь. А когда нашел тайник, понял, что не ошибся. Если ты знал о тайнике, значит, уже был здесь раньше. Или сам устраивал такие тайники, – улыбнулась я. – Что будем делать со всем этим?

– Не знаю, – вздохнул он.

Я вновь взяла паспорт и стала разглядывать фотографию Кима.

– А вы похожи, – сказала где-то минут через пять.

– Серьезно?

– Есть что-то общее. Сразу и не скажешь, что, но точно есть… Извини, наверное, не стоило этого говорить.

Он резко поднялся, закрыл кейс и вернул его в нишу, сдвинул вешалки, захлопнул дверь шкафа.

– Во всем этом присутствует положительный момент, – сказала я. – Ты нашел дом и эту квартиру. Значит, память понемногу возвращается.

Он некоторое время молчал, потом кивнул, вроде бы соглашаясь, но сказал с усмешкой:

– Вопрос, что это будут за воспоминания.

«Чего он боится о себе узнать? – думала я, когда мы возвращались к машине. – Бывший священник настоятельно рекомендовал мне держаться от Лукашова подальше. Похоже, грехов у парня в избытке. Откуда отцу Сергию знать о его грехах, если познакомились они недавно?»

Учитывая, что в друзьях у него большой чин из ФСБ, догадаться нетрудно. Но если он считает Нила человеком опасным, то какого лешего с ним приятельствует?

И на этот вопрос несложно найти ответ: он священник, хоть и бывший, а им положено быть милосердными. Поддержать грешника даже важнее, чем поддержать праведника. Тот, надо полагать, сам справится.

Есть в Евангелии история про разбойника, который уверовал в Господа и оказался в Царствии Небесном, как обещал ему Христос. А должен был радовать чертей громким визгом. От того отец Сергий и поддерживает в меру сил грешную душу, хотя симпатии к Нилу, скорее всего, не испытывает.

Интересно, что будет делать сам Нил? В полицию сообщать о своей находке не торопится, но, может, сообщит своим друзьям из ФСБ? Просто не хочет делать это при мне?

Проходя мимо почтового ящика, я прихватила несколько платежек и, оказавшись в машине, стала их просматривать.

– Что ты делаешь? – спросил Нил.

– Удовлетворяю любопытство, – пожала я плечами.

Он терпеливо ждал, не заводя мотор.

– Все оплачено, – сложив платежки стопочкой, сообщила я.

– И что это значит?

– Автоплатежи привязаны к определенному банковскому счету, и он все еще действует. Девять месяцев. То есть деньги на счету все еще есть.

– Значит, Ким предполагал, что может отсутствовать довольно долго. Не месяцы, а год-два.

– Квартира оформлена на Гаврилова, а паспорта – на Савенко. Он планировал покинуть страну?

– Почти наверняка, учитывая, что завалил Лютого и прикарманил общак.

– Денег в квартире нет, больших денег, я имею в виду, значит, есть еще какая-нибудь нора.

– И не одна, – кивнул Лукашов.

– А тебя деньги совсем не интересуют? – усмехнулась я. – Или у тебя принципы?

– Какие деньги ты имеешь в виду?

– Те, что лежали в кейсе. Это не миллион баксов, но сумма вполне симпатичная.

– Можешь забрать их себе, – серьезно сказал он.

– А ты по мелочам не разбрасываешься?

– У меня с фантазией туго, понятия не имею, на что их тратить.

– Тяжелый случай, – вздохнула я.

– Ты их заберешь?

– Я бы с удовольствием, но не могу. Пообещала одному человеку с сомнительными бабками дела не иметь.

– И как? Получается?

– Пока держусь, как видишь. А ты чего будешь делать, если найдешь общак?

– Не знаю, – равнодушно ответил он, глядя перед собой.

– Твои друзья от него вряд ли откажутся, не говоря уж о господах бандитах.

– Ты собираешься сообщить им о находке, если мне вдруг повезет? Хотя вряд ли это стоит назвать везением.

– Да уж… Нет, не собираюсь. На бандитов у меня аллергия. Если ты оставишь общак себе, я возражать не буду.

Он усмехнулся.

– На хрена мне эти деньги?

– Ну да. У тебя же нет фантазии. Вдруг появится?

– Что-то мне подсказывает, у тебя с фантазией полный порядок.

– Интересное замечание. Думаешь, я на общак нацелилась?

– Может, тебе он без надобности, – пожал Нил плечами, – но кому-то наверняка нужен.

– И этот кто-то хочет, чтобы я была рядом с тобой? – Он не ответил, а я продолжила: – Лично мне на ум приходит только Геня. А тебе?

– Я мало что о тебе знаю, и от поспешных выводов воздержусь. Твой муж погиб, но за пять месяцев вдовства мог появиться кто-то другой.

Он подмигнул заговорщицки, и это неожиданно разозлило.

– Ты со мной сливался в объятиях, чтобы малость ситуацию прояснить?

– Это был душевный порыв. Но одно другому не мешает. Если я ткнул пальцем в небо – извини, а если все так и есть… обещай, что будешь осторожна. Красивые девушки часто становятся разменной монетой.

– Ага. Кому знать, как не тебе. Джеймс Бонд хренов.

– Вряд ли, – сказал он.

– Что?

– Я совершенно точно не так красив, как он.

Я против воли засмеялась.

После нашего разговора отправляться к родителям Яны я не спешила. Это подождет. Нил занимал меня куда больше.

Мы пообедали в кафе, за чашкой кофе он спросил:

– Адрес родителей Яны у тебя есть?

– Разумеется. Отправлюсь туда завтра.

– Что повлияло на твои планы?

– Если ты думаешь, что я сейчас побегу на встречу с мифическим любовником, чтобы доложить ему о находке…

– Для таких случаев есть сотовая связь, – сказал он.

– Спасибо, что напомнил. Твое присутствие становится утомительным. Не возражаешь, если мы ненадолго расстанемся?

– Не проще ли сказать, куда ты собралась?

– В гостиницу. И не вздумай за мной таскаться.

– В гостинице ты вряд ли задержишься. Хочу напомнить, я за тобой таскаюсь по одной причине…

– Переживаешь за мою безопасность, – подсказала я.

– Вот именно. Пожалуй, я единственный, кого совсем не волнует, найдется общак или нет.

– Да мне он тоже на фиг не нужен. Хотя ты вряд ли поверишь.

– Почему же? Женщины на многое способны из-за денег, но куда больше из-за любви.

– Тоже мне, знаток женской души, – хмыкнула я.

Он расплатился за обед и сказал, поднимаясь:

– Если планы изменились, я, пожалуй, встречусь с одним человеком. До гостиницы сама доберешься или тебя отвезти?

– Доберусь.

Он ушел, а я задержалась на некоторое время, поглядывая в окно.

Нил считает, что я ищу общак, и вовсе не для Гени. Мысль вроде бы бредовая, хотя как посмотреть. Кому-то было нужно, чтобы я здесь появилась. И встретилась с Лукашовым. Я-то была почти уверена, его фото в номере оставил Егор. А если нет? И какой-то умник использует меня втемную?

От невеселых мыслей меня отвлек звонок. Звонил Субботкин.

– Успел соскучиться? – весело поинтересовалась я.

– Не очень. Пистолет нигде не засветился. Не знаю, хорошо это для тебя или плохо.

– Я тоже не знаю. За помощь спасибо.

– Как продвигается твое расследование?

– Продвигается.

– Ну, успехов тебе.

Убрав мобильный, я взглянула на часы и вскоре покинула кафе, гадая, куда отправился Нил.

Решил сообщить о находке своим влиятельным друзьям? Или, обретаясь где-то поблизости, намеревается следить за мной?

На всякий случай, я не стала вызывать такси, а воспользовалась троллейбусом, трижды делала пересадку, но ничего подозрительного не заметила. Впрочем, это не успокоило. Я уже знала, на что способен Лукашов. Если он все же увязался за мной, его ожидает сюрприз.

У церкви Вознесения я была примерно через час. На входе взяла платок, накинула на голову и прошла вперед, осторожно оглядываясь.

Прихожан было совсем немного, вечерняя служба еще не началась. Две бойкие старушки сновали по храму, занятые уборкой. Я подумала спросить их об отце Сергии, и тут заметила его. Он стоял в дальнем углу храма, где было сумрачно и пустынно, и усердно молился.

Подойдя поближе, я укрылась за колонной, наблюдая за ним. Время шло, он продолжал молиться, а я за ним наблюдать. Наконец он приложился к иконе, перекрестился и направился к выходу. Я следовала за ним, решив, что подойти к нему все-таки разумней на улице, а пока держалась на расстоянии.

Я думала, он направится к воротам, но он прошел до угла церкви и свернул.

С той стороны оказалось кладбище. На ближайшем памятнике дата смерти: 1961 год. Со стороны церковных ворот кладбище не увидишь, но теперь стало ясно: оно довольно большое.

Впереди возле трех одинаковых крестов женщины в платочках убирали траву. Заметив отца Сергия, громко с ним поздоровались.

Он ответил, подошел к ним и пару минут они поговорили, слов я не слышала. Махнув им рукой на прощание, он пошел дальше по асфальтированной дорожке, она заканчивалась возле калитки.

Забор вокруг кладбища был из белого кирпича, а калитка из металлических прутьев. Не дойдя до нее несколько шагов, отец Сергий свернул направо и пошел вдоль забора. Он ни разу не оглянулся, но я по-прежнему держалась на расстоянии.

Очень скоро он остановился возле могил за невысокой оградой, я слышала, как скрипнула калитка. Устроился на скамье и сидел минут десять, губы его шевелились, должно быть, он молился.

Я приблизилась, стараясь не попадаться ему на глаза, и смогла прочитать надпись на памятниках: «Гордина Марина Владимировна», «Гордина Елизавета Сергеевна». Жена и дочь. Дочь умерла четыре года назад, меньше чем через год после этого – жена. Не смогла справиться со своим горем?

Я вдруг почувствовала неловкость от того, что подглядываю за ним. И уж точно не стоило подходить к нему сейчас и затевать разговор. Человеку надо дать возможность побыть наедине с невеселыми мыслями.

Я уже собралась уходить, когда священник поднялся, но пошел не к кладбищенской калитке, а дальше вдоль забора.

Чуть замешкавшись, я направилась за ним.

Вскоре он опять остановился. Коснулся рукой деревянного креста, словно с кем-то здороваясь, стоял, склонив голову, примерно с минуту. Перекрестился и пошел назад.

Дождавшись, когда он отойдет подальше, я приблизилась к кресту. Вне всякого сомнения, появился он здесь недавно. Дерево еще не успело потемнеть. Вплотную к кресту была воткнута табличка, черной краской на доске надпись: «Иванов И. И.». Лаконично. Дата рождения и смерти не указаны, что довольно странно. Могилу с трудом втиснули между кладбищенским забором и соседской оградой.

– Кто ж ты такой, Иванов И. И.? – пробормотала я.

То, что жена и дочь похоронены здесь, вполне понятно: ведь отец Сергий служил в этой церкви. Но почему на старом кладбище оказался неведомый Иванов?

Сколько я ни вертела головой, топая к калитке, недавних захоронений так и не увидела. Лет тридцать здесь уже никого не хоронят. Кладбище, считай, в центре города.

Может, Иванов тоже какой-то родственник? В любом случае, Гордин его знал, иначе вряд ли стал бы навещать могилу.

Я ускорилась, потому что к тому моменту отец Сергий кладбище уже покинул. Калитка выходила в переулок, застроенный частными домами. Было их совсем немного.

Гордин шел не торопясь, миновал первый дом и свернул ко второму. В палисаднике буйно разросся шиповник, к крыльцу вела дорожка, выложенная плиткой, но и дом, и территория рядом выглядели заброшенными, точно у хозяев руки до них не доходили или просто отсутствовало желание что-либо здесь менять.

Отец Сергий толкнул калитку, поднялся на крыльцо и довольно долго возился с дверным замком.

Наконец вошел в дом. Вскоре я заметила его на веранде, которая в теплое время года служила кухней.

Заглянув в окно, я увидела, что он поставил на плиту чайник, на некоторое время скрылся в доме, вернулся, но чай пить раздумал. Плиту выключил и вышел из дома.

Чтобы не столкнуться с ним, я укрылась за верандой. Хлопнула дверь, раздались шаги, скрипнула калитка.

Через некоторое время я увидела Гордина. Он шел по переулку, держа мобильный возле уха, направляясь в противоположную от церкви сторону. Я намеревалась последовать за ним, но внезапно появилась другая идея. Костя бы ее точно не одобрил.

Я начала обходить дом по кругу и вскоре увидела то, что искала: еще одну дверь. Выходила она в сад. Впрочем, сад был совсем маленьким, а за забором виднелась новенькая многоэтажка. Пройдет год-два, и от здешнего патриархального быта ничего не останется…

Замок можно было легко открыть десятикопеечной монетой. О безопасности отец Сергий не особо пекся.

Я вошла в коридор, подождала, когда глаза немного привыкнут к темноте, и огляделась. Впереди еще одна дверь. На то, чтобы справиться с замком, у меня ушло секунд семь. Будь рядом со мной Ланс, непременно бы съязвил, что я теряю квалификацию.

На этот раз я оказалась в просторной кухне, большую ее часть занимала русская печь, которой давным-давно не пользовались. Кружевные занавески на окнах, на потертом диване подушки в чехлах, вышитых крестиком. Мило, уютно, и вместе с тем во всем здесь чувствовалось запустение.

«Гордин уже давно живет один, – подумала я. – И жизнь эта, похоже, не очень радостная».

Я прошла в гостиную, огляделась. Допотопный телевизор, мягкая мебель, большой шкаф с книгами. В доме было еще две спальни. Комнату дочери Гордин превратил в кабинет. Кровать в углу так и осталась стоять, но письменный стол был завален книгами на богословские темы, на стене в рамках фотографии: Гордин с женой и дочерью, отдельно их портреты, несколько фотографий отца Сергия в окружении прихожан. Дети, видимо, из воскресной школы. На одной из фотографий Гордин с двумя другими священниками на ступенях храма Вознесения.

Тут я обратила внимание на прямоугольник рядом, который заметно выделялся на выцветших обоях. Здесь висела еще одна фотография, которую сняли. Просмотрела бумаги на столе, то ли отец Сергий готовился к занятиям в воскресной школе, то ли просто делал выписки из богословских книг. Все это не показалось особенно интересным, да я, собственно, затруднялась ответить на вопрос, чего ожидаю здесь найти. Разгадку некой тайны? Наверное, тайны у отца Сергия были. Почему-то он оставил службу… И этот загадочный Иванов, похороненный возле кладбищенской ограды, без даты упокоения на табличке.

Я выдвинула верхний ящик стола, быстро просмотрела содержимое. Канцелярские принадлежности, график работы воскресной школы. Второй ящик тоже ничем не порадовал. В третьем под папками с бумагами я обнаружила фотографию в рамке. Отец Сергий в обнимку с мужчиной, оба держат в руках по огромной щуке.

Я приложила рамку к прямоугольнику на стене. Нет сомнения, фотография раньше висела здесь, пока ее не убрали в ящик под папки с бумагами.

Как сказал Нил, узнать его было можно. На фотографии он выглядел симпатичнее, взгляд мягче. А еще моложе. Так же, как и отец Сергий. Фотографии лет пять, не меньше.

Вынув из рамки, я пересняла ее на мобильный. Вернула фото на место, убрала в ящик.

Пора было уходить, Гордин мог в любой момент вернуться, и у меня совершенно точно возникнут неприятности. Разговор с ним я решила отложить, справедливо полагая, что рассчитывать на его откровенность не приходится. По крайней мере, до тех пор, пока у меня не появится кое-что посущественнее фотографии. Фото, конечно, любопытное. Теперь нет сомнений, Гордин был знаком с Нилом задолго до их встречи в церкви. Но признаться в этом отец Сергий не пожелал. Почему? Порадовался бы возвращению друга с того света, глядишь, Нил что-нибудь да и вспомнил бы. Вместо этого Гордин убирает фотографию с глаз долой. Чтобы ее случайно не увидел Лазарь? Предпочитает держаться рядом, но при этом, не говорит всей правды. Учитывая, что помимо Нила он ездил на рыбалку с чином из ФСБ, логично предположить: решение принимал не он, а этот самый чин. Но этим-то что за радость скрывать старую дружбу?

К тому моменту я уже покинула дом и выбралась на улицу. Огляделась. Ни машин, ни прохожих. Однако если бы Лукашов вдруг появился из-за спины, я бы не удивилась. Но обошлось.

Переулком я отправилась к автобусной остановке, однако в гостиницу не поехала. Предпочла прогуляться, и вскоре оказалась на набережной.

Я собиралась выпить кофе в маленьком кафе возле лодочной станции, когда пришло оповещение. Открыла почту, письмо было коротким: «Не верь Лансу». Без подписи, но я не сомневалась, прислал его Лава.

– Сукины дети, – пробормотала я себе под нос.

Друзья детства что-то затеяли, но меня в свои планы посвящать не спешат.

Кофе я все-таки взяла, но в кафе оставаться не стала, устроилась на скамейке неподалеку, смотрела на мутноватую реку перед собой. Мысли мои то возвращались к отцу Сергию и Лукашову, то в них вторгались друзья детства, а вместе с ними и очередные вопросы.

– Не меня ждешь? – услышала я и едва не захохотала в голос.

Так все это было по-театральному нелепо.

«Не театр, цирк», – мысленно усмехнулась я и медленно повернула голову.

Помнится, во времена своей большой любви я не раз представляла эту встречу. Пыталась вообразить, каким стал Ланс, и вот он стоит в трех шагах от меня, со своей неотразимой улыбкой, возмужавший и по-прежнему красивый. Пожалуй, даже красивее, чем в моих мечтах. Длинные волосы, стянутые в хвост, придавали ему вид лихой и даже разбойничий. Тряпки дорогие, это что-то новенькое. Впрочем, пижоном он был всегда, просто в глуши, куда нас в детстве забросила судьба, особых возможностей разжиться дорогим барахлом не было.

Не знаю, что он ожидал от меня: восторженного визга, затяжного обморока или одинокой слезы на щеке вкупе с тихой грустью, но точно не угадал.

На лице его появилось разочарование. Откуда ж ему знать, что Лава его опередил, и появления друга детства я ожидала со дня на день. Правда, ему понадобилось всего несколько минут, чтобы справиться с эмоциями и вновь выдать свою лучшую улыбку.

– Привет, – сказала я, окинув его взглядом.

– Это я, – заявил он, с намеком на обиду.

– Вижу, что ты. Стал еще прекрасней, но узнать можно.

– Черт, – буркнул он, – не о такой встрече я мечтал. Может, хоть обнимемся?

– Лень вставать, ты уж извини.

Он вздохнул, сел рядом.

– Можно я тебя поцелую?

– Ты ведь не ждешь, что мы начнем с того места, на котором остановились? – усмехнулась я.

– Я не мог взять тебя с собой, и не мог остаться, – сказал он с большой печалью, способной растрогать сердце любой девушки. И вновь лучезарно улыбнулся. – Злишься?

– Нет.

Я допила кофе и бросила стаканчик в урну.

– Тайна, – позвал он, – это я, Ланс.

– Ага, – кивнула я. – Мы давно не виделись. За это время я успела выйти замуж и стать вдовой. В общем, в моей жизни кое-что поменялось.

– Ты стала взрослой, – сказал он. – И очень красивой. Впрочем, красивой ты была всегда. А сейчас по-настоящему расцвела.

– Все так, друг мой, все так, – покивала я, а он засмеялся.

– Если ты скажешь, что не рада меня видеть, я все равно не поверю.

– Да я практически счастлива.

– Что не спросишь, где я был, что делал?

– Честно? Не особо интересно. Я же помню, ты мастер художественного вранья. – Он опять засмеялся, ничуть не обидевшись, а я продолжила: – Куда больше хотелось бы знать, что тебе от меня нужно.

– Ах, Тайна, Тайна, – покачал он головой. – Я не мог прийти раньше, но все эти годы я думал о тебе. И старался не выпускать из вида. О твоем горе я знаю. Прими мои соболезнования.

– Зачет, – вновь кивнула я. – Нужно-то тебе что?

– Ничего, – развел он руками. – Узнал, что ты в этом городе, вот и подумал: самое время нам встретиться. Не хочешь ничего узнать обо мне, расскажи о себе.

– Основное ты знаешь.

– Занятную работенку ты для себя выбрала, – сказал он со смешком. – Не ожидал, если честно. С твоими талантами…

– С моими талантами и дорогими друзьями я бы уже отбыла первый срок. Хотя, может, и второй. Ты, случайно, не оттуда?

– Типун тебе на язык, – хмыкнул он. – Не родился еще тот мент, который меня туда отправит.

– Все так говорят, – сладенько улыбнулась я.

– Значит, ты в ментовке по веленью сердца?

– Поначалу надеялась найти отца, ну и вас, конечно, тоже. Потом поняла: в ментовке мне самое место. Правда, один умный человек подсказал, по какую сторону я должна быть.

– Это кто ж такой? Муж?

– Нет. Хороший друг и бывший мент.

– Ну и друзья у тебя, – засмеялся он. – Идем в ресторан, выпьем шампанского, отметим встречу…

– В другой раз, – сказала я, поднимаясь.

– Значит, все-таки злишься, – тоже поднявшись, вздохнул он.

– Если только самую малость. Уясни главное, друг мой. Мы уже давно не дети, и морочить мне голову у тебя не получится. Есть что сказать – говори. Нет? До новых встреч.

Я не спеша пошла к стоянке такси, а он крикнул:

– Я люблю тебя даже больше, чем тогда.

– Вот это правильно, – сказала я, не оборачиваясь. – Главное, помни: пустое дело морочить мне голову.

Я ускорилась, но еще довольно долго слышала его смех за спиной.

Сев в такси, я назвала адрес Нила.

Встреча со старым другом далась нелегко. Несмотря на предупреждение Лавы, так и тянуло повиснуть у него на шее, рассказать о своих проблемах. Но нет. Придется Лансу напрячься и придумать что-нибудь посущественнее былой любви, или честно сказать, что ему вдруг понадобилось. На честность я не особо рассчитывала, а вот в его фантазии не сомневалась. Значит, скоро мы увидимся, и он порадует замечательной историей.

Лукашов открыл мне дверь, босой, одетый в шорты и футболку, но у меня все равно возникло подозрение, что появился он здесь за несколько минут до меня. Смотрел хмуро, не похоже, что обрадовался.

– Привет, – сказала я. – Ты не соскучился?

– Ужинать будешь? – спросил он.

– А что после ужина?

– Все, что пожелаешь, – ответил он без улыбки.

Я прошла в кухню, села на стул, положив сумку на колени.

– Давай куртку, – подойдя ко мне, сказал Лукашов. – Руки не хочешь помыть?

– Ты зануда, – вздохнула я, отдала ему куртку и пошла в ванную.

Пока я мыла руки, он успел накрыть стол.

– Чем занимался? – спросила я, он пожал плечами. – И что это значит? – не дождавшись внятного ответа, задала я вопрос.

– Ничем особенным.

– Значит, мне повезло больше. Встретила старого друга.

Нил замер с вилкой в руке, смотрел исподлобья, я в который раз подумала: тяжелый у него взгляд. От него мурашки по коже.

– Тот тип на набережной? – наконец сказал он.

Я чертыхнулась.

– Следил за мной?

– Я о тебе беспокоюсь…

– Ага, сразу легче стало.

– Я проезжал мимо, увидел тебя на набережной, хотел подойти, но потом решил: это вряд ли тебя порадует. Тут этот тип появился, я подумал, у вас свидание.

– Мы вели себя как влюбленные?

– Он очень старался тебе понравиться. Так вы друзья?

– Были. Когда-то. В детдоме.

– Давно не виделись?

– С тех самых пор.

– А теперь он вдруг появился?

– Он мог появиться здесь довольно давно. Я не спрашивала.

– О чем же вы говорили?

– О былой любви. По крайней мере, он заявил, что меня любит.

– Так вы любовники или друзья?

– Одно другому не мешает. Рассказать, почему он вдруг вспомнил обо мне, Ланс так и не пожелал.

– Ланс?

– Ланселот. Это, кстати, имя.

Лукашов вдруг улыбнулся.

– Я-то думал, с именем только мне повезло. Его мама мечтала о рыцаре?

– Ты образованный парень.

– У меня много времени. Значит, Ланселот. Старый друг. Я не очень тебя огорчу, если скажу: он вполне соответствует описанию, данному официанткой. Высокий, красивый, длинные волосы, стянутые в хвост.

– По-твоему, у меня глаза на затылке? – усмехнулась я.

– Значит, ты допускаешь мысль, что это он встречался с твоим мужем?

– Еще как допускаю. Где их только черт свел? – пробормотала я в досаде.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Ничего хорошего. Ладно, подождем его дальнейших действий. Если он чего-то от меня хочет, придется парню напрячься.

– А ты не очень добра к старому другу, – заметил Нил.

– У меня с добротой негусто.

– Он наверняка считал, тебя его появление порадует. Как часто мы ошибаемся.

– Я бы порадовалась, но очень не люблю, когда мне пудрят мозги. Это, кстати, и к тебе относится.

– И в чем ты меня подозреваешь? – серьезно спросил он.

– Поиграем в правдивые ответы? – хмыкнула я.

– Почему бы и нет?

– Ты знал моего мужа?

– До того, как мне прострелили башку, возможно. Но я об этом ничего не помню.

– Как удобно, – вновь хмыкнула я. – А что говорят по этому поводу друзья из ФСБ?

– Они не очень хорошего мнения о твоем муже. О моих контактах с ним им ничего неизвестно.

– То есть ты этот вопрос задавал?

– После знакомства с тобой. Пять месяцев назад мы совершенно точно не встречались, и я ничего не знал о его существовании. И у меня не было причин сбрасывать его с крыши.

– Надеюсь, что так. Потому что, если ты врешь…

– Я сильно пожалею, – кивнул он.

Я заподозрила издевку, но произнес он это серьезно.

– Вот именно. У меня для тебя тоже новость. Хотя… – я посмотрела на него с сомнением.

– Продолжай, – кивнул он.

– Ты сказал, что познакомился с отцом Сергием не так давно. Это правда?

Такого поворота разговора Нил явно не ожидал, смотрел с недоумением.

– Не знаю, кто из вас врет, – добавила я и протянула ему мобильный с фотографией, найденной в доме священника.

Нил с минуту ее разглядывал.

– Это ведь ты? – не выдержала я.

– Я, – сказал он.

– Вы вместе рыбачили, и было это лет пять назад.

Он вдруг махнул рукой, сметая со стола тарелки, чашку и мой телефон в придачу.

– Э-э, полегче, – сказала я и стала собирать разбитую посуду с пола.

Нил, кажется, не обращал на меня внимания. Я сходила в кладовку за совком и щеткой, а он все так же сидел, глядя перед собой. Я начала подметать, и он, наконец, повернулся в мою сторону.

– Откуда у тебя фотография?

– Из дома священника.

– Ты с ним встречалась?

– Я влезла в дом в его отсутствие.

– С какой стати? – нахмурился Нил.

– Решила, что с ним все не так просто. Твой друг вел себя довольно странно. Беда с этими друзьями, – добавила я с усмешкой, вспомнив Ланса.

– Странно, это как?

– Он твой друг, но в его словах была враждебность, словно он говорил о враге. Такой ответ тебя устроит? Может, ты чем-то успел насолить ему до того, как схлопотал пулю?

Нил некоторое время смотрел на меня, а я с внезапным сочувствием вновь подумала: «Как это – ничего о себе не помнить?»

– Тогда какого хрена не послал меня подальше?

– Возможно, твои друзья из ФСБ попросили за тобой присматривать. Как тебе такой ответ?

Он отвел взгляд и молча кивнул.

– Забавно получается, – хохотнула я. – Никому верить нельзя. Особенно друзьям.

– Тебе я верю, – сказал он, возможно, в расчете на ответное признание, но я пожала плечами и сказала:

– Не спеши. Кто знает, как все повернется.

Через полчаса мы все-таки отправились в районный городок, где жили родители Яны. Нил вызвался ехать со мной, и я не возражала. На такси сэкономлю, да и его лучше держать на глазах.

Дорога заняла совсем немного времени.

Проложив маршрут на навигаторе, я узнала, где находится улица Зеленая, и в этот момент обратила внимание на гостиницу, мимо которой мы как раз проезжали. Называлась она «Центральная», видимо, из-за расположения в центре города. Выглядела, кстати, вполне прилично, хотя здание довольно старое, построено лет сорок назад.

– Притормози, – попросила я Лукашова.

Он остановил машину и посмотрел на меня, ожидая объяснений. А я вновь уткнулась в мобильный. В городе, кроме этой, еще две гостиницы, обе на окраине, в заводском районе, и предназначались, скорее, для командировочных.

– Тебя гостиница заинтересовала? – подал голос Нил.

– Ага. Вдруг наша девушка не только родителей навещала.

– Но и встречалась здесь с любовником?

– Почему бы и нет? Здесь куда безопаснее. А на дорогу мы потратили тридцать семь минут. Жди здесь.

– Ты считаешь, она могла с ним встречаться все это время? До своего похищения, хотел я сказать?

Я предпочла не отвечать и направилась к гостинице.

В просторном холле было пустынно, девушка за стойкой широко улыбнулась, заметив меня, я направилась к ней, ответив на улыбку улыбкой. Однако стоило мне показать удостоверение, как девушка, судя по табличке, звали ее Лариса, тут же стала серьезной.

– Что случилось? – спросила она.

– У меня к вам пара вопросов, – ответила я, продолжая расточать улыбки, и продемонстрировала фото Яны. – Вы видели здесь эту девушку?

К вопросу Лариса отнеслась со всей серьезностью, долго разглядывала фотографию, потом покачала головой.

– Нет.

В этот момент из подсобного помещения показалась еще одна девушка, постарше. Взглянув на меня, нахмурилась.

– Это из полиции, – поспешила пояснить Лариса. – Спрашивают про девушку. – И кивнула на фотографию. На бейджике второй девицы значилось имя Кристина.

– Может быть, вы ее видели здесь? – задала я вопрос.

Кристина, взглянув на фото, кивнула.

– Девушку не видела, а фотографию… вы не первая про нее спрашиваете.

– Очень интересно, – сказала я, боясь спугнуть удачу.

– Мужчина приходил, тоже из полиции, показал фотографию. Спрашивал, не останавливалась ли здесь эта девушка. Фамилию ее называл, но я не помню.

– Так она здесь останавливалась?

– Нет. Он еще и фамилию мужчины назвал, ее я тоже не запомнила. Хотел знать, снимал ли кто из этих двоих у нас номер.

– Ответ был отрицательным?

– Видите ли, его интересовал очень большой срок, больше пяти лет. Я ему объяснила, у нас таких данных нет. Четыре года назад у отеля хозяин сменился, это сейчас все в компьютере, а тогда… В общем, никаких сведений. Последние четыре года ни мужчина, ни эта девушка у нас не останавливались.

– И давно у вас был этот полицейский?

– Осенью. В октябре, кажется.

– Его фамилию вы тоже не запомнили?

– Нет. Очень интересный мужчина. И на полицейского совсем не похож.

– А на кого похож?

– Ну, не знаю… Одет хорошо, модная стрижка… Симпатичный, может, на артиста похож?

– Или на адвоката, – усмехнулась я. Немного покопавшись в интернете, нашла фото частного детектива Иванцова и показала Кристине. – Он?

– Да, он, – обрадовалась она. – Ваш коллега?

– Можно и так сказать. А фотографию мужчины, который его интересовал, он вам показывал? Фамилия его не Галактионов?

Я вывела на экран фотографию Сергея Сергеевича, Кристина некоторое время ее разглядывала.

– Фотография была другая. Кажется, похож. Точно не скажу, он или нет. И фамилию не помню.

Поблагодарив девушек, я покинула гостиницу.

– Судя по огню в очах, в гостиницу ты заглянула не зря, – сказал Нил, когда я села в машину.

– Угадал.

– Поделись.

– Обязательно. Поехали.

– К родителям Яны?

– Нет. Назад в город.

– Что так?

Пока он разворачивался, я рассказала о том, что узнала от Кристины.

– Иванцов был здесь осенью. И интересовала его Яна.

– И что из этого следует?

– Напрягись.

– Москаленко нанял детектива не восемь лет назад, когда похитили его сестру, а в прошлом году.

– Об этом мы уже знали. А вот почему он это сделал спустя столько лет?

– Подозревал бывшего родственника? Считал, что он имеет отношение к гибели сестры?

– Насчет Галактионова не скажу, а вот Яну подозревал почти наверняка.

– И что теперь?

– Восемь лет назад Яна жила на квартире. Улица Осипенко, дом семь. Это есть в бумагах Жакина.

– Восемь лет? – Нил головой покачал. – Восхищен твоим энтузиазмом, но не слишком ли велик срок, чтобы соседи помнили девчонку, которая снимала квартиру?

– Ты наших людей не знаешь, – усмехнулась я, но, если честно, в удачу не верила.

Лукашов прав, слишком много времени прошло.

Однако удача вновь улыбнулась. Пятиэтажка из красного кирпича пряталась в глубине двора. Под балконами возвели металлические подпорки, чтобы они ненароком не рухнули. Человек в здравом уме покупать в этом доме квартиру вряд ли станет. Если только попросят сущие копейки. Так что здесь, скорее всего, доживают свой век пенсионеры. А они народ памятливый и любопытный.

Нил остался ждать меня в машине.

Квартира, которую когда-то снимала Яна, находилась на первом этаже. Беспокоить ее жильцов я не стала, позвонила в соседнюю.

Дверь открыла толстуха лет сорока, и я мысленно вздохнула: удача уплывает.

Продемонстрировала удостоверение и спросила:

– Вы давно здесь живете?

– С самого рождения. А что?

– В соседней квартире несколько лет назад жила девушка.

– Янка, что ли? – перебила толстуха, криво усмехнувшись.

– Вы ее хорошо знали?

– Денег дадите?

– Что? – на всякий случай я сурово сдвинула брови.

– Видать, вы правда из полиции. Заходите, – она пошире распахнула дверь, пропуская меня в квартиру.

– Вам предлагали деньги за сведения о Яне? – оглядываясь, задала я вопрос.

– Ага. Явился один по осени, тоже удостоверение показывал. И деньги обещал за сведения. Только от наших ментов денег хрен дождешься, да и не похож он на мента.

Мы оказались в узкой гостиной со старой мебелью. На диване лежал кот, вытянувшись во всю свою немалую длину. Все видимые поверхности покрывала кошачья шерсть. Либо здесь годами не убирали, либо кот – чемпион по части линьки.

Через мгновение выяснилось, кот здесь не один. С подоконника спрыгнули сразу две кошки, еще одна появилась из-за кресла, в котором не без труда устроилась хозяйка.

– Яна квартиру снимала вместе с подругой?

– Не было у нее никаких подруг. Одна жила.

Выходит, Яна сказала соседке неправду, и причина переезда была другой.

– Как вас зовут? – спросила я, оглядываясь в тщетной попытке найти место почище, и в конце концов села на стул.

– Раиса Ивановна я. Можно Раиса.

– А как звали того человека? Не запомнили?

– Нет. Зачем? Ясно, что мент липовый, так какого лешего мне его запоминать. Поди, удостоверение не его, украл или подделал. Сейчас каких только умельцев нет.

– А как он выглядел? Сможете описать?

– Прям как этот адвокат из «Чикаго». Смотрели такое кино?

– Смотрела. Это он? – Я показала ей фото Иванцова.

– Он. Жулик?

– Частный детектив.

– Точно, жулик.

– Расскажите, что он от вас хотел?

– Про Янку расспрашивал. С кем жила, кто к ней ходил. Вы небось тоже за этим пришли? – Я молча кивнула. – Это из-за того, что с ней случилось?

– Вы знаете про похищение? – вопросом на вопрос ответила я.

– А как же. Слежу за новостями с некоторых пор. Как раз с того времени, как этот хлыщ явился. Решила, неспроста он Янкой интересуется. Попросила племянника в интернете пошарить, сама-то я с техникой не очень. До сих пор с кнопочным телефоном. Оказалось, соседка-то моя высоко взлетела. Вышла замуж за богатея. Живет припеваючи.

– И что вы решили, когда узнали об этом? Зачем, по вашему мнению, приходил детектив?

– А чего тут решать? Тупому ясно. Муженек надумал проверить, с кем Янка до него жила.

– У нее был мужчина?

– Был. Хоть она его и прятала. Или он прятался. Сюда в шляпе таскался. Надвинет на самые глаза, смех, да и только. Я у Янки спросила: «Чего, мол, мужик шифруется? Женатый, что ли?» А она заквакала: «Какой мужик? С ума сошла, это папин брат двоюродный. В командировку приезжает, вот и заходит». Ага, нашла дуру, верить в такую чушь.

– Часто он здесь бывал?

– Я раз пять-шесть видела. По вечерам эта хитрожопая обычно дома сидела, думаю, он к ней таскался, когда я на работе была. Работала я тогда два дня через два. Вот и подгадывали в мою смену. Но я твердо его выследить решила. Не люблю, когда врут. Янка вся такая правильная, посмотришь: овца овцой. А с чужим мужиком снюхалась. Нет, думаю, зря шифруетесь. Выведу стервеца на чистую воду. Вот как-то раз с работы пораньше отпросилась, надеялась, вдруг повезет?

– Повезло? – спросила я.

– Не с первого раза. Он на машине приезжал, но сюда шел пешком. Я с ним во дворе и столкнулась, он от Янки возвращался. Пошла за ним. А он на соседнюю улицу. Там тачка стоит. Шикарная. Я в марках не особо, но дорогую вещь вижу. Номерочек я срисовала, потому что знала: по номеру машины запросто можно узнать, кто хозяин. Все, думаю, голуби, попались. Узнаю, что за гусь к Янке шастает, и жене его сообщу. Позвоню, если номер раздобуду, или письмо напишу.

– И как? Удалось?

– Нет, – поморщилась она. – В ГАИ позвонила, но они мне имя не назвали, хоть я и сказала, что этот гад меня чуть не сбил на переходе. Надо, говорят, было сразу звонить, чтоб по свежим следам его найти. Ну, и чтоб свидетели были, само собой. Свидетели… – фыркнула она. – Сволочи ленивые. Жопу приподнять не хотели, вот и все. Короче, не вышло у меня. Пока я думала, как бы еще его имя узнать, Янка съехала. Мне ничего не сказала. От соседки узнала уже дня через два. Мужик ее меня наверняка засек. Хотя, может, и нет. Просто мои вопросы ей точно кость в горле. Вот и съехала. А уж куда, соседка не знала. Ясное дело, Янка бы ей докладывать не стала. Я к ней на работу наведалась. Так она и с работы уволилась. И там никто не в курсе, куда ушла. Про мужика я, конечно, поспрашивала, но народ попался неразговорчивый. Может, в самом деле ничего не знали, а может, я им не приглянулась. В общем, осталась я ни с чем.

– Но номер машины сохранили?

– Так он каши не просит, лежит и лежит, – хихикнула толстуха.

– Частному детективу вы о нем сказали?

– Конечно. Но не за просто так. Денежку дал бедной женщине, не зря я, выходит, этих греховодников караулила. Пригодилась бумажка-то.

– То есть вы отдали ее частному детективу?

– Отдала. Чего не отдать-то? Мне она уже без надобности. Я уж про Янку и думать забыла, а смотри, как подфартило.

– Номер помните? – посуровела я.

– Нет. Я когда бумажку в шкафу нашла, даже заглядывать в нее не стала. Сразу отдала, пока деньги платить не передумал. Баш на баш. Он мне бумажку, я – ему. Тачка черная была, и значок: в кружке три палочки.

– «Мерседес», – машинально произнесла я.

– Точно. И он так сказал. Черный «Мерседес». Я тоже ему вопросы задавать начала, уж очень знать хотелось, кому Янка понадобилась. Но он как номер получил, сразу на выход, через губу стал говорить. Получил, что хотел, а ты тут умирай от любопытства. Ну, я за племянником. Выяснили, что Янка распрекрасно устроилась. Но зачем этот щеголь приходил, я так и не поняла. Томилась в неведении, – вновь хихикнула она. – А потом новость узнала, про похищение. Но это уже недавно. Ее что ж, этот щеголь умыкнул? Чтоб с мужа деньги стребовать? – хитро прищурилась она.

– Сомневаюсь, – сказала я. – Но есть версия, что к похищению мог быть причастен ее бывший любовник.

– Так у него вроде деньги были? Или успели кончиться?

– Пока мы пытаемся установить его личность, – дипломатично заявила я.

– Чего ж у Янки не спросите? Она, поди, знает, с кем постель делила?

– Она отказывается отвечать на вопросы.

– Вона как. Не хочет, чтоб муж знал, что он у нее не первый богатенький? Ну-ну. Повеселили вы меня.

Она резко засмеялась, так широко открыв рот, что стало видно: половины зубов у нее недостает.

– Спасибо вам, – сказала я, направляясь к двери, и еще в подъезде позвонила Галактионову.

– Сергей Сергеевич, у вас сейчас машина какой марки?

Казалось, вопрос его удивил, он чуть замешкался.

– Последние двадцать лет у меня исключительно «Мерседесы». Привычка, знаете ли. Москаленко, кстати, тоже предпочитает эту марку. А почему вы спросили?

– Возле вашего дома видели подозрительную машину, – соврала я. – Пытаюсь выяснить, кому она принадлежит.

Я поторопилась проститься, чтобы не отвечать на его вопросы.

Нил дремал, откинувшись в кресле.

– Тебе сегодня везет, – сказал он, окинув меня взглядом.

– Ты не рад?

– Значит, действительно повезло?

– У Яны был любовник, которого она прятала. Иванцову почти наверняка известно имя любовника, соседка записала номер машины и передала ему.

– Когда записала? – нахмурился Нил.

– Восемь лет назад. И все эти годы бережно хранила. Но номер не запомнила, так что у меня его нет. А жаль. Могли бы и мы узнать, кто этот таинственный возлюбленный. Как думаешь, стоит встретиться с Москаленко?

– Сомневаюсь, что у вас получится разговор по душам.

– Да, прижать его вряд ли получится. Что-то не сходится, – вздохнула я, вдруг сообразив, что праздновать победу поторопилась. – Допустим, он решил, что Яна причастна к убийству его сестры. Получается, Яне в этом помогал любовник?

– А если любовник – это Галактионов? – сказал Лукашов. – Почему бы и нет? Избавился от одной жены, выждал время и женился на другой.

– Тогда следовало грохнуть Галактионова. Ты не находишь? Однако Сергея Сергеевича у нас развели на деньги, но живой в гроб положили не его, а Яну.

– Согласен. Разделаться следовало либо со сладкой парочкой, либо с бывшим родственником. Значит, Галактионова он не подозревал. Есть еще идеи на сегодня или передохнем?

– Передохнем, – сказала я, не потому, что очень нуждалась в отдыхе, просто заподозрила: стоящие идеи сегодня вряд ли появятся.

По дороге мы молчали, я, в надежде на внезапное озарение, размышляла над тем, что успела выяснить, хотя и предпочла бы обсудить это с Лукашовым. Но не навязывалась: ему вряд ли есть дело до моего расследования. И правильно, между прочим. Своих проблем вагон. Но почему-то это вызвало легкую обиду.

Он затормозил, а я спросила:

– Ты на бензине экономишь или это приглашение в гости?

– Я уже предлагал: переезжай ко мне.

– Я так не могу. Без кольца, без гостей, без Мендельсона.

– И без печати в паспорте, – поддакнул он.

– Конечно. Паспортов у тебя много, почему бы одним и не пожертвовать.

Я тут же поняла: упоминать паспорта не стоило, Нил нахмурился, в глазах тягучая пустота. Он вновь оказался один на один со своим прошлым, о котором ни черта не знал.

Я распахнула дверь, и первой зашагала к подъезду. Лукашов догнал меня уже на ступеньках.

В квартире он тут же направился к плите, а я устроилась в кресле неподалеку, с мобильным в руке. Написала Косте. Нил за это время успел вымыть овощи и теперь строгал салат.

– Ужин обещает быть скудным? – съязвила я.

– Есть отличный стейк, – ответил он, не поворачиваясь.

– Правда? Начинаю сама себе завидовать. Ты – идеальный муж, с большим запасом терпения. Жаль, жениться не хочешь.

– Так и тянет поймать тебя на слове и завтра отправиться в ЗАГС, – усмехнулся он.

– Чего ж не сегодня?

– Сегодня, боюсь, уже все закрыто. Давай завтра.

– Вечно вы нашу сестру «завтраками» кормите.

– Ты дождешься, я в самом деле на тебе женюсь.

– Звучит как угроза. А между тем, замужество – голубая мечта среднестатистической девушки.

– Но не твоя.

Теперь он возился с мясом, в мою сторону по-прежнему не смотрел.

– Не угадал.

Я вдруг подумала: он не хочет оставаться один на один с той пустотой, что царит в его душе. Пустота, которую он не знает, чем заполнить.

– Все-таки странно, что до сих пор ты не обзавелся подружкой, – серьезно сказала я.

Он повернулся и ответил, немного подумав:

– С опытом у меня беда, но подозреваю: женщине необходимо внимание. Я прав?

– Кроме внимания, женщине необходима уверенность в завтрашнем дне, нежная забота, финансовая поддержка, еще неплохо бы любви добавить.

– Вот видишь, это ж геморрой.

– Зато живая душа рядом, – хмыкнула я.

– Накрывай на стол, – сказал он, переворачивая стейк.

Я неохотно поднялась и побрела за посудой.

– Открыть вино? – спросил Лукашов.

– Очередной романтический ужин?

– Ты против?

– Да не особо. Знать бы еще, на хрена мне это.

– Просто получай удовольствие, – выкладывая мясо мне на тарелку, сказал он.

– У меня нет философского отношения к жизни. Не доросла еще.

– Ты из тех, кому надо непременно знать, почему и зачем ты что-то делаешь.

– В самом деле?

Он сел напротив, положил себе салат, затем поднялся, подошел к шкафу и вернулся с бутылкой вина. Открыл бутылку, подержал ее немного в руке, разлил вино по бокалам.

– За простые радости, – сказал серьезно.

Ужинали мы почти в молчании, несколько раз пытаясь завести разговор, но он сам собой сходил на нет. Мне очень хотелось наговорить ему гадостей, хотя причины для этого вроде бы не было. Причина, конечно, была, но я предпочитала о ней не думать. А еще хотелось вывести его из терпения. Был бы шанс увидеть его настоящего, без маски вежливого равнодушия, которую он старательно носил. Но я подозревала, что силы неравные, и мое терпение закончится раньше, чем лопнет его.

– За кормежку спасибо, – сказала я, убрав посуду, и потянулась за мобильным, чтобы вызвать такси.

Он перехватил мою руку и сказал:

– Останься.

– Иди к черту, – сказала я.

– Тебе было хорошо со мной, или я просто самонадеянный дурак?

– В том-то и дело, что мне было слишком хорошо, – усмехнулась я, не глядя на него.

– Тогда нам точно следует повторить, – засмеялся он.

– Сделай милость, скажи, что тебе от меня надо?

– Боишься, что я использую тебя? А ты используешь меня. И что с того?

Он взял меня за плечи, развернул к себе и стал целовать. И несколько секунд я пыталась решить, как мне следует поступить: послать этого сукиного сына к черту или остаться?

К моменту, когда здравый смысл стал перевешивать, я уже лишилась одежды, и он, кстати, тоже, не без моей помощи. И я подумала, что с решением я малость затянула.

«Два ноль в его пользу» – напомнила я себе и оптимистично заверила, что успею отыграться.

Утро началось со звонка мобильного. Не открывая глаз, я долго шарила рукой по полу, пытаясь обнаружить телефон. Потом вспомнила, что оставила его в кухне, и посоветовала ему заткнуться. Но мобильный продолжал звонить, и я, выскользнув из-под одеяла, побрела за ним, бросив завистливый взгляд на Нила. Он сладко спал, не обращая внимания на надоедливый звонок.

На мгновение телефон замолчал, и зазвонил вновь.

– Кому с утра неймется – буркнула я, хватая мобильный и, наконец, ответила.

– Классно выглядишь, – со смешком заявил Ланс.

– С чего ты взял? – зевнула я.

– С того, что твоему любовнику не худо бы обзавестись шторами. Наблюдаю рождение Венеры в досягаемой близости.

– Наблюдай, если заняться больше нечем.

Однако я бросила быстрый взгляд в окно, пытаясь сообразить, где он находится. Подняла с пола рубашку Нила и надела ее, но застегивать не стала. Села на стул спиной к окну и поинтересовалась:

– Что еще скажешь?

– Обожаю тебя, – засмеялся он.

– Взаимно.

– Как прошла ночь?

– Тебе в деталях или можно коротко?

– Я знаю, что заслужил, но очень прошу: кончай злиться. С твоим характером ты хрен знает что способна натворить. Не хотелось бы потом жалеть об этом.

– Я и не собираюсь.

– Вообще-то я себя имел в виду. Давай встретимся.

– Зачем?

– Идиотский вопрос. Ладно. Надо поговорить.

– Чего же тебе вчера не говорилось?

– Дурака свалял. Между прочим, я ревнив, как Отелло.

– Да ну? Тогда не стоило исчезать надолго. Я ветреная девушка.

– Это я уже понял. Здесь неподалеку кафе «Лакомка», жду там. И не вздумай притащить с собой этого типа, иначе разговора не получится.

Он дал отбой, а я еще некоторое время сидела, вертя мобильный в руке. В кухне появился Нил, он успел надеть футболку и шорты, и даже заглянуть в ванную, умылся и пригладил волосы.

– Кто звонил?

– Друг детства. Созрел для беседы.

– Ты пойдешь?

– Побегу, – усмехнулась я. – Первая любовь позвала, ей не отказывают.

– Тогда я с тобой.

– Это вряд ли. Ты тот самый третий лишний.

– Как знаешь, – пожал он плечами.

– Буду признательна, если ты не потащишься за мной, а дождешься моего возвращения здесь. Заодно сварганишь завтрак, – сказала я и отправилась в ванную.

Он появился там, едва я встала под душ. Не раздеваясь, встал рядом, крепко прижавшись ко мне, руки его были на моей груди.

– И откуда у тебя только силы берутся? – усмехнулась я. – Можешь и дальше геройствовать, но на встречу я пойду одна.

Он не ответил, а я подумала: «Пусть Ланс немного подождет».

В реальности вышло, что ждать ему пришлось довольно долго.

Когда я покидала квартиру Нила, он собирался готовить завтрак, но это вовсе не значило, что парень здесь задержится.

Чтобы добраться до кафе, мне понадобилось семь минут.

В полупустом зале Ланс сидел с чашкой остывшего кофе, и пялился в стол. Завидев меня, криво усмехнулся:

– А ты не спешила.

– У нас вся жизнь впереди.

– Он, что, так хорош?

– Я полгода вдовствую. Нагуляла аппетит.

– Ты ведь его не любила? – хохотнув, сказал он.

– Кого?

– Своего мужа.

– На самом деле я любила только тебя, – ответила я серьезно.

– Кстати, похоже на правду.

– А то. Я девушка правдивая.

– Нарочно тянула время, чтобы я малость помучился?

– Бинго.

Подошла официантка, я попросила кофе, а когда она отправилась выполнять заказ, спросила Ланса:

– О чем будем говорить?

– Ты не ответила на вопрос.

– Разве?

– Я имею в виду твоего мужа. Так да или нет? Это очень важный вопрос. Потому что убил его этот псих с простреленной башкой.

– Почему псих?

– Тебя только это интересует?

– Не только. У тебя есть доказательства или это ничего не значащий треп, чтобы подпортить мне медовое утро?

– У него был повод избавиться от твоего мужа.

– Какой? Предчувствие внезапно вспыхнувшей страсти с последующим желанием отделаться от соперника?

Друг детства покачал головой, мои слова вызвали у него досаду.

– Он стал неудобным свидетелем. И Лазарь поспешил от него избавиться.

– Значит, доказательств у тебя нет, – усмехнулась я.

– Видео, как он сбрасывает его с крыши, действительно нет, если ты это имеешь в виду.

– Условие прежнее. Выкладывай все, что знаешь, или проваливай.

– По-твоему, он действительно все забыл? – помедлив, спросил Ланс.

– А по-твоему?

Он досадливо поморщился.

– А я-то решила, мы говорим начистоту.

– И я могу доверять тебе?

– Более-менее, – усмехнулась я.

– Что, черт возьми, это значит? – разозлился он.

– Ты можешь доверять мне, пока тебе не пришла охота водить меня за нос. Один раз ты это уже сделал. И каков итог?

– Да уж, вышло корявенько, – усмехнулся он.

Официантка принесла мне кофе, и нам на время пришлось заткнуться.

– Время пошло, – напомнила я, когда она удалилась.

– Ты и в детстве была чертовски упряма.

– Тебе ли не знать. Скажи-ка, старый друг, подбросить мне кольцо – твоя идея?

Этого он точно не ожидал, даже выругался сквозь зубы.

– Можешь не отвечать. Я-то гадала, у кого столь бурная фантазия? А о старом друге и не вспомнила. На бандитский общак нацелился?

– Можно об этом потише?

– Нецензурные выражения так и просятся наружу, когда я думаю о том, что ты был в моей квартире, трогал мои вещи…

– Послушай, я понятия не имел, как ты меня встретишь. Зная твой характер, девяносто девять процентов из ста – пошлешь на хрен, и даже разговаривать не станешь. Но ты была нужна мне здесь. Очень нужна.

– Самое время сказать зачем.

– Я знал твоего мужа еще до вашего с ним знакомства.

– Мир тесен.

– Точно. Но меня это не порадовало. Я имею в виду… в общем, когда я узнал, что вы с ним… это стало серьезным испытанием, – со вздохом заключил он.

– Для твоего самолюбия? Мы и впрямь хорошо знаем друг друга, верно, братишка? Если ты и вспоминал меня, то от случая к случаю, но когда узнал, что Егор мой парень, сразу захотел все вернуть. «Твое» должно принадлежать тебе. Впрочем, сейчас все это не важно. Опустим лирическую часть и перейдем к делу.

– Обязательно перейдем, но я хочу, чтобы ты знала, – заговорил он со злостью. – Да, я думал, это детская любовь, которая ничего не значит. Но когда увидел тебя…

– Дальше можешь не продолжать. Сотни мужиков до тебя говорили все это, и получалось у них гораздо лучше. Итак, ты нацелился на общак, и тебе зачем-то понадобился Егор. Что он должен был сделать?

– Разобраться с Лазарем, – сказал Ланс.

– У глагола разобраться есть несколько значений. Какое из них ты имеешь в виду?

– Егор мог ответить на вопрос, кто на самом деле этот тип.

Вот тут пришла моя очередь скрывать удивление:

– А что, есть сомнения?

– Ты видела его рожу до того, как он оказался на больничной койке?

– Допустим.

– Очень похож? Если он наплел тебе про аварию, все это чушь. Общак увел киллер, как видно, собравшись на пенсию. А твой теперешний любовник его выследил.

– Мне известна эта история.

– Откуда? Неужто Лазарь рассказал?

– Если ты имеешь в виду моего нынешнего любовника… – передразнила я. – Нет, своим умом дошла.

– Один из них оказался в могиле, а другой – в больнице, – помедлив немного, продолжил Ланс. – С перекроенной рожей.

– Ты сомневаешься, что это Лазарь? – мой голос звучал почти испуганно, вызвав у меня крайнюю досаду.

– Уж очень все затейливо, – поморщился старый друг. – И рожа перекроена, и ничего не помнит. Или прикидывается?

В этот момент я почувствовала в груди холод, сначала едва уловимый, точно он подкрадывался на цыпочках, но уже через минуту грудь сдавило и стало трудно дышать, а я всерьез перепугалась, что сердце вдруг остановится.

– Рожу, при желании, можно изменить, – продолжил Ланс. – Но остается голос, походка, привычки… Много чего. Вот я и обратился к Егору. Не хотелось бы тебя огорчать, но он хорошо знал убитого киллера. Не раз выполнял для него кое-какую работу.

Парень, за которым охотился Лазарь… по общему мнению, он очень ловкий сукин сын. И он совершенно точно знал, где общак, раз уж сам прихватил его у Лютого, пристрелив этого придурка. Но если он мертв, то спросить не с кого. Слабая надежда, что Лазарь его выследил, и знает, где тот спрятал деньги. Но ведь он ничего не помнит. Удобно, правда?

– И что Егор?

– Ты знаешь что. Он погиб вскоре после того, как приехал. Не успев сделать ни одной фотографии…

– Он встречался с Лазарем?

– Нет. Если выжил действительно Лазарь, ничего бы это не дало. А если нет… он бы быстро сообразил, что твой муж старого приятеля узнает. Вряд ли бы Егор долго прожил после этого. Поэтому мы решили, он некоторое время будет наблюдать за ним. Но этот тип оказался хитрее, и Егор погиб.

– А ты ушел в тень? – сказала я.

– Думаешь, сдрейфил?

– Нет, не думаю.

– И правильно. Появились неотложные дела. А когда я с ними разобрался… в общем, решил закончить начатое.

– И не придумал ничего умнее, как «подтянуть» меня?

– Мы не чужие люди, и это дело тебя напрямую касается.

– И что я должна была сделать по твоему гениальному замыслу?

– То, что ты и делаешь, – хмыкнул он. – Войти в доверие, быть рядом. Правда, мне и в голову не могло прийти, что ты окажешься в его постели.

– Серьезно? Почему?

– Считал тебя умной девушкой. Переоценил, должно быть.

– Бывает, – кивнула я. – Значит, по-твоему, это вовсе не Лазарь… – начала я, чувствуя, как в груди вновь разливается холод.

– Похоже, что второй раз ему не удалось воскреснуть.

– Но как Ким мог такое провернуть?

– О, тебе известно имя киллера? – сказал Ланс, вроде бы насмешливо, но, судя по всему, был впечатлен моей осведомленностью.

– Геня просветил.

Ланс согласно кивнул, но вряд ли мне поверил.

– А насчет того, как он это провернул… Я же сказал: он хитрый сукин сын, иначе бы сложил буйную головушку еще лет десять назад.

– Если ему удалось такое, то он просто фокусник, – покачала я головой.

«Выходит, Лансу ничего неизвестно о том, что Лазарь под наблюдением у «старших братьев», – думала я. В ту ночь они первыми прибыли на место, и каким бы ловким парнем ни был Ким, обмануть их у него бы не получилось. Это попросту невозможно. Если только он не сделал заранее пластическую операцию, чтобы быть похожим на Лазаря. Но следивший за ним Лукашов должен был знать об этом или как минимум заметить перемены в его внешности. Но, допустим, это ему как-то удалось. Надо еще было заполучить пулю в голову, чтобы заставить их поверить в то, что он лишился памяти. Нет, ерунда. Это уже из области фантастики. Провести их он бы в любом случае не смог, ведь есть еще отпечатки пальцев, анализ ДНК…

И тут на ум пришло странное поведение бывшего священника, могила с табличкой «Иванов Иван Иванович»… А если… мысль еще не успела оформиться, а я поспешно отогнала ее прочь. Однако задалась вопросом: кто кому морочит голову в этой истории?

– Меня очень интересует твое мнение, – понаблюдав за мной, сказал Ланс.

– Он не притворяется, – сказала я, и в тот же миг на его лице появилась презрительная ухмылка. – Или притворяется виртуозно, – добавила я.

– Ну так выясни: притворяется или нет?

– Я думаю, тебя гораздо больше интересует, куда Ким спрятал деньги.

– Само собой. Думаю, их там немало, хватит нам на всю жизнь.

– С твоими-то аппетитами?

– На какое-то время точно хватит, – засмеялся он. – Ну, что? Ты со мной? Старый друг лучше нового. А его ты вряд ли считаешь другом.

– Значит, я должна привести тебя к исчезнувшим деньгам? – спросила я.

– Было бы неплохо. Правда, я в этом сомневаюсь, уж извини. Сделай то, что не успел Егор. – Он помолчал и добавил ворчливо: – Выясни, в чью постель тебя занесло. С остальным я уж как-нибудь сам разберусь.

– Я подумаю, – кивнула я.

– Если ты решила, что справишься сама… – начал он, а я перебила:

– Я не то чтобы нуждаюсь в деньгах. Особенно в таких.

– Отлично. И что тогда?

– Я хочу знать, что случилось с Егором.

– И наказать убийцу? Тем более тебе не справиться без меня. Ты не представляешь, с кем имеешь дело. Этот тип свернет тебе шею, глазом не моргнув. И никакие твои кроватные кульбиты не помогут. Уверяю тебя, он не сентиментален. А вот я – да. И то, что он предпочел держать тебя рядом… на слишком близком расстоянии… меня пугает. У него есть виды на тебя. А значит, ты очень рискуешь, легко став разменной монетой. Или мы вместе, или немедленно убирайся отсюда. Под крылышко своих друзей-ментов.

– Запоздал ты с советом, – вздохнула я. – Да и о моей безопасности стоило подумать до того, как ты все затеял. Ну а если уж я здесь…

– Ты со мной? – зло спросил Ланс.

– С тобой, старый друг, – усмехнулась я. – С кем же еще?

Я поднялась, собираясь уходить, Ланс тоже поднялся, схватил меня за руку.

– Тайна… если я буду знать, что ты рядом… В общем, все, как в детстве: когда мы вместе, враги не страшны. Я люблю тебя.

– И я тебя. – И в тот момент почти не врала.

Время словно вернулось вспять, и Ланс был прежним Лансом, а я по уши влюбленной в него девчонкой.

Но это длилось лишь мгновение, которого вполне хватило, чтобы убедить его. На самом деле от старого друга я хотела одного: чтобы он не путался под ногами, создавая лишние проблемы. Я даже смогла выжать из себя слезу, по крайней мере, глаза точно были на мокром месте, а голос дрогнул.

Я кивнула и направилась к двери, торопясь покинуть кафе. И почти сразу заметила «БМВ» Лукашова. Он держался в стороне, из окон «Лакомки» машину не разглядишь, но вряд ли прятался от меня, потому что тут же поехал следом, а когда от кафе мы удалились, посигналил.

– Я ведь, кажется, просила, – садясь рядом, сказала я.

– Как твой друг?

– По-прежнему прекрасен.

– Не забыл сказать, что ему надо?

– То же, что и всем: денег! Как видишь, здесь ничего нового.

– Денег? Воровской общак? Он решил, я должен знать, где он?

– Он не исключает такой возможности. Я пообещала всячески содействовать, но особо не порадовала, сказав, что башка у тебя, похоже, с дырой, и там мало что сохранилось из воспоминаний.

Он криво усмехнулся, покачал головой.

– Любишь опасные игры.

– Не особо.

– Едем домой?

– На кладбище. – Взгляд, обращенный ко мне, стал утомленным, должно быть, парень заподозрил, что я издеваюсь. – К церкви Вознесения, – сказала я. – Хочу кое-что тебе показать.

Не знаю, о чем он думал по дороге. Если моя просьба и показалась ему странной, вопросов он предпочел не задавать.

Оставив машину неподалеку от церкви, мы вошли на кладбище, я уверенно двигалась вперед. Нил держался чуть сзади.

Наконец мы оказались возле могилы с деревянным крестом.

– Вот, – сказала я, кивнув на табличку.

– Что это? – спросил Лукашов, в голосе раздражение, он совершенно точно не понимал, что происходит.

– Застала здесь твоего друга, бывшего священника.

– И что?

– Могила появилась не так давно. Даты, как видишь, нет. А вот имя показалось интересным. – Нил присел, разглядывая табличку. – И священник совершенно точно испытывает к покойному особые чувства.

Я внимательно наблюдала за его реакцией. Но никакой реакции не было. С таблички он перевел взгляд на меня, смотрел так, точно ждал объяснения. Либо все мои подозрения – просто чепуха, либо он гениальный актер. И опять смог меня переиграть.

– Возможно, это кто-то из прихожан, – выпрямившись, сказал Нил. – Надо спросить у батюшки.

– Отличная идея. Сейчас и займись, если он, конечно, дома. Заодно спроси, как давно вы знакомы.

Я зашагала к калитке, а он крикнул в спину:

– Куда ты?

– В гостиницу. Заезжай, как освободишься.

До гостиницы я шла пешком. Требовалось справиться с эмоциями, которые рвались наружу, в основном, в виде ненормативной лексики.

Эксперимент с могилой с треском провалился. Если Нил и знал, кто похоронен в ней, то ничем себя не выдал. Чего не скажешь обо мне. Коли Лукашов не тот, за кого себя выдает, теперь ему известно о моих подозрениях. Что ж, может, это и к лучшему.

Я свернула к гостинице и, переходя дорогу, увидела джип черного цвета. Парень, сидевший за рулем, проводил меня заинтересованным взглядом, а я выругалась сквозь зубы.

Холл гостиницы был пуст, я поднялась на свой этаж, немного постояла возле двери, прислушиваясь. Открыла дверь и осторожно вошла. Он так сопел, что не услышать его было невозможно. Я сделала несколько шагов, ожидая нападения, но он решил со мной поиграть. Я дошла почти до окна, намеревалась открыть створку, чтобы впустить свежий воздух, когда в затылок мне ткнули дулом пистолета.

– Замри, – пробубнили сзади, и я выполнила приказ, подняв руки, хотя об этом меня не просили.

– Ты кто? – спросила я, не поворачиваясь.

– Хочу напомнить об уговоре.

– Ты от Гени, что ли? – сообразила я.

– Какой он тебе Геня? – возмутились за моей спиной.

А я решила: хватит этому придурку тыкать в меня пистолетом. Нырнула под его руку, резко выпрямилась, хватая его за запястья, и отобрала оружие. Получилось это даже легче, чем на тренировках, наверное, потому, что парень к этому точно не был готов и успел расслабиться. Несколько секунд он хлопал глазами, глядя на пистолет, направленный в его грудь.

– Ты чего творишь? – наконец, смог произнести он.

– С девушками так не обращаются, – посетовала я, открыла окно, не сводя глаз с парня, и выбросила пистолет.

Здоровяк, а было в нем килограммов девяносто, едва не задохнулся от возмущения.

– Охренела, что ли? – гаркнул он, бросаясь к окну.

– Это я с перепугу, – на всякий случай сказала я.

Решив, что преимущество теперь, безусловно, на его стороне, он ринулся в атаку, и опять не угадал. Я легко ушла от удара, а он, пролетев мимо, с трудом удержался на ногах. А когда повернулся, выражение на его физиономии было такое, точно он вот-вот разревется с досады.

– Ты зачем пушку выбросила, дура?

– А не фиг пугать, – ответила я.

– Идиотка отмороженная, а если кто найдет? Детишки…

Упоминание о детях вызвало умиление.

– Чего стоишь? Беги быстрей, – сказала я.

Он, точно опомнившись, кинулся к двери, но, когда взялся за ручку, я сказала:

– Ладно, не бегай, вот твоя пушка. – И взяла ее с батареи под окном.

Этому фокусу меня, кстати, научил Ланс, правда, с пистолетом я его проделывала впервые.

Он вновь хлопнул глазами и направился ко мне. За это время я разрядила оружие, протерла рукоять своей футболкой и протянула ему.

– Держи. В следующий раз дождись приглашения зайти, позвонив для начала.

Он вертел оружие в руках, словно не знал, что с ним делать, потом матюгнулся сквозь зубы и намылился за дверь, но я опять его остановила:

– А послание?

– Чего?

– Не тормози. Ты ведь зачем-то пришел?

Некоторое время он молчал, должно быть, вспоминал, за каким лешим его сюда занесло.

– Геня велел напомнить, типа, время идет и все такое.

– А пистолет-то здесь причем? – удивилась я.

– Да это… – бедолага замешкался. – По привычке.

– Передай Гене, я все помню и стараюсь изо всех сил. Мы почти подружились.

– Ага, – скривился он. – Подружились… ты с ним трахаешься.

– Подглядывал? – нахмурилась я.

– Чего? Если баба у мужика ночует, это как называется?

– Нежная дружба, – ответила я, а он презрительно фыркнул. Но вдруг заволновался:

– Ты, короче, помалкивай. Лады?

– О чем помалкивать?

– О пистолете, дура. А я скажу Гене, что ты… что все в норме. Поняла?

– Конечно. Это значит, что мы, типа, теперь друзья?

– Типа да, – ответил он и поспешно меня покинул.

Я только головой покачала, заперла за ним дверь и прилегла в ожидании Нила. Вообще-то, я намеревалась собрать вещи и переехать к нему, но по здравом размышлении решила не спешить. Предупреждение Ланса еще звучало в ушах, и чем больше я размышляла над его словами, тем серьезнее они мне казались.

Наконец Лукашов позвонил.

– Я возле гостиницы.

– Выхожу, – ответила я.

Судя по его хмурой физиономии, разговор со священником либо не состоялся, либо удовольствия ему не доставил.

– Что скажешь? – когда он завел мотор, спросила я.

– Ничего.

– Его дома не застал?

Нил поморщился.

– Это просто один из прихожан. Как я и думал.

– А совместная рыбалка?

– Он спросил, откуда я об этом узнал.

– А ты?

– Сказал, что вспомнил. Но, похоже, он мне не поверил. Ушел ненадолго в другую комнату, наверное, проверял, на месте ли фотография. Наш разговор был ему неприятен.

– Ну, еще бы. Кому приятно, когда ловят на вранье.

– Он сказал, его попросили об этом. Скажи он правду, я бы непременно стал его расспрашивать, а это могло повлиять на мои собственные воспоминания.

– Твои друзья решили: ни к чему подменять воспоминания чьим-то рассказом?

– Наверное.

– Они о тебе заботятся, – сказала я. И он, и я отлично знали, о ком идет речь, но предпочитали нейтральное «они». – Похоже, ты им очень дорог.

Он взглянул так, точно я произнесла это с издевкой, а между тем я была предельно серьезна.

– Странно только, что отец Сергий засомневался в твоих воспоминаниях и побежал проверять, на месте ли фотография. Нет бы порадоваться, что память к тебе возвращается.

Я ждала ответа Нила, но он молчал, глядя перед собой.

Пока я формулировала очередной вопрос, зазвонил мой мобильный. Ни номер, ни женский голос не были мне знакомы.

– У аппарата, – буркнула я, злясь, что позвонили в самый неподходящий момент.

– Это Анна Долгополова, – слегка растерявшись, сказала женщина, а я, занятая недавним разговором, не сразу поняла, кто это. – Соседка Галактионовых. Мне сказали, вы хотели поговорить со мной, по поводу Яны. Я бы с удовольствием помогла, но, если честно, понятия не имею…

– Вы вернулись? – обрадовалась я.

– Нет, но я подумала, лучше вам позвонить. Мы с Яной в очень хороших отношениях, но по поводу этого ужасного несчастья мне сказать нечего. Вы ведь похитителя ищите?

– Да. Но спросить я хотела о Москаленко.

– О Максиме Ивановиче? – удивилась Анна.

– Он ведь брат первой жены Галактионова? Их с Сергеем Сергеевичем объединяло общее горе, а потом вдруг появилась Яна.

– Ой, что вы, Максим Иванович был очень рад за Галактионова, если вы об этом. Тот три года жену оплакивал. Он ее, конечно, очень любил, но надо ведь дальше жить. Максим Иванович при мне ему говорил: «Тебе надо свою жизнь устраивать». Это еще до знакомства с Яной.

– А как Яна к нему относилась?

– К Москаленко? Ну… может, немного побаивалась. Тем, кто его плохо знает, он кажется мужчиной суровым. В его присутствии многие теряются. А Яна… она считает себя девушкой простой, у нее ведь даже высшего образования нет. Кстати, Москаленко всегда старался ее… поддержать, что ли. Видимо, замечал, что она в его присутствии теряется.

– И никогда никаких странностей вы не замечали?

– Странностей? Что вы имеете в виду?

– Ну… может, Москаленко или Яна как-то необычно себя вели или реагировали на какой-то поступок или слова друг друга?

– А вы знаете, было однажды, – вдруг заявила Анна. – Вот вы сейчас спросили, и точно… Какой-то праздник был, не помню… Мы у Галактионовых собрались. Все куда-то вышли, а мы за столом втроем остались: я, Яна и Максим Иванович. Он обратил внимание на кольцо Яны, кстати, очень красивое. А Яна сказала, это Сергей подарил на пятилетие их знакомства. Первый юбилей, так сказать.

– И что Москаленко?

– Ничего. Сказал, достойный подарок. А Яна вдруг занервничала, даже покраснела.

– И что вы по этому поводу думаете?

– Ну, если честно, я решила, это кольцо покойной жены Сергея. Кольцо, можно сказать, уникальное, вот он и рассудил, грех его держать где-нибудь в шкатулке. И подарил. А Яна, наверное, испугалась, что мужа подвела. Москаленко ведь мог обидеться, если кольцо узнал, верно? Но мужики на наши побрякушки обычно внимания не обращают.

– То есть, по-вашему, Москаленко на это никак не отреагировал?

– Вот именно. Это Яна занервничала, а он – нет.

– Вспомните, пожалуйста, когда это было.

– Ну… в прошлом году… летом или в начале осени. Мы на веранде сидели… Новую машину Сергея обмывали, точно. Все пошли машину смотреть, а мы остались за столом, потому что и я, и Москаленко ее уже видели.

– Спасибо вам, – сказала я.

– Вы ведь не думаете, что Максим Иванович каким-то образом может быть причастен… – испуганно начала Анна.

– Конечно, нет. На этом этапе мне важно понять, какие сложились отношения между близкими людьми. Спасибо, – еще раз повторила я, и мы простились.

Только тут я заметила, что мы стоим возле дома Лукашова, а он держит руки на руле и смотрит в окно, судя по всему, мало интересуясь разговором. Однако когда я закончила, спросил:

– Кто звонил?

– Соседка Галактионовых.

Я поторопилась подняться в квартиру, по дороге позвонив Сергею Сергеевичу:

– У меня вопрос: вы когда машину купили?

– Машину? В августе. А что?

– Сопоставляю кое-какие даты.

– Какие даты? – возмутился он. – Чем вы вообще занимаетесь?

– Расследованием, естественно. И вскоре смогу доложить о результатах.

– Да неужели? Я начал сомневаться, помните ли вы, зачем сюда приехали.

– Помню, как не помнить. Начальство не дремлет, перед ним отчитываться надо.

– Вашему начальству я сегодня звонил, может, что-то лишнее сказал… в сердцах.

– Ничего страшного. Наше дело холопье, нам не впервой оплеухи получать. Извините, что побеспокоила.

– Не переигрываешь? – спросил Нил, когда разговор я закончила.

– Самое то. Демонстрация верноподданнических чувств действует умиротворяюще.

– В твоем исполнении скорее бесит, – сказал он, пропуская меня в квартиру.

Я достала из сумки папку с бумагами Жакина и устроилась за кухонным столом. Нил, включив чайник, сел рядом.

– Можешь объяснить, в чем дело? – спросил он, впрочем, без особого интереса.

– Сейчас, только даты проверю.

Даты я проверила и откинулась на спинку стула.

– Сияешь, как новая монетка, – усмехнулся Нил.

– Пожалуй, будет, чем начальство порадовать. Хотя вряд ли. Для радости повода нет. Скорее для печали. Глубокой, даже бездонной. Надеюсь, Михалыч скорбную весть воспримет философски. Опять же, я, в любом случае, молодец и похвалы заслуживаю.

– Временами ты много болтаешь.

– Есть такой грех. Яна заявила, что кольцо муж подарил ей на первый юбилей, пятилетие знакомства. Свадьба была в декабре, Галактионов сделал ей предложение через три месяца после знакомства. То есть состоялось оно не раньше сентября.

– А кольцо у нее было уже в августе.

– Вот именно.

– Значит, в действительности знакомство состоялось раньше?

– Яна поняла, что проговорилась, и занервничала. Актриса из нее плохая. Если на нервозность обратила внимание соседка, то и от Москаленко она не укрылась. Веди она себя иначе, возможно, вопросов бы у него и не возникло. Но они совершенно точно появились. Потому осенью он и обращается к детективу.

– И главный вопрос: когда в действительности произошла судьбоносная встреча?

– Вот именно.

– Любовник, которого прятала Яна, – Галактионов? – усмехнулся Нил.

– Почти уверена. Оттого Москаленко, точнее, нанятый им детектив, отказался предоставить материалы дела. Занимался он не похищением Лидии, а Галактионовым и Яной.

– И получил убедительные доказательства, что эти двое познакомились еще при жизни первой супруги?

– Боюсь, что так.

– Боишься? – не понял Нил.

– Боюсь начальство огорчить. Однокашники все-таки.

– А если Москаленко сделал поспешные выводы?

– Вряд ли. Мужик он вдумчивый и серьезный. Такой просто так грех на душу брать не будет. Ладно, завтра я с ним поговорю и все узнаю.

– Ты собираешься рассказать ему о своих подозрениях? – спросил Лукашов.

– Конечно. У меня на него ничего нет, как прикажешь заставить его шевелиться?

– А ты не боишься, что он тебе попросту голову оторвет?

– Не боюсь. Потому что у меня есть ты. Самый ловкий и смелый Чингачгук в мире. Защитишь меня, любимый?

– Само собой. Если надо, закрою собственной грудью.

– Рада, что в тебе не ошиблась. Хотя я предпочитаю счастливый конец. Мы остались живы, скачем на восток, держась за руки, а к седлам приторочены сумки с золотом.

– С воровским общаком, – усмехнулся он. – Значит, мысли о деньгах тебя посещают?

– В приличном вестерне без золота никуда, – покачала я головой.

– Забудь об этом, – сказал он серьезно. – На него слишком много охотников.

– А где его следует искать, знаешь только ты. Ты тот самый парень, который всем нужен, – засмеялась я, но шутку он не оценил. Молча смотрел исподлобья.

– Про Геню и твоего Ланса я помню. Есть еще кто-то? – наконец спросил он.

– Тебе лучше знать.

– Было бы здорово, сообщи ты мне о своих намерениях заранее.

– Нет у меня никаких намерений.

– Уверена?

Некоторое время мы таращились в глаза друг друга.

– Ты бы сам определился, дорогой, – усмехнулась я. – Например, мы с тобой деловые партнеры или у нас любовь?

– А есть разница? – Я присвистнула, а он добавил: – В обоих случаях хотя бы минимум доверия предполагается. Или нет?

– Или да.

– На всякий случай: я ничего от тебя не скрываю.

– Ага, ага. Ты просто ничего не помнишь.

Он собрался ответить что-то резкое, но вдруг передумал. Я терпеливо ждала, он молчал.

Через некоторое время молчание стало тяготить. Я взяла мобильный со стола и начала просматривать фотографии, но думала при этом о Лукашове, точнее, о его словах.

Он поднялся, собираясь покинуть кухню, но вдруг замер за моей спиной. Я чувствовала, он стоит совсем рядом. По спине прошел холодок, и я подумала: парня стоило бы держать на глазах. В самом буквальном смысле.

– Кто это? – спросил он.

Я не спеша повернулась, спросив:

– Что?

– Фотография, – кивнул он на мобильный в моих руках.

Занятая своими мыслями, я не сразу поняла, о чем он.

– Предыдущее фото, – терпеливо пояснил он.

Я вернулась назад. Заинтересовала Лукашова фотография Тяпы.

– Виктор Лугов, друг детства первой жены Галактионова, – сказала я, выжидающе глядя на Нила.

– Это тот самый парень, что напал на тебя возле детективного агентства.

– Ты уверен?

– Уверен, – кивнул он, а я выругалась сквозь зубы.

– Значит, он в городе.

– А где должен быть?

– В Якутске.

– Далековато забрался.

Продолжая чертыхаться, я набрала номер Москаленко.

– Максим Иванович, это Татьяна. В ходе расследования выяснились некоторые факты. Хотела бы кое-что обсудить с вами, прежде чем отправлять отчет Галактионову. Обещаю не отнимать много времени, но поговорить действительно необходимо.

Казалось, он колеблется, не отвечал довольно долго.

– Что ж… сегодня я рассчитывал закончить пораньше, но если вы уверены, что встретиться необходимо… Приезжайте в офис.

Он назвал адрес, а я заверила, что буду у него через полчаса.

– Я правильно понял, в похищении ты подозреваешь Москаленко? – спросил Нил, когда я убрала мобильный.

– Именно так, мой догадливый друг. Хотя кое-что следует прояснить.

– То есть ты сейчас явишься к нему, обвинишь в организации похищения… Тебе не кажется, что это, по меньшей мере, неосмотрительно?

– Зато действенно. В его офисе мне вряд ли что грозит, если ты об этом.

– Я поеду с тобой.

– Нет. У тебя будет другое задание. Отправляйся к гражданской жене Лугова, точнее, к дому, где она живет. Не очень верю, что нам повезет, но шанс есть. Вдруг после моего разговора с Москаленко она решит навестить благоверного. Если все так, как я думаю, вряд ли Максим Иванович свяжется с ним напрямую, он для этого слишком умен.

– Хорошо, – кивнул Нил. – Диктуй адрес. – Я назвала адрес, а он продолжил: – Я отвезу тебя к Москаленко и отправлюсь к ней. Очень прошу, будь осторожна.

Офис Максима Ивановича выглядел в высшей степени респектабельно. Охранник на входе, услышав мою фамилию, кивком указал в сторону лифта:

– Третий этаж.

Большинство сотрудников уже разошлись по домам, звук моих шагов разносился по пустому холлу, когда я шла от лифта к кабинету Москаленко.

Рядом с дверью табличка с его именем. Секретарша убирала со стола бумаги, должно быть, тоже собралась уходить.

– Максим Иванович у себя? – задала я вопрос.

– Татьяна Юрьевна? – улыбнулась она. – Проходите, пожалуйста. Он ждет вас.

Хозяин кабинета стоял возле панорамного окна с видом на старый город. Услышав, что я вошла, обернулся.

– А вы пунктуальны, – сказал с усмешкой. – Редкое качество для женщины.

– Ценю ваше время, – пожала я плечами.

– В термосе чай, – указал он на стол, где на подносе стоял чайник-термос, две чашки и вазочки с угощением.

– Спасибо.

Я не спеша разлила чай в чашки, Москаленко сел рядом со мной, я передала ему чашку, но ни он, ни я к чаю так и не притронулись.

– Слушаю вас очень внимательно.

– Вашу сестру убил Галактионов?

Разумеется, он догадывался, о чем пойдет речь, но не ожидал, что я начну с этого вопроса.

– Почему вам вдруг пришло это в голову? – довольно быстро справившись с растерянностью, сказал он.

– Шла по следам детектива, нанятого вами, – засмеялась я. – Странно, что вы рассказали мне о нем. Могли бы промолчать.

– И вы бы о нем не узнали?

– Узнала, но потратила куда больше времени.

– Признаюсь, своим вопросом о детективе вы застали меня врасплох. Вот я и сказал правду. Впрочем, я всегда стараюсь говорить только правду.

– А потом позвонили Иванцову, предупредив о моем приходе?

– Разумеется.

– Он спрятал документы, но папку оставил. На ней была дата начала расследования. Похвальная аккуратность. Но в тот раз она сыграла против Иванцова. Против вас. Так стало ясно, что расследование он проводил в прошлом году, а вовсе не восемь лет назад.

О декабрьской встрече Москаленко с детективом я решила промолчать, не хотелось подводить его жену.

– Гибель сестры не давала мне покоя все это время. На официальное следствие через столько лет рассчитывать было глупо, – пожал он плечами. – Вот я и обратился к частному детективу.

– И он выяснил, что Галактионов познакомился с Яной не пять лет назад, а почти девять. Примерно за полгода до гибели вашей сестры.

– За пять месяцев, – поправил Москаленко. – Но ведь это не является доказательством того, что сестру убил он.

– Не является, – согласилась я. – А подозрения у вас появились после памятного разговора о кольце, которое Галактионов подарил Яне на первый юбилей? Если бы она не занервничала, то вы, возможно, не придали ее словам значения.

– А вы молодец, – серьезно сказал Москаленко. – Не ожидал, если честно. Хотя следовало бы сразу понять: девушка вы непростая.

– Благодарю за комплимент. Вы совершенно правы, их давнее знакомство еще не доказательство. Да, у Галактионова была любовь, которую он тщательно скрывал, но к убийству он мог быть и непричастен.

– Тогда зачем скрывать? Прятать ее три года. Он знал, при малейшем подозрении я буду настаивать на возобновлении следствия, и старательно изображал убитого горем вдовца.

– Я думаю, не последнюю роль сыграла дружба Галактионова с Геней. Так ведь?

– Разумеется.

– Детектив и здесь смог найти какие-то доказательства?

– Деньги творят чудеса. Один из людей Безбородова рассказал о бабе, которую грохнул муж. И помог ему в этом Геня. Рассказ был довольно подробный, но он мало что значил, потому что человек этот вскоре исчез, а разговор так разговором и остался. Доказательств нет.

– И тогда вы решили разобраться с Галактионовым по-своему? Почему бы не пристрелить его к чертовой матери? Почему Яна, а не он?

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Москаленко. – Я организовал похищение Яны? Бред. А что касается Галактионова… Я не убийца. Это ясно?

– Ясно, – кивнула я. – Руки пачкать не хотели? Поэтому все рассказали Тяпе, близкому другу вашей сестры. Он был ей многим обязан. И любил ее. Так? О вашем нежелании быть убийцей вы ему тоже сообщили? Совесть ваша должна быть чиста? Ну и как, хорошо спите?

– Вы перешли в область домыслов. Довольно странных, надо сказать, – вздохнул Москаленко. – А что касается Яны… она знала о планах Галактионова, согласилась терпеливо ждать, не сомневаясь, что впереди у них счастливое будущее. Так что она вовсе не невинная овечка. Она соучастница преступления.

– Наверное, бесполезно говорить, что вы теперь тоже? – сказала я.

– Никакого отношения к похищению я не имею. У моей сестры действительно был друг детства, но я его не видел много лет. Последний раз на дне рождения Лиды, если память не изменяет.

– Я так и подумала. Возле офиса Иванцова на меня напал неизвестный. Об этом вы тоже ничего не знаете?

– Конечно нет. Вы что же думаете, нападение Иванцов подстроил?

– Вряд ли. Но в ту ночь моего появления в офисе он, безусловно, ждал, о чем и сообщил вам.

– Еще одна странная фантазия. Если мы перешли к домыслам, может, не стоит тратить время друг друга?

– Согласна, – кивнула я. – Я знаю, что Тяпа в городе, и непременно его найду.

– Ищите, – пожал Москаленко плечами.

– Еще один вопрос, и я ухожу. На что вы рассчитывали? Надеялись, что после похищения Яны следствие непременно вернется к убийству вашей сестры? Вскроются новые факты и Галактионов наконец-то понесет заслуженное наказание?

– Как видите, я ошибся, – усмехнулся Максим Иванович. – Ни тогда, ни восемь лет спустя правду никто так и не узнал. К сожалению, правосудие далеко не всегда торжествует.

– Попробую ему помочь, – сказала я и направилась к двери.

Выйдя из офиса, я сразу же позвонила Нилу.

– Ты на месте?

– Как приказывала.

– Движение есть?

– Все тихо.

– Я сейчас подъеду.

Бодрым шагом я направилась к остановке. Автобус подъехал минуты через три. За это время я успела убедиться, никто за мной не пристроился, но одну остановку, на всякий случай, на автобусе проехала. Потом пересела на такси.

«БМВ» во дворе не было. Пока я вертела головой, раздался тихий свист и, оглянувшись, я увидела в нескольких шагах от себя Лукашова.

– Она так и не появилась? – с некоторым разочарованием спросила я.

– Везение не бывает слишком долгим, – ответил Нил.

В этот момент дверь подъезда распахнулась, и во двор вышла гражданская жена Тяпы. В руках держала довольно большую спортивную сумку.

– Беру свои слова обратно, – шепнул Нил, отступая за угол и увлекая меня за собой.

Его машина стояла за детской площадкой, скрытая кустарником. Когда мы выезжали со двора, Люба садилась в такси в нескольких метрах от своего дома.

Мы держались на расстоянии, впрочем, особо не прячась. Такси двигалось на восток и вскоре остановилось во дворе девятиэтажки в одном из спальных районов города. Женщина, покинув машину, бросилась ко второму подъезду.

– Думаешь, Тяпа там? – задала я вопрос.

– А к кому она еще могла сорваться? – пожал плечами Лукашов.

– Проще позвонить.

– Думаю, все дело в сумке. Зачем-то она ее прихватила.

– Что будем делать?

– Ждать. Рыскать по подъезду, пожалуй, не стоит. Спугнем раньше времени.

Ждать пришлось недолго. Во двор въехало такси, дверь второго подъезда открылась, и мы вновь увидели Любу. На этот раз без спортивной сумки. Выглядела женщина гораздо спокойнее. Не торопясь села в машину и покинула двор.

Еще минут двадцать ничего не происходило. Затем из подъезда появился мужчина в куртке с капюшоном, надвинутым на самые глаза. В руках у него была та самая спортивная сумка. Быстрым шагом пересек двор. Я подумала, где-то поблизости у него машина, однако он направился к остановке троллейбуса.

– Что будем делать? – повернулся ко мне Лукашов. – Проследим за ним?

– Я бы предпочла разговор по душам.

Он пожал плечами и дал газа. Все остальное произошло в считаные секунды. «БМВ», поравнявшись с Тяпой, оказался на тротуаре, преграждая ему дорогу. Лугов шарахнулся назад, еще не понимая, что происходит, а Нил уже был рядом с ним. Ударил в живот, Тяпа согнулся, а Лукашов быстро завернул ему руку за спину, подхватил сумку, которую тот выронил. И подтолкнул Лугова к машине.

Улица в тот момент была пуста, что меня порадовало. Однако отсюда следовало убраться поскорее.

Нил с Тяпой сел сзади, захлопнул дверь, хмуро бросив мне:

– Давай за руль.

– Куда прикажешь? – перебравшись на водительское кресло, задала я вопрос.

– Прямо.

– Вы кто такие? – подал голос Лугов, таращась на Нила.

– А ты нас не узнал?

– Я вас первый раз в жизни вижу, – возмутился тот.

– Серьезно? Потерпи немного, сейчас познакомимся. Теперь налево, – скомандовал он мне, взглянув в окно.

Скоро стало ясно, куда мы направляемся. Впереди промзона, складские помещения с выбитыми стеклами, пустырь, заросший крапивой.

– Вот здесь останови.

Я затормозила, Тяпа между тем начал беспокойно оглядываться.

– Может, объясните, в чем дело?

Нил подхватил с пола сумку, расстегнул молнию и спросил, повернувшись к нему:

– Деньги за выкуп?

– Какой еще выкуп? Спятили?

– Сюрприз, – пропел Лукашов. – Номера купюр Галактионов переписал. Бизнесмен, что поделаешь. – Тяпа смотрел на него, предпочитая не отвечать. – К разговору по душам готов?

– Кто вы такие, чтобы я с вами говорил?

– Не хочешь, не надо.

– Отвезем тебя в полицию, – подхватила я. – Заодно сообщим о гражданской жене, которая тебе деньги привезла. Пойдет соучастницей.

– Она ничего не знала, – нахмурился Тяпа.

– Вот им и расскажешь. Про нее, про Москаленко.

– Москаленко вообще ни при чем.

– Серьезно? А от кого ты про меня узнал? Или забыл о теплой встрече у детективного агентства?

– Говорю вам, он ни при чем, – разозлился Тяпа. – Да, он мне рассказал про детектива, которого нанял. И про то, что тот на Галактионова накопал. Это он жену убил. Лиду. Не своими руками, конечно, люди Безбородова постарались. Она беременная была, его ребенком. А он ни жену, ни собственного ребенка не пожалел, так хотел от нее избавиться. Чтоб с этой сукой жить. Мог бы развестись, но бабла жалко стало. Чем с женой делиться, лучше ее убить. Последняя сволочь ваш Галактионов.

– Согласна, сволочь, – кивнула я. – Но похитил ты не его, а Яну. Решил, что с мужиком не справишься?

– Нет, не решил. Хотел, чтобы он покрутился, как вша на гребешке. Почувствовал, каково это…

– Ну, и денег заодно срубить хотел?

– А ты меня деньгами не попрекай, я бы и без них обошелся, а вот он за деньги удавится. Я семье помочь хотел, – поморщился он. – Да и самому бабки нужны, чтоб на новом месте устроиться. Ты не думай, возле офиса Иванцова я просто попугать тебя хотел. Чтоб ты свалила отсюда и куда не просят не лезла.

– Обо мне ты от Москаленко узнал? – спросила я.

– Говорю тебе, он здесь ни при чем. Это я решил с Галактионовым поквитаться. Хотелось этих гадов наказать, но убивать бабу я не планировал. И в мыслях ничего похожего не было. А вот надежда, что менты начнут копать, да о его грехах узнают, была. И большая. Но не повезло. Ментам, похоже, пофиг. – Он замолчал, и в машине на некоторое время воцарилась тишина, пока Нил не задал мне вопрос:

– И что ты собираешься делать с этим народным мстителем?

– Субботкину звонить, – вздохнула я. – Пусть у него голова болит.

Нил усмехнулся, отворачиваясь к окну, и я потянулась за мобильным.

Субботкин прибыл через полчаса, и не один.

– Даже не знаю, стоит ли тебя благодарить, – сказал со вздохом.

– Обойдусь без благодарности. Я же идейный борец. Дело о похищении жены Галактионова раскрыто, лавры можешь себе присвоить.

– Лавры? Насмешила. Он завтра в отказ пойдет.

– И что? Ты следователь или кто? Пусть для начала объяснит, что за деньги в его сумке.

– Нажил непосильным трудом…

– Все, Субботкин, поезжай. Мне твои проблемы не интересны.

– Твое начальство тоже вряд ли обрадуется, когда узнает, в чем дело, – съязвил он.

– Мое начальство переживет. А вот тебе премию выпишут. Может быть.

Он засмеялся, похлопал меня по плечу и сказал:

– А я в твоих способностях сомневался. Вот дурак.

– Будешь начальству докладывать? – спросил Нил, когда мы наконец остались одни.

– Куда спешить? Доложу утром. А сейчас приглашаю тебя в ресторан.

– Отмечать победу добра над злом?

– Можно просто поужинать.

– Какой ресторан предпочитаешь? – задал вопрос Лукашов.

– «Камею». Говорят, он лучший в городе.

Нил усмехнулся, покачал головой.

– Что ж, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Я тоже надеюсь. А меня в ресторан без вечернего платья пустят?

– Я, как видишь, тоже без смокинга. Придется им это пережить.

По дороге я написала эсэмэс Гене: «Надо срочно встретиться. Через двадцать минут буду в «Камее».

Ответ пришел, когда мы входили в ресторан: «Ок».

Нил поглядывал на меня с кривой ухмылкой, но вопросов не задавал.

В полупустом зале мы устроились за столиком на двоих, аншлага сегодня не наблюдалось.

Официант, приняв заказ, удалился, когда пришло второе эсэмэс от Гени: «Жду возле служебного входа».

– Пойду-ка я припудрю носик, – сказала я, поднимаясь. – Не скучай, милый.

– С тобой точно не соскучишься, – ответил он, а я сделала ручкой.

Покинув зал, я быстро направилась к выходу. Обогнула здание и оказалась в просторном дворе. В трех шагах от двери служебного входа с горевшей над ней яркой лампой стоял «Рендж-Ровер».

При моем приближении задняя дверь открылась. Заглянув в салон, я увидела Геню. Впереди рядом с шофером сидел охранник, тот самый здоровяк, который навещал меня в гостинице.

– Привет, – не удержалась я. Он сурово нахмурился, а я обратилась к Гене, устраиваясь рядом. – Извините, что побеспокоила, – и захлопнула дверь.

– Есть новости? – спросил он.

– По интересующему вас вопросу – пока нет. То ли парень актер хороший, то ли в самом деле ничего не помнит.

– Вы ведь с ним подружились? – проницательно глядя на меня, сказал Геня.

– Я-то, с ним – да. Как вы велели. А он, похоже, со мной не очень, раз уж откровенничать не торопится. Я к вам по другому поводу, может, напрасно побеспокоила, но, подумала, вы должны знать. Это касается Галактионова. Вы ведь знакомы?

– Знакомы. И что?

– Сегодня арестовали типа, который похитил его жену, Яну.

– Вот как? – Геня смотрел с интересом. – И кто же он?

– Друг детства первой жены Галактионова, Лиды, которую убили восемь лет назад. Так вот. Этот тип утверждает, что убил ее Галактионов. Не сам, конечно. Любовь у него с Яной случилась, а тут жена. Разводиться он счел невыгодным, вот и избавился от супруги.

При этих словах интерес у Гени пропал, уступив место озабоченности.

– Он собственное расследование провел, и у него есть доказательства, – продолжила я. – Какие, не знаю, но знакомый мент сказал, убедительные.

– Галактионов в курсе?

– Я пока ему не докладывала. Решила сначала вам.

– Правильно. Завтра сообщишь ему, ближе к обеду. И помни: твоя задача – Лазарь, все остальное – ерунда.

Я молча кивнула и собралась уходить, когда Геня задал вопрос:

– На этого типа кто вышел: ты или менты?

– Можно сказать, сработали в унисон, но менты меня немного опередили.

Он ничего не ответил, и я поторопилась его покинуть.

Нил сидел за накрытым столом, хмурый, но без признаков нетерпения.

– А вот и я, – пропела я с улыбкой.

Он поднял свой бокал, я свой.

– За благополучное окончание расследования, – сказал он без усмешки.

– Ага. Теперь можно заняться собственным делом.

– И каким же? – не торопясь пить, спросил Нил.

– Да ты, никак, забыл?

– У ментов нет сомнения, что твой муж погиб в результате несчастного случая. – Я покивала, скроив постную мину – Думаешь, такого не бывает?

– Да сколько угодно. Если ты хочешь, чтобы я свалила из города, так и скажи.

– И ты уедешь? – усмехнулся он.

– Когда-нибудь непременно. Я-то думала, мой отъезд тебя огорчит. Вот она женская наивность, мы готовы принять за любовь всякую фигню.

– Не надоело тебе? – поморщился он.

– Не надоело. Но если это тебя раздражает, лучше выпьем. А может, напьемся? Повод вроде есть.

Бутылку вина мы выпили, но далее продолжать не стали.

Разговор тоже не клеился. Оттого, покончив с судаком под каким-то там соусом, я сказала:

– Ты сегодня скучный. Давай по домам.

– Поедем ко мне, – сказал он.

– Ну уж нет. Предложения руки и сердца от тебя не дождешься, так и на фига мне время терять. Найду кого-нибудь посговорчивее.

– Хорошо, я тебя отвезу.

– Пройдусь. Вдруг за углом меня ждет большая и светлая любовь?

В общем, я отправилась пешком, а Нил малой скоростью тащился следом на своем «БМВ». То ли в самом деле за меня беспокоился, то ли надеялся понять, что я задумала.

Поднявшись на крыльцо гостиницы, я помахала ему рукой и отправилась спать.

Утром я проснулась ни свет ни заря, лежала в постели, разглядывая потолок.

Ближе к завтраку решила позвонить Михалычу. Он у нас ранняя птаха.

– Ну, чем порадуешь? – спросило начальство после моего бодрого «Доброе утро».

– Если честно, обрадовать нечем. Боюсь, мой доклад вас может огорчить.

– Это почему же?

– Вчера вечером арестовали похитителя Яны. Надеюсь, сегодня он заговорит и во всем покается. Мне, по крайней мере, чистосердечно признался, но не под протокол, как вы понимаете. За ночь мог передумать.

– Пускай тамошние менты решают, как его разговорить. А ты молодец. Не зря я на тебя рассчитывал. А плохая новость? – опомнился он.

– Плохая новость: жену Галактионов заказал. Правда, не эту, а предыдущую.

Мой рассказ Михалыч выслушал молча, а потом употребил нецензурное выражение:

– Вот ведь сукин сын. Ну, и поделом ему. Он всегда прижимистым был, но чтоб беременную жену убить из-за паршивых денег… Черт знает что на свете творится. Ладно, тебе моя большая благодарность. Когда домой?

– У меня же отпуск, – напомнила я.

– Будешь этому засранцу звонить… Хотя лучше не звони. Вот ведь… Да, я не спросил: как там твои дела?

– Нет никаких дел. Похоже, действительно несчастный случай.

– Вот и хорошо. Я хотел сказать… ну, ты поняла.

Мы простились, и я отправилась завтракать. Успела выпить кофе, когда позвонил Субботкин:

– Что скажешь? – спросила я. – Наш общий друг кается?

– Пока не беседовали, – проворчал Виктор Сергеевич. – Я тебе по другому поводу звоню.

– Голос у тебя какой-то невеселый.

– Повод тоже так себе.

– Не томи, – взмолилась я.

– Это касается священника. Бывшего священника, а еще твоего нового друга.

– Лукашова?

– Один знающий человек шепнул… Конечно, это только слухи, но уж больно похоже на правду.

– Переходи к делу, Христа ради, – не выдержала я.

– У священника, как тебе известно, убили дочь. Убийцу не нашли. И тогда он обратился к Лукашову. Вот это уже из области слухов.

– Очень похожих на правду?

– Тот убийцу нашел, но с доказательствами было жидковато. Убийца об этом знал, и ему в лицо рассмеялся.

– Пожалуй, дальше я знаю. Парень, поди, от смеха и умер?

– Ага. Правда, две пули помогли. В голову и в сердце.

– Потому Отец Сергий и оставил службу?

– Совестливым оказался. Переживает.

– Стрелять почем зря, конечно, нехорошо, но и девушек убивать ни к чему. Я как девушка категорически против.

– Рад, что настроение тебе не испортил. Надеюсь, ты понимаешь, с кем имеешь дело. Короче, не расслабляйся.

– Не буду. Спасибо тебе. За заботу тоже.

Я отправилась в номер и с полчаса бесцельно сновала по комнате. Разные мысли одолевали.

В дверь постучали, я пошла открывать, и на пороге обнаружила Нила.

– Ты без меня жить не можешь? – расплылась я в улыбке.

– Новость уже слышала? – спросил он.

– Смотря что ты имеешь в виду.

– Час назад по дороге на работу был убит Галактионов. Неизвестный расстрелял его из автомата.

– Ничего себе! Ну и криминальная обстановочка у вас в городе. У нас из автоматов давно не стреляют.

Нил прошел в комнату и сел в кресло.

– Значит, вчера ты с Геней встречалась. Ну и как?

– Что «ну и как»?

Он засмеялся.

– А ты девушка конкретная. А ничего, что у тебя в кармане удостоверение?

– И звезда шерифа в придачу. Если ты насчет совести, так она в доле.

– Я серьезно.

– Забавно, что об этом ты спрашиваешь, – покачала я головой. – Как все-таки удобно ничего не помнить.

– Лучше не повторять чужих ошибок, – мягко сказал он.

– А знаешь, какая мысль пришла мне в голову? Отчего бы нам не посетить место, где ты лишился памяти?

– Зачем?

– Вдруг кое-какие воспоминания появятся? Или ты успел там побывать?

– Нет.

– Странно.

– Почему?

– Логично начать с того места, где, собственно, все и произошло.

– Может, ты права, – пожал он плечами. – Правда, я толком не знаю, где это.

– Найдем. Даже если нет… прогулка пойдет нам на пользу.

– По-твоему, деньги где-то там? – задал он вопрос, глядя мне в глаза.

– Ну, милый, откуда же мне знать? Но мысль интересная. Поехали?

– Сейчас?

– А чего ждать?

– Что ж… – Он поднялся и направился к двери.

На территорию бывшего завода мы въехали через западные ворота. Впрочем, от ворот мало что осталось. Одна створка кое-как висела, вторая валялась неподалеку. Но в трех шагах от этого места теплилась жизнь. Кто-то использовал заводской корпус под склад, окна на месте, недавно выкрашенные ворота на замке, в будке рядом охранник. Заметив нашу машину, он вышел, но мы, не останавливаясь, проехали дальше.

– Цех рядом с пейнтбольным клубом, – сказала я. – Возможно, есть указатель.

Указателя не увидели, но цех, который использовали для игры в пейнтбол, нашли довольно быстро. На площадке перед ним свежие следы шин. Ворота закрыты, но не заперты.

Приоткрыв их и убедившись, что мы не ошиблись, я спросила:

– Откуда начнем?

Нил пожал плечами.

– Идем направо.

Направо был такой же цех, только без ворот. В двух местах стропила подозрительно провисли.

– Лучше не рисковать, – сказала я.

Мы обошли здание и оказались возле двухэтажного сооружения из кирпича. Железная лестница прямо напротив входа выглядела довольно крепкой.

Пока я, задрав голову, разглядывала ее, Нил обследовал первый этаж. Его шаги были едва слышны, и это удивило.

– Эй, – крикнула я. Он вывернул из-за лестницы.

– Что случилось?

– Боюсь тебя потерять, – улыбнулась я.

– Не бойся. Наша любовь будет вечной, в этой жизни, и в той.

– Ловлю на слове. Ну, что там?

– Какие-то подсобные помещения. Совершенно пустые.

Мы обошли первый этаж, теперь уже вместе поднялись на второй.

Я наблюдала за Лукашовым, он бродил с таким видом, точно его мысли были очень далеко отсюда. Но когда зашли в третий по счету цех, он вдруг напрягся.

Держась сзади, я не сразу это заметила, пока он не замер в нескольких метрах от меня и не начал медленно оглядываться.

Я молча ждала, наконец его взгляд остановился на мне, и я спросила:

– Что-то напомнило?

– Это здесь, – хрипло ответил он.

Длинное помещение было разбито на несколько секций. Я стала осматривать их с большой тщательностью, и вскоре указала на стену.

– Пятно. Выглядит подозрительно.

– Кровь?

– Возможно. Ее замыли, но пятно осталось.

Он кивнул и теперь ощупывал стену, водя по ней обеими руками.

Я подошла ближе. На стене несколько отметин, похоже на следы от пуль.

Пальцем Лукашов чуть расковырял штукатурку.

– Здесь все подчистили, – сказал он.

– Разумно, если желаешь сохранить все происшедшее в тайне.

«А твоим друзьям зачем-то это было нужно», – подумала я.

Он уже двигался дальше, вдруг ускорившись. Останавливался, оглядывался и вновь шел вперед.

Когда в очередной раз повернулся в мою сторону, я заметила, как изменилось его лицо. И тут же возникло ощущение угрозы, таящейся за его уже привычным обликом. Словно я встретилась с человеком, выдающим себя за другого. Случайно столкнулась с ненастоящим, поддельным Нилом.

Я невольно отступила, увеличивая расстояние между нами.

– Это точно здесь, – громко сказал он.

– Ты вспомнил? – спросила я.

Он пожал плечами. Махнул рукой, призывая подойти ближе.

– Взгляни. – Он указывал на стену.

Кирпичная кладка, с виду самая обыкновенная.

– Она здесь появилась не так давно, – сказал Нил, пнув ее ногой.

– Думаешь? – засомневалась я.

– Приглядись как следует.

Я присела на корточки, он шагнул в сторону и оказался за моей спиной.

Я мгновенно почувствовала озноб, точно прижалась спиной к куску льда. Увидела рядом обломок кирпича, чуть передвинулась, чтобы он оказался под рукой.

– Ну, что? Проверим? – сказал Нил.

– По-твоему, деньги могут быть здесь? – спросила я, глядя на него снизу вверх, потом поспешно выпрямилась.

– Не знаю. Почему бы и нет?

– Давай посмотрим, что с той стороны.

За стеной оказалось небольшое помещение прямоугольной формы, совершенно пустое.

– Стена достаточно широкая, чтобы в ней спрятать чемодан или сумку, – сказал Лукашов.

Голос его звучал весело, точно происходящее его забавляло.

– Прятать здесь деньги рискованно, – заметила я спокойно. – А ну как кто-то решит сломать стену?

Он пожал плечами.

– В таком виде цеха стоят уже лет двадцать, желающих купить их до сих пор не нашлось. К тому же, вряд ли он планировал оставлять здесь деньги надолго.

– Он? – не удержалась я.

– А ты думаешь, это я их спрятал? – хохотнул Лукашов. – Боюсь, у меня не было на это времени. Я следил за ним, он пришел сюда. Возможно, как раз за деньгами. Дальше все более-менее ясно. Я был недостаточно осторожен. Мы выстрелили, практически одновременно… Будем проверять или нет? В машине есть инструменты.

– А ты не должен позвонить своим друзьям?

– Боюсь, у меня нет друзей, – усмехнулся он. – И я совершенно точно никому ничего не должен.

– Вдруг ты ошибаешься насчет долгов? Ты ж ни черта не помнишь.

– Я так решил. Ты хочешь проверить или нет?

– Уверена, мы зря потеряем время. Ладно, иди за инструментом.

Он ушел, а я достала мобильный, хотела позвонить Субботкину, но внезапно передумала, а потом стало поздно.

Лукашов неслышно появился рядом. В руках держал кувалду довольно внушительных размеров.

– А ты запасливый, – сказала я.

– Отойди в сторону, – попросил он.

Я отошла, а он, размахнувшись, ударил по стене. По кладке побежала трещина. После второго удара посыпались кирпичи, и стало ясно: за кирпичной кладкой пустота.

Появившаяся дыра все расширялась. Когда диаметр ее стал примерно с полметра, Нил отбросил кувалду, присел на корточки и сунул руку в образовавшуюся нишу.

– Что? – спросила я.

– Похоже, тебе повезло, – ответил Нил, что-то потянул на себя, и через мгновение я увидела большую плотно набитую сумку. – Здесь еще одна, – сказал он, вновь повернувшись к нише.

Я хотела шагнуть к нему, и в тот же момент почувствовала, что сзади кто-то есть. Но оглянуться не успела. В висок уперлось дуло пистолета.

– Не бойся, это я, – услышала я знакомый голос и матерно выругалась, правда, мысленно.

Нил вытащил вторую сумку и, наконец, взглянул на меня. Ожидал он нечто подобное или просто обладал железной выдержкой, но выражение его лица не изменилось.

– Открой сумки, – сказал Ланс. – Если не хочешь, чтобы я вышиб девчонке мозги.

Наклонившись, Нил расстегнул молнии на сумке, и я увидела пачки долларов в целлофановых упаковках.

– Боже, какое зрелище, – засмеялся Ланс. – Сумки можешь застегнуть. А теперь бери их и потопали.

– Идиот, – шепнула я. – Он нас обоих завалит.

– Ты себя недооцениваешь, – хихикнул мне в ухо Ланс, пользуясь тем, что Лукашов в тот момент отвел взгляд.

Нил поднял сумки и обратился к Лансу:

– Куда идти?

– К машине. Ты впереди, а мы за тобой.

Ланс обхватил меня за плечи, дуло пистолета теперь упиралось мне в бок.

– Потерпи немного, милая, – шепнул он.

Рядом с воротами стоял старенький джип, должно быть, на нем Ланс сюда и явился.

– Сумки в машину, – скомандовал он, открыв заднюю дверь.

Нил забросил в салон сумки и вопросительно взглянул на Ланса.

– Мы немного прокатимся, – сказал тот. – С девушкой ничего не случится, можешь не беспокоиться. Открой переднюю дверь, оставь там свой мобильный и возвращайся в цех. Побыстрее.

Дверь Лукашов открыл, бросил на сиденье мобильный и пошел к воротам.

– Поторопись, – сказал мне Ланс.

Мы сели в джип, он убрал оружие и завел мотор. Машина, развернувшись, помчалась к воротам.

– Если не возражаешь, я выйду здесь, – сказала я.

Похоже, Ланс этого не ожидал.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– Только не говори, что втюрилась в этого типа.

– Мое сердце свободно, но это не значит, что я поеду с тобой.

– Да ты спятила, – возмутился Ланс. – Допустим, у тебя есть повод злиться на меня, но на заднем сиденье две сумки баксов.

– Я не корыстна, это во-первых, а во-вторых, сейчас нет на свете более опасного места, чем у тебя под боком. А я намерена жить долго и счастливо. Останови.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – с обидой сказал он и затормозил.

– Почти всегда, – сказала я, сунула в карман мобильный Нила и вышла из машины. – Удачи.

– Еще встретимся, – сказал Ланс.

– Если повезет.

Он уехал, я немного постояла, глядя ему вслед, и побрела назад, к тому месту, где мы оставили «БМВ».

Подходя к машине, я увидела Лукашова, он как раз открыл дверь, собираясь садиться. Если мое появление и вызвало удивление, он его никак не продемонстрировал. На редкость спокойный парень.

– Держи, – сказала я, протягивая мобильный.

Он взял его, сунув в карман.

– Остались незаконченные дела? – спросил серьезно.

– Решила, что нам не стоит идти по жизни рядом.

– Что так?

– Просто не стоит, – пожала я плечами.

– Надеюсь, вы договорились о надежной связи? – усмехнулся Нил. – Если вдруг ты передумаешь…

– На ближайшее время встреч я не планирую.

Я достала свой мобильный, набрала номер Гени.

– У меня важное сообщение, – сказала я, когда он ответил. – Весьма вероятно, что ваши деньги сейчас у человека по имени Ланс Трегубов. Хотя имя он мог сменить. – Я назвала номер и марку машины. – Надеюсь, он еще в городе.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – сказал Лукашов, когда я закончила разговор.

– Это залог неувядающего интереса к моей особе.

– Любопытно, что ты задумала? На всякий случай: они фальшивые. Понятия не имею, откуда я это знаю, но знаю.

– Ага. Будь иначе, вряд ли бы ты расстался с ними так легко, – сказала я. – Отвезешь меня в гостиницу?

По дороге мы молчали, и простились кивком.

Войдя в номер, я повалилась на кровать и лежала, закрыв глаза. Пока в дверь не постучали.

«Нил», – решила я с подозрительной радостью, но на пороге стоял совершенно незнакомый мне мужчина.

Он улыбался, но взгляд оставался суровым. Догадаться, кто передо мной, было не так уж и трудно.

– Татьяна Юрьевна? – спросил он. – Прошу прощения за беспокойство. Позволите войти?

– Проходите, – вздохнула я.

Он вошел, занял единственный стул и продолжил:

– Забыл представиться, Максимов Вениамин Павлович. – Он протянул мне удостоверение, а я кивнула. Так и есть, тот самый высокий чин, с которым водит дружбу батюшка. – Хотел поздравить вас с благополучным окончанием расследования. Признаться, поведение вашего начальника вызвало у меня недоумение, но… в конце концов, победителей не судят.

– Если вы насчет Галактионова, то я приехала сюда не столько из-за него, сколько из-за мужа.

– Вот как? Удивили. Насколько мне известно, а я этим вопросом интересовался, ваш муж погиб в результате несчастного случая. Вы, конечно, можете продолжать в этом сомневаться, но… ничего нового не обнаружите, – покачал он головой. – Только время зря потеряете. И дело вовсе не в нас, как вы могли бы подумать. Иногда человеку нелегко что-то принять… Знай вы, что муж убит, появилась бы цель – найти убийцу. Так ведь? Но никакого убийства не было. А впереди у вас долгая жизнь и, надеюсь, достойные вас цели в ней еще появятся. Я вам этого от души желаю. А сейчас… отправляйтесь домой, у вас ведь отпуск, успеете слетать к теплому морю. Это вам. – Он протянул мне лист бумаги.

– Электронный билет?

– «Сапсан» отправляется в семнадцать двадцать. Успеете не спеша собраться.

– Бизнес-класс? – усмехнулась я.

– Считайте это маленьким подарком. Всего хорошего.

– Можно вопрос? – сказала я, когда он направлялся к двери.

– Давайте обойдемся без вопросов, – улыбнулся он.

– Сукин сын, – пробормотала я, когда за ним закрылась дверь, прошлась по комнате, пнула кресло.

Вопросы никуда не делись и требовали ответа. Я была уверена: они останутся, как бы я ни старалась избавиться от них. Был один человек, который, при желании, мог мне помочь. Правда, в его желании я очень сомневалась. И все же решила попытать счастья.

Вызвала такси, и через полчаса выходила возле дома священника. Если его не окажется дома, придется ему звонить, номер есть.

Сердце забилось сильнее, когда я поднималась на крыльцо, надавила кнопку звонка, и некоторое время ждала, переминаясь с ноги на ногу. Я уже собиралась устроиться на ступеньках, когда дверь распахнулась.

Отец Сергий хмуро смотрел на меня, а я попросила:

– Поговорите со мной.

Мои слова его смутили. Взгляд изменился. Он ведь не знал, что я прошла выучку у Ланса – мастера манипуляций.

– Вы меня обманули, – сказал он.

– Вы меня тоже. Вы ведь не считаете его другом?

– С чего вы взяли? Ладно, заходите.

Он повел меня в кухню, где мы и устроились за столом. Отец Сергий вытянул руки перед собой, взгляд отводил в сторону, избегая смотреть на меня.

– Вы разыгрывали дурочку, – сказал он через некоторое время. – Зачем вы явились в этот город на самом деле?

– Здесь погиб мой муж. Я думала, вы знаете. Так почему вы перестали считать Лазаря своим другом? Потому что он разделался с негодяем, убившим вашу дочь?

Лицо его дрогнуло, он взглянул на меня и покачал головой.

– Это мой грех. Я просил его об этом.

– Мой муж не был знаком с Лукашовым, но хорошо знал человека, которого он убил. Поэтому к нему и обратились с предложением понаблюдать за Лазарем и ответить на вопрос: не напоминает ли он того, что погиб? Довольно странная просьба, верно? На первый взгляд. Но если допустить возможность подмены одного человека другим, то… очень многое становится вполне понятным. Например, могила, которую вы навещаете. Или ваше отношение к старому другу…

– Что вы хотите сказать?

– Спросить. Человек, с которым я познакомилась несколько дней назад, – действительно Нил Лукашов?

– Конечно, кто же еще?

– Вот этот вопрос меня как раз и мучает. Кто из двоих на самом деле оказался в живых?

– Да вы с ума сошли? Как такое вообще возможно? – Голос его звучал возмущенно, но предательски дрогнул, и взгляд он вновь отвел.

– Разумеется, Ким Барзин, наемный киллер, не смог бы проделать ничего подобного, каким бы ловким ни был. Но если допустить, что ваш друг Максимов, который сегодня меня навестил…

– Максимов-то здесь при чем?

– Он лишился ценного сотрудника…

– Лукашов никогда не был сотрудником ФСБ…

– Но на них работал. И вот его нет. Но есть человек с весьма специфическими талантами, которые очень могут пригодиться. Почему бы не использовать бывшего киллера в благих целях? Тем более что он лишился памяти и знать не знает, кто он такой. Надо только убедить его в том, что он именно тот человек, а не другой. Подправить лицо и держать его под контролем.

– Надеюсь, о своих странных фантазиях Лукашову вы не рассказали? – спросил отец Сергий, и теперь в голосе было беспокойство.

– Сегодня Максимов лично меня навестил, оттого я и решила, что мои фантазии недалеки от истины. Вы священник, и знаете, что ложь – смертный грех. Я задам свой вопрос иначе: вам известно, кем в действительности является человек, который носит сейчас имя Нил Лукашов?

– Да, – кивнул отец Сергий.

– Вы уверены, что это тот же человек, что и год назад?

Я видела, как тяжело ему было произнести это, но он все же сказал:

– Да.

– Что ж… Совершив один смертный грех, отчего бы не совершить другой, – сказала я, поднимаясь.

– Вы сами не знаете, что говорите. Все, что вы выдумали, опасная чепуха.

– Передайте Лукашову привет. Я уезжаю сегодня. Хотела с ним проститься, но это вряд ли понравится вашему другу Максимову.

– Он был у меня, – вдруг сказал отец Сергий.

– Максимов?

– Нет, Нил. Ушел за несколько минут до вас.

– Задавал вопросы?

На этот раз отец Сергий кивнул.

– Я думаю, он на кладбище.

Священник оказался прав, Лукашов сидел на скамейке возле могилы Иванова Ивана Ивановича. На меня взглянул без интереса, и вновь перевел взгляд на деревянный крест.

– Узнал, что за тип? – спросила я.

– Прихожанин. Правда, никто из местных о нем понятия не имеет.

– Серьезно?

– Ага. Поспрашивал старушек в церкви. Выходит, знает его один отец Сергий.

– Может, твоему другу просто бабок отвалили, чтоб похоронить покойника в хорошем месте, а он стесняется признаться.

– Может, – пожал он плечами.

В этот момент зазвонил мобильный. Я старалась не обращать на него внимания, но Нил сказал:

– Ответь.

Звонил Ланс. Имя высветилось на экране, и Лукашов, увидев его, усмехнулся.

– Привет, старый друг, – сказала я.

– Не ожидал, милая, что ты меня сдашь, – весело произнес Ланс. – Теперь у меня на хвосте вся местная шпана.

– Мне не нравится, когда в меня тычут пистолетом.

– Ты же знала, что тебе ничего не грозит.

– Ага. А еще я знаю, что ты ловкий парень. Не трать время на разговоры, у тебя есть дела поважнее. Да, и проверь бабки. Боюсь, тебя ждет сюрприз.

– Твою ж мать, – после мгновенной паузы выругался Ланс и засмеялся. – Обожаю тебя, милая. Скоро свидимся.

– Это как получится.

Я убрала мобильный, Нил сказал:

– Нажила врага?

– Вряд ли. Разберемся по-свойски. Я уезжаю.

– А как же муж? Я имею в виду…

– Менты считают, это был несчастный случай.

– Но у тебя ведь были сомнения?

Я пожала плечами, поднялась со скамьи и сказала:

– Иногда правды лучше не знать.

– Думаешь?

– Ага. Прощай.

Я пошла по тропе к калитке, борясь с искушением оглянуться. Но когда искушение победило и я оглянулась, Лукашова возле могилы уже не было.

Content

Татьяна Полякова
Две половинки тайны