Константин Кривчиков

Тропами снайпера. Долг обреченных

Пролог

ОН не хотел умирать.

Однако не потому, что так уж сильно хотел жить. Скорее, наоборот.

Тяжелейшие испытания притупили в ЕГО сознании страх смерти, приучив относиться к ней, как к естественному явлению. Более того, явлению, при определенных обстоятельствах спасительному – в ситуации, когда умереть легче, чем выжить. Поэтому ОН знал цену жизни, знал, что порой она не стоит ломаного гроша, и не боялся ее потерять.

Тем более сейчас, когда было утрачено все, что представляло главные ценности, – родители, друзья, любимая девушка… и даже привычная среда обитания, в которой ОН родился и вырос, получил представления о добре и зле, обрел цели. А если это утрачено, то в чем смысл дальнейшего существования? Зачем оно? За что бороться, к чему стремиться?

И все-таки ОН не хотел умирать. Хотя бы по той причине, что валялся в траве без чувств, и решения принимал не ЕГО затянутый дымкой забытья разум, и даже не пресловутое подсознание, о котором так любят рассуждать психоаналитики. Все решали рефлексы уникального организма, невероятно крепкого, выносливого и не желающего погибать.

Не желающего сдаваться. Однако находящегося в страшном и жестоком мире Чернобыльской Зоны. А она, кровожадная и прожорливая, как первобытный дикий зверь, не знала жалости. И уже приготовилась принять в ненасытное чрево очередную добычу, направив к ней палача в образе уродливого мутанта. Этот посланник смерти стоял всего в десятке метров от обреченной жертвы. И, принюхиваясь, медленно поводил из стороны в сторону абсолютно лысой, смахивающей на тыкву башкой.

Откуда-то из середины этой уродливой головы тянулись, шевелясь, два щупальца, напоминающие слоновьи хоботы. Их покрывали колючие шипы-присоски – вопьются в чью-то плоть, уже не отдерешь, разве что с кусками мяса. Нижнее щупальце – оно было толще и короче – имело на конце длинные, как у саблезубого тигра, клыки.

Башка покоилась на мощном каркасе шеи, перетекающей в покатые плечи и мускулистые руки-лапы, пальцы которых «украшали» кривые когти. Довершали облик чудовища широкое грузное туловище, покрытое клочьями свалявшейся шерсти, и могучие нижние лапы а ля динозавр. Разве что хвоста недоставало для полного «боекомплекта». Зато вдоль хребта монстра топорщились плотные, склерозированные, словно у жуков, крылья-панцири – по паре с каждой стороны.

При одном взгляде на мутанта становилось понятно: такой не упустит жертву. Особенно беспомощную. Не упустит, потому что, будучи сотворенным безумной природой Зоны исключительно для убийства, не имеет представления о милосердии. Зато великолепно приспособлен для того, чтобы выслеживать и уничтожать добычу. Вот почему лежащий на земле в беспамятстве человек был обречен…

* * *

– Смотри, Грек, ктулху! – негромко, но экспрессивно выговорила девушка в защитном кевларовом шлеме болотного цвета. – Ну и тварь. Давай завалим.

Высокая и поджарая – легкий бронежилет сидел на фигуре как влитой, – она держала наперевес штурмовую винтовку LR-300 с оптическим прицелом. И, судя по напряженному лицу с раздувшимися крыльями носа, намеревалась использовать оружие по назначению. Однако стоявший рядом усатый здоровяк был иного мнения.

– Погоди, Мара, не пори горячку, – отозвался он, тронув девушку за плечо. – Мы здесь не на охоте. У нас и без того с боеприпасами затык.

– Так я же не очередью. Одним патроном. Максимум – двумя.

– Сказал тебе – нет. Топал ублюдок своей дорогой и пусть дальше топает. Зачем он тебе сдался?

– А для коллекции, – сказала Мара, продолжая раздувать ноздри. – В моей коллекции ктулху как раз не хватает. Завалю и голову отрежу. Спорим, я его с одного выстрела сниму? В глаз – и готово.

– Не снимешь. Твоя пукалка для такого монстра не годится, у него мозгов-то, считай, нет. Разве что парализуешь частично, если повезет. Так что…

– А вот давай попробую. В буркало – точно попаду.

– Прекрати, а? – Мужчина, которого девушка назвала Греком, поморщился. – Тебе лишь бы пострелять. Дело не в том, куда ты попадешь. Зачем нам лишний шум? Забыла, куда идем?

Мара недовольно дернула уголком рта. Однако сдержалась. Она, конечно, помнила, что группа направлялась на оптовую базу, чтобы обменять хабар на продукты и боеприпасы. А когда передвигаешься с товаром по Зоне, то лучше обойтись без лишнего кипеша. Ведь Зона, она только на взгляд стороннего наблюдателя кажется безлюдной. На самом деле народу здесь хватает, причем такого, что палец в рот не клади – вмиг откусят вместе со всей рукой. Да еще и добавки попросят.

Так что командир отряда Грек был прав, запрещая Маре отвлекаться на случайного мутанта. Ктулху он, снарк или какой иной урод ходячий – не имеет значения. Главное, что не лезет на рожон, и ладно. И мы не полезем.

Все резонно. Потому Мара и не стала дальше спорить, невзирая на свой дерзкий нрав и привилегированное положение дочери главаря банды Ирода – ну или атамана, как величал себя сам Ирод. Ибо даже статус дочери атамана не дает основания нарушать дисциплину. И даже такой дочери, как Мара, – девицы безбашенной, психически неуравновешенной и почти неуправляемой.

Почти. Грека, ближайшего помощника Ирода, она все же слушалась. Иначе бы отец не выпустил ее за пределы Логова – здания бывшей школы, превращенной бандитами в крепость. А торчать неделями в Логове безвылазно – то еще развлечение. Мара это познала вполне и неоднократно – за свою строптивость и склонность к авантюрным поступкам. Так что выбор у нее имелся небогатый – либо соблюдай дисциплину, либо сиди под замком и кукуй.

– И чего мы тогда ждем? – пробурчала девушка. – Урод, между прочим, рядом с тропой притаился. Вдруг он там решил засаду устроить? Чего нам теперь – крюк из-за него делать?

– Может, и сделаем.

– Из-за этой твари? Не слишком ли много чести для нее?

– Много. Да не в муте дело. Думаю, не поменять ли маршрут.

– Ты чего, Грек? Мы же меняли уже один раз. А маршрут, вообще-то, отец утвердил.

– Утвердил. Но, видишь ли, Маруся, нет ничего хуже, чем ходить в Зоне по утвержденным маршрутам. Не любит она постоянства и предопределенности.

– Сталкерские заморочки?

– Типа того. Если хочешь – интуиция. А ктулху этот… Не нравится мне он.

Они расположились на небольшом холме – скорее, взгорке, – откуда хорошо просматривалась болотистая низина впереди и опушка начинавшегося за ней леса. Именно там, на опушке, около толстого ствола старой осины топтался сейчас ктулху. Мутант явно чего-то выжидал, настороженно поводя туда-сюда приплюснутой башкой – принюхивался, всматривался. Но не в сторону пригорка, где в густых кустах скрывалась группа Грека, а куда-то перед собой – в низинку.

– Вот и я говорю – лучше его сейчас грохнуть, – сделала еще одну попытку переубедить командира упрямая Мара. – А то выскочит потом, как из…

– Ти-и-хо! – шелестящим шепотом прервал девушку Грек. – Помолчи. Кажется, вон там кто-то есть…

* * *

Ктулху аж вздрогнул от неожиданности и тут же напрягся, жадно всасывая воздух воронкой своего верхнего щупальца-хобота. Несколько мгновений назад ветер изменил направление, и мутант вдруг отчетливо уловил запах человечины. Да, именно человечины – живой, окровавленной и потной, а не какой-то там разлагающейся плоти. При этом добыча, как успел почувствовать монстр, скрывалась поблизости.

Хотя слабый ветерок снова быстро сменил направление и запах исчез, ктулху уже сориентировался. Тронувшись с места, он преодолел несколько метров. Остановился. Принюхался. Сделал – по наитию – еще один шаг. И снова учуял запах человека.

Четкий и внятный запах. Не принесенный издалека ветром, а устойчиво исходивший от близко расположенной потенциальной добычи. Скорее всего, неподвижной, так как насыщенность запаха не менялась, чуткий слух мутанта не ощущал подозрительных шумов, а глаза не замечали никакого движения. Следовательно, искомый объект в виде живого человека таился где-то совсем рядом. А то, что он, этот человек, не шевелится, ктулху беспокоило меньше всего. Коли жертва обездвижена, так нашим легче – не надо гоняться по полям и лесам, можно сразу приступать к трапезе.

От приятного предвкушения сытного перекуса у мутанта заныло под ложечкой. Он был уже стар, подслеповат, страдал одышкой. При таких физических кондициях толком не подерешься и не побегаешь. А коли приличная добыча была уже не по зубам, то оставалось питаться всякой падалью. А тут же, считай, под носом свежая белковая пища. Как не возбудиться?

Окончательно забыв о маскировке, ктулху, грузно переваливаясь с лапы на лапу, целеустремленно двинулся вперед. И почти тут же обнаружил вожделенную добычу – возле черного остова дерева, некогда пораженного молнией. Да, там навзничь лежал человек. И хотя он по-прежнему не подавал признаков жизни, чутье не подвело старого мутанта. «Нет, не сдох еще, – мелькнуло в его примитивном мозгу подобие мысли. – Свежатинкой пахнет…»

* * *

– Ага, вижу! – приглушенно воскликнула Мара, следившая за происходящим через оптический прицел винтовки. – Во-он возле обгоревшего ствола валяется. Человек вроде бы.

– Мертвяк? – без особого интереса отозвался Грек.

– Непонятно. Не шевелится вроде. Странный какой-то.

– Чего в нем странного?

– Да одет как-то не по-нашему…

* * *

Громко хрустнула ветка под тяжелой лапой мутанта.

Судорожно дернувшись всем телом, человек открыл глаза. И сразу, еще ничего толком не поняв, инстинктивно провел ладонями по туловищу. Затем начал шарить руками по траве вокруг себя.

Ктулху наблюдал за поведением жертвы со снисходительным презрением. Наверное, примерно так реагирует паук на действия несчастной мухи, угодившей в паутину. Мол, чего дергается? Даже забавно. И очень способствует своими телодвижениями повышению аппетита. Ведь если жертва шевелится, значит, наполнена жизненными соками, будет чем полакомиться.

Мутант издал раструбом нижнего щупальца – того самого, снабженного клыками, – звук, похожий на чмоканье. И сделал еще один шаг вперед. Теперь охотника и жертву разделял какой-то метр.

Монстр уже решил, с чего начнет свою трапезу. Первым делом он распорет клыками шею и, впившись в рану щупальцем, насосется свежей крови. Вволю насосется – ведь подобного деликатеса он не пробовал очень давно. Даже вкус подзабылся. Еще бы не подзабыться, когда месяцами жрешь одну тухлятину. Так и до изжоги недолго…

Увлекшись своими гурманскими фантазиями, мутант перестал обращать внимание на суетливые движения жертвы. Ну, сучит там по земле своими ручонками, и фиг с ним. Конвульсии, наверное, предсмертные. Скоро ручонки эти оторву и зажую по одной. Но сначала займусь шеей и головой. Шею элементарно сворачиваем лапами, затем впиваемся щупальцем. Вот этим.

Наклонившись к жертве, ктулху вытянул в ее сторону нижний «хобот» – как бы примериваясь. И упустил из виду очень важное обстоятельство. Полумертвый вроде бы человек все-таки сумел к тому времени нашарить то, что искал, – рукоять меча, лежавшего в траве. И в тот момент, когда мутант опрометчиво протянул клыкастое щупальце, человек вдруг взмахнул клинком.

Резко взмахнул. От земли. С неожиданной для умирающего силой. Потому как меч-то был не абы какой, а полуторный, так называемый бастард. Ктулху подобного за свое относительно долгое и мерзкое существование в Чернобыльской Зоне отчуждения никогда не видел. Да и не мог, потому что не водилось в Зоне чудаков, таскавшихся со средневековыми мечами.

Вот боевой или охотничий кинжал – это запросто. Но длинный громоздкий бастард… Им ведь еще пользоваться надо уметь, фехтовать, так сказать…

Умирающий человек неизвестного роду-племени, судя по всему, владел таким оружием в совершенстве. Что и продемонстрировал, ловко отрубив мутанту нижнее щупальце почти наполовину – вместе с расположенной там клыкастой пастью.

Жестоко обманутый в самых естественных намерениях – разве не естественно добить и сожрать умирающего хомо? – ктулху крякнул и машинально отпрыгнул назад. Противник тут же воспользовался предоставленным шансом – перекатившись по траве, поднялся на ноги и занял оборонительную позицию.

Нельзя сказать, что он действовал особо проворно. Скорее, мутант, получив неожиданный отпор, растерялся и на какое-то время упустил инициативу. Но в затяжном поединке – даже с потрепанным жизнью ктулху с отсеченной пастью – человек был обречен. Потому что разъяренный монстр по-прежнему имел в своем распоряжении четыре могучие лапы, оснащенные когтями-крючьями, и мощное двухметровое щупальце с колючими присосками. А вот его противник…

Да, он оказался крепким орешком, сильным и умелым бойцом. И сумел выиграть первый раунд, буквально восстав из мертвых под носом ошарашенного ктулху. Более того – исхитрился нанести тому серьезное повреждение. Однако это спасение потребовало от бойца запредельного напряжения сил и слишком большого расхода энергии. Той самой энергии, которая, согласно законам физики, не берется из ниоткуда сама по себе. Откуда же ей было появиться у израненного человека, балансировавшего между жизнью и смертью на протяжении нескольких часов, а то и суток? Вопрос, как говорится, риторический.

Вот почему неизвестный боец лишь отсрочил свою гибель, продолжая оставаться в смертельной опасности. Отсрочил, по сути, не осознавая данного обстоятельства, действуя исключительно на рефлексах. Сейчас сознание начало потихоньку возвращаться к нему. Но что толку от сознания, если тело не в силах выполнять его команды?

Поднявшись, человек покачнулся, с трудом удержавшись на ногах. Даже меч опустил, уткнув кончик лезвия в землю. Легким не хватало воздуха – из горла вырывалось хриплое, надсадное дыхание. Кружилась голова, перед глазами вращались розовые круги.

Он еле различал массивную фигуру монстра, маячившую на расстоянии не больше трех метров. Вдобавок она еще и начала двоиться. Человек почувствовал, что вот-вот упадет, так и не сумев достойно встретить врага в своем последнем поединке. Эх, хотя бы несколько минут на передышку. Хотя бы минуту…

Но ктулху не собирался предоставлять отсрочку обреченному на смерть. Потерпев неудачу в первой попытке, теперь монстр намеревался покончить с ерепенистым хомо быстро и без новых осечек. Более того. Невзирая на охватившую его ярость, мутант смекнул, что «очень длинный кинжал» представляет в руках противника грозное оружие. Такое, что ни лапой, ни щупальцем не перешибешь. Вот если бы…

Взгляд ктулху упал на верхушку камня, торчавшего из травы. И хотя камень – натуральный валун – на треть врос в землю, монстра это ничуть не смутило. Присев, он несколькими рывками раскачал валун и вытащил его на поверхность. Затем обхватил лапами, встал, поднял над лысой башкой и, издав грозный рык, двинулся на врага.

А тот не мог даже шагнуть с места, чтобы занять более удобную позицию, потому что с трудом удерживал равновесие на подгибающихся ногах. Разве что зрение чуть сфокусировалось, фигура мутанта, по крайней мере, перестала двоиться в глазах. Да что толку разглядывать урода, коли сил нет даже на то, чтобы поднять оружие? Мечом, разумеется, двухпудовый валун не отразишь, но можно хотя бы попытаться нанести удар. Правда, прежде необходимо сократить дистанцию. А перед этим надо вскинуть меч. Но он, кажется, весит все десять пудов. Или руки так ослабли?

И тогда человек зарычал – с такой бешеной яростью, что даже видавший виды ктулху на мгновение остолбенел. Продолжая рычать, боец схватил рукоять бастарда обеими ладонями и, побагровев от напряжения, вскинул оружие вверх.

Это был миг торжества человеческого духа. Увы, именно что миг. Неизвестный покачнулся. И, пытаясь устоять на ногах, отступил на шаг назад. Чем лишь усугубил ситуацию. Плотный с виду дерн оказался мягким мхом, скрывавшим впадину – обычная история в заболоченных низинах. Оступившись, человек потерял равновесие и упал навзничь, едва удержав меч в правой руке.

Мутант будто бы ожидал подобного развития событий. Преодолев одним прыжком расстояние до поверженного противника – жесткие крылья на хребте со скрипом вздернулись и опустились, словно створки ставней, – ктулху приземлился рядом. Да так удачно, что сразу наступил лапой на руку с мечом, вдавив ее в почву.

Теперь жертва была не только обезоружена, но и практически обездвижена. Оставалось выполнить завершающее действие – размозжить череп валуном. Эту процедуру ктулху освоил, можно сказать, с пеленок. Свежие мозги хомо, к слову, настоящий деликатес. Для тех, разумеется, кто знает толк в здоровой диетической пище.

От гибели распластанного на земле человека отделял миг. Монстру даже не требовалось напрягаться, чтобы швырнуть валун, – просто разожми лапы, и тот сам рухнет на голову обреченному на смерть пришельцу из другого мира.

И все-таки незнакомец не умер…

Выстрел сухо треснул, казалось, где-то в отдалении. Но пуля на то и пуля, чтобы преодолевать большие расстояния за считаные мгновения. Так вот, пуля, выпущенная Марой из винтовки LR-300, долетела до цели за одну миллисекунду – что не удивительно при начальной скорости около тысячи метров в секунду – и угодила точно в буркало монстра, войдя в глазницу сверху вниз под небольшим углом и застряв в задней стенке черепа.

Но, как и предсказывал Грек, подобное ранение не произвело особого эффекта в случае с ктулху. Зато именно данное обстоятельство парадоксальным образом спасло неизвестному человеку жизнь. Потому что мутант не выпустил валун из лап, а, дернув простреленной башкой, рефлекторно отступил на шаг в сторону. Где его и поразил второй выстрел – из автомата «Вал» со встроенным глушителем.

Этот выстрел оказался для ктулху смертельным. Бронебойная пуля калибра 9×39 мм снесла монстру затылочную часть со всем ее мозговым содержимым. И он завалился на бок по соседству с намеченной жертвой, так и не испробовав вожделенной свежатинки…

* * *

– Вот что значит подходящий калибр в руках настоящего охотника, – с иронией заметил Грек, опуская автомат. – Вот теперь упырь готов.

– В буркало я ему попала, точняк, – с раздражением отозвалась Мара. – Между прочим, я тебя не просила вмешиваться.

– А я тебя просил не поднимать шума. Что, руки зудят? Или этого полудохлого чудака пожалела?

Девушка ответила после паузы, поправив светлый завиток, выбившийся из-под защитного шлема:

– На фига мне его жалеть? Просто любопытно, откуда он здесь такой взялся. Это же меч у него?

– Он самый.

– А что за странный прикид? Вон та блестящая хрень – это что?

– Эта блестящая хрень называется кольчугой, – задумчиво произнес Грек. – Ладно, пойдем глянем на твоего чудака. Заодно отпилишь монстру башку – будет тебе трофей для коллекции.

Он хохотнул.

– Не нужен мне такой трофей. – Мара брезгливо поморщилась. – Ты же ему полчерепа снес, снайпер… Кстати, ты-то зачем стрелял? Получается, тоже пожалел этого типа?

– Еще чего, жалеть кого ни попадя. Жалость, она у квазимухи в попке.

– Тогда зачем?

– Да так… Глазомер хотел проверить.

Глава первая

Заказ

Картинка на записи была смазанная и мутная. Специалист сразу бы определил, что оператор снимал с приличного расстояния и, видимо, через стекло. Да и качество звука оставляло желать лучшего. Тем не менее речь двух собеседников, запечатленных на цифровую видеокамеру, звучала достаточно отчетливо. Хотя и приглушенно.

«Почему вы уверены, что «панацея» находится именно у него?» – спросил мужчина в кителе без погон, сидевший спиной к объективу: на экране монитора виднелся лишь темноволосый затылок с короткой стрижкой.

«Потому что уверен, – резко отозвался второй мужчина. – Я привык отвечать за свои слова. Надеюсь, вы тоже, капитан».

В отличие от собеседника он располагался лицом к камере, поэтому можно было различить светло-серый пиджак, кремовую рубашку и широкоскулую физиономию, обрамленную седой бородой.

«Я почему уточняю, Илья Владиленович? – без эмоций произнес капитан, словно не заметив выпада в свой адрес. – Видите ли, артефакт «синяя панацея» очень редкий, поэтому желающих заполучить его очень много. Такая информация обычно не афишируется».

«Повторяю – у меня надежные источники. Надежнее не бывает».

«Что ж… – Собеседник помолчал. – Тогда я должен уточнить еще один момент. Возможность договориться по-хорошему однозначно исключается? Так?»

«Так. Добавлю для пущей ясности – мне он «панацею» не продаст. Ни за какие деньги».

Бородатый взял со стола фужер с темным напитком, отхлебнул. Еще раз отхлебнул. Небрежным движением вернул фужер на стол – так, что напиток едва не выплеснулся на скатерть. Он заметно нервничал, этот Илья Владиленович.

А вот его собеседник в кителе внешне казался спокойным. Сидел неподвижно, не поворачивая головы. Ни дать ни взять – манекен.

«А зачем ему знать имя покупателя? – все тем же ровным голосом произнес он. – Имя совершенно необязательно указывать. Главное…»

«Поздно об этом рассуждать, – оборвал Илья Владиленович. – Он знает, кто выступает заказчиком. И уж точно способен умножить дважды два. Вы же сами сказали, что артефакт редкий и очень дорогой, верно? Поэтому он сразу просечет, кто заказчик. И откажет. Или заломит совершенно несусветную цену. Чтобы поиздеваться. Понимаете? Время переговоров прошло. Понимаете?»

«Теперь – да. Что же… Но и вы поймите меня. Если нельзя купить, то остается только… кхм… отобрать. А это, учитывая личность владельца, задача чрезвычайно сложная. Скажем…»

«Меня не интересуют подробности. Делайте, что хотите. Хоть в плен его захватывайте, пытайте, не знаю… Можете хоть кожу с него заживо снять, разрешаю. Мне нужен результат! И чем скорее, тем лучше. Вы беретесь за работу?»

«Хм… Это очень сложная работа. И, в некотором роде, деликатная. Особенно – с учетом срочности. Боюсь, она влетит вам в копеечку».

«Я плачу не в копейках, а в евро. Так что вам нечего беспокоиться».

«Ну что же… Если срочно…»

«Очень срочно! Замечу, капитан, мне вас рекомендовали, как специалиста по решению подобных задач. Для меня это в прямом смысле вопрос жизни и смерти. Если вы сомневаетесь в своих силах, откажитесь прямо сейчас. Я не могу впустую терять время».

«Я понимаю ситуацию, Илья Владиленович. И возьмусь за работу. Но… мне потребуется аванс».

«Я догадываюсь. Однако должен вас предупредить. Условия контракта не предусматривают разрыва. Взялись – обязаны выполнить. Никакие оговорки о форс-мажорных обстоятельствах со мной не прокатят. Если мой сын умрет – вы тоже умрете. И не один. Учтите, я все знаю о вашей семье».

…Капитан ответил после тягучей паузы:

«Я всегда выполняю контракт. И знаю, с кем имею дело. Не стоит меня пугать – это излишне».

«А я и не пугал. Я лишь информировал об особых условиях контракта… Хорошо. Давайте пройдем в другое помещение».

Илья Владиленович поднялся из-за стола и, показав рукой, направился к двери – она виднелась в глубине комнаты. Капитан последовал за ним, так и не повернувшись к объективу камеры лицом…

– Это все? – спросил высокий мужчина в очках, просмотревший запись встречи на мониторе. – Не густо.

Он был в сугубо гражданском облачении – кашемировом двубортном костюме, серой рубашке, галстуке. И напоминал киношного интеллигента – ученого, профессора университета. Но в подтянутой фигуре чувствовалась хищная сила, а низкий голос звучал требовательно, с командирскими нотками.

– Так точно, товарищ генерал, все, – с готовностью отозвался человек в военной форме, стоявший сбоку. – К сожалению, мы поздно узнали о встрече. Да и подходы там сложные. Кроме этой записи, получить ничего не удалось.

– Не сказать, что особенно информативно… А капитан этот, похоже, тертый калач. Как будто знал, что за ним ведется наблюдение.

– Вряд ли знал. Скорее, просто всегда очень осторожен. Нам так и не удалось зафиксировать его на выходе. Как сквозь землю провалился. Но зацепки есть.

Генерал достал из пачки, лежащей на столе, сигарету. Щелкнув позолоченной зажигалкой, закурил. И только потом, выпустив облачко дыма, отреагировал на слова подчиненного:

– Зацепки? Конкретизируй, майор.

– Есть основания считать, что с Ланским встречался некто Олег Юргенс, бывший офицер спецназа.

– Прибалт, что ли?

– Немец. Вернее, отец – немец, но из обрусевших. А мать – наша, местная, из Житомира. Так вот, этот Юргенс несколько лет назад подозревался в контрабанде оружия. При аресте оказал вооруженное сопротивление, убил сотрудника полиции. Обратите внимание – на тот момент Юргенс находился в чине капитана. На какое-то время его следы затерялись. Но потом он всплыл на территории Зоны. В настоящее время командует группировкой армейских сталкеров.

– Понятно. – Генерал криво усмехнулся. – Имеет «крышу» в Министерстве обороны, выполняет их «деликатные» поручения. Взамен пользуется иммунитетом от уголовного преследования, как и весь этот сталкерский сброд из бывших вояк. Верно?

– Так точно, так оно и есть. Всем армейским сталкерам путь в нормальную жизнь заказан. Вот почему Юргенс так осторожничал. Он входит в список особо опасных преступников и объявлен в международный розыск. Любой полицейский имеет право его пристрелить на месте, если опознает.

– И, несмотря на это, Юргенс все-таки приехал в Киев на встречу с Ланским?

– Именно так. Видимо, овчинка стоит выделки. Судя по всему, уж очень большой куш на кону. К слову, в Зоне Юргенса знают как Капитана Вальтера.

– Псевдоним?

– Скорее, кличка. Прозвище Вальтер прилипло к нему давно, еще со времен службы. По слухам, он не расстается с наградным «Вальтером», полученным в начале нулевых. Вот тогда сослуживцы и прозвали так. А в Зоне, сами понимаете, паспорта ни у кого не спрашивают. Так Юргенс стал Вальтером.

Генерал затушил в пепельнице сигарету и с жестким прищуром взглянул на собеседника.

– Значит, ты полагаешь, что человек на записи и Юргенс – одно и то же лицо? То есть этот самый Капитан Вальтер?

– Практически уверен. Нужно лишь получить подтверждение. И мы получим. Рано или поздно Вальтер обязательно свяжется с Ланским. А тот у нас под колпаком.

– Ну-ну… Собственно, мне все равно: Юргенс он, Вальтер или револьвер системы Нагана. Меня интересует «панацея». Вот она не должна пройти мимо нас… А у Ланского на самом деле критическая ситуация с ребенком?

– Похоже, что да. По нашим данным, пацан сейчас лежит в клинике, врачи ввели его в искусственную кому. Ланской чего только не перепробовал, возил его и в Израиль, и в Германию. Не помогло. Традиционная медицина оказалась бессильна. Тогда он начал искать альтернативные способы. Собственно, потому мы и взяли это дело под особый контроль – в связи с вашим поручением.

Генерал задумчиво покачал головой. Да, он давал такое поручение. Однако не по собственной инициативе. Таково было требование «особо важного лица», службу безопасности которого генерал Калина возглавлял. «Лицо» патологически опасалось за свою жизнь, поэтому усиленно собирало артефакты, обладающие доказанным лечебным эффектом. И много чего уже насобирало, в том числе и при активном содействии генерала.

В этой оригинальной коллекции «препаратов альтернативной медицины» имелись «браслеты», «живая вода», «зрачки», «веретено»… И даже экземпляр «бодяги», запечатанной в специальном контейнере. Но самые ценные артефакты, способные в буквальном смысле исцелить мертвого, в коллекции пока отсутствовали. Потому что являлись уникальными, то есть такими, о которых все слышали, да мало кто видел.

Легендарными, короче говоря, они являлись. А при подобном раскладе даже очень сильного хотения даже «особо важного лица» – да хоть трижды «особо важного»! – недостаточно. Уж больно много желающих было заполучить вещь, которую сталкеры искали годами.

К таким легендарным и крайне редким лечебным артефактам-препаратам относилась в первую очередь «синяя панацея» – кристалл, внешне напоминающий заледеневший цветок кувшинки, вроде бы как бесцветный, белесый, но с ярко полыхающим синим пламенем внутри. Вылечить, по слухам, этот артефакт мог от любого заболевания: хоть от рака мозга, хоть от лихорадки Эбола, да хоть от цирроза печени, вызванного чрезмерным употреблением самогона, настоянного на волчьей ягоде. И даже в случае смертельного ранения кристалл мог спасти – главное, как говорили, успеть засунуть его в рану, а дальше он уже сам лучше Склифосовского разберется, что к чему.

В общем, считай, волшебная палочка-выручалочка направленного действия – воскрешения из состояния «полумертвец». Не удивительно, что трусоватое «лицо» прямо-таки грезило о чудо-средстве. Но мечтать, как говорится, не вредно. В реальности «панацея» не то чтобы ускользала из рук, а куда хуже – вовсе не давала знать о своем местонахождении. Слухов, правда, ходило много. Однако все они на поверку оказывались липой или умышленной дезинформацией. И вот вроде бы появился конкретный след.

– Это что же выходит? – пробормотал Калина. – Ланской получил надежную наводку на владельца «панацеи» и привлек к операции Вальтера?

– Выходит, что так, товарищ генерал.

– Хреново выходит, товарищ майор. Олигарх информацию добыл, а мы, получается, проморгали. Спецы, называется.

– Все деньги, – глубокомысленно изрек майор. Его тонкие черты лица с удлиненным носом уточкой и плутоватые, бегающие глаза вызывали ассоциацию с лисой.

– Чего-о?

– Деньги правят миром, я хотел сказал. Он же олигарх, миллиардер…

– А ты, майор, что, за доброе слово работаешь? – генерал вспылил. – Вы, дармоеды, тоже не нищенствуете. Знаешь, сколько простой учитель в нашей стране получает? А рядовой мент?.. Хочешь в патрульно-постовую службу вернуться? Ты ведь там, кажется, начинал?.. Горбатиться надо, землю рыть, а не о чужих деньгах рассуждать… Кстати, когда состоялась встреча Ланского с Вальтером?

Майор, малость растерявшийся после внезапного наезда начальства, зачем-то взглянул на наручные часы и доложил:

– Около трех суток назад.

– Че-е-го? – Генерал аж приподнялся со стула. – Трое суток? И ты лишь сегодня поставил меня в известность?

– Так вы же, товарищ генерал, за рубежом находились. Сопровождали «первого» в загранпоездке.

– Я, Бобок, без тебя знаю, кого сопровождал.

Калина помаячил около стола на полусогнутых ногах, но обратно садиться не стал – подошел к окну и остановился там, глядя во двор. Разглядывать, собственно, было нечего – двор внутренний, одни автомобили и никаких достопримечательностей. Генерал, однако, и не рассматривал. Он уже пожалел о том, что вспылил, и теперь восстанавливал утраченное психическое равновесие.

Калина знал, что раздражение отнюдь не признак силы. Скорее, наоборот, оно выдавало неуверенность. Майор Бобок, как считал генерал, в принципе, действовал верно, инструкций не нарушал. И в целом добросовестный исполнитель. А вот у него самого в последнее время нервишки начали сдавать. Что и неудивительно, у любого сдали бы при таком дурдоме. А он все-таки не мальчик.

«Наверное, пора к пенсии готовиться, – мрачно подумал Калина, – выслуга лет уже выше крыши. Но старость должна быть обеспеченной. Да и о семье надо позаботиться, о внуках».

– Как думаешь, сколько может стоить эта «панацея»?

Вопрос руководства застал майора врасплох.

– Э-э, – протянул он. – На «черном рынке»?

– Ну не на белом же.

– Это очень трудно определить. Товар раритетный, примерную цену не выведешь. И даже на аукционе не продашь. Тут от возможностей заказчика зависит. Ну и от его желания заполучить товар. Скажем, Ланской…

– Ну-ну…

– Ланской, я думаю, готов заплатить за спасение сына любую цену. В рамках разумного, конечно.

– Ну а рамки-то какие?

– Для Ланского… Даже не знаю. Скажем, миллион евро – вполне обсуждаемо. Если не больше…

– Миллион евро?!! – Калина даже слегка приоткрыл рот. Бобок этого мимического движения, естественно, не видел. Но по интонации догадался об удивлении начальника. – Это же целое состояние.

– Смотря для кого. Он же миллиардер. И речь все-таки о сыне идет. Единственном.

«Да, Ланской – миллиардер, – подумал генерал. – Хотя и мое «охраняемое лицо» уж точно не бедняк. Бабла, наверное, не меньше, чем у Ланского. Только вот щедрого вознаграждения от него не жди – за копейку удавится, жмот».

– Значит, прошло уже трое суток, – констатировал Калина, продолжая смотреть в окно. – Вальтер, получив аванс, должен был сразу вернуться в Зону и приняться за работу. Верно?

– Именно так. Капитан просто обязан действовать очень быстро. Если он не успеет добыть «панацею», то потеряет большие деньги. Очень большие. Да и Ланской не простит ему смерть сына.

– У вас есть предположения о владельце артефакта?

– Пока что нет. Но мы работаем на этим вопросом, подняли все досье.

– Работают они… Послал бог работничков, – проворчал Калина.

Повернув голову, он с прищуром посмотрел на майора, словно оценивая «работничка». Хмыкнул. Приблизился к столу и уже другим, спокойным и деловитым, голосом продолжил:

– Было бы, конечно, неплохо, если бы мы вышли на владельца раньше Вальтера. С другой стороны… Мы ведь все равно не сможем туда никого послать, так?

– Не сможем. Зона – совсем не наша сфера деятельности. У нас там даже информаторов кот наплакал.

– Значит, будем ждать, когда Вальтер сам засветится?

– Да. Он обязательно выйдет на связь с Ланским.

– Логично. Глаз с того не спускайте. Нам надо перехватить товар. Желательно еще до того, как Вальтер встретится с олигархом.

– Перехватим. Правда, у меня мало людей.

– Сегодня я переговорю с «первым», чтобы нам выделили дополнительных сотрудников. А ты, майор… Через два часа жду с планом оперативных мероприятий. Управишься?

– Так точно.

– Тогда действуй. Если всплывет какая-то важная информация – докладывать немедленно. И скажи там, в приемной – пусть принесут чаю.

Сев в кресло, генерал вытянул ноги и, откинувшись на спинку, задумался.

«Если судьба дает шанс, не стоит от него отказываться, – размышлял генерал. – Миллион евро, хм… Да пусть даже меньше, все равно очень прилично. А если больше? Ведь на Ланском и его сынишке свет клином не сошелся… И, что важно, почти все можно сделать чужими руками. Пусть Вальтер роет в Зоне землю, добывая «панацею». Это его проблемы, как добыть. Наша задача – подключиться на последнем этапе. Чтобы рраз – и в дамки!

А дальше – хоть трава не расти. Можно и на самом деле о пенсии подумать. На безбедную жизнь в Майами накоплений, разумеется, не хватит. Как и на виллу на Лазурном Берегу. Но на домик в деревне где-нибудь на Балканах – вполне.

Главное, чтобы свалить подальше от этой чертовой Зоны. Сколько можно обитать у нее под боком? Гиблое место… Поразительно, что кто-то умудряется находиться там годами. Разве таких можно считать нормальными людьми? Скорее, мутанты, пусть даже и наполовину».

Глава вторая

Чужак

– Когда подойдем, будь с этим чудаком поосторожней, – предупредил Грек. – И вообще – не приближайся к нему раньше времени. Черт его знает, кто он такой. Может, вовсе мутант.

Они шли по тропе, растянувшись в цепочку: Грек впереди, Мара чуть сзади, за ней – еще шестеро бандитов. По сторонам росли кустарники вперемешку с густой и высокой травой, но сама тропа была достаточно широкой и натоптанной.

– Ну ты и сказал! – удивилась Мара. – Вот на мута он совсем не похож. Разве что здоровенный, натуральный амбал. Но встречаются мужики и покрупнее.

– Дело не в росте или весе. Ты же заметила, как он одет?

– Заметила. И чего?

– Не врубилась? Он, похоже, из портала к нам перебрался.

– Из портала?!! Того самого?

– Именно. А ты думала, он от киногруппы отстал? Типа участвовал в съемках средневекового фильма? Нет, Маруся, тут тебе не кино. Боевой меч – это еще куда ни шло. Но кольчугу никакой нормальный чувак на себя напяливать не станет. Зуб даю – оттуда он. Прорвался, видимо, как-то. А у них там каких только уродов не попадается.

Мара ошарашенно покачала головой. Она, как и все постоянные обитатели этих гиблых мест, конечно, слышала о том, что Зона недавно выкинула очередной фортель. Хренотень в ней какая-то образовалась – проход не проход, дыра не дыра, но что-то вроде прорехи в пространстве. Прорехи, через которую в Зону стали проникать странные существа.

Впрочем, странные – это не совсем правильное слово. В Зоне и своих странностей имелось вагон и маленькая тележка, начиная с аномалий и заканчивая мутантами. Однако же мутант мутанту рознь. Одно дело, когда он свой, вроде того же ктулху, снарка или, скажем, бюргера – то есть известный и привычный для старожилов, пусть даже и редко встречающийся, вроде олби. Совсем другой коленкор, когда внезапно, словно ядовитые грибы после дождя, начинают друг за другом появляться существа доселе неведомые, да еще и очень агрессивные.

Зона, она ведь не резиновая и, в некотором смысле, заселенная и обжитая. В том числе, пусть и условно, она поделена на сферы влияния между основными группировками. Они на своих территориях ведут бизнес, добывая ценный хабар. Ну а мутанты, те просто тупо кормятся, пожирая любого, кто подвернется. Жратвы же, понятно, на всех не хватает, это же тебе не одесский «Привоз». И когда вдруг возникает неизвестное мордатое чудовище с явными признаками мутации и зверским аппетитом, это сразу бросается в глаза.

И ладно, если бы чудища эти возникали изредка и поодиночке, – тогда явление можно было бы списать на причуды Зоны. Но с какого-то момента невиданные ранее мутанты прямо-таки зачастили на чужую для них территорию и, как правило, целыми бандами – протоптали, так сказать, себе дорожку. Вот тогда и поползли слухи о некой дыре в пространстве. А, может, и во времени. Потому что взятые в плен и с пристрастием допрошенные человекоподобные муты не имели ни малейшего представления о XXI веке в целом и о Чернобыльской зоне отчуждения конкретно. Зато многие понимали русский язык, а некоторые даже сносно на нем лопотали.

Именно с подачи таких «полиглотов» и родились версии о том, что мутанты проникали в Зону из какого-то иного мира через пространственно-временной тоннель в духе «кротовой норы». Через кротовину, короче, или портал. Даже подозреваемый в сем деянии фигурировал – легендарный стрелок по прозвищу Снайпер, о котором все слышали, да мало кто видел. Вот он, вроде бы, этот портал лично и проделал своей уникальной «Бритвой».

Вранье, скажете, сказки малышам на ночь? Звучит, конечно, фантастично, но лишь для тех, кто никогда не попадал в Чернобыльскую Зону. Вот уж где любая фантастика становится суровой реальностью.

Мара, правда, лично не видела ни Снайпера, ни портала. Впрочем, как и остальная братва из банды Ирода. Потому что, во-первых, точных ориентиров тоннеля поначалу никто не знал. А когда такие данные все же удалось приблизительно определить, участок с предполагаемым местонахождением кротовины плотно оцепили бойцы группировки «Борг». А связываться с борговцами никто по собственному желанию не стал бы. Ну разве что фанатики Монумента. Так на то они и фанатики.

В общем, определенное представление о портале обитатели Зоны имели. Как и о мутантах, периодически проникавших через пространственно-временной тоннель. Однако Мара все равно удивилась и восприняла заявление Грека с недоверием.

– Ну так то ж уроды, – сказала она. – У них же на рожах написано, что они муты. А этот…

– Что – этот? – буркнул Грек. – Еще скажи – красавец. Ты что, его рожу сумела разглядеть?

– Ну-у… в общих чертах. Голова нормальная, человеческая. И лицо нормальное. Правда, бородой заросшее.

– Хочешь сказать, что у него щетина человеческая, а не свинячья?

Грек хохотнул.

– Да при чем тут вообще щетина?! – Мара вдруг вспылила. – Говорю тебе – нормально он выглядит. Две ноги, две руки, а не лапы какие-нибудь. Почему обязательно мутант?

– Дура ты, Маруся. Ты еще некоторых мутантов не видела. Бывает, они снаружи вообще от обычного человека не отличаются. А чуть глубже копни… Ладно, подходим уже. Я тебя предупредил… Во, смотри! Твой чудак, похоже, оклематься успел.

Грек остановился и ткнул пальцем в направлении черного остова дерева. Пока они шли к месту схватки по болотистой низине, неизвестный боец в средневековой кольчуге вроде бы восстановил силы. По крайней мере – частично. Он поднялся из травы и, пошатнувшись, встал около обгоревшего ствола, держа в опущенной правой руке меч.

На появление группы вооруженных людей «чудак» почти не отреагировал, лишь настороженно пригнул голову, всматриваясь. Судя по его поведению, он едва пришел в себя и с трудом ориентировался в обстановке. Либо проявлял железную выдержку, граничащую с равнодушием к своей судьбе.

– Стоп, – негромко скомандовал Грек. – Рассредоточились все, не приближаемся.

Видимо, он собирался продолжить инструктаж. Но в ход событий вмешалась Мара, в очередной раз нарушив дисциплину. Шагнув вперед, она высоко подняла растопыренную ладонь и выкрикнула:

– Эй, парень, спокойно! Не бойся, мы свои! Понимаешь меня?!

Неизвестный – до него оставалось метров пятнадцать – не отозвался. Только наклонил вбок голову – то ли рассматривая незнакомых ему людей, то ли вслушиваясь. Тогда Мара совершила еще один опрометчивый поступок. Она, наклонившись, сняла с шеи ремень винтовки и медленно положила оружие на землю. Затем выпрямилась, продвинулась на полметра и продолжила переговоры:

– Эй, ты видишь?! Я без оружия. Давай поговорим!

Она опять шагнула вперед.

Грек чертыхнулся и прошипел:

– Не дури, девка. Стой на месте.

– Нет уж, – дерзко заявила Мара. – Это мой трофей. И не вздумай мне его продырявить своими бронебойными. Лучше просто прикрой меня.

– Ты чего с ним, обниматься собралась?

– Не смешно. Подойду поближе – и все. А то орать замучаешься. Вдруг он плохо слышит?

– Ага, глухонемой.

Грек одним широким шагом приблизился к Маре и встал рядом, как бы демонстрируя – ты у меня под контролем. Затем обвел пристальным взглядом свой отряд и распорядился:

– Митяй, возьми этого чудика на мушку. Если чего – вали на хрен.

Один из бандитов уже было собрался с ленивой ухмылкой вскинуть к плечу АКМ, но Мара прикрикнула:

– Не надо, Митяй!

– А чего такого? – удивился бандит. – Постоит под прицелом, не принцесса.

– Не надо в него целиться, пожалуйста, – в голосе девушки появились просительные нотки.

– Еще один атаман, – недовольно пробормотал Митяй. – То целься, то не целься.

Он покосился на Грека, но тот держал паузу. Затем с неохотой произнес:

– Ладно, не надо держать его на мушке. А то и взаправду рванет сдуру, тогда уж точно придется валить. Мутанты, они шальные.

– Не мут он. Я нутром чувствую, – уверенно заявила Мара, поправив на шее ожерелье. Украшение, судя по внешнему виду, было дорогое – из черных матовых шариков, напоминающих жемчуг, оправленных в металл белого цвета.

И тут случилось неожиданное.

– Я не мутант, – вдруг сипло, но вполне отчетливо объявил неизвестный в кольчуге. – Я человек. Нормальный человек. А вы чьи будете?

Речь у него была вроде бы правильная. Но на слух Мары, привыкшей к простецкому общению со сталкерами и бандитами, малость необычная. Незнакомец растягивал слова на гласных звуках и при этом заметно «акал». Получалось – челавек, нармальный. Да еще это – «чьи будете?». Не по-русски как-то…

Девушка приоткрыла рот, да так и застыла, на мгновение – редкий для нее случай – потеряв способность говорить. Первым от удивления оправился Грек.

– Вот тебе и глухонемой, – пробормотал он. И уже громко спросил: – Если ты человек, то чего не отзываешься сразу?

– Я сразу вас не понял, – сказал неизвестный. – Точнее, не врубился. Клинит меня чего-то.

Он выразительно показал указательным пальцем на висок, где темнела засохшая кровь.

– Клинит не клинит, а отвечать надо быстро. Усек? – Грек сопроводил фразу многозначительным движением ствола автомата. – Если не хочешь, чтобы тебя продырявили. В Зоне ответа долго не ждут.

– В Зоне?.. Это Москва?

Незнакомец смотрел на Грека, но тот с ответом замешкался. Зато диалог продолжила Мара.

– Какая тебе Ма-асква? – передразнила она, обретя дар речи. – Тоже мне, ма-асквич. До Москвы отсюда – как до Пекина раком. Почти. Ты сам откуда?

– Я? Я… из Москвы.

– Из Москвы? – Мара не скрывала иронии. – У вас там все такие?

– Какие?

– Такие. В кольчугах с утра до вечера ходят.

– В кольчугах?.. Да нет, не все. Кто как.

– А ты, значит, самый модный? Не вспотел?

Незнакомец с недоумением смотрел на Мару. Он явно терялся от ее вопросов с подковыркой, не понимая подтекста. А девушка не понимала, что ее ирония уходит впустую.

– Значит, ты из Москвы? – Грек вернул инициативу в разговоре себе.

– Да. Получается, так.

– А сюда как попал?

– Сюда? – Чужак покрутил головой, словно пытаясь узнать местность. – Сюда… Я не помню.

– Вот как? Не помнишь, значит? – Грек глянул на Мару и подмигнул. – Бывает. Что, паря, по башке сильно настучали?

– Настучали?.. А-а, ну да. – «Паря» провел ладонью по светловолосой голове. – По башке били, это так. Шлем вон где-то потерял…

– У него еще и шлем имелся, – пробормотала девушка. – Прямо витязь какой-то.

Ей пришла мысль о том, что волосы у незнакомца совсем не светлые, как ей показалось вначале. То есть светлые, конечно, но не русые или пепельные, как у некоторых блондинов, а полностью седые. Неужели это старик? Такой мощный? И голос вроде молодой…

– И я о том же, – наклонившись к Маре, прошептал ей в самое ухо Грек. – Из портала этот парень, зуб даю. Ну или псих какой-то из числа любителей старины. Но это вряд ли.

Девушка промолчала. Ей не нравились версии Грека. Но и возразить по существу она не могла. Чего возразишь, если чем дальше в лес, тем толще партизаны? В том смысле, что она все больше запутывалась в своем отношении к этому странному парню. Да и парню ли? На голове-то волосы седые, а борода вроде и нет…

Но если он мутант, то тогда без разницы, сколько ему лет. Потому что в банде Ирода разговор с мутами короткий – либо сразу в расход, либо на продажу в одну из секретных лабораторий. Там за человекоподобных существ башляли хорошо – уникальный материал для экспериментов.

– Значит, паря, с памятью у тебя проблемы? – громко спросил Грек. – Не помнишь ни черта, верно?

– Верно, – охотно согласился неизвестный. – Почти ни черта не помню.

– Бывает. А имя-то свое хотя бы помнишь?

– Имя?.. Да, вроде помню. Тимур, кажется[1].

– И то хорошо. Слушай, Тимур, сейчас сделаем так. Мы не знаем, кто ты такой, поэтому отдай меч. На всякий случай. Память вернется – получишь оружие назад. Понял?

– Понял… Вы мне не доверяете?

– Опасаемся. Ты же чужой. А вот ты нас не бойся. Хотели бы – давно бы уже пристрелили. Врубаешься?

– Врубаюсь.

– Вот и молоток. Просто возьми и кинь меч вперед. Ну, давай.

Тимур колебался несколько секунд. Потом спросил:

– Вы не сказали, что вы за люди. И откуда. И-и… какой сейчас год?

Мара фыркнула, собираясь вмешаться в разговор. Но Грек крепко взял ее за плечо – мол, молчи. И сказал:

– Двадцать первый век тебя устроит для начала? Думаю, что устроит. Ты ведь все равно ни черта не помнишь. Люди мы вольные, сами себе хозяева. Ну а откуда… Оттуда, где сейчас находимся. Из Чернобыльской Зоны. И закончим на этом с подробностями. Если чего не нравится – можешь проваливать. Никто тебя не держит. Ну?

– Я могу уйти?

– Если хочешь – уходи.

– С мечом?

– Да пожалуйста. Кому твоя железяка нужна?

– Это очень хороший меч.

– Может, и хороший. Против мутанта. А первый встречный боец тебя из «калашникова» в дуршлаг превратит. В общем, решай. Либо сдавай оружие, либо вали на все четыре стороны.

Тимур оглянулся назад, на опушку леса. Посмотрел на бойцов. Он колебался.

– Никуда он не свалит, Грек, – заявила Мара. – На фига я за него впрягалась? Тимур, ты знаешь, что я твою жизнь спасла?

– Ты спасла мою жизнь?

– А кто же еще? Ты думаешь, этот урод сам по себе коньки отбросил? – Девушка мотнула подбородком в сторону трупа ктулху. – Он бы тебя валуном в лепешку раздавил. Но я его с одного выстрела уложила. Так что, парень, теперь ты мой должник. Вернешь должок с процентами, тогда можешь проваливать. Но не сейчас. Вникаешь?

– Получается, за мной Долг Жизни?

– Ага, вроде того. А долг платежом красен.

– Ну раз так… Я все понял.

Тимур приподнял меч и швырнул его перед собой. Правда, недалеко. Оружие пролетело не больше трех метров и шлепнулось на землю.

Было заметно, что это несложное действие далось Тимуру со значительным усилием. После броска он покачнулся и, возможно, упал бы, если бы не оперся спиной об остов дерева. На лбу выступили крупные капли пота.

– Ты его и на самом деле хотел отпустить? – тихо спросила у Грека Мара.

– С какого бодуна? – отозвался командир. – Любой чужак – потенциальный враг. Либо он признает твою власть, либо… Либо убей его. И вообще – по законам Зоны это наш боевой трофей.

– Мой трофей, – блеснув глазами, процедила девушка. – Мне решать, что с ним делать.

Ноздри у нее раздулись, как у рассерженной кошки. Однако на Грека эти эмоции не произвели впечатления – видимо, привык. Нарочито хмыкнув, он отвернулся и сказал, обращаясь к «трофею»:

– Все правильно, парень. Делай, что говорят, и будешь в порядке. Я тебе обещаю. А мое слово – кремень. Грек сказал – Грек сделал. Это любой в Зоне знает.

– У вас воды не найдется? – сипло, с придыханием, спросил Тимур.

– Теперь – найдется, – с нажимом произнесла Мара. – И не только вода.

Подняв с земли винтовку, она решительным шагом направилась к чужаку.

– Ты это, не увлекайся… – начал Грек. Но не закончил фразу.

Мара не дала, хамовато огрызнувшись через плечо:

– Отвали, командарм. Не первый год замужем.

Матюкнувшись под нос, «командарм» показал жестом бойцам: мол, контролируйте периметр, – и двинулся следом за девушкой. «Вот оглашенная, – раздраженно подумал он. – Лезет на рожон, а мне потом отвечай перед Иродом».

В отличие от Мары Грека, бывалого бандита и по совместительству сталкера, не ввел в заблуждение «человеческий облик» Тимура. Да даже если и человек этот странный незнакомец. Все равно – псих, потому что нормальный мужик с таким вооружением таскаться по Зоне не будет.

А если не псих, то, получается, проник в Чернобыльскую Зону через тоннель в этом самом пространстве-времени. И даже если он действительно из Москвы, то явно не той, в которой Греку приходилось по случаю бывать несколько лет назад. А совсем из другой Москвы, где правят бал жуткие мутанты и вообще творится черт-те что. Так что доверять ему ну никак нельзя.

Мара на ходу сняла с пояса фляжку и, приблизившись к Тимуру, протянула со словами:

– Пей на здоровье, сколько влезет.

Тот, запрокинув флягу над широко открытым ртом, буквально влил туда воду. Пил жадно, крупными глотками, подрагивая выступающим кадыком. И вдруг, спохватившись, остановился, отняв сосуд с вожделенной влагой ото рта. Слизнул языком с потрескавшихся губ капли воды. Потряс фляжку в руке. И с виноватой интонацией произнес:

– Извини, чуть все не вылакал. Совсем немного осталось.

Разговаривая, он смотрел в сторону, как будто немного стеснялся девушки. И взгляд был какой-то несфокусированный, мутный, что ли.

– Не за что извиняться, – сказала Мара. – Можешь допивать, у меня в рюкзаке литровая баклажка лежит. Небось, в горле пересохло все.

– Не без того. Ну, тогда спасибо.

Он снова поднес фляжку к губам. Однако теперь пил медленно, смакуя каждый глоток.

Находясь от Тимура на расстоянии чуть больше шага, девушка получила возможность разглядеть нового знакомого очень подробно, в деталях. Но прежде всего на нее произвела неизгладимое впечатление мощь его тела. То, что парень здоровяк, она заметила еще тогда, когда засекла незнакомца через оптический прицел. При ближайшем рассмотрении все оказалось еще круче.

Нависая над Марой глыбой, Тимур казался девушке натуральным великаном. «Под два метра, если не выше, – прикинула она про себя. – И весом явно за сотню кило. Вон плечи-то какие широченные, как у ктулху. Только тот грузный, как бегемот, а у этого, похоже, сплошные мышцы. Прямо Геракл, блин».

Рассуждая о мышцах, Мара не преувеличивала, ибо туловище Тимура было местами обнажено – в кольчуге зияли огромные прорехи. Часть ее – с левого бока – кто-то буквально выдрал, невзирая на клепаные кольца. Здесь кусок доспеха вместе с поддоспешником вовсе отсутствовал, выставляя на обозрение заинтересованного наблюдателя голый бок мощного бойца.

То, что Тимур совсем недавно – еще до краткосрочной схватки с ктулху – мужественно сражался с грозным и опасным противником, сомнения не вызывало. В чем тут сомневаться, если почти весь бок от подмышки до пояса пересекал едва затянувшийся огромный розовый рубец? Рядом с ним алело еще несколько шрамов поменьше и разной конфигурации – одни походили на рваные раны от когтей, другие, возможно, образовались на месте подсохших волдырей.

«Это кто же мог кусок кольчуги так выдрать? – озадаченно подумала Мара. – Что за монстр? Это же не тряпка какая, чтобы так порвать, а железо. Или даже сталь».

Через мгновение, присмотревшись, она поняла, что кольца на кольчуге были не разогнуты и не разодраны, а оплавлены. Вернее, срезаны чем-то вроде сварочной дуги.

«Но каким конкретно образом образовалась подобная дуга? – продолжала недоумевать девушка. – Электросварка? Газовая горелка? Лазерный луч? Это что за монстр такой объявился с функциями сварочного аппарата? Или парня пытали некие враги?.. Чертовщина просто…»

И что еще поразило Мару, имевшую кое-какие навыки в медицине, так это вид огромного рубца. Она не обнаружила следов швов, которые обязательно бы остались после зашивания такой длинной и глубокой раны. Она словно сама затянулась.

– Как там? Не кровит? – равнодушно поинтересовался Тимур, поглядывая на девушку с высоты своего исполинского роста.

– Вроде бы нет. Но все в засохшей крови. Это кто тебя так?

– Долго рассказывать. Да и не помню я толком ничего. Спасибо за воду. Мой долг растет.

Он протянул пустую фляжку.

– Сочтемся, витязь, – сказала Мара. – А теперь вот это попробуй.

Она вытащила из подсумка небольшую пластиковую бутылочку с крышечкой. Отвинтив ее, вытряхнула на ладонь шарик грязного цвета.

– Просто пожуй слегка. Оно само растворится.

– Что это?

– Растительное тонизирующее средство. Местные умельцы изготавливают. Действует быстро и эффективно.

– Дрюк, что ли?

– Не слышала о таком. Говорю же – что-то вроде психостимулятора. Тебе такое сейчас очень кстати будет. А то уже от ветра качает.

– Ладно, – сказал Тимур, послушно засовывая «таблетку» в рот. – Спасибо.

– Сочтемся. Ты сколько здесь валялся?

– Представления не имею.

– Я вижу, раны у тебя начали затягиваться. Вот здесь. И вот здесь. И здесь вот, на виске. – Мара вытянула указательный палец вверх, но дотрагиваться не стала. – Такая рана, как у тебя в боку, быстро не затянется. Тем более – без соответствующей обработки. Тебя что, лечили?

– Это вряд ли. Может, я сам как-то?

– Это как – сам? – девушка напряглась. – Ты же не волкопес, чтобы на тебе раны сами заживали.

– Я не то имел в виду. Есть же всякие природные средства.

– Ты о лечебных артефактах, что ли?

– Ага. О них.

Мара помолчала. Покосилась на Грека. Тот стоял невдалеке, рассматривая меч чужака. В разговор не вмешивался. Но уж точно не упустил ни слова.

– Ладно. – Девушка вздохнула. – С ранами позже разберемся. Кстати, тебе сколько лет?

– Лет?

Такого простого, в общем-то, вопроса Тимур, судя по его реакции, ожидал меньше всего. Он посмотрел прямо в глаза своей спасительницы – впервые за время разговора – и, сморгнув, отвел взгляд. Но Мара успела заметить, что тот прояснился, даже блеск появился.

– Ну да, лет. Возрастом твоим интересуюсь. Или опять не помнишь?

– День рождения точно не помню. – Парень улыбнулся кончиками губ – тоже впервые за все время. – А возраст… Восемнадцать лет, кажется.

– Кажется ему. Здоров ты врать. Хочешь сказать, что…

Ей самой недавно исполнилось восемнадцать. «Это что же получается? – не закончив фразу, подумала она. – Мой сверстник, что ли? Вот тут он явно загнул…»

– А меч-то у тебя, паря, и в самом деле крутой, – вдруг произнес Грек. – Интересно, что за сплав? Где такой тесак раздобыл?

– В Москве, – пожав плечами, ответил Тимур.

Мара хмыкнула.

– Ах, ну да, конечно. – Грек криво ухмыльнулся. – В Москве, разумеется, на Даниловском рынке. Где же еще… Ну ладно, пообщались – и хватит. Пора топать, а то засветло не управимся. Ты как, Тимур, идти нормально сумеешь? Мы быстро двинем.

– Смогу. Может, меч вернешь?

Грек пожевал губами, размышляя.

– А зачем он тебе?

– Без оружия стремно как-то. Вдруг нападет кто?

– Так ты все равно сейчас не боец. Если возникнет заварушка, просто зарывайся носом в землю. Мы уж как-нибудь без тебя отобьемся. И вообще – ты пленный, паря, если еще до сих пор не врубился.

– Как хотите. Вам же лишний груз тащить.

Тимур произнес это равнодушно. Но лицо его внезапно напряглось, а кончик носа дернулся, словно его обладатель уловил какой-то неожиданный запах – то ли неприятный, то ли вызывающий тревогу.

– Донесем. Ты, кстати, ножны сними. Тебе они пока не пригодятся. Серый, забери у него ножны. Ты меч и потащишь.

– А почему я? – недовольно пробурчал парень в кожаной кепке. – Одни командиры вокруг, блин.

Он сидел на корточках и курил самокрутку. Оружие – пистолет-пулемет НК МР5 – висело за спиной, что вообще-то являлось нарушением боевого порядка во время передвижения по Зоне. Но в банде Ирода дисциплина уже давненько хромала.

– Да потому что я…

Договорить Грек не успел, так как в это мгновение в его плечо вонзилась короткая арбалетная стрела. Вскрикнув, он разжал ладонь, роняя меч в траву. А второй ладонью непроизвольно схватился за раненую руку.

Секунду спустя такой же болт с опереньем впился в горло другому бандиту. Он стоял метрах в пяти-шести от основной группы, выполняя функции караульного. Но выполнял, судя по всему, плохо, проморгав атаку неизвестного противника. Впрочем, как и остальные члены банды.

Как ни странно, но быстрее всех среагировал на происходящее тот, кому по решению Грека отводилась самая пассивная роль – безоружного пленного. Едва главарю отряда в плечо попал арбалетный болт, Тимур резко толкнул Мару на землю и упал вместе с девушкой.

Маневр оказался более чем своевременным. Потому что через мгновение над тем местом, где стояла Мара, с характерным посвистом промелькнул очередной болт. Правда, заметил это лишь Тимур – уж он-то подобного посвиста наслышался за последнее время вдоволь. И даже догадался о том, кто на них мог так внезапно и коварно напасть – по «фирменному» оперенью из хвоста дикой курицы. Оно вставлялось в деревянное древко, отчего болт походил на стрелу для лука, но был толще и короче.

Так могли действовать дампы – злобные и безжалостные мутанты из мира Московской Зоны, прекрасно владеющие всеми видами холодного оружия. Опытные следопыты и охотники, дампы всегда выходили на свою дикую охоту группами в составе семи бойцов. Двое из них обязательно были арбалетчики. Вот почему Тимур первым делом нырнул в траву, прикрыв своим телом девушку.

Однако опасность парень почувствовал еще раньше, до того, как стрела арбалета попала в Грача. Даже не столько почувствовал, сколько учуял. Дело в том, что тела дампов, покрытые многочисленными нарывами и язвами, издавали специфический запах гниющего мяса – тошнотворный до одурения. Уж кто-кто, а Тимур это знал отлично, ибо имел сомнительное удовольствие длительного общения с вонючими мутантами и даже жил некоторое время в их племени.

Разумеется, вонь мертвой плоти могла исходить не только от дампов. Но в таком случае разлагавшийся труп находился бы где-то поблизости, и Тимур с его звериным нюхом давно засек бы подобный аромат. Вот почему он напрягся, когда легкий ветерок донес до его обонятельных рецепторов сомнительное амбре. Только вот осмыслить происходящее, сложив факты в логический вывод, Тимур не успел – не хватало предпосылок в форме болта с куриным оперением. Поэтому пришлось реагировать инстинктивно, усваивая информацию, так сказать, по ходу пьесы.

Она оказалась увлекательной, но лишь на взгляд стороннего наблюдателя. Зато для непосредственных участников действа все обернулось смертельно опасной схваткой, где счет шел на секунды.

Первую стадию атаки бандиты проморгали. А караульный вовсе схлопотал болт в кадык, выбыв из строя уже в начале схватки. Еще одной жертвой меткого арбалетчика, атаковавшего со стороны леса, стал бандит по кличке Серый. Ему болт угодил в спину.

К счастью, далеко не все бойцы в группе Грека были ротозеями. Собственно, такие в Зоне долго не живут, романтика сталкерского поиска и бандитской вольницы им попросту не по зубам. Вот раздолбаи встречаются куда чаще. Но раздолбай и ротозей – далеко не одно и то же.

Митяй, например, хоть и относился к категории раздолбаев, но зато отличался хорошей реакцией. Особенно в ситуациях, когда начинало пахнуть жареным. Вот и сейчас он первым – не считая, естественно, Тимура, – смекнул, что с опушки их атакует неведомый враг. Размышлять не стал – чего тут размышлять-то, когда калаш в руках? Взял и врезал очередью в сторону леса. Следом и остальные бойцы открыли беспорядочную стрельбу.

Безоружный Тимур тоже не терял времени даром. Завалившись вместе с Марой в траву, он прижал к земле растерянную девицу и крикнул:

– Это мутанты! Не вставай, а то подстрелят. Поняла?

Та кивнула с ошарашенным видом. Впрочем, свою винтовку она сжимала в руках и уже через пару секунд, придя в себя, лежала на животе, выцеливая врага через оптику. Только вот поначалу никого не обнаружила.

Тимур между тем действовал предельно просто, руководствуясь в первую очередь интуицией и инстинктами. А в определенных ситуациях именно простота оказывается эффективней самых продуманных и хитроумных решений. Особенно если речь идет об инстинктах и рефлексах бойца, закаленного в смертельных поединках.

Нырнув в траву, Тимур первым делом змейкой дополз до меча и вооружился. Потом, приподняв голову, осмотрелся. Увиденное его не вдохновило. Бандиты беспорядочно палили в сторону леса. И в этом, в общем-то, имелся резон, так как арбалетные стрелы прилетели именно оттуда. Однако тем самым враг выдал свое месторасположение. Но зачем? Не слишком ли опрометчиво вели себя такие опытные охотники за головами, как дампы?

– Прекратите палить, дебилы! – прохрипел Грек. – Патронов и так в обрез.

Он лежал на боку, положив автомат перед собой, и лихорадочно крутил головой по сторонам. Кисть правой – раненой – руки обхватывала рукоятку оружия, указательный палец – на спусковой скобе. Командир отряда, несмотря на ранение, был готов к бою. Только вот противника не видел.

– Да прекратите вы! – снова выкрикнул Грек. – Займите оборону!

Но его голос, похоже, никто не расслышал в треске автоматных очередей.

«Что муты собираются дальше делать? – подумал Тимур. – Вести перестрелку? Арбалетами против автоматов? Хм… Дампы, конечно, чудаковатый народец, но не до такой же степени! Зачем им подобное развлечение? И для чего вообще они организовали свое нападение? Их стиль – внезапная атака из засады до полного уничтожения врага. Но атаковать сейчас в лоб из леса под плотным огнем противника есть полное самоубийство. Так какого черта?

А эти-то чего палят в белый свет как в копеечку? Или видят кого-то? Я никого не вижу.

Кстати, откуда это опять дерьмом пахнуло?»

Невозможно было определить, нанес ли лихорадочный неприцельный огонь существенный урон противнику. В какой-то момент показалось, что вроде бы нанес, потому что активный обстрел болтами прекратился. Однако передышка длилась всего несколько секунд. Затем из густых зарослей кустов и высокой травы стали выскакивать мутанты, вооруженные различным холодным оружием: копьем-длинномером, алебардой, шестопером… А один из них – мордатый и пузатый – размахивал пижонистым мечом-фламбергом с волнистым клинком.

Неожиданная атака вновь застала врасплох бандитов. После обстрела болтами они решили, что враг засел на опушке леса, и сосредоточили на этом направлении все внимание. На поверку оказалось, что основные силы дампов притаились совсем в другой, противоположной стороне – рядышком в низинке. Оттуда они и ударили – практически с тыла.

Расстояние в десяток метров до группы Грека мутанты преодолели стремительно, за какие-то мгновения. И наверняка бы прикончили бандитов в рукопашной схватке – ведь в ней огнестрельное оружие теряет свое преимущество. Если бы не Тимур.

Так уж получилось, что мутанты выскочили прямо на него. Но первым на их пути оказался все-таки Грек. Он успел повернуться в сторону врага, реагируя на треск сучьев и сухого камыша. А вот выстрелить не успел – подскочивший мутант врезал «командарму» шестопером по голове.

Она бы раскололась, словно орех, если бы не защитный шлем из броневой стали. И все же Грек мгновенно вырубился, и, похоже, надолго. Зато он отвлек на себя внимание дампа с шестопером, и Тимуру этого хватило, чтобы подскочить на дистанцию удара. Мутант не сумел своевременно развернуться в сторону противника, и Тимур снес ему башку размашистым движением меча. Затем сразу сместился в сторону Мары.

Маневр объяснялся тем, что девушку уже атаковал дамп, вооруженный длинным копьем. Мара, почувствовав, что в тылу происходит что-то неладное, к тому моменту поменяла положение, перевернувшись с живота на спину. И действовала, в общем-то, правильно, так как не успевала вскочить на ноги, более того, она еще и исхитрилась выстрелить, попав мутанту в грудь. Но не остановила его.

Мару подвело то, что переводчик режимов огня находился в положении «одиночный огонь». А притормозить одним винтовочным выстрелом грузную тушу бегущего дампа – нереально. Не говоря уже о том, что их гниющие тела обладали специфической особенностью – пропускать сквозь себя пули без тяжких последствий для организма: хоть в дуршлаг превращай иного урода, но если сердце не зацепил, он еще может дать копоти.

Вот и копейщик не отреагировал на ранение – как несся вперед сломя башку с вытянутым вперед оружием, так и продолжил движение по той же траектории. Атаковал он длинномером с двадцатисантиметровым наконечником, метя в грудь, следовательно, защитить девушку мог лишь легкий бронежилет второго класса. Защитить в том смысле, что наконечник не пропорол бы тело насквозь, а застрял бы в кевларовой ткани с труднопрогнозируемыми последствиями.

Обошлось вовсе без последствий. У Тимура имелся только один шанс спасти Мару от неизбежной проникающей раны. И он использовал этот шанс, перерубив древко копья вместе с рукой мутанта. Тот сделал по инерции пару шагов и плюхнулся на девушку, обдав ее смрадом гниения.

Запашок был такой концентрации, что Мара на какое-то время утратила способность дышать, да и соображать тоже. К счастью, Тимур не позволил мутанту долго разлеживаться – схватив его за плечо, сдернул на землю и рубанул по ребрам мечом.

Нанося «контрольный» удар по шее – отсечение головы есть самый надежный способ отправить любого мута к праотцам, – Тимур заметил боковым зрением очередную опасность. Точнее, опасность была одна – потерять жизнь. Но исходила она сразу от троих врагов – дампа с боевым топором, дампа с алебардой и пузатого дампа с фламбергом. Они одновременно ринулись на Тимура, пытаясь взять его в клещи, и, следовало признать, имели основания надеяться на успех.

В то же время действия мутантов выглядели опрометчивыми, ведь совсем рядом находилось несколько бандитов с огнестрельным оружием. Сосредоточив всю атакующую мощь на Тимуре, мутанты рисковали стать отличной мишенью для автоматчиков. Собственно, уже стали, потому что, нападая на парня, предоставили бойцам Грека возможность расстрелять себя с близкого расстояния.

Только вот бандиты не торопились открывать огонь. Возможно, боялись случайно зацепить Тимура. Но больше их бездействие походило на то, что братки решили понаблюдать за схваткой чужака и дампов. Мол, давай-ка глянем, как этот чудик в кольчуге с мутами разберется. Уроет вонючек – значит, молодец, заодно и патроны сэкономим. А если его уроют – значит, туда ему и дорога.

Вот такая, значит, логика. Не совсем благородная, чего уж тут рассуждать. С другой стороны, кто бы ждал благородства от бандитов?

Логику дампов – умелых охотников и вояк – понять было куда сложнее. Не должны они были набрасываться скопом на одного врага, игнорируя остальных, таким элементарным вещам их с детства учат. Однако же набросились, словно адреналин им все мозги отшиб. Или причина заключалась не в адреналине, а каком-то особом умысле?

Так или иначе, Тимуру пришлось отбиваться от атаки сразу трех противников в одиночку. Нет, он бы от помощи не отказался. Но ее отсутствие никак не повлияло на настрой парня, потому что он привык полагаться исключительно на самого себя. Жизнь, так сказать, научила. Да и при чем тут настрой, когда на тебя буром прут отмороженные муты, а счет идет на доли секунды? В такой ситуации руби и коли всех подряд, уж если ты считаешь себя бойцом, а судьба рассудит.

Тимур так и поступил. Набегающий на него слева коротконогий дамп имел, к своему несчастью, еще и короткие руки. При подобной комплекции лучше пользоваться длинномерным оружием, вроде копья или алебарды, или оружием, которым можно наносить выпады, – тем же мечом, к примеру. Однако мутант был вооружен боевым топором-чеканом.

Тоже, разумеется, грозная штука в лапах умелого воина, да вот только древко относительно короткое – меньше метра. К тому же употребил дамп свой чекан тактически неверно. Ему бы попытаться рубануть Тимура сбоку со средней дистанции, максимально используя длину руки. Но он поступил иначе. Еще на ходу со всей дури взмахнул топором, словно собирался расколоть чурку. Кто же так действует против противника, который значительно выше тебя ростом?

Тимур ответил просто и правильно. Не стал размахиваться мечом, а элементарно, выпрямив свою длинную руку, кольнул дампа в правую сторону груди. И прошил ее насквозь до лопатки. Затем плавно сместился влево, сопроводив маневр соответствующим движением меча. Лезвие рассекло плоть мутанта, как кусок сливочного масла, парализовав часть плечевого пояса и, естественно, руку с топором.

Она безвольно упала к туловищу, выронив оружие. Дамп, лишившись конечности, шагнул машинально вперед и получил от Тимура нокаутирующий удар в висок. После чего рухнул на землю и затих.

Добивать поверженного врага Тимур не стал – не из-за обостренного чувства милосердия, а по причине отсутствия свободного времени. Ведь на него уже набегал очередной противник, держа на весу вытянутую вперед алебарду. Парировать ее мечом Тимур не успевал, поэтому пришлось увертываться, одновременно отскакивая назад.

Увернулся и отскочил. Но вот незадача – приземляясь, нечаянно наступил на убитого ранее мутанта-шестоперщика. Тот и не шевелился уже – без головы шевелиться всегда затруднительно, – однако исхитрился напоследок подгадить Тимуру. Споткнувшись о неподвижное тело, он шлепнулся на бок, на секунду потеряв врагов из вида – и очутился в безвыходной ситуации.

Вскакивать на ноги Тимур даже не пробовал, опасаясь подставить противнику загривок. Вместо этого рефлекторно повернулся с бока на спину, чтобы встретить мута лицом к лицу. Но не встретил ни лица, ни рожи, зато увидел над собой стальной серп алебарды, хищно блеснувший в луче солнца.

Через миг дамп обрушил серповидный клинок вниз с очевидным намерением раскроить ненавистному хомо череп. И раскроил бы, если бы не молниеносная реакция Тимура, его невероятная изворотливость и потрясающее владение мечом. Каким-то чудесным образом он успел вскинуть бастард и в последнюю секунду отразил смертельный удар. Скользнув по мечу, клинок алебарды вильнул в сторону и с хрустом вонзился в землю.

Тимур избежал, казалось бы, неотвратимой смерти. Но не сумел удержать рукоять бастарда, и тот шлепнулся в траву где-то за головой своего владельца. Обезоруженному Тимуру не оставалось ничего иного, как ухватиться за древко алебарды и рвануть ее на себя. Но дамп не желал отдавать оружия. Поединок в стиле «тяни-толкай» продолжался несколько секунд и завершился тем, что мутант, потеряв равновесие, завалился всей тушей на противника.

Феноменальная реакция человека и в этот раз оказалась быстрее реакции человекоподобного существа. Тимур на миг раньше врага отпустил древко и вцепился в горло дампа еще до того, как тот сориентировался в изменившейся ситуации. А, как известно, кто не успел, тот опоздал.

Мутант, разумеется, не относился к категории слабаков – те погибают быстро, еще в младенчестве – и не собирался вскидывать лапки кверху. Но руки Тимура могли поспорить в силе и цепкости с гидравлическими клещами боевого робота. А с теми не забалуешь.

Как дамп ни сопротивлялся, пытаясь избавиться от мощного захвата, попытки оказались безуспешными. Сначала Тимур передавил мутанту гортань, а когда тот, лишившись доступа воздуха, задергался в агонии, еще и сломал шейные позвонки. Для пущей надежности, чтобы не вздумал оживать.

Однако схватка, невзирая на ее скоротечность, потребовала от Тимура огромного напряжения сил. Поневоле сосредоточившись на дампе с алебардой, он упустил из вида еще одного врага, умного и коварного. Чем тот не преминул воспользоваться, напав в наиболее выгодный для себя момент.

Пытаясь спихнуть с груди обмякшее тело мутанта, Тимур услышал до отвращения знакомую шепелявую речь: «Шдохни, Тим!» – и невольно вздрогнул, ведь подобное он слыхал неоднократно при, мягко выражаясь, не самых благоприятных обстоятельствах. Машинально повернув голову, Тимур обнаружил боковым зрением очередного дампа – пузатого мордоворота с фламбергом, подобравшегося сзади. Парень, лежа на земле, смог поймать взглядом лишь общие очертания громоздкой фигуры с воздетыми ручищами. Мутант, однако, вовсе не собирался молиться.

Цель командира септа – а фламберг положен по статусу только командиру боевой семерки – была куда прозаичней. Он намеревался рассечь Тимура надвое и находился в доле секунды от реализации задуманного – оставалось лишь обрушить на врага вскинутый меч. Ведь Тимур, придавленный трупом, не мог даже толком пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы отскочить в сторону.

Но судьба, похоже, испытывала сегодня к Тимуру необъяснимо нежные чувства. От него в сложившейся ситуации ничего не зависело, но он опять не умер. Воздух разорвала длинная автоматная очередь – пожалуй, даже чересчур длинная, – и дамп передумал рубать Тимура в лапшу. Чем думать, если тебе мозги вынесли напрочь, превратив черепушку в крошево из костей, мозгов и соплей?

Иначе и быть не могло после того, как в башку разрядили обойму винтовки LR-300. Мара постаралась. Сделав выводы из предыдущего фиаско, она переключила переводчик огня в режим автоматический стрельбы. Ну и отвела душу, израсходовав весь магазин. Возможно, с испугу, либо очень уж обозлилась на вонючих мутантов. Девушка все-таки, а дамы плохо пахнущих самцов не любят.

В общем, разошлось у вожака септа слово с делом. Пожелание «Сдохни, Тим!» он высказал, а вот реализация подвела. Постоял дамп какое-то время, покачиваясь на месте, словно в нерешительности, да и завалился в траву. Финита ля комедия, называется.

Тут уж Тимур наконец-то избавился от лежащего на нем трупа, спихнув его в сторону. Вскочил на ноги. Поднял с земли меч. Огляделся. Дампов не обнаружил. Зато уткнулся взглядом в новую знакомую по имени Мара. Ну или Маруся, как иногда называл ее Грек. Девушка стояла на коленях, продолжая прижимать приклад автоматической винтовки к плечу. И тяжело дышала, раздувая ноздри.

– Похоже, мой долг вырос, – сказал Тимур.

– Сочтемся, – лаконично отозвалась Мара.

– В эту сторону можешь больше не целиться.

– Почему?

– У дампов в отряде всегда семь бойцов. Из них – двое арбалетчиков. Здесь – пять трупов. Арбалетчиков среди них нет. Значит, те находились в засаде в лесу. Кстати, вот их надо опасаться, не мешало бы опушку прочесать.

– Не думаю, что там кто-то остался в живых.

Мара опустила винтовку и одним движением вскочила на ноги. Посмотрев в сторону леса, продолжила:

– Одного мутанта я точно завалила. Он из-за дерева целился из арбалета. Ну я ему и влепила в лоб.

– Это когда же ты успела?

– Успела. Как раз перед тем, как эти уроды из кустов выскочили.

– В лоб, говоришь, влепила? Муты, они, вообще-то, живучие…

Тимур хотел что-то добавить, но в разговор вмешался подошедший Митяй.

– Я тоже вроде бы одного арбалетчика подстрелил, – сказал он. – Похоже, мы всех уродов замочили. Ты, Мара, молодец. Лихо этого ублюдка срезала.

Он небрежно, кончиком ботинка, ткнул в плечо мертвого вожака септа.

– Может, и лихо. – Глаза девушки блеснули. – А ты чего сопли жевал, воин? Он же Тимура мог прикончить.

– Да я это, всю обойму расстрелял. Пока менял… – Митяй развел руками, – пока менял магазин, все закончилось. Вы сами справились… Вот твари!

Он в сердцах пнул дампа.

– Ну и урод. Никогда раньше таких не видел. Полный дурдом в Зоне творится.

Мара огляделась по сторонам. Заметив неподвижное тело Серого, спросила:

– А с ним что?

– Похоже, наповал, – ответил Митяй. – Стрела под лопатку вошла. Не дышит.

«Неужели болт пробил бронежилет, достав до сердца? – подумал Тимур. – Или этот Серый вообще без брони?»

Он до сих пор не рассмотрел толком членов отряда – времени не хватало. Уж слишком быстро и при этом непредсказуемо развивались события. Но он обратил внимание на отсутствие у бойцов унифицированной экипировки, одеты те были – кто в лес, кто по дрова. В частности, защитные шлемы – при этом разной модификации – имели только Грек, Мара и Митяй. Да и оружие у всех было разное.

Оружие, к слову, соответствовало началу XXI века. Тимур в этом вопросе разбирался, потому что на занятиях в Капитолии изучали историю вооружений. «Так что Грек вроде бы не соврал, – подумал Тимур. – Неужели я и в самом деле очутился в периоде, предшествовавшем Великой войне? Ну и занесло! Ладно, могло быть и хуже. Главное, что люди здесь есть. Куда хуже было бы очутиться среди динозавров. Только вот что это за люди? Бандиты?»

– Не дышит – значит, готов, – равнодушно заметила Мара. – Но, вообще-то, фигово.

– Фигово, – откликнулся Митяй. – И без того бойцов в обрез. А что с Греком-то? Тоже ведь не шевелится.

– Сейчас посмотрим.

Девушка присела около Грека и приложила пальцы к его шее. Затем, приподняв командиру веко, посмотрела на зрачок. И сообщила:

– Жив. Просто в отрубе. Значит, оклемается. Здоровье у него железное. Сейчас промедол введу, и очухается.

– А болт? – Митяй показал на древко стрелы, торчащее из плеча раненого. – Что с ним делать?

– Думаю, ничего страшного. Мне кажется, только мягкие ткани задеты. Жгут наложу, чтобы сильно не кровило. А Кащей на базе наконечник вытащит.

Она скинула со спины рюкзак и, открыв клапан, достала пластиковую аптечку.

– Наконечник желательно удалить сейчас, – сказал Тимур. Он стоял рядом, но до настоящего момента не вмешивался.

– Зачем? – возразила Мара, вынимая из аптечки шприц-тюбик. – Наконечник не так просто извлечь. Особенно когда он глубоко засел.

– И особенно когда он еще и зазубрен.

Митяй, словно фокусник, вдруг показал, держа за древко, арбалетную стрелу. На грубо выкованном наконечнике и вправду виднелись корявые зазубрины.

– Откуда ты это взял? – Мара поднесла указательный палец к болту, но дотрагиваться не стала. – Труха какая-то застряла…

– Там вытащил, кто-то из мутов засадил, когда стрелял, – Митяй кивнул на остов обгоревшего дерева и добавил, обращаясь к Тимуру: – Так что, паря, Мара права. Как ты такую хрень из плеча удалишь? Лучше отойди в сторонку, тут без тебя разберутся. Ты чего, хирург, что ли?

Бандит криво ухмыльнулся. Его маленькие и круглые, как пуговки, глаза смотрели на чужака с неприязнью.

– Нет, не хирург, – спокойно отозвался Тимур. – Просто имел дело с такими стрелами. Дампы вообще жуткие грязнули. А наконечники болтов они еще и обмазывают растительным ядом. Так что дело тут не в зазубринах. Яд – вот что самое страшное.

– Откуда ты знаешь о яде?! – воскликнул Митяй, сверля парня взглядом. – И про этих – откуда знаешь? Как ты их назвал – дампы?

– Да, дампы. Знаю. Доводилось пересекаться.

– Где?

– Там. – Тимур махнул рукой в неопределенном направлении.

– Где – там? Ха! Еще скажи – в Москве. Ты, парень, за придурков нас не считай. Вот попадешь к Ироду…

– Заткнись! – неожиданно грозным голосом рявкнула Мара. – Не тебе, придурок, рассуждать за Ирода.

Она уже вколола Греку тюбик промедола и достала из аптечки жгут. Однако после слов Тимура о яде приостановила медицинские процедуры.

– А ты не ори, тебя никто вожаком не назначал, – пробурчал Митяй. – И ты, между прочим, тоже не Ирод.

– Не Ирод, верно, – процедила девушка сквозь зубы. – Я круче – его дочь. Поэтому помолчи в тряпочку. Тимур, скажи конкретно, что за яд? Как действует? Смертельный?

– Да не то чтобы смертельный… Яд у них так себе, быстро выдыхается, если заранее намазать. Но противный. Умирать, если чего, будешь долго и мучительно. А сначала тебя парализует – постепенно.

– Уроды. Не могут нормального яда изготовить?

– Не знаю. Их этот устраивает. Пока жертва медленно загибается, можно ее заживо объедать, по кускам.

Мара с отвращением сплюнула:

– Я же говорю – уроды! Вот что – спасти Грека можно?

– Если руку отрезать, то запросто.

– Это что – черный юмор?

– Вовсе нет. Я же говорю – яд медленно действует. Особенно если выдохся. Тут важно быстро меры принять, чтобы по всему организму не распространилось. А еще надо бы ввести противоядие, чтобы остановить процесс действия яда. Химическую реакцию, короче, надо остановить.

– Ну а сколько времени эта реакция может развиваться? В смысле, пока не станет необратимой?

– Да по-разному случается. Бывает, что и несколько дней. Тогда вполне можно раненого спасти, если лечить правильно. Но лучший способ – кардинальный.

– Ну нет, – девушка мотнула головой. – Руку отсекать я не буду. Уж лучше пусть… Вдруг этот яд и вправду выдохся? Как я потом Греку объясню? Мол, на всякий случай тебе руку по плечевой сустав оттяпали?

– Я и не говорил, что надо сразу руку отсекать. Знаешь, если яд свежий, то мы уже все равно опоздали. Поэтому надо действовать так, будто яд слабый. Глядишь, и пронесет.

– Может, антидот ему вколоть? – подал голос Митяй. – В аптечке же есть какой-то антидот.

После нахлобучки от Мары он помрачнел и какое-то время молчал, сердито сопя. Однако его явно не устраивала роль безмолвного наблюдателя.

– Антидот, да не тот, – отрубила девушка. – Помолчи, Митяй. Чтобы применять антидот, необходимо знать свойства яда. Я, кажется, поняла, Тимур. Надо ввести антибиотик и обработать рану? Да?

– Примерно так.

– А что толку? – снова встрял Митяй. – Даже если яд совсем выдохся, он все равно уже в кровь попал. Все равно кранты Греку.

– Не каркай. Если его быстро доставить в Логово, то Кащей разберется. Он в ядах понимает, у него каких только противоядий нет. А сейчас необходимо замедлить реакцию, верно?

– Примерно так, – опять сказал Тимур. – Только для начала необходимо наконечник из раны удалить.

Мара побледнела. Затем неуверенно протянула:

– Это что же – вырезать надо? Я… не смогу.

Она вопросительно глянула на Митяя, но тот сделал вид, что не заметил взгляда девушки. Более того – достав из кармана кисет с табаком, начал сворачивать самокрутку. Все его поведение говорило: раз такая умная, то расхлебывай кашу сама.

– Возможно, что резать и не потребуется. Дай-ка гляну…

Тимур присел на корточки и, приподняв безвольную руку Грека, осмотрел место ранения. Потом по-хозяйски вынул из ножен, висевших у командира на поясе, боевой кинжал с узким листообразным клинком и ручкой скелетного типа. Разрезал у «пациента» рукав свитера выше локтя – сразу в нескольких местах. И сказал:

– Ты права, Мара, кость не задета.

– Зато наконечник глубоко сидит.

– Не просто глубоко, а почти насквозь прошило. Ты же видела, какая у стрелы длина древка?

– И чего?

– Так вот, кончик наконечника должен располагаться примерно здесь. Еще бы немного, и он вышел бы наружу.

– И что? – Мара не понимала задумки Тимура. – Делать-то чего?

– Накладывай жгут.

– А потом?

– Сама все увидишь. Накладывай, а то он потеряет много крови.

– Ладно.

Девушка шустро затянула жгут. Судя по всему, она действительно разбиралась в медицине. По крайней мере, на уровне санитара.

– Готово, – сообщила Мара. – Чего дальше?

– Приготовь вату, бинт и остальное, что есть для обработки.

– Так у меня и без того все под рукой.

– Тогда начинаем.

Тимур приподнял раненую руку Грека, придерживая ее снизу около локтя. Сжал в кулаке древко стрелы с торчащим оперением. И вдруг с силой направил древко вниз.

Затрещала разрываемая наконечником плоть.

– Ох, блин! – вырвалось у Мары, имевшей некоторые представления об анатомии.

Но наконечник уже высунулся из новой раны, образовавшейся над локтевым суставом. Когда следом появилось древко, Тимур, взявшись за него пальцами правой руки, зажал ладонью левой руки наконечник и обломил древко. После чего обхватил ладонью верхнюю часть древка возле оперения и вытащил обломок стрелы из раны.

Мара следила за решительными действиями Тимура с приоткрытым ртом. «Во, блин! – подумала девушка. – Излишней чувствительностью этот загадочный парень уж точно не страдает. А еще он обладает чудовищной силой. Толстое древко сломал, словно соломинку, практически одними пальцами».

– Хорошо, что Грек без сознания, – хрипло пробормотал Митяй. – Это ж надо – так над человеком издеваться. Садист хренов.

– Готово, – объявил Тимур, игнорируя слова бандита. – Обрабатывай раны и накладывай повязку. Сколько тебе времени понадобится?

– Минут за десять управлюсь, – сказала Мара, вскрывая герметичную упаковку с ватой. – Все-таки, откуда ты столько про этих дампов знаешь?

– Долго рассказывать. Я объяснял уже – случалось с ними сталкиваться.

– Случалось? Мне показалось, или этот, с мечом, тебя по имени назвал?

– Показалось. Он, наверное, просто ругнулся. Пока ты тут возишься, я ненадолго в лесок схожу. Ладно?

– Зачем?

– Ну-у… на всякий случай… – Тимур замялся. – Гляну там. Я быстро.

– Приспичило нашему герою, видимо, – с ехидцей вставил Митяй. – Зачем еще герои в лесок ходят с перепугу?

– Если бы приспичило, то я бы прямо тут под кустиком присел, – отозвался Тимур. – Да некогда. Надо проверить, не осталось ли в лесу мутантов.

– Тебе же сказано, что арбалетчиков мы с Марой подстрелили.

– Подстрелить дампа – не значит его убить. Вот найду трупы… Или хотя бы следы. А пока расслабляться рано.

– Тогда с тобой наш боец отправится, – сказал Митяй. – Он тебя с тылу прикроет, если чего.

– Не надо мне такого сопровождения, только лишний шум. Я один лучше справлюсь.

– Не тебе решать, что лучше, паря, – звенящим от злобы голосом произнес бандит. – Ты наш пленный. Трофей наш, короче. Поэтому делай, что говорят.

Несколько секунд Митяй и Тимур молча смотрели друг на друга. Бандит – набычившись, налитыми кровью глазами, Тимур – спокойно, с неподвижным, как камень, лицом, нависая над худощавым Митяем скалой. Но тот сжимал в руках АКМ, положив указательный палец правой руки на спусковую скобу. И аж подрагивал от возбуждения.

– Отставить, Митяй! – прикрикнула Мара. – Во-первых, Тимур не пленный. Грек сказал, что он может идти куда хочет. А во-вторых, это мой трофей. Мой личный. Нечего им распоряжаться. Пусть идет один и разбирается со своими мутантами. А мы и так двух бойцов потеряли. Да и Грек… В общем, пусть идет один.

– А если он тупо сбежит, трофей твой?

Митяю очень хотелось настоять на своем. Очень. То ли не хотел уступать в споре с чужаком, то ли не нравились попытки Мары взять на себя командование группой. То ли еще какие жлобские причины имелись. В общем, уступать он не хотел. Но и Мара, судя по всему, была еще та девица – с норовом. Одичавшая лошадь, а не девица. Правда, не мутировавшая пока, как фенакодус.

– Если вдруг сбежит, туда ему и дорога, – заявила Мара. – Но вообще-то за ним должок. Да, Тимур?

– Я помню, Маруся, – с неожиданной мягкостью в голосе отозвался тот. Сразу и не поймешь – фамильярничает, дерзит или просто стебается. – Так я пошел?

Лицо Митяя, поросшее рыжей щетиной, дернулось от бешенства. Словно на любимую мозоль ему наступили, не иначе. Однако бандит не нашелся что ответить на дерзость чужака. Да и дерзость ли это была? А продолжать препирательство с упрямой и нахальной девицей Митяй не решился. Так ведь можно и совсем авторитет потерять перед остальными бойцами. Переть же буром на борзую дочь атамана – себе дороже. Пожалуется папаше, а тот особо вникать не станет. Ирод, он вообще без тормозов.

– Иди, – разрешила «атаманша».

Когда Тимур тенью скрылся в зарослях, Митяй, выдержав паузу, сказал:

– А ты не много на себя берешь, девчонка? Старшим тебя никто не назначал.

– Тебя тоже не выбирали, мальчишка.

– Тогда давай выберем старшего. Нас тут пятеро осталось, не считая Грека, – Митяй сделал круговое движение рукой. – Без командира в Зоне нельзя. Давай проголосуем. Я на своей кандидатуре не настаиваю. Но вообще-то я здесь самый опытный. Голосуем?

– Голосуй, если больше заняться нечем, – сказала Мара. – Нет у нас больше отряда. Надо на две группы разбиваться.

– Не понял. Это еще зачем?

– Затем. Ты помнишь, куда мы шли?

– Конечно.

– Так куда?

– Ну в Форт, к Осипяну. – Митяй раздраженно сплюнул. – Ты кота за хвост не тяни, говори конкретно.

– Объясняю чисто конкретно. Мы шли с хабаром, чтобы получить у барыг продукты и боеприпасы. Фигово у нас с тем и другим, сам знаешь. Особенно с боеприпасами. А теперь Грека подранили. Его на базу надо срочно доставить, без Кащея он точно загнется. И что будем делать? Возвращаться назад?

Митяй озадаченно протянул ладонь к затылку, словно собираясь его почесать. Но, наткнувшись на броню шлема, переместил руку и поскреб щетину на скуле.

– Не знаю даже, Мара. Наверное, надо возвращаться. Не тащить же Грека в Форт.

– Значит, разворачиваемся и топаем обратно? Вместе с хабаром, да?

– Ну-у, наверное, – неуверенно протянул бандит. – Грека надо спасать. Он же старый кореш Ирода, вместе срок мотали. Ирод за него пасть порвет.

– Тебе-то точно порвет, – со злорадством заметила девушка. – Однако интересно, что скажет Ирод, когда мы пустыми вернемся, не обменяв хабар.

Митяй окончательно погрузился в раздумье. Он хорошо понимал, на что намекает Мара. В банде Ирода сложилась критическая ситуация с боеприпасами. И не только с ними. Все потому, что группировка в последние месяцы ослабла, потеряв едва ли не половину бойцов. А когда банда слабеет, то добыча хабара снижается.

Нет хабара – нет бабла. Нет бабла – нечем расплачиваться за оружие, боеприпасы, снаряжение, продовольствие. Ведь в банк не сходишь, чтобы перехватить кредит – в Чернобыльской Зоне свои законы, волчьи, можно сказать. В долг дают редко и неохотно. А если и дают – как тот же Осипян, – то под грабительские проценты.

Как итог, банда начинает разбегаться – туда, где есть бабло, оружие, продукты… И сила. Ибо в Зоне уважают только сильных. И выживают только сильные. Все между собой грызутся, как пауки в банке. Дал слабину – потерял хабар, деньги, оружие, людей… И так далее. Вот в такой замкнутый круг попал Ирод со своими братками.

А тут еще одна большая неприятность случилась. Кто-то напал и разграбил караван с хабаром, который Ирод отправил в магазин Жмотпетровича – легендарного барыги, появившегося в Зоне едва ли не раньше сталкеров. Магазин – это так, фигура речи. На самом деле под этой скромной вывеской скрывались огромные склады, где хранилось буквально все. По слухам, даже консервированная фуа-гра. Не говоря уже о товарах первой необходимости, которые в Зоне нужны всем и постоянно.

Вот на такой объект направлялся караван. Но его разграбили неизвестные уроды. Подчистую разграбили, уничтожив весь конвой. Вот тогда ситуация в Логове запахла катастрофой. Ирод поскреб по сусекам и снарядил к барыгам еще одну партию хабара – небольшую, но хватит, чтобы продержаться месячишко до лучших времен. Однако снарядил уже не к Петровичу, а к другому барыге – Осипяну. Во-первых, путь короче, во-вторых, Осипян считался не таким прижимистым по сравнению с Петровичем. Правда, мог и обмануть, подсунув некондиционный товар. Но это уж как положено в торговле – без обмана нельзя, бог торговли Меркурий разгневается.

Экспедиция на базу Осипяна, носившую звучное наименование Форт Боярд, готовилась в обстановке секретности, чтобы избежать утечки информации. Имелось у Ирода подозрение, что инфу о богатом караване к базе Петровича кто-то грабителям слил, потому и расфигачили конвой. Ирод, в последнее время не доверявший никому, не хотел дважды наступать на одни грабли. Даже маршрут от Логова к Форту выбрал пусть и не самый удобный, зато редко используемый из-за наличия блуждающих аномалий.

Но выбор маршрута, похоже, не оправдался. Аномалий до настоящего времени удалось избежать, а вот неприятных встреч – нет. Чересчур оживленным оказался маршрут. Не Бродвей, конечно, но и не тихая тропинка в сосновом бору. А теперь под угрозой срыва оказалась вся экспедиция.

– Не надо было этого чужака спасать, – сказал Митяй. – Прикончил бы его ктулху и убрался своей дорогой. А ты стрельбу подняла и привлекла мутов.

– Откуда ты знаешь, что они на стрельбу приперлись? – возразила Мара. – Может, они тут заранее засаду устроили? И вообще нашу группу поджидали? Без Тимура нам бы совсем туго пришлось.

– Может, и так. Пусть потом с этим Ирод разбирается. Что сейчас делать будем?

– Сейчас объясню. Нам Грека надо срочно в Логово доставить?

– Надо.

– А в Форт надо попасть, чтобы хабар продать?

– Надо.

– Тогда слушай сюда…

* * *

Интуиция не подвела Тимура. Он таки обнаружил в лесу на опушке живого дампа-арбалетчика. Вернее, не совсем живого – умирающего. Видимо, этого мутанта и подстрелила Мара, заявившая, что попала ему в лоб. В лоб не в лоб, но в глазницу влепила, лишив стрелка глаза.

На месте дампа порядочное человекоподобное существо тихонечко умирало бы, готовясь к неизбежному визиту в Долину Предков. А перед ним рекомендуется очиститься от грехов и вознести молитву Всевышнему. Однако наш арбалетчик оказался не из таких.

Провалявшись некоторое время без сознания, он очухался. И вместо того чтобы подумать о душе, решил напоследок совершить какую-нибудь пакость. Ну, к примеру, подстрелить еще одного хомо. Поэтому выполз на опушку и занял позицию под огромным лопухом.

При иных обстоятельствах Тимуру вряд ли удалось бы подкрасться к мутанту незаметно. Но тот после тяжелого ранения, вероятно, потерял нюх, поэтому не заметил, как враг зашел сбоку. Или просто перестал обращать на что-либо внимание, сосредоточившись на выполнении единственной задачи – точного выстрела. Тимур обнаружил дампа в тот момент, когда тот, лежа на земле, тщательно прицеливался в кого-то из бойцов Ирода.

Наверняка Тимур знать не мог. Он лишь понял, что мутант в любой миг способен спустить тетиву арбалета. Парень, находясь от дампа примерно в семи метрах, не рискнул подкрадываться ближе. Подумал: «Вдруг с перепугу выстрелит, да еще и попадет в Марусю? Или успеет повернуть арбалет и засадит болт в грудь мне? На таком расстоянии никакая кольчуга не спасет. Да и драная она вся, прорех больше, чем железных колец. Зачем рисковать? Из Грека-то я болт извлек, а вот из собственной груди – вряд ли получится».

В итоге Тимур поступил иначе. Он прихватил с собой боевой нож Грека со скелетной ручкой. Такое оружие годится не только для ближнего боя, но и для метания, а метать ножи парень умел. Вот и воспользовался этим умением, попав клинком в кисть мутанта, обхватившую спусковой рычаг арбалета.

Когда клинок насквозь прошил ладонь, дамп рефлекторно нажал на рычаг, спуская тетиву. Болт выскочил из направляющего паза, но полетел незнамо куда. Чего и добивался Тимур.

Подскочив к мутанту, он в первую очередь отрубил по локоть его правую руку. Из обрубка брызнула зеленоватая зловонная жидкость – кровь, называется. Дамп завизжал от боли, хватаясь левой ладонью за культю. Но уже через несколько секунд эта самая ладонь скользнула к широкому брезентовому поясу, который носят все дампы.

Будь на месте Тимура менее опытный человек, он бы и внимания не обратил на судорожное движение мутанта. Но парень хорошо изучил обычаи и повадки дампов. Поэтому успел принять меры, мгновением раньше разрезав пояс одним движением своего острого, как бритва парикмахера, меча. Длинный кинжал, воткнутый за пояс мутанта, соскользнул на землю.

Дамп, лежа на животе, этого не заметил и продолжил лихорадочно шарить ладонью по туловищу в поисках ритуального оружия. Его беспокойство объяснялось просто. По обычаям дампов каждый уважающий себя самец должен покончить с собой под угрозой плена; и не абы как покончить, а нанести себе удар снизу в нижнюю челюсть. Клинок пробивает одновременно язык и мозг, не позволяя врагу выпытать ценную информацию. Тогда ты умираешь порядочным дампом и прямым ходом следуешь в Долину Предков. А вот если ты попал в плен живым…

– Ищешь свой кинжал, урод? – спросил Тимур. – Не найдешь. Я на него ногой наступил.

Рот мутанта скривился в гримасе, обнажив осколки почерневших зубов, и прошепелявил:

– Шволош ты, Тим.

– О, мы знакомы?

– В Жоне Мошквы вшэ дампы о тебе жнают.

– Даже так? Почему?

– Не шкажу. Хоть убей.

– Легкой смерти хочешь? Не дождешься, урод.

– Я не боюш шмерти.

– Смотря какой.

Тимур усмехнулся. Нагнувшись, поднял с земли кинжал с навершием в форме черепа и демонстративно показал мутанту.

– Я ведь знаю ваши обычаи. Поговорим, земляк?

– Я не буду ш тобой ховорить, хомо.

– Да как хочешь. Но в этом случае ты не получишь кинжал, чтобы благородно покончить с собой. Знаешь, что произойдет? Я отрублю тебе вторую лапку и ноги – по колено. Чтобы не вздумал убежать и утопиться в болоте. Будешь здесь валяться, как чурбан, и медленно гнить. В результате твое тело заживо сожрут квазимухи. Точнее, их личинки. Фи, какая непотребная смерть. Такие дампы никогда не попадают в Долину Предков. Подумай над моими словами пару секунд. А то мне надо уходить.

Мутант тяжело выдохнул, пуская кровяные пузыри. И прохрипел:

– Шехо ты хошэш?

– Я хочу знать, как вы очутились здесь. Вы следили за мной? Ну, рассказывай!

Дамп выпустил из пасти очередной пузырь:

– А ты вернешь мне кинжал?

– Расскажешь правду – верну. Умрешь как настоящий воин.

– Клянешша?

– Твердо обещаю.

– Шештное-блахородное?

– Именно так. Я всегда держу слово. Не веришь, спроси у Бужыра.

– Бужыр помер.

– Я в курсе, присутствовал на поминках. Давай, колись. Знаю, что у тебя проблемы с произношением. Поэтому попробую догадаться. Вы пришли по моим следам?

– Да.

– Что же, следопыты из вас отличные. Догадываюсь, что вы собирались меня убить. Так?

– Так.

Из вывороченных ноздрей мутанта полезла бурая пена. Он вытер ее ладонью и скороговоркой сообщил:

– Хохда ты уништожыл хлан Бужыра, вшэ дампы Мошквы шобрали шходку. И поштановили тебя кажнить.

– Стоп, не тарахти. Можешь не продолжать – догадался. Вашему септу поручили привести приговор в исполнение. Вы проникли через дыру в пространстве и выследили меня. Так?

– Наверное, так. Дыра была, да… Отдай кинжал. Я вшо шкажал.

Тимур подумал несколько секунд. Информация дампа не представляла особого интереса. Разве что подтверждала подозрение, возникшее раньше: в Московской Зоне у Тимура осталось много смертельных врагов. И некоторые даже сумели проторить тропку в новый мир, в котором очутился парень. Дампы – это еще ничего, они ребята хотя и вонючие, зато простые. Есть кое-кто и покруче…

Впрочем, жизнь научила Тимура, что с проблемами надо разбираться по мере их возникновения. Нежданные гости из другого пространства, включая мстителей всех мастей, – явление, конечно, неприятное. Но он и сам здесь в роли гостя, которого никто не звал и уж точно не собирался встречать с хлебом и солью – существовал, кажется, когда-то в России такой странный обычай.

Так что в первую очередь ему необходимо разобраться с хозяевами. И, по возможности, найти среди них таких, на кого можно положиться. Ведь не зря же говорят, что один в Зоне не воин. А ему теперь придется воевать – раз уж не погиб сразу.

Ибо человек должен сражаться до последнего. Не для того, чтобы цепляться за жизнь, а ради сохранения человеческого достоинства. Так учил Тимура покойный отец Олег, и сын это запомнил. Только мутанты не помнят уроков своих отцов.

– Тим, верни кинжал, – прохрипел дамп, с трудом протягивая руку. – Ты обещал. Я умираю.

– Не хочешь доставаться квазимухам?

– Не хошу.

– Умнеешь на глазах. Сейчас верну. Ответь на последний вопрос: когда вы смазывали ядом наконечники стрел? Сегодня?

Мутант отрицательно мотнул башкой.

– Вчера?

Вертикальный зрачок единственного целого глаза дампа, лишенного век, закатился под самую переносицу – то ли от задумчивости, то ли от полного упадка сил.

– Не помню, – просипел мутант. – Шовшем не помню. Не вшера, наверное.

– Совсем хорошо. Ну а название растения, из которого яд изготавливают, ты помнишь?

– Конешно. Я шам яд готовил.

– Ну и молодец. Назови растение и получишь свой кинжал – заслужил…

* * *

Когда Тимур вернулся назад, то сразу понял – оставшиеся в боевом строю члены отряда уже приняли решение о дальнейших действиях. Более того, приготовились к ним. Главным основанием для такого вывода являлось то, что тело Грека лежало на алюминиевых складных носилках с выдвижными рукоятками. Тимур, разумеется, запомнил слова Мары о Логове и каком-то Кащее – знахаре, возможно. Поэтому подумал: «Собрались идти. Только вот интересно – куда? Логово – их база? Они туда возвращаются?»

– Мы тут слышали вопли, – сказала девушка, пристально глядя на Тимура. – Неужто и в самом деле нашел кого живого?

– Нашел. Раненого арбалетчика. Пришлось ликвидировать.

– А допросить нельзя было?

– Хотел, да не получилось. Он покончил с собой. – Тимур вытащил из-за пояса и продемонстрировал ритуальный кинжал дампа. – Прямо под челюсть себе засадил. Такие у них обычаи – в плен не сдаются.

– Жаль, что не допросил. Интересно было бы знать, откуда эти уроды взялись. И зачем на нас напали.

Тимур пожал плечами: мол, сам хотел бы знать, да чего теперь поделаешь.

– Чего-то долго ты с мутом возился, – процедил Митяй, кривя рот. – Он когда завопил? Минут десять прошло. А тут до опушки всего ничего. Хоронил, что ли?

– Не догадался. Прошелся еще по лесу на всякий случай. Все спокойно вроде.

– Ну и ладно, – сказала Мара. – Не допросил, так не допросил. Сейчас это не так важно. Тимур, нам надо доставить Грека на базу. Чем скорее, тем лучше. Ты, я смотрю, совсем оклемался, понесешь носилки. Парни будут меняться, а ты один. Справишься?

– Справлюсь. И не такое таскал.

– Вот и отлично. В вашей группе будет четверо. Старший – Митяй. Его слушаться беспрекословно. А то он и пристрелить может. Да, Митяй?

– Запросто.

Ухмыльнувшись, бандит положил руку на ствольную коробку АКМ. Он был готов отправить чужака к праотцам в любой момент. Уж шибко Тимур ему не нравился – сразу по нескольким причинам. Однако рациональный расчет перевешивал. Парень с его огромной силой как никто другой подходил на роль носильщика, способного, к тому же, работать за двоих.

«Носильщик сейчас позарез нужен. Иначе придется переть Грека по пересеченной местности самому, – понимал Митяй. – И не факт, что управимся до темноты. А если Грек откинет ласты, то тогда уж точно не сносить головы. Так что чужак этот пока еще пригодится – до поры до времени. Все равно долго не протянет. Ирод – не Мара. Атаман на дух не переносит чужих, а уж этот-то такой чужой, что дальше некуда.

И странностей в нем хватает. Живучий, что твой волкопес. И с мутантами якшается. Уж не мут ли сам? Тогда ему Ирод быстро кишки выпустит».

– Не запросто, а за дело, – сухо поправила Мара. – Митяй пошутил. Ты сейчас в нашей команде, Тимур, поэтому никто тебе зла не желает. Просто соблюдай дисциплину. Понял?

– Понял, – сказал здоровяк. – А ты разве с нами не идешь?

– Нет. Я с Фомой иду к барыгам… – девушка осеклась. – В общем, нам надо в другое место.

Она не стала вдаваться в подробности – Тимуру их знать было совершенно ни к чему. В особенности если он взаправду заявился из Портала. «С этим парнем самим надо еще разбираться и разбираться, а пока пусть топает в Логово и тащит Грека, – решила Мара. – Сил у него, несмотря на ужасные ранения, как у ломовой лошади. А то и больше – как у фенакодуса. Жеребец, в общем».

Подробности она уже обсудила с Митяем при пассивном участии остальных бойцов. Суть плана заключалась в том, что необходимо было обеспечить срочную транспортировку Грека в Логово и при этом доставить хабар в Форт Боярд. Договорились, что Митяй возглавит группу, которая отправится с Греком в Логово, а Мара и Фома доберутся до Форта. Фома – бывший штангист-тяжеловес – потащит рюкзак с хабаром, а Мара обеспечит охрану.

Рискованно, конечно. И Мара, предложившая такой план, очень хорошо понимала всю степень риска. Но ведь сама жизнь в Зоне – сплошная игра со смертью. Да и, в конце концов, не зря же говорят, что снаряд дважды в одну воронку не попадает. Засада непонятных дампов – уже нелепое стечение обстоятельств, приведшее к гибели двух бойцов и тяжелому ранению Грека. Должно же и повезти когда-то. Да и до базы Осипяна всего ничего осталось, около километра.

Митяй, правда, поначалу настаивал на том, чтобы с раненым командиром в Логово отправилась Мара. Мол, так будет безопасней для девушки. Да и с Тимуром ей сподручней управляться, раз уж она так ему доверяет. Однако девушка категорически заявила, что должна лично доставить хабар. Дескать, в отсутствие Грека только она может от имени Ирода торговаться с Осипяном. Митяй на такое не способен – облапошит его ушлый армянин и в Африку голым пустит.

Митяй, немного покочевряжившись, согласился. Хотелось ему, конечно, в Форт попасть, там можно в баре посидеть, самогонки накатить… Обратный путь по-любому на следующий день, когда из Логова подкрепление придет. В общем, можно расслабиться нормально, ведь при Ироде не забалуешь. Однако, взвесив все за и против, Митяй все-таки принял план Мары. Потому что ответственности меньше – Мара предложила, ей и отвечать.

– Понятно, – сказал Тимур. – Меч я могу себе оставить, верно?

– Верно, – ответила атаманская дочь, выразительно глянув на Митяя.

Тот угрюмо промолчал, сворачивая самокрутку.

– Больше вопросов нет? – спросила девушка. И резюмировала: – Вопросов нет. Тогда по коням. Фома – вперед. Удачи, парни. И до встречи!

– До встречи, – вежливо отозвался Тимур.

Остальные бойцы никак не отреагировали на слова Мары. Стояли и смотрели, пока Фома с девушкой не скрылись в лесу. А Митяй еще и потягивал цигарку, косясь на Тимура. Потом произнес, предварительно затоптав окурок ботинком:

– Баба с возу – кобыле легче… Слушай мою команду, бойцы. Тимур, берешь носилки спереди, ты, Петро, сзади. Шмак идет впереди, интервал пять шагов. Я прикрываю тылы. И учти, чужак, я не шутил. Не вздумай дурить. Если чего не так – стреляю на поражение…

* * *

Они углубились в лес метров на сто, не больше. И тут Мара, шедшая сзади, вдруг распорядилась:

– Стой, Фома. Здесь свернем налево.

Боец, по инерции сделав пару шагов, остановился и обернулся.

– Не понял. – Лицо его выражало недоумение. – Нам же направо надо. Грек показывал маршрут, говорил, мимо коровника пойдем.

– Знаю. – Девушка держала ладонь около шеи, касаясь пальцами ожерелья. – Но мы свернем налево и пойдем полем – мимо МТС.

– Но почему?

– Потому что я решила изменить маршрут. Считай, что это интуиция…

Глава третья

Западня

База барыги Левона Осипяна – Форт Боярд – размещалась в здании бывшего поселкового магазина. Спустя несколько лет после возникновения Чернобыльской Зоны отчуждения некогда сугубо мирный объект был капитально обустроен и укреплен, превратившись в настоящую крепость. Иначе и нельзя, когда речь идет о торговле и товарном обмене на такой специфической территории, как аномальная Зона. Потому что народ здесь уж больно специфический, не признающий никаких законов, кроме права сильного. А торговля требует порядка и соблюдения определенных правил. Следовательно, организовать подобный процесс в Зоне могли лишь те, кто имел реальную силу.

Едва Форт распахнул свои бронированные двери для посетителей, как его сразу облюбовали армейские сталкеры. Скорее всего, неслучайно. «Армейцы» хотя и считались дезертирами и преступниками, но имели тесные связи с Минобороны Украины, выполняя, в том числе, деликатные поручения военной разведки и СБУ. А у тех, как известно, руки длинные – если очень захотят, любого достанут, будь ты хоть из «Воли», хоть из «Борга». Да даже из «Монумента».

Впрочем, фанатики Монумента сюда, на западную окраину Зоны, и не забредали, ошиваясь в основном вокруг своего идола. Зато остальные сталкеры, бандиты и прочие наемники с темным прошлым, разумеется, захаживали – сбывать хабар всем надо, но где и кому? Понятно, что не в подворотне где-нибудь в Припяти, а там, где установлен какой-никакой порядок. Как раз в Форте он был и строго поддерживался.

Кем поддерживался? Если формально, то владельцем базы, бывшим подполковником военной разведки Левоном Осипяном и его охраной. А если по сути…

Если по сути, то бытовало мнение: к созданию Форта приложили руки очень серьезные люди, обладавшие солидными капиталами и наверняка связанные с Министерством обороны. Ведь не случайно же объект был обустроен и укреплен по всем канонам фортификации с применением тяжелого вооружения. И в бригаде Осипяна не случайно осели сплошь одни бывшие военнослужащие. И армейские сталкеры там не случайно постоянно тусовались – ведь рыбак рыбака видит издалека. Да и громкое название Форт Боярд, скорее всего, возникло не случайно – явно ощущалась ограниченная фантазия бывалого вояки, привыкшего проводить свободное время за просмотром телевизора со жбаном пива.

Вот почему Форт считался относительно безопасным местом – по понятиям Зоны, естественно. Даже бар функционировал с ночлежкой – для тех, кому по каким-то причинам было негде перекантоваться до утра. Никто из местных группировок, не говоря уже об одиноких бродягах, не посмел бы здесь поднимать кипеж. Во-первых, все оружие сдавалось на входе. Во-вторых, существовал фейс-контроль, помогавший отсеивать подозрительных и нежелательных личностей еще на пороге заведения. Ну а с теми, у кого не вовремя начинали чесаться кулаки, быстро разбирались охранники-мордовороты с дубинками и электрошокерами. Отлупцуют и вышвырнут на улицу к радости оголодавших волкособак – культурно оттянулся, называется.

А для особо отмороженных имелась поблизости в развалинах милейшая аномалия под названием «мясорубка». Закидываешь туда приборзевшего чувака, и он мигом превращается в скрученную и выжатую до последней капли половую тряпку из собственных кишок. При подобных «воспитательных мерах» продолжительные нотации не требуются. Достаточно один раз провести показательную экзекуцию, а дальше уже сарафанное радио само культуру в массы донесет.

Вот такое специфическое заведение являлось конечной точкой маршрута Мары и ее спутника. И они добрались до этой точки, потратив на дорогу немногим более часа. Добрались без приключений, как и надеялась девушка, – ведь снаряд дважды в одну воронку не попадает. Сдали на проходной оружие и прошли в общий зал.

Народу там кучковалось немного – всего с десяток человек. Возможно, из-за этого официант – мордатый черноволосый парень в серой униформе – появился сразу. Мазнув по гостям взглядом, с ходу заявил:

– Вижу, что с дороги. Советую обязательно взять первое и второе – не пожалеете.

– А почему не третье? – спросил Фома.

«Мордатый» хохотнул, оценивая «тонкий» юмор.

– Третье само собой. У нас богатый выбор напитков для настоящих мужчин. А даме могу предложить шампанское. Натуральное французское шампанское, буквально вчера несколько ящиков доставили.

– Разумеется, прямо из Парижа, – съязвила Мара.

– Совершенно верно, – не моргнув глазом, соврал официант. – Божественный напиток для дам.

– Дама не желает шампанского.

– Тогда могу предложить французский коньяк. К слову, у нас есть свободные номера. Не желаете остаться на ночь?

– Может, и пожелаем, – сказала Мара. – Но об этом позже. Сейчас мне необходимо переговорить с хозяином.

– С хозяином? Это с каким?

– Не врубай дурочку. С Левоном Осипяном, разумеется.

– Так бы сразу и объяснили… Могу поинтересоваться – по какому вопросу?

– По вопросу крупного товарообмена. У нас есть ценный хабар.

– Вот как…

Мордатый покосился на громоздкий рюкзак, который Фома разместил около стола. Затем оценивающе – сверху вниз и обратно – пробежался глазами по девушке. И неуверенно протянул:

– Вообще-то хозяин редко сам встречается с продавцами. Разве что… А он вас знает?

– Скажите, что я от Ирода. Я его дочь Мара.

– Одну минуточку… Мне надо посоветоваться. Может, пока выпьете чего-нибудь?

– Пока что мы выпьем чаю – горячего, крепкого и сладкого. Ну и бутербродов принеси – с колбасой.

– Сделаем. А как расплачиваться будем – наличкой?

– Запиши пока на счет Ирода. Позже разберемся.

– У Ирода кредит закрыт, – сухо сообщил официант. – Он и без того задолжал хозяину. Я слышал, плохи его дела.

Ноздри у Мары раздулись.

– А ты не слушай, чего говорят, Сеня, уши целее будут, – процедила она, презрительно оттопыривая губы. – Я же сказала – у нас целый рюкзак хабара. Продам – все долги закроем. Понятно изъясняюсь?

– Понятно. Но вообще-то я не Сеня, а Гурам. Мне надо посоветоваться.

– Советуйся, Гурам.

Официант кивнул и направился к барной стойке. Мара проводила его рассерженным взглядом. «А дела-то у папаши еще хуже, чем я думала, – мелькнуло в голове. – Так и по миру пойти можно…»

* * *

– Надеюсь, ты меня правильно понял, Левон. Как только она появится, сразу сообщи мне. А я не обижу, ты меня знаешь, – произнес коренастый мужчина, одетый в китель без погон.

Он сидел в кресле около журнального столика, широко расставив ноги. Простая стрижка бокс, невыразительное лицо с приплюснутым носом и квадратной челюстью, небольшие, запавшие глаза уставшего и, возможно, невыспавшегося человека… В облике не было ничего примечательного – пройдешь мимо такого на улице и через мгновение забудешь. И в то же время в этом человеке чувствовались сила и жесткость боксера, готового к выходу на ринг, – особенно если поймать взгляд.

А вот его собеседник, сидевший напротив, чем-то напоминал сытого кота. Невысокий, полный, с выступающим из-под свитера брюшком. Кудрявые черные волосы, приглаженные усики, пухлые губы, вислый нос с горбинкой… И блестящие, живые глаза с длинными ресницами. Кот не кот, но на эстрадного артиста смахивал. Или, если обрядить в соответствующую униформу, на шеф-повара ресторана среднего уровня.

Только вот глядел он исподлобья – как шеф-повар, у которого пригорело фирменное блюдо. Или как кот, которому вместо свежей рыбки подсунули вяленого пескаря. И разговор с «боксером» ему явно не нравился.

– Ну так как, Левон? Договорились?

– Было бы лучше, если бы вы перехватили их по дороге, – со скорбным выражением на лице наконец отозвался Левон Осипян. – Если о Форте пойдут слухи, что здесь пропадают люди, это сильно ударит по нашей репутации.

– Мы и собираемся перехватить. Однако сам понимаешь – все тропки перекрыть нельзя. Вот я и решил предупредить, – человек в кителе произносил слова ровно, без эмоций, словно механическая кукла. – А о репутации можешь не беспокоиться. Слухов не будет.

– В смысле?

– Если что, сделаем все тихо, без шума и пыли. И без свидетелей. Главное, чтобы твои люди не проболтались. А остальное мы зачистим.

– Даже не знаю, Вальтер. Озадачил ты меня…

В дверь громко постучали.

– Входите! – крикнул Левон.

Дверь приоткрылась, и в комнату просунулась голова мордатого официанта.

– Чего тебе, Гурам? – поинтересовался Левон. – Только быстро, я занят.

– Хозяин, тут клиент один объявился – с хабаром.

– Что за клиент?

Официант многозначительно зыркнул на человека в кителе.

– Говори, при нем можно, – разрешил Левон. – Так что за клиент?

– Девка это. Говорит, что дочь Ирода. Марой ее кличут.

Левон несколько секунд молчал. Потом спросил:

– Значит, она принесла хабар?

– Ага.

– Много?

– Ну-у… рюкзак здоровый.

– Так она не одна, видимо?

– Нет. С ней мужик какой-то.

– Что за мужик? – вмешался Вальтер. – Уж не Грек ли, случайно?

– Нет, не Грек, – официант отрицательно мотнул головой. – Того я знаю. А этот… Здоровенный такой бугай. Просто мужик, я и не припомню его.

Вальтер пристально посмотрел на Осипяна. Тот поерзал в кресле, глубоко вздохнул, почесал лохматый затылок. И сказал:

– Ладно, Гурам. Раз она хочет со мной поговорить, пусть зайдет сюда. Только одна, без бугая своего. И немного позже. Пусть подождет.

– Понял.

Когда дверь захлопнулась, Вальтер пробормотал:

– Вот и славненько. На ловца и зверь бежит.

– Бежать-то бежит, но…

Левон, поднявшись, подошел к письменному столу. Побарабанил по столешнице пальцами. Вернулся к журнальному столику. И вкрадчиво спросил, нагнув голову к Вальтеру:

– Ты гарантируешь, что все пройдет тихо?

– Гарантирую.

– Ну, смотри… Ирод такого не простит.

– Не парься. С ним давно пора кончать. Вот и убьем сразу двух зайцев.

– А ты уверен, что справишься? Целая война может получиться – наверху такого не любят.

– А я согласую. Говорю же – Ирода с его бандой давно надо было зачистить. Сейчас наступил подходящий момент.

– Ну ладно… – Осипян закатил глаза кверху. – Ладно. Но у меня есть условие. Весь хабар я забираю себе. И мы в расчете. Только умоляю – без лишнего шума. Я дорожу своей репутацией…

* * *

Официант подошел к столу и поставил на него поднос. Там разместились две кружки с чаем, большая тарелка с полудюжиной бутербродов, графинчик с каким-то темным напитком и две рюмки.

Глаза Фомы плотоядно блеснули. А вот Мара, нахмурившись, сказала:

– Мы выпивку не заказывали. А на провалы в памяти я не жалуюсь.

– С вашей памятью все в порядке, мадам. – Расплывшись в улыбке, Гурам показал золотую коронку. – Все за счет заведения, включая коньяк, так распорядился хозяин. Он готов с вами встретиться. Я вас приглашу – минут через десять. А пока отдыхайте, перекусывайте.

Он отступил на шаг, не снимая с лица угодливую улыбку. Но она моментально исчезла, едва Гурам, развернувшись, посмотрел в сторону бара.

– Приятно, когда тебя уважают. – Фома взял графинчик и налил в рюмку коньяку. – А уж на халяву и уксус сладким покажется. Маруся, ты будешь?

– Я пока что чаем обойдусь. Да и ты не увлекайся раньше времени. А то ведь знаешь, где бывает бесплатный сыр?

– Почему бесплатный? У нас есть чем расплатиться. Да ты не переживай, мне одна рюмка, что ктулху дробина. – Фома хохотнул. – Ну, давай, за твое здоровье!

* * *

Они остановились, потому что об этом попросил Шмак. Даже не столько попросил, сколько потребовал, прохрипев:

– Все, тормози, Тимур! Я сейчас сдохну.

Тимур «затормозил». Он и сам к тому времени изрядно устал. Однако не до такой степени, как Шмак и Петр, буквально валившиеся с ног. Хотя они регулярно сменяли друг друга, в отличие от Тимура. Тот пер носилки с Греком без подмены, отдыхая только во время коротких привалов по команде Митяя.

А вот тот в роли грузчика выступать не желал – командир, мол, по статусу не положено. Топал всю дорогу позади, поглядывая по сторонам – типа, все под контролем – да смолил свои цигарки. Даже вперед ни разу не вышел, чтобы самому повести группу хотя бы некоторое время. Ведь в Зоне кто идет первым, тот и рискует первым угодить в аномалию. Поэтому Митяй топал последним, не забывая изредка подавать команды – чтобы не забыли, кто главный.

Вот и сейчас, услышав хриплый возглас Шмака, Митяй с недовольством заявил:

– Что значит – тормози? Ты, Шмак, всего десять минут назад менялся. Еще время не вышло.

– Я тебе тягловый мерин, что ли? Все, Тимур, опускай носилки. Привал.

Шмак демонстративно нагнулся, ставя носилки на землю, и парню поневоле пришлось следовать его примеру. Иначе бы тело Грека съехало вниз.

– Я, между прочим, команды не давал, – раздраженно сказал Митяй. – Мог и потерпеть. До базы всего ничего осталось. А если каждые пять минут привалы устраивать, то до захода солнца не управимся. Уже и так темнеет.

– Если боишься, что не управимся, тащи сам. – Шмак был настроен решительно, если не сказать – агрессивно. – Назначил себя командиром и сачкует. А мы тут паши как лошади. Уже вся задница в мыле. Верно, Петро?

– Верно, – согласился белобрысый Петр. – Ты, Митяй, и в самом деле мог бы помочь.

– Еще погундите мне тут, – проворчал тот, приближаясь к носилкам. – Я за безопасность всей группы отвечаю. И за здоровье Грека. Если не доставим его на базу в срок, Ирод со всех шкуру спустит.

Тимур посмотрел на неподвижное тело раненого командира. Тот так и не очнулся за все время в пути, а шагали они часа три, не меньше. А то и больше.

Часов у парня не было, он ориентировался по солнцу. Оно здесь светило куда ярче, чем в постапокалиптическом мире Зоны Москвы, где раньше обитал Тимур. И даже иногда выглядывало из облаков.

Лицо Грека пожелтело. Явный признак того, что яд все-таки распространялся по организму, хотя и медленно. То, что Грек до сих пор не очухался, было скорее плохо, чем хорошо. Но Тимур не знал точно, какие именно лекарства применила Мара. Возможно, у них был сильный снотворный эффект. И если Грек спит, то это к лучшему. У спящего человека процессы в организме замедляются. Значит, и отравление развивается медленней.

Тимур догадывался, что его судьба в какой-то степени зависит от здоровья этого человека. Выживет – один разговор получится с этим самым Иродом. Загнется – другой.

Тимур, конечно, мог и сбежать – если бы сильно захотел. Да только вот куда бежать в этом совершенно незнакомом мире? И что потом делать?

Кроме того, у него имелось свое представление о чести. Он считал, что должен вернуть Маре Долг Жизни. Долг Жизни – дело святое, не отдать – себя не уважать, даже многие муты это понимают. Да и в Долину Предков таких должников не принимают. И куда тогда соваться после смерти?

Тимур огляделся по сторонам. Место, где они тормознулись, ему не нравилось. Плохое место для привала – узкая тропинка, кругом деревья и кусты, да еще и густая трава. А вот то разлапистое дерево еще и странное какое-то – цвет ненормальный и ветви подозрительно шевелятся. Не по ветру, а как попало, сами по себе.

– Не стоит здесь долго рассиживаться, – сказал Тимур. – Может, лучше вон туда, на взгорок поднимемся? Вон, к развалинам. Там обзор хороший, и укрыться можно.

– В те развалины лучше не соваться, – авторитетно сказал Митяй. – Да и не собираемся мы тут рассиживаться. Вот досмолю цигарку, и двинем дальше.

– А чем эти развалины плохи? Вроде ничего необычного.

– В Зоне, парень, чем обычней, тем хреновей, – поучительным голосом произнес Шмак. Он-то явно был не против того, чтобы болтовней растянуть время привала. – Ты, сдается мне, совсем лох. В этих развалинах частенько Бродяга Дик резвится. Слыхал о таком?

– Нет. А кто это?

– Услышишь – узнаешь, – тонко съязвил Митяй. – Хватит базлать, мужики. Байки в Логове будем травить. Даю минуту, чтобы водички попить. Или отлить. И топаем дальше. Ты, Шмак, пойдешь первым. А ты, Петро… Ты чего, Петро?

Тимур и Шмак следом за Митяем уставились на Петра. Тот сидел на земле в некотором отдалении от основной группы и вдруг повел себя как-то странно: повернул голову и помахал над ней ладонью, словно разгоняя воздух или пытаясь уловить направление ветра, а еще через мгновение лицо бойца мучительно исказилось от страха.

– «Жаровня», блин! – выкрикнул он и завалился на землю, обхватывая руками голову, как будто пытаясь таким образом защититься от грозной опасности. Но какой именно?!

Шмак и Митяй, расположившиеся между Петром и Тимуром, действовали аналогично – рухнули на землю, как при артобстреле, пытаясь прикрыть головы ладонями. А новоиспеченный командир, одетый в куртку, еще и накинул на голову капюшон.

Тимуру не оставалось ничего иного, как последовать общему примеру. Он мало чего понял, но инстинктивно уловил, что бойцы лихорадочно прячутся от чего-то ужасного. И оно, это ужасное, распространяется сверху по воздуху. Или в воздухе. Или – сквозь воздух, тут уж как понимать.

А еще Тимур расслышал треск. Слабый треск, но не такой, когда кто-то пробирается через чащу. Так потрескивает шелковая ткань, если ее очень медленно разрывать. И так же потрескивают сухие веточки в костре. Но при чем тут костер? И ветки… Черт, почему сморщиваются листки на ветках?

Тимур тоже упал. Его действие было в первую очередь рефлекторным. И все же чуточку осмысленным. Он не просто свалился на землю в том же месте, где находился – а именно так поступили Петро, Шмак и Митяй. Он прыгнул в противоположную сторону от зарослей, вдоль которых распространялось это странное явление. И ужасное. Потому что, едва рухнув в кусты на другой стороне тропинки, он услышал вопль боли. Дикий. Нечеловеческий. И все-таки он принадлежал человеку, потому что вопил Петр. А следом заорали Шмак и Митяй.

Еще в процессе падения Тимур зажмурил глаза, хватанул ртом воздух и задержал дыхание – так, как поступает пловец, ныряя в воду. Миг спустя Тимур почувствовал где-то сбоку волну тепла, тут же сменившуюся ощущением жара. Сильного жара. Очень сильного и плотного. Такого, что заложило уши.

Однако длилось подобное ощущение недолго, наверное, секунд пять-шесть. За это время Тимур успел резко вспотеть. Но не успел задохнуться. Затем жара схлынула так же быстро, как и накатила.

Когда стих звон в ушах, парень расслышал крики и стоны. Поднявшись на ноги, он узрел жуткую картину. Кричал Шмак, катаясь по земле. Митяй валялся на спине, зажав уши ладонями, и громко стонал. А вот Петр лежал молча, не подавая признаков жизни. Тимур сразу понял почему – потому что тело бойца превратилось в обугленную головешку.

Между тем крики Шмака сменились прерывистым воем, сам он, перестав кататься, застыл на месте, уткнувшись носом в землю. Приблизившись к бандиту, Тимур заметил, что тот очень сильно обгорел – до такой степени, что на теле буквально не осталось живого места. Кое-где даже мяса не осталось – проступали обугленные кости. Особенно жутко выглядел затылок, где волосы полностью сгорели вместе с кожей.

Несколько мгновений Тимур размышлял. Затем, присев на корточки, со всей силой надавил Шмаку на затылок. Вжатый лицом в жесткую поверхность тропинки, несчастный затрепыхался, задергал руками, но агония оказалась короткой. Всхлипнув напоследок, Шмак затих.

«Ну и слава Юпитеру, – подумал Тимур. – Так тебе будет лучше. Ступай с миром в Долину Предков».

Перевернув бандита на спину, он взял в руки его АКМ. В отличие от тела бедолаги, оружие почти не пострадало – лишь ремень прогорел до пепла. Объяснение напрашивалось очевидное – спасаясь от невыносимого жара, Шмак упал на живот, поневоле прикрыв автомат собой. Теперь оружие могло пригодиться Тимуру даже вопреки возражениям Митяя. Да и пошел он к черту, этот бандюган.

Едва вспомнив о Митяе, Тимур услышал за спиной подозрительный шум. Среагировал моментально – вскочил и резко развернулся, сжимая АКМ в руках.

То, что он увидел, заставило парня на миг замереть. Но причиной послужил не Митяй. Тот вел себя предсказуемо и вовсе не агрессивно – сидел на заднице, продолжая обхватывать голову руками. И явно находился в шоке. Зато на авансцене объявились новые персонажи.

Их было трое. Мутанты. И Тимур даже знал, что это за существа. Потому что видел подобных человекообразных тварей совсем недавно в Зоне Москвы. Поблизости от Кремля, где они расположились целым войском. И звали их шайны.

Сомнений не было. Тот, кто хоть однажды встречал шайнов, не перепутал бы их ни с кем. Смуглые, с желтизной, лица с узкими глазами, темные бляшки, покрывавшие шеи до подбородка… И одинаковое облачение: шлемы с острыми навершиями, бронированные доспехи на кожаных ремнях, кожаные сапоги… Похожи друг на дружку, словно клоны. Ясен пень – шайны. А если точнее, то кешайны. Воины, значит. Или, как их прозывали в московском народе, – ящеры. Кешайны и на самом деле отдаленно походили на ящериц – благодаря вытянутой и голой, словно дыня, форме головы, а также ороговевшей коже.

«Только «ящеров» мне и не хватало до полного комплекта, – мелькнуло в мозгу Тимура. – Это называется: не ждали, а мы с горы на лыжах. Приехали. Эти-то за каким ляхом в портал полезли?»

Двое кешайнов были вооружены саблями с изогнутыми клинками, третий сжимал в руках двухметровое копье. Ближе всех к Тимуру находился мутант с кривой саблей – шагах в шести-семи. Однако в тот момент, когда парень развернулся, «ящер» сосредоточил внимание не на нем, а на Митяе. Ведь того отделял от кешайна всего один шаг. И один взмах сабли. Вот мутант и позарился на легкую добычу.

Задержись Тимур на мгновение, эта самая сабля снесла бы голову Митяя, как кочан капусты. Но Тимур не задержался. Благо держал в руках автомат.

Он нажал на спуск как раз в тот момент, когда мутант уже занес саблю для размашистого удара. Очередь прошила кешайну грудь едва ли не насквозь, отправив его к праотцам. И одновременно избавив Митяя от неминуемой смерти. Тот, впрочем, и ухом не повел – как сидел на заднице с выпученными глазами, так и остался на том же самом месте. Разве что еще и рот приоткрыл.

А вот кто не терял времени даром, так это двое других кешайнов. Возможно, они не ожидали, что у Тимура окажется автомат. И будь на их месте другие мутанты – менее отчаянные, – те бы, возможно, сиганули в заросли. Однако «ящеры» то ли решили проявить доблесть, то ли просто не умели отступать. Тем более перед каким-то там недоразвитым человеком: ведь шайны – это высшая раса. А остальные – так, пыль под солнцем.

В общем, бросились они на Тимура, словно гончие псы, готовые разорвать жертву в клочья. Парень, разумеется, ожидал подобного поворота событий. Это ж одно удовольствие – валить врага из АКМ. Ну а пуля, понятно, достигает цели куда быстрее любого гончего пса.

Собственно, так и произошло. Но не совсем, а вернее, не до конца. Тимур намеревался срезать врагов разом, потому что бежали те рядом, лишь копейщик отставал на полшага. Реализуя задуманное, Тимур нажал на спусковую скобу и выпустил очередь. От души выпустил – стрелять так стрелять. Это ж тебе не мечом махать.

Патронов он не жалел – как-то не думал о таких нюансах. А зря, потому что автомат захлебнулся, успев выплюнуть лишь несколько пуль. Все они угодили в туловище кешайна, бежавшего первым. А вот копейщику ни грамма свинцовых гостинцев не досталось. К счастью для него и к большому расстройству для Тимура.

Иные бойцы от такого расстройства в ступор впадают. И погибают ни за понюх табаку. Тимур, слава Юпитеру, успел сообразить, что патронов на всех врагов не хватило. А сообразив, швырнул бесполезный теперь автомат в голову кешайну. Тот рефлекторно зажмурился, на мгновение утратив контроль за ситуацией. Этого мгновения Тимуру хватило, чтобы увернуться от удара копья. И первая стадия поединка закончилась вничью со счетом ноль – ноль.

«Ящер» по инерции проскочил мимо Тимура. А когда, притормозив, развернулся, то Тимур уже поджидал его с обнаженным мечом. Мутант поступил незамысловато, как в школе молодого бойца учили, – кольнул противника, метя в грудь. Но выпад не достиг цели. У Тимура ведь тоже имелись за плечами свои университеты. Такие, где год за пять идет, а каждый экзамен оплачивается кровью. И жизнью, если студент оказался не готов.

Тимур наизусть знал весь нехитрый набор приемов, которые мог применить опытный копейщик в поединке против мечника. Поэтому приготовил сюрприз, парировав выпад копья ударом снизу. Чтобы провести подобный прием бастардом, надо обладать прекрасным глазомером, великолепной реакцией и огромной силой. Тимур этим уникальным набором качеств обладал.

А еще он учел, что копье у кешайна относительно короткое и легкое и держал его тот одной рукой. Поэтому Тимур отвел выпад без особых усилий, как от надоедливой квазимухи отмахнулся. А когда наконечник взлетел вверх, парень ухватился за древко своей длинной рукой и – ррраз! – перерубил его клинком.

Можно сказать, что Тимур повел в счете. Но упорный «ящер» не желал сдаваться, тем более – убегать. А ведь мог бы – чаща под боком, бери ноги в руки и дуй до канадской границы. Вряд ли уставший Тимур стал бы преследовать врага. Кешайн, однако, решил сражаться до конца.

Отступив к зарослям, он выхватил из ножен ятаган и встал в позицию. Узкие и раскосые глаза мутанта поблескивали злобой и отвагой. Поединок вполне мог затянуться и иметь непредсказуемые последствия, если бы не произошло неожиданное.

Готовясь атаковать Тимура, кешайн отвел в сторону свою кривую саблю. И слегка задел свисающие ветви дерева. Те самые ветви того самого дерева, вызвавшие у Тимура подозрение несколько минут назад. Интуиция его не подвела. Дерево неизвестной породы оказалось хищным дендромутантом, терпеливо поджидавшим добычу. И дождавшимся!

Отступив к дереву слишком близко, кешайн уже совершил серьезную ошибку. Ну а зацепив ветки клинком, он и вовсе привел древесного мутанта в ярость. Раздалось злобное шипение, ближайшие к «ящеру» ветви изогнулись, обхватывая его руку гибкими и смертельными объятиями. Ведь каждая ветка подобного растительного хищника снабжена колючими шипами-присосками. Стоит чуть зазеваться – и все, капец, твоя кровь уже потекла в нутро дендра, работающее по принципу вакуумного насоса. В общем, Дракула отдыхает и нервно курит в сторонке.

Иными словами, «ящер» был обречен. Он толком и понять ничего не успел, пытаясь вырвать свою руку из колючих объятий. А другие ветви уже обхватывали его туловище. Кешайн продолжал сопротивляться лишь благодаря своей плотной коже, покрытой ороговевшими чешуйками. Они не давали шипам как следует вонзиться в плоть «ящера», но счет шел на секунды – ведь тот уже начал терять кровь.

Самое простое, что мог сделать Тимур в сложившейся ситуации, это добить беззащитного врага одним ударом меча. Или вовсе отойти в сторонку и с любопытством естествоиспытателя наблюдать, как дендромут медленно, но неотвратимо высасывает из кешайна жизненные соки. До последней капли высасывает, превращая тело в мумию.

Однако Тимур поступил иначе. Почему и зачем? Он, наверное, и сам не смог бы объяснить – по крайней мере в тот момент, когда это происходило. Но он подскочил к «ящеру» и двумя размашистыми ударами перерубил хищные щупальца.

Зашипев, дендромут машинально отдернул остальные ветви, уже протянутые к жертве. Всего на секунду отдернул. Но Тимуру и этого хватило. Он подхватил под мышки обмякшее тело кешайна и оттащил в сторону – на безопасное расстояние. Там положил на землю и внимательно осмотрел «клиента».

Тот лежал неподвижно. Верхняя часть туловища и правая рука кровили во многих местах, и со стороны могло показаться, что мутант истекает кровью. На самом деле ранки были мелкие, больше напоминая укусы. Это свидетельствовало о том, что помощь Тимура подоспела очень вовремя, вряд ли кешайн потерял большое количество крови. Вырубился же он, скорее всего, по иной причине.

Тимур знал, что многие растительные хищники впрыскивают в кровь жертв особые вещества, вызывающие помутнение сознания, а затем – при большой дозе – и паралич конечностей. Так что обморок «ящера» был объясним и носил, как предполагал Тимур, краткосрочный характер. Ведь кешайны имели репутацию очень живучих существ, специально адаптированных к специфическим условиям постапокалиптического мира. В том числе и к различным растительным ядам.

Поэтому Тимур не стал рисковать – перевернул «ящера» лицом вниз, завел ему руки за спину и туго стянул куском обрубленной ветви дендромута. Она ведь лишь на вид была обычной древесной веткой, а на самом деле являлась разновидностью щупальца с прочной кожистой оболочкой. Ноги в лодыжках – после короткого раздумья – Тимур тоже связал. На всякий случай. Кешайны – они шустрые ребята. Не зря же их ящерами прозвали.

Хлопнув мутанта по плечу, Тимур сказал:

– Теперь порядок. Полежи пока тут, очухайся. У меня к тебе еще разговор будет.

В этот момент тело кешайна слегка дернулось, и парню почудилось, что он расслышал слабый стон. Однако осмыслить произошедшее не успел, потому что подал голос Митяй.

– Эй, Тимур, – позвал бандит. – Помоги.

Тимур обернулся. За минувшее время Митяй не изменил позиции, продолжая сидеть на земле. Разве что, похоже, наконец-то оклемался, вернув себе способность соображать. И успел снять со спины рюкзак, который сейчас держал на коленях.

– Ты как? – спросил Тимур. – Живой?

– Живой. Только больно очень. Достань мне из рюкзака аптечку, там шприц с лекарством есть.

– Сейчас. – Тимур поднялся с колен и направился к бандиту. – А куда тебя зацепило-то? «Жаровней» этой?

– Да вот сюда, – Митяй ткнул пальцем. – Ногу малость. Видишь, ботинок аж обуглился.

– Зато нога цела.

– Цела, да не совсем. Ступня-то вроде ничего, шевелится нормально. А вот здесь, похоже, до кожи прожгло. Чувствую, волдыри пойдут. Ну и пальцы…

Он показал Тимуру растопыренные ладони.

– Видишь? Болят, собаки, даже в рюкзак залезть не могу.

– Да уж, – сказал Тимур, доставая из рюкзака аптечку. – Как будто кипятком ошпарило.

Кисти рук Митяя были облачены в защитные тактические перчатки, изготовленные, судя по всему, из огнеупорного синтетического материала. Но имелась у них одна особенность – открытые кончики большого, указательного и безымянного пальцев. Возможно, Митяй был снайпером или сапером – людям этих профессий требуется хорошая чувствительность пальцев. Или просто надел то, чем разжился по случаю – в карты, к примеру, перчатки выиграл или с покойника снял. То, что в отряде Ирода имелись проблемы с экипировкой, Тимур заметил еще раньше.

Так или иначе, перчатки от жара неизвестного устройства совсем не пострадали. А вот открытые части пальцев покраснели, как вареные раки. И, видимо, причиняли своему обладателю сильную боль. Как и ожог на левой ноге.

– Надо же, так не повезло. – Митяй со страдальческим выражением на лице рассматривал кисти рук. – Какие-то сантиметры… Упал бы чуток в сторону, отделался бы легкой парилкой.

– Тебе, наоборот, повезло. А мне еще больше. Вот кому не повезло, так это Петру и Шмаку. На, держи. – Тимур протянул бандиту шприц-тюбик с обезболивающим препаратом. – Или я поставлю?

– Не надо, тут уж я сам как-нибудь. И еще это – там, в аптечке, баночка есть. В ней мазь против ожогов. Отвинти крышечку, а то мне неудобно.

– Думаешь, поможет?

– Поможет, проверено. Главное, своевременно обработать, чтобы воспаление снять. Но это, конечно, временная мера. Вот у Кащея в лазарете есть средства, которые за сутки ожог вылечивают.

– Почему их с собой не носите?

– С собой? Ха! Такие средства больших денег стоят. Надо, чтобы Ирод распорядился. Вот доберемся до Логова… – Митяй, оборвав фразу, с беспокойством взглянул на Тимура. – Слушай, а что с Греком? Он цел.

– Цел. Вообще не зацепило. Вот ему точно повезло.

– Возможно, что и так. Или не так. Не зря говорят, что везет, как покойнику. – Лицо Митяя помрачнело. – Слушай, как же мы его теперь потащим?

– А ты сам-то идти сможешь? У тебя ведь нога…

– Это ерунда, дохромаю. Но что с Греком делать? Он хотя и худой, но тяжелый.

– Я догадываюсь, – сказал Тимур. – Ты тут лечение заканчивай, а я пока мута гляну. Есть у меня одна мыслишка по его поводу.

– Кстати, я чего-то не понял. Этот мут, он что, живой? Ты зачем с ним возишься, парень?

– Скоро объясню.

Разговаривая с Митяем, Тимур поглядывал на кешайна. А тот, похоже, уже по-настоящему очухался. Да только не показывал вида. Хитрый, значит? Или, наоборот, совсем тупой?

Приблизившись к мутанту, Тимур постоял над ним с задумчивым видом. Затем слегка ткнул кончиком ботинка в бок. Когда «ящер» не отреагировал, произнес негромко – как бы себе под нос – но отчетливо:

– Значит, так, браток. Нам пора идти. А ты, похоже, в полной отключке. Поэтому придется отрубить тебе башку. Чтобы не мучился.

Кешайн слегка шевельнулся. Но голоса не подал.

– Интересно, понимает ли этот дикарь по-русски? – задался вопросом Тимур. – Впрочем, какая разница? Все равно придется кончать. Эй, Митяй, я его прикончу?

– А мне какое дело? – с недоумением отозвался бандит. – Кончай. Не в живых же оставлять.

– Вот и я так же думаю. Отрублю башку – и готово.

Тимур подчеркнуто медленно извлек из ножен меч. И тут «ящер» вдруг приоткрыл глаза и заговорил. По-русски. Хотя и с заметным акцентом, не выговаривая отдельные буквы. В общем, если один раз услышишь, то больше ни с кем не спутаешь.

– Не нато мне лупить пашку, Тимул, – сказал мутант. – Зачем слазу лупить? Давай говолить путем.

«Вот те на, – подумал Тимур. – И этот меня знает. Или просто имя подслушал?»

Он присел на корточки и одним рывком перевернул кешайна с живота на спину. Рожа у мутанта была пыльная и оттого серая. Но узкие глаза яростно поблескивали сквозь полуприкрытые ресницы.

– Откуда знаешь мое имя? – спросил Тимур.

– Я не знаю. Я слышал.

– Слух, значит, хороший? Ну-ну… Зачем на нас напали?

– Упить хотели, – честно признался «ящер». – Ета хотели заплать.

– Ета? Что за… А-а, так вы жрать хотели?

– Ага, жлать.

– А как сюда попали? Через портал?

– Какой полтал?

Тимур почесал затылок. Хм… Как же ему объяснить?

– Ну вы же не здесь живете, верно? Вы из Москвы, так?

– Так.

– А как сюда попали?

– А-а, сюта… Челез тылу.

– Тылу? Какую… Ты хотел сказать – через дыру?

– Ага, челез тылу.

Кешайн, похоже, был простым парнем. Не без хитрецы, конечно, но честным. Поэтому Тимур решил сыграть в открытую, чтобы не тратить зря время.

– Верно я понимаю, что вас сюда на разведку отправили? – спросил он. – Чтобы разузнать, что в этой дыре происходит? Вы разведчики, да?

– Та. Мы лазветчики. Та.

– Хватит такать, не глухой… Ладно, предположим, я тебе верю. Люди вы подневольные… Кстати, ты понял, что я тебе жизнь спас?

– Понял.

– И все? Что из этого следует?

Кешайн задумчиво поморгал. И сказал:

– Спасипо. Но я тепя не плосил, хомо.

– Вот как? – теперь уже озадачился Тимур. – Не просил, это верно. Но тебе что – жизнь не нужна?

– Не знаю. Нет, навелно.

– Почему?

– Что?

– Почему, спрашиваю, ты не хочешь жить?

– Зачем мне жизнь, хомо? Я солтат. Солтат толжен умилать в пою. Я не умел. И попал в плен. Зачем мне тепель жить? Упей меня, Тимул.

– Нет, – сказал Тимур. – Мы так не договаривались. Слишком легко хочешь отделаться. Я что, зря тебя у дендромута отбивал? Если не хочешь жить, верну обратно в его объятия. Ох и обрадуется. Он ведь голодный, наверное. Так что?

– Что?

Кешайн был сообразительным парнем. И не таким уж простым, потому что умел прикидываться дурачком.

– То, – сказал Тимур. – Или – или, третьего не дано. Либо ты отрабатываешь свой должок, либо иди на корм к дендру. И точка.

– Какой толжок?

– Долг Жизни. Слышал о таком?

– Слышал.

– Тогда чего дурака валяешь? От Долга Жизни так просто не отказываются. Не хочешь жить, не живи. Но сначала верни Долг. Или отправлю дендру на закуску. Умрешь как трус.

Глаза «ящера» сердито блеснули.

– Я не тлус! – гордо заявил он. – Почему так говолишь, хомо?

– Потому что ты не хочешь возвращать Долг. Боишься, что не справишься.

– Я ничего не поюсь. Но я не плетатель!

– А я и не прошу тебя предавать кого-либо. Просто помоги мне.

Кешайн поморгал.

– Как помочь?

– Нам нужно дойти до одного места. Здесь совсем рядом. Ты поможешь нести носилки с раненым. Договорились?

– А потом?

– Потом – суп с котом. Не забегай вперед.

– Я не хочу суп с котом.

– Тебе никто супа и не предлагает. Я другое имел в виду. Поживем – увидим, не планируй далеко.

– Талеко не путу. А плиско?

– Вот упертый. Ладно, объясняю. Вернешь Долг Жизни – и можешь быть свободен. Вот тогда… хочешь – умирай, хочешь – гуляй на все четыре стороны. И никакого предательства. Соглашайся, у нас времени в обрез.

Кешайн поерзал по земле, словно пытаясь почесать спину. А может, и на самом деле зачесалось.

– Я согласен. Ты меня лазвяжешь?

– Развяжу. Но чуть попозже.

– Я не упегу.

– Я знаю. Ведь кешайны – люди чести.

– Мы не люти. – Тонкие губы мутанта презрительно скривились. – Мы – шайны, высшая ласа.

– Вот и полежи пока так, ласа. Кстати, как тебя кличут?

– А зачем тепе знать мое имя, хомо?

– Из уважения к высшей расе.

Мутант с подозрением прищурил и без того узкие глаза. Мол, не стебается ли человекоподобный недоумок над ним? И все же сообщил:

– Меня зовут Во Ван.

– Вот и познакомились, Вован. В общем, лежи пока и не рыпайся.

Митяй сидел на земле, смоля цигарку. Левая нога выше щиколотки была замотана бинтом, побагровевшие пальцы на руках блестели от мази. На коленях – автомат.

– Ну как? – спросил Тимур. – Полегчало?

– Терпимо.

– Слушай, а что это за «жаровня» такая? Аномалия?

– Вроде того. Воздух вдруг прогревается до жуткой температуры, даже металл иногда плавится. А откуда жар такой прет – непонятно. Так мы идем в Логово?

– Идем, – сказал Тимур. – Я договорился с носильщиком.

– Слышал краем уха. Умеешь ты с мутами общаться.

– С любым можно общий язык найти, если понимать, чего он хочет.

– Вот и я о том же. – Митяй сплюнул. – Уж больно хорошо ты их понимаешь. Даже удивительно, что с ктулху общего языка не нашел.

Он криво усмехнулся.

– Мут муту рознь, – спокойно ответил Тимур. – Этот ваш ктулху – зверь, животное. Он на человека лишь немного походит. А есть… скажем так, бывшие люди. С ними можно договориться.

– Ты об этом Ироду расскажи. Он любому муту сразу кишки выпускает. Учти.

Говоря так, Митяй сгущал краски. Ирод, разумеется, никогда бы с мутантом общаться не стал, будь он хоть трижды бывший человек. Но и мочить всех человекообразных мутов подряд атаману было ни к чему. Потому что за пойманных человекообразных давали неплохие деньги. Подобными существами очень интересовались в тайных лабораториях Зоны, и этот бизнес – торговля мутантами – активно развивали бандитские группировки. А чего не развивать, если деньги сами шастают по Зоне – только лови?

Так что шанс избежать скорой смерти у мутанта, попавшего в Логово, имелся. Пусть и с последующей продажей в лабораторию. Однако Митяй не мог удержаться от того, чтобы лишний раз не припугнуть Тимура – просто из вредности. А чего? Пусть знает, что в Логове его с калачами никто не ждет. В особенности если он сам мутант.

– Учту, – сказал Тимур. – Но пока что этот дикарь нам пригодится.

Он и без намеков Митяя догадывался, что встреча с грозным атаманом Иродом не сулит ему добра. Хотя бы уже потому, что чужаков нигде не любят. Однако он и не рассчитывал на чью-то любовь, а готовился к непредвиденным обстоятельствам. Подумаешь, Ирод. Встретимся – разберемся. Страшнее смерти зверя нет. А Тимур знал, что такое Смерть.

– Ты уверен, что он потащит носилки? – спросил Митяй.

– Уверен.

– Почему?

– Потому что жить хочет. Короче, ты пойдешь сзади, как и раньше шел. Будешь держать его на мушке. Стрелять-то сможешь?

– Смогу. Хотя и неудобно, конечно, на спуск нажимать. – Митяй, сморщившись, посмотрел на опухший указательный палец правой руки. – Ладно, одну очередь как-нибудь дам. Но если он резко рванет… На его месте я бы дал деру.

– Он не убежит. Мы привяжем ему руки к носилкам.

– А-а, ну если так… Хотя – не нравится мне это предложение. На мутов полагаться…

– А у тебя есть другое предложение?

– Ты же знаешь, что нет… – Митяй затушил окурок о землю. – Ладно, двинули. Ты, получается, сейчас первым. Идем по этой тропинке, никуда не сворачивая. До Логова рукой подать. Лишь бы опять какая-нибудь тварь не встретилась. Что за напасть? Как на тебя наткнулись, так будто сглазил кто.

Тимур промолчал. У него было подозрение, что его самого кто-то сглазил. Да что толку переживать по этому поводу? Не убили – и ладно. А остальное приложится.

Глава четвертая

Заложники

Сказать, что Ирод был взбешен, значило ничего не сказать. В первую минуту, выслушав доклад Митяя, он был готов растереть того в порошок. Да что в порошок? Утопить в яме с «ведьминым студнем», чтобы растворился без осадка.

И это несмотря на то, что сразу стало понятно – Митяй тут ни при чем. Однако Ирод привык всегда находить виновных. А если не находить, то назначать. Назначишь – и на душе сразу полегчает. Да и другим становится понятно, кто виноват в конкретном проколе.

Но через минуту, выяснив подобности, атаман остыл. Кого наказывать? Разве что безбашенную Марусю, решившую вдруг вступиться за чужака. Устроила пальбу, привлекла внимание этих самых… как их? Ага, дампов. Ну а дальше пошло-поехало… В результате двое убитых и раненый Грек, до сих пор не пришедший в сознание. Может, и вовсе не придет.

Да и Шмака с Петром надо в этот черный список добавить. Все ведь один к одному в цепочку завязывается. Не начни стрелять Мара – не пришлось бы отряду разбиваться на две группы. И под «жаровню» парни тогда не попали бы.

Грек, кстати, тоже чего-то набуровил. Во-первых, если верить Митяю, изменил утвержденный маршрут. Во-вторых, тоже зачем-то выстрелил в ктулху. Правда, у него «Вал» с глушителем, так что основной шум все же Маруська подняла со своей штурмовой винтовкой. А Грек…

Ладно, с ним потом разберемся, если выкарабкается. Сейчас главное – выяснить, добрались ли Маруся с Фомой до Форта. Ведь с ними хабар. Завтра, как рассветет, надо будет направить туда усиленную группу. Усиленную… Уже усиливать-то некем, бойцов совсем не осталось.

Ирод поднял тяжелый взгляд на Митяя. Тот стоял перед атаманом, переминаясь с ноги на ногу, и ждал, потея. И не оттого, что в кабинете атамана было слишком тепло. Топили в Логове плохо, так как экономили на всем, включая дрова. Митяй потел от страха, ибо хорошо знал привычку Ирода находить крайнего. А с крайним расправа короткая и жестокая…

– Ладно, ступай, – милостиво распорядился атаман. – Разрешаю пожрать и отдохнуть. Понадобишься – позову.

– А можно я к Кащею зайду? Мне бы мази у него взять от ожогов. – Митяй показал растопыренные пальцы. – Да и вообще подлечиться.

– Подлечись. И скажи, пусть он ко мне потом заглянет. Когда Грека осмотрит.

– Понял. Я могу идти?

– Погоди. Где эти… – Ирод щелкнул пальцами.

– Пленные?

– Ну да, пленные. Куда их отвели?

– В караулке сидят.

– Вот что. Пусть мутанта в подвале запрут. Я позже сам на него гляну. А этот, второй…

– Тимур, – подсказал Митяй. – Так его кличут.

– Вот-вот, Тимур. Пусть его приведут ко мне. Пообщаемся…

* * *

Атаман долго смотрел на Тимура, когда того привели в кабинет. Смотрел и молчал.

Сначала у Ирода возникла примерно та же мысль, что и у Грека: «Ну и вырядился, блин! Илья Муромец отдыхает. Такого только в кино снимать». Но затем эту мысль сменила другая: «Нет, такого и в кино не увидишь».

Дело было даже не в том, что Ирод уже знал со слов Митяя о подвигах чужака. Да даже если бы и не знал. «Фактура какая! Не человек, а памятник витязю. Никакой Сталлоне – тире – Терминатор и прочие ван даммы этому громиле в подметки не годятся. Это тебе не перед кинокамерой рожей торговать. Это, блин, натура!

Подобное ни один гример не слепит. И ни в одном фитнес-центре таких мышц не накачаешь. Это только от природы дается. А еще ежедневным трудом до кровавого пота, когда двухпудовым молотом машешь. Или врагов двуручником в капусту крошишь. Вон, шрамов-то сколько – и старых, зарубцевавшихся уже, и свежих совсем. – Ирод, повидавший в жизни многое и многих, искренне восхищался бойцом, стоявшим перед ним. – Да, именно боец. Геракл, одним словом. Или Голиаф. Да только кто их живьем видел, мифология одна. А этот – вон он, в нескольких шагах красуется. Десятерых в клочья разметает и не вспотеет. Неужели и в самом деле через кротовину в Зону проник?»

Атаман машинально покосился на пистолет, лежащий в приоткрытом ящике стола. Береженого бог бережет, особенно когда речь идет о чужаках. Правда, этот чужак по имени (или прозвищу?) Тимур вроде был безопасен. Относительно и пока безопасен. Потому что добровольно заявился в Логово, а ведь мог бы и сбежать.

Хотя, это, разумеется, не являлось гарантией благонадежности. Ирод сызмальства никому полностью не доверял, а уж после недавнего покушения на свою жизнь и вовсе впал в подозрительность на грани паранойи. Чуйка подсказывала: кому-то он явно перешел дорогу, и этот «кто-то» не успокоится, пока не отправит его, Ирода, к праотцам.

С другой стороны, было негласно известно, что в Зоне все руководствуются принципом «человек человеку волк». Ведь чем сильнее и богаче ты становишься, тем больше появляется вокруг тебя завистников и врагов. А как иначе?

С друзьями удобно только водку пить и байки травить. Успех всегда достигается в конкурентной борьбе, поэтому конкурент не может быть другом. И тропа, которая ведет к успеху, – это всегда тропа войны. Встал на нее – пощады не жди. И сам не проявляй – тут же сожрут.

Тимур по определению, по самому факту своего появления, не мог не вызывать подозрения. Вплоть до того, что мог оказаться засланным казачком. Хотя это предположение уж точно граничило с начальной стадией психоза.

А вот почему чужак не сделал ноги, когда появилась возможность? Некуда бежать? Как версия – допустимо. А еще Митяй чего-то там ляпнул о Долге Жизни, который Тимур якобы задолжал Марусе. Та, конечно, любому лапшу на уши навешает, как-никак дочь Ирода, родная кровинушка, что называется. Но уж больно сомнительно, чтобы на такие сказки мог купиться крутой боец вроде чужака. Разве что он на голову совсем слаб.

Ирод во всю эту романтическую сталкерскую муть о взаимовыручке и долгах жизни не верил и никогда ничего подобного не соблюдал. Отчасти именно поэтому получил говорящее прозвище Ирод. Но наверняка ведь были у Тимура какие-то весомые мотивы для его странноватого (мягко выражаясь) поведения?

Оценку ситуации осложняло отсутствие Маруси и возможности переговорить с Греком, по крайней мере в ближайшее время. Митяй – это пустозвон, он и соврет – недорого возьмет. Вот Грек – он человек основательный и многократно проверенный.

«Эх, не вовремя он под болт этого вонючего арбалетчика подвернулся, – подумал атаман, переживая о том, сумеет ли Кащей вернуть к жизни старого приятеля, подельника и сокамерника.

– Мне Митяй сообщил, что ты из Москвы, – начал допрос Ирод. – Это правда?

– Да, – ответил Тимур.

– А из какой Москвы?

– …Из обычной.

Чужак отозвался с заминкой, после заметной паузы.

– Из обычной, значит? И что, там все вот так ходят? В кольчугах, с мечом?

– Нет, не все. С автоматами тоже ходят. Некоторые. И кольчуги не у всех есть. Кто как.

– Вот оно что…

Разговор не заладился с самого начала. Парень явно гнал пургу. «Сумасшедший? – размышлял бандит. – Не исключено. Но где он свою амуницию раздобыл? И меч? Митяй говорил, что он мечом орудует, как людоед вилкой. В наше время это огромная редкость, чтобы так мечом владеть. Завалил нескольких мутов. Троих, что ли…»

– А какой год в твоей Москве, Тимур? Время какое?

– Обычное время. А год… Год точно не скажу. Не помню.

– Предположим. Ну а какой век? Век-то помнишь?

Тимур снова замешкался. Век-то он помнил – двадцать третий, пусть и приблизительно. Но если сказать, что он из двадцать третьего века, не сочтут ли его психом? Ведь Грек четко заявил, что сейчас двадцать первый век.

Грек, конечно, мог и приколоться. Но парень понимал, что явно очутился в прошлом времени.

– Вроде бы двадцать первый век, – сказал Тимур. – Мне так кажется. Но у меня это – провалы в памяти. Очень плохо помню, что со мной было. По голове, видимо, очень сильно ударили.

«Нет, он не сумасшедший, – подумал Ирод. – Иначе не сходится кое-что. Он много знает об этих мутантах – дампах. Откуда они появились в Зоне? Понятно, что через кротовину. И если он их знает, то, значит, обитал где-то вместе с ними. В Москве или не Москве, это уже другой вопрос. Но вместе. И в какой-то другой Зоне. Тогда все сходится. Даже кольчуга с мечом вполне вписывается. Ведь в этих Зонах чего только не творится».

– Может, и ударили тебя по башке, – сказал Ирод. – Даже вполне возможно, что ударили. Только вот о дампах ты почему-то помнишь. А об остальном забыл. Не странно ли, парень?

– Странно. Но мне кажется, я потихоньку начинаю кое-что вспоминать. Надо, наверное, подождать несколько дней.

Атаман вздохнул. «Хм… Подождать ему, видишь ли, надо. С другой стороны, особой спешки и в самом деле нет. Как минимум можно подождать, пока вернется Маруся. Да и Грек, дай бог, очнется. Кстати, о Греке».

– Митяй говорил, что Грека ранили отравленной стрелой. Это правда, Тимур?

– Думаю, что да.

– Смотри, парень, если врешь… Ты ему наконечник без наркоза удалял, как мясник. Моли бога, чтобы он выжил. И руку не потерял. А не то…

– Он должен выжить. Я передал вашему знахарю название яда, которым дампы обмазывали наконечники. Точнее, название растения, из которого яд получали. Если он хороший знахарь, то найдет противоядие.

– Вот как?

Ирод по-настоящему удивился. Такого он не ожидал услышать от чужака. Оказывается, тот припас хорошую новость. Но не сразу выложил ее. Случайно? Или дожидался подходящего момента? Похоже, он куда умней, чем казался на первый взгляд.

«Надо бы проверить его информацию по поводу яда, – решил атаман. – Мало ли чего можно наговорить, чтобы навести тень на плетень. Но тут уже Кащей пусть разбирается. Знахарь – в ядах дока, собаку съел. А этот Тимур – или кто он там – пока побудет под замком, типа как заложником. Если Грек оклемается и с Маруськой все будет нормально, значит, и с ним все чисто. Тогда решим, куда его пристроить. А вот ежели что не так пойдет, то… То тогда за все ответит».

– Ладно, считай, что мы познакомились, – сказал Ирод. – До утра посидишь в подвале, дальше посмотрим. Мы должны тебя проверить со всех сторон. А пока будешь находиться под арестом. Понимаешь?

– Понимаю. А Мару я когда увижу?

Ирод снова удивился. Логика поведения чужака периодически ставила его в тупик. Тот взят в плен, должен думать о своем спасении – вот нормальная логика нормального парня. А он Маруськой интересуется. К чему бы это?

– Соскучился, что ли? – с усмешкой спросил атаман.

– Нет. Просто хотел узнать, в порядке ли она.

– А тебе-то какое дело до нее?

– Я должен вернуть ей долг.

– Дальше не продолжай, я понял, – сказал Ирод. – Вернешь еще, не переживай. Уж что-что, а долги мы собирать умеем…

* * *

Ирод решил сам заглянуть к Кащею. Видимо, тот до сих пор возился с Греком. Дело, видать, было серьезное. Одна надежда, что кореш еще не помер, иначе бы знахарь уже доложил.

Комната, где обитал Кащей, находилась на первом этаже рядом с лазаретом. Атаман сначала заглянул туда, но маленькое помещение, предназначенное исключительно для лежачих больных, пустовало. Тогда Ирод прошел дальше по коридору и распахнул следующую дверь.

Комната Кащея по размеру была значительно больше лазарета, потому что выполняла одновременно функции операционной. Войдя, атаман увидел Грека. Тот лежал на мобильном операционном столе, полностью обнаженный. Рядом находилась стойка капельницы, на держателе которой висела пластиковая емкость с раствором.

– Кровь ему очищаю, – скрипучим голосом произнес знахарь. – Жить будет. Но сутки-другие придется потерпеть.

Он сидел на стуле спиной к двери и даже не обернулся к вошедшему атаману. Но Кащею этого и не требовалось. Он был псиоником, то есть обладал способностями к телепатии и гипнозу. И являлся выразительным примером избирательного подхода Ирода к мутантам. Кащея он не стал продавать в подпольную лабораторию, хотя и мог выручить большие деньги. Однако атаман счел, что мутант с медицинскими навыками и опытом в знахарском деле принесет ему куда больше пользы в роли лекаря и специалиста по чтению мыслей.

Правда, с последним у Кащея имелись существенные проблемы из-за тяжелого ранения головы. Оставшийся неизвестным враг однажды прострелил мутанту башку, задев мозг. С тех пор Кащей утратил часть своих паранормальных дарований, которые, к тому же, зависели от внешних факторов вроде атмосферного давления, геомагнитных бурь и прочих природных пертурбаций. А те в Зоне – явление, как известно, частое, если не сказать обычное.

Тем не менее часть телепатических способностей псионик все же сохранил. Был очень проницателен, обладал даром внушения и умением подавлять волю. А еще он на уровне интуиции ощущал различные заболевания, иногда ставя диагноз буквально с первого взгляда. Потому и прижился в Логове.

– То есть он выкарабкается? – с недоверием спросил Ирод.

– Я когда-то давал пустые обещания? – с ноткой высокомерия отозвался Кащей. – Подойди, сам глянь на своего дружка закадычного. Чего пялишься от порога? Он не заразный.

Атаман послушно приблизился к операционному столу. Он и не думал обижаться на дерзкого мутанта. Привык к его закидонам и терпел даже хамские выходки, потому что имелись основания для терпения.

Авторитет Кащея стал непререкаем, а положение в банде – незыблемым, после двух особых случаев. В первом случае он за два дня поставил на ноги Ирода, схлопотавшего после нечаянного купания в ледяной воде Припяти двустороннее воспаление легких. И это в ситуации, когда Ирод при температуре тела выше сорока одного градуса уже бредил в бессознательном состоянии, а его верный соратник Грек прикидывал, как провести церемонию похорон. Атаман ведь все-таки, а не хвост крысособачий, хоронить требуется по понятиям.

Что существенно – знахарь умудрился обойтись вовсе без антибиотиков, использовав из всех медикаментов две таблетки давным-давно просроченного пирамидона. Завалялись в тумбочке со времен аварии на Чернобыльской АЭС, а ничего более действенного под рукой не нашлось в тот момент.

Затем псионик записал в свой послужной лекарский список и вовсе уникальное достижение – привел в норму (пусть и относительную) Марусю, страдавшую серьезным психическим расстройством. До того серьезным, что атаман держал дочь в комнате под замком. Однако Кощей сумел подобрать ключик к сознанию буйной пациентки, не иначе как покопавшись в ее мозгах своим телепатическим инструментарием. И посрамив маститых профессоров от психиатрии, заявлявших, что девочка неизлечимо больна – мол, неполные временные ремиссии возможны, но на большее не рассчитывайте.

Короче говоря, поставили «кандидаты в доктора» на Марусе крест. И тут вдруг Кащей – простой мутант-псионик, не закончивший даже церковно-приходской школы, не говоря уже о медицинских академиях, – взял да и опроверг утверждения светил психиатрии. Хотя, конечно, какой уж тут простой мутант… Псионик – он и в Африке псионик, даже с частично атрофированным головным мозгом.

Вот тогда Ирод окончательно зауважал Кащея. В той, разумеется, степени, насколько уважение к кому-либо было вообще свойственно Ироду.

Правда, даже уникальных способностей Кащея не хватило, когда во время покушения атаман схлопотал несколько тяжелых ранений в грудь и живот. Тут бы и Склифосовский не справился, пусть и с применением самых передовых технологий современной медицины. А вот псионик вроде бы справился. Но когда уже казалось, что самое сложное позади, начался сепсис. Вскоре он перешел в септический шок, и атаман впал в кому.

Стоя в операционной над бездыханным телом Ирода, знахарь так и сказал Греку: «Традиционная медицина здесь бессильна. Увы, я умываю руки».

«Понимаю, – уныло кивнул Грек. – Песец, значит, нашему атаману. – И вдруг встрепенулся: – Погоди, Кащей. Ты сказал – традиционная? А-а-а… я не понял…»

«Традиционная – то и значит, что традиционная, – проскрипел псионик. И почесал оттопыренное ухо, напоминающее крыло огромной бабочки. – По всем ее меркам к Ироду и вправду подкрался песец. Больше суток не протянет. Хотя, есть один способ… Вернее, остался только один способ, который, возможно, сработает».

«Так чего ты чешешь удильщика за хвост?! Говори!»

«Я и говорю. В этой ситуации Ирода может спасти лишь один способ. Вернее, предмет. Правда, нам надо будет попасть в одно место. Тайное место».

Грек после таких слов опять скис. В отличие от Ирода он относился к знахарю с подозрением, считая того хитрым шарлатаном. Уж больно сомнительные методы он применял. А тут еще тащиться куда-то. Уж не к Монолиту ли? Не иначе как Кащей воду мутит, понимая, что атаман при смерти.

«Ну сходим мы, предположим, в твое тайное место, – сказал Грек. – Тебя, кстати, придется на носилках переть. А дальше чего? Какие гарантии, что будет польза?»

«Гарантий никаких. Их даже господь бог не дает. Которого, к слову, вовсе нет. А тут речь об артефакте. Кто же за него поручится?»

«О каком артефакте речь, трепло?! – Грек психанул. – Говори яснее!»

«По поводу трепла ты явно погорячился, как бы извиняться не пришлось. – Мутант обиженно поджал отвисшие, как у жабы, губы. – Просто я должен был предостеречь, чтобы ты раньше времени слюнями от радости не захлебнулся. А что касается артефакта… Ты о «синей панацее» слышал?»

«Слышал. Только никогда не видел».

«Теперь увидишь. А переть меня, к слову, никуда не надо. Я расскажу, где «панацея» хранится. Это место приметное».

Тут-то и выяснилось, что поразительная способность псионика к диагностике заболеваний была мистическим образом связана с еще одним даром – что называется, нюхом чувствовать лечебные артефакты. Благодаря этому особенному чутью Кащей в свое время собрал целую коллекцию подобного хабара. Относительно распространенные артефакты – вроде «браслетов», «тещиного колье», «живой воды», «зрачка» и прочего – он давно перетаскал в Логово еще в начале своей карьеры знахаря. Но, как выяснилось, кое-что до сих пор хранил в загашнике в укромном месте.

Именно там оказалась «синяя панацея». Кащей приберегал ее на черный день и применил, когда решил, что тот настал. Почему так решил? Да кто его, псионика, знает. Возможно, насобачился обитать в Логове при Ироде и перепугался, что смерть атамана нарушит привычное течение его жизни. Жизни, надо заметить, сытой и безопасной.

В общем, нашел Грек с братками «панацею» в указанном месте, доставил в Логово, а уж Кащей использовал ее по назначению. Артефакт вытащил Ирода практически с того света, сделав псионика любимцем атамана. Тот доверял теперь знахарю полностью. По крайней мере – в вопросах лечения.

– Ну как? – спросил псионик, когда Ирод, приблизившись к Греку, внимательно осмотрел бойца.

– Да вроде дышит, – сказал атаман. – Только желтоватый какой-то.

– Ха! А ты какого ожидал увидеть? Голубоватого, что ли? Ты еще не видел, в каком виде его ко мне притащили. Натуральный китаец был, желтый, как подсолнечное масло. Нерафинированное, к слову. Теперь-то он уже побелел. Посветлел, точнее.

– Значит, выживет?

– Говорю же тебе – точняк.

– Ну и слава аллаху, – с облегчением произнес атаман. – А то я уже подумал…

– Чего?

– Подумал, может, «панацею» применить.

– Ну это только если на крайняк. Да и не факт, что она поможет.

– Почему? Я думал, что она на все случаи жизни. Разве нет?

– Да как сказать… – Псионик с задумчивым видом потыкал Грека в бедро длинным и тонким, словно веточка кустарника, пальцем. – Хм, теперь уже лучше.

– Что – лучше?

– Ткани приобретают упругость. А то как скисшее тесто были.

– А что все-таки по поводу «панацеи»? Разве она не всегда помогает?

– Да как сказать… Может, и помогает. Но по поводу тяжелых отравлений токсическими веществами я не уверен. В общем, не потребуется здесь «панацея», обойдемся без нее. Можешь спать спокойно.

Он поднялся со стула и, сильно прихрамывая, подошел к письменному столу в углу комнаты. Правая нога Кащея была ампутирована в районе лодыжки, поэтому он пользовался протезом. Ступню псионик потерял, когда ненароком угодил в «ведьмин студень». А в подобной ситуации спасение одно – отпилить или отрезать пораженную аномалией конечность, пока весь не превратился в подобие резиновой куклы.

Подходящего инструмента у Кащея при себе не имелось. Поэтому его ждала медленная и чудовищная смерть в развалинах, где все и приключилось. Но на него наткнулась группа бойцов из банды Ирода. Поняв, что перед ними ценный кадр, один из братков не мудрствуя лукаво отрубил псионику тесаком голеностопный сустав.

Так мутант попал в Логово, где получил кличку Кащей и по воле Ирода со временем превратился в лекаря и знахаря широкого профиля. Возможно, что еще и по этой причине мутант испытывал к атаману некоторое чувство благодарности. Некоторое, потому что в башку псионику, понятно, не залезешь. Скорее он твою прошмонает до дна.

– Я вряд ли усну, – пожаловался Ирод. – Маруська в Форте до утра останется с Фомой. Если, конечно, вообще добралась.

– Я в курсе, Митяй рассказал. Надеюсь, что добралась. Она у тебя девка шустрая.

Кащей сел за стол и раскрыл толстую тетрадь.

– Даже слишком шустрая, – сказал атаман. – Сплошной геморрой от нее. Чужака вот какого-то подобрала. Кстати, ты его видел?

– Нет, не видел. Но слышал. К слову, он мне очень важную информацию передал по поводу яда. Без нее я бы Грека, возможно, не вытащил. У него уже паралич начинался.

– Вот как? Помог, значит, чужак, получается.

Ирод произнес это совсем негромко. Не столько произнес, сколько пробормотал под нос. Но псионик расслышал. Или подслушал.

– Помог, значит, – подтвердил он. – Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я его прощупал, Тимура этого?

– Правильно понимаешь.

– Попробую. Если голова сильно болеть не будет. А то… – Он потер ладонью лоб. – Порой совсем раскалывается. К слову, а какие у тебя планы на него?

– Не знаю пока, – сказал Ирод.

Он хотя и доверял Кащею во многих вопросах, но не собирался с ним делиться всеми планами. Тем более он помнил слова Митяя о том, что чужак может оказаться мутантом. И Грек якобы об этом же говорил.

«Мол, подозрительный он, этот Тимур, – объяснял Митяй. – Здоров и силен прямо не по-человечески. И восстанавливается уж очень быстро. То, считай, почти мертвым валялся, и вдруг начал мечом махать, будто в нем динамо-машина завелась. И боли словно не чувствует. «Жаровня» всех зацепила, Петра вообще в пепел превратила, а этот даже не почесался. Странный тип, необычный…»

«Ну, разберемся, – подумал Ирод, глядя на неподвижное тело Грека. – Если Тимур – мутант, то можно и в лабораторию сбагрить за хорошие деньги. А бабло мне сейчас кровь из носу требуется. И даже за Периметр можно чувака продать – на органы. Здоровья у него немерено, на роже написано. У такого экземпляра все в дело пойдет – и сердце, и почки, и печень, и легкие, и роговицы глаз… Да хоть те же половые железы – видно, что жеребец.

Сейчас уровень медицины такой, что человека могут полностью на запчасти разобрать, как автомобиль. Вот и разберем чужачка до последней гайки. В особенности если он и взаправду мутант. Чего этих мутов жалеть? Пусть возвращает свой Долг Жизни, коли считает, что задолжал. Хе-хе…»

Атаман еле заметно, краешком рта, усмехнулся. Новость о скором выздоровлении соратника и подельника улучшила ему настроение. Теперь бы еще дождаться хороших новостей о Марусе. Вернее, о благополучном завершении операции по реализации хабара. Судьба хабара беспокоила Ирода едва ли не больше судьбы дочери. Потому что хабар – это бабло. Нет бабла – нечем расплачиваться за оружие, боеприпасы, продовольствие… Без всего этого банде наступит крендец. И ее атаману тоже.

Кащей в это время что-то записывал в своей амбарной тетради. И, казалось, совсем не обращал внимания на Ирода.

* * *

Девушка почти висела на вбитом в стену железном крюке, еле доставая ступнями до пола: руки, связанные в запястьях, заведены за крюк, стройное тело вытянуто и напряжено, длинные светлые локоны частично закрывают лицо.

«А ничего дочурка у Ирода, настоящая кобылка, – подумал Вальтер. – Такой товар не грех и по прямому назначению использовать. Даже странно, что он ее в Зоне держит».

Капитан Вальтер впервые смог толком разглядеть Мару. В операции по захвату девушки он не участвовал, чтобы лишний раз не светиться перед разношерстной публикой в Форте. А в БМП, пока добирались от базы Осипяна до Цитадели, девушку везли с мешком на голове. Теперь настало время познакомиться с пленницей поближе. Увиденное Вальтеру не понравилось.

«Нет, девка-то вполне себе ничего, зачетная. С такой фигуристой девчонкой хоть сразу на сеновал и до третьих петухов. Но вот это-то что за бардак?» – подумал Вальтер и вслух спросил:

– Рустем, ты зачем ее на крюк подвесил? Ты ее чего – пытать собрался?

– Зачем пытать, Капитан? – с акцентом отозвался чернобородый мужик с рыскающим волчьим взглядом. – Только успокоить ее хотел. Дикая совсем. Кричать начала, дергаться, укусить меня хотела. Ну я и подвесил – чтобы утихомирить.

– А что у нее за ссадина – вон там, на щеке?

– Не знаю, Капитан. Сама, наверное, стукнулась. Может, в бэхе еще.

– Врет он все, ишак гребаный! – со злобой выкрикнула Мара. – Он меня за грудь лапал, извращенец! И по лицу ударил.

– Заткнись, стерва! – окрысился Рустем. – Какая грудь? Зачем ты мне нужна, коза психованная?

– А ну заткнулись. Оба.

Судя по смыслу и внутренней экспрессии, вложенной в эти слова, Вальтер должен был рявкнуть. Но сипловатый голос по-прежнему звучал ровно, почти без модуляции, разве что чуть громче обычного. Ну и лицо побагровело, выдавая эмоции Капитана.

Он и на самом деле хотел рявкнуть. Да не мог – последствия ножевого ранения в гортань, полученного в пьяной разборке в одном из ресторанов на Крещатике. Давно это было, уже быльем поросло. Остались лишь малозаметный шрам на шее и проблемы с голосом. А так иногда хотелось заорать на кого-нибудь! От всего сердца.

Впрочем, подобное желание возникало у бывшего капитана спецназа все-таки не часто. Он был сдержанным человеком, сказывалось родство по линии отца, где смешались прусская и эстонская кровь. Но вот сейчас Вальтер вдруг психанул, можно сказать, на ровном месте. Потому что сильно нервничал последние дни. На кону стоял очень большой куш, сорвешь – и до конца жизни в шоколаде. Обломаешься – тут уж не до шоколада станет, лишь бы жизнь сохранить.

Но Вальтер знал, на что шел. Он не в первый раз рисковал, играя по-крупному. Однако всегда просчитывал риск.

– Да врет она, Капитан. – Рустем сбавил обороты, но не смог удержаться от реплики. – Клянусь мамой, какая грудь? Она же в бронике. И не бил я совсем, разве что тряхнул слегка. Я ж не ожидал, что она так быстро очухается.

Вальтер машинально кивнул. Он тоже предполагал, что девчонка очухается позже. В Форте ей вкололи дозу снотворного, чтобы не рыпалась и не шумела. Но дозировка, видимо, оказалась недостаточной.

С другой стороны, перебарщивать тоже нельзя было. Все эти сильнодействующие транквилизаторы – палка о двух концах, иногда человек может заснуть и не проснуться. А Мара была нужна Вальтеру живой и даже бодрой – до поры до времени, естественно.

Девушка извивалась всем телом. Она пыталась сдернуть связанные руки с крюка, но не хватало роста.

– Слышь, ты, Капитан. Освободи меня.

– Все, заткнулись, слушать меня, – распорядился Вальтер. – Рустем, проваливай отсюда, я с тобой потом разберусь. Я же предупреждал – девку пальцем не трогать. Ну что за дебилы?

– Капитан, да я…

– Заткнись, мать твою, – процедил Капитан. И так взглянул на бойца, что тот машинально отступил к двери.

«Нет, и в самом деле ишаки, – подумал Вальтер. – Как девку увидят, так сразу крышу сносит». Рустем должен был выполнить простейшее поручение – оттащить дочь Ирода в изолятор (так на базе армейских сталкеров называли небольшое помещение в полуподвале) и оставить там под замком. А он, судя по всему, руки распустил.

Хорошо, что Вальтер решил сам глянуть на девчонку – просто из любопытства. Спустился в полуподвал и услышал невнятные вопли. Вовремя, получается, услышал. А то бы испортили товар, как последние беспредельщики. Разве это порядок? «Армейцы» – не бандиты какие-нибудь, есть вещи, которые делать западло. Не говоря уже о дисциплине.

– Два наряда вне очереди, боец, – сказал Вальтер. – Сейчас же заступаешь на наружный пост. И позови мне братьев.

– Капитан, он меня еще и ограбить хотел, – со злорадством заявила девица. – Шнырь натуральный, хотел ожерелье снять. А мне его отец родной на день рождения подарил. Ну разве не подлюка?

Она опять выгнулась на крюке, демонстрируя не столько грудь – ее и на самом деле скрывал бронежилет, – сколько нижнюю часть шеи. Там в распахнутом вороте рубашки виднелось ожерелье из «черных брызг», оправленное, похоже, в белое золото. Штука, безусловно, дорогая, Вальтер ее сразу приметил, но снять ожерелье с живой заложницы ему и в голову не пришло. «Армейцы» – не уркаганы какие-то, это что за беспредел?!!

Вальтер вперил свинцовый взгляд в Рустема.

– Да врет она, Капитан, – побледнев, бормотнул тот. Весь гонор окончательно улетучился. – Мамой клянусь…

– Капитан, ты у него в кармане посмотри, – сказала Мара. – Правый карман в штанах. Он у меня перстенек отобрал с «брызгой». Посмотри, посмотри!

Вальтер протянул ладонь:

– Доставай. Ну!

Кося исподлобья, боец с неохотой засунул в карман руку и вытащил небольшое колечко с черным шариком, смахивающим на жемчужину, – таким же, как и в ожерелье. Вальтер забрал перстень и засунул в карман кителя.

– Я подумаю, как тебя наказать, – голос Капитана звучал все так же спокойно и глухо. – Теперь ступай на пост. Все, кругом, шагом марш. И братьев не забудь отправить.

– Есть, – угрюмо отозвался Рустем.

Вальтер, больше не обращая внимания на провинившегося подчиненного, приблизился к девушке и остановился рядом. Но не настолько близко, чтобы та могла его лягнуть.

– Слышь, Капитан, сними ты меня с этой штуки, – в интонации Мары появились просительные нотки. – Я чего – сбегу, что ли? Столько мужиков вокруг, а одной слабой девушки испугались. У меня уже руки затекли. Ну, командир?

– Не нукай, – буркнул Вальтер. – Сниму и развяжу, если дашь слово.

– Какое?

– Что не будешь выкобениваться. А то я могу и за ребро подвесить.

– Не пугай, пуганая. Я, между прочим, не выкобенивалась. Этот ишак меня лапать начал. А я что – терпеть должна?

– Закрыли тему, надоела. Вопишь, словно хабалка. Конкретно спрашиваю – будешь себя спокойно вести?

Девушка сглотнула слюну и с неохотой выдавила:

– Буду.

– Вот и договорились. Ну-ка…

Вальтер встал вплотную к Маре, обхватил ее обеими руками за талию и приподнял вверх:

– Давай, высвобождайся.

Девушка, выпрямив руки, вывела связанные запястья из-за крюка и вытянула перед собой – над головой Капитана.

– Готово, – сказал тот, опуская заложницу на пол. Отступив на пару шагов, добавил: – Вот теперь поговорим спокойно, да?

– Можно и поговорить. – Мара сделала несколько вращательных движений кистями, разминая их. – Только развяжи сначала. Блин, у меня все затекло.

– Скоро развяжут, разомнешься.

– Что значит – скоро? А еще я пить хочу. И в туалет.

– Будет тебе все. Вон там, в углу – ведро. И воду сейчас принесут. Потерпи минуту.

– Минуту потерплю. А ты кто?

– Это не так важно.

– Да нет, важно. Перстень верни, ты же не грабитель, верно?

Она растопырила пальцы на левой руке. Вальтер, после короткой заминки, надел колечко с «брызгой» на безымянный палец девушки.

– Можно я на табуретку сяду?

Вальтер кивнул. Мара подошла к грубо сколоченной табуретке, стоявшей рядом с таким же самодельным деревянным столом. Присела. И продолжила:

– Я догадалась, кто ты. Ты Капитан Вальтер, верно? Я о тебе слышала.

– Вот и ладно, – сказал Вальтер. – Значит, знакомиться не будем.

– Зачем ты меня похитил? Отец тебя на куски порежет, когда узнает.

Глаза ее злобно блеснули.

– С Иродом я как-нибудь разберусь, – равнодушно отозвался Вальтер. – Ты лучше о себе позаботься. Объясняю коротко и ясно. Хочешь остаться в целости и сохранности – слушай, что тебе говорят. И выполняй.

– И что мне за это будет?

– Хорошо тебе будет, без проблем. Перекантуешься здесь день-другой и вернешься к отцу. Уловила?

– И все?

– Все.

– На фига вы меня тогда похищали, а?.. Не держи меня за дурочку, Вальтер. Вы выкуп хотите с отца получить, да?

– Я уже сказал – это не твоего ума дела. Твое дело – сидеть тихо и ждать освобождения. И будет тебе счастье. Иначе будешь связанной висеть на крюке. Доходчиво объяснил?

– Совсем оборзели, беспредельщики, – пробормотала Мара. – Уже невинных детей начали похищать.

– Слушай, ты, дитя… – начал Вальтер. Но не успел закончить фразу.

Дверь без стука распахнулась, и в помещение один за другим вошли два бойца в стандартной защитной форме армейских сталкеров. И сами бойцы были похожи друг на друга как две капли воды. Рослые, белобрысые, курносые. В общем, практически копии. Если бы не светлые пижонские усики под носом одного из парней, делавшие его старше на вид.

«Близнецы, что ли, блин?» – мелькнуло в голове Мары.

– Командир, мы по вашему приказанию прибыли, – не совсем по уставу доложил боец с усиками. – Нам Рустем сказал, что ты велел явиться.

– Вольно, – отозвался Вальтер. – Заходите, парни. Закройте дверь и слушайте меня внимательно. Видите эту девицу?

Он пальцем указал на Мару. Бойцы синхронно кивнули.

– Будете ее охранять до моего особого распоряжения. На посту меняетесь по очереди, ее из изолятора не выпускать, к ней никого не впускать. Только по моему приказу. Поняли?

Бойцы снова кивнули.

– Сейчас принесете ей воды и пожрать чего-нибудь.

– Пусть руки развяжут, – подсказала Мара.

– Путы с нее можете снять, верно. И сразу наденете наручники.

– Мы так не договаривались! – с возмущением воскликнула девушка.

– Именно так и договаривались, – как ножом обрезал Вальтер. – Я обещал тебя развязать и обещание выполняю. Сиди тихо и не вякай. А то велю кляп в хайло воткнуть… Парни, все понятно?

– Не совсем, – сказал боец с усиками. – А кто она такая?

– Позже ко мне зайдешь, объясню. Сейчас некогда. Для вас она военнопленная. Еще вопросы есть?

– Нет.

– Тогда выполняйте. Андрей, ты за старшего. А ты, Антон, сходи пока за водой. И не забудь в караулке наручники взять… Собственно, пошли вместе, мне тоже надо в караулку заглянуть. Давай, Андрей, я на тебя надеюсь.

– Я не подведу, Капитан, – сказал парень с усиками. – Можешь на меня положиться.

Слишком фамильярное, неуставное отношение между Вальтером и двумя рядовыми бойцами из его группировки объяснялось просто. Капитан и белобрысые братья-близнецы (Маруся не ошиблась) были родственниками. А именно – близнецы приходились Вальтеру родными племянниками. Капитан пригрел их, когда они дезертировали из армии во время боевых действий в Донбассе, пристрелив перед этим в ходе ссоры бойца из добровольческого батальона «Правого сектора».

Братьев объявили в розыск одновременно военная прокуратура и правосеки. Какое-то время дезертиры укрывались у родных. Затем попали в полицейскую облаву. В перестрелке убили полицейского. В безнадежной ситуации, скрываясь от преследования, ушли за Периметр в Зону. А куда еще было деваться?

Денег нет, документов нет. Если только сдаваться в обмен на жизнь в исправительной колонии сроком этак лет на пятнадцать. И то при условии, что правосеки раньше не отомстят.

Вальтер, командовавший мощной группировкой армейских сталкеров, взял племянников под свое крыло. Бойцы они, разумеется, были сырые, военному делу обучены плохо, не говоря уже о промысле сталкера. Но ведь не боги горшки обжигают, а опыт всегда нажить можно. Зато у Вальтера в отряде появились надежные люди, которым он мог доверять. Родная кровь все же, племяши, а не отмороженный сброд из дезертиров и преступников, коим, собственно, и являлись армейские сталкеры.

Когда Вальтер и Антон вышли из помещения изолятора, усатый Андрей остался стоять около двери. Он был без автомата, но с пистолетом ПММ, рукоятка которого торчала из открытой кобуры без крышки.

– Значит, тебя Андреем звать? – спросила Мара.

– Ну, Андреем. А что? – с подчеркнутой неохотой отозвался боец.

– Имя у тебя красивое, прямо из книжки какой-то. А меня Марусей зовут.

Андрей не ответил, со скучающим видом уставившись в угол помещения.

– Вот и познакомились, – усмехнувшись, произнесла девушка. – А ты чего – со мной разговаривать не хочешь?

– С пленными разговаривать не положено.

– Да какая же я пленная? Это вам Вальтер лапшу на уши вешает. На самом деле я заложница. Понимаешь? Меня захватили, чтобы потребовать выкуп. Так что я жертва. Врубаешься?

– Не знаю я, какая ты жертва. Мое дело тебя охранять, больше ничего не знаю.

– Так я и не против, чтобы ты меня охранял. С таким крутым парнем я бы сутки напролет время проводила. Ты со мной тут будешь находиться, в камере? А, красавчик?

«Красавчик» покосился на девушку с подозрением и сердито заявил:

– Нечего мне зубы заговаривать, красотка. Это не камера, а изолятор. Пост находится снаружи в коридоре. Так что будешь сидеть одна.

– Жаль. А я уж думала, что всю ночь ты рядом будешь… – промурлыкала девушка. – Слушай, Андрюша, развяжи мне, наконец, руки. Я уже не могу, они у меня скоро отвалятся. Вальтер же велел развязать.

– Он велел сразу наручники надеть. Подожди, сейчас Антон придет, и развяжу.

– Значит, мне еще терпеть? Ты чего, боишься, что я тебя голыми руками задушу? Ты такой здоровенный, а я…

– Ничего я не боюсь, – буркнул Андрей. – Чего мне тебя бояться?

– Вот и я о том же. Значит, развяжешь?

Мара поднялась с табуретки и сделала несколько медленных шагов в направлении парня. Тот положил ладонь на рукоятку пистолета и предупредил:

– Стой на месте, пожалуйста.

– А то что? Неужели выстрелишь?

– Если понадобится – выстрелю.

– А говорил, что не боишься. Трусишка зайка серенький, – с издевкой напела Мара. – Слабой девушки испугался, герой. Ладно, не трусь, не буду к тебе подходить. А то еще в обморок грохнешься.

Лицо Андрея порозовело. Он со смешанным выражением раздражения и любопытства взглянул на пленницу, покусал нижнюю губу и сказал:

– Слушай, не зли меня. А то…

– А то что? Руки развяжи. А я тебя потом обниму и поцелую. – Мара хохотнула. – Не волнуйся, я пошутила. Просто развяжи. Я их и правда уже не чувствую. Ты когда-нибудь проводил со связанными руками пять-шесть часов? А то и больше? Сколько сейчас времени?

– Около девяти вечера.

– Ого! Ну точно, почти шесть часов прошло. Ну так что, развяжешь, красавчик?

Несколько секунд Андрей колебался, оценивающе поглядывая на девушку. Потом, решившись, приблизился к ней. Достал из ножен боевой нож. И, придерживая Мару одной рукой за локоть, другой рукой перерезал путы.

Едва обрезки веревки упали на пол, как Мара, постанывая, начала по очереди растирать запястья. Потом с придыханием произнесла, заглядывая парню в глаза:

– Спасибо. Вот видишь, я вовсе не страшная. Зря ты меня боялся.

Улыбнувшись, она поправила ладонью волосы. Призывно приоткрыв губы, провела по ним кончиком языка… Андрей, словно завороженный, тоже приоткрыл рот. На лбу выступили бисеринки пота.

В это время дверь распахнулась и на пороге показался Антон с бидоном воды в руке. Андрей, словно очнувшись от морока, отступил на шаг от девушки.

– Привет, Антоша, – сказала та, продолжая улыбаться. – Как ты вовремя. Тащи быстрей воду сюда, я просто умираю от жажды.

Глава пятая

Контригра

Утром, едва в мутном мареве на востоке Зоны зарозовел солнечный диск, из Логова вышли пятеро братков. Это был отряд, который Ирод отправил в Форт – забрать Мару с Фомой, ну и, главное, товар, который Маруся, как надеялся атаман, получила в обмен на хабар у Осипяна. В первую очередь речь шла о боеприпасах и продуктах – с ними в банде Ирода стало уже совсем плохо. И если со жратвой еще как-то, экономя, выкручивались – в конце концов, сухари с водой тоже пища, – то боеприпасы ничем не заменишь. Без них даже мутировавшего кабана не подстрелишь на шашлык и тушенку, не говоря уже о том, чтобы отбиваться от многочисленных врагов. А их в Зоне не то чтобы каждый второй, а каждый первый – за исключением бойцов из собственной группировки. Вот и выживай, как сможешь.

Братки отправились в Форт пешим ходом, потому что дизтопливо практически закончилось и единственный БТР стоял без пользы под брезентом во дворе. Иначе бы Ирод наверняка его снарядил – все-таки груз предстояло доставить обратно ценный и в значительном количестве. Тут бы и дополнительная мобильность передвижения не помешала, и огневое прикрытие в виде станкового пулемета КПВТ пригодилось бы. Однако бронетранспортер – не лошадь, без топлива даже с места не сдвинешь. Поэтому атаман лично отобрал на роль мулов пятерку самых мощных и выносливых братков. Послал бы в Форт и больше бойцов, да только где их взять? Надо же кого-то на охране Логова оставить и в оперативном резерве на самый крайний случай.

В общем, ушли братки. А примерно через час произошло такое, что даже видавший виды Ирод сначала впал в ступор, а затем элементарно растерялся. Дурное предчувствие у него, конечно, имелось, но на то оно и дурное, чтобы, не давая человеку расслабляться, копошиться в подкорке практически всегда. Но одно дело, когда оно просто копошится, совсем другое, когда сбывается в реальной жизни в худшем варианте. Настолько худшем, что и в кошмаре не приснится.

Произошло же следующее. Через трехметровое бетонное ограждение, окружавшее Логово, прилетела бутылка из-под виски. Залетела и шлепнулась около ворот на посту номер один, где как раз нес караул Митяй. Его утром поставили на дежурство ввиду катастрофической нехватки бойцов в банде Ирода. А чего? Нести караул у ворот дело нехитрое, тем более в светлое время суток. Ранения подлечил, выспался. Чего прохлаждаться без дела? Да и ранения, считай, легкие, обычные ожоги второй степени. Кащей все их последствия за сутки бы ликвидировал, максимум – за двое. Вот Митяй и попал в караул.

Но выспался он все же плохо, потому и закемарил малость, опираясь плечом на бетонную стенку забора. В результате среагировал на появление неопознанного летающего объекта с опозданием. Когда, проморгавшись, сообразил, что к чему, реагировать было поздно. Ведь граната к тому времени уже бы взорвалась. А коли еще не взорвалась, то, значит, не граната это и шухериться нет смысла.

Чуток присмотревшись – на всякий пожарный, – Митяй убедился, что перед ним обычная плоская бутылка из толстого стекла емкостью 0,7 литра. Целая, так как упала на землю, а не на железобетонную плиту. Коричневатого цвета. И вроде бы пустая. Но когда бандит уже подошел и нагнулся над бутылкой, то обнаружил, что из ее горлышка торчит свернутая в рулончик бумажка. Хм…

Решив, что бумажка не может представлять опасности, Митяй вытащил рулончик и развернул его. Выяснилось, что это обыкновенный лист бумаги в клеточку, вырванный из тетради. Однако не просто лист, а записка. Ее текст, нанесенный шариковой ручкой синего цвета, гласил: «Ироду!!! Срочно!!! Снаружи у ворот висит рация. Возьмите ее, есть очень важный разговор. Очень важный!!! Речь идет о судьбе Маруси!!!»

Минут через пятнадцать Митяй находился в кабинете Ирода. Тот сидел за столом, на котором лежала записка, обнаруженная караульным, и портативная рация болотного цвета.

– Значит, она висела на штыре? – уточнил Ирод.

– Да, примерно вот на такой высоте. – Бандит покрутил ладонью около головы. – Я сам лично снимал, атаман. Подумал, что дело очень важное.

Митяю очень хотелось выслужиться перед Иродом после вчерашних событий. Он ощущал пусть и косвенную, но вину за гибель двух бойцов от «жаровни». Да и сам он как-то ну вот совсем не отличился во время схваток с мутантами. Разве что вроде бы арбалетчика подстрелил, так это еще доказать надо, что именно он. А в целом – не отличился, особенно по сравнению с чужаком. И опасался, что если Ирод все-таки захочет найти, по своему обычаю, крайнего, то можно запросто попасть под раздачу.

А еще придурочная Мара с ее сволочным характером и непредсказуемым поведением. Может ведь и нажаловаться папаше, когда вернется. Уж она найдет чего сказать, если вожжа под хвост попадет.

И тут эта записка. Чем не повод проявить инициативу?

– А если бы тебя из кустов подстрелили? – спросил атаман. – Там же заросли в двух десятках метров. Не подумал?

– Подумал. Но там же написано, что очень срочно. Нельзя было времени терять. Сказал напарнику, чтобы с вышки заросли контролировал, и пошел за рацией. Рисковал, конечно. Но ведь речь о жизни вашей дочери идет.

Последнюю фразу Митяй добавил исключительно ради подхалимажа. И, кажется, переборщил. Потому что Ирод вдруг набычился и произнес с нехорошей интонацией:

– А ты почему решил, что речь идет о ее жизни? Откуда тебе знать, пустозвон?

– Да я… Там же о судьбе написано. Ну я и подумал…

– Думать – не твое дело, – оборвал атаман. – Индюк тоже думал. Ладно, возвращайся на пост. И не болтай пока никому об этом. Это секретная информация. Понял?

– Понял! Я ни слова.

«Ага, ни слова, – подумал Ирод, провожая Митяя тяжелым взглядом. – Уже, небось, половина отряда знает об этой записке. Нет, шила в мешке не утаишь. Да и чего тут утаивать? С Маруськой явно что-то случилось.

Эх, чуяло мое сердце. Не надо было ее вовсе с этим караваном посылать. Но ведь и надежных людей совсем мало осталось. А Марусю тоже под замком все время не удержишь – с ее-то характером… – Он уже в четвертый или пятый раз перечитал короткую записку. И с каждым разом настроение лишь ухудшалось. – Чего ее мусолить? Из такого текста ничего путного не выжать. Ситуация понятная. Кто-то хочет сообщить информацию о Марусе. И, скорее всего, что-то предложить».

Понятно было, что этот кто-то подобрался к Логову перед рассветом, чтобы караульные с вышек не заметили. Еще тогда он повесил рацию на прут арматуры – такими заостренными штырями все ограждение утыкано, чтобы мутантам было труднее наверх забираться.

Дальше этот неизвестный спрятался в зарослях и стал ждать рассвета. Логично. Ведь в темноте его послание в бутылке могли и не заметить. Да и выбираться за ворота в темноте куда рискованнее. Вот он и дожидался, когда светлее станет. Почти наверняка засек, как из Логова вышел отряд бойцов. Зачем-то выждал еще около часа и зашвырнул из зарослей бутылку.

Впрочем, то, что он выжидал еще около часа, – не факт. Это Митяй так доложил: мол, прилетела бутылка, а он ее поднял. Он мог и проворонить момент, когда она упала, и обнаружил значительно позже. Но эта разница во времени была не особо существенна.

«Что еще? – мысленно рассуждал атаман. – Да практически все. Можно лишь предположить, что неизвестный был не один. Шастать ночью по Зоне в одиночку – равносильно самоубийству. Значит, людей было как минимум двое. И они очень хорошо ориентируются на этой территории. Местные, короче, истоптавшие в Зоне не одну пару сапог. Осилить подобный маршрут ночью под силу только сталкерам. Но чего это дает в плане информации? Да почти ничего, так, намеки.

И посоветоваться не с кем. Грек до сих пор без сознания. Ну не с Кащеем же совещаться? Это уже в исключительном случае, когда совсем припрет. Вот жизнь. Мутант самым надежным человеком оказался. В смысле – существом. Дожил, называется».

Атаман посмотрел на свой будильник – старый советский будильник «Слава», механический, с двумя железными чашечками вверху. Ирод сам его обнаружил в заброшенном доме. Часы, как ни удивительно, оказались в рабочем состоянии, даже звонили вовремя.

Бандит сохранил будильник как талисман. Никому не давал в руки, сам заводил – а то, не дай бог, пружину перекрутят. Даже признался однажды Греку: «Можешь смеяться, но почему-то у меня такое предчувствие. Пока он тикает, и я в живых буду».

«Надо выходить на связь, – решил Ирод. – И точка».

Он взял рацию в руку и какое-то время сидел неподвижно. Нет, не размышлял – сосредотачивался, потому что предвидел сложный и непредсказуемый разговор. Затем нажал кнопку вызова.

Рация затрещала.

– Один, два, три, – сосчитал Ирод вслух, продолжая сосредотачиваться. – Четыре, пять, шесть. Как слышите? Прием.

– Слышу вас, – отозвалась рация мужским голосом. – Кто на связи? Прием.

– А кто вам нужен?

– Нам нужен Ирод.

Атаман выдержал небольшую паузу. И сообщил:

– Ну я – Ирод. Чего хотели?

– Один момент. Скажите, пожалуйста, ваше имя и отчество. И имя вашей бабушки по матери.

У Ирода отвисла челюсть. Несколько секунд он приходил в себя от неожиданности. Затем рявкнул:

– Какого черта! Зачем вам это нужно?!

– Для идентификации личности. Не нервничайте. Просто сообщите запрошенную информацию. Мы должны убедиться в том, что вы именно Ирод.

«Вот как, – подумал атаман. – Глубоко копают. И в чем-то они правы – ведь рация могла попасть в руки другого человека. А им необходим именно я. Учтем».

– Меня зовут Матвей Егорович. А бабушку звали Мария.

– Все верно, – отозвался хриплый голос. – Подождите немного, сейчас с вами свяжутся.

Атаман положил рацию на стол. Только сейчас заметил, что ладонь вспотела. Не удивительно. Он еще ничего толком не выяснил, но напряжение возросло. Неизвестность всегда напрягает, даже если ты обладаешь стальными нервами.

Рация включилась приблизительно через минуту. Впрочем, время Ирод не засекал – как-то не догадался.

– Ирод, ты на связи? Ответь, – произнес мужской голос. Но принадлежал он уже другому человеку.

Атаман взял рацию в руку и нажал на кнопку.

– Да, я на связи, – сказал он, пытаясь не выдать волнение. – С кем я говорю?

– Меня зовут Капитан Вальтер. Думаю, ты обо мне слышал.

– Слышал. Чего ты хочешь?

– Сразу перехожу к делу. Твоя дочь Маруся находится у меня. Предлагаю сделку. Мне нужна «синяя панацея». Я знаю, что она у тебя есть. Сделка простая – твоя дочь в обмен на артефакт. Ты меня понял?

– Понял.

Чего-то подобного Ирод ожидал. Но не совсем такого. Он догадывался, что с Маруськой могла произойти неприятность. И он допускал, что она угодила в плен. Однако вот того, что за нее потребуют выкуп… Не принято в Зоне киднеппингом заниматься, да еще и в открытую. Ирод с таким беспределом сталкивался впервые. Зона, она ведь маленькая, все под одним небом ходят…

А еще бандит не ожидал, что на обмен потребуют «панацею». Зря, как выясняется, не ожидал. Ведь мог бы после встречи с Аглаей насторожиться, принять дополнительные меры безопасности. Вот те на…

– Ирод, ты на связи? – раздалось в динамике, совмещенном с микрофоном.

– Да.

– Не пропадай. Ты ведь хочешь получить свою дочь живой и невредимой, а не по частям? Уверен, что хочешь. Поэтому торг здесь неуместен. Кажется, так говаривал один литературный персонаж. Понимаешь, о чем я?

Ирод понимал. Он понимал, что раз уж Капитан решился на такой дерзкий поступок, как похищение Маруси, то он пойдет до конца. И не только потому, что ему наверняка пообещали огромные деньги. Дело было еще и в людях, которые стояли за Вальтером.

– Вот тварь, – пробормотал Ирод. Но эти слова относились отнюдь не к Вальтеру, а к совсем другому человеку.

– Ирод, ты где? А-у-у…

– Мне надо подумать, – нажав кнопку, откликнулся атаман.

– Тебе не о чем думать. Ситуация проще пареной репы. Ты мне артефакт, я тебе дочь. Ты должен принять решение, вот и все. Простейшее решение – нужна тебе дочь или нет. Если нужна – сегодня же производим обмен. Если не нужна, я найду другой способ получить «панацею». Но в этом случае ты больше никогда не увидишь свою милую дочурку живьем и целиком. Будешь получать каждый день по кусочкам. Долго.

– Я слышал, что ты урод, – голос Ирода внезапно осип – от бешенства. – Но не думал, что до такой степени.

– Это просто бизнес, Ирод. А тебя, кстати, за что так прозвали? Часом, не за излишнее человеколюбие?.. Ладно, зачем зря оскорблять друг друга? Не буду скрывать, я очень ограничен во времени. Ты должен сказать «да» или «нет». Сейчас. Если «да», то мы договариваемся о месте и времени обмена. Так ты согласен на мое предложение?

– Согласен, – сказал Ирод.

Он не мог ответить иначе. И не из-за какой-то там безумной любви к Марусе. Любил, конечно, по-своему. Но не до потери реальности… Тут дело было в другом – в принципе. Не мог Ирод допустить, чтобы какой-то урод вроде Вальтера измывался над его дочерью. Не мог, и все! Вне зависимости от того, что собой представляла Маруся.

Дочь надо было спасти любой ценой. А с Капитаном он потом разберется. Такие подлянки прощать нельзя.

– Вот и отлично, – отозвался Вальтер. – Тогда предлагаю место перед развилкой на Лубянку, перед мостом. Неплохое местечко, подходы нормально просматриваются с обеих сторон. Ну и встречаемся где-нибудь часиков в пять или даже в четыре. Согласен?

– Встречаемся когда?

– Сегодня, разумеется.

– Зачем такая срочность?

– Затем. Сам знаешь, Ирод, – раньше сядешь, раньше выйдешь. Дело не терпит отлагательств. Да и какой смысл откладывать обмен на целые сутки? Это невыгодно ни тебе, ни мне.

– Может, и не выгодно. Но я просто не успею подготовиться к обмену. Ты ведь, наверное, на бэхе к мосту подкатишь, прямо по дороге?

– Разумеется. Не вести же твою дочурку сталкерскими тропами. Еще в аномалию попадет какую. Ты же потом мне претензии предъявишь. А в чем проблема? У тебя же есть бронетранспортер?

– Есть. Но нет топлива. А пехом мы не успеем до наступления темноты.

Рация помолчала. Затем заявила скрипучим голосом Капитана:

– Я тут по карте прикинул. Все ты успеваешь. Если группа выйдет не позже десяти, то к пяти часам дня спокойно подоспеете. А то и к четырем. Зря ты тянешь время.

– Я не тяну. Я реально не успеваю. Мне надо собрать людей, проинструктировать. Они ведь не к теще на блины идут.

– Зря ты тянешь время, Ирод, – с угрозой повторил Вальтер. – Обдурить меня собираешься? Подумай о дочери. Получишь сегодня первую посылку с кусочком ее плоти, по-иному запоешь.

– Не пугай меня, урод. Если тронешь Марусю хотя бы пальцем, никогда не получишь «панацею». Не веришь – проверь. Короче! Мне нужно все продумать. Дай мне время до одиннадцати часов.

На этот раз Капитан держал паузу почти целую минуту. Затем из динамика донеслось:

– Так и быть, я дам тебе время. Но только до десяти. Не выйдешь на связь – отрублю девчонке мизинец. Для начала. Понял меня?

– Понял, – сказал атаман.

Он добился отсрочки, и это уже было хорошо. Потому что принимать решения приходилось в цейтноте. Вальтер наверняка уже многое продумал, потому и вел себя так агрессивно, навязывая свою игру. А вот Ирод был вынужден защищаться, прикидывая варианты на ходу. И понимал, что без контригры обречен на поражение.

В дверь громко стукнули. И она тут же отворилась, впуская Кащея. Собственно, в Логове позволить себе входить без разрешения в кабинет Ирода могли только три человека – Маруся, Грек и Кащей. Сейчас знахарь стоял на пороге, опираясь на костыль. И тут же сообщил:

– Грек пришел в себя. Тебя зовет.

Атаман предупреждающе поднял ладонь – мол, подожди секунду.

– Ну что, до связи в десять? – прозвучал в динамике голос Вальтера. – Договорились?

– Договорились. Только еще один вопрос. Скажи, где мой хабар?

– Какой еще хабар?

– Маруся была с хабаром. Его нес Фома. Кстати, что с Фомой?

– О Фоме забудь – нет его больше. Сам виноват, ерепениться начал. А о хабаре ничего не знаю. Разбирайся с Осипяном. Или у дочери спросишь. Если, конечно, вернешь ее.

– Верну, – сказал Ирод. – До связи.

Он посмотрел на Кащея:

– Значит, Грек очнулся?

– Да. Хочет тебя увидеть.

– Это очень кстати. Хоть будет с кем посоветоваться.

– По поводу Маруси?

Атаман глубоко вздохнул – и не ответил. Чего ему говорить? – псионик.

* * *

Грек полулежал на топчане в комнате Кащея, опираясь спиной на подушку, и делал руками физкультурные упражнения. Ирод сразу посмотрел на лицо старого корешка – оно было бледным и запавшим, покрытым густой щетиной. Но желтизна, явственно проступавшая вчера вечером, исчезла.

– Я смотрю, ты уже нормы ГТО готов сдавать? – пошутил атаман. – Морская гвардия не тонет.

Шутка была с намеком. Грек в юности отслужил три года в морской пехоте – как раз в период распада СССР – и до сих пор носил тельняшку зимой и летом. На нем и сейчас был тельник без рукавов, что, впрочем, не имело никакой связи с временами года. В Чернобыльской Зоне, как известно, всегда примерно один и тот же климатический сезон – осень.

– Кто сгорит, тот не сгниет, – отозвался кореш. – Некогда разлеживаться, не на курорте. Но по поводу ГТО ты перегнул – ноги пока не держат, до горшка на четвереньках добираюсь. Кащей говорит, что еще сутки полежать придется.

– Раз говорит – значит, так и есть, – сказал Ирод, присаживаясь на табуретку рядом с топчаном. – Хотя ты бы мне сейчас очень пригодился. Да мне бы сейчас любой боец сгодился. Дела такие, что просто задница полная.

– Вот о делах я тебя и хотел спросить. Рассказывай. Мне Кащей сообщил, что Маруся в Форте осталась.

– Если бы в Форте.

Ирод покосился на знахаря. Тот, как зашел, прикрыл за собой дверь. Но остался стоять около порога, опираясь на костыль. Поймав взгляд атамана, коротко спросил:

– Мне выйти?

Ирод размышлял несколько секунд. Потом отрицательно мотнул головой и показал глазами на угол комнаты, где находился личный закуток псионика – стол с табуреткой, шкаф, топчан. Мол, побудь здесь, от тебя секретов нет.

Полностью доверять Кащею атаман, разумеется, не мог. Но от него по-любому трудно было что-либо утаить. А сейчас у Ирода возникло предчувствие, что именно в данной ситуации псионик может помочь. Башка-то у лекаря варила дай бог каждому, даром что мозг малость атрофирован. По смекалке он, пожалуй, и Грека мог переплюнуть. А еще Зону знал как свои пять пальцев.

– Так что там с Марусей? – спросил Грек. – Она не в Форте? Не понял, объясни.

– Да, она не в Форте, – угрюмо произнес Ирод. – Со вчерашнего дня она находится в плену на базе Вальтера, в Цитадели. И он требует выкуп…

В нескольких словах, максимально коротко, атаман рассказал о беседе с Вальтером и выдвинутых им условиях. Грек слушал молча, не перебивая. А когда Ирод закончил, еще какое-то время молчал, не прекращая делать свои разминочные движения. Потом спросил:

– О том, как и где захватили Марусю с Фомой, ты не знаешь?

– Нет. А какое это сейчас имеет значение?

– Пожалуй что и никакого. Эх, вот было у меня вчера дурное предчувствие, когда мы на ктулху наткнулись… Эх… Что ты собираешься делать?

– Вариантов немного. Либо идти на обмен, либо… Либо он начнет медленно убивать Марусю. Кстати, ты ведь с Вальтером, кажется, лично знаком?

Грек скривил губы.

– Лично – это сильно сказано. В Форте как-то мельком пересеклись, в баре. Сам понимаешь, гусь свинье не товарищ. Нам, братве, эти армейские сталкеры – что кость в горле.

– И наоборот. Я почему спросил? Репутация у Вальтера дурная. Он и на самом деле с Марусей… Ну, ты понимаешь…

– Понимаю. Отвечать за него я не могу. Но то, что он способен на любое зверство, это однозначно. Ну ты же не будешь Марусей рисковать, чтобы проверить обещания Вальтера?

– Не буду. Но он требует провести обмен уже сегодня. А это для нас дополнительный риск.

– Согласен, – сказал Грек. – Но на его месте я бы тоже требовал скорейшего обмена. Пока что он прижал тебя к стене и прессует. Хочешь добиться отсрочки? Черт его знает, может, и получится.

Ирод пожал плечами. Добиться отсрочки? А надо ли? Сейчас, спустя десяток минут после разговора с Вальтером, он уже сомневался в необходимости оттягивания срока обмена.

Атаман понимал, что проводить обмен без тщательной подготовки рискованно. Но он понимал и другое. Он сейчас был очень сильно ограничен в ресурсах, не идущих ни в какое сравнение с потенциалом Вальтера. И как-то изменить в данный момент ситуацию он не мог. Особенно когда хабар пропал к чертям.

Не имело принципиального значения, кто именно забрал хабар. Если Осипян, то хитрый армянин в этом не признается никогда. Вальтер сразу пошел в отказ. А без хабара дополнительных ресурсов извлечь было просто неоткуда – ни бойцов, ни оружия, ни боеприпасов. Тогда зачем оттягивать обмен?

Причины торопливости Вальтера были очевидны. Он тоже рассчитывал на то, что Ирод не сможет как следует подготовиться, – потому и спешил. И на этой спешке его и можно было бы подловить – если, конечно, подготовить сюрприз. Но только очень серьезный сюрприз!

– Не уверен, что есть смысл тянуть, – сказал атаман. – Если бы я что-то мог на этом выиграть существенное, а так… Ведь получается, что Вальтер так или иначе меня нагибает. Дочь моя, артефакт мой. И получается, что за свою дочь я еще и должен выкуп платить. Не по понятиям это, западло как-то.

– Не по понятиям, – согласился Грек. – Но тогда Марусю насмерть замучают. Я чего-то не улавливаю. Ты чего хочешь?

– Да возникла тут у меня одна мыслишка. Как бы сделать так, чтобы и девчонку вернуть, и «панацею» не отдавать?

– Ну ты и загнул. Хочешь и рыбку съесть, и косточкой не подавиться? Уж не собрался ли ты Цитадель штурмом брать?

– Не стал бы такого делать, даже если бы имел силы для этого. Они бы тогда Марусю успели убить. Тут неожиданность нужна.

– Какая? Погоди… Ты о засаде, что ли?

– Вроде того, – обтекаемо ответил Ирод.

– Хочешь Марусю по дороге отбить? Так они тоже не дураки. Могут предположить, что ты попытаешься выставить засаду. Поэтому и место соответствующее подберут, и контрмеры предпримут.

– Да, предпримут. Вальтер, естественно, не дурак. Он в курсе, что у меня не так много людей. Потому и оборзел. Еще год назад он и в мыслях не посмел бы похищать мою дочь – знал, что я бы ему за такое кишки на вентилятор намотал. А теперь почувствовал мою слабость. Шакал.

Грек кивнул с мрачным выражением на лице. Понятно, что шакал. И то, что банда Ирода сильно ослабла за последнее время, это тоже факт. Пока атаман находился при смерти, а затем долго восстанавливался от ранения, ряды его банды сильно поредели. Так часто случается, когда вожак теряет нити управления. Многие бойцы погибли в переделках, а самые ненадежные и вовсе дезертировали, переметнувшись в другие группировки. Крысы первыми бегут с тонущего корабля – старая истина, всегда находящая подтверждение.

Но ведь, с другой стороны, не зря крысы считаются очень умными животными. Инстинкт самосохранения у них развит ого-го как! А без него в нашем мире не выживешь.

– Так вот, – продолжил Ирод. – Засады, Вальтер, может, и опасается, да при этом знает, что у меня каждый человек на счету. Это, во-первых. Во-вторых, он будет думать, что я захочу отбить Мару, чтобы не платить выкуп. И меры, конечно, предпримет. Ну и, в третьих… Не могу я рисковать дочкой в такой ситуации.

– Так и я о том же. Ты чего предлагаешь? Я никак не врублюсь.

– Я предлагаю поступить хитрее. Сначала мы произведем обмен – освободим Марусю, отдадим «панацею»… Отдадим, отдадим – пусть все идет по плану Вальтера. Но вот когда они отправятся назад, на обратной дороге мы и устроим засаду. И вернем «панацею». Как тебе такая мысль?

Грек задумался, поскребывая щетину на скуле. Потом заговорил – медленно, короткими фразами:

– Мысль интересная. И логичная. Если уж выручать Марусю, то без риска для нее. Но где ты возьмешь бойцов на засаду? Вдвоем-втроем там не справиться. Да и с боеприпасами у нас паршиво.

– Все так. Придется последние запасы использовать, на один хороший бой как-нибудь наскребем. Вот с бойцами – да, это проблема. Хоть самому в засаду садись. А ведь еще надо людей с «панацеей» послать. Как назло, я пятерых сегодня утром в Форт отправил, чтобы Марусю и товар сопровождать.

– Утром отправил пятерых бойцов в Форт? – уточнил Грек.

– Ну да? А что? Я ж не знал, что так совпадет.

– Совпадет? Ты думаешь, что это совпадение?

Глаза Ирода сжались в щелочки.

– Излагай яснее, – процедил он.

– А чего тут неясного? Не совпадение это. За Логовом велось наблюдение. Так что Вальтер и это учел – то, что твои бойцы вернутся из Форта лишь к вечеру. Вот и еще одна причина для спешки у Капитана.

– Да, наверное. Но это и на самом деле могло быть совпадением. Разведчиков-то они к Логову отправили, чтобы рацию подкинуть для переговоров. Ну а те уже попутно засекли отправление наших бойцов. Я уж о другом подумал…

– Правильно подумал. Скорее всего, они заранее знали о том, что утром бойцы пойдут в Форт. Сообщить им об этом могли либо Маруся, либо Фома. Под пыткой наверняка, и речь не о том, что они предатели. Но…

Грек тяжело вздохнул:

– Не хотел об этом раньше времени говорить. Нет доказательств… Но тебе не кажется, что у нас завелся «крот»? Откуда, например, Вальтер узнал, что в субботу мы отправим караван и в его составе будет Маруся? Или ты полагаешь, что это тоже совпадение? Вальтеру понадобилась «панацея», а тут как раз Маруся под руку подвернулась?

– Вот ты о чем… – Ирод покосился на Кащея, сидевшего за своим столом. – Я как-то не успел об этом подумать. Выходит, их с Фомой могли поджидать?

– Нас всех могли поджидать. Просто я получил ранение, и группа вынужденно разделилась. Ну а Маруся и Фома очутились в ловушке. И, сдается мне, не случайно. Как-то не верю я в подобные совпадения.

– Да я, в общем-то, тоже не верю. Но о том, что в Форт отправится караван с хабаром, знали многие. И ты в том числе. Тебя тоже подозревать?

Атаман тяжело, «с оттягом» посмотрел в глаза старого приятеля. Тот выдержал пронизывающий взгляд, разве что слегка сморгнул. И сказал:

– Подозревай, конечно. Почему бы и нет? Но я должен был сказать об этом. Именно сейчас.

– Почему «именно сейчас»?

– Потому что ты собираешься устроить засаду. И если среди бойцов окажется предатель, то тогда весь план провалится. Тупо потеряем людей – и все. И я не хочу, чтобы подозрения упали на меня. И братков не хочу терять на ровном месте. Их и так осталось всего ничего. Скоро и на охрану Логова некого будет выставить.

– Уже, считай, некого. – Ирод опустил голову и некоторое время молчал, уставившись в выщербленные доски пола. – Озадачил ты меня. Кого же я могу теперь в засаду послать? Я ж никому не доверяю. Кащей, может, ты мне поможешь?

– Как именно, атаман? – меланхолично отозвался знахарь.

– Покопаешься кое у кого в мозгах. Ты же у нас спец по этой части.

– Я могу покопаться, но… Во-первых, это займет много времени. А во-вторых, сегодня, кажется, магнитная буря. И… – Он притронулся указательным пальцем ко лбу. – У меня начинается мигрень.

Кащей хитрил. Да, возможности его покалеченного мозга были частично атрофированы и на самом деле зависели от внешних факторов. Но имелось еще одно обстоятельство, о котором он никогда не распространялся.

Оно заключалось в том, что люди, в силу своей ограниченности, не понимали толком, что такое телепатия. Они тупо считали, что псионик читает чужие мысли, как открытую книгу. Но это ведь далеко не так.

Телепаты обладали способностью ментально проникать в мозг других существ, в том числе читать мысли. Но не полностью, а отрывочно. Кроме того, качество подобного чтения зависело от типа мышления «клиента». Попадаются ведь и такие существа, у которых в голове вместо понятных мыслей сплошная каша, а точнее – спутанный клубок. Его распутывать – с ума свихнешься.

Но самая главная проблема заключалась в том, что отчетливо читать мысли можно лишь у тех людей, кто настроен на их передачу, выступая в роли так называемого редуктора. А вот если человек не хочет быть редуктором, то задача значительно усложняется. Более того, почти любой человек способен выставить на свое сознание специальный мысленный блок, пробиться через который телепату бывает очень сложно. А то и вовсе невозможно, в особенности если у телепата повреждены некоторые функции мозга.

Вот с такими проблемами постоянно сталкивался Кащей. Но не открывать же все секреты людям? Так каждый придурок начнет ментальный блок устанавливать. Да и вера в могущество псионика сразу упадет. А кто же согласится по собственной воле подрывать свой авторитет?

Вот почему Кащей хитрил, когда дело доходило до необходимости прочитать чьи-то мысли. А иногда и откровенно привирал, чтобы замаскировать свои истинные возможности. Ведь проще закосить под больного, сославшись для убедительности на природные катаклизмы, чем откровенно признаться в том, что ты не волшебник.

– Слишком часто у тебя мигрень случается, – недовольно заметил Ирод. – И всегда не вовремя. Черт, где же мне бойцов найти?

– Слушай, Матвей, – заговорил Грек. Он был единственным человеком в банде, называвшим атамана по имени. – А ты точно уверен в необходимости подобной засады? Ведь главное – это вернуть Марусю. А «панацея»… Да и черт с ней. Она тебя уже спасла, и ладно.

– Нет, не ладно. – Ирод вперил в кореша ледяной взор. – Это дело принципа. Один раз дашь слабину – растопчут. Фокус Вальтера не пройдет, «панацею» он даром не получит. И вообще не получит. Точка!

Атаман, как правило, тщательно прорабатывал свои планы. Но уж если его захватывала какая-то идея, то он практически никогда от нее не отказывался.

– Тебе виднее, – сказал Грек. – Просто с этой засадой… Как бы другая засада не возникла. Бойцов-то реально негде взять.

– А вы отправьте чужака на дело, – неожиданно предложил Кащей. – Он один пятерых стоит. А то и десятерых.

– Ты это о… – Атаман не сразу въехал в тему. – Ты о Тимуре, что ли?

– О нем. Он, кстати, уж точно никому информацию не сольет.

– Кстати, а ты его прощупывал? – вспомнил Ирод. – Я тебе вчера поручал.

– Прощупывал. И не только его. Со вторым пленником тоже пообщался. С мутантом, Вованом его зовут.

– Какой еще Вован? – Ирод недоуменно вытаращил глаза.

– Вместе с Тимуром в подвале сидит. Такой, чешуйками покрыт. Тимур его «ящером» называет. А ты разве его еще не видел?

– Нет. Мне доложили, конечно, просто руки не дошли. И что за «ящер»?

– Да он человекообразный вообще-то, в темноте от человека и не отличишь. Мутант как мутант. Высокий, сильный и выносливый, судя по всему. Важно, что привык орудовать холодным оружием.

– А холодное оружие тут при чем?

– При том, что у нас с боеприпасами проблемы. А эти ребята, насколько я понимаю, мечами и ножами орудуют мастерски. Так что если закончатся патроны, то не пропадут. Особенно если в рукопашной сойдутся.

– Погоди, погоди… – Ирод смотрел на знахаря со смешанными чувствами недоумения и надежды. – Ты предлагаешь их обоих в засаду отправить?

– Именно так. Ничем они твоих братков не хуже. Я так полагаю, что даже получше будут. И секретов никому не выдадут. Они их просто не знают, этих секретов. Вот тебе и проблема недостающих бойцов.

Атаман покрутил головой – смелая идея псионика пока что не укладывалась в ней толком.

– Уж больно ты шустрый, – сказал главарь банды. – Тоже мне, бойцов нашел. А на фига им за меня воевать? Сбегут, и все.

– Предположим, что Тимур не сбежит. Он не за тебя воевать будет, а за Марусю. Надо ему объяснить, что от этого зависит ее жизнь. И он должен ее спасти.

– Ненадежно это как-то…

– Короче, за Тимура я ручаюсь. Вот с «ящером» будет посложнее. Хотя…

– Что?

– Да он вроде бы Тимуру Долг Жизни обязан вернуть. Вот тебе и гарантии.

– Какие, к черту, гарантии? – Ирод, не сдержав эмоции, сплюнул на пол. – Что за глупость? Не верю я в такие долги. Нет, Кащей, так не пойдет. Выпускать этих двух за ворота, да еще в засаду направлять? Нет, я не идиот. Мне нужны железные гарантии, а не какие-то твои поручительства. Хотя, соглашусь, мысль интересная. Только вот…

Он развел руками: не срастается, мол.

– Гарантии, – пробормотал Кащей. – Ишь ты, гарантии… Слушай, есть у меня один вариант. Правда, я ее пока только на крысах опробовал.

– Чего – ее опробовал?

– Технологию. Сейчас покажу.

Поднявшись, знахарь дохромал до стены и отодвинул висящую на проволоке занавеску. За ней стояли три клетки со стальными прутьями, из-за которых выглядывали зубастые морды крыс-мутантов. Здоровеньких таких крыс, каждая килограммов на пять, не меньше.

Ирод, разумеется, знал, что псионик проводит опыты над различными животными, поэтому ничуть не удивился. Разве что недовольно пробурчал:

– Ну а крысюки-то тут при каких делах? Что за цирк?

– Сейчас узнаешь, – пообещал Кащей, возвращаясь за стол.

Он поднял крышку портативного компьютера и продолжил:

– Объясняю вкратце, самую суть. В шею каждой крысы имплантирован микрочип с таймером. Он соединен с миниатюрной капсулой, в которой находится смертельный яд. По сигналу таймера ампула разрушается, и яд впрыскивается в кровь. Сейчас я пошлю команду. Следите вон за той темно-серой крысой – которая слева.

Он набрал на клавиатуре компьютера какую-то комбинацию. Буквально через мгновение кожа на шее животного вспучилась и лопнула, из отверстия ударил фонтанчик крови и слизи. Крыса взвизгнула и метнулась в противоположный угол клетки. Но тут же упала и задергалась, громко вереща. Из распахнутой пасти вылетели брызги желтой пены.

– Жаль, хороший был экземпляр, – пробормотал Кащей. – Дальше можно не смотреть, агония будет короткой. Как вы, наверное, догадались, я подал команду, включившую электронный взрыватель. Он разрушил ампулу с ядом. Ну а дальше вы все видели. Если не подавать команду, то таймер сработает сам в установленное время. Теперь представьте, что подобный чип внедрен в тело человека. Вы ему приказываете – делай то-то и то-то. Сделаешь – будешь жить. Не сделаешь – сработает таймер, и отправишься к праотцам. Простая схема, и выбор очевиден. Все понятно?

– Нет, не все, – сказал Ирод. – На какое время устанавливается таймер?

– На любое. На минуту, на час, на сутки. Да хоть на год. Вводится специальный код – и готово. Это примерно так же, как завести будильник. Очень просто, если понимать алгоритм действий.

– А установленное время можно изменить? Я имею в виду – можно ли перекодировать таймер?

– Без проблем. Если вы, разумеется, знаете соответствующие коды.

– Инте-ре-есно, – протянул атаман. – Очень интересно. А если носитель этого чипа захочет его извлечь?

– Самодеятельность исключена. У чипа есть ворсинки – нанонити, очень тонкие и длинные, он врастает в мясо, как будто корнями. Если вы повредите хотя бы один подобный «корешок», то взрыватель сработает. Здесь нужна ювелирная хирургическая операция. Но так как площадь врастания нанонитей большая, то понадобится удалять целый кусок мяса. А если вы имплантируете чип в шею, то операция становится практически невозможной – проще сразу голову отрубить.

– Но в таком случае чип будет всегда в теле человека. Получается, что он постоянно находится под угрозой смерти.

– В некотором роде это и на самом деле так. Но таймер ведь можно перекодировать на очень длительный срок. К тому же яд со временем разлагается, его эффективность постепенно снижается. Правда, точных сроков распада яда я не скажу. Думаю, этого никто не скажет.

Ирод покосился на Грека, словно советуясь с ним. Но тот лишь пожал плечами: мол, черт его знает.

– То, что чип нельзя удалить, конечно, не очень удобно, – сказал атаман. – Как-то неприятно ощущать, что в твоем теле находится подобная дрянь.

– Но речь ведь идет не о твоем теле, верно? – Кащей гнусно осклабился, показав кривые клыки. – А человек уж такое существо, что ко всему привыкает.

– Тоже верно, – сказал Ирод. – Значит, ты предлагаешь внедрить свои чипы Тимуру и этому, как его…

– Вовану, – подсказал знахарь.

– Мутанту, короче. Мы их предупреждаем, что таймер может через определенное время сработать. Но если они будут вести себя правильно, то все обойдется. А чипы мы им позже удалим. Примерно так, да?

– Да, примерно так.

– Но ведь технология пока отрабатывалась только на крысах? Верно?

– Верно.

– И сколько времени ты ее отрабатывал?

Кащей почесал за оттопыренным, как у гоблина, ухом.

– Ну-у… около месяца, наверное.

– И сколько крыс ты таким макаром истребил?

Псионик снова почесал за ухом.

– Сегодня – четвертую. Эксперимент находится в начальной стадии.

– Понятно, – сказал Ирод. – Экспериментатор ты наш. Четыре раза сработало, на пятый раз не обещаем. Тем более на людях еще проверить надо.

– Вот и проверим. Надо же начинать когда-то. И вообще – между крысами и людьми разница невелика.

– А если они сразу сдохнут, едва ты им эти чипы введешь? Где гарантия, что они вообще до места дойдут?

– Гарантий нет. Но их и господь бог не дает. Которого, к слову, не существует.

– А ведь Кащей дело говорит, – подал голос Грек. – Чем мы особенно рискуем? Если эти хлопцы умрут раньше времени, то, значит, не судьба. Ну сорвется наша засада, и что? Значит, не повезло. С Вальтером у нас еще будет время рассчитаться. Но задумка-то интересная. Мы пошлем на операцию особых бойцов. Таких, что не просто умеют драться, а будут драться насмерть. Да и кого ты, кроме них, можешь послать? Сам, что ли, отправишься?

– Нет, не отправлюсь, – сказал Ирод. – Слишком рискованно мне сейчас за ворота выбираться.

Он посмотрел на стену, около которой стояли клетки с крысами. Поднявшись с табуретки, двинулся было в их направлении. Но, передумав, остановился на полпути – не понравились оскаленные морды мутантов, просунутые сквозь прутья решеток.

– Ладно, уговорили, – атаман решительно махнул рукой. – Пошлем их в засаду. Только вот вдвоем они все равно не справятся. Да и местности совсем не знают. А здесь аномалии на каждом шагу. Кого же с ними отправить?

– А Митяя, – предложил Кащей. – Он с ними до Логова добирался, так что ему не привыкать к такой компании. Да и проводник из него хороший.

– Митяя, говоришь? – в голосе Ирода чувствовалась неуверенность. – Митяя… Ведь у него с ногой проблемы. Я видел утром, он хромал.

– Пока еще хромает, – признал знахарь. – Но я предприму особые меры. Бегать ему, конечно, будет затруднительно. Но я надеюсь, что ты для него марш-бросок с полной выкладкой устраивать не будешь?

– Не буду.

– Тогда справится.

Однако Ирод, судя по его озадаченному виду, продолжал колебаться. Его взгляд красноречиво уперся в Грека, словно вопрошая: а ты-то, старый кореш, как считаешь? Однако тот молчал. И тогда атаман спросил в лоб:

– А ты чего отмалчиваешься? Между прочим, это ты Митяя в свое время к нам привел. Рекомендовал, так сказать.

– Было дело, – сказал Грек. – Не отрицаю. Что сказать? Зону он знает как свои пять пальцев. Да и боец, в общем-то, неплохой. Хитрый – не значит трусливый. Сапер и должен быть осторожным. Митяй же все-таки бывший взрывник. На шахте после армии работал, потом в «медвежатники» переквалифицировался. Ну это так, к слову.

– К слову, говоришь? – пробормотал Ирод. – Сапер, говоришь, взрывник? Хм…

Он бы, возможно, и дальше бормотал, но точку в его размышлениях поставил Кащей. Взглянув на экран ноутбука, он с ехидцей спросил:

– Ты рожать собираешься, фельдмаршал? Уже без пяти десять. Пора на связь с Вальтером выходить.

Ирод, вздрогнув, посмотрел на наручные часы. Лицо его напряглось, в долю секунды приобретая жесткое выражение.

– Ладно, чему быть, того не миновать. – Он пробежался глазами по комнате, ненадолго задержавшись на трупе крысы. Мрачно усмехнувшись, продолжил: – Митяй так Митяй. Я иду на переговоры с Вальтером. А ты, Кащей, пока займись нашими пленными. Вживляй им свои хреновины.

– Будет сделано, атаман, – откликнулся псионик.

По его сморщенной физиономии скользнула довольная усмешка. Кащей в глубине души считал себя ученым. И не просто там каким-то лаборантом из числа младших научных сотрудников, а титаном мысли, первопроходцем в глубины неизведанного. И сейчас у него появился шанс погрузиться в такую глубину.

* * *

– Вот мое решение, Вальтер, – сказал Ирод в рацию. – Обмен проводим сегодня. Только у меня будут жесткие условия. Во-первых, по времени. Встреча должна состояться в семнадцать тридцать. Раньше мы не успеваем. Согласен?

Рация помолчала с десяток секунд. Потом донесла сквозь треск помех голос Капитана:

– Предположим. Хотя поздновато. После шести уже темнеть начинает.

– Тебе-то какая забота? Вы же на бэхе подкатите. Это мне надо думать, как успеть Марусю засветло домой доставить.

– Тоже верно. Ладно, предположим. А какие другие условия?

– Встречаемся на трассе между Лубянкой и Старой Красницей. Точное место уточним позже.

– Не понял, Ирод. Вам же у Лубянки удобнее. Ближе ведь там.

– Ближе, если на бэтээре по трассе добираться. Но у меня топлива нет, я тебе говорил.

– Немного мог бы и найти. С дизеля соляру слей ради такого случая. У тебя же электростанция пашет. Что, полбочки соляры не найдешь?

«Спасибо за совет, – подумал атаман. – Без тебя бы не догадался. Электростанцию мы и на самом деле по ночам заводим. Получается, твои разведчики свет прожекторов видели. Значит, всю ночь в зарослях сидели. Сдается мне, до сих пор сидят».

Вслух Ирод ответил:

– Спасибо за совет. Немного соляры я, может, и найду. Но для чего? Чтобы моя группа на машине отправилась, а твои бойцы нам засаду на дороге устроили? Мы уж лучше пешочком – по пересеченной местности.

Ирод представлял ход мыслей Вальтера, бывшего спецназовца-диверсанта, отслужившего в армии полтора десятка лет. Поэтому вел свою игру, обязательной и необходимой частью которой были блеф и дезинформация.

– Зря ты, Ирод, так обо мне думаешь, – прохрипела рация. – Не суди о других по себе. Я тебе честный обмен предлагаю, а тебе засады мерещатся. Ты уж меня совсем за подлеца держишь.

– А ты меня за дурака, похоже. Короче, встречаемся между Лубянкой и Красницей. Согласен?

– Допустим. Только где конкретно?

– Конкретно вам сообщат в районе пяти вечера. Вы просто будьте готовы.

– Не понял. Что за фокусы?

– Чего тут непонятного? У тебя людей намного больше, чем у меня. Если мы определим место заранее, ты там целое оцепление выставишь. И положишь потом всех моих людей вместе с Марусей. Поэтому слушай, что я тебе скажу. В семнадцать часов командир моей группы свяжется с твоим человеком. И укажет точное место, где будет находиться «панацея». К этому месту подойдут два человека – Маруся в сопровождении твоего бойца. Забрав «панацею», боец отпускает девочку, и они расходятся. Согласен?

– Не торопи. Это все?

– Нет, не все. Учти, место это открытое, хорошо просматривается и простреливается с разных сторон. Как ты уже догадался, ход обмена будут контролировать мои снайперы. Действия твоих людей должны выполняться по нашей команде, быстро и точно. Если что-то пойдет не так, сделка сорвется. И не надо меня пугать отрубленными пальцами. Я тебе не курсистка, чтобы нюни распускать. Есть вещи поважнее, чем чья-то боль и смерть.

Вальтер отозвался после непродолжительной паузы:

– Удовлетвори мое любопытство – о каких вещах идет речь?

– О принципах. Я тебе не дешевый фраер, чтобы плясать под чужую дудку. Ежу понятно, что тебе очень нужна «панацея». И даже догадываюсь о том, кто ее тебе заказал. Не добудешь – сам останешься без головы. Верно? Вот и выходит – то, что есть у меня, ценнее того, что есть у тебя. Причина элементарная – рыночная цена выше. Так что не зли меня. Вопросы есть?

– Подожди, мне надо подумать…

«Думы» Вальтера продолжались около семи минут – Ирод засек время, потому что оно становилось важнейшим фактором в их беспощадной игре с Капитаном. Но и тот, похоже, торопился. Его ведь, собственно, никто не гнал, мог бы при желании и часок раздумывать. Однако же не стал.

– Я принимаю твое предложение, – донесла рация. – Надеюсь, что ты меня не разочаруешь, как и свою дочь. Ты даже не поинтересовался ее состоянием. Я это сделал за тебя. Послушай-ка.

И атаман услышал голос Маруси:

– Отец, со мной все в порядке, – сказала она. – Меня не обижают. До встречи.

– До встречи, – механически отозвался Ирод, забыв нажать кнопку передачи сигнала.

* * *

– Вот, товарищ генерал. Собрал все что можно по этому вопросу.

Майор Бобок поднял перед собой пухлую коричневую папку с угловыми креплениями на резинках. Продемонстрировав плоды своего труда, со шлепком опустил папку на столешницу и продолжил:

– К сожалению, материал в основном относится к периоду до две тысячи десятого года. После этого отношения основных фигурантов практически прервались. Фотографии тоже старые, если не считать Аглаи Ланской. Я приложил тут для полноты картины, но вряд ли это особо пригодится.

– Да уж, вижу, что папка вот-вот лопнет, – заметил генерал Калина. – Целый том «Войны и мира». Небось, всю макулатуру напихал для солидности?

– Макулатура не по моей части, товарищ генерал, – с обидой в голосе отозвался Бобок. – Вы велели все прошерстить – я прошерстил. Особенно когда всплыла информация по Ироду. До четырех утра не спал.

– Потом отоспишься. А обижаться на меня не надо, я пошутил. Качественную работу я всегда замечу. И отмечу. Давай сюда свое собрание сочинений, гляну.

Генерал отодвинул в сторону недопитый стакан чая в позолоченном подстаканнике, высвобождая пространство перед собой. Майор, нагнувшись, переложил коричневую папку на стол начальника, ловким движением пальца освободил ее от креплений и открыл.

– Обратите внимание: вот в этом синем конверте самые последние фотографии Аглаи. Они из досье Ланского, специально мы ее не снимали. В желтом конверте – старые фото. Но их очень мало. Основной архив в цифре. Если распорядитесь – добуду копии и распечатаю что надо.

– Пока не надо, – сказал Калина. – Дай для начала с этим добром ознакомлюсь. Да ты присаживайся – в ногах правды нет.

Он открыл синий конверт и высыпал из него на столешницу фотографии. Генерал не то чтобы не доверял электронным материалам – технический прогресс есть прогресс, зачем его игнорировать? – но предпочитал по старинке работать с бумажными носителями информации, теми, которые можно потрогать, подержать в руках. Бобок об этой особенности своего шефа знал и всегда старался подготовить материалы соответствующим образом. Хотя сам предпочитал электронные формы и носители, как и положено современному специалисту. Но если старый пердун привык к бумажкам, то куда деваться?

– Значит, вот это и есть Аглая, бывшая баба Иртеньева? – спросил Калина, рассматривая фотографию. – Смазливая. Она что, натуральная блондинка?

– Нет, крашеная. От природы она шатенка. В желтом конверте есть ее снимок с дочерью, сделанный семь лет назад. Вот там она в натуре, так сказать. Яркая такая.

– Она и здесь яркая. Могу понять Ланского. Да и Иртеньева. Тут было из-за чего зацепиться.

– Шерше ля фам, – «блеснул» майор.

Генерал хмыкнул, отметив про себя: «Тоже мне, умник. Но работяга. И голова варит, надо отдать должное».

Информация, которую подчиненный успел доложить, разбудила в Калине старое чувство, определяемое формулировкой «чую след». Генерал много лет провел на оперативной службе в системе МВД и до сих пор помнил это азартное ощущение легавой, наконец-то взявшей след добычи. Сейчас оно возникло благодаря работе, проведенной Бобком в сжатые сроки.

Тот, надо заметить, действовал просто и логично, что дало быстрый эффект. По словам майора, он «прошерстил» досье с артефактами, где наткнулся на сообщение информатора о том, что некий главарь банды по прозвищу Ирод излечился от смертельного ранения благодаря «синей панацее». Сообщение было из категории ОБС (одна баба сказала), непроверенное, без сопутствующей доказательной базы. Собственно, именно по этой причине оно сначала не вызвало интереса – мало ли чего информаторы насочиняют, чтобы отработать свой горький хлеб.

Но вот сейчас Бобок решил копнуть глубже. Не по чистому наитию, а, скорее, интуитивно. Потому что, глянув справку по Ироду, обнаружил, что за этой кличкой скрывается бывший «крутой бизнесмен» Матвей Иртеньев. И Бобок сразу вспомнил, что буквально пару дней назад уже встречал эту фамилию – когда изучал досье Ланского.

В досье фигурировали супруга Ланского Аглая и ее дочь от первого брака Марианна Иртеньева. Тогда, два дня назад, Бобок не придал данному факту внимания. Но с учетом новых обстоятельств он показался майору любопытным. Вскоре, благодаря помощи подчиненных и всезнающего интернета, Бобок выяснил массу интересных вещей.

Оказалось, что Иртеньев и Ланской некогда закончили один институт и занялись совместным бизнесом в сфере торговли и недвижимости. Через десяток лет их бизнес уже вовсю процветал, пополнившись агрохолдингом, сетью отелей и банком. Но тут произошла череда загадочных и роковых событий, кардинально преобразивших ситуацию.

В первую очередь роковыми они стали для Иртеньева, который был осужден на пятнадцать лет за организацию заказного убийства. Но еще до вынесения приговора жена Иртеньева Аглая развелась с арестованным супругом, а затем вышла замуж за Ланского. Тот, став полным владельцем всей бизнес-империи, вскоре попал в список «Форбс» как миллиардер и один из самых богатых людей страны.

Что касается Иртеньева, то он четыре года провел в криминально-исправительном учреждении. И хотя колония относилась к разряду КИУ максимального уровня безопасности, на пятом году отсидки Матвей Егорович исхитрился сбежать из нее вместе с подельником. После чего укрылся в Чернобыльской Зоне.

Всю эту информацию Бобок доложил генералу, сопроводив ее пухлой папкой и заявлением, что владелец «синей панацеи» установлен им с точностью на девяносто процентов.

– Что же, любопытно, конечно, – сказал Калина, отодвигая фотографии в сторону. – Догадываюсь, что в папке много чего интересного из жизни олигархов и прочих бизнесменов. Но ознакомлюсь я с материалами позже. Давай для начала разберемся с твоей предварительной версией.

Майор предпринял попытку приподняться, но генерал ее тут же пресек:

– Да сиди ты. Послушай, что я скажу. Общий ход твоих мыслей мне понятен. Ирод – он же Матвей Иртеньев – старый знакомый Ланского. Есть основания предполагать, что между этими двумя господами в свое время пробежала черная кошка. Возможно, что в лице смазливой бабенки по имени Аглая. Может быть, имелись другие причины, так или иначе связанные с деньгами. В результате Иртеньев потерял жену, бизнес и репутацию, загремев на много лет в колонию. Так?

– Так. Но я бы подчеркнул принципиальный момент. По моим предположениям, между Ланским и Иртеньевым существовало своеобразное распределение труда. Ланской выполнял функции мозгового центра, занимался бизнесом, а Иртеньев отвечал за силовое обеспечение – вплоть до физической ликвидации конкурентов. Не исключено, что запрятать Иртеньева в колонию помог именно Ланской, это наиболее очевидный вариант. Таким образом, у Ирода есть очень серьезные основания ненавидеть Ланского.

– Не есть, а могут быть. Роль Ланского в аресте – только предположение. Идем дальше. Имеется информация о том, что Иртеньев излечился от смертельного ранения с помощью «панацеи». Правда, информация не подкреплена доказательствами, но оставим данное обстоятельство пока что за скобками. Предположим, что так оно и есть. Меня интересует твоя логика. Ты считаешь, что артефакт находится у Иртеньева-Ирода. Так?

– Так, – подтвердил Бобок.

– Но где взаимосвязи? Где хотя бы косвенные доказательства? Единственное сообщение от твоего информатора – очень слабый аргумент. Обоснуй, майор. Надеюсь, что ты не зря меня обнадежил.

Отозвавшись на приглашение, Бобок открыл кожаную папку, лежавшую перед ним.

– С вашего разрешения я зачитаю несколько фраз из оперативной записи беседы Ланского и Капитана. Напомню, есть основания считать, что речь идет о капитане Олеге Юргенсе по прозвищу Капитан Вальтер.

– Зачитывай.

– Так вот. – Бобок кашлянул. – Итак. «Почему вы уверены, что «панацея» находится именно у него?» – спрашивает Вальтер.

Ланской отвечает: «Потому что уверен… У меня надежные источники. Надежнее не бывает»… Ага. Дальше Ланской говорит следующее: «Добавлю для пущей ясности – мне он «панацею» не продаст. Ни за какие деньги».

И еще. «Он знает, кто выступает заказчиком… Поэтому он сразу просечет, от кого исходит заказ. И откажет. Или заломит совершенно несусветную цену. Чтобы поиздеваться. Понимаете? Время переговоров прошло».

И еще одна цитатка. Последняя. «Делайте что хотите. Хоть в плен его захватывайте, пытайте, не знаю… Можете хоть кожу с него заживо снять, разрешаю». Это Ланской говорит, как вы понимаете.

– Понимаю. Что ж, если представить, что речь идет именно об Ироде, то диалог выглядит логичным.

Генерал взялся за ручку подстаканника и отхлебнул чаю. На подстаканнике красовался герб СССР – странная и политически сомнительная гравировка с учетом должности, занимаемой Калиной. Но у генерала имелись свои странности. И принципы.

– Хотя некоторые фразы Ланского мне кажутся излишне эмоциональными, – продолжил Калина. – Кожу снять – это как-то с перебором. Понятно, что Ланской переживает из-за сына. Но! Судя по имеющейся информации, скорее Иртеньев должен испытывать ненависть к Ланскому, а не наоборот.

– У Ланского тоже могут иметься весомые основания для ненависти. Я это как раз пытаюсь раскопать. Но позвольте несколько слов по поводу Марианны Иртеньевой и ее матери Аглаи.

– Несколько слов? – настороженно уточнил генерал. – Майор, ты обещал уложиться в пятнадцать минут. Не забыл?

– Я постараюсь, товарищ генерал. Ужимаюсь до предела. Итак, около шести лет назад Марианна попала в психиатрическую лечебницу. Врачи обнаружили у нее тяжелую и практически неизлечимую форму шизофрении. Девочка провела в лечебнице около двух лет, а потом исчезла.

История темная. Но вот что мне удалось выяснить через мои источники в правоохранительных органах. Оказывается, Аглая подавала заявление о похищении дочери, утверждая, что к этому причастен Иртеньев. Однако дело спустили на тормозах. Видимо, никому не хотелось геморроя, связанного с Зоной. А каких-либо серьезных доказательств у Аглаи в тот момент, насколько я понимаю, не было. Так вот. Есть достоверная информация о том, что на базе Ирода находится некая девушка по имени Маруся. Все источники утверждают, что это дочь Иртеньева. По крайней мере, он сам так утверждает.

– А снимки этой девушки имеются?

– Снимков, к сожалению, нет. В Зоне подобная техника, как правило, не работает.

– Жаль. Хм… Чем дальше в лес… «Рабыня Изаура» отдыхает. Зачем Ироду понадобилось выкрадывать дочь? Это же огромная обуза в его положении. Да еще с учетом ее заболевания.

– Не знаю. Возможно, это такая изощренная месть бывшей жене. Пока не знаю, извините. Но факт можно считать установленным.

Калина допил чай. Достал из пачки сигарету, закурил. Лицо его помрачнело. И голос, когда генерал заговорил, звучал угрюмо:

– Нет, это не установленный факт, дорогой Бобок. Это «мыльная опера». Полно предположений, но ни одной улики. Ты мне что-то говорил про девяносто процентов доказательств. Я пока что даже десяти не обнаруживаю. Набросал косвенных улик, намеков всяких… Да, субъективное ощущение обоснованности таких подозрений у меня есть. Короче говоря, след я чую. Но объективная сторона твоих умозаключений очень слаба.

– Товарищ генерал…

– Помолчи. Вот этот треугольник Ирод – Аглая – Ланской, он в целом перспективный. Сценаристы телесериала тебе просто в ноженьки поклонятся. Однако мне на подобные шуры-муры наплевать. Ты раскопай мне доказательства того, что «панацея» находится у Иртеньева. Вот тогда будет реальный след. Но не увлекайся всякой там психологией. Например, я вообще не понял, какое отношение имеет к «панацее» дочь Иртеньевых. Эта самая Маруся-Марианна.

– Честно говоря, мне тоже пока непонятно. Но есть ощущение, что именно здесь собака и зарыта.

– Стоп, майор. Ощущения, говоришь? Вот иди и ройся в своих ощущениях. Я тебе пятнадцать минут давал – ты их использовал. Я принял к сведению твою информацию. А теперь – свободен.

И генерал указал пальцем на дверь кабинета – словно пистолет наставил.

* * *

Тяжелая металлическая дверь медленно отворилась, и в камеру (так для себя окрестил это помещение Тимур) вошел Кащей в сопровождении бандита. Тот сжимал в руках автомат, а вот знахарь нес медицинский поддон из нержавейки. Там лежал продолговатый предмет, отдаленно напоминающий шприц, и еще какая-то мелочевка, которую Тимур толком не разглядел. В камере, освещенной лишь керосиновой лампой с прикрученным фитилем, было полутемно, да Тимур и не старался что-то особо рассматривать. Он лежал на нарах и дремал, готовый встретить любой поворот судьбы со стоическим равнодушием фаталиста. И к появлению уже знакомых персонажей отнесся без интереса.

С Кащеем он имел сомнительное удовольствие общаться накануне поздно вечером, а дежурный охранник отводил его в камеру и приносил воду с сухарями – на ужин. Тимур даже знал его имя – Жорик. Впрочем, оно могло оказаться и прозвищем.

Сокамерник Тимура и в некотором роде товарищ по несчастью, кешайн Во Ван на появление псионика и охранника вовсе не отреагировал. Как лежал на нарах спиной к двери, так и продолжил лежать. Разве что ушами прянул слегка, как насторожившаяся крысособака.

В отличие от Тимура мутант был стреножен по рукам и ногам. Хотя парню подобные меры показались излишними. Он «ящера» не то чтобы совсем не опасался, но исключал с его стороны возможность агрессии. Потому что объяснил ему еще накануне некоторые нюансы их положения, и кешайн, кажется, проникся. Он и на самом деле оказался смышленым существом без особого фанатизма в мозгах, свойственного некоторым представителям расы шайнов. Вполне себе вменяемый мутант, способный к конструктивному общению на основе взаимной выгоды. Нормальный Вован, в общем, пусть и покрытый ороговевшими бляшками.

Тимур успел повидать на своем коротком веку разных мутов. Некоторые и на людей совсем не походили, уроды уродами. А пожрать и выпить, например, любили. И за жизнь с ними можно было поболтать в определенных обстоятельствах. Вован же и вовсе не уродливый был, особенно если не приглядываться. Правда, неразговорчивый.

Короче говоря, Тимур мог бы и развязать «ящера», предоставив тому определенную свободу действий, – как-никак почти земляк из Москвы двадцать третьего века. К тому же осознавший свою ошибку. Однако Тимур решил, что проявлять инициативу несвоевременно, учитывая неопределенность собственного статуса. По крайней мере то, что его держали в одном помещении с мутантом, не внушало оптимизма.

Вот и сейчас, присев, Тимур даже не стал здороваться с вошедшими. Он успел догадаться, что вежливость – не то качество, которое востребовано в его новом окружении. Да и уродливый, словно гоблин, Кащей не вызывал симпатии. Зато вызывал подозрение. Потому что еще во время вчерашней беседы попытался копаться в мозгах Тимура.

Парень-то это сразу понял. Он имел дело с такими телепатами, по сравнению с которыми Кащей являлся жалким шарлатаном из цирка шапито. Один великий и ужасный трехглазый шам Руго чего стоил! А ведь даже его Тимур умудрился малость обмануть.

Псионик, кстати, некоторыми чертами своей уродливой личности и особенностями комплекции напоминал шамов. Разве что глаза были обычные в количестве двух штук безо всяких там хоботков-щупальцев вместо век. Но пронзительные!

Вот и сейчас, едва знахарь появился в камере, Тимур почувствовал в черепушке знакомый холодок – словно на мозг кто-то начал очень легко дуть. Это был верный признак того, что псионик прощупывает сознание. Тимур тут же стал напевать про себя песенку «В траве сидел кузнечик» – так научил его один старший товарищ. Дескать, подобное однообразное и монотонное мурлыканье повторяющихся слов создает в голове мысленный блок. В том, что прием работает, Тимур убедился на собственном опыте.

Сработал прием, кажется, и в этот раз. Потому что холодный ветерок в голове исчез, толком не разыгравшись. Видимо, поняв, что фокус не удался, Кащей приступил к нормальному человеческому общению.

– Я пришел поставить вам прививки от бешенства гипоталамуса, – заявил он, подходя к деревянному столу у стены.

– Это что еще за зверь? – удивился Тимур.

Термин показался ему знакомым, но деталей в памяти не всплыло. Имелись у Тимура некоторые проблемы с памятью, это следовало признать.

– Это не зверь, а важнейшая часть мозга. – Псионик до максимума открутил фитиль лампы, отчего в помещении заметно посветлело. – К сожалению, в Зоне сейчас свирепствует очень опасная инфекция, повреждающая гипоталамус. Если ее не предотвратить, то человек перерождается в вампира. Кровь, короче говоря, начинает сосать у всех кого ни попадя.

– Ничего себе заявочки!

– Аномальная зона. Тут и не такое случается.

– А куда укол ставить? В ягодицу?

– Нет, в шею. Так быстрей до мозга доходит.

– Ладно, – сказал Тимур. – В шею так в шею. Мне прилечь?

– Совсем не обязательно. Просто повернись боком.

Тимур так и поступил. Кащей потер ему по шее – ближе к уху, у основания черепа – ваткой со спиртом (парень уловил запашок), приставил туда свой «шприц» и, видимо, что-то нажал. Потому что раздался легкий щелчок. И Тимур почувствовал, как в шею в месте укола вошло нечто острое. Правда, боли он практически не ощутил – так, легкое покалывание. Он вообще с какого-то времени почти перестал ощущать боль. Разве что уж очень сильную.

Тимур знал, что в биологии и медицине это называется высоким болевым порогом. У него этот порог стал, видимо, сверхвысоким. Только вот неизвестно по каким причинам.

– Готово, – объявил псионик. – Ты как?

– В каком смысле?

– Ну-у… Не сильно больно было?

– Терпимо.

– Тогда давай сюда «ящера», – распорядился знахарь.

– А что, он тоже заразиться может?

– Гипоталамус имеется у всех человекоподобных существ, – авторитетно заявил Кащей. – Значит, и заразу может любой подхватить. Ты же не хочешь, чтобы он у тебя ночью кровь высосал?

– Не хочу, – сказал Тимур.

Он хлопнул кешайна по плечу и громко произнес:

– Эй, Вован! Повернись-ка сюда. Сейчас тебе укол ставить будут.

«Ящер» что-то забурчал, но поворачиваться не пожелал.

– Хватит придуряться, – сказал Тимур. – Я знаю, что ты не спишь. Вон, уши шевелятся. Получишь прививку – и валяйся дальше. Давай, не задерживай специалиста.

Кешайн неторопливо развернулся и с подозрением спросил:

– Какая плививка? Моя не знает, что это такое.

– Прививка – это укол, – пояснил Тимур. – Чтобы не болеть.

– Моя не полеет. Зачем мне это?

– Чтобы завтра не заболеть. И вообще – так надо. Вреда не будет. Мы же договаривались, что ты будешь меня слушаться. Иначе на свободу не выйдешь.

– Латно. Нато так нато. Кута колоть путете?

– В шею.

Кащей подсел поближе к «ящеру» и быстро произвел свои манипуляции. Когда он, приставив к шее кешайна короткую и толстую иглу, нажал на поршень, то снова раздался щелчок. «Ящер» дернулся всем телом и застонал.

– Неужели больно? – удивился Тимур. – Не думал, Вован, что ты такой неженка.

– Немного польно, – признался кешайн. – На занозу похоже. Плотивно.

– Потерпи малость, скоро пройдет, – успокоил знахарь.

Он встал с нар и почему-то очень внимательно посмотрел в лицо Тимура. Даже не столько в лицо, сколько непосредственно в глаза.

– Как самочувствие? – спросил лекарь с неожиданной заботливостью. – Голова не кружится?

– А должна?

– Не знаю, у крыс не спросишь. В общем, вы пока не вставайте на всякий случай. Прививка все же. Вдруг сознание потеряете.

– А дальше-то чего? – спросил Тимур.

– Пока ничего. Ждите дальнейших распоряжений.

– Тогда хотя бы пожрать принесите. А то вчера только сухари давали.

– А у нас другого для арестантов и нет. Тут тебе не обжираловка. Но сухарей вам сейчас принесут, пожевать успеете.

– Спасибо. Слушай, давай я Вована развяжу. Он не буйный. И бежать ему некуда.

Кащей поморгал редкими ресницами.

– Ладно, развяжи. Под твою ответственность. Но пока только ноги. Бежать ему действительно некуда…

* * *

Примерно через полчаса в кабинете атамана собралась пестрая компания в составе Ирода, Кащея, Митяя и Тимура. Грек отсутствовал по формальной причине плохого самочувствия, а неформальной являлось то, что так решил Ирод. Потому что подумал: Грек и без того знает достаточно для его положения, и будет лучше, если конкретные детали операции будут доведены лишь до сведения ее непосредственных участников.

Что касается Во Вана, то он в этот момент оставался в подвале. Ирод счел, что приглашать на оперативное совещание безродного мутанта будет явным перебором: хватит и того, что Кащей присутствует, гоблин недоделанный.

Все стояли. Только Ирод около своего кресла, а остальные топтались подле двери.

– Объясняю коротко, потому что времени в обрез, – рубя фразу на слова, заговорил Ирод. – Задача следующая. Капитан Вальтер со своими бойцами похитил Марусю. Он требует отдать за нее выкуп – «синюю панацею». Артефакт очень ценный, но суть не в этом. Обмен мы произведем. Но… В чем дело, Тимур? Хочешь о чем-то спросить?

– Да. А кто такой Капитан Вальтер?

– Сволочь одна отмороженная, – процедил Ирод. – Командует отрядом армейских сталкеров. Что так смотришь? Этой информации тебе достаточно.

– Я о другом, – сказал Тимур. – Что такое «панацея»? Слово какое-то непонятное.

– Сам ты непонятный. Я же объяснил: это ценный артефакт, людей излечивает от любой болезни. Сталкеры назвали «панацеей». Почему – не знаю.

– Термин «панацея» происходит от имени древнегреческой богини Панакеи, что переводится как «всеисцеляющая», – с важным видом заявил Кащей. – Алхимики называли панацеей мифическое средство от всех болезней.

– Может, ты еще тут лекцию прочитаешь? – сердито отреагировал атаман. – Тоже мне, умник. Да хоть хреноцея, какая разница? Говорю же, суть в другом. Слушаем дальше. Подошли сюда, покажу на карте.

Троица послушно приблизилась, рассредоточившись вокруг стола, где была расстелена крупномасштабная топографическая карта.

– Мы сейчас находимся здесь, а база армейских сталкеров – вот здесь. – Атаман последовательно ткнул в карту указательным пальцем. – Обмен должен состояться примерно в этом месте. Чего от нас ожидает Вальтер? Он догадывается, что вот так запросто отдавать «панацею» было бы не в моих правилах. Следовательно?

Обведя взглядом присутствующих, он продолжил:

– Следовательно, думает Вальтер, самый очевидный для меня вариант – отбить Марусю. Теоретически это возможно сделать почти на любом отрезке пути от Цитадели до места обмена. Поэтому все это время бойцы Вальтера будут находиться в состоянии повышенной боевой готовности. А мы возьмем и обхитрим их. Мы не станем отбивать Марусю, а поступим иначе – передав «панацею», затем возвратим ее себе. Вот так.

Атаман хлопнул по краю столешницы ладонью.

– В чем заключается ваша задача? Вальтер опасается, что мы можем устроить западню вот на этом участке трассы. Но он считает, что у нас нет дизтоплива и передвигаться наши бойцы могут только в пешем строю. С учетом протяженности всего маршрута получается, что наша диверсионная группа выйти на заданные рубежи не успевает. Ну разве что всю дорогу будет передвигаться бегом – что невозможно. Следовательно, подготовить засаду нам будет очень сложно. Так думает Вальтер.

Однако мы сделаем ход конем. Ваша группа не поедет на бронетранспортере и не побежит рысцой по Зоне. Большую часть пути вы преодолеете на дрезине по «железке». Примерно вот досюда. И уже с этой точки совершите марш-бросок в район Старой Красницы – вот она. Придется малость попотеть, но тут всего около трех километров. Должны управиться, даже с запасом. Потому что обмен Маруси произойдет не раньше половины шестого. А сейчас… – Атаман взглянул на будильник, стоящий на тумбочке около дивана, – сейчас еще одиннадцати нет. Тимур, опять хочешь о чем-то спросить?

– Хочу, – сказал парень. – Ты говорил, что мы должны спасти Марусю. Но я чего-то не понимаю… Ее вроде бы и так обменивают.

– Не так, а на «панацею». И вы этот артефакт обязаны вернуть назад.

– Зачем?

Ирод побагровел. Но все-таки удержался от того, чтобы рявкнуть. И ответил почти спокойным, но злым голосом:

– А затем, что это не твоего ума дело. Твое дело – выполнить задание. Как оно связано с задачей по спасению Маруси, тебе знать не надо. Считай, что связано. Считай, что это контрольное испытание. Пройдешь его, тогда…

Атаман замялся.

– Что – тогда? – невозмутимо спросил Тимур.

– Докажешь свою, эту самую…

– Лояльность, – подсказал Кащей.

– Вот именно. Свою надежность, короче, докажешь. И учти. Если попробуешь сбежать со своим мутом… Впрочем, я тебе кое-что позже растолкую.

– Мут, вообще-то, не мой, – сказал Тимур. – Я его просто в плен взял. Подумал – вдруг да пригодится.

– Может, и пригодится, – буркнул Ирод. – Так вот. Вы должны занять позицию здесь – в развалинах около поворота. Когда «армейцы» будут возвращаться с «панацеей», они обязательно здесь проедут. Другой дороги попросту нет, даже для гусеничного транспорта. Там рядом «мертвая трясина» тянется, а с другой стороны – густые заросли. Там аномалий – как крысопсов нерезаных. Ну, Митяй знает.

– Еще бы не знать, – отозвался тот. – Помнишь, там в прошлом году Киргиз погиб?

– Мемуарами займешься потом. Так вот, для засады там место почти идеальное. Обычно, если кто на транспорте едет, этот поворот проскакивает на максимальной скорости. Потому что, если кто засел в развалинах с гранатометом, он может любую цель с двух десятков метров расстрелять.

– Это точно, – подтвердил Митяй. – Жаль, что у нас «выстрелов» для эрпэгэ не осталось.

– Жалко у квазимухи в попке. Так вот. Получив артефакт и забравшись в бэху, «армейцы» наверняка расслабятся. Сделка завершена успешно, они находятся под защитой брони… И вот представьте. Они трогаются с места, проезжают около километра и вдруг напарываются на противотанковую мину. А она ка-ак жахнет! Догадался, о чем я, Митяй?

– Догадался, – кивнул бандит. – У нас есть противотанковые мины? Я не знал.

– И правильно, что не знал. У нас есть только несколько противопехотных мин. Но зато имеется с пяток килограммов тротила. Полагаю, с лихвой хватит, чтобы гусеницу вдрызг разнести. Уловил мысль?

– Теперь уловил.

– Тогда продолжаю. Итак, бронемашина останавливается. Не успевают «армейцы» толком сообразить что к чему, как Митяй шустро подскакивает и кидает в заднюю корму эркагэшку. В принципе, этого достаточно, чтобы выкурить «армейцев» из машины – тех, кто еще жив. Остальное – дело техники. Кстати, учтите: «панацея» должна находиться в жестяной коробочке из-под леденцов. Не думаю, что кто-то из «армейцев» будет ее в другое место перекладывать.

– Почему? – поинтересовался Тимур.

– Потому что ее лучше без необходимости руками не лапать, тоже примите к сведению. В общем, заберете «панацею» – и назад. Как именно возвращаться обратно, решите сами – по обстоятельствам. Старший группы – Митяй. Еще вопросы есть? Я почти все объяснил, пора в дорогу собираться.

Ирод посмотрел на Тимура. И не ошибся. Парень снова оказался самым любопытным из всех присутствующих.

– Эркагэшка – это граната РКГ-3? – спросил он.

– Она самая. Имел с такой дело?

– Изучал, – обтекаемо пояснил Тимур. – Я ее смогу кинуть подальше, чем Митяй. Она, вообще-то, тяжелая.

– Учтем. Подменишь Митяя, если он падет смертью храбрых.

Митяй нахмурился, но промолчал. Терпимая шутка по понятиям Ирода, мог и крепче пошутить. Куда больше его зацепили слова Тимура. На что он намекает, чужак? На то, что он, Митяй, слабак?

– Я вообще-то другое имел в виду, – сказал парень. – Мне бы автомат какой или винтарь. Сколько можно одним мечом обходиться?

– Пока обойдешься, у нас боеприпасов очень мало. Сам крутись. Грохнешь кого из «армейцев», заберешь его оружие себе. Короче говоря, добывай трофеи, воин. Устраивает такой вариант?

– Понятно.

– Если понятно, то перехожу к заключительной части. Ни слова никому о том, что уходите на особое задание. Если узнаю, что кто-то язык распустил – лично кишки выпущу. А сначала язык отрежу.

На этот раз Ирод посмотрел на Митяя – тяжело, словно бетонной плитой расплющить хотел. Оно и понятно – из всей «группы особого назначения» проболтаться мог только тот. Митяй намек понял – прижал ладонь к сердцу и с пафосом воскликнул:

– Да ты чего, атаман?! Что я, дурак совсем? Рта не раскрою.

– Надеюсь. – Ирод кивнул. – Дальше. Покидать базу будете на бронетранспортере вместе со второй группой. Да-да, Митяй, ты не ослышался. Мы заведем бэтээр, чуток соляры найдется. Но это для того, чтобы сбить с толку разведку противника. На повороте вас высадят, и вы двинете к железной дороге. Вторая группа чуть позже тоже высадится, потому что соляры мало. Но это вас уже не касается. Свою задачу уяснили?

– Уяснили, атаман, – сказал Митяй.

– Всегда бы так. Последнее. Это касается Тимура и его напарника. Вы его Вованом зовете, да? Так вот, объясняю. Сегодня в тела Тимура и Вована были вживлены специальные чипы. Технические подробности опускаю, передаю суть. В чипах имеются специальные таймеры. Если их своевременно не перекодировать, то Тимур и Вован умрут от дозы смертельного яда. Так что, парни, время у вас ограничено.

Он бросил на чужака выразительный взгляд и продолжил:

– Справитесь с заданием и вовремя вернетесь – чипы из ваших тел извлекут. Не справитесь или по каким-то причинам задержитесь – не обессудьте, но таймеры сработают. Ничего личного. Просто я должен был подстраховаться.

Митяй приоткрыл рот, но не потому, что хотел что-то сказать. Исключительно от избытка двойственных чувств. Он вдруг представил, что мог очутиться в одном списке с Тимуром и мутантом. Ирод есть Ирод.

– Прививка, значит, говоришь? – медленно протянул Тимур, глядя на Кащея. – Бешенство гипоталамуса?

Но псионик с задумчивым видом уставился в окно.

– Все свободны, – объявил Ирод. – В смысле, Митяй сейчас идет получать боеприпасы и сухой паек на троих. А ты, Тимур, объяснишь расклад своему муту. Надеюсь, он ерепениться не будет.

Атаман многозначительно ткнул пальцем в шею.

– Да, и вот еще. Кащей, скажи каптерщику, чтобы подобрал Тимуру какую-то одежку. От этой драной железяки только шум лишний.

– Здоровый он больно, – сказал знахарь. – Для такого под заказ надо шить.

– Не гони пургу. Еще скажи – модельера пригласить. Майку какую-нибудь найдет. И клифт пусть подберет из старья. Мало, что ли, у нас покойников было в последнее время?

Тимур выходил из комнаты последним. Когда он уже переступал порог, Ирод неожиданно, в лучших образцах незабвенного папаши Мюллера, произнес:

– Погоди-ка, Тимур. Закрой дверь, скажу тебе пару слов.

Парень, недоумевая, выполнил просьбу и повернулся к атаману. Мол, чего еще надумал?

После подлянки с чипами ожидать от Ирода хорошего мог только чрезвычайно наивный человек. А Тимур таковым не являлся, хотя еще и не избавился до конца от представлений о порядочности и чести. Родители таким воспитали. Наверное, зря.

Однако бандит заговорил со странной (и поэтому вдвойне подозрительной!) душевностью в голосе. Впрочем, зачастую душевность невозможно отличить от вкрадчивости.

– Я понимаю, разумеется, твое разочарование, – сказал атаман, глядя куда-то мимо Тимура, в район дверного косяка. – Мера с чипами могла показаться тебе излишней. Но… На самом деле я тебе доверяю. Просто есть такой принцип – доверяй, но проверяй. Если хочешь выжить в этом мире. Он ведь, как ты знаешь, очень жесток и коварен.

– Знаю, – сказал Тимур. – И только что в этом убедился в очередной раз.

– Но не стал же от этого слабее? Вера в иллюзии – вот что губит людей, а не жестокая реальность. Помоги мне, и мы будем в расчете. Ты ведь, кажется, обязан Марусе жизнью.

– Я помню о своем долге. Можешь на меня положиться.

– Спасибо, что ты понял меня. А чип – это так, мелочь. Кащею его удалить – раз плюнуть. Дело не в чипе, а в Марусе.

– Я сделаю все, что смогу.

«Этот чудак добудет мне «панацею», – подумал Ирод. – Или я уже совсем перестал разбираться в людях».

– Я могу идти? – спросил Тимур.

– Ступай.

Ироду предстояло провести еще один инструктаж – для группы из четырех бойцов, которая должна будет доставить артефакт и произвести обмен. Этим браткам предстояла очень сложная работа. У Ирода вдруг мелькнула мысль: «Может, в эту группу и стоило включить Тимура? Уж он бы за Маруську наверняка костьми лег».

Однако атаман тут же отогнал сомнение – коней на переправе не меняют. Решил, что пусть Тимур вместе со своим мутантом, как и задумано, нанесет удар из засады. Это будет ход конем по голове, как спел некогда Владимир Высоцкий. По голове Капитана Вальтера. Ну а операцией по обмену Маруси займется проверенный во многих переделках человек – Сергей Рыжов по прозвищу Фантомас.

Рыжов топтал Зону недобрый десяток лет – срок более чем ветеранский, на этой проклятой земле мало кто столько протягивает. Рыжов протянул. Но однажды, еще в начале своего «боевого пути», по неопытности решил залечить рану с помощью радиоактивного артефакта «зрачок». Рану залечил, но на всю оставшуюся жизнь обрел кожу синюшного оттенка и напрочь облысел. Вот и получил говорящую кличку – любителей черного юмора в Зоне всегда хватало.

Глава шестая

Искушение

Андрей поставил на стол армейский котелок, закрытый крышкой, алюминиевую кружку с дымящимся чаем и буркнул:

– Вот, хавай. Чай сладкий, два куска кинул. Хлеб в котелке лежит, на каше.

– Спасибо. А то я уж подумала, что ты меня забыл – со вчерашнего вечера не заглядывал. – Мара присела на топчане и подчеркнуто медленно потянулась, изгибаясь всем телом. – Хлеб, надеюсь, белый?

– Нет у нас белого хлеба, только ржаной. Скажи спасибо, что не сухари.

– Ну каша-то хотя бы манная? И со сливочным маслом?

Андрей фыркнул. Не от возмущения, однако, а, скорее, от растерянности. Он понимал, что пленница специально прикалывается, но не мог выбрать правильной линии поведения. Все потому, что девушка его зацепила, как говорится, еще при первой встрече. Настолько зацепила, что он едва ее не поцеловал. Или она его чуть не поцеловала.

Андрей не мог даже толком вспомнить всех обстоятельств – в голове тогда словно затуманилось. И если бы в тот момент не вошел Антон с бидоном воды, то… Черт его знает, что бы тогда случилось. Но брат вошел, и Андрей очнулся от морока.

А очнувшись, сразу испугался. До такой степени, что больше не совался в помещение изолятора к задиристой арестантке. И ведь не скажешь, что с ходу влюбился – с чего бы это? Но засела в подкорке, как заноза.

В общем, Андрей нес пост в коридоре, стараясь по возможности не заглядывать в изолятор – от греха подальше. Поэтому завтрак заносил Антон. Но сейчас его не было, отправился на часок вздремнуть. И когда боец притащил с кухни обед, Андрею поневоле пришлось зайти в помещение. Ведь Вальтер строго наказал, чтобы с пленной никто из посторонних не общался. Дежурный по кухне – посторонний. А распоряжения Капитана нарушать нельзя.

По крайней мере так объяснил сам себе свои действия Андрей. Мол, ничего особенного в ней и нет, в девице этой. И смотреть-то особо не на что. Но раз уж так получилось, что надо хавку передать, то передам. Гляну заодно для порядка, чем она там занимается. Ведь Вальтер с него спросит потом, если чего не так. А то, что Андрей ему племянник, так за это даже спрос больше.

Очутившись в помещении, парень толком и не смотрел в сторону девушки – так, косился. И все равно сразу засмущался, а уж когда она заговорила в привычной своей манере с подковырками, вдруг почувствовал, что потеет. Вот ведь напасть… Неужели из-за того, что девчонок давно не видел? В Зоне они и вправду редкость.

– Каша перловая, здесь тебе не детский сад, – пробасил Андрей. – И вообще – хватит выпендриваться. Хавай что дают. Тоже мне – принцесса на горошине.

– Да какая я принцесса? Скорее, сирота казанская. Грустно мне и страшно, вот и хочется, чтобы кто-нибудь пожалел. – Мара снова сделала «потягушечки», будто бы разминая плечевой пояс. – Ты уж на меня не обижайся, Андрюша.

– Не называй меня так, ладно? – Он почувствовал, что краснеет. – Не положено.

– Ух, как у вас строго. А как мне тебя тогда называть? По званию, что ли? Так я и не знаю твоего звания? Капрал? Поручик?

Нет, она явно издевалась. На рациональном уровне сознания Андрей понимал, что ему лучше уйти. Просто и тупо – уйти и захлопнуть дверь. Затем придет Антон и сменит его на посту. Но ноги словно прилипли к полу. А Мара не собиралась останавливаться. Наоборот – усилила давление. Девица поднялась и направилась к столу. Или к Андрею? Ведь он находился рядом со столом.

Приблизившись, Мара остановилась примерно в метре от своего тюремщика и неожиданно спросила:

– Послушай, у тебя девушка есть? – Поиграла глазами. – Хотя о чем я? Какие в Зоне девушки? Сплошные сталкеры и мутанты. Ну разве что я… Но ты меня, наверное, и за девушку не считаешь, а?

Андрей понимал: надо сразу оборвать разговор и выйти в коридор, пусть сама с собой в остроумии изощряется. Но он не мог себя заставить. Не мог – и все. И продолжал этот явно небезопасный для него диалог, потому что девушка смотрела ему прямо в лицо. И рот бойца открывался словно сам собой, выдавливая из себя короткие и неуверенные фразы:

– Почему не считаю? При чем тут это?

– Да ты ни разу не улыбнулся еще, вот при чем. Словно я прокаженная какая…

– Просто… ты пленная. Не могу я с тобой лясы точить… Ты есть собираешься?

– Если честно, то аппетита нет. Тоскливо уж больно. Но надо перекусить, вдруг силы понадобятся. Как думаешь, понадобятся?

– Не знаю. Ты ешь или…

– Я поем. Только ты наручники расстегни.

Она приподняла скованные в запястьях руки и вытянула их вперед. Раздвинутые лепестками узкие ладони едва не задели Андрею грудь. Он отшатнулся и буркнул:

– Не могу. Ты же знаешь, что не положено.

– Это же только на время еды. На пять минут. Неудобно есть в наручниках.

– Говорю же – не положено.

– Странно. А твой брат утром снимал наручники. Когда завтрак приносил. Получается, твой брат куда добрее. Но ты почему-то мне больше нравишься. У тебя такие милые веснушки, а у Антона их нет. Так ты снимешь?

Вздохнув, он вытащил из кармана ключ и открыл замок наручников. Освободив запястья девушки от зубчатых «браслетов», сказал:

– Давай, жуй. Только шустрей – пять минут тебе на все про все.

– Так мало? А вдруг я подавлюсь? Как тогда выкуп получать будете?

Андрей благоразумно промолчал. Тема была явно провокационная. Да и не знал он ничего конкретного. Вальтер вчера пояснил, что девчонку собираются обменять на ценный артефакт. Но подробностей не сообщил.

Парень, разумеется, с расспросами приставать не стал. Вальтер очень не любил, когда проявляют излишнее любопытство. А так как степень «излишества» определял он сам, то лучше было вообще обходиться без вопросов – шкура целее останется.

Мара между тем, взяв ложку, зачерпнула из котелка каши и засунула в рот. Пожевав и проглотив, недовольно заметила:

– Совсем остыла уже. Да, это тебе не ресторан «Велюр».

Андрей, не сдержавшись, хмыкнул:

– Можно подумать, ты много по ресторанам ходишь.

– Бывало, что и ходила.

Развивать тему Мара не захотела, отправив в рот очередную порцию каши. Хотя, в общем-то, она не врала. Да, ей приходилось бывать в шикарных ресторанах, в том числе и в лучших ресторанах Европы. Но все это происходило в детстве. Если не считать одного случая.

Нынче весной ей снова – после многолетнего перерыва – удалось посетить ресторан. Какой именно, она не знала. Лишь догадалась, что он находится где-то на берегу Днепра – шикарный вид на реку открывался из окна банкетного зала. Там они сидели вдвоем с отцом, не считая, естественно, официантов. Ну и музыканты еще появились ненадолго, чтобы исполнить несколько песен для именинницы.

Да, для именинницы. Этот праздник души организовал Ирод в честь совершеннолетия дочери вдобавок к основному подарку – ожерелью из «черных брызг», оправленных в белое золото. И это был первый случай за последние четыре года, когда Маруся покинула территорию Зоны.

Можно было только догадываться, в какую сумму в иностранной валюте обошлось Ироду подобное мероприятие и каких потребовало усилий. Маруся была потрясена до такой степени, что даже расплакалась. Чем сильно озадачила отца, который подумал – а не зря ли он все это затеял?

Впрочем, девушка относительно быстро успокоилась. И даже станцевала два танца – вальс и танго – с одним из официантов. Возможно, он являлся наемным танцором, так как вел партнершу отлично, на профессиональном уровне. Но и Маруся не ударила в грязь лицом – не зря когда-то занималась в танцевальной студии. В итоге девушка вроде бы осталась довольна отцовским сюрпризом. И сам Ирод не скрывал, что получил удовольствие, окунувшись, пусть и ненадолго, в прежнюю жизнь, когда блага цивилизации вроде дорогого ресторана представлялись обыденным делом.

Эх, если бы Ирод понимал, какую бурю разбудил в душе и сердце своей психически неуравновешенной (и это еще мягко сказано) дочери и какие семена неудовлетворенных желаний там посеял! И сколько раз она потом тайком рыдала ночами в своей комнате в Логове, он тоже не знал. А зря!

– Не знаешь, что со мной собираются делать?

Очередной вопрос Мары застал Андрея врасплох – так, что он вздрогнул. А в подобных случаях обычно реагируют примитивно, отвечая на вопрос уточняющим вопросом.

– В каком смысле? – спросил парень.

– В самом прямом. Вальтер говорил, что меня скоро вернут к отцу. Обменяют, видимо, как я понимаю. Ничего не слышал?

– Нет, не слышал. Ты лопай быстрей, а?

– Да я и так стараюсь. Слушай, а ты чего такой?

– Какой?

– Пугливый. Вроде бы молодой и сильный, а… Чего, Вальтера так боишься?

Она как-то странно усмехнулась – то ли с презрением, то ли с жалостью. Последнее, пожалуй, было еще обиднее, чем презрение. И Андрей не сдержался, рассерженно возразив:

– Я не боюсь! Чего мне его бояться? Он, между прочим, мой дядя. Но он командир. И есть такое понятие – дисциплина. Слово командира – закон для подчиненных. А-а, тебе этого не понять, – махнул он рукой.

– Почему же? Про дисциплину я понимаю. А вот чего не понимаю, это когда люди только чужими командами живут. А своей головы у них вроде как и нет. Вот этой.

Она внезапно, вытянув свободную руку, дотронулась кончиками пальцев до лба Андрея. Так быстро, что тот даже не успел среагировать. Лишь глазами лупанул. И пробормотал:

– Ты о чем?

– О том, что своей головой думать надо. Вот смотрю я на вас с братом. Молодые вроде парни, а что у вас за жизнь?

– В смысле?

– В смысле, что жизнь у вас хреновая. Чего вы тут, в этой Зоне, видите? И чего увидите? Так и загнетесь, ничего в этом мире не повидав. И не поняв. Чего молчишь?

А что на это Андрей мог ответить? Девушка постоянно ставила его в тупик своим поведением и чересчур извилистым, словно противолодочный зигзаг, ходом мыслей. То задирает и насмехается, то чуть ли не заигрывает, а то вдруг такие вопросы начинает задавать, что… Такие вопросы, которые и сам себе задавать боишься. Ну разве что с братом иногда поболтаешь. Да и то тишком, чтобы никто не подслушал.

– Я не молчу, – выдавил Андрей. – Просто я… Ну, не знаю…

– Мне жаль вас, правда. Как вы сюда попали? Неужели сталкерской романтики захотелось?

– Да в гробу я ее видел… Не в этом дело. Просто… Короче, в розыске мы с братом находимся. И за Периметром для нас жизни нет.

– Так уж и нет? Наверное, всегда можно найти вариант. Если сильно захотеть… Живете здесь, как… как тараканы какие-то. Жалко мне вас…

– А ты не жалей. Тоже мне, жалельщица нашлась. Ты сама-то, к слову, где живешь? Не в Зоне, что ли?

– В Зоне, – неожиданно легко согласилась Мара. – Тут ты абсолютно прав, красавчик. Даже и нечего возразить. Разве что повеситься от тоски. Или тебя поцеловать, а?.. Ой, прямо побелел от страха. Да ты не бойся, я так шучу. Пока шучу.

Она улыбнулась кончиками губ. Но глаза остались грустными…

* * *

Когда Андрей, распахнув дверь изолятора, вышел в коридор, там стоял Антон. Закрыв замок на ключ, Андрей рассеянно произнес:

– Я думал, что ты еще спишь.

– Я и спал бы. Да старшина разбудил. Послал тебя сменить. Тебя Вальтер на совещание вызвал. – Он взглянул на наручные часы. – Начало в тринадцать тридцать, скоро уже… Долго ты, однако, с этой девкой зависал.

– А ты что, время засекал?

– Конкретно не засекал. Но стою тут… да минут десять, наверное. Уж подумал, что ты отошел куда-то, пост бросил.

– Ничего я не бросал. А ты мог бы и не стоять. Заглянул бы и увидел, чем мы занимаемся. Обедала она, понимаешь. – Андрей продемонстрировал пустой котелок, подняв его вверх. – Видишь? Я подождал, пока она хавает, чтобы посуду сразу забрать. Вот и все.

– Я тебя не просил оправдываться. Просто спросил. Заглянуть я, к слову, не мог. «Глазка» же здесь нет, а дверь ты закрыл на ключ. Зачем, кстати?

– Затем, чтобы всякие посторонние не заглядывали, вроде тебя.

Андрей разозлился. Из-за того, что чувствовал себя виноватым. Хотя и не понимал четко – в чем? Ну занес в изолятор пищу, ну поприсутствовал при ее приеме… Поговорил, в конце концов, немного с Марой. И чего?

– Я не посторонний, – с обидой сказал Антон. – Я твой родной брат. Близнец, между прочим. И мы, если ты не забыл, вдвоем за охрану отвечаем. Так Вальтер приказал.

– Я в курсе. А что, собственно, произошло?

– Не нравишься ты мне, брат. Странный ты какой-то стал. Со вчерашнего вечера, как эту девчонку увидел, будто очумелый ходишь.

– Ерунда это все. Просто я вторые сутки толком не сплю.

– Да нет, дело не в этом. – Антон несколько раз отрицательно помотал головой. – Я же чувствую, что ты не в своей тарелке. Не связывайся ты с этой девкой, чумная она какая-то. Симпатичная, конечно, но… Как бы не подставила она тебя. Вернее, нас. Если что случится, то Вальтер не простит. Ты его знаешь.

– Да что ты заладил: Вальтер, Вальтер. Без тебя знаю, кто он такой. Однако же не господь бог. Надо и своей головой думать.

– Ты о чем это? Чего-то я не врублюсь. О чем я должен думать?

– Не я, а мы. Потому что голова у нас на двоих одна. – Андрей усмехнулся. – А думать надо о том, как дальше жить. А то живем одним днем.

– Я все равно не понимаю.

– Потом растолкую. А сейчас я к Вальтеру. Не знаешь, зачем я ему понадобился?

– Нет, не знаю. Старшина не говорил. Я спросил, да он сказал, что и сам не знает. Но вроде бы какая-то спецоперация намечается…

* * *

В кабинете Вальтера находился его заместитель Рудольф Тамм. Вообще-то, в своей прошлой жизни, до Зоны, он носил звание капитана второго ранга, но в новой жизни это обстоятельство не имело принципиального значения. Ибо должности в отрядах армейских сталкеров раздавали не Генштаб и Министерство обороны, да и вообще никто не раздавал. Их надо было заслужить, доказав умение и лояльность командиру отряда, который тоже захватывал свою должность явочным порядком по праву сильного.

Примерно так поступил когда-то Вальтер, возглавив крупнейшую в Зоне группировку «армейцев». Через некоторое время его правой рукой стал Тамм, уже имевший к тому моменту прозвище Замполит. Было ли оно как-то связано с прошлой службой Тамма в вооруженных силах, в группировке никто не знал. Кроме Вальтера. Но он о прошлом своего заместителя никогда не распространялся. Как, впрочем, и о своем. Кто знает, пусть знает. А кто не знает, тому нечего совать нос в чужие дела.

– Заходи, Андрей, – распорядился Вальтер, когда племянник, предварительно постучавшись, заглянул в кабинет. – Как раз тебя ждем. Чего смотришь?

– Я думал… Мне сказали, что будет совещание.

– Оно и будет. А ты чего хотел, совета в Филях? Давай, прикрой дверь и проходи.

Капитан не стал говорить Андрею о том, что до его появления советовался с Таммом больше часа, обсудив малейшие детали предстоящей операции. А вот Андрей был слишком мелкой сошкой для посвящения в стратегические планы командования. По крайней мере так полагал Тамм. Что касается Вальтера, то у него имелись свои соображения по поводу племянника.

Андрей зашел и, повинуясь жесту Капитана, сел за приставным столом – напротив Замполита и наискосок от дяди. Парень волновался, потому как подозревал, что речь может пойти о Маре. И было у него предчувствие, что события вскоре начнут развиваться непредсказуемым образом. Дурное предчувствие. И в то же время азартное, потому что предвещало оно существенные – а то и кардинальные – изменения в его жизни. Той самой, которая складывалась пока что не самым благоприятным образом.

Да что там говорить? Дерьмово она пока что складывалась. Так считал сам Андрей. И брат Антон с ним, в целом, соглашался. Только вот оба брата не понимали, как изменить сложившуюся ситуацию.

– Мы тут посовещались и приняли кое-какие решения, – сказал Капитан, бросив взгляд на Тамма. – Сейчас я тебя коротко проинформирую. Сегодня мы проводим очень важную операцию. Надо будет обменять Мару на один ценный артефакт. Оперативное руководство поручено Рудольфу. В состав его группы включены ты и Антон. Ну у того-то работа привычная и простая – бэху поведет. А вот на тебя возлагается особая задача.

Вальтер выжидающе уставился на племянника, и тот, сглотнув слюну, произнес:

– Я понял. То есть – так точно.

По губам Замполита скользнула ухмылка. Вместо слов. Тамм вообще не относился к категории говорунов. Зато когда открывал рот, то изъяснялся коротко и ясно.

– Это хорошо, что понял, – сказал Вальтер. – Но задачу я тебе пока еще не поставил. А она следующая. Ты будешь сопровождать девчонку вплоть до ее обмена. И не только караулить, но и отвечать за ее безопасность. Волос с ее головы не должен упасть – усек, воин?

– Так точно, – торопливо выпалил Андрей. Последние слова Капитана вселили в него надежду, даже, в каком-то смысле, воодушевили. – То есть мы возвращаем ее отцу?

В глазах Вальтера мелькнуло недоумение.

– Волос с ее головы не должен упасть вплоть до обмена, – с нажимом повторил он. – Потому что любая мелочь может сорвать операцию. Девка она взбалмошная и непредсказуемая. Ирод – тоже псих. А обмен должен состояться обязательно. Вот почему ты должен с этой девчонки глаз не спускать. Даже если вдруг начнет выкаблучиваться, потерпи до поры до времени. И Антона предупреди… Как она, кстати, себя ведет? Посуду не бьет?

Капитан хмыкнул.

– Нормально она себя ведет, – сказал Андрей. – Спокойная и послушная.

– Даже так? Это хорошо, что ты с ней общий язык нашел. А то были тут некоторые… Она и в самом деле неуравновешенная, я тебя не зря предупреждаю. Такая и укусить может. Слухи о ней разные ходят… А что касается ее возвращения отцу… Знаешь, это уже не твоя проблема. Твоя задача – сдать Мару с рук на руки, получив взамен артефакт. А с ней другие люди разберутся… Слушай, ты в порядке?

До Андрея не сразу дошел смысл вопроса. Потому что дыхание перехватило от смысла предыдущей фразы Вальтера – «с ней другие люди разберутся». К горлу подступила тошнота, он глубоко вздохнул и закашлялся, подавившись слюной.

– Да что с тобой? – с беспокойством спросил Капитан. – Ты не заболел, случаем? Побелел вдруг как мел.

– Все в порядке, – сипло отозвался Андрей, восстанавливая дыхание. – Ерунда какая-то, спазм, наверное. Я в порядке. Просто мало спал в последние двое суток.

– Мало спал? Это не очень хорошо… Время еще есть, можешь соснуть часок. Но попозже, сначала наш разговор закончим. Я ведь тебе самого важного еще не объяснил.

– Капитан, я пойду, наверное. – Тамм, привставая, демонстративно показал свое запястье с наручными часами. – С Андреем мы еще поговорим. А мне надо остальных бойцов отобрать и проинструктировать.

– Ступай, – согласился Вальтер. – Подбирай на свое усмотрение, ответственность твоя. А я тут с племянничком до конца перетру.

Он взял с подставки на столе курительную трубку, зажал мундштук зубами, но прикуривать не стал. Вальтер давно бросил курить – вскоре после того как получил ножевое ранение в горло. Врачи отсоветовали, мол, совсем голос посадишь, не говоря уже о повышенном риске других заболеваний. Но трубку он не выбрасывал и всегда держал при себе, набитую табаком. Шутил: если понадобится мозги прочистить, то закурю.

А возможно, что и не шутил.

Вот и сейчас Вальтер пососал мундштук, дожидаясь, пока Замполит выйдет из кабинета. Вынув трубку изо рта, втянул носом запах табака из чаши. Вернул трубку на место, аккуратно опустив ее на подставку. И сказал:

– Андрей, я на тебя с братом очень надеюсь. Это правда, я не преувеличиваю. Видишь ли, в этом мире доверять другим людям смертельно опасно. Ну а в Зоне – тем более, ведь она превращает человека в животного, иначе не выжить. А кому мне еще доверять, если не близким родственникам? Комбинация, которую я затеял, очень рискованная, но и цена вопроса очень высока. И вы должны мне помочь. Понял, племянник?

– Понял, дядя. А в чем суть-то?

– Погоди. Я тебе должен кое-что объяснить. Я ведь заметил, как ты напрягся, когда про девчонку речь зашла. Скажи честно, она что, тебе понравилась?

Андрей почувствовал, как кровь приливает к лицу. И в ту же секунду понял, что не сумеет обмануть Вальтера. Значит, надо было признаться. Но в чем и как, чтобы не навредить девушке?

Парень озадаченно поскреб себя по затылку и, смотря прямо в глаза Капитану, тщательно маскируя тревогу и страх, с блудливой улыбкой произнес:

– Если честно, то девка очень смазливая. И с перчиком. Такое добро пропадает без пользы!

Вальтер прищурился. И вдруг, откинувшись на спинку кожаного стула, довольно захохотал.

– Ха-ха… Вот теперь узнаю сына своего брата. Ха!.. Эх, царствие ему небесное, тот еще ходок был. Ха… Понимаешь, я и сам с этой Маруськой был бы не прочь развлечься. Но есть такое правило у купцов – нельзя дорогой товар портить, пока не продал.

Улыбка сползла с его лица, оно резко посуровело.

– Объясню исключительно для тебя, как близкому родственнику. Это чтобы ты меня уж совсем за отморозка не держал. Мне девчонку по-человечески даже жалко. Но тут, как говорится, ничего личного, чистый бизнес. А бизнес строится на расчете, эмоции ему только мешают… Так вот. Во-первых, Мара узнала и увидела то, что ей не следовало знать. Во-вторых, она мстительная, как и ее папаша. А зачем оставлять мстительного врага в живых, если есть возможность его уничтожить? В-третьих, банду Ирода пора ликвидировать. Он у многих, как кость в горле, и уже давно. Заказчики, к слову, имеются.

– Заказчики?

– Ну да. Там, наверху. – Вальтер многозначительно поднял указательный палец. – Но тебе это знать не надо. Так вот. Как удобнее всего разделаться с врагом? Разумеется, тогда, когда враг ослаблен и разобщен. Сегодня часть бойцов Ирода отправилась в Форт. Я знал об этом заранее и подготовил ловушку. Эта небольшая группа будет уничтожена нашим мобильным отрядом. Затем этот же отряд подкараулит и уничтожит братков Ирода, возвращающихся с обмена. Таким макаром мы ликвидируем банду по частям. После чего возьмем Логово штурмом. Там бойцов к тому времени останется около дюжины, включая самого Ирода. Усек?.. Я тебе преподаю урок тактического мастерства. Учись, сынок, пока я жив.

– Спасибо, папочка, – Андрей рискнул пошутить. – Значит, Мару ликвидируют вместе с остальной группой на обратной дороге?

– Скорее всего. Что поделаешь, она попала под жернова. Это судьба.

– Жаль, – сказал Андрей. Искренне сказал, потому что так и думал. – Я бы от такой ладной девки не отказался.

– Я бы разрешил вам, ребята, с нею поиграться, да нельзя. Людям Ирода мы должны вернуть девчонку в целости и сохранности. Видишь ли, с ней перед обменом могут на связь выйти. Попросят, чтобы она голос подала, так при выкупе заложников часто поступают. Вот почему нельзя ее сейчас обижать. Ну а потом… Вот если потом захватим ее живьем, то… Хотя это вряд ли. Такие обычно живьем не даются.

– Но ведь в Форте ее как-то захватили?

– Ну так то ж была тактическая хитрость. Подсыпали кое-что в кружку с чаем, а дальше уже дело техники.

– Понятно. Мне Мару предупредить о том, что ее сегодня на обмен повезут?

Вальтер побарабанил пальцами по столу.

– Ну, в общем-то… Значит, говоришь, что она себя спокойно ведет?

– Да, спокойно. Правда, спросила сегодня, когда ее отцу вернут.

– А ты что сказал?

Андрей пожал плечами:

– А что я скажу? Сказал, что не знаю.

– А она?

– Расстроилась.

– Ага… Знаешь, пожалуй, и вправду предупреди. Пусть морально приготовится и порадуется заодно. Вот как со мной закончишь, так сходи в изолятор и скажи ей. А затем поспи часок, а то ты и впрямь какой-то… – Вальтер оценивающе глянул на племянника. – Какой-то вареный, что ли. Ты точно не захворал?

– Нет. Просто устал.

– Ну, смотри. А то, как вернешься, в лазарет сходи… Перехожу к главному, твоему особому поручению. Во время обмена ты должен опознать артефакт – «синюю панацею». И здесь лажануться ну никак нельзя.

– Как же я ее опознаю, если никогда не видел?

– Я тоже не видел. Потому она и «панацея», что мало кому на глаза попадается. Очень редкостная штука.

– Дорогая, наверное?

– Дорогая – это не то слово, Андрюха, – задумчиво протянул Капитан. – И ничего удивительного. Жизнь, она дорогого стоит. Когда есть чем заплатить. – Он хохотнул. – Кстати, если все пройдет нормально, вы с брательником свою долю тоже получите. Выпишу вам премию, однозначно.

«Премию-то ты, может, и выпишешь, – кивнув, подумал Андрей. – Да только что с ней делать? В этой чертовой Зоне и выпить-то толком негде. На базе вообще «сухой закон». А за Периметр нам с Антохой путь закрыт».

– Но это к слову, – продолжил Вальтер. – Жлобские дела потом. Вернемся к «панацее». Нельзя исключать того, что Ирод попытается нас надуть. Поэтому смотри в оба. В первую очередь изучи описание, я тебе его дам. Наизусть заучи, чтобы ни одной детали не упустить. Этот раз. Ну а два… Знавал я одного кадра, Кривого Борю, который «панацею» однажды в натуре видел. И не только видел, а знал способ, как ее наверняка распознать. Боря давно в аномалии медным тазиком накрылся. Но о способе он мне рассказать успел….

* * *

Антон находился на своем посту в коридоре у помещения изолятора – сидел на табуретке и дремал, откинувшись спиной на стену. Крепко, видимо, дремал, потому что не услышал громких шагов брата, сбегавшего по лестнице в полуподвал. Встрепенулся, когда Андрей уже заговорил, приблизившись вплотную:

– Эй, Антоха, ключи давай.

– А? Что?

Антон, суетливо приподнявшись, растерянно хлопал заспанными глазами.

– Хватит дрыхнуть на посту, говорю, судьбу проспишь. Ключи давай.

Андрей протянул открытую ладонь.

– Какие ключи? – спросил Антон.

– От дверей. И быстрей!

– А-а-а…

Брат машинально вытащил из кармана штанов два ключа на кольце, опустил их в ладонь Андрея и лишь потом, спохватившись, спросил:

– А зачем они тебе?

– Как зачем? С арестанткой надо переговорить.

– Зачем?

– Потому что надо. Не задавай лишних вопросов, времени мало.

– Погоди.

Окончательно стряхнув паутину сна с дремавшего сознания, Антон придержал брата за локоть.

– Погоди. Что на совещании сказали?

– Сказали, что мы принимаем участие в операции. Ты бэхой управлять будешь, я тоже поеду. Командир – Тамм. Но это еще не скоро, часа через два, наверное.

– Погоди. А что за операция?

– Повезем нашу пленницу на обмен. Мару будем обменивать, короче.

– На кого?

– Не на кого, а на чего. Будем менять ее на артефакт. Я тебе позже все объясню.

Он попытался шагнуть к двери, но Антон крепко сжал его локоть и сказал:

– Погоди. Ты зачем ключи взял?

– Чтобы дверь открыть.

– Я бы сам открыл. Нет, ты не для этого их взял. Ты хочешь изнутри закрыться, да? – Антон требовательно взглянул в глаза брата. – Ты чего-то задумал, да? Скажи честно.

– Скажу. Потом. А сейчас отпусти мою руку. Ну? – в голосе Андрея прозвучала неприкрытая угроза. – Ну?! Считаю до трех.

– Ладно. – Антон разжал кисть, освобождая локоть брата. – Ты успокойся.

– Ты сам успокойся. И запомни. Я. Здесь. Старший. Я! Меня Вальтер старшим назначил. И вообще я тебя старше.

– Ага, на шестнадцать минут…

– Да хоть на одну. Ты должен меня слушаться. Если не хочешь, чтобы мы стали врагами.

– Такое невозможно, – сказал Антон, бледнея.

– Я тоже так думаю. Продолжай охранять пост. А я переговорю с Марой. Все.

Андрей подошел к двери и вставил большой ключ в верхнюю замочную скважину.

Он сам в этот момент толком не понимал, зачем забрал у Антона ключи. И не представлял, что собирается делать дальше. Но в нем уже почти созрела убежденность в том, что делать что-то надо.

Он вошел в помещение изолятора, со скрипом запахнул тяжелую дверь и закрыл ее на один замок. Когда развернулся, девушка уже стояла на ногах около топчана. И сразу спросила:

– Что-то случилось? Да?

– Наверное, – отозвался Андрей, приближаясь к пленнице. – Сегодня состоится обмен. Наверное, часа через два выедем с базы. Или немного позже.

– Вот оно что! Это же хорошо, а то я уж подумала… Или тебе не хочется расставаться со мной?

Мара осторожно улыбнулась кончиками губ. Но в ярких светло-карих глазах пульсировала тревога.

– Может, и не хочется. – Он остановился напротив девушки, на расстоянии вытянутой руки. – Не понял пока. Но дело не в этом. Тебя собираются убить – уже после обмена. Я хочу, чтобы ты знала об этом.

– Вот оно что. – Выражение ее скуластого лица почти не изменилось. Лишь глаза сузились. – А подробней? Как они планируют меня убить?

– Я не знаю подробностей. Знаю лишь, что хотят ликвидировать всю вашу группу на обратной дороге.

– Вот оно как… А откуда ты об этом знаешь?

– Вальтер рассказал. Видишь ли, я буду участвовать в операции по твоему обмену. Вместе с Антоном. Но у меня будет особое задание, это касается артефакта. А уничтожением вашей группы займутся другие… Я понимаю, что ты ни в чем не виновата. Но… Если Вальтер так решил, то уже ничего не изменишь.

– А ты бы хотел изменить? Только честно.

Она сделала шаг и, протянув руки – их по-прежнему сковывали наручники, – обхватила ладонями лицо Андрея. Глаза девушки находились теперь совсем близко. И они как-то странно мерцали – словно пульсировали откуда-то из глубины ее сознания.

– Ну, скажи! Правду! Хотел бы?

Если бы Андрей немного опустил взгляд, то заметил бы, что в такт «пульсарам» в зрачках девушки пульсируют и «черные брызги» ее ожерелья. Но он, завороженный, видел только ее глаза, погружаясь в них, как в бездонный колодец.

– Хотел… бы… – пробормотал парень.

Внезапно отшатнувшись, Мара отступила назад.

– Значит, скоро меня могут убить, – голос ее подрагивал. – Совсем скоро. И ведь убьют, наверное…

Присев на топчан, она вдруг сноровисто, словно по команде «Отбой», расшнуровала кеды и стащила их с ног. Затем, встав, так же шустро сняла камуфляжные брюки, оставшись лишь в голубых шелковых трусиках. Искоса взглянула на Андрея. И уже медленно, с каким-то сладострастным наслаждением, окончательно обнажила себя ниже пояса.

Во всех ее действиях присутствовали удивительная для подобной ситуации грация и ловкость. Похоже, что наручники на запястьях ей совсем не мешали. И вообще ничего не мешало – ни камера изолятора, ни малознакомый мужчина, ни чувство стыдливости, ни ощущение смертельной опасности, нависшее над ней…

Андрей наблюдал за происходящим с замиранием сердца, находясь в полуобморочном состоянии. Он в полном смысле слова перестал что-либо соображать, будто превратившись в восковую фигуру из музея. Из ступора его вывел хрипловатый голос Мары:

– Ну что ты стоишь как истукан?! Иди ко мне!

Лицо ее покрылось лихорадочным румянцем. «Ведьмочка, – прошелестело в мозгу Андрея. – Панночка. Прекрасная панночка – вот кто она!»

– П-почему… т-ты… это… д-делаешь? – спотыкаясь и запинаясь, спросил он.

– Потому что хочется, – низким, почти утробным голосом прохрипела она.

– Но… з-зачем т-тебе это?

– Не понимаешь, дурачок? Затем, что попробовать хочу, пока не сдохла. Ведь ты же тоже хочешь этого? Так возьми меня!.. Ну!!! Ты мужик или кто?

И он шагнул к ней…

* * *

– Я и не знала, что это так классно… – негромко, словно обращаясь только к себе, произнесла Мара. – Очень жаль, что это в последний раз. Наверное.

Она лежала на боку на топчане и смотрела куда-то перед собой, в стену изолятора. Возможно, что в эти секунды она и вовсе ничего не видела, потому что взгляд ее был затуманен поволокой.

– До слез жаль, что такого больше не повторится…

– У меня просто сердце кровью обливается, – с унынием отозвался Андрей. – Но не знаю, как тебе помочь. Вот правда.

Он успел надеть штаны, и сейчас, сидя на топчане, зашнуровывал армейские ботинки. Лицо его, красное и потное, выражало отчаянье. Казалось, еще вот-вот – и этот крепкий, плечистый парень заплачет навзрыд.

– Может, тебе как-то сбежать? Сразу подумал об этом, когда Вальтер обрисовал свой план. Но как? Из Цитадели не сбежишь. Из бэхи тоже побег не организуешь, там будет полно бойцов. С полдюжины, это точно. Может, уже после обмена попробовать?

Он взглянул на девушку, однако тут же отвернулся. И робко попросил:

– Маруся, ты бы оделась. А то как-то… неловко…

– Хочешь сказать, войдут и нас застанут? – Она через силу усмехнулась. – Ладно, сейчас. Подай-ка мне брюки… Значит, попробовать сбежать после обмена, говоришь? А чего пробовать? Я даже не знаю, где этот обмен состоится. А потом… Вдруг люди Вальтера нас сразу из пулеметов положат, как только «панацею» получат? А?

– Всякое может быть… Ну за что мне такое несчастье?! Что мне теперь, застрелиться, что ли?

Мара замерла с брюками в руках.

– Ты что, и вправду можешь застрелиться из-за меня? Влюбился, что ли?

– А тебе смешно?

– Нет, я как раз очень серьезно.

– Если серьезно, то не знаю. Но на душе совсем погано. Такая жизнь мне осточертела. Мы с Антоном на эту тему часто говорим. В Зоне тоска зеленая. Думали, может, вернуться за Периметр? Грабануть там какой-нибудь банк и…

– Что – и?

– И гульнуть как следует. А дальше – хоть трава не расти.

– В смысле – дальше и помирать можно?

– В том-то и дело, что помирать все-таки неохота. Тем более – сейчас. А так-то… Обрыдло все.

Стоявшая на топчане девушка после этих слов задумчиво уставилась в спину Андрея. Затем присела рядом и, положив ладонь парню на плечо, проникновенно спросила:

– Значит, сейчас тебе помирать неохота? Почему? Неужто из-за меня?.. Да ты не стесняйся, говори как есть.

– А я и не стесняюсь, – сказал Андрей, не поворачиваясь к Маре. – С тобой мне… Сейчас и вправду с тобой как-то иначе стало. Другой интерес.

– Так ты и не бросай меня. Я ведь без тебя пропаду. И что ты потом без меня делать будешь? На Вальтера горбатиться, добывая ему артефакты? Или банки отправитесь грабить, где вас в два счета прикончат?

– А что я могу сделать?

– Многое! – отрубила Мара. – Смотри на меня.

Она обхватила ладонями лицо Андрея и развернула к себе.

– Смотри на меня, мой первый и единственный мужчина. Смотри, пока меня не убили. Мы многое можем сделать, если захотим и будем действовать вместе.

– Но как?

– Сейчас объясню.

Поднявшись, она подошла к табуретке. Взяв ее за сиденье, вернулась к топчану, поставила на пол. И села напротив Андрея.

Теперь девушка постоянно видела лицо парня со всеми его эмоциями.

– Вот смотри. Вы с Антоном собирались грабить банки, чтобы разжиться деньгами. Но это глупость, конечно. Вас бы там быстро поймали. И не факт, что вы успели бы вообще до банка добраться. Действовать надо не так, совсем не так.

– А как?

– Ведь вы же в розыске, верно? Значит, вам надо в первую очередь раздобыть новые и надежные документы. Затем по возможности свалить за границу. Потому что в этой стране вас будут разыскивать.

– Мечтать не вредно, – Андрей фыркнул. – Да мы об этом с самого начала думали. И даже с Вальтером говорили.

– И что?

– Он сказал, что идея правильная. Если в целом. Но сначала надо заработать деньги. И на новые документы, и на жизнь.

– И как, много уже заработали?

Андрей вздохнул:

– Да пока еще ничего. Вальтер говорит, что пока что мы еще долги отрабатываем. Но скоро начнем зарабатывать. Вот и за это… Ну, за «панацею» за эту. Обещал, что премию выплатит, если все хорошо пройдет.

– Ну что же, ждите премии. Может, на корочки от новых документов хватит.

– Не издевайся. Я и сам понимаю…

– Ничего ты не понимаешь. Ты знаешь, сколько «панацея» стоит?

– Ну-у… Много, наверное.

– Не много, а охренительно много. Бешеные деньги она стоит. Но их получит Вальтер. А вы получите премию и дырку от бублика. Врубаешься, Андрюша? Разводит вас Вальтер, как дурачков, а сам жар загребает чужими руками. Врубаешься?

– Да врубаюсь я, не полный идиот! – В глазах Андрея мелькнули отчаянье и злоба. – Думал я уже об этом. А что делать-то?!

– Вот только злиться на меня не надо, милый. – Она приподняла перед собой сомкнутые ладони, словно умоляя собеседника. – Я подскажу, что делать. «Панацея» сама плывет нам в руки. Надо только ее забрать.

– И все? Ну, положим, у нас получится. А что мы с ней потом будем делать?

– Продадим. Я даже представляю, кому именно. Этот человек заплатит за артефакт огромные деньги. Их хватит и на новые документы, и на роскошную жизнь за границей.

– Но как… и где…

– Нам нужно только добраться до Периметра. Пересечь его изнутри не так уж сложно. А на той стороне у меня есть надежные люди. Они нас укроют и помогут провести сделку. И совсем скоро у нас начнется новая жизнь. Сначала переберемся в Румынию, потом дальше. Европа нас просто заждалась, мальчик.

– Уж больно красиво ты излагаешь.

Андрей недоверчиво взглянул в глаза Мары, пытаясь, наверное, выяснить ее истинные цели. И сделал это, разумеется, зря. Потому что тут же забыл о собственных намерениях.

– Все так и будет, как я обещаю, – сказала девушка, мерцая зрачками. – Только верь мне, Андрюша. Ведь ты же мне веришь?

– Да, верю, – как сомнамбула произнес парень. – Но…

– Что?

– Мы же с братом. Я без него не могу.

– Я догадываюсь. Ты должен с ним поговорить.

– А если он не согласится?

Глаза девушки полыхнули бешенством.

– Так уговори его, мать твою! Не будь мямлей, черт возьми! Речь идет о жизни твоей любимой женщины. И о твоем будущем. Точнее, о вашем будущем. Неужели он этого не поймет?

– Даже не знаю…

– Если он не поймет, тогда что он за брат? Он же любит тебя, верно?.. Соберешься с мыслями и все ему объяснишь. Но сначала ты быстренько расскажешь мне об операции. Все, что знаешь. И мы выработаем план. Согласен?

Андрей кивнул.

– Отлично.

Она сняла с пальца кольцо с «брызгой» и засунула его в грудной карман на «разгрузке» Андрея.

– Зачем мне это?

– Затем, что оно приносит удачу. Держи его при себе.

– Это амулет, что ли? Не верю я в такую ерунду.

– Придется поверить. – Глаза Мары сузились. – Я в это верю, а это главное. Ты должен доверять мне. И слушаться меня во всем. Договорились?

– Договорились, – сглотнув слюну, ответил Андрей.

– Вот и умница.

Она погладила его по голове и чуть ли не с нежностью промурлыкала:

– Эх, Андрюша, нам ли быть в печали…

Но взгляд ее в эти мгновения был сосредоточен и жесток, словно видел мир через оптический прицел винтовки.

Глава седьмая

Комбинация

У одноколейной линии железной дороги они очутились примерно через полчаса после того, как покинули территорию Логова. Пока что события развивались по плану, намеченному Иродом. Группа Митяя отправилась с базы на БТР вместе с группой Фантомаса, но по прикидкам Тимура проехали они меньше километра. Затем их троицу высадили, и дальше они двинулись пешком по еле заметной тропинке, выстроившись в цепочку. Митяй как проводник шагал первым, за ним – кешайн, ну а Тимур замыкал процессию.

Бандит изредка швырял вперед гильзы, проверяя с их помощью наличие аномалий, но путь оказался чистым. Вскоре они достигли, как выразился Митяй, первой контрольной точки – одноколейки, где сделали короткий привал, хотя ни Тимур, ни мутант в нем не нуждались, а вот бандит, не преминув пожаловаться на больную ногу, как водится, засмолил самокрутку.

Как выяснилось, дрезина находилась в кустах, в специально вырытой яме, закрытой куском брезента и забросанной для маскировки ветками. Судя по внешнему виду – небольшому количеству ржавчины и сохранившейся, пусть и местами облупившейся, краске – транспорт, что называется, был на ходу. Тимур, верный своему принципу получать информацию при любой благоприятной возможности, спросил:

– Часто, наверное, пользуетесь? Вон, смотрю, солидолом смазано.

– Это для консервации, чтобы меньше ржавело, – сказал Митяй. – Некуда тут особо кататься, да и опасно – лес вокруг. Засаду устроить, как два пальца об асфальт.

– Если не ездите, зачем тогда она вам?

– На всякий случай. Тут раньше вообще было не проехать, даже полотно частично разобрали. Но в прошлом году «армейцы» начали восстанавливать дорогу до Вильчи, понадобилась она им зачем-то. Вот атаман и приказал найти дрезину и спрятать поблизости. И пригодилась ведь! Ирод, он умный, наперед ходы считает.

– А Вильча – это что?

– Станция бывшая на границе с Периметром. Ты лишние вопросы задаешь, зачем тебе это знать? Все равно долго не проживешь.

– Почему так решил?

– На лбу написано. Вы с мутантом, почитай, смертники. Хватит болтать, лучше доставайте ее и тащите к насыпи.

Тимур с кешайном так и сделали: вытащили дрезину из укрытия, доволокли до железнодорожного полотна и взгромоздили на рельсы. Затем взялись с двух сторон за рукоятки рычага-качалки и поехали. В смысле, дрезина поехала, а на ней Митяй и, по его мнению, парочка смертников в лице Тимура и мутанта. Хотя последние себя таковыми не считали, полагаясь на судьбу. Лишь она одна знает, что кому уготовано, кого ждет смерть, а кто еще поживет.

Двигались достаточно быстро. Дорогу, похоже, и в самом деле недавно ремонтировали – кое-где даже попадались новые бетонные шпалы – и очищали от зарослей. Митяй стоял сбоку от «качалки», посматривая в основном вперед. Тимур располагался лицом по ходу движения, но мало чего замечал – во-первых, приходилось постоянно нагибаться, во-вторых, перспективу загораживала долговязая фигура Во Вана, державшего ручки рычага с противоположной стороны. Ну а по сторонам рельсового пути, собственно, и смотреть было не на что – там тянулись желто-зеленые заросли, в которых иногда проступали останки разрушенных строений. В общем, уныло, однообразно и безмолвно – если не считать поскрипывания «качалки».

– Долго еще так катить? – спросил Тимур.

– Да нет, почти доехали, – сказал Митяй, – где-то с километр осталось. Ежели устали чуток, можете сбросить обороты, времени у нас еще вагон. А я пока курну на свежем воздухе.

Ухмыльнувшись, он достал из кармана кисет, кусок бумаги и начал сворачивать самокрутку. В этот момент Тимур заметил нечто подозрительное – метрах в ста впереди, по левую сторону от «железки» возникла странная фигура. Общими очертаниями она напоминала человека, но не живого, а вроде статуи, отлитой из серебристого металла. «Статуя» не столько вышла, сколько выплыла из зарослей и, повернувшись, все так же неторопливо двинулась вдоль рельсов навстречу дрезине.

– Эй, глянь-ка! – воскликнул Тимур, непроизвольно замедляя движения рук. – Это что за чертовщина?

Недокрученная бумажка с табаком выпала из пальцев Митяя. Выпучив глаза, он произвел шлепающее движение губами, словно рыба, вытащенная из воды, и сипло выдавил:

– Е-мое… Да это олби… Тормози!

Митяй явно растерялся, потому что мог затормозить и сам – рычаг тормоза находился с его стороны, почти под рукой. В результате не затормозил никто – Тимур собрался было, но его внимание отвлек кешайн. Тот с изумленным лицом вскинул перед собой ладонь и указал ею, как известный политический деятель на броневике, куда-то за спину Тимура. С учетом свойственной мутанту меланхоличности его жестикуляция произвела на Тимура куда более значимое впечатление, чем выпученные глаза бандита. И, как выяснилось через мгновение, нервничал Во Ван не зря.

Обернувшись, Тимур обнаружил позади огненный шар размером с футбольный мяч. Впрочем, величина шара определялась очень условно, так как перемещался он по воздуху быстро, каждое мгновение увеличиваясь в объеме. Летел шар непосредственно над железнодорожной колеей, оставляя за собой фосфоресцирующий след, и явно не собирался сворачивать в сторону. Видимо, новую опасность заметил и Митяй, заоравший диким голосом:

– Атас!

Тимур толком не знал, что означает подобный призыв, поэтому действовал инстинктивно – просто взял и спрыгнул на насыпь, благо что дрезина уже сама замедлила ход. Приземлившись, он по инерции пробежал несколько метров в сторону зарослей и уже там рухнул в густую траву. Однако, упав, не стал принимать позу испуганного страуса, а, наоборот, привстал на одно колено и выхватил из ножен меч.

Черт его знает, зачем выхватил, против огненного шара клинок уж точно не помог бы, да и против странной статуи по прозвищу олби, вероятнее всего, тоже. Но так уж Тимура приучили с детства – опасность нужно встречать лицом с оружием в руках, а не безоружным задом. А то ведь даже не поймешь, кто тебя прикончил, что, согласитесь, обидно.

Меч, впрочем, Тимуру не пригодился. Зато парень в подробностях разглядел то, чего мало кому удавалось увидеть в жизни – столкновение двух аномальных явлений. Сначала к медленно катящейся дрезине – пустой, разумеется, потому как Митяя и Во Вана к тому моменту будто корова языком слизнула – подплыла серебристая статуя. Ее сиюминутные намерения остались неизвестными, так как буквально через секунду сюда же подоспел огненный шар. Проскочив над дрезиной, он влетел в статую, однако взрыва, вопреки ожиданиям Тимура, не случилось – все ограничилось тихим хлопком.

Затем воздух прочертил яркий, розового оттенка, зигзаг, напоминающий силуэт молнии. В ту же секунду дрезина заискрила всеми своими металлическими частями, вспыхнула и подскочила вверх метра на четыре. Повисев в таком положении, словно на стропах, секунду-другую, она свалилась прямо на голову олби. Но не причинила ему вреда.

Только сейчас Тимур догадался, что материальность загадочной серебристой аномалии иллюзорна. Гранича с оптическим обманом, она представляла собой сгусток энергии, структурированный особым образом – эта структура свободно, как обычный воздух, пропустила сквозь себя громоздкую дрезину, но вступила в реакцию с огненным шаром, преобразовав его в нечто вроде молнии. О том, во что олби способен превратить человека, можно было лишь догадываться.

Судя по его поведению, в настоящий момент это существо (существо ли?) не являлось источником угрозы для людей, по крайней мере не собиралось открывать на них охоту. Постояв некоторое время на месте, олби, напоминающий очертаниями изваяния каменных баб, перебрался на другую сторону железнодорожного полотна и скрылся в зарослях. Возле насыпи сразу нарисовался Митяй – здоровый и невредимый. Оказалось, он скрывался в кустах поблизости от Тимура, но до поры до времени не подавал признаков жизни.

– Что это такое было, Митяй? – спросил Тимур. – Аномалии какие-то?

– Типа того, – ответил бандит, отряхиваясь от налипших на одежду листьев. – Попали мы в переплет. «Огненный шар» за дрезиной погнался. Прожег бы нас насквозь, если бы мы вовремя не слиняли. Скажи спасибо, что я команду подал.

– Спасибо. А это, серебристое, что такое? Ты его вроде олби назвал?

– Ну да, так его и кличут, сокращенно – острая лучевая болезнь. Весь, собака, из радиоактивных элементов состоит, чуть заденет – сдохнешь сразу на фиг. Вообще-то его мутантом считают, а не аномалией, но хрен редьки не слаще. Пошли, глянем, что там с дрезиной.

Возле дрезины уже топтался кешайн. Где он находился во время чрезвычайного происшествия, как действовал, Тимур не засек. Но это не имело значения. Главное, что мутант первым заметил «шар», чем спас не только себя, но и своих боевых соратников.

– Сломалась, отнако, – сказал Во Ван, ткнув пальцем в то, что еще совсем недавно считалось средством передвижения. – Тальше не поетем.

Дрезина и в самом деле не подлежала восстановлению. Все ее металлические детали, включая обе колесные пары, сильно оплавились, а деревянное днище обуглилось.

– Жаль, немного не доехали, – вздохнув, констатировал Митяй. – Придется лишку пехом переться. Нога-то у меня побаливает…

– Заболит, я тебя на загривке донесу, – сказал Тимур. – Ты, главное, дорогу показывай. Как по времени-то, успеваем?

Митяй посмотрел на наручные часы, потом на небо, сплюнул и сказал:

– Времени-то еще хватает. Даже перекур можно устроить. Главное, по пути на аномалию не напороться. Тут вплоть до «мертвой трясины» гиблые места, мы этот район Бермудским треугольником зовем. Ну, бог не выдаст, аномалия не съест…

* * *

Они добрались вовремя, более того – с запасом. Успели тщательно осмотреться, выбрать удобную позицию в развалинах за стеной полуразрушенной избы и даже немного отдохнуть. БМП появился минут через сорок. Шел он на высокой скорости и мимо избы, заросшей вьюном и травой, проехал очень быстро.

– Все внутри сидят, не высовываются, – негромко заметил Митяй. – Снайпера опасаются.

– Серьезная машина, – отозвался Тимур. – На танк похожа.

Сам он только один раз в жизни ездил на транспортном средстве – БТР. И впечатления от той поездки остались неоднозначные – ведь тогда они угодили в засаду, где Тимур лишь чудом не погиб.

– Именно что похожа, – сказал Митяй. – Это двушка, старье. Из крупнокалиберного пулемета насквозь прошить можно. Будь у нас эрпэгэ, остались бы от этого «танка» рожки да ножки. Но ничего, эркагэшки тоже хватит, если грамотно зашвырнуть.

Тимур посмотрел вслед БМП. Она пылила уже в сотне метров, удаляясь с каждой секундой. Но вроде бы начала замедлять ход.

«Где-то там внутри находится Маруся, – подумал Тимур. – Наверное, в заднем отсеке. Кажется, он называется десантным. Интересно, когда я ее увижу снова? Сегодня вряд ли. Но завтра я просто обязан добраться до Логова. Если не хочу сдохнуть от яда».

Он машинально дотронулся до места на шее, куда Кащей вживил чип. Там немного зудело, и ощущение было не из самых приятных. А чего приятного, когда у тебя под кожей сидит ампула со смертельным ядом? Вдруг возьмет и лопнет нечаянно? Вот чего она так чешется, зараза?

– О чем задумался, боец? – спросил Митяй. – Скоро делом займемся.

– Когда?

– А вот подождем, когда они скроются из вида. И начнем. А то потом можем не успеть.

– Скажи, а как они информацией обмениваются? Откуда Ирод, например, узнал, что Мару похитили? И как они об обмене договорились? Депешами обменивались?

– Депешами? – Митяй захихикал. – Ну ты и даешь, «москвич». Еще бы сказал – телеграммы рассылают. По рации они переговариваются. Что, не слышал о таком?

Тимур пожал плечами:

– Что-то слышал вроде. Только не помню.

Он понимал, что ставит себя подобными расспросами в глупое положение. Но как иначе узнавать о новом мире, в котором он очутился по воле рока?

– Ну ты и деревня… – В голосе бандита смешалась гамма чувств – от недоверия к недоумению и презрению. – Рация – это что-то вроде телефона. Но сотовая связь здесь вообще не фурычит. Врубился?.. А-а, что тебе, недоумку, объяснять. Не иначе как из Кащенко сбежал.

Митяй отвернулся от Тимура, поднес к глазам бинокль и всмотрелся.

– О, черт! А ведь они остановились…

* * *

– Стоп-машина, приехали, – скомандовал Тамм в ларингофон. – Вон он, павильон, – слева по борту.

Замполит иногда вворачивал в свою речь словечки, выдававшие его – в отдаленном прошлом – принадлежность к флоту. Но делал это всегда точно и, что называется, к месту. Вот и сейчас его флотская терминология была вполне уместна. Бэха – БМП то есть – она и есть машина, и борта у нее имеются, и механик-водитель – чем тебе не моторист в машинном отделении судна?

И даже если бы Тамм скомандовал дальше: «Свистать всех наверх!» – такая фраза тоже была бы в целом уместна. Потому что они и в самом деле добрались до той точки, где предстояло остановиться и высадиться на землю – по крайней мере тем, кто располагался в десантном отделении. Это стало ясно еще во время краткого инструктажа, проведенного Таммом перед выездом из Цитадели.

К месту обмена, пояснил тогда Замполит, Мару сопровождает Андрей. Задача стрелков – организовать оцепление и обеспечить безопасный подход-отход к транспорту. Остальные действуют по боевому расчету.

Под боевым расчетом подразумевались оператор-наводчик Устин и механик-водитель Антон. Ну а собственно десант включал трех стрелков под командованием Рустема. На обратном пути к ним присоединялся Андрей – в том, разумеется, случае, если обмен пройдет успешно. Итого восемь человек, не считая Мары.

После последнего сеанса связи с группой Ирода на окраине Старой Красницы принципиальный расклад не изменился. Именно тогда старший группы Фантомас передал по рации Замполиту, что обмен состоится около павильона бывшей автобусной остановки. Переговорив с Рыжовым, Тамм резюмировал: «Удобное местечко выбрали. С нашей стороны все простреливается. А с их стороны лесок рядом. И, главное, на бэхе не проехать. В общем, парни, действуем только по команде».

И вот время этой самой команды наступило. Однако Тамм не торопился «свистать всех наверх». Высунувшись из командирского люка почти по пояс, но при этом прикрываясь люком, как щитом, он пристально оглядывал местность.

Собственно, он знал здесь едва ли не каждую кочку и куст, не говоря уже о более крупных объектах. Но одно дело знать, другое – оценить позицию во всех ее плюсах и минусах с точки зрения проведения боевой операции. Следовало признать, что плюсы просматривались только для противника. Замполит, будь его воля, такое место для обмена не выбрал бы. Предстояло, однако, исходить из того, что есть. Вальтер настаивал на срочности и добился ее – проиграв взамен позицию, которую выбирал Ирод.

Первая особенность позиции заключалась в том, что «армейцы» не могли использовать преимущество в мобильности перемещения. Дорогу – бывшее шоссе – в этом месте пересекал длинный овраг, пусть и относительно неглубокий, но с обрывистыми краями и зыбким грунтом, непреодолимым даже для легкого транспорта. В сущности, овраг являлся продолжением «мертвой трясины», раскинувшейся справа (Замполит бы выразился – справа по борту) от дороги. И получалось, что вправо для БМП пути не было в принципе, прямо тоже не проедешь, а налево трасса шла вдоль извилистого оврага, который заканчивался метров через триста. Только там, повернув направо, можно было возвратиться к шоссе.

Вот такой расклад. До бетонного павильона остановки от БМП по прямой – сотня шагов, но их требуется именно пройти, а не проехать. А объезжать кругаля – навскидку где-то около восьмисот метров – нельзя, такое условие выдвинули бандиты. И Замполит бы его никогда не нарушил. Не потому, что привык держать слово (чего там держать перед отморозками, чай, не «господа офицеры»), а из свойственной ему осторожности. Вдруг люди Ирода успели заминировать подъезд к павильону?

Теоретически время на подобную пакость у них имелось. Сунешься наобум – и окажешься с развороченной гусеницей. И это еще в лучшем случае.

В то же время – в этом заключалась еще одна особенность позиции, выгодная для «иродовцев», – в полусотне метров за павильоном, левее, начиналась чаща. В ней – к гадалке не ходи – наверняка затаились бандиты. В каком именно количестве – неизвестно. Но хотя бы один снайпер среди них имелся, это точно. И наличие у противника противотанкового гранатомета тоже следовало учитывать.

Вальтер так и наказал Тамму: «Эрпэгэ у них вроде бы имелся. Правда, по моим данным, без зарядов. Но вдруг да один «выстрел» где-нибудь в заначке завалялся? Имей в виду и буром не при. Твоя главная цель – получить «панацею», и по возможности без инцидентов. С Иродом и его братками разбираться будем отдельно, сейчас никакой самодеятельности. Уяснил задачу?»

Замполит задачу уяснил как «Отче наш». А самодеятельность он сам не терпел в силу своего педантичного характера, за что особо ценился Вальтером. Зато бдительность и осмотрительность проявлял всегда. Вот и сейчас, проведя рекогносцировку «прямо по курсу», он повернулся и осмотрел местность по левую сторону от дороги.

Относительно недавно, лет пять-шесть назад, здесь прошелся своей испепеляющей рукой лесной пожар. Чащу за оврагом он не тронул, благодаря именно оврагу, да и направление ветра сыграло свою роль. А вот растительность от оврага до села – в первую очередь деревья – выжег изрядно, превратив густой лес в огромную пустошь.

Она и сейчас толком не заросла, зияя проплешинами. Но кое-где уже появились высокие сорняки и отдельные разлапистые кусты, в которых мог затаиться враг. Гранатометчик, к примеру. Если шарахнет в кормовое отделение, то все, приплыли.

Однако, как считал Тамм, пока девка находится внутри «машины», атаки опасаться нечего. Да и вплоть до обмена никто рыпаться не будет. Вот после обмена – да, там всякое возможно. Даже засаду исключать нельзя, Капитан о подобном развитии событий тоже предупредил. Хотя и сильно сомневался: мол, нет у Ирода на засаду людей. У него сейчас каждый человек на счету, информация проверенная.

Замполит поднес к лицу рацию, нажал кнопку передачи и сказал:

– Мы на месте. Вы где? Прием.

Ответ прозвучал быстро, секунды через три-четыре. Это свидетельствовало о том, что бандиты, выражаясь на их жаргоне, находились на стреме. Или как там у них? На шухере?

Тамм плохо знал блатной жаргон, и слава богу. Уж лучше Чернобыльскую Зону топтать, чем эту самую… А уркаганов он презирал. И отчасти сожалел, что Вальтер поручил ему операцию по обмену Мары, а не по уничтожению мобильных групп Ирода.

– Видим вас, – донеслось из рации. – Ждем у павильона, как договаривались. Прием.

После этих слов Тамм наконец-то обнаружил противника – в единственном числе. Он появился около задней стенки павильона, где, по всей видимости, скрывался до этого момента. Скорее всего, это был Фантомас собственной персоной, так как человек держал в левой руке рацию.

«Сам на обмен пришел, лично, – подумал Замполит. – Никому не доверил, хотя дело и рискованное. Интересно, где у него артефакт? При нем? Это вряд ли. Скорее всего, спрятан где-то поблизости… Впрочем, это уже нюансы. Они должны понимать, что отбить девку не получится. Если что случится, так засадим из автоматической пушки, что мало не покажется. А что у них в качестве контрмеры? РПГ-7 с одним зарядом, да и то лишь гипотетически?.. Но кусты слева надо все же прочесать. Гранатометчик там вряд ли сидит. А вот боец с «калашом» и подствольником может затаиться. К чему лишние неприятности?»

– Теперь вижу, – сказал Тамм. – Скоро мы подойдем. Прием.

– Вас понял. Ждем.

Замполит еще раз огляделся по сторонам – для порядка. Даже в сторону Красницы обернулся, хотя всего десяток минут назад они проехали этой дорогой, и все было чисто. Вдали виднелись развалины села, но в какой-то легкой дымке.

«Неужели уже темнеть начало? – подумал Замполит. – Для сумерек вроде бы рановато. Или от трясины туман наползает? Такое здесь случается, и это совсем ни к чему. Пора начинать операцию».

– Слушать мою команду, – произнес Тамм в ларингофон. – Рустем и Панас занимают позицию около оврага. Обязательно осмотрите подходы с обеих сторон, мне отсюда плохо видно. Гиль и Шальной, вы прочешите кусты слева. Шагов на пятьдесят, углубляться не надо. Андрей, у тебя готовность номер один…

* * *

– Пора, – сказал Митяй, не отрывая глаз от окуляров бинокля. – Похоже, там обмен и состоится. Надо готовить подрыв, иначе не успею.

– А вдруг это еще не обмен? – спросил Тимур. – Вдруг они на какое препятствие наткнулись? Или обмен вообще не состоится?

– Хочешь сказать, что они развернутся и попилят обратно? Такого теоретически исключать нельзя. Но это вряд ли. Они Мару уже из бэхи вывели. Видимо, сейчас поведут куда-то. И мне надо идти.

– А тебя не заметят на дороге? У них ведь, наверное, тоже бинокли есть?

– На дороге не заметят. Потому что здесь поворот. Им оттуда лишь окраину села видать, где мы находимся. А я пойду вон туда, где спуск. – Он ткнул пальцем. – Вон там буду минировать, на линии телеграфного столба. Черт…

– Чего ты? – спросил Тимур.

– Видишь, туман наползает от трясины?

– Вижу. А что в этом плохого? В тумане хуже видимость, нам же лучше.

– Так-то оно так, да только с какой стороны посмотреть. В Зоне туман туману рознь, а уж если он от «мертвой трясины» ползет, то лучше в стороне держаться. Слышал о «дымке»?

– Это какой?

– Такой. По виду вроде бы обычный туман, а по содержанию что-то вроде серной кислоты. Достаточно рукой эту дрянь зацепить – и все, язвы обеспечены. А еще есть «живой туман», это вообще мрак. В нем натуральные зомби водятся, живые мертвецы то есть. Попадешься – сожрут без остатка. Правда, он только около Заполья встречается на старом кладбище.

Тимур поежился.

– А я тут тоже заброшенные могилы видел, когда к селу подходили.

– Ну да, есть здесь старое кладбище, как раз на границе трясины. Так кладбища почти возле каждой деревни. Ты не дрейфь. Где Заполье, и где мы. В ближайшей округе зомби никому еще не попадались, тьфу-тьфу… Ладно, я двинул. По дороге здесь нельзя, могут от БМП заметить, придется через кусты обходить. А это крюк.

– А нам что делать?

– А вы с «ящером» пока здесь сидите и следите за обстановкой. – Митяй снял с шеи ремень с биноклем и протянул его Тимуру. – Наблюдай. Но сильно не высовывайся. В случае чего свистнешь мне. Я обратно возвращаться не буду, займу позицию поближе к дороге. Во-он у той развалюхи.

– А мы?

– Будете ждать, пока бэха назад двинет. Потом – сразу ко мне. Только учтите – идти строго по моим следам. А то еще ломанетесь через кусты по прямой.

– И чего? Зомби распугаем?

– Типун тебе на язык! Не шути так в Зоне, это тебе не Москва. Зомби здесь ни при чем. Здесь место гнилое, блуждающие аномалии часто попадаются. Вчера не было, а сегодня вдруг приползла. Говорят, что это из-за трясины. Она их словно рожает… Как это слово-то? Не создает, а…

– Генерирует? – подсказал Тимур.

– Во-во. – Лицо Митяя вытянулось от удивления. – А ты откуда знаешь?

– В школе учился.

– Ха, юморист. В общем, бди и зри в оба. Я двинул.

Бандит еще не успел скрыться в зарослях, а Тимур уже припал к окулярам бинокля. Он надеялся увидеть Мару. Но его ждало разочарование.

Нет, узнаваемый силуэт БМП на дороге он разглядел, и даже чью-то человеческую фигуру рядом. Но опознать ее оказалось невозможно, несмотря на наличие полевого бинокля. Митяй был прав. От «мертвой трясины» и на самом деле наползала сероватая дымка. Она двигалась не единым фронтом в форме сплошной массы, а хаотично, небольшими клубами, похожими на воздушные шары причудливой формы. Но их было много, а хаотичность перемещения лишь усиливала эффект клубящегося дыма.

Поэтому все, что происходило в отдалении – бронемашина находилась примерно в километре от окраины села, – просматривалось словно сквозь марево.

– Плохое зтесь место, отнако, – неожиданно произнес Во Ван. – Смелтью пахнет.

Он сидел на корточках около стены, внешне безучастный ко всему происходящему вокруг. Но наверняка держал ситуацию под контролем. Иначе просто не могло быть. Ведь Во Ван являлся потомственным воином-кешайном, плодом генетического отбора, проводимого в течение многих поколений. А такие существа всегда до конца борются за жизнь – даже тогда, когда она вроде бы потеряла смысл.

– Разве смерть имеет запах? – машинально отозвался Тимур.

– Конечно, имеет. Лазве ты не помнишь, как пахнут Поля Смелти?

Тимур вздрогнул. И с минуту молчал. Затем спросил:

– Почему ты решил, что я должен это помнить?

– Потому что ты плошел челез такое Поле. Я это чувствую…

* * *

Они остановились около павильона. Андрей и Маруся шли к нему настолько близко друг к другу, что при ходьбе иногда касались плечами. Но не по собственной воле, а потому что так распорядился Тамм.

Того на подобную мысль навел Вальтер, сказавший перед выездом группы из Цитадели: «Андрей и Мара должны постоянно находиться рядом вплоть до обмена. Он несет за нее персональную ответственность. Если девчонке вдруг будет угрожать опасность, то он должен спасти ее. А если вдруг она погибнет… Ну тогда пусть будут сразу два трупа. И еще учти. Девчонка представляет для нас ценность до того момента, пока ее можно обменять на «панацею». Но если она вдруг попытается сбежать, то лучше пусть умрет, чем достанется Ироду. По принципу «не доставайся же ты никому»…

Тамм, как всегда, воспринял указания Капитана буквально. И приказал Андрею приковать себя наручниками к Маре. А перед этим пояснил ему: «Куда ты, туда и она. Куда она, туда и ты. А если вдруг, упаси боже, попадете в руки иродовцев, то она должна умереть. Но в плен вы вряд ли попадете. Нет, такого не случится».

«Почему?» – решил уточнить Андрей.

«Потому что я не позволю. Если Ироду чего и достанется, то только ваши трупы».

Вот так и получилось, что всю дорогу, начиная от ворот Цитадели, Андрей и Мара были неразлучны в прямом значении этого слова. Но практически не общались – ведь рядом постоянно находился кто-то из «армейцев». Лишь изредка Андрей отдавал короткие команды, вроде «пошли», «стоять», «садись», «встаем» и т. п. Заговорил он «по-человечески» уже тогда, когда они, выбравшись из оврага, направились к павильону по разбитому вдрызг асфальту бывшего шоссе. Вот тогда Андрей спросил:

– Ну, ты как? В порядке?

– В порядке, – ответила Маруся. – Ты сам, главное, не нервничай. Я со своей работой справлюсь.

– Да я и не нервничаю, – сказал Андрей. – Так, волнуюсь чуток.

Он, разумеется, соврал. Потому что как раз сейчас его начала пробивать мелкая дрожь. Операция, разработанная от и до Марусей, выходила на завершающий этап. И чем ближе становился этот этап, тем сильнее возрастал мандраж Андрея. Ведь то, что он должен был совершить вместе с Антоном, не оставляло вариантов для отступления, и теперь, за несколько минут до реализации, вдруг стало представляться невероятно сложным.

Проницательная – даже чересчур, просто дьявольски проницательная – Маруся почувствовала настроение Андрея. На мгновение прижавшись к нему бедром – словно нечаянно, – она произнесла решительно и твердо:

– Все будет в порядке, милый. Верь мне, и у нас все получится.

– Я верю, – сказал парень. А что еще он мог сказать? Не распускать же нюни.

– Вот и отлично. А смерти не надо бояться, она не страшная. Жить страшнее.

Странно, но с этой секунды Андрей вдруг почему-то резко взбодрился, почувствовав в себе силу и уверенность.

– Нас встречает Фантомас, кликуха у мужика такая, – сказала Маруся. – Вон, у павильона стоит. Действуй по плану, больше общаться не будем, нельзя.

Последние полсотни шагов до павильона они преодолели молча и сосредоточенно. Когда приблизились к бандиту на расстояние в несколько метров, Маруся, притормаживая, воскликнула:

– Привет, Фантомас! Уже и не мечтала увидеть твою добрую улыбку.

– Привет, Маруська! – откликнулся бандит. – И я рад видеть тебя живой. Как там, не обижали тебя?

Он и в самом деле скривил рот в улыбке. Но доброй ее мог назвать лишь человек, никогда не видевший ничего добрее крысиной ухмылки. Ведь кожа у Фантомаса имела синюшний оттенок, и узкие губы не отличались в этом смысле в лучшую сторону, разве что выглядели ярче и сочнее. Ну а кривые прокуренные зубы, изрядно прореженные трудностями жизни и частыми драками, если чего и добавляли к личности бандита, так это желания врезать по ней кирпичом.

– Хватит базлать, еще успеете наговориться, – подчеркнуто грубо прервал диалог Андрей. Он понимал, что должен взять инициативу в свои руки, иначе события могли пойти не по разработанному сценарию. – Заложника я привел. Где «панацея»?

– Не торопись, паря, – процедил Фантомас. Улыбка слиняла с его рожи мгновенно и незаметно, словно ее там и никогда не было. – Дай-ка я сначала на тебя посмотрю.

– А чего на меня смотреть?

– Да есть чего. Я вижу, у тебя из кобуры пистоль торчит.

– Торчит, и что?

– А то, что мы так не договаривались. Ты должен был подойти без огнестрельного оружия. Видишь, я же без огнестрела. – Бандит поднял руки и даже похлопал себя по бокам, демонстрируя – глянь, какой я. – Только нож. Но у тебя тоже нож на поясе, я смотрю. А вот пистолет – это, паря, перебор.

– Мне об этом ничего не говорили, – растерянно произнес Андрей.

– Мне плевать на то, что тебе говорили. Это твой косяк. Мы так договорились с вашим бугром, Замполит его кликуха. Ну так что – мне на связь с ним выйти?

Фантомас показал пальцем на рацию, торчавшую из кармана «разгрузки».

– Не надо, – сказал Андрей. – Что мне делать с пистолетом?

– Можешь зашвырнуть его в «трясину». И учти. Ты сейчас на прицеле у наших снайперов.

Андрей вытащил из кобуры ПМ и, словно не зная что дальше делать, застыл в таком положении.

– Ну? – поторопил Фантомас, показывая пальцем в сторону «трясины» – мол, кидай туда.

Но подобное «разоружение» не входило в планы Андрея, более того, сильно осложняло то, что должно было по их с Марусей плану произойти совсем скоро. Парень извлек «магазин» и, развернувшись, швырнул его вдоль дороги по направлению к БМП. Повернувшись обратно, сказал:

– Вот так будет лучше. Теперь отдавай «панацею».

– Теперь и в самом деле стало лучше, – невозмутимо заметил Фантомас. – Осталось наручники снять.

– Я не сниму наручники, пока не увижу артефакт. – Андрей уперся, его, что называется, заклинило. – Покажите сначала его.

И тут вмешалась Мара.

– Снимай наручники, служивый, не трясись, как девочка, – дерзко сказала она. – Я не побегу. Знаю, что под прицелом пулемета нахожусь. Так что снимай. И пошустрей, а то будто в штаны наложил.

Презрительная интонация в первую секунду покоробила Андрея, показалась ему совершенно неуместной в устах девушки. Но он тут же сообразил, что Маруся ведет себя правильно, иначе нельзя было: для посторонних они враги, Фантомас ни в коем случае не должен догадаться об их сговоре. Затягивать же процесс обмена было рискованно.

– Ты рот не разевай, подруга, – Андрей для видимости огрызнулся. – Без вшивых разберемся. Ладно, уговорили.

Вынув из бокового кармашка ключ, он открыл замок наручников и расстегнул их.

– Ну? Где «панацея»?

– Сейчас получишь, – сказал Фантомас. – Вон, видишь, кусок асфальта валяется? Да вон, около угла – листьями присыпанный. Просто подними его.

Андрей подошел к углу павильона, где лежал треугольный обломок выцветшего добела асфальта, присел на корточки и осторожно приподнял обломок. Под ним скрывалась в углублении жестяная баночка из-под леденцов монпансье. Достав ее, Андрей поднял крышку.

То, что он обнаружил внутри, заставило отчаянно заколотиться его сердце. Голубоватого цвета кристаллический предмет длиной с мизинец походил на растение кувшинку, только не с распустившимися, а сложенными вместе лепестками. Сквозь них пробивалось синее свечение.

Предмет напоминал по описанию легендарную «синюю панацею», если не считать двух нюансов. Во-первых, он был слишком светлого оттенка, не синего, а, скорее, голубого. Во-вторых, если верить описанию, полученному от Вальтера, лепестки «панацеи» имели форму наполовину распустившего бутона. У предмета в коробке «бутон» выглядел каким-то увядшим, лепестки смыкались внутрь, вместо того чтобы разворачиваться наружу.

– Ну что там? – с нетерпением спросил Фантомас. – Чего не нравится? Натуральная «панацея». Думаешь, Ирод стал бы впаривать фуфло в обмен за дочь? Это не понятиям, парень.

– Я не говорю, что это фуфло, – неуверенно произнес Андрей. – Но какая-то она не совсем такая. Погоди чуток, сейчас я проверю.

Собственно, надежный способ идентификации «панацеи», перешедший к Вальтеру от Кривого Бори, Андрей обязан был применить при любых условиях. А уж при возникших сомнениях вариантов вовсе не оставалось. Поэтому Андрей вытащил из чехла на поясе нож и слегка провел клинком около основания большого пальца.

Легкого движения хватило, чтобы из рассечения тоненькой струйкой зазмеился ручеек крови. Андрей поднес ладонь к банке и наклонил так, чтобы кровь начала капать вниз. Первые капли упали мимо артефакта, однако Андрей избежал соблазна прижать его к ранке на руке – он помнил о предупреждении Капитана, что «панацею» лучше не трогать без особой причины. Поэтому он надавил пальцами на кожу около разреза, усиливая ток крови. И добился результата – несколько жирных капель одна за другой оторвались от кожи и плюхнулись на сомкнутые «лепестки».

Тут же раздалось шипение, словно «лепестки» были раскалены до температуры кипения, они шевельнулись и, немного приоткрывшись, запульсировали ярко-синим цветом. Правда, длилось это представление недолго. Едва Андрей отодвинул ладонь от банки, как артефакт, мигнув несколько раз, потух.

– Чего ты там химичишь? – раздраженно спросил Фантомас. – Это стопудово «панацея», отвечаю. Ты чего, специально время тянешь? Учти, если чего, то мы все тут сдохнем. И ты – самый первый.

– Не дергайся, – сказал Андрей. – Все в порядке, это «синяя панацея». Я забираю ее.

Он закрыл жестянку и, поднявшись с корточек, взглянул на Марусю. Та смотрела на Андрея из-за спины Фантомаса с таким выражением на лице, словно собиралась прыгнуть в воду с высокого обрыва, – со страхом и надеждой.

– Получил все, что хотел, служивый? – спросила девушка.

– Получил, – ответил Андрей.

– Я могу быть свободна? – Она подмигнула. – Все, как мы договаривались?

– Да, все по договору.

– Ну тогда до встречи! Уходим, Фантомас.

– Не уходим, а сматываемся, – отозвался бандит. – И рысью.

Он схватил Мару за локоть и буквально потащил за собой – за павильон и по еле заметной тропинке, которая вела в чащу.

– О какой встрече ты сказала?! – выкрикнул Фантомас уже на бегу. – Я не врубился.

– Это черный юмор, – отозвалась девушка. – Я их найду и всем кишки выпущу, клянусь!

– Вот теперь я тебя точно узнаю. А то уж подумал, что подменили.

– Зря подумал. Такие, как я, не меняются…

* * *

Едва Маруся с бандитом скрылись за стенкой павильона, как Андрей вытащил из нагрудного кармана рацию и громко доложил:

– Замполит, все в порядке! Сделка завершена, «панацея» у нас. Прием.

– Ты точно уверен, что это «панацея»? – отозвался Тамм.

– На сто процентов. Сейчас сам убедишься.

– Тогда чеши обратно, пока те в лесу не скрылись. А то еще подстрелят.

Андрей побежал. Однако, несмотря на инстинктивное желание побыстрей оказаться под прикрытием БМП, все же притормозил около выброшенного «магазина» и подобрал его. На бегу вставил «магазин» в рукоятку пистолета. Иметь под рукой оружие в ближайшие минуты было жизненно важно для Андрея. Ведь автомат он оставил в бронемашине по приказу Тамма.

* * *

Говоря о том, что Красница с окрестностями является «гнилым местом», Митяй вряд ли предвидел то, насколько пророческими окажутся его опасения. Он, разумеется, допускал, что путь через заросли к точке минирования может занять определенное время, отнюдь не пропорциональное расстоянию в сотню метров. Ведь правила математики с их прямыми, диагоналями и прочими гипотенузами в Зоне не действуют – скорее могут сбить с толку. Однако на деле ситуация оказалась еще сложнее и хуже.

Первую половину дистанции Митяй преодолел быстро и без особого напряжения – она совпадала с ранее проверенным маршрутом, по которому их группа добиралась до развалин избы. Но вот дальше бандита поджидал сюрприз.

Обогнув разросшийся на несколько метров в ширину куст шиповника, Митяй по инерции сделал пару шагов в высокой, почти по пояс, траве и замер. Он мог поклясться, что именно здесь они проходили около часа назад – трава была местами примята и раздавлена, виднелись сломанные стебли засохшего осота. Однако за минувшее время на этом месте успела возникнуть «комариная плешь» диаметром около пяти метров.

О том, что это именно «плешь» с ее аномально высокой гравитацией, бандит сообразил в несколько этапов. В первое мгновение ему показалось, что он столкнулся с непонятным природным явлением в виде своеобразной воронки – трава и ветки кустов сильно пригнулись к земле, завиваясь в направлении слева направо. Но, приглядевшись, Митяй изменил первоначальное мнение, потому что растения продолжали пригибаться у него на глазах, словно их придавливали сверху огромной тарелкой; или, наоборот, притягивал к земле мощный магнит в форме гигантского блюдца. Вот тогда у Митяя и мелькнула мысль о «плеши».

Достав из кармана гильзу, он бросил ее над пригнувшимися (или придавленными?) растениями. И тут же получил подтверждение своему предположению. Гильза, оказавшись над подозрительной поверхностью, резко изменила траекторию полета – сначала пошла вниз по наклонной линии, а затем, спикировав, шлепнулась в траву. Примитивный металлический индикатор явно указывал на наличие гравитационной аномалии с мощным магнитным полем. Правда, аномалии нестандартной – в той, разумеется, степени, насколько стандартизация вообще подходит к такому понятию, как аномалия.

Возможно, Митяй стал свидетелем редкого процесса появления «комариной плеши», когда она только зарождалась, формируясь и набирая силу. Но лавры естествоиспытателя бандита никогда не привлекали, его больше беспокоила целостность собственной шкуры. Ну и задачу по минированию дороги надо было как-то выполнять. Поэтому, озадаченно покрутив головой, он двинул направо, с запасом в несколько метров.

Почему с запасом? Да потому что аномалия образовалась совсем недавно, и кто знает, что у этой заразы на уме? Вдруг она еще продолжает разрастаться? Возьмет и скакнет, увеличившись, скажем, в два раза.

В итоге Митяй описал дугу, уклонившись в сторону от дороги на лишний десяток метров. Ну а когда начал выворачивать в требуемом направлении, то столкнулся с новой напастью. Точнее, с неизвестной угрозой.

Она выражалась в подозрительном шуме, будто кто-то тяжелый похрустывал травой, переступая с ноги на ногу или переваливаясь с лапы на лапу. А еще этот неизвестный громко, с хрипом, дышал.

В действительности подобные звуки в Зоне мог издавать кто угодно, в том числе и вовсе неодушевленный предмет вроде той же аномалии (если, разумеется, исходить из того, что все аномалии являются неодушевленными предметами, что не факт). Однако подобные нюансы Митяя не интересовали. Он ощущал угрозу, вот что главное. Поэтому, застыв на месте, стал прислушиваться, всматриваться и внюхиваться, как и полагается настоящему следопыту.

Продвигаться вперед он не решался, так как боялся себя демаскировать. Но и неизвестное явление в виде неодушевленного предмета или существа не спешило себя обозначать более конкретно. Выждав с минуту, а то и более, Митяй все-таки намерился идти дальше – время-то однозначно поджимало! Но не успел.

Из кустов, в шагах десяти от бандита, вдруг возникла впечатляющая морда мутировавшего кабана. Зверь – судя по объему одной только башки, весивший под тонну, – вперившись в Митяя круглыми глазками, сначала замер от неожиданности. Затем злобно хрюкнул и наклонил прямоугольную голову, с покатым, как у носорога, лбом. Только вот рог монстру в качестве оружия заменяли два полуметровых клыка, на которые он, судя по агрессивной позе, собирался насадить встреченного человека.

Шансов на удачный исход у Митяя практически не оставалось. Завалить кабана он, конечно, мог, врезав очередью из АКМ по груди и передним конечностям (но не по голове с толстенными костями черепа!). Однако выстрелы из «калаша» почти наверняка услышат «армейцы» – ведь до них меньше километра. И вряд ли это можно будет считать удачным исходом.

«Армейцы», конечно, не испугаются – кого в Зоне стрельбой удивишь? Но, без сомнения, насторожатся. Вплоть до того, что посадят на броню разведчиков, чтобы те внимательно осматривали дорогу, а также заросли и развалины – особенно в узких местах, там, где они находятся близко от дороги. Да даже пехом могут разведку перед транспортом пустить при движении через село – ведь там самое подходящее место для засады. И тогда вся задумка с минированием сорвется.

В эту секунду Митяй пожалел, что не взял для прикрытия Тимура или «ящера». Те бы со своими мечами разделали кабана как бог черепаху – без шума и пыли, особенно Тимур. Но чего теперь об этом жалеть? Не сообразил сразу. А все потому, что не доверял чужакам. Во Ван, к тому же, еще и мутант, стремно такого в напарниках иметь.

И все же шанс избежать крайне нежелательного в такой ситуация шума оставался. Он заключался в том, чтобы разойтись с кабаном мирно, так сказать, по-хорошему. Поэтому Митяй осторожно попятился, продолжая держать перед собой автомат.

Увы, мирный маневр не увенчался успехом. Кабан воспринял отступление человека не как предложение о мире, а, скорее, как акт о капитуляции. Злобно рыкнув, он грузно двинулся вперед, с треском раздвигая ветви кустарника.

Через секунду-другую Митяй нажал бы на спусковую скобу – ну не ждать же, пока кабан ринется в атаку, так можно и на клыках повиснуть. Однако выстрелы все же не прозвучали, потому что случилось неожиданное. Раздался громкий хлопок, слившийся с пронзительным визгом кабана, а на его месте вспыхнул ослепительно яркий шар. Следом чуткий нюх бандита уловил запах паленой шерсти.

Через секунду Митяй уже валялся в траве, прикрывая голову руками – вполне себе естественные рефлекторные действия, которые на месте бандита совершили бы девять из десяти человек. В такой позиции, обычно принимаемой по командам «вспышка справа – вспышка слева», Митяй находился секунд десять. Он ничего не видел, лишь слышал потрескивание, схожее с тем, которое издает жадно пожирающее топливо пламя костра.

Ну и воняло все сильнее. Уже не только паленой шкурой, но и пригоревшим мясом. А вот визг прекратился очень быстро, почти сразу после ослепительной вспышки.

Малость оклемавшись от неожиданности и, чего уж скрывать, испуга, Митяй решил, что пора менять позицию – а то ведь так и самого подпалить могут. С опаской привстав на колени, он убедился, что никакая видимая и очевидная опасность ему не угрожает. В том числе и кабан с его устрашающими клыками, словно испарившийся в воздухе. От монстра остался лишь грязный комок и несколько хлопьев сгоревшей почти дотла плоти.

А еще на земле образовалась обугленная проплешина, диаметром около метра. Только сейчас до Митяя дошло, что подозрительное потрескивание, насторожившее его раньше, могло быть связано не с кабаном, а с движением так называемых «дьяволят». Эти энергетические сгустки, напоминающие шаровые молнии, появляются, как правило, перед грозой на возвышенных местах и кружат по одной траектории, словно заведенные. Сами по себе они не агрессивны, на живых существ не охотятся, но если по невнимательности или дурости наткнешься на такой «шарик», то он обязательно сдетонирует.

Чего у них там внутри находится, никто не знает, предположительно – газовая смесь, но температура горения возникает поистине адская. Металл плавится, чего уж тогда говорить о плоти человека или животного.

– Чур меня, чур, – пробормотал Митяй и перекрестился. Хотя не верил ни в бога, ни в черта. Поэтому для надежности еще и сплюнул через левое плечо. Правда, всего один раз, на большее слюны не хватило – уж слишком в горле пересохло.

Получалось, что кабан поневоле спас его от смерти, ведь сам-то он «дьяволят» не заметил. Хотя и услышал подозрительное потрескивание, но не смог определить его природу. А ведь еще пяток шагов в том же направлении – и обуглился бы до состояния пепла.

Митяй снял с пояса фляжку и сделал несколько жадных глотков воды. Уфф, пронесло…

* * *

В лесу, около высокой березы, их поджидали два бандита.

– Это все? – спросила Мара, останавливаясь. – Так мало? Отец мог бы и больше людей прислать.

– Сколько могли, столько и наскребли, – сказал Фантомас. – Бойцов почти не осталось, сама знаешь. Только за вчерашний день еще пятерых потеряли. Но нас все же не так мало.

Он запрокинул голову и крикнул:

– Ну как там, Ловкач? Чего видишь?

– Да вроде все спокойно! – отозвались сверху. – Этот парень, который на обмене был, только что в овраг спустился.

– А около бэхи как?

– Да тоже вроде спокойно. Вижу рядом двух «армейцев». Ну и старшой из люка выглядывает. Слушай, может, я сниму кого-нибудь? Это запросто.

Фантомас не успел ответить, потому что резко вмешалась Мара.

– Не вздумай стрелять, Ловкач! – выкрикнула она. – Их там около десятка. Хочешь, чтобы они за нами в погоню бросились? Слезай и уходим!

Она требовательно взглянула на Фантомаса. Тот, пожав плечами, кивнул. И крикнул:

– Мара права, Ловкач! Слезай, надо уходить! А то и вправду на хвост сядут.

– Надеюсь, для меня оружие припасли? – спросила дочь атамана.

Фантомас усмехнулся.

– Специально не припасали. Но я догадывался, что ты об этом спросишь.

Он вытащил из кобуры пистолет Сердюкова и протянул девушке:

– На, держи «Гюрзу». Но учти, обойма неполная, лишь восемь патронов.

– Маловато. – Глаза Мары мрачно блеснули. – Но застрелиться хватит.

– Шутница.

– А я не шучу. Второй раз меня никто в плен не возьмет. Уж больно там погано – до тошноты.

– Вот это верно, плен хуже кичи. Ну что, двинули?

– Одну минуту, – сказала Мара, приседая на землю. – Кеды быстренько переобую. А то, кажется, ногу немного натерла…

* * *

«Ну что за непруха? – подумал Митяй. – Тут идти-то всего ничего, и вдруг подряд две аномалии. Да еще кабан этот чертов. Словно кто не пускает к дороге».

Митяй был суеверен, как и большинство обитателей Зоны. Правда, сейчас затруднялся с анализом ситуации. Вот, например, то, что он отправился на задание с Тимуром и мутантом, изначально не вызывало оптимизма – чужаки же, на подобные операции надо ходить с проверенными корешами. С другой стороны, именно Тимур спас его вчера от смерти, да и «жаровня», в общем-то, не сильно покалечила. Как это все толковать?

А сегодняшние неприятности? Вот что это? Рок навязчиво о чем-то предупреждает? Или ему, наоборот, везет? Да и не может такое количество неприятностей сыпаться на голову одного человека без передыху.

Так и не придя к окончательному выводу, но немного взбодрившись, Митяй продолжил маршрут. Даже с некоторой бесшабашностью продолжил. Не потому, что уверился в собственной удачливости и живучести, а из-за того, что времени, по его расчетам, оставалось совсем немного. Ну, сколько они там на обмен потратят, включая все предосторожности? Пусть минут двадцать, максимум – полчаса. На большее рассчитывать нельзя. А ведь минирование мгновенно не осуществишь.

И судьба, будто подслушав сетования бандита, сменила гнев на милость. Преодолев остаток пути буквально за минуту, Митяй оказался на обочине около покосившегося телеграфного столба. Сразу же посмотрел в сторону развалин избы. Как он и прикидывал, с места, где он сейчас находился, виднелся оконный проем. Правда, Тимура бандит не разглядел, но тот и не должен был особо мельтешить.

Подняв руку, «сапер» изобразил приветственный жест партийного вождя на трибуне. И почти тут же засек Тимура, который, высунувшись из проема, помахал ладонью. В ответ Митяй сложил в кольцо большой и указательный палец: мол, все пучком. Он не сомневался в том, что Тимур разглядит жест в бинокль.

Следовало признать, что пока чужак вел себя правильно. «Даже и придраться не к чему, – немного даже разочарованно подумал бандит. – Ну, посмотрим, как там дальше получится».

Сняв со спины рюкзак, Митяй аккуратно опустил его на землю и открыл основное отделение. Там лежали противопехотная мина и – в отдельном брезентовом мешке – тротиловые шашки. Из этого добра предстояло соорудить взрывное устройство, которое должно остановить БМП.

Взяв в разные руки мину и мешок с шашками, Митяй медленно двинулся по обочине, высматривая в колее подходящее место для закладки. Там он предварительно выроет яму саперной лопаткой, заложит взрывчатку, и все будет тип-топ. Должно быть. Иначе в Логово можно не возвращаться…

* * *

Приближаясь к БМП, Андрей заранее поднял руку с жестяной коробкой и громко объявил:

– Вот оно, как заказывали! Поручение выполнено!

Его глаза в это время лихорадочно оценивали обстановку. Ага, Тамм, как и следовало ожидать, торчит на посту в командирском люке. Антон тоже высунулся из своего люка механика-водителя. Молодец, так и договаривались. Рустем и Панас стоят справа от бэхи, тоже нормальная позиция. А вот Устин из башни не показывается – видимо, продолжает наблюдение за окрестностями через смотровой прибор.

И Шальной с Гилем пока что не подошли, они в зарослях около дороги. Не исключено, что Тамм подзовет их в последний момент, когда он, Андрей, уже окажется в отделении десанта. Тогда придется проводить операцию во время движения, и это самый нежелательный вариант. На такой случай они предусмотрели, что Антон заглушит движок, сославшись на поломку.

Что ж, легкой жизни никто не обещал. Теперь уже надо идти до конца, или пан, или пропал. И он дойдет, потому что не может подвести Марусю.

Подойдя к Рустему и Панасу – они стояли рядышком, – он по очереди демонстративно похлопал обоих по плечу. Понятно, что со стороны это выглядело легкомысленно, по-мальчишечьи, ну и пусть. Он ведь, вообще-то, жизнью рисковал, непосредственно участвуя в обмене заложника на артефакт. «Иродовцы» могли и смертельную ловушку приготовить, от них всего ожидать можно. Теперь он радуется, и это естественно.

– Замполит, будешь смотреть?

Спросив, Андрей, не дожидаясь ответа, вскарабкался на броню.

Тамм неуверенно пожал плечами. Он тоже получил от Вальтера описание «панацеи», но разбирался в предмете куда меньше Андрея. И если парень опознал артефакт, то какой смысл его рассматривать? Разве что для проформы.

Однако любопытство пересилило.

– Покажи, – сказал Тамм. – Надеюсь, она не кусается.

* * *

– Ну чего ты там возишься? – с беспокойством произнес Фантомас. – Когти рвать надо.

– Сейчас, погоди немного, – отозвалась Мара, ощупывая ладонью стопу. – И на самом деле натерла немного. Видимо, камушек в носок попал.

– Дай-ка я гляну.

– Без тебя справлюсь. Лучше кусок бинта оторви. А то у меня тут носок протерся. Обмотаю бинтом, и нормально будет…

* * *

Андрей вплотную приблизился к башне и протянул Замполиту коробочку с артефактом. В этот момент откинулся люк оператора-наводчика, и показалась голова Устина в танковом шлемофоне. Неужели тоже любопытство заело?

Но причина оказалась в другом.

– Командир, я курну, пока стоим? – спросил Устин. – Я пять сек.

– Кури, – разрешил Тамм, открывая крышку баночки. – Ровно две минуты тебе.

Сам он не курил, поэтому «портить воздух» в БМП никому не разрешал.

Ситуация, по мнению Андрея, складывалась почти идеально. Если бы не одно но…

Он кинул взгляд вправо, в сторону зарослей. Шальной и Гиль по-прежнему находились там, при этом в разных точках, одной очередью не снимешь. Да и далековато было до них, особенно до Гиля, метров тридцать, не меньше. И автомата под рукой пока что не имелось. Вот если бы они приблизились…

Андрей уже начал беспокоиться о том, что все-таки придется проводить операцию на обратной дороге, удаляясь от Маруси. А потом ведь еще возвращаться…

И тут у него возникла шальная мысль: «А что, если не ждать Марусю здесь, как планировали, а рвануть ей навстречу? Обогнуть овраг, выехать на дорогу и тормознуть где-нибудь около павильона? Она смышленая, сообразит, где их искать. Да и БМП на дороге издалека в глаза бросается.

На стрелков в кустах в таком случае можно наплевать. Что они с «калашами» против бэхи сделают? Да и не попрут они на нее, не дураки же. Просто дернут на базу, чтобы унести ноги. Пока доберутся до Цитадели и доложат Вальтеру, уже ночь наступит…»

* * *

– Вот теперь – готово. – Мара попрыгала на месте. – Теперь можно шагать.

– Ты уж постарайся. И ступай осторожней, – сказал Фантомас. – Дорога неблизкая, а уже смеркается. Не хотелось бы на ночевку останавливаться.

– Не боись, дохромаю как-нибудь. А если чего, то и на руках донесете.

Хохотнув, она вытащила из-за пояса «Гюрзу». Осмотрев, спустила предохранитель.

– Вот теперь полный порядок. Значит, говоришь, восемь патронов?

* * *

Митяй решил, что особо выбирать место не имеет смысла, да и времени оставалось все меньше. «Вот здесь, пожалуй, и заложу, – подумал он, ступая в колею. – Колея здесь набитая и широкая, водителю ни к чему из нее выворачивать. Зато правее глубокая рытвина, подмытая водой. На фига бэхе туда нырять? Наверняка поедет прямо. Все, здесь и копаю».

Он уже хотел опустить мину и взрывчатку на землю, чтобы достать из специального чехла на поясе складную саперную лопатку. Но, вздрогнув, передумал. Его рефлекторная реакция была вызвана движением со стороны трясины клубка белесого тумана. Внезапный порыв ветра погнал это облачко прямо на Митяя, и тот непроизвольно попятился: «Тьфу ты, черт, только в эту пакость вляпаться не хватало. Вдруг там «дымка» замаскировалась?»

Бандит отступил еще на шаг, к обочине, и этот шаг оказался последним в его жизни. Никогда бы Митяй не допустил подобной ошибки, если бы смотрел себе под ноги. Ведь «жарку» бывалому человеку несложно определить даже визуально по растрескавшемуся участку земли. А от него еще и тепло исходит.

Но, пятясь, Митяй смотрел совсем в другую сторону. Вот и проморгал. Ногу опалило жутким пламенем в несколько тысяч градусов. Та мгновенно подломилась, и бандит рухнул всем телом в испепеляющую огненную гиену аномалии – даже завопить толком не успел. А еще через секунду прогремел взрыв – это рванула мина и тротиловые шашки…

* * *

– Да, занимательная штучка, – сказал Тамм, закрывая коробочку. – Прямо-таки завораживает. Но пора нам ложиться на обратный курс.

Ситуация вновь менялась кардинальным образом, а вот Андрей все еще не мог решиться. И в это мгновение где-то в стороне села раздался взрыв. Замполит, едва не выронив жестянку с артефактом, машинально обернулся. В голове у Андрея образовалась странная звенящая пустота. И в ней прозвучало: «Пора!»

Кинув взгляд вниз на открытый люк механика-водителя, парень увидел бледное лицо брата с выпученными от напряжения глазами. Он тоже ждал команды.

– Пора! – крикнул Андрей, выхватывая из кобуры пистолет Макарова со снятым предохранителем.

Мозг вырубился начисто, остались только рефлексы. Рука сама вскинула оружие вверх на уровень лица Тамма и нажала на спусковую скобу. Хоп!

Экспансивная пуля еще не успела разнести вдребезги череп Замполита, а рука уже направляла ствол в голову Устина. Хоп!

Развернув корпус вправо, Андрей увидел Рустема и Панаса. Те стояли в метре от БМП, даже не пытаясь что-то предпринять. Рты у обоих бойцов открылись от изумления. Вот уж чего-чего, но такого они никак не ожидали! Да еще от Андрюхи, племяша Вальтера.

А он и сам не ожидал. И до последней минуты, если не секунды, не был уверен в том, что посмеет совершить ТАКОЕ. И не совершил бы, если бы не стал другим человеком. Точнее, если бы в его сознание не вселилось другое существо – демоница по имени Мара.

Обхватив рукоять оружия второй рукой, Андрей произвел еще несколько выстрелов – сначала в Рустема, а затем и в Панаса. Стрелял очень быстро, почти не целясь, и на удивление метко. Может, и промахнулся разок-другой. Но это было некритично, ведь если тебе стреляют в голову с трех-четырех шагов из пистолета Макарова, то шансов выжить у тебя немного. Главное, попасть. И Андрей попал.

Бойня длилась секунд пять. Убедившись, что Рустем и Панас валяются без движения, Андрей улучил время, чтобы взглянуть на брата. Тот продолжал торчать из своего люка, но именно что торчать, а не действовать. А ведь по предварительному плану должен был активно помогать Андрею в ликвидации остальных членов группы. Однако ничего не сделал, даже из люка не выбрался. Видимо, впал в ступор.

– Да прикрой ты меня, наконец! – проорал Андрей. – Мать твою, Антон! Очнись!

Спрыгнув с БМП, он подобрал с земли автомат Рустема и буквально всунул приклад оружия в руки Антона. Затем, схватив автомат Панаса, посмотрел в сторону зарослей. Очень вовремя посмотрел, потому что из-за высокого куста мутировавшей ивы как раз выбежал Шальной. Скорее всего, он толком не понял, что произошло. Возможно, даже не заметил, как Андрей открыл пальбу, потому что должен был следить, вместе с Гилем, за подходами к позиции.

До Шального было шагов двадцать. И Андрей, не размышляя, нажал на спуск автомата. Он не прицеливался, а просто полоснул длинной очередью ниже пояса бойца, прикрытого бронежилетом. Андрей надеялся зацепить по ногам и, кажется, зацепил – Шальной сделал по инерции пару неуверенных шагов и повалился в густую траву.

Тут же раздалась еще одна очередь. Пули просвистели едва ли не над ухом Андрея, но стреляли не в него. Это в бой вступил Антон, наконец-то подключившийся к происходящему. А пальнул он в Гиля, который выскочил на открытое пространство возле оврага.

Напоровшись на негостеприимный прием, Гиль ответил короткой очередью и метнулся обратно в заросли. В его положении это было, пожалуй, самым разумным поступком. Когда ты ни черта не понимаешь, а в тебе еще и палят почем зря боевые товарищи, самое лучшее – зарыться в кусты и привести мысли в порядок.

Гиль так и поступил. Андрей выпустил в него очередь, но больше для острастки. Скорее всего, не попал, хотя «армеец» как-то неловко нырнул в траву, будто споткнулся на ходу. Ну и черт с ним! Если подранили, так еще тише сидеть будет. А не подранили… Тогда пусть живет, не до него сейчас, совсем другие ставки на кону.

– Молодец, Антоха, – сказал Андрей, пятясь вдоль БМП к ее кормовой части. – Половина дела сделана. Прикрой меня огнем, если что.

– А что дальше?

– Залезу в бэху – скажу. Для начала сигнал Марусе дадим.

Локальный, на ближайшую минуту, план Андрея был прост. Первым делом он хотел забраться в безопасное десантное отделение, занять место оператора-наводчика в боевом отделении, чтобы при необходимости вести огонь из ПКТ. Но это уже потом, по обстоятельствам, так сказать.

Сначала он намеревался выпустить сигнальную ракету, точнее, отстрелить сигнальный патрон. Именно такого сигнала ждала Маруся. Сигнальный пистолет находился у Тамма. И это была главная причина для того, чтобы попасть в боевое отделение. Но путь туда шел через кормовые двери, предназначенные для десанта.

Андрея отделяли от цели буквально два шага, когда со стороны зарослей злобно застрекотал АК-74. Это истекающий кровью Рустем, собравшись с последними силами, отправил свинцовое послание в спину изменника – смертельно опасное послание в виде полудюжины бронебойных пуль калибра 5,45. Они легко прошили бронежилет третьего класса защиты, и Андрей, охнув, завалился около трака БМП.

– Брат, ты цел?! – выкрикнул Антон. – Брат, что с тобой?!

* * *

– Что бы это значило? – с недоумением произнес Фантомас. – Они по кому палят? И что за взрыв?

– Палят уж точно не по нам, – сказала Мара. – А взрыв вообще где-то в стороне был.

– Вот и я о том же.

Фантомас посмотрел на снайпера Ловкача, стоявшего рядом. Тот пожал плечами:

– Я тоже не врубаюсь. Может, снова на березу забраться, глянуть, чего там?

– Подожди, Ловкач, дай сообразить, – сказала Мара.

Она и на самом деле в эти секунды лихорадочно соображала. А до этого специально тянула время, не желая уходить далеко в лес. Суть их с Андреем плана заключалась в том, чтобы сразу после обмена ликвидировать своих. Да-да, именно так – своих: Андрей с Антоном валят «армейских», решили заговорщики, а Мара уничтожает бандитов из отряда Ирода, которые придут вызволять ее из плена.

Иначе никак не получалось захватить «панацею», чтобы потом вместе, втроем, свалить за Периметр. Ведь сначала требовалось убедиться в том, что люди Ирода принесут артефакт для обмена. А при обмене Мара обязана была перейти под охрану Фантомаса и его бойцов. Как потом избавиться от их опеки? Только убив, при этом как можно быстрее, потому что любая затяжка времени могла привести к непредсказуемым последствиям.

Что касается Андрея и Антона, то им, в свою очередь, предстояло избавиться от собственного сопровождения в лице Замполита и других «армейцев». И совершить это следовало, опять же, как можно быстрее, сразу после обмена, а не где-то там на обратной дороге через полчаса и позже.

Мара особо настаивала на срочности, так как опасалась, что братья передумают. Уж очень ненадежными казались эти совсем еще молодые парни, сосунки, считай. Даже в армии не успели срок отслужить, дезертировали.

Мара имела на Андрея очень сильное, практически гипнотическое влияние. Но лишь тогда, когда он находился рядом. По мере отдаления Андрея влияние это ослабевало, и не было никаких гарантий, что оно не исчезнет вовсе. То есть играли свою роль и фактор времени, и фактор расстояния. Вот откуда возникала спешка, а вернее, необходимость в решительных и быстрых действиях. Только они давали шанс на успех этой головоломной и крайне рискованной операции.

Впрочем, Мара вовсе не была уверена в том, что, получив «панацею», обязательно отправится с Андреем и Антоном за Периметр Зоны. План возник в голове девушки в первую очередь из-за того, что она боялась погибнуть при нападении спецгруппы Вальтера. И уже попутно появилась идея завладеть «синей панацеей». Завладеть, разумеется, не для того, чтобы вернуть ее отцу, а ради новой – шикарной и радостной, как грезилось Маре, – жизни где-нибудь за границей.

Для реализации «светлой мечты» требовались не просто большие, а огромные деньги. Отец бы их никогда не дал. Более того, он вообще не собирался освобождать дочь из-под своей опеки. Вот почему она начала задумываться о побеге еще до попадания в плен к Вальтеру. А тут и случай подвернулся.

Мара быстро догадалась, для кого Капитан затеял комбинацию с «панацеей». Об этом проговорился отец пару недель назад. Он в тот день был сильно пьян и многозначительно обмолвился, что судьба всегда воздает по заслугам. Вот и ИХ, мол, настигла кара. Мара не сразу поняла, о ком идет речь, и отец пояснил, что имел в виду Ланского и Аглаю: сын их был неизлечимо болен, умирал от рака.

Мара спросила, откуда отец об этом узнал. Тот рассмеялся и сказал, что узнал из первых рук. Дескать, когда приспичило, то ОНИ попросили у него «панацею». Но он, естественно, отказал. Ибо не занимается благотворительностью.

«Так продал бы, – предложила Мара, – это же, наверное, много денег стоит».

«Много, – согласился отец, – но не все измеряется деньгами».

Дальше тему отец развивать не стал. Однако полученной информации смышленой девушке хватило, чтобы сложить два и два. Не сразу, конечно, а когда выяснилось, что ее меняют на «панацею». Заказчиком комбинации мог выступить только Ланской, потому что цена вопроса была уж больно высока – как раз для миллиардера. Да и не бывает таких совпадений.

Так что Мара знала, кому предложить артефакт, чтобы выручить за него очень большие деньги. Но прежде требовалось сбежать и выбраться за пределы Зоны. Андрей со своим братом-близнецом являлись не самыми лучшими попутчиками. Поэтому Мара допускала возвращение в Логово – после того, разумеется, как спрячет «панацею» в укромном месте. Окончательное решение зависело от конкретного развития ситуации, а оно могло оказаться непредсказуемым. Вот и сейчас девушка гадала, пытаясь найти оптимальное решение.

По ее прикидкам, момент для быстрой расправы с членами группы Фантомаса был идеальный. Вот они все перед ней, считай, на расстоянии нескольких метров. Тут восьми патронов даже с излишком хватит. Но что потом?

Она не знала наверняка, что случилось возле БМП. Стрельба могла свидетельствовать о том, что братья приступили к выполнению операции. Но к какому результату это привело? Вдруг Андрея с Антоном завалили? Тогда все пропало. Тогда надо возвращаться в Логово, пытаясь любыми способами избежать нападения спецгруппы Вальтера. А Фантомас с братками будут ее главной защитой и надеждой. Вот такой неоднозначный расклад.

* * *

– Ты слышишь? – спросил Тимур, повернув голову в сторону кешайна. – Стреляют ведь, да?

– Отнако слышу, – подтвердил мутант. – Стлеляют.

– Час от часу не легче. И что все это значит?

Только что на глазах Тимура разыгралась трагедия. Он наблюдал за действиями Митяя из оконного проема в бинокль, но все равно мало что понял. Он видел, как бандит медленно шел по дороге, выбирая место для закладки мины и взрывчатки, потом остановился. А потом вдруг там полыхнуло ярким пламенем, и спустя секунду-другую прогремел взрыв.

Что это означало? Митяй сам наступил на мощную мину? Или по непонятным причинам сработала мина в его руке?

Такие версии могли объяснить причину взрыва. Но ни с какого бока не объясняли, куда затем делся Митяй. Ведь он исчез почти мгновенно, будто аннигилировался. Никакая взрывчатка, даже самая мощная, не способна распылить взрослого мужика на элементарные частицы. И сжечь дотла не способна. Обеспечить подобное мгновенное разложение материи на атомы могла лишь ядерная бомба. Но этот вариант отпадал по причине полной ненаучности.

Для выдвижения более-менее обоснованной версии требовалось тщательное исследование места взрыва. И Тимур, в общем-то, намеревался это сделать – должен же он потом что-то доложить Ироду о гибели незадачливого взрывника. Однако как раз в этот момент раздались выстрелы. И не где-нибудь, а в стороне, где находился БМП и, судя по всему, происходил обмен.

– Стлеляют, отнако. То и осначает, – отозвался Во Ван.

– Да уж, – сказал Тимур. – Мудрое замечание. Без тебя я бы не догадался. Ты понимаешь, что мы теперь без взрывчатки остались? А без нее нам бэху не остановить.

– У нас гланата есть.

– Это ты об эркагэшке? Она тоже у Митяя находилась.

– Я тумал, у тепя.

– Зря думал. Митяй все при себе держал. А зря.

– А зля, – согласился кешайн. – Нато итти.

– Чего? – не понял Тимур.

– Тута нато итти, – мутант показал рукой направление. – Там, кте стлеляют. Втлуг на них напали?

«А ведь верно, – подумал Тимур. – Чего мы тут высидим? Мечами бэху не остановишь. А вот там вроде какой-то бой завязался. Вдруг да получится что-то замутить? А не получится… Тогда и видно будет».

– Ты, как всегда, прав, Вован, – сказал Тимур. – Идем к бэхе, и давай, по возможности, шустрее. Вдоль дороги, но рядом с зарослями. Смотреть в оба!

* * *

– Брат, очнись! Ты живой?

Андрей застонал и открыл глаза.

– Что… что случилось? – язык ворочался с трудом.

– Подстрелили тебя, брат, – испуганно сказал Антон. – Вон кровищи-то сколько. Ты, похоже, вырубился от боли. Я тебе промедол вколол. Как ты? Сильно больно?

– Не очень. Вот двинуться не могу. Кажется, позвоночник зацепило.

– Тебе и не надо сейчас двигаться. Потерпи, сейчас я «броник» сниму. Надо глянуть, что там, и повязку наложить.

– Подожди, – прохрипел Андрей. – Сначала это… отстрели патрон. Маруся… сигнала ждет. И это – коробку забери с «панацеей». Она где-то там… у Замполита.

– Брат, давай сначала перевязку…

– Потом! – оборвал Андрей. На губах у него появилась кровавая пена. – Я сказал – потом. Сначала – ракету. И «панацею» найди.

– «Панацею», – повторил Антон. – Да, я понял – нужна «панацея». Ну и подать ракету. Я сейчас, пулей.

* * *

– Мы должны посмотреть, что там происходит, – сказала Мара. – Выдвинемся на опушку и оттуда понаблюдаем. Может, на «армейцев» напал кто? Или сами чего не поделили.

– Чего они могли не поделить? – недоверчиво спросил Фантомас.

– Да хотя бы ту же «панацею». За нее охренительную кучу бабла можно выручить. Или ты не знал?

Бандит задумчиво поскреб щеку.

– Да знал, в общем-то. А ведь ты права. Я об этом как-то не подумал. Думаешь, кто-то из «армейцев» решил себе «панацею» прибрать и свалить?

– Типа того. Как вариант.

– А ты головастая. Только зачем нам на опушку выдвигаться? Пусть Ловкач на березу заберется, оттуда все видать как на ладони.

– Ему видать, а нам нет. Но дело не в этом. Просто мы можем опоздать, а надо действовать быстро.

– В каком смысле?

– В том, что с опушки уже можно атаковать. Оттуда до БМП около двухсот метров, даже меньше. А от павильона – вообще сотня.

– А зачем нам атаковать?

Фантомас не мог постичь замысла Мары. Да и где ему!

– Затем, что мы тоже можем вмешаться в разборку, пока БМП не уехал. У нас же есть гранатомет, да? – Она кивком показала на бойца, вооруженного калашом с подствольником. – Василь, у тебя сколько «выстрелов» с собой?

– Три, – сообщил боец.

– Ну вот, нормально. Хватит, чтобы шороху навести. Только надо шустрей действовать. Представь, что будет, если мы «панацею» отобьем? Папаша от радости одуреет. И заодно Вальтера проучим так, что по гроб жизни запомнит.

– Любопытно. – Фантомас озадаченно покачал головой. – Интересно. Так ты считаешь…

В этот момент в сумеречном небе обозначила свой дымный и мерцающий след сигнальная ракета. Он мерцал красным цветом, но суть заключалась не в цвете, а в сигнале как таковом.

– Смотрите! – выкрикнула Мара, вскинув левую руку с вытянутым указательным пальцем.

Головы бандитов синхронно повернулись назад и вверх, в направлении планирующей сигналки. Если бы мужики знали, что означает для них этот сигнал… Но они даже не догадывались, поэтому умерли, так и не успев сообразить, что им вынесен смертный приговор.

Мара стреляла очень быстро, негромко приговаривая:

– Раз, два, три, четыре. Готово! А теперь контрольные. Раз, два, три, четыре. Уф, готово!

Глаза ее мрачно мерцали от возбуждения.

* * *

– Я все сделал, брат, – сказал Антон, присаживаясь на корточки возле Андрея. – Я подал сигнал. И «панацею» нашел. Вот она. Брат, ты чего?

Он осторожно потрогал Андрея за шею. Тот лежал на траве, откинув голову вбок. Глаза прикрыты, на губах пузырится кровавая пена. Но все-таки пузырится. Значит, дышит…

– Не умирай, брат, – умоляюще прошептал Антон. – Прошу тебя… Сейчас, потерпи. Я знаю, что делать. Знаю. Я тебя спасу.

Он расстегнул ремни на липучках, освобождая туловище Андрея от бронежилета с карманами и подсумками «разгрузки». Затем аккуратно перевернул брата на живот. Раненый глухо застонал.

– Сейчас, потерпи, – пробормотал Антон.

Он провел ладонью по спине умирающего, пытаясь определить места входных отверстий. Они располагались наискось, от левой лопатки к правому плечу, пересекая позвоночник. Ладонь Антона тут же окрасилась в алый цвет.

Он открыл коробочку и посмотрел на артефакт. Небольшой, примерно с мизинец взрослого человека, кристаллической формы предмет и на самом деле напоминал болотную кувшинку со сложенными лепестками. И совсем не производил впечатления чудесного средства, способного излечивать от любого заболевания и смертельного ранения. Так, просто небольшой продолговатый камень. Ну разве что оригинальной формы и голубоватого, мерцающего, оттенка.

– Как же ты действуешь, зараза? – прошептал Антон.

«Панацея», разумеется, промолчала. Но неожиданно зашипела, когда на нее с ладони Антона сорвалась капля крови. А следом еще и мигнула несколько раз, поменяв голубой цвет на синий. И лепестки начала расправлять. Однако тут же скукожилась, не получив дополнительной подпитки.

– Вот оно что… Кажется, понял. А ну-ка, подруга.

Антон осторожно, не прикасаясь к артефакту руками, вывалил его из коробки на спину брата. «Панацея» тут же заурчала, как довольный кот, и налилась ровным синим цветом. Даже вроде бы ерзать стала, словно намереваясь совершить какие-то действия.

Антон немножко подождал, наблюдая за процессом лечения. Но секунд через десять он перестал его удовлетворять. Что-то шло не так. Складывалось впечатление, что артефакт не столько лечил, сколько изображал процесс. Пули-то ведь в теле сидят, а этот – сверху лежит и лишь подрагивает. Может, ему энергии не хватает? Или он, Антон, что-то не так делает?

Парень заметил, что артефакт изменил форму, расправив лепестки в чашечку. Теперь та смотрела вверх, слегка извиваясь лепестками с заостренными краями. Антону очень не хотелось дотрагиваться до этой сомнительной штуковины руками. Но реализовать идею, пришедшую ему на ум, иначе было нельзя. А раненый брат продолжал лежать не шевелясь. Лишь хрипло, со свистом, дышал, иногда вовсе замолкая. «Умрет ведь так!» – с отчаяньем подумал Антон. И он решился.

Дрожащими от волнения пальцами он ухватил «панацею» за плоское основание-чашечку и перевернул ее лепестками вниз. Увидев, что та довольно заурчала, наливаясь ярко-синим цветом, Антон произвел очередное действие – нажал на чашечку «кувшинки», вдавливая ее в тело брата. Несильно нажал, для пробы, но этого оказалось достаточно.

Получив недостающий импульс, «панацея» буквально вгрызлась в плоть раненого. Урча и разбрасывая в стороны брызги крови, артефакт погрузился в тело за считаные секунды. Антон и глазом не успел моргнуть, как «кувшинка» скрылась из вида. Ее местонахождение можно было определить лишь по синему свечению. Оно, вопреки законам физики, пробивалось сквозь мышцы, сухожилия, кости и прочие ткани, подобно свету маяка, мерцающему в густом тумане.

Антон различил, как синий огонек, похожий на лампочку фонарика, пополз сначала вдоль позвоночника, потом повернул в сторону лопатки, приближаясь все ближе к…

Антона прошиб холодный пот. «Это что же такое? – мелькнула испуганная мысль. – Ведь там же сердце! Она что же, в сердце залезет к нему?»

Внезапно Андрей содрогнулся всем телом и дико, нечеловеческим голосом, заорал. Без дополнительных пояснений было понятно, что ему ужасно, невыносимо больно. Он орал так, что Антон зажал уши, засунув ладони под наушники шлемофона. И даже зажмурил глаза – рефлекторно, как закрывают глаза при бомбежке или артобстреле, слыша свист бомб и снарядов.

Это мало помогло. Вопль брата, сорвавшийся на визг, казалось, рвал перепонки, ввинчиваясь в глубину мозга; от него, наверное, можно было сойти с ума. И Антон, возможно, сошел бы, если бы этот жуткий, поистине предсмертный крик вдруг не оборвался – так же внезапно, как и возник.

Антон открыл глаза – и ужаснулся. За то короткое время, что он находился в шоке, с телом брата произошла чудовищная метаморфоза. Оно превратилось в подобие чучела, но совсем без внутреннего содержания, как у надувной резиновой куклы. Только куклы сдувшейся, от которой осталась лишь оболочка – в данном случае не из резины, а из кожи. А голова, начисто лишившись костей черепа, стала походить на сдутый и расплющенный мяч, на котором какой-то чудак изобразил линии губ и присобачил стеклянные глаза. В них, словно издеваясь, поблескивали синие огоньки.

Однако измывательства над психикой несчастного Антона еще не закончились. Плоские побелевшие губы трупа неожиданно приоткрылись, и в образовавшееся отверстие протиснулась «панацея». Она отдаленно напоминала гусеницу или крупного жука, лишенного лапок и усов. Но сходство было мимолетным, потому что, едва выбравшись наружу, артефакт окаменел.

Антон, обхватив голову руками, закачался из сторону в сторону, как метроном. Из его груди вырвались глухие рыдания…

* * *

Еще в момент падения Гиль понял, что его зацепили. Боль была так себе, терпимая. Он поглубже забрался в траву и уже там, лежа на боку, ощупал себя. Как он и предполагал, пуля попала в руку выше локтя и вроде бы прошла навылет. При таком ранении главное – это не истечь кровью в первые минуты. Но кровотечение было слабое, судя по всему – венозное, и он немного успокоился.

Первым делом затянул жгут ниже раны. Затем вколол обезболивающее из шприц-тюбика. И снова занялся раной.

Разрезав рукав, повторно ощупал руку. Убедился в том, что ранение действительно сквозное и задеты только мягкие ткани. Сделал примитивные тампонады из бинта и марли, прикрепив их к пулевым отверстиям пластырем. После чего, прячась за кустами, двинулся в сторону села.

К БМП он даже не пытался соваться, потому что был опытным бойцом и смышленым парнем. Первое, что он понял, это то, что его пытались убить свои же бойцы, среди которых находился Андрей. При этом стрельба велась от БМП, из чего вытекало, что изменники захватили в свое распоряжение бэху. И как он должен был поступить в такой ситуации?

Продолжить перестрелку? Да, это было возможно. Но лишь в том случае, если бы он не получил ранение. И не куда-нибудь, а в правую, рабочую, руку. Как теперь стрелять из «калаша»? Левой рукой от бедра, как крутые парни в идиотских боевиках? Вот пусть эти парни там и стреляют. А он не идиот и не этот, как его? А, не Александр Матросов.

Но и тупо сидеть в кустах не имело смысла. Чего тут высидишь? Только дождешься того, что рана воспалится. Ведь помощь могли оказать лишь в Цитадели. А до нее больше пяти километров в наступающей темноте. Какие тут еще могут быть варианты? Да никаких! Шагай до базы, рассчитывая только на свои силы и надеясь, что не угодишь в темноте в аномалию или в лапы мутантов.

А что произошло около БМП – не его забота. Черт его знает, что там вообще могло случиться. За порядок в группе отвечал Замполит. И какой же это порядок, когда в тебя палят свои? Нет, пусть с этим беспределом Капитан Вальтер разбирается, на то он и командир отряда армейских сталкеров.

Преодолев по зарослям около двухсот метров, Гиль решил выйти к дороге. Потому что шагать по обочине в наступивших сумерках было все же проще и безопасней. Выглянув из кустов, он первым делом посмотрел в сторону БМП. Но ничего толком не разглядел, кроме одного – бэха продолжала стоять на месте.

Это отчасти удивило Гиля, но ничего не поменяло в его планах. Ну стоит и стоит, и чего? Не возвращаться же обратно. Там его уже однажды встретили свинцовым гостинцем, второго раза не дождутся. Вот если бы бэха тронулась в его сторону, это было бы интересно.

И он пошел по обочине в направлении села. Собственно, Гиль уже решил для себя, что подыщет в развалинах место для ночлега. Добраться до Цитадели засветло он явно не успевал. А шариться по территории Зоны в темноте – стопроцентное самоубийство. Даже большинство мутантов не рискуют заниматься подобными экстремальными развлечениями. А он обычный человек. К тому же еще и раненый…

* * *

В Зоне, как известно, по маршруту парами не ходят. Ну разве что по совсем уж широкой натоптанной тропе, да и то в случае крайней необходимости. А обычно двигаются цепочкой и, по возможности, след в след, как по минному полю. Ибо безопасной – да и то относительно – в Зоне может считаться лишь та тропа, по которой кто-то прошагал только что, на твоих глазах. Ведь уже через минуту на этом месте может поселиться какая-нибудь аномалия.

Следовательно, зачем ходить рядом, когда можно пристроиться за напарником? По крайней мере, один из двоих в живых останется наверняка – тот, кто двигался следом. Поэтому в Зоне первыми идут либо самые опытные, либо так называемые «отмычки» – то есть лохи, которыми можно пожертвовать. Ну а уважающие друг друга сталкеры торят тропу по очереди, даже если она натоптана и вроде бы не вызывает подозрения.

Не зря присказки возникли у сталкеров: «Не ходи следом, а ходи вслед», «не ходи рядом, а ходи сзади» и т. п. И еще – «торные тропы на тот свет ведут».

Вот почему Тимур немного удивился, когда кешайн заявил:

– Я пойту пелвым. – Типа как добровольцем вызвался ящерообразный.

Тимур, будучи парнем порядочным, а иногда и, в зависимости от ситуации, честным, счел необходимым предупредить:

– Ты учти, первым ходить опасно. Здесь аномалии часто попадаются.

– Я знаю, что такое аномалии, – равнодушно отозвался Во Ван. – Я их не поюсь.

– Да я о другом. В нашем мире они не такие, тут опыт нужен. Видел, что с Митяем случилось? Один пепел остался.

– Я не вител пепла. Но мне все лавно. От смелти не уйтешь. Я пойту пелвым.

– Ну, смотри. Просто первым опасней. А так-то, Вован, флаг тебе в руки, шагай. Только будь осторожней, – резюмировал Тимур.

Положа руку на сердце, он не имел ничего принципиального против того, чтобы «ящер» шел впереди. Хочется представителю «высшей расы» первым лезть в пекло – да на здоровье. Единственное, что ему не нравилось, это настрой кешайна. Каким-то пессимистичным он казался, словно на собственные похороны спешил. Такой напарник, которому на смерть плевать, может и подвести в сложной ситуации. Смерть звать не надо, она сама тебя найдет. А вот за жизнь необходимо бороться, пока живешь. Тогда и в Долину Предков можно с чистой совестью отправляться.

Впрочем, у этих загадочных шайнов, возможно, свои принципы.

– Зачем мне флак, у меня сапля есть, – сказал Во Ван. – Я знаю, что пелвым опасней. Но если ты покипнешь, кому я Толк Жизни отдам? Сооплажаешь?

– Теперь соображаю, – сказал Тимур, с трудом скрыв удивление.

Надо же, какой сообразительный! Хочет первым погибнуть, чтобы в должниках не остаться. Вот ведь какие муты встречаются! Да, это тебе не вонючие дампы, даром что рожа в бляшках. Но ведь не зря в народе говорят, что с лица воду не пить.

И они пошли – кешайн первым, Тимур вторым, выдерживая дистанцию.

Во Ван приблизился к кромке кустов и приостановился. Подал рукой жест: «Внимание!» Тимур послушно замер на месте.

Кешайн, пригнувшись, попятился, показывая жестом что-то вроде – «стой на месте, не шуми». Затем выхватил из ножен саблю и вовсе присел на корточки, маскируясь.

Он явно кого-то поджидал. И этот кто-то, видимо, шел по обочине дороги. Человек, мутант? «Ну, если мутант, то Вован сообразит, что с ним делать, – подумал Тимур. – Я подключусь по необходимости. Но вот ежели там человек…»

В этот миг Тимуру пришла в голову хорошая мысль, которая, если судить по строгому счету, должна была прийти раньше. Он не обговорил с мутантом действия на предмет неожиданных ситуаций. Например, на тот случай, если «ящер» вдруг наткнется на кого-то из «армейцев» или просто незнакомых людей. Он ведь, собака, людей убивать привык без церемоний. А им бы сейчас очень пригодилась информация о том, что происходит возле БМП. Иными словами, им бы пригодился «язык».

Однако доносить эту «хорошую мыслю» до кешайна было поздно. Он находился спиной к Тимуру, а подать голос тот не решился. Да и все равно бы не успел. Потому что на обочине показался человек. Если точнее, то боец в униформе и соответствующей амуниции. Через левое плечо у него висел автомат Калашникова.

«Да это же, похоже, «армеец»! – мелькнуло в сознании Тимура. – И бронешлем, и калаш, и «броник» с разгрузкой. Эх, повязать бы его».

Увы, кешайн рассудил иначе. Метнувшись из-за куста стремительной тенью, мутант одним размашистым ударом снес бойцу голову. Затем, повернувшись к Тимуру, показал тому большой палец: мол, порядок, напарник, можешь не волноваться.

Тимур подбежал и остановился рядом. «Ящер», конечно, был не виноват, что возьмешь с шального мутанта? Но парень еле удержался от того, чтобы высказать пару крепких слов. А то и две пары.

Ох, как бы им сейчас пригодился «язык»! Ведь около БМП происходит нечто непонятное, а у него, Тимура, нет ни одной приемлемой версии. Можно, конечно, предположить, что на «армейцев» кто-то напал. Но кто именно? И зачем? И что с Марусей? И где «панацея»? И почему этот боец с перемотанной рукой шел один по дороге?

Сплошные вопросы! А человек, который мог ответить на большинство из них, теперь валяется с отрубленной башкой. Класс!

– Ты, конечно, неплохо сработал, Вован, – сказал Тимур. – Чик по горлу – и в колодец.

– Какой колотец? Я не вижу колотца.

– Я тоже не вижу. Это просто древняя поговорка. Но я тебя предупредить хотел. Этот мужик на тебя нападал?

– Нет. Но он пы опязательно напал.

– Вот когда нападают, тогда ты и убивай. А сразу – не надо.

– Почему? – Кешайн недоумевал.

– Потому что нам пленные нужны. Чтобы информацию выпытать. Соображаешь?

– Выпытать инфолмацию? Та, тепель сооплажаю. Я понял. Слазу не упивать.

– Вот именно, Вован. И особенно учти. Если встретишь девушку, то ее надо спасать. Она может быть Марусей, дочерью Ирода. А вот сейчас мы побежим к БМП. И как можно быстрее, а то, чувствую, можем опоздать.

– Ты говолил, что пежать опасно. Ты говолил – аномалий много.

– Да, много. Но по этому маршруту только что прошел этот боец. Будем надеяться, что и с нами ничего не случится. А вот если что-то случится с Марусей или «панацеей», то… Помнишь, чего нам Ирод обещал?

– Помню. Он опещал, что мы умлем от ята. Но ты не ласстлаивайся. Он умлет ланьше нас.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я его упью.

Тимур машинально почесал шею около правого уха – в том месте, куда псионик засандалил чип. И сказал, поднимая с земли автомат «армейца»:

– Мысль, конечно, интересная… Но несвоевременная. Слушай, может, возьмешь автомат? Твой трофей.

– Я пы взял. Та стлелять не умею.

– Фигово у вас военная подготовка поставлена. Ладно, при случае научу.

– Можно. Но сапля лучше. Пуля мимо летает, а сапля нет.

– Так-то оно так. Но от пули еще никто не убегал. А теперь – рванули.

* * *

Когда Мара, сжимая в руках автомат Фантомаса, осторожно приближалась к БМП, она лишь приблизительно представляла, с чем может столкнуться. Даже появление сигнальной ракеты не гарантировало безопасности и того, что операция увенчалась успехом. В конце концов, выстрелить из сигнального пистолета мог кто угодно и с разными целями. В том числе и с целью заманить ее, Мару, в ловушку. А еще ракета могла означать сигнал бедствия, поданный, к примеру, Андреем. Ведь Мара слышала звуки перестрелки, а метко стреляют не только хорошие парни – случается, что пули попадают и в них.

В общем, девушка сильно нервничала, опасаясь непредвиденных осложнений. И предчувствия ее не обманули.

Выбравшись из оврага, она уловила непонятные звуки, похожие на всхлипывания и неразборчивую речь. Но это был не разговор, а отрывистые фразы, повторяемые одним и тем же голосом. Обогнув БМП, Мара увидела Антона. Тот как-то странно сидел на земле с раздвинутыми коленями, опустив голову, раскачиваясь и монотонно бубня что-то. Периодически бормотание переходило в завывание, и тогда можно было разобрать отдельные слова:

– Ох, брат, как же так?.. как же так случилось?.. как случилось, брат?.. что же теперь будет?.. что же мне делать?..

В паузах между словами Антон всхлипывал и шмыгал носом.

С минуту Мара смотрела на парня, ничего не говоря. А тот ее не замечал, явно находясь в прострации. Можно было предположить, что Антон испытывает сильные душевные муки, что он в шоке. Только вот конкретную причину этого состояния парня девушка определить не могла, хотя предположение уже возникло в ее проницательном мозгу.

– Антон, что случилось? – осторожно спросила Мара.

Парень вздрогнул и посмотрел на нее недоумевающим взглядом.

– Это я, Мара, – сказала девушка. – Что случилось? И… где Андрей?

Взгляд Антона прояснился, в нем появилась осмысленность.

– Это ты, – с ненавистью произнес он. – Пришла, значит, не запылилась. Вот как. А кому ты здесь нужна, сука?

Он всхлипнул.

– Что это значит? – Мара сдержала раздражение, понимая, что Антон не в себе. – Пожалуйста, прекрати истерику. Ты можешь сказать, где твой брат?

– Брат? Где мой брат? Я не сторож брату своему, – парень внезапно ухмыльнулся, ощерив зубы. – Вот он, мой брат. Смотри, гадюка, во что он превратился. Смотри.

И он ткнул указательным пальцем в БМП.

Мара перевела взгляд на указанное место, однако сначала ничего не заметила – из-за вечерней тени, отбрасываемой кормой бронемашины. Тогда она подошла поближе, еще ближе… И замерла, не сумев сдержать глухого восклицания:

– Ах…

В первое мгновение девушка не узнала в обезображенной мумии того, кто еще совсем недавно, менее получаса назад, был Андреем. Она вообще сначала не опознала человека в странной плоской фигуре, напоминающей сдутую резиновую куклу, – но еще ничего толком не поняв, содрогнулась от иррационального ужаса, натолкнувшись взглядом на две стекляшки. Они располагались там, где у куклы-мумии должны были находиться глаза, и мерцали синим цветом. Это производило поистине чудовищное впечатление, пугающее и отвратительное.

Однако уже в следующее мгновение Мара узнала Андрея по двум приметам – светло-русой челке и по такой же светло-русой, тонкой полоске усов. Они белели над верхней губой, выделяясь на темно-сером фоне кожи лица, а вернее, на фоне того, во что оно превратилось.

Узнав Андрея, девушка очнулась от кратковременного оцепенения, обретя способность мыслить и говорить. Наверное, потому, что в ситуации появилась ясность, пусть еще и не окончательная.

Присев на корточки, Мара подняла с земли переднюю секцию бронежилета Андрея и вытащила из грудного кармашка «разгрузки» перстенек с шариком «брызги». Надев, а точнее, вернув перстень на свой безымянный палец, Мара требовательно спросила:

– Как это случилось, Антон? Объясни, я не понимаю. Он что, угодил в какую-то аномалию?

– Да нет, не в аномалию. Хотя… может, и в нее. Просто это похлеще любой аномалии.

Антон тоже постепенно восстанавливался от шока. Однако значительно медленнее, чем Мара.

– Что значит – похлеще? Ты можешь объяснить понятнее?

– Понятнее?.. Да, наверное. Андрея тяжело ранили, он умирал. И я… Я подумал, а вдруг она поможет?

– Она? Подожди… Ты – хочешь – сказать, что решил – применить – «панацею»?

Фразу Мара произнесла вразбивку, выделяя каждое слово.

– Да, я решил ее применить. Но… – Антон вскинул голову и посмотрел куда-то вверх, словно делясь с небесами своим изумлением. – Но ничего не получилось. Точнее, она просто сожрала его. Выжрала изнутри, как… как чума. Тварь.

– А где она сейчас? Она здесь?

– Не знаю, я не брал. Где-то там, около… около головы. Посмотри там…

* * *

Когда Тимур говорил кешайну, что они должны рвануть, он не думал, что мутант воспримет его слова так буквально. А тот взял да и рванул, только пятки засверкали. В смысле – каблуки сапог, подбитые стальными подковами. Тимур же сразу отстал. Хотел было крикнуть, чтобы придержать слишком резвого напарника, да споткнулся о камень и растянулся на обочине во весь рост. Когда поднялся, матерясь под нос, то «ящер» находился уже в полусотне метров и продолжал чесать во все лопатки, даже не оборачиваясь.

«Ну и черт с ним, малахольным, – подумал Тимур. – Дальше Периметра не убежит. Да и не дурак он, чтобы под пули лезть. Если увидит чего подозрительное, наверняка остановится и меня подождет».

И он побежал следом, быстро, но размеренно, чтобы не сбивать дыхания. Ведь вскоре, возможно, понадобится стрелять, и не исключено, что с ходу. Твердость руки в такой ситуации окажется совсем не лишней. Он ведь все-таки не Снайпер, о котором в Зоне Москвы легенды ходят…

* * *

Положив автомат, Мара начала шарить руками по земле. Сначала она наткнулась на пустую коробку. Затем обнаружила артефакт, который лежал рядышком с мумифицированной головой Андрея. Практически незаметный, камень тебе и камень – если бы не синее мерцание в глубине сомкнутых лепестков.

Какое-то время Мара, не отводя глаз, смотрела на «панацею». Так, возможно, смотрит в глаза кобры человек, завороженный ее взглядом. Потом, сморгнув, девушка очень осторожно, не прикасаясь к артефакту руками, поместила его в коробочку и закрыла крышку.

– Ты ее забираешь? – спросил Антон. Он продолжал сидеть в стороне, наблюдая за действиями Мары с внешним безразличием. – Зачем она тебе?

– Как зачем? Разве Андрей тебе не объяснил? «Панацея» стоит бешеных денег, она чудеса творит.

Беседуя с Антоном, Мара, присев на корточки, лазала по карманам и подсумкам его покойного брата: вдруг да что интересное попадется, в Зоне люди с собой в путь бесполезные вещи, как правило, не берут.

– Объяснил. Но это же туфта. Какое же это чудодейственное средство? Она убила Андрея. Может, ее просто подменили?

– Да нет, не подменили, – сказала Мара, проверяя магазин пистолета Андрея. «Пустой. Может, запасные обоймы есть?» – Я ее видела, она моего отца однажды спасла.

– Почему она тогда не спасла Андрея?

– Потому что ему сильно не повезло. Видишь ли, «панацея» не всегда срабатывает. Иногда она словно выдыхается, и тогда, чтобы восстановить свою энергию, ей нужно забрать энергию у живого человека. Вот она и пожирает его изнутри. Все сжирает, кроме кожи. Видимо, излечив моего отца, она как раз выдохлась. Ну и… В общем, случается такое. Андрюшке просто не повезло. Несчастный случай.

Запасных обойм к ПМ девушка в подсумках Андрея не нашла и положила пистолет на землю: что толку от «макарова» без патронов, если имеется такой же пустой «сердюков»? А вот боевой кинжал погибшего в кожаном чехле ее заинтересовал.

– Несчастный случай, значит? – злобно выговорил Антон. – Получается, твоему папаше повезло, а моему брату – нет?

– Ну да, бывает.

Мара не видела Антона, она сидела к нему спиной. Но ей не понравилась его интонация. Что-то в ней появилось такое… нехорошее, что ли. Настолько нехорошее, что обостренная интуиция девушки подала в мозг сигнал тревоги.

АКМ, который Мара забрала у мертвого Фантомаса, лежал в стороне, примерно в метре. Недалеко – собственно, лишь немного потянуться, схватить «калаш» за ствольную коробку и… «Нет, этого будет недостаточно, – подумала девушка. – С ходу из автомата не пальнешь, это тебе не пистолет». Эх, если бы она не израсходовала все восемь патронов «Гюрзы», делая «контрольные» в головы. Пистолет она смогла бы достать незаметно, и с предохранителя его снять куда проще. Да только чего теперь было об этом жалеть?

В итоге Мара не стала хвататься за автомат. Интуиция подсказала ей другой вариант, как показалось в тот момент девушке, более эффективный – скрытный и надежный. С корточек она выпрямилась, словно пружина, одновременно разворачиваясь к Антону лицом и вытаскивая из ножен кинжал Андрея. Однако все равно опоздала, а вернее, просчиталась.

– Замри, сучка! – злобно выкрикнул Антон. – А не то прострелю башку!

Он стоял с вытянутой правой рукой, в которой держал ПММ. И хотя Мара была готова к броску, подобно гранате с вытащенной чекой, он так и не состоялся. Да, девушку отделяло от парня всего каких-то два метра, но это означало, что ствол пистолета находится почти рядом с ее головой – ведь Антон целился прямо в нее. И Мара застыла на месте, с отведенным вбок для удара клинком кинжала. Нет, предчувствие не обмануло ее, однако дало свою подсказку слишком поздно.

– Я замерла, – как можно мягче, стараясь не выдать волнения, сказала Мара. – А чего случилось, Антон?

– Ты еще спрашиваешь? Собралась пырнуть меня ножом и спрашиваешь, что случилось? Ну и змея!

– Я не собиралась бить тебя ножом. Просто… Просто я испугалась. Я подумала, что ты хочешь выстрелить мне в спину – вот и вскочила. Антон, я не понимаю… Можешь объяснить мне спокойно, что произошло?

– Объяснить спокойно? Из-за тебя погиб мой брат, а тебе еще нужны объяснения? – голос у него срывался, как у человека, который вот-вот заплачет. Но смысл произносимых слов не сулил девушке ничего хорошего. – Так вот, ты тоже сейчас сдохнешь. Жаль, что не такой ужасной смертью, но мозги я тебе вынесу. Твои лживые и хитрые мозги.

– Не совершай необдуманных поступков, Антон. Из-за того, что ты убьешь меня, твой брат не воскреснет. Я не виновата в его гибели, клянусь. Посмотри мне в глаза – я честна перед Андреем и тобой.

Мара тянула время не просто так, в надежде на невероятное, чудесное спасение. В чудеса она не верила, зато всегда и при любой ситуации фанатично верила в собственные силы. А еще она догадывалась, что обладает даром внушения. Пусть и не очень сильным даром, который, к тому же, проявлялся не всегда. Однако же иногда проявлялся.

Мара начала ощущать свои паранормальные способности после совершеннолетия, а точнее, после того незабываемого посещения ресторана и подарка отца. Ожерелье из «черных брызг» словно пробудило в девушке ранее дремавший дар. Встреча с Андреем подтвердила – да, она способна внушать людям идеи, которые берут под управление их мозг. В психиатрии подобные идеи называют сверхценными или идеями фикс. В случае с Андреем Мара сумела подавить его волю, навязав в качестве доминирующих свои желания. Увы, шансов на то, что фокус сработает с Антоном, было ничтожно мало.

Мара не чувствовала сознания этого парня. А он к тому же еще и тщательно избегал ее взгляда, словно боялся. Вот и сейчас не поддавался на провокацию.

– Не пудри мне мозги, – сказал Антон. – Зачем мне твои глаза?

– Я где-то читала, что глаза – это зеркало души, – сказала Мара. – Поверь мне, моя душа чиста. Я ни в чем не виновата перед Андреем, это лишь трагическая случайность. Но ведь еще не все пропало, верно?

– Что ты имеешь в виду?

– Наш план остается в силе. Мы проберемся за Периметр, продадим за большие деньги «панацею». И у нас начнется новая жизнь.

– О какой новой жизни ты говоришь? И это после гибели Андрея?! – голос Антона сорвался на визгливый фальцет. – Какая ты подлая стерва, Мара! Не надейся, что я поймаюсь на твои дьявольские штучки. Выбрось нож!

– Что?

– Брось нож, говорю! Ну?!

Было очевидно, что парень находится на грани нервного срыва и готов в любую секунду нажать на спусковой крючок. Поэтому Мара решила бросить кинжал на землю. Но не потому, что сдалась, а в надежде развернуть ситуацию в свою пользу. Ее изощренный ум подсказал: «Если этот псих требует бросить оружие, значит, он не собирается меня немедленно убивать. Значит, можно продолжить попытки уговоров и, так или иначе, уболтать идиота. Главное, чтобы он успокоился, ну а там, глядишь, и удастся взять его неустойчивую психику под контроль».

– Пожалуйста, мне не нужен нож, – спокойно произнесла Мара, швыряя кинжал под ноги Антона. – Я и не собиралась на тебя нападать. Что теперь? Может, теперь поговорим спокойно?

– Встань на колени, – приказал Антон.

– Ладно. – Мара пожала плечами и сделала то, что просил парень. – Если тебе удобнее так со мной разговаривать – пожалуйста.

И тут Антон произвел странный на первый взгляд маневр. Он зашел к девушке за спину, оказавшись около бронемашины, где лежали останки брата. Подняв с земли автомат Мары, отбросил его в сторону. И сказал:

– Теперь заведи руки за спину.

– Зачем?

– Как зачем? Я свяжу тебя.

– Зачем? Ты что, собрался меня караулить? – недоуменно спросила Мара.

У нее уже возникло предположение – настолько дурное, что даже не хотелось в него верить. Однако оно подтвердилось.

– Зачем мне тебя караулить? – угрюмо отозвался Антон. – Сейчас я тебя упакую и отвезу в Цитадель. Там тобой займется Вальтер. Представляешь, что он с тобой сделает?

– Ты что, идиот? – холодея, произнесла Мара. – Да он с тебя первого шкуру спустит.

– Не спустит. Я сам застрелюсь, как только доставлю тебя на место. Я тоже виновен в гибели Андрея и понесу кару. Это мой грех. А вот ты еще на этом свете узнаешь, что такое ад, тварь! Вальтер поджарит тебя на своей сковородке, ха-ха…

«Лучше бы я сразу бросилась на него с ножом, – обреченно подумала девушка. – Хотя бы умерла быстро. Глядишь, и его бы успела клинком достать. А теперь… Нет, живой я не дамся. Надо обязательно развернуться к нему лицом, когда он подойдет меня связывать. А там – будь что будет».

– Хватит фантазировать, придурок, – заявила она вслух. – Вальтеру он собрался меня отвозить, как же. Сказал бы уж прямо, что боишься смотреть мне в лицо. Ведь в спину убивать невинных жертв куда проще.

– Заткнись, ты, невинная жертва! Подохнешь, как паршивая…

Голос Антона внезапно прервался, переходя в хрип. Мара колебалась две-три секунды, разрываясь между желанием чесануть с места во все лопатки и опасением получить между них пулю. А то и не одну. В итоге девушка приняла промежуточное решение – осторожно обернулась.

Она увидела Антона, которого обхватил за шею рукой какой-то рослый мужик. Появился он, вероятно, из-за БМП, куда столь опрометчиво отошел парень, однако суть момента заключалась не в этом. Привыкшая к суровым будням Зоны, Мара сразу поняла, что незнакомец отнюдь не обнимает старого приятеля в порыве дружбы, а пытается его придушить. Или вовсе задушить. Однако тонкости Мару не интересовали. Не ее душат, и ладно. Главное, что она получила шанс на спасение, и было бы абсолютной глупостью отказываться от него.

Несколькими мгновениями раньше она заметила на крыле бронемашины автомат. Чей именно, девушка не знала. Возможно, «калаш» принадлежал Антону, и тот положил его на «броню», когда пытался помочь умирающему брату. Может быть, владельцем оружия являлся кто-то другой. Сейчас имело значение лишь то, что АК в данную секунду оказался бесхозным.

В два прыжка долетев до гусеницы, Мара схватила оружие с крыла и тут же ушла в перекат – инстинктивно, чтобы избежать вероятного выстрела. Но в нее, похоже, никто не собирался стрелять. По крайней мере, в это мгновение.

Вскочив на ноги, девушка обнаружила, что Антон уже не трепыхается, а валяется безжизненной куклой в ногах у незнакомца. И хотя тот не совершал очевидного агрессивного действия – просто стоял на месте, сжимая в руке саблю, – Мара, не задумываясь, нажала на спуск автомата. Рефлекс, называется. Очень трудно его сдержать, когда тебя едва не отправили на тот свет. Да и незнакомец, чего уж тут говорить, вовсе не походил на добродушного гномика.

Поэтому Мара попыталась выстрелить. «Калашников» должен был выдать очередь, в крайнем случае, выплюнуть в сторону неизвестного хотя бы одну пулю, но почему-то промолчал. Неужели осечка?

Девушка лихорадочно нажала на спусковую скобу еще пару раз, но это не помогло. Автомат не желал стрелять, хоть ты тресни. Да что за подлянка?!

– Патлонов, навелное, нет, – индифферентно заметил незнакомец, не двигаясь с места. – Ты, случайно, не Малуся?

– А тебе-то что? – огрызнулась Мара. – Ты сам кто такой?

Обычно она очень быстро соображала. Но иногда и у самых сообразительных случаются проколы. В данной ситуации Мара, конечно, растерялась, а поэтому действовала неправильно. Только сейчас до нее дошло, что надо было сразу передернуть затвор. Не факт, что обязательно помогло бы, ну а вдруг? В результате вляпалась, как глупая курица.

Можно было, разумеется, и сейчас затвор проверить. Но уж больно близко от нее стоял этот головорез с саблей – всего шагов пять-шесть, не больше. А провоцировать этого типа на агрессию в такой неоднозначной ситуации явно не стоило.

– Меня зовут Во Ван, – сказал «головорез». – Ты автомат положи лучше. Втлуг выстлелит?

«А он ведь уже мог на меня наброситься, – подумала Мара. – Еще когда я на спуск нажимала. Но он стоял и смотрел, хотя парень, судя по всему, шустрый. Вон как подкрался к Антону, тот и глазом моргнуть не успел. Только вот на чьей он стороне? Какие-то у него странные бляшки на шее и лице, поблескивают, как чешуя у рыбы. Мутант?»

– А ты меня не убьешь? – спросила она.

– Если ты Малуся, то не упью. Ты лучше автомат положи. Я пы тепя слазу упил. Но мне сказали – Малусю нато спасать. Я слышал, этот палень называл тепя Малой. И потумал – втлуг ты Малуся? У лютей стланные имена. Вот.

– А если бы я в тебя пальнула? Вообще-то, я собиралась выстрелить в воздух, для острастки. Но откуда ты об этом знал?

– Я не знал. Это сутьпа. От смелти не упежишь. Но если пы я упил Малусю, то… – Он задумчиво скосил глаза вверх, к небу. – В опщем, это сутьпа. Лучше тепя спасти, чем упить. Ты веть Малуся?

Девушка, нагнувшись, положила «калаш» на землю – от греха подальше. Все равно закончились патроны, так чего тогда на рожон лезть? Лучше при случае подобрать автомат Фантомаса.

– Да, я Мара, – сказала она. – Маруся, в смысле. А ты, получается, Вован. Скажи, этот парень – ты его убил?

– Нет. Только плитушил. Он сколо очнется. Тимул сказал, нам нужен пленный.

– Тимур?!! Ты знаешь Тимура?

– Да.

– А где он?

– Тумаю, сколо плитет.

– Скоро придет?

– Ага.

– А как вы здесь очутились?

– Нас послали. Твой отец, его зовут Илот.

«От этого мутанта толку мало, – подумала Мара. – Вряд ли он много знает. Да и говорит так, что половину слов переводить надо. Вот Тимур – другое дело. Но если он скоро появится, то мне тоже надо поторопиться».

Она подошла к Антону и присела рядом на корточки. Потрогала его шею и лицо кончиками пальцев. Потом спросила:

– Вован, а ты уверен, что он выживет?

– Не увелен. Но я не хотел его упивать. Я только немного плитушил.

– Немного придушил? Да уж, с такими ручищами только придушивать…

Мутант равнодушно смотрел на девушку, внешне не проявляя к ней особого интереса. Не столько смотрел, сколько присматривал. Но Мара уже поняла, что этот Вован не так прост, как могло показаться на первый взгляд. И уж точно не ротозей.

«Нет, он засечет, – подумала Мара, осматриваясь. – Как же мне его отвлечь?»

И тут она обнаружила высокую человеческую фигуру. Та быстро двигалась по обочине дороги, плохо различимая в сумерках и тумане на фоне зарослей. И все же Мара почти не сомневалась в том, кто это.

– Кто-то сюда бежит, – сказала она. – Ну-ка, глянь вон туда.

Во Ван, немного повернув голову, взглянул в указанном направлении, но как-то странно. Один его зрачок продолжал смотреть на девушку, а вот второй съехал в противоположную сторону в самый угол глаза.

– Это Тимул, – сказал кешайн. – Совсем метленно пегает, отнако.

– Иди ему навстречу, предупреди, что у нас все в порядке. А то он еще впопыхах стрельбу откроет.

– Тимул не отклоет.

– Откуда тебе знать? Хоть знак ему подай какой-нибудь.

Мутант пошнырял туда-сюда зрачками, загоняя их в углы глаз, как бильярдные шары в лузы. Он колебался, не желая упускать девушку из своего сектора обзора.

– Учти, нас на фоне бронемашины совсем не видно, – сказала Мара. – Слушай, давай я его встречу? А ты пока побудь тут.

– Не нато.

Во Ван, наконец-то приняв решение, развернулся и сделал несколько шагов по направлению к Тимуру. Подняв левую ладонь – в правой находилась сабля, – начал ею равномерно махать. Теперь он стоял спиной к Маре, которая, в свою очередь, сидела боком к Антону.

Изображая, что смотрит в сторону приближающегося Тимура, девушка протянула руку к шее Антона и надавила на нее ребром ладони. Не просто куда попало надавила, а в район так называемого каротидного треугольника, где сходятся яремная вена, сонная артерия и блуждающий нерв. Мара разбиралась в анатомии и умела сделать так, чтобы Антон уже никогда не очнулся. Ведь он обладал информацией, распространение которой могло принести девушке серьезные неприятности, особенно если бы эта информация дошла до ушей Ирода.

Близнецы сыграли свою роль в смертельной игре, которую затеяла Мара, и уже лишь поэтому были обречены.

Глава восьмая

Аномалии

Вальтер сам вышел на связь с Таммом. Вернее, попытался выйти, потому что Замполит этого не сделал. А должен был.

Последний сеанс связи состоялся в то время, когда группа Тамма находилась около Старой Красницы. Замполит доложил, что получил сообщение от человека Ирода по кличке Фантомас, и тот указал точное место, где произойдет обмен.

Качество связи было паршивым, чего и следовало ожидать. Ведь около Красницы располагалась «мертвая трясина», занимавшая площадь более пятисот квадратных метров. Вытянувшись колбасой вдоль старого шоссе, а местами и перекрывая его, аномалия создавала сильные помехи. Впрочем, как и практически все аномалии. Уж такими особенностями они обладали – не пропускать сквозь себя электромагнитные волны или, пропуская, очень сильно искажать.

Тем не менее Вальтер все же ждал сигнала от Замполита. И периодически посматривал на часы, так как примерно рассчитал всю операцию по временным отрезкам.

Согласно этим расчетам получалось, что обмен должен был завершиться не позднее шести часов вечера. С того места, где намечался обмен, выйти на связь с Цитаделью было практически нереально – если только вдруг очень повезет. Но вот от Старой Красницы до Цитадели трасса шла почти по прямой, а постоянные аномалии вроде «мертвой трясины» здесь отродясь не водились – так, всякая блуждающая шушера вроде «веселых призраков» и «электродов». На этом участке Замполит должен был пробиться сквозь помехи. Ну а для подстраховки были оговорены и визуальные средства оповещения.

Но Тамм не вышел на связь ни в восемнадцать часов, ни тридцать минут спустя. В эфире было тихо, если не считать всяких потрескиваний и посвистываний. Но ничего похожего на человеческий голос или кодовый сигнал. А когда время стало приближаться к семи вечера, Капитана охватило чувство тревоги. В Зоне, конечно, всякие непредвиденные обстоятельства случались, и гарантировать никогда ничего было нельзя. Но уж слишком многое стояло на кону. А Тамм не такой был человек, чтобы проявлять ротозейство или разгильдяйство.

Не мог он вдруг взять и устроить игру в молчанку. Да и сигнальные ракеты, в конце концов, существуют как раз для подобных случаев. Отклонение на целый час от расчетного времени являлось очень весомым основанием для команды «свистать всех наверх». Однако Вальтер продолжал оттягивать принятие сложного и крайне неприятного решения. Ведь оно означало, что срывается не просто очередная операция, а ставится на грань катастрофы едва ли не главная авантюра, затеянная Капитаном за всю его бурную жизнь. Авантюра, которая могла принести грандиозный успех – и не менее оглушительный провал.

И все-таки решение пришлось принять – после того как дозорный сообщил о том, что видел красную ракету в стороне Старой Красницы. Получив донесение, Вальтер сам поднялся на сторожевую вышку.

– В каком именно направлении от села появилась ракета? – уточнил он у бойца. – На восток или на запад?

Дозорный поморгал рыжими ресницами, напрягая память. И показал рукой:

– На запад, скорее. Туда вот, в сторону Лубянки.

– И ракета именно красная?

– Да. Я бы не перепутал.

– А расстояние?

– Ну, точно, что не поблизости. Километрах в двух, а то и поболе.

Капитан забрал у дозорного бинокль и посмотрел на трассу. Слабая надежда заметить движение БМП не оправдалась. Даже если бы бронемашина и двигалась в сторону Цитадели, то обнаружить ее среди «зеленки» было сложно. Но если она уже выбралась на трассу, почему Замполит не выходил на связь? И кто подал эту красную ракету, всегда и у всех означающую тревогу или просьбу о помощи?

Он не мог дальше бездействовать. «Тамм либо уже возвращается, – подумал Капитан, – либо угодил в крупную переделку, возможно, в ловушку. Если возвращается, то они встретятся на трассе. А если угодил в переделку, то остается шанс подоспеть на помощь, ведь речь идет о «синей панацее».

– Надо выдвигаться на бэтээре навстречу Тамму, – сказал Вальтер, обращаясь к начальнику караула. – А то стемнеет скоро. Подбери-ка пять-шесть бойцов из тех, кто свободен.

– Когда выдвигаться? – спросил начкар.

– Через пятнадцать минут.

– Задачу понял. А старшим кто будет?

– Я и буду, – сказал Капитан.

Он не мог поступить иначе. Он сам затеял эту комбинацию и должен был довести ее до конца. Любой ценой, даже ценой собственной жизни. Ибо он знал о связях Ланского в Министерстве обороны и понимал, что тот не простит провала. Как олигарх сказал во время встречи? Никакие отговорки о форс-мажорных обстоятельствах с ним не прокатят?

Что же, контракт есть контракт, назвался груздем, полезай в кузов. Он сам заварил эту кашу, сам и расхлебает.

* * *

– Ну вот и встретились, – сказал Тимур, приближаясь к девушке.

– Встретились. – Мара слегка улыбнулась. – Неужели решил долг вернуть?

Она стояла в паре метров от кешайна, соблюдая нейтральную дистанцию. В сторону несчастного Антона даже не смотрела, словно не имела с ним ничего общего.

– Я помню про долг, – сказал Тимур. – Но ты, кажется, без меня справилась?

– Мы справились. – Мара покосилась на мутанта. – Честно говоря, тебе повезло, что застал меня в живых. Твой напарник очень вовремя подоспел.

– Плосто я пыстло пегаю, – сказал Вован.

– Так что все-таки здесь произошло? – спросил Тимур.

– Сейчас все расскажу, – сказала девушка. – Давай-ка отойдем в сторонку. А Вован пока на стреме постоит. Да, Вован?

– Какое стлемя? – не понял кешайн.

– В карауле, значит, – перевела Мара. – В общем, на посту пока стой. И этого посторожи, а то вдруг очнется.

Она показала на тело Антона.

– Кто это? – спросил Тимур. – Он живой?

– Надеюсь. Сейчас все объясню.

– Тимул, я толжен стоять на посту? – поинтересовался «ящер».

– Должен, Вован, – кивнул Тимур. – Теперь у нас новый командир. Слушайся Марусю, понял?

– Папу? – Черные, словно нарисованные, брови кешайна поползли вверх.

– Не папу и не бабу, а девушку, – строго сказала Мара. – И где только таких слов нахватался? Короче, Вован, занимай пост и не отсвечивай. А то мало ли кто в кустах засесть может. Тимур, ступай за мной.

Они подошли к открытой кормовой двери бронемашины. Оглянувшись по сторонам, девушка сказала:

– Залезаем внутрь, там потолкуем.

– Зачем?

– Затем, что здесь безопасней. Не хватало только, чтобы нас какой-нибудь идиот подстрелил. И это после того, как я, считай, во второй раз родилась. А то и в третий.

Она забралась в десантное отделение и села на скамейку. Тимур примостился рядом.

– Рассказываю, – сказала Мара. – Хотя ничего особо интересного нет. Ты в курсе, что меня похитили?

– В курсе. Ирод говорил, что Вальтер хотел тебя обменять на артефакт.

– Именно. Только что-то пошло не так. Но не знаю, что именно, потому что я все время здесь проторчала. – Она хлопнула ладонью по сиденью.

– Ты находилась здесь?

– Да. Валялась на полу связанная. Только слышала, как снаружи шла стрельба. Я так поняла, что к месту обмена они меня доставили. А вот дальше… Возможно, «армейцы» и не собирались меня обменивать, а только делали вид. И напали на нашу группу, которая принесла «панацею». Ну это так, догадки… Пока я лежала, мне удалось распутаться. Хотела убежать, но тут появился этот придурок, «армеец».

– Который около бэхи валяется?

– Он самый. Странный он был, словно обдолбанный. Бред какой-то нес, допрос мне устроил. И застрелил бы, наверное. Но тут твой Вован появился, очень вовремя, кстати, и вырубил этого придурка. Или убил, мне показалось, даже шея хрустнула. Ладно, не в этом суть, главное, что я в живых осталась.

– Странно получается, – сказал Тимур. – Ты мне жизнь спасла, я Вовану, а он тебе. Вот ведь как случается. Выходит, я тебе жизнь задолжал, а ты ему.

– Предлагаешь взаимозачет провести? – Мара хмыкнула. – В жизни по-разному случается. Сутьпа, как говорит Вован. Что наша жизнь? Игра.

– Интересное высказывание.

– Ага. Занеси в анналы. А вы-то как сюда попали? Кстати, этот твой приятель, он мут?

– Мут.

– Так я и подумала. Такую комбинацию только мой папаша мог провернуть. Он вас вдвоем на дело отправил?

– Втроем. С нами еще Митяй находился. Но он погиб.

– Вот как? – равнодушно отозвалась девушка. – Сутьпа, значит. Так себе человечишко был… Так как вы здесь очутились?

– Ирод хотел, чтобы мы отбили у «армейцев» «панацею». После твоего обмена.

– Получилось?

– Нет. Так и обмена не получилось.

– Ну да, ну да… Действительно, не получилось… А ты знаешь, где «панацея»?

– Нет. Я надеялся, что ты знаешь…

Мара промолчала.

– Если «панацея» пропала, то это плохо, – сказал Тимур. – Очень плохо.

– Почему?

– Потому что твой отец очень разозлится на нас. А он… – Тимур споткнулся на полуслове, подбирая выражение помягче. – Суровый он человек, твой отец.

– Ну да, ну да… Даже жестокий, чего уж тут… – Мара искоса взглянула на собеседника. – А что ты вообще собираешься делать?

– В каком смысле «вообще»?

– Ну по жизни. Вот попал ты в нашу Зону. А дальше что?

– Не знаю. Не думал еще, не до того. А у тебя есть предложения?

– Не то чтобы предложения… Но варианты можно прикинуть. Тяжело тут, в Зоне, и скучно. Малюсенькая территория, и вся – как минное поле. Ад в десятой степени, короче. А вокруг такой интересный мир. Не хочется посмотреть?

– Может, и хочется. – Тимур вздохнул. – Я ведь, считай, ничего и не видел. Да только нельзя мне пока никуда соваться.

– Это почему?

– Как почему? А-а, ты, наверное, не знаешь…

– Чего не знаю? Тимур, не говори загадками.

– Да вот же. – Он инстинктивно потянулся рукой к шее. – Тут такое дело. Ваш Кащей нам какие-то чипы в шею запихнул. Вживил, он сказал. Мне и Вовану. Там таймер установлен, если его не отключить, то мы от яда умрем.

– Когда? – с придыханием спросила Мара. Глаза у нее округлились.

– Срок у нас до полуночи завтрашнего дня. Так Ирод сказал. Поэтому некуда мне деваться. Надо в Логово возвращаться, иначе сдохну от яда.

– Ни фига себе, – пробормотала Мара. – Вот изверги!

Она поняла, что едва очень сильно не вляпалась. Почти как в старом анекдоте: Штирлиц понял, что находился на грани провала. Она-то думала, что Тимур и примкнувший к нему мутант с удовольствием воспримут ее предложение о вольной жизни. Кто же отказывается от свободы?

Но на деле все оказалось куда сложнее. И если бы она успела раскрыть Тимуру свои грандиозные планы, то кто знает, как бы тот в итоге отреагировал? Отцу, возможно, и не сказал бы, но…

«По-любому получается, что делать ставку на Тимура нельзя, – подумала девушка. – Как минимум до того момента, пока он не избавится от своего чипа. Только вот избавится ли он от чипа вообще?.. Ну и Кащей, ну и змей. Чего только не изобретет, гоблин. А отец… Что – отец? Никто не знает, чего у него в мозгу творится. Не зря же его Иродом прозвали. Вот уж дал бог папашу. Впрочем, какой бог? Дьявол, не иначе».

Мара никогда не любила отца. Разве что в раннем детстве, но те воспоминания уже стерлись из памяти. А так, скорее, побаивалась. Он был строгим, мало общался с дочерью, хотя часто делал подарки. Но она отдавала должное отцу за то, что он выкрал ее из психиатрической лечебницы.

О том времени она вспоминала с душевным содроганием. Уж лучше Зона, чем психушка с тюремными решетками на окнах, ежедневными муторными беседами с врачами, уколами и процедурами, стонами и криками пациентов за стенами… Некоторых больных регулярно избивали. К ней – как к дочери «богатеньких буратин» – относились гуманно, насколько это вообще возможно в рамках принудительного лечения. Но что такое физические страдания по сравнению с душевными муками?

Отец к тому времени сидел в тюрьме. Мать ее навещала, но не сказать чтобы особо часто. Она тогда вышла замуж за Ланского, вскоре забеременела, потом родила сына… В редкие часы просветления Марусе казалось, что она никому не нужна со своими проблемами. В том числе и матери.

В психушке, постоянно ощущая себя затравленным зверьком, девочка провела около двух лет. А все потому, что пырнула ножом домашнего учителя. За что именно пырнула, она не помнила. Она вообще многое забыла из своей, в общем-то, не такой уж длинной жизни. Сказывалось многолетнее лечение психотропными препаратами. В Зоне она перестала их употреблять совсем. И за это тоже следовало благодарить отца.

Другое дело, что она выросла, изменилась и хотела, чтобы изменилась ее жизнь. А вот отец этого не понимал. Хорошо хоть, что не держал постоянно взаперти.

– Этому вашему знахарю я бы точно шею сломал, – сказал Тимур.

О том, чего бы ему хотелось сломать Ироду, он деликатно умолчал – дочь все же, еще заложит папаше, а атаман злопамятный, это ежу понятно.

– Да, Кащей сволочной, – согласилась Мара. – А ты, конечно, влип. Но я попробую за тебя словечко замолвить перед отцом. Ты ведь меня спас.

– Тебя спас не я, а Вован.

– Не вижу особой разницы. Это ты его послал, насколько я понимаю. Сам по себе он лишь исполнитель. Мутант – он и есть мутант.

Тимур промолчал. Он тоже имел не самое высокое мнение о мутах. Другое дело, что в нем еще сохранялось юношеское стремление к справедливости. Из-за чего он иногда по-глупому лез на рожон. Вот и сейчас его покоробило желание Мары принизить заслуги кешайна. Даже не это покоробило, а то, что ему, Тимуру, приписывались чужие заслуги. А так-то он был, в общем-то, согласен с девушкой: мут – он и в Африке мут, не человек он, короче говоря, нет у него ни стыда, ни совести, только понятия.

Тимур еще не до конца уяснил, в какую компанию – в лице Ирода и его окружения – угодил. И по каким понятиям она существует. Зато это прекрасно понимала Мара.

Сейчас она приняла важное решение. До разговора с Тимуром она подумывала о том, чтобы сразу уйти за Периметр – вместе с «панацеей», разумеется. Но побаивалась проворачивать такое дельце в одиночку. Антон мог бы помочь, да только оказался он слабаком, разнюнился, словно баба. И чуть ее с испуга не пристрелил. Вот Тимур – совсем из другого теста, кремень, а не человек. Однако ставка на него тоже не сработала, по крайней мере, на текущий момент.

Мара решила, что надо вернуться в Логово, а дальше видно будет. Так или иначе, но своего она добьется. Так уж была устроена ее своевольная психика, не признающая слов «нет» и «нельзя».

– Нам надо возвращаться в Логово, согласен? – спросила девушка.

– Наверное. Тебя же отец ждет. А нам с Вованом просто некуда деваться.

– Вот и договорились. А по поводу чипа не переживай, что-нибудь придумаем. Кстати, кто тебе такую одежку дал? Ты в ней просто как чучело.

– Другой в каптерке не нашлось. Говорят, что я слишком здоровый.

– Видали и здоровей. Сейчас решим этот вопрос. Видишь, ноги торчат?

Она повернула голову и ткнула пальцем в глубину бронемашины. Там было совсем темно, да Тимур и не приглядывался особо. Сейчас он тоже толком ничего не разглядел.

– А чего там? – спросил он. – Сиденье какое-то.

– Это боевой отсек. Сиденье – это место командира экипажа. Его занимал некий Замполит, как я понимаю, один из помощников Вальтера. Его застрелили, когда он стоял, высунувшись из люка. Разве ты не видел труп, когда к бэхе подходил?

– Видел. Там два трупа.

– Второй нам не нужен. А этот замполит – настоящий мордоворот. Ростом тебя пониже, но здоровенный, комплекция примерно твоя. Не знаю, как насчет штанов, но китель тебе точно подойдет вместе с бронежилетом и разгрузкой. Так что вытаскивай труп наружу, переодевайся, и двинули.

– Ты хочешь, чтобы я раздел труп?

– А ты хочешь, чтобы я раздела? Не много ли чести для этого кабана? Или ты трупов боишься, герой?

– Нет, не боюсь.

– Тогда действуй, а то уже почти стемнело.

– Ладно, я переоденусь, – согласился Тимур.

Излишней брезгливостью он никогда не страдал, не в тех условиях рос. Да и бронежилет с разгрузкой никогда не помешают.

– Кстати, а зачем ты с собой меч таскаешь? – спросила Мара. – Здесь оружия много, и патроны наверняка найдем. Брось ты эту железяку.

– Это не железяка, а холодное оружие, – сказал Тимур. – Между прочим, стальной прут может перерубить. Меч мне не мешает. Он мешает только тем, кто им пользоваться не умеет.

Он не стал уточнять, что его меч-бастард – это память об отце. Маруся все равно бы ничего не поняла. А рассказывать не хотелось – долго, слишком долго.

– Ну, тебе виднее, – сказала Мара. – Особенно ежели прут перерубает.

– Нам надо бы еще пленного допросить.

– Это какого? А, этого… Ну да, можно. Только он что-то долго в сознание не приходит. Пойдем, глянем.

Кешайн стоял около бронемашины, опираясь спиной на крыло, прикрывающее гусеницу. В правой руке – сабля.

– Ну как тут обстановка, служивый? – спросила Мара. Она быстро взяла на себя роль командира и ощущала себя в ней естественно, словно бывалый комбат. – Подозрительного ничего не заметил?

– Заметил, – сказал мутант. – Плохой туман, ненолмальный. Вон, смотли, хотит как живой тута-сюта. Плохо тут, смелтью пахнет.

Он показал на серые клубы тумана, висевшие над дорогой. Некоторые из них медленно передвигались в разные стороны вопреки законам физики – ведь ветра в воздухе совсем не ощущалось. Обычный туман, образующийся из конденсата водяных паров, в таком случае либо стелется на месте, либо поднимается вверх; да и на отдельные клубы не разбивается, образуя сплошную пелену. А этот – лепил причудливые фигуры, некоторые из них напоминали людей.

– Это не просто туман, а типа дымки, – с омерзением в голосе пояснила Мара. – Поганая штука, ее «мертвая трясина» порождает. Надо отсюда сматываться быстрей, в темноте можно запросто вляпаться. Вован, ну как твой пленный, не очнулся еще?

– Еще не очнулся. Навелно, я его сильно плитавил.

– А вот сейчас глянем, как ты его придавил.

Подойдя к телу Антона, Мара нагнулась над ним, изображая, что изучает состояние бойца. Сначала потрогала его за кисть руки, потом провела пальцами по шее, даже ладонь подержала над приоткрытым ртом покойника.

– Ну, чего там, – поинтересовался Тимур, – дышит?

– Уже нет, – констатировала Мара, мысленно ухмыльнувшись. – Да, перестарался ты, Вован, бывает.

– Я не хотел, плавда. – Кешайн был удивлен и искренне расстроен. – Я хотел в плен взять.

– Да ты не переживай. Говорю же, бывает. Он сам виноват, видать, слабаком оказался. Главное, что ты меня от смерти спас. Вот за это – молодец, я за тебя перед Иродом словечко замолвлю. А теперь обшарь все трупы. Чего найдешь путного – забирай. Вон, видишь у того бойца рюкзак? Туда трофеи и скидывай.

– Что я толжен скитывать?

– Все, что в дороге пригодится: фляжки с водой, аптечки, жратву какую-нибудь. Люди в Зоне всегда берут в дорогу НЗ.

Подняв с земли «калаш» Фантомаса, Мара закинула оружие за левое плечо. И требовательно спросила:

– Тимур, а ты чего ушами хлопаешь? Вытаскивай из люка труп и обновляй гардероб. На все про все тебе пять минут. Где ты еще такую одежку и амуницию найдешь?

– Я сейчас, мигом, – сказал Тимур.

Выросший на территории постъядерной Москвы, успевший походить в дамповских обмотках, он был полностью согласен с девушкой. Нормальная, добротная одежда, да еще и подходящая по размеру, просто так на дороге не валяется.

Тимур, взобравшись на броню, не без труда выволок грузное тело Замполита из люка и скинул на землю. Спрыгнул следом. Снял с погибшего первым делом бронежилет с разгрузкой, проверил подсумки и карманы. В боковом кармане лежала рация. Тимур, повертев ее в руке, отложил в сторону. Он имел представление о подобных штуках, но никогда в жизни ими не пользовался. На фига ему такая штуковина сейчас?

А вот Мара, бродившая рядом, думала, видимо, иначе. Подняв рацию с земли, она сосредоточено поглядела на нее, словно ожидая, что та возьмет и заговорит. Потом нажала кнопку приема-вызова. Подождала. Вернула переключатель в исходное положение.

Со стороны могло возникнуть ощущение, что девушка играется с устройством, как маленький ребенок. И вдруг случилось неожиданное. Дисплей рации слегка мигнул, раздался короткий тональный сигнал, и мужской голос произнес:

– Тамм, отзовись. Замполит, слышишь меня? Отзовись, это Вальтер. Прием.

По лицу Мары скользнула злобная усмешка. Приблизив рацию к лицу, она нажала переключатель и выкрикнула:

– Привет, Вальтер! Как дела, придурок? Прием!

Рация молчала секунд пять, не меньше, выдавая растерянность Капитана красноречивее любых слов. Затем он спросил:

– Кто это говорит?

Риторический в сложившихся обстоятельствах вопрос свидетельствовал уже не столько о растерянности, сколько о состоянии шока. Мара тут же отреагировала злорадным смехом, сопроводив его соответствующим комментарием:

– Не узнал, что ли, Капитан? Считай, что получил привет с того света. Скоро я до тебя доберусь, ублюдок! А пока займись похоронами своих уродов.

Отпустив кнопку, она зашвырнула рацию за дорогу в «трясину» и добавила уже для Тимура:

– Этот гад ничего не получил. Ни-че-го! И не получит!

– Ты чего, с Вальтером пообщалась? – спросил Тимур.

– Ага.

– Зачем?

– Сама не знаю. Случайно получилось. Зато удачно. Представляю, как у него рожа вытянулась, когда мой голос услышал… Знаешь, что-то слышимость уж больно хорошая. Неужели они где-то поблизости?

– Не исключено. Если они договаривались между собой о связи, то могли уже тревогу поднять.

– Думаешь, отправились искать свою группу?

– Почему бы и нет? Бронемашина с бойцами пропала, заложница, «панацея». Разве этого мало?

– Так-то оно так. Но вообще-то надо идиотом полным быть, чтобы в такое время соваться в Зону.

– Почему?

– Да потому что в темноте по Зоне не шарятся. Тут и днем-то как в аду на сковородке, а ночью… Так или иначе, пора нам сваливать.

Она посмотрела на восток, где на горизонте в грязно-мутном небе еще алела вечерняя заря. Впрочем, слово «заря» плохо подходило к зрелищу, которое наблюдала Мара. Закат – куда ни шло. А еще точнее – похороны солнца.

Тимур отметил, что, пока он раздевал Замполита, Мара тоже успела прибарахлиться. Ну или разжиться трофеями – это смотря с какой точки зрения рассуждать. На спине у девушки появился рюкзак, и, судя по виду, явно не пустой. Шустрая.

– Максимум полчаса, и полностью стемнеет, – авторитетно заявила Мара. – Видишь, какая облачность? Звезд совсем не видать. Впрочем, здесь почти постоянно так. Давай, напяливай свое барахло, и двинули.

– Куда?

– Тут недалече одна развалюха есть – охотничья, что ли. Там можно переночевать. Если шустрей шагать, то до полной темноты успеем.

– По Зоне быстро ходить нельзя, опасно. В аномалию можно вляпаться.

Девушка негромко рассмеялась:

– Тоже мне, сталкер. Не дрейфь, я первой пойду. Меня Зона любит.

Говоря так, Мара если и шутила, то лишь отчасти. О том, что ее любит Зона, сказал однажды Кащей. Это случилось уже после того, как по заданию Ирода Марусю похитили из психиатрической лечебницы и доставили за Периметр. Девушка какое-то время находилась не в себе. Как выражался Ирод – в межеумочном состоянии. Вот тогда больным сознанием бедняжки и занялся Кащей.

Мудрил он над «пациенткой» около полугода и все-таки кое-что намудрил. Маруся избавилась от психопатических приступов и стала вести себя, как нормальный, вменяемый человек. Или почти нормальный. Кащей полагал, что излечение произошло благодаря особым излучениям, существующим в Зоне. И однажды произнес: «Марусю любит Зона, она для нее – как дочь». Говорил это псионик Ироду, но Мара присутствовала при разговоре и запомнила.

А с нынешней весны у девушки появилась еще одна причина считать, что Зона испытывает к ней если и не любовь, то особое расположение. Причина была напрямую связана с ожерельем из «черных брызг», подаренным отцом. Надев ожерелье, Мара словно обрела специфическое внутреннее зрение. Выражалось оно в том, что девушка стала интуитивно ощущать аномалии, а иногда и определять (видеть) их по некоторым признакам. Но первый сигнал опасности всегда подавали «брызги», вдруг начинавшие нагреваться, а внутри них появлялись алые, будто раскаленные, огоньки.

В какой-то момент Мара уверилась в наличии у нее исключительной, сверхчеловеческой интуиции, что-то вроде чутья на опасности. Правда, интуиция не сработала, когда девушку повязали «армейцы» в Форте Баярд. Попалась она, надо заметить, слишком просто, даже глупо. Однако Мара списала прокол на случайность и на то, что Форт – это как бы и не Зона, а отдельная огороженная территория, вот интуиция и не сработала. Зато потом опять началась пруха.

Комбинация, которую она провернула при помощи наивных близнецов, – разве не пруха? И то, что ее не застрелил Антон, – разве не свидетельство особого отношения Зоны?

Вот и сейчас Мара не сомневалась в том, что благополучно доберется до охотничьей избушки и никакие аномалии и ночные мутанты-шатуны ей не помешают. Она потрогала ожерелье – черные шарики были теплые. Ну, это и понятно, ведь они находились всего в нескольких метрах от «мертвой трясины», которая наверняка что-то излучала.

– Я не могу допустить, чтобы ты шла первой, – сказал Тимур, закрепляя на себе бронежилет Замполита. Он и в самом деле сидел на богатыре как пошитый по заказу, женский глаз Мары не подвел. – Это очень рискованно. Уж лучше пусть я погибну.

– Чем это лучше? – спросила девушка. – Ты чего, жить не хочешь?

– Дело не в этом. Но если ты погибнешь, как я верну тебе Долг Жизни?

Мара озадаченно поморгала ресницами. Затем, усмехнувшись, сказала:

– Странные вы люди, москвичи. Словно на другой планете живете. Небось еще и место в трамвае женщинам уступаете?

– Трамваи у нас не ходят. Уже очень давно.

– Вот и я о том же. Не из Москвы ты, парень, там такие порядочные не выживают. Ладно, если ты уж так сильно хочешь, тогда возьмешь меня под руку. Давно я так ни с кем не прогуливалась. А хочется.

Она, конечно же, шутила. Но в ее шутке была доля истины.

* * *

Мара не ошиблась, оценивая реакцию Вальтера. Узнав ее голос, он в первое мгновение потерял дар речи. И на его месте любой бы потерял. Всего он ожидал, в том числе и гибели Замполита, раз уж тот долго не выходил на связь. Да и сигнал красной ракеты настраивал на мрачные ожидания. Но чтобы рация вдруг заговорила голосом дочери Ирода? Этой сумасшедшей психованной девки, которую он уже списал со счетов? Нет, такое ему и в страшном сне не могло привидеться.

Выйдя из ступора, Капитан чуть сам с ума не сошел – от ярости. Аж в глазах почернело.

– Газу! – заорал он водителю БТР, который находился рядом на левом сиденье. – Жми на полный! Они где-то рядом!

– Кто – они??? – водитель бросил на разъяренного командира испуганный взгляд и снова уставился в окошечко ветрового бронестекла.

– Враги, мать твою, идиот! Я тебе сказал, жми на полный!

– Командир, опасно! Я и так ни черта не вижу. Темно уже, да еще эта дымка.

– Так открой, мать твою, люк! – приказал Вальтер, брызгая слюной. – И газуй! Тут дорога прямая, дуй по колее – и все.

Капитан понимал степень риска, когда требовал от механика-водителя развить максимальную скорость. Но отступать было поздно. Он уже рискнул головой, когда заключил контракт с Ланским. Теперь оставалось только идти до конца, по принципу «или пан, или пропал».

Вальтер буквально взбесился, когда услышал издевательский голос Мары. Он звучал настолько отчетливо, что показалось, будто достаточно руку протянуть, чтобы схватить паршивую девку за горло. Она ведь и впрямь могла находиться где-то рядом, возможно, около оврага, где намечалось проведение обмена. Правда, непонятно было, каким образом у нее очутилась рация Тамма. Неужели его убили или захватили в плен?

«Чертовщина какая-то, – думал Вальтер. – Но не возвращаться же теперь назад? Я должен во что бы то ни стало разобраться в этой истории. Разобраться здесь и сейчас. Не мог же целый отряд на БМП просто взять и раствориться в воздухе. Не мог! Но Зона – это такое место, где нельзя откладывать на завтра. Иначе можно никаких концов не найти».

Водитель откинул люк и выжал акселератор. Не на полную катушку, разумеется, как в бешенстве потребовал Капитан, – это было бы уже натуральным самоубийством. Однако газку все же прибавил. Потому что знал: с Вальтером шутки плохи, он и пристрелить может.

Непосредственно из люка видимость была лучше, чем через бронированное ветровое стекло. Оно ведь, собака, еще и запотевало снаружи от тумана. Но главная проблема все же заключалась не в условиях видимости, а в скорости. Если бы они передвигались медленнее, то водитель, возможно, заметил бы воронку, которая образовалась на месте гибели Митяя. А заметив, обогнул бы ее по обочине.

Увы, водитель не заметил. И бронетранспортер въехал в воронку передним левым колесом, то есть с той стороны, где расположено сиденье механика-водителя. Яма полуметровой глубины для БТР некритична, да и диаметр ее был относительно невелик – примерно полтора метра. Попадание в подобную воронку само по себе не обязательно должно было повлечь за собой серьезную аварию, не говоря уже о катастрофе. Катастрофа заключалась в другом. В том, что на этом месте – прямо над ямой – продолжала караулить очередную жертву аномалия «жара».

Едва колесо угодило в аномалию, оно тут же взорвалось, опаленное чудовищной температурой. А так как БТР двигался на высокой скорости, то он, даже лишившись переднего колеса, по инерции проскочил на несколько метров вперед. В результате «жара» расплавила до состояния плазмы часть носа бронетранспортера с левой стороны, включая всю систему рулевого управления и самого водителя. Хотя водитель, конечно, не расплавился, а мгновенно сгорел, распавшись на элементарные частицы.

Полностью лишившись управления и пары колес, БТР вильнул вправо, съехал по небольшому откосу с дороги в «трясину» и там заглох. Вальтер хотя и не угодил непосредственно в «жару», но получил термический ожог глаз и практически ослеп. Находясь в подобном состоянии, потеряв не только ориентацию в пространстве, но и способность реально оценивать ситуацию, он, тем не менее, не утратил волю к жизни. Поэтому скомандовал:

– Десант, к бою! Покинуть машину, занять круговую оборону!

Из-за резкой вспышки перед глазами и страшного жара, опалившего лицо, Капитан решил, что бронетранспортер либо подбит из гранатомета, либо подорвался на мине. В такой ситуации оставаться внутри машины нецелесообразно – броня-то легко прошивается бронебойным. И зона обстрела изнутри ограниченная, особенно в условиях плохой видимости, противник может вплотную подобраться. А если еще и подожгут, то будет тебе крематорий и братская могила в одном флаконе.

Вот почему, отдав команду, Капитан, действуя не столько осознанно, сколько интуитивно и рефлекторно, на ощупь выбрался через люк на броню. Затем так же, на ощупь, спустился на землю и лег плашмя. Болевой шок потихоньку отпускал, возвращая способность разумно оценивать ситуацию. Вот только зрение оставалось на нуле. Ощущение было такое, словно в глаза раскаленным песком швырнули, и Вальтер даже не пытался их открывать.

Впрочем, наверное, и к лучшему, что не пытался. Ведь подробности своей смерти вряд ли облегчают кому-то путь на тот свет. Вот и Капитан не увидел, как из густого тумана, стелющегося над трясиной, выросло несколько щупальцев. Они обвили ноги Вальтера и поволокли его куда-то вглубь трясины.

Если бы Капитан догадывался, что аномалия тащит его к заброшенному кладбищу, то он бы, наверное, застрелился. Потому что там жертву поджидала дюжина мертвецов-зомби, уже вылезших из могил. Однако Валтер не догадывался, да и вообще ничего не предполагал, так как ни черта не видел. Впав в панику, он выхватил из кобуры свой именной пистолет и открыл беспорядочную стрельбу.

Он палил, и пули улетали в пустоту, скрываясь в плотном, как топленое молоко, тумане. Затем одно из щупальцев сжало руку Вальтера, державшую пистолет, и буквально выдрало ее из плечевого сустава. Истошный крик Капитана заставил содрогнуться его бойцов, но не произвел никакого впечатления на аномалию. Она продолжила тащить извивающееся тело все с той же тупой настойчивостью, пока оно не скрылось в плотоядной туманной дымке. Так исчез из этого мира Олег Юргенс, бывший офицер спецназа по прозвищу Капитан Вальтер. Исчез навсегда, как растворился, будто и не существовало вовсе такого человека.

* * *

К избушке они приблизились уже затемно. Двигаясь почти вплотную за Марой, на дистанции двух-трех шагов, Тимур окончательно понял, почему в Зоне ночью не ходят. Нет, в Зоне Москвы тоже по ночам лучше не шариться, если ты не видишь в темноте, как мутант или какой-нибудь насквозь проницательный шам. Но там все же не редкость светлые лунные ночи, когда облачность почти отсутствует. Но тут…

Прогуляться под руку с Марой ему так и не удалось. Оказалось, что девушка шутит – она пошла первой, несмотря на возражения Тимура. Зато он пристроился почти вплотную, не отставая ни на шаг, так как для себя решил, что не даст Марусе погибнуть в аномалии: если что, сразу бросится на помощь и вытащит, а коли не вытащит, значит, погибнет вместе с девушкой, потому что Долг Жизни – это святое дело, от него не отвертишься.

Так они и дошагали почти до самой избушки – Мара впереди, Тимур за ней, а кешайн где-то позади. Но, судя по сопению, мутант шел тоже рядом, не отставая от Тимура больше, чем на пару метров.

Что интересно, Мара, можно сказать, и не останавливалась, словно в голове у нее находился специальный прибор. Он помогал не только безошибочно ориентироваться в пространстве, но и счастливо избегать аномальных ловушек. Или они просто не попадались по стечению обстоятельств, такое ведь тоже иногда случается.

Так или иначе, Тимур зауважал Марусю еще больше. Он и раньше догадывался, что она девчонка не промах, хотя и не героического вида. Даже, пожалуй, чересчур тощая, на его вкус, парочку килограмм не помешало бы навесить в некоторые места. Да и мышцы рук тоже не мешало бы подкачать. Зато во всем остальном она запросто могла дать фору многим мужикам. Однозначно не из трусливых и смышленая, конечно. Даже, возможно, с излишком.

Ну и командовать любит. Тимур это подметил еще во время первой встречи, когда Мара дерзко разговаривала с Греком. А уж Митяя – того и вовсе ни во что не ставила. Командирша, в общем.

Правда, сейчас она сначала не скомандовала, а притормозила. Тимур среагировал с маленьким опозданием, в результате получил тычок в живот. Нет, Мара его не била. Но, притормаживая, почему-то сразу повернулась боком, одновременно выставив локоть. Вот Тимур на него и наткнулся. И лишь после расслышал негромкое:

– Тсс, замри.

Тимур выполнил команду. Но понять ничего не мог, как ни пялился вперед. Там царила плотная ночная темнота. Парень видел лишь легкое шевеление веток на расстоянии вытянутой руки перед собой. Даже не столько видел, сколько ощущал, слыша шорох листьев под слабыми порывами ветра. А дальше – ну просто хоть глаз выколи.

«Аномалия, наверное, – подумал Тимур. – Маруся почувствовала аномалию, потому и притормозила. Ведь не видать же ни черта».

И тут он расслышал очередную вводную.

– Видишь свет? – спросила Мара. – Неприятный сюрприз.

Только сейчас Тимур сообразил посмотреть влево. Он почему-то смотрел вперед по ходу, не поняв маневра девушки. А та ведь не случайно боком развернулась.

Теперь он тоже увидел свет – неровный, колеблющийся, напоминающий пламя.

– Что это? – спросил Тимур, наклонив голову и почти прижимаясь губами к уху девушки.

– Это и есть избушка, старый домишко чей-то, – отозвалась она. – Пришли. Тут на тропе резкий поворот. Потому что дальше ручей, через него никто не ходит. Мы пойдем вдоль берега.

Тимур вслушался, но так и не смог уловить журчания воды. Получается, что путь им пересекал ручей, но парень никак этого не почувствовал. Шел бы впереди, как намеревался, тупо угодил бы в воду.

– А ручей глубокий? Что-то я совсем журчания не слышу.

Мара тихонечко рассмеялась:

– А ты и не услышишь. Это стоячий ручей, аномалия такая. В нем вода густая, как кисель, и почти всегда неподвижная. Наступишь – намертво приклеит и засосет. А какая там глубина – никому не известно, потому что никто не нырял.

– Получается, этот кисель вроде трясины в болоте?

– Что-то вроде. И не просто трясины. Иногда там пузыри всплывают и лопаются. Газ там какой-то, ядовитый. Если нюхнешь нечаянно, то, считай, покойник.

Тимур вытер вспотевший лоб. Надо же, гадость какая.

– А что там за свет все-таки? – спросил он. – На керосиновую лампу вроде не похоже.

– Я думаю, это пламя костра. Кто-то прямо в домике костер развел. Вот он через дверной проем и виднеется.

– А сколько отсюда до домика?

– Метров сто, наверное.

– Мне казалось, что он ближе.

– Это оптический обман. Над ручьем воздух особенный, пространство искажает, как в кривом зеркале. Избушка как бы наискосок находится, на том берегу. Поэтому мы видим не реальную картину, а что-то вроде миража.

Тимур посмотрел в сторону домика. Правда, толком он ничего разглядеть не смог, кроме очень смутного, расплывчатого силуэта. Если это вообще был силуэт, а не обман зрения. Ну и колеблющийся свет мерцал. После слов Мары Тимуру тоже начало казаться, что он видит пламя костра – но не напрямую, а как бы отражение в зеркале.

– Если домик на другом берегу находится, как мы туда переберемся? – спросил Тимур.

– А не надо перебираться. Ручей дальше направо сворачивает. Он вообще-то по кругу течет. Вернее, не течет, а стоит. Ну, ты понял.

– Примерно понял. А что делать-то будем?

Мара помолчала.

– Не знаю. Я надеялась, что мы там спокойно под крышей переночуем. Потому что скоро начнется сильный дождь с грозой.

– А ты откуда знаешь?

– Я не знаю, я чувствую. Парит над ручьем сильно.

– Я ничего не чувствую. Хотя вроде и вправду воздух немного колышется.

– Он здесь всегда колышется. Но иногда начинает парить. Верный признак, что гроза будет. И чем сильнее испарения, тем потом ливанет сильнее. В кустах от такого ливня не спрячешься. А в избушку соваться очень опасно. Вдруг там, например, группа «армейцев»?

– Значит, надо глянуть, кто там, – уверенно сказал Тимур. – В конце концов, мы вдвоем с Вованом тоже не пальцем деланные. Помахаемся. Да и ты с автоматом нас прикроешь, если что. Хотя в такой темноте лучше всего ворваться внутрь и – сразу врукопашную. Если застанем врасплох, то пяток бойцов можно мигом положить.

– Зачем рукопашная, когда есть парочка гранат? Зашвырнул в проем – и выноси готовеньких.

Тимур находился очень близко от Мары. Настолько близко, что видел, как шевелятся ее губы. И был готов поклясться, что девушка, произнося эти слова, хищно усмехнулась.

– Ты прихватила гранаты около бэхи? – спросил он.

– Разумеется. Не пропадать же добру. «Армейцы» под завязку снарядились.

– Могла мне подсказать. Я бы тоже от парочки гранат не отказался.

– А зачем они тебе? Ты же привык мечом махать.

Тимур не мог понять, когда Маруся говорит всерьез, а когда прикалывается. Плохо он понимал тонкости женского мышления, опыта не хватало.

– Чтобы забросать домик, гранат у нас хватит, – сказала Мара. – Для начала необходимо туда подобраться. Странно как-то все…

– Что именно?

– Там в углу печка сохранилась. Обычно ее растапливают. Да и непонятно, почему дверь оставили нараспашку… Надо разведать обстановку.

– Я могу лазветать, – предложил кешайн. – Тавайте я схожу и лазветаю. И гланату могу кинуть.

До этого он не встревал в разговор, сопя за плечом Тимура. Но наверняка все слышал.

– Нет, так не годится, – сказала Мара. – Ты еще ненароком в ручей сверзишься. Сделаем так. Я провожу вас до поворота ручья. А вот потом ты, Вован, проведешь разведку. Если там «армейцы», то они обязательно выставили наружное охранение. Но все равно странно это как-то…

* * *

Кешайн появился в проеме двери и тут же исчез внутри избушки. Если бы Тимур не следил внимательно за событиями, то и не заметил бы передвижений мутанта – за тенью ящерицы разве уследишь? Но Тимур, вместе с Марой, следил. Да и появился Во Ван пусть и на мгновение, зато на фоне отблесков пламени. Поэтому, с учетом беспросветной темени, глаза наблюдателей «ящера» все же засекли.

– Зачем он туда полез, идиот? – сердито прошептала Мара. – Ему же велено было лишь разведку провести.

Они находились в двух десятках шагов от домика, укрываясь за толстым стволом старого дуба – это на тот случай, если неизвестный враг вдруг беспорядочную пальбу откроет. Но ничего до настоящего момента не свидетельствовало о присутствии поблизости каких-либо врагов. Разве что порывы ветра налетали все чаще, заставляя шелестеть листья. Да загадочный костер в недрах избушки продолжал отбрасывать свои отблески.

– Может, он в окно чего заметил? – отозвался Тимур. – Вован зря на рожон не полезет.

Будто в подтверждение его слов, высокая и гибкая фигура кешайна снова возникла в дверной проеме. Но на этот раз не исчезла, а помахала рукой. Спокойно так помахала, если не сказать – приветственно.

– Все в порядке, – сказал Тимур. – Пошли.

И он решительно двинулся к избе, не дожидаясь реакции девушки. В конце концов, никто ее командиром не назначал. Проводник из нее отличный, ничего не скажешь. Но есть же еще и стратегия. Да и тактика, в некотором роде. А это уже мужская ответственность.

Мара, впрочем, мужскую инициативу пресекать не стала. Молча отправилась следом, предусмотрительно отстав метров на пять. Это, видимо, чтобы прикрыть соратников огнем в случае непредвиденных обстоятельств.

Приблизившись к Вовану, Тимур сказал:

– Чего машешь? Темно же здесь, лучше бы свистнул. Все в порядке?

– Я не умею свистеть, – сказал кешайн. – Я же не сулок какой-то. Я все лазведал, опасности нет. Захотите.

И он отступил вглубь домика, освобождая проход: мол, пожалуйста, смотрите сами.

Тимур не стал дожидаться повторного приглашения – поднялся по невысокому крылечку из трех ступенек, перешагнул порог и… замер. В небольшом помещении валялось четыре неподвижных тела. Судя по соответствующему облачению и оружию – бойцов. Один лежал почти у порога – Тимуру пришлось его перешагнуть, – второй у стены, еще двое распластались ближе к центру комнаты, около костра.

– А ну-ка, посторонись, – требовательно произнесла Мара, пихнув Тимура в бок. – Дай-ка я гляну. Что, мертвы?

– Мелтвы, – сказал кешайн. – Совсем мелтвы.

Тимур отодвинулся в сторону, пропуская «командиршу». Он был не то чтобы ошарашен, но удивлен, это точно. А еще во всей картине присутствовала некая странность, которую Тимур не мог с ходу уловить. Но, как выяснилось, быстро уловила Мара.

– Это «армейцы», – безапелляционно заявила она. – Их прикид, к гадалке не ходи. Похоже, отравились чем-то… Хотя нет. Не отравились, а задохнулись. Видишь, какие рожи? Опухшие и посиневшие.

Тимур и сам уже заметил эти детали, разглядев лицо бойца, лежавшего навзничь около костра. Оно было не только опухшим и посиневшим, а еще и искаженным мучительной гримасой. Этот человек явно понимал, что погибает. Но почему тогда хотя бы не выбрался наружу? И вообще – как можно задохнуться в помещении с настежь распахнутой дверью?

– Это все? – спросила Мара.

– Есть еще отин, – сказал кешайн. – Там, в кустах валяется.

– Как же они могли задохнуться? – спросил Тимур. – Их что, каким-то ядовитым газом траванули?

– Газом? – Мара задумчиво посмотрела на парня. – Газом, говоришь?

– Ну да. Ядовитым. Они явно пытались что-то сделать. Но отравление наступило очень быстро. Только один человек успел выбежать наружу.

– Или изначально находился там, – предположила Мара. – Вован, а где этот тип лежит? Сразу около избушки или ближе к ручью?

– Плиже к лучью. Я в темноте ему на ногу наступил. Потумал, что живой, и уталил саплей. А он совсем мелтвый. Я тальше не пошел. Воняет там сильно.

– Сильно воняет?

– Та.

Мара втянула носом воздух. Потом еще раз.

– Знаешь, Тимур, а ведь здесь тоже запашок остался. Но почти весь выветрился.

– Есть что-то, – согласился парень и чихнул. – Да, чем-то пахнет, кажется. Только я ничего не понимаю.

– А я, кажется, поняла. «Армейцы» отравились испарениями с ручья. Правда, непонятно, как ядовитый пар попал в домик. Обычно парит только над ручьем. Может, налетел сильный порыв ветра и этих бойцов просто накрыло ядовитым облаком? Яд там мощнейший, хватит десятка секунд, чтобы загнуться. Как думаешь?

– Я не знаю, – сказал Тимур. – Тебе виднее. Что делать будем?

– Как что? Вытаскивайте этих гавриков наружу, только к ручью не суйтесь. И устраиваем привал до рассвета.

– А ты не боишься здесь оставаться? Вдруг нас тоже накроет этими испарениями?

– Не накроет.

– Почему?

– Потому что вы со мной. А Зона меня любит. – Сделав это смелое заявление, Мара приложила пальцы к ожерелью. И усмехнулась. – Видишь, даже костер нам приготовила.

– А костер-то тут при чем? – спросил Тимур, переводя взгляд на костер. И похолодел.

Лишь сейчас он уяснил причину странного ощущения, возникшего у него в избушке. Возникшего сразу, едва он переступил порог, да вот только внимание тогда сосредоточилось на трупах, а не на костре. А ведь костер-то был необычный, тот еще костерок. Весело потрескивая, горели в нем не дрова, а кости и черепа. Судя по форме – человеческие. Горели, но не сгорали. Даже не обугливались.

– Это… что? – выдавил Тимур. – Человеческие кости?

– Они самые, – спокойно отозвалась Мара. – Аномалия такая, «вечный костер» называется. Считается доброй приметой, если не пытаться потушить. А так – хорошее пламя, яркое, теплое. Воду можно вскипятить, жратву приготовить. Теперь понимаешь, что тут случилось?

– Нет.

– Зона приготовила для меня костер. Но к нему пришли другие люди. И Зоне это не понравилось. Вот эти бойцы и надышались испарениями. Теперь понял?

Тимур пожал плечами, не зная, как реагировать на подобное суждение. Однако Маруся смотрела на него пристально, с каким-то опасным блеском в глазах – фанатичным, что ли. И он промямлил:

– Ну да… Конечно. Просто поразительно.

Да, он смалодушничал. Ведь рассуждения девушки показались ему странными. А некоторые даже… как бы это помягче выразиться… в общем, слегка отдающие сумасшествием. Но у парня пока что не имелось серьезных оснований считать Марусю психически ненормальной. Кроме того, ему и Вовану требовалось вернуться в Логово, а без проводника им вряд ли удалось бы это сделать – ведь они не знали дороги. Более того, заявляться к Ироду без Маруси и «панацеи» было бы как минимум опрометчиво.

Но имелась и еще одна важная, если не важнейшая, причина для того, чтобы не расставаться с Марусей. Как-то так получалось, что Тимур никак не мог вернуть ей Долг Жизни. Словно судьба этому противилась, придумывая неожиданные повороты. А с ней не поспоришь – накатит в лоб и все равно сделает по-своему.

Как там говаривала старуха Нави? «Невозможно избежать того, что предуготовлено тебе Провидением. Но если оно тебе что-то упорно подсказывает, значит, в этом есть смысл».

– Вот и я думаю, что поразительно, – сказала Мара. – Значит, так, воины. Вытаскивайте трупы, пока они не протухли. Слышишь, Вован?

– Слышу, – отозвался кешайн. – Опшаливать нато?

– Чего-о?.. Зачем их обшаривать?

– Чтопы путное заплать.

– У этих не надо ничего забирать, могло ядом пропитаться. Но ты же около бронемашины у мертвяков жратву забрал?

– Заплал.

– И чего там было?

– Панки пыли, клуглые. Еще пачки какие-то. Хлепом пахнут и хлустят.

– Понятно. В банках тушенка, видимо. Ну а хрустят – это галеты. Ты, кстати, откуда знаешь, что они хрустят? Успел пожевать?

– Немного успел, – признался кешайн, стыдливо отводя глаза. – По тологе. Есть захотелось.

– Понятно. Сейчас все вместе похрустим, я тоже изрядно проголодалась. А потом спать. Сдается мне, здесь нас никто больше не потревожит. Как солнце взойдет, двинем в Логово. Папаша нас, наверное, заждался.

Глава девятая

Месть

– Чтоб ты сдох, Вальтер!

Произнеся этот жизнеутверждающий тост, Ирод залпом осушил стограммовую граненую стопку-лафитник и занюхал куском лука. Тем и ограничился.

Хотя на столе размещалась разная закуска: вареная картошка, соленые огурцы, кусок сала, хлеб… разве что малосольной капусты не хватало для классического меню а ля рюсс. Капуста закончилась, к сожалению. Ее Ироду поставляли бочонками из-за Периметра, но в настоящий момент средства на закупку новой партии продовольствия у атамана отсутствовали. Не в абсолютном смысле отсутствовали – заначка, понятно, имелась, до степени голодомора ситуация, слава аллаху, не дошла. Однако заначка на то и приберегается, чтобы использоваться при наступлении черного дня, который, по мнению Ирода, пока еще не наступил. Ну а экономия никогда не помешает, особенно если речь идет о жратве.

Впрочем, закусывать последний тост Ирод не стал не по причинам экономии, а из презрения. Какая еще закусь, когда речь идет о пожелании смерти злейшему врагу? Луком занюхал для дезинфекции – и хватит.

– Что б ты сдох, тварь, – пробормотал опять Ирод и пьяно икнул. – Если с Маруськой что случилось, я тебя, падла, на куски порежу. Гадом буду, век воли не видать.

Атаман начал злоупотреблять сразу после того, как группы Фантомаса и Митяя покинули пределы Логова. Напиваться в такой ответственный и неоднозначный момент было, разумеется, недальновидно и опрометчиво. Но изношенный организм запойного алкоголика не выдерживал такого нервного напряжения. Ирод счел, что на текущем этапе он сделал все, что мог: обе группы отправлены, инструкции даны, а ему оставалось лишь дожидаться развязки. А тут уж как карта ляжет. Все равно он уже не смог бы вмешаться, чтобы как-то изменить ход событий.

«Вот когда вернется Маруся, тогда образуется новый расклад, – размышлял бандит. – И если вернется с «панацеей» группа Митяя, то сложится еще одна конфигурация. Очень любопытная, кстати. А если не вернется, то… То, в общем-то, будет хреново».

Но хоронить себя раньше времени атаман не собирался. Он уже не раз одной ногой стоял в могиле, попадая в такие передряги, когда жизнь висела буквально на волоске. Однако выкарабкивался же!

И сейчас планировал выкарабкаться. Потому что в данной ситуации он поставил на карту все, включая самое сладкое в этой ублюдочной жизни – месть. А ведь это блюдо, которое, как известно, подают холодным. И сейчас пришла пора его употребить.

Ирод взял ополовиненную литровую бутылку ирландского виски Jameson и налил очередной лафитник. «Эх, даже чокнуться не с кем, – мелькнула мысль. – Дожил, называется». При других обстоятельствах он бы надрался вдупель вместе со старым и, по сути, единственным корешем Греком, но тот еще не оклемался от яда. Да и не стал бы Ирод сейчас пить с ним. Ведь компания когда нужна? Когда хочется поговорить. Но то, о чем сейчас думал атаман, он не мог обсудить ни с кем.

Опрокинув стопку в рот, он на этот раз закусил огурцом, с хрустом отгрызая от него половину. Прожевав, добавил для вкусовой гармонии кусочек сала с хлебом. «Закусывать выпивку тоже надо уметь, – подумал бандит, – это тебе не фуагру какую-нибудь лопать. Пусть ею Ланской подавится…»

Да, месть… Надежда на то, что наконец-то появился шанс отомстить за все невзгоды и унижения, у Ирода возникла совсем недавно, недели три назад. О такой мести – грандиозной, всеобъемлющей и изощренной – он мог лишь мечтать. И вот она, мечта, сама приплыла на блюдечке с голубой каемочкой. А кто его поднес? Лично Аглая, бывшая ненаглядная супруга, предательница и тварь продажная. Ну разве не фантастика?

Именно тогда Ирод впервые узнал о смертельном заболевании сына Ланского и Аглаи. От кого узнал? От Макса Железняка, братца двоюродного. А ему сообщила Аглая. Она каким-то образом проведала о том, что у Ирода есть «панацея», ну и решила, дура, что он ее продаст. На все была готова пойти ради спасения жизни своего щенка. Бывшая женушка попросила через Макса встречи с Иродом.

Вот тогда бандита и осенило: вот он, шанс, отомстить всем и разом. И он согласился переговорить с Аглаей с глазу на глаз. А предварительно пообщался с бывшей супругой по мобильнику Железняка. Выслушал, сказал, что «панацея» у него действительно есть и он может ее продать. Правда, это дорого обойдется.

«Сколько ты хочешь?» – спросила Аглая.

«Еще не решил, – сказал Ирод. – Обговорим с глазу на глаз, это не телефонный разговор».

Он и на самом деле в тот момент не имел готового решения. Был только общий план – содрать с Ланского как можно больше денег. Столько, чтобы хватило на безбедную жизнь где-нибудь за границей на берегу моря, в Черногории, к примеру.

Было у Ирода предчувствие, что его пребывание в Зоне подходит к концу. Бандитские группировки вообще долго не существовали, уж слишком велика была конкуренция. А еще их периодически зачищали армейские сталкеры по заказу Минобороны – ведь тем отморозки в Зоне ни к чему, только под ногами путались. Ну а на банду Ирода, похоже, кто-то персональную охоту открыл. Не исключено, что по науськиванию того же Ланского, мечтавшего навсегда избавиться от бывшего партнера по бизнесу. Так, по крайней мере, подозревал Ирод.

Вот и появилась мысль: сваливать, пока не загнали в угол и не затравили, словно крысу. Но для реализации задумки требовались очень большие деньги. Только где такие взять? Ланской на роль дойной коровы годился сразу по многим параметрам, да только вот корова была брыкливая. К тому же одними лишь деньгами Ирод удовлетвориться не мог. Бабло баблом, Ланской ему и без того должен был. Но ведь существует еще и такое чувство, как месть. Бывший сокурсник и партнер по бизнесу сломал Ироду жизнь. Такое не прощается!

Они встретились с Аглаей в небольшом селе на границе Зоны. Людей оттуда давно отселили, большинство домов стояли заброшенными. В одном из подобных домишек, специально присмотренном, Ирод и поджидал Аглаю.

Когда она, пугливо озираясь, вошла, атаман стоял около растопленной печи.

«А ты по-прежнему хороша, кажется, и не стареешь», – сказал, грея ладони над чугунной плитой.

«Стараюсь. Положение обязывает».

«Ну да, ты же теперь жена миллиардера. Ну что ты там торчишь у порога? Подойди, погрейся. Печь только что растопили».

«Зачем мы встречаемся в такой развалюхе? – сказала Аглая, приближаясь. – Тут даже электричества нет. Сто лет не видела керосиновых ламп. Неужели нельзя было в каком-то приличном месте все это организовать?»

Остановившись в метре от бывшего мужа – теперь их разделял угол печи, – Аглая зябко поежилась. Покосившись на Ирода, тоже вытянула ладони над плитой.

«Нельзя, в приличных местах меня ждут только менты. – У атамана дернулся уголок рта. – И все благодаря твоему Илье, ведь из-за него я теперь вне закона».

«Может, не будем об этом, Матвей? Это все… Неуместно это сейчас».

«Неуместно? Не тебе решать, что уместно, а что неуместно».

Она устало провела ладонью по лицу.

«Давай сразу к сути перейдем, а?»

Ирод вытащил из кармана куртки стальную фляжку, отвинтив крышку, сделал два крупных глотка и сказал:

«На, глотни за встречу».

«Я не хочу».

«А что так? Не изображай из себя трезвенницу. Ты чего, приехала на своем авто?»

«Нет, на такси. Как ты велел».

«Правильно. Обратно тебя отвезут. Давай, глотни. Иначе я сочту, что ты меня презираешь, и наша встреча на этом закончится. На!»

Вздрогнув, Аглая взяла протянутую фляжку.

«Что там?»

«Виски. Я всегда пью ирландский виски. Или ты забыла?»

Аглая произвела маленький глоток и вернула фляжку.

«Молодец, – сказал Ирод. – Вот теперь узнаю прежнюю Аглаю. Ладно, к делу, так к делу. Моя цена – пять миллионов евро. Согласна?»

Женщина отозвалась практически сразу, разве что моргнула пару раз, вот и все раздумье.

«Согласна».

«Ты уверена? Деньги не такие уж маленькие, даже для миллиардера».

«Ценю твою тонкую иронию. Но мы с Ильей обсуждали этот вопрос неоднократно. Пять миллионов – адекватная цена за жизнь нашего сына. Если бы ты знал, сколько средств мы уже потратили впустую…»

«Догадываюсь. Ну а ты должна догадаться, что вся сумма мне потребуется наличкой».

«Мы соберем. Надеюсь, управимся за два-три дня. А теперь покажи «панацею». Я должна убедиться в том, что она действительно существует».

«Да здесь она, со мной».

Ирод, сунув руку под верхний борт куртки, извлек из внутреннего кармана жестяную, продолговатую и плоскую, коробочку с надписью «Монпансье». Откинув крышку, протянул коробочку Аглае и сказал:

«Вот, смотри. Только пальцами не трогай».

«Почему?»

«Потому что она может принять тебя за больного, ну и начнет лечить. В общем, лучше ее просто так не лапать».

Аглая, наклонив голову, опасливо заглянула внутрь. На лице появилось недоумение:

«Это и есть она?»

«Она и есть. «Панацея», можешь не сомневаться».

«Почему она такая… невзрачная?»

«А ты хотела, чтобы она была из золота высшей пробы? Это разновидность кристалла. А невзрачная, потому что сейчас бездействует. Эта штука меня с того света вернула, могу подтвердить».

«Почему я тебе должна верить?»

«Не хочешь, не верь. Я не заставляю».

«Подожди. Я сфотографирую на мобильный. Можно?»

«Валяй».

Аглая достала сотовый телефон, сделала с десяток снимков, даже записала короткое видео. Ирод внимательно наблюдал за процессом, контролируя, чтобы в объектив не попало ничего лишнего. Когда Аглая закончила съемку, Ирод аккуратно прикрыл крышку и вернул коробочку в свой карман.

«Как-то нелепо, – сказала Аглая. – Эта штука стоит сумасшедшие деньги, а где гарантии?»

«Жизнь вообще нелепая штука. Слушай, а о чем ты думала, когда договаривалась о встрече? Что здесь нотариус будет сидеть, да еще с адвокатом? Или ты хочешь, чтобы «панацею» в Академии наук протестировали и дали заключение о ее чудодейственных свойствах? В том-то и дело, что подобные «штуки», как ты выразилась, протестировать невозможно. Надо просто верить, что произойдет чудо. А не веришь, ступай… к академикам».

«К сожалению, у меня нет выбора. К академикам мы уже обращались. К разным. Увы, никакого толку. Только деньги сосут все эти «доценты с кандидатами».

Аглая вытащила из кармана кожаного плаща пачку сигарет, достала одну, зажала ее губами. Вынула из того же кармана газовую зажигалку, нервно нажала на кнопку поджига – один раз, второй…

«Черт! У тебя есть зажигалка?»

«Нет. Я ведь не курю. А ты прикури от полена. Старый дедовский способ».

Аглая так и поступила. Присев около топки, открыла дверцу, прикурила. Руки у нее заметно дрожали. Поднявшись, сказала:

«Все только обещают. Я их столько наслушалась за последний год, этих обещаний. Эверест можно из них сложить. А на поверку – все вранье». Она подошла к деревянному столу, растрескавшемуся от старости, и осторожно опустилась на стоящий рядом стул – такой же древний. Он заскрипел под тяжестью тела, но все же устоял. «Я-то как раз пустых обещаний не даю, – сказал Ирод. – Это артефакт, его природа необъяснима. Но я знаю, что он работает, потому что проверил на себе».

«Я слышала об этом».

«Интересно, от кого?»

«Ничего интересного. Я собирала всю информацию, которую могла, любые сплетни. Мне звонили всякие проходимцы, сообщали по электронной почте. В основном это была туфта. Иногда предлагали настоящие артефакты, но не те. И вдруг один тип, какой-то аноним, сообщил мне о «синей панацее». Мол, знаю, у кого она есть».

«И как же ты догадалась, что это именно то, что ты ищешь, а не туфта?»

«Он назвал тебя. Вернее, твое прозвище. Он сообщил, что «панацея» есть у Ирода. Мол, все думали, что он уже сдох, а она его вернула с того света. – Глубоко затянувшись, Аглая бросила окурок на пол. – Вот так».

«Но почему ты решила, что это не очередное вранье?»

«Потому что я знаю тебя. Я подумала: Матвей мог вернуться с того света, он такой. А еще я подумала – это судьба».

Взглянув на мрачное лицо Аглаи, Ирод усмехнулся.

«Судьба, говоришь? – Он вынул из бокового кармана фляжку и подошел к столу. – Давай-ка еще хлебнем. За наше общее дело. И за здоровье твоего сына».

На этот раз Аглая сразу «поддержала компанию». Глотнув виски, вытерла рот тыльной стороной ладони и сказала: «Значит, мы договорились? Я сообщаю Илье о нашем разговоре, и мы собираем деньги? Так?»

«Почти. Есть еще один момент. Деньги деньгами, но ведь и возмещение ущерба никто не отменял».

«Ты о чем?»

«Да все о том же, о прошлом. Ты-то, может, и забыла о нем. Но я не забуду никогда. Вы с Ильей не только обобрали меня, как липку, и засунули в тюрьму. Вы меня еще и унизили. Считай, опустили ниже плинтуса».

«Если хочешь, я встану перед тобой на колени. Хочешь, попрошу прощения?»

«Прощения просить не надо, я не Господь. Это его ты должна молить о прощении. И о том, чтобы он спас твоего ребенка…»

* * *

Проснувшись, Грек сел на топчане, свесив ноги. Помещение освещала только керосиновая лампа, стоявшая в углу на столе Кащея. Сам псионик сидел рядом на полу в позе Будды: веки опущены, сомкнутые руки лежат на животе – медитирует, наверное.

«Значит, Ирод приказал отключить дизельную электростанцию, – подумал Грек. – Видимо, солярки совсем кот наплакал. Хреновенько. Ни соляры, ни боеприпасов, ни бойцов. Похоже, конец Логову приходит. Скоро нас «армейцы» тепленькими возьмут. А меня, как назло, ветром шатает после этого яда. Надо же было так вляпаться. Может, поговорить с Иродом по душам? Хотя… – Он усмехнулся про себя над собственной мыслью. – Какая у Ирода душа? Нет у него ни души, ни совести. Но подыхать он вряд ли собирается. Должен же у него иметься какой-то план?»

Нагнувшись, Грек нашарил на полу берцы и обулся. Поднявшись, некоторое время постоял на месте, проверяя свое состояние. Голова малость кружилась, но уже не так сильно, как днем. Да и ноги не дрожали, как у припадочного. Лечение Кащея приносило плоды.

Шаркая подошвами, Грек направился к двери. Он уже взялся за ручку, когда раздался голос знахаря:

– Решил прогуляться?

Бандит вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть к поразительному умению псионика мгновенно переходить от состояния чуть ли не мертвого покоя к активной фазе. Словно у него тумблер какой в мозгу переключался.

– Да вроде того, – сказал Грек, держа ладонь на дверной ручке. – Хоть тело разомну, а то все затекло. Да и душно здесь. На дворе воздухом подышу.

– Подыши. Заодно караулы проверь. А то Ирод вряд ли сегодня сподобится.

– Это почему?

– Ежу лысому понятно почему. Запой у него, однако, начался.

Глаза у Кащея были открыты. Но смотрели непонятно куда, словно псионик присутствовал одновременно в разных местах – общался с Греком, но в то же время частью своего сознания витал где-то еще. Сомкнутые ладони мутанта продолжали покоиться на животе, сжимая четки из «черных брызг». С четками псионик не разлучался никогда – либо держал в руках, либо клал в карман своей толстовки.

– С чего бы это ему в запой уходить? – пробормотал Грек. И тут его осенило! Ну да, как же он спросонья об этом забыл! – Кащей, а что с Марой-то? Вернулась она, что ли?

– Нет, не вернулась. Никто не вернулся.

– Паршиво. Как же так… Неужели Маруську убили?

– Пока еще нет. Да ты ступай. Собрался – топай, не мельтеши перед глазами. Можешь, кстати, не возвращаться, оклемался уже. Утром только загляни, микстуру выпьешь.

– Ладно, зайду.

Грек повернул ручку и медленно отворил дверь, которая противно скрипнула.

– Идиот, – вполголоса произнес псионик. – Лучше бы ногой толкнул. Теперь опять мигрень разыграется.

* * *

Ирод посмотрел на циферблат будильника. Почти девять вечера, на дворе давно стемнело. И никакой информации. Ни от группы, отправленной в Форт, ни от группы Фантомаса, ни от Митяя. Ни следов, ни сведений. Неужели все погибли, включая Марусю?

Тогда все пропало. Все. Включая головоломную комбинацию, ради которой ему пришлось в очередной раз подтвердить свое говорящее прозвище. Но он не мог тогда поступить иначе. Ибо жизнь приучила действовать безжалостно, не давая пощады никому. Какая пощада, если борешься за выживание? А ведь речь шла еще и о мести…

«Еще сто миллионов евро», – сказал атаман Аглае в той заброшенной хижине.

«Что?»

«Я говорю – с вас еще сто миллионов евро. У тебя плохо со слухом?»

«Я… не понимаю. Какие сто миллионов?!! Ты только что говорил про пять миллионов. Разве не так?»

«Так. Но я называл цену «панацеи». А есть же еще ущерб. Моральный Его тоже надо возместить. Материально».

«Но…»

«Никаких но. А как ты думала? Илья прибрал мою долю в бизнесе. Неужели ты думала, что я прощу этот долг?»

Аглая ошарашенно покачала головой. «Сто миллионов, и это еще по-божески, – продолжал Ирод. – Я бы мог потребовать половину всех его капиталов. Но я не жлоб».

«Сто миллионов евро? Но это ужасно много».

«Ха, ужасно много… Для кого много? Для человека из списка «Форбс»? И для чего много? Для спасения жизни сына? Сколько там осталось ему? Две недели? Три? Я наводил справки. По моей информации, он не протянет и месяца. Рак четвертой степени, видишь ли… Его специально ввели в кому, чтобы протянул немного дольше. Так что скажешь, подруга?»

«Но… Я не ожидала… Я думала, мы уже договорились. Это просто нереально, Матвей».

«А «панацея», милая, – это тоже нереально. Это фантастическое средство, которое в Зоне есть только у меня. И я готов продать его по нормальной рыночной цене. Однако Ланской обчистил меня, как тать в ночи. Теперь пора произвести расчет по гамбургскому счету. Ну так что? Я жду ответа».

«Я… Я не могу решить этот вопрос сама. Всеми деньгами распоряжается Илья. Ты же понимаешь…»

«Я понимаю так: Илья не даст таких денег, он слишком жадный».

«Почему ты так уверен? Я спрошу… Речь идет о его сыне. Мне надо переговорить…»

«Бесполезно тебе с ним разговаривать. Он не заплатит… Хотя пообещать может. Но не сдержит обещания. Видишь ли, насколько я знаю твоего мужа, ему проще убить меня, чем заплатить».

«Я не понимаю тебя. Что ты предлагаешь?»

«Все очень просто. Ты сама заплатишь».

«Но… я же не распоряжаюсь финансами».

«В настоящий момент, пока Ланской жив. Но ты ведь прямая наследница».

«И что? Я не понимаю».

«Все очень просто. Ты убьешь Илью. Это несложно. Я дам тебе замечательный яд, он быстро растворяется и практически не оставляет следов в организме. Что самое замечательное, он начинает действовать на вторые сутки. Поэтому ты организуешь себе алиби».

«Что за ерунду ты несешь? Это просто чушь…»

«Выслушай меня до конца. Ты так и не избавилась от дурной привычки перебивать мужчин. Так вот. Сегодня, вернувшись домой, ты накапаешь яд в какой-нибудь напиток и подсунешь его Илье. Яд жидкий и бесцветный, это будет несложно. Завтра утром ты куда-нибудь уедешь по срочным делам. Да хотя бы в Одессу к своей мамаше. А примерно через сутки, максимум – двое, Ланской умрет от остановки сердца. Врачи не обнаружат при вскрытии ничего подозрительного. Тем более что у него уже случался инфаркт, сердчишко-то изношенное. И все в порядке, ты станешь вдовой миллиардера. Тогда и расплатишься, я подожду. Так как?»

«Ты сумасшедший. Нет, ты и правда сумасшедший. Я никогда на такое не пойду».

«Никогда не говори «никогда». У тебя есть выбор – жизнь Ланского или жизнь сына. Только не ври, что до безумия влюблена в Илью. Мы оба знаем, что больше всего ты любишь деньги».

Аглая помолчала, нервно теребя себя за мочку уха.

«Мне надо подумать, Матвей. Это все слишком неожиданно. И-и… зачем сразу убивать Илью? Вдруг он согласится заплатить? Мне необходимо с ним переговорить».

«Дурочка. Если ты с ним переговоришь, он станет на порядок подозрительней. Да и… Даже если он пообещает расплатиться за «панацею», он этого не сделает. Говорю же – ему проще меня заказать. Понимаешь?»

«Кажется, понимаю. Но мне все равно надо подумать».

«Думай. Но решение ты должна принять здесь и сейчас. Второй встречи у нас не будет».

«Почему?»

«Потому что я могу до нее не дожить. В общем, повторная встреча исключена. Либо мы принципиально договариваемся сейчас, либо я выхожу из игры… Да ты раскинь мозгами. Тебе что, Ланского жаль? Ты что, нового мужика не найдешь при таких-то деньгах? А вот нового сына у тебя уже не будет. Старовата ты уже для подобных вещей. Зато Ланской может наклепать себе еще кучу детей. Мало, что ли, вокруг молодых и здоровых баб? Учти это».

Аглая молчала, покусывая губы. Глаза ее суетливо бегали, перескакивая с лица Ирода на обстановку в комнате и обратно.

«Делов-то, – с ленцой произнес атаман. – Накапать пяток капель в стакан чая. Или чего он у тебя пьет по вечерам? Ну и документы кое-какие подпишешь сейчас – на всякий случай. Я их приготовил, они со мной. Это что-то вроде займов. В общем, это финансовые нюансы, они тебя не касаются. Соглашайся, и решим все полюбовно. В конце концов, не чужие же люди все-таки».

Аглая кивнула, то ли соглашаясь с последними словами Ирода, то ли в такт каким-то своим мыслям, и сказала:

«Ты можешь меня обмануть… Чувствую себя полной дурой».

«Дурой ты была, когда променяла меня на Илью. Так что… За все ошибки надо расплачиваться. Но тебе еще повезло. Другой бы на моем месте не простил, а я… Уберешь Ланского – и опять будешь в шоколаде. Ну?.. Ты уже сказала «а». Говори «б» – и дело в шляпе».

Аглая вздрогнула.

«Дело в шляпе, говоришь?»

«Ага».

Она затравленно обернулась на дверь. Ирод, поймавший этот жест, тут же отреагировал:

«Можешь уходить, тебя никто не держит».

«Пожалуй, я так и сделаю».

Она взяла со стола дамскую сумочку и двинулась мимо Ирода. Но тот остановил ее за локоть.

«Куда, подруга?»

«Ты же разрешил мне уйти».

«Уходить тебе и вправду пора, – сказал атаман. – А то уже поздновато, еще Ланской хватится. Но ты мне не ответила – мы договорились?»

«О чем?»

«Не валяй дурочку. О том, что ты убьешь Илью».

«Да, договорились, конечно. Я все сделаю».

«Тогда погоди. Ты забыла взять яд. И бумаги надо подписать».

Ирод забрал у Аглаи сумочку. Подошел к стулу, где висела его куртка. Открыл сумочку, машинально заглянул вовнутрь… И тут лицо его вдруг изменилось.

Он достал из сумки зажигалку, покрутил ее в пальцах. Это была современная сенсорная электроимпульсная зажигалка, и атаман не сразу сообразил, как ею пользоваться. Когда она, наконец, выдала пламя, Ирод задумчиво произнес:

«А зажигалка-то у тебя есть. И рабочая».

«Забыла совсем о ней, – сказала Аглая. – И чего?»

«А того. Первая зажигалка где?»

«Не знаю. Не помню, положила куда-то».

Она инстинктивно провела руками по телу, непроизвольно привлекая внимание Ирода. Взгляд его остановился на кожаном плаще Аглаи. Какое-то время атаман молчал, соображая. Затем подошел к бывшей жене и спросил:

«Что у тебя в этом кармане?»

«В каком?»

«В этом, дура!» – Он ткнул пальцем. – Вот здесь что-то лежит».

«Не знаю. Не помню».

«Достань!»

Женщина, засунув руку в карман, вытащила оттуда зажигалку – ту самую, газовую, простенькую на вид, продолговатую, желтого цвета. Ирод выхватил ее из пальцев бывшей жены и попытался зажечь. Но ничего не получилось. И не могло получиться, потому что верхняя часть зажигалки оказалась колпачком, имитирующим сопло и кнопку поджига. Под колпачком скрывался разъем флешки.

«Вот оно что, – пробормотал атаман. – Скрытая видеокамера, значит? Ах ты тварь! Положила на стол и записывала?»

Он говорил тихо, не повышая голоса. Но с такой интонацией, что, наверное, даже у мертвого засосало бы под ложечкой – от ужаса.

«Я на всякий случай, – выдавила Аглая. – Для подстраховки. Прости».

Она смертельно побледнела. Внезапно, резко развернувшись, женщина бросилась к двери и, толкнув ее, выскочила в сени.

Непонятно, на что она рассчитывала. Неужели надеялась убежать от Ирода и получить помощь в заброшенной деревне? Тем не менее попытку предприняла.

Та оказалась неудачной. Дверь-то Аглая распахнула, но запнулась о порог и с грохотом повалилась в сенях на пол. А там еще и врезалась головой в ржавую бочку для воды.

Ирод заволок беглянку в комнату и швырнул, как куклу, около стены. Да и выглядела Аглая в этот момент как изнахраченная кукла, подобранная на помойке: волосы растрепаны, ссадина под глазом, часть лба и лица измазаны ржавчиной. Застонав, женщина присела, опираясь спиной о стену. Взгляд мутный, зрачки блуждают, как у человека, балансирующего на грани сознания.

«Я так и думал, что ты попытаешься меня обдурить, – сказал Ирод. – Жаль. Но я все же дам тебе последний шанс».

«Пошел ты со своим последним шансом, ублюдок», – прохрипела Аглая.

«Не испытывай мое терпение, подруга. На кону жизнь твоего сына. Забыла?»

«Не упоминай о моем несчастном мальчике. Я поняла – ты просто хотел использовать меня, ублюдок. Ненавижу! Чтоб ты сдох!»

Собрав во рту слюну, она плюнула в сторону атамана. Ирод брезгливо произнес:

«Ну и дура! Была дурой и сдохнешь дурой. Ненавидит она меня, видишь ли…»

Он приблизился к столу, на котором сиротливо лежала фляжка с виски. Сделал несколько крупных, жадных глотков. Смачно выдохнул.

«Если ненавидишь, чего тогда приперлась на встречу? Говорю же – дура!»

«Приперлась, потому что надеялась… Умирал бы у тебя ребенок… Надеялась, что в тебе все же осталось человеческое».

«И все же ты дура. Помогла бы мне убрать Ланского – пожила бы еще. А теперь ты ничего не получишь. И твой щенок подохнет. И Ланской подохнет, хочешь ты этого или нет. Я все равно до него доберусь. И ты в итоге подохнешь. Око за око, зуб за зуб»

«Ты и на самом деле сумасшедший».

«Все мы немного сумасшедшие. Только добиваемся разных результатов».

«И чего ты добьешься? Всех убьешь, все разрушишь?»

«Ну зачем же все? Ты и не представляешь, кому отойдет бизнес-империя Ланского».

«И кому же?»

«Единственной прямой наследнице. Разве ты забыла, что Илья в свое время удочерил Марусю? Молодец, правильно сделал. Вскоре она получит все. Ха! Моя дочь станет миллиардершей. Ну и папочку, надеюсь, не забудет».

Аглая некоторое время молчала, рефлекторно, как заведенная, стирая с лица грязь. И вдруг истерично расхохоталась.

«Ты чего?» – с недоумением спросил атаман.

«Я в восторге! – давясь слезами, выкрикнула Аглая. – Ну и стратег! Классно придумал!»

На лице Ирода мелькнула довольная усмешка.

«Оценила?»

«Оценила. Нет, и на самом деле классно. Только ты кое-что упустил».

«Что именно?»

«Во-первых, Маруся недееспособна».

«Согласен. Это действительно проблема. Именно поэтому я не хотел тебя сразу убивать. Ты бы мне понадобилась, чтобы легализовать Марусю. Без тебя будет сложнее, но все решаемо, если есть желание и деньги. Главное, убрать Илью».

«И всего-то?»

«Это – главное. На то, чтобы выправить Маруське чистые документы, деньги у меня найдутся. А то, как любят деньги наши медицинские светила, ты знаешь не хуже меня. Они Маруську не просто дееспособной признают, они ее гением объявят. Выглядит она, к слову, практически вменяемой. Так что наследство она получит. И если ты смеялась по этому поводу, то зря».

«Я смеялась не из-за этого. – В мутных глазах женщины появился блеск – злобный, как у разъяренной пантеры. – Может быть, Марианна и станет наследницей. Да только она не твоя дочь, урод. Она дочь Ланского. Так что в случае гибели Ильи наследство достанется его дочери. А не твоей. И-ди-от!»

И она снова расхохоталась – отчаянно, до судорог.

Сознание Ирода накрыла черная пелена. Он подскочил к Аглае и начал пинать ее – куда попало, не выбирая, лишь бы выплеснуть ярость. Прекратил лишь тогда, когда, промахнувшись, угодил ногой в стену.

Боль привела его в чувство. Отдышавшись, стоя над неподвижным телом бывшей жены, атаман пробормотал: «Не моя дочь, говоришь? Все ты врешь, тварь. Мы еще проверим, чья она дочь».

Подойдя к столу, он осушил фляжку до дна, надел куртку, засунул в карман пустую фляжку и огляделся. Увиденное его, видимо, удовлетворило. Подойдя к печке, он выбросил в топку зажигалку-видеокамеру. После чего вышел из комнаты…

Максим Железняк сидел в своем внедорожнике на сиденье водителя и дремал, откинувшись затылком на подголовник. Когда Ирод пару раз стукнул костяшками пальцев в боковое стекло, Макс, вздрогнув, открыл глаза и завертел головой. Обнаружив атамана, тут же опустил стекло.

«Спишь на посту?» – спросил Ирод.

«Да кто тут появится? Твои ведь поблизости. Вы что, закончили?»

«Закончили».

«А где Аглая?»

«В хате осталась. Я ухожу. А ты подчистишь все».

«В каком смысле?»

«В прямом. Доведешь все до конца. И хату потом подпали».

«Я чего-то не врублюсь. – Макс, высунув голову в окошко, напряженно уставился на Ирода. – Аглаю обратно отправлять? Может, такси вызвать?»

«Никого отправлять не надо. Разве что на тот свет».

«В каком смысле?»

Атаман усмехнулся.

«В прямом. Только не наследи».

Железняк озадаченно покачал головой.

«А мокруха-то мне зачем? Скажи своим людям, пусть зачистят».

«Я велел тебе, вот ты и сделаешь. Я тебе что, мало плачу? И не изображай из себя белоручку».

«Да я не отказываюсь, Матвей. Но меня могут отследить по телефону. Я ведь засветился, когда с ней созванивался».

«Ты что, все время пользовался своей мобилой?»

«Нет. Но вначале, когда она в первый раз позвонила, я говорил по зарегистрированному телефону».

«Это пустяки, ты ведь с ней давно знаком. Отбрешешься, это не улика. Впрочем, тебе видней. – Атаман ухмыльнулся. – Но прикончишь ее именно ты. Отвечаешь головой. А то совсем тут разленились, все за них Ирод делай».

Он развернулся и пошел прочь от машины, покачиваясь и что-то бормоча под нос…

* * *

Атаман задремал, положив голову на подставленные руки. Когда проснулся и протер глаза, первым делом взглянул на будильник. Тот показывал второй час ночи.

«Слабоват я уже стал, с полулитра вырубаюсь, – подумал Ирод, с трудом собирая мысли в одно целое. – Хотя вроде и не стар еще. Пожить-то еще можно, но не в Зоне. Здесь год за пять идет».

Он потянулся рукой к бутылке, но, уже взявшись за нее, изменил решение. «Нет, хватит на сегодня, надо и на завтра оставить. Завтра наверняка будет тяжелый день».

Он тяжело поднялся со стула и, пошатываясь, направился к дивану в углу комнаты…

* * *

Грек зашел в комнату Ирода без стука, потому что дверь была приоткрыта. Однако переговорить с атаманом не получилось, потому что тот крепко спал на своем диване – так крепко, что стекла в окнах дребезжали.

«Даже дверь на засов не закрыл, – подумал Грек. – Да, сдает атаман. Раньше бы он себе такого не позволил. А уж после покушения – тем более. Что-то с ним не то происходит, совсем берега теряет. А ведь чутье у него звериное. Знает что-то особенное? Или махнул на все рукой?.. Нет, обреченные так себя не ведут. Бороться он будет до конца, как загнанная в угол крыса. Только вот все ли в порядке у него с мозгами? Закидоны у него и раньше случались. Интересно, какой точный диагноз ставили Маруське врачи? Не в наследственности ли причина?»

Он посмотрел на стол и вдруг почувствовал сильный голод. Считай, со вчерашнего утра не ел. Что же, хороший признак. Если жрать хочется, значит, организм оклемался.

Подойдя к столу, он взял в руку валявшийся там нож. Точнее, это был не нож, а кинжал-стилет с навершием в форме черепа – тот самый, который Тимур забрал у мертвого дампа. Чужак принес его в Логово и сдал в караулке, а Ирод, увидев, присвоил оригинальное оружие себе. Чем-то оно атаману понравилось.

Отрезав стилетом кусок сала, Грек соорудил бутерброд. Покосился на бутылку с виски, но наливать не стал. «Не время сейчас пить, хватит и того, что Ирод утром с бодуна маяться будет, – подумал он. – А мне необходимо держать голову трезвой. Только трезвый и точный расчет поможет выпутаться из этой практически безнадежной ситуации».

Взгляд Грека упал на сейф в углу комнаты. Ирод хранил там много чего интересного и ценного, в том числе и деньги. Банкам старый бандит перестал доверять после того, как почти на все счета наложили свои жадные лапки Ланской и Аглая. А часть средств перешла государству по решению суда. Да и какие могут быть банки, когда ты находишься вне закона?

Так что в сейфе наверняка лежали и деньги, и золото, и некоторые артефакты. «Синяя панацея», например, там хранилась вплоть до сегодняшнего дня. Грек на сейф в присутствии атамана даже не смотрел, чтобы тот не подумал чего плохого. А вот в уме держал всегда. Да и как не держать?

Всем доходом от деятельности банды управлял лично Ирод: сам подсчитывал, сам устанавливал и выплачивал вознаграждение браткам, сам откладывал средства в общак. Ну и себе на черный день, понятно, откладывал не хило. Так что было ясно и ежу, что он-то в случае наступления этого «черного дня» с голоду не помрет, а вот с Греком, старым корешем и сокамерником, поделится вряд ли – не из той категории людей был Ирод, чтобы с кем-то делиться. Вот и получалось, что о спасении собственной задницы Греку надо было заботиться исключительно самому.

У него тоже имелось чутье. Пусть, возможно, и не такое острое, как у Ирода, но достаточное, чтобы ощущать приближение опасности. А еще он обладал информацией, которой не было у атамана. В совокупности это позволяло Греку прийти к выводу о том, что в ближайшие дни может случиться нечто катастрофическое. А то и в ближайшие часы.

За окном с жутким грохотом прогремел гром. «Как в преисподней», – подумал Грек. И машинально перекрестился левой рукой, потому что в правую как раз взял соленый огурец…

Глава десятая

Обреченные

Дорогу до базы бандитов они преодолели без приключений и довольно быстро – буквально за пару часов. Но попали в Логово не через ворота, а по подземному ходу. Так решила Мара, и в ее решении имелся резон. Она подозревала, что непосредственно у Логова могут находиться разведчики Вальтера, которые наверняка следят за единственными воротами крепости. Поэтому светиться было никак нельзя.

В подробности своих подозрений Мара не вдавалась, а Тимур допытываться не стал. Во-первых, о возможном присутствии соглядатаев вчера предупреждал Ирод. Во-вторых, Марусе лучше знать, как надежнее и безопаснее попадать в Логово. Ну а в-третьих, Тимур подумал, что информация о секретном входе лично ему как минимум не помешает. Ведь вход – это всегда еще и выход.

О потайном подземном пути в Логово знали лишь три человека: Ирод, Грек и Маруся. Первоначально это была просто часть канализационного коллектора, подходившего к территории бывшей школы. Бандиты выбрали это здание для своей базы, вот Грек и облазил все закоулки. Обнаружив коллектор, доложил атаману. Тот на пару с Греком спустился под землю, прошел часть пути и понял, что его можно использовать в качестве потайного хода. Но не для повседневных вылазок – какая в подобном случае секретность? – а как вариант побега на самый крайний случай.

Позже Ирод поделился секретом с дочерью, проведя ее по всему маршруту. Сейчас Мара, в свою очередь, показала ход Тимуру и кешайну.

В здание они проникли через канализационный люк. Оказалось, что он находится в чулане, соседствующем с камерой – той самой, где недавно сидели под замком Тимур с мутантом. Едва вся троица очутилась в коридоре, как в нем появился бандит с автоматом наперевес. Увидев Марусю, он расслабился, воскликнув:

– О, Мара, это ты?! Жива?!!

– Как видишь, – сказала девушка. – А ты чего, Жорик, дневалишь сегодня?

– Если бы только сегодня – вторые сутки на дежурстве. Я шум услышал, подумал, кто это там в подвале шарится? Вы как сюда попали?

– Обычно. Слушай, отец в Логове?

– Да вроде у себя в комнате был. Но я его с утра не видел еще. Доложить?

– Доложи, что мы втроем вернулись. Минут через десять к нему зайду. Давай, обрадуй папаню.

– Вот это точно, что обрадуется, – сказал бандит. – А то он вчера сам не свой ходил.

Жорик скромно умолчал о том, что схлопотал вчера от атамана по морде. За пустяк, в общем-то, – за курение на посту. Для Ирода подобные «воспитательные меры» являлись обычным делом. Еще в колонии он уяснил, что уголовники уговоров и увещеваний не понимают – методы Ушинского для них не годятся, да и методы Макаренко тоже, к слову. Вот между рогов – это да, это по-нашему. В особенности если речь идет не об обычных уголовниках, а об отмороженных бандитах, топчущих аномальную Зону.

Жорик уже развернулся было к лестнице, как вдруг спохватился:

– А этих куда денешь?

– В камере пока посидят. – Мара незаметно подмигнула Тимуру. Впрочем, сделать это незаметно было просто – коридор освещался одним чадящим факелом. – Ключ от дверей у тебя?

– Нет. Он же в двери торчит, там пусто, – пояснил бандит. – Только оружие пускай сдадут.

– Оружие? Они вообще-то в боевой операции участвовали.

– Впервые слышу об операции. Мне говорили, что они военнопленные. Пусть оружие сдадут, или я их в караулку отведу. – Жорик угрожающе повел стволом автомата. – Вот если Ирод распорядится, тогда другое дело. Или Грек пусть скажет.

– А что, Грек уже оклемался?

– Телепается. Сегодня посты проверял. Так как насчет оружия?

В планы Мары пока что не входило поднимать шум. И она скомандовала, выразительно глядя в лицо Тимура:

– Парни, сдать оружие. Переговорю с отцом, вернут.

«Парни» молча выполнили распоряжение. Тимур доверял девушке, а кешайн предпочитал не открывать рта без крайней необходимости, в сложных ситуациях ориентируясь на Тимура.

Обвешанный чужим оружием, словно новогодняя елка, Жорик поднялся по лестнице.

– Так мы что, здесь останемся? – спросил Тимур. – В камере?

– Останетесь. – Мара отворила дверь и заглянула внутрь. – На столе «керосинка», спички есть. Я вас даже на ключ закрою.

– Зачем?

– Для вашей же безопасности, – расплывчато пояснила девушка. – Мне надо сначала в обстановке разобраться, с отцом перетереть. Не знаю, в каком он настроении. Ведь вы «панацею» не вернули, обозлится еще. А вы пока просто отдыхайте.

– Ладно. Значит, ты сейчас прямо к атаману?

– Не совсем прямо. Сначала умоюсь и переоденусь. А то аж тело зудит от грязи, будто… – она резко оборвала фразу. Продолжила после паузы с неожиданным смущением: – Я, наверное, воняю потом, да?

– Я как-то и не принюхивался особо, – деликатно отозвался Тимур. – У меня, наверное, нос заложен.

Он хотел добавить, что по сравнению с вонючими дампами Маруся пахнет очень даже ничего. Но вовремя сообразил, что такого тонкого юмора девушка может и не понять.

* * *

Жорику пришлось расталкивать Ирода с применением легкого насилия – по щекам хлопать не решился, но за плечо тряс изо всей силы. Атаман никак не желал просыпаться, видимо, вчера крепко употребил – вон, на столе черт-те что творится. Однако и Жорику отступать было нельзя – не разбудишь, потом тебе же пистон вставят. А то и целый патрон.

В конце концов Ирод, замычав, приоткрыл глаза. И, еще толком ничего не разглядев, присел на диване, одновременно выхватывая из-под подушки пистолет. Рефлекс, называется.

– Что, а?!!

– Это я, атаман, – проблеял бандит, замерев от страха. – Жорик это.

А кто бы на его месте не замер, когда тебе в живот утыкается пистолетный ствол?

– Кто?.. – Ирод поморгал. – А-а, Жорик… Какого тебе надо? Случилось чего?

– Случилось. Маруся вернулась.

– Что?!! – Ирод привстал и тут же опустился обратно на диван. В голове, видать, помутилось от слишком резкого движения. – Маруся вернулась? Живая?

– Вполне живая, – сказал Жорик. – И даже ни разу не раненная.

– Так где она? Почему не пришла?

– Сказала, что сейчас придет. Умоется только сначала и сразу придет.

– Умоется? Ага… слушай, подай-ка мне кружку с водой. А с кем Маруся вернулась? С Фантомасом?

– Нет, Фантомаса не видел. Маруся сама расскажет.

– А времени сейчас сколько? – Ирод, щурясь, взглянул на свой будильник. – Чего, всего шестой час?

– Да нет, атаман, уже почти десять. Будильник остановился, наверное.

– Как же так? – потрясенно пробормотал старый бандит. – Я же его вроде вечером заводил…

* * *

Мара заявилась к отцу значительно позже, чем планировала. А все потому, что, раздевшись в своей комнате догола, тщательно помылась, пусть и холодной водой. Словно пыталась смыть всю грязь, налипшую на тело за последние сутки. А может, и не только на тело. Но в душу Мары вряд ли кто мог заглянуть. Разве что Кащей, да и то не факт, ведь душа – это не сознание. Это такая штука, что далеко не каждому псионику удается ее распознать, тем более – не у каждого двуногого существа, будь он хоть трижды гомо сапиенс.

Помывшись, Мара надела чистое белье, стираные штаны и футболку. Взяла с полки в шкафу свитер, но затем передумала и натянула вместо него толстовку с капюшоном и накладным карманом-муфтой на животе. В карман засунула шестизарядный пистолет Beretta Pico – подарок отца на шестнадцатилетие. И отправилась к Ироду.

Дверь в комнату была захлопнута. Мара дважды стукнула в дверное полотно костяшками пальцев и, не дожидаясь ответа, вошла. Атаман стоял в дальнем углу комнаты около сейфа, спиной ко входу. Развернувшись к дочери, бандит несколько секунд всматривался в нее, будто не узнавая. Потом, ухмыльнувшись, произнес:

– Привет, дочурка. Заходи.

– Уже зашла, – сказала Мара. – Здравствуй, отец. Ну и срач у тебя здесь. Проветрил бы комнату, что ли…

Она приблизилась к столу и остановилась.

– Проветрю, – сказал Ирод, продолжая стоять около сейфа. – А что срач, так прибраться некому. Будет желание, приберись.

– Дневальному прикажи. Чего так смотришь на меня?

– Как?

– Как на привидение. Ты в порядке?

Атаман помотал головой, моргнул. Он производил впечатление человека, потерявшего ориентацию в пространстве или растерявшегося от того, что увидел нечто очень неожиданное и странное. Упомянув привидение, Мара не так уж и сильно ошиблась. Ироду всю ночь снились кошмары – такие, что проснулся он в итоге мокрым от пота. А сейчас ему на мгновение почудилось, что стоит перед ним Аглая – молодая, красивая, с растрепанными волосами. Вот такой она возвращалась с улицы после спортивной пробежки по парку…

«А ведь Маруська сильно походит на мать, – мелькнула мысль. – Как же я этого раньше не замечал? Разве что у той волосы длиньше были, она их закалывала…»

– Отец, ты в порядке? – повторила Мара. – Квасил, что ли, всю ночь?

– Я в порядке, – сказал атаман. – Ну да, утром выпил чуток. Обрадовался, когда Жорик сообщил о тебе. Имею право, ведь я же отец.

Он, прикрыв дверцу сейфа, приблизился к столу. И хотя остановился в метре от девушки, та сразу уловила крутой запах перегара. «Ну да, чуток, – подумала она зло. – Нализался еще с вечера. А с утра похмелиться успел. Пап-паша!»

– Ты хотя бы сейчас не пей, – сказала Мара. – Нам поговорить надо, серьезно.

– Конечно, поговорим. Ты мне объясни, куда Фантомас делся? Жорик сказал, что ты без него вернулась.

– Ну да, без него. Я его вообще в глаза не видела.

– Это как?

– Да так…

Она коротко изложила свою версию событий. Сообщила примерно то же самое, что и Тимуру, дополнив рассказ подробностями о возвращении на базу. Ирод выслушал дочь, как показалось той, без особого удивления.

– Вот так мы и добрались, – закончила Мара. – Спасибо Тимуру, он мне здорово помог. Одна бы я не справилась.

– Ну да, ну да, – пробормотал Ирод, покачивая головой. – Это хорошо, что помог. Но «панацею» он со своим мутантом упустил.

– Он же не виноват, что бэха обратно не отправилась.

– Вот то-то и оно. Бэха никуда не отправилась, а «панацея» исчезла. Но Фантомас ведь ее для обмена забрал. Ты, получается, его совсем не видела?

– Совсем. Ни его, ни других парней. Я вообще почти ничего не видела. Только трупы около бронемашины.

– Понятно. Видимо, парни в засаду угодили. Как-то все же обхитрил меня Вальтер. Тварь…

– Может, и обхитрил. А может, кто-то информацию слил.

Атаман не среагировал на последние слова дочери. Словно не расслышал, задумавшись о своем. Помолчав, потянулся к бутылке, бормоча:

– Надо братков помянуть, надежные хлопцы были, проверенные. Царствие им небесное…

Он плеснул в стакан примерно на треть и залпом выпил. Тряхнул головой. Тяжело взглянул на Мару налитыми кровью глазами. И сказал:

– Непонятно. С полдюжины «армейцев» кто-то завалил. Группа Фантомаса? Но я им не давал задание нападать на твой конвой. И кто тогда порешил Фантомаса с парнями? И, главное, куда девалась «панацея»? Неужели еще кто-то пронюхал и перехватил?

– А почему ты решил, что Фантомаса с парнями порешили? Я трупов не видела.

На этот раз в мутных глазах Ирода блеснуло удивление:

– Ты это на что намекаешь?

– Будто ты не понял.

– Да понял, не тупой. Хочешь сказать, что Фантомас с «панацеей» свалил? Тогда кто бойцов Вальтера положил?

– Фантомас с парнями и положил. Засаду устроили около оврага и ударили неожиданно. У них серьезное оружие имелось? Ну, там, гранатомет, к примеру?

– Подствольник был.

– Ну вот. – Мара гнула свою линию. – Вполне достаточно, чтобы бучу устроить.

– На фига им бучу устраивать, если можно тихо слинять с «панацеей» еще до обмена?

– Если тихо слинять, то на них подозрение сразу падет. А теперь будут думать, что на них самих напали. И концы в воду. Кто теперь разберется?

Атаман недоверчиво покачал головой.

– Не веришь? – спросила Мара. – И зря. Я вообще-то ничего не утверждаю, так, версию высказываю. Но ты и без меня знаешь, что твои братки разбегаются, как крысы. Сколько их уже осталось?

Ирод промолчал.

– Вот так, – сказала Мара. – Хреновы наши дела. Ты что-то предпринимать собираешься? Или так и будем сидеть в Логове, пока нас всех не замочат?

Атаман взял огурец и с хрустом его зажевал. Мару аж передернуло – то ли от отвращения, то ли от возмущения.

– Чего молчишь, отец? Придумай что-нибудь, план какой-нибудь. Я не хочу в этой Зоне загибаться, мне восемнадцать лет всего. А я вчера уже была на волосок от смерти. Ну, скажи что-нибудь.

– План у меня есть, доча. Я же не полный лох какой-то. Ты не нервничай. План у меня гениальный. Вот увидишь – будем с тобой в шоколаде.

– А поделиться своим шоколадным планом не можешь?

– Пока что не могу. Но план есть, не сомневайся. Просто он секретный.

Ирод ничуть не врал, говоря о наличии плана. Правда, он его чуть сам же и не угробил после встречи с Аглаей – настолько сильно задели Ирода слова бывшей жены о том, что Маруся не его дочь. Вначале даже возникло желание убить девчонку по принципу «не доставайся же ты никому» – до того была сильна ненависть к Илье Ланскому. Но, остыв, атаман решил, что торопиться не стоит. Аглая, стерва, могла ведь и специально наврать, чтобы напакостить и сорвать намерения Ирода. Ведь план о захвате всех активов Ланского терял смысл в случае смерти Маруси. Значит, следовало подождать хотя бы до выяснения правды.

Ну и потом. Даже если Маруська и в самом деле дочь Ланского, почему бы ей не вступить в наследство? Она ведь не знает, кто на самом деле ее отец, и будет за все благодарна Ироду. А он тем временем придумает, как прибрать капиталы Ланского к своим рукам. Маруська, она ведь дура. Ничего не понимает ни в финансах, ни в бизнесе.

Поэтому атаман вознамерился провести генетическую экспертизу – чтобы уже наверняка знать, что к чему. Кащей, эскулап хренов, взял на анализ биологический материал, а Ирод отправил образцы в соответствующую лабораторию. В роли посредника выступил, понятно, Макс Железняк. Сейчас атаман ждал результатов экспертизы. Правда, Макс, собака, куда-то пропал.

«Ненадежные люди пошли, ничего поручить нельзя. Родственник, называется, – размышлял бандит. – Просил же его прикончить Аглаю. А он, чистоплюй, мараться не захотел. Хорошо еще, что она сама загнулась на улице от холода. Вот теперь жди, когда он с экспертизой управится».

Понятно, что посвящать в подробности своих планов Марусю атаман никак не мог, особенно – о результатах генетической экспертизы. Девчонка должна была сыграть свою роль втемную.

– Секретный, значит, – с разочарованием протянула Мара. – А я-то надеялась.

– А ты и надейся. Отцу надо верить.

Ирод икнул. Он пьянел на глазах.

– Послушай, дорогой отец, – сказала Мара, брезгливо поморщившись. – Предположим, что план у тебя есть. Я поверю. Пока. Но что ты собираешься делать с Тимуром?

– С Тимуром?

– Ага. Я имею в виду чип. Он же сегодня должен сработать. У Тимура времени осталось до полуночи.

– Да, до полуночи. Я и забыл. Это очень кстати, что ты мне напомнила.

– И чего? Что ты собираешься делать?

– Скажу Кащею, пусть переставит таймер. Перепры… перепрог… раммирует. Кстати… – Он поднял указательный палец. – Кстати. Тимур твой как раз и мог на конвой напасть. А?

– Бред какой-то. Каким образом он мог это сделать?

– А таким, что он знал про обмен. Митяй, кстати, где?

– Я же сказала, что он погиб.

– Погиб? Ну вот, Тимур его со своим мутом и завалили. А потом на конвой напали. И группу Фантомаса они могли порешить. Вот.

– Ну, это совсем фантастика. – Мара побледнела. Она хорошо знала отца, а если тому что-то втемяшится в голову, то… – Не мог он такого сделать. Он хороший парень, ты…

– Отличная идея! – воскликнул атаман, оборвав дочь. – Я знаю, как его использовать.

Охваченного маниакальной идеей пьяного Ирода очень кстати осенила соответствующая мысль: «Ну конечно же! А я-то ломал голову, как добраться до Ланского. Тимур, вот кто мне поможет. Универсальный боец, настоящая торпеда. Только на цель надо навести».

– Какая идея? Как ты хочешь использовать Тимура?

– По прямому назначению. Он убьет одного мерзавца. Ланского. Ты его, конечно, знаешь, доча.

– Конечно, знаю, – сказала Мара.

Ее тоже в некотором смысле осенило, хотя об изощренном плане Ирода она ничего не слышала. Зато еще вчера догадалась о том, кто заказал ее похищение для обмена на «панацею». Поэтому слова отца ее не особо удивили. Вот чего она не ожидала, так это того, что в роли киллера захотят использовать Тимура. А еще она совершенно не ожидала, что Ирод заподозрит парня в нападении на конвой.

– Ты хочешь отомстить Ланскому за меня?

– За тебя? – Атаман недоуменно взглянул на дочь и снова икнул. – А, ну да. И за тебя тоже. Наверное.

– Понятно. Значит, Тимур должен убить Ланского?

– Ага.

– А потом?

– Что – потом?

– Потом ты Тимура отпустишь?

– Зачем? Это курица, которая несет золотые яйца. Пусть для начала хлопнет Илью. Он очень подозрительный, этот Тимур. Может, устроить ему допрос с пристрастием?

«Ясно, – подумала Мара. – Тимур обречен, он его не отпустит. Но я в таком случае, похоже, обречена погибнуть в Зоне. Мой папаша, кажется, совсем выжил из ума. Он убьет Ланского, а мне какая польза? Вальтер в любой момент может организовать нападение на Логово, и тогда нам всем наступит конец. А этот пьяный придурок мечтает о какой-то мести. Уж лучше вернуться к матери… Но обрадуется ли она моему возращению? В свое время именно она упрятала меня в психушку. Отец говорил, что она даже не интересовалась моей судьбой».

– Не надо его сейчас допрашивать, пусть сначала убьет Ланского, – сказала Мара. – А что, к слову, слышно о матери?

Девушка постаралась спросить с безразличием в голосе, однако Ирод что-то почувствовал.

– Почему ты о ней вспомнила? – Он встрепенулся, в глазах блеснуло подозрение.

– Ты сказал о Ланском, я и вспомнила. Они ведь с матерью два сапога пара.

– Два сапога? Хорошо сказано, – атаман пьяно засмеялся. – И в самом деле так. Не переживай, Аглая уже получила свое, доча.

– Получила свое – в каком смысле?

– Свое, значит, свое. Не парься. Ха, два сапога пара. Точно подмечено. Узнаю свою дочь… Дочь. Если ты, конечно…

В мутных глазах Ирода опять блеснула искорка. Но уже не подозрения, а, скорее, безумия и ненависти. Он шагнул к Маре и схватил ее за ворот толстовки, резко дернув при этом.

Вскрикнув от боли и неожиданности, девушка отшатнулась. Затем попыталась отступить, но Ирод еще крепче сжал свою кисть. Он бормотал что-то невразумительное: что-то про стерву Аглаю, понять этот пьяный бред было невозможно.

Размахнувшись, Мара со всего маху влепила отцу пощечину. Но та не отрезвила Ирода, а, наоборот, привела в бешенство.

– Ах ты тварь, – прохрипел он. – Вот ты как…

Взгляд атамана метнулся по столу и замер на дамповском кинжале с черепом. Однако реакция Мары оказалась быстрее. Схватив стилет, она с маху вонзила его куда-то в живот Ирода, а затем еще и повернула клинок по часовой стрелке.

Атаман открыл рот, всхлипнул и застыл на месте. Он умер мгновенно, не успев этого понять. И даже, возможно, не успев понять, кто именно его убил. За долю секунды до того, как бездыханное тело начало валиться на Мару, она слегка толкнула его в грудь – и мертвый отец с грохотом повалился навзничь.

– Сам ты тварь, – выдохнув, произнесла Мара.

Развернувшись, она подошла к двери и закрыла ее на ключ, торчавший из замочной скважины.

«Теперь главное – не допустить ошибки, – подумала девушка. – Время у меня есть, но вряд ли особо много. Первым делом необходимо осмотреть сейф. Затем мне понадобится Тимур. Он очень сильно мне понадобится – одной мне не справиться…»

* * *

Когда Мара зашла в камеру, Тимур и Во Ван валялись на нарах. Но если парень сразу присел, спустив ноги на пол, то мутант даже не пошевелился. Возможно, задремал с устатку после двухчасового марш-броска от избушки к Логову. Но, скорее всего, придурялся в своей обычной манере. Мару, однако, кешайн не интересовал вовсе, как и его судьба.

– Пошли, Тимур, – сказала девушка. – Есть срочное и важное дело.

– Я один? – спросил тот.

– Да.

– А Вован?

– Он нам пока не понадобится. Пусть отдыхает. Давай, времени мало.

Тимур встал и посмотрел на шайна. Нельзя сказать, что парень относился к мутанту как к боевому товарищу. Но партнером тот все-таки успел стать и полезное кое-что сделал. Поэтому Тимур хотел произнести нечто ободряющее, в духе: «Не переживай, Вован, все будет в порядке». Однако не успел.

Кешайн его опередил. Приоткрыл глаза и вроде бы, как показалось Тимуру, подмигнул. А затем еще и скорчил рожу. Смысл всей этой мимики Тимур перевел так: «Иди и не парься. Я не пропаду».

– Ладно, – сказал Тимур, обращаясь непонятно к кому. – Мы не пропадем.

Мара, дождавшись, когда он выйдет в коридор, тут же закрыла дверь на ключ. Затем, глядя парню в глаза, произнесла напряженным голосом:

– Все, Тимур, шутки в сторону. Действуем быстро и решительно. Иначе погибнем оба.

– Придется драться?

– Наверняка.

– Тогда почему ты не хочешь взять Вована?

– Потому что такие вопросы решаются без мутантов. Сначала спасем наши жизни, потом займемся твоим мутом. Все! Слушай дальше. Сейчас мы идем к знахарю. Он должен удалить твой чип. Действовать только по моей команде. Если я скажу: «Валяй!» – значит, надо убивать. Все понял?

– Про «валяй» понял, – сказал Тимур. – И про знахаря тоже. А Ирод в курсе твоих планов?

– Я его завалила.

Тимуру показалось, что он ослышался.

– Ты убила отца?

– Именно так.

– За что?

– За то, что он ублюдок. За то, что он убил мою мать. За то, что собирался убить тебя.

У Тимура округлились глаза.

– Не удивляйся, – сказала Мара. Она неотрывно смотрела в лицо Тимура, отслеживая его реакцию. – Мой папаша оказался чудовищной скотиной. Но он больше нам не помешает. Сейчас главное препятствие – Кащей. Он должен удалить чип!

– А что мы будем делать потом?

– Потом мы покинем Зону. Навсегда. Но об этом позже. Сейчас идем к знахарю.

Тимур стоял очень близко к Маре, настолько, что видел, как бьется жилка на ее белой шее. И вдруг он понял, что девушка сняла свое ожерелье. Это было неожиданно, ведь Тимур уже привык к тому, что на ее шее постоянно поблескивают «брызги».

– А где твое ожерелье? – спросил Тимур. – Я думал, что…

– Что я его все время таскаю? Так и есть. Но сейчас оно здесь. – Она хлопнула ладонью по боковому карману штанов. – Так надо. Пошли.

Поднявшись по ступенькам на первый этаж, они очутились в коридоре. Комната Кащея находилась сразу за лазаретом. Приблизившись к двери, Мара негромко проинструктировала:

– Действуем по обстановке. Если Кащей не один, то… В общем, нам нужен только он. Однако шум поднимать нельзя.

Она резко распахнула дверь и буквально ворвалась в помещение. Тимур заскочил следом. Кащей сидел за своим столом перед открытым ноутбуком. Увидев нежданных гостей, в удивлении приоткрыл тонкогубый рот. Зато зрачки глаз, наоборот, сузились до ярких зеленых пятнышек.

Тимур развернулся к двери, собираясь задвинуть засов. И вдруг почувствовал сильное головокружение. Не в силах устоять на ногах, он начал оседать на пол, цепляясь за косяк…

* * *

– Вот так, значит, – пробормотал Грек. – Пришил тебя кто-то, старый корешок. Упокой Господь твою…

Он поднял руку, но не донес ее до лба – помешала мелькнувшая мысль: «Какая, к черту, душа у Ирода? За нее молиться – лишь Бога смешить…»

Грек решил зайти к атаману, проспав перед этим пару часов в своей комнатушке. В сон его сморило после микстуры Кащея – крепкий сон, без задних ног. Зато, когда проснулся, боец сразу ощутил прилив сил – что-что, а микстуры знахарь делать умел, от них умирающий мог в пляс пуститься. Вот и Грек, едва протерев глаза, сразу направился к Ироду. Он чувствовал, что наступила пора быстрых и решительных действий. Правда, еще не понимал, что именно надо предпринять. Поэтому разговор с атаманом требовался позарез, если тот, разумеется, не успел набухаться с утра. Но действительность превзошла самые невероятные ожидания.

Дверь в комнату Ирода была закрыта. Грек поколотил в нее кулаком – настойчиво, без стеснения – однако безуспешно. Тогда он решил открыть ее ключом – для проверки. Рассудил так: если Ирод закрылся на засов и дрыхнет, значит, и черт с ним, придется подождать, а если дверь закрыта на ключ и комната пуста, то атаман где-то бродит, тогда надо его поискать.

Ключ у Грека имелся свой. У него вообще находилась связка ключей от всех помещений Логова, и сейчас он взял ее с собой – интуитивно, предчувствие подсказало. И оно не ошиблось.

Открыв замок и распахнув дверь, Грек почти сразу обнаружил тело атамана. Оно неподвижно лежало около стола в луче дневного света, падающего из окна. В первое мгновение бандит подумал, что атаман попросту в стельку пьян. Но, подойдя ближе, так же быстро понял, что тот мертв – уж слишком красноречиво выглядел кинжал, торчащий из брюха Ирода. Только и оставалось, что перекреститься и сказать приличествующие подобному случаю слова.

Однако креститься Грек в итоге не стал – рука не поднялась. Слова же все-таки сказал. Пусть и не совсем те, которые положены…

– В общем, покойся с миром, кореш, – завершил свой прощальный панегирик соратник атамана, – и Бог тебе судья.

Сочтя гражданский долг выполненным, Грек уже внимательней оглядел комнату. Его взгляд, естественно, не мог пройти мимо сейфа в углу. И вот тут-то сердце старого бандита с ходу перешло на галоп, свидетельствуя о резком подъеме давления, – дверца сейфа была приоткрыта…

– Черт, – пробормотал Грек. – Что за чичигага?..

* * *

Тимур сполз на пол, огромным усилием воли удерживая себя в сознании – словно пловец, которого тянет в черную бездну непреодолимая сила. Погрузившись туда почти с головой, задыхаясь от спазма в горле, Тимур все же сумел прохрипеть:

– Маруся… помоги…

Девушка отреагировала мгновенно. Крикнув: «Прекрати, Кащей!» – она выхватила из кармана-муфты пистолет и направила его в голову знахаря.

– Еще одна попытка – и прострелю тыкву. Ну!

– Да я и ничего, – псионик всплеснул худенькими ручонками. – Что случилось?

– Не вешай мне лапшу, урод ушастый! Запулил в Тимура ментальный заряд? Еще раз попробуешь это сделать, навсегда останешься без мозгов. Ты знаешь, я с пяти шагов не промахиваюсь. Тимур, ты живой?

– Живой, – пробормотал парень, с трудом приподнимаясь.

Головокружение исчезло, но ему на смену подкатила тошнота. И кровь из носа потекла. Тимур раньше сталкивался с подобными ощущениями, когда имел дело с шамами. Те были мастаками стрелять ментальными зарядами. Впечатление оставалось незабываемым, словно тебе зарядили электрошокером и одновременно звезданули дубиной по макушке.

После таких ментальных атак всегда наступала кратковременная потеря памяти. Вот и сейчас Тимур не сразу сообразил, куда попал и зачем. Он помнил, как стоял в коридоре рядом с Марусей перед дверью. А затем следовал провал, где царила темнота.

– Ты точно в порядке? – уточнила Мара.

– Точно. – Тимур шмыгнул носом и вытер кровь кистью руки. – Уже оклемался.

Он прислонился спиной к стене и пробежался по комнате взглядом. Зрение почти сфокусировалось, разве что желтые круги мельтешили перед глазами. Сквозь эту желтоватую рябь проглядывала рожа псионика с поганой ухмылкой на губах.

– В общем, я предупредила: еще одна попытка, и будет у тебя в черепе дупло. – Мара продолжала держать пистолет в вытянутой в сторону знахаря руке.

– Да ладно, брось меня пугать, – сказал Кащей. – Я ведь тебя спасал.

– Чего-чего? Не неси пургу.

– Правду говорю. Я подумал, что чужак тебя в заложники захватил. Вы так резко вбежали. Все так внезапно произошло… Маруся, опусти пистолет, умоляю. Я нервничаю. От стресса у меня может случиться кровоизлияние в мозг. Нет, правда. Я совсем не ожидал, что вы вдруг появитесь, аж сердце прихватило.

– Неужели не ожидал? – Мара приблизилась к псионику почти вплотную, теперь их разделяла лишь столешница. – Нюх, что ли, совсем потерял?

– Хамишь, девочка? По поводу нюха, это к волкопсам. У меня другие технологии. – Знахарь с прищуром посмотрел на девушку и пробормотал: – Так я и знал. Ты сняла ожерелье. А я ведь просил тебя этого не делать.

– Если бы я этого не сделала, ты бы отследил каждый мой шаг в Логове. А при желании вырубил бы меня, как Тимура. Думаешь, я не догадывалась, что через «брызги» у меня на шее ты чувствуешь мое сознание?.. Ладно, пистолет я уберу. Но учти, если уловлю хотя бы одно дуновение у себя в башке, то дальше будешь жить без мозгов. Я твои штучки знаю.

– Обещаю, все будет корректно. Слово джентльмена. Но зачем вы сюда ворвались? Я уж подумал, что меня на гоп-стоп собираются взять.

– Меньше думай, умник, мозги целее будут. Короче, Кащей. Ты должен извлечь из шеи Тимура свою ядовитую фиговину. Чип он там или как. Задачу понял?

Псионик озадаченно наклонил голову вбок. И стал, благодаря длинному вислому носу, походить на задумавшуюся курицу.

– Прости, Маруся, но… Я не понял. Это что – распоряжение Ирода?

– Да, это его распоряжение. Посмертное. Теперь понял, умник?

У Кащея отвалилась челюсть. Он был уже не просто озадачен, а ошарашен. И совсем не соответствовал статусу проницательного псионика. Сейчас он походил на растерянного лоха, которого обчистили в метро карманники. Даже носище свой длиннющий сморщил, словно собрался заплакать от обиды.

– Это как? Что значит – посмертное? Маруся, ты меня разыгрываешь?

– Нет, Кащей, это не розыгрыш. Мой отец умер. Примерно полчаса назад.

– Не верю. Прости, Маруся, но я должен с ним переговорить.

– Успеешь еще. – Мара ухмыльнулась. – На том свете рано или поздно встретитесь – ведь вам по одному адресу. Тогда и пообщаетесь. А пока что… это тебе вместо телеграммы – читай и мотай на ус.

Закончив тираду, она вытащила из кармана маленький предмет, завернутый в тряпочку. И протянула его знахарю: мол, бери.

Тот с небольшой задержкой взял «телеграмму» и, положив на ладонь, аккуратно развернул. В тряпочке находился средний палец атамана с перстнем из червонного золота. Ахнув, псионик непроизвольно дернул ладонью, и палец с глухим стуком упал на пол.

И без того бледные губы Кащея побелели.

– Что это значит? – пробормотал он.

– А то и значит, что хозяина больше нет. Теперь я твоя хозяйка. Давай, удаляй чип.

– Угу, – промычал псионик. – Угу.

– Я не расслышала. Что ты там проблеял?

– Я все понял, – сказал Кащей. – Но видишь ли… Я не могу удалить чип, технология недостаточно отработана.

– Ах ты гад, – процедила Мара, снова вытаскивая пистолет. – Получается, Тимур обречен?

– Не горячись, девочка, не горячись, – проникновенно произнес мутант. – Зачем же сразу хвататься за оружие? Мы же, в конце концов, гуманоиды. Есть паллиативный способ решения проблемы. Если тебе уж так нужен этот иноземец.

– Нужен. Что за способ? Только, пожалуйста, без умных слов.

– Способ, в общем-то, простой. Но решение получится временным. Надо просто перекодировать таймер. Переставить в нем время срабатывания, короче.

– И на какой период можно переставить?

– Да хотя бы на год.

– На год? А на десять лет?

– Можно и на десять.

– А батарейки хватит?

– Батарейки? – Псионик поскреб пальцами лысую макушку. – Вот тут я точно не скажу. Но батарейка тут особая, биологическая. Работает за счет внутренней энергии организма. Ну на год-то, наверное, точно хватит. А поставить можно и на сто лет. Кроме того…

– Что?

– Яд со времен разлагается. Правда, период распада точно не известен.

– Пусть переставляет таймер, – сказал Тимур. – Другого варианта все равно нет.

– Ладно, – сказала Мара. – Тогда приступим, умник. Ты ведь через компьютер будешь код вводить?

– Да.

Мара обогнула стол и встала за спиной Кащея.

– Действуй. И только попробуй мне чего-нибудь накосячить.

– Не накосячу, я же не академик какой-нибудь. Ты только пистолет спрячь, ладно? Тимур, а ты подойди ближе. Вот здесь встань, прямо у стола.

– Объясняй мне все действия, – потребовала Мара. – Учти, я слежу за каждым твоим движением.

– Могла бы и не напрягаться, – сказал Кащей. – Пацан сказал – пацан сделал. Смотри на экран. Вон, видишь значок? У него горит огонек.

– Вижу.

– Это «иконка» чипа. Огонек означает, что программа принимает сигнал. Сейчас мы откроем содержимое. Ага. Видишь?

– Похоже на настройку календаря в компьютере, – сказала Мара.

– Именно так. А у нас – таймер.

– Вот в этой рамочке цифры на месте стоят, красного цвета. Двадцать четыре ноль-ноль и ноль-ноль. Это, как я понимаю…

– Правильно понимаешь, детка, это время срабатывания электронного взрывателя. Будем переставлять?

– Разумеется.

– Тогда я ввожу еще один код. – Псионик пробежался пальцами по клавиатуре. – Готово, можно заносить новые данные. Точное время, я думаю, переставлять не будем, смысла нет. Поменяем дату, да?

– И год обязательно, – сказала Мара.

– Ну да, и год. Какой поставим?

Девушка посмотрела на Тимура, усмехнулась и спросила:

– А двадцать третий век можно установить?

– Да хоть тридцатый… – пробормотал Кащей. – Погоди. Зачем тебе двадцать третий век? Год какой?

– Пусть будет две тысячи трехсотый.

– Не понимаю. Он что у тебя, триста лет собрался жить?

– Пусть живет. – Мара подмигнула Тимуру. – Тебе что, жалко? Выставляй, кому сказано, это не твоего ума дело.

Разумеется, она не собиралась пересказывать псионику свой вчерашний разговор с Тимуром. Они тогда немного поболтали у «вечного костра» в избушке. Мара не удержалась и спросила у Тимура о Москве, в которой он якобы жил. А тот взял да и заявил, что жил в двадцать третьем веке после ядерной войны. Ну и еще наговорил с три короба. О Кремле, который обороняет князь с дружинниками, о крепости Капитолий, о гигантских биороботах, лесных людях и полях смерти… Еще и легендарного Снайпера упомянул, который, получается, и там шороху навел.

В общем, решил, видимо, рассказать Маре сказку на ночь. Она, конечно, ни одному слову не поверила. Но врал Тимур занимательно, Мара так и заснула под его бубнеж…

– Готово, как заказывали, – пробурчал Кащей. – Две тысячи трехсотый год. Но я лично сомневаюсь, что твой дружок до него дотянет.

– А ты не каркай.

– Да на здоровье. Чем бы дитя ни тешилось… Ввожу код?

– Вводи.

– Один сек… Готово.

– Тимур, а ты счастливчик. – По губам девушки скользнула усмешка. – Теперь можешь долго жить. Если сумеешь.

– Скажи спасибо девчонке, – вставил свои «пять копеек» псионик. – Ты с ней никогда не расплатишься. Что дальше собираетесь делать, молодежь?

– Сейчас соображу, – задумчиво пробормотала Мара. – Пока все идет… почти по плану.

– Надо Вовану таймер переставить, – подсказал Тимур. – Ты же обещала, Маруся.

– Обещала. Только дай сначала сообразить, а?

– Посоображай, посоображай, – с ехидством подхватил Кащей. – Ох, чувствую, наломала ты дров, девка. Может, просветишь по поводу своих планов старика? Я ведь тебе все же не чужой.

– Не чужой, но и не свой, – сказала Мара. – А себе на уме.

– И то верно. А кто не себе на уме? Только безмозглый. Каждый свою выгоду ищет. Ты вспомни – разве я тебе когда плохое делал?

– Нет, такого не припомню.

– Вот и я о том же. Признавайся, чего задумала? Или боишься, что я тебе помешаю чем? Не враг ведь я тебе.

– Может, и признаюсь. Толковый совет мне бы пригодился…

* * *

После ухода Тимура, кешайн некоторое время продолжал лежать на нарах – то ли дремал, то ли думу свою мутантскую думал. Затем поднялся, подошел к двери и прислушался. В коридоре было очень тихо. Но кешайн знал, что тишина отнюдь не предвестник мира и спокойствия. Кроме того, его деятельной натуре претила пассивность положения, в котором он очутился. Он догадывался, что назревают некие бурные события. А в такой ситуации нельзя полагаться исключительно на чью-то добрую волю. Особенно если это воля людей – существ, как правило, злобных и коварных.

Вот почему после недолгих размышлений кешайн вытащил из-за голенища сапога железку. Она напоминала плоский напильник, только совсем тонкий, а верхняя часть походила на изогнутый наконечник отвертки. Засунув его в отверстие замочной скважины, Во Ван приступил к процедуре открывания замка…

* * *

– Значит, ты хочешь покинуть Зону? – спросил Кащей.

– Да. Здесь я больше жить не буду, – сказал Мара. – Да и чего мне здесь делать после смерти отца? От его бригады, считай, четверть осталась. Да и эти братки сейчас разбегутся. А на меня Вальтер охоту открыл. Кто меня защитит?

Помолчав, она взглянула на Тимура и добавила:

– Разве что Тимур? Так ведь один в поле не воин.

– Это верно, – согласился Кащей. – Пропадешь ты здесь. Но и… Ох, нельзя тебе покидать Зону.

– Почему?

– Потому что она твой разум в равновесии держит. А я помогаю. Там, за Периметром… В общем, там все снова начнется. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю. Но не уговаривай. Теперь у меня будет много денег – очень много денег. Я смогу оплатить любое лекарство, любое лечение. Да и кто тебе сказал, что у меня опять все начнется? Ты ведь не психиатр, в конце концов…

– Не психиатр, слава богу, а то бы тоже давно свихнулся. Не буду тебя ни в чем убеждать. Жаль, очень жаль…

– Чего?

– Поганая штука эта жизнь. Привык я к тебе. Вроде какой-то смысл появился. Ты уйдешь, а я…

Псионик не успел закончить фразу. Дверь резко распахнулась, и в комнату заскочил Грек. В руках он держал свой автомат «Вал» с встроенным глушителем.

– Стоять и не дергаться! – крикнул бандит. – Завалю разом!

Никто и не думал дергаться – настолько ошеломительным стало для всех появление ближайшего соратника Ирода. Но если Кащей и Мара просто тупо опешили от неожиданности, то Тимур после секундного замешательства жутко расстроился. Потому что лишь сейчас вспомнил, что не сделал очень важной вещи – не закрыл дверь на засов. А все из-за сволочного Кащея, атаковавшего его мозг ментальным зарядом. Вот кусок памяти и вышибло.

Однако горевать было некогда. Ситуация глобально изменилась, поменяв все расклады. Это стало ясно, как только Грек объявил:

– Убью всех и глазом не моргну. Поэтому стоять на месте и не шевелиться. А лучше и не дышать.

Он хохотнул. Паузой тут же воспользовалась Мара, дерзко спросившая:

– И сколько нам не дышать, командир? Так и задохнуться можно. Ты с дуба, что ли, рухнул? Что за понты?

– Это не понты, девка. – Грек демонстративно направил ствол в грудь девушки. – Понты, я смотрю, ты нарезаешь. Но со мной такой номер не прокатит, я тебе не фраер дешевый.

– А мы тебе – не шныри. Тоже мне, вор в законе. Если хочешь кинуть предъяву – кидай. Но за базаром следи.

– Ха-ха, – сказал Грек. – Да ты, Маруська, я смотрю, наблатыкалась. Значит, так, толкую для особо непонятливых. Кто-то прирезал Ирода. Совсем недавно, тело еще тепленькое. Собственно, на Ирода мне плевать. Помер и помер, все там будем. Но кто-то обчистил его сейф, а там много чего ценного хранилось. И на этот вопрос вы мне сейчас ответите. Иначе пожалеете, что на свет появились.

– А ты не много на себя берешь, Грек? – Ноздри Мары раздулись от едва сдерживаемой ярости. Девушку, похоже, совсем не испугали угрозы бандита. – Сдается мне, что ты рамсы попутал. Тебя главным никто не назначал. Если хочешь устроить разборку, сначала сходку собери.

– Я сам себя назначил. И никакой сходки не будет. Не тебе меня учить, шмакодявка, – не той ты масти. После смерти Ирода я самый авторитетный – и точка. Базар окончен, Маруся. На кону жизнь и смерть, других ставок нет. Кто проиграл, тот сдох. И банкую – я. А ты заткнись и слушай.

Лицо Грека было по-настоящему страшным. Оно выражало непоколебимую решимость, которая возникает у человека, перешедшего определенный барьер. Барьер, после которого его не остановит ничто, кроме смерти. Грек и в самом деле пошел ва-банк, понимая, что банда обречена на уничтожение. Но принципиальный выбор, предопределивший его сегодняшние действия, бандит совершил раньше – несколько месяцев назад.

Тогда казалось, что дни умирающего Ирода сочтены и его место во главе банды займет Грек. Кореш атамана полагал, что давно заслужил это место, просто карта не так легла. Ирод ведь даже и блатным не считался, так, выскочка. В уголовном мире он большого влияния не имел. Но Зона – особая территория, где свои законы. Вот и получилось, что Греку пришлось ходить под Иродом.

Когда на того было совершено покушение, казалось, справедливость наконец-то восстановится. Однако совсем не вовремя подсуетился Кащей со своей «синей панацеей», уже вроде бы обреченный атаман чудесным образом оклемался, и все вернулось на круги своя.

Выступить против Ирода в открытую Грек не мог – авторитет атамана среди братков был незыблемым. И не случайно, разумеется, потому что Ирод сам подбирал и отбирал бойцов по принципу личной преданности, поощрял, но и держал при этом в ежовых рукавицах. В общем, плетью обуха не перешибешь. Грек и не стал «перешибать», найдя другой способ.

Он решил вовсе свалить из Зоны, чтобы вкусить прелестей, как он считал, нормальной жизни. Только вот для реализации подобных планов требовались огромные деньги. Сам Грек таких средств не скопил, ибо долгое время существовал по принципу «украл, выпил, в тюрьму». Значит, предстояло необходимые капиталы у кого-то экспроприировать.

Помог, в некотором роде, случай – знакомство с Капитанам Вальтером. Тот сам вышел на Грека, предложив сделку – содействие в ликвидации бригады Ирода в обмен на солидное материальное вознаграждение. Ну и «чистый» паспорт Вальтер тоже пообещал. Частью сделки стал слив информации о крупном караване с хабаром, отправлявшемся в «магазин» Петровича. Бойцы Капитана разгромили караван, а Грек тогда получил свою долю.

Очутившись в тяжелой ситуации, Ирод собрал новый караван – в Форт Боярд. Грек снова передал информацию Вальтеру, однако на этот раз случился прокол. В последний момент подозрительный Ирод поручил командование караваном Греку, что для последнего являлось смерти подобным. Он не успевал предупредить Капитана о том, что сам поведет караван, следовательно, рисковал попасть в засаду вместе с остальными братками и погибнуть – ведь «армейцы» не собирались оставлять в живых группу сопровождения. Греку пришлось выкручиваться на ходу – он изменил намеченный маршрут и почти довел караван до цели. Но все карты смешали Тимур и голодный ктулху.

С того момента события приняли непредвиденный оборот, став непредсказуемыми вплоть до последней минуты. Гибель Ирода, с одной стороны, развязала Греку руки. Но средств для долгой и благополучной жизни за кордоном ему по-прежнему не хватало. А если бы и хватало, он все равно не мог допустить, чтобы кто-то умыкнул у него из-под носа капиталы Ирода вместе с общаком. Такие вещи называются «беспределом». И по понятиям должны караться беспощадно.

– Итак, кто-то обчистил сейф Ирода, – сказал Грек. – Все, что там хранилось, необходимо вернуть. Мне. Иначе пеняйте на себя. Главный подозреваемый… – Он сделал театральную паузу, но она никого не ввела в заблуждение, ведь бандит смотрел в одну и ту же точку. – Главный подозреваемый – ты, Мара.

– Это еще почему? – девушка среагировала без промедления, словно была готова к такому обвинению. – Ты предъявляешь мне убийство отца? Обоснуй.

– Запросто. Я только что разговаривал с Жориком. Он говорил, что ты собиралась к Ироду. Он сразу зашел к атаману и доложил. С того времени менее получаса прошло. По всем раскладам выходит, что ты и убила.

– Да ну-у? – с издевательской интонацией протянула Мара. – Ну и доказательства! А Жорик твой не мог убить?

– Не мог. Он и не вор даже, так, волчара тряпочный. По дурке сел, по дурке с кичи дернул. Кишка у него тонка на такие дела.

– Значит, у него тонка, а у меня нет?

– У тебя – нет. Ты отмороженная.

– А ты какой?

– Это ты в каком смысле?

– В прямом. Ты сам мог отца убить, а теперь шнягу здесь разводишь.

Грек побагровел. Наверное, если бы девушка находилась от него близко, то он ее ударил бы. Но Мара стояла за столом, рядом с Кащеем, метрах в четырех от Грека. Поэтому он мог лишь выстрелить. Мог. Только вот не хотел в тот момент, имея свои весомые резоны. Что и объяснил доходчиво:

– Думаешь, ты такая борзая? Ты борзеть могла, пока отец был жив. А теперь ты никто, мышь серая. Короче. Мое терпение лопнуло, не хотите по-хорошему признаться, признаетесь по-плохому. Больше не буду время тратить, позову братков, они с вас шкуру спустят. А начнут с тебя, Маруська. Вот тогда ты иначе запоешь.

– А если я невиновна? – Мара побледнела, но все-таки не теряла выдержки. – Замучаете насмерть невиновного?

– Замучаем. Сама виновата. Не фиг было борзеть. Вела бы себя скромнее, начали бы допрос с Тимура. А теперь ты первой на живодерню отправишься.

– Так и начинайте с меня, – сказал Тимур. – А Марусю не трогайте, она тут не при делах.

Грек даже не повернул голову в сторону чужака. Лишь покосился и бросил с насмешкой:

– О, доброволец нашелся. Защитничек. Если Маруська не при делах, тогда кто? Может, и признаешься сразу?

– Признаюсь. Ирода я убил. И сейф его обчистил.

– Да ну? И когда же ты это успел сделать?

– Успел. А чего? Времени на такое много не надо.

– А кто же тебя тогда из-под замка выпустил? Жорик мне сказал, что вас с мутантом в камере заперли.

– Он не видел, как нас запирали. Ему так Маруся сказала. А дверь запирать не стала. Я вышел и убил Ирода.

– Зачем?

– Затем, что он отказался удалять у меня чип. Сказал, что я на него всю жизнь пахать буду, как раб. Ну я его и прикончил.

– Складно излагаешь, – в голосе Грека прорезался интерес. – Значит, зашел в комнату атамана и убил его?

– Да.

– И отправился общак прятать?

– Какой общак?

Грек вздохнул:

– То, что у Ирода в сейфе хранилось. Кстати, а что там у него хранилось?

– Деньги хранились. Еще это, золото. В слитках.

– Все?

– Нет, не все. Еще какие-то вещи в мешке лежали.

– Вещи?

– Скорее, предметы. Наверное, артефакты. Я в этом не разбираюсь.

– И ты все это перепрятал?

– Да.

– Один?

Тимур на мгновение замялся. И ответил:

– Один.

– Тогда скажи мне, почему ты очутился в комнате Кащея вместе с Марой? А?

– А-а, вот ты о чем… Так ты ничего не понял, Грек. Вернее, не так понял. Они мои заложники. Я привел сюда Марусю и потребовал, чтобы Кащей переставил даты в таймере чипа. Вот почему мы вместе очутились. А ты что подумал?

Грек не стал пояснять, что он подумал. Но на некоторое время задумался…

* * *

Через пяток минут кешайн успешно справился с поставленной задачей.

Отмычка – эффективный инструмент в руках мастера. Во Ван владел им мастерски, потому что получил специальную подготовку разведчика-диверсанта. Она включала в себя раздел «Замки и прочие запорные устройства». Но отмычка Во Вана вполне годилась и на роль холодного оружия, как и любой предмет из экипировки диверсанта.

Открыв замок, кешайн вышел в коридор и несколько секунд стоял там, прислушиваясь. Затем приблизился к лестнице и снова прислушался. У него отсутствовал четкий план дальнейших действий. Он даже не знал, стоит ли подниматься на первый этаж и обследовать здание. Он мог бы при желании сбежать, но наличие чипа в теле делало побег бессмысленным. С другой стороны, торчать в камере тоже не хотелось.

И в этот момент кешайн расслышал звуки. Внятные звуки, напоминающие человеческую речь, а не какой-то неразборчивый шум…

* * *

– Значит, ты утверждаешь, что обчистил сейф и все перепрятал? – вкрадчиво спросил Грек.

– Утверждаю, – сказал Тимур.

– Куда именно?

– Могу показать.

Бандит негромко рассмеялся:

– Надеешься, что я тебя поведу, а ты сбежишь? Совсем за лоха меня держишь? Нет, мы поступим по-другому. Сейчас я позову парней, они вас всех повяжут. А потом ты расскажешь о своей нычке. Если, конечно, не соврал.

– Собрался делиться общаком с братвой? – спросила Мара. Она лишь приблизительно понимала план Тимура, однако решила ему подыграть. – Ну ты просто умник. Взять и все поделить. Гениально!

– А тебе-то какое дело, Маруська?

– Личное! Или ты забыл, что это принадлежало моему отцу? Я тоже хочу в доле быть. На хрена мне с братками делиться?

– Заткнись… – Бандит заколебался под воздействием весомого аргумента о дележе. – Ладно, сейчас сделаем так. Для начала я всех свяжу. Радуйся, Маруська, получила отсрочку. А ты, Тимур, признавайся, где все запрятал, я схожу и проверю.

Тимур покосился на девушку и заявил:

– Не признаюсь. Ты нас всех сразу убьешь. Сначала отпусти Марусю, тогда скажу.

– Да ты, парень, совсем офигел. – Грек едва не позеленел от возмущения. – Ты мне еще условия будешь диктовать? Называй место, считаю до трех. Потом прострелю тебе ногу. Нет, не тебе – Маруське.

– Тимур, расскажи ему все, – выпалила Мара. – Если начал колоться, то колись до конца. А то ведь он и вправду стрелять начнет.

– Ладно, – с неохотой произнес Тимур. – Так и быть, скажу. Я спрятал все в подвале.

– В камере, что ли? – спросил Грек.

– Нет, рядом в чулане.

– Проверим.

Бандит шаркнул глазами по своим пленникам. Те располагались следующим образом: Тимур стоял перед столом, по левую руку от бандита; Мара и Кащей находились правее, рядом за столом, девушка при этом стояла, а псионик сидел на стуле.

– Значит, так, – скомандовал Грек. – Тимур, руки за голову и отошел влево, к занавеске. Учти, там у Кащея крысы сидят, могут чего-нибудь отгрызть. – Он осклабился. – А ты, Мара… Скажи-ка, у тебя ведь ремень в штанах есть?

– Есть.

– Снимай.

– Зачем?

– Затянешь Тимуру руки за спиной. Пошевеливайся.

Маруся с неохотой приподняла переднюю часть толстовки, собираясь расстегнуть брючный ремень.

– Погоди, – сказал Грек. – А что это у тебя в кармане?

– В каком?

– На животе. Что там оттопыривается? Не нож, случайно?

– Какой еще нож?

– Которым твоего папаню зарезали. – Бандит ухмыльнулся. – Чего вылупилась? Я пошутил, тот кинжал у него до сих пор в пузе торчит. Так что у тебя в кармане?

– Ничего особенного. Платок носовой. Еще это… Ожерелье мое. Хотя нет, оно у меня в другом кармане. Показать?

– Да заткнись ты со своим ожерельем. – Лицо Грека напряглось, глаза сузились, словно он внезапно заметил нечто очень подозрительное. – Что за пятна у тебя на толстовке?

– Какие пятна?

– Да прямо на животе. Темные пятна.

– Не знаю. Грязь, наверное.

– Грязь? А ну-ка, покажи руки.

– Чего?

– Руки, говорю, покажи! – рявкнул бандит и шагнул вперед. – Вытяни перед собой руки.

Мара выполнила распоряжение. Она уже не просто побледнела, а побелела, словно первый снег.

– Так, так, – пробормотал Грек. Лицо его исказил хищный волчий оскал. – И на рукавах пятна. Кровь? Пырнула папашу ножом и забрызгалась. Ручонки-то вытерла или даже водой сполоснула. А о пятнах крови на одежде и не подумала. Торопилась, видимо.

– Что за бред, Грек?

– Бред – это по твоей части, змея. Обдурить меня вздумали? – Он держал автомат перед собой на вскинутых руках, и было очевидно, что ствол направлен в туловище девушки.

– Клянусь, это не кровь, – заявила Мара. – Это вообще старые пятна, они не отстирываются.

Глаза Грека метнулись по фигуре девушки – от пояса вверх, к лицу и снова к поясу. А вот нижнюю часть тела закрывал стол с ноутбуком.

– Держи руки перед собой, – сказал бандит, – и выходи из-за стола. Вот сюда, в проход. Давай, шевелись.

Мара подчинилась – а что еще оставалось делать? Она обошла за спиной сидящего на стуле Кащея и встала рядом – с вытянутыми руками. Грек напряженно всматривался в девушку, пытаясь обнаружить неопровержимые доказательства ее вины – это значительно упростило бы всю ситуацию. Но не находил. Не будешь же сдавать на лабораторный анализ толстовку с неизвестными пятнами.

И тут бандит вспомнил, что около трупа атамана натекла большая лужа крови. «Может, убийца нечаянно наступил на кровь? – подумал он. – Тогда на подошвах останутся следы. Уж тут-то не отвертеться, кровь совсем свежая».

Грек взглянул на ноги Мары, обутые в кеды, затем на пол рядом. И не поверил своим глазам.

– А это что? – спросил он.

– Что? – не поняла девушка.

– Вон, на полу валяется.

– Где валяется?

– Да вон, у ножки стола.

– У какой?

Мара, уже догадавшись, что именно обнаружил Грек, пыталась потянуть время. Но попытка была изначально обречена на провал.

– Да это же палец, – изумленно выговорил бандит. – Гадом буду, палец Ирода – вон, перстень блестит. Ах ты гадина…

– Не делай этого, Грек, – быстро произнесла Мара. – Убьешь меня – ничего не узнаешь. И ничего не получишь.

– А кто тебе сказал, что я тебя убью? Легкой смерти хочешь? Нет, не выйдет. Я прострелю тебе ногу – чтобы не сбежала ненароком, а то девка ты шустрая. И Тимуру заодно ногу прострелю.

– Да уж лучше убей сразу, – сказал парень. – А то просто садист какой-то.

– Нет, парень, я не садист. Это Ирод был садистом, а я так, мимо проходил. Но тебя все же помучаю. За то, что ты меня обдурить хотел.

– А я-то тебя спасал, старался. По Зоне на носилках пер. Выяснил, каким ядом тебя отравили. Спроси у Кащея, если не веришь.

Тимур тоже тянул время. Он видел то, чего не видел никто, кроме него, потому что находился ближе к углу комнаты. И оттуда заметил тень, появившуюся на полу коридора. Знакомую тень. Ее появление в действительности несло надежду на спасение. Если, конечно, удастся отвлечь внимание бандита.

– Намекаешь на Долг Жизни? – Грек осклабился. – Со мной это не прокатит. Ты мужик, а я вор. Вор мужику не товарищ. Кстати, что там все-таки у тебя в кармане, Маруська? Пистолет?

Разговаривая, он продолжал целиться в Мару – возможно, ощущая своим волчьим чутьем, что главная опасность в комнате исходит именно от девушки. Но Грек смертельно ошибся. Впрочем, не он один.

– Похоже, что все-таки пистолет, – заключил бандит. – Кащей, а ты…

Внезапно его щетинистую физиономию исказила гримаса боли. Вскрикнув, Грек пошатнулся и уже на грани потери сознания рефлекторно нажал на спусковую скобу автомата. Очередь получилась короткой, всего из четырех пуль. Правда, бронебойных, «Вал» был заряжен именно ими. Две пули прошили насквозь тело Маруси, третья улетела в «молоко» в промежуток между девушкой и псиоником, влепившись в итоге в стенку, а четвертая расколола, как гнилой орех, черепушку Кащея. Хотя тот, конечно же, добивался иного эффекта.

Все это время, с той самой минуты, как в комнату ворвался Грек, знахарь выжидал, следя за тем, как развернется ситуация. Много лет его интересовала исключительно собственная жизнь. Но и жизнь Маруськи, этой сумасшедшей девчонки, с некоторых пор стала мутанту не безразлична.

Псионик сразу понял, что появление Грека несет смертельную опасность. Однако не мог сразу вырубить бандита ментальной атакой на его мозг. Не мог, потому что перед этим потратил энергию на бесполезную, в общем-то, атаку на Тимура. А подобная энергия быстро не восстанавливается. Особенно у инвалидов умственного труда вроде Кащея. Вот он и выжидал, накапливая силы и карауля подходящий момент, ведь осторожный Грек держал палец на спусковой скобе и почти все время целился именно в Мару. А она, дурочка, как назло продолжала его злить, действуя на нервы и привлекая излишнее внимание к собственной персоне.

В конечном итоге первыми нервы не выдержали у Кащея. Он решил, что Грек сейчас выстрелит, и провел ментальную атаку, но не в самый подходящий момент.

Во-первых, ему чуть-чуть не хватило энергии для убойного заряда, такого, чтобы сознание бандита отключилось мгновенно. В результате тот успел и сумел нажать на спуск, пусть и рефлекторно.

Во-вторых, Кащей не угадал момента, когда Грек хотя бы на секунду расслабится и переключит свое внимание с Мары на того же Тимура. Или на что-нибудь еще. Вместо этого знахарю показалось, что бандит сосредотачивает внимание именно на нем, и поторопился. А подождал бы еще две-три секунды, и события могли развернуться иначе. Но псионик не подождал, и в этом заключалась его третья ошибка.

Впрочем, она была вынужденной. Ведь знахарь со своего места не видел того, что видел Тимур.

Схлопотав по мозгам, Грек отступил на шаг и откинулся спиной на дверной косяк. Но не упал и даже не выпустил из рук автомат. Через секунду-другую он, вполне вероятно, смог бы снова нажать на спуск. Хотя палил бы вслепую, потому что ни черта не видел после ментальной атаки на свой мозг. Выстрелить Греку, однако, не позволил кешайн. Он внезапно вырос за спиной бандита и вонзил тому в основание черепа стальной наконечник отмычки.

Какое-то время Тимур и Во Ван молча смотрели друг на друга. Кешайн – спокойно, если не сказать равнодушно, Тимур – ошеломленно, усваивая в подсознании произошедшее. Затем парень бросился к девушке.

Она лежала на полу, обхватив ладонями окровавленный живот, и лицо ее серело на глазах.

– Вован, помоги! – крикнул Тимур. – Ищи в шкафах бинты, вату, шприц-тюбики с обезболивающим – все сюда тащи! Мигом!

Он поднял тело девушки и перенес на топчан. Подсунул под голову подушку. В это момент Маруся застонала и приоткрыла глаза:

– Больно, – произнесла она негромко. – Очень больно.

– Потерпи, пожалуйста, – сказал Тимур. – Я тебя спасу. Вован, ты чего-нибудь нашел?

– Сейчас, Тимул, – откликнулся кешайн. – Лови.

Стоя около шкафа с раскрытыми дверцами, он швырнул брезентовую сумку. Поймав ее на лету, Тимур увидел, что на крышке изображен красный крест в белом круге. Нет, этот шайн все-таки был сообразительным малым.

– Много крови? – спросила Маруся.

– Многовато. Но ты не бойся, ты выживешь. Сейчас я все сделаю.

Он открыл крышку и высыпал ее содержимое на топчан. Там были упаковки бинтов, ваты, жгут, скальпель, пеналы с таблетками… Но Тимур первым делом выхватил уже знакомую ему пластиковую коробочку розового цвета. Как он и ожидал, внутри лежало несколько пенальчиков и один шприц-тюбик.

– Я умру, Тимур. Не суетись. Лучше… выслушай меня.

– Подожди.

Он поднес шприц-тюбик к лицу и прочитал вслух:

– Буторфанол. Буторфанол, Маруся. Колоть?

– Коли. В бедро.

Тимур схватил скальпель и, оттянув на ноге девушки штанину, располосовал ткань от колена по пояс. Сняв колпачок с иголки, засунул ладонь в прореху, оттянул кожу на бедре и поставил укол. Тут же схватил упаковку с бинтом, разорвал. Задрал вверх подол толстовки. Из ее кармана вывалился пистолет и соскользнул на топчан…

Тимур действовал лихорадочно и все же более-менее правильно – сказывались навыки по оказанию первой медицинской помощи, которые он получал постоянно с раннего детства, да и практический боевой опыт уже имелся.

– Выслушай меня, – снова попросила девушка. – Это очень… очень важно.

– Тебе лучше молчать, – отозвался Тимур, обматывая ей бинтом живот и поясницу. Бинт тут же намокал с двух сторон – бронебойные есть бронебойные.

– Я не могу… молчать. Тимур, меня спасет… только «панацея».

– «Панацея»? – Он на мгновение замер. – Но где ее взять?

– Она есть. Я спрятала ее в домике… в углу, под доской. Но ты не успеешь.

– Ты спрятала в избушке «панацею»? Чего же ты молчала? Сейчас я сбегаю за ней. Я успею.

– Ты не успеешь. На дорогу уйдет… несколько часов. Да выслушай же меня! – собравшись с силами, почти выкрикнула Маруся.

– Я слушаю. Сейчас. Я еще намотаю. – Он схватил вторую упаковку бинта и разорвал ее. – Сейчас, я остановлю кровь.

– Не остановишь. Ты должен выполнить… мою просьбу. Спаси моего… брата. Он сын… Ильи Ланского.

– Того самого?

– Да, того. У меня в кармане… книжка. Там адреса… телефоны… ты найдешь… ты сможешь… отдай «панацею» ему… им… и ожерелье отдай… пожалуйста…

– Я отдам, клянусь. Но сначала я вылечу тебя.

– Смешно… – На губах девушки появилась кровь, и все же она смогла улыбнуться. – Хороший ты… я не знала… мы все тут… обречены… отдай Долг Жизни… Ирод… все в чулане… как ты… догадался…

Голос Маруси оборвался. Из горла раздался тихий хрип…

– Вован! – крикнул Тимур, не оборачиваясь. – Принеси воды! Мне нужна вода.

Струйка крови скользнула по подбородку девушки. Тимур взял ее голову в ладони, приподнял и прошептал:

– Маруся, подожди, не умирай… Сейчас, я тебя спасу… сейчас…

Наклонившись, он взглянул в глаза Мары. И наткнулся на неподвижные зрачки…

– Воды не надо, Вован, – тихо произнес Тимур. – Тебя только за смертью посылать.

Из кармана брюк Маруси свешивалось ожерелье. «Брызги» переливались иссиня-черным, тревожным цветом. Тимура словно кольнуло в висок иголкой, он резко повернул голову и увидел кешайна.

Тот стоял с другой стороны топчана и держал в руке, словно нож, отмычку.

– Ты чего, Вован? – спросил Тимур. Но, скорее, по инерции. Потому что уже почти все понял по лицу мутанта.

– Я слышал ее слова, – сказал кешайн. – Оттай мне «панацею». Иначе я погипну.

– Я понимаю. Но «панацея» не моя. Я должен вернуть Долг Жизни. Вернее, передать.

– Вчела я спас эту женщину. Получается, она мне тоже затолжала.

– Это верно, – сказал Тимур. – Но ведь и ты мне до сих пор должен. Если я не ошибаюсь.

Кешайн пожал плечами и промолчал.

– Даже не знаю, как поступить… – Тимур попытался поймать взгляд мутанта, но тот постоянно косил в сторону. – Скажи-ка мне честно, Вован. Ты что, хотел напасть на меня сзади? Или мне почудилось? Только не ври – ведь ты же представитель высшей расы.

Кешайн глубоко вздохнул и с неохотой признался:

– Та, хотел.

– А как же Долг Жизни?

– Хм… Какой толг, если ты из низшей ласы? Это не считается. Я хотел тепя упить, но…

– Замешкался?

– Не знаю. Я потумал – пусть он сам мне оттаст «панацею». Так путет честнее.

– Неужели совесть замучила?

– У шайнов нет совести, это ваш пележиток. Плосто…

– Значит, замешкался. Ну что ж, раз уж так получилось… Может, разберемся один на один? Как воины?

– Нет. – Мутант мотнул головой. – Ты меня сильнее. Я плосто уйту.

– Пожалуй, ты прав. Я тут тоже подумал – если ты меня вдруг убьешь, как я выполню просьбу Маруси?

– Ты ее не выполнишь. Я запелу «панацею» в изпе. Я пыстло пегаю, ты меня не тогонишь. Площай, Тимул.

Он отступил на шаг, косясь на труп Грека у дверного проема. Рядом с мертвым бандитом валялся автомат «Вал».

– Прощай, Вован. Только ты забыл об одной вещи.

– Какой?

– От пули еще никто не убегал, – сказал Тимур, хватая пистолет Маруси.

Он выпустил в мутанта пять пуль. А когда тот упал, сделал шестой выстрел – контрольный, в голову. Что ни говори, а долг платежом красен.

Вернувшись к телу Маруси, Тимур забрал ее записную книжку, ожерелье и колечко с «брызгой». Затем опрокинул на пол керосиновую лампу. Он не знал, по каким обычаям хоронят в Зоне. Но в мире постапокалиптической Москвы, где он раньше жил, тела умерших предавали огню. И это было последнее, что он мог сделать лично для души несчастной девушки.

Выходя из комнаты, Тимур подобрал у порога автомат и направился в подвал. Он помнил слова Маруси о чулане, но наследство Ирода его интересовало постольку поскольку. Он торопился попасть в подземный ход еще до того момента, когда братки поднимут шум. Не хотелось ввязываться в рискованные разборки, пока не будет выполнена предсмертная просьба девушки.

Глава одиннадцатая

Клиент

– Ты, майор, ко мне как на свидания с любимой девушкой ходишь, – сказал генерал Калина. – Считай, каждое утро с тобой начинаю. Что, свежие новости? Давай, присаживайся.

– И новости, и доклад, и отчет, и выводы, товарищ генерал. – Майор Бобок деловито отодвинул стул, сел и отработанным движением положил перед собой на стол свою кожаную папку. – Вы поручали мне собрать дополнительную информацию по поводу гибели Аглаи Ланской. Собрал, до четырех утра не спал… Так вот. Напомню, что Ланская погибла почти три недели назад при загадочных обстоятельствах. Труп обнаружили на территории села Старые Соколы, практически на границе Зоны. Незадолго до смерти ее жестоко избили… Но скончалась она все же не в результате полученных травм, а от переохлаждения. В ту ночь как раз сильно приморозило.

– Ну, это уже не новости. Даже по телевидению, помнится, сюжет показывали. Что следствие нарыло?

– Позже задерживали одного вояку, это старлей нацгвардии, некто Максим Железняк. Их подразделение несет службу по охране Периметра. У парня был сотовый, на номер которого Аглая звонила накануне. Точнее – за трое суток до своей гибели. Полиция Железняка сразу арестовала, как только пробили номер. Однако потом пришлось выпустить – улик не оказалось.

Генерал недовольно хмыкнул.

– Молодцы, ничего не скажешь. Сначала схватили, потом отпустили. Бурную деятельность изображали?

– Возможно. Видимо, на тот момент у них не имелось ни одного подозреваемого. Ну и арестовали. Однако быстро обломались. Парень заявил, что с Аглаей был знаком и по телефону с ней на днях разговаривал. Но не знал, что она собирается приехать в Соколы. И, что самое главное, у него есть алиби на момент, когда женщина там умирала. Он как раз заступил в наряд и просто физически не мог этого совершить.

– Странно, – сказал Калина. – А я уж подумал, что любовник. Она к нему прикатила, а он ее потом взял да и грохнул. Случается подобное у некоторых от горячей любви.

– Я тоже об этом сначала подумал. Но… вот что странно. Зачем жене миллиардера переться к черту на кулички к границе Зоны? – Майор выразительно развел руками. – Это ни в какие рамки не укладывается. Однако, как я полагаю, к убийству Аглаи Железняк все-таки причастен. Я это понял, когда выяснил подробности о нем. Оказалось, что он двоюродный брат Ирода. Иртеньева то есть.

Генерал с трудом удержался, чтобы не присвистнуть от удивления. Даже губы машинально трубочкой сложил. Да вовремя спохватился – не мальчишка уже. А вот майор мог бы и сразу с родственных связей начать.

– Родственник Иртеньева? – спросил Калина. – Вот это уже горячо. Но зачем Аглая к нему приезжала?

– Не к нему. Я уверен, что она приехала на встречу с Иродом, чтобы попросить «панацею». А Железняк организовал эту встречу. Он давно знал Аглаю, еще со времен ее отношений с Иртеньевым. Ну а с ним Железняк, видимо, постоянно контакты поддерживал. Вот Аглая и вышла на Железняка со своей просьбой.

– Но откуда она узнала о том, что у Ирода есть «панацея»?

– Земля слухами полнится. До нас же дошла подобная информация, просто мы не придали ей значения. И до Аглаи могла дойти.

– Но почему она тогда не обратилась к мужу?

– К Ланскому? Это просто объяснить. Не хотела она, чтобы муж знал о ее планах. Она ведь собиралась встречаться с бывшим супругом – уже весомая причина для секретности. Кроме того, Ланской попросту мог запретить ей такую встречу. Уж он-то хорошо знал Ирода и то, на что тот способен. Вот Аглая и решила обделать все тишком. Она боялась, что сделка с Иродом сорвется, тогда ее сын обречен.

– Да, это, пожалуй, резонно.

– Так точно, товарищ генерал. У Иртеньева, кстати, могли быть свои мотивы. Он мог выдвинуть условия, чтобы Аглая молчала, так как боялся попасть в западню. Потому и предложил встретиться у самой границы Зоны, где он все тропки знает. Ну а Железняк его, естественно, прикрывал… И еще по Железняку. Теоретически он мог участвовать в этих событиях, ведь их время установлено приблизительно. Труп-то уже окоченевший был, подмерз на холоде, поэтому временной люфт солидный. Суд Железняка освободил, потому что нет ни одной прямой улики. Может, всплывет чего, но…

– Ну а все-таки: зачем Иртеньев убил Аглаю? – спросил генерал, с прищуром глядя на Бобка. – Если, конечно, убил?

– Не знаю. Что-то там между ними произошло. Хотя…

– Что?

– Не исключаю, что Иртеньев изначально задумал нечто в этом духе. Не зря же он свое прозвище получил. Он понял, что у него появился шанс отомстить чохом и Аглае, и Ланскому, ну и отомстил. Помните разговор Ланского с Вальтером? Вот откуда взялось эмоциональное пожелание снять с Ирода кожу. Ланской уже знал, как Иртеньев поступил с Аглаей, вот в чем дело.

– Я, пожалуй, выпью чая, – сказал Калина. – А ты?

– Если можно, то чашечку кофе, товарищ генерал.

– Можно, заслужил.

Генерал нажал на кнопку селектора и распорядился:

– Елена, нам чая и чашку кофе… Знаешь, майор, должен признать, что информация интересная. Теперь я, пожалуй, верю в то, что «панацея» находится у Ирода. Но с доказательствами по-прежнему очень слабо. Кроме того, мне непонятно вот что. Откуда Ланской узнал о «панацее», если Аглая ему не рассказала?

– Тут-то как раз понятно. Аглая могла скрыть свои намерения от мужа. Но она тоже знала нрав Ирода и захотела подстраховаться. То есть просто оставила Ланскому записку – на тот случай, если не вернется. Ланской, прочитав эту записку, все понял. И начал действовать.

– А не поздно ли он начал действовать?

– По времени все сходится. Ланской встретился с Вальтером через девять дней после гибели Аглаи. Все это время он лихорадочно искал человека, способного отнять «панацею» у Ирода, а такого найти непросто. Видимо, пришлось связи задействовать в Минобороны и Генштабе.

У майора в боковом кармане негромко бренькнул сотовый телефон.

– Разрешите, товарищ генерал? – спросил Бобок. – Я жду очень важное сообщение.

– Разрешаю.

Майор достал телефон-раскладушку, открыл крышку и посмотрел на экранчик.

– Вот интересную ты историю мне поведал, – сказал Калина. – И все ведь логично. А доказательств нет. Даже наличие у Иртеньева «панацеи» мы можем лишь предполагать. Все остальное и вовсе беллетристика.

– Разрешите спросить, товарищ генерал?

– Ну валяй.

– Вот вы в молодости оперативником работали. У вас всегда железные доказательства имелись?

– Да как сказать… По-разному случалось.

– Ну, вы же дела до суда все равно доводили?

– Доводил.

– Каким образом? Вот как быть, если прямых улик нет?

– Глупые ты вопросы задаешь, майор. Если улик нет, надо их найти. А если преступник молчит, то есть способы заставить его развязать язык. Но ты это к чему?

– Спасибо за разъяснения, товарищ генерал. Докладываю. Сегодня утром мои люди задержали Железняка. Он сейчас отстранен от службы, находится под подпиской о невыезде. А проживает он здесь, под Киевом. Так вот, мои люди задержали его и допросили.

– Погоди, какие люди? Ты что, наших людей на это дело послал?!!

– Никак нет. Зачем наших подставлять? Есть у меня знакомые хлопцы из «добровольцев», любому с удовольствием шкуру спустят. Так вот, от них только что пришло сообщение. Железняк признался.

– В чем?

– В том, что он организовал встречу Аглаи с Иродом. Это первое. И второе – он присутствовал на этой встрече. Всех подробностей я пока не знаю. Парни сделали запись допроса, надо сначала прослушать.

Дверь открылась, и в кабинет вошла с подносом секретарша. Офицеры молчали, пока она разносила чай и кофе – чай для генерала, естественно, был налит в стакан с подстаканником «СССР». Майор устало смотрел перед собой, с трудом сдерживая зевоту. А вот Калина задумчиво косился на подчиненного, наклонив вбок голову. Заговорил, когда за девушкой закрылась дверь:

– Я смотрю, майор, ты на ходу подметки рвешь. Инициативу проявляешь. Смотри, широко шагаешь – штаны порвешь.

– Я в курсе, товарищ генерал. А еще в народе говорят – под лежачий камень вода не течет.

– Ты это на что намекаешь?

Бобок вздохнул:

– Да как вам сказать… Я уж столько лет в майорах. Слышал, у нас в управлении одна должность освободилась…

«И этот карьерист, – подумал генерал. – Хотя кто из нас, людей в погонах, не карьерист? Этот хотя бы не особо наглый. Что же, пусть еще копытом побьет. Мне даже выгодно, все сделаю чужими руками. Выгорит – мне «панацея», ему звезда на погоны. А не выгорит… Не выгорит, своей задницей и ответит».

– Должность освободилась, да, – сказал Калина и отхлебнул из стакана. – Хорошая должность, перспективная. Я тут как раз думал… Но ведь такую должность еще заслужить надо.

– Так я и служу. – Майор сделал паузу и произнес с осторожной улыбкой: – Служу Советскому Союзу, так сказать.

Генерал недоуменно поднял бровь. И через секунду рассмеялся, уловив «тонкий» юмор подчиненного.

– Молодец, служи дальше. Перехватишь «панацею», можешь сверлить дырочки в погонах.

– Спасибо, товарищ генерал.

– Спасибо потом скажешь, когда дело закончим. По поводу записи допроса Железняка – прослушай, конечно. Если понадобится уточнить детали, то уточни лично. Ну и, сам понимаешь, такой свидетель нам не нужен. Лучше пусть замолчит навсегда.

– Понял. А что с Иртеньевым будем делать?

– В смысле?

– Я не сомневаюсь, что «панацея» у него. Может, предпримем что-нибудь?

– Это как? – Брови генерала недоуменно приподнялись. – Общевойсковую операцию проведем, что ли? Нет у нас на подобное ни полномочий, ни сил. Да и зачем? Будем ждать, на ловца и зверь бежит. А действует пусть Вальтер, ему за это Ланской заплатил.

* * *

Очень высокий, мощный человек в длиннополом плаще черного цвета приблизился к будке таксофона и, оглядевшись по сторонам, зашел внутрь. Закрыв за собой дверь, достал из бокового кармана записную книжку и таксофонную карту, после чего на некоторое время задумался. А когда начал действовать, то выглядело это странно и отчасти забавно.

У стороннего наблюдателя могло сложиться впечатление, что незнакомец в плаще никогда не имел дело с телефонным аппаратом – уж больно тщательно он его изучал. Сначала осмотрел с разных сторон, чуть ли не обнюхивая, даже присел, под низ заглянул; потом прочитал инструкцию, висевшую на стене сверху, и читал долго – то ли с грамотностью имел проблемы, то ли вникал медленно; поводил по кнопкам набора пальцем; сняв трубку, прижал ее к уху, подержал и повесил обратно… Не сразу сообразил, куда карту всовывать…

В общем, не иначе как с Луны свалился или приехал из глухой закарпатской деревни, где до сих пор лаптем капустняк хлебают и мамалыгой заедают. Да и внешность у него была соответствующая: нечесаная борода, дешевый прорезиненный плащ, грязные ботинки, только удочки с сачком не хватало или ружья-двустволки с патронташем.

Однако терпение и труд, подкрепленные сообразительностью, все, как говорится, перетрут. Пусть и не с первой попытки, но человек все же дозвонился куда хотел, потому что на том конце телефонной линии ответил мелодичный женский голос:

– Алло, вас слушают.

– Это офис компании «Элит дата холдинг»? – с запинкой спросил человек в плаще.

– Да.

– Мне необходимо срочно переговорить с господином Ланским.

– А кто его спрашивает?

– Это не имеет значения. Просто передайте ему, что дело очень важное и срочное.

– Уважаемый, что значит «важное и срочное»? Илья Владиленович очень занятой человек и не встречается с кем попало. Представьтесь, пожалуйста, иначе я повешу трубку.

– Вы не повесите трубку. А я – не кто попало. Передайте Ланскому, что речь идет о жизни его сына. Вы поняли, что я сказал, или мне повторить?

В трубке возникла напряженная пауза. Затем тот же голос произнес:

– Подождите одну минутку. Пожалуйста, не отключайтесь…

* * *

– Я слушаю, – сказал Ланской.

– Игорь Владиленович? – спросил хрипловатый мужской голос.

– Да.

– У меня есть для вас посылка. Она предназначена вашему сыну.

– Какая еще посылка? Я вас не понимаю.

– Ее просил передать один человек, которого вы знаете. Речь идет, выражусь так, о медицинском препарате. Вернее, о мифическом чудодейственном средстве излечения смертельно больных. Имя древнегреческой богини Панакея вам что-то говорит?

«Что за черт? – подумал Ланской. – Он, похоже, намекает на «панацею». Провокация? Мы же обговаривали с Вальтером канал связи».

– Не припомню такой богини, – произнес олигарх. – Какого человека вы имеете в виду? Почему он не обратится сам?

– К сожалению, непредвиденные обстоятельства. Но он сказал, что эта вещь вам очень нужна, просто жизненно необходима. Мне поручено ее передать.

«Если это провокация, то какая-то нелепая. – Ланской вытер свободной ладонью вспотевший лоб. – Неужели с Капитаном что-то случилось? Известий от него нет уже вторую неделю…»

– Я вас не очень понимаю, – сказал он. – Кто «он»? Вы имеете в виду… офицера?

– Можно и так выразиться. Офицеры там участвовали – разного звания. Мне кажется, вы меня все-таки поняли. Дело в том, что я не могу оставаться здесь долго. Нам необходимо встретиться как можно быстрее. Думаю, вы тоже заинтересованы в этом. Что скажете?

«А что я могу сказать? – подумал олигарх. – Послать бы к черту, да ситуация не позволяет. Придется направить людей на встречу с этим типом, раз уж он объявился. Я должен использовать любую возможность, врачи говорят, что мальчик протянет не больше недели. Вдруг мне действительно доставили от Вальтера «синюю панацею»? Даже если речь идет об одном шансе из миллиона, я не могу его игнорировать».

– Полагаю, мы можем встретиться, – сказал Ланской.

– Хорошо. Только учтите – посылку я передам только вам, лично.

– Я понял. Я освобожусь часа через два-три. Где вы предлагаете организовать встречу?..

* * *

Руководитель службы технического контроля (так в подразделении генерала Калины назывался отдел прослушки) ворвался в кабинет майора без стука. Едва успев захлопнуть дверь, тут же выпалил:

– Остап Михайлович, срочная информация!

Бобок, погруженный в изучение каких-то материалов на мониторе компьютера, аж вздрогнул от неожиданности. Поэтому отозвался без особого гостеприимства:

– Ты чего орешь, Сидорчук? Что случилось?

– Вы приказывали докладывать по этому вопросу в срочном порядке днем и ночью. – Сидорчук подошел к столу и протянул флешку. – Перехват телефонного разговора Ланского с неизвестным мужчиной. Как только мне доложили, я сразу к вам. Здесь запись всего разговора.

– Почему ты решил, что это срочно?

– Зафиксировано несколько ключевых слов. Речь шла о сыне Ланского и неком мифическом и чудодейственном средстве исцеления. Неизвестный предложил передать его Ланскому.

– И?!! – почти выкрикнул Бобок.

– Они договорились о встрече в шестнадцать тридцать.

Майор взглянул на наручные часы:

– Место встречи известно?

– Да.

– Хорошо, ступай. Мне надо разобраться.

Сидорчук еще не успел покинуть кабинет, а майор уже засунул флешку в разъем компьютера. Через полминуты, еще на середине прослушивания записи, Бобок понял, что это, используя терминологию генерала Калины, горячо.

Да что там горячо! Просто невероятная везуха! Два дня назад от своего осведомителя в Министерстве обороны Бобок узнал о гибели Капитана Вальтера. От бедняги сохранилась только оторванная рука и, по иронии судьбы, наградной пистолет «Вальтер», врученный некогда капитану Олегу Юргенсу. Пистолет и оторванная рука, разумеется, еще не свидетельствовали стопроцентно о смерти – зато имелось свидетельство бойца из отряда Вальтера, который своими глазами видел, как командир погиб в аномалии. После такой новости Калина и Бобок пришли к выводу, что Вальтер, видимо, так и не сумел раздобыть «панацею». Где она теперь, одному аллаху ведомо, потому что Ирод вовсе бесследно исчез. И вдруг этот звонок Ланскому…

«Доложить генералу? – мелькнула мысль. – А вдруг его нет на месте? Или есть, но начнется бюрократическая волокита? Спецоперации – совсем не наш профиль. А ведь Калина вроде бы намекнул, что я могу проявлять инициативу… Ну что, майор? Или голова в кустах, или грудь в крестах и звезды на погонах? К тому же «панацея» стоит баснословно дорого. И еще надо подумать, что ценнее – звание подполковника или условный миллион евро?»

Бобок достал из ящика стола незарегистрированный сотовый телефон для «спецобщения» и вызвал абонента. Когда тот откликнулся, сказал в трубку:

– Собирай людей, очень срочное дело. Встречаемся через сорок минут на углу Крещатика и Хмельницкого, у ЦУМа. Остальные инструкции на месте… Да, я сам. И операцию возглавлю лично…

* * *

Клиент явно не вписывался в антураж дорогого ресторана: седой бородатый амбал из категории «морда кирпича просит» в уродливых ботинках-говнотопах и длинном черном плаще «мечта рыболова» вошел в зал и, бегло оглядевшись, направился к столику около окна. От входа до стола протянулась дорожка грязных мокрых следов – на улице шел снег. И с плаща в теплом помещении, разумеется, тоже сразу потекло. Да не куда-нибудь, а на паркет.

У официантки Оксаны, отиравшейся у барной стойки в виду почти полного отсутствия посетителей, аж челюсть отвисла от возмущения. «Ни фига себе! – недовольно подумала она. – Совсем эти колхозники из Нижнего Бердичева охамели, прутся как к себе домой, распугивая приличную публику. И как он только мимо охранника проскользнул? Тот, небось, опять курит у служебного входа?»

– Сейчас я этого индейца шугану, – сказала Оксана бармену. – А то меня же потом премии лишат. Ты, если чего, охрану вызови.

– Ладно, – сказал бармен, механически протирая стакан салфеткой. – Только на рожон не лезь. Сама знаешь, сколько быдла сейчас по Киеву шарится.

Приближаясь к незнакомцу, официантка заготовила в уме вступительную фразу иронического содержания: «Отец, ты, часом, не заблудился?», но заготовка не пригодилась. Клиент столкнулся со взглядом Оксаны, и та опешила. Уж больно молодыми оказались глаза у этого седого мужчины, совсем не стариковскими. А еще в них таилась непонятная, завораживающая своей иррациональностью, опасность, от которой у Оксаны внезапно засосало под ложечкой. И она промямлила:

– Товарищ, у нас, вообще-то, здесь гардероб есть.

Давно забытое обращение «товарищ» сорвалось с ярко и густо накрашенных уст официантки неожиданно для нее самой. Оксана и не помнила, когда последний раз так обращалась к кому-нибудь. Может, и вовсе не обращалась, а лишь в кино видела.

– Гардероб? – почему-то удивился клиент. – А зачем он мне?

Его юмор – если это был юмор – не произвел на официантку впечатления. Скорее, наоборот, слегка разозлил, вернув в боевое состояние духа.

– Вообще-то у нас элитный ресторан, – сказала Оксана, упершись руками в бедра. – Здесь принято снимать верхнюю одежду.

– Снимать верхнюю одежду?.. – повторил незнакомец. – А-а, теперь понял.

Поднявшись, он снял плащ и очутился в поношенном вельветовом пиджаке, который приобрел не иначе как на толкучке в период Гражданской войны. Положив мокрый плащ на соседний стул, странный «старик» снова сел и выжидательно посмотрел на Оксану.

Та решила, что над ней изощрено издеваются. А в таких ситуациях она всегда начинала сильно нервничать, сильно сужая свой словарный запас.

– Молодой человек, – произнесла Оксана звенящим голосом, – вы, это, ведите себя прилично. Вам же ясно сказано про гардероб. Вы, это, хотите, чтоб я охрану позвала?

– Не надо звать охрану, девушка, – спокойно отозвался клиент. – Зачем мне охрана? Я сам справлюсь. Возможно, я вас чем-то обидел? Вот, возьмите, пожалуйста. – Он вытащил из кармана несколько мятых купюр и положил их на стол. – Мне чашечку кофе, больше ничего не надо.

– Что это? – спросила Оксана, раздувая ноздри.

– Деньги, вроде бы.

– Вижу, что деньги. Это евро. Мы валюту не принимаем.

– Почему? – Незнакомец слегка разгладил примятые «еврики». – А-а, мало, наверное?

Он повторно сунул руку в карман, извлек еще две такие же зеленоватые купюры и добавил их в общую стопку. Теперь там находилось шестьсот евро – что-что, а деньги считать Оксана умела быстро, ошибаясь исключительно в свою пользу. И тут девушку осенило!

А все потому, что она разглядела на груди незнакомца – под самой яремной ямкой – странный двойной амулет. Раньше его прикрывал застегнутый борт плаща, и Оксана заметила лишь тонкий кожаный шнурок. Оказалось, что на шнурке висели крупный клык какого-то экзотического зверя и перстенек из белого золота с черным шариком вроде жемчужины. Да уж, крестьянин из Житомира такое бы ни в жисть не нацепил – уж слишком стильно, да и дорого.

«Блин, да он прикалывается! – подумала официантка. – Прикинулся бомжом и решил народ разыграть. Где-то я о таком читала. Или кино видела… «Принц и нищий», что ли… Нет, как-то по-другому. Но не в этом дело. Меня не разыграешь, я тебе не лохушка какая-то».

Она молниеносным движением сгребла купюры со столешницы и запихнула их в свой карман на фартуке. Потом с понимающей усмешкой спросила:

– Значит, чашка кофе? Больше ничего не надо? У нас, к примеру, фуа-гра имеется, совершенно свежая, прямо из Аквитании.

– Нет, прямо из Аквитании не надо. Ну разве что… Яичницу можно?

– Можно, – великодушно разрешила Оксана. – Хоть из яиц страуса.

– Страуса не надо. Пожалуй, четыре куриных хватит. Это не очень долго? У меня не так много времени.

– Через пятнадцать минут яичница будет у вас на столе.

– Тогда и хлеба побольше, если можно.

– Сделаем, молодой человек. Подождите немного.

Тимур кивнул и проводил взглядом покачивающиеся бедра, обтянутые узкой и короткой юбкой. Хм…

Он чувствовал себя чертовски неловко в этом роскошном ресторане, да и вообще во всей этой жизни за Периметром. Неловко и глупо, потому что ни черта в ней не ориентировался. И ресторан для встречи выбрал лишь потому, что увидел вывеску во время телефонного разговора с Ланским. Знал бы, ни за что бы сюда не заперся.

Весь его опыт обитания в условиях двадцать первого века – если не считать пары сумасшедших суток в Чернобыльской Зоне – сводился к нескольким дням, проведенным на окраине Киева в двухкомнатной квартирке дамы бальзаковского возраста. С дамой Тимур познакомился на автовокзале, где она предлагала туристам комнату в аренду посуточно. Правда, сначала она поинтересовалась паспортом, но, увидев еврокупюры, резко передумала, сказав: «Да и бис с ним, с паспортом, утратил, и ладно. По очам бачу, шо хлопец ты гарный».

Дама тоже оказалась гарной – добродушной, житейски опытной и разговорчивой. Разве что разговаривала на немного странном языке, но понять ее было не сложнее, чем того же кешайна. Из общения с дамой Тимур почерпнул много полезной информации бытового уровня, на толкучку сходил, чтобы сменить одежу (по выражению дамы), и даже парикмахерскую посетил. После чего, опять же по мнению дамы, стал немного походить на цивильного людину. В общем, малость пообтесался. И все равно ощущал себя дикарем.

Но куда ему было деваться? Он дал обещание Марусе и обязан был его выполнить. А потом… Потом видно будет – Тимур не привык далеко заглядывать…

* * *

Оксана подошла к барной стойке и протянула бармену одну купюру:

– Слушай, глянь-ка на всякий случай. И в свой фонарик посвети.

– Он что, с тобой «еврой» расплатился? – Бармен взял в руку «сотенную» и покрутил перед глазами.

Оксана хмыкнула:

– Подарил за высокий уровень обслуживания. Ну что, натуральная?

– Сейчас, не торопи.

Он вытащил из нагрудного кармашка рубахи зажигалку с инфракрасным фонариком и направил его на купюру. Через несколько секунд коротко резюмировал:

– Порядок. Можешь заказать себе коктейль.

– Если только ты проставишься.

– Я-то с каких шишей? Слушай, Оксанка, за что тебя так клиенты любят? Мне сто евро еще никто на чай не давал.

Официантка медленным движением поправила – обеими руками – бюстгальтер и жеманно хихикнула:

– Это потому, что у меня обаяния больше…

* * *

Тимур неторопливо доедал яичницу, когда к столику приблизились двое мужчин. Он заметил их сразу, едва они появились в зале, как и третьего, задержавшегося у входа, – однако не подал вида. Отломив кусок хлеба, наколол его вилкой и стал возить по тарелке, промокая остатки жира – действия, известные каждому, кто привык доедать пищу до последней крошки. А Тимур и в самом деле на практике знал, что такое голод.

Неизвестные между тем со всей очевидностью искали именно Тимура. Первый, высокий и худощавый, с хитрым лисьим лицом, остановился сбоку от стола. Второй, коренастый крепыш с бульдожьей физиономией, занял позицию правее «лиса», наискосок от Тимура. Третий мужик продолжал топтаться у входа, неумело изображая, что выискивает свободный столик. Хотя чего там выискивать? В зале шаром покати, куда хочешь, туда и садись.

Этого, третьего, Тимур толком не разглядел. Лишь заметил, что тот оделся не по погоде, в короткую курточку с «молнией», а на улице-то дождь со снегом и ветрище. Водитель? Еще Тимур автоматически отметил, что «водитель» находился от него примерно в десяти метрах. Это обстоятельство имело важное значение в случае возможной перестрелки.

– Простите, вы Тимур? – вкрадчиво произнес «лис».

– А вы, простите, кто? – настороженно отозвался парень. Он описал Ланскому свои приметы, так что неудивительно, если его опознали. Однако представляться первым он не намеревался.

– Мы от господина Ланского.

– А где он сам?

– Он ждет в машине.

– А вы кто?

– Я помощник господина Ланского.

«Эти люди появились раньше назначенного срока примерно на пятнадцать минут, – подумал Тимур. – Миллиардер так торопился, что приехал раньше? В принципе, почему бы и нет? Подъехал, послал своих людей осмотреть подходы и зал, те обнаружили, что я уже на месте, и подошли… Да, такое возможно».

– Мы не договаривались о встрече в машине, – сказал Тимур. – Пусть зайдет сюда.

– Вы не договаривались о конкретном месте встречи, – возразил «лис». – Вы назвали место, где будете ждать господина Ланского. Но из этого не вытекает, что он должен к вам подходить. Вы же понимаете, что существуют соображения безопасности.

«Похоже, он знает подробности нашего разговора с Ланским, – мелькнула мысль, – по крайней мере, детально проинструктировал. Но отправляться с ними к машине – не опрометчиво ли? Вдруг там нет никакого Ланского?»

– Я понимаю, что вы заботитесь о безопасности, – сказал Тимур. – Но вы ведь убедились, что я один?

Боковым зрением он заметил, как к «водителю» подошла официантка и о чем-то спросила. Тот что-то буркнул и сделал характерное движение рукой: мол, отвали, без тебя разберусь.

– Этого недостаточно, – сказал «лис». – Перед встречей с господином Ланским мы должны вас обыскать – это обязательное условие.

– Обыскать прямо здесь?

«Лис» глянул на свои наручные часы, затем обвел глазами зал и сказал:

– Думаю, что здесь такого делать не надо. Мы можем пройти в банкетный зал, он пустой. Там, кстати, можно провести встречу. Вы не считаете, что нам необходимо поторопиться?

С каждой минутой разговора «лис» нервничал все больше. И почему-то начал спешить. «Из-за Ланского, который сидит и ждет в машине? Боится, что хозяин даст нагоняй?» – пытался понять Тимур.

– Я так не считаю, – сказал он и демонстративно поднес к губам чашку с кофе. Впрочем, кофе он уже выпил раньше. – Я вообще не тороплюсь.

– Странно. А в разговоре с господином Ланским вы настаивали на скорейшей встрече. Кстати, «панацея», надеюсь, с вами?

– А почему вы решили, что речь идет о «панацее»?

Лицо «лиса» дрогнуло. Он сморгнул и, разведя руками, произнес с заговорщицкой улыбкой:

– Ну как же – богиня Панакея, излечивающая смертельно больных.

– Ах да, конечно же. Я тоже слышал о такой богине.

«Нет, Ланской не пересказывал ему наш разговор, – понял Тимур. – Он его слышал или прослушивал. И, похоже, не один раз. Ланской дал ему прослушать запись? Зачем?.. Что-то здесь не так. И почему он его все время называет господином Ланским? Как-то уж очень официально. Даже та женщина, с которой я говорил по телефону, назвала олигарха Ильей Владиленовичем. А она ведь просто сидит в приемной, отвечая на звонки. Этот же представился помощником, знает подробности нашего разговора, но все время повторяет «господин Ланской, господин Ланской…» Хотя это, конечно, не доказательство чего-либо. А вот то, что он торопится…»

Тимур тоже взглянул на свои часы. Вернее, на трофейные, он снял их с руки мертвого Замполита. Согласно этим часам до назначенной встречи оставалось около десяти минут.

– Надеюсь, мой вопрос о «панацее» вы тоже слышали? – спросил «лис». Нет, он явно нервничал. И это отражалось на манерах и поведении – в них все больше проявлялась настойчивость, граничащая с хамством.

– Слышал. Разумеется, «панацеи» при мне нет, она находится в надежном месте.

Тимур подчеркнуто медленно положил в рот измочаленный кусок хлеба и, стащив его зубами с вилки, вернул ее на стол. Конечно, подобный способ поедания пищи вряд ли соответствовал высоким нормам европейского этикета, но они Тимура сейчас беспокоили меньше всего.

В этот момент в зал вошли двое мужчин. Сделав несколько шагов, они остановились и начали оглядываться по сторонам. По некоей совокупности признаков, уловленных Тимуром интуитивно, он догадался – эти мужики не относятся к группе «лиса». Одним из таких признаков стало поведение человека в короткой куртке, которого Тимур для себя окрестил «водителем». Тот взглянул на вошедших настороженно и, развернувшись к ним вполоборота, полностью расстегнул «молнию» на куртке.

«Видимо, пистолет у него в наплечной кобуре, – подумал Тимур. – Интересно, с какой стороны?»

– Жаль, что вы не захватили артефакт, – не скрывая раздражения, произнес «лис». – Тем более нам необходимо поторопиться.

Он опустил ладонь правой руки на стол и несколько раз хлопнул ею – скорее всего, машинально, нервничая. Глаза его прямо-таки буравили Тимура, периодически перескакивая на плащ, лежавший на соседнем стуле, поэтому «лис» не видел того, что происходит у входа в зал.

«Лис» либо действовал непрофессионально, либо считал, что за тылы отвечают другие члены группы. Но его напарник с бульдожьей физиономией тоже не сводил взгляда с Тимура. Что последнего не очень устраивало, ведь левую кисть «бульдог» держал в боковом кармане кожаного пальто. Левша?

– Значит, вы сопровождаете господина Ланского? – спросил Тимур.

– Именно так, я уже объяснял.

– Тогда объясните мне, пожалуйста, что это за люди?

Тимур мотнул головой в сторону входа, одновременно сделав приветственный жест левой рукой. «Лис» и «бульдог» синхронно повернули головы в том же направлении, подарив тем самым Тимуру необходимые мгновения для атаки. Он мог переходить к ней со стопроцентным основанием, так как получил весомый аргумент в поддержку своей версии. Ведь один из вошедших в зал мужчин – в коричневой кепке – тоже поприветствовал Тимура жестом поднятой ладони. Такое мог сделать лишь представитель Ланского, скорее всего, кто-то из сотрудников его личной охраны. Следовательно, самозванцев из группы «лиса» можно было ликвидировать без угрызений совести.

Последующие события развивались очень быстро и в основном по принципу цепной реакции. Когда представитель Ланского произвел свой приветственный жест, на него переключили внимание все, включая «водителя». Тимур мгновенно этим воспользовался.

Сначала он швырнул тяжелую металлическую (в элитном ресторане приборы из дешевого «люминия» не используют) вилку в физиономию «бульдога». Норовил, понятно, попасть зубцами. В точности осуществить намерения не удалось, потому что «оружие» в полете немного развернулось. Но даже такого удара под углом хватило, чтобы проломить «бульдогу» верхнюю челюсть около носовой пазухи со всеми вытекающими последствиями. Ведь метал свое орудие Тимур со всего маху, а мах у него был, понятное дело, богатырский.

Вилка еще продолжала полет, а Тимур уже схватил левой рукой правую руку «лиса» за запястье и резко вывернул ее вверх. «Лис», взвыв дурным голосом, поневоле пригнулся к столу, и парень тут же рубанул самозванца ребром правой ладони по шее. После чего метнулся к стулу с плащом и выхватил из-под него пистолет.

В это время у входа в зал тоже происходили интересные события. Опешивший поначалу «водила» исхитрился-таки вытащить пистолет из наплечной кобуры, который за что-то там под курткой зацепился. Вытащить вытащил, однако выстрелить в Тимура не успел – вмешался один из людей Ланского. Он перехватил руку «водилы», в результате пуля ушла в потолок, и между противниками завязалась упорная борьба в партере.

Тимур между тем, выпустив на всякий пожарный две пули в окровавленного «бульдога», добежал до толстой колонны в центре зала и рыбкой нырнул через проход к колонне напротив. Нырял он, страхуясь от возможного обстрела из фойе, и поступил правильно. Потому что оттуда и в самом деле раздалась пальба, которую, вероятно, открыли бойцы из группы «лиса». Они завалили человека Ланского в кепке, после чего на входе завязался настоящий бой – знамо, люди олигарха тоже не вдвоем заявились на опасную операцию.

Однако Тимура разборки местного значения не интересовали. Пробегая мимо бара, он заметил официантку Оксану. Та, спрятавшись за стойкой, сидела на корточках с вытаращенными глазами. Притормозив около девушки, Тимур нагнулся и рявкнул:

– Эй, где у вас другой выход?

Рявкал он не со зла, а для доходчивости, ведь испуганные люди иногда впадают в ступор. Метод сработал и в этот раз. Выдавить из себя хотя бы слово Оксана не смогла, но пальцем в правильном направлении ткнула.

– Спасибо, – сказал Тимур. – Сдачи не надо.

Эпилог

Полулитровая стеклянная банка, перелетев через кирпичный забор усадьбы, упала на выложенный плиткой двор. Разбившись с характерным хрустом, она привлекла внимание охранника. Тот сидел на стуле, греясь на осеннем солнышке в полном соответствии со старым армейским правилом «солдат спит – служба идет». Нет, правда, а чего бы и не сачкануть, пока усадьба пустует? Хозяин, как всегда, деньги кует на ниве бизнеса, супруга хозяина скончалась недавно при невыясненных обстоятельствах, ну а сынок их в больнице и, по слухам, вот-вот помрет от неизлечимого заболевания. С точки зрения охраны, идеальный вариант для того, чтобы совмещать приятное с полезным, в смысле – службу с отдыхом, иногда переходящим в сончас.

Охранник, впрочем, не спал, а дремал. Потому среагировал на звон разбившегося стекла сразу – вскочил со стула и быстро обнаружил причину шума. От банки, понятно, остались одни осколки, разлетевшиеся в разные стороны. Но на месте падения валялся какой-то пакет, а вернее, небольшой предмет, завернутый в обычную полиэтиленовую пленку. Охранник на всякий случай выждал немного – вдруг да рванет? – и подошел. Осторожно ткнул пакет ногой. Затем включил рацию и сказал:

– Это Сергей. Тут какой-то пакет через забор перекинули. Подойди, надо проверить…

* * *

– Я слушаю тебя, Рубан, – устало произнес Ланской. – Но учти, у тебя всего пять минут. Что за чрезвычайное происшествие?

Олигарх сидел в стильном и запредельно дорогом костюме от Brioni за своим шикарным офисным столом из красного дерева, утопая в роскошном кожаном кресле, но выглядел помятым и потертым, словно изъеденным молью. Повидавший в своей жизни всякое, привыкший к потрясениям и потерям, циничный до бессовестности и вроде бы напрочь лишенный сантиментов, Ланской не выдержал двойного удара – гибели жены и смертельной болезни сына.

Он еще крепился и хорохорился, пока жила надежда на чудодейственный артефакт. Однако она рухнула два дня назад, когда сорвалась встреча с загадочным курьером по имени Тимур. Теперь оставалось лишь считать часы до смерти сына, отгоняя от себя предательскую мысль: «А на хрена это все? Зачем жил, ради чего старался?»

Олигарх «сдулся» буквально за два дня, словно воздушный шарик, проколотый ржавой булавкой. В кресле, маскируясь дорогим антуражем, сидел совсем другой человек – раздавленный горем, разочаровавшийся в жизни, но тем не менее продолжавший по инерции изображать из себя всемогущего вершителя чужих судеб.

– Извините, Илья Владиленович, что решил вам в срочном порядке доложить. Но мне кажется, что это непосредственно связано со случаем в ресторане «Славутич».

Начальник службы безопасности Рубан приблизился к столу и последовательно выложил на него, доставая из пластикового пакета, два предмета – золотое ожерелье из черных шариков неправильной формы и небольшую жестяную коробку из-под леденцов. В завершение процедуры Рубан извлек из кармана сложенный вдвое тетрадный листок.

– Вот, это все перекинули сегодня через забор вашей усадьбы в стеклянной банке. Банка разбилась, разумеется. Я бы не стал вас срочно беспокоить, если бы не записка. Я думаю, вам надо самому прочитать.

Он протянул записку через стол и добавил:

– Можете не беспокоиться, мы все проверили. Нет ни яда, ни радиоактивного излучения. Я сам лично осматривал.

– А что в жестяной коробочке? – спросил Ланской, игнорируя протянутую руку Рубана с запиской.

– Одна странная штуковина, вроде кусочка кварца с голубым отливом. В записке о ней говорится. Будете читать?

Олигарх брезгливо поморщился:

– Прочитай пока вслух сам.

– Как скажете.

Рубан поднес записку к лицу и прочитал:

«Господин Ланской, наша встреча, к сожалению, не состоялась по не зависящим от меня причинам. Я не прошу о новой встрече, это слишком рискованно. Но я обязан выполнить просьбу вашей погибшей падчерицы. Передаю вам два предмета – «синюю панацею» и ожерелье из «черных брызг», которое носила Маруся. Она просила спасти своего брата, такова была ее последняя воля, и я обязан ее выполнить. Это мой Долг Жизни.

Прощайте, Тимур».

Закончив чтение, начальник службы безопасности поднял глаза и увидел, что лицо Ланского покрылось розовыми пятнами.

– Положи записку на стол, – хриплым голосом произнес олигарх. – Там, в коробке, действительно «панацея»?

– Я не знаю этого наверняка, Игорь Владиленович. Но какая-то странная штука там лежит.

– Почему странная?

– Потому что похожа на обычный кристалл. Но… – Рубан кашлянул. – Такое ощущение, что она живая. Как жук, что ли. Как-то даже не по себе становится.

– А ожерелье из этих самых «брызг», это ведь тоже артефакт?

– Да. Однако, насколько я в курсе, механизм их действия вообще не установлен.

– Хорошо. Ты открой коробочку и ступай. Я тут сам посмотрю и разберусь.

Когда Рубан покинул кабинет, Ланской, посапывая, выбрался из кресла и направился к углу стола – туда, где лежали «панацея» и ожерелье. Лицо олигарха еще больше покраснело, на лбу выступили капли пота – судя по всему, он сильно разволновался, так, что даже возникла одышка.

Остановившись около артефактов, Ланской смахнул с лица пот и впился глазами в «панацею». Так он стоял несколько минут, наблюдая за тем, как в глубине кристалла переливается синее пламя. Наконец, сморгнув, олигарх перевел взгляд на ожерелье.

«В общем-то, обычные черные шарики, похожие на жемчуг, – подумал он. – Правда, говорят, куда выше по цене. Несчастная Маруся, зачем она его передала? Из-за стоимости? На память?»

Ланской, протянув ладонь, подержал ее над ожерельем. И «брызги» вдруг замерцали, словно внутри каждого шарика скрывался некий пульсар, посылающий из бездонной, непостижимой человеческим сознанием глубины таинственный сигнал. Однако ладонь закрывала ожерелье, поэтому олигарх не заметил пульсации. Все, что он почувствовал, – это слабое покалывание в кончиках пальцев и с неожиданным для себя испугом отдернул руку…

1

Тимур – герой романов К. Кривчикова «Волоколамское шоссе», «Спартак», «Планерная», «Покровское-Стрешнево» из серии «Кремль 2222».

Content

Константин Кривчиков
Тропами снайпера. Долг обреченных

Пролог

Глава первая Заказ

Глава вторая Чужак

Глава третья Западня

Глава четвертая Заложники

Глава пятая Контригра

Глава шестая Искушение

Глава седьмая Комбинация

Глава восьмая Аномалии

Глава девятая Месть

Глава десятая Обреченные

Глава одиннадцатая Клиент

Эпилог

1