Юлия Набокова

Любовь на карантине

Пролог

Диана

Я шла по абсолютно пустому аэропорту Милана, где не было ни души. Тишина – непривычная и пугающая, как после зомби-апокалипсиса, – оглушала. Дьюти-фри и кафе были закрыты. Обычно полные залы пустовали.

В руке у меня был посадочный талон на рейс, и, проверив номер выхода, я подошла к нужному. Там тоже не было ни души – ни пассажиров, ни стюардессы. Стойка была пустой, как и сиденья вокруг. Я приблизилась к окну, вглядываясь за стекло. Самолеты стояли на летном поле, но не было видно ни автобусов с пассажирами, ни грузовичков, развозивших багаж, ни обслуживающего персонала.

Вайфая тоже не было, но я решила записать сторис на будущее, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Всем привет! – Мой голос гулким эхом разнесся по залу ожидания. – Вы когда-нибудь видели абсолютно пустой аэропорт? А я в таком оказалась! Только посмотрите! – Я обвела рукой с айфоном безлюдное пространство.

И тут вдалеке показался человек. Я так обрадовалась, что побежала к нему навстречу, размахивая руками.

– Хеллоу! Салют! Бонджорно! Буэнос диас! – затараторила на разных языках, не зная, какой национальности незнакомец.

– Чего орешь? – ответил он на чистом русском, а я как на стену напоролась.

Навстречу мне шел мужчина, которого я бы не хотела видеть никогда.

– Что ты тут делаешь? – неприязненно спросила я.

– Похоже, то же, что и ты. – Он тоже остановился и криво усмехнулся, сунув руки в карманы брюк. – Еще не дошло? Мы тут застряли вдвоем.

Глава 1. Москва-Милан

Диана

Все началось с мимозы. Я листала ленту Инстаграма, когда среди однотипных флэтлеев и селфи в кафе наткнулась на желтое цветущее облако. Его выложил один из моих подписчиков – итальянец Карло, живущий в Милане.

Я, как мимозу увидела, так пропала. Взглянула в серое, немытое с осени окно, на голые ветви деревьев, как из фильмов ужасов. Февраль в Москве – самый унылый месяц. Хоть из дома не выходи! Я и не выходила. К счастью, мне не надо торчать в офисе и каждый день, превозмогая непогоду, толкаться в общественном транспорте. Я сама себе хозяйка. Мой блог меня кормит. Заказы на рекламу поступают регулярно, мои мастер-классы по мейкапу и марафоны по блоггингу пользуются успехом и приносят ощутимую прибыль.

Так что могу себе позволить купить итальянского солнца в феврале и сбежать из промозглой Москвы. Хоть на недельку! А то лайки подписчиков уже не греют. Живу, как домашняя мышь, в серой мутной банке. Ничего не вижу, кроме серости за окном и Инстаграма с его отфильтрованными фотками. Айфон уже к руке прирос. А так хочется настоящей жизни, ярких впечатлений и сочных красок! И селфи с мимозой в феврале в Инстаграме! А еще – солнца, простора, стука каблучков по вековой брусчатке, восхищенных взглядов итальянских мачо, бокальчика ламбруско на открытой террасе кафе на старой площади…

Сказано – сделано. Без долгих раздумий я зашла на сайт авиакомпании и забронировала рейс до Милана через три дня. К счастью, Шенген у меня был открыт с последней поездки в Прагу осенью. Всего час прошел, как Карло выложил пост с мимозой, а я уже написала в комментариях: «Лечу!».

Карло сначала не поверил, потом куда-то слился, выдавив жалкие оправдания про завал на работе. Я даже не расстроилась. Подумаешь, какой-то Карло! У меня таких в Милане целый гарем будет – только пальцем помани. Недавно знакомая блогерша в Рим летала и взахлеб рассказывала в сториз, как темпераментные итальянцы ей проходу не дают. И это Анжеле-то, с ее розовыми дредами! А я и покрасивее, и пофигуристее буду. К тому же, голубоглазая блондинка! Так что Карло сам себя наказал.

Сделав макияж, я взяла зонтик и вышла из дома. Уж если хвастаться поездкой в Милан – то креативно. Наматывая круги в парке вокруг озера под противным моросящим дождем, записала несколько сторис для подписчиков. Заодно и зонт порекламировала.

Подписчицы мои – не великого ума люди. Вместо того, чтобы порадоваться, засыпали меня сообщениями о новом китайском вирусе, который бродит по миру.

– Ой, да куда же ты собралась, Диана! Не боишься заразиться?

Где Италия и где Китай? Говорю же – не великого ума люди. Зато подбросили мне шикарную идею для новых сторис. Следующую сторис для них я сняла в медицинской маске. Пришлось побегать по аптекам – только в пятой по счету нашла. Аптекарши сказали, что весь запас масок скупили китайские туристы. Об этом я тоже поведала подписчицам.

– Вот-вот! – принялись стращать они в ответ. – Вирус – дело серьезное! Уже тысячи заболевших по всему миру. Сиди лучше дома.

Сами сидите дома, клуши! Я показала айфону язык. Не на камеру, конечно, за кадром. А следующую сторис записала уже из дома – как собираю чемодан и складываю купальники.

– Купальники-то тебе на что? – расчирикались эти курицы. – В Милане всего плюс десять!

Пришлось посмотреть прогноз погоды на ближайшую неделю. И ведь не обманули! В такую погоду в море не покупаешься.

– В бассейн в отеле буду ходить! – ответила я и побежала бронировать отель с бассейном.

Три дня до вылета пролетели, как на бешеной перемотке. Я только и успела, что вещи собрать, маникюр обновить, составить план рекламных постов в Инстаграме на время отпуска – чтобы там не отвлекаться на работу.

И вот уже такси ждет меня у подъезда. Вручаю водителю свой красный чемодан и запрыгиваю на заднее сиденье. Впереди два часа дороги до аэропорта, а значит, будет время ответить на комментарии к постам и сообщения в директ.

– Все-таки едешь? Не боишься? Будь осторожнее! – волнуются мои курочки.

Я с улыбочкой пишу ответы, снимаю сторис по пути в аэропорт, листаю ленту Инстаграма. Карло выложил еще одну цветущую мимозу и прислал сообщение: возможно, у него будет время, чтобы встретиться со мной послезавтра и показать мне Милан.

– Приехали, – окликает меня таксист.

Я поднимаю глаза от айфона и вижу за окном здание аэропорта.

– Как быстро вы домчали!

– Три часа, – ухмыляется таксист. – Все пробки собрали.

Сзади нетерпеливо сигналят, я выхожу из машины и забираю свой чемодан на колесиках.

Качу его к крутящимся дверям на входе в Шереметьево. Но потом вспоминаю, что надо снять сторис на фоне аэропорта. Вытаскиваю айфон, ловлю себя в кадре и включаю прямой эфир.

– Вот я и в аэропорту! – жизнерадостно щебечу своему айфону, и тут на меня чуть не налетает какой-то мужчина. – Глаза дома забыл? – восклицаю я.

– Безумная блогерша!

Он кривится, заметив телефон в моей руке, и быстро проходит мимо. В отличие от меня, он налегке – с одним дипломатом. Одет тоже легко, в короткое пальто. Он лет на пять старше меня и такой же высокий, как мой бывший парень Макар. Только не блондин, а брюнет. При воспоминании о Макаре, променявшем меня на серую мышь Варю, настроение резко портится.

– Идиот! – цежу я вслед хаму, который входит в аэропорт.

Бросаю взгляд на экран и понимаю, что я в прямом эфире. И меня смотрят уже три сотни человек. Черт!

Я быстро закрываю эфир без сохранения, надеясь, что у моего позора не будет новых зрителей, и записываю сторис.

– Вот я и в аэропорту! Лечу в Милан, и вся в предвкушении!

Резко сигналит такси. Я вздрагиваю и едва не роняю айфон.

Записываю сторис с третьего дубля, бросаю взгляд на часы и понимаю, что регистрация в самом разгаре. Надо поторопиться!

Пока нахожу нужную стойку регистрации, снимая сторис по пути, приходится прошагать половину аэропорта. К счастью, очереди уже нет – все торопыги прошли. К несчастью, прямо передо мной стоит тот самый хам в пальто, который нагрубил мне у входа в аэропорт. Я торможу в метре от него и смотрю на стойку. Там высвечивается один-единственный рейс до Милана. Класс, закатываю глаза, мы еще и на одном самолете!

– Можно побыстрее? – нервничает он, поглядывая на часы и не замечая меня за спиной.

– Извините, система зависла, – девушка за стойкой виновато пожимает плечами.

Раз уж все равно приходится ждать, делаю селфи. Брюнет оборачивается на щелчок, и я лучезарно улыбаюсь. И стоило нестись сломя голову на регистрацию и хамить, когда мы все равно оказались у стойки в одно время. А, красавчик? Решаю его добить и протягиваю айфон.

– Сфотографируйте меня, пожалуйста.

Я сама вежливость. А он отшатывается от меня, как от вампира.

– Что? – смотрит так, как будто я попросила разрешения выпить его крови.

У него карие глаза и длинные черные ресницы, как у итальянца. Но говорит он без акцента, значит, в Милан летит по делам или в отпуск. Скорее, по работе, учитывая деловой костюм и портфель в руке. Как будто прямо с рейса ему выступать на конференции самых скучных менеджеров мира.

– Сделайте мое фото в полный рост с чемоданом. – Я настойчиво сую ему айфон, а он пятится к стойке.

– Вообще-то тут регистрация идет, – цедит он. – А вы отвлекаете, девушка!

– Вообще-то система висит. – Я ловлю на себе взгляд сотрудницы за стойкой и приветливо улыбаюсь.

– Вы тоже летите в Милан? – интересуется та, явно нервничая.

– О, да! – жизнерадостно восклицаю я. – Паста! Пицца! Дольче вита!

– Подождите минуточку. – Она криво улыбается и начинает быстро стучать по клавишам.

– Сделайте фотку, – настаиваю я, наступая на попутчика. – Ну что у вас, руки отвалятся?

Он неохотно берет у меня айфон. Я даже не успеваю отставить ножку для фото и поправить волосы, как слышу щелчок.

– Готово! – Он сует телефон обратно.

Вот хам! Бесит!

– Теперь сто подписчиков вашего блога будут довольны, – язвит он.

– Вообще-то у меня их сто тридцать. Тысяч! – надменно поправляю я.

Девушка за стойкой куда-то звонит, но, услышав меня, изумленно вскидывает глаза и переводит взгляд с меня на него. Она явно решает какую-то сложную задачку, но я не могу понять, какую. Что там с этим чертовым компьютером?

– Можно побыстрее? – торопит брюнет. – Регистрация заканчивается.

Она слушает ответ говорящего, вешает трубку и обращается к нам.

– К сожалению, у нас овербукинг, – извиняется она. – В эконом-класс продано на один билет больше, чем может вместить самолет.

Я таращусь на нее, не понимая, какое отношение это имеет ко мне и моим миланским каникулам.

– Вы хотите сказать, что один из нас не полетит? – доходит до меня.

– Уж я-то точно полечу, – нагло перебивает меня брюнет. – Я пришел раньше.

Я смотрю на него и чувствую, как к глазам подступают слезы. Из-за этого хама я не увижу итальянскую мимозу и не выпью бокал ламбруско на старинной площади? Ну уж нет!

– Полететь должна я! – восклицаю я и наезжаю на него чемоданом, вынуждая попятиться от стойки.

Шлепаю загранпаспорт на стойку и умоляю взглядом сотрудницу:

– Меня ждет жених!

Ей незачем знать, что Карло меня совсем не ждет. Но женская солидарность должна подействовать!

– Подождет, если любит! – парирует брюнет. – А у меня работа горит. Я должен успеть на этот рейс.

Отступать он не намерен и теснит меня широким плечом, но я тоже не сдаю позиций, вцепившись пальцами в стойку.

– Карло уже договорился о венчании! – вдохновенно вру я.

– Карло? – насмешливо перебивает меня брюнет. – Серьезно, как папа Карло? Ну, в «Пиноккио»?

– Красивое итальянское имя! – огрызаюсь я и продолжаю импровизировать. – Мы с женихом с трудом забронировали время в церкви, где он крестился ребенком. Для него это очень важно!

– Разве в Италии не католические храмы? – Брюнет легко ловит меня на вранье, и я еще больше его ненавижу. Хотя куда уж больше!

Сотрудница, которая уже было поддалась на мою романтическую историю о свадьбе, внезапно принимает его сторону.

– Я посажу вас в эконом-класс, – благосклонно кивает она брюнету.

– А как же Карло? А как же свадьба? – панически восклицаю я.

Пока девушка лихорадочно стучит по клавиатуре, я захожу на айфоне в Инстаграм Карло и открываю его последнюю фотку. Знойный мачо с сексуальной щетиной жмурится на солнце и призывно улыбается.

– Посмотрите, какой красавчик! Он уже выехал в аэропорт, чтобы встретить меня и сразу после самолета отвезти в церковь! – Ловлю на себе насмешливый взгляд брюнета, он не верит ни одному моему слову, и я поправляюсь – для сотрудницы. – То есть в храм!

– В эконом-класс я вас посадить не могу, – разбивает мои надежды она и кладет на стойку паспорт брюнета с вложенным туда талоном. – Ваш посадочный талон.

Может, порвать ему паспорт? Пока он будет собирать кусочки, я как раз успею забежать в самолет! Пока я обдумываю план мести, брюнет уже выхватывает свой паспорт у меня из-под носа. На его лице – торжество победителя. А я готова расплакаться при мысли о том, что придется возвращаться домой. Пока я доеду по вечерним пробкам до своего Бутово, он уже приземлится в Милане, где воздух напоен весенним ароматом мимозы.

– Не переживайте так, девушка, – доносится до меня его голос. – Если любит, то дождется. А мне правда очень нужно попасть на этот рейс.

Нужны мне сто лет его утешения!

– Бедный Карло, – бормочу я, вжившись в роль. – Его девяностопятилетняя прабабушка Софи так мечтала побывать на нашей свадьбе.

– Софи, как Софи Лорен? – насмешливо уточняет брюнет.

– Старушку хватит удар… – продолжаю причитать я, не обращая на него внимания.

Девушка за стойкой тоже что-то говорит и идиотски улыбается. Какого черта? Что тут смешного? Я не слышу слов, но внезапно брюнет задерживается у стойки, вместо того чтобы вприпрыжку бежать в самолет.

– А вас я посажу в бизнес-класс, – повторяет сотрудница.

И до меня не сразу доходит.

– Что?

– В бизнес-классе есть свободные места. Раз вы летите на свадьбу, как раз отдохнете перед важным событием, – она улыбается мне, и я готова ее расцеловать, когда до меня доходит.

Я лечу! В Милан! Бизнес-классом! О таком я даже не мечтала!

Я бросаю победный взгляд на брюнета. Запоздало до меня доходит, что девушка за стойкой хотела предложить бизнес-класс ему, купившись на его деловой вид. Но мой вдохновенный рассказ про жениха, фотка Карло и сто тридцать тысяч подписчиков в Инстаграме сыграли свою роль. Теперь я буду снимать сторис из бизнес-класса и пить шампанское. А он будет сидеть, зажатый между соседями в тесном экономе и упираться коленками в спинку кресла. Есть на свете справедливость!

– Поздравляю, – коротко бросает он и устремляется в сторону паспортного контроля.

Девушка оформляет меня на рейс и внезапно подмигивает.

– А он красавчик!

– Кто? Этот нахал, который не уступил мне места? – возмущаюсь я, ставя чемодан на ленту.

– Ваш жених.

Ах, да. Я про него уже забыла!

– Еще какой! – пылко говорю я.

– А как вы познакомились? – Она с любопытством сверкает глазами.

– В Инстаграме.

– Надо тоже Инстаграм завести, – мечтательно говорит она. – Слышала, блогеры хорошо зарабатывают.

Твой потолок – сто подписчиков, дорогуша. И те – знакомые и родственники. А чтобы монетизировать блог, нужно пахать, как Золушка. Но свои мысли я оставляю при себе и мило улыбаюсь:

– Попробуйте!

В конце концов, она организовала мне бизнес-класс. Сегодня я добрая.

Сдаю багаж, забираю документы и спешу на паспортный контроль. Посадка уже вовсю идет, и я не успеваю снять сторис. Вбегаю в самолет последней, и стюардесса закрывает за мной дверь.

Нахожу свое место в бизнес-классе. Салон почти пустой, кресла расположены по два, но в соседнем со мной никого.

Стюардесса предлагает шампанское, и я не отказываюсь. Делаю селфи со стеклянным бокалом, записываю сторис и сразу публикую. А когда убираю айфон, ловлю на себе взгляд симпатичного парня, сидящего через проход. Да это же известный футболист, недавно отличившийся в скандальной хронике! Салютую ему бокалом, и он поднимает в ответ свой виски со льдом.

А что, не закрутить ли роман со спортсменом, думаю я с улыбкой, отвернувшись к окну. Шампанское бурлит в моей крови, самолет выруливает на взлетную полосу, набирает скорость – и мы взмываем в небо, прорывая пелену серых облаков, навстречу итальянской весне, мимозе и приключениям.

Глава 2. Рейс из Милана

Кирилл

Безумную блогершу я впервые заметил еще в аэропорту Москвы. Совещание затянулось, и я выехал позже намеченного, еще из-за пробок задержался и примчался в Шереметьево, когда регистрация на рейс уже подходила к концу. А эта кукольная блондинка в красной куртке встала прямо напротив входа и записывала себя на смартфон, что-то щебеча в камеру. Жертва Инстаграма!

Попытался ее обойти, так она как раз шагнула в сторону, ища более выгодный ракурс, и чуть не сбила меня с ног. Еще и обругала, как будто это я на нее налетел, а не она на меня!

– Глаза дома забыл?

Обычно я с девушками джентльмен. Но тут бессонная ночь, изматывающее совещание и нервная поездка по пробкам пробудили во мне зверя, и я раздраженно рявкнул:

– Безумная блогерша!

Быстро вошел в здание аэропорта, оставляя ее за спиной. Думал, больше не увидимся, но она нагнала меня за стойкой регистрации.

Из-за овербукинга мне пришлось опять понервничать. В другой ситуации и другой девушке я бы наверняка уступил свое место. Но не в тот день и не безумной блогерше! От поездки в Милан и переговоров с партнерами зависело будущее нашей фирмы и моя карьера. А блондинка разыграла плохую мелодраму, будто опаздывает к итальянскому жениху. Я ей нисколько не поверил, а сотрудница за стойкой купилась на эту развесистую клюкву и пересадила блогершу в бизнес-класс.

Сидя в экономе, зажатый между соседями, я представлял, как блогерша блаженствует в бизнес-классе. С одной стороны меня подпирал невероятно полный и удушающе потный мужик с бородой. С другой сидела нервная женщина лет шестидесяти, которая постоянно крестилась и шептала молитвы, как будто от нее одной зависело, удастся ли ей договориться с небесной канцелярией, чтобы наш самолет долетел до Милана в целости и сохранности. Колени упирались в спинку впереди стоящего кресла, с моим ростом летать в экономе – та еще пытка. Но бизнес переживал не лучшие времена, и тратиться на дорогой перелет, как еще год назад, было бы излишним расточительством.

В Милане меня закружила деловая круговерть. Прямо после рейса я отправился на встречу с партнерами. Они тянули с решением, выбирая между нами и конкурентами, так что вместо трех дней пришлось задержаться на неделю и поменять билеты. Но накануне вечером мы успешно подписали контракт, и я возвращался в Москву победителем.

Настроение было прекрасным, пока в аэропорту, когда я шел на регистрацию, на меня не наехала чемоданом какая-то блондинка. Безумная блогерша! Обратно она летела уже с двумя чемоданами.

– Возвращаетесь в Москву? – усмехнулся я. – У вас разве не медовый месяц?

Блондинка, одетая в ту же красную куртку и белый с красным спортивный костюм, недовольно зыркнула на меня густо подведенными глазами. Несмотря на ранний вылет, она накрасилась так, как будто собиралась выступать в балете – чтобы ее было видно с последних рядов партера.

Хоть я и не верил в ее историю про свадьбу, бросил взгляд на правую руку, держащую ручку красного чемодана. Кольца на нем не было. Что и требовалось доказать!

– Итальянцы носят обручалки на левой руке, – буркнула она, заметив мой взгляд.

Я перевел взгляд на ее левую руку, которая держала второй чемодан, желтый. Кольца не было.

– Мы с Карло решили проверить наши чувства разлукой! – с вызовом сказала она, вздернув нос.

– А как же древняя бабуля Софи Лорен? – протянул я. – Ей же вроде девяносто пять? Доживет до свадьбы?

– Не поможете с чемоданом? – Она подвинула ко мне большой красный.

– А что же Карло вас не проводил? – не удержался я.

Она снова сверкнула голубыми глазами и выпалила:

– Он меня довез, но припарковаться у аэропорта не смог и поехал на работу.

Врет и не краснеет! Невольно задержался на ее губах, ярко накрашенных красной помадой в тон костюму. Уж если бы знойный итальянец поцеловал на прощание свою любимую невесту, от помады бы ничего не осталось.

Ладно, я сегодня добрый. Отчего бы не помочь девушке? Хоть и безумной блогерше.

Мы двинулись к стойке нашего рейса.

– А вы по-прежнему налегке, – заметила она, глядя на дипломат у меня в руке.

Там я нес самое ценное – контракт на полмиллиона евро.

– А вы опустошили миланские магазины, – заключил я, волоча ее тяжелый красный чемодан.

– У вас багаж в билет включен? – внезапно спросила она.

– Да, – опрометчиво ответил я, – а что?

– Можете оформить мой чемодан на себя?

Мы как раз дошли до нужной стойки и встали в конец очереди.

– Вы шутите? – усмехнулся я.

– Что вам, жалко? – Голубые глаза умоляюще взглянули на меня. – Вам это ничего не будет стоить! А меня обдерут, как липку.

– Да я вас даже не знаю!

– Ну, хотите, познакомимся? – Она кокетливо захлопала ресницами, явно нарощенными, и протянула мне узкую ладошку с длинными красными ногтями. – Диана.

Не на того напала, охотница! И вообще…

– В связи с вирусом я бы не советовал жать руки незнакомым людям, – заметил я. Не то, чтобы я всерьез боялся вируса, о котором трубило все итальянское телевидение. Но даже итальянский партнер Джузеппе накануне отказался пожать руку в знак совершения сделки, и мы шутливо коснулись друг друга локтями, по примеру европейских политиков.

Ее улыбка померкла, и рука вернулась на ручку чемодана.

– Вы же все равно без багажа! – с досадой сказала она. – Ну что вам стоит?

– А вдруг у вас там контрабанда?

Не то чтобы я всерьез допускал такую возможность, просто хотел ее подразнить.

– У меня там новые коллекции от итальянских дизайнеров! – выпалила она.

– Раз на коллекции хватило, то и на багаж хватит, – продолжил препираться я по инерции.

Не знаю, почему мне постоянно хотелось перечить блондинке. Может, нравилось ее дразнить – тогда из-под маски накрашенной инстаграмной куколки выглядывала настоящая девушка.

– Да что вы его уговариваете, девушка! – вмешалась стоящая сбоку женщина. Пока мы пререкались, за нами выросла приличная очередь, и соотечественница лет пятидесяти оказалась в самом ее конце – отгороженная от нас лентой.

Мы оба раздраженно повернулись к ней. Вот какое ее дело, а? Летит одна, явно скучает, лезет, куда не надо.

– Давайте я ваш багаж на себя оформлю, – предложила она, обращаясь к блондинке.

– Правда? – расцвела та.

– Я в командировку лечу, налегке. – Женщина указала на брендовую сумку на сгибе локтя. – А в тариф багаж включен. Запишу ваш на себя, только вы уж в Москве сами его заберите с ленты, я после рейса сразу на конференцию.

Надо же, какая добрая фея нашлась! Я рассмотрел ее повнимательней. Выглядит дорого и стильно для своих пятидесяти с хвостиком лет, и по возрасту как раз подходит в крестные тетушки. Стильное бежевое пальто, широкие брюки, шелковая блузка. В одежде чувствуется итальянский шик, что выдает в ней постоянную жительницу Аппенин. Но явно из наших – сероглазая, с пепельно-русым каре и говорит без акцента.

– Конечно! – закивала блогерша. – Очень меня выручите!

– Тогда я переметнусь к вам? – Она, ловко наклонившись, подлезла под ленту и втиснулась между нами.

Пришлось мне отступить на шаг. Тут как раз тронулась очередь. Дама подхватила ручку второго чемодана и покатила его, как будто это был ее собственный.

Блогерша на меня больше не взглянула, а с новой знакомой они быстро спелись и разговорились об Италии и о шопинге. Меня они демонстративно не замечали.

Только бы не оказаться с ними рядом в самолете!

Когда подошла очередь, они прошли на регистрацию вместе и оформили два чемодана. Правда, у блогерши случился перевес. Чтобы не платить за лишние три килограмма, она прямо у стойки раскрыла красный чемодан и принялась перекладывать вещи в ручную кладь.

Я невольно засмотрелся на аппетитную попку, обтянутую белыми штанишками с красными лампасами, когда она опустилась на колени перед чемоданом. И не я один! На сексапильную блондинку таращились все мужчины с нашего рейса. А попало мне одному!

– Прекратите пялиться! – как гусыня, зашипела на меня «крестная мать».

Блогерша повернула голову на меня и сердито зыркнула глазами.

– Как пропустить такое шоу! – не удержался я, глядя на красный кружевной лифчик в руке блондинки, который она как раз вытащила из чемодана, но не донесла до сумки-баула из ручной клади. У нее пунктик на красный, что ли?

Спохватившись, блогерша принялась запихивать лифчик в сумку. Он был с ценником, как и все другие вещи из этого чемодана. А я невольно представил ее в этом красном кружевном бра и красных стрингах на коленях в моей спальне.

Не о том я думаю, не о том! Прикрывшись дипломатом, я с независимым видом отвернулся к соседней стойке. Сотрудница, сидевшая там, как и ее коллега за нашей стойкой регистрации, была в медицинской маске. Когда мы улетали из Москвы неделю назад, в Италии еще не было зафиксировано случаев заболевания новым вирусом. Но каждый день поступали все новые сообщения о зараженных. Эпидемия вспыхнула внезапно, и власти уже начали говорить о том, чтобы закрыть страну на карантин. Вовремя я подписал контракт и возвращаюсь домой!

Наконец, блогерша набила полную сумку для ручной клади, закрыла чемодан и вернула на весы. Сотрудница в маске удовлетворенно кивнула, налепила на багаж бирку и выдала блондинке и ее дуэнье паспорта и посадочные талоны.

Они двинулись к паспортному контролю, а я подошел к стойке.

– Бон джорно! – широко улыбнулся девушке в медицинской маске.

Большие черные, как маслины, глаза итальянской Гюльчатай приветливо сверкнули поверх повязки.

– Посадите меня, пожалуйста, как можно дальше от этих сеньорин! – попросил я по-английски.

Густые черные ресницы махнули веером, и по веселым морщинкам в уголках глаз я угадал, что девушка улыбнулась.

– Хорошего полета! – пожелала она, возвращая мне паспорт с посадочным талоном.

Отойдя от стойки, я заглянул в талон. Мне досталось место у прохода в начале самолета. Идеально!

До посадки еще оставалось минут двадцать, и я как раз успевал выпить чашечку итальянского эспрессо. Из-за раннего рейса я не успел позавтракать в отеле и мечтал взбодриться кофе. Зайдя в первое кафе по пути, пулей выскочил обратно. Заметил за столиком блогершу – она позировала с чашкой кофе своей дуэнье, которая с большим удовольствием снимала ее на айфон. Нашла все-таки себе бесплатного фотографа! Раньше, чем они меня заметили, вышел вон и нашел себе другое кафе в зале вылета.

В самолет вошел одним из первых. Блогерши с дуэньей видно не было – наверняка, придут одними из последних, пока безумная блондинка не отщелкает фотосессию в миланском аэропорту.

Пока пассажиры заполняли самолет, успел пофлиртовать со стюардессой, которая тоже носила медицинскую маску.

– Предписание авиакомпании из-за вируса в Италии, – с улыбкой объяснила та.

Она отвернулась к пассажирам, помогая найти их места, а ко мне обратился мой ровесник.

– Извините, это ваше место? Можно вас попросить поменяться?

Из-за его широкой спины выглянула хорошенькая хрупкая брюнетка с каре до плеч, похожая на фарфоровую куколку.

– Мы молодожены, – она продемонстрировала ладошку с обручальным кольцом. – Летим из медового месяца. А Никиту посадили далеко от меня.

Я заметил, как крепко эти двое держатся за руки, словно боясь, что их разлучат.

– Мое место рядом с вами, – она кивнула на пустующее сиденье.

– А мое тоже у прохода, как ваше, – добавил ее молодой муж, – только дальше.

И оба умоляюще уставились на меня, как будто от меня зависела вся их семейная жизнь.

Я перехватил взгляд стюардессы, которая с интересом прислушивалась к нашему диалогу, и поднялся с кресла.

– Да, конечно!

– Супер! Спасибо огромное! – Парень сунул мне свой посадочный и повернулся к жене: – Лера, тебе куда удобнее сесть? У прохода или в серединку?

А я отправился на поиски нового места.

Проход намертво застопорил полный мужчина, который пихал свой баул на багажную полку. По резкому запаху пота я узнал своего попутчика на рейсе из Москвы и порадовался, что на этот раз не придется лететь с ним рядом. От моего нового места его отделяло десять рядов.

Наконец, обойдя всех пассажиров, ставящих сумки на багажные полки, дошел до своего кресла и не поверил глазам.

На моем месте у прохода сидела безумная блогерша!

Должно быть, я ошибся рядом.

Пока блогерша делала селфи, не замечая меня, я сверился с посадочным талоном на имя Никиты Красавина, который всучил мне тот парень. Да нет, не ошибся.

Вот оно, мое место 28С. А вот безумная блогерша, которая нахально его захватила. Ее дуэнья сидела у окна и разговаривала по телефону на беглом итальянском, а ее брендовая сумка стояла на кресле посередине. Попутчицы застолбили его в надежде, что на место у прохода никто не придет.

А вот он я. Сюрприз!

Я огляделся, в надежде занять какое-то другое кресло, но самолет был полон. Оставалось только место у прохода в конце салона, но не успел я нацелиться на него, как в спину резко толкнули.

– Пропустите! – раздался раздраженный возглас.

Обернувшись, узнал попутчицу с рейса, которая усердно молилась всю дорогу. Посторонился, пропуская ее, и она заняла пустующее место и сразу же зашевелила губами, коснувшись крестика на груди.

Уж лучше безумная блогерша! Та хотя бы прикольная, ее и потроллить можно.

– Вы? – Она наконец-то убрала айфон, заметила меня и скривила нос. – Что вы здесь третесь?

– Это мое место, – я помахал посадочным талоном.

– Вы издеваетесь?!

Блогерша даже и не подумала освободить мое законное место. Только сильнее вцепилась в подлокотники, словно я собирался насильно ее пересадить.

Дуэнья закончила телефонный разговор и тоже неприязненно уставилась на меня:

– Опять вы?!

– У вас все в порядке? – К нам подошла стюардесса в медицинской маске. Эта девушка обслуживала вторую половину самолета и была мне незнакома. – Самолет готовится к взлету, я попрошу вас занять свое место.

– Вот мое место, – я показал чужой посадочный талон.

– Действительно, ваше, – подтвердила она, проверив талон, и взглянула на блогершу. – А у вас какое место, девушка?

Блондинка неохотно поднялась и пересела на сиденье посередине, с которого дуэнья убрала свою сумку.

Я закинул дипломат с долгожданным контрактом на багажную полку и сел в свое кресло. В бок тут же впился острый локоток – блогерша явно была не рада моему соседству. Полет обещал быть веселым!

Я буквально чувствовал исходящие от нее флюиды враждебности. Она разве что не пыхтела от негодования. С невозмутимым видом я развернул журнал авиакомпании и погрузился в статьи о путешествиях.

Только самолет набрал высоту и разрешили перемещаться по самолету, как меня кто-то окликнул.

– Спасибо вам большое!

Я поднял глаза от журнала и увидел, что в проходе стоят неразлучники. Как их там, Лера и Никита? Все так же держатся за руки и сияют, как влюбленные идиоты. Вот принесла их нелегкая!

– Не за что, – я коротко кивнул, в надежде, что они пройдут мимо.

Но тут Лера громко сказала:

– Очень любезно с вашей стороны поменяться местами!

И они прошли в конец самолета к туалетам, а сбоку донеслось шипение блогерши:

– Как это понимать? Ты что, нарочно поменялся местами?!

– Если бы я только знал, что это место рядом с тобой, лучше бы сразу сбежал из самолета, – серьезно ответил я. Раз уж она перешла на ты, то и мне нет смысла выкать.

– Еще не поздно выпрыгнуть с парашютом! – выпалила она.

– Вообще-то поздно. И я не любитель экстрима – мне не надо гнаться за лайками, в отличие от тебя.

Наши взгляды скрестились, как шпаги дуэлянтов, и я подумал, что три часа полета покажутся мне пыткой.

Но я даже представить не мог, что это только начало.

– Дианочка, – окликнула ее дуэнья. – Хочешь сесть у окна? Что-то у меня голова кружится, когда смотрю вниз.

Повод был так себе, но я охотно поднялся с места, позволяя им поменяться. Можно подумать, мне нравится, как злобно пыхтит блогерша и ее острый локоток тычет меня в бок. Теперь нас разделяла дуэнья – словно неприступная скала. Блогерша отвернулась к окну и стала снимать сторис с облаками. А я только раскрыл журнал, как сбоку донесся оглушительный чих.

– Будьте здоровы! – пожелал я дуэнье, которая приложила белый платочек к носу. – Надеюсь, у вас не этот вирус?

Несколько человек, сидящих от нас через проход, встревоженно обернулись. Кто-то спохватился и полез за маской. Стюардесса метнулась к нам и озабоченно спросила:

– У вас все в порядке? Чувствуете температуру, слабость?

– Девушка, у меня просто аллергия! – Дуэнья раздраженно сверкнула глазами и махнула платочком в мою сторону. – На этого вот! Надушатся парфюмом, что дышать нечем!

От такого наглого поклёпа я даже онемел. С утра я только побриться успел, а флакончик туалетной воды даже не брал с собой – забыл в Москве, когда в спешке собирался в аэропорт.

Серые глаза стюардессы поверх медицинской маски взглянули на меня с укором. А дуэнья спросила:

– Скажите, а нельзя ли этого молодого человека от нас отсадить?

– К сожалению, у нас полный самолет, – извинилась стюардесса. – Если только вы попросите кого-то поменяться.

Дуэнья снова чихнула. Стюардесса вздрогнула и отступила, а я невольно подвинулся подальше, насколько позволяло кресло эконом-класса.

– Вы уверены, что мест нет? – спросил я больше из вредности, чем из опасения. – Я с этой чихающей рядом сидеть опасаюсь. Вдруг она заразная!

– Подождите минуточку.

Стюардесса исчезла в хвосте самолета, а затем вернулась, протягивая мне медицинскую маску.

– Это что? – Я с удивлением уставился на нее.

– Защитная маска. Мест нет. Но вы держитесь. – Серые глаза стюардессы весело сверкнули поверх повязки, она откинула мой столик, положила на него маску и ушла.

Сбоку от окна донеслось хихиканье – это блогерша угорала надо мной.

Я сложил столик и раздраженно сунул маску в карман впереди стоящего кресла.

– Что, даже не наденешь? – подколола блондинка. – Тогда можно мне?

Я удивленно повернулся к ней.

– Или опять жалко? – поддела она меня.

– Да на здоровье! – Я протянул ей маску, и она царапнула меня алыми коготками, как кошка, забирая ее.

Надела маску, сразу же достала айфон и стала снимать селфи. Безумная блогерша!

– Апчхи! – снова чихнула на меня дуэнья.

– Перестаньте на меня чихать! – возмутился я. – Чихайте на нее! – кивнул на блогершу.

– Ну вы и нахал! – Дуэнья гневно сверкнула глазами, прижимая к носу платочек.

– Правильно он говорит, – нервно поддержал меня пассажир, сидящий через проход с женой и дочкой лет шести. – Тут люди сидят, нечего в нашу сторону свои вирусы распространять! У нас ребенок!

– У меня аллергия! – повысила голос дуэнья. – Что вы выдумываете!

– Вот и чихайте в сторону окна, а не на нас, – все так же нервно повторил отец семейства, глядя на женщину, как на прокаженную.

– Вот надо вам было панику разводить, – прогундосила дуэнья, неприязненно косясь на меня.

К счастью, стюардессы стали развозить напитки, и это разрядило обстановку. Набросившись на соки, а затем на еду, пассажиры забыли об опасности вируса. Дуэнья тоже притихла и больше не чихала. Видно, приступ аллергии миновал.

– Рыба или мясо? – приветливо прощебетала стюардесса из-под маски.

Мои соседки выбрали рыбу, а я из противоречия взял мясо. Оно как раз закончилось, так что стюардессе пришлось сбегать за дополнительной порцией на кухню.

Но не успел я снять фольгу со своего горячего обеда и занести пластиковую вилку, как дуэнья снова оглушительно чихнула – прямо в мою тарелку с ароматным рагу.

– Вы издеваетесь?! – побагровел я, застыв с вилкой навесу.

– Скузи, – по-итальянски извинилась дуэнья и добавила по-русски: – Извините. Хотите, поменяемся?

Я красноречиво взглянул в ее тарелку – она уже успела надкусить свою рыбу.

– Нет уж, спасибо. Я уже поел.

Закрыл фольгой так и не тронутый гуляш с макаронами, чтобы не дразнил запахом мяса. Обтер влажной салфеткой булочку в целлофане. Хотя бы булку с маслом съем, когда будут разносить чай.

– Извините меня, – снова пробубнила дуэнья с заложенным носом. – Я не нарочно. И я не заразная.

– Но лучше не рисковать. И, пожалуйста, не лишайте меня булочки с маслом, – попросил я. – Если захотите опять чихнуть, чихайте в другую сторону.

Блогерша, услышав меня, сердито зыркнула глазами. Маску она уже сняла и сейчас с аппетитом наворачивала свою рыбу с рисом.

Наконец, стали разносить чай и кофе. Я намазал булочку маслом и с наслаждением откусил. Сбоку раздался оглушительный чих – это дуэнья, помня о моей просьбе, отвернулась и чихнула в поднос блогерши.

Надо было видеть вытянутое лицо блондинки, которая застыла с булочкой в руке, так и не донеся ее до рта.

– Скузи, Дианочка! – виновато забормотала дуэнья.

Есть справедливость на свете! Я довольно ухмыльнулся и сунул в рот остатки булки.

И тут салон самолета содрогнулся от истошного вопля:

– Мы все умрем!

Я чуть булочкой не подавился. Не было ни турбулентности, ни грозы за окном. Мы летели в чистом синем небе над Европой. Так откуда эта паника?

– Вирус! Он уже здесь! Он в воздухе!

Обернулся и увидел, как стюардесса остановилась у кресла с моей давней попутчицей.

– Не подходите! – Женщина вскочила с места, держась за крестик на шее, и размахивала им, как будто спасаясь от вампиров. – Вы тоже заразная!

– Пожалуйста, успокойтесь, – мягко проговорила стюардесса.

– Не приближайтесь! – взвизгнула та. – Вы подходили к той, чихающей!

– У женщины просто аллергия, – терпеливо продолжила стюардесса.

– Никакая это не аллергия! Это кара небесная! Она всех нас тут перезаражает! – завизжала пассажирка, пятясь в салон самолета, и бросилась к аварийному выходу. – Выпустите меня! Я хочу сойти!

На помощь стюардессам пришел крепкий стюард, втроем им удалось увести истеричку от аварийного выхода в конец самолета. Но оттуда еще продолжали раздаваться крики, сея панику во всех пассажирах:

– Это вирус! Мы все умрем!

Позади нас началось движение. Я заметил, как пассажиры, сидящие за нами, быстро покидают свои места, бросая панические взгляды в сторону дуэньи. Они направились в конец самолета, к туалетным кабинам. Но туда не вошли, а просто встали в проходе и нервно переговаривались.

Справа тоже началась паника. Первым вскочил отец семейства, держа подносы с обедами пирамидой и выпуская жену с ребенком.

– Я еще не доела, – захныкала дочка.

– Надо срочно помыть руки с мылом! – Мать схватила ее в охапку и бегом понеслась в конец самолета, словно вирусы гнались за ней по пятам.

Заволновались и остальные пассажиры. Впереди нас поднялся целый ряд: три бабушки бросили панические взгляды на дуэнью и бодро потрусили в начало салона.

– Мы тут постоим пока, – сообщила бабулька, останавливаясь у первого ряда. – А то там чихают, а мы в зоне риска по возрасту!

– Не надо тут стоять! – угрожающе поднялся с места крепкий здоровяк. – Вдруг вы уже заразные!

Бабульки синхронно попятились.

За всей этой суматохой я забыл о блогерше, а она не растерялась и снимала происходящее в самолете на айфон.

О еде было забыто. Другие пассажиры тоже побросали свои подносы и устремились кто в туалет, кто ближе к аварийному выходу.

Стюардессы наконец угомонили паникёршу и завели ее обратно в салон, держа под руки с обеих сторон. Судя по резкому запаху валерьянки, в нее влили целый пузырек. Зато теперь тетушка обмякла и сонно клевала носом, не замечая той паники, которую навела на весь самолет. Стюардессы усадили ее на место и заметили, что дело неладно.

– Просим вас соблюдать спокойствие! – заметались стюардессы по салону. – Займите свои места!

– Пересадите нас от этой заразной! – выкрикнул отец семейства, закрывая собой жену с дочкой. – Мы не можем рисковать здоровьем ребенка!

– Да у меня просто аллергия! – оправдывалась разрумянившаяся дуэнья.

– Смотри, как у нее рожа закраснелась, – во весь голос заметил кто-то из пассажиров, сидевших от нас неподалеку. – Видно, температура поднялась!

– Дайте ей градусник! – заволновались вокруг. – Изолируйте ее!

– Мне надо выйти, – сдавленно сказала дуэнья, поднимаясь.

Я встал, чтобы ее выпустить. Пока она выходила, соседние ряды как ветром сдуло: люди, побросав свои вещи, разбежались кто куда и сгрудились в проходах.

Дуэнья затравленно обернулась – и перепуганные пассажиры попятились от нее еще дальше.

– Пройдемте со мной, – к ней подошла стюардесса. На этот раз серые глаза поверх медицинской маски не шутили, а были напуганы. – Мы вас пересадим в конец самолета.

– Конечно, я только возьму свои вещи… – Она забрала с кресла сумку, бросила на меня последний острый взгляд, словно говоря: «Посмотрите, что вы наделали!», и прошла за стюардессой.

Пассажиры, столпившиеся в той стороне у туалетов, разбежались врассыпную.

Дуэнья гордо прошествовала за стюардессой в конец салона, и за ее спиной стюард поспешно задернул занавеску.

По салону разнесся вздох облегчения. Пассажиры вернулись на свои места и продолжили доедать свои обеды.

– Надеюсь, ты доволен? – резко спросила меня блогерша.

Теперь нас разделяло пустое место, и можно было спокойно вытянуть ноги и положить руки на подлокотники. Но почему-то это меня совсем не радовало.

Блогерша отвернулась к окну и стала снимать проплывающие облака. А я раскрыл журнал авиакомпании, который нашел в кармане кресла.

До самой посадки мы больше не проронили ни слова.

Глава 3. Розыгрыш от бывшего

Диана

Домой я добралась уже под вечер. Доплатила таксисту, чтобы помог мне дотащить второй чемодан до квартиры, и сразу поставила айфон на зарядку. Он окончательно разрядился по дороге, пока я листала Инстаграм.

Освежилась под душем, смывая с себя воспоминания о ненавистном попутчике. Как только самолет приземлился и разрешили вставать, он вскочил, достал свой дипломат с полки и унесся прочь. Даже не попрощался, хам! Одна радость – больше я его никогда не увижу!

После душа, намотав на голову полотенце, принялась распаковывать чемоданы. Первым делом достала санкционные итальянские сыры и колбасу и убрала в холодильник. А распаковку чемодана с покупками потом сниму для сторис. Спасибо Марии, что оформила мой багаж на себя, иначе бы перевозка шмоток обошлась мне почти в их стоимость. Поблагодарить ее после посадки не получилось: из-за шторки в конце самолета, куда ее увели в середине полета, моя добрая фея так и не показалась. И на таможне в очереди, как я ни крутила головой, не заметила ее среди толпы. Иначе помахала бы, чтобы она подошла ко мне без очереди. За добро надо платить добром! Надеюсь, с Марией все хорошо, и аллергия ее больше не мучает. А вредному соседу, который настроил против нее весь самолет, мысленно послала лучи поноса. Имени его я так и не узнала. Вспомнила, как в аэропорту в очереди на регистрацию назвала ему свое имя и протянула руку – а он отшатнулся от меня, как от чумной. Бесит!

Ранний подъем и перелет меня вымотали. Я только подсушила волосы, сняла короткую сторис, что вернулась домой, перехватила чаю с кусочком пармезана – и сразу же вырубилась.

Снился мне какой-то странный и тревожный сон. Я шла по абсолютно пустому аэропорту Милана, где не было ни души. Тишина – непривычная и пугающая, как после зомби-апокалипсиса, – оглушала. Дьюти-фри и кафе были закрыты. Обычно полные залы пустовали. Я миновала кафе, в котором накануне мы пили кофе с Марией. Оно тоже оказалось закрытым. В руке у меня был посадочный талон на рейс, и, проверив номер выхода, я подошла к нужному. Там тоже не было ни души – ни пассажиров, ни стюардессы. Стойка была пустой, как и сиденья вокруг. Я приблизилась к окну, вглядываясь за стекло. Самолеты стояли на летном поле, но не было видно ни автобусов с пассажирами, ни грузовичков, развозивших багаж, ни обслуживающего персонала.

Мне сделалось так тревожно и горько, хоть плачь. Чтобы как-то разогнать тоску, достала айфон и включила на запись.

– Всем привет! – Мой голос эхом разнесся по залу. – Вы когда-нибудь видели абсолютно пустой аэропорт? А я в таком оказалась! Только посмотрите! – Я обвела телефоном безлюдный зал.

И тут вдалеке показался человек. Я так обрадовалась, что побежала к нему навстречу, размахивая руками.

– Хеллоу! Салют! Бонджорно! Буэнос диас! – затараторила на разных языках, не зная, какой национальности незнакомец.

– Чего орешь? – ответил он на чистом русском, а я как на стену напоролась.

Навстречу мне шел вредный попутчик из самолета.

– Что ты тут делаешь? – поразилась я.

– Похоже, то же, что и ты. – Он тоже остановился и криво усмехнулся, сунув руки в карманы брюк. – Еще не дошло? Мы тут застряли вдвоем.

Он резко шагнул ко мне, а я попятилась и уперлась в стену. Просторный зал аэропорта в один миг сузился до крохотной клетушки, и я почувствовала, что задыхаюсь…

Проснулась с бьющимся сердцем. В комнате было душно. Неудивительно, что мне приснился кошмар! Вскочила с постели и распахнула форточку, впуская свежесть дождя. Уже рассвело, но в сером небе, плотно затянутом тучами, не было и намека на солнце, как в Италии.

Проверила время на телефоне – восемь утра. Вернулась в кровать, но больше уснуть не смогла. Перед глазами так и стояла кривая ухмылка попутчика из самолета. Чтоб его диарея одолела!

Чтобы отвлечься, полистала ленту Инстаграма. Теперь, после недавней поездки в Италию, даже отфотошопленные фотки в чужих блогах казались скучными. Ведь я своими глазами видела синее итальянское небо и желтые облака мимозы! Не удержавшись, запостила в блог свою фотку на фоне цветущей мимозы с комментарием «Уже скучаю по Италии». Потом сделала селфи в постели, но без макияжа получился тихий ужас, так что я сразу фотку удалила и пошла умываться и краситься. С подведенными глазами и накрашенными губами снова улеглась в постель, красиво раскидала длинные волосы по подушке – как будто только что проснулась. И сделала серию селфи. Так-то лучше!

Не успела запостить, как директ взорвался от сообщений подписчиц. Все спрашивали, как я добралась, хорошо ли я себя чувствую и как мое здоровье. Блогерша с розовыми дредами даже написала, что выгляжу я неважно: не скосил ли меня новый вирус? Если бы не знала, что она мне дико завидует – ведь у меня на тридцать тысяч подписчиков больше! – то расстроилась бы. А так написала в ответ: «Завидуй молча!» Подумала и стерла. Для троллей, которые хотят меня задеть, игнор хуже всего. Анжелка ведь только и ждет, что я взорвусь в ответ. Не дождется!

Стала читать сообщения и комментарии дальше – комплименты моим селфи всегда поднимали настроение. Но на этот раз вместо желанных «Красотка!» и «Звезда!» меня засыпало валом вопросов о самочувствии и ссылок на статьи о заболевших в Италии. Настроение окончательно испортилось. Да что они там, с ума посходили? Подумаешь, какой-то новый вирус гриппа!

Я случайно ткнула в одну из ссылок, которую мне прислали, и на экране айфона открылся список симптомов, основными из них были высокая температура и кашель. Я никогда не была мнительной, но вспомнила Марию, чихнувшую мне в поднос с едой, и ощутила, как заполыхали жаром щеки, а грудь как будто сковало и стало трудно дышать.

Спокойно, Диана, спокойно! Без паники! А то накручу себя, как пассажиры нашего рейса, и от одних нервов заболею.

Чтобы отвлечься, решила провести прямой эфир и ответить всем моим взволнованным курочкам сразу. Заодно продемонстрирую новое платье от известного бренда, которое урвала на распродаже со скидкой в 90 %!

Накрутила кудри, переоделась в серебристое платье с бахромой в стиле Гэтсби, установила led-лампу на рабочем столе и вышла в эфир.

– Привет-привет, мои дорогие! Вот я и вернулась из прекрасной Италии! Хочу сразу успокоить всех, кто волнуется о моем здоровье. В Италии все спокойно, никаких больных я не видела, чувствую себя прекрасно и расскажу вам сейчас о том, где я была и что видела… Кстати, как вам мое новое платье?

Сорок минут в эфире пролетели незаметно. Я была в ударе, как обычно. Шутила, отвечала на вопросы подписчиков, показала несколько сувениров из Италии – подвеску из муранского стекла, знаменитый сладкий ликер лимончелло в красивой стеклянной туфельке. Никаких пошлых магнитов и фигурок с пизанской башней! Только стильные штучки, которые можно носить самой или использовать для раскладок flat lay.

Я как раз примеряла венецианскую маску и рассказывала об интересном магазинчике, где ее купила, когда раздался звонок в дверь.

Я удивилась. Кто бы это мог быть?

Гости ко мне ходят нечасто. Когда мы снимали квартиру с моим бывшим Макаром, к нам домой постоянно таскался его друг Жека – обычно, чтобы позаимствовать у нас что-то для раскладок для своего убогого букблога. И почти всегда – без предупреждения, что меня бесило. Жека мог заявиться, когда я записывала мастер-класс по мейкапу или вела прямой эфир, как сейчас. Но с тех пор, как мы с Макаром разъехались, гостей у меня не было. А аренду хозяйке я исправно переводила на карту, последний платеж как раз внесла перед поездкой в Италию, и ее в гости тоже не ждала.

Подумала, что ошиблись дверью, и решила звонок проигнорировать. Продолжила рассказывать о венецианской маске, но разом прилетело с десяток сообщений: «Кто там? Ты не откроешь?»

– Гостей не жду, – ответила я. – Наверное, ошиблись дверью.

Сразу же звонок прозвучал снова. Еще настойчивей и громче. А следом в дверь громко застучали. Ну, это уже наглость! Я отложила золотую маску с красными перьями в сторону.

– Что ж, идем встречать гостей! – подмигнула я в камеру айфона. Почему бы не порадовать подписчиков элементом реалити-шоу? До конца эфира как раз пять минут.

Пока подошла к двери, в нее уже не просто стучали. В нее ломились!

– Откройте! Мы знаем, вы там! – прозвучал глухой мужской голос из коридора.

Глазка на двери не было, поэтому я громко спросила:

– Кто там?

– Дарья Сидорова? – окликнул меня все тот же незнакомый мужик.

Да что ж ты так орешь-то?! Я резко закончила прямой эфир, даже забыв его сохранить. Для своих подписчиков я Диана. Дарья я только для тех, кто знаком со мной еще до Инстаграма и по паспорту. Чуть не спалилась!

– Да, это я, – недовольно призналась я, сжав в руке айфон.

– Вы вчера прилетели из Милана? – И он назвал номер рейса, который я даже не потрудилась запомнить.

А вот это уже интересно! Какое ему дело, откуда я прилетела?

– Дарья, вы меня слышите? – Мужик нетерпеливо заколотил в дверь.

– Слышу! Не надо дверь выносить! Да, я вчера прилетела из Милана. А что? Кто вы такой?

– Служба санэпидемнадзора, – донеслось в ответ.

Сначала я струхнула. Неужели Мария оказалась больна и теперь под угрозой все, кто был рядом? Резко захотелось померить температуру и выпить витамин С. На всякий случай.

Но сделать этого мне не дали – в дверь снова заколотили.

– Дарья, как вы себя чувствуете? Вы больны? Откройте, иначе мы ломаем дверь.

Это уж слишком! Еще дверь вынесут, а мне потом хозяйке ущерб выплачивать! Не раздумывая ни секунды, я повернула ключ и резко распахнула дверь.

Да так и обмерла от удивления. На площадке перед моей квартирой стояла целая бригада постапокалипсиса! Все пятеро – в костюмах химзащиты с капюшонами, в пластиковых очках, респираторах и перчатках. Такие смешные, что я расхохоталась.

– Это розыгрыш, да?

А невысокий человечек в костюме, стоявший впереди всех, нервно отступил к своим и глухо пробубнил из-под респиратора:

– Дарья, все очень серьезно!

Я внимательней к нему пригляделась, и меня осенила догадка. Хоть респиратор искажал голос, а костюм закрывал его целиком с лицом, я была уверена, что передо мной мой бывший – блогер Фима, к которому я ушла от Макара. Фима был скандально известным пранкером, его розыгрыши отличались креативом, но при этом были довольно злыми к его жертвам. Расстались мы плохо. Я вернулась к Макару, но знала, что Фима продолжает следить за моим блогом. Он смотрел мои итальянские сторис и знал о поездке. А уж Фима не упустит случая хайпануть на теме вируса и заодно выставить меня дурой перед подписчиками. Такого шанса я ему не дам!

Я вскинула руку с айфоном и вышла в прямой эфир. Теперь играем по моим правилам, и в дураках останется Фима.

– Смотрите, кто ко мне пожаловал! – прокомментировала я для зрителей, ловя в кадр застывшие фигуры в спецкостюмах. – Я в прямом эфире Инстаграма. Представьтесь, пожалуйста, для моих подписчиков.

Пранкер заметно занервничал и пробубнил чужие имя-фамилию:

– Начальник бригады… – донеслось до меня из-под респиратора. – Служба санэпидемнадзора.

Хоть бы потрудился толком подготовиться, усмехнулась я и шагнула за порог.

– А можно сделать с вами селфи?

Горе-пранкер в ужасе отступил к своим помощникам и выставил руки в защитном жесте:

– Стойте на месте! Сохраняйте безопасную дистанцию!

– Да ладно тебе, Фима! – фыркнула я от смеха. – Я тебя узнала!

– Вы ошибаетесь, – пробубнил в ответ он.

– Ну тогда сними маску и докажи это, – предложила я, держа телефон перед собой. Прямой эфир шел полным ходом, его уже смотрела тысяча человек.

Он замотал головой. Что и следовало ожидать!

– Дарья, вернитесь в квартиру, – нервно повторил он. – Соблюдайте дистанцию.

Мое настоящее имя Фима знал – мы вместе летали в Прагу, в загранпаспорте и путевке стояло мое имя. Фима еще тогда меня знатно потроллил, но подписчикам не сдал. И вот теперь все узнают мое настоящее имя – простецкое и банальное! Но зато и эфир побьет все рекорды по охватам. Уже бьет! И шоу должно продолжаться.

– Что ты как чужой? – Я сделала вид, что обиделась. – Сколько мы с тобой не виделись? Почти полгода? Иди, обнимемся!

Распахнув руки и не забывая держать его в кадре айфона, я шагнула к нему. Пранкер испуганно попятился, поскользнулся и упал на спину. В воздухе нервно замолотили ноги в бахилах, надетых на ботинки. Такого эффекта я не ожидала! Но видео получилось – на тысячу лайков, не меньше! Надо будет потом вырезать его из записи прямого эфира и разместить в блоге.

Продолжая снимать его сверху вниз, я ласково спросила:

– Не ушибся, Фима?

Подойти ближе я не рискнула – он так молотил ногами, как будто отбивался от вирусов, которые могли его атаковать с моей стороны. Помощники Фимы наконец-то отмерли и сподобились поднять своего горе-лидера.

– Вы вообще нормальная? – проскулил он из-под респиратора.

– А ты? – хмыкнула я. – Так людей разыгрывать?

– Это не розыгрыш! – рявкнул пранкер. – Вот мое медицинское удостоверение, если не верите!

И он вынул из кармана комбинезона красную корочку. Надо же, подготовился! Даже интересно стало, что там написано. На расстоянии в два метра не разглядишь.

– Можно посмотреть поближе? – вкрадчиво спросила я, делая шаг навстречу.

– Стойте, где стоите! – нервно воскликнул он.

Ага, щас! Я уже хотела свернуть этот фарс и закончить прямой эфир, но взглянула на статистику и не поверила глазам: три тысячи человек смотрели мой репортаж прямо сейчас! Ради такого фурора можно и подыграть Фиме. Сейчас я даже была ему благодарна за дурацкий розыгрыш. Ведь по охвату он превышал мои прямые эфиры уже в пять раз. Все-таки не зря я в начале осени ушла от Макара к Фиме. Роман с известным пранкером прибавил мне подписчиков и лайков, и мой блог вырос со ста до ста пятидесяти тысяч, принеся контракты с рекламодателями, о которых я давно мечтала. Правда, с начала января мой блог слегка скатился, отписки превышали число подписок, и я вернулась к отметке в сто тридцать тысяч.

– Ну хорошо, – покорилась я. – Стою. Даже не дышу в вашу сторону. Что дальше?

Мне самой стало интересно, что там дальше по сценарию Фимы.

– Собирайте вещи, мы доставим вас в больницу, – пропыхтел пранкер.

Никакие вещи я, конечно, собирать не думала. Но, продолжая снимать, спросила:

– Зачем?

– Вы не могли бы перестать снимать? – нервно спросил он.

Конечно! Кому хочется выставлять себя дураком в прямом эфире? Фима наверняка планировал смонтировать ролик так, чтобы полной дурой выставить меня. Кстати, где он спрятал камеры? Я оглядела площадку, но ничего лишнего не заметила. Разве что он разместил крошечные камеры на электрощитке сбоку?

– Не могу, нас смотрит четыре тысячи человек.

Как жаль, что из-за пластиковых очков не видно выражения лица Фимы. Готова поспорить, он вытаращил глаза!

– Вы контактировали с пациенткой, у которой диагностирован вирус, – злобно ответил пранкер. – У нас предписание – доставить вас в клинику и взять анализы.

– Хорошо, – согласилась я и бросила взгляд на экран. Число смотревших прямой эфир росло с каждой секундой, но затягивать шоу было нельзя. Я вела эфир уже одиннадцать минут, а видео больше пятнадцати мало кто смотрит. Значит, пора приступать к кульминации.

– Возьмите вещи и паспорт, – с облегчением выдохнул пранкер. – Мы подождем здесь.

Мне удалось усыпить его бдительность. Я сделала вид, что собираюсь войти в квартиру, а затем резко подпрыгнула к нему и потянула за защитные очки. Точно такие очки для подводного плавания я как-то нашла в шкафу у Фимы, поэтому у меня не осталось ни малейших сомнений в том, кто передо мной.

– Но сперва селфи! – задорно провозгласила я, продолжая снимать на айфон.

Фима попытался оттолкнуть меня, но я прижала его к стене, а его помощники, отхлынув в стороны, не пытались ему помочь. После короткой схватки мне наконец удалось сорвать с него очки и сдвинуть на лоб. На меня в панике вытаращились незнакомые серые глаза в окружении редких ресниц.

– Ты что, линзы вставил? И родинку нарисовал? – все еще не веря в ошибку, удивилась я, а затем резко сорвала с него респиратор.

Пазл наконец сложился. Я оказалась не права с самого начала.

Тщедушный мужичок лет сорока, который в панике пучил на меня глаза, был мне не знаком. Я удивилась, почему он не орал. И только с опозданием поняла: он втянул губы и даже боялся дышать со мной одним воздухом.

– Упс, – я в замешательстве отступила к своей квартире, опустив руку с айфоном и совсем забыв про прямой эфир. – Ошибочка вышла.

Медик суетливо нацепил очки и респиратор обратно, а затем строго рявкнул:

– Пять минут на сборы, или мы вызовем полицию!

– Я мигом.

Я шагнула в квартиру, прикрыла дверь и только сейчас поняла, что прямой эфир по-прежнему продолжается. Меня смотрели шесть тысяч человек, но это уже не радовало. Первым порывом было выйти из эфира без сохранения. Ведь я хотела опозорить Фиму, а опозорилась сама! Но рука не повернулась удалить эфир, который может стать самым популярным в моем блоге. Почему бы не продолжить шоу, которое так хорошо смотрят?

И сделав глубокий вдох, я поймала себя на экране айфона и жизнерадостно провозгласила:

– Поеду в больничку. Уверена, что причин для беспокойства нет! Следите за новыми эфирами!

Только выключила запись, как из коридора донеслось:

– Осталось три минуты на сборы!

От испуга я ткнула не на ту кнопку и не сохранила эфир. Чуть не расплакалась от обиды! Но времени было в обрез.

– Какие вещи взять? – поинтересовалась я, высунув нос на площадку. – На какое время?

Теперь, когда я поняла, что это не розыгрыш, все виделось в куда более тревожном свете.

– На две недели, – прозвучал ответ, от которого сделалось не по себе. – Если анализы не подтвердятся.

– А если подтвердятся? – заикнулась я.

– Тогда пока не вылечим!

– А… – хотела спросить я, но меня перебили:

– Две минуты на сборы!

Кажется, мне не оставили выбора. Я схватила красный чемодан с покупками из Италии – в нем была и одежда, и белье, и косметика, и шампунь с маской для волос. В дамскую сумку положила паспорт, расческу, зубную щетку, айфон и зарядку к нему. Бросила взгляд в зеркало – и заметила, что я до сих пор в серебристом платье с бахромой в стиле века джаза, в котором выходила в прямой эфир. Может, успею переодеться в велюровый костюм? Но вспомнила, что он в стирке. Как и тот белый костюм, в котором я вчера летела в самолете.

– Вы готовы? – нетерпеливо окликнули с площадки.

– Иду!

Что ж, на карантин – так при полном параде! Я накинула поверх платья пальто, надела сапоги на шпильке, вышла на площадку, выкатывая за собой чемодан, и захлопнула за собой дверь, не имея понятия, когда снова вернусь домой.

Глава 4. Это моя палата!

Кирилл

Первой кого я увидел в инфекционном отделении, была безумная блогерша! В приемном покое она выглядела, как звезда на гастролях, – в коротком серебристом платье с бахромой, в сапожках на каблуках и с уже знакомым мне красным чемоданом. Я ущипнул себя за локоть, но она никуда не исчезла. Стояла у стены и делала селфи, как будто это была не больница, а холл Каннского кинофестиваля.

Заметив мой взгляд, она обернулась, и ее голубые глаза неприязненно сузились.

– Ты меня нарочно преследуешь?

– Ага, всю Москву обегал, с ног сбился! – Я демонстративно уселся в железное кресло на безопасной дистанции от нее. Хотя это было лишним. Я ведь сразу понял, зачем мы здесь.

В инфекционную больницу меня привезли прямо из рабочего кабинета. В моей жизни уже было одно маски-шоу. Но тогда шефа фирмы, где я работал сразу после универа, поймали на отмывании денег, и в офис нагрянул ОМОН. Меня опросили как свидетеля и отпустили – по работе я не имел отношения к той сфере, в которой проштрафился шеф. А вот сегодня нагрянули уже по мою душу – и не бойцы в камуфляже, а медики в спецкостюмах. Меня попросили проехать с ними для сдачи анализов, скупо сообщив, что у одной из пассажирок рейса, которым я прилетел из Милана, обнаружен вирус. Я сразу вспомнил чихающую дуэнью, но больше мне никто ничего объяснить не мог – медики знали не больше моего.

И вот теперь, когда я увидел в приемном покое блогершу, моя версия подтвердилась. Если бы заболела она, то ее бы уже держали в карантинном боксе. А судя по чемодану, ее доставили в больницу чуть раньше меня.

Медики в спецкостюмах, привезшие меня, толпились у регистратуры, решая, что со мной делать. Я бы мог спокойно проскользнуть к выходу и сбежать – за мной никто не следил. Кажется, такая же мысль посетила и блогершу. Она бросила задумчивый взгляд на выход и взяла красное пальто, которое висело на спинке кресла.

– Не советую, – заметил я.

– А я твоих советов не спрашивала! – резко ответила она, но пальто на место вернула.

Не потому, что послушалась меня, а потому, что на пост у двери вернулся могучий охранник с бумажным стаканчиком кофе.

Кофейку бы сейчас! Но не успел я оглядеться в поисках кофейного автомата, как ко мне подошли.

– Следуйте за мной, – строгим женским голосом сказало существо в защитном костюме, и я поднялся с места.

Сначала у меня взяли анализы на первом этаже, там же я заполнил анкету – откуда прибыл, с кем общался, есть ли у меня симптомы заболевания. Чувствовал я себя превосходно, поэтому на все пункты уверенно ответил «нет», поставив галочки в соответствующей графе. Потом меня проводили на другой этаж – в карантинный бокс за стеклом.

– Это надолго? – напрягся я. Меня забрали с работы, и у меня даже не было сменных вещей. А вот блогершу, судя по чемодану, предупредили, что в больнице придется задержаться. А может, она собралась в новое путешествие и ее сняли прямо с рейса?

– Доктор вам все расскажет, – сопровождающая захлопнула за мной дверь.

Я оглядел комнату, в которой оказался. Первое, что бросилось в глаза: две койки вдоль стен у окна. Я нахмурился. Привык жить один, даже Вероника не остается у меня ночевать, я всегда отвожу ее домой сам или вызываю для нее такси. Если уж мне предстоит задержаться в больнице, не хотелось бы делить личное пространство с соседом. Почему-то сразу вспомнился потный неряшливый мужик, который летел со мной в Милан по пути туда, и я поморщился. На обратном пути мужик тоже был, но сидел дальше, а значит, есть шансы, что в зону риска заражения он не попадет. Вот уж с кем не хочется жить в одной комнатушке! Пусть это будет тихий, чистоплотный парень, с которым можно будет играть в шахматы и молчать, не мешая друг другу в остальное время, мысленно взмолился я.

Хорошо хоть, соседство с блогершей не грозит. Не могут же разнополых пациентов запереть вместе! От этой мысли мне стало легче, и я продолжил исследовать палату. Возле каждой кровати стояло по тумбочке, на стене висел телевизор. Все, как в гостинице, если бы не отсутствие дизайна – просто безликие стены, на которые мне тут же захотелось наклеить обои. Недавний ремонт, который я делал в загородном доме, еще не отпустил, и я продолжал мысленно облагораживать интерьер. На окна повесить шторы, кровати застелить покрывалом в тон – и можно жить!

Из палаты вела дверь в санузел, и я заглянул туда. Да, не отель! Даже на 2 звезды не тянет – унылая серо-розовая плитка под мрамор, такой же кафельный пол. Душевая с розовой шторой в цветочек на штанге, раковина и унитаз. Ну так здесь люди и не отдыхают, а лечатся. Очень надеюсь, что я не стану надолго занимать палату, которая кому-то действительно нужна, и меня отсюда скоро выпустят.

А пока прикрыл дверь, заперся и сделал то, о чем мечтал с того момента, как меня забрали из моего рабочего кабинета. Постеснялся тогда задерживать медиков, которые перехватили меня как раз по пути в уборную.

Неспеша вымыл руки, задумчиво уставился в зеркало над мойкой и поскреб начинающую темнеть щеку. С утра не успел побриться, сразу поехал на работу, чтобы передать шефу контракт с итальянцами. Надеюсь, что меня выпустят отсюда раньше, чем я успею зарасти. Борода мне не идет – делает похожим на пирата, и женщины испуганно шарахаются от меня в подворотне темным вечером. Так что лучше слабонервных не пугать!

Из-за стены донеслись голоса. Девушка бурно возмущалась, по какому праву ее тут удерживают. Я узнал высокий голос блогерши – похоже, нас распределили в соседние палаты.

– Надеюсь, здесь хотя бы вайфай есть! – громко посетовала блогерша.

Я слышал ее так хорошо, как будто она находилась совсем рядом.

Теперь покоя не будет! Так и придется слушать за стенкой, как эта инстаграмщица записывает свои бесконечные сторис. В подтверждение моих слов из-за стены донеслось:

– Всем привет! Я в больнице. У меня взяли анализы и временно поместили на карантин.

Не в силах слушать ее голос, я поспешил покинуть санузел. Надеюсь, из палаты ее будет слышно не так громко!

Распахнул дверь – и остолбенел на пороге.

Блогерша стояла у окна палаты и записывала сторис. В моей палате!

– Что ты тут делаешь? – вырвалось у меня.

Она осеклась на полуслове и повернулась ко мне, держа телефон в вытянутой руке.

– Это ты какого черта тут делаешь?

– Это моя палата! – возмущенно ответил я.

– Нет, это моя палата! – взвилась она, топнув каблуком.

Секунду мы таращились друг на друга, а потом хором заорали:

– Доктор!!!

На наши крики в коридор перед палатой сбежалась целая команда постапокалипсиса в защитных спецкостюмах, респираторах и пластиковых очках. Все суетились, глядя на нас за стеклом, размахивали руками, до нас долетали только отдельные фразы:

– Как это произошло?

– Какой идиот отвел их в один бокс?

– Почему не проследили?

– Что теперь делать?

Блогерша демонстративно снимала происходящее на телефон и ябедничала своим подписчикам:

– Только посмотрите, как работает наша медицина. По ошибке медиков меня с другим пациентом поместили в один бокс. И этот пациент – мужчина! – Она наставила на меня айфон, и я отвернулся.

Персонажем реалити-шоу я становиться не хочу. Заберите ее уже скорей отсюда. Пусть ведет свои репортажи для Инстаграма из другой палаты!

По стеклу постучали, привлекая наше внимание. Я обернулся и подошел ближе, продолжая выдерживать дистанцию в два метра с блогершей. Если я прав и заболела дуэнья, блогерша общалась с ней больше. Хотя в самолете-то мы сидели вместе, и чихала она на нас одинаково – что направо, что налево.

– Приносим наши извинения. Произошла ужасная ошибка, – бубнил из-за стекла высокий плечистый доктор, облаченный в спецкостюм, респиратор и защитные очки. Больше ничего из-за костюма рассмотреть было нельзя. Но я почему-то был уверен, что доктор – добродушный и симпатичный, с умным взглядом и волевым подбородком. Сейчас он был по-настоящему расстроен происшедшим.

– Вот именно, что ужасная! – воскликнула блогерша, обвиняюще тыча айфоном в доктора за стеклом. – Вы должны немедленно ее исправить! Отселите от меня этого заразного! – И она ткнула телефоном уже в меня.

– Почему это я заразный? – опешил я, поворачиваясь к ней всем телом. – Это ты общалась с дуэньей, к тебе и зараза больше прилипла!

– У нее есть имя – Мария! – с задетым видом сообщила она.

– У заразы? – не удержался я.

– Как же мне хочется тебя убить! – зарычала она, замахнувшись на меня телефоном.

– Успокойтесь, пожалуйста! – призвал доктор за стеклом.

Мы повернулись к нему, как провинившиеся школьники. Не знаю, как блогерша, а я на время ссоры с ней даже забыл, что мы в палате не одни и за нами наблюдают.

– Расселите нас, – потребовала блогерша, воинственно сверкая глазами. – Иначе в этих стенах случится смертоубийство!

Доктор дрогнул, но твердо сказал:

– Условия карантина уже были нарушены, когда вы оказались в одной палате. Вам придется остаться здесь вместе.

– Что?! – хором вскричали мы.

– Вы не имеете права! – принялась качать права блогерша. И сейчас я с ней был полностью согласен.

– Я отказываюсь находиться с ней в одной палате, – поддакнул я. – Она может быть опасна!

– Кто? – Блогерша гневно обернулась ко мне. – Я? Да я и мухи не обижу!

Вот что она такая тупая, а?

Я отчаянно замигал ей глазом, а вслух громко сказал:

– А минуту назад грозилась убить!

– Я-то безобидна, – не захотела подыграть мне она. – А вот за свою честь опасаюсь! Может, ты сексуальный маньяк!

– Я? – опешил я, но сразу же рассмеялся. – Детка, не выдавай желаемое за действительное! Я тебя и пальцем не трону! Даже не умоляй!

– Я? – на этот раз она задохнулась от возмущения.

За стеклом – суматоха. Главный вытаскивает рацию, внимательно слушает, а затем дает знак остальным, и все уходят, как будто у них появились более срочные дела, чем двое пациентов, по ошибке запертых в одной палате.

– Эй, вы куда? – Блогерша бросается к стеклу и остервенело стучит кулачком. Но там уже никого нет.

– Похоже, мы застряли тут надолго. – Я сажусь на кровать и вытягиваю ноги, глядя на ее чемодан у двери. Интересно, что в нем? А впрочем, совсем скоро я об этом узнаю. Надеюсь, она положила туда свой красный кружевной лифчик, который перекладывала в аэропорту Милана? Хоть какое-то развлечение на карантине. По моему лицу расплывается широкая улыбка, и я ловлю разъяренный взгляд блогерши:

– Похоже, ты этим доволен?!

О, да, детка. Вместе нам точно не будет скучно. Давай постараемся не убить друг друга в первый же день. О кей?

Глава 5. Даже не думай о побеге!

Диана

Могло бы быть и хуже… Я возвожу глаза к потолку и с тоской думаю, что нет, не могло!

Что может быть хуже, чем провести две недели в палате с облупленным потолком и мерзкой рожей соседа? Ладно, с потолком я приврала – его недавно побелили, подготовились, даже краской еще пахнет. Но рожа все равно мерзкая! Посмотрите на него – сидит и ухмыляется, как будто все идет по плану, как будто он нарочно все это провернул, чтобы оказаться со мной в одной палате!

Ну почему мне не досталась в соседки какая-нибудь милая девушка, с которой мы бы болтали о дизайне ногтей, красавчиках-актерах и путешествиях? Чем я так провинилась, что меня наказали им? Я три с половиной часа полета с ним по соседству еле выдержала. А впереди – две недели карантина! Я даже боюсь считать, сколько это часов…

– Триста тридцать шесть, – звучит его зловещий голос.

– Ты о чем?

Я резко оборачиваюсь, готовая поклясться, что не произнесла вслух ни словечка.

– Триста тридцать шесть часов, – повторяет он. – Или сто рейсов из Милана в Москву. Вот насколько мы застряли тут вместе вдвоем.

Похоже, ему тоже не по душе наше совместное заключение.

– Все равно что в тюремной камере, – ворчу я.

– Я бы предпочел одиночную.

– Поверь, я тоже! – взрываюсь я.

– У вас все в порядке? – звучит женский голос за стеклом, и мы синхронно оборачиваемся.

По ту сторону палаты на нас таращится крупная высокая медсестра в спецкостюме.

– Нет! – хором рявкаем мы.

– У вас температура? – волнуется она, вглядываясь в наши лица сквозь свои пластиковые очки и стекло палаты. – Вон как раскраснелись! Я сейчас градусники принесу.

– Нету у меня температуры! – восклицаем мы тоже хором.

Но медсестра уже скрывается из виду, и я рычу от злости.

– Может, ей приплатить, чтобы нас расселили? – предлагаю я соседу. Практически выбрасываю белый флаг перемирия, а он топчет его ногами.

– Предлагаешь раскошелиться мне? – Он иронично вздергивает бровь, становясь похожим на пирата из голливудского блокбастера.

– Я потратилась на шопинг в Италии, – приходится признаться мне.

– Я так и думал, что ты не по музеям гуляла. – Он бросает красноречивый взгляд на мой чемодан у двери. – Ну так и предложи медсестре что-то из своих покупок.

Да он издевается!

– Вы же одного размера? – добавляет он.

Точно издевается! Да я худее размера на три!

– Значит, тебя тут все устраивает и ничего предпринимать ты не намерен? – неприязненно цежу я.

– А что я могу предложить в качестве подкупа? Вряд ли ей подойдет мой костюм, – ёрничает он, вешая серый пиджак на спинку стула и оставаясь в белой рубашке. – А наличных у меня нет.

– Может, она согласится на перевод на карту? – с надеждой спрашиваю я. – Только представь: два отдельных бокса, никаких соседей, полная тишина. Как в санатории!

Карие глаза мужчины мечтательно затуманиваются.

– Только надо договариваться скорей, – дожимаю я, – пока других пассажиров с нашего рейса не привезли.

С него разом слетает мечтательное выражение, и он резко говорит:

– Нет!

– Но почему? – с досадой восклицаю я.

– Самолет был полный, отдельных боксов на каждого не хватит. Все равно придется с кем-то делить палату… – В его глазах мелькает досада, как будто он вспоминает кого-то из пассажиров нашего рейса, кто ему досадил больше меня. – А к тебе я уже привык.

– Что?! – От возмущения у меня перехватывает дыхание, и я хватаю ртом воздух.

– Вам плохо? – волнуется девичий голос за стеклом. – Вы задыхаетесь? Какие симптомы?

– У меня аллергия на моего соседа! – рявкаю я, оборачиваясь на медсестру, которая наблюдает за нами из коридора.

Это уже другая медсестра – невысокая и худенькая. Судя по голосу, совсем девчонка, младше меня. Она испуганно замирает, а затем натянуто улыбается:

– Я вам градусники принесла. Померьте температуру.

Она сует градусник в передатчик – похожий на тот, через который передают деньги кассиру в банке. Железный ящик громыхает и выползает с нашей стороны окна.

– Не буду я ничего мерить, пока меня от него не отселят! – заявляю я и убираю руки за спину, словно градусник из ящика сам может прыгнуть мне в руки.

– К сожалению, это невозможно, – отвечает медсестра. – Так как вы теснее всего контактировали с пациенткой, подхватившей вирус, мы не можем поместить вас в палаты к другим пассажирам.

– А их много? – вырывается у меня.

– Уже привезли десять человек, а остальных разыскивают, – охотно делится медсестра. Для нее все происходящее – как интересное кино про эпидемию. Это ведь не она заперта в палате, а всего лишь наблюдает за нами за стеклом.

– И вы что, всех изолируете? – поражаюсь я.

– Таковы правила, – медсестра пожимает плечами и взглядом указывает на ящик. – Так вы температуру мерить будете?

– А что мне за это будет? – вырывается у меня.

Сосед, имени которого я по-прежнему не знаю, хмыкает.

– Обед будет, – охотно обещает медсестра. – Гороховый суп и котлета с картофельным пюре.

– Даже слюнки потекли, – говорит этот подхалим. А затем, улыбаясь медсестре, забирает свой градусник из ящика и отходит к своей кровати.

– А если я вегетарианка? – хмуро спрашиваю я.

– Тогда котлету могу переложить молодому человеку. – Я не вижу ее глаз под защитной маской, но уверена, что она сверлит влюбленным взглядом моего соседа по камере.

– Нет уж! – рявкаю я. – Никаких моих котлет я ему не отдам.

– Так и думал, что ты не вегетарианка, – насмешливо хмыкает он.

Я молча забираю свой градусник из ящика и сажусь на больничную койку напротив. А что, если стены этой палаты и лицо соседа – последнее, что я увижу в жизни? При мысли о том, что мне больше никогда не видать голубого неба над головой, не гулять по улочкам Милана и не видеть моря, мне становится так горько, хоть плачь.

И зачем я только поехала в Италию? И что мне дома не сиделось?

В полной тишине, повернувшись спиной друг к другу, мы измеряем температуру. Через несколько минут возвращается медсестра с двумя подносами с едой.

– Как температура? – с опаской интересуется она.

– Тридцать шесть и шесть, – хором докладываем мы.

– Покажите, – требует она, не веря на слово.

Мы подходим к стеклу и показываем градусники. Медсестра таращится на нас из-за стекла. Маразм!

– Хорошо. Теперь отойдите от двери. Я оставлю еду в прихожей на столике, – она кивает на угол палаты, отгороженный от стекла дополнительной дверью, – и, когда выйду обратно, можете ее забрать.

Мы отступаем к кроватям. На миг мелькает мысль – а что, если наброситься на медсестру и сбежать? Пожалуй, я бы смогла ее одолеть. Мы одной комплекции.

– Даже не думай! – предупреждает сосед.

– О чем? – Я удивленно кошусь на него.

– О побеге.

– Откуда ты знаешь? – вырывается у меня.

– У тебя все на лице написано – бегущей строкой на лбу.

Медсестра шебуршится за дверью, гремит подносами. До свободы так близко – рукой подать! Ну почему нельзя проходить карантин дома? Я согласна провести в своей квартире две недели. Только без дурацкого соседа!

– Знаешь, что полагается за побег из карантина? – тихо спрашивает он.

– Что? – теряюсь я.

– Пожизненный карантин, – замогильным голосом говорит он.

Я вздрагиваю. Одна только мысль застрять с ним в одной палате внушает ужас.

– Приятного аппетита! – выкрикивает медсестра за дверью.

Ее шаги стихают, и она возникает за стеклом и машет рукой.

– Как закончите, верните подносы на место.

– Спасибо, – сосед улыбается медсестре. – Простите, а как вас зовут?

– Катя, – зардевшись, представляется она.

– А я Кирилл. Надеюсь, вы не сильно рискуете, занимаясь нами?

Смотрите-ка какой вежливый!

– Ну что вы, у нас в боксах все стерильно, ни одна зараза не пролетит.

Я бросаю на нее колючий взгляд, и медсестра осекается:

– Ой, извините, это я не вас имела в виду…

Я нетерпеливо тяну на себя дверь, но она не поддается.

– Тут заперто! – восклицаю я.

– Ой, забыла снять блокировку. – Медсестра тычет в кнопку на стене рядом с окном, и я слышу тихий щелчок.

Дверь отпирается, а я понимаю, что мы попали. Нас охраняют, как в сейфе. Двойная система защиты. Так просто из этой тюрьмы не сбежать.

Пока я задумалась, сосед открывает дверь, проходит в коридор и возвращается с двумя подносами.

Водружает один на тумбочку у моей кровати и объявляет:

– Кушать подано.

От его жизнерадостной улыбки у меня пропадает весь аппетит.

– Что-то не хочется.

Я сажусь на свою койку и открываю Инстаграм на телефоне.

– Знаешь, какой первый признак заражения вирусом? – доносится до меня вкрадчивый голос соседа.

– Какой? – резко спрашиваю я, поднимая глаза, и вижу, как он наворачивает котлету.

– Отсутствие аппетита, – заявляет он, жадно жуя.

– Нет у меня никакого вируса! – рявкаю я и сажусь напротив.

Больничная еда выглядит точно так же, как в самолете – в одноразовых судках, а не в тарелках. Мы же потенциально заразные, значит, посуду после нас утилизируют, чтобы не мыть. Приборы нам тоже дали пластиковые.

Опасливо пробую суп в пластиковой чашке, но он оказывается на удивление вкусным – куриный с лапшой, как в детстве у бабушки. Опустошаю плошку в считанные минуты. Дома я почти не ела и порядком проголодалась.

– Нет, ты не вегетарианка, – издевательски комментирует сосед, наворачивая котлету.

Даже разговаривать с ним не хочу. Беру телефон и щелкаю обед. Отправляю в Инстаграм с комментарием: «В больнице кормят, как в самолете». Директ взрывается от личных сообщений – все еще с прямого эфира спрашивают, что случилось. Это розыгрыш или меня правда забрали на карантин? А последняя моя сторис про то, что меня заперли в палате с соседом, бьет рекорды по просмотрам. Хоть какая-то польза от карантина! Но не успеваю порадоваться, как вспоминаю, что застряла тут на две недели, и настроение резко падает. Аппетит тоже. Отодвигаю поднос.

– Не будешь? Тогда я съем!

И не успеваю я возразить, как сосед накалывает мою котлету на вилку и отправляет себе в пасть.

Я, в шоке от такой наглости, молча таращу глаза на него.

– Вкусная, – нахваливает он. – Зря ты отказалась!

Вот теперь во мне просыпается аппетит. Да притом какой! Зверский! Но остается только жевать овощной салат и булочку с компотом и ненавидеть соседа. Сколько он там сказал? Триста тридцать шесть часов? Я убью его раньше!

Кирилл

После обеда блогерша уткнулась в свой айфон и отключилась от внешнего мира.

Я отнес оба наши подноса обратно в прихожую, отделявшую палату от коридора. Блогерша даже не отреагировала, когда я забрал ее поднос.

Что ж, если она будет уходить в свою Матрицу почаще, у нас есть все шансы пересидеть карантин и не убить друг друга. Уж лучше блогерша, застрявшая в Инстаграме, чем тот потный мужик из самолета. Блогерша хотя бы вкусно пахнет – цитрусом с бергамотом, напоминая о весне в Италии.

А вот мне не помешает свежая смена одежды, дезодорант, пенка для бритья, бритва и зубная щетка. Я набросал в заметках на телефоне список того, что мне понадобится в больнице на первое время, и набрал знакомый номер.

– Привет, Вероника. Можешь говорить?

Блогерша отлипла от своего айфона и с любопытством уставилась на меня. Конечно, не каждый мужчина, который звонит своей девушке, начинает с такого вопроса. Но это же Вероника. Каждый ее день расписан по минутам, и мне в нем отведено строго определенное место.

– Могу, у меня как раз перерыв, – от родного голоса Вероники сразу стало теплей на душе. – Как ты долетел? Я о тебе недавно вспоминала.

– Хорошо долетел, – я замялся, не зная, как сообщить любимой девушке о своем положении.

– Когда мы увидимся вечером? – деловито спросила Вероника. Она ценила свое время, расписанное по минутам, и не выносила пауз в разговоре. Встреча со мной уже наверняка была вписана в ее ежедневник, и больше всего на свете она не любила, когда планы менялись. Но сейчас мне предстояло ее расстроить.

– Я как раз насчет этого и звоню, Вероника. Дело в том, что встреча отменяется…

– Понимаю, наверное, много дел накопилось после поездки, – спокойно откликнулась она. Я бы предпочел, чтобы Вероника расстроилась, что мы не увидимся, вместо того чтобы быть такой понимающей. Но в ее уверенном, хорошо поставленном голосе не было слышно ни нотки недовольства. Только спокойствие и понимание. Казалось, рухни на улице НЛО среди бела дня, Вероника даже не ахнет, а невозмутимо вытащит свой ежедневник, внесет туда дату и время происшествия и двинется дальше по своим делам. – Тогда завтра? – спросила Вероника, и я улыбнулся, представив, как она застыла перед раскрытым ежедневником, занеся ручку, чтобы записать новое время нашего свидания.

– Не получится. Я сейчас в больнице.

– Что случилось, Кирилл? – Вот сейчас в ее голосе слышалось замешательство и нотка тревоги. Мне удалось ее огорошить. – Ты попал под машину? Несчастный случай? Отравился в самолете?

Иногда с Вероникой просто невозможно общаться. Она задает вопрос – и тут же сама на него отвечает, выдавая одну версию за другой. Вот и сейчас пришлось ее перебить:

– Все в порядке. Меня забрали на карантин.

– В смысле? – опешила Вероника.

– В самолете была заболевшая женщина, – коротко объяснил я. – Со мной все в порядке, никаких симптомов вируса нет, но врачи решили подержать меня под наблюдением.

– Ты меня разыгрываешь, да? – после затянувшейся паузы протянула Вероника, а затем строго отчитала: – Не смешно, Котов! Это не та тема, на которую стоит шутить. Я думала, ты уже это перерос.

Блогерша громко хмыкнула, и я понял, что она прекрасно слышит наш разговор. И не просто слышит – подслушивает, ничуть не смущаясь!

– Вероника, я не шучу, – резко перебил ее я, вскочил с койки и заперся в ванной. Затем назвал номер больницы, где нахожусь, и попросил привезти мои вещи из дома. Ключи от квартиры у Вероники были, и я рассчитывал на ее помощь. – Список вещей я сейчас скину.

Убедившись, что я не шучу, Вероника расстроилась, но пообещала исполнить мою просьбу. Закончив разговор, я сразу скинул ей список вещей. А затем позвонил на работу и объяснил, что застрял на карантине. К счастью, сегодня я ни с кем не успел пообщаться, так что заразить никого бы не смог. Но на всякий случай попросил не заходить в мой кабинет и продезинфицировать дверные ручки. Речи о том, чтобы продолжить работу удаленно, не было. Мои обязанности были связаны с переговорами и выездами на объекты. Так что меня отправили на больничный, пожелав мне здоровья. Шеф был доволен большим и престижным контрактом, который я привез из Италии и который остался лежать на столе в моем кабинете. И мое двухнедельное отсутствие фирма вполне переживет.

Мне бы порадоваться, но я чувствовал себя потерянным. Еще утром я был полон планов, а сейчас оказался заперт в больничной палате и предоставлен сам себе. Подумал и послал Веронике еще одно сообщение – попросил привезти из дома пару книг, до которых все не доходили руки. На сообщение она не ответила – наверное, была уже в пути.

Толкнув дверь ванной, застыл на пороге. Вид мне открылся чудный. Блогерша сидела спиной ко мне на коленях, наклонившись над раскрытым чемоданом. Мой взгляд уперся в соблазнительную попку, обтянутую серебристой тканью платья с бахромой. Меня девушка не заметила – слишком увлеченно она перебирала содержимое чемодана. Она потянулась за чем-то, прогнулась в пояснице. Бахрома от ее движения заколыхалась, а платье задралось, демонстрируя красную полоску стрингов. Я шумно вздохнул.

Она резко обернулась и вспыхнула, одергивая подол.

– Хватит на меня пялиться!

Я прошел на свою койку и отвернулся к окну. Чтобы отвлечься, представил потного мужика из самолета в семейных труселях с веселым узорчиком. Не помогло. Раскрытый чемодан, в котором продолжала копаться блогерша, так и манил. Я бросил быстрый взгляд – как раз в тот момент, когда девушка захлопнула крышку. Но мне хватило секунды, чтобы заметить красный кружевной лифчик – тот самый, который она перекладывала в аэропорту, а я вспоминал все это время.

В брюках стало тесно, и я быстро скинул ботинки и укрылся одеялом.

Блогерша бросила на меня подозрительный взгляд:

– Знобит? Надеюсь, ты не заразный!

– А тебе не холодно? – огрызнулся я, окинув взглядом ее голые руки и низкое декольте.

– А меня любовь греет, – она с вызовом вздернула нос.

– А, к папе Карло, – понимающе кивнул я. – Странно, что он не обрывает тебе телефон и не волнуется.

– Не твоего ума дело.

– Кстати, он у тебя не ревнивый? – с деланым равнодушием спросил я.

– Нет. А что?

– Значит, его не смутит, что мы с тобой застряли в одном боксе?

– Главное, чтобы это не смутило твою Веронику! – издевательски протянула она.

Я завозился под одеялом, устраиваясь поудобнее и ослабив ремень брюк. Скорей бы уже Вероника привезла мои вещи, чтобы переодеться в футболку и спортивные штаны.

Блогерша насмешливо наблюдала за мной.

– Может, переоденешься? – буркнул я. – Смотреть на тебя больно.

Я прикрыл глаза, чтобы не видеть ее голые руки, и попытался вызвать образ потного мужика в семейниках.

– А ты не смотри! – Она шумно засопела, но, потоптавшись на месте, скрылась в ванной.

Отсутствовала она долго. Похоже, решила принять душ, потому что зашумела вода. Под ее мерный шум я даже успел задремать, но подскочил на кровати, когда дверь ванной громко хлопнула. Сначала не мог понять, где нахожусь и как сюда попал. Потом сфокусировался на девичьей фигурке, стоящей напротив кровати… Да она издевается!

Диана

Как он на меня смотрел! Хлопал глазами и хватал ртом воздух, как будто не мог поверить тому, что видит. Ради такого эффекта стоило раскошелиться на шелковую тряпочку.

– Ты издеваешься? – охрипшим голосом спросил он.

– У тебя что, горло болит? – насторожилась я, пятясь к своей койке. – А ну не дыши в мою сторону!

– Здесь вообще-то больница, а не бордель! – буркнул он, буравя меня взглядом.

– Не знаю, как там в борделях, не бывала, – я с достоинством поправила полы красного халатика, доходившего до колен, – но это настоящий итальянский шелк, чтоб ты знал.

– А я думал, шелк добывают в Китае, – ехидно прохрипел он.

– Ты что, правда простудился? – заволновалась я.

– В горле пересохло. – Он резко встал и откинул одеяло. Но тут же натянул его обратно и, избегая меня взглядом, попросил: – Можешь дать воды?

Бутылка стояла на тумбочке – морить жаждой нас не планировали. Я уже потянулась за ней, но отдернула руку.

– Ты меня с сиделкой спутал? Сам налей, не развалишься.

– Нет, с сиделкой тебя не спутаешь, – просипел он. Но с места не сдвинулся.

Ну и пусть! Я ему воду подносить не нанималась! Присела на свою кровать и открыла Инстаграм на айфоне. Сообщений в директ набралось столько, что и вечера не хватит, чтобы на все ответить. А впрочем, чем мне тут еще заняться?

Подписчики волновались о моем здоровье, но больше половины злорадствовали: мол, нечего было в Италию ездить, они же предупреждали! Вот глупые курицы!

– Хватит стучать! – донесся до меня голос соседа.

– А?

– Хватит каблуками стучать, – раздраженно рявкнул он. – Кто вообще в больницу берет босоножки?

Спохватившись, я перестала стучать каблуком о линолеум и демонстративно закинула ногу на ногу. Полы халатика разошлись, и сосед глухо хрюкнул, отвернувшись к стене.

Колени озябли – халатик был коротким, и я нырнула под одеяло. Знала бы, что застряну в больнице, вместо шелкового халата купила бы трикотажную пижаму. Но ничего удобнее в моем чемодане не было. О тапочках я, конечно, тоже не подумала. Еще повезло, что в Италии я прикупила кожаные босоножки со стразами на шпильке. Сойдут за сменную обувь для палаты. Куда мне тут ходить-то? От кровати до ванной – ровно четыре шага.

Соседняя кровать скрипнула. Кирилл поднялся и взял бутылку воды. Жадно осушил почти половину и, не глядя на меня, лег обратно. В рубашке и брюках ему явно было неудобно. Похоже, его забрали прямо с работы, не дав возможности переодеться.

– Тебе не кажется странным, что к нам никто не приходит? – спросила я, бросив взгляд на стекло, ведущее в коридор. Иногда за ним быстро проходили медики в защитных костюмах, но до нас никому не было дела.

– Не кажется, – буркнул Кирилл. – Чего им к нам ходить? Анализы взяли, симптомов у нас нет, теперь будем сидеть по стойке смирно, пока о нас не вспомнят.

– Главное, чтобы кормили, – вздохнула я, устраиваясь поудобней под одеялом.

– Ты что, уже проголодалась? – поразился он.

– А что я там ела? – Я бросила на него обвиняющий взгляд. – Это ты сожрал две котлеты – и свою, и мою!

– Ну извини.

Мне показалось, что я ослышалась. Он что, всерьез извиняется?

– Я думал, ты не будешь. Сама же кричала, что вегетарианка.

– Я не кричала, а предположила такую вероятность, – отрезала я.

– Понял. Признаю свою вину. Готов компенсировать своей котлетой с ужина.

Я снова бросила на него недоверчивый взгляд. Нет, похоже, что не шутит. А жаль. Пререкаться с ним гораздо интереснее, чем выслушивать извинения. Хоть какое-то развлечение в четырех стенах.

Отвечать ничего не стала. Уткнулась в айфон и увидела, что за час на меня подписалась тысяча человек. Пожалуй, у карантина есть свои плюсы!

Глава 6. Презент от невесты

Кирилл

Время в ожидании Вероники тянулось долго. Блогерша с головой ушла в Инстаграм, а я сыграл несколько партий в шахматы на телефоне и весь извозился под одеялом. Лежать в рубашке и брюках было неудобно, и я мечтал скорее принять душ и сменить одежду.

Наконец, за стеклом возникла уже знакомая медсестра. Правда, опознать ее было можно только по невысокой стройной фигурке и по защитным очкам с синей окантовкой, напоминающим маску для подводного плавания. Катя показала мне пакет с вещами, и я вскочил с кровати. Но она сразу же сделала знак рукой, чтобы я оставался на месте.

– Ваша девушка принесла сменные вещи, – объявила Катя.

– А сама она? Я не смогу ее увидеть?

Я надеялся, что смогу поговорить с Вероникой хотя бы через стекло.

– Вы что! – Катя категорично покачала головой. – Здесь же красная зона! Сюда даже не весь медперсонал пускают. А посещения тем более строго запрещены.

– Понял, – поник я.

– Я сейчас зайду в прихожую, оставлю вещи и заберу подносы. А вы оставайтесь на местах. Пакет заберете потом. – Катя скрылась из вида, затем вернулась с подносами. Раздался щелчок, отпирая замок, ведущий в палату.

– Можете забирать.

Я толкнул дверь и подхватил большой пакет, стоящий у стены. Странно, что Вероника не сложила мои вещи в чемодан или спортивную сумку, ведь так было бы удобнее.

Занес его в палату и услышал, как за спиной щелкнул замок.

– Нас стерегут, как в сейфе, – прокомментировала блогерша, бросив любопытный взгляд на пакет у меня в руках. – Что там, любимая байковая пижама?

Я молча прошел к своей койке и поставил пакет. Пижаму я в самом деле написал в том списке вещей, который отправил Веронике, и мечтал скорее принять душ и переодеться. Но, заглянув в пакет, с удивлением достал оттуда футболку, которой у меня никогда не было.

– Похоже, тут ошибка, – я обернулся к стеклу, но Катя с подносами уже исчезла.

Я достал из пакета еще пару вещей – футболку, толстовку, штаны. Все новые, с бирками. Явно не мои. Медсестра перепутала меня с кем-то из пациентов.

Я подошел к стеклу и постучал, привлекая внимание. В коридоре никого не было, и никто не откликнулся.

– Кнопка у двери для чего? – фыркнула блогерша, наблюдая за мной, как за шимпанзе в зоопарке.

Действительно, на стене оказалась кнопка для вызова персонала, которую я не заметил. Нажал – и над стеклом, ведущим в коридор, зажглась лампа. Несколько мгновений – и, как по тревоге, прибежала уже знакомая медсестра Катя.

– Что? – Даже под маской, закрывавшей лицо, было видно, как испуганно она таращит глаза. – Вам плохо? Вызвать доктора?

Катя уже выхватила рацию из кармана защитного комбинезона, который крест-накрест пересекала синяя изолента. На руках у нее были резиновые перчатки, приклеенные скотчем к рукавам комбинезона. Как же они нас боятся! Вон, даже комбинезон заклеили, чтобы ни один микроб не просочился. Неужели, мы правда можем быть такими заразными?

– Плохо обязанности выполняете, – перебил я, пока она не вызвала бригаду по мою душу, и потряс пакетом. – Перепутали пакет!

– Ничего я не перепутала, – возразила Катя. – Этот пакет передала ваша невеста Вероника.

Невеста? По моему лицу невольно расплылась широкая улыбка. Предложение я Веронике сделал еще на Новый год, но она взяла время подумать и до сих пор не давала мне ответа. Выходит, что она согласна? После полугода осады крепости по имени Вероника Зимина я уже сомневался в победе.

– Вы уверены, что пакет передала именно она? – уточнил я. – Может, это какая-то другая Вероника?

– Такая стройная брюнетка, с пучком, в очках и замашками училки? – с ехидством перечислила Катя.

– Это она, – признал я. Описание Вероники было весьма исчерпывающим. С обслуживающим персоналом она не церемонилась нигде – ни в кафе, ни в магазинах. Должно быть, и в больнице медсестер отчитать успела.

– Тогда мои соболезнования, – фыркнула Катя. – А пакет точно от нее, ничего я не перепутала.

Медсестра ушла, а я в растерянности вернулся к своей койке, поставил пакет и вытащил из него футболку. Теперь я обратил внимание, что на бирке указан мой размер. А цвет был серым – Вероника знала, что я предпочитаю светлые футболки и никогда не ношу черные. И все-таки, почему она не принесла мои вещи, как я просил? Зачем купила мне совершенно новые, с бирками?

Мне нужны были ответы, и я набрал номер Вероники на мобильном.

– Получил твой пакет. Зачем ты купила новые вещи? Потеряла ключи и не смогла попасть в квартиру?

– Ключи у меня, но к тебе я не ездила, – отозвалась Вероника.

– Почему?

– Ну, Котов, – протянула Вероника, – ты же можешь быть заразным!

– В смысле? – опешил я.

– Тебя же не просто так в инфекционку упекли! Мало ли, на что ты там у себя дома чихал! – заявила Вероника.

Сбоку раздался смешок – блогерша слышала весь разговор. Вероника по обыкновению говорила громко, как на лекции, а между нашими кроватями было не больше метра.

– Никуда я не чихал, – зашипел я в трубку. – Я здоров!

– Конечно, здоров, – заюлила Вероника, почувствовав, что перегнула палку. – Но я решила не рисковать и купила тебе все, что ты просил. Только новое!

Крыть мне было нечем. Я уже и так понял, что Вероника права. Если я могу быть разносчиком вируса, девушке и правда лучше не заходить ко мне в квартиру. И все-таки поведение невесты меня неприятно царапнуло. Она всегда в первую очередь заботилась о себе, и этот пример – лишнее доказательство.

– Спасибо, Вероника, – сухо поблагодарил я.

– Как ты там вообще? – спросила она. – Что говорят врачи?

– Пока ничего. – Продолжать разговор не хотелось, и я быстро попрощался. – Все, мне пора.

Отложив телефон, поймал на себе взгляд блогерши.

– И куда тебе пора? – насмешливо спросила она. – Раз не хочешь поговорить со своей невестой?

– Подслушивать нехорошо.

– А куда деваться из карантинного бокса? – фыркнула она. – У меня нет выбора.

– Что-то твой жених тебе не звонит, передачки не носит. Как там его, папа Карло?

– Он в Италии, – огрызнулась блогерша. Никакого тепла в ее голосе не было, тема про жениха ей явно была неприятна. Из чего я лишний раз убедился, что никакого Карло нет. А если есть, то он ее не ждет.

– Можешь позвонить ему, пока я буду в душе. Обещаю не подслушивать.

Взяв пакет, направился в санузел. Закрывшись на шпингалет, с удовольствием скинул рубашку и брюки. Встал под душ, мечтая смыть с себя усталость под упругими струями воды, но меня ждало разочарование. Напор был слабеньким, сантехника – старенькой и дешевой. Хоть гель для душа додумались поставить, а то я забыл попросить Веронику положить мне его. Только намылившись, я почувствовал сладкий аромат ванили и запоздало догадался, что флакончик принадлежит блогерше. Неловко получилось! А хуже всего, что я теперь пахну, как она, и этот аромат будет меня преследовать.

Новое темно-синее полотенце, которое передала Вероника, было жестким и неприятным на ощупь. Вытершись, повесил его на крючок на стене, по соседству с пляжным полотенцем блогерши. К счастью, крючки висели на расстоянии метра и не соприкасались, а то уж слишком интимно бы получилось. И так нам приходится делить одну спальню и одну ванную на двоих, как супругам или попутчикам в отпуске… Хотя ни на брак, ни на каникулы наше заключение не похоже.

Полотенце блогерши, розовое с пальмой, притягивало взгляд – с такими обычно ходят на пляж, чтобы застелить шезлонг. Странный выбор для больницы! Впрочем, она и вырядилась в больницу, как на курорт – нарядное платье, босоножки на шпильке. Безумная девица!

Из комнаты доносился ее оживленный голос. Похоже, соседка вняла моему совету и вовсю кокетничает со своим итальянским любовником.

Покопавшись в пакете, нашел новые боксеры и оторопел. Серьезно, с Санта Клаусами? Другие две пары оказались не лучше – с оленями и танцующими елками. Похоже, Вероника купила их на распродаже зимней коллекции. Или хотела поднять мне настроение? Представил, как блогерша будет хохотать, если их увидит, и тут из-за двери донесся взрыв смеха. Видеть она меня не могла, но становиться посмешищем не хотелось. Быстро достал из пакета спортивные трикотажные брюки и натянул на себя. Растерянно уставился на штанины – они оказались коротковаты и открывали лодыжки сантиметров на десять. Ну, спасибо, Вероника, удружила! С нехорошим предчувствием потянулся за футболкой. Их Вероника купила три. Серая оказалась маломеркой и села в обтяжку. Бежевая наоборот большемерила, в ней я утонул. И только третья, белая, оказалась в размер.

Из комнаты по-прежнему доносился веселый голос блогерши. Сколько же можно болтать? Чтобы не мешать ей, разобрал пакет: достал новую зубную щетку, пасту, расческу… Не понял, а бритва? А пенка для бритья? Перетряс все, но так их и не нашел. Похоже, что Вероника про них забыла.

Поскреб начинающую чернеть щеку. Что ж, дня два еще продержусь, а потом превращусь в пирата. Придется опять просить Веронику о помощи. Или… Я взглянул на пакет из магазина. А зачем просить, если можно заказать самому? Карта привязана к телефону, закажу необходимое с доставкой на ресепшен, то есть в регистратуру, а медсестра Катя мне принесет.

Повеселев, подхватил пакет и вышел в палату. Блогерша по-прежнему трещала по видеосвязи, я замер в дверях и кашлянул, предупреждая о своем возвращении. Она обернулась и недовольно поморщилась, а затем протараторила в камеру:

– Что ж, до новых включений! Следите за моим блогом! И я покажу вам, есть ли жизнь на карантине!

Убрав айфон, она недовольно прошипела:

– Я вообще-то в прямом эфире. Мог бы и подождать, пока я закончу.

– Я вообще-то тоже тут живу, – заметил я, проходя к своей койке. – А не в ванной!

Хотелось сказать, что я и так задержался внутри, давая ей время поболтать, но промолчал. Все равно она моей доброты не оценит.

– Прикольный лук, – бросила она мне в спину.

– Чего? – непонимающе повернулся к ней.

– Выглядишь, как отпускник на пляже. Короткие штанишки, из которых вырос, и футболка… – Она уставилась мне на грудь и расхохоталась.

– Что смешного?

– Ты хоть видел, клоун, что на ней?

Нет, не видел. Я обрадовался, что хотя бы одна из трех подошла по размеру. И теперь покосился на грудь, но с такого ракурса рассмотреть принт не смог. Что еще отчебучила Вероника?

– Ой, не могу! Ой, умора! – веселилась блогерша. – Можно, я тебя щелкну для Инстаграма?

Я отшатнулся от айфона, который она уже подняла, и забежал в ванную. Небольшое зеркало над мойкой отражало только голову и широкие плечи, и мне пришлось отойти почти до противоположной стены, чтобы прочитать надпись.

Ну, Вероника! Ну, и шуточки у тебя! Если бы я оказался в боксе с соседом, другой мужик меня бы застебал. А блогерша меня и вовсе затроллит!

Хотел бы я сейчас спросить Веронику, что ей двигало, когда она выбрала для больницы эту футболку – с рыцарем в доспехах, сидящем на осле, и надписью «Да, принц! Да, на коне!». Это было совсем не в ее стиле, и подвоха я не ожидал.

Я в негодовании стянул с себя футболку и швырнул на пол. Она отлетела к душевой, а я потянулся к пакету у стены, чтобы надеть другую, и замер. Пакета не было. Я же сам занес его в палату. Черт!

Наклонился за футболкой на полу и почувствовал, что она вымокла насквозь. С душа натекла вода, и трикотаж ее впитал. Что ж, выбора у меня не осталось. Выжав футболку, перекинул ее на штангу душевой, надписью внутрь. А сам вышел из ванной в одних штанах.

Блогерша при виде меня вытаращила глаза.

– Тебе тут что, баня?!

Но ее взгляд, жадно скользивший по моим бицепсам, говорил о другом. Да, детка, я в хорошей спортивной форме, и фитнес-клуб – мой второй дом. Усмехнувшись, неторопливо прошел к своей кровати.

Блогерша опасливо поджала голые ноги и укрылась одеялом по самую шею, как будто бы я сейчас на нее наброшусь!

Так же неторопливо достал из пакета футболку. Помедлил секунду, выбирая между серой и бежевой. Какую ни надень – все равно посмешище. Но в свободной бежевой хотя бы удобней валяться на больничной койке, ее и надел, предварительно проверив, что надпись на ней вполне безобидная – «Coffe break». Эх, сейчас бы кофейку!

– Как думаешь, сюда можно заказать кофе с доставкой? – бросил блогерше, поворачиваясь к ней.

– А как же, и пиццу в придачу. – Она окинула насмешливым взглядом мою футболку. – Твоя невеста ошиблась размеров на пять. Ты уверен, что эту футболку она покупала тебе, а не Халку?

– Главное, чтобы твой папа Карло не ошибся с размером обручального кольца. Когда ваша свадьба все-таки состоится, – парировал я.

Она осеклась, а затем с подозрением принюхалась.

– Ты мылся моим гелем для душа?

– Извини. Я думал, что это больничный.

– Больничный?! – Она вскочила с кровати, откинув одеяло. Мелькнули стройные длинные ноги в разрезе красного шелкового халата. Я аж загляделся. – Это, чтоб ты знал, элитный итальянский бренд! Я на него последние деньги в дьюти-фри потратила!

– Ну, хочешь, я тебе заплачу?

– Чего? – опешила она.

– Куплю его у тебя. Надо же мне чем-то мыться.

– Обойдешься! Невесту попроси, пусть принесет. И больше никогда не трогай мои вещи! – рявкнула она.

– А ты не разбрасывай их где попало.

Она сбегала в ванную, забрала оттуда свой драгоценный флакон и спрятала в тумбочку.

Детский сад!

До самого ужина мы больше не сказали друг другу ни слова. Я листал мужской журнал, который нашел в пакете от Вероники – и это вместо бумажных книг, которые я просил! А блогерша сидела, уткнувшись в айфон и что-то быстро строчила. С таким серьезным видом, как будто роман! Я даже позавидовал ее увлеченности Инстаграмом. Наверное, для нее время на карантине пролетит незаметно. Пока всех пролайкает – уже выписываться пора будет. А вот я уже изнываю от скуки в четырех стенах. Завидую фрилансерам, которые могут работать где угодно. Моя работа подразумевает личное присутствие, и на удалёнке я ничем не могу быть полезен.

Медсестра Катя принесла нам ужин, все так же оставив его в пограничной зоне между палатой и коридором. Я занес оба подноса и поставил на тумбочку блогерши второй. Помня о котлете, которую забрал у нее в обед, предложил свою порцию горячего.

– Не надо, – отмахнулась она, – мне хватит.

Я с аппетитом набросился на свою порцию мяса, пока она не передумала. А она аккуратно сняла целлофановую упаковку с лоточков, покрутила поднос на тумбочке и сделала несколько кадров с разных ракурсов, то забравшись на кровать с ногами, то присев в проходе между нашими кроватями, так что ее попка, едва прикрытая красным халатиком, оказалась прямо у меня перед глазами. Я кашлянул, и она отскочила, одергивая халат.

– А ты всегда еду фоткаешь, прежде чем есть? – спросил я, отодвигая пустой лоточек из фольги.

Я уже закончил с горячим, а она все еще держала айфон, что-то набирая на нем. Ее порция уже совсем остыла, и мой вопрос она даже не услышала. Наконец, она отложила айфон и принялась за еду.

После ужина я отнес подносы, а блогерша снова уткнулась в телефон. Взяв свой, я заперся в ванной и набрал Веронику. Она сразу спросила, как мне понравились вещи, которая она выбрала.

– Вероник, насчет надписи на футболке – это совсем не смешно! – резко перебил я.

– Тебе не понравилась футболка? Я хотела поднять твой боевой дух!

– С помощью дурацкого рисунка и надписи?

– Почему дурацкого? – обиделась Вероника. – По-моему, рисунок довольно милый.

– Принц верхом на осле? Да надо мной вся клиника будет потешаться!

– Какой принц на осле? – Вероника растерялась. – Ты о чем, Котов?

– О белой футболке, которую ты мне купила!

– Не покупала я футболку с ослом! Я купила белую футболку с котом! А на ней была надпись «Все будет хорошо!»

Мы оба замолчали в замешательстве.

– Наверное, продавец перепутал и положил другую футболку, – сказала Вероника. – А я не проверила, торопилась. Извини.

– Ничего, – я нервно усмехнулся. – Могло быть и хуже.

– Ты как там вообще? – после паузы спросила Вероника.

– Скучаю, – честно признался я, разглядывая кафельную плитку больничного санузла. – Книжек ты мне не передала.

– Ну, хочешь, я завтра привезу после работы? – предложила Вероника без особого энтузиазма, и я решил не злоупотреблять ее помощью.

– Не стоит, я через Интернет-магазин закажу.

– Вот и хорошо, – она явно обрадовалась и быстро свернула разговор, попросив писать и звонить ей, когда будут какие-то новости.

А я так и не решился спросить у нее, почему она назвалась в больнице моей невестой. Боялся спугнуть удачу. Вот выйду отсюда, тогда и поговорим о нашем будущем.

– Ты там что, умер? – Блогерша недовольно заколотила в ванную, и я распахнул дверь.

Она вошла с айфоном в руке, не расставаясь с ним ни на минуту, а я вернулся в палату.

За окном смеркалось. Я усмехнулся, глядя на смятую постель блогерши. Кто бы мог подумать, что эту ночь нам придется провести вместе. Как еще четырнадцать следующих ночей.

Глава 7. От тебя одни неприятности!

Диана

Кто бы мог подумать, что мой сон про опустевший аэропорт, где я застряла с соседом по самолету, окажется вещим? Только реальность оказалась еще хуже: мы застряли в крошечном больничном боксе с общим санузлом.

Я недовольно осмотрела кафельные стены ванной и уткнулась взглядом в полотенца на стене. Мое, пляжное, которое я брала в Италию, чтобы ходить в бассейн. И соседа – темно-синее, как грозовая туча. Перевела взгляд на мокрую футболку, которую он развесил на штанге душевой, и вскипела. Еще бы труселя свои развесил! Я еще готова делить комнату, ванную и туалет со своим парнем – как когда мы снимали одну квартиру с Макаром или когда я ненадолго переезжала к Фиме. И то меня бесили многие их привычки. А уж постороннего мужика я терпеть не намерена!

Резко шагнула к футболке, намереваясь сорвать ее со штанги, и угодила ногой в лужу, натекшую из-под душевой. Подошва босоножки скользнула по гладкой кафельной плитке, я замахала руками, пытаясь удержать равновесие и одновременно не выронить айфон. Но тут тонкая шпилька босоножки подломилась и громко хрустнула, и я с воплем рухнула коленками на мокрый пол, а айфон отлетел по диагонали к двери.

– Эй, ты там жива? – раздался обеспокоенный голос соседа.

Я шумно всхлипнула – коленкой приложилась так сильно, что искры из глаз летели.

А следом сосед толкнул дверь, которую я забыла запереть, и ввалился в ванную.

– Стой!!! – заорала я, с ужасом глядя, как его нога в огромном тапке переступает порог и надвигается прямо на мой айфончик.

Но он меня не послушал, и тапок-убийца с ужасающим хрустом опустился на мой айфон. Хрясь! Из-под подошвы брызнули осколки пластика и стекла.

– Мой айфон! – взвыла я, поднимаясь с колен, но тут подломилась шпилька второй босоножки, и я шмякнулась уже задом в мокрую лужу возле душа. – Ненавижу! – провыла я, глядя на соседа снизу вверх.

– Извини, – он отступил назад, бросив взгляд на раздавленный айфон, а затем шагнул ко мне, протягивая руку. – Не убивайся ты так, куплю тебе новый. Сама цела?

– Не тронь меня! – Я нащупала на полу босоножку и замахнулась на него.

Он предусмотрительно отступил.

– Это все из-за тебя! – простонала я, поднимаясь. Сорвала со штанги душа мокрую футболку. – Развесил здесь свои вещи, как в прачечной. Воды на пол налил! – Шлепая босыми ногами по мокрому полу, я двинулась на него. – От тебя одни неприятности!

Я замахнулась на него футболкой, поскользнулась на мокром полу и почувствовала, что опять падаю. На этот раз – спиной назад. Уже представила себя в гипсовом корсете с переломом позвоночника на больничной койке. Интересно, тогда меня переведут в отдельную палату? Но помечтать толком не успела – сосед не дал мне упасть и подхватил на руки в опасной близости от пола. Мои волосы, свесившись назад, полоснули по кафелю, напитавшись мыльной водой, но сама я оказалась в тесной хватке его рук. Секунда – и он поставил меня на ноги, а я уткнулась носом ему в грудь, вдохнув ванильный аромат моего геля для душа с мускусным запахом его тела. От этого мужского запаха, от крепких рук у меня на талии, колени ослабли, и я вдруг почувствовала себя слабой и беззащитной, как никогда.

– Ты в порядке? – хрипло спросил он, глядя на меня сверху вниз. Я была среднего роста и чуть-чуть не дотягивала до модельных стандартов, а он был еще выше.

– На полу стоять мокро, – огрызнулась я, злясь на себя за эту минутную слабость.

В следующий миг он подхватил меня за талию, перекинул через плечо, как какой-то пират, и потащил в палату.

– Ты что делаешь? – ахнула я и осеклась, заметив, как за стеклом на нас потрясенно таращится медсестра Катя. Даже защитная маска не скрывала ее изумления.

Сосед медсестру не заметил и потащил меня к койке, куда и сгрузил. Для этого ему пришлось наклониться над постелью, нависнув надо мной. Удобней момента, чтобы избавиться от него, и не придумать.

– Пусти! Насилуют! – заорала я, наотмашь ударив его по щеке.

Он дернулся, пытаясь отстраниться, но я, украдкой от медсестры, притянула его за край футболки к себе. Он завозился, пытаясь освободиться, и зашипел:

– Ты нормальная вообще?

Еще спасибо мне скажет, когда нас разведут по отдельным палатам. А пока нужно довести спектакль до конца – чтобы единственная зрительница поняла все так, как я задумала. И я снова резко дернула мужчину на себя, как если бы он сам завозился на мне, пристраиваясь сверху, а вслух заорала:

– Помогите!

Раздался громкий сигнал, как от пожарной сирены, и палату озарила яркая лампа над стеклом.

Сосед отшатнулся от меня и одернул задравшуюся футболку.

– Что это вы делаете, а? – строго спросила медсестра за стеклом.

– Как хорошо, что вы пришли! – Я присела на койке, поправляя халатик. – А то бы он меня изнасиловал! – Я обвиняюще ткнула пальцем в соседа.

– Чего? – Он ошеломленно уронил челюсть.

– Он ворвался ко мне, когда я принимала душ! – заявила я и громко всхлипнула. – Как дикий зверь!

– Кто, я? – опешил он. – Да я просто хотел…

– Даже слушать не хочу, что ты там хотел, животное! – перебила я и потребовала, обращаясь к медсестре, застывшей за стеклом. – Отселите его от меня, иначе он доведет начатое до конца!

Она с сомнением перевела взгляд с меня на соседа:

– Я сейчас вернусь.

– Только быстрее, пожалуйста! – нервно вскрикнула я. – Не оставляйте меня с ним наедине надолго!

Медсестра метнулась в сторону, исчезнув из вида. А сосед мгновенно навис надо мной:

– Это что вообще такое было?!

– Хоть бы подыграл, – укорила я. – Ради нас же стараюсь – чтобы нас скорее расселили по разным палатам.

– И для этого обязательно выставлять меня насильником? – прорычал он, возвращаясь на свое место.

– Я импровизировала, – огрызнулась я. – Ты же сам притащил меня из ванной в койку!

– Ты сказала, что на полу тебе мокро, – напомнил он и уставился на мои голые ступни, свисавшие с кровати.

Я подогнула ноги под себя и накрылась одеялом, чувствуя себя последней стервой. Он, получается, обо мне позаботился, а я его подставила. Но я же как лучше хотела! Еще спасибо мне скажет, когда нас расселят по отдельным палатам и мы перестанем действовать друг другу на нервы! Босым ногам под одеялом стало теплее, зато с намокших волос по спине текло, и я перекинула хвост через плечо и выжала кончики волос прямо на пол.

– И чтобы ты знала, – отрывисто произнес он, – никогда в жизни я не брал женщину силой.

– Очень ценная информация. Как бы я без нее прожила! – фыркнула я, но осеклась под его взглядом. Таким убить можно!

В горле вдруг пересохло, и я покосилась на бутылку воды на тумбочке. С кровати до нее я дотянуться не могла, а босоножки остались в ванной. Как и разбитый айфон.

– Ты не мог бы принести мой айфон? Точнее, то, что от него осталось? – Я покосилась на мрачного соседа.

– Ага, щас. – Он не тронулся с места.

– И босоножки заодно.

– Чтобы ты на них окончательно убилась, а я оказался виноват?

– А нечего было разливать воду из душа!

– А нечего было дефилировать в ванной на шпильках!

Мы с ненавистью уставились друг на друга. Некоторое время мы таращились друг на друга, играя в гляделки, потом моя взяла, и он отвел глаза и вскочил с кровати, направляясь к ванной.

– И еще водички дай! – окликнула я вслед.

Он обернулся на ходу и угодил ногой в мокрую лужицу, которую я выжала на пол с волос. А затем рухнул спиной с высоты своего немалого роста и затих, вытянувшись в проходе между двух кроватей.

Сначала я хихикнула – так картинно он упал, как в какой-то дурацкой комедии.

– Эй, вставай, – я свесила ногу в проход и пнула его мыском в бок. Но он даже не шелохнулся. – Ты что там, умер? – фыркнула я. – Так достоверно изображаешь жмурика.

Он не шевельнулся, не ответил, и у меня по коже пронеслись мурашки.

А если и правда умер? Сломал шею или пробил себе башку, а меня теперь заметут за непреднамеренное убийство? И тогда наша общая палата превращается в место преступления, а я – единственная подозреваемая!

– Ну ты, вставай! – нервно позвала я. – Хорош прикалываться! Как там тебя? Кирилл, не смешно!

Ноль реакции. Я запаниковала уже всерьез, свесилась с койки и потрясла его за плечо. Но не удержала равновесия и шлепнулась на соседа всем телом. От такого и покойник бы проснулся, а он и глаз не открыл!

– Кирилл, миленький, очнись, а? – жалобно позвала я, елозя на нем.

Мне даже скатиться с него было некуда – с обеих сторон нависали кровати, как в купе поезда. Поэтому я, все так же лежа на нем, потянулась к его лицу и по очереди оттянула сначала одно веко, потом другое.

Ноль реакции, а его карие глаза как будто остекленели и смотрели мимо меня.

Я всхлипнула и шлепнула его по щеке. Он даже не дернулся. Ну точно, помер. А кого выставят в этом виновной? Мне даже бежать отсюда некуда до прихода медсестры, а потом и полиции. И теперь вместо двух недель карантина меня ждут несколько лет тюремного заключения! Все подписчики от меня отпишутся, а когда я выйду из тюрьмы, обо мне никто и не вспомнит! Все, конец тебе, блогерша Диана! Доигралась!

И тут я вдруг почувствовала то, что заставило меня замереть. Я, конечно, слышала про трупное окоченение. Но не так быстро! И не отдельными же частями. И уж вряд ли эта часть тела именно та, что уперлась мне в пах.

Да ты издеваешься надо мной, труп соседа! Недолго думая, я двинула коленом ему между ног.

– Ууу! – завопил труп соседа, резко поднимаясь и вытаращив глаза.

– Живой, – мстительно улыбнулась я, хватая его за плечи, чтобы не упасть на пол.

В таком положении – я верхом на нем – нас и застала вернувшаяся медсестра Катя.

– А теперь кто кого насилует, я извиняюсь? – Девушка с трудом сдерживала смех.

Мы поспешно отпрыгнули друг от друга, ударившись о кровати. Я больно приложилась локтем и взвизгнула. Сосед приложился коленом и зашипел.

– Вы такие смешные, – хмыкнула Катя. – Прямо хоть книжку про вас пиши! И экранизацию снимай!

– Делайте что хотите, – заявила я, садясь на свою койку, – но сперва расселите нас по разным палатам. Иначе это плохо кончится.

– Не положено, – Катя покачала головой. – Свободных палат нет. К тому же вы представляете угрозу заражения для других.

– А то, что он представляет угрозу для моей чести, это ничего? – вскинулась я.

– Ну, это как посмотреть, – протянула Катя. – В ванной он пробыл меньше минуты и почти сразу вынес вас оттуда. А сейчас вы сами на него запрыгнули.

– В смысле – запрыгнула? – опешила я. – Я вообще-то упала.

Сосед, тоже севший на свою койку, тихо рассмеялся:

– Закон бумеранга в действии.

А я поняла, что оказалась в том же самом неловком положении, как когда он оправдывался перед медсестрой раньше.

– Постойте, – дошло до меня секундой позже. – Откуда вы все это знаете?

Я обернулась к медсестре за спиной, а та ткнула пальцем в верх стекла, отделявшего палату от прихожей.

– Тут же есть камера.

Приглядевшись, я обнаружила рядом с лампой крошечный глазок оптики, который не заметила раньше.

– Вы что, следите за нами? – ахнула я.

– Ну а вы как думали? – Она ничуть не смутилась. – Ситуация нештатная, вирус новый, неизученный. Неизвестно, как быстро будут развиваться симптомы. Может, вы даже не успеете позвать на помощь. А так мы все видим и успеем среагировать.

Сосед опять рассмеялся, а я возмутилась:

– Это что же получается, мы тут как в реалити-шоу «За стеклом»?

– А что тебя смущает? – фыркнул он. – Ты разве в Инстаграме не всю свою жизнь подписчикам показываешь?

– Ты разбил мой айфон, – помрачнела я. – Я теперь в оффлайне.

– Ничего, тебе это пойдет на пользу.

Медсестра загромыхала ящиком.

– Температуру меряйте, я вернусь через десять минут.

Она ушла, а сосед забрал градусники и передал один из них мне.

– Был бы ртутный, я бы грохнула, – проворчала я, забирая градусник – как назло, электронный. – Тогда бы нас точно в этой палате не оставили.

– Но это же лучше, чем сидеть в тюрьме за непреднамеренное убийство, а? – поддел меня сосед.

Какого черта? Он что, читает мои мысли? Я осеклась, поняв, что от волнения бормотала свои страхи вслух, пока пыталась привести его в чувство. А он снова расхохотался, довольный собой. Ненавижу! Убила бы!

Кирилл

Температура оказалась нормальной. Впрочем, иного я и не ожидал. Чувствовал я себя отлично, никаких симптомов, похожих на ОРВИ, не было и в помине. Сдается мне, медики просто перестраховываются для галочки, и мы попусту проторчим на карантине две недели, хотя могли бы посидеть и дома.

– У тебя как? – окликнула блогерша, держа в руке свой градусник.

– Тридцать шесть и шесть.

– И у меня, – она разочарованно вздохнула. – Лучше бы тридцать восемь было.

Вот дурында, закипел я.

– Тогда что – выложила бы свой термометр в сторис?

– Выложила бы, – помрачнела она, – если бы ты на мой айфон не наступил!

Она сорвалась с постели, сунула градусник в железный ящик и босиком прошлепала в ванную, откуда вернулась, держа в ладони айфон с треснувшим экраном и пластиковый осколок корпуса. Смотрела она на него с такой тоской, как будто ее любимого птенца переехал самосвал. Даже губы задрожали.

– Только не плачь. Завтра закажу тебе новый.

– Да ты правда принц на коне, – усмехнулась она, намекая на надпись на майке.

– Это продавец перепутал футболки, – сказал я и тут же пожалел. Прозвучало так, как будто я перед ней оправдываюсь.

На удивление, блогерша не стала надо мной смеяться и серьезно сказала:

– Мне без айфона никак. Там вся моя жизнь, понимаешь?

Она погладила треснувший экран и попыталась включить, но ничего не вышло.

– Не понимаю, – честно признался я. – Как может вся жизнь зависеть от дурацкого гаджета?

– Он не дурацкий, – огрызнулась она. – Что б ты знал, блог – это моя работа. Он меня кормит.

– Видно, плохо, раз ты такая худющая, – заметил я.

За стеклом замаячила медсестра Катя, и я отнес свой градусник в железный ящик. Катя проверила температуру, взяв градусники рукой в перчатке, и жизнерадостно сообщила:

– Нормальная!

– А как та женщина, из-за которой мы сюда попали? – спросил я, вспомнив про чихающую дуэнью.

– Любимова? – Катя помрачнела. – У нее высокая, под сорок.

– Передавайте, пусть поправляется, – попросил я. – И, Катя, у нас тут проблема… – Я кивнул на блогершу, скорбно ссутулившуюся на койке со своим айфоном.

– Говорю же, свободных палат нет, – нахмурилась Катя под защитной маской.

– Да я не о том. Диана разбила айфон.

– Это не я разбила, – блогерша так и подпрыгнула, – это ты на него наступил! Как слон!

– Хорошо, я наступил на айфон Дианы, – смиренно признал я.

– Какой это еще Дианы? – растерялась медсестра.

– Вот этой, – я кивнул на соседку.

– Она же Дарья, – возразила медсестра.

– Да нет, она Диана, – возразил я, вспомнив, как блогерша протянула мне руку в аэропорту Милана и назвала свое имя – редкое и красивое, такое не забудешь. А я еще тогда отказался пожать ей руку, напомнив о вирусе. Мог ли я тогда подумать, что уже на следующий день мы окажемся заперты вдвоем в карантинном боксе!

– Дарья Сидорова она по паспорту, – усмехнулась из-под маски Катя. – Я сама ее медкарту оформляла.

– Что, правда? – Я удивленно обернулся к блогерше.

Она с вызовом взглянула на меня, как разоблаченная Миледи, которой нечего терять. Такая же красивая и с гривой белокурых волос, как Маргарита Терехова в моем любимом советском фильме про трех мушкетеров. А я мотнул головой, чувствуя себя одураченным. Врушка! Вот зачем было представляться придуманным именем в аэропорту? Или оно уже настолько к ней приросло, что она забыла настоящее?

– В общем, неважно, – я снова повернулся к медсестре, с любопытством прильнувшей к стеклу. – Я виноват, что она осталась без айфона, и хочу заказать для нее новый по Интернету. Могу я оформить доставку сюда?

Катя на миг задумалась.

– Посторонним в красную зону входить запрещено, курьеру тоже.

– А если покупку получите вы и принесете к нам?

– Думаю, можно, – кивнула Катя. – Но на всякий случай, я должна уточнить у своего начальства.

– Уточните, пожалуйста. А я бы заодно заказал книги и одежду, раз уж застрял тут надолго.

Катя убежала спрашивать разрешения, а я повернулся к блогерше.

– Ты правда купишь мне айфон? – В ее больших голубых глазах зажглась надежда.

– А ты правда Дарья по паспорту?

– Правда, – нехотя призналась она. – Диана – мой псевдоним в Инстаграме.

– А чем тебе Даша не угодила? – удивился я.

– Простецкое имя, – скривилась она, – как у какой-нибудь колхозницы.

– Ну, конечно, – усмехнулся я. А Диана – имя принцессы.

Окинул взглядом ее блондинистые локоны – явно крашеные, и большие голубые глаза. Даже в шелковом халатике сейчас и в спортивном костюме в аэропорту она выглядела принцессой – прекрасной, надменной и неприступной.

– А в аэропорту зачем Дианой назвалась?

Она пожала плечами.

– Я уже привыкла к этому имени. Дашей меня только родственники да старые друзья называют.

– И я буду, – ухмыльнулся я. – Даша мне больше нравится.

– Только попробуй! – Голубые глаза сердито сверкнули. – Ты мне не родня и не старый приятель.

– Я тебе больше, – возразил я. – Нам вдвоем на карантине две недели жить. После такого некоторые даже женятся.

Не знаю, зачем я это сказал, но эффект был поразительный – блогерша так и застыла с раскрытым ртом.

А тут как раз за стеклом возникла Катя и помахала рукой в перчатке, привлекая внимание.

– Главврач разрешил. Заказывайте, что хотите. Только до регистратуры и на мое имя, а я вам принесу. – Она сунула в ящик записку и пояснила: – Тут адрес больницы, корпус, моя фамилия и телефон на всякий случай.

– Катюша, вы просто ангел! – сердечно поблагодарил я.

Ангел, в защитной маске и белом костюме химзащиты, довольно хихикнул и сказал:

– Можете звать меня Катюней. Меня так все друзья зовут.

– Вот мы с вами и подружились, – улыбнулся я, забирая записку из ящика.

– Я завтра тоже работаю, – сообщила Катя. – А на сегодня обход закончен, отдыхайте. И постарайтесь не переубивать друг друга ночью! – весело добавила она. – А то будет жаль лишиться таких забавных пациентов.

Медсестра повернулась спиной, и на защитном комбинезоне стало видно размашистую надпись маркером во всю спину: «Катюня, инфекционное отделение». А затем она ушла и потушила свет в коридоре.

– Ну что, спать будем? – предложил я. Прозвучало двусмысленно, и я быстро добавил: – На боковую?

– А ты ничего не забыл, принц на коне? – усмехнулась блогерша.

– Пожелать спокойной ночи? – не понял я.

– Заказать айфон! – Она закатила глаза, поражаясь моей недогадливости.

– А что, без этого ты не уснешь? – усмехнулся я.

– Если закажешь сегодня, завтра уже могут привезти, – пояснила она. – А если завтра закажешь – то доставку могут сдвинуть на день.

– А ты даже дня без айфона прожить не можешь? – поддел я.

– Не могу, – серьезно ответила она. – Но ты все равно этого не поймешь.

– Почему же? Постарайся объяснить.

Но она только досадливо мотнула головой и тоном капризной принцессы приказала:

– Хватит болтать, лучше оформляй заказ!

Пришлось покориться и достать ноутбук из портфеля, пока эта инстаграмная принцесса не превратилась в злую ведьму. Пожалуй, покупка айфона спасет мне жизнь. А то придушит меня подушкой ночью и скажет, что так и было.

После того, как я нашел гаджеты в наличии с доставкой на завтра, блогерша выбрала цвет корпуса – красный, какой же еще! Я оформил заказ, и блогерша покосилась на меня, как будто до конца не верила, что возмещу ей урон.

– А для тебя ничего не стоит купить новый айфон, да? Ты кем вообще работаешь?

– Волшебником, – усмехнулся я. – Исполняю желания инстаграмных принцесс.

– А если серьезно? – Она прищурилась, словно оценивая мою платежеспособность.

И ее взгляд мне сильно не понравился. Одно дело – сидеть на карантине с блогершей, которая тебя не выносит, а другое – оказаться запертым в одной палате с охотницей на богатых мужчин. Куда мне деваться с подводной лодки?

– Меньше знаешь, крепче спишь, – отшутился я. – Может, я патологоанатом?

– Патологоанатомы в Милан в командировки не ездят, – ухмыльнулась она. – Ладно, не хочешь, не говори. Все равно узнаю.

– Это как же? – насторожился я.

– Мы тут застряли вдвоем на две недели. Неужели ты думаешь, что к концу этого срока у нас останутся друг от друга какие-то тайны?

Она босиком прошлепала в ванную, прихватив косметичку из чемодана. А я за время ее отсутствия оформил заказ на книги и выбрал себе кое-что из одежды, чтобы комфортней было валяться на больничной койке.

Из ванны блогерша вернулась, хромая на обе ноги.

– Ты чего? – испугался я. – Когда покалечиться успела?

– Дурак! – буркнула она, скидывая босоножки и подтянув ноги под одеяло.

Я покосился на босоножки, оставшиеся на полу, и заметил, что они лишились своих каблуков, одни подошвы остались – изогнутые под высоту каблука. Поэтому она так и хромала.

– Как думаешь, их можно отдать в починку? – спросила блогерша.

– Сомневаюсь, что у тебя из этого бокса что-то возьмут, – хмыкнул я. – А если возьмут, то только для того, чтобы сжечь.

Она вздрогнула и уставилась на меня, как на маньяка.

– У тебя что, тапок нет? – Я покосился на ее большущий красный чемодан, ярким пятном выделявшийся на фоне бежевой стены.

– Нет, там только шмотки, – вздохнула она.

– Что же ты так плохо собралась? Тебя же из дома забрали?

– Видел бы ты, как меня забирали! – Она фыркнула. – Явилась целая толпа чудиков в костюмах спецзащиты, я сначала решила, что это розыгрыш моего бывшего. Как раз в его стиле.

– Сильно ты ему насолила, раз он так жестко пошутить может.

– Ничего я ему не сделала, – проворчала она, натягивая одеяло до самой шеи. – Просто он пранкер.

– Кто?

– Ну, разыгрывает всех, а потом ролики у себя на Ютубе выкладывает.

– Тоже из блогеров? – догадался я. – Вы там, смотрю, все безумные.

Блогерша сердито сверкнула глазами:

– Уж кто бы говорил! Офисный планктон! – Затем из-под одеяла высунулась рука, держащая красный шелковый халат, и повесила его на спинку кровати.

У меня все мысли разом из головы вылетели. Надеюсь, она не собирается спать голой? С безумной блогерши станет!

– Я вообще-то про тапки спрашивал, – после паузы напомнил я.

– Не до тапок было. Мне пять минут на сборы дали, вот я и схватила чемодан с покупками, который еще не разобрала с самолета.

Я не удержался от смеха. Воистину – безумная блогерша! Вместо того, чтобы покидать в сумку халат и тапки, прихватила в больницу чемодан шмоток с итальянских распродаж!

– Не смешно, – буркнула она.

– Зато ты здесь самая модная, – заметил я. – Соблазнишь главврача – и он переведет тебя в отдельную палату.

Она на миг застыла, как будто всерьез обдумывала эту идею.

– Да шучу я, – фыркнул я и вернулся к оформлению заказа.

Открыл сайт на ноутбуке и кинул в корзину еще пару вещиц на свой вкус. Надеюсь, с размером угадал. Я покосился на блогершу, намазывающую руки кремом по самые локти. Уточнить, что ли?

– Что смотришь? – недовольно спросила она, заметив мой взгляд.

– Ничего, – я снова уткнулся в ноутбук. Пусть будет сюрприз.

Зато в цвете у меня сомнений не было. Конечно, красный!

Отправив заказ на сайт, я помедлил. Может, матери позвонить? Сообщить, что я в больнице? Но решил ее не тревожить. Вчера после аэропорта мы уже созванивались. Мама успокоилась, что я долетел благополучно, поздравила меня с контрактом. Зачем ее расстраивать? Еще сорвется из деревни в город, чтобы привезти мне какой-нибудь диетический супчик. Уж лучше пусть спокойно занимается домашними делами. А через несколько дней, когда уже станет известно, что я не болен, расскажу ей правду.

– Тебе позвонить никому не надо? – Я протянул телефон блогерше, чувствуя свою вину за то, что она осталась без связи. При мне она ни с кем не созванивалась, вдруг ее родные уже потеряли. – Маме? Папе?

Но соседка только буркнула:

– Не надо.

– Тогда тушу свет и ложимся? – предложил я, убирая телефон на тумбочку.

Блогерша не возражала, и я щелкнул выключателем. Палата погрузилась в темноту, и только луна бросала отсвет между нашими койками, как будто проводя границу.

Кто-то за стеной хрипло закашлялся, и блогерша нервно подняла голову с подушки.

– Мы ведь не заболеем, правда? – тихо спросила она, отыскав меня взглядом в темноте.

– Конечно, нет! – заверил я.

Шелковый халатик скользнул со спинки кровати, и она наклонилась за ним. Из-под одеяла мелькнуло белое в лунном свете плечо, со сползшей тонкой лямкой маечки. Не голая, и то хорошо.

– Спокойной ночи, – тихо прошелестела она, снова укрываясь одеялом по самую шею.

Ей же, должно быть, холодно в этих ее эротических шелках, которые она накупила для любовных свиданий. Эта мысль отозвалась досадой, когда я представил ее в постели с другим. И одновременно – желанием согреть в своих руках.

– Спокойной, – сухо пробормотал я, отгоняя наваждение. Какое мне дело до безумной блогерши? Летом я женюсь на Веронике, которой грезил много лет.

Блогерша затихла и вскоре спокойно задышала во сне. А я еще долго возился на кровати, отгоняя от себя навязчивые фантазии.

Глава 8. Диана, она же Даша

Диана

Стук каблучков гулко разносился по брусчатке. На старинных улочках не было ни души, как будто весь город вымер. Идеально для селфи! Я сделала несколько кадров и продолжила свой путь.

Узкая улочка привела на главную площадь Милана. Выйдя туда, я изумленно остановилась. Обычно полная туристов, Пьяцца-дель-Дуомо была пуста. Были закрыты кафе, не работали сувенирные магазины и лотки с мороженым, воздух не звенел от голосов туристов и гидов.

Непривычная пустота и тишина царили и в торговой галерее Виктора Эммануила II, которая тоже выходила на площадь. За мои миланские каникулы я не раз снимала ее витрины и заглядывала в бутики модных брендов, которые были мне не по карману. Сейчас все они были закрыты, и я прошла мимо – к фасаду беломраморного собора. Раньше у меня не было времени толком его рассмотреть, и сейчас я задрала голову, скользя взглядом по его колоннам и скульптурам.

– Впечатляет, правда? Это самый большой готический собор в мире. Его строили почти четыреста лет.

От голоса, внезапно раздавшегося за плечом, я вздрогнула и обернулась.

– Что ты здесь делаешь? – зашипела, глядя на единственного, кроме меня, человека на площади.

– Капучино тебе принес, – он сунул мне бумажный стаканчик, и я не смогла отказаться. – Присядем?

Мы опустились на мраморную ступеньку у подножия памятника, стоящего в центре площади.

– Знаешь, кому памятник? – насмешливо спросил Кирилл, кивая на бронзового всадника на коне.

– Виктору Эммануилу Второму, – не растерялась я и сделала глоток кофе.

– Запомнила, потому что в его честь и торговую галерею назвали? – догадался Кирилл. – А кем он был?

– Королем Италии, – неуверенно отозвалась я.

– Не просто королем, а первым королем объединенной Италии, – уточнил Кирилл с видом ученого экскурсовода.

– А ты мне так и не сказал, кем работаешь, – я пристально взглянула на него. – Дай угадаю, ты гид?

– А что, похож? – Он насмешливо прищурился, и я только сейчас заметила, что на нем та самая дурацкая футболка с рыцарем на осле и треники, которые ему коротки.

– Нет. Ты похож на клоуна, – усмехнулась я, отпивая кофе. – Кстати, где ты взял капучино? – спросила я, разглядывая пустынную площадь.

– А может я бариста? Или шеф-повар?

– Вряд ли, – рассмеялась я. – Тогда бы мой кофе был с мышьяком.

– А почему ты уверена, что нет? – Он зловеще усмехнулся, а я закашлялась, чувствуя спазм в горле.

– Ты же шутишь, правда? – прохрипела я, роняя стаканчик кофе к ногам. Он покатился по пустой площади, а мне стало нечем дышать.

– А ты правда думала, что я куплю тебе айфон? – Он демонически рассмеялся, и солнце над его головой вспыхнуло, ослепляя.

– Подъем! Градусники!

Я вскочила на постели, хватая ртом воздух. Лампа слепила глаза, а за стеклом маячила медсестра в костюме спецзащиты.

– Как вам спалось? – до отвращения бодрым голосом спросила она.

– Ужасно! – хором сказали мы.

– Он храпит! – Я обвиняюще ткнула пальцем в соседа.

– А она даже во сне записывает сторис! – не остался в долгу он.

– Веселые вы, ребята, – хихикнула медсестра. – Все бы такими были!

Кирилл забрал градусники и протянул мне один. Я шарахнулась от него, еще толком не проснувшись. Ведь в моем сне он только что меня отравил!

– Ты в порядке? – Он с тревогой взглянул на меня. – Плохой сон?

И он еще спрашивает, гад такой!

– Который час? – просипела я, забирая у него градусник.

– Половина шестого, – он сверился с часами в мобильном.

– Они издеваются? – простонала я, плюхаясь обратно на постель и накрываясь одеялом с головой от яркого света.

Не хотелось видеть никого, особенно соседа. А перед глазами так и стояла пустынная площадь Милана, и я даже чувствовала вкус кофе на губах… А ведь мой прошлый сон про аэропорт, где мы были заперты вдвоем, оказался вещим. Что, если и этот тоже? Я замерла под одеялом, тогда как сердце бешено заколотилось. Способен ли Кирилл убить меня? Это вряд ли. Но разыграть с покупкой айфона – вполне. Я ведь правда ему поверила, а во сне он надо мной гнусно посмеялся!

– Давай градусник, – раздался его голос. – Катя вернулась.

Я приспустила одеяло и протянула ему термометр, даже не взглянув на результат. Кирилл сам проверил температуру и сказал:

– Нормальная.

Заботливый какой! Во рту пересохло, и я откинула одеяло и свесила ноги, чтобы дойти до тумбочки за водой.

– Чего тебе? – Кирилл сунул градусники в железный ящик, откуда их забрала медсестра, и обернулся ко мне.

– Воды.

Он наполнил стаканчик из бутылки и передал мне.

– Кстати, милая пижамка, – он скользнул по мне оценивающим взглядом.

Я как раз сделала большой глоток воды и закашлялась, поняв, что сижу перед ним в одной шелковой майке на бретельках и коротких шортиках.

– Постучать? – с притворной заботой предложил он.

Я помотала головой.

– У вас что, кашель? – заволновалась медсестра. – Сухой? Мокрый?

– Мокрый, – констатировал Кирилл с видом ученого доктора. – Вон, видите, за шиворот течет.

Струйка воды и в самом деле стекла мне под майку, и я накрылась одеялом, прячась от насмешливого взгляда соседа.

Кашлять я перестала, и медсестра успокоилась.

– Теперь отдыхайте до завтрака, – Катюня проверила градусники и выключила свет, который резал глаза.

– Надеюсь, на завтрак будет кофе, – раздался в темноте мечтательный голос соседа.

Я вспомнила стаканчик, который выпал из моих рук на брусчатку старинной площади в моем сне, и крепко зажмурилась. Никакого кофе! Только чай!

Когда я снова проснулась, палату заливал солнечный свет, а из ванной доносился шум воды. Вскоре оттуда показался умытый и подозрительно довольный сосед.

– Надеюсь, мой гель для душа цел? – ехидно спросила я.

– И тебе доброе утро, Даша! – Он весело подмигнул. За минувшую ночь он еще больше оброс щетиной, но ему, как ни странно, это шло.

– Доброе оно было бы у меня дома и без тебя, – возразила я, спуская ноги с кровати.

– Ты бы оделась, а то скоро обход. Или ты всерьез решила соблазнить доктора?

Я накинула поверх пижамы халат и гордо прошествовала в ванную. Насколько это было возможно в босоножках с отломанными каблуками, которые громко шлепали по полу пятками.

Помыв волосы и освежившись под душем, я окончательно проснулась. Намотав на голову полотенце, накинула халат на голое тело и вышла в палату.

– Кто там говорил, что здесь не баня? – насмешливо протянул сосед, скользнув по мне откровенным взглядом.

Я молча подняла чемодан и покатила в ванную.

– Что, уже посадку объявили? – крикнул он вслед.

Вот идиот! Угораздило же застрять с таким в одном боксе! Но его шутка достигла цели – я широко улыбнулась, представив, как нелепо выглядела со стороны со своим огромным чемоданом.

Закрывшись в ванной, разложила чемодан на полу и стала перебирать вещи. Одежду я покупала для стильных фотосессий, а не для пребывания в больнице. Самыми удобными из обновок оказались мягкие трикотажные брючки мятного цвета и лимонная футболка с принтом в виде итальянского сапожка. Переодевшись, я пожалела об отсутствии обуви. На дне лежала еще одна пара туфелек на каблуке, но уж лучше я буду ходить босиком, чем убью и их тоже. Сейчас я бы обрадовалась даже одноразовым тапкам из миланского отеля. Никогда не опускалась до того, чтобы увозить с собой шампуни и тапки из номера, как это делают многие русские туристы, но сейчас пожалела об этом. А вот стильные солнцезащитные очки известного бренда мне в палате точно не пригодятся! Покрутив футляр в руках, я вернула его обратно в чемодан и застегнула молнию.

Так же, с чемоданом, вышла из ванной и увидела за стеклом двух чудиков в костюмах спецзащиты. По одной фигуре – худенькой, среднего роста – я угадала Катюню. Вторым был мужчина – высокий и широкоплечий.

– С прилетом, – хмыкнул сосед. – Тебя тут как раз гуманоиды встречают.

– Мы сейчас войдем, – предупредил мужчина.

– Пожалуйста, – тоном гостеприимной хозяйки пригласила я, оставила чемодан у стены и присела на свою койку.

Медики скрылись из виду, и в прихожей щелкнул замок. Затем дверь отворилась, и они шагнули в палату. Первым – высокий доктор, следом за ним – мелкая Катюня.

– Как самочувствие? – пророкотал доктор из-под респиратора, похожего на противогаз.

Как и Катя, он был одет в защитный костюм, герметично заклеенный скотчем. Капюшон полностью закрывал голову, а очки – глаза. На руках были резиновые перчатки, а на ногах – что-то вроде бахил, только доходивших почти до середины икры и примотанных к комбинезону скотчем.

– Скажите, доктор, мы правда можем быть такими заразными, что вам необходимо надевать все это? – не выдержала я, разглядывая их обмундирование.

– Это стандартная мера предосторожности на случай эпидемии, – успокаивающе произнес доктор. Но приближаться не спешил, так и стоял у порога. – В Италии, откуда вы приехали, за сутки госпитализировали уже пятьсот человек.

Я нервно одернула футболку с картой Италии. Похоже, все серьезней, чем я представляла.

– Но у нас нет никаких симптомов! – заявила я.

– Вирус может протекать и бессимптомно, – кивнул доктор, – но вы можете представлять угрозу для других.

– А когда станут известны результаты анализов? – вмешался Кирилл.

– Тест проводится в три этапа, и окончательный результат мы узнаем через две недели.

– А почему мы не можем остаться дома? – недовольно спросила я. – В смысле, нам обязательно сидеть тут, в больнице?

– У пациентки, с которой вы контактировали, симптомы развились стремительно, – посерьезнел доктор. – Для вашего здоровья лучше, если вы будете под наблюдением.

Доктор задал несколько вопросов о самочувствии, послушал нас стетоскопом и вышел, наказав при малейшем ухудшении вызывать медперсонал. А Катюня взяла анализ крови из пальца, похвалив мой маникюр, и пообещала принести завтрак.

Зажав палец ваткой, я представила бледную Марию лежащей на больничной койке и помрачнела. Вспомнила, как в самолете она рассказывала о дочке и маленькой внучке, которых летит навестить в Москве, а в Милане у нее остался муж-итальянец – владелец небольшого отеля в центре. Они познакомились, когда Мария отдыхала там три года назад.

– Что, маникюром любуешься? – поддел меня сосед.

– Как думаешь, она поправится? – спросила я, не в силах с ним пререкаться.

Он мигом посерьезнел.

– Конечно, поправится! Наша медицина – лучшая в мире.

Но уверенности в его голосе не было.

Без особого аппетита мы позавтракали, и Катюня принесла мне фен, который я попросила. Я высушила и уложила волосы под насмешливым взглядом Кирилла.

– Для кого стараешься? Доктор уже ушел, – прокомментировал он, наблюдая, как я вытягиваю пряди круглой щеткой.

– Уж не для тебя!

Пока я прихорашивалась, Кирилл включил телевизор на стене. Пощелкав программы, остановился на новостях. После нескольких репортажей из нашей страны в кадре мелькнули желтое облако мимозы и старинная площадь с собором, по которой я гуляла во сне.

– Смотри, это Италия, – позвал сосед, и я выключила фен.

В новостях сообщалось о росте числа заболевших, в связи с чем некоторые провинции, включая Милан, закрываются на карантин и даже досрочно завершился знаменитый карнавал в Венеции.

– Похоже, этот вирус – не шутки, – протянул Кирилл.

– Надеюсь, мы не привезли его с собой в качестве сувенира, – нервно пошутила я.

– Через две недели узнаем.

Новости закончились, зазвучали титры свадебного шоу, где героине искали женихов, и Кирилл переключил на другую программу. Я снова включила фен и отвернулась от телевизора. Уже почти досушила свою блондинистую гриву, когда меня окликнул возглас Кирилла:

– Тебя по телику показывают!

– Ага, как же! – не поверила я его шуточкам. После романа с Фимой я розыгрыши за версту чую.

– Серьезно, смотри!

Я неохотно повернулась к телевизору и чуть не выронила фен из рук. По столичному каналу показывали мою вчерашнюю сторис, снятую в этой палате. Я выключила фен и уставилась на экран.

– Популярная блогерша Диана перестала выходить на связь со вчерашнего дня, – прокомментировала журналистка за кадром. – Недавно девушка вернулась из Милана, где разразилась эпидемия смертельно опасного вируса. Как стало известно из наших источников, Диана заразилась вирусом.

– Кто, я? – Я так и ахнула.

– Ее и нескольких человек с рейса, с кем она контактировала, поместили на карантин в инфекционную больницу. Свой последний эфир Диана провела из больничной палаты, где сообщила, что ее поселили в одном боксе с незнакомым мужчиной.

На экране снова мелькнули кадры из моей сторис, а затем появилась ведущая, сидящая в студии.

– По неофициальным источникам, после прямого эфира состояние девушки резко ухудшилось, и ее перевели в реанимацию, где подключили к аппарату искусственной вентиляции легких.

– Это же все неправда! – возмутилась я. – Как они могут так врать?

– Наша съемочная группа уже выехала в больницу, где находится блогерша, чтобы выяснить подробности.

Ведущая перешла к другим новостям, а я замахнулась феном, который все еще держала в руке, на соседа по палате.

– Это все из-за тебя!

– Почему из-за меня-то? – поразился он. – Ты думаешь, я слил информацию телевизионщикам? Да больно надо!

– А кто грохнул мой айфон? Если бы я сегодня вышла в Инстаграм, ничего этого не было бы!

– Вот уж не думал, что из-за того, что тебя полдня не было в Инстаграме, поднимется такая суматоха, – протянул он.

В стекло заколотили. Обернувшись, я увидела Катюню, которая как будто вся съежилась вместе с комбинезоном.

– Внизу телевизионщики, – нервно сообщила медсестра. – Даша, они требуют, чтобы их пустили к тебе и не собираются уходить, пока тебя не увидят.

– Если бы у меня был айфон, я бы могла выйти в Инстаграм, но у меня его нет, – нахмурилась я, кладя фен на кровать.

– Можешь выйти с моего, – предложил Кирилл, беря свой телефон с тумбочки. – Что для этого нужно?

– Это уже не поможет, – чуть ли не со слезами возразила Катюня. – Журналисты хотят увидеть, в каких условиях вас тут держат. Они сейчас у главврача, требуют разрешение на съемку в красной зоне. И если они узнают о моей ошибке, меня точно уволят.

– Так вот из-за кого мы очутились в одном боксе, – протянула я.

Катюня покаянно кивнула, приложив руку в перчатке к груди:

– Ну простите! Я не нарочно! Мне уже и так выговор сделали, а я, чтобы исправиться, согласилась работать с вами в красной зоне. Это, знаете ли, дело опасное. Желающих рисковать здоровьем немного. А теперь, если журналисты про это узнают, меня сразу уволят. А еще хуже – из универа выгонят.

Катюнины защитные очки, закрывавшие глаза, запотели, и я поняла, что медсестра плачет.

– Не реви! – приструнила ее я, быстро соображая, как помочь недотепе. Зла я на нее не держала и не хотела, чтобы девчонка лишилась работы, которой так дорожила. – Поговорю я с журналистами и тебя не выдам.

– Но как же? – не поверила Катюня. – Они сами увидят, что вы тут вдвоем…

– А Кирилл под кровать спрячется, – я обернулась к нему. – Правда, сосед? Ты же у меня компактный?

Он так забавно вытаращил глаза, что я рассмеялась.

– Да шучу я! В ванной посидишь!

– Конечно! – Он обрадованно кивнул, поняв, что не придется корячиться под кроватью.

Катюня обернулась и всполошилась:

– Ой, кажется, уже идут!

Кирилл метнулся в ванную и прикрыл за собой дверь.

– Сиди там тихо, – велела я и торопливо пригладила волосы.

Жаль, что накраситься и переодеться не успела. Но хоть укладку не зря делала: как знала, что меня ждет звездный час!

До этого я общалась с телевизионщиками только раз – когда прокомментировала падение в реку с моста моего бывшего, блогера Макара. Его неуклюжая попытка сделать селфи тогда наделала много шума и круто изменила его жизнь. Макар познакомился с ветеринаром Варей, которая бросилась спасать его из реки, а потом они закрутили фейковый роман для Инстаграма, который перерос в реальный. Признаться, мне до сих пор обидно, что Макар бросил меня ради Вари. Точнее, это я сначала его бросила, и роман с Варей он закрутил, чтобы продвинуть свой блог и вернуть меня. Но после того, как я к нему вернулась, у нас все разладилось, и не прошло и месяца, как Макар ушел к Варе.

И вот теперь я сама стала героиней сюжета! Из коридора донеслись шаги и голоса, и я лучезарно улыбнулась, ожидая появления съемочной группы.

Сначала за стеклом показалась Катюня, которая объявила:

– Вот она, ваша Диана, жива и здорова, как видите!

А следом за ней появилась фигура среднего роста и комплекции с камерой в руке, которая одинаково могла принадлежать как девушке, так и мужчине. Как и Катюня, пришелец был одет в костюм спецзащиты, очки, маску и перчатки.

– Привет! – Я помахала рукой камере и улыбнулась еще шире – до того потешно выглядели мои гости.

– Диана, как ваше самочувствие? – женским голосом воскликнула фигура, направляя на меня камеру. Да так громко, словно пыталась докричаться до меня издалека.

– Здесь динамик, она вас прекрасно слышит, – прозвучал голос Катюни, и медсестра ткнула пальцем куда-то в низ стекла.

– Слышу вас прекрасно, – подтвердила я. – Самочувствие отличное, никаких симптомов заболевания у меня нет.

– Это правда, что у вас диагностировали вирус? – убавив громкость, спросила корреспондентка.

– Неправда! – бурно возмутилась Катюня. – Анализы еще не готовы.

– Значит, пока неясно, больна Диана или нет? – Корреспондентка направила камеру на медсестру.

– Это станет ясно только по результатам анализов, а они будут готовы не раньше, чем через две недели, – отчеканила та.

Корреспондентка снова обернулась ко мне, направляя камеру на палату.

– Диана, почему вы перестали выходить на связь? Ваши подписчики волнуются. У вас отобрали мобильный телефон?

– Ничего мы у пациентов не отбираем! – снова возмутилась Катюня.

– Я случайно разбила свой айфон, – пояснила я, не вдаваясь в подробности. – Но уже заказала новый и, как только его получу, сразу успокою своих подписчиков.

– А где тот мужчина, с которым вас поселили в одну палату? – Корреспондентка приблизилась к стеклу, снимая карантинный бокс.

– Как видите, я здесь одна, – я отступила от стекла и махнула рукой.

– Но вы же сами говорили в сторис, что вас тут двое! Вон и кровати две! – не поверила журналистка.

– Нас чуть не заселили вместе, – вывернулась я и заметила, как Катюня за стеклом испуганно замерла, приложив руку к груди, – но ошибку вовремя исправили.

Катюня чуть заметно кивнула, благодаря меня. Корреспондентка разочарованно замолкла, видя, что сенсации не вышло.

– Ну что, ж, выздоравливайте, Диана. Надеюсь, что ваши анализы не подтвердятся и вы окажетесь здоровы! – протараторила она.

– А теперь, давайте, я вам покажу свободную палату, – обрадовалась Катюня, собираясь увести журналистку.

Но не успела – на тумбочке зазвонил телефон Кирилла.

Корреспондентка жадно повернулась ко мне.

– Вы же говорили, что разбили айфон! – подловила меня она.

– Разбила! Вот он теперь и глючит! – нашлась я, хватая телефон с тумбочки. На экране высветилась фотография строгой брюнетки в очках с именем «Вероника». Так вот ты какая, невеста Кирилла. Извини, абонент временно недоступен. Я сбросила вызов и выключила телефон. А журналистке сказала: – Только на звонки работает, и то ничего не слышно!

Я мило улыбнулась, мысленно умоляя журналистку свалить наконец, пока мы с соседом не спалились. И тут она вытянула шею и уставилась на что-то на кровати Кирилла, у которой я стояла.

– А это чья футболка? – протянула она голосом прокурора.

Я медленно повернулась и уставилась на мужскую футболку с дурацким принтом, которую вчера высмеяла. И когда Кирилл успел разложить ее на кровати? И главное, какого черта, оставил ее там, когда побежал прятаться в ванную?

У меня было всего несколько секунд, чтобы найти оправдание, и я ляпнула первое, что пришло в голову.

– Это моя!

– Мужская? – не поверила корреспондентка.

– Это футболка моего парня, – на ходу сочинила я, беря футболку в руки. – Я по нему очень скучаю, вот и надеваю ее на ночь вместо ночнушки.

Я нежно погладила футболку, и журналистку пробрало.

– Как трогательно! А не могли бы вы ее надеть? – попросила она, и мне захотелось ее убить.

Но пришлось подыграть и надеть футболку, стараясь изобразить влюбленность, а не неприязнь.

– Можете передать привет своему парню, – предложила корреспондентка, – он ведь наверняка тоже волнуется, что вы не выходите на связь. Как его зовут?

– Карло, – ляпнула я, вспомнив моего итальянского приятеля.

– Он иностранец? – оживилась корреспондентка. – Это к нему вы ездили в Италию?

– Да, он остался там, – хоть в этом я не соврала. – Поэтому вряд ли он увидит этот сюжет, – добавила я в надежде, что не придется передавать ему привет.

– А вдруг! Представьте, как ему будет приятно! – настаивала корреспондентка.

– Чао, Карло! – с чувством произнесла я в камеру. – Надеюсь, мы с тобой скоро увидимся!

Журналистка выключила камеру, но задержалась, глядя на меня, и спросила:

– А почему у вашего итальянского парня футболка с надписью по-русски?

Вот ведь дотошная акула телеэкрана! Но и меня так просто врасплох не застигнешь – я столько прямых эфиров в Инстаграме провела, научилась импровизировать в ответ на неудобные вопросы.

– Он купил ее здесь, чтобы учить русский, – на ходу сочинила я. – Но забыл у меня, когда уезжал.

Удовлетворившись моим ответом, журналистка наконец-то ушла вслед за медсестрой. Я услышала, как громко хлопнула дверь, ведущая в наш отсек, и голоса стихли.

– Можно выходить? – поскребся в дверь ванной сосед.

Вот же нетерпеливый котик! Я вошла в ванную, прикрыла за собой дверь и шикнула:

– Посиди тут пока! Вдруг они назад пойдут!

– А тебе идет моя футболка, – развеселился он, разглядывая меня.

Я и забыла, что напялила на себя его шмотку! Сорвала ее через голову и раздраженно швырнула в него. Он со смехом поймал и передразнил меня, манерно растягивая по слогам:

– Я таак скучааю по моему Каааарло! – А затем нормальным голосом добавил: – Ты врешь как дышишь!

– Я импровизировала, – рассердилась я. – Между прочим, спасая Катюню от увольнения! Какого ты там разбросал свои футболки и оставил телефон?

– Извини, пришлось быстро ретироваться, не успел зачистить следы. А кто звонил?

– Кто-кто! Вероника твоя!

– И что ты сделала? – напрягся он.

– Сбросила звонок и выключила телефон. А что мне было делать?

– Принеси мне быстрей телефон, – попросил он.

– А то что? Вероника поднимет тревогу?

– Пожалуйста.

Вид у него был такой умоляющий, что я смягчилась.

– Ладно, принесу. А ты сиди и не высовывайся пока!

Я сбегала в палату, чувствуя себя шпионкой на задании и боясь, что корреспондентка выскочит по ту сторону стекла и воскликнет: ага, попалась! Но в коридоре было пусто и тихо, а Кирилл вцепился в телефон, как клещ, и тут же включил его, как будто от звонка Вероники зависела его жизнь.

– Тихо сиди! – повторила я, но он меня уже не слышал.

Притворив дверь в ванную, я оставила его в обнимку с телефоном, а сама вернулась на свою койку и скучающе уставилась в окно. Солнце, разбудившее меня утром, скрылось за пеленой плотных облаков. Моросил дождь. С третьего этажа было видно больничный двор, по которому сновали врачи в белых халатах и посетители под разноцветными зонтами. На клумбе чернел талый снег, вдалеке виднелись голые ветви деревьев на фоне серого грязного неба. Начало марта выдалось холодным и ненастным, и даже не верилось, что еще позавчера я ехала в такси в аэропорт мимо цветущих мимоз под ярким миланским небом.

Отчаянно не хватало айфона. С ним мне никогда не было скучно: я то сочиняла пост, то продумывала план постов или планировала профиль, чтобы однотипные кадры не повторялись рядом, то обрабатывала фотки и накладывала свой пресет. Еще записывала сторис, просматривала ленту, оставляла комментарии знакомым блогерам или отвечала своим подписчикам, обменивалась лайками в лайктаймах. Но сейчас я совершенно не знала, чем себя занять. Хоть книжку читай! И то от бумажных я уже давно отвыкла, только несколько популярных новинок держала дома для раскладок с кофе и косметикой.

На подоконнике лежал мужской журнал, который вчера листал Кирилл. Я потянулась к нему, чтобы спрятать – хорошо, что корреспондентка его не заметила! Взяв в руки, зацепилась взглядом за заголовок на обложке – «Лунатики просыпаются в полночь». Заинтересовавшись, открыла статью, посвященную необычным проявлениям лунатизма, и зачиталась.

Кирилл

Получив телефон и закрывшись в ванной, я сразу же перезвонил Веронике.

– Ты чего звонки сбрасываешь? – спросила она вместо приветствия.

– Извини, не мог говорить – врач заходил, – соврал я. Почти не покривил душой – всего-то часа два после обхода прошло.

– А я как раз хотела узнать о твоем самочувствии. Как ты?

Я улыбнулся, слушая ее красивый мелодичный голос. Так приятно, когда о тебе кто-то волнуется. Особенно Вероника, которая оставалась ко мне равнодушной долгие годы, хотя я все время помнил о ней.

– Здоровее не бывает, – заверил я. – Никаких симптомов – не чихаю, не кашляю. Вообще не понимаю, зачем меня тут держат. Только койку зря занимаю.

– Скучаешь там один, да? – понимающе протянула Вероника.

– Еще как скучаю, – бурно заверил я, а перед мысленным взором пронесся видеоряд: блогерша на корточках перед чемоданом – блогерша в моих руках, когда я нес ее из ванной – блогерша верхом на мне, когда я притворился бездыханным. С моей соседкой не соскучишься! Но Веронике про это лучше не знать. Хоть она и не ревнива, вряд ли ей понравится, что я заперт на карантине с красивой девушкой.

– Бедненький, – посочувствовала она. – Но ты уж лучше побудь под наблюдением. Мне так будет за тебя спокойнее.

– Ради твоего спокойствия я готов. Считаю дни до конца карантина, чтобы скорее тебя обнять.

– Я тоже, – откликнулась она и заторопилась. – Все, Кирилл, мне пора, лекция начинается.

– Завидую твоим студентам. Хотел бы я сейчас быть в аудитории. О чем лекция?

Вероника назвала мне тему, которая моментально выветрилась у меня из головы, и отключилась. А я еще какое-то время пялился на экран телефона с ее фотографией и улыбался, как идиот. Ум Вероники заводил еще больше, чем ее красота. И мне было лестно оттого, что мне удалось заполучить такую девушку, как она.

Даша

Я зачиталась подборкой статей о лунатизме. В состоянии сомнамбулизма люди творили такие вещи, которые были не способны повторить, проснувшись. Например, одна девушка ночью вышла из дома и залезла на подъемный кран – на высоту в пятнадцать этажей, снимать ее приехала пожарная команда. Один лунатик ночью проехал сто километров и убил своего тестя, а когда его взяли с поличным, рыдал над убитым и не мог поверить в то, что совершил. Другие в состоянии лунатизма отвечали на электронные письма, готовили еду, занимались сексом…

Из ванной доносился воркующий голос соседа: он флиртовал со своей невестой. И я всерьез задумалась: не выставить ли Кирилла лунатиком? А что, отрежу у себя клок волос, вложу ему маникюрные ножницы в руку – и устрою переполох. Скажу, что находиться с ним в одной палате небезопасно для жизни. Сегодня волосы отрезал, а завтра и по горлу может чиркнуть. Должны же нас тогда расселить!

Отвлек меня стук по стеклу. В коридоре маячила довольная Катюня.

– Ушла эта проныра журналистка! – радостно сообщила она. – Спасибо, что не выдала меня, Даша! Или тебя лучше Дианой звать, как в блоге?

– Зови Дашей, как в медкарте, – разрешила я и сама себе удивилась.

Обычно меня бесило настоящее имя. Даже когда Макар или Фима меня так звали, я все время злилась. Но после того, как Дашей меня стал звать Кирилл, я примирилась с родным именем. В его устах оно звучало как-то… по-домашнему, что ли. И я на миг задумалась, а не сложилось бы все по-другому, если бы в аэропорту я представилась Дашей, а не Дианой? Может, он бы тогда не стал кочевряжиться и согласился записать мой багаж на себя? Тогда я бы не познакомилась с Марией, не позвала бы ее зарегистрироваться на соседних местах. Мария бы осталась в хвосте очереди, сидела бы далеко от нас, и мы бы не попали на карантин…

– Катя, а как самочувствие Марии? – спросила я.

– Кого? – растерялась медсестра.

– Ну, пассажирки с нашего рейса, из-за которой нас на карантин забрали.

– А, Любимовой? Я ею не занимаюсь, поэтому по имени не знаю, – объяснила Катюня. – На планерке сегодня слышала, что без улучшений.

Я понурилась, а Катюня жизнерадостно добавила:

– Я чего пришла-то! Это вам курьер принес!

Она показала небольшую коробку, и мое сердце счастливо подскочило в груди: мой новый айфон!

Медсестра зашла в прихожую и оставила посылку там. Едва она вышла наружу и сняла блокировку с двери, ведущей в палату, я, выпрыгивая из босоножек, рванула за вожделенным гаджетом.

Подхватила коробку на руки – она оказалась почти невесомой – и вернулась с ней обратно. Сосед по-прежнему сидел за закрытой дверью ванной, и я крикнула:

– Кирилл, можешь выходить! Спасибо за айфон!

На коробке не было никаких логотипов, и я нетерпеливо сорвала скотч, ожидая, что внутри окажется еще одна коробка – уже фирменная. Уже представляла, как возьму мою прелесть в руки, да так и застыла, когда достала оттуда вместо красного айфончика… красный тапок! Сосед все-таки посмеялся надо мной, гад такой! У меня аж слезы на глаза навернулись, когда я увидела женский тапочек с легкомысленным меховым помпоном. Ненавижу!

– Что, уже айфон привезли?

Кирилл вышел из ванной со злорадной улыбкой.

– Привезли! – рявкнула я и запустила тапком ему в лоб.

Реакция у него оказалась прямо-таки супергеройской. Он перехватил тапок в полете и с удивлением уставился на красный помпон.

– Это что?

– Айфон последней модели! – Меня всю трясло от злости, когда я вынула из коробки второй тапочек. – Их тут два, как видишь! Видимо, работают по принципу рации. – Я поднесла помпон к уху и рявкнула: – Алло! Вас не слышно! Абонент «Самая большая дура на свете временно недоступен». Тариф «Чтоб я еще хоть раз тебе поверила» отключен!

Он расхохотался.

– Тебе еще смешно? – ахнула я и запустила в него вторым тапком.

Его он так же ловко поймал:

– Даш, ты все не так поняла.

– А что тут понимать? – рявкнула я. – Что я, как последняя дура, поверила тебе и ждала, что ты купишь мне айфон? Сама виновата! А ты, красавчик, круто меня разыграл! Поздравляю, можешь собой гордиться!

– Даш, – он улыбнулся так обезоруживающе, что у меня дрогнуло сердце, – я несколько заказов сделал. Айфон, кое-что из одежды и тапочки для тебя.

– Зачем? – не поверила я.

– Ну не можешь же ты ходить в этом! – Он подошел к моей койке, пнул в сторону подошвы босоножек и поставил тапки на пол. – Примерь.

– Вот еще, не буду! – все еще сердито буркнула я.

– Тогда я сам, – опустившись на колено, как паж перед Золушкой, он взял тапок, намереваясь надеть его мне на ногу, и не оставил мне выбора.

– Немедленно встань, клоун, – рявкнула я. – Сама надену.

Когда он поднялся, я сунула ноги в тапки и удивилась – они сели, как влитые.

– Как ты так с размером угадал? – поразилась я, вставая на ноги и пройдя несколько шагов. Насколько же удобней было в тапках, чем в босоножках, особенно – со сломанными каблуками. Обернулась к Кириллу, собираясь поблагодарить, но он выглядел таким омерзительно довольным, что я из вредности ляпнула: – Ты что, гей?

– Почему сразу гей-то? – опешил он.

– Ни один из моих бывших так не угадывал с размером. Ни Макар, ни Фима.

Я вспомнила, как Макар, когда мы летали на Кипр в рекламный тур, купил мне пляжные шлепанцы на размер меньше, которые пришлось возвращать. А Фима, наоборот, взял у спонсоров женские кроссовки для бега – на два размера больше. Одержимый ЗОЖ, диетами и спортом, блогер считал меня толстой и вечно морил голодом…

– Так я и не твой бывший, – спокойно парировал Кирилл.

И вроде бы ничего такого не сказал – а зацепил меня за живое. Как будто я была не достойна быть его девушкой, как будто такой мужчина, как он, не для меня, а мой потолок – неприкаянный Макар или нелепый Фима.

– К счастью! – буркнула я, чтобы скрыть свое замешательство.

– Тут я с тобой целиком согласен, – в кои-то веки он не стал со мной спорить. А мне хотелось, чтоб наоборот!

Он отвлекся на входящее сообщение в мобильном, а я присела на кровать и искоса наблюдала за ним, мысленно сравнивая с Макаром. Кирилл был лет на пять старше. Должно быть, ему около тридцати. Тоже эффектный, только не блондин, а брюнет. И черты лица у него более резкие и мужественные. В самом деле, такого мужчины у меня еще не было. В Кирилле чувствовались сила и уверенность. Его легко было представить за штурвалом океанского круизного лайнера или в кабине самого большого пассажирского Боинга, способного управлять огромной махиной и нести ответственность за безопасность сотен пассажиров. Интересно, кем же он все-таки работает?

Он улыбнулся, отвечая на сообщение, а у меня кольнуло сердце. С Вероникой своей флиртует. А чем я хуже? Неужели я не заслуживаю такого мужчину, как он?

– Что? – Он оторвался от телефона и перехватил мой взгляд.

– Спасибо.

Он удивленно вздернул бровь. Снять бы крупным планом – и в голливудский кинофильм, девчонки бы пищали от восторга. Может, он киноактер? Ему бы пошла роль Джеймса Бонда.

Кирилл по-прежнему смотрел на меня, и я пояснила:

– За тапки спасибо.

– Не за что. Больно было на тебя смотреть, как ты тут ковыляла.

Вот что за человек, а? Заехать бы ему тапком по лбу! Но он уже уткнулся в телефон, а я от нечего делать продолжила листать журнал. Впервые в жизни я читала мужской глянец. Макар читал книжки, которые ему подсовывал его приятель, букблогер Жека. Фима читал только сайты о здоровье и похудении и смотрел конкурентов на Ютубе. Я иногда покупала себе «Космополитен» – в основном, для раскладок с косметикой в блоге. И вот теперь с любопытством листала рекламу мужских брендов и парфюма, статьи о спорте и отношениях, написанные с мужской иронией и жестким цинизмом. Самой интересной была подборка про лунатиков, а остальное было как будто рассчитано на прыщавых юношей, которые только и мечтают подкачать мускулы и затащить девчонку в постель.

– Почему глянец? – вырвалось у меня, когда я наткнулась на дурацкую статью с советами пикапера, как соблазнить любую девушку.

– Что, прости? – Кирилл оторвался от телефона, непонимающе морща лоб.

– Почему не деловой «Форбс», не экономический «Профиль», не туристический «Geo»? – перечислила я названия журналов, которые видела недавно в киоске в аэропорту. Профессиональные серьезные издания больше соответствовали возрасту Кирилла. – Что интересного ты находишь в мужском глянце? Статьи по пикапу? Советы, как нарастить мышцы? Или ты любишь поглазеть на полуголую фотку девушки месяца? – Я раскрыла журнал на развороте с соблазнительной блондинкой в бикини.

При виде фотки сосед смутился и пробормотал в свое оправдание:

– Журнал выбирала Вероника. Я просил пару книг из дома.

– Надо же, – я удивилась, вспомнив строгую брюнетку с фотографии в его телефоне, – по ней не скажешь, что она любит глянец.

Было бы логично, если бы его невеста сама читала «Космо» на досуге, и жениху в больничку передала мужской аналог, чтобы развлечься.

– А с чего ты взяла, что она любит? – с задетым видом возразил Кирилл. – Вероника читает только классику и научную литературу.

– Она у тебя что, библиотекарь? – удивилась я.

– Почему библиотекарь? – казалось, Кирилл оскорбился, что я так невысоко оценила его невесту. – Она преподает зарубежную литературу в университете, заканчивает аспирантуру и готовится к защите диссертации.

– А Вероника-то непростая, премудрая, – усмехнулась я. – А что же она тебя за дурачка держит?

Я бросила глянцевый журнал на койку соседу, и по его гневно вспыхнувшим глазам поняла, что угодила в Ахиллесову пяту. Мужественный, самоуверенный Кирилл в глубине души считал себя недостойным своей ученой невесты. Похоже, Вероника не раз давала ему понять, что в их паре она умная, а он – красивый. Глупо с ее стороны, очень глупо. А еще я поняла, чем Вероника с ее строгим взглядом сквозь очки зацепила Кирилла. Не удивлюсь, если она долго водила парня за нос, играла в недотрогу и только недавно допустила до тела. И теперь он убежден, что выиграл главный приз. Хотя какое мне дело?

– Что, прошла курсы психологии онлайн и возомнила себя психологом? – огрызнулся Кирилл.

Вообще-то, я прошла не одни курсы, и не только онлайн. У меня нет корочки о высшем образовании, но я изучала риторику, фотографию, актерское мастерство, английский, сторителлинг, личный бренд. И психологию в том числе. А еще походила на курсы телеведущих, брала уроки по технике речи, а стилю и мейкапу училась у профессиональных визажистов, которые работают со звездами. Все эти знания я вложила в свой блог, благодаря чему и сумела раскрутить его довольно быстро: уже через полгода набрала десять тысяч подписчиков, вышла на монетизацию и сделала его доходным. А через два года меня читало уже сто тысяч человек и со мной сотрудничали крупные бренды. Но ничего этого я Кириллу не сказала. Куда мне до премудрой Вероники, которая пишет научную диссертацию! Вот только поможет ли ученая степень в семейной жизни? Очень сомневаюсь! На миг мне даже стало жаль Кирилла, который всю жизнь будет тянуться до Вероники, но так никогда и не дотянется. Его роль – восхищаться умом своей избранницы и знать, что она до него снизошла.

– Извини, глупость ляпнула, – сказала я, чтобы закрыть болезненную для него тему, и включила телевизор.

До самого обеда мы не проронили ни слова.

Время без айфона и Инстаграма тянулось мучительно долго.

Глава 9. Книжная девочка

Кирилл

Слова блогерши о том, что Вероника считает меня недалеким, неожиданно зацепили. Я снова почувствовал себя тем неотесанным деревенским мальчишкой, который десять лет назад заглянул в дом соседки по поселку и обнаружил за его стенами незнакомый прекрасный мир…

Наш частный дом в Подмосковье постоянно требовал ухода. Мать с отцом целыми днями работали на участке. Мама сажала грядки с огурцами и редиской, отец ремонтировал старый деревянный дом, оставшийся от деда, а я ему помогал, когда не ходил в школу и не носился на велике по окрестностям.

Как-то в начале июня мы латали крышу и увидели, как к каменному дому по соседству подъехала новенькая, блестящая на ярком солнце белая иномарка. Дом несколько лет пустовал после смерти пожилых хозяев, но в мае в нем затеяли большой ремонт, и вот теперь приехали новые владельцы. Я отложил молоток и с любопытством следил за тем, как отворилась дверь машины. Из нее вышли супруги лет сорока, а с ними девочка лет шестнадцати – моя ровесница, державшая на руках пушистую серую кошку.

– Невеста к тебе приехала, – поддел меня отец.

Я только насмешливо фыркнул и продолжил вколачивать гвозди с еще большим энтузиазмом. Искоса наблюдая за темноволосой девчонкой в светлом платье, заметил, что она бросила на меня взгляд, но тут же отвернулась и прошла за родителями в дом.

За обедом – окрошкой и жареной картошкой – родители обсуждали новых соседей.

– Надо бы зайти, познакомиться, – предложила мама. – Видно, люди городские, интеллигентные.

На следующий день к их дому подъехал грузовичок, из которого стали выгружать коробки с вещами.

– Видать, они сюда надолго, – оторвавшись от грядок, заметила мама.

– Надо бы пойти помочь. По-соседски, – отец отложил молоток. – Да, Кирюха?

Когда мы вышли за ворота, водитель, выгрузив коробки у забора, уже садился за руль. Сосед не хотел отпускать его, упрашивая занести коробки в дом.

– Некогда мне, – грубо отрезал водитель, хлопая дверью кабины. Грузовичок отъехал, поднимая в воздух столп пыли.

– Помочь? – предложил отец, подходя к соседу. – Мы ваши соседи, вот тут живем.

Сосед, интеллигентный мужчина в очках, явно не приспособленный к физической работе, обрадовался нашему появлению.

– Виктор Константинович, – представился он.

– А я Алексей Петрович, – отец с широкой улыбкой протянул ему натруженную мозолистую ладонь. – Можно просто Леша.

Сосед осторожно пожал ее, словно ожидая подвоха.

– А это сын мой, Кирилл, – представил отец.

Мы обменялись кивками и занялись делом. Отец легко подхватил коробку, сосед, поднатужившись, поднял другую – поменьше. Когда оба мужчины встали рядом, стало видно разницу между ними. Отец был физически крепким, уже успевшим загореть на майском солнце. Поношенная майка не скрывала литые мышцы и туго обтягивала широкую спину. Виктор Константинович был бледным, как будто весь май провел взаперти, а его руки явно не знали физического труда. Одет он был в новый спортивный костюм, но по его фигуре – полноватой, с брюшком, которое обтягивала куртка, было понятно, что спортсмен из него никакой.

Из юношеского азарта, чтобы показать, что в свои семнадцать я не уступаю силой отцу, я подхватил коробку побольше и от неожиданности охнул – она оказалась тяжелей, чем можно было представить.

– Что у вас там, кирпичи?

Виктор Константинович обернулся через плечо:

– Книги.

– Так много? – Я с удивлением окинул ряд коробок у забора.

– Мы любим читать, – мягко улыбнулся он, направляясь к дому.

Я последовал за ним с отцом, вертя головой в поисках девчонки. Хотелось, чтобы она оценила, какой я сильный. Поди, у себя в городе таких силачей, как я, и не видала. Но ее нигде не было.

Мы поднялись на крыльцо и занесли коробки в большой пустой зал, все стены которого теперь занимали книжные полки. Несколько лет назад, когда были живы прошлые хозяева, я часто бывал тут, занося старикам продукты из магазина и овощи с маминого огорода. И сейчас с любопытством огляделся, отмечая перемены.

– Тут у нас библиотека будет, – пояснил хозяин, тяжело опуская свою ношу к ногам и утирая пот.

– Виктор, тебе же нельзя тяжести таскать! – заохала его красивая стройная супруга, спускаясь со второго этажа в длинном шелковом халате, по полам которого порхали вышитые цапли.

Я такие халаты только в кино видел. Но здесь, в деревенском доме, она казалась экзотической птицей, прилетевшей откуда-то издалека. И даже к супругу своему она обращалась как иностранка – с ударением на последний слог.

Она подбежала к супругу и повела его к креслу у окна.

– Присядь, отдохни! – Шелковые рукава плеснули по воздуху, как крылья жар-птицы.

– Но там… – Он слабо трепыхнулся к выходу.

– Виктор перенес операцию на сердце, – сообщила нам супруга хозяина. – Ему категорически запрещено заниматься физическим трудом. Мы сюда затем и приехали, чтобы он мог отдохнуть на природе и восстановить здоровье.

– Мы все принесем, – заявил отец, подталкивая меня плечом к выходу.

Вдвоем мы перетаскали всю библиотеку. Коробки были запечатаны скотчем, и я мечтал хоть одним глазком заглянуть внутрь, чтобы увидеть, что за книги читает Профессор, как я его мысленно окрестил, и его дочка.

– Это ж сколько денег на ветер выбросили, – заметил отец, когда мы забирали последние коробки за забором. – И зачем людям столько книг?

Отец работал строителем и в жизни не прочитал ни одной книги после школы. В нашем доме не водилось книг, кроме моих учебников, да нескольких изданий советских писателей и классиков. Отец с матерью все дни напролет трудились в огороде и по хозяйству, и им было не до книг. Максимум, что читала мама – это календарь посевов.

Вернувшись в дом с последней тяжелой ношей, мы увидели, как Виктор Константинович любовно расставляет книги на полках, а дочь ему помогает.

– Вот и все, – мой отец опустил коробку на пол.

А я с любопытством покосился на девчонку – вблизи она оказалась симпатичней, чем показалась с крыши. Только уж слишком строгой! Я широко улыбнулся ей:

– Привет, я Кирилл.

– Вероника. – Она не улыбнулась в ответ. Взглянула на меня, как на клоуна, и я тотчас почувствовал себя чумазым оборванцем против нее – городской принцессы.

Неловко одернул вылинявшую футболку, ощутил, как пропотевшая ткань липнет к подмышкам и чуть не провалился под пол со стыда. А она стояла напротив – в идеально чистом отглаженном платье, с темными волосами, зачесанными в высокий хвост. Идеальная, как картинка.

– Ты все это читаешь? – Я подошел поближе к полке, на которой она расставляла книги.

Она отступила на шаг, держа дистанцию между нами. Протянул руку к книге, собираясь взять, но меня остановил ее строгий голос:

– Не трогай! У тебя руки грязные.

Взглянул на свои ладони, покрытые пылью, и вспыхнул от обиды. Я ведь этими руками ее коробки таскал!

В горле пересохло, и я бы отдал все за стакан домашнего кваса или компота. Но выпить нам не предложили.

Виктор Константинович сунул руку в карман спортивного костюма и достал оттуда купюру:

– Спасибо за помощь.

Отец, не ожидавший такого, замер. Я тоже с изумлением уставился на деньги в руке – нашу бескорыстную, от всей души помощь оценили в пятьсот рублей.

– Что, мало? – Виктор Константинович растерялся. – Я тогда еще принесу.

– Обижаешь, сосед, – резко ответил отец. – Мы ж по-свойски помочь хотели. Идем, Кирилл.

Мы покинули дом, и отец еще долго не мог простить новому соседу обиды.

– Как барин слуге подачку кинул, – горячился он, рассказывая матери о нашем визите в соседский дом.

– Фу ты ну ты! – возмущалась мама. – А я-то пироги поставила печь, угостить их хотела.

– Не подружимся мы с ними, Наташа, – отрубил отец. – Не чета мы им, этим городским.

С тех пор с соседями у нас установилась холодная война. Родители игнорировали их. А Виктор Константинович, часто отдыхавший в саду в тени в плетеном шезлонге, поначалу здоровался с нами через забор, пытаясь примириться, но вскоре перестал.

Вероника тоже, гордо задрав нос, проходила мимо, если встречала меня на улице. Впрочем, случалось это редко: она почти не выходила за забор, целыми днями сидя в доме или в кресле-качалке на веранде с книгой в руке.

За забором кипела деревенская жизнь. Мы с приятелями гоняли на великах по полям, собирали грибы в лесу, жгли костры на берегу озера и пели песни под гитару, заставляя вздыхать местных девчонок. Но Веронике ничего этого было не нужно – она все время пропадала в книгах.

– Обед! – раздался жизнерадостный голос медсестры Катюни из динамика, вырывая меня из воспоминаний.

Я занес оба подноса и поставил второй на тумбочку блогерши. Она сразу же принялась за еду – в отсутствие айфона снимать ей было нечем. Хоть горячее поест!

– Приятного аппетита, – пожелал я.

– Приятного, – кивнула Даша. И внезапно спросила: – Наверное, жалеешь, что оказался в одном боксе со мной, а не со своей невестой?

Ее вопрос застал меня врасплох. Мне даже мысли такой не приходило!

– Уж лучше пусть она будет в безопасности дома, – ответил я после паузы. – Мне так спокойнее. А ты? – Я поддел ее. – Хотела бы оказаться тут вместе с Карло?

– Уж мы бы тут зажгли! – не растерялась блогерша. – На всю больницу!

Я улыбнулся, представив себе их латиноамериканские танцы в стенах этой палаты. И медиков, с любопытством прильнувшим к мониторам. С одной-то блогершей не соскучишься. А уж с двумя!

– Слушай, у тебя-то хоть нормальные мужчины были? – не удержался от шпильки. – Не блогеры?

– Ты имеешь в виду офисный планктон? – Она окинула меня взглядом, полным презрения. – Не, я бы с таким, как ты, со скуки умерла.

– Надеюсь, что две недели в одной палате как-нибудь перетерпишь.

– Так мы же с тобой не встречаемся, сосед, – фыркнула она, хрустя салатом.

Перепалки с блогершей уже вошли в норму и держали меня в тонусе. С ней хотя бы нескучно!

Пока обедал, мысленно представил своей соседкой по боксу Веронику. Уж она бы точно позаботилась о собственном комфорте, выбирая одежду для больницы. И не видать бы мне красного шелкового халата и дефиле на босоножках на шпильке в ванную! Нет, Вероника сейчас была бы одета в удобный трикотажный комплект из легинсов и кофты, в которых обычно ходит дома. Никаких кофт с катышками или штанов с вытянутыми коленками – Вероника всегда выглядела безупречно. Только если блогерша старалась наряжаться на публику, Вероника все делала для себя.

Чем бы мы с ней занимались в одной палате? Уж точно не разговорами! Наверняка, Вероника бы притащила с собой ноутбук и целыми днями стучала по клавиатуре, заполняя страницы своей драгоценной диссертации. Научная степень была ее мечтой, и я привык к тому, что за внимание девушки все время приходится соперничать с наукой… Так и представил, как окликаю ее на соседней койке, а она бросает на меня строгий взгляд поверх очков:

– Котов, не мешай!

В обычной жизни мне в ежедневнике Вероники было отведено строго определенное время – между лекциями в университете и написанием диссертации. Были еще консультации с научным руководителем – светилом науки Митрофановым, с которым Вероника проводила немало времени, часто в ущерб нашим с ней свиданиям. Но когда я вздумал ревновать, Вероника представила меня своему профессору, и я сразу успокоился. Лысеющий, лет пятидесяти, с рыхлым брюшком и в старомодном костюме, профессор Митрофанов годился ей в отцы и никак не мог стать мне конкурентом. Сколько бы научных трудов он ни написал и как бы Вероника ни преклонялась перед умными мужчинами.

Обниматься со мной под прицелами камеры слежения в этом боксе Вероника бы тоже не стала. И без того сдержанная на эмоции, как английская леди, она бы не дала повода медикам превратить наблюдение за нами в шоу «За стеклом». Представить ее танцующей сальсу в палате тоже было немыслимо.

А еще она наверняка бы жаловалась на больничную еду и строила медсестру Катюню – у Вероники это в крови.

Мы как раз закончили обед, когда за стеклом снова возникла Катюня в спецкостюме. Вздернула одну руку с пакетом и задорно объявила:

– Доставка! Тут какие-то шмотки. А это… – Она выдержала паузу и жестом фокусника достала из-за спины вторую руку – с небольшой коробочкой. – Айфон!

– Наконец-то! – Блогерша вскочила с кровати, едва не перевернув поднос, и ломанулась в закрытую дверь.

– Сперва я войду и поставлю, – напомнила Катюня, – а уже потом вас открою и забирайте.

Блогерша неохотно отступила от двери. Медсестра скрылась за стеклом, и из коридорчика донеслось шебуршание.

– Готово! – через минуту Катюня снова показалась в окне, ведущем в коридор, и нажала на кнопку, открывая дверь нашей палаты.

Блогерша первой нырнула в прихожую, как будто боялась, что айфон растворится в воздухе.

А я взял наши подносы и снова задумался: стала бы Вероника выгораживать Катюню перед журналисткой с телевидения, окажись она в палате с незнакомым мужчиной? Сильно сомневаюсь. Еще бы и заявила во всеуслышанье, какие неудобства ей приходится претерпевать, и вытребовала бы себе отдельную палату. А Даша все-таки девчонка простая, хоть и строит из себя принцессу. В этом и разница между ней и Вероникой – блогерша играет в принцессу, а Вероника такая и есть.

Блогерша выбежала из прихожей, прижимая айфон к груди.

– Спасибо! – с сияющим видом поблагодарила она меня и придержала дверь, пока я заносил подносы.

Поставил их на тележку и взял пакет с одеждой у стены.

Пока Даша разбиралась с айфоном и переставляла симку, я разобрал свои покупки. На этот раз сюрпризов не было, никто ничего не перепутал, и я получил книги, три футболки без дурацких надписей, подходящие мне по размеру, и трикотажные штаны на мой рост. А еще – свой любимый гель для душа, шампунь, пенку и станок для бритья.

Принял душ и почувствовал себя как дома, благодаря привычным ароматам косметических средств. Все-таки мужчина должен пахнуть по-мужски – свежестью цитруса с горчинкой хвои, а не сладкой ванилькой, как вчера, когда я воспользовался флаконом Даши.

Остановившись у раковины, взглянул в зеркало на пробившуюся щетину и потянулся за станком. А впрочем, какого черта? На работу мне не идти, хоть отдохну от бритья. Кто меня тут видит? Ради блогерши бриться точно не стану, обойдется.

За стеной раздался громкий голос соседки. Показалось, что она зовет меня, и громко крикнул:

– Сейчас иду!

В ответ она что-то опять весело сказала, и я понял, что она говорит не со мной.

Переоделся в свои покупки – белую футболку и серые домашние штаны, с удовольствием отметив, что вещи сели по размеру и слегка свободно – в самый раз, чтобы комфортно валяться на больничной койке.

Прежде, чем выйти, прислушался – в палате было тихо. С кем бы ни разговаривала блогерша, она уже закончила беседу, и я, приоткрыв дверь, высунул голову. Девушка увлеченно набирала сообщение на айфоне, и я прошел на свое место.

– С кем разговаривала?

– Я вообще-то сторис записывала! – Она с укором подняла глаза на меня. – А ты мне дубль запорол!

– Ну извини. Я еще не привык к тому, что ты можешь разговаривать не со мной. Если кто-то говорит – откликаюсь. Больше не буду.

– А тебе так лучше, – она окинула взглядом мой новый прикид. – На нормального человека стал похож.

Похвала оказалась неожиданно приятной, пока девушка не добавила:

– А твоя Вероника специально тебе вещи не по размеру привезла, чтобы ты как пугало выглядел?

– Что ты к ней все время цепляешься? – вскинулся я.

– Просто пытаюсь понять. То ли твоя ученая библиотекарша совершенно не приспособлена к жизни, раз не может угадать твой размер, то ли такая умная, что в ее выборе есть своя логика.

– Она не библиотекарша, – возразил я, но задумался.

Мне в голову пришел еще один вариант, который не озвучила Даша. Что, если Веронике на меня плевать? Поэтому она купила первые попавшиеся вещи, лишь бы от меня отвязаться.

Я взял книгу с тумбочки, открыл на первой странице и уставился в строчки. Но ничего не смог прочитать – мыслями вернулся в то первое лето, когда мы с Вероникой снова встретились.

В конце лета мы снова столкнулись нос к носу. Ее пушистая кошка жутко дорогой породы сиганула через забор, стрелой взлетела на нашу яблоню и оттуда, с высоты второго этажа, жалобно выла на всю округу.

Я как раз чинил крыльцо, забивая расшатавшуюся половицу, когда девчонка окликнула меня через забор.

– Эй!

Эй? Она за кого меня принимает? Я сердито продолжил забивать гвозди, не оборачиваясь.

– Эй, мальчик! – повысила голос она.

Нашла мальчика! Я еще ожесточенней застучал молотком.

– Парень, ты глухой? – раздраженно крикнула она.

Я выпрямился и обернулся к забору, за которым она стояла.

– Я не глухой, девочка. У меня есть имя – Кирилл.

– Извини, я забыла.

Во мне опять поднялась волна раздражения. Она даже не запомнила моего имени. А вот я ее помнил и оттого злился на себя.

– Моя кошка забралась к вам на яблоню, – она махнула рукой.

Я задрал голову, разглядывая пушистую серую беглянку в листве, и протянул:

– Ну, дела! Как же она теперь оттуда слезет?

Девчонка требовательно взглянула на меня между деревянных реек забора, разделявшего наши участки:

– Достань ее оттуда.

Я насмешливо взглянул в ее карие глаза с темными ресницами. Приказываешь, принцесса?

– Ты забыла сказать: повелеваю, – добавил я.

Она вспыхнула и процедила сквозь зубы:

– Пожалуйста, Кирилл.

– Хорошо, Вера, я попробую. – Нарочно назвал ее другим именем и увидел, как она вспыхнула от досады.

– Я Вероника!

– Извини, я забыл.

Отплатил ей той же монетой и почувствовал себя лучше. Теперь можно и спасением котейки заняться.

Неторопливо подошел к яблоне, подтянулся на нижней ветке и принялся карабкаться вверх. Ловкости мне было не занимать – этот трюк я проделывал по несколько раз на дню, забираясь за яблоками. Мысленно представлял, как Вероника с восторгом следит за мной, но тут у меня предательски треснули джинсы. Черт!

Девчонка тоненько прыснула. Я бросил взгляд вниз и увидел, как она отвернулась, пряча смешок в кулачок. Не вышло из меня героя! Старые джинсы, которые я отрезал до колен, превратив в шорты, подвели в самый неудачный момент.

Добравшись до кошки, протянул к ней руку, но она зашипела на меня и замахнулась лапой. От неожиданности я покачнулся на ветке и услышал, как испуганно ахнула внизу Вероника. Интересно, она волнуется за меня или за свою драгоценную кошку? Взглянул на сплющенную мордочку – желтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с нескрываемым презрением, точь-в-точь, как ее хозяйка. И тут мне в голову пришла одна идея.

Вместо того, чтобы схватить кошку, я сорвал висящее над головой спелое желто-зеленое яблоко, устроился поудобней на ветке по соседству, прислонился спиной к нагретому стволу и, свесив ноги вниз, с наслаждением откусил от сочного бока антоновки. Отсюда хорошо просматривался весь соседний участок – совершенно пустой в жаркий полдень. Вероятно, родители Вероники спасались от зноя в доме.

– Эй, ты чего там делаешь? – поразилась Вероника, задрав голову и приложив ладонь козырьком от бьющего в глаза солнца.

– Яблоко ем. Хочешь? – Я сорвал ей второе, золотистое и гладкое, и кинул вниз на ее участок.

Вместо того, чтобы поймать, она испуганно отскочила в сторону, и сочное яблоко вдребезги разбилось о землю.

– Зря, – укорил я. – Оно вкусное. Поди, в городе таких не ела.

– Спускайся сейчас же! – Она капризно топнула ногой. – И сними мою кошку!

– А что мне за это будет? – лениво спросил я, продолжая лакомиться яблоком.

Она растерялась.

– В смысле?

– Ну, чем ты мне заплатишь? – небрежно спросил я. – Когда мы с батей коробки таскали, твой отец нам денег хотел дать. А ты меня как отблагодаришь?

Девчонка еще больше смешалась.

– Так тебе денег надо? Я принесу. – Она метнулась было к своему дому, и я с досадой метнул ей вслед огрызок.

– Да стой ты! Вика!

– Я Вероника! – Она взбешенно повернулась.

– Не нужны мне твои деньги.

– А что нужно? – Она недоуменно взглянула на меня.

– Поцелуй.

– Что?! – Она аж подпрыгнула от негодования. – Никогда!

– Ладно, тогда я спускаюсь.

Я сделал вид, что собираюсь вниз.

– А моя кошка? – охнула Вероника.

– Пусть сидит, ей тут нравится. Воздух чистый, птички поют, солнышко светит. Красота!

Я правда стал спускаться вниз – нарочито медленно, ожидая, насколько хватит ее терпения. Секунд через пять Вероника воскликнула:

– Стой! Я согласна!

– Стать моей женой? – усмехнулся я, глядя на нее сверху вниз.

– Размечтался! – фыркнула она. – Поцелуя с тебя хватит.

– Что? Я не расслышал? – Я приложил ладонь к уху, второй рукой держась за ствол яблони.

– Я тебя поцелую, – недовольно повторила девчонка. – Только спаси мою кошку.

– Ну смотри, ты обещала.

В считанные секунды я взобрался обратно. Кошка, уже привыкнув ко мне, не стала шипеть и позволила схватить себя за шкирку. Спеленав ее низом футболки, чтобы не царапалась, я быстро спустился вниз и передал кошку через забор девчонке.

– Спасибо, – поблагодарила она, прижала кошку к груди и засюсюкала с ней.

А потом, отвернувшись, зашагала к дому, совершенно забыв обо мне.

– Эй, Вера! Я и не думал, что ты сдержишь обещание! – с досадой крикнул я ей вслед.

Она обернулась с кошкой на руках:

– Я только занесу ее в дом и вернусь.

Я ей не поверил. Сполоснул горящее лицо под холодной водой из шланга, вымыл руки от кошкиного пуха и на всякий случай сунул в рот мятный листик с маминой грядки. Хотел сменить рваные шорты, которые так некстати меня подвели, но тут в нашу калитку тихо постучали.

– Не заперто! – крикнул я, незаметно сплевывая мяту и сходя с крыльца навстречу гостье.

Вероника осторожно вошла, оглядывая наш двор – ухоженные мамины грядки, гладиолусы и астры у забора.

– Это все твоя мама выращивает? – спросила она с независимым видом, как будто просто по-соседски заглянула в гости, а не пришла вернуть долг.

– Да. – Я кивнул, не сводя глаз с ее лица, тогда как она упорно отводила глаза.

– А она сейчас дома? – Вероника с надеждой взглянула на окна.

– Нет, – усмехнулся я. – Я один.

На мое счастье, отец работал на стройке, а мама очень удачно уехала в город по делам.

Вероника в отчаянии взглянула на меня, а затем сделала ко мне решительный шаг.

– Что ж, можешь меня поцеловать.

– Что, так сразу? – Меня забавляла ее решимость скорее покончить с неизбежным. – Не знаю, как там принято у вас, в городе, – поддразнил ее я, – а я так с наскоку не привык.

Она вспыхнула и рванула к калитке.

– Да постой ты, – я догнал ее, притянул к себе за талию, и она испуганно притихла.

Я тоже замер, глядя в ее широко раскрытые карие глаза. Впервые я видел ее так близко, что мог рассмотреть крапинки в ее глазах, крошечную родинку над правой бровью и гладкую светлую кожу. За целое лето на даче она так и не сумела загореть, как деревенские девчонки, которые уже успели покрыться золотистым загаром. И оттого казалась нездешней, словно тургеневская девушка, сошедшая со страниц школьных книг.

От волнения она часто дышала, и я чувствовал запах ее тела – цветочно-фруктовый, с нотками персиков. Какие же на вкус ее губы – прохладные и сладкие, как лимонад? Я наклонился к ее лицу, и она закрыла глаза, а ее губы, наоборот, приоткрылись в ожидании поцелуя.

Соблазн был велик, и я чуть было ему не поддался. Но в последний момент удержался в паре сантиметров от ее манящих губ. Это было неправильно. Этот поцелуй я не заслужил, я его выторговал. И сейчас сам на себя за это злился.

Вероника открыла глаза, не понимая, почему я медлю.

– Сколько тебе лет? – спросил я.

– Шестнадцать, – она удивленно взмахнула длинными кукольными ресницами.

И она еще называла меня мальчиком? Да я старше на целый год!

– Тогда извини. Я не целуюсь с маленькими девочками. – Я убрал руки с ее талии, и она от неожиданности пошатнулась:

– Что?!

– Приходи, когда подрастешь.

Я развернулся и зашагал в дом, пряча улыбку. За моей спиной громко хлопнула калитка.

– Представляешь, в Италии еще тысяча новых заболевших, – донесся до меня взволнованный голос блогерши, возвращая из юношеских воспоминаний в больничную палату.

И хотя я ее прекрасно слышал, даже головы не повернул в ее сторону, продолжая таращиться в раскрытую книгу.

– Кирилл! – позвала она громче. – Ты глухой что ли?

– А? – Я обернулся к ней. – Ты это мне? Я думал, что ты опять сторис записываешь.

– Хорош придуриваться! – вспыхнула она. – Так и будешь теперь меня троллить?

– А чем тут еще заняться? Ладно, извини. Просто со стороны все это выглядит очень странно. Ты правда этим зарабатываешь?

– Правда. Блог – это моя работа. За сутки, что меня не было в сети, мне уже несколько рекламных предложений упало. И еще десять тысяч подписчиков прибавилось! – похвалилась она, как будто ей вручили премию «Оскар».

– Поздравляю, – сдержанно отозвался я, не разделяя ее ликования. – А как тебя вообще в блогеры-то занесло, Даш?

Она пристально взглянула на меня, как будто взвешивая, достоин ли я ее доверия. Видимо, нет. Потому что после короткой паузы она отшутилась:

– Как, как. Просто повезло!

Она снова уткнулась в свой айфон, а я отложил книгу, в которой так и не прочел ни строчки, и включил телевизор.

– Для какого канала тебя снимали? – спросил я у Даши и нашел нужный.

Показывали репортаж из московского аэропорта: наши туристы выстроились на рейс в Рим.

– А вы слышали о вирусе в Италии? – допытывалась бойкая журналистка у вылетающих. – Не боитесь заразиться?

– А что же, путевке пропадать? – удивился парень, летевший в компании с девушкой. – Мы еще за полгода все бронировали, летим отметить день рождения моей девушки. Наши друзья сейчас там и говорят, что все спокойно.

– А мы сибиряки! – радостно гаркнул румяный здоровяк. – К нам зараза не липнет!

– В командировку лечу, – коротко прокомментировал мужчина в деловом костюме. – По делам.

– А я навещала маму и возвращаюсь к мужу в Италию, он у меня итальянец, – похвасталась красивая блондинка в модной курточке.

– Что ж, – резюмировала корреспондентка, – несмотря на тревожные новости, которые приходят из Италии, наши туристы не собираются менять свои планы и сдавать билеты.

Она передала слово ведущей в студии, и та подхватила тему:

– Наша корреспондентка побывала в инфекционном отделении, где находятся на карантине пациенты, предположительно заболевшие после поездки в Италию. Ей удалось попасть в закрытую зону, увидеть все изнутри и пообщаться с популярным блогером Дианой, которая находится там на карантине. Смотрите репортаж уже в ближайших выпусках!

Целый час мы с соседкой не переключали канал и ждали обещанного репортажа. Дашка вся извелась в ожидании звездного часа, но времени не теряла, а записала сторис для подписчиков, в котором анонсировала выход репортажа. Даже мне было любопытно посмотреть, что наснимали телевизионщики, ведь все это время я просидел в ванной, боясь себя выдать.

Наконец, репортаж начался, и мы прильнули к экрану.

Глава 10. Звездный час блогерши Дианы

Даша

Вот он, мой звездный час! Меня покажут в эфире одного из столичных каналов! На всякий случай, до начала репортажа я сделала скрин своего профиля, чтобы сравнить, вырастет ли число подписчиков.

Со вчерашнего дня, как я попала на карантин, к моим ста тридцати прибавилось еще десять тысяч. Когда я открыла блог на новом айфоне, глазам не поверила! Такого быстрого прироста у меня не было даже за счет платной рекламы. Но я видела, что после эфиров на ТВ аудитория блогов растет на глазах. Надеюсь, и мне повезет!

На экране, на фоне больничного фасада, возникла журналистка – приятная девушка лет двадцати пяти с волнистыми русыми волосами. Я узнала ее по голосу и с интересом разглядывала – ведь в защитном костюме, в котором она приходила к палате, ее лица не было видно.

– Сюда на карантин привезли несколько пассажиров с рейса Милан-Москва после того, как одной из женщин стало плохо еще в самолете, – бойко тараторила она в камеру. – Предположительно, она заразилась от своего супруга, который сейчас находится на лечении в Милане.

– Мария говорила, что ее супруг владеет отелем, – пояснила я Кириллу. – Выходит, он тоже заболел.

Кадр сменился. В больничном коридоре главврач прокомментировал состояние Марии как средне тяжелое и сообщил, что пассажиры и стюардесса, которые близко с ней контактировали, сейчас находятся под наблюдением на карантине.

– Признаков заболевания пока ни у кого нет, – добавил он, к явному огорчению журналистки.

– Но одна из тех, кого забрали на карантин – популярная в Инстаграме блогерша Диана – вчера перестала выходить на связь, – не поверила журналистка. – Как ее здоровье?

– А вот вы сами у нее и спросите.

Диалог был явно срежиссированным, я такие штуки сразу чую. Врач не хотел пускать съемочную группу в карантинную зону – не потому, что что-то скрывал, а из соображений безопасности, но, видно, телевизионщики были настойчивы, и он сдался.

Дальше показали раздевалку. Здесь на корреспондентку надели защитный комбинезон, заклеили по швам скотчем. В фигуре, которая ей помогала одеться, я безошибочно узнала Катюню. На руки гостье надели резиновые перчатки, их тоже замотали скотчем, чтобы не оставить открытым ни одного участка кожи. Волосы закрыл капюшон, на глаза надели очки, нижнюю часть лица защитил респиратор. В таком виде девушка и приходила ко мне за интервью.

В карантинную зону пустили только ее, поэтому оператор последний раз снял ее в полный рост, а дальше она сама взяла в руки камеру и продолжила съемку.

Быстро промелькнули знакомые коридоры, которыми нас вели из регистратуры в карантинный бокс. И вот оно – наше окошко, за которым маячу я.

Затаив дыхание, я смотрела на себя со стороны и оценивала. Держусь хорошо, бодренько! Даже итальянская футболка в кадре выглядит жизнерадостно и ярко. Увидела бы такую позитивную красотку по телику – сама бы на себя подписалась!

Ролик завершился на романтичной ноте:

– Я так скучаю по моему Карло! – объявила я, натянув на себя мужскую футболку Кирилла.

А дальше журналистка последовала за Катюней и засняла пустую палату по соседству, похожую на нашу, как две капли воды.

– Как видите, у нас все готово к приему зараженных, – важно объявила Катюня.

– А теперь мы покидаем красную зону, – прокомментировала журналистка, выходя из дверей блока. – Нужно с предосторожностями снять костюм, а затем принять душ, как это делает медицинский персонал в конце смены.

Ведущая в студии поблагодарила ее за репортаж и перешла к другим новостям.

Я схватила айфон, открыла Инстаграм и увидела сотни сообщений о новых подписках. В следующие полчаса после первого эфира на меня подписалось десять тысяч человек, и блог перевалил за отметку в 150 тысяч! Я о таком даже мечтать не могла!

Я записала сторис, в котором дала ссылку на эфир, рассказала о том, что по-прежнему чувствую себя прекрасно, и пообещала рассказывать подписчикам, как проходят мои дни на карантине.

Зашла в профиль, чтобы изменить тематику блога в шапке. Если свои первые сто тридцать тысяч подписчиков я набрала как бьюти-блогер, на обзорах косметики и уроках мейкапа, то теперь я временно побуду девушкой на карантине.

«Инстаграмщица на карантине. Привезла из Италии модный вирус. Покажу всю правду из закрытой зоны», – настучала я в порыве вдохновения.

Репортаж из больницы гоняли по телику каждый час, и каждый новый эфир прибавлял мне новых подписчиков. Вечером мой блог взял новый барьер – в 160 тысяч.

Я как раз записывала очередную сторис, отвечая на вопросы подписчиков в директ, когда зазвонил телефон Кирилла.

– Ты не могла бы? – Он покосился на меня. – Это Вероника по скайпу.

Пришлось мне прервать запись и затаиться мышкой. Как будто меня тут нет и в помине.

Кирилл

Вероника редко звонила мне сама. К тому же сегодня мы уже разговаривали, поэтому ее звонку, особенно по видео, я удивился и обрадовался. Похоже, она по мне успела соскучиться.

Я сел у стены и направил камеру на себя, принимая звонок.

– Привет, Вероника, – улыбнулся я, увидев ее в домашней обстановке.

Девушка сидела на кухне, в том самом небесно-голубом домашнем костюме, в котором я сегодня ее представлял в стенах больницы.

– Привет, Кирилл! Как ты?

– Скучаю без тебя, – признался я, разглядывая ее на экране телефона. Мы не виделись уже недели две. Сначала у Вероники были срочные дела в институте, потом я улетел в Милан, и сейчас мне как никогда хотелось оказаться рядом с ней и обнять.

– Точно скучаешь? – странным тоном протянула она. – Ты там один?

– Конечно, один! А с кем же?

– Я тут видела репортаж из твоей больницы.

Я на миг замер, подумав, что Вероника все узнала. Но потом взял себя в руки. Как бы она могла? Даже если она видела репортаж про блогершу, меня в кадре не было.

– Да, я тоже видел, – невозмутимо кивнул я. – Медсестра говорила, что сегодня с телевидения приходили, снимали какую-то блогершу, которая лежит по соседству.

– Палата точь-в-точь, как твоя, – заметила Вероника, пристально вглядываясь в стену за моей спиной.

– Я тоже заметил, – не смутился я, вспомнив пустую палату, которую показали в конце репортажа. – Они тут все похожие.

– Покажи свою палату, – внезапно попросила Вероника.

Я замешкался, бросив быстрый взгляд на блогершу, мышкой сидевшую напротив.

– Да что тут показывать? Обычная палата! Ты лучше расскажи, что там в большом мире происходит. Как дела в институте?

– Покажи, Кирилл, – настойчиво попросила Вероника. – А то я могу подумать, что ты там не один.

Я бросил панический взгляд на блогершу поверх телефона. Она, умница, все поняла правильно. Соскользнула с постели и тихонько скрылась в ванной, чтобы не попасть в кадр.

– Да не вопрос, Вероник. Смотри. Вот моя койка, вот окно, вот телевизор… – Я медленно обвел телефоном палату.

– А вторая кровать чья? – с подозрением спросила Вероника.

– Ничья. Ты же видишь, я тут один. Может, потом кого и подселят.

Внезапная ревность Вероники удивляла, но в то же время льстила моему самолюбию.

– А где твоя футболка с принцем на осле? – внезапно спросила она. – Почему не носишь?

– Ну, Вероник, – протянул я, – ей только медсестер смешить. Ты уж не обижайся.

– На блогерше была такая же, – Вероника испытующе уставилась на меня с экрана.

Вот мы прокололись! Я мысленно чертыхнулся и разыграл бурное удивление:

– Да, я тоже заметил. Надо же, какое совпадение.

– Действительно, – Вероника недоверчиво поджала губы. – Особенно в стенах одной больницы.

– В жизни чего только не бывает, – пошутил я и повернулся с телефоном, чтобы присесть на свою кровать.

– А это что там у тебя? – Вероника вдруг нахмурилась и приблизилась к экрану телефону. – Такое красное?

– Где? – с нехорошим предчувствием я обернулся и увидел красный шелковый халат блогерши на спинке кровати.

Вот попал так попал!

– Не понимаю, о чем ты. – Я быстро повернул телефон, чтобы халата не было видно, а сам смахнул его рукой на пол.

– Кирилл, не ври мне! – Вероника строго сдвинула брови. – Эта девушка и правда лежит с тобой в одной палате?

– Нет, конечно, нет! – бурно возразил я. И ведь не соврал! В ванной блогерше сейчас лежать затруднительно. – Говорю же, я тут один, как перст!

– Котов, я же не слепая! – поморщилась Вероника, теряя терпение. – Если ты сбросил халат на пол, это не значит, что его нет! А ну быстро подними его с пола и скажи своей соседке, чтобы вылезала из-под кровати.

– Ну и фантазии у тебя, Вероника, – укорил я. – Нет у меня под кроватью никакой соседки. Смотри сама.

Я присел на корточки и поводил телефоном.

– Довольна?

– А халат куда дел? – не унималась Вероника.

– Куда-куда, спрятать хотел, – я поднял халат с пола и повесил обратно на спинку кровати. – Сюрприз тебе собирался сделать.

– Мне? – поразилась Вероника. – Не ври, Котов!

– А кому же я этот халат из Милана привез? – нашелся я. – Он, если ты заметила, женский, а не мужской.

– Я же не ношу халаты, – протянула Вероника недоверчиво.

– А я увидел его и сразу представил на тебе, – соврал я. – Настоящий итальянский шелк, – повторил я слова блогерши и озвучил громкий бренд, который запомнил.

– Настоящий? – Вероника восхищенно округлила глаза и заулыбалась. – Ты меня балуешь, Котов. Он же такой дорогой!

– Мне для тебя ничего не жалко, – заметил я, любуясь ее улыбкой и чувствуя, как соскучился. Оказаться бы сейчас рядом, снять бы с нее эти очки, которые делают из нее строгую училку, потом бы вытащить шпильки из темных волос, выпуская их на свободу…

– А почему красный? – снова насторожилась Вероника. – Ты же знаешь, что я предпочитаю пастельные тона.

– Из новой коллекции был только красный, – выкрутился я. – Я подумал, что тебе пойдет. В каталоге он как раз был на модели-брюнетке. Очень эффектно смотрелся.

– Но почему этот халат оказался у тебя в палате? – снова нахмурилась Вероника.

– Так он у меня в портфеле был, с которым меня с работы в больницу забрали, – мгновенно откликнулся я. Пока Вероника восторгалась известным брендом, у меня было время придумать правдоподобное объяснение. – Думал, встретимся с тобой после работы – и сразу тебе подарю. А когда уже в палате доставал документы, он выпал. Вот я и повесил на спинку соседней кровати – как будто ты рядом.

– Это так мило, – Вероника снова заулыбалась. – Я тоже по тебе скучаю.

– Не могу дождаться, когда вручу его тебе, – добавил я.

– Я тоже, – нежно откликнулась она.

Я присел на свою кровать, чтобы позади меня была только стена и остроглазая Вероника больше ничего лишнего не увидела.

И вовремя: дверь из ванной распахнулась, оттуда высунулась разгневанная блогерша и показала мне кулак!

– Это мой халат! – еле слышно процедила она.

Вероника нахмурилась. Неужели, услышала? С блогершей я как-нибудь договорюсь. В крайнем случае, куплю у нее дизайнерский халат. А пока надо заговорить Веронику.

– Халат тебе будет очень к лицу, Вероник, – быстро сказал я.

– Знаешь, лучше не надо, – она покачала головой. – Обойдусь без него.

– Почему? – изумился я, недоумевая, по какой причине она вдруг решила отказаться от брендовой вещицы, которой так радовалась пять минут назад.

– Котов, ты лежишь в карантинном боксе! – нервно напомнила она. – Мало ли, какую ты оттуда заразу притащишь. Жила без халата и обойдусь.

Мне бы обрадоваться, что не придется унижаться перед блогершей и умолять продать мне халат, а меня неприятно царапнули слова Вероники.

– И что же мне с ним делать? Сжечь? – резко спросил я.

– Кирилл, ну не обижайся, – заюлила Вероника, чувствуя, что перегнула палку. – Я очень благодарна тебе за подарок. Но здоровье важнее. Ты же знаешь, мне сейчас никак нельзя заболеть. У меня скоро защита диссертации.

– Да-да, Вероника, я помню, – отрывисто ответил я. – Я все понимаю. Ты извини, мне пора. Медсестра пришла.

Я сбросил вызов, и Даша, сердито топая тапочками, прошла к своей кровати.

– А ты тоже хорошо врешь, – заметила она, садясь напротив.

– У тебя научился.

– Хорошо, что твоя невеста такая мнительная, – ехидно сказала она, расправляя свой халат на спинке кровати. – Иначе как бы ты выкрутился с подарком?

– Купил бы его у тебя, – буркнул я, все еще расстроенный разговором с Вероникой.

– Не все продается и покупается, – возразила блогерша.

– Да ну? – Я разозлился. – А ты сама – разве не покупала подписчиков и лайки в Инстаграме, чтобы раскрутиться?

– Только в самом начале, – призналась она. – И то, потому что глупая была. Сейчас я бы так уже делать не стала.

– Почему же?

– Любовь подписчиков не купишь, – серьезно ответила Даша. – Ее надо завоевывать.

– Может, мне тоже Инстаграм завести? – спросил я.

– Зачем? – Она удивленно подняла глаза от айфона.

– Чтобы тебя лайкать.

– Как же, от тебя дождешься! – фыркнула она.

– Тогда блог вести буду. Надо же чем-то заниматься на карантине.

– Думаешь, это так легко? – Она усмехнулась. – Ну, попробуй! Кто тебя читать-то будет, кроме твоей Вероники и горстки одноклассниц?

– По-твоему, я такой неинтересный?

– А что в тебе интересного? – Она закатила глаза. – Ну, кроме той футболки, с принцем на осле. – Она насмешливо взглянула на меня. – Мой тебе совет по продвижению блога. Начни с селфи в той футболке. Может, с десяток лайков и наберешь.

– Почему это так мало?

– Десять – твой потолок, сосед!

Она снова уткнулась в свой айфон и пропала в Инстаграме. С улыбкой набирала текст, отвечая на сообщения, или писала новый пост.

Я открыл ноутбук, полистал новости о вирусе. Вынырнул из сети, когда медсестра Катюня принесла градусники – температуру нас заставляли мерить по четыре раза за день. И, честно признаться, это было хоть каким-то развлечением на карантине.

– Завтра у меня выходной, – весело предупредила Катюня, забирая градусники. – Вы уж постарайтесь тут не поубивать друг друга!

Мы с блогершей переглянулись. И я вдруг понял, что уже начинаю к ней привыкать.

Глава 11. Старый долг

Даша

Всегда оживленное кафе в центре Милана было пустым. Мы сидели с Кириллом за одним столиком посреди безлюдного зала в звенящей тишине. На нем были белая футболка и серые штаны, как в больничной палате. А я была одета в серебристое платье с бахромой, в котором меня забрали из дома. Перед нами стояли две чашки с капучино, от которых исходил дымок, и тарелочка с двумя трубочками коннолли, посыпанными сахарной пудрой.

– Знаешь, я уже начинаю к тебе привыкать, – призналась я.

– И уже не боишься, что кофе окажется с мышьяком? – Он усмехнулся, отпивая из своей чашки.

– Ни капельки, – я с улыбкой поднесла чашку к губам и сделала глоточек. Горячий!

Это было неправильно – сидеть вдвоем в пустом кафе, как будто мы одни во всем мире. Не спорить, не поддевать друг друга, не ехидничать. Как будто мы – влюбленная парочка на романтическом свидании, а не двое чужих людей, которые терпеть друг друга не могут. Неправильно, но неожиданно приятно. Как будто мы именно там, где и должны быть. С тем, с кем и должны. От этой мысли в горле пересохло, и я сделала большой глоток кофе, забыв о том, какой он горячий. Обожгла губы и закашлялась.

– Не торопись, – с улыбкой заметил Кирилл. – У нас с тобой куча времени.

И это прозвучало так созвучно моим мыслям, что я опять смутилась. Как будто он говорил о том, что нам предстоит провести вместе целую жизнь.

– Попробуй коннолли, – он подвинул ко мне тарелочку со знаменитым итальянским десертом.

За поездку в Милан я заказывала их только один раз. Вафельная трубочка в тарелке смотрелась не так инстаграмно, как рожок с мороженым на фоне узких улочек, и собрала гораздо меньше лайков.

Сейчас в моей руке не было айфона и мне не надо было заботиться о лайках и охватах, поэтому я с удовольствием подхватила сладкую трубочку, наполненную мягким сыром рикоттой и украшенную вишенкой на концах. Она оказалась очень вкусной, и я проглотила ее в три укуса, запивая ароматным капучино.

Кирилл с улыбкой наблюдал за мной, в его карих глазах затанцевали веселые смешинки.

– Что? – растерялась я.

– У тебя на губах сахарная пудра.

Он потянулся через стол, чтобы стереть ее с моего лица, и меня вдруг обдало жаром. Большой палец Кирилла мягко коснулся моих губ, обводя верхнюю по контуру. Я задышала чаще, а он отнял руку и вдруг облизнул свой палец в сахарной пудре.

– Сладко, – протянул он.

Меня бросило в жар – столько интимности было в этом жесте и вызова в словах. Даже если бы он меня поцеловал, это было бы не так дерзко и провокационно.

Мгновение мы смотрели друг на друга, а потом одновременно потянулись навстречу губами.

И вдруг оглушительно громко хлопнула дверь. Мы отпрянули друг от друга, так и не успев поцеловаться, и я пораженно обернулась на вход. Я уже привыкла, что в моих снах мы всегда одни в безлюдном мире, и появление третьего человека стало для меня шоком.

– Вот ты где! – раздался веселый женский голос. – А я тебя везде ищу!

К нашему столику быстро подошла стройная брюнетка в светлом хлопковом платье.

– Вероника! – Кирилл поднялся ей навстречу, но я уже узнала его невесту по фотографии в его телефоне.

Вблизи она показалась даже симпатичнее, чем на фотке. Но с ее появлением как будто повеяло сквозняком, и по моим открытым плечам и рукам пробежали мурашки.

На меня она даже не взглянула, как будто меня не было. А на свободный стул между нами тяжело опустила пакет с покупками.

– Что у тебя там? – покосился Кирилл.

– Альбомы по итальянской живописи. Купила в одном букинистическом магазинчике. Занесем в отель по пути в музей?

– Да, конечно. Хочешь кофе?

– В этой забегаловке? – Вероника презрительно скривилась, обводя взглядом интерьер кафе. – Лучше потом посидим в приличном месте. А сейчас пошли скорее в музей, я хочу успеть к открытию, чтобы погулять по залам без толп.

Кирилл покорно поднялся, взял ее тяжелый пакет и ушел за ней, даже не попрощавшись со мной. Как будто с приходом Вероники я перестала существовать. Как будто он был верным рабом Вероники.

Его недопитая чашка кофе осталась стоять на столе. Как и вторая трубочка коннолли на блюдце.

Оглушительно хлопнула входная дверь, и я осталась одна в пустом кафе, которое моментально сделалось темным и унылым. Откуда-то повеяло сквозняком, и я взяла чашку кофе, чтобы согреться. Но едва пригубив, выронила чашку, и белые осколки разлетелись по плиточному полу. Кофе, который был таким ароматным в компании Кирилла, вдруг сделался хуже отравы.

– Подъем, болезные! – возвестил грубый незнакомый голос, и я подпрыгнула на постели, осоловело моргая после сна.

За окном в коридоре застыла крупная фигура новой медсестры, заступившей на смену.

– Градусники забираем! – рявкнула она, поторапливая, и громыхнула ящиком.

Я уже так привыкла к смешливой забавной Катюне, что неприветливые манеры ее сменщицы шокировали.

Кирилл, сонный и взъерошенный, прошлепал к окну и попытался пошутить с медсестрой. Но та что-то недовольно пробухтела, отвернулась и сразу же ушла. Голос выдавал в ней заядлую курильщицу, и я порадовалась, что в палату не проникает запах сигарет, который наверняка въелся в ее кожу.

– С Катюней было веселее, – заметил Кирилл, передавая мне градусник.

– Я уже по ней скучаю, – согласилась я, ложась обратно на подушку.

– Эй, ты не заболела? – Кирилл пристально взглянул на меня, как будто у меня вдруг выступила сыпь. – Как себя чувствуешь?

– Хорошо, – насторожилась я, прижав руки к щекам. – А что?

– Ты впервые за три дня со мной в чем-то согласилась, – заметил Кирилл, вытягиваясь на своей койке.

Я с тобой еще чуть во сне не поцеловалась! Но тебе, сосед, этого лучше не знать! Я закрыла глаза, возвращаясь мыслями в кафе из моего сна. Что все это значит вообще? Да он мне даже не нравится! Не хочу я с ним целоваться! Пусть с невестой своей целуется!

– Градусник давай! – окликнул меня Кирилл через пять минут. – Сколько там у тебя?

Я машинально взглянула на деления – 36,6. Сегодня нам принесли ртутные место электронных, и я вспомнила идею, которая пришла мне еще в первый день на карантине.

– Может, грохнем? – предложила я. – Нас тогда расселят.

Кирилл выхватил у меня градусник и попятился от кровати, как будто боялся, что я подскочу и выбью из рук.

– Что, не хочешь? – поддела я.

– Я к тебе уже привык, – внезапно признался он, огорошив меня.

– Я тоже начинаю к тебе привыкать, – я осеклась, поняв, что повторила слова из своего сна.

Теперь осталось только распить капучино и дождаться появления Вероники с альбомами по искусству!

– Надеюсь, ты на свою невесту после прилета не чихал? – вырвалось у меня.

Кирилл, который в этот момент сложил градусники в передатчик и с грохотом задвинул его, резко обернулся.

– При чем тут она?

– Просто подумала, что, если ты с ней виделся, ее тоже могут забрать на карантин.

– Я с ней не виделся, – пробурчал он.

– Вот и прекрасно! – с облегчением вырвалось у меня. А то не хотелось бы оказаться запертой в одном боксе втроем с его невестой.

Кирилл удивленно вздернул бровь.

– Значит, она точно не заболеет, – нашлась я.

До завтрака было далеко, солнце еще не встало, и Кирилл задремал. А я не могла сомкнуть глаз – залезла в Инстаграм проверить, что цифра в сто шестьдесят тысяч мне не примерещилась. Набросала в заметках текст поста на сегодня. А потом надолго зависла над планировщиком фото в профиле. У меня была куча фотоконтента из солнечной Италии, который я и планировала использовать на ближайший месяц. Но карантин смешал мои планы, и теперь, когда я позиционирую себя как инстаграмщицу на карантине, фотки из Милана мне не подойдут…

Пока Кирилл спал, я осторожно обошла палату в поисках идей для фоток. Благо, тапочки, которые он мне подарил, позволяли ступать бесшумно. Бежевые больничные стены, хоть и после ремонта, выглядели уныло. С таким фотофоном я много лайков не наберу…

Но тут мой взгляд наткнулся на красный чемодан у стены, и я чуть не запрыгала от радости. Вот оно – спасение моего блога и его главная фишка! Буду снимать наряды из Италии на фоне больничных стен – и такого точно ни у кого не будет. Как здорово, что я захватила чемодан с обновками. Пусть Кирилл и ржал над моим выбором одежек для больницы, зато для Инстаграма они здорово пригодятся. Осталось только уговорить соседа, чтобы меня поснимал. На одних селфи мой блог далеко не уедет.

Пока ванная была свободна, я приняла душ. Поддавшись порыву, открыла крышечку мужского геля для душа и вдохнула цитрусово-терпкий аромат. Осторожно поставила обратно, чтобы Кирилл ни о чем не догадался, и вымылась своим ванильным гелем.

После душа переоделась в летнее платье, которое лежало сверху в чемодане. На миг задержалась у зеркала. Блондинка в белом платье с широким красным поясом меньше всего походила на пациентку на карантине, ей бы больше подошли улицы Милана. Легко было представить, что я выйду отсюда не в больничную палату в Москве в начале марта, а в гостиничный номер в Италии в разгар лета. Вон и мое пляжное полотенце на стене навевало на мысли о летнем отпуске. А полотенце Кирилла по соседству впервые не раздражало, как будто так и должно быть.

Я тряхнула волосами, рассыпая их по плечам. Ну что за глупости в голову лезут! Влюбиться в Кирилла – все равно, что влюбиться в соседа по купе в поезде, который идет две недели. Не знаю, есть ли такие дальние маршруты, но наше заключение в одной палате – сродни такой поездке. Пока едешь – тебе с человеком интересно и кажется, что за стенами вагона другой жизни нет, а сойдешь на перрон, вернешься в привычную обстановку – и сразу же забудешь случайного попутчика. К тому же, Кирилл вернется к Веронике, и мне ничего не светит. Даже мечтать не стоит.

Я толкнула дверь ванной и обомлела, застыв на пороге.

– Ты чего делаешь?!

– Отжимаюсь, – ответил Кирилл, продолжая ритмичные отжимания от пола.

Он расположился прямо напротив входа в ванную, так что выйти мне было некуда, и я осталась стоять в дверях и аж засмотрелась, как вздымаются сильные мышцы его рук, как ритмично опускаются и поднимаются его бедра… Стоп, Даша, стоп! Меньше всего тебе нужен больничный роман с чужим женихом. Пусть он на своей Веронике так опускается и поднимается! Отставить пошлые мысли. Зажмурься, отвернись, не смотри!

– Здесь тебе не фитнес-зал, – сердито заметила я, не в силах отвести от него взгляд.

Кирилл закончил отжимания и поднялся на ноги, даже не запыхавшись. Я наконец-то смогла выйти из ванной и оказалась в палате.

– Здесь тебе не подиум, – парировал он, окинув мой новый наряд.

И не успела я ничего возразить, как он вытянул руки и стал приседать, перегородив мне проход к моей койке.

– Ты издеваешься? – задохнулась я.

– Это называется зарядка, чтоб ты знала, – ответил он, продолжая свои упражнения. – Я тут жиром зарастать не собираюсь.

– Это ты на кого намекаешь? – ахнула я, уперев руки в боки. Поясок на платье я затянула крепко, и он подчеркивал узкую талию, так что я могла гордиться своей фигурой.

– Посиди в Инстаграме, а? – предложил он и начал делать выпады с приседанием на колено вперед. – Мне осталось два подхода.

– Ааа! Я поняла! Ты фитнес-тренер, – воскликнула я. – А с Вероникой своей ты познакомился в фитнес-клубе, куда она пришла сбросить пару килограмм.

– Веронике ничего сбрасывать не надо, – возразил он, обидевшись за свою невесту.

– Ну конечно, она ведь само совершенство! – Я закатила глаза.

Стало обидно, что я тут перед ним стою в красивом платье от итальянского дизайнера, а он только о невесте своей мечтает да продолжает приседать, отсчитывая подходы в уме. Будь на его месте любой другой парень с самолета, я бы уже вовсю отбивалась от его приставаний. Вот только никого другого я не хочу. А жду внимания вот этого – вредного, насмешливого, повернутого на своей невесте. Разве не об этом мои сны? Разве с первой нашей встречи он не запал мне в душу?

Ну все, Дашка. Ты попала! Никогда не думала, что могу влюбиться так быстро. Может, я заболела?

– Ты заболела? – Кирилл бросил свои упражнения и в тревоге повернулся ко мне.

Неужели я сказала это вслух?

– Что у тебя? Температура? Насморк? Горло болит? – Кирилл подошел ближе, с беспокойством вглядываясь в мое лицо. – У тебя вон щеки покраснели.

– Это румяна, – буркнула я, чтобы оправдаться за свой нездоровый румянец. Когда я волнуюсь, то становлюсь красной как помидор. Правда, со мной такого уже давно не случалось, и я уже думала, что научилась держать лицо. Пока не появился Кирилл!

– То-то ты столько времени в ванной проторчала, – Кирилл легко поверил в мой обман. – Но почему ты сказала, что заболела?

Когда он был так близко и так пристально смотрел на меня, у меня из головы все мысли вылетали.

– Даш, – мягко сказал Кирилл, – если у тебя проявились какие-то симптомы, скажи. Я должен знать. Мы же в одной лодке, да?

В одной-то в одной, да только так далеко друг от друга, как в разных вселенных. В моей вселенной мы гуляем по Милану, сидим в кафешке и пьем кофе, и он вытирает сахарную пудру с моих губ, чтобы ее слизать… А в его вселенной я ему никто, просто соседка по палате, которую можно потроллить.

– Даш, это точно румяна? – Кирилл взволнованно наклонился ко мне. – Они у тебя какими-то красными пятнами пошли.

Прижав ладони к полыхающим щекам, я рванула в ванную, чтобы освежиться ледяной водой и смыть с румянцем и глупые мысли.

Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, и вышла из ванной.

– Все в порядке? – Кирилл пристально взглянул на меня.

– Румяна оказались некачественные, – буркнула я и хотела пройти на свою койку.

– Если что-то не так, скажи, – Кирилл преградил мне дорогу.

Мы оказались так близко, что я чувствовала мускусный запах его кожи, разгоряченной после тренировки.

– От тебя потом несет, – неловко ляпнула я.

– Извини, я приму душ. – Он, отступив, прошел в ванную.

А я наконец-то смогла дойти до своей койки и перевести дух. Это все дурацкие сны, которые ничего не значат. Мы проводим много времени вместе, вот Кирилл и снится мне по ночам. Как только карантин закончится, мы навсегда расстанемся, и я сразу же его забуду. А пока главное – не терять голову.

Когда Кирилл вернулся из душа, в свежей новой футболке, я почти убедила себя в том, что мой сосед для меня ничего не значит. Главное, чтобы он сам не догадался, что творится у меня на душе. Иначе затроллит!

– Завтрак, заразные! – рявкнула медсестра в динамик.

Мы синхронно обернулись к стеклу, за которым маячила вредная тетка.

– Меня Кирилл зовут, – попытался наладить контакт с ней сосед.

– А меня Диана… – Я осеклась под взглядом Кирилла и назвала свое настоящее имя: – Даша.

– Манная каша! – гаркнула тетка, приподнимая поднос с нашим завтраком. – Занесу сейчас. А вы чтоб смирно сидели, не разбегались.

– Мы же не тараканы, – обиженно пробубнил Кирилл, рассмешив меня.

В прихожей прогрохотало, медсестра оставила поднос и вышла наружу.

– Теперь можете налетать!

– Спасибо, – Кирилл подошел к стеклу. – Как я могу к вам обращаться?

Тетка так и шарахнулась от него, как будто он мог заразить ее через стекло.

– Ко мне обращаться не надо! – отрубила она. – У меня без вас заразных целый этаж, а я одна на всех. Сидите тихо, и чтоб я вас не слышала!

– Я все больше скучаю по Катюне, – заметила я, когда она ушла.

– Надеюсь, что она скоро выйдет! – согласился со мной Кирилл и забрал наш завтрак из прихожей.

Прежде, чем съесть кашу, я сфотографировала свой завтрак и запостила в Инстаграм. Сделала селфи на фоне больничной стены. Кирилл насмешливо косился на меня.

– Хватит ржать! – не выдержала я. – У меня, может, работа такая!

– Да я радуюсь, – хмыкнул он. – Могли бы поселить со скучным дедом, и я бы сдох от тоски. А тут у меня реалити-шоу в непрерывном режиме. Может, мне завести блог про то, как ты ведешь блог, а?

– Хочешь примазаться к моей славе? – проворчала я, наконец берясь за ложку. Каша уже остыла, но мне было не привыкать. Сколько чашек кофе и чая я выпила холодными, зато они украсили мой Инстаграм, а раскладки с ними собрали много лайков. Больничный завтрак, конечно, далек от гламурных раскладок с сырниками и ягодами. Зато такого ни у кого из популярных блогеров нет!

Кирилл

После завтрака блогерша окончательно пропала в Инстаграме – строчила посты и делала фотки. Мой телефон тоже пропиликал эсэмэской от Вероники: «Доброе утро! Как ты?»

«Все отлично», – настучал в ответ.

«Скучаешь?»

Я бросил взгляд на Дашу, которая залезла на стул, чтобы снять свою койку сверху, и ухмыльнулся. С такой соседкой не соскучишься!

«Считаю дни до выписки», – написал Веронике, чувствуя себя последним вруном на свете. Надеюсь, что она никогда не узнает, что этот карантин я провел не один.

«Целую», – прилетело в ответ.

«А помнишь наш первый поцелуй?» – отправил ей я, но Вероника уже исчезла из сети. В это время у нее начинались лекции в университете.

Я улыбнулся, перечитав ее последнее сообщение. Такое обычное между влюбленными словечко до сих пор вызывало во мне восторг. Ведь еще год назад я даже мечтать не мог, что Вероника будет моей.

Десять лет мы с Вероникой почти не пересекались. Поступив в строительный институт, я переехал в общежитие в Москве, а летом подрабатывал, лишь изредка наведываясь к родителям в деревню. У них все было без изменений: отец латал дом, мама возделывала грядки. Соседний участок постепенно зарастал: профессор и писательница перебирались на лето на свою дачу, но садиком не занимались, как и домом, который постепенно ветшал. Вероника их навещала редко. От других соседей слышал, что она тоже поступила в институт и пошла по стопам отца – профессора филологии.

После вуза я активно строил карьеру, все реже навещал родных, отделываясь короткими звонками раз в месяц. Пока однажды не позвонила рыдающая мать и не сказала, что отца больше нет. Инфаркт.

За несколько лет без мужской руки наш деревянный дом окончательно обветшал. И когда я однажды приехал навестить мать, крыльцо подо мной рухнуло. Перебираться в город мама категорически отказалась. Тогда я предложил другой вариант…

К следующему лету на нашем участке взамен снесенного деревянного вырос большой каменный дом в три этажа. По индивидуальному проекту моего знакомого архитектора, солидный и красивый, как английский особняк в миниатюре.

– Куда же такой большой? – ахнула мама, когда впервые его увидела.

На зиму я забрал ее в свою городскую квартиру, стройку контролировал сам и показал ей уже готовый дом, когда настало время отделки.

– Жаль, что папа его не видит, – вздыхала мама, поднимаясь на мансарду. – Это же целый дворец!

Если раньше соседский дом возвышался над нашим, то теперь тень от нашего дома падала на их участок. Старый покосившийся забор я тоже заменил, обнеся дом глухой стеной.

Внутри вовсю шла отделка, когда я однажды заехал довести недостающий рулон обоев. Только занес их на крыльцо, как за спиной раздался женский голос:

– Добрый день!

Я обернулся и увидел за ажурными коваными воротами Веронику. За эти годы соседская девчонка выросла в красивую молодую женщину, но я сразу же узнал ее и спустился с крыльца ей навстречу.

– Добрый!

– Вы новый хозяин? – Вероника вежливо улыбнулась, разбивая мне сердце.

Она меня даже не узнала! Я молча кивнул.

– А мы с мамой все гадали, кто же тут такой дворец строит, что нам солнце закрыл, – пошутила она, переводя взгляд с моего лица на фасад дома.

– Ну извините, – я пожал плечами, украдкой разглядывая ее. В светлом хлопковом платье, с длинными темными волосами, стройная и белокожая, она по-прежнему казалась тургеневской девушкой со страниц старых книг.

– Я Вероника, – она протянула мне руку, и я осторожно ее пожал, отметив, что обручального кольца на ней нет. А потом ясно вспомнил, как она стояла в этом самом дворе и тянула ко мне губы, а я отказался ее целовать, назвав маленькой девочкой. Впервые с того момента мы оказались так близко.

Мелькнула мысль: не взыскать ли с нее старый долг? Я невольно задержался на ее губах, представляя, как она удивится, если я прямо сейчас притяну ее за талию и поцелую. Эта мысль вызвала улыбку.

Вероника тоже улыбнулась, не подозревая о моих мыслях.

– Андрей, – назвался я чужим именем. Какая разница, если она все равно забудет мое имя через пять минут.

Вероника замялась, как будто не решаясь что-то спросить. Я тоже молчал.

– Можно посмотреть? – Она несмело кивнула на дом.

Я удивился ее вопросу, но пригласил внутрь.

Со второго этажа донесся шум, и Вероника подняла голову, разглядывая лестницу, уводящую наверх.

– Там еще идет ремонт, – пояснил я.

Мама уже рвалась переехать на первый этаж, который был закончен, но я уговорил ее остаться в городе до конца ремонта и не дышать пылью и краской.

– Как просторно и светло! – Вероника прошлась по первому этажу, оформленному в бежевых тонах. А я не мог отвести взгляда от ее стройной фигуры в светлом платье. Казалось, с ее приходом в гостиную хлынуло солнце. Как будто в дом пришла хозяйка, которой тут не хватало.

– У вас, наверное, большая семья? – Вероника обернулась, застигнув меня врасплох.

– Да, – соврал я. И тут же представил рядом с Вероникой двух детей – мальчишку с разбитыми коленками, который будет гонять по окрестностям на велике, как я в детстве, и девочку в светлом платье, как у матери, с гордо вздернутым носом и книгой в руках.

Только сейчас до меня дошло, для кого я на самом деле строил этот дом – слишком большой для меня с мамой, но в самый раз для семьи с двумя детьми и с бабушкой. От этой мысли у меня мгновенно пересохло в горле.

– А у нас на первом этаже библиотека, – Вероника махнула рукой вдоль пустой стены.

– Наверное, вы очень любите читать, – хрипло сказал я.

– Да, очень. У нас вся семья читающая – мама, папа… – Она замолчала, подняв на меня потемневший взгляд и внезапно выпалила: – Андрей, вам не нужен второй участок? Мы хотим продать наш.

– Продать? – Я удивился и одновременно испугался. Сейчас, когда моя мечта стояла так близко, я мог ее потерять, не успев обрести. – Но почему?

– Папа заболел. Ему нужна дорогая операция. А на нее нужны деньги.

Я не успел ее толком расспросить – наверху раздался шум шагов, и кто-то из рабочих меня окликнул:

– Кирилл, можете подняться к нам?

– Кирилл? – вырвалось у Вероники, и ее глаза удивленно расширились. Она узнала меня. – Так ты… Ну, конечно!

Она вспыхнула и хотела сбежать. Я перехватил ее за руку:

– Вероника, постой! Давай поговорим.

– Зачем? Чтобы ты опять надо мной посмеялся? – Карие глаза сверкнули детской обидой, она вырвала руку и исчезла. А вместе с ней из гостиной ушло солнце.

– Кирилл! Вы меня слышите? – снова окликнул рабочий.

– Иду, – недовольно отозвался я и взбежал по лестнице.

Решив все вопросы, кубарем скатился на первый этаж, выбежал из дома и постучал в соседнюю калитку. Она была не заперта, и я вошел во двор – запущенный и заросший. Грядки, когда-то ухоженные при прежних деревенских хозяевах, теперь заросли одуванчиками и лопухами.

– Вероника! – окликнул я, направляясь к дому.

Дверь скрипнула, и девушка вышла на крыльцо, сложив руки на груди.

– Зачем ты пришел?

«За тобой», – подумал я. А вслух спросил:

– Сколько ты хочешь за участок?

– Ты же не собираешься его покупать! – вспыхнула она.

– Почему? Ты права, это хорошее вложение для большой семьи.

Она задумчиво взглянула на меня и назвала сумму – даже чуть ниже, чем я ожидал.

– Идет, – я кивнул, не раздумывая.

Пару лет назад я успешно вложился в акции по совету приятеля, и сейчас моих средств хватило бы на то, чтобы закончить ремонт, обставить дом мебелью и выплатить Веронике нужную сумму.

Вероника недоверчиво взглянула на меня и уточнила:

– Но деньги нужны сразу.

– Я соберу за неделю.

– Правда? – В ее глазах вспыхнула робкая надежда.

– Подготовь документы и позвони.

Я протянул ей визитку. Она пробежалась по ней взглядом. А когда снова взглянула на меня, свинопас в ее глазах окончательно превратился в принца, достойного внимания.

– Спасибо, Кирилл.

Через неделю в банке мы оформили сделку, и я передал ей деньги. Ее отца прооперировали, и он пошел на поправку. Вероника приехала в деревню, чтобы вручить мне ключи.

И снова я стоял напротив нее в гостиной, все стены которой были заставлены книжными шкафами. Только теперь я больше не был чумазым мальчишкой в драных джинсах и линялой футболке. Я стал владельцем этого дома, но совершенно не представлял, что мне с ним делать. Ведь он был не нужен мне без его хозяйки.

– Мне нужно время, чтобы собрать книги, – Вероника шагнула к книжному шкафу.

– Не нужно, – приняв решение, я вернул ей ключи. – Этот дом твой, ты можешь бывать здесь, когда захочешь.

– Я не понимаю, Кирилл… – Взяв ключи, она в замешательстве взглянула на меня. – Тогда зачем ты его купил?

– Ты бы все равно его продала. А я уже привык к тому, что у меня несносная соседка. Пусть твой папа поправляется.

Я повернулся и вышел из дома.

– Подожди, Кирилл!

Вероника нагнала меня во дворе. Я повернулся. Она молча остановилась в шаге от меня. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, а затем она внезапно шагнула ко мне и поцеловала прямо в губы. С пылом, какого я от нее не ожидал.

– Возвращаю свой долг, – она отступила, зардевшись от собственной смелости.

Я поймал ее за руку и притянул к себе.

– Вообще-то за десять лет набежали проценты.

Она рассмеялась, а я снова ее поцеловал. Мы и так потеряли слишком много времени.

Глава 12. Давай поспорим?

Даша

В коридоре загрохотала тележка, и показалась медсестра.

– Обед, болезные!

– Спорим, я все-таки с ней познакомлюсь? – подмигнул мне Кирилл.

– Без шансов, сосед, – фыркнула я, отрываясь от Инстаграма.

Пока набрасывала рекламный пост и отвечала на комментарии, не заметила, как пролетело почти полдня.

– На что спорим? – азартно предложил он. – На желание?

– Идет!

Мы незаметно пожали руки, скрепляя спор. Кирилл встал с постели и подошел к окошку.

– А что на обед? – с обворожительной улыбкой поинтересовался он.

На месте медсестры дрогнула бы любая. Но не она!

– Гороховый суп, – грубо сказала она.

– Мой любимый, – восторженно воскликнул Кирилл.

– И сосиски с гречкой! – добавила медсестра, удивленная его реакцией.

– Обожаю!

– Еще компот из сухофруктов.

– Да вы просто фея!

– И печенька, – голос медсестры явно оттаял, и я испугалась, что близка к проигрышу.

– Я бы вас расцеловал, – с чувством сказал Кирилл.

– Еще чего удумал, заразный! – Медсестра так и шарахнулась от окна, словно их не разделяло стекло. – Сиди там, пока я не выйду!

– Эх, сорвалась, – посетовал Кирилл, пока женщина ставила подносы в прихожей.

– Без шансов! – фыркнула я.

– Это мы еще посмотрим!

Дождавшись, пока неприветливая медсестра уйдет, он занес наши подносы.

Я сняла крышки с лотков из фольги, подвигала свой поднос на тумбочке. Но как ни крути – гречка она и есть гречка! Разве что печенька – какое-то разнообразие!

Я сфотографировала поднос для сторис, затем сделала селфи на фоне больничной стены.

– Может, тебя с обедом снять? – внезапно предложил Кирилл.

– Меня? – Я пораженно взглянула на него. – Не могу поверить, что ты сам это предложил.

– А что, – он смутился, – мне не жалко.

– В аэропорту тебе было жалко, – мстительно напомнила я. – Так и шарахнулся от меня!

– Тогда мне все эти селфи казались бредом, – признался он.

– А сейчас? – удивилась я.

– Сейчас я вижу, как ты с этим морочишься. Уже полдня телефон из рук не выпускаешь. Это реально как работа. И хочу тебе помочь.

– Ладно, – все еще не веря в его искренность, я протянула ему айфон.

Кирилл сделал несколько кадров, нависая надо мной с высоты своего роста. Я проверила их на телефоне и простонала:

– Так и знала, что ты издеваешься!

– Да что опять не так? – поразился он.

– Ракурс неудачный! – Я сразу же удалила фото, чтобы он не мог их посмотреть. – Сядь на свою кровать и сними меня так, чтобы мы находились на одном уровне.

– А это еще сложнее, чем я думал, – проворчал Кирилл, но выполнил мою просьбу и сделал несколько кадров. – Проверяй.

Я посмотрела снимки и кивнула:

– Теперь отлично. Спасибо!

– Обращайся, – кивнул он и насторожился, когда по моему лицу расплылась довольная улыбка. – Что?

Парень, ты попал!

Кирилл

С обеда и до самого ужина я снимал Дашу для Инстаграма. Она меняла наряды и прически, а я следовал за ней, как верный паж, держа айфон наготове.

Фотосессия в стенах палаты превратилась в настоящий мастер-класс по фотосъемке. Я даже не подозревал, сколько нюансов нужно учесть, чтобы сделать кадр на тысячи лайков. Свет, композиция, геометрия… Даша сыпала терминами, как профессиональный фотограф. Отметала идеи, которые я предлагал: тут против солнца, так слишком скучно, здесь в кадре не хватает пространства.

– Откуда ты все это знаешь? – поражался я.

– Проходила курсы фотографии.

– Онлайн? – поддел ее я.

– Что-то по Интернету, – согласилась она, – несколько уроков лично брала.

– Теперь я понимаю, что мне даже не стоит заводить Инстаграм, – признал я, вспомнив ее вчерашние слова. – Это же целая наука!

– Всему можно научиться. Макар тоже ничего не знал об Инстаграме, пока… – Она осеклась, не закончив фразу.

– Макар – это твой бывший, тоже блогер? – вспомнил я.

– Это я его всему научила. До встречи со мной у него не было блога.

– А как вы познакомились?

Мне стало любопытно, где блогеры находят себе пару, если не в Интернете.

– Тебе правда это интересно? – Она взглянула на меня со странным выражением лица.

– Если тебе неприятно это вспоминать, то извини.

– Да нет, – Даша пожала плечами. – Все нормально. Просто… как-то странно рассказывать тебе о своем бывшем.

– А почему бы нет? Считай, что мы с тобой попутчики по купе, ехать далеко, а делать нечего.

– И когда сойдем с перрона, мигом друг друга забудем, – эхом откликнулась Даша.

– Тебя не забудешь, – усмехнулся я.

– Правда? – Она пристально взглянула на меня.

– Я еще на твой Инстаграм подпишусь, чтобы быть в курсе твоих новостей. Буду тебе лайки ставить – на память о нашем карантине вдвоем, – зачем-то пообещал я.

– Ладно, расскажу тебе про Макара, – кивнула она. – Но сначала сделаем еще несколько фоток.

– Опять? – простонал я. – Сжалься, у меня уже рука болит, и телефон раскалился.

– А ты думал, блогером быть легко? – Даша подмигнула и убежала переодеваться уже в третий раз.

Даша

Внезапный вопрос Кирилла пробудил во мне воспоминания. Пока переодевалась, вспоминала тот день, когда мы с Макаром познакомились.

Год назад у меня было пятьдесят тысяч подписчиков, но не было парня. Не то, чтобы я слишком заморачивалась по этому поводу – блог отнимал все мое свободное время. И мой последний парень, не выдержав конкуренции с Инстаграмом, бросил меня сам, высказав напоследок, что ему нужна девушка, которая смотрит на него, а не все время пялится в телефон.

В салон связи я пришла за новым айфоном и вовсе не собиралась заводить знакомства. Пока я разглядывала новые модели за стеклом, меня окликнул красивый мужской голос:

– Могу я вам помочь?

Ему бы аудиокниги озвучивать! Я медленно обернулась, готовая к тому, что обладатель сочного баритона окажется нелепым прыщавым очкариком. Но передо мной стоял эффектный высокий блондин, как будто шагнувший прямо с киноэкрана. Я мысленно щелкнула его портрет и оформила шапку профиля в Инстаграме – «Самый сексуальный блондин Инстаграма». Увиденное мне понравилось, и я улыбнулась в ответ:

– Покажите мне новый айфон.

Пока он открывал витрину и доставал гаджет, я наблюдала за ним. А что, если парня раскрутить… Аудитория Инстаграма – преимущественно женская, мужчин-блогеров немного. А я могла бы поделиться с ним своим опытом по раскрутке блога. И заодно украсить свой профиль эффектными снимками с блондином. Как там его зовут, кстати? Я покосилась на бейджик – Макар. Спасибо, что не Вася!

Блондин начал рассказывать о преимуществах нового айфона по сравнению с предыдущей моделью, а у меня в голове уже складывалась стратегия. Моему блогу не хватало чего-то новенького, и парень-инстаграмщик мог стать отличным способом вывести блог на новый уровень. Я видела, как другие блогерши быстро поднимают блоги на снимках со своими парнями и на реалити-шоу в сторис. Особенно везло тем, кому удалось завести отношения с другими популярными блогерами – музыкантами, актерами или стендаперами. Роман со звездой мне все равно пока не светит – не того я полета птица со своей полусотней тысяч подписчиков. Но я смогу слепить звезду Инстаграма из этого Макара…

– Макар, а у вас есть Инстаграм? – перебила его я.

Он осекся на полуслове и удивленно моргнул.

– Нет, а что?

Я довольно улыбнулась. Будет! Ты еще не догадываешься, парень, какой счастливый билетик вытянул в моем лице.

Осталось проверить один важный момент.

– А у меня есть, – сказала я. – И для меня очень важно качество селфи. Давайте проверим?

Макар открыл камеру на айфоне и протянул мне. Я сделала кадр, пристреливаясь, и заметила, что он с улыбкой наблюдает за мной. Я ему определенно нравилась. А теперь, красавчик, давай проверим, как мы смотримся в кадре.

– Давай вместе? – предложила я, переходя на ты.

Он, хоть и удивился, но отказываться не стал. Встал рядом и улыбнулся в камеру. Я поймала наши лица на экране и сделала кадр. Идеально!

– Беру! – сказала я, имея в виду и айфон, и парня.

Пока он оформлял покупку, я его разговорила и подвела к тому, чтобы он сам пригласил меня на свидание.

Сначала эффектный блондин стал частым гостем в моих сторис, а вскоре завел собственный Инстаграм и начал свой путь в топ. При моем чутком руководстве. Уже через месяц его блог набрал первые десять тысяч подписчиков, а мой вырос еще на пятнадцать. Мы сняли квартиру на двоих, Макар уволился из салона связи и всерьез занялся раскруткой своего блога…

Представила, что могла бы оказаться с Макаром в одной палате на карантине и с улыбкой покачала головой. Два блогера на карантине, которые конкурируют за место в топе, – да это была бы война! Бились бы с ним сейчас за право оказаться в эфире телеканала, сравнивали бы охваты постов и сторис – кто кого перегонит, боролись за внимание рекламодателей. Нетушки! Повезло, что вирус я привезла из Италии вместе с Кириллом. А не из Праги осенью – туда я летела с Фимой, а возвращалась обратно уже с Макаром. Представив, что могла бы оказаться в боксе с Фимой, аж вздрогнула! Сейчас бы бегали трусцой по палате – зожник Фима был одержим своей фигурой. А еще бы Фима изводил медсестер, критикуя больничное питание и требуя предоставить ему органическую еду, к которой привык. С Кириллом лучше!

Я как раз переоделась в новый наряд – лавандовый шелковый топ с белой юбкой, когда раздался стук в дверь ванной.

– Даш, тебе звонят!

Я вышла, гадая, кому я понадобилась. На экране высветилась фотка эффектного блондина и имя – Макар. Как почувствовал, что я его вспоминала! Ему-то что надо?

– Не ответишь? – поторопил Кирилл, и мне пришлось принять вызов.

– Привет, Макар.

– Даш, ты правда в больнице? – спросил бывший вместо приветствия.

– А где же еще? – рассердилась я. Сам устраивает фейковые романы на весь Инстаграм, а меня обвиняет во лжи!

– С тобой все в порядке? – теперь в голосе Макара послышалась искренняя тревога, и я смягчилась. Все-таки из моих бывших Макар больше всех обо мне заботился, пока мы были вместе.

– У меня все хорошо, не волнуйся.

– Тебя тут редактор с Первого канала разыскивает. Написала мне, твой номер просит.

– Откуда? – У меня в горле пересохло от волнения. – С Первого канала? А зачем?

– Хотят сделать с тобой прямой эфир в вечернем ток-шоу, посвященном вирусу. Она писала тебе в директ в Инстаграме, но ты не ответила.

Неудивительно! За вчерашний день мой директ взорвался от сообщений, и я даже не успела все прочитать, особенно от незнакомых профилей.

– Так что, дать твой номер? – спросил Макар.

– Конечно, – взволнованно кивнула я.

– Хорошо. Ну, тогда будь здорова и скорей возвращайся с карантина! – пожелал он.

– А ты сам как? – быстро спросила я, пока он не бросил трубку.

– У меня все суперски, – улыбнулся он.

Я услышала на заднем фоне веселый голос Вари – она звала его на ужин, и Макар быстро простился.

Этот разговор поставил окончательную точку в нашей истории. У Макара теперь есть Варя, которая готовит ему ужины на правах законной жены. А у меня…

Я перевела взгляд на Кирилла и заметила, что он на меня смотрит.

– Представляешь, меня хотят позвать в эфир Первого канала, – похвалилась я.

– Ты становишься настоящей звездой, – усмехнулся он. – Может, мне у тебя автограф взять?

– Расписаться тебе на футболке? – предложила я, невольно сравнивая его с Макаром. Кирилл старше, опытнее, самостоятельнее. Он бы не стал слушаться меня, как Макар, и плясать под мою дудку. Но это в нем и привлекало. Макар был котенком, которого только помани рукой – и он пойдет за тобой. А Кирилл был тигром, которого так просто не приручишь. Вот как это удалось Веронике, а?

– Мне показалось или ты со мной сейчас флиртуешь? – Он вздернул бровь.

– Размечтался! – буркнула я, смешавшись и вспомнив свой сон.

Тут снова зазвонил мой айфон, номер был незнакомым.

– Да, – откликнулась я, принимая вызов.

– Диана? – Женщина представилась редактором самого главного канала и пригласила меня на вечерний эфир.

Это правда со мной? Я не сплю?! Мне хотелось прыгать от счастья, но я сдержанно ответила, что согласна. Редактор назвала примерное время эфира, озвучила вопросы, которые мне зададут, и обещала позвонить ближе к делу.

– Поверить не могу! – выдохнула я, закончив разговор. – Меня сегодня покажут по Первому!

– А мне что, опять в ванной отсиживаться? – проворчал Кирилл, но я видела, что он тоже рад за меня.

– Ради Первого – посидишь! А пока, – я протянула ему айфон, включая режим фотоаппарата. – Продолжим?

Третий день на карантине пролетел незаметно. Я только и успела наделать фотки для блога, опубликовала пост про карантин и разбирала почту в директ, чтобы не пропустить других важных сообщений. Может, меня еще куда на телевидение позовут или выгодный рекламный контракт предложат! Но больше было сообщений от хейтеров – что я решила хайпануть на теме вируса. Анжела с розовыми дредами, моя вечная конкурентка, даже спросила, сколько я заплатила врачам, чтобы меня поместили на карантин.

– Вот курица! – с досадой вырвалось у меня.

– Кто? – Кирилл повернул голову с койки и оторвался от своего ноута.

– Никто, – отмахнулась я. Зашла проверить комментарии к сегодняшнему посту и ахнула: – Подписчики спрашивают, кто меня снимает, если я в палате одна. Сосед, мы спалились!

– Ну, скажи, что соседку к тебе подселили, – предложил Кирилл. – Или что медсестра зашла.

– А ты первоклассный врун! – заметила я. – Но твой вариант с медсестрой прокатит. Соседку попросят показать.

После ужина, который принесла все та же неприветливая медсестра, на меня внезапно напал мандраж. Близилось время прямого эфира на Первом канале – и впервые мне предстояло вещать на такую широкую аудиторию. Сколько человек меня увидит одновременно на экране телевизора? Сто тысяч? Полмиллиона? Миллион?

– Волнуешься, Даш? – Кирилл понимающе смотрел на меня, и я заметила, что грызу ноготь.

– Нисколечко! – Я убрала руку, но маникюр уже оказался испорчен. Как некстати! Ведь в палате у меня нет возможности подправить гель-лак.

– Просто будь собой! – ободрил меня Кирилл.

Легко ему говорить. Он же не знает, каково это – быть Дианой и все время притворяться. Я уже даже забыла, какая я – настоящая.

– Хочешь, порепетируем? – предложил он.

Я с удивлением покосилась на него:

– Ты чего такой добренький?

– Примазываюсь к твоей славе, – подмигнул он. – Лежим в палате вдвоем, а в эфир Первого канала позвали тебя одну. Кажется, я тебя недооценил. Так что, хочешь, я побуду за ведущего?

– Лучше я голову помою, – отказалась я.

– Ты ведь уже мыла с утра, – удивился он.

– Лишним не будет, – возразила я.

Телеэкран не терпит недостатков, и к выходу в эфир я подготовилась, как к церемонии «Оскар». Вымыла и уложила волосы. Сделала вечерний мейкап со смоки айз. Надела то серебристое платье с бахромой, в котором меня забрали из дома.

– А не слишком? – Кирилл критически покосился на меня с койки. – Ты же вроде как в больнице лежишь? А собралась как в кино сниматься.

– Может, это мой первый и последний эфир на Первом. Пусть запомнят меня красивой!

– Знаешь, Даш, тебе не надо притворяться кем-то другим, – заметил Кирилл. – Ты была хороша и в халате без макияжа.

– Не могу же я выйти в прямой эфир на Первом в халате, – возмутилась я. – Постой-ка, ты что только что сделал мне комплимент?

– Почему комплимент? – не смутился Кирилл. – Я правду сказал.

– Если бы не знала, что ты – это ты, то решила бы, что ты со мной флиртуешь, – протянула я.

Но развить тему мне не дали – зазвонил телефон Кирилла.

– Это Вероника, – он бросил взгляд на экран.

– Только недолго! – заволновалась я, проверив время. До начала программы оставалось пятнадцать минут.

Кирилл

Обычно я радовался звонкам Вероники, тем более что она сама звонила нечасто. Но сейчас я чувствовал, что Даше нужна моя поддержка перед эфиром. Ведь рядом с ней был только я. Пока мы перешучивались, она расслаблялась и переставала волноваться. А теперь, стоило мне взять трубку, снова напряглась и закусила губу.

– Конечно, я помню, – нежно сказала Вероника в трубку.

– О чем? – не понял я.

– О нашем первом поцелуе, – даже по ее голосу было слышно, что она улыбается, и я тоже улыбнулся в ответ.

Я уже и забыл об утренней эсэмэске, которую отправил ей до начала лекций у студентов. Уже вечер, а Вероника только освободилась, чтобы ответить.

– И даже о том, который не случился десять лет назад, – лукаво добавила она, и я улыбнулся, как мальчишка.

Приятно понимать, что не только я вспоминал о том дне все эти годы. Как бы сложились наши отношения, если бы тогда, во дворе дома, под старой яблоней я поцеловал шестнадцатилетнюю Веронику? Были бы мы сейчас вместе? Возненавидела бы меня Вероника после того поцелуя, вырванного силой? Или влюбилась бы – со всем пылом юности? Я часто думал об этом до того, как мы встретились уже взрослыми. Но сейчас понял, что все случилось в свое время. И тот поцелуй, десять лет спустя, был как раз вовремя.

– Этот поцелуй стоило подождать, – заметил я, остро жалея, что не могу сейчас обнять и поцеловать Веронику.

Раздался стук – Даша уронила тюбик с помадой, и он закатился под койку.

«Извини», – сказала она одними губами, но я заметил, как подрагивают ее руки.

Она так сильно разволновалась перед выходом в прямой эфир, что ей была необходима дружеская поддержка.

– Я скучаю, – вздохнула Вероника. – Жаль, что тебя нельзя навестить.

– Мне тоже, – соврал я. А мысленно порадовался, что нельзя. Иначе Вероника мне бы точно сцену закатила, если бы застала меня в одной палате с симпатичной блогершей!

Даша тем временем подвинула тумбочку между кроватью и телевизором, нагромоздила на ней конструкцию из коробки из-под айфона и моих книжек, зафиксировала айфон и проверяла, как смотрится в кадре.

– А у нас, представь, такое в университете сегодня было, – начала Вероника.

В другой раз я бы ее внимательно выслушал – мне было интересно все, что у нее происходит. Но сейчас перебил, бросив взгляд на напряженную спину Даши на соседней койке. Она включила телевизор без звука и настроила на Первый канал, где шли кадры вечернего сериала.

– Вероник, извини, не могу говорить. У нас вечерний обход.

– Так поздно? – удивилась она. – Я думала, смена уже закончилась.

– У нас же инфекционное отделение, – выкрутился я. – Врачи целыми сутками работают.

– А почему ты сказал – у нас? – насторожилась она. – Ты что, не один в палате?

– У нас – у пациентов, – выкрутился я, глядя на Дашу. – Мы тут с соседями перестукиваемся через стены, чтобы с ума не сойти от скуки. Все, Вероник, доктор уже заходит. Видела бы ты его – в костюме спецзащиты, в маске… Здравствуйте, доктор! – громко сказал я, убирая телефон от лица и выключая звонок.

– И вам не хворать, больной, – пошутила Даша, но вид у нее был напряженный.

Кадры сериала на экране сменились заставкой вечернего ток-шоу, и девушка, подпрыгнув от волнения, включила звук.

– Начинается!

Ведущий объявил тему программы, посвященную вирусу, представил сидящих в студии врачей и вирусологов и проанонсировал прямое включение Дианы из больницы.

– Тебе уже сказали вопросы, которые зададут? – спросил я, чтобы ее отвлечь.

Даша кивнула:

– Как сюда попала, как себя чувствую, какие здесь условия, как кормят, как персонал относится…

– Ну вот и расскажешь, как ты умеешь – весело и с огоньком! Ты уже сколько прямых эфиров в Инстаграме провела?

– Да я не считаю, почти каждую неделю провожу…

– Тем более, с твоим-то опытом! Да тебя и в ведущие возьмут без вопросов!

Даша расслабилась и благодарно взглянула на меня:

– Спасибо, Кирилл.

Вскоре ей позвонила редактор и предупредила о выходе в эфир через несколько минут.

Даша еще раз проверила камеру на телефоне и выпрямилась на койке.

– Хочешь, я уйду, чтобы тебя не смущать? – предложил я, поднимаясь со своей постели.

– Нет! – вскрикнула она. – Останься, мне так спокойнее.

Я опустился обратно. Телевизор был на стене с боку от моей койки, и я не мог смотреть передачу. Но когда Даша вышла в прямой эфир Первого канала, я мог смотреть прямо на нее.

Даша

Прямой эфир пролетел на одном дыхании. Я отвечала на вопросы ведущего, шутила и улыбалась, так что ведущий назвал меня самой жизнерадостной пациенткой, какую ему приходилось встречать.

– А вы точно в больнице, Диана? – пошутил он под конец эфира. – А не на фотосессии? Наши гости в студии удивляются, что вы так красиво одеты и накрашены.

– А как еще должна выглядеть бьюти-блогер в эфире Первого канала? В палате скучно, а так у меня был повод сделать макияж, – весело откликнулась я в ответ.

– Что ж, надеюсь, что ваш карантин скоро закончится, а подозрение на вирус не подтвердится. Здоровья вам!

Мое изображение пропало с экрана телевизора, и я выключила камеру на телефоне.

– Молодец, Даш! – Кирилл протянул мне раскрытую ладонь. – Дай пять!

Мы обменялись хлопками.

– Жаль, тут нельзя открыть бутылку шампанского, – заметил он.

– Я бы выпила воды, – призналась я, чувствуя, что в горле пересохло.

Кирилл соскочил с койки и разлил воду из бутылки по пластиковым стаканчикам. Я подошла к нему.

– За твой дебют на Первом канале, Даш! Чтоб не последний!

– Думаешь, меня еще пригласят? – с надеждой спросила я. Несмотря на все волнение, мне понравилось выступать в эфире. Я еще чувствовала кураж и адреналин. Мне даже не надо было шампанского – я и без того была навеселе.

– А то! Конечно! – уверенно ответил Кирилл.

Мы символически стукнулись стаканчиками, стоя друг напротив друга. И впервые за три дня на карантине я почувствовала, что лёд между нами тронулся. Если до этого каждый был сам по себе, то сейчас мы как будто сделали шаг навстречу. Еще не как парень с девушкой, а хотя бы как друзья. Но уже точно не враги, какими были еще позавчера, когда я мечтала отселить его.

Что бы я делала без Кирилла одна в палате, если бы задуманное мне удалось? Кто бы меня смешил целыми днями и держал в тонусе? Кто бы подарил мне тапки? Кто бы подбодрил перед прямым эфиром? Снились бы мне сны, в которых мы гуляем вдвоем по пустому Милану, а он стирает сахарную пудру с моих губ в кафе? Или я бы его уже забыла? Теперь-то уж точно не забуду…

– За тебя, соседка! – Кирилл поднял свой стаканчик с водой.

– За тебя, сосед! – улыбнулась я, коснувшись его стаканчика своим.

– Устроили тут вечеринку! – пробухтел голос в динамике, и мы отшатнулись друг от друга, как будто нас застали за чем-то неприличным.

За окном в коридоре стояла та же вредная медсестра.

– Градусники забираем! – гаркнула она, громыхая ящиком.

– Она не назвала нас болезными и заразными, – заговорщически шепнул мне Кирилл. – Лёд тронулся! – А затем подошел к стеклу и сказал самым душевным тоном: – Вы сегодня чудесно выглядите! Эта помада вам так идет!

– Правда? – купилась медсестра, взмахнула пухлой рукой в перчатке, но наткнулась на респиратор, скрывавший всю нижнюю половину лица. – Шутки шутишь, шутник? – впервые ее прокуренный голос прозвучал вполне добродушно.

Хоть я и не могла видеть ее лица, представляла под маской кого-то вроде Фрекен Бок из мультика про Карлсона.

– А что остается? – Кирилл пожал плечами, забирая градусники. – Может, все-таки познакомимся? Вы же единственный человек, кого мы тут за весь день увидели.

На мгновение медсестра замерла, и я ждала, что она назовет свое имя, и тогда я проиграю Кириллу желание. Но потом она отрывисто сказала все тем же грубым тоном:

– Температуру меряйте, скоро вернусь!

И она ушла, так и не назвав своего имени.

– Крепкий орешек, – признал Кирилл. – Но я ее расколю.

– Ты следователь, что ли? – усмехнулась я. Мне не давало покоя, что Кирилл так и не рассказал о своей работе. – Говоришь, как персонаж из полицейского сериала.

– Не скажу, – он с улыбкой протянул мне градусник. – Помучайся еще.

– Да я и так знаю, что ты какой-нибудь рядовой менеджер по продажам, – фыркнула я, забирая градусник и садясь на кровать.

– Прикольно смотришься – в платье с вечеринки и градусником под мышкой, – заметил Кирилл, присаживаясь напротив.

– Рада, что тебе весело.

– Шутишь? О такой веселой соседке я не мог и мечтать.

– А как же Вероника? – ляпнула я. – Тебе с ней разве не весело?

В глазах Кирилла промелькнуло странное выражение, а потом он ответил:

– Весело, конечно. Но ее же здесь нет.

Почему-то я была уверена, что он соврал.

Кирилл

Вопрос Даши привел меня в замешательство. Я никогда не рассматривал отношения с Вероникой с позиции «весело – не весело». Мне точно не было с ней скучно: Вероника была ходячей энциклопедией, так и сыпала цитатами из книг, была интересной рассказчицей. Но представить, чтобы мы с ней перешучивались, как с Дашей, было немыслимо. Надо признать, чувство юмора у Вероники отсутствовало напрочь. Мои шутки она не понимала и обижалась на них, с первых же дней дав мне понять, что это неуместно. Выступления стендаперов и юмористические передачи, которые я любил посмотреть, чтобы расслабиться после рабочего дня, она тоже не одобряла и, будучи у меня в гостях, пыталась приобщить меня к искусству, переключая телевизор на канал «Культура».

Я решил проверить реакцию Даши и пощелкал пультом. По «Культуре» шел какой-то черно-белый фильм, которые мне всегда казались невыразимо скучными, а Веронику приводили в интеллектуальный экстаз. Пару раз я засыпал в процессе, а она с досадой толкала меня в бок.

Несколько минут мы с Дашей пялились на экран, где героиня шла по улице под дождем, а за кадром звучал ее заунывный голос – она оплакивала разлуку с любимым мужчиной.

– Переключи, а? – не выдержала Даша. – Сил нет смотреть!

Я пощелкал каналы, пока не наткнулся на стендап.

– Оставь! – оживилась Даша.

И мне стало приятно оттого, что наши вкусы совпали. Пусть с Вероникой мне предстоит шагать по жизни, пережидать карантин с Дашей веселее.

Вернулась медсестра, и я отнес градусники в передатчик и пожелал ей спокойной ночи.

– Антонина, – внезапно сказала она.

Неужели я не ослышался? Она сразу же ушла, а Даша хмыкнула:

– Ну надо же! Ты ее все-таки дожал!

– Ты должна мне желание, – довольно улыбнулся я.

– И чего же ты хочешь? – Даша напряженно взглянула на меня.

Ну не поцелуй же с нее спрашивать, как с Вероники! Хотя эта мысль вдруг показалась мне соблазнительной, но я ее сразу отмел.

– Я пока не придумал. Скажу потом.

Когда придумаю что-нибудь интересное…

Даша сбегала в ванную, переоделась ко сну в шелковую пижаму и юркнула в постель, а затем зевнула, устраиваясь удобнее на койке.

– Выключать? – Я покосился на телевизор, где как раз началось выступление моего любимого стендапера.

– Нет, досмотрим! Это мой любимый!

Я потушил свет и прибавил звук.

Сначала мы с Дашей смеялись вместе, потом она притихла, и я заметил, что она спит. Выключил телевизор, накрыл ее одеялом по плечи, чтобы не замерзла в своей тонкой пижамке, и тихонько зашел в ванную. Принимать душ не стал, чтобы ее не будить. Быстренько почистил зубы и тоже лег спать.

Глава 13. День, который все изменил

Даша

Я уснула раньше, чем закончился мой любимый стендап. Было так непривычно смотреть передачу в компании с парнем. Макар стендап не понимал, больше любил посмотреть американские сериалы или блокбастеры про супергероев. А Фима смотрел только ролики на Ютубе. И вот теперь мы с Кириллом вместе смеялись над одними и теми же шутками, деля их на двоих.

Наверное, хорошо вот так всю жизнь смеяться вместе… С этой мыслью я и уснула, а проснулась в слезах от того, что кто-то тряс меня за плечо. Со сна я испуганно шарахнулась, но потом узнала голос Кирилла:

– Даш, это я. Ты кричала во сне. Кошмар приснился?

Этот кошмар преследовал меня уже пять лет, с тех пор как я сбежала из дома. Сначала часто – я пугала соседок по комнате, потом реже – тогда меня утешал Макар, и я прижималась к его груди в поисках защиты. И вот сейчас Кирилл с тревогой наклонился над моей кроватью. Что он слышал?

– Все в порядке, – ответила я дрожащим голосом, гадая, как много я сболтнула во сне.

– Ты звала какого-то дядю Гришу, – тихо сказал Кирилл.

Меня затрясло, и я натянула одеяло до самой шеи, как будто оно могло меня спасти от того, что я пережила.

– Не хочешь рассказать? – спросил Кирилл.

Я затрясла головой. Ни за что! Только не ему!

– Может, тебе воды налить? – предложил Кирилл.

Вот зачем он такой заботливый, а? Я же сейчас опять разревусь!

– Не надо, – я всхлипнула, больше всего на свете мечтая, чтобы он обнял меня. Но об этом я даже просить не могла, ведь мы были друг другу посторонними. – Это просто плохой сон. Извини, что разбудила…

– Иди ко мне.

Я не успела и пикнуть, как Кирилл присел на край койки и, обняв за плечи, притянул к себе. Это было неправильно, но это было именно то, что мне было нужно. И я спрятала лицо у него на груди, вцепившись руками в его крепкие плечи. Завтра мне будет за это стыдно. Но сейчас мне был нужен тот, кто меня защитит.

– Все хорошо, Даш, – успокаивающе шептал Кирилл, гладя меня по волосам.

От его легких теплых касаний я расслабилась и пригрелась на его груди. Еще минуточку, молила я, только не отпускай меня. Хотя и понимала, что наши объятия слишком затянулись, и кому-то из нас пора их разорвать. Но мне было так хорошо и спокойно, что голос разума становился все тише, а наши сердца звучали в унисон. А потом я не заметила, как уснула.

– Подъем, ребята! – разбудил меня на следующее утро жизнерадостный голос Катюни.

Я завозилась под одеялом и почувствовала, что подо мной зашевелился кто-то еще. Ой! Открыла глаза и увидела, что лежу на плече у Кирилла.

– Доброе утро, – сонно пробормотал он, открывая глаза.

– Ну вы даете! – поразилась медсестра. – На одни сутки вас без присмотра оставила. Боялась, что обнаружу тут два трупа, а вы уже в одной койке кувыркаетесь.

– Мы не кувыркаемся, – смутился Кирилл, поднимаясь с моей кровати.

– Мне кошмар приснился, – принялась оправдываться я.

– Это ваше дело, – хихикнула Катюня. – Мое – температуру мерить.

Она громыхнула ящиком, и Кирилл подошел к окошку за градусниками.

– Кстати, мы по вам скучали, Катюня! – сказал он.

– Что-то незаметно, чтобы вы тут скучали, – усмехнулась Катюня. – Когда жениться будете, могу хорошего свадебного фотографа посоветовать. У меня их сразу два на примете – троюродная сестра и ее муж. Алиса Иволгина и Влад Кольцов, может, слышали?

– Влад Кольцов – этот тот фотограф, который чуть на телеведущей Ариадне не женился? – оживилась я.

– Не женился же! – вскинулась Катюня. – Он теперь муж Алисы.

Я смутно припомнила, что со свадьбой телезвезды был связан какой-то громкий скандал. Выходит, жених Ариадны тогда сбежал от нее к своей коллеге – тоже свадебному фотографу.

– Так что обращайтесь, если что. Своим скидка! – добавила Катюня. Я была уверена, что она подмигнула мне под маской перед тем, как ушла.

– Смешная эта Катюня! Вот бы на нее без маски посмотреть, – Кирилл озвучил мое желание, но меня куда больше волновало другое.

Я забрала градусник, который он мне принес, сунула под мышку и задала мучивший меня вопрос:

– Почему ты спал в моей постели?

– Ты уснула у меня на руках. А когда я попытался тебя переложить, ты меня не отпустила.

Вот позорище! Я мысленно застонала, а вслух сказала:

– Извини.

– Все в порядке, Даш.

– Надеюсь, в остальном я вела себя прилично? – напряженно уточнила я.

– Не знаю, – Кирилл улыбнулся, – я почти сразу отрубился.

– Забудем об этом! – твердо предложила я.

Кирилл перестал улыбаться и серьезно сказал:

– Даш, я не навязываюсь, но если вдруг ты захочешь поговорить о своем кошмаре…

– Не захочу, – отрезала я.

– Просто знай, что я рядом, – спокойно закончил Кирилл свою фразу. – И ты всегда можешь ко мне обратиться.

Его слова одновременно радовали и ранили. Хотела бы я, чтобы он был рядом. При воспоминании о том, как Кирилл меня вчера обнимал, меня бросало в жар и тянуло к нему как магнитом. Даже в снах, которые мне снились о нем, мы не были так близко, как вчера ночью. Но о каком «всегда» может быть речь, если через десять дней нас выпустят отсюда и мы больше не увидимся? Кирилл и не вспомнит обо мне, когда вернется к Веронике.

Видимо, Кирилл тоже подумал о невесте, потому что быстро добавил:

– Как к другу, Даш.

– Если мы провели одну ночь вместе кровати, не значит, что мы стали друзьями, – выпалила я.

– А сколько надо? Две, три? – Он весело взглянул на меня, и я невольно рассмеялась.

– Я смотрю, ты всерьез намерен со мной подружиться?

– Нечасто встретишь девушку, которая разделяет твою любовь к стендапу, – кивнул он.

– А как же Вероника? – ляпнула я.

Кирилл сразу перестал улыбаться, а у меня защемило сердце при мысли, как много значит для него невеста.

– Вы давно знакомы? – вырвалось у меня.

– Больше десяти лет, – без заминки ответил он.

Мое сердце окончательно ухнуло в пропасть. Одна ночь в объятиях Кирилла – против десяти лет с Вероникой. У меня нет ни единого шанса.

– А что? – Кирилл пристально наблюдал за мной, и я понадеялась, что вся гамма чувств не отразилась на моем лице.

– Долго. А что никак не поженитесь?

Мне не следовало задавать вопросы, которые вертелись у меня на языке, но я ничего не могла с собой поделать. Как будто минувшая ночь прорвала все шлюзы, и чувства хлынули наружу.

– Мы начали встречаться прошлым летом, – объяснил Кирилл.

Значит, все-таки не десять лет отношений, а меньше года! Мне полегчало. Мои шансы росли на глазах. Вероника где-то там, далеко за стенами больницы, а мы здесь, рядом.

– Я сделал ей предложение на Новый год, – добавил Кирилл, разрушая мои надежды в прах.

– Значит, вам пригодятся контакты свадебных фотографов, – как можно беззаботней откликнулась я. – Не забудь взять у Катюни перед выпиской!

Пока мерила температуру, все вспоминала, как Кирилл обнимал меня ночью.

– Градусник давай, – окликнул он. – Сколько у тебя?

– Тридцать шесть и шесть.

До завтрака было далеко, но я так и не смогла уснуть. Унеслась мыслями в прошлое – в мою жизнь до Инстаграма и в тот день, который до сих пор преследовал меня в кошмарах.

Я родилась в маленькой деревне под Чеховом. Мать растила меня одна, отца я не помнила – он сгорел при пожаре вместе с домом. Мне тогда было полгодика; мама выпрыгнула со мной из окна, и так мы спаслись. Об отце мама сильно не горевала, как-то проговорившись, что он ее бил. На память о нем у нее остался шрам у виска. А вот дома – двухэтажного, деревянного – ей было жаль. После пожара ей пришлось вернуться к матери, и мы стали жить в старом бабушкином доме, который разваливался на части.

Сколько себя помню, ремонт в доме никогда не прекращался. Мамины сожители менялись каждый год: дядя Вася латал крышу, дядя Миша вскрывал пол, покрытый грибком, и перестилал его заново, дядя Толя ремонтировал крыльцо. В деревенский магазинчик, где работала мама, таскались все мужики за водкой, и новые романы закручивались прямо там – у прилавка. В старших классах я часто сама подменяла маму за прилавком – когда она в пьяном забытьи валялась дома с очередным любовником. В деревне маму не любили, за глаза звали шалавой. А я ее стыдилась и мечтала вырасти и уехать в Москву.

К концу одиннадцатого класса, работая в магазине за мать, я успела накопить немножко денег. Выпускного вечера и выдачи аттестатов я не дождалась. Только ЕГЭ сдала, как у мамы завелся очередной ухажер – мясник дядя Гриша, которого законная жена выгнала за пьянки и гулянки. В первую же ночь дядя Гриша, покрепче напоив мою мать, попытался забраться ко мне в койку.

– Не надо, дядя Гриша, – промычала я, придавленная его грузным пивным пузом.

– Тебе понравится, цыпленочек, – он дыхнул перегаром мне в лицо и запустил руку под ночнушку.

Я разбила о его кудрявую голову настольную лампу и укрылась в соседском сарае, до рассвета просидев в стогу сена в одной сорочке. По моим ногам бегали мыши, но их касания были не такими мерзкими, как мозолистые пятерни дяди Гриши на моих коленках. Пока была жива бабушка Клава, за меня было кому заступиться. Но бабулю похоронили зимой, и теперь я могла рассчитывать только на себя. На то, что мать поверит мне, а не любовнику, я не надеялась.

Задремав под утро, я проснулась от криков матери, которая звала меня и обещала прибить.

– Только покажись дома, дрянь такая! – неслось по всей деревне, пока я, вжав голову в плечи, отсиживалась в сарае, в надежде, что соседи меня здесь не найдут.

Мне повезло. Вскоре мать ушла в магазин – ведь заменить ее сегодня было некому. Я прождала еще час, прильнув к щелке у двери – но дядя Гриша так и не показался. Пришлось действовать на свой страх и риск. Обежав дом и заглянув в спальню матери, я увидела, что дядя Гриша дрыхнет на кровати.

Мышкой я взлетела на крыльцо, переступив через скрипучую ступеньку, чтобы себя не выдать. И крадучись двинулась мимо маминой спальни к себе в комнату. Там я быстро покидала свою одежду в дорожную сумку – ее выкинул кто-то из соседских гостей, приезжавших на майские праздники из города, а я увидела и подобрала. Сумка была добротной, только ручка порвалась, но я ее починила. Вещей было немного, я собралась быстро. Достала из тайника под половицей деньги, которые хранила в газете, и сунула на дно сумки, к паспорту. Половицу прилаживать обратно не стала, просто прикрыла вытертым ковриком. Окинула последним взглядом свою крошечную комнатку – со старой панцирной кроватью, бабушкиными тюлевыми занавесками, учебниками на подоконнике. В последний момент шагнула к полке на стене и достала из-за стекла бабушкину фотографию. Если мать я хотела забыть, как страшный сон, память о бабушке Клаве хотелось сохранить и взять с собой во взрослую жизнь. Фотография уже была у меня в сумке, когда дверь за спиной хлопнула.

– О, Дашка вернулась! – Дядя Гриша, подперев дверь широкой спиной, криво ухмыльнулся. – Сейчас позабавимся. Не хотела вчера по-хорошему, теперь по-плохому будет.

Он двинулся на меня всей тушей, тесня к кровати и обдавая запахом перегара и пота. Против мясника, с легкостью разделывавшего туши быков, у меня не было ни единого шанса. Кроме выломанной половицы, прикрытой ковриком. Я заметалась из стороны в сторону, ведя его в нужном направлении.

– Цып-цып-цып, – расхохотался дядя Гриша, раскинув руки. – Я тебя поймаю, цыпленочек!

И тогда я резко метнулась к стене, а он – за мной, тяжело ступив на коврик, маскирующий пробоину в полу. Ветхий коврик треснул, и мясник по колено провалился в пробоину. Пока он грязно матерился, пытаясь выбраться из ловушки, я схватила сумку и за его спиной, прижавшись к стенке, чтобы он не мог меня коснуться, выскочила из комнаты.

– Ах ты, сука! Только вернись! Я тебе все ноги повыдергиваю! – неслось мне вслед, пока я бежала из дома к забору.

Никогда я сюда не вернусь, ноги моей тут больше не будет – стучало сердце.

Я даже не оглянулась на дом, оставшийся позади. Обратного пути не было. Теперь только вперед!

На рейсовом автобусе я добралась до Москвы. Нашла место в хостеле на окраине – моих денег хватило бы только на неделю там. Бралась за любую работу – уборщицей, продавщицей, курьером, официанткой. Из хостела смогла перебраться в съемную комнату в квартире с хозяйкой – сначала снимала ее впятером с такими же провинциалками, потом втроем. Через год смогла позволить себе снимать однушку с соседкой – и моему счастью не было предела.

Поступать в институт я не планировала. Высшее образование – непозволительная роскошь для девчонки, которая сама зарабатывает себе на жизнь.

Два года пролетели, как сон. Свой двадцатый день рождения я встретила в аэропорту – меня взяли официанткой в известную сеть кафе в Шереметьево. Дорога отнимала много времени, рабочий день начинался в шесть утра, мне приходилось вставать в четыре, еще затемно. Пассажиры, коротавшие время до посадки с чашкой кофе, чаевые оставляли редко – ведь в наше кафе в аэропорту они возвращаться не собирались. А может, просто экономили деньги на отпуск. Официанты в кафе в аэропорту не задерживались, и теперь я понимала, почему. Но кадровичка мне пообещала, что после полугода работы меня переведут в кафе в центре, на Тверской, где чаевые от иностранных туристов льются рекой, и я работала на перспективу. Без опыта работы, без прописки, с одним аттестатом о среднем образовании, с английским, который я выучила по циклу программ «Полиглот» на канале «Культура», я не могла претендовать на большее. Поэтому работала, где предлагали. И каждый день подавала кофе беззаботным, счастливым туристам, которые летели навстречу морю, солнцу и приключениям. Кого-то ждал вечный Рим, кого-то – романтичный Париж, кого-то – античный Крит, кого-то – райские Мальдивы. Как же дико я им завидовала! Невыносимо было смотреть на взлетающие каждые полчаса самолеты и понимать, что мне турпоездки не по карману. Оставалось только мечтать, что когда-нибудь я заработаю достаточно денег, чтобы хватило не только на еду и аренду квартиры, но и на путешествие.

В тот день, который все изменил, я подошла принять заказ у двух красивых девушек. Было 6-30 утра, но они выглядели такими свежими и бодрыми – хоть на обложку снимай.

– Я буду капучино, – брюнетка с черным гладким каре даже не взглянула ни на меня, ни в меню. Она уткнулась в телефон и что-то листала.

– А вам? – Я взглянула на ее подругу – с пышными рыжими кудряшками до плеч. На ней было романтичное платье в мелкий цветочек, а поверх – короткая джинсовая курточка. Вроде бы, ничего особенного – а сразу виден столичный шик. Я мысленно сфотографировала ее образ и пообещала себе купить с зарплаты похожие вещички.

– Лавандовый раф и черничный чизкейк, – весело продиктовала рыжая.

Пока бармен готовил кофе, я ждала у стойки и наблюдала за ними. Ранним утром в кафе было пусто, и девушки казались небожительницами, спустившимися на землю с Олимпа. Красивые, счастливые, уверенные в себе, они были лишь на пару лет старше меня. Они весело переговаривались, делали селфи и были полны энергии и жизни. А мне казалось, что я попусту трачу свою, поднося кофе в аэропорту, тогда как мне самой хотелось летать в облаках и взглянуть на мир с высоты птичьего полета.

Когда я принесла им чашки с кофе, услышала, как они обсуждают предстоящее путешествие в Париж и локации для съемок.

– Простите, – осмелилась спросить я, – вы модели?

– Мы? – Рыжая рассмеялась и весело тряхнула кудряшками. – А что, похожи?

– Мы блогеры, – ответила брюнетка, взглянув на меня высокомерно, как звезда на фанатку. – И это намного круче.

Про Инстаграм я тогда только слышала. Соседка по съемной квартире как-то обмолвилась, что блогеры зарабатывают большие деньги, но речь шла о звездах шоу-бизнеса, а девушки за столиком мне были незнакомы.

– И вам за это платят? – недоверчиво вырвалось у меня.

Брюнетка только насмешливо фыркнула и навела камеру смартфона на чашку с кофе, щелкнув кадр. А рыжая более охотно объяснила:

– Все, что сейчас надето на мне – это подарки от спонсоров. Платье, куртка, часы, кроссовки. – Она вытянула ногу, продемонстрировав модные белые кроссовки – тоже в цветочек. Я такую столичную моду не понимала. У нас в деревне кроссовки считались повседневной обувью, а высшим шиком было пройтись по улице на каблуках. – А летим мы в рекламный тур – тоже бесплатно.

– Совсем? – не поверила я.

– Вообще-то, рекламный тур – это работа, – недовольно заметила брюнетка, отрываясь от своего телефона. – Мы не отдыхать летим, а делать фотографии и писать статьи для блога.

И это она называет работой? Я чуть не рассмеялась вслух, но вовремя прикусила язык. Попробовала бы она вставать в четыре утра, тратить два часа на дорогу, всю смену носиться с подносами, стараясь не пролить кофе, чистить кофемашину, а если понадобится – то мыть посуду и туалеты!

– А этому где-то учат? – спросила я, уже прикидывая, как бы мне влиться в эту команду небожительниц.

– Делать фото и писать для блога? – уточнила рыжая. – Конечно, есть куча мастер-классов. Вот, Регина, например, ведет курс для начинающих блогеров. Скажи, Регин!

Брюнетка смерила меня оценивающим взглядом и остановилась на бейджике с моим именем на груди форменного платья шоколадного цвета.

– Чтобы быть блогером, надо быть личностью, Даша, – заметила она. – А этому я научить не могу.

– Извините, – вспыхнув, я отошла от столика и услышала, как рыжая укоряет подругу:

– Ну зачем ты так, Регин?

– Не всем дано быть блогерами, – резко сказала та. – Лезут тут всякие!

Мне стало так обидно, что хотелось вернуться к столику и опрокинуть чашку капучино ей на голову. Но я не могла потерять работу, поэтому смолчала.

– Смотри, она выложила чашку кофе с отметкой нашего кафе, – оживленно зашептал бармен Костя, показывая мне экран своего телефона.

– Что? – не поняла я.

– Знаешь, кто это? Известная блогерша, у нее сто тысяч подписчиков!

Взяв его телефон, я внимательно изучила страничку Регины. Чашка кофе, селфи, снимок туфель на фоне плиточного пола – да я за пять секунд такой же сделаю в нашем туалете. Чем тут гордиться? За что тут можно платить? За моей спиной раздался взрыв смеха. Я обернулась и увидела, как Регина со своей рыжей подругой встают из-за столика и направляются на посадку. Они шли навстречу солнцу, встающему за панорамными окнами аэропорта, к самолету, ждущему их на взлетной полосе. Красивые, беззаботные, счастливые.

Я поклялась, что однажды стану одной из них. А пока пошла убирать их столик.

Глава 14. Только попкорна не хватает!

Даша

Я не заметила, как задремала, и проспала до самого завтрака. Айфон за ночь разрядился, и я поставила его на зарядку. После завтрака снова принесли градусники.

Прижимая градусник под мышкой, я включила айфон, открыла свой блог и вытаращила глаза.

– Не может быть! – ахнула я.

– Что? Температура высокая? – Кирилл с тревогой поднял голову с подушки.

– В моем блоге уже двести тысяч подписчиков!

– А это много?

– Шутишь? – Я чуть не замахнулась на него подушкой. – Да я первые сто два года собирала! А тут на меня семьдесят тысяч за четыре дня подписались. Воистину, карантин – это лучшее, что случилось с моим блогом!

Кирилл громко хмыкнул:

– Ну хоть кому-то на карантине повезло!

Пока мерили температуру, я стала продумывать в уме праздничный пост о новой круглой цифре в 200 тысяч. Сначала фотка. Обычно блогеры в таких случаях постят торт с тремя свечками 2,0,0 или с надписью кремом. Или покупают воздушные шары с этими цифрами. Ничего такого у меня в палате не было. Да и как бы я могла подготовиться? Еще четыре дня назад я даже мечтать о таком фантастическом приросте не могла! Значит, придется обходиться подручными средствами. Будет даже круче обыграть больничную атрибутику в таком посте, чтобы выделиться на фоне других ликующих блогеров. Любой может купить воздушные шары, но вот отметить двести тысяч в больнице – это только моя фишка. Может, написать 200k помадой на зеркале в ванной? Или на стекле, ведущем в коридор? И попросить Катюню сфоткать меня за этим стеклом в палате?

– Градусник давай! – окликнул меня Кирилл. – Сколько там у тебя?

Я уже забыла про соседа и неохотно вытащила градусник. Машинально взглянула на деления – 36,6. Сунула в пластиковый футляр и отдала Кириллу.

Но не успел он отойти от кровати, как я вскрикнула:

– Стой!

Мне пришла в голову идея, как с помощью градусника можно обыграть пост для Инстаграма.

– Ты чего орешь? – Он аж вздрогнул. – Я же так градусник уронить могу.

– Дай на минутку, – попросила я.

Он вернул мне градусник, я вынула его из футляра и покрутила на фоне больничной стены. Да, фотка с градусником в руке – креативный вариант. Маникюр у меня красивый. А цифры в 200,000 я запросто дорисую в приложении. Такой фотки уж точно ни у кого не будет! Я щелкнула кадр, чтобы сразу запостить в сторис. Раз уж пообещала подписчикам реалити, буду выкладывать все в реальном времени.

– Наигралась? Давай, отнесу. – Кирилл потянулся за градусником, а я уткнулась в Инстаграм.

Кирилл

Даша как ушла в Инстаграм после завтрака, так и не поднимала глаз до обеда. Я открыл «Портрет Дориана Грэя» Оскара Уайльда, которого мне советовала прочитать Вероника, но никак не мог сосредоточиться на чтении. Авторский стиль оказался перегруженным афоризмами, история выдуманных персонажей не увлекала. Ведь у меня перед глазами была куда более интересная и, главное, живая девушка.

Даша так и не рассказала мне, как стала блогершей. И не стала откровенничать по поводу ночного кошмара. По ее взгляду я понял, что эта тема для нее очень болезненная, а ее доверия я пока не заслужил.

Украдкой от Даши я зашел в Инстаграм и набрал ее ник. Открыл профиль и пролистал ее фотки. В Инстаграме у нее был образ гламурной принцессы – всегда с улыбкой, в красивых нарядах и на позитиве.

Задержался на фотографиях из итальянской поездки. Пока я уламывал итальянских партнеров на контракт, Даша гуляла по узким старинным улочкам, лакомилась мороженым в вафельном рожке, снимала модные красные туфельки на фоне яркой желтой плитки и вдыхала весенний аромат мимозы. На фотке, где она стояла на фоне желтого цветущего облака, она выглядела такой жизнерадостной и счастливой, что я улыбнулся. А затем нахмурился, пролистав фотку ниже. А это еще что за хмырь? Неужто тот самый Карло? Смазливый итальяшка с зализанными гелем волосами позировал за рулем старомодного мотороллера «Веспа», а Даша сидела позади, обнимала его за талию и смеялась, держа в руке связку разноцветных воздушных шаров. Кадр явно был постановочным, для Инстаграма, но у меня почему-то испортилось настроение.

Я мазнул пальцем по экрану, возвращаясь к началу ее странички, и ткнул в кружочек с ее фотографией, чтобы рассмотреть поближе. Но на экране вдруг возникло видео с Дашей, которое она снимала вчера в больничной палате. Надо же мне было по незнанию открыть сторис! Ее бодрый голос разнесся по палате, я поспешно закрыл окошко, но Даша уже повернула голову на меня.

– Ты что там делаешь? – с подозрением спросила она.

– Ничего, – быстро ответил я, убирая телефон.

– Ты за мной подглядываешь? – Она хитро прищурилась, в голубых глазах заплясали смешинки. – В Инстаграме?

– Должен же я знать, с кем делю одну палату, – отшутился я.

Но правда была в том, что я знал Дашу гораздо больше, чем кто-то из двухсот тысяч ее подписчиков. Я видел ее настоящую сегодня ночью, когда я разбудил ее от кошмара, – уязвимую и напуганную. Та Даша была реальной, а не выдуманной для Инстаграма. И она пробудила во мне неожиданную нежность и желание защитить.

Даша

Я составляла подборку любимых комедий для рекламного поста про онлайн-кинотеатр, когда внезапно услышала свой голос из телефона Кирилла. Он смотрит мой Инстаграм? Серьезно? Сердце забилось при мысли, что минувшая ночь, которую мы провели в обнимку в постели, для него тоже что-то значила. В конце концов, Вероника далеко, а мы рядом в одной палате, мне и карты в руки. Почему бы не воспользоваться своим положением?

– Какая у тебя любимая комедия? – спросила я у Кирилла.

– Сложно выбрать одну, – он задумался, а потом перечислил несколько фильмов из моей подборки.

– Не может быть! – вырвалось у меня.

Если бы я не выпускала айфон из рук, подумала бы, что он заглянул в мой черновик. Но это было исключено!

– Что не может? – удивился Кирилл.

Я молча протянула ему свой айфон с раскрытой подборкой. Кирилл прочитал и широко ухмыльнулся.

– А у нас с тобой гораздо больше общего, чем можно было представить, да, соседка?

– Кто бы мог подумать, – проворчала я, вспоминая нашу первую стычку в аэропорту.

– Может, устроим тут домашний кинотеатр? – внезапно предложил Кирилл.

– В палате? – удивилась я.

– Ну а что нам остается? В кино-то я тебя позвать не могу.

С какой это стати ему меня в кино звать? Веронику пусть зовет! Но что-то мне подсказывало, что Вероника не из тех девушек, которые хохочут в темном кинозале, забрасывая в рот пригоршню попкорна. Скорее походу в кинотеатр она предпочтет выставку в музее. А мне идея Кирилла неожиданно понравилась. Поэтому я прикусила язык, сказала призраку Вероники «бу!» и согласилась на приглашение Кирилла:

– А давай!

Пусть за пределами больницы у нас нет будущего, зато у нас есть несколько дней в палате, которые можно превратить в приключение.

– Что для этого нужно? – уточнила я.

– Включим твой онлайн-кинотеатр на моем ноутбуке и представим себя в кино.

– Звучит заманчиво, – признала я. – Только у меня работы в Инстаграме еще на полдня.

– Тогда я жду тебя на вечерний сеанс после ужина, – улыбнулся Кирилл.

– Жаль, что попкорна не будет, – вздохнула я.

– Жаль, – кивнул Кирилл. – Ты, кстати, какой любишь – соленый или сладкий?

– А вот не скажу. Угадай!

Не все же ему мне загадки задавать!

Кирилл

И почему идея устроить кинопросмотр не пришла мне в голову раньше? Наверное, потому что три дня до этого я только подтрунивал над Дашей, а сейчас мне впервые захотелось ее порадовать.

Поэтому, когда Катюня принесла нам градусники, я незаметно от Даши кинул в ящик записку с небольшой просьбой. Медсестра прочитала ее, пока мы измеряли температуру, и украдкой показала мне «Ок» пальцами в перчатке.

Пока Даша пропадала в Инстаграме, я слонялся по палате, изнывая от скуки. Тоску немного скрасили звонки от коллег, которые интересовались моим здоровьем, а больше любопытничали подробностями пребывания на карантине.

Чтобы не мешать Даше, я уходил поговорить в ванную. А когда возвращался видел всю ту же картину – Даша с телефоном в руке. Удивительно, что за все это время ей позвонили всего двое: ее бывший Макар, и то потому, что ее разыскивала редактор с телевидения, и сама редактор. Я тоже не видел, чтобы Даша общалась с кем-то еще, кроме своих подписчиков в Инстаграме. Неужели за пределами соцсети у нее нет никого, кто бы о ней волновался? Несмотря на ее откровенность в Инстаграме, Даша оставалась для меня загадкой и к себе в душу не пускала. Как будто боялась того, что я о ней узнаю.

Видимо, моя просьба в записке, которую я передал Катюне, оказалась невыполнимой. Медсестра принесла ужин и что-то изобразила пантомимой, украдкой от Даши. Что ж, попытка не пытка!

После ужина Даша попросила еще полчасика, чтобы закончить свои дела в Инстаграме. Было без пяти семь, когда она отложила телефон и объявила:

– Я готова!

– Выбирай фильм, – предложил я.

Даша назвала комедию из своего списка – «Отпетые мошенники» со Стивом Мартином и Майклом Кейном.

– Ты не против?

– Давно хотел ее пересмотреть! – оживился я, открывая онлайн-кинотеатр на ноутбуке.

Вспомнил, как на новогодних каникулах предлагал посмотреть этот фильм Веронике у меня дома, но она только наморщила нос и выбрала какой-то скучный черно-белый фильм. А когда я заснул через пятнадцать минут, еще и виноват оказался!

На экране высветилась заставка, и Даша захлопала в ладоши.

– Сеанс начинается! А как мы… – Она осеклась, глядя на меня.

– Может, поставить на тумбочку? – предложил я, чтобы экран было видно нам обоим.

– Нет уж, давай, как в кинотеатре! – Даша застелила свою постель одеялом, кинула поверх к стене свою подушку и села, прислонившись к ней спиной. А рядом освободила место на своей койке для меня. – Прошу!

После того, как я провел ночь в ее кровати, колебался я недолго. Чего уж стесняться? Устроился рядом, по примеру Даши подоткнув подушку под спину. А ноутбук поставил между нами.

– Как в кинотеатре, только попкорна не хватает, – пошутила Даша, когда я включил фильм.

– Зато мы одни, как в вип-зале. Никто не помешает.

Но я ошибся. Нам все-таки помешали.

Минут через пятнадцать, когда мы вовсю хохотали над уморительно смешной сценой, раздался стук по стеклу со стороны коридора, и мы одновременно повернулись.

– Попкорн? – Даша так подпрыгнула, когда увидела картонное ведерко в руках у медсестры в защитном костюме.

Катюня нырнула в прихожую и вышла оттуда, весело пожелав нам приятного просмотра.

А затем я торжественно занес ведерко попкорна в палату. Даша от восторга захлопала в ладоши.

– Ты волшебник! Как тебе это удалось?

А я с удовольствием отметил, что попкорну она радуется не меньше, если не больше, чем дорогому айфону, который я купил ей взамен разбитого. И правда почувствовал себя волшебником. Хотя всю работу сделала фея Катюня – а я всего лишь украдкой передал записку, и теперь осталось перевести денег на карту медсестры. Ее номер я нашел в записке под ведерком попкорна, которую спрятал в карман штанов.

– Налетай! – Я поставил попкорн на кровать между нами, и Даша с жадностью запустила туда руку.

– Солененький! – мечтательно протянула она.

– Значит, я угадал? – улыбнулся я.

– Ты же волшебник, – Даша весело мне подмигнула, хрустя попкорном.

А я засмотрелся на ее розовые губы, с аппетитом заглатывающие воздушную кукурузу, и представил их на вкус – соленые… От этой мысли в горле пересохло, и я потянулся за стаканом воды.

– Жаль, что нет «Пепси», – посетовал я.

– Я предпочитаю «Миринду», – заметила Даша.

– Что, серьезно? – Я даже расстроился, что наши вкусы на этот раз разошлись.

– Да шучу я, – рассмеялась Даша. – Что может быть круче, чем «Пепси»? Включай уже скорей, – поторопила она, кивнув на ноутбук, где герой Стива Мартина застыл на полуслове с раскрытым ртом. – Моя любимая сцена начинается!

Я запустил просмотр, и мы прильнули к экрану.

Даша

Было так здорово и так по-домашнему сидеть с Кириллом бок о бок, смеяться вместе над любимым фильмом, который я знала наизусть, хрустеть попкорном и случайно касаться друг друга, запуская пальцы в ведерко. От этих прикосновений мое сердце начинало биться чаще, и я бы все на свете отдала, лишь бы Кирилл привлек меня к своему плечу. Но он продолжал соблюдать расстояние между нами – как между друзьями, которые весело проводят время вместе, но им и в голову не придет обниматься или целоваться.

Что ж, друзья – это лучше, чем враги, как еще недавно.

Мы хохотали до слез над сценами комедии, которая оказалась любимой у нас обоих. И впервые за время на карантине я была по-настоящему счастлива.

Пока не зазвонил телефон Кирилла, возвращая к реальности.

Вероника, кто же еще!

Кирилл

Еще неделю назад я бы бросил все дела, чтобы поговорить с Вероникой. Но сейчас ее звонок оказался совсем некстати. Я спрыгнул с кровати и направился в ванную.

– Что у тебя, Вероник? – спросил я резче, чем обычно.

– Я что, помешала? – обиделась Вероника. – У тебя там опять обход?

– Медсестра предупредила, что скоро будет, – соврал я, мечтая скорее вернуться к просмотру фильма. До конца оставалось еще полчаса, и я добавил, чтобы выиграть время: – В течение получаса. Я перезвоню после, хорошо?

– Конечно, – ответила Вероника и добавила: – Я скучаю, Кирилл. И волнуюсь!

– Волноваться не о чем. Всё, мне пора, там какой-то шум в коридоре, – соврал я и сбросил звонок.

Когда вернулся в палату, Даша все так же сидела на постели и листала что-то в Инстаграме, но я сразу почувствовал, что атмосфера изменилась, из беззаботной и веселой став гнетущей. Как будто звонок Вероники все испортил. А еще как будто я обманул Дашу.

– Продолжим? – нарочито бодрым тоном спросил я.

Даша молча кивнула, и я включил фильм. И хотя впереди было самое смешное, мне почему-то было невесело. Даша тоже притихла и уже не хохотала так заразительно, как раньше. Она даже отодвинулась от меня подальше на кровати. Как будто сейчас между нами сидел призрак Вероники. А я вдруг почувствовал себя как персонаж романтической комедии, который весь фильм гонялся за одной девушкой и только к финалу понял, что не за той.

Мы доели остатки попкорна, и по окончании фильма я отнес пустое ведерко в прихожую, бросив туда записку для Кати: «Спасибо!»

Когда вернулся, увидел, как Даша достает свою шелковую пижаму из чемодана.

– Я в душ, ты не против? – Она прижала пижаму к груди.

– Тебе в ней не холодно? – вырвалось у меня. Я вспомнил, как дрожала Даша, прижимаясь ко мне ночью после кошмара, и достал из тумбочки свою футболку. – Может, наденешь эту? Уж потеплее, чем эти твои тряпочки.

Мгновение Даша колебалась, и я был готов услышать отказ, когда она вдруг протянула руку и забрала футболку.

– Спасибо.

Она скрылась в ванной и включила воду.

А я неохотно набрал номер Вероники.

Даша

Знаменитый принц на осле. Я усмехнулась, развернув футболку Кирилла. В этой футболке я уже засветилась в репортаже столичного канала, так что, можно сказать, что она моя. Кирилл успел ее поносить минут пять, а потом простирнул, когда она намокла, упав на пол душевой. Теперь она пахла больничным мылом и не сохранила его запаха. А жаль!

Я занырнула в футболку, которая повисла на мне мешком и едва прикрыла бедра. В качестве ночнушки сойдет! Мне и правда было холодно по ночам в шелковой пижаме, но других вариантов у меня не было. Поэтому я и не стала отказываться от вещи Кирилла. К тому же она рождала сладкую иллюзию близости, как будто мы друг другу не чужие…

Пожалуй, впервые в жизни меня так волновал мужчина. Макар был красивым и фотогеничным, как манекенщик, с ним было приятно проводить время и показываться на людях. Но он был проектом для Инстаграма – с первого дня нашей встречи и до последнего. Фима был популярным блогером, и я ушла к нему ради пиара. А Кирилл стал тем, кто зацепил в самое сердце – с самой первой встречи в аэропорту.

Из-за стены доносился его приятный низкий голос. Он разговаривал с Вероникой, а у меня на душе скребли кошки. Я стояла в ванной в его футболке, слушала, как он флиртует с невестой, и чувствовала себя невидимкой. Сейчас бы я, не задумываясь, променяла двести тысяч своих подписчиков в Инстаграме на внимание его одного.

Наконец, его голос стих, и я смогла выйти. Кирилл еще держал в руке телефон и замер, увидев меня в своей футболке. А мне больше всего на свете захотелось броситься ему на шею, обвить ногами за бедра и прижаться к его губам, еще соленым от попкорна. Но я спокойно прошла к своей койке и нырнула под одеяло.

– Спокойной ночи, – тихо шепнула я.

– Спокойной, – хрипло отозвался он и прошел в ванную. Так быстро, как будто бежал от меня.

Кирилл

Самое соблазнительное на свете зрелище – это Даша в моей футболке. Длинные ноги, упругая грудь, которая угадывается под мягким трикотажем, и взгляд с поволокой. Русалка, вынырнувшая из ванной мне на погибель.

Она прошла мимо, окутав ароматом ванили, и я протянул руку, мечтая коснуться ее волос, но в последний момент отдернул и сбежал в ванную – подальше от наваждения.

Что вообще происходит? Как меня угораздило увлечься безумной блогершей? Ведь еще четыре дня назад она меня страшно бесила.

Может, все дело в этом? Даша пробуждала во мне такие чувства, которые было трудно контролировать. Тогда как отношения с Вероникой всегда были ровными и предсказуемыми. С Дашей я был самим собой – мог шутить, не боясь быть непонятым, мог смотреть любимое кино, не беспокоясь, что шутки из него покажутся дурацкими, мог хохотать, как мальчишка, не опасаясь услышать: «Котов, тебе что, пятнадцать лет?». А с Вероникой притворялся – серьезным, деловым, солидным. Достойным ее. Мне всегда казалось, что Вероника делала меня лучше. Но сейчас я впервые засомневался: а лучше ли?

Я давно не испытывал такой легкости и веселья, как сегодня вечером, когда мы с Дашей смотрели кино. И мне никогда не хотелось стиснуть Веронику в объятиях до хруста. А Дашу – хотелось!

Я встал под холодный душ, надеясь, что он меня отрезвит. Но бесполезно. Перед глазами стояла Даша, и я с надеждой покосился на дверь. Если бы сейчас она зашла в ванную, если бы проявила инициативу, я бы не выдержал… Прижал бы ее к кафельной стене, задрал мою футболку на ней и…

Постоял под холодным душем еще и еще, прогоняя наваждение и выравнивая дыхание.

Спокойно, Котов. Тебе это не нужно. И ей тоже. К чему все усложнять? У тебя есть Вероника. А у Даши… Карло! Я фыркнул и помотал головой. Нет никакого Карло, кроме постановочных картинок в Инстаграме. Теперь я был в этом уверен. За эти четыре дня они даже не созванивались! Тогда что? У меня есть шансы? И я готов вот так запросто отказаться от Вероники, которую с трудом добился? А ведь я готов. Если бы только Даша меня позвала.

Я вышел из ванной, горя желанием решить все прямо сейчас. Мужчина я или где?

– Даш, – громко позвал я.

Она лежала на кровати, повернувшись спиной. Светлые волосы в свете луны отливали серебром, как у сказочной русалки.

– Даш, ты спишь?

Я поймал прядку ее волос, свисавшую с койки. Она не шелохнулась. Шумно вздохнув, я выпустил ее локон и тяжело опустился на свою кровать. Накрылся одеялом, но долго не мог уснуть – представлял, что было бы, если бы Даша ко мне обернулась.

Глава 15. Ты – мое наваждение

Даша

Я как раз умылась, закончила чистить зубы и споласкивала зубную щетку, когда дверь в ванную внезапно распахнулась. В отражении в зеркале у меня за спиной застыл Кирилл – с выражением решимости на лице. Я удивленно обернулась, держа в руке зубную щетку.

Кирилл молчал, не сводя с меня глаз. Пауза затянулась, и я спросила:

– Тебе чего?

– Тебя.

Кирилл стремительно преодолел расстояние между нами, крепко обхватил за талию и привлек к себе. Я так и охнула.

– С ума сошел?!

– Ага, – Кирилл по-мальчишески улыбнулся. – Ты – мое наваждение, Даш.

Я замерла, не зная, как реагировать на это внезапное признание. Его руки держали крепко, но я и не собиралась бежать. Мне хотелось, чтобы это объятие продлилось дольше.

– А знаешь, какой единственный способ избежать соблазна? – вкрадчиво спросил он.

– Какой? – выдохнула я, завороженно глядя на его губы, которые были так близко.

Кирилл подался ко мне навстречу и выдохнул:

– Уступить ему.

Его губы припали к моим – жарко и жадно. И я ощутила соленый вкус попкорна.

– Утречко доброе! – раздался бодрый голос Катюни из коридора.

Я подскочила на кровати, испуганно озираясь в поисках Кирилла. Мои губы еще горели от его поцелуев, я чувствовала соленый вкус попкорна. Мы что, увлеклись в ванной и переместились ко мне в койку? Но я была в постели одна.

А Кирилл поднялся со своей койки, сонный и взъерошенный, и направился забирать градусники.

Выходит, мне все приснилось?

– Как спалось? – поинтересовалась Катя.

– Хорошо, – быстро сказала я – хором с Кириллом.

Как будто нам одновременно снилось что-то такое, о чем мы хотели умолчать.

– Вы не заболели? – пошутила медсестра. – В кои-то веки не жалуетесь друг на друга.

Мы быстро переглянулись и отвели глаза. Не знаю, о чем думал Кирилл, но у меня на губах еще горел его поцелуй – как будто все случилось наяву, а не во сне.

– А что это у тебя, Даш, новая футболка? – Катюня с любопытством прильнула к стеклу, так что пластиковые очки, закрывавшие ее глаза, почти коснулись окошка, отделявшего бокс от коридора. – Тебе идет.

Только сейчас я поняла, что сижу на кровати в футболке Кирилла. Вот что о нас подумает медсестра? Вчера застала нас в обнимку в койке, сегодня я ношу его футболку. И ведь, самое обидное, что не было ничего! Хотя мне-то чего волноваться? Это пусть Кирилл беспокоится, чтобы его невеста не прознала, как мы тут вдвоем карантин проводим. А мне-то чего переживать? Я девушка свободная. Как с Макаром осенью рассталась, так больше ни с кем не встречалась. Поэтому я расправила плечи и звонко сказала Катюне:

– Да, мне тоже нравится.

– Великовата только, – лукаво добавила медсестра.

– А это стиль такой, – нашлась я. – Карантинный шик называется!

– Я вам говорила, что вы у меня самые любимые пациенты? – Катюня хихикнула. – Веселые вы ребята, все бы такими были!

Она убежала разносить градусники дальше, а я спохватилась, что забыла ее спросить о здоровье Марии. Интересно, как она там? Не получше?

– Конечно, любимые. Мы же тут самые здоровые! – заметил Кирилл, забирая градусники из ящика, и протянул мне мой.

– Бессмысленное занятие, – фыркнула я. – Все равно будет тридцать шесть и шесть, как обычно.

– Меряй давай. Надо – значит, надо.

– Что-то у тебя голос хриплый, – забеспокоилась я. – Ты не заболел?

За ночь Кирилл еще больше зарос щетиной, и под глазами я заметила круги, как будто он плохо спал.

– Не выдумывай! – проворчал он, ложась на койку и отвернулся к стене, словно не хотел меня видеть.

Подумаешь! Не очень-то и хотелось на него смотреть! Я тоже отвернулась к стене, но Кирилл сразу же возник у меня перед глазами, и я снова мыслями вернулась в сон, который оборвался на самом интересном месте.

Кирилл

Ледяной душ накануне не прошел для меня даром. С утра горло саднило, как в начале простуды, а голос слегка охрип. Ну что я за идиот? Это же нарочно не придумаешь – обливаться холодной водой в карантинном боксе. Да сейчас любой чих будет засчитан за симптом опасного вируса! А что дальше? Соберут врачебный консилиум? Изолируют меня от Даши? От этой мысли я похолодел. Нет, только не сейчас! Тогда я никогда не узнаю, что за кошмары ее мучают. И еще я не успел стребовать с нее желание, которое она мне проиграла.

Только бы температура не поднялась! Я весь извелся в ожидании результата. А когда взглянул на термометр, облегченно выдохнул:

– Тридцать шесть и шесть!

– Я же говорю, бессмысленное занятие! – заметила Даша, бросив взгляд на свой градусник. – А вот у тебя голос все-таки хриплый…

– Это со сна, – буркнул я и свесил ноги с койки, собираясь отнести наши градусники.

Но Даша меня опередила:

– Дай сюда! – Она настойчиво протянула руку. – Отнесу.

– Это вроде как моя обязанность! – проворчал я, отдавая ей градусник.

– А я вроде как феминистка, – с вызовом сказала она.

– Ну да, – я окинул взглядом ее хрупкую фигурку в моей мужской футболке и задержался на ее голых ногах, – я именно так себе феминисток и представлял.

Даша вспыхнула, прошлепала в тапках к окошку и сунула наши градусники в ящик. Я засмотрелся на ее стройные ноги, которых почти не скрывала моя футболка.

– Спасибо, – кротко сказал я, когда она вернулась на свою койку.

– За что?

– За шоу. У тебя красивые ноги.

– Только ноги? – не смутилась Даша и дерзко закинула ногу на ногу, отчего футболка вздернулась почти до бедер.

– Остальное тоже ничего, – охрипшим голосом признал я.

– Наслаждайся, пока я рядом, – усмехнулась Даша и нырнула под одеяло.

До завтрака оставалось еще два часа, и я закрыл глаза, в надежде уснуть. Но перед глазами так и стояла Даша в моей футболке на голое тело, а в ушах эхом звучал ее голос: «Пока я рядом, пока…»

Не так уж много у нас осталось времени. Но тогда я не подозревал, что его окажется еще меньше.

После завтрака мне полегчало. Я налегал на горячий чай и почувствовал себя намного лучше. Голос перестал хрипеть, и я перестал пугать Дашу.

– Ты не можешь посидеть в ванной? – попросила она, беря в руки айфон. – Мои подписчики просят онлайн-экскурсию по палате.

Она переоделась после сна в один из своих итальянских нарядов и выглядела, как звезда на курорте.

– Онлайн-экскурсию? – оживился я. – Я хочу на это посмотреть.

Что тут показывать-то? Голые стены, две койки и тумбочки? Но я не сомневался, что даже из прогулки по палате Даша сделает настоящее шоу.

– Посмотришь у меня в Инстаграме, – отмахнулась она. – А в кадре тебя быть не должно. У меня же вроде как одиночное заключение!

Прихватив телефон, я направился в ванную и сыграл несколько партий в шахматы, прислушиваясь к оживленному голосу Даши за стеной. Она рассказывала о палате с таким воодушевлением и артистизмом, как будто это были королевские покои. Интересно, долго она собирается быть блогером? С ее харизмой и внешностью вполне можно работать телеведущей или попробовать себя на киноэкране.

– Никогда не думала работать на телевидении? – спросил я, когда Даша закончила съемку в палате и разрешила мне вернуться.

– Как-то я ходила на кастинг, – призналась она, – искали ведущих для шоу путешествий.

– И? – осторожно спросил я, боясь спугнуть ее откровенность.

– Меня не взяли, – на ее лицо набежала тень. – Утвердили другую блогершу, у которой было на сто тысяч больше подписчиков.

– Ты поэтому за подписчиками гоняешься? – догадался я.

По Дашиному взгляду я понял, что попал в точку. Блог для нее был не только способом заработка, но и возможностью обратить на себя внимание, ступенькой навстречу мечте.

Она прошла в ванную, чтобы снять вторую часть своей экскурсии по палате.

– Покажи, что получилось! – попросил я, когда она закончила съемку.

– Чего ты здесь не видел? – удивилась она.

«Тебя», – чуть не ляпнул я, но вслух сказал:

– Просто интересно.

Даша протянула мне айфон и включила свой ролик.

Я посмотрел его на одном дыхании: из прогулки по палате Даша умудрилась сделать целое событие, весело шутила и импровизировала. А я засмотрелся на ее улыбку.

– Тебе бы в кино сниматься! – заметил я, возвращая ей айфон.

– Ты заболел, что ли? – Даша прищурилась. – Или правда становишься моим фанатом?

– Даже не знаю, что хуже, – пошутил я. – Но у тебя правда здорово получается. Пожалуй, с тобой я бы даже в музей сходил.

– В музей? – удивилась она.

– Обычно я там умираю со скуки. Но с тобой наверняка не соскучишься.

– Это можно устроить, – Даша хитро улыбнулась.

– После того, как нас выпустят с карантина? – Сердце забилось чаще при мысли, что я увижу Дашу где-то помимо больничных стен.

– Зачем ждать так долго? Вот прямо сейчас и сходим, – предложила она.

– Сейчас? – насторожился я. – Ты собираешься сбежать из палаты?

– Что, сосед, струсил? – поддела Даша. – Это будет культурный побег. И только онлайн. У многих мировых музеев есть на сайте виртуальные экскурсии.

Я о них слышал, но ни разу не пользовался этим сервисом. Предложение Даши показалось заманчивым, и я потянулся за ноутбуком.

– Куда отправимся? В Эрмитаж? В Лувр? В Третьяковку?

– Может, в Милан? – предложила Даша. – Признаться, я так и не добралась до музеев.

– Я тоже. Милан – хорошая идея!

Из предложенных музеев мы выбрали картинную галерею. Пока сайт грузился, поудобней устроились на Дашиной койке – как в тот раз, когда смотрели кино. Я притащил свою подушку и заметил:

– Такой поход в музей мне по душе! Только предупреждаю: обычно в музее я начинаю клевать носом через пять минут.

– Со мной не уснешь, сосед, – усмехнулась Даша.

Сайт загрузился, и на экране возникло объявление по-итальянски и по-английски.

– «Музей закрыт на карантин», – перевел я.

– Это что, нас не пустят? – заволновалась Даша.

– Мы уже на карантине, – напомнил я и щелкнул по вкладке с онлайн-экскурсией. – Ну что, поехали?

Я был готов к тому, что нас обоих хватит минут на пять. Но когда на экране открылись пустынные залы галереи и Даша принялась водить мышкой, приближая картины, я затаил дыхание.

– Картина итальянского художника Бенвенутто Буонаротти написана в тысяча четыреста тридцатом году, когда во Флоренции свирепствовала холера, – голосом экскурсовода начала Даша. – В противовес ужасам пандемии, художник изобразил жизнерадостный пасторальный пейзаж. На холме угадывается замок, в котором вырос сам художник. А в хорошенькой селянке, которая пасет гусей, художник увековечил свою первую любовь – служанку Козетту, которая скончалась от лихорадки в пятнадцать лет, бедняжка!

– Что, правда? – Я пораженно перевел взгляд с картины на Дашу. Вот уж не думал, что она разбирается в искусстве. – Откуда ты все это знаешь?

– А я тебе разве не говорила, что защитила диссертацию по итальянской живописи? – надменно сказала Даша.

– Что, правда? – поразился я.

– Да я прикалываюсь, – рассмеялась Даша, по-дружески ткнув меня в бок. – Ты чего, купился?

– Ага, – я рассмеялся в ответ. – Ты с такой уверенностью рассказывала про эту картину. Как будто и правда защитила по ней диссер.

– Я ее впервые вижу, – фыркнула Даша и приблизила табличку рядом с картиной.

Имя художника и дата написания картины не совпадали с ее словами. Называлось полотно «Аллегория безмятежности».

– До такого я бы не додумалась, – хмыкнула Даша.

– Твоя версия мне нравится больше, – признался я.

– Продолжаем? – хитро прищурилась Даша. – Или ты уже готов сдаться? Пять минут прошло.

– Давай дальше! – кивнул я.

Мне уже не терпелось услышать, какую занимательную историю выдумает Даша о другой картине.

Она листала картины на экране, сопровождая их то забавными комментариями, то сочиняя веселые истории на ходу, а я слушал ее, развесив уши и дополняя ее слова. Мы то и дело хохотали, как сумасшедшие. В пейзажах Даша находила интересные детали, вокруг которых сочиняла целую историю. В старинных портретах итальянцев, живших много лет назад, замечала сходство с современными знаменитостями или фантазировала на тему того, кем они были в прошлом или чем бы занимались, если родились в наше время. А над одной картиной мы так бурно поспорили, излагая противоречивые версии, что в ход пошли подушки.

Я как раз загнал Дашу в угол, а она отбивалась от меня подушкой, раскрасневшись от волнения, когда за окном в коридоре возникла фигура в спецкостюме.

– Ну, вы, ребята, даете! – поразилась медсестра Катюня. – Извините, что помешала вашим брачным играм, но пора обедать.

Мы в смущении отпрянули друг от друга. Даша, прижав к груди подушку, проскакала на свою кровать. Я швырнул свою подушку себе на койку и объяснил Катюне:

– Мы поспорили на тему искусства.

– Ага, я именно так и подумала, – серьезно кивнула Катюня. – Мы с моим парнем всегда подушками бьемся, когда об искусстве спорим. Так бьемся, так бьемся, что недавно кровать сломали.

Даша прыснула в подушку.

– Напоминаю про камеры, – Катюня ткнула рукой в перчатке в верх над стеклом. – На случай, если ваш спор зайдет слишком далеко.

– Вот что она о нас подумала, а? – смущенно шепнула Даша, когда я занес подносы с обедом, а медсестра убежала разносить еду дальше.

– А главное, обидно, что зря! – посетовал я, ставя поднос на ее тумбочку.

На этот раз Даша даже не стала снимать свой обед для сторис, а сразу набросилась на него, как будто мы в самом деле прошлись по музею, нагуляли аппетит и заглянули в буфет.

– Даш, – позвал я.

– Что? – Она застыла с вилкой на весу.

– Спасибо за компанию. Мне понравилось ходить с тобой в музей.

– Мне с тобой тоже, – она весело улыбнулась и захрустела салатом.

– Давай как-нибудь повторим? – предложил я.

– Да хоть завтра, – легко отозвалась она. – Я вот в Эрмитаже ни разу не была. До конца карантина мы с тобой еще десять музеев посетить успеем!

Предложение заманчивое, но я имел в виду другое.

– Я про настоящий поход в музей, Даш. После карантина.

Девушка замерла, перестав жевать.

– Ты что, зовешь меня на свидание?

– Почему на свидание? – Я побоялся ее спугнуть и уточнил: – Просто в музей. Как друга.

– А, – в голосе Даши скользнуло разочарование, как будто она ожидала другого, – ну если только как друга. А то Вероника тебя не отпустит.

Напоминание о Веронике было как ушат ледяной воды. Я уже и забыл о ней – как будто за пределами больницы ее и не существовало. Или как будто она была героиней книги, которую я уже дочитал, а сейчас я вовсю читал новую – героиней которой была Даша.

Я понял, что совершенно запутался. Но одно я знал наверняка. Еще ни разу с Вероникой мне не было так весело, как с Дашей.

Глава 16. Невеста

Вероника

Что-то происходило с Кириллом. Он неохотно отвечал на ее звонки, а вчера и вовсе разговаривал с ней, как с чужой. Может, обиделся, что она его не навещает?

Конечно, он ведь уже пять дней на карантине, а она только в первый день ездила в больницу, да и то передала ему не вещи, которые он просил, а отделалась покупками из магазина, куда забежала после университета.

Вероника пожаловалась на холодность Кирилла матери, и та посоветовала сегодня же его навестить. Пусть к нему не пускают, хотя бы передать подарок – пусть видит, что она о нем заботится.

По пути в больницу Вероника заехала в книжный и набрала целую стопку любимой классики – пусть образовывается, чтобы ей соответствовать. А то они как будто говорят на разных языках! Кирилл не распознаёт ее цитат и не может поддержать беседу в ученой компании, ей даже стыдно за него перед подругами. Вроде, красивый мужчина, видный, а такой невежда! Вот у аспирантки Леночки муж – знаменитый профессор-историк, которого позвали в Оксфорд читать лекции, а Веронике и похвастаться нечем, кроме эффектной внешности и достатка жениха.

Набив пакет книгами, Вероника заглянула еще за фруктами. Кто знает, как Кирилла кормят в больнице? А витамины всегда пригодятся! Во фруктовой лавочке она неожиданно растерялась.

– Мне нужны фрукты жениху в больницу, – обратилась она к продавщице лет пятидесяти, читавшей любовный роман в мягкой обложке.

– А какие он любит? Яблоки? Груши? Виноград? – Продавщица пытливо уставилась на нее густо подведенными глазами, а Вероника почувствовала себя двоечницей, не выучившей урок.

– Не знаю, – протянула она, пытаясь вспомнить, какие фрукты видела дома у Кирилла.

– Не знаешь? – усмехнулась продавщица. – А говоришь, что жених.

– Послушайте, – вспыхнула Вероника от ее фамильярности, – какое ваше дело! Дайте мне всего понемножку. Что там больным обычно носят?

Продавщица взвесила яблоки, груши, апельсины и бананы. Вероника водрузила их поверх книг и с трудом подняла пакет. Посылочка вышла увесистая!

Благо, фруктовый ларек оказался всего через дорогу от больницы, и через несколько минут Вероника уже была в регистратуре.

– У меня пакет для моего жениха, Кирилла Котова. Он у вас на карантине лежит, в пятом боксе.

– Котов? – Медсестра сверилась с компьютером. – Есть такой. Посещения запрещены. Что передать?

Не сказать, чтобы Вероника расстроилась, что не увидит Кирилла. Охота цеплять всякую заразу накануне защиты диссертации! Она еще и после выписки жениха выдержит пару недель, а лучше месяц, чтобы уж наверняка от него не заразиться…

– Подождите минутку, – спохватилась она, – я ему записку напишу!

Вероника присела на стул рядом с регистратурой и вынула из сумки ежедневник, с которым никогда не расставалась. Что бы ему такого написать, чтобы ободрить на карантине?

Пока она задумалась, в больницу зашел худощавый парень с бородой, одетый в мешковатые штаны и кеды. Он снимал себя на телефон и говорил развязным тоном:

– Ну вот я и в больничке. Угадайте, кого я пришел навестить? Уже догадались? Пишите в комментах!

Развелось блогеров! Ни рожи, ни кожи – а в Инстаграм лезет. Неужели кому-то интересно смотреть на этого клоуна? Сравнив Кирилла с блогером, Вероника убедилась во мнении, что сделала правильный выбор. С Кириллом хотя бы на людях показаться не стыдно. Хоть до профессора ему далеко, зато пока молчит и не отпускает дурацкие шуточки, которые ее бесят, вполне сойдет за умного. А когда они поженятся, уж она-то займется его образованием всерьез!

Вероника снова уткнулась в ежедневник и вывела каллиграфическим почерком:

«Дорогой Кирилл!»

– Сидорова Диана, – донесся до нее развязный голос блогера, говорившего с медсестрой за стойкой. – У вас тут на карантине лежит.

– Есть Сидорова, в пятом боксе, – подтвердила медсестра.

– Как в пятом? – Вероника удивленно вскинула глаза. – Вы ошибаетесь. В пятом боксе лежит мой жених, Кирилл Котов.

– Нет никакой ошибки, – возразила медсестра, сверившись с бумагами. – В пятом боксе у нас двое – Кирилл Котов и Дарья Сидорова.

– Моя Дашка, – гордо сообщил Фима. – Известная блогерша. Ее недавно на Первом канале показывали! В вечернем шоу!

– Вы же сказали ее Диана зовут? – с подозрением прищурилась медсестра, глядя на блогера. Судя по взгляду, наглый парень с пижонской бородкой тоже ее раздражал.

– Это в Инстаграме, а по паспорту она Даша, – объяснил блогер. – Только имя свое жутко не любит, прямо бесится, когда ее так называют.

– Вы ей вообще кем приходитесь? – спросила медсестра.

– Как это кем? – Блогер выгнул тщедушную грудь колесом, приподнялся на цыпочках, чтобы его было лучше видно за высокой стойкой регистратуры, и гордо объявил: – Я ей бойфренд! Может, как-то удастся ее повидать? Хотя бы через стекло?

Вероника увидела, как парень попытался сунуть медсестре купюру, но та шарахнулась от него и строго отчитала:

– Да вы что! Там же красная зона!

– Значит, селфи сделать не получится? – расстроился блогер.

– Подождите, – вмешалась Вероника, подходя к стойке. – Это точно, что Кирилл в палате с этой девушкой? Он мне говорил… – Она чуть не ляпнула, что Кирилл в палате один, но вовремя прикусила язык, чтобы не выставить себя обманутой дурой.

– Говорю же вам, в пятой палате двое! – раздраженно повторила медсестра. – Вон у Кати спросите.

Вероника повернулась и увидела девушку лет двадцати, с русой косой и большим букетом в руках, который смотрелся неуместно в больничных стенах.

– Катя, откуда цветы? – окликнул ее проходивший мимо широкоплечий доктор.

– А это я в пятую палату несу, – смутилась медсестра, – Кирилл для Даши заказал.

– Черти что! – проворчал доктор. – Вчера попкорн, сегодня цветы. У них вообще-то карантин, а они романы крутят!

– Ну Юрий Петрович! – взмолилась Катя. – Ну последний разочек!

– А! Делай, что хочешь! – Врач махнул рукой и скрылся в одном из кабинетов.

– Эй, слышь, – обратился к ней парень, который пришел к блогерше, – а ты точно невеста этого Кирилла?

– Точно! – с досадой рявкнула Вероника, впервые за долгое время выходя из себя.

Нет, ну не может же Кирилл так легко перечеркнуть все, что между ними было? Они же знакомы больше десяти лет. Она, Вероника, на минуточку, его первая любовь! Кирилл влюблен в нее по уши! Он всегда с таким восторгом на нее смотрит, как будто она для него единственная. Не мог же он разлюбить ее за какие-то пять дней на карантине? Или все это длится дольше? Вероника замерла от осенившей ее мысли. Что, если Котов закрутил роман с блогершей еще в Италии? Иначе с какой стати двух незнакомых людей поместили бы в один карантинный бокс? Ей надо было все хорошенько обдумать и понять, как действовать дальше. Скомкав записку, которую так и не дописала, Вероника побрела к выходу.

– Эй! – окликнул ее блогер. – Ты фрукты забыла!

Вероника обернулась, в растерянности посмотрев на пакет с книгами и фруктами для Кирилла, забытый на стуле, и махнула рукой:

– Мне он не нужен.

Обойдется этот изменник! Еще фруктами его не хватало кормить!

Фима

Фима проводил хмурую брюнетку взглядом, пока она не вышла на крыльцо, и подхватил пакет. Он даже не подумал захватить Диане какой-то гостинец. Не пропадать же добру!

– Передайте в пятую палату, – он опустил тяжелый пакет на стойку регистратуры. – Для моей девушки, Даши.

Медсестра протянула руку за пакетом, когда Фима спохватился:

– Стойте, минуточку!

Надо же сделать фотку для блога, а то никто не поверит.

Щелкнув несколько кадров, Фима отдал пакет медсестре, присел на стул и открыл Инстаграм. К счастью, в регистратуре был вайфай, так что он сразу же выложил фотку, заодно указав геолокацию больницы. Пусть видят, какой он заботливый! Говоря начистоту, Диана ему была до лампочки. Его куда больше волновали охваты своего блога, который сильно сдал за последние полгода, чем жизнь бывшей девушки, которая сразу после совместной поездки в Прагу осенью слиняла обратно к Макару. Изредка он заглядывал к ней в блог, видел, что недавно она ездила в Италию.

Но вчера один из знакомых по Инсте скинул ему ссылку на ее блог и на эфир Первого канала. Фима глазам не поверил, когда зашел в ее профиль: у Дианы теперь было больше подписчиков, чем у него! Это же надо ей было так удачно загреметь на карантин! Фима решил наладить отношения с Дианой, в надежде подтянуть свой блог тоже. Прежде, чем отправиться к ней в больницу, разузнал у общих знакомых, что с Макаром она рассталась вскоре после Праги, не прошло и месяца, и с тех пор, вроде, была одна. Был, правда, какой-то Карло, которому Диана признавалась в любви в эфире столичного канала – в репортаже из больнички. Но где тот Карло? В закрытой на карантин Италии! А он, Фима, рядом. К тому же, итальяшке явно не мешает похудеть – его довольная рожа едва в селфи влезает, а он, Фима, следит за фигурой и даст форы многим моделям!

Однако надежды повидать Диану разбились о неприступную стойку регистратуры. Медсестра даже на взятку не купилась. И что теперь делать? Фотка фруктов из больничного холла не спасет его блог от падения. Ему нужно оказаться внутри карантинного бокса. Но как?

– Кхе-кхе, – раздался надрывный кашель, и Фима увидел, как бригада медиков в защитных комбинезонах заводит в холл бледного болезненного блондина примерно его лет.

– Тут пока посиди, – его посадили на стул неподалеку, а бригада направилась к регистратуре.

– Вернулись? – вскинула голову медсестра за стойкой. – Что там у вас?

Фима навострил уши.

– Еще один с подозрением на вирус, с того миланского рейса, – объяснил один из медиков.

Да это же его шанс! Фима так и подпрыгнул с кресла и уже через мгновение сидел рядом с болезным блондином.

– Лучше не садись тут, – прокашлял тот, отворачиваясь. – Я могу быть заразным.

Фима чуть не застонал, что ценные бациллы тратятся зря. Лучше бы на него чихал!

– Не заразнее меня, – заявил Фима. – Мы же с тобой одним рейсом летели.

– Что, правда? – Парень заинтересованно повернулся.

– Я тебя помню, ты впереди меня сидел, – соврал Фима.

– А я тебя нет, – заметил парень, вглядываясь в его лицо.

Уж лучше бы скорей чихнул, пока медики не вернулись!

– У тебя какие симптомы? – жадно спросил Фима. Если не получится загреметь на карантин, так хоть опубликует в блоге интервью с этим больным.

– Температура тридцать восемь и три, кашель, затрудненное дыхание, в груди давит, – с одышкой перечислил парень. – А у тебя?

– И у меня тоже температура, – закивал Фима. – Тридцать девять!

– А выглядишь огурцом, – не поверил парень.

– Это потому что я веду здоровый образ жизни и правильно питаюсь, – похвастался Фима.

Он бросил быстрый взгляд на регистратуру. Пока его не заметили рядом с больным, но время стремительно утекало.

– Покашляй, а? – попросил он блондина.

– Чего? – Тот в недоумении шарахнулся от него.

– Ну что тебе, жалко? – Фима крепко схватил его за руку. – Покашляй, будь другом!

– Ты дурак, что ли?

От изумления парень даже закашлялся, но опять отвернулся. Фима подскочил к нему с другой стороны, в надежде подхватить модные бациллы, которые помогут хайпануть, как Диане, и поднять его блог.

– Да отвали ты, придурок! – Парень с силой оттолкнул его и, вскочив со стула, занырнул в туалет, который находился дальше по коридору. Почти сразу оттуда раздался лающий кашель.

Фима разочарованно присел на стул. Ну почему он такой невезучий? Почему его не было в том самолете, которым летела Диана? Почему не он подхватил модный вирус?

– Пройдемте за мной.

Фима поднял глаза и увидел, что перед ним стоит существо в костюме спецзащиты. Только по голосу в нем можно было признать женщину. Всё остальное скрывали комбинезон с капюшоном, пластиковые очки и респиратор.

– Можно селфи? – вскочил Фима, радуясь, что не зря приехал в больничку. Раз Диану не повидал, хоть прикольное селфи с медсестрой сделает!

– Вам что тут, цирк? – Женщина в спецкостюме устало вздохнула. – Идемте оформляться, больной.

– Какой еще я больной? – возмутился Фима.

– Марк Полозов? – строго спросила медсестра.

Фима бросил стремительный взгляд на туалет, где скрылся пациент, с которым его перепутали.

– Да, это я! – быстро ответил он.

Это был его шанс.

Глава 17. Подарок от жениха

Даша

– А это вам, Даша! – радостно возвестила медсестра Катюня, показывая мне большой букет розовых роз за стеклом.

– Мне? – Я пораженно поднялась с койки, отложив айфон. – От кого?

– Угадай! – Катюня хихикнула и занесла букет в прихожую.

Кирилл в это время был в ванной, так что я сама забрала цветы. Предусмотрительная Катюня даже трехлитровую банку для них оставила, так что вопрос с вазой был решен. Кто же мне их прислал? Я осмотрела букет, но записки в нем не нашла. Сфоткала розы и разместила фотку в блоге с комментарием «Приятный сюрприз на карантине!»

Может, это Макар? Красивый жест был в его стиле, к тому же недавно я жаловалась в Инстаграме, что мне не хватает цветов для раскладок в палате.

– О, цветы! – удивился Кирилл, выходя из ванной. – Уже доставили?

– В смысле, уже? – Я пораженно повернулась к нему с букетом в руках. – Так они от тебя!

– А ты ждала от кого-то еще?

Мне показалось или в голосе Кирилла правда мелькнула ревность? С какой стати вообще?

– Ты не перепутал, сосед? – резко сказала я и сунула букет ему в руки. – Я не Вероника.

– Я просто хотел тебя порадовать, – Кирилл выглядел растерянным.

– Порадовал уже новым айфоном, – буркнула я. И тапочками, и попкорном, и футболкой… Эй, что вообще происходит? К чему все эти подарки? Не слишком ли их много за пять дней на карантине?

– Ты же сама в Инстаграме говорила, что тебе не хватает цветов для раскладок, – заметил Кирилл.

– Значит, это для раскладок? – протянула я.

– Ну да.

– А я-то подумала, что… – Я осеклась, едва не выдав своей досады.

– Что? – Он пристально уставился на меня.

– Ничего! Воды налей! – Я кивнула на банку, и Кирилл, положив розы на тумбочку, понес банку в ванную.

А я легонько провела рукой по нежным розовым лепесткам. Почему все так сложно? Если бы только у него не было Вероники, все могло быть иначе.

Стук по стеклу застиг меня врасплох. За окошком в коридоре стояла другая медсестра, которая сухо спросила:

– Сидорова?

– Да, – настороженно отозвалась я.

Врачи не баловали нас своими визитами. С чего бы я вдруг понадобилась? Может, готовы результаты анализов на вирус? Сердце тревожно забилось, когда я представила, что тест показал положительный результат. Хотя я чувствовала себя здоровой, из статей в Интернете знала, что заболевание может протекать бессимптомно, а последствия еще не изучены.

– Вам передали.

Медсестра показала полный пакет. А из ванной как раз вышел Кирилл с трехлитровой банкой воды и заметил женщину до того, как она нырнула в прихожую.

– Это опять от тебя? – покосилась на него я.

– Я больше ничего не заказывал, – возразил он.

Медсестра занесла пакет и снова показалась в окне.

– А от кого это? – окликнула ее я.

– От вашего жениха, – объяснила она.

– От кого?! – поразилась я.

– Вам виднее! – удивленно ответила она и ушла.

– От Карло, что ли, презент? – усмехнулся Кирилл, ставя свои розы в воду. – Что же ты не торопишься посмотреть?

Я протопала в прихожую, подняла пакет и охнула – тяжелый! Он что, кирпичи мне прислал? Лампочка там светила тускло, ничего было не рассмотреть.

Только когда я занесла пакет в палату и поставила на тумбочку, стало видно, что наверху лежат фрукты. Крупный апельсин выпал из пакета и откатился к ногам Кирилла.

– Ненавижу апельсины. Кислятина! – прокомментировал он, поднимая его с пола.

– Я тебя и не угощаю! – Я отобрала у него апельсин, умолчав, что на цитрусовые у меня аллергия. Кто из тех, кто назвался моим женихом, мог об этом не знать? Разве что Карло, который мог прислать апельсины как символ солнечной Италии.

Положив апельсин на тумбочку, я принялась разбирать пакет дальше. Яблоки, груши, бананы… Одно из яблок оказалось таким красивым, что я быстро сполоснула его в ванной и жадно в него вгрызлась, продолжая разбирать пакет от неизвестного жениха. Фрукты занимали только полпакета, а под ними оказались…

– Книги, – удивилась я. Много книг!

Ничто не выдавало в моем итальянском знакомом заядлого книгочея, поэтому версию о том, что посылка от Карло, я отмела. Вряд ли это он прислал мне «Мастера и Маргариту» Булгакова, «Идиота» Достоевского, «Любовь во время чумы» Маркеса и «Доктора Живаго» Пастернака.

– Можно посмотреть? – Кирилл потянулся к стопке книг, когда я закончила выкладывать их на тумбочку.

– Не представляю, кто мог мне это передать! – призналась я, продолжая хрустеть яблоком.

Дойдя до Пастернака, Кирилл так и замер с книгой в руках.

– Кажется, я догадываюсь, кто, – медленно сказал он.

– Да ну? – Я удивилась. Ему-то откуда знать? – И кто же?

– Вероника. – Он с хлопком положил роман Пастернака на стопку книг, и я вздрогнула, как от выстрела. – Это ее любимые книги. Она все время ворчала, что я их не читал.

– Ты не читал «Мастера и Маргариту»? – Я насмешливо прищурилась.

– А ты что, читала? – Он удивленно уставился на меня.

– Нет, – с улыбкой призналась я. – Только отзывы в Инстаграме. Судя по ним, прикольная книга. – Мой взгляд остановился на натюрморте на тумбочке – книжная стопка и фрукты. Отличная фотка для блога получится. Вот только… – Если это от Вероники, то почему медсестра сказала, что это передал мне жених? – нахмурилась я.

– Перепутали, наверное, – Кирилл пожал плечами. – Представляешь, сколько у них больных?

– Мы не больные, – возразила я. – Мы на карантине.

А потом замерла с половинкой яблока в руке.

– Тогда, получается, я съела твое яблоко, – смутилась я.

– Ничего, угощайся, – разрешил Кирилл. – Яблоки я тоже не люблю.

– Правда? – удивилась я. – Тогда зачем Вероника тебе их принесла? И апельсины тоже?

От моего вопроса Кирилл смутился, как в тот раз, когда я спросила его про глянцевый журнал.

Неловкую паузу прервал голос, разносившийся по коридору. Он показался мне смутно знакомым, и я приблизилась к стеклу. Да нет, это определенно глюки. Не может быть, чтобы здесь очутился…

– Ты?! – поразилась я, когда за стеклом в коридоре возник знакомый парень с телефоном в руке.

– О, Дианка! Я тебя нашел! – обрадовался Фима и обратился к медсестре, которая его сопровождала. – Это девушка моя, дайте нам минутку!

– Только быстро, – кивнула она и остановилась в паре шагов, чтобы не мешать.

– Фима, ты как сюда попал? – зашипела я, разглядывая блогера. Проникнуть в красную зону инфекционного отделения – слишком даже для пранкера. Неужели ему удалось подкупить медперсонал? Я бросила взгляд на застывшую у стены медсестру – она была в защитном костюме, очках, маске и в перчатках, как и все работавшие здесь. Тогда почему Фима без защитного костюма? Он что, не боится заразиться? Неужели ради хайпа он готов рискнуть здоровьем?

– Меня на карантин забрали! – сообщил Фима, слишком довольный для пациента в его положении. – Я теперь буду рядом с тобой лежать!

– И где же ты умудрился подцепить вирус? – не поверила я.

Фима воровато обернулся на ожидавшую его медсестру, а я убедилась в своих подозрениях, что он проник на карантин обманом.

– Где, где… Ты лучше скажи, передачку от меня получила? – Он заглянул мне за плечо и заметил фрукты на тумбочке. – Вижу, получила!

– Так это ты мне передал? – протянула я. – А книжки зачем?

– Там еще и книжки были? – удивился Фима.

– Ты что, присвоил себе чужую посылку? – догадалась я.

– Чего сразу присвоил, – обиделся Фима. – Та очкастая ее бросила, не пропадать же добру! Тем более, она все равно ее в пятый бокс принесла жениху своему…

– Какая очкастая? – гаркнул Кирилл, вставая рядом.

Все это время, пока я говорила с Фимой, он стоял у стены, не видимый из коридора.

– А вот и жених! – усмехнулся Фима. – Интересное кино получается! Значит, вы тут вдвоем развлекаетесь на карантине? А в Инстаграме врешь, что одна в палате.

– Марк! – окликнула медсестра, и я не сразу поняла, к кому она обращается.

Но Фима обернулся на ее зов:

– Иду!

– Марк? – поразилась я.

Фима сделал большие глаза, призывая меня не выдавать его. Ну точно – он проник сюда обманом!

Не успела я решить, как поступить, как у медсестры заработала рация.

– Да, он со мной. Уже веду его в палату… Как в регистратуре?

Она резко повернулась к Фиме, а тот попятился от нее.

– Парень, ты кто такой?

Фима развернулся и бросился от нее наутек, исчезнув из поля зрения. А медсестра, неповоротливая в комбинезоне и надетых на ноги бахилах, припустила за ним.

– А ну стой! Стой, кому говорю!

Мы с Кириллом прильнули к окошку, вывернув шеи. Нам ничего не было видно, но вскоре мы услышали грохот – как будто кто-то пытался выломать дверь.

– Ну что, добегался? – донесся до нас возглас медсестры.

Может, Фиме и удалось бы оторваться – благодаря ежедневным утренним пробежкам, он был в хорошей форме. Но дальше запертой двери не убежишь, а открыть их могли только медсестры своими пропусками.

Фима что-то захныкал, пытаясь оправдаться, медсестра его строго пресекла. Зазвучали шаги, и вскоре в окошке показалась медсестра, которая вела Фиму на выход, крепко держа за шиворот, как нашкодившего кота.

Я помахала Фиме из-за стекла, а он гнусно ощерился и показал мне фак. Вот идиот! Сейчас мне даже стыдно стало перед Кириллом, что я могла с таким дурачком связаться. И ради чего? Чтобы продвинуть свой блог. Сейчас я взглянула на себя со стороны, и увиденное мне не понравилось.

– Веселые вы ребята, блогеры, – прокомментировал Кирилл, но, к счастью, развивать тему не стал.

Я молча переложила фрукты и книги на его тумбочку.

– Извини, что съела твое яблоко. И спасибо за цветы. – Я поставила банку с букетом в центр моей тумбочки. – Красивые.

– Как и ты, – тихо сказал Кирилл.

– Что? – Я повернулась, не уверенная в том, что мне это не послышалось.

– Пожалуйста, – сдержанно ответил он. – Надеюсь, что пригодятся для твоих раскладок.

А затем взял телефон и отправился в ванную – разговаривать со своей Вероникой и объясняться за свой обман.

Кирилл

– Вероника, я получил твою посылку, – сказал я, когда девушка наконец взяла трубку.

Я набрал ее раза три, пока она не ответила.

– Я тебе ничего не передавала, – сердито возразила она.

– Фрукты и книги, – добавил я. Фрукты, которые я не люблю, и книги, которые я не читаю. Но все же она приезжала в больницу ко мне, и я поблагодарил за этот порыв: – Спасибо.

– Наверное, медсестра сама передала, – проворчала Вероника. – Я была так расстроена, что оставила пакет внизу и уже не стала возвращаться… – Она запнулась, а потом сказала обвиняющим тоном: – Ты врал мне, Котов.

– Извини, Вероника.

– Просто извини? Ты врал мне пять дней! Целых пять дней, Котов!

Наверное, впервые за все время наших отношений она по-настоящему разозлилась и проявила эмоции. Пусть не любовь – хотя бы обиду. Ведь любви у нее ко мне не было, сейчас я отчетливо это понял, как будто с глаз слетели шоры.

Много лет Вероника была для меня идеалом. И все реальные девушки не могли соперничать с ней – недостаточно умные, недостаточно изысканные, недостаточно воспитанные. Когда идеал снизошел с пьедестала, я был настолько счастлив, что не обращал внимания на досадные мелочи. А они все копились и копились. У нас не совпадали вкусы, взгляды на жизнь, мечты о будущем. До поры до времени я закрывал на это глаза, но с появлением Даши я все отчетливей видел пропасть между мной и Вероникой. Вероника никогда не станет так заразительно хохотать над моей любимой комедией, как Даша. С Вероникой я всегда буду чувствовать себя недостаточно начитанным и умным. Стопка книг, которые она мне передала, – очевидный намек на мое невежество. Мне всю жизнь придется доказывать, что я достоин быть рядом с ней. Но нужно ли мне это? Еще месяц назад я бы из шкуры вон лез, чтобы угодить Веронике, чтобы ее не разочаровать. Но эти пять дней на карантине меня изменили. Я взглянул на себя со стороны, глазами Даши, которая задавала неудобные вопросы. Почему Вероника притащила мне глянцевый журнал, а не книгу? Почему она купила одежду не по моему размеру? С каждым ее «почему» я прозревал, как будто с глаз спадали розовые очки. Почему Вероника принесла мне яблоки и апельсины, которые я не люблю? Ответ лежал на поверхности, но я не хотел его видеть.

– Ты разочаровал меня, Котов, – ледяным тоном сказала Вероника.

Только ли сегодня? Я ведь все время ее разочаровывал. Не оттого ли мне часто не находилось времени в ее ежедневнике? Не оттого ли она не звала меня на встречи с подругами? Я появлялся лишь для того, чтобы довезти ее до кафе или забрать поздно вечером, как бесплатный таксист. Она стыдилась меня, а я не хотел этого замечать.

– Да, знаю, – признал я.

Не было никакой идеальной пары, которую я сам себе выдумал. Мы с Вероникой были чужими друг другу. Я купил ее, оплатив операцию для ее отца, которого она любила. А Вероника чувствовала себя обязанной мне, как героини тех книг, которыми она зачитывалась, поэтому и согласилась со мной встречаться. Не из любви, из долга. Наверное, воображала себя Татьяной Лариной – «но я другому отдана, я буду век ему верна». И все это время она пыталась вылепить из меня идеал, каким я не являлся. Не шути – «Котов, опять твои дурацкие шутки!». Не дурачься – «Повзрослей, Котов». Вероника придумала себе образ, в который пыталась втиснуть меня, как в праздничный фрак. Вот только я не был ее принцем и не привык носить фраки так, словно родился во дворце. Несмотря на сложившуюся карьеру и финансовое благополучие, я так и остался в душе деревенским мальчишкой – который любил гонять по полям на велике, играть на гитаре у костра и предпочитал жить жизнью на полную катушку, а не читать о ней в книгах. Было немыслимо представить Веронику, которая будет кататься на велосипеде рядом со мной. А вот Дашу… Я взглянул на стену ванной, отделявшую меня от палаты и от моей соседки. Дашу я мог представить легко – она была своей, родной и близкой. И чтобы понять это, мне хватило пяти дней.

Пять дней в одной палате – это, если задуматься, целая жизнь. А если подсчитать, сколько часов за год я провел наедине с Вероникой, вряд ли наберется больше. Ведь у Вероники всегда были куда более важные занятия, чем встретиться со мной. С Нового года, когда я сделал ей предложение, на которое она так и не дала ответа, мы виделись всего дважды. Один раз ходили в театр – на жутко скучный спектакль по Тургеневу, один раз – на концерт классической музыки в филармонию. Уставший после работы, я задремал в начале первого отделения, а Вероника потом отчитывала меня весь антракт, пока я задабривал ее эклерами и шампанским. Поход в буфет был единственным, что мне понравилось в тот вечер. И оба раза после театра и филармонии я сразу отвозил Веронику домой – сгорая от желания к ней прикоснуться и не смея настоять на своем. Ведь подсознательно я чувствовал, что Вероника не хочет близости со мной.

– Не знаю, Котов, как я смогу тебя простить, – голос Вероники был ледяным, как душ.

Только теперь я не боялся потерять ее расположение. Я даже хотел скорее покончить с этим. Ведь не поставив точку в главе с Вероникой, я не мог начать новую страницу с Дашей. Но расстаться с Вероникой по телефону я не мог – так поступают только последние придурки. Мне надо было сообщить ей об этом лично, когда я выйду из больницы.

– Давай поговорим об этом после, – сказал я, завершая этот пустой разговор.

– Хорошо. – Вероника бросила трубку первой, поняв, что оправдываться я не собираюсь.

Я был уверен, что она больше не позвонит мне сама и не пришлет эсэмэски, пока я сам не наберу ее. Еще несколько дней назад я бы сходил с ума, если бы потерял ее расположение. А теперь почувствовал только облегчение.

Вернувшись в палату, я застал Дашу в привычной позе – с айфоном в руке. По палате разносился неприятный развязный голос блогера Фимы – она смотрела сторис.

– Представляешь, Фиму посадили на карантин! – сообщила она, поднимая глаза на меня. – Ну не дурак? Он уверяет, что его по ошибке отвели в красную зону, спутав с другим пациентом. А теперь ему самому придется провести здесь две недели. Но я уверена, что он сам все подстроил! Иначе бы он не был таким довольным!

– Что, расстроилась, что ты теперь не единственная блогерша на карантине? – поддел я.

– Да нет, при чем тут это! – Мне удалось ее смутить. – Просто ты не знаешь Фиму. Он же теперь тут всех медсестер изведет своими розыгрышами! Они тут и так с ног сбиваются к концу смены. А он теперь будет притворяться, что ему плохо, и гонять их туда-сюда!

За стеклом раздались шаги – в ту сторону, куда увели Фиму, пронеслись две медсестры в спецкостюмах.

– Ну вот, начинается! – Даша проводила их встревоженным взглядом.

– Как ты вообще с ним связалась-то? – поразился я, припоминая неприятного парня с бородкой.

– Как-как, – Даша вздохнула. – Дура была!

– Ну хотя бы в этом карантин тебе пошел на пользу, – заметил я.

Даша в недоумении повернулась ко мне.

– Рядом со мной ты точно поумнела!

Я взял книгу из стопки на тумбочке и с умным видом открыл ее на середине, откинувшись на подушку.

– Ой, не могу, умник! – рассмеялась Даша. – Ты хоть название прочитал?

Я запоздало проверил обложку – «Идиот» Достоевского. Надо же мне было из всех книг взять именно ее!

– Только не спрашивай, почему Вероника передала мне эту книгу! – проворчал я.

– А что тут спрашивать? И так все понятно, – Даша хихикнула и снова уткнулась в свой Инстаграм.

Читать книгу мне совершенно не хотелось, строчки расплывались перед глазами, смысл от меня ускользал…

– Даш, может, почитаешь мне вслух? – предложил я.

– Я? – удивилась она.

– Ну а кого мне еще попросить? Не Катюню же! Хотя она медсестра, больному не откажет.

– Ты не больной, чтобы тебе читать. Глаза есть, и руки книгу держат, – фыркнула Даша.

– Ну что тебе, жалко?

– Хочешь послушать – включи аудиокнигу, – посоветовала Даша. – Сейчас есть такие профессиональные озвучки – хочешь, русским голосом Николь Кидман, хочешь, голосом Джулии Робертс.

– А я тебя хочу послушать, – вырвалось у меня.

Даша пристально взглянула на меня поверх айфона.

– Хоть время скоротаем, – просительно добавил я. – Потом сделаешь раскладку с книгой и с моим букетом и отзыв для Инстаграма напишешь.

– Ну ладно, – она отложила айфон и подошла к тумбочке. – Только книгу я выберу сама!

Я видел, как ее рука скользнула по корешкам книг, задержалась на томике Маркеса «Любовь во время чумы». Я затаил дыхание – это же почти про нас! Только у нас любовь на карантине… Но Даша, будто побоявшись даже намека на любовь в больничной палате, вынула самую нижнюю книгу – «Мастер и Маргарита» Булгакова.

Вернувшись на свою койку, она подоткнула подушку к стене и начала с выражением читать:

– «В час жаркого весеннего заката на Патриарших прудах появилось двое граждан»…

– Я бы там сейчас погулял, – протянул я, закинув руки за голову и развалившись на подушке. – Любишь Патриаршие, Дашка?

– Люблю, – отозвалась она, а я уже размечтался, как мы выйдем из больницы и вместе прогуляемся по этим местам.

– Там фотки для Инстаграма классные получаются, – добавила Даша и все испортила.

Я с досадой повернулся к ней и увидел, что ее голубые глаза смеются.

– Мне продолжать? Или ты уже начитался?

– Продолжай, – кивнул я, – я только во вкус вошел.

Задержал взгляд на ее губах, которые мне до смерти хотелось поцеловать. Заметив мой взгляд, Даша невольно их облизнула, еще больше вводя меня в соблазн.

Я уставился в потолок, приняв как можно более равнодушный вид.

А Даша продолжила читать. Поначалу спотыкаясь, потом все больше и больше увлекаясь сюжетом и увлекая за собой меня. И вот уже мы вместе стояли на Патриарших в закатный час и, затаив дыхание, наблюдали за разговором неизвестного с литератором Берлиозом и поэтом Иваном Бездомным.

– Ты не думала зарабатывать записью аудиокниг? – спросил я, когда Даша прервалась на ужин. – У тебя здорово получается.

– Вот если блог заблокируют, тогда попробую, – пошутила она.

– А что, могут заблокировать? – удивился я.

– Всякое может быть. Блог могут взломать и даже удалить. А можно ляпнуть какую-нибудь глупость, и все подписчики от тебя отвернутся. Такое тоже бывает. Или подписчики узнают, что все это время блогер их обманывал… – Она запнулась, а я пристально взглянул на нее.

– Ты о чем, Даш?

– Так, ни о чем, – отмахнулась она.

Но я был уверен, что она говорила о себе.

Что же такое она скрывает от своих подписчиков, от чего они могут от нее отвернуться? Даша по-прежнему не впускала меня в душу и не делилась своими тайнами. Но я подозревал, что тут замешан ее ночной кошмар.

У Даши не было причин доверять мне. Пока. Но я был намерен ждать столько, сколько потребуется. Чтобы потом навсегда излечить ее от страшных снов.

Глава 18. Ты меня соблазняешь?

Даша

Кабриолет с открытым верхом катился по улочкам Милана, удаляясь от старого центра.

– Куда мы едем? – спросила я у Кирилла, когда город остался позади.

– Это сюрприз, тебе понравится! – с улыбкой пообещал он, прибавляя скорость.

Солнце уже начинало припекать. Ветер бил в лицо и играл с моими волосами, приходилось придерживать шляпку с широкими полями, чтобы она не слетела. Кирилл уверенно вел машину, как будто уже не раз здесь бывал.

– Ну скажи! – Я сгорала от любопытства и нетерпеливо выкрикивала названия старинных городов, попадавшиеся нам по пути. – Мы едем туда?

– Сама увидишь!

Мы проехали уже пару городков, но нигде не задержались. День обещал быть жарким, и вскоре я стала переживать за свои плечи – как бы не обгореть! Сейчас я бы отдала все на свете за бокал прохладного лимонада в тенистом патио… И даже согласилась бы на музей, лишь бы внутри работал кондиционер! Подол длинного красного сарафана лип к ногам, и я вздернула его до колен, чтобы было не так жарко.

– Ты меня соблазняешь? – усмехнулся Кирилл, бросив взгляд на мои коленки. – Я ведь не железный.

– На дорогу смотри, – посоветовала я. – Долго еще ехать?

– Уже скоро, – пообещал он.

Несколько минут спустя мы вырвались из плена узких улиц очередного городка и выехали на живописное побережье.

– Море! – восторженно ахнула я, глядя на лазурную воду, искрящуюся на солнце.

– Я же обещал, что тебе понравится, – Кирилл довольно улыбнулся.

Кабриолет проехал мимо набережной с городским пляжем, на котором яблоку было негде упасть. Я с завистью наблюдала за теми, кто купается и отдыхает на шезлонгах под полосатыми бело-синими зонтиками.

– А я купальник не захватила, – с сожалением вздохнула я. – Что же ты не предупредил? Я думала, мы гулять едем, а не купаться.

– Там, куда мы едем, он тебе не понадобится, – пообещал Кирилл.

Я заинтригованно взглянула на него через солнечные очки: что он задумал?

Мы проехали мимо переполненной городской стоянки, оставили город позади и покатили по живописному побережью. Справа высились горы, слева – дикие пляжи, уже без зонтиков и шезлонгов. Но и здесь были отдыхающие. Побросав прямо на песок цветные полотенца, они купались в море.

Но и тут мы не задержались, а поехали еще дальше. С оживленной трассы свернули на дорогу, уводящую в гору, и я разочарованно смотрела на синее море, от которого мы удалялись. Даже ноги не намочила!

Внезапно Кирилл остановил машину на площадке, со всех сторон стиснутой высокими валунами и похожей на смотровую. Кроме нас, здесь никого не было.

– Приехали!

Я с недоумением вышла наружу, подошла к краю площадки. Может, Кирилл привез меня сюда за интересным видом, чтобы я могла сделать эффектные фото для Инстаграма? Но нет, ничего особенного – заросшие деревьями скалы и море.

– И на что тут смотреть? – Я не сдержала разочарования, когда он подошел ко мне.

– Смотреть тут не на что, – согласился он. – Но я тебя не за этим сюда привез.

– А зачем? – удивилась я.

Кирилл крепко притянул меня за талию и нежно поцеловал.

– За этим.

Я обняла его за шею, жарко отвечая на поцелуй. И в этот момент шаловливый ветер сорвал с моей головы шляпу.

– Ай! – Я тщетно махнула рукой, но поймала только воздух. Шляпа, словно белая чайка, уже парила навстречу морю, расстилающемуся внизу.

– Жаль, – вздохнул Кирилл, – ты даже не успела в ней сфоткаться для Инстаграма.

А затем взял меня за руку и потянул за валуны. Среди них оказался узкий ход, неприметный со стороны дороги. Протиснувшись сквозь камни, мы оказались на тропе, ведущей вниз к морю, мимо кипарисов и цветущих деревьев. Это было похоже на тайный сад, где щебетали птицы, порхали бабочки и не было слышно людских голосов, как будто мы оказались здесь совершенно одни.

– Как ты узнал об этом месте? – удивилась я, спускаясь за Кириллом.

– Случайно. Его нет ни в путеводителях, ни на картах.

Дорожка привела нас на крошечный пляж, где не было ни души.

– Море! – обрадовалась я, сбрасывая босоножки и ступая по нагретому песку.

– Я же говорил, что купальник тебе не понадобится, – заметил Кирилл.

Я застыла в замешательстве.

– Ты серьезно?

– А что, мы тут вдвоем. С дороги нас никто не увидит.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть, откуда мы пришли. Густые заросли и высокие камни надежно скрывали нас ото всех, как в маленьком раю.

– Ладно! – Дразня Кирилла, я медленно приспустила лямки сарафана, и одежда скользнула на песок к моим голым ногам.

Я осталась перед ним в одном нижнем белье – красном, которое вполне могло сойти за купальник.

Кирилл, застыв, смотрел на меня, и его взгляд восхищенно скользил по моему телу. Вскинув руки, я медленно покружилась, как в восточном танце, дразня его и давая рассмотреть себя со всех сторон. Сама знаю, что хороша!

– Теперь твоя очередь, – я шагнула к нему, задирая на нем футболку.

Она полетела на песок к моему сарафану. А следом упали мы – я спиной на песок, а Кирилл сверху. Наши губы жарко припали друг к другу, а тела тесно сплелись. Какое-то время мы целовались и лихорадочно стаскивали друг с друга оставшуюся одежду, пока не остались совсем обнаженными.

– Не хочешь сперва окунуться? – предложил Кирилл, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку.

– Хочу тебя, – не чувствуя смущения, я окинула его взглядом снизу вверх. И увиденное мне очень понравилось.

Я поймала его ладонь, и он рывком поднял меня на ноги.

А затем подхватил на руки и потащил к морю. Я, смеясь, отбивалась. Но спасения не было. Кирилл с разбегу забежал в воду, и нас окатило прохладной волной с головой. Мы резвились голышом на диком пляже – одни во всем мире. Наши обнаженные тела касались друг друга в морской воде, дразня и лаская.

А когда уже не было сил сдерживать свои желания, мы вышли на берег и занялись любовью прямо на горячем песке под синим итальянским небом…

– Даша! – Кирилл тряс меня за плечо и с тревогой заглядывал в лицо.

Я что, заснула на пляже?

– Привет, – томно промурлыкала я, разомлевшая от жаркого секса. Солнце било в глаза, и я никак не могла сфокусироваться на лице Кирилла.

– Ты стонала во сне. Опять кошмар приснился?

Я моргнула, и солнце у Кирилла за головой превратилось в электрическую лампу, а синее небо – в больничный потолок. Еще пару секунд – и я окончательно проснулась.

– Угу, кошмар, – я спряталась от Кирилла, натянув одеяло до самой шеи, как будто меня обнаженной выбросило с того райского пляжа в больничную реальность. Кирилл с тревогой смотрел на меня, и я ляпнула: – За мной гнался… бык.

– Бык? – поразился Кирилл.

– Угу, я оказалась на корриде, – меня понесло, и я уже не могла остановиться. – Матадор раззадорил быка и куда-то делся, а я снимала видео для сторис и упала с трибуны – прямо на арену.

– Интересные у тебя сны, – усмехнулся Кирилл. – Как кино.

– Еще какие!

Знал бы ты, какие на самом деле. Я была готова провалиться сквозь пол в другую палату! Вот ведь глупость – смущаться из-за снов. Кирилл ведь никак не мог проникнуть в мою голову и узнать, какие горячие фантазии выдало мое подсознание. Но я себя сейчас чувствовала так, как будто оказалась перед ним без трусов. А произошедшее между нами на пляже казалось таким реальным, словно это и было наяву, а сплю я – сейчас, в больничной палате.

– И что потом? – спросил Кирилл.

– В смысле? – насторожилась я.

– Ну, после того, как ты упала с трибуны на арену. Догнал тебя бык?

Догнал, ох, догнал… Я непроизвольно кинула взгляд на пах Кирилла и сглотнула. Интересно, он правда такой же большой, каким я видела его во сне?

– Нет, не успел, – хрипло ответила я.

– А кричала так, как будто успел, – взгляд Кирилла посерьезнел. – Даш, я знаю, что не заслужил твоего доверия… – сказал он, уличая меня во лжи. – Но если ты захочешь об этом поговорить, только скажи.

Не захочу! Я резко замотала головой, отгоняя от себя обрывки сна, в котором я лихорадочно стаскивала с Кирилла трусы, а он ласкал мою грудь, пока мы плескались в волнах. Ни за что!

– Я просто предложил.

Ой, мама! Я что, сказала это вслух?! Что из этого я успела выболтать? Я бросила панический взгляд на Кирилла, но он смотрел на меня с сочувствием, а не с насмешкой. Значит, ничего лишнего я не ляпнула. Уже легче. Пусть лучше думает, что у меня моральная травма, чем узнает, что мне снятся эротические сны с его участием.

– Который час? – спросила я, бросив взгляд на окно. На улице было темно, только настенная лампа за спиной Кирилла горела, освещая палату.

– Пять утра. Скоро градусники понесут. Но пока можем подремать.

Кирилл потушил свет и лег на свою койку. А я с головой накрылась одеялом, но даже это не спасло меня от назойливых видений. Перед глазами так и стоял жаркий летний полдень, в ушах шумело море, а губы еще горели от поцелуев Кирилла.

Кирилл

После кошмара, который приснился Даше ночью, она меня избегала. Была подозрительно молчалива за завтраком. Потом уткнулась в айфон и просидела в Инстаграме до самого обеда, делая вид, что жутко занята. А когда я пару раз пытался завести разговор, говорила, что у нее срочное дело.

После обеда я не выдержал.

– Что происходит, Даш? Ты меня избегаешь? – Когда она вернулась из ванной с телефоном в руке, преградил ей путь к койке.

– Ничего я тебя не избегаю! – буркнула она, не поднимая взгляда от экрана.

– Тогда постой… Помнишь, ты мне проспорила желание.

Мне удалось завладеть ее вниманием – она вскинула глаза и настороженно уставилась на меня.

– Ну, помню.

– Тогда ничего не планируй вечером, – вырвалась у меня фраза, уже привычная в разговоре с Вероникой.

Даша насмешливо протянула:

– После обхода я совершенно свободна.

– Вот и прекрасно! Тогда сразу после обхода и пойдем!

– Куда? До ванной и обратно? – Даша лукаво усмехнулась. – Тут ровно четыре шага, я проверяла.

Хороший вопрос – куда. Его-то мне и предстояло решить до вечера.

Куда можно пойти с девушкой, когда ты заперт в палате? В онлайн-кинотеатр мы уже сходили. Какие там еще есть развлечения в Интернете? Онлайн-шопинг? Без меня! Онлайн-курсы? Не вдохновляет. А что, если… Я вспомнил, как Даша в шутку обещала зажечь с Карло и устроить латиноамериканскую вечеринку в стенах палаты. А, собственно, почему бы и нет? Без Карло, разумеется. Только я и она.

Я быстро нашел нужную мне информацию в Интернете – организовать задуманное оказалось проще простого. Взглянув на фотографию танцовщицы на сайте, я улыбнулся. Даже наряд подходящий есть!

– Даш, надень то серебристое платье с бахромой, в котором ты приехала в больницу, – попросил я. – И туфли на каблуке.

– Это тоже входит в твое желание? – Она насмешливо вскинула бровь, но я понял, что мне удалось ее заинтриговать.

Осталось дождаться вечера и исполнить задуманное. Мой взгляд остановился на глазке видеокамеры над окошком, и я широко улыбнулся. Готов поспорить, стены этой больницы еще такого не видели!

Даша

Когда я красилась в ванной, переодевшись в серебристое платье с бахромой, руки подрагивали от волнения. Как будто я в самом деле шла на свидание! Я даже испортила стрелку, чего со мной не случалось уже давно. Ведь обычно я могу накраситься с закрытыми глазами – даже подписчиц этому учу, а мой онлайн-урок «Как накраситься вслепую» – один из самых популярных на Ютубе. Но когда я рисовала стрелку, вспомнила, как во сне купалась с Кириллом в море голышом, и мазнула карандашом вверх. Пришлось смывать и краситься заново. А румяна не пригодились – я и так была красной от возбуждения.

Оглядев себя в зеркале, я осталась довольна. Последний штрих – лодочки у стены. Новые туфельки лежали в чемодане с другими обновками, и у меня не было повода их надеть в больнице. Но сегодня неожиданно пригодились. Сбросив тапки, я надела каблуки и почувствовала себя так, как будто вернулась к нормальной жизни и карантин закончился.

Интересно, что приготовил мне Кирилл? Какой сюрприз?

Когда я вышла из ванной, он уже ждал меня с ноутбуком. Если я нарядилась, как на свидание, Кирилл не заморачивался: был все в тех же спортивных штанах и футболке – только сменил ее на новую, которую еще не надевал. Но даже в обычной одежде он был очень хорош собой, а уж без одежды… Я закусила губу, когда вспомнила сон, в котором лихорадочно срывала с него футболку. Спокойно, Даша! Возьми себя в руки!

– Вот и ты! – Он с улыбкой взглянул на меня, как будто мы встретились после долгой разлуки и он успел соскучиться. – Прекрасно выглядишь.

Мое сердце забилось чаще. А потом я вспомнила, как он смотрел на меня в регистратуре больницы – в тот день, когда нас привезли на карантин. Тогда Кирилл смерил меня насмешливым взглядом, давая понять, как неуместно смотрится мой наряд в больничных стенах. За эти шесть дней между нами что-то изменилось. И вот уже в его взгляде мне чудится откровенное восхищение. Или я выдаю желаемое за действительное?

– Ты что, побрился? – воскликнула я, заметив, что его пиратская борода исчезла. Сейчас он выглядел в точности так, как в день нашего знакомства в аэропорту.

Кирилл весело улыбнулся и потер скулу.

– Заметила, наконец!

Выходит, он тоже подготовился. Так что же… это свидание? Я застыла посреди палаты, не зная, что делать дальше.

– Готова? – Кирилл поставил ноутбук на тумбочку.

Я кивнула. Знать бы, к чему быть готовой! Сейчас, когда мы были изолированы от всего мира, ноутбук казался волшебным порталом, который мог вести куда угодно. Что приготовил мне Кирилл?

Представление Венской оперы онлайн? Какой-нибудь бродвейский мюзикл? Концерт симфонического оркестра в пещере с уникальной акустикой? Однажды я видела такую в передаче про путешествия. Кажется, она находится где-то в Италии или в Греции. А может, Кирилл позовет меня на балет в Большом театре? Для Большого я, пожалуй, слишком легко одета… Я невольно одернула подол платья, которое не доходило до колена.

Кирилл нажал на воспроизведение, и на экране возникла симпатичная девушка в маечке и короткой юбчонке, едва прикрывавшей бедра.

– Я приветствую вас на уроке сальсы для начинающих! – задорно объявила она.

– Ты серьезно? – Я пораженно обернулась к Кириллу. – Сальса? Здесь?

Я обвела рукой больничную палату, половину которой занимали койки. Для танцев нам оставался только пятачок у окна, ведущего в коридор.

– Ну а что? – не смутился он. – Надо же как-то убить время!

– Я соглашаюсь на это только потому, что задолжала тебе желание, – проворчала я.

– Сегодня мы разучим основные движения танца, – продолжила тренер на видео. – Начнем с шагов. И раз-два-три, и раз-два-три…

Я неохотно стала повторять за ней, заучивая последовательность шагов. Кирилл тоже топтался рядом – было видно, что танцами он никогда не занимался, и все ему в новинку. Вот вернется из больницы к Веронике – и закружит ее в сальсе, как умелый танцор. Сердце кольнуло от этой мысли, и я еще сильнее принялась стучать каблуками по полу. Без музыки, в больничной тишине, каблуки стучали особенно громко. Может, мне повезет и на шум прибежит медсестра, прервав наш урок раньше времени.

– А теперь повторим под музыку! – скомандовала тренер. – И заодно добавим движения корпусом.

Зазвучала зажигательная латиноамериканская музыка, и я невольно поддалась ее очарованию. Если закрыть глаза, можно даже мысленно сбежать из больничной палаты и представить себя на танцполе или где-нибудь на дискотеке на морском берегу под звездами. Прикрыв веки, я повторила шаги и повела плечами и руками.

– У тебя здорово получается, Даш, – голос Кирилла вернул меня обратно в палату, и я открыла глаза. – Ты занималась танцами?

– Никогда, – усмехнулась я, откидывая распущенные волосы за спину. – Просто я одаренная.

Я даже в клубы не ходила. Не до танцев мне было, когда надо было зарабатывать на жизнь и выживать в негостеприимной Москве. А когда всерьез занялась блогом, то училась совсем другому – фотографии, продвижению, личному бренду, копирайтингу, актерскому мастерству, технике речи. Танцев в списке дисциплин, необходимых блогеру, не было. И сейчас я с удовольствием включилась в урок, пусть не сразу, но оценив идею Кирилла.

К девушке-тренеру присоединился молодой партнер. Кирилл, повторяя за ним, протянул мне руки, приглашая к танцу вдвоем:

– Потанцуем, Даша?

Следуя указаниям тренера, мы неуклюже повторили совместные шаги, держась за руки. В палате было не разгуляться, и мы уперлись сначала в одну стену, у которой стояла кровать Кирилла, а затем в противоположную, где располагалась моя койка. Мы едва не задевали локтями спинки наших коек, но, приноровившись к ритму, перестали их замечать.

Кирилл не сводил с меня искрящихся глаз, на его губах блуждала улыбка, а мое сердце билось в унисон нашим шагам.

– И раз-два-три! И раз-два-три, – отсчитывала тренер в ноутбуке.

Затем мы повторили боковые шаги вдоль окошка, ведущего в коридор. То-то удивились бы медсестры, если бы застали нас за этим танцем! Сейчас я уже не хотела, чтобы они прервали наш урок. Мне нравилось, как Кирилл крепко держит меня за руки и как он уверенно задает темп, как будто танцует уже не в первый раз. Пусть в его движениях не было легкости и техники, как у профессиональных танцоров, но в них были сила и забота, в которых я нуждалась.

Зажигательный танец захватил нас обоих, и когда музыка внезапно оборвалась, мы с удивлением обернулись на ноутбук – мы уже забыли о наших онлайн-тренерах!

– А теперь от открытой позиции приступаем к закрытой! – весело провозгласила танцовщица. Она положила руку на плечо парню, а он приобнял ее между лопаток. Затем они сплели свободные руки и подняли вверх, очутившись лицом друг к другу так близко, словно собрались целоваться.

– Ты не против? – Кирилл посмотрел на меня, спрашивая разрешения. – Если хочешь, можем закончить урок.

– Ты что! – бурно возразила я, кладя руку ему на плечо и испугавшись, что он может сбежать. – Я только вошла во вкус!

В горле пересохло от волнения, и я облизнула губы. Между лопаток меня пронзило током – это Кирилл осторожно приобнял меня. Переплетя пальцы, мы приподняли свободные руки.

– А теперь мы уже ведем не рукой, а корпусом! – задорно выкрикнула тренер из ноутбука. – Мужчина слегка толкает партнершу грудью, задавая темп.

Наш танец все больше становился похож на объятия влюбленных. А пикантности ему добавляло то, что мы танцевали между двух коек. И если бы Кириллу вздумалось затащить меня в постель, даже идти бы далеко не пришлось… Музыка становилась все энергичней, я виляла бедрами, повторяя за нашими учителями. За их спиной в танцевальном зале была зеркальная стена, а у нас было окно, ведущее из палаты в коридор. И когда мы делали боковые шаги, я видела в отражении, как чувственно и сексуально поводит бедрами Кирилл.

– Может, ты стриптизер? – поддела его я. Мне никак не давала покоя его профессия, которой он не называл вслух. – Спортивный, мускулистый, – пользуясь танцем, я скользнула свободной рукой по его упругому бицепсу. – Чувство ритма есть, танцуешь, как Тарзан.

– Может быть! – Кирилл еще энергичнее задергал бедрами, откровенно дурачась, и выгнул грудь колесом.

Я рассмеялась – так забавно это выглядело:

– Хватит, беру свои слова обратно!

Когда к шагам прибавились повороты, быстрый зажигательный танец закружил нас с головой. Мне было так легко и весело, как не было уже давно. Разве что во сне, где мы сбежали на тайный пляж…

Мы танцевали, и я вспоминала свой сон. Он снова оказался вещим! Недаром говорят, что танец – это вертикальное выражение горизонтальных желаний. Точно так же мы касались друг друга в моем сне – руками, грудью, бедрами, только не в танце, а лежа на песке…

Близость Кирилла пьянила сильней шампанского, сердце колотилось так часто, что вот-вот выпрыгнет из груди. В какой-то момент он резко повернул меня, а затем крепко прижал к себе, так что я почувствовала биение его сердца тоже. Нас разделяла только одежда, и я вспомнила, как нетерпеливо мы срывали ее друг с друга во сне. Не успев задуматься, что творю, я запустила руку под футболку Кирилла и коснулась литых мышц его пресса. Ммм, совсем как во сне.

– Даш… – хрипло пробормотал он у меня над головой. – А это сейчас что за танец?

Я поняла, что мы стоим без движения уже какое-то время, пока я водила рукой по его животу. Заглянула ему в глаза и увидела, что они сделались черными от желания.

– Не знаю, – тихо откликнулась я, – я импровизирую.

А в следующий миг поняла, что лечу. Кирилл подхватил меня под бедра и приподнял вверх, прижимая к себе, так что наши губы оказались на одном уровне. А я обвила его ногами, чтобы не упасть, и обняла за шею. Поцелуй был неизбежен. У меня даже губы горели от нетерпения, и я видела, как часто дышит Кирилл от желания.

– Скажи, чтобы я остановился, – выдохнул Кирилл, – или я…

– Не останавливайся, – перебила я и первой потянулась к нему навстречу.

Наши губы столкнулись жарко и нетерпеливо – выдавая накопившееся за шесть дней желание и высекая между нами искры. А затем потолок качнулся над нами, стены описали круг – и я упала спиной на койку. А сверху упал Кирилл, накрывая своими губами.

На какое-то время мы забыли обо всем и никак не могли насытиться поцелуями. Исчезли больничные стены и все, кто мог нам помешать. Мы как будто перенеслись на тот дикий пляж в Италии, где нет никого, кроме нас. Постель превратилась в песок, потолок – в небо, шум машин за окном – в шепот волн, а голоса медсестер – в крики чаек. Рядом со мной был самый прекрасный мужчина на свете, и его поцелуи наполняли каждую клеточку моего тела легкостью и волшебством.

Но вдруг Кирилл прервал поцелуй и настороженно повернул голову на окно, ведущее в коридор.

– Что-то случилось.

Я потянулась к его губам, чтобы возобновить поцелуй, но Кирилл уже встал с кровати и резко шагнул к окошку.

– Что-то происходит, Даш!

Мимо окна, в ту сторону, куда увели Фиму, пробежали медсестры. Наверняка, это очередной розыгрыш Фимы, с досадой подумала я, облизывая припухшие от поцелуев губы. Надо же было этому клоуну испортить такой романтический момент!

– Катя, – Кирилл постучал по стеклу, привлекая внимание юной медсестры, которая быстро прошла в ту же сторону. – Что происходит?

– Женщине стало плохо, – нервно пояснила она и поспешила туда.

Меня как будто резко вернули с небес на землю – точнее, в больничную палату, где за стеной кто-то боролся за жизнь со смертельно опасным вирусом, а, может быть, испускал последний вздох. Судя по застывшему лицу Кирилла, он думал о том же.

Тут уж не до поцелуев и не до танцев. Зажигательная латиноамериканская музыка по-прежнему играла на ноутбуке – урок сальсы еще продолжался. Беззаботная мелодия сейчас показалась совершенно неуместной в больничных стенах, по соседству с чужим несчастьем. Не успела я об этом подумать, как Кирилл резко шагнул к тумбочке и выключил урок, обрывая музыку на высокой ноте.

В палате повисла тишина – оглушительно резкая и тревожная, а затем мы услышали взволнованные голоса медсестер, доносившиеся откуда-то по соседству. Кирилл вернулся к окну, пытаясь разглядеть, что происходит в коридоре. Я встала рядом, с беспокойством прислушиваясь.

Голоса стали громче, к ним прибавился скрип – и мы увидели каталку, которая стремительно пронеслась перед нашими глазами. Но мне хватило и секунды, чтобы заметить неестественно бледное лицо на ней. Знакомое лицо Марии, с которого сошли все краски жизни.

– Что с ней? – вскрикнула я, прижимаясь руками к стеклу.

Среди медсестер, везущих каталку, я заметила Катю, но она даже не обернулась – как и другие, в белых комбинезонах, с написанными маркером на спине именами. Катюня, Антонина, неизвестная мне Женечка… Им было некогда отвечать на праздные вопросы, они спасали жизнь Марии.

Я прижала руку к губам, чтобы унять рвущийся крик, и поняла, что по моим щекам текут слезы.

– Все будет хорошо! – Кирилл крепко привлек меня к себе, и я, уже не сдерживаясь, зарыдала у него на плече. – Слышишь, Дашка? Ее обязательно спасут!

Мои губы еще горели от поцелуев Кирилла, но в наших объятиях больше не было страсти. Я цеплялась за его плечи, как в ту ночь, когда он разбудил меня от кошмара. Только на этот раз все было еще страшнее, ведь опасность Марии угрожала наяву. Мое сердце колотилось от страха, а палата, еще недавно служившая нам танцполом, превратилась в склеп.

– Что, если она умрет?.. – испуганно всхлипнула я.

– Этого не будет! Даже не думай об этом, – заявил Кирилл, гладя меня по голове.

Но я не могла не думать. Ведь если Мария умрет от этого проклятого вируса, которым уже была заражена в самолете, то следующие на очереди – мы.

Смыв косметику в ванной, я переоделась из платья в футболку Кирилла, в которой спала накануне. В ней было удобней, чем в шелковой пижаме. А еще можно было представить, что мы с Кириллом вместе, и я одолжила футболку у бойфренда.

Из ванной я быстро проскользнула в постель и накрылась одеялом. Вскоре незнакомая медсестра принесла нам градусники. Кирилл спросил ее о здоровье Марии, но девушка ничего не знала – это была студентка медвуза, которая только сегодня приступила к работе.

Пять минут, пока мы измеряли температуру, показались мне самыми долгими за все время, проведенное здесь. Мне мерещилось, что я уже чувствую жар подступающей лихорадки, и, взглянув на шкалу градусника, я с облегчением выдохнула:

– Тридцать шесть и шесть!

– Как обычно, – отозвался Кирилл, поднимаясь со своей койки, чтобы вернуть градусники в ящик. – Тушу свет?

– Да, давай. Хочу спать, – соврала я, хотя сна не было ни в одном глазу.

Но после того, как мы целовались на постели, мне было неловко находиться наедине с Кириллом и делать вид, что ничего не произошло. Уж лучше молча лежать на кровати и таращиться в темноту.

Время от времени потолок освещал свет фар от проезжающей машины. Кто-то возвращался домой, с работы или из театра, или ехал на вечеринку в клуб, а может – на позднее свидание. За стенами больницы жизнь продолжалась, а для нас двоих она замерла внутри карантинного бокса. Уже шесть дней мы провели наедине друг с другом, не расставаясь ни на минуту. Если бы мы ехали в поезде из Москвы, то, наверное, уже подъезжали бы куда-нибудь к Владивостоку. Интересно, многие ли попутчики этого поезда влюбляются друг в друга? А если бы я попала на карантин не с Кириллом, а с другим парнем – он бы тоже меня зацепил или оставил равнодушной? Сработал эффект попутчика или мы правда оказались теми половинками, которые случайно встретились – так странно и неожиданно? Сейчас мне было трудно представить, что я могла хохотать над любимой комедией, бродить по виртуальной галерее и танцевать сальсу с кем-то, кроме Кирилла.

– Раз-два-три, раз-два-три, – звучал в голове голос тренерши, и я снова скользила в объятиях Кирилла в зажигательном и чувственном танце.

– Даш, ты спишь? – внезапно позвал меня Кирилл шепотом.

Я замерла мышкой и, услышав, как скрипнула кровать, поняла, что Кирилл приподнялся на локте и смотрит на меня в темноте.

Чего он хочет? Больше всего на свете я мечтала, чтобы Кирилл сейчас меня обнял. И больше всего на свете я этого опасалась. Кирилл и так подобрался ко мне слишком близко, ближе всех моих парней. И если я впущу его в душу, а он меня обманет и вернется к Веронике – мне придется собирать свое сердце по осколкам. А мне никак нельзя быть слабой, иначе не выживу. Поэтому я притворилась спящей, а он шумно вздохнул, откинулся на подушку и вскоре заснул.

Я слушала его размеренное дыхание и гадала, что же он хотел мне сказать.

Уже давно стихли все звуки в больнице. И свет фар больше не разгонял темноту – город погрузился в глубокий сон. Тьма обступила меня – давящая, тревожная, и наконец я провалилась в сон, который не принес мне покоя, а с головой утянул в мой привычный кошмар.

– Не уйдешь, Дашка. Цып-цып-цып!

Я снова была беззащитной девчонкой, которая металась в своей деревенской спаленке и уворачивалась от обезумевшего от похоти дяди Гриши.

Мясник двинулся на меня всей тушей, тесня к кровати и обдавая запахом перегара и пота. У меня не было ни единого шанса. Кроме выломанной половицы, прикрытой ковриком. Я забегала из стороны в сторону, ведя его в нужном направлении.

– Я тебя поймаю, цыпленочек! – расхохотался дядя Гриша, раскинув руки.

И тогда я резко отпрыгнула к стене, а он – за мной. Мой противник уже занес ногу над ковриком, который маскировал пробоину в полу. Но в последний момент отступил.

– Думаешь, самая умная? Обмануть меня хотела? Не выйдет!

Он наклонился и с силой рванул на себя край коврика, обнажая пробоину. А я, стоявшая на другом конце коврика, не удержала равновесия и спиной упала на кровать. Раздался тяжелый топот – и вот уже дядя Гриша навалился на меня сверху.

– Попалась, подстилка! – Он дыхнул перегаром мне в лицо. – Столько лет от меня бегала, и вот попалась!

– Пусти меня! – Я забилась, но не могла шевельнуться. – На помощь! Помогите!

– Никто тебе не поможет, Дашка! – злорадно усмехнулся он, одной рукой удерживая меня за плечо, а другой приспуская штаны. – Ты теперь моя!

Я задохнулась от страха и омерзения. Уж лучше умереть, чем вынести такое.

А в следующий миг дверь слетела с петель, и кто-то ворвался в спаленку, отшвырнув от меня дядю Гришу.

– Только тронь ее! Даша, ты в порядке? Он тебе ничего не сделал?

Я разрыдалась от облегчения, когда Кирилл обнял меня и прижал к своей широкой груди.

– Все хорошо, Даша, – зашептал он мне на ухо, успокаивающе гладя по волосам и спине. – Это просто сон, ты в безопасности, со мной…

Я не поняла, в какой момент сон перешел в реальность. Я все так же рыдала в объятиях Кирилла, только уже не в деревенском доме, а в больничной палате. А он все так же гладил меня по голове и шептал:

– Все хорошо, Даш, ты со мной. Я никому не дам тебя в обиду.

Меня затопило облегчением – и одновременно стыдом. Я цеплялась за плечи Кирилла и не смела поднять на него глаза, постепенно успокаиваясь от его близости и ощущения тепла и защиты, которое дарили его сильные руки. Как бы я хотела всю жизнь провести вот так – в его объятиях.

– Спасибо, что разбудил, – выдохнула я, вытирая слезы и шмыгая носом. – Извини, что я так расклеилась. Это все из-за Марии, – соврала я, отстраняясь.

– Нет, Даш. Ты звала какого-то дядю Гришу, – сильные руки Кирилла сжали мои плечи чуть крепче, не давая мне сбежать от ответа, а голос стал предельно серьезным. – А когда я попытался тебя разбудить, ты отбивалась так, как будто… – Кирилл запнулся и попросил, глядя мне в глаза: – Расскажи мне, Даш. Что с тобой случилось? Что тебя мучает?

И меня прорвало. Больше не было сил хранить мою постыдную тайну – от чего и от кого я сбежала из дома матери пять лет назад. Еще ни одному своему парню я об этом не рассказывала. А Кириллу – рассказала.

Он выслушал меня внимательно, давая выговориться и бережно стирая слезы, бегущие по моим щекам. Держа за плечи и успокаивая. Стискивая кулаки, когда я дошла до самого главного…

– Вот подонок, – процедил Кирилл.

– Я чудом спаслась тогда. Убежала из дома и больше никогда не возвращалась, – закончила я свой рассказ, чувствуя, как прошлое отпускает меня. Может, утром при свете дня я и пожалею о своей откровенности. Но сейчас, греясь на груди у Кирилла, я чувствовала себя так, словно избавилась от кошмара, проговорив его вслух, и он больше никогда не вернется, развеявшись с рассветом.

– Мне очень жаль, Даш, – тихо сказал Кирилл, баюкая меня в своих руках. Какое-то время мы молча сидели в темноте, а потом он спросил: – Ты поэтому не общаешься с мамой?

– Откуда ты знаешь, что не общаюсь? – удивилась я.

– Мы с тобой тут шесть дней, а ты с ней ни разу не созванивалась.

– Я же тебе говорила, к концу этого карантина у нас не останется друг от друга никаких тайн, – неловко заметила я. – Ты прав. С того дня я с ней ни разу не разговаривала. Иногда я звоню соседке Аське, с которой мы дружили в детстве, и она мне рассказывает про мать. Она все так же живет с дядей Гришей, и оба постепенно спиваются…

Еще одна страшная тайна, которую я оберегала от своих подписчиков в Инстаграме, вырвалась наружу. У гламурной блогерши Дианы, которая путешествует по миру, сотрудничает с известными брендами косметики и посещает вечеринки с участием звезд, не может быть матери-алкашки, живущей в деревенском доме-развалюхе. Если об этом узнают в Инстаграме, моему личному бренду конец.

Но я была уверена, что Кирилл никому ничего не расскажет. Разомлев в его объятиях, я уснула – на этот раз спокойно и крепко.

Кирилл

Даша уснула, крепко вцепившись в меня обеими руками. Я осторожно уложил ее на подушку и сам прикорнул рядом, готовый отогнать ее кошмар, если он снова вернется. Смотрел в ее юное, красивое лицо, с нежными чертами и гладкой кожей – очаровательное лицо принцессы, и был готов убить того подонка, который поднял на нее руку. Если бы задуманное ему удалось – Дашка бы сломалась. Она бы никогда не приехала в Москву, осталась бы в деревне и повторила судьбу своей матери. Даже думать об этом не хотелось. Я чувствовал гордость за Дашу – она сбежала от насильника, начала новую жизнь. Безо всякой помощи и поддержки добилась всего сама. Выстроила красивый образ столичной принцессы и стала известным блогером, которую знают и любят. Но в глубине души осталась простой деревенской девчонкой – готовой оглушительно рассмеяться над хорошей шуткой, хрустеть попкорном под любимую комедию и не бояться быть смешной и неидеальной, выделывая незнакомые танцевальные па под сальсу.

Теперь, когда я знал, через что ей пришлось пройти, мне хотелось защитить ее от призраков прошлого и стать для нее тем, кто прогонит их навсегда и подарит ей сказку, которую она заслуживает.

Глядя на спящую Дашу, я окончательно понял, что мое увлечение Вероникой было ложным. Я гонялся за девушкой, которую не знал, а выдумал. И когда она снизошла до меня, я купался в своем тщеславии, не имевшем никакого отношения к любви.

Даша с первой же встречи меня бесила своим придуманным образом – я чувствовал в нем фальшь. Безумная блогерша, капризная, тщеславная и самоуверенная – вот кем она была для меня. И только когда мы оказались вдвоем взаперти, я стал постепенно узнавать ее настоящую. Словно шелуха спадала с нее, слой за слоем, и из-за маски показалась ее душа.

Сейчас, когда Даша спала на постели в моей футболке, с разметавшимися по подушке светлыми прядями, безо всякого макияжа, я не мог отвести от нее взгляда. Она была прекрасна без инстаграмных фильтров, без модных нарядов, без густо подведенных глаз и красной помады. Только сама об этом не знала. Мне хотелось показать Даше, как она красива. Вот бы стать волшебником хоть на пять минут – убрать искусственный пигмент из ее волос и увидеть, какого цвета они на самом деле… Я пропустил мягкую прядь ее волос сквозь пальцы и улыбнулся своей мысли. Затем коснулся кончиков ее пальцев, мысленно стирая с ногтей красный лак и возвращая им натуральный розовый цвет. Даша – красавица, и ей ни к чему обесцвечивать волосы и подгонять себя под модные стандарты в угоду подписчикам. Ведь если они узнают ее настоящей, полюбят еще больше. Как я.

Глава 19. Теперь мне придется тебя убить

Даша

Наутро я снова проснулась в руках Кирилла. Он еще спал, когда я приподняла голову с его груди и залюбовалась его красивым профилем. Прямой нос, очерченный подбородок, широкие скулы, на которых уже начала пробиваться щетина… Я мысленно фотографировала Кирилла на карту своей внутренней памяти – только для себя, не для Инстаграма. Хотя фотка этого шикарного мужчины легко собрала бы тысячи лайков. Но впервые за время ведения блога мне не хотелось делиться с подписчиками своими эмоциями, а хотелось сохранить их только для себя. Теперь я понимала Макара, который не стал восстанавливать свой блог, когда ушел к Варе. Он выбрал реальную жизнь, оставив Инстаграм в прошлом. Может, и мне пора двигаться дальше, оставив блог позади?

– Привет, – сонно пробормотал Кирилл, открывая глаза.

– Привет, – чужим после сна голосом сказала я.

Или это сказала другая я? Та, которая открылась вчера Кириллу. Та, о которой я уже забыла, возведя вокруг нее крепкую броню из инстаграмных фильтров, красной помады и напускной бравады?

– Все хорошо? – осторожно спросил Кирилл, и мне послышался в его голосе вопрос: не сожалею ли я о ночных откровениях.

– Да, – уверенно кивнула я, глядя ему в глаза. – Спасибо, что выслушал.

Я чувствовала себя так, словно сбросила камень с сердца. И мне не было стыдно за то, о чем я ему рассказала. Это тоже была я – часть меня, которую я так долго прятала ото всех.

– Спасибо, что доверила мне свою тайну, – он легонько сжал меня за плечи.

– Не благодари. Теперь мне придется тебя убить.

Мы одновременно рассмеялись, и Кирилл крепче прижал меня к груди.

– Обожаю тебя, Дашка!

Я ошеломленно замерла. Это что, признание? Но Кирилл и сам испугался своего порыва и ослабил хватку.

– Вот бы сейчас кофейку, да? – Он поспешно перевел тему.

– Я бы не отказалась от капучино, – охотно подхватила я.

– Давай отпразднуем наш выход с карантина чашкой капучино в ближайшем кафе, – предложил Кирилл.

– Когда это еще будет? – проворчала я. – Это же еще целую неделю ждать, как минимум…

А сама замерла при мысли, что меня ждет еще целая неделя наедине с Кириллом. Неделя, за которую мы еще лучше узнаем друг друга и станем еще ближе. И тогда, быть может, Кирилл выкинет свою невесту из головы и из сердца, и у меня появится шанс на счастье…

– Скоро градусники принесут. Не буду тебя компрометировать, – Кирилл перебрался с моей койки на свою.

А я закрыла глаза и принялась мечтать, сколько всего можно переделать вдвоем в одной палате на карантине. Уроки танца – мы еще не все стили изучили. Интересно, в палате хватит места для танго? Картинные галереи – мы еще не все картины обстебали. Любимые кинокомедии – мы еще не все пересмотрели. А еще можно включить передачи о путешествиях и побывать в других странах, не выходя из палаты. Я уже мысленно гуляла с Кириллом по Милану, Барселоне и Санторини, когда появилась медсестра с градусниками.

Высокая и крупная фигура в белом комбинезоне была мне незнакома. Кирилл попытался расспросить ее о здоровье Марии, но медсестра тоже была новенькой и ничего не знала.

– Что-то много у них новеньких прибавилось, – озабоченно заметил он, передавая мне градусник.

– А что такого? – не поняла я.

– Чем больше пациентов – тем больше персонала, – пояснил Кирилл. – Похоже, число инфицированных растет.

После завтрака мы включили новости и узнали, что вся Италия закрылась на карантин. Жителей обязали сидеть дома, а больницы не справлялись с потоком больных – счет заболевших шел уже на тысячи, и число умерших тоже росло с каждым днем. Когда показали закрытые аэропорты, я поежилась:

– Поверить не могу, что это на самом деле! Выглядит, как хроники апокалипсиса.

– Надеюсь, что у нас до этого не дойдет, – пробормотал Кирилл, с тревогой глядя на экран.

– Да нет, – я помотала головой. – Чтобы у нас закрыли аэропорты? Чтобы Москву посадили на карантин? Да быть такого не может!

Кирилл посмотрел на меня, но в его взгляде читалось сомнение.

– Ты же сам говорил, у нас лучшая медицина в мире, – напомнила я. – Вон как нас тут изолировали сразу. И остальных тоже! Никакой вирус не пройдет.

После того, как закончился выпуск новостей, я открыла Инстаграм и просмотрела блоги живущих в Италии. Карло выложил селфи из дома – в ванной после душа. Сейчас его обнаженный торс меня нисколько не волновал – итальянец значительно проигрывал Кириллу. Другие русскоязычные блогерши из разных уголков Италии постили фото и сторис из окна и сообщали об ограничениях, которые вводятся с этого дня.

– А ведь всего неделю назад мы прилетели из Милана, и жизнь кипела полным ходом, – пораженно заметила я.

В российской ленте Инстаграма пока все было по-прежнему – прогулки, кафешки, шопинг, фотосессии, маникюр. Пролистав ленту, я успокоилась – как будто происходящее в Италии было дурным сном, не имеющим никакого отношения к нашей реальности. Потом ответила на сообщения в директ – мне упали еще несколько предложений по рекламе от крупных брендов, которые раньше меня игнорировали. Все-таки мой блог значительно вырос на карантине и стал привлекательнее для спонсоров. А еще подписчицы, курочки мои, справлялись о моем самочувствии. Но только несколько из них волновались обо мне искренне, остальные как будто надеялись, что мне стало хуже. Особенно те новенькие, которые подписались на мой блог, когда я уже загремела на карантин. Как будто их тут ждало реалити-шоу о чуме 21 века, где в конце я умру в прямом эфире, а они, оплакав меня у себя в сторис, сразу же отпишутся и пойдут следить за кем-то еще. Может, притвориться, что я плохо себя чувствую, чтобы им было интереснее? Еще неделю назад я бы так и сделала, но сейчас мысль об обмане была мне противна. И я записала несколько бодрых сторис, в которых рассказала, что чувствую себя по-прежнему прекрасно и никаких симптомов у меня нет.

Обед нам принесла неприветливая Антонина. Пока медсестра заносила подносы, я прильнула к окошку, ведущему в коридор. Надо расспросить ее о здоровье Марии! Но медсестра даже не взглянула в мою сторону, а сразу прошла дальше по коридору, громыхая тележкой с обедами.

– Надеюсь, с Марией все в порядке, – пробормотала я, вяло ковыряясь вилкой в лоточке с едой.

– Я тоже надеюсь, – отозвался Кирилл. – А с тобой?

– В смысле? – не поняла я.

– Ты перестала снимать обед для Инстаграма. Не заболела? – Во взгляде Кирилла заискрились смешинки, и я невольно улыбнулась.

За неделю на карантине я уже настолько привыкла к еде в одноразовой посуде, как в самолете, что уже перестала снимать ее для Инстаграма. Это только поначалу подписчикам было интересно, чем нас тут кормят. А плодить однотипные сторис – моветон. Это Фима, попавший на карантин накануне, наверняка сейчас фоткает свой обед для блога.

– Может, посмотрим какой-нибудь фильм? – спросила я.

Прошло уже полдня, а Кирилл так и не предложил мне какого-то развлечения вдвоем. Новости из Италии подпортили нам настроение, и мне хотелось развеяться.

– Да, конечно! – оживился он, и мы обменялись заговорщическими взглядами.

Выбирая фильм на вечер, мы упустили момент, когда медсестра забрала подносы, и так и не узнали у нее о состоянии Марии.

После обеда меня позвали в прямой эфир дневного ток-шоу. Я заметалась по палате, схватила косметичку и платье, чтобы накраситься и переодеться, но меня остановил спокойный голос Кирилла.

– Не надо, Даш. Просто будь собой.

– Думаешь? – Я замерла в сомнении. Еще вчера я бы его даже слушать не стала – понеслась сломя голову делать макияж и изображать из себя звезду. Но сегодня что-то во мне изменилось. Может, правда хватит прятаться за косметикой и одеждой? Может, стоит показать настоящую Дашу? Но ведь в эфир пригласили блогершу Диану…

В итоге я остановилась на компромиссе: чуть подвела глаза, оставшись в той же одежде – желтой футболке с итальянским башмачком, в которой меня уже снимали на второй день карантина.

Программа началась, ведущие обсуждали ухудшение ситуации в Италии. А потом подключили меня, и я рассказала о том, что еще неделю назад в Милане было все спокойно. Потом ответила на пару вопросов ведущего о своем карантине, похвалила условия содержания и работу медсестер. Ведущий пожелал мне здоровья, и меня отключили из эфира.

– Ты становишься профессиональным репортером, Даш! – Кирилл показал мне большой палец.

Все это время он тихо сидел напротив, чтобы не выдать своего присутствия. Ведь во всех эфирах я повторяла, что нахожусь на карантине одна.

– Спасибо, – улыбнулась я, еще ощущая приятное волнение после эфира. С каждым разом я чувствовала себя все увереннее и отведенного на эфир времени уже казалось слишком мало. Я бы хотела сидеть сейчас в студии, вести передачу, сама задавать вопросы гостям.

– Не хотела бы работать ведущей? – спросил Кирилл, будто читая мои мысли. – Ты же не собираешься всю жизнь вести Инстаграм?

– Хотела, – поделилась я. – Но кто меня в телевизор пустит? Слишком круто для деревенской девчонки.

– Мечтать надо широко, Даш. Просто поверь в себя!

Я пристально взглянула на него:

– А ты насколько широко мечтаешь? Может, уже признаешься, кем ты работаешь и что делал в Италии?

– Ну, я… – Кирилл запнулся и взглянул куда-то мне за плечо: – О, ужин!

– Не увиливай! – воскликнула я, чувствуя, что он готов открыть мне свою тайну.

– После ужина скажу, – выдерживая интригу, заявил Кирилл и сходил за подносами. – Когда я ем, я глух и нем.

– После ужина не отвертишься! – пригрозила я.

Но после ужина на нас обрушились такие новости, что я совсем забыла об обещании Кирилла.

Кирилл

– Отметим! – предложил я, занося подносы с ужином и поднимая пластиковый стаканчик. Пусть не вино, всего лишь компот, но повод есть.

– Что? – удивилась Даша, пододвигая свой поднос.

– Как? Ты разве забыла? Сегодня ровно неделя с начала нашего карантина.

– Точно! – Даша с улыбкой подняла свой стаканчик. – Выпьем за то, что мы не переубивали друг друга.

– Признаюсь, такое желание было, – усмехнулся я, отпивая компот. – Я так поразился, когда увидел тебя тут в палате, с чемоданом!

– А я-то как удивилась, – подхватила Даша. – Из всех пассажиров нашего рейса надо же было именно тебе оказаться со мной в одной палате!

– А помнишь, как ты пыталась меня выжить отсюда? – поддел ее я. – Даже скомпрометировать перед медсестрой хотела?

– Помню, – проворчала она. – Но мы квиты, ты же мне отомстил!

Я вспомнил, как Даша елозила на мне, когда я притворился бездыханным, и как нас застала Катюня.

– Только Катюню насмешили! – с улыбкой заметил я.

– Что-то она нас сегодня не навещала, – Даша бросила взгляд на окошко, ведущее в коридор. – Скучно без нее.

– Скучно! – согласился я. – Но ей тоже от нас отдыхать надо.

– Я заметила, она какая-то усталая… Вот бы на нее посмотреть без маски. Как думаешь, какая она?

– Рыжая, с задорной короткой стрижкой, с конопушками на носу и зелеными глазами, – нарисовал образ юной медсестры я.

– Да нет! – бурно возразила Даша. – У нее длинные русые волосы, голубые глаза и курносый нос.

– Поспорим? – азартно предложил я. – На желание?

– Одно желание я тебе уже проспорила, – пробормотала Даша, уткнувшись в свою тарелку.

Я вспомнил, как мы вчера танцевали, а потом жарко целовались на постели, и тоже с преувеличенной жадностью набросился на еду.

Сегодня мы с Дашей ни разу не упоминали вчерашнее наваждение. Все-таки крутить больничный роман с соседкой по палате – не лучший вариант. Мне до безумия хотелось стиснуть Дашу в объятиях и покрыть поцелуями каждую клеточку ее кожи, но я не хотел, чтобы наш первый раз случился в стенах больницы на казенных простынях. Даша заслуживает того, чтобы ее ждать. Я не студент, который не может совладать со своими гормонами. Я подожду, пока мы выйдем отсюда, разберусь с Вероникой и тогда все у нас с Дашей будет. Шампанское, клубника, свечи, волнующий джаз и шелковые простыни. Наш первый раз будет идеальным. Черт, увлекся…

Набросил одеяло на колени, чтобы скрыть возбуждение.

– Знобит? – Даша с тревогой взглянула на меня. – Может, температура поднялась?

Знала бы ты, что у меня поднялось.

– Все в порядке, – хрипло ответил я.

– А с горлом что? – забеспокоилась Даша.

– Поперхнулся, – я залпом осушил стаканчик компота и прочистил горло. – Кхе-кхе…

– Сухой кашель – первый признак вируса, – еще больше заволновалась Даша.

Спрыгнула с кровати и положила руку мне на лоб:

– Да ты горишь!

Горю. Только не от вируса. От тебя, Дашка. А продержаться рядом с тобой еще неделю будет не так-то просто…

– Все нормально, Даш, – я поймал ее ладонь и легонько сжал. – Не переживай за меня.

– Смотри у меня, – шутливо пригрозила Даша, возвращаясь к своему ужину.

– А Антонине лет сорок, – я поспешил перевести тему, предлагая вернуться к игре «Угадай медсестру под маской». – Она красит волосы в баклажан, и у нее короткая стрижка.

– Насчет короткой стрижки согласна, – Даша склонила голову. – А вот в баклажан никто волосы уже не красит!

– А она красит, – из противоречия заспорил я.

– Нет, вот увидишь, она крашеная блондинка!

– Как ты?

– Ну, на моего стилиста у нее денег не хватит, – усмехнулась Даша, откидывая за плечо блестящую белокурую копну.

– А кстати, какой твой натуральный цвет, Даш?

– Угадай, – она лукаво улыбнулась.

Я взглянул на нее, мысленно перебирая варианты. Светлая кожа, голубые глаза… Слишком нежная для брюнетки.

– Светлый каштан или золотисто-русый?

– Просто русый. Ничего особенного. – Даша пожала плечами, словно извинялась.

– Ты сама особенная, Даша, – возразил я. – И я бы хотел увидеть тебя с натуральным цветом волос.

– Ждать придется долго, – усмехнулась она.

– Я дождусь, – вырвалось у меня.

Даша пристально на меня взглянула и отвела глаза.

– Сегодня вкусный десерт, да?

Я не сразу сообразил, о чем она. Только, когда Даша отправила в рот ложечку суфле, увидел, что уже умял половину своей порции, даже не ощутив вкуса – так засмотрелся на свою соседку.

– Очень, – поспешно ответил я, отводя взгляд от манящих Дашиных губ и вспоминая их вкус. Быстро доел желе и потянулся за ноутбуком. – Ну что, включаю фильм?

Уже предвкушал приятный вечер в компании с Дашей. Осталось только дождаться медсестру, которая заберет подносы, и уточнить один вопрос.

Когда Антонина показалась в коридоре, я постучал по стеклу, привлекая внимание.

– Спасибо за ужин!

– На здоровье, – устало отозвалась та, даже не повернув головы, и зашла в прихожую.

Даша тоже подтянулась поближе. Когда медсестра появилась с подносами, я окликнул ее:

– Антонина! Как здоровье Марии?

– Кого? – недоуменно спросила она.

– Ну, той женщины с нашего этажа, которую вчера увезли на каталке, – повысила голос Даша.

Медсестра на миг застыла, потом сердито сказала:

– Некогда мне тут лясы точить!

У меня в душе заворочалось нехорошее предчувствие, а Даша воскликнула, припав ладонями к стеклу:

– Антонина, пожалуйста! Скажите, что с ней?

Медсестра помедлила, затем неохотно ответила:

– Умерла она. Не смогли ее спасти. – Ее голос дрогнул, и она быстро зашагала прочь.

И хотя я не видел ее лица под защитными очками, был уверен, что на ее глазах блестят слезы.

У меня самого слезы на глаза навернулись, а у Дашки полились ручьем.

Я притянул ее к себе, и она разрыдалась у меня на груди.

– Поверить не могу, – всхлипывала она. – Она была такая жизнерадостная, полная сил…

Я вспомнил дуэнью, которая бесцеремонно вклинилась между нами в аэропорту и предложила свою помощь Даше. В ней было столько энергии, что хватило бы напитать целую электростанцию. И при мысли о том, что она сейчас лежит в больничном морге, в горле встал ком.

– Тише, Даш, – я гладил девушку по плечам, успокаивая.

– Вот же гадский вирус, – бормотала она, постепенно затихая в моих руках.

А потом сбежала от меня в ванную, и там еще долго шумела вода из крана.

Даша

Новость о Марии выбила меня из колеи. За неделю на карантине я всерьез не задумывалась, что нашей жизни угрожает опасность. Как-то не до того было. Поначалу мы ругались с Кириллом и делили территорию, потом привыкли, подружились и веселились вместе.

Еще вчера мы кружились здесь в танце и целовались на больничной койке, не задумываясь о том, что за стеной кто-то борется за свою жизнь… А сейчас меня одолевали тревожные мысли.

Наш кинопросмотр, конечно, отменился. Нам обоим было не до комедий. Я просматривала на айфоне новости об умерших в Италии и симптомах вируса. Кирилл тоже что-то листал на ноутбуке.

В палате повисла тревожная, гнетущая тишина, которую усугубляли сумерки за окном. Я боялась того момента, когда придется погасить свет. А что, если утро может не наступить? Как для Марии?

Я снова и снова прокручивала новости о вирусе и переходила по ссылкам. Открыла Инстаграм и сразу же закрыла. Лайки, фотки, подписчики – все теперь казалось неважным и мелким.

Не в силах усидеть на кровати, я подошла к окну и заглянула во двор. «Скорая» как раз привезла кого-то к регистратуре, и я с тревогой проводила ее взглядом. Если мне суждено умереть от вируса, буду ли я жалеть о неотвеченных сообщениях в директ и неопубликованных постах? Точно нет. Уж если я о чем и пожалею, то это…

Я обернулась на Кирилла, сидящего на своей кровати, и заметила, что он тоже смотрит на меня.

– Ты никогда не думал, что эта палата будет последним, что ты увидишь в жизни? – взволнованно спросила я, обхватив себя за локти. После душа я накинула шелковый халат и сейчас мерзла в нем, жалея, что не надела футболку Кирилла, в которой спала последние две ночи. – Сколько нам осталось? Неделя? Дней пять? А может, всего три?

– Не говори так, Даш. – Кирилл приблизился ко мне и положил руки на плечи. – Мы молодые, у нас крепче иммунитет. Мы справимся!

– А если нет? – настойчиво спросила я, глядя ему в глаза. – Что, если последний человек, которого ты увидишь – это я?

– Признаюсь, неделю назад эта мысль повергла бы меня в ужас, – пошутил Кирилл.

– А сейчас? – нетерпеливо спросила я.

– А сейчас я бы не хотел оказаться здесь ни с кем другим. Лучше три дня с тобой, Даш, чем жизнь без тебя.

Нас швырнуло друг к другу, как приливной волной. И вот уже наши губы жадно пьют друг друга, мои руки скользят по его плечам, а его пальцы запутались в моих волосах.

Как в сальсе, Кирилл мягко толкнул меня грудью в сторону кровати, явно собираясь продолжить начатое вчера вечером, но я шепнула:

– Не здесь!

Взглядом указала на камеру над окошком, ведущим в коридор, и скользнула к ванной. Надеюсь, что там наблюдателей нет. Как и другого выбора у нас.

Я бы хотела отдаться Кириллу на пустынном пляже, как во сне. Или на хрустящих простынях старинного итальянского отеля в номере с покатыми каменными сводами. Или хотя бы в моей арендованной квартирке. Но у нас была только эта палата и слишком мало времени.

– Ты уверена? – Кирилл закрыл дверь в ванную и прислонился к ней спиной.

– Уверена, что буду жалеть, если скажу тебе нет.

– А что, если у меня ви…

Я не дала ему договорить – поцеловала, отвечая на его вопрос. Мне все равно, есть у него вирус или нет. Мы прожили в одной палате семь дней, а вчера целовались как сумасшедшие. У нас теперь все одно на двоих, даже вирус. Но пока мы чувствуем себя полными сил, я хочу получить то, о чем так сильно мечтаю.

Его руки скользнули по моим плечам, спуская шелковый халат.

– Как же сильно я мечтал это сделать, – жарко шепнул он мне в висок.

Дорогущий итальянский шелк упал на грязный больничный пол, но мне не было до этого никакого дела. Ведь меня обнимали руки Кирилла.

Мы не спешили, хотя в любой момент могли быть пойманными. Сбросив одежду, забрались в душ. Кирилл выдавил из тюбика мой ванильный гель для душа и медленно намылил мое тело – начал со спины, потом перешел на руки.

Сквозь шум воды из душа мне показалось, что из коридора доносятся чьи-то крики – как вчера, когда медсестры бежали в палату Марии.

– Ты слышишь? – Кирилл тоже повернул голову, а его руки соскользнули с моей намыленной груди на талию.

– Ничего не слышу, – соврала я и сильнее прибавила воду, заглушая шум в коридоре. Мне не хотелось возвращаться в реальность, где умирали люди. Сейчас я таяла в его руках и хотела большего. – Продолжай!

Его сильные широкие ладони скользнули на талию и медленно спустились по бедрам вниз, заставив меня с ума сходить от желания. Нас окутал аромат ванили, клубы пара скрыли больничные стены – и мы словно очутились в турецком хаммаме, где султан ласкает свою любимую наложницу. Не было ни неловкости, ни стеснения. Я уже открыла Кириллу душу, рассказав ему то, чего не рассказывала никому из своих парней. Обнажила больше, чем тело. И сейчас мы просто узнавали друг друга – наощупь, на вкус, отдавшись новым ощущениям. Мои руки так же откровенно изучали его тело, как и он – мое. А моя смелость заводила его еще больше.

– Эй, – он перехватил мою руку, когда я нетерпеливо скользнула от пупка вниз, по густой темной дорожке волос. – Не торопись!

А затем отвернул меня к стене, не давая мне исполнить задуманное. Волосы я подколола крабом, чтобы не мешались, и, когда Кирилл скользнул губами по мокрой шее, я застонала от удовольствия. А потом он прижался ко мне сзади, и я ощутила, как сильно он возбужден. Даже воздух между нами плавился от желания.

– Ты чувствуешь? – внезапно спросил Кирилл, напрягшись.

– О, да, – хрипло пробормотала я, удивленная тем, что Кирилл напрашивается на комплимент. Вот уж не думала, что он из тех мужчин, кому нужно повторять вслух про их выдающиеся достоинства. Хотя Кириллу и впрямь было, чем похвастаться. – Ты большой… Очень большой.

Только не останавливайся и продолжай! Я же сейчас с ума сойду…

– Ты чувствуешь запах дыма?

Кирилл отстранился от меня и повернул голову на дверь.

– Какого еще дыма? – нахмурилась я и прижалась к нему сзади, моля о продолжении прерванной ласки.

– Подожди, Даш.

Кирилл отдернул шторку душевой, прошлепал босиком по кафельному полу и приоткрыл дверь в палату. Из-за клубов пара я видела его как в тумане, но услышала, как он чертыхнулся, захлопнув дверь:

– В коридоре все в дыму!

Вот теперь я его почувствовала – запах дыма, который резко вторгся в наш импровизированный хаммам, отравляя нагретый воздух.

– Там что, пожар? – охнула я, выходя из душевой.

– Одевайся, Даш, быстро! – Кирилл кинул мне шелковый халат, который я надела прямо на мокрое тело. А сам, тоже не вытираясь, натянул футболку и штаны.

Только мы оделись и вышли из ванной, как запах дыма стал еще более резким. В коридоре все было в дыму.

– Что происходит? – запаниковала я. – Почему никто нас не выводит?

Он нажал на кнопку вызова персонала на стене, и мы прильнули к стеклу, в надежде, что нас услышат. Но никто не появился.

– Эй! Кто-нибудь! – закричала я и заколотила руками по стеклу. – Сюда!

– Половина первого ночи, – Кирилл бросил взгляд на часы на смартфоне, – у персонала в это время пересменка.

В коридоре было тихо. Похоже, что остальные пациенты спали в своих кроватях, не подозревая о задымлении. А дым продолжал заполнять нашу палату, и дышать становилось трудней.

Кирилл подхватил стул и запустил им в стекло, ведущее в коридор. К моему удивлению, оно не разбилось.

– Бронированное, – констатировал Кирилл, даже не удивившись, и скомандовал: – Надо выбираться самим!

– Через окно? – запаниковала я.

Кирилл подошел к окну, бросил взгляд сквозь стекло и покачал головой:

– Не вариант! Третий этаж. Слишком высоко и рядом нет ни пожарной лестницы, ни дерева. Попробуем пройти через отделение.

– Но ведь… – Я не договорила, горло сжали тиски паники, когда я повернулась к двери. Мы заперты тут. Хитроумной электронной системой, которая призвана удержать нас от побега с карантина. И теперь эта система убьет нас, а наша палата станет для нас газовой камерой.

– Дай мне маникюрные ножницы или пилку для ногтей, – попросил Кирилл, и я истерически хихикнула.

– Ты собрался сделать маникюр?

– Быстрее, Даш, – прикрикнул на меня Кирилл.

Я открыла чемодан на полу. Пока искала маникюрный набор, вывалила на пол другие шмотки. От едкого дыма я закашлялась, и Кирилл протянул мне какую-то тряпку:

– Закрой нос и рот.

Только взяв ее в руки, я поняла, что это мой красный лифчик.

– Ты смеешься?

– Вместо маски сойдет, когда пойдем сквозь дым.

– Пойдем? Да как мы отсюда выйдем?

Мне стало нечем дышать, я чувствовала, как задыхаюсь, и прижала половинку лифчика к лицу. Она и правда закрыла нос и рот, как маска, и немного спасала от дыма. Я наконец нашла маникюрный набор в чемодане и отдала Кириллу.

Все было как в тумане, я отвернулась от Кирилла всего на миг, а когда обернулась, его уже не было. Сердце рухнуло в пропасть.

– Кирилл! – заорала я.

– Я здесь! – раздался голос откуда-то снизу.

Сквозь дым я увидела, что Кирилл сидит на корточках у двери.

– Что ты там делаешь? Тебе плохо? – Я шагнула к нему, и в этот момент погас свет.

Я очутилась в кромешной темноте, полной едкого дыма, от которого слезились глаза и было нечем дышать.

– Кирилл! – в отчаянии выкрикнула я, и в следующий миг он возник рядом и прижал меня к себе.

Меня затрясло.

– Мы тут умрем! – запаниковала я.

– Мы выберемся! – уверенно произнес Кирилл и зажег экран своего мобильного. – Возьми свой телефон, нам пригодится фонарик.

– Но мы тут заперты! – возразила я, беря айфон с тумбочки.

– Уже нет, – Кирилл распахнул дверь и шагнул в прихожую, увлекая меня за руку за собой.

– Как ты это сделал? – пролепетала я.

Кирилл ничего не ответил. Впереди была еще одна дверь, и он присел у электронного замка.

– Посвети мне, – попросил он.

Я включила фонарик на айфоне, а другой рукой прижимала к себе лифчик, который немножко спасал от едкого дыма, сочившегося из коридора. Кирилл маникюрными ножницами подцепил панель замка, поковырялся с проводками, и я услышала знакомый щелчок.

Мы были свободны!

– Как тебе это удалось? – поразилась я. – Ты что, взломщик сейфов?

Кирилл не ответил и повернулся ко мне в темноте, держа ножницы в руках. Щелк! Я опомниться не успела, как у него в руке оказалась вторая половинка лифчика. В другой ситуации я возмутилась бы такому вандализму, но сейчас речь шла о нашем спасении. Кирилл прижал красную кружевную чашечку к лицу, и я не удержалась от смешка.

– Готова? – Он крепко схватил меня за руку.

– Да. – Я вцепилась в его ладонь, доверяясь ему.

– Тогда бежим!

В коридоре было темно, жарко и душно. Кирилл потянул меня в противоположную сторону от выхода из блока, и я затормозила:

– Ты забыл? Выход с этажа – там!

Я махнула рукой в ту сторону, откуда привели Фиму, и в ужасе застыла, глядя на языки пламени, пляшущие там. Выход был отрезан.

– Доверься мне, – коротко ответил Кирилл, продолжая тащить меня в противоположную сторону, и я последовала за ним.

Дым скрывал от нас окна других палат, мимо которых мы пробегали. Там спали люди, которых медленно убивал дым пожара, и от этой мысли меня затошнило. Где-то там остался Фима. Но у нас не было времени, чтобы вручную вскрывать каждую палату и выводить людей. Я очень надеялась, что пожарные успеют вовремя, чтобы их спасти.

Коридор закончился окном, и Кирилл, на миг отпустив мою руку, высадил его плечом. Вместе со звоном разбитого стекла внутрь ворвался вой подъезжающей пожарной машины и свежий воздух, который я жадно глотнула, отбросив напитавшуюся дымом кружевную чашечку бюстгалтера. Кирилл тоже выронил свою и, очистив раму от осколков, шагнул наружу.

Я так и ахнула, подавшись за ним. На фасаде оказалась пожарная лестница, за которую держался Кирилл и протягивал мне руку.

– Откуда ты узнал про лестницу? – поразилась я, вылезая из окна и ставя ногу в тапочке на ступеньку.

– Внизу расскажу. Быстрее, Даш!

Кирилл стал спускаться вниз, подстраховывая меня. По двору уже бегали пожарные и разворачивали брандспойты. Пламя вырывалось с нашего этажа, только из другой его половины. Оранжевые языки огня озаряли ночь. А когда я спрыгнула с последней ступеньки лестницы, Кирилл бережно меня подхватил, не давая упасть.

– Ты мне жизнь спас, – тихо сказала я.

Мы синхронно задрали головы и посмотрели на пламя, которое теперь бушевало в окне коридора, откуда мы спустились. Словно обезумевший от гнева дракон дышал огнем, выплевывая его наружу. Если бы мы задержались внутри еще на пару минут, оказались бы в смертельной ловушке… Как и те люди, которые остались внутри и которых некому было спасти.

Я пошатнулась от этой мысли, и Кирилл обнял меня, уводя дальше от здания. Пожарные уже приступили к тушению, и ночь разрывали их крики. Один из них, пробегавший мимо нас, вдруг остановился и окликнул Кирилла:

– Это ты, приятель? Мы неделю назад из Милана летели, ты еще местами со мной поменялся!

Кирилл удивленно повернулся, пытаясь разглядеть лицо высокого парня под каской с пластиковым защитным щитком.

– Никита?

Тот кивнул.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – заметил Кирилл. – Ты что же, пожарный?

– Как видишь, – Никита приосанился, демонстрируя комбинезон спасателя, из чего я поняла, что в пожарные он поступил недавно и еще горит пылом новичка. – А ты что тут делаешь?

– А я тут на карантине, – пояснил Кирилл. – И Даша тоже с того рейса. А вас с женой что же, не забрали?

– Точно, нам тоже звонили, предупредили, что на рейсе была женщина, у которой обнаружили вирус, – припомнил Никита. – Только мы далеко сидели, у нас риск минимальный. Нас даже проверять не стали, просто предупредили, чтобы сразу обращались к врачам, если что… – Он осекся и виновато добавил: – Выходит, приятель, я тебя подставил. Иначе это я бы сейчас на карантине сидел.

– Да я не в обиде, – усмехнулся Кирилл, бросив на меня взгляд, от которого мне стало жарко.

– Кстати, мы с Лерой тоже в эту больницу попали, когда нас молния ударила, – заметил Никита.

– Молния? – удивилась я.

– Одна на двоих, – Никита ухмыльнулся, как будто с этим была связана какая-то веселая история. – И это лучшее – что со мной случилось в жизни. Ну, будьте здоровы! – Пожарный махнул рукой и побежал догонять своих товарищей, которые разворачивали брандспойт.

Пациенты, которых успели вывести из пожара, столпились у забора, кутаясь в одеяла, которые разносили медсестры. Я хотела направиться к ним, но Кирилл удержал меня, увлекая в другую сторону.

– Мы же с тобой на карантине.

И то верно. Остановившись вдвоем поодаль, мы молча смотрели, как пламя пожирает наш этаж. И от этого зрелища у меня сердце замирало в груди. Если бы Кирилл не прижимал меня к себе, согревая и успокаивая, я бы уже рухнула в обморок.

К нам подбежала незнакомая медсестра – без ставшего уже привычным защитного костюма, маски и перчаток. Протянула два одеяла.

– Не пострадали? Ожогов нет?

Я помотала головой, Кирилл набросил мне на плечи одеяло и ответил за нас обоих:

– Все в порядке. Надышались только.

– Из какой палаты?

Я замялась. А правда, из какой? Я даже не знала, ведь никто не навещал меня, пока я тут лежала.

– Пятый бокс, инфекционное отделение, – ответил Кирилл. Ведь его, в отличие от меня, навещала Вероника.

– Это с карантина? – Медсестра так и шарахнулась от нас. – А вы чего тут делаете? Ваши все там!

Она махнула рукой на стоящую дальше у забора вереницу людей, которые выстроились на расстоянии полутора метров друг от друга. А между ними ходили медсестры в защитных костюмах, раздавая воду и одеяла.

– Наши? – взволнованно переспросила я. – Так их спасли?

Ноги сами понесли меня туда, и по мере приближения я разглядела, как один из парней записывает сторис прямо на фоне горящего здания.

– Фима! Ты живой! – воскликнула я, радуясь, что этот чудик не остался внутри.

– Эй, я вообще-то сторис записываю! – заворчал Фима, оборачиваясь на меня. Даже из пожара он делал контент для своего блога.

За полтора метра я затормозила, соблюдая безопасную дистанцию.

– А ты где была, Дашка? – Фима с подозрением прищурился. – Тебя с нами не было, когда нас эвакуировали…

Выходит, те крики в коридоре мне правда не почудились. Пока Кирилл ласкал меня в душе, медсестры выводили пациентов из отделения…

– А мы еще раньше вышли, – соврала я. – Наша палата ведь ближе по коридору была, вот нас и выпустили вперед.

– Ааа, – Фима потерял ко мне интерес и, отойдя в сторонку, продолжил записывать свои сторис.

А я запоздало поняла, что ему не было до меня никакого дела. Он даже не вспоминал обо мне, пока я его не окликнула. Имело ли для него значение хоть что-то, кроме его блога? Сомневаюсь…

– Вот вы где!

Я чуть не подпрыгнула от истошного крика. К нам со всех ног мчалась знакомая худенькая фигурка в белом защитном костюме. Катюня!

– А я вас везде ищу! – затараторила девушка. – Всех вывели, а вас нет! Палата пустая была, я проверяла, вас внутри не было. Подумала, что вас другая медсестра еще раньше увела. Вы где были?

– Нас другая медсестра увела! – хором выпалили мы и осеклись, неловко переглянувшись.

– Ага, я так и подумала, – недоверчиво протянула Катюня. – В ванной, что ли, обжимались?

– Почему сразу в ванной? – поспешно возразила я, выдавая нас обоих.

– У тебя шея в мыле, а у парня твоего голова мокрая, – хмыкнула Катюня.

– Он мне не парень, – буркнула я, вытирая шею. Она уже высохла и никакого мыла на ней не было, и я поняла, что девушка меня подловила.

– С вашими отношениями сами разбирайтесь, – отмахнулась Катюня. – Живые – и то хорошо!

Она отошла от нас, чтобы позаботиться о других пациентах. А мы с Кириллом неловко переглянулись.

– Даш, а ведь я тебя не спас, а чуть не угробил, – протянул Кирилл.

– Не говори ерунды, – перебила я. – Твоей вины тут нет. И вообще, мы с тобой оба хороши…

Я осеклась. Кирилл тоже. В окутанной паром душевой мы были смелыми и раскованными. Но сейчас, стоя на фоне охваченной пламенем больницы, чувствовали себя неловко. Как будто вдруг оказались голыми перед всеми. И неудивительно – ведь впервые за семь дней мы очутились за пределами палаты.

– Даш, я… – Кирилл поймал мою ладонь, и наши пальцы переплелись.

Слова были не нужны. Стоя во дворе полыхающей больницы, мы сгорали от любви, которая так и не нашла выхода в ванной. Пожарные тушили пожар, но никто бы не смог погасить тот огонь, который полыхал в наших сердцах и глазах.

– Кирилл! – раздался властный ледяной голос.

Кирилл отдернул руку, и мы отшатнулись друг от друга, словно нас облили ушатом колодезной воды.

Из-за больничной ограды Кириллу махала его невеста.

Кирилл

– Кирилл! – за больничной оградой стояла Вероника.

– Как ты здесь очутилась? – удивился я, подходя ближе.

– Засиделась ночью за диссертацией, увидела в Яндексе срочную новость о пожаре, взяла такси и примчалась сюда. Как ты? С тобой все в порядке?

– Да, все хорошо.

Она вела себя как любящая невеста, и я на миг поверил, что она правда за меня испугалась. Но стоило мне приблизиться, как Вероника отступила от забора, соблюдая безопасную дистанцию между нами. Как будто я был прокаженным.

– Зачем ты приехала? – сухо спросил я.

– Я волновалась! Твой телефон не отвечал…

– Нас эвакуировали, я не слышал, – соврал я, вспомнив, как на экране смартфона высветился пропущенный звонок от Вероники, когда мы с Дашей вышли из ванной, и я проверял время.

– А как твоя соседка? Не пострадала? – Вероника бросила пытливый взгляд мне за спину, где осталась Даша.

– С ней тоже все хорошо.

– Котов, у тебя что, с ней адюльтер? – внезапно спросила Вероника, ввернув одно из своих заковыристых словечек, которыми так любила сыпать в разговоре.

– А ты не перепутала? Адюльтер – это супружеская измена, а мы с тобой не женаты.

– Пока! – нервно возразила Вероника.

– Нет, Вероника, не пока, – я покачал головой. Что ж, если она примчалась среди ночи на пожар, чтобы поймать меня на измене, зачем ждать другого момента? Вот она, стоит передо мной, лицом к лицу. А за спиной – Даша, к которой мне скорее хочется вернуться. Осталось только расставить точки над и. – Мы с тобой никогда не поженимся.

– Так ты с ней спишь? – Красивое лицо Вероники перекосила злая гримаса – как трещина на фарфоровой кукольной мордашке.

– Да, сплю, – спокойно ответил я, вспомнив, как доверчиво прижималась ко мне во сне Даша.

– Всегда знала, что ты кобель и тебе нужен только секс! – оскорбленно заявила Вероника.

Сейчас я ясно понял, к чему все эти игры в ревность, которая была абсолютна нетипична для девушки. Она хотела уличить меня в измене, чтобы был повод разорвать со мной отношения – по моей вине, не по ее. Наверное, так ее совести будет спокойней.

– Прости, что разочаровал тебя.

Она что-то начала говорить, но я уже отвернулся и уходил прочь, оставляя ее за спиной. Я уходил к Даше. Своей настоящей любви, которую нашел.

Вот только Даши не было. Я метался по двору, расспрашивал о ней других пациентов, пока кто-то не сказал, что ее, кажется, увезли на «скорой».

– Как увезли? Куда?

Тут подошла незнакомая медсестра и выкрикнула несколько фамилий, в том числе мою. Даши в этом списке не было.

– Следуйте за мной! – Она зашагала к веренице «скорых», которые выстроились у въезда в больницу сразу за пожарными машинами.

– Куда нас ведут? – встревожился я, продолжая крутить головой в поисках Даши.

– Пациентов распределяют по другим больницам, – сухо пояснила она.

– Со мной в палате была девушка, Дарья Сидорова. Куда ее увезли? – настойчиво спросил я.

– Не знаю, – медсестра пожала плечами. – Позвоните ей на мобильный, раз потеряли.

Такой простой вариант внезапно выбил меня из колеи. Я ведь даже не знал номера Даши! Только ее Инстаграм! Обернулся в надежде, что в нашей группе, которую уводили все дальше от остальных, окажется ее бывший парень. Фима, вроде? У него точно должен быть ее номер! Но Фимы тоже не было. Может, они уехали вместе?

– Он отключен, – соврал я. – А я волнуюсь! Можно узнать, куда ее повезли?

– Она вам вообще кто? – Медсестра хмуро взглянула на меня.

Я растерялся.

– Соседка.

– Раз соседка, чего так волнуетесь? Всех пациентов развезут по больницам для дальнейшего лечения…

– Мы не лечились, мы были на карантине, – возразил я.

– И для дальнейшего пребывания на карантине тоже, – равнодушно добавила медсестра.

Мы подошли к «скорым», и медсестра, переговорив с водителем ближайшей машины, махнула рукой:

– Садитесь. Вас отвезут.

Я с надеждой заглянул внутрь – вдруг Даша окажется там? Но салон был пуст, а стоило мне войти, как медсестра захлопнула дверь.

– Один поедешь, парень, – пояснил водитель, трогаясь с места. От салона его отгораживала пластиковая панель. – Повезло тебе, что ты заразный!

Он хохотнул, довольный своей шуткой.

А мне захотелось завыть от тоски. Ведь из-за этого пожара я все-таки потерял Дашу.

Глава 20. Разоблачение блогерши Дианы

Даша

– Друзья, мой директ просто взорвался от вопросов про пожар. Спешу всех успокоить, я в порядке. Меня перевели в другую клинику. И вот так выглядит моя новая палата – найдите десять отличий. – Я обвела камерой айфона небольшую комнатушку. Все то же самое, только кровать одна, а стены не бежевые, а зеленые. – Теперь это мой новый дом на оставшуюся неделю карантина. До новых эфиров! – Улыбнувшись подписчикам на прощание, я опубликовала сторис и упала лицом в подушку.

Теперь в палате я была одна. После пожара пациентов распределили по другим больницам. Я до последнего надеялась, что увижу Кирилла в салоне «скорой», в которую меня отвели в ночь пожара, или в приемном отделении больницы, куда привезли. А потом ждала его появления в этой палате, но напрасно. Новый персонал не повторил ошибки Катюни, и я попала в отдельную палату. А где оказался Кирилл – мне оставалось только гадать.

У меня не было его контактов, я по-прежнему не знала его профессии. У здешней медсестры Сони мне удалось выяснить, что пациент с именем Кирилл Котов к ним не поступал. Значит, нас развезли по разным больницам. Как пояснила медсестра, где были места, туда и распределили.

Я бы могла обзвонить все больницы Москвы – времени на карантине у меня было навалом. Но зачем? Я очень хорошо помнила, как Кирилл повернулся ко мне спиной, едва завидев за забором свою невесту, и помчался к ней. Я проиграла в схватке с идеальной Вероникой. Может, если бы мы провели вместе еще неделю, Кирилл и забыл бы о ней. Но для него недели было слишком мало.

А для меня – наоборот. Сейчас мне отчаянно не хватало его вечных подколок, его обаятельных улыбок, его поддержки, его объятий… За эту неделю, что мы провели вместе, Кирилл проник мне в душу, как вирус, и теперь мне было трудно дышать без него. Как будто меня лишили кислорода.

Я по привычке искала его взглядом в палате, но упиралась в пустую стену. Заходя в ванную, надеялась увидеть его полотенце на стене рядом с моим. Но на крючке висело только одно – больничное.

Я даже не могла спокойно оплакать свою потерю, свернувшись клубочком под одеялом.

– Чего носом хлюпаешь? – с подозрением спросила Соня, когда принесла мне градусник. – Насморк? Горло болит?

У меня болела душа. Но разве объяснишь постороннему человеку?

Только получив обратно градусник и убедившись, что температура в норме, медсестра успокоилась и подобрела.

– Скоро завтрак принесу. Сегодня сырники.

Она ушла, а у меня зазвонил телефон. Сердце так и подпрыгнуло в груди! Кирилл! На экране высветился незнакомый номер, и я крикнула в трубку:

– Алло!

– Диана? – Окликнул деловой женский голос. – Редактор с Первого канала беспокоит. Мы готовим выпуск новостей. Вы не могли бы прокомментировать ситуацию с пожаром в больнице?

– Да, конечно, – вяло согласилась я.

Еще неделю назад я бы прыгала до потолка, если бы меня показали на телевидении. А сейчас я бы отдала все эфиры за звонок Кирилла.

Просидев какое-то время на кровати с айфоном в руках, я спохватилась и шагнула к тому углу, где у меня стоял чемодан. Надо бы переодеться к эфиру! Но взгляд уткнулся в пустую стену. Ведь мой чемодан, набитый итальянскими шмотками, остался там – в сгоревшей палате. В новую больницу меня привезли в халате, тапках и с айфоном в руке. Пожалуй, стоит последовать примеру Кирилла и заказать что-то из одежды с доставкой в больницу. А пока придется записать видео для новостей, как есть – в халате, пропахшем дымом, и без макияжа. Ведь косметичка тоже сгорела при пожаре.

Странно, но мне было не жаль сгоревших шмоток и косметики. Как будто я избавилась от шелухи, которая мне больше не нужна. Вся моя подготовка к эфиру свелась к тому, что я расчесала волосы, разглядывая себя в зеркале ванной.

Девушка в отражении была бледной тенью той яркой и ухоженной Дианы, которую привыкли видеть подписчики в Инстаграме. Ни подведенных глаз, ни красной помады. Даже волосы, обычно блестящие и гладкие, сейчас курчавились и выпадали из идеальной картинки. Обычно я укрощала их с помощью арганового масла для укладки и круглой щетки, но сейчас у меня под рукой был лишь больничный фен.

Что ж, для жертвы пожара я выгляжу вполне сносно. Раньше я никогда не выложила бы такую фотку а-ля натюрель, но сейчас, поддавшись порыву, сделала селфи и запостила в блог. Добавила комментарий: «Без фильтров, без косметики». Пусть подписчики увидят меня настоящей. Как и телезрители.

На экране уже начались новости. Показали нашу больницу и охваченный огнем этаж, который тушили пожарные. А потом включили меня, и я рассказала о пожаре как очевидец.

– Когда началось возгорание, я находилась у себя в карантинном боксе. Медсестры вывели пациентов во двор, а вскоре приехали пожарные и все быстро потушили, – проговорила я в камеру айфона.

Умолчала о том, что мы с Кириллом чуть не погибли внутри, и рассказала о том, как всех пациентов вовремя эвакуировали и как хорошо сработали медперсонал и пожарные.

– Никакой паники не было, никто не пострадал. – Я ответила еще на несколько вопросов ведущего – о самочувствии и результатах теста на вирус. – Результатов первого еще нет, а второй тест у меня взяли ночью, когда я поступила в больницу.

На прощание ведущий пожелал мне отрицательного теста и здоровья. Меня отключили от эфира, и я убрала айфон, по привычке бросив взгляд напротив – где стояла койка Кирилла. Обычно после эфира меня ждал его ободряющий взгляд, но сейчас я уткнулась в пустоту.

Кирилл

Никогда бы не подумал, что всего за неделю можно так сильно привязаться к человеку. Я все время искал Дашу взглядом в палате, где я теперь был один, и натыкался на пустоту. Мне не хватало ее улыбки, ее голоса, ее шуток. Даже ее дурацких сторис для блога не хватало!

Я бы загрузил на телефон Инстаграм – лишь бы ее повидать. Но я выронил мобильник где-то при пожаре, только в «скорой» спохватился, что его нет. Я даже новый телефон не мог заказать по Интернету – моя карта была привязана к потерянному мобильному. К Веронике тоже не обратишься после того, как я сжег мосты вчера ночью.

Пришлось потревожить маму, которая была за городом. Хоть я и не хотел сообщать ей о том, что в больнице, и надеялся оттянуть наш разговор до того момента, когда я уже выйду и волноваться ей будет не о чем. Но сейчас мне были необходима смена одежды и мобильник для связи.

Я продиктовал медсестре номер мамы и короткую записку, что со мной все в порядке, а также перечислил список вещей, которые мне понадобятся. Снова вспомнил о Даше. Как она там? Ведь все ее вещи тоже сгорели при пожаре.

Пощелкал телевизор – по столичному каналу показывали пожар в больнице. По предварительным данным, загорелся один из аппаратов ИВЛ, и теперь всю партию срочно отзывали из больниц. А потом на экране возникла Даша, и я затаил дыхание. Она показывала подписчикам свою новую палату и выглядела вполне жизнерадостной и довольной. Как будто была рада, что наконец осталась одна и избавилась от меня. А мне без нее дышать больно…

Репортаж о пожаре закончился, но я, как одержимый, переключал каналы в надежде, что где-то снова увижу Дашу. На одном из каналов показали ее бывшего парня – Фиму. Он костерил пожарных и медсестер, грозя подать в суд на больницу, где его чуть не угробили. Даже смотреть на него было неприятно, и я переключил канал. Приближалось время новостей на Первом, куда уже не раз приглашали Дашу, и я стал ждать выпуска. Не зря!

Даша вышла в прямой эфир, похвалив работу медперсонала и пожарных, благодаря которым удалось избежать жертв, и я улыбнулся, слушая ее родной приятный голос, разносящийся по палате. Всего несколько минут – и Даша снова исчезла, а я выключил телевизор. Больше смотреть было нечего.

Зашагал по палате, как зверь в клетке, а потом вспомнил уроки танца.

– Раз-два-три, раз-два-три…

Музыка звучала в моей голове, и я вспоминал, как держал в объятиях Дашу.

– Танцуешь? – прервал меня голос медсестры. – А я тебе результаты теста принесла.

Она махнула рукой в перчатке, которая сжимала больничный листок.

Я нетерпеливо шагнул к ней, остановившись перед разделяющим нас окном.

– И?

Даша

Одиночество сводило с ума. Я кругами ходила по палате, а затем, чтобы отвлечься, начала вспоминать шаги из сальсы.

– Раз-два-три, раз-два-три…

– Танцуешь? – За стеклом палаты остановилась медсестра Соня в спецкостюме. – А я тебе результаты теста принесла.

Она махнула рукой в перчатке, которая сжимала больничный листок.

Я нетерпеливо шагнула к ней, остановившись перед разделяющим нас окном.

– И?

– Отрицательный.

Меня затопила волна облегчения.

– Это значит, я здорова? – уточнила я.

– Пока рано говорить, нужно дождаться результатов еще двух тестов.

Ночью, когда я поступила в эту больницу, у меня уже взяли второй анализ. Но будет еще третий, по итогам которого и будет ясно, заражена я или нет. Результаты третьего будут известны ровно через неделю. И если он окажется отрицательным, меня выпустят с карантина.

А пока… Чувствуя легкость во всем теле, я отдалась сальсе, звучащей в голове, и принялась танцевать по палате.

– Раз-два-три, раз-два-три…

Представив, что где-то на другом конце Москвы Кирилл тоже танцует один в палате, я улыбнулась. А потом побежала проверить Инстаграм – не написал ли он мне?

Мой директ был завален сообщениями от неизвестных подписчиков, которые интересовались моим самочувствием после пожара. Но только не от него.

Я не расставалась с айфоном до глубокой ночи, то и дело проверяя сообщения. Так и уснула с телефоном в руке. Но он так и не написал мне. Ни в тот день, ни на следующий. Мужчина, о котором я грезила, вычеркнул меня из своей жизни.

Но у меня еще оставался мой блог, который все рос – особенно после пожара, который показали по всем новостям.

А потом я потеряла и любовь подписчиков.

«Разоблачение блогерши Дианы» – гласила подпись к видео, которое собрало уже сто тысяч просмотров.

Я не открывала Инстаграм часа три – пока проходила обследования, которые назначили на десятый день карантина. А когда открыла, увидела, что мой блог потерял двадцать тысяч подписчиков, а директ завален ссылками на блог Анжелы – блогерши с розовыми дредами. Прошлой осенью она преследовала Макара, грозясь разоблачить его роман с Варей, как фейк. А теперь она добралась до меня.

Трясущимися руками я открыла ролик и увидела блогершу, стоящую на фоне моего деревенского дома.

– Вы все еще думаете, что Диана – столичная штучка, выросшая в роскоши? – застрекотала она. – Что ж, эта деревенская девчонка круто запудрила всем мозги. Вот дом, где на самом деле выросла Диана.

– На самом деле, ее зовут Даша, – в кадре возникла моя соседка Аська, с криво накрашенными губами и в янтарных бабушкиных бусах, которые мы украдкой надевали, играя в принцесс. – Я знаю ее с детства.

Эх, Аська, Аська… Уже потом я узнала, что видео с моим включением о пожаре на сайте Первого канала посмотрела моя деревенская соседка Ася и написала на него комментарий, простодушно удивившись, что блогерша Диана – вылитая ее соседка Даша. Этот комментарий увидела Анжела, разговорилась с ней, узнала адрес деревни и рванула туда за сенсацией. Аська, с которой я созванивалась пять лет после побега из дома и считала подругой, сдала меня с потрохами.

– И все, что она рассказывала вам в блоге о себе – наглая ложь, – злорадно добавила Анжела на видео, с негодованием тряхнув розовыми дредами.

Дальше шла нарезка из моих постов – и разоблачительные кадры из деревни.

На фото – я на пляже на Кипре, меня снимал Макар. Подпись: «Мое первое детское воспоминание – море». А потом панорама нашего деревенского озера – в начале марта оно было похоже на серую лужу.

– Не очень-то тянет на море! – ехидный комментарий Анжелы за кадром.

Еще одно фото из моего блога: с фотосессии, где я в вечернем платье с открытой спиной сижу за пианино в зале ресторана. Подпись: «Мама мечтала сделать из меня пианистку, но уроки музыки я ненавидела, как и пианино, занимавшее половину моей комнаты».

– Не было у них никакой пианины! – бурно возразила Аська. – Во всей деревне у нас ни одного пианина нет, и музыкалки отродясь не было. Дашка в обычную школу ходила, а после экзаменов сразу в Москву сбежала, даже на выпускном не была.

– И было, от чего сбежать, – с показным сочувствием протянула Анжела, переводя камеру с Аськи на наш дом, который еще больше покосился и обветшал с моего побега. – Вот дом, в котором выросла наша знаменитая бьюти-блогерша. А вот ее мама…

Я вся сжалась в комок, но на экране возник другой мой пост: я подкрашиваю губы красной помадой. Подпись: «Я никогда не видела свою маму без красной помады. Она для меня – эталон стиля».

– А вот и сам эталон! – весело провозгласила блогерша.

Камера в ее руках метнулась в сторону, и стало видно подходящую к дому женщину – с оплывшим лицом, неопрятной стрижкой и блуждающим пьяным взглядом. За годы, пока мы не виделись, мама еще больше сдала.

– Скажите, как давно вы не видели Дашу? – подскочила к ней Анжела.

– Кого? – Мать подняла на нее мутные глаза, и стало видно фингал у нее под глазом.

Сердце сжалось при мысли, что дядя Гриша ее еще и бьет.

– Вы даже не помните свою дочь? – злорадно уточнила блогерша.

Мама отмахнулась от нее и скрылась за забором.

– Что ж, надо отдать должное богатой фантазии Дианы, – резюмировала Анжела, снимая дом из-за забора. – Ей удалось создать красивый образ, который оказался привлекательным для многих тысяч ее подписчиков. Но, как вы могли убедиться, красивая жизнь Дианы не больше, чем мыльный пузырь.

В камеру полетели мыльные пузыри, лопаясь в воздухе, и ролик закончился.

Я взглянула на счетчик просмотров и увидела, что он уже приближается к двумстам тысячам.

К вечеру я потеряла половину подписчиков и вернулась к своим ста тысячам, которые были у меня до карантина. На меня обрушилась война хейта и лавина обвинений в обмане. Несколько крупных брендов, которые еще недавно за мной бегали, разорвали сотрудничество, заявив, что я порочу их продукцию. Директ взорвался от сообщений, я даже не стала их читать. В комментариях к последним постам меня обвиняли во лжи, мошенничестве и даже сомневались, правда ли я нахожусь на карантине или это еще одна ложь для подписчиков, чтобы хайпануть на теме вируса.

Я удалила блог и приложение Инстаграм. Выключила айфон и с головой накрылась одеялом. Мне хотелось исчезнуть ото всех. Единственным, кого я хотела видеть, был Кирилл. Но он так и не связался со мной.

Глава 21. После карантина

Даша

– Поздравляю! Результат третьего теста отрицательный! – весело сообщил врач в спецкостюме, навестивший меня утром четырнадцатого дня карантина. – Вы абсолютно здоровы. Готовьтесь к выписке!

После его ухода я взяла пакет с одеждой, которую заказала в интернет-магазине, и переоделась в новые джинсы, свитер, куртку и сапоги. В опустевший пакет сложила трикотажную пижаму и тапочки, кинула зарядку от айфона и зубную щетку. Вот и все мои вещи!

Хоть я и надеялась, что меня выпишут, до последнего не была уверена. И сейчас позвонила квартирной хозяйке, чтобы забрать у нее запасные ключи. Ведь моя связка осталась в чемодане, сгоревшем при пожаре.

Но дозвониться до нее я так и не смогла. Телефон то был занят, то оказался выключенным.

– Готова? – проводить меня пришла медсестра Соня.

Я в последний раз оглядела палату, в которой провела вторую неделю карантина. О ней у меня не осталось никаких хороших впечатлений. В отличие от той, первой, где я неделю прожила с Кириллом. Интересно, а его сейчас тоже выписывают?

– Готова. – Взяв пакет, я вышла следом за Соней.

Длинные коридоры промелькнули как в тумане, и вот уже я стою на крыльце, прижимая к груди выписку, и вдыхаю свежий весенний воздух.

Присев на скамеечку во дворе, я вызвала такси до съемной квартиры. Ехать мне все равно было некуда. В этом городе меня никто не ждал. По пути продолжила звонить хозяйке и заволновалась – не случилось ли что? Мы не созванивались, пока я была в Италии и на карантине. Но повода и не было: я заплатила за месяц вперед, срок следующей оплаты был только через неделю. К тому же, у меня был внесен залог, равный аренде еще за один месяц.

– Во народ с ума сходит! – весело прокомментировал таксист, когда мы остановились на пешеходном переходе и мимо нас прошагала семья с двумя школьниками. И родители, и дети в каждой руке несли по большой упаковке туалетной бумаги. – Уже несколько дней полки метут!

В новостях показывали, как в магазинах по всей Европе опустели полки с туалетной бумагой, но, сидя на карантине, я не знала, что ажиотаж докатился и до нас.

– А вы, девушка, уже запаслись? – подмигнул мне таксист, трогаясь с места.

– Что? Нет… – Я с улыбкой покачала головой.

Глядя в окно, я мечтала, как вернусь домой, заберусь в горячую ванную с пеной и, может, даже позволю себе бокальчик итальянского вина в честь освобождения с карантина.

Но моим мечтам не суждено было сбыться.

Выйдя из такси, я посторонилась, пропуская незнакомого рабочего, который вынес из подъезда компьютерное кресло с алой обивкой, как две капли воды, похожее на мое. Похоже, кто-то переезжает. Но я не заметила у подъезда грузовой машины…

Подойдя к лифту, увидела, как из грузового лифта другой рабочий выносит битком набитые черные мешки с мусором. Пришлось долго ждать, пока наконец приедет второй, пассажирский. Пока стояла, продолжала набирать номер хозяйки, но ее телефон по-прежнему не отвечал.

Что ж, позвоню в дверь к соседям – может, они знают, как еще с ней можно связаться, кроме мобильного. Лифт наконец приехал, и я вошла внутрь, нажав кнопку своего этажа.

– Подождите, девушка! – В последний момент в лифт ко мне втиснулся незнакомец лет сорока в стильном пальто и шарфе.

Я потеснилась, прижавшись спиной к стенке. А мужчина занес руку над панелью и весело заметил:

– И мне на пятнадцатый!

Я с интересом взглянула в его приятное, интеллигентное лицо.

– Так мы соседи? – улыбнулась я. Как удачно! Я как раз собиралась звонить соседям, которых не знала в лицо.

– Нет, я здесь не живу. Я дизайнер, ремонт делать буду.

– Ааа, – я отвернулась, потеряв к нему интерес.

Из лифта он вышел первым и энергичным шагом направился на площадку. А я уткнулась взглядом в красный пуф, стоящий у стены, и нахмурилась. Это точно мой пуф! И он точно стоял в коридоре, когда меня забирали в больницу. Тогда что он здесь делает?

До меня донесся голос дизайнера, которому ответил знакомый голос хозяйки.

– Тамара Степановна! – Я пошла на голос и увидела в приоткрытой двери квартиры крупную фигуру хозяйки. – Как хорошо, что вы тут. А то я вам дозвониться не могу.

– Даша? – При виде меня она испуганно округлила глаза, как будто увидела привидение, и прикрыла дверь в квартиру. – Ты что тут делаешь?

– Как что? – удивилась я. – Я домой приехала.

– Ты сбежала с карантина? – охнула она.

– Почему сбежала? Меня выписали… А откуда вы знаете? – запоздало удивилась я.

– Да уж вся страна тебя в новостях видела! Могла бы и предупредить, что тебя на карантин забрали! – сердито сказала она, сложив пухлые руки на груди.

– Тамара Степановна, что происходит? – с нехорошим предчувствием спросила я. – Почему в коридоре стоит мой пуф? Что вы тут затеяли?

Из квартиры за ее спиной вышел дизайнер:

– Ну что, хозяйка, рассказывайте, какой ремонт хотите!

– Какой еще ремонт? – подпрыгнула я. – Я вообще-то тут живу!

– Знакомая ваша? – Дизайнер непонимающе перевел взгляд с меня на застывшую хозяйку. – Мы вместе в лифте ехали.

– В лифте? – Хозяйка придушенно ахнула и попятилась, отмахиваясь от него носовым платочком. – Тогда держитесь от меня подальше. Вы тоже могли заразиться!

– Чем? – напрягся мужчина, на всякий случай отступая от меня.

– Вирусом! – нервно объявила хозяйка.

– Нет у меня никакого вируса, – рассердилась я, вынимая выписку из пакета, и шагнула к ней. – Вот, сами посмотрите результаты анализов! Тест отрицательный.

– Не подходи! – заверещала хозяйка, отмахиваясь от меня платком, как от чумной. – Мне тут зараза не нужна!

– Я просто хочу пройти в свою квартиру, – возмутилась я, делая еще шаг.

Но тут женщина с поразительной для ее комплекции скоростью запрыгнула за порог и захлопнула дверь перед моим носом. Я заколотила в дверь.

– Пустите!

– Сгинь, Дашка! Не губи! – раздалось из-за двери. Хозяйка, которая всегда мне улыбалась, забирая деньги за аренду, сейчас едва не билась в истерике.

За спиной загрохотал лифт. Я обернулась и увидела, что дизайнер позорно сбежал. Но мне-то бежать было некуда! Поэтому я схватилась за дверную ручку и потянула ее на себя.

– У меня еще неделя оплачена! – громко напомнила я. – И залог!

– Не пущу! – зло гавкнула хозяйка. – Убирайся подобру-поздорову, пока полицию не вызвала. Ты здесь никто, это моя собственность.

Я стиснула кулаки. Правда была на ее стороне. Я поддалась на уговоры Тамары Степановны не оформлять договор аренды официально – чтобы она не платила налоги. И теперь я не имею никакого права ломиться в эту квартиру. У меня даже ключей нет, чтобы предъявить полицейским в знак того, что я правда здесь жила. А вместо паспорта, сгоревшего при пожаре, у меня только справка, которую еще предстоит обменять на новый документ.

– Дайте хотя бы вещи забрать, – потребовала я. В квартире оставалась моя одежда, ноутбук, профессиональный фотоаппарат. А еще – пуф и компьютерное кресло, как две капли воды похожее на то, что выносил из подъезда рабочий.

– Нет тут твоих вещей, – злорадно заявила Тамара Степановна.

– Как это нет? – опешила я.

– Я все выбросила, – пролаяла хозяйка из-за двери. – Мне тут зараза не нужна!

– Да вы с ума, что ли, сошли?! – в сердцах рявкнула я.

– А нечего шляться по заграницам и всякие вирусы оттуда привозить! – донеслось из-за двери.

– Залог хотя бы верните, – без особой надежды напомнила я.

– Еще чего придумала! – фыркнула хозяйка. – Мне тут после тебя теперь дезинфекцию и полный ремонт делать. Подставила ты меня, Даша, ох, подставила!

Прижимая к груди пакет – свой единственный скарб, я вошла в лифт. Даже пуфа у стены уже не было – пока я пререкалась с хозяйкой, рабочие его тоже вынесли. Если потерю вещей, которые были в основном подарены спонсорами за рекламу в блоге, я могла пережить, бабушкину фотографию – единственное, что я увезла из деревенского дома, – было жаль до слез.

Выходя из подъезда, я столкнулась с рабочим, который выносил мешки с мусором.

– Эй, вещи куда унесли?

– Вещи? – растерялся он. – А, мусор? Так на помойке он. Как хозяйка велела, все сделали. Горит уже.

– Что?!

Я бросилась за угол дома и остановилась, глядя на охваченные огнем пуф, кресло и груды моих вещей, брошенные прямо на асфальте. Второй рабочий только что поджег их и отошел в сторону.

– Фотоаппарат и ноутбук где? – Я кинулась к нему.

– Не было их, – он шарахнулся от меня.

А я подняла взгляд на окна своей бывшей квартиры. Я была уверена, что Тамара Степановна сейчас наблюдает за тем, как рабочие жгут мои вещи. А на столе за ее спиной лежат мои фотоаппарат и ноутбук – ведь сжигать их слишком жалко. Всегда можно облить антисептиком и продать.

– Да подавись ты…

Прижав пакет к груди, я зашагала прочь.

В ближайшем кафе я заказала чашку капучино – как мы с Кириллом мечтали, когда еще думали, что выйдем с карантина вместе. Пролистала список контактов в телефоне – в нем были только знакомые блогеры, фотографы, салон красоты, мастер по маникюру, ремонт айфонов. Ни одного близкого человека, к кому я могла бы напроситься переночевать, пока не найду новое жилье.

Я все-таки набрала номера нескольких блогеров, которых недавно приглашала на свою вечеринку по случаю дня рождения в модный ресторан. Все с удивлением реагировали на мой звонок.

– О, Дианка! А ты чего свой блог удалила? Тебя все потеряли!

Но никто из тех, кто еще недавно поднимал коктейли за мое здоровье и делал со мной селфи, не горел желанием меня приютить хотя бы на одну ночь или сдать мне жилье.

– Я не заразная, – не выдержала я, услышав очередной отказ. – У меня отрицательный тест!

– Диан, ты извини, ничем не могу помочь…

Я поднесла к губам чашку и заметила, что она пуста. Капучино закончился, а я выпила его, даже не ощутив вкуса.

– Повторить? – По вопросу официанта я поняла, что уже слишком засиделась за столиком с одной чашкой кофе. Парень приветливо наклонился ко мне, а я удивилась: почему он меня не боится, не шарахается? Ах, да, он же не знает, что меня только сегодня выписали с карантина.

– Нет, – я покачала головой и расплатилась за кофе картой, привязанной к телефону.

Проверила – денег на ней осталось мало. Я много спустила на отпуск и шопинг в Италии. Рассчитывала, что заработаю на рекламе крупных брендов, но большинство из них отказались иметь со мной дело. Блог был единственным источником моего дохода, а после разоблачений Анжелы я его потеряла. Кому захочется читать блог лгуньи?

– Простите, – я окликнула официанта, – у вас нет вакансий? Я ищу работу.

– К сожалению, нет. – Он покачал головой.

Я вышла из кафе и направилась к автовокзалу. Настало время вернуться домой.

Кирилл

Вторая неделя карантина тянулась мучительно долго без Даши. Я написал ей письмо в Инстаграме, но она так и не ответила. А на следующий день и вовсе удалила блог и перестала выходить в телеэфир. Я потерял единственную ниточку, которая вела к ней, и не находил места от тревоги. А что, если Даша все-таки заболела и сейчас лежит в реанимации под аппаратом ИВЛ, а врачи борются за ее жизнь?

От неизвестности хотелось лезть на стенку. Обнадеживало только то, что оба моих теста на вирус оказались отрицательными. А раз не заболел я, то и Даша скорее всего здорова. С замирающим сердцем я ждал третьего теста, который окончательно покажет, болен я или нет. Он тоже оказался отрицательным, и меня выписали с карантина.

Прямо в спортивном костюме и тапках я спустился в регистратуру, где меня уже ждала мама с пакетом теплых вещей. Я просил ее не приезжать, но разве мама послушает? Она обняла меня, уткнувшись макушкой в грудь, и я крепко прижал ее к себе.

– Привет, мам!

Перед выпиской я уточнил у врача, не представляю ли я опасности для окружающих и не следует ли мне пока воздержаться от контактов, но врач уверенно заявил, что я могу вести прежний образ жизни. И теперь я мог обнять маму безо всяких опасений.

– Что же ты мне ничего не сказал, Кирюша? – упрекнула она, глядя на меня повлажневшими глазами. – Я ведь ни сном, ни духом…

– Ну, зачем тебя напрасно волновать. Все же обошлось.

Заказав такси домой, я накинул куртку и переобулся в ботинки. Пока собирался, взглядом искал Дашу в большом людном холле. Хотя и знал от медсестры, что в этой больнице такой пациентки нет, но вдруг она ошиблась и Даша все это время была рядом, а сейчас ее как раз выписывают?

– Кого-то потерял, сынок? – заметила мама.

– Да, одну девушку, – признался я, стараясь не выдать своей тревоги и не думать о том, что Даша сейчас лежит в реанимации под аппаратом ИВЛ, поэтому не выходит в эфир. – Но я обязательно найду.

Мама бросила на меня любопытный взгляд, но больничный холл был не местом для задушевных разговоров, и я встал со стула, увлекая ее к выходу.

Глава 22. Возвращение

Даша

Автобус свернул с оживленной трассы, и за окном потянулись поля, еще укрытые снегом, как серой шалью, да голый лес. Середина марта – а как будто я вернулась в ненастный февраль. Прильнув к стеклу, я мысленно фотографировала сторис для блога. Силуэты деревьев на фоне хмурого неба – как иллюстрация к готическому роману. Забавная вывеска на сельском магазине. Мужчина, набивающий багажник автомобиля пачками гречки, макарон и туалетной бумаги. Куда так много-то? А вот деревенская модница, вышагивающая в леопардовом пальто и на шпильках по разбитому тротуару. Моим подписчикам она бы понравилась.

Хотя мой Инстаграм был удален уже три дня, привычку так просто не искоренить. Я скучала по блогу, который стал частью моей жизни. Да что там – вся моя жизнь крутилась вокруг Инстаграма. Там были мои друзья, моя работа, все мои интересы. За три года блог стал моим домом, который я с любовью возводила по кирпичикам, украшала стильными фотографиями, приглашала гостей, развлекала беседой, а они взамен дарили мне букеты лайков. И теперь я чувствовала себя потерянной, ведь в реальной жизни меня никто не ждал. Ни подруги, ни семья, ни Кирилл…

Мелькнула мысль, что теперь, когда я удалила блог, Кирилл даже не сможет со мной связаться. Но я отогнала ее – если бы хотел, написал бы раньше! Напрасно надеяться, что я для него что-то значу. Ведь Кирилл по первому зову бросился к Веронике, оставив меня за спиной. Мы даже не простились.

Меня угнетало другое. Удалив блог, я признала свое поражение. Анжела с розовыми дредами выставила меня обманщицей, которая годами врала своим подписчикам. А я даже не обратилась к тем, кто все это время был со мной рядом – писал комментарии, ставил лайки, следил за моей жизнью и поддерживал. Просто сбежала из соцсетей, как трусишка. И сейчас я чувствовала свою ответственность перед подписчиками. Они заслуживают того, чтобы узнать правду от меня. Мою правду, которую у меня не хватало духа им поведать. Но теперь, когда мне было нечего терять, я была готова.

Автобус приближался к пункту назначения, когда я заново установила Инстаграм на айфоне и восстановила свой блог.

На остановке со мной вышли несколько человек, которых я не знала. Поймав на себе их любопытные взгляды, я набросила капюшон от куртки и зашагала в сторону дома. Миновала продуктовый магазин, где когда-то стояла за прилавком, подменяя пьяную мать. От Аськи я знала, что маму уволили из торговли за пьянство и сейчас она работает в свинарнике у местного фермера – на самой грязной и плохо оплачиваемой работе.

Дорога под ногами была разбитой, приходилось то и дело обходить лужи, а на обочине у забора лежали кучи талого снега и мусора. Живя в Москве, я уже забыла о том, как неприглядно выглядит деревня в межсезонье. Это зимой снег укрывает дворы, поля и крыши нарядной белой вуалью, превращая каждый покосившийся домик в сказочный, а дорогу – в белый гладкий ковер. А летом пышная зелень маскирует недостатки, заслоняя собой некрашеные фасады, просевшие ставни, ветхие крыши. Даже самый неухоженный домишко преображается в окружении цветущих яблонь, сирени и жасмина. Но поздней осенью и ранней весной деревня стоит нагая и неопрятная, со всеми своими изъянами, разрухой и бездорожьем. По сравнению с красавицей Москвой, которая щеголяет чистыми тротуарами, сияющими вывесками и ожерельями фонарей, родная деревня казалась мне древней старухой, которая давно махнула на себя рукой и доживает последние дни, латая последнюю рубаху и кутаясь в изъеденную молью шаль.

Свернув на нашу улицу, я замедлила шаг. Все те же частные домишки, все те же деревянные заборы, потемневшие за зиму. Меня не было здесь пять лет, а ничего не изменилось. Как будто я вернулась в прошлое.

Чем ближе к дому, тем больше мне хотелось развернуться и бежать к автобусной остановке, чтобы успеть на следующий автобус до Москвы.

Не дойдя несколько домов, я остановилась у покосившегося забора. Раньше здесь жила бабушкина подруга, улыбчивая тетя Сима, которая угощала меня вкусным творожным печеньем собственного приготовления и любила громко, с надрывом петь русские народные песни. Сейчас дом выглядел нежилым, голубая краска на ставнях облупилась чешуйками, а крыша обвалилась. Выходит, певунья баба Сима умерла, а сыну, который перебрался в Москву, отчий дом оказался не нужен…

Последние несколько метров до нашего дома оказались самыми трудными. Чтобы преодолеть их, я включила камеру на айфоне и стала записывать сторис.

– Привет всем, кто еще не отписался от моего блога. Вы знаете меня как Диану, но на самом деле меня зовут Даша. Я девчонка из деревни, которая сбежала в Москву и придумала себе красивую жизнь, в которую заставила поверить всех вас. Простите, что обманула вас. Теперь я готова рассказать вам свою историю…

– Даша, ты?

Я подняла глаза от айфона и встретилась взглядом с Аськой, идущей на встречу. Она была одета в новую пеструю куртку с тропическим принтом, нелепо смотревшимся на фоне русской деревни, и поношенные джинсы.

– Надеюсь, ты не продешевила, когда продала меня с потрохами? – спросила я.

Рука Аськи нервно коснулась куртки, выдавая ее с головой.

– Вижу, на куртку хватило, – усмехнулась я.

– А ты что думала, такая умная? Всех обманула? – огрызнулась Аська. – Строила там из себя столичную принцессу!

Я не строила. Я выживала как могла. И образ Дианы помог мне продержаться на плаву первое время. Я уже была готова сбросить его, как устаревший наряд, и расстроилась только потому, что мне не дали сделать это первой. Еще бы несколько дней – и я дозрела до признания. А сейчас меня прилюдно ткнули носом в лужу.

Я резко шагнула к Аське, и она испуганно отпрыгнула на обочину, вереща:

– Не трогай меня!

Она что, думала, я ей прямо на улице в волосы вцеплюсь? Когда-то в школе мы подрались из-за парня, но мы тогда были глупыми девчонками. А сейчас у меня и в мыслях не было поднять на нее руку, и я прошла мимо к своему дому. Но спиной чувствовала настороженный взгляд Аськи до самой калитки. Она оказалась не заперта и отворилась на ветру. На миг мне представилось, что это бабушка Клава приоткрыла калитку, приглашая меня домой. Мысль о ней придала мне уверенности, и я шагнула во двор.

Уже смеркалось, и в окнах кухни, выходивших во двор, горел свет. Мелькнул мамин силуэт, и я задержала шаг, вглядываясь в мутное, давно не мытое стекло. Будет ли она мне рада? Или прогонит прочь? Ведь мы не разговаривали с тех пор, как я сбежала из дома. Может, стоило купить торт в сельском магазине? Как-то неудобно заявиться домой спустя несколько лет с пустыми руками…

Из раздумий меня вырвал грохот, за ним – пронзительный женский визг. Это кричала мама, и в мутном окне я увидела того, кто являлся мне в кошмарах. Огромная туша дяди Гриши заслонила собой маму, и снова раздался мамин крик. Не медля ни минуты, я выхватила из поленницы у крыльца топор и влетела на крыльцо. Дверь была открыта – даже в моем детстве ее никогда не запирали, ведь брать у нас было нечего.

В другой руке я по-прежнему держала мобильный и сейчас, прижав топор к груди, быстро открыла Инстаграм и вышла в прямой эфир. Я понимала, что не справлюсь одна с дядей Гришей. Его может остановить только широкая огласка – если я буду снимать его на камеру и сразу транслировать в эфир.

В кухне снова загремело, послышался глухой удар, а следом – жалобный вопль. Не дождавшись, пока соединение установится и начнется эфир, я толкнула дверь и забежала в дом.

В кухню я влетела, размахивая топором в правой руке и выставив впереди себя айфон.

– Руки от нее убрал, урод! – заорала я, увидев, как дядя Гриша занес свой пудовый кулак для удара, а мама, вжавшись в стену, обреченно закрыла глаза.

Дядя Гриша от неожиданности застыл с кулаком на весу, а затем медленно повернулся ко мне всем телом. За эти годы мясник располнел и обрюзг, но все еще оставался крепким и сильным мужчиной лет пятидесяти.

– О, цыпленочек! – Он сально улыбнулся, и его пьяные глаза сверкнули шальным блеском под шапкой поредевших каштановых кудрей. – Вернулась!

Как же я его ненавижу! Я крепче стиснула топор, глядя в глаза своему ночному кошмару.

– Даша? – слабо пролепетала мама разбитыми губами. – Дочка, ты?

– Отошел от нее, урод, – прорычала я, по-прежнему держа его на прицеле айфона. Связь установилась, эфир шел, и я почувствовала себя уверенней.

Мясник резко шагнул ко мне, и я вскрикнула:

– Только тронь меня. Я тебя снимаю в прямом эфире, и нас смотрит тысяча человек.

– Да что ты брешешь, – расхохотался дядя Гриша. – Какой еще прямой эфир?

– А я тебе говорила, Дашу на Первом канале показывали. А ты не верил! – выкрикнула мать.

Мясник притих, переводя мутный взгляд с телефона в моей руке на телевизор на стене, где шло вечернее ток-шоу, как будто боялся увидеть там себя.

– Так что давай, дядя Гриша, топай отсюда, – посоветовала я. – Или прямо сейчас сюда приедет полиция с мигалками, а я уже сняла достаточно, чтобы им предъявить. Хватит, чтобы упечь тебя в тюрьму за домашнее насилие.

– Да я чего… – Пьяные глаза мясника забегали. – Я ж ничего, мы тут просто разговаривали. Да, Любань?

Мать замешкалась, и я заслонила ее собой.

– Вали, дядя Гриша. Ну!

– Злая ты, цыпленочек, – протянул мясник, подходя ближе.

Я напряглась, крепко держа топор и готовая защищаться. Видимо, дядя Гриша понял это по моему взгляду и протянул:

– А ты изменилась, Дашка. Я попозже зайду. Вижу, вам с мамкой вдвоем побыть надо.

Он прошел сквозь старые выцветшие занавески, которые висели в дверях кухни еще с тех пор, как была жива бабушка.

– Чтобы духу твоего здесь не было! – с ненавистью крикнула я ему в спину.

И только когда в сенях хлопнула дверь, опустила руку и выронила топор к ногам. А потом обняла маму.

– Дашка, доченька, – мама зарыдала у меня на груди. Я обняла ее крепче, мама болезненно охнула, и я поняла, что задела больное место. Я ослабила хватку, гадая, сколько же синяков и кровоподтеков скрывает ее кофта с длинными рукавами. Одной рукой, чуть касаясь, я гладила ее по спине, а во второй по-прежнему держала айфон.

– Все, мам, он ушел, успокойся!

Когда мама наконец перестала всхлипывать у меня на груди, а я убрала руки и взглянула на экран айфона, то поняла, что прямой эфир продолжается, и его смотрит уже десять тысяч человек. Новые комментарии сменяли друг друга так быстро, что я не успевала их прочитать. Только одно из них – самое новое – бросилось в глаза.

«ВЫ ЧТО, НЕ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ВСЕ ЭТО ФЕЙК?!» – писала заглавными буквами блогерша с розовыми дредами.

– Это не фейк, Анжела. Это моя жизнь, – сказала я в камеру, обращаясь сразу ко всем подписчикам.

– С кем ты разговариваешь? – удивленно спросила мама.

– С моими подписчиками, мам, – объяснила я и снова взглянула в экран айфона. – Спасибо, что были рядом со мной. Ваше присутствие придало мне сил. А теперь мне нужно побыть с мамой.

Я вышла из эфира, сохранив его на тот случай, если мне понадобятся доказательства рукоприкладства дяди Гриши.

– Как же я рада тебя видеть, доченька, – всхлипнула мама разбитыми губами.

Я наконец-то смогла ее рассмотреть, и мое сердце защемило от жалости. Пусть я уже видела, как сильно она сдала, на записи Анжелы, увидеть это собственными глазами оказалось еще большим потрясением. Передо мной стояла забитая, пьяная женщина, от которой разило водкой и немытым телом. Под глазом темнел фингал, губа кровила и вздулась. И все-таки это была моя мама – та, кто в детстве заплетала мне косички, дула на разбитые коленки и оставляла включенной лампу ночью, чтобы я не боялась темноты. Теперь настало мое время позаботиться о ней.

– Я плохая дочь, мам, – выдохнула я, чувствуя огромную вину за то, что бросила ее на произвол судьбы, беззащитную перед этим подонком.

– Ну что ты, Дашенька, – заплакала мама. – Это я так перед тобой виновата!

– Теперь все будет по-другому, – пообещала я, обводя взглядом отставшие от стен старые обои, которые клеили еще мы с бабушкой, и плесень, проступившую по углам. Я наведу порядок в этом доме и в нашей жизни. Я буду рядом и помогу маме преодолеть зависимость. И я не позволю дяде Грише еще раз переступить порог нашего дома.

Я делилась своими планами с мамой, и она сонно кивала. Голубые глаза, такие же, как у меня, все больше слипались, и она все ниже опускала голову на грудь, обтянутую трикотажной кофтой в катышках.

– Пойдем, я уложу тебя спать. – Я подняла ее под мышки и отвела в спальню.

Поморщилась, откинув грязное, в заплатах постельное белье, пропахшее крепким мужским потом. Даже стирать его не хотелось. Завтра же куплю в магазине новое, а это сожгу во дворе. У меня осталось еще немного денег на карте. Их было недостаточно на аренду новой квартиры в Москве, но хватит на то, чтобы купить кое-какие новые вещи и переклеить обои. А там придумаю, как заработать.

Уложив маму в постель и пообещав, что завтра она будет спать на чистых простынях, я вышла, прикрыв за собой дверь.

Следующей по коридору была моя комнатка, и у закрытой двери я остановилась, набираясь смелости. Эта комната так часто снилась мне в ночных кошмарах, что теперь мне казалось, что я тоже сплю, и все это не по-настоящему.

Толкнув дверь, я вошла внутрь и пораженно замерла. Той опрятной девичьей комнаты, которую я помнила, больше не было. Ничего моего там больше не осталось – теперь это было логово дяди Гриши, провонявшее его сигаретами, перегаром и кислым запахом пота. Он починил половицу, которая спасла меня от него, и убрал старый ковер. Сейчас прямо на дощатом полу валялись его носки. На столе, где я делала уроки, стояла полная пепельница с горой окурков, от которой разило куревом. На подоконнике, где раньше лежали мои учебники, выстроилась батарея пустых пивных бутылок. А с дверцы шкафа, где я хранила свои вещи, теперь свисали его трикотажные штаны. Кровать была не заправлена, на ней валялись его мешковатые семейные трусы. На спинке кровати висела его мятая футболка с темными пятнами, при виде которых меня замутило, когда я представила мясника за работой.

Я пулей выскочила оттуда и выбежала на крыльцо, хватая ртом воздух. Придется потрудиться, чтобы расчистить мою комнату и весь дом от следов пребывания дяди Гриши. Мне хотелось быстрее приступить к генеральной уборке. Надеть резиновые перчатки, побросать все его пожитки в мусорный мешок и выставить за забор. А лучше сразу сжечь!

А пока мне не хотелось заносить в дом даже пакет со своими вещами. Я оставила его на ступенях, когда побежала спасать маму, и он все так же стоял на крыльце.

Скрипнула калитка, и я резко обернулась, готовая снова схватить топор и гнать со двора ненавистного дядю Гришу. Но в калитку робко протиснулась Аська, держа пластиковый лоток, обернутый полотенцем.

– Даш, ты голодная? Я тебе пирогов принесла… Сама напекла.

– С мышьяком? – не удержалась я.

– Ну зачем ты так, – Аська шагнула ко мне, протягивая свой лоток в знак примирения.

На меня повеяло запахом домашних пирогов, которых я не ела с тех пор, как умерла бабушка. И глаза заволокло пеленой.

– Ты чего, Даш? – Аська испуганно охнула. – Боров тебя обидел?

– Боров? – непонимающе всхлипнула я, вытирая слезы, текущие по щекам.

– Ну, мясник этот, – Аська неприязненно поджала губы. – У меня от него мурашки по коже. Когда он на меня смотрит, как будто мысленно разделывает на филей и окорок.

Я нервно хмыкнула от этого неожиданно меткого сравнения. Аська не знала, почему я сбежала из дома. Я никому не рассказывала об этом, даже ей. Только Кириллу. Но мне казалось, что Аська догадывается.

– Поешь, Даш, – Аська откинула крышку с лотка, и запах пирогов усилился. – Ты же с дороги, а у этих, поди, кроме водяры, и поесть нечего.

Да, не таким я представляла свое возвращение домой. Но сейчас, взяв теплый пирожок Аськи, я почувствовала себя лучше. А откусив вкусное тесто с сочной капустной начинкой, я простила Аське ее предательство. Она заулыбалась, прочитав это по моим глазам.

Мы присели на крыльцо, как в детстве. Аська поставила пирожки мне на колени и, пока я жевала, спросила:

– Ты как – на денек или задержишься?

– Поживу пока. Порядок наведу в доме. Да и мать надо спасать.

– Это хорошо, – покивала Аська. – Вот только… – Она осеклась и повернула голову к забору.

– Что только?

– Боров от твоей матери так просто не отстанет. Ему жить негде. Он уже ваш дом своим считает.

– Отстанет, – пообещала я. – Иначе я на него заяву в полицию накатаю. У меня и запись есть, как он мать бьет.

Аська ничего не ответила, как будто не очень-то верила, что запись поможет. Ну, это мы еще посмотрим! Теперь, подкрепившись, я почувствовала себя лучше и была полна сил.

– Спасибо, Ась, – я протянула ей лоток, в котором еще оставалась половина пирожков, но она замахала руками.

– Оставь! Потом доешь.

Я занесла пироги в дом и только сейчас обратила внимание на то, что на кухонном столе стоит лишь бутылка водки, почти пустая, две стопки и банка соленых огурцов. А ведь Аська оказалась права – есть в доме нечего. Я заглянула в пустой холодильник и вышла на крыльцо.

Аська еще топталась во дворе.

– В магазин схожу, – сказала я, спускаясь к ней. – Продукты купить надо. И химию для уборки.

Было уже темно, и я, спохватившись, глянула на экран айфона. Восемь вечера. Раньше в это время сельский магазин уже закрывался, и мама возвращалась с работы домой.

– Работает еще магазин?

– Теперь до девяти, – кивнула Аська и вышла за мной за ограду.

Я думала, Аська свернет к себе домой, но она прошла мимо и зашагала рядом со мной.

– Помогу тебе продукты донести, – сказала она, глядя в сторону.

Я спрятала улыбку. Аська так старалась заслужить мое прощение, что я больше не могла на нее сердиться.

– Это розовая, с антеннами, – сама начала Аська, – представилась твоей подругой и сказала, что снимает репортаж о тебе. Мол, хочет показать, как девчонка из низов добилась успеха…

– Наврала. Никакие мы с ней не подруги. Этим роликом она меня разоблачить хотела.

– Ты уж прости меня, Даш. Я же не знала, что ты скрываешь о себе… – Хоть Аська и извинялась, в ее словах прозвучал укор за то, что я стыдилась деревни и своего прошлого.

– Да я сама виновата, – вздохнула я. – Обманывала всех, придумала себе красивую жизнь.

– Она мне твой блог показала, попросила прокомментировать. Ну, я и сказала все, как есть… – Аська виновато осеклась.

– Забудем, Ась, – предложила я, и подруга с облегчением заулыбалась.

Остаток пути мы болтали обо всем на свете. Аська рассказала мне последние новости о себе – у нее завязался роман с парнем из соседней деревни, это для него она напекла пирожки. А я рассказала, как съездила в Италию и попала на карантин с Кириллом. Аська видела меня в новостях, знала, что я была в больнице, но не шарахалась от меня, как квартирная хозяйка. Кажется, тут, в деревне, никто не верил в опасность нового вируса, о котором трубили телеканалы. Аська охотней расспрашивала меня про Италию и про Кирилла.

– И он тебе не звонил больше? – жадно уточнила Аська, затронув болезненную для меня тему.

– Хотел бы – связался в Инстаграме, – с деланым безразличием ответила я.

Но голос дрогнул, и Аська поспешила меня утешить:

– Еще позвонит! Может, он заболел и в реанимации лежит.

– Или в морге, – мрачно сострила я. – Умеешь ты, Аська, утешить.

Я даже думать не хотела, что Кирилл болеет. Пусть навсегда забудет обо мне и будет счастлив с Вероникой, лишь бы был здоров.

За разговором мы быстро дошли до магазина. Там я набрала целый пакет с горой – хлеб, молоко, яйца, макароны, гречку.

– Запас делаете? – с любопытством покосилась незнакомая продавщица, отдавая мне последние пачки с полки. – Сегодня все гречку так и метут. Даже из соседних деревень к нам приезжают.

– Я из Москвы, – возразила я. Вспомнила новости про пустые полки магазинов в Европе. Выходит, и до нас добралось?

– Что, уже и в Москве гречка закончилась? – заохала продавщица. – Видать, правда, плохо дело! Хорошо, я себе коробку отложила… – Она осеклась и затараторила: – Мясо возьмите, девушка. Окорок или фарш, все свежее, с местной фермы. В Москве такого не найдете.

Я взглянула на прилавок и отшатнулась, представив, как дядя Гриша рубил их своими руками, и вспомнив темные пятна на его футболке. Смогу ли я когда-нибудь еще есть мясо? Сомневаюсь!

– Лучше сыр, – попросила я.

А второй пакет набила средствами для уборки, которые помогут изгнать ненавистный дух дяди Гриши из дома.

– А куда вся туалетная бумага делась? – удивилась Аська, рассматривая пустую полку за спиной продавщицы.

– Так размели всю! – Та развела руками. – Видала, что в Италии творится?

На кассе случилась заминка – расплатиться картой я не смогла. Паника до нашей деревни дошла, а прогресс еще нет. Выручила Аська: снабдила меня наличкой, а я сразу же перевела нужную сумму ей на телефон.

Аська помогла донести пакеты. Мы остановились у ее калитки, и она предложила:

– Хочешь, оставайся у меня на ночь. У твоих, поди, и белья чистого нет.

Предложение заманчивое, но я помотала головой.

– Мне надо быть с мамой. На случай, если Боров вернется.

Аська кивнула, признавая мой аргумент, и посоветовала:

– Дверь чем-нибудь потяжелее подопри, чтобы он не вломился. И кричи, если что. Я услышу, форточку закрывать не буду.

– Спасибо, Аська.

– Да чего уж там…

Едва Аська скрылась за калиткой, как зазвонил мобильный. Номер был незнакомым, но этот жизнерадостный голос я узнала бы из тысячи.

– Даша, это ты?

– Катюня, – я расплылась в улыбке, – как я рада тебя слышать!

– Узнала? – обрадовалась медсестра. – Как самочувствие, Даш? Тебя уже выписали?

– Да, я уже дома, – я осеклась, отыскав впереди за забором окна своего дома. Они светились, значит, мама уже проснулась.

– Замечательно! – обрадовалась Катюня и безо всякого перехода сказала: – А тебя тут Кирилл разыскивает.

Я замерла от неожиданности.

– Даш, ты куда-то пропала, – заволновалась Катюня. – Ты меня слышишь?

– Связь плохая, – соврала я.

– Кирилл тебя ищет! – проорала Катюня так, что я чуть в испуге не выронила телефон. Наверное, вся деревня слышала!

– Я тебя слышу, – перебила я. – Зачем ищет?

– Ну не знаю, – хмыкнула Катюня, – наверное, про здоровье твое узнать хочет. Чай, не чужие люди, в одной койке в обнимку спали.

От напоминания об этом у меня забился пульс.

– Так чего, Даш, дать ему твой телефон? – поторопила Катюня. – А то он в регистратуре томится, ждет. Караулил меня уже два часа, пока я со смены не вышла. Видно, очень ты ему нужна.

Раз нужна, что же он мне в Инстаграме не написал? Гордость взбрыкнула и утихла, когда я представила, как Кирилл взволнованно ходит сейчас по больничному холлу и ждет, пока Катюня к нему вернется.

– Даш, ты меня слышишь? – громко позвала Катюня. – Опять пропадаешь!

– Дай, – тихо выдохнула я.

– Алло, я тебя не слышу, Даш!

– ДАЙ! – проорала я, боясь, что связь прервется.

– Зачем так кричать-то, – ехидно отозвалась девушка. – Не глухая, слышу.

– Катюня, – простонала я, поняв, что медсестра меня разыграла.

– На свадьбу не забудьте позвать, – хихикнула Катюня и, не дав мне возразить, отключилась.

Я с глупой улыбкой уставилась на экран и заметила, что айфон почти разрядился. Последний раз я заряжала его еще вчера в палате. Нет, только не сейчас!

– Кто звонил? – Из калитки высунулась любопытная Аська.

– Ты подслушивала! – возмутилась я.

– Ну да, а какие еще развлечения в деревне? – ничуть не смутилась Аська. – Так кому ты собираешься дать?

– Аська! – простонала я. – Ну что ты такое говоришь?

– А что? – хихикнула она. – Не я же на всю деревню орала: «Дааай!»

Она передразнила меня, растягивая гласные. Я фыркнула от смеха и пояснила:

– Кирилл меня ищет. Пришел в больницу, где мы вместе лежали, медсестру со смены дождался, мой номер спрашивает.

– Эк ты его зацепила! – восхитилась Аська.

– Телефон разряжается, – спохватилась я, убирая айфон в карман куртки и хватая пакеты с покупками с земли. – Побегу домой, а то Кирилл до меня не дозвонится.

– Даш! – окликнул меня веселый голос Аськи в спину, когда я уже ринулась к дому.

– А?

– На свадьбу не забудь позови. Я свидетельницей хочу быть!

Сговорились они с Катюней, что ли? Хотела погрозить ей кулаком, но руки были заняты. Аська задорно рассмеялась и хлопнула калиткой. А я понеслась заряжать телефон.

Звонок раздался, когда я была на крыльце. Я бросила пакеты на ступени и вынула айфон, мечтая услышать любимый голос Кирилла.

– Даша, привет. Это Кирилл.

Я счастливо замерла, чувствуя, как меня обволакивает теплом его голоса. Перед глазами так и встали стены нашей палаты на двоих. А если закрыть глаза, то можно представить, что Кирилл стоит со мной рядом и говорит на ушко.

– Привет, – отозвалась я, стараясь не выдать своей щенячьей радости. – Как здоровье?

Сказала – и, мысленно ругая себя, присела на ступеньку. Ну не дура?! Еще бы про погоду спросила!

– Температура тридцать шесть и шесть, – в голосе Кирилла послышалась улыбка. – А у тебя?

– У меня тоже, – эхом отозвалась я и опять беззвучно застонала. Ну что за разговор? Какая температура? Еще бы про анализы спросила… Не успела подумать, как с губ сорвалось: – У меня тест отрицательный. А твой?

– Мой тоже.

Ну, конечно, отрицательный, иначе его бы не выписали и он бы не разыскал Катюню в больнице! Не выйдет из меня Шерлока Холмса…

– Поздравляю! – выдала очередной перл я.

– Предлагаю отметить, Даш. Помнишь, мы мечтали, как выпьем по чашке капучино после нашего освобождения с карантина?

– Я бы все на свете отдала за чашку капучино, – мечтательно выдохнула я.

Только представила столик в уютном зале, дымящуюся чашку кофе и Кирилла напротив, как вспомнила свой сон, где мы сидели вдвоем в миланском кафе, и сердце забилось чаще.

– Даш, давай я подъеду прямо сейчас? – предложил Кирилл. – Где ты? Заберу тебя и посидим в кафе.

Нас разделяла сотня километров, но он об этом не знал. Если бы все было так просто!

– Я не в Москве, Кирилл, – вздохнула я, обводя взглядом темный двор, тускло освещенный уличным фонарем. – А у мамы в деревне.

– Далеко? Я могу приехать и захватить капучино с ближайшей заправки, – предложил он.

Как бы мне этого хотелось! Но сначала я должна была позаботиться о маме и навести порядок в доме, чтобы не стыдно было пригласить гостей.

Ответить ему я уже не успела. Айфон пиликнул и окончательно разрядился.

Кирилл

Хотел позвонить Даше из машины, но не утерпел. Только вышел из больницы и сразу набрал ее номер. Услышал по голосу, что она мне рада, и не сдержал улыбки. Стоял посреди больничного двора, вокруг сновали врачи и пациенты, а я улыбался как идиот. Поднял глаза на окна, попытался отыскать нашу палату. Фасад еще был темным после пожара, в окнах не было стекол, но внутри уже сновали рабочие – начались восстановительные работы.

– Даш, давай я подъеду прямо сейчас? – нетерпеливо предложил я. – Где ты? Заберу тебя и посидим в кафе.

Так хотелось скорее увидеть Дашу и рассказать, что между нами больше нет Вероники. А потом схватить ее в охапку, увезти к себе и продолжить с того момента, на котором нас прервал пожар.

– Я не в Москве, Кирилл, – откликнулась Даша. – А у мамы в деревне.

– Далеко? Я могу приехать и захватить капучино с ближайшей заправки.

Я готов был примчаться к ней хоть на край света! Только бы знать, куда. Но звонок внезапно прервался, а когда я стал перезванивать, ее телефон оказался выключенным. Надеюсь, Даша не вырубила его специально, чтобы я ее не доставал?

– Ну что, когда встречаетесь? – раздался веселый голос.

Я поднял глаза от телефона. Передо мной стояла Катюня и, судя по озорным искоркам в ее глазах, уже давно за мной наблюдала.

– Подслушиваешь? – укорил я.

Без защитного костюма, пластиковых очков и респиратора медсестра оказалась совсем юной и худенькой. Совсем девчонка, лет восемнадцати на вид. Было непривычно видеть ее в джинсах и куртке, но я сразу узнал ее, когда она вышла в холл больницы из красной зоны. Даша оказалась права: у Катюни оказались длинные русые волосы, которые она заплетала в косу, а не короткая рыжая стрижка, как предполагал я. Зато я угадал, что у нашей любимой медсестры веснушки на носу и зеленые глаза.

– Интересуюсь! – Катюня ничуть не смутилась. – Вы же мои любимые пациенты. Должна же я знать, чем закончится ваша история.

– Я пригласил Дашу на кофе, но она где-то в деревне, и связь прервалась… – поделился я. Никакой другой медсестре я бы этого не сказал. Но это же была Катюня! Которая контрабандой протаскивала в палату попкорн и букет для Даши и видела нас спящими в одной постели.

– Может, телефон разрядился. Или в деревне связь плохая, – попыталась утешить меня девушка.

– Перезвоню попозже, – я убрал телефон и предложил: – Подвезти тебя домой? Я на машине.

Катюня помотала головой.

– Спасибо, но я не домой.

– А куда, на свидание? – подмигнул я.

– Если бы, – хмыкнула Катюня. – Я же в красной зоне работаю, теперь живу в больнице. – Она махнула рукой на здание в глубине больничной территории. – Там для медперсонала оборудовали палаты. Чтобы много времени на дорогу не тратить. Ну и чтобы своих родственников не заражать. Так что парня своего я уже две недели не видела и неизвестно, когда теперь увижу. Не знаю, дождется ли меня Славик… – Она грустно умолкла, и мне захотелось погладить ее по голове, как младшую сестричку.

– Дождется! – уверенно сказал я.

– Думаешь? – Катюня с надеждой подняла глаза.

– Конечно! А если не дождется, то дурак. Где он еще такую, как ты, найдет?

Катюня польщенно зарделась и затеребила кончик русой косы, а я понял, что она чуточку в меня влюблена. В ее возрасте это в порядке вещей.

– Ну ладно, я пойду, – заторопилась она. – А ты, Кирилл, береги себя и Дашу. Вон в Италии уже строгий карантин ввели, и у нас пациентов с каждым днем прибывает… После пожара уже целое отделение под больных вирусом переоборудовали. Эта пандемия так быстро не закончится.

Мы посторонились, пропуская «скорую», которая подъехала ко входу в больницу.

– И ты себя тоже береги, – сказал я. – Не страшно тебе выходить на работу?

– Кому-то ведь надо ее делать, – с беспечным видом отозвалась Катюня, но глаза ее были серьезны, и я понял, что девушка прекрасно осознает опасность, с которой сталкивается ежедневно. Но по-другому не может. Сколько ее однокурсниц сейчас сидят дома под крылом у родителей, отказавшись от работы в инфекционном отделении? А Катюня сейчас тут, на передовой.

– Спасибо тебе за все! – поддавшись порыву, я обнял ее и поцеловал в макушку. Ее волосы еще были влажными после душа, который она принимала после смены.

– Спасибо не отделаешься, – она лукаво улыбнулась. – На свадьбу с Дашей позвать не забудь!

Она развернулась и зашагала в глубь двора к зданию, которое теперь заменяло ей дом. Но не успела сделать и нескольких шагов, как с крыльца ей замахала выбежавшая доктор в спецкостюме:

– Катя!

Девушка вприпрыжку понеслась к ней.

– Новых пациентов привезли, – донесся до меня голос доктора. – А медсестер не хватает.

И Катя, не колеблясь ни мгновения, вошла за доктором обратно в больницу.

А я отправился на парковку, чтобы снова набрать Дашу из машины.

Глава 23. Ты теперь моя

Даша

Дверь в мамину комнату оказалась закрыта. Я прошла на пустую кухню, где горел свет. Первым делом включила айфон на зарядку и положила на край стола. Сгребла со стола пустые стопки, а недопитую бутылку водки вылила в раковину, где уже громоздилась гора немытой посуды. По кухне поплыл резкий запах спирта, и, чтобы замаскировать его, я плеснула в слив средства для мытья посуды с ароматом лимона.

Хотела убрать продукты в холодильник, но он был грязным и покрытым липкими пятнами. Сначала перемою посуду, а уже потом примусь за холодильник.

Я приоткрыла форточку, чтобы проветрить спертый запах в кухне. Потом достала резиновые перчатки, губки и тряпку для уборки, которые купила в магазине, и встала к мойке. Пока перемою гору посуды, айфон как раз подзарядится, и я смогу позвонить Кириллу.

Вода журчала из крана, ароматная пена очищала застарелые пятна на бабушкиной посуде – чистоплотная бабуля никогда бы не допустила, чтобы ее тарелки и чашки утратили блеск. Ей было бы больно видеть, во что мама превратила некогда опрятный дом. С каждой вымытой тарелкой становилось дышать все легче, как будто в дом возвращался уют. Я даже стала весело напевать себе под нос, поэтому не заметила, как в кухню кто-то вошел.

– О, Дашка, хозяюшка!

От издевательского голоса за спиной я резко обернулась, выронив намыленную тарелку к ногам.

– Что ж ты посуду бьешь? – Дядя Гриша сузил глаза, глядя на осколки на полу. На нем была та майка с темными пятнами на груди, которую я видела на спинке кровати, и штаны, висевшие на дверце шкафа. Выходит, он уже был в доме, когда я вернулась. И не просто зашел, а уже успел переодеться! – Ты разве ее покупала? – попенял дядя Гриша.

– И не ты тоже! – рявкнула я.

Бабушкину тарелку было до слез жаль, когда я собирала осколки с пола, настороженно косясь на дядю Гришу. Какого черта он вернулся? Мясник по-хозяйски уселся на стул и запустил широкую лапу в мой пакет с продуктами.

– О, хавчик принесла, – одобрил он, доставая батон хлеба и отрывая от него ломоть. – Молодец! Негоже в гости с пустыми руками ходить.

– Я не в гостях! – Меня всю затрясло, когда я бросила осколки в мусорное ведро. – Я домой вернулась. А вот тебя сюда не звали!

– Ой ли? – усмехнулся он, повернув голову на коридор.

Колыхнулись занавески, и в кухню робко вошла мама с помятыми после сна волосами.

– Мама, скажи ему, чтобы он ушел! – потребовала я и заметила, что она тоже переоделась – сейчас на ней был потертый велюровый халат, а не та одежда, в которой я укладывала ее в постель.

Мама затравленно взглянула на дядю Гришу, потом на меня.

– Ну что же ты молчишь, Любаня, – с притворной улыбкой сказал мясник. – Мне уйти?

Мама слабо улыбнулась ему и покачала головой.

– Мама! – ахнула я, уже догадываясь, что произошло в доме за время моего отсутствия. Халат на голое тело, смятые волосы – не просто ото сна, а еще – свежий засос на шее. Мясник словно заклеймил ее – «моя!». Меня затрясло от гнева. – Мы же с тобой обо всем договорились! Ты выгоняешь его, и мы начнем все с чистого листа!

Мама молчала, отводя глаза. За нее ответил сожитель – притянул ее за ремешок халата и с размаху усадил на колени. Мама пьяно засмеялась – алкоголь из нее еще до конца не выветрился.

– Мама, он же тебя бьет! – попыталась достучаться до нее я.

– Не с того ты начала, девочка, – поцокал языком мясник. – Если хочешь здесь остаться, придется договариваться со мной. Я теперь здесь хозяин. А ты никто.

– Да пошел ты! – с ненавистью бросила я и швырнула ему под ноги тряпку, которую все еще держала в руках.

Я надеялась навести здесь порядок. Я думала, что возвращаюсь домой, но этот дом давно перестал быть моим. Как мама перестала быть моей мамой – еще в тот день, когда не защитила меня, девчонку, от своего пьяного сожителя. Я хотела спасти ее от него – но она не хотела быть спасенной. Ее устраивали жизнь в пьяном угаре и побои, которыми щедро потчевал ее мясник. Та прежняя мама из детства, которая на миг показалась наружу, которая рыдала у меня на груди и соглашалась на все мои предложения, снова исчезла, уступив место пьяной опустившейся бабе, которой было все равно. Был бы рядом мужик да бутылка водки.

Схватив айфон и выдернув зарядку из розетки, я выбежала из кухни.

– Даша, куда ты? – донесся вслед слабый возглас мамы.

– Оставь ее, пусть идет, – громыхнул мясник, заглушая ее слова.

Я выскочила на крыльцо, хлопнув дверью. Выбежала за калитку и дрожащими руками включила айфон. Зарядка показывала двадцать процентов, на звонок хватит. Только я стала набирать последний входящий вызов от Кирилла, как он позвонил мне сам.

– Кирилл, – выдохнула я в трубку. – Забери меня отсюда, пожалуйста.

– Куда приехать? – Он не стал задавать лишних вопросов, просто вбил в навигатор адрес, который я продиктовала, и сказал, что будет через час.

– Спасибо, – шепнула я, когда он уже отключился, и только тогда поняла, что стою посреди улицы в одном свитере, джинсах и тапках – тех самых, которые Кирилл купил мне для больницы.

Я поежилась, обхватив себя за плечи, и с сомнением взглянула на окна маминого дома, ставшего мне чужим. В кухне по-прежнему горел свет, но возвращаться туда совершенно не хотелось.

Я походила вдоль забора еще минут пятнадцать, пытаясь согреться, но только замерзала больше с каждой минутой. А тут еще налетел пронизывающий мартовский ветер, пробирая до костей. Не хватало еще простудиться и загреметь в больницу с пневмонией!

Напроситься что ли в гости к Аське? Я дошла до соседнего дома, но окна в нем не горели. Начало одиннадцатого, но в деревне ложатся рано, и будить подругу и ее родителей мне не хотелось.

Побродив у забора, побегав и попрыгав, я окончательно окоченела и решила вернуться в дом. Кирилл уже полчаса в дороге, значит, мне осталось продержаться всего полчаса. Если мне повезет, мама и дядя Гриша уже выпили новую бутылку водки и отрубились. Посижу мышкой в коридоре, хоть согреюсь до приезда Кирилла.

Тихонько приоткрыв дверь в дом, я потянулась за своей красной курткой, висящей на гвозде на стене. Но скрипнула половицей, и из кухни тут же появилась мама, с виноватой улыбкой позвала:

– Даша, дочка, вернулась! А мы тут чай пьем.

– Знаю я, что вы пьете. – Так и не надев куртку, я отступила к дверям.

Мама подошла ко мне, взяла за руки, как когда-то в детстве, и запричитала:

– Руки какие холодные! Идем, хоть чаем согреешься.

Она настойчиво потянула меня на кухню, и я поддалась. Через полчаса приедет Кирилл, а пока можно попить чаю с мамой. Когда мы теперь снова увидимся? Сомневаюсь, что захочу сюда вернуться в ближайший миллион лет.

Зайдя в кухню, чуть не споткнулась о ноги дяди Гриши, которые он вытянул чуть ли не до стены.

– О, Дашка вернулась! – обрадовался он.

Я бросила взгляд на стол – так и есть, на столе уже новая бутылка водки, наполовину пустая. И бабушкины хрустальные стопки, которые я только недавно отмыла, снова при деле. На тарелке – толсто нарезанный сыр и куски хлеба, которые я купила. На плите скворчит яичница – и яйца пригодились.

– Будешь яишенку, Даш? – предложила мама без особого энтузиазма, бросив быстрый взгляд на своего сожителя. Порция была рассчитана на него одного.

– Я только чаю.

Когда я отказалась, в глазах мамы мелькнуло облегчение. Она отвернулась к раковине, чтобы набрать воды в чайник. Вода в деревне была родниковая, ее не надо было фильтровать, как хлорированную в Москве.

Переступив через ноги дяди Гриши, которые он так и не убрал, демонстрируя, кто в доме хозяин, я прикорнула на табурет у стены. Дядя Гриша не сводил с меня хмельного взгляда, и мне было не по себе. Хотелось бежать отсюда, но я старалась не выдать своего страха и с вызовом взглянула ему в глаза.

– Как тебе мои гостинцы, дядя Гриша? Вкусно? – Я кивнула на стол, где собутыльники пировали моими продуктами.

– Спасибо, Даш, угодила, – кивнул он, как король, который принимает милость подданных.

Мама чуть ли не с поклоном поставила перед ним яичницу, и он принялся громко чавкать, собирая желток хлебным мякишем. Правильно Аська его Боровом обозвала! Мне хотелось схватить тарелку и грохнуть о его голову. За то, что из-за него я в восемнадцать лет осталась без дома. За то, что так и не потанцевала на выпускном с мальчиком, в которого была влюблена. А сейчас его уже нет – через год Сашка утонул в озере, я узнала об этом от Аськи. И еще за то, что украл мою маму и превратил ее в свою рабыню, которая послушно принимает его тумаки.

Я уткнулась в чашку с чаем, который налила мама, лишь бы не видеть раболепия перед сожителем в ее взгляде и фингала у нее под глазом. После нескольких глотков мне наконец удалось согреться. Чай был из пакетиков, которые я купила. А ведь когда-то в центре стола стоял пузатый заварочный чайник – бабушка Клава не признавала «помоев» из пакетика, только листовой чай, к которому она добавляла мяту со своего огорода. Вкуснее того чая я ничего не пила… Чай из пакетиков, хоть и дорогого сорта, был с привкусом горечи. А может, это мне было горько оттого, что возвращение домой обернулось окончательным изгнанием. Когда-то я сбежала отсюда сама, а теперь меня выставляли за порог, потому что мне здесь больше не было места.

– Что кривишься? Сахарку добавь! – Дядя Гриша бухнул мне в чашку ложку сахара с горой и размешал. Заботливый какой! Угостил – моим же сахаром. – Может, еще? Мамка твоя послаще любит. Да, Любаня?

Мама тоже присела за стол с чашкой чая, и ей он тоже навалил сахара. Видимо, мое присутствие все-таки сдерживало ее, хотя бутылка водки еще не была пуста, и дядя Гриша без стеснения подливал себе в стопку. Когда он сжимал бабушкину хрустальную стопку в своей пятерне, меня захлестывало гневом – как будто он пятнал бабушкину память. При ней стопки вынимались из серванта только по праздникам, а сейчас опрокинуть рюмку стало здесь обычным делом.

Разговор не клеился. Мама расспросила меня о жизни в Москве, я отвечала односложно и смотрела на часы на айфоне, который положила на стол. Скорей бы приехал Кирилл и увез меня отсюда. Даже первые полчаса на холоде не казались такими долгими и тягостными, как чай с родной матерью, которая стала совсем чужой. Зачем рассказывать ей о своей жизни, если она забудет меня сразу, как только я отсюда выйду?

Прошло всего пятнадцать минут, а мама начала клевать носом, ее речь становилась все неразборчивей. Внезапно она повесила голову на грудь и упала лицом в столешницу, прямо рядом с пустой тарелкой дяди Гриши.

– Ну наконец-то, – неожиданно трезвым голосом сказал он и в упор взглянул на меня.

От его улыбки мне стало не по себе. Инстинкт завопил, что надо бежать. Я вскочила на ноги и почувствовала, как меня повело. Вцепилась пальцами в край стола, чтобы не упасть, и пробормотала:

– Что ты мне подмешал? – Голос заплетался, перед глазами плыли круги. Дело было плохо.

– И тебе, и мамке твоей, – не стал отпираться он, поднимаясь из-за стола и с кривой ухмылкой глядя на меня. – Мамке – две таблетки снотворного, чтобы нам не мешала. А тебе – одну, чтобы все помнила.

Так вот для чего был сахар – замаскировать таблетку. И как я не насторожилась раньше?

– Не подходи! – Я хотела схватить бутылку водки, чтобы отбиться от него, но только мазнула по ней рукой и сбросила со стола.

Раздался звон стекла, но мама даже не шелохнулась. А дядя Гриша шагнул ко мне – и я не успела опомниться, как уже оказалась на его плече, и он потащил меня из кухни в свою берлогу. Внутри меня забилась в панике прежняя Даша, которая готова была разбить о его голову лампу, схватить нож, царапаться и кричать, защищая себя. Но от снотворного моя голова сделалась тяжелой, руки повисли плетьми, как у тряпичной куклы. Мне хотелось закричать во весь голос:

– Помогите!

Но из горла вырвался только сдавленный писк. Я вспомнила, как Аська обещала спать с раскрытой форточкой, чтобы прийти мне на помощь. Но даже она не смогла бы меня услышать.

– Никто тебя не услышит, цыпленочек. Ты теперь моя.

Дядя Гриша пинком открыл дверь, внес меня в комнату, когда-то бывшую моей, а теперь оскверненную им, и бросил на кровать. Я утонула в пропахшем его мужским потом матрасе, как в болоте, у меня даже не было сил шевельнуться, чтобы попытаться спастись. В темноте комнаты мазнули по потолку автомобильные фары, и я на миг обрадовалась, что это Кирилл нашел меня. Он спасет меня – как в том последнем кошмаре, который приснился мне в больнице. Но машина проехала мимо, а тьма шепнула голосом дяди Гриши:

– Вот ты и попалась, цыпленочек. Как же я тебя ждал.

Его потная пятерня нырнула под мой свитер и до боли сжала грудь. Из глаз брызнули слезы, и я застонала сквозь зубы:

– Ненавижу!

А затем тяжелая туша, пахнущая резким потом и перегаром, упала на меня, вдавливая в матрас так, что затрещали кости. Меня замутило от отвращения, когда его слюнявые губы припали к моей шее. А потом меня пронзило болью – он оставил засос на том же месте, где моей маме. Заклеймил своей меткой.

В приоткрытую дверь влетела мелодия айфона – должно быть, это Кирилл звонил мне, не найдя мой дом. Но лучше бы он никогда меня не нашел. Ведь после того, что сделает со мной дядя Гриша, я никогда не смогу отмыться от этой грязи и не смогу смотреть в глаза Кириллу. Не будет ничего из того, что я себе намечтала во снах – ни капучино в кафе, ни прогулки по миланской площади, ни купания в уединенной бухте. Мне хотелось выть от отчаяния, но у меня не осталось сил даже на писк.

Кирилл

К счастью, вечерние пробки уже рассосались, и дороги из города были свободны. До деревни Даши я домчал за сорок минут. Дорога была мне знакома, ведь эту деревню я проезжал по пути к маминому дому. Кто бы мог подумать, что мы с Дашей были соседями? Может, даже виделись, когда ребята и девчонки из окрестных деревень собирались у костра на берегу озера. Может, она слушала меня, когда я играл на гитаре и даже была в меня чуточку влюблена? Хотя вряд ли, между нами пять лет разницы. Когда Даша была подростком, я уже учился в институте и редко навещал родителей.

Мысль о том, что мы с Дашей жили рядом, грела сердце. Как будто судьба вела нас друг к другу причудливыми тропинками. Это же надо столкнуться в аэропорту в Москве, а потом в Милане, дважды оказаться на одном и том же рейсе, потом по ошибке попасть в один бокс на карантине – чтобы по-настоящему узнать друг друга. Сейчас в ошибке Катюни, которая привела Дашу в мою палату, мне виделась рука судьбы. Что, если совпадения не случайны?

Дорога мягко стелилась под колеса машины, мелькали километры, сокращая расстояние между мной и Дашей, и я мечтал только о том, чтобы скорее обнять ее и больше не отпускать никогда. Из-за того, что я знал дорогу, я не пропустил нужный поворот, хотя указатель был почти незаметен в темноте.

И вот уже я качу по спящей деревне, вспоминая указания Даши. От сельского магазина по прямой, потом налево, следующий деревянный дом за двухэтажным каменным.

Было около одиннадцати, москвичи в это время только возвращаются после театра или ресторана, но деревенские жители ложатся рано. Мало, у кого горел свет. Вот и Дашин дом я сначала проскочил – не заметил соседний каменный дом, погруженный во тьму, и только доехав до перекрестка, понял, что промахнулся.

Развернув машину, поехал медленней, вглядываясь в очертания домов. Как назло, половина фонарей не горели, а спросить было не у кого – все уже спали.

Остановился у дома, похожего по описанию на Дашин. Вышел из машины, заглянул через забор. Дом был старый и неухоженный, совсем не вязавшийся с гламурным образом Даши в Инстаграме. Но в окошке горел свет. Он, не он? Набрал ее номер, чтобы сказать, чтобы выглянула в окно. Но Даша не взяла трубку.

Калитка скрипнула на ветру, словно приглашая. И я зашел во двор, подумав, что если это не дом Даши, то спрошу у хозяев, где ее искать. Все равно они не спят, раз горит свет.

Поднялся по ступеням и занес кулак, чтобы постучать в дверь и окликнуть хозяев. Но дверь распахнулась на ветру, и я ступил за порог.

В коридоре горел свет. Взгляд зацепился за женскую куртку на крючке – красную, как любит Даша. Заглянул в кухню и увидел спящую лицом на столе женщину, от которой разило спиртным. Потряс ее за плечо, но она была мертвецки пьяна. От нее точно не добьешься ответа, где живет Даша.

Чувствуя себя неловко, что вломился в чужой дом, уже хотел уйти, как вдруг заметил на столе красный айфон – как две капли воды похожий на тот, что купил Даше. Повинуясь порыву, взял его в руки и увидел на экране неотвеченный вызов. Даша не занесла меня в список контактов, но я сразу узнал свой номер.

Она же не расстается со своим айфоном ни на минуту. Где же она, почему не отвечает? Я похолодел от нехорошего предчувствия.

А затем из глубины дома донесся грубый мужской голос. Отца у Даши нет, но есть дядя Гриша, который до сих пор преследует ее в кошмарах…

Выронив айфон, я бросился на голос и резко толкнул приоткрытую дверь. Одной секунды хватило, чтобы выхватить из темноты мужика, навалившегося на распростертую на кровати Дашу. Ее белые волосы разметались по подушке, а рука безвольно свесилась вниз, и на миг мне показалось, что она мертва.

Схватив подонка за шкирку футболки, я отшвырнул его как можно дальше от Даши. Раздался грохот падающего тела. А я подхватил Дашу на руки, одергивая задранный свитер, и ощутил ее слабое дыхание. Жива! Только чем-то одурманена.

Даша взглянула на меня затуманенными глазами, как будто не веря, что видит меня наяву.

– Это я, Даш. – Подо мной скрипнула кровать, когда я присел на край, продолжая держать ее за плечи.

Она слабо вздохнула, и по ее щекам покатились две слезинки. Где-то за спиной заматерился мужик, приходя в себя, и мне захотелось размазать его по стенке. Но Даша закинула руки мне на шею и обмякла, прижавшись ко мне, как будто этот жест забрал у нее последние силы.

Подхватив на руки свою драгоценную ношу, я заметил, что Дашины джинсы приспущены. В груди взорвался огненный шар ярости, я готов был разнести в щепки весь этот дом – вместе с тем подонком, который сейчас ползал по полу, пытаясь встать, и грозил мне карой, вместе с той мертвецки пьяной женщиной, которая лежит на кухне и не может защитить свою дочь.

Но Даша так доверчиво прижималась ко мне, что я стремительно вышел из комнаты, торопясь вынести ее на свежий воздух из этого смрада, пропахшего куревом и перегаром. И только оказавшись за забором, я сбавил шаг, баюкая Дашу в своих руках.

Оказавшись на воздухе, она часто задышала, словно пыталась очистить легкие от того дурмана, который проник в ее кровь.

– Пусти, – слабо выдохнула она.

– Чем тебя опоили? – спросил я, сажая ее в машину.

– Снотворным, – слабо отозвалась она, застегивая джинсы.

Я видел, что она сгорает от стыда. А мне хотелось сгореть на костре за нее – лишь бы она никогда не пережила того, что ей пришлось пережить сегодня и много лет назад. Я успел вовремя – самого страшного не произошло. И все равно опоздал на целую вечность – когда Даша оказалась одна на один со своим кошмаром.

Даша задрожала без куртки, на улице было не больше нуля градусов, и я набросил на нее свою.

– Сходить за твоими вещами? – предложил я. Я вынес ее из дома босой, на ней даже тапок не было.

– Не уходи, – Даша вцепилась мне в плечи. – Не бросай меня.

– Никогда, – пообещал я, прижимая ее к груди и баюкая на руках.

Через пару минут Даша затихла и уснула – снотворное все-таки подействовало, и я осторожно откинул ее кресло и пристегнул ремнем.

Сел за руль и тронул машину, увозя Дашу от ее ночных кошмаров в новую жизнь, где я никому не дам ее в обиду.

Глава 24. Конец сказки

Даша

Я проснулась от яркого солнца, бьющего в окна. Комната была незнакомой – просторной и с новым стильным ремонтом в сиреневых тонах. В постели, на свежих чистых простынях, пахнущих лавандой, я была одна. Откинув одеяло, опустила босые ноги на мягкий коврик и заметила, что на мне только белье. Расслабленную негу после сна как рукой сняло. Джинсы и свитер лежали на стуле у стены, и при виде них меня затрясло. Одежду, которая была на мне вчера, хотелось сжечь – чтобы не напоминала о том, как нетерпеливо стаскивал ее с меня дядя Гриша.

На спинке стула висел халат – не шелковый, к которым я привыкла, а уютный банный. Я закуталась в него и почувствовала себя уверенней. Рядом стояли тапочки для меня – Кирилл позаботился даже об этом. Обув их, я подошла к окну, откинула прозрачную белую занавеску из вуали и увидела опрятный деревенский дворик, машину за забором, соседний дом через дорогу и лес на горизонте. Должно быть, летом со второго этажа спальни открывается чудесный вид на зеленый лес. Но сейчас деревья стояли голыми, только черные макушки темнели на фоне по-летнему синего неба.

День был ясный, солнечный, а у меня на душе скребли кошки, как вспомню, что пережила вчера и что увидел Кирилл. Разве я смогу забыть, как лежала тряпичной куклой, не в силах шелохнуться, когда дядя Гриша вдавил меня пузом в кровать? Разве сможет забыть Кирилл? Пусть самого страшного не произошло, Кирилл спас меня, как в том кошмаре, который приснился мне в ночь перед пожаром в больнице. Но одно дело – проснуться от кошмара в объятиях Кирилла и понять, что это был всего лишь сон. И совсем другое – пережить то же самое наяву. Тут уж не отмахнешься от произошедшего, как от дурного сна, не забудешь, не сотрешь из памяти. С этим придется жить. Мне одной. Я мечтала, чтобы Кирилл меня любил. Но я не вынесу того, что он будет меня жалеть. Уж лучше скорее сбежать из этой уютной спальни и из его жизни. Эта сказка не для меня. Пусть найдет себе другую принцессу, которая ее больше достойна.

А пока у меня есть это солнечное утро, которым я намерена насладиться сполна. Ведь другого у меня не будет.

Я вышла из спальни и увидела лестницу, ведущую на первый этаж. Спустилась вниз и оказалась в большой светлой гостиной, соединенной с кухней-столовой.

– Доброе утро, – окликнула я Кирилла, который хозяйничал у плиты.

– Доброе! – Он повернулся ко мне, и его лицо озарила широкая улыбка.

Как бы я хотела видеть его улыбку каждое утро! Но в моей сказке не будет хэппи-энда, и я попыталась запомнить эту улыбку до мелочей. Чтобы доставать из шкатулки памяти в самые темные времена и греться в ее лучах.

– А я завтрак готовлю. Будешь блинчики? С деревенской сметаной.

– Блинчики – это замечательно. Я вот готовить не умею, – честно призналась я.

– А я люблю. – Он ловко подкинул блин на сковородке, переворачивая его, как заправский шеф-повар.

– Где мы? – спросила я, разглядывая современную обстановку. Здесь явно потрудился хороший дизайнер, а длинный стол в центре был рассчитан на большую семью.

– Это дом мамы, – пояснил Кирилл. – Я не стал возвращаться в Москву вчера ночью. Мы с тобой, оказывается, из одних мест. – Он назвал свою деревню. – Слышала?

– Конечно, – я удивилась такому совпадению. Надо же, мы с Кириллом провели детство неподалеку друг от друга. Правда, он меня старше и вряд ли мы пересеклись бы в одной компании. Старшеклассники не водятся с малявками, а я, должно быть, ходила в начальную школу, когда он готовился к выпуску. – А твоя мама тут?

Я оглянулась, ожидая, что женщина тоже спустится на завтрак.

– Нет, она в Москве. Вчера приехала, чтобы встретить меня после выписки. Борща дома наготовила, а я вот к тебе сорвался…

Кирилл осекся, а я отвернулась к большому окну, ведущему на террасу. В это прекрасное солнечное утро совсем не хотелось вспоминать о том, что случилось вчера. Но минувшая ночь пропастью разверзлась между нами, лишив надежды на счастье.

– Где я могу умыться? – глухо спросила я, с трудом сдерживая подступившие слезы.

– Ванная направо, – Кирилл махнул лопаткой, которой переворачивал блины, – я приготовил для тебя зубную щетку и полотенце.

Я поспешила туда, пока он не заметил моих слез. Освежившись под душем и почистив зубы, я почувствовала себя лучше. В глубине души я надеялась на поцелуй – последний перед разлукой навсегда. Я увезу его в своем сердце на память о Кирилле. На память о той любви, которой не бывать.

Кирилл

Когда Даша вошла в кухню, в лучах утреннего солнца, я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. И чуть не спалил блин! Я был готов делать для нее завтраки каждое утро, лишь бы она была рядом.

Пока она умывалась, я как раз дожарил блины, и мы уселись завтракать за большой стол.

– У тебя большая семья? – спросила Даша, оглядывая пустые стулья.

– В мечтах, – хмыкнул я. – Пока только я и мама.

Даша опустила глаза в тарелку, сворачивая блинчик трубочкой, и макнула его в розетку с деревенской сметаной. А я мысленно рассадил по бокам от нее мальчика с девочкой – похожих на нас обоих. Я мечтал о большой любящей семье и раньше пытался вписать в эту идеальную картинку Веронику. Но только сейчас понял, что счастье не всегда бывает идеальным. Главное – найти свое. А моим счастьем была Даша – простая деревенская девчонка, которая смеялась над теми же шутками, что и я, любила те же фильмы и танцевала со мной сальсу в больничной палате. Вот для кого я на самом деле строил свой большой дом. Не для Вероники, как я обманчиво думал раньше, а для Даши. Солнце било в окно за ее спиной, слепило глаза, и я почти наяву увидел силуэты наших детей и маму во главе стола, которая с умилением смотрит на внуков.

– Как вкусно! – промычала Даша, жуя блинчик. – Ты шеф-повар известного ресторана? А в Италию ездил учиться у шефа-итальянца?

– Нет, – рассмеялся я. – Просто отец любил готовить. Он часто жарил блинчики на завтрак для нас с мамой. Теперь я понимаю, – глядя в глаза Даше, добавил я, – что ему нравилось готовить для любимой женщины.

Блинчик дрогнул в руке Даши, она отвела глаза и попросила:

– Можно чаю?

– Может, капучино? – предложил я.

На новый год я подарил маме кофемашину и сейчас приготовил для Даши капучино с высокой пенкой не хуже, чем в кафе.

– Я поняла, ты бариста! – улыбнулась Даша, беря в руки чашку с ароматным кофе.

– Если только в душе, – усмехнулся я.

– Серьезно, Кирилл! – Даша пристально взглянула на меня поверх чашки. – Где ты работаешь? Я умираю от любопытства.

Настало время рассказать о себе, я и так долго водил Дашу за нос. Мне нравилось слушать ее версии – одна другой интереснее.

– На самом деле, я скучный человек. Разрабатываю охранные системы. В Милан я ездил, чтобы заключить контракт на установку сигнализации в музее.

– Значит, ты не взломщик сейфов, – усмехнулась она, отпивая кофе. – А то тогда, в больнице, я подумала, что ты связан с криминалом… Так ловко вскрыл электронный замок во время пожара!

– Это потому, что я его разработал, – признался я. – Наша фирма оборудовала инфекционное отделение системой охраны. Вот только я и представить не мог, что вскоре сам окажусь в числе пациентов.

– Надо же, какое совпадение, – Даша удивленно покачала головой, рассыпая по плечам белокурые локоны, а я засмотрелся на то, как искрятся они в солнечном свете.

– Почему совпадение? – возразил я. – Судьба. Кому-то наверху очень хотелось, чтобы мы встретились в аэропорту и выжили в том пожаре.

Даша с громким стуком поставила недопитую чашку на блюдце, расплескав кофе, и вскочила из-за стола.

– Кирилл, спасибо тебе за все. Но мне пора.

Она метнулась с кухни, но я оказался быстрее и встал у нее на пути, перехватив за руку.

– Куда ты бежишь, Даша?

– Домой, – тихо сказала она, не глядя мне в глаза.

Мы оба знали, что у нее нет дома, и идти ей некуда.

– Здесь твой дом, Даша. – Другой рукой я обхватил ее за подбородок и заставил взглянуть на меня. – Я строил его для тебя. Только не знал этого тогда.

– А я думала, ты строил его для Вероники. – Голубые глаза сверкнули затаенной ревностью и болью.

– Я ошибался.

– Но тогда, во дворе больницы, ты ушел к ней…

– Чтобы сказать, что между нами все кончено. А потом вернуться к тебе.

Из голубых глаз брызнули слезы, и Даша попыталась вырвать руку, но я не дал и крепко прижал ее к себе.

– Ну что еще?

– Прошлая ночь… – Даша тихо всхлипнула у меня на груди. – Ты никогда не забудешь. Пусти!

Она рванулась из моих рук, но я держал ее крепко.

– Я не могу повернуть время вспять и приехать раньше, чтобы этого не случилось, – шепнул ей в макушку. – Но в моих силах сделать так, чтобы это никогда не повторилось. Позволь мне быть рядом, Даш.

Она уперлась кулачками мне в грудь и отстранилась, глядя снизу вверх. В голубых глазах – одновременно надежда и недоверие.

– Но… – упрямо начала она.

– Мы пережили неделю на карантине, Даш, – перебил я. – Теперь мы точно переживем все на свете!

Запустив ладонь в ее светлые волосы, я наклонился к ее губам. Наш первый поцелуй вне больничных стен получился со вкусом капучино, и я навсегда запомню ослепительно яркое солнце, бьющее в окна гостиной. Дом радовался тому, что у него появилась хозяйка, которую он так долго ждал.

Я подхватил Дашу на руки и взлетел по лестнице вверх, а затем уронил девушку на пахнущие лавандой простыни.

– А если мама вернется? – шепнула Даша в перерыве между поцелуями.

– Не вернется, – пробормотал я, освобождая ее от халата и покрывая поцелуями плечи.

– А сковородку ты выключил? – спохватилась Даша, стаскивая с меня футболку. – Вдруг пожар начнется?

– Даже если начнется апокалипсис, меня ничто не остановит, – поклялся я, освобождая ее от красного бюстгальтера. – А знаешь, я ведь мечтал об этом с тех пор, как увидел тебя в аэропорту.

– Об апокалипсисе? – фыркнула Даша, запуская руку мне под резинку штанов.

– О тебе в красном белье в моей спальне, – выдохнул я. – Только в моих мечтах ты была в стрингах.

– Они сгорели при пожаре в больнице, – с сожалением сказала Даша.

– Куплю тебе новые, – пообещал я.

– Знаешь, мне так и кажется, что сейчас услышу голос Катюни, – призналась Даша. – Так непривычно быть вдвоем, без камер и медсестер за окном.

– Привыкай, Даш! Теперь только ты и я.

Эпилог

Полгода спустя

Даша

Начало сентября в Милане выдалось жарким. В Москве уже чувствовалась прохладная поступь осени, а в Италии еще вовсю зажигало знойное лето.

Мы спрятались от палящего солнца под полосатый тент уличного кафе, и смуглый белозубый официант принес нам две чашки капучино и две трубочки коннолли.

– Ну что, это похоже на твой сон? – усмехнулся Кирилл, беря трубочку и пачкая пальцы в сахарной пудре.

Я бросила взгляд в глубь здания, куда направился официант.

– Похоже.

После пандемии режим работы ресторанов изменился, пришлось шире расставить столики, соблюдая безопасную дистанцию, и сейчас свободных столиков внутри не было. Но мне и не хотелось сидеть в каменных стенах, уж лучше ловить последние солнечные деньки перед долгой зимой и наслаждаться свежим воздухом на открытой веранде.

– И что в нем было? – Кирилл уже проглотил трубочку, пока я задумчиво разглядывала зал, и теперь нетерпеливо смотрел на меня.

Прилетев в Милан накануне вечером, мы с утра обошли пешком весь центр – повторяя маршрут из моих снов. У меня больше не было тайн от Кирилла. И когда я рассказала ему про свои сны, он загорелся вернуться в Милан, когда откроют границы, и пройти по тем же местам. Мы уже выпили кофе навынос, сидя на площади Милана у памятника королю. И Кирилл гоготал на всю площадь, когда я рассказала ему, как во сне он отравил меня кофе с мышьяком.

– Это было в первую ночь на карантине, – оправдывалась я. – Я тебя тогда ненавидела!

– То-то ты на меня косилась наутро, как на Борджиа, – хмыкнул он.

Потом мы еще часа два плутали по узким улочкам в центре, пока не вышли к этому кафе, удивительно похожему на место из моего второго сна. Должно быть, я видела его в феврале, когда проходила мимо, спеша за покупками. Кажется, с той поездки прошла целая жизнь, и совсем другая Даша бродила по улочкам Милана, записывая сторис для своих подписчиков.

Кирилл по-прежнему ждал, что я расскажу ему свой сон, и я неторопливо начала.

– Ну, сначала мы пили капучино, – я отпила глоток из чашки и облизнула губы, дразня его. – Только в моем сне мы были в кафе одни.

– К сожалению, я не могу убрать всех этих сеньоров и сеньорин по щелчку пальцев, – заметил Кирилл, обводя взглядом занятые столики.

Границы открыли совсем недавно, и туристов еще было мало. В основном в кафе слышалась итальянская речь: жители Милана, насидевшись взаперти, соскучились по обычной жизни и заполонили кофейни и рестораны.

– А ты представь, что их нет! – Я весело щелкнула пальцами и подхватила свою трубочку коннолли с тарелки.

Хрустящее тесто с сыром рикотта таяло во рту, и я наслаждалась вкусом Италии, пока Кирилл глазел на меня и ждал продолжения истории. Но сейчас продолжение зависело не от меня, а от него. Я и так сделала все возможное, чтобы испачкать губы сахарной пудрой. И Кирилл потянулся ко мне через столик, повторяя мой сон. Большим пальцем мягко коснулся моих губ, обводя верхнюю по контуру. Все было в точности, как во сне. Даже то, как он отнял руку и вдруг облизнул свой палец в сахарной пудре.

– Сладко, – протянул он, дразня меня в ответ.

Мгновение мы смотрели друг на друга, а потом одновременно потянулись навстречу губами. Только на этот раз никто не помешал нашему поцелую – между нами не стояла Вероника, и я точно знала, что Кирилл даже не вспоминает о ней. Когда я была рядом, мимо него мог промаршировать целый отряд участниц конкурса «Мисс Вселенная» в бикини – он бы и не заметил.

– С тобой все мои сны стали явью, – счастливо шепнула я в его раскрытые губы.

Кирилл улыбнулся, возвращаясь на место.

– Значит, сразу после сна с мышьяком тебе приснился наш поцелуй?

– Ну, не совсем, – призналась я. – Нам кое-кто помешал. Поцеловались мы только в третьем сне.

Кирилл не стал уточнять, кто нам помешал. А поймал мою руку и поцеловал кончики пальцев.

– Я буду скучать.

– Я тоже, – загрустила я.

Нам предстояло расстаться на три месяца. Меня пригласили ведущей в новый сезон туристического шоу, куда я давно мечтала попасть. В прошлый раз на кастинге меня обошла более популярная блогерша. Но недавно она оскандалилась в Инстаграме, ляпнув что-то оскорбительное в адрес феминисток. И как бы она потом ни извинялась и ни оправдывалась, ее блогу устроили бойкот, она разом растеряла аудиторию, а руководство канала уволило ее прямо перед началом нового сезона. Звонок редактора с канала застал меня, когда я готовила блины Кириллу у него дома. Меня пригласили на пробы, блин сгорел, но Кирилл кружил меня на руках по кухне и уверял, что место ведущей моё и лучше им не найти. Его любовь дарила мне крылья и уверенность в себе. Продюсеру понравились пробы, к тому же новый сезон снимался после пандемии – с целью показать, как изменились путешествия после снятия карантина. Так что я, успевшая намелькаться на экране как блогерша на карантине, пришлась как нельзя кстати.

Я подписала контракт с каналом и послезавтра отправлялась в кругосветку на три месяца со съемочной группой. А Кирилл оставался в Милане, чтобы проконтролировать установку охранной системы в музее, с которым подписал договор в феврале.

– Ну, что там у нас дальше в программе? – поторопил Кирилл. – Какой из твоих снов?

– Для этого сна нам придется нанять красный кабриолет и отправиться на побережье, – улыбнулась я, расправляя подол красного сарафана.

Я пересмотрела множество интернет-магазинов, прежде чем нашла сарафан, похожий на тот, в котором я оказалась в тайной бухте. Под ним было красное кружевное белье, а на стуле лежала широкополая шляпа – все, как в моем сне.

Я сделала большой глоток, допивая остывший кофе, и закашлялась, выпучив глаза, когда увидела проходящую мимо кафе женщину в ярком платье.

– Что такое?! – Кирилл обеспокоенно похлопал меня по спине.

– Мария! – промычала я, указывая на нее.

– Дуэнья? – поразился Кирилл, тоже узнав ее. – Она разве не умерла?

– Для призрака она выглядит слишком модной! – Я подхватила шляпу и сумочку, устремляясь вслед за Марией.

Кирилл бросил на стол несколько монет за наш кофе и устремился за мной.

– Мария! – громко окликнула ее я, нагоняя у фонтана.

Женщина обернулась, и на ее лице заиграла теплая улыбка, когда она меня узнала.

– Дианочка!.. – Она перевела взгляд на Кирилла, который нагнал нас, и ее улыбка погасла. – И вы, несносный тип!

– Вообще-то, муж, – представился Кирилл, обнимая меня за плечи.

А я продемонстрировала Марии обручальное колечко на правой руке. После того, как в Москве в конце марта объявили период самоизоляции и ввели пропускной режим, мы с Кириллом оказались вдвоем в его квартире. А его мама, находившаяся в зоне риска по возрасту, вернулась в свой деревенский дом. Два месяца пролетели для нас сплошным медовым месяцем: мы не вылезали из постели, пересмотрели все фильмы и с каждым днем все больше влюблялись друг в друга. В июне, когда снова заработали загсы, мы поженились. На церемонии мы были в масках и в перчатках, нам разрешили пригласить всего несколько гостей. Со стороны жениха была мама, которая тепло приняла меня и заменила мне родную мать. Я позвала Катюню, которая визжала от счастья, услышав, что мы все-таки женимся. А расписала нас ее тетя Наташа, которая уже много лет работала в загсе. Свадебной фотосессии у нас не было – парки были закрыты для посещения. Но позже, когда ограничения сняли, фотограф Алиса, родственница Катюни, поснимала нас в парке в стиле лав-стори. Фотографии получились чудесными, но я не стала выкладывать их в блог. Это была сказка только для нас двоих.

– Даже так? – ахнула Мария, разглядывая мое обручальное колечко, и лукаво прищурилась: – Значит, от ненависти до любви? Еще одни?

– В смысле? – не поняла я.

– Мы с Лучано тоже с первого взгляда невзлюбили друг друга, – призналась она и замахала кому-то в толпе. – А вот и он!

К нам подошел веселый подтянутый итальянец лет шестидесяти, в светлых брюках и бордовой рубашке с коротким рукавом, и влюбленно приобнял жену, с любопытством глядя на нас.

Мария что-то пояснила ему по-итальянски, и он закивал, приветствуя нас. До карантина мы бы принялись обниматься, но эпидемия изменила привычки темпераментных итальянцев.

– Мария, – я перевела взгляд с пышущей здоровьем женщины на ее загорелого энергичного мужа и вспомнила, как кто-то из медсестер говорил, что Мария заразилась вирусом от супруга-итальянца, – я ничего не понимаю. В больнице нам сказали, что ты умерла.

– Да ты что, Дианочка? – поразилась она. – Кто это вам такое сказал?

– Но мы сами видели, как вас повезли в реанимацию, – заметил Кирилл, сжимая меня за плечи.

– У меня был приступ, я задыхалась, – кивнула Мария, нахмурившись. – Но мне дали подышать кислородом, и все обошлось. А в палату я обратно не вернулась, после пожара меня перевели в другую больницу.

– Должно быть, медсестры что-то напутали, – догадалась я. Неудивительно, если вспомнить, в каких трудных условиях они работали и как сильно уставали. – Как хорошо, что мы тебя встретили! Я так рада, что с тобой и с твоим мужем все в порядке!

– И я рада, что у вас двоих все в порядке, – улыбнулась Мария. – Вы уж извините, что из-за меня вас забрали на карантин. Я тогда сама не знала, что больна.

– Карантин – это лучшее, что с нами случилось, – ответил за нас обоих Кирилл.

– Иначе бы мы не узнали друг друга, – счастливо добавила я.

Начинало припекать, а мы стояли посреди площади и жарились на итальянском солнце, как на сковородке.

– Может, хотите заглянуть в наш ресторан при отеле? – предложила Мария. – Он тут неподалеку.

– С удовольствием, но в другой раз, – отказалась я. – Не подскажете, где тут можно арендовать красный кабриолет? Мы собираемся доехать до моря.

Мария вручила мне визитку с их отелем и объяснила, как найти контору для аренды. Хозяин оказался ее знакомым, и она сразу же ему позвонила и попросила дать нам скидку как для своих.

Мы простились, как старые друзья, пообещав непременно заглянуть на ужин. А потом я нахлобучила на голову широкополую шляпу и потянула Кирилла за руку.

– Может, хоть намекнешь, куда мы едем? – рассмеялся он, идя за мной.

– Обещаю, тебе понравится! – подмигнула я.

Я не была уверена, удастся ли найти уединенную бухту в точности, как во сне. Ведь я не выезжала за пределы Милана и никак не могла видеть ее раньше. Но интуиция подсказывала, что мы отыщем какой-нибудь укромный пляж, чтобы воплотить фантазии из моего сна.

Content

Юлия Набокова
Любовь на карантине

Пролог

Глава 1. Москва-Милан

Глава 2. Рейс из Милана

Глава 3. Розыгрыш от бывшего

Глава 4. Это моя палата!

Глава 5. Даже не думай о побеге!

Глава 6. Презент от невесты

Глава 7. От тебя одни неприятности!

Глава 8. Диана, она же Даша

Глава 9. Книжная девочка

Глава 10. Звездный час блогерши Дианы

Глава 11. Старый долг

Глава 12. Давай поспорим?

Глава 13. День, который все изменил

Глава 14. Только попкорна не хватает!

Глава 15. Ты – мое наваждение

Глава 16. Невеста

Глава 17. Подарок от жениха

Глава 18. Ты меня соблазняешь?

Глава 19. Теперь мне придется тебя убить

Глава 20. Разоблачение блогерши Дианы

Глава 21. После карантина

Глава 22. Возвращение

Глава 23. Ты теперь моя

Глава 24. Конец сказки

Эпилог Полгода спустя