Измайлова Кира

ОДИНОЧКА

На улице было сыро и серо, мелкий осенний дождь разошелся не настолько сильно, чтобы раскрыть зонт, капюшона вполне хватало, но в воздухе висела водяная взвесь, и многие женщины с досадой поправляли потекший макияж. Я давно знала, что даже хваленая водостойкая тушь нашей погоды не переносит, а потому предпочитала приехать на работу чуть пораньше и накраситься в кабинете. Ну а если попутчики и охранник увидят меня с одной только помадой — что с того?

Мне удалось притулиться под навесом газетного киоска — остановка уже была переполнена. Две маршрутки прошли, не остановившись: там, похоже, негде было уже даже стоять. Впрочем, окна так запотели, что невозможно было рассмотреть, сколько внутри народу. Час пик, что поделаешь… Я бы пошла пешком, не так уж тут далеко, да только мелкий дождь сочетался с ночными заморозками, а потому тротуар превратился в подобие катка: тоненький слой льда, а поверх вода. С моей координацией движений упасть на скользкой дорожке — как нечего делать, особенно учитывая то, что тротуар немного наклонен к проезжей части. Помню, как-то по зимнему гололеду я передвигалась рывками от одного фонарного столба к другому, и то едва не вылетела под самосвал, не рассчитав траектории движения. Лучше уж подождать.

А тут еще подошел мой таинственный незнакомец. Я видела его почти каждое утро, значит, жил он в этом же микрорайоне, раз появлялся в одно и то же время на этой остановке. Это был симпатичный рослый парень, а мне всегда нравились высокие. Не сказать, чтобы красавец, обычное приятное лицо, коротко подстриженные русые волосы, спортивное сложение. Интриговало меня то, что осенью и зимой вместо шапки он носил летчицкий шлем, такой, как из фильмов про войну. Вряд ли настоящий, но он ему на удивление шел. Ну и куртка у него тоже была как у тогдашних летчиков, коричневая, кожаная, с белыми меховыми отворотами. И офицерский планшет через плечо вместо обычной сумки или рюкзака. Летом, понятно, он носил футболки с легкими джинсами, а вот по осени преображался. Мне было до смерти интересно, почему он так одевается, но, конечно, подойти и спросить я не отваживалась. У молодого человека всегда был на редкость отрешенный вид, наушники в ушах, словом, он явно старался отгородиться от окружающих.

Наконец подошел автобус, к счастью, большой, «гармошка», но и то уже набитый по самое некуда. Каким-то чудом мне удалось втиснуться перед крупной дамой, и та буквально внесла меня в салон, а там я ужом проскользнула между пассажирами и ухитрилась пристроиться в уголке у окна. Все-таки иногда маленький рост и щуплое сложение могут сослужить неплохую службу.

На следующей остановке произошла неизбежная ротация пассажиров, и я только покрепче вцепилась в поручень, чтобы меня случайно не вынесло толпой из автобуса. Впихнулась новая партия (я всегда поражаюсь вместимости нашего общественного транспорта: казалось бы, выходит десять человек, а войти умудряется двадцать!), кто-то кого-то толкнул, обругал, у дверей поднажали с молодецким уханьем, а меня с такой силой впечатало в поручень, что я охнула от боли. Спасибо, пальто плотное, спасло, но и то наверняка синяк останется… Кажется, сзади оказался кто-то достаточно крупный, потому что дышать мне было нечем.

— Извините, — сдавленно выговорили над головой, и в стекло возле моей головы уперлась мужская рука. Дышать стало легче. — Не удержался. Вы целы?

— Относительно, — выдохнула я, снова вцепившись в поручень обеими руками. — Ничего страшного, не впервой.

Сзади мне в поясницу упиралось что-то твердое, и я невольно поерзала.

— Держитесь, — сказал неизвестный, сильнее уперевшись в стекло, и твердое хоть и не пропало, но хоть не впивалось в меня теперь. — Это моя сумка. Я ее вперед передвинул, чтобы ремень не оборвали. Неловко вышло, да?

— Слушайте, вы в такой… м-м-м… интересной позиции еще рассуждаете, ловко или неловко? — невольно улыбнулась я, отпихивая чей-то рюкзак сбоку.

Мужская рука опустилась ниже, отгораживая меня локтем от этого, мягко говоря, не очень чистого баула. Рука была ухоженная, кисть крупная, но не грубая, из коричневого кожаного рукава выглядывал обшлаг светлой рубашки.

— Вы до конечной? — спросил незнакомец.

— Да, до метро. А что?

— Ничего, хорошо — мне туда же. А то вас задавить могут.

— Если за пять лет не задавили, то и дальше выживу, — вздохнула я.

Окна запотели: на улице было влажно, в автобусе жарко — отопление уже включили, — вдобавок он застрял в плотной пробке. Приоткрытые форточки не спасали, и я чувствовала, что по вискам у меня уже текут капли пота, а во что превратилась под пальто блузка, лучше было даже не представлять. Хорошо, у меня на работе запасная имеется, как раз на такой случай. Осталось только дотерпеть до метро, там тоже людно, но хоть попрохладнее…

— Две остановки до метро, — сказал над головой мой неожиданный телохранитель. — По-моему, пешком будет быстрее.

Я только вздохнула.

— Пойдете? — спросил он, а я покачала головой:

— Я на каблуках, а там скользко. Не рассчитала, а возвращаться и переобуваться уже некогда было.

— Ну за меня возьметесь, все одно по пути, — спокойно ответил он. — Так что, пойдете?

— Да, — сказала я, понимая, что еще четверть часа в этом автобусе, и я грохнусь в обморок от духоты. Кому-то в середине салона, кажется, уже сделалось дурно.

— Тогда разворачивайтесь ко мне лицом, — мужчина отстранился, насколько мог. — За спину не бойтесь, я подстрахую.

— А зачем? — задала я идиотский вопрос.

— Затем, что я пойду задом наперед, чтобы толпу раздвинуть, а вы будете говорить, сколько еще до выхода, — усмехнулся он, и я осторожно развернулась, едва не уткнувшись носом ему в грудь. — Двигаемся потихоньку.

В одиночку мне бы ни за что не удалось выбраться из этого столпотворения, но неожиданный спаситель был достаточно высок и силен, чтобы рассекать людское море наподобие ледокола.

— Все, мы у дверей, — сказала я. — Погодите, я кнопку нажму…

Кое-как просунув руку между пассажирами, я ткнула в кнопку открытия дверей. Водитель не отреагировал.

— Товарищ водитель! — неожиданно зычно окликнул мой спутник. — Будьте человеком, откройте двери, девушке плохо!

— Не положено! — раздалось из кабины.

— Открывай! — донеслось еще несколько возмущенных голосов вконец измучившихся пассажиров, и двери все-таки распахнулись, впустив сырой прохладный воздух.

Машины стояли вмертвую, поэтому выходящие ничем не рисковали, и добрая половина автобуса выбралась на тротуар.

— Спасибо, — сказала я, когда попутчик поставил меня наземь.

— Да не за что, — ответил он. — Ох, тут хоть дышать можно…

Я посмотрела вверх. Это оказался тот самый парень в летчицком шлеме. Правда, он был сейчас без него, но куртку, да и лицо я не узнать не могла.

— Ну что, идем к метро? — весело спросил он, подав мне руку.

— Конечно, а то, — взглянула я на часы, — я окончательно опоздаю. И так уже на сорок минут раньше выхожу, а приезжаю впритык…

— Мне проще, у меня график свободный, но я все равно стараюсь добраться пораньше, потому что возвращаться нужно вовремя.

Я припомнила, что никогда не встречала его по вечерам: либо он ехал позже моего, либо раньше.

— Как вы обратно-то пойдете? — спросил он, в очередной раз удержав меня от падения. — К вечеру, если еще подморозит, будет каток!

— У меня на работе есть туфли без каблука, — ответила я. — Дойду. Там близко, тут тоже два шага от остановки до дома, не замерзну уж.

— Вы же из нашего микрорайона? — спросил он вдруг.

— Ну да, из седьмого дома. Вы тоже, наверно? Я вас часто на остановке вижу.

— Я из девятого. Года три как переехал, — пояснил он. — Раньше на машине катался, а потом прикинул — на метро быстрее выходит, чем по всем этим пробкам. Ну а до метро я и пешком дойти могу, мне тут ходу быстрым шагом четверть часа. Просто сегодня погода не очень…

— Да уж, — я вытерла мокрый лоб.

Любовно уложенные с утра волосы наверняка повисли паклей, а потом завьются мелким бесом. Ну и стоило время терять на эту прическу?

— Меня Ярославом зовут, — сказал он вдруг. — Можно Яром, но только не Славой.

— Почему? — заинтересовалась я.

— У меня в классе были Станислав, Святослав, Владислав и я, как раз пошла мода на такие имена, — пояснил он, посмеиваясь. — Логично, что Славой звали Святослава, не Святиком же, ну а остальные — Стас, Влад и Яр. Я и привык.

— Понятно, — улыбнулась я. — А я Анастасия, но все сокращают до Аси. Настя для меня длинновато…

— Очень приятно, — серьезно сказал он. — Так, вот и метро. Держитесь крепче, Ася, тут ступеньки такие, что как бы и мне не навернуться!

Когда мы сползли — иначе и не скажешь! — в вестибюль метро, то недоуменно переглянулись: платформа была переполнена.

— Что за притча… — пробормотал Ярослав. — Вам в центр? Давайте на станцию назад уедем, хоть будет шанс в вагон войти!

Я кивнула: сама частенько так поступала. Однако на предыдущей станции картина была точно такой же, да еще дежурная монотонно повторяла, что поезда следуют с увеличенным интервалом. Видимо, авария случилась или кто-то на рельсы упал…

— Ну если только на конечную ехать, но там с электричек народ валит, — чуточку растерянно произнес Ярослав. — Все равно не влезем.

— Вам на какую ветку? — спросила я, подумав.

— На зеленую.

— А мне на оранжевую, но это без разницы. Идемте, — я потянула его за рукав к выходу из метро.

— А…

— Тут ходит троллейбус и пара маршруток, ну а на крайний случай можно машину поймать, — пояснила я. — Доедем до «Динамо» или «Речного вокзала», а оттуда вам по прямой, а мне с одной пересадкой в центре.

— Надо же, а я и не знал, — улыбнулся он.

— Я раньше тоже не знала, — вздохнула я. — А помните, в городе свет выключился после аварии?

Он кивнул.

— Мы тогда с подругами шли с работы несколько станций пешком до кольцевой, там поезда ходили. А потом я посмотрела схемы и выяснилось, что надо было пойти совсем в другую сторону, всего одну станцию пройти, сесть на автобус, который идет по МКАДу, он бы меня довез до «Щукинской», а оттуда уж до дома рукой подать. Вот с тех пор я карту наземного транспорта с собой вожу, — объяснила я, пока мы дожидались троллейбуса. — Конечно, теперь и интернет есть, но ловит он не всегда хорошо, а на счету у меня обычно… гм… пустовато. Так что я по старинке, не утянет же меня эта карта! Ну а если что, как говорится, язык до Киева доведет.

— Учту, — серьезно сказал Ярослав и подсадил меня в салон: тут ходили старые троллейбусы с высокими ступенями, и в узком пальто, юбке да на каблуках карабкаться было неудобно. Он, наверно, тоже об этом подумал, потому что спросил: — Ася, а в брюках вам не удобнее было бы? Извините, если…

— Нет-нет, ничего, — отмахнулась я. — Удобнее, конечно. Просто у нас дресс-код, а переодеться негде. Лицо-то я и в дамской комнате нарисую, ну или прямо на месте, туфли тоже сменить могу, но раздевалки не предусмотрены, вешалка для пальто, вот и все. Нас десять человек в комнате, так что представьте картину: входит начальник, как обычно, без стука, а перед ним семь женщин неглиже и трое старательно зажмурившихся мужчин…

Ярослав засмеялся.

— Завели бы ширму, — сказал он.

— У нас между столами только боком протиснуться можно, — вздохнула я, — какие тут ширмы! Ну а в пресловутой дамской комнате, уж простите за подробности, вообще не повернешься, какие уж там переодевания…

Положим, блузку там можно было сменить, но и то разве что девушке моей комплекции.

— Ясно… Ну, нам в этом плане попроще, хоть с дресс-кодом не пристают, — хмыкнул он. — Если не считать всяких встреч с клиентами и прочих мероприятий. Ну на этот случай у нас как раз есть гардеробная, все там что-нибудь парадное держат.

— Повезло, — искренне сказала я и хотела уже спросить, где Ярослав работает, как у него затрещал мобильный.

— Слушаю, — ответил он. — Да. Ясно. Андрюх, я еду замысловатым зигзагом, на моей ветке то ли авария, то ли еще что, словом, могу припоздать, ты предупреди. Ага… Что? Ну этого еще не хватало…

Он слушал собеседника, и брови у него сходились на переносице, лоб перерезала глубокая вертикальная морщина.

— Пока меня нет, попробуй вот что сделать… — последовала какая-то техническая тарабарщина. — Если не поможет, ничего больше не трогай, жди меня. Троллейбус ползет, как улитка, чтоб ему… Да. Давай, удачи.

Ярослав убрал мобильник и уставился в окно.

— На работе что-то? — осторожно спросила я.

— Да опять клиент сервер уронил, попытался сам поднять, в итоге напортачил так, что нам теперь до ночи разбираться, если вообще не придется ехать и на месте смотреть на это безобразие, — он нарисовал на запотевшем стекле грустный смайлик.

— Так вы…

— Системный администратор, — усмехнулся Ярослав. — И у меня нет свитера, бороды, красных глаз, кота, шредера и пивного пуза. Я вообще пиво не пью.

— Я ничего этого и не имела в виду, — сказала я и отвернулась.

— Ася, извините, — произнес он после паузы. — Просто после всех этих анекдотов люди реагируют настолько однообразно…

— Это вы извините, может, я улыбнулась… Просто ваш коллега у нас на фирме стопроцентно соответствует этим анекдотам, — вздохнула я. — Подозреваю, что нарочно. К нему зато с дресс-кодом не пристают!

— Ну, иногда стереотипы полезны, — согласился Ярослав. — Извините, я позвоню… Марина Львовна? Да, да. Боюсь, сегодня я снова задержусь. Я понимаю. Разумеется, у вас тоже рабочий день и своя семья, но я не останусь в долгу, вы же знаете… Ну нет у меня выхода… Спасибо.

Он снова убрал телефон и тяжело вздохнул.

— Случилось что-нибудь? — спросила я так тихо, чтобы Ярослав мог сделать вид, будто не услышал вопроса. Он, впрочем, услышал.

— Я сегодня, похоже, буду пахать допоздна, — сказал он. — Не успею вовремя сына из садика забрать.

Я подавила горькое разочарование: на руке у Ярослава не было кольца, но если есть сын…

— Мне этим ваш микрорайон и приглянулся, — продолжал он, — сад и школа прямо во дворе, не надо ни через дорогу переходить, ни ехать куда-то, детский городок, спортплощадки отличные… Но Женька пока совсем маленький, и хоть он самостоятельный, одного его отпускать нельзя.

— Ясно…

— У меня иногда случается форсмажор, тогда воспитательница дожидается, пока я его не заберу, хотя, сами понимаете, ей это не по нраву. А на будущий год Женьке в школу, и опять он будет сидеть на продленке, я уж узнавал, как это устроено. Придется ему ключи доверить, — криво усмехнулся Ярослав. — И я окончательно рехнусь, думая, как он там и что он там.

— Погодите, — осторожно сказала я, — а…

— Мы двоем, — сказал он, но в подробности вдаваться не стал. — Метро! Идем скорее!

В метро разговаривать было невозможно, и мы молчали. Ярослав только помахал мне вслед, когда я вышла в центре и влилась в поток, идущий на пересадку.

«Вдвоем? — думала я, толкаясь на эскалаторе. — Неужели нет ни бабушек, ни дедушек, ни теток каких-нибудь? И куда подевалась жена? И вообще, это сын или, может, брат или племянник? Хотя Ярослав мне ровесник, если не старше, а мальчик еще в школу не пошел. Очень уж большая разница в возрасте, хотя чего только не бывает!»

Вечером, конечно, я Ярослава не встретила, как и обычно. Правда, у меня созрел план.

— Привет, мам, я пришла, — привычно выговорила я с порога, скидывая пальто. — Что у нас на ужин?

— Солянку будешь? — деловито отозвалась она с кухни.

— Я все буду, — потерла я руки, — только умоюсь…

Уничтожив ужин, я упала на диван, машинально приглушила звук телевизора и спросила:

— Мам, ты еще дома не озверела?

— Уже почти, — серьезно ответила она. Летом мама вышла на пенсию: у них на предприятии было слишком много молодежи, и старые специалисты уже не требовались. Ну а новой работы даме пенсионного возраста, вдобавок боящейся компьютера, было не найти. Не в поломойки же идти! — А что?

— Да подработка есть, — сказала я задумчиво, — может, займешься, чтобы не расслабляться?

— А что за подработка-то?

— У одного знакомого сын маленький, а жены нет. Пацана надо забирать из садика, ну там… накормить, позаниматься… А садик вон он, во дворе, — мотнула я головой, наворачивая мороженое. — Они в девятом доме живут.

— Хм… — мама почесала в коротко стриженном затылке. — Ну… Это ты так намекаешь, что мне неплохо бы потренироваться перед собственными внуками?

— Я ни на что не намекаю, просто у мужика ненормированный рабочий день, он может допоздна зависнуть, и воспитательницы в садике его уже скоро съедят. Не знаю уж, почему там никаких тетушек и бабушек нету, и почему он няньку не наймет, но мальчишка явно без присмотра, — ответила я. — Тебе ж все равно делать нечего, особенно зимой! В телик круглый день пялиться — с ума сойдешь… А тут какой-никакой приработок!

— Почему б не попробовать, — пожала она плечами. — Договорись, познакомимся, а там видно будет.

— Только, мам, ты не моя мама, — предостерегла я. — Просто знакомая пенсионерка.

— Асенька, — ласково сказала она, — чувствую, мужик там оч-чень интересный…

— Мама, — не менее ласково ответила я, — я не первый год за ним наблюдаю. И вот только посмей проговориться!

— Молчу, молчу, — развела она руками. — Буду просто тетей Люсей. А как объяснить, что мы вместе живем?

— А я у тебя комнату снимаю, — фыркнула я. — Дел-то куча. Давно знакомы, может, даже родня дальняя, вот и поселилась! Тебе не так скучно, мне до работы ездить удобно, еще я по хозяйству помогаю… как?

— Лучше не помогай, — серьезно сказала мама, — от твоей помощи лучше сразу повеситься. В общем, договоришься — знакомь. Мне уж любопытно, кто он таков да в чем там дело…

* * *

Ярослава я увидела только через три дня на остановке. Выглядел он усталым и по-прежнему отрешенным, и только когда я помаячила в поле его зрения минуты две, очнулся.

— Ася, — сказал он, вытащив наушники, — доброе утро. Вы как тогда, нормально добрались?

— Вполне, — ответила я, — ноги замерзли, ну да не смертельно, даже не простыла. А вы успели за сыном в садик?

Он покачал головой и отвернулся.

— Воспитательница с ним посидела, конечно, пока я не приехал, — негромко произнес Ярослав. — Но ей тоже нужно домой, я понимаю. И Женька прекрасно чувствует, как она раздражена, как ей не хочется ждать… Сплошные нервы, потом рёв на полночи, утром снова в сад… А пятидневки тут нет. Да и не отдал бы я его, так хоть пару часов, но он со мной…

Я помолчала, потом спросила:

— А почему вы няню не наймете? Слишком дорого?

— Да нет, не дорого. Просто боюсь, — сознался он. — Наслушался и начитался всяких историй. И пустить чужого человека в дом… Брать-то у меня особенно нечего, но все равно… Нет, я могу поставить веб-камеры, но я тогда буду не работать, а постоянно следить, чем занята эта няня с моим сыном.

— Ярослав, знаете, это не мое дело, конечно, — осторожно начала я, — но моя квартирная хозяйка в том году на пенсию вышла, она в научно-исследовательском институте работала младшим научным сотрудником. Теперь вот со скуки умирает. Я у нее уж сколько лет живу, отличная веселая женщина, и от приработка не откажется. Во всяком случае, забрать вашего мальчика из сада, накормить и занять чем-нибудь ей будет несложно. Причем не у вас дома, если вы не хотите чужих пускать. У нее трешка, я в одной комнате живу, она в другой, ну еще одна свободная, она ее сдает от случая к случаю.

— А… она сама-то согласится? — подумав, спросил он.

— Я уже спросила — она не против. Говорю, скучно ей, дети с внуками живут далеко, соседки все старушки, только о болячках говорить горазды, коллеги по работе своими делами заняты, телевизор ей уж опротивел… Дорого не возьмет.

— Вы… познакомите? — негромко произнес Ярослав.

— Конечно. Я же сама предложила, — улыбнулась я. — Заходите вечером или завтра, суббота же… только в субботу не с раннего утра, она дрыхнуть будет.

— Я сегодня вроде пораньше должен освободиться, — сказал он, помолчав. — Оставьте телефон и адрес, я Женьку заберу и вместе с ним подойду, можно?

— Конечно, — ответила я. — Вы уж с ней договоритесь, думаю.

— Мне бы протянуть, пока он в школу пойдет, — сказал Ярослав серьезно. — И немного освоится, чтобы я был уверен — он хоть от школы до квартиры может дойти сам и разогреть еду. В садике этому не учат, а я…

Он молча покачал головой.

Я так и не спросила, что такого произошло, раз он остался один с ребенком. Думаю, мама справится с этим куда лучше!

Я на всякий случай отпросилась с полудня, навела порядок в квартире, несколько раз проинструктировала маму (получив в итоге половником по загривку), а когда раздался звонок в дверь, затаилась у себя в комнате.

— Людмила Георгиевна? — услышала я голос Ярослава. — Добрый вечер.

— Добрый, — отозвалась она. — Вы, должно быть, Ярослав? Ася предупредила, что вы придете. А это ваш мальчик?

— Да, Женька, — ответил тот. — Он немножко дикий, ну… в общем…

— Я поняла, — серьезно сказала мама. — Вы проходите, я вас хоть чаем напою для начала. Да разуйтесь! Тапки вон под вешалкой, все чистые, видите, специально резиновые держу для гостей, помыла как следует — и все. И живо руки умываться и за стол!

Они устроились на кухне, а я изнывала от нетерпения.

— Спасибо, Людмила Георгиевна, — услышала я через полчаса голос Ярослава, полный облегчения. — Не знаю, как вас благодарить…

— Ай, бросьте, мне на пенсии скучно, а после троих погодков за одним я уж как-нибудь услежу! — весело отвечала мама. — Тем более, он у вас вроде тихий, не то что мои — то им взорвать что-нибудь, то с крыши прыгнуть, то на спор речку переплыть… Ну, идите, ребенка уже укладывать пора, время позднее.

— Так завтра суббота, мы спать будем до обеда, а потом гулять пойдем, — засмеялся Ярослав. — Да, Жень?

Голоса мальчика я так и не услышала, наверно, он просто кивнул. Потом мама шумно распрощалась с гостем, хлопнула входная дверь, и тогда я рискнула высунуться из комнаты.

— Ну что? — спросила я, набулькав себе чаю.

— Парень — во! — сказала мама, показав мне большой палец. — Где ты его нашла?

— Да нигде я его не искала, просто увидела на нашей остановке, — сказала я чистую правду. — А потом в автобусе нас как-то толпой зажало, вот и познакомились. Чего у него там с сыном-то? И как он тебе?

— Ну как, обычный мальчишка, зажатый, от отца ни на шаг, боится всего, — вздохнула мама, достала из шкафчика бутылку коньяка и щедро плеснула в чай себе и мне. — Немудрено, он у Ярослава постоянно при чужих людях, то в саду, то с соседкой какой-нибудь. Бедняга.

— Кто?

— Оба, — изрекла она. — Отец и рад бы с сыном побыть, а работать как? А мальчишка его любит, но видит хорошо, если вечером да на выходных.

— Мам, а он сказал, куда прочая родня-то подевалась? — спросила я.

— Жена ушла, — помолчав, ответила мама. — Почему, я не спрашивала, да и не сознался бы, видно… Женьке тогда было около года. Примерно тогда же Ярослав переехал в наш район, кажется, размен удачный подвернулся. У него однушка, знаешь, угловая, которые с кладовкой?

— Ага, — кивнула я.

У одноклассницы была такая же. Там кладовка без окна, но размером с обычную комнату, поэтому все поголовно обладатели таких квартир прорубали окна и обретали двушки, пусть даже в обход закона.

— Ну вот. Матери уже нет, отец жив, но переехал к младшей сестре куда-то в Саратов, что ли? Или в Сызрань? Или Самару? Не помню… У той самой трое. Вот он один и бьется.

— Так что, мам? Поможешь?

— Да неужели нет, — фыркнула она. — Мальчишка запущенный, ты в этом возрасте уже вовсю книжки читала, а он едва по складам разбирает… Ну да это понятно, отцу просто некогда, а в саду с Женей заниматься некому. Ничего, это легко поправить. В школу пойдет — отличником будет! — Тут мама прищурилась и посмотрела на меня в упор. — А ты?

— Что — я?

— Нравится парень?

— Ага, — кивнула я, отхлебнув чая. — Только куда мне, мам? Ты его видела — хоть сейчас на обложку, а я чего? От горшка два вершка, тощая и на лицо, прямо скажем, не очень.

— Ну-ну, — сказала она, поджав губы. — Еще коньяк будешь?

— Нет, я лучше просто чаю, — буркнула я в ответ. — Хотя… плесни еще глоток. За удачу.

* * *

В понедельник с утра пораньше мама приоделась, накрасилась, хотя обычно ходила в джинсах и мужских рубашках (каблуки, правда, надеть не рискнула) и отправилась с Ярославом в детский сад: там нужно было подписать какие-то документы, чтобы воспитатели разрешили забирать ребенка.

С самим Ярославом я снова встретилась на остановке, через пару дней, и мне показалось, будто он нарочно меня поджидал.

— Ася, ваша тетя Люся — просто дар небес, — серьезно сказал он, втиснув меня в салон автобуса и пристроив в уголке, где мне не грозило быть раздавленной плотной толпой, в особенности за широкой мужской спиной. — Я не могу даже выразить, до чего вам благодарен! Главное, Женька ее не боится. Он ведь ото всех шарахается, даже от воспитательниц, а тут сам в руки пошел…

— Она такая, — улыбнулась я. — Вы не переживайте, Ярослав, она его в обиду не даст. Заберет, накормит, выгуляет, поиграет… Говорю же, скучно ей, а дети с внуками все живут далеко, хорошо, если раз в год навестят.

— А почему вы даже не спросили, почему я один с сыном? — вдруг негромко спросил Ярослав.

— Если захотите, сами скажете, а нет — дело ваше, — ответила я. — Мы с вами знакомы-то несколько дней, с какой стати вам мне о чем-то рассказывать? Ну и я, например, не люблю, когда меня выспрашивают о семье. Ответить я отвечу, но…

— Вас нужно поместить в заповедник, — мечтательно протянул он. — И никому не показывать, даже исследователям.

— Это был комплимент?

— Да. Неуклюжий, но я иначе не умею, — Ярослав с трудом отодвинул габаритного мужчину с огромной спортивной сумкой наперевес. — Ася, понимаете, стоит девушке услышать, что я — одинокий мужчина с маленьким ребенком, в голове у нее происходит что-то невообразимое. Я даже не стану пересказывать, какие романтические бредни мне приходилось выслушивать, какие признания… — Он улыбнулся. — Я иногда, чтобы разгрузить мозги, читаю любовные романы, ну такие, в розовеньких обложках, знаете?

— Да быть не может! — не поверила я. — Чтобы мужчина читал такое…

— Честно! Так вот, авторам этих опусов стоило бы поучиться у моих коллег и случайных знакомых, полета фантазии им явно не хватает.

— Ярослав, я все равно не стану вас ни о чем спрашивать, — сказала я, хотя спросить очень хотелось.

— Спасибо, — серьезно ответил он и вдруг усмехнулся: — Знаете, насколько я успел узнать на своей шкуре, есть два пограничных состояния. Первое — это когда болезненно хочется, чтобы тебя о чем-то спросили. Почему у тебя, например, такая мрачная физиономия, что стряслось, что произошло… Знакомо?

Я кивнула.

— А второе — с точностью до наоборот. Это когда ты всеми силами держишь лицо, улыбаешься и бодро здороваешься с каждым встречным, лишь бы никто не поинтересовался, что у тебя случилось.

— Это тоже знакомо, — сказала я. — Но вы, кажется, выбрали третий вариант. Я вижу вас уже года три кряду чуть не каждый день, вы всегда где-то не здесь. Наушники, музыка погромче, и…

Ярослав ухмыльнулся и дернул за провод, висевший у него на шее. На другом конце ничего не было.

— Видимость, — сказал он. — Вы правы. Я не хочу никого слышать, но слушать музыку в транспорте — это извращение. Читать еще можно, смотреть какую-нибудь ерунду, но не больше.

— Конечная, — обронила я. — Идемте, не то опоздаем.

— Вы сегодня…

— Надеюсь, без аврала, — ответила я. — Вы за Женей во сколько придете?

— Если бы я знал, — тоскливо ответил Ярослав. — Наверно, вы уже давно будете дома.

— Ну тогда мы с тетей Люсей накормим вас ужином, — нашлась я. — Что вам шарахаться по магазинам и наспех что-то делать? Зайдете за сыном, заодно вместе и поужинаете. Как вам?

— Неудобно…

— Неудобно на потолке спать, одеяло сваливается, — сказала я. — Купите продуктов, только и всего, а на три порции или на четыре готовить, тете Люсе без разницы.

Ярослав тяжело вздохнул и покорился.

Разумеется, маме я позвонила с работы и обрисовала ситуацию. Она неприлично хихикнула и пообещала приготовить что-нибудь этакое.

Я, само собой, приехала намного раньше Ярослава, поэтому застала занятия мамы с Женькой. Тот оказался совсем маленьким, а на рослого крепкого отца походил только большими синими глазищами да русыми волосами.

— Ася, ты? — окликнула она с кухни. — Давай, умывайся, ужинать будем!

— Ма… Тетя Люся, Ярослав тоже подъедет попозже, давай погодим! Пацана накорми, а сами уж как-нибудь…

— Мелкий сыт, — ответила мама, появляясь в дверях своей комнаты, взяла меня за рукав и увлекла в ванную. — Аська, слушай меня сюда… Умойся и поди познакомься с мальчишкой.

— Мам, я не умею с ними…

— Научишься, — отрезала она. — Твой Ярослав тоже не умеет. Вот будете не уметь вместе, ясно?

— Чего ясно-то?!

— Втюрилась, дура, — сердито сказала мама. — Нашла пару — мужик с прицепом! Нет, ну ладно, это очень симпатичный прицеп, хоть начисто невоспитанный и ничему не обученный, с этим-то мы справимся. Только, Ась, я никак из этого твоего Ярослава не вытяну, почему от него жена сбежала. А она именно сбежала, причем сына бросила. Так что, прежде чем к нему в койку прыгать, уж разузнай, может, он уголовник? Или кто похуже?

— Ты умеешь ободрить, мама, — серьезно ответила я. — Разузнаю. Иди готовить! А я правда попробую с мелким познакомиться. Вдруг он что знает?

Как выяснилось, Женька обожал рисовать. Меня когда-то гоняли в художественную студию, так что я выгребла свои запасы, и мы устроились на полу в гостиной. Кое-что я еще помнила, и простейшая лессировка повергла мальчишку в такой восторг, что я диву далась. Причем я еще удивилась, сколько всего помню сама, хотя давным-давно не бралась за кисть.

— А сколько времени? — спрашивал он то и дело.

— Который час, — машинально поправляла я. — Без четверти девять.

— А где папа?

— Не знаю, наверно, еще в дороге. Женя, я же просто соседка, я даже телефона его не знаю, — сказала я. — Сейчас попрошу тетю Люсю позвонить…

— Не надо, — попросил он. — Он только волноваться станет… А тетя Люся хорошая, тут лучше, чем в саду. Там Марина Львовна так смотрит… всех забрали, а меня нет, и она меня терпеть не может! Я же понимаю, — сказал он серьезно, — она тоже домой хочет, а тут я сижу…

— Жень, ты не виноват, — произнесла я. — У твоего папы никого нет, чтобы помогали смотреть за тобой, а ему работать надо. Вот тетя Люся нашлась, все полегче, правда?

— Да, — расплылся он в улыбке. — Она добрая и готовит вкусно! И гулять водит, куда хочу! Ну только очень бегать нельзя, но это я понимаю, она же старенькая…

Я подавила неприличное хрюканье, потому что назвать маму старенькой… гм… для этого надо быть самоубийцей. Или мальчиком пяти лет отроду.

— И рассказывает всякое интересное, и меня учит, — вдохновенно продолжал Женька. — Я буквы знаю уже, а читать не выходит…

— Ничего, освоишь и чтение, — успокоила я. — Это дело нехитрое.

— А ты рисовать учишь, — застенчиво добавил он и спохватился: — Ой, то есть вы…

— Да говори мне «ты», я не настолько старая, — улыбнулась я. — Держи-ка кисть, попробуй раскрасить вот этот цветок… Не так, не ляпай много краски, сперва разведи ее на палитре, начинай с прозрачного, немного добавь тона, вот так, отлично! А теперь потихоньку прибавь в синий изумрудного, ага, этого, видишь, как стало красиво? Теперь желтого… немного! Давай теперь сам.

— А можно, это будет цветик-семицветик? — спросил Женька, сосредоточенно глядя на мой схематичный рисунок. — Как в сказке?

— Конечно. А правило семи цветов ты знаешь?

Он помотал головой.

— «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан», — сказала я. — Это такая волшебная фраза, чтобы запомнить порядок цветов. Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый, вот тебе и радуга. Ясно? Давай, рисуй!

Женька дошел до синего, когда в дверь позвонили. Он не услышал, поглощенный работой, а я подорвалась открывать.

На пороге объявился Ярослав, усталый донельзя, осунувшийся даже.

— Бог ты мой, — сказала мама, выйдя на шум. — Надо ж так себя уморить! Ася, глянь, что там есть на плите, я этого деятеля не выпущу из дома без ужина!

И как Ярослав не сопротивлялся, уверяя, что ему только сына бы забрать, его все равно усадили за стол и впихнули в него две порции фирменного маминого плова.

— Папа! — выскочил Женька, перемазанный по уши красками. — Пап, это тебе!

— Спасибо, — вымученно улыбнулся тот. — Да ты художником растешь!

— Это Ася научила, — серьезно сказал он. — А я тебе нарисовал, как в сказке, чтобы желание загадать… Помнишь, мы смотрели? Про лепесток…

— Лети-лети лепесток, через запад на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг, — неожиданно выдал Ярослав. — А дальше я не помню… Я не помню…

— Вы что-то очень плохо выглядите, — серьезно сказала мама.

— Ничего страшного, просто устал, как собака, — ответил он. — Я прошу прощения, мне бы отойти…

— Прямо по коридору до упора, — сказала мама, прищурившись.

Ярослав кивнул и вышел как-то очень уж торопливо. Я высунулась в коридор и прислушалась: в ванной шумно полилась вода, потом несколько раз прошелестел слив в бачке, и отсутствовал Ярослав слишком долго. Ну а когда вернулся, от него отчетливо пахло мятной зубной пастой, а волосы были влажными.

— Все в порядке? — спросила мама.

— Да, спасибо. Нам пора домой, — сказал он. — Пойдем, Жень. Скажи «до свидания» и идем.

— Ярослав, вы мне что-то не нравитесь, — серьезно произнесла мама. — Вам нехорошо?

— Все нормально, — выговорил он сквозь стиснутые зубы. — Извините, я еще на секунду…

— Аська, у него, похоже, температура, и высокая, — сказала мама, когда в ванной полилась вода. — Так, Женя, брысь рисовать! У тебя вон цветик-семицветик недокрашен. А у нас взрослые разговоры…

Он послушно удрал, а мы с мамой переглянулись. Ярославу было плохо, это мы видели невооруженным глазом, но почему? Отравился, простыл, подцепил грипп?

— Нам нужно идти, — в очередной раз повторил он, вернувшись, и взялся было за куртку, но мама придержала его за локоть.

— Да вы с ума сошли! — сказала она в голос. — Ася, потрогай его, у него же жар такой, что чайник вскипятить можно!

Я осторожно дотронулась до щеки Ярослава и согласилась, что мама права.

— Ничего со мной нет… — вяло отбивался он, но разве может мужчина сопротивляться напору двух решительных женщин?

— В комнату, там разберемся, — решила мама, и мы с двух сторон взяли его под руки. Мы, может, и невысокие, но очень крепкие, так что до дивана Ярослава дотащили. — Давай градусник, а сама пока поищи, что там у нас имеется…

— У нас все есть, — мрачно ответила я, в ужасе видя на градуснике сорок с небольшим. — Неси аптечку, колоть буду, с таблетками долго.

Это было больше всего похоже на какой-то вирус. Я сама периодически падала с высоченной температурой, но без малейших намеков на боль в горле, кашель или насморк. Поначалу зверски тошнило, но все это проходило за сутки-двое. Ярослав, похоже, подцепил ту же заразу, но у меня давно к ней выработался иммунитет, и я болела день-другой, слегка недомогая, а его свалило моментально, как меня в первый раз.

Уколы я навострилась делать еще на отце, да и на себе тоже, это легче легкого — анальгетик и жаропонижающее, привычный коктейль ушел в вену мгновенно. Я все симптомы знала наизусть: сперва буквально выламывает все тело, потом резко подскакивает температура и начинает выворачивать наизнанку. Но если сразу сбить температуру, то обычно удается отделаться малой кровью.

— Мам, ты глянь за Женькой. Если и его прихватит…

Она кивнула и ушла. С ребенком я точно не справлюсь, одно дело я сама или взрослый мужчина, но маленький мальчик… Придется вызывать врача, а у нас даже документов на руках нет! Ну а самолечением с ребенком заниматься нельзя.

Ярослав вздохнул свободнее и расслабился. Я пощупала пульс — немного частит, но ровный и наполнение глубокое. Я вытерла ему лицо влажным полотенцем, расстегнула рубашку и протерла грудь — Ярослава сразу зазнобило, так что я укрыла его легким теплым пледом, приоткрыла форточку и вышла из комнаты.

— Женька как? — спросила я мать.

— Сидит рисует, — ответила она. — Вроде с ним ничего такого… Ну да он со мной все время, от сада до дома, а Ярослав, видно, по дороге хватанул эту дрянь, как ты обычно ее ловишь. Может, кстати, и от тебя, вы ж пересекаетесь.

— Наверно, — вздохнула я. — Я к Женьке больше не пойду, черт его знает, как этот вирус передается, вдруг и правда я притащила да не заметила. Ты его уложи у меня или у себя, а я так перекантуюсь. Нельзя же их домой отправлять, куда они одни?

— Да уж молчи, — отмахнулась мама. — Он еще как приехал, чувствую, не то что-то, а потом его разом скрутило, точно как тебя в тот раз. Представляешь, Женька бы один с ним был?

— Представляю, потому и говорю, пусть отлеживается, — сказала я. — Гляди за мальчишкой, его еще в сад утром вести. А я уж…

— Ты так и не выяснила, в чем дело? — спросила она, придержав меня в дверях.

Я покачала головой.

— Женька ничего не знает, ему же всего год был. А Ярослав просто молчит. Напрямик-то не спросишь…

— Если не спросишь ты, спрошу я, — с явной угрозой в голосе сказала мама. — Ну иди, проведай его, тебя эта зараза уже почти не берет. Пару раз стошнит, анальгинчику выпьешь — и как новенькая!

— Спасибо, — кисло ответила я, потом подумала, позвонила на работу и сказала, что завтра не явлюсь, потому что то ли простыла, то ли загрипповала.

Что такое локальная эпидемия сезонного гриппа в тесном помещении на десять человек, начальник прекрасно представлял, поэтому разрешил мне прогулять день-другой, но с условием, что я буду доступна по телефону и электронной почте. В принципе, никаких встреч с клиентами и поставщиками не намечалось, а рабочую переписку я могла вести и из дома, чем частенько и пользовалась.

Ярослав уснул, температура у него заметно упала, так что завтра-послезавтра он уже должен был быть в норме. Я принесла большую бутыль воды — после такого, по себе знаю, мучит страшная жажда, да и все рекомендуют пить побольше. Чай в него вряд ли полезет, пусть минералкой пробавляется…

— Ась, я Женьку к себе забрала, у меня диван здоровый, уместимся, а ты к себе иди, — сказала мама, когда я вышла в коридор. — Как там этот болезный?

— Вроде получше, отрубился, — ответила я. — Пусть спит. Ты меня утром пни пораньше, я отгул взяла, так что присмотрю тут, пока ты с мелким возишься.

— Не было у бабы хлопот, — сварливо ответила мама. — Поди погляди на антресолях, там отцовы футболки были совсем новые и белье даже не распакованное. Парень проснется — хоть переоденется, он же мокрый, как мышь! И полотенце ему выдай. Зубную щетку я где-то новую видела, а бритвой и одноразовой обойдется…

— А без тебя бы я не догадалась, — фыркнула я и пошла потрошить гардероб и прочие закрома родной квартиры.

* * *

Утром мама, как и обещала, пнула меня в половине седьмого утра — она пташка ранняя. Ну, пока она приготовила завтрак, накормила Женьку и собрала его в садик, я валялась в постели, потом все же встала, умылась и пошла проведать Ярослава.

Воды в бутыли осталось на донышке, стало быть, ночью он просыпался, но если из комнаты и выходил, то я не услышала, хотя сплю очень чутко.

— Вы как, живы? — спросила я, присев на стул рядом.

— Не уверен, — не открывая глаз, ответил он, но тут же очнулся. — А Женька где?!

— В садике уже, наверно, — ответила я, взглянув на часы. — Я слышала, как они собирались. Не переживайте, тетя Люся его и искупала, и накормила, вот только что увела.

— А вы…

— Я отгул взяла, нельзя же вас взять и бросить, — серьезно сказала я. — Ярослав, вы нас вчера здорово перепугали. Вы хоть оставьте какие-то телефоны, родственников там, друзей, коллег, а то так случись что, не дай бог, мы даже не знаем, к кому обратиться! С Женькой, положим, тетя Люся управится, а с вами-то что делать?

— Да, это я не подумал… — криво улыбнулся он и сел, поморщившись. Что и говорить, запах был не из приятных.

— Идите в душ, — сказала я. — Тетя Люся вам там положила чистое, от мужа у нее осталось. Вы переоденьтесь, а это в машинку киньте, я включу, все равно стирать собиралась.

— Спасибо… — потерянно ответил Ярослав. — Я даже не пойму, что со мной стряслось. Вроде все нормально было, правда, к вечеру голова разболелась, но это бывает, весь день ведь в монитор таращусь. Ну, думаю, простыл, у нас в серверной кондиционер мощный… Хотел домой поскорее, но разве от тети Люси с угощением отобьешься? И тут…

— Да знаю я эту заразу, — отмахнулась я. — Сама сколько раз болела. Вы сегодня отлежитесь, а завтра уже будете на ногах. Идите, я вам пока чаю налью, что ли? Есть вы еще не скоро захотите.

Он молча кивнул и ушел в душ. Вернулся через добрых полчаса с мокрой головой, чисто выбритый, в папиной футболке, и видно было, что ему заметно полегчало.

— Ася, можно, я с городского на работу позвоню? — спросил он. — У меня трубка села, а зарядку-то с собой я не ношу, дома и на работе есть.

— Конечно, — ответила я. — Если нужно, интернет имеется, пароль я вам дам. В той комнате, где вы ночевали, компьютер стоит, не новый, но для почты-скайпа годится, можете пользоваться.

— Спасибо, — искренне повторил он. — Но я сейчас немного в себя приду и домой. Тут же два шага.

— Конечно, это как вам угодно, — улыбнулась я. — Я вас провожу на всякий случай, тем более, магазин в вашем доме, а тетя Люся просила купить кое-чего.

Пока мы пили чай, вернулась мама, нарочито громко повозилась в прихожей, потом явилась на кухню, оценила бледный вид Ярослава и заявила:

— Знаете что, Женю я вам пока не доверю. Пусть пару дней здесь побудет, а то не дай бог, подхватит от вас эту гадость! Вы-то здоровый парень, уже оклемались, а маленькому ребенку только этого и не хватало.

— Вообще-то я только что хотел вас попросить об этом, — сконфуженно пробормотал он, — но вы опередили. Я заплачу, вы не сомневайтесь…

— Мужики все идиоты, это я по мужу помню, — сообщила мне мама и добавила: — Ася, ты не забыла, что я просила купить?

— Помню, помню. Пойду Ярослава провожать, заодно и куплю, — отозвалась я.

— Деньги на холодильнике, — сказала она и ушла смотреть новости.

— Идем? — спросила я, когда Ярослав закончил с чаем. — Да оставьте вы посуду, я вернусь и вымою. Одежду потом заберете, она не достиралась еще, а эту хоть себе оставьте, хоть выкиньте.

Он молча кивнул, проверил, на месте ли ключи, попрощался с мамой, и мы вышли на улицу.

— За Женьку не беспокойтесь, с ним все будет в порядке, — сказала я.

— Он просто никогда без меня не оставался, — ответил Ярослав, глядя в землю. — Ясли, сад — это само собой, но чтобы вообще меня не видеть несколько дней — такого не бывало. Я даже в отпуск никуда не уезжаю и в командировки. Коллеги знают, что я отец-одиночка, и пусть я в деньгах теряю, но уехать все равно не могу. Я боюсь… ну…

— Боитесь, как бы он не решил, что вы его бросили? — догадалась я, и он кивнул. — Перестаньте. Тетя Люся объяснит Женьке, что вы приболели, и чтобы его не заразить, пока побудете отдельно. Ну, в конце концов, подойдите утром к садику и помашите ему, поговорите, только обниматься не лезьте!

— Да, точно, я и не сообразил, — улыбнулся Ярослав. — Он вам не очень мешает?

— Чем он мне-то может помешать? — не поняла я. — Днем я на работе, когда прихожу, он либо занят чем-нибудь, либо уже спит, а утром, пока я собираюсь, тетя Люся успевает его увести в садик.

— Ясно, — кивнул он. — Ну… вот мой подъезд.

— У вас перекусить-то что-нибудь найдется? — спросила я.

— Конечно, — улыбнулся Ярослав. — Ну и магазин в моем доме, вы же сами знаете. Не пропаду.

— Телефон, — протянула я блокнот и ручку.

— А?..

— Телефон дайте. Мобильный и домашний. И рабочий, и коллег каких-нибудь. Вы же обещали тете Люсе.

Он сдался и, присев на ступеньку, убористым четким почерком написал несколько номеров.

— Почему вы в мобильный-то не забьете? — спросил он.

— Потому что я могу его где-то забыть, потерять, может сесть аккумулятор, в голове я столько номеров не удержу, а блокнот всегда со мной.

— Как та бумажная карта? — улыбнулся Ярослав.

— Именно. Идите домой, а я по магазинам. Вечером позвоните, поболтаете с Женькой. Держите заодно мой мобильный, — я выдрала из блокнота страничку и записала номер.

— Спасибо.

Я чувствовала, он проводил меня взглядом, потом раздался писк домофона и грохнула металлическая дверь.

Мама по обыкновению валялась на диване и смотрела какое-то ток-шоу. С кухни вкусно пахло борщом. И когда она успела?..

— Проводила? — спросила она, когда я грохнула сумки на стол.

— Ага.

— До квартиры?

— До подъезда. Дальше сам дойдет, не маленький, — буркнула я. — Пойду комнату проветрю, не все ж Женьке с тобой ночевать.

— Лампу кварцевую найди, она где-то в шкафу, в обувной коробке, — посоветовала мама. — Ты когда маленькая была, мы даже книжки библиотечные кварцевали.

— Я помню, мне ужасно нравилось, как после нее пахнет, — улыбнулась я и пошла искать раритет.

* * *

Женька вечером, ясное дело, огорчился, что отец его не заберет, но мама умеет быть убедительной, поэтому они пошли учиться. Кстати, схватывал он все очень быстро, уже наловчился читать по складам и выучил таблицу умножения до пяти. Если учесть, что мама — не преподаватель, а потому читать его учила не по букварю, а по книжке о муми-троллях и моей энциклопедии авиатехники, а считать — при помощи нашей расходной книги и походов в магазин, то я затруднялась сказать, во что это выльется.

Ярослав позвонил вечером, долго о чем-то выспрашивал Женьку, потом попросил к телефону маму, с ней тоже побеседовал, а затем перезвонил мне на мобильный.

— Все в порядке? — спросил он. — Потому что я слышу, Женька бодрится, но скучает, а тетя Люся правды не скажет.

— Да не беспокойтесь, все хорошо, — ответила я. — Они, когда вы позвонили, сидели и спорили, что дороже — пять яблок или три апельсина, и почему.

— Выяснили? — серьезно поинтересовался Ярослав.

— А как же. Правда, пришлось объяснять Женьке всякое-разное не только насчет разницы в ценах, но и веса, и прочего, но он вроде понял. Теперь носится по квартире с безменом и взвешивает все подряд.

Ярослав помолчал.

— Я не умею учить, — честно сказал он. — В смысле, я умею учить взрослых, а как обращаться с ребенком, представления не имею. Я думал, в саду его хоть читать выучат…

— Ярослав, там у воспитательницы два или три десятка таких ребят на руках, не знаю, сколько теперь в группах… Ей бы успеть всем носы вытереть, на горшки высадить, накормить и выгулять, — сказала я. — Ну какие тут занятия? Спасибо, если буквы покажут или там карандаши дадут порисовать!

Он помолчал.

— Не переживайте, — добавила я. — Вы же как-то управлялись с ним раньше.

— Именно что «как-то», — невесело сказал он. — Спасибо, Ася. Если бы не вы и ваша тетя Люся, я бы уж и не знал, как выкрутиться.

— Ярослав, вы ж теперь и в командировки можете ездить, — сообразила я. — Вы ведь не на месяц туда отправитесь, а несколько суток — это чепуха.

— Правда что, — кажется, он улыбнулся. — Ну да не буду загадывать…

— У тети Люси есть дача, — серьезно сказала я. — Это я намекаю насчет лета. Если вы ей наймете пару рабочих, чтобы там что-нибудь покосить или вскопать, то она запросто заберет Женьку, что ему в городе-то сидеть? А там у дачников ребятни полно, пускай общается и играет! Ну а вы на выходные приедете, места достаточно. Я тоже часто там бываю — на пруд сходить, по грибы, милое дело! Удобств, конечно, шиш да ни шиша, но если приехать на пару дней — это ерунда, а детям вообще на это наплевать…

— А думаете, она не станет возражать?

— С чего бы? Говорю, скучно ей одной. Заодно позанимается с Женькой перед школой. Ему же в будущем году в первый класс, вы сказали?

— Да. — Ярослав помолчал. — Ася…

— Вы уже раз десять поблагодарили, — оборвала я. — Хватит. Сами-то как?

— Ничего, уже намного лучше. Завтра, наверно, на работу выйду.

— Лучше еще денек дома посидите, — предостерегла я, — а то можно по второму разу свалиться, я это проходила. Я понимаю, что вы сына хотите поскорее забрать, но ему этой пакости точно не нужно!

— Ну хорошо, — сдался он. — Ничего срочного нет, отсижусь. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — отозвалась я.

Мама на кухне сосредоточенно варила холодец. Я его терпеть не могу, поэтому поскорее открыла все окна и вздохнула свободно.

— Фу, зачем ты опять его затеяла… — брезгливо сказала я, присев на табуретку.

— У Анны Николавны юбилей послезавтра, меня пригласили, — сказала мама, помешивая адское варево. — Не могу же я прийти с пустыми руками.

— Лучше бы ты салатов понаделала.

— Салат любой дурак настрогать может, а хороший холодец сварить — поди сумей!

И тут до меня дошло:

— Мам, так послезавтра ж пятница!

— Ну да, как обычно, соберемся в цеху, уж проведут меня, — фыркнула она.

— Мам, а Женька?!

— Я его с полдня заберу, а ты пораньше отпросишься и посидишь, — был ответ.

— Я и так отгулов набрала!

— Ася, Ярослав тебе нужен или мне? — весомо спросила мама. — И ты так до сих пор и не выяснила, куда его жена с прочей родней пропала! Вот заодно и займешься.

Я выругалась про себя, вздохнула и покорилась. Маме поди не покорись!

* * *

Назавтра я вышла на работу, долго юлила, в итоге отпросилась с половины дня на пятницу, якобы к врачу пойду, потому как у меня не грипп, а что-то другое, а специалист принимает вечером… Разумеется, начальство прекрасно понимало, что я симулирую, но поскольку обычно я себе такого не позволяла, а срочной работы не предвиделось, то на меня махнули рукой и пообещали вычесть из зарплаты, если я не принесу больничный. Я тоже махнула рукой, потому что с учетом платы за мамины занятия с Женькой можно было не обращать внимания на такие мелочи.

Ну а в пятницу с утра, ютясь на остановке под мокрым снегом, я мрачно подумала, что лучше бы взяла больничный. Наш участковый терапевт отлично входит в положение и дня три, а то и неделю выписывает страждущим без проблем. Ну, за определенную мзду, естественно, иначе откуда у него такая иномарка?

— Ася! — окликнули меня с проезжей части. Я вздрогнула и увидела распахнутую дверцу машины. — Подвезти?

— Еще бы! — простучала я зубами и запрыгнула в салон. У Ярослава была потрепанная, но ухоженная темно-синяя «шеви-нива», внутри оказалось тепло и, главное, не пахло никакими освежителями, я их не выношу. — Ух… хорошо как… А что это вы на машине? Говорили же, что так дольше…

— Да, только мне сегодня ехать на объект, я прикинул, вышло, что на машине будет быстрее, чем на перекладных, даже с учетом утренних пробок, — улыбнулся он. — Ася, пристегнитесь, я довольно резко вожу.

— Ага… — я нащупала ремень.

— Как там Женька? — негромко спросил Ярослав.

— Да как обычно. По вам очень скучает, конечно, но тетя Люся его постоянно тормошит. Я-то его мало вижу, но, по-моему, он уже не такой зажатый, как раньше был, — честно ответила я. — Ну а так… Рисует много, я ему свои кисти-краски отдала, сама-то сто лет не занималась, пусть он развлекается.

— Хорошо…

Он молчал, глядя на мокрое от тающего снега шоссе, а вел машину действительно так, что я порой вцеплялась в ручку на двери, так и казалось, что он вот-вот во что-нибудь врежется, по такой-то дороге.

— Приехали, — сказал вдруг Ярослав и откинулся на спинку сиденья.

— То есть?

— Пробка, — мрачно ответил он. — Надо было вас до метро подбросить, а потом уж дальше ехать, а теперь мы застряли намертво — с эстакады не свернешь.

— Да ладно, я все равно сегодня симулирую, — ответила я. — Ну постоим немного, что ж теперь… Выкинете меня у ближайшего метро, а там я уж доберусь. Тут хоть тепло и не толкается никто!

— Не считая грузовиков, — мрачно ответил он и перестроился в другой ряд.

В салоне было тихо, музыку Ярослав не слушал, так что я просто смотрела в окно на бесконечную вереницу машин и падающий мокрыми хлопьями снег.

— Ася, — сказал вдруг он, — вам ведь хочется знать, куда подевалась мать Женьки?

От неожиданности я вздрогнула.

— Тетя Люся — та от любопытства сгорает, я вижу, — продолжал Ярослав. — Вы тоже, но хоть не делаете явных намеков. Рассказать?

— Не надо, — тут же ответила я. — По-моему, вам этого не хочется.

— А чем еще заняться в пробке? — хмыкнул он. — Кстати, чаю хотите? Там в бардачке термос и стаканчики одноразовые. И печенье какое-то было, кажется.

— Спасибо. Может, потом, а то тут даже не выйти, гм…

— А, ну да, — чуть смутился Ярослав. — В общем, родители мои родом из Самары… кстати, я сильно окаю?

Я помотала головой и сказала:

— Вообще не заметно. Я и то не так чисто говорю.

— Хорошо. А то в школе меня, помню, дразнили за это… — улыбнулся он краешком рта. — Родители перебрались в столицу, когда мне лет пять было, лучшей доли искали. Отец вкалывал на стройках, мама работала продавщицей, жили по знакомым и общежитиям, но ухитрились заработать на свой угол. А я тоже с четырнадцати подрабатывал, потом напрягся и поступил, куда хотел, там общежитие было, все не в однушке ютиться втроем!

Я внимательно слушала. Значит, Ярослав из тех, кого наши соседки пренебрежительно зовут лимитой…

— Учился себе и учился, — продолжал он, — и недурно, врать не стану. Подрабатывал уже по специальности. В том же общежитии познакомился с девушкой, она была из Нижнего Новгорода. Красивая, многие по ней вздыхали… Ну и на последнем курсе приключился у нас роман. Правда, мне еще хватило силы воли диплом защитить, даже с отличием, а она еле-еле на троечку сдала.

— А армия как? — осторожно спросила я.

— У нас военная кафедра была, — пояснил Ярослав. — Я нарочно такой вуз выбирал, а то за два года — тогда еще два было, — у меня начисто бы все из головы вылетело. Ну и работа нужна была позарез, родители уже в полную силу работать не могли. Отец на этих стройках надорвался, у мамы сердце сдало. Она умерла, когда я только-только институт закончил.

— Мне… — начала я, но Ярослав перебил:

— Ася, не говорите банальностей. Ненавижу это. Как вам может быть жаль человека, о котором вы впервые слышите?

— Может быть, я имела в виду, что соболезную вам? — огрызнулась я.

— Тоже не нужно, — ответил он, и я умолкла.

Тут в пробке появился просвет, и «шнива» ринулась вперед так, что, не будь я пристегнута, непременно стукнулась бы затылком. Правда, машина тут же затормозила, и я сунулась носом вперед. Спасибо, не лбом в ветровое стекло.

— Я предупреждал, — серьезно сказал Ярослав. — Так вот… Пока то да се, я нашел работу, и где-то года полтора встречался с той девушкой из Нижнего. Нет, с другими я встречался тоже, но сами понимаете, какие шансы у лимитчика среди столичных девиц…

Я, кажется, покраснела, потому что он явно читал мои мысли.

— Ну а она тоже пыталась пробиться здесь, но девушке с нашей специальностью куда сложнее. Устроилась секретарем-делопроизводителем, там кроме приятной внешности, знания компьютера и умения не терять документы и вовремя их отправлять по инстанциям ничего не требовалось, зато и платили гроши. Снимала угол… — негромко говорил Ярослав, огибая бензовоз. — Сами понимаете, какие тут встречи? Я живу с отцом, она — с тремя соседками. Только что по городу погулять да в кино сходить. Батя-то понимающий мужик, он частенько уходил якобы к знакомым в гаражи, пивка попить…

Он помолчал. Мы как раз выбрались с перекрестка на более-менее свободную дорогу, и теперь Ярослав лавировал, как опытный гонщик, ловя «зеленую улицу».

— Ну а потом отец как-то позвал меня, выставил пузырь и сказал, что возвращается в Самару. Тут ему делать уже нечего: работать по-прежнему он не может, а там у мужа моей тетки какая-то шабашная бригада, ну, представляете, Ася, кому что покрасить, забор поставить, крышу перекрыть, полы настелить, обои поклеить, плитку положить. Это он еще в состоянии делать, вдобавок хорошо представляет, что почем и какие материалы брать можно, а какие не стоит, да где выгоднее купить. Квартиру оставил мне. Тетка-то живет в родительском доме, а там три семьи уживалось. Старый такой, бревенчатый… Вот он туда и поехал.

Ярослав вздохнул.

— Спасибо, предупредил, чтобы я Алену ни за что к себе не прописывал, — добавил он.

— Почему? — удивилась я.

— Поймете… — Ярослав резко вывернул руль и выскочил на неприметную улочку. — Сейчас мы этот затор объедем, тут дворами можно срезать. Так вот… Прожили мы где-то год в гражданском браке, а потом родился Женька. Алена и раньше все говорила, мол, расписаться бы надо, свадьба, платье белое, гости, все, как у людей… А я будто чувствовал — отговаривался, что денег нет, родня не подбросит, у моих в обрез, у ее — тем более. Какие тут платья и гости? Тем более, с младенцем в однокомнатной…

— Что случилось-то? — спросила я, помолчав.

— Алена пропала, — спокойно ответил Ярослав. — В один далеко не прекрасный день я вернулся домой, а ее нет. Женьку забрал из яслей, он голодный, плачет-надрывается… а я не представляю даже, как с ним обращаться. Спасибо, одна соседка помогла, показала хоть, как переодевать да кормить. Ну и потом ходила ко мне, не даром, ясно, но я иначе бы не справился. Ясли яслями, но ночью-то с ним тоже что-то надо делать!

— Погодите, а куда же делась Алена? — недоуменно спросила я.

— А никто не знал, — усмехнулся он. — Подружки не в курсе, я тем более… Подал заявление в по… тогда еще милицию, и то принимать не желали, мы же, повторюсь, в гражданском браке жили. И лучше бы не принимали…

— Почему?

— Потому что мне полгода трепали нервы, мол, я знаю, куда Алена запропастилась, но почему-то молчу, — пояснил Ярослав. — До сих пор не могу понять, с какой такой радости. Никакой корысти у меня не было, квартиру отец на меня переписал, Алена там не была прописана, ребенок остался со мной, мы не ссорились, разве что по мелочи… Может, думали, что я ее грохнул по пьяни, а тело спрятал? Так я мог и не заявлять, никто бы и не почесался… Я, признаюсь, никогда ее родственников не видел и от нее ничего о них не слышал. Живут в Нижнем и живут, а адреса или телефона хотя бы у меня не было.

— Да уж, логика наших следственных органов неисповедима, — пробормотала я. — И что же дальше?

— Отыскалась пропажа, — коротко ответил он. — Аж в Хабаровске. Знаете, как ее нашли?

— Как?

— Она паспорт пришла менять — замуж вышла и брала фамилию супруга. А ориентировка-то имеется. И фамилия у нее достаточно редкая, вот кто-то бдительный заметил и сообщил, куда следует. Передо мной даже извинились, но… — Ярослав замолчал. — Осадочек остался.

— Она хоть объяснила, почему ушла? — тихо спросила я.

— В милиции объяснила, я с ней не встречался. Знаю только, что она заявила — мол, я свободная женщина, куда хочу, туда лечу. А ребенок… так он же с отцом остался! — Он зло сжал губы. — Хорошо еще, что Женька на мою фамилию записан, и документы его у меня. А то кто знает, что Алене завтра в голову стукнет? Ну и переехал я на всякий случай, да и район мне этот больше нравится. Говорю же, и садик, и школа во дворе…

— Досталось же вам обоим, — негромко сказала я. — Какой вы молодец, Ярослав…

— Угу, просто-таки отец-герой, — мрачно ответил он и снова газанул так, что меня вжало в спинку сиденья. — Только разорваться не могу: или Женьку воспитывать, или на жизнь зарабатывать.

— А почему снова не женились? — задала я провокационный вопрос.

— Не хочу, — сказал Ярослав. — Не верю никому. Иногда, знаете, познакомлюсь с девушкой, а она сразу начинает с Женькой сюсюкаться. Ясно, думает, если понравится ему, то я тоже растаю. Ага, сейчас. Тех, что действительно бы чужих детей любили, я не встречал, а таких, которые сперва добренькими прикидываются, а потом начнут Женьку шпынять, мне даром не надо. Обойдусь. Уж простите за откровенность, мне проще снять девицу на пару часов, чем обхаживать очередную фифу и думать в это время, где там мой сын и что с ним.

— Это, по крайней мере, честно, — сглотнув, выговорила я. Что ж, можно сказать маме: мне тут ничего не светит. Я детей побаиваюсь, обращаться с ними не умею, а приваживать Женьку, чтобы подобраться к его отцу, не стану. — Ярослав, вон метро, давайте, я поеду своим ходом, а то вон там, похоже, опять затор.

— Конечно, — он притормозил у тротуара. — Удачи.

— Вы за Женькой-то приходите сегодня, — сказала я, придерживая дверцу. — Уже можно, так тетя Люся сказала. Мы вас ждем.

Ярослав улыбнулся и кивнул.

— У нее сегодня холодец, — мстительно сказала я, — фирменное блюдо.

— Я ненавижу холодец, — искренне ответил он и явственно передернулся.

— Ну, хоть что-то общее у нас есть, — философски произнесла я, глядя вслед синей «шниве».

* * *

Вечером я благополучно забрала Женьку из садика (хотя пришлось пройти процедуру контроля, как в каком-нибудь форте Нокс, чуть отпечатки пальцев не взяли, пусть мама и предупредила воспитательницу, что сегодня приду я), мы перекусили и устроились смотреть мультики. Грешна, я тоже их люблю, а тут такой замечательный повод!

Между делом я подумала: надо убирать документы подальше, потому как если Ярослав совершенно случайно заглянет в мой паспорт, забытый где-нибудь на тумбочке, и обнаружит, что у нас с моей «квартирной хозяйкой» одинаковые фамилии, да и прописана я по этому же адресу, он явно не обрадуется. Не то чтобы я подозревала в нем склонность совать нос в чужие вещи, но чего только не бывает…

Мама заявилась не слишком поздно, чуточку навеселе и почему-то с букетом.

— Только не говори, что вместо юбилея Анны Николавны ты была на свидании, — сказала я.

— Нет, просто Павлик вдруг вспомнил, что когда-то был в меня влюблен, проводил до дома и подарил цветы, — пояснила мама. Павлик, насколько я помнила, это главный технолог их института, лет на пять ее постарше, обремененный детьми и внуками.

— Седина в бороду? — с намеком спросила я.

— Я уже старовата для беса в ребро, — с достоинством ответила мама, снимая серьги. — Но романтика, Асенька, возможна даже в моем возрасте. Не то что у некоторых молодых. Вам лишь бы…

— Остынь, — сказала я серьезно, и увлекла ее в свою комнату, оставив Женьку наблюдать за приключениями пингвиненка Лоло. — Я узнала, что там было…

— И? — заинтересовалась она.

Я вздохнула и коротко пересказала услышанное.

— Ну вот, — неподдельно огорчилась мама. — Вечная беда: как мужик годный, так непременно ему какая-нибудь… Алена подвернется и все испоганит! Нет, я бы на твоем месте придумала, как быть, но ты лучше даже не берись, а то совсем все испортишь. Так, может, он потихоньку и привыкнет, а штурмом в лоб такого не взять. Очень уж пуганый, я вижу, а твои уловки даже слепой разглядит.

— Вот поэтому я ими и не пользуюсь, — буркнула я. — По-нынешнему это называется «френдзона», в смысле, друзья-приятели, не более того.

— Угу, и внуков от тебя я не дождусь, — сказала мама, приходя в скверное расположение духа. — Потому что у тебя сплошь друзья да приятели, какие-то концерты, компьютеры, выставки машин и авиашоу, а нормально общаться ты не умеешь.

— Конечно, в отличие от некоторых, — язвительно ответила я и ушла досматривать мультик.

Ярослав приехал довольно поздно, усталый, но в хорошем расположении духа, долго выспрашивал, как вел себя Женька, в ужасе отказался от холодца, хотя мама нахваливала его так, что даже мне захотелось попробовать и узнать: может, не так он ужасен на вкус, как на вид? Но нет, Ярослав был стоек, поэтому мама сумела впихнуть в него только самолепные хинкали, и то всего штук пять. Он вообще ел мало, я заметила, и Женька явно удался в него: воспитательца в саду жаловалась маме, что мальчишка никогда не доедает свою порцию, а запихивать силой ей некогда, таких капризников у нее на руках еще два десятка.

— Ну так кладите ему поменьше, — с детской непосредственностью ответила тогда мама, — проголодается, добавки попросит.

В принципе, этот метод всегда выручал ее со мной. Мне очень повезло: мама не считала, что ребенка надо закармливать насильно даже ценой слез и истерик. «Проголодается — сама попросит», — хладнокровно говорила она бабушкам, которые жаловались на мою привередливость и нежелание кушать кашку в промышленных масштабах. Когда они ее окончательно доставали, мама смотрела, прищурившись, на мою маленькую тарелочку со снедью и спрашивала отца: «Владик, ты столько осилишь?» Ну а после его решительного «У меня от такого блюдечка заворот кишок случится, если я раньше не лопну», бабушки на время от меня отставали. В итоге вышло так, что на фоне моих откормленных одноклассниц я выглядела заморышем, и учителя порой осторожно спрашивали, хорошо ли я питаюсь, а то, может, семья неблагополучная… «Не в коня корм», — поставил точку в этой пищевой эпопее мой дедушка двухметрового роста и соответствующего сложения. Братья-то удались в него и отца, а я — в невысокую щупленькую маму. Зато никогда не маялась дурью вроде диет, как мои сверстницы.

— Ярослав, — спросила мама, разливая чай, — давно спросить хочу, да никак к слову не приходится… Почему вы так одеваетесь?

— Как? — он взглянул на темные джинсы и тонкий джемпер.

— Куртка у вас приметная, да и головной убор… — непосредственно пояснила мама.

— А, это…

— Мечтали летчиком стать? — не отставала она.

— Нет, — улыбнулся Ярослав. — Так… несколько лет назад увлекался сетевой компьютерной игрушкой, авиасимулятором. Со многими игроками перезнакомились, встречи устраивали, ну и вот, антуража ради раздобыл амуницию. Оказалось — и по городу удобно так ходить, по нашей-то погоде.

Я только улыбнулась: никакой загадки тут не было.

— Теперь играть уже некогда, — добавил он. — Но вспомнить приятно. Спасибо за ужин, Людмила Георгиевна, нам домой пора, да, Жень?

Тот покивал.

— Ярослав, если мимо рынка пойдете, захватите говядины на суп, — попросила мама, — а то Ася вечно покупает черт знает что, а мне таскать уже не по силам.

Зная, что мама может утащить на хребте мешок картошки, я сделала вид, будто закашлялась.

— Если вы думаете, что я знаю, какую покупать, то ошибаетесь, — усмехнулся Ярослав. — Скорее всего, я тоже куплю черт-те что.

— А я вам сейчас объясню! — воодушевилась мама, а я пошла одевать Женьку.

— Папа сказал, мы завтра на каток пойдем, — сообщил он.

— Здорово, — оценила я. — Только на улице сыро, каток-то не застыл еще.

— Не-ет, там как стадион!

— А, крытый? В парке каком-нибудь?

— Да, в этом, горьком, — сказал Женька.

— Имени Горького! — засмеялась я. — Горький — это фамилия такая.

— А-а-а… — глубокомысленно протянул он и вдруг выдал: — Ася, а пойдем с нами?

Я, признаюсь, опешила.

— Нет, Жень, извини, — ответила я. — Я не умею кататься.

— Я тоже! А папа сказал, что меня научит. И тебя научит!

— Женя, — серьезно произнесла я. — Тебе не уметь не стыдно, ты еще маленький. А я уже взрослая тетенька и не хочу позориться. И вдобавок сам подумай: как твой папа уследит за нами обоими? Нет уж, давай сперва ты выучишься, а там видно будет.

— Ну ладно, — вздохнул он и начал сосредоточенно наматывать шарф.

Я встала во весь рост и чуть не наткнулась на Ярослава. Оказывается, он давно уже стоял у меня за спиной.

— До понедельника, — сказал он, накинул куртку, взял сына за руку и ушел.

— Ну и дура ты, — сказала мне добрая матушка, которая, разумеется, все слышала. — Не умею, не умею… А на фигурное катание кто ходил?

— Это было почти двадцать лет назад, — огрызнулась я. — Мам, отстань. Мне нравится Ярослав, да, но через Женьку я действовать не буду.

— Но ты ему нравишься.

— Кому?

— Женьке!

— И что? Мало ли, кто ему нравится! Тебя он вообще обожает, вот и иди с ними на каток.

— Меня не приглашали, — язвительно ответила она. — Не дочь, а наказание!

Я тяжело вздохнула и ушла к себе. Ну а поздно вечером позвонил Ярослав, извинился, потом помолчал и сказал:

— Ася, у вас, наверно, на завтра свои планы…

Я с интересом ждала продолжения.

— Женька отказывается идти без вас на каток, — мрачно произнес он. — Всю неделю мечтал, уши мне прожужжал, а теперь уперся и говорит, что не хочет. Может, вы… Мы ненадолго, на час-полтора. Я машину возьму, завтра пробок не должно быть.

— Ну… — я сделала вид, будто задумалась. — Если ненадолго, то можно. Но с двумя условиями.

— Какими? — насторожился он.

— Я на коньки не встану, — серьезно ответила я. — Посмотрю на вас от бортика.

— Конечно, не могу же я вас силой заставить кататься! Вы и так делаете мне большое одолжение… А второе условие?

— На обратном пути на рынок заедем, ладно? А то тяжело на себе продукты тащить, снегу по колено, а у меня на завтра поход за провиантом был запланирован.

— Без проблем, — с явным облегчением ответил Ярослав. — В одиннадцать не рано?

— В самый раз, — усмехнулась я. — Позвоните, как выйдете. А лучше я к вашему дому подойду, у нас тут развернуться-то негде.

— Спасибо, — искренне произнес он, что-то сказал в сторону, и я услышала радостный вопль Женьки. — Ну… спокойной ночи.

— И вам того же, — ответила я. Потом подумала и полезла на антресоли — искать коньки. Прокатные — редкостная дрянь, вдобавок стоит этот самый прокат неадекватно дорого, а у меня было предчувствие, что на лед меня все-таки выпихнут.

Мама прошла якобы в ванную, а сама покивала головой и улыбнулась исключительно ядовито. Я показала ей язык, чуть не уронила себе на голову чемодан, но коньки все-таки достала. Вроде и точить не надо, я года два назад отдавала их в заточку, когда мы с коллегами собирались на каток. Они так и не выбрались, одной мне идти не хотелось, и коньки перекочевали на антресоли. Ничего, для такого льда, как на крытом катке, сойдут.

Когда к одиннадцати я подошла к знакомому подъезду, синяя «шнива» уже была раскочегарена, Женька намертво пристегнут к детскому креслу на заднем сиденье, а Ярослав сосредоточенно протирал лобовое стекло.

— Привет, — сказала я. — Вижу, вы уже на низком старте?

— Да, — улыбнулся он. — Садитесь, только…

— Я помню, надо пристегнуться, — кивнула я, пристроив рюкзак в ногах. — У вас наколенники, налокотники и шлем есть? Для Женьки?

— Э… нет, — растерянно ответил Ярослав. — А надо? Когда я учился кататься, ничего подобного не было, шмякнулся и шмякнулся…

— Ну вы-то, наверно, во дворе учились или на реке? — вздохнула я. — А на таких катках народу полно, многие носятся, как оглашенные, сшибут запросто. Сам-то Женька если шлепнется, еще ничего, хотя головой все равно может стукнуться.

— А откуда вы знаете, если не умеете кататься?

— Будто по телевизору не показывают эти парки развлечений, — выкрутилась я, — ну и знакомые рассказывали.

— Хм… а в прокате эта сбруя есть? — поинтересовался Ярослав.

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Может, на взрослых есть, а чтобы по размеру…

— Придется заехать в спортивный, нам по пути, — решил он. — Невелика трата. Может, и коньки подобрать?

— Для пробы прокатные сойдут, — подумав, сказала я. — А то вдруг Женьке не понравится? Вдобавок он растет, они ему малы станут через полгода. А защита — та и для велосипеда сгодится, надо только универсальную выбирать.

Ярослав сосредоточенно кивнул и свернул к гипермаркету.

Разумеется, часом дело не ограничилось: сперва покупали Женьке защиту, потом добирались до парка, брали в прокате коньки, ждали очереди — народу уже собралось немало… В итоге Ярослав попросил меня придержать сына, пока он сам сделает круг и вспомнит, каково это, ну а потом вытащил на лед и Женьку. Я повисла на бортике и наблюдала за ними. Понятно, упасть мальчику не грозило, отец его страховал, и, похоже, Женьке страшно это нравилось.

Через полчаса они, правда, выбрались со льда — Женька устал, его надо было напоить чаем и накормить. Уходить, однако, он отказывался наотрез, заявив, что хочет попробовать сам, а то вон девочка его лет какие фигуры выписывает, а он даже стоять на льду не может! (Положим, девочке было лет семь, она оказалась одета не в джинсы со свитером, а в специальный костюм и явно занималась с тренером, но Женька иззавидовался: она даже прыгать уже могла и вращения выполнять!)

— Ася, ну пойдем с нами, — канючил он, — ну Ася… Папа, ну скажи?

— Женя, если Ася не хочет, не надо ее заставлять, — серьезно ответил Ярослав. — Скажи спасибо, что она вообще терпит твое нытье. Пей чай, пока там машина лед полирует, да пойдем еще полчасика покатаемся. А потом домой, не то ты нос отморозишь.

«Правда, что ли, тряхнуть стариной? — подумала я, пока они препирались. — Почему нет? В два оборота я, пожалуй, уже не прыгну, но один осилю, да и прочее вроде помню. Для такого местечка сойдет.»

Словом, пока Ярослав водил сына в туалет, я заплатила за абонемент, а когда они вышли, тоже отговорилась посещением дамской комнаты и отошла в раздевалку. Там я чуть размялась, зашнуровала коньки и немножко неуклюже, как всегда после долгого перерыва, выкатилась на лед. Ну, ничего, мастерство, как говорится, не пропьешь, и хоть спортивных вершин мне не покорять, для городского катка нескольких намертво вколоченных элементов вполне достаточно.

— Пап, а где Ася? — слышала я голос Женьки.

— Отошла погреться, — терпеливо отвечал он. — Сейчас придет. Это нам с тобой жарко, а ей, думаешь, приятно стоять и мерзнуть?

— Кто стоит, кто мерзнет? — весело спросила я. Разогнавшись, я описала полукруг, с шиком и летящей из-под лезвий ледяной крошкой затормозив перед этой парочкой, а дальше двинулась спиной вперед — это несложно, там и ногами-то двигать не нужно, чуть перемещай центр тяжести да катись себе, выписывая чуть извилистую дорожку. Главное, не налететь ни на кого, потому что народ правил движения не соблюдает и носится абсолютно хаотично.

— Я так и знал, что вы обманщица, — совершенно серьезно произнес Ярослав. — Почему нельзя было сразу с нами пойти?

— Потому что, — так же серьезно ответила я, — мне казалось, вам хочется побыть вдвоем с сыном. А я, уж извините, не пришей к ноге рукав.

— Но Женька-то хотел, чтобы вы поехали.

— Он меня каждый день видит, а вас — толком — исключительно по выходным. И если даже ему хотелось моей компании, то вам — вряд ли, я права?

— Осторожно! — вовремя окликнул он, и я едва успела уйти от столкновения с каким-то здоровенным дяденькой, обдавшим меня густым пивным перегаром. Он еще и Женьку чуть не зацепил.

— Теперь понятно, зачем тут защита нужна? — спросила я, пристроившись на этот раз сбоку. — Хотя и это не спасает. Помню, однажды кто-то упал, а сзади несся красавец на хоккейных коньках, не успел свернуть, споткнулся, тоже рухнул, а лезвием располосовал первому лоб.

— Н-да, с маленькими детьми лучше начинать где-нибудь во дворе, — вздохнул Ярослав. — Только зимы гнилые стали, лед толком не встает. Обидно.

— На больших стадионах тоже неплохо, там даже по нынешней погоде ухитряются катки заливать, морозилки специальные используют, наверно, — ответила я. — У нас недалеко есть один, я как раз там занималась. Мы раньше жили в двух шагах оттуда. Там и конюшни имеются, жаль, когда я маленькой была, их еще не построили.

— А почему вы бросили занятия?

— Ну, я как-то не видела себя фигуристкой, — пожала я плечами. — Вдобавок, профессиональный спорт — это очень большие нагрузки и серьезные травмы. А для себя я и так покататься могу… Жень, ну что ты елозишь коньками? Не наклоняйся вперед, ты зубцами цепляешься и спотыкаешься. Ноги чуть согни, ты не на ходулях… Дай руку, смотри на меня и повторяй! Ярослав, вы его с другой стороны держите, хоть примитивной «елочке» научим!

— Ася, а ты прыгать умеешь? Как та девочка? — пропыхтел Женька, старательно пытаясь скользить.

— Немножко. Только здесь не буду: лед уже покорябали, это раз, а два — мне для разбега места надо втрое больше, чем этой девочке, тут негде просто, я с отвычки непременно в кого-нибудь врежусь, — пояснила я. — Но по мелочи показать могу.

— Покажи! — загорелся он.

— Как только сам поедешь! — ответила я провокационно.

Через полчаса пришлось показывать подсечку прямую и обратную, «ласточку» и хоть кривенькое, но вращение.

— Все, хватит, а то я завтра не встану, — решительно заявила я, остановившись. — И ты тоже.

— Да, Жень, поедем, — поддержал Ярослав. — Уже не обедать, уже ужинать пора, а нам еще за продуктами заезжать.

— Бросьте, завтра схожу, — отмахнулась я.

— Но я же обещал, — серьезно сказал он. — М-м-м… давайте пойдем на компромисс: завезем Женьку к вам, а сами съездим на рынок или в тот же гипермаркет, наберем провианта на неделю, чтобы вам в руках не таскать. Ну и нам с ним тоже, загрузим багажник, дел-то…

— Давайте, — согласилась я. — Так всем будет удобнее. А тетя Люся его пока переоденет — он мокрый весь. Ну и накормит, мы-то и так можем чего-нибудь на ходу перехватить. А у нее, напоминаю, холодец!

— Нет уж, лучше какая-нибудь отрава из фуд-корта, — содрогнулся Ярослав. — Кстати, в том гипере продаются потрясающие мини-багеты с сыром, чесноком и прочим. Горячие. И кофе неплохой.

— Не травите душу, — облизнулась я. — Что-что, а поесть я люблю…

— По вам и не скажешь, — провокационно ответил он.

— Как говорил дед — не в коня корм. И он, и отец — ростом повыше вас были, только значительно шире, и поесть не отказывались. Братья тоже, старший вон ворчит, что ему машина жмет. А я в мать пошла, та тоже маленькая и худая.

— Пап, а ты мне мороженого купишь? — подал голос Женька.

— Куплю, — ответил тот. — Тебе какого?

— С шоколадом, — радостно заявил тот. — И мятного! И лимонного!

— Ты не слипнешься? — покосилась я назад.

— А я всякого понемножку, — резонно сказал Женька, я не удержалась и захихикала. — Я же не вместо обеда, а для вкуса! И вообще, пока вы приедете, тетя Люся меня уже наобедает…

Я вынуждена была признать, что в логике ему не откажешь.

Мы сдали Женьку маме, получили список необходимого (узнав, что мы в гипермаркет да на машине, она живо исписала пару листов мелким почерком и выдала мне наличность ради соблюдения конспирации) и отправились на ответственную миссию.

Могу сказать одно: терпение у Ярослава адское. Или ангельское. Я сама чуть не чокнулась, выискивая в громадном торговом центре то, что неожиданно потребовалось маме, ругалась под нос, периодически извинялась перед Ярославом за свою нерасторопность, а он только мотал головой, вез перегруженную тележку и думал о чем-то своем. Вполне вероятно, что о работе.

— Вроде все, — выдохнула я, когда мы заряжались третьей порцией кофе и действительно потрясающе вкусным горячим багетом с начинкой. Меня даже не волновал чесночный дух, не целоваться же нам. — Эти торговые центры — просто чума. Вроде придешь за чем-то определенным, а по пути непременно наткнешься на что-то нужное, и еще, и еще…

— Да-да, эти две герани вам были жизненно необходимы, — невозмутимо ответил Ярослав.

— У меня к ним слабость, а таких расцветок еще нет! В руках не потащишь, тяжело, а такси брать — дорого…

— Ну ладно, ладно, я же не в упрек вам, — засмеялся он. — Я знаю, что у женщин чувство хапа неуправляемо. И хорошо еще, что вас в какой-нибудь обувной или шмоточный не занесло, этого я мог бы и не пережить. А так — забежали, схватили два горшка с цветами, зажмурились, сказали «все, хватит!» и убежали на кассу. Вот это я понимаю, вот это сила воли!

— Издеваетесь, — протянула я, любуясь королевскими геранями. Одна была темно-бордовая с белой каймой, другая белая с лиловой, обе махровые и с рисунчатыми листьями. — А в шмоточные, как вы выражаетесь, я в таких центрах не хожу, тут цены завышены невероятно, да и размера нужного не найдешь. Я по мелким магазинчикам промышляю. Раньше рынки были, но позакрывались. Кстати, в том городке, где у тети Люси дача, тоже магазинчики неплохие, а цены не чета столичным! И ателье есть, а то мне почти все ушивать приходится. — Я тяжело вздохнула. — Так-то, на каждый день я вообще в подростковом мужском отделе одеваюсь, видите, куртка и джинсы на мне мужские, кроссовки тоже, а то женские моего размера — обычно розовенькие и в блесточку. А вот костюмы и блузки — просто беда. Спасибо, я знаю, где офисные туфли тридцать пятого размера купить…

— Ну я бы сказал, не куртка и кроссовки у вас не мужские, а унисекс, — деликатно произнес Ярослав. — Да, похоже, дюймовочкам в наше время посложнее, чем дамам в теле.

— Дамам в теле еще хуже, — заверила я. — Помните, как в фильме… «в жутких розочках». Либо так, либо приличный наряд обойдется в бешеные деньги. Фу, что это мы о шмотках?

— Вы поделились душевной болью, — усмехнулся он. — Ася, как думаете, что подарить тете Люсе на Новый год?

— Понятия не имею, — честно сказала я. — Она непредсказуемая. То уверяла, что до смерти боится змей, а то нашла на даче ужа и поселила у себя. Он у нее два года прожил, а потом удрал из террариума и замерз, зимой дело было, а форточка осталась приоткрытой.

— Нет, удава я ей дарить точно не буду, — откашлялся Ярослав. — Может, что-то из кухонного хозяйства? Она же готовит постоянно.

— В это лучше не лезть, — покачала я головой. — У нее какие-то свои приметы, и всякие кастрюли-сковородки она выбирает только сама. Например, гречку варит исключительно в древней чугунной кастрюле, блины жарит на прабабушкиной сковородке, которую я даже поднять не могу, микроволновку не признает, ну и так далее.

— Про одежду даже заикаться не стану… Может, украшение?

— На кой оно ей? У нее побрякушек хоть завались, а она носит пару серег да колец. Перед соседками красоваться, что ли?

— Книгу? — в отчаяньи вопросил Ярослав и невольно засмеялся.

— Тетя Люся читает детективы, — просветила я, — в бешеных количествах. Классику она давно освоила, а новые ей не нравятся, так что перечитывает все по третьему кругу. Хотя, кстати, можете пару книг найти… Тетя Люся скрипит зубами, но читает с моего ридера, потому что в бумаге очень дорого. А электронные, по ее мнению, совсем не то.

— Ну вот, хоть так, — с облегчением сказал он. — Но это как-то мелко…

— Я точно знаю, что она хочет мангал на дачу, — подумав, припомнила я. — Только не такой, который после двух топок перекосит, видели сегодня в магазине? Ей основательный нужен. Чугуниевый, как говорится. А то так она шашлык на кирпичах и какой-то сетке от кроличьей клетки жарит.

— Вот это — без проблем, — улыбнулся Ярослав и припарковался у нашего подъезда. — Раздобудем. Давайте-ка выгружаться…

Припасы и прочее мы перетащили наверх в три приема, больше просто в руках не помещалось.

— Женю я вымыла, переодела, накормила, чаем напоила, — отчиталась мама. — Можете забирать и укладывать, он уже засыпает.

— Спасибо, — серьезно сказал Ярослав. — Пойдем, а то мороженое растает!

— Пойдем! — моментально очнулся сонный Женька. — Ты всякого купил?

— Всякого, всякого, — засмеялся тот. — Доброй ночи!

— Пока! — помахал нам мальчик, и они ушли.

Мы с мамой переглянулись.

— Какой он симпатичный, когда улыбается, — сказала она.

— Женька-то? Да он вообще симпатичный.

— Ярослав! — Мама впихнула меня на кухню, загроможденную баулами с припасами. — Ну, чем вы там занимались столько времени?

— Ты не поверишь… — протянула я, глядя на бесконечные пакеты. — По магазинам ходили. Редкостного терпения человек, скажу я тебе, папа бы на его месте давно озверел.

Мама только покачала головой и принялась разбирать покупки.

Content

Измайлова Кира
ОДИНОЧКА