Измайлова Кира

ИСТОРИЯ ГЕРМИОНЫ

Пролог

— Привет, — говорю я себе и киваю в ответ. — Что-то страшное грядет?

— Да, — отвечаю я и смотрю на часы, обычные механические часы, потому что электронные в Хогвартсе не работают. — У нас полчаса, иначе меня хватятся. Записать не успела, так что запоминай.

Я киваю и все равно беру в руки карандаш — по ключевым словам потом легче вспомнить… хотя я и так на память не жалуюсь, она у меня тренированная. За столько-то лет я выучилась сходу запоминать, что угодно, а рассортировать можно позже.

— Понедельник, ровно в четыре вечера, — говорю я, — обязательно подойди к портрету Полной дамы, иначе потом придется бегать по всему замку. Дальше…

Полчаса истекают очень быстро, и я исчезаю.

А я смотрю на быстрые карандашные пометки, дописываю то, что непременно нужно сделать, и думаю, во что всё это может вылиться.

Впрочем, нет, не думаю. Если бы своими действиями я могла спровоцировать мировой катаклизм, он давно бы уже случился. А может, уже случился, только я этого не заметила, да и не могла заметить.

Часть 1

Гермиона Грейнджер и Техника безопасности

1

Все началось на третьем курсе, когда…

Нет, не так. Началось все намного раньше, в тот день, когда мы узнали о том, что я — волшебница.

Со мной время от времени происходили странные вещи, но я так к этому привыкла, что не обращала внимания. Родители кое-что подмечали, но если это случалось не при них, я не говорила — зачем им лишний раз волноваться? В кино такое часто показывают, но мама страшно не любила «всякие выдумки», и папа покупал мне книжки тайком, а потом мы вместе читали их: сперва сказки, а потом и научную фантастику. Это мне нравилось намного больше историй про всяких домовиков и драконов, и мама относилась к таким вещам спокойнее, потому что три страницы описания какого-нибудь космического двигателя — это все-таки наука (пускай даже сейчас такие вещи невозможны!), а не глупые фантазии.

Я тоже считала, что маленьким девочкам еще простительно мечтать о принцах и прекрасных домовиках, но я-то уже большая! Намного интереснее читать про космос, про новые исследования — вот хоть в медицине! Каждый год придумывают что-то новое, и я никак не могла определиться, чему хочу учиться больше — физике, химии, биологии?

Но однажды утром сова принесла письмо. Меня приглашали в школу чародейства и волшебства, вот как!

Сперва мы, конечно, решили, будто это розыгрыш, но уж больно сложный: сова была дрессированная, вдобавок каким-то образом нашла наш дом, да еще и письмо принесла! Там была приписка — ответить с совой, ну папа ради интереса и прицепил ей на лапу записку, мол, спасибо, но у нас другие планы на образование дочери. Сова не возражала, приняла послание, ухнула и улетела. Да, средь бела дня, что удивительно!

А на следующий день на пороге появилась строгая сухопарая дама в очках и в длинном одеянии, представилась профессором МакГонаггал из той самой школы и долго отвечала на вопросы родителей. Мама отказывалась верить в такие бредни, но когда профессор превратилась в кошку у нее на глазах…

— В любом случае, — сказала МакГонаггал, — девочке необходимо научиться управлять своим даром. Детские выбросы магии — это нормально, но если в дальнейшем сила начнет возрастать, это может быть опасно и для самой ее обладательницы, и для окружающих.

— А почему бы не начинать учить детей пораньше? — тут же спросил папа.

— Считается, что до одиннадцати лет волшебный дар еще не достаточно стабилен.

— А сейчас, когда у них половое созревание идет полным ходом и гормоны начинают играть, дар особенно стабилен, да-да, — мрачно сказала мама, и строгая профессорша, клянусь, покраснела.

— Но вы правы, необученный волшебник, наверно, хуже обезьяны с гранатой, — добавил папа и потрепал меня по голове. — Особенно если начнет что-то сам придумывать и исследовать. Шарахнет — мало никому не покажется.

— Именно так, — серьезно сказала МакГонаггал. — Поэтому, с вашего разрешения, я должна проводить девочку за покупками к школе.

— Только с нами вместе, — быстро ответила мама. Когда она вот так хмурилась, лучше было ей не возражать. — Я не отпущу дочь неведомо куда с незнакомой женщиной.

Но все-таки отпустила… Мне показалось, будто профессор что-то сделала, и родители вдруг стали покладистыми, поспорили еще немного для порядка, а потом все-таки согласились. Папа дал денег — профессор сказала, их можно обменять на волшебные, а если не хватит, школа добавит, — и мы отправились в путь.

Телепортация (вернее, аппарация, это так называлось) мне понравилась, хотя с непривычки закружилась голова. В банке работали настоящие гоблины! А вот на Диагон-аллее я как-то задумалась: очень уж она была маленькой. Нет, я видела еще какие-то переулочки с магазинами и заведениями, но туда меня профессор не пустила. И что, это весь торговый квартал? Пара книжных, два больших ателье и несколько поменьше, магазины с волшебными товарами, но… Если честно, мне это напомнило восточный базар — родители брали меня с собой в Египет, я видела. Разве что тут на тебя не выпрыгивали торговцы и не хватали за руки, заманивая в свои лавочки и палатки со всякой дребеденью. И еще — тот базар был намного больше! Там, по-моему, даже верблюда можно было купить, но мы так далеко не ходили, ограничились сувенирами.

Правда, я промолчала — зачем обижать человека, который меня будет учить? Может, если волшебников мало, то им и такого квартала хватает. А может, и другие есть.

Вот это-то я и решила выяснить, а потому накупила книг столько, что меня за этой стопкой видно не было, хорошо, профессор их уменьшила и сделала легкими — так я смогла засунуть всё в сумку. Она хмурилась, правда, но деньги были папины, и он разрешил мне купить всё, что понадобится.

Чем дальше, тем сильнее Диагон-аллея напоминала базарчик. Взять телескопы: ну как из музея, честное слово, ручная работа, что ли? Я спросила, можно ли купить обычный, не профессиональный, конечно, они очень дорогие, но есть и любительские. (У нашего соседа стоит такой на балконе, он может подсказать, где раздобыть подходящий.) И весы тоже! Они же наверняка страшно врут! И почему непременно медные? Медь же окисляется, лучше уж обычные лабораторные взять. Профессор поджала губы, но разрешила. Правда, добавила, что с преподавателями на этот счет я буду объясняться сама.

Котлы… ну, наверно, они как-то обработаны, решила я, увидев необходимые ингредиенты для зелий. Потому что если это вот сварить, потом котел не отмоешь, должно быть специальное покрытие! Флаконы — понятно, тоже можно купить у нас, это не какое-то волшебное стекло, я спросила.

Одежда… хорошо, будем считать, это вместо лабораторного халата, хотя в мантии я выглядела довольно глупо, а уж шляпа! Только на Хэллоуин ее и надевать… Будем надеяться, в школе не требуют носить ее постоянно. Об этом я уже спрашивать не стала, потому что МакГонаггал явно утомилась от моих бесконечных вопросов.

От фамилиара я отказалась: ну где там еще за животным смотреть, самой бы понять, что кругом происходит! А почтовые совы есть в школе, это я заранее выяснила.

А волшебная палочка меня быстро выбрала: виноград и сердечная жила дракона, вот как! Меня это удивило: в магазине были сотни палочек, наверняка часть из них с такой же сердцевиной, и… сколько же драконов надо извести ради их изготовления? Даже если они очень большие? Но я опять-таки не стала спрашивать, да мастер Олливандер, наверно, и не сказал бы — секрет фирмы, и всё тут. Потом выясню, решила я, и профессор вернула меня домой.

— Билет у вас, — сказала она, выгрузив мои книги, и я на всякий случай проверила, не потеряла ли его.

— Мэм, тут написано: «Платформа 9 3/4», но такой на вокзале нет!

— Есть, мисс Грейнджер.

— А как на нее попасть?

Она тяжело вздохнула, но объяснила. Вот хороша бы я была, если бы не додумалась спросить! Поди догадайся, что нужно таранить головой стену… Нет, наверно, там и другие ученики были бы, а вдруг нет?

Оставшиеся дни прошли в суматохе: родители заставили меня пройти полное медицинское обследование (потому как неизвестно, что с медициной в этом Хогвартсе), мама складывала вещи (а то МакГонаггал сказала, конечно, что их стирают и чистят какие-то домовики, но запас иметь нужно), аптечку, прочее необходимое (с этих волшебников станется лопухом подтираться и не мыться неделями, как непосредственно выразился папа, а мама подумала и добавила еще несколько упаковок дамских принадлежностей). Хорошо еще, мне хватило денег на чемодан с чарами расширения пространства, а то пришлось бы нанимать верблюжий караван или носильщиков.

Конечно, профессор сказала, что ученики живут на всём готовом, но… За границу-то с родителями едешь на пару недель, и то вечно что-то да забудешь! Но там хоть купить можно ту же зубную щетку, а из школы, я уже знала, первокурсников выпускают только на каникулы. А с почтовой совой много не пришлешь…

А еще надо было перевести меня на домашнее обучение, потому что волшебство волшебством, а как без нормальной школы? Куда я после этого Хогвартса денусь, если там — это я тоже уже выяснила, почитав учебники, — нет ни математики, ни литературы, ничего, словом, из обычной программы? Только на старших курсах проходят что-то вроде алгебры, но это не обязательный предмет. Кошмар-то какой…

Узнав об этом, родители схватились за головы и развили бурную деятельность. В чемодан впихнули еще кипу учебников и тетрадок. И просто книжек — куда я без самых любимых? Наверняка в школьной библиотеке только про волшебство, а я еще Азимова не дочитала…

В общем, время до первого сентября пролетело незаметно. Я даже успела попробовать парочку заклинаний, решив, что если меня и засекут, то не отчислят же еще до церемонии распределения? Обошлось… А у меня всё получилось, даже удивительно! Слишком далеко я не полезла, а то так вот сотворишь что-нибудь, а исправить не сможешь… Но вот починить что-то, очистить, перекрасить я могла. Папе, правда, не очень понравился новый оттенок его машины, но мама одобрила. Тем более, на машине ни царапинки не осталось, заблестела, как новенькая!

— Веди себя прилично, — сказала мне мама на вокзале. — Учись хорошо и не забывай писать!

— Обязательно, — ответила я, и родители меня обняли. Папа, по-моему, прослезился…

Шаг — и я на платформе. Паровоз уже стоял под парами, и я забралась в первый попавшийся вагон, все равно в билете не был обозначен номер. Какой-то рослый парень помог затащить чемодан на подножку, я поблагодарила и пошла искать свободное место. Попросилась в итоге в купе к девочкам постарше, села в уголке и решила, что могу услышать что-нибудь интересное. Как же! Они болтали о мальчиках… Ну а расспрашивать я не рискнула. На месте всё увижу.

2

Поезд шел и шёл себе, я успела подремать, потом перекусить. У соседок по купе тоже имелись с собой сэндвичи, а у одной, как у меня, термос с чаем, и мы устроили ланч (я даже кое о чем смогла расспросить и немного успокоилась: удобства в школе все-таки имелись). Еще и тележка со сладостями проехала, и я ради интереса купила кое-что попробовать. Ну… не знаю, наши конфеты мне больше нравятся. Наверно, дело вкуса.

Потом я вышла в коридор размяться и наткнулась на полного мальчика, который чуть ли не на четвереньках ползал по полу.

— Ты что? — спросила я. — Тебе плохо? Позвать кого-нибудь?

— Я жабу потерял, — жалобно ответил он и выпрямился. Точно, в списке животных были жабы, но я не думала, что их в самом деле кто-то заводит! — Тревор всё время удирает…

— Ну, пойдем, поищем, — сказала я. В самом деле, всё веселее, чем на месте сидеть и слушать болтовню про какого-то Келли и Маркуса. Под такой аккомпанемент даже не почитаешь! — Какого твой Тревор размера?

Мальчик показал.

— В щель такой не забьется, — вслух подумала я. — Хотя… мог и сплющиться.

— Ой, я не представился, — сказал вдруг он. — Я Невилл.

— Гермиона, — я пожала протянутую руку. — А ты на каком курсе?

— Пока ни на каком, — вздохнул Невилл. — А ты?

— И я первый раз еду! — обрадовалась я. — Ну, пойдем искать!

Тревор как сквозь пол вагона провалился.

— В это купе я уже заходил, — предупредил Невилл, когда я постучала в очередную дверь.

— Я помню, как ты спрашиваешь, — тяжело вздохнула я. — Они тебя, наверно, даже не услышали…

Внутри оказались двое мальчишек примерно нашего возраста, рыжий и черноволосый, они трескали сладости и болтали.

— Привет! — сказала я с порога. — Невилл потерял жабу, мы ее ищем. Не видели? Вот такого размера, темно-бурая…

— Мы ж ему уже сказали, что не видели, — ответил рыжий, и я увидела у него в руке палочку. И не удержалась:

— Ты колдуешь? Можно посмотреть?

Чернявый кивнул, а рыжий занервничал, но все же буркнул:

— Ладно…

И, взмахнув палочкой, произнес какую-то нелепицу, попытавшись перекрасить ручную крысу в желтый цвет.

— А ты уверен, что это правильное заклинание? — спросила я. — Я пробовала кое-что из учебников — я их уже все прочитала, — и у меня получилось. У меня никого волшебников в семье нет, и я так удивилась, когда пришло письмо! Да, кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, а вас?

Судя по тому, как они переглянулись, я опять говорила слишком быстро. Папа уверяет, что у меня мысли опережают язык, а потому понять, что я говорю, иногда очень сложно.

— Я Рон Уизли, — сказал рыжий.

— А я Гарри Поттер, — ответил второй.

— Правда? — я сразу вспомнила это имя. — Ничего себе… Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твоё имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Тёмных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке»…

— Да? — только и вымолвил Гарри. Судя по всему, он об этом даже не слышал.

— Серьезно? Ты не знал? — поразилась я. — Если бы я была на твоём месте, я бы прочитала о себе всё, что можно найти в книгах. Да, вы не знаете, на какой факультет попадёте?

Кажется, они не особо хотели со мной общаться, так что после паузы я сказала:

— Ладно, мы пойдём искать жабу Невилла. И еще, мне сказали, что пора переодеваться, мы скоро приедем.

Это правда: я не удержалась и заглянула в кабину машиниста. Ну, мы же жабу искали… Нас даже не прогнали, а показали, как управляется поезд (волшебством, конечно же, но следить все равно нужно!), и дали разок погудеть. Невилл, по-моему, был счастлив — он бы точно не осмелился попросить, но ему ужасно хотелось, я же видела!

А заодно я убедилась, что в поезде нет взрослых, кроме машиниста с помощником и продавщицы сладостей. Ну, еще старосты, но им лет семнадцать-восемнадцать максимум! И целый поезд детей и подростков в самом дурном возрасте, как мама говорит…

Кажется, в Хогвартсе все было не так радужно, как расписывала профессор МакГонаггал!

В этом я снова убедилась, когда мы приехали. На платформе ни одного фонаря не было, а темень уже стояла непроглядная… Нет, один фонарь все-таки нашелся — у нашего провожатого по имени Хагрид, огромного бородатого мужчины в лохматой шубе. Я бы тоже не отказалась от шубы: было холодно, а на озере, по которому мы плыли на утлых лодочках — тем более! Так и простыть недолго, подумала я, шмыгая носом. Рядом чихал Невилл.

Встречала нас МакГонаггал — краткой речью о факультетах и школьной жизни, но я почти не слушала: успела прочитать об этом в «Истории Хогвартса». А вот мальчишки, с которыми мы познакомились в поезде, занервничали. Да и другие тоже… Но некоторые, я заметила, держались наособицу, а грядущая церемония их, может, и волновала, но не до дрожи в коленках. Это наверняка были так называемые чистокровные и те из полукровных волшебников, которым всё объяснили родители. Скорее всего, они уже и колдовать умели, а это нечестно, между прочим! Это называется «разные стартовые условия»! Ну ладно, посмотрим еще, кто кого, подумала я тогда.

Тут появились привидения, и я отвлеклась. Очень хотелось узнать о них побольше: какая у них природа и все в этом духе, но прямо сейчас становиться охотницей за привидениями было некогда — нас позвали в Большой зал.

О, там было очень красиво! Но, на мой взгляд, слишком уж… волшебно. Наверно, так и было задумано для того, чтобы те, кто устал, обозлился и замерз, восторженно ахнули и забыли о простуде и о том, что живот от голода подводит и в туалет хочется: многие не успели заскочить туда перед прибытием. Мальчишкам-то проще, а вот девочкам…

Распределяющая Шляпа спела песенку про факультеты, и распределение началось.

«Так-так, — сказала она прямо у меня в голове, когда я ее надела. — Так-так… Однако и амбиции же у тебя! А таким характером можно стены вместо тарана крушить…»

«А про ум почему ничего не скажете?» — обиделась я.

«Ума палата — дороже злата, — хихикнула она. Это был девиз Рэйвенкло, я помнила и обрадовалась уже, но Шляпа заявила: — Там тебе делать нечего. Без борьбы ты заскучаешь и зачахнешь, поэтому…»

— Гриффиндор!

Тоже неплохо, подумала я, направляясь к тому столу. Со старостой Гриффиндора, Перси Уизли, я еще в пути познакомилась, это он, кстати, помог мне чемодан в поезд затащить. Вот его братцы-близнецы мне не очень понравились, не люблю дурацкие шуточки. Ну а младший, Рон, тоже угодил на Гриффиндор вслед за Невиллом и Гарри Поттером.

После странноватой речи директора (вылитый Гэндальф, только в очках) наконец-то начался пир… Главное было не объедаться на ночь, а то потом не уснешь, а утром уже на занятия!

Чтобы отвлечься, я слушала, как Невилл рассказывает о своей грозной бабушке, а потом начала расспрашивать Перси об уроках. Ему явно нравилось приосаниваться, а из таких людей запросто можно вытащить что-нибудь интересное.

— На многое не рассчитывай, — заговорил он с важным видом, когда я спросила о трансфигурации (по-моему, это было очень интересно!). — Вы начнёте с мелочей, будете превращать спички в иголки, примерно так.

Н-да… Но это тоже понятно: всему надо учиться, а если с нуля… Что ж, спички так спички! Потом-то, наверно, будет что-нибудь посерьезнее, подумала и я решила поискать в библиотеке учебники для старших курсов. Ну или попросить у кого-нибудь, у того же Перси. Но это успеется, сперва с расписанием надо разобраться…

Тут Перси отвлекся на Гарри, а тот спросил, кто это разговаривает с профессором Квирреллом: из разговора я поняла, что это странноватый тип в лиловом тюрбане. Впрочем, тут все преподаватели друг друга стоили! Более-менее нормально выглядели только двое, если не считать того, что один из них чем-то напоминал гоблина из банка. Ну ладно, еще МакГонаггал можно было присчитать, если снять с нее шляпу…

— А, ты уже знаешь Квиррелла? — удивился Перси. — Не удивляюсь, почему он такой нервный! Занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снейп. Он преподает зельеварение, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Тёмным искусствам, этот Снейп.

Учитывая то, что упомянутый Снейп был вторым нормальным с виду преподавателем, а его предмет, судя по всему, походил на химию с волшебным уклоном, я подумала, что это должно быть интересно. А что до Темных искусств… ну да, он был здорово похож на злого волшебника из книжки! Только родители учили меня никогда не судить по внешности. Хагрид вон тоже похож на великана-людоеда из сказки, а Гарри говорит, что он очень хороший и добрый…

Задумавшись, я чуть не пропустила речь директора, опомнившись на словах:

— И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

Гарри рассмеялся, но его не поддержали.

— Он ведь шутит? — растерянно спросил он у Перси.

— Может быть, — ответил тот, хмуро глядя на Дамблдора. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так всё понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы всё объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост.

«Замечательно! — подумала я. — Тут есть еще и лес с опасными животными!»

Как скоро выяснилось, тут были еще движущиеся лестницы, потайные двери, говорящие портреты и довольно опасный полтергейст.

Ладно, хоть к общежитию я была морально готова, хотя привыкла к отдельной комнате. И ванной тоже. Тут, как я поняла, ванные комнаты были только у старост, а остальные обходились душевыми. Ну… а что делать? Иначе пришлось бы под это целый этаж отводить! С другой стороны — места тут полным-полно, могли бы и организовать… С третьей — а когда разлеживаться в этой самой ванне?

Что-то волшебная сказка нравилась мне все меньше и меньше…

3

В астрономии ничего сложного не было: сосед сколько раз давал мне посмотреть в телескоп и рассказывал о звездах и планетах. Ну а когда я увлеклась научной фантастикой, то и сама прочитала уйму всего!

Гербология оказалась помесью ботаники с садоводством и немного укрощением диких тварей: растения тут были с характером, и стало ясно, зачем в списке инвентаря перчатки из драконьей кожи: обычные садовые бы не спасли.

На истории магии страшно хотелось спать. Чтобы не уснуть, я делала задания по предметам из обычной школы, а все поражались, как это я строчу без остановки… Сочинение по английскому пишу! А чтоб не слышать усыпляющего голоса профессора Биннса (призрак-профессор, вот так дела!), у меня беруши есть.

Чары мне понравились, тем более, профессор Флитвик (Перси по секрету сказал, что он полугоблин, я не ошиблась!) не набросился на нас с порога со сложными заданиями, а сперва прочел пару вводных лекций. И еще он всегда рад был ответить на вопросы, которых возникало множество!

В общем, и профессор МакГонаггал поступила так же, правда, при этом постаралась как следует напугать, и правильно сделала: трансфигурация — предмет сложный и опасный. Не понравилось мне другое: заклинание надо было заучить наизусть, а что означают все эти непонятные слова? Если это была латынь (а поскольку родители у меня врачи, то латынь я хотя бы опознать в состоянии!), то какая-то совсем древняя. Или другой язык? Гэлик, например? В книгах ответов не было, а идти спрашивать у МакГонаггал… Она, скорее всего, скажет, что мне еще рано знать о таком.

И да, Перси не обманул: мы начали со спичек. У меня даже получилось наполовину превратить свою спичку в иголку, и МакГонаггал мне улыбнулась и похвалила, но… Я подумала, что если бы нам рассказали, как именно работает заклинание, было бы намного проще. А то тут ударение не туда поставишь, и получается совсем не то, что нужно! Ну… машину можно водить, даже если не представляешь, как в ней устроен мотор и прочее, но если знаешь, то поймешь, почему она ведет себя на дороге так, а не иначе, и как добиться от нее того, что тебе нужно. Мне папа это объяснял.

На защите от Темных искусств было очень весело, но профессора, по-моему, надо было сдать санитарам. Если он преподает защиту, почему сам боится вампира и обвешивается чесноком? И как его вообще на должность взяли? (Кстати, подумала я, у профессора Снейпа тогда на пиру могла быть такая кислая физиономия потому, что сидеть за столом рядом с человеком, от которого несет прогоркшим чесноком, — то еще испытание! И ведь не пересядешь, неприлично!)

А еще я оказалась права: даже чистокровные (Рон Уизли, например) еще не очень-то хорошо умели колдовать. Говорили, у слизеринцев с этим получше, но я пока не заметила.

В пятницу с утра у нас по расписанию стоял сдвоенный урок зельеварения. По словам старшекурсников, профессор Снейп, декан Слизерина, обычно подыгрывал своей команде и выгораживал подопечных. А поскольку нам предстояло совместное занятие именно со Слизерином, можно было с уверенностью сказать: честной игры не будет.

И я угадала.

Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке, — и довольно жутко. Ну, как в кунсткамере: кругом банки с заспиртованными уродцами, в общем, обитель алхимика. Только сушеного крокодила под потолком не хватало.

Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с нами. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер.

— О, да, — негромко произнёс он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Драко Малфой и его приятели издевательски захихикали. Это были слизеринцы, и они, если я верно поняла, успели поцапаться с Гарри в поезде. Не знаю уж, по какому поводу, но теперь они друг друга на дух не переносили! Может, Малфою тоже хотелось быть знаменитостью? Зря: после того, что я прочитала о Гарри и услышала о людях, с которыми он вырос (он рассказывал Рону, а я сидела рядом), я бы не стала ему завидовать!

Закончив знакомство с классом, Снейп обвёл аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были чёрные и очень холодные, в жизни таких не видела. У тех же арабов глаза тоже темные, но очень выразительные, а у профессора они были какими-то… пустыми, что ли?

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — негромко произнес он, и класс замер.

Он говорил почти шёпотом, но слышно было каждое слово. Папа бывал на конференциях и говорил, что очень мало кто умеет без усилий удерживать внимание аудитории. Это или от природы дано, или такому надо долго учиться.

Одним словом, при профессоре Снейпе никто не осмеливался зашептаться или отвлечься. Мне понравилось: ужасно не люблю, когда на уроке переговариваются или перебрасываются записочками!

— Взмахи волшебной палочкой не имеют отношения к этой дисциплине, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп и солгал: палочка все-таки требовалась для завершения работы, так было написано в учебнике. Но я не осмелилась перебить: уж наверно, он об этом и сам помнил! А почему сказал именно так, кто ж знает? — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки, — закончил он вдруг совершенно прозаически.

В классе царила мертвая тишина, однокурсники украдкой переглядывались, а я подумала, что если преподаватель изначально считает нас идиотами, то доказать обратное будет ой как непросто!

— Поттер! — неожиданно произнёс Снейп. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?

Гарри в панике покосился на Рона, но тот тоже явно не знал ответа. А я знала и подняла руку, как делала всегда, но на меня не обратили внимания.

— Не знаю, сэр, — сказал Гарри, и Снейп презрительно улыбнулся.

— Так, так… Очевидно, известность — это далеко не всё. Но давайте попробуем ещё раз, Поттер. Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

«Но это же совсем просто!» — возмущенно подумала я и подняла руку еще выше. Слизеринцы хихикали, наверно, им нравился спектакль. В жизни не поверю, что тот же Малфой не слышал о безоаре!

— Я не знаю, сэр, — признался Гарри.

— Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?

«Ну меня-то спросите!» — подумала я с возмущением, но меня продолжали игнорировать.

— Хорошо, Поттер, а в чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

— Я не знаю, — тихо произнёс Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить её?

В классе засмеялись.

— Грейнджер, сядьте! — приказал мне Снейп. — Если я захочу задать вопрос вам, я так и сделаю. А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? А почему не записываете?

Все дружно зашелестели пергаментом и заскрипели перьями (вот придумали! У меня была обычная ручка, для конспирации воткнутая в пушистое перо).

— А за ваш наглый ответ, Поттер, — вкрадчиво произнес Снейп, — минус балл с Гриффиндора.

Ну а потом он разбил нас на пары и дал задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Мне пары не досталось, чему я была очень рада! Но как бы сделать то, что я хотела? Ладно еще сушеная крапива и змеиные зубы, но вот рогатых слизняков я голыми руками трогать не собиралась!

Наконец, удалось улучить момент, когда профессор отвернулся, чтобы раскритиковать еще кого-то (не досталось только Малфою, тому Снейп явно симпатизировал), я выдохнула с облегчением и продолжила работу.

И тут вдруг что-то громко зашипело, и класс наполнился ядовито-зелёным дымом.

Бедняга Невилл каким-то образом умудрился растопить котёл Симуса, и зелье стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, заплакал.

— Идиот! — прорычал Снейп, одним движением руки уничтожив пролившееся зелье. Без палочки! Как это у него вышло? — Как я понимаю, прежде чем снять котёл с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?

Невилл только всхлипывал — ему здорово досталось! Зелье кипело, вообще-то!

Я огляделась в поисках аптечки, но ничего подобного тут, конечно, не было. Надо носить с собой, решила я.

— Отведите его в больничное крыло, — мрачно сказал Снейп Симусу. — А вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибётся, то вы будете выглядеть лучше его? Еще минус балл Гриффиндору.

Это уже было чересчур, хотя бы потому, что Гарри с Роном занимались своим зельем и вовсе не были обязаны следить за соседями, и я открыла было рот… и тут же закрыла. Что-то тут не так, поняла я. Почему Снейп прицепился именно к Гарри, а не к тому же Рону? Или Невиллу? Или хоть ко мне?

Нет, у нас в школе тоже были учителя, выбиравшие себе любимчиков и козлов отпущения, но это редко происходило при первой же встрече! А Снейп, вспомнила я, еще на пиру смотрел на Гарри не с неприязнью даже, а с откровенной ненавистью во взгляде.

Тут даже Шерлоком Холмсом быть не надо, чтобы сложить два и два: дело наверняка в том, что Гарри — Мальчик-который-выжил. Но только не в самой его славе, нет, это что-то другое…

Я так задумалась, что чуть сама не упустила зелье, но успела добавить все необходимое вовремя, сняла его с огня и теперь ждала вердикта.

Профессор шел между рядами, раздавая оценки:

— Плохо. Отвратительно. Отвратительно. Удовлетворительно. Превосходно, — это адресовалось Малфою, и тот засиял. — Удовлетворительно.

Тут Снейп остановился возле меня и заглянул в котел с таким выражением на лице, будто там человечина варилась. А я опасливо посмотрела ему в лицо и подумала:

«Точно, сейчас влепит «отвратительно». Ну что меня дернуло руку тянуть… Но я же знала ответ! Правда, знала!»

— Выше ожидаемого, — обронил он и двинулся дальше, только мантия взметнулась, а я выдохнула с облегчением.

Судя по рассказам, получить у Снейпа «превосходно» гриффиндорцу было почти нереально. Да и «выше ожидаемого» тоже, и… Я предпочла думать, что он занизил мне балл, чтобы впредь не высовывалась. Некоторые учителя очень не любят выскочек, так что я еще легко отделалась!

Пока я прибиралась, остальные успели разойтись, а Снейп вдруг присмотрелся ко мне и негромко сказал:

— Мисс Грейнджер, подойдите.

И тут я поняла, о чем позабыла, но на ходу сделать ничего не успела: он поймал меня двумя пальцами за рукав и заставил поднять руку.

— Это что такое?

— П-перчатки, сэр, — шепотом ответила я, потому что вблизи он немного пугал. Нет, не лицом, мало ли некрасивых людей, просто… пугал. — Голыми руками лезть в слизняков… тут даже раковины нет!

— Вы с ума сошли, Грейнджер? — все так же негромко спросил профессор, но я почувствовала, что он в ярости. — Вы соображаете, что может случиться, если маггловская вещь соприкоснется с зельем?!

— Я зато видела, что бывает, когда зелье соприкасается с магом! — не выдержала я. — И… и вообще, это же хирургические перчатки, они стерильные… были. В таких даже в сердце и в мозге копаются, а не то что…

Тут я умолкла, но поздно. Говорить такое в лицо преподавателю, который о своей науке говорит с явной любовью (не уроках, а самой науке!), очень глупо. Но у меня не только мысли язык опережают, но иногда наоборот, вот в чем беда.

— Мне кажется, мисс Грейнджер, — негромко произнес он, — я ошибся с оценкой вашей работы. Думаю, следует ее исправить.

— Конечно, сэр, — ответила я, надеясь, что голос у меня дрожит не слишком заметно.

Сейчас поставит «тролль», и поди докажи, что это не так! Зелья-то уже нет, после урока он сразу уничтожил это варево у всех разом. Ну и ладно, и переживу… И ни за что не зареву, мне уже почти двенадцать, стыдно!

— Что?

— Я сказал — «превосходно». Вы что, оглохли? Тогда вам тоже в больничное крыло.

Я даже попятилась от неожиданности, но снова не вытерпела:

— А… а можно спросить, сэр?

Похоже, удержаться от вопросов я не смогу, даже если буду лежать при смерти!

— Что еще?

— Почему вы перед уроком не объяснили технику безопасности?

— Мисс Грейнджер… — он помолчал. — Скажите, в каком возрасте вы отучились совать пальцы в кипяток?

— Я не совала, — растерянно ответила я и добавила: — Мне объяснили, что нельзя.

— Так вот, мисс Грейнджер, я рассчитываю на то, что в одиннадцать лет умственно полноценные люди осознают, что кипящий котел опасен…

— Но Невилл же его не опрокинул и не совал туда руки! — возмущенно перебила я. — Он добавил не то…

— … и в состоянии следовать простейшему рецепту, — закончил свою фразу Снейп. — Впредь будет осторожнее.

— Он же ошпарился, — сказала я, — и зельем облился… А вы даже первую помощь ему не оказали! А если б оно в глаза попало? Их тут тоже могут спасти?

— Мисс Грейнджер, — сказал профессор, — ни один из моих учеников за годы моего преподавания не покалечился всерьез и не погиб у меня на занятиях, хотя многие вполне заслуживали Дарвиновской премии.

Я так опешила от этого заявления, что онемела. Откуда он знает об этой премии?

— Вы всерьез полагаете, что если бы Лонгботтома окатило ниже пояса кипящим зельем из расплавившегося котла, он отделался бы легким испугом и несколькими волдырями?

Я поняла, что краснею. Ведь и правда! Облейся Невилл кипятком, он не плакал, он по полу бы катался от боли и вопил на весь замок! А он всего-навсего хныкал, и то больше от страха.

— Вижу, вы поняли.

— Да. Простите, сэр, я… — тут я набрала побольше воздуха и выпалила: — Тут всё опасное, хоть лестницы взять, и как будто так и надо! И я… я подумала…

— Мисс Грейнджер, — сказал он, — я тут не первый год. Знаете, сколько учеников, в том числе магглорожденных, задавали мне вопросы о технике безопасности?

Я помотала головой.

— Ровно один, — произнес профессор, — вы. За это я дам вам совет… Не подпрыгивайте до потолка с поднятой рукой, во всяком случае, на моих занятиях. Сами подумайте: какой смысл спрашивать того, кто заведомо знает ответ, и облегчать жизнь остальным?

— Ой… — с этой стороны я вопрос не рассматривала. Еще хотелось спросить, почему он сегодня выбрал жертвой именно Гарри, но я не рискнула. — Я так больше не буду, сэр!

— Хорошо. Тогда идите, у меня следующее занятие.

— А совет? — удивилась я.

— А разве вы его уже не получили?

4

Со следующего вторника у нас начинались уроки полетов (опять-таки совместно со Слизерином). На факультете только и говорили, что о квиддиче, но мне, честно говоря, был не совсем понятен смысл этой игры. Я и в футбольных-то правилах путалась, а это было что-то вроде помеси регби с бейсболом, причем верхом на метлах!

А послушать мальчишек — так каждый второй чуть ли не родился в воздухе…

Невилл, хоть и вырос в волшебной семье, нервничал ужасно: бабушка ему летать не позволяла, и он боялся, что даже от земли не сумеет оторваться. Мало ему неудачи на зельеварении, теперь еще и это! (Кстати, никаких следов у него не осталось, и он сознался, что не так уж было больно, до него всего несколько капель долетело, просто он страшно испугался. Значит, профессор не солгал и в самом деле следил за всеми нами, раз успел поставить щит.)

Ради него я даже прочитала «Историю квиддича» и подробно пересказала теорию. Невилл слушал очень внимательно, не пропуская ни одного слова и постоянно переспрашивая: его это явно успокаивало…

Только всё равно не помогло.

«Знаете, сколько учеников задали мне вопросы о технике безопасности?» — буквально услышала я голос профессора Снейпа, когда перепугавшийся Невилл взмыл в небеса. Правда, сейчас профессор мог бы закончить: «Ни одного».

Да, я тоже не стала ни о чем спрашивать, не хотела провоцировать… Слизеринцы начали бы смеяться, наши полезли бы в драку, ну и зачем? Если уж тут так принято, и Снейп способен, стоя спиной (а он точно был в другом конце класса), защитить ученика, то, наверно, и мадам Хуч так умеет?

Зря я на это надеялась, поняла я, когда Невилл свалился на землю с высоты. Слава богу, он только запястье сломал, а мог бы и шею! И… есть же заклинания, способные поднять что-то, почему мадам Хуч ничего не сделала? Опытная волшебница!

Но, кажется, никто об этом и не задумался, а когда она увела Невилла в больничное крыло, оставив метлы на земле и велев нам не прикасаться к ним, Малфой немедленно поцапался с Поттером. Он подобрал какую-то штуковину, выпавшую у Невилла из кармана, и предложил отобрать ее — в полете, конечно же! И он-то действительно умел летать, это было видно…

— Стой! — крикнула я, когда Гарри тоже схватил метлу. — Нам всем за это влетит!

Но, конечно же, он меня не послушал…

И что вы думаете? За эти самоубийственные трюки его не просто не наказали, его взяли ловцом сборной Гриффиндора, хотя первокурсников по правилам не берут!

Малфой ходил зеленый от злости, под цвет галстука, а взглядом профессора Снейпа можно было плавить броню.

А потом я случайно услышала, как эти кретины (я имею в виду мальчишек) договариваются о дуэли, и снова не удержалась.

— Извините…

— Можно здесь поесть спокойно? — многозначительно произнёс Рон, но я смотрела на Гарри.

— Я случайно услышала, о чём вы тут говорили с Малфоем, и хочу тебе сказать, что ты не имеешь права бродить ночью по школе. Если тебя поймают, Гриффиндор оштрафуют. А тебя обязательно поймают! И если хочешь знать, то, что ты собираешься сделать, наплевав на факультет, — это чистой воды эгоизм!

— Если хочешь знать, это вовсе не твоё дело, — ответил Гарри.

— До свидания, — закончил Рон.

Вот и весь разговор.

Но когда это я так просто сдавалась? Проще всего, конечно, было сдать этих деятелей хотя бы Перси, а лучше того — декану. Но я все-таки решила попробовать еще разок…

Караулить пришлось долго, я чуть не уснула в кресле, но услышала шаги. Они уже почти добрались до выхода, когда я окликнула:

— Гарри, ты что, в самом деле намерен это сделать?

— Ты? — яростно прошептал Рон. — Иди спать!

— Скажи спасибо, что я Перси не рассказала! И… вы что, не слушаете?

Нет, они не слушали, выбрались из гостиной, а я следом.

— Вы правда хотите влипнуть в неприятности?

— Да сгинь ты! — хором сказали оба.

— Ладно, я вас предупредила! И когда завтра вас посадят на поезд до Лондона, может, вы вспомните мои слова!

Я обернулась, но Полной дамы на картине, которая закрывала вход в гостиную, не было.

— И что мне теперь делать?!

— Это твоя проблема, — заметил Рон. — Всё, нам пора идти, вернёмся поздно.

Я подумала и догнала их. Не сидеть же под дверью, ожидая, пока вернется дама с портрета! Что за идиотская система…

— Я с вами.

— Ни за что!

— А что мне, стоять тут и ждать, пока Филч меня заметит? — обозлилась я. Филчем звали смотрителя, на редкость неприятного старика. — А если он нас всех поймает, я скажу, что пыталась вас остановить, и это чистая правда! И ничего мне не будет, вот.

— Ну и наглая же ты! — громко возмутился Рон, и я собралась ему ответить, но тут Гарри шикнул:

— Тихо вы! Тут кто-то есть…

Это оказался Невилл. Он крепко спал прямо на полу, свернувшись калачиком, но моментально проснулся и подскочил, как только мы подошли.

— Хвала небесам, вы меня нашли! — воскликнул он. — Я пароль забыл…

— Тише… Он тебе не поможет, Полная дама куда-то ушла.

— А рука твоя как? — спросил Гарри. Я бы лучше спросила, почему нельзя было остаться на ночь в больничном крыле, но промолчала усилием воли.

— Отлично! Мадам Помфри за минуту кости срастила!

— Невилл, нам пора, — спохватился Гарри.

— Я тут один не останусь! — запротестовал тот.

— Если нас с Гарри поймают из-за вас двоих, я не успокоюсь, пока не выучу «проклятие призраков», о котором рассказывал Квиррелл, и не попробую его на вас! — выпалил Рон.

Я бы сказала ему, что такого проклятия нет, но Гарри шикнул и поманил всех за собой. Я уже подумывала о том, чтобы все-таки остаться под дверью, но не бросать же Невилла?

Мы добрались до Зала наград, но Малфоя с секундантом тут еще не было.

— Может, струсил? — шепнул Рон. — Завтра всем расскажем!

— Принюхайся-ка хорошенько, моя милая, они, должно быть, спрятались в углу, — раздался голос из соседней комнаты.

Это был Филч со своей кошкой.

— Бежим! — едва слышно прошептал Гарри, и мы дали дёру.

Но Невилл, увы, оказался в своем репертуаре: споткнулся, схватился за Рона, а вместе они сшибли рыцарские латы… Грохоту было!

И вот тут-то мы помчались со всех ног…

— Думаю, мы оторвались, — с трудом выговорил Гарри, когда мы оказались невесть где, но точно очень далеко от Зала наград.

— Надо возвращаться поскорее… — просипел Рон.

— Вас надули, — сказала я, отдышавшись. — Неужели не дошло? Он и не собирался туда приходить. А Филч знал, что кто-то должен быть в этой комнате. Это Малфой ему намекнул, что в полночь там кто-то будет.

— Пошли, — махнул он рукой вместо ответа.

Не тут-то было… Аккурат на нас вылетел Пивз, полтергейст, а его бесполезно было просить помолчать! И уж тем более — махать на него руками, как Рон.

— Ученики бродят по школе! — завопил Пивз на весь замок, как противотуманная сирена, а мы снова кинулись бежать и бежали аккурат до запертой двери. А Филч уже спешил на крики Пивза, слышны были шаги…

Мне вовсе не хотелось, чтобы меня застукали в такой компании, поэтому я выхватила у Гарри палочку и, припомнив заклинание, шепнула:

— Алохомора!

Дверь распахнулась, и мы ввалились внутрь, закрыв ее за собой.

— Куда они побежали, Пивз? — донёсся до них голос Филча. — Давай быстрее, я жду!

— Скажи «пожалуйста».

— Не зли меня, Пивз! Куда они побежали?

— Сначала скажи «пожалуйста», или я ничего не знаю!

— Ну ладно — пожалуйста!

— Не знаю, ничего не знаю! — радостно завопил Пивз. — Ха-ха-ха! Я тебя предупреждал: раньше надо было говорить «пожалуйста». Ха-ха! Ха-ха-ха!

Он умчался, а мы услышали, как ругается Филч.

— Он думает, что эта дверь заперта, — прошептал Гарри. — Надеюсь, мы выберемся. Да отвяжись ты, Невилл, чего тебе?

И тут мы обернулись.

Эта дверь вела вовсе не в другую комнату. Это был запретный коридор на третьем этаже. И теперь-то я прекрасно поняла, почему входить сюда строго воспрещено…

Нам в глаза смотрел гигантский трехголовый пёс. Пока он еще не понял, что происходит, дрых, наверно, но начал принюхиваться и…

— Я предпочитаю Филча, — быстро сказала я и выскочила за дверь, а за мной и все остальные.

Как мы добирались до башни, не помню. Спасибо, Дама уже вернулась и пропустила нас в гостиную… Кстати, а что ей мешает сообщить — первокурсники шатаются где-то по ночам? Вот забавно выйдет…

— Что они себе, интересно, думают? — Рон первым обрёл дар речи. — Надо же додуматься до такого — держать в школе этого пса!

Я тоже так думала, но, в отличие от некоторых, заметила еще кое-что.

— Вы что, не видели, на чём этот пёс стоял?

— На полу, — предположил Гарри. — Хотя вообще-то я не смотрел на его лапы, с меня вполне хватило голов!

— Нет, он стоял не на полу, а на люке. Дураку понятно, что он там что-то охраняет, — я выдохнула. — Хорошо развлеклись? Нас запросто могли сожрать! Я пойду спать, чего и вам желаю…

Потом я не раз пожалела о том, что сказала им о люке, но… язык мой — враг мой!

* * *

К счастью, на какое-то время все успокоилось: Гарри принялся тренироваться в сборной (ему подарили дорогущую метлу, и Малфой опять позеленел, на этот раз от зависти — ему наверняка могли купить такую же, но ловцом-то не взяли!). Это отнимало у него все свободное время, а еще уроки, домашние задания…

Честно скажу, если бы не обычные школьные учебники, я бы умерла от скуки. Тут не было никаких развлечений, кроме квиддича (а он мне не нравился) и плюй-камней (в них мало кто играл, это все равно что пристеночек, довольно скучно — выиграет с большой вероятностью человек с набитой рукой). Ни кино, ни парков… Погулять можно только вокруг замка, в лес нельзя, к озеру — можно, но, во-первых, холодно, во-вторых, там тоже водится всякая пакость. С третьего курса уже отпускали в Хогсмид, но, как я поняла по рассказам, это не особенно большая деревушка, всей радости — пара кафе, баров и магазинчиков. Ну, как на Диагон-аллее. Ни кино, ни парков, ни даже по улицам побродить после уроков, ни в книжный зайти… Представить страшно, что здесь придется киснуть семь лет!

Уже Хэллоуин наступил, а на чарах мы едва-едва дошли до левитации. Не знаю, что происходило на занятиях у других факультетов, но у нас…

Мне в пару достался Рон, и это было ужасно. Во-первых и в-главных, у него была неисправная палочка. Не знаю, кто ее грыз, его крыса или еще кто, но я опасалась находиться рядом, когда он пытался колдовать. Во-вторых, у него ничего не выходило. Ну как так?! У него родители волшебники, пять старших братьев, а он…

Я закатала рукава мантии, взмахнула палочкой и произнесла заклинание. Перо оторвалось от парты и зависло в воздухе.

— О, великолепно! — зааплодировал профессор Флитвик. — Все видели: мисс Грейнджер удалось!

Рон явно обиделся.

— Неудивительно, что её никто не выносит, — пробурчал он, когда мы выходили из класса. — Если честно, она настоящий кошмар!

Я обиделась, конечно, в некоторые дни любой мелочи достаточно, чтобы разреветься, а тут я еще почувствовала, что мне срочно нужно… Дурацкая магия, лучше бы изобрели что-нибудь для девушек, чем идиотские зелья не пойми для чего!

Я пулей промчалась мимо них, чуть не сшибив Рона с ног, и кинулась в сортир. Успела…

Наверно, в Большом зале уже праздновали, но я не пошла на ужин. В такие дни меня всегда тошнит и есть не хочется. На крайний случай, в чемодане есть пачка галет. А тут хоть можно побыть наедине с собой: никто не вопит, не смеется, не болтает над ухом.

Всего два месяца прошло, а мне эта волшебная школа уже поперек горла встала! Из обычной хоть домой можно прийти, с родителями поговорить… Письма — это не то! Это даже не телефонный разговор!

И на этой мысли я с удовольствием разревелась. Давно заметила: иногда нужно от души пожалеть себя, потом так хорошо становится.

Но, кажется, я выбрала не то место и не то время… Это я поняла, когда услышала топот, учуяла вонь, подняла голову и увидела… тролля.

Наверно, мой визг был слышен даже на верхушке Астрономической башни. Ну, хотя бы двое его услышали: Рон с Гарри ввалились в туалет и замерли на пороге, а тролль тем временем крушил раковины. Еще немного, он бы по мне попал!

Зря я закричала, тролли тупые, он мог меня и не заметить! Он и сейчас забыл обо мне, отвлекшись на мальчишек, а я попыталась слиться со стеной и добраться до кабинки… Но поздно! Гарри подбежал ко мне и потащил за руку, Рон криками раздразнил тролля, и тот двинулся на него, и тут Гарри совершил очень отважный и одновременно очень глупый поступок — он разбежался и прыгнул на тролля сзади, умудрившись вцепиться в его шею и обхватить её сзади обеими руками. И сунул ему в ноздрю свою палочку.

Завывая от боли, тролль завертелся и замахал дубиной, а Гарри висел на нём, что есть силы цепляясь за шею. Я присела у стены, прикрывая голову руками, хотя от удара меня бы это не спасло… А Рон выхватил свою палочку и гаркнул:

— Вингардиум Левиоса!

На этот раз заклинание ему удалось: дубина вырвалась из руки тролля, поднялась в воздух и обрушилась на голову своего владельца. Тролль зашатался и упал ничком, ударившись об пол с такой силой, что стены задрожали.

— Он сдох? — с интересом спросила я, приподняв голову.

— Вряд ли… — с сомнением ответил Гарри, вытаскивая палочку из тролльего носа. За ней тянулись сопли, и меня чуть не стошнило.

И тут в туалет ворвалась профессор МакГонаггал, за ней профессор Снейп, а за ними профессор Квиррелл. Квиррелл взглянул на тролля, тихо заскулил и осел на пол, схватившись за сердце.

Снейп нагнулся над троллем, и я вытянула шею, пытаясь рассмореть, что он делает, а МакГонаггал уставилась на мальчишек.

— О чём, позвольте вас спросить, вы думали? Вам просто повезло, что вы остались живы. Почему вы не в спальне?

Снейп коротко взглянул на Гарри и недобро сощурился.

— Они меня искали, — сказала я и встала на ноги. — Тролль бы меня убил, если б не они. Я… была тут. Они не успели бы никого позвать — когда они появились, тролль уже собирался меня прикончить. Видите ту вмятину на стене? Чуть-чуть промахнулся по моей голове…

— Ну что ж, в таком случае… — задумчиво произнесла профессор МакГонаггал, оглядев всех троих. — Мисс Грейнджер, глупая вы девочка, вам что, пришло в голову, что вы сами сможете усмирить горного тролля?!

Я потеряла дар речи.

— Мисс Грейнджер, минус пять баллов с Гриффиндора! Я была о вас очень высокого мнения и весьма разочарована вашим проступком. Если с вами всё в порядке, вам лучше вернуться в башню. Все факультеты заканчивают прерванный банкет в своих гостиных.

«Да и наплевать, — подумала я, покосившись на тушу тролля. — Главное, жива осталась! А баллы потом заработаю».

Я вышла в коридор и остановилась за углом, чтобы послушать, что будет дальше.

— Вам просто повезло! — сказала МакГонаггал мальчишкам. — Но тем не менее далеко не каждый первокурсник способен справиться со взрослым горным троллем. Каждый из вас получает по пять баллов. Я проинформирую профессора Дамблдора о случившемся. Вы можете идти.

Они пулей вылетели из туалета.

— Могла бы дать нам больше десятки, — проворчал Рон.

— Ты хотел сказать — пятерки, поправил его Гарри. — Не забывай, что она на пять баллов наказала Гермиону.

— Она молодец, что промолчала в кои-то веки, — признал Рон. — Хотя мы ведь на самом деле её спасли…

— Если б мы не заперли тролля в туалете, не пришлось бы ее спасать.

Они ушли, а я дождалась, пока МакГонаггал уведет бледного стонущего Квиррелла, и сунулась обратно. Мне было страшно интересно, что делают с троллями, но… Вот сюрприз — огромной туши уже не было, а профессор Снейп убирал в карман небольшую емкость, в которой что-то плавало. Ух ты! Может, те банки в кабинете — не для красоты? Может, в каждой заключено какое-нибудь настоящее чудовище, уменьшенное и безобидное? Хранится до тех пор, пока не понадобится его изучить?

— Мисс Грейнджер? — оглянулся он. — Вам, кажется, было велено идти в гостиную.

— Я хотела посмотреть, что вы будете делать с троллем, сэр, — созналась я. — Но не успела. Вы его во что-то превратили, да?

— Да. Но такое вам еще не по зубам. Ну и что вы стоите?

— Я вовсе не собиралась с ним сражаться, — сказала я, глядя в пол. — Я еще из ума не выжила! Просто оказалась не в том месте и не в то время, как в книжках пишут…

— А почему вы об этом мне говорите, а не своему декану?

— Я так удивилась, когда она это сказала, что у меня дар речи пропал, — честно сказала я. — А потом она бы не поверила уже. Ну и мальчишки… они в самом деле меня спасли. Хотя сперва сами заперли тут тролля… Но откуда им было знать, что я тут, а не в гостиной, например?

— Я бы скорее поинтересовался, почему ваш декан не заметила, что вас не было за столом, — негромко произнес он. — И никто не сказал об этом старосте во время эвакуации.

— А вы откуда… — опешила я.

— Привычка, мисс Грейнджер. Привычка отслеживать самые серьезные раздражители, а на Гриффиндоре это трое Уизли и Поттер. И Лонгботтом. А вы обычно маячите где-то поблизости, и эти ваши лохмы сложно не опознать. Сегодня я вас не заметил.

— Понятно… — пробормотала я. — Я пойду, сэр?

— Конечно. Нет, стойте! — тут же окликнул он. — Вы сильно напугались? Проводить вас к мадам Помфри? Она вам накапает успокоительного.

— Я не успела испугаться, — честно ответила я. — Спасибо, сэр, но, думаю, если я до сих пор не упала в обморок, то и кошмары мне сниться не будут.

— Тогда идите. Мне тут еще нужно… прибрать.

Я уже вышла в коридор, когда услышала:

— Мисс Грейнджер!

— Да, сэр?

— Пять баллов Гриффиндору, — без тени улыбки произнес он.

5

В начале ноября погода сильно испортилась. Я искренне жалела игроков в квиддич — метлы приходилось размораживать, и я даже представлять не хотела, каково на них сидеть. Гарри, однако, истово тренировался, меня даже позвали посмотреть: с тех пор как они с Роном меня спасли, мы стали как-то лучше общаться. Мне тоже было тоскливо совсем уж одной (с девочками у меня отношения никогда не ладились, с мальчишками было проще), поэтому я не возражала. Правда, они все время просили дать списать, но я не позволяла, а вот проверять их домашние задания соглашалась — всё не так скучно!

За день до первого матча с участием Гарри мы втроём вышли на перемене на обледенелый двор. Я не могла не похвастаться: достала из кармана стеклянную банку из-под джема, поставила её на землю, взмахнула палочкой, и в банке вспыхнуло яркое синее пламя. Ее можно было спокойно переносить с места на место и даже класть в карман — синее пламя согревало, но не обжигало, а стекло оставалось холодным. Я это в библиотеке вычитала.

Мы грелись вокруг банки, повернувшись к огню спинами, и вдруг во дворе появился Снейп, и я заметила, что профессор сильно хромает. Мальчишки загородили огонь, пока он не заметил, потому что палить костры во дворе, пусть даже и в банке, наверняка было запрещено. Но профессору достаточно было взглянуть на их лица, чтобы тут же найти повод для придирки.

— Что это там у вас, Поттер? — сухо спросил Снейп, подойдя к нам поближе.

Гарри держал в руках «Историю квиддича» и показал книгу профессору.

— Библиотечные книги запрещено выносить из здания школы, — проинформировал его Снейп. — Отдайте мне книгу. Минус пять баллов. И идите в замок.

— Он только что придумал это правило, — сердито пробормотал Гарри, глядя вслед хромающему Снейпу. — Интересно, что у него с ногой?

— Не знаю, но надеюсь, что ему действительно больно, — мстительно произнёс Рон, а я подобрала банку и пошла следом за ними.

Гарри страшно жалел, что Снейп не отдал ему «Историю квиддича» и в итоге сообщил нам, что пойдет и попросит вернуть книгу.

— Давай лучше я! — одновременно выпалили мы с Роном, но Гарри помотал головой и заявил, что у него появилась идея: если обратиться к Снейпу в присутствии других преподавателей, тот ему не откажет.

Через десять минут Гарри пулей влетел обратно в гостиную и рухнул в кресло.

— Ты чего это? — удивился Рон.

— Я такое видел… — прошептал Гарри и поманил нас поближе. — В учительской были только Снейп и Филч. И у Снейпа вся нога… не знаю, что с ним случилось, но ты был прав, Рон, ему наверняка очень больно! Филч ему бинты подавал.

«А почему зельем не воспользоваться? — сразу подумала я. — Полно же таких!»

— Он сказал что-то вроде «проклятая тварь, кто сможет уследить одновременно за всеми тремя головами и пастями?», — продолжал Гарри. — И тут он меня заметил. Я даже про книгу спросил, а потом сбежал… Понимаете? Он пытался пройти мимо того трёхголового пса, и это случилось в Хэллоуин! Мы с Роном искали тебя, — Гарри ткнул в меня пальцем, — чтобы предупредить насчёт тролля, и увидели Снейпа в коридоре, он направлялся именно туда! Он охотится за тем, что охраняет пёс! И готов поспорить на свою метлу, что это он впустил в замок тролля, чтобы отвлечь внимание, а самому спокойно похитить то, за чем он охотится!

— Не может такого быть, — ответила я. — Я понимаю, он человек неприятный, но он не стал бы пытаться украсть то, что прячет в замке директор.

— Честное слово, Гермиона, тебя послушать, так все преподаватели просто святые, — горячо возразил Рон. — Лично я согласен с Гарри. Снейп может быть замешан в чём угодно. Но за чем именно он охотится? Что охраняет этот пёс?

— Не знаю, — отрезала я и вернулась к «Лунной пыли».

Эх, как экипажу не хватало магии, чтобы загерметизировать корпус лунохода!

На следующее утро мы долго уговаривали Гарри съесть хоть что-нибудь, но он так нервничал перед игрой, что в него ничего не лезло. Может, и к лучшему, а то так вот сделает кульбит на метле и уделает весь стадион…

Ну а потом мы переместились на стадион и устроились на скамейках. Я почти ничего не разбирала в быстрых комментариях Ли Джордана, и уж тем более не успевала отследить, кто кому пасовал, но поняла, что Гриффиндор открыл счет. Тут еще и Хагрид пришел, рядом с ним хоть сидеть было тепло, он же в шубе…

А затем что-то случилось: метла перестала слушаться Гарри, а потом и вовсе его сбросила! Теперь он висел, одной рукой вцепившись в рукоятку.

— Может быть, с ней что-то случилось, когда в него врезался Флинт? — прошептал сзади Симус.

— Да нет, не должно так быть, — возразил Хагрид дрожащим голосом. — С такой метлой ничего плохого произойти вовсе не может, разве что тут Тёмная магия замешана, и сильная притом. Пареньку не под силу такое с «Нимбусом» проделать.

Я выхватила у Хагрида бинокль (кошмарное приспособление) и оглядела зрителей.

— Ты что делаешь? — простонал Рон.

— Сам смотри, — я сунула ему бинокль.

— Он же заколдовывает метлу!

На противоположной трибуне сидел Снейп. Он неотрывно смотрел на Гарри и что-то безостановочно бормотал себе под нос.

— И что же нам делать?

— Предоставь это мне, — сказала я. Да уж, тут надо действовать осторожно!

Я с трудом проложила себе дорогу к той трибуне, пробралась рядом ниже того, где сидел профессор Снейп. И, каюсь, сшибла с ног профессора Квиррелла. А потом…

Снейпу понадобилось примерно тридцать секунд, чтобы осознать, что он горит. Я сделала вид, что меня тут вообще нет, но ругался он так, что у меня чуть уши в трубочку не свернулись. К счастью, пострадала только его мантия…

Я смахнула с него пламя и вернула в баночку, а потом снова пробралась на нашу трибуну. К тому времени, как я вернулась, Гарри поймал снитч.

Сразу после матча Рон и Хагрид утащили его прочь, ну а я пошла с ними, мне тоже хотелось горячего чаю.

— Это всё Снейп, — горячо объяснял ему Рон. — Мы с Гермионой всё видели. Он смотрел на тебя, не отводя глаз, и шептал заклинания.

— Чушь, — возмутился Хагрид, который, когда с Гарри начали происходить непонятные вещи, с таким напряжением следил за ним, что не услышал, о чём шептались мы с Роном, и не заметил, что я куда-то отлучалась. — Зачем Снейпу делать такое?

Мальчишки переглянулись, а потом Гарри сказал:

— Я кое-что узнал о нём. В Хэллоуин он пытался пройти мимо трёхголового пса, а тот его укусил. Мы думаем, что он пытался украсть то, что охраняет этот пёс.

Хагрид от неожиданности уронил чайник.

— А вы откуда про Пушка разузнали? — спросил он, когда к нему вернулся дар речи.

— Про Пушка? — не выдержала я.

— Ну да — это ж моя собачка. Купил её у одного… э-э-э… парнишки, грека, мы с ним в прошлом году… ну… в баре познакомились, — пояснил Хагрид. — А потом я Пушка одолжил Дамблдору — чтоб охранять…

— Что? — быстро спросил Гарри.

— Всё, хватит мне тут вопросы задавать, — пробурчал Хагрид. — Это секрет. Самый секретный секрет, понятно вам?

— Но Снейп пытался украсть эту штуку, — продолжал настаивать Гарри.

— Чепуха, — отмахнулся от него Хагрид. — Снейп — преподаватель. Он ничего такого в жизни не сделает!

— А зачем же он тогда пытался убить Гарри? — спросила я. — Я знаю, что такое колдовство, Хагрид. Я всё о нём прочитала и сразу могу понять, когда кто-то пытается что-то заколдовать! Для того чтобы наложить заклятие, нужен зрительный контакт, а Снейп не сводил с Гарри глаз, даже не моргнул ни разу. Я наблюдала за ним в бинокль и потом видела, когда к нему подкралась!

— А я вам говорю: неправда это! — выпалил разгорячившийся Хагрид. — Не знаю, что там с метлой Гарри стряслось, но Снейп бы в жизни такое не вытворил, чтобы ученика попробовать убить! И вообще, вы трое, слушайте сюда: вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Вы лучше про Пушка забудьте и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламмеля…

— Ага! — довольно воскликнул Гарри. — Значит, тут замешан некто по имени Николас Фламмель, верно?

Хагрид явно разозлился на свой длинный язык (ха-ха, вот как это выглядит со стороны, Гермиона, подумала я) и выгнал нас обратно в замок.

Мальчишки бурно обсуждали что-то, а я поотстала, они и не заметили. Подумали, наверно, что я снова пошла в библиотеку, искать что-нибудь про Фламмеля. Кстати, мысль хорошая, надо будет порыться… Ведь что-то знакомое, где я это имя могла видеть?

— Грейнджер! — раздался возглас, когда я во что-то, то есть в кого-то врезалась. — Вы вообще смотрите, куда идете?!

— А вы? — ляпнула я и сообразила вдруг, что налетела на профессора Снейпа. — Ой, простите, сэр, я нечаянно…

— И подожгли меня вы тоже нечаянно, да? А это была моя лучшая зимняя мантия!

Я покраснела до ушей.

— Зачем вы это сделали? — холодно спросил он, а я огляделась. — А, верно, не в коридоре же такое обсуждать. Идемте.

Если кто и видел, как профессор тащит меня в свое логово, то разве что посочувствовал. Или позлорадствовал, от факультета зависит.

Логово, кстати, мне даже понравилось: самый обычный рабочий кабинет, у папы почти такой же, только в светлых тонах, а не мрачный. Но это уж дело вкуса.

— Ну, что скажете, Грейнджер? — спросил профессор, кивнув мне на стул.

— Простите, сэр…

— Да, чем вы меня так? Мне было не до того, чтобы распознавать…

Я показала баночку, и он посмотрел на меня… как-то странно посмотрел, в общем.

— И кто вас этому научил?

— Я сама. По книгам.

— Неплохо для вашего возраста. Особенно учитывая то, как легко вы потом этот огонек погасили.

— Не погасила, а собрала. Вот же он, горит!

— Покажите, — потребовал он и подсунул мне кипу каких-то исчерканных пергаментов, наверно, черновиков.

Ну и куда мне было деваться? Я вытряхнула огонек на записки, подождала, пока он разгорится, а потом вернула обратно в банку. Пергаменты, правда, продолжали гореть, жутко воняя, пока профессор их не уничтожил.

— Как вы до этого додумались? — спросил он.

— А тогда… на первом занятии вы зелье убрали, которое Невилл разлил, — ответила я. — Я еще удивилась, как вам это удается, без палочки? И попробовала. С жидкостью никак не выходит, а с огнем — очень даже…

Профессор молча потер переносицу.

— Ладно, пока оставим это, — сказал он. — Но подожгли-то вы меня зачем?

— Рон решил, что это вы заколдовали метлу Гарри, — сказала я. — Со стороны было похоже, вы смотрели на него в упор и что-то шептали. И если бы он сам что-то попытался предпринять, то…

— Паленой мантией я бы не отделался, — заключил Снейп, явно вспомнив потертую палочку Рона. — Ну и зачем бы мне заколдовывать метлу Поттера?

— Не знаю, сэр. Вы его очень не любите, это сразу видно, — осмелела я, — но если б вы захотели его убить, то, наверно, взяли бы и отравили. Или еще что-нибудь придумали, вы же много всякого умеете! Но зачем это делать на виду у всех?

— Совершенно ни к чему, — согласился он. — И ваш огонек я не потушил сразу только потому, что не мог отвлечься. Подумаешь, пара ожогов…

— Так вы… вы, наоборот, держали Гарри? — сообразила я. — Но кто тогда…

— Вот это уже совершенно не ваше дело, Грейнджер, — спокойно сказал профессор. — Не лезьте. Спасибо, что спасли меня от палочки Уизли, а то даже я не уверен, что сумел бы исправить последствия, и на этом — всё. Или нет? По лицу вижу — вы знаете что-то еще, но не желаете закладывать приятелей.

Я глубоко вздохнула и сказала:

— Пушок. И Фламмель.

Поймите правильно, я не хотела, чтобы этих двух идиотов сожрали, если они полезут к церберу! Если он профессора цапнул, то их вообще пополам перекусит, и… Мне все равно, что он там охраняет, но я ведь не сумею их остановить, если им вздумается слазить посмотреть, я уже пробовала! Остановить, в смысле, не слазить!

Примерно это я и изложила, сбивчиво и очень быстро, как всегда, когда я волнуюсь, но Снейп меня, кажется, понял.

— Вы никому больше об этом не рассказывали? — негромко спросил он.

Я помотала головой.

— Тогда забудьте об этом. Вас это не касается.

— Они же все равно полезут…

— И это вас не касается! — отрезал профессор. — Да, и вот еще что… Я не хочу стирать вам память об этом разговоре, Грейнджер. Это опасно, в вашем-то возрасте, да и вообще, вдруг у вас там что-то ценное хранится? Но вот клятву молчания вы мне дадите. Не бойтесь, это не больно.

* * *

После рождественских каникул, когда я вернулась в школу, оказалось, что мальчишки (оба оставались в школе) все это время пытались найти что-нибудь о Фламмеле. Не нашли, конечно, а я нашла — в обычных, не волшебных книгах, но рассказать не могла. Профессор Снейп очень хитро составил клятву, и у меня просто рот закрывался, если я пыталась что-то сказать о своих догадках! И рука отнималась, если я пробовала написать об этом. А они всё искали…

Спасибо, отвлеклись немного: Гарри досталась в подарок на Рождество мантия-невидимка, похоже, наследство его погибшего отца (очень смешно, дарить то, что и так принадлежит сыну!), а еще он отыскал волшебное зеркало, которое показывало желания. Рон тоже его видел, но, слава богу, умудрился отговорить Гарри прилипать к этой штуковине, как к телевизору!

Уроков было достаточно, и здешних, и обычных, и я почти не отрывалась от книг.

А Фламмеля они и без меня нашли. На карточке от шоколадной лягушки, кто бы мог подумать! А про философский камень я говорить могла, тут клятва дала сбой. С другой стороны, не мог же профессор запретить мне произносить вообще все слова?

— Древняя наука алхимия занималась созданием философского камня, легендарного вещества, наделённого удивительными силами. По легенде, камень мог превратить любой металл в чистое золото. С его помощью также можно было приготовить эликсир жизни, который делал бессмертным того, кто выпьет этот эликсир, — прочитал Гарри. — На протяжении веков возникало множество слухов о том, что философский камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит Николасу Фламмелю, выдающемуся алхимику…

— Наверно, собака охраняет философский камень Фламмеля! — пробормотал Рон. — Если они с Дамблдором друзья, как на карточке написано, а еще он знал, что кто-то охотится за его камнем… Вот почему он хотел, чтобы камень забрали из «Гринготтса»!

Это было отдельной историей: Гарри, когда Хагрид водил его за покупками, узнал, что тому было поручено что-то взять из хранилища. А потом то хранилище ограбили, об этом в газете было написано.

— Камень, который всё превращает в золото и гарантирует бессмертие! — воскликнул Гарри. — Неудивительно, что Снейп хочет его украсть. Любой бы захотел такой камень.

— Ну он-то причем? — тяжело вздохнула я, но ответа не дождалась: они принялись обсуждать, что купили бы на груды золота, если б заполучили камень.

Я бы посоветовала им купить мозгов, но увы, на вес продаются только лягушачьи.

* * *

Следующий квиддичный матч должен был судить Снейп, уж не знаю, почему. Может, мадам Хуч радикулит схватил, может, еще что, но по всему было ясно: игра будет жесткой.

Гарри и так-то психовал, а профессор еще и придирался к нему по малейшему поводу. Он даже Невилла не замечал, просто молча ставил ему «плохо», а временами даже «удовлетворительно», и проходил мимо, но не прицепиться к Поттеру не мог.

Меня он, кстати, тоже перестал замечать. Ни разу не спросил, но я получала свои «выше ожидаемого» и даже «превосходно». И никак не могла собраться с духом и подойти к профессору — очень хотелось спросить кое о чем, у меня целая тетрадка вопросов набралась, но он выглядел настолько недружелюбно (и по-прежнему сильно хромал), что я не рискнула. Решила, что сдам эту тетрадку вместе с последней контрольной, и будь, что будет! За лето он всяко немного остынет… наверно…

А может, и нет, подумала я, когда Гриффиндор обыграл Слизерин. Вдобавок случилось еще кое-что: Гарри ухитрился подслушать очень странный разговор Снейпа с Квирреллом вечером после матча.

— Ты где был? — спросила я, когда мы его дождались.

— Победа! Ты выиграл, мы выиграли! — завопил Рон, хлопая Гарри по спине. — Я подбил Малфою глаз. А Невилл в одиночку кинулся на Крэбба и Гойла, представляешь?! Правда, сейчас он в больнице, но мадам Помфри говорит, что с ним всё в порядке и что он всё время твердит, что ещё покажет Малфою и его друзьям! Все наши сейчас в башне, ждут тебя, чтобы начать праздник. Фред и Джордж пробрались на кухню и утащили несколько тортов и кучу всякой еды!

— Забудь об этом, — почти беззвучно прошептал Гарри. — Давайте найдём пустую комнату, мне надо кое-что вам рассказать…

Ну и рассказал.

— Мы не ошиблись, когда решили, что речь идёт о философском камне, — сказал Гарри, когда мы уединились. — А теперь Снейп пытается заставить Квиррелла помочь ему завладеть камнем. Он спрашивал Квиррелла, знает ли тот, как пройти мимо Пушка. И ещё он сказал Квирреллу что-то про его фокусы. Я думаю, что камень охраняет не только Пушок, но и самые разные заклинания. Возможно, Квиррелл наложил несколько своих заклятий против Тёмных сил, и Снейпу надо узнать, как развеять эти чары…

«Ага, — вспомнила я слова Перси, — если Снейп сам знаток Темных сил, зачем ему такие сложные ходы? Неужели Квиррелл знает что-то особенное? По нему не скажешь…»

— То есть ты хочешь сказать, что камень будет в безопасности до тех пор, пока Квиррелл не сдастся? Тогда максимум через неделю камень исчезнет, — мрачно заключил Рон.

Но нет, Квиррелл явно оказался сильнее, чем выглядел, и, хотя худел и бледнел, не сдавался. Пушок был на месте, ребята проверяли, а Снейп пребывал в обычном для него отвратительном настроении.

Я даже подумала как-то: а он вообще радоваться умеет? По-настоящему? Ухмылку его я видела, натянутую улыбку — тоже, но чтобы он засмеялся — не припоминаю! Профессор МакГонаггал тоже очень строгая, суровая даже, но она умеет искренне улыбаться, мы видели. Да и прочие тоже, даже Филч, когда мурлыкает в уголке со своей кошкой, ласково улыбается (никогда никому не скажу, что я это видела!), но не этот человек… Тоскливо, наверно жить вот так!

Но обо всем этом я позабыла, когда мы встретили в библиотеке Хагрида, а он позорно сбежал. Рон быстро выяснил, что тот искал что-нибудь о драконах, и это настораживало.

Тем вечером мы как раз собирались к Хагриду на чай, потому что Гарри решил его расспросить напрямую: намеков наш огромный друг не понимал.

В его домике было страшно жарко.

— Чего спросить-то хотели? — поинтересовался Хагрид, разливая чай.

— Мы хотели узнать, не расскажешь ли ты нам, что охраняет философский камень… кроме Пушка, — сказал Гарри.

Хагрид неодобрительно посмотрел на него.

— Не, не расскажу! Во-первых, я и сам не знаю. Ну, а во-вторых, вы и так уж много всего… э-э-э… разведали, ни к чему вам больше знать. Да я, если б знал даже, всё равно б не сказал, да! А насчёт камня — так он ведь здесь не просто так. Его из «Гринготтса» чуть не украли… ну… я так думаю, ты уж сам всё понял. А вот как вы про Пушка разведали — убей не пойму!

— Перестань, Хагрид! Конечно, ты не хочешь нам рассказывать, но ведь ты знаешь, ты обо всём знаешь, что здесь происходит, — ласково произнесла я, и Хагрид заулыбался. Он был падок на лесть, я давно поняла. — Мы просто хотим знать, кто накладывал заклятия, которые должны помешать похитить камень. Нам так интересно, кому — кроме тебя, конечно! — доверяет профессор Дамблдор…

Хагрид горделиво выпятил грудь. Мальчишки посмотрели на меня с заметным уважением.

— Ну… эта… думаю, не будет ничего, если я вам скажу, — в голосе попавшегося на лесть Хагрида не было и оттенка сомнения. Ох, как говорит папа, с такими соратниками и врагов не надо! — Значит, так… Он у меня Пушка одолжил, это раз. А потом кое-кто из профессоров заклятия накладывал… Профессор Спраут, профессор Флитвик, профессор МакГоннагал. Профессор Квиррелл… и сам Дамблдор, конечно. А, еще профессора Снейпа забыл.

— Снейпа?!

— Вы чего, опять про это? — отмахнулся Хагрид. — Да как вы не поймёте — Снейп… ну… помогает камень охранять, зачем ему его воровать-то?

Я понимала, о чем думают ребята: если Снейп в этом участвовал, значит, мог легко узнать, какие именно заклинания наложили другие профессора. И, наверно, выведал всё, кроме заклинания, которое наложил Квиррелл, и ещё…

— Ведь только ты знаешь, как пройти мимо Пушка, правда, Хагрид? — взволнованно спросил Гарри. — И ты ведь никому об этом не расскажешь, верно? Даже никому из преподавателей?

— Да ни одна живая душа не знает, вот как! Кроме меня… э-э-э… и Дамблдора, конечно, — гордо заявил Хагрид.

— Что ж, и на этом спасибо, — пробормотал Гарри. — Слушай, может, откроем окно? Тут у тебя задохнуться можно!

— Извини, Гарри, но никак нельзя, — поспешно ответил Хагрид и покосился на горевший в камине огонь.

Мы тоже туда посмотрели.

Там лежало огромное черное яйцо.

— Где ты его взял? — поинтересовался Рон, встав перед камином на колени и внимательно рассматривая яйцо. — Ведь оно, должно быть, стоит уйму денег!

— Да выиграл я его, — признался Хагрид. — Вчера вечером и выиграл. Пошёл вниз, в деревню, посидел там… ну… выпил. А тут незнакомец какой-то, в карты ему сыграть охота. Хотя, если по правде, так он… э-э-э… даже рад был, что яйцо проиграл, видать, сам не знал, куда его девать-то.

— А что ты будешь делать, когда из него вылупится дракон? — спросила я.

— Ну, я тут читаю кое-что, — Хагрид вытащил из-под подушки толстенную книгу. — Вот в библиотеке взял…

Он расписывал прелести воспитания маленького дракончика, а я сказала только:

— Хагрид, ты ведь живёшь в деревянном доме!

Но меня никто не услышал.

6

Вскоре после вылупления дракончика стало ясно, что держать его у себя Хагрид никак не сможет: Норберт рос ураганными темпами. Брат Рона, Чарли, работавший в драконьем заповеднике, согласился забрать дракона, но… нелегально. А для этого надо было притащить Норберта на башню, откуда его забрали бы друзья Чарли.

По-моему, проще было бы пойти и обо всем рассказать директору: тот Хагрида ценил и всяко уж не позволил бы невинному дракончику пострадать, но нет, мы же не ищем легких путей! Нас еще и Малфой засек, и я была уверена — сдаст при первом же удобном случае… Вдобавок Норберт покусал Рона, и выходило, что тащить эту тварь на башню придется нам с Гарри!

Это было, мягко говоря, нелегко, но мы все-таки доперли ящик с драконом и передали приятелям Чарли. По пути чуть не нарвались на МакГонаггал: как я и думала, Малфой попытался нас сдать, но попался сам и схлопотал дисциплинарное взыскание и минус двадцать баллов… Уж как рад будет профессор Снейп!

Правда, на обратном пути мы сами влипли. В Филча. Мантия-невидимка осталась на башне…

Филч прямиком повёл нас на первый этаж, в кабинет профессора МакГонаггал. Я не особенно переживала, но готовилась пустить слезу, если понадобится, а вот Гарри был как на иголках. Он все время боялся, что его исключат, хотя я уже выяснила: за всю историю Хогвартса (во всяком случае, описанную) исключили одного только Хагрида. Вот за что, я пока не узнала, но точно не за неуспеваемость. Но и то не прогнали прочь, оставили служить при школе! Но разумные доводы на Гарри не действовали, он, если вбивал что-то в голову, выбить это оттуда можно было только тролльей дубиной. Вот и сейчас он чуть не плакал в ожидании расправы…

И тут вошла МакГонаггал с Невиллом на буксире, а тот не нашел ничего лучше, чем воскликнуть:

— Я пытался вас разыскать и предупредить, я услышал, как Малфой рассказывает своим дружкам, что поймает вас ночью, когда вы будете с дра…

Гарри яростно замотал головой, показывая Невиллу чтобы тот немедленно замолчал, но профессор это заметила.

— Я никогда бы не поверила, что вы способны на такой поступок, — медленно выговорила она. — Мистер Филч сказал, что вы поднимались на Астрономическую башню. Сейчас час ночи. Объяснитесь.

Я предпочла промолчать. Пусть сами выкручиваются, я им не палочка-выручалочка.

— Кажется, я понимаю, что происходит, — произнесла наконец профессор МакГонаггал, не дождавшись ответа. — Вы скормили Драко Малфою идиотскую историю про дракона, рассчитывая, что он посреди ночи выйдет из спальни и наткнётся на кого-то из преподавателей. Что ж, я уже его поймала. Видимо, вы полагаете, что это смешно, раз не только Малфой клюнул на вашу историю, но и Лонгботтом?

Мне было жаль Невилла. А еще я удивилась: он ведь всего боится, но все-таки вышел ночью из общежития, чтобы найти Гарри и предупредить его! И теперь получит взыскание безо всякой вины… И поди ты докажи, что дракон действительно был! Даже если Хагрид подтвердит, кто ему поверит? И он, кстати, как раз побоится сознаться. Если только ради Гарри…

— Это омерзительно! — заключила МакГонаггал. — Подумать только — четверо учеников бродят ночью по школе! Раньше такого никогда не случалось!

«Да конечно, не случалось! Просто их не поймали», — ухмыльнулась я про себя, потому что точно знала: те же близнецы Уизли вечно бродят где-то по ночам, то кухню потрошат, то потайные ходы ищут.

— Я думала, что вы куда разумнее, мисс Грейнджер. А что касается вас, Поттер, я думала, что принадлежность к факультету Гриффиндор значит для вас куда больше. Что ж, вы все трое будете наказаны — да, и вы тоже, мистер Лонгботтом, ничто не даёт вам права ходить по школе посреди ночи, тем более сейчас, когда это особенно опасно. Кроме дисциплинарного наказания, вы получаете пятьдесят штрафных баллов.

— Пятьдесят?! — ужаснулся Гарри, а я не успела спросить, почему особенно опасно именно сейчас, как МакГонаггал добавила:

— Каждый!

Вот это было… Вообще-то, профессор Снейп славился тем, что снимал баллы направо и налево за каждый чих, но не по пятьдесят с каждого за раз!

— Идите в спальни!

Я что, меня эти баллы как-то не задевали, а вот Гарри пришлось туго: за одну ночь он из самого популярного парня в школе вдруг превратился в неудачника. Как над ним глумились слизеринцы, передать нельзя…

Через несколько дней Гарри снова подслушал какой-то странный разговор Квиррелла неизвестно с кем, но… было не до расследований.

А скоро нам вручили записки: в них предписывалось явиться к одиннадцати вечера к выходу из школы и сдаться Филчу для отбытия наказания.

Я сразу насторожилась: во-первых, это уже очень поздно, после отбоя, в такое время только уроки астрономии бывают (что и понятно). Во-вторых, чем мы будем заниматься ночью? Не лестницы же мыть!

— Идите за мной, — скомандовал Филч, зажигая лампу и отворяя наружную дверь, а потом зло усмехнулся. — Готов поспорить, что теперь вы серьёзно задумаетесь, прежде чем нарушить школьные правила. Если вы спросите меня, я отвечу, что лучшие учителя для вас — это тяжёлая работа и боль… Жалко, что прежние наказания отменили. Раньше провинившихся подвешивали к потолку за запястья и оставляли так на несколько дней. У меня в кабинете до сих пор лежат цепи. Я их регулярно смазываю на тот случай, если они ещё понадобятся… Ну всё, пошли! И не вздумайте убежать, а то хуже будет.

— Не пойду! — сказала я.

— Тебе что велено? — нахмурился он, а я попятилась.

— Я никуда не пойду ночью с чужим дядькой!

— Да тихо ты, я слышал, нас к Хагриду отведут, — шепнул Гарри.

— Ты думаешь, вы с ним чаи гонять будете? — проявил недюжинную остроту слуха Филч. — Нет, мальчик, вы пойдете в Запретный лес!

На лице Малфоя (да, он тоже явился отбывать наказание) появилось недоумение.

— Но туда даже днем запрещено ходить, — сказал он и начал отступать в сторонку.

— Раньше надо было думать, — буркнул Филч. — Идемте!

— Не пойду, — повторила я, подумала и села на пол. А потом вообще легла. — У меня лежачая забастовка. Несите или за ноги тащите, сама не пойду.

Волшебник поднял бы меня заклинанием, но Филч был сквибом и колдовать не мог.

— Даже у гря… магглорожденных бывают хорошие идеи, — признал Малфой и сел рядом. — И я не пойду. Где там ваши цепи и все прочее?

— Завтра будешь вещи собирать, мальчишка!

— Да плевать, — спокойно ответил тот. — Можно подумать, меня исключат, когда папа узнает о таких взысканиях. Как бы кого другого не исключили! С волчьим билетом…

Малфой был редкостной сволочью и терпеть не мог магглорожденных, но иногда и от него имелась польза.

Филч замер: ему и двоих других надо было конвоировать, и нас он оставить не мог.

Вмешался случай. А может, и не случай…

— Что тут происходит? — прозвучал знакомый голос, и я, покосившись вверх, увидела высокую черную фигуру. — Грейнджер? Вы что, решили помыть собой пол?

— Лучше так, чем ночью в Запретный лес, — ответила я и добавила: — Сэр!

— Сэр, я туда не пойду! Пожалуйста, сэр, лучше к вам на отработки до конца года, только не в лес! — зачастил Малфой, чуть ли не вцепившись в полы его мантии.

— А почему я ничего не знаю об этом взыскании? — очень тихо произнес профессор. — Особенно о том, что касается ученика моего факультета?

— Откуда мне знать, сэр, — буркнул Филч, — мне что велено, то я и делаю…

— Прекрасно. Значит, так… Драко, иди в спальню. Утром я разберусь. Эти… — Снейп сощурился на мальчишек. — Гриффиндорцы. Я так полагаю, взыскание им назначила профессор МакГонаггал? Не будем ее будить. Исполняйте, мистер Филч!

— А эта? — тот опасливо кивнул на меня.

Я вставать не собиралась. Пол был холодный, но в лес мне не хотелось совершенно!

— Я разберусь! — раздраженно повторил Снейп. — Идите уже отсюда!

Профессор подождал, пока закроется дверь за Филчем и двумя несчастными арестантами (Малфой мигом удрал, дождавшись позволения), потом нагнулся, подхватил меня подмышки и легко поставил на ноги.

— Интересная форма протеста, — произнес он.

— Невилла вы бы так легко не подняли, — буркнула я.

— А магия на что? — неожиданно ухмыльнулся профессор. — Идемте, Грейнджер. Объясните мне, что произошло. Вы точно знаете. От Драко толку нет, он только мельком что-то слышал.

— Нет, сэр. Хагрида тогда уволят, а он… — я покачала головой. — Просто так вышло.

— Проводить вас в Запретный лес, Грейнджер? Ваши товарищи еще не очень далеко ушли.

— А они оттуда вообще вернутся? — мрачно спросила я.

— С Хагридом — да. За четверыми он мог бы и не уследить, за двоими — вполне. Тем более, Лонгботтом от него и не отойдет, а Поттер… Это Поттер, — закончил профессор. — Идемте.

Пришлось идти и рассказывать о драконе.

— Дебилы малолетние, — высказался Снейп, дослушав. — Никому не пришло в голову, что дракон может и вами закусить? Рассказать декану? Директору, наконец? Он Хагрида любит, придумал бы что-нибудь!

— Я предлагала, но все упёрлись… — пожала я плечами, поразившись тому, как у нас мысли совпали. — И если бы Малфой нас не подслушал, никто ничего бы и не заметил.

— Да уж, тут и не такое незамеченным проходило, — непонятно сказал он. — Хорошо. Я никому ничего не скажу. Можете считать, Грейнджер, что мы связаны клятвой молчания.

Я не выдержала и фыркнула в кулак, так пафосно это прозвучало.

— Идите спать. А вопрос с вашим деканом я улажу.

— А Невиллу опять полезно… на своей шкуре что-то почувствовать? — спросила я.

— Да. Я сказал — идите спать, Грейнджер. И не переживайте из-за снятых баллов.

— А почему вы решили, что я переживаю, сэр? — удивилась я.

— Поттер с Лонгботтомом ходят, будто в воду опущенные, над ними потешаются, да и вы что-то растеряли бодрость духа.

— Правда?

— Гм… вы хорошо притворяетесь, Грейнджер, — признал он. — Сгиньте! А я все-таки пойду присмотрю, чтобы тех двоих не сожрали…

* * *

Наутро Гарри утащил меня в лазарет к Рону, а там вывалил столько новостей…

Оказывается, в лесу они искали мертвого или раненого единорога. И разделились, боже мой! Невилл как вцепился в Хагрида, так с ним и остался (Снейп угадал), а Гарри пошел с волкодавом Клыком, на редкость трусливой псиной. И увидел какое-то странное существо, пившее кровь убитого единорога… Оно бы и его убило, но спас кентавр — водились в Запретном лесу и такие диковины.

— Он сказал, — шептал Гарри, — что убийство единорога считается чудовищным преступлением. И только тот, кому нечего терять и кто стремится к полной победе, способен совершить такое преступление. Кровь единорога спасает жизнь, даже если человек на волосок от смерти… Но человек дорого заплатит за это. Если он убьёт такое прекрасное и беззащитное существо ради собственного спасения, то с того момента, как кровь единорога коснётся его губ, он будет проклят!

— Ну и кто на такое решится? — спросил Рон.

— Флоренц, ну, кентавр — сказал, что… убийца делает это ради того, чтобы набраться сил и завладеть напитком, который полностью восстановит его силы и сделает его бессмертным. И спросил, знаю ли я, что спрятано в школе. Я сказал, что знаю, а он тогда… — Гарри сглотнул. — Он спросил, не знаю ли я того, кто много лет ждал, пока сможет вернуть себе силы, того, кто все эти годы цеплялся за жизнь, дожидаясь своего шанса?

— Тот-кого-нельзя-называть? — прошептал Рон.

— Да. Выходит, Снейп хочет украсть камень для Волдеморта. А тот ждёт в лесу… А всё это время мы думали, что Снейп хочет украсть камень, чтобы стать богатым… А Волдеморт… когда он заполучит камень, то прикончит меня!

— Гарри, но ведь все говорят, что единственный, кого когда-либо боялся этот тип — это профессор Дамблдор, — сказала я. — Пока он здесь, Волдеморт не придёт сюда и тебя не тронет.

Не думаю, что мне удалось его успокоить…

Ну а о том взыскании старались не вспоминать. Малфой, случайно встретившись со мной взглядом, тут же отводил глаза. Может, он и не упустил бы случая обозвать меня половой тряпкой или там шваброй, но прекрасно понимал, что я припомню, как он ползал на коленях перед Снейпом, и тому было трое свидетелей, не считая меня. У нас установился вооруженный нейтралитет, и это радовало.

А тут еще и экзамены начались. Вот уж чего я не боялась! (У Снейпа на экзамене надо было сварить зелье, отнимающее память, и я поняла, что у него есть чувство юмора, только очень… своеобразное.)

До оглашения результатов оставалась еще целая неделя, и Гарри сознался, что у него болит шрам, что он часто видит во сне вспышки зеленого цвета, и вообще, его очень волнует философский камень. А потом… Потом он сообразил, что Хагрид очень даже мог проговориться, как пройти мимо Пушка.

Я давно догадалась, только сказать не могла: всё, связанное с местом хранения философского камня, попросту затыкало мне рот, даже догадки! Ох, как я хотела научиться творить такие заклятия! Это был не Непреложный обет, про него я уже прочла, что-то другое, и до того интересное…

Уточнив, правда ли Хагрид проболтался, Гарри кинулся к Дамблдору, а того и след простыл — его в Министерство вызвали. Ну а наш декан нам не поверила. Удивилась только, откуда Гарри известно о философском камне (очень странно, правда? О нем даже лесные кентавры знают!) и велела выметаться на улицу, пока погода хорошая. Я бы так и поступила, но…

— Это произойдёт сегодня вечером, — заявил Гарри, как только профессор МакГоннагал отошла достаточно далеко и уже не могла нас услышать. — Сегодня Снейп заберётся в тайник. Он узнал всё, что ему надо, и дождался, пока Дамблдор уедет. Я уверен, что это он послал Дамблдору сову, а в Министерстве магии все ужасно удивятся, когда к ним заявится Дамблдор.

— Но что нам…

Я осеклась. За спинами мальчишек стоял Снейп.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он. — Почему бы вам не насладиться хорошей погодой?

— Мы… — начал Гарри.

— Вы должны проявлять разумную осторожность, — закончил за него Снейп. — У вас такой вид, что можно предположить, будто вы что-то затеваете. А ваш факультет не может позволить себе потерять еще сотню баллов, верно?

Гарри покраснел и отвернулся, а профессор негромко произнес:

— Я вас предупреждаю, Поттер, ещё одна ночная прогулка по школе, и я лично позабочусь о том, чтобы вас исключили. А сейчас — хорошего вам дня. Я имею в виду — пошли вон отсюда!

Он развернулся и направился к учительской.

Мы выходили из замка, когда Гарри вдруг осенило.

— Вот что мы должны сделать, — горячо прошептал он. — Один из нас должен следить за Снейпом. Нужно встать у учительской и пойти за ним, когда он из неё выйдет. Это задание для тебя, Гермиона.

— Но почему я?

— Это очевидно, — ответил Рон. — Ты можешь сказать, что ждёшь профессора Флитвика, ты же его любимица, как и многих других, кстати. А если Флитвик окажется в учительской, ты найдёшь, что ему сказать. «О, профессор Флитвик, я так волнуюсь, мне кажется, что в экзаменационной работе я неправильно ответила на вопрос такой-то», ну или что-нибудь в том же духе!

— Замолчи, — буркнула я. — Ну ладно. Согласна. А вы?

— А мы будем караулить в коридоре третьего этажа, — Гарри повернулся к Рону. — Пошли.

План не сработал.

В смысле, я какое-то время околачивалась под дверью учительской, но скоро вышел Снейп и спросил, какого черта мне тут нужно. Я спросила Флитвика, но Флитвика не было, и я задала пару вопросов по зельеварению. А если Снейп начинает говорить о зельях, то заткнуть его можно только кляпом или Силенцио, но не хочется, потому что заслушаться можно!

Полтора часа он мне объяснял, почему нельзя заменить в оборотном зелье один компонент на другой, потом спохватился (деланно), что это вообще-то программа старших курсов, выяснил, откуда мне известно об этом зелье, а потом сказал:

— Идите с миром, Грейнджер. Ваше задание выполнено, упрекнуть вам себя не в чем.

— Откуда вы…

— Думаете, так много желающих поговорить со мной без особой на то причины?

Я могла бы возразить, что он очень интересно рассказывает, но… Он был прав. Без повода я к нему не подошла бы.

Ох ты, едва не забыла, а тут такой случай представился!

— Сэр… — я вытащила из сумки тетрадку. — Я тут весь год записывала вопросы… Они глупые, наверно, но… может, вы посмотрите?

Он посмотрел на тетрадь в сотню листов, исписанную от и до, на меня, снова на тетрадь…

— А что вам мешало задавать эти вопросы в процессе обучения?

— Вы же сказали мне не тянуть руку на ваших уроках. А после… перемена короткая.

— Хорошо, Грейнджер, я прочитаю, — кивнул он и добавил, подумав: — Ответов не обещаю.

— Может, я такое спрашиваю, что проходят на старших курсах, и я просто об этом еще не знаю, — пожала я плечами. — Тогда скажите просто, где прочитать, хорошо, сэр?

— Да. Грейнджер, — спросил он вдруг, — а как у вас с логикой?

— Ну… вроде бы нормально, — осторожно ответила я.

— Такую задачку сможете решить? — профессор быстро написал несколько строк и сунул мне под нос.

— А что тут решать? — удивленно спросила я и назвала ответ.

— А такую?

Над этой мне пришлось думать минут пять, но в итоге я и ее победила.

— Зачем это вам, сэр?

— Не ваше дело, — ответил он, разорвал записки и развеял пылью. — Идите, ваши дружки вас уже заждались.

Когда я вернулась в гостиную, мальчишки уже были там.

— МакГонаггал нас засекла и выпнула, — пояснил Рон. — А у тебя что?

— Как и предлагали, спросила Флитвика. Его не было, пришлось приставать к Снейпу, а это… — я передернулась. — Что дальше?

— Сегодня ночью я попытаюсь первым завладеть камнем, — в голосе Гарри была отчаянная решимость.

— Да ты рехнулся, — сказал Рон, а я поддержала, решив ударить по больному месту:

— Тебя же отчислят!

— И что?! Как вы не понимаете, если Снейп украдёт камень, Волдеморт вернётся! Разве вы не слышали о тех временах, когда он пытался захватить власть? Тогда уже никого не выгонят из Хогвартса, потому что школы просто не будет! Волдеморт сровняет её с землёй или превратит в школу Тёмных искусств!

«Будто это что-то плохое», — подумала я. Пока мне удалось узнать об этом совсем немного, но искусства эти были чертовски интересны!

— Если меня поймают прежде, чем я доберусь до камня, что ж, мне придётся вернуться обратно к Дурслям и там ждать, пока Волдеморт найдёт меня. Я просто умру позже, чем мог бы умереть, если бы ничего не предпринял сегодня, потому что я никогда не перейду на Тёмную сторону! — с жаром говорил Гарри, а я подавила смешок, потому что очень любила «Звездные войны». — И потому сегодня я пойду туда, где хранится камень. И что бы вы, двое, ни сказали, меня это не остановит! Если вы помните, Волдеморт убил моих родителей. Я не могу сидеть сложа руки и ждать, когда он начнёт убивать других…

Очень тянуло поаплодировать такой речи, но я опасалась, что мне могут двинуть в нос, девочка я или нет.

— Значит, пойдем вместе, — сказал Рон, а я кивнула и добавила:

— Пойду пороюсь в учебниках, вдруг что-нибудь полезное найду?

Конечно, с самого начала все пошло кувырком. Для начала, нас засек Невилл и попытался остановить, пришлось его обездвижить. Если честно, я подумала, что методы профессора Снейпа дают свои плоды: Невилл начал отстаивать свое мнение хотя бы с нами! Вряд ли у него и с бабушкой так выйдет, но вдруг?

Потом мы нарвались на миссис Норрис. Потом на Пивза, но этого сумел обмануть Гарри. А может, и нет, подумала я. Пивз же полтергейст, поди узнай, что он умеет? Вдруг он и сквозь мантию-невидимку видит?

Несколько секунд спустя мы стояли перед дверью, ведущей в запретный коридор. Дверь была распахнута настежь.

— Ну что ж, — спокойно произнёс Гарри. — Значит, Снейп уже прошёл мимо Пушка. Если вы хотите уйти, я на вас не обижусь, — добавил он. — Можете взять мантию, здесь она мне уже не понадобится.

— Не дури, — ответил Рон.

— Мы с тобой, — добавила я, хотя мне совсем не хотелось туда идти. Но ведь без меня они точно угробятся!

Гарри шагнул внутрь, задев дверь. Раздался громкий скрип, и до нас донёсся раскатистый рык. Пёс не мог нас видеть, но повернулся, принюхиваясь всеми тремя носами.

— У него под ногами валяется что-то вроде лиры, — шепнула я.

— Наверно, Снейп ее оставил, — ответил Рон, а я представила профессора в виде Орфея и чуть не засмеялась.

— Пушок засыпает, когда слышит музыку, и просыпается, когда она замолкает, — напомнил Гарри. Это нам удалось вытащить из Хагрида. — Ну что, начали?

Он поднёс к губам когда-то подаренную Хагридом флейту и дунул. Звук был ужасным, но Пушку этого хватило: он прикрыл глаза, засопел и улегся поудобнее.

Первым в люк прыгнул Гарри, отдав мне флейту. У меня получалось еще хуже, но пёс спал, и на том спасибо!

— Всё в порядке! — прокричал он. — Можешь прыгать, тебя ждёт мягкая посадка!

Следующим прыгнул Рон, и я за ними.

— Глубоко тут…

— Это точно. Нам повезло, что здесь есть это растение, — улыбнулся Рон. — Как подушка!

— Повезло?! — спохватилась я. — Да вы посмотрите на себя!

Я вовремя вскочила и попятилась, и то растение успело спутать мне ноги. А вот ребята…

— Не двигайтесь! — приказала я. — Это «дьявольские силки»! Я сейчас вспомню, как его убить! Что там говорила профессор Спраут? Это растение любит мрак и влажность…

— Так разведи огонь! — крикнул Гарри, задыхаясь.

Я взмахнула палочкой — синее пламя полыхнуло до невидимого потолка. Стебли расплелись и уползли в темноту.

Мы двинулись дальше — коридор уходил вниз. Тут что, катакомбы?

— Слышите? — прошептал Рон.

Впереди что-то шуршало и шелестело. Вскоре мы дошли до ярко освещенного зала с высоким сводчатым потолком, в котором порхали маленькие яркие птицы вроде колибри. На другой стороне зала виднелась тяжёлая деревянная дверь.

— Думаешь, они нападут на нас, если мы попытаемся пройти через зал? — спросил Рон.

— Не знаю… попробую…

Гарри удалось перебежать зал, птицы не обратили на него внимания, но дверь оказалась заперта, а заклинания ее не брали.

А потом Гарри заметил, что это вовсе не птицы носятся вокруг, а ключи с крылышками, и как уж он ловил нужный… Спасибо, кто-то оставил в уголке старые метлы!

В следующем зале было очень темно. Однако стоило нам сделать несколько шагов, как комнату внезапно залил яркий свет. Мы стояли на краю огромной шахматной доски, прямо за чёрными каменными фигурами.

— И что нам теперь делать? — прошептал Гарри.

— Наверно, надо выиграть, чтобы оказаться на другой стороне зала, — ответил Рон.

Там, за белыми фигурами, виднелась ещё одна дверь.

Я бы предложила перелететь доску на метлах, но… Не хватило бы пространства.

— Я думаю, — добавил Рон, — мы должны стать фигурами.

Он смело шагнул вперёд и, подойдя к чёрному всаднику, игравшему роль шахматного коня, коснулся его лошади. В одно мгновение каменная фигура ожила. Лошадь стала рыть копытами землю, а всадник повернул голову в шлеме и посмотрел на Рона сверху вниз.

— Нам… э… нам надо присоединиться к вам, чтобы перебраться на ту сторону? — запинаясь, спросил Рон, и всадник кивнул…

Я немного умею играть в шахматы, но то игра, а когда ты сама стоишь на доске… Это сильные ощущения! Особенно если фигуры живые и очень агрессивные… Метлы бы не помогли — любой боец достал бы нас алебардой в полете. Говорю же, пространства было мало — ни обойти, ни облететь.

И наконец Рон был вынужден пожертвовать собой, чтобы Гарри смог объявить шах и мат белому королю.

— А что, если он… — тихо прошептала я, оглянувшись на Рона, лежащего возле доски, там, куда его бросила белая безликая королева.

— С ним всё будет хорошо, — заверил Гарри, но голос у него дрогнул. — Как думаешь, что нас ждёт впереди?

— Спраут уже была, — сказала я, — это точно ее растения. Флитвик… ключи его. Живые шахматы — наверно, МакГонаггал. Остается Квиррелл и Снейп. А может, еще и сам Дамблдор.

— Готова? — шепнул Гарри, взявшись за ручку двери, и я кивнула.

Воняло там так, что глаза слезились. Наконец удалось рассмотреть лежащего навзничь тролля, намного больше того, который чуть меня не убил! Судя по шишке, тролль был без сознания…

Мы перебрались через его ноги и выглянули в другую комнату. Там не было ничего страшного. Посредине стоял стол. На нём выстроились в ряд семь разнокалиберных сосудов, наполненных какими-то жидкостями.

— Это точно Снейп, — с уверенностью сказал Гарри. — Но что надо сделать?

Он подошёл к столу, и вдруг позади из-под пола вырвалось пламя, отсекая путь назад. Судя по ярко-фиолетовому цвету, это был не простой огонь, а волшебный. Тут же языки огня заплясали перед той дверью, которая находилась впереди.

— Вот! — я схватила со стола свиток и быстро прочла текст. И поняла, что улыбаюсь от уха до уха.

— Это заклинание какое-то? — удивленно спросил Гарри, дослушав.

— Это не магия, это логическая задача. Между прочим, многие величайшие волшебники были не в ладах с логикой, и, попади они сюда, они остались бы здесь навечно.

— Как и мы, — мрачно вставил Гарри. — Разве не так?

— Разумеется, нет, — ответила я. — Смотри, на столе семь бутылей: в трёх находится яд, в двух — вино, ещё одна даст нам возможность вернуться обратно, а седьмая пропустит вперёд.

— А как мы узнаем, из какой должны отпить? — поинтересовался Гарри.

— Сейчас, дай подумать… — ну, это была не такая уж сложная задачка по сравнению с теми, что я недавно решала. — Ага! Глоток из самой маленькой бутылочки даст нам возможность пройти вперёд, к камню.

Гарри взглянул на крошечную бутылочку.

— Но здесь хватит только на одного из нас, — заметил он. — Здесь только на один глоток. А какая даст тебе возможность пройти через фиолетовый огонь?

Я показала.

— Вот ты из неё и глотни, — произнёс Гарри. — Нет, в самом деле, вернись и забери Рона. А когда доберётесь до комнаты, где летают ключи, возьмите мётлы — они поднимут вас наверх и пронесут мимо Пушка. Когда окажетесь в замке, отправьте сову к Дамлбдору. Он нам очень нужен. Возможно, мне удастся на какое-то время задержать Снейпа, но если честно, то вряд ли надолго.

— А если с ним сам… знаешь, кто?

— Может, мне еще раз повезет? — он потрогал шрам.

— Держись, — сказала я и обняла его. — И будь осторожен!

Если честно, мне совершенно не хотелось встречаться с… кем бы там ни было. Я еще рассчитывала пожить.

Глотнув из большой бутыли обжигающе-холодного зелья, я прыгнула обратно, и фиолетовое пламя меня даже не коснулось. Тролль как валялся без сознания, так и валялся, а вот Рон начал приходить в себя, и мне удалось при помощи Агуаменти и парочки лечебных заклинаний привести его в себя и усадить на метлу. Пушок, правда, чуть не откусил ему пятку, но это, право, мелочи…

Дамблдор будто поджидал нас — я только сдала Рона в больничное крыло и кинулась в совятню, а он уже был тут как тут!

Дальше мне уже не было интересно, это приключение меня утомило.

— Вы отгадали загадку, Грейнджер? — негромко сказал у меня над ухом профессор Снейп.

— Иначе б я тут не стояла, сэр.

— Идите, отдохните. Думаю, вас ждет еще много открытий, — сказал он и ушел, не оборачиваясь, низко опустив голову.

Он был прав. Когда нас допустили к Гарри, он кое-что рассказал… И стало понятно, почему Снейп так его не любит! Отец Гарри спас Снейпу жизнь, а такой долг перед человеком, которого ты не переносишь… накладывает отпечаток.

— «Я думаю, что именно поэтому он приложил столько усилий к тому, чтобы спасти тебя. Профессор Снейп верил, что таким образом он вернёт долг твоему отцу. И спокойно сможет продолжать ненавидеть память о нём», — процитировал Гарри слова Дамблдора. — Как думаете, что это означает?

— То, что на будущий год хорошей жизни не жди, — заверила я. — Раз долга нет, теперь он будет отыгрываться на тебе не за твоего отца, а лично.

Я убедилась в этом, когда в Большом зале огласили итоги года. Побеждал-то Слизерин, после наших великих похождений… Только вот директор накинул нашей троице по полсотни баллов. И еще Невиллу десятку — за храбрость. И, по-моему, только эти баллы и были заслуженными, я бы с нас сняла эти полсотни за похождения… Некрасиво вышло. В подробности мало кто был посвящен, и… Да что там говорить!

Пока все упаковывали вещи, я с большим трудом отыскала профессора Снейпа на одной из башен.

— Сэр?

— Что вам?

— Скажите… а это в самом деле был тот…

Он ничего не ответил. Потом сказал негромко:

— Вам пора на поезд, Грейнджер.

— Уже иду, сэр. Только скажите…

— Ну что еще?

— А что было в маленькой бутылочке? И в той, большой, для перехода обратно? И огонь… как это работает?

— Может быть, — профессор все-таки повернулся, — лет через десять я расскажу. Если доживу. А пока вам об этом даже слышать не полагается.

— Это… что-то из Темных искусств? — догадалась я, но он не ответил. — Ну… тогда до свидания, сэр. Хорошего вам лета!

Часть 2

Гермиона Грейнджер и Ужас подземелий

1

С Гарри и Роном мы встретились на Диагон-аллее. У них, как я поняла, ни дня без приключений не обходилось! То Рон с братьями выкрали Гарри из дома его тетки на летающей машине… (Нормальные люди сообщили бы в опеку о том, что мальчика морят голодом и держат за решеткой, или хоть пригрозили этим — как я поняла, Дурсли очень дорожили репутацией, и скандал был им ни к чему. Но о чем я, это же волшебники!) Теперь вот Гарри ухитрился промахнуться мимо камина и вывалился в том самом переулке, куда ходить воспрещалось. Судя по всему, это был криминальный квартал, где можно раздобыть запрещенные зелья и даже артефакты, и я не могла взять в толк, почему он преспокойно соседствует с мирной Диагон-аллеей. Взятки дают, наверно…

— Угадайте, кого я видел в «Боргине и Бёрксе»? — спросил Гарри, когда мы поднимались по ступенькам Гринготтса. — Малфоя с отцом.

— Люциус Малфой что-нибудь купил? — насторожился мистер Уизли. Он был высоким, с заметной лысиной, но сохранившиеся волосы сияли рыжиной.

— Нет, он что-то продавал.

— Значит, он заволновался, — с мрачным удовлетворением сказал мистер Уизли. — Ух, хотел бы я на чём-нибудь подловить Люциуса Малфоя…

— Ты поосторожнее, Артур, — сказала миссис Уизли, невысокая и полненькая. И тоже рыжая. — От этой семьи одни неприятности.

— Так, по-твоему, я не ровня Малфою? — возмутился мистер Уизли, но почти тут же отвлёкся на моих родителей.

— Да вы же магглы! — восхищённо сказал мистер Уизли, когда я их представила. — Мы должны выпить! Что это у вас? Ах, вы меняете маггловские деньги. Молли, посмотри-ка!

Он радостно показал на десятифунтовые банкноты в руках у моего папы. Нашел невидаль, а!

Потом он все-таки утащил моих родителей в «Дырявый котел» (папа уже высказывался по поводу этого заведения, и так, что мама попросила его не выражаться при ребенке), а мы отправились за покупками. В общем-то, мне нужно было докупить только ингредиенты для зелий да книги, но отчего не погулять, пока погода хорошая?

В книжном было не протолкнуться — Гилдерой Локхарт (кстати, автор всех учебников по защите из списка этого года) раздавал автографы. Тут и родители наши обнаружились.

Когда я этого Локхарта увидела, то поняла, что сейчас начну гнусно ухмыляться, как это делал папа. Громко смеяться он не мог — поклонницы Локхарта (в том числе миссис Уизли) его бы точно побили.

Локхарт был красив, златокудр, синеглаз, белозуб и шикарно одет. А когда он заметил Гарри и вытащил к себе на подиум фотографироваться и заявил, что в этом году будет преподавать у нас защиту от Темных искусств, я смогла только уткнуться в папу и беззвучно зарыдать одновременно от неудержимого хохота и острой жалости к профессору Снейпу. Потому что все знали — он давно претендует именно на эту должность, и если Квиррелла он с трудом, но пережил, то это вот кудрявое чудо… Ох, весело будет в школе!

Впрочем, сейчас тоже было не скучно: пока мама пыталась понять, что со мной такое, мистер Уизли успел подраться с мистером Малфоем… Взрослые люди, а ведут себя хуже маленьких, честное слово!

* * *

Ни в поезде, ни за столом в Большом зале Гарри и Рона почему-то не оказалось, и я заволновалась. Что могло случиться?

Преподаватели тоже переглядывались, о чем-то шептались, а потом Снейп, то ли не выдержав, то ли получив распоряжение директора, быстро вышел и пропал. Интересно, почему опять он? Если дело было в Гарри и Роне, то они ведь с другого факультета… Впрочем, МакГонаггал вела церемонию, может, поэтому?

Он пропустил всю церемонию распределения, но наконец вернулся, намного злее прежнего, и что-то сказал МакГонаггал. Судя по всему, в самом деле что-то случилось, потому что она выглядела, мягко говоря, разъяренной. На этот раз они ушли вдвоем, а потом за ними последовал Дамблдор.

Потом, правда, все вернулись: директор умиротворенный, как обычно, МакГонаггал — с озабоченным видом, но достаточно спокойная, а Снейп — в ледяном бешенстве.

Однозначно, мальчишки что-то натворили, решила я и угадала.

Эти два недоумка почему-то не смогли пройти барьер на вокзале, но вместо того, чтобы дождаться родителей возле машины, послать сову с запиской (у Гарри же была сова!), словом, повести себя разумно… они на этой машине полетели догонять поезд. И их даже заметили магглы. А учитывая то, что мистер Уизли работает в отделе незаконного использования маггловских предметов, его однозначно ждал разнос от начальства — не дети же машину заколдовали, а он!

По прибытии они еще и в Дракучую иву врезались, и им здорово досталось, и дереву, а оно редкое и ценное. Вдобавок автомобиль взбесился и удрал в Запретный лес, и что там теперь будет твориться, я даже представлять не хотела…

Одним словом, отличились по полной программе! Спасибо, живы остались, а то вот так отказал бы мотор прямо в воздухе, и где бы потом собирали их косточки?

На факультете, однако, они стали настоящими героями, им даже Фред с Джорджем завидовали! Как же, младший братец их переплюнул!

Я же в очередной раз пожалела о том, что мозги не продаются. Я бы им подарила немного…

Впрочем, обоих ждала расплата: Рон получил от матери громовещатель, а Гарри теперь не знал, куда деваться от навязчивого внимания Локхарта — тот решил, что ученик хотел добиться славы таким вот необычным способом, а отделаться от него было не проще, чем жвачку от подметки отлепить.

Одно хорошо: книжки у нового преподавателя были увлекательные, в обычном мире точно стали бы бестселлерами! В разделе фэнтези, разумеется.

2

— Этот Локхарт — нечто, — радостно сказал Джастин с Хаффлпаффа, когда мы на гербологии пересаживали мандрагоры. — Удивительно смелый парень. Вы читали его книги? Я бы умер от страха, если бы оборотень загнал меня в телефонную будку, но он не растерялся и — бац! — просто восхитительно. Знаете, меня собирались отправлять в Итон, я даже не могу описать, как я рад, что попал сюда, а не туда. Конечно, мама слегка расстроилась, но с тех пор, как я дал ей почитать книги Локхарта, думаю, она начала понимать, как это будет полезно, чтобы в семье был натренированный волшебник…

Я хотела сказать, что Итон намного круче, а в книжке Локхарта уйма неточностей, касающихся поведения оборотней, но не успела — все уже надели наушники, потому что мандрагоры, даже совсем молоденькие, жутко вопят.

Дальше было еще веселее, потому что у Гарри появился поклонник с фотоаппаратом, и услышавший их разговор Малфой не мог не проехаться по славе Поттера. Слово за слово… опять поцапались. А тут еще и Локхарт примчался — куда ж без него? В каждой бочке затычка, как мама говорит: и мадам Спраут-то он учил Дракучую иву лечить, и профессора Флитвика чарам обучал…

Чтобы хоть как-то отвлечь внимание Локхарта от Гарри, я решила прикинуться его поклонницей, это было забавно! Нет, неужели он в самом деле поверил? Хотя его самомнением стены можно было крушить вместо тарана, как когда-то Шляпа сказала про мои амбиции.

Меня выручила хорошая память и внимание к деталям: книги Локхарта я прочитала совсем недавно, поэтому на вопросы его теста (о нём самом, разумеется, а вовсе не Темных искусствах) ответила легко, за что удостоилась похвалы и десяти баллов. Мелочь, а приятно!

Правда, другая мелочь, а именно пикси, которых Локхарт выпустил в классе, была уже не такой приятной.

Пикси были ядовито-синего цвета, ростом примерно восемь дюймов, с заострёнными личиками и звенящими голосами. Как только с клетки сняли покрывало, они начали стучать и метаться, дергать прутья и корчить рожи тем, кто сидел неподалёку.

— Итак, — громко сказал Локхарт. — Посмотрим, что вы с ними сделаете!

И открыл клетку.

«Кажется, это называется обучением методом погружения», — успела я подумать, едва увернувшись от пикси.

Они разлетелись по всему классу, двое закинули Невилла на люстру, другие вынесли окно, осыпав задний ряд битым стеклом, прочие принялись громить класс, и скоро все были облиты чернилами и засыпаны рваной бумагой.

— Давайте же, окружайте их, окружайте, это всего лишь пикси! — воодушевленно кричал Локхарт.

Он закатал рукава, взмахнул палочкой и закричал:

— Пескипикси Пестерноми!

Абсолютно ничего не произошло. Более того, одна тварюшка схватила палочку Локхарта и выкинула её в окно вслед за сумками и учебниками. Локхарт сглотнул и сам нырнул под стол. Жаль, он был шустрым, не то бы его Невилл придавил — он как раз с люстры рухнул…

Народ кинулся на выход, чуть не подавив друг друга в дверях, а когда наступила относительная тишина, Локхарт выпрямился, увидел нашу троицу и сказал:

— Что ж, я попрошу вас просто собрать остальных в клетку.

И вылетел за дверь.

— Чего?! — взвыл Рон, когда пикси больно укусил его за ухо.

— Он просто хочет, чтобы мы немного попрактиковались, — сказала я с восторженным придыханием, обездвижила сразу двух пикси замораживающим заклинанием и засунула их в клетку.

— Попрактиковались? — сказал Гарри, пытаясь поймать пикси, которая утанцовывала от него, высунув язык. — Гермиона, он понятия не имел о том, что делал.

— Чепуха, — убежденно ответила я. — Вы читали его книги — вспомните обо всех удивительных вещах, которые он сделал!

— Говорит, что сделал, — пробормотал Рон.

Господи, неужели до них дошло?!

* * *

Правда, этот успех был кратковременным: все опять свихнулись на квиддиче. Дело осложнялось тем, что Малфоя все-таки взяли ловцом, а его отец подарил всей команде неимоверно крутые мётлы. (Я особенной разницы не видела, метла и метла, но признавала, что есть разница между обычной машиной и гоночным болидом.)

Ну а еще профессор Снейп не мог не сделать гадость и выдал капитану слизеринской сборной разрешение занять стадион именно в то время, когда там собиралась тренироваться наша команда. Слово за слово…

Мы с Роном, вообще-то, просто подошли послушать, что происходит, но я не удержала язык за зубами, намекнув, что Малфоя могли взять в команду в обмен на метлы. Это точно его обидело — летал он в самом деле отлично, — и он меня обозвал.

Ну а Рон, по-рыцарски кинувшись на мою защиту со своей кошмарной палочкой (на этот раз окончательно сломанной и склеенной волшебным скотчем, из-за чего я старалась садиться подальше от него на занятиях), ухитрился заколдовать сам себя, и его до вечера тошнило гигантскими слизняками. Как вспомню, так вздрогну!

Мы его утащили к Хагриду, чтобы проблевался подальше от чужих глаз. Почему не в больничное крыло? А у них спросите!

Кстати, Локхарт и к Хагриду успел привязаться, давал советы, как избавиться от водяных, но даже наш лесничий пообещал съесть собственный чайник, если хоть слово из россказней нового профессора — правда! Если уж Хагрид это понимал, то…

— Ну раз уж его приняли на эту должность, — сказала я, — значит, профессор Дамблдор посчитал, что он был лучшим кандидатом.

— Единственным он был на эту должность, — ответил Хагрид. — И я серьёзно говорю — единственным! Очень сложно найти кого-то на работу с Тёмными искусствами. Никому особо не хочется их преподавать. Все начинают думать, что должность проклята. Никто не продержался долго.

«Как же — никому? — удивилась я. — Сперва все твердят, что Снейп спит и видит себя на этой должности, но год за годом берут на нее кого-то другого! Может, опасаются, что он нас действительно научит чему-то… этакому? Я бы не возражала!»

— А что случилось-то? — спросил Хагрид, кивая на Рона, которого тошнило в тазик. Подозреваю, Хагрид этими слизняками потом своих кур накормит.

— Малфой как-то обозвал Гермиону, — пояснил Гарри. — Наверное, это было что-то плохое, потому что все с ума посходили.

— Это и было что-то плохое, — прохрипел бледный и мокрый Рон, появляясь над столом. — Малфой назвал её «грязнокровкой»!

Хагрид явно возмутился, а я вспомнила, что у Малфоя однажды что-то такое едва не сорвалось, но тогда он удержался.

— Обозвал и обозвал, — пожала я плечами. — Конечно, я догадалась, что это было что-то обидное, но если я не знаю, что это, то какая мне разница? Если я его дегенератом назову, он, скорее всего, тоже не поймет.

— Это чуть ли не самая оскорбительная вещь, которую он мог придумать, — задыхался Рон. — Грязнокровка — это очень мерзкое прозвище для магглорожденного… Есть такие волшебники — как семья Малфоя — которые думают, что они лучше всех, потому что они чистокровные.

Тут его снова стошнило, но он продолжил:

— Остальные ведь знают, что это не имеет значения! Взгляните на Невилла — он чистокровный, а едва может различить, где у котла верх, а где низ.

«Ты тоже чистокровный и на занятиях не блещешь», — подумала я, но смолчала.

— И ещё не изобрели такого заклинания, которое не повторит наша Гермиона, — гордо сказал Хагрид.

— Это очень мерзко — называть так кого-то, — сказал Рон. — Грязная кровь, видите ли. Обычная кровь! Большинство волшебников в наши дни — полукровки. Если бы мы не женились на магглах, то вымерли бы!

С этим я была согласна: близкородственные браки во многих поколениях до добра не доводят, это по средневековым династиям видно.

Вечером мальчишек загнали на отработку, причем я тоже охотно согласилась бы полировать кубки в Зале наград отсюда и до послезавтра, нежели отвечать на письма поклонниц Локхарта! Не понимаю смысла этих отработок: времени уходит масса, толку от бессмысленных занятий — ноль… Лучше бы заставляли решить сто задач или написать пару рефератов — так хоть в голове что-нибудь отложилось бы, но нет. Логика с магией, как уже было сказано, не очень-то увязывается!

Ну а я снова отправилась околачиваться под дверью учительской. У меня были заготовлены вопросы и к Флитвику, и к МакГонаггал, и к любому другому преподавателю, но, как говорится, на ловца и зверь бежит. Я хочу сказать, первым вышел Снейп.

— Вы что тут забыли? — мрачно спросил он.

— Простите, сэр, я хотела спросить про тетрадку, — ответила я.

— Какую еще… — тут он осекся. — Ах да. Совершенно вылетело из головы. Идемте, отдам ее вам.

Я не стала спрашивать, в каком виде получу свои записки, потому что Снейп был сильно не в духе. Сегодня на занятиях он вообще свирепствовал, даже слизеринцам перепало.

— Держите, — сказал он, порывшись у себя на столе. Там царил чудовищный бардак, но, наверно, профессор считал его творческим беспорядком и легко ориентировался в этом хаосе.

Тетрадка выглядела так, будто ее вытащили из мусорки. Ну ладно, я преувеличиваю, но все равно она была помятой и местами чем-то заляпанной. А судя по обуглившемуся краю… гм…

Я осторожно заглянула внутрь.

— Вы просили сказать, где можно прочесть ответы на ваши вопросы, — пояснил Снейп, с явным интересом наблюдавший за моей реакцией. — Я потрудился написать названия таких книг. К сожалению или к счастью, в школьной библиотеке большинства из них нет. А кое-каких нет и в свободной продаже.

Видимо, на лице у меня было написано глубокое разочарование и боль от несправедливости этой жизни, потому что Снейп вдруг сказал:

— Некоторые имеются в запретной секции библиотеки.

Он дождался, пока я просияю, и добавил с садистким удовольствием:

— Но разрешения на ее посещение второкурсникам обычно не дают. И большинству старшекурсников тоже.

— Ну зачем вы издеваетесь, сэр? — пробормотала я.

— Я просто констатирую факты, Грейнджер, — сказал он и отвернулся к шкафу, а потом протянул мне толстенную книжищу. — Держите для начала. Иначе с вас станется попытаться ограбить запретную секцию, а ваша дурная компания вам поможет. И Гриффиндор потеряет еще сотню баллов. Грейнджер, вы меня слышите вообще?

— А? Да, сэр, конечно, слышу! И я никому не скажу, откуда эта книга!

— Разумеется, не скажете. И о содержимом ее не расскажете. И прочитать ее никто другой не сможет.

— Опять клятва? — спросила я, дождалась кивка и сказала: — Я готова!

В конце концов, это же в самом деле не больно, а за «Тайны наитемнейшего искусства» я на многое готова! Нет, пока мне достались не они, но я видела это название в подписях на полях тетрадки…

— Сэр, — снова не удержалась я, — а можно еще что-нибудь о защите почитать? А то… ну, вы понимаете…

— Вы же лучшая ученица у профессора Локхарта, он говорил, — совершенно серьезно сказал он, — зачем вам дополнительная литература?

— В его книжке отличия оборотня от волка неправильно описаны, — пробормотала я, глядя в пол. — И вообще… фэнтези я и дома почитать могу.

— Грейнджер, — сказал мне профессор, — сперва осильте вот этот том. Думаю, там найдутся ответы на некоторые из ваших вопросов. Не сомневаюсь, они будут множиться в геометрической прогрессии, и к концу года меня ждет еще пара таких тетрадок…

Я хотела сказать, что если у меня будут нужные книги, я сама сумею найти ответы, но он будто мысли мои прочел:

— На большую часть этих вопросов вы сможете найти ответы самостоятельно, если в голове у вас не опилки, и вы способны не только зубрить, но и шевелить мозгами. Всё, можете быть свободны.

И я вылетела за дверь в обнимку с заветной книжкой и своей тетрадкой. Сколько же еще интересного я могу узнать!

3

Гарри ухитрился пообещать сэру Нику, нашему факультетскому привидению, что придет к нему на смертенины. Я напросилась с ним — давно хотелось побольше узнать о сущности привидений, но это мероприятие меня разочаровало. Слишком банально: умирать страшно, поэтому застряли между миром живых и небытием. Мало кого из них радовало это посмертное бытие, но и уйти кто не мог, кто опять-таки боялся…

Намного интереснее был Пивз, но его расспрашивать — себе дороже, непременно гадость какую-нибудь скажет, а толку от него не добьешься. А жаль, он наверняка знает столько всего о замке… он ведь тут чуть ли не со времен Основателей обитает, и его так и не сумели изгнать!

А на обратном пути Гарри заявил, что слышит какой-то странный голос, обещающий кого-то убить и растерзать, и ринулся на звук, а мы за ним. Ох, зря мы это сделали…

Там, в заброшенном коридоре, на стене мерцала надпись: «Тайная комната открыта. Враги наследника, берегитесь!» — а рядом на факельном рожке висела окоченевшая миссис Норрис.

Ну и, разумеется, смыться оттуда мы не успели — все как раз возвращались из Большого зала. Сам Дамблдор отнес бедную кошку в ближайший кабинет (это оказалось обиталище Локхарта), нас отконвоировали туда же, и мы долго ждали, пока директор исследовал окоченевшее животное, а Локхарт прыгал вокруг и давал ценные советы. Филч тихо всхлипывал, сидя на стуле и закрыв лицо руками — он очень любил миссис Норрис, я говорила, — и я сунула ему носовой платок. Филч даже не заметил, у кого его взял.

— Она не умерла, Аргус, — мягко сказал директор.

Локхарт тотчас же прекратил подсчитывать количество предотвращённых им убийств.

— Не умерла? — прохрипел Филч, сквозь пальцы глядя на миссис Норрис. — Но почему же она такая… такая неподвижная и холодная?

— Её превратили в камень, — ответил Дамблдор. — Но я не могу сказать, как…

— Его спросите! — крикнул Филч, ткнув пальцем в Гарри.

— Второкурсник сделать такое не мог, — сказал Дамблдор. — Для этого требуется владеть Тёмной магией на самом высоком…

— Это он! Он! — настаивал Филч.

У них с Гарри недавно вышел конфликт: тот наследил в холле, а когда Филч утащил его к себе на отработку и отвлекся, увидел у старика на столе пособие по обучению магии. Ну а тот страшно злился, когда кто-то узнавал о его магической неполноценности (тоже мне, секрет Полишинеля!)…

— Если мне позволено будет сказать, директор, — сказал из тени Снейп, — Поттер и его друзья могли просто оказаться не в том месте не в то время. С ними это случается, — он едва заметно усмехнулся, и я тоже подавила смешок: это были мои слова. — Однако у нас имеется ряд подозрительных обстоятельств. Почему они вообще были в коридоре наверху? Почему они не были на праздновании Хэллоуина?

Мы пустились в объяснения насчет смертенин сэра Ника, но…

— А почему вы не присоединились к празднованию потом? — спросил Снейп, и его чёрные глаза заблестели в свете свечей. — Зачем вам понадобилось пойти наверх, в этот коридор?

— Потому что… потому что… — сказал Гарри, явно не желая упоминать о таинственном голосе. — Потому что мы устали и хотели отправиться спать!

— Без ужина? — спросил Снейп. О, я уже знала эту его ухмылку! — Мне казалось, привидения на своих вечеринках не подают еду для живых.

— Мы не были голодны, — громко сказал Рон, и в животе у него отчетливо заурчало.

Снейп улыбнулся шире. Лучше б не улыбался, с его физиономией это выглядит… зловеще.

— Мне кажется, директор, что Поттер не совсем правдив, — сказал он. — Я думаю, его стоит лишить некоторых привилегий, пока он не расскажет нам, как всё было. Думаю, лучше всего будет исключить его из гриффиндорской команды по квиддичу, пока он не будет готов говорить честно.

— Но Северус! — возмутилась профессор МакГонаггал, — я не вижу причины запрещать мальчику играть в квиддич. Эту кошку не метлой по голове ударили. Нет никаких улик, указывающих на то, что Поттер сделал что-то дурное!

— Презумпция невиновности, Северус, — напомнил Дамблдор.

Снейп принял оскорбленный вид, но промолчал, а вот Филч завопил:

— Мою кошку превратили в камень! Должен же кто-то за это ответить?!

— Мы сможем её вылечить, Аргус, — спокойно сказал Дамблдор. — У профессора Спраут ведь есть мандрагоры. Как только они полностью подрастут, я попрошу приготовить лекарство для миссис Норрис.

— Я сделаю его, — встрял Локхарт. — Я делал это не меньше сотни раз, я смогу приготовить его даже во сне…

— Прошу извинить, — ледяным голосом произнес Снейп, — но мне казалось, что в этой школе зельеварение преподаю я.

Это прозвучало так, что Локхарт моментально сдулся, как проколотый воздушный шарик. Жаль, не улетел со свистом в окно.

Ну а нас выставили за дверь.

— По-вашему, я должен был рассказать им о голосе? — спросил Гарри.

— Нет, — без колебаний ответил Рон. — Когда начинаешь слышать голоса, которые больше никому не слышны… это плохой признак.

— Думаю, даже в волшебном мире, — поддержала я.

— Но вы-то мне верите?!

— Ну… да, — ответил Рон, взглянув на меня. — Но это странно.

— Еще бы не странно! Что значила та надпись на стене? Комната открыта… Что бы это значило?

— Кое о чём это напоминает, — медленно произнёс Рон. — Кажется, кто-то рассказывал мне о потайной комнате в Хогвартсе… Наверное, Билл…

— И что это такое — сквиб? — спросил Гарри.

Рон хихикнул.

— Ну… Сквиб — это тот, кто родился в семье волшебников, но не наделён магическими способностями. Такая противоположность магу, рождённому в семье магглов, но сквибы — это редкость. Если Филч пытается выучиться магии по какому-то пособию… Это многое бы объяснило. Например, почему он так ненавидит учеников, — на губах Рона заиграла довольная улыбка. — Он сильно мучается.

Мне стало противно. Конечно, если безногий работает среди бегунов, за которыми ему даже на инвалидной коляске с моторчиком не угнаться, он вполне может их возненавидеть! А если Филч из волшебной семьи, и родня у него волшебники, которые его стыдятся и знать не желают, то…

В общем, противного старика, у которого из близких — только кошка, было очень жаль, просто по-человечески. А что у него характер мерзкий… это у кого угодно встречается, только тут всё усугубляли личные обстоятельства.

Но я ничего не сказала.

* * *

Тайная комната не давала мне покоя, и я практически поселилась в библиотеке, разыскивая хоть какие-нибудь упоминания о ней. Кое-что нашлось, но… Я точно помнила, что о ней говорилось с «Истории Хогвартса», но именно сам факт, а не подробности! И, как нарочно, оставила книгу дома, понадеявшись на память, но та, похоже, была так перегружена новыми данными, что незначительный (как мне тогда казалось) эпизод забылся. И в библиотеке все экземпляры разобрали! Видимо, не одна я искала эту комнату… Наверняка книга имелась у профессоров, но разве к ним сунешься?

В итоге я обозлилась и спросила о Тайной комнате на лекции у Биннса.

Профессор Биннс — призрак. Он ухитрился умереть и не заметить этого, что многое говорит о его собранности и самоорганизации. Но раз он историю преподает, должен же что-то знать? У него любимая тема — гоблинские войны, а оттуда и до Основателей недалеко…

И, что удивительно, он даже ответил! (Кстати, мне всегда было интересно, как он проверяет сочинения, если нематериален и не может взять листок в руки? Просто считывает информацию? Но каким образом? В общем, для вопросов о призраках я завела отдельную тетрадку.)

— Мой предмет называется история магии, — сказал он. — Я работаю с фактами, мисс Грейнджер, а не с мифами и легендами.

— Сэр, но разве в основе легенд не лежат реальные факты?

— Что ж, — медленно произнёс профессор Биннс, — да, пожалуй, это и можно утверждать. Вообще-то легенда, о которой вы говорите, это просто красивая и нелепая сказка…

Класс замер в ожидании. Наверно, Биннса еще никогда не слушали с таким вниманием, а оно даже привидению приятно, взять хоть сэра Ника и Плаксу Миртл…

— Ну ладно, — медленно сказал он. — Дайте-ка подумать… Тайная Комната… Все вы, конечно, знаете, что Хогвартс был основан тысячу лет тому назад — точная дата неизвестна — четырьмя великими магами и волшебницами того времени. Четыре Дома названы в их честь: Годрик Гриффиндор, Хельга Хаффлпафф, Ровена Рэйвенкло и Салазар Слизерин. Вместе они построили этот замок вдали от любопытных глаз магглов, потому что в то время обычные люди боялись магии и преследовали ведьм и волшебников.

Он сделал паузу, оглядел класс и продолжил.

— Несколько лет основатели Хогвартса дружно работали вместе, разыскивали детей, проявлявших магические способности, и приводили их в замок для обучения. Но затем между ними возникли разногласия. Между Слизерином и остальными начал разгораться конфликт. Слизерин желал, чтобы отбор студентов для обучения в Хогвартсе был более тщательным. Он считал, что магические знания должны храниться лишь в полностью волшебных семьях. Он был против того, чтобы брать на обучение детей из маггловских семей, так как считал их недостойными доверия. Спустя некоторое время из-за этого Гриффиндор и Слизерин серьёзно повздорили, и Слизерин покинул школу.

Профессор Биннс снова сделал паузу.

— Вот и всё, что говорят нам достоверные исторические источники, — сказал он, — но все эти достоверные исторические факты затмила причудливая легенда о Тайной комнате. Эта легенда гласит, что Слизерин построил в замке секретную комнату, о которой ничего не знали остальные основатели. Согласно легенде, Слизерин запечатал её так, чтобы никто не мог туда проникнуть, пока в школе не появится его истинный наследник. Только наследник сможет зайти в Тайную комнату и выпустить ужас, таящийся внутри, а затем очистить Хогвартс от всех недостойных обучения магии.

Когда он закончил говорить, в классе воцарилась тишина.

— Всё это, конечно, полная ерунда, — сказал Биннс. — Разумеется, школу много раз обыскивали, и делали это самые опытные волшебники, но комнату так и не нашли. Ее не существует.

— Сэр, а что конкретно вы имели в виду, говоря об «ужасе», таящемся внутри комнаты?

— Говорят, это какое-то чудовище, подчинить которое может только истинный наследник Слизерина. Но, повторяю, её не существует. Нет никакой Тайной комнаты и нет никакого чудовища.

— Но, сэр, — сказал Финниган, — если комната откроется только истинному наследнику Слизерина, никто другой найти её просто не сможет, так?

— Ерунда! — рассердился профессор Биннс. — Если уж длинная череда директоров и директрис Хогвартса не могла её найти…

— Профессор, — прервала его Парвати Патил, — наверное, нужно воспользоваться темной магией, чтобы открыть её?

— То, что маг не использует Темные искусства, вовсе не значит, что он этого не может, — бросил профессор Биннс. — Повторяю, если уж такие, как Дамблдор…

Вот тут я навострила уши, но всё испортил Дин Томас с очередным вопросом. Терпение Биннса лопнуло, и он продолжил свою невыносимо скучную лекцию.

А я задумалась: Дамблдор и Темные искусства, значит? Биография у него интересная: то Фламмель всплывает, то еще что… Он ведь с Гриндевальдом разделался, а где Гриндевальд — там Темные искусства. И кое-где упоминалось, что прежде они с Дамблдором были дружны…

К сожалению, вопросы об этом я даже записать не могла, опасалась, что тетрадка попадет в чужие руки. А если я задам их вслух, не факт, что мне ответят не Обливиэйтом в упор! Спасибо, если не Авадой.

* * *

— По-твоему, здесь в самом деле есть Тайная комната? — спросил у меня Рон.

— Не знаю. Дамблдор не смог вылечить миссис Норрис, а это наводит меня на мысль, что тот, кто на неё напал, не может быть… ну… человеком.

Мы как раз шли по тому самому коридору.

— Давайте осмотримся, — предложил Гарри и принялся изучать пол.

Я уставилась в окно, и вдруг подметила кое-что.

— Глядите, как странно! Никогда не видела, чтобы пауки так себя вели!

В самом деле, десятка два пауков отчаянно пробивались в дырочку в оконном переплете, отталкивая друг друга. Я помогла им, выдавив витражное стеклышко в углу.

— Эй, ты что? — оглянулся Гарри.

— Я… не люблю пауков, — ответил Рон.

— Но ты их сколько раз в зелья добавлял!

— Там-то они дохлые…

Я не стала смеяться — арахнофобия, как и другие фобии, не повод для шуток.

— Помните, на полу была вода? — спросил Гарри, чтобы сменить тему. — Откуда она взялась?

— Она была у двери… — Рон протянул руку, но тут же отдернул. — Это же девчачий туалет!

— Там нет никого, — сказала я и открыла дверь, — только Плакса Миртл. Сюда никто не ходит. Тс-с-с… Миртл? Как дела?

Привидение Миртл сидело в крайней кабинке, как обычно. Я иногда заглядывала поговорить с ней, и если она была в относительно хорошем расположении духа, мне удавалось узнать еще немного о привидениях.

— Этот туалет для девочек, — сказала она, подозрительно оглядывая Рона и Гарри. — А они — не девочки.

— Я просто хотела показать им, как тут интересно, — примирительно сказала я.

Миртл очень обидчивая, с ней нужно разговаривать, тщательно подбирая слова.

— Спроси, не видела ли она чего-нибудь, — беззвучно произнёс Гарри.

— Что это ты шепчешь? — спросила Миртл, уставившись на него.

— Ничего, — быстро сказал Гарри. — Мы только хотели спросить…

— Вот бы люди перестали говорить гадости у меня за спиной! — сказала Миртл, и её голос задрожал от слез. — У меня же есть чувства, даже если я и мертва…

— Миртл, никто не хотел тебя обидеть! Просто Гарри не знает, как себя вести, вот и…

— Никому не хочется меня расстраивать! Хорошо сказано! — взвыла Миртл. — Жизнь моя здесь была просто ужасна, а теперь люди хотят и смерть мою испортить!

— Мы хотели спросить, не видела ли ты в последнее время чего-нибудь странного, — быстро произнесла я, пока она не принялась упиваться собственными страданиями, — потому что прямо у твоей двери в Хэллоуин кто-то напал на кошку. Никого не видела тут?

— Я не обращала внимания, — с надрывом сказала Миртл. — Пивз так меня расстроил, что я пришла сюда и попыталась покончить с собой. Потом, конечно, я вспомнила, что я… что я…

— Уже мертва, — пришёл на помощь Рон со свойственной ему тактичностью.

Миртл трагически всхлипнула, поднялась в воздух, развернулась и нырнула в унитаз, обрызгав нас водой. Хорошо еще, сюда правда никто не ходит.

— Это она еще была в хорошем настроении, — сказала я. — Идем отсюда…

4

— Ну и кто бы это мог быть? — спросила я, потому что видела: мальчишкам неймется. — Кому приспичило выдворять всех сквибов и магглорожденных из Хогвартса?

— Давай подумаем, — произнес Рон, изображая недоумение. — Кто из тех, кого мы знаем, считает магглов отбросами?

— Малфой, что ли?

— Ну конечно, его! Ты что, не слышала, что он тогда сказал? «Вы следующие, грязнокровки!». Да ладно, стоит лишь взглянуть на его мерзкую крысиную морду, как сразу же становится понятно, что это он!

— Малфой — наследник Слизерина? — скептически спросила я.

— Вспомни его семью, — сказал Гарри. — Все они были на Слизерине, он сам постоянно хвастает этим. Они запросто могли бы быть потомками Слизерина. По крайней мере, его папаша вполне тянет на такого!

— Ключ от Тайной комнаты мог храниться у них на протяжении столетий! — добавил Рон. — Они передавали его от отца к сыну…

— Но как это доказать? — мрачно спросил Гарри.

— Должен быть какой-то способ, — медленно произнесла я. — Конечно, это будет сложно. И опасно, очень опасно. Я думаю, мы нарушим уйму правил…

— Если решишься всё-таки что-то объяснить нам через месяц-другой, дай знать, ладно? — раздражённо сказал Рон.

— Хорошо, — покладисто ответила я. — Нам нужно попасть в гостиную Слизерина и задать Малфою пару вопросов так, чтобы он не понял, что это мы.

— Но это невозможно! — сказал Гарри, когда Рон засмеялся.

— Нет, возможно! Всё, что нам потребуется, это немного оборотного зелья.

— Что это? — одновременно спросили Рон и Гарри, и я застонала про себя.

— Снейп упоминал о нём на уроке несколько недель назад…

— По-твоему, нам больше нечем заняться на зельеварении, кроме как слушать Снейпа? — пробормотал Рон, и я его чуть не удавила, сдержавшись чудовищным усилием воли.

И после этого он еще жалуется на скверные оценки! Да профессора слушать и слушать, он между делом (и неизменными гадостями) упоминает такие тонкости, которых нет в учебниках! Но это явно предназначено только для тех, кто способен его услышать. Кстати, слизеринцы всегда сидят, как заколдованные, и ловят каждое его слово, чуть ли не шевеля ушами, и строчат, как заведенные…

— Оно превращает тебя в кого-нибудь другого, — начала я пояснять на пальцах. Интересно, когда они поймут, что я издеваюсь? — Только представьте! Мы можем превратиться в трёх учеников со Слизерина. Никто и не поймет, что это были мы. Малфой наверняка что-нибудь нам расскажет! Может быть, он прямо сейчас хвастает этим в гостиной Слизерина, вот только если бы мы могли его услышать…

— А что, если мы так и останемся навсегда тремя слизеринцами? — поежился Рон, и я поняла, что он действительно ничего не помнит об этом зелье.

— Его действие заканчивается через некоторое время, но вот раздобыть рецепт будет очень трудно, — таинственно произнесла я. — Снейп говорил, он находится в книге под названием «Самые сильные зелья», а она просто обязана находиться в запретной секции библиотеки.

Книжка эта лежала у меня под подушкой, но знать об этом никому не следовало.

— Да уж, будет совсем не ясно, зачем нам понадобилась эта книга, — сказал Рон, — если мы не собираемся приготовить одно из зелий.

— Если мы сделаем вид, что заинтересованы лишь в теории, то у нас есть шанс.

— Да ладно, ни один учитель на это не купится, — сказал Рон. — Не такие же они тупые!

— Да неужели? — ухмыльнулась я.

— Локхарт! — сказали они хором и переглянулись.

После провального эпизода с пикси профессор Локхарт больше не приносил в класс живых существ. Вместо этого он читал выдержки из своих книг, а некоторые наиболее драматические отрывки иногда изображал в лицах. Помочь ему в этих инсценировках он обычно вызывал Гарри: за это время Гарри пришлось сыграть простого трансильванского крестьянина, которого Локхарт вылечил от балабольного проклятья, простуженного снежного человека и вампира, который после того, как с ним разобрался Локхарт, не может есть ничего, кроме салата.

На следующем же уроке по защите Локхарт опять выставил Гарри перед классом, на этот раз в качестве оборотня. Я поражалась терпению Гарри, если честно.

— Отличный громкий вой, Гарри… точно… и тогда, если вы только поверите, я бросился… вот так… бросил его на пол… так что… мне удалось удержать его одной рукой… а другой я приставил ему к горлу палочку… затем я собрал остатки сил и сотворил чрезвычайно сложное заклинание очеловечивания… он издал жалобный стон…

Тут я сама издала жалобный стон.

— Давай, Гарри… выше… хорошо… шерсть исчезла… клыки втянулись… и он снова обратился в человека. Просто, но эффективно… и таким образом ещё одна деревня навсегда запомнит меня как героя, навеки освободившего её от ежемесячного страха перед нападением оборотня!

Зазвенел звонок, и Локхарт поднялся на ноги.

— Домашнее задание: сочините стихотворение о том, как я победил оборотня Вагга-Вагга! Автору лучшего я вручу подписанный мной экземпляр книги!

Все начали расходиться. Гарри вернулся на наш задний ряд.

— Готовы?

— Погодите, пока все уйдут, — шепнула я. — Стойте в дверях…

Я подошла к столу Локхарта, сжимая в руке клочок бумаги.

— Э… профессор Локхарт, — начала я, похлопав ресницами. — Я хотела взять в библиотеке эту книгу для внеклассного чтения. Но дело в том, что она находится в запретной секции, поэтому нужно, чтобы за неё расписался учитель… Я уверена, что она поможет мне лучше понять то, что вы говорите в «Выходных с вампирами» про медленно действующие яды!

— А, «Выходные с вампирами»! — сказал он и взял у меня записку, улыбаясь во все шестьдесят зубов. О! Надо его фотку повесить в качестве рекламы папиной клиники! Самое крутое то, что Локхарт об этом не узнает, а значит, платить ему не придется. — Наверное, моя самая любимая книга. Она тебе понравилась?

— О, да, — с энтузиазмом ответила я, сдерживая смех. — Вы так ловко поймали последнего с помощью чайного ситечка!

— Ну, я уверен, никто не станет возражать, если я окажу лучшей ученице года небольшую дополнительную помощь, — тепло заметил Локхарт, извлекая огромное павлинье перо и изображая замысловатую подпись.

К счастью, он тут же отвлекся на Гарри.

В библиотеке мадам Пинс чуть ли не попробовала записку на зуб, но подпись была настоящей, и книгу мне выдали.

Мы снова скрылись в туалете Плаксы Миртл, потому что сюда не пошел бы никто в здравом уме, и я дала полистать книгу мальчишкам. Они впечалились.

— Это самое сложное зелье, какое я только видела! — сказала я, когда они изучили рецепт. — Златоглазки, пиявки, ложная болотная мята и спорыш… Ладно, их найти легко, они есть в кладовке для учеников, мы можем взять их сами. Ой, смотрите, истолчённый рог двурога… не знаю, где мы его добудем! Кусочки кожи бумсланга… это тоже будет трудно… И, конечно, частичка того, в кого мы хотим превратиться.

— Что?! — опешил Рон. — Что значит «частичка того, в кого мы хотим превратиться»? Я не стану пить ничего, в чём будут плавать ногти Крэбба!

Я сделала вид, что не слышу.

— Об этом пока беспокоиться не стоит, потому что эти частицы мы добавим в последнюю очередь…

Рон, потеряв дар речи, повернулся к Гарри, которого волновало другое.

— Ты понимаешь, как много всего мы собираемся украсть, Гермиона? Кусочки кожи бумсланга — этого уж точно нет в кладовке для учеников. Нам что, придётся взломать личную кладовую Снейпа? Мне это не кажется хорошей идеей…

— Ну, если вы струсили, отлично, — сказала я. — Раз вы не желаете узнать, Малфой ли это, я прямо сейчас верну книгу.

— Не думал, что увижу тот день, когда ты будешь убеждать нас нарушить правила, — сказал Рон. — Хорошо, мы сделаем это. Но только не ногти, ладно?

— Сколько времени нужно, чтобы сварить его? — спросил Гарри.

— Ну, поскольку ложную мяту надо собирать при полной луне, а златоглазок нужно тушить двадцать один день… я бы сказала, что оно будет готово примерно через месяц, если нам удастся раздобыть все ингредиенты.

— Месяц? — поразился Рон. — Да к тому времени Малфой, наверное, половину магглорожденных в школе переубивает! Но другого плана нет…

Да уж. Мне теперь предстояло как-то выкручиваться… Пошутила на свою голову!

* * *

А на следующий день чокнутый бладжер сшиб Гарри с метлы, и хоть матч Гриффиндор выиграл, ловцу не повезло: Локхарт в неизбывном желании помочь вместо того, чтобы срастить Гарри кости руки, просто их удалил. Видимо, кто-то когда-то проделал то же самое с его мозгами…

Зато, пока Гарри валялся в лазарете, у меня появилась возможность прокрасться в слизеринские подземелья — вернуть книги и взять еще. И еще, и еще, сколько удастся унести! Ну и… покаяться.

— Грейнджер, — сказал мне Снейп, когда я выложила ему грандиозный план, — я был уверен… ладно, я питал скромные надежды на то, что вы — единственный здравомыслящий человек на Гриффиндоре. Вижу, ошибся.

— Сэр, они бы все равно полезли разузнавать, — виновато сказала я, — как в прошлом году. И нарвались бы на что-нибудь… не знаю, что-то нехорошее. Я надеялась, они поймут, что план дурацкий, что нам никогда не раздобыть нужных ингредиентов, не достать книгу, а тем более не притвориться слизеринцами, но…

— Я понял. От меня вы чего хотите?

— Кусочек кожи бумсланга, — шмыгнула я носом. — Я знаю, она очень дорогая, но у меня есть деньги… Нам бы хоть вот столечко!

— Грейнджер, вы что, всерьез намерены варить оборотное зелье… где вы там сказали? В туалете Миртл? В этой грязище?!

Снейпа не часто удавалось удивить, но это был именно тот случай.

— А что делать…

— Вы помните, я надеюсь, что после неудачного эксперимента не всех удается расколдовать? И нет, я не дам вам ингредиенты. И хорошо, что предупредили, я теперь такую защиту на свои шкафы поставлю, что ее и Дамблдор не взломает! Во всяком случае, с налета, — добавил он справедливости ради. — И никаких больше книжек, Грейнджер. Вы заигрались. Впрочем, я сам виноват.

— Сэр, если этого не сделаю я, они сами что-нибудь отчудят, — упрямо повторила я. — А с обороткой может выйти забавно: их поймают и… накажут. Посидят хоть немного тихо!

— Вы все время говорите — «их поймают, их накажут». А вы разве в этом не участвуете?

— Они ведь меня не выдадут, — сказала я, хотя думала совсем о другом. — А я потом отработаю баллы за всех.

— Грейнджер… — Снейп подержался за голову. — Так. Повторяю, я ничего вам не дам. Не возражать! Я сам вам это зелье сварю, а то вы еще угробитесь по неопытности…

Я потеряла дар речи.

— А хотя нет, я придумал кое-что получше, — сказал вдруг он. — Вы лично сварите его, Грейнджер, но только не черт знает в каких антисанитарных условиях — там же известка с потолка сыплется и плесень по стенам! — а под моим присмотром. А там… не знаю, суп какой-нибудь состряпайте, что ли?

— Сестры, в круг, бурлит вода, — не удержалась я. — Яд и нечисть — всё туда! Жаба, что в земле сырой под кладбищенской плитой тридцать дней копила слизь, первая в котле варись… Как там… Вслед за жабой в чан живей сыпьте яд болотных змей, зоб ехидны, клюв совиный, глаз медянки, хвост ужиный, шерсть кожана, зуб собачий вместе с пястью лягушачьей, чтоб для адских чар и ков был у нас отвар готов!

— А вы хоть знаете, что за зелье описал Уильям наш Шекспир? — без тени улыбки спросил Снейп, и я онемела. — Ну, с некоторыми ремарками, там выпущены особенно неаппетитные подробности, но в целом… Но я вам этого не расскажу, Грейнджер, пока вы не сварите идеальное оборотное зелье. А, по взгляду вижу, я подписал себе приговор… Марш отсюда! И чтобы обставили кражу…

— Как в кино! — заверила я и улетучилась, вне себя от радости.

Если честно, варить оборотку из подручных средств да в грязном сортире действительно было опасно. Я думала, что справлюсь (если удастся добыть нужные ингредиенты), но все равно боялась искалечить мальчишек. Но раз так… Они будут заняты составлением плана кражи, и даже если он окажется абсолютно идиотским, неважно, я же все равно не буду ничего брать! А чего накидать в котел, чтобы выглядело пострашнее, придумаю…

* * *

Так я и сделала. Когда Гарри выпустили из лазарета, зелье уже готовилось.

Кстати, было еще одно нападение — пострадал маленький Колин Криви, страстный поклонник Поттера. Он тоже окаменел, как кошка…

А еще Гарри рассказал нам о чокнутом домовике Добби (принадлежавшем Малфоям, кстати!), который все лето старался сделать так, чтобы он не попал в школу, зачаровал барьер на вокзале… и этот самый бладжер! И все потому, что в школе Гарри грозила страшная опасность, исходящая от той самой Тайной комнаты. Но Добби не только пакостил, он кое-что рассказал…

— Значит, Тайную комнату открывали раньше? — уточнила я, ссыпая в котел, что попало, они все равно не следили, а и следили бы, все равно не отличили мяту от зверобоя.

— Это всё проясняет, — торжествующе произнёс Рон. — Люциус Малфой, должно быть, открывал комнату, когда ещё учился в Хогвартсе, а теперь рассказал Драко, как это сделать. Всё очевидно. Хотя, жаль, что Добби не рассказал, что за чудовище находится там внутри. Хотел бы я знать, почему никто не смог его обнаружить, когда оно шаталось по школе.

— Может быть, оно может становиться невидимым, — сказала я, вываливая в котел пиявок. Это была некондиция из последней поставки, Снейп страшно ругался, я слышала. — Или, может, оно способно замаскироваться под что-то… притвориться доспехами или ещё чем-нибудь. Я читала об упырях-хамелеонах…

— Ты слишком много читаешь, Гермиона, — сказал Рон, высыпая мёртвых златоглазок сверху на пиявок, а потом повернулся к Гарри. — Так значит, Добби помешал нам сесть на поезд и сломал тебе руку… Знаешь, что, Гарри? Если он не прекратит спасать тебе жизнь, то попросту тебя убьёт!

Вот с этим я была совершенно согласна!

* * *

Во вторую неделю декабря профессор МакГонаггал, как обычно, обходила учеников, составляя списки остающихся на Рождество, и мы отметились. Мы слышали, что и Малфой остаётся, и это было на руку — когда еще его подловишь, кроме как на каникулах?

К сожалению, зелье было готово только наполовину. Не хватало рога двурога и шкуры бумсланга, и единственным местом, где всё это можно было достать, была личная кладовая Снейпа. Гарри был уверен, что ему лучше встретиться с легендарным чудовищем Слизерина, чем быть застигнутым Снейпом при ограблении его кабинета.

— Что нам нужно, — сказала я перед очередным уроком зельеварения, — так это отвлечь внимание. Тогда один из нас сможет проскользнуть в кабинет Снейпа и взять то, что нам нужно.

Гарри и Рон нервно посмотрели на меня.

— Думаю, красть лучше мне, — продолжила я, как ни в чём не бывало. — Если вы ещё раз влипнете в историю, вас исключат, а у меня чистая репутация. Так что всё, что вам следует сделать, это задержать Снейпа на пять минут.

Они согласились. Хотя бы потому, что не отличили бы шкуру бумсланга от драконьей, а личные свои запасы Снейп не подписывал, он и так помнил, где у него что хранится либо отличал с одного взгляда. Ну, об этом я, конечно, говорить не стала…

Урок шел как обычно. Снейп бродил туда-сюда, раздавая замечания, и когда он ушел в дальний конец класса, я кивнула Гарри. Тот вынул из кармана фейерверк, позаимствованный у близнецов Уизли, поджег и запулил его в котел Гойла.

Рвануло знатно, окатило почти весь класс! Ну ладно, не весь: у Снейпа определенно были глаза на затылке, и от совсем уж неприятных последствий он учеников прикрыл, но многим все же перепало.

И в этой суматохе я тихонько скользнула за дверь и постояла там, пока Снейп разбирался с последствиями этого безобразия. В уголке поджидал пакет с какой-то ерундой, я сунула его под мантию и выбежала обратно.

— Если я когда-нибудь узнаю, кто это бросил, — театрально прошептал Снейп, — я лично прослежу, чтобы этот человек был исключён.

Гарри чуть на месте не скончался, но тут прозвучал звонок, и мы спаслись бегством — доваривать зелье. То есть суп: Снейп со свойственным ему отвратительным чувством юмора положил в тот пакет пару проросших картофелин, стебли сельдерея, лавровый лист и душистый перец горошком.

Интересно, а он умеет готовить что-то, кроме зелий?

5

В этой школе не жизнь, а сплошное веселье, поняла я, увидев объявление.

— Открывается Дуэльный клуб, — сказал Симус, тыча пальцем в эту бумажку. То есть пергамент. — Первое собрание — сегодня вечером! Я бы не отказался от уроков дуэльного мастерства. В такое время они были бы кстати!

Ну, нам тоже было интересно, так что в восемь вечера мы пришли в Большой зал. Длинные обеденные столы исчезли, зато вдоль одной стены теперь имелся ярко освещенный помост. Я представила, как на него выходит Локхарт с новенькой мантии с кружевами и провокационным разрезом, встряхивает золотыми локонами и походкой от бедра идет вперед, сверкая белоснежной улыбкой…

Лучше б я этого не воображала.

Именно он и поднялся на помост, а за ним шел Снейп, как обычно, в черном. Если честно, я иногда пробовала представить профессора в чем-нибудь… ну… менее консервативном, но не получалось. Если добуду его фотку, летом попробую коллаж сделать!

— Позвольте мне представить моего помощника, профессора Снейпа, — сказал Локхарт, закончив самовосхваления. — Он сказал мне, что сам знает о дуэлях совсем немного, и ради интереса согласился помочь мне с маленькой демонстраций, прежде чем мы начнём. Но я не хочу, чтобы вы, мои юные друзья, переживали — не бойтесь, вы не лишитесь своего преподавателя зельеварения!

Снейп даже не моргнул. Я подумала, что если б он так посмотрел на меня, я бы уже скончалась.

Они поклонились друг другу, потом подняли палочки.

— Как видите, мы держим наши палочки в общепринятой боевой позиции, — сообщил Локхарт. — На счет три мы произнесём первое заклинание. Ни один из нас, конечно, не собирается убивать другого.

«Ну конечно!» — подумала я, увидев, как едва заметно улыбнулся Снейп. Это была самая неприятная из его улыбок, и после нее следовало ожидать неприятностей.

— Раз… два… три…

Я следила за руками. Пока Локхарт поднимал палочку, Снейп успел развернуться так, чтобы его точно не задело заклинание противника (вот зачем ему такая мантия, внимание отвлекает замечательно!), сам принять боевую позицию и громко, выразительно выкрикнуть обезоруживающее заклинание. Ей-ей, если б он не работал на публику, то сделал бы это втрое быстрее! И невербально.

Локхарта снесло с ног. Он спиной вперёд улетел с помоста, врезался в стену и сполз по ней, растянувшись на полу.

Я подавила желание зааплодировать. Кажется, многие другие — тоже.

— Ну вот, пожалуйста! — сказал Локхарт, возвращаясь на помост. — Это было обезоруживающее заклятие… как видите, я потерял свою волшебную палочку… спасибо, мисс Браун. Да, это была отличная идея — показать им это заклинание, профессор Снейп, но согласитесь, было слишком очевидно, что вы сейчас это сделаете. Если бы я захотел остановить вас, это было бы слишком просто. Однако я подумал — будет поучительно, если они увидят…

Судя по взгляду, Снейп очень хотел опробовать на нем Аваду. Возможно, и Локхарт заметил это, потому что быстро сказал:

— Достаточно показательных выступлений! Сейчас я подойду к вам и разобью всех по парам. Профессор Снейп, если вы хотите мне помочь…

Они пробирались сквозь толпу, ставя всех парами.

Мне досталась Миллисента Буллстроуд со Слизерина, рослая крепкая девчонка, а Гарри — Малфой.

— Встаньте лицом к своему партнёру, — крикнул Локхарт, возвращаясь на помост, — и поклонитесь!

Миллисента едва кивнула мне, я тоже, и мы начали…

Ох… Она была не сильнее меня, точно, но намного более умелой! И, чтоб этим слизеринцам, начинала на счет «два»! Ну, я это учту…

«Но в рукопашную я с ней ни за что больше не пойду! — подумала я некоторое время спустя, когда вышибла у нее палочку, а Миллисента, ни капли не растерявшись, ринулась вперед, поймала меня за волосы (ух, как это больно!) и взяла в удушающий захват, а свободной рукой выкрутила мне кисть так, что я выронила палочку. — И на единоборства запишусь!»

Гарри кинулся мне на помощь и отцепил-таки Буллстроуд. Нет, та не собиралась меня убивать, но силу продемонстрировала. Намек я поняла…

— Ты цела? — спросил он.

— Угу, — ответила я, подобрала палочку и постучала ей по голове, а то Миллисента явно выдрала мне пару прядей. — А ты?

— Я тоже. Слушай…

— Мне нужна пара добровольцев, — говорил Локхарт, — Лонгботтом и Финч-Флетчли, как насчет вас?

— Плохая идея, профессор Локхарт, — сказал Снейп. — Лонгботтом крушит всё вокруг даже самими простыми заклинаниями. Нам придётся послать то, что останется от Финч-Флетчли, в больничное крыло в спичечном коробке. Как насчёт Малфоя и Поттера?

— Превосходная идея! — сказал Локхарт, подзывая Гарри и Малфоя в середину зала, а толпа отошла назад, освобождая им место.

— Итак, Гарри, — сказал Локхарт, — когда Драко направит на тебя свою волшебную палочку, делай вот так.

Он поднял свою собственную палочку, попытался покрутить ею и уронил.

Снейп подвинулся ближе к Малфою, наклонился и прошептал что-то ему на ухо. Малфой ухмыльнулся.

— Три… два… один… начали!

Малфой быстро поднял свою палочку и… я такого заклинания не знала! На помост вылетела огромная черная змея и поднялась, явно готовясь напасть.

Ну и, разумеется, попытка Локхарта избавиться от нее закончилась… как всегда. В смысле, змея только больше разозлилась и поползла прямо на Финч-Флетчли. И тогда Гарри что-то прошипел… Что-то такое, после чего змея остановилась, а Джастин сперва замер в ужасе, а потом ринулся прочь из зала.

Снейп мановением руки избавился от змеи и посмотрел на Гарри как-то… очень странно.

Рон схватил Гарри за руку и потащил прочь, а я побежала за ними. Люди расступались, и я, кажется, поняла, почему…

— Ты почему нам не сказал, что ты змееуст? — выпалил Рон, когда мы добрались до гостиной.

— Кто?

— Со змеями можешь разговаривать!

— Ну… я делал это всего второй раз! Однажды в зоопарке я случайно натравил боа-констриктора на своего кузена… долгая история… Но наверняка многие здесь так могут!

— О нет, не могут, — ответил Рон. — Это очень редкий дар, Гарри, и это плохо.

— Что — плохо? — спросил Гарри. — Да что со всеми такое? Послушайте, если бы я не сказал этой змее не нападать на Джастина…

Он в самом деле ничего не понимал.

— Видишь ли, — сказала я, видя, что они ни до чего не договорятся, — Салазар Слизерин был знаменит именно своей способностью разговаривать со змеями. Вот почему символом Слизерина является змея.

У Гарри отвисла челюсть.

— Вот именно, — сказал Рон. — А теперь вся школа будет думать, что ты его пра-пра-пра-правнук или что-то в этом роде… Наследник, короче.

— Но это не так!

— Поди докажи! — фыркнула я.

Назавтра от Гарри начали шарахаться.

А еще через день нашли окаменевшего Джастина и Безголового Ника.

Никогда не думала, что привидение может окаменеть! Вот бы посмотреть поближе…

* * *

На Рождество в школе почти никто не остался, и немудрено… Однако мы должны были закончить дело, и я вытащила Рона с Гарри из-за стола (нет, директор, поющий рождественские гимны — это уже слишком).

— Вам ещё нужна частичка тех, в кого вы превратитесь, — сказала я, когда мы оказались в туалете. — Естественно, лучше всего достать что-нибудь от Крэбба и Гойла, они лучшие друзья Малфоя, им-то он всё расскажет. И ещё нам надо сделать так, чтобы настоящие Крэбб и Гойл не ворвались во время допроса. Я всё придумала!

— Гермиона…

— Вот, — я показала им пирожные. — В них обычное сонное зелье. Главное, чтобы Крэбб с Гойлом их нашли и съели, а тогда вы просто выдернете у них пару волосков, а их самих спрячете в кладовке.

— Это безнадежно!

— Но вы ведь хотите допросить Малфоя?

— А ты чьи волосы выдерешь?

— Ну, — я показала им флакон. — Мы довольно тесно обнимались с Буллстроуд, если помните. У меня на мантии остался ее волос. Она, правда, уехала, но могла ведь передумать в последний момент! Погодите, я зелье проверю…

Я прекрасно слышала, как Рон сказал:

— Ты когда-нибудь видел план, у которого столько шансов провалиться?

План, однако, удался. Еще б он не удался, сонное зелье было вовсе не в тех пирожных… Главное было рассчитать дозу так, чтобы Крэбб с Гойлом не свалились раньше срока! Но всё получилось, и Рон с Гарри вернулись ко мне с добычей.

— Переодевайтесь, — велела я. — Ваша одежда вам станет мала, они же здоровяки! Вот, тут запасные мантии из прачечной…

Что любопытно, они даже не спросили, где вообще эта прачечная и как я туда попала! И что делали в прачечной ботинки…

— Нам что, вот это… пить? — прошептал Гарри, глядя на котел.

С виду зелье больше всего походило на густую пузырящуюся грязь.

— Да. Я уверена, все правильно. У нас будет ровно час!

Я торжественно разлила эту мерзость по стаканам, добавила в каждый волосок и раздала им и сказала:

— Давайте разойдемся по кабинкам, а то не поместимся. Они все здоровенные.

Я заняла крайнюю, ту, где обычно плакала Миртл.

— Ну, готовы? На счет три!

Всё получилось. Я это клятое зелье трижды переделывала, пока профессор не сказал, что теперь им точно никто не отравится, даже если смешать его с отваром из старой капусты с Хагридова огорода. Со слизняками, возможно, теми самыми.

— Гермиона, идем! — постучал ко мне Гарри. Забавно было слышать бас Гойла с чужими интонациями.

— Я… Я, пожалуй, не пойду, — пропищала я. — Идите без меня!

— Гермиона, мы знаем, что Буллстроуд уродина, никто не узнает, что это ты.

— Нет… правда, я не смогу пойти. Торопитесь, а то вы уже теряете время!

— Гермиона, с тобой всё в порядке? — спросил через дверь Гарри.

— В порядке… я в порядке… идите же!

Когда они ушли, я беззвучно захихикала, потом вышла, нашла более-менее ясное зеркало и занялась делом.

— Так, так лучше, — подсказывала Миртл, парившая за моим плечом. — Вот потеха!

— Тихо ты! — шикнула я. — Испортишь всё веселье… Иди лучше погляди, чем они там заняты…

Гарри с Роном вернулись вовремя, и первым делом Гарри выпалил:

— Гермиона, выходи, нам нужно кучу всего тебе рассказать…

— Уходите! — попросила я.

— В чём дело? — спросил Рон. — Ты уже должна стать сама собой, мы…

Я кивнула Миртл, и она выплыла наружу. Это был ее звездный час.

— О-о-о, подождите, сейчас вы её увидите, — зловеще сказала она. — Это ужасно!

Я натянула мантию на голову, закрыла лицо руками и вышла.

— Что случилось? — неуверенно произнес Рон. — У тебя всё ещё нос Миллисенты?

Я опустила мантию, и Рон чуть не сел в раковину. Я его понимаю: лицо мое было покрыто чёрной шерстью, глаза пожелтели, а из волос торчали длинные заострённые уши.

— Это была к-кошачья шерсть! — взвыла я. — У Б-Буллстроуд, должно быть, есть к-кошка! А зелье не п-предназначено для п-превращения в животных!

— Ой, — сказал Рон.

— Тебя будут обзывать чем-нибудь ужасным, — радостно сказала Миртл.

— Всё нормально, Гермиона, — быстро сказал Гарри. — Мы отведём тебя в больничное крыло. Мадам Помфри никогда не задает лишних вопросов…

Они еще долго уговаривали меня выйти из туалета, и под конец Миртл выпустила парфянскую стрелу:

— Подождите, пока все узнают, что у неё вырос хвост!

Я завела руку за спину и показала ей большой палец.

* * *

Мадам Помфри в самом деле не задавала вопросов, уложила меня в постель, дала успокоительного, выгнала мальчишек и ушла. Я знала, куда: сложные зелья для лазарета варил профессор Снейп, а у меня явно был не самый простой случай… Собственно, на это я и рассчитывала.

— Грейнджер, — сказал он, объявившись на пороге палаты и закрыв за собой дверь, — вы что натворили? Я же проверял… И я ни за что не поверю, что вы могли перепутать кошачий волос с человеческим!

— Я вообще не пила зелье, сэр, — довольно ответила я и села.

— А это как понимать? — указал он на меня.

— Ну… мне не хотелось идти в слизеринскую гостиную. И я придумала вот это… И еще, сэр, — честно сказала я, — я очень хочу поваляться тут пару недель. Так хорошо, так тихо, никаких приключений…

— Так. Это я понял, но что вы все-таки сделали? Если это не последствия оборотного зелья, не иллюзия, не трансфигурация… — он нахмурился. — Грейнджер! Не тяните кота за хвост!

— Кошку, — буркнула я и высунула кончик хвоста из-под одеяла.

Профессор лишился дара речи. Ровно на три секунды. Потом он объяснил, что думает обо мне и моих экспериментах, коротко, но крайне экспрессивно.

— А теперь еще раз — вы можете вернуться к прежнему виду? — спросил он уже более спокойно.

Я покивала, сосредоточилась и втянула кошачьи усы.

— Только времени это занимает много. Хвост я заранее отращивала, — созналась я. — Под мантией не видно. И уши тоже, в моих волосах их не очень-то заметишь, а парни вообще не обращают на такое внимания. А шерсть — это запросто. Но у меня пока не получается целиком превратиться…

— Убил бы, — искренне сказал мне Снейп. — Но рука не поднимается на девочку-кошку. Ладно. Я хотя бы знаю, чем стану вас поить, пока вы медленно будете превращаться обратно.

Я поняла — чем-то очень мерзким — и сказала:

— Если дадите книжку, сэр, то я готова!

И на всякий случай прижала уши и спрятала хвост под одеяло.

6

Из лазарета я вышла в начале февраля. Боже, как там было хорошо! Если б еще не витаминное пойло имени профессора Снейпа…

Однако мальчишки не сидели без дела, они нашли подозрительного вида дневник некого Т. М. Риддла, тетрадку пятидесятилетней давности. И это же имя было на табличке в Зале наград — Рон ее запомнил, когда чистил там кубки, отбывая наказания. Риддл еще был старостой и обладателем медали невесть за какие магические заслуги…

— Тайную комнату открывали пятьдесят лет назад, — сказал Гарри. — Так сказал нам Малфой.

— Да… — медленно произнёс Рон.

— И этому дневнику пятьдесят лет, — вздохнула я.

— И что?

— Да очнись же, Рон! — воскликнула я. — Мы знаем, что человека, который открыл Тайную комнату, исключили из школы пятьдесят лет назад. Мы знаем, что Т. М. Риддл получил награду за особые заслуги перед школой пятьдесят лет назад. А что, если Риддл получил её за то, что поймал наследника Слизерина? Возможно, его дневник всё нам расскажет: где находится Тайная Комната, как её открыть и что за существо в ней обитает. Человеку, который стоит за этими нападениям, явно бы не хотелось, чтобы эта штука где-то валялась.

— Гениальная теория, Гермиона, — сказал Рон, — но в ней есть одна малюсенькая загвоздочка. В дневнике ничего не написано.

И он был прав. Дневник ничто не брало, ни заклинания, ни проявители.

— Да говорю же, ничего там нет, — в очередной раз сказал Рон. — Просто Риддлу подарили дневник на Рождество, и он даже не потрудился что-нибудь в нём написать!

В отличие от Гарри…

Он совершенно случайно добился от дневника ответа, и то, что поведал ему Риддл… Выходило, что Тайную комнату пятьдесят лет назад открыл Хагрид. И именно тогда монстр убил Миртл! Но мне в это как-то не верилось… Ну какой из Хагрида наследник Слизерина, право слово? И Миртл, как нарочно, куда-то улетучилась, не спросишь, что она видела перед смертью…

А потом этот таинственный дневник кто-то стащил, и сделать это мог только гриффиндорец. Хотя… мальчишки же лазили в гостиную Слизерина, кто-то мог повторить их подвиг! Только пароль-то откуда узнал? Разве что прошел вместе с кем-то, как они.

А на следующий день… не знаю, было это озарением или чем-то иным, возможно, я слишком много думала о таинственном монстре, и наконец мозаика сложилась! Мне только нужно было проверить кое-что в библиотеке!

Последним, что я помню, были слова Пенелопы Кристал, старосты Рэйвенкло:

— Да перестань, тут никого не может быть.

И мои:

— Давай хоть за угол заглянем? А то я боюсь! У тебя есть зеркальце?

* * *

Очнулась я в полной темноте. Ну, почти полной — в окно заглядывала луна, и, проморгавшись, я увидела темный силуэт.

— Ну, как ощущения? — негромко спросил профессор Снейп, а это был именно он. — И нет, Грейнджер, это не я — Ужас Слизерина, я Ужас подземелий. И…

— Я знаю! — перебила я и попыталась сесть, но тело не слушалось. — Это василиск!

— Лежите, зелье еще не до конца подействовало. Какой еще василиск?

— Тот самый, король змей, слуга Слизерина! Я поняла: все, кто пострадал, видели его не впрямую, а в отражении, как я, как миссис Норрис… Или через что-то — так Джастину повезло, он сквозь сэра Ника смотрел, а Колин — через объектив… А Пенелопа? — спохватилась я.

— Здесь, — Снейп кивнул на соседнюю койку. — Похоже, вы ей жизнь спасли.

Я выдохнула с облегчением и добавила:

— Все признаки сходятся: пауки убегали из замка, они боятся василиска, петухов кто-то передушил, Хагрид жаловался… А Миртл тогда погибла, потому что посмотрела на василиска прямо. Только я не успела ее найти и расспросить. Она всегда твердит, что умерла в том заброшенном туалете, но откуда там взялся василиск? Ох, конечно же, трубы! Там вода была на полу!

— Грейнджер! — профессор едва заметно повысил голос. — Умолкните. Проверьте лучше — руки-ноги слушаются?

Я проверила, кивнула и тут же спросила:

— Сэр, а если мандрагоры уже поспели, почему остальных пострадавших не оживили?

— Мандрагоры еще не поспели.

— Но…

— Грейнджер! У вас что, мозги никак не раскаменеют? Я, если помните, штатный зельевар, я Мастер зелий… и вы полагаете, у меня не найдется спелых мандрагор? Хоть вот столечко? — передразнил он меня. — Или я не знаю, где их достать в любое время года?

— А… — у меня дар речи пропал, и я оглянулась на Пенелопу. — Но почему тогда…

— Распоряжения не было, — мрачно ответил профессор. — Вставайте.

— Куда вы меня…

— Домой, Грейнджер, — сказал он. — Вы отправляетесь домой. Без возражений.

— Но почему?!

— Потому, что я не знаю, когда все это закончится и как. Ловить монстра никто не собирается, как вы заметили. Очевидно, у директора есть какой-то план, но я в него не посвящен.

— Но вы, значит, нарушаете его приказ? — прошептала я. — Раз меня расколдовали?

— Да, нарушаю, — ответил он.

— Почему?

— Я подумал, что вам будет чертовски жаль дней, проведенных не просто на больничной койке, а еще и без возможности учиться, — совершенно серьезно сказал мне Снейп. — По себе знаю: единственное, чего всегда не хватает — это времени. Не стоит терять его понапрасну.

— А дома я что делать буду? — глупо спросила я.

— Вы не найдете, чем заняться? Новые книги прочитаете, учебники, школу свою навестите, в кино сходите, наконец! Я вам даже кое-какую литературу дам, — добавил он, — но с одним условием. Палочку вы оставите мне. Не потому, что я вам не доверяю, а потому, что она была зажата в руке, когда вас нашли.

— То есть… Ну конечно! — стукнула я себя по лбу. — Тут лежала статуя, она и будет лежать?

— Точно так. Трансфигурация — отличная вещь, — он усмехнулся. — Но палочку легко опознать. А дома вы ей все равно пользоваться не можете.

— Сэр, а что я родителям-то скажу?

— Правду. В школе ЧП, учеников отправили по домам. Ваши вещи домовик уже доставил, я распорядился. И дополнительная литература там же.

— Они меня тогда обратно не отпустят… — пробормотала я.

— Однажды уже отпустили, — отрезал Снейп. — А о своих приятелях не беспокойтесь. Погибнуть им не дадут, уверен. Идемте, пока все спят.

Я кивнула и спустила ноги с кровати. Хорошо, что статуи раздеть нельзя, а то неловко бы вышло…

— Дайте вашу мантию.

За работой мастера всегда приятно наблюдать: Снейп бросил на опустевшую кровать мою мантию, и через мгновение там уже лежала я, окаменевшая, с устремленным в потолок взглядом и палочкой в руке. Я наклонилась и повыше подтянула одеяло, сунув в сжатую руку статуи скомканную записку, которую так и не выпустила. Может, мальчишки найдут? А если не найдут, это к лучшему — не полезут искать этого василиска!

— Идем, — профессор протянул мне руку.

Из замка он меня вывел потайным ходом. Я слышала, что близнецы Уизли — любители искать такие лазы, и что в школе их множество… Этот вывел к Дракучей иве. Оттуда пришлось дойти до Хогсмида (хоть посмотрела на него, пусть и ночью), потому что с территории Хогвартса аппарировать нельзя. Камин у профессора есть, но у нас дома-то его нет!

— Ну вот, — негромко сказал он, когда мы оказались у меня в комнате. Мой чемодан стоял в углу, на кровати горой была свалена… гм… дополнительная литература. — Думаю, правдоподобную версию для родителей вы придумаете сами. Я вас заберу, когда придет время.

— Спасибо, сэр, — я отпустила его за руку. — Вы правы — нет ничего хуже упущенного времени!

Он едва заметно улыбнулся и исчез, а я полезла ворошить книги. До утра было полно времени, родители спали, и если я скажу, что меня доставили на рассвете, они поверят и не так испугаются…

Только профессорскую мантию спрятать надо, она мне велика вдвое. На улице было холодно, и Снейп накинул мне ее на плечи, она волочилась шлейфом. И что было не уменьшить? А забрать ее он забыл, наверно, мысли были чем-то другим заняты. Василиском, к примеру.

Родителям я сказала, что в старом замке прорвало канализацию. Воды нет, удобств нет, да еще и холодно, поэтому учеников в срочном порядке отправили по домам. Они поохали, сказали, что новодел в исторических зданиях редко доводит до добра, а потом мы отправились кутить!

Все-таки я страшно по ним соскучилась… И по бывшим одноклассникам тоже: мне разрешили походить на занятия до конца учебного года, раз уж так вышло, и я с удовольствием собиралась по утрам в нормальную школу с нормальными учителями и безо всяких василисков! Ну и все контрольные сдала, просто замечательно… Вот как я экзамены в Хогвартсе буду сдавать без практики, это вопрос! Ну, допустим, зелье по рецепту я сварю, а заклинания? Дома-то я их отрабатывать не могу, что без палочки, что с ней…

Без палочки, вспомнила я. Я же видела, как это делается! И у самой меня с огнем это получалось… Остановило меня только одно: если засечь могут и колдовство без палочки, станет известно, что я дома, а не в лазарете Хогвартса. Тогда неминуемо выплывет и все остальное, а профессор и так нарушил распоряжение директора, зачем ему лишние неприятности? Нет уж, в школе попрактикуюсь, а пока можно заняться книгами.

Профессор был прав: количество тетрадок с вопросами росло если не в геометрической, то в арифметической прогрессии точно. Правда, по ходу чтения я вычеркивала те вопросы, на которые находила ответы либо отмечала те, по поводу которых у меня имелись догадки, но я не была уверена, правильно ли сделала выводы из прочитанного.

Одним словом, времени даром я не теряла!

* * *

Профессор вернулся за мной тихим весенним вечером, на этот раз постучав в дверь и представившись, как приличный человек.

— Что, починили трубы? — спросил папа, поздоровавшись и пригласив гостя войти.

— Да, не без труда, — кивнул Снейп, покосившись на меня.

— Тяжело, наверно, поддерживать замок в пригодном для проживания состояния, — добавила мама, — это же какие средства нужны! На обычный дом уходит прорва денег, а там…

— Попечители достаточно щедры, — дипломатично ответил профессор, — их дети ведь тоже учатся в Хогвартсе. И, мэм… существует еще и магия.

— А почему тогда сразу все не починили? — удивился папа.

— Потому что кроме магии, нужно еще и в устройстве канализации разбираться, а там за сотни лет такого накрутили — экспедиции устраивать можно! — буркнул Снейп.

— Сочувствую, — вздохнул папа. — Похоже, в замке необходим штатный сантехник.

— Не помешал бы. Гм… я прошу извинить за позднее вторжение, но завтра днем уже начнутся первые экзамены, и, с вашего позволения, я хотел бы забрать ученицу.

— Что ж у вас все так с бухты-барахты? — удивилась мама. — Ну я понимаю, когда авария случилась, тогда всех быстро по домам раскидали, а теперь к чему такая спешка? Нельзя отложить экзамены на день-другой, да хоть бы и на неделю? Это Гермиона от книжек не отрывается, а другие наверняка перезабыли всё…

— Мэм, — устало сказал Снейп, — знаете, сколько у нас магглорожденных учеников на семи курсах? Пока за каждым… гм… сходишь, пока с родителями побеседуешь… Вдобавок то выясняется, что они уехали куда-то, потому что не знали, когда придется возвращаться, то у них семейное торжество в честь юбилея троюродной бабушки, то еще что… Мы их уже неделю собираем всем педсоставом, а ведь и за остальными кто-то следить должен!

Про домовиков он промолчал, и славно.

— А, понятно, обычная неразбериха, — успокоилась мама. — Ну что ж, конечно, время уже позднее… Гермиона, быстро собирай вещи, не задерживай мистера Снейпа!

— Бегу! — я кинулась в свою комнату, быстро покидала в чемодан всё необходимое (да я из него только книги и доставала, прочее-то дома имеется) и выскочила обратно в гостиную. — Я готова, сэр!

— Будь умницей, — сказала мама, расцеловав меня.

— Да скоро уже увидимся, — усмехнулся папа, — чего там тех экзаменов! Гермиона вас там еще не свела с ума вопросами, мистер Снейп?

— Пока нет, но дело уверенно идет к тому, — серьезно ответил тот. — Мистер Грейнджер… Мадам… Всего доброго. Мисс Грейнджер, вашу руку… и чемодан.

— До встречи! — успела я крикнуть перед тем, как он аппарировал.

Кругом расстилался знакомый пейзаж: огоньки Хогсмида невдалеке, замок впереди, угрюмо раскачивающаяся Дракучая ива (на ветках до сих пор видны были белые повязки).

— Надо ж такое придумать, — проворчал Снейп, — канализацию прорвало!

— Но это самое логичное объяснение, сэр! Пожар — это чересчур, родители бы напугались, а такое… обычное дело. Да еще в старом замке, где, как вы сказали, сильно понапутано… В одном месте засорилось — и пошло-поехало! И ищи, в чем дело!

— Я разве вас упрекал? Тем более, что история в самом деле связана с трубами, вы были правы.

— Сэр, — спохватилась я, — а Гарри и Рон, они…

— Живы, — коротко ответил он. — Правда, не иначе как чудом. Они сами вам обо всем расскажут.

— А василиск? — тут же спросила я.

— Я слышал, Поттер убил его мечом Гриффиндора. Только не кричите «почему меня там не было?!», очень прошу.

— Я и не собиралась. Охота была василиску в пасть лезть… А его достали? Ну, василиска? Это же какая ценная зверюга! Их, наверно, ни у кого нет!

— Грейнджер, — профессор крепче сжал мою руку, — никто ничего не доставал. Официально Тайная комната по-прежнему не существует.

— Ну как так? Там наверняка еще что-нибудь интересное есть… — пробормотала я. — Неужели даже директор туда не заглянул?

Снейп только тяжело вздохнул, а я решила, что попрошу Миртл спуститься и поглядеть, что там к чему, а там уж видно будет. Василиск, может, протух уже, но чешуя, зубы… тоже ведь могут пригодиться! А вдруг там какие-нибудь книги припрятаны? Или вообще что-нибудь на стенах высечено?

— Тихо, мы почти пришли, — сказал он и подтолкнул меня в спину, в подземный ход. Хорошо, что я без мантии была, а то непременно собрала бы на нее всю грязь!

— Мантия! — прошептала я.

— Что?

— Ваша мантия у меня в чемодане, вы ее забыли!

— Не забыл, а оставил, Грейнджер. Потому что на ней… как это? «Жучок».

— Так вы за мной следили?

— Разумеется. Где б я вас искал, если бы вы с родителями решили уехать на недельку в другую страну?

— А к любой книжке нельзя было следилку прицепить?

— К этим книгам ничего лишнего лучше не цеплять, как вы выразились. Опасно.

— А просто сказать и дать мне какую-нибудь… не знаю, хоть конфету зачарованную? Чтобы я с собой носила? Ой, нет, вы сейчас скажете, что ее можно случайно выронить или забыть в другом кармане…

— Да. А еще, Грейнджер, жить, зная, что ты под надзором, крайне неприятно. И снова опережу вопрос: постоянно я за вами не следил, делать мне больше нечего… Я только ваше местонахождение уточнял время от времени.

— А почему вы были так уверены, что я не расстанусь с вашей мантией? — не утерпела я.

— Потому что вы гиперответственны и поступили именно так, как я и рассчитывал: аккуратно сложили эту тряпку и убрали в чемодан, чтобы отдать мне при следующей встрече. А если бы вы куда-то поехали, то наверняка с этим вашим безразмерным чемоданом, я прав?

— Сэр… — я захихикала. — Вы правы, но… на чемодан «жучка» не проще было приделать? А то мантию я могла бы до поры до времени и в шкаф положить!

Снейп коротко ругнулся себе под нос.

— Туше, Грейнджер, — сказал он и, наверно, ухмыльнулся, в темноте не было видно. — Иногда самые очевидные вещи… не очевидны.

— Папа это называет «глаз замылился». Вроде все на виду, а ты не замечаешь. Ну, как дурацкую ошибку в сочинении, которое вроде бы уже сто раз проверил, а она все равно осталась. А другой сразу видит, потому что взгляд свежий.

— Вот-вот, — пробормотал он. — Тихо… Идем. Мелкими перебежками.

— А вещи?

— Домовику отдам. Вот ваша койка, вот ваша мантия и палочка, — он быстро расколдовал статую на постели. — Черт, на вас одежда другая!

— Думаете, кто-нибудь заметит? Даже я не помню, что на мне тогда было…

— Я зато помню… сейчас. На время сойдет.

Еще взмах палочки — и я переодета. Напялить поверх мантию — и готово.

— Всё, Грейнджер, мне пора. И не забудьте выглядеть слегка заторможенной. Вас только вчера вечером напоили зельем, и вы не знаете даже, сколько прошло времени.

— Сэр, последний вопрос! — взмолилась я, поймав его за полу мантии.

— Если бы… Ну?

— А как статуи поили зельем? Они же каменные и глотать не могут! Или прямо в желудок… м-м-м… телепортировали? Да?

Никогда не слышала, как Снейп смеется, но, судя по всему, донесшиеся из темноты сдавленные звуки были именно смехом.

— Потом расскажу, — пообещал он. — А то ваши товарищи по несчастью уже просыпаются… И еще, Грейнджер, чтобы наутро вы выглядели достаточно потрясенной, я должен вам сообщить…

— Что? — испугалась я.

— Ввиду исключительных обстоятельств все экзамены отменены, — с удовольствием произнес он и удалился.

«Ну и свинство!» — подумала я, пнув подушку.

* * *

Утром, конечно, я обо всем узнала от непосредственных участников событий, живых и здоровых, к счастью! Хотя василиск все-таки немного понадкусывал Гарри, того спас директорский феникс.

А все вместе они спасли Джинни Уизли, которая весь год, как выяснилось, была одержима… Волдемортом! Вернее, его духом, заключенным в том самом дневнике Т. М. Риддла!

Хорошо, конечно, что она выжила, но я вспомнила слова профессора о Дарвиновской премии… Как девочка из чистокровной семьи могла не понять, что у нее в руках не безобидная тетрадка? Даже когда с ней самой начали происходить странные вещи? (Ладно Гарри, он все-таки рос не с волшебниками; впрочем, я тоже, но я бы как минимум насторожилась, благо прочла много фантастики!) Почему она не сказала хотя бы родителям? Спасибо, хватило ума выкинуть дневник, когда тот начал заставлять ее убивать петухов, а потом — вызвать василиска и натравить его на учеников! И то она ведь потом снова выкрала эту тетрадку!

Но я оставила эти мысли при себе.

Вскоре мы уже возвращались домой на Хогвартс-экспрессе, и Рон вслух предполагал, кто же займет место Локхарта в будущем году: в ходе операции по спасению Джинни бедняга пострадал от сломанной роновой палочки (а может, упавшего кирпича) и лишился памяти.

Я помогала строить догадки, а сама пыталась представить выражение лица профессора Снейпа в тот момент, когда он увидит сверкающую белозубую улыбку Локхарта на рекламной листовке стоматологической клиники, которую я подсунула в тетрадку с вопросами…

Часть 3

Гермиона Грейнджер и Узники Хогвартса

1

Лето прошло отлично: мы с родителями поехали во Францию, а там столько интересного! И свои волшебные местечки есть, я там даже книг прикупила, немного, но все-таки… Там я и Гарри подарок на день рождения нашла — набор для ухода за метлой. Как по мне, это было глупо, но он так любил квиддич, что грех было его не порадовать.

Встретились мы снова на Диагон-аллее, и я только вздохнула, выслушав рассказ Рона (его отец ведь работал в Министерстве и был в курсе): опять у Гарри не обошлось без приключений! Сперва тетушку в воздушный шар превратил, потом из дома сбежал и жил один в «Дырявом котле»…

— Ну зачем ты надул тетю? — спросила я укоризненно.

— Я не хотел, — ответил Гарри. — Просто не сдержался.

Рон умирал со смеху..

— Это не смешно, Рон, — скорбно сказала я. — Знаешь, я удивлена, что Гарри не отчислили.

Да-да, я сама говорила, что над фобиями смеяться нельзя, но в этом случае удержаться не могла.

— Я тоже, — признался Гарри. — Не сомневался, что меня отчислят.

Он посмотрел на Рона:

— Слушай, Рон, а твой папа не знает, почему Фадж не наказал меня?

— Ну ты ж знаменитый Гарри Поттер, вот и все дела, — прямо сказал Рон. — Что бы со мной сделали, если б я тетушку надул… Правда, сперва им пришлось мой труп откапывать, мама бы успела первой! А вообще у папы вечером спросишь, мы тоже остановились в «Дырявом котле». И Гермиона с нами. Завтра все вместе двинем на вокзал!

Если честно, мне совсем не нравилось жить в этой дыре, но, к сожалению, родители отбывали на конференцию и проводить меня не могли, одну отпустить — тоже, поэтому передали на попечение чете Уизли. Ну ладно, я занудствую, пару дней можно было их выдержать…

Рон хвастался новой палочкой (чудно, на третьем году обучения ему все-таки ее купили, и то после того, как он доломал старую!), потом перешел на «Чудовищную книгу о чудовищах» (та еще кусачая зараза!), а Гарри спросил, кивнув на мои покупки:

— А это у тебя что?

— Учебники. В этом году у меня будет намного больше предметов, — пояснила я. — Нумерология, прорицания, древние руны, маггловедение…

— Оно-то тебе зачем?! — поразился Рон. — Ты ж с ними выросла и всё про них знаешь!

— Так с точки зрения волшебников я их не изучала, — фыркнула я.

— А есть и спать ты когда будешь? — спросил Гарри.

Поди ж ты, дошло… Но я перевела тему разговора:

— Мне родители дали денег на подарок, у меня же день рождения в сентябре.

— И ты, конечно, купишь еще одну книжку?

— Нет, я сову хочу.

— Тут неподалёку есть зоомагазин, — сказал Гарри, — пойдем? Рон что-нибудь для своей крысы присмотрит, а ты сову выберешь!

И мы отправились в «Волшебный зверинец»… Вот правда, зверинец: тесно, вонища неимоверная, хотя казалось бы, что волшебникам мешает очистить клетки заклинанием?

На экзотов вроде черепахи с панцирем в драгоценных камнях я не смотрела, но еще тут были кошки любых расцветок; клетка с воронами; корзина забавных гудящих мохнатых шариков кремового цвета, а в просторной клетке на прилавке лоснящиеся чёрные крысы прыгали через скакалку из собственных длинных гладких хвостов.

Пока Рон советовался с ведьмой за прилавком насчет своей крысы, я рассматривала сов.

— Ой!

Рон вдруг резко пригнулся. С высоченной клетки ему на голову спрыгнуло нечто огромное, рыжее и с утробным фырканьем нацелилось на крысу.

— Нельзя, Живоглот, фу! — закричала женщина, но крыса вывернулась у нее из рук и помчалась прочь, а мальчишки за ней.

— Вот это да… — произнесла я, присмотревшись к зверюге, устроившейся на прилавке.

Это был громадный пушистый рыжий кот с плоской мордой. Он посмотрел на меня со сдержанным интересом и принял горделивую позу, погляди, мол, каков я!

— Хорош! — искренне сказала я.

— Он тут уже не первый год… или век, — проворчала женщина. — Кому нужно такое страши…

Кот медленно обернулся и посмотрел на нее так, что она резко умолкла.

— Со мной пойдешь? — спросила я. Нет, я в самом деле хотела купить сову, но сов и в школе полно…

Кот подумал — по его физиономии видно было, как он размышляет, достойна ли я его персоны. Если честно, он здорово походил на Гарфилда из комиксов. Так и назову, решила я и, убедившись, что продавщица смотрит в другую сторону, на секунду выпустила когти и царапнула ими прилавок.

Рыжий монстр посмотрел на меня с гораздо большим интересом.

— Не хочешь, оставайся в этом… зверинце, — сказала я ему, и кот милостиво протянул лапу и дотронулся до моей руки. Когти он не выпускал. — Мадам? Я его беру.

Живоглота продали мне за чисто символическую сумму — видно, не чаяли избавиться! Ну и съедал он, наверно, немало, поди прокорми такую животину… Это, кстати, был не кот, а книззл, волшебное существо, и я только обрадовалась. Правда, тащить его на руках было нелегко, но не на поводке же вести?

И мальчишки не обрадовались моему приобретению: Рон переживал за свою крысу, а Гарри, видимо, из солидарности…

Мы отправились в «Дырявый котел», а с листовок на всех столбах на нас свирепо таращился беглый преступник, некто Сириус Блэк. Я выписывала «Пророк», поэтому уже читала заметку.

«Блэк всё ещё на свободе! — гласила она. — Министерство магии сообщило, что Сириус Блэк — самый опасный преступник за всю историю тюрьмы Азкабан — до сих пор не пойман».

С этим я бы поспорила, были там преступники и пострашнее.

«Мы делаем всё возможное, чтобы найти Блэка, — заверил министр магии Корнелиус Фадж. — И призываем волшебное сообщество сохранять спокойствие.

Некоторые члены Международной федерации колдунов недовольны тем, что Фадж сообщил о происшедшем премьер-министру магглов».

Верно, Гарри упомянул, что этого человека показывали по телевизору. А вот о взаимодействии волшебного сообщества и обычного я пока знала очень мало, поэтому не на шутку заинтересовалась! Иначе зачем бы мне выбирать для изучения маггловедение?

«— А как бы вы поступили на моём месте? — заявил Фадж, известный своим раздражительным характером. — Блэк сумасшедший. Он опасен, как для волшебников, так и для магглов. Премьер поклялся, что о волшебном происхождении Блэка не узнает ни один маггл. А если и узнают, сочтут за репортёрскую утку».

Ну, это было логично.

«Магглам сообщили, что у Блэка есть пистолет (железная дудка, которой магглы убивают друг друга)».

На этом месте я чуть не зарыдала. Боже, а если им шокер показать? Или лазер? Или, о ужас, космический корабль?! Старт ракеты-носителя? Спутник? Луноход? Испытания ядерной бомбы?..

«Волшебное сообщество опасается повторения бойни, устроенной Блэком двенадцать лет назад. Напомним, тогда Блэк одним проклятием умертвил сразу тринадцать человек».

А вот об этом информации не было. Вернее, наверняка ее можно было найти, но не в обычном мире. Приеду в школу — поищу в библиотеке.

Мистер Уизли уже был на месте, радостно приветствовал нас и отложил газету. С фотографии на передовице смотрел Сириус Блэк.

— Его ещё не поймали? — спросил Гарри.

— Нет, — мистер Уизли был необычайно серьёзен. — Министерство переключило всех нас на его поиски, но пока никакого результата.

— А если мы его поймаем, нас наградят? — загорелся Рон.

— Не говори ерунды, — осёк его отец, которому было явно не до шуток. — Куда тринадцатилетним волшебникам до Блэка! Его проворонила стража Азкабана!

Тут в бар вошла увешанная покупками миссис Уизли, следом близнецы, новый староста школы Перси и самая младшая, Джинни, единственная в семье девочка.

Джинни всегда смущалась при виде Гарри, а уж после того, как он ей жизнь спас, вообще делалась свекольного цвета, едва взглянув на него. Не сказала бы, что Гарри льстило такое внимание, но… мальчишки есть мальчишки.

Оказалось, на вокзал мы поедем на министерских машинах, и отчего вдруг такая щедрость, было не вполне ясно. А хотя что же тут неясного! Все дело в Гарри. Если честно, мне было жаль его: врагу не пожелаешь постоянно быть в фокусе внимания…

— Мя, — коротко сказал Живоглот (я решила звать его так, а то еще Гарри обидится, он про Гарфилда вроде не слышал даже), и тронул меня лапой за колено.

— Ты только что ел, — ответила я.

— Мя! — повторил он.

— А выйти и сам можешь, окно открыто.

— Мр-ря! — кот ощутимо прихватил меня когтями, потом подбежал к двери и поскребся в нее и оглянулся.

— Хочешь, чтобы я за тобой пошла? Ну ладно…

Снаружи Живоглот покрался вперед, будто выслеживал добычу, и я, поняв намек, скинула кеды и пошла на цыпочках.

— Мр, — коротко сказал он и сел на лестнице.

Внизу, в гостиной разговаривали. Слышимость тут была… замысловатая, и кот с явным знанием дела выбрал лучшее место для прослушки. Я присела на корточки и навострила уши. Теперь это выходило у меня очень даже легко.

— Как это не говорить ему? — возмущался мистер Уизли. — Гарри должен знать правду. Я пробовал поговорить с Фаджем, но он относится к Гарри как к ребёнку. А ведь ему уже тринадцать лет!

— Артур, правда его напугает, — резко сказала миссис Уизли. — Неужели ты хочешь, чтобы в школе Гарри вздрагивал от малейшего шороха? Он такой жизнерадостный мальчик. Зачем его запугивать?

Я бы не назвала Гарри очень уж жизнерадостным, но…

— Пойми, я не хочу его запугивать. Но Гарри надо быть начеку, — возразил мистер Уизли. — Ты же знаешь: они с Роном постоянно где-то бродят… Да их уже дважды заносило в Запретный лес! А в этом году Гарри туда ни в коем случае нельзя! Страшно подумать, что могло с ним случиться той ночью, когда он убежал! Не подбери его «Ночной рыцарь», бьюсь об заклад, Министерство не нашло бы его живым!

— Но он жив и здоров, так что…

— Молли, говорят, Сириус Блэк — сумасшедший. Может, и так, однако у него хватило ума сбежать из Азкабана, чего никому не удавалось! Три недели прошло, а он как в воду канул. И что бы там Фадж ни говорил «Пророку», скорее изобретут самозаклинающиеся палочки, чем мы схватим этого злодея! Но за кем он охотится, нам известно…

— В Хогвартсе Гарри будет под надёжной охраной.

— Мы думали, что и Азкабан под надёжной охраной. А он оттуда сбежал, значит, проникнуть в Хогвартс ему не составит труда!

— Но ещё неизвестно, что Блэк охотится именно за Гарри!

Мистер Уизли бухнул кулаком по столу.

— Молли, сколько можно тебе говорить? Репортёры ничего не пишут об этом, так распорядился Фадж. Ночью после побега Блэка он приехал в Азкабан. И охрана предупредила его, что Блэк постоянно бормотал во сне одни и те же слова: «Он в Хогвартсе… он в Хогвартсе». Молли, Блэк спятил и хочет убить Гарри. Думает, что со смертью мальчика к сама-знаешь-кому вернётся сила. В ночь победы Гарри над ним Блэк потерял всё. Он двенадцать лет провёл в Азкабане, вынашивал планы…

Он осекся.

— Хорошо, Артур, тебе виднее. Но ты забыл про Альбуса Дамблдора. Пока он — директор Хогвартса, никто не причинит Гарри вреда. Надеюсь, Дамблдору всё это известно?

— Конечно. Мы попросили у него разрешения выставить у всех школьных ворот стражей из Азкабана. Он согласился, правда, без особой радости.

— Без особой радости? Но почему? А вдруг они поймают Блэка?

— Дамблдор не выносит стражей Азкабана, — тяжело вздохнул мистер Уизли. — Как и я, впрочем… Но, имея дело с таким злодеем, приходится объединяться с кем попало.

— Но если они уберегут Гарри…

— То я впредь и слова дурного о них не скажу, — устало произнес мистер Уизли. — Поздно уже. Пойдём-ка спать, Молли…

Я, как была, на четвереньках, метнулась в свою комнату, чуть не обогнав Живоглота.

— Ну и дела… — прошептала я, затащив кота на кровать. Он был теплый и уютный.

Стражи Азкабана — это дементоры, те еще жуткие твари. И теперь они будут нести караул возле школы… И еще где-то бродит Сириус Блэк.

Блэк… Известная ведь фамилия! Кажется, мать Малфоя — урожденная Блэк, он как-то обмолвился, не помню уж, по какому поводу. Один из директоров Хогвартса носил эту фамилию. Да и вообще, в волшебном мире все достаточно близкие родственники! Уверена, Рон тоже имеет отношение к этому семейству, он чистокровный, и Невилл…

Дамблдор не переносит дементоров? Почему? Имел удовольствие познакомиться?

И почему Блэк сбежал именно теперь? Двенадцать лет лелеять план мести? Нет, я читала «Графа Монте-Кристо», но… Тот-то за себя отомстить хотел, а за что собирается мстить Блэк мальчишке, которого, может, и не видел никогда?

«Я подумаю об этом завтра», — решила я, поудобнее подсунула урчащего Живоглота под бок и уснула.

2

Когда поезд набрал полный ход, Гарри подозвал нас с Роном и шепнул:

— Мне надо рассказать вам один секрет.

Почти свободное купе мы нашли только в конце вагона, в нем дремал всего один пассажир. Кстати, взрослый, и я удивилась: уже выяснила ведь, что из взрослых тут только машинист с помощником да продавщица сладостей.

Незнакомец был одет в поношенную, штопаную-перештопаную мантию, и я снова удивилась: бытовые чары ведь совсем простые! Он был достаточно молодой, но болезненного вида и измождённый, светло-каштановые волосы были едва тронуты сединой.

— А это кто такой? — шепнул Рон.

— Не знаю, на нем не написано, — ответил Гарри.

— Написано, профессор Р. Дж. Люпин, — сказала я и кивнула на чемодан на верхней полке.

Маленький потрёпанный чемодан был перевязан верёвкой, аккуратно связанной из множества маленьких верёвочек. В одном из углов в самом деле виднелась надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин».

— Интересно, что он преподаёт? — видимо, Рон подумал о том же, о чем и я: срастить веревку из обрывков несложно.

— Скорее всего, защиту от Тёмных искусств. Только по ней нет преподавателя, — тяжело вздохнула я. — Не Филчу же на замену его взяли?

Да что ж такое-то? Директор нарочно выискивает подобные экземпляры?

Но тут Гарри начал пересказывать предупреждение мистера Уизли. Вдобавок он тоже слышал вчерашний разговор, так что информацией разжился.

— Будь осторожен, Гарри, — серьезно сказала я, хотя прекрасно понимала, что осторожен он не будет. — Не ищи неприятностей на свою голову!

— Я их не ищу, — буркнул Гарри. — Они меня сами находят.

— Надеюсь, у Гарри хватит ума не выслеживать этого психа, — сказал всё ещё не пришедший в себя Рон. — Блэк ведь хочет его убить! И как это он сбежал? Из Азкабана? При такой-то охране? Ведь он сверхопасный преступник!

— Его даже маггловская полиция ловит, — сказала я. — Правда, что толку от их железных трубок против волшебника?

Увы, ирония моя осталась незамеченной.

Помолчав, заговорили о Хогсмиде. Там было кое-что интересное, я не отказалась бы взглянуть на гостиницу семнадцатого века и Визжащую хижину — по слухам, там обитали призраки, но Миртл о них ничего не знала или не желала говорить, она бывает очень вредной.

Ну и вообще, возможность хотя бы ненадолго уйти из замка — это замечательно! Только вот Гарри она не светила — Дурсли не подписали ему разрешение, министр тоже. Впрочем, я не сомневалась, что выход найдется. Потайной ход, я имею в виду, а как использовать мантию-невидимку, надеюсь, Гарри сам догадается.

Живоглот попытался было добраться до кармана, где Рон держал крысу, не преуспел в этом и свернулся на свободном месте, гипнотизируя добычу. Что ему далась именно эта крыса, хотела бы я знать? В магазине их были десятки, но на них он не реагировал, а с некоторыми, по-моему, дружил…

Снаружи лил дождь, клонило в сон, и я задремала. Кажется, заглянул Малфой с приятелями, но в присутствии профессора ничего сделать не рискнул.

— Скорей бы приехать, — уныло сказал Рон. — Есть хочется…

Он и так слопал большую часть моих припасов и уйму сладостей, но в таком возрасте парни — настоящие проглоты, так мама говорит.

Поезд замедлил ход.

— Что-то рано, — нахмурилась я, взглянув на часы. — Нам еще ехать и ехать…

Поезд резко остановился, а свет погас.

— Может, авария?

— Не знаю…

Что-то зашуршало, и я увидела на фоне окна смутный силуэт Рона, протиравшего запотевшее стекло.

— Там что-то движется, — сказал он. — По-моему, к нам спешат люди.

Дверь открылась.

— Простите! Вы не знаете, что случилось?

— Привет, Невилл! — Гарри втащил его в купе.

— Гарри? Это ты? Что случилось?!

— Понятия не имею! Иди к нам, садись.

Раздалось сердитое шипение — это Невилл сел на Живоглота. Повезло ему, мог бы заполучить кровавую рану на все седалище, но отделался легким испугом…

— Пойду схожу к машинисту, узнаю, что произошло, — сказала я, но в дверях налетела на Джинни, обозлилась на собственную дурость и вынула палочку — свет зажечь.

— Тихо! — вдруг раздался хрипловатый голос. Профессор Люпин наконец проснулся и тоже засветил Люмос.

— Оставайтесь на месте, — голос у него был всё ещё сиплый со сна. Он медленно встал, держа перед собой пригоршню огня (тоже без палочки колдует, отметила я), и пошёл к двери, но та вдруг открылась.

Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Из-под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника.

То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще всё вокруг.

«Дементор!» — поняла я. Что я читала… что… Как защититься? Патронус? Я еще не умею…

Гарри вскрикнул и начал оседать на пол.

«Запомните, Грейнджер, — будто бы услышала я знакомый голос. — У зла нет власти. У зла нет над вами власти, пока вы ему сами ее не вручите».

Я читала это в одной из зловещего вида книг, и почему-то текст всегда был озвучен именно этим голосом.

— У зла нет власти, — прошептала я одними губами, схватив палочку обеими руками и подняв ее перед собой, как меч, острием вверх, и прижала рукоять ко лбу. — Не дождешься…

Тварь снова повернулась к Гарри и засипела, и тут Люпин, похоже, вызвал Патронуса…

Дементор исчез, а Люпин, оделив нас шоколадом, отправился проверять другие купе. Ах ты ж, как повезло! В поезде есть целый один преподаватель, способный позаботиться о детях! Надеюсь, первокурсники не слишком перепугались. Хотя… стоило посмотреть на Джинни — ее колотило, будто в ознобе, да и все остальные выглядели бледно, особенно Гарри: он-то вообще в обморок свалился и только-только очухался.

— А ты что, не испугалась? — спросил вдруг он.

— Испугалась, — честно ответила я.

— Но ты схватилась за палочку прежде Люпина, — заметил Рон. — И я видел такой же серебристый свет…

— Рон, это был Люмос! — сердито сказала я. — Я собиралась пойти к машинисту, забыл? Не в темноте же это делать?

— А… точно, — хлопнул он себя по лбу. — Но похоже…

— Тебе показалось с перепугу, — я подсела к Джинни и обняла ее за плечи.

Серебристый свет, значит? Но я правда не умею вызывать Патронуса! Нет, Рону точно показалось. Дементора увидишь — и не такое померещится!

* * *

Когда карета, запряженная фестралами (я их не видела, но уже успела выяснить, что это за звери) подкатила к воротам школы, оказалось, что на часах стоят два дементора, и Гарри снова чуть не грохнулся в обморок. Что с ним такое-то? Даже Джинни уже оклемалась!

— Ты хлопнулся в обморок, Поттер? Лонгботтом не врёт? — довольно спросил Малфой, отпихнув меня локтем, когда мы толпились перед входом в замок.

— Иди ты… — начал Рон.

— А ты тоже перепугался, а, Уизли?

— Что тут за шум? — мягко спросил профессор Люпин, выходя из подъехавшей кареты.

Малфой посмотрел на латаную мантию и ветхий чемодан Люпина с непередаваемым выражением на лице и ответил, подчеркнув последнее слово:

— Никакого шума… э-э-э… профессор.

Наконец мы вошли внутрь, но не успели насладиться теплом, как нас с Гарри выловила профессор МакГонаггал.

Вид у неё был, как всегда, суровый.

— Не волнуйтесь. Я просто хочу поговорить с вами у себя в кабинете, — сказала она. — А вы, Уизли, идите в зал.

Рон с явным облегчением поспешил внутрь, а мы пошли за деканом.

— Профессор Люпин послал с совой сообщение, — начала она, когда мы устроились у нее в кабинете (а я подумала, почему не с Патронусом?), — что вы, Поттер, потеряли сознание в поезде.

Гарри не успел ответить, в дверь кто-то постучался, и в кабинет ворвалась мадам Помфри.

— Со мной всё в порядке! — заверил Гарри. Понимаю его, мне бы тоже не понравилось такое повышенное внимание.

— А-а, это ты! — мадам Помфри не обратила внимания на его слова. Наклонившись, она внимательно посмотрела на него. — Тебе опять угрожала опасность?

— Это был дементор, Поппи, — пояснила МакГонаггал.

Они, нахмурившись, переглянулись, и мадам Помфри принялась оглядывать и ощупывать Гарри, который явно готов был провалиться сквозь землю.

— Что вы сейчас ему рекомендуете? Постельный режим?

— Я здоров! — подскочил Гарри.

— Ладно, тогда хотя бы пусть поест шоколада, — сказала мадам Помфри, проверяя его глаза.

Что интересно, мне такого внимания не перепало. И слава богу!

— Я уже ел. Мне дал профессор Люпин. Он всех нас угостил ещё в поезде! — выпалил Гарри.

— Правда? — обрадовалась мадам Помфри. — Ну наконец-то появился преподаватель защиты от Тёмных искусств, который знает своё дело. Мисс Грейнджер, что с вами, простуда?

— Нет, просто поперхнулась, — ответила я, стараясь не смеяться.

Надеюсь, Люпин в самом деле окажется нормальным преподавателем, в отличие от двух предыдущих, но это заявление меня просто убило!

— Поттер, вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — строго спросила профессор МакГонаггал.

— Уверен.

— Отлично. А теперь, будьте так любезны, подождите нас в коридоре. Мне надо сказать несколько слов мисс Грейнджер о её расписании.

Когда они с мадам Помфри вышли, профессор МакГонаггал строго посмотрела на меня и спросила:

— Мисс Грейнджер, вы осознаете, какую ответственность на себя возлагаете?

— Да, мэм, — ответила я.

— Вы понимаете, что не имеете права рассказывать никому об этом?

— Разумеется, мэм.

Я, правда, не стала упоминать о Непреложном обете, зачем, если декан не говорит о нем сама?

— Я рассчитываю на ваше благоразумие, мисс Грейнджер, — серьезно сказала профессор МакГонаггал. — Признаюсь, это очень рискованный эксперимент… Вы уверены, что выдержите такую нагрузку?

«Да что там той нагрузки?» — подумала я, но вслух сказала:

— Я полагаю, что справлюсь, мэм. В крайнем случае, я всегда могу отказаться от некоторых предметов, ведь правда?

— Разумеется. И если вам покажется, что вы переутомляетесь, не тяните с этим. А теперь слушайте инструкции…

После этого она отвела нас с Гарри в Большой зал. Распределение уже закончилось, ну и отлично, мы как раз поспели к ужину! Если честно, я уже готова была сожрать быка, но сперва надо было перетерпеть речь директора. Он предупредил всех о дементорах, об их опасности, а потом сказал:

— Закончу на более приятной ноте. Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от Тёмных искусств.

Послышались редкие хлопки, известие было принято без особого энтузиазма. Профессор выглядел особенно жалко среди преподавателей, одетых в свои лучшие мантии.

«Домовики ведь есть! — подумала я. — Раз уж он бытовыми чарами не владеет… Да и директор мог помочь, к слову, чтобы не позорить нового преподавателя».

— Посмотри на Снейпа, — шепнул Рон Гарри на ухо, но я услышала.

Профессор Снейп смотрел через стол на профессора Люпина, и на его лице читалась не зависть и не гнев, оно выражало сильнейшее отвращение. Прежде он внимательно смотрел на наш стол, явно в поисках «сильнейших раздражителей», и если Уизли были тут, полный комплект, то мы с Гарри появились только что, и профессор тогда заметно расслабился. И вот опять! Что ему Люпин-то сделал?

— Что касается второго назначения, — заговорил Дамблдор после того, как стихли жидкие аплодисменты, — должен, к сожалению, напомнить, что профессор Кеттлберн, наш специалист по уходу за магическими существами, в конце прошлого семестра подал прошение об отставке. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что его должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием.

— Не может быть! — воскликнул Гарри и первым зааплодировал.

Хагрид забавно покраснел, когда ему устроили овации, и вытер глаза краешком скатерти. Надо ему платок подарить, вот что. Филч так до сих пор с моим и ходит, я видела, не просить же вернуть…

— Ну вот, кажется, и всё, — заключил Дамблдор. — Во всяком случае, самое главное. А теперь будем праздновать!

После пира Гарри с Роном кинулись к Хагриду, ну и я с ними. А профессор Снейп ушел первым, ему явно было неприятно находиться рядом с Люпином.

3

Наутро Малфой изо всех сил потешал публику, изображая, как Гарри падает в обморок, только что-то никто особенно не смеялся, особенно те, кто нос к носу столкнулся с дементорами в поезде. Да и сам Малфой, сказали близнецы, здорово перетрухал, они видели. А кто б не испугался?

— Прекрасно! Сегодня у нас несколько новых предметов, — сказала я, изучая расписание.

— По-моему, Гермиона, они что-то напутали с твоим расписанием, — Рон заглянул мне через плечо. — У тебя по десять уроков в день. Столько в учебное время не умещается.

Это он еще об обычных предметах не знал…

— Я справлюсь. Мы всё обсудили с профессором МакГонаггал.

— Нет, ты только посмотри! — засмеялся Рон. — Сегодня в девять часов утра у тебя прорицание и маггловедение тоже в девять. И вот ещё… нумерология! Конечно, ты у нас самая умная, но не до такой же степени, чтобы присутствовать на трёх уроках одновременно!

— Не говори глупостей, — ответила я. — Разумеется, я не буду в одно время сразу на трёх уроках.

— Ну, а как же тогда…

— Передай мне, пожалуйста, джем, — сказала я.

— Но…

— Скажи, Рон, почему тебя так волнует моё расписание? — поинтересовалась я. — Я ведь тебе уже сказала, что мы всё обсудили с профессором МакГонаггал.

К счастью, они отвлеклись на Хагрида — тот страшно волновался по поводу первого своего урока в роли преподавателя.

На прорицания я, если честно, записалась из чистого любопытства.

Профессор Трелони была очень худа, толстые стёкла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах сверкала блёстками шаль, с тонкой шеи свисали бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья были унизаны перстнями и браслетами. Ну точно как гадалка из балаганчика передвижной ярмарки!

— Садитесь, деточки, садитесь, — бормотала она.

Мы кое-как разместились. Терпеть не могу сидеть на пуфиках: колени задираются выше головы, поди встань потом…

— Приветствую вас на уроке прорицания, — сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор ещё меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают моё внутреннее око.

Я поняла, что любопытство будет стоить мне нескольких напрасно потерянных часов жизни.

— Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врождённой способностью ясновидения. Книги помогают только до определённых пределов…

Гарри с Роном с намеком покосились на меня, но я сделала вид, что ничего не замечаю, а Трелони тем временем продолжала:

— Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, не способны рассеять туман, застилающий будущее. Этот дар даётся немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к Невиллу, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова?

— Надеюсь, — дрожащим голосом ответил Невилл.

— Я бы на вашем месте не была столь уверена.

Угу. О бабушке Невилла только глухой не слышал. А учитывая ее возраст… недомогание всегда может случиться.

— В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займёмся хиромантией…

Я поняла, что это определенно не для меня. Погадать на чаинках я и дома могу.

Она еще долго вещала в том же духе, потом попросила взять чашки, выпить чай, опрокинуть чашку и рассмотреть чаинки. Знаки, в которые они сложатся, могут что-то означать. В брошюрках, которые продают на каждом углу, так и написано.

В комнате сильно пахло благовониями, а у меня от этого запаха начинает болеть голова. Да и чай был так себе. Никакого особенного узора в чаинках я рассмотреть не сумела, но вот Трелони…

— Мой мальчик, — профессор распахнула огромные глаза, заглянув в чашку Гарри. — У тебя здесь Грим.

— Что?

— Грим, мой мальчик! Грим! Огромный пёс, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой дорогой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть.

Я не выдержала, подошла, посмотрела и честно сказала:

— По-моему, ничего общего с Гримом.

— Простите меня, милая, за то, что я вам сейчас скажу, — раздраженно произнесла Трелони. — Мой мысленный взор видит вокруг вас совсем слабую ауру. Очень слабая восприимчивость волн, идущих из будущего.

Я прикусила язык и не стала ничего говорить о природе времени, относительности и прочем.

Симус тоже подошел и поглядел так и эдак склоняя голову.

— Кажется, и правда похоже на Грима. А если отсюда взглянуть, то больше смахивает на осла, — честно сказал он.

— Да перестанете вы гадать, умру я скоро или не умру! — вдруг воскликнул Гарри, явно неожиданно для самого себя.

К счастью, на этом урок закончился.

На трансфигурации, на которую мы не опоздали только потому, что Трелони отпустила нас раньше (из ее башни поди еще дойди до нужного кабинета… зато физкультура отличная!) профессор МакГонаггал рассказывала про анимагов — волшебников, которые могут по желанию обратиться в зверя. И даже превратилась у всех на глазах в полосатую кошку с отметинами вокруг глаз, прямо как ее очки. Я вспомнила хвост и поспешила прикрыть лицо рукавом.

— Что сегодня такое со всеми вами? — спросила она с оттенком обиды в голосе. — Никогда такого не бывало, чтобы превращение в кошку и обратно не вызвало аплодисментов!

Все молчали, поэтому сказала я:

— Дело в том, профессор, что первым уроком у нас было прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и…

— Ах, вот оно что! Тогда всё ясно. — МакГонаггал нахмурилась. — Можете, мисс Грейнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть?

— Я, — мрачно ответил Гарри.

— Ну что ж! — МакГонаггал буравила Гарри взглядом. — Так вот знайте, Поттер, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах… — добавила она, и если бы у нее сейчас был хвост, он яростно хлестал бы по бокам. — Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони…

МакГонаггал опять умолкла и затем обратилась к Гарри своим обычным деловым тоном:

— Вы прекрасно выглядите, Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно.

Я не удержалась и засмеялась. Профессор Снейп, наверно, сказал бы: даже если умрете, ваше задание должно лежать у меня на столе, берите пример с профессора Биннса!

За обедом Рон тихо спросил:

— Гарри, а тебе не случалось видеть где-нибудь большого чёрного пса?

— Случалось, — кивнул Гарри. — Я его видел тем вечером, когда убежал от Дурслей.

Рон уронил вилку.

— Наверное, какая-нибудь бродячая собака, — сказала я.

— Гермиона, — сказал он, посмотрев на меня, как на умалишенную, — если Гарри видел Грима, это… это очень плохо. Мой дядя Билиус однажды увидел его и спустя сутки умер.

— Совпадение. Вдобавок прошло уже больше суток.

— Ты просто не знаешь, о чём говоришь! Большинство волшебников умирает от страха, увидев Грима!

— Вот-вот. Именно от страха, — не выдержала я. Будто я мало прочитала о предвестниках! — Грим — не предзнаменование смерти, а её причина. И Гарри сейчас с нами именно потому, что он не такой дурак — увидел чёрного пса и не умер!

Я вытащила учебник по нумерологии и заявила, ища нужную страницу:

— Прорицание в самом деле бестолковый предмет.

— Профессор Трелони сказала, что у тебя слабая аура! Просто тебе неприятно, что и ты иногда можешь сморозить глупость!

Вот тут я обозлилась и выпалила:

— Если на уроках прорицания надо притворяться, что видишь в чаинках предзнаменования, так я лучше совсем перестану на них ходить! И никто не будет говорить, что я сморозила глупость! Этот урок — ерунда собачья по сравнению с нумерологией!

С этими словами я схватила сумку и гордо удалилась. По-моему, отлично вышло: парни явно поверили, что я обиделась.

* * *

После обеда нас ждал урок ухода за магическими существами. Хагрид расстарался — привел гиппогрифов… ух, какие это были красавцы! Но, конечно, о технике безопасности опять благополучно забыли, и в итоге Малфой получил когтями… хотя сам виноват, не надо было животное провоцировать.

Ну а в адрес Хагрида могу добавить — не стоило приводить столько зверей! Одного вполне хватило бы, того, что разрешил Гарри прокатиться у себя на спине. А когда у тебя два десятка учеников с враждующих факультетов и дюжина диких гиппогрифов… Да кто ж за ними уследит?!

Правда, Драко явно больше притворялся: мадам Помфри и не такое лечит, а его пару дней не было видно. Появившись же, он устроил настоящий концерт.

Малфой явился на второй из сдвоенных уроков зельеварения с видом героя, раненного в жестокой битве — с лицом бледным и трагическим, с забинтованной рукой на перевязи.

— Как рука, Драко? — нарочито заботливо спросила Панси Паркинсон. — Болит?

— Болит, — вздохнул он.

— Садитесь, — бросил ему Снейп. Он сегодня был злее обычного.

Проходили новое зелье, уменьшающее. Малфой поставил котёл на огонь рядом с котлами Гарри и Рона и уселся за стол напротив них.

— Сэр, — обратился он к Снейпу, — у меня болит рука, я не могу нарезать коренья маргаритки.

— Уизли, нарежьте Малфою, — не взглянув на Рона, приказал тот..

Рон покраснел до ушей. Я наслаждалась зрелищем.

Рон схватил нож, подвинул коренья к себе и наскоро порубил на крупные неровные куски.

— Профессор, — пожаловался Малфой, — Уизли кое-как их нарезал!

Снейп подошел, окинул взглядом нарезку и велел:

— Отдайте свои коренья Малфою, Уизли, а его возьмите себе.

— Но… сэр…

— Сейчас же!

— Сэр, мне не справиться с сушёной смоквой, — продолжал издеваться Малфой.

— Давай, я тебе помогу, — жизнерадостно предложила я. — Я свою уже почистила!

Малфоя перекосило.

— Грейнджер, вас ни о чем не просили, кажется? — негромко сказал Снейп, нависнув надо мной. — Занимайтесь своим делом. Малфою поможет Поттер.

Пока мальчишки ругались (я верно поняла, Малфой устроил этот спектакль, чтобы избавиться от Хагрида), профессор добрался до Невилла. Он опять что-то перепутал, и зелье, которому по рецепту полагалось быть ядовито-зелёным, получилось…

— Оранжевое, Лонгботтом! — грянуло на весь класс. — Оранжевое! У вас в одно ухо влетает, в другое — вылетает! Когда вы, наконец, станете слушать, что вам говорят?

Невилл съежился, но хоть не заплакал.

— Сэр, можно, я помогу Невиллу исправить зелье? — снова встряла я.

— Кажется, я вас не спрашивал, Грейнджер, — негромко произнес профессор. — Вернитесь на свое место! А вы, Лонгботтом… в конце урока мы испробуем это зелье на вашей жабе!

Когда он отошел, Невилл повернулся ко мне и жалобно попросил:

— Помоги!

— Да чего там помогать, кинь еще унцию крысиной селезенки… ага… И добавь сушеную гусеницу. Еще одну. И нормально, — сказала я, присмотревшись. — Не помрет твой Тревор. Только не передержи на огне, сейчас цвет правильный, мешай как следует. Как пузыри появятся, сразу снимай!

Невилл выдохнул с облегчением, поблагодарил и принялся ожесточенно мешать свое варево.

Симус тем временем говорил:

— Гарри, слышал, что пишут в «Пророке»? Сириуса Блэка видели.

— Где?!

— Совсем недалеко отсюда. Его видела одна маггла. Она, конечно, приняла его за обычного преступника и позвонила в полицию. Когда из Министерства магии примчались, Блэка и след простыл!

— Значит, недалеко… — повторил Рон, многозначительно взглянув на Гарри. И, заметив, что Малфой подслушивает, прибавил: — Чего тебе? Ещё что-нибудь нарезать?

Малфой сощурился и подался вперёд.

— Что, Поттер, хочешь сам поймать Блэка?

— Конечно, — отмахнулся Гарри.

— Будь я на твоём месте, я уж давно бы его нашёл.

— Отвяжись! — прошипел Рон.

— А ты что, Поттер, разве не знаешь?

— Чего не знаю?

Малфой тихо засмеялся.

— Ты просто струсил! Надеешься, что его поймают дементоры? А я бы на твоём месте отомстил. Сам бы его выследил.

— О чём это ты? — нахмурился Гарри, но Драко не успел ответить, потому что профессор сказал:

— Заканчивайте и убирайте со столов. В конце урока проверим стряпню Лонгботтома.

Перед самым концом урока Снейп подошёл к Невиллу.

— Идите все сюда, — позвал профессор. — Поглядим, что будет с жабой Лонгботтома. Правильно сваренное зелье превратит её в головастика, испорченное… убьет.

Снейп подхватил жабу (и зачем Невилл таскает Тревора с собой?) и ловко капнул зелье в рот несчастному земноводному. Тревор сглотнул — хлоп! — превратился в головастика и завертелся у Снейпа на ладони. Наши зааплодировали, Невилл выдохнул с облегчением, а профессор вынул из кармана флакон, капнул чем-то на Тревора, и тот вернулся в прежнее обличье.

— Минус пять баллов Гриффиндору, — негромко сказал Снейп, вернув жабу владельцу, и класс замер. — Помнится, мисс Грейнджер, я запретил помогать Лонгботтому. И задержитесь, пять минут для вас роли не играют. Для остальных урок окончен.

Когда все вышли, профессор поманил меня поближе.

— Ну и как вам первый день в таком модусе? — спросил он.

— Пока не поняла, сэр, — честно ответила я. — Сложнее всего сделать так, чтобы никто не заметил пересечений. А вот сейчас могут заметить, потому что урок нумерологии тоже закончился.

— Скажете, что бежали от меня сломя голову, никто не удивится.

— Ну разве что…

— Грейнджер, — сказал он, помолчав, — вы забыли совет, который я вам дал еще на первом курсе?

— Конечно, нет! И руку я не тянула.

— Но мое требование проигнорировали. Лонгботтом должен был сам исправить своё зелье, неужто вам не ясно?

— Чтобы… чтобы понял: за спиной может не оказаться Грейнджер или еще кого-то? — я опустила голову. — И что только от него будет зависеть чужая жизнь? Пусть даже это просто жаба?

— Ну вот, вы прекрасно все поняли. И вы что, думаете, я убил бы эту несчастную тварь?

— Вы бы заставили ее помучиться, — буркнула я.

— Ну… да, — признался профессор. — И вот еще, Грейнджер, заберите свои тетрадки и книги. Но только…

— Профессор МакГонаггал объяснила мне технику безопасности трижды и убедилась, что я все запомнила, — твердо сказала я. — Я не стану злоупотреблять. Могу дать клятву.

— Не возьму, потому что станете, — уверенно сказал Снейп. — Я бы точно не удержался.

— А вы… пробовали? — рискнула я спросить, и он покачал головой и произнес негромко:

— Когда это было жизненно необходимо, у меня не было возможности. А когда появилась возможность, исчезла… опять-таки возможность. Вернее… Неважно. Вас это все равно не касается. Идите. Время не ждет.

— Вы сами сказали, что пять минут роли не играют, — ответила я. — Сэр… у меня вопрос… немного странный. Можно? Про дементоров?

— Да, только идемте в кабинет, а то вломится кто-нибудь…

Я тут бывала, и не раз, и уродцы в банках меня не пугали.

— Что случилось? — с неожиданной тревогой в голосе спросил Снейп, заперев дверь. — Вас они тоже перепугали? В поезде? Вы же были в одном купе с Поттером, верно?

Я помотала головой.

— В том-то и дело, сэр… Я испугалась, конечно, но… Я что-то сделала. Не знаю, что именно, но Рон сказал, это было похоже на заклинание Патронуса. А я еще не умею.

— Ну так объясните толком, — велел он, кивнул на стул.

Стул был завален черновиками, но я уже знала, что на них можно сесть или скинуть на пол, без разницы.

— Надо же… — задумчиво произнес профессор, когда я сбивчиво (и, как обычно, слишком быстро) пересказала ему происшествие в поезде. — А сами вы не можете додуматься, что сделали?

— Если бы могла, не спрашивала бы.

— Ну, Грейнджер! Я был о вас лучшего мнения! Ну-ка, как вы держали палочку? Покажите.

Я показала.

— И что вы при этом… говорили или думали?

— Что у зла нет власти, — прошептала я.

— А вам это вот ничего не напоминает? Рукоять прижата ко лбу, пальцы сцеплены на ней, — он повторил мой жест, — и слова…

Я оторопела. Как же мне это в голову не пришло?!

— Вижу, до вас дошло, — удовлетворенно сказал Снейп.

— Но как…

— Я не знаю, Грейнджер, но это идет из глубины веков. Сперва просто меч или посох, или копье, неведомые боги, у которых просили защиты. Потом — распятие… но крестовина меча на него похожа, верно?

— Точно, крестоносцев так часто изображают перед боем или во время клятвы… И викингов! — вспомнила я. — Выходит, как бы… через оружие просили помощи у высших сил, у духов предков, неважно, так? Помощи и защиты?

— Скорее всего. А палочка — это наше оружие и наша защита, как меч у древних, — без улыбки сказал он. — Гриффиндор владел мечом, не забыли? Не удивлюсь, если он у него был вместо палочки.

— Точно… Так это все-таки был Патронус? — уточнила я зачем-то.

— Он самый. Только не облеченный в телесную форму — это изобретение более позднего времени. И формула для его вызова другая, более нацеленная именно на защиту, чем нынешняя — сейчас Патронус может атаковать, а это — исключительно щит. Хотя, возможно…

— Противоастероидным щитом можно крушить стены и крыши ангаров, — вспомнила я какую-то книжку про космических пиратов. — Вообще почти любое приспособление защиты, если подумать, способно стать оружием.

— Вот именно. В любом случае, прием рабочий. Надо испробовать эту древность, пригодится, особенно теперь. А то, — непонятно добавил он, — с радостными воспоминаниями у меня…

— Но я об этом даже не думала, сэр! — выпалила я, осмыслив сказанное. — Оно само… просто… Не знаю, пришло откуда-то! Почему я так палочку держала, вертикально? Почему именно эти слова? Я правда не знаю!

— Вы внимательно читали книги, которые я вам дал. Отложилось что-то в голове, — серьезно произнес профессор, помолчал и сказал с откровенной ненавистью: — Детей перепугали, мерзавцы! Устроили… Узники Хогвартса, чтоб им! Будьте осторожнее. Дементоры не разбирают, кто перед ними.

— Конечно, сэр…

— Тогда идите, у вас еще много дел. Не запутаетесь?

— Пока не запуталась, — вздохнула я. — Спасибо, сэр!

Очень хотелось спросить и про Люпина, и про беглого Блэка (на что намекал Малфой, интересно?), и… у меня была тысяча вопросов! И очень мало времени.

— А на уроках защиты, когда вы дойдете до этого заклинания… — добавил Снейп с намеком.

— Я буду действовать, как все остальные, — кивнула я, пулей вылетела из подземелья и даже успела на обед.

4

Урок защиты стоял в расписании как раз после обеда. Мы дождались профессора — одежда на нём была все та же, потрёпанная и заплатанная, но выглядел он лучше, чем в поезде.

— Добрый день, — приветствовал он нас. — Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки.

Практическое занятие по защите от Тёмных искусств было у нас всего один раз, когда Локхарт принес клетку с пикси. Такое забудешь, пожалуй!

— Ну что, готовы? — спросил Люпин. — Пойдёмте со мной.

Он привел нас в учительскую, по пути хорошенько залепив Пивзу, а это уже было интересно…

В учительской обнаружился Снейп, он обернулся на шум и улыбнулся так, что лучше б не улыбался. Люпин хотел закрыть за собой дверь, но Снейп сказал:

— Погодите, Люпин, я, пожалуй, пойду. Зрелище предстоит не из приятных.

В дверях он остановился, круто развернулся и с усмешкой сказал:

— Хочу вас предупредить, Люпин, в этом классе учится Невилл Лонгботтом. Так вот, советую ничего ответственного ему не поручать, он не справится, если только мисс Грейнджер не нашепчет ему на ухо, что и как делать.

Я насупилась: методы профессора были действенными, конечно, но жестокими.

Профессор Люпин удивлённо поднял брови:

— А я надеялся, что именно Невилл мне сегодня поможет. Уверен, он превосходно справится с заданием.

Невилл покраснел, а Снейп закрыл за собой дверь, не хлопнул, но затворил с таким отчетливо-оскорбительным звуком, что его услышали все.

— Поглядите на гардероб, — сказал профессор Люпин и жестом указал на дальний конец комнаты.

Люпин подошёл к нему, внутри что-то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задёргалась.

— Там всего-навсего обычный боггарт, — успокоил их учитель. — Так что бояться нечего.

Я уже прочитала про них, поэтому слушала вполуха.

— Боггарты любят темноту, — рассказывал Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашёл в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт?

Я подняла руку и сказала скучным голосом:

— Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек боится больше всего.

— Замечательно, даже я не ответил бы точнее, — похвалил Люпин, и я вздохнула. — Так вот, боггарт в гардеробе ещё ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. А это значит, что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Гарри, какое?

— Ну-у… нас здесь много.

— Правильно, — сказал Люпин. — Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоём, втроём, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против нег — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: ридикулус!

— Ридикулус! — хором воскликнули ученики.

Мне очень хотелось расплакаться, потому что… потому что я ненавидела профессора Снейпа. Из-за его проклятых книжек я чувствовала сейчас, как выпускница колледжа на утреннике в детском саду! Но я обещала вести себя, как все прочие, и исправно притворялась.

— Замечательно! Но это самая лёгкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут-то как раз мне и понадобится помощник… Невилл, подойди сюда.

Гардероб снова задрожал, Невилла затрясло от ужаса. К гардеробу он шёл, как на эшафот.

— Встань вот здесь. Скажи, чего ты боишься больше всего на свете?

Невилл невнятно что-то пробормотал.

— Что ты сказал, Невилл? Я не расслышал.

Невилл оглянулся на нас и шепотом сказал:

— Профессора Снейпа.

Все дружно засмеялись, Невилл виновато улыбнулся, профессор Люпин задумался.

— Так-так… профессора Снейпа! Ты ведь, Невилл, кажется, живёшь у бабушки?

— Д-да. Только я не хочу, чтобы боггарт обернулся моей бабушкой!

— Нет, нет, я тоже этого не хочу, — улыбнулся профессор Люпин. — Скажи, во что она обычно одета?

Невилл удивился, но ответил:

— Ну… всегда одна и та же высокая шляпа, на ней чучело стервятника. Длинное платье, зелёное… иногда лисий палантин…

— И конечно, сумочка, — подсказал профессор.

— Да, большая красная.

— А теперь постарайся как можно ярче вообразить себе всё, что носит бабушка. Вообразил?

— Да-а, — неуверенно ответил Невилл.

— Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратится в профессора Снейпа. Ты укажешь на него волшебной палочкой, представишь себе бабушкину одежду и громко скажешь: «Ридикулус!». Страшный профессор вырядится в шляпу с чучелом, зелёное платье и в руке у него будет красная дамская сумочка.

Все дружно захохотали. Гардероб заходил ходуном.

— Если у Невилла получится, боггарт станет пугать всех по очереди, — сказал Люпин. — Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище.

Все притихли.

«А я чего больше всего боюсь? — подумала я. — Ну уж точно не учителей. И не пауков, как Рон. Разве только какой-нибудь болезни, которую нельзя вылечить, но как боггарт в нее превратится? Кстати, а это мысль!»

— Ну что, придумали? — спросил Люпин.

— Невилл, мы немного отойдём, чтобы тебе было свободней действовать. Потом я вызову следующего, — сказал Люпин. — Все назад, не мешайте Невиллу.

Мы попятились и прижались к стене. Невилл остался у гардероба один-одинёшенек. Он побледнел от страха, но закатал рукава и крепко сжал палочку. Интересно, а смог бы он вызвать боггарта на глазах у профессора Снейпа? Каково это — вызывать образ того, кого боишься больше всего на свете, под его пристальным взглядом?

— Начнёшь, Невилл, на счёт «три», — профессор Люпин нацелил палочку на дверь гардероба. — Раз, два, три!

Гардероб распахнулся, из него прямо на Невилла, сверкая глазами, шагнул профессор Снейп, совсем как настоящий.

Невилл отшатнулся, но волшебной палочки не опустил, шепча заклинание одними губами.

— Ридикулус!

Раздался щелчок, и Снейп покачнулся. На нём красовалось длинное, отделанное кружевами платье, на голове была огромная шляпа, увенчанная чучелом стервятника, основательно побитым молью, на руке висела вместительная дамская сумка.

Все снова покатились со смеху. Боггарт растерялся и замер как вкопанный.

— Парвати, теперь вы! — велел профессор Люпин.

Парвати уверенно вышла вперёд. Снейп двинулся на неё. Щелчок и вместо него появилась обвитая пеленами в кровавых пятнах мумия. Она слепо уставилась на Парвати, вытянула руки и, медленно волоча ноги, поплелась к жертве, но после заклинания упала, запутавшись в бинтах…

До меня очередь не дошла, никто не увидел свистящего рака: после Рона лишившийся ног огромный паук покатился к Гарри. Гарри поднял палочку…

— Позвольте мне! — крикнул вдруг профессор Люпин и встал между Гарри и пауком.

Щелчок — и безногий паук исчез. В воздухе перед учителем повис серебристый хрустальный шар. Еще немного, и боггарт исчез, снова после атаки Невилла.

— Превосходно! — похвалил Невилла профессор Люпин под аплодисменты учеников. — Превосходно, Невилл! Все молодцы. Оценки: по пяти баллов каждому, кто сражался с боггартом. Невиллу — десять за два раза. И по пять баллов Гермионе и Гарри.

— Но ведь я ничего не сделал, — смутился Гарри.

— Вы с Гермионой правильно ответили на вопросы, — пояснил Люпин. — Молодцы, замечательный урок. Домашнее задание: прочитать в учебнике о боггартах, законспектировать и сдать в понедельник. Всё.

— Гермиона, ты что, обиделась, что тебе не дали сразиться с боггартом? — шепотом спросил сиявший Невилл.

Я покачала головой и сказала:

— Лучше бы ты подумал о том, что сделал.

— А?

— Ты не уничтожил боггарта, — ответила я. — Ты совместил два своих страха. Это не было смешно.

— Думаешь… профессор Люпин мне помог? — опешил он.

— Я уверена, — отрезала я и пошла на следующий урок.

Пускай поразмыслит. Все-таки мне нравятся методы профессора Снейпа!

* * *

Разумеется, вся школа мгновенно узнала, как боггарт предстал в виде Снейпа, одетого в платье и шляпу бабушки Невилла. Ученики и кое-кто из профессоров смеялись, только Снейп ходил злой, как черт. Ну, я на его месте тоже не порадовалась бы таким педагогическим прорывам нового преподавателя…

Невиллу на его уроках в отместку доставалось вдвойне. «Ничего не могу с собой поделать, — сказал мне как-то Снейп, когда я заглянула за очередной порцией дополнительной литературы. — Видите ли, Грейнджер, я знаком с миссис Лонгботтом. И ваш новый любимый преподаватель — тоже. Выводы сделайте сами».

Вывод был прост — это мелкая месть Люпина, очевидно, они со Снейпом тоже были знакомы, и не первый день, но… Со стороны профессора Люпина было банально неэтично выставлять коллегу на посмешище! Но я подозревала, что ответная месть еще грянет… Снейп был из тех, кто предпочитает подавать это блюдо холодным.

Гарри теперь боялся уроков прорицания, а меня от них тоска брала. Искать тайный смысл в смутных фигурах и символах — что может быть нелепее? Нет, настоящие провидцы существуют, но это очень-очень редкий дар, и мне казалось, что Трелони им не обладает. Хотя… Обмолвка МакГонаггал была довольно красноречива. Возможно, когда-то Трелони что-то умела… Но либо потеряла дар — такое случается, либо он был у нее нестабильным и проявлялся только время от времени. Да-да, так было сказано все в тех же проклятых книгах в потертых переплетах!

В октябре нас начали отпускать в Хогсмид. У Гарри разрешения не было, и он хотел было выпросить его у МакГонаггал, но не тут-то было…

А мой кот упорно продолжал охотиться за крысой Рона. Жаль, кошки разговаривать не умеют… Интересно, а МакГонаггал в анимагической форме их понимает? Я бы спросила, да случая не представлялось… Но вряд ли: анимаг, в отличие от оборотня, сохраняет человеческий разум. Повадки скопировать еще может, а вот тонкости общения животных между собой постичь вряд ли сумеет. Так-то Живоглот вполне был способен дать понять, чего он от меня хочет, но рассказать, зачем ему потребовалась именно эта крыса — нет.

На этой почве мы даже поссорились и не разговаривали несколько дней. И славно, а то «дай списать, дай списать»… Я принципиально не поддавалась на такие уговоры. Не люблю тех, кто рассчитывает на всё готовенькое!

* * *

Хогсмид, если честно, меня разочаровал. Старинную гостиницу много раз успели перестроить, Визжащая хижина стояла заколоченной, и лезть внутрь мне как-то не захотелось, а то так вот крыша рухнет, и прости-прощай…

Правда, я помогала Рону рассказывать Гарри обо всех местах, где мы побывали, а то у Рона эмоции хлестали через край, и он изъяснялся междометиями и жестами. Что он там такого чудесного увидел, чего не было на Диагон-аллее?

— А ты чем занимался? Уроки делал? — спросила я Гарри.

— Да нет, так… пил с Люпином у него в кабинете чай. Потом пришёл Снейп и принес какое-то зелье… Люпин сказал, что сам в зельеварении не силен, а от его болезни помогает только оно. И оно очень сложное.

Рон раскрыл рот от удивления.

— И Люпин выпил? Он что, чокнутый?

Кажется, он не заметил логического расхождения в том, что пересказал Гарри, с собственным заявлением.

— Пойдемте, на ужин пора, — сказала я. — И подумайте о том, что вряд ли бы Снейп отравил Люпина на глазах у Гарри.

— От него можно всего ожидать! — ответил Гарри, и я тяжело вздохнула.

За праздничным столом Снейп что-то уж очень часто посматривал на Люпина. Но не с откровенной неприязнью, как прежде, а с какой-то брезгливой жалостью, что ли? И отвращением. А раз Люпин сказал, что чем-то болен, значит, дело в этом. Чем таким может болеть волшебник, чтобы пить какое-то сложносоставное зелье и очень скверно выглядеть? К сожалению, о волшебных болезнях я почти ничего не знала, слышала только о драконьей оспе, а проклятия, от которых в носу сиреневая шерсть растет, не в счет. Почти всё поддавалось излечению, даже кости можно было вырастить заново! Интересно, а переломы позвоночника излечимы? А травмы мозга? А опухоли? И почему нельзя исправить зрение? Гарри очень плохо видит без очков, например! Но и и Дамблдор, и МакГонаггал, и Трелони носят очки… И если даже предположить, что директору они нужны для создания завершенного образа, то остальным-то зачем таскать на носу оправу? Это непрактично и даже опасно: если противник сшибет с тебя очки, ты по нему заклинанием не попадешь!

Я мысленно записала в очередную тетрадку эти вопросы. Правда, с ними, наверно, лучше пойти к мадам Помфри, потому что профессор Снейп как-то не тянул на целителя, больше на отравителя. А хотя я сама себе противоречу: Люпину-то он зелье варит… Мадам Помфри просто школьный медик, с особо сложными случаями может и не справиться!

Я так задумалась, что даже не заметила, как закончился пир, со всеми вместе поднялась в башню и со всеми же обнаружила, что Полная дама исчезла с портрета, а сам он исполосован. Вишенкой на торте стало заявление Пивза: это сделал Сириус Блэк!

Вот вам и полная безопасность.

5

Ночевать нас всех уложили в Большом зале. Разумеется, никому не спалось, только и разговоров было о том, как мог попасть сюда Блэк, минуя дементоров. Привидения его не заметили, потому что были на пиру вместе со своими факультетами, видел его только Пивз, но его поди допроси! Портреты тоже праздновали в большинстве своем, но… чтобы вообще никто ничего не увидел — это нонсенс! Допустим, есть потайные ходы (и я даже знаю один), но дальше-то он как пробирался? Или у него тоже есть мантия-невидимка? А что, это мысль!

Дама с портрета, как выяснилось, пряталась на третьем этаже. Она не пускала Блэка в гостиную без пароля, и тот на нее напала… Она так перепугалась, что ничего не могла сказать!

«Но ведь я… — я поерзала в спальном мешке. — Я же могу…»

Тут дверь Большого зала хлопнула, послышались чьи-то шаги.

— Четвёртый этаж обыскан, — отрапортовал Снейп. — Его нигде нет. Филч обшарил башни.

— А в обсерватории смотрели? В кабинете профессора Трелони? В совятне?

— Нигде нет.

— Хорошо, Северус. Впрочем, я и не думаю, что Блэк станет прятаться в замке.

— Как он, по-вашему, сюда пробрался, профессор?

— Не знаю, Северус. У меня много догадок, одна невероятней другой.

— Помните наш разговор перед началом учебного года? — спросил Снейп едва слышно, и я навострила уши.

— Помню, Северус, помню, — голосе у Дамблдора прозвучало предостережение.

— Едва ли Блэк проник в замок без посторонней помощи. Не зря меня насторожило назначение…

— Никто в замке не стал бы помогать Блэку, — оборвал Снейпа Дамблдор не допускающим возражения тоном. — Пойду к дементорам, скажу о результатах поисков. Я обещал им сообщить, когда всё будет осмотрено.

Воцарилась тишина.

Назначение? У нас только два новых назначения в этом году — Хагрид и Люпин. Но на Хагрида глупо думать, а вот Люпин… Видимо, это Снейп и имел в виду.

Я накрылась с головой и сделала вид, что сплю. Мальчишки тоже сопели, а время шло…

Я ведь могу узнать, как это было! И… никто даже не заподозрит. Все уже спят, а если наложить чары на спальный мешок, будет казаться, что я внутри. Но когда случилось нападение, мы были в Большом зале, так что сперва нужно как-то выйти отсюда…

«Вы же не удержитесь, — прозвучал в голове голос профессора Снейпа. — Я бы точно не удержался».

Может, предложить ему составить мне компанию? Нет, не выйдет, придется сперва найти профессора, убедить, а время не ждет!

Эх, была бы у Гарри при себе мантия-невидимка, я бы ее позаимствовала, но он держал ее в сундуке. А на «Акцио, мантия-невидимка!» она, конечно, может прилететь, но старосты ведь заметят! И кто угодно другой из тех, что патрулируют замок. Но… был еще выход.

Я выбралась из спального мешка и подкралась к двери, возле которой бдил Перси.

— Ты тут откуда? — поразился он, когда я поцарапалась в дверь. — Иди, не шуми тут… Узнаю, чья ты, вложу ему!

— С кем ты разговариваешь? — послышался голос второй старосты.

— Да тут чья-то кошка приблудилась…

— Точно кошка?

— Думаешь, я бы не отличил ее от беглого маньяка?

«Ха, — подумала я, галопом промчавшись по лестницам и спрятавшись за портьерой недалеко от нашей гостиной. — Вряд ли!»

Ну а теперь…

Я успела вовремя: судя по шуму, внизу, в Большом зале только-только начался пир.

Вот прошли мы трое, переговариваясь на ходу, потянулись остальные… Полная дама на портрете деликатно зевнула и задремала.

Стояла тишина, и тут вдруг раздался стук когтей, особенно громкий на каменном полу.

Из-за угла выглянул пёс. Здоровенный черный пёс, похожий на волкодава, а впереди него бежал… Живоглот!

Пёс подбежал к портрету, и… и превратился в высокого худого мужчину со спутанными седеющими волосами, в драной одежде. Это точно был Сириус Блэк, я его узнала!

— Пусти, — хрипло произнес он.

— Пароль, — сквозь сон ответила Полная дама.

— Я не помню! Но мне нужно в башню, я гриффиндорец!

— Пароль… — она всхрапнула, и тут, кажется, у Блэка снесло крышу. Он выхватил откуда-то нож и полоснул по холсту.

Дама взвизгнула и проснулась.

— Впусти, стерва… — прошипел он, — впусти, не то на лоскуты порежу! Кот, крыса там?

Живоглот согласно мяукнул и потерся о его ногу. Блох бы не набрался, предатель…

— Ну, последний раз по-хорошему говорю — впусти! — Блэк занес нож, но Дама с перепугу завизжала и кинулась бежать, а он выругался так, что я покраснела бы, если б могла, и кинулся наутек.

«Вот так дела…» — подумала я, отсиживаясь за портьерой, пока все возвращались из Большого зала, обнаруживали изрезанный портрет, пока Дамблдор разбирался в произошедшем и расспрашивал Пивза… Кстати, Пивз ведь тоже всё видел, ну или хотя бы какую-то часть, но не сказал, что Блэк превратился в собаку! Или, может, этого он как раз и не увидел? Неважно!

Теперь нужно было проскользнуть в Большой зал вслед за всеми, притаиться в уголке и дождаться, пока все уснут, первая я выберется наружу, а самой забраться в спальный мешок и сделать вид, будто я никуда и не пропадала…

* * *

Тайна распирала меня изнутри, но поделиться ей с мальчишками я не могла. Во-первых, они не знали ни одного из моих маленьких секретов, а делиться ими я не собиралась, во-вторых, Гарри страшно боялся Блэка.

А Блэку зачем-то нужна была крыса… Какая именно? У нас многие их держали, но вот Живоглот проявлял повышенный интерес только к одной, поэтому я решила допросить кота с пристрастием.

— Слушай ты, предатель, — сказала я ему, отловив и нацепив на него шлейку с поводком, чтоб не удрал, — ты, значит, помогаешь Блэку?

— Мя, — совершенно серьезно ответил Живоглот.

— Ты его провел в замок?

— Мя-а, — он совершенно отчетливо мотнул головой. А может, ухом дернул.

— То есть он знает потайные ходы?

— Мя.

— А ты просто провожал его, чтобы он не нарвался на кого-нибудь, на дементоров или еще кого, я правильно поняла?

— Мя, — Живоглот был немногословен.

— И он анимаг, — пробормотала я, почесав в затылке. — Анимаг… И животных дементоры не трогают, ты же шляешься невесть где, верно? И в Запретном лесу вроде никто не сдох, у Хагрида пёс нормально себя чувствует. И совы мимо них спокойно летают…

Живоглот наблюдал за мной с огромным интересом.

— Блэк хочет убить Гарри? — спросила я.

— Мя-а-а!!! — возмущенно взвыл кот.

— Не хочет? А вообще правда, зачем ему ломиться в пустую гостиную, если он мог поймать Гарри еще летом… Разве что он совсем спятил?

— Мя-а-а-а! — возразил Живоглот.

— Он говорил о крысе. Это крыса Рона, да? И ты на нее не просто так охотишься?

— Мя.

— Жалко, что я по-кошачьи не понимаю, — вздохнула я, — а встретиться с Блэком не рискну. Может, по-твоему, он и нормальный, но я все равно боюсь. Котик… а ты ему записку не передашь? Он же где-то тут поблизости обитает?

— Мя, — коротко сказал кот, явно подумав «Дошло, наконец!».

— Хотя нет, — сказала я, поразмыслив. — Попозже. Сперва мне еще кое-что надо выяснить. Будь начеку, ясно? И это… он же голодный, наверно?

— Мя. Мря!

— Да, ты не донесешь… Ну… не знаю, Клыка попроси, что ли? Или сам пусть заберет. Я оставлю чего-нибудь на задворках у Хагрида, ага? А вы уж там сами договоритесь.

Кот довольно мурлыкнул и полез ко мне на руки, бодаться. Кажется, он признал, что хозяйка у него не вовсе тупая, как большинство людей.

* * *

Через несколько дней Гарри минут на десять опоздал на урок защиты от Тёмных искусств. Сволочные слизеринцы в последний момент поменялись с Хаффлпаффом, а капитан нашей команды, Вуд, натаскивал игроков именно на Слизерин, у них другая манера игры! Слизеринский капитан отговорился тем, что у их ловца, Малфоя, все еще не зажила рука, но это было чистой воды враньем: не сложный же у него перелом со смещением! Да и я говорила, это за ночь лечится…

В общем, все опять свихнулись на квиддиче, а Гарри, повторяю, опоздал. И очень зря. Увы, предупредить его я никак не могла.

— Извините, профессор Люпин, я… — с этими словами он ворвался в класс и остолбенел — за учительским столом сидел Снейп.

— Урок начался десять минут назад, Поттер, следовательно, минус десять баллов с Гриффиндора. Садитесь.

Гарри не двинулся с места.

— Где профессор Люпин?

— Ему нездоровится, — с недоброй улыбкой ответил Снейп. — По-моему, я велел вам сесть.

— Что с ним? — продолжал допрос Гарри.

Снейп с явным сожалением ответил:

— Угрозы для жизни нет. Ещё минус пять баллов Гриффиндору. И если вы сейчас же не сядете, вычту пятьдесят.

Что он на это способен, никто не сомневался, так что Гарри плюхнулся на свое место, а Снейп оглядел класс и сказал:

— Поттер прервал меня на том, что в журнале у профессора Люпина не записаны темы, которые вы прошли…

— Сэр, мы прошли боггартов, рэдкапов, ползучих водяных и гриндилоу, — сказала я, потому что мне очень нужно было нарваться на воспитательную беседу после урока. — Сегодня мы должны были приступить…

— Помолчите, мисс Грейнджер, — оборвал Снейп и посмотрел на меня, нахмурившись. Я пару раз кивнула. — Я не спрашивал, что вы прошли. Мне лишь хотелось указать на безалаберность профессора Люпина.

— Люпин — лучший учитель защиты от Тёмных искусств, — заявил Дин Томас, и со всех сторон послышался одобрительный шёпот.

Ох, зря он это сказал…

— Вам легко угодить. Люпин не утруждает вас домашними заданиями, а с рэдкапами и водяными справится и первокурсник. Сегодня мы будем проходить…

Снейп перелистал учебник и раскрыл последний параграф.

— … оборотней.

И тут в голове у меня что-то щелкнуло. А если еще у кого-нибудь… щелкнет? Или этого Снейп и добивается?

— Сэр, но мы только-только добрались до…

— Мисс Грейнджер, — ледяным голосом осадил он, — мне кажется, учитель здесь я, а не вы. Откройте учебники на странице триста девяносто четыре. Вы оглохли?

Недовольно бурча и переглядываясь, класс открыл книги.

— Кто мне скажет, чем оборотень отличается от обычного волка?

Все молчали. Я подняла руку, но не удостоилась даже взляда.

— Ну, кто? Ваше молчание, судя по всему, означает, что профессор Люпин не объяснил вам даже основных различий между…

— Вам же сказали, — не удержалась Парвати, — что до оборотней мы ещё не дошли!

— Молчать! Так-так. Вот уж не думал, что есть третьекурсники, которые не умеют отличить оборотня от волка. Вы так отстали! Надо будет сообщить об этом профессору Дамблдору.

— Сэр, оборотень отличается от простого волка очень немногим. Нос оборотня…

— Мисс Грейнджер, вы уже второй раз выскакиваете с ответом, когда вас не вызывали! — рявкнул он уже всерьез. — За то, что среди вас имеется столь докучливая всезнайка, Гриффиндор лишается еще пяти баллов!

Вот тут я обиделась. Хотя это бесполезное занятие, конечно. Зато остальные посмотрели на меня с участием, а Рон даже рискнул сказать:

— Вы задали вопрос, Гермиона знает на него ответ! Зачем спрашивать, если ответ не нужен?

Весь класс притих: Рон явно перегнул палку. Снейп медленно подошёл к Рону и посмотрел на него сверху вниз.

— Вы будете наказаны, Уизли, — сказал он негромко, а такой тон в его исполнении намного страшнее рыка оборотня в полнолуние, до дрожи пробирает. — И если вы ещё когда-нибудь позволите себе критиковать мой стиль преподавания, то очень пожалеете. Я вам это обещаю.

До конца урока никто больше не проронил ни слова, все дружно конспектировали параграф об оборотнях, а я демонстративно решала задачи по нумерологии. Снейп ходил от парты к парте, читая записи, сделанные на уроках Люпина.

— Неверно, каппы живут в Японии… — сказал он, остановившись возле меня. — Профессор Люпин поставил за это «превосходно»? Я бы пожалел и «тролля»…

Н-да, чувствовалось, что мне перепадет на орехи!

Снейп задержал всех после звонка.

— Домашнее задание к понедельнику: сочинение о том, как распознать и обезвредить оборотня. Давно пора взять вас в руки. Уизли, останьтесь, я назначу вам наказание. И вы, Грейнджер, тоже: раз вы так много знаете, я дам вам индивидуальное задание!

Рона он безо всякой изобретательности отправил в больничное крыло, чистить всякое-разное без волшебства, и тот умчался на первой космической, клокоча от злости.

— Теперь вы, — сказал мне Снейп, когда мы остались вдвоем. — Что на вас нашло?

— Сэр, я узнала такое… такое… — я даже зажмурилась. — Но я тут боюсь рассказывать, вдруг подслушают?

— Вечером приходите на отработку, — мрачно ответил он. — Если спросят, я заставил вас чистить котлы. Те, что уцелели после занятий первого курса. Руками, Грейнджер, не волшебством, и без ваших любимых перчаток. Кстати, в них не так-то удобно работать, особенно если варишь не ученическое зелье, а что-то более… хм… тонкое.

— Родители говорят, это дело привычки, сэр, — сказала я. — Нервы в зубе удалять и каналы чистить — тоже тонкая работа, но голыми-то руками никак нельзя.

По-моему, он вздрогнул. И почему все так боятся стоматологов?

6

— Ну, что вы там узнали? — спросил Снейп, заперев дверь своего кабинета.

Я помолчала, собираясь с мыслями, потом выпалила:

— Это действительно был Блэк, я его видела вот как вас!

Снейп чуть не сел мимо стула.

— Вы что, рехнулись? — вежливо спросил он, потом помолчал секунду, явно всё понял и рявкнул так, что колбы с заспиртованными уродцами зазвенели: — Грейнджер!!! Вы в своем уме?!

— В чужом уме быть затруднительно, — неточно процитировала я Кэрролла. — Вы правильно сказали, я не удержалась.

— Так, — профессор взялся за голову. — Давайте по порядку. Что вы решили рискнуть и проследить, кто изрезал портрет, я понял. Но как вы из Большого зала выбрались? Оттуда никто не выходил! Разве что Перси Уизли сказал, что чья-то приблудная ко…

Я тяжело вздохнула и пошевелила ушами. Кстати, с кисточками они выглядят намного симпатичнее.

Снейп онемел в очередной раз. Так забавно наблюдать за реакцией!

— Значит, у вас все-таки получилось, — зачем-то констатировал он очевидное.

— А вы не умеете? — спросила я.

— Нет.

— Но это же не сложно!

— Грейнджер, лучше не злите меня! То есть еще сильнее не злите! Что там с Блэком?

Я хотела было сказать, что он и так уже достаточно зол, но передумала.

— В школу он пробрался через потайной ход, — сказала я, — не знаю, правда, тот, которым вы меня выводили, или другой.

— Узнаю мародера… — непонятно прошипел профессор. — Но как он прошел мимо дементоров?

— Сэр, — сказала я. — Профессор МакГонаггал рассказывала нам об анимагах. Ну и я прочла, что нашла. Министерство ведёт им учет, специальный реестр, в нём сказано, в каких животных они превращаются, даны их приметы и отличия… Я нашла там профессора МакГонаггал. В этом столетии было всего семь анимагов, а вот моего имени там нет.

— Ах вот оно что… — спустя пару секунд протянул он. — Незарегистрированный анимаг!

— Ага.

— Вот почему его не замечают дементоры, они на животных не реагируют! И вот как они обставляли свои штучки… Раньше бы мне догадаться! Грейнджер, если вы сейчас снова скажете «но это же не сложно!», я за себя не ручаюсь, — вовремя предупредил он, а я ответила:

— Но я-то это своими глазами видела. Живоглот привел его к гостиной, но пароля Блэк не знал, поэтому взбесился и изрезал холст.

— Кто привел? — не понял профессор.

— Мой кот, то есть книззл, — пояснила я. — И, сэр, тут дело ясное, что дело темное… Блэку нужен вовсе не Гарри.

— Не понял… — он уставился на меня в упор. — Грейнджер, если вы скажете, что… что встретились с этим маньяком, я вас сам убью!

— Ну зачем сразу убивать, сэр, — пробормотала я. — Я с ним не встречалась, честное слово. Двадцатый век на дворе, грамотного народу хватает…

— Грейнджер!

— А профессор Люпин вообще оборотень, — добавила я, полюбовалась выражением лица профессора и добавила: — Вы же хотели, чтобы мы догадались, да?

— Да будь проклят тот день, когда я с вами связался, — устало сказал он. — Опять какая-то каша получается… Давайте так: оборотни отдельно, Блэк — отдельно.

— Нет, — упрямо сказала я, — вы думали, что это Люпин впустил Блэка в замок, я слышала ваш разговор с директором. Значит, они были знакомы. И вы были знакомы с Люпином, значит, и с Блэком, скорее всего, тоже. И вы все примерно одного возраста. Вы учились вместе, да? Они гриффиндорцы, вы слизеринец, поэтому…

— Я бы стер вам память, Грейнджер, но, думаю, у вас в заветном месте припрятана очередная тетрадка с основными выкладками, — после паузы произнес Снейп. — Просто на всякий случай.

— А как вы догадались? — с интересом спросила я.

— Потому что вы вечно читаете маггловские книги, а там часто встречается…

Профессор осекся, а я уставилась на него с восторгом:

— И вы читаете?

— Так! — повысил он голос. — К делу. Что именно вы хотели узнать? Если о прошлом… Да, мы учились на одном курсе. Сейчас я варю Люпину оборотное зелье, хотя с большим удовольствием бы его отравил. Он меня едва не загрыз. Впрочем, его винить сложно, он ничего не соображал, а вот Блэка за эту шуточку я бы своими руками удавил…

— Ничего не поняла, — подумав, сказала я.

— Очень коротко, Грейнджер. Но только после…

— Клятвы, — вздохнула я. — Хорошо. Только… только вы тоже пообещайте не убивать Блэка, пока всё не разъяснится, пожалуйста!

— Убить не убью, — после явных колебаний сказал он. — Но задержать обязан.

— Вы его задержите, а дементоры убьют. Он же приговорен к «поцелую», — вздрогнула я. — Нет. Лучше так… вы не позволите ему умереть, пока не будет доказана его вина и не состоится суд! Ну, если он сам нарвется, это не считается. И самооборона тоже не считается, только без фанатизма…

— Я лучше вас убью и скажу, что это сделал Блэк, — мрачно произнес Снейп. — Ладно, черт побери, уговорили. Я сам хочу понять, что происходит.

Процедура была привычной, много времени не заняла, и я, поерзав на стуле, приготовилась слушать.

— Очень коротко, — сказал профессор после паузы. — Я, как вы сами сказали, слизеринец. Люпин, Блэк, Поттер и Петтигрю были гриффиндорцами.

— Поттер?!

— Да, Джеймс, отец Гарри. Эта великолепная четверка не давала мне жизни. А я отвечал по мере сил, — судя по кривой ухмылке, сил более чем хватало. — Они называли себя Мародерами.

— Говорящее прозвище, — пробормотала я.

— Блэк ведь сам из семьи, имевшей дело с Темными искусствами. Его младший брат учился на Слизерине, неплохой был парень… жаль, пропал без вести, — сказал Снейп, глядя в сторону. — А Люпин… Дамблдор принял его в школу и все это время скрывал, кто он такой. Правда, судя по виду, после окончания Хогвартса вписаться в обычную жизнь Люпин так и не сумел. Оборотней не жалуют.

— Ясно… А как же… по полнолуниям? Вы его заменяли, значит, он где-то отсиживался во время превращения?

— Да, сейчас уже есть зелье, позволяющее оборотням сохранять разум. Тогда его только-только составили, и… Нестабильные были свойства, одним словом. Поэтому Люпина запирали в Визжащей хижине, а я как-то подсмотрел, — усмехнулся Снейп. — Ну а Блэк заметил меня и подсказал, как остановить Дракучую иву, дескать, тогда я узнаю тайну.

— А Ива-то причем?

— Под ней начинается потайной ход в Визжащую хижину.

— Бред какой-то… — пробормотала я. — А через дверь войти нельзя, что ли?

— Магия и логика, Грейнджер, зачастую вещи несовместные. Вы сами это знаете.

— Да, точно… И вы решили посмотреть?

— Именно. А ума сопоставить исчезновения Люпина с лунными фазами мне не хватило, — самокритично сказал Снейп. — Вот я и влез в пасть к оборотню. На мое счастье, Блэк сразу же выложил всё о своей шуточке Поттеру, и тот успел меня вытащить.

— И вы никому не рассказали?

— Директор запретил, — покачал он головой.

— Ну… шутка идиотская и опасная, — сказала я, подумав, — но неужели вы именно из-за этого ненавидите Блэка? Или… накопилось за семь лет?

— Накопилось, разумеется, — ответил профессор встал и отвернулся. — Но дело не в том. Вы же достаточно знаете о Гарри Поттере, Грейнджер?

— Прочла всё, что было в открытом доступе. Знаю, что его родителей убил… сами-знаете-кто, а потом попытался убить самого Гарри, но не вышло. Ну и он… ну… может возродиться.

— В целом верно, но речь не о том. Когда стало известно, что Темный лорд охотится за Поттерами, Дамблдор спрятал их под Фиделиусом. Читали, что это такое, Грейнджер?

Я покивала.

— Хранителем тайны был Сириус Блэк. Финал известен, — коротко закончил профессор.

В голове у меня образовалась полная каша. Снейп терпеть не может Гарри, он враждовал с его отцом и Блэком, но почему-то ненавидит Блэка за то, что тот выдал убежище Поттеров? И тут до меня дошло… Слава богу, я успела прикусить язык! Дело, наверно, было в девушке… Все твердят, что у Гарри материнские глаза, хотя похож он на отца, и… Не знаю уж, что там у них произошло, может, выясню еще, но не прямо теперь. Простить Блэка Снейп не в состоянии именно из-за Лили Поттер…

— Это не он был Хранителем, — сказала я, и профессор вздрогнул.

— С чего вы взяли?

— Я знаю, что написано в старых газетах. О взрыве на улице, о том, что от Петтигрю остался один мизинец… Только всё было с точностью до наоборот. Вот… — я вытащила из сумки помятые и грязные листки, исписанные убористым почерком. — Чистосердечное признание. Мы с Блэком… э-э-э… состоим в переписке.

— И вы что, поверили бредням маньяка, отсидевшего двенадцать лет в Азкабане? — негромко спросил Снейп, обернувшись. Я видела, как ему хочется схватить эти мятые страницы и прочитать, что же там написано, но он сдерживался.

— Да, — честно ответила я. — У него была уйма возможностей убить Гарри. И большего идиотизма, чем ломиться в пустую гостиную, я даже придумать не могу! И еще, хоть это для вас не аргумент… Живоглот ему помогает.

— И что же тогда нужно Блэку, если не Поттер? — еще тише произнес профессор.

— Крыса.

— В каком смысле?

— В прямом. Крыса Уизли — не крыса. Она не волшебная, но ей много лет — я сама слышала, он говорил, что она досталась ему от Перси и уже тогда была дряхлой. Крысы столько не живут. И еще — у нее нет мизинца на передней лапе. Того самого мизинца, который передали матери Петтигрю.

— Дайте сюда! — Снейп выхватил у меня листки и жадно уставился в текст.

Там было полно пятен и клякс, Блэк явно писал на коленке, часто зачеркивал написанное и начинал заново, но разобрать слова труда не составляло.

— Вот, значит, как… — выговорил профессор, дочитав до размашистой подписи, и положил листки на стол, прижав их ладонью. — Если это правда… тогда все сходится. Отличная компания, оборотень и анимаги… и один оказался крысой в прямом смысле! И как же я не… Вы кому-нибудь говорили об этом, Грейнджер? — перебил он сам себя.

Я помотала головой.

— А крыса?

— За крысой следит Живоглот. Он пытался ее изловить, но это очень хитрая тварь, пока ничего не получается. Что теперь делать, сэр? Может, пойти к директору и все рассказать? Пусть хоть дементоров уберут, а потом…

— Не уберут. Министерство никогда не признается в ошибке. А это не просто ошибка, это… — Снейп явно сдержал непристойное ругательство.

— Суда не было, раз, — стала я загибать пальцы, — Блэка даже не допросили, два, и… я же читала, есть сыворотка правды, воспоминания можно посмотреть, выявить, настоящие они или нет, почему этого не сделали? За все двенадцать лет? Почему директор даже не попытался разобраться?

— Замолчите! — прикрикнул он на меня, и я притихла. — Извините, Грейнджер.

Я только вздохнула.

Молчание длилось долго, но, наконец, Снейп сказал:

— Я ничего не могу с этим сделать, Грейнджер. Это… не в моих силах. И рассказать не могу.

— Клятва? — догадалась я.

— Хуже. Непреложный обет. Но, — добавил он, — я пообещал вам не убивать Блэка, и я постараюсь выполнить это обещание. Если он сам не наделает глупостей, то, возможно, шанс будет. За его шуточки я бы с удовольствием испробовал на нем десяток пыточных заклятий, но если он в самом деле невиновен именно в том преступлении… Да, он действительно не общался с Люпином?

— Вы же читали: пишет, что не общался, вообще никому на глаза не показывался. Живоглот тоже так считает, он же чует.

— Тогда держите меня в курсе.

— А как мне с вами связаться, если вдруг что-то срочное?

— Кота с запиской пришлите, — совершенно серьезно ответил профессор. — И идите спать, уже поздно.

Выходя за дверь, я успела увидеть, как он садится за стол и обхватывает голову руками. Наверно, ему было, о чем подумать.

* * *

На следующий день Блэк все-таки показался. На трибуне, во время квиддичного матча, но его, слава богу, видел только Гарри (и я, потому что знала, что Блэк не удержится и придет). Ну и принял его за Грима, чудовищного пса. И навернулся с метлы. Правда, уже не из-за Грима, а из-за дементоров, вылетевших на поле.

Это было действительно страшно… Нечеловеческий, пронизывающий холод, пробирающий до самого сердца…

«У зла нет власти!» — только и могла я твердить, но помогало слабо, на поле собралось не меньше сотни дементоров, и если я еще кое-как могла отгородиться, то что было с остальными?

Хорошо еще Дамблдор вмешался почти сразу же, прогнав тварей, а потом сам переправил Гарри в лазарет. Повезло ему — навернулся с такой высоты, но отделался ушибами. Не иначе, подумала я, кто-то его удержал… как в тот раз, на первом курсе.

В понедельник Гарри уже выписали, да и Люпин вернулся. Надвигалось Рождество, и я решила остаться в школе на каникулы, потому что… нельзя было бросать всё на самотёк!

А перед Рождеством близнецы Уизли подарили Гарри волшебную карту, показывавшую всех, кто был в замке и окрестностях. Она называлась картой Мародеров, и я сразу вспомнила тот разговор… Ясно, откуда Блэк знал все доступные потайные ходы! Ну и я не отказалась рассмотреть их получше: некоторые числились заваленными, но кошка может прошмыгнуть там, где застрянет даже собака…

Разумеется, Гарри не удержался и выбрался вслед за нами в Хогсмид, и там, в заведении мадам Розмерты, куда мы зашли погреться, мы услышали интереснейший разговор. Участвовали Флитвик, Хагрид, МакГонаггал, сам министр Фадж и мадам Розмерта. И разговор этот звучал так, будто они точно знали: их слышат. Более того — знали, кто именно, и рассказ предназначался именно для него.

«Где б я вас искал, если бы вам вздумалось уехать?» — вспомнила я. Наверно, опять «жучок», только не на мне или Роне, а на Гарри. А может, и на всех троих… Хотя логичнее было бы прицепить следилку на его мантию-невидимку, чтобы точно знать, куда он подался!

Беседа шла как по нотам. По-моему, только Хагрид не играл роль, а искренне печалился, когда профессора вспоминали о дружбе Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, об их похождениях и о печальном финале истории.

А еще о том, что о планах врага убить Поттеров рассказал Дамблдору его тайный агент. Неужели… Тёмные искусства, верно! Но профессор в школе уже… Я быстро посчитала в уме — вышло, что он преподает как раз с тех самых пор, как были убиты Поттеры и исчез Темный лорд. Вот так дела… Но был ли он изначально тайным агентом или выпросил для себя прощение взамен на важную информацию? Или не прощение, а помощь? Ох, как все запуталось! И не спросишь ведь напрямик!

7

В первый день каникул до Гарри наконец-то кое-что дошло.

— А Малфой всё это знает, — вдруг сказал он, когда мы сидели в гостиной. — Помнишь, Рон, его слова на зельеварении? «Будь я на твоём месте, я бы его выследил… Уж я-то бы отомстил!»

— И ты не нас послушаешь, а Малфоя? — рассердился Рон. — Вспомни, что получила мама Петтигрю после его гибели от рук Блэка? Орден Мерлина первого класса и кончик мизинца в коробочке. Папа сказал, больше ничего не нашли. Этот Блэк чокнутый и очень опасен…

— Должно быть, Малфою сказал отец, — не слушал Гарри. — Он хорошо знал Волдеморта, значит, Малфои знали, что Блэк на стороне Волдеморта…

— … и Малфой будет скакать от радости, если Блэк тебя прикончит, как Петтигрю! Пойми ты, Малфою только того и нужно, чтобы тебя укокошили к следующему матчу!

— Гарри, опомнись, — попросила я. — Блэк страшный человек. Ну зачем тебе лезть на рожон! Ты мгновенно попадёшь ему в руки, он только того и ждёт… Твои мама с папой не позволили бы тебе самому искать Блэка. Они хотели, чтобы ты жил.

— Я никогда не узнаю, чего они хотели. Я никогда — спасибо Блэку! — с ними не разговаривал.

Живоглот на коврике у камина потянулся и выпустил длинные когти. Карман Рона задрожал. Воцарилось молчание.

— Послушайте, ведь сейчас каникулы! — воскликнул Рон. — Скоро Рождество. Идёмте к Хагриду, мы у него сто лет не были!

— Нельзя, Гарри не должен выходить из замка…

— Идёмте, — упрямо сказал Гарри. — Заодно спрошу его, почему он, рассказывая мне о родителях, никогда не упоминал Блэка.

Если бы он не был таким упертым… если бы все не были такими упертыми и обиженными друг на друга, я попробовала бы устроить им очную ставку!

А ведь это идея…

К счастью или нет, но Хагрид отвлек Гарри от мыслей о Блэке: из-за того гиппогрифа, что поцарапал Малфоя, совет попечителей получил жалобу, и теперь дело выносилось на рассмотрение комиссии по обезвреживанию опасных существ. А что это означало, всем ясно: бешеных собак пристреливают. Гиппогрифов тоже.

Хагрид был сам не свой, пришлось пообещать ему подобрать список прецедентов по таким делам (тоже интересное занятие). Во всяком случае, все были заняты!

А на Рождество Гарри кто-то прислал роскошную метлу взамен той, что погибла во время последнего матча (ее ветром унесло прямо в крону Дракучей ивы с понятным результатом).

Я знала, кто так расщедрился, конечно, но мне нужно было играть роль пай-девочки, и я настучала о подарке профессору МакГонаггал. Метлу забрали на экспертизу, а у меня образовалась масса свободного времени, потому что мальчишки со мной не разговаривали до конца каникул.

Я сделала вид, будто тоже обиделась, и перестала появляться в общей гостиной, а вместо этого занималась в библиотеке. Ну или заглядывала к профессору Снейпу, особенно мрачному в последнее время, чтобы расспросить о чем-нибудь. «Какое счастье, что вы не остаетесь на лето, Грейнджер! — сказал он мне в последний раз, растолковав одно замысловатое заклинание. Потом подумал и просиял: — Впрочем, я тоже не остаюсь!»

Хорошо, скоро начались занятия, а Гарри начал ходить к Люпину — учился вызывать Патронуса. И додумался наконец расспросить его об отце и Блэке. Правда, тот ничего не сказал…

К счастью, Гарри скоро вернули его метлу, и он опять занялся квиддичем. Они с Роном даже решили со мной помириться!

— Как ты всё это успеваешь? — спросил Гарри, посмотрев на мои записи. Кажется, скоро я займу все свободные поверхности в гостиной!

— Просто я знаю цену времени, — ответила я.

— Ты как-то неважно выглядишь, — прямо сказал он. — Похудела и вообще…

Еще бы я не похудела даже с хогвартской кухней! Когда носишься по всем этим лестницам с утра до ночи, а еще непрерывно растешь… не в коня корм, как папа говорит. Правда, профессор Снейп, посмотрев на меня внимательно, хотел загнать в лазарет, проверить, не собираюсь ли я скончаться от истощения, обычного и нервного, но я вцепилась в дверной косяк и заявила, что ему придется меня туда волочить за волосы. Кажетя, эта идея ему понравилась, но он с сожалением отказался от нее, сам что-то там продиагностировал и констатировал, что умереть в ближайшее время мне точно не грозит, если я не нарвусь на шальную Аваду. И очень об этом пожалел, потому как, узнав, что он и лечить немного умеет, а не только калечить (что логично, это тесно взаимосвязано), я тут же вывалила на него тетрадки с вопросами по волшебной медицине.

— А ты не могла бы всё-таки уменьшить количество предметов? — спросил Гарри.

— Нет.

— По-моему, нет ничего страшнее цифр, — Гарри покосился на задание по нумерологии.

— А по-моему, нет ничего интереснее. Это мой любимый предмет! — с чувством ответила я. Да, если бы я сказала, что самый любимый мой предмет — зельеварение, он бы точно не понял юмора.

Но Гарри так и не узнал, что такого особенного было в нумерологии. В этот самый миг на лестнице из спальни мальчиков раздался душераздирающий вопль. Гостиная в ужасе притихла, взгляды всех устремились наверх. Тут же послышался топот, и в гостиную ворвался Рон, в руках которого белела скомканная простыня.

— Гляди! — завопил он, тыча простыню мне под нос. Она была испачкана чем-то красным.

— Ты что, пирожки с вишней в постели ел?

— Короста! Бедная Короста! — так звали его крысу, и имя ей очень шло. — Это кровь! А это было на полу!

И он бросил на мои записи несколько длинных рыжих кошачьих волосков…

Словом, это был замечательный повод не разговаривать с ним и Гарри еще несколько дней и не участвовать в праздновании победы гриффиндорской сборной в очередном матче. (Гарри поймал снитч, несмотря даже на то, что придурок Малфой с приятелями нарядились дементорами и попытались его напугать. Им не повезло — со Слизерина слетело полсотни баллов, и я даже представить боялась, что с ними сделает их декан.)

Когда Живоглот вернулся, я строго спросила:

— Твоих лап дело? Крыса пропала.

— Мря, — решительно отказался он и облизнулся. На усах прилипло птичье перышко. «Была охота жрать такую дрянь», — читалось на его морде.

— А куда она тогда делась?

Живоглот выскочил за дверь, видимо, пошел искать следы, потом вернулся и сообщил, указав на окно:

— Мя-ау.

— Кажется, у военных это называется «самострел»… — пробормотала я. — Или, как ее, инсценировка убийства. Так, отнеси-ка записку профессору. А потом Блэку. И не перепутай!

— Мр, — заверил Живоглот и умчался.

А ночью общежитие содрогнулось от жуткого вопля. Голосил Рон, уверяя, что только что видел прямо над собой Сириуса Блэка с ножом, и… полог его кровати в самом деле был располосован.

«Идиот!» — подумала я. Да и я не лучше, не следовало сообщать ему о пропаже крысы! Решил сам проверить, что ли?

Тут уж все собрались, и наш декан пришла, и спросила портрет у входа (Полную даму временно заменял сэр Кэдоган, тот еще живчик):

— Сэр Кэдоган, вы вот только что никого не впускали в башню?

— Как же, добрая леди, впустил.

— Вы… впустили? А… а пароль?!

— А у него они были! — гордо сказал сэр Кэдоган. — На всю неделю, миледи. Целый список на кусочке пергамента. Он их мне прочитал!

Профессор МакГонаггал вернулась сквозь узкий проём в гостиную. Все оторопело молчали, профессор была бледна как мел.

— Какой, — дрожащим голосом начала она, — какой неописуемый глупец записал на клочке пергамента все пароли недели и потом потерял его?

Гробовое молчание в нашей гостиной было нарушено слабым, испуганным всхлипом. Невилл медленно поднял руку.

«Профессор прав, Блэк — идиот! — подумала я, пообещав себе надрать Живоглоту толстую задницу, потому что отнести пароли Блэку мог только он. — Теперь его начнут искать втрое активнее!»

Ну и, разумеется, этим дело не кончилось: Гарри не удержался и снова отправился в Хогсмид с Роном, нарвался на Малфоя, Малфой заложил его Снейпу, а тот был настолько зол, что вытряс из Гарри всё, что при нем было, карту Мародеров в том числе. Как потом рассказывал Гарри, эта карта при попытке Снейпа ее открыть начала его оскорблять…

* * *

— Ну и зачем вы отдали карту Люпину, сэр? — спросила я, когда заглянула на минуточку, вернуть книгу и кое о чем спросить.

— Я все равно не могу ей воспользоваться, — мрачно ответил он.

— Но я-то могу, — напомнила я, а он выругался так, что я покраснела.

— Такую вещь упустил… Верно вы тогда сказали, Грейнджер, глаз замылился, не вижу очевидного! Да еще вспылил, как… Да что я оправдываюсь, в самом деле? Сам виноват.

— Хотите, я ее раздобуду? — спросила я, уже прикидывая, как можно выкрасть карту у Гарри, если он все-таки получит ее обратно (это совсем просто), а как у Люпина, если тот оставит ее у себя (это уже сложнее, но… достаточно дождаться полнолуния, когда он точно не будет носить ее при себе).

— Хочу, — честно ответил он. — Но не сейчас. Скажите лучше, что нашло на Блэка?

Я развела руками.

— Больше не писал. Видимо, так озверел, узнав, что крыса сбежала, что не удержался и вломился в башню. И зачем? Думал, по запаху найдет, что ли? Только хуже сделал…

— Ну, он всегда сперва делал, а потом думал, — мрачно сказал профессор, машинально потерев правую руку. Он как-то обмолвился, что когда Люпин его едва не сцапал, все-таки успел дотянуться когтями. Повезло. — Довольно о Блэке. Я слышал, вы проспали занятия по чарам, а потом поругались с Трелони. Может, нагрузка все-таки слишком велика?

— Идти изучать веселящие чары после того, как Хагрид сказал, что его гиппогрифа, вероятнее всего, казнят, а еще я дала по морде Малфою, чтоб не смел над ним издеваться, как-то не хотелось, — буркнула я. — А с прорицаниями… я давно хотела их бросить, а тут подвернулся просто идеальный повод! Не каждый день тебе сообщают, что у тебя совершенно отсутствует духовность! Вот я и хлопнула дверью. Раньше надо было это сделать, только время зря потратила…

— Уверены?

— Уверена, — ответила я. — Я что, похожа на умирающую?

— Вы похожи на фурию, — сделал мне комплимент профессор. — Да, насчет медицины… Лечебные заклинания — не мой профиль. Но я попросил знакомого, который прежде работал в Мунго, кое-что прислать. Правда, это будет не скоро, он сейчас где-то… Забыл, в Бразилии, что ли?

— Спасибо, сэр! — искренне сказала я.

— Но кое-что и у меня имеется. Вроде справочника по оказанию первой помощи, — он протянул мне потрепанную книжку. — Только очень вас прошу, Грейнджер: не надо ломать Малфою ноги, чтобы попрактиковаться на нем.

— Обещаю, не буду, — заверила я, подумала и добавила: — Но вот насчет носа ничего гарантировать не могу.

* * *

Гриффиндор выиграл кубок школы по квиддичу, а следом начались экзамены. Ничего сверхъестественно сложного там не было, но однокурсники страдали так, будто их заставляют решать задачки по высшей математике, одновременно декламируя сонеты Шекспира и рисуя левой ногой генеалогическое древо Габсбургов. (Кстати о Шекспире, надо напомнить профессору о зелье из «Макбета», совсем из головы вылетело, а он когда еще обещал рассказать!)

Я решила подпортить себе репутацию и показательно напугалась боггарта, заявив, что это была профессор МакГонаггал, сказавшая, что я завалила все экзамены.

А вечером Хагрид прислал записку: апелляцию он проиграл, и Клювокрыла должны были казнить на закате. Конечно, мы не могли не пойти к нему… и проклятая крыса, как выяснилось, пряталась в его хижине! Ну хорошо, теперь я хоть знала, где она. Правда, мерзкая тварь вырывалась у Рона с такой силой, что чуть не выдала наше убежище, но оно и к лучшему — мальчишки хоть не видели, как гиппогрифу отрубили голову…

И тут явился Живоглот. Короста все-таки вырвалась у Рона и помчалась прочь, кот за ней, а мы следом… А там и Блэк появился, в собачьем облике, и за каким-то чертом утащил Рона в подземный ход под Дракучей ивой! Вот что на него нашло? Живоглот остановил дерево, пришлось лезть… За ошейником у кота торчала записка, и я успела ее прочесть, пока мы пробирались по подземному ходу. Ага, всё ясно… Надеюсь, второй участник тоже получил инструкции и истолковал их правильно.

Мы были в Визжащей хижине. На втором этаже кто-то бродил, слышался скрип. Поднявшись по лестнице, мы услышали за приоткрытой дверью какое-то движение, чей-то приглушённый стон и короткое басовитое мурлыканье.

Гарри ударом ноги широко распахнул дверь, как заправский спецназовец. На великолепной кровати с пыльным пологом на четырёх столбиках возлежал Живоглот. Увидев нас, он опять громко заурчал. А рядом с кроватью на полу, обхватив ладонями ногу, вывернутую под неестественным углом, сидел Рон.

«Вот и практический материал!» — подумала я.

— Рон, как ты? — кинулся к нему Гарри. — А где пёс?

— Это вообще не пёс, Гарри, — выдохнул Рон, скрипя зубами от боли. — Это ловушка…

— Что?

— Это он… Анимаг…

Мы обернулись на хлопок дверью. Я-то Блэка уже видела, но он с тех пор еще сильнее пообтаскался, и выглядел — хоть сейчас в фильме ужасов снимай, косматый, худющий…

Обезоружил он нас так легко (а с чужой палочкой это не всякому удается), что я удивилась.

— Я так и знал, что ты придёшь помочь другу, — голос Блэка звучал неровно, надтреснуто, как будто он давно разучился говорить. — Твой отец сделал бы то же самое для меня… Храбрый ты парень, не побежал за преподавателями… Прими мою признательность… это всё упрощает.

Гарри кинулся на него, но мы успели его перехватить.

— Если хочешь убить Гарри, тебе придется убить всех троих! — храбро заявил Рон срывающимся голосом. Я была категорически против, но промолчала.

Усмешка Блэка стала шире.

— Только один умрёт этой ночью.

— Это почему же? — Гарри рванулся из наших рук Рона и Гермионы. — В прошлый раз тебя такие мелочи не волновали! Сколько ты тогда убил маглов, охотясь за Петтигрю? Что, подобрел в Азкабане?

«Хотела очную ставку — вот тебе очная ставка», — подумала я.

— Он убил моих родителей! — Гарри бешеным усилием освободился и кинулся на Блэка.

И, что удивительно, почти сумел отобрать у него наши палочки, его собственная укатилась в угол, Гарри кинулся за ней, и даже когти Живоглота его не остановили.

— Что, Гарри, собираешься убить меня? — прохрипел Блэк, когда Гарри наставил на него палочку.

— Ты убил моих родителей, — повторил он.

Блэк смотрел на него в упор.

— Я и не отрицаю, — почти шёпотом сказал он. — Но если бы ты знал всю историю с начала до конца…

— Всю историю? Ты продал их Волдеморту, вот всё, что мне нужно знать!

— Тебе придётся выслушать меня. Ты пожалеешь, если не… если не узнаешь…

— Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь! — ответил Гарри дрожащим голосом. — Ты виноват во всём… И всё из-за тебя…

В этот самый миг мимо Гарри метнулась рыжая молния — Живоглот прыгнул на Блэка и распластался у него на груди, заслонив его. Блэк моргнул, скосил на него глаза.

— Уйди, — буркнул он, стараясь отцепить кота, но это не так-то просто делать.

«Молодчина, Живоглотик!» — подумала я и довольно улыбнулась. Кот оберунулся и откровенно мне подмигнул, а Блэк увидел мою ухмылку и растерянно заморгал.

«Джон Смит», — написала я пальцем в воздухе. Я же не своим именем называлась, когда с ним переписывалась.

— Гарри, не трогай моего кота! — вскрикнула я, чтоб уж быть уверенной — до Блэка дойдет.

— Он предатель! Я видел их вместе… Гермиона, этот твой кот…

Вдруг внизу послышались шаги, там явно кто-то ходил.

— Мы здесь! — крикнула я, навострив уши. Пока всё шло неплохо. — Здесь, наверху! С нами Сириус Блэк! Скорее!

Блэк испуганно дёрнулся, так что Живоглот едва удержался. Гарри крепче стиснул палочку.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Люпин и сходу… обезоружил нас всех.

Профессор Люпин заговорил необычным взволнованным голосом:

— Где он, Сириус?

Тот молча указа на Рона.

— Но тогда… — Люпин глядел на Блэка так пристально, словно пытался прочитать его мысли. Может, и пытался, это вполне возможно. — Почему он до сих пор не открыл себя? Разве что… — глаза Люпина расширились, как будто он увидел позади Блэка нечто такое, чего не видел никто другой. — Разве что это был он… Он, а не ты?.. Но ты не успел мне это сказать.

«А будто бы его кто-то слушал!» — подумала я.

Блэк, не сводя с Люпина немигающего взгляда исподлобья, чуть приметно кивнул.

— Профессор Люпин, — не вытерпел Гарри, — что здесь…

Он осекся: Люпин подошёл к Блэку взял за руку и помог встать, после чего по-братски его обнял. Живоглот с чувством выполненного долга запрыгнул ко мне на колени.

Однако пьеса еще не закончилась, не все персонажи вышли на сцену.

— Как вы можете? — простонала я. — Я же скрывала правду ради вас!

— Я верил вам! — от волнения у Гарри срывался голос. — А вы всё это время были его другом!

— Это не так! — возразил Люпин. — Я не был ему другом двенадцать лет… Но теперь стал им снова… Дай мне объяснить…

— Не верь ему! — голосила я. — Не верь, Гарри! Это он помогает Блэку проникать в замок, он тоже хочет тебя убить. Он оборотень!

Наступила звенящая тишина. Блэк покосился на меня и покрутил пальцем у виска. Я исподтишка показала ему кулак, а Живоглот протяжно мяукнул, мол, всё идет по плану. Блэк немного расслабился.

— Гермиона, ты угадала всего один раз из трех. Я не помогал Сириусу проникнуть в замок и, уж конечно, не желаю Гарри смерти… — Непривычная судорога пробежала по его лицу. — Но не буду спорить — я действительно оборотень.

Рон предпринял ещё одну героическую попытку подняться, но, застонав, тут же повалился обратно. Люпин с тревогой поспешил к нему, но тот лишь с отвращением отпрянул, вскрикнув:

— Отойди от меня, оборотень!

Лицо Люпина окаменело. С видимым усилием он повернулся ко мне:

— Давно ты узнала?

— Давно, — охотно ответила я. — Когда писала реферат для профессора Снейпа.

— Он будет в восторге, — холодно заметил Люпин. — Снейп и задал этот реферат, потому что надеялся, кто-нибудь да сообразит, что означают симптомы моей болезни… Ты, наверное, проследила по лунному календарю, что я заболеваю всегда в полнолуние? Или обратила внимание на то, что, увидев меня, боггарт превращался в луну?

— И то, и другое.

— Для своих лет ты исключительно умна!

«Еще бы, — подумала я, — и мне есть, у кого поучиться».

— Была бы поумнее, я бы давно всем рассказала, кто вы такой!

— Да все и так знают. По крайней мере, преподаватели.

— Дамблдор пригласил вас преподавать, зная, что вы оборотень? — Рон задохнулся от изумления. — Он что, с ума сошёл?

— Многие именно так и думают, — кивнул Люпин. — Как только он ни убеждал преподавателей, что я не опасен!

— На этот раз он ошибся! — не выдержал Гарри. — Вы всё время помогали ему!

— Я не помогал Сириусу, — повторил Люпин. — И если вы дадите наконец мне возможность, я вам всё объясню.

Он отдал нам наши палочки, а свою заткнул за пояс.

— Если вы не помогаете ему, как вы узнали, что он здесь? — спросил Гарри, с ненавистью глядя на Блэка.

— Помогла карта, — ответил Люпин. — Карта Мародёров. Я проследил по ней у себя в кабинете…

— Вы знаете, как она действует? — усомнился Гарри.

— Разумеется, знаю. Я ведь принимал участие в её создании. Лунатик — это я. Меня так называли друзья ещё в школе. Но неважно. Я весь вечер не отрывал от неё глаз, поскольку догадывался, что вы трое непременно попытаетесь тайком выбраться из замка и навестить Хагрида до казни гиппогрифа. И я оказался прав, не так ли?

Он прошёлся по комнате взад и вперёд. Я следила за временем.

— Скорее всего, вы укрылись старой мантией твоего отца, Гарри…

— Откуда вы знаете про мантию?

— Я много раз видел, как Джеймс исчезал с её помощью. Фокус в том, что даже если вы скрыты мантией-невидимкой, на карте Мародёров вас всё равно видно. Я видел, как вы пересекли поле и вошли в хижину Хагрида. Через двадцать минут вы оттуда ушли и отправились обратно в замок. Но теперь с вами был ещё кое-кто.

— Никого больше не было! — возразил Гарри.

— Я не поверил своим глазам, — по-прежнему меряя комнату шагами и не обращая внимания на слова Гарри, продолжал Люпин. — Решил, что в карте, должно быть, произошёл какой-то сбой. Как он мог оказаться с вами?

— Да не было с нами никого!

— И тут я заметил ещё одну точку. Она быстро приближалась к вам и была помечена именем Сириуса Блэка… Я видел, как вы столкнулись, наблюдал, как он затащил двоих под Гремучую иву…

— Одного! — мрачно поправил его Рон.

— Нет, Рон. Двоих.

Люпин вдруг остановился, устремив взгляд на Рона.

— Не возражаешь, если я взгляну на твою крысу?

— Что? — на секунду Рон даже забыл о больной ноге. — При чём тут Короста?

— Очень даже при чём, — уверил его Люпин. — Пожалуйста, дай мне её.

Поколебавшись, Рон сунул руку под мантию, и на свет показалась крыса, вырывающаяся изо всех сил.

— Ну что? — ещё раз спросил Рон. Он с трудом удерживал её, и ему было явно не по себе. — При чём здесь моя крыса?

— Это не крыса, — процедил сквозь зубы Сириус Блэк.

— Не крыса, — негромко подтвердил Люпин. — Ты держишь за хвост волшебника.

— По имени Питер Петтигрю, — добавил Блэк. — Он анимаг.

«Отлично, — подумала я, глядя на часы, — пока укладываемся…»

— Ерунда!

— Питера Петтигрю нет в живых! — сказал Гарри. — Он убил его двенадцать лет назад.

Лицо бывшего узника исказила гримаса.

— Я действительно хотел убить, — зарычал он, — но малыш Питер оказался хитрее меня… Но на этот раз у него ничего не выйдет.

И Блэк кинулся на крысу. Живоглот очутился на полу, я вовремя отскочила, а Рон заорал не своим голосом — Блэк придавил ему сломанную ногу.

— Сириус, осторожней! — Люпин метнулся вперёд и оттащил Блэка от Рона. — Подожди! Так просто нельзя с этим покончить. Надо им объяснить, пусть они знают!

— Потом объясним! — хрипел Блэк, пытаясь добраться до крысы. Та истошно верещала.

— У них… есть… право… знать… правду! — Люпин уже задыхался, повиснув на Блэке. — Рон считает его домашним зверьком! Во всей этой истории много такого, чего даже я не понимаю! А Гарри? Ты обязан рассказать Гарри, как всё было на самом деле, Сириус!

Блэк утихомирился.

— Ладно, согласен, начинай ты. Рассказывай, что хочешь. Но только побыстрее, Ремус. Я хочу немедля покончить с убийцей, из-за которого столько лет провёл в Азкабане…

И начался рассказ. Я все это уже знала, кроме того, как именно Люпин стал оборотнем, а пока они пререкались, ткнула Живоглота пальцем, и он громко, протяжно мяукнул.

Дверь, скрипнув, распахнулась сама собой, но за ней никого не было.

— В доме полно привидений, — с испугом заметил Рон, но Люпин лишь махнул рукой.

— Нет тут никаких привидений, — сказал он. — Их и не было никогда в Визжащей хижине. Вой и стоны, которые когда-то слышали, местные жители, издавал я.

«Да что вы тянете, — думала я, глядя на циферблат, пока они предавались воспоминаниям. — Ну!»

— Так вот почему Снейп вас не любит, — медленно произнёс Гарри, когда Люпин рассказал о шутке Сириуса, чуть не обернувшейся убийством. — Он, конечно, думает, что и вы участвовали в этом.

— Совершенно верно, — раздался холодный, насмешливый голос за спиной Люпина.

Это был профессор Снейп. Он сбросил с себя мантию-невидимку, его волшебная палочка была направлена прямо на Люпина.

8

— Я нашёл это рядом с Дракучей ивой, — сказал Снейп, отбросив в сторону мантию-невидимку. Он всё время следил, чтобы волшебная палочка была нацелена в грудь Люпина, но и остальных отслеживал, я видела. — Очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо…

Гарри растерялся, а потом вспомнил, как мы обронили мантию возле Ивы — бежать под ней вдвоем было невозможно.

— Вижу, вы хотите узнать, как я вас нашел. Я как раз шёл в твой кабинет, Люпин. Ты забыл вечером принять своё зелье, я понёс тебе лекарство и тут, к большому счастью — к счастью для меня, разумеется, — увидел у тебя на столе некую Карту. Я взглянул на неё и сразу всё понял. Ты бежал известным мне тоннелем и далее исчез.

— Северус… — воззвал Люпин, но разве Снейпа заткнешь? Особенно, если он уже вошел в роль.

— Сколько раз я говорил Дамблдору, что это ты помогаешь Блэку проникать в замок. И вот оно, доказательство. Но мне и во сне привидеться не могло, что у вас хватит духа вновь воспользоваться этой развалюхой как убежищем!

— Северус, ты ошибаешься, — настаивал Люпин. — Ведь ты слышал не всё, я сейчас объясню… Сириус здесь вовсе не для того, чтобы убить Гарри…

— Этой ночью в Азкабане станет на двух узников больше. Вот интересно, как это понравится Дамблдору… Он был так уверен в твоей совершеннейшей безвредности, Люпин, вервольф ты наш домашний!

— Но это же глупо! Неужели старая школьная обида стоит того, чтобы отправить невинного человека в Азкабан?

Хлоп!

Тонкие, гибкие, как змеи, шнуры вылетели из волшебной палочки Снейпа и захлестнулись вокруг рта, запястий и лодыжек Люпина; он потерял равновесие и рухнул на пол, не в силах пошевелиться. Яростно взревев, Блэк бросился к Снейпу, но тот нацелил волшебную палочку точно ему в лоб.

— Только дай мне повод, — спокойно сказал он, — дай повод, и, клянусь, я убью тебя.

И ведь убил бы, я чувствовала. Но как он невербалкой владеет, а! Надо все-таки научиться, у меня пока толком не получается…

— Сэр, может, их все-таки выслушать? — подала я голос.

— Вы уже на грани исключения из школы, Грейнджер! — рявкнул Снейп. — А что касается вас, Поттер и Уизли, вы вообще перешли все границы, проводите время в компании закоренелого убийцы и оборотня!

— Но если… если это ошибка…

— Молчать!

С кончика его волшебной палочки, направленной в лицо Блэку, слетело несколько искр, и я умолкла.

— Месть сладка, — театрально шепнул Снейп Блэку. — Как же я мечтал, что сам поймаю тебя…

— Ты опять стал жертвой шутки, Северус, — прохрипел Блэк. — До тех пор, пока этот мальчик будет находиться со своей крысой в замке, я буду пробираться…

— В замок? — вкрадчиво переспросил Снейп. — Зачем же так далеко? Вот выберемся из-под Ивы, и я сразу кликну дементоров. Они будут рады видеть тебя, Блэк, очень рады. Даже одарят тебя поцелуем…

Лицо Блэка стало мертвенно-бледным.

— Я… я всё-таки заставлю тебя выслушать, — хрипло проговорил он. — Вот эта крыса — посмотри на неё хорошенько…

— Все за мной! — скомандовал Снейп, не слушая. — Я притащу и оборотня. У дементоров найдётся поцелуй и для него.

Гарри в три прыжка пересёк комнату и загородил дверь.

— С дороги, Поттер!

— Это глупо! — закричал Гарри. — Из-за какой-то дурацкой всеми забытой шутки вы сейчас не хотите ничего слушать!

Ага, а сам-то прямо жаждал выслушать…

— Не смей так со мной разговаривать! Каков отец таков и сын! Я только что спас твою жизнь, Поттер, ты меня на коленях благодарить должен! А теперь прочь с дороги…

Но не успел он сделать и шага, как Гарри вскинул волшебную палочку, и не он один.

Правда, никто не заметил, что Рон с Гарри выкрикнули обезоруживающее заклинание, а я — совсем другое. Кстати, орать во весь голос вовсе не обязательно: это не невербалка, но все же…

Раздался оглушительный взрыв, затрещала дверь, едва удержавшись на древних петлях. Снейпа сбило с ног и ударило о стену, он сполз на пол, потеряв сознание, из-под волос по лицу побежала струйка крови.

— Мы напали на преподавателя… Напали на преподавателя… — запричитала я, с тревогой глядя на неподвижную фигуру. — Ох, какие нас ждут неприятности!

Блэк освободил Люпина, а потом, наконец, объяснил, как опознал Петтигрю в крысе Рона: увидел на фотографии семейства Уизли во время их каникул в Египте — Фадж во время инспекции Азкабана оставил ему газету. Ну и по отсутствующему пальцу догадался… Да и прежде он сколько раз Питера видел в крысином облике!

И да, Петтигрю действительно укусил сам себя, чтобы свалить все на Живоглота и смыться. Тогда-то кот и принес Блэку пароли, которые Невилл хранил у себя в тумбочке…

И вот, наонец, кульминация: Блэк сказал о том, кто именно был Хранителем тайны Поттеров…

— Существует лишь один способ выяснить, что произошло на самом деле, — прервал его Люпин. Вовремя, время было на исходе. — Рон, дай мне крысу.

— А что вы с ней сделаете? — с опаской спросил Рон.

— Заставим принять истинное обличье. Если это действительно крыса, ей это не повредит.

И они это сделали…

Он много чего наговорил, этот Петтигрю, да. Правда, я все это уже знала.

— Лили и Джеймс назначили тебя Хранителем Тайны по моему настоянию! — рычал Блэк. — Я думал, что этот блеф сработает, и Волдеморт будет охотиться за мной, ему и в голову не придёт, что они возьмут в Хранители такое ничтожество, как ты. Но ты предал Поттеров! Наверное, разговор с Волдемортом стал звёздным часом твоей жизни…

— Сэр, — сказала я, — но этот тип три года жил в одной спальне Гарри. Почему он не пытался навредить?

— Ему это не было выгодно, — устало сказал Блэк. — Волдеморт двенадцать лет в бегах, утратил всю свою силу, говорят, он едва жив. Так чего ради совершать убийство под носом Альбуса Дамблдора? Вот если он будет абсолютно уверен, что Тёмный лорд опять в игре, тогда другое дело. Можно опять бежать под его покровительство. Потому он и выбрал пристанищем семью волшебников: хотел знать, что происходит в их мире. Вдруг старый хозяин обретёт силу?

Это была омерзительная сцена: Петтигрю ползал на коленях и умолял о пощаде… и умолил таки: Гарри потребовал отвести мерзавца в замок и передать дементорам.

Петтигрю связали, Рону наложили временный лубок на ногу, а вот со Снейпом дело обстояло хуже — он в сознание не приходил.

Ну, в итоге мы все-таки выбрались из подземного хода. Чего было через дверь не выйти, не понимаю!

Шли молча, огни замка медленно приближались.

И вдруг облака разошлись, и на землю пали неясные тени; вся наша компания словно окунулась в лунный свет…

Живоглот, бежавший впереди, предупреждающе мяукнул.

Люпин, Петтигрю и Рон резко остановились. Сириус замер, махнув рукой нам с Гарри, чтобы мы не двигались. Тело Снейпа рухнуло наземь — заклинание ослабло.

Я видела силуэт Люпина: он точно окостенел, и тут же его руки и ноги свело судорогой.

— Он же зелье не выпил! — закричала я. — Он опасен!

— Бегите! — ответил Блэк. — Бегите немедленно!

Ага, убежишь тут: Рон-то прикован к Петтигрю и Люпину! Я знала, что это не поможет, но меня слушать не стали, сказали, без сопливых обойдутся… А голову включить?! Хоть на минуточку? Они же видели его в анимагической форме… Но куда там! Люпин сказал, что не даст Петтигрю превратиться, и точка…

Гарри кинулся было к ним, но Блэк швырнул его в сторону.

Раздался грозный рык. Лицо Люпина вытягивалось, то же происходило и с телом; плечи сузились, руки обратились в когтистые лапы, прямо на глазах он оброс шерстью…

Превращение завершилось, и оборотень лязгнул страшными длинными зубами. В тот же миг Сириус исчез — вместо него приготовился к прыжку огромный, похожий на медведя пёс.

Едва оборотень вырвался из наручников, пёс схватил его за холку и потащил в сторону, подальше от Рона и Петтигрю. Звери сцепились.

— Гарри! — крикнула я.

Петтигрю кинулся за упавшей волшебной палочкой Люпина; Рон, не удержавшись на своей забинтованной ноге, упал. Грохнул взрыв, вспышка света — и Рон лишился чувств. Ещё взрыв — Живоглот взлетел в воздух и рухнул на землю, как тряпочный.

На этот раз Гарри не растерялся и успел обезоружить Петтигрю, но тот живо превратился в крысу и скользнул в траву.

Тишину разорвал вой. Мы оглянулись — оборотень во весь опор мчался к Запретному лесу. Морда и спина у Блэка были в крови, но он собрался с силами и бросился за оборотнем. Спустя мгновение мягкий топот его лап уже был не слышен.

Рон дышал, но в себя не приходил.

— Надо позвать на помощь и скорее доставить их в замок, — Гарри отбросил волосы с глаз и попытался привести мысли в порядок. — Идём, Гермиона…

Откуда-то из мрака донёсся собачий визг.

— Сириус…

— Беги один, — сказала я. — Этих двоих оставлять нельзя. Дементоры кругом, а им всё равно, кого жрать… Я дотащу их до замка.

— Не-е-е-е-ет! — раздался страшный вопль Сириуса. Кой черт его дернул в человека превращаться? — Не-е-е-е-ет! Не на-а-а-до…

— Беги же! — пнула я Гарри в спину.

Повеяло холодом: слетались дементоры. А я… я не могла одновременно защищаться и приводить в чувство профессора, вдобавок, я даже не знала, где его палочка… была у Блэка, ну и куда он ее подевал, когда превратился? Ладно, можно взять у Рона…

Значит, защищаться.

Как там Гарри говорил? Самое лучшее воспоминание? У меня их много. Очень-очень много. И еще рядом со мной два беззащитных человека, да и самой что-то умирать не хочется, вдобавок такой мерзкой смертью! Но я не умру. Никто не умрет, потому что у зла нет надо мной власти, и я никогда ему ее не отдам!

Это совсем не походило на туманного зверя, которого вызывал Гарри, просто серебристое сияние накрыло нас куполом, а я постаралась уйти в транс, о котором читала: очистив мысли от всего постороннего, кроме тех самых лучших воспоминаний… Помню, кажется, как поверх моих рук легли другие, намного больше и сильнее, и тогда серебряный купол полыхнул так, что дементоры разлетелись, недовольно шипя, а я, наверно, отключилась. Многовато для одного дня…

* * *

— Потрясающе… Просто невероятно… Просто чудо, что никто не погиб… Ни о чём подобном не слышал… Какое счастье, что вы там оказались, Снейп!

— Благодарю вас, министр.

— Орден Мерлина второй степени, это я вам обещаю. Первой степени, если сумею пробить.

— Огромное вам спасибо, министр.

— Вижу, у вас глубокий порез… Работа Блэка, я полагаю?

— Нет, министр. Это Поттер, Уизли и Грейнджер.

— Быть не может!

Голоса доносились, как сквозь вату. Я разлепила глаза и посмотрела по сторонам. На соседней койке лежал Гарри, а разговаривали за дверью. Судя по голосу Снейпа, он был очень зол, но, главное, жив. И мы тоже.

— Блэк заколдовал их, я это сразу понял. Помрачающее заклинание, судя по их поведению. Видимо, внушил им, что невиновен, — вдохновенно сочинял он. — Они не ведали, что творили… Их вмешательство, однако, могло бы помочь Блэку бежать. Похоже, они решили сами, без посторонней помощи поймать его. До сих пор им удавалось выходить сухими из воды, и, боюсь, они слишком возомнили о себе… И конечно, Поттеру директор позволяет неслыханные вольности…

— Естественно, Гарри Поттер, вы же понимаете… Мы все питаем к нему слабость…

— Любого другого ученика исключили бы по меньшей мере временно за то, что подверг своих товарищей такой опасности, — не выдержал Снейп. — Судите сами, министр: в нарушение всех школьных правил, после всех предосторожностей, принятых для его безопасности, ночью, в обществе оборотня и убийцы…

— Ну, ну, мы разберёмся. Мальчик, без сомнения, наделал глупостей. Но больше всего меня поразило поведение дементоров… У вас нет никакой догадки, что заставило их уйти, Снейп?

— Понятия не имею, министр. Когда я подошёл, они уже расходились к своим постам у выходов с территории.

— Невероятно! Между тем Блэк, Гарри и девочка…

— Все были без сознания, когда я нашёл их. Естественно, я связал Блэка, заткнул ему рот, создал носилки и доставил их всех сюда в замок.

А вот это было уже хуже, но все-таки поправимо.

Услышав шаги, я притворилась бессознательной — явилась мадам Помфри с шоколадом, а я его уже видеть не могу!

Гарри же сел, надел очки и взял волшебную палочку.

— Мне надо немедленно увидеть директора, — заявил он.

— Поттер, — ласково промолвила мадам Помфри, — всё в порядке. Блэка поймали. Он заперт наверху. Дементоры с минуты на минуту применят к нему «поцелуй».

— Что?! — я невольно очнулась.

Нас услышали в коридоре, и на пороге появились министр со Снейпом.

— Министр, пожалуйста, — взволнованно заговорил Гарри. — Сириус Блэк невиновен! Питер Петтигрю давным-давно инсценировал свою смерть! Мы видели его сегодня ночью! Нельзя так наказывать Сириуса, он…

Но Фадж, печально улыбнувшись, покачал головой:

— Гарри, Гарри, у тебя всё в голове перепуталось. Ты прошёл через страшное испытание… Ложись скорее. Опасность уже позади.

— Всё не так! — закричал Гарри. — Вы схватили невиновного!

Я тоже попыталась объяснить, в чем тут дело, но сознавала, что звучит это, как бред сумасшедшего.

— Вот видите, министр, — пожал плечами Снейп и исподтишка показал мне кулак. — Оба околдованы. Блэк применил заклинание…

— Мы не околдованы! — возмутился Гарри, но тут мадам Помфри осатанела и хотела выставить посетителей, однако в этот момент явился Дамблдор.

— Прошу прощения, Поппи, — сказал он мадам Помфри, — но мне надо сказать два слова мистеру Поттеру и мисс Грейнджер. Я только что разговаривал с Сириусом Блэком…

— Догадываюсь. Он поведал вам ту же сказочку, которой заморочил голову Поттеру, — фыркнул Снейп. — Что-то там о крысе, о том, что Петтигрю жив…

— Да, действительно, так он и говорил, — кивнул Дамблдор.

— Выходит, моё свидетельство ничего не значит? Питера Петтигрю не было ни в Визжащей хижине, ни на территории замка. Никаких признаков!

— Потому что вы были в обмороке, профессор! — напомнила я, а то он начал выходить из роли. — Вы пришли слишком поздно. И не всё слышали.

— Мисс Грейнджер, придержите язык!

— Что это вы разошлись, Снейп? — пожурил Фадж. — У юной леди лёгкое помрачение рассудка. Надо быть снисходительнее.

— Оставьте нас, — попросил Дамблдор, и наконец все разошлись.

Гарри снова попытался объяснить, как было дело, но директор перебил:

— Теперь ваша очередь слушать, и учтите, времени у нас чрезвычайно мало, — начал он негромко. — Кроме ваших слов, нет никаких доказательств, подтверждающих рассказ Блэка. А слова двух тринадцатилетних волшебников, увы, никого не убедят. На улице было полно очевидцев, которые поклялись, что видели, как Сириус убил Петтигрю. Я сам свидетельствовал перед министром, что Сириус был у Поттеров Хранителем Тайны.

— Профессор Люпин может подтвердить…

— Профессор Люпин далеко в лесу и не в состоянии кому-либо что-либо рассказать. А когда он снова обретёт человеческий облик, будет уже поздно. И Сириус будет хуже, чем мёртв. Могу добавить, что у большинства моих коллег оборотни вызывают столь мало доверия, что его поддержка едва ли поможет. Особенно если учесть, что они с Блэком старые друзья.

— Но…

— Пойми, Гарри, у нас нет времени. Версия профессора Снейпа выглядит гораздо убедительнее вашей.

«Еще бы, он изобретательный», — подумала я, а вслух сказала:

— Он ненавидит Сириуса! И всё из-за той глупой шутки, которую Сириус с ним сыграл…

— Согласитесь, Сириус вёл себя подозрительно. И у нас нет ни малейшей возможности доказать его невиновность.

— Но вы-то верите нам? — спросил Гарри.

— Да, верю. Но я не могу заставить остальных поверить или отменить решение министра магии. Сейчас нужно одно, — медленно проговорил Дамблдор, взглянув на меня, — выиграть время.

— Но… Ну конечно! — воскликнула я.

— Теперь слушайте внимательно, — Дамблдор заговорил тихо и отчётливо. — Сириус заперт в кабинете профессора Флитвика на восьмом этаже, тринадцатое окно справа от Западной башни. Если всё сложится удачно, сегодня ночью вы спасёте две невинные жизни. Но запомните оба: вас никто не должен видеть. Мисс Грейнджер, вы это знаете и знаете, сколь велик риск… Вас никто не должен видеть.

Дамблдор встал, дошел до двери и обернулся.

— Я закрою вас здесь. Сейчас, — он взглянул на часы, — без пяти двенадцать. Мисс Грейнджер, вам хватит трёх оборотов. Желаю удачи.

— Желаю удачи? — повторил Гарри, как только за Дамблдором закрылась дверь. — Три оборота? О чём он говорил? Что мы будем делать?

Я тяжело вздохнула и вытащила из-за пазухи маленькие песочные часы на цепочке. Плакала моя тайна…

— Иди сюда, быстро!

Три оборота — три часа, и вот мы уже прячемся в чулане, а мы-прежние идем к Хагриду.

— То есть Дамблдор хочет, чтобы мы изменили прошлое? — прошептал Гарри, выслушав мои объяснения о хроновороте.

— Да, но я пока не понимаю, как.

— Дамблдор сказал прямо: мы можем спасти две невинные жизни Гермиона, он нам подсказал — это Клювокрыл!

— А как же Сириус?

— Дамблдор нам точно указал, где окно кабинета Флитвика! А там они держат Сириуса! Надо подняться к окну на Клювокрыле и вызволить Сириуса. Они улетят и оба спасутся!

— Попробуем, — сказала я. — Вроде никого… Бегом!

Мы домчались до хижины Хагрида как раз вовремя, чтобы успеть отвязать Клювокрыла и увести его в лес. Он еще и упирался, скотина такая… Теперь оставалось ждать еще два часа.

Пока мы наблюдали происходящее с нами-прежними со стороны, Гарри рассказал, как ему удалось спастись: кто-то другой прислал патронуса. И он мельком видел того человека, и был уверен, что это его отец, вылитый, сказал, как на школьных фото. Впрочем, я догадывалась, в чем тут дело, но промолчала.

Мы успели спрятаться от оборотня, потом снова выскочили… Вот Гарри-прежний бежит на помощь Сириусу, а я остаюсь…

И тут Гарри-нынешний со всех ног помчался в ту сторону. Ну, как я и думала — это был его собственный патронус. И ничего ужасного от того, что он увидел себя-будущего, не произошло.

Я-прежняя стояла сейчас на коленях, закрывая всех троих от дементоров, но серебристый свет становился все тусклее и тусклее… И тут профессор все-таки очнулся. Вот, значит, кто меня тогда за руки взял, я-то думала — я-будущая, но нет, мне не пришлось вмешиваться… Полыхнуло знатно, тварей просто унесло! Ну а я-прежняя свалилась в обморок. Дальше все соответствовало рассказу Снейпа: он нашел свою палочку, подобрал тела павших и оттащил в замок. Всех на носилках, а меня — на руках. Главное, не упоминать при нем об этом, он не оценит…

Тем временем Гарри вернулся ко мне и единым духом выпалил то, до чего додумался. Как я и думала — это был его собственный Патронус, настоящий, телесный, удалось вызвать! А видел он тогда не отца, а самого себя.

Дело было за малым — спасти Сириуса, и это нам удалось — он улетел на Клювокрыле, а мы успели вернуться минута в минуту. Ну, я давно наловчилась это делать, так что проблем не возникло.

Ну а узнав о побеге Блэка, Снейп закатил такой показательный скандал, что любо-дорого было послушать, его министр с директором часа два успокаивали, а в итоге забыли, по какому, собственно, поводу скандалили. И хорошо.

* * *

На следующий день нас выпустили из лазарета, и Гарри умчался прощаться с Люпином: Хагрид, счастливый донельзя после побега Клювокрыла, сказал, что профессор увольняется. Увы, такое не скроешь, и оборотню, особенно такому, который забывает выпить зелье вовремя, в школе определенно не место.

Ну а я отправилась сдать книги и взять что-нибудь на лето.

— Грейнджер, — сказал мне Снейп, — может, теперь вы мне объясните, что устроили и зачем?

— Конечно, сэр, — ответила я и села на привычное место. — Мне не понравилась первая версия развития событий, и я решила ее подправить.

— Грейнджер, ваш декан наверняка много раз повторила вам, что вмешиваться в прошлое нельзя! — после долгой паузы произнес он.

— Можно, я проверяла. Мир не рухнул, мы все живы, чем плохо?

— Я вам еще год назад говорил, что вы заигрались. Но это уже…

— Это уже не игрушки, сэр, — сказала я, глядя в пол. — Вы б знали, сколько я высчитывала время… Надо было поймать Живоглота, объяснить ему, что делать, нацепить на него хроноворот, чтобы отправить записки вам и самой себе, да еще устроить так, чтобы всё сошлось, и чтобы кот вернулся вовремя! И да, извините, я старалась поставить щит, но Гарри с Роном вжарили по вам со всей дури…

— Ничего, и хуже бывало, — пробормотал он, потерев висок. — Грейнджер, объясните мне вот что… Да, это ведь вы Блэку сбежать помогли?

— Ага. И Клювокрылу.

— Я так и думал. Ладно… А почему тогда, раз вы решили вмешаться в прошлое, никто из нас не увидел вторую вас?

— А как вы могли меня увидеть, если меня там не было? — я почесала в затылке и постаралась объяснить: — Это же не я-настоящая прибыла в прошлое и полезла что-то делать. Я просто отправила себе инструкции, и я-прежняя повела себя по-другому, и остальные тоже. В фантастике пишут, что при вмешательстве в прошлое может возникнуть другая ветка реальности. А может, просто, если что-то меняется, то участники событий, кроме вмешавшегося, конечно, этого даже не замечают, потому что не знают будущего. Не представляю, какой из вариантов сработал, но сработал же! Ну а если бы мир схлопнулся, нам бы было все равно, правда?

— А раз вы-прежняя повели себя иначе и будущее, то есть теперешнее настоящее изменилось, почему вы-нынешняя помните, что произошло? Хотя нет, не говорите. Опять тетрадочка! — вздохнул он. — Вернее, записка, так?

— Ну да. Не просите объяснить, как это выходит, сэр, но если Гарри спас сам себя и Блэка в прошлом, то… — я развела руками. — Эта моя инструкция при мне, а тетрадку я нашла в том месте, куда я-будущая ее положила.

— Я свихнусь сейчас с вашими временными парадоксами… Грейнджер, а если бы вы не последовали своим инструкциям?

— Почему бы это? Я привыкла себе доверять. Тем более, я написала кое-что, о чем знаю только я. Вроде пароля.

— А… что произошло в неудачной, по вашей версии, ветке реальности? — негромко спросил Снейп после паузы.

— Говорили слишком долго, и Люпин превратился буквально на пороге хижины, — тихо ответила я. — Блэк пытался его оттащить, но тот кинулся обратно в дом, видимо, по старой памяти, прятаться. А что такое оборотень в замкнутом пространстве… можете представить.

— И…

— Рон был со сломанной ногой, и его Люпин схватил первым, — пожала я плечами, — а вы как раз пришли в сознание, когда он кинулся на Гарри. Тот пробовал отбиться, но не вышло, и вы вдвоем с Блэком пытались Люпина остановить… Но у Блэка хоть зубы есть, а вы с голыми руками на оборотня… Что было дальше, не знаю.

— А вы?

— А я, как и Петтигрю, превратилась и кинулась наутек, — неохотно ответила я. — Потому что если бы и я попалась в зубы оборотню, исправить уже ничего было бы нельзя. Я… я не видела, убил он вас или просто порвал, но…

— Да уж, разница невелика, — передернулся он. — И вы… провернули эту аферу за три часа?

— Угу… Жить захочешь — не так извернешься, — немного покривила я душой, потому что ушло у меня на это не три, а шесть часов, из которых часть времени занял приступ паники: я не представляла, чем может обернуться двойное возвращение в прошлое. Однако ничем не обернулось. Либо я этого так и не узнала.

Профессор молчал.

— Остальным я скажу, что вернула хроноворот профессору МакГонаггал, — добавила я. — Но пока верну только на каникулы. С собой мне его не дадут, конечно же.

— И слава всему сущему, — пробормотал он. — А вы понимаете, Грейнджер, что своим поступком повесили на меня еще один долг жизни, прямо как Джеймс Поттер?

— Лучше пусть у вас будет долг, чем не будет жизни, — обиженно ответила я и встала.

— Грейнджер, — окликнул он, когда я подходила к двери. — А этот ваш Патронус древнего образца… научите, что ли?

— Я — вас?! — я чуть в косяк не врезалась.

— Да. У меня не выходит, хоть тресни. Там… там я просто вас поддержал, а сам так не могу. Хотя… — Снейп помолчал, — кажется, я догадываюсь, в чем тут дело.

— Во власти зла? — тихо спросила я, и он молча кивнул, а после долгой паузы сказал:

— Вам пора на поезд, Грейнджер.

— Да, сэр.

— Последний вопрос, я всё забываю его задать. Вы же анимаг, а не метаморф, так какого черта превращаетесь частично?

— А… — если честно, я об этом не думала. — А нигде не написано, что так нельзя или вообще невозможно! Разве другие так не умеют?

— Спросите у вашего декана, — ядовито ответил Снейп. — Она будет счастлива узнать, какое чудовище воспитала на своем алознаменном факультете!

— Нет уж, — помотала я головой, взглянула на часы и спохватилась: — Правда, пора! До свидания, сэр!

Часть 4

Гермиона Грейнджер и Дружба народов

1

Этим летом Уизли пригласили Поттера и меня на Чемпионат мира по квиддичу. С одной стороны, квиддич меня не интересовал, с другой — любопытно было посмотреть на волшебников из других стран, а Рон писал, что туда съедутся целые толпы. Мама сказала, что надо время от времени делать перерывы в учебе, а то я уже на себя не похожа, папа согласился, и они в добровольно-принудительном порядке отправили меня в гости.

Жить в доме Уизли — то еще приключение. Ладно еще, что комнату пришлось делить с Джинни, которая вечно расспрашивала о Гарри! Но вот забота ее матушки… Перси, ставший совершенно невыносимым занудой — он теперь служил в Министерстве и чудовищно этим гордился… Мистер Уизли, который все время задавал дурацкие вопросы о магглах… Старшие — Билл и Чарли — хотя бы ни к кому не лезли, это Рон к ним приставал, а Фред с Джорджем занимались своими фокусами и приколами, испробуя их на ком попало. Кстати, у них были очень интересные придумки, и я как-то напросилась понаблюдать за процессом работы, и так увлеклась, что они даже предложили взять меня в дело. Но увы, настолько испортить себе репутацию я не могла, поэтому согласилась лишь на должность внештатного консультанта, только чтобы это держалось в страшном секрете! Даже клятву с них взяла, а то у них языки без костей.

А что? Многие главы известнейших фирм начинали дело в гаражах и подвалах, вдруг и из близнецов вырастут воротилы развлекательного бизнеса? Ну, в масштабах магического мира, конечно…

До портала на Чемпионат пришлось тащиться черт знает куда, да еще в немыслимую рань. В чем логика? Билл с Чарли и Перси уже умели аппарировать, мистер Уизли тоже, так что каждый мог захватить кого-то из оставшихся! Ну ладно, кое за кем пришлось бы вернуться, хотя вроде бы и с двумя спутниками можно аппарировать, рук-то хватает.

Я в очередной раз вспомнила о том, что логика в волшебном мире и не ночевала, и смирилась с неизбежным.

Затея с житьем в палатках (пусть даже с чарами расширения пространства) и организация антимаггловской безопасности меня окончательно добила. Чем ставить привратником обычного человека и постоянно стирать ему память, гоняться чуть не за каждым проживающим (потому что выглядели многие крайне причудливо и плевать хотели на запрет колдовать и требование ставить палатки своими руками и готовить на костре), не проще было обнести лагерь такими же чарами, какие наложены на Хогвартс? Сдается мне, это потребовало бы в разы меньше усилий и суеты! Тем более, зачаровать местность нужно было не на века, а на несколько месяцев. И это все при том, что, как сказал мистер Уизли, уйма волшебников целый год трудилась на строительстве стадиона (куда они его потом денут, интересно?), и магглотталкивающие чары тут на каждом дюйме. А раз так, зачем огород городить?!

Пока мы разжигали костер (мистер Уизли извел коробок спичек, пока у меня не лопнуло терпение, и я не взялась за дело сама, а то завтракали бы мы в ужин… и что мешало взять с собой бутерброды?), пока кипятили воду, мимо нас сновали министерские работники, кое-кто подходил поговорить. Имена я запоминала на всякий случай, но ничего особенно интересного они не сказали.

Потом мы побродили по лагерю, встретили кое-кого из знакомых, купили сувениров…

Давно мне не было настолько скучно!

— Сто тысяч мест! — сказал мистер Уизли с такой гордостью, будто сам строил стадион.

Сооружение было пышное, но сто тысяч зрителей туда никак бы не влезли, по моим скромным подсчетам. Да во всем лагере бы столько не набралось!

И взять хотя бы обычные стадионы… они намного больше, даже те, что до сотни тысяч не дотягивают, я уж молчу о стапятидесятитысячном северокорейском: я его видела, конечно, только на картинках, но он впечатлял…

Я ничего не сказала, зачем человека огорчать?

Но что тут было строить год пятистам магам (так сказал мистер Уизли)? Нет, если, как часто бывает, половина из них руководила, а другая половина зачаровывала гвоздики по одному, тогда верю! Но почему домовиков не привлечь? Из того же Хогвартса? «Ты еще скажи, джинна вызвать, — одернула я себя, — надо же чем-то занимать безработных, в конце концов!»

Мы оказались в маленькой ложе на высшей точке стадиона, расположенной как раз на середине между голевыми шестами. Это мне не особенно понравилось: с такого ракурса и разборки на поле видно не особо хорошо, в основном хвост метлы вратаря, и квоффлом в лоб прилететь может. И очень уж высоко. Не люблю высоту…

Я посмотрела вниз. Н-да, с техникой безопасности тут тоже все было скверно, если судить по тем стадионам, где мне доводилось бывать… Тесно, проходы узкие, высота большая. Случись что — например, трибуна рухнет, не дай бог, — начнется паника.

Или потасовка случится… охраны я что-то не заметила, кроме нескольких министерских работников. Я видела по телевизору беспорядки во время футбольных матчей, но там дрались обычные люди, и то пострадавших хватало, а для разгона болельщиков в ход шли и полицейские дубинки, и слезоточивый газ, и водометы… А тут кругом волшебники, причем ирландские болельщики настроены агрессивно! Так вот слово за слово… Да хоть вон кто-нибудь хлопушку в толпу кинет, может давка случиться! Плюс начнутся беспорядочные аппарации во все стороны. Безобразие, одним словом…

Да взять этот палаточный городок, открытый огонь, уйму маленьких детей, кишащих, как попало, с их-то спонтанными выбросами магии… Чуть что — полыхнет моментально! А пока сообразят, в чем дело, пара секторов выгорит, запросто, потому как я не уверена, что все палатки обладают противопожарной защитой. Хорошо, если без жертв обойдется.

После матча надо быть начеку, подумала я, потому как наверняка случится мордобой между болельщиками, дележка выигрышей, потом (или одновременно) попойка, словом, то еще веселье!

В ложе обнаружилась маленькая домовушка, принадлежавшая мистеру Краучу из Министерства — она заняла ему место. Потом явился наш министр, Фадж, с болгарским коллегой, а следом — семейство Малфоев.

Это был напряжённый момент. В последний раз, когда мистер Уизли и мистер Малфой встретились лицом к лицу, дело кончилось дракой. Холодные серые глаза Малфоя скользнули по мистеру Уизли и затем обежали весь ряд.

— Боже правый, Артур, — негромко произнёс он, — что же тебе пришлось продать, чтобы достать места в верхней ложе? Уверен, ты за весь свой дом столько бы не выручил.

Фадж, не слышавший этих слов, говорил:

— Люциус на днях сделал очень щедрое пожертвование больнице святого Мунго, где лечат магические травмы и болезни, Артур, так что здесь он в качестве моего гостя.

— Как… как мило! — промолвил мистер Уизли с натянутой улыбкой.

Мистер Малфой задержал взгляд на мне и едва заметно поморщился — это семейство магглорожденных не жаловало, — но я взгляда не отвела. Еще не хватало! Разумеется, в присутствии министра он ничего не сказал, но выражение его лица было весьма красноречиво. Драко тоже задрал нос и уселся между родителями.

Ну… шоу талисманов команд было впечатляющим! Сперва отплясывали вейлы, и мальчишки чуть не попрыгали из ложи на поле — эти красотки обладают способностью очаровывать мужчин. Я покосилась в сторону: Драко сидел, как ни в чем не бывало, ухмылялся, глядя, как Гарри уже занес ногу на барьер. Судя по тому, что рука мистера Малфоя лежала поверх руки сына, он знал какой-то секрет. Да и мистер Уизли, и министры что-то не торопились к волшебным созданиям…

Ну а ирландские лепреконы засыпали трибуны золотом, и Рон радостно впихнул Гарри кучу золотых — за омнинокли, которые тот купил на всю нашу компанию (это штуки вроде биноклей, совмещенных с видеокамерами, очень удобно, можно замедлить ход игры и включить субтитры, а то я не успеваю отслеживать перемещения игроков и комментарии). Судя по широченной улыбке Драко, он прекрасно знал, что такое лепреконское золото, и почему за попытки им расплатиться в приличной компании бьют канделябрами по морде. Но вот почему мистер Уизли не остановил сына, не знаю, отвлекся, что ли?

Представили команды, и… игра началась. Кстати, знаменитый Виктор Крам, о котором Рон нам все уши прожужжал, худым, темноволосым, с землистым лицом, внушительным крючковатым носом и густыми чёрными бровями. И он немного напоминал… Ой, нет, я об этом даже не думала!

Ну что я могу сказать… По сравнению со школьными играми эта была все равно что дракон против флоббер-червя. Я даже с омниноклем не успевала следить за всеми этими финтами, атаками и прочим, одно улавливала: игра идет очень жесткая и даже опасная. Еще и вейлы с лепреконами подрались. И судью подожгли. Ну, всё примерно как на футбольном матче, только с волшебством…

А закончилась игра неожиданно: снитч поймал Крам, но Ирландия выиграла по очкам, в точности, как заявили Фред и Джордж, когда делали ставку. Может, у них тоже хроноворот есть? Хотя нет, не вышло бы — слишком много времени прошло. А впрочем… была у меня одна схема, и я ее опробовала. В тот раз обошлось, и хоть я никогда не узнаю, как могли бы развиваться события, оно и к лучшему.

Краем глаза я видела, как Бэгмен (комментатор, принимавший ставки у близнецов) расплатился с ними тем же лепреконским золотом, но сказать ничего не успела: братцы улетучились, пока вся толпа не повалила прочь со стадиона.

* * *

Как я и предполагала, спать под развеселое гулянье болельщиков было невозможно. Потом оно все-таки стихло, и мне удалось задремать, но… очень славно, что я легла, не раздеваясь, потому что среди ночи услышала крики, но уже не веселые, а потом мистер Уизли велел нам одеваться и выметаться из палаток.

В свете немногих ещё горевших костров люди убегали в лес от чего-то, что двигалось к ним через поле, выпуская странные огни и гремя чем-то наподобие выстрелов. Доносились громкий издевательский смех и хмельные выкрики, затем последовала мощная вспышка зелёного света, осветившая все вокруг.

«Так я и знала, перепились!» — подумала я.

Плотная толпа волшебников с поднятыми волшебными палочками медленно двигалась по полю. И вот тут я схватилась за омнинокль: все эти типы были в капюшонах и масках, а в воздухе высоко над ними бились четыре фигуры, две из них — явно дети.

Новые волшебники, присоединяющиеся к марширующей группе, хохотали, указывая на извивающиеся в небе тела. Палатки сминались и падали под наступающими шеренгами. Раз или два я видела, как кто-то сносил волшебной палочкой тенты у себя на пути; некоторые загорались, и крики усиливались. Накаркала!

Одна из горящих палаток неожиданно осветила людей наверху, и я узнала смотрителя лагеря. Другие трое, наверно, были его жена и дети…

— Мы поможем министерским дежурным! — закричал, перекрывая гвалт, мистер Уизли, тоже закатывая рукава. — Вы все — давайте в лес и держитесь вместе. Я приду за вами, как только мы с этим разберёмся!

Старшие его сыновья уже бежали навстречу наступающим, мистер Уизли бросился следом, а близнецы поволокли нас в лес.

«Отличная инструкция! Просто отличная! — подумала я, выхватив палочку. — А если и в лесу эти?..»

Билл, Чарли и Перси уже бежали к наступающей колонне, мистер Уизли бросился следом. Со всех сторон к источнику неприятностей мчались сотрудники Министерства. Бесчинствующая толпа подступила совсем близко.

Когда мы добежали до деревьев и оглянулись, толпа стала больше. Было видно, как министерские волшебники пытаются пробиться к центру, к людям в капюшонах, но им приходится туго; похоже, они опасались пустить в ход заклинания — семья смотрителя могла упасть. Ну а разделиться и работать хотя бы попарно им в голову не пришло! И где авроры, спрашивается? Я ведь думала про обеспечение безопасности на таком масштабном Турнире, так куда запропастились доблестные стражи порядка?!

В лесу было полно народу: дети плакали, все пытались отыскать родных, словом, царила полная неразбериха. Там же мы наткнулись на Драко Малфоя, который вполне внятно дал понять: те типы в масках ищут магглов и магглорожденных, а напоследок сказал:

— Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер, если тоже не хочешь похвалиться панталонами…

И это прозвучало даже без издевки, честное слово. Я уже говорила, что Малфой та еще скотина, однако мне частенько казалось, будто он старательно отыгрывает роль, но порой по неопытности показывает свое истинное лицо. Сейчас, я видела, происходящее его вовсе не радовало, а, скорее, пугало. Ему самому ничто не угрожало, но…

Каким-то образом мы разделились с близнецами и Джинни, а в довершение всего Гарри посеял свою палочку. Ну вот как так, а?

Мы их долго искали, по пути наткнулись на домовуху (Винки ее звали), на компанию шармбаттонских учеников, нескольких вейл, гоблинов… В лесу был просто аншлаг!

— На что они рассчитывают, интересно? — пробормотала я.

— Не знаю, перепились, наверно, — мрачно сказал Рон. — Да что таскаешься с этим омниноклем, брось его!

— Тихо! — перебила я. — Слышите?

Судя по звукам, кто-то неуверенно брёл к нашей поляне, за тёмными деревьями слышался шорох нетвёрдых шагов. Потом шаги замерли.

— Эй! — позвал Гарри.

Ему никто не ответил.

— Кто там? — спросил он.

И тут, без всякого предупреждения, незнакомый голос выкрикнул:

— Мортмордре!

Что-то громадное, зелёное, сверкающее вырвалось из чащи, оно пронеслось над верхушками деревьев и взлетело в небо.

— Что за… — охнул Рон, уставясь на появившуюся диковину.

Это был колоссальных размеров череп, образованный чем-то наподобие изумрудных звёзд, со змеёй, высунувшейся изо рта, словно язык. Череп поднимался всё выше и выше, пылая в облаке зеленоватой дымки и выделяясь на чёрном небе, будто новое созвездие.

Лес вокруг взорвался криками.

— Идем отсюда! — потащила я его за собой. Заснять я успела достаточно. — Живее!

— Да что случилось?

— Это Темная метка, Гарри! Знак сам-знаешь…

— Волдеморта?! — ужаснулся он.

И тут нас едва не пришибли на месте доблестные борцы с преступностью. Хорошо еще, с ними был мистер Уизли, но и то разборки заняли многовато времени, преступник наверняка успел уйти! Как я и думала, все беспорядочно аппарировали во все стороны, поди отследи, в какой стороне хлопнуло, вдобавок, в лесу звуки сильно искажаются…

Ну а в итоге они нашли в лесу бессознательную Винки. С палочкой Гарри. И обвинили домовушку в том, что это она вызвала Темную метку…

Это была просто вишенка на торте!

Когда мы вернулись в палатку, остальные были уже там. Никого из людей в масках взять не удалось, как выяснилось, они моментально аппарировали, едва заметив Темную метку.

— Пожиратели смерти? — спросил Гарри. — Кто такие Пожиратели смерти?

Я бы побилась головой о стену, если бы она была твердой.

— Так называют себя последователи сам-знаешь-кого, — пояснил Билл. — Мы, наверное, видели сегодня тех, кто ещё уцелел — тех немногих, кто сумел избежать Азкабана.

— У нас нет доказательств, что это были они, — покачал головой мистер Уизли. — Хотя, скорее всего, так оно и есть…

— Но зачем сторонникам Волдеморта, — начал было Гарри, — ой, простите, для чего сторонникам сами-знаете-кого поднимать в воздух магглов? Я имею в виду, в чём тут их цель?

— Цель? — невесело усмехнулся мистер Уизли. — Гарри, они так понимают веселье. В прошлом, когда сам-знаешь-кто ещё был в силе, магглов убивали просто так, ради забавы. Думаю, они подвыпили этой ночью и не смогли устоять перед желанием напомнить нам, что их ещё немало повсюду. Небольшая вечеринка старых приятелей, — закончил он с отвращением.

Да уж, это была довольно большая компания.

— Но если это были Пожиратели смерти, почему они удрали при виде Темной метки? — недоумевал Рон. — Они должны были обрадоваться, заметив её, ведь так?

— Пошевели мозгами, Рон, — ответил Билл. — Если это и впрямь были Пожиратели смерти, им ведь пришлось попотеть, чтобы не попасть в Азкабан, когда сам-знаешь-кто потерял силу, надо было врать на все лады, что это он заставлял их убивать и мучить людей. Уверен, если бы он вернулся, они перепугались бы ещё почище нашего. Они бойко отрекались от него, стоило ему лишиться могущества, и возвратились к своей обычной жизни. Вот уж не думаю, что он был бы доволен ими!

— Так что же выходит? Кто бы ни наколдовал Тёмную метку… — произнесла я, преисполнившись уважения к здравомыслию Билла, — он сделал это в знак поддержки Пожирателей смерти или чтобы разогнать их?

— Мы и сами ломаем голову, — ответил мистер Уизли. — Могу сказать одно: это заклинание было известно только Пожирателям смерти.

«А откуда тогда вам известно, что это за заклинание?» — подумала я. Кстати, я его запомнила, вдруг пригодится?

— Наверняка это совершил тот, кто был когда-то одним из — а независимо от того, кто он сейчас… Слушайте, уже очень поздно, и если мама узнает, что тут у нас произошло, она с ума сойдёт от беспокойства. Давайте-ка поспим оставшиеся несколько часов и потом ранним порталом постараемся выбраться отсюда.

Это была первая здравая идея за последние сутки.

2

Наутро мы вернулись в «Нору» (так именовался дом Уизли, хотя больше он напоминал курятник; да простят мне хозяева, но я не понимала, почему волшебники живут в таком убожестве!), и там Гарри сознался, что у него снова болит шрам. А еще рассказал о пророчестве, которое произнесла Трелони в прошлом году, когда он сдавал ей экзамен, и даже смог процитировать его довольно близко к тексту:

— Тёмный лорд одинок и брошен друзьями, покинут последователями. Его слуга провёл в заточении двенадцать лет. Сегодня вечером, до наступления полуночи, — ну то есть той полуночи, — зачем-то уточнил он, — слуга обретёт свободу и выйдет в путь, чтобы воссоединиться с господином. С поддержкой верного слуги Тёмный лорд воспрянет вновь, ещё более великим и ужасным, чем когда-либо доселе. Как-то так.

— Это же про Петтигрю, — подумав, сказала я. — Похоже, Трелони в самом деле время от времени что-то может предсказать! Помните? Петтигрю же сбежал, когда Люпин превратился в оборотня, а это было незадолго до полнолуния!

— Неприятно признавать, что ты не всегда права, а, Гермиона? — спросил Рон.

Он был в очень дурном настроении: матушка выдала ему праздничную мантию (в списке этого года они были указаны), но выглядел этот балахон так, будто лет сто пролежал на дне сундука в самом сыром подвале. Я опять прикусила язык и не стала спрашивать, почему нельзя хоть немного привести в порядок это бордовое чудовище: ведь миссис Уизли и готовит, и убирается при помощи волшебства, и свитера вяжет (ужасные с виду, потому что она просто мастер подбирать несочетаемые цвета, но теплые и вполне пригодные для носки)? Я бы тоже могла помочь, но Рон не просил. Попросит — сделаю.

— Немного неприятно, — созналась я. — Видимо, у Трелони в самом деле нестабильный дар, я об этом думала.

— Думаешь, это Петтигрю был там в лесу? — спросил Гарри.

— Понятия не имею, я никого не разглядела. Может, и он. Хотя голос не похож.

— Ну, голос и изменить можно, — вздохнул Рон. — Ладно, давайте собираться. Завтра уже ехать…

* * *

Погода была еще хуже, чем в прошлом году. Вдобавок по пути парни не могли не поцапаться с Малфоем: тот заглянул и намекнул — он что-то знает о намечающемся в Хогвартсе в этом году. Я и так могла сказать: если велено взять с собой праздничные мантии, значит, состоится какое-то торжественное мероприятие, если Чарли Уизли намекает, что мы скоро увидимся, в деле будут участвовать драконы (потому как он работает именно в драконьем заповеднике), а если Билл Уизли думает, не взять ли отпуск и посмотреть на происходящее хоть немного, это будет зрелище. Правда, я точно не знала, какое именно: вроде бы никаких юбилеев на этот год не выпало… Может, конференция известных волшебников? Тоже интересно! Только не вполне понятно, почему во время учебного года… А вдруг они будут вести факультативы для желающих? Ух, я точно на все успею!

Я поняла, что близка к истине, когда на пиру Дамблдор заявил, что в этом году чемпионата по квиддичу не будет.

— Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год, — сказал он, — и которые потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе…

Как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись.

На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в чёрный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещённый вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой тёмных с проседью волос и пошёл к преподавательскому столу.

Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Ещё одна молния озарила потолок.

«Ну и рожа», — невежливо подумала я. Каждый дюйм кожи незнакомца был испещрён рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, тёмным и блестящим. Другой — большой, круглый и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки.

Незнакомец подошёл к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал её, негромко сказав при этом несколько слов.

Незнакомец занял свободное место и принялся за еду.

— Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм.

— Грозный Глаз! — прошептал Рон.

Я вспомнила это имя: мистер Уизли утром отправился в чем-то ему помогать.

— А кто он? — спросила я.

— О! Выдающийся волшебник! Был, — справедливости ради добавил Рон. — Аврор.

Дамблдор вновь прокашлялся.

— Как я и говорил, — он улыбнулся, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого ещё не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников.

Он подождал, пока уляжется возбужденный гул голосов и продолжил:

— Я думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять своё внимание чем-нибудь другим.

Я читала об этом — основали Турнир примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трёх магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодёжью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.

— За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать ещё раз. Всё лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Главы Шармбаттона и Дурмштранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трёх Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.

Дальше он говорил о возрастных ограничениях, о прочем, но толком уже никто не слушал.

«Опять будет шумиха и безобразие, — подумала я и положила себе еще салата. И еще решила, что надо придумать какой-нибудь повод для ссоры с парнями, а то они меня достанут с этим Турниром! — Думай, Гермиона, думай… Ага!»

— А что это Пивз сегодня расхулиганился? — спросила я.

— Ему не разрешили присутствовать на пиру, — пояснил сэр Ник, факультетское привидение, — и он разбушевался. Разгромил кухню, перепугал домовиков…

— В школе есть домовики? — деланно поразилась я, хотя давно об этом знала.

— Конечно. А кто ж, по-твоему, это все готовит, убирается и вообще? — прочавкал Рон с набитым ртом. Миссис Уизли за такие манеры уже треснула бы его ложкой по лбу!

Я еще немного повыспрашивала подробности, припомнила плачущую Винки и громко заявила:

— Но это же эксплуатация рабского труда!

Надо ли говорить, что меня не поняли и тем более не поддержали? Зато теперь я могла заняться тяжким трудом по освобождению домовиков из многовекового рабства!

3

После завтрака меня вызвала МакГонаггал, и я устремилась в ее кабинет.

— Мисс Грейнджер, — сказала она, посмотрев на меня сквозь очки. — Вы, стало быть, намерены продолжать обучение в том же режиме?

— Если это возможно, мэм. Правда, я уже отказалась от прорицаний и возвращаться к ним не хочу. У меня внутреннее око смотрит куда-то не туда, — не удержалась я, и она усмехнулась: профессора Трелони наш декан недолюбливала.

— Хорошо. Директор сказал, в прошлом году вы использовали этот предмет с большой пользой для всех… за некоторым исключением, — сказала она с намеком.

— Надеюсь, профессор Снейп никогда об этом не узнает, — пробормотала я, — он был в ярости.

— Разумеется, не узнает, — заверила МакГонаггал. — Полагаю, повторять инструкции не имеет смысла?

— Могу пересказать их от и до сию же секунду, мэм! — ответила я.

— Не сомневаюсь, — кивнула она и вдруг спросила: — А что вы думаете о Турнире, мисс Грейнджер?

— Думаю, что он будет мешать нормально учиться еще сильнее, чем квиддич, — честно ответила я. — Да еще приедут иностранцы… Как они-то с нами будут заниматься? У нас же программы наверняка разные! Или они со своими преподавателями прибудут? А язык они знают? Как с ними объясняться?

— Слишком много вопросов, мисс Грейнджер, — пожурила меня МакГонаггал, но явно осталась довольна. — Это ведь уже выпускники, они вполне способны заниматься самостоятельно. Ну и, разумеется, с ними приедут их директора.

— Понятно… Могу я идти, мэм? Пора на нумерологию!

— Разумеется, — она вручила мне крохотные песочные часы на цепочке. — Удачи в новом учебном году, мисс Грейнджер!

— Спасибо, мэм! — ответила я и умчалась к профессору Вектор.

Нумерология — все-таки не совсем алгебра, там свои тонкости, но это очень интересно!

Ну а после уроков, спеша на ужин, я услышала, как Малфой потешается над мистером Уизли: он громко зачитывал вслух статью из «Пророка». Ну и… снова — слово за слово, сперва в ход пошли оскорбления, потом перешли на личности матерей, а это уже перебор. Одним словом, дошло до того, что Малфой шваркнул в Поттера заклинанием (явно мимо, хотел бы попасть — попал бы, я видела, а так только напугал), и неизвестно, чем кончилось бы дело, если бы не случившийся поблизости профессор Грюм.

Если честно, я испугалась, как бы он не покалечил Драко (какой бы скотиной тот ни был), потому как если человека превратить в хорька, а потом от души подолбить о каменный пол, ему однозначно будет больно. И наверняка очень страшно.

Пока я пыталась решить, вмешаться или не стоит — ну ведь не убьет же преподаватель ученика! — появилась МакГонаггал.

— Профессор Грюм! Что… что это вы делаете? — спросила она, следя взглядом за взлетающим всё выше хорьком. Кажется, тот уже был без сознания.

— Учу, — ответил Грюм.

— Учи… Грюм, это что, студент? — вскрикнула МакГонаггал, и книги посыпались у неё из рук.

— Ну да, — ответил Грюм.

— Быть не может! — ахнула профессор МакГонаггал, бросаясь вниз по ступеням и доставая волшебную палочку.

Через секунду на месте хорька с треском появился Драко Малфой — он лежал на полу, встрепанный, с красным от злости и унижения лицом. Однако на ноги он встал самостоятельно, и я выдохнула с облегчением.

— Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! — сказала МакГонаггал слегка севшим голосом. — Профессор Дамблдор вам наверняка об этом говорил!

— Да, кажется, он упоминал об этом, — кивнул Грюм, безмятежно почёсывая подбородок. — Но я подумал, что хорошая встряска…

— Мы оставляем после уроков! Или сообщаем декану факультета, где учится нарушитель!

— Пожалуй, так я и сделаю, — согласился Грюм, с острой неприязнью покосившись на Малфоя.

Драко злобно посмотрел на него, пробормотав неразборчиво что-то о своём отце.

— Да ну? — спокойно заметил Грюм и, хромая, сделал два шага вперёд. Клацанье его деревянной ноги отозвалось по холлу. — Что же, я давно знаю твоего отца, парень… Скажи ему, что Грюм как следует присмотрит за его сыном, передай ему это от меня… Кстати, это Снейп будет твой декан?

— Да, — с негодованием ответил Малфой.

— Ещё один старый знакомый, — прохрипел Грюм. — Мечтал я побеседовать со стариной Снейпом… Пойдём-ка, ты…

Он ухватил Малфоя за плечо и повлёк его ко входу в подземелья.

МакГонаггал несколько мгновений обеспокоенно смотрела им вслед, потом взмахнула волшебной палочкой, заставив упавшие книги снова подняться в воздух и вернуться к ней в руки.

Я снова выдохнула: Снейп Малфоя в обиду не даст… надеюсь. Нет, Дамблдор точно специально подбирает таких чокнутых на должность преподавателя защиты!

— Ничего мне не говорите, — приказал Рон, когда несколько минут спустя мы сели за гриффиндорский стол. Со всех сторон доносились взволнованные разговоры о том, что сейчас произошло.

— Это почему же?

— Потому что я хочу навеки сохранить это в моей памяти, — ответил Рон, закрыв глаза с блаженным выражением на лице. — Только у нас — Драко Малфой, поразительный прыгающий хорёк!

— Вообще-то он мог по-настоящему зашибить Малфоя, — сказала я. — Хорошо, что профессор МакГонаггал его остановила.

— Гермиона! — с гневом воскликнул Рон, сердито открывая глаза. — Ты портишь самый счастливый момент моей жизни!

Я молча доела ужин и улетучилась, сказав, что мне снова нужно в библиотеку.

* * *

Следующие два дня прошли без серьёзных происшествий, если не считать того, что Невилл умудрился расплавить на зельеварении свой шестой по счёту котёл. Профессор Снейп, который за лето, похоже, достиг нового уровня мерзости характера, оставил Невилла после уроков, и тот вернулся, совершенно пав духом — ему пришлось выпотрошить целую бочку рогатых жаб.

— Не знаешь, почему это Снейп в таком отвратительном настроении? — спросил Рон у Гарри, пока я учила Невилла очищающему заклинанию, чтобы убрать лягушачьи кишки у него из-под ногтей.

— Знаю, — ответил Гарри. — Грюм.

Это и так было ясно: Снейп не переносил всех предшественников старого аврора, но явно остерегался высказать открытую враждебность по отношению к нему. И почему-то старался избегать взгляда Грюма.

— Ты знаешь, по-моему, Снейп его слегка побаивается, — задумчиво сказал Гарри, а я задумалась об этом и чуть не удалила Невиллу ногти вместе с грязью.

До подземелий мне удалось добраться нескоро, и то с приключениями: по пути мне попался Грюм. Я вежливо поздоровалась и хотела было обогнуть его по широкой дуге, благо размеры коридора позволяли, но он преградил мне дорогу.

— А что это гриффиндорка забыла в подземельях? — спросил он.

«Не твое собачье дело», — подумала я, а вслух сказала:

— Неужели запрещено навещать друзей с других факультетов в их гостиных, сэр?

— И к кому же ты так летишь? — он уставился на меня в упор, а я подумала, что Снейп, наверно, не зря не смотрит на него, и уставилась в пол.

— К одному мальчику. С Хаффлпаффа.

— А, к мальчику, — ухмыльнулся Грюм. — И какому же это мальчику, позволь узнать?

— Это вас совершенно не касается, сэр! — вспылила я, а сама как можно более отчетливо подумала «Седрик Диггори» и представила его лицо. С ним мы познакомились на чемпионате: студент-старшекурсник, он был красивым парнем и очень умным, все говорили.

— Не груби мне, девочка, — нахмурился Грюм.

— А почему вы меня допрашиваете? — я надула губы и скуксилась, как это делала Лаванда, готовясь заплакать — это отлично действовало на большинство преподавателей. — Сейчас перемена, я не прогуливаю занятия, и… и вообще, разрешите пройти!

— А что это у тебя за книги? — волшебный глаз Грюма уставился на то, что было у меня в руках. В сумку всё не помещалось, а купить новую, с чарами расширения пространства, я снова забыла.

— «Основы дифференциального счисления», — мстительно ответила я. — А еще справочник «Ядерная энергетика от А до Я» и «Введение в практическую психологию». Можно мне уже идти?

И прежде, чем он ответил, я поднырнула под его посохом, которым он загораживал мне дорогу, и вихрем промчалась за угол. Ходит он небыстро, а вот если вздумает и меня во что-нибудь превратить, то я от него не увернусь, поэтому оставаться в пределах прямой видимости было опасно. Псих какой-то…

— Грейнджер, за вами что, дракон гонится? — дружелюбно спросил Снейп, когда я вломилась к нему без стука.

— Почти! Грюм! — выпалила я, пытаясь отдышаться и слыша за спиной клацающие шаги. — Спрячьте меня, пожалуйста!

— А вы-то что натворили? — нахмурился он.

— Ничего! Я просто шла, а он прицепился — что я в подземельях забыла… Я сказала, что к мальчику иду, с Хаффлпаффа… если Грюм мысли читать умеет, то я подумала о Диггори, сэр. А тогда он пристал, что у меня за книги, а я сказала, что первое в голову пришло из маггловских названий, и сбежала… Слышите, клацает?

— Слышу, — насторожился Снейп, схватил меня за плечи и затолкал сперва в свою лабораторию, потом в неприметную дверь и провел еще через пару комнат, где я никогда раньше не бывала. — Книги — сюда, на место. Сумку… дайте, я спрячу. Сами превращайтесь — и в шкаф. Побудете моим персональным боггартом. И не высовывайтесь!

Я кивнула, швырнула книги в открытый сундук, который тут же захлопнулся и, как мне показалось, довольно облизнулся, а сама нырнула в шкаф. У кошек слух намного тоньше человеческого, так что даже через несколько закрытых дверей я услышала сперва стук, потом голос профессора:

— Войдите! А, это снова вы? Опять кто-то что-то натворил?

— Пока нет… — проскрипел тот, откашлялся и, видно хлебнул из фляжки, которую всегда носил с собой. — Ты не знаешь, что за девчонка с Гриффиндора таскается по подземельям?

— В смысле — таскается? — рассеянно спросил Снейп.

— Сказала, идет на свидание к какому-то хаффлпаффцу…

— Аластор! — вспылил профессор. — Вы думаете, у меня есть время следить, кто с кем встречается? Вдобавок, если это не слизеринцы?

— Может, и слизеринцы… Не туда она шла, гостиная Хаффлпаффа в другой стороне.

— Заблудилась. У большинства девиц топографический кретинизм, вот и свернула не туда.

— Книжечки у нее в руках были нехорошие, — проговорил Грюм, и я представила, как он наклоняется к Снейпу через стол. — Не успел разглядеть названия, а она какую-то невнятицу выпалила… Но от них здорово тянуло сам знаешь, чем…

— Так, — судя по всему, Снейп встал и хлопнул ладонью по столу. — Вы что, подозреваете меня в укрывательстве каких-то гриффиндорских девиц с книгами по Темным искусствам, я верно понял ваши намеки?

— А кто ж знает, Северус, может, это и не девица вовсе, и не гриффиндорка…

— С меня довольно, — отчеканил профессор. — Прошу, Аластор, можете обыскать мои комнаты, порыться в грязном белье, словом, ни в чем себе не отказывайте!

И если вы думаете, что Грюм отказался, то вы глубоко ошибаетесь! Он долго бродил и что-то бубнил себе под нос, а Снейп следовал за ним по пятам, комментируя в духе: «да-да, Аластор, а вот через это зеркало я вызываю Пиковую Даму, не слыхали о таком обряде? Могу научить!» или «какая неожиданность, в моей постели нет никаких девиц!».

И вдруг шкаф распахнулся. Я зевнула и потянулась, сощурившись на свет.

— Опять ты здесь! — громко сказал Снейп, а Грюм вдруг протянул руку и схватил меня за шкирку.

От неожиданности и боли я зашипела, извернулась и вцепилась в него всеми когтями.

— Аластор! — рявкнул Снейп, выхватив меня у этого ненормального. — Я, кажется, разрешил вам только осмотреть мои комнаты, а не издеваться над животными!

— Вроде ты раньше зверюшек не держал…

— А я и не держу. Эта кошка гуляет сама по себе, прошмыгивает иногда и прячется в шкафу или под кроватью, — профессор отпустил меня, я спрыгнула на пол и, потеревшись о его ноги, запрыгнула на кровать и принялась умываться (у Живоглота специально училась). — Должно быть, с миссис Норрис не в ладах. Ну что? Обыск завершен? У меня еще прорва работы!

Грюм молчал.

— Хотите сказать, я превратил какую-то гриффиндорку — кстати, вы даже не сказали, как она выглядела, — в кошку, как вы Драко Малфоя в хорька, и теперь она на моей кровати, — Снейп покосился на меня, а я задрала заднюю лапу и продолжила туалет, — в развратной позе вылизывает себе… Знаете, Аластор, при всем моем уважении, с такими фантазиями — в Мунго!

— Ну, ну, погорячился, — буркнул он, выходя за дверь. Правда, бросил на меня взгляд через плечо, но я намывала хвост.

Правда, когда они вышли, я свернулась в комок и открыла глаза, только когда Снейп осторожно коснулся моей спины и сказал:

— Всё, ушел. Можно превращаться. Сильно напугались?

Ну наверно, я сильно испугалась, если вцепилась в него обеими руками, и меня трясет!

— Что он привязался? — выговорила я, отчетливо стуча зубами.

— Долгая история, — после паузы сказал профессор и поднял меня на ноги. — Идемте в кабинет, не здесь же разговаривать.

Он накапал мне чего-то успокоительного — я даже не спросила, чего именно, — дождался, пока я выпью зелье и перестану дрожать, как в лихорадке, потом сказал:

— Грейнджер, вы говорили, что прочли все, что есть в открытом доступе о Гарри Поттере.

Я кивнула и поморщилась — кажется, Грюм выдрал мне клок волос, когда ухватил за шкирку.

— Там были упоминания об Ордене Феникса?

— Были. Это, как я поняла, команда Дамблдора, которая противостояла Темному лорду. И вроде бы родители Гарри в ней состояли, так?

— Да. И родители Лонгботтома, и Уизли, и многие другие, Блэк, Люпин и Грюм в том числе. И я, — мрачно добавил он. — Но я… хм… присоединился позднее, в связи с чем Грюм никак не может прекратить меня подозревать. У него профессиональная паранойя, и… Я не представлял, что она перейдет все пределы.

— Слушайте, он же сейчас может Седрика трясти! — спохватилась я. — И тот скажет, что знать меня не знает! Нас представили на чемпионате, но я не уверена, что он меня вообще запомнил… Сэр, времени прошло всего ничего, так может… испытанным методом?

— У Хаффлпаффа сейчас начнется сдвоенная трансфигурация, — ответил Снейп, взглянув на пришпиленное к стене расписание. — А потом я с этим Диггори сам… хм… побеседую. И не злоупотребляйте вашей игрушкой!

— Не буду… Сэр, — спохватилась я, — а почему вы не позвали домовика и не велели ему меня отсюда быстренько переправить? Как тогда с моими вещами?

— Потому что домовик ответит на вопрос любого преподавателя, — сказал он.

— А Добби? Он свободный.

— Он чокнутый, — напомнил Снейп. — И преклоняется перед Гарри Поттером.

— Точно… Сэр, а выходит, домовики могут следить за любым преподавателем? Если другой потребует?

— Нет. Это им запрещено. Но вот заметить что-то случайно они способны, и если задать правильный вопрос… Что вас вдруг на домовиков потянуло?

— Просто уточнила… А что, если бы Грюм попытался превратить меня в человека?

— Я бы ему не позволил. Не представляю, что может произойти в этом случае. Анимагия — частный случай трансфигурации, но Драко-то он сам превратил, его расколдовать было легко. А вы делаете это сознательно, и… последствия непредсказуемы, — Снейп покачал головой. — В общем, это был острый момент.

— Я могла успеть удрать, пусть бы гонялся, — вздохнула я. — Да, а с Драко все в порядке? Это было… ну…

— Отделался легким испугом и парой синяков. Впредь умнее будет и попридержит язык. Грейнджер, вам пора, — сказал он, — скоро урок начнется. А я сообщу Дамблдору, что Грюм несколько чрезмерно бдителен, раз ловит у меня под кроватью юных гриффиндорок, и надо бы ему выдать успокоительного в принудительном порядке… Грейнджер?

— А? Простите, задумалась, сэр, — спохватилась я, вспомнив, что Лили Поттер была именно гриффиндоркой. И, наверно, Грюм об этом знает. — Только сумку мою отдайте…

Я одернула мантию, взяла сумку и уже взялась за ручку двери, как вдруг сообразила:

— А если он там за углом… бдит?

— Нет. У вас сейчас как раз его урок, так что поторопитесь.

— Мамочки! — ахнула я, вылетая за дверь.

— И впредь ходите с вашим адским книззлом, он вас в обиду не даст! — раздалось мне вслед.

В самом деле, Живоглот совершенно обленился… Пора ему поработать.

4

Я успела вовремя, плюхнулась рядом с Гарри и Роном и достала учебник.

Вскоре появился Грюм, уселся за стол, покосился на меня, на мальчишек (Гарри как раз спрашивал у меня кое о чем), и заметно успокоился.

— Хорошо, — сказал он после переклички. — Профессор Люпин написал мне о вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием Тёмным созданиям. Но вы отстали — и очень отстали — в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области Темных заклятий…

— А вы не останетесь? — тактично спросил Рон.

— Ты будешь сын Артура Уизли, да? — сказал Грюм. — Твой отец пару дней назад выручил меня… Да, я пробуду здесь ровно год… окажу любезность Дамблдору…

Он помолчал, потом продолжил:

— Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещённые Тёмные заклятия, пока вы не перейдёте на шестой курс, а я скажу так, чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел?

А вот это мне было знакомо…

— Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством?

Неуверенно поднялись несколько рук, и Грюм кивнул Рону. Я решила пока не высовываться.

— Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об одном… оно называется Империус… или как-то так?

— О да, — с чувством произнёс Грюм. — Твой отец должен его знать.

Грюм с усилием поднялся на ноги, выдвинул ящик стола и достал стеклянную банку. Внутри бегали три здоровенных чёрных паука. Рона передернуло.

Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшебную палочку и негромко сказал:

— Империо!

Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шёлковой нити, раскачиваясь взад и вперёд словно на трапеции. Он напряжённо вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем…

Все смеялись, а мне что-то не было смешно.

— А понравится вам, если я то же самое проделаю с вами? — спросил Грюм. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться… Но Империо можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твёрдости характера и далеко не всякому под силу.

Класс примолк.

— Кто ещё знает что-нибудь? Другие запрещённые заклятия?

И тут руку неожиданно поднял Невилл.

— Есть такое заклятие — Круциатус, — произнёс он тихо, но отчётливо.

Грюм чрезвычайно пристально смотрел на Невилла, на сей раз уже обоими глазами.

— Лонгботтом, да? — спросил он, но больше ничего не спросил.

Следующего паука он увеличил и пытал Круциатусом. Я смотрела не на паука, а на Невилла — руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса. Почему? Почему для него это заклятие…

«Лонгботтомы тоже были в Ордене Феникса, — вспомнила вдруг я. — Но живет Невилл с бабушкой, я никогда не слышала о его родителях! Выходит…»

— Прекратите! — невольно вырвалось у меня, и Грюм покосился на меня с подозрением.

— Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже когда-то было очень популярно. Так… Кто знает ещё что-нибудь?

— Авада Кедавра, — сказала я.

— Ага, — ещё одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. — Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие смерти.

Он опять запустил руку в банку, и, словно догадываясь, что сейчас.

И да, он продемонстрировал это на пауке. Прекрасно! Круциатус — для Невилла, Авада — для Гарри, все же знали, как умерли его родители…

А самое жуткое — большинству понравился урок.

— Быстрее, — озабоченно сказала я Гарри и Рону.

— Что, снова в окаянную библиотеку? — спросил Рон.

— Нет. Невилл.

Невилл одиноко стоял посреди прохода, уставившись в каменную стену тем же испуганным взглядом широко открытых глаз, какой был у него, когда Грюм демонстрировал заклятие Круциатус.

— Невилл, — позвала я, и он обернулся.

— А, привет, — сказал непривычно высоким голосом. — Интересный урок, верно? Хотел бы я знать, что сегодня на ужин, я… я умираю от голода, а вы?

— Невилл, с тобой всё в порядке?

— О да, всё прекрасно, — проговорил он всё тем же неестественно высоким тоном. — Очень интересный ужин… я хочу сказать, урок… а что нам дадут поесть?

Рон встревоженно взглянул на Гарри.

— Невилл, что…

Но тут сзади раздался стук и, обернувшись, мы увидели хромающего к нам профессора Грюма.

— Всё в порядке, сынок, — обратился он к Невиллу. — Почему бы нам не зайти ко мне в кабинет? Пойдём-ка, выпьем по чашке чая…

Похоже, перспектива чаепития с Грюмом напугала Невилла ещё больше. Он замер, а Грюм уставился на Гарри.

— А ты, Гарри, как — всё в норме?

— Да, — почти вызывающе ответил Гарри.

Помолчав, Грюм сказал:

— Вы должны это знать. Это жестоко — да, возможно, но вы должны это знать. Никакого притворства, да… Пойдём, Лонгботтом, у меня есть несколько книг, которые тебя заинтересуют…

Невилл умоляюще посмотрел на нас, но мальчишки отвели взгляды, а я…

— Он пойдет в лазарет, — сказала я и потянула его за руку, когда Грюм уже протянул свою клешню к его плечу. — Ему дурно. Идем, живее!

Волочить за собой кого-то вроде Невилла не так-то просто, но я справилась.

— Не надо в лазарет, — тихо попросил он двумя пролетами ниже. — Нормально всё. Спасибо.

— Это из-за родителей, да? — спросила я, и он кивнул, а потом рассказал, что с ними сделали при помощи того самого Круциатуса.

— Только не говори никому! — спохватился Невилл, и я пообещала, что не скажу. — Я не хочу… чтобы знали.

— Ты их стыдишься, что ли? — не поняла я.

— Ты что?! — оскорбился он. — Нет… просто… Не надо.

— Не надо так не надо, — сказала я успокаивающе. — Ужинать пойдешь?

Невилл помотал головой.

— Там этот, — поежился он. — Насквозь видит.

— Ну тогда и я не пойду. Идем лучше к мадам Помфри, тебе правда чего-нибудь успокоительного накапаем, а потом попросим домовиков ужин туда подать. Я тоже не хочу за общий стол.

— А так можно? — удивился он.

— Ну а кто больных кормит, по-твоему? Заодно я хочу этих домовиков расспросить! — потерла я руки. — Давай, шевели ногами, а то правда есть охота!

Мадам Помфри, которую я отозвала в сторонку и объяснила, в чем дело, тяжело вздохнула, выдала Невиллу успокоительного, а потом мы славно поужинали.

— Хочешь книжку по гербологии? — спросила я за десертом. — Только чтоб никому! Очень редкая, мне… м-м-м… один старшекурсник с Хаффлпаффа дал почитать на пару дней, а она из запретной секции, так что, сам понимаешь…

— Никому не скажу! — глаза у Невилла разгорелись. — Я… я тут пару денечков побуду, прочитаю и тебе отдам!

— Точно, у тебя же нервный срыв, — кивнула я и вытащила из сумки книжку. Она к Темным искусствам отношения не имела… почти… — Только, Невилл, клятву я с тебя все равно возьму, потому что, уж не обижайся, ты то пароли теряешь, то еще что-нибудь забываешь… Не бойся, это не больно.

* * *

К тому моменту, как я закончила допрашивать принесшего ужин домовика, наскоро набросала бредовый проект освобождения несчастных созданий и вернулась в гостиную, Гарри как раз получил ответ от Сириуса Блэка. По всему выходило, что тот очень обеспокоен болящим шрамом крестника и возвращается…

«Вот что было директору не сказать сразу, а? — подумала я. — Сейчас опять начнется беготня и ненужные переживания!»

Вслух, правда, я только поведала о своем плане насчет домовиков, мальчишки ожидаемо покрутили пальцами у виска и нацепить мои значки отказались. Я бы на их месте тоже отказалась, если честно.

Назавтра я опять просочилась в подземелья, правда, на этот раз подумала головой и выяснила, когда у Грюма уроки на других курсах.

— Грейнджер, почему Лонгботтом в больничном крыле? — встретил меня Снейп. — Мадам Помфри говорит, что у него нервный срыв после урока у Грюма, но что-то не похоже…

— Вчера был, — честно ответила я. — Грюм нам Круциатус демонстрировал, хорошо еще, на пауках. И Аваду тоже, но Гарри более твердолобый, а Невиллу очень плохо было. Я его увела в лазарет.

Снейп смолчал явным усилием воли.

— Хорошо, Грейнджер, — сказал он.

— И еще я ему книжку про галлюциногенные растения дала. Маггловскую. Вообще-то, я ее вам несла, но вчера забыла обо всем начисто. Потом принесу. Он уже успокоился, сэр.

Профессор кивнул, потом встал и бухнул на стол кипу книг.

— Все, что вы хотели узнать о волшебной медицине, но боялись спросить, — без тени улыбки сказал он. — Ну ладно, не всё, только основы. Сами донесете?

— Домовика попрошу, сэр, — довольно сказала я, обняв толстенные тома. — Мы с ними вступили в преступный сговор…

— Это какой же? Уж поставьте меня в известность, что вы там еще начудили, а то вдруг мне завтра… хм… простыни не накрахмалят и мантию не вычистят!

— Сэр, мне нужно имитировать видимость бурной деятельности ради того, чтобы избежать другой бурной деятельности, — пояснила я, как мне казалось, вполне понятно. — Не беспокойтесь, это коснется только гриффиндорской башни. Я, видите ли, организовала общество освобождения домовиков от векового рабства! Хотите значок?

— Нет. В это я точно вступать не буду, — серьезно ответил Снейп, взглянув на него, но я уже достаточно хорошо знала его мимику, чтобы понять: нормальный человек на его месте уже засмеялся бы. — Домовики, значит, в курсе?

— Да, конечно. Им тоже скучно, а тут такая забава…

Профессор помолчал, потом спросил:

— Грюм вас больше ни о чем не спрашивал?

Я помотала головой.

— Ну и славно. С Диггори вы, что чистая правда, познакомились на Кубке мира, он вас запомнил, кстати, как подругу Гарри Поттера. Вот и все, вы менялись с ним книгами, и то разово.

Я так поняла, что память он Седрику немного подправил.

— Ах да, вот ваши тетрадки. И еще… Грейнджер, — серьезно сказал Снейп, — вы точно не заигрались с хроноворотом? Я слышал, вы отказались только от прорицаний, но…

— Но так больше времени на задания из обычной школы, — сказала я. — Там нагрузка тоже возросла.

— Выдержите?

Я кивнула.

— А вы понимаете, сколько… даже не дней, а лет у вас натикает с таким режимом к окончанию Хогвартса?

— Конечно, я посчитала, — ответила я. — Не больше, чем я потратила бы, нагоняя маггловскую школьную программу после Хогвартса. Лучше делать это сейчас, параллельно, раз есть такая возможность. По времени то на то и выйдет, но… Если семь лет отсидеть здесь, потом придется таблицу умножения вспоминать, какая уж там программа колледжа! И, сэр, ну согласитесь, тут ничего сверхъестественно сложного! Разве что зелья… и то продвинутый курс.

— Не надо грубой лести, Грейнджер, — мрачно сказал он, но я видела, что ему приятно было это услышать. — Но вы еще и на художественную литературу время находите, я вижу, у вас из сумки что-то такое торчит…

— Я иначе от скуки умру, — буркнула я, затолкав поглубже том Брэдбери. — И вообще, это по литературе!

— Я видел, как вы… гм… питаетесь — как троглодит какой-то, — а спите-то когда?

— Ну… — я подергала цепочку на шее.

— Погодите… вы хотите сказать, что отправляетесь в прошлое, чтобы… спать?!

Вот сейчас лицо профессора было достойно запечатления.

— А что? У меня все рассчитано, — ответила я, продемонстрировав отдельную тетрадочку. — Полноценный сон необходим, так что… Вот смотрите, например, мы укладываемся часов в одиннадцать вечера. Я задергиваю полог, отматываю время на три часа назад и засыпаю. К тому времени, как приходит пора вернуться, я возвращаюсь и преспокойно продолжаю спать до утра.

— Но… Если кто-то заглянет раньше?

— Маленькую кошку под одеялом не видно, да и Живоглот покушений на мою кровать не допустит, — улыбнулась я. — А до того я обычно на виду.

— Надо же, какое редкое извращение, — пробормотал он. — Я бы не додумался.

— Вы просто, наверно, фантастики мало читали, — утешила я. — Там эти временные парадоксы на каждом шагу.

— Да уж какая фантастика, и так ни на что времени не хватает…

— Одолжить? — спросила я, но профессор покачал головой:

— Я не удержусь, как уже говорил, а в итоге через пару месяцев превращусь в дряхлого старца — очень уж хочется многое успеть. А вашей основательности мне не хватает, я склонен чрезмерно увлекаться.

— Вы?! — не поверила я.

Потом подумала, припомнила его нрав и решила, что он прав — люди с таким темпераментом обычно в самом деле хотят получить всё и сразу, и если не научатся сдерживаться, окружающих ждет веселая жизнь.

— В свое время, Грейнджер, — добавил Снейп, — я тоже страшно скучал в Хогвартсе, поэтому увлекся тем, чем в моем возрасте заниматься не положено.

— Темными искусствами?

— Именно. И достаточно преуспел. И не смотрите на меня такими глазами, вас я этому учить не стану.

— Конечно, не станете, — не сдержалась я, — вас опять не взяли преподавателем защиты! Наверно, директор думает, что иначе это будут уроки не защиты, а именно что Темных искусств!

— И как вы догадались? — с иронией спросил он.

— А Грюм очень похоже сказал: чтобы защищаться, надо знать, от чего именно защищаешься. А я и раньше думала, что с вами мы начали бы с азов. Хотя бы в теории.

— И были совершенно правы. Но, полагаю, большинство учеников еще на первом занятии начали бы прятаться под парты, а их родители — строчить гневные письма в совет попечителей и лично министру.

— От Грюма что-то не прячутся…

— У него репутация безупречная, не то что у меня, — усмехнулся Снейп. — Вот увидите, даже Малфой ничего не сделает.

— Побоится? — спросила я, но не дождалась ответа.

Возвращаясь, я опять наткнулась на Грюма, на этот раз, к счастью, возле нашей башни.

— Что бродишь так поздно? — спросил он, пристально глядя на меня.

— Отбоя еще не было, сэр, — ответила я.

— Опять свидание?

— Нет, сэр, — коротко сказала я, но уточнять не стала.

А то скажу, что была в библиотеке, или Невилла навещала, или в совятню ходила, а окажется, что он там только что был и меня не застал. Конечно, с нашими непредсказуемыми лестницами и разминуться легче легкого, я могла остановиться поболтать с кем-нибудь, но… лишняя ложь всегда опаснее недосказанности: одно громоздится на другое, а потом этот карточный домик рушится из-за какой-нибудь незначительной на первый взгляд детали.

Вдобавок, сегодня никакого опасного груза при мне не было, так что я ничем не рисковала.

— Ну-ну… больно ты дерзкая, как я погляжу… — просипел он. — И на хорошем счету у всех учителей…

— Да, сэр, и что с того? — удивилась я, а сама стала думать о том, как получу двенадцать СОВ (прямо как Перси Уизли) и тоже стану старостой школы, а потом пойду служить в Министерство, а еще добьюсь освобождения домовиков…

— Знавали мы таких, — непонятно ответил Грюм и ушел цокая, деревянной ногой по каменному полу.

Интересно, о ком это он?

* * *

Ко всеобщему удивлению, на следующем занятии профессор Грюм объявил, что подвергнет каждого заклятию Империус — продемонстрирует его силу и проверит способность учеников к сопротивлению.

— Но, профессор, — не удержалась я, — вы ведь сказали, что это нарушение закона…

Профессор молча взмахнул волшебной палочкой, парты разъехались в стороны, и в середине класса образовалось пустое место.

— … и что к людям это заклятие применять нельзя, — закончила я фразу.

— Дамблдор хочет, чтобы вы на собственном опыте познали опасность этого заклятия, — непререкаемым тоном произнёс Грюм. — Но если ты предпочитаешь путь раба, полностью лишённого собственной воли, я не стану возражать, это твой выбор. Можешь покинуть урок.

И он указал скрюченным пальцем на дверь.

Я, кажется, покраснела от злости, но на этот раз усилием воли смолчала. Очень хотелось и впрямь уйти, но защита — это не дурацкие прорицания, это обязательный предмет.

Грюм по очереди вызывал нас и накладывал чары. Чего только не вытворяли однокурсники! Дин Томас трижды проскакал вокруг комнаты, распевая национальный гимн. Лаванда Браун вообразила себя белкой. Невилл исполнил гимнастические упражнения, на которые сроду не был способен (представляю, как у него будет болеть всё тело!). Перед заклятием оказались бессильны все, становясь собой, только когда Грюм заклятие снимал.

— Поттер, — наконец прохрипел Грюм, — твоя очередь.

Гарри вышел на середину класса. Профессор нацелил на него палочку и произнёс:

— Империо!

Гарри стоял, как вкопанный. Потом согнул колени, словно собираясь прыгнуть… Он помедлил еще немного, а потом все-таки прыгнул, только как-то неуклюже, врезался головой в стол и явно отбил коленки.

— Это уже на что-то похоже, — послышался громкий голос Грюма. — Все посмотрите на Гарри! Он боролся и, чёрт побери, почти устоял. Победа была совсем близка! Попробуем ещё раз, Поттер! А вы следите за ним, особенно за глазами. В них всё отражается. Молодец, Гарри! Не так-то просто будет сделать из тебя раба…

С четвертой попытки Гарри удалось воспротивиться чарам.

— Ну а лучшую ученицу я приберег на закуску, — ухмыльнулся Грюм. — Иди сюда, Грейнджер.

Я вышла на середину класса.

— Империо!

Удивительное ощущение! Я словно воспарила в небеса. Никакого беспокойства не было и в помине, только лёгкое, необъяснимое счастье. Блаженство волной окатило меня, и всё же я чувствовала себя как в тумане: за мной пристально наблюдали. И тут в пустом черепе эхом отдалось приказание Грозного Глаза:

«Изобрази кошку… Изобрази кошку…»

Я хотела было просто мяукнуть, но неодолимая сила тянула меня упасть на четвереньки, выгнуть спину… Превратиться.

Где-то в глубине сознания забил набатный колокол: «Опасность!»

«Изобрази кошку…»

Чужая воля гнула и ломала мою, а я вдруг подумала: если я могу защититься от дементоров тем старинным приемом, почему бы ему не сработать и сейчас? Империо — темномагическое заклинание, следовательно, его можно расценивать как зло в чистом виде. А если б Грюм велел мне в окошко выпрыгнуть? Это уже покушение на убийство… Вдобавок, если я ему поддамся, все узнают, что я умею, а это… И, хуже того, Грюм убедится, что его подозрения были верны!

«У зла нет надо мной власти», — сказала я про себя. Я не могла поднять руку и вынуть палочку, но представила, как делаю это. Как тогда, на темном лугу, когда дементоры слетались со всех сторон, а от меня зависела не только моя жизнь. Впрочем, сегодня тоже…

Да и вообще, где это видано, чтобы Гермиона Грейнджер сдалась?!

«Повинуйся! Немедленно!»

Вокруг ничего нет, только серебристый свет, куполом отгораживающий меня от опасности, отсекающий тянущиеся ко мне извивающиеся черные щупальца, сковавшие мою волю… И чужие руки поверх моих — уверенные и сильные, помощь пришла вовремя!

Пустота в голове вдруг исчезла.

— Ну, допустим, мяу, — сказала я, посмотрев на Грюма в упор. — Вы же этого добивались, сэр?

И тут грянул звонок.

Когда мы выходили из класса, Грюм сверлил меня взглядом. Однако высший балл все-таки поставил.

* * *

— Ну ты даешь, Гермиона! — говорил Рон, прыгая через ступеньку: чары на нем еще не развеялись. — У тебя получилось сразу! Ну и рожа была у Грюма… Мяу!

— А как это выглядело со стороны? — поинтересовалась я.

— Ну… ты стояла, как Гарри, не шевелясь, потом дернулась, как будто хотела встать на четвереньки, а потом опять замерла, — ответил он. — И еще мне показалось, будто у тебя глаза светятся.

— Наверно, из окна блик упал, — пожала я плечами.

— А потом ты моргнула и такая: «ну, допустим, мяу». Ха-ха-ха, вот это номер! — продолжал Рон, не слушая.

— А каким тоном он говорит! — сказал Гарри. — Как будто мы все в любую минуту можем подвергнуться нападению!

— Он просто сумасшедший, — Рон обернулся, нет ли сзади Грюма. — Неудивительно, что Министерство с радостью от него избавилось. Ты слышал, он рассказывал Симусу, что сделал с той ведьмой, которая первого апреля крикнула ему вслед «бу-у»?.. Ну, когда тут изучить приёмы против его Империуса? Завалили домашними заданиями!

Да, задавали теперь намного больше, от той же трансфигурации весь четвертый курс стоном стонал.

— Вы вступаете в важнейшую фазу обучения магическим искусствам, — наставляла профессор МакГонаггал, угрожающе поблёскивая прямоугольными стёклами очков. — Не за горами экзамен…

— Так СОВ будет только на пятом курсе! — взмолился Дин Томас.

— Согласна, Томас. Но готовиться к нему следует заранее. Из всего класса одна мисс Грейнджер превратила ежа в более-менее приличную подушку для иголок. А ваша подушка, Томас, до сих пор в ужасе сворачивается, стоит поднести к ней булавку.

Я только вздохнула: еще на первом курсе я думала о том, что если начать с основ, то понять принцип действия заклинания будет намного проще. Так, собственно, и вышло, когда я разжилась кое-какими пособиями… гм… не для школьников.

Гарри с Роном сияли: их идиотское сочинение по прорицаниям Трелони оценила на высший балл. Правда, тут же задала новое, а им на ум не приходили новые бедствия и катастрофы. Я бы дала им энциклопедию о величайших катастрофах двадцатого века, да только Трелони явно не оценила бы аварии на атомных станциях и крушения самолетов и кораблей.

Профессор Снейп обрушился на нас с противоядиями, совершенно серьезно пообещав кого-нибудь отравить перед Рождеством и проверить, как усвоены противоядия. А профессор Флитвик велел прочесть про манящие чары три толстенные книги из списка дополнительной литературы.

Хагрид со своими соплохвостами тоже замучил: вот большая радость наблюдать за этими страшилищами! Ну да ладно, всё прогулка на свежем воздухе, а если не подходить близко к загону, то и нормально…

И тут, наконец, свершилось…

— «Турнир Трёх Волшебников. Делегации из Шармбаттона и Дурмштранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу, 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше», — прочитал Рон объявление в холле.

— Здорово! Последний урок — зельеварение! Снейп не успеет никого отравить! — ликовал Гарри.

Я на его месте не была бы так уверена…

— «После уроков всем ученикам отнести сумки с учебниками в спальни и собраться перед замком для встречи заморских гостей».

— Приезжают через неделю! Интересно, Седрик уже знает? Пойду скажу ему! — Эрни МакМиллан из Хаффлпаффа с загоревшимся взглядом растолкал учеников и устремился к лестнице.

— При чём здесь Седрик? — удивился Рон.

— Седрик Диггори наверняка будет участвовать в турнире, — пояснил Гарри.

— Этот придурок будет представлять Хогвартс? — хмыкнул Рон, выбираясь из толпы.

— Диггори не придурок, — ответила я. — Он тебе не нравится, потому что Гриффиндор продул в квиддич. А я слышала, он прекрасный ученик. К тому же староста факультета!

Ну, надо же было поддерживать легенду! Диггори в самом деле был отличным учеником и красивым парнем, я уже говорила, так отчего бы мне на него не заглядываться?

Сработало, как я и думала — парни до вечера меня подкалывали.

Объявление взбудоражило обитателей замка. Куда ни пойди, только и слышно: «Турнир Трёх Волшебников», «Турнир Трёх Волшебников»… Все как с ума посходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты?

Отличаются, да! Ходят на руках, едят человечину и колдуют ногами!

В общем, я так устала от этой суеты, что улизнула в подземелья.

— Пришли отсиживаться? — правильно понял меня Снейп. — Тогда не бездельничайте, проверьте контрольные первого курса, а то я убью кого-нибудь.

— Я?! — испугалась я. — Я… я не умею, и вообще, у меня почерк другой!

— Почерк я потом исправлю, а мою манеру вы знаете. И вообще, что значит — не умею? Заодно и научитесь…

Ну, это всяко было лучше, чем слушать о Турнире. А через некоторое время я поняла, почему Снейп обычно пребывает в столь скверном расположении духа.

— Грейнджер, вы что-то разошлись, — заметил профессор, увидев, как я смачно перечеркнула половину работы и поставила жирный ноль.

— Я совершенно объективна, сэр! — обиженно сказала я и сунула ему листок.

Он вчитался и согласился, что тут стоило бы поставить оценку с отрицательным знаком, но таких не существует, а жаль!

— Неужели и мы такими же были… — пробормотала я, отдав ему стопку работ.

— Такими же. Некоторые даже хуже, — ответил Снейп, просматривая контрольные. Некоторые были сплошь красными от моих пометок. — Грейнджер, послушайте, ну даже я иногда немного натягиваю оценку… Они перепишут, конечно, но мне ведь это придется во второй раз читать и искать десять отличий!

— В компьютерном текстовом редакторе есть функция сравнения версий, — сказала я, подумав. — Получится такое заклинанием сделать? Если да, то можно еще сравнивать разные работы и смотреть, кто у кого содрал. Куски из учебников — это понятно, они будут одинаковыми с разной степенью сокращения, а вот выводы…

— А поподробнее? — глаза у профессора загорелись, а я собралась с мыслями и описала, как это работает. Вернее, как именно составлена программа, я не знала, не разбиралась в этом, но принцип был в целом понятен.

— Это не так уж сложно реализовать, — сказал Снейп, дослушав. — Жаль, не удастся выявить, кто у кого списал, это у вас там… версии датируются.

— А если по степени высыхания чернил или еще чему-то в том же роде? Вряд ли списывают сперва на черновик, а потом переписывают набело, — подумав, предложила я, а он хлопнул себя по лбу и злорадно произнес:

— Вот сейчас и попробуем!

И достал пачку контрольных второго курса. Я поняла, что если кто-нибудь узнает о моих предложениях по рационализации работы, меня проклянут все ученики Хогвартса…

Пока профессор развлекался с заклинаниями, я доделывала свои задания.

— Раньше бы мне об этом узнать, сколько времени сэкономил бы, — довольно произнес наконец Снейп. Разложенные перед ним контрольные светились разными цветами, и я вытянула шею, чтобы лучше видеть. — Да подойдите, что вы кверх ногами смотрите!

Выдержки из учебников были выделены спокойным синим цветом, но там, где их было многовато (и содрано слово в слово), он делался ярче. Одинаковые выводы густо зеленели. Явно списанные работы светились красным. Ну и еще имелись какие-то пометки, мне не понятные.

— Это сомнительные моменты, — пояснил Снейп, когда я спросила, что означают мерцающие значки на полях. — По смыслу очень близко, но не слово в слово. Но тут уже можно разбираться индивидуально, в конце концов, к одному и тому же выводу люди могут прийти разными путями. А есть и талантливые компиляторы, которые способны скомбинировать работы нескольких человек… ну, для этого все-таки нужно приложить определенные усилия, да и в голове что-то задержится!

— А еще, — добавила я, подумав, — можно списать работу прошлого года. У старших братьев-сестер, например.

— Ну нет, — тут же ответил профессор, — хранить еще и архив копий за прошлые годы — это уже чересчур! Обойдутся. Так, Грейнджер, я вижу, вы хотите спросить, почему я, при моем выдающемся уме… не хихикайте! Почему я не додумался до этого раньше? Или, скажем, Флитвик, Мастер чар?

Я кивнула.

— Всё та же зашоренность, — сказал он. — Всё идет по накатанной, традиционно. Ведь, казалось бы, такая мелочь, лежащая на поверхности, а мы, взрослые волшебники, не видим ее в упор! А магглы видят.

— Потому что там постоянно всё меняется, — вздохнула я, возвращаясь на свой стул. — Буквально за год столько всего нового появляется! Те же компьютеры: десять лет назад это еще были такие громоздкие ящики, а теперь они достаточно компактные, и мощность постоянно возрастает, и мониторы давно уже цветные… И это точно еще не конец развития!

— Только не спрашивайте меня, почему я не слежу за маггловским прогрессом, — предостерег Снейп.

— Не успеваете?

— Именно. В школе… ну, сами видите, чем я занят. А лето — единственное время, когда я могу полноценно заняться своими исследованиями, так что какие уж там компьютеры с телефонами! Спасибо, от машин не шарахаюсь, дверей на фотоэлементах не пугаюсь и даже умею пользоваться кредиткой и ездить на метро, — неожиданно усмехнулся он, а я догадалась, что живет он не в волшебном квартале. — И даже однажды летал на самолете. Если честно, не лучшее из моих воспоминаний.

— Зачем? — поразилась я.

— Разрешение на аппарацию долго было получать, а на конференцию попасть хотелось, — пояснил он. — Маггловский паспорт достать легко, билет — тем более. Но коллеги об этом не знают! Самолет для них — исключительно ковер, а…

— А ковры-самолеты запрещены, — вспомнила я разговор на чемпионате. — И поди объясни, что это… хм… стальная птица!

Тут я представила показ какой-нибудь кинохроники в Большом зале и снова захихикала. Кстати, а это не так уж невероятно! Электричества, конечно, нет, но если раздобыть кинопроектор, в котором ручку надо крутить, то… Белый фон и свет не проблема! В крайнем случае можно показать слайды, но это не так эффектно, «волшебный фонарь» здесь наверняка известен.

Стоп, есть ведь еще колдокамеры, омнинокли — а это цветная движущаяся видеозапись, так почему нет кинотеатров? Публики мало? Или просто никто не додумался показывать именно маггловскую жизнь, иллюзиями-то тут никого не удивишь… А может, это запрещено?

— Грейнджер, что вы изобретаете? — спросил Снейп, прервав мои раздумья.

— Давно забытое старое, — вздохнула я и объяснила.

— Гм… — сказал он. — Вы это лучше близнецам Уизли расскажите, они будут в восторге. Может, займутся делом и откроют первый на Диагон-аллее синематограф?

— Пожалуй, вы правы, это может сработать, тем более, они продвинутые ребята, — согласилась я. — А это не запрещено?

— Не помню прямого запрета, — покачал головой Снейп, подумав, — но, думаю, он быстро появится.

— Значит, будет подпольный видеосалон, — вздохнула я и спросила: — Сэр, а вы другим преподавателям покажете это заклинание?

— С какой стати мне облегчать им жизнь? — предсказуемо ответил он. — А вот чем бы мне отдариться? Кстати, когда у вас день рождения?

— Был уже, в сентябре.

— Ну вот, начисто из головы вылетело… — профессор встал, пошарил на верхней полке и протянул мне книгу. — Добыл вам экземпляр, чтобы вы мой не утаскивали постоянно!

— Спасибо, сэр, — прошептала я, схватив «Тайны наитемнейших искусств».

— Только без экспериментов.

— Конечно!

— А еще я наслышан о вашем триумфе на уроке защиты, — добавил вдруг Снейп. — Грюм сказал, что Империо способны сопротивляться Поттер и вы. А потом неохотно добавил, что вашу защиту, в отличие от защиты Поттера, продавить не смог. Как это у вас вышло?

— Так же, как с дементорами, — ответила я. — Только… только мысленно, потому что руки-то не слушались. А он требовал изобразить кошку, и я поняла, что если подчинюсь и превращусь, будут неприятности…

И я пересказала, как умела, что ощущала и что делала, опустив незначительные детали.

— Ах вот почему из-за углов постоянно мяукают, когда Грюм идет по коридору! — сообразил Снейп. — И еще я частенько слышу «ну, допустим, мяу!». Теперь ясно, откуда это взялось. Однако, Грейнджер, повторюсь — это редкостное извращение, Патронус против Империо! Жаль, самому попробовать не удастся…

— Почему?

— Потому что для этого мне придется снять собственную защиту, а такого я себе позволить не могу.

— Постоянная бдительность? — повторила я слова Грюма, он вечно это твердил.

— Именно. А теперь идите, Грейнджер, и будьте поосторожнее с Грюмом. И спасибо за… как это? Инновацию. Я еще подумаю, как ее усовершенствовать…

Судя по выражению его лица, ничего хорошего ученикам эти усовершенствования не сулили.

5

И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Рэйвенкло — бронзовый орёл на синем фоне, жёлтый с чёрным барсуком Хаффлпаффа и зелёное знамя с серебряной змеёй Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса.

— Интересно, что войдёт в состязания? — вслух задумался Рон за завтраком, но тут же опять оживился: — Держу пари, мы всё равно победим, правда, Гарри? Нам к опасностям не привыкать.

— Не привыкать-то не привыкать. Но не перед судейской бригадой, — остудил брата Фред.

— А кто обычно судит? — спросил Гарри.

— Всегда директора школ-участниц, — подала я голос. — На Турнире тысяча семьсот девяносто второго года все трое получили увечья. Тогда участники ловили кокатриса, а он возьми и встань на дыбы.

Понятно, они этого не знали. И того, кто такой кокатрис — тоже, а это, между прочим, ближайший родственник их знакомого василиска: именно он выводится из высиженного петухом яйца, и взглядом не убивает, а только окаменяет.

— Об этом написано в «Истории Хогвартса»! — добавила я. — Правда, в ней не всё достоверно. Я бы её назвала «Пересмотренная история». Или ещё лучше: «Необъективная история Хогвартса. Избранные места. Многие приукрашены».

— Ты это про что? — не понял Рон.

— Про домовиков! — отчётливо и громко произнесла я. — Ни одного раза на протяжении тысячи страниц в «Истории» не сказано, что мы все участвуем в жестоком угнетении сотен домовиков!

Я все-таки заставила их купить значки и носить, но сагитировать остальных не удавалось. Правда, кое-кто откупился, но все равно не проникся жалким положением домовиков. Я прекрасно знала, что в Хогвартсе они чувствуют себя превосходно (когда-то ведь школа стала для них убежищем и единственным домом), другой судьбы не желают, а Добби, пошедшего против воли хозяина, осуждают — недаром разговаривала с несколькими. Но эта дурацкая организация была отменным прикрытием! Как только кто-нибудь начинал мне надоедать, я выхватывала коробку со значками, и… От меня спасались бегством.

Сегодня на занятиях никто толком не утруждался. Кроме как на зельеварении: отменить урок Снейп отказался, разве что закончить на полчаса пораньше, и вместо практического занятия закатил фронтальный опрос по всем темам, начиная с сентября. Судя по всему, проверочное заклинание он-таки усовершенствовал и мечтал испробовать его на нашем потоке.

После занятий деканы факультетов построили нас в колонны и вывели во двор.

Вечер был ясный и холодный. Сгущались сумерки. Бледная призрачная луна уже взошла над Запретным лесом.

— Скоро шесть, — взглянув на часы, Рон устремил взгляд на дорогу, ведущую к главным воротам. — На чём, по-твоему, они едут? На поезде?

— Сомневаюсь, — ответила я.

— А как тогда? На мётлах?

— Не думаю. Путь-то неблизкий.

— Может, портал? — терялся в догадках Рон. — А может, у них разрешается аппарировать до семнадцати лет?

— На территории Хогвартса аппарировать невозможно, сколько раз тебе говорить! — не выдержала я.

Было, мягко говоря, зябко. И чего ради стоило заканчивать уроки раньше? Чтобы стоять навытяжку и мерзнуть? Первокурсники уже начали шмыгать носами от холода, кстати…

К счастью, Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту воскликнул:

— Чует моё сердце — делегация Шармбаттона недалеко!

И впрямь, по небу со стороны Запретного леса мчалось нечто огромное. Льющийся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную синюю карету, которую тянула по воздуху дюжина гигантских крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами.

Лихо зайдя на посадку, карета приземлилась. Открылась дверца, украшенная гербом Шармбаттона, возница развернул ступеньки, и из кареты появилась чёрная лаковая туфля внушительного размера, а следом и ее обладательница… Роскошная дама (ростом точно не меньше Хагрида и соответствующих габаритов) подошла к нам под аплодисменты собравшихся.

— Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! — воскликнул Дамблдор.

Ученики мадам дрожали от холода, и их отвели в замок.

Делалось все холоднее, а дурмштранговцы заставляли себя ждать. Наконец что-то загромыхало, захлюпало, и из возникшего в центре озера водоворота поднялись мачты, а следом и сам зловещего вида корабль.

Я порадовалась, что захватила омнинокль: когда еще увидишь подобное! А так можно даже родителям показать…

Вновь прибывшие были одеты по погоде — в шубы, а одним из них оказался… сам Виктор Крам. Как его не разобрали на сувениры по пути в замок, даже не знаю.

После пира и всевозможных речей директор наконец огласил правила Турнира.

— В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием, — сказал он. — Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня.

Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краёв наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на неё Кубок, чтобы все хорошо его видели.

— Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать своё имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Кубок завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трёх Волшебников. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив своё имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя.

Конечно же, последнего, самого важного уточнения, никто и не услышал: все только и гадали, как обмануть Кубок… Ну, близнецы точно попытаются, со вздохом подумала я и отправилась спать.

* * *

Вышло, как я и предполагала — близнецы, Ли Джордан и еще двое все-таки выпили зелье старения, но тщетно. Зато зрелище было презабавное — они бородами обросли, да такими роскошными, Дамблдор бы позавидовал!

Вечерний пир все не кончался и не кончался, присутствующие извелись, но всему приходит конец.

— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется ещё минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.

Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех всё равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы…

— Осталась одна секунда, — сказал Ли Джордан. Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер.

Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент: участником от Дурмштранга становился Виктор Крам. От Шармбаттона — красивая белокурая девушка, Флёр Делакур, очень похожая на вейлу (у Рона от ее вида в буквальном смысле слюни текли), а от Хогвартса — Седрик Диггори, сам ошалевший от такой радости. Вот только, когда все удалились получать инструкции, Кубок снова плюнул огнем… и выдал имя Гарри Поттера.

— Это не я… — он растерянно уставился на нас. — Я не бросал свое имя…

Мы тоже ничего не понимали, а его вызвали вслед за всеми.

Отсутствовали они долго, все успели разойтись, только я вернулась, чтобы погреть уши. Приключился немаленький скандал: время от времени доносились громовые раскаты голоса мадам Максим, реплики Каркарова, директора Дурмштранга, шипение Снейпа, увещевания Дамблдора и МакГонаггал, скрипучий голос Грюма… Последний, кстати, выдвинул вполне резонную версию: тот, кто подбросил имя Гарри в Кубок, обладает большой силой, раз сумел обмануть артефакт такой мощи. И, вполне вероятно, желает гибели Гарри, потому что четверокурсник на Турнире — это… словом, ему грозит большая опасность.

Наконец все сошлись на том, что магический контракт есть магический контракт, придется исполнять, и разошлись.

Полночи в нашей гостиной праздновали выбор чемпиона, придурки, нет бы подумать о том, чем это грозит Гарри! Рон, балда, еще и обиделся на него…

Наутро, решив, что Гарри вряд ли захочет завтракать в Большом зале, где на него станут показывать пальцами, я притащила ему бутерброд и предложила пойти прогуляться.

Он согласился с радостью, и мы отправились к озеру. Гарри распирало от новостей, а поскольку я слышала всё или почти всё, то не усомнилась в его словах.

— Конечно, ты тут ни при чём, — сказала я, когда он закончил. — Видел бы ты себя со стороны, когда Дамблдор объявил: «Гарри Поттер»! Но кто, кто же это сделал? Грюм прав, Гарри. Ученикам не под силу обмануть Кубок и переступить линию Дамблдора…

— Ты видела Рона? — перебил Гарри.

— Да… во время завтрака, — неохотно ответила я.

— Всё ещё думает, что это моих рук дело?

— Гарри, неужели тебе не ясно? Он просто слегка завидует!

— Завидует, — с сомнением протянул Гарри. — Чему завидовать-то? Хочет выставить себя идиотом перед всей школой?

— Пойми, ты всегда в центре внимания… — он пытался возразить, но я перебила: — Знаю, ты не виноват. Слава тебя не прельщает. Но пойми и Рона. Дома старшие братья, все они в чём-то его превосходят. Ты, его лучший друг, — знаменитость, он всегда в тени, когда вас видят вместе. Рон смирился с этим, никогда даже не заикнётся. Но история с Кубком — это уж чересчур для него!

— Только этого не хватало! Передай ему, я с радостью с ним поменяюсь. Пусть узнает, каково это — куда ни пойдёшь, люди всюду таращатся на твой шрам…

— Не собираюсь я ничего передавать. Поговори с ним сам. Это единственный выход.

— А я не собираюсь бегать за ним, как нянька, учить уму-разуму! Может, он поверит, когда я сверну себе шею… Поймёт, какое это удовольствие — Турнир!

— Да, весёлого мало, — протянула я. — Знаешь, что надо сделать? Немедленно, как придём в замок?

— Дать Рону хорошего пинка.

— Написать Сириусу. Обо всём. Он просил всё сообщать ему, держать в курсе дела. Как видно, предвидел что-то подобное.

— Ничего не надо писать, — Гарри оглянулся и продолжил: — Сириус сейчас же вернулся только потому, что у меня слегка заболел шрам. Напиши я ему о Турнире, он опять примчится!

— Но это его решение, — твердо сказала я. — Он всё равно об этом узнает.

— Как?

— Турнира не утаишь. Турнир Трёх Волшебников — знаменитое состязание. Ты тоже знаменитость. Удивлюсь, если в «Пророке» ещё не вышла статья «Гарри Поттер — чемпион Хогвартса». Ты значишься в половине книг о сам-знаешь-ком. Поверь, будет лучше, если Сириус всё узнает от тебя самого.

Ну почему надо растолковывать на пальцах такие очевидные вещи?!

— Ладно, напишу, — нехотя согласился он, и я поволокла его в совятню, пока он не передумал. Впрочем, тогда бы я сама написала Блэку.

* * *

Следующие недели были сплошным кошмаром. Рон с Гарри по-прежнему не разговаривали друг с другом, только со мной. Хаффлпафф ополчился на Гарри — они болели за Седрика, это неудивительно, Слизерин швыряло от насмешек к откровенной ненависти (против Диггори они не возражали), и даже Рэйвенкло считал, что Гарри получил право участия в Турнире обманом.

Наконец, накал страстей достиг предела: Малфой соорудил значки по типу моих, с оскорбительными надписями о Гарри, и они с ним, разумеется, поскандалили, а меня в процессе ссоры Малфой снова обозвал грязнокровкой. То, что меня это не задевает, Гарри так и не усвоил, поэтому взбеленился и схватился за волшебную палочку… Из Малфоя вышел бы отменный провокатор, вот что я могу сказать!

И они таки устроили дуэль, идиоты, заклинания срикошетили, а в итоге досталось Гойлу и мне…

Кстати, интересное заклинание, подумала я, ощущая, как передние резцы у меня начинают расти с ужасающей скоростью. Наверно, сперва я походила на бобра, потом зубы миновали губу, добрались до подбородка… Интересно, докуда дорастут?

Рон посмотрел на меня и ужаснулся.

— Отчего здесь такой шум? — раздался убийственно вкрадчивый голос.

У дверей кабинета появился Снейп. Слизеринцы начали наперебой объяснять, но он указал на Малфоя:

— Рассказывай ты, Драко.

— Поттер на меня напал, сэр.

— Мы напали друг на друга одновременно! — возразил Гарри.

— А его заклинание попало в Гойла. Видите?

Лицо у того походило на иллюстрацию из справочника по кожным болезням.

— Ступай в больничное крыло, — распорядился Снейп.

— Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, — воззвал к нему Рон.

Я пустила слезу и попыталась руками прикрыть растущие зубы, но они уже коснулись воротника мантии. Забавное ощущение! Кстати, колдовать так почти невозможно, не выговоришь заклинание… надо запомнить!

Снейп холодно взглянул на меня.

— Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные, — заключил он.

Я нарочито громко всхлипнула, повернулась на каблуках и побежала к лестнице, слыша вопли за спиной — это Гарри с Роном хором орали на Снейпа. Хорошо еще, тут такая акустика, что он вряд ли разобрал и половину ругательств. Но и того хватило: потом я узнала, что Гриффиндор потерял пятьдесят баллов… Опять мне отрабатывать!

Я же забежала в давно знакомый туалет Плаксы Миртл, чем вызвала у нее приступ бурного ликования, протерла зеркало и занялась своими зубами. Они у меня всегда были крупноваты, но родители наотрез отказывались портить здоровые зубы, а тут такой повод их уменьшить!

— По-моему, так я намного симпатичнее, что скажешь? — спросила я у Миртл, когда закончила.

— Не вижу особых различий, — честно ответила она. — Но это было так смешно! Даже лучше, чем хвост! А если вырастить клыки, можно изображать вампира, ха-ха-ха!

Она перекувырнулась от избытка чувств и нырнула в унитаз. А что, в ее словах был резон: взять так вот и загрызть кого-нибудь, а свалить на неизвестного монстра…

* * *

Гарри сказал мне, что чемпионов фотографировали для «Пророка», а еще у него брала интервью Рита Скитер. Я была о ней наслышана и предупредила, чтобы он не ждал от этого ничего хорошего — у нее было на редкость ядовитое перо, а вывернуть наизнанку она могла любую ситуацию. А уж чего ей мог наговорить Гарри и не только он!

Вскоре мы в этом убедились…

«В Хогвартсе Гарри встретил свою любовь, — говорилось в статье. — Его близкий друг Колин Криви говорит, что Гарри всюду появляется в обществе Гермионы Грейнджер, сногсшибательной красавицы-магглорожденной, которая, как и Гарри, одна из самых блестящих студентов школы».

— Что вы с собой сделали, Грейнджер? — мрачно спросил Снейп, когда я заглянула к нему как-то вечером.

— А что? — удивилась я.

— У вас была такая славная улыбка, а теперь… какой-то голливудский оскал, — припомнил он подходящее выражение, а я онемела. — Вы б еще волосы выпрямили, чтоб на вейлу походить.

Чтобы профессор! Сказал подобное! Точно, в Запретном лесу кто-то сдох…

Онемение, впрочем, не помешало мне вернуть всё, как было.

— Ну и как вам в статусе невесты Поттера? — поинтересовался он, не отрываясь от цветомузыки контрольных. Судя по замысловатым переливам, он применял какое-то сканирование работ на совпадения.

— Хоть вы не издевайтесь, — попросила я. — И так дразнятся. Поймать бы эту Скитер и ноги ей повыдергивать!

— Да, я бы тоже не отказался… — пробормотал профессор.

— Так может, я подержу, а вы займетесь, вы лучше умеете? — предложила я.

— Лучше наобо… тьфу, Грейнджер! Говорите, зачем пришли, или не отвлекайте.

— Да как-то за Гарри тревожно, — созналась я. — Его впрямь хотят убить?

— Его уже который год хотят убить, будто это новость какая-то…

— Угу. Еще и задергали со всех сторон, а он первого испытания боится до ужаса. Причем даже не погибнуть, а опозориться.

— Грейнджер, я не скажу вам, каким будет первое испытание, — правильно истолковал мой намек профессор. — Но могу предложить задание.

— Какое? — удивилась я.

— Почему бы вам не познакомиться поближе с Виктором Крамом?

— Зачем?!

— Грейнджер, вы же умная девушка, сообразите сами!

Я задумалась. Крам, Дурмштранг… Темные искусства, это само собой, только как о них заговорить, если у нас подобного не изучают? В плане защиты от них, разве что, а там… если языковой барьер не помешает, глядишь, удастся развить тему, и я узнаю что-нибудь любопытное! Но это явно не главная цель…

Гарри сказал, когда Каркаров увидел его шрам, то аж вздрогнул. Потом Грюм что-то такое говорил о Каркарове и замыслах темных сил, и Гарри упомянул — тот аж покраснел, будто принял это на свой счет. И, кстати, я видела, как за преподавательским столом Снейп разговаривает с директором Дурмштранга: складывалось впечатление, что они, даже если не приятельствуют, то давно и хорошо знакомы…

— Крам может знать что-то о планах Каркарова, о которых тот не скажет вам, — выдала я, — и если эти планы касаются Гарри, нужно это выяснить!

— Пять баллов Гриффиндору, — без тени иронии сказал Снейп и поднял на меня глаза. — Догадались?

— Вы с Каркаровым точно знакомы, — ответила я. — И Грюм его не жалует. Тут может что-то крыться…

— Каркаров служил Темному лорду, — просветил профессор, явно опустив слово «тоже», — но, когда его арестовали, сдал всех, кого только знал, в обмен на свободу. Вдобавок он иностранец, к чему лишние скандалы? Его и выпустили. Видите, теперь директорствует.

— Ясно, — сказала я. — Попробую. Крам постоянно сидит в библиотеке, я тоже, так что… Правда, он на контакт почти не идет, но я что-нибудь придумаю!

— Я в этом даже не сомневаюсь, — совершенно серьезно сказал Снейп. — Только без приворотных зелий, ясно? У него наверняка имеются амулеты против них, хотя бы сигнальные, и выйдет конфуз.

— Ну уж так топорно я точно действовать не стану! — обиделась я, а потом спохватилась: — Сэр, Блэк вернулся. Он где-то неподалеку.

— Вот только его в этом дурдоме и не хватает, — пробормотал профессор. — А хотя ладно, пусть будет. Может, пригодится. Только передайте, чтобы не совался, пока не попросят, а то от него вечно шума много, а толку мало.

— Передам, — кивнула я. — А еще… о, нет, вы не поверите!

— Ну что еще?

— Хагрид ухаживает за мадам Максим, — серьезно сказала я. — Вы бы видели его парадный костюм и прическу… А мадам вроде бы и не возражает.

Снейп закрыл лицо ладонями и посидел так молча.

— Иногда мне кажется, что я давно свихнулся, и меня держат в Бедламе, — сообщил он наконец. — Это все новости?

— Не совсем. Мы с Гарри были сегодня в Хогсмиде, там Скитер ошивалась, но добычу не заметила, — доложила я, — а вот Грюм, оказывается, отлично видит сквозь мантию-невидимку этим своим глазом.

— Это я знаю, — кивнул Снейп. — А он что там делал?

— Они с Хагридом выпивали. О чем говорили, я не слышала, далеко было и шумно. Потом Хагрид заметил меня и подошел поздороваться, ну и Грюм с ним… И еще, Хагрид позвал Гарри к себе в полночь, что-то показать. Я тоже сбегаю, просто на всякий случай.

— Не думаю, что Поттеру сейчас что-то угрожает, но… присмотрите, раз уж взялись, — кивнул он. — Только будьте осторожны.

— Ага… я пойду, сэр, уже время, — сказала я, взглянув на часы.

Ну… после этой прогулки я убедилась, что тайна первого испытания никакая уже не тайна, причем для всех участников: Хагрид галантно пригласил мадам Максим на прогулку, Гарри крался за ними по пятам, по кустам партизанил Каркаров, а Седрику Гарри сам потом сказал, что их ждут драконы…

А вот сеанс связи с Сириусом состоялся, и тот подтвердил мои выводы: Каркаров — Пожиратель смерти, а раскрыл его когда-то Грюм. И то, что Каркаров сдал своих в обмен на помилование, тоже оказалось правдой.

Вот так дела, подумала я, отсиживаясь под креслом, пока Гарри ругался с Роном, невовремя спустившимся из спальни… Ну что ж, взялась — помогай, так всегда говорит мне мама!

6

Наутро Гарри пересказал мне все то же самое, и мы отправились в библиотеку — искать заклинания против драконов. Заклинаний была тьма-тьмущая, только большинство явно не по зубам четверокурснику, либо же они никак не подходили для драконов. Жалко, Сириус не успел договорить, он ведь собирался рассказать какой-то способ справиться с ними… И что Рону было не проснуться на пять минут позже!

— Гермиона, пожалуйста, помолчи хоть немного. Мне надо сосредоточиться, — взмолился наконец Гарри, устав от моих предложений.

В библиотеке появился Виктор Крам. Мрачно взглянув на нас, он втянул голову в плечи, прошёл мимо, сел в дальний угол, обложившись горой книг. Тоже о драконах, я заметила.

— Он опять здесь! Что ему у себя на корабле не сидится? — показательно возмутилась я. — Пойдём отсюда, Гарри. Позанимаемся лучше в гостиной. Сейчас сюда сбегутся поклонницы и начнут трещать! Наверно, ему нравится, когда девушки вешаются на него гроздьями, знай, выбирай!

Когда мы выходили, я оглянулась: Крам сидел красный, как мак, и смотрел мне вслед. Я демонстративно поправила волосы, вздернула нос и вышла.

Потом я еще сходила и демонстративно порыдала в туалете Миртл. Разумеется, она не могла не явиться и не спросить, что это со мной такое? Неужели до сих пор дразнят из-за зубов? Или кто-нибудь узнал о хвосте?

— Нет, — прохныкала я, — просто эта мерзкая Скитер написала, что я девушка Гарри, и теперь Виктор на меня даже не смотри-и-ит…

— Какой Виктор? — всполошилась Миртл, выписывая вокруг меня круги и петли.

— Крам! Коне-е-чно, он только пальцем поманит, к нему все сбегаются… зачем ему чужая девушка? А это неправда! — развивала я мысль. Ну давай, Миртл, соображай! — А я его только в Большом зале и в библиотеке вижу, а там все время другие девчонки вьются… Даже записку не передашь, и я бы все равно не стала… что он обо мне подумает?!

— А давай, я ему скажу? — предложила она.

Ну наконец-то, до нее дошло!

— Что скажешь?

— Что одна девушка… — Миртл хихикнула, — такая, с кудрявыми волосами, которая тоже все время сидит в библиотеке… думает о нем!

— Ну… — я изобразила растерянность. — Но как ты это сделаешь? Не при всех же!

— Ой, ты такая умная, а не сообразила? — фыркнула Миртл. — Они же ночуют на корабле, а я могу… что?

— Покидать замок! — подпрыгнула я. — Точно, ты же говорила, что бываешь в озере, а значит, можешь и на корабль попасть! О-о-о…

— Тогда я ему намекну, — серьезно ответила она, — сегодня ночью.

— Только не говори, что это я просила! Скажи, что сама заметила, а я стесняюсь заговорить первой и всё такое, — предупредила я, искренне надеясь, что Миртл не перепугает Крама насмерть, а то завтра первое испытание.

— Обязательно, — заверила она. — Пускай он с тобой встречается, потому что Гарри Поттер — мой!

Ну, я давно знала о том, что она неровно дышит к Гарри (если так можно сказать о привидении), вот и решила привлечь к делу.

— Ах, Миртл, ты такая добрая! Если бы только я могла тебя обнять… — искренне сказала я. — Спасибо, спасибо тебе!

Она хихикнула и испарилась. Н-да, знать бы еще, чего она насочиняет…

* * *

Пока я общалась с Миртл, Гарри успел поговорить с Грюмом, и тот навел его на дельную идею. В общем, Гарри срочно потребовалось освоить манящие чары (которые ему никак не давались), пришлось помогать. Надо отметить, мотивация в виде громадного огнедышащего дракона работает как нельзя лучше, и вскоре Гарри всё удалось! Всегда бы так…

И с драконом он справиться сумел: подозвал метлу теми самыми чарами, заморочил твари голову обманными финтами (я видела, Крам держался за голову, потому что не додумался до подобного) и выхватил из кладки золотое яйцо.

Правда, теперь предстояло разгадать ключ ко второму испытанию, но до него еще было далеко.

А пока меня очень интересовало то, что же болтает Винки (она вместе с Добби обосновалась на хогвартской кухне, но свобода ее не радовала) о плохом Бэгмане и о том, что больше не может помочь своему любимому хозяину, мистеру Краучу…

Ну и вдобавок имелся Крам, который по-прежнему сидел в библиотеке, а завидев меня, начинал медленно заливаться краской. Я уж боялась, как бы его удар не хватил! Миртл, правда, уверяла, что ничего особенного не сказала, но веры ей было мало.

И в один прекрасный день, когда поклонницы куда-то улетучились, Крам все-таки собрался с духом, подошел ко мне, представился и, чудовищно коверкая слова, попросил помочь разобраться с каталогом.

Разбираться там было решительно не в чем, и я быстро перевела разговор на Турнир и на то, как храбро действовал Виктор в первом испытании — у меня чуть сердце не выпрыгнуло от страха! А он посетовал, что ему не пришло в голову тоже воспользоваться метлой. Я тут же вспомнила о его коронном финте Вронского, который видела на чемпионате, — он идеально подошел бы для того, чтобы выхватить яйцо из-под носа у дракона. А еще сказала, что наши школьные игроки в подметки Краму не годятся (даже Поттер, хотя бы в силу возраста), и огорченно добавила, пока он не предложил покатать меня на метле, что ужасно боюсь высоты, а особенно опасные моменты игр могу смотреть только в записи, потому что на матчах зажмуриваюсь от страха — вдруг игроки разобьются!

К слову, он оказался довольно приятным парнем, очень застенчивым (орды поклонниц его смущали и даже немного пугали), но когда разговорился…

Я посетовала на то, что у нас толком не преподают защиту и рассказала о Квиррелле и Локхарте (благоразумно умолчав о Люпине), и он возмутился: у них в Дурмштранге изучению Темных искусств и методам защиты от них в самом деле отводилось немало времени. Я позавидовала вслух и показала ему учебник Локхарта.

Назавтра Крам сказал мне, что их корабль чуть не перевернулся, так хохотала команда: кто-то из хорошо знающих английский читал остальным «Вояж с вампирами», переводя на ходу, — и спросил, так ли все скверно в этом году? Я заверила, что Грюм свое дело знает, вот только показывает непростительные на учениках, и Виктор в очередной раз лишился дара речи, а потом разразился потоком слов на родном языке. Затем успокоился и объяснил: он слышал от директора, что Грюм — известный аврор, а разве станет такой заслуженный человек испробовать на учениках нечто подобное? Ладно еще пауки, но…

Тогда я по секрету рассказала ему о родителях Невилла (не называя имен, разумеется) и его реакции на ту демонстрацию, а Крам обозвал Грюма педагогической бездарностью и бездушным… дальше опять последовала непереводимая игра слов.

Я расспросила о том, как проходят занятия у них, узнала много интересного и снова позавидовала. Правда, подумала, что если бы занятия у нас вел профессор Снейп, примерно так же бы они и выглядели. Впрочем, он как-то упоминал, что был знаком еще кое с кем из Дурмштранга, видимо, у них и набрался этой премудрости.

Ну а я поделилась с Виктором кое-какими лечебными заклинаниями: это тайной не было, а игроку всегда могло пригодиться — так вот навернешься с метлы, а рядом окажется целитель вроде Локхарта! Лучше уж самому уметь кое-что… Крам такого не знал и очень обрадовался, сказал, ценная наука.

В общем, мы очень славно проводили время. Укромных уголков в Хогвартсе полным-полно, я их хорошо разведала, так что мы ни разу никому не попались на глаза. Тем более, Миртл всегда реяла поблизости, готовая подать сигнал — пора расходиться. Ей очень нравилось чувствовать себя соучастницей.

Увы, ничегошеньки Виктор не знал о Поттере и тем более о планах Каркарова. Его подобное просто не интересовало, это я быстро поняла.

— Скажи, ты уметь танцевать? — неожиданно спросил Виктор незадолго до Рождества.

За время нашего общения он заметно подтянул английский, но во временах все равно чудовищно путался. Впрочем, я уже приспособилась его понимать. Главное было не отвечать в той же манере, а то он конфузился и вообще начинал заикаться и забывал простейшие слова.

— Немного умею, — осторожно ответила я. Мама в юности занималась бальными танцами и меня научила, мы иногда дома с папой по очереди вальсировали, или в каком-нибудь отеле, когда там устраивали вечеринки. — А почему ты спрашиваешь?

— Скоро Рождество, — сказал он и снова начал краснеть. — Святочный бал. Чемпион должен открывать бал, с партнер… а я… а я…

— Что — ты? Танцевать не умеешь?

— Уметь! — обиделся Виктор. — Нас учить. М-м-м… Гермивонна…

Он так забавно коверкал мое имя, просто прелесть!

— Иди со мной! — выпалил он наконец, собравшись с духом и даже правильно построив фразу. Ну, почти.

— О… ты меня приглашаешь быть твоей партнершей на балу? — деланно удивилась я, и Виктор яростно закивал. — Это большая честь для меня, но… кругом столько красивых девушек! Взять хоть француженок… Да и у нас — Чжоу, например, Анджелина, других много, твоего возраста!

Виктор замотал головой и выдал:

— Если ты отказать, я идти один. Или кто директор приказать.

Я поняла: пригласить кого-то еще он просто не сможет. Похоже, девушек Виктор боялся больше, чем огнедышащего дракона!

— Ты уже есть пригласить? — встревоженно спросил он.

— Я о бале только что от тебя услышала, — заверила я.

— Пожалуйста, — попросил Виктор, — если мы друг… Или твой парень возражать?..

— Нет! — отрезала я. — Сколько раз говорить, нет у меня парня.

Тут я задумалась. Когда нашим скажут, что нужно идти на бал, да еще с партнерами, Гарри точно будет тянуть до последнего (хотя я точно знаю, что он таращится на Чжоу Чанг), Рон тоже. А когда они спохватятся, будет поздно, и тогда они кинутся ко мне — знают же, что я ни с кем не встречаюсь. Ха…

— Конечно, я пойду с тобой, — сказала я Виктору, и он просиял так, что мне даже неловко сделалось. — Как друг, ясно?

Он снова яростно закивал и пояснил:

— У моя есть девушка дома, Болгария, не попадать команда — возраст.

— А-а-а, — у меня отлегло от сердца. — Тем более! Значит, мы выручим друг друга, замечательно! Только, Виктор, пусть это пока будет нашим секретом. Скажи своему директору, что пригласил девушку, только имени не говори.

— Понимай, — он хитро улыбнулся, — сюрприз, да? Я не сказать. Директор поверить так. Я сказать — я сделать, он знать.

— Замечательно… — я мысленно потерла руки. Неизвестно еще, конечно, какой из Крама партнер по танцам, на земле он грацией не отличался. Кстати… — А какие танцы ты знаешь? Я думаю, лучше заранее попрактиковаться!

* * *

— Да вы опасная девушка, Грейнджер, — сказал мне профессор Снейп, когда я рассказала ему о коварном плане. — Вам палец в рот не клади, руку по плечо откусите.

— Вот не надо намеков на зубы, — обиделась я.

— А я и не намекал. Да, женская месть страшна! — улыбнулся он.

— Это не месть! Ну, почти, — призналась я. — И вообще, Виктор сам предложил, я его силой не заставляла. У него, понимаете, дома девушка есть, на год моложе, и в команду ее не взяли. Они с ней с детства знакомы, и с другими он просто не знает, как общаться. И так вот подойти и пригласить не может, стесняется. Вернее, если директор прикажет, пригласит первую попавшуюся — ему-то не откажут, но…

— Понимаю его, — совершенно серьезно сказал Снейп. — И сочувствую.

— Ну вот. А ко мне он уже немного привык и по-дружески попросил помочь. А у меня все равно пары нет, так какая мне разница? Опять же…

— Эффект разорвавшейся бомбы обеспечен, — завершил профессор и заухмылялся вовсе уж гнусно. — Буду ждать вашего явления с нетерпением.

— А вы будете на балу? — живо спросила я.

— Я буду там присутствовать, — поправил Снейп, сделав ударение на последнем слове.

— Ясно… Так вот, ничего Крам не знает, — вернулась я к основной теме беседы. — Его интересует только квиддич и учеба. Если бы Гарри был хоть вполовину таким усидчивым, учился бы не хуже меня! Гм… В общем, Виктор рассказал мне кое-что любопытное, но исключительно по части Тёмных искусств, я записала, но попробовать не рискнула: у него такой акцент, что я не уверена, правильно ли всё разобрала… Я принесла заметки, посмотрите?

— Обязательно.

— Потом я ему показала кое-какие лечебные заклинания, а напоследок мы с ним очень мило поболтали о Гриндевальде, — завершила я.

— Чудно. Они мило поболтали о Гриндевальде! — тяжело вздохнул профессор. — И что поведал Крам?

— Практически то же самое, что сказано в общедоступных источниках. Рассказал о знаке, который Гриндевальд оставил на стене Дурмштранга… Больше ничего интересного. А, он еще пригласил меня в гости.

— Поедете?

— Если родители не будут против, почему нет? — пожала я плечами. — Мы обычно ездим в Европу на каникулах, а в Болгарии еще не были.

— А невеста?

— Какая невеста? — не поняла я. — А! Обещал нас познакомить, говорит, она отлично разбирается в лекарственных травах, как наш Невилл, это может быть полезно! И если вы на что-то намекаете, сэр, то сразу — нет, мои родители не одобрят, если я увлекусь Виктором.

— Почему? Известный спортсмен, национальный символ…

— Ну и что? Сколько той спортивной карьеры? — пожала я плечами. — Виктор потому так упорно и учится, хотя ему многое не дается: понимает, что еще лет десять, а потом… В шоу-бизнес пойти, как тот же Бэгмен, он не сможет, у него обаяния ноль, значит, только в тренеры. Либо осваивать другую профессию, а на это время нужно.

— А хроноворота у него нет, — кивнул Снейп.

— Может, и есть, чего не знаю, того не знаю. В любом случае… Крам — не вариант. Родители считают, что пинать мячик — много ума не надо. Для них нормальные профессии — врач, инженер, ученый, да хоть строитель или водитель!

— А вы всегда слушаетесь старших, Грейнджер? — прищурился профессор.

— Нет, — честно ответила я. — Но прислушиваюсь, к родителям так уж точно. А еще, сэр, многие знаменитые спортсмены своих подружек и жен с детьми попросту прячут, потому что поклонницы бывают совсем неадекватные, могут и наброситься. Вдобавок свободные звезды всегда более популярны. Ну и на кой такая жизнь?

— Вы иногда бываете рассудительны до омерзения, Грейнджер, — сделал он мне комплимент. — В вашем упорядоченном мире что, не существует великой любви, не знающей преград?

— Может, где-то и существует, но лично я с ней не сталкивалась, — пожала я плечами. — Я в этом вопросе придерживаюсь агностических взглядов.

— Только при Грюме этого не скажите, а то он решит, что это темномагическое заклинание, — не выдержал Снейп. — Давайте вашу очередную тетрадку, посмотрим, что вам удалось вытянуть из Крама… Грейнджер!

— Что?

— Вы его что, Круциатусами пытали? — спросил он, глядя на толстенный гроссбух.

— Нет, он добровольно всё рассказал, — заверила я и выложила на стол второй такой же. — Я записала только то, о чем раньше не слышала. Кратенько. Но я о многом еще не знаю, а он уже выпускник…

Выразительное молчание было мне ответом.

* * *

О Святочном бале МакГонаггал сказала нам только назавтра, и веселье началось! Гарри несказанно мучился, не зная, как подступиться к Чжоу Чанг, его самого приглашали девушки, но он от них бегал… Ну а когда накануне бала он все-таки рискнул — оп! — выяснилось, что Чжоу идет с Седриком. А Рон ухитрился пригласить Флёр Делакур, но, конечно, безрезультатно.

Невилл подошел ко мне и, смущаясь и краснея, пробормотал, что я всегда так хорошо к нему относилась и вообще… В общем, не составлю ли я ему пару? Жаль было отказывать, но я уже пообещала Виктору — и тоже по дружбе!

— Слушай, пригласи Джинни Уизли, — предложила я, когда Невилл расстроился. — Она мечтает попасть на бал, но она третьекурсница, сможет пойти, только если ее пригласят. Вот вы друг другу и поможете!

— Точно! — обрадовался он и действительно, пригласил её, а я выдохнула с облегчением.

Свободно дышалось мне ровно до тех пор, пока меня не пригласили Гарри с Роном, но и их ждало разочарование… В итоге Гарри все-таки отхватил себе Парвати Патил, а та уговорила свою сестру пойти с Роном. И это им еще повезло — близняшки Патил очень красивые, а уж в праздничных нарядах…

Зал украсили так, что любо-дорого посмотреть, иностранцы впечатлились.

Крам, увидев меня, лишился дара речи и смог только восторженно развести руками. Ну… недаром я еще когда выпросила у Пенелопы Кристал, с которой встречался Перси, энциклопедию для молодых волшебниц. Впрочем, и обычная укладка, макияж и одежда творят чудеса, а уж если еще немного поколдовать…

Профессор МакГонаггал пригласила чемпионов с партнерами подождать, пока остальные рассядутся за столы; затем мы были должны чинно парами проследовать в зал.

Я увидела Гарри с Парвати, ослепительно хорошенькой в малиновой мантии и золотых украшениях, Флёр с Роджером, капитаном команды Рэйвенкло, Седрика с Чжоу…

Ей-ей, меня никто не узнал, во всяком случае, пока не увидел лицом к лицу! Эффект, как говорится, был велик… точно, пара тонн в тротиловом эквиваленте.

Когда все наконец уселись по местам, МакГонаггалл велела нам проследовать за ней и провела к судейскому столу. Остальные уже расселись за маленькие столики — сегодня в зале царила вполне интимная обстановка.

Ну а потом были танцы. И, честно скажу, танцевать с Виктором — то еще приключение, особенно когда он нервничает. Медленно перетаптываться — еще куда ни шло, но вот на первом туре вальса пришлось прерваться — я всерьез опасалась за свои ноги. Он с готовностью отправился за лимонадом, а я подошла к своим.

У Рона с Гарри с танцами тоже было не особенно, и очень скоро сестренки Патил упорхнули от них с галантными французами.

И — ах, какую сцену закатил мне Рон! Будто я ему прилюдно изменила посреди Большого зала со всем Дурмштрангом, право слово… И с врагом-то я братаюсь, и помогаю ему выведать секреты Гарри (какие там у него секреты, интересно?), и порчу-то Крам навести хочет под руководством Каркарова… Каркаров, может, и хотел, но Виктор к этому точно не имел отношения.

Тут, к счастью, вернулся Виктор с лимонадом, а потом мы рискнули попробовать потанцевать снова. Теперь, когда он успокоился, получилось намного лучше. Преподаватели тоже танцевали, только Каркаров и Снейп о чем-то негромко беседовали, и Рон с Гарри прожигали их яростными взглядами. Нам с Виктором тоже доставалось.

— Гермивонна, — жалобно сказал он, — играть Ирландия проще, чем танцевать!

— Терпи, — ответила я, — на тебя смотрит весь Хогвартс, друзья и соперники! Не ударь в грязь лицом!

— Я стараться… — пропыхтел он. — Извини… опять нога…

— Я успела отдернуть, — заверила я. — Ай! Теперь не успела…

— Мистер Крам, вы позволите? — прозвучал вдруг знакомый голос, и Виктор с облегчением остановился.

Посмотрел, кто намерен похитить его даму, проморгался и сказал невпопад:

— Спасибо, сэр!

— По-моему, это прозвучало искренне, — доверительно сообщил мне профессор.

— Вы же сказали, что будете только присутствовать, — напомнила я.

— Ну, если даже Дамблдор танцует, то отчего же мне не тряхнуть стариной? Тем более, Игорь очень просил спасти его подопечного. Сам он, увы, на паркете еще хуже Крама.

Я покосилась по сторонам: Дамблдор танцевал со Спраут, Людо Бэгмен — с МакГонаггал, мадам Максим с Хагридом…

— Месть удалась, Грейнджер? — шепнул Снейп, когда я покосилась на столик в углу.

Выражение лиц Рона и Гарри было бесценно. Хотя что там лица, их можно было прямиком отправлять в музей восковых фигур — они даже не слышали, что говорит им Перси.

— Вдвойне, — честно ответила я. — А где вы научились так танцевать?

Он вел меня очень уверенно, в этакой старомодной манере, заложив левую руку за спину, так что я могла придерживать подол.

— Угадайте с трех попыток.

— Наверняка в Малфой-мэноре?

— Разумеется. И еще… — тут Снейп резко дернул меня на себя, так что я налетела на него всем телом. — Извините, вынужденная мера.

Я посмотрела туда же, куда и он — это Хагрид с мадам Максим пронеслись мимо в таком бешеном темпе, что если бы натолкнулись на нас, точно затоптали бы!

— Опасное это дело — танцы… — пробормотала я, отстранившись и поправив прическу.

— Еще тур? — галантно предложил профессор. — А то, я смотрю, Крам еще не отдышался. Ну а если вы присядете отдохнуть, вас сожрут.

— Что же скажет профессор МакГонаггал? — пробормотала я, вновь положив руку ему на плечо. — Что скажет директор Дамблдор? И Грюм косится…

— Мне самому любопытно, — признался он и снова лихим поворотом увел меня от великанской пары. — А Грюму просто завидно, что он так не может, с его-то кочерыжкой.

— А все же?

— Если меня спросят, — сказал Снейп, — я могу ответить, как уже сказал, что Игорь попросил меня спасти Крама. Или что я решил подразнить профессора МакГонаггал и весь Гриффиндор. Или правду.

— Какую правду? — нахмурилась я.

— Просто захотелось провести в танце красивую девушку, — серьезно ответил он. — Ну что вы так краснеете? Решат еще, что я вам непристойности на ухо нашептываю. Или рецепт противоядия спрашиваю, а вы забыли с перепугу… Вот, лучше смейтесь. Это всех сбивает с толку.

— Вы что, выпили? — с подозрением спросила я, хотя от него ничем подобным не пахло.

— Нет. Просто у меня такое скверное чувство юмора.

— Точно, я и забыла…

— Всё, Грейнжер, Крам уже почти нормального цвета и скоро будет готов к подвигам, поэтому последний медленный танец — и я верну вас кавалеру.

Это был уже не вальс, поэтому я спросила:

— А если я положу вам на плечи обе руки, это будет очень непристойно выглядеть?

— До крайности. Особенно если я опущу руку вам на талию. Не возражаете?

Я покачала головой.

— Виктор думал, я его ровесница, — сказала я зачем-то. — Потом очень удивился.

— А что тут удивительного? После ваших приключений со временем… Надеюсь, вы ту вещь без присмотра не оставляете?

— Нет, конечно. Она при мне. Но я вообще-то говорила про уровень знаний, а не…

— Что, он вот так сходу оценил уровень знаний? — приподнял бровь Снейп. — А не…

— Лучше вам и впрямь не шутить, — буркнула я, и тут на нас все-таки наступил Хагрид.

Ну как наступил — толкнул спиной, и не со всего размаху, но это… все равно что грузовик наехал. Правда, у меня сложилось впечатление, что наши маршруты как-то подозрительно часто пересекаются.

Обошлось и на этот раз: профессор все-таки достаточно крупный и устойчивый. Но ногу мне отдавил и он…

Еще несколько поворотов, и он вывел меня точно к столику, за которым отдыхал Виктор (что только уверило меня в подозрениях касаемо пересечения маршрутов). Тот мгновенно вскочил на ноги и горячо заговорил, путая английские слова с болгарскими:

— Я есть рад знакомство, сэр! Гермивонна говорить, вы есть великий учитель! Я тоже так думать, она рассказать…

— Мистер Крам, я думаю, об учебе лучше поговорить в другое время, — перебил его Снейп. — Вот ваша дама, как видите, я вернул ее в целости и сохранности… почти. И не делайте такое страдальческое лицо, до конца вечера будут только очень медленные танцы.

Виктор выдохнул с облегчением, поблагодарил и подал мне руку.

— Ваш директор попросил тебя выручить, — пояснила я. — А то всё время сидеть нехорошо, а с быстрыми танцами у нас не заладилось.

— Да, я благодарить! — кивнул он. — А такой медленный я могу. Но все равно ноги беречь! И опасаться мадам Максим с Хагрид. Я умею разный финт, но не на паркет. Не уйти от столкновения. Профессор тоже играть квиддич?

— Сомневаюсь, — честно ответила я. — А почему ты так решил?

— Движение, — сказал Виктор и нахмурился, подбирая слова. — Точно. Вот столько — и столкнуться, — он свел большой и указательный пальцы, показывая крохотную щелочку, — но не столкнуться.

Вот я так и знала! Все-таки профессор — великий провокатор… И зачем ему понадобилось дразнить окружающих?

Я покосилась на преподавательский стол: Снейп вернулся к Каркарову, но сейчас оба куда-то исчезли. Ну ладно…

— И траектория, — в очередной раз подтвердил мои догадки Крам, — на земле не так видно. Если представлять сверху — красиво. Четко.

— Он вроде бы в дуэлях неплох, — осторожно сказала я.

— А! Тогда понимать, — кивнул он. — Тренировка для боец.

Я посмотрела и в другую сторону, но Рон с Гарри тоже исчезли.

* * *

В полночь бал завершился, и Виктор проводил меня до лестницы. Мимо как раз проходили Рон с Гарри, но я на них не посмотрела, сердечно попрощалась с Виктором и поднялась наверх.

Гарри потерялся где-то по пути, но вот Рон… О, Рон меня ждал!

— Ну и как это понимать? — зловеще спросил он и скрестил руки на груди. В своей нелепой бордовой мантии с торчащими нитками (он отрезал кружева, но лучше от этого не стало), в этой позе бедный Рон напоминал пародию на профессора Снейпа, и я невольно заулыбалась. — Смеешься? После всего, что было?!

— А что было? — не поняла я.

— Мало Крама, ты еще… — он аж задохнулся. — Ты еще со Снейпом танцевала!

— И что? Мне надо было завизжать и убежать, когда он подошел? Или объясняться с Виктором, почему я отказала собственному преподавателю в танце?

— Но это же… это…

— Если тебе будет приятно услышать, мне было ужасающе противно, — заверила я, распуская волосы. Все-таки от прически очень устает голова. — Сам представь — оказаться нос к носу со Снейпом! Он еще и рецепт противоядия у меня спрашивал. И на ногу наступил.

— Это не шуточки! — зашипел Рон. — Я видел, как ты хихикала!

— Это я от смущения, он пошлость сказал про мадам Максим и Хагрида. И вообще, с какой стати я должна перед тобой оправдываться?

— Предательница!

— А ты дурак, — ответила я. Надо же было такому славному вечеру закончиться идиотской сварой! — Не понравилось, да? Не догадался, что надо было делать?

— И что же?

— Самому пригласить меня на бал, и не в последнюю минуту, когда уже не из кого выбирать! — ответила я, и тут как раз вошел Гарри. — Возможно, я бы согласилась. А возможно, и нет!

С этими словами я удалилась.

7

Назавтра, однако, хоть Рон и держался холодно, но они с Гарри все-таки вывалили то, что успели вчера подслушать: Хагрид признался мадам Максим, что он полувеликан, но она не оценила откровенности и ответного признания не сделала. Она просто широка в кости, надо же!

— Что ж тут такого? Я так и думала, — сказала я, выслушав. — Он, конечно, не настоящий великан… И чего их бояться? До сих пор вы ведь его не боялись? И Люпина не боялись, а?

Вот другой разговор был куда интереснее, хотя о нем парни упомянули мельком: Снейп разговаривал с Каркаровым, и последний собирался бежать. Тучи, дескать, сгущаются… Ну, суть была понятна, если сопоставить все последние события: очевидно, Каркаров опасался возвращения Темного лорда. За предательство ему грозила в лучшем случае смерть, в худшем — мучительная. Грело душу только то, что Снейп обещал остаться в Хогвартсе…

На занятии по уходу за магическими существами нас ждал сюрприз — замена. Профессор Граббли-Дерг привела единорога, и он был изумительно хорош! А я вдруг вспомнила приключения Гарри на первом курсе и свойства крови единорога… Хорошо было бы заполучить хоть немного, но как? Впрочем, у меня была идея, но ее следовало как следует обдумать, времени хватало.

Впрочем, вскоре выяснилось, что случилось с Хагридом: все та же Скитер накатала о нем статью, выставив натуральным людоедом, а вдобавок обнародовала его полувеликанское происхождение.

— Но как она об этом узнала? — выпалила я, прочитав. — Вряд ли сам Хагрид об этом сказал!

— Конечно, нет! — ответил Гарри. — Он и нам-то этого не говорил. Думаю, она здорово разозлилась на Хагрида, что он не стал на меня наговаривать. Где-то сама всё это разнюхала и отомстила ему.

— Может, она подслушала его разговор на балу с мадам Максим?

— В парке её не было, — ответил Рон. — Её на территорию школы не пускают. Хагрид говорит, Дамблдор запретил…

— А может, у неё есть мантия-невидимка? — предположил Гарри. — Спряталась в кустах и подслушала, не постеснялась.

— Как вы с Роном?

— По-твоему, мы нарочно? — обиделся Рон. — Что нам ещё было делать? Кто виноват, что простаку-Хагриду приспичило рассказывать о матери-великанше в таком месте, где его мог кто угодно услышать?

Кто угодно? Да нет, не кто угодно, подумала я…

Мы ходили к Хагриду, но он даже дверь не открыл, так переживал. Рон с Гарри решили попробовать поймать его в выходной в Хогсмиде — вдруг придет горло промочить?

В субботу мы вышли из замка и пошли к воротам. Холод стоял изрядный.

Дурмштранговский корабль стоял у берега на своём месте. На палубе появился Виктор в одних плавках, уверенно вспрыгнул на борт и лихо нырнул в озеро.

— Сдвинулся! — воскликнул Гарри. Крам вынырнул посредине озера и лихо погреб на другой берег. — Холодина такая, январь на дворе!

— Там, где он учится, ещё холоднее, — хмыкнула я. Ясное дело, в Болгарии такой холодрыги не бывает, но Дурмштранг-то вовсе не там расположен. — Вода ему, наверное, кажется тёплой.

Так или нет, но Виктор явно уже что-то прознал о следующем испытании и готовился. А что, логично: огонь, потом вода… Но Гарри пока не разгадал загадку золотого яйца, да не очень-то и старался. Он обмолвился, что Седрик ему на что-то намекнул, но из дурацкого упрямства даже пробовать это не желал!

Хагрида в Хогсмиде не оказалось, зато там маячила Скитер, и мы с ней немного поцапались. До чего ж противная тетка… Точно, надо будет вывести ее на чистую воду, вот только придумаю, как подловить!

Ну а Хагрида в итоге уговорили вернуться: сам Дамблдор помог. Вот и славно.

* * *

Гарри наконец разобрался с яйцом, воспользовавшись подсказкой Седрика. По-моему, это было честно: он ведь сказал Диггори о драконах?

Правда, все равно пришлось ему еще немного подсказать: Миртл как-то обмолвилась, что иногда подсматривает за старостами в ванной, и я подумала, что красавчика Седрика она точно не обошла вниманием. Так и оказалось, и она видела, что именно тот делал с золотым яйцом. Я и отправила ее на помощь Гарри: она заодно и полюбовалась на своего кумира, и доброе дело сделала, а то до него бы еще долго не дошло, что яйцо нужно открыть под водой и слушать песенку тоже под водой. (Меня смущало только одно: а Седрик-то как до этого додумался? Или он просто купался с яйцом, как с резиновой уточкой?)

Но Гарри не был бы Гарри, если бы не вляпался в неприятности…

На обратном пути он ухитрился застрять в невидимой ступеньке и выронить яйцо. То с грохотом покатилось вниз, раскрылось и завыло… Мгновенно объявился Филч.

— Пивз! Ты чего там грохочешь? Весь замок поднимешь на ноги! Ох, доберусь я до тебя, Пивз! Ох, доберусь! А здесь у нас что?..

Шаги затихли, яйцо клацнуло, и вой прекратился. Гарри стоял, не шелохнувшись — он еще и раскрытую Карту Мародеров выронил, болван! А я помочь не могла, потому что меня моментально засекла бы миссис Норрис!

— Гляди-ка, киска, золотое яйцо, — сказал Филч. — Да это же загадка для второго тура. Яйцо кого-то из чемпионов.

— Пивз, выходи, ворюга! — ликуя, завопил Филч. — Спрятался? Ну ничего, я до тебя доберусь. Последнее дело — воровать у чемпионов. Уж теперь-то Дамблдор тебя выгонит! Выходи, говорю, полтергейст!

Филч пошёл вверх по лестнице, приближаясь к Гарри, еще немного и наткнулся бы, но…

— Филч? Что тут происходит? — раздался голос.

Внизу лестницы стоял профессор Снейп. Судя по мантии, кое-как накинутой на ночную рубашку (о господи, если бы кошки могли смеяться, я бы уже хохотала на весь замок!), он только что встал с постели, а судя по выражению лица, был зол как собака.

— Пивз скатил вниз вот это яйцо, профессор, — негодовал Филч.

Снейп взбежал по лестнице к Филчу.

— Пивз, по-вашему? — Снейп глядел на яйцо в руках Филча. — Но Пивз не мог забраться в мой кабинет…

— Яйцо лежало у вас в кабинете?

— Разумеется, нет! Я услышал вой и стук по ступенькам…

— Верно, профессор, это яйцо катилось…

— … и пошёл посмотреть…

— … его кинул Пивз…

— … по дороге я заметил, что в моем классе горит свет, кабинет открыт, а дверца шкафа открыта настежь. Кто-то там хозяйничал.

— Но Пивз не мог…

— Конечно не мог! Я запечатываю кабинет заклинанием, которое может снять только волшебник, — Снейп поглядел вверх сквозь Гарри, потом вниз. Мне закралось подозрение, что он если не видит сквозь мантию-невидимку, то что-то чувствует. Хотя… От Гарри так несло душистой пеной для ванны, что я чуть не расчихалась в своем убежище, а у зельевара-профессионала обоняние отменное, я сколько раз убеждалась. — Идёмте, Филч, поможете найти взломщика.

— Профессор, — уговаривал Филч, — Пивз украл вещь студента. Теперь-то уж директор меня послушает и навсегда вышвырнет мерзкого полтергейста из замка…

— Да что мне ваш полтергейст?! В мой кабинет залезли, а вы тут…

И тут послушались клацающие шаги.

Внизу показался Грюм — тоже в длинной ночной рубашке, поверх которой был наброшен старый походный плащ, и я тихо зашипела от смеха.

— Пижамная вечеринка? — ухмыльнулся он.

— Мы с профессором Снейпом услышали шум, — поспешил объяснить Филч. — Пивз, как всегда, хулиганит. А профессор Снейп обнаружил, что кто-то забрался в его каби…

— Замолчите! — прошипел Снейп.

Грюм шагнул к лестнице, поглядел волшебным глазом на Снейпа, потом на Гарри. Последнего он точно видел, мы в этом уже убедились.

— Я верно расслышал? Кто-то проник к вам в кабинет, Снейп?

— Неважно.

— Напротив, очень важно. Кому понадобилось забраться в ваш кабинет?

— Какому-нибудь студенту, — на виске у профессора забилась жилка. — Это не первый раз. Воруют ингредиенты для зелий из моих личных запасов…

— Стало быть, ингредиенты для зелий? А может, вы чего прячете в вашем кабинете, а?

— Вы отлично знаете, что я ничего не прячу, — с тихой угрозой произнёс он. — Вы сами тщательно обыскали мой кабинет, помните, совсем недавно, когда ловили чертей у меня под кроватью?

— Такова работа мракоборца. Дамблдор приказал приглядывать…

— Дамблдор мне доверяет, — возразил Снейп сквозь зубы. — Я не верю, что он мог вам приказать это.

— Конечно доверяет. Он вообще людям верит. Даёт им возможность начать новую жизнь. А я считаю, есть пятна, которые не смываются. Понятно, о чём я?

При этих словах Снейп вдруг схватился правой рукой за левую, как будто запястье вдруг пронзила сильная боль. Грюм рассмеялся.

— Идите спать, Снейп.

— Никто не давал вам права приказывать мне! — тот резко отпустил запястье, словно разозлился на самого себя. — Я имею такое же право, как и вы, бродить ночью по школе.

— Вот и бродите, — в голосе Грюма прозвучала нешуточная угроза. — Как-нибудь встретимся ещё в тёмном коридоре… Вы, кстати, что-то вон там обронили.

Грюм указал на карту Мародёров, Снейп и Филч разом обернулись, и я подумала: «Да хватайте же ее скорее!».

Но Снейп не успел. Похоже, Гарри подал Грюму какой-то знак, и карта выскользнула буквально из пальцев у профессора.

— Прошу прощения, небольшая ошибка, — невозмутимо произнёс Грюм. — Это моё. Должно быть, случайно выронил…

Снейп взглянул на карту в руке Грюма, на яйцо в руке Филча, и его осенило…

— Поттер, — процедил он сквозь зубы.

— Что? — спросил Грюм, свернул Карту и спрятал в карман.

— Поттер! Это яйцо Поттера. Я узнал и пергамент. Он тоже принадлежит Поттеру. Мальчишка где-то здесь, рядом. В мантии-невидимке.

— Я с удовольствием сообщу директору, что первый вам на ум пришёл именно Гарри Поттер, — обронил Грюм.

— И что? — Снейп остановился в каком-то сантиметре от Гарри.

— А то, что Дамблдору не вредно знать, кто на Поттера точит зуб, — Грюм дохромал до лестницы. — Да и мне хотелось бы кое-что прояснить…

— Я только подумал, — произнёс Снейп с деланным спокойствием, — что Поттер опять стал бродить по ночам. Такая уж у него скверная привычка… Его надо от неё отучить… для его же собственной пользы.

— Ну как же, за Поттера тревожитесь. Ну-ну…

Ещё с минуту Снейп и Грюм молча глядели друг на друга. Миссис Норрис громко мяукнула, вертя головой в поисках источника аромата.

Потом Снейп спустился и молча прошёл мимо Грюма, ушли и Филч с кошкой, яйцо осталось у Грюма.

— Что, Поттер, едва-едва выкрутились? — спросил тот, поднявшись повыше.

— Да… спасибо вам, — пролепетал Гарри.

— Что это такое? — Грюм вынул из кармана карту Мародёров.

— Просто карта замка.

— Борода Мерлина, — прошептал Грюм, разглядывая карту. Волшебный глаз заметался по волосяным переплетениям линий. — Нет, Поттер, это не просто карта замка.

— Профессор Грюм, вы не могли бы меня вытащить?.. — жалобно попросил Гарри, и тот исполнил просьбу, после чего спросил:

— Слушай-ка, Поттер, ты, случайно, не видел, кто ходил по кабинету Снейпа? На карте, конечно.

— Видел, — признался Гарри. — Мистер Крауч.

Я опешила. Откуда он тут взялся? На балу Перси обмолвился, что тот болен, потому и прислал заместителя… Перси был страшно горд оказанным доверием.

Ещё с минуту Грюм молча глядел на карту. Эта новость что-то для него значила, и Гарри додумался спросить:

— Профессор Грюм, скажите пожалуйста, зачем мистеру Краучу было забираться в кабинет профессора Снейпа?

Волшебный глаз Грюма оторвался от карты и, чуть подрагивая, пронизывающе поглядел на Гарри. Грюм, казалось, прикидывает, сказать или нет, и если сказать, то что именно?

— Я бы так ответил, Поттер, — начал он наконец. — Говорят, Грозный Глаз помешался на ловле чёрных магов, да только Грозный Глаз по сравнению с Барти Краучем пустое место.

— Профессор Грюм, а может быть, это из-за… то есть, может быть, мистер Крауч что-то подозревает…

— Что он подозревает?

— Ну, не знаю… — ответил Гарри. — Последнее время тут происходит много непонятного. В «Пророке» об этом писали… Тёмная метка на Кубке мира, Пожиратели смерти, да и вообще…

Грюм широко раскрыл оба своих разных глаза.

— А ты, гляжу, парень не промах, — сказал он, и его волшебный глаз вернулся к Карте. — Крауч, возможно, занят именно этим. Очень возможно. Слухи сейчас ходят престранные. Без Скитер, конечно, не обошлось… Многие перепугались… Если я кого ненавижу, — пробормотал он себе под нос, глядя в левый нижний угол карты, — так Пожирателя смерти, который разгуливает на свободе…

Гарри с изумлением взглянул на Грюма.

— А теперь, Поттер, кое-что я у тебя спрошу… Можно мне позаимствовать её на время?

— Конечно! — обрадовался Гарри.

«Идиот!» — только и смогла подумать я. Выхватить бы ее у Грюма и смыться, но я не отважилась. Будь я размером с Блэка — другое дело, но мне очень памятен был момент, когда Грюм схватил меня за шкирку железными пальцами… И в этот раз профессора Снейпа рядом не будет, чтобы его остановить!

Грюм велел Гарри возвращаться в спальню и ухромал к себе, а я подумала и помчалась в подземелья, где прошмыгнула в класс зельеварения.

— Вы откуда? — нахмурился Снейп.

Дверь в кабинет, откуда я как-то воровала картошку для оборотного зелья, была открыта, там царил страшный кавардак.

— Я всё слышала! — выпалила я, превратившись, посмотрела на него, и на этот раз уже захохотала.

— И что настолько смешного вы слышали? — холодно спросил он, поплотнее запахивая мантию.

Я вспомнила старичка на Кубке мира, ветхого такого, в женской ночной рубашке… Потом представила Снейпа в полосатом купальном костюме начала века, в соломенном канотье и с тросточкой, и меня согнуло пополам.

— Грейнджер!

— И-и-извините, это нервное! Пижамная вечеринка, у-у-у…

— На себя посмотрите, — буркнул он и отвернулся.

Ну… на мне был розовый пушистый халат поверх пижамы. Ничего непристойного и тем более смешного!

— Простите, сэр, — выдохнула я и вытерла слезы с глаз. — Я просто следила за Гарри, он пошел турнирную загадку отгадывать… И тут такое… Он ухитрился застрять в ступеньке и выронил яйцо. И тут все понабежали: сперва Филч, потом вы, потом Грюм. Вы же знали, что Гарри там?

— Конечно. Я эту ванильную отдушку терпеть не могу и за милю чую. А еще там были следы выше по лестнице, наверно, с мокрых волос накапало. И сопел он будь здоров. А если я кого-то не вижу, но осознаю его присутствие, слышу и тем более обоняю, значит, это Поттер под мантией-невидимкой.

— Еще чуть-чуть, и вы бы его ухватили, — заверила я. — А когда вы ушли… Он отдал карту Мародеров Грюму. Я хотела ее выхватить, но побоялась, что мне разбега для такого прыжка не хватит, и…

— И правильно сделали, Грейнджер, — сказал он, не оборачиваясь. — Не стоит эта карта вашей шкуры.

— Гарри сказал, что видел на карте Барти Крауча в вашем кабинете, — произнесла я, и профессор замер. — И потом Грюм еще добавил кое-что…

Я пересказала разговор.

— И вы… — добавила я, помолчав, — не просто так опасаетесь Грюма. Он ведь намекнул совершенно прозрачно, что…

— Но вы же давно об этом догадались, — спокойно ответил Снейп, взглянув на меня через плечо. Потом все-таки повернулся лицом и поднял широкий рукав. Метка — такая же, как взлетела в небеса на Кубке мира, только темная, не зеленая, — выглядела обычной татуировкой. — Такой вот у вас преподаватель, Грейнджер.

— Ну и что с того? — не поняла я. — Или… Грюм не только о вас говорил, но и о Каркарове? Тот ведь тоже разгуливает на свободе и вроде бы собрался бежать?

— Да что ж такое, здесь вообще можно разговаривать так, чтобы никто не грел уши?! — вспылил он, но тут же остыл. — Поттер с Уизли слышали, точно, я их застукал в кустах. Вы правы, Грейнджер. Игорь выложил очень многое, лишь бы избежать Азкабана, и сейчас у него… пригорает. Но вот то, как именно это сказал Грюм… Я — ладно, обо мне он знает давно… И при чем тут Крауч? Не понимаю!

— А что украли, сэр? — спросила я.

— Да что б я знал, — мрачно ответил профессор. — Сами посмотрите, что тут учинили. Половина ингредиентов — в помойку, их нельзя даже близко класть, а теперь все вперемешку…

— Вы же тогда сказали, что поставите такую защиту, что даже Дамблдор сходу не вскроет, — напомнила я, оценив печальное зрелище.

— Так то Дамблдор, он такие методы знает, конечно, но вряд ли практикует постоянно, — пробормотал Снейп. — Потому я и уточнил. А это…

— Может, Каркаров?

— Ему-то зачем? Мог так попросить… Крауч… Нет, немыслимо!

— Да что немыслимо, скажите! — потянула я его за рукав.

— Грейнджер, подумайте головой. Вы же изучали материалы о судах над Пожирателями, когда разбирались в истории Блэка, — устало произнес он, надежно заперев дверь.

Я подумала. Проморгалась. Снова подумала и сказала:

— Но этого не может быть!

— Почему? И чего именно не может быть?

— Что Крауч-младший на свободе… — прошептала я. — О побеге из Азкабана не писали. А так все сходится: он легко вскрыл ваш кабинет, потому что знает ваши методы, учитель был один. Он ненавидит тех Пожирателей, которые сейчас на свободе, — вас, Каркарова, Малфоя, других, — потому что сам отсидел много лет, а вы жили… Вполне нормально жили. Блэк упоминал: он слышал разговоры других заключенных: они люто ненавидят тех, кто выкрутился, неважно, откупился или сдал других, все равно — предателей. Но как он попал в Хогвартс?

— А теперь попробуйте вписать сюда еще один факт, Грейнджер, — предложил Снейп. — Слушаете внимательно? Крауч-младший умер в тюрьме много лет назад.

Я схватилась за голову.

Месть… Много лет ожидания, как у графа Монте-Кристо… Я не так давно думала об этом, только применительно к Блэку, но там мозаика не сошлась! А здесь…

— В тюрьме умер не Крауч-младший, — сказала я.

— В каком смысле? — не понял профессор.

— Там умер кто-то другой. Как Эдмона Дантеса выбросили в море вместо трупа аббата Фариа, так и Крауч-младший…

— Вы не бредите?

— А вы Дюма не читали? — вспылила я. — Так всё сходится! Кроме одного — как подменить человека в Азкабане? Блэк сбежал, но это другое…

— Стоп, — он вдруг поднял руку. — Крауч-старший был в составе суда. Он сам осудил сына и троих Лестрейнджей.

— Да, я помню, Невилл говорил, — кивнула я.

— Мать Барти была тяжело больна, и Крауч как-то выбил разрешение на посещение, — негромко проговорил Снейп и сел на стул. — Вскоре она умерла. А потом умер и Барти, в Азкабане.

— Точно?

— Грейнджер, в силу ряда личных причин я очень внимательно слежу за всеми новостями… о бывших и нынешних знакомых. И Люциус тоже, у него есть возможность узнать, как там поживают заключенные… Он говорил об этом, точно. Всё сошлось. Умер другой человек. И я, кажется, знаю, что именно у меня украли…

— Шкуру бумсланга и рог двурога? — дошло до меня. — Кто-то проник в школу под оборотным зельем? И… стойте! Погодите!

— Что еще?

— Той ночью, на Кубке мира, Пожиратели развлекались… на свободе, но разбежались, когда кто-то запустил в небо Темную метку. И я слышала голос того, кто это сделал! Мы тогда решили, что это мог быть Петтигрю, но не похоже… А главное, — добавила я, — у меня был с собой омнинокль. Там ничего толком не видно, кроме этой самой метки, но голос слышно отлично! Вы сможете его узнать?

— Через столько лет? Сомневаюсь, но попробовать стоит, — кивнул профессор. Между бровей у него появилась глубокая тревожная морщина. — Где же мог прятаться Барти столько лет? И кем он прикидывается?

— Кем угодно, хоть любым иностранцем, — поежилась я. — И, наверно, постоянно, раз у него зелье закончилось. А Грюм, наверно, что-то подозревает, потому и охотится за всеми подряд?

— Похоже на то, — ответил Снейп. — Потому и на меня кидается, думает, наверно, что раз я с Игорем разговариваю, то могу и Барти по старой дружбе помогать… И Поттера охраняет… Да. Всё сходится один к одному.

— Что?

— Барти был очень сильным волшебником, воздействовать на Кубок огня он бы сумел. А поскольку он еще и являлся одним из самых фанатичных последователей Темного лорда, то добыть голову Поттера — наверняка его заветная мечта, неважно, по собственной инициативе или по приказу. Вероятнее второе. Игорь сказал, тучи сгущаются, у него свои источники информации… Если уж он намерен бежать, дела плохи.

— И что делать? — шепнула я. — Может, рассказать обо всем директору? Ведь есть же средство выявить, кто прячется под оборотным зельем? Или нет?

— Самое лучшее средство — запереть всех в Большом зале и не спускать с них глаз день-другой. А лучше месяц, потому что качественная оборотка может и столько продержаться, — невесело усмехнулся профессор. — И подозревать можно каждого. Бэгмена, например. Или Перси Уизли. Или Крама. Или Филча. Любого, у кого был доступ к Кубку огня, а он был у всех.

— Вот жалко, что тут нет системы видеонаблюдения! — не выдержала я.

— Да, я тоже об этом подумал… Грейнджер, идите-ка вы спать, — сказал он вдруг. — И я пойду. Этот бардак завтра разгребу, вернее, спасу то, что еще можно спасти…

— Хорошо, сэр. А… Может, Гарри предупредить?

— Думаете, он поверит? Особенно после сегодняшнего представления? И, очень вас прошу, ни слова Блэку, иначе я даже не хочу представлять, что тут начнется!

— И про Барти Крауча-младшего нельзя спросить? Может, пока он сидел, слышал что-то и о нем?

— Нельзя, — отрезал Снейп. — Блэк не всегда такой дурак, каким кажется, он поймет, что интерес не праздный. А если вспомнит о карте Мародеров, то живо сложит два и два. И он, если вы не забыли, все еще в розыске, и приговор не отменен. Поттер вам спасибо не скажет, если вы подставите его любимого крестного!

Я молча кивнула.

Но что толку в моем обещании, если назавтра Гарри сам написал Сириусу?

8

Несколько дней напролет мы искали заклинания, которые помогли бы Гарри продержаться под водой целый час, но ничего подходящего не нашли, а время испытания близилось.

Мы снова сидели в библиотеке, когда явились близнецы.

— О, вот ты где! — сказал Джордж Рону. — Ни за что бы не додумался искать тебя в библиотеке… Тебя МакГонаггал разыскивает. И тебя, Гермиона, тоже.

— Зачем это? — удивилась я.

— А кто её разберёт? — пожал плечами Фред. — Хотя, вид у неё был довольно мрачный.

— Она нам велела вас обоих в её кабинет привести, — подытожил Джордж.

Ну, велела, значит, надо идти…

* * *

Следующее, что я помню — это как Виктор выносит меня на берег, а у меня зуб на зуб не попадает от холода. Мадам Помфри накинулась на нас с шерстяными одеялами и согревающими зельями. Тут уже были Седрик с Чжоу, а вот Гарри я не видела. И Флёр, порядком покусанная гриндилоу, билась в истерике и звала сестру…

Наконец Гарри все-таки появился: они вдвоем с Роном тащили к берегу маленькую девочку с серебристыми волосами, наверно, сестренку Делакур.

— Молодец, Гарри! — окликнула я. — Все-таки догадался!

— Ага, догадался… — сказал он, но его взгляд метнулся. Значит, кто-то помог.

— Гермивонна, у тебя водный жук на голове, — сказал Виктор.

— Ну сними, — попросила я, наклонив голову, — я же его не вижу. Гарри, ты долго нас искал?

— Да нет… я вас быстро нашёл…

Ясно, решил геройствовать! Виктор уже сказал мне, что Гарри был на месте, когда он приплыл. И Седрик тоже.

Так или иначе, но жаборосли, помогающие дышать под водой, Гарри где-то добыл. Вернее, их ему Добби притащил, подслушавший разговор МакГонаггал с Грюмом.

* * *

Март выдался сухой и ветреный.

Сириус вернулся в Хогсмид, похоже, и назначил встречу на воскресенье. Может, расскажет что-нибудь…

Перед очередным уроком зельеварения нас ждал сюрприз.

— На-ка, Грейнджер, почитай, тебе понравится, — крикнула Панси Паркинсон и швырнула мне журнал, я поймала, но прочитать не успела — появился Снейп и велел заходить.

Мы устроились, как обычно, я украдкой раскрыла под партой журнал и стала листать. Нужная статья оказалась в середине журнала. Гарри и Рон наклонились поближе. Сверху страницы была цветная фотография Гарри, а под ней шла коротенькая заметка, озаглавленная «Разбитое сердце Гарри Поттера».

«Гарри Поттер мальчик необыкновенный, но, как все мальчики его возраста, испытывает муки юности. Рано потерявший родителей и лишённый родительской любви, он думал, что обрёл утешение в своей школьной подруге Гермионе Грейнджер. Но догадывался ли он, что очень скоро ему придётся перенести новый удар судьбы и новую утрату?»

— Скитер… — простонал Рон.

«Мисс Грейнджер родилась в семье магглов, это простая, но амбициозная девочка. Её тянет к знаменитостям, и одного Гарри Поттера ей мало. На Турнир Трёх Волшебников в Хогвартс приехал Виктор Крам, ловец сборной Болгарии, триумфатор недавнего Чемпионата мира, и мисс Грейнджер тут же и его поймала в свои сети. Она его просто покорила, и он уже пригласил её на летние каникулы в Болгарию.

— Я ещё никогда ничего подобного к девушкам не чувствовал, — признаётся Виктор Крам.»

— Еще бы, — пробормотала я.

«А непостоянная мисс Грейнджер продолжает играть чувствами обоих мальчиков.

Трудно сказать, чем так привлекательна мисс Грейнджер. Нельзя сказать, чтобы она была красива, скорее всего, причина симпатий к ней двух несчастных мальчиков кроется в чём-то ином.

— Она просто страшилище, — говорит о ней Панси Паркинсон, миловидная, привлекательная студентка четвёртого курса. — Но она умна, и ей вполне по силам сварить приворотное зелье. В этом-то, я думаю, всё и дело».

— В прошлый раз я была сногсшибательной красоткой, — хмыкнула я.

— Ну, что я говорил? — прошептал Рон Гермионе, глядя в журнал. — Я ведь предупреждал: не зли Риту Скитер!

— Что-то мало она настрочила, — сказала я, — совсем хватку потеряла.

Я помахала слизеринцам и кинула журнал на пустой стул.

— Но откуда она узнала…

— Что узнала? — Рон резко повернулся ко мне. — Ты что, правда, варишь приворотное зелье?

— Нет, что Виктор пригласил меня на летние каникулы?

— Как? — опешил Рон и со стуком уронил пестик.

— Он меня пригласил сразу, как вытащил из озера. Вернул себе свою нормальную голову вместо акульей, мадам Помфри укутала нас одеялами, он отвёл меня подальше от судей, чтобы они не слышали, и предложил, если у меня нет планов на лето, приехать, — быстро сочинила я.

Все было не совсем так: Виктор просто пошутил, мол, какая водичка бодрящая, а вот у нас в Болгарии купаться самое милое дело. И уточнил: ты точно приедешь летом? Ну я и сказала, что приеду, родители — я им написала — не возражали.

— И что ты ответила?

— Он тогда и вправду сказал, что ничего подобного никогда не чувствовал, — добавила я.

Виктор сказал, что страшно перепугался: из-за того, что он меня пригласил на бал, кто-то решил, что это я самая дорогая для него утрата. То есть я дорогая, конечно, но… Тут он побагровел и забыл английские слова, но я поняла: он боялся, что из-за него погибнет ни в чем (даже в романтической связи с ним) не повинная девушка.

— Но как она услышала? — продолжала я. — Её, кажется, там не было… или была? Может, у неё в самом деле есть мантия-невидимка, и она пробралась в Хогвартс поглядеть второе испытание?

— Что ты ему ответила? — повторил вопрос Рон.

— Ну, мне тогда было не до него, я ждала вас с Гарри…

— Ваша жизнь, мисс Грейнджер, без сомнения, полна любопытных событий, — раздался ледяной голос, — но не следует обсуждать её на уроках. Минус десять баллов с Гриффиндора.

Пока мы разговаривали, Снейп незаметно подошёл к нам и встал позади.

— А, так вы ещё и журналы на уроках читаете! — прибавил Снейп и взял со стула «Ведьмин досуг». — Ещё минус десять баллов с Гриффиндора. Ах, ну конечно!

Я обернулась и посмотрела на профессора снизу вверх: Снейп увидел статью Скитер, и у него заблестели глаза. Ну всё, сейчас будет спектакль, он сегодня явно в ударе…

— Поттеру и дня не прожить без газетных вырезок о собственной персоне.

Слизеринцы радостно загоготали, Снейп угрожающе улыбнулся, и, к ярости Гарри, принялся читать заметку вслух. А читает он — куда там актерам, выразительно, с чувством, с паузами в нужных местах, словом, приятно слушать! Но не всем.

— «Разбитое сердце Гарри Поттера»… что же, Поттер, с вашим сердцем на этот раз? «Гарри Поттер мальчик необыкновенный…»

Гарри побагровел.

— «А доброжелателям Гарри Поттера остаётся только надеяться, что в следующий раз он отдаст своё сердце более достойной», — ухмыльнулся Снейп и под смех слизеринцев свернул журнал в трубочку. — Пожалуй, лучше будет вас троих рассадить, а то вы больше заняты своими любовными похождениями, а не зельями. Вы, Уизли, останетесь здесь. Мисс Грейнджер сядет вон там, с мисс Паркинсон. А Поттер — передо мной, за первой партой. Ну, живее!

Гарри, дрожа от ярости, швырнул рюкзак и ингредиенты для зелья в котёл и потащил его к незанятой парте перед самым столом учителя.

Панси поджала губы и отстранилась, когда я устроилась рядом с ней, а я показала ей язык и занялась делом. Отсюда было неплохо слышно, что негромко говорит Снейп Гарри.

— О вас, Поттер, слишком много пишут. Слава, похоже, совсем вскружила вам голову.

Гарри смолчал.

— Вы, может быть, полагаете, будто весь волшебный мир от вас без ума? Однако для меня вы, Поттер, всего лишь мальчишка, который считает, будто школьные правила не для него.

От злости у Гарри дрожали руки, но глаз он не поднимал, явно опасаясь спровоцировать профессора.

— Так вот, предупреждаю вас, Поттер, — угрожающим, вкрадчивым голосом продолжал Снейп, — я не погляжу, что вы знаменитость, попробуйте ещё только раз забраться в мой кабинет…

— Я и близко к вашему кабинету не подходил! — огрызнулся Гарри, позабыв о своей избирательной глухоте.

О чем это профессор? Ведь ограбил его точно не Гарри!

— Не врите! — прошипел Снейп, непроницаемым взглядом буравя Гарри. — Шкура бумсланга и жабросли — из моего личного запаса. И я знаю, кто их украл.

Ах, жабросли… Черт, я так и не сказала ему, кто их стащил.

В самом конце занятия в дверь постучали.

— Войдите, — спокойно сказал Снейп.

Вошёл Каркаров, явно взволнованный, подошел поближе и сказал едва слышно:

— Нам надо поговорить.

— После урока поговорим…

— Нет, сейчас! Тебе некуда деваться, Северус. Почему ты меня избегаешь?

— После урока! — отрезал тот.

Гарри явно хотел услышать, о чем пойдет речь, поэтому он виртуозно разлил желчь броненосца и спрятался за котлом. Я дождалась, пока все выйдут и тоже притаилась на стуле, навострив уши.

— Ну? Что за срочность?

— Вот что, — ответил Каркаров и показал Снейпу запястье. — Ну, видишь? Видишь? Неужели не ясно? Ты не заметил? С тех пор, как…

— Убери… — прошипел Снейп. — Поттер, вы что здесь забыли?

— Вот собираю желчь броненосца, профессор, — ответил Гарри.

Каркаров, встревоженный и злой, развернулся на каблуках и вылетел вон из класса, а Гарри следом…

И только после этого Снейп выругался и пнул ножку стола.

Я спрыгнула со стула и подошла к нему.

— А, Грейнджер, — сказал он. — Что еще?

— Это не Гарри украл жабросли, — сказала я. — У меня из головы вылетело… Это Добби их стащил и дал ему. Гарри и нам-то не сразу сознался.

— Да черт с ними… — махнул он рукой. — Главное, в кабинет снова кто-то забрался. Идемте, покажу.

На полках снова все было вверх дном.

— Это точно не Добби, — с уверенностью сказала я. — Домовик такого не устроит, возьмет, что нужно, и испарится.

— Вот именно.

— И опять шкуру бумсланга искали?

— Наверно. Я нарочно обмолвился в Большом зале, что сделал новый заказ, и его доставят на днях. И еще прицепился к директору с вопросом финансирования поставок, потому как если в школе воруют, то из личных средств я ничего оплачивать не стану.

— И как? — с интересом спросила я.

— Он сделал вид, будто оглох, — честно ответил профессор. — Но за ужином присутствовали все профессора, и кто еще мог услышать наш разговор, если это не маленькая кошка вроде вас, которая способна спрятаться под столом?

— Ну конечно! — осенило вдруг меня. — Ой, сэр, это о другом, простите… А в ваши личные комнаты никто не пытался пробраться?

— Пока нет. Но я там такого наворотил, что даже Барти, если это действительно он, зубы обломает, — самодовольно сказал профессор. — Во всяком случае, шум поднимется адский.

— Сэр, а может, попросить Миртл последить? — подумав, предложила я. — Мы с ней давно в сговоре…

— Чтобы я терпел Миртл у себя в комнатах? — с неподдельным ужасом произнес он. — Увольте! Вдобавок, она может проговориться о ваших поздних визитах. Так вот обидите ее случайно, и готово.

— Да, верно… Больше ничего на ум не приходит. Если только правда взять эту шкуру и прицепить на нее «жучок», как вы тогда…

— Вы что замерли, Грейнджер?

— А, нет-нет, это опять-таки по другому поводу, — заверила я. — Мысль дошла до кондиции. Ну… я пойду? Да, Блэк уже тут. Завтра мы с ним встречаемся. Похоже, он совсем оголодал.

Профессор молча кивнул, потом произнес:

— А почему же вы не спросите, что такое с рукой у Игоря?

— И так понятно, — буркнула я, спохватилась, порылась в сумке и вытащила омнинокль. — Вот. Там прокручено до того момента, когда кто-то вызывает Темную метку.

Профессор просмотрел запись раз десять.

— Не могу быть уверен. Вроде бы и похож голос, но… с тем же успехом это может быть кто угодно другой. Но будем исходить из самого худшего варианта…

Он вернул мне приборчик, помолчал и сказал:

— Вы не обиделись на сегодняшний спектакль?

— А? А, нет, — помотала я головой. — В вашем исполнении эта статейка звучала просто… как пьеса для радиопостановки! Хотелось пар спустить, да, сэр? Из-за… этого всего?

— Точно. И Поттера пугнуть, потому что насчет жаброслей-то я был не в курсе. Ну стащил и стащил, но зачем такой беспорядок устраивать? Вас-то эта писанина сильно задела?

— С какой радости? — не поняла я. — Приворотное я могу сварить, пожалуй, но смысл? Виктор в самом деле приглашал меня в гости, вы знаете. А сердце Гарри занято другой. А если на всякие глупости обижаться, никаких нервов не хватит!

— Главное, не помогайте Поттеру приворожить эту его… другую, не то он непременно что-нибудь напутает, и выйдет… Не знаю, что, но точно ничего хорошего, — он помолчал и добавил: — Не думал, что когда-нибудь такое скажу, но от Лонгботтома в разы меньше неприятностей — он просто и без затей плавит котлы! Ну всё, идите…

* * *

В воскресенье мы повидались с Блэком, но тот ничего нового не рассказал, но подтвердил, что Барти Крауч-младший умер через год Азкабана, и что засадил его собственный отец. Сириуса тоже Крауч-старший законопатил, только без суда и следствия. То, что мистер Крауч не появляется на Турнире, а в газетах пишут о его тяжелой болезни, Сириуса насторожило, он просил быть осторожнее… (И, рассказывая о судах над Пожирателями, сам того не заметив, сделал столько комплиментов ненавистному Снейпу, что я бы записывать замучилась.)

Два моих приятеля, конечно, не придумали ничего лучше, чем посылать Блэку припасы с совами. Много те совы унесут? Да и выглядит это слишком уж подозрительно! Но, поскольку я все еще боролась за права домовиков, то ничего не сказала, а потом потихоньку наведалась на кухню и попросила доставлять продуктовый набор в указанное место. Да, я помнила, что они ответят на вопрос любого преподавателя, но для этого нужно знать, какой именно вопрос задать! И вообще догадаться о том, что его можно задать! Тем более, место я выбрала другое, не то, где укрывались Сириус с Клювокрылом, а ему уже отправила записку о том, где его ждет дополнительная кормежка, и пообещала менять места почаще.

А вот в понедельник утром началось…

Вообще-то, я заказывала только газету, но на меня посыпался ворох писем. И если большая часть из них были просто анонимками от читательниц «Ведьмина досуга», оскорбительными и глупыми, а то и вопиллерами, то из очередного конверта мне на руки полился жёлто-зелёный кисель с запахом бензина, по коже тут же пошли жёлтые, как от ожога, пузыри. Больно было — не передать!

— Беги скорей в больничное крыло! — посоветовал Гарри. — Мы скажем профессору Спраут, где ты…

Могли бы и проводить, между прочим!

До больничного крыла я не дошла, на полпути меня поймали за шкирку и потащили совсем в другую сторону.

— И где же ваша техника безопасности, о которой вы всегда радеете, Грейнджер? — выговаривал мне профессор Снейп.

— Ну что ж теперь, все письма в перчатках вскрывать? — всхлипнула я.

— Вы же наверняка увидели, о чем сказано в первых, так? Зачем стали открывать остальные? Да еще вручную? Палочка вам на что? Там могло и что-нибудь похуже оказаться… Да не ревите вы, это не смертельно! — тут он остановился, взял меня за подбородок и спросил: — Все-таки обидно, да?

Я покивала:

— Не из-за вранья. Из-за того, сколько людей ему поверило…

— Будто в маггловском мире не так.

— Так, — вздохнула я, — но одно дело это знать, а другое — самой столкнуться!

— Входите, — он втолкнул меня в кабинет. Личный, конечно, не в класс же идти. — Сидите смирно, я сейчас…

— А почему не в лазарет-то? — задала я глупый вопрос.

— А кого мадам Помфри позовет? Я просто сократил цепочку… и время ваших страданий, — ответил Снейп. — Давайте сюда ваши ожоги. И лучше не смотрите.

Я на всякий случай зажмурилась, потому что уже разок взглянула на свои руки и пришла в ужас.

Правда, боль быстро утихала, а чтобы отвлечься, я вспоминала медицинский справочник и прикидывала, что именно сейчас использует профессор. Вроде даже вспоминалось… Надо придумать, как быть, если так вот пострадают руки: допустим, пузырек с зельем можно взять зубами, кое-как зажать и открыть зубами же. Но что-то более серьезное… Точно, невербалка нужна. Желательно, без палочки, потому что палочку так тоже не удержишь!

— А теперь, — сказал Снейп и бесцеремонно вытер мне физиономию мокрым платком, — превращайтесь и лежите смирно. На кошках заживает… как на собаках. А мне на занятия пора.

Я перебралась в кресло, превратилась и свернулась клубком, поджав пострадавшие лапы под себя. Так было почти не больно, и я, наверно, уснула и проснулась, когда меня осторожно почесали за ухом, а тогда мурлыкнула и потянулась.

— Ну что? — профессор наклонился ко мне, и я, превратившись, едва не выбила ему головой зубы. — Поосторожнее, Грейнджер!

— Простите… — я осторожно посмотрела на руки и пошевелила пальцами. — Как новенькие!

— В лазарете бы так не вышло, никто ведь не знает, что вы анимаг, — серьезно сказал он, — поэтому сейчас я вас плотно перебинтую для вида, денек потерпите. И уничтожайте анонимки, не читая. Если бы, как вы мне сказали на первом нашем занятии, эта дрянь брызнула и попала в глаза… Я не уверен, что даже в Мунго сумели бы помочь. Тем более, пока туда доставишь, времени пройдет порядочно.

Я поёжилась, представив такой вот ожог на роговице…

— Вижу, я вас достаточно напугал, — удовлетворенно произнес профессор. — Кстати, возможно, вам приятно будет услышать, что Крам набил морды нескольким моим слизеринцам.

— Это он зря. Он старше…

— Я образно выразился. Вашим однокурсникам подзатыльников надавал и с лестницы спустил. А парочке старших в зубы по разу сунул, а рука у него тяжелая. Я им сказал, что сами виноваты, и разбираться отказался. А Игорю тем более не до того.

Я помолчала, потом сказала:

— До Скитер я доберусь. Я теперь знаю, как ее прижучить!

9

Третий этап Турнира был уже совсем близок, и чемпионов попросили собраться на стадионе.

Вот после этого-то все и завертелось…

Виктор за каким-то лешим решил объяснить Гарри, что мы с ним просто друзья (он очень за меня переживал), но с его английским, да еще когда он нервничает… Словом, они отошли в сторону Запретного леса, а там наткнулись на мистера Крауча, который вел себя, как помешанный, и умолял позвать Дамблдора. Гарри оставил с ним Виктора, а сам рванул в замок. (Идиоты, Виктор взрослый, он Патронуса вызывать умеет и мог его отправить! Да они могли вдвоем Крауча дотащить запросто!) Ну а пока он бегал, кто-то оглушил Крама, а Крауча и след простыл…

— Повтори ещё раз, Гарри, — попросила я, выслушав Гарри, — что именно сказал мистер Крауч?

— Ну сколько можно? Ну, он был какой-то сам не свой, хотел о чём-то предупредить Дамблдора. Вроде сказал, что Берта Джоркинс умерла… И всё повторял, что это его вина… и что-то там ещё про сына…

Про сына, значит. Похоже, мы оказались правы.

— Он был точно не в своём уме. То с женой и сыном разговаривал, будто они живые, то отдавал распоряжения Перси.

— А что он там говорил о сам-знаешь-ком, — боязливо спросил Рон.

— Ну, что он набирается сил, — неохотно ответил Гарри. — И о Волдеморте говорил, как здоровый человек. Говорить ему было трудно, но он понимал, где он и чего хочет. И всё твердил, что хочет видеть Дамблдора.

Слава богу, хоть Сириус на этот раз оказался на стороне разума (видимо, успел оклематься после отсидки), поэтому прислал довольно жесткое письмо, в котором требовал от Гарри сидеть и не высовываться, не бродить по ночам и не отходить от нас с Роном! И выучить побольше заклинаний, наконец!

А потом Гарри накрыло на уроке прорицаний — ему привиделся Волдеморт, пытавший Петтигрю. И когда Гарри помчался к Дамблдору (хоть раз поступил разумно!), а тот на минутку оставил его одного, то подглядел в думосбросе (нечаянно, как он уверял) судебный процесс над Пожирателями. Были там Крауч и Лестрейнджи, Каркаров (сдавший и Снейпа, кстати, но за того поручился Дамблдор, назвав своим агентом, как я и думала) и даже Людо Бэгмен (этого оправдали)… Но Дамблдор все равно не сказал ничего определенного. Ясно было одно — Волдеморт возвращается.

* * *

День за днем мы с Роном натаскивали Гарри (Рон в основном служил мишенью), и у того даже начало неплохо получаться.

— Идите скорее сюда! — Рон стоял у окна и глядел вниз, у нас как раз была передышка. — Интересно, что там делает Малфой?

Мы подошли. Малфой стоял под деревом, Крэбб и Гойл несли рядом караул и во весь рот ухмылялись. Малфой, приблизив к губам неплотно сжатый кулак, говорил в него что-то.

— Очень похоже на разговор по рации, — произнёс заинтересованно Гарри.

— Я вам уже говорила: в Хогвартсе эти штуки не действуют, — вздохнула я. — Иди сюда, Гарри, давай ещё раз попробуем щитовые чары!

А утром, перед последним этапом Турнира вышла еще одна статья Скитер — на сей раз о Гарри, с цитатами Драко Малфоя, и я теперь была стопроцентно уверена, откуда ей всё известно! Например, о том, что у Гарри заболел шрам во время урока прорицания (Малфоя там не было!)…

Испытания начались вечером, и когда чемпионы ушли в лабиринт, я улизнула в другую сторону. Я очень надеялась, что у меня всё получится.

Ночью все кошки серы, даже черные, тем более, если притаятся в развилке ветвей.

Я заранее выспросила у Хагрида, где и когда пасутся единороги, где он их прикармливает (приводил же он нам на урок жеребят, значит, они спокойно даются в руки!), и теперь ждала.

Подо мной появилась серебристо-белая спина, и мрак будто рассеялся. Единорог осмотрелся, фыркнул и склонил голову к сочной траве. Вот тогда-то я и свалилась ему на шею, вцепившись изо всех сил. У лошадей толстая шкура, но у кошек очень острые когти… Единорог встал на дыбы, а я откатилась в сторону и вскочила на ноги уже человеком.

— Прости, пожалуйста! — выкрикнула я, подняв руки. — Я не нарочно! Я… я просто не удержалась на дереве!

Он фыркнул и наклонил голову. Я увидела у него на шее серебристые потеки. Есть!

— Не убегай, я тебе помогу, правда… — зачастила я, вынимая палочку. — Я из школы, Хагрид же приводил к нам на урок ваших детенышей. Честное слово, я не хотела, просто не выучилась еще толком лазить по деревьям и сорвалась, когда на тебя засмотрелась… И вцепилась машинально… Ну, ну… повернись, я остановлю кровь!

«Кровь единорога спасет жизнь, даже если человек будет на волосок от смерти», — помнила я. Мне удалось нацедить три флакончика, потом единорог занервничал, и я быстро залечила глубокие царапины. Убивший единорога ради собственного спасения будет проклят, но я же его не убила! И я не для себя, просто вдруг… вдруг…

— Всё, всё… — я похлопала его по гладкой шее. Он вдруг отстранился и посмотрел мне в глаза, а я поняла, что плачу, слезы катились градом, а я и не заметила сразу. — Прости, пожалуйста… Прости, я…

Он вдруг шагнул вперед, ласково толкнул меня храпом и пощекотал бархатными губами мою щеку. Слезы соленые, а лошади любят соль, вспомнила я, обняв благородную морду.

— Ты бы и так дал, если бы я попросила? — спросила я, вытирая слезы о белую шерсть. «Ты б еще слез девственницы набрала», — пришла в голову дурацкая мысль.

Единорог фыркнул.

— Неужели это никому в голову не приходило?

Он коротко проржал, так, что стало ясно: нет, похоже, никому. Либо это было слишком давно, и он не помнит.

— Простишь меня?

Вместо ответа он прихватил меня губами за ухо, а я снова принялась гладить светящуюся гриву.

Вдалеке над лесом, в стороне стадиона вдруг взлетели в небо красные искры.

— Мне пора, — сказала я, встревожившись, — побегу.

Вместо ответа единорог вдруг привстал на одно колено, как цирковая лошадь.

— Что, ты довезешь? — неверяще спросила я, но все-таки неуклюже забралась к нему на спину, крепко ухватившись за гриву. Верхом я разве что на карусельной лошадке каталась!

Единорог поднялся и на удивление ровной рысью двинулся к опушке. Я все время боялась свалиться, но… кажется, он бы меня не уронил.

Остановился он, правда, так резко, что я не удержалась и сползла наземь. До стадиона тут было всего ничего.

— Спасибо, — сказала я шепотом, поцеловала его в теплые ноздри и протянула руку к золотому рогу. — Можно, подержусь? На удачу?

Он наклонил голову, а я взялась за кончик рога, зажмурилась и изо всех сил пожелала, чтобы всё закончилось хорошо.

Когда я открыла глаза, единорога уже не было, только смутное пятно белело в темноте Запретного леса, да карман мой оттягивали зачарованные бутылочки с волшебной серебристой кровью.

* * *

Я вернулась, когда Турнир еще не закончился, но…

Кровь единорога может спасти того, кто на волосок от смерти. Седрик Диггори умер мгновенно. Но Гарри — Гарри был жив, правда, к нему никого не пускали, только Сириуса.

Я металась по этажам, подслушивая и разнюхивая, услышала почти все, что рассказал Барти Крауч под веритасерумом: мы не догадались только о том, под чьей личиной он скрывался, а это был сам Грозный Глаз Грюм.

Это Барти запустил Темную метку на Кубке мира. Он подкинул имя Гарри в Кубок огня. Он делал все, чтобы Гарри выиграл и добрался до Кубка, превращенного в портал. Он подсказал фокус с золотым яйцом Седрику, зная, что тот поделится этим с Гарри, и велел Добби отнести Гарри жабросли, он убил собственного отца, чтобы не дать ему добраться до Дамблдора и рассказать обо всём…

Да, мы снова угадали верно: в Азкабане умер другой человек. Мать Барти Крауча. А сына Крауч-старший все это время держал под Империо, под мантией-невидимкой, а присматривала за ним Винки. Но Барти был силен, он освободился как раз на Кубке мира. Это он сидел прямо за нами вместе с Винки, он вытащил у Гарри палочку… А потом под Империо угодил Крауч-старший. Он тоже сумел его сбросить — почти — и добрался до Хогвартса, но сын успел первым…

Настоящего Грюма нашли живым, спрятанным в его собственном сундуке.

А наш добрый министр Фадж привел дементора, и тот одарил Барти поцелуем прежде, чем тот пересказал всё потрясенной общественности. Всё, особенно то, что Волдеморт всё-таки возродился, и уже не бесплотной тенью.

— Грейнджер, у меня нет времени, — сказал мне Снейп, когда я постучалась к нему поздно вечером. Я слышала, Дамблдор отправлял его куда-то той самой ночью, и сложно было не догадаться, куда именно: засвидетельствовать преданность Волдеморту. — Правда, нет… Ну что это еще такое?

— Мне надо было пойти с Гарри! — выговорила я, вцепившись в его мантию. — Никто бы и не заметил! Может, ничего и не было бы, и Седрик остался бы жив…

— Да вы с ума сошли, что ли? Чтобы еще и вас там убили?! — Снейп захлопнул дверь. — Послушайте меня, Грейнджер… Да послушайте вы, потом рыдать будете! А, ч-черт… Ладно, рыдайте. У вас есть пять минут.

Я уложилась в три.

— Если бы нам сразу сказали, что именно произошло, — шмыгала я распухшим носом, — я бы успела… Хотя бы остановить Седрика! А может, и Гарри! Они бы и не заметили, кто их из-за куста оглушил…

— Грейнджер, поверьте мне: гиблое дело гадать о том, что было бы, если бы… Если бы кто-то не сделал глупость, если бы кто-то успел вовремя, если бы кто-то выполнил обещание… — устало сказал он и погладил меня по голове. Я понимала, о чем он, и только крепче прижалась к его плечу. — Вашей вины в случившемся нет и быть не может. Напротив, если бы вы не натаскали Поттера как следует, он тоже мог не вернуться живым. А Диггори… это трагическая случайность, Грейнджер. И Поттер тоже не виноват, он в самом деле думал, что победить должна школа, а не он лично. Тем более, чемпион-то он фальшивый, что прекрасно понимал…

— Неужели это вы говорите? — не поверила я.

— Я много чего говорю, только меня если и слушают, то не слышат. Ну, вы успокоились?

— Вроде… А вы были… там?

— Да, — после долгой паузы произнес профессор. — Игорь сбежал, а мне бежать некуда. Да и не собираюсь я… Нет, только не начинайте снова!

— У меня еще две минуты не израсходованы, — ответила я. — А что будет дальше?

— Да ничего хорошего, — честно ответил он. — Но лето у вас еще есть. Съездите, правда, в Болгарию, а лучше там и оставайтесь с родителями вместе. Здесь скоро станет… неуютно. Ну что вы трясете гривой, как норовистая лошадь?

— Я обязательно вернусь, — твердо сказала я. — Потому что… Ну, потому что эти два идиота без меня точно убьются, вот!

Воцарилось молчание.

— Идите собираться, Грейнджер, — сказал профессор, но не сделал попытки оторвать меня от себя. — Скоро уже на поезд.

— Уже иду, сэр, — заверила я и все-таки отстранилась. — С Виктором мы уже попрощались. Даже эти наши двое признали, что он хороший парень… Кстати, а Риту я все-таки прижучила. В прямом смысле слова.

— То есть?

Я вытащила из сумки банку, в которой среди листиков и веточек сидел большой мрачный жук.

— «Жучки», сэр, — сказала я. — Она слышала то, чего слышать никак не могла. Рита — незарегистрированный анимаг, жук. Ну а кошки хорошо ловят насекомых.

— Да что ж вы при ней… — перебил он.

— Она внутри ничего не услышит и не увидит, если я не позволю, — заверила я. — И в человека превратиться не сможет, баночка…

— Да, я вижу, непростая.

— Ну вот. У нее год одиночной отсидки за всё хорошее. А потом я подумаю.

— Я уже говорил, что вы опасная девушка, Грейнджер, — серьезно сказал Снейп. — Да, а почему у вас вся мантия в шерсти… единорога?!

— Э… — я вспомнила, что надела дорожную, ту, в которой бегала в лес и забыла отдать почистить. Тут что угодно забудешь! — Ну…

— Грейнджер!

— Я читала в маггловских легендах, что рог единорога приносит удачу, — быстро соврала я. — И сбегала в лес во время третьего этапа, попросить, чтобы все было хорошо. За рог-то я подержалась, только с удачей не задалось…

— Не скажите, — покачал головой Снейп. — Как минимум на одного этого единорожьего везения хватило — Поттер жив.

— На двоих, — ответила я. — Вы тоже живы. И, пожалуйста, постарайтесь не погибнуть до следующего учебного года, а то… вот.

Я вытащила из сумки и положила на стол пачку тетрадок.

— Я понимаю, что вам не до этого, но, может, хоть немного… чтоб отвлечься, а?

— Не дадите вы мне умереть спокойно, Грейнджер, — совершенно серьезно ответил Снейп. — Идите. До осени.

— До встречи, — ответила я и ушла.

Кстати, во всей этой кутерьме у меня забыли забрать хроноворот.

Часть 5

Гермиона Грейнджер и Игры с огнем

1

Часть лета прошла неплохо, но закончилось оно…

Был вновь собран Орден Феникса — народу там оказалось не так уж много, и разве же я могла утерпеть и не напроситься вместе с Уизли? Очень хотелось посмотреть на эту кухню изнутри, вдобавок, базировался Орден в доме Блэков, а это ненаносимая территория, как Хогвартс. А поскольку дом был очень стар, напичкан темномагическими заклятиями и набит невесть какими артефактами и книгами, я поняла, что остаток лета я точно проживу тут, и черта с два меня кто выгонит! И захотят — не найдут…

А вот Гарри опять угодил в неприятности, но на сей раз не по своей вине: на него напали дементоры. Да, почти возле его дома, и где шлялись люди, которые должны были Гарри охранять, неведомо… К счастью, ни он, ни его кузен не пострадали, но вскоре в Министерстве должно было состояться слушанье о незаконном колдовстве несовершеннолетнего.

Дамблдор лично запретил нам с Роном писать Гарри, хотя я считала, что это идиотизм: в отрыве от новостей он там взбесится и, как пить дать, натворит глупостей. Но кто меня слушать станет?

Нет, совсем писать не запретили, но — никаких новостей, никаких подробностей… Я бы на месте Гарри тоже взбесилась: когда его доставили в дом на Гриммо под внушительным конвоем, он был, мягко говоря, не в духе. И даже вспомнил, что я могла бы и позвонить, но, к счастью, тут же забыл об этом — его понесло. Он долго орал на нас, вспоминая о своих подвигах, и мне очень захотелось заткнуть его Силенцио.

— Надо же, вас не пускали на собрания Ордена! Бедненькие! — разорялся он. — Но вы же были здесь, так или нет? Вы были вместе, а я целый месяц торчал у Дурслей! Я больше совершил, чем вы оба, и Дамблдор это знает! Кто защитил философский камень? Кто одолел Риддла? Кто спас вас обоих от дементоров?..

Тут я хотела было сказать, что он, кажется, немного потерял берега, потому что, хоть Сириуса спас он, но… Я прикусила язык.

— Кого в том году испытывали драконами, сфинксами и прочей нечистью? Кто увидел, как он возродился? Кто должен был от него спасаться? Я! Но зачем, спрашивается, мне знать, что происходит? Зачем вам беспокоиться насчёт того, чтобы я был в курсе дела?

— Гарри, мы хотели тебе сообщить, мы действительно хотели…

— Хотели, да не слишком! Иначе послали бы мне сову! Дамблдор, видите ли, заставил их пообещать…

Кретин, если б он знал, что такое клятва, не Обет даже, и как она работает! Я б рассказала — на мне их целая гроздь висит, — но спросить он не догадался.

— Он правда заставил… — начал Рон, но Гарри перебил:

— Целый месяц я сидел как идиот у Дурслей, целый месяц таскал из мусорных баков газеты, надеялся хоть что-нибудь узнать… А вы, думаю, от души надо мной посмеялись в этом уютном гнёздышке…

Я попыталась решить: правда стукнуть его заклинанием, шваброй или просто дать успокоительного? Тут даже колдовать можно, в этом доме! Особенно мне, но это уже другой вопрос.

Наконец, Гарри прокричался и догадался спросить:

— Что это за место?

— Штаб-квартира Ордена Феникса, — мгновенно ответил Рон.

— Может, кто-нибудь скажет мне наконец, что это за Орден такой?

— Это тайное общество, — скучным голосом ответила я, потому что общество было не таким уж тайным, во всяком случае, о его существовании многие знали. — Его основал Дамблдор, он же и возглавляет. Участвуют главным образом те, кто боролся против сам-знаешь-кого ещё в прошлое его появление.

— Кто входит в общество? — спросил Гарри, резко остановившись и держа руки в карманах.

— Мы знаем человек двадцать, — сказал Рон, — но думаем, что есть и другие.

— Ну и? Какие новости? Что он затеял? Где он? Как мы будем с ним сражаться?

— Ты уже слышал — нас не пускают на собрания Ордена, поэтому подробностей мы не знаем, только общую идею смогли уловить, — сказала я, хотя как раз знала побольше близнецов с их «удлинителями ушей».

— Мы знаем, что некоторые члены Ордена следят за выявленными Пожирателями смерти, ведут их учёт, — добавил Рон.

— Другие набирают в Орден новых членов, — подхватила я. Эти шпионские игры меня просто убивали.

— А третьи что-то стерегут, — сказал Рон. — Там всё время идут разговоры об охране.

— Не меня ли, случайно, они охраняют? — саркастически спросил Гарри.

— Так чем же вы занимались, если вас не пускали на собрания? — спросил он. — Вы писали, что очень заняты.

— Это правда, — ответила я. — Мы очищаем дом, ведь он пустовал много-много лет и здесь чего только не завелось!

О да, повторюсь, я с огромным удовольствием очищала дом! Главное было отслеживать, что ценного собираются выкинуть, и накануне прибирать это к рукам, а то они совсем чокнулись — ценнейшие древние трактаты в помойку отправлять… Кажется, здешний домовик, Кричер, хоть и терпеть не мог магглорожденных, разделял мои чувства. У нас с ним было что-то вроде соревнования — кто утащит в свою нору больше сбереженных сокровищ. Только для него-то сокровищами были даже старые хозяйские брюки, а меня интересовали книги и артефакты. Близнецы тоже прихватывали всякие вредительские штучки вроде кусающихся табакерок и усыпляющих музыкальных шкатулок. Ну и старина Флетчер подворовывал столовое серебро, я его разок застукала ночью и здорово напугала.

Больше тут заняться было нечем. Разве что с Тонкс поболтать — Нимфадора Тонкс, кузина Сириуса, была метаморфом, а это редчайшая способность! Перенять ее нельзя, но выяснить кое-какие принципы лишним не будет. Тем более, я тоже умею превращаться не полностью… а вот сумею ли обратиться не в кошку, а в кого-то другого, интересно? Но с этим я здесь экспериментировать не собиралась.

Тут заявились близнецы и Джинни, и я с сожалением поняла, что удрать и пойти подслушивать, о чем там говорят на собрании — а сегодня был большой сбор, — не выйдет, незаметно не улизнешь. Ну, прямо сейчас не выйдет, схожу немного погодя…

Наконец, когда мы ввели Гарри в курс дела хотя бы немного, собрание закончилось, и миссис Уизли позвала нас ужинать.

Рон первым вышел на лестничную площадку, но мы ещё не начали спускаться, как…

— Стойте! — прошептал он и, выбросив назад руку, остановил нас. — Они ещё в коридоре, может, что и услышим.

Бесшумно наклонившись над перилами, мы посмотрели вниз. В сумрачном коридоре было полно народу, все говорили очень тихо. Гарри так и вперился в черную макушку Снейпа, тот даже головой дернул, явно почувствовав взгляд. Входная дверь открылась, потом закрылась.

— Снейп никогда здесь не ест, — негромко сказал Рон, обращаясь к Гарри. — И хорошо, что не ест. Пошли.

За ужином, разумеется, снова переругались. Гарри желал знать, что происходит, Сириус хотел рассказать (бедняга совершенно извелся, сидя взаперти в ненавистном доме, это ведь даже не по пещерам возле Хогсмида прятаться!), но миссис Уизли была категорически против. Потом, правда, взрослые пришли к консенсусу и выгнали только Джинни, как самую младшую. Они что, правда думали, будто никто из нас ничего ей не расскажет?

— Где Волдеморт? — спросил Гарри, когда все утихли. — Что он делает? Я пробовал смотреть магловские последние известия, но там тишь да гладь, никаких странных смертей, ничего подозрительного.

— А странных смертей пока и не было, — сказал Сириус, — насколько мы знаем… А знаем мы довольно много.

— Во всяком случае, больше, чем он думает, — вставил Люпин (да, он тоже был в Ордене).

— Чего это он перестал убивать людей?

— Не хочет привлекать к себе внимания, — объяснил Сириус. — Это было бы для него опасно. Видишь ли, его возвращение прошло не совсем так, как он хотел. Он напортачил.

— Или, верней, ты подпортил ему игру, — заметил Люпин с довольной ухмылкой.

— Как? — не понял Гарри.

— Ты не должен был остаться в живых! — сказал Сириус. — Никто, кроме его Пожирателей смерти, не должен был знать, что он снова силён. Но ты всё видел и выжил.

— И меньше всего он хотел, чтобы о его возрождении узнал Дамблдор, — добавил Люпин. — Но благодаря тебе Дамблдору всё стало известно немедленно.

— И как это помогло? — спросил Гарри.

— Шутишь, что ли? — вступил в разговор Билл. — Дамблдор — единственный, кого сам-знаешь-кто всегда боялся!

— Благодаря тебе Дамблдор заново созвал Орден Феникса всего через час после возрождения Волдеморта, — сказал Сириус.

Мне захотелось закрыть лицо рукой. Да-да, всего за час. Как будто его поезд не стоял все это время на запасном пути… Ну сколько можно лапшу на уши вешать?!

— Так чем же всё-таки этот Орден занимается? — настойчиво спросил Гарри.

— Всеми силами пытается сорвать планы Волдеморта.

— Откуда вы знаете, что у него за планы? — поинтересовался Гарри.

— У Дамблдора есть кое-какие догадки, — сказал Люпин, — а догадки Дамблдора обычно оказываются близки к истине.

— Ну, и что думает о его планах Дамблдор?

— Во-первых, он хочет восстановить своё войско, — сказал Сириус. — В старые дни у него было много кого под началом: волшебники, которых он запугал или околдовал, преданные ему Пожиратели смерти, великое множество всяких Тёмных существ. Ты знаешь, он вознамерился привлечь на свою сторону великанов, но это только одно из сообществ, на которые он нацелился. Разумеется, он не пойдёт брать штурмом Министерство магии всего лишь с дюжиной Пожирателей смерти.

Какая дюжина! На Кубке мира по квиддичу их было намного больше! Да еще и другие подтянутся, можно не сомневаться…

— А вы пытаетесь помешать ему вербовать новых сторонников?

— Да, насколько можем, — ответил Люпин.

— Но как?

— Главное — убедить как можно больше людей в том, что сам-знаешь-кто действительно возродился. Заставить их быть бдительными, — объяснил Билл. — Но оказалось, что это не так просто.

— Почему?

— Из-за позиции Министерства, — сказала Тонкс. — Гарри, ты же видел Корнелиуса Фаджа после возвращения сам-знаешь-кого. С тех пор его отношение ко всему не изменилось. Он категорически отказывается поверить, что это произошло на самом деле.

— Но почему? — в отчаянии спросил Гарри. — Почему он такой идиот? Если Дамблдор…

— Ага, вот ты и попал в самую точку, — горько усмехнулся мистер Уизли. — В нём-то всё и дело — в Дамблдоре.

— Фадж его боится, — печально сказала Тонкс.

— Боится Дамблдора? — не поверил Гарри.

— Боится того, на что считает его способным, — объяснил мистер Уизли. — Фадж думает, что Дамблдор хочет его свергнуть. Что он сам не прочь стать министром магии.

— Но Дамблдор ничего такого не хочет…

— Конечно, не хочет, — сказал мистер Уизли. — Он никогда не стремился к должности министра, хотя очень многие были бы рады, если бы он её занял после отставки Милисенты Багнолд. Бразды правления достались тогда Фаджу, но он не забыл, как популярна была идея сделать министром Дамблдора, пусть он и не претендовал на власть.

— В глубине души Фадж понимает, что Дамблдор намного его умней, что он куда более сильный волшебник, и в начале работы на министерском посту Фадж постоянно просил у Дамблдора помощи и совета, — сказал Люпин. — Но теперь, судя по всему, он вошёл во вкус власти и стал гораздо самоуверенней. Ему очень нравится быть министром магии, он убедил себя, что он самый умный и что Дамблдор просто сеет смуту ради смуты.

— Как он может такое думать? — сердито спросил Гарри. — Как он может думать, что Дамблдор говорит неправду? Выходит, и я говорю неправду?

«Все лгут», — мрачно подумала я.

— Согласиться с тем, что Волдеморт возродился, означает великую головную боль для Министерства. Ни с чем подобным оно не сталкивалось почти четырнадцать лет, — горько сказал Сириус. — Фадж просто не в состоянии взглянуть правде в глаза. Гораздо удобней считать, что Дамблдор лжёт, стремясь сделать его, Фаджа, положение неустойчивым.

— Понимаешь, да, в чём проблема? — спросил Люпин. — Пока Министерство утверждает, что Волдеморта бояться нечего, очень трудно убеждать людей, что он возродился, особенно если они и сами не склонны этому верить. К тому же Министерство сильно давит на «Ежедневный пророк» — запрещает писать о том, что оно называет фальшивками Дамблдора. Поэтому рядовые волшебники большей частью не знают о случившемся ровно ничего, и это делает их лёгкой добычей Пожирателей смерти, если они используют заклятие Империус.

— Но вы-то ведь сообщаете людям, да? — спросил Гарри, глядя поочерёдно на мистера Уизли, Сириуса, Билла, Наземникуса, Люпина и Тонкс. — Вы им говорите, что он возродился?

Они невесело улыбнулись.

— Видишь ли, все считают, что я поубивал кучу народу, Министерство назначило за мою голову награду в тысячу галеонов, поэтому я вряд ли могу выйти на улицу и начать раздавать листовки, — желчно проговорил Сириус.

— Я тоже не самый желанный гость в большинстве домов, — сказал Люпин. — В том, что ты оборотень, есть свои минусы.

— Тонкс и Артур, если начнут болтать направо и налево, потеряют должности, — продолжил Сириус, — а для нас очень важно иметь в Министерстве своих людей, ведь люди Волдеморта там наверняка есть.

— Кое-кого, впрочем, мы сумели убедить, — сказал мистер Уизли. — Вот Тонкс, к примеру. Она ещё очень молода и по возрасту только недавно получила право стать членом Ордена, но то, что на нашу сторону переходят авроры, — громадное достижение. Кингсли Бруствер — тоже ценнейший человек. Ему поручили возглавить охоту на Сириуса, и он вводит Министерство в заблуждение, утверждая, что Сириус скрывается в Тибете.

Они еще долго говорили о том, как Министерство старается дискредитировать Дамблдора, да и Гарри тоже — в «Пророке» вечно вворачивали что-нибудь этакое про Поттера и его больную голову.

Наконец прозвучала дельная мысль о Волдеморте:

— Он обманывает, околдовывает, шантажирует. У него богатый опыт тайной деятельности, и вербовка сторонников — только одно из её направлений. У него есть и другие планы, которые он надеется осуществить без всякого шума, и как раз им-то он сейчас уделяет главное внимание.

Вот чего у Ордена как раз не было, на мой дилетантский взгляд. Полный разброд и шатание, почти никаких рычагов влияния…

О главном, правда, не сказали. Об оружии, которое нужно Волдеморту.

* * *

Слушанье по делу Гарри едва не сорвалось: время и место неожиданно перенесли, а ему сказать забыли. К счастью, все обошлось… на время.

Хотя бы потому, что в этом году я, как и предполагала, стала старостой факультета в паре… с Роном. Вот уж ни за что бы не подумала! Естественно, Гарри снова обиделся, хотя и пытался не показывать вида.

На перроне нас в этот раз встречала профессор Граббли-Дерг, и куда подевался Хагрид, было совершенно не ясно. И без того хватало забот…

Любопытно, теперь я видела фестралов. Настоящего воспоминания о том, как Люпин перервал горло Рону, не сохранилось, только мои записи, но жутковатые крылатые создания представали передо мной во всей красе. Впрочем, они в самом деле были достаточно симпатичными… по-своему.

На пиру все было, как обычно. Разве что Дамблдор склонил голову к сидевшей рядом незнакомой женщине, которая что-то говорила ему на ухо. Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, надетой поверх мантии. Вот она чуть повернула голову, чтобы отпить из кубка, и Гарри вдруг воскликнул:

— Это же Амбридж!

— Кто-кто?

— Она была на разбирательстве моего дела, она работает у Фаджа!

— Работает у Фаджа… — нахмурилась я. — И что, в таком случае, она делает здесь?

— Понятия не имею…

Я, прищурившись, оглядела преподавательский стол.

— Да нет, быть не может! — вырвалось у меня.

Но я не ошиблась. После обычной речи Дамблдор добавил:

— У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дёрг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Тёмных искусств.

Он хотел было продолжить, но тетушка в розовой кофточке перебила:

— Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала она, — за добрые слова приветствия.

Голосок у неё был высокий, девчоночий, с придыханием.

— Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе и увидеть столько обращённых ко мне счастливых маленьких лиц!

Счастливых лиц что-то не было заметно.

— Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!

Вокруг начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех.

— Я согласна с ней дружить только до тех пор, пока мне не придётся позаимствовать у неё кофточку, — шепнула Парвати Лаванде, и обе они беззвучно захихикали.

Профессор Амбридж снова издала своё «кхе, кхе», но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось.

— Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкий дар, с которым вы родились, может быть растрачен впустую, если его не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.

Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил.

— Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством…

Ее почти перестали слушать, но я старалась запомнить каждое слово. Чувствовалось, что эта дамочка представляет собой серьезную опасность, но я пока не могла понять, какую именно.

— … потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно так же некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.

Она села. Дамблдор похлопал, преподаватели тоже, но вяло.

— Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал директор с лёгким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить…

— Это точно, что содержательное, — вполголоса заметила я.

— Только не говори, что тебе понравилось, — ответил Рон.

— «Содержательное» и «понравилось» — разные вещи. Эта речь очень многое объясняет.

— Правда? — удивился Гарри. — А по мне, так вода водой.

— В этой воде растворено кое-что важное, — сказала я, подумав.

— Да что ты, — с недоумением сказал Рон.

— Как вам вот это: «Прогресс ради прогресса поощрять не следует»? Или ещё: «Искореняя то, чему нет места в нашей жизни»?

— Ну, и что это означает? — нетерпеливо спросил Рон.

— А я тебе скажу, что означает, — ответила я. — То, что Министерство вмешивается в дела Хогвартса.

Изумленные взгляды были мне наградой. Нет, это безнадежно…

* * *

В подземельях, как обычно, было прохладно и тихо.

— Успокаиваемся, — холодно произнёс профессор Снейп, закрывая за собой дверь.

Этот призыв к порядку был излишним: едва дверь захлопнулась, как воцарилась тишина — одного присутствия профессора было для этого вполне достаточно.

— Прежде чем начать сегодняшний урок, — сказал Снейп, оглядев класс, — я бы счёл уместным напомнить, что в июне вы будете держать серьёзный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. Хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, я всё же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за СОВ хотя бы «удовлетворительно». Иначе вам придётся столкнуться с моим… неудовольствием.

Его взгляд в этот момент остановился на Невилле, и тот судорожно сглотнул.

— По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — продолжал Снейп. — По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моём классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придётся со мной распрощаться.

Он посмотрел на Гарри, и тот выдохнул с явным облегчением.

— Но до приятной минуты расставания как-никак ещё год, — мягко сказал Снейп, — и потому, будете вы впоследствии претендовать на высшую аттестацию или нет, я советую всем собраться с силами и постараться получить те приличные баллы за СОВ, на какие я привык рассчитывать у своих учеников.

Я бы не была столь оптимистично настроена, но всё-таки в первый день занятий даже Снейп старался ободрить учеников, как умел. Лучше б не старался, честное слово!

— Сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Это умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство. Но осторожно: если переусердствовать с ингредиентами, пациент может погрузиться в глубочайший, а то и необратимый сон, поэтому пристально следите за тем, что делаете. Ингредиенты и способ приготовления, — он взмахнул волшебной палочкой, — написаны на доске. Всё, что вам необходимо — в шкафу. В вашем распоряжении полтора часа. Приступайте.

Зелье было сложное, требующее сосредоточенности и кропотливой работы, и я запретила себе отвлекаться на посторонние мысли. Это сам Снейп может варить такое, даже не глядя на то, что делает, и разговаривая на отвлеченные темы, но если действия не доведены до автоматизма, добра не жди.

— От вашего зелья должен сейчас идти лёгкий серебристый пар, — сказал Снейп, когда до конца урока оставалось десять минут.

Гарри, весь мокрый, покосился на нас с Роном. От его котла валил густой тёмно-серый пар; котёл Рона испускал зеленоватые искры. У меня пар серебрился, как полагается, и мне профессор ничего не сказал, проходя мимо, а значит, придраться было не к чему. Однако над котлом Гарри Снейп остановился и улыбнулся. Это означало — сейчас будет шоу.

— Поттер, что это, по-вашему, такое?

— Умиротворяющий бальзам, — выдавил из себя Гарри.

— Скажите мне, Поттер, — мягко сказал Снейп, — вы читать умеете?

— Умею.

— Тогда прочтите, пожалуйста, третий пункт инструкции.

— «Добавить толчёного лунного камня, помешать три раза против часовой стрелки, варить на слабом огне семь минут, затем добавить две капли отвара чемерицы».

— Вы сделали всё, что написано в третьем пункте, Поттер?

— Нет, — очень тихо ответил Гарри.

— Простите, я не расслышал.

— Нет, — повторил Гарри громче. — Я забыл про чемерицу.

— Я знаю, что вы про неё забыли, Поттер, и это означает, что ваша работа яйца выеденного не стоит. Эванеско!

Приготовленное Гарри зелье исчезло.

— Образцы — мне на стол, — велел профессор. — Домашнее задание…

За обедом Гарри просто клокотал от злости, и я попыталась его утешить. Лучше б не пыталась: кажется, это мне совершенно не дается.

— Это было страшно несправедливо, — заверила я, — твоё зелье уж во всяком случае было лучше, чем у Гойла. Когда он налил его в колбу, она разлетелась на куски, и мантия у него загорелась.

— Ничего удивительного. Снейп всегда был ко мне несправедлив.

— А я была почти уверена, что в этом году он не будет так зверствовать, — сказала я, хотя была уверена в обратном. — Потому что… ну, вы понимаете… он же в Ордене…

— Какая разница-то? Поменяла поганка пятна… — глубокомысленно проговорил Рон. — Я всегда считал, что у Дамблдора не все дома, если он доверяет Снейпу. Где доказательства, что он и вправду перестал работать на сами-знаете-кого?

— Я думаю, у Дамблдора хватает доказательств, пусть даже он не делится ими с тобой, — заметила я.

— Знаете что, заткнитесь вы оба, — устало сказал Гарри, когда Рон открыл рот, чтобы ответить. — Надоело вас слушать. Вечно друг с другом цапаетесь, сил больше нет.

И, не доев, он отправился прочь.

2

Профессор Амбридж начала занятие со знакомства, а затем произнесла:

— Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ.

С этим я готова была согласиться.

— Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим, — продолжала она. — В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса.

В целях курса значилось уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии, умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону, а также включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования.

Вроде бы все выглядело логично на первый взгляд. Гарри вон тоже получил дисциплинарное расследование, не зная ничего о таких вещах. Но кое-что не давало мне покоя…

Затем Амбридж велела нам открыть учебники и читать «Основы для начинающих».

Это было неимоверно скучно — нисколько не лучше, чем слушать профессора Биннса. Книгу я уже прочла, поэтому подняла руку, чтобы задать вопрос.

— Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она наконец. Очень сложно игнорировать руку, поднятую у тебя прямо перед носом.

— Вопрос, но не по поводу главы, мэм.

— Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки.

— Простите, но я уже прочитала учебник, мэм, еще до начала занятий, — ответила я. — Не могли бы вы пояснить цели вашего курса?

— Ваше имя, будьте добры, — вскинула она бровки.

— Грейнджер, мэм.

— Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж.

— Мне они непонятны, мэм, — сказала я. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний.

Ага! Класс зашевелился, значит, вчитались все-таки в текст на доске!

— Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж со смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть?

«А я очень даже могу», — подумала я, вспомнив зловредных пикси, но тут эстафету принял Рон.

— Мы что, не будем применять магию? — громко спросил он.

— На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер…

— Уизли, — сказал Рон, подняв руку. Вышло похоже на фашистское приветствие.

Я тоже вновь подняла руку.

— Да, мисс Грейнджер. Вы хотите ещё что-нибудь спросить?

— Да, мэм. Не в том ли весь смысл защиты от Тёмных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания?

Вообще-то, не только в том, но…

— Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж всё тем же фальшиво-ласковым тоном.

— Ну что вы, мэм!

— Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чём состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска…

— Ну, и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо…

— Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж.

Гарри выбросил вверх кулак. И опять Амбридж мгновенно отвернулась от него — но тут поднялось ещё несколько рук.

— Ваше имя, будьте добры.

— Дин Томас.

— Итак, мистер Томас?

— Я согласен с Гарри, — заявил Дин. — Если на нас нападут, без риска не обойдётся.

— Я вынуждена повторить, — сказала Амбридж, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой. — Вы что, ожидаете нападения во время моего урока?

— Нет, но…

— Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных…

— Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — то он был самым лучшим…

— Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Тёмных сил… Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещённые заклятия, но и применял их к вам.

— Он оказался сумасшедшим, разве не так? — горячо возразил Дин. — И даже от него мы массу всего узнали.

— По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счёте, и должно быть нацелено школьное обучение… Ваше имя, будьте добры? — спросила Амбридж, глядя на Парвати, которая только что подняла руку.

— Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Тёмных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное?

— При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания.

— Без всякой практики, без тренировки? — спросила Парвати с недоумением. — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене?

— Повторяю: при хорошем владении теорией…

— Какая польза от этой теории в реальном мире? — громко подал голос Гарри, вновь поднимая в воздух кулак.

Профессор Амбридж взглянула на него.

— Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала она мягко.

— Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы?

— Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер.

Дальше можно было не слушать. Главное, все убедились: Министерство в самом деле влияет или пытается влиять на происходящее в школе, и никто не собирается открыто заявлять — Волдеморт вернулся! Свидетельство Гарри пшик, Дамблдор тоже не в почете…

В итоге Гарри заработал взыскание, а Гриффиндор лишился десятка баллов. Ожидаемый результат.

* * *

Вечером, поругавшись с близнецами — они угощали первокурсников обморочными леденцами (штука хорошая, но на себе пусть испытывают!), — я посидела немного у камина, потом сказала:

— Как мог Дамблдор это допустить? Как он мог позволить этой ужасной тётке нас учить? Да ещё в год, когда нам сдавать СОВ!

— Ну, выдающихся учителей защиты от Тёмных искусств у нас пока ещё не было, — мрачно ответил Гарри. — Помните, что Хагрид говорил? Никто не хочет идти на эту должность, потому что она проклята.

— Да, но нанять такую, которая запрещает нам применять волшебство? Что Дамблдор делает? Не понимаю.

— И к тому же она будет вербовать доносчиков, — хмуро заметил Рон. — Помните её слова? Она хочет, чтобы к ней приходили и рассказывали про тех, кто говорит, что сами-знаете-кто возродился.

— Ну ещё бы! Она сама здесь для того, чтобы за нами всеми шпионить. Это же очевидно — иначе зачем Фадж её сюда прислал? — фыркнула я.

— Только не начинайте опять спорить, — попросил Гарри. — Может, мы просто… просто займёмся домашней работой, хотя бы это скинем…

— Да… «Свойства лунного камня и его использование в зельеварении», — пробормотал Рон, выписывая заголовок, потом посмотрел на меня: — Ну, и какие же свойства у лунного камня и как он используется в зельеварении?

— Не могу сейчас сосредоточиться, — мрачно ответила я. — Я иду спать.

Рон, явно намеревавшийся списать у меня сочинение о свойствах лунного камня, нахмурился, а я вынула из сумки самовязаные шапочки (заклинание я позаимствовала у миссис Уизли) и разложила по углам. Пришла пора напомнить о моей борьбе за права домовиков!

* * *

Разумеется, спать я не пошла, а дождалась, пока эти двое уйдут к себе, а тогда вышла из гостиной. Значок старосты — не индульгенция, но все-таки можно позволить себе чуточку больше остальных!

— Я так и знал, что вы сегодня придете, — сказал мне профессор Снейп, когда я поскреблась в дверь. — Как вам в новом статусе, Грейнджер?

— Хлопотно, — вздохнула я. — Да, я уже спрашивала в том году, неужели и мы были такими бестолковыми… Я про первокурсников.

— Я понял. А почему у вас глаза на мокром месте?

— Просто очень рада видеть вас, сэр, — улыбнулась я.

— Вы меня видели буквально пару дней назад, — ответил он. — И до того раз двадцать.

— Да, но… — я уставилась в пол. — Я… я даже поздороваться с вами не могла.

— Неправда. Здоровались дважды: когда мы случайно столкнулись в холле и в коридоре, а потом я еще споткнулся о вас на лестнице. Кстати, ребра целы?

— Вы прекрасно поняли, что я имею в виду, сэр! — вспылила я.

— Нет, не понял. Ну опять!.. Что с вами такое? — нахмурился Снейп. — Крам обидел?

— Да что вы! Там было замечательно, — вздохнула я. — Теплое море, солнце, Тёмные искусства… И девушка Виктора, Мария, такая милая, она мне столько нарассказала о лекарственных растениях, местных в основном…

— И вы все записали, взяли образцы? — без тени улыбки уточнил профессор. — Ага, я так и знал: если спросить Грейнджер о деле, она моментально возьмет себя в руки!

— Извините, — ответила я, по-прежнему глядя в пол. На нем видны были маленькие круглые пятнышки, они быстро высыхали. — Просто вы появлялись ненадолго, а потом уходили… Я примерно представляла, куда. И ждала, когда вы вернетесь… И каждый раз думала: только бы той единорожьей удачи хватило еще хоть вот на столечко…

— Хватило же, — негромко произнес он. — И потом, Грейнджер, я пообещал вам дожить до осени. Как видите, дожил. И ваши тетрадки, если принимать их в гомеопатических дозах, определенно помогают при остром отравлении сами-знаете-чем.

— В смысле?..

— Да что ж вы так пугаетесь? Легкий Круциатус действует бодряще, особенно если привычка имеется, — совершенно серьезно сказал Снейп. — Я о собраниях Ордена и о той галиматье, которой они заняты. Каждый раз одно и то же: мы будем противостоять! Мы будем вербовать! Мы будем защищать! И ни-че-го. Ноль. Пустой выхлоп.

— Я об этом думала, сэр, — сказала я. — Всё говорят, говорят, а о настоящих делах и слова нет. Тот же Люпин сказал, что лорд — мастер тайных действий, вербовки, поиска нужных людей… А в Ордене что? Тайный план директора, его агенты, случайные люди, пара министерских, которые ничего не могут сделать, потому что трясутся за свои места… а если их выкинут, прощай, информация! Ну и всякий сброд, — припечатала я, — вроде Флетчера, ворюги. Отлично! Просто отлично! Темный лорд вербует людей в высших кругах, а Орден Феникса — среди жуликов и мошенников!

— Грейнджер обозлилась, значит, всё в порядке, — едва заметно улыбнулся профессор.

— Ничего смешного! В прессе тоже… Директору хиханьки да хаханьки, а Министерство пихает нам в преподаватели эту жабу! — вспылила я. — Нарочно, чтобы никто экзамен не сдал, что ли? Я думала, хуже Локхарта никого быть не может, но… но… Еще Гарри после этой информационной блокады совершенно не в себе!

— Я заметил.

— А еще теперь начнется война старост, — добавила я невпопад. — Ваши точно будут злоупотреблять. И Рон, однозначно.

— А вы? — провокационно спросил профессор.

— Я уже штрафанула близнецов за эксперименты на детях, — буркнула я, умолчав, что я тоже в деле, но на такое своего согласия не давала.

Я по-прежнему смотрела вниз, а рядом что-то зашуршало.

— Ну, долго вы будете изучать пол? Там ничего интересного нет, он относительно чистый, — сказал Снейп. — Держите ваши записи… И вот, в нагрузку. Кстати о нагрузке, — он смерил меня взглядом, — уровень знаний, я вижу, существенно возрос?

Я нарочно надела мантию на размер больше, но…

— Да, и что?

— И как часто вы использовали хроноворот летом?

— А почему вы решили…

— А потому, что видел цепочку у вас на шее, когда мы сталкивались на Гриммо! Ну? Почему вы его не вернули?

— Когда профессор МакГонаггал о нем вспомнит, — дипломатично сказала я, — тогда и верну. Я не злоупотребляла, честное слово! Только прошла экстерном маггловские предметы за этот год, вы же сказали, что будет непросто, и я решила высвободить время, а то мало ли… И я пока еще не вышла за рассчитанные нормы!

— Я помню ваши нормы, — ответил профессор. — Ладно. Вернемся к делу. Первое: усмирить своих старост не обещаю, хотя внушение Малфою сделаю. Главное, не переходите к открытым боевым действиям. Второе: не злите Амбридж.

— Всё так серьезно, сэр?

— Сами увидите. Но не нарывайтесь, очень вас прошу. Это очень хитрая, скользкая и опасная тварь, Грейнджер. По возможности — остерегите своих.

— Поздно, Поттер уже получил отработку, — вздохнула я. — На неделю.

— Волшебно начался учебный год! — Снейп прикрыл глаза. — Ладно. Идите, поздно уже. Нечего шататься по ночам, даже если вы староста.

— Конечно, — сказала я, встала и принялась складывать в сумку потертые тетради. — А это вот… из Болгарии. Записи. Мария помогла перевести самые интересные их рецепты, хотя, наверно, вы большую часть знаете. А магнитики я не привезла, у вас даже холодильника нет, куда их вешать-то?

— Дома-то есть, — совершенно серьезно ответил он. — И потом, вы будто не знаете о заклятии, которым приклеен портрет мадам Блэк!

— Знаю, конечно…

— А чем вы занимались все это время на Гриммо? — негромко спросил Снейп.

— Прибирались, — ответила я.

— Много прибрали? — правильно понял он.

— Два чемодана, — честно сказала я. — Я не могла смотреть, как выбрасывают книги. Ладно, фамильный перстень, это личное дело Сириуса… хотя перстень, кажется, Кричер утащил… Ладно, всякие странные вещи, но книги-то за что?! Это как если бы университетскую библиотеку разгромили и сожгли только за то, что там пособия по анатомии есть — в них люди без кожи нарисованы, с мышцами наружу!

Я перевела дыхание и добавила:

— Можно мне эти книги к вам переправить? Некоторые я не то что открывать, даже в перчатках трогать боюсь!

— А как же вы их…

— Каминными щипцами, незаменимая вещь, — невольно улыбнулась я. — Так можно?

— Конечно, Грейнджер, — серьезно ответил профессор. — Я пришлю домовика, когда скажете.

— Можно прямо сейчас. Думаю, все уже спят. Я пойду, сэр.

— Доброй ночи, — сказал он и вдруг придержал меня за локоть. — Постойте… Знаете, Грейнджер, говорят, чье-то ожидание может спасти. Если так… я снова в долгу перед вами.

— Почему вы всё мерите долгами? — спросила я, посмотрев ему в лицо. — Мне ничего взамен не нужно! Так-то вас все ждали — с новостями, с разведданными, верно? А я просто хотела, чтобы вы вернулись…

— Да что с вами сегодня? — растерянно спросил профессор, а я вдруг почувствовала, что у меня все лицо мокрое. Совсем как тогда, с единорогом: я даже не заметила, что заливаюсь слезами… Стыдобища! Но остановиться я не могла, будто плотину прорвало. — Прекратите немедленно, Грейнджер! Ладно, мы это уже проходили, у вас есть пять минут…

Ну как я могла объяснить ему словами, насколько мне было страшно в том доме на Гриммо? Да не от обстановки, черт бы с ней… Как я вздрагивала от каждого хлопка двери, звонка, вопля портрета мадам Блэк, когда кто-то приходил? Как пряталась в углах и на перилах, когда собирался состав Ордена, чтобы увидеть и удостовериться — вот он, живой… Сейчас снова уйдет, и неизвестно, вернется ли…

Наверно, Сириус ощущал то же самое: Гарри был рядом, руку протяни, но Сириус не мог, не имел права написать ему, увидеть! Знал, что крестник жив, и только.

Может, поэтому мы с ним так часто сидели наверху, с Клювокрылом, и молчали каждый о своём? Сириус никогда не спрашивал, почему я прячусь там, а я не интересовалась, о ком молча, тихо плачет он, уткнувшись в крыло гиппогрифа и делая вид, что просто скулит во сне по своей собачьей привычке…

Сириус бы меня убил, если б узнал, из-за кого я сама не своя… А может, не убил бы? И обоим было бы легче? Сидеть на чердаке и бояться вместе всяко лучше, чем поодиночке… Жалко, хроноворот работает только на три часа назад, и ничего уже не исправить!

Мир плывет и качается… Нет, это меня несут на руках и укладывают на что-то жесткое и ровное.

— Да за что же с ними так… — слышу я знакомый голос. — Тише, Грейнджер, все будет хорошо. Все будет…

— Не трогайте память, — прошу я сквозь сжатые зубы, сквозь которые в горло льется горькое зелье, а слезы все текут и текут, но я все равно ловлю его взгляд, — не смейте! Хотите — смотрите, но не стирайте, никогда вас за это не прощу!..

И он смотрит, я чувствую, мне от этого делается легче, будто кто-то делит со мной эту ношу. Только и больнее становится вдвое…

* * *

Проморгавшись, я увидела перед собой что-то черное. Ресницы слиплись, я еле продрала глаза, а когда приподняла голову, то ужаснулась — чем-то черным были нестриженые лохмы профессора нашего Снейпа, который спал непробудным сном, повернувшись ко мне спиной.

И тут я вспомнила вчерашнее… Что же это было? Я ведь собиралась уйти, и вдруг…

Оба мы были полностью одеты, разве что туфель на мне не оказалось. Точно, я еще помнила, как он уложил меня на кровать, а потом был провал.

«Похоже на неконтролируемый выброс, — подумала я, вспомнив вчерашнее и кончиком пальца потрогав черные гладкие пряди, — но я же не ребенок! С другой стороны, они не только у детей случаются. Эмоциональное перенапряжение — и шарахнуло… Знать бы, что именно я наговорила!»

И лучше удрать, пока он не проснулся, решила я, но не успела свернуться в клубок: Снейп вдруг потянулся до хруста в суставах и повернулся так, что мы оказались нос к носу.

Не знаю, кто из нас больше испугался.

— Я к вам даже не притро…

— Простите, я не нарочно…

Мне хорошо, я могла закрыться длинными волосами, чтобы не видно было багрового лица.

— Вы как, Грейнджер? — спросил он после паузы и сел спиной ко мне.

— Нормально. Только… пусто как-то, — честно ответила я. — Будто все это время в груди был тяжеленный горячий булыжник. Как вулкан, который готовится к извержению. А вчера он взорвался, и…

— И меня чуть не затопило, — мрачно сказал Снейп. — Правда, Грейнджер. Когда вас прорвало, я думал, сам утону в кипящей лаве к чертовой матери!

— Я не хотела…

— Я будто вас обвиняю? Хорошо, что это при мне произошло, а не дома или в гостиной, не то могли быть жертвы, — серьезно сказал он.

— Это был спонтанный выброс? Я же не маленькая!

— Вы с хроноворотом развлекаетесь, — Снейп обернулся и посмотрел мне в глаза. — Какие могут возникнуть побочные эффекты, не представляю. Вот, один вы наблюдали. Думаю, в обычной жизни негативные эмоции сошли бы на нет, но у вас накопилось столько, что…

— Всё равно не отдам, — сказала я, прикрыв ладонью хроноворот. — В прошлом году такого не было, значит, это из-за дома на Гриммо. Там слишком… плохо.

— Я увидел. И не стану больше бросаться на Сириуса, обещаю, — негромко сказал Снейп. — Если уж вас так пришибло после нескольких недель житья там… Я по сравнению с ним свободен, как ветер. Хотя я-то как раз был бы счастлив оказаться взаперти с огромной библиотекой, и чтобы никто меня не трогал!

— Вот так причудливо жизнь тасует колоду, — невесело усмехнулась я и подалась назад, чтобы прислониться спиной к его спине. — Дает всем не то, что им нужно, и поди поменяйся картами! Сириус был бы счастлив куда-то мчаться и с кем-то бороться, а его заперли…

Сидеть вот так было удивительно приятно, но…

— Скоро уроки начнутся, — сказала я, взглянув на часы. — Можно, я у вас умоюсь?

— Конечно. Зубную щетку наколдовать, или сами справитесь? — был ответ. — Ах да, вы же дочь стоматологов! Значит, сами… Вон та дверь.

Когда я вернулась он сидел в той же позе, низко опустив голову и спрятав лицо в ладонях.

— Сэр? — тихо произнесла я, коснувшись его плеча. — Все в порядке?

— Да. Идите на занятия, Грейнджер, — ответил он. — Идите.

— Конечно. Ухожу, — заверила я. — Я… Можно зайти вечером?

— Не сегодня. Всё, вам пора!

Я кивнула, хоть он не мог меня видеть, и вышла.

3

На следующем занятии по защите Гарри опять сцепился с Амбридж и получил новую отработку. Анджелина Джонсон, новый капитан нашей сборной, устроила скандал в Большом зале, а МакГонаггал, узнав, в чем дело, дополнительно сняла баллы с Гриффиндора.

— По-моему, она правильно предупреждала, чтобы ты не спорил с Амбридж, — сказала я, и в итоге Гарри не разговаривал со мной целых два часа.

Когда мы пришли на трансфигурацию, в уголке сидела Амбридж со своим блокнотом.

Профессор МакГонаггал вошла в класс твёрдым шагом, будто не замечая присутствия наблюдающей, и начала урок, игнорируя покашливания.

— Я хотела узнать, профессор, — сказала наконец Амбридж, добившись внимания, — получили ли вы мою записку с датой и часом инспекции вашего…

— Очевидно, получила. В противном случае я спросила бы вас, что вы делаете на моём уроке, — ответила МакГонаггал и демонстративно повернулась к ней спиной. — Повторяю: сегодня мы будем упражняться…

— Кхе, кхе…

— Интересно, — МакГонаггал повернулась к Амбридж, — как вы собираетесь ознакомиться с моим методом преподавания, если намерены ежеминутно меня прерывать? Видите ли, я обычно не позволяю разговаривать в классе, когда говорю сама!

Амбридж поджала губы, но умолкла, а мы принялись за работу. Ну а после занятия подзадержались ровно настолько, чтобы услышать, как жабочка спрашивает МакГонаггал:

— Как долго вы преподаёте в Хогвартсе?

— В декабре будет тридцать девять лет.

Будто в личных делах преподавателей нет этой информации! Хм… Ну, могу предположить, что тут и личных дел-то нет.

* * *

С очередной отработки у Амбридж Гарри пришел бледный, и рука, которую он обмотал носовым платком, была в крови. Мне настолько осточертели все эти фокусы, что я пошла прямиком к МакГонаггал: она же наш декан, почему она смотрит сквозь пальцы на то, что вытворяет Амбридж?!

— Отчего же мистер Поттер не пожалуется сам? — спросила МакГонаггал, выслушав мою тираду (опять слишком сбивчивую и быструю, никак не могу избавиться от этого!)

— Он считает, что не следует беспокоить вас и тем более директора такими мелочами, мэм, — ответила я. — Если помните, в прошлом году то же самое было с его шрамом, и в итоге…

— Поттер сильно страдает из-за этих отработок? — перебила она.

— Да, — твердо сказала я. — Он который вечер возвращается с перебинтованной рукой, а сегодня с повязки капала кровь, мэм! Плевать на квиддич, но это уже чересчур! Я, как староста факультета, имею право заявить о дурном обращении с учеником. И кем бы ни была эта… профессор Амбридж, разве вы не должны рассмотреть такое обращение, как декан нашего факультета?

— Конечно, вы имеете право заявить, мисс Грейнджер, — кивнула МакГонаггал, — А я обязана разобраться в ситуации. Только скажите: вы тоже хотите заполучить такую отработку?

Я онемела.

— На что вы намекаете, мэм?

— Я ни на что не намекаю, мисс Грейнджер. Я лишь хочу сказать, что если мистер Поттер не в состоянии удержать язык за зубами, то отлучение от квиддича и эти… гм… отработки, возможно, действительно пойдут ему на пользу.

— Вы же прекрасно понимаете, что он не остановится! — вспылила я, но тут же остыла, вспомнив о хроновороте. Нет-нет, я даже не думаю о нем…

— Мисс Грейнджер… — МакГонаггал встала, обошла свой стол и положила руку мне на плечо. — К сожалению, я никак не могу воздействовать на профессора Амбридж.

— А директор?

— Боюсь, и он тоже, — по ее тону явственно читалось, что он мог бы, наверно, но почему-то не желает вмешиваться. — И я была бы вам очень признательна, если бы вы постарались удерживать мистера Поттера от опрометчивых поступков. До сих пор вам неплохо это удавалось.

«Неужели!» — подумала я, но вслух сказала:

— Правильно ли я поняла, мэм, что ни вы, ни директор Дамблдор не можете или не желаете пресечь издевательства над учеником? Потому, что профессор Амбридж назначена Министерством, и вы боитесь даже сделать ей замечание, чтобы не полететь из своих кресел?

— Мисс Грейнджер, что вы себе позволяете?! — вспыхнула МакГонаггал, аж отпрянув от неожиданности.

— Я всего лишь сказала правду, разве нет? — пожала я плечами. — Вы не станете нас защищать, как профессор Флитвик защищает своих воронят, профессор Спраут — барсучат, а профессор Снейп — змеенышей. Ваши львята сильные, они сами справятся, верно? Ну что ж…

Я отколола от мантии значок и положила его на стол, прижав ладонью так, чтобы он намертво впечатался в дерево и прирос, на это моих сил вполне хватало, даже без палочки.

— Я не достойна звания старосты, мэм, — сказала я. — Я отказываюсь от сомнительной чести носить его. Раз уж ни декан факультета, ни даже директор не могут слова поперек сказать министерской жабе, то этот значок тем более ничего не стоит… Всего доброго, мэм!

И я ушла, не дождавшись ответа.

Путь мой лежал в подземелья.

— Грейнджер, вы опять напоминаете Кракатау накануне извержения, — сказал мне профессор Снейп, впустив в свой кабинет. — Успокоительного со льдом, смешать, а не взбалтывать?

— Хватит тазика с холодной водой, — заверила я и взвизгнула, когда на меня обрушился ледяной душ: — Тазика, а не водопада! Уф… спасибо, сэр…

— Не за что, я беспокоился о собственной безопасности, — совершенно серьезно ответил он, походя высушив меня и всё вокруг. — Если вы не в курсе, Грейнджер, то легилименту чертовски больно, когда он попадает на такой выброс, какой произошел у вас. Со мной такого никогда не случалось, так… иногда чувствовал слабые отголоски. А вы еще сознание раскрыли и пригласили посмотреть… А я любопытный, не удержался. В итоге чуть сам не сдох.

— А что вы там видели? — спросила я, помолчав.

— Грейнджер, это ведь не кино, — серьезно ответил Снейп. — Не движущиеся картинки. Когда ты читаешь кого-то, особенно, если он сам открылся, то воспринимаешь не просто зрительные образы, но все его эмоции.

— И все же?

— Да я слов-то таких не знаю, — помолчав, сказал профессор. — Не сумею описать. Страшно, больно, грустно, одиноко, тоскливо, горько, обидно — этого мало, верно?

Я кивнула.

— Вы правы, словами не опишешь. И… извините за тот раз.

— Ну что вы, Грейнджер, — негромко произнес он, — не за что извиняться. Просто впредь не доводите дело до срыва. Если что, я всегда готов вылить на вас еще пару галлонов холодной воды.

— Нет-нет, на сегодня хватит, я уже остыла! — подняла я руки. — Ну почти… Сэр, понимаете, я была у профессора МакГонаггал, и…

Я рассказала ему обо всем: о том, что Гарри не может держать язык за зубами, о его отработках, с которых он приходит с перекошенным от боли лицом и перевязанной рукой, о нашем декане, которая даже пальцем не шевельнула, чтобы это пресечь… Ну и о моем демарше, конечно, тоже.

— Судя по состоянию, в котором вы сюда явились, значок старосты будут вырезать из стола МакГонаггал автогеном, — сказал Снейп, когда я договорила. — А теперь послушайте меня, Грейнджер. Амбридж навязана нам Министерством, это правда. МакГонаггал не рискнет сказать что-то против нее, чтобы не лишиться места декана, вы угадали, равно как и любой из преподавателей, и я в том числе. Особенно я, — добавил он после паузы.

— А что же директор?

— Откуда я знаю? Он передо мной не отчитывается.

— А если бы Амбридж вот так таскала на отработки Малфоя, вы бы тоже молчали? — не вытерпела я.

— Малфоя она не тронет, — серьезно сказал профессор. — И, Грейнджер, МакГонаггал права: Поттеру пора бы уже научиться держать язык за зубами. Хотя о чем это я, скорее уж солнце на западе встанет… А вы не настолько глупы, чтобы нарваться на отработку, — правильно истолковал он мой взгляд, — тем более, повторную. Кстати, вы так и не сказали, в чем она заключается.

— Гарри пишет строчки, сэр, — ответила я. — Час за часом. Пока кровь не потечет.

— Что?..

— У него на руке, — я показала, где именно, — будто вырезаны слова, которые он пишет. Сэр?

— Как эта сука протащила такие вещи в школу? — выдохнул он, вцепившись в край стола. — Так, заткните уши!..

Я заткнула, но чисто символически, поэтому слышала, какими словами кроет Снейп профессора Амбридж. Это было красиво, черт побери!

— Идем, — сказал он мне, перестав выражаться. — Я ничего не могу сделать с Амбридж, а директор… не знаю, не может или не хочет. Но участь Поттера мы немного облегчим. Ну, что вы встали, Грейнджер? Забыли рецепт?

— Я помню! — сообразила я. — Но я без перчаток…

— Там ничего особенно ядовитого нет, так что сойдет.

Два часа в почти полной тишине, наблюдая за тем, как кипит зелье, как вьется пар — этого было достаточно, чтобы я успокоилась.

— Отвар должен помочь, — негромко сказал профессор. — Большего я сделать не могу.

— Спасибо, сэр, — ответила я, перелив снадобье в бутыль.

— А еще, Грейнджер, сходите к профессору МакГонаггал, извинитесь и заберите свой значок. Пускай староста на текущий момент — чисто номинальное звание, но вы хотя бы сможете сдерживать порывы напарника.

— Не пойду, — буркнула я. — После того, что я ей наговорила…

— Ничего особенного вы не сказали, просто озвучили то, что она и сама прекрасно знает. Разумеется, неприятно услышать подобное от соплячки, но профессор МакГонаггал прекрасно умеет держать себя в руках и отделять эмоции от рассудочных суждений, поэтому, полагаю, санкций не последует.

— Все равно не пойду. Не из-за санкций, а…

— Из принципа, — закончил профессор. — Ясно, у вас подростковый максимализм взыграл. Остынете, может, еще и передумаете.

— Сомневаюсь. Я пойду, сэр, а то скоро отбой, и Гарри как раз вернется…

— Грейнджер! — окликнул он меня, когда я уже была у самого выхода. — В прошлом году вы хорошо натренировали Поттера. Вам понятен ход моих мыслей?

Я подумала и кивнула:

— Да, сэр!

* * *

Что мне нужно сделать, я поняла, но как к этому подступиться?

Впрочем, план созрел у меня, пока я шла обратно в нашу гостиную.

— Что-что ты сделала? — ужаснулся Рон, услышав, что я отказалась от значка старосты. — С ума сошла?! Иди и забери назад!

— Не пойду, — ответила я. — И вообще, совмещать эту должность с учебой слишком сложно.

— Гермиона, а кого вместо тебя назначат-то?! — вскричал он. — Лаванду? Или Парвати? Ну кого?..

«Ты б еще исполнил номер «на кого ж ты меня покинула?», бедненький», — подумала я, а вслух сказала:

— А какая разница, если от нас ничего не зависит? Ну оштрафуешь ты слизеринцев, через пять минут они с нас столько же сдерут, если не больше. И жаловаться на Амбридж бесполезно, кстати.

— Ты за этим ходила к МакГонаггал? — сообразил Рон.

— Да, только не говори Гарри. Он не хочет, чтобы кто-то узнал, что творится на этих отработках, он сам сказал, помнишь? Ну вот, он, по сути, прав: даже если кто-то и узнает, все равно ничего не сделает.

— Угу… — мрачно ответил он. — Я не скажу. Гарри и так бешеный в последнее время, заметила?

— Взбесишься тут, пожалуй, — я налила отвар в мисочку.

— А это что?

— Лекарство. А то он с такой рукой завтра перо держать не сможет. И в больничное крыло не пойдет — как же, кто-нибудь узнает!

— А где ты его взяла? — не отставал Рон.

— Приготовила, — честно ответила я. — Ну что ты на меня уставился? Это даже не оборотное зелье, а его мы готовили в заброшенном туалете! Кстати, я теперь думаю, что нам чертовски повезло — мы выжили…

— Ну, тебе не очень повезло, — хмыкнул он.

— Это из-за моей невнимательности. С вами-то все было в порядке, — пожала я плечами. — В общем, это всего-то отвар щупальцев растопырника, ингредиенты вполне доступны, а готовится он очень просто.

— Да уж, настоящая Тайная комната — это туалет Плаксы Миртл, — вздохнул Рон. — Слушай, а может, отравить Амбридж? Ну, не насмерть, а чем-нибудь вроде блевательных батончиков близнецов? Ты ведь неплохо разбираешься в зельях, разве нет?

— Ну… более-менее, — осторожно сказала я.

— Да ладно, более-менее! Тебе Снейп никогда замечаний не делает и оценки хорошие ставит, что за зелья, что за контрольные…

— Списать не дам, — пресекла я его поползновения. — Проверить могу, объяснить тоже. И ты это прекрасно знаешь!

— Ну ладно, — ничуть не огорчился он, — так что насчет яда?

Я не успела ответить: вернулся Гарри. На этот раз у него не то что носовой платок, а и шарф от крови промок!

Я подсунула ему миску с лекарством, и оно явно подействовало — Гарри заметно полегчало. Живоглот с громким мурлыканьем вился вокруг его ног, потом вспрыгнул на колени и улёгся.

— Спасибо, — с чувством сказал Гарри, почёсывая левой рукой кота между ушей.

— Всё-таки ты должен пожаловаться на это, — тихо сказал Рон, покосившись на меня.

— Нет, — отрезал Гарри.

— МакГонаггал взбесилась бы, если б узнала.

— Да, наверное, — согласился Гарри. — И сколько, ты думаешь, времени понадобится Амбридж, чтобы издать ещё один декрет: кто пожалуется на генерального инспектора, будет немедленно исключён?

Рон открыл было рот, чтобы возразить, но не нашёлся и немного погодя закрыл.

— Это страшная женщина, — сказала я. — Страшная. Я как раз говорила Рону перед твоим приходом — надо с этим что-то делать.

— Я предложил яд, — угрюмо напомнил Рон.

— Нет, — помотала я головой и посмотрела на него со значением. — Надо объяснить, что она никудышный преподаватель, что мы не научимся у неё защите!

— Да что мы можем? Поздно. Она получила место, и её не уберут. Фадж этого не допустит.

— Знаете, — помолчав, сказала я, — я сегодня подумала… Может быть, пора нам самим этим заняться?

— Чем заняться? — подозрительно спросил Гарри.

— Самим учиться защите от Тёмных искусств.

— Да брось ты, — заныл Рон. — Нам больше заняться нечем? Ты понимаешь, что мы с Гарри опять отстали с домашними заданиями, а ведь только вторая неделя идёт?

— Но это поважнее домашних заданий! — я решила порвать ему шаблон.

— А я-то думал, важнее ничего на свете нет! — сказал Рон, когда к нему вернулся дар речи.

— Глупости. Конечно, есть! Гарри правильно сказал на первом уроке у Амбридж: мы должны подготовиться к тому, что нас ждёт за стенами школы, — произнесла я со страстной уверенностью. — Мы должны уметь защитить себя! Если мы ничему не научимся за год…

— А что мы сами можем? — спросил Рон. — Ну ладно, пойдём в библиотеку, посмотрим заклятия, попробуем упражняться, и что?..

— Мы уже достаточно взрослые, чтобы учиться не только по книгам, — ответила я. — Но нам нужен наставник, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться!

— Если вы о Люпине… — начал Гарри.

— Нет, нет, не о Люпине! Он занят в Ордене, да и часто встречаться с ним мы не сможем — только в Хогсмиде по выходным. И то если нас отпустят…

— Тогда кто же?

— Разве не ясно? — удивилась я. — Ты, Гарри.

— Что — я?

— Ты будешь учить нас защите от Тёмных искусств.

Гарри оторопел и в поисках поддержки уставился на Рона. А тот, явно обдумав мою идею и вспомнив прошлый год (Уизли вовсе не дурак, просто ему обычно лень шевелить мозгами), заявил:

— Это мысль! Точно, ты будешь нас учить!

— Я же не учитель. Я не могу…

— Гарри, ты лучший по защите от Тёмных искусств, — сказала я, стараясь сохранять серьезное выражение лица. — На третьем курсе ты был лучшим — это были первые настоящие испытания, и первый учитель, который знал предмет. Но я не об уроках говорю! Вспомни что ты сделал!

— Что я сделал?

— Я не уверен, что нам нужен такой тупой учитель, — ядовито сказал мне Рон и повернулся к Гарри. — Давай подумаем… Ага, в первый год ты спас от сам-знаешь-кого философский камень.

Отлично! Он явно вспомнил гневную тираду Гарри там, на Гриммо, а, как известно, все сказанное может быть использовано против вас…

— Мне просто повезло!

— Во второй год ты убил василиска и уничтожил Риддла.

— Да я бы там умер, если бы не феникс!

— В третий год, — Рон повысил голос, — ты отразил сотню дементоров…

— Опять случайно, и если бы не хроноворот…

— В прошлом году, — Рон повысил голос, — ты снова схватился с сам-знаешь-кем и выжил!

— Да погоди ты! — вспылил Гарри. — Поймите, мне просто везло! Я сам не понимал, что делаю, ничего не планировал, действовал вслепую и почти всегда мне помогали!

«Ну слава богу, хоть это до тебя дошло», — подумала я.

— Что вы смеётесь? Я там был или кто? Я знаю, что там произошло, понятно? И выпутался не потому, что блестяще владею защитой от Тёмных искусств, а потому… потому, что помощь приходила вовремя или правильно угадывал, всё делал наобум, не соображая… Прекратите ржать!

Я жалела, что у меня под рукой нет омнинокля. За такое публичное признание профессор Снейп выдал бы мне редких книг на семестр вперед…

— Вы не знаете, что это такое! — говорил тем временем Гарри. — Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты всё время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме… твоих мозгов, или смелости, или чего там ещё… И не теряешь рассудка, сознавая, что через секунду — смерть или пытка… Или друзья умирают у тебя на глазах… Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, всё не так сделал… Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волдеморту!

Рон опешил:

— Ничего такого мы не говорили. И Диггори никто не винил, ты всё неправильно…

— Гарри, — сказала я, — неужели ты не понимаешь? Ведь именно поэтому мы и просим тебя помочь! Мы хотим знать, каково это — очутиться лицом к лицу с Волдемортом! Так что подумай об этом, ладно?

Он кивнул, и мы разошлись по спальням.

Я не знала, что может выйти из этой затеи, но, во-первых, Гарри будет при деле, а во-вторых, надеюсь, станет осторожнее, потому что Амбридж точно не обрадуется, обнаружив у себя под носом самодеятельный кружок по защите от Темных сил!

4

Наутро меня вызвала к себе МакГонаггал, и я отправилась в ее кабинет, не ожидая ничего хорошего.

— Мисс Грейнджер, — сказала она она мне, поблескивая очками, — я много думала о нашей вчерашней беседе.

— Я должна извиниться за чрезмерную резкость, мэм, — ответила я. От меня не убудет, если я извинюсь, даже не чувствуя за собой вины, а портить отношения с деканом не стоит.

— Право, не стоит… — произнесла МакГонаггал и встала. Я присмотрелась — лицо у нее было усталым, а глаза покраснели после явно бессонной ночи. — Мисс Грейнджер, должна признаться, мне было крайне неприятно выслушать от вас подобное… особенно учитывая то, что вы абсолютно правы.

Я на всякий случай промолчала и уставилась в пол.

— Но поймите, мы в самом деле не можем возразить в открытую, — добавила она. — Если уволят нас, вы можете представить, кто займет вакантные места?

— Кто-то вроде Амбридж, — пробормотала я.

— Вот именно. Поэтому все мы будем держаться изо всех сил, чтобы школа не угодила под полный контроль Министерства, это вам понятно?

— Да, мэм.

— И если один глупый ученик, пускай даже он мальчик-который-выжил, не может промолчать и получает отработки… — она развела руками. — Поверьте, мисс Грейнджер, я с огромным удовольствием превратила бы Амбридж в жабу и выкинула в Запретный лес, но не могу!

— Кое-кто предлагал яд, — усмехнулась я, поймала удивленный взгляд и пояснила: — Рон всерьез подумывал о том, чтобы угостить ее какой-нибудь дрянью. Я это пресекла.

— Хорошо. Нам только расследования и не хватало, — вздохнула МакГонаггал. — Я понимаю, это… это…

— Бесит, — подсказала я.

— Именно, — мрачно ответила она и поджала губы. — Но пока всё пребывает в хрупком равновесии, не стоит его нарушать. Ну и для примера, мисс Грейнджер… Наш факультет традиционно соперничает со Слизерином…

— Враждует, — поправила я.

— Пусть так. Все эти ссоры, драки, снятие баллов… Знаю, вы все не любите профессора Снейпа за его предвзятость по отношению к гриффиндорцам, но поверьте, точно так же слизеринцы не любят меня!

— Охотно верю, мэм, — невольно улыбнулась я. — Вы хотите сказать, что при всех своих… м-м-м… недостатках профессор Снейп никогда никому не навредил? От чистки котлов пока никто не умер, от его ругани и снятых баллов — тоже, да и на занятиях все выживают. А Амбридж может всерьез испортить жизнь, причем сделает это с превеликим удовольствием… Я верно вас поняла?

— Да, — ответила она и посмотрела на меня с заметным интересом. — И давно вы пришли к таким выводам?

— А к ним надо было прийти каким-то особенным путем? — удивилась я. — Это же очевидно! Во всяком случае, я это поняла еще на первом курсе. А то, что вытворяет Амбридж, видят все, только помалкивают. Если это необходимо, я тоже буду молчать, но…

— Я понимаю, что это претит вашей деятельной натуре, мисс Грейнджер, но иного выхода нет, — вздохнула она и сняла очки. — И, пожалуйста, заберите ваш значок.

— Мэм…

— Мисс Грейнджер, вы ничего не сможете сделать с Амбридж и старостами Слизерина, но вы хотя бы будете в состоянии защитить младшекурсников. Пускай это совсем немного, но порой важна любая малость!

С этой стороны я проблему не рассматривала, каюсь, поэтому молча кивнула. Да, конечно, о детях-то я и не подумала, а им сейчас достается…

— И еще… Что скажут окружающие, когда увидят вас без значка? Вы представляете, какие слухи станут распространять ваши недоброжелатели? Никто не поверит, что вы добровольно отказались от поста старосты!

— Да, вы правы, — кивнула я.

Слухи я, положим, переживу, но ведь Рон с Гарри встанут на мою защиту и опять выйдут неприятности! Этого еще не хватало!

— Держите, — МакГонаггал вложила мне в руку значок. — А теперь идите, не то пропустите завтрак. И еще…

— Да, мэм? — я приколола значок на лацкан.

— Двадцать баллов Гриффиндору.

— За что?!

— За смелость, — серьезно ответила она, — и за вашу демонстрацию трансфигурации, из-за которой я полночи потратила на то, чтобы отделить ваш значок от своего стола!

— Проще было новый сделать, — вздохнула я, но довольно улыбнулась.

— Ну нет, это дело принципа! — фыркнула МакГонаггал. — Если сумеете повторить это сознательно, получите еще баллы. Они вам понадобятся, это уж точно!

— Смогу, конечно, — пробормотала я. — Прямо сейчас?

— Нет, прямо сейчас идите завтракать. После занятия продемонстрируете мне, как это у вас вышло.

А про хроноворот она опять не вспомнила. А может, нарочно не сказала, не желая лишать меня такого преимущества?

За столом Рон посмотрел на меня, на значок и выдохнул с облегчением.

— Все-таки попросила обратно? — спросил он, а Гарри недоуменно нахмурился: ему про мою выходку рассказать не успели.

— Нет. Меня попросили, — улыбнулась я, — надеть его снова. Я не смогла отказать декану в такой просьбе.

Надо было видеть его глаза…

* * *

Две недели я помалкивала о возможных занятиях по защите, но бурным ветреным вечером в конце сентября, когда мы втроём сидели в библиотеке, подбирая ингредиенты для зелья, тема эта всплыла снова.

— Слушай, Гарри, — сказала я, задумчиво перерисовывая растение, — ты больше не думал о защите от Тёмных искусств?

— Думал, конечно, — сварливо отозвался Гарри. — Как тут не думать, когда нас учит эта карга.

— Нет, насчёт того, о чём я тебя просила.

— Да, — сказал он, помедлив, — немного думал.

— И что?

Я прекрасно видела, как он размышляет, снова и снова прикидывает, получится у него или нет, а временами даже пишет на обрывках черновиков примерные планы занятий.

— Мне эта мысль с самого начала понравилась, — вовремя вставил Рон.

— Вы же слышали: во многом это было везение, правильно? — буркнул Гарри.

— Да, Гарри, — мягко сказала я, — но всё равно, нет смысла отрицать, что ты владеешь защитой от Тёмных искусств. В прошлом году ты сумел противиться Империо…

— Ты тоже!

— Неважно! Еще ты умеешь вызвать Патронуса и делать то, чего не могут взрослые волшебники. Виктор всегда говорил…

Рон подпрыгнул.

— И что он говорил?

— Он сказал: Гарри делает то, чего он не умеет, — немного приврала я. На самом деле речь у нас тогда шла о хитром финте Гарри с метлой на первом испытании. — А он был на последнем курсе Дурмштранга.

— Ты что, до сих пор поддерживаешь с ним связь? — возмутился Рон.

— Ну да, и что? Я к нему летом ездила, — честно сказала я, — и мы переписываемся.

И не только с ним, но и с Марией, но вдаваться в детали я не стала.

— Ну, что? Будешь нас учить? — спросила я у Гарри.

— Только тебя и Рона, да?

— Только не бесись, — предупредила я. — Я думаю, ты должен научить всех, кто захочет учиться. Мы же хотим защититься от Волдеморта? Будет нечестно, если мы не дадим такой возможности остальным!

Гарри на минуту задумался.

— Хорошо, но сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме вас, захочет у меня учиться. Я же чокнутый, помнишь?

— Думаю, ты удивишься, когда узнаешь, сколько ребят хотят тебя послушать, — заверила я. — А что, если скажем: все, кто хочет, встретимся в первый октябрьский выходной в Хогсмиде и обсудим это дело?

— Почему там, а не в школе? — спросил Рон.

— Потому что, — ответила я, — Амбридж вряд ли обрадуется, если узнает, что мы задумали.

* * *

Мы сделали все, как задумали — собрались в «Кабаньей голове».

Народу пришло не так уж мало: сперва Невилл с Дином и Лавандой, за ними сестры Патил вместе с Чжоу, потом Луна Лавгуд; Кэти Белл, Алисия Спиннет и Анджелина Джонсон, Колин и Деннис Криви, Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли, Ханна Аббот, Энтони Голдстейн, Майкл Корнер и Терри Бут, Джинни Уизли, и еще, еще… Замыкали процессию Фред и Джордж Уизли с Ли Джорданом.

— Два-три человека? — севшим голосом произнес Гарри. — Два-три человека?

— Ну, идея оказалась привлекательной, — пожала я плечами. — Рон, тащи стулья!

Бармен покосился на нас, явно удивившись аншлагу в своем заведении. Двадцать пять человек, однако, это не кот наплакал!

— Что ты им наговорила? Чего они ждут? — в отчаянии прошипел Гарри.

— Я же тебе сказала: просто хотят тебя послушать, — успокоила я. — От тебя пока ничего не требуется, я сперва сама скажу.

— Так, успокаиваемся, — сказала я, когда все расселись, и поняла, кого невольно копирую. Ладно, вроде бы не заметили, а если заметили, то решили, что я так шучу. Главное, умолкли! — У меня возникла идея, что тем, кто хочет учиться защите от Тёмных искусств, было бы полезно учиться ей по-настоящему. То, что преподает Амбридж — не защита, а пустой трёп!

— Вот именно, — вставил Голдстейн.

— Я решила, что нужно взять это дело ув свои руки, — продолжила я, покосившись на Гарри, — я имею в виду, учиться защите как следует, не теоретически, а на практике.

— Но сдать защиту от Тёмных искусств на СОВ ты, надеюсь, тоже хочешь? — сказал Майкл Корнер.

— Само собой. Но я хочу по-настоящему овладеть защитой, потому что… потому что Волдеморт вернулся, — дружелюбно сказала я.

Реакция была мгновенной и предсказуемой. Подруга Чжоу взвизгнула и облилась сливочным пивом, Терри Бут вздрогнул, Падма Патил поёжилась, а Невилл как-то странно пискнул. И все при этом выжидательно уставились на Гарри.

— Такой, по крайней мере, план, — завершила я. — Если хотите участвовать, надо решить, как нам это…

— Где доказательство, что сами-знаете-кто вернулся? — спросил Захария Смит, игрок сборной Хаффлпаффа.

— Дамблдор в это верит.

— В смысле, ему верит? — кивнул он на Гарри. — А по-моему, мы вправе услышать, почему он решил, что сами-знаете-кто вернулся.

Мне нравился его скептицизм, но он был несколько не к месту и не ко времени.

— Слушай, вообще-то мы не для этого тут собрались!

— Ничего, Гермиона, — остановил вдруг меня Гарри.

Кажется, у него прошел первый шок, и он взял себя в руки. А еще я знала, что если его как следует раздразнить, то ему и драконы нипочем!

— Почему я решил, что Волдеморт вернулся? — сказал он, глядя Захарии в глаза. — Я его видел. Дамблдор рассказал всей школе, что произошло в прошлом году, и если вы ему не поверили, то не поверите и мне. А я не собираюсь тратить день на то, чтобы убеждать вас.

— В прошлом году Дамблдор сказал только, что Седрика Диггори убил сами-знаете-кто, и что ты принёс тело в Хогвартс. Без подробностей. Как именно убили Диггори, он не сказал, а нам хотелось бы знать, — упрямо ответил Смит.

— Если вы пришли послушать, как именно убивает Волан-де-Морт, то ничем не могу быть полезен, — сказал Гарри. Нервы его последнее время были на пределе, и сейчас он опять вспылил. — Не хочу говорить о Седрике Диггори, ясно? Так что если ради этого явились, можете убираться.

Он сердито взглянул на меня, дескать, полюбуйся, что ты устроила. Меня, однако, такими взглядами было не пронять.

— Так вот, — продолжила я, — если вы хотите учиться защите, то надо решить, как мы это устроим, как часто будем встречаться и где.

— Это правда, что ты можешь вызвать Патронуса? — спросила девочка с длинной косой, Сьюзен Боунс, племянница мадам Боунс, той, что вела дисциплинарное слушанье летом.

— Да, — буркнул Гарри.

— И ты убил василиска мечом из кабинета Дамблдора? — спросил Терри Бут.

— Ну… убил, да.

— А на первом курсе, — объявил Невилл, — он спас филологический камень от…

— Философский!

— Да, от сами-знаете-кого…

— Не говоря уже о всех заданиях, с которыми он справился на Турнире Трёх Волшебников в прошлом году, — сказала Чжоу. Гарри посмотрел на нее и побагровел. — Одолел дракона, русалок, паука…

— Слушайте, — в явном отчаянии сказал он, и все сразу смолкли. — Я не хочу изображать тут скромность и вообще ломаться… но мне очень сильно во всём этом помогали!

— С драконами — нет, — живо откликнулся Майкл Корнер. — Ты шикарно летал!

— Ну… допустим.

— И летом никто не помогал тебе прогнать дементоров, — сказала Сьюзен Боунс.

— Да, — сказал Гарри. — Да. Ладно. Кое-что действительно я сделал без посторонней помощи, но я вот что хочу сказать…

— Хочешь отвертеться и не показывать нам своих приемов? — сказал Захария Смит. Не зря я его позвала! Такой тип для Гарри — все равно что красная тряпка для быка!

— У меня есть идея, — вмешался Рон. — Может, тебе заткнуться?

— Мы пришли у него поучиться, а он объясняет нам, что на самом деле ничего не умеет, — фыркнул Захария.

— Он этого не говорил! — рявкнул Фред.

— Тебе что, уши прочистить? — добавил Джордж.

— Ну, хорошо, — вмешалась я. — Идём дальше. Мы согласны в том, что хотим брать уроки у Гарри?

Собравшиеся ответили одобрительным гулом.

— Прекрасно. Тогда второй вопрос: как часто будем заниматься? По-моему, реже, чем раз в неделю, не имеет смысла.

— Подожди, — сказала Анджелина, — важно, чтобы это не совпало с нашими тренировками.

— И с нашими, — подхватила Чжоу.

— И с нашими, — добавил Захария Смит.

Я поняла, что сейчас поубиваю их к чертовой матери, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, досчитала до десяти и обратно и ответила:

— Думаю, мы сумеем выбрать вечер, который устроит всех. Всё-таки это важное дело, мы хотим защищаться от Пожирателей смерти, слуг Волдеморта…

— Дело говоришь! — рявкнул Эрни Макмиллан. — Я считаю, это важно, наверное, поважнее всего остального в нынешнем году, важнее даже, чем СОВ и квиддич! — Он грозно оглядел компанию. — Я лично не могу понять, почему в такое время Министерство навязало нам эту никчёмную преподавательницу. Ладно, оно не желает признать, что сами-знаете-кто вернулся, но подсовывать нам учителя, который намеренно не даёт овладеть защитными заклинаниями…

— Похоже, Амбридж не позволяет нам учиться защите от Тёмных искусств потому, — сказала я, — что у неё возникла безумная идея, будто Дамблдор хочет организовать из учеников личную армию. И выставить её против Министерства.

Это был абсолютный идиотизм, который я придумала вчера вечером, но… Они хоть задумались.

— Кажется, мы хотели решить, как часто проводить уроки защиты? — напомнила Джинни.

— Раз в неделю, по-моему, нормально, — сказал Ли Джордан.

— Только чтобы… — начала Анджелина.

— Знаем, знаем: не мешать квиддичу! — едва сдержалась я. — Теперь давайте решим, где.

Это оказалось труднее. Все молчали.

— Ладно, попробуем что-нибудь придумать, — вздохнула я. — Когда решим насчёт времени и места первого занятия, всех оповестим.

Такими темпами мы до летних каникул будем решать! Честное слово, мне очень хотелось впасть в режим берсерка, наградить любителей квиддича парой Круциатусов, а потом взять всех под Империо, построить парами и отправить учить заклинания! Жаль только, после этого меня бы точно исключили…

— Пишите свои имена, — сказала я, положив на стол листок. — Вы прекрасно понимаете, что мы затеваем опасное дело, болтать о котором не стоит. И если вы подпишетесь, это значит, вы обязались не говорить о наших планах ни Амбридж, ни остальным.

Фред сразу взял перо и с удовольствием расписался, но я заметила, что некоторых мое предложение не обрадовало.

— Ну, — протянул Захария, не взяв пергамент, который протягивал ему Джордж. — Эрни мне скажет, когда собираемся.

Но Эрни и сам не решался подписаться.

— Понимаешь… мы — старосты, — виновато сказал он мне. — Если список найдут… ты же сама сказала: если Амбридж прознает…

— Ты минуту назад согласился, что это самое важное в нынешнем году, — напомнил ему Гарри.

— Я… да. Да, я так считаю… Просто…

— Эрни, ты правда думаешь, что я буду оставлять его где попало? — ядовито спросила я. — Наши с Роном имена там уже есть, не заметил?

— А… ну да, — Эрни немного успокоился. — Конечно, я подпишу.

После него уже никто не протестовал, молодцы. Были бы совсем умниками, если бы спросили, зачем это нужно, что я, два десятка человек запомнить не в состоянии? И почему нужно писать непременно своей рукой, почему не я сама составляю список? Но не спросили, а листочек-то был с сюрпризом…

— По-моему, неплохо прошло, — сказала я, когда мы вышли на улицу.

5

В понедельник вышел приказ Амбридж, согласно которому никакие организации, общества, команды, кружки и клубы учеников не могли существовать без ведома и санкции генерального инспектора.

— Она точно пронюхала! — кипятился Рон.

— Нас могли подслушать в баре! — вторил Гарри.

— Кто-то ей сболтнул…

— Никто не мог, — ответила я.

— Не будь наивной: если ты такая порядочная, это не значит, что все…

— Не могли они, потому что я заколдовала пергамент с подписями. Будь спокоен: если кто-то донёс Амбридж, мы точно узнаем, кто именно, и он сильно об этом пожалеет.

— А что ему сделается? — заинтересовался Рон.

— Увидишь, — ухмыльнулась я. Да, некоторые милые шуточные заклятия, которых я понабралась из книг, утащенных из логова Сириуса, пришлись очень кстати!

Кстати о Сириусе: сова Гарри, принесшая записку, была ранена. Похоже, кто-то пытался добраться до его переписки…

Но неприятности только начинались. Разумеется, квиддичным командам тоже нужно было получить у Амбридж разрешения на игру, и Анджелина чуть ли не на коленях умоляла Гарри вести себя тихо. А Малфой не преминул подразнить нас.

— Да, Амбридж сразу дала разрешение нашей команде, — вещал он перед уроком зельеварения. — Я прямо с утра отправился к ней. Всё прошло как по маслу — она отлично знает отца, он часто наведывается в Министерство… А вот позволят ли Гриффиндору играть — это мы ещё посмотрим…

— Не заводитесь, — прошипела я, — он только этого и добивается…

— Тут главное — связи в Министерстве, — ещё громче продолжал Малфой, злобно поглядывая в сторону Гарри и Рона. — А у этих, я думаю, шансов мало. Отец говорит, там давным-давно ищут повода уволить Артура Уизли… А что касается Поттера, отец говорит, это только вопрос времени: Министерство твёрдо решило сдать его в больницу святого Мунго — там есть специальное отделение для спятивших волшебников!

Тут он скорчил идиотскую рожу, и…

Не знаю, каким чудом Гарри успел остановить Невилла.

— Стой, стой! — закричала я, загораживая собой Малфоя, хотя его и Крэбб с Гойлом уже прикрыли. Нельзя было допустить драки. — Невилл, прекрати! Не смей!

Гарри с Роном кое-как скрутили Невилла, но он все равно хрипел:

— Не… смешно… не сметь… Мунго… покажу ему!

Дверь класса открылась и появился Снейп.

— Поттер, Уизли, Лонгботтом — драка? — раздался холодный голос. — Минус десять баллов с Гриффиндора. Отпустите Лонгботтома, Поттер, или останетесь после уроков. Все в класс.

Гарри отпустил Невилла. Тот пыхтел и смотрел яростно.

— Я должен был тебя остановить, — тяжело дыша, сказал Гарри и поднял сумку. — Крэбб и Гойл оставили бы от тебя мокрое место.

Я бы не была так уверена: Невилл, впавший в ярость, вполне мог их покалечить, а если бы добрался до Малфоя…

— Из-за чего скандал-то? — спросил Рон, но ему никто не ответил.

Все потянулись в класс, а Малфой дернул меня за рукав.

— Ты что, рехнулась? — шепотом спросил он.

— Нет. А ты не понял, что сказал?

И поняла по его глазам — нет, он просто ляпнул гадость, первое, что пришло в голову, и думать не думал, чем это может обернуться.

— В чем дело-то?

— Спроси у своего отца, — ответила я, тщательно подбирая слова, — о родителях Невилла, я думаю, он в курсе. Тогда ты всё поймешь.

Малфой недоуменно моргнул, но промолчал. Зная его натуру, я была уверена: после урока он тут же отправит отцу письмо! Ну-ну, если тот ответит правду, может, впредь Малфой станет думать головой, прежде чем болтать? Хотя надежды на это мало…

Я села на привычное место и достала учебник, а Снейп негромко произнес:

— Прошу заметить, у нас сегодня гость.

В уголке сидела Амбридж.

— Сегодня мы продолжим работу над укрепляющим раствором, — продолжил профессор. — Ваши заготовки в том состоянии, в каком вы оставили их на прошлом уроке. Если они были составлены правильно, то за выходные дни созрели. Инструкции, — он указал палочкой, — на доске. Выполняйте.

Первые полчаса Амбридж только писала в блокноте. Гарри явно было любопытно, как она станет допрашивать Снейпа, и он совершенно не следил за тем, что делает. Если б я не хватала его за руку, он бы уже трижды класс взорвал! Мне тоже было любопытно, но я держала себя в руках.

Амбридж встала и направилась между рядами столов к Снейпу, склонившемуся над котлом Дина Томаса.

— Что ж, для своего уровня класс, кажется, неплохо подготовлен. Хотя не уверена, что ему стоит работать над таким зельем, как укрепляющий раствор. Думаю, Министерство предпочло бы исключить его из курса, — произнесла она.

Снейп медленно выпрямился и окинул ее взглядом, как будто снимая мерки для гроба.

— Как долго вы преподаёте в Хогвартсе? — спросила она, занеся перо над блокнотом.

— Четырнадцать лет, — невыразительно ответил профессор.

Надо же! Это, выходит… Он тут почти всю жизнь провел? Сперва учеником, потом преподавателем… Незавидная участь, вот что я подумала.

— Сначала, кажется, вы претендовали на должность преподавателя защиты от Тёмных искусств?

— Да.

— Но безуспешно?

— Как видите.

— И после поступления в Хогвартс регулярно предлагали себя на эту должность, не так ли?

— Да.

— Не представляете себе, почему Дамблдор вам упорно отказывал в этом?

— Вам лучше спросить у него, — дипломатично ответил Снейп, хотя явно мечтал надеть ей котел на голову.

— Непременно, — сказала Амбридж со сладкой улыбкой.

— Полагаю, это имеет какое-то отношение к делу?

— Самое прямое, — ответила она со сладкой улыбкой. — Министерство желает досконально знать… э-э-э… послужной список преподавателей.

Она отошла к Панси Паркинсон и стала расспрашивать её о занятиях. Снейп обернулся и безошибочно посмотрел на Гарри: зелье у того противно свёртывалось, издавая сильный запах жжёной резины.

— Вновь без оценки, Поттер, — с удовольствием сказал Снейп и мановением руки опорожнил его котёл. — Напишете мне работу о правильном составе этого зелья с указанием, где и почему вы ошиблись. Сдать на следующем занятии, вам понятно?

— Да, — с яростью отозвался Гарри.

Хотя зачем злиться-то? Задание полезное, это ведь не кубки в Зале наград полировать!

После зельеварения они отправились на прорицания, а я задержалась.

— Что это было за представление, Грейнджер? — спросил профессор, когда мы остались одни. — Я имею в виду, перед занятием.

— Малфой, как обычно, глупо пошутил, — ответила я, — и угодил в болевую точку Невилла. По-моему, он действительно не знал, что с его родителями, и кто в этом виноват.

— Нет, я его все-таки прокляну, замысловато как-нибудь, — после паузы произнес Снейп, — чтобы лаял, когда вздумает ляпнуть что-нибудь, не подумав!

— Он тогда постоянно гавкать будет, — невольно улыбнулась я, но тут же посерьезнела. — Сэр, он спросил у меня, в чем дело, но я обещала Невиллу никому ни о чем не говорить, поэтому посоветовала Драко спросить у отца. Он наверняка спросит, но если узнает правду… боюсь, может стать хуже. Если он растреплет…

— Я ему сделаю внушение, — правильно понял меня профессор. — Но, полагаю, Драко и сам не станет болтать направо и налево о том, что родителей Лонгботтома отправила в Мунго его родная тетушка, отбывающая срок в Азкабане. За такое ему отец голову оторвет.

— Да лишь бы он про них не говорил, — вздохнула я, понурившись. — Невилл об этом не упоминает. Не потому, что стыдится, а…

— Потому что жалость намного хуже насмешек? За последние хоть в морду можно дать, верно? — совершенно серьезно спросил Снейп, и я кивнула. — Повторяю, я устрою Драко выволочку. Длинный язык его когда-нибудь до беды доведет! Никому он ничего не расскажет, обещаю.

— Спасибо, сэр, — сказала я.

— Но это было зрелищно, — добавил он вдруг. — Видели б вы глаза слизеринцев! Бешеная Грейнджер закрывает Малфоя своим телом! Жаль, Криви с его камерой поблизости не оказалось…

— Я все-таки староста, сэр, — я демонстративно пощелкала по значку. — И обязана защищать учеников. Даже если они с другого факультета. А Невилл, если его серьезно разозлить, на носорога похож — от ярости ничего не видит и снесет на своем пути, что угодно… Он правда мог покалечить Малфоя, и Крэбб с Гойлом его бы не остановили. На меня-то, надеюсь, он бы не кинулся.

— Да я уж видел, как Поттер с Уизли его держали из последних сил, — мрачно сказал Снейп. — Фрэнк таким же был.

— Отец его?

— Да. Так-то тихий и смирный, но уж если разойдется… Внешне Невилл похож на мать, а характером явно удался в отца. Хотя… кто разберет, я их почти не знал, но многое слышал от других, — добавил он справедливости ради. — А вы все-таки извинились перед профессором МакГонаггал, я вижу?

— Ну… номинально, — ответила я, не выдержала и широко улыбнулась. — Мне еще и двадцать баллов выписали за трансфигурацию! Она сказала, что полночи значок из стола выковыривала… ну и уговорила меня взять его назад.

— Уговорила? МакГонаггал? Вас? — уточнил Снейп и тоже улыбнулся. — Я же говорил.

— Вы не сказали одного: если я сниму значок, ваши слизеринцы меня с… грязью смешают.

— Я полагал, вы и сами до этого додумаетесь.

— Не додумалась, — честно сказала я. — Профессор МакГонаггал подсказала.

— Главное, вы поняли, — серьезно произнес он. — С Малфоем я поговорю. С остальным что?..

— Почти три десятка, — едва слышно произнесла я. — Но сэр, я теперь понимаю, почему вы такой злой!

— Да? И почему же?

— Мне их постоянно заавадить хочется, — буркнула я. — Лишь бы занятия квиддичным тренировкам не помешали, чтоб им!..

Тут я высказалась на болгарском, научилась у Виктора.

— Грейнджер!

— Э… а вы понимаете, да? — осеклась я.

— Понимаю, — мрачно ответил Снейп. — Мнение ваше разделяю, но все-таки держите себя в руках, вы же девушка!.. Так, всё, идите, следующее занятие вот-вот начнется! И держите меня в курсе, хорошо?

— Конечно, сэр, — кивнула я и умчалась.

* * *

Тем же вечером на связь вышел Сириус: он уже был в курсе происходящего. Как выяснилось, ведьмой под вуалью был Флетчер, и он все слышал, как я и предполагала…

— Рон, — сказал Блэк серьезно, — я поклялся передать тебе материнский наказ.

— Да?

— Она сказала: ни в коем случае не участвовать в тайном кружке по защите от Тёмных искусств. Сказала: тебя непременно исключат, и твоя жизнь будет загублена. Сказала: у тебя полно времени впереди, чтобы научиться самозащите, а сейчас тебе об этом беспокоиться рано. Кроме того, — тут он перевёл взгляд на нас с Гарри, — она советует Гарри и Гермионе не затевать это дело, хотя признаёт, что приказывать им не вправе, и поэтому просто просит помнить, что заботится только об их благе. Она всё это написала бы, но сову могут перехватить, что грозит вам крупными неприятностями. А сказать это лично не может — сегодня она на дежурстве.

— На каком дежурстве? — удивился Рон.

— Неважно, в Ордене. Так что я обязан сообщить тебе все это, а ты должен послушаться.

— Так ты хочешь, чтобы я сказал, что не буду участвовать в кружке по защите? — выдавил Рон.

— Я? Конечно нет! — изумился Сириус. — По-моему, это чудесная идея!

— Правда? — обрадовался Гарри.

— Ну конечно!

— Но в прошлом году ты без конца твердил: не рискуй, будь осторожен!

— В прошлом году, Гарри, по всем признакам кто-то в Хогвартсе замышлял тебя убить! — отвечал Сириус. — В этом году, мы знаем, убить тебя хочет кое-кто вне Хогвартса, поэтому считаю, что научиться самозащите — мысль хорошая.

— А если нас исключат? — не выдержала я.

— Ну, лучше вылететь, умея защищаться, чем смирно сидеть в школе беззащитными, — ответил он.

— Золотые слова! — с энтузиазмом подтвердили Рон и Гарри.

— Ну, и как вы организуете группу? Где собираетесь?

— В этом вся загвоздка, — сказал Гарри. — Не знаем, где встречаться.

— А если в Визжащей хижине? — предложил Сириус.

— Мы там не поместимся, — оборвала я.

Сириус вдруг пропал. В огне появилась рука и словно пыталась что-то схватить — пухлая короткопалая рука, унизанная перстнями.

— Точно, твою почту кое-кто читает, — выдохнула я, когда она исчезла.

6

Погода стояла отвратительная, выйти из замка не отваживались даже храбрые игроки в квиддич. Ну, зато времени на задания стало в разы больше!

— Сэр, может, мы зря в это ввязались? — тихо спросила я, наведавшись в подземелья.

— Почему вы так решили?

— Потому, что если бы это организовывала я сама, то у меня никто не ушел бы без клятвы, — ответила я. — Они и так не ушли, но это ведь последействие, а не работа на упреждение… Но лидером считается Гарри, а его поди убеди в чем-нибудь! И еще Сириус…

— А что он? — нахмурился профессор.

— Вам не кажется, что он сделался чересчур опрометчивым с тех пор, как его упрятали в дом на площади Гриммо? Вам не кажется, что он… как бы… живёт через нас?

— Не понимаю. В каком смысле?

— В смысле — он будет в восторге, что под носом у Министерства устраиваются тайные общества по защите, но… — я покачала головой. — По-моему, он в отчаянии от того, что сам ничего не может, сидя взаперти. Я говорила об этом. И, судя по разговору, он подстрекает нас.

— А разве в этом есть необходимость? — удивился он.

— Нет, но я за него опасаюсь, — честно ответила я. — Если можете, передайте, что Сириусу нужно хоть какое-то дело, иначе он рехнется и натворит… что-нибудь такое, что навредит всем. Ну правда, хоть сутками сидеть и слушать эфир, всё занятие!

— Грейнджер…

— Я помню, что тут нет радио и раций, но ему нужно что-то подобное! Такое, чтобы он чувствовал себя нужным, и чтобы это отнимало уйму времени! Сэр, ну придумайте что-нибудь, пожалуйста! Мне ничего в голову не приходит…

— Радио как раз есть, — задумчиво произнес Снейп. — Я подумаю, что можно предпринять. Вы правы, не занятый делом Блэк опасен для нас самих. А вы? Уже нашли место, где можно заниматься?

— Добби подсказал, — вздохнула я, — Выручай-комната.

— Хоть какой-то толк от этого чокнутого домовика! — искренне сказал профессор. — Я сам хотел вам о ней рассказать, но как бы вы объяснили, откуда узнали о таком славном местечке?

— Из книг, сэр, — улыбнулась я.

— И как проходят занятия?

— Как обычно, шумно и бестолково. Один несчастный Экспеллиармус мучили… долго, одним словом. С другой стороны, это полезно: у всех разные ухватки, приучаешься смотреть, кто как действует, как ловчее проникнуть под защиту…

— Покажите-ка, — сказал вдруг профессор. — Ну что вы замерли? Я хочу посмотреть, что вы умеете. Только не в лаборатории, пойдемте в Выручай-комнату. Жду вас там через двадцать минут.

Я ужаснулась, но отказаться не смогла.

— Прекрасно, — сказал Снейп, оглядев комнату, принявшую вид тренировочного зала, и снял мантию. — Что вы на меня вытаращились, Грейнджер? Для того, чтобы сражаться в этом чертовом балахоне, сперва надо выучиться делать это без него. Раздевайтесь и приступим!

Надо ли говорить, что обезоружить его у меня так и не получилось?

— Не расстраивайтесь, Грейнджер, — серьезно сказал мне профессор, когда я в очередной раз подобрала свою палочку в дальнем углу. — Для вашего возраста вы очень сильны. Но действуете напролом, а это сработает только с таким же неопытным противником.

— Я уже поняла, — вздохнула я.

— Помните Дуэльный клуб? — спросил он, и я кивнула. — Вы обратили внимание на то, как я разоружил Локхарта?

— Да, — обескураженно сказала я. — Он очень долго, картинно так готовился, а вы… вы развернулись боком, чтобы его заклинание наверняка прошло мимо… еще мантия ваша, не поймешь, куда именно целиться… А потом начали до счета «три», все ваши слизеринцы так действуют! Вы об этом?

— Именно, Грейнджер. Надо работать на упреждение. В каких-то древних трактатах по фехтованию было сказано — надо смотреть не на оружие, а на ноги противника, по ним видно будет, какую позицию он собирается принять. У нас не фехтование, но принцип схож. Смотрите не на палочку, а на противника в целом… Потому что если вы сейчас ударите по мне обезоруживающим заклятием, я вполне успею сделать вот так, — Снейп ловко перебросил палочку в другую руку, — и отвечу вам чем-нибудь замысловатым. Оценивайте позу. В глаза смотреть чаще всего бесполезно, хотя… на ваших сверстниках сработает, наверно. С волшебниками старше и сильнее — вряд ли.

— Кажется, я поняла, сэр, — сказала я, подумав. — Это как в танцах. Я могу пойти так и этак, но мы с партнером — в данном случае, противником, — все равно связаны. И тут уж… кто сумеет угадать чужие действия хотя бы на два шага вперед, тот и будет вести, так?

— Близко к тому. Попробуете?

— Конечно!

— Прекрасно. Тогда приступим!

У меня все равно не вышло его разоружить. Наверно, тогда, в Визжащей хижине, если бы Снейп не следовал сценарию, то легко скрутил бы всех присутствующих, потому что… Потому что он был если не сильнее, то хитрее.

У меня не получалось угадать его движения! Вернее, поначалу, когда он показывал мне, так сказать, в замедленном темпе, все было очевидно, но стоило ему немного ускориться — и шансов у меня не осталось!

— Теперь ясно, с чем вы можете столкнуться? — негромко спросил профессор, когда я запросила пощады и тайм-аут. У меня волосы взмокли, а он даже не запыхался, по-моему. — Это я — зельевар, у меня полевой практики почти нет, только тренировки. А если вам попадется боевик…

— Без шансов, — кивнула я, попросив у комнаты стакан, набулькав в него воды и выхлестав залпом. — Выходит, эти наши занятия с ребятами — пустая трата времени?

— Вовсе нет. Так они хоть поймут, что противник не будет стоять столбом и ждать, пока его обезоружат, что у всех разная тактика… Может, — добавил он и отобрал у меня стакан, — в первые полминуты и не убьют. Кстати, вы еще поработайте группами. Один против троих, двое на трое и так далее. Обещаю интереснейшие впечатления!

— Да хоть один на один бы научиться, — пробормотала я.

— Я вам сейчас покажу, как выглядели наши упражнения, — сказал вдруг профессор. — Комната, мне нужен думосброс. Ага, вот он, спасибо.

— А что это? — спросила я, заглядывая ему через плечо. Ну как плечо — через локоть, скорее, мне роста не хватало.

— Увидите, — он коснулся палочкой виска, и за нею потянулись серебристые нити. — Отличная вещь, помогает просмотреть воспоминания как бы со стороны. Вроде ваших видеомагнитофонов, если угодно. Смотрите!

Ну… я предполагала, что выгляжу не слишком здорово, но сейчас убедилась в этом окончательно. Я вертелась на месте, я бегала по всему залу, пытаясь предугадать атаку профессора и подловить его самого, но ничего не выходило. А он вроде бы и не двигался особенно, но на пути моего заклинания все время вставали щиты…

— За траекторией следите, — сказал он мне на ухо, а я вдруг вспомнила слова Виктора: «тренировка для боец». — Вы сами сказали, надо видеть минимум на два шага вперед. Ну ладно, вам и одного пока хватит… Вот здесь — я по взмаху руки вижу, что вы сейчас атакуете, и ухожу в сторону. Тут — полшага, и я снова вышел из зоны поражения. И это я только защищаюсь, Грейнджер. Не хочу хвастаться, но…

— Но нам до такого, как до Луны пешком, — честно сказала я.

Да, со стороны мои броски и прыжки выглядели совсем не красиво и не четко, как сказал тогда Крам.

— Еще раз?

— Ну, если вы не устали…

— Грейнджер! Из меня песок пока не сыплется, — фыркнул профессор. — Да и надо же иногда поразмяться… Нападайте. Я буду действовать помедленнее, чтобы вы успевали. Следите за движениями, думайте, куда я ударю в следующий момент, давайте!

Ух! Это было здорово! Уверена, он поддавался, и сильно, но постепенно я уловила, как именно нужно отслеживать действия противника: поворот корпуса, движение руки с палочкой, взгляд…

— Экспеллиармус!

Чужая палочка взлетела в воздух, а меня вдруг впечатало в стену, по которой я и сползла на пол.

— Протего, — довольно пояснил профессор, подходя ближе и помогая мне подняться на ноги, — тоже можно использовать как оружие.

— Противоастероидный щит, — пробормотала я.

— Да-да. Не сильно помял?

Я помотала головой.

— Но как вы…

— Грейнджер, у мага-параноика вроде меня обычно вторая палочка имеется, именно на такой случай, — ответил он совершенно серьезно, показав ее мне, — а то и третья. Да и без палочки я кое на что способен.

— Так нечестно, — проворчала я.

— В бою вы тоже так скажете? — поинтересовался Снейп, убрав с мокрого лба липнущие волосы. Ишь ты, все-таки я его загоняла! — Кстати, у Грюма тоже две запасные палочки. Одна в его трости, вторая — в протезе. А может, и другие где-нибудь припрятаны.

— Вы шутите! — воскликнула я.

— Не думаю даже. Если у Хагрида палочка в зонтике спрятана, чем деревянная нога хуже?

Я вынужденно признала, что он прав.

— Так вот, Грейнджер, — негромко сказал профессор, надевая мантию, — сейчас это был парный танец, импровизация, причем партнер не ставил себе целью затанцевать вас до смерти. В общей свалке… это будет что-то вроде дискотеки где-нибудь в Ист-Энде заодно с мордобоем стенка на стенку, никаких красивых жестов и изящных выпадов. Выбили палочку — сражайся, как можешь… Кстати, вы драться умеете? — неожиданно спросил он.

— Немного, — сказала я, потому что в самом деле брала уроки самообороны, как раз после того случая в Дуэльном клубе.

Теперь понятно, почему Миллисента не растерялась, а пошла в атаку! Она же заставила меня бросить палочку, и будь это настоящий бой, вполне могла бы подхватить ее и атаковать… Это тоже надо учесть, обязательно!

— Хорошо, — кивнул он. — А теперь я покажу вам, что вас ждет в настоящем бою. Не бойтесь, не убью и не покалечу, просто продемонстрирую. Защищайтесь, Грейнджер!

Через полминуты я поняла, что… что мне крышка. Я не успевала выставить щиты! Какое там следить за противником, увернуться бы!

Вспышки заклятий полыхали справа и слева, и прямо над головой, чуть ли не очередями, а профессор просто шел на меня, даже не остерегаясь моих неумелых попыток отбиться, пока не загнал в угол и не обезоружил. В смысле, он мог бы сделать это и раньше, но предпочел поиграть, как кошка с мышью, а это оставил напоследок: палочка выпорхнула из моей руки, а я невольно взвизгнула и присела, прикрывая голову, хотя прекрасно понимала, что от Авады меня это не спасет.

— Примерно так, Грейнджер, — спокойно сказал мне Снейп, вернув палочку. — Это не дуэль. Противник не будет ждать, пока вы займете выгодную позицию и примете правильную позу. И на пары вы разбиваться тоже не будете, а если и будете, то как попало, противник у вас может смениться в любую секунду, и отражать вам придется не то заклятие, к которому вы были готовы. А еще, Грейнджер, я был один. В бою вокруг окажется толпа, и вам всегда может прилететь чем-то, предназначенным другому. Кстати, от союзника тоже, имейте в виду.

— Я поняла, — сказала я, глядя в пол. Коленки ощутимо дрожали. — Если кто-то промажет, да со спины…

— Вот именно. И я уже сказал, что нужно работать на опережение, а не стоять и думать, что бы еще такое применить? Но и гвоздить чем попало тоже не стоит. У вас вот тут, — он легонько ткнул меня пальцем в лоб, — должно быть намертво приколочено несколько основных комбинаций, которые удаются вам лучше всего. Их можно объединять, рекомбинировать, а уже на этой основе — импровизировать. Иначе, пока вы будете выбирать заклятие из своего скудного арсенала, вас десять раз убьют.

Я молчала, пытаясь уложить все это в голове. Укладываться-то оно укладывалось, но как это осуществить?

— Связки, Грейнджер, — добавил Снейп. — Вы всегда должны помнить, на какую комбинацию можете переключиться после предыдущей. Лучше, если это будет многовариантный выбор, а не так, чтобы «ой, я поставила щит, сейчас отдышусь и решу, что делать дальше».

Я кивнула.

— А еще — темп.

— Вы очень быстрый, — не удержалась я.

— Это вы настоящих боевиков в деле не видели, того же Грюма. Он строчит, как из пулемета. Ну и с той стороны, — профессор криво усмехнулся, — умельцев хватает. И заклятиями они владеют отнюдь не школьными.

— Да уж догадываюсь…

— Так вот, я не договорил, Грейнджер. Нужно держать темп. Движение — жизнь, и это не шутки. Остановились в бою — считай, вы труп. Не знаете, что делать, сделайте хоть что-нибудь, чтобы выиграть лишнюю секунду… хотя, повторюсь, допускать этого не следует.

— Как в танцах? — вспомнила я фильм. — В танго не бывает ошибок, ошибся — импровизируй?

— Именно так. Любую ошибку можно обратить себе на пользу, но… — он вздохнул, — до импровизации такого уровня вам пока далеко. А если я еще скажу, что нужно держать в поле зрения всех окружающих и отслеживать и прогнозировать их возможные перемещения, вы вообще взвоете.

— Выходит, вся эта наша затея с кружком по защите — полная чушь? — прямо спросила я, оценив масштаб катастрофы.

— Я ведь уже сказал — не чушь. Хоть чему-то вы научитесь.

— А можно вас спрашивать, если… ну, получаться не будет?

— Грейнджер, вы меня пятый год пытаете своими вопросами, — серьезно сказал профессор. — Если я скажу «нет», вы что, послушаетесь?

— Нет… Но жалко, вы не можете с нами позаниматься, — вздохнула я и добавила мечтательно: — Я бы полюбовалась выражением лица Гарри…

— Да уж. Так, и прекратите намекать! Вас я тоже тренировать не стану, у меня времени не… — тут Снейп посмотрел на меня, вернее, на цепочку у меня на шее, и тяжело вздохнул. — Ладно. Изредка можно. Изредка, Грейнджер!

— Спасибо, сэр! — искренне ответила я.

7

Дело понемногу двигалось. Я то и дело «вычитывала» очередные заклинания, которые можно было освоить на занятиях, и никто не удивлялся, что в учебнике нет ничего подобного. Еще б оно там было…

Выделить определённый день для собраний группы (назвать ее решили Отрядом Дамблдора, ну да ладно) оказалось невозможно: надо было приноравливаться к отдельным тренировкам трёх команд по квиддичу, а их нередко переносили из-за плохой погоды. Впрочем, так было даже выгодней, потому как могло запутать слежку.

Ну а я придумала хороший способ для связи: выдала всем членам ОД по фальшивому галлеону.

— Видите цифры по ребру монеты? — спросила я. — На настоящих галлеонах это серийный номер, указывающий, каким гоблином она отчеканена. На этих фальшивых цифры будут меняться — они показывают дату и час следующего собрания. Когда дата меняется, монета делается горячей, так что, если вы носите её в кармане, вы это почувствуете. Все берём по одной. Когда Гарри назначает дату, он меняет цифры на своей, и, поскольку я навела на них Протеевы чары, с вашими произойдёт то же самое.

Ответом мне было недоумённое молчание.

— Что не так? Если Амбридж прикажет вывернуть карманы, то ничего подозрительного не увидит. Но если вам не хочется…

— Ты умеешь наводить Протеевы чары? — спросил Терри Бут.

— Да, а что?

— Но это ведь… это уровень ТРИТОН, — сказал он слабым голосом.

— Ничего сложного в этом нет, — сердито ответила я. — Так мы будем пользоваться монетами?

Пока все разбирали галлеоны, Гарри тихо спросил:

— Знаешь, что мне это напоминает?

— Нет, что?

— Метки Пожирателей смерти. Волдеморт прикасается к одному, и шрамы у всех жжёт. Это — сигнал, что он их призывает.

— Ну да, — ответила я, — это и навело меня на мысль. Но заметь: я решила выбить дату на металлических вещах, а не на коже!

— Ага, твой способ гуманней, — Гарри улыбнулся и опустил монету в карман. — Единственно — мы можем потратить их невзначай.

— Чёрта с два, — скорбно сказал Рон, разглядывая свой галлеон. — Мне-то не с чем его спутать!

* * *

Через несколько дней вернулся Хагрид. Где его носило, выяснить пока не удалось, но выглядел он так, будто поцеловался с товарным поездом на полном ходу.

Ну и, разумеется, вскоре воспоследовала инспекция Амбридж, выпавшая как раз на занятие, на котором Хагрид показывал нам фестралов. Я помалкивала о том, что тоже их вижу, не то пришлось бы выдумывать, кто именно умер у меня на глазах. Не думаю, что Рон оценил бы мои откровения…

Хагрид, к сожалению, был абсолютно глух к моим увещеваниям, и следовать программе профессора Граббли-Дёрг не собирался, потому что «это же скучно!». Ага. Соплохвосты, помнится, кого угодно могли развеселить!

Ну а после этого занятия я столкнулась в коридоре с Малфоем. Он был один, против обыкновения, и окликнул:

— Грейнджер! На минуту.

— Чего тебе? — недружелюбно спросила я: только что он проехался насчет Хагрида, и, как ни обидно, был прав.

— Передай Лонгботтому, — сказал он, глядя в сторону, и сунул мне записку.

— А что это? — я не торопилась брать ее, потому как от Малфоя можно было ожидать любой пакости.

— Я написал отцу… — он выдержал длинную паузу.

— Ясно, — кивнула я, — и получил ответ. А что, сказать это в лицо Невиллу у тебя кишка тонка? Вон он, кстати, идет. Невилл! Поди сюда!

— Грейнджер, я не… — запротестовал Малфой, но было поздно.

— Что, Гермиона? — спросил Невилл, подойдя поближе и покосившись на Драко.

— Лонгботтом, — сказал тот, по-прежнему глядя в сторону, — я должен принести тебе извинения за свои слова. Я не имел в виду никого конкретно. Я не знал, что… что подобное касается тебя лично.

— Это не я ему рассказала, — заверила я, перехватив взгляд Невилла.

— Я тоже никому не скажу, обещаю, — негромко добавил Малфой. Физиономия у него пошла некрасивыми красными пятнами.

— Я… э-э-э… ну, да, — выдавил Невилл. — В смысле, если ты правда не знал…

— Я не лгу, — отчеканил тот, и на сей раз посмотрел прямо.

К счастью, в этот момент ударил колокол, и коридор заполнили первокурсники, разделив нашу живописную группу.

— Что это с ним приключилось? — опасливо спросил Невилл, провожая взглядом белобрысую макушку Малфоя.

Я подозревала, что с ним приключился профессор Снейп, но промолчала, только пожала плечами. Жалко, записку все же не взяла, это был редкий артефакт!

* * *

Я всё думала — как же тренироваться интенсивнее? Собирать кружок чаще не выходит, да и… не так много от него толку. Со своими бы действиями разобраться, а как это сделать, если напарника нет? Посвятить парней в тайну? Нет, не хочу, и не из жадности, а потому, что Гарри тут же загорится идеей таскать в прошлое весь кружок, а это неосуществимо, не выйдет надеть цепочку сразу на всех! Так что либо поочередно, либо никак… И непременно ведь проболтается! И не дай бог, Амбридж услышит, тут всем нагорит, в том числе и профессору МакГонаггал — как же, такой опасный артефакт уже не первый год постоянно находится в руках ученицы…

Упрашивать профессора? Так он не может отлучаться часто и надолго, способен выкроить максимум полчаса-час в неделю, а что там того часа? Да и некрасиво это по отношению к нему, и не только потому, что он не подросток уже вроде меня, не старик же… Просто он обмолвился как-то, что ему со всей этой деятельностью Ордена и прочим времени в сутках не хватает, приходится жертвовать сном. А тут еще я со своими идеями… Это я могу смотаться в прошлое и вздремнуть пару-тройку часиков, а он — нет. И хроноворот у меня не возьмет, потому что сам же сказал — не удержится, станет использовать на всю катушку! И выйдет еще хуже…

Словом, его хорошим отношением злоупотреблять нельзя, я и так уже, прямо скажем, обнаглела! Мало моих тетрадочек, еще и тренировки подавай! «Не слишком ли жирно будет, Грейнджер? — спросила я себя и сама же ответила: — Это уже перебор. Ищи другие пути!»

— Грейнджер, — сказал мне профессор, когда в очередной раз смог уделить мне полчаса, — помните, я говорил вам, что сражаться в мантии надо уметь?

Я кивнула.

— Почему, понятно?

— Кажется, понятно, сэр, — ответила я. — В ней можно запутаться, это запросто. Да даже если упадешь, быстро вскочить без сноровки не получится, сам себе на подол наступишь — и привет! Или так перекувырнешься, она у тебя на голове окажется, пока выпутаешься, тебя десять раз убьют! — я перевела дыхание и продолжила: — Но, с другой стороны, ее можно использовать для отвлечения внимания. Рукава и подол достаточно широкие, так вот взмахнул — и противник толком не поймет, просто в тряпку целится или в корпус, а может, отвлечется на долю секунды. Но это тоже уметь надо…

— Именно. А еще, Грейнджер, за мантию очень удобно ловить в ближнем бою, — серьезно сказал он. — Становитесь, покажу.

— Это уже акробатика какая-то заодно с боями без правил, — пробормотала я, когда на шестой раз профессор коварным «Акцио, мантия Грейнджер!» подтянул меня к себе, взял шею в захват и приставил палочку к виску. — Рукава-то хоть засучить можно… А лучше вообще снять эту хламиду!

— У вас еще с координацией движений все в порядке, — утешил он, выпустив меня. — А вот тому же Лонгботтому лучше и впрямь обойтись без мантии. И еще, Грейнджер…

— Что?

— Черт с ней, с одеждой, из нее вывернуться можно, если успеете, а если я поступлю вот так… — он вдруг резко вытянул руку, всей пятерней схватил меня за волосы и потянул на себя, так что я ойкнула. — Что, больно сделал? Извините, не рассчитал.

— Нет, я от неожиданности, — заверила я, потрогав макушку. — Вспомнила, что Буллстроуд так же поступила тогда, в Дуэльном клубе. Вот тогда было больно!

— Вот именно. Поэтому, Грейнджер, волосы — в пучок, такой, чтобы не рассыпался после пары пируэтов, или в косу, а косу — за воротник, потому что за нее тоже удобно хватать. Ясно?

— Да, сэр, — кивнула я. — У нас много девчонок с длинными волосами, так что я предупрежу…

— И обувь, — сказал вдруг Снейп.

— В смысле?

— В смысле, тапки на ходу не потеряйте. Туфлю обронить — легче легкого. А каблуки, Грейнджер, могут вас как спасти — лягаться удобно, — так и погубить, если ногу подвернете. Я имею в виду, — добавил он, — сейчас на вас практичная обувь, но будь она без шнуровки или на чуть более высоком каблуке, вы бы здорово рисковали.

Он помолчал и добавил:

— Это не значит, что вовсе нельзя носить красивые туфли, но если вы подозреваете, что можете угодить в заварушку, лучше не рисковать и надеть что-то удобное. Либо быть готовой сразу сбросить обувь и дальше уж бегать босиком, хотя в этом тоже приятного мало. А на трансфигурацию может не оказаться времени, если вы об этом подумали… Мужчинам, конечно, проще в этом плане. Разве что директор ботинки на высоких каблуках носит, но ему можно, он великий волшебник…

— Ну и как за всем этим уследить? — жалобно спросила я.

— А никак, — утешил профессор. — Это только с опытом приходит, а вам его взять неоткуда.

— Ничего, накопится еще, если сразу не убьют, — пробормотала я, а потом добавила: — Сэр, а можно мне пользоваться тем думосбросом?

— Зачем он вам?

— Хочется потом прокрутить запись, — ответила я, — и посмотреть со стороны, что я делала не так. И что делали вы. И как именно. Так можно?

— Да пользуйтесь, если комната вам его предоставит, — пожал он плечами, — будто вам мое разрешение нужно!

— Ну, хотя бы формальное, — я посмотрела в потолок. — Сэр, а вы покажете, как воспоминания извлекать? Я не умею, а в книгах не нашла толковой инструкции…

— А, вот к чему вы клоните, — улыбнулся Снейп. — Покажу, это не сложно. Но, Грейнджер, сперва — техника безопасности: никогда не оставляйте воспоминания в думосбросе без присмотра. Неизвестно, кому комната может его подсунуть, и что именно он там увидит. Ясно?

— Конечно, сэр, — ответила я, поежившись. — Я только посмотрю и сразу уберу. Кстати, а как это сделать?

— Слушайте инструкцию, Грейнджер, два раза повторять не стану, — вздохнул он…

И вот теперь я сидела на полу, поставив перед собой думосброс, и раз за разом пересматривала последнюю тренировку. Не только свою, еще и занятия кружка.

Удобная штука — полный эффект присутствия, можно смотреть с разных ракурсов, а то, когда сама находишься в толпе, уследить за всеми сразу с непривычки невозможно. Точно, это только с опытом приходит, подумала я, вспомнив, как профессор Снейп наблюдает за классом.

Со стороны свои и чужие ошибки намного заметнее. Вот тут Лаванда повернулась так, что совершенно открыла левый бок, и если бы Парвати, занимавшаяся в другой паре, ее атаковала, Лаванде пришлось бы несладко. А вот Рон чересчур увлекся, нападая на Майкла Корнера (которого особенно не любил с тех пор, как узнал, что Джинни с ним встречается), и не следит за тылом. А за его спиной Захария Смит только что разделался с Невиллом и запросто может ударить. Кстати, а близнецы так и поступают: время от времени подколдовывают что-то исподтишка, портя чужие атаки. Особенно Смита — очень уж он вредный тип!

А вот Гарри опять засмотрелся на Чжоу. А она на него, в итоге прозевала атаку Луны. Лавгуд, кстати, хоть и выглядит странно, и говорит порой загадочно, очень хорошо соображает. Она лучшая на своем потоке, к слову, и она с Рэйвенкло, так что мозги у нее работают, думаю, получше моих. Правда, своеобразно, этого не отнять. И надо отучить ее зависать посреди боя, задумавшись о чем-то!

И да, волосы нужно собирать. Я уже насчитала два десятка ситуаций, когда девчонок было проще простого схватить за распущенные кудри или за косу! Лаванду, Луну, Чжоу, обеих Патил, Сьюзен, меня саму… Проще сказать, кого нельзя было так поймать!

Осталось внушить это остальным в крайне сжатые сроки… Ладно, кое-что я могу показать на примере, напомнить, как поступила со мной Буллстроуд — это должно сработать, но прочее? Времени в обрез, скоро уже рождественские каникулы, и на этот раз я в школе не останусь: родители написали, что собираются в Швейцарию, на лыжах кататься, а разве такое пропустишь? Но я-то ладно, а вот остальные начисто забудут все, чему успели научиться, ручаюсь!

А думосброс, конечно, замечательная вещь, но ведь в нем — всего лишь воспоминания. Даже не компьютерная игра, где можно переиграть сцену, дернуть джойстик, и персонаж поведет себя иначе. Чем мне поможет знание о том, как это было, если я не могу это исправить? Могу только смотреть… на себя со стороны…

Я давно собиралась это сделать, но боялась. Тогда, на третьем курсе, вмешательство в прошлое прошло незаметно, но там была всего лишь записка.

«Ладно, если мир погибнет, я об этом все равно не узнаю», — подумала я и улеглась прямо на пол, вздремнуть. А через час крутанула хроноворот.

— Я все-таки рискнула, — сказала я.

— Ну, раз решила, значит, надо делать, — ответила я-прошлая, вставая во весь рост. — Что, мир еще не рухнул?

— Да что ему сделается? — пожала я плечами. — Мы ничтожны в масштабах Вселенной. Слушай, а забавно я со стороны выгляжу!

— Это уж точно, — пробормотала я-прошлая, придирчиво разглядывая меня. — Ну что? Попробуем?

— Конечно, нечего время зря терять! — ответила я, вынимая палочку. — Давай… ту атаку, которую Снейп показывал в прошлый раз? Только осторожно, а то не знаю, что случится, если я тебя покалечу.

— Могла бы не предупреждать, — фыркнула я-прошлая, заплетая волосы и пряча их под одежду, и я последовала собственному примеру. — Погнали!

Когда время вышло, и я вернулась, то обнаружила себя на полу, в драной мантии, запыхавшейся и с грязной физиономией. И, что самое интересное, воспоминания никуда не делись, как в тот раз, когда мне пришлось вмешаться в прошлое! Я отчетливо помнила, какое побоище учинили мы со мной-прошлой… вернее, это я-прошлая помнила, что вытворяла со мной-будущей.

«Стоп, — сказала я себе, — не лезь в дебри терминологии. Работает — и ладно!»

И тут же подумала: а если я вернусь еще раз и буду третьей? Хм… надо попробовать, но уже не сегодня, пора бежать, скоро отбой. И не забыть забрать воспоминания из думосброса, я их посмотрю еще не раз и не два…

* * *

На последнем собрании кружка, перед самым Рождеством, случилось невиданное…

В гостиную Гарри вернулся в совершенно невменяемом состоянии.

— Это Чжоу? — спросила я, видя, что ему ужасно хочется рассказать обо всем, но он стесняется. — Ты с ней задержался после урока…

Ошеломлённый Гарри кивнул. Рон засмеялся было и сразу осёкся под моим свирепым взглядом..

— Так… э-э-э… что ей надо? — спросил он с напускным равнодушием.

— Она… — вдруг осипнув, начал Гарри, потом откашлялся и начал снова. — Она…

— Целовались? — не выдержала я.

Рон опрокинул чернильницу и уставился на Гарри во все глаза.

— Ну?!

Гарри, помедлив, кивнул. Рон заржал на всю гостиную, и он неуверенно улыбнулся.

— Ну? — выговорил наконец Рон. — Как это было?

Гарри немного задумался и честно ответил:

— Мокро.

Рон непонятно булькнул.

— Потому что она плакала, — серьёзно объяснил Гарри.

— Ты так плохо целуешься?

— Не знаю. Может быть.

От ушей Гарри можно было зажигать свечи.

— Дело не в том, — сказала я, не отрываясь от письма.

— А ты-то почём знаешь? — настороженно спросил Рон.

— Чжоу теперь всё время плачет, — ответила я, — и за едой, и в туалете…

— Надо думать, поцелуи её немного развеселят, — ухмыльнулся он.

— Рон, — сказала я, — ты самое бесчувственное животное, с каким я имела несчастье познакомиться.

Ну, я преувеличила, конечно, есть и похуже…

— Это что же такое? — вознегодовал он. — Кем надо быть, чтобы плакать, когда тебя целуют?

— Да, — сказал Гарри с отчаянием в голосе, — почему так?

Бедняга! Он точно ни с кем прежде не целовался, а тут вдруг такое… Гм. Ну, скажем так, я тоже теоретик в этом вопросе, но понять Чжоу мне было проще.

— Вам не понятно, что сейчас чувствует Чжоу?

— Нет, — ответили они хором. Я вздохнула и начала:

— Она очень переживает из-за смерти Седрика. Кроме того, я думаю, она растеряна, потому что ей нравился Седрик, а теперь нравится Гарри, и она не может решить, кто ей нравится больше. Кроме того, она испытывает чувство вины — ей кажется, что, целуясь с Гарри, она оскорбляет память о Седрике, и её беспокоит, что будут говорить о ней, если она начнёт встречаться с Гарри. Вдобавок она, вероятно, не может разобраться в своих чувствах к Гарри: ведь это он был с Седриком, когда Седрик погиб. Так что всё это очень запутанно и болезненно. Да, и она боится, что её выведут из команды Рэйвенкло по квиддичу, потому что стала плохо летать.

Воцарилось молчание. Потом Рон сказал:

— Один человек не может столько всего чувствовать сразу — он разорвётся!

— Если у тебя эмоциональный диапазон, как у чайной ложки, это не значит, что у нас такой же, — ответила я и снова взялась за письмо.

— Она сама начала, — честно сказал Гарри. — Я бы не… вроде подошла ко мне, а потом смотрю, чуть ли не всего слезами залила… Я не знал, что делать!

— Ты должен был отнестись к ней чутко, — ответила я. — Надеюсь, так и было?

— Ну… — Гарри покраснел еще сильнее, — я вроде… похлопал её по спине.

— Могло быть и хуже, — сказала я. — Ты намерен с ней встречаться?

— Придётся, наверное. У нас же собрания ОД, правда?

— Я не об этом!

Он ничего не ответил, но откровенно запаниковал.

— Ничего, — утешила я, — у тебя будет масса возможностей ее пригласить.

— А если он не хочет её приглашать? — спросил Рон.

— Не говори глупостей. Она давным-давно ему нравится.

Гарри по-прежнему молчал, явно пытаясь представить, как это он отважится подойти к Чжоу и пригласить ее хотя бы в Хогсмид на чашечку чая.

— А кому ты вообще пишешь этот роман? — спросил Рон, пытаясь заглянуть в мое письмо.

— Виктору.

— Краму?

— А сколько ещё у нас Викторов?

Рон явно обиделся и вернулся к своему сочинению по трансфигурации, а я дописала письмо (не забыв передать привет Марии и всем многочисленным родственникам Виктора), запечатала и ушла спать.

А ночью… Ночью, как мне потом рассказали, Гарри приснился кошмар, в котором он был гигантской змеей, и он напал на мистера Уизли. Так все и было: того нашли едва живым, но успели спасти. Всех Уизли и Гарри в срочном порядке отправили на Гриммо, только про меня благополучно забыли!

«Прощай, Швейцария», — подумала я, пакуя вещи. Нет, их нельзя там оставлять, в этом доме, с Сириусом… Родители поймут. Они думали, что у меня все-таки роман с Виктором, а может, с кем-то из однокурсников, но считали, что я достаточно разумна и не наделаю глупостей.

— Вы как намерены добираться, Грейнджер? — негромко спросил профессор, когда я забежала сообщить ему о своих планах.

— «Ночным рыцарем», как же еще? Не поездом же, тратить целый день на дорогу просто глупо!

— Идемте, — мрачно сказал он мне. — Забыли, что ли, второй курс?

— В смысле?

— Я сам вас доставлю. До крыльца, — поднял он руку, когда я попыталась возразить. — Два шага вы уж чемодан пронесете.

— Сэр, я вовсе не хотела… утруждать, — сказала я, опустив голову.

— Я точно не перетружусь от короткой прогулки, — заверил Снейп, — зато буду за вас спокоен. Ну, где ваши вещи?

Потом, когда мы шли к Хогсмиду, он сказал:

— Надеюсь, вы сумеете удержать эту банду от опрометчивых поступков.

— Я постараюсь, — кивнула я.

— А еще попросите Блэка показать вам что-нибудь. Он аврор все-таки, пусть и бывший, да и помимо того знает приемы. Правда, следите, чтобы он был трезв во время демонстрации.

— А он что…

— Он взялся здорово закладывать за воротник, — мрачно сказал профессор, — но винить его я не могу. Лучше б его в самом деле отправили куда-нибудь с заданием, чем держать взаперти! Тут вы были правы, Грейнджер: он сходит с ума от безделья, а никакого занятия вроде прослушки эфира у нас нет и быть не может. Другого тоже не подобрали — директор опасается выпускать Блэка из дома…

— Я учту, сэр, — я крепче взялась за его руку. — Может, придумается что-нибудь.

— Будем надеяться, — сказал он, сжав мои пальцы. — Готовы?

Я кивнула, а через мгновение мы уже стояли на углу Гриммо.

— Счастливого Рождества, Грейнджер, — без тени улыбки сказал мне профессор перед тем, как исчезнуть.

8

Лучше б я осталась в школе или поехала с родителями, в сердцах подумала я после того, как битых полчаса выманивала Гарри из комнаты Клювокрыла (гиппогрифа тоже было жаль — крылатому зверю да сидеть взаперти в тесном доме!).

— А ты что тут делаешь? — спросил он, открыв дверь. — Ты же уехала кататься на лыжах!

— Не так уж я люблю это занятие, — ответила я. — Папа с мамой немного огорчились, но я сказала, что все, кто ответственно относится к экзаменам, остаются в Хогвартсе заниматься. Они хотят, чтобы я хорошо сдала, они поняли. Короче, идём в твою спальню, миссис Уизли растопила там камин и прислала сэндвичи.

Мы спустились на второй этаж, где поджидали Рон и Джинни.

— Я приехала на «Ночном рыцаре», — сообщила я, снимая куртку. — Дамблдор ещё вчера утром сказал мне, что случилось, но пришлось дождаться официального окончания семестра. Амбридж и так аж позеленела от того, что вы улизнули у неё из-под носа. Правда, Дамблдор ей объяснил, что мистер Уизли в больнице святого Мунго, и он дал вам разрешение навестить его. Так что…

Я села рядом с Джинни, и мы уставились на Гарри уже втроем.

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, — сухо ответил Гарри.

— Только не ври. Рон и Джинни говорят, что ты от всех прячешься с тех пор, как вернулись из больницы.

— Говорят? Да? — сказал Гарри, сердито глядя на Уизли.

Рон рассматривал свои ботинки, а Джинни нисколько не смутилась.

— Да, прячешься, — сказала она. — И смотреть ни на кого не хочешь!

— Это вы не хотите на меня смотреть!

— Может, вы друг на друга по очереди смотрите, просто не совпадаете по времени? — предположила я, стараясь не засмеяться.

— Очень остроумно!

— Ах, как приятно чувствовать себя несчастным и непонятым! — съязвила я. — Знаешь, они мне сказали, что вы подслушали вчера через «удлинители ушей».

— Да ну? — сунув руки в карманы, Гарри смотрел на снегопад за окном. — Всё обо мне говорили? Ничего, я привык.

— Мы с тобой хотели поговорить, но ты всё время от нас прячешься! — сказала Джинни.

— А я не хочу, чтоб со мной говорили!

— Ну и дурак, — прямо сказала она. — Из твоих знакомых я одна знаю, каково это, когда ты одержим сам-знаешь-кем, и могу тебе рассказать.

Похоже, Гарри в самом деле об этом забыл.

— Прости, — выговорил он. — Думаешь, я тоже одержим?

— А ты можешь вспомнить всё, что ты делал? Или были такие провалы в сознании, когда ты не понимал, что творишь?

— Н-нет…

— Тогда это не оно, — твёрдо сказала Джинни. — Когда это было со мной, у меня вылетало из памяти то, что я делала в предыдущие часы. Окажусь где-то, и сама не знаю, как туда попала.

— А как же этот сон с твоим папой и змеёй?

— Гарри, у тебя и раньше бывали такие сны, — не выдержала я. — В прошлом году ты тоже иногда чувствовал, что замышляет Волдеморт!

Гарри покачал головой.

— В этот раз было не так. Я был внутри змеи. Как будто сам был змеёй… А вдруг это Волдеморт перенёс меня в Лондон?

— Когда-нибудь, Гарри, — обозлилась я, — ты всё-таки прочтёшь «Историю Хогвартса», и, может быть, узнаешь, что с территории Хогвартса нельзя аппарировать! Даже Волдеморт не в силах заставить тебя вылететь из окошка!

— Ты не покидал спальни, ясно? — поддержал Рон. — Ты сучил ногами во сне и вопил пару минут, пока мы тебя будили.

Кажется, у Гарри отлегло от сердца. Во всяком случае, он посмотрел на нас не как на боггартов и принялся за еду.

* * *

Дела на площади Гриммо обстояли не просто скверно, а очень скверно, вот что я поняла через пару дней.

Сириус, хотя казался веселым, распевал рождественские гимны и всячески дурачился, сильно сдал. Тогда, после Азкабана, он буквально за год помолодел и сделался похож на старые свои фотографии, а теперь снова опустился, оброс, и лицо у него постарело и как-то обрюзгло. Он сильно пил, тут Снейп не соврал, и хотя при нас старался не злоупотреблять, от него частенько несло перегаром, да таким, что даже Клювокрыл чихал. Самое неприятное — он сам прекрасно понимал, что делает, но остановиться не мог. И остановить его было некому… Остальные, по-моему, плевать хотели на то, что их соратник стремительно спивается! А ведь есть же зелья, способные отбить тягу к спиртному, я читала, могла бы даже приготовить, да вот беда: если Сириус сам не захочет, пить не бросит. Это всегда так, я слышала от родителей…

Да, он показал нам кое-что интересное, хитрые приемы: в подвале дома на Гриммо можно было тренироваться без опаски, никто бы нас не засек. Но этого было мало!

Блэк погибал, умирал у нас на глазах, а остальные то ли не могли, то ли не хотели увидеть, как отчаянно он просит о помощи — не словами, а как собака, одним взглядом: ну помоги же, человек, я не умею объяснить, что со мной такое, мне больно, больно, плохо, а ты большой и умный, ну сделай же что-нибудь, спаси меня!..

Беда была в том, что меня бы он не послушал. Да и других тоже — не было для него авторитетов… Директор, разве что, но тому, кажется, было наплевать. Он тут и не появлялся. И лучшему другу Люпину было наплевать. И миссис Уизли… впрочем, она сейчас переживала за мужа. Даже Гарри был больше занят своими переживаниями, куда уж тут думать о крестном…

«Нам нужен план, Грейнджер, — сказала я себе как-то ночью. — Нам нужен очень хороший четкий план. Иначе Сириуса не спасти, а каким бы он ни был идиотом, всё равно его жалко!»

Назавтра я поймала Тонкс — они с Грюмом как раз заглянули ненадолго, — и попросила ее помочь разобраться с одним заклинанием. Грюм увяз в разговоре, это было надолго, поэтому я уволокла Тонкс в подвал, тщательно запечатала дверь заклинанием (а то Джинни с близнецами вломятся запросто), и сказала:

— Ты нужна мне, как женщина!

— Чего?! — Тонкс вытаращилась на меня.

— Совет мне твой нужен! — пояснила я. — Ну… я не могу о таком спросить у мамы или миссис Уизли, а ты все-таки моложе… понимаешь?

— А, фу ты, напугала… — успокоилась она и присела на какой-то сундук. — А что, что случилось? С мальчиком поссорилась? С этим, как его, Виктором?

— Да сколько раз говорить, что с Виктором мы просто дружим?! — вспылила я. — У него невеста есть, вообще-то… с ней мы тоже дружим. Я о другом. Ну… например, тебе нравится мужчина, который намного старше… Тонкс, ты что?!

Она сделалась ярко-малиновой, вся, от шеи до кончиков волос.

— Ты откуда узнала, что мне Ремус нравится? — прошептала она.

— Чего?! — настал мой черед впадать в шоковое состояние. — Люпин? Тонкс, но как… какого… почему?!

У меня даже план из головы вылетел, так я удивилась.

— Ну… — она шмыгнула носом и посмотрела в потолок. — Он добрый. Славный такой. Я его с детства знаю…

— Ой, всё, — взялась я за голову. — Еще он несчастный. Оборотень, да, бедняжка, на работу не берут, влачит жалкое существование, вся его жизнь — в Ордене, так?

— Э-э-э…

— Он очень хороший и добрый, — заверила я, стараясь не думать о том, как Люпин убил Рона. Пусть в несбывшемся прошлом, но… — Но, Тонкс, а ты никогда не думала о том, почему он такой… гм… потрепанный?

— В каком смысле?

— В прямом! У него мантия в заплатках, — ответила я. — Если он сам бытовыми чарами не владеет, что, миссис Уизли попросить не может? Дел-то там на один взмах палочкой! Он даже в школу явился преподавать в таком виде. Можешь представить, как ласково его там встретили?

— А правда, почему? — задумалась она. — Он ведь хорошо колдует, я видела. А одежда… в Хогвартсе же домовики есть! Я вечно на себя что-то выливала, так они мне живенько мантию в порядок приводили!

— Имидж, — фыркнула я. — Бедный-бедный-несчастный оборотень…

— Ты злая, Гермиона, — честно сказала мне Тонкс и засопела, но задумалась, явно что-то вспоминая.

— Угу, злая, — подтвердила я, — но справедливая.

— Слушай, а он ведь всегда такой был, сколько я его помню, — выдала вдруг она. — Даже мантия, по-моему, та же самая. И он у нас всегда по выходным обедал.

— А работал где, пока его в Хогвартс не пристроили? — спросила я с интересом.

— Понятия не имею, — помотала она медленно лиловеющими волосами. — Ну, ему небольшое наследство от родителей досталось, а еще он выполнял задания Дамблдора.

— А директор за это платит? — не удержалась я.

— Э-э-э… — снова подвисла Тонкс. — Нет. Но, наверно, у Ремуса есть, на что жить! Пусть и бедно…

— Ну и что ты в нем нашла? — спросила я. — Он симпатичный, да, и обаятельный. Или ты на страдания запала? По-моему, не так уж он страдает, скорее, бравирует этим своим оборотничеством!

— Для этого тоже нужна храбрость! — обиделась она.

— Да, возможно, — согласилась я и поерзала, устраиваясь поудобнее. — Меня больше Сириус беспокоит.

— Почему?

— А ты не видишь? Серьезно, ты, взрослая девушка — и не видишь, что он скоро с катушек съедет?

— Нет… ну… То есть, я заметила, что он какой-то странный, — обескураженно сказала Тонкс и позеленела до корней волос. — Но он и так-то нормальным не был. То смеется, то гавкает из-за угла, то за задницу хватает…

— И давно он так делал?

— Э… да с весны, наверно, перестал. Если только выпьет… Но и тогда уже не шутит, — подумав, ответила Тонкс. — Или как-то так… не смешно.

— Он один Азкабан сменял на другой, — сказала я. — В этом хуже.

— Ты о чем?

— О том. Мы приходим и уходим, у нас там… какая-то жизнь кипит, а он сидит взаперти, даже новостей не знает. Ему и рассказывают только то, что он должен знать, по их мнению. Он… — я подумала, решила, что Тонкс может не знать слова «вакуум» и продолжила: — Он как рыбка в аквариуме. Снаружи люди, они что-то делают, о чем-то говорят, приходят и уходят, а он их даже не слышит. И они его тоже не слышат. Тыкается что-то там в стекло, рот разевает, подумаешь… Корма бросили, и ладно.

— Что ты такое говоришь? — у Тонкс задрожала нижняя губа. Она вообще чувствительная, я давно заметила, и добрая.

— Что вижу, то и говорю, — мрачно ответила я. — Лучше бы Сириус оставался в Азкабане. Не помню, кто это сказал, но пытка надеждой — самая страшная пытка. И ожиданием — тоже. Какие там Круциатусы…

— Он поэтому пьет? — спросила она после паузы, и я кивнула.

— Иначе ему никак не забыться. И однажды он спьяну что-нибудь учудит, помяни мое слово. Это пока он уходит к Клювокрылу и там спит, но…

— Так надо же сказать старшим! — вскинулась Тонкс, а я поймала ее за руку.

— Они что, не видят, по-твоему? Миссис Уизли тут почти постоянно, да и остальные частенько бывают.

— И что делать? — растерянно спросила Тонкс.

— Не знаю, — ответила я. — Я попробую с ним поговорить, но… я однокурсница Гарри, я для Сириуса еще ребенок. Думаешь, он станет меня слушать? И потом, каникулы скоро закончатся, и он опять останется совершенно один. Мы с ним не можем связаться, Амбридж следит за каминами, сов тоже ловят!

— Да, — произнесла она, помолчав, — ты права, в Азкабане лучше. Никакой надежды на весточку с воли, ну так ты и не ждешь… Слушай… Вообще-то это не положено, но… я буду забегать к Сириусу, как смогу. Ну просто… с новостями и так, проведать, потрепаться. И о школьных делах расскажу, а? Я-то всяко больше слышу!

— Это было б здорово, Тонкс, — честно сказала я. — От меня толку мало, я сама-то ничего не знаю, а ты… Вы же еще и родственники, верно ведь? У Сириуса никого больше нет, только Гарри, но Гарри боится с ним связываться из школы, чтобы не подставить, я же сказала.

— Еще мама моя есть, — напомнила Тонкс. — Она в орденских делах не очень-то участвует, больше папа, но… Я ей расскажу, что с Сириусом творится, она точно вмешается! Она бы и раньше вмешалась, но, наверно, ей не говорили… а я тоже не додумалась сказать, балда! Я думала, все идет по плану…

— Ага. Только план этот никому не известен, — вздохнула я. — Ну ладно. Если что, ты пиши мне, я еще кому-нибудь, чтобы не напрямую, ладно?

— А ты Патронуса еще не умеешь вызывать? Гарри же умеет!

— Нет, телесный у меня пока не выходит, — помотала я головой.

— Жалко, их удобно использовать, как посланников, — огорчилась Тонкс, взмахнула палочкой, и по подвалу запрыгал большой заяц.

— Заметно очень. Если человек… ну, не знаю, на собрании или просто в людном месте, а к нему прискачет такой вот, — я кивнула на серебристого зверя, — возникнут вопросы. Особенно если Патронус приметный.

— Да, верно… — она почесала в затылке, и волосы ее медленно посинели. — Ладно, я что-нибудь придумаю. Это… А ты о каком мужчине постарше говорила?

— О Викторе, — соврала я. — Ну, по сути, разница в возрасте у нас не такая уж большая, но тем не менее…

Болтать на эту тему я могла долго, и Тонкс расслабилась. Забавно было наблюдать, как волосы у нее меняют цвет от розового до черного и обратно, и снова, и снова…

* * *

Я поняла, что не ошиблась, когда накануне нашего отъезда в школу услышала громкий хохот Сириуса где-то наверху, собачий лай и непонятные звуки. И это был нормальный веселый смех, не вымученный, как в последнее время.

— Ты погляди! — гаркнул он на весь дом, когда я высунулась на лестницу. Физиономия у него раскраснелась, но он был совершенно трезв. — А-а-а, не могу, сдохну сейчас…

— Ах, ах, как мало нужно вам, сударь! — тявкнула Тонкс и продефилировала вниз по лестнице.

Я тоже сползла по стене, завывая от смеха: она превратилась в антропоморфного пуделя.

Взбитые кудри на длинных ушках, пышная челка с бантиком, стройные лапки, помпончик на кончике хвоста, на запястьях и на лодыжках… И все это нежно-розового цвета!

Похоже, Тонкс все-таки смотрит маггловское кино и мультики — где-то я видела такую пуделиху, точно…

И все бы ничего, но в последний день каникул произошло нечто… неприятное.

— Гарри, дорогой, — сказала миссис Уизли, приоткрыв дверь. Рон с Гарри играли в шахматы, а мы наблюдали. — С тобой хочет поговорить профессор Снейп.

Гарри испугался.

— Снейп? — повторил он.

— Профессор Снейп, — поправила миссис Уизли. — Иди скорее, он говорит, у него мало времени.

— Чего ему надо от тебя? — обескураженно спросил Рон. — Ты вроде ничего не сделал.

— Я пойду с тобой, — сказала я и встала, выпустив Живоглота — он кинулся ловить шахматные фигуры. — Ничего страшного, я думаю, не случилось.

На кухне Сириус и Снейп сидели за длинным столом, глядя в разные стороны. Перед Сириусом на столе лежало письмо.

Гарри кашлянул, и Снейп повернулся.

— Сядьте, Поттер.

— Знаешь, Снейп, — громко сказал Сириус, раскачиваясь на стуле, — нечего тут распоряжаться. Это мой дом, понимаешь ли.

— Мне можно остаться? — тут же спросила я.

— Конечно, Гермиона, — улыбнулся мне Сириус.

Гарри сел рядом с Сириусом, а я осталась в сторонке.

— Предполагалось, что мы поговорим с глазу на глаз, Поттер, — сказал Снейп со знакомой кривой усмешкой, — но Блэк…

— Я его крёстный, — громче прежнего сказал Сириус.

— Я здесь по распоряжению Дамблдора, — Снейп говорил всё тише, — но, ради всего святого, оставайся, Сириус. Я знаю, ты любишь чувствовать себя… причастным.

— Это как прикажешь понимать?!

— Полагаю, ты должен быть расстроен тем, что не делаешь ничего полезного для Ордена…

Сириус побагровел, а Снейп повернулся к Гарри:

— Директор просил передать вам, Поттер: он желает, чтобы в этом семестре вы изучали окклюменцию.

— Что?..

— Окклюменцию, Поттер. Магическую защиту ума от проникновения извне. Малоизвестный раздел магии, но крайне полезный.

— Почему я должен изучать окклю… как её? — выпалил Гарри. Я бы на его месте сказала «обалдеть, дайте две!».

— Потому что так считает нужным директор, — холодно ответил Снейп. — Вы будете получать индивидуальные уроки раз в неделю, но никому не скажете об этом, в первую очередь Долорес Амбридж. Вам понятно?

— Да. Кто будет меня учить?

— Я.

Судя по лицу Гарри, его мир рухнул.

— Почему Дамблдор сам не может его учить? — воинственно спросил Сириус. — Почему ты?

— Потому, видимо, что привилегия директора — поручать наименее приятные дела другим, — вкрадчиво ответил Снейп. — Уверяю тебя, я не напрашивался.

— Сэр, — попыталась я вмешаться, но меня не услышали.

— Жду вас в понедельник, в шесть вечера, Поттер. В моём кабинете. Если спросят — вы изучаете лекарственные зелья. Всякий, кто видел вас на моих занятиях, не усомнится, что вам это необходимо.

Снейп встал и двинулся к двери.

— Постой, — сказал Сириус и выпрямился на стуле.

— Я спешу, Блэк. В отличие от тебя, у меня нет свободного времени.

— Тогда к делу, — сказал, поднимаясь, Сириус. — Если услышу, что эти свои уроки окклюменции ты используешь для того, чтобы притеснять Гарри, будешь иметь дело со мной!

— Как трогательно! Но ты, полагаю, заметил, что Гарри пошёл в отца?

— Заметил, — с гордостью сказал Сириус.

— Тогда ты знаешь, какой у него характер. Плюй в глаза — все божья роса!

Сириус отшвырнул стул и пошел кругом стола к Снейпу, на ходу вытащив волшебную палочку. Тот молча ждал, и я видела, что ничего хорошего это ожидание не сулит.

— Сириус! — громко сказал Гарри, но тот будто не слышал.

— Я тебя предупредил, Нюниус! — сказал он, сунувшись к самому лицу Снейпа. — Мне плевать, что Дамблдор считает тебя исправившимся. Я тебя лучше знаю!

— Так почему ты ему не скажешь? — прошептал в ответ профессор. — Или боишься, что он не воспримет всерьёз совет человека, который полгода прячется в родительском доме?

— Скажи мне, как поживает нынче Люциус Малфой? — рявкнул Сириус. — Поди, доволен, что его верный пёсик работает в Хогвартсе?

Вот тут я навострила уши.

— Кстати, о пёсиках, — нежно сказал Снейп, ей-ей, чуть ли не мурлыкнул. — Ты знаешь, что Люциус Малфой узнал тебя, когда ты в последний раз рискнул прошвырнуться? Ловко придумано, Блэк, — показаться на закрытой платформе. Железное оправдание, чтобы больше не высовывать носа из норы!

Сириус поднял волшебную палочку.

— Не смей, Сириус! — закричал Гарри и кинулся между ними, а я следом, с криком:

— Прекратите сейчас же!

— Он меня трусом назвал! — рычал Сириус, пытаясь отпихнуть Гарри, но тот стоял намертво, а я теснила прочь Снейпа. Ага, попробуй, сдвинь его с места… Он с виду худой, а силища немереная!

На наше с Гарри счастье дверь кухни открылась, и вошла вся семья Уизли, совершенно счастливые. Посреди группы гордо шагал сам мистер Уизли в плаще поверх полосатой пижамы.

— Исцелён! — объявил он, адресуясь ко всей кухне в целом. — Абсолютно здоров!

Он и остальные Уизли замерли у двери, глядя на разыгравшуюся сцену, которая тоже прервалась в самом разгаре: Сириус и Снейп смотрят на вошедших, направив волшебные палочки друг другу в лицо, а мы с Гарри стоим с раскинутыми руками, пытаясь их остановить.

— Разорви меня горгулья, — сказал мистер Уизли, перестав улыбаться, — что здесь происходит?

Сириус и Снейп опустили волшебные палочки. Снейп убрал ее и, ни слова не сказав семейству, направился к выходу. Только в дверях оглянулся и сказал:

— Понедельник, шесть вечера, Поттер.

— Что тут происходит? — снова спросил мистер Уизли.

— Ничего, Артур, — Сириус тяжело дышал, словно после долгого бега. — Просто дружеская беседа двух старых однокашников… Значит, ты вылечился? Это прекрасная новость. Прекрасная новость…

Я выскочила за дверь и догнала профессора уже у выхода.

— Ну зачем вы… — прошептала я, схватив его за рукав. Мы были уже на улице, но не страшно, возле крыльца нас никто не заметит. — Только-только у меня получилось… а вы…

— Что? О чем вы? — тревожно спросил он. — Грейнджер, что вы сделали?

— Да ничего я не сделала, просто Сириус стал приходить в норму, Тонкс с ним подружилась, они похожи, два дурака — пара, оба же Блэки, — шмыгнула я носом и села на ступеньку. — Он даже пить перестал. И тут вы… Зачем вы так с ним?!

— От злости, — профессор сел рядом и обнял меня за плечи. — Вы же слышали, что я должен буду делать?

— Да, но…

— А вы помните, что я сказал, когда вы показали мне бездны вашего разума?

— Что это очень больно… — пробормотала я.

— Вот именно. Поттер не имеет ни малейшего понятия о защите, и меня ждет очень веселое времяпрепровождение. Ну… ничего страшного, часок пыток перед ужином, как аперитив, — усмехнулся он. — Мне не привыкать.

— А почему директор сам не может…

— Он… — Снейп повернулся и посмотрел мне в глаза. — Он боится, что лорд узнает о его планах, раз уж у него есть связь с Поттером. Поэтому, увы, разгребать снова буду я.

— Боится? — шепотом переспросила я.

— Ну, пускай будет «опасается». Неважно.

— А меня научите? — шепотом спросила я. — Я… без этих вот вулканов и взрывов, честное слово! Оно как-то улеглось…

— Видно будет, — буркнул он и встал, потянув меня за собой. — Я не стану извиняться перед Блэком, Грейнджер. Я в свое время повел себя не лучше, за что и расплачиваюсь. А у него были все шансы реабилитироваться, но он их… пустил на ветер. И это тоже не его вина. Ладно… Жду вас в понедельник, в шесть вечера.

— Да, сэр, — кивнула я.

Возвращаться в дом не хотелось, но на улице было зябко. Я все равно простояла на крыльце минут десять, пока не услышала:

— Что это было?

Белый пудель, выбравшийся из-за мусорного бака, поднялся во весь рост, превратившись в Нимфадору Тонкс.

«Это будет Обливиэйт», — подумала я, нащупав палочку в кармане, а вслух сказала:

— А ты как думаешь?

— Не знаю, — честно сказала она. — Это… ну… очень странно!

Тонкс помолчала, потом сказала:

— А давай рванем в бар тут по соседству?

— Нас не потеряют?

— Нет, я Патронуса пошлю, скажу, что ты со мной, — заверила она, и мы рванули.

У Тонкс были маггловские документы, а я выгляжу достаточно взросло, чтобы меня пустили в заведение и продали коктейль. Да и вообще, что стоит заколдовать того бармена?

— Я думала про Ремуса, — сказала она, гоняя по стойке бара монетку. — Ты была права.

— В смысле?

— В смысле — он хороший, добрый, но он ни черта не делает, пока ему директор не прикажет! — буркнула Тонкс. Хорошо, что в свете дискотечных огней ее шевелюра внимания не привлекала. — А Сириус идиот!

— Даже спорить не стану. Только дальше-то что?

— Не знаю, — она прикрыла лицо руками. — Правда, не знаю. А ты…

— Что — я?

— Я видела, как вы со Снейпом на крылечке сидели.

— Ну и что? Он мой любимый преподаватель, — буркнула я. — И если ты кому-нибудь хоть слово об этом скажешь…

— Гермиона, я его жутко боялась! — честно сказала Тонкс, залпом допила свой коктейль и икнула. — Никто не поверит, что он может быть чьим-то любимым преподавателем! Интересно, кстати, а девушка у него есть?

— Сомневаюсь, — вздохнула я. — Кто ж на такого клюнет?

— Да уж, морда у него так себе… — вздохнула она. — Но ты точно… не… не?

— Не-не-не, — заверила я. — Тонкс, он же на двадцать лет меня старше! Ладно ты с Люпином, у вас разница… сколько там у вас разницы? Ну ничего, терпимо. А это, извини, уже извращение, я ему в дочки гожусь!

— Чего это — с Люпином?! — возмутилась она, с трудом сфокусировав взгляд. — Н-ну его н-нафиг…

«Тонкс больше не наливать», — поняла я.

Как мы возвращались на Гриммо — это отдельная история. Тащить на себе Тонкс было не так уж тяжело, но она порывалась то петь, то аппарировать, то еще что-нибудь учинить (хорошо еще, первым делом я отобрала у нее палочку!), то садилась на тротуар и принималась декламировать стихи, причем так выразительно, что разок ей даже монетку кто-то кинул…

— Получите, — сказала я, скинув Тонкс на руки Сириусу, бдившему возле двери. — Чтоб я еще раз пошла с ней по кафетериям…

— Тонкс, ты что? — встревоженно спросил Сириус, разом забыв о своих обидах. — Тонкс? Гермиона, что с ней?

— Да ничего, просто она пьяная, — мрачно пояснила я. — С одного коктейля унесло. Ты ее отнеси в комнату и уложи, пусть проспится…

Хорошо еще, миссис Уизли на пути не попалась, а то забавно бы вышло!

Я проводила Сириуса наверх.

— Я с ней посижу, — серьезно сказал он, обернувшись. — Мало ли, плохо станет…

— Сиди, конечно, — пожала я плечами и ушла к себе. Будем надеяться, Тонкс ничего не вспомнит, а если и вспомнит, сочтет это пьяным бредом!

Хм, а почему ее так развезло? Я пила то же самое, но вообще не ощутила эффекта. Может, метаморфизм виноват?

9

До школы мы добрались на «Ночном рыцаре», и, судя по виду Тонкс, штормить ее еще не перестало. О нашем походе она не вспоминала: то ли и правда не помнила, то ли стыдно было…

После каникул занятия шли ни шатко ни валко, но я к такому привыкла. К шести вечера я уже сидела в кабинете Снейпа, притаившись в кресле, а вскоре и Гарри явился.

— Закройте за собой дверь, Поттер, — велел ему профессор.

Тот послушался.

— Итак, Поттер, вы знаете, зачем вы здесь, — сказал профессор. — Директор попросил меня обучать вас окклюменции. Могу только надеяться, что к ней вы обнаружите больше способностей, чем к зельям.

— Понятно…

— Возможно, это не обычные занятия, Поттер, — негромко сказал Снейп, — но, тем не менее я по-прежнему ваш преподаватель, и, обращаясь ко мне, вы всякий раз будете именовать меня «сэр» или «профессор».

— Да… сэр, — выдавил Гарри.

Снейп продолжал смотреть на него, сощурившись.

— Итак, окклюменция. Как я уже объяснил вам на кухне у вашего любезного крёстного, этот раздел магии позволяет оградить сознание от магического вторжения и влияния.

— А почему профессор Дамблдор считает, что мне это нужно, сэр?

— Наверняка вы уже догадались сами, Поттер? Тёмный лорд весьма сведущ в легилименции…

— А это что такое? Сэр.

— Это умение извлекать чувства и воспоминания из чужого разума…

— Он умеет читать мысли?! — явно испугался Гарри.

— Только маглы рассуждают о «чтении мыслей», — устало сказал Снейп. — Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа. Мозг — сложный орган — по крайней мере, у большинства людей, Поттер, — он усмехнулся. — Верно, однако, что те, кто овладел легилименцией, способны при определённых условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. В частности, Тёмный лорд почти всегда знает, когда ему кто-то лжёт. Только искушённые в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения.

— Значит, он может узнать, что мы сейчас тут думаем? Сэр.

— Тёмный лорд далеко, а территория Хогвартса ограждена многими древними заклятиями и чарами, дабы обеспечить физическую и духовную безопасность тех, кто на ней находится, — процитировал профессор «Историю Хогвартса». — Время и пространство в магии существенны, Поттер. Для легилименции часто необходим зрительный контакт.

— Хорошо, зачем же тогда мне изучать окклюменцию? — в отчаяньи спросил Гарри.

Снейп помолчал, потом нехотя сказал:

— Обычные законы на вас, по-видимому, не распространяются, Поттер. Заклятие, которое не смогло вас убить, кажется, создало некую связь между вами и Тёмным лордом. По всем признакам, в те периоды, когда ваш ум наиболее расслаблен и уязвим — например, во сне, — вы улавливаете мысли и эмоции Тёмного лорда. Директор полагает, что этому надо положить конец. Он желает, чтобы я научил вас закрывать разум.

— Но почему профессор Дамблдор хочет это прекратить? — возмутился Гарри. — Мне это не особенно нравится, но ведь оказалось полезно, разве нет? В смысле… я увидел, как змея напала на мистера Уизли, а если бы не увидел, профессор Дамблдор не смог бы его спасти, так ведь, сэр?

С минуту Снейп смотрел на него, потом произнес:

— Судя по всему, до последнего времени Тёмный лорд не подозревал о связи, существующей между вами. До сих пор вы, по-видимому, воспринимали его чувства и улавливали его мысли неведомо для него. Однако видение, случившееся у вас незадолго до Рождества…

— Со змеёй и мистером Уизли?

— Не перебивайте, Поттер! Продолжаю: видение, случившееся у вас незадолго до Рождества, столь сильно затронуло сознание Тёмного лорда…

— Но я смотрел из змеи, не из него…

— Кажется, я сказал вам, чтобы вы не перебивали?

— Как же я видел глазами змеи, если мысли у меня — Волдеморта?

— Не смейте произносить его имя!

Наступило гнетущее молчание.

— Профессор Дамблдор произносит его имя, — тихо сказал Гарри.

— Дамблдор — могущественный волшебник. Он может себе это позволить без опасения… мы же… — профессор машинально потёр левое предплечье, там, где была выжжена Метка.

— Я просто хочу понять, — Гарри изо всех сил старался говорить как можно вежливее, — почему…

— Вероятно, вы проникли в мозг змеи потому, что там находился в это время Тёмный лорд, — ответил профессор. — В это время он владел змеёй, и поэтому вам приснилось, что вы тоже внутри неё.

— И Вол… он… понял, что я там?

— Вероятно. Тёмному лорду теперь известно, что вы имеете доступ к его мыслям и чувствам. Кроме того, он сделал вывод, что этот процесс — обоюдный. Иначе говоря, он понял, что сам может получить доступ к вашим мыслям и чувствам…

— И может заставить меня делать то, что ему надо?

— Возможно. И это возвращает нас к окклюменции.

Я видела, профессор извлекает какие-то воспоминания. Потом он велел:

— Встаньте, Поттер, и возьмите вашу волшебную палочку. Можете с её помощью обезоружить меня или защититься каким угодно иным образом.

— А что вы собираетесь делать? — испуганно спросил Гарри.

— Я попытаюсь проникнуть в ваше сознание, — тихо ответил Снейп. — Посмотрим, как вы сопротивляетесь. Вы можете противиться Империо? Ну что ж, вам пригодится этот навык! Легилименс!

Я видела, как Гарри упал на колени — профессор не дал ему времени собраться с мыслями, так же, как не давал мне передышки на тренировках…

— Очистите сознание, Поттер! — скомандовал Снейп. — Освободитесь от всех эмоций.

Но нет, какое там… Гарри явно был в ярости!

— Давайте ещё раз. На счёт три! Раз… два… три… Легилименс!

— Не-е-ет! — закричал он, схватившись за лицо и снова упав на колени.

— Встать! — скомандовал Снейп. У него самого лицо было белее мела. — Встать! Вы не стараетесь, не прилагаете усилий. Вы впускаете меня в воспоминания, которых страшитесь, вы сами даёте мне оружие!

— Я… стараюсь… сопротивляться, — выдавил Гарри сквозь стиснутые зубы.

— Я сказал вам: освободиться от эмоций!

— Не получается! — огрызнулся Гарри.

— Тогда вы станете лёгкой добычей для Тёмного лорда, — прошипел Снейп. — Те, у кого душа нараспашку, кто не владеет своими чувствами, упиваются грустными воспоминаниями и так легко позволяют себя спровоцировать — одним словом, слабые люди, — у них нет никаких шансов противостоять ему…

— Я не слабый! — выкрикнул Гарри. Я чувствовала, он в ярости.

— Так докажите это! Возьмите себя в руки! — рявкнул Снейп. — Подавите гнев, владейте собою! Пробуем ещё раз… Приготовиться… Легилименс!..

На этот раз Гарри, кажется, что-то увидел, но профессор выгнал его прочь, а сам обессиленно рухнул в кресло — я едва успела оттуда удрать, потом вернулась и примостилась на подлокотнике.

— Он безнадежен, — сказал он мне, протянув руку, и я потерлась о его запястье. — Абсолютно безнадежен.

— Так может, вы ему объясните нормально, как надо действовать, чтобы закрыть разум? — не выдержала я, приняв нормальный облик. — Закройте разум, очистите сознание, Поттер! А как, черт побери?! Вы же ни словечком не объяснили!

— А как я объясню это словами, если человек не хочет меня слушать и слышать?! — вспылил Снейп. — И тем более понимать? Вот вы… Готовы попробовать это на себе?

— Конечно, — ответила я.

— Ну тогда… Легилименс!

Кабинет поплыл перед глазами, исчез; образы замелькали в его мозгу, словно в ускоренном фильме, такие яркие, что полностью заслонили окружающее.

Мне шесть, я только что научилась плавать, и папа подбрасывает меня в воздух, мама смеется, закрываясь от брызг, и море искрится…

Мне девять, я лучшая ученица в классе, только Моран не хочет больше дружить со мной, потому что я заучка… Ну и ладно, обойдусь, папа принес новые книги!

А вот и Хогвартс, церемония распределения — куда-то попаду? И вердикт Шляпы… И вокруг все такое странное и незнакомое, и преподаватели…

Тренировки нашего кружка. И другие тренировки… И…

«Стоп! — раздался голос в голове. — Это нельзя показывать! Он меня убьет за такое!»

— Ой… — выговорила я, едва не упав, спасибо, профессор успел схватить меня за локти. — И это всё?

— А вы пытались от меня закрыться? — негромко спросил он, держа меня почти что на весу.

Я помотала головой.

— Так попробуйте, — велел он и повторил, когда я выпрямилась: — Легилименс!

«Ты вовсе не зло, — подумала я, — но эти мысли — только мои!..»

По-прежнему сверкало вдалеке море, что-то говорил со смешным акцентом Виктор, сам профессор брал меня за руку и показывал, как удобнее бить непростительными, чтобы наверняка, и…

Серебряный купол накрыл меня, отрезая чужую волю, чужое желание узнать…

Это только моё, не нужно никому видеть, как мы с поддавшей Тонкс горланили в баре песни под караоке, а потом дружно ревели, а потом плелись домой… И как я упражняюсь сама с собой — тем более!

— Опять! — сказал профессор, когда я проморгалась.

— Что?..

— Опять ваш чертов древний Патронус!

— Ну а я виновата, что ли, раз он ко всему подходит? — обиделась я. — А если у вас так не получается, то я тем более не виновата…

— Только без слез, Грейнджер, умоляю, — тихо попросил профессор.

— Это я от злости! — буркнула я и отвернулась. — Простите, сэр, мне пора. Скоро отбой.

* * *

Наутро стало известно о массовом побеге из Азкабана.

Десять человек. Лестрейнджи в их числе. И Блэк почему-то обозначен главарем…

С этого момента на занятиях ОД Невилл стал лучшим.

Ну а я решила, что пора выпустить Риту Скитер из заточения…

— Гарри! Гарри, сюда! — помахала я ему, заметив в Хогсмиде. Он вроде бы пошел с Чжоу, но свидание явно не задалось.

Мы же сидели тесной дамской компанией: я, Луна Лавгуд и Рита Скитер, немного пообтрепавшаяся (хотя я хорошо ее кормила!), но злая, как никогда прежде.

— Ты рано! — сказала я. — Я думала, раз ты с Чжоу, то надолго зависнешь…

— Чжоу? — сразу подхватилась Рита и хищным взглядом впилась в Гарри. — Девушка?

— Вас это не касается, — негромко сказала я, и Рита убрала прыткопишущее перо на место.

— Ты что придумала? — спросил Гарри.

— Наша юная кудесница как раз собиралась мне объяснить перед твоим приходом, — сказала Рита, шумно отхлебнув из стакана. Выглядела она не слишком гламурно. — Она хорошенькая, Гарри?

— Ещё одно слово об интимной жизни Гарри, и сделка отменяется, — сказала я.

— Какая сделка? — сказала Рита, утирая рот тыльной стороной ладони. — Ты ещё не предложила сделки, моя благонравненькая, ты только просила меня прийти. Ничего, когда-нибудь…

— Ну да, когда-нибудь вы сочините новые гнусные истории про нас с Гарри.

— В этом году печаталось немало гнусных историй о Гарри — без моего участия, — Рита искоса взглянула на него и свистящим шёпотом спросила: — С каким чувством ты их читал? Ты чувствовал себя непонятым, оболганным, опозоренным?

— Конечно, он сердит, — отчеканила я. — Он сказал министру магии правду, но министр такой идиот, что не поверил ему!

— Так ты по-прежнему настаиваешь, что тот-кого-нельзя-называть вернулся? — Рита опустила стакан и уставилась на Гарри. — Поддерживаешь эти россказни Дамблдора о якобы возвращении сам-знаешь-кого и о тебе, якобы единственном свидетеле…

— Я был не единственным свидетелем, — с бешенством ответил Гарри. — Там была дюжина с лишним Пожирателей смерти. Хотите их имена?

— Счастлива буду услышать! — Она снова стала рыться в сумочке и смотрела на Гарри с таким восторгом, словно ничего прекраснее не видела в жизни. — Крупным шрифтом заголовок «Поттер обвиняет». Подзаголовок: «Гарри Поттер называет притаившихся Пожирателей смерти». А ниже — твоя большая фотография и подпись: «Потрясённый подросток, переживший нападение того-кого-нельзя-называть», пятнадцатилетний Гарри Поттер вызвал вчера фурор, обвинив почитаемых членов волшебного сообщества в том, что они являются Пожирателями смерти».

Прыткопишущее перо было уже у неё в руке и на полпути ко рту, как вдруг восторженное выражение исчезло с её лица.

— Но наша маленькая кудесница, — Рита опустила перо и волком глянула на меня, — конечно, не захочет, чтобы это напечатали?

— Наоборот, — ласково ответила я. — Именно этого ваша маленькая кудесница и хочет.

Рита удивлённо уставилась на меня.

— Ты хочешь, чтобы я опубликовала его рассказ о том-кого-нельзя-называть?

— Именно, — ответила я. — Подлинную историю. Все факты. В точности так, как сообщит их Гарри. Он расскажет вам все подробности, назовёт имена неразоблачённых Пожирателей смерти, которых там видел, опишет, как выглядит теперь Волдеморт… Да что ж вас так крючит от этого имени!

— «Пророк» этого не напечатает, — сказала Рита, вытерев с юбки разлитый коктейль. — Ты, возможно, не заметила, но его россказням никто не верит. Все считают, что он свихнулся. Но если позволишь дать эту историю с такой точки зрения…

— Нам не нужна ещё одна история о том, что Гарри спятил, — отрезала я. — Благодарю, с нас хватит! Я хочу, чтобы ему позволили сказать людям правду!

— На такую историю не будет спроса, — сухо сообщила Рита.

— Скажите проще — Фадж не позволит?

Рита посмотрела на меня потом наклонилась через стол и негромко сказала:

— Да, Фадж оказывает давление на редакцию, но не в этом суть. «Пророк» не напечатает статью, где Гарри представлен в хорошем свете. Никто не станет её читать. Публика настроена иначе. Её уже достаточно встревожил нынешний побег из Азкабана. Люди просто не хотят поверить, что сами-знаете-кто вернулся!

— Значит, «Ежедневный пророк» считает нужным говорить людям только то, что они желают услышать? — уточнила я.

— «Пророк» интересуют тиражи!

— Папа говорит, что это жуткая газета, — сказала вдруг Луна. — А он печатает важные статьи о том, что люди должны знать, по его мнению. Он не интересуется деньгами.

Рита посмотрела на неё пренебрежительно.

— Надо думать, твой папа держит какую-нибудь захудалую деревенскую газетёнку? Вроде «Двадцать пять способов завязать сношения с маглами» с датой следующей распродажи «Приноси и улетай»?

— Нет, — сказала Луна, — он редактор «Придиры».

Рита фыркнула так громко, что сидевшие за соседним столом обернулись.

— Важные статьи о том, что люди должны знать, а? — произнесла она с издёвкой. — Содержимым этого журнальчика я могла бы удобрять свой садик!

— Если б он у вас был, — ласково сказала я. — И вот вам шанс немного поднять уровень «Придиры»: Луна говорит, её папа с радостью напечатает интервью с Гарри. Вот и публикуйте.

С секунду Рита смотрела на нас, потом сказала со смехом:

— Думаете, люди воспримут его серьёзно, если это будет в «Придире»?

— Некоторые — нет, — спокойно ответила я. — Но в сообщении «Пророка» о побеге из тюрьмы не сходятся концы с концами. И наверное, многие думают: нет ли этому более убедительного объяснения? Если им предложат другое, пусть даже в необычном журнале, думаю, многие прочтут его с интересом.

Рита довольно долго молчала и оценивающе глядела на меня, склонив голову набок.

— Ладно, допустим на минуту, что я напишу, — неожиданно сказала она. — Сколько мне за это заплатят?

— Кажется, папа не платит людям, которые пишут в его журнал, — мечтательно проговорила Луна. — Они пишут, потому что это почётно и, конечно, им хочется видеть своё имя в печати.

Риту перекосило.

— Я, что же, буду писать бесплатно?!

— А как же, — улыбнулась я. — Иначе, как вы понимаете, я сообщу властям, что вы незарегистрированный анимаг. Конечно, «Пророк» вам неплохо заплатит за репортаж из камеры о жизни Азкабана…

— Кажется, у меня нет выбора, я правильно поняла? — сказала Рита дрожащим голосом. Она опять открыла сумочку, достала кусок пергамента и перо.

— Папа будет рад, — серьезно сказала Луна.

— Ну, Гарри, готов рассказать людям правду? — спросила я.

— Пожалуй, — ответил он.

— Строчите, Рита, — безмятежно произнесла я. — Только я потом прочту, что именно вы написали…

10

Интервью имело огромный успех! Амбридж даже запретила «Придиру» в школе, но когда это кого-то останавливало?

А через некоторое время Гарри опять начал видеть сны о Волдеморте… И уроки окклюменции ему никак не помогали, скорее, усугубляли эти видения.

— Почему так, сэр? — спросила я, зайдя в очередной раз к профессору.

У него был усталый вид, и он давно уже не соглашался пойти на тренировку, ограничиваясь коротким «сил нет, Грейнджер».

— Не знаю. На зеркало похоже, — пробормотал он. — У вас ведь получается закрыться, а вы даже не стараетесь толком…

— У меня есть хорошие воспоминания, — ответила я, — я могу их подсунуть взамен тех, что вы хотите увидеть!

— А у Поттера будто их нет?

— Есть, но… он не знает, как их использовать! Может, подсказать?

— Нет, тогда ясно станет, что вы в курсе наших занятий. А если вы подсунете ему книжку, он ее все равно не прочтет, — мрачно ответил Снейп и потер виски. — Грейнджер, идите спать. Я в самом деле зверски устал…

— И зелья не помогают?

— Не помогают.

— Тогда, — я подошла вплотную, так, чтобы накинуть цепочку ему на шею. — Закрывайте глаза. Нет, вы будете подсматривать, так что…

Я прикрыла ему глаза ладонью, а потом быстро повернула хроноворот.

— Не открывайте… Идем… Вот так. А теперь ложитесь и спите, я разбужу, когда придет время, — сказала я. — Нельзя же так. Вы себя угробите…

Он меня уже не слышал, будто выключился.

В кабинете он-будущий кричал на Поттера, тот огрызался, но это не имело никакого значения. Настоящий спал непробудным сном, и я не стала его трогать, когда время вышло, а еще раз открутила хроноворот назад, и только потом потихоньку ушла. Пусть хоть раз выспится по-человечески…

* * *

А назавтра, когда мы всем кружком отрабатывали заклинание Патронуса, нас застукали. Большинство успело разбежаться, но Поттера поймала Амбридж. К счастью, вину взял на себя Дамблдор — дескать, раз отряд назван его именем, то весь спрос с него, — а потом с шумом испарился.

Сдала нас Мариэтта Эджкомб. Не зря я зачаровала тот листок — лицо у нее теперь было, мягко говоря, ужасным, но я ее не жалела. Не хотела участвовать — не подписывала бы!

И тем же вечером близнецы Уизли устроили такой фейерверк, что Амбридж еще долго икалось…

А потом… Потом Гарри отправился на очередное занятие по окклюменции, и я с ним вместе. Некстати ворвавшийся Малфой отвлек профессора, и тот оставил думосброс без присмотра, хотя сам же мне велел не делать так! Конечно, Гарри сунулся в него. И я тоже.

… В Большом зале было больше сотни отдельных парт, за всеми сидели ученики — шел экзамен.

Солнечные лучи потоками струились через высокие окна на склонённые головы… А вот и Снейп — худой и бледный, нашего возраста… Точно, это экзамен СОВ. Защита от Темных искусств, разглядела я заголовок работы…

— Пять минут! — узнала я голос профессора Флитвика.

Я отпрянула вместе с Гарри и увидела двух мальчишек… Один, черноволосый, в очках, был вылитый Гарри, только глаза карие, не зеленые. Во втором я узнала Сириуса. Ох, каким он был красавчиком в те годы!

А неподалеку сидели Люпин и Петтигрю, тоже совсем мальчишки…

Флитвик собрал работы, и все потянулись на выход. Снейп, сутулый и угловатый, двигался как-то странно, оглядываясь на каждом шагу.

— Тебе понравился десятый вопрос, Лунатик? — спросил Сириус, когда они вышли в вестибюль.

— А как же, — весело отозвался Люпин. — «Назовите пять признаков, по которым можно узнать оборотня». Прекрасный вопрос.

— Ты уверен, что тебе удалось правильно перечислить все признаки? — с притворной озабоченностью спросил Джеймс.

— Думаю, да, — серьёзно ответил Люпин. — Признак первый: он сидит на моём стуле. Признак второй: он носит мою одежду. Признак третий: его зовут Ремус Люпин.

Все, кроме Петтигрю, засмеялись.

— Я написал про форму морды, зрачки и кисточку на хвосте, — взволнованно сказал он, — а больше ничего не мог…

— Ты что, совсем тупой, Хвост? — нетерпеливо сказал Джеймс. — Раз в месяц гуляешь с оборотнем всю ночь напролёт…

— Говори тише, — взмолился Люпин.

Снейп шёл за ними, уткнувшись в книгу, наверно, проверял, точно ли ответил на все вопросы.

— А по мне, вопросы были — лучше не надо, — услышала я голос Сириуса. — Я удивлюсь, если не получу «превосходно»!

— Я тоже, — сказал Джеймс. Он полез в карман и достал оттуда трепыхающийся золотой снитч.

— Где взял?

— Стащил, — небрежно сказал Джеймс. Он принялся играть снитчем, отпуская его не больше чем на длину руки и ловя снова — реакция у него была великолепная. Хвост смотрел на него с благоговением.

Снейп устроился неподалёку, в тени.

— Скучно, — сказал вдруг Сириус. — Когда уже полнолуние?

— А я бы и без него обошёлся, — мрачно сказал Люпин.

— Сейчас развлечёмся, Бродяга, — спокойно сказал Джеймс. — Гляди, кто там…

Сириус повернул голову и замер, как пёс, почуявший кролика.

— Великолепно, — мягко сказал он. — Нюниус.

Снейп поднялся на ноги и теперь прятал свои книги и листки в сумку. Когда он вышел из тени и зашагал по лужайке, Сириус и Джеймс встали.

— Как дела, Нюниус? — громко сказал Джеймс.

Снейп отреагировал так, словно ждал нападения: уронив сумку, он сунул руку в карман… но не успел.

— Экспеллиармус!

Его палочка улетела в траву.

Сириус рассмеялся отрывисто, словно залаял.

— Импедимента! — сказал он, и Снейп, рванувшийся за палочкой, упал ничком на полпути к ней.

Джеймс и Сириус приблизились к нему с поднятыми палочками; по дороге Джеймс поглядывал через плечо на девочек у озера. Хвост тоже поднялся на ноги и наблюдал за ними с жадным интересом — он даже отошёл от Люпина, чтобы лучше видеть.

— Как прошёл экзамен, Нюнчик? — спросил Джеймс.

А тот не мог встать.

— Вы у меня дождётесь! — выпалил он, глядя на Джеймса с откровенной ненавистью. — Дождётесь!

— Дождёмся чего? — хладнокровно сказал Сириус. — Что ты хочешь сделать, Нюнчик, вытереть о нас свой сопливый нос?

Снейп и тогда ругался так, что уши в трубочку сворачивались, но что толку?

— Ну и грязный же у тебя язык, — презрительно сказал Джеймс. — Экскуро!

Изо рта у Снейпа тут же полезла розовая мыльная пена, она покрыла его губы, и он задыхался в ней…

— Оставьте его в покое!

Джеймс и Сириус оглянулись.

Кричала одна из девочек у озера, с густыми тёмно-рыжими волосами до плеч и поразительно зелёными глазами миндалевидной формы — такими же, как у Гарри.

Его мать.

— Что, Эванс? — ласково спросил Джеймс.

— Оставьте его в покое! — повторила Лили. Она смотрела на Джеймса с откровенной неприязнью. — Что он вам сделал?

— Ну, пожалуй, всё дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чём я…

— Оставь его в покое, ясно?!

— Оставлю, если ты согласишься погулять со мной, Эванс, — быстро откликнулся Джеймс. — Давай, пойдём со мной на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку.

Тем временем заклинание ослабло, и Снейп добрался до своей палочки…

На лице Джеймса появился глубкий порез, на мантию хлынула кровь, но Сириус тоже без дела не стоял — Снейп повис в воздухе вверх тормашками…

— Прекрати! Расколдуй его! — потребовала Эванс, Джеймс тяжело вздохнул, повернулся к Снейпу и пробормотал контрзаклятие.

— Ну вот, — сказал он, когда Снейп вновь с трудом поднялся на ноги, — тебе повезло, что Эванс оказалась поблизости, Нюниус…

— Мне не нужна помощь паршивых грязнокровок!

Лили прищурилась.

— Прекрасно, — спокойно сказала она. — В следующий раз я не стану вмешиваться. Кстати, на твоём месте я бы постирала подштанники, Нюниус.

Мне было невыносимо стыдно смотреть на это, но не смотреть я тоже не могла, и когда Снейп за шкирку выдернул Гарри из думосброса, я поспешила спрятаться под столом. Хорошо еще, он быстро выкинул Поттера из кабинета…

— Теперь вы понимаете, почему нельзя оставлять воспоминания в думосбросе? — негромко произнес профессор.

— Что же вы-то оплошали? — прошептала я, вернувшись к человеческому облику.

— А кто вам сказал, что я оплошал? — покосился он на меня. — Поттеру не помешает узнать, что за фрукт был его папаша… и крестный.

— Люпин мог хоть слово сказать… и промолчал!

— А он всегда так. О Петтигрю и говорить нет смысла, полагаю…

— А почему они вас так по-дурацки называли?

— Имя мое им не понравилось, — мрачно ответил он, — вот и переделали. Ну и… в детстве из меня можно было вышибить слезу. Обычно такое случалось от злости, но не докажешь ведь…

Воцарилось молчание.

— Грейнджер, — сказал вдруг профессор, — прошу вас, об этой сцене…

— Вы с ума сошли?! Чтобы я трепалась о таком?! — вспылила я. — Простите, сэр, я не должна была этого видеть, но… но… Только дайте мне вернуться на Гриммо, и я взгрею Сириуса!

— Да теперь-то уж какой смысл?

— А такой! Такой, что он до сих пор не повзрослел, и… и… Тонкс жалко, — завершила я. — Ей с ним мучиться. Или с Люпином, она пока не решила.

— Лучше уж с Сириусом, — серьезно сказал Снейп, — он хоть и дурак, но дурак понятный. И богатый вдобавок. С Люпина вдова разве что шерсти клок получит.

— Почему сразу вдова?

— А вы полагаете, сколько из нас выживет в грядущей войне? — он помолчал и добавил: — Я надеюсь, вы уцелеете. А генофонд этих дебилов не жалко.

Как я и говорила, профессор Снейп — сама доброта!

* * *

Оказалось, что Хагрид так задержался в пути потому, что вел с собой младшего братца. Симпатичный великанчик, но мне совсем не хотелось давать ему уроки английского!

Гриффиндор победил в чемпионате по квиддичу, и Рон теперь просто светился от радости. Примерно так же, как близнецы, с шумом и громом свалившие из школы незадолго до экзаменов. Вышло эффектно!

— Сэр, — сказала я, заглянув на минуту в подземелья, — я страшно боюсь экза…

Вместо ответа он шваркнул в меня подсвечником, который в полете превратился в дикого гуся и заорал дурным голосом.

— Вы готовы к экзаменам, Грейнджер, — спокойно сказал профессор, когда я перехватила гуся, превратила его обратно в подсвечник и вернула на место.

— И все равно боюсь!

— А я тут при чем?

— Да ни при чем, конечно, сэр, — ответила я. Хоть слово мог бы сказать…

— Грейнджер, — окликнул он, когда я уже взялась за ручку двери. — Не устроить ли нам тренировку? Вы напряжение сбросите, я тоже… расслаблюсь. А?

— Через двадцать минут в Выручай-комнате! — выпалила я и убежала.

Надо ли говорить, что после тренировки я спала, как убитая?

На самом деле экзамены меня вовсе не пугали: принимали их не наши преподаватели, и они, как я позже отметила, были снисходительны к промахам трясущихся от страха студентов.

Вот только ночью, на практическом экзамене по астрономии мы стали свидетелями нападения на Хагрида: это была Амбридж и еще кто-то. Нашему приятелю удалось уйти в лес, но МакГонаггал, которая кинулась на его защиту, здорово досталось… Такое вот… увольнение по собственному желанию! Хагрида спасло то, что он полувеликан — на них заклинания почти не действуют, а вот наш декан… она ведь не девочка уже, и такая атака! Никто не знал, чем это может аукнуться.

А на последнем экзамене, истории магии, у Гарри приключилось видение. Вернее, сон — он вырубился от усталости и снова угодил в сознание Волдеморта. И тот, судя по этому сну, пытал Сириуса…

Директора в школе не было, МакГонаггал отправили в больницу, и что оставалось делать?

— Гарри, — попыталась я воззвать к его здравомыслию, — сам посуди, как Волдеморт сумел бы проникнуть в Отдел тайн незаметно для всех волшебников?

— Откуда я знаю?! Вопрос в том, как нам туда проникнуть!

— Гарри! — зарычала я. — Сейчас пять часов, рабочий день! В Министерстве магии полно сотрудников… разве Волдеморт с Сириусом могли пробраться туда так, чтобы никто не видел? Гарри, ведь за их поимку назначена огромная награда! По-твоему, они могли проникнуть в здание, битком набитое аврорами, и остаться незамеченными?

— Я не знаю, может, Волдеморт воспользовался мантией-невидимкой или ещё чем-нибудь! — ответил он. — К тому же я сам много раз бывал в Отделе тайн и никогда не видел там ни одной живой души!

— Ты никогда там не бывал, Гарри, — напомнила я. — Всё это тебе снилось, и только.

— Это не обычные сны! — выкрикнул он мне в лицо. Еще немного, и он схватил бы меня за плечи и начал трясти… ну, тогда я вполне законно отправила бы его в нокаут. — Как ты объяснишь случай с мистером Уизли? Как я узнал, что произошло с ним?

— Тут он прав, — вздохнул Рон.

— Но это ведь невероятно! — гаркнула я. — Как, скажи на милость, Волдеморт мог схватить Сириуса, если Сириус всё время сидел на площади Гриммо?!

— Наверное, Сириус не выдержал и решил, что, если он на минутку отлучится, большой беды не будет, — взволнованно сказал Рон. — Этот дом ему до смерти надоел, вот и…

— Но почему, — не отставала я, — почему, объясните мне пожалуйста, Волдеморту понадобился именно Сириус? Почему он не может без него раздобыть своё оружие или что там ему нужно?

— Не знаю! На это могут быть тысячи причин! — не выдержал Гарри. — Может, ему приятно смотреть, как Сириус мучается!

— Послушайте-ка, я вот что подумал, — негромко сказал Рон. — Брат Сириуса был Пожирателем смерти, так? А вдруг он поделился с Сириусом тайной, как добыть оружие?

— Да-да… потому-то Дамблдор и настаивал на том, чтобы держать Сириуса под замком…

— Да что за бред вы несете? — разозлилась я. — У нас нет никаких доказательств, мы даже не уверены, действительно ли Волдеморт с Сириусом находятся там!

Даже если так, уже миновал час. Лонгботтомы под пытками продержались два, если верить Невиллу, то есть его бабушке…

— Гермиона! Гарри их видел! — напомнил Рон.

— Во сне! — рявкнула я в ответ. — И еще, Гарри, тебе не кажется, что у тебя есть такой пунктик — тебя вечно тянет кого-то спасать?

— О чём это ты, а? Что значит «кого-то спасать»?

— Например, в прошлом году — на кой черт ты спасал сестру Делакур? Не дошло, что ей не дали бы погибнуть? Благородство, все дела, настоящий герой, но…

— Очень любопытно, — сказал он, — Рон тоже заявил, что я напрасно потратил время, изображая из себя героя… Так, по-вашему, это называется? Вы думаете, я снова корчу из себя героя?

— А что, нет, что ли? — мрачно ответила я. — Я вот о чём… Волдеморт знает тебя, Гарри! Он забрал Джинни в Тайную комнату, чтобы заманить тебя туда, такие уловки в его духе, потому что он понимает: ты обязательно придёшь на помощь. И с Сириусом то же самое — вдруг он просто пытается заманить в Отдел тайн тебя?

— Неважно, так это или нет… МакГонаггал увезли в больницу святого Мунго, в Хогвартсе не осталось членов Ордена, которым можно было бы всё рассказать, и, если мы не отправимся в Министерство сами, Сириус умрёт!

Ну, с этим бы я поспорила, но скажи я им, кому можно поведать о случившемся, они б меня саму в Мунго отправили!

— Гарри! — предприняла я последнюю попытку. — Что, если твой сон был всего лишь сном?!

— Как ты не понимаешь! — закричал он. — Это не кошмары и не обычные сны! Зачем, по-твоему, я ходил на уроки окклюменции, почему Дамблдор хотел, чтобы я перестал видеть во сне эти вещи? Потому что они реальны, Гермиона! Сириуса схватили, я его видел! Он у Волдеморта, и больше об этом никто не знает… Выходит, мы единственные, кто может его спасти, и, если ты не хочешь в этом участвовать, дело твоё, но я отправляюсь туда, понятно? И если мне не изменяет память, ты не жаловалась, что меня вечно тянет кого-то спасать, когда я спасал тебя от дементоров, да и ты тоже, — он повернулся к Рону, — ты тоже не жаловался, когда я спасал от василиска твою сестру!

«Ах ты манипулятор паршивый! — подумала я. — Много бы ты наспасал без моего хроноворота!»

— Я и сейчас не жалуюсь! — с жаром воскликнул Рон.

— Дамблдор хотел, чтобы ты научился изгонять эти вещи из своего сознания! — стояла я на своем. — Если бы ты как следует изучал окклюменцию, ты бы даже не увидел…

— Если ты думаешь, что я могу вести себя так, будто ничего не видел…

— И Сириус говорил тебе, что ты должен научиться защищать своё сознание и что нет ничего важнее этого!

— Ну, знаешь! Сейчас он наверняка сказал бы что-нибудь дру…

Дверь класса открылась, вошли Джинни с Луной.

— Гарри, ты что так кричишь? — спросила Джинни.

— Не твоё дело!

— Хамить не обязательно, — нахмурилась она. — Мы просто хотели узнать, не нужна ли тебе помощь.

— Не нужна.

— Что-то ты очень грубый сегодня, — безмятежно сказала Луна.

Ну и что с ними делать?

— Постойте-ка, — сказала я. — Гарри, сперва нам нужно выяснить, действительно ли Сириуса сейчас нет в штаб-квартире!

— Я же тебе говорил: я видел…

— Да насрать, что ты там видел, у тебя глюки через день! — вызверилась я, и парни попятились. — Сперва нужно убедиться, что Сириуса нет дома, а потом уже отправляться в Лондон! Если его и правда там нет, тогда дело другое…

— Сириуса уже пытают! — выкрикнул Гарри. — У нас нет времени!

«Господи, ну почему ты такой дебил?!» — подумала я, а вслух сказала:

— А если Волдеморт все-таки нас обманывает? Нет, Гарри, мы обязаны это проверить!

— Как? Как, по-твоему, мы это проверим?

— Патронуса пошли, идиот! — не выдержала я. — Ты умеешь вызывать телесного патронуса, я тоже, так какого хрена мы до сих пор сопли жуем?!

Гм… очевидно, в таком модусе они меня даже не представляли. Как там меня профессор назвал, фурией? Вот, это подходящее определение.

— Экспекто Патронум! — гаркнула я, и серебристая росомаха уселась у моих ног. — Гриммо, двенадцать, Сириусу Блэку — если он там, пусть срочно даст знать!

Через минуту примчался серебристый пёс и сказал голосом Тонкс:

— Вы что, охренели? Что случилось? Гермиона, объясни нормально, а то этот идиот рвется в Хогвартс!

— Все живы и целы, — продиктовала я следующее послание, — но Гарри приснился странный сон, в котором Волдеморт пытал Сириуса в Отделе тайн. Он едва не сорвался туда, спасать крестного. Так что если ты сейчас на Гриммо, прикуй Сириуса к лестнице, что ли… а здесь я сама справлюсь. И вызови кого-нибудь из вменяемых старших, чтобы разобрались, в чем тут дело!

— Я его сразу обездвиживающим приложила, а то он ринулся в бой… не пойми куда, — вскоре отозвалась Тонкс. — Ничего, он надежно зафиксирован. Грюм уже в пути, остальные тоже. Сидите в школе и не рыпайтесь!

— Паника отменяется, Гарри, — ласково сказала я, поймав его ошалелый взгляд. — Это был просто дурной сон… Петрификус Тоталус!

— Ты… — начал было Рон, но Джинни уловила мою идею и уложила братца рядом с Гарри.

— А теперь что? — спросила Луна, с интересом посмотрев на них.

— Ничего, будем ждать новостей, — ответила я. — Помогите-ка оттащить их в спальню, что они тут валяются…

Новости не заставили себя ждать: утром Амбридж уже не было в школе, а директор водворился на привычном месте. Тонкс коротко сообщила, что в Отдел тайн вломились Пожиратели смерти, которые охотились за неким пророчеством, касающимся Гарри и Волдеморта, и они его добыли, но на выходе их приняли авроры и невесть откуда взявшийся Дамблдор. Ну как приняли… большинство успело смыться: появился Волдеморт собственной персоной, и они с директором неплохо развлеклись, разгромив министерский атриум. Зато Фадж, наш министр, наконец убедился, что Гарри не врет!

11

— Я больше всего боялся, что он помчится туда, а вы не сможете его остановить, — сказал мне Снейп, когда я пробралась к нему вечером.

— Да ладно, это было просто, — невольно улыбнулась я. — Сэр, а все-таки, зачем Пожирателям потребовалось вламываться в Отдел тайн? Что это за пророчество такое?

— Лорд пытался убить Поттера во младенчестве из-за него, — выговорил он, глядя в стену. — Он знал о самом пророчестве, но ему была неизвестна его суть. Свою ошибку он осознал, только когда заклятие ударило рикошетом по нему самому. Вот почему после своего возвращения в тело он был одержим одной мыслью: узнать полное содержание пророчества… Это и есть оружие, которого он так упорно добивался с момента своего возвращения — знание того, как погубить Поттера.

— Я не совсем понимаю…

— Это случилось шестнадцать лет назад, холодной осеньей ночью, в комнате над трактиром «Кабанья голова», — негромко произнес Снейп. — Я пришёл туда, хотел наняться на должность преподавателя защиты, но кое-что подслушал…

— Сэр, не надо, — остановила я. — Я же вижу, вы не хотите об этом вспоминать!

— А иначе вы не поймете, — ответил он. — Я молчу шестнадцать лет, Грейнджер. Я попросту устал от этого. Пойдемте.

— Куда?

— В Выручай-комнату, там думосброс есть. Пересказать это я не смогу, я слов таких не знаю.

— Вы потом сотрите мне воспоминания… — сказала я, волочась за ним, — мало ли…

— Там видно будет, — мрачно ответил он, втолкнув меня в комнату. — Ну вот. Начнем сеанс душевного эксгибиционизма…

Я не успела удивиться тому, что профессор оперирует такими понятиями, как рухнула в его воспоминания.

Над чашей думосброса выросла фигура, закутанная в многочисленные шали; её глаза за линзами очков казались огромными. Не отрываясь от чаши, фигура начала медленно вращаться. Но когда Сивилла Трелони — ее легко было узнать — открыла рот, раздался не её обычный голос с таинственными, словно бы неземными интонациями, а грубый и хриплый:

— Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой…

По-прежнему медленно вращаясь, фигура профессора Трелони погрузилась обратно в серебристую массу и пропала.

— Я потом узнал, что пророчество подходило двоим. Оба родились в конце июля того года, у обоих родители были членами Ордена Феникса и трижды чудом избежали гибели от руки Волдеморта. Второй — Лонгботтом. Но я тогда не услышал пророчество до конца, меня застукали, — прямо сказал Снейп. — Но что знал, я передал… сами знаете, кому. Смотрите дальше.

Картина опять перестроилась. Снейп — маленький еще, похоже, первокурсник, — спешил по коридору в Хогвартс-экспрессе, уже переодевшись в форму. Наконец он остановился около купе, где шумела кучка хулиганистого вида мальчишек. В углу съёжилась на сиденье Лили, уткнувшись в оконное стекло.

Он сел напротив Лили. Она мельком взглянула на него и снова отвернулась к окну, вытирая слезы.

— Я не хочу с тобой разговаривать!

— Почему?

— Туни ненавидит меня. Потому что ты видел то письмо от Дамблдора.

— И что? — с искренним недоумением спросил он, а после паузы сказал с искренней радостью: — Но мы ведь едем! Едем в Хогвартс!

Лили заулыбалась.

— Хорошо бы тебе попасть на Слизерин, — сказал он.

— Чего-чего?

Один из мальчишек, бывших с ними в одном купе, и до этого не проявлявший никакого интереса к Лили или Снейпу, обернулся на это слово, и я узнала Джеймса Поттера.

— Как можно хотеть попасть на Слизерин? Я бы тогда школу бросил, а ты разве нет? — спросил он у второго мальчишки, но тот не улыбнулся.

— У меня вся родня там училась, — сказал он, и я узнала Сириуса.

— А на вид ты вроде нормальный…

Сириус ухмыльнулся.

— Может, я сломаю традицию. Куда бы ты пошёл, если бы сам выбирал?

Джеймс поднял невидимый меч.

— На «Гриффиндор, где храбрые сердцем»! Как мой папа.

Снейп тихо пренебрежительно фыркнул. Джеймс повернулся к нему.

— Что, проблемы с этим?

— Нет, но если у вас мускулов больше, чем мозгов…

— А куда ты надеешься попасть, если у тебя ни того, ни другого? — встрял в разговор Сириус.

Джеймс расхохотался, а Лили вдруг встала:

— Пошли, Северус, найдём другое купе.

— А-ха-ха! — раздалось им вслед. — Пока, Нюниус!

Я молчала.

— С тех пор так и повелось, — сказал за моей спиной профессор, и в его голосе прозвучала детская обида.

— Дураки, понимали б чего, — ответила я. — У вас красивое имя.

Он ничего не сказал, а картинка опять сменилась. Теперь я стояла за спиной Снейпа, лицом к ярко освещенным столам…

— Эванс, Лили! — услышала я голос МакГонаггал.

Девочка села на табурет, а Шляпа, едва коснувшись ее головы, выкрикнула:

— Гриффиндор!

А сам он отправился к столу Слизерина, где его встретили улыбками, и Люциус Малфой со значком старосты на груди приветливо протянул ему руку.

И картина снова переменилась…

Лили и Снейп идут по двору и, похоже, спорят.

— … мы же хотели остаться друзьями? — говорил Снейп. — Верными друзьями?

— Мы и есть друзья, Сев, но мне не нравится кое-кто из тех, с кем ты водишься! Извини, но Эйвери и Мальсибер не в моём вкусе! Мальсибер! Что ты нашёл в нём, Сев, это же гад ползучий! Знаешь, что он недавно пытался сделать с Мэри Макдональд?

Лили дошла до колонны и прислонилась к ней, глядя снизу вверх в худое бледное лицо.

— Ничего такого, — быстро сказал Снейп. — Это была шутка, вот и всё…

— Это была тёмная магия, и если ты считаешь её забавной…

— А как насчёт того, чем занимаются Поттер с дружками? — требовательно спросил Снейп. Он краснел пятнами, почти как Драко.

— Чем именно?

— Где они шляются по ночам? И с Люпином что-то не так…

— Он болен, — сказала Лили. — Они говорят, он болен…

— Тяжело заболевает каждый месяц в полнолуние?

— Ну, я помню твою теорию… Но какое тебе дело, чем они занимаются по ночам?

— Я просто хочу сказать… не такие уж они расчудесные!

— Но хоть темную магию не используют! А ты… ты неблагодарный. Я слышала, что недавно ночью случилось. Ты полез шпионить, по тому туннелю у Ивы, и Джеймс Поттер спас тебя от… ну, от того, что там внизу! — выдала она.

— Спас? — Снейпа перекосило от злости. — Спас? Ты что, думаешь, он там подвиг совершил? Он шею свою спасал, свою, и дружков своих! Ты же не собираешься… я тебе не позволю…

— Чего ты мне не позволишь? — прищурилась она.

— Они тебя за дуру держат! А я вижу, тебе нравится Поттер! Крутой, да? Лучший в квиддиче, красавчик…

Они говорили о чем-то еще, но тут картина снова изменилась.

Я видела, как Снейп покидает Большой зал после экзамена, бредёт прочь от замка, попадается на глаза Мародерам… Я не хотела видеть это во второй раз.

Очередная смена плана.

— Мне жаль.

Ночь. Лили, в халате, стоит, скрестив руки на груди, перед портретом Полной дамы у входа в гриффиндорскую башню.

— Я вышла только потому, что Мэри мне сказала — ты грозишься тут заночевать.

— Я так и сделал бы. Я совсем не хотел назвать тебя грязнокровкой, это просто…

— Само вырвалось? — в голосе Лили не было жалости. — Слишком поздно. Я тебе сто лет находила оправдания. Никто из моих друзей не может понять, почему я вообще с тобой разговариваю. Ты со своими драгоценными дружками, маленькими Пожирателями смерти… видишь, ты этого даже не отрицаешь! Ты даже не отрицаешь, на что вы все нацелились! Что ждёте не дождётесь присоединиться к сам-знаешь-кому, так?

Снейп молча глотал воздух.

— Я больше не могу притворяться. Ты выбрал свой путь, я — свой.

— Нет, послушай, я не собирался…

— … назвать меня грязнокровкой? Но ты, Северус, зовешь грязнокровками всех, кто родился в обычных семьях! Разве нет?

Она отвернулась и ушла в гостиную.

— Не надо больше, — попросила я. — Ну не надо, я же чувствую, что вам больно вспоминать!

— Наркоза для таких вещей еще не придумали, Грейнджер, — был ответ, — взялись, так смотрите.

Теперь картина менялась дольше. Это была вершина холма, выл ветер, холод пронизывал до костей… Взрослый Снейп — ну какой там взрослый, явно едва школу закончил! — тяжело дышал, поворачивался на месте, крепко сжимая в руке палочку, ожидая чего-то или кого-то…

Сверкнула молния, и Снейп упал на колени, лишившись палочки.

— Не убивай меня!

— Я и не собирался.

Дамблдор стоял перед Снейпом, его мантию трепало ветром, и его лицо освещал снизу огонёк палочки у него в руке.

— Ну, Северус? Что за послание для меня от лорда Волдеморта?

— Не… не послание… я здесь по своей воле! Я… я пришёл предупредить… нет, попросить… пожалуйста!..

Дамблдор резко взмахнул палочкой, и воцарилась тишина.

— Что же может просить у меня Пожиратель смерти?

— Пророчество… предсказание Трелони…

— Ах да, — сказал Дамблдор. — И как много ты пересказал Волдеморту?

— Всё… всё, что я слышал! — сказал Снейп. — Вот почему… именно поэтому он считает, что оно о Лили Эванс!

— Пророчество было не о женщине, — ответил Дамблдор. — В нём сказано о мальчике, рождённом до конца июля…

— Он думает, что оно о её сыне, он собирается выследить её, убить их всех…

— Если она так много значит для тебя, — сказал Дамблдор, — разве не сделает Волдеморт для неё исключение? Ты мог бы попросить пощады для матери в обмен на её сына?

— Я это сделал… я просил его…

— Ты мне отвратителен, — сказал Дамблдор, и я вздрогнула. — Значит смерть её мужа и сына тебе безразлична? Они могут умереть, лишь бы ты получил, чего хочешь?

Снейп смотрел на Дамблдора снизу вверх. Еще совсем молодое некрасивое лицо его было мокрым, от дождя или от слез, не разобрать…

— Пожалуйста, спрячь их всех, — выговорил он. — Спрячь ее… их… Пожалуйста!

— А что ты дашь мне взамен, Северус? — вкрадчиво спросил директор.

— Я… взамен? — Снейп изумлённо взглянул на Дамблдора, помолчал и сказал, сморгнув слезы: — Всё.

Смена плана.

Снейп сидел, сгорбившись, а мрачный Дамблдор стоял над ним. Через мгновение-другое Снейп поднял голову, и в глазах у него было такое горе…

— Я думал, вы собираетесь беречь их… охранять…

— Они с Джеймсом доверились не тому, — сказал Дамблдор. — Кому-то вроде тебя, Северус. Разве ты не надеялся, что Волдеморт сделает для неё исключение?

Снейп дышал часто и прерывисто и, по-моему, старался не расплакаться.

— Мальчик выжил, — сказал Дамблдор. — Её сын жив. У него её глаза, в точности её. Я уверен, ты помнишь форму и цвет глаз Лили Эванс?

— Не надо!

— Северус, это что — раскаяние?

— Почему… почему я жив?

— А какой прок в твоей смерти? — холодно сказал Дамблдор. — Если ты любил Лили Эванс, если ты по-настоящему любил её, то дорога твоя должна быть тебе ясна.

Снейп видел все словно в тумане, и слова Дамблдора не сразу дошли до него.

— О чем вы?

— Ты знаешь, как и почему она умерла. Сделай так, чтобы она умерла не напрасно. Помоги мне защитить сына Лили.

— Не нужна ему защита! Волдеморт ушел!

— Он может вернуться, и когда он это сделает, угроза для Гарри Поттера будет ужасной.

— Ладно… — сказал Снейп после долгого молчания. — Пусть будет так. Но никогда… никогда не рассказывайте!.. Это должно остаться между нами! Поклянитесь!

— Моё слово, Северус, что я никогда не покажу тебя с лучшей стороны? — вздохнул Дамблдор. — Если ты настаиваешь…

Воцарилась тишина.

— Дальше будет про Поттера. Это не интересно, вы сами все знаете, — произнес профессор. — Грейнджер, только без рук! Да что с вами, в самом деле?

— Что вы с собой сделали?! — выкрикнула я. — Зачем?! Вы же меня учили слова лишнего не произносить, а сами…

— Так это я теперь такой умный, — ответил он, поймав меня за запястья, а то я точно съездила бы ему по физиономии, — и знаю, что обещаниями разбрасываться нельзя. А тогда я был чуть старше вас, Грейнджер, и да, я был идиотом, можете не повторяться!

— Сволочь… мерзость какая…

— Кто, я?

— Не вы! — рявкнула я, вывернувшись из его хватки. — Вы просто идиот! А этот… этот… кукловод! Почему вы вот это Гарри не показали? А не только сцену у озера? Может, до него хоть что-нибудь бы дошло, хоть немножечко!

— Я не смогу, — серьезно сказал он. — Разве что при смерти буду, вот тогда…

— Но мне же показали!

— Ну, вы сравнили себя с Поттером, — криво усмехнулся Снейп, собирая свои воспоминания.

— Вы еще скажите «вы же девочка!», — прошипела я, сжав кулаки.

— Да вы не девочка, а гарпия какая-то…

— Фурия!

— Один черт, ведьма, — сказал Снейп, помолчал и спросил: — И вот как магглорожденная девочка-волшебница, скажите: что я сделал не так? Вам же сейчас столько лет, сколько было Лили…

Вообще-то, мне было уже больше, но что уж мелочиться!

— Я не знаю, — честно ответила я. — А еще я не знаю, кто такая Мэри и что с ней хотел сотворить этот Мальсибер…

— То же самое, что сделали со мной Мародеры, — мрачно ответил Снейп. — Забавное заклинание, правда? Это я его придумал.

— А откуда Мародеры его узнали? — спросила я, а он покраснел точно так же, как в юности, рваными темными пятнами. — От нее?

— Теперь уже не выяснишь… Наверно. Но я вас не об этом спрашивал, Грейнджер.

— А я не могу судить, сэр, — ответила я. — У меня никогда не было друзей. Таких вот… чтобы с детства… Но если б были, я не стала бы злиться на то, что они изучают Темные искусства.

— Вы бы попросили научить вас?

— Ну да… Будто это что-то плохое!

— Как видите, не все так считают…

— Это все равно, как ненавидеть высшую математику за то, что на тебя напал натуральный логарифм, — сказала я, шмыгнув носом, — Темные искусства — просто ветвь знаний. А вот как их применяют, дело другое!

— Вы все еще не ответили на мой вопрос.

— Да не знаю я! — вскричала я. — Я не могу поставить себя на ее место, я совершенно другая! Я… я все равно дружила бы с вами, факультет там, не факультет, вы же знаете, я…

Воцарилось молчание.

— Если бы вы были мне дороги, — сказала я, помолчав, — неважно, как парень или просто друг, вроде Виктора… я бы никогда не позволила так поступить с вами! А если бы мне не хватило сил отбиться от этой компании там, у озера, они бы все равно пожалели!

— Даже если влюбились бы в другого?

— А какое это имеет значение? — не поняла я.

— Шляпа не ошиблась, отправив вас на Гриффиндор, — тихо сказал Снейп, а потом вдруг сказал: — Давайте, может, проведем пару раундов, Грейнджер? Я вспомнил кое-что замысловатое… хотите попробовать неравный бой с несколькими противниками?

— Конечно! — ответила я и подумала: «Спорим, я тебя удивлю?».

Часть 6

Гермиона Грейнджер и Связь с будущим

Пролог

— Привет, — говорю я себе и киваю в ответ. — Что-то страшное грядет?

— Да, — отвечаю я и смотрю на часы, обычные механические часы, потому что электронные в Хогвартсе не работают. — У нас полчаса, иначе меня хватятся. Записать не успела, так что запоминай.

Я киваю и все равно беру в руки карандаш — по ключевым словам потом легче вспомнить… хотя я и так на память не жалуюсь, она у меня тренированная. За столько-то лет я выучилась сходу запоминать, что угодно, а рассортировать можно позже.

— Понедельник, ровно в четыре вечера, — говорю я, — обязательно подойди к портрету Полной дамы, иначе потом придется бегать по всему замку. Дальше…

Полчаса истекают очень быстро, и я исчезаю.

А я смотрю на быстрые карандашные пометки, дописываю то, что непременно нужно сделать, и думаю, во что всё это может вылиться.

Впрочем, нет, не думаю. Если бы своими действиями я могла спровоцировать мировой катаклизм, он давно бы уже случился. А может, уже случился, только я этого не заметила, да и не могла заметить.

1

Конец лета я снова провела у Уизли. Не то чтобы мне этого сильно хотелось, но там я могла быть в курсе последних событий. Правда, я еще и с Тонкс общалась, но ей тоже не всё сообщали, так что сидели они с Сириусом на Гриммо, большую часть новостей получая от меня. Ну бред ведь, а?

Слава богу, Сириусу хоть позволили повидаться с Гарри, не забрать его на лето, конечно, но хоть неделя у них была! И сам Сириус немного успокоился, перестал ежедневно надираться в хлам и притих (кажется, Тонкс последовала моему совету и использовала самый действенный метод для прекращения попоек — Петрификус Тоталус, а еще пару Круциатусов в нагрузку, для протрезвления). А еще я знала, что она тайком выводит его погулять, кое-как замаскировав. Стриженый Сириус в веселенькой попонке в горошек — то еще зрелище, скажу я вам! Она ему еще гриву и кисточку на хвосте оставила, черному льву гриффиндорскому…

В «Норе» на этот раз было весело: там гостила Флёр Делакур, да-да, та самая, из Шармбаттона! Она устроилась на работу в «Гринготтс», но, судя по всему, интересовала ее не столько работа, сколько Билл Уизли. Скажу так: это был далеко не худший вариант. Билл веселый, симпатичный и умный, на хорошем счету у гоблинов (и недурно зарабатывает, правда, что-то не горит желанием помогать семье), а Флёр — прекрасная во всех отношениях волшебница, на четверть вейла, кстати. Не понимаю, почему ее так невзлюбили миссис Уизли и Джинни, со мной она общалась вполне по-дружески, Виктору привет передавала, да и вообще не прочь была пошушукаться по-девичьи, чем я и пользовалась. Надо было узнать кое о чем из первых рук, так сказать, а не у мамы же о таком спрашивать…

Ну а одной прекрасной ночью Дамблдор подкинул на крыльцо «Норы» Гарри. Кажется, это вошло у него в привычку!

Оказалось, директор таскал Гарри куда-то в качестве моральной поддержки.

— Он всего лишь хотел, чтобы я помог убедить одного старого учителя вернуться в Хогвартс, — пояснил Гарри. — Какого-то Горация Слагхорна.

— Ну понятно, — сказал Рон, почесав в затылке, — Амбридж ведь больше нет, и, понятно, нам нужен новый преподаватель по защите, разве нет? Э-э-э, а какой он?

— Он чем-то напоминает моржа, и он был деканом Слизерина до Снейпа, я так понял, а потом ушел на пенсию, — сообщил Гарри. — Что-то не так, Гермиона?

— Нет, всё в порядке, — ответила я.

Черт побери! Снейп же упоминал эту фамилию! Декан Слизерина, Гораций Слагхорн, зельевар, его учитель! Не защиту он будет вести, вовсе не защиту, голову на отсечение даю… И я ради этого убивалась на экзаменах?!

Видимо, меня заметно перекосило, потому что Гарри поглядел на меня с испугом.

— Ты думаешь, он будет хорошим учителем? — выдавила я, улыбнувшись. Надеюсь, это не слишком напоминало оскал.

— Без понятия, — ответил Гарри. — Но уж точно не хуже Амбридж!

— Я знаю кое-кого похлеще Амбридж, — мрачно сказала Джинни, ввалившись в комнату. — Привет, Гарри…

— Что это с тобой? — спросил Рон.

— Да всё она, — буркнула Джинни, плюхаясь на кровать Гарри. — Достала меня вконец.

— И что на этот раз? — сочувственно спросила я.

— Эта её манера со мной разговаривать — можно подумать, я младенец!

— Понимаю, — кивнула я. Флёр со всеми так общалась, но Джинни обижалась на это особенно. — Она так самолюбива!

А тут и сама Флёр появилась в дверях, с целым подносом еды.

— Гарри! — сказала она. — Как давно мы не встречались!

Акцент у нее так и не пропал, она очаровательно картавила. Могу представить, как ее голос звучит в интимной обстановке, и… У Билла явно не было шансов!

Следом прибежала запыхавшаяся миссис Уизли со словами:

— Не нужно было тащить этот поднос наверх, я как раз хотела сама идти!

— Никаких проблем, мадам, — ответила Флёр, поставила поднос и расцеловала Гарри в обе щеки. — Помнишь мою сестренку, Габриэль? Она только о тебе и твердит! И будет очень рада увидеть тебя снова…

— А… она тоже здесь? — выдавил он.

— Нет, нет, глупенький, — засмеялась она серебряным смехом, — я имею в виду, следующим летом, когда мы… Ах, да ты не знаешь?

Она распахнула голубые глазищи, и я отвернулась, чтобы не засмеяться в голос. Флёр доставляло огромное удовольствие прикидываться глупенькой блондинкой из анекдотов. Кажется, ее забавляла реакция будущей свекрови. Билл — тот точно осознавал, что Флёр глупой никак не назовешь, а шутить над родственниками — это у Уизли семейное, так что он не возражал против ее выходок.

— Мы с Биллом поженимся, — сказала Флёр нежным голосом.

— Ой, — ответил Гарри. — То есть… ну… поздравляю!

— Билл очень занят, а я работаю только неполный день в «Гринготтсе» для улучшения моего английского. И он привез меня сюда на несколько дней, чтобы я как следует познакомилась с его семьей. Я была так рада услышать, что ты приедешь! Здесь мало чем можно заняться, если только тебе не нравится готовить и кормить цыплят!

Проехавшись вот этак по миссис Уизли, Флёр изящно развернулась и выплыла из комнаты.

Я знала, что она занимается выездкой (видела колдографии, у Флёр была изумительная породистая кобыла игреневой масти), очень любит плавать и неплохо стоит на парусной доске. Впрочем, готовила она тоже хорошо, только не на большую семью, а исключительно для собственного (и Билла) удовольствия. Странно было предположить, что ей понравится кормить цыплят и чистить курятник!

Миссис Уизли прошипела что-то себе под нос.

— Мама её ненавидит, — спокойно объяснила Джинни.

— Я её не ненавижу! Я всего лишь считаю, что они поторопились со свадьбой!

— Ма, они год встречаются, — сказал Рон. Уши у него были малиновыми, он всегда так на Флёр реагировал. Думаю, ночью ему такое снилось… и от этого днем он смущался еще сильнее. Бедняга… В «Норе» даже в сортире надолго не уединишься для понятных целей, а в комнату в любой момент может кто-нибудь вломиться!

— Ну, это не срок! Конечно, я знаю, отчего всё так. С возвращением сами-знаете-кого никто ни в чём не уверен, каждый думает, что может не дожить до завтра, и вот все торопятся, там, где в нормальное время так не спешили бы. То же самое происходило в прошлый раз, когда он был в силе, люди метались из стороны в сторону…

— Включая тебя и папу, — вставила Джинни.

— Да, но твой отец и я были созданы друг для друга, так зачем было ждать? — сказала миссис Уизли без особой логики. — А Билл и Флёр… ну… что у них общего? Он трудолюбивый, солидный человек, тогда как она…

— Корова, — кивнула Джинни. Именно так ее называла миссис Уизли, когда думала, что никто не слышит. — Но Билл вовсе не солидный человек, мам. Он ликвидатор заклятий, сама знаешь, ему нравятся приключения…

По мне, так Билл с Флёр были замечательной парой, но мать есть мать… Думаю, маме мой избранник бы тоже не понравился: ей всё время мерещился какой-то первый ученик школы, скромный, очень умный юноша, опционально — сирота и в очках. Я всякий раз представляла на его месте Гарри, ужасалась и переводила разговор на новинки стоматологиии.

А еще я знала, что миссис Уизли так и норовит сосватать Биллу Тонкс, ради чего и приглашает ее то и дело поужинать. А Тонкс что — явится, слопает всё, до чего дотянется (да еще с собой захватит), похихикает со мной и Флёр, да и испарится. Обратно на Гриммо, воспитывать Сириуса…

2

Это были бы замечательные мирные каникулы, если бы каждый день не приходили известия об исчезновениях, несчастных случаях и смертях.

К расстройству миссис Уизли, как раз на шестнадцатый день рождения Гарри дурные вести принес Ремус Люпин, угрюмый и измождённый, с обильной сединой в тёмно-русых волосах, в одежде потрёпанной и залатанной ещё больше, чем прежде.

— Была ещё парочка атак дементоров, — сказал он. — И где-то на севере, в какой-то лачуге, нашли труп Игоря Каркарова, и над домом висела Темная метка. Хотя, честно, я удивляюсь, как он, покинув Пожирателей смерти, сумел прожить целый год. Брат Сириуса, Регулус, всего несколько дней протянул, насколько я помню.

— Да, верно…

— Флориана Фортескью, говорят, похитили, — сказал Билл, подливая Флёр вино. — Правда, не вполне понятно, зачем.

— И Олливандер пропал, — добавил мистер Уизли, — магазин пуст. Никаких следов борьбы. И не известно, сам он ушёл или его похитили.

— А волшебные палочки? Где их теперь брать будут?

— Есть ещё мастера, — ответил Люпин. — Но Олливандер был самый лучший, и, если он сейчас у врагов, это очень плохо.

Логично: если они сбежали из Азкабана, то палочек у них нет. Либо есть те, которые они отобрали у кого-то, а чужие обычно повинуются неохотно. Значит, мастер Олливандер им жизненно необходим, чтобы обзавестись новыми палочками…

Что там! Нас даже за покупками повезли на министерской машине! Логики я так и не поняла, аппарировать было бы намного быстрее и проще. Машину, набитую по самую крышу, легко отследить, но где магия и где логика? Да-да, я уже не раз задавалась этим вопросом, но ни разу не получила внятного ответа.

На Диагон-аллее нас встретил Хагрид. С ним мы отправились к мадам Малкин, а старшие Уизли пошли за учебниками.

— … не ребенок, если ты этого ещё не заметила, мама, — услышала я знакомый голос, едва мы вошли. — Я прекрасно могу купить всё нужное сам.

— Но, дорогой, твоя мама совершенно права, — возразила мадам Малкин, — сейчас никто не должен ходить поодиночке, и дело тут не в возрасте…

— Эй, смотрите, куда втыкаете булавки!

Драко Малфой в красивой темно-зеленой мантии (забавно, он бледный и белобрысый, но зеленое не делает его похожим на утопленника!) вышел из-за вешалок и покрутился перед зеркалом. А потом заметил нас…

— Если ты удивляешься, мама, откуда здесь вонь, так это сейчас вошла грязнокровка, — сказал он, мило улыбнулся мне, и тут же схватился за нос, из которого хлынула кровь. — Уй, бля…

— Еще раз мне в лицо такое скажешь, я тебе челюсть сломаю, — с такой же милой улыбкой ответила я, вытерев руку о его мантию. Дохляк, я даже не кулаком ударила, просто оплеуху дала! — А в мое отсутствие можешь меня даже бить, разрешаю…

— Вы что… — Нарцисса Малфой подошла ближе и увидела залитое кровью лицо Драко. — Уберите палочки! Если вы снова нападёте на моего сына, клянусь, это будет последняя вещь, которую вы сделаете!

— Не надо, мама… — прогнусавил Драко, зажимая разбитый нос. — Они не колдовали…

— Вот как? — она сощурилась.

— Пока нет, — браво сказал Гарри, — но что вы нам сделаете? Напустите на нас парочку Пожирателей?

Мадам Малкин взвизгнула и схватилась за сердце.

— Прекрати немедленно! Что за обвинения… убери палочку! В моем магазине…

Но Гарри палочку не опустил.

— Я вижу, что пребывание в любимчиках Дамблдора внушило тебе иллюзию безопасности, Гарри Поттер, — негромко сказала миссис Малфой. — Но Дамблдор не всегда будет рядом, чтобы тебя защищать.

Гарри насмешливо осмотрел магазин:

— Ух ты… посмотрите-ка… его сейчас здесь нет! Так почему бы не попытаться? Может, в Азкабане найдётся двухместная камера, как раз для вас и вашего мужа-растяпы!

— Как ты смеешь так разговаривать с моей матерью, Поттер?! — вспылил Драко. Получилось пискляво, да и перепачканное лицо не добавляло ему внушительности.

— Все в порядке, — мать взяла его за плечо. — Я думаю, что Поттер воссоединится с родителями раньше, чем я с Люциусом.

Драко бросил испачканную мантию к ногам мадам Малкин.

— Мы оденемся в другом месте, — сказала миссис Малфой, вздернув подбородок, и они вышли.

Я оставила парней примерять мантии, а сама выскользнула наружу и догнала Малфоев. Мать как раз оттирала Драко лицо, а тот бурчал, что уже взрослый, и вообще…

— Мадам, — негромко сказала я, и она обернулась.

Сколько ей лет? Наверно, ровесница моей мамы, а может, и моложе, в волшебном мире принято выходить замуж чуть ли не сразу после окончания школы. Так или иначе, Нарцисса Малфой была очень красива, только сильно постарела с тех пор, как я видела ее в последний раз, на Кубке мира по квиддичу. И немудрено: муж-то угодил в Азкабан после той истории в Министерстве… А по обмолвкам Драко я поняла: он отца боготворит, а мать… Любит или нет, всё равно ведь за нее переживает!

— Что тебе нужно? — спросила она.

— Я хочу извиниться… нет, не перед тобой, — покосилась я на Драко, — ты меня обозвал и получил по заслугам! И еще получишь, если пасть разинешь!.. Гм… Словом, я хочу извиниться перед вами, мадам, за поведение Гарри.

Она молча смотрела на меня. Мы были почти одного роста и сложения, но куда мне до ее элегантности! Флёр кое-чему меня научила, только применять на практике я это пока не пробовала, ни к чему было.

— Ты та гриффиндорка, о которой говорил Северус? — спросила вдруг она.

— Что?.. — это вырвалось у нас с Драко одновременно.

— Он сказал, что на Гриффиндоре есть лишь один человек, которого ему не хочется убить, и это девочка, — серьезно сказала миссис Малфой. — Но имени не назвал.

— Мама, слышала бы ты, как он на нее орал, — вставил Драко, отойдя от шока, но мать его не слушала.

Ну и орал, было дело поначалу… Мне от этого не жарко и не холодно!

— Извинения принимаются, — произнесла вдруг миссис Малфой. — Но рекомендую держать этих… юношей на коротком поводке.

— В этот раз я не успела взять их на сворку, мадам, — ответила я. — Впредь буду внимательнее.

Она коротко кивнула.

— А еще привет вам от кузена и племянницы, — не удержалась я.

— Это шутка? — сощурилась она. — Если так, то у кого-то проблемы с чувством юмора…

— Я не шучу. Ваш кузен как никто другой знает, каково там, в Азкабане, — сказала я. — И они не злорадствуют. И я тоже.

— Спасибо, — миссис Малфой посмотрела в сторону. — Передавай им мои наилучшие пожелания. Нам пора. Идем, Драко…

Он оглядывался на меня, будто хотел спросить о чем-то, но так и не решился.

Я успела вернуться до того, как мое отсутствие заметили — мадам Малкин, лишившись богатой клиентки, истыкала Гарри с Роном булавками, и им было явно не до меня, — заказала себе мантию, а потом мы решили навестить магазинчик близнецов.

Ну… они неплохо развернулись! Я знала, что Гарри отдал им тысячу галлеонов, полученную на Турнире, и близнецы использовали эти деньги с максимальной отдачей.

— Тут у нас есть и кое-что посерьезней, — сказал Фред, когда мы насмотрелись на всяческие фокусы и приколы. — Мы только развиваем эту линию.

— Ты не поверишь, как много людей, даже кто в Министерстве работает, не умеют поставить щитовые чары, — добавил Джордж, а я взвыла про себя. Ну как так, а?!

— Мы придумывали «рикошетные шляпы» как шутку; знаешь, заведи своего приятеля тебя заклясть и смотри, как он хлопает глазами, когда заклятие просто отскочит. Но Министерство купило пятьсот штук для всего обслуживающего персонала! И крупные заказы всё идут!

Я поняла, что сейчас начну биться головой об стену. И эти люди собрались сражаться с Волдемортом?! Или они и не собирались?

— И мы развернулись и на «рикошетные мантии», и на «перчатки-рикошетки»…

— … от непростительных заклятий они не спасают, но от всяких мелких, да и посильнее, заклятий и сглазов…

— И тогда мы решили, что надо всерьёз заняться защитой от Тёмных искусств, раз это золотая жила, — вдохновенно продолжил Джордж. — Вот, посмотри, крутая вещь. Перуанский порошок тьмы, самое то, если нужно быстро сбежать.

Отличная штука, подумала я и купила немножко. Вдруг пригодится?

3

В поезде мы с Роном следили за первокурсниками, а Гарри отловил Слагхорн. Я слышала, что у него был этакий клуб — он приглашал лучших учеников, а еще тех, у кого были родители со связями, — вот и Гарри туда угодил. Правда, ему не понравилось.

Что любопытно, ни Малфоя, ни Нотта, ни тем более Крэбба с Гойлом старик не позвал. Ну да Малфой отыгрался на Гарри… Хорошо еще, Тонкс нашла Поттера в поезде и отконвоировала в замок, где и сдала с рук на руки Снейпу. Как легко понять, все трое были просто счастливы!

— Что с рукой у директора? — спросила я, покосившись на преподакаковательский стол. Правая рука у Дамблдора была черной и будто неживой, как головешка.

Это заметила не я одна, в зале зашептались. Дамблдор, явно поняв, в чём дело, просто улыбнулся и набросил на увечную кисть пурпурно-золотистый рукав.

— Совершенно не о чем беспокоиться, — сказал он беспечно. — А сейчас… наши новые студенты — с прибытием! А старые — с возвращением! Следующий год, полный волшебства, ждёт вас…

— У него рука такой же была, когда я видел его летом, — шепнул мне Гарри, — я думал, что он её за это время вылечит… Ну или это мадам Помфри сделает…

— Она выглядит так, будто отмерла, — честно сказала я. Чем-то нехорошим тянуло от директора, хотя, может, я выдумывала? — Правда, существуют раны, которые не вылечить, а еще старые проклятия или яды без противоядия…

— И мы рады приветствовать в этом году нового члена преподавательского коллектива, профессора Слагхорна! — произнес директор. — Моего бывшего коллегу, который согласился занять свой старый пост учителя зельеварения…

Я уронила вилку. Хотя что уж там, я этого ожидала!

— А профессор Снейп, тем временем, — сказал Дамблдор, повысив голос, — займёт должность преподавателя защиты от Тёмных искусств.

— Только не это! — не удержался Гарри, а я промолчала, но от злости завязала вилку узлом.

Снейп, сидевший справа от Дамблдора, не встал, когда упомянули его имя; он просто поднял руку, поблагодарив слизеринцев, разразившихся овациями.

— Ничего, нет худа без добра, — сказал Гарри. — К концу года Снейпа не будет.

— К чему ты клонишь? — спросил Рон.

— Эта работа заклятая. На ней никто больше года не протянул… Квиррелл вообще на ней помер. Лично я за ещё одну смерть пальцы скрещу!

Я зашипела, но Рон успел первым:

— Он может в конце года просто вернуться преподавать зелья. Этому Слагхорну, может, не захочется задерживаться надолго. Грюм же не захотел, хоть ему и предлагали.

Не могу передать, до чего я была зла!

Назавтра нам выдали расписание, и я хотя бы смогла отвлечься до поры до времени: руны и нумерология требуют полного внимания. Ну и на защиту я пошла, конечно же: очень хотелось посмотреть в бесстыжие черные глаза!

— Заходите, — сказал Снейп, открыв нам дверь.

Любит он темноту… И тут шторы опустил, и картины на стенах — мрачнее некуда.

— Я не просил вас доставать учебники, — негромко сказал он. — Я собираюсь говорить с вами и требую полного внимания. Помнится, у вас было пять преподавателей по этому предмету…

«Все равно никто не услышит, — подумала я, уставившись в стену за его плечом, — говори, не говори…»

— Естественно, каждый из них приносил свою программу и свои предпочтения. Учитывая всю эту путаницу, я удивлен, как много из вас наскребло СОВ по этому предмету. Я ещё более удивлюсь, если все вы сумеете справиться с подготовкой на ТРИТОН, которая будет гораздо сложнее.

Он шел по классу, говоря теперь не так громко, а класс дружно выворачивал шеи, чтобы продолжать его видеть.

— Тёмные искусства, — говорил Снейп, — многочисленны, разнообразны, вечно изменчивы, и неискоренимы. Борьба с ними подобна борьбе с гидрой… так, я понял, вы никогда не слышали о Лернейской Гидре! Словом, с чудовищем, у которого вместо срубленной головы сразу вырастает другая, свирепее и умнее прежней. Вы сражаетесь с противником безликим, переменчивым, неуязвимым…

Как он говорил, заслушаться можно же… Я и сама уже знала, что Темные искусства — это не только пытки и Авада, там столько интересного!

— Ваша оборона, — продолжал Снейп немного громче, — должна быть такой же гибкой и изобретательной, как и искусства, которым вы стремитесь противостоять.

Он вернулся к своему столу.

— Вы, я полагаю, абсолютные новички в использовании невербальных заклятий. В чём состоит их преимущество?

Я подняла руку. Мне очень хотелось сказать ему пару ласковых.

— Да, мисс Грейнджер?

— Ваш противник не знает, какое заклинание вы собираетесь применить, что дает вам преимущество, пусть в долю секунды.

— Слово в слово по учебнику, — бесстрастно сказал Снейп, — но в целом верно. Да, овладевшие невербальной магией, приобретают элемент неожиданности при наложении заклятий. Но, конечно, это доступно не всем волшебникам; здесь важны самообладание и сила воли, которых многим недостает.

Он недобро покосился на Гарри, а потом продолжил:

— Сейчас вы разделитесь на пары. Один партнер будет пытаться без слов заклясть другого. Другой будет пытаться отразить заклинание в такой же тишине. Приступайте.

Участники нашего кружка уже неплохо знали щитовые чары, но невербалкой не владел никто. Ну, почти никто… Я подождала минут десять, потом закрылась от Невилла, но, конечно же, никаких баллов Гриффиндор не получил, хотя я была уверена, что Снейп прекрасно все видел.

Впрочем, он сам схлопотал от Гарри — тот инстинктивно поставил щит такой мощности, что профессора швырнуло в сторону (сам виноват, следить надо за подопечными). Растет мальчик… Еще и нахамил, а такого Снейп не терпит, я его достаточно изучила, так что Гарри схлопотал отработку.

— Он что, другую подопытную крысу не мог отыскать? — кипел Гарри по дороге в гостиную. — Как мог Дамблдор доверить ему вести защиту? Вы слышали, как он говорит о Тёмных искусствах? Он их любит! Всю эту многоликую, неистребимую муть…

— А ты будто говорил не так? — спросила я.

— Как я?.. — осекся он.

— Да, когда рассказывал нам, что значит столкнуться с Волдемортом лицом к лицу. Ты говорил, это — не то же самое, что выучить наизусть парочку заклинаний, что нужно всё — ум, воля… А разве Снейп не то же самое сказал? О храбрости, сообразительности?

— Ты что, защищаешь его, что ли? — негромко произнес Гарри, оправившись от шока.

— Защищаю преподавателя защиты? Я? Забавно, — усмехнулась я и ушла в библиотеку.

4

На зельеварение я тоже пошла, конечно же, хотя и понимала, что это будет совершенно не то…

Толстяк Слагхорн с моржовыми усами приготовил нам что-то интересное — котлы уже булькали, в классе странно пахло.

Нас было мало: четверо слизеринцев сели вместе, рэйвенкловцы тоже, а к нам троим присоединился Эрни Макмиллан. Вообще-то, ни Гарри, ни Рона Снейп бы не взял, но Слагхорн признавал не только оценки «превосходно», ему годилось и «выше ожидаемого». Не могу передать, какая меня глодала обида!

У Гарри даже учебника не было, он же мечтал бросить зелья, но… Слагхорн выдал ему потрепанную книжку — в шкафу имелось несколько экземпляров.

— Итак, — сказал Слагхорн, — я тут приготовил несколько зелий к вашему уроку, чтобы вы на них посмотрели, просто ради интереса. Эти зелья из тех, которые вы будете уметь варить сами, когда пройдёте курс подготовки к ТРИТОН. Вы должны были слышать об этих снадобьях, даже если вам ещё не приходилось их готовить. Кто-нибудь ответит мне, что вот это?

— Веритасерум, — ответила я, решив, что на этих занятиях поднятая рука мне никак не повредит! — Снадобье без цвета и запаха, вынуждающее выпившего его говорить только правду.

— Очень хорошо, очень хорошо! А это? Очень-очень хорошо известное зелье… К тому же описанное в недавних буклетах Министерства. Кто-нибудь знает?

— Это оборотное зелье, — ответила я.

— Превосходно, превосходно! Так, теперь вот это… да, моя дорогая? — сказал Слагхорн, чуточку растерявшись, когда я в третий раз подняла руку.

— Амортенция, сэр!

— Она самая. Об этом, наверное, и спрашивать глупо, — сказал Слагхорн, весьма впечатлённый, — но я полагаю, вы знаете, для чего это снадобье?

— Это самое мощное в мире любовное зелье.

— Правильно! Вы узнали амортенцию, полагаю, по её отличительному перламутровому блеску?

— И пару, поднимающемуся характерными спиралями. А ещё, считается, она пахнет для каждого по-разному, что кого привлекает…

— Умница! Могу я узнать, как вас зовут? — спросил Слагхорн.

— Гермиона Грейнджер, сэр.

— Двадцать заслуженных баллов Гриффиндору, — сказал он, широко улыбнувшись. — Но, конечно, амортенция не создает любви. Любовь нельзя ни сотворить, ни даже имитировать. Нет, это зелье просто навязывает вам сильное увлечение или, другими словами, навязчивую идею. Вероятно, это самое мощное и опасное снадобье в этом классе… Ну, за работу!

— Сэр, вы не сказали нам, что в этом котле, — заметил Эрни Макмиллиан, указав на стол Слагхорна.

— О… — начал тот. Конечно, не забыл о зелье, а просто ждал, когда его спросят, для пущего эффекта. — Да. Что ж, дамы и господа, это — любопытнейшее зельице, именуемое Феликс Фелицис! Я так понимаю, мисс Грейнджер, знаете, на что способен Феликс Фелицис?

— Это — жидкая удача, — ответила я.

— Совершенно верно, ещё десять баллов Гриффиндору. Да, это очень забавное зельице, Феликс Фелицис, — сказал Слагхорн. — Исключительно заковыристое в приготовлении, а при ошибке — последствия катастрофические. Но если оно сделано правильно, как вот эта порция, вы заметите, что все ваши усилия имеют успех… по крайней мере пока эффект не пойдет на убыль.

— Почему же его всё время не пьют, сэр? — нетерпеливо спросил Терри Бут.

— Потому что, переборщив, вы приобретёте легкомыслие, безрассудство, и опасную самонадеянность. В капле — лекарство, в ложке — яд!

«А когда ты успел его приготовить, если настаивается оно полгода? — подумала я. — Или для себя приберегал?»

— И это зелье, — сказал Слагхорн, — я преподнесу кому-нибудь в качестве приза в конце урока. Один флакончик, хватит на двенадцать часов удачи. С рассвета до заката вы будете удачливы во всем, за что ни возьмётесь! А получить этот приз вы сможете очень просто: у нас еще больше часа, так что приступайте, готовим «глоток живой смрети»! Я знаю, это зелье сложнее всех тех, что вы готовили раньше, поэтому я не ожидаю идеального результата. Однако, ученик, который приготовит зелье лучше других, выиграет флакон Феликса. За дело!

Мотивировать он умел намного лучше Снейпа, этого не отнять…

Я действовала по рецепту, а Гарри пытался разобрать, что написано в старом учебнике: его предыдущий владелец исписал все поля, да и между строк что-то добавил.

— Возьми мой, — шепнула я, видя, как он мучается.

— Нет, я так обойдусь, — помотал он головой.

Гарри явно следовал пометкам в учебнике. Мешать зелье нужно было не так, но… у него оно сделалось нужного цвета, а у меня — нет, хотя я строго следовала рецепту!

А еще — когда мы после занятия рассматривали учебник и нашли на заднем форзаце подпись «Эта книга принадлежит Принцу-полукровке», — я узнала почерк.

* * *

— Грейнджер, не ревите, — сказал мне Снейп, когда я до него добралась. — Ну хотите, я тоже дам вам Фелицис? У меня есть запас.

— Да причем тут это! — вспылила я. — Сама сварю! В туалете Плаксы Миртл, да-да…

— Ну а из-за чего тогда вы так расстроены, если не из-за уплывшего из рук приза?

— Сэр, простите, вы правда дурак или так хорошо прикидываетесь? — спросила я, и он онемел, а когда обрел дар речи, грянул:

— Извольте объясниться, Грейнджер!

— Пожалуйста! Я заработала все СОВ, я думала, что вы будете вести зельеварение в этом году, а что получила? Этого… старикашку? И не говорите, что он вас учил! Он хороший преподаватель, это видно, но мне-то совсем не то было нужно! Я и так знаю, как Фелицис готовить… — всхлипнула я, — и даже веритасерум… и вообще… А вы — предатель!

— Ну здравствуйте, приехали, — удрученно сказал он и протянул мне платок. — С какой это радости я вдруг предатель?

— С такой! — ответила я сквозь платок.

— А вы понимаете, что меня не спрашивают, чего я хочу? — тихо спросил Снейп. — Я много лет добивался места преподавателя защиты, но тщетно. А в этом году не нашлось козла отпущения, поэтому директор выдернул с заслуженной пенсии старика Горация, а меня впихнул на вожделенную должность. Я как, по-вашему, лучусь от радости?

Я посмотрела на него и помотала головой.

— С зельями хотя бы все понятно, — добавил он. — Я люблю этот предмет, и если кто-то действительно хочет научиться, я помогу… А преподавать защиту так, как хотел бы делать это я, как вам рассказывал Крам, мне просто не позволят.

— Зачем же вы добивались этого места столько лет? — спросила я.

— Из вредности, — честно ответил Снейп. — Вернее, поначалу — из идеалистических соображений. Темные искусства — это ведь красиво, если не прятаться от них под стол, а изучать вдумчиво, вы же знаете!.. Я и подумал: вдруг дети еще не заражены этим страхом, я смогу что-то изменить… Какое там!

— Рыба гниет с головы, — мрачно сказала я. — Простите меня, сэр, я… я правда страшно разозлилась, когда узнала, что у нас другой преподаватель зельеварения. Вы не очень обиделись?

— Не очень, — произнес он после паузы. — Приятно, черт побери, видеть такой интерес к своему предмету! Говорите, можете сварить веритасерум?

— Теоретически могу, — осторожно ответила я.

— Ну так вперед, у меня как раз запасы закончились! — серьезно сказал Снейп и посмотрел мне в лицо. — И вообще, Грейнджер, будто вас заботит, кто там значится преподавателем в расписании! Вы же все равно ко мне притащитесь, хоть с зельями, хоть чарами, хоть с трансфигурацией…

— Если я совсем уж надоем, вы скажите, — шмыгнула я носом.

— Да неужели промолчу… Идите работать!

— Иду я… Сэр, а Принц-полукровка — это кто? — вспомнила я, и поняла по изменившемуся лицу, что он знает.

— Откуда вы это взяли? — отрывисто спросил профессор.

— Это не я взяла, это Слагхорн дал Гарри старый учебник, а там сзади подпись. И по заметкам на полях Гарри сварил зелье лучше моего, — с обидой сказала я. — Мне показалось, это ваш почерк.

— Мой, — коротко ответил он. — Заберите у него эту книжку, Грейнджер, умоляю! Спрячьте, уничтожьте, себе возьмите, неважно! Там не только рецепты на полях записаны! Как же я забыл, а?..

— А почему Принц? — зачем-то спросила я.

— Фамилия моей матери, — произнес профессор после долгой паузы. — Она была волшебницей. Ну а я в детстве любил выпендриваться. Это ее книга.

— Я верну вам этот учебник, — сказала я. — А то Гарри уже опробовал пару заклинаний.

— Если б это была Сектумсемпра, я бы уже знал… — пробормотал он.

— Нет, всего лишь заклятие роста ногтей на ногах и что-то в том же роде, он на Филче испробовал. Свинство, как по-моему. А что такое Сектумсемпра?

— Грейнджер… — вот сейчас профессор улыбнулся. — От вас точно только Авадой отделаешься! Через четверть часа в Выручай-комнате, покажу, как это работает. Зелье потом сварите.

— И Левикорпус, — брякнула я. — Я…

— Догадались обо всем, когда увидели его действие, — закончил Снейп.

— Нет, я только услышала. Гарри опробовал его на Роне, в спальне. Хорошо хоть, там контрзаклятие тоже написано…

— Идиот… — прошипел профессор, и я была с ним совершенно согласна. — Тем более, покажу. Это не шутки.

— Я поняла, сэр, — кивнула я. — Жду вас через… уже через десять минут!

5

Несколько дней спустя Кэти Белл пала жертвой заклятия. Мы видели, как это случилось: возвращались из Хогсмида, а она с подружкой шла впереди. Они спорили о чем-то, а потом Лин попыталась забрать пакет, который держала Кэти. Кэти рванула его назад, и пакет упал на землю.

И сразу же Кэти поднялась в воздух, грациозно, раскинув руки, словно собиралась лететь. Её волосы трепал свирепый ветер, но глаза её были закрыты, а лицо совершенно ничего не выражало.

Потом, уже футах в шести над землёй, Кэти жутко закричала. Её глаза широко открылись, и не знаю, что она видела или ощущала, но этот крик мне еще долго снился… Лин попыталась опустить ее наземь, мы тоже бросились на помощь, но едва удержали Кэти.

Гарри сбегал за Хагридом, тот отнес Кэти в замок, а нас допросила МакГонаггал. В пакете, который невесть откуда принесла Кэти, было ожерелье с опалами, и Гарри вспомнил — к нему приценивался Малфой… Увы, доказать его вину было невозможно. Само ожерелье передали Снейпу, кому же еще, и вечером я не утерпела, поскреблась к нему в дверь.

— Вы не трогали эту дрянь? — первым делом спросил профессор, поймал меня за руки и внимательно осмотрел, чуть ли не обнюхал.

— Да не трогала я… Я сказала Гарри завернуть его в шарф, а потом его вам передали! А что с Кэти? Что это было?

— Она очень плоха, хотя ей, можно сказать, повезло. Она, похоже, прикоснулась к ожерелью крохотным участком кожи — у неё была дырка в перчатке. Надень она ожерелье или возьми его голой рукой, умерла бы. Вероятно, мгновенно. Я сделал, что мог, но такая штучка… — он покачал головой. — Никогда подобного не видел. Заклятие явно старинное, сложное, я только последствия притормозил, а разобраться в первопричине не смогу — ожерелье забрали. Ну не рычите, Грейнджер! Я тоже хотел его исследовать, но… Нет, давайте без ваших штучек со временем! Тем более, три часа уже вышли… Грейнджер?

— А? Что? — опомнилась я. — Сэр, Гарри считает, это дело рук Драко.

— Правильно считает, — негромко ответил он.

— Но… но… — я лишилась дара речи.

— Возьмите, Грейнджер, — он протянул мне на раскрытой ладони маленький флакон, наполненный серебристыми нитями воспоминаний. — Не знаю, когда вы это увидите и что поймете… Я просто оставлю это вам.

— Да… конечно, сэр, — я взяла его. — А еще… еще директор показывает Гарри прошлое. Гарри проболтался Рону, я слышала… Совсем давнишнее прошлое, детство Волдеморта. Я пока не понимаю, зачем.

— Чтобы Поттер догадался, — тихо сказал профессор, — Темный лорд в детстве любил коллекционировать всякие симпатичные вещицы. Я не знаю, какие именно, но его дневник Поттер уже уничтожил. Наверно, есть и другие такие штучки, и не одна.

— Крестражи?! — дошло до меня. «Тайны наитемнейших искусств» я давно наизусть выучила. — Но ведь никто больше двух не создавал!

— Так и после Авады никто не выживал.

— А я могу что-нибудь сделать? — шепнула я.

— Да, — серьезно ответил Снейп. — Останьтесь в живых.

* * *

Гриффиндор опять выиграл кубок, а Рон ходил бешеный — Джинни, видите ли, целовалась с Дином Томасом! А я — якобы — с Виктором Крамом. Даже если и так, его-то это каким образом задевало? Я так и не поняла, если честно…

Приближалось Рождество, и все как с ума посходили. Рон ревновал меня к каждому столбу, и я договорилась с Кормаком МакЛаггеном (которого не взяли в сборную по квиддичу, но который был готов на что угодно ради консультации самого Крама), что он будет изображать моего парня. У него девушки не было, он совершенно сдвинулся на квиддиче, так что никто, кроме Рона, не пострадал.

Праздник у Слагхорна был хуже не придумаешь, еле сбежала с него. И подслушала кое-что…

— … нельзя допускать ошибок, Драко, потому что если тебя исключат, ты пропал, — тихо говорил Снейп, утащивший Малфоя в свое логово.

— Я не имел к этому никакого отношение, ясно?

— Надеюсь, потому что это было неуклюже и глупо. Но уже подозревают, что ты приложил к этому руку.

— Кто меня подозревает? — сердито спросил Драко, но я слышала в его голосе панику. — В последний раз повторяю, я не делал этого, понятно? У этой девчонки Белл был, стало быть, враг, о котором никто не знал — и не смотрите на меня так! Я знаю, что вы делаете, я не дурак, но это не сработает, вы ничего не увидите!

— А, вижу, тётя Беллатриса учила тебя окклюменции, — после паузы сказал Снейп. — Какие же мысли ты пытаешься скрыть от своего господина, Драко?

— Я не пытаюсь ничего скрыть от него, но я не хочу, чтобы в них лезли вы!

— Так вот почему ты избегал меня весь семестр? Боялся, что я загляну в твои мысли? Но ты понимаешь, Драко, что если кто-то не является ко мне в кабинет, невзирая на многократные приказания…

— Так наложите взыскание! Сообщите Дамблдору! — Драко пытался быть дерзким, но все равно чуть не плакал.

— Ты же знаешь, что я не желаю делать ни того, ни другого.

— Тогда прекратите приказывать мне явиться к вам в кабинет!

— Послушай меня. Я пытаюсь тебе помочь. Я поклялся твоей матери, что буду защищать тебя. Я дал Нерушимый обет, Драко…

— Похоже, вам придётся его нарушить, потому что я не нуждаюсь в вашей защите! Это — моя работа, он дал её мне, и я её делаю, у меня есть план, он выполняется, просто всё идёт не так быстро, как я рассчитывал!

— Что за план?

— Это не ваше дело!

— Если ты скажешь, что пытаешься сделать, я могу помочь…

— У меня есть вся помощь, какая мне нужна, спасибо, я не один!

— Сегодня ночью ты был один.

— Со мной были бы Крэбб и Гойл, если бы вы не оставили их после уроков!

— Не ори! — одернул Снейп. — И послушай меня! Ты проявил неосторожность…

— Я знаю, к чему вы ведёте! Хотите украсть мою славу! — выкрикнул он.

— Ты говоришь как ребенок, — едва слышно сказал профессор. — Я понимаю, что арест и заключение отца потрясли тебя…

И тут мне пришлось сбежать, потому что Гарри едва не наступил мне на хвост.

О чем он говорил? Кому принес Обет? Ведь речь шла не о том, который касался Гарри!

Я коснулась флакончика у себя в кармане. Так или иначе, я это увижу…

Выручай-комната, думосброс, и вот передо мной невзрачная комната, явно нежилая, а еще две женщины — блондинка и брюнетка. С первой я недавно разговаривала, а вторая скалилась с объявлений «разыскивается»…

— Я думаю, нам следует выслушать, что так распирает Беллатрису, — негромко проговорил Снейп, — Ну продолжай! Почему это ты мне вдруг не доверяешь?

— Сто причин! — воскликнула она. — С чего начать? Где ты был, когда пал Тёмный лорд? Почему никогда даже не пытался найти его, когда он исчез? Что ты делал все эти годы, живя у Дамблдора за пазухой? Почему помешал Тёмному лорду добыть философский камень? Почему не вернулся сразу, как только Тёмный лорд возродился? Где ты был несколько недель назад, когда мы сражались, добывая пророчество для Тёмного лорда? И почему, Снейп, почему Гарри Поттер ещё жив, хотя пять лет он был на расстоянии вытянутой руки?!

Снейп улыбнулся:

— Прежде чем я тебе отвечу, позволь, я сам спрошу тебя: ты в самом деле думаешь, что Тёмный лорд не задал мне в точности те же вопросы, каждый из них? И ты в самом деле думаешь, что если бы я не смог дать на них исчерпывающих ответов, я бы сидел здесь и разговаривал с тобой?

Она замерла в нерешительности:

— Я знаю, что он тебе верит, но…

— Думаешь, он ошибается? Или я его одурачил? Обвёл вокруг пальца Тёмного лорда, величайшего мага, самого совершенного мастера легилименции, какого видел мир?

Она промолчала, а он продолжил:

— Ты спрашиваешь, где я был, когда пал Тёмный лорд? Я был там, где он приказал мне быть — в Хогвартсе, потому что он хотел, чтобы я шпионил за Дамблдором. Ты, полагаю, знаешь, что этот пост я занял по приказу Тёмного лорда?

Она едва заметно кивнула, потом открыла было рот, но Снейп её опередил:

— Ты спрашиваешь, почему я не предпринимал попыток найти его, когда он исчез? По той же причине, что и Эйвери, Яксли, оба Кэрроу, Грейбек, Люциус, — тут он кивнул Нарциссе Малфой, — многие другие не пытались его искать. Я думал, ему конец. Гордиться нечем, я был не прав, но это так… Если бы он не простил тех, кто в тот момент потерял веру, у него осталось бы очень не много последователей.

— У него была бы я! — страстно воскликнула Беллатрисса. — Я, та, что ради него провела в Азкабане многие годы!

— Да, конечно, потрясающе, — издевательски ответил Снейп. — Кто ж сомневается! В тюрьме от тебя было немного пользы, но зато какой дивный жест…

— Пока я страдала от дементоров, ты удобненько устроился в Хогвартсе, Дамблдоровой ручной зверюшкой!

— Не совсем, — спокойно возразил Снейп. — Знаешь, он так и не дал мне должности преподавателя защиты от Тёмных искусств. Похоже, боялся…

— Это была твоя жертва Тёмному лорду — не преподавать любимый предмет? — усмехнулась Беллатриса. — Почему ты оставался там всё это время, Снейп? Продолжал шпионить за Дамблдором для господина, которого сам считал мертвым?

— Конечно нет, — ответил Снейп. — Хотя Тёмный лорд был доволен, что я не бросил свою работу: когда он вернулся, я предоставил ему информацию о Дамблдоре за шестнадцать лет — гораздо более полезный подарок к возвращению, чем бесконечные воспоминания о том, как плохо в Азкабане.

— Но ты остался…

— Да, Беллатриса, я остался! — вызверился Снейп. — У меня была хорошая работа, которую я предпочел заключению в Азкабан. Знаешь, Пожирателей смерти обложили со всех сторон. Покровительство Дамблдора уберегло меня от тюрьмы. Это был удобный случай, и я его использовал! Повторяю: Тёмный Лорд не выражал недовольства, так что не понимаю, чем недовольна ты?

— Я…

— Следующее, что, я полагаю, ты хочешь знать, почему я встал между Тёмным лордом и философским камнем. Он не знал, может ли доверять мне. Как и ты, он думал, что из верного Пожирателя смерти я превратился в марионетку Дамблдора. Он был слаб, вынужден делить тело с заурядным колдуном. Он не решился открыться прежнему союзнику, боясь, что союзник выдаст его Дамблдору или Министерству. Я глубоко сожалею, что он не доверился мне. Он бы вернул силу на три года раньше! А так — я видел только жадного и недостойного Квиррелла, пытающегося украсть камень, и, признаю, я сделал всё, чтобы помешать ему!

Беллатриса скривилась.

— Но ты не пришёл, когда он вернулся, ты не примчался обратно к нему в тот же миг, когда почувствовал, как горит Метка!

— Верно, я вернулся на два часа позже. И вернулся по приказу Дамблдора.

— Дамблдора!

— Подумай! — в голосе Снейпа сквозила злость. — Подумай! Подождав два часа — всего лишь два часа! — я убедился, что смогу вернуться шпионить в Хогвартсе! Позволив Дамблдору считать, что возвращаюсь на сторону Тёмного лорда лишь потому, что он мне приказал, я получил возможность с тех пор передавать информацию о Дамблдоре и Ордене Феникса! Признай, Беллатриса, Темная метка проявлялась долго, я знал, что он собирается вернуться, все Пожиратели смерти знали! У меня было достаточно времени подумать, что я буду делать, спланировать следующий шаг, сбежать как Каркаров, верно? Уверяю тебя, первое недовольство Тёмного лорда моим опозданием сошло на нет, когда я объяснил, что остался верен ему, в то время как Дамблдор думает, что я — его человек. Да, Тёмный лорд думал, что я оставил его навсегда, но он ошибся!

— Да что от тебя толку? — презрительно спросила Беллатриса. — Какую полезную информацию мы от тебя получили?

— А тебя это не касается. Если он решил не посвящать тебя…

— Он посвящает меня во всё! — вспыхнула Беллатриса. — Он называет меня своей самой верной, самой преданной…

— Неужели? Даже сейчас, после провала в Министерстве?

— Я не виновата! Раньше Тёмный лорд доверял мне свои самые… Если бы не Люциус…

— Не смей! Не смей винить моего мужа! — тихо и зловеще выговорила Нарцисса, поднимая глаза на сестру.

Какой там Волдеморт, за своего мужа и сына она бы все Министерство раскатала! Не знаю, как уж сестер выдавали замуж, но… Беллатриса о своем муже даже не вспоминала, а Нарцисса чуть не плакала, вспомнив о Люциусе Малфое.

— Теперь уже бессмысленно выяснять, кто виноват, — спокойно сказал Снейп. — Что сделано, то сделано.

— Но не тобой, ты снова остался в стороне, пока все остальные рисковали, так, Снейп? — вскрикнула Беллатриса.

— Мне было приказано оставаться на месте, — сказал он. — Может, ты не согласна с Тёмным лордом?

Он с нарочитым уважением поклонился. Выражение её лица не смягчилось.

— А как же Гарри Поттер? За последние пять лет ты мог убить его в любой момент! Но ты этого не сделал. Почему?

— Ты обсуждала этот вопрос с Тёмным лордом? — спросил Снейп.

— В последнее время… он… Сейчас я с тобой разговариваю, а не с ним!

— Если бы я убил Гарри Поттера, Тёмный лорд не смог бы использовать его кровь, чтобы возродиться и стать непобедимым.

— Ты утверждаешь, что предвидел, для чего потребуется мальчишка? — насмешливо спросила она.

— Нет, не утверждаю, я понятия не имел об этом плане. Я уже признал, что считал Тёмного лорда мертвым. Просто я пытаюсь объяснить, почему он не жалеет, что Гарри Поттер дожил, по крайне мере, до прошлого года.

— Но почему ты сохранил ему жизнь?

— Ты что, не поняла меня? Только защита Дамблдора уберегла меня от Азкабана. Согласись, убийство любимого ученика изменило бы его ко мне отношение. Но было ещё кое-что. Хочу тебе напомнить, что когда Поттер впервые попал в Хогвартс, о нем всё ещё ходило множество историй и слухов, поговаривали, что он и сам — великий Тёмный маг, отчего и смог пережить атаку Тёмного лорда… Разумеется, очень скоро мне стало ясно, что у него нет никаких особенных талантов. Он умудрился выпутаться из сложных ситуаций благодаря простой комбинации слепого везения и помощи более талантливых друзей. Он — полная бездарность, хотя такой же напыщенный и самовлюбленный, как и его отец. Я приложил все усилия, чтобы его вышвырнули из Хогвартса, где, я считаю, ему не место, но убивать его, или дать его убить в моем присутствии? Я был бы дураком, если б рискнул это сделать под носом у Дамблдора!

— И после всего этого ты хочешь, чтобы мы поверили, что Дамблдор никогда тебя не подозревал? — спросила Беллатриса. — Что он ни разу не задумался, кому ты хранишь верность на самом деле? Что он до сих пор безоговорочно тебе доверяет?

— Я хорошо играл свою роль, — устало сказал Снейп. — И ты упускаешь величайшую слабость Дамблдора: он всегда видит в людях лучшее. Я ему скормил историю о моем глубочайшем раскаянии, когда сразу после ухода от Пожирателей смерти переметнулся к нему, и он принял меня с распростёртыми объятиями. Дамблдор был великим волшебником, но все эти годы он не переставал доверять Северусу Снейпу, и в этом мой самый большой вклад в дело Тёмного лорда!

Беллатриса все ещё выглядела недовольной, но явно не могла придумать еще какое-нибудь обвинение. Воспользовавшись её молчанием, Снейп повернулся к её сестре.

— Итак, ты пришла просить меня о помощи, Нарцисса?

— Да, Северус. Я… Мне кажется, ты единственный, кто может мне помочь. Мне больше не к кому обратиться. Люциус в тюрьме… — по ее щекам покатились слезы. — Тёмный лорд запретил мне говорить об этом. Это… совершенно секретно. Но…

— Если он запретил, ты не должна говорить. Его слово — закон.

Она вздрогнула.

— Так уж получилось, что я знаю о плане, — тихо сказал Снейп. — Я — один из немногих, кому доверяет Темный лорд. Но, как бы там ни было, не будь я посвящен в тайну, ты была бы виновна в великом предательстве!

— Я думала, ты должен об этом знать! — сказала Нарцисса, вздохнув свободнее. — Он так тебе доверяет, Северус…

— Ты знаешь о плане? — в бешенстве воскликнула Беллатриса. — Ты знаешь?!

— Конечно, — сказал Снейп. — Но какая помощь тебе нужна, Нарцисса? Если ты думаешь, что я могу убедить Тёмного лорда передумать, то ты, боюсь, ошибаешься — это безнадёжно.

— Северус, — прошептала она, плача. — Мой сын… Мой единственный сын… ему всего шестнадцать! Почему, Северус? Почему именно мой сын? Это так опасно! Это месть за ошибку Люциуса, я знаю!

— Если Драко справится, — сказал Снейп, все ещё не глядя на неё, — он будет возвышен над всеми.

— Но он не справится! — воскликнула Нарцисса сквозь рыдания. — Как он может справиться, если сам Тёмный лорд… До сих пор никому не удалось… Северус… пожалуйста! Ты самый… Ты всегда был самым любимым учителем Драко. Ты старый друг Люциуса… Умоляю, — она стояла на коленях, хватая его за одежду. — Ты самый приближённый, самый доверенный советник Тёмного лорда… Пожалуйста, поговори с ним, убеди его…

— Тёмный лорд не поддастся на уговоры, и я не настолько глуп, чтобы это проверять. Он зол на Люциуса. Люциус должен был руководить, а вместо этого позволил себя схватить. Да, Тёмный лорд зол, и даже очень зол, Нарцисса.

— Значит, я права, он выбрал Драко из мести! Он и не должен справиться, он хочет, чтобы его убили при этой попытке! — она поднялась и схватила его за ворот. — Ты бы справился. Ты мог бы сделать это вместо Драко, Северус. Ты справишься, ты не можешь не справиться, и он возвысит тебя над нами всеми…

Снейп взял её за запястья и оторвал от себя её руки. Глядя на её залитое слезами лицо, он медленно произнес:

— Думаю, он и рассчитывает на то, что это сделаю я. Но он убежден, что сначала должен попробовать Драко. Понимаешь, если Драко все-таки справится, я смогу шпионить в Хогвартсе ещё какое-то время.

— Мой единственный сын… Единственный сын… — плакала Нарцисса, а Беллатриса только кривила губы. У нее не было детей, я знала.

— Возможно, я смогу помочь Драко, — сказал Снейп.

— Северус… О, Северус… ты поможешь ему? Ты присмотришь за ним, проследишь, чтобы он не пострадал? — Нарцисса снова опустилась на колени у ног Снейпа, двумя руками схватила его руку и прижалась к ней губами. — Если ты защитищь его… Северус, ты клянешься? Ты дашь Нерушимый обет?

— Да, — сказал он. — Твоя сестра ведь не откажется быть нашей связующей?

«Какой же ты идиот! — подумала я, досмотрев до конца. — Что мне теперь делать?!»

6

— Да, я поеду с родителями, — сказала я ребятам на Рождество.

— Я останусь в школе, если можно, — сказала я МакГонаггал.

Они убыли в «Нору», а я осталась. Живоглот ходил вокруг меня кругами, а я лежала на кровати и думала, думала…

Перед самым отъездом я заглянула к профессору — он был зол, как обычно. Слово за слово, заклинанием по столу…

Когда мы закончили препираться, и Снейп вернулся за свой стол, а я наклонилась забрать свою тетрадку, мне удалось коснуться губами его щеки, теплой и немного шершавой, и…

— А вот это прекратите, Грейнджер, — сказал он, резко отстранив меня на вытянутых руках. — Не смейте. Я — ваш учитель, вы — ученица, на этом — точка. Ясно вам?

— Да, сэр, — ответила я. — Ясно. Доброй ночи.

Вот именно, теперь мне всё было ясно. Надо было решаться или забыть об этом раз и навсегда, но… когда это Гермиона Грейнджер отказывалась от задуманного?

Пробраться в чужие покои не так уж сложно, если знаешь пароли, да и вообще… много чего знаешь.

Мантию долой, хроноворот спрятать под нее, а самой — под одеяло, под руку, и мурчать, так, чтобы не проснулся… Во сне у него совсем молодое лицо, резкие морщины разглаживаются, и можно представить, что ему лет двадцать, не больше…

Кошки спят чутко, и я успела превратиться прежде, чем Снейп потянулся и…

— Доброе утро, — сказала я, уставившись ему в глаза.

Подозреваю, не каждое утро он просыпался, придавленный красивой (а я именно красивая) девушкой в одном нижнем белье. Очень таком… эротичном, Флёр выбирала.

— В задницу, Грейнджер! — в ужасе выпалил он и попытался отползти.

— Ни за что! — ответила я. — Для начала давайте как-нибудь традиционно…

— Да прекратите вы!

— Сэр, мне уже есть семнадцать, по здешнему счету я совершеннолетняя! — я едва его удержала. — Уж об этом не беспокойтесь… Могу тетрадочку показать!

— Хроноворот не дымился? — ласково спросил он, и я подавила желание сломать ему нос. — Грейнджер, слезьте с меня, я не…

— Не желаете? Не нравлюсь? Врать не надо, я будто не чувствую! А что до остального, повторяю, мне уже даже не семнадцать, а больше, и… и хватит сопротивляться! — выпалила я и поцеловала его раз, другой, неумело, конечно, но на третий он ответил…

Бюстгальтер с застежкой спереди — отличная штука, спасибо Флёр за совет!

И волосы у него густые и тяжелые, и гладкие, у сестер Патил такие же, но они девчонки, у них это выглядит красиво, а у него неопрятно… И руки… жесткие, но нежные, и… не знаю, как это описать…

— Только не называйте меня по имени, — попросила я, — и я тоже не буду, а то так вот сболтнешь нечаянно!

— А вы что… предполагаете, это будет на постоянной основе? — снова ужаснулся профессор, а я ответила:

— Да, сэр! Только, бога ради, снимите эту вашу ночнушку!

— Без нее я выгляжу намного хуже, — мрачно сказал он.

— А в ней вы на Хемуля похожи! — не выдержала я.

— Да идите вы к черту, Грейнджер, с вашими шутками! Я не могу одновременно смеяться и вас целовать!

— Как это не можете? Очень даже можете!

Он был худым, но жилистым, в какой-то книжке попалось сравнение — похож на сыромятный ремень. Вот как-то так, да…

Спасибо Флёр и Тонкс, обо всем просветили!

Кровать яростно скрипела. Это было… невыразимо. Горячая худая спина под моими руками… Губы — на моих губах, на шее, везде… Руки, умелые — скотина, где он так наловчился?! — тоже повсюду…

Я посмотрела в черные глаза и подумала вдруг: легилименция — она же работает в обе стороны! Если ему было больно, когда меня прорвало, то сейчас…

Это было как прибой. Мягкая, нежная волна, но она вдруг сделалась сильнее, сильнее, а потом нас вдруг накрыло приливом и понесло в открытый океан…

Я слышала его прерывистое дыхание, и мне было хорошо. Так хорошо, что я могла только обнять его покрепче, закинуть на него ногу и не отпускать от себя.

— Что ж я творю… — шепотом выговорил он через некоторое время, высвободился и сел.

— Как что? Развращаете ученицу, — ответила я, потянувшись всем телом. — Ученица не возражает, а вовсе даже хочет повторить, потому что это было здорово! Да что с вами такое?

Он смотрел в сторону, как-то по-дурацки сжавшись, и…

— Слушайте, — сердито сказала я, — если в этом вашем волшебном мире девушки после первой ночи неделю лежат при смерти, испытывая невыразимые страдания, то это их проблемы! Я не страдаю, честное слово! И намерена повторить урок, и никуда вы от меня не денетесь…

— Кто кого еще развращает! Дожили, насилуют в собственных покоях, — посетовал Снейп и упал на спину, уставившись мне в глаза. — Грейнджер, мне не пятнадцать и даже не двадцать, дайте хоть дыхание перевести!

Так это же просто замечательно, что ему за тридцать! Тридцать семь, если не ошибаюсь, вообще не возраст что для волшебника, что для обычного человека… Велика радость — встречаться с ровесником! Взять вон Гарри или Рона: краснеют, потеют, не знают, куда деть руки и что сказать. Да ладно, сказать, им от самого невинного поцелуя крышу сносит, вон как Гарри с Чжоу!

Ну и еще кое с кем я общалась на каникулах, из спортивного интереса — мои ровесники почти все такие. Может, бывают редкие исключения, но мне подобных не встретилось.

А если те же Рон с Гарри обнаружат у себя в постели полураздетую девушку, то, скорее всего, убегут. А если и не убегут, то… не смогут ничего сделать, от шока-то!

— Хватит воображать всякие глупости, — сказал мне Снейп.

— А вы не лазьте в мысли без спросу. А хотя… — я поудобнее устроилась на нем. Жестко, конечно, но приятно. — Вы, наверно, лет в семнадцать еще хуже были.

— Почему это?

— Да на вас только взглянешь, сразу поймешь, что вряд ли вас девушки любили.

— Грейнджер, — серьезно сказал он. — Я вырос в достаточно маргинальном районе паршивого городка. Там никого беременной школьницей не удивишь, поэтому с данной стороной отношений я познакомился достаточно рано. В теории — уж точно до Хогвартса. А потом, Грейнджер, был Слизерин, где полно чистокровных мальчишек, которым отцы задолго до школы вбивают в головы технику безопасности. Потому что вот как раз в Хогвартсе беременные школьницы точно не нужны!

— Гм…

— Да-да. А еще тех же мальчишек, как подрастут, отцы водят в… хм… заведения, к опытным наставницам, и Малфой брал меня с собой, я у них часто на лето оставался. Такая вот старомодная традиция.

— Нормальная традиция, — пожала я плечами. — Хоть будут знать, что и как делать. Жалко, для девушек такого не предусмотрено…

— Это им не мешает прятаться по углам с кем попало, а потом бегать к мадам Помфри за зельями. Нет бы заранее озаботиться! Причем этим страдают как раз магглорожденные, хотя, казалось бы, в обычном мире вся информация доступна.

— Не поверите, но многие родители считают, что их детям не нужно знать, откуда они появились, до совершеннолетия, а еще лучше — до свадьбы, — просветила я. — А потом внезапно оказывается, что обжиматься с парнем в машине, конечно, приятно, да только от этого дети бывают… Да что там, кое-какие из моих бывших одноклассниц решили, что страшно больны или умирают, когда… гм… ну, вы поняли. Двадцатый век, однако! Я думала, такое только в книжках встречается!

— Думаю, в шестнадцатом веке с этим было проще, — совершенно серьезно ответил Снейп. — Поппи как раз жаловалась на днях, что две девочки, с первого и второго курса явились к ней в слезах и с «чудовищным заболеванием». Хорошо хоть, явились, а не рыдали по ночам в подушки… И вот так каждый год.

— У меня есть идея, сэр, — сказала я, подумав. — Давайте организуем в Хогвартсе уроки полового воспитания!

— Да нас проклянут, — сказал он, но ухмыльнулся. — Причем не только родители, но и Визенгамот в полном составе!

— Вот именно! И тогда Темные искусства станут им казаться меньшим злом, и их перестанут запрещать, потому что лучше уж Круциатусы, чем лекция о способах контрацепции…

— Богатая идея, Грейнджер, — согласился Снейп. — Надо предложить ее Поппи, пускай хоть малолеток просвещает… Собственно, а почему мы переключились на эту тему?

— Ну так мы ее изучаем на практике, теория явно не помешает, — ответила я. — И судя по тому, как вы бодро разговариваете, да и по всему прочему, дыхание у вас уже в норме.

— Вообще-то, это вы болтаете, как заведенная. И мы, между прочим, пропустили завтрак. А я, к слову, после занятий любовью зверски хочу жрать…

Это так мило прозвучало… но я все равно не удержалась:

— То-то вы такой недокормленный! Нет уж, потерпите. Я вас до обеда точно не отпущу, а тогда уже сама проголодаюсь. И вообще, можно домовика позвать, я спрячусь, и…

— Тс-с-с… — он вдруг зажал мне рот ладонью. — Тихо!

— Северус, мальчик мой, — послышался из кабинета голос директора, и я в панике свернулась в кошку и шмыгнула под подушку. Черт, моя одежда лежит на виду, и если старый хрыч вопрется без стука…

Видимо, Снейп тоже подумал об этом, потому что мгновенно швырнул мои вещи под одеяло — я тут же утащила хроноворот поближе к себе, — а сам накинул мантию на голое тело и вышел.

— В чем дело? — услышала я его голос.

— Тебя не было за столом, и я подумал, что, возможно…

— Я могу хоть раз в году выспаться? — зло спросил Снейп. — И вы прекрасно знаете, что эти торжественные завтраки я в гробу видал. И что сообщил бы, если б вынужден был отправиться сами знаете, к кому. Позвольте мне отдохнуть хотя бы пару дней, я всё-таки не в рабстве!

«Почти», — подумала я, прижав уши.

— Всего доброго, и до вечера попрошу меня не трогать! — добавил он и, судя по тому, что возражений не последовало, заблокировал камин, а потом рухнул на кровать рядом со мной. Чуть не задавил… — Вот как он чует, что я позволил себе расслабиться?

— Может, правда следит? — спросила я, превратившись обратно. Не до конца.

— Я же вам говорил, что это не… Грейнджер!

— Что?

— Прекратите эти извращения!

— Почему? — я дернула ухом. — Можно подумать, вы даже не представляли такого!

— Нет, я не настолько развращен, как ваше поколение, — честно ответил он, покосившись на мой хвост, которым я щекотала все, до чего могла дотянуться. — Ну хорошо, хорошо, представлял… Только уберите когти! Вы мне и так всю спину изодрали…

— Вы слишком привередливый, — посетовала я, — и вообще отвратительный тип… За что я вас так люблю, а?

— Очевидно же, за красоту, — совершенно серьезно ответил он, пощекотал меня за ухом и уточнил: — Душевную.

* * *

Выползти из постели удалось только к ужину, и то бы я не пошла, если бы не оголодала. Так-то хотелось растянуться на кровати по-кошачьи и дрыхнуть… Ну и МакГонаггал встревожилась бы, если б не увидела меня хоть раз за весь день! Ладно, допустим, завтрак я проспала, потом зачиталась и перекусила шоколадкой, но не есть весь день нереально…

— Если меня не прикончит Темный лорд, — совершенно серьезно сказал мне Снейп, — это сделаете вы. Слезьте с меня немедленно!

— Хорошо, но я вернусь ночью, — точно таким же тоном ответила я. — Где у вас ванная, я помню, но можете проводить…

— Нет, такими темпами мы и на ужин опоздаем.

— Ну так это же лучше, чем раз-два и… и всё, — пожала я плечами и включила воду. — Плюс опыт… Кто мне говорил о том, что надо выдерживать темп?

— Грейнджер, я вас сейчас там утоплю, — сказал он. — Умывайтесь быстрее и брысь отсюда! В Большой зал я с вами под руку не войду, даже не мечтайте!

Я хихикнула, представив глаза МакГонаггал, но все-таки ускорилась.

— Киньте в меня полотенцем, пожалуйста! — попросила я, обнаружив, что гостевых тут нет.

— А трансфигурация вам на что? — был ответ.

— Так палочка не при мне!

— А вы еще не выучились колдовать без нее?

— Ладно, — вздохнула я и вышла, в чем была, в смысле, безо всего, взяла свою палочку, высушилась и принялась одеваться. — И вообще, сами поторопитесь, до ужина четверть часа осталась! Я побежала, а вы как хотите… Да что с вами?!

— А? Ничего, просто я все еще в шоке, — серьезно ответил он. — Бегите, я сейчас. Только под ледяной душ встану…

— Главное, не простудитесь, — сказала я и улетучилась.

Интересно, Лаванда тоже ощущает что-то вроде этого, когда виснет на Роне с поцелуями? Что дальше объятий у них не заходило, я точно знала, потому что у Лаванды язык за зубами не держится, но…

Самым пикантным было то, что ужинали все за одним столом: в школе мало кто остался на каникулы, так что рядом сидел директор и профессора (вот забавно, прежде я никогда не задумывалась о том, есть ли у них личная жизнь!), несколько первокурсников и уже взрослых ребят с разных факультетов… Директор говорил о чем-то, а я старалась смотреть в тарелку. И изредка — на Снейпа, который не поднимал головы, даже когда я под столом дотянулась ногой до его колена. Кремень просто! Особенно учитывая, что он знал — под мантией на мне только нижнее белье и наспех трансфигурированные из каких-то бумажек чулки…

Жаль, что каникулы такие короткие…

* * *

— Грейнджер, мне же на занятия сейчас, — отбивался Снейп, но без огонька.

— Мне тоже, а потом вас или на собрание выдернут, или еще куда, так что нет, не возражайте, не отпущу, а если что, у меня есть…

— А почему профессор МакГонаггал до сих пор не потребовала его обратно? — спросил вдруг он.

— Откуда мне знать? Может, забыла, может, это очередной план директора, но я с хроноворотом не расстанусь! И не тяните время, что вы, в самом деле…

— И правда, что это я, в самом деле?

Это в самом деле захватывает, и я теперь прекрасно понимала Тонкс, не вылезавшую с площади Гриммо (не хочу знать, какими ролевыми играми они там развлекались с Сириусом, анимаг с метаморфом!), и Флёр, которая не могла отлипнуть от Билла. Если человек — твой, то всё, никуда от этого не денешься, такая вот особенная магия! Может, с годами это поугаснет, но поначалу…

И сколько нам оставалось тех лет?

7

Каникулы закончились.

Вернулись Рон с Гарри и сходу вывалили на меня новости: Гарри ухитрился поругаться со Скримджером, новым министром. И правильно сделал, решила я: тот хотел сотрудничества мальчика-который-выжил, а сам даже пальцем не пошевелил! Обойдется…

Я, каюсь, использовала хроноворот напропалую, потому что… Ну сколько там наберется, полдня, день, два? Но это будут только наши дни, вернее, ночи, и никаких заданий, никаких директоров и Темных лордов!

— Я посмотрела те воспоминания, что вы мне дали, — сказала я как-то ночью.

— И что?

— Жалко Драко, — честно ответила я. — Он дурак такой, хуже вас. Вы хоть взрослый уже, но и то постоянно влипаете в какую-то дрянь, а он совсем глупый…

— То есть вы понимаете, что это я должен буду убить директора? — тихо спросил Снейп.

— Да.

— И вас это не пугает?

— Нет. Ну, почти…

— Тогда я скажу ради вашего успокоения: он об этом знает, он сам просил меня сделать это… И еще понимает, что скоро так и так умрет, потому что не надо было хватать зачарованные артефакты! — Снейп перевел дыхание. — Видели его руку?

— Конечно. Какое-то проклятие?

— Да. Смертельное. Я могу только приостановить его действие. У директора есть год, а то и меньше, я все-таки не…

— Ну?

— Не гений, — попытался вывернуться он, но невольно улыбнулся, я чувствовала. — Ладно, Грейнджер, не придирайтесь к словам. Повторяю, я не могу его вылечить. Никто не сможет, нет таких зелий! Ну разве что Фламмель поделился бы рецептом вечной жизни, но где он, тот Фламмель…

— А куда подевался тогда философский камень? — спросила я.

— Не знаю. Меня в это не посвящали. А что?

— Я просто подумала: смог бы эликсир вылечить директора? Но, наверно, если смог бы, он бы им воспользовался, верно? А почему не попросил у Фламмеля немножко? Он же сказал Гарри, что у того хватит запасов, чтобы привести дела в порядок! И что, Фламмель пожалел бы нескольких капель для старого друга?

— Я подозреваю, Фламмель слышать уже не может о Дамблдоре, — фыркнул Снейп. — И очень сомневаюсь, что ему наскучило жить.

— Ну… да, если за шестьсот лет он не соскучился, то с чего бы ему вдруг умирать? Интересно же, что дальше будет! Погодите, — перебила я сама себя, — вы хотите сказать, что камень был фальшивым?

— Вполне вероятно. А даже если и нет, что мешает Фламмелю изготовить еще один?

— И правда что… — пробормотала я и задумалась.

— Грейнджер? Что с вами?

А я просто вспомнила о том, что всегда носила с собой. Но нет, расходовать это на директора я не собиралась!

— Ничего, — заверила я, — просто задумалась о том, чем таким могло шарахнуть величайшего светлого волшебника современности, чтобы без шансов…

— Я так и думал! — с огромным удовольствием произнес Снейп. — Рассказать?

— Спрашиваете!

* * *

Вскоре у нас начался факультатив по аппарации. Ничего сложного, если сосредоточиться. Кстати, еще ощущения помогали — я же помнила, что чувствовала, когда профессор брал меня с собой! Гарри тоже хвастался — он аппарировал с Дамблдором, — ну а я помалкивала, ясное дело.

А еще через несколько дней Рон чуть не умер: слопал кексы, которые дала Гарри Ромильда Вейн, а в них было любовное зелье… И все бы ничего, но Гарри оттащил Рона к Слагхорну, и тот мигом выдал противоядие, да только потом решил угостить парней выдержанным мёдом (взрослые ведь уже, вдобавок, это был день рождения Рона!), и вот тогда… Счастье, что Гарри вспомнил о безоаре и успел найти его и засунуть Рону в глотку!

— Мои методы преподавания все-таки имеют право на жизнь, — сказал Снейп, услышав об этом.

— Это опять шуточки Драко? — спросила я. — Гарри говорит, Слагхорн собирался подарить эту бутылку Дамблдору.

— Да, похоже, его рук дело… дурак! И я ничем не могу ему помочь, он от меня шарахается!

— Он что-то творит, — сказала я, вспомнив разговор в Большом зале, где проходила тренировка по аппарации. — Крэбб с Гойлом на страже, но им уже надоело. А что именно делает Драко, не знаю, не вышло подслушать. Но я еще попро…

— Нет, вы не попробуете, — сказал Снейп. — Вы останетесь вот тут, со мной. Мне наплевать, что там вытворяет Драко, директор так и так умрет… А вы будете здесь, ясно?

— Вы еще скажите «место, лежать»! — фыркнула я.

— Так это собакам отдают команды, а вы кошка, — улыбнулся он. — Кошек надо гладить… и всячески ублажать, а то у них когти острые!

— Я же не нарочно, — шепнула я.

— Я знаю. Знаю…

Я понимала, что время на исходе.

— Грейнджер, — сказал он после долгой паузы. — Вы — самое лучшее, что случилось со мной за последние пятнадцать лет. Нет! Вы просто — лучшее. Во всей моей дурацкой жизни…

Я не стала спрашивать его о рыжей Эванс. Он сам сказал:

— Грейнджер, я никогда не сравнивал вас с ней.

— Неужели?

— Клянусь, — слово упало камнем в песок, не просто слово, я уже умела это различать, — никогда. Я с вами… Грейнджер, да вы же у меня чуть не поселились с этими вашими тетрадками! Я знаю вас… ну, не очень хорошо, но все же знаю. А тогда… да сколько мне лет-то было!

— Достаточно, чтоб вы успели понатворить глупостей и наобещать… всякого.

— Вот именно. То, что в пятнадцать лет было трагедией, сейчас кажется невероятной ерундой, — тихо сказал он. — Я ее любил. Наверно. Не знаю. А точнее — не её, а ту, что выдумал… А придуманная принцесса никак не могла выйти замуж за придурка Джеймса Поттера и родить сына. Это всё слухи… А когда до меня дошло, что это не так, было уже слишком поздно. Для всех нас.

Он умолк, а потом добавил:

— И еще: говорить об этом вам — невероятная подлость.

— Да я будто не знаю вашу мерзкую натуру? — улыбнулась я и обняла его крепче. — И не просите прощения, обойдетесь!

Каким же он был нежным…

* * *

А потом случилось страшное. Я давно утащила у Гарри учебник, но он запомнил заклинание. Сектумсемпра — кровавые порезы, и кровь никак не унять…

Он ударил им по Малфою, застукав в туалете Плаксы Миртл. Она мне потом сказала: Драко плакал, она пыталась его утешить в своей неповторимой манере, и тут вломился Поттер. Если бы профессор не оказался поблизости, Драко мог бы умереть.

— Я говорила тебе, что с этим Принцем что-то не то, — не выдержала я, когда Гарри вернулся, как следует пропесоченный МакГонаггал, лишенный права играть в финальном матче и огребший взыскание от Снейпа. — И я была права!

— Нет, не права! — буркнул Гарри. — Что ты прицепилась к старой книжке? Принц не писал «сделайте вот это, будет весело», а просто оставил пометки на полях! Может, его самого этим стукнули, он и записал…

— Не оправдывайся.

— Слушай, без этого Принца я бы никогда не выиграл Феликс Фелицис. Я бы никогда не узнал, как спасти Рона от отравы, я бы никогда…

— … не заимел репутации блестящего зельевара, которой не заслуживаешь! — брезгливо закончила я.

Впрочем, это пошло Гарри на пользу: он наконец-то начал встречаться с Джинни. Взял вот и поцеловал, узнав, что наша сборная выиграла, и теперь прятался с нею по углам.

А одним прекрасным вечером его вызвал Дамблдор, после чего он примчался в гостиную взмыленным и кинулся в спальню за мантией-невидимкой.

— Эй, с тобой все в порядке? — спросила я, когда он выскочил обратно.

— У меня нет времени, — выдохнул Гарри, — Дамблдор думает, я ищу мантию… Слушайте…

Он быстро рассказал: Дамблдор позвал его куда-то, похоже, за очередным крестражем, и дело намечалось опасное.

— … так вы понимаете, что это значит? — торопливо закончил Гарри. — Дамблдора здесь ночью не будет, и Малфой собирается без помех провернуть то, ну что он собирается. Нет, послушайте меня! Я слышал, как Малфой ликовал в Выручай-комнате!

Как его туда занесло, интересно, и зачем?

— Вот, — он сунул мне карту Мародеров. Наконец-то! — Вы должны следить за ним, и за Снейпом тоже. Привлеките всех из ОД, кого сможете. Гермиона, те галлеоны для связи всё ещё работают, точно? Дамблдор говорит, что он установил защиту на школу, но если замешан Снейп, он точно знает, как её обойти, но что вы начеку, ожидать не будет, так ведь?

Я могла бы сказать, что Гарри подозревает Снейпа с самого первого курса, но ни разу не угадал, да что толку? Все равно не послушает! А я ведь не могу сказать: парни, вы знаете, я с ним не первый год в очень близких отношениях, и точно знаю, как всё было на самом деле… Да им скорая помощь потребуется! Особенно Рону, потому что он откровенно на меня заглядывается, и если узнает, как насыщенно мы с профессором проводим ночи, его точно удар хватит!

— Вот Феликс Фелицис, поделите на вас всех и на Джинни. Попрощайтесь с ней за меня, — торопливо ответил Гарри. — Мне пора, Дамблдор ждет!

И он убежал.

— Собирай всех, — сказала я, переглянувшись с Роном. — А я…

— В библиотеку, — с тяжелым вздохом ответил он.

* * *

Разумеется, я пошла вовсе не в библиотеку.

— Грейнджер… — сказал профессор, увидев меня, а потом просто показал руку. Темная метка была совершенно черной, а на ощупь показалась горячей, когда я до нее дотронулась.

— Всё, да? — тихо спросила я. — Наше время истекло?

Он кивнул.

— Сегодня ночью что-то случится. Я не знаю точно, что именно, догадываюсь только — Драко нашел способ впустить в школу Пожирателей. Объявлен общий сбор. Ну, я-то остаюсь на месте, но чувствую…

— У нас тоже общий сбор, — показала я ему галлеон. Он был обжигающе горячим — Рон не терял времени понапрасну, созывая участников ОД.

— Грейнджер, вы где этому научились? — тихо спросил Снейп, коснувшись монеты.

— Ну… я сама. По книгам, — ответила я, вспомнив первый курс. — Это же не сложно!

— Да, действительно, ерунда какая, Протеевы чары, такое каждой шестикурснице по плечу…

— Пятикурснице, — поправила я, — я их в прошлом году зачаровала.

— Тем более… — он помолчал, потом сказал: — Вы же понимаете, что должно случиться?

— Да. И этого никак нельзя избежать?

— Никак. Дамблдора должен убить Драко, но он не сможет, он против директора — ничто. В состоянии аффекта еще сумел бы, но если тот ему зубы заговорит, то всё, Драко провалит задание. И тогда в дело вступлю я. Иначе и Драко погибнет, и его родители, и я сам — нарушенный Непреложный обет меня попросту убьет… если Темный лорд не успеет первым.

— Я могу чем-то помочь? — спросила я.

— Только одним — не вмешивайтесь. Все и так висит на волоске, и… — он вдруг сгреб меня в охапку и прижал к себе, зарывшись лицом в мои волосы. — Вы будете подглядывать, я знаю. Но не смейте встревать! И вот еще что, Грейнджер… После этого мне придется исчезнуть. Не знаю, пока, как именно, надолго ли, неважно. Все свои вещи, книги, запасы зелий и ингредиентов я оставляю вам. Никто другой к ним прикоснуться не сможет. Дамблдор сумел бы, но…

— Но не с налета, — закончила я. — И его уже не будет в живых, правильно я понимаю?

— Да. И ключ от дома… вот он, держите. Но туда не суйтесь, сейчас там хватает непрошеных постояльцев. Просто пусть будет, на самый крайний случай. Он спрятан не так хорошо, как особняк на Гриммо, но на временное убежище потянет.

— Я даже адреса не знаю, — напомнила я.

— На брелке написан. Автобусом от Лондона недалеко. И, Грейнджер… — он вздохнул, прерывисто, будто старался удержать… не слезы, нет, от него не дождешься, не то что в его юности, а слова. — Я был против этих ваших развлечений со временем. Но…

— Три часа, — шепнула я, вытягивая хроноворот из-за ворота. — Всего три часа. Хотя можно и больше, я пробовала, мир не рухнул…

— Я после такого марафона по Астрономической башне не попаду, не то что по человеку, — серьезно ответил Снейп и наклонил голову, чтобы я могла надеть цепочку ему на шею. — Так, стоп, что значит — вы пробовали?!

— То и значит, двойное возвращение. Иначе как я, по-вашему, ухитрилась накрутить себе такой возраст? — пожала я плечами. — И… и не надо сейчас об этом. Пожалуйста… Вы сами сказали — времени никогда не хватает, так нечего его тратить понапрасну!

Всего лишь три часа…

Целых три часа.

Мы даже не разговаривали. О чем говорить, всё уже сказано!

— Вы как-то упомянули, — произнесла я, когда время уже было на исходе, — что я повесила на вас еще один долг жизни. Так вот… я хочу, чтобы вы его мне отдали.

— Как вы себе это представляете?

— Очень просто, — я посмотрела ему в глаза. — Вы должны остаться в живых. Ну что вы так смотрите?

— Некоторые долги остаются неоплаченными, — сказал он и вздрогнул, когда в дверь постучали. — Всё, это Флитвик, видимо, кого-то уже заметили. Ради всего сущего, не лезьте никуда, Грейнджер! Я постараюсь увести эту шайку прочь… когда сделаю свое дело.

Я сидела молча, обхватив колени руками, пока он одевался.

— Родителей предупредите, что здесь будет опасно, — сказал Снейп, замер на мгновение и поцеловал меня. — Я вам еще когда сказал — останьтесь в Болгарии!

— Виктор примет, если что, — ответила я. — Их двоих. Я никуда не побегу.

— Грейнджер…

— Возьмите монету, — попросила я. — Патронуса посылать опасно, а так хоть можно будет дать знать, когда что-то намечается. И еще…

— Что?

— У вас дома телефон есть? — спросила я. — На брелке же маггловский адрес, разве нет?

Обожаю все-таки волшебников! Как всякую чушь наколдовывать — это пожалуйста, а додуматься воспользоваться телефоном — нет, что вы…

— Есть, — ответил Снейп. — Только я за него не платил лет пять, а то и больше. Некому мне звонить, знаете ли.

— Вот и заплатите. Когда сможете, дату на монете поменяйте, я буду знать, когда ждать звонка. Хотя нет, я лучше сама позвоню, из автомата, номер только скажите…

— Чтоб я его еще помнил, — пробормотал он. — На монете цифры укажу. Или в справочнике посмотрите, он должен там быть, только не на мое имя записан, а на отцовское. Тобиас.

— Мне присмотреть за Гарри? — прямо спросила я. — Чтобы не угробился раньше времени?

— Нет, — ответил он, помолчав. — Я же попросил — не лезть. Угробится — значит, судьба у него такая. Но мои слова для вас пустой звук, верно, Грейнджер?

— Если вы ухитритесь погибнуть, — сказала я после долгой паузы, — я вас с того света достану. Ясно?

— Еще бы… — пробормотал он и вдруг уставился в окно. Теперь, когда он обитал не в подземельях, можно хоть было выглянуть наружу.

Над Астрономической башней висела Темная метка, точно такая же, как тогда на Кубке мира по квиддичу…

— Ни с места, — приказал мне Снейп, схватил палочку и испарился.

«Черта с два!» — подумала я и принялась одеваться.

8

Я успела к самому финалу.

Я слышала, как Дамблдор говорил с Драко, и поняла — не выйдет ничего, не хватит Малфою сил убить старика, это ему не по плечу. Слышала, как ворвались четверо Пожирателей смерти, а за ними уже — Снейп. Похоже, Дамблдор нарочно выжидал, иначе как объяснить такую театральщину? «Пожалуйста, Северус!» О да, директор, без красивого жеста уходить как-то нехорошо, верно?

Они сбежали. Каюсь, это я засветила по Гарри непростительным, чтобы не вздумал ударить профессора в спину, как он собирался, а потом для надежности шваркнула вдогонку Снейпу горсть перуанского порошка мгновенной тьмы, не зря покупала! Ну да ладно, никто не заметил…

В замке было полным-полно народу: Орден Феникса успел подтянуться, никто из наших не погиб, только Биллу Уизли досталось — Фенрир Грейбек, старый оборотень, ухитрился порвать его даже в человеческом обличье. И одного Пожирателя убили свои же — заклятие отрикошетило.

— Нет, я не думаю, что Билл станет настоящим оборотнем, — сказал Люпин, — но это не означает, что обойдется без последствий…

— Но Дамблдор-то уж наверное придумает что-нибудь? — сказал Рон. — Кстати, где он? Билл дрался с этим выродком по приказу директора, Дамблдор обязан ему, он не может оставить его в таком состоянии!

— Рон, Дамблдор погиб, — тихо сказала Джинни, и Люпин молча осел на стул.

— Как он погиб? — прошептала Тонкс. — Как это случилось?

Хорошо, что Сириуса тут не было, а то он уже помчался бы по горячему следу…

— Снейп убил его, — сказал Гарри. — Я был там, я всё видел. Мы вернулись прямо на Астрономическую башню, потому что там была Метка. Дамблдору было плохо, он был слаб, но я думаю, он понял, что это ловушка. Он обездвижил меня, я не мог ничего сделать, я был под мантией-невидимкой… и тут явился Малфой и разоружил его… А потом пришли ещё Пожиратели смерти… а затем Снейп… И Снейп сделал это! Авада…

Гарри не мог продолжать.

Мадам Помфри разрыдалась, а где-то снаружи, в темноте, запел директорский феникс: это была невыразимо грустная, но в то же время исполненная торжества мелодия…

Дверь открылась, пришла профессор МакГонаггал, тоже в ссадинах и драной мантии, как почти все мы.

— Молли и Артур уже в пути, — сказала она. — Гарри, что там было? Если верить Хагриду, ты был с профессором Дамблдором, когда он… когда это произошло. Он сказал, профессор Снейп как-то замешан…

— Снейп убил Дамблдора, — повторил Гарри.

Мгновение она смотрела на него, затем пошатнулась и едва нащупала стул.

— Снейп, — еле выговорила она. — Мы все этому удивлялись… но он доверял… всегда… Снейп! Не могу поверить…

— Снейп великолепный мастер окклюменции, — сказал Люпин, необычным для него жёстким тоном. — Мы всегда это знали.

— Но Дамблдор клялся, что он на нашей стороне! — шептала Тонкс. — Я всегда думала, что Дамблдор знает о Снейпе что-то, нам неизвестное…

— Он всегда намекал, что у него железные основания доверять Снейпу, — бормотала МакГонаггал, утирая слезы. — То есть, я хочу сказать… зная историю Снейпа… Конечно же, люди должны были удивляться… Но Дамблдор говорил мне, что раскаянье Снейпа абсолютно подлинно… И слова не хотел слышать против него!

— Очень бы я хотела знать, что такого Снейп наговорил ему, что убедил, — сказала Тонкс. Ну хоть одна поинтересовалась, и на том спасибо!

— Я знаю, — сказал Гарри, и все повернулись к нему. — Снейп рассказал Волдеморту пророчество, из-за которого тот стал выслеживать моих родителей. Потом Снейп сказал Дамблдору, что он не понимал, что делал, что очень сожалеет о том, что сделал, жалеет, что они погибли.

О, ну конечно, в таком пересказе…

— И Дамблдор в это поверил? — недоверчиво спросил Люпин. — Дамблдор поверил Снейпу, что тот жалеет о гибели Джеймса? Снейп Джеймса ненавидел…

— Это всё моя вина, — неожиданно сказала МакГонаггал. — Моя вина. Я послала Филиуса за Снейпом сегодня вечером, именно я послала за ним, чтобы он пришёл нам на помощь! Если бы я не встревожила Снейпа, не сообщила о том, что происходит, он не присоединился бы к Пожирателям смерти. Я думаю, он не знал, что они здесь, пока Филиус ему не сказал. Я не думаю, что он ждал их появления!

— Минерва, тут твоей вины нет, — твёрдо сказал Люпин. — Мы действительно нуждались в помощи, а Снейп чертовски сильный боец…

— И когда он увидел схватку, то присоединился к Пожирателям смерти? — быстро спросил Гарри.

— Я не знаю точно как всё было, — растерянно сказала МакГонаггал. — Это всё так запутано… Дамблдор сказал нам, что собирается на несколько часов покинуть школу, и что мы должны патрулировать коридоры в замке, на всякий случай… Рем, Билл и Нимфадора присоединились к нам, и мы патрулировали. Было тихо, все тайные ходы перекрыты, прилететь никто не мог — у входа мощные заклятия… Как они попали внутрь, не представляю!

— Я знаю, — буркнул Гарри и рассказал о паре исчезательных шкафов.

Именно этот шкаф и чинил Драко в Выручай-комнате, а второй стоял у Боргина в магазинчике… Так они и вошли.

— Я провалил всё, Гарри, — подавленно сказал Рон. — Мы делали, как ты сказал нам: мы проверяли карту Мародеров, не увидели Малфоя, и решили, что он должен быть в Выручай-комнате, и я, Джинни, и Невилл отправились туда сторожить, но Малфой нас опередил.

— Он вышел из комнаты приблизительно через час, после того как мы стали на пост, — сказала Джинни. — Он был один, держал эту жуткую сушёную руку… как ее? Рука Славы! Он явно проверял, свободен ли путь для Пожирателей смерти, потому что как только увидел нас, так бросил что-то в воздух, и стало темно, как в погребе…

— Перуанский порошок мгновенной тьмы, — добавил Рон. — От Фреда и Джорджа.

— Мы пробовали все, — продолжила Джинни. — Но выбраться смогли только на ощупь. А Малфой с этой своей светящейся рукой вывел Пожирателей…

— А там уже они встретили нас, — добавил Люпин. — Один кинулся бежать.

— Темную метку поставить? — спросил Гарри.

— Да, наверно.

— Так, если Рон наблюдал за Выручай-комнатой с Джинни и Невиллом, — сказал, Гарри, оборачиваясь ко мне, — то ты…

Я ждала этого вопроса и ответила:

— Дежурила у кабинета Снейпа вместе с Луной. Мы ходили вокруг целую вечность, и ничего не происходило… Мы не знали, что творится наверху, карта же у Рона… Была почти полночь, когда примчался профессор Флитвик. Он кричал, что в замке Пожиратели смерти, я не думаю, что он вообще нас заметил. Он влетел в кабинет, и мы слышали, как он говорил, чтобы Снейп пошёл с ним и помог, и затем мы услышали, как грохнуло, и Снейп вылетел из кабинета, и увидел нас и, и…

— Ну что?

— Он велел нам позаботиться о профессоре Флитвике, — сказала Луна, кося чуть более обычного.

Н-да, зря я ее с такой силой приложила. Хотя… никогда не знаешь, что именно она может сказать и кому! Сейчас бы ляпнула: «а Гермиона выскочила из комнат Снейпа, встрепанная и в расстегнутой мантии», и как бы я объяснялась?

— Вы не виноваты, — произнес Люпин. — Если бы вы не послушались, он мог бы вас убить!

— А он побежал наверх, — сказала Луна, пару раз моргнув.

— Нас там здорово прижали, — продолжила Тонкс. — Невиллу досталось, Биллу… Кругом темно, как у громамонта в заднице, Малфой куда-то делся, а Пожиратели кинулись за ним. Один лестницу блокировал, не прорвешься! А потом появился Снейп, но тут же куда-то делся…

— Я видел, как он пробежал прямо сквозь заколдованный барьер, как будто его там и не было, — сказал Люпин. — Я пошёл было за ним, но меня отшвырнуло, как Невилла…

— Наверное, он знал заклинание, которого не знали мы, — прошептала МакГонаггал. — В конце концов, он всё-таки был преподавателем защиты… Я подумала, он просто торопится настичь тех Пожирателей смерти, которые поднялись на башню!

— Именно, — сказал Гарри, — но чтобы помочь им, а не чтобы их остановить… Ручаюсь, надо было иметь на себе Темную метку, чтобы пройти сквозь этот барьер…

«Почти угадал, но это работает не так, — чуть не произнесла я вслух. — Он знал контрзаклятие. И скажи спасибо, что он просто миновал барьер, а не долбанул им по тем, кто был ниже по лестнице. Противоастероидный щит, знаешь ли, штука суровая!»

— Потом кто-то из них обрушил потолок, но заодно и с лестницы заклятие пропало, — продожил Люпин. — Мы все побежали вперёд — ну, те из нас, кто был на ногах — а потом Снейп с мальчиком появились из облака пыли. Естественно, никто из нас не стал на них нападать…

— Мы пропустили их, — грустно сказала Тонкс. — Мы думали, что их преследуют. Мне кажется, Снейп что-то кричал, но я не разобрала, что…

— Он кричал, что всё кончено, — сказал Гарри. — Он сделал, что собирался.

По счастью, тут ворвались старшие Уизли с Флёр на буксире, и я смогла на минуту перевести дыхание.

— Ты что с Сириусом сделала, чтоб он не прискакал? — шепнула я Тонкс, пока Флер с миссис Уизли поливали друг друга и Билла слезами. Лучше б феникса позвали, всё больше толку!

— Проверенный метод — Петрификус в морду, Инкарцеро и маггловские наручники, — фыркнула она. — Его тут только не хватало. Он бы за Снейпом понесся, а тому только повод дай…

— Это точно, — пробормотала я.

— Ты что-то знаешь? — насторожилась она и оттащила меня в угол.

— Что-то, может, и знаю. Хорошо, что ты Сириуса остановила…

— Гермиона? Ты чего? Ну?.. — растерялась Тонкс, когда я обняла ее и разревелась.

Я никому не могла рассказать о том, что случилось, вообще никому, но… она-то тоже якшалась с беглым преступником, за чью голову была назначена большая награда! Хоть что-то общее…

— Ты из-за Дамблдора? — не отставала она (да и как отстанешь, если я на ней почти что вишу?). — Нет? Ну а что случилось? Гермиона? Слушай, они все пошли куда-то, давай за ними… Или тебе водички дать? Или мадам Помфри позвать?

— Не надо, — выдохнула я. — Все в порядке. Накопилось просто.

Тонкс посмотрела мне в глаза и вдруг изменилась в лице. Не легилиментила меня, нет, я это отлично чувствую, но, наверно, что-то углядела.

— Ты что… — прошептала она, и волосы ее резко почернели.

— Что? — я нащупала в кармане палочку. — Забыла, что я тебе сказала, когда мы по барам ходили?

Тонкс помотала головой, глядя на меня с откровенным испугом.

— Ну так ничего не изменилось. И не изменится, пока смерть нас не разлучит, — мрачно произнесла я, и только потом до меня дошло, что именно я сказала. — Гм… это было немного слишком пафосно. Забудь, Тонкс. Я же не посмотрю, что ты аврор, я тоже умею… разное.

— Он научил? — едва слышно спросила она, и я кивнула. — А вы…

— На Рождество я его… — таким же шепотом ответила я и невольно улыбнулась, вспомнив, как это было. — Хоть немного времени… Так-то я с первого курса с ним. И, Тонкс, никто не поверит, если я скажу правду. Правду о том, почему он убил Дамблдора.

— Почему? — спросила она.

— Тот сам попросил. Чтобы Драко не пришлось этого делать, — я невольно сглотнула. — И мать Драко взяла Непреложный обет, что он поможет этому придурку… Не было выхода. Вообще. Если бы только кто-то третий… но мне он запретил вмешиваться.

— А ты бы смогла? — глаза у Тонкс были на пол-лица, черные и страшные.

— Да, — подумав, ответила я. — Думаю, смогла бы. Директор все равно умирал, какая ему разница, кто Авадой запустит? Только вот так он одним махом… двоих сразу. Он прекрасно знал, Тонкс, что Драко готовит убийство. И что тот не сумеет пойти до конца, тоже понимал. И знал, кому придется выполнить последнюю волю… А теперь — Обли…

— Не смей!

Да, авроров все-таки неплохо готовят: Тонкс успела перехватить мою руку, и заклятие ушло в сторону. А невербалкой я так и не овладела в достаточной степени!

— Я никому не скажу, — произнесла она, по-прежнему глядя мне в глаза. — Клянусь.

Слово было настоящим: тут не надо быть специалистом, чтобы понять — клятва не простая.

— А я, знаешь… — Тонкс обняла меня и принялась гладить по голове, — я это… все думаю, как щенка назвать…

— Чего?! — подскочила я. — Какого еще щенка?

— Ну… детеныша, — поправилась она и хихикнула. — Черт знает, кто там может от Сириуса народиться…

— О господи, — сказала я, вспомнив, что Патронус у нее изменился: был ведь зайцем, а стал псом! — Тонкс, у нас война на носу, чем вы думали вообще?! Взрослые же люди!

Судя по ее виноватому взгляду, думали они однозначно не головой…

— Ну правда… В семье замысловатые имена — Сириус Орион Блэк, брат его тоже… Меня вот назвали, хоть стой, хоть падай!

— Назови Джоном, — посоветовала я. — Блэк. Джон Блэк. Коротко и звучно. Или Джейн, если девочка будет. И они тебя точно не станут проклинать за хитровымудренное имя!

— А и правда что, — почесала она в затылке. — Это… ну, пойдем, узнаем, что там творится? И ты тоже никому не говори! Особенно Молли, она ж меня достанет заботой, а мне своей мамы хватает выше крыши! Хотя она пока тоже не знает. Но как узнает, жизни не даст!

— Не скажу, — заверила я и сжала ее руку. — Пойдем. Наверно, там договариваются о похоронах…

Так и было, и Дамблдора погребли под белой мраморной плитой на берегу озера.

— Жаль будет, если школу впрямь закроют, — тихо сказала я, когда церемония прощания закончилась.

— Тут даже безопасней, чем дома, — ответил Рон, — может, и не закроют. Как ты думаешь, Гарри?

— Я не вернусь в Хогвартс, даже если он вновь откроется осенью, — сказал Гарри.

— И что ты собираешься делать?

— Вернусь к Дурслям. Ненадолго. И уйду от них навсегда.

— Куда?

— Мне нужно попасть в Годрикову лощину. Всё началось именно там. И мне нужно побывать на родительской могиле…

— А что потом? — спросил Рон после паузы.

— А потом я должен выследить все оставшиеся крестражи, — Гарри смотрел на белую гробницу Дамблдора на другой стороне озера, отражавшуюся в воде. — Он хотел, чтобы я это сделал, именно поэтому он всё мне про них рассказал. Если Дамблдор был прав, их осталось еще четыре. Я должен найти их и уничтожить, и тогда я пойду за седьмой частью Волдемортовой души, той, которая по-прежнему в его теле, и именно я должен убить его. А если я встречу на пути Северуса Снейпа, — добавил он, и я вздрогнула, потому что мне больно было слышать это имя, — так тем лучше для меня, и тем хуже для него!

— Мы пойдем с тобой, — произнес Рон, помолчав.

— Нет.

— Ты как-то сказал нам, — сказала я, дотронувшись до хроноворота, — что мы могли бы повернуть назад, если б хотели. У нас было время, разве не так?

«И если это поможет мне вернуть Снейпа живым и невредимым, я в лепешку расшибусь, но помогу тебе найти крестражи!» — добавила я про себя.

— Но сперва — свадьба Билла и Флёр! — напомнил Рон.

— Да, этого пропустить нельзя, — помолчав, сказал Гарри.

А я подумала, что если все мы выживем, я точно приглашу их на свою свадьбу. Очень уж хотелось посмотреть на их лица…

Часть 7

Гермиона Грейнджер и Дар Жизни

1

Мы забрали Гарри с Тисовой улицы незадолго до его совершеннолетия — тогда кровная защита перестала бы действовать.

План, должна отметить, был абсолютно идиотским. Вместо того, чтобы снова открыть камин буквально на минуту и выдернуть Гарри на площадь Гриммо, или же аппарировать с ним туда и моментально скрыться в доме, который никакой Волдеморт не найдет, эти придурочные решили устроить шоу. Семь! Семь Поттеров должны были вылететь из дома на Тисовой улице в сопровождении авроров и примкнувших!

Тонкс рвалась в бой, но я сказала ей, что она дура. Куда ей в ее положении?! Правда, еще ничего не было заметно, но я все-таки дочь врачей и кое-какое представление о физиологии имею. И получить выкидыш в результате какого-нибудь кульбита на метле, да хоть просто испуга, если за нами все-таки будет погоня, было, по-моему, легче легкого.

Вот Сириуса — того взяли в дело, не было уже смысла его прятать. Я напросилась с ним в пару, потому что пообещала Тонкс присмотреть за ним и, если что, вовремя затормозить.

— Когда ты на этот раз покинешь дом, возврата тебе не будет: чары разрушатся в тот момент, как ты выйдешь за охваченные ими границы, — объяснял Грюм Поттеру. — Мы решили разрушить их пораньше, поскольку альтернатива — это ждать, что сам-знаешь-кто придёт и захватит тебя сразу, как тебе исполнится семнадцать.

Я тяжело вздохнула. Ну почему пораньше-то это нельзя было провернуть? Сразу после похорон Дамблдора? Да-да, я помню, кровная защита, действующая, пока Гарри считает это место своим домом… Не так это должно работать, будто я не читала! Место вообще ни при чем; похоже, директор сам что-то намудрил, чтобы Гарри не сдернул от любимых родственничков в бега еще до своего совершеннолетия. А после его смерти чары должны развеяться, причем со дня на день… Зачем тянули?

— Единственное наше преимущество, — продолжал Грюм, — то, что сам-знаешь-кто не в курсе, что мы заберем тебя сегодня вечером. Мы пустили ложный слух в Министерстве: они полагают, что ты не уедешь до тридцатого. Но все равно нельзя рассчитывать, что он поверит, наверняка кто-то караулит, просто на всякий случай. Так вот, мы обеспечили дюжине разных домов все возможные средства защиты. Все эти дома годятся, как место, где мы собираемся тебя прятать, все они как-то связаны с Орденом: мой дом, усадьбы Кингсли и Моллиной тётушки Мюриэль… ну, ты понял идею.

Судя по взгляду Гарри, план ему тоже не нравился. Ну в самом деле, он на мантию Люпина походил — дыра на дыре, кое-как прикрытые заплатками!

Ну почему нельзя было хотя бы превратить Гарри в животное? Вон, в кота вроде моего, к примеру? А лучше во что-нибудь совсем мелкое, вроде мыши: сунул его в карман, вышел под мантией-невидимкой, дошел до соседней улицы, задействовал портключ — и поминай, как звали! Или дать ему оборотное зелье, чтобы превратился в своего кузена, дел-то… Далее — такая же схема.

Я не верила, что всё это не приходило взрослым людям в голову. И догадывалась, что план состоит не в том, чтобы незаметно вытащить Гарри из дома, как раз наоборот — Волдморт должен был узнать об этом и начать охоту. И я прекрасно понимала, кто именно ему сообщит. Правда, логики во всем этом бардаке все равно не видела, но где магия — а где логика? Понять планы Дамблдора было совершенно нереально. Очевидно, он их сочинял, накурившись какой-нибудь забористой дури…

Но вслух, конечно, я этого не сказала.

— Ты отправишься к родителям Тонкс, — продолжал Грюм. — Как только ты окажешься в границе защитных чар, которые мы наложили на их дом, ты сможешь взять портключ в «Нору». Есть вопросы?

— Да, — сказал Гарри. — Если за этим домом следят, они что, не заметят, как четырнадцать человек полетят к родителям Тонкс?

— А, — ответил Грюм, — я забыл упомянуть ключевой момент. Четырнадцати наших, летящих к родителям Тонкс, не будет. Нынешней ночью будут семеро летящих по небу Гарри Поттеров, каждый — с сопровождающим, каждая пара направляется к одному из защищённых домов.

— Ну нет! — воскликнул Гарри, когда тот достал фляжку. — Ни за что!

— Говорила же я, что ты это воспримешь именно так, — заметила я.

— Если вы думаете, что я собираюсь позволить шестерым рисковать жизнью…

— … потому что для всех нас это впервой, ага, — вставил Рон.

— Это совсем другое дело — притворяться мной…

— Ну, никто из нас об этом по-настоящему и не мечтает, — пресерьезно сказал Фред. — Вообрази: что-то пошло не так, и мы навсегда останемся тощими очкариками!

Гарри не улыбнулся.

— А если я не соглашусь? Вам же нужны мои волосы!

— Ну, значит, план провалился, — вздохнул Джордж. — Ясно же, у нас нет ни единого шанса заполучить твой вихор без твоего согласия.

— Да-а, втринадцатером на одного парня, которому колдовать не разрешают — какие уж тут шансы, — добавил Фред и заухмылялся.

— Если потребуется применить силу — применим, — мрачно сказал Грюм. — Здесь все совершеннолетние, Поттер, и все готовы идти на риск. И хватит препираться, времени в обрез!

— Но нет никакой необходимости…

— Подумай, что говоришь! Нет необходимости… Когда там, снаружи, сам-знаешь-кто, и с ним пол-Министерства? Если нам повезло, Поттер, то он заглотил наживку, и засаду на тебя планирует на тридцатое число, но он же не идиот, чтобы не оставить соглядатаев! Я бы именно так и сделал, — добавил Грюм. — У них может не быть возможности добраться до тебя или до этого дома, пока держатся чары, но чары готовы рухнуть, а примерное положение дома им известно. Ложные цели — наш единственный шанс. Даже сам-знаешь-кто не может разорваться на семь частей.

«Еще как может», — подумала я, глядя на Гарри, и он тут же отвел глаза.

Да уж, намеки в полный рост, даже идиот догадается. А Волдеморт — не совсем идиот, как правильно заметил Грюм, и вполне может сообразить, что это такое своеобразное послание для него от покойного Дамблдора, мол, мы в курсе твоих развлечений с крестражами. Ну а иначе почему именно семь Поттеров, а не пять? Или десять?

— Волосы, быстро! — рявкнул Грюм. Сразу бы так!

Оборотное зелье вспенилось и зазолотилось.

— А на вид ты получше Крэбба с Гойлом, — заметила я, вспомнив второй курс.

— Да уж, Гойл на вкус был вроде козявок, — пробормотал Рон.

Мы с Роном, Фред, Джордж и Флёр выстроились перед Грюмом, а тот впихнул в наш ряд Флетчера.

— Я лучше охранником буду! — взмолился тот.

— Заткнись! Я тебе уже объяснял, что на каких бы Пожирателей смерти мы ни наткнулись, у них будет задача не убить Поттера, а захватить. Это охранникам больше всех есть о чём беспокоиться, это их убивать будут!..

И мы выпили зелье.

Ну, что я могу сказать, ощущения были не из приятных. Но забавные, да-с… Правда, что мне очень не понравилось, зрение изменилось вместе с внешностью, и я теперь ни черта не видела! Как Гарри живет вот так, а? Может, он и учился всегда спустя рукава только потому, что ему читать тяжело?

Фред и Джордж повернулись друг к другу и разом сказали:

— Класс! Мы одинаковые!

— Но я все равно симпатичнее, — добавил Фред, посмотрев на свое отражение.

— Давайте, переодевайтесь, — велел Грюм, — очки не забудьте. А во втором мешке — багаж.

Забавно было наблюдать за Гарри: кажется, он не был готов к зрелищу шести своих двойников, преспокойно переодевающихся друг у друга на глазах. Подумаешь, не догола же раздевались… И ладно б это Флёр была или я, а то тощий подросток, мечта педофила.

— Так, — сказал Грюм. — Пары будут следующие: — Флетчер полетит со мной на метле…

— Чё эт я с тобой?

— Потому что за таким, как ты, следить нужно! Артур и Фред…

— Я Джордж, — заявил близнец, на которого указал Грюм. — Вы нас различить не можете, когда мы Гарри?

— Извини, Джордж…

— Это я вашу палочку пудрю, взаправду я Фред…

— Кончай трепаться! — рявкнул Грюм. — Другой — Джордж, Фред, или кто он там — ты с Ремусом. Мисс Делакур…

— Я беру Флёр на фестрала, — сказал Билл. — Она не такая уж любительница мётел.

— Мы с Гермионой тоже на фестрале, — сказал Сириус.

Он долго ругался с Грюмом, чтобы именно ему позволили забрать Гарри, но все слишком хорошо знали, что Блэк способен увлечься и провалить план, поэтому ему выдали меня. Кажется, уже никто не сомневался, что я в состоянии удержать взрослого волшебника от опрометчивых поступков.

— Рон — с Кингсли.

— А ты со мной, Гарри, — взволнованно сказал Хагрид. — На мотоцикле Сириуса, а то метлы и фестралы меня не подымут. Правда, со мной на седле места мало, ты будешь в коляске.

Гарри кивнул. План нравился ему всё меньше, это было заметно.

— Мы думаем, Пожиратели смерти будут ждать тебя на метле, — сказал Грюм, заметив колебания Гарри. — У Снейпа была прорва времени, чтобы рассказать им о тебе всё, чего он не упоминал раньше, так что на каких Пожирателей мы бы ни налетели, ручаюсь, они выберут такого Поттера, который будто родился на метле! Три минуты — и погнали…

И мы погнали.

Фестралы быстро вырвались вперед, хоть мы и старались петлять, но я не забывала поглядывать назад: громадный мотоцикл было отлично слышно! И видно. Я уже говорила, что это был…

— Кретинский план! — рявкнул Сириус, разворачивая фестрала, но я вонзила каблуки тому в бока, и бедняга встал на дыбы прямо в воздухе. — Ты что творишь, не видишь, их окружают?!

Да, их окружали, десятка три — явно аппарировали, разошлись широким кругом, а наши их даже не заметили… Вот только мне лезть под Авады совершенно не хотелось!

— Там Гарри! — Сириус дернул фестрала за гриву, но тот не сдвинулся с места, лениво пошевеливая крыльями. Зря я этих тварей прикармливала, что ли? — Гермиона, надо… надо помочь!

— Если ты дернешься, я тебя обездвижу, — сказала я, обхватив его за шею и приставив палочку к основанию черепа. Сириус не мог отпустить гриву фестрала, чтобы не рухнуть с гладкой спины со мной вместе, одной рукой отбиться тоже не мог, разве что палочкой через плечо в глаз мне бы ткнул. Но я бы все равно успела первой, это раз, два — на мне были очки. Сириус явно это осознавал. — И увезу, как пленную невесту. Я обещала Тонкс позаботиться о тебе.

— Но Гарри!..

Совсем рядом сверкали зеленые вспышки, я видела, как перевернулся мотоцикл… Не упал, правда, и даже выровнялся, и Хагрид пошел на прорыв.

— Вверх и за ними, — приказала я фестралу, и он послушно поднялся выше Пожирателей. На фоне ночного неба черный зверь был не заметен, да и не смотрели они вверх, увлеченные погоней. — Не нагоняй, держи дистанцию.

— Ты что… ты что творишь?! — прохрипел Сириус. А Гарри не такой уж дохляк, подумала я, раз в его облике я могу этак придушить здоровенного мужика! — Гарри…

— Ничего с ним не случится, — ответила я. — И прекрати истерику! Бей по задним, чтобы предводители не увидели, как те падают. Или хотя бы пригнись и мне не мешай!

Двоих Пожирателей из арьегарда удалось сбить: первый красиво завис в проводах, только мантия развевалась, второй усвистел куда-то вниз. Надеюсь, расшибся в лепешку.

Потерять мотоцикл было при всем желании невозможно, так он ревел.

— Идиоты, — шипел Сириус, выцеливая очередную жертву. Мне за его спиной было не очень-то хорошо видно происходящее, но сильно наклоняться вбок я не рисковала, так вот навернешься, и… — Вверх!

Фестрал сделал свечку, и каким чудом мы удержались на его спине, даже не знаю!

— Сдурел?! — рявкнула я.

— Это Хагрид сдурел! — ответил Сириус. — И Артур со своими дебильными изобретениями!

Ну, что бы это ни было, но черная стена, развернувшаяся позади мотоцикла, сбила как минимум одного из преследователей. Остальные правда, обозлившись, принялись гвоздить по Хагриду непростительными — как мы и думали, Волдеморт хотел убить Гарри сам, и по нему не целились. Хотя, знаете, и шальным заклятием может прилететь, и рикошетом! Кстати, с этой точки зрения у остальных охранников была более выгодная позиция: поддельные Гарри сидели позади, прикрывая им спины, а спереди и сбоку еще надо постараться зайти…

Гарри лихо отстреливался, но силы были явно не равны, даже при нашем участии.

И тут Хагрид что-то сделал…

— Убью идиота! — рявкнул Сириус, когда со знакомым протяжным рёвом из выхлопной трубы вырвалось драконье пламя, горячее добела, до голубизны, и мотоцикл пулей рванул вперёд под звук ломающегося металла.

Пожиратели рванули в стороны, спасаясь от огня, но коляска мотоцикла начала отваливаться…

— Вниз, подхватим, если что, — скомандовала я, и фестрал послушно лег на правое крыло, закладывая резкий вираж.

Это мы вовремя успели: из темноты выскочили еще трое Пожирателей, и если б мы не ушли с курса, то столкнулись бы с ними лоб в лоб.

— Наши отбились! — рыкнул Сириус.

— Ага, Гарри цел, — сощурившись изо всех сил, кивнула я: Хагрид успел затащить его на седло мотоцикла.

— Это он! Он! Этот — настоящий! — раздался вдруг крик, и двое из оставшихся преследователей внезапно сдали назад и пропали из виду.

— Вверх, вверх, еще выше! — зашипела я, а Хагрид врубил ускорение.

— Ты чего? — обернулся Сириус. — Черт, опять они!

— Да… — я вцепилась в него крепче, теперь уже от страха.

Волдеморт летел, как дым по ветру, его не несли ни метла, ни фестрал, его змееподобное лицо мерцало в темноте, его белые пальцы опять поднимали палочку…

Мотоцикл вошел в штопор. Гарри, молодец, не растерялся и продолжил бить заклятиями наугад, даже сшиб кого-то. Чуть по нам не попал, кстати… Хотя что он там видел, в темноте и в этих кретинских очках!

А мне было чуточку не до него, я боролась с обезумевшим Сириусом, потому что он явно вознамерился сигануть с непослушного фестрала вниз, Волдеморту на шею. Может, и сработало бы, но мне не хотелось проверять…

— Прекрати! — я еле перекричала рев мотоцикла и вой ветра. — О своем ребенке подумай!

— Чего?!

— Она тебе что, не сказала?! Два дурака — пара, мать вашу… Тонкс ребенка ждет, кретин!

И он вдруг перестал сопротивляться. Я, правда, опасалась, что это обманный маневр, и рук не разжала, готовая в любой момент двинуть Сириуса оглушающим заклятием.

— Ты почему, думаешь, я вместо нее напросилась? Сказала же — обещала за тобой присмотреть… И не дергайся, а то вместе свалимся!

— А Гарри? — глупо спросил он, обернувшись через плечо.

И тут вдруг что-то рвануло. Фестрал снова встал на дыбы с перепугу, чуть не сбросив нас — кому ж понравится, когда перед тобой взрывается что-то огненно-золотое, Волдеморт воет, как баньши, а кто-то падает с небес вниз… Да еще мотоцикл снова наддал и исчез из виду. Ух, успели! Дальше уже были установлены защитные чары, чужакам туда хода не было…

— Думаю, Гарри уже… м-м-м… приземлился, — сказала я, услышав грохот. — Давай круг дадим и на место. Да не на это место, нам не сюда надо…

— Слушай, пока я не буду уверен, что Гарри жив, я никуда не полечу!

— Прекрасно, тогда я тебя ссажу вон там, в лесочке, а ты превратись в собаку, проверь — и живо назад, — ответила я. — Иначе с Тонкс сам будешь объясняться.

Так мы и сделали. Как оказалось, Гарри был сравнительно цел после лихого приземления, мистер Тонкс его живо подлатал. Ну и Хагриду ничего не сделалось, великанская кровь сказывалась — его, наверно, и Авадой не сразу пробьешь!

— Все, они убыли портключом в «Нору», — сказал Сириус, едва отдышавшись, и запрыгнул на фестрала. — Полетели. Давай уж, сама командуй этой зверюгой, раз меня она не слушается…

Я покрепче уцепилась за его пояс, и мы взяли курс на «Нору».

— Кто же нас сдал? — пробормотал Блэк. — Ведь всё держали в таком секрете…

Знала я, кто нас сдал, как и почему, но говорить не собиралась.

— Там был Шанпайк, — сказала я вместо этого. — Я по голосу узнала, помнишь, он на «Ночном рыцаре» работал? Его еще загребли в прошлом году, но потом выпустили…

— Да ладно?

— Ага. Это он закричал «этот — настоящий!», точно. Но вот откуда он узнал… ладно, Грюм разберется.

— Зуб даю, это Флетчер протрепался, — вздохнул Сириус. — Трус поганый, не зря Грюм с него глаз не сводит…

— Ага. Знаешь, сколько он у тебя барахлишка из дома утянул? — не удержалась я, хотя и сама поживилась от души. Но на серебряные вилки мой интерес не распространялся! — Склад краденого там устроил. Как его вообще в Ордене терпят?

— Он полезный, — буркнул Блэк. — Знает… всяких темных личностей. Дамблдор ему доверял.

— Вот-вот. Снейп тоже был полезным и знал темных личностей, да? И Дамблдор ему доверял, — не удержалась я и почувствовала, как дернулся Сириус.

— Убью эту сволочь, если поймаю…

— Нет, не убьешь, — ответила я, чувствуя, что ступаю на скользкую дорожку. — Он мой.

— В каком смысле?

— В прямом.

— Слушай, я понимаю, что тебя смерть Дамблдора тоже… потрясла, — с трудом подобрал он подходящее слово, — но со Снейпом ты не справишься. Боюсь, даже мне с ним сладить непросто будет, даже Грюму! А ты еще совсем девчонка!

— Ага. И еще — я не подниму руку на своего учителя.

На этот раз Сириус окаменел. Потом попытался обернуться, но сделать это, когда сидишь на летящем звере, не так-то просто.

— Не дергайся, — сказала я, поудобнее ухватив его за шиворот, — свалимся же.

— Что ты за чушь несешь?!

— Это не чушь, Сириус. И вот что… Наверно, мне понадобится помощь. Даже наверняка понадобится. Для твоего драгоценного крестника, если тебе так понятней, потому что без меня он точно угробится раньше, чем выполнит свое предназначение.

— Какое еще предназначение? — выдавил он.

— Уничтожить Волдеморта, разумеется, а ты о чем подумал? Так вот, Сириус, если ты обещаешь мне помочь… и слушаться меня, я скажу тебе правду. Но только после клятвы молчания, как Тонкс.

— А… она знает? — глупо спросил Блэк.

— Кое-что знает. Но ее я в это втягивать не собираюсь. Сам понимаешь, это опасно, а ей — вдвойне!

— Так ты не пошутила? — он все-таки исхитрился обернуться. — Ну… про ребенка?

— Не пошутила. Она мне сказала как раз после гибели директора. И ты, Сириус, будешь беречь ее и защищать, — я дернула его за отросшие волосы, чтобы смотрел вперед, а не крутился, будто собственный хвост ловит. — А Гарри вот-вот станет совершеннолетним. Ты ему теперь не очень-то и нужен. Раньше, когда он был помладше — да, а сейчас всё — поезд ушел. Вы ж с ним даже не общались толком… И он, Сириус, вовсе не копия твоего друга, хватит уже себя обманывать!

— А мальчик или девочка? — невпопад спросил он, и я выдохнула с облегчением.

— Пока не ясно. И вообще, это секрет, а то ее замучают, что Молли, что мать… И не вздумай сказать, что назовешь мальчика Джеймсом! Мы уже решили — Джон, и точка!

— Нет, нормально, а?! — возмутился Сириус. — Они решили! А меня даже в известность не поставили… Я отец, как-никак! Буду… Имею право знать!

— А ты сперва женись, а потом условия выдвигай, — ядовито ответила я. — И не заговаривай мне зубы! Хочешь знать правду? Я тебе расскажу. После клятвы.

— У нас времени в обрез, — пробормотал Сириус. — Нас ведь ждут…

— О, вот как раз времени у нас предостаточно, — ответила я. — Ну, ты согласен?

— Да, — после паузы ответил он.

— Тогда снижаемся. На лету я это проделывать не рискну…

Рассказ мой занял не так уж много времени, а если бы Сириус не перебивал поминутно, я и быстрее бы управилась.

— Значит, — выговорил он, когда я закончила, — это вот всё — одна грандиозная афера Дамблдора?

— Я не знаю его мотивов, — честно сказала я. — Я могу рассказать только о том, чему сама была свидетельницей. И что слышала. Даже показать могу, если у тебя на Гриммо думосброс найдется, я не успела из Выручай-комнаты прихватить… Ну не всё, конечно, кое-что ты явно не захочешь видеть!

— Да уж, — невольно передернулся Сириус. — Но, получается, все время этот… гм… Снейп вытаскивал Гарри из неприятностей?

— Именно. И его, и младшего Малфоя. Клятвы, Сириус, это такая штука… Да еще данные сдуру!

— Знаешь… — сказал он, помолчав. Фестрал тыкал его мордой в плечо, то ли просил погладить, то ли подумывал, не закусить ли наездником. — Ты какая-то слишком… взрослая. Думаешь и говоришь совсем не как Гарри и другие…

— А ты полагаешь, мне все еще семнадцать? — спросила я, подкинув хроноворот на ладони. — Хотя и в семнадцать уже можно начинать пользоваться мозгами, и даже раньше, слово даю.

— Так-то оно так… — почесал он в затылке, отпихнув фестрала. — А хотя… взять хоть моего брата, он был чертовски умным. Вроде тебя. Только тоже ведь вляпался — стал Пожирателем и пропал без вести.

— Да мы все вляпались, — мрачно ответила я. — Теперь надо как-то выкручиваться. Ну, ты согласен помочь? Или целительный Обливиэйт — и полетим в «Нору»? Не бойся, у меня хорошо получается, ничто ценное не пострадает!

— Я согласен, — сказал Сириус после короткой паузы. — И еще… слушай, не проси меня извиниться перед ним за… ну, за те фокусы. Он тоже задавал нам жару, не рассказывал, наверно?

— Кое-что я знаю, — ответила я. — Поверь, он тоже не извинится. Да и не надо, вы, главное, сейчас друг друга не убейте!

— Я его не трону, если он не нападет первым, на меня или кого-то из вас, — подумав, произнес Сириус.

— Это может быть ложным ходом.

— Думаешь, я не отличу?

— А вдруг нет? Сам же знаешь, он мастер притворяться. И он вполне способен шарахнуть по мне или Гарри Круциатусом или еще чем-нибудь, чтобы вывести из-под другой атаки. Ты будто не знаешь, как это делается!

— Я-то знаю, а ты когда успела аврорскую школу закончить?

— Зачем мне аврорская школа, если у меня был личный наставник? — мило улыбнулась я и полюбовалась выражением его лица. — Сириус, когда мы ловили тебя, он пообещал, что не убьет тебя, пока не будет доказана твоя вина и не состоится суд. Ну, самооборона не считается, только тоже без фанатизма. Вот и ты давай…

— Непреложный обет дать не получится, у нас связующего нет.

— Как же нет, — посмотрела я на фестрала. — А он на что?

Сириус предсказуемо лишился дара речи.

— Не бойся, — привычно добавила я. — Это не больно.

2

Мы явились в «Нору» аккурат после Гарри — Черногрив летает очень быстро, если его как следует попросить, — и Тонкс повисла на Сириусе, сияя, как неоновая реклама.

— Я знала, — повторяла она, — я знала, что Гермиона не даст тебя в обиду!

По-моему, от такого заявления только мы с ним и не оторопели… Особенно Люпин, который тоже засматривался на Тонкс, но увы, старый друг успел первым.

Люпину с Джорджем не повезло — парню отхватило ухо, и я догадывалась, чьих это рук дело. И Люпин подтвердил:

— Это Снейп постарался.

— Снейп?! — воскликнул Гарри. — Но как…

— Он, когда гнался, капюшон потерял, я его узнал. А по Сектумсемпре он всегда был специалистом. Хотел бы я сказать, что отплатил ему той же монетой, но всё, что я мог делать — это Джорджа не уронить, он очень много крови терял.

По глазам Сириуса было видно: он прекрасно понимает, что если бы Снейп действительно хотел убить, ухом бы Джордж не отделался (и да, Снейп всегда хотел хоть как-то различать близнецов!). Немного ниже — и его полоснуло бы по горлу, а тогда Люпин бы его живым не дотащил.

К счастью, клятва надежно связала Блэку язык, а то он непременно ляпнул бы что-нибудь!

Скоро явились Рон с Кингсли, Фред с отцом, Билл с Флёр… А вот Грозный Глаз — самый опытный из всех! — погиб. Флетчер успел смыться, аппарировал прямо с метлы, когда им сели на хвост, и предназначенное ему заклинание угодило в Грюма.

— Они нас явно ждали, — сказал Билл. — Но Флетчер не мог нас предать. Они не знали, что будет семеро Гарри, они растерялись при нашем появлении, и — если вы позабыли — это именно Мундунгус предложил этот план. Почему бы ему не сообщить им об этом? Он просто запаниковал, когда сами-знаете-кто вышел прямо на них. От этого любой впадёт в панику!

— Сами-знаете-кто повёл себя точно так, как ожидал Грюм! — фыркнула Тонкс, не отлипая от Сириуса. — Он говорил, что Пожиратели будут ждать Гарри под охраной испытаннейших, самых искусных авроров. На первого он напал на Грюма, а когда Флетчер свалил, переключился на Кингсли…

— Но как они узнали, что мы забрали Гарри сегодня? — спросила Флёр. — Кто проговорился?

Все молчали.

— Нет, — сказал вдруг Гарри громко, на грани истерики. — Если кто-то и проговорился, уверен, он это ненамеренно. Он в этом не виноват, — повторил он, опять чуть громче, чем говорил обычно. — Нам нужно полагаться друг на друга. Я полагаюсь на вас на всех, я не думаю, что кто-нибудь из вас, в этой комнате, продаст меня Волдеморту!

Тут все заговорили наперебой, Люпин отправился за Кингсли — нужно было забрать тело Грюма, а Сириус уставился на меня в упор. Я кивнула в сторону двери, мол, выйдем поговорим.

— Значит, ты тоже влип, — сказала Тонкс, когда мы убедились, что нас не подслушивают.

— У меня выбора не было, — развел Сириус руками. — Она меня едва не убила! И эта зверюга… И вообще, почему ты мне ничего не сказала?!

— Чтоб ты не психовал перед важным заданием, — совершенно спокойно ответила она. — И вообще, об этом мы потом поговорим. Сперва другое… Гермиона, так нас действительно кто-то сдал?

— Да. Флетчер, — ответила я.

— Но… как?

— Снейп его заставил. Империо — и все, дел-то куча! Сириус, не вздумай заорать!

— Ты же сказала… он всегда помогал…

— А он и помог. Иначе не только Грюм не вернулся бы из боя, — мрачно ответила я. Мы говорили со Снейпом несколько дней назад, по телефону, безбожно искажавшему его голос, и я была в курсе происходяшего. — Это план Дамблдора. Это он велел Снейпу сообщить Волдеморту правильную дату, иначе тот заподозрил бы неладное. И он же велел внушить идею о ложных целях Флетчеру. И как следует сыграть роль, если Снейп тоже будет участвовать в облаве…

— Я так и подумал, когда услышал про Сектумсемпру, — пробормотал Сириус. — Если б он захотел, он бы и Джорджа, и Рема на мелкие лоскуты порезал, обоих.

— Именно. Ему приказано оставаться на хорошем счету у Волдеморта. Потому что, — я помолчала, глядя в землю, — он поклялся защищать школу и учеников. Иначе Хогвартс… ничего хорошего там не будет.

— Не многовато клятв на одного человека? — тихо спросила Тонкс.

— Коготок увяз — всей птичке пропасть, — мрачно ответил Сириус и взъерошил густые седеющие волосы. — Сказал бы мне кто, что я буду помогать спасать этого… гхм… ни за что не поверил бы!

— Долг платежом красен, — напомнила ему Тонкс. — А ты ему сильно задолжал за Гарри. Да и за себя самого.

— Не нравится мне этот заговор молчания, — честно сказал он. — Но теперь, кажется, я понимаю, как легко в это влипнуть и как трудно выбраться!

— В кои-то веки с первого раза понял, — фыркнула она. — Идем в дом, у нас еще есть интересная тема для беседы… Гермиона?

— Я Гарри найду, а то он, кажется, огневиски перебрал. Не сдернул бы куда-нибудь, — вздохнула я, — лови его потом…

Я нашла Гарри в саду, явно в состоянии транса. Хорошо еще, Рон ко мне присоединился — он тоже искал товарища.

— Пойдем в дом, — сказала я. — Ты в порядке? Выглядишь кошмарно!

— Ну, — неуверенно ответил Гарри, — всё-таки, наверное, получше, чем Олливандер.

— В смысле?

У него снова было видение. Связь между ним и Волдемортом никуда не делась, и теперь Гарри увидел, как тот пытает старика Олливандера, пытаясь дознаться, почему палочки ведут себя так странно! Собственная палочка Волдеморта чем-то не устроила, и он взял ее у Малфоя. И она попросту сломалась, это даже не походило на произошедшее на кладбище после Турнира…

— Странно, если сердцевины одинаковые у твоей и Волдемортовой палочки, при чем тут Малфой? — почесала я в затылке.

— Вот и Олливандер так же сказал, — устало ответил Гарри, — что не понимает, в чем тут дело.

— Ты помнишь, что говорил Дамблдор? — спросила я, а когда он недоуменно взглянул на меня, отчеканила: — Не пускай Волдеморта в свою голову!

— Я бы с радостью, — мрачно сказал он, — только вот с окклюменцией у меня как-то не заладилось!

* * *

— Мама, — сказала я в трубку, озираясь. Стащить немного оборотного зелья и превратиться в какую-то незнакомую старушку было легче легкого, удрать — немного сложнее, но с помощью Тонкс я справилась, — мама, слушай внимательно, у меня очень мало времени.

— Что случилось? — когда мама начинала говорить таким тоном, это означало, что она — сама собранность.

— Пока ничего. Я жива и здорова. А вам с папой нужно срочно уехать. И когда я говорю «срочно», мама, я не шучу.

— Далеко?

— Да хоть к Виктору, я ему уже сообщила, он вас встретит.

— И надолго? — упавшим голосом спросила она.

— Пока не знаю. Я сообщу, когда что-то прояснится. В почтовом ящике найдешь конверт, там документы на чужие имена и чеки. Обналичите на месте, если понадобится.

— А ты?..

— Я должна остаться. И учти, у четы Уилкинс никогда не было дочери.

— Гермиона!

— Мама, это не шутки, — резко сказала я. — Я не могу даже вернуться домой, чтобы не подставить вас. Ты много фильмов смотришь? Так вот, родных главного героя частенько пытают, чтобы узнать, где он прячется! И даже если вы не будете этого знать…

— И в каком же это фильме ты теперь главная героиня? — встрял папа, явно слушавший разговор по параллельной линии.

— В очень скверном боевике напополам с ужастиком, — мрачно ответила я. — И уж поверьте, я не от большого желания в него угодила. Сейчас… сейчас всех таких, как я, магглорожденных объявили вне закона.

— А почему ты с нами не уедешь? — шепнула мама.

— Не имею права. У меня есть тут кое-какие обязательства. И еще… — я помолчала и кинула в автомат еще одну монетку. — Я могла бы просто стереть вам память. Изменить ее. Но я надеюсь, вы все-таки меня послушаете и уедете из Лондона!

— А с тобой что будет? — отрывисто спросил папа.

— Ну, я надеюсь выжить, по меньшей мере, — оптимистично ответила я. — Если сумею, дам о себе знать. Если нет… хотя о чем я, вы все равно будете переживать! Только делайте это в безопасном месте! Всё, мне пора. Люблю вас…

Я бросила трубку на рычаг и перевела дыхание. Сказать всё это им в лицо не вышло бы, слишком много возникло бы вопросов… И да, верно, проще всего было бы взять и уехать всем вместе в Болгарию. Или еще куда-нибудь. У родителей есть сбережения, у меня на счету тоже кое-что имеется — это откладывали мне на колледж.

Да и тут у меня был солидный финансовый запас: Снейп не пошутил, сказав, что оставляет мне всё, что у него есть. Я тогда, после похорон Дамблдора, пока все предавались горю, обшарила комнаты… Ну, что книги забрала, это понятно, кое-какие зелья тоже (а набор у него был изрядный), а вдобавок в столе нашлась самая обычная маггловская кредитка с написанным на ней пин-кодом. Ну как написанным, это опять была логическая задачка, но я с ней справилась. Снейп был ох как запаслив, поняла я, попытавшись снять немного денег и увидев остаток на счете…

Ну… в сущности, а на что ему было тратиться? Жил и столовался он обычно в школе, тратился разве что на одежду (и ту совершенно обычную), разорялся разве что на ингредиенты для зелий… каковые зелья потом продавал за изрядные деньги, он сам говорил. За годы преподавания у него скопилась порядочная сумма!

Да, я расчетливая. Но нам предстояло шарахаться невесть где, неведомо, в каких условиях, и я не собиралась делать это без кната в кармане! Или пенса, не важно. Кредитки в какой-нибудь глуши могут и не принимать, так что нужно было иметь запас наличности.

А вдобавок был еще Сириус с набитым золотом сейфом. Но у него я одалживаться не собиралась, хотя иметь в виду такой резерв стоило.

Золотая монета вдруг обожгла ногу сквозь карман джинсов, и я выхватила ее наружу. Надо на цепочку повесить, а то так вот обронишь…

Мелочь… мелочь кончилась, как нарочно. Ладно, черт с ней, не обеднеет телефонная компания от пары минут разговора, если я автомат заколдую!

— Вы?

— Ухо Джорджу на место приделали?

— Нет, он же его посеял… Где у меня родинка?

Он ответил, и я выдохнула. Конечно, и такое можно разузнать, но… всё как-то спокойнее.

— Слушайте, мы тут собираемся в поход…

Он выслушал меня, потом сказал коротко:

— Удачи, Грейнджер. Вы знаете, что именно искать.

— А вы…

— Вы будете смеяться, — негромко ответил Снейп. — Теперь я — директор Хогвартса. Только пока никому, это должно стать ударом… для всех.

— Я вас там порядком обнесла, — виновато сказала я. — Книги и всякое такое. Я могу забросить их к вам домой.

— Нет уж, не рискуйте понапрасну. Будто я не помню, что в них написано.

— И я воспользовалась…

— Если б я возражал, не оставил бы код. Мне всё это сейчас ни к чему. Вдобавок у меня еще есть, что ж я, по-вашему, совсем дурной — на одном счету всё держать?

— Гм…

— Родителей предупредили?

— Да. Документы сделала, надеюсь, они уедут. Если нет, придется наведаться домой и… вы поняли.

— Конечно. Если выбора не будет, лучше уж так, — он помолчал. — Вы там что, носом шмыгаете?

— Ага… — я вытерла глаза рукавом. — Сэр, мой Живоглот остался в школе. Я ему велела слушаться вас. Мало ли… А еще — Сириус теперь в курсе. Они с Тонкс. Если что, они будут с нами.

— А, я понял, вы не оставили им выбора?

— Очень сложно делать осознанный выбор, когда галопируешь на фестрале где-то над облаками, под тобой Волдеморт летит, а в ухо тебе воткнули палочку с угрозой врезать чем-нибудь похуже Круциатуса, — пробормотала я.

— Хороший подход, одобряю, — усмехнулся он. — Я надеюсь, вы не слишком много им рассказали?

— Только основную идею. Ну, о плане директора, — чуть-чуть покривила я душой, — но им хватило.

— Могу представить! Так, мне пора, — вдруг быстро выговорил Снейп. — Не знаю, когда смогу сюда вернуться. База у Малфоя.

— Олливандер там? Гарри опять наладил связь с… да что ж вы так ругаетесь!

— Заклейте ему шрам пластырем, что ли? Металлизированным, я видел вроде такой, строительный… Да, старик тут. Его не убьют, он пока необходим — у половины Пожирателей палочек нет. Но пытать будут.

— Не умер бы от разрыва сердца…

— А я на что? Не умрет. Всё. Теперь в самом деле пора, задержусь — самому прилетит. Удачи.

В ухо ударили короткие гудки, и я постояла еще немного, прежде чем повесить трубку.

Никогда, ни разу в наших разговорах не прозвучало то, что я хотела услышать. По-моему, он просто боялся этих слов. Намного сильнее, чем Круциатуса от Волдеморта.

3

— Ну и с чего мы начнем поиск крестражей? — спросила я, когда нам удалось ненадолго отделаться от миссис Уизли. Она откровенно не давала собираться нам втроем, хуже Амбридж, честное слово!

Гарри пожал плечами. Он говорил уже, что хочет вернуться в Годрикову лощину, где все началось, но какими именно сведениями намерен там разжиться, сам не знал.

На его счастье, Рон сказал:

— Этот Р.А.Б. Помнишь, тип, который спёр настоящий медальон?

Я кивнула. Медальон, который добыли Дамблдор с Гарри, не был крестражем. Кто-то успел первым.

— У него в записке сказано, что он собирается его уничтожить, так ведь?

Гарри подтащил к себе рюкзак и выудил фальшивый медальон, в котором по-прежнему сохранялось письмо.

— «Я похитил настоящий крестраж и намерен уничтожить его так быстро, как только смогу», — прочитал он вслух.

— Может, он его прикончил?

— Все равно надо найти настоящий, чтобы проверить, — помотала я головой.

— А если мы завладеем этой штукой, то как этот крестраж уничтожать? — в кои-то веки задал умный вопрос Рон.

— Я узнала.

— Как? — удивился Гарри, — мне казалось, что в библиотеке Хогвартса нет книжек про такие вещи!

— В библиотеке, может, и нет. Дамблдор забрал их все, но он… он их не уничтожил.

Рон уставился на меня с открытым ртом.

— Как ты ухитрилась на них лапу наложить?!

— Ну… так, — уклончиво ответила я. — Есть лазейка. Это же библиотечные книги, даже если Дамблдор забрал их с полок. И вообще, если бы он точно хотел, чтобы их никто не нашел, то…

— А покороче?

— Да просто, Рон! Акцио — и они прилетели из окна Дамблдора прямо в нашу спальню!

— И когда ты успела?

— Сразу после похорон, когда пошла собирать вещи, — почти не соврала я, потому что в директорском кабинете тоже поживилась, не только у Снейпа.

— Давай живее! — поторопил Рон, и я вынула из чемодана большой том в выцветшей чёрной коже.

— Вот в этой — прямые инструкции по созданию крестража. «Тайны наитемнейших искусств», — сказала я, любовно погладив переплет. — Думаю, из нее Волдеморт обо всем и узнал… Сложно поверить, что он создал столько крестражей. Тут предупреждают о том, насколько неустойчивой становится ваша душа, если её разорвать, и ведь это при создании одного-единственного крестража!

— А там не сказано, есть способ себя обратно собрать? — спросил Рон.

— Есть. Только это хуже пытки.

— Почему? Как это делается? — спросил Гарри.

— Ты должен по-настоящему прочувствовать, что ты натворил. Похоже, боль раскаяния может тебя убить, и мне не верится, что Волдеморт на это пойдет.

— Да уж… — пробормотал Рон. — Так сказано в этой книжке, как уничтожить крестражи?

— Да. Гарри уже такое проделал с дневником, помните? Это должно быть что-то такое разрушительное, чтобы крестраж не смог восстановиться. От яда василиска есть только одно противоядие, и оно невероятно редкое…

— … слёзы феникса, — кивнул Гарри.

— Именно. Проблема в том, что субстанций, разрушительных, как яд василиска, всего ничего, и все они слишком опасны, чтобы носить их с собой. Но нужно придумать что-то, потому что просто разорвать, раздавить или разбить крестраж недостаточно. Нужно сделать невозможным магическое восстановление.

— Но даже если мы сломаем штуку, в которой живёт кусочек души, — спросил Рон, — почему он просто не переселится во что-нибудь ещё?

— Потому что крестраж — полная противоположность человеку, — тут я поняла, что до них не доходит, и пояснила: — Если я вот прямо сейчас возьму нож и перережу тебе горло, твоей душе я не поврежу. Пострадает только тело. А с крестражем — наоборот, частица души в нем нуждается для выживания в оболочке, в наколдованном теле. Без него она не может существовать.

— Тот дневник вроде как помер, когда я его проткнул, — задумчиво сказал Гарри.

— Как только дневник был должным образом уничтожен, заключенный в нём кусочек души уже не мог существовать. Джинни ещё до тебя пыталась избавиться от дневника, спустив его в унитаз, но он вернулся назад как новенький.

— Стоп-стоп, — наморщил лоб Рон. — Тот кусок души, в дневнике, он же завладел Джинни, так? Как это получилось?

— Пока магическая оболочка цела, кусочек души в ней может входить в того, кто окажется достаточно близко, и выходить обратно. Я имею в виду эмоциональную близость. Джинни в дневнике душу изливала, вот и сделала себя невероятно проницаемой. Попасть в беду можно, если слишком полюбить крестраж или полагаться на него.

— Хотел бы я знать, как Дамблдор разрушил кольцо, — сказал Гарри. — Почему я его не спросил?

Вопрос его остался без ответа: ворвалась миссис Уизли и отправила нас сортировать праздничные подарки для Билла и Флёр.

* * *

Когда мы отмечали день рождения Гарри, явился министр и пожелал побеседовать с нами наедине — огласить завещание Дамблдора.

Сказать, что мы были удивлены — значит, ничего не сказать…

— Дамблдор умер больше месяца назад, — сказал Гарри, — почему же вы столько тянули?

— Гарри, это очевидно, — вздохнула я. — Они хотели изучить, что он нам оставил. Кстати, у них не было на это права.

— У меня были все права, — отмахнулся Скримджер, — Декрет о законной конфискации даёт Министерству право конфисковать передаваемое по завещанию…

— Этот закон создан, чтобы волшебники не передавали друг другу темномагические артефакты, — перебила я, — предполагается, что Министерство получило весомые доказательство того, что имущество покойного нелегально, прежде чем изъять его! Вы хотите сказать нам, что, по-вашему, Дамблдор мог пытаться передать нам что-то темномагическое?

— У вас в планах не карьера на стезе магического законодательства, мисс Грейнджер? — спросил Скримджер, явственно скрежетнув зубами.

— Бог с вами! Я надеюсь делать что-то полезное, — ответила я.

«Чтобы без последствий нарушать законы, Грейнджер, нужно очень хорошо их знать, — прозвучал в ушах знакомый голос. — Итак, декрет о законной конфискации, глава вторая, параграф седьмой… ну, что вы молчите?»

— Значит, вы так и не нашли, к чему придраться? — спросил Гарри. — И решили отдать вещи нам?

— Нет, просто прошёл тридцать один день, — пояснила я. — Задерживать передачу завещанного дольше этого срока нельзя, если не подтверждена опасность предмета.

Скримджер смерил меня ненавидящим взглядом и обрушился на Рона:

— Дамблдор назвал очень мало наследников. Почти всё своё имущество — личную библиотеку, магические инструменты — он оставил Хогвартсу. Почему, как вы думаете, он вас выделил?

— Понятия не имею, — честно ответил Рон, и это было чистой правдой: он с директором даже никогда не разговаривал наедине.

Ему досталась гасилка, отличная штуковина, с виду как зажигалка, способная разом погасить все огни вокруг, а потом вернуть их на место по простому щелчку.

Мне министр вручил старую потертую книгу, «Сказания барда Бидля», написанную рунами.

— Не знаете, почему он оставил вам именно книгу?

— Я люблю читать, сэр, — ответила я, потрогав потертый переплет.

— Вы когда-нибудь обсуждали с Дамблдором коды, или какие другие способы передачи тайных посланий?

— Нет, — ответила я, но насторожилась. — И раз уж целое Министерство за тридцать один день не нашло никаких скрытых кодов, я сомневаюсь, что мне это удастся!

Ну а Гарри получил снитч, который поймал в свое первом матче.

— Почему именно его? — настойчиво спросил Скримджер.

— Может, потому, что Гарри — ловец? — буркнул Рон.

— А все-таки?

— Потому что у снитчей телесная память, — добавила я.

— Что? — хором спросили Гарри и Рон.

Они искренне полагали, что я ничего не понимаю в квиддиче, и в самой игре я действительно почти не разбиралась, однако кое-какие тонкости, о которых сами они и не задумывались, были очень интересны!

— Верно, — сказал Скримджер. — Пока снитч не выпустят, к нему никто не прикасается голой рукой. Их даже делают в перчатках. На нём чары, благодаря которым он помнит, чья рука первая его коснулась, на случай спорного захвата. Этот снитч, — он поднял крошечный золотой мячик, — помнит ваше прикосновение, Поттер. Мне представляется, что Дамблдор, который, несмотря на все свои ошибки, был выдающимся магом, мог зачаровать этот снитч так, что он откроется только для вас. Что может быть внутри?

— Понятия не имею, — покачал головой Гарри, но занервничал.

Однако, когда он взял снитч, ничего не произошло.

— Ну что, на этом всё? — спросила я. — Там торт без нас съедят…

— Не всё. Дамблдор завещал вам ещё кое-что, Поттер, — промолвил министр.

— И что же?

— Меч Годрика Гриффиндора. Однако Дамблдор не был вправе распоряжаться этим мечом. Меч Годрика Гриффиндора — важный исторический памятник, и, как таковой, принадлежит…

— Однажды Гарри уже вынимал его из Распределяющей шляпы, — напомнила я.

— Согласно достоверным историческим источникам, меч способен явить себя любому достойному гриффиндорцу, — парировал Скримджер, — поэтому он не может быть исключительной собственностью мистера Поттера, что бы там не решил Дамблдор.

Скримджер потёр плохо выбритую щёку, испытующе глядя на Гарри:

— Почему, как вы думаете…

— Может, решил, что я его в гостиной повешу на стенку? — не выдержал тот.

— Это не шутки, Поттер! — прорычал Скримджер. — Может, Дамблдор верил, что только меч Годрика Грифиндора в силах сразить наследника Слизерина? Может, он желал отдать этот меч вам, Поттер, потому что верил, как многие, что вы тот, кому предназначено уничтожить вы-знаете-кого?

— Я бы попробовал, — охотно согласился Гарри. — Пырнуть его и посмотреть, что будет! Сами бы давно попробовали, чем гасилки со снитчами изучать и замалчивать побеги из Азкабана! Люди гибнут, вы не заметили? Волдеморт гнался за мной через три графства, он Грюма убил, но об этом молчок, да?!

— Это уж слишком, нахал! — рявкнул министр, вставая. Он ткнул Гарри палочкой в грудь, так, что прожег дырочку на его футболке. — Ты что, забыл, что ты не в школе? Забыл, что я не Дамблдор, который прощал тебе твою наглость и недисциплинированность? Ты можешь носить свой шрам, как корону, Поттер, но не семнадцатилетнему мальчишке указывать мне, что делать! Тебе пора научиться проявлять уважение!

— А вам пора его заработать, — дерзко ответил Гарри.

— Какого хрена тут происходит? — негромко спросил Сириус, воздвигнувшись в дверях.

Министр разинул рот.

— Я спрашиваю, почему ты орешь на моего крестника и почему портишь его одежду? — тихо и вкрадчиво продолжил Блэк, подходя ближе. Я взяла палочку наизготовку. — И какое вообще ты имеешь право допрашивать их в отсутствие законных представителей? Родителей Рона? Гермионы? Меня, наконец? Пускай они совершеннолетние, но семнадцать Гарри исполнилось только что, и он ни черта не понимает в наших законах!

Хорошо его Тонкс выдрессировала!

— Ты… ты же… — начал заикаться Скримджер.

— Жив, здоров, чего и тебе желаю, — неожиданно спокойно ответил Сириус. — А теперь пошел вон!

— Обливиэйт! — добавила я.

— Чего он от вас хотел? — мрачно спросил Сириус, когда министр отбыл. — И, Гермиона, заканчивай разбрасываться Обливиэйтом направо-налево!

— Я легонечко, для профилактики, — заверила я. — Мимо кабинета не промахнется.

— Мы не поняли, что ему надо, — честно ответил Гарри. — Расспрашивал о вещах, которые нам оставил Дамблдор.

— Ну… об этом можно долго гадать, — Сириус сгреб его за плечи. — Директор всегда вел себя загадочно. Нет бы прямо сказать! Ладно, пошли торт доедать!

А вечером, когда мы пробовали гасилку и пытались понять, зачем мне сказания — нет, детские сказки, о которых я никогда не слышала, но которые отлично знал Рон, — на снитче проявилась надпись. Мы узнали почерк Дамблдора: «Я открываюсь в конце». Слова пропали, как только мы их прочли…

Вот тут я была согласна с Сириусом: манера директора нагонять туман доводила до бешенства!

4

На свадьбе Билла и Флёр был, по меньшей мере, один приятный сюрприз: она пригласила Виктора. По моей просьбе — мне надо было поговорить с ним о родителях, но реакция Рона на мой наряд (к черту мантии, могу я платье надеть, в конце концов?) и явление Крама была бесценна.

— Рад видеть, — искренне сказал Виктор, когда нам удалось уединиться ненадолго. — Ты стала такая… взрослая.

— А ты намного лучше говоришь по-английски, — улыбнулась я.

— Я тренировался, — серьезно ответил он.

— Но бородка тебе не идет.

— Марии нравится, мне всё равно, — пожал он плечами. — Слушай… Твои приехали позавчера ночью. Мы пока устроили их у Марии, там большой дом, много родственников, все приезжают-уезжают, никто не уследит. Потом снимут квартиру. Думаю, работа тоже будет, мы поможем. Дантисты всегда нужны. Документы, конечно, фальшивые, но у нас на это не очень смотрят. Если что, я улажу.

— Если деньги понадобятся, я… Я лучше заранее переведу, — сказала я.

— Об этом не думай, — помотал он головой. — Они с моими родителями уже посчитали — надолго хватит, у нас дешевле жить. Что тут творится, я слышал. Если нужно еще кого-то…

— Нет, у меня тут… только волшебники остались. А мы сами справимся, — ответила я.

— Гермивонна? — негромко произнес Виктор. Он вполне мог нормально выговорить мое имя, но продолжал его коверкать, и это было мило. — Что случилось?

— Пока ничего непоправимого, — ответила я. — Не стоит беспокойства. Скажи моим, что я жива-здорова.

— Конечно, скажу. Но ты о ком-то беспокоишься, — встревоженно сказал Виктор и кивнул на Гарри с Роном: — Не о них. Его тут нет?

— И быть не может, — тяжело вздохнула я.

— Профессор? — после долгой паузы произнес он.

— Ты… как догадался? — опешила я.

— Гермивонна, я же видел, как вы танцевали, — серьезно сказал Виктор. — Я тогда подумал — было красиво. Не как мы с тобой, а… Настоящая пара, как будто давно вместе. Э-э-э… я о танце…

— Проболтаешься — ты мне больше не друг, — мрачно сказала я, оглянувшись. Вроде никто нас не слышал.

— Никогда. Слово, — негромко ответил он. — Опасно, да?

— Да. Все в опасности.

— Не плачь, — сказал он мне и обнял. — Хочешь, я скажу Марии сделать заговор на удачу? Она умеет, прапрабабушка научила. Она мне делала. Турнир, правда, я не выиграл, но тогда у нее еще плохо получалось. Маленькая и… э-э-э… не женщина. Так хуже выходит.

— Скажи, — кивнула я. — Пусть будет. Хоть немножко удачи… Я придумаю, как отдариться.

— Не надо. За такое не платят. Одно дело, когда сосед просит, чтоб у него урожай удался, а другое — человеческая жизнь. Нет… неправильно. За жизнь придется платить жизнью, своей или чужой, это верно. А заговор на удачу — он только от сердца может быть.

— Мария никогда даже не слышала об этом человеке…

— Тебя-то она знает. А раз он тебе дорог, то этого довольно… — Он посмотрел поверх моей головы. — Ну, пойдем, там уже женятся. Нехорошо опаздывать.

Церемония вышла очень красивой (хотя и малость аляповатой на мой вкус): Флёр была дивно хороша в простом белом платье! Она и так-то всегда будто светилась, а сегодня излучала сияние, окутывавшее всех, кто оказался поблизости. Девчонки — Джинни и Габриэль, подружки невесты, превратились в сказочных принцесс, а Билл будто никогда и не встречался с Фенриром Грейбеком. Впрочем, уж я-то хорошо знала, что красота лица не значит ровным счетом ничего…

— А кто вон тот, в желтой мантии? — спросил вдруг Виктор. Мы как раз решили потанцевать, и на этот раз у него получалось намного лучше.

— Это… — я присмотрелась. — Мистер Лавгуд. Отец нашей подруги. А что?

— У него на груди знак Гриндевальда.

— Тот треугольник?

— Да. Я тебе рассказывал. На стене у нас в школе.

«Мы с ним мило поболтали о Гриндевальде», — вспомнила я собственные слова. Неужели так мало времени прошло с тех пор?

— Только не лезь к нему, — предупредила я. — Он малость того… Подозреваю, он даже не знает, что это за знак, мог и свастику нацепить, и могендовид, да хоть коптский крест.

— На чужой свадьбе устраивать скандал с чужим гостем — позор, — высказался Виктор, но настроение у него заметно испортилось.

Верно, он же говорил, что Гриндевальд убил его деда! И откуда Лавгуд выкопал этот знак?

И вдруг, когда я присела отдохнуть, явился незнакомый Патронус и голосом Кингсли произнес:

— Министерство пало. Скримджер мёртв. Они приближаются.

* * *

Разумеется, началась паника, как тогда, на Кубке мира: все аппарировали кто куда, защитные чары пали.

— Виктор, уходи отсюда, быстро! — рявкнула я, заметив в толпе фигуры в масках. — Гарри, Рон, вы где?!

— Прочь! Прочь отсюда! — во весь голос кричал Сириус, выставляя щиты и тесня Тонкс к дому.

Я схватила за руку Гарри, за другую схватился Рон, и я аппарировала куда попало. Успела еще заметить, что Сириус схватил Тонкс в охапку, едва увидев, что мы собрались втроем, и мы смылись одновременно. Молодец, всегда бы так!

— Где мы? — прошептал Рон.

— Понятия не имею, — ответила я. Народу кругом было предостаточно, и если я в платье не очень бросалась в глаза, то эти двое в мантиях… — Надо найти, где переодеться.

— Во что?!

— И почему я мантию-невидимку с собой носить перестал? — простонал Гарри.

— Ничего, она у меня. И одежда тоже, — хмыкнула я. — Давайте в переулок! Живо!

— Э… — только и смог сказать Гарри, когда я вытащила из сумочки их шмотки и мантию-невидимку.

— Чары расширения пространства, — пояснила я. — Конечно, сумка поменьше моего чемодана, но с ним таскаться неудобно… Черт, все книги перемешались, а я их по темам разложила… Да что вы не шевелитесь!

— Когда ты всё это успела? — спросил Гарри, пока Рон сдирал с себя мантию.

— Я вам в «Норе» говорила, что не первый день упаковываю всё самое важное, на случай, если придётся быстро сматываться. Твой рюкзак, Гарри, я сегодня утром уложила, когда ты переоделся, и сюда сунула, как чувствовала…

— Обалденно, — выдавил Рон и сунул мне скомканную мантию.

— Спасибо, я знаю, — ответила я. — Гарри, надень мантию-невидимку!

— А остальные… кто на свадьбе? — спросил он.

— Не знаю. Нам туда лучше не соваться.

— Там почти весь Орден, — добавил Рон, — уж справятся как-нибудь!

Мы вышли на улицу. Местечко было так себе, мягко говоря…

— Куда двинем? — спросил Рон, когда мы пристроились в маленькой круглосуточной забегаловке.

— Не знаю. В «Дырявый котел» нельзя, на Гриммо тоже не стоит… Надо аппарировать куда-нибудь в сельскую местность. Окажемся там, сможем послать сообщение Ордену.

— Точно, ты же умеешь вызывать говорящего Патронуса! — хлопнул себя по лбу Рон, попробовал кофе и скривился. — Гадость какая… Слушай, пойдем. У тебя есть маггловские деньги? Надо же заплатить…

— Конечно, есть, — ответила я и сунула руку в сумочку.

И тут двое рабочих, вошедших вскоре после нас, сделали одинаковое движение, а Рон, сообразив, что происходит, рванулся через стол и повалил меня на лавку. Разбитый кафель посыпался нам на головы, а невидимый Гарри шарахнул по Пожирателям обездвиживающим. Те не оплошали, но тут уж и я опомнилась и воспользовалась любимым Петрификусом.

— Это Долохов, — сказал Рон, присмотревшись к здоровенному белобрысому Пожирателю. — Я его по объявлению помню.

— Да наплевать, как их зовут! Как они нас нашли?

— Так, запри дверь, — сказал мне Гарри. Похоже, от шока у него просветлело в голове, — а ты свет погаси.

— Дальше-то что? — спросил Рон в темноте. — Убьем?

— А ты сможешь? — ответила я вопросом на вопрос.

— Лучше память стереть, — сказал Гарри. — Это собьет их со следа… Но я не умею.

— И я.

— Я умею, забыли? — с тяжелым вздохом произнесла я.

Пока я занималась Пожирателями, они навели порядок в разбомбленном кафе, а то выглядело оно очень уж подозрительно. Рон еще бурчал, что не сумел сразу вытащить палочку из кармана, потому что я, видите ли, его старые джинсы взяла, а они слишком тесные!

Я вслух сказала, куда именно Рон может засунуть палочку — вместо кармана. Надеюсь, он покраснел, в темноте видно не было.

— И все же, как нас нашли? — спросила я, когда мы усадили Пожирателей в уголок.

— Непонятно… Может, следилка какая-то? — предположил Рон. — Гарри же исполнилось семнадцать, заклятие надзора уже не работает!

«Жучки», — вспомнила я.

— Но рядом с ним никого чужого не было! Ладно… — я помолчала. — Разделяться нам нельзя. Где спрячемся? Надо все это обдумать, да и вообще, в себя прийти!

— На Гриммо, — ответил Гарри.

— Туда Снейп может попасть, — ответил Рон, поежившись.

— Так твой отец сказал, там против него чары наложены. И вообще, я очень даже обрадуюсь встрече со Снейпом!

— Но…

— А куда ещё, Гермиона? Снейп — это только один Пожиратель смерти. И мы его еще на третьем курсе завалили, помните? Жалко, не насмерть… Это лучше, чем целые толпы!

Возражать не было смысла, и я протянула им руки.

Дом впустил нас, правда, чары там имелись — боггарт здорово напугал парней, а у меня уже не было сил бояться.

К счастью, вскоре примчался Патронус мистера Уизли, сказал, что семья в безопасности, а отвечать не велел, опасаясь слежки.

Вот только с Гарри было что-то не так. Вернее, я подозревала, что именно — у него опять разболелся шрам. Это Волдеморт неистовствовал из-за того, что Гарри снова ускользнул у него из рук…

Когда все улеглись спать, я взялась за хроноворот. Вернее, сперва за монету, а потом уж за него.

Час назад, выбраться из дома, тут неподалеку телефонная будка, я помню…

— Целы? — выдохнул мне в ухо знакомый голос.

— Да, но за нами следят. Как, не понимаю.

— Я не знаю. Правда. Вероятно…

— Шрам?

— Пока не вижу других вариантов. И не оставайтесь на месте. Если вы там, где я думаю…

— Тут станут искать в первую очередь?

— Да. И я могу туда войти, я уже входил, несмотря на все ухищрения Грюма. А если я не захочу входить, меня заставят.

— Я поняла, — тихо сказала я. — Ночь у нас есть?

— Есть. Сперва они должны убедиться, что вы там. Сидите тихо, как мыши.

— Ваш дом…

— Ни в коем случае! Тут время от времени ошивается кое-кто.

— Мой?

— Проверят.

— Ладно, будем искать, — вздохнула я.

— Это вы Долохова так шарахнули, что он до сих пор слюни пускает? — спросил вдруг Снейп.

— Вроде я, а что?

— Да самому давно хотелось это сделать, а повода не представлялось…

— Сэр, — спохватилась я, — у Гарри снова видения. Я подслушивала… он сам с собой говорил. Кажется, видел, как этот приказывал Драко пытать какого-то Гроула, что ли? Ну, который с Долоховым был.

— Нет, пластырь тут не поможет, — после паузы сказал Снейп. — Разве что железная маска на всю голову, и то не факт! Следите за ним внимательно.

— Я помню: если уж взялась помогать… — вздохнула я, помолчала и тихо сказала: — Как же я хочу вас увидеть…

— Грейнджер… — он осекся, а потом вдруг сказал после паузы. — Оставайтесь на месте. Я сейчас.

— Не взду… — в трубке раздались короткие гудки, а буквально через секунду в стекло будки коротко стукнули. — Ненормальный!

— Знаю, это самоубийственно, — он втиснул меня внутрь, — но это может быть последним шансом увидеться. И я не могу его упустить…

— В дом нельзя, там этот чокнутый домовик, — прошептала я. — Но тут кругом чердаков полно.

— Какие чердаки, у меня всего несколько минут!

— Ну сколько уже можно забывать? — я вытянула из-за воротника цепочку. — Идемте. Я у Гарри мантию позаимствовала, а сама превращусь.

— Давненько я по чердакам с девушками не прятался, — с каким-то странным удовлетворением произнес Снейп, накидывая мантию и подхватывая меня на руки. В кошачьем виде, конечно, хотя он и так сумел бы, наверно. — Только потише, а то жильцов перебудим. О нет, я вспомнил кое-что получше.

— Мр?

— Визжащая хижина. Там сейчас точно никого нет, зато есть роскошная кровать, хоть и пыльная. Но это мелочи…

От границы антиаппарационного барьера до Визжащей хижины рукой подать. Интересно, как скоро в Хогсмиде поползут слухи о том, что в доме снова завелись призраки?

— Только не расспрашивайте меня о планах лорда, — прошептал Снейп, даже не пытаясь спихнуть меня с себя. — Я сам многого не знаю, он никому не доверяет полностью.

— Прямо как Дамблдор.

— Вроде того. Пока все, что могу сказать — в школе в нынешнем году будет тяжело.

— Многие магглорожденные не пойдут туда вообще, — кивнула я. Моя монета висела у него на шее, на прочной цепочке, как у меня самой, только у меня там еще хроноворот болтался.

— Это если их не заставят. Кое-кто может и побояться официальной власти и все-таки отправит детей в школу. И лучше так, Грейнджер, потому что, хоть там будут Кэрроу, еще буду я. А я поклялся защищать школу и учеников, вы знаете.

— Вас там сожрут. Наши из ОД… Может, намекнуть им, что вы…

— Не вздумайте. А сожрать меня за столько лет не смогли ни Мародеры, ни Орден, ни Пожиратели, простите за тавтологию.

— Не сглазьте. А Кэрроу-то что в школе забыли?

— Защиту будут вести и маггловедение. А… вы же не знаете, — он взглянул в сторону. — Чарити Бербидж убита.

— Как… в газете было, что она ушла с поста преподавателя, и всё, — прошептала я.

— Да. Ушла. Навсегда. Это было при мне, Грейнджер, и она просила меня о помощи. Могу сказать только одно: Авада — это быстро. Ее не пытали.

— Но за что?!

— Она посмела говорить, что маги почти не отличаются от магглорожденных, а еще имела глупость написать об этом статью в «Пророк». Мне жаль, правда. Она была славной.

Я кивнула. Да, профессор Бербидж была очень славной, совсем молодой по сравнению с остальными преподавателями (не считая Снейпа), и очень увлеченной своим предметом. Я часто задерживалась у нее после занятий, рассказывала о маггловском мире…

— А где все остальные? — спросил вдруг Снейп.

— Артур сказал, они точно в безопасности, — ответила я, — но опасаются слежки, поэтому на связь больше не выйдут. Виктор успел убраться — у него портключ до дома был. По-моему, кого-то даже прихватил, но я не увидела, кого именно. Блэк смылся с Тонкс в охапке, видимо, будет ее прятать. Знает же, что Гарри со мной, не особо переживает…

— А зачем прятать Тонкс? — не понял Снейп. — Она же аврор.

— Ну… — я замялась. — Так нужно.

— Стоп, — перебил он. — Я понял. Два идиота, нашли время! Одно слово — Блэк…

— Слово в слово то, что я сказала, — улыбнулась я. — Но я заставила Сириуса поклясться, что он не назовет сына Джеймсом.

— И на том спасибо, — Снейп обнял меня покрепче, помолчал, потом вдруг сказал: — Жаль, что нельзя совсем остановить время. Никуда не бежать, ни о чем не беспокоиться, просто…

— Фильм такой есть, «День сурка», — напомнила я. — Не видели?

— Ну вы нашли, о чем спросить… Нет, конечно.

— Ну вот, там у героя день зациклился. Каждое утро одно и то же. Так и свихнуться можно!

— Так не навсегда… Просто… чуть подольше.

— Ну это не проблема, вы же помните. И еще… может, все-таки возьмете хроноворот? Он вам пригодится в школе, чтобы успевать везде…

— Не возьму, — твердо ответил Снейп. — Грейнджер, мне на роду написано умереть быстрой мучительной смертью. Я просто не успею им воспользоваться.

— Это кто вам такое нагадал?

— Трелони, кто же еще… — тяжело вздохнул он. — Она ведь настоящая пророчица, хоть и выглядит, как городская сумасшедшая.

— Да я уж давно сообразила, что у нее есть дар, просто нестабильный, — пробормотала я и подумала, что, может, заговор Марии перешибет пророчество? Она ведь очень сильная, Виктор говорил, а после удачной инициации мощь такой вот шептуньи возрастает в разы. А у них все прошло именно удачно, как я поняла его оговорки (он по-прежнему страшно стеснялся говорить о личной жизни). — И про Петтигрю она тогда напророчила, Гарри слышал во время экзамена.

— Да, вы говорили… Так вот, Грейнджер, хроноворот оставьте себе. Вы уже наловчились с ним обращаться, ставили эксперименты безумные и выжили, так что вам он к рукам. За вами будут гоняться все, кому не лень, поэтому…

— Я и обороткой запаслась, — вставила я. — А о том, что я анимаг, парни не знают, но если что, придется открыться. Еще есть мантия-невидимка и кое-какие тайные знания. Попробуем продержаться и разыскать… то самое. Два уже уничтожены, так? Значит, осталось еще четыре.

— Пять.

— Почему пять? — опешила я.

— Потому что змею лорд завел после обретения тела.

— Час от часу не легче, — пробормотала я. — Что медальон Слизерина кто-то увел прежде Дамблдора, ясно. Но мы не знаем, смог ли он его уничтожить. Если да, тогда остается по-прежнему пять… А лорд может почувствовать, когда гибнет крестраж?

— Теоретически да. После утраты кольца он был, мягко говоря, не в духе. А вот дневник… не почувствовал, ему потом Люциус рассказал и получил сполна. Возможно, потому, что его уничтожили в Хогвартсе, а на нем сильная защита. Ладно… откуда вы намерены начинать поиски? — спросил вдруг Снейп.

— Гарри хочет наведаться в Годрикову лощину. Побывать на могиле родителей, это раз, а два — на свадьбе тетушка Мюриэль, когда подвыпила, много болтала о том, что там в молодости жил Дамблдор. Еще историю пренеприятную о его сестре рассказала… И Додж об этом в некрологе упомянул. Впрочем, — добавила я, — Рита тоже много чего написала, но ее истории надо делить даже не на два, а на дюжину, она врет, как дышит… А еще в том же местечке живет Батильда Багшот, ну, автор учебников… Мюриэль сказала, Багшот дружила с Дамблдорами.

— Запутанная история…

— Придется распутать, — ответила я и погладила его по впалой щеке. Он, по-моему, еще сильнее похудел за то время, что мы не виделись. — Слушайте, у нас еще полтора часа, и ничего нового мы не выясним. Нет смысла пережевывать это снова и снова!

— Ввяжемся в бой, а там видно будет, так, что ли? — усмехнулся он, перехватил мою руку и поцеловал в ладонь.

— Именно так! Гриффиндорка я или кто? — гордо ответила я.

— Да я вот уже не уверен…

— Что, склонность к тому или иному факультету передается половым путем? — удивилась я, принимаясь за дело.

— Грейнджер!

— Ничего не знаю. Война войной, а секс — по расписанию!

5

На Гриммо я вернулась, конечно же, вовремя, шмыгнула на свое место и успела даже выспаться, пока нас не разбудил Сириус.

— Вы чего вповалку спите? — спросил он. — Кроватей в доме мало, что ли?

— А ты зачем приперся? — поинтересовалась я, зевая. — Неприятностей мало, что ли? И где Тонкс?

— На кухне, Кричера гоняет. Сейчас завтракать будем.

— Вы тут останетесь? — спросил Рон, продрав глаза.

— Нет, мы к Тонксам, — помотал головой Сириус. — Сюда, сами знаете, может и Флетчер пролезть, и Снейп. Я просто подумал, что вы наверняка спрячетесь здесь, и угадал.

Еще б он не угадал, если я ему еще в «Норе» сигнальную монету всучила! Там теперь не только цифры даты были на ободке, но и буквы проявлялись. Так что не опознать «Г12» было бы сложно…

— Мы тоже двинем отсюда, — мрачно сказал Гарри.

— Только после завтрака! — решительно заявила Тонкс, заглянув к нам с поварешкой наперевес. Что это на нее вдруг хозяйственность напала? Или она этой поварешкой Кричера била? — Идите умывайтесь — и на кухню, всё готово.

— Надеюсь, ты не сама готовила? — с опаской спросила я, поднимаясь.

— Гермиона! Я в состоянии состряпать овсянку и сварить сосиски с яйцами!

— Правда, я пробовал и не умер, — подтвердил Сириус, гнусно хихикая, поднял парней и потащил их за собой.

Тонкс же посмотрела на меня, а потом зачем-то пошла за мной в ванную.

— Гермиона, — серьезно сказала она. — Живо оденься!

— А в чем дело? — не поняла я.

— У тебя… ну, на шее, короче…

— На шее у меня цепочка с монетой.

— Да не цепочка!

— А… ой, — я быстро натянула протянутый ею свитер с высоким горлом. — Бывает, увлеклись. Тебе хорошо, ты метаморф, никакой косметики не нужно!

— Пересекались? — осторожно спросила она, держа поварешку наизготовку. Не иначе, опасалась Обливиэйта.

— Ну не Рон же мне такой засос оставил! — я оттянула ворот и посмотрела в зеркало. — Да не один, чтоб ему…

— И…

— Кое-что полезное рассказал. Но вообще было чуточку не до того, — честно ответила я, возвращаясь в комнату.

— Гермиона, опасно так вот выходить из дома, — серьезно сказала Тонкс.

— Нет, я осторожно. И мантию у Гарри взяла, — тут я вспомнила, что не положила ее на место и быстро исправила промах.

— А он тут что… следил?

— Нет, я вызвала.

— Как?!

— Тонкс, Патронус, — напомнила я. Если она сама не подумала о монетах и связанных с ними возможностях, я и не скажу.

— Но это же опасно! Его заметить могут, и тогда…

— Много ты летом на комаров и мух внимания обращаешь? — фыркнула я, взмахнув палочкой, и комарик сел ей на щеку.

— Погоди, у тебя же был совершенно другой Патронус, — пробормотала она. — Ты показывала, лохматая такая зверюга, как ее…

— Росомаха. Ну, он и остался, а это так… для сверхбыстрой связи, а то тут мобильников с пейджерами нету, — вздохнула я.

— Гермиона, а ты знаешь, что волшебников, которые способны менять форму Патронуса по своей воле, считают неуравновешенными и крайне опасными, а то и одержимыми? — тихо спросила она. — Одно дело, когда он сам меняется… в связи с обстоятельствами, а когда его меняешь ты…

— По-моему, наоборот, это как раз говорит о силе воле и самоконтроле, — пожала я плечами. — Но я учту. Такого я не читала. Даже не знала, что самой нельзя им управлять, как захочется!

«Какого черта вы превращаетесь частично, если вы анимаг, а не метаморф?» — вспомнила я слова Снейпа. И свой ответ: «А нигде не написано, что так нельзя или вообще невозможно!»

— Слушайте, кто у меня в комнате такой бардак устроил?! — возмущенно спросил Сириус из коридора. — Такое впечатление, что там сокровища короны искали!

Мы заглянули — и правда, всё вверх дном, пол усыпан обрывками бумаги, в книгах тоже что-то искали, некоторые были разодраны в клочья, и я машинально начала приводить их в порядок.

— Флетчер, что ли, гаденыш? — мрачно произнес Сириус. — Что ему тут понадобилось?

Он подобрал с пола письмо.

— Гляди-ка, Гарри! Это от твоей матери… — он вчитался. — Точно, она писала мне на твой первый день рождения! Я еще тебе игрушечную метлу прислал, а ты чуть не угробил кошку и расколотил всё, до чего смог дотянуться… Ага, помню! Она еще пишет, что они никого не приглашали, только соседка на чай зашла, старушка Батильда…

— Батильда?! — вскрикнул Гарри. — Дай взглянуть!

— Держи. Погоди, ведь и фотография где-то была… — Сириус принялся осматривать пол, вороша разрозненные страницы. — Ага, вот она!

Я посмотрела: черноволосый ребёнок на маленькой метле, закатываясь смехом, влетал и вылетал из фотографии, а пара ног, которая должно быть принадлежала Джеймсу, бегала за ним. Лили счастливо смеялась.

— Что? — выговорил вдруг Гарри. — Она пишет… Батильда рассказывает, что Дамблдор дружил с Гриндевальдом?! Как такое возможно?!

— А ты не знал, что ли? — поразилась я, и он помотал головой. — Точно, я забыла, что ты по истории магии читаешь только мои конспекты, а мы на восстании гоблинов застряли…

— Теперь точно нужно наведаться туда, — серьезно сказал Гарри, спрятав письмо в карман. — Эта старушка еще жива, может, она даст какую-нибудь подсказку?

— Сперва завтрак, — Тонкс легонько стукнула его по макушке своей поварешкой. — Идем.

— Да что ж такое! И тут все перевернуто! — раздался возмущенный голос Сириуса. — Рег убил бы, он же чистюля, каких поискать!

— Рег?

— Мой брат, — Сириус постучал по табличке на двери. «Регулус Арктурус Блэк» значилось на ней. — Пожиратель смерти, если вы не в курсе, пропал без вести.

— Р.А.Б.! — выпалил вдруг Рон. — Так всё сходится! Если он был Пожирателем, то…

— То мог узнать что-то от Волдеморта и выкрасть медальон!

— Вы о чем вообще? — нахмурилась Тонкс. — Идите есть! Холодную овсянку вы точно не будете, а сосисок мало…

— Сейчас расскажем, — мрачно сказал Гарри, переглянувшись с нами.

Мы и рассказали, вкратце, на полчасика.

— Значит, если Рег это сделал… — Сириус задумался. — Был же медальон! Во время уборки, помните?

— Еще бы, — мрачно ответила я. — Ты тогда столько всего выкинул!

— Да, но Кричер большую часть перетаскал к себе! Его и спросим… Кричер! — властно приказал он. — Где ты?

— Чего изволит хозяин? — спросил тот, явившись и глядя на нас с явной неприязнью.

— Ответь на вопрос. Правдиво, Кричер! Два года назад в гостиной наверху был большой золотой медальон. Я его выкинул. Ты его прибрал к рукам?

— Да, — после паузы проговорил тот.

— И где он теперь?

— Пропал.

— То есть как — пропал? У тебя старые штаны не пропадают, а тут…

Мундунгус Флетчер, — проквакал домовик. — Мундунгус Флетчер украл всё это, фотографии мисс Беллы и мисс Цисси, перчатки моей госпожи, Орден Мерлина первой степени, бокалы с фамильным гербом, и… и медальон, медальон юного господина Регулуса. Кричер сделал всё неправильно, Кричер не выполнил приказ!

— Стоять! — гаркнул Сириус, когда домовик кинулся биться головой о каминную решетку. — Откуда ты знаешь, что это Флетчер спёр?

— Кричер видел его! — рыдал домовик. — Кричер видел, как он вылезал из буфета, где живёт Кричер, с руками, полными сокровищ Кричера. Кричер сказал подлому вору остановиться, но Мундугнус Флетчер рассмеялся и у-убежал…

— Откуда этот медальон взялся? В смысле, откуда его взял Рег? — нахмурился Сириус. — Рассказывай!

— Молодой господин Сириус убежал, потому что он был плохим мальчиком, — не удержался Кричер, — и разбил сердце моей госпожи своим поведением. Но юный господин Регулус вёл себя хорошо, он знал, что пристало роду Блэков и достоинству чистой крови. Годами он говорил о Тёмном лорде, что собирался вывести волшебников из подполья, и когда ему исполнилось шестнадцать, юный господин Регулус пришёл к Тёмному лорду. Такой гордый, такой гордый, так рад служить…

— Идиот малолетний, — прошипел Сириус.

— А ты лучше, что ли? — хмыкнула я.

— И однажды, спустя год юный господин Регулус позвал Кричера и сказал… он сказал…

Старый домовик закачался из стороны в сторону.

— … он сказал, что Тёмному лорду нужен домовик. И он предложил ему Кричера, это была честь, честь для него и для Кричера, который обязан исполнить всё, что прикажет ему Тёмный лорд… а затем в-вернуться домой.

Он снова заплакал и продолжил рассказ: о пещере на берегу моря, о зачарованном озере и лодке на двоих, чаше с зельем, которое пришлось выпить Кричеру, о медальоне, который бросил в нее Волдеморт перед тем, как снова наполнить… Точно то же самое, о чем говорил Гарри.

А потом Волдеморт бросил Кричера на острове и уплыл, а того едва не утянули в воду инфери — зелье вызывает неодолимую жажду, но прикоснешься к водам озера, тут утопленники и вылезут.

— И как же ты выбрался? — спросил Гарри.

— Юный господин Регулус велел Кричеру вернуться, — сказал домовик.

— Но оттуда нельзя аппарировать!

— Гарри, — тяжело вздохнула я, — Добби прекрасно аппарировал в Хогвартс и обратно, а я тебе сколько раз говорила, что на школе стоит антиаппарационный барьер? Ничего не напоминает, нет?

— Волдеморт явно считает жизнь домовиков абсолютно не стоящей его внимания… Ему бы никогда не пришло в голову, что у них может быть магия, которой нет у него, — фыркнул Сириус. — Надо ж ему было так обосраться… Тонкс, больно!

— Не выражайся за столом, — велела она, потерев ушибленную руку.

— Значит, ты сделал, что было велено, вернулся… а почему говоришь, что нарушил приказ? — требовательно спросил Сириус.

— Юный господин Регулус был очень обеспокоен, очень! Он велел Кричеру прятаться и не выходить из дома. А потом однажды ночью он нашёл Кричера в его буфете, и юный господин Регулус был странный, не такой как всегда, встревоженный… И он попросил Кричера отвести его в пещеру, в ту пещеру, куда Кричер ходил с Тёмным лордом…

— А раз ты здесь, выходит, это он выпил зелье и подменил медальон? — медленно выговорила я.

Мы видели фотографию Регулуса — вылитый Сириус, только моложе, конечно, и изящнее.

— Д-да… — выдавил домовик. — И он приказал Кричеру возвращаться… без него. Он сказал Кричеру идти домой и никогда не рассказывать госпоже, что он сделал, но уничтожить первый медальон. И он выпил все зелье, и Кричер поменял медальоны, и смотрел… как юного господина Регулуса утащили под воду, и…

— Значит, ты принёс медальон домой, — сказал Гарри, — и пытался его уничтожить?

— Что бы ни делал Кричер, на нём ни следа не осталось! Кричер был уверен — чтобы уничтожить его, надо проникнуть внутрь, но он не открывался! Кричер не выполнил приказ, Кричер не смог уничтожить медальон! А его госпожа сошла с ума от горя, потому что юный господин Регулус исчез, а Кричер не мог рассказать ей что случилось, нет, потому что юный господин Регулус запрети-и-ил ему рассказывать кому бы то ни было из семьи, что случилось в п-пещере…

— Рег… — Сириус сглотнул, глядя прямо перед собой. — Вот… Вот как, значит, дело было… Но зачем? Почему? Если он передумал, если понял, что задумал Волдеморт, почему не пришел к Дамблдору, как… как другие?

— Я думаю, он просто не хотел, чтобы над вашим домом повисла Темная метка, — ответила я. — Ты же знаешь, что делает Волдеморт с отступниками.

— А вышло… вышло, что погиб он зря, — выговорил Сириус, и Тонкс его обняла. — Родители все равно умерли слишком рано, я… сами знаете, а крестраж так и не был уничтожен…

— Не зря, — сказала Тонкс, нахмурившись. — Прикажи-ка Кричеру приволочь сюда эту тварюгу Флетчера!

— Выполняй, — велел Блэк. — И вот что… на, возьми. Ты заслужил. Думаю, Рег хотел бы, чтобы он остался у тебя.

Он забрал у Гарри фальшивый медальон и протянул его Кричеру.

— Господин… — всхлипнул тот. — Господин Сириус…

Он снова разрыдался, потом убежал прятать сокровище в своем буфете, а потом исчез.

— Ты смотри-ка, господином назвал, — хмыкнул Блэк.

— Ну так ты повел себя по-хозяйски, — пожала я плечами.

— Знаешь, что, — сказала вдруг Тонкс. — Я думаю, сына стоит назвать в честь твоего брата.

— Я не против, — кивнул Сириус. — Вдобавок я только что вспомнил, что Джон — второе имя Люпина.

— Вы о чем вообще? — осторожно спросил Рон.

— Так, планы на будущее, — обтекаемо ответила Тонкс. — Ну, что дальше делать будем? Здесь долго сидеть нельзя, потом не уйдем чисто.

— Кричер перетащит, — пожал плечами Сириус. — Снейп если и войдет, то та придумка Грюма его живо усмирит! Заодно и допросить можно будет… как и Флетчера!

— То есть нам в любом случае придется ждать возвращения домовика.

— Ага. Нет, я его могу в любой момент позвать, как Рег, но… пока можем, побудем здесь, — Сириус посмотрел на Гарри и добавил: — Знаешь, а Рег тоже играл ловцом. За Слизерин, разумеется.

6

Через два дня на площади Гриммо наконец появились соглядатаи. Дом они увидеть не могли, но торчали там непрерывно. А может, менялись, лиц было не разглядеть.

Интересно, что соврал Снейп, чтобы не входить в дом? Или его заняли более важным поручением? Увы, выйти и попробовать связаться с ним я не рискнула, и отправить маленького Патронуса — тоже. А то так вот прилетит он аккурат во время собрания Пожирателей…

Я коротала время за чтением «Сказаний барда Бидля», пытаясь понять, что имел в виду директор, оставив мне эту книгу. Наверняка в ней есть подсказка, а Скримджер не зря говорил о тайном коде… Но какого рода это код? Уж точно не задачка на логику, она тут и рядом не ночевала, значит, нечто иное…

И тут нас навестил Люпин. Правда, Сириус, бывший постоянно настороже, как завещал Грюм, его едва не прикончил, но это уж мелочи.

Новости он принес относительно утешительные: Пожиратели явно решили, что мы не рискнем прятаться на Гриммо, иначе прислали бы больше народу, это раз. И Люпин смог проскочить незамеченным, тоже отлично: значит, я тоже смогу, если придется, главное, аппарировать к самой двери, там сторонний наблюдатель визуально не сможет меня засечь. (Кстати, никогда не пробовала аппарировать, будучи кошкой, надо попробовать.)

Два — по слухам, Скримджера пытали перед смертью, но он никого не сдал.

Три — большинство гостей успели разбежаться. Пожиратели обыскали «Нору», но никого не нашли, только упыря, изображавшего лишайного Рона (забыла сказать — ему нужен был повод не отправляться в Хогвартс, он же чистокровный, вот и придумали, хоть объяснения, почему Рона не сдали в Мунго, не было).

Плохие новости — Пожиратели пытали родителей Тонкс, но, опять же, ничего не добились, а сами они были живы и здоровы.

— Я в них не сомневалась, — сказала Тонкс и шмыгнула носом. — Мама все-таки Блэк, да и папа — ого-го!

— Хорошо, что мы не успели туда добраться, — пробормотал Сириус. — Дело плохо. Оно, конечно, молния два раза в одно место не бьет, но рисковать я не желаю.

— Тонкс отправим к моим родителям, — сказала я. — Они уже в безопасности. Я им… э-э-э… подправила память, и они уехали из страны.

— А как я их найду? — спросила она, даже не собираясь возражать. — И, может, моим тоже… туда?

— Они не согласятся, они из первого состава Ордена, — напомнил Люпин, глядя на нас с некоторым недоумением, если не сказать — замешательством.

— Я тоже, — добавил Сириус. — Поэтому я тебя доставлю на место, а сам вернусь. Я тут пригожусь. И так уж отсиживался черт знает сколько времени!

— Погибнешь — домой не приходи, — машинально ответила Тонкс, потом гнусно ухмыльнулась и прошептала что-то ему на ухо, и Сириус побагровел.

Я слышала: она пообещала назвать сына Северусом или, того хлеще, Питером, если Сириус бесславно сдохнет на поле боя. А дочку — Долорес, в честь Амбридж, или Беллатрисой, в честь тетушки. Ну а что, отличная мотивация, по-моему!

— Возьми Черногрива, — посоветовала я. — Сам знаешь, с какой скоростью он летает. И не уронит.

— Он меня слушаться-то будет? — с заметной опаской просил Сириус. Видимо, укус фестрала был ему памятен — надо же было Обет кровью скрепить, а ножик крылатый конь не удержит.

— Будет, конечно. Вы же кровники, — пожала я плечами, и Люпин, равно как и Рон с Гарри, начисто потеряли нить разговора.

— Ладно. Тогда нам лучше отправиться сегодня же ночью, — кивнул Блэк. — Гарри… одолжишь мантию ненадолго? Вернусь — отдам.

— Конечно, — растерянно ответил он. — Бери.

— Тогда я за Черногривом. Тонкс, а ты собирай… Тьфу ты, собирать-то нечего! А, даже и лучше, налегке полетим, а всё необходимое на месте купишь, денег достаточно…

— А я пока родителям письмо напишу, передашь, — добавила я.

— А память как же? — робко подал голос Рон.

— Они думают, что меня зовут Джин, — ответила я и почти не соврала — это мое второе имя, — и я учусь в Итоне.

* * *

Тем же вечером, пока Сириус искал фестрала, Люпин говорил:

— Теперь большинство людей считает, что это ты убил Дамблдора, Гарри. Тебя видели бегущим от башни, когда он упал, и никому ты не докажешь, что гнался за Пожирателями. А еще… вот, — он протянул мне газету.

— Регистрация магглорождённых, — прочитала я вслух. — Министерство магии начинает перепись так называемых «магглорождённых», чтобы выяснить, как им удалось овладеть тайнами магии. Однако!

«Недавнее исследование, проведённое Отделом Тайн, показало, что волшебные способности передаются, только если в зачатии участвовал волшебник. Таким образом, остаётся предположить, что так называемые «магглорождённые», те, у кого не выявлено предков-волшебников, получили волшебные силы с помощью воровства или насилия», — гласила статья и сообщала о направленных всем маглорожденным вызовах в комиссию по регистрации.

— Это уже происходит, — сказал Люпин.

— Но как можно украсть волшебную силу?! Это ж бред какой-то! — выпалил Рон.

— Я знаю, — ответил Люпин. — Но если ты не сможешь доказать, что имеешь хотя бы одного близкого родственника-волшебника, будет считаться, что ты получил свою волшебную силу незаконно и должен понести наказание.

— А что если чистокровные и полукровки поклянутся, что магглорождённые — члены их семей? — предложил Рон. — Я всем буду говорить, что Гермиона — моя кузина… Как тетушка Мюриэль сказала, Уизли плодятся, как садовые гномы, кто там нас считает!

— Рон… Мы в бегах, мы заодно с самым разыскиваемым преступником в стране, — напомнила я. — Думаешь, мое происхождение имеет какое-то значение? Тем более, я не собираюсь возвращаться в школу. Кстати, — спросила я у Люпина, — а как Волдеморт планирует поступить с Хогвартсом?

— Поступление в него теперь обязательно для всех юных волшебниц и волшебников, — ответил он. — Об этом вчера объявили. Правила изменились, ведь раньше это не было обязательным. Конечно, чуть не все британцы учились в Хогвартсе, но все равно могли остаться на домашнем обучении или поехать за границу. А так у Волдеморта окажется под надзором всё волшебное население, с самого детства. Заодно, это ещё один способ убрать магглорождённых, потому что ученикам должен быть выдан статус крови — то есть Министерству будут представлены доказательства, что у них в предках есть волшебники. Иначе до учебы не допустят.

— Как всё это знакомо… — пробормотала я. — Цветные нашивки на рукава еще не выдают?

Увы, меня никто не понял.

— Дамблдор же оставил тебе какую-то миссию, верно? — спросил тем временем Люпин у Гарри.

— Да. Но сказать я не могу. Рон и Гермиона в курсе, они со мной.

— А все же я мог быть полезен… А вам не нужно было бы открывать мне, что вы собираетесь делать. Мог бы пойти с вами, обеспечивать защиту.

— Особенно по полнолуниям, — не удержалась я. — И как это, интересно, выйдет: быть с нами бок о бок и ничего не узнать о задании Гарри?

— Ты злая, Гермиона, — буркнула Тонкс.

— А ты повторяешься.

— Но она права, — сказал Гарри, подумав. — Извини, но… нет. Мы справимся. Сириус будет на связи.

— Хорошо, — после короткой паузы сказал Люпин. — Мне пора.

Распрощались мы с ним холодно, но очень вовремя: что-то бабахнуло.

— Кричер вернулся с вором Мундунгусом Флетчером! — заверещал домовик, изо всех сил удерживая этого типа.

Тот дернулся было, но я уже завладела его палочкой, а Рон поймал Флетчера в роскошном броске, и вдвоем с Гарри они его скрутили.

— Кричер приносит свои извинения за задержку в доставке вора, — сказал домовик. — Флетчер знает, как уходить от поимки, у него много укрытий и сообщников. Но, всё равно, Кричер наконец загнал его в угол!

— Круто, — выдохнул Гарри. — Слушай… Сириус отлучился, но скоро вернется и обязательно тебя наградит. Отдохни пока, и там вон еще пирог остался, возьми…

Домовик покосился на нас с неприязнью, но пирог взял.

— А к тебе у нас есть парочка вопросов, — произнес Гарри, обращаясь к Флетчеру, а тот тут же завопил:

— Я запаниковал, ясно? Я никогда не рвался идти, я не собирался помирать за тебя, а когда этот клятый сам-знаешь-кто налетел на меня, так тут любой бы свалил! Я ж так всегда и говорил, что мне это всё…

— Но больше никто не удрал, — напомнила Тонкс.

— Ага, вы герои, а мне подыхать не охота!

— Нас не интересует, почему ты бросил Грюма, — сказал Гарри.

— А зачем тогда натравили на меня этого чокнутого? Если вы о серебре, то я уже всё сбыл, и…

— Это уже ближе, — процедил Гарри. Кажется, ему нравилось допрашивать трясущегося Флетчера. — Когда выносил отсюда все мало-мальски ценное…

Я посмотрела в потолок.

— Сириуса никогда не интересовало всё это барахло! — воскликнул Флетчер, и тут невесть откуда взявшийся Кричер огрел его по голове сквородкой.

— Перестань! — воскликнул Гарри.

— Ну еще разочек, — заныл тот.

— Кричер, он нам нужен в сознании, но если его потребуется взбодрить, ты сможешь добавить!

— Так. Ты прихватил кое-что из кухонного буфета. Там был медальон, — продолжил Гарри. — Что ты с ним сделал?

— А он что, был ценным?

Я поняла, что препираться они будут еще долго, поэтому отстранила Гарри и сказала со вздохом:

— Так ты с ним до завтра провозишься.

— А ты что, предлагаешь его под Империо взять?

— Можно и так, но есть способ проще… — я подняла палочку и посмотрела Флетчеру в глаза. Уж на него моих сил точно должно было хватить. — Легилименс!..

Он как-то странно пискнул и начал заваливаться на спину, но я уже увидела то, что мне было нужно.

— Он сбывал вещи на Диагон-аллее, к нему подошла женщина и потребовала лицензию на торговлю. Он отдал ей медальон, а она взамен не стала его арестовывать… на этот раз.

— Кто — она?

— Амбридж, — ответила я, и они позабыли спросить, откуда я знаю это заклинание.

7

Мы торчали на Гриммо до первого сентября. Сириус увез Тонкс под крылышко к моим родителям и семейству Виктора (или Марии, не знаю, как они там распределялись), всунул ей с собой немаленькую сумму и велел ни в чем себе не отказывать. Ну и я попросила маму приглядеть за ней, она хоть и стоматолог, но все равно ведь врач… Да и волшебников там хватало!

Черногрив признал Сириуса если не хозяином, то равным себе, и время от времени появлялся у нас на крыше и просился на чердак, где раньше держали Клювокрыла, пообщаться. Фестралы умеют делаться невидимыми совсем, не только для тех, кто не видел смерти, поэтому выдать нас не мог.

Соглядатаи на Гриммо менялись каждый день, мы уже начали их различать, а прохожие привыкли к странным людям в длинных плащах. Ну а первого числа их было особенно много, с полдюжины. Неужто думали, что даже если мы прячемся здесь, то отправимся в школу ровным строем, с багажом наперевес?

В тот день Гарри вернулся с вылазки в странном настроении и швырнул на стол мокрую газету.

«Северус Снейп утвержден на посту директора Хогвартса», — гласил огромный заголовок.

— Северус Снейп, долгое время преподававший зельеварение в Хогвартсе, был назначен сегодня директором в ходе значительнейших кадровых перестановок в этой стариной школе, — прочитала я вслух, схватив газету. — В связи с отставкой предшествующего преподавателя маггловедения, этот пост займёт Алекто Кэрроу, в то время как её брат Амикус примет вакантный пост преподавателя защиты от Тёмных искусств.

— Не может быть! — воскликнул Рон. — Снейп в кабинете Дамблдора! Но остальные преподаватели этого не поддержат, МакГонггал, и Флитвик, и Спраут, они все знают правду, знают, как умер Дамблдор! Они не примут Снейпа директором. И кто такие эти Кэрроу?

— Пожиратели смерти, — ответил Гарри. — Там дальше их фотографии. Они были на вершине башни, когда Снейп убивал Дамблдора, так что все дружки в сборе. А у других преподавателей нет выбора. Если за Снейпом Министерство и Волдеморт, то… или оставаться в школе, или — в Азкабан, если повезет. Я думаю, они все останутся, хоть как-то защитят учеников…

«Надо же, в голове мысли завелись!» — подивилась я, а вслух сказала:

— Я уберу это со стола!

С этими словами я взяла «Пророк» двумя пальцами и вышла из кухни, держа газету на отлете. Забавно, они даже не спросили, почему я не бросила ее в камин!

«Ну, хоть живой», — подумала я, разгладив газетный лист ладонью. Уже давно не получалось связаться со Снейпом — проклятые наблюдатели облюбовали телефонную будку для защиты от дождя, а уйти подальше было слишком рискованно.

Он теперь директор, значит, займет кабинет Дамблдора. А в кабинете Дамблдора висит портрет Финеаса Найджелуса Блэка, и в этом доме он тоже есть!

— Сэр! — постучала я по раме. — Сэр, проявитесь, а? На пару слов.

— Давно меня не вызывали так по-хамски, — раздался голос из глубины портрета, но появиться директор Блэк не соизволил.

— Вам трудно, что ли?! — вспылила я. — А впрочем, не желаете — не надо!

С этими словами я взяла палочку и, примерившись, резанула холст по верхнему краю.

— Ты что творишь, мерзкая грязнокровка?! — мгновенно объявился обитатель портрета.

— О, узнаю Блэка, — улыбнулась я. — Скажите, Снейп в кабинете директора?

— А тебе зачем знать?

— Затем! Передайте ему, будьте любезны — пока все идет по плану. Люблю, целую, ваша кошка.

— Что, вот так и передать? — скривился он.

— А что, слабо? — мило улыбнулась я и снова резанула холст. — Можете не при всех, так и быть. Особенно не при Дамблдоре — он ведь уже висит в кабинете?

— Да, со мной рядом, — сморщил нос Блэк.

— Ну вот, при нем не надо.

— И как вы это себе мыслите?

— Вы разве не умеете перемещаться между другими картинами?

— Допустим… Только в покоях Снейпа нет ни одной картины.

— Черт, точно… — до меня только сейчас дошло, почему это именно так. — Ну скажите, он сейчас один?

— Один, но он уже вышел, в Большом зале вот-вот начнется церемония распределения.

— Отлично! — я снова схватилась за палочку. — Пусть перевесит к себе какой-нибудь пейзаж, сейчас…

Галлеон должен был нагреться, а мой комарик — шепнуть в ухо о картине.

— Картину-то зачем портить? — возмутился старый директор, когда я закончила выдирать холст из рамы.

— Затем, что другого способа связи у меня не будет, — ответила я. — И вообще, вы мне должны, я вашего потомка спасала всеми силами! И ваш род не прервется. Это ведь многое для вас значит, разве нет, сэр?

— Ну, допустим… — пробормотал он. — Я передам. Но, с вашего соизволения, без этой вот пошлятины.

— Да что б вы понимали, — серьезно сказала я. — А сейчас будет спектакль, так что возвращайтесь в школу, сэр. Я Снейпа знаю, он реактивный, так что картина скоро будет у него в покоях. Правда, впереди еще распределение и пир, но кто ему мешает сдернуть со стены первый попавшийся пейзаж?

— Лишь бы не с водяными лилиями, — буркнул тот. — Ухожу.

— Спасибо, сэр, — ответила я, но он уже исчез, а я вернулась на кухню и принялась заталкивать холст в свою сумочку.

Рон с Гарри сперва смотрели меня с недоумением, потом догадались спросить, что я делаю.

— Это директор Блэк, — коротко сказала я, и они, к счастью, поняли сразу. — Снейп мог послать его подслушивать. Портреты слушаются директора, кем бы он ни был. Но теперь он ничего не услышит и не увидит! Гарри, что сегодня нового?

— Ничего, — ответил Гарри, — наблюдал за входом в Министерство семь часов. Никаких признаков жабы. Видел твоего папу, Рон. Он прекрасно выглядит.

— Жаба наверняка перемещается по каминной сети, — буркнула я. Менее полезного времяпрепровождения я и придумать не могла.

Да и план был идиотский. Я бы предпочла проникнуть в школу и там выловить Амбридж — удалось подслушать, что она будет там в начале уроков. Или найти ее дом. И куда провалился Сириус?! Вызвала же!

— Всё взяли? — с дрожью в голосе произнес Рон, когда мы назавтра собрались в рейд.

— Мантия-невидимка, оборотное зелье, отвлекающие фокусы от близнецов, — перебирала я, и тут в дом ввалился Сириус с моим любимым Петрификусом наперевес. — Слава богу, ты успел! Где тебя черти носили?!

— Сдернул к Тонкс, — виновато ответил он. — Я… ну…

— Да ладно, успел же. Если что, я бы их сама притормозила, — вздохнула я. — Ты готов? Я знаю адрес.

Адрес назвал мне Финеас Найджелус, сопроводив кратким «директор просил передать, что уши и хвост вам на ходу Сектумсемпрой обрежет, как только вы окажетесь в пределах досягаемости».

— Оборотку пить будем? — с отвращением спросил Сириус.

— Да ну ее. Дезиллюминацонные чары на что? Потом Обливиэйтом приложим. И этих тоже, — кивнула я на обездвиженных Гарри с Роном. — А еще лучше, прикажи Кричеру их усыпить. И пусть с нами идет.

— О, это дело! — обрадовался он. — Кричер, ты где там?

— Я тут, я тут, господин! — появился домовик.

Он прямо засиял, получив медальон: сменил грязную тряпку, которую носил вместо одежды, на чистое белоснежное полотенце, причесал уши и будто бы помолодел. Наверно, правда, что домовики питаются силой хозяев, и пока в доме никого не было, Кричер здорово сдал…

— Можешь стереть им память? Ненадолго, буквально на четверть часа?

— Конечно, господин!

— И отволоки их в спальни, раздень, мы вернемся ночью, — сказал Сириус. — И живо назад, ты мне нужен.

— Знаешь, — сказала я, — похоже, все эти годы ему не хватало всего нескольких слов.

— А?

— «Ты мне нужен», — пояснила я, и Сириус тяжело вздохнул.

— Господин, Кричер сделал, как было приказано! Молодые господа спят и проснутся утром в своих постелях, — доложил домовик.

— Тогда доставь нас вот по этому адресу, — велел он. — Только очень тихо.

Мы успели вовремя: Амбридж как раз прихорашивалась перед зеркалом, готовясь выйти на службу. На груди у нее поблескивал крупный золотой медальон.

— Взять, — коротко скомандовал Сириус, и Кричер мгновенно приковал министерскую жабу к креслу. Хм, а Блэк начинает возвращаться к истокам, как я посмотрю. — Убери прослушку, если она тут есть. И поставь заглушки, а то, боюсь, тут будет шумно…

— Сделано, господин, — ответил Кричер через секунду.

Сириус наклонился к Амбридж и шумно втянул воздух ноздрями.

— Обожаю запах страха, — протянул он.

— Ты забыл добавить: люблю вкус крови и хруст костей по утрам, — сказала я, скинув мантию-невидимку.

— Эй, не перебивай, это моя реплика! — возмутился он.

Приятно было смотреть, как выпучились глаза обездвиженной Амбридж, как она немо раскрывает рот, а ведь мы еще даже не приступили к пыткам!

— Откуда это? — спросила я, сняв с ее шеи медальон.

— С-старая семейная драгоценность, — едва слышно выговорила она. — С — значит Селвин… мы в родстве… Я в родстве со многими волшебными семьями…

— Врет, как дышит, тут даже легилиментом не надо быть, чтоб понять, — фыркнул Сириус, глянув по сторонам. — Матушка на крыльцо бы ее не пустила.

— Что-то в тебе все больше дают о себе знать замашки чистокровных, — буркнула я.

— Ну и что ж? Одно дело — такие полукровки, как Тонкс и Гарри, или магглорожденные вроде тебя, а другое — самозванки наподобие этой! Селвин, надо же! В лучшем случае кто-то из Селвинов когда-то осчастливил ее прапрабабушку в кладовке! — выдал Сириус.

— Тем более, что это вовсе не Селвин, а Слизерин, — сказала я, глядя на изумрудную змею на крышке медальона. — Так. Давай, Обливиэйт с двух рук…

— А цацка? Ведь хватится, жаба…

— Сейчас… Геминио!

Я повесила копию медальона на шею Амбридж, застывшей с остекленевшим взглядом, и Сириус кивнул Кричеру:

— Освободи ее. И проследи, чтоб явилась на службу вовремя. А мы сами доберемся.

— Да, хозяин! — ответил он.

На Гриммо Сириус спросил:

— А дальше-то что? Как эту штуку раскурочить?

— Пока не знаю, хотя идеи есть, — ответила я, почесав в затылке. — Слушай, а что мы парням-то скажем?

— Ха! Что мы уходили с шумом, они угодили под заклятие и ничегошеньки не помнят, еле вытащили их! А синяков и прочего нет, потому что мы их залечили.

— Отлично, — улыбнулась я. — Так и сделаем. Но нам все равно нужно линять отсюда, Сириус. Знаю, тут превосходные чары, но…

— Кое-кого могут заставить войти, — кивнул он. — Понимаю. С утра и уходите. Только как вы жить будете, холодно уже!

— Думаешь, я не захватила комфортабельную палатку? — улыбнулась я. — И вот что… на всякий случай прикажи Кричеру являться на зов Гарри. Или мой. Меня он за человека не считает, но если ты велишь…

— Угу, будет скрежетать зубами, но выполнит. Договорились. Давай, мы перетащим эти тела куда подальше, а ты им наплетешь, как дело было?

— Ага, так лучше всего, — кивнула я. — Сперва в лес. Поставим палатку, защиту… Как раз день займем, а на следующее утро Кричер притащит парней.

— Да он там и сам подколдует, — серьезно ответил Сириус. — Двигаем!

* * *

— Где мы? — просипел Рон, очнувшись.

— Не на Гриммо, — исчерпывающе ответила я. — Ты как, живой?

— Вроде… А Гарри?

— Дышит. Что-нибудь помнишь?

— Не-а. Мы собирались в Министерство, вроде уже выпили оборотку и были там, а потом… провал.

— Хорошо, что Сириус подоспел, одна бы я вас оттуда не вытащила, — мрачно сказала я. — Там внутри дементоры, да и вообще охраны до черта! Но главное…

— Получилось?! — ахнул Рон, когда я показала ему блестящий медальон.

— Да. Только мы теперь в лесу, помнишь, где Кубок мира проходил? Сириус кое-чем помог, а потом умчался, сказал, уведет погоню за собой. На Гриммо нам нельзя. Его видели, значит, точно будут искать там.

— А Снейп проведет Пожирателей… — пробормотал Рон.

— Вот именно. Придется пока пожить вот так.

— Ну… тут не хуже, чем в «Норе», — оптимистично сказал он. — Слушай, а это же та самая палатка, в которой мы жили во время Кубка мира!

— Она самая. Твой отец разрешил взять — его коллега так и не забрал ее.

— Немудрено, тут кошками воняет, — тяжело вздохнул Рон.

— Выветрится, — невольно фыркнула я.

— А жрать мы что будем? — практично спросил он. — Или у тебя в сумке еще и погреб с припасами?

— Кое-что имеется, но надолго не хватит. Своруем что-нибудь, — туманно ответила я, и тут Гарри очнулся с пронзительным воплем.

Оказалось, ему пригрезилось, как Волдеморт пытает старого мастера Грегоровича, надеясь узнать, куда подевалась некая особенная палочка. Но палочку ту много лет назад украл какой-то белокурый красавчик, и Грегорович так и не узнал его имени.

Я зато его узнала, когда потихоньку заглянула в мысли Гарри (правы были и он, и Снейп — окклюменция ему вообще не давалась): тем вором был Гриндевальд. Его фотография красовалась в «Пророке», в рекламе книги Скитер: он стоял рядом с Дамблдором, тоже еще молодым, и смеялись… Я от этой газеты только первый лист спрятала, с фотографией Снейпа, потому что у меня не было ни единого его снимка, а остальное оставила. Мало ли, пригодится.

Мы кочевали по стране, подворовывая там и сям (когда была моя очередь, я звала Кричера, и он, бурча и причитая, приносил бекон и яйца, мясо и овощи, хлеб и прочее, так что я могла хотя бы суп сварить, а то без горячего грустно жить). Впрочем, я могла и в обычный магазин зайти, но не собиралась содержать этих двоих. Вот помыться и переодеться было сложнее, но меня выручали маггловские мотели на один час, а парней — холодные ручьи и озера. Спасли бы чары, но они их не знали, а я им что, служанка, горячие ванны обеспечивать? Не воняли бы, и ладно.

8

Однажды, когда мы остановились у озера, рядом кто-то появился.

— Тут должны быть форели, или ты считаешь, им ещё не сезон? — услышали мы мужской голос. — Акцио, форель!

Я беззвучно засмеялась: парням ни разу не пришло в голову ловить рыбу заклинанием. Волшебники, чтоб им… Будто я грибы на ощупь собирала!

Дальше говорили не на английском. Потом вспыхнул костер, запахло жареной рыбой.

— Вот, берите, Грипхук, Горнук.

— Гоблины, — шепнул Рон.

— Спасибо, — ответили те мужчине уже на английском.

— Давно в бегах?

— Шесть или семь недель, не помню, — сказал один из гоблинов. — А вы что с места сорвались, Тонкс?

— За мной Пожиратели шли, я отказался регистрироваться, как магглорожденный. Жена чистокровная, дочка… дочка тоже в бегах, а по пути я встретил этого вот пацана.

— Угу…

— Магглорожденный?

— Понятия не имею. Никогда отца не видел, так что не докажешь…

— Дин! — воскликнула я, узнав голос, и выскочила из палатки. — Мистер Тонкс!

— Вашу ж мать… — тихо выговорил Тед Тонкс, рослый дядька с пышной шевелюрой.

— Гермиона! — заорал Дин Томас, схватил меня в охапку и покружил. — Ты откуда тут?!

— Мистер Тонкс, Тонкс, то есть Дора, передавала, что у нее все в порядке, — скороговоркой произнесла я, вырвавшись из объятий, и плюхнулась возле костра. — А чего вы без гарнира ужинаете?

— А где его взять? — мрачно спросил еще один мужчина, тоже смутно знакомый.

— Дайте подумать… — произнесла я и пощелкала пальцами. — Кричер!

— Чего вам, госпожа грязнокровка? — мрачно спросил он, явившись. Он меня все время так называл, но слушался, поэтому я пропускала это мимо ушей.

— Накрой походный стол, — велела я. — И передай хозяину, что отец хозяйки жив.

— Э… — сказал мистер Тонкс, когда через пару минут на нас рухнул стол, а вслед за ним Сириус.

— Ты охренела? — вежливо спросил он у меня. — Где пацаны?

— В шоке, — честно ответила я и ткнула пальцем за спину. — Там где-то.

— Кричер, приведи, если потребуется — силой, — велел Сириус. — Гм… мистер Тонкс…

— Мистер Блэк? — выговорил тот после паузы.

— Ага, он самый. Можете потрогать, — он положил на стол руку с блестящим кольцом на безымянном пальце. — Ну и… мы не позвали вас на свадьбу, не до того было. Мы так, быстренько…

— А? — для разнообразия произнес мистер Тонкс.

— Тонкс. Дора. Мы поженились, — раздельно и внятно произнес Сириус. — Она что, не протрепалась?

— Нет, — ответил тот и немедленно выпил, благо я подсунула ему бокал.

Забавный это был пикник, на берегу озера, под медленно падающим снегом, за столом, накрытым белоснежной скатертью… Прямо как в книге у Льюиса.

— Сириус, я же клятву молчания с нее взяла, — напомнила я. — А с тебя — забыла! И не смей… про имя!

— А, да, понял, молчу, — быстро спохватился он и продолжил великосветски: — Мистер Тонкс, дочь ваша в полной безопасности, ручаюсь. А кто эти господа?

— Грипхук и Горнук, — ответил второй волшебник, Дирк Кресвелл.

Он с огромным интересом наблюдал, как Кричер усаживает за стол Рона и Гарри, чуточку заторможенных.

— Они сопротивлялись, господин, и даже пытались аппарировать, — скорбно сказал он. — Рыжего предателя крови Кричер собрал, его расщепило.

— Молодец, — серьезно ответил Сириус. — Дай чего-нибудь горяченького, зябко тут!

— А вы двое во что вляпались? — спросил Кресвелл у гоблинов. Он мне понравился тем, что вообще ничему не удивлялся. Наверно, устал уже удивляться-то! — У меня было впечатление, что гоблины, если в целом, на стороне сами-знаете-кого.

— Мы не принимаем чью-либо сторону. Это война волшебников.

— А почему тогда скрываетесь?

— Я счёл это благоразумным, — сказал второй гоблин с голосом пониже. — Как отринувший то, что я расцениваю как недопустимое требование, я считаю свою личную безопасность под угрозой.

— А чего они хотели? — уточнил Тонкс.

— Службы, плохо совместимой с достоинством моей расы. Я не домовик.

Кричер недобро прищурился.

— А как у вас, Грипхук?

— Схожие причины, — сказал первый гоблин с голосом повыше. — «Гринготтс» больше не под исключительным контролем моего народа. Я не признаю руководства волшебников.

Он добавил что-то на своем языке, и Горнук хихикнул.

— А в чем прикол? — спросил Дин.

— Перед тем, как уйти, я свершил свою маленькую месть, — пояснил Грипхук.

— Неужто ты сумел запереть какого-нибудь Пожирателя смерти в одном из ваших особо секретных хранилищ? — спросил Тонкс.

— Идея хороша, но уж меч-то не помог бы ему выбраться! — ответил гоблин.

— Ничего не понимаю… — пробормотал Дин.

— И Северус Снейп тоже, хотя он этого и не знает, — сказал Грипхук, и оба гоблина разразились хохотом.

Я покосилась на Сириуса. Он моргнул и покосился вверх. Там, невидимый за кронами деревьев, тихо реял Черногрив, да не один. Отлично, если что, прорвемся любым способом.

— А ты не слыхал об этом, Тед? — спросил Кресвелл. — Про ребят, которые пытались выкрасть меч Гриффиндора из директорского кабинета в Хогвартсе? Мне рассказал Грипхук, а он слышал от Билла Уизли, ты знаешь, он в банке работает. Там была его сестренка. Они забрались в кабинет, только Снейп застукал их, когда они уносили меч.

— Господи боже, они что, думали, смогут пойти с этим мечом на сам-знаешь-кого? Или Снейпа?

— Не знаю, но Снейп отослал меч в Гринготтс, от греха подальше.

Гоблины вновь захохотали.

— По-прежнему не понимаю, в чём соль шутки, — сказал Дин.

— Это копия! — хрюкнул Грипхук. — Прекрасная копия, надо признать, но сделанная волшебником. Оригинал выковали гоблины, много веков назад, и у него особые свойства, создать которые под силу только гоблинам-оружейникам. Так что где бы истинный меч Гриффиндора ни был, он не в хранилищах банка Гринготтс!

— Вот оно что… — пробормотала я, когда все заржали, даже чуточку заторможенный Рон. Гарри смотрел куда-то в пространство. — Завещал меч… И он может явиться истинному гриффиндорцу…

— А с ребятами что сделали? — спросил Сириус.

— Наказали от души, — ответил Грипхук. — Но вроде бы они живы. У Снейпа такая слава… я б не удивился, пусти он их на зелья!

— Значит, ты веришь этим историям? — спросил Кресвелл. — Веришь, что Снейп убил Дамблдора?

— А кто, Поттер, что ли? Вон, у него самого спроси!

— Снейп, — выговорил Гарри. — Это он. Я видел! Я все видел…

Сириус крепко сжал под столом мою руку.

Я знала — ничего Снейп не сделает с этими придурками, разве что зашлет драить лестницы и котлы с утра до ночи, или к Хагриду, кормить флоббер-червей, но сказать об этом не могла.

— Я отлучусь на секундочку! — сказала я и шмыгнула в палатку, а там вынула из сумки портрет.

— Сэр! Будьте любезны, явитесь!

— Что вам угодно, мисс? — он уставился мне в глаза, и взгляд был до того знаком…

— Вопрос про поддельный меч Гриффиндора. Вы знаете, кто его подменил? Ну, кто, последний вынимал его из футляра?

— Полагаю, что последний раз меч Гриффиндора покидал на моих глазах свой футляр, когда профессор Дамблдор разбил им кольцо.

— Футляр или… стеклянный ящик в кабинете? — дошло до меня.

— О, грязнокровки тоже умеют думать? — приятно удивился он. — Футляр. Хранилище, если вам угодно.

— Шляпу? — спросила я, вспомнив слова Скримджера.

Он только усмехнулся.

Точно. Мечом можно разбить крестраж, как сделал это Дамблдор, потому что лезвия гоблинской работы впитывают то, что придает им силу. А Гарри убил василиска этим мечом!

— Дошло? — вежливо спросил старый Блэк.

— Да. Скажите директору — нынешнему! — я поняла, в чем суть.

— Ну слава богу, а то он извелся уже, — фыркнул тот.

— А вы знаете, — сказала я, склонившись над холстом, — это ни капли не смешно. Потому что мы гоняемся за этими клятыми крестражами, мечами и прочей… ерундой, а время уходит. Время жизни. Моей, его, нашей… Но вам-то что, вы давно уже просто портрет!

Финеас Найджелус смотрел на меня в упор. Потом сказал:

— Прекратите лить на меня слезы, от этого портится холст.

— А вы не родственники с новым директором? Он выражается точно так же!

— Он часто со мной беседовал в юности, — мрачно ответил старик. — Он и Регулус, и другие… Бывало, наперебой. А мне не жаль было поделиться опытом. Как жаль мальчишек…

— Ну хоть одного вытащим, а? — спросила я, вытерев нос рукавом. — Регулуса уже не вернуть, но…

— Ладно, — сказал портрет. — Слушайте меня. Никогда не соглашайтесь сходу ни на какие условия гоблинов. Они всегда стараются обмануть волшебников. Всегда, Грейнджер, потому что они нас очень не любят. Не верьте их обещаниям. Ищите сами.

— Что искать? Я поняла, где меч, но крестраж точно не в нем!

— Кольцо. Медальон. Ну?

— Какие-то… значимые вещи? Реликвии? Небось, самих Основателей?

— Дошло, наконец!

— Прекрасно, — сказала я, аккуратно промокая холст носовым платком (старый директор морщился, но никуда не уходил), — медальон у нас, значит, нам нужны диадема, чаша, а еще меч, чтобы это все порубить. Ну, змея и что-то там еще — уже мелочи.

— Это уж точно, — усмехнулся Финеас. — Что там за вопли? Идите живее! Я передам… гм… что-нибудь от кошки.

— Спасибо, сэр, — искренне сказала я и смачно поцеловала нарисованное лицо. — Вот это!

Интересно, как он будет это Снейпу передавать?

Снаружи действительно орали, и громко. Возмущался Рон, причем возмущался мною и Сириусом: мы же могли обеспечить себе комфортное проживание, так какого черта морозили задницы?

— Это он говорит, не ты, — сказала я, содрав у него с шеи золотой медальон. Мы носили его по очереди, потому что даже спустя сутки в душу закрадывалось что-то… скверное. — Не надевай больше. Сириус… вели Кричеру спрятать его понадежнее.

— Береги пуще моей жизни и жизни хозяйки с юным господином, вместе взятых, — сказал тот домовику, и Кричер кивнул. — Да не перепутай с фальшивым!

— Кричер не перепутает, — сказал тот, вытаращив глаза. — Кричер… Если Кричеру позволено будет сказать…

— Ну?

— Господин Сириус — настоящий хозяин… — домовик вдруг залился слезами. — Кричер ошибался! Бедная госпожа, она не увидела…

— Так, всё, об этом после, иди домой! — замахал на него руками Сириус. — Гм… мистер Тонкс, мы можем переправить вас к дочери. Или супруге.

— А нельзя — супругу к дочери? — тихо спросил он. — А я… я больше пригожусь тут.

— Мертвым вы точно никому не пригодитесь, — произнес Сириус и тихо свистнул. — Видите его?

Черногрив ткнул его мордой в плечо и стянул со стола кусок окорока. Фестралам лишь бы пожрать, да все не впрок. Как Снейпу.

Тонкс кивнул, не сводя глаз с коня.

— Тогда забирайтесь. Он отвезет вас за женой, а оттуда — к дочери. Он знает дорогу. Только не пытайтесь вернуться, всех выдадите!

— Но это же трусость… — тихо произнес Тонкс.

— Это здравый смысл, — встряла я. — Чем вы можете помочь, бегая по лесам от людей Волдеморта? Ну, подобьете парочку, а толку?

— Тед, они правы, — сказал вдруг Дирк. — Мы… мы разрознены. Ордена как такового больше нет. Все в ужасе. А у меня жена и дети. И я магглорожденный, у меня личное дело фальшивое. Меня же в Азкабан тащили, и не знаю, кто оглушил Долиша, но спасибо ему сердечное, я успел сбежать! А что с детьми… я не знаю…

Я догадывалась, кто именно это сделал, но только улыбнулась.

— Тут на всех хватит, — тихо сказал Сириус. — Вон те двое заберут Кресвеллов. Дин, а твоя мать где?

— Они уже уехали. Батя, в смысле, отчим давно тащил ее к себе, подальше, там погода лучше. Ну вот и… Но я немножко помог им… хм… принять решение, — признался он. — Далеко они, короче. А я никуда не полечу, я тут останусь!

— Дело твое, ты совершеннолетний, — кивнула я и подняла голову. — Значит, Черногрив забирает Тонксов, Тучехвост и Ветромрак — Кресвеллов. Готовы?

— И я ухожу, — выговорил вдруг Рон. Это говорил в нем крестраж, который он носил целые сутки, но… — Ухожу! Билл и Джордж покалечены, что делает с Джинни в школе Снейп, неизвестно… Хватит с моих родителей такого!

И он аппарировал, не успели мы и пальцем пошевелить. Даже не расщепился…

— А вы, господа гоблины, что намерены делать? — спросила я.

— Это людей не касается, — высокомерно ответил Грипхук и поднялся, а его приятель следом. — Благодарим за угощение. Нам пора.

— Дин, а ты куда подашься?

— Давай со мной, — предложил Сириус, — дело найдется, всё не по лесам таскаться!

— Круто, я согласен! — сразу загорелся Томас.

— Клятву не забудь, — напомнила я, и вскоре импровизированный пикник свернули: улетели на фестралах Тонкс и Кресвелл, а Кричер прибрал стол и тоже исчез.

— Сириус, а фестралы-то откуда взялись? — спросила я, когда он обнял на прощание Гарри и взял Дина за плечо, чтобы аппарировать.

— А я попросил Черногрива за вами присматривать, — ответил он. — Тут от Запретного леса лететь всего ничего, ему не трудно. В смысле, вас-то он в палатке не видит, но чужаков, особенно враждебно настроенных, сразу заметит и вмешается, если потребуется.

— Спасибо, — улыбнулась я и протянула руки им с Дином. — Удачи!

Они исчезли.

— И как мы теперь будем без Рона? — тихо спросил Гарри, глядя на чистый непотревоженный снег.

— Точно так же, как раньше, только без Рона и его нытья, — развела я руками и полезла в палатку, а то ветер неприятный поднялся.

— Я думал, он тебе… ну… дорог, — мрачно сказал он.

— Дорог, да, как товарищ, — ответила я, взяв книгу. — Но если ему хочется действовать по-своему, это его дело. Он совершеннолетний, а я ему не мамочка и за шиворот хватать не собираюсь. Да и ты не торопился. А если ему было холодно и голодно, мог бы и предпринять что-нибудь по этому поводу. В мое дежурство, кажется, все были сыты?

Гарри промолчал, но, по-моему, затаил на меня обиду. И — удивительное дело, не связал появление Кричера с последними моими словами! Нет, логика, даже простейшая — явно не его!..

— А почему Дин с нами не остался? — вдруг спросил он.

— Ему тоже надоело морозить задницу в лесу, как изысканно выразился Рон, — рассеянно ответила я. — И я его понимаю.

9

О делах в Хогвартсе мы узнавали от портрета, хотя информатором Финеас Найджелус был далеко не идеальным. Он очень уважал Снейпа, первого директора-слизеринца с тех пор, как Блэк сам руководил школой, поэтому строго воспрещалось критиковать Снейпа и задавать о нём дерзкие вопросы, чем грешил Гарри. А остаться с портретом наедине было не так уж просто, разве что во время дежурств Гарри, но и то он мог случайно если не услышать разговор (чары на что?), так ввалиться в палатку в самый неподходящий момент. Ну или выбраться из нее, если б была моя очередь дежурить. Он от меня не отходил, словно боялся, что я последую примеру Рона (а соблазн был велик).

Тем не менее, кое-что удалось узнать: Снейп, похоже, встретил постоянный, пускай и не явный, мятеж особо стойкой компании учеников. Джинни было запрещено ходить в Хогсмид (страшное наказание, по-моему!). Снейп восстановил старый декрет Амбридж, запрещающий собираться вместе трём и более школьникам, и организовывать любые неофициальные общества. Видимо, ОД действовал, как я и предполагала, отсюда и его «непомерное зверство»…

— Почему в старой детской книжке нарисован знак Гриндевальда? — спросила вслух, рассматривая страницу.

— Чего? — очнулся Гарри.

— Виктор мне сказал, когда увидел подвеску у мистера Лавгуда, что это знак Гриндевальда, и что такой же тот оставил на стене Дурмштранга. Но что он делает в этой книжке? Он не напечатан, нарисован, чернила другие, — подсветила я страницу.

— Может, потому Скримджер и сказал о тайном коде? — нахмурился он. — А этот знак… должен на что-то намекнуть?

— Возможно, — пробормотала я. — Но на что? Это сказка о трех братьях, обманувших саму Смерть, правда, не особо удачно… Гриндевальд тут с какого боку?

— А мама… — Гарри запнулся. — Мама написала, что старая Батильда говорила, будто Дамблдор дружил с Гриндевальдом! Там в ее «Истории магии» ничего про это нет?

— Она ни о чем после девятнадцатого века не пишет, — вздохнула я, — я уже проверила. Черт, ну что Дамблдору стоило оставить простые четкие инструкции! А тут — поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что…

— Что — мы знаем, — возразил он. — А куда… Наверно, все-таки в Годрикову лощину. Там жили мои родители, семья Дамблдора, Батильда… Скорее всего, ответы там! Слушай, меч он завещал мне, меч Годрика Гриффиндора — Годрикова лощина!

— Очередной хитрый намек, — кивнула я. — Да. Нужно туда наведаться, только сперва потренируемся аппарировать вдвоем. И запас чужих волос для оборотки у нас кончился, надо нащипать у кого-нибудь. И вообще, продумать план! Вдруг там толпа Пожирателей караулит?

— Конечно, — ответил мне Гарри. — Утром подумаем.

Наутро он исчез, прихватив свой рюкзак, мантию-невидимку и те мелкие деньги, что лежали на тумбочке.

— Идиот, — сказала я, подумала и вызвала Кричера.

— Чего вам, госпожа грязнокровка? — мрачно спросил он, появившись.

— Будь добр, найди Гарри Поттера, — попросила я. — Он, скорее всего, в Годриковой лощине. Присмотри, чтобы его никто не обидел. Если возникнет хоть малейшая опасность для него, хватай его и тащи сюда! Всё ясно?

— Кричеру понятно, — кивнул домовик и испарился, а я посмотрела на календарь и сообразила: сегодня же Сочельник!

Ну, подарков для родных и друзей у меня попросту нет, но они поймут… В крайнем случае, можно Кричера с письмом к ним отправить. А вот…

Я взглянула на часы и вынула из-за ворота монету на цепочке. Сейчас еще достаточно раннее утро, каникулы уже начались, все дрыхнут.

— Сэр, — позвала я Блэка с портрета, — ау, доброе утро!

— И вам того же, — буркнул он, просыпаясь.

— Директор у себя или в кабинете?

— У себя. С вечера не выходил.

— Спасибо и с Рождеством вас, — искренне сказала я, убирая портрет обратно в сумку, и активировала монету, выставив новую дату и время. И две буквы. Уж догадается, наверно!

Заодно и попробую аппарировать в кошачьем виде, потому как Гарри забрал мантию, а дезиллюминационные чары мне не очень хорошо удавались. Вдобавок, снег выпал, а появившиеся из ниоткуда кошачьи следы на нем все же не так подозрительны, как человеческие…

Другое дело, что бежать по глубокому снегу маленькой кошке совсем не удобно, поняла я, оказавшись возле Хогсмида. И далековато, вся шкура промокнет, снегу-то мне выше ушей!

И все равно я успела первой и даже успела обсушиться и обогреться, когда явился Снейп — на этот раз подземным ходом: я услышала, как стукнуло что-то внизу и поспешила спрятаться под кровать, но потом узнала цветистую ругань и успокоилась.

— Грейнджер, вы с ума со… — начал он и чуть не рухнул с лестницы, когда я накинулась на него прямо с порога. — Да что вы творите!

— Я вас сто лет не видела! — ответила я, посмотрев ему в глаза, а потом констатировала: — А выглядите вы не очень.

— Я всегда выгляжу… не очень, — мрачно ответил Снейп, прикрыв за собой дверь. — А вы мне даже выспаться не дали. Так, только без обид!

— Ну конечно! — фыркнула я. — Я, понимаете ли вспоминаю, что сегодня Сочельник, мчусь сквозь пургу по глубокому снегу, отморозив хвост, чтобы сделать вам подарок, а вы еще и недовольны!

— Какой подарок? — с большим подозрением спросил он.

— Тонкс права, — произнесла я после долгой паузы. — Мужчины — это такая особая порода людей…

— Нет, это женщины — особая порода.

— Вы еще скажите — о жёны, порожденье крокодилов!

— Скорее уж, плод любви дракона со сфинксом, — он не выдержал и все-таки улыбнулся. — Грейнджер… ну зачем так рисковать? И на кого вы бросили этих двоих? Или, как обычно, обездвижили и оставили смотреть в потолок?

Я помотала головой.

— Рон сбежал. Мы же раздобыли медальон Слизерина, только уничтожить не можем, а он очень сильно влияет на психику. Гарри тоже сбежал.

— Что?..

— Да он недалеко, в Годрикову лощину, — ответила я, — мне не сказал, паршивец. Я за ним отправила Кричера, тот вытащит, случись что. Вот… А так… мы в лесу мистера Тонкса встретили. С ним был Кресвелл и Дин Томас. Сейчас все в безопасности. А в школе что?

— Ничего хорошего, но я пока держу оборону, — он сел, и я пристроилась у него на коленях, прижавшись потеснее. — Этот ваш ОД распоясался: что ни день, то веселье в духе близнецов Уизли. В основном достается Кэрроу, а они к такому не привыкли, сами понимаете. Ну и мне пару раз под дверь сюрпризы подбрасывали. Но я уже опытный, — Снейп усмехнулся. — Хуже то, что Кэрроу отыгрываются на младшекурсниках. Диверсии устраивает кто-то из старших, это очевидно, поэтому, чтобы им было неповадно, наказывают младших, подряд, без разбора. Я их к Хагриду уже скоро строем водить начну!

— Кто ж там у нас так разошелся, — пробормотала я. — Смит, что ли? Да нет, какой из него лидер…

— Не поверите — Лонгботтом. Он сейчас главный в отряде. Ну и младшая Уизли может задать жару.

— Однако, — невольно улыбнулась я. — Но Невилл все-таки не отмороженный, и если видит, что его действия вредят детям…

— … берет всё на себя, — Снейп посмотрел в сторону. — Его я не всегда в состоянии защитить. Когда не успеваю, а когда это слишком подозрительно выглядит. Хоть подлечить бы мог после наказаний, но он у меня из рук ничего не возьмет.

— Придурок…

— Нет. Он очень умный и изобретательный парень, — сказал он, — просто изначально бабушка его… гм… подавила.

— А теперь его сорвало с резьбы, — кивнула я. — Сэр, еще такой вопрос: вы знали, что отдаете в «Гринготтс» фальшивый меч?

— Конечно.

— А где настоящий, знаете?

— Разумеется.

— Я не в том смысле, что его может достать из Распределяющей шляпы истинный гриффиндорец, таких еще поискать надо…

— Знаю, Грейнджер.

— Но не скажете? Или не можете? Ясно… — я подумала, между делом расстегивая его мантию. — Где искать другие крестражи, ума не приложу. В смысле, мы поняли, что это может быть, но… реликвии Основателей, кроме меча, утрачены, так ведь?

— Если их нашел лорд, — серьезно сказал мне Снейп, — думаю, сумеете отыскать и вы. Я в самом деле не представляю, где они. Этого знания он никому не доверит! Знаю только…

Он осекся.

— Что? Ну что?

— Кольцо он спрятал в доме деда, это мне сказал Дамблдор. Видимо, он выбирает какие-то особенно памятные места. Где был медальон?

— В пещере. Дамблдор сказал Гарри, что лорд рос в приюте неподалеку, и детей вывозили на побережье в те места.

— Дневник он доверил Люциусу… не знаю, почему. Значит, что-то еще должно быть спрятано в школе, уверен. А еще я слышал мельком, как он спрашивал у Беллатрисы, в порядке ли ее сейф.

— Значит, еще и «Гринготтс», — схватилась я за голову и тут же вспомнила ту парочку гоблинов. Уж не о тех ли… хм… услугах и руководстве волшебников шла речь? Ладно, разберемся! — Довольно об этом, а? Еще только-только рассвело… Минимум три часа есть. Даже если я вернусь позже Гарри, скажу, что искала его, и всё!

— И долго вы еще будете насиловать старого профессора? — серьезно спросил Снейп.

— В каком месте вы старый, интересно? — спросила я и добавила: — Вполне еще молодой мужчина в самом расцвете сил. Правда, чертовски недокормленный!

— Господи, зачем я это сказал? — произнес он, прикрыв глаза. — Теперь точно замучают. И ведь вроде не весна еще…

— Я еще и на ваш день рожденья проберусь, если выйдет, — пообещала я. — Сами знаете, хорошей кошке и в январе март!

— Грейнджер, но… — Снейп осекся, а потом спросил ни с того ни с сего: — Разве это правильно?

— Вы что-то не спрашивали, правильно это или нет, в прошлом учебном году… Не думали же вы, что я к вам только ради тайных знаний шастаю? — нахмурилась я. — Или… думали? Но вовсе не возражали?

Ответ был написан у него на лице, и по лицу-то он и получил со всего размаху, а рука у меня тяжелая.

— Чтоб вас… — Снейп свесился с кровати, чтобы сплюнуть кровь из разбитой губы.

— Спасибо… спасибо за праздник, — я пыталась застегнуть одежду дрожащими от злости руками. — Я-то думала… я думала…

Я догадывалась, что он скажет: «О чем могла думать девочка на двадцать лет моложе меня? И не надо про хроноворот, опыта он не прибавляет!»

— Экспекто Патронум, — тихо произнес он у меня за спиной.

Большая серебристая росомаха скользнула мимо меня в дальний угол, повернулась и посмотрела виновато. А с такой мордой виноватый взгляд — это нечто!

Как говорится, вместо тысячи слов…

— Экспекто Патронум, — повторила я, и моя росомаха, косолапя, подошла к первой. — Дурак. Вы все это время думали… я просто ради информации с вами?.. Лучше б вы меня грязнокровкой назвали!

Я обернулась и увидела, как его лицо мгновенно теряет краски, делается каким-то восковым, только глаза выделяются, страшные, черные… и кровавый подтек на подбородке.

— Вы сказали как-то, что никогда не сравнивали меня с ней. И правильно делали, — сказала я. — Я тоже магглорожденная, но я — не Лили Эванс. И хоть вы дурак невозможный, и насочиняли себе какой-то чертовщины, я все равно вас так невозможно люблю, что вот еще раз дам по физиономии и прощу, честное слово!

— Грейнджер…

— Вы же легилимент, чтоб вам! Вы не видели, что ли?!

— Это могла быть моя отзеркаленная фантазия, — глухо ответил он. — Я… сначала растерялся. Потом возгордился — такая девушка, умница и красавица… А когда началась вся эта катавасия…

— Не продолжайте даже! — шмыгнула я носом. — Я знаю, о чем вы подумали! Конечно, у покойного директора, чтоб ему на том свете икалось, имелся запасной план — подсунуть вам отличницу-гриффиндорку, а потом шантажировать связью с несовершеннолетней! Вдобавок девчонка наверняка была под амортенцией: кто ж на вас польстится, в здравом-то уме? А еще с ее помощью можно контролировать Поттера. Сейчас скажете, что и хроноворот у меня не забрали нарочно, да? Это тоже часть плана?

— МакГонаггал о нем действительно забыла, — сказал он, помолчав. — Сама. Я проверил и не нашел следов вмешательства. Она очень сокрушается о том, что не забрала прибор, переживает, что вы можете с ним натворить… Впрочем, она и вправду не в состоянии представить, на что именно вы способны.

Еще бы. Простить такого… такого… слова даже не подберу! В общем, на это и впрямь способны не многие.

— Я не умею говорить о таком вслух, Грейнджер. Но вы вроде бы уже неплохо натренировались в легилименции, так что посмотрите сами.

— Нет, не стану, — покачала я головой. — Я боюсь заглядывать в такой колодец. И я вам верю. Когда живешь вот так, всех подозревая, то волей-неволей станешь предполагать самое худшее. Но…

Я взглянула на Патронусов. Они как-то не торопились развеиваться, а вроде бы даже начали общаться.

— Я понял, вы предпочитаете действовать, — сказал вдруг Снейп, подтянул к себе, поцеловал и сказал в самое ухо: — Мне самому от себя тошно.

— Когда тошнит, — ответила я, — нужно проблеваться. Как вот Рон тогда, слизняками. Пострадал немного, потом сделался как новенький!

— Рад бы, да не могу. Не все перескажешь, а показывать… — он умолк. — Верно, нечего вам делать в этой клоаке, не пущу. Это не переживания «любит — не любит», это…

— Тогда просто ничего не говорите. Времени уже мало, а я все еще хочу отыграться на вас за такой вот… Сочельник! Потому что, — я пристально посмотрела ему в глаза, — меня задолбало жить в палатке с двумя озабоченными сверстниками и изображать саму невинность! И чего вы ждете?

— Вы же обещали мне еще одну оплеуху.

— Я ее приберегу, — подумав, сказала я. — Вдруг пригодится? И хватит болтать…

Кровать несколько пострадала. В смысле, на нас упал балдахин, в котором гнездился с десяток мышей, я уж молчу о моли, а еще Снейпу прилетело по голове столбиком от этого самого балдахина, чего он сперва и не заметил, потому как был слишком занят.

— Где вы этого набрались? — спросил он, разобравшись с последствиями.

— Вы не поверите, но в наше время девушка вовсе не обязана лежать бревном и думать о побелке потолков или об Англии, — ответила я. — И разница в возрасте не всегда означает корыстный интерес. И не извиняйтесь. Все равно фальшиво выйдет.

— А я и не собирался, — Снейп моргнул и уткнулся длинным носом в мое плечо. — Полчаса, Грейнджер… иначе я сдохну до праздничного пира…

«Хоть три. А лучше — шесть», — подумала я, сжав в руке хроноворот. Мне тоже страшно хотелось спать.

10

Я чуточку опоздала: когда я ввалилась в палатку, Кричер кинулся ко мне с пронзительным воплем:

— Госпожа грязнокровка, Кричер успел, Кричер успел спасти Гарри Поттера!

— Что там случилось? — нахмурилась я, но уже увидела: Гарри метался на койке и громко бредил.

— Змея! Громадная змея!

— Так, подержи его, — велела я, схватившись за палочку. Похоже, Гарри покусали, но не насмерть, с такой раной я справиться могла, а вот шрам у него на лбу просто пылал. — Подождем, пока он очнется и объяснит, что случилось…

— Кричер и сам может рассказать! — обиженно сказал домовик.

— Ой, точно, извини… — вздохнула я. — Только сперва Сириусу сообщение отправлю. Всё… так что делал этот увечный?

— Гарри Поттер был у памятника своим родителям, — сказал Кричер. — Положил цветы. Кричер следил так, чтобы Гарри Поттер его не заметил. Потом он пошел к дому родителей и долго стоял возле него. А потом увидел старую женщину и пошел с ней. Гарри Поттер спросил: «Вы Батильда?», — и она кивнула. Пока она разводила огонь, Гарри Поттер рассматривал фотографии и взял одну. Он ее выронил, но Кричер не успел подобрать, не успел…

— Ничего, если он кого-то узнал на этой фотографии, то сам расскажет, — сказала я.

— Потом старуха повернулась, — продолжал Кричер, мерно раскачиваясь, — и спросила что-то, Кричер не разобрал слов, так она шипела и свистела, но Гарри Поттер понял и кивнул. И тогда она превратилась в змею, гигантскую змею, и кинулась на Гарри Поттера. Он пытался отбиться, но она укусила его за руку. Кричер не успел ее остановить! — тут он пару раз сдержанно стукнулся лбом о матрац. — Но Кричер сразу схватил Гарри Поттера и вернул сюда! А еще… домовикам нельзя прикасаться к палочкам волшебников, но Кричер подумал, что к такой — можно.

Он протянул мне сломанную пополам палочку, скрепленную только ярким пером феникса.

— Гарри Поттер сам наступил на нее, когда змея его укусила, и он уронил палочку, — пояснил Кричер.

— Да, такое не починишь… — пробормотала я. — Спасибо, Кричер. А как это — старуха превратилась в змею?

— Кричер не знает, — развел тот руками. — Кажется, змея была внутри. В доме ужасно пахло…

— Наверно, Батильда уже была мертва, — вслух подумала я, — а лорд расставил ловушку, зная, что рано или поздно Гарри явится в Годрикову лощину… Да где Сириуса носит?!

И тут он как раз ввалился, какой-то дикий с виду. Правда, он почти всегда так выглядит, но сегодня был особенно невменяем.

— Ты чего так задержался? — спросила я, а он вместо ответа схватил меня в охапку, другой рукой стиснул Кричера и пустился в пляс. — С ума сошел?!

— Сын! — заорал этот ненормальный и подкинул Кричера к потолку. — У нас сын родился!

— Поздравляю… — просипела я. — Пусти, задушишь!

— Ну скажи, здорово?! Прямо в Сочельник, вот так дела! Раньше срока, но целители сказали, все в порядке… И он тоже метаморф! — Сириус сунул мне под нос карточку с крохотным младенцем, у которого три волосинки на голове поминутно меняли цвет.

— Сириус, — попыталась я его образумить, — я за вас очень рада, но…

— Да, а что с Гарри? — опомнился он.

— Чуть Волдеморту в лапы не угодил, — мрачно сказала я и коротко объяснила, в чем дело, умолчав, разумеется, о том, где именно носило меня.

По моей версии выходило, что я отправила Кричера в Годрикову лощину, а сама проверяла другие места, куда теоретически мог податься Гарри.

— Слушай, а давай его оглушим, привяжем к койке и будем так держать? — предложил Сириус, почесав в затылке. — Всё надежнее!

— Я только за, — ответила я. — Еще и палочка сломалась… Найдешь какую-нибудь на замену? А то свою я ему не дам.

— Да уж найду, — Сириус полез по карманам. Ну точно, как Снейп говорил, запасная должна быть, а то мало ли! — Вот, наверно, подойдет. Тоже остролист, только не с фениксовым пером, а с драконьей жилой. Не Олливандер делал, но не хуже.

— Отлично! — обрадовалась я, взмахнув ей на пробу. — В Болгарии купил?

— Зачем купил, подарили… — ухмыльнулся он. — Ладно, не отвлекайся, а то я обратно к Тонкс хочу! Там, конечно, ее родители, но все же…

— Так вали! И передавай Тонкс мои поздравления, — улыбнулась я. — И моим родителям привет и поздравления с праздником, подарков вот только нет… А с Гарри я сама справлюсь, видишь, он уже в себя приходит.

— Держи вот еще денег на всякий случай, — сказал он мне, — и наших, и маггловских. Я помню, что у тебя запасец имеется, но мало ли, какие могут быть непредвиденные расходы…

— Спасибо. Кстати, куда ты Дина дел?

— Пристроил Краму в обучение, — хмыкнул Сириус, — в плане боевки. Ну и сам помогаю. Кое-что он умеет, но мало. Да и я давно не практиковался.

— Отлично, — сказала я. — Ему тоже привет от меня. Давай, удачи!

— Кричер, покарауль снаружи, — велел Сириус домовику, — оставляю тебя пока в распоряжении Гермионы. Если что — хватай обоих и волоки на Гриммо, ясно?

— Да, господин Сириус! — подобострастно отозвался тот и тяжело вздохнул.

Сириус исчез, и Кричер отправился нести дозор.

Гарри понемногу приходил в себя, а мне не терпелось узнать, что же он там увидел, в Годриковой лощине? Можно было бы и самой посмотреть, но… я удержалась. Судя по его бреду, у него опять открылся прямой канал связи с Волдемортом, и мне вовсе не хотелось, чтобы тот и меня заметил. Не вполне ясно, как это работает, на постоянной основе или эпизодически, но лучше уж не рисковать!

Очнулся Гарри к утру и, когда я отпоила его чаем, обо всем мне рассказал. Да, действительно, была и змея в теле старой Батильды, и связь с Волдемортом восстановилась с такой силой, что Гарри видел его своими глазами, видел, как добыча исчезла из-под носа.

А потом Гарри еще видел убийство своих родителей — глазами Волдеморта. Тот еще поразился — у Поттеров даже не было под рукой палочек! Такая беспечность…

— И… и я выронил фотографию, а он ее подобрал! И узнал того человека! — выговорил Гарри под конец.

— Да кого именно?

— Гриндевальда! Молодого Гриндевальда, помнишь, в книжке Скитер был снимок — они с Дамблдором?..

Да, это сочинение Риты Скитер (вернее, несколько цитат в газете) страшно возмутило Гарри. Я-то его прочла целиком: ушлая писака успела добраться до старушки Батильды и выспросить у нее всё, что та знала о Дамблдоре, причем под веритасерумом. И фотографии наверняка у нее же позаимствовала — Гарри сказал, на стенах было полно пустых рамок.

— Ну и что в этом такого ужасного? — не поняла я.

— Ты не понимаешь… Гриндевальд украл у Грегоровича палочку, а теперь ее ищет Волдеморт! И он ее найдет…

— Честное слово, я не буду плакать, если Волдеморт пришибет Гриндевальда, — заверила я. — И подумай: Гриндевальд уже много лет заточен в Нурменгарде, при себе у него палочки точно нет!

— Но он может знать, куда она делась.

— А там два варианта: или ее уничтожили, или…

Я осеклась.

— И еще, я видел тот знак, что у тебя в книжке, на кладбище, — добавил Гарри. — Ты сказала, что это знак Гриндевальда.

— А где именно он был? — сделала я стойку.

— На могиле какого-то… Игнотуса, — с трудом припомнил Гарри, — очень старой, почти не разобрать, что написано на камне. Я искал своих родителей, вот и читал все надписи подряд, и знак запомнил. И Дамблдоры тоже там похоронены, Кендра и Ариана…

— Знаешь, почитай, — сказала я и, порывшись в сумке, вытащила книгу Скитер. — Узнаешь много нового и интересного.

— В смысле? — он с отвращением посмотрел на заголовок — «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора». — О чем можно узнать из этой грязной писанины?

— Ну, например, о том, что Гриндевальд был племянником Батильды Багшот. И когда его исключили из Дурмштранга, приехал навестить ее. Там, в Годриковой лощине, с Дамблдором и познакомился. Вот эта закладка, отсюда читай…

Гарри все-таки взял книгу в руки, а когда дошел до письма Дамблдора Гриндевальду, в котором будущий директор говорил о том, что волшебники должны захватить власть над магглами во имя высшего блага, и если потребуется — силой… В общем, бедняга был впечатлен.

Я, когда читала в первый раз, тоже была под впечатлением: ведь это «Во имя высшего блага» стало девизом Гриндевальда, он оправдывал этим все злодеяния, которые совершил позже! И из этого письма следовало, что идею подсказал ему Дамблдор. Говорят, что слова «Во имя высшего блага» даже вырезаны над входом в Нурменгард, тюрьмы, которую Гриндевальд выстроил для своих врагов, и в которой уже много лет сам находился в заточении.

— Дамблдор, каким мы его знали… то есть, думали, что знаем, не хотел покорять магглов силой! — выговорил Гарри.

— Он писал это в семнадцать лет, — сказала я. — А потом ударился в другую крайность и принялся бороться с Темными искусствами. Гриндевальда он остановил, во всяком случае. Защищал магглорожденных и магглов. С Волдемортом боролся…

Даже мне было понятно, насколько фальшиво это звучит.

— Ты злишься потому, что он ничего тебе об этом не сказал, — добавила я.

— Да! Смотри, чего он требовал от меня, Гермиона! Рискуй своей жизнью, Гарри! Снова! И снова! И не жди чтобы я тебе что-то объяснил, просто слепо верь мне, верь, что я знаю, что делаю, доверяй мне, даже если я не доверяю тебе! Никогда всей правды! Никогда!..

Я невольно протянула руку и погладила его по голове. Да уж, если бы он знал то, что известно мне, то вообще бы на стену полез… Вернее, на дерево, стены-то у нас матерчатые.

— Успокойся и пей чай, — сказала я. — Ты скверно выглядишь. Кстати, есть и хорошие новости!

— Да? — Гарри посмотрел на меня поверх запотевших очков и заморгал.

— Я тебя искала по всей округе, потом сообразила, что ты двинул в Годрикову лощину, но сама не рискнула туда соваться и вызвала Кричера. Он тебя и вытащил. И от Сириуса передал — у него сын родился.

— Как… сын? — оторопел он.

— Ну… Ты разве не слышал, что они с Тонкс поженились? У людей в браке и не только бывают дети, об этом ты знаешь?

— Ну так… — Гарри явно прикинул сроки, — не сходится.

— Познакомились-то они намного раньше! — вздохнула я.

— Да, точно… — Гарри наконец-то улыбнулся. — А на кого сын-то похож?

— Если честно, пока на гусеницу, — ответила я и показала ему карточку, которую оставил Сириус. — Он же едва родился, только и понятно, что метаморф…

— Здорово, — сказал Гарри, глядя на фотографию. Наверняка думал о своих родителях. — Хоть у них все хорошо… Слушай, а где моя палочка?

— Боюсь, от нее остались щепки, — я протянула ему обломки. — Я не смогла починить. Но есть запасная, держи. Пока сойдет, а то не можем же мы с одной на двоих!

— Да уж, — серьезно ответил он, глядя на свою бывшую палочку и чуть не плача, — как мои родители… у них не было под рукой оружия. Лорд подумал — какая беспечность!

— Это уж точно, — вздохнула я и снова потрепала его по голове. — Такого допускать нельзя.

— А ты откуда взяла запасную?

— Сириус передал, тоже с Кричером.

О том, что у меня самой имеется вторая палочка, я упоминать не стала. Я ее не у Олливандера покупала, а в довольно сомнительном местечке (спасибо Флетчеру за информацию о таких сбытчиках), и она была подержанной, но работала не хуже моей. Тоже сердечная жила дракона, только дерево другое — терновник. Очень сильная штуковина и своенравная, но мы с ней вроде бы подружились… даже интересно было, кому она принадлежала прежде?

— Ясно… — сказал Гарри, попробовав замену. — Работает, но… это не та.

— Повторяю, я твою палочку починить не могу. Соединить части — да, но она не работает. Думаешь, я не пробовала? — вздохнула я. — Ладно… ты отдыхай, а я подежурю. Завтра, думаю, нам лучше перебраться в другое место.

Гарри молча кивнул, а я вышла наружу. Там было хорошо: тихо, снег падает большими хлопьями… В Хогвартсе, наверно, уже начался пир, и Большой зал сияет золотыми огнями.

«Хочу ли я туда вернуться? — спросила я сама себя, и сама же ответила: — Нет. Хватит с меня волшебных сказок вроде этих, барда Бидля…»

И почему в книге нарисован знак? Тот же, что на могиле Игнотуса… Игнотуса…

Провалиться б директору с его загадками! Это даже не логическая задачка, а бред какой-то!

Монета на шее вдруг сильно нагрелась, и я поспешила вытащить ее. Поверхности ребра хватило, чтобы уместить там буквы «портрет».

Видимо, что-то затевалось, а отправить мне Патронуса профессор никак не мог — слишком большой и приметный. А изменять его форму произвольно он так и не научился, вот что значит старая школа! Если что-то вколотили намертво, так оно и останется… А может, у него просто не было времени на опыты. Скорее уж второе — он же по природе своей экспериментатор, никогда не откажется попробовать что-нибудь новенькое… во всех смыслах.

Я заглянула в палатку — Гарри спал, — снова вышла наружу и вытащила из сумки, с которой не расставалась, портрет Блэка.

— Вы где сейчас? Директор интересуется.

— Пока в… не знаю, — честно ответила я. — Завтра я думала перебраться в лес Дина.

— Отлично, — кивнул он и исчез.

Монета снова нагрелась, и после паузы я увидела еще одну букву.

Вот идиот… Точно, мужчины — это какая-то особая порода людей!

11

Утром мы собрались и переместились в лес Дина, как я и собиралась, мы там бывали на пикнике с родителями. Тут, хоть было не так ветрено, оказалось почему-то намного холоднее, и мы весь день грелись у моего синего огонька. Вечером Гарри заступил на дежурство, а я, преобразившись, караулила у входа в палатку, готовая в любой момент шмыгнуть под одеяло. Что-то должно было произойти уже очень скоро…

Вдруг яркий серебряный свет вспыхнул прямо перед Гарри и двинулся среди деревьев, совершенно бесшумно, будто просто плыл к нам.

Гарри вскочил с палочкой наготове…

А потом то, что было источником света, вышло из-за дуба. Это была лань, словно сотканная из лунного серебра, она беззвучно шла, не оставляя следов на чистом свежем снегу. Она шагнула к Гарри, высоко подняв изящную голову.

Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, потом лань повернулась и пошла прочь.

— Нет, — сказал Гарри, и его голос от долгого молчания срывался. — Вернись!

Но лань словно нарочно продолжала уходить под деревья, и скоро чёрные толстые стволы перечеркнули её сияние. Гарри колебался лишь секунду, а потом двинулся вслед за ней, даже не подумав позвать меня, и вскоре скрылся за деревьями.

Это был Патронус, но чей? Или…

Ну конечно! Я вскочила на ноги, схватилась за хроноворот — я давно наловчилась оперировать не часами, а даже и минутами. Ну, возьму полчаса с запасом, пока найдешь нужное место… Точно, вот и монета нагрелась!

Так, с какой стороны появилась лань?

Я прошмыгнула мимо приуснувшего Гарри, добежала до деревьев и замерла, прислушиваясь, потом взобралась на дерево. Они тут росли густо, можно было перебираться по толстым ветвям с одного на другое, как белка. Ага, вот! Темная тень, едва слышный хруст снега под ногами…

— Мяу? — произнесла я.

— Вы? — поднял он голову, и я спрыгнула ему на плечо, да так на нем и повисла, превратившись еще в полете. Чуть с ног не сбила. — Слава богу, догадались… долго искали?

— Нет, я же слышу и чую отлично, а сейчас запахов всего ничего, — ответила я. — В чем дело?

— Поттер должен кое-что найти, — так же тихо ответил Снейп. — Но без подсказки не сумеет.

— Патронус?

— Да. У меня был такой прежде… — он посмотрел в сторону, — и весь расчет строился на том, что Гарри пойдет за ланью. За ланью своей матери.

— А вы так и не выучились произвольно менять форму патронуса! — удовлетворенно сказала я и поцеловала его в холодную щеку. — Только что об этом думала… А росомаху бы он принял за мою, так?

— Именно, — Снейп крепко обнял меня. — Понимаю, просить о подобном… Но я не знаю, как еще навести его на нужное место. Не купаться же вы пойдете в замерзшем озере!

— Час от часу не легче! — вздохнула я. — Почему в озере-то?

— Потому что меч там, — ухмыльнулся он.

— А, легенда, — сообразила я. — Вот глупость-то! А зачем этот спектакль с портретом? Если вы не могли отправить Патронуса, на монете бы хоть по буквам написали, чтобы я в Хижину наведалась…

— Это долго, да и Поттера оставлять одного опасно — черт знает, что он может вытворить! А так… вы угадали, это спектакль для Дамблдора. Всё ведь идет по его плану.

— А может, проще нарушить его, а?

— Тогда неизвестно, что может произойти.

— Отыграем назад!

— Ага. А потом еще раз, еще и еще, пока не накопится критическая масса временных ошибок? — нахмурился он. — Нет. Пока вы в безопасности, пусть всё идет своим чередом. Показать, как это забавно смотрится?

— Вы же не хотели пускать меня в свое сознание, — напомнила я, — а думосброса тут нет.

— А там всего пара минут, больше я вам и не покажу.

— Давайте! — кивнула я и уставилась в черные глаза.

И вспомнила вдруг, как подумала на первом курсе, что никогда таких не видела: слишком холодные и пустые, и там, позади, будто стена. Это и была стена, мощнейший окклюментивный щит, теперь я это понимала. Сейчас я могла подглядеть в щелочку.

— Контакт? — спросил Снейп.

— Есть контакт! — ответила я и увидела…

Как же странно смотреть чужими глазами, с высоты роста взрослого мужчины — предметы в кабинете директора кажутся меньше, чем я запомнила, когда была там в последний раз. Феникса в клетке больше нет, а на стене появился портрет Дамблдора… А теперь я на ощупь вывожу на спрятанной на груди монете слово «портрет», а Дамблдор участливо спрашивает:

— Что, сердце прихватило, мой мальчик? В твоем-то возрасте?

— Нет, продуло, — раздается мрачный ответ. Сейчас он слышится совсем иначе. А, ну правильно, я свой голос в записи тоже не узнаю…

— Директор! — врывается на свой портрет Финеас Найджелус. — Они разбили лагерь в лесу Дина! Девчонка упомянула это место, когда открыла сумку, и я услышал!

— Хорошо. Очень хорошо! — возбужденно говорит портрет Дамблдора за директорским креслом. — Сейчас, Северус, меч! Не забудь, что тому, кто его возьмёт, потребуются для этого воля и мужество… и он не должен знать, что это ты дал меч! Если Волдеморт снова проникнет в сознание Гарри и увидит, как ты…

— Знаю.

Рука протягивается к портрету Дамблдора и тянет за край рамы. Портрет откидывается, как дверь, открывая тайник, нишу, в которой спрятан подлинный меч Гриффиндора.

— И вы по-прежнему не собираетесь сказать мне, почему это так важно — передать Поттеру меч? Именно сейчас?

— Он знает, что с ним делать, — говорит портрет Дамблдора. — И, Северус, будь очень осторожен, вряд ли они ласково примут тебя, особенно после несчастья с Джорджем Уизли…

— Не волнуйтесь, Дамблдор. У меня есть план…

Картинка померкла. Кажется, я покачнулась, и Снейп меня подхватил.

— Что, голова закружилась?

— Нет, просто кино слишком резко закончилось, — фыркнула я, проморгавшись. — Ну зачем вся эта театральщина? Меч в озере, юный Ланселот или кто там был?.. Вся эта беготня по лесам с палаткой… Мы могли бы преспокойно жить на Гриммо, в тепле и сухости! Знаете, как мне надоело удирать на часок, чтобы принять горячий душ и по-человечески вымыть голову?

— Догадываюсь, с вашей-то отнюдь не кошачьей страстью плескаться часами…

— Неправда, многие кошки любят воду, — обиделась я. — Тигры, например… Вы разговор в сторону не уводите!

— Я и не увожу. Я просто не знаю, а портрет вразумительных ответов не дает. И его, в отличие от живого человека, Круциатусом не приложишь. Хотя и очень хочется, — добавил он мне на ухо, щекоча отросшими волосами. — Предполагаю, что героя должны закалить страдания и лишения.

— Они его скорее в депрессию вгонят, — буркнула я. — Вон как Рона. Привык к трехразовому питанию и теплой постели, а тут, понимаешь…

Снейп подозрительно зафыркал.

— Ой, я забыла вам сказать, — спохватилась я, — у Сириуса сын родился! Назвали Регулусом, вот…

— Хоть у кого-то в семье радость, — серьезно ответил он. — Поздравлений от меня передавать не надо. Не поймут. Грейнджер… время.

— Да, — кивнула я. — Куда должна пойти лань? Там не видно было за деревьями.

— За той рощицей как раз берег озера. Туда. Меч в воде, подо льдом.

— Давайте, она для пущего эффекта стукнет копытом в нужном месте? А то ведь Гарри может и не сообразить заглянуть под лед, — нервно хихикнула я. — И да, нарисуйте мне карту, что ли, я же местности не знаю!

— Я лучше покажу, — он снова взглянул мне в глаза, и я воочию увидела заснеженную рощицу, замерзшее озерцо… — Достаточно?

— Вполне, — кивнула я и вынула палочку, ту, что помощнее. Лань была очень яркой, ярче моего обычного Патронуса, так что следовало как следует сосредоточиться и напрячься. — Сейчас… Ничего, если это будет просто олениха из зоопарка? Других я никогда не видела.

— Поттер тем более. Лишь бы на олениху походила, а не на кенгуру.

Я прикрыла глаза и припомнила того серебряного зверя — изящная мордочка, гордая шея, огромные глаза, стройные ноги, маленькие копытца… Боже, так это ведь из «Бэмби», что я мучаюсь-то?!

— Экспекто Патронум!

Серебряный зверь медленно двинулся к палатке.

— Похожа? — спросила я, обернувшись и задрав голову. — Ну, на ту…

— Ничего общего, — серьезно ответил Снейп и вдруг едва слышно засмеялся, обняв меня со спины и уткнувшись в мои волосы. — Бэмби, значит!

— Я не нарочно, просто… И вообще, сюжет схожий, разве нет?

— Да уж.

Мы помолчали.

— Пора, — негромко сказал он, и я развернулась к нему лицом.

— Даже не узнаете, достал ли Гарри меч?

— Поттер кого хочешь достанет, — мрачно ответил Снейп. — Правда, пора. Мне не стоит здесь задерживаться.

— Ну ладно… — я обняла его как можно крепче, и он меня тоже. — Еще три минуты. Возьмите воспоминания, посмотрите, что видел Гарри в Годриковой лощине. Там немного, но вдруг пригодится?

Он быстро трансфигурировал флакончик из еловой шишки, а я вытянула то, о чем рассказывал Гарри, а еще мои собственные измышления. Всего-то пара ниточек.

— Теперь действительно пора. Минута.

Короткий поцелуй. И тишина ночного зимнего леса…

— Кричер, — позвала я, — проследи, все ли в порядке с Гарри Поттером. Не вмешивайся, если не будет прямой угрозы его жизни. А когда он достанет меч, отдай ему медальон, думаю, он должен с ним расправиться. И за этим тоже проследи!

— Ясно, госпожа грязнокровка, — буркнул он и испарился, а я замела следы и пулей ринулась обратно в палатку.

* * *

Гарри вернулся под утро, простуженный, но счастливый — с ним пришел Рон. Оказалось, Гарри сиганул в озеро за мечом — на заклинание призыва тот не реагировал. Его свела такая судорога от холода, что он точно не выплыл бы (какое там, он плавать-то не умеет!), если бы не Рон. (Как он нас нашел — отдельная история. Оказалось, гасилка Дамблдора действовала, как портключ, наводя его на наше убежище! Мне сразу захотелось закинуть ее подальше в озеро.)

Рон потом еще и меч достал, и объявившийся Кричер услужливо подал им медальон. Меч оказался подлинным — крестраж был уничтожен… Правда, парни как-то стыдливо косились друг на друга и на меня, но в чем дело, говорить отказывались. Ну да и ладно, пока они отсыпались, я поймала Кричера за длинное ухо и велела рассказать, что он видел.

— Когда Гарри Поттер открыл медальон, — сказал домовик, поупиравшись для порядка, — тот-что-сидит-внутри стал искушать Рона Уизли. Он говорил, какой Рон Уизли нелюбимый, жалкий и ничтожный, такой, что даже грязнокровка не посмотрит на него… А потом показал картинку — Гарри Поттер и госпожа грязнокровка обнимают друг друга и целуются, и вот тогда-то Рон Уизли и разбил мечом медальон!

— Фу, — скривилась я. — Надо же… Странно, что Рон поверил в это!

— Вовсе не странно, — проскрипел домовик, — госпожа грязнокровка всегда помогает Гарри Поттеру, живет с ним вдвоем в лесу, что же мог подумать этот предатель крови?

— Кричер, — искренне сказала я, — спасибо за помощь. Но поверь, если ты начнешь называть нас по именам, твои рассказы станут вполовину короче! А время, чтоб ты знал — деньги!

Он проворчал что-то нецензурное и испарился, а я вытащила из-за пазухи монету и передала «один готов». Ответом был восклицательный знак и все та же буква.

12

Я же все думала, что означает символ, который связывает Дамблдора, Гриндевальда и Годрикову лощину. Я сгоняла Кричера посмотреть на ту могилу, он назвал мне фамилию и даты — тот, кто лежал под каменной плитой, умер задолго до появления Гриндевальда.

А в старой книге даже букву «А» в своем имени, в подписи на форзаце Дамблдор заменил этим значком…

Ну а потом я дошла до сказки о трех братьях. Почему так долго читала? Так древние руны еще поди расшифруй, это не футарк и не что-то похожее, это совсем другой алфавит, чем-то на эльфийский смахивает. Может, Толкин тоже был в курсе? Ну да я отвлеклась. После этой сказки все встало на свои места.

Три брата, обманувшие — как им казалось! — саму Смерть, получили от нее награду. Бузинную палочку, непобедимую в руке истинного хозяина. Камень, обладающий властью приводит мертвых обратно. И мантию, надев которую, можно скрыться от самой Смерти. Мантию-невидимку.

И знак, выходит, это все три дара: треугольник мантии, круг камня и вертикальная черта — палочка.

Выходило, Дамблдор намекал именно на это, потому и книгу мне оставил — парни-то руны не изучали, для них это просто закорючки… Таинственная палочка, которую ищет Волдеморт — не та ли самая, Бузинная? Полным-полно историй о непобедимых, сверхсильных палочках, иногда их еще называют Роковыми, потому что, как бы ни были они сильны, но в итоге губят хозяев — каждому хочется завладеть такой, и в ход идет обман, яд, удар из-за угла… Служит она только победителю предыдущего владельца, но ведь убить можно не только в честном поединке!

Мантия — не она ли спрятана в рюкзаке у Гарри? Я отправила Кричера к Сириусу, и тот после долгого молчания подтвердил, что Игнотус Певерелл — предок Поттеров. Тот самый, с кладбища в Годриковой лощине — даты сходились.

Значит, где-то еще имелся воскрешающий камень… если не потерялся с концами. В сказке говорилось, Смерть взяла камень с берега реки. И поди найди ту речную гальку! Чем она отличается от миллионов таких же камней?

А почему этот знак считается знаком Гриндевальда? Он его придумал или где-то нашел, знак всех трех даров Смерти? Неважно… Он, похоже, хотел собрать все три, тогда его могуществу позавидовали бы многие! И если именно ту палочку он украл у Грегоровича, то сделал шаг на пути к бессмертию, вот только путь этот оборвался в Нурменгарде.

Мантия, допустим, у Гарри. Хранилась у Дамблдора, но тот нашел в себе силы с ней расстаться… Или он как раз не ставил себе целью собрать все три дара Смерти? Кто его теперь разберет! Спросить бы у портрета, так ведь соврет — не дорого возьмет! А хотя — это смотря у какого…

— Профессор Блэк, — шепотом позвала я, убедившись, что парни спят. Была моя очередь дежурить.

— Ночь на дворе, — недовольно сказал он.

— Я знаю, но как иначе? Послушайте… Вам известен вот этот знак?

— Где-то я его уже точно видел… — пробормотал Финеас Найджелус, присмотревшись. — Причем совсем недавно. Погодите, я подумаю.

— Угу. Я на дежурстве.

— Дожили! Чтобы девушка дежурила, когда два здоровенных лба спят! — фыркнул он. — Ах да, нынче же это… как его… равноправие! Тьфу, не отвлекайте!

Я умолкла. Эх, был бы рядом мой Живоглот, лег бы на колени и заурчал. Но я оставила его в школе, профессору, всяко не пропадет. А скрываться с таким зверем невозможно, слишком приметный. Не в хомячка же его превращать!

— Да. Я его видел, — сказал портрет.

— И где же?

— На кольце, которое Дамблдор разбил мечом Гриффиндора, — ответил он, и я онемела. — Вернее, на камне в этом кольце.

— В крестраже? Кольце, которое Волдеморт прятал в доме деда… — я вспомнила имя, которое называл Гарри. — Если это тот самый камень, то Гонты, значит, тоже потомки Певереллов?

— Да, — с удивлением ответил Блэк. — А, откуда вам знать. Певереллы — один из первых чистокровных родов, угасших в мужской линии. Этот термин вам понятен? Прекрасно. Гонты — их потомки. Видимо, этот самозваный лорд — последний отпрыск рода.

— Но как же он упустил этот камень! — шепотом воскликнула я, вцепившись в волосы. — Он… да он просто не знал, что это такое, выходит? Идиот…

— Вполне согласен, мисс, но не пора ли спать?

— Постойте, сэр! — взмолилась я, подумав: сколько ему спать-то можно, он портрет, в отличие от некоторых! — А вы не видели, куда Дамблдор дел это кольцо после того, как уничтожил крестраж?

— Видел, разумеется. После того, как директор — я имею в виду нынешнего, вашего любовника, — с явным удовольствием произнес Финеас Найджелус, — привел его в сознание… потому как Дамблдор как раз опознал камень, вот только не подумал о том, что может случиться, если надеть такое кольцо…

— А что? — спросила я, пропустив мимо ушей слова про любовника. Чего тут смущаться-то, правда же!

— На нем было заклятие.

— А-а-а, точно, Снейп же говорил! Это из-за проклятия у Дамблдора рука почернела…

— Именно. Так вот, придя в себя, Дамблдор спрятал камень.

— Куда? И, кстати, зачем он кольцо-то надел?

— А вы подумайте, мисс, — ответил он. — Вы уже до многого дошли своим умом, не так ли?

— Воскрешающий камень? Он хотел кого-то вернуть? — я вспомнила книгу Скитер. — Сестру или мать…

— Выходит, так. Даже сильным мира сего свойственны слабости, — усмехнулся Финеас Найджелус. — И страсти. Это их в итоге и губит. И новый директор — не исключение.

— Если вы думаете, что я позволю ему сдохнуть, то глубоко ошибаетесь, — буркнула я. — И не отвлекайте, я думаю…

— Пока думаете, прижмите меня к груди, холодно у вас там, а грудь недурна, понимаю директора! — предложил старый извращенец, и я невольно ухмыльнулась. Блэки все такие! Тьфу, опять забыла…

— Сэр, у вас там прапрапра… кто-то родился. У Сириуса и Нимфадоры, которая дочка Андромеды.

— Мальчик? — строго спросил он.

— Ага. Регулусом назвали. Метаморф, — добавила я, а он блаженно улыбнулся.

— Точно напьюсь с веселыми монахами… Я уж боялся, наш род совсем угаснет!

— Вы только не болтайте! Об этом почти никто не знает!

— Ладно, ладно… И думайте побыстрее.

Так. Дамблдор оставил мне книгу со сказкой о трех братьях и знаком даров Смерти, знаком Гриндевальда. Он полагал, я сумею догадаться, что это означает. У Рона — его гасилка, с ее помощью он нас нашел, невзирая на защитные чары, помог достать меч, но это мелочь… А Гарри Дамблдор завещал этот самый меч и почему-то снитч. Совершенно безобидную и бесполезную игрушку, одноразовый спортивный инвентарь, разве что с подписью…

— Кольцо в снитче? — спросила я. — Но так просто его не открыть, верно? Только… в самом конце, как на нем написано?

— Именно так. Но что это означает, я не знаю, — сказал мне Финеас Найджелус. — Мысль у Дамблдора всегда шла с… гм… завихрениями.

— Это уж точно. Спасибо, сэр. Передайте директору — новому! — что…

— Только не как в тот раз! — ужаснулся Блэк.

— Да нет же, что я додумалась кое до чего, но что с этим делать, пока не знаю.

— Передам. Да, совсем запамятовал. У Лавгуда забрали дочь.

— Луну? — оторопела я.

— Не знаю, может, у него другая есть. Сняли ее с поезда после рождественских каникул. Дамблдор полагает, Пожиратели думают, что вы явитесь ее спасать. Тем более, вы знаете, куда именно ее могли поместить.

— Час от часу не легче… — пробормотала я. — А Снейп что говорит?

— Чтобы вы не вздумали туда соваться, иначе он вам… далее не вполне цензурно, — с удовольствием сказал Блэк. — Вряд ли девочке угрожает что-то серьезное, она чистокровная. Побудет заложницей, а от этого обычно не умирают, если никто не наделает глупостей.

— Ясно.

— И обернитесь, — добавил он.

Я обернулась — две пары блестящих глаз таращились на меня из палатки, таращились с ужасом и непониманием…

Я кувырком ушла в сторону, швырнув портрет парням в лица, превратилась и тут же шмыгнула под брезент палатки, чтобы тут же появиться за спинами у этих двух шпионов и залепить им сперва обездвиживающим, потом Обливиэйтом. Не знаю, как много они успели услышать, но я постаралась стереть всё до того момента, как я вышла на дежурство. Легкая легилименция показала, что они спали, а потом Рону потребовалось наружу, он услышал, как я говорю с портретом, забыл о своей надобности и разбудил Гарри. И ведь как замаскировались, сволочи! Научила на свою голову…

— Извините, — сказала я, подняв холст из снега. — Надеюсь, на вас не наступили?

— К счастью, нет. Но впредь будьте бдительнее, — серьезно сказал Блэк.

— Обязательно. Спасибо.

Он кивнул и исчез, а я переправила парней на кровати, укрыла, как маленьких, сняла с Гарри очки, чтобы не сломал во сне, и рухнула на свою койку.

Да… Луну жаль, но лезть выручать ее в Малфой-мэнор, на базу Пожирателей? Нет уж, спасибо, мне жизнь дорога! Блэк прав, заложнице ничего не сделают, пока отец будет выполнять все требования. А Луна очень дорога отцу, поэтому он согласится на всё. Пусть так пока и идет.

Надеюсь, она меня простит… Если узнает.

А мне нужно еще придумать правдоподобную версию того, как я дошла о мысли обо всех этих клятых дарах Смерти, два из которых у нас на руках!

13

Время проходило быстро и бесполезно. Вечерами мы слушали радио — Рон принес с собой приемник, — но это сомнительное развлечение. Что делать дальше, вот вопрос? Меч у нас — у меня в сумке, простите, ребята, пришлось использовать легонькое Империо. Вы способны собственный нос на лице потерять, и такую драгоценность, как меч, я вам не доверю!

Но где остальные крестражи? Со змеей все просто — смахнуть ей башку, и дело в сторону, а вот другие…

А тут еще ночью Гарри посетило видение: Волдеморт совсем рядом с Хогвартсом, возле гробницы Дамблдора, и… забрал палочку Дамблдора. Возможно ли, что это была та самая? Конечно, ответила я сама себе, ведь это Дамблдор победил Гриндевальда и, вероятно, взял себе его оружие. А Волдеморт нашел Гриндевальда (хотя что его искать, он полвека сидит на одном месте), допросил и выяснил всё, что хотел знать…

Снейп сказал, что фальшивый меч передали в хранилище Беллатрисы Лестрейндж. Скорее всего, там же и другой крестраж. Но как пробраться в «Гринготтс»? Только с гоблином и выйдет, подумала я и позвала Кричера.

— Чего изволит госпожа грязнокровка? — довольно бодро спросил он. Казалось, домовик помолодел с тех пор, как появился на свет маленький Регулус. Правда, что ли, они силой хозяев питаются?

— Скажи, ты можешь проникнуть в «Гринготтс»? — спросила я.

Кричер надолго задумался, потом ответил:

— Кричер мог бы попасть в хранилище господина Сириуса, если бы господин приказал ему, но это очень тяжело.

— А в чужое не сможешь?

— Нет, там слишком сильные чары.

— Ладно… а можешь доставить сюда того гоблина, Грипхука? Ну помнишь, их двое было… По радио передали, второго убили, а этого вроде бы захватили. Вероятнее всего, держат его в Малфой-мэноре, там должна быть темница или что-то вроде этого. Ты наверняка знаешь.

— Кричер не уверен, — осторожно сказал он. — Кричер проверит.

И исчез.

Появился он только поздно вечером, когда я опять дежурила, безопасности ради отгородившись всеми чарами, какие только знала.

— Кричер нашел гоблина, — сказал он, скривившись. — Гоблин в самом деле в подвале Малфой-мэнора.

— Так, и?..

— Гоблин отказался идти с Кричером! Он сильный! Госпожа грязнокровка не знает, но домовики и гоблины… многие века не в ладах.

— Черт, еще и это! Нашли время об этом вспоминать! — я снова задумалась, накручивая волосы на палец. — А кто еще в подвале? Или там одиночные камеры?

— Нет. Подвал большой. Там старый Олливандер, — начал перечислять Кричер, — гоблин, девчонка с белыми волосами…

— Луна! — воскликнула я. — Так… так… Сейчас… Кричер, а ты можешь попасть в Хогвартс и позвать сюда Добби? Знаешь, такой чокнутый свободный домовик?

— Этого презренного? — его перекосило сильнее обычного. — Кричер может, но зачем Добби госпоже грязнокровке?

— Затем, что ты заберешь Луну и Олливандера. К Сириусу. А Добби поможет вытащить гоблина, потому что Добби больной на голову и слушать возражений не станет. Только действовать нужно одновременно и слаженно. Действуй, скажи ему, что Гарри Поттер зовет.

Он снова исчез, а я снова задумалась. Странно, что же за магия такая у гоблинов, если домовик не может с ней совладать? Раз Кричер может пробраться в подвал, откуда взрослому волшебнику невозможно аппарировать (неужто бы Олливандер с Луной не сумели, если бы была возможность?), то…

Снова хлопнуло, и передо мной явились уже два домовика, Добби — чуть не во всех моих вязаных шапочках разом и в разноцветных носках.

— Гарри Поттер звал меня! — выпалил он.

— Тихо, разбудишь, — шикнула я, хотя парней было и из пушки не поднять. — Он страшно устал. Добби, ты можешь выполнить его задание?

Он мелко-мелко закивал.

— Тогда слушай. Сейчас вы с Кричером вместе отправитесь в одно место, он покажет. Там надо действовать очень быстро, очень-очень, но ты справишься, я уверена! Гарри сказал, ты просто ас! Кричер уже староват для этого, но ты сумеешь, точно! Больше никому нельзя доверить такое важное дело…

Добби надулся от гордости. Кричер недовольно крякнул, но я зыркнула на него, и он умолк.

— Добби сможет!

— Не перепутайте. Кричер хватает Олливандера и Луну, а ты — гоблина. И тащишь его вот сюда! Справишься?

— С гоблином?.. — Добби поежился. — Добби не уверен…

— Ночь на дворе, они наверняка спят. Главное — эффект неожиданности. Если не выйдет, — добавила я, — мы повторим. Сами, главное, не попадитесь.

Ждать пришлось с четверть часа, потом хлопнуло, и в снег передо мной свалился грязный отощавший Грипхук.

— Добби сделал! — счастливо заверещал домовик. — Гоблин сопротивлялся, но Добби сильнее! Кричер не смог бы так, Кричер старый и подневольный!

«Хорошо, что он этого не слышит, а то сейчас устроил бы тебе… подневольного», — подумала я, а вслух сказала:

— Добби, ты просто молодец! Не знаю, как и благодарить тебя… Гарри еще спит, ты поди пока к нему, только очень-очень тихо, не буди, мы всю прошлую ночь и весь день скрывались от охотников сам-знаешь-кого, и Гарри страшно устал, защищая нас!

— Конечно, конечно, — радостно ответил он и убрался в палатку.

— Что это означает? — хрипло выговорил Грипхук, отплевавшись от снега.

— Вы на свободе, — пояснила я, сделав синий огонек в банке поярче. — Вы не рады?

— А, это вы… — он попытался встать, но со стоном упал, выругавшись по-своему.

— Вас что, пытали?

— А как же, — простонал он.

— Погодите, попробую помочь… хотя я тоже больше по другой части.

— По вам и видно, — буркнул Грипхук, с трудом сев.

— В смысле?

— Светитесь огненно-алым, да только не как огонь в костре, а… холодным. Люди этого не видят, — не вполне понятно пояснил он. — И отблеск не золотой, а серебряный. Или стальной, не разберу. А огненный клинок — опасное сочетание…

— Такой? — спросила я, положив на колени меч Гриффиндора. Рубины в рукояти взблеснули в свете моего огонька, и так же сверкнули глаза гоблина. — Нравится? Это настоящий.

— Я вижу… — прошептал он и протянул руку, но я отстранилась.

— Э, нет. Я знаю историю этого меча, но он завещан Дамблдором Гарри Поттеру, и только он может им распоряжаться!

— Нет!

— Такова жестокая реальность, — ответила я, держа легкий клинок на ладонях. — Но мы можем пойти на сделку. Видите ли, министр — покойный, правда, но это мелочи, — сказал, что меч принадлежит школе Хогвартс и не может быть передан частному лицу. И я полагаю, если школа в лице директора вернет этот меч гоблинам, никто возражать не станет? Ну, если вы еще и фальшивый отдадите, чтобы лежал на виду и красиво блестел…

На смуглом лице Грипхука за полминуты сменилось столько эмоций, что я диву далась.

— Что взамен? — хрипло спросил он.

— Мне нужно то, что лежит в хранилище Беллатрисы Лестрейндж, — сказала я. — Маленькая золотая чаша, на ней выгравирован барсук. Мне все равно, как вы ее достанете, но если сумеете — меч ваш.

Я умолчала о том, что его можно вынуть из Распределяющей шляпы, это такие мелочи, право…

— Позвольте дотронуться до него, чтобы убедиться, — попросил гоблин, и я крепче вцепилась в рукоять. Он, однако, коснулся клинка лишь кончиками пальцев. — Да. Это несомненно он. За это сокровище… многие пойдут на многое.

— Тогда отправляйтесь и сподвигните их на это, — ответила я. — Или сперва отдохнете? Скоро уже рассвет, завтрак…

— Нет. Нет, чем раньше, тем лучше, — Грипхук тяжело поднялся. — Я отправляюсь…

«Никогда не верьте обещаниям гоблинов. Они всегда стремятся обмануть», — вспомнила я слова Финеаса Найджелуса, вынула из сумки портрет и сказала:

— Погодите, Грипхук, сперва договор!

Любо-дорого вспомнить, как торговался старый директор с гоблином! В итоге они все-таки пришли к согласию. С гоблина пришлось взять три клятвы и один Непреложный обет, но в итоге… даже директор Блэк согласился, что это приемлемые условия. Меч переходил гоблинам только после уничтожения всех крестражей (о Шляпе директор тоже тактично умолчал), а на кой он потом нужен? А фальшивка не нужна была гоблинам. Вот и договорились!

Намного больше времени ушло на то, чтобы разбудить Гарри, втолковать ему, что Грипхук ухитрился сбежать, каким-то чудом аппарировал прямо к нам, и мы быстренько придумали план, пока они с Роном дрыхли.

И хроноворот пришлось задействовать, чтобы подпись директора Хогвартса появилась на бумаге после подписи Гарри, а Гарри этого не увидел (что говорилось в сопутствующей записке, я не могу передать, даже Грипхук побагровел).

— А что мы теперь будем делать? — спросил Рон, когда гоблин в сопровождении Добби исчез.

Кричер вернулся усталым донельзя, доставив Луну и Олливандера в безопасное место, и я сунула ему меч, чтобы берег, как до того медальон.

— Лично я иду спать, — сказала я и зевнула. — А вы покараульте…

* * *

Ждать пришлось почти неделю, а потом под ноги нам упал Грипхук, весь в крови, с тяжеленным мешком за плечами и маленьким золотым кубком в руке.

— Он? — жадно спросил Рон.

— Это было… в хранилище Лестрейндж, — прохрипел гоблин. — И фальшивый меч… вот он…

— Настоящий получите, когда добьем Волдеморта, — напомнила я, залечивая его раны. — А в мешочке-то что?

— Компенсация за ущерб, — буркнул он и испарился.

— Кричер, меч, — велела я, и он появился. — Ну, кто рискнет?

— Ты у нас самая умная, ты и… — сказал Рон.

— Как угодно, — пожала я плечами, примерилась и ткнула острием меча в центр чаши. Только хрустнуло.

Гарри вскрикнул и схватился за шрам.

— Он почувствовал… — пробормотал он, — почувствовал, что лишился еще одного крестража. И… я вам не сказал, пропажу кольца он тоже обнаружил!

— Значит, сейчас он пойдет в Хогвартс, — выговорил Рон. — За тем, что хранится там, я правильно понял? А там… там дети…

«Там Снейп, — подумала я. — Он не позволит прикоснуться к детям. Он…»

— Нам надо торопиться, — сказала я. — Кричер!

— Да, госпожа грязнокровка?

— Живо доставь нас в Хогвартс, в то место, где скрываются члены отряда Дамблдора, понимаешь?

— Кричер понимает, — кивнул он.

— А потом сообщи Сириусу — лорд вот-вот пойдет в атаку на школу. Пусть предупредит Орден. Ну, — повернулась я к парням, — готовы?

— Конечно, — ответил Рон и протянул мне руку, глядя со странной надеждой.

— Да, — твердо сказал Гарри и взялся за мое плечо.

И мир исчез.

14

Мы вывалились не пойми где, в каком-то тоннеле, и кто-то лохматый, в шрамах, в драной мантии кинулся к нам с криком:

— Я знал, что ты придёшь! Я знал это, Гарри!

— Невилл? — только и смог сказать он.

Лонгботтом выглядел жутко: один глаз заплыл жёлто-лиловым, на лице — ссадины и шрамы, а уж одежда…

— Я знал, что ты придешь! — повторял он, — я знал, надо только подождать!

— Невилл, что это с тобой?

— Что? Это? — Невилл тряхнул головой. — Ерунда, Симусу хуже досталось.

— Невилл, что вообще происходит? — встрял Рон.

— Это уже не Хогвартс, — негромко сказал Невилл. — Знаете про парочку Кэрроу?

— Это Пожиратели смерти, которые тут в учителях?

— Они не только учителя, — сказал Невилл, — они за дисциплину отвечают, эти Кэрроу. Любят наказывать.

— Как Амбридж?

— Да что ты, она котенок против них… Прочим учителям велено доносить на нас, если мы что сотворим. Но они, если могут, этого не делают. Можешь ручаться, они их не меньше нашего ненавидят. Амикус преподаёт то, что должно быть защитой от Тёмных искусств, только сейчас это просто Тёмные искусства. Нам положено практиковаться в пыточном заклятии на тех, кто заработал взыскание…

— Что?! — хором воскликнули Рон с Гарри. Я знала об этом, поэтому просто промолчала.

— Некоторым это нравится, — Невилл потрогал шрам на щеке. — Алекто, сестричка его, преподаёт маггловедение, это теперь обязательный предмет. Нам всем приходится слушать, какие магглы тупые и грязные, вроде животных, и как они своим злобным отношением к магам заставили их жить в изоляции, и как сейчас восстанавливается естественный порядок…

Он дотронулся до другого шрама, а я вспомнила, как говорил о Невилле Снейп. С гордостью говорил, вот что.

— А твои галлеоны, Гермиона, великая вещь! — продолжал Невилл. — Кэрроу так и не вычислили, как мы связываемся, прямо бесились от этого. Мы выбирались по ночам, писали на стенах…

— Выбирались? — спросил Гарри.

— С трудом. На Рождество мы потеряли Луну, Джинни не вернулась после Пасхи, и из лидеров остался я один…

— Луна в безопасности, Джинни тоже, — сказала я.

— Вот это здорово, — с облегчением вздохнул Невилл, даже не поинтересовавшись, откуда мне это известно.

Видно было, что он уже на грани, и наше появление стало для него спасением. Помощь пришла, не он один отвечал за всех… это все-таки очень тяжело, по себе знаю, и не только по себе.

— А потом они пытали Майкла Корнера. По-настоящему пытали, за то, что он выпустил первокурсника, которого на цепь посадили. После этого уже никаких вылазок не было. Так… — Невилл собрался с мыслями и продолжил: А потом они пошли за моей бабушкой, да только влипли мордами в кирпич! Бабушку так просто не взять, кое-кто до сих пор в Мунго, а она в бегах… Ну а потом мне пришлось исчезнуть, а то б меня иначе… исчезнули. Я тут и прятался, в Выручай-комнате. А потом другие пришли…

— А где они все? — оглянулся Рон. — И мы сами куда попали?

— Это тоннель до Хогсмида… Когда стало голодно, комната устроила выход к Аберфорту, знаешь? «Кабанья голова»?

— Брат Дамблдора? — выдавил Гарри.

— Ага, он самый, мы бы без него пропали… Идем!

Сейчас Выручай-комната выглядела как помесь восточного базара с общежитием. Повсюду барахло и гамаки, а уж народу… Тут что, половина школы прячется?!

В комнате было полно народу, и нас встречали, как героев, хотя на самом деле это они были героями — несколько месяцев терпеть издевательства, пытки (я увидела Корнера и вздрогнула), прятаться здесь… Мы-то вполне комфортабельно существовали в палатке!

Дальше было много препирательств, и в итоге Гарри отправился вместе с Роном искать диадему Рэйвенкло — она точно должна была оставаться в школе. А я тоже, выскользнув из толпы, превратилась и кинулась в туалет Плаксы Миртл.

— Ух, какая ты стала… — выговорила она, с завистью глядя на меня.

— Миртл, милая, найди Хелену Рэйвенкло! — взмолилась я. — Она позарез как нужна! И… ты сделала, что я просила?

— Ты о чем?

— О Тайной комнате!

— А, да, — Миртл почесала нос, — туша василиска так там и валяется.

— Тогда скорее найди Хелену, Гарри очень нужно ее увидеть!

— Ах, это для Гарри… сейчас я приведу ее.

— Спасибо тебе, милая! — воскликнула я. Мой же путь лежал вниз.

Я не знаю серпентарго, но Рон слышал, как Гарри открывал Тайную комнату и медальон Слизерина, а прочитать мысли — не так уж сложно, если знаешь, что искать. Вот воспроизвести звук — намного сложнее…

Я справилась с шестого раза, и ход открылся.

Там, внизу, было жутко, но мне было не до страха, я искала мертвого василиска и нашла — полуразложившаяся тварь в самом деле лежала нетронутой, и я, превозмогая отвращение и стараясь не наступать в слизь и гниль, выдрала из черепа гигантской змеи клыки. Сколько-то яда на них сохранилось, пригодятся…

Вот вернуться было сложнее, особенно с этой ношей, но я справилась. Стены в трубе шершавые, а у меня очень острые когти. И руки сильные.

Я выбралась как раз вовремя, чтобы застать финальную сцену этого акта.

МакГонаггал в клетчатом халате, Гарри и Луна… Они были под мантией-невидимкой, но я их чуяла.

— Кто здесь? — тихо спросила МакГонаггал.

— Это я, — негромко ответил Северус Снейп. Он был одет и готов к бою, я видела. — Где оба Кэрроу?

— Полагаю, Северус, что там, где ты им велел быть, — сказала профессор МакГонаггал.

— Мне показалось, — сказал Снейп, — что Алекто обнаружила чьё-то проникновение в замок.

— В самом деле? Ах да, у вас свои средства связи…

— Я не знал, Минерва, что сегодня ночью вы патрулируете коридоры.

— Вас это не устраивает?

— Я гадаю, что могло вас в такой поздний час поднять из постели.

— Мне показалось, что я услышала какой-то шум.

— В самом деле? Вроде всё спокойно.

Снейп посмотрел ей в глаза.

— Минерва, вы не Гарри Поттера видели? Потому что если вы его видели, я должен настоять на…

Движение профессора МакГонаггал, но я знала, что Снейп быстрее. И что он отлично приноровился крушить щитовыми заклятиями все, что под них попадет… Гарри оттащил Рона из-под атаки МакГонаггал, а огонь заполнил весь коридор, превратился в пылающее кольцо, и ринулся на Снейпа…

Наблюдать за битвой двух умелых магов невероятно интересно и настолько же невероятно страшно. А тут еще и Флитвик со Спраут присоединились, и Снейпу пришлось нелегко, но он работал только в защите, я видела, он же меня научил. Если бы…

Нет. Он поклялся защищать школу. Он не мог поднять руку на ее обитателей.

Я — не клялась. Флитвик знатно зачаровал доспехи, но я тоже кое на что способна, я же была его любимой ученицей! Теперь они двигались вдвое медленнее положенного, и Снейп успел вывернуться, вбежал в дверь какого-то класса, и…

— Трус! Трус! — закричала МакГонаггал.

Я заглянула следом. Окно было выбито, и я выдохнула с облегчением — разбиться Снейпу не грозило.

— Гермиона? Ты откуда тут? — опомнился Гарри.

— Да так, клыки василиска принесла, вдруг пригодятся, — ответила я, с грохотом кинув их ему под ноги. Ну не все, конечно, кое-что приберегла в сумке. — Ты нашел диадему?

Он помотал головой.

— Так что стоишь?! Иди, я велела Миртл привести Серую Даму в нашу Тайную комнату! Ой нет, скажу прямо — в туалет Миртл!

Гарри явно опомнился, спохватился и кинулся прочь, а я осталась лицом к лицу с тремя профессорами. Четырьмя — подоспел, пыхтя на ходу, Слагхорн.

— Мисс Грейнджер, вы… — выдохнула МакГонаггал.

— Да, это я, — ответила я и выглянула в выбитое окно. — Жив, слава богу…

— Вы о…

— Да. И не смейте называть его трусом, ясно? Втроем-то на одного — куда уж смелее! — сказала я ей в лицо, развернулась и вышла. Они оторопели настолько, что даже не попытались меня задержать.

Откуда-то возник Живоглот и побежал у ноги.

— Давай, котяра, — сказала я ему. — Докладывай обстановку.

* * *

Когда я пришла в Большой зал, МакГонаггал, как заместитель директора, заканчивала говорить об эвакуации, но её последние слова заглушил другой голос, высокий, холодный и отчётливый. Нельзя было сказать, откуда он исходит. Казалось, это говорят сами стены, словно этот голос спал в них веками, подобно чудовищу, которому он однажды отдавал приказы.

— Я знаю, что вы готовитесь к бою, — говорил Волдеморт, — но ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Убивать вас я не хочу. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать волшебную кровь.

В зале притихли.

— Выдайте мне Гарри Поттера, — продолжил голос Волдеморта, — и никто не пострадает. Выдайте мне Гарри Поттера, и я не трону школу. Выдайте мне Гарри Поттера, и вы будете вознаграждены. У вас есть время до полуночи.

Снова воцарилась тишина, а потом Панси Паркинсон крикнула:

— Но он же здесь! Поттер здесь! Кто-нибудь, схватите его!

Если честно, я бы даже с ней согласилась, если бы могла быть уверена, что Волдеморт сдержит слово и никого больше не тронет.

— Спасибо, мисс Паркинсон, — сказала профессор МакГонаггал срывающимся голосом. — Вы покинете зал первой, вместе с мистером Филчем. Прочие ученики вашего факультета могут последовать за вами.

Слизеринцы поднялись и вышли, за ними последовал Рэйвенкло почти в полном составе, кроме нескольких старшекурсников. Из Хаффлпаффа осталось еще больше, а несовершеннолетних гриффиндорцев пришлось уводить силой.

Я смешалась с толпой, проскользнула к самой Выручай-комнате, а там позвала из темной ниши:

— Малфой! Эй, Малфой!

Он оглянулся.

— Ты откуда тут…

— Подойди, скажу кое-что важное, — шепнула я, а когда он приблизился, собрала все силы и… — Да, в пушистом виде ты намного симпатичнее!

Белый хорек возмущенно пискнул, но вывернуться у меня не смог, и я обездвижила его.

— Живоглот! — позвала я, и кот явился. Тоже, что ли, аппарацию освоил? Я протянула ему сонного хорька, упакованного в полотняный мешочек, сделанный из моего платка. — Сторожи. Очнется и попробует удрать — придуши, только не насмерть. Он нам потом еще спасибо скажет.

— Мр, — кивнул Живоглот и потерся о мою ногу. — Мр-р-ря!

— Да, мне пора. Рассчитываю на тебя!

— Мя, — серьезно ответил кот и взял в зубы тесемку. Куда уж он поволок хорька, я не видела, но Живоглот знал замок, как шерстинки у себя на хвосте, так что переживать за судьбу Малфоя не стоило.

Я же вернулась в зал как раз вовремя — подтянулся Орден Феникса, распределяли позиции для обороны.

— Гермиона! — протолкался ко мне Сириус. — Где Гарри?

— Крестраж ищет, — ответила я, — он где-то в школе. А вы… ого, вот это десант!

Это к нам пробился Дин Томас, а за ним Крам с внушительным отрядом.

— Гермивонна, рад видеть! — ласково сказал он и мы обнялись и расцеловались. Виктор шепнул мне на ухо: — Мария сделала. Очень сильный.

— Будем надеяться, сработает, — ответила я, подумав: уж не ее ли заговор помог Снейпу уйти? Хватит ли его на большее? — Спасибо. А это…

— Это из нашей школы, — кивнул он на рослых парней, одетых совершенно обычно и практично, не в мантии. — Мы решили, что должны помогать.

— Да уж, а то, если задавят вас, потом и у нас опять начнется, — сказал один из них. Поляков, кажется, он был в команде на Турнире. — Тут у всех родня от Гриндевальда пострадала в прошлой войне. Повторения нам не надо.

— Пошли, я вам покажу, где тут что, — сказал Дин, — а то вы в наших клятых лестницах заблудитесь в самый неподходящий момент!

— Ага, проведите рекогносцировку, — кивнул им Сириус. — Так. Гермиона… Ты эту команду видела?

— Разумеется.

— Ты обратила внимание на то, что девчонок в ней нет? И вовсе не потому, что они слабее парней. Ты так уж точно сильнее многих!

— Сириус, говори прямо, хватит о гендерных стереотипах патриархально устроенных обществ! — сказала я, и он завис.

— Гм… Короче, передай этому своему отряду, чтобы девчонки не лезли в открытый бой. Ну не надо… Я Тонкс буквально приковал к столбу, чтобы не рванула за мной!

— Не поможет, она метаморф. Превратится и выскользнет, — хмыкнула я.

— Ничего, там есть, кому присмотреть, чтоб не выскользнула, — серьезно ответил Сириус. — Я не шучу.

— У нас девчонок больше половины отряда, — вздохнула я, — не пройдёт твоя инициатива. Да и не послушают они меня, у них Невилл предводительствововал и Джинни с Луной, а теперь, когда Гарри вернулся…

— Черт… — Сириус встряхнул головой. Он опять постригся и теперь выглядел даже моложе своих лет. — Ясно, тут ничего не поделаешь. Еще идеи есть?

— Есть, — кивнула я. — Домовики. Их тут сотня как минимум, а ты помнишь, как лорд… гм… недооценил Кричера?

— Дело говоришь, — сказал он.

— Только Кричера не станем к ним отправлять, пусть он будет при тебе. И ты тоже не рискуй без толку, у тебя семья, — сказала я. — Я сейчас сама к ним схожу.

— Сотня домовиков — это не кот наплакал, — сказал подошедший Виктор. — Они опасные. Опаснее только гоблины. Сходить с тобой?

— Не надо, ты своим отрядом занимайся, а со школьными домовиками мы давно… хм… в сговоре, — улыбнулась я. — Пойду, что время зря терять… Сириус, а ты позови Черногрива и остальных! Это ж тоже какая ударная сила! И Клювокрыл тоже где-то поблизости должен быть, пусть передадут другим. Хоть пара таких — уже неплохо, хоть внимание отвлечь смогут…

— Точно! Тогда ты иди на кухню, а я на башню, свистну зверюгу!

На кухне было шумно, но когда я вошла, домовики притихли.

— Мисс Гермиона, — сказал один, — Добби говорит, школа в опасности! Это правда?

— Да, — ответила я. — Волдеморт со своими Пожирателями уже близко. И их много, намного больше, чем защитников.

— Больше, чем нас? — пискнул кто-то.

— Да. Там и великаны, и оборотни, и дементоры… А у нас несколько профессоров, старшие школьники, дурмштранговский отряд, кое-какие твари из Запретного леса… и вы.

— Как это — мы? — шепотом спросила Винки, сжав руки на груди. Она все-таки прижилась в Хогвартсе и почти перестала пить.

— А так! Вы что, не станете защищать свой дом? Винки, уж тебе ли не знать, каково это — лишиться его! Хочешь повторения? И не рыдай, не поможет…

Это было жестоко, знаю, зато действенно.

— Вы забыли о том, насколько сильны? — спросила я. — Мне сейчас парень из Дурмштранга сказал, что вы очень опасны. Опаснее только гоблины, но Добби справился с гоблином!

Тот просиял и приосанился. Я не стала уточнять, что Грипхук был ослаблен и измучен пытками, это не имело отношения к делу.

— Но мы не умеем сражаться, — сказал пожилой домовик, повесив уши. — Наша работа — заботиться о школе и учениках…

— Так позаботьтесь! — рявкнула я, потеряв терпение. — Не умеете нападать — защищайте! Учеников в первую очередь, ясно? Что, вы щиты не сумеете поставить? Или спихнуть нападающих с лестницы? Уронить на них что-нибудь? Подножку поставить? Кипятком облить? Портьерой накрыть, чтоб запутались и ничего вокруг не видели, наконец?

— Добби может! — вставил тот.

— Я знаю, что ты можешь, — ответила я. — Вот и объясни им, как легко напакостить врагу.

— Добби объяснит! — потер он лапки.

— И еще, — добавила я, посмотрев на них, — вы ведь подчиняетесь директору?

— Да, мисс Гермиона, — сказал старый домовик, — но директора нет в школе…

— Но вы же знаете, что он защищал Хогвартс?

— Да, мисс Гермиона. Он велел нам прятать учеников. Тайно предупреждать их, когда эти Кэрроу устраивали облавы. Кормить и лечить пленников, незаметно, чтобы Кэрроу не заметили.

— Вот и продолжайте выполнять его приказ, ведь он всё еще директор, — сердито произнесла я. — Позаботьтесь об учениках! Теперь уже о незаметности можно не думать, поэтому от его имени разрешаю творить всё, что угодно! Подпись показать? Она настоящая!

В записке (вернее, оторванном от того самого матерного послания кусочке) значилось «Да делайте вы, что хотите, Грейнджер!» и стояла размашистая подпись, такая резкая, что перо порвало бумагу. Но будто домовикам есть разница!

— И еще, — добавила я по внезапному наитию, — вы знаете, кто такие полицейские?

Большинство помотало ушами (вышло похоже на аплодисменты), и я пояснила, немного приврав:

— Так в Америке называют авроров. И все они носят вот такие значки с девизом…

Я трансфигурировала серебристую звезду из завалявшегося в кармане шиллинга, вышло похоже на шерифскую, как в кино.

Винки, оказавшаяся ближе всех ко мне, вытянула шею и прочитала надпись на значке:

— Служить и защищать…

— Разве вам это не подходит? — спросила я. — Разве не этим вы занимаетесь всю свою жизнь? Вы же сами мне говорили, что это — цель вашего существования!

— Да… да… — сказал очень старый домовик. — Служить и защищать. Да!

— Тогда займитесь делом, разбейтесь на группы, — велела я, — и пусть непременно один страхует другого, чтобы, если кто-то промахнется по врагу, не досталось своим. Ясно? Так… А если кто-то рискнет выбраться из школы, там вообще делайте, что угодно. Добби, ты в этом ас, давай, просвети их!

Я вышла из кухни, слыша поднявшийся гул и резкий тонкий голосок Добби, потом и Винки: «Служить и защищать! Вы слышали, что сказала Гермиона Грейнджер? Мы должны служить и защищать!» — а потом вдруг слаженный хор, скандирующий эти слова…

Я знала, они могут погибнуть. Любой мог погибнуть, но чем больше нас будет, тем больше у всех шансов уцелеть!

— Мы нашли! — встретили меня Гарри и Рон, потрясая сломанной диадемой. — В Выручай-комнате!

— Рон ее грохнул, — захлебывался Гарри. — Клыком василиска! Спасибо, Гермиона, времени в обрез, и пока бы мы еще нашли их…

— Еще осталась змея, — напомнила я, и тут раздался глухой удар — это началась атака.

15

Против великанов заклинания почти бесполезны, они для них все равно что комариные укусы… Конечно, в рое москитов приятного мало, но у нас не набиралось столько бойцов, чтобы обеспечить непрерывные удары по великанам!

Атаковала нас целая армия, и я еще подумала — а Пожиратели что, не думают о собственных детях? Об эвакуации точно никто не знал, она прошла единомоментно, и… не знаю, какие тролли в родне у Крэбба с Гойлом, но им что, сыновья не дороги? Совсем мозги отказали? Или их Волдеморт заколдовал?

— Сириус, щитами их, щитами! Отдавливайте от стен! — крикнула я, прорвавшись на верхушку башни. — Где звери?

— Черногрив отправился собирать табун, но они там с Тенебрусом за место вожака подрались… нашли время! — ответил он. — Что ты про щиты говоришь?

— Я говорю, великанов не взять заклинаниями, отталкивайте щитами, — выдохнула я. — Если щит мощный, им можно сбить с ног…

— Верно! — отозвался Крам с соседней стены. — Мы так делаем! Заодно держим людей!

— А ты откуда… ладно, не спрашиваю, — отмахнулся Сириус, выхватил вторую палочку и как-то хитро скрестив обе, шарахнул по ближайшему великану таким щитовым заклятием, что тот пошатнулся. — Ага, не нравится, кур-р-рва!..

Я так не умела, а пробовать без практики не собиралась, поэтому понеслась обратно вниз. Хорошо, вовремя избавилась от мантии и заплела волосы, сейчас на это не было времени: Пожиратели все-таки проникли в школу, и драка шла уже в холле.

«Противник не будет ждать, пока вы займете выгодную позицию и примете правильную позу, — слышала я, с разбегу влетая в гущу схватки. — И на пары вы разбиваться тоже не будете, а если и будете, то как попало, противник у вас может смениться в любую секунду, и отражать вам придется не то заклятие, к которому вы были готовы».

Тут я пропустила над головой оглушающее заклятие, ударила по рослому Пожирателю Сектумсемпрой… главное, по своим не попасть! Потом пришлось рухнуть на пол — надраенный Филчем пол был достаточно гладким, чтобы я сумела проскользить по нему под ногами еще двух Пожирателей и снизу врезать обоим обездвиживающим… а третий добавил своему же соратнику чем-то незнакомым.

«Вам всегда может прилететь чем-то, предназначенным другому», — снова вспомнила я, вскакивая на ноги и снова падая — сверху запустили «ловчими силками», видимо, команда профессора Спраут вышла на позиции. Они собирались швыряться мандрагорами и прочими милыми растениями…

Да, это та еще зарядка, скажу я вам, хорошо, что папа приучил меня каждый день делать эту самую зарядку! Да и по тренировочному залу я побегала предостаточно. На атлета не тяну, но хоть что-то!

Тут я вспомнила отличное заклятие, которым случайно угодил в меня Малфой, и угостила им по очереди троих. О! Это было прекрасно! Жаль, я не могла понаблюдать, нужно было найти Гарри.

Кто-то угодил в меня Круциатусом, но я достаточно потренировалась на себе самой, чтобы не лишиться сознания (хотя в глазах потемнело от боли), а ответить атакующему — по следу заклятия, он ощущается, если приноровиться, — таким же Круциатусом. Судя по визгу, попала, а когда выдаешь обратку по тому же каналу, выходит намного сильнее, это я тоже давно усвоила…

Вот они, наконец!

— Я… я видел, — выговорил Гарри, тяжело дыша и держась за голову. — Он в Визжащей хижине. Змея с ним, он ей сделал какую-то магическую защиту. Он послал Люциуса Малфоя найти Снейпа. Тот должен что-то сделать…

— Волдеморт даже не сражается, значит? Думает, ты сам к нему придешь?

— Он знает, что я ищу крестражи, потому и держит Нагайну при себе… Очевидно же, что я должен пойти к нему, чтобы к ней подобраться!

— Тогда лучше я пойду, — сказал Рон, ловко подбив рослого Пожирателя. Я держала щиты, потому что нас запросто мог оглушить кто угодно, такое веселье царило вокруг.

— Нет, это мое дело, — помотал головой Гарри. — Пойду я.

— Мы, — поправила я. — Где мантия-невидимка?

Как мы пробирались к выходу — история отдельная. Нас раз двадцать могли убить, причем свои же, но нам повезло. Мы даже увернулись от великана, разнесшего половину башни одним ударом и чуть не затоптавшего нас, но тут накатила волна дементоров.

«Щит — тоже оружие. Краем щита можно выбить неприятелю зубы, сломать руку, ударить по ногам. Металлические накладки на внешней стороне щита не для красоты, — это я помнила прекрасно, поэтому не двинулась с места, когда парни судорожно пытались вызвать Патронусов, а те растворялись, едва проявившись. — Щитом можно сокрушить!»

— Гермиона, ты что… — выдавил Рон, пятясь.

Да ничего, просто на коленях удобнее — сразу не сшибут с ног, если что!

Как там делал Сириус? Запястья крест-накрест, палочки тоже, это даже не христианский крест, это идет из глубины веков… Мария показывала кое-какие жесты и узоры…

И самое лучшее воспоминание тут не поможет, дементоров слишком много! Вот почему гаснут Патронусы Гарри и Рона — они, как боггарт, не могут выбрать цель и рассеиваются. А мой Патронус древнего образца, как говорил Снейп, просто щит. Ему не нужна конкретная цель, он должен просто ограждать хозяина.

И там, где не помогает радость и любовь, спасут ярость и ненависть. Ярость — такая, чтобы перед глазами встала кровавая пелена, застилающая все мысли, кроме одной, а ненависть — обжигающая, ледяная… Только так можно избавиться от страха — выжечь и выморозить до дна! Одна лишь любовь с этим не справится, слишком уж она хрупкая, слишком нежная, нельзя ее допускать до этих вот…

«Вы ничего не можете сделать мне, твари, — вот главная мысль. — У вас нет надо мной власти!»

За закрытыми веками что-то полыхнуло красным и серебряным, кажется, кто-то что-то кричал…

Когда я осторожно приоткрыла один глаз, дементоров поблизости не было, Гарри нервно протирал очки, а Рон смотрел на меня, часто-часто мигая. Хотя, возможно, это был нервный тик.

— В чем дело? — спросила я, убирая запасную палочку в крепление на руке (я давно их приспособила, как у авроров, потому что из кармана выронить палочку проще простого).

— Это что за заклинание было? — выговорил Рон.

— Патронус.

— А я думал, атомный взрыв, — с нервным смешком выговорил откуда-то взявшийся Дин Томас. А, точно, это он кричал, когда пытался помочь. — Долбануло так, что ошметки дементоров сейчас, наверно, где-то за облаками!

— А как это выглядело? — с интересом спросила я, поднимаясь на ноги.

— Ну… сперва засветилось красным, а потом тебя как колпаком накрыло, и нас всех тоже, и он делался все больше и больше, — Дин раскинул руки, — и по нему пошли серебряные такие сполохи, сперва немного, потом всё гуще и гуще. А потом рвануло! И они разлетелись — вжух! — и только клочья… Ну, не все, там вон еще есть…

— Это уж вы сами, — сказала я, отряхивая колени, — нам надо бежать! Гарри, скорее!

«Вы как Кракатау накануне извержения», — говорил мне Снейп. Может, это опять был выброс? Но я вроде не на пределе…

«Светитесь огненно-алым, да только не как огонь в костре, а… холодным, и отблеск серебряный… Или стальной», — сказал Грипхук. Наверно, он, гоблин, видел силу волшебника иначе, нежели люди.

Мы бежали к Дракучей иве, к Визжащей хижине, и я тащила за собой Рона, потому что он уже хрипел на бегу…

— А как мы туда войдем? — выдохнул Гарри. Колени у него подгибались — ну точно, никакой физподготовки! Я-то за время пользования хроноворотом набегалась по лестницам так, что сейчас даже не запыхалась. — Тогда Живоглот помог…

— Ты волшебник или как?! — вспылила я, и Рон, хлопнув себя по лбу, швырнул какую-то ветку в заветный сучок, чтобы Ива остановилась. — Молодец. Идем.

В подземном ходе было тесно: мы сильно выросли с тех пор, как забирались сюда в первый раз.

— Мантию накинь! — прошипела я, и Гарри с трудом облачился в нее, тут ведь не развернешься толком.

Разговор был слышен едва-едва, и я, отползши назад, обернулась кошкой. Теперь я все могла разобрать: Волдеморт говорил со Снейпом о палочках, о том, почему сломалась малфоева, почему Бузинная ведет себя так странно, а потом… Потом он пришел к единственно доступному ему выводу: решил, что истинный хозяин палочки — тот, кто убил Дамблдора, а не тот, кто забрал палочку из гробницы директора, и именно потому она не работает, как должно.

А потом я превратилась обратно и зажала уши, чтобы не слышать… не слышать… И считала минуты: сколько мне понадобится, чтобы успеть вовремя?

— Гермиона, — тронул меня за плечо Гарри. Рука у него была в крови и тряслась, как после Круциатуса, — Гермиона, надо идти…

— А он… ну, Снейп?

— Умер, — прошептал Рон, белый, как мел, веснушки казались оспинами на его лице. — Там всё… не смотри туда, Гермиона, там весь пол в крови…

— Нет, я должна увидеть, — сказала я, выпрямившись, насколько позволяла теснота подземного хода. — Я только взгляну.

Это была не просто кровь, нити воспоминаний змеились в ней, серебристые, предназначенные Гарри, я это понимала, и собрала их во флакон, трансфигурированный из чего попало, стараясь не смотреть в мертвенно-белое лицо, в совершенно пустые черные глаза…

— Возьми, — сунула я Гарри этот флакон. — Идем скорее.

Снаружи снова гремел голос Волдморта, призывавшего сдаться, требующего, чтобы Гарри Поттер пришел к нему…

Четверть поворота хроноворота. Если потребуется, я повторю это еще. И еще. Пока не накопится критическая масса временных ошибок, как сказал Снейп, но тогда мне уже будет всё равно.

… Я видела, как бледное лицо Снейпа теряет последние краски; а чёрные глаза раскрываются шире, и змеиные клыки вонзаются в шею, и он не может сбросить с себя заколдованную сферу… Он упал.

— Сожалею, — холодно сказал Волдеморт и вышел, забрав змею.

Гарри неуклюже выбрался из подземного хода и подошел к умирающему… не заметив черной кошки, скользнувшей следом.

— Петрификус Тоталус! Обливиэйт! — рявкнула я, разом остановив его и сунувшегося следом Рона, и упала на колени рядом со Снейпом.

Он еще был жив, из последних сил зажимал порванное горло, и хоть чары толком не действовали, я использовала всё, что только знала, но лишь едва замедлила кровотечение.

Он ловил мой взгляд и силился улыбнуться…

Я поднесла палочку к лицу, держа ее вертикально, и серебристый купол накрыл нас, без красных всполохов, крови здесь и так хватало!

Человеческой крови, не этой, серебряной.

Пять капель. Десять. Я помню, как сложно было очистить раны Гарри после укуса Нагайны, и ведь тогда она не стремилась прикончить его, только задержать, не выпустила весь свой яд. На этот раз Нагайна убивала, но сама же все испортила — ток крови вынес почти весь яд. Но вот кровопотеря…

Пятнадцать капель. Двадцать.

У меня еще два флакона. И уйма времени. Если понадобится, я принесу еще галлон. Может быть, годится только взятая силой кровь. И только свежая. Тогда я убью единорога… Что за чушь лезет в голову, он же сам позволит взять то, что мне нужно!

— Гре… Грейнджер… — сипло выговорил Снейп. — Что это за отрава?

— Это все, что вас интересует на данный момент? — спросила я, глядя ему в глаза. — Кровь единорога, если это так важно.

— Так вы не за рог подержаться ходили… — прошептал он и закашлялся, а я кивнула.

Ладно, связки потом вылечим, если змея и их задела. А пока для профилактики — еще десять капель, а чтобы не сопротивлялся — изо рта в рот. Привкус в самом деле гадкий, да и пусть!

— Время, — шепнула я. — Притворитесь мертвым. Могу для верности чем-нибудь стукнуть, но боюсь совсем добить… И воспоминания — я их соберу для Гарри.

— А вы…

— Постараюсь ему помочь. У нас тут еще союзники нарисовались, держимся. Минута осталась…

— Я умирал красиво? — спросил Снейп, улегшись обратно в лужу собственной крови и картинно закатив глаза.

— Нет, это было отвратительно, — честно сказала я, прежде чем меня выкинуло в реальность. В реальность, в которой Северус Снейп был жив.

Но Петрификус меня никогда не подводил! Особенно вариант Максима. Авось, не умрет все-таки, а если присохнет к полу, я его потом отскребу!

16

Мы пробрались обратно в замок.

Мертвых всё приносили и приносили в Большой зал, и…

«Нет, только не Сириус!» — в ужасе подумала я, тут же попыталась высчитать, как вернуться назад и сделать что-то, но тут же выдохнула с облегчением и стыдом — это был не он, а незнакомый дурмштранговец, такой же высокий и темноволосый.

— Вы где были? — спросил Сириус, возникнув позади. Он был весь в крови, но выглядел вполне живым и бодрым.

— По делу… — ответил Гарри, с ужасом глядя вперед, на тело Люпина.

— Нас теперь уж точно не перепутают! — нервно хохотали близнецы Уизли, один без уха, второй с кровавой раной через все лицо, почти как у Грюма, спасибо, глаз уцелел…

Их мать обнимала Перси — тот вернулся накануне битвы, не выдержал все-таки. Ему тоже досталось, но не критично.

— Я сейчас, — сказал Гарри и сбежал. Я видела, как он сжимает флакон с воспоминаниями Снейпа, знала, что он там увидит, но… ничего не могла поделать.

— Гермиона? — тревожно спросил Сириус. — Ты чего? Твой…

— Я успела, — шепотом ответила я, обняла его и расплакалась. — Успела… Лишь бы эта сволочь не сбросила мое заклинание раньше времени, а он может! И влезет в бой! И опять…

— Так, не реви, это дело поправимое, — сказал Блэк. — Кричер, ты где?

— Здесь, господин Сириус! — ответил тот.

— Гермиона, где ты оставила это тело?

— В Хижине…

— Кричер, отправляйся в Визжащую хижину, найдешь там мужчину моих лет, скорее всего, надежно обездвиженного… Тьфу, ты же знаешь Снейпа! Так вот, обездвижь его еще надежнее и переправь на Гриммо. Если потребуется, подлечи. Только не покалечь, это Гермионина добыча…

— Будто Кричер не знает, — пробурчал он и испарился.

— Гермиона, — серьезно сказал Сириус, подергав меня за косу. — Помнишь такую историческую байку: когда какой-то тип держал замок в осаде, он сказал, что выпустит детей и женщин с тем, что они смогут унести на себе…

— И женщины вышли со своими мужьями на спинах? — шмыгнула я носом. — Конечно, помню.

— Ну вот. Нас осаждают… и ты вынесла, кого смогла. И теперь тебе главное самой уцелеть, иначе всё это окажется напрасно, — сказал он, и я опешила: откуда у Блэка такая серьезность? Но он тут же объяснил: — Я даже не думал об этом, пока мы с Тонкс не… А когда родился Реджи… Я не имею права погибнуть, Гермиона. Даже если придется драпать, поджав хвост, я побегу, но не стану бросаться под Аваду.

— Даже ради Гарри? — провокационно спросила я.

— Даже ради него. Он уже взрослый, а у меня жена и крохотный сын! Я двенадцать лет потратил даром… Да просто — я жить хочу! И я теперь отлично понимаю Пожирателей, которые изо всех сил выворачивались… вроде родственничка…

— Передо мной-то ты зачем оправдываешься? Вместе будем драпать, — сказала я. — Я тоже совсем не желаю умирать. У меня, в отличие от тебя, даже сына нет!

— О, вот тут я обскакал старину Снейпа! — заржал он, но тут же замолчал. — Извини.

— Не извиню! Ты просто слова «контрацепция» никогда не слышал!

— А это что-то темномагическое? — вытаращился на меня Сириус, и мы опять захохотали, видимо, стресс давал о себе знать…

— Пойдем, — сказал он наконец. — Надо помочь.

Не все успели эвакуироваться. Или не захотели.

Я видела, как Оливер Вуд, капитан нашей сборной, нес в замок маленького Колина Криви. Мертвого.

Видела, как Джинни уговаривает девочку-ровесницу идти в замок, а та просто просила отпустить ее к маме, она не хотела больше драться… Не все на это способны. А часто на это способны вовсе не те, кого можно принять за бойцов. Невилл, например. Снейп преподал ему достаточно уроков, чтобы он сумел возглавить ОД, вот только какой ценой?

«За что с ними так?» — прозвучал в голове знакомый голос.

Гарри нигде не было, но я догадывалась, куда он мог деться. И ничего не могла предпринять — это было его и только его дело. А для всех я хроноворот открутить не сумею…

* * *

— Гарри Поттер мёртв, — прозвучал голос Волдеморта. — Он был убит, когда бежал, пытаясь спастись, пока вы тут клали за него свои жизни. Мы принесли вам его тело, как доказательство того, что вашего героя больше нет. Вы проиграли бой. Всякий, кто продолжит сопротивление, мужчина, женщина или ребёнок, будет уничтожен, как и вся его родня, до единого. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и вы будете прощены. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, и будут вознаграждены, и вы присоединитесь ко мне в новом мире, который мы вместе построим…

— В прекрасном новом мире, — пробормотала я, поежившись.

Лицо у Сириуса было странным.

— Только не кидайся мстить! — поспешила я. — Месть…

— Лучше подавать холодной. Я знаю, — сказал он. — Кричер!

— Да, господин Сириус? Кричер сделал, как вы велели!

— Молодец. Ты снова поступаешь в распоряжение Гермионы. Делай всё, что она прикажет, ясно? Потому что, — Сириус улыбнулся, — Гермиона плохого не посоветует. А я сам справлюсь. И, обещаю, не полезу на десяток Пожирателей с голыми руками!

— Помни о сыне! — ответила я и тоже улыбнулась. Сбежать бы на Гриммо, Кричер переправит, но… как же все остальные?

Неподалеку грохотало — это шли великаны.

И Хагрид — он нес на руках Гарри, и с виду тот был мертвее мертвого…

— Да он ведь живой, сволочь, — сказала я, вглядевшись, и Сириус вздрогнул. — Ты сам глянь, он же дышит! Виктор, посмотри!

— Ресницы дрожат, я в бинокль вижу! — отозвался вместо Виктора Поляков. — Как Волдеморт ухитрился это просмотреть?

— Он идиот? — резонно предположил Блэк.

— Не иначе…

— Тогда ждем. Ничего не предпринимаем. И не орите! Ветер с их стороны, хорошо, если не услышали, — сказал Сириус. — Сами знаете, его атаковать нет смысла, пока змея жива.

Поляков поднял руку, значит, понял.

— Видите? — заговорил Волдеморт. — Гарри Поттер мёртв! Теперь понимаете, как вы обманывались? Он был ничто, всего лишь мальчишка, полагавший, что другие должны отдавать за него жизнь!

— Да на… он тебя вертел! — рявкнул Рон, и другие закричали что-то, но голос Волдеморта перекрыл их вопли.

— Он был убит, когда пытался улизнуть из замка. Убит, когда пытался спастись…

Внизу кто-то вырвался из толпы и ринулся на Волдеморта: Тот отшвырнул в сторону палочку бросившего ему вызов и рассмеялся.

— И кто же это? — сказал он. — Кто вызвался показать, что случается с теми, кто продолжает драться, когда бой уже проигран?

— Невилл Лонгботтом, — подсказала Беллатриса.

— А, да, вспомнил, — сказал Волдеморт, глядя сверху вниз на Невилла, который с трудом поднялся и стоял перед ним, безоружный и беззащитный. — Но ведь ты чистокровный, разве не так, мой храбрый мальчик?

— И что?

— Ты показал волю и храбрость, и ты птенец благородного гнезда. Из тебя выйдет очень ценный Пожиратель смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Лонгботтом.

— Я к тебе приду, когда ад замёрзнет, — вежливо ответил Невилл и грязно выругался.

— Ну что ж… — сказал Волдеморт, — если твой выбор таков, Лонгботтом, мы вернёмся к изначальному плану. И падёт он, — добавил он тихо, — на твою голову.

Он взмахнул палочкой, и из окна башни вылетела старая Распределяющая шляпа.

— Отныне в Хогвартсе не будет распределения. Герб, щит и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, объединят всех. Верно, Невилл Лонгботтом?

Он направил палочку на Невилла, и тот застыл неподвижно, а потом нахлобучил Шляпу ему на голову, так, что она съехала ему на глаза.

— Сейчас Невилл покажет, что случится с каждым, кто будет настолько глуп, чтобы продолжать противиться мне, — сказал Волдеморт, и коротким взмахом палочки заставил Шляпу вспыхнуть.

Я дернулась вперед, но Сириус схватил меня за плечо. Внизу кричали, и тут…

— Ну наконец-то, не прошло и полугода! — крикнул он, и Черногрив ответил ему пронзительным воплем.

Ну что я могу сказать… Хагрид приручил довольно большой табун фестралов.

Вслед за ними мчались гиппогрифы, а еще со страшным топотом бежал младший братец Хагрида — он был поменьше волдемортовых великанов, зато злой донельзя. Видимо, его Черногрив за задницу укусил… Или нет, подумала я, скорее, кентавр стрелу всадил: сперва я подумала, что из леса идет конная лава, но откуда ей тут взяться? Точно, кентавры!

И тут вдруг одним быстрым, плавным движением Невилл вырвался из пут заклятия; горящая Шляпа свалилась с него, и он вытянул из её глубины что-то серебряное, со сверкающей рубиновой рукояткой…

Свист серебряного лезвия был слышен даже в поднявшемся шуме. Одним ударом Невилл снёс голову огромной змее, и голова эта взлетела высоко в воздух, а тело змеи глухо ударилось о землю у его ног.

— Вот это, я понимаю, гриффиндорец… — выговорил Сириус.

— Кричер пытался удержать меч, — сказал домовик, объявившись рядом, — но не смог. Не хватило сил, потому что…

— Да отстань ты! Гермиона, идем! — рявкнул Блэк. — Кричер, почему домовики до сих пор не в бою? Поди дай им пинка!

Фестралы и гиппогрифы с кентаврами вынудили Пожирателей отступать в замок, и это было скверно: на открытом пространстве легче сражаться…

«Я не успеваю, — думала я, отбиваясь от каждого, кто попадался мне на глаза, — я не достаточно выстрая! Но я могу сбежать, а они…»

И тут, наконец-то, атаковали домовики. Видимо, Добби потребовалось много времени, чтобы их убедить даже после моей речи, но когда явился старик Кричер, настоящий домовик, защищающий истинного хозяина…

Они хлынули волной, и это было жутко. Такие маленькие создания, владеющие мощной магией… Их тоже убивали: бедные кухонные слуги не умели сражаться, но скольких Пожирателей они положили!

Волдеморт теперь дрался с МакГонаггал, Слагхорном и Кингсли, со всеми сразу, и в его лице была холодная ненависть, а они метались вокруг него, пригибаясь, не в силах его прикончить…

Беллатриса тоже ещё сражалась, шагах в пятидесяти от Волдеморта, тоже с троими — Луной, Джинни и мной, и она была чертовски сильна. А девчонки мешали мне, я упустила уже две возможности пришибить эту гадину!

И едва успела закрыться от ее атаки…

Кто-то крепко взял меня сзади за талию.

— Держите щит, — произнес знакомый голос. — Не теряйте темпа.

Кровь и серебро, не пробьешься, тварь! Серебра больше, потому что мы оба живы, и это его рука сейчас держит меня, разворачивая, чтобы пропустить очередное заклинание…

— Вот, хорошо. А теперь просто следуйте за мной, не вмешивайтесь. Чувствуете?.. Два-три-четыре… Два-три-четыре…

Я даже заклинаний тех не знаю, которыми он бьет по Беллатрисе, это что-то… «Вам еще рано знать, Грейнджер», — скажет он потом. Если будет это «потом»!

Будет! Непременно будет! И раз сейчас я — его щит, то давлю на Беллатрису, как могу, и ее защита слабеет, и она мажет по нам…

— Предатель! Предатель! — слышу я ее яростный крик.

Даже вдвоем нам не хватает сил. Я недостаточно опытна, а он едва стоит на ногах…

«Два-три-четыре… ошибся — импровизируй!» — вспоминаю я и собираю все силы.

Щит — тоже оружие.

Беллатрису впечатывает в стену серебряной стеной с алыми всполохами. А теперь, пока она приходит в себя… Нет, не Авада. Не мои цвета.

— Сектумсемпра! — если ударить с двух рук, голова гарантированно отвалится.

Я отворачиваюсь, уткнувшись в его грудь, но не забывая держать щит, и мы оба оседаем на пол, и тут неизвестная сила вздергивает нас в воздух…

Последнее, что я помню — яростный вопль Волдеморта, лишившегося вернейшей из слуг.

17

— Гермиона, ты жива? — взмыленный Сириус похлопал меня по щекам. — Этого не спрашиваю, он живучий, как… как…

— Сказывается недостаток образования, — ядовито сказал ему Снейп. — Даже сравнения подобрать не можешь, невежда!

— Кричер может идти воевать? — деловито спросил домовик, получил дозволение и улетучился.

— Я ему велел вас выдернуть, — сказал Сириус. — Это было… Если б я не знал, что идет бой, подумал бы, что вы танцуете. Раз-два, поворот, Авада… Чертовски красиво!

— Авады вроде не было, — сказала я и схватилась за руку Снейпа. — Только…

— Ну да.

— А Гарри?

— Жив и здоров. В отличие от Волдеморта, тот спекся.

— И с кем тогда Кричер воевать помчался? — не поняла я.

— Да там недобитков полно, их хотя бы переловить надо, — серьезно ответил Сириус. — Великаны, опять же… Вы как, в порядке? Я тогда пойду, там надо руководить, потому что бардак страшный!

— Руководить? Блэк? Я точно на том свете, — не удержался Снейп.

— Если ты забыл, — сказал ему Сириус, — мой предок был директором Хогвартса! Съел?

— Я зато знаю, за что тебя Линн Говард на шестом курсе отшила, — с милой улыбкой ответил тот. — Сказать? Грейнджер будет интересно…

— Все, брейк! — поднял руки Сириус и снова посерьезнел. — В самом деле, мне нужно идти. Как оклемаетесь, спускайтесь.

— Сириус, но… — начала я, а он перебил:

— Да никто не понял, что вообще произошло. Если кому-то и померещился Снейп, то… за призрака приняли, наверно. Гарри же сказал, что он мертв, окончательно и бесповоротно!

— Это будет забавно, — с чувством глубокого удовлетворения произнес тот.

Он вышел, а я посмотрела в глаза Снейпа. В кои-то веки нормальные, теплые черные глаза…

— Грейнджер, не сейчас, — правильно истолковал он мой взгляд. — И… я отдал вам тот долг, о котором вы говорили? Остался в живых?

— Не совсем. Вы же не сами по себе выжили.

— И проклятие вкусившему крови…

— Никаких проклятий, — сказала я. — Я не убивала единорога, тем более, ради собственной жизни. И хватит об этом. Главное, вы живой, остальное меня вот ни капельки не волнует!

— А мне стыдно, — сказал он вдруг. — Такое забавное чувство…

— За что стыдно? — удивилась я.

— Да я, понимаете, совершенно не желал умирать и надеялся, что вы меня все-таки спасете. Не готов я пожертвовать собой, как Поттер. Вы же знаете?

Я помотала головой.

— Это он был последним крестражем, — произнес Снейп. — Волдеморт так и не понял этого до последней минуты. Когда он хотел убить ребенка, то непроизвольно разделил остаток своей души и развоплотился, а крестраж остался в Поттере.

— Вот почему он Волдеморта так хорошо чувствовал! И вот почему ни один не смог бы жить спокойно, пока жив другой, — вспомнила я пророчество. — Ох… а знал бы Волдеморт об этом, пылинки бы с Гарри сдувал и не расставался с ним, пока их не разлучила бы смерть от естественных причин…

— Грейнджер, — ласково сказал мне Снейп. — Ваше чувство юмора еще хуже моего.

— Так ведь с кем поведешься, — пожала я плечами и ухмыльнулась, вспомнив альтернативное окончание этой поговорки. — Значит, Волдеморт убил не Гарри, а собственный крестраж?

— Насколько я смог понять из той ахинеи, что нес Сириус, Гарри он тоже убил. Ведь крестраж можно уничтожить только вместе с носителем, как змею. Но…

— Воскрешающий камень, — быстро сказала я. — Он был у Гарри. Не представляю, как он ухитрился это провернуть без хроноворота, однако… Ладно. Выжил, и хорошо. Теперь всё? Ваши долги розданы?

— Кроме одного, — серьезно ответил он. — Я же сказал, вам я долг жизни не отдал. Теперь уже двойной.

— Вот и прекрасно. И помните об этом! И… слушайте, а может, вы меня всё-таки назовете по имени?

— Нет, мне так больше нравится, — ухмыльнулся он. — И когда вы называете меня профессором — тоже…

— Извращенец.

— А я и не скрывал. Но нам, наверно, лучше спуститься. Кажется, там уже празднуют… И еще, — Снейп вдруг посерьезнел, — я должен узнать, что с Драко и Люциусом. Они же…

Я хлопнула себя по лбу и позвала:

— Живоглот!

Кот появился минут через пять, с одобрением посмотрел на нас и положил мне на колени порядком обслюнявленного белого хорька. Тот в панике огляделся и полез прятаться к Снейпу в рукав.

— Драко был в безопасности, — серьезно сказала я, поймав его за хвост. — Живоглот за ним присматривал. Да не цепляйся ты когтями, я ж тебя расколдовать должна! Или ты хочешь к профессору на ручки? Обойдешься, это мое место!

Малфой хлопнулся на пол, выдохнул, вдохнул… но сказать ничего не смог.

— Всё уже закончилось, — сказала я. — Волдеморта больше нет.

— А папа? — выдавил он. — И мама?

Сириус ничего о них не сказал, я просто не знала, поэтому снова позвала Кричера.

— Госпожа Цисси с мужем до сих пор ищут тело сына на поле боя, — доложил он, и Драко сделался совершенно белым.

— Иди давай, — толкнула я его в плечо. — Кричер, отволоки его к родителям, пожалуйста, и присмотри, чтоб их никто не обидел!

— Я… — Драко зажмурился, но все-таки выговорил через силу: — Я твой должник.

— Иди ты к черту, — ответила я. — Обойдусь.

— Сэр… — он повернулся к Снейпу. — Я… я не…

— Иди к своим, — твердо сказал тот. — Потом поговорим. Будет еще время, раз все живы.

Драко кивнул и протянул руку Кричеру. Миг — и они исчезли.

— Идем вниз? — спросила я.

— Да. Только постойте секунду, я вас в порядок приведу, а то вы на трубочиста похожи. Или на черта.

— А вы — на агента похоронного бюро, — не удержалась я. — Черный вам не к лицу. Сильно старит.

— Грейнджер, мантию в блесточках я не надену даже под страхом смертной казни. С белым воротничком я похож на пастора, в зеленом и синем — на умертвие, красное… гм… тоже не надену. Поэтому отстаньте от моей одежды!

— Не отстану! И вообще, вам бы пошли самые обычные джинсы с рубашкой. Или джемпером…

— А вы думаете, я летом в мантии хожу у себя дома? — ухмыльнулся он. — И по улице? Соседи меня за престарелого хиппи принимают. И за наркомана: из моей халупы вечно чем-то странным пахнет. А кое-кто втихаря спрашивал, не торгую ли я самогоном.

— Нашелся престарелый, — фыркнула я. — Ну ладно. В другом костюме вас, чего доброго, и не узнают. А потом я займусь вашим гардеробом…

— Вы? С какой стати?

— Вообще-то, как честный человек, вы обязаны на мне жениться, — напомнила я, полюбовалась выражением его лица и добавила: — Вы что, возражаете?

— Нет, я не возражаю, но при чем тут мой гардероб? — совершенно серьезно ответил он. — Хозяйничать в моих вещах и в моей лаборатории я не позволю, даже не мечтайте.

— А кто мне все свое имущество оставил?

— Так это ведь на случай смерти, а я жив, — вывернулся Снейп. — Поэтому верните похищенное. И то, что вы у Дамблдора стащили, тоже присовокупить не забудьте. Какое-никакое, а приданое…

Я онемела от такой наглости, а потом ойкнула:

— Меч!

— Какой меч? — не понял он.

— Меч Гриффиндора! Мы же заключили с гоблинами сделку, обещали отдать им настоящий меч Гриффиндора, если они нам притащат чашу Хаффлпаффа и фальшивый меч…

— Кто — вы? — нахмурился Снейп.

— Ну… мы с директором Блэком. Я действовала от вашего имени, — объяснила я и показала ему скомканную бумажку, которая так и лежала у меня в кармане. — А поскольку вы по-прежнему директор Хогвартса, то вы с гоблинами и объясняйтесь!

— Лучше б я умер, — серьезно сказал он, подержавшись за голову.

— Они не в курсе, что меч можно вынуть из Шляпы, — подсказала я.

— А! Ну тогда пускай забирают. Но это ведь надо торжественно озвучить… — Снейп поморщился. — Ненавижу все эти речи. И нет, вам я не позволю действовать от моего имени! Отдайте…

Он испепелил записку и подал мне руку.

— Идем.

— А вы останетесь на посту директора? — спросила я, встряхнув распущенными волосами.

— Ни за что. Хватит с меня этой каторги! — ответил он. — Пусть Минерва директорствует, Гораций или Филиус… Надо извиниться перед ним, кстати, я ему здорово врезал.

— Не заклинанием ведь?

— Нет, конечно, он же полугоблин, а на них заклятия влияют не так, как на людей. Книгой приложил, а она в деревянном переплете с накладками, тяжелая…

— То-то Луна удивлялась, что у него посреди гематомы руна проявилась, — фыркнула я. — И вот еще что… хроноворот не отдам. Скажу, что потеряла в бою, пусть ищут, он маленький и хрупкий, затоптали — и всё. А на Акцио он не реагирует, в смысле, на чужое, я об этом позаботилась.

— Думаю, о такой мелочи следует беспокоиться меньше всего, — усмехнулся Снейп, и мы начали спускаться в Большой зал.

Солнце лилось сквозь выбитые окна и отражалось в стеклянном крошеве на полу. Все перемешались, учителя и ученики, призраки и родители, кентавры и домовики, фестралы и гиппогрифы, и братишка Хагрида заглядывал в окно одним глазом…

— Вон Малфои, — шепнула я, кивнув налево. Они сидели там втроем, обнявшись так, будто боялись, что их станут растаскивать силой.

И, будто подгадав к нашему выходу, в зале появилась целая делегация гоблинов во главе с очень дряхлым с виду экземпляром. Грипхук был в свите, вполне бодрый и здоровый.

— Погодите, давайте сперва послушаем! — я потянула Снейпа в нишу у входа, и он охотно последовал за мной.

— Мы желаем заявить, — прошамкал старый гоблин, окинув зал взглядом, — права на меч Гриффиндора.

Невилл, перед которым лежал этот меч, непроизвольно схватился за его рукоять.

— Я, как заместитель директора… — начала МакГонаггал, но гоблин перебил:

— Договор заключен от имени директора Хогвартса, а не его заместителя, и подтвержден Гарри Поттером, которому меч был завещан Дамблдором. Где они?

— Я тут, — растерянно отозвался Гарри, — но… я же один подписывал!

— Видите ли, он не имел права на подобную сделку, — не сдавалась МакГонаггал, явно не услышав его, — поскольку… поскольку не мог считаться легитимным представителем школы! Оба! Я имею в виду обоих!

— Мы считаем иначе, — сказал старый гоблин. Сириус явно наслаждался представлением. — Мы желаем видеть директора и получить то, что причитается нам по праву. Мы выполнили свою часть сделки.

— Это правда, — подал голос Рон. — Грипхук принес нам чашу. Мы бы никогда ее не добыли из хранилища в «Гринготтсе»! И фальшивый меч он тоже вернул!

— Это была славная сделка, — ухмыльнулся Грипхук. — Итак, Гарри Поттера я вижу, а где директор?

Сириус уже буквально сползал под стол, стараясь не ржать слишком громко.

— К сожалению, — сверкнула очками МакГонаггал, — директор скоропостижно покинул нас.

— Он погиб, — добавил Гарри, глядя в сторону. — Волдемортова змея его убила. Я сам это видел.

— И я видел, он был мертвее мертвого, — подтвердил Рон и передернулся.

— Если бы вы усерднее занимались, Уизли, — обычным своим голосом, способным перекрыть шум Большого зала, произнес Снейп, выступив на лестницу, — то знали бы, что не всё — именно то, чем кажется.

Видимо, это и называется — немая сцена.

— Сознавайтесь, вы смотрели «Твин Пикс», — шепнула я.

— Урывками… — был ответ, и я невольно хихикнула.

Тишина в зале воцарилась невероятная.

— Я думал, померещилось, — выговорил Симус и размашисто перекрестился.

— Гермиона? — прошептала Джинни, глядя на меня во все глаза.

Ну да, не каждый день увидишь, как боевую подругу крепко обнимает за плечи злейший враг, с которым боролись не один год, а та держит его за пояс. Правда, это нужно было не эффекта ради, а потому, что Снейпа все еще шатало на ходу.

— Господа, — невозмутимо сказал он, когда мы спустились, — я подтверждаю, что договор подписан моей рукой. От имени школы Хогвартс я возвращаю подлинный меч Гриффиндора гоблинам — с благодарностью и надеждой на взаимовыгодное сотрудничество. Лонгботтом, передайте, будьте так любезны…

По-моему, от такого обращения Невилл оторопел сильнее, чем от явления живого Снейпа, а потому не воспротивился.

— Вы не можете!.. — ахнула МакГонаггал, но поздно — рука гоблина уже сомкнулась на серебряной рукояти.

— Отчего же? — приподнял брови Снейп. — Меня никто не снимал с должности. Я по-прежнему директор. Кстати, почему в Большом зале такой бардак? Эй, живо приберите!

— Ой, позор, позор нам… — запричитал старый домовик, кланяясь ему в ноги. — Простите, господин директор, сэр, простите, сейчас все будет сделано…

Мгновенное движение, будто ветерок пронесся — и нет на полу осколков и мусора, сверкают окна, целые, полы надраены, а столы прибраны и даже накрыты. Когда успели столько всего приготовить? Или, может, не все рискнули пойти в бой? Надо ж и в тылу кому-то оставаться!

— Господа, — учтиво сказал Снейп гоблинам. — Не желаете присоединиться к пиру в честь победы?

— Благодарим, директор, но мы вынуждены откланяться, — ответил старый гоблин. У него глаза горели при взгляде на меч. — Нас ждет собственный праздничный пир.

Они исчезли — видимо, портключом воспользовались, а может, на Хогвартсе теперь не было антиаппарационных чар?

— Но вы же умерли… — прошептал Гарри, глядя на Снейпа во все глаза. — Я видел. Это не иллюзия была… Столько крови, вы не дышали, и…

— Поттер, что вы знаете о качественных иллюзиях? — вздохнул тот. — В отличие от одной отважной девушки, без которой я и впрямь рисковал расстаться с жизнью…

— Снейп, не тяни, — сказал Сириус. — А то сейчас кто-нибудь сообщит в Министерство, и ты вполне официально полетишь с должности. Кингсли тебя терпеть не может, а он сейчас исполняет обязанности министра!

— Ты прав, Блэк, нужно уходить вовремя, — ухмыльнулся он. — Объясни им, в чем было дело.

— Ага. Вали давай, — хмыкнул он. — Кричер! Куда тебя опять унесло?

— Прощайте, дамы и господа. Я слагаю с себя директорские полномочия, — церемонно произнес Снейп. — Кому достанется эта… хм… честь, не могу знать. Вероятно, вам, Минерва. Желаю удачи на этом нелегком поприще. Филиус… простите за тот удар. В чарах мне с вами не тягаться, пришлось действовать по-маггловски.

— Ничего, Северус, — ответил маленький профессор, непроизвольно потерев лоб. — Не насмерть же…

Я помахала Виктору, а он показал мне два пальца, знак победы.

— Северус… — тихо произнесла Нарцисса Малфой, взглянув на нас, потом снова схватилась за Драко и разрыдалась. Я видела, Андромеда Тонкс (Тед Тонкс тоже был тут, значит, за их дочкой смотрела Мария или кто-то из старших) пробралась к ней и села рядом.

— Нарцисса, Люциус, — негромко сказал Снейп. — Еще поговорим. Ну, не знаю… на свадьбе у меня, что ли.

Большой зал повторно онемел.

— Что? — странно тихим голосом выговорил Слагхорн, а Симус повторно перекрестился.

— А я не человек, что ли? Жениться не могу?

— А официальное предложение сделать? — ткнула я его локтем в бок. И добавила шепотом: — Вы когда-то сказали, что ни за что не войдете со мной под руку в Большой зал, забыли?

— Не забыл. Ладно… Опять эти условности! — он посмотрел в потолок, на котором не было иллюзий, и спросил: — Грейнджер, пойдете за меня замуж?

— А смысл? — пожала я плечами. — Если вы о бессмысленной церемонии и деньгах, выкинутых на ветер, чтобы накормить и напоить гостей… Нет, не пойду.

— Грейнджер, не пугайте публику!

— Я не пугаю, я эпатирую! — фыркнула я, повернулась и обняла его за шею. — Куда ж вы от меня денетесь…

— Вот это другой разговор, — серьезно сказал он и поцеловал меня. И еще раз. И еще…

Потом, видимо, Сириус что-то скомандовал Кричеру, потому что очнулись мы уже на Гриммо.

— А про хроноворот так и не вспомнили, — удовлетворенно сказала я, подергав цепочку.

— Ну и отлично, — улыбнулся Снейп. — Хорошо, черт побери, быть живым! Кстати, а единорожья кровь у вас осталась?

— Немного есть, — ответила я. — А надо, еще достану…

— А они разве…

— Слушайте, ну это же условность! Мой знакомец уж точно подпустит… А вы что, намерены повторить рекорд Фламмеля?

— Почему нет? — пожал он плечами. — Я только сейчас осознал, до какой степени дорожу жизнью.

— Да вы ее только начинаете, — серьезно ответила я. — И кругом столько интересного… И неизведанного! И… И хватит болтать, лучше поцелуйте меня!

— Согласен, — серьезно ответил он, выполняя требование. — Для разговоров у нас еще будет старость. Лет так через…

— Пятьсот! — радостно подхватила я. — Неужели Фламмель не поделится? Не даст…

— Вот хоть столечко, — вспомнил Снейп, и мы засмеялись. — А лучше — рецепт.

— Сами найдем. Времени — сколько угодно…

Жизнь — чертовски хорошая штука, вот что я скажу!

Эпилог

— Пока, ма! Пока, па! — во весь голос вопил Регулус, перевесившись через планшир. — Вик, Мария, дядь Сев, Гермиона, пока!

— Ты его когда-нибудь отучишь меня так называть? — сквозь зубы спросил Снейп у Блэка.

— Не-а, сам отучай. Гермиону же и всех остальных он зовет по имени, — хмыкнул Сириус.

— До свидания! — вторила Регулусу Вероника. — Я за ним присмотрю!..

Виктор с Марией тоже стояли на причале: сегодня мы провожали в первый рейс их дочку и сына Сириуса. Даже боюсь представить, что ждет Дурмштранг…

Драко Малфой — тот сказал Снейпу, что выбрал для сына, когда тот подрастет, Шармбаттон, и я его прекрасно понимала: куда угодно, лишь бы подальше от буйного Блэка, Поттеров и Уизли (последняя партия, ясное дело, шла в Хогвартс)!

— А вы когда намерены размно… ой, продолжить род? — ткнула меня локтем Тонкс, взяв подмышку младшенькую, Бетти (когда Сириус сообщил, что они назвали дочь Бетельгейзе, я решила, что он на радостях надрался в хлам, но не угадала). Бедный ребенок! И после этого Нимфадора еще будет что-то говорить о том, что ей не нравится собственное имя…

— Да мы даже пожениться не можем, — фыркнула я.

— А, да, я помню, ты не хочешь менять фамилию, а он принципиальный! — захохотала она.

— Я всё слышу, — сказал Снейп.

— Какое там пожениться, они до сих пор на «вы», — гнусно хмыкнул Сириус. — Могу представить их в койке… Мисс Грейнджер, не соблаговолите ли вы убрать… э-э-э… локоть с моего лица? Ах, профессор, прошу меня простить, но… Извращенцы!

— Что б ты понимал в извращениях, — вежливо ответил ему Снейп, но тоже заухмылялся, потому что Сириус почти угадал. Только сам он явно подумал про хвост.

— Ну это ж не мешает!.. — не отставала Тонкс.

— Мы не готовы морально, — обтекаемо ответила я.

Вот что правда, то правда: мне как-то интереснее было в лаборатории, чем в детской! Одно дело — повозиться с малышней раз в неделю или сводить погулять, а вот воспитывать на постоянной основе… Да и Снейп от детей в Хогвартсе, мягко говоря, устал.

— Часики-то тикают, — издевательски протянула она, явно намекая на присвоенный мною хроноворот.

— Ничего, какие еще наши годы, — ответила я не менее издевательским тоном.

Кровь единорога не дарует полного бессмертия, однако… Свойства у нее очень интересные, и мы пока не исследовали их до конца. Вон хоть на Снейпа посмотреть — он будто законсервировался в том возрасте, когда едва не умер: ни единого седого волоска или новой морщины не появилось за эти годы, хотя Сириус, его ровесник, уже совсем сивый. Да и я не слишком сильно изменилась.

На корабле ударил колокол (или как его, рында?), мы замахали с новой силой, а детей построили парами и погнали по каютам, дважды пересчитав по головам. Это вам не Хогвартс, тут никого не потеряют.

Сейчас задраят люки… Ага, вот, началось погружение!

Зловещий парусник (Регулус пришел в такой восторг, едва попав на него, что его пришлось снимать с верхушки мачты) развернулся, вышел на середину залива… Вспыхнули огни в иллюминаторах, на концах рей, и корабль начал медленно опускаться под воду — только водоворот поднялся.

— Не переживай, они через полчаса будут в школе, — сказал Сириусу Виктор. — Можно и быстрее, просто под водой красиво. Детям нравится.

— Особенно подводные лодки, — хихикнула Мария.

— Ну… пойдемте отмечать? — спросил Сириус.

— У нас билеты, — напомнила Тонкс. — Забыл? «Миссия на Луну», синематограф братьев Уизли, премьерный показ…

— А, точно, — он хлопнул себя по лбу. — Пойдете? Уж добудем контрамарки!

— Мы уже видели, — предвосхитила я вопрос. — Кто им идею подал, по-твоему? Мы на предпросмотре были. Так что идите развлекаться, а мы…

— Работать, работать и работать, — сказал Снейп.

— Да. Но работа работой… — напомнила я.

— А всё остальное — по расписанию, — с обреченным вздохом закочил он, но не выдержал, ухмыльнулся и обнял меня за плечи, прикрывая от холодного ветра. — Идем домой, там Живоглот заждался…

Кстати, когда вместо «я тебя люблю» тебе говорят «Экспекто Патронум», это даже пикантно!

Content

Измайлова Кира
ИСТОРИЯ ГЕРМИОНЫ

Пролог

Часть 1 Гермиона Грейнджер и Техника безопасности

1

2

3

4

5

6

Часть 2 Гермиона Грейнджер и Ужас подземелий

1

2

3

4

5

6

Часть 3 Гермиона Грейнджер и Узники Хогвартса

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть 4 Гермиона Грейнджер и Дружба народов

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть 5 Гермиона Грейнджер и Игры с огнем

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Часть 6 Гермиона Грейнджер и Связь с будущим

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть 7 Гермиона Грейнджер и Дар Жизни

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Эпилог