Измайлова Кира

ОТЦЫ И ДЕТИ

1

— Добрый день. У меня назначена встреча с госпожой Коул, заведующей.

— Ой… — девушка в скромном платье и фартуке была явно ошарашена: не каждый день в приют являлись так хорошо одетые джентльмены. — Вы это… погодите… счас… Миссис Коул!

Кто-то что-то крикнул в ответ, и девушка сказала:

— Вы это… заходите. Она счас будет…

Холл, выложенный черно-белой плиткой, давно нуждался в ремонте, но хоть был чист, и на том спасибо.

Навстречу вышла худая, чем-то обеспокоенная женщина с резкими чертами лица. Подходя к гостю, она через плечо отдавала распоряжения ещё одной особе в фартуке:

— … и отнеси йод наверх Марте, Билли Стаббс расчесал струпья, а у Эрика Волли все простыни в гное — пока у нас ветрянка, всё прочее подождёт.

Взгляд ее упал на гостя, и она замерла.

— Добрый день, — сказал тот и заложил руки за спину. Ему не хотелось прикасаться ни к чему в этой дыре. — Я послал вам письмо с просьбой о встрече. Вы назначили встречу на сегодня.

— Да, сэр, идемте, сэр, — быстро проговорила она. — Прошу…

Она проводила гостя в маленькую комнату, то ли гостиную, то ли кабинет, тоже обшарпанную, с не сочетающейся по стилю мебелью. Чисто было и тут, чисто и бедно. Миссис Коул предложила ему шаткий стул, а сама уселась за стол, видимо, рабочий, если судить по горам бумаг, большую часть которых, должно быть, составляли неоплаченные счета.

— Я пришёл, как я уже объяснил вам в своём письме, поговорить о Томе Риддле, — сказал гость.

— Вы родственник? — спросила миссис Коул.

— Да, — коротко сказал тот.

— А… простите… кем вы приходитесь ребенку?

— Вас это не касается, — резко ответил мужчина и вынул бумажник.

Миссис Коул завороженно следила за тем, как он отсчитывает банкноты.

— Я хочу забрать мальчика немедленно, — сказал он.

— О… да, конечно же…

— Но сперва, — еще одна купюра легла поверх остальных, — расскажите мне о нем побольше. Он родился в этом приюте?

— Да, — миссис Коул нервно сглотнула. — Я прекрасно это помню, недавно начала тут работать. Это был канун Нового года… лютый мороз, и снег идёт, понимаете. Мерзкая ночка. И эта девочка, немногим старше, чем я тогда, с трудом поднимается на крыльцо. Впрочем, она такая не первая. Мы приняли её, и часу не прошло — она родила. А умерла ещё через час…

— Врача вы, конечно же не вызывали?

— О чем вы, сэр! — усмехнулась та. — Какой врач в такую ночь помчится к бродяжке в приют? Вот к корове на дальнюю ферму ветеринар пешком пойдет, а к таким…

— Может, настоящий и пошел бы, — негромко произнес мужчина. — Пешком. Впрочем, теперь это не имеет значения. Она что-нибудь говорила перед смертью? Об отце ребенка, например?

— Да. Я тогда… в ужасе я была, сэр, потому как, говорю, впервые такое видела. А она сказала мне: «Надеюсь, он похож на отца»… И я еще подумала: хорошо бы, сама-то она была совсем не красотка. А потом она сказала, что его нужно назвать Томом, по отцу, и Марволо, по деду. И фамилию дать — Риддл. А после этого она умерла, ничего больше не говорила.

— Вот как…

— Ну, мы назвали ребёнка, как она сказала, — продолжила миссис Коул, — похоже, для бедной девочки это было очень важно. Вот и всё. С тех пор мальчик живет здесь, а ее похоронили на кладбище для бродяг. А ребенок… он немного чудной.

— В каком смысле? — насторожился гость.

— Да понимаете…. Он и младенцем был тоже чудным. Знаете, он почти никогда не плакал. А потом, когда он малость подрос, он стал совсем странным.

— В чем же это выражается?

— Ну, он… — миссис Коул посмотрела на него в упор. — Говорите, хотите его забрать?

— Да.

— И даже если я скажу что-нибудь такое… все равно заберете?

— Да. Не тяните, мэм. Он болен? Или… родился калекой? Лишен разума?

— Нет. Он… Он пугает других детей.

— Вы хотите сказать, что он хулиган?

— Так-то оно так, но поймать его на горячем невозможно. Тут были случаи… Просто мерзкие… Вот, хотя бы, кролик Билли Стаббса… Том сказал, что он ни при чём, и я сама не вижу, как он мог быть тут при чём, но, что бы там ни было, кролик же не мог сам повеситься на стропилах?

— Конечно, нет.

— Ну вот… А Том и Билли за день до этого ссорились. А ещё на природе — мы их вывозим, знаете, летом, раз в год, куда-нибудь в сельскую местность или на взморье — так вот, Эми Бенсон и Деннис Бишоп потом так до конца и не оправились, и всё, что мы вообще выведали у них, это что они ходили с Томом в пещеру, — быстро выговорила миссис Коул. — Он клялся, что они просто пошли её исследовать, но я уверена, там что-то произошло. И, ну, в общем, было много случаев, странных случаев… И поверьте, сэр, никто не пожалеет, если он исчезнет!

— Это прекрасно, мэм, — сказал мужчина и встал. — Странно, что он до сих пор не попытался сбежать из вашего замечательного приюта.

— Он слишком умен для этого, — вздохнула она. — Куда ему деваться, сироте без роду-племени? Тут его хотя бы кормят и одевают… Но вы в самом деле хотите забрать его?

— Я вам который раз повторяю — да, хочу забрать его немедленно! — вспылил тот, сверкнув черными глазами.

— Сэр… а ведь мальчик-то… — миссис Коул умолкла и прибрала со стола банкноты. — Идемте, я вас познакомлю. Он, знаете ли, норовистый…

Она повела его из кабинета, наверх, по каменной лестнице, на ходу отдавая команды работникам и делая замечания детям. Сироты были все одеты в одинаковые серенькие блузы, довольно ухожены, но отнюдь не веселы, что и немудрено.

— Это здесь, — сказала миссис Коул, постучала и вошла. Мужчина удивился: чтобы в таком месте к воспитаннику еще и стучали? Немыслимо! — Том? К тебе посетитель. Он… сам скажет, одним словом. Прошу, сэр!

Это была маленькая пустая комната, в которой, кроме старого платяного шкафа и железной кровати, ничего и не было. На сером одеяле сидел, вытянув ноги, мальчик с книжкой в руках. Соседей у него не было, и это тоже о многом говорило.

Том был поразительно красив, высокий для своих семи лет, темноволосый и темноглазый, с удивительно светлой кожей.

— Здравствуй, — сказал мужчина, жестом дав понять мадам Коул, что ей следует удалиться.

— Добрый день, — настороженно ответил мальчик. — А кто вы, сэр?

— Том Риддл.

— Шутите? Это я — Том Риддл!

— Да. Только ты — Том Марволо Риддл, а я — просто Том Риддл. Без второго имени, как-то вот мне его не придумали.

— Это, по-моему, называется «тезки», — серьезно сказал мальчик и сел ровно, отложив книгу. — А все же… кто вы, сэр? Доктор, да?

— Доктор? — нахмурился тот. — Это ты о чем?

— Она… — Том кивнул на дверь, — опять позвала, да? Чтобы меня осмотрели? Скажите правду!

Он выговорил последние два слова со странной силой: это был приказ, и звучал он, словно Том поступал так далеко не первый раз. Широко раскрытыми глазами мальчик впился в гостя, а тот ответил:

— Не смей командовать мной, Том. Я знаю, как это работает.

— Так кто вы?!

— Том Риддл, сказал же. Я хочу забрать тебя отсюда, если согласишься, — просто ответил мужчина.

— В больницу, да? К психам? — неожиданно среагировал мальчик и спрыгнул с кровати. — Не пойду! Я никогда не делал ничего ни маленькой Эми Бенсон, ни Деннису Бишопу, сами можете их спросить, они вам то же самое скажут!

— А кролик? — тихо спросил тот. — Ну? Тот уже ничего не скажет, а ты…

— Я не сумасшедший, — был ответ. — Я туда не поеду! Фланни два раза возили в ту больницу, и она теперь только мычит, даже я ничего не могу поделать, у нее вот тут, — мальчик постучал себе по голове, — совсем пусто! Но она же была нормальная, хоть и глупая, а теперь… ходит, ест, но… ее нет!

— Подожди, не кричи так, — еще тише произнес мужчина. — Что ты можешь сделать? Не бойся, я не доктор, просто объясни, о чем ты, я не понимаю, правда.

— Я могу двигать вещи, не трогая, — ответил Том и снова забрался на кровать и вжался в стену, будто это было последнее его убежище. А и в самом деле, куда он мог подеваться? — Я могу заставить животных делать, что захочу. Я могу сделать, чтобы с людьми, которые меня раздражают, случились плохие вещи. Если я захочу, я могу сделать им больно… Я знаю, что я не такой, как все, но я не сумасшедший!

— Ты не сумасшедший, — тот протянул руку, но сразу же опустил, когда мальчик недобро посмотрел на него. — Просто ты волшебник.

— Смеетесь, да?..

— Нет. Это правда. Но это очень гадкая правда, — честно сказал ему мужчина.

Повисло долгое молчание.

— Всё равно скажите, — произнес наконец Том. — Вы же за этим пришли?

— Да. Твоя мать была волшебницей. Погоди, не перебивай, — поднял руку мужчина. — Я… это я ее убил.

— Что?.. — и без того бледное лицо мальчика совсем побелело. — Как…

— Я испугался, — честно ответил гость. — Я смертельно испугался. Она была волшебницей и она заставила меня влюбиться в нее, жениться на ней, уехать из родного дома в Лондон и… Я не знаю, что именно и как она делала, но в один прекрасный день забыла это повторить. Я очнулся и ужаснулся, потому что больше года жил незнамо как и незнамо где, с почти незнакомой женщиной, которая уже носила тебя…

— И вы…

— Я сбежал, — сказал тот. — Я сбежал, а перед тем сломал ее волшебную палочку, чтобы она снова не заколдовала меня. Самое страшное, Том, это забыть, кто ты такой, этого я страшился сильнее всего, я метнулся обратно к родителям… а Меропа — твоя мать — умерла. Без палочки она не могла колдовать, а тут… даже врача не вызвали. Ты выжил. Она — нет.

— А почему же она к вам не вернулась? — после паузы спросил мальчик. — Или… к деду? Она же сказала дать мне второе имя в честь деда! Это ваш отец или ее?

— Ее. Она к нему не пришла бы даже под страхом смерти, хоть и любила по-своему.

— А зачем я вам понадобился? — черные глаза Тома недобро блеснули. — Почему сейчас? Может, там наследство или еще что?

— Нет там ничего, лачуга развалившаяся и твой дядя-пьянчуга, — тяжело вздохнул мужчина. — А почему сейчас… думаешь, легко разыскать в Лондоне ребенка по одним лишь приметам? Я даже не знал, мальчика Меропа родила или девочку! Если вообще родила… Но выследил-таки — не сам, конечно, детектива нанял. Ну а зачем… — он помолчал. — Как в книжках пишут, хотя ты вряд ли их читал, рано еще… Не мог с этим жить. Я не любил твою мать, я сбежал в панике, узнав, в чем дело, и даже денег не оставил… Ты не представляешь, какой это был страх…

— Представляю, — сказал Том, глядя в пол. — Я же знаю, как заставить других делать то, чего хочу я. Я их глаза видел… Пугать приятно… Значит, мама была такая же? Колдунья?

— Да.

— А вы меня все равно нашли? Чего ради?

— Я же сказал — не могу с этим жить. Она хоть соображала, что творила, а ты чем виноват? Ты тогда не родился даже. И еще, — мужчина снова уставился в пол, — я подумал вот о чем… Не знаю, поймешь ли ты, ты еще ребенок… Меропа была сильной, но не слишком развитой. К сожалению, это вина ее отца: он не позволил ей учиться, не отпускал от себя, сделал прислугой… Я не позволю сотворить то же самое с тобой.

— Я совсем ничего не понял, — нахмурился Том.

— Тебе пока и не нужно. Просто я хочу, чтобы ты рос не в приюте, а в обычном доме. Я не прошу меня любить, не за что как-то… даже наоборот. Но я желаю, чтобы в школу волшебства через несколько лет приехал эсквайр Том Марволо Риддл, а не сирота Томми!

— Школу волшебства?..

— Да. Меропа обмолвилась, когда всё вскрылось — всех волшебников туда приглашают, а ее с братом отец не отпустил. И тебя пригласят, потому что с даром нужно уметь обращаться, а он у тебя, похоже… — мужчина встряхнул головой. — Я не буду настаивать, Том, и не потребую звать меня отцом. Решай сам, станешь ли моим воспитанником или останешься здесь. Я все равно стану тебя содержать, потому что жить в этом клоповнике — врагу не пожелаешь. Но дом… это дом. Решай.

— Ну, знаете… — тот обвел взглядом комнату. — Выбор не особенно большой. Я согласен.

— С одним условием, — сказал Риддл-старший. — Ты не станешь заставлять меня или бабушку с дедушкой делать что-то по твоей прихоти. Нас можно просто попросить, и если ты захочешь не луну с неба или собственную яхту, а велосипед, щенка или даже пони, думаю, это можно будет устроить.

— Вы врете, — сказал Риддл-младший и снова сощурился. — Так бывает только в сказках!

— Да, конечно, а волшебники тоже живут только в сказках, — серьезно ответил ему отец и протянул руку. — Идем домой. Тебе нужно взять что-нибудь?

Том оглянулся на шкаф, подумал и мотнул головой.

— Это не моё, — непонятно ответил он, а потом вдруг добавил: — Я хочу кролика.

— Что?..

— Вы сказали, что если я попрошу что-нибудь, то получу это. Так вот, я хочу кролика. Не себе, Билли. Это ведь правда я его задушил, — непосредственно произнес Том, — потому что за самого Билли мне бы попало.

— Гм… Хорошо. Мы пришлем ему кролика, — ответил ему отец.

2

Дорога вилась по крутому склону холма, так, что перед глазами неожиданно открывался вид на всю долину. Меж двумя крутыми холмами устроилась небольшая деревня, поселковые церковь и кладбище видны во всей красе. С другой стороны долины, на противоположном склоне, стояло красивое поместье, окружённое широкой, похожей на зелёный бархат лужайкой.

— Не отставай, Том! — под звонкий цокот лошадиных копыт по дороге промчался красивый темноволосый мужчина.

— И не думал даже, — его нагнал мальчик на вороном пони. — Я просто взглянул…

— Я просил тебя даже не смотреть в ту сторону.

— А как не смотреть, если эта мерзкая халупа — как бельмо на глазу? — сощурился мальчик. — Убрать бы ее!

— Прекрати, это не наше. Сам знаешь, наши владения — только на той стороне долины.

— Ну ты же понимаешь, что убрать можно по-разному, — улыбнулся мальчик.

— Том, мы, кажется, договорились раз и навсегда?!

— Да, папа, — тот опустил голову. — Но этот чокнутый снова прибил к двери змею.

— А… — мужчина придержал лошадь и раскланялся со встречными дамами. — Ну так вели им не являться на его зов, что ты, как маленький?

— Я велел, но слышали не все, — мрачно ответил Том, повторив его жест. — Этой не повезло.

Риддл-старший промолчал. Он понимал, почему мальчика тянет к той лачуге, но взял с него обещание не соваться к деду и дяде по матери: каким бы сильным и одаренным ни казался Том, те все же были взрослыми волшебниками, вдобавок — явно не в своем уме. Впрочем, он подозревал, что рано или поздно Том найдет способ обойти запрет, и уповал лишь на то, что к тому времени сын будет достаточно умел…

— Письмо придет в этом году, так? — спросил вдруг мальчик.

— Да.

— Как думаешь, может, мне лучше поехать в Дурмштранг или Шармбаттон?

— Это еще что за… — опешил Риддл-старший.

— Волшебные школы на континенте, — ответил сын. — Есть еще в Америке, в Японии тоже.

— Откуда ты знаешь? Ты все-таки ходил к этим…

— Не ходил.

— Том, я что, клещами из тебя слова должен тянуть?

— К ним как-то заявился очень странный тип, — со вздохом ответил мальчик, — одетый, как… циркач, что ли? Крик стоял страшный, кажется, дядюшка снова напал на кого-то, и ему велели явиться в Лондон, в министерство, для разбирательства. Я проследил за этим типом, когда он сбежал, весь в жутких прыщах… прямо как ты рассказывал. Так вот, он исчез на ровном месте. Стало быть, это волшебник. И министерство, скорее всего, тоже волшебное.

— Так-так… и что было дальше?

— Когда мы ездили в Лондон, я очень внимательно смотрел по сторонам, — без тени улыбки произнес Том. — Знаешь, там много мест, которые обычные люди просто не замечают. Я и раньше их видел, но не знал, почему так, а теперь пригляделся нарочно, ну и… В одном таком месте взял газету. Не украл, нет, я же обещал! — добавил он, заметив взгляд отца. — Она лежала на стуле, ничейная. Это было в том году, как раз перед Рождеством, и в ней была статья про Хогвартс и про то, как отмечают в других странах. Ну и названия школ.

— Вот как… — пробормотал тот. — Ну, даже если так, на континент сейчас ехать не стоит. Там слишком беспокойно.

— Почему?

— Потому что в воздухе пахнет войной. Большой войной, — ответил ему отец. — И начнется она именно там, на континенте. Японцы тоже бряцают оружием, и во что это выльется, пока не ясно. Дедушка тоже так говорит, а ему можно доверять. Ты же знаешь, он воевал в Первой мировой, и чутье у него…

— Вот оно что… — протянул Том. — В той газете упоминалось еще про какого-то темного мага, как раз из Дурмштранга. Похоже, там уже воюют, только не обычные люди.

— Тогда тем более лучше тебе остаться в Британии. Случись что в другой стране, я тебя при всем желании оттуда не выцарапаю, — мрачно произнес Риддл-старший. — Вдобавок ты языка не знаешь.

— Немного уже знаю. Немецкий и французский, ты же велел учить.

— Именно что «немного». Объясниться можешь, а заниматься как станешь? Там ведь в учебниках, наверно, не «Меня зовут Том. Лондон — столица Великобритании», а что-нибудь посложнее.

Том тяжело вздохнул и кивнул, а потом сказал:

— Ничего. Я выучу языки как следует, а потом съезжу туда. Ну, когда вырасту.

— Вот это другой разговор, — кивнул отец. — Едем, скоро уже обед… Кстати, а газету мне покажешь?

— Нет, я ее сжег, — ответил Том. — Чтобы бабушка не увидела. Ты сам говорил, не надо ей объяснять, кто я такой, а она как начнет проверять за горничной, как та прибралась, так непременно найдет…

— Что страшного в обычной газете? — не понял тот.

— Она не обычная. Там фотографии двигаются. Ну, как кусочек кино, — пояснил мальчик.

Риддл-старший вздохнул и смирился. Он подозревал, что сын лжет, а газета надежно где-то припрятана, но выведывать у Тома правду было делом почти безнадежным. Такого бы в разведчики, говорил порой Томас Риддл (самый старший): всё замечает, всё запоминает, выводы делает, мотает на ус, но из него ведь слова не вытянешь!

Письмо из Хогвартса пришло через неделю: большая сова чуть не насмерть перепугала миссис Риддл и горничную Эмили, влетев в открытое окно и устроившись на каминной полке.

— Кто-то ее спугнул! Кот, наверно, — быстро произнес Том, первым сориентировавшийся в ситуации. — Совы же днем спят, вот она спросонок и метнулась в первое попавшееся укрытие, только не разглядела, что это дом, а не пещера… Эмили, дайте ваш фартук, я ее сейчас поймаю и отнесу на конюшню, пускай до вечера посидит…

— Только осторожно, клюнет еще, — выдохнула миссис Риддл. — Ничего себе!

Риддл-старший вышел вслед за сыном: тот в самом деле понес птицу на конюшню, а сова и не сопротивлялась, будто была совершенно ручной. Скорее всего, он угадал: к совиной лапе был привязан внушительного вида конверт.

— Ну, открывай же, — дотронулся Риддл до плеча Тома, и тот решительно взломал сургучную печать.

«Школа чародейства и волшебства „Хогвартс“, — было написано в нем. — Директор: Армандо Диппет».

— У него титулов больше, чем у короля Георга, — фыркнул Том, продолжая читать.

«Дорогой мистер Риддл!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства „Хогвартс“. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Искренне Ваш, Альбус Дамблдор, заместитель директора».

Далее следовало перечисление необходимых учебников, инвентаря, формы одежды и прочего.

— Интересно, что будет, если я не отвечу? — с интересом спросил Том.

— Меропа говорила, тогда кто-нибудь придет. За ней приходили, — произнес он, — но старый Марволо заявил, что не отпустит дочку в школу, где ее ничему путному не научат, а станет заниматься с нею сам. Так же было и с Морфином. Если честно, вышло у него не слишком хорошо. И она не говорила тогда, что это была волшебная школа, а я только потом сообразил…

— Да уж, неважно у него вышло, — пробормотал мальчик. — Папа? А куда подевалась жена Марволо? Я всё забываю спросить…

— Понятия не имею. Должно быть, умерла. Меропа о ней не упоминала, даже имени не называла.

— Я смотрел на кладбище, там нет могилы с подходящими датами. Другие Гонты есть, а никого, кто походил бы на ту бабушку — нет.

— Тогда у меня есть еще две версии, — сказал отец. — Или она в ужасе сбежала, или покончила с собой, и ее похоронили за оградой кладбища.

— Или дед Марволо ее убил и закопал где-нибудь в подвале, — совершенно спокойно добавил Том. — У мамы хотя бы могила есть…

Риддл-старший тяжело вздохнул: пришлось немало заплатить тому детективу, что разыскал и мальчика, и безымянную могилу на кладбище для бедных… Вернее, разыскал ее уже Том — он как-то учуял, где именно среди унылых холмиков лежит его мать. Потом пришлось еще заплатить за то, чтобы перенести прах на семейное кладбище Риддлов: Меропа ведь была законной женой.

— Что-то мы отвлеклись, — сказал он. — Ты будешь отвечать или нет?

— Не буду. Хочу посмотреть, кто придет и что предложит, — серьезно ответил Том, — и как мне это понравится…

— Сравнишь со мной? — прищурился отец.

— Нет. Они же мне не родня, эти волшебники. Но мне надо знать, на что я соглашаюсь… если вообще соглашусь. Может, меня тоже будут учить дома!

— Хм… мысль хорошая, — кивнул Риддл-старший. Том и так находился на домашнем обучении, потому как достойной его талантов школы в округе не было, а отпускать его в пансион отец не хотел до поры до времени: оказавшись без присмотра, мальчик мог натворить дел. — Если бы еще знать, как нанимают учителей-волшебников!

— Вот и спросим, — преспокойно ответил сын. — Но, конечно, если не позволят, придется ехать туда. Ну, лети!

Сова недовольно ухнула, но подхватилась и вылетела из конюшни.

Назавтра, поздно вечером в дверь постучали, и Эмили пошла открывать.

— Мистер Том, — позвал слуга, — тут пришел какой-то странный господин, говорит, насчет школы мастера Тома!

Это было неизменной темой шуток: патриарха семейства звали Томасом, а сын и внук оба были Томами. Чтобы хоть как-то их различать, миссис Риддл постановила: ее супруг для прислуги будет мистером Риддлом, сын — мистером Томом, а внук — мастером Томом. Не Томми же его называть, право слово, отпрыска приличной семьи!

Правду сказать, в доме Риддлов мальчика приняли немного настороженно, опасаясь того, что сын, женившись слишком рано и явно по глупости, мог пасть жертвой обмана. Однако сходство Тома с отцом (да и с дедом, каким тот был на старых фотографиях) было настолько очевидным, что мистер и миссис Риддл согласились — это их внук. А что до Меропы… бедной женщины уже не было в живых, а сообщать двум ненормальным из лачужки по другую сторону долины, кто именно стал матерью Тома, никто не собирался. Жена Тома Риддла-старшего умерла родами в Лондоне, и точка. А мальчик… мальчик какое-то время воспитывался у дальних родственников, после чего отец решил привезти его домой — в городе слишком скверный воздух, ребенок часто болел. Не то что на природе…

— Пригласите его в мой кабинет, Джон, — попросил Риддл-старший и встал. — Том, идем.

— Что за тайны? — проворчал его отец, не отрываясь от газеты.

— У них всегда тайны, — ответила мать, приглушив радиолу (передавали ее любимый концерт). — То совы средь бела дня летают, то Эмили чуть не осталась заикой, когда нашла ужа у Тома под подушкой… Я же просила не приносить змей в дом! Вдруг бы это оказалась гадюка?

— Ну что ты, бабушка, я их прекрасно различаю, — спокойно ответил Том. — А ужа этого ворона клюнула, я и взял его ненадолго, чтобы подлечить. Ты же знаешь, я умею с ними обращаться. Мы пойдем? Нехорошо заставлять гостя ждать, верно?

В кабинете их уже ожидал мужчина довольно своеобразной наружности: у него были длинные, немного волнистые рыжевато-каштановые волосы и борода, на длинном носу сидели очки-половинки, а одет он оказался в броского покроя костюм из бархата цвета спелой сливы.

«Спасибо, бабушка его не видит, — читалось в глазах Тома. Как он такое проделывает, отец не понимал, но знал: при желании сын может показать ему свои мысли, а может прочесть его, хотя обещал так не делать. — Она бы сказала, что этакий фрик не заслуживает доверия и не может представлять хорошую школу!»

«Джон все едино расскажет», — усмехнулся Риддл-старший и произнес:

— Сэр? Чему обязаны визитом?

— Я пришел поговорить о Томе Риддле и обсудить его будущее, — произнес тот глубоким звучным голосом. — Я учитель, и…

— Тогда, возможно, вы для начала представитесь? — сухо перебил Риддл-старший.

— Альбус Дамблдор, профессор трансфигурации в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Вы ведь получили письмо, не так ли?

— Да, однако я счел его за глупый розыгрыш. Волшебство, надо же! Чудеса нынче творятся в области науки и техники, сэр, не более того.

Это было предложением Тома: притвориться обычными людьми, читавшими о колдовстве только в сказках и никогда не слышавшими о целом магическом сообществе. Отец согласился — семейка его супруги была… хм… не тем, что следует предъявлять публике. Он искренне надеялся, что Марволо и Морфин или допьются, или окажутся в тюрьме, богадельне, сумасшедшем доме, словом, сгинут с глаз долой!

— И тем не менее, магия существует, — мягко произнес Дамблдор. — Скажи, Том, с тобой не происходило чего-нибудь странного?

— Не припоминаю, сэр, — невозмутимо ответил тот.

— В самом деле?

— Я не лгу, сэр. Со мной не творились странные вещи.

Он в самом деле не лгал: подобное происходило не с ним, а с окружающими, и Том прекрасно это контролировал — научился еще живучи в приюте, а потом отточил мастерство в отцовском доме. Ему было настрого запрещено мучить животных и пугать обычных людей, но он вечно изобретал что-то, иногда уходил далеко в холмы, откуда возвращался то со змеей в кармане, то с пучком неведомых трав, из которых готовил непонятные отвары. Большую их часть он выливал сразу же, но кое-что шло в дело: его припарки поставили на ноги тяжело захромавшую племенную кобылу, он срастил крыло подобранному вороненку и отправил его в полет, да и мазь от ревматизма недурно помогала пожилой кухарке…

«Я буду врачом, — сказал Том, когда отец поинтересовался, к чему эти эксперименты. — Помнишь, я сказал тебе о Фланни? Той, что лишилась разума в дурдоме? А ты говорил, что мама заколдовала тебя, и ты забыл себя, но все-таки опомнился. А еще я умею приказывать и читать мысли, ты знаешь. Надо как следует разузнать, как это делается, и тогда я смогу возвращать память таким вот людям. И другие вещи — это не так сложно, если знаешь, как что устроено. Ну а пока… тренируюсь».

«Только без жертв», — искренне попросил тогда Риддл-старший, и сын клятвенно пообещал ему, что не станет никого расчленять в познавательных целях. Если только лягушку, в школе же это делают, ему учитель сказал!

— Сэр, нельзя ли ближе к делу? — спросил он. — Скоро ужин.

— Конечно. Позвольте продемонстрировать, на что способен волшебник?

— Пожалуйста. Только, если вы не обычный гипнотизер, попрошу обойтись без жертв и разрушений, — сказал Риддл-старший, вспомнив тот разговор с сыном.

— Ну что вы… — Дамблдор вынул из кармана длинную палочку и направил ее на стол. Стол, ухнув и крякнув, превратился в корову и протяжно замычал, но, повинуясь жесту волшебника, тут же снова сделался мебелью, а рассыпанные бумаги аккуратной стопкой улеглись на место. — А вот еще…

Посреди кабинета вспыхнуло пламя, обернулось фонтаном, затем заледенело и рассыпалось звенящими осколками.

— И вы хотите сказать, что мой сын тоже способен проделывать такие фокусы? — по-прежнему невозмутимо произнес Риддл-старший, хотя его немного замутило от воспоминания о пережитом не так уж давно ужасе.

— Это не фокусы, мистер Риддл. Это магия, и ей следует обучаться в школе, иначе есть риск навредить окружающим. Ваш сын — волшебник. Иногда такие люди рождаются в обычных семьях, и, право слово, ради его же собственного блага мальчику нужно знать, как управляться со своим даром!

— Хорошо, допустим, — кивнул тот. Том потупил глаза. Он явно избегал смотреть на Дамблдора. — Сколько стоит обучение в этой вашей школе? Я намеревался отправить сына в колледж близ Лондона, и менять планы на ходу… неприятно. Ах да, я хотел бы еще узнать об условиях. Это пансион? Полупансион? Где вообще расположен этот ваш Хогвартс?

— Это пансион, а дети возвращаются домой на каникулы, — сказал тот.

— Разрешены ли посещения? Посылки из дома? Могу я ознакомиться с уставом школы, узнать, кто будет учить моего сына, наконец? — Риддл-старший прищурился, в точности так, как делал это его отпрыск. — О, вы можете сказать, что это сплошь достойные люди, но слова есть слова, а никаких доказательств я пока не увидел, если не считать вашего представления… А раз вы способны превратить стол в корову… или придать ему такую видимость, значит, можете задурить голову обычному человеку, не так ли?

Воцарилось молчание.

— Видите ли… — начал Дамблдор, но Риддл-старший перебил:

— Я прошу немногого: ваши документы, точный адрес школы, ее устав, список преподавателей, список предметов, условия проживания, питания, медицинского обслуживания… возможности связаться с сыном и повидаться с ним по необходимости, наконец! Я не собираюсь отправлять единственного наследника в неизвестность с абсолютно незнакомым человеком, который покамест не показал мне ни единой бумаги, а лишь фокусы!

В висках у него заломило, и это ощущение было настолько знакомым, что мужчину прошиб холодный пот, потому что…

— Не надо так, мистер, — негромко сказал Том, встав между ним и Дамблдором. — Не пытайтесь что-то сделать с моим отцом. Вы же хотели, я почувствовал.

— Ты… гхм… очень одаренный ребенок, — произнес тот.

— Да. И я прекрасно проживу без вашей школы. Если есть одна, наверняка найдутся и другие, надо только поискать как следует, — сощурился мальчик. — Может, те будут получше? Или… папа, я же учусь дома, так может, просто нанять преподавателей? Мне что-то совершенно не хочется в… где там ваша школа, мистер Дамблдор?

— В Шотландии, — тяжело вздохнул тот. — И поверь, это прекрасное место…

— Мы там бывали, мне не понравилось, — фыркнул Том. — Погода отвратительная, хуже лондонской.

— В самом деле, — взял себя в руки Риддл-старший, — моя семья весьма обеспечена, и я предпочел бы, чтобы сын обучался на дому.

— Боюсь, это невозможно, — ответил Дамблдор, погладив бороду. — Слишком опасно для окружающих. Детские выбросы магии не так страшны, но вот когда мальчик возьмет в руки волшебную палочку… Вдобавок, колдовать вне школы несовершеннолетним, да еще в присутствии магглов строго запрещено, это нарушение Статута о секретности, и оно повлечет за собой исключение из…

— Мне одному кажется, что тут есть пробел в логике? — перебил тот. — Как можно исключить из школы, в которую ребенок не поступал? А за несанкционированное колдовство его что, бросят в тюрьму?

— Боюсь, что именно так, — негромко произнес Дамблдор. — Том растет, сила растет с ним вместе, и если он по неосторожности или злому умыслу причинит кому-то вред… его ждет Азкабан. Это тюрьма для волшебников.

— Прекрасные законы в вашем волшебном мире, — саркастически сказал Риддл-старший, припомнив, что Морфин Гонт куда-то исчезал как раз после визита странного незнакомца, о котором говорил Том: не иначе, отбывал наказание. — Том? Что думаешь?

— Я бы, пожалуй, съездил туда — посмотреть, что к чему, познакомиться и все-таки узнать, как нанять учителей, — спокойно ответил тот. — Наверняка кто-то да в курсе. Если даже из этой школы нельзя уйти добровольно, я просто добьюсь исключения так, чтобы не угодить в тюрьму. Ты же знаешь, папа, я на это способен.

— О да! — с чувством произнес тот. — Что ж… Если ты этого желаешь, я тебя отпущу. Но, повторяю, только после того, как узнаю адрес, увижу уставные документы и прочее перечисленное. Мистер Дамблдор?

— Хорошо, мистер Риддл, но имейте в виду, маггл… то есть обычный человек не сумеет увидеть школу, даже если придет к ее воротам.

— Я надеюсь, в вашей школе строгого режима ученик может выйти за ворота и увидеться с отцом? Или сделать это хотя бы через решетку?

— На третьем курсе детям разрешается посещать деревню поблизости…

— Меня не интересует третий курс, я говорю о первом!

— В случае необходимости, конечно, родителей могут впустить в Хогвартс, — после долгой паузы произнес Дамблдор.

— Прекрасно, — Риддл-старший вздернул подбородок. — И еще, мистер Дамблдор, мне нужен договор. Допускаю, что текст его испарится или же сама бумага обернется птицей и улетит в окно, но я желаю соблюсти все формальности. Повторяю, у меня только один сын, и я не намерен им рисковать!

* * *

— Прекрасно, — холодно сказал Риддл-старший, получив официального вида пергамент и убрав его в сейф. — Что далее? Где прикажете покупать перечисленные в письме принадлежности?

— В Косом переулке, — ответил Дамблдор. — Я помогу вам найти…

— Нет, спасибо. Мы сами в состоянии купить всё необходимое. Просто объясните, как попасть в нужное место, а там мы сориентируемся.

И тот объяснил: как добраться от вокзала до бара «Дырявый котел», как войти и что делать дальше.

— Благодарю, — кивнул Риддл-старший. — Думаю, мы не заблудимся. И вот еще: вы упомянули какие-то странные деньги…

— Это деньги волшебников, обменять их можно в банке «Гринготтс», — сказал Дамблдор.

— Прекрасно. Не смею более вас задерживать, сэр, ужин уже на столе.

Тот лишь вздохнул и… испарился.

— Это было немного грубо, папа, — серьезно сказал Том.

— А я ненавижу, когда мною пытаются манипулировать. И ты прекрасно знаешь, почему.

— Да. А если он попробует отыграться на мне в школе… — мальчик улыбнулся. — Посмотрим, что из этого выйдет.

— Только без жертв и разрушений, — в очередной раз напомнил Риддл-старший. — Идем ужинать, в самом деле. Завтра поедем, поищем этот Косой переулок…

— Ага… я хочу заранее почитать, что это за волшебный мир такой. Можно ведь купить не только школьные учебники? Должны у них быть какие-то справочники, что ли?

— Полагаю, мы найдем, — кивнул тот. — А теперь идем, не то бабушка станет ругаться!

3

— Вот это место, папа, — сказал Том.

Это был крошечный невзрачный бар. Если бы мальчик не указал на него, Риддл-старший бы его и не заметил. Проходящие мимо люди на бар не смотрели. Их взгляды скользили с большого книжного на музыкальный магазин, а бар, находившийся между этими магазинами, они, похоже, вовсе не замечали.

— Ну так идем.

Бар был слишком тёмным и обшарпанным даже для захолустья, не говоря уж о Лондоне.

— Добрый день, — обратился Риддл-старший к бармену, — нам необходимо попасть в Косой переулок, и…

— А, меня предупредили, — кивнул тот и выбрался из-за стойки. — Магглорожденный, да? Первый раз в школу? Идемте… Обратно-то легко пройдете, а тут в первый раз без провожатого никак…

— Благодарю, мистер, — сказал мужчина, когда перед ними открылась кирпичная стена на задворках. — Не подскажете ли, где искать банк? Нам сказали, там можно обменять деньги.

— А вон он, видите белое здание? Вот туда и идите, только будьте повежливее, гоблины — они обидчивые!

Отец с сыном переглянулись и двинулись по улице.

Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к ним магазином. «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные» — гласила висевшая над ними табличка.

— В любом случае, сперва нам нужно в банк, — негромко сказал Риддл-старший и сжал руку сына. — Идем.

Из мрачного на вид магазина доносилось тихое уханье. «Торговый центр „Совы“. Неясыти обыкновенные, сипухи, ушастые и полярные совы» — было написано на табличке. В соседней витрине красовались метлы. Здесь были магазины, которые торговали мантиями и телескопами, книгами и зельями…

— Забавно, — только и сказал Том. — Папа, думаю, одежду можно пошить дома?

— Да, у них совершенно неадекватные цены, — кивнул тот, узнав, что почем. — Вот и банк…

Обменять деньги оказалось не так уж сложно, хотя Риддл-старший подивился системе счисления в магической финансовой системе.

— Ну вот… Может, купить тебе сову или кошку? — спросил он, когда они приобрели всё необходимое и даже сверх того: Том изрядно выпотрошил книжные лавки.

— Спасибо, не нужно.

— А писать ты мне как будешь? Уверен, что школьных сов не проверяют?

— Не уверен, — снова сказал Том. — Поэтому заведу свою. Заведу, а не куплю, понимаешь? Вдруг у этих, покупных… м-м-м… номера есть, как у машин?

— Дикую поймаешь? — сообразил отец. — А… точно, Дамблдор же сказал, что там опасный лес поблизости! Только, очень тебя прошу, не попадись в зубы какому-нибудь монстру, не знаю уж, кто там водится!

— Не попадусь, — ответил сын и улыбнулся. В приюте от этой улыбки воспитанники разбегались впереди собственного визга. — Я придумаю, как связаться с домом.

— Хорошо. Идем?

— Ага… — Том снова окинул взглядом Косой переулок и негромко добавил: — Мне не нравится это место…

* * *

Хогвартс ему тоже не понравился. Приютом Том Марволо Риддл был сыт по горло, а это место сильно его напоминало. Ему, правда, повезло угодить на Слизерин, с которого, по слухам, выходило немало темных волшебников, и Дамблдор начал поглядывать на Тома с затаенной тревогой. Тому же было не до того: слишком много интересного оказалось в библиотеке, слишком многому он торопился обучиться…

— Папа, — сказал он, оказавшись дома на рождественских каникулах, — обычных магглорожденных не берут на Слизерин. Я едва сумел отбиться от Дамблдора, когда он начал расспрашивать, кем была моя мать. Сказал — не знаю, но… Я ведь в курсе. И нашел кое-что еще… Помнишь, ты говорил, у нее был золотой медальон со змеей?

— Конечно. Она сказала, это семейная реликвия.

— А куда он подевался?

— Не представляю. Наверно, она его продала, чтобы… прожить хоть как-то, — Риддл-старший посмотрел в сторону.

— Как думаешь, его можно разыскать? Такая приметная вещь не могла затеряться!

— Если Меропа продала ее волшебнику, я ничего сделать не сумею, сам понимаешь. Справки наведу, но обещать ничего не могу.

— Ясно… — Том помолчал, потом сказал вдруг: — Ты какой-то странный, папа.

— Разве?

— Да. Это из-за войны? Даже волшебники знают, что она началась…

— Из-за нее, — кивнул Риддл-старший и посмотрел на облака. — Ты… вот что, Том, оставайся на каникулы в школе. Там безопасно. Что будет здесь, я пока не знаю, но, по слухам… всё это может докатиться и до нас. А я ухожу.

— Что?.. Куда уходишь?! Зачем?..

— Воевать, Том. Я не могу сидеть дома, когда гибнут мальчишки чуть постарше тебя. Я теперь доброволец Королевских ВВС. Сперва — в училище, а потом — куда направят. Я не мальчишка уже, но и не старик, здоровье отменное, реакция тоже, машину водить умею… Справлюсь. Если не летчиком, так шофером буду, тоже дело не последнее.

— Да какой же ты старик, тебе и сорока нет! — воскликнул Том. Впервые отец увидел на его лице смятение и даже страх. — Но, папа…

— Так надо, Том, — ответил он, взяв сына за плечо. — Спроси дедушку: он ведь тоже мог не идти воевать. А теперь у него два осколка — в ноге и в груди, и доктора говорят, второй может доконать его в любой момент.

— Я вынул уже эти осколки, — буркнул тот. — Он и не заметил. Это совсем просто. Еще нас переживет…

— Тебе же запретили колдовать вне школы!

— Так то палочкой, а я давным-давно умею без нее, будто ты не знаешь. Я… будь мне хоть пятнадцать, я бы тоже пошел. Санитаром или так… хоть патроны подносить! — Том зажмурился и сжал кулаки. — И я же могу помочь…

— Я знаю, каково это, — отец положил руку ему на плечо. — Я помню, как отец уходил на войну — мне еще и десяти лет не было. Помню, как мама рыдала, а я не понимал, что происходит. Ты уже достаточно взрослый. И ты поймешь, что бы ни случилось, верно?

— Да.

— И позаботишься о бабушке с дедушкой вместо меня, когда подрастешь.

— Да. Клянусь. Но и ты… — Том прикусил губу, — ты тоже поклянись, что непременно вернешься живым!

— Это не от меня зависит, я же не волшебник. Вот если бы ты мне амулет какой-нибудь дал или удачу наколдовал… — невольно улыбнулся Риддл-старший.

— Я пока не умею. Но попробую, — серьезно ответил Том.

* * *

В августе сорок второго Том Риддл вернулся домой — мертвым, как решили врачи. Почти мертвым, уточнили они: его «харрикейн» развалился при посадке на воду, а из тела пилота извлекли не меньше двух дюжин пуль. Военные хирурги поражались живучести этого летчика: мало того, что он, получив такие ранения, ухитрился дотянуть на подбитом самолете до своей территории, мало того, что продержался в холодной воде, каким-то чудом цепляясь за обломок обшивки, пока его не подобрал сторожевой катер, он еще и не умер от кровопотери, переохлаждения и шока. Правда, оказался парализован полностью (причем, похоже, по итогам операции), и тут ничего нельзя было поделать, только отправить отважного пилота домой: в госпитале ему ничем уже не могли помочь, а живой труп вполне мог лежать и в родной усадьбе, не занимая койку, которую и так было, кем занять…

Последним, что слышал Том Риддл-старший, были слова хирурга:

— Всё. Фиксируйте сме…

А потом вдруг чей-то вскрик:

— Да он дышит еще!

И он дышал, цепляясь за жизнь, как делал это, задыхаясь от дыма в горящей кабине, а потом — в соленой морской воде, и почему-то на ум приходило сравнение: я же опомнился, когда Меропа… Чувство было тем же самым, он тонул, терял сознание, но упорно выплывал на поверхность, чтобы глотнуть воздуха и продержаться еще немного, и еще… потому что обещал, и…

— Папа! — услышал он и попытался открыть глаза, но тщетно. — Папа, слышишь? Да? Не бойся, я здесь. Раз реагируешь, значит, живой, а остальное я исправлю!

Если бы Риддл-старший мог, он бы засмеялся, но он был не в силах даже моргнуть.

— Меня не хотели выпускать из школы, — тихо говорил Том, держа его за руку. — Там, видишь ли, безопаснее! Будто я сам не знаю… И я бы остался, ты же велел беречь себя, но после того письма… не смог. Не знаю, что именно я там у них разнес, но вернулся.

«Какого еще письма?» — подумал тот, ощущая, как кто-то словно бы гладит мягким перышком виски. Он просил сына не лезть в чужие мысли, но как быть, если ты даже мычать не в состоянии?

— Дедушка написал, — ответил Том. — Я всё слал и слал сов… к тебе — бесполезно, они просто не долетали. Тогда я отправил нескольких домой, но никто не отзывался. Я просил директора, деканов отправить меня сюда, ну хоть самим проверить, что с вами со всеми такое… Они отказались…

Том коротко хохотнул.

— Маггловские войны — не их дело! А мой приют — я уже узнал, — разбомбили. Почти все выжили, даже засранец Стаббс, а Фланни погибла. Не побежала за всеми, когда пожар начался, сидела и мычала, как всегда…

Он долго молчал, потом сказал:

— Я сбежал к чертовой матери. Плевать, пусть исключают. Мне нечего там больше изучать.

«Да как дед тебе написал-то?!»

— Просто, поймал мою сову за хвост и сунул ей в клюв записку. Думаешь, они с бабушкой вовсе ничего не понимают? Ну, что я… не совсем обычный? Они из ума не выжили, и за дураков ты стариков не держи, вот что. Дед сам слёг, когда тебя привезли таким вот, но скоро поднялся, потому что… ну, потому что не мог же он бросить бабушку с тобой совсем одних?

Том шмыгнул носом и добавил:

— Я обещал не воровать. Но больничное крыло все-таки обнёс, выволок, что сумел. Дома я такого не сварю, не из чего… Пей, — он осторожно приподнял отцу голову и поднес что-то к губам. — Должно помочь, я всё выспросил у школьного медика. Раз мозги у тебя работают, остальное починить не сложно. Я же волшебник, как-никак!

Риддл-старший чуть не захлебнулся нестерпимо горьким питьем, но покорно проглотил. Волшебство или нет, жить ему хотелось нестерпимо, и не в растительном состоянии, а… ну хоть как отец после первой войны, с осколками в груди и ноге, вечными болями, риском умереть в любую минуту, если клятый осколок дойдет до сердца, но способным передвигаться и разговаривать!

4

Когда он открыл глаза…

Что? Открыл?..

Он посмотрел в потолок, увидев с детства знакомую трещину, почему-то напоминающую Иггдрасиль, — ее как ни заштукатуривай, все равно проступает, покосился в сторону — за окном рассветало, в другую — Том сидел возле кровати, уронив голову на скрещенные руки.

— Эй… — едва слышно позвал Риддл-старший, вернее, попытался — из горла вырвался только хрип, но Том подскочил, как ужаленный. Глаза его были обведены темными кругами, он осунулся и казался бледнее обыкновенного, будто не спал несколько ночей кряду. Должно быть, и впрямь не спал…

— Сейчас… — проговорил он, гремя какими-то пузырьками и склянками на прикроватной тумбочке. — Ты только не уходи туда снова, папа, не закрывай глаза, я сейчас… Ну, давай…

На вкус зелье было еще омерзительнее прежнего, но зрение окончательно прояснилось, дышать стало легче и даже получилось выговорить:

— Ты как… тут…

— А ты разве не слышал? — шепотом спросил Том. — Я же говорил позавчера — сбежал. Учебный год только начался, а тут такое… К черту! Я взял с собой все, что смог унести, ушел потайным ходом, навьючил барахло на фестрала — это такой адский конь, водятся они в Запретном лесу, — и улетел. Даже если за мной придут… палочка при мне, а у дедушки есть ружье. Да и, подозреваю, большинство рады будут никогда меня больше не встречать, совсем как приютские!

«Уголовник малолетний», — взглядом сказал ему отец.

— Плевать, — повторил подросток. Да какой подросток, уже юноша! — Никто меня не остановит, если дело идет о жизни и смерти. Ты не пытайся говорить пока, нужно время, чтобы речь восстановилась. Просто думай, я же могу слышать… Помню, помню, обещал не лезть в мысли, но что делать, если иначе никак?

«Почему? — спросил Риддл-старший. — Почему, Том?.. Ты же знаешь, как я поступил с твоей матерью!»

— Знаю. Но меня-то нашел… Если бы она выжила тогда, ты бы что, выгнал ее на улицу?

«Нет. Наверно… Устроил бы… ну вон хоть в коттедже за холмом или нанял ей квартиру в Лондоне. Жить с ней не смог бы, но содержание бы назначил… И тебя забрал».

— Ну вот. Ты самый… самый обычный человек. И я понимаю, почему ты так испугался, — тихо сказал Том. — Теперь-то уж точно понимаю: кое от чего и волшебник сбежит, сверкая пятками. А ты не волшебник. Но ты пришел за мной в приют и сказал… правильные слова. Вот и всё.

«Ты слишком много и красиво говоришь, — невольно подумал Риддл-старший, — у вас там что, риторику преподают?»

— Нет, что ты! — засмеялся Том. — Так… нахватался на Слизерине. Глупо звучит, да?

«Пафосно, — сформулировал тот. — И немного напыщенно».

— Тьфу ты!

«Подросткам простительно».

— Ну ладно… Чувствуешь мою руку? Если не можешь кивнуть, моргни один раз.

Риддл-старший моргнул.

— Дальше будет очень больно, — честно сказал Том. — Это зелье позволяет не то что срастить кости, а даже заново вырастить, но ощущения, сам понимаешь… Я на себе пробовал, когда с метлы навернулся и руку сломал.

«А ты думаешь, эти ощущения поразят меня чем-то новым?»

— И правда… Я схожу к бабушке с дедушкой, ладно? Пока не стану говорить, что ты очнулся, а то замучают же заботой!

* * *

Том Риддл-старший встал на ноги через неделю.

— Ты врешь, как дышишь, — сказал он сыну, с его помощью доковыляв до гостиной. — Ты не крал зелья, а состряпал что-то уже здесь. Столько ты бы даже на коня не погрузил, разве что на водовозную телегу…

— Какая разница? Я стащил ингредиенты, чемодан с чарами расширения пространства у меня есть, — серьезно ответил тот. — А сварить это я могу и в любимой кастрюле миссис Смит. Тебе же позвоночник перебило, а не мозги отшибло! С мозгами сложнее, их костеростом не зальешь…

— Досекретничались? — спросил мистер Риддл, взглянув на них. — Ну в самом деле, Том, неужто мы не знали, что мальчик у тебя… своеобразный? И что сбежал ты с дочкой чокнутого Гонта?

— Он совсем не чокнутый, когда ему того надо, — подала голос миссис Риддл, оторвавшись от вышивки. — Видно, эта хитрость у маленького Тома от него, не от бедной же девушки… Правда, о нас теперь будут долго сплетничать: как да зачем сюда явилась военная полиция!

— Что?..

— Я вызвал, — просто сказал Том. — Сказал, что видел в лесу странных людей в незнакомой форме, а ты же служил, но где именно, я не знаю, вот и… сообщил, куда следует, вот они и прочесывали окрестности, и у дома караулили. Я решил, что такой ораве память стирать не рискнут. У них же начальство есть.

— Логично… А что, этот… Дамблдор не появлялся? Он же может попасть прямиком в дом, карауль не карауль, разве нет?

— Появлялся, — коротко ответил мистер Риддл и потрогал грудь в том месте, где сидел когда-то осколок. — Попытался вытребовать Тома обратно в школу, но я…

— Немного вспылил, — закончила миссис Риддл. — Я поддержала. Виданное ли дело: отец лежит ни жив ни мертв, а ребенка насильно тащат на уроки! Что ему там в голову полезет, спрашивается? И что этому фрику так дался наш мальчик?

— Он меня боится, бабушка, — серьезно ответил Том. — В самом деле, не шучу.

— Но почему?

— Наверно, я зря сказал при нём, что намерен победить смерть, — без улыбки сказал он и в упор посмотрел на отца. — Я сделал первый шаг. Это была еще не смерть, но…

— Намного хуже, — перебил Риддл-старший. — Я помню твои слова, Том. И я верю, что у тебя всё получится.

— Конечно, получится. Когда кончится война, я хочу пойти в медицинский колледж, обычный, — серьезно произнес Том. — Мне надо понять, что у людей в голове. Я не о мыслях, в мыслях-то разобраться легко, а о том, как это всё связано.

— Значит, пойдешь. Но тебе придется многое подтянуть, в этом вашем Хогвартсе образование никуда не годится. Как раз и займешься, — заключила миссис Риддл. — А теперь давайте-ка ужинать!

5

— Ты снова уходишь? — спросил Том в январе сорок третьего.

— Да. Я должен, — отец положил руку ему на плечо. — Еще ничто не кончено, и любой пилот на счету. Представляешь, какой был переполох, когда я объявился живым и вполне годным к службе?

— Еще бы, — самодовольно ответил тот, — тебя же не абы кто латал, а я! Кстати, я иду с тобой.

— Ты что, рехнулся? — после паузы выговорил Риддл-старший.

— Ни капли. Я совершеннолетний, так что сам могу решать за себя.

— Это для волшебников ты совершеннолетний, а для обычных людей…

— Папа, ты думаешь, так сложно исправить пару цифр в документах? Это даже магглы проделывают на раз-два! А твои сослуживцы… ты им говорил, что у тебя есть сын? И сколько ему лет?

— Упоминал только, что ты учишься в колледже.

— Ну вот, дел-то, — пожал плечами Том. — Я же выгляжу старше своих лет, все говорят. Папа, я в пилоты не рвусь, полеты — это немного не моё. Я пойду санитаром в госпиталь, там я точно пригожусь, а мне пригодится опыт. И не спорь!

— Иначе сбежишь?

— Конечно.

— А если я тебя заставлю поклясться остаться дома?

— Не послушаюсь, — спокойно ответил Том. — Повторяю, я уже всё решил. Скажи только, что с собой брать, да аппарируем. Что время терять?

— Что сделаем? — не понял Риддл-старший.

— Переместимся, куда надо, — пояснил тот. — Я же волшебник. Совершеннолетний. И разрешение на аппарацию я получил, хотя пришлось воспользоваться… хм… нетрадиционными методами убеждения.

— Гм… удобно, конечно, только не забывай, что мне отмечаться нужно, — невольно улыбнулся отец. — Я на службе, как-никак.

— Точно… — хлопнул себя по лбу Том. — Ну и все равно, нечего время тянуть! Что собирать-то, скажешь? Свои зелья я уже упаковал.

Риддл-старший вспомнил батареи бутылей и флаконов, горы неведомых странных ингредиентов и подумал, что чемоданы с расширением пространства — исключительно полезное изобретение!

* * *

В военно-полевом госпитале Тома Риддла называли исключительно «наш волшебник». Юный санитар, еще совсем мальчишка, как-то ухитрялся оказываться там, где это было больше всего необходимо, вскоре уже ассистировал при операциях и, поговаривали, способен лечить или хотя бы снимать боль наложением рук. Так или иначе, когда он появлялся — в палате ли, в палатке, — каждый норовил зазвать его к себе и перекинуться хоть парой слов. И непременно получить лекарство или хоть кружку воды из его рук.

Врачи считали это просто приметой и самовнушением, но факт оставался фактом: пациенты Волшебника Тома в большинстве своем очень скоро шли на поправку, даже самые тяжелые. И кошмары, от которых многие просыпались по ночам с криками, им больше не снились: хватало обычно пары разговоров с Томом, чтобы избавиться от них раз и навсегда.

Даже вечно ломавшийся санитарный грузовик перестал барахлить, стоило Тому поболтать с механиками и как-то заночевать в кузове.

— Там всего-то одна железяка износилась, — посмеиваясь, говорил он отцу, явившись повидаться, — а взять ее неоткуда, таких не делают уже, поищи этот антиквариат… Я и трансфигурировал, дел на полминуты, только подновлять надо время от времени. Сам-то как?

— Не видишь, что ли, еще одну медаль навесили, — отвечал тот. — Сознавайся, ты мне чего-то подлил?

— Немного, — не отрицал Том. — Но зелье удачи — это на один раз, постоянно его использовать нельзя, проку не будет. Перед тем вылетом я как чувствовал — дело будет очень опасным, вот и капнул… Пойду, а то хватятся меня.

— Да уж, или тут застукают, — кивал отец. Госпиталь был не так уж далеко от аэродрома, но пешком идти бы пришлось не один час, да мимо патрулей… — Бабушка с дедом в порядке?

— В полном. Я к ним вчера заскакивал, передают поздравления с наградой! Дед ходит гордый, как будто это ему орден навесили, а не тебе, — Том усмехнулся. — Про медаль узнает, вообще носом потолок прошибет! А у нас говорят: Риддл-старший в воздухе чудеса творит, а младший — в палатах…

— Ты там не слишком злоупотребляй, — предупредил тот. — Что, если настоящие волшебники засекут? Не положено же с обычными людьми делиться этими вашими зельями, ты сам говорил!

— Думаю, им чуточку не до меня, у них там Гриндевальд разбушевался почище Гитлера, а Дамблдор за ним гоняется, хотя лучше бы за Гитлером и компанией… — снова ухмылялся Том, обнимал отца и исчезал, оставив сильный запах карболки и еще какой-то медицинской пакости.

Когда и где он успевает разжиться новостями из волшебного мира, Риддл-старший не мог взять в толк, потом сообразил: да наверняка переписывается с кем-то из школы! А может, не из школы, а из Косого переулка, а то и местечка похуже: Том как-то обмолвился, что есть там пара криминальных кварталов, где можно разжиться и краденой волшебной палочкой, и запрещенными зельями… словом, как в любом подобном местечке. И о том, что свою палочку он спрятал подальше и пользуется творением неизвестных мастеров, невесть где, когда и у кого добытым, тоже говорил, потому что ему это не принципиально, но вот чтоб не отследили, лучше взять чужой инструмент.

«Левый ствол, — добавлял Том, ухмыляясь, — главное, чтоб не палёный был, ну да это легко выяснить: если после использования тебе на голову сыплются авроры… ну, полиция волшебная, стало быть, надо эту палочку сбрасывать и тикать! А про отпечатки пальцев они, по-моему, и не слышали никогда!»

И там же, похоже, Том раздобыл то, что давно искал — материнский медальон. Риддл-старший, когда увидел его, лишился дара речи, потом обрел его и долго и выразительно честил сына на все корки.

— Как ты его нашел, сознавайся! — выпалил он наконец.

— Так же, как ты искал маму, — пожал плечами Том, поигрывая золотой вещицей. — То есть не ты, а детектив, не суть важно. Поспрашивал тут и там: если она его действительно продала, скупщики краденого должны были это запомнить, говорю же, приметная штука. Мирок там тесный, так что я скоро в самом деле нашел дядьку, который его купил почти за бесценок, и старушку-коллекционерку, которой продал медальон.

— Надеюсь, ты ее не убил? — кротко спросил Риддл-старший. — Тебе только вооруженного разбоя с отягчающими обстоятельствами не хватало!

— Нет, я представился коллекционером, живо окрутил бабулю… своими методами. Ну а когда она распахнула передо мной свою сокровищницу, усыпил бедняжку, сунул цацку в карман и преспокойно ушел, — хмыкнул Том. — У нее там еще много интересных вещичек было, но мне-то нужна только эта.

— Хочешь сказать, старушка тебя не опознает? У тебя внешность, мягко говоря, выдающаяся!

— Папа, ну я же не идиот… — вздохнул тот. — Разумеется, я был в чужом облике! Меня видела прислуга, но она заявит, что это был импозантный и весьма обходительный джентльмен средних лет с роскошными усами и интересным шрамом на щеке… Они с хозяйкой рассматривали коллекцию, а потом… а всё, служанку отправили за бренди, а когда она вернулась, меня уже не было.

— Просто-таки идеальное преступление, — буркнул Риддл-старший.

— Не совсем. Со служанкой могла выйти накладка: я еле придумал предлог, чтобы отослать ее хоть на пару минут! Она, видишь ли, не человек, ее так просто не заколдуешь… Ну, если что, пришлось бы или прорываться с боем, или грабить дом ночью, — совершенно серьезно сказал Том и добавил: — Кстати, это я у твоего командира волосок взял, чтобы оборотное зелье сварить, у Финч-Флетчли. Вряд ли маггла-военного знают в Косом переулке!

— И когда только ты всё успеваешь, а?

— Я расторопный, — по-прежнему серьезно ответил Том и ухмыльнулся: — И не трачу времени ни на дорогу, ни на слишком долгие… гм… уговоры. Возьмешь медальон?

— Мне-то он зачем? — недовольно спросил отец. — Не я ведь потомок этого вашего Слизерина!

— Ну, моё дело предложить, — ответил тот и спрятал медальон за пазуху. — Надо домой отнести, а то вопросами замучают, что это да откуда… И нет, папа, я не стану обещать, что больше так не буду. Мало ли… Вдобавок, я оставил старушке тридцать золотых — ровно столько она заплатила торговцу, так что, можно считать, я просто выкупил своё наследство.

— Сколько же тот тип дал Меропе? — невольно спросил Риддл-старший.

— Два, — зло сощурившись, ответил Том, прислушался, прижал палец к губам и испарился.

6

В дверь, украшенную табличкой «Т. М. Риддл, заведующий отделением», вежливо постучали.

— Сэр, разрешите побеспокоить?

— Входите! Что у вас? Срочное что-нибудь?

— Да понимаете, наплыв такой… после финального матча, что мы не справляемся. Не согласитесь принять пациента?

— Вы же знаете, что с переломами, проклятиями и пустыми черепными коробками — это не ко мне, там нечему страдать, — рассеянно ответил Том, листая толстенный справочник. Вовсе не волшебный. — Хотя нет, с проклятиями можно. Темномагическими, а не этими дурацкими сглазами, от которых малиновая шерсть в носу растет.

— Конечно, знаю, сэр, но там женщина с маленьким ребенком ждет уже часа три, а мы… — служитель клиники Мунго виновато развел руками.

— А что с ребенком?

— Да поди разбери… Мать говорит, жалуется на головные боли, по ночам плохо спит, кровь носом часто идет…

— Так что ж вы тянули, бестолочи? — вежливо спросил Том и поднялся во весь свой немаленький рост. — Это же как раз по моему профилю, а вы маринуете пациентов который час в этом дурдоме, который по недоразумению называется приемным покоем! Заавадить бы вас всех к такой-то матери, да где другой персонал возьмешь? Желающие что-то в очередь не выстраиваются…

Старший целитель Риддл частенько сулил бестолковым и нерасторопным подчиненным кары небесные и Аваду Кедавру, и почему-то, если в кару никто не верил, то в Аваду — очень даже. Поговаривали шепотом, случалось ему использовать и ее, и другие непростительные, ох, случалось, на войне, к примеру, и, если что, рука у Риддла не дрогнет…

— Пригласите их в мой кабинет, — велел он, — я приду через пару минут.

Сунув бумаги в сейф (тот довольно клацнул зубами), Том накинул обычный медицинский халат поверх джемпера (мантиями он был сыт по горло, соглашаясь напяливать эти балахоны только на торжественные мероприятия, но молодому светилу прощались такие вольности) и перешел в соседнее помещение.

Навстречу ему поднялась высокая худая черноволосая и черноглазая женщина непримечательной наружности, с лицом длинноватым, костистым и не слишком приветливым, если не сказать угрюмым. Ребенок, мальчик лет четырех, был похож на нее как две капли воды, не считая носа — тот явно достался ему от другого родителя. Оба выглядели какими-то неухоженными и подавленными.

— Старший целитель Риддл, — отрекомендовался Том, — что беспокоит, миссис?..

— Снейп, — коротко представилась та и, глядя в пол, пересказала всё то же самое, что Том уже слышал от служителя.

— Ага… Вы присаживайтесь, а я, с вашего позволения, потолкую с мальчиком.

— Он ничего не скажет, — покачала головой женщина. — Он даже мне не говорит, в чем дело: напугал его кто-то или сон скверный приснился, или еще что… Молчит, и всё тут!

— А, это дело поправимое, — жизнерадостно ответил Том. — Только мне нужно ваше информированное согласие на обследование. Не беспокойтесь, ничего сверхъестественного и темномагического, самая обычная процедура.

— Да, я знаю, вы специалист в области ментальной магии, — сказала вдруг она. — И очень удивилась, когда вы согласились принять нас.

— А некому больше, — пояснил он. — Там толпа квиддичных фанатов с травмами разной степени тяжести, причем те, кого уже вылечили, норовят продолжить прямо в палатах. Вот весь персонал и бросили на усмирение, подавление и излечение, пока они нам всю клинику не разнесли… Ну что ж, приступим?

Он присел на корточки перед мальчиком — тот ответил ему угрюмым взглядом.

— Как тебя зовут? — спросил Том. — И что с тобой случилось?

— Сев, — перебила мать.

— Северус, — упрямо поправил тот. — Ничего не случилось.

— Превосходно… А вы, мэм, не вмешивайтесь, а лучше — удалитесь в коридор, при вас он точно говорить не станет. И не беспокойтесь, я умею обращаться с малолетними хулиганами, — тут он ухмыльнулся, вспомнив приют и Хогвартс, — а ваш отпрыск на хулигана что-то не похож.

Миссис Снейп вышла, поминутно оглядываясь, а Том поднялся, взял мальчика подмышки и бесцеремонно посадил на свой стол, прямо на бумаги, чтобы сильно не нагибаться.

— Так-то лучше, — сказал он. — Твоя мама сказала, у тебя часто идет носом кровь и болит голова, так? Киваешь, уже хорошо… Ты подрался с кем-нибудь? Или упал и ударился? По перилам там катался или просто на улице грохнулся — и лбом о бордюр?

Тот помотал головой.

— И не дрался?

— Ну так… немножко, — подал наконец голос мальчик.

— Уже легче… Да уж, хорошо, ты вообще разговаривать умеешь, а то так вот доставят человека, а он даже мычать не в состоянии, — невольно припомнил Том отца. — Продолжим… Сейчас болит где-нибудь?

Мальчик снова помотал головой.

— А это что? — тот ткнул пальцем на несколько темных пятнышек на одежде ребенка. Кто другой бы не заметил, но у Тома было превосходное чутье на кровь. — И откуда?

Тот молчал.

— Что, даже не скажешь, мол, соусом капнул? Врать не любишь, а потому молчишь? — понял Том. — Н-да, интересный ты экземпляр! Ладно, давай посмотрим, что там с тобой такое, а то, знаешь ли, такие симптомчики в столь юном возрасте — не к добру. И вот что: мама давала тебе какие-нибудь лекарства? Тьфу ты, зелья, вечно путаюсь…

Хорошо еще, Том Риддл слыл весьма эксцентричным человеком — многие блестящие профессионалы именно таковы, — а потому на медицинской кафедре все считали, что он именует зельями новинки фармакологической продукции в порядке шутки.

«Жизнь слишком коротка, — приговаривал Том, перемещаясь из клиники Мунго в маггловскую больницу, — нужно успеть всё, а то пока еще я придумаю, как достичь бессмертия!»

За это ему, кстати, тоже влетело от отца: когда Том явился похвастаться новым достижением на почве лечения тяжелых черепно-мозговых травм и их последствий, прежде считавшихся необратимыми, Риддл-старший спросил не без иронии:

— Ну а когда ты добьешься бессмертия? Ты же собирался, помнится!

— Бессмертие теоретически достижимо, — преспокойно ответил Том. — Есть, например, философский камень, но он дает условную вечную жизнь: перестанешь принимать эликсир — и привет, на тот свет! Не сразу, но… Второй способ слишком уж неаппетитный, даже рассказывать не стану. Да и, пишут, ничем хорошим для экспериментатора такие опыты не заканчиваются, а я себе дорог в первозданном состоянии… Вдобавок, папа, ты ошибся: я собирался добиться не бессмертия, а победы над смертью. Это чуточку разные понятия… И, в общем, я на пути к этому.

Риддл-старший посмотрел, как тот крутит на пальце тяжелый перстень с простым черным камнем, припомнил, где и у кого видел эту драгоценность, и грязно выругался.

— Как ты…

— Это моё законное наследство, — ответил Том, увернувшись от просвистевшего мимо пресс-папье. — Ты что, не знал: дед Марволо помер, а дядюшка Морфин доигрался со змеями!

— Так. Подозреваю, это твоих рук дело!

— Можешь не верить, но на этот раз я абсолютно ни при чем, — заверил Том. — Я вообще во Франции был в тот момент.

— А что тебе мешало приказать змее заранее?

— То, что второй приказ отменяет первый, и дядюшке, изловившему очередную несчастную гадюку, ничто не угрожало.

— Другой змее… — с намеком произнес Риддл-старший, но Том так ни в чем и не сознался. Сказал лишь, что зашел на похороны дядюшки, не обнаружил кольца на пальце усопшего, после чего вытряс семейную ценность из вороватых служащих погребальной конторы. — И зачем тебе этот булыжник?

— А у него крайне замысловатые свойства, которые еще исследовать и исследовать, — ответил Том. — Теоретически, он может возвращать мертвых, но это, как по мне, неважная идея. Разве что криминалистам пригодился бы — допрашивать тени усопших! Но это бесперспективное направление…

— А какое — перспективное?

— Ну папа, сам подумай! Я же работаю с людьми, которые всё равно, что мертвы! Если не вдаваться в специальную терминологию, то у них вот тут, — Том выразительно постучал себя по лбу, — ничего. Оно куда-то подевалось, но я думаю, что научусь это что-то возвращать, когда окончательно разберусь, как использовать камень. И сделаю так, чтобы это смог повторить кто-то другой, но уже без камня!

Риддл-старший вздохнул и смирился, попросив только не устраивать зомби-апокалипсис в отдельно взятом Лондоне или где там Том ставит эксперименты…

… -Ну, так давала тебе мама зелья или нет? — вернулся к реальности Том.

— Да. Она сама их готовит, — ответил мальчик и добавил с заметной гордостью: — Она была лучшей на курсе!

— Но что именно, ты вряд ли знаешь?

— Почему это? Знаю, мама меня учит!

— Ну тогда ты должен знать: прежде чем прописать тебе что-нибудь, мне нужно знать, что ты принимал раньше. Кое-что нельзя смешивать. И двойную дозу тоже пить нельзя, так и отравиться можно. Или мне у нее самой спросить?

— Не надо, сэр, я скажу… — мальчик подумал, нахмурив лоб и довольно связно объяснил, чем его поили.

— Ага, общеукрепляющее, тонизирующее, кроветвор… а вот это зря, если у тебя сосуды слабые, с этим нужно быть поосторожнее, — пробормотал Том. — Может, и кровотечения у тебя от этой самодеятельности… Ладно, займемся обследованием. Не бойся, больно не будет, если только щекотно.

Мальчик ничего не ответил, когда Том взял его за руку, потом положил руку на голову, прислушался к своим ощущениям и нахмурился. То, что ему удалось диагностировать, было, мягко говоря, не слишком хорошо.

— А вот теперь, — сказал он, — может быть немного неприятно. Посмотри мне в глаза.

Тот моргнул, и перед Томом пронеслись картинки: вот крючконосый мужчина кричит на съёжившуюся женщину, а черноволосый мальчик плачет в углу… Снова крики, только теперь женщины рядом нет, а мужчина нависает над ребенком, огромный, страшный, глаза налиты кровью — он явно нетрезв, а мальчик не понимает, что сделал не так… Короткий удар — мальчик отлетает в сторону, больно ударяется о дверцу шкафа, и… пустота?

Тут ребенок дернулся так, что едва не свалился со стола, и разорвал зрительный контакт.

— Ого! — с уважением произнес Том. — Это кто тебя научил закрываться, тоже мама?

— Что?..

— То, что я делал сейчас, называется ле-ги-ли-мен-ция, — раздельно сказал Том, уперев кончик пальца в лоб мальчика. — Не буду скромничать, я достиг в ней изрядных высот, и, чтобы увидеть чужие воспоминания и мысли, мне не нужно прилагать особых усилий, особенно если это ребенок вроде тебя. А вот у тебя, если мама тебя ничему подобному не учила, отменные природные щиты. Окклюменция — редкая способность, это нужно развивать и усиливать, пригодится в жизни!

Тот поморгал, осмысливая сказанное, потом тихо сказал:

— Я просто не хотел, чтоб вы видели… иначе…

— Иначе — что? Я врач, вообще-то. Понятие врачебной тайны тебе знакомо? Ясно, не знакомо… — Том тяжело вздохнул. — Ладно, вернемся к твоим воспоминаниям. Мужчина, я полагаю, твой отец? И он, видимо, наподдал тебе сгоряча и велел не говорить матери? А почему?

— Потому что… — губы у мальчика задрожали, но он упрямо сжал их и продолжил после паузы: — Они опять будут кричать. Он ненавидит магию, а я тогда… и он сказал, если я еще раз сделаю это в доме… или пожалуюсь маме…

Том невольно присвистнул. Вот так поворот!

— А как ты скрыл от мамы следы? Ты же здорово ушибся, я видел.

— Я знал, где у мамы какие зелья, — серьезно ответил тот. — Следов не осталось, вот она и не узнала…

Том с размаху закрыл лицо рукой, чуть не разбив себе нос фамильным перстнем:

— Вот кто самодеятельностью занимался, а вовсе не она! Ну ты даешь, Северус! А если б траванулся насмерть?

— Нет. Я говорю — я всё знал. И мама мне давала кое-что раньше, когда я просто ушибался или падал…

— Просто! Сравнил… А ну, отвечай, ты тогда сознание терял? Голова потом кружилась? Тошнило?

Мальчик кивал, шмыгая носом.

— Ну, картина ясна… — пробормотал Том.

— Не говорите ей, сэр! — вцепился тот в его халат. — Просто полечите меня, и всё, и…

— Ага, до следующего твоего выброса, за который отец тебя из окна выкинет? Со сломанной шеей, знаешь ли, сложно зелья искать… Ладно, только не вздумай реветь! Я придумаю что-нибудь, — вздохнул Том. — Посиди пока тут, я сейчас. Держи вот книжку, что ли…

Он помолчал, собираясь с мыслями, и вышел. Миссис Снейп снова встала ему навстречу, глядя с заметной тревогой.

— Могу утешить, мэм, — произнес Том, выдержав паузу. — Жить ваш сын будет, особенно когда мы окончательно вылечим его малюсенькую закрытую ЧМТ и прочую ерунду вроде сотрясения мозга, а также избавим от последствий неумеренного и бесконтрольного употребления зелий.

— Что?..

— А вот с вами, мэм, мне нужно поговорить, и очень серьезно, — продолжил он, подхватывая ее под локоть и увлекая в соседний кабинет. — Вернее, говорить буду я, а вы выскажетесь потом, если захотите. Присаживайтесь.

Она осторожно присела на краешек стула, глядя с заметной тревогой.

— Каким образом вы вышли замуж за маггла, я спрашивать не буду, дело это житейское и меня не касается, — просто сказал Том. — А вот жестокое обращение с ребенком — еще как. Видите ли, как старший целитель Риддл я могу только вылечить его и отпустить с миром, а вот как профессор Риддл, почетный член всевозможных обществ защиты, вполне могу добиться изъятия вашего сына из семьи. А уж если совместить две мои ипостаси…

— Я никогда… — вскочила миссис Снейп. Бледное лицо ее от гнева раскраснелось и сделалось вполне симпатичным.

— Не вы, — Том сел за свой стол и сцепил кончики пальцев под подбородком. — Ваш супруг. Эта травма — его рук дело. Вероятно, она была причинена по неосторожности, что не исключает повторения таких инцидентов, возможно, с летальным исходом. Маленькому ребенку много не нужно, а ваш муж, как я видел, будучи в гневе и в подпитии, себя не контролирует.

На этот раз женщина побелела, как полотно, и осела обратно на стул.

— Вы уверены? — глухо спросила она.

— Конечно. Я же легилимент. Могу поискать думосброс, покажу вам, как это было. Хотите?

Она помотала головой точно таким же жестом, как ее сын.

— Вы желаете сказать, что не подозревали о склонности вашего супруга к рукоприкладству? Вы-то ладно, вы взрослая дееспособная волшебница… Кстати, что мешало вам его немного… гм… усмирить? — с любопытством спросил Том, будто позабыв, что его это не касается.

— И что, держать его под Империо? — неожиданно огрызнулась она. — Или поить чем-нибудь? Запугать? Тогда он совсем озлобится и уж точно отыграется на Севе, а вдобавок… Это же будет не он!

— Гм… исчерпывающе. Ну что ж, у всех свои пристрастия, а говоря попросту — любовь зла, — ухмыльнулся Том. — Но, повторюсь, вдвоем вы там можете хоть на голове стоять, хоть с крыши друг друга сбрасывать, хоть в розовых слоников превращать, с этим пускай полиция и аврорат разбираются. Но как вы намерены оградить сына от избиений? А они еще последуют, уверен: Северус сознался, что его отец ударил его за магический выброс. Вас, очевидно не было дома… Так вот, я опасаюсь, это был не первый такой случай, но тогда, возможно, дело ограничивалось криком или шлепками, но… звоночек прозвенел.

Она слушала молча, а Том после паузы и добавил:

— Сдается мне, если ваш супруг не покалечит или не убьет сына до его совершеннолетия, тот потом отплатит с лихвой. Знаю я такие характеры, сам такой… Хотя можно и без волшебства обойтись, мне ли не знать! Перерезать глотку спящему пьянице даже ребенку под силу. А учитывая то, что он уже разбирается в зельях, то может и подлить любящему папаше что-нибудь этакое… И вот за это ему, кстати, ничего не будет: поди знай, какую отраву купил пьянчуга с рук в подворотне! Стоит Северусу это осознать…

Том выразительно развел руками. Конечно, он сгущал краски, но иногда это приходилось кстати: с его-то убедительностью склонить человека к выгодному решению было проще простого. А мальчика упускать не хотелось: он явно был небесталанен (а Том уже давно старался не упускать из вида талантливую молодежь), да только вот с родителями ему не очень повезло. Мать — еще куда ни шло, а папаша… Как бы и впрямь не угробил юное дарование!

— И что мне делать? — после долгой паузы произнесла миссис Снейп. — Тобиас и раньше был вспыльчив, а после того, как начал прикладываться к бутылке, с ним сладу не стало!

— Я откуда знаю, что вам делать? Я не нарколог, своего мужа лечите сами. Кстати, откуда у него такая ненависть к магии?

Она промолчала.

— Ясно, околдовали, — удовлетворенно кивнул Том. — Так, чуточку, а потом он узнал, в чем дело и взбеленился? Знакомое дело, моя матушка так же поступила. Хм, мэм, да у нас с вашим сыном много общего! Правда, мне-то с отцом повезло, хоть он и сбежал…

— И это вы называете — повезло? — нахмурилась она.

— Ну да, он же меня воспитывал, — пояснил Том, не вдаваясь в подробности. — Матушка-то умерла. А ваш благоверный, интересно, почему еще не смазал пятки?

— Я обещала, что никакого колдовства в доме не будет, — опустив глаза, ответила миссис Снейп. — Но иногда потихоньку что-то чиню или… так, чтобы не забыть. Тобиас замечает и выходит из себя. А Сева вдобавок не всегда возможно проконтролировать! Ну и Тобиас злится, что сын тоже родился волшебником…

— И вдобавок, я полагаю, вы домохозяйка и существуете на его заработки? Или у вас имелось приданое?

Она покачала головой:

— Родители отказали мне от дома, когда узнали, с кем я связалась.

— А пойти работать вам в голову не приходило? Мальчик уже не такой маленький, можно было бы отдать его в сад, да и школа не за горами!

— За сад тоже нужно платить, — тяжело вздохнула она. — Да и кем я могу устроиться у магглов? Посудомойкой, уборщицей… да, я так и делала, пока Сев не родился. А потом его не с кем было оставить, затем пошли выбросы… Надо было научить его хоть как-то сдерживаться, но у него не всегда получается, сами понимаете.

— М-м-м… дайте подумать… — Том выразительно приставил пальцы к вискам. — Он обмолвился, что вы были лучшей на курсе, видимо, блистали в зельеварении?

— И не только, но в нем — особенно, — вдруг улыбнулась миссис Снейп. — Слагхорн меня всегда отличал и страшно оскорбился, узнав, что я не намерена продолжать его дело, а выхожу замуж. Я ему буквально в душу плюнула…

— Но вы ведь не совсем забросили свое ремесло, раз варите что-то дома тайком?

— Ну да… возможностей не так много, но кое-как справляюсь.

— Тогда отчего бы вам не устроиться зельеваром в Мунго? Уж с простыми вещами вы точно справитесь, а дальше вспомните ремесло. У нас вечная нехватка персонала, — пояснил он, — я как раз сетовал на это перед вашим визитом. Очереди желающих работать здесь наблюдали? Нет? Ну вот… по-моему, отличный вариант, а платят всяко больше, чем поломойкам у магглов!

— Да, но… куда я Сева дену?

— Тут детей хватает, пусть общается. Или при вас будет, он ведь и так наверняка постоянно при вас обретается?

— Я стараюсь заранее научить его чему-то, ему так легче будет в школе, — тихо сказала миссис Снейп. — Он, как услышал о факультетах, решительно заявил, что непременно попадет на Слизерин, как я, а какое там отношение к полукровкам, вы слышали, наверно?

— Если вы забыли, я сам полукровка и учился на Слизерине, — вежливо напомнил Том. — Как видите…

Он обвел широким жестом стены, сплошь увешанные почетными грамотами и собственный бюст с ворохом наград на шее, как волшебными, так и маггловскими.

— Не пропал, — довольно улыбнулся Том. — Хотя и смылся из школы на войну, не закончив обучения. Словом, миссис Снейп, вы пока посидите и подумайте о возможных перспективах, а я пойду займусь вашим сыном. Я бы занялся с ним легилименцией и окклюменцией, у него есть все задатки для этого, — выпустил он парфянскую стрелу и стремительно вышел, не желая слушать очередное «да, но». Ох уж эти женщины! И что у них в головах?

В свои годы (впрочем, не такие уж солидные что для мага, что для маггла) Том еще не был женат, говорил, что всегда успеется, а пока ему недосуг заниматься такой ерундой. Вернее, подруг-то у него хватало, в основном среди обычных женщин, а отцу он говорил, что хочет жениться по расчету. Главное, рассчитать правильно!

Риддл-старший, тоже живший холостяком, давно махнул рукой на выкрутасы сына, поскольку остановить его не взялся бы даже Визенгамот. Пробовал как-то, упирая на нарушение Статута о секретности, на что Том нахально заявил: «я ничего не нарушаю, я един в двух лицах. Спросите у моих маггловских коллег о волшебстве, увидите, что они вам ответят и куда пошлют! И вообще, грань между наукой и магией настолько тонка, что трудно понять, когда одно переходит в другое. За точность цитаты не поручусь, но смысл именно таков. Один умный человек сказал. Не волшебник». Тут он насладился реакцией зала и добавил: «А попробуете мне еще что-нибудь вменить, я вообще оставлю пост, и вертитесь со своей клиникой, как хотите! А у меня наконец появится время для изучения неизведанных областей знания».

На этом месте пресловутый Дамблдор опасливо крякнул и покосился на остальных. Визенгамот выбрал меньшее из зол… по их мнению…

… Работа с мальчиком много времени не заняла, и вскоре Том вывел его в коридор. Миссис Снейп уже ждала там, понурившись сильнее обычного.

— Получите вашего отпрыска, — сказал Том, подтолкнув его к матери. — Как новенький! Даже лучше, у него там еще кое-что нашлось. Некритичное, но чреватое будущими последствиями.

— Благодарим, сэр, — ответила она, — сколько мы вам должны?

— Спросите у служителя, я такими мелочами не интересуюсь, — отмахнулся он. — Скажете, я велел взять по стандартной таксе, попробует возражать — не слушайте.

— Спасибо, — повторила она. — Идем, Сев…

— И не называйте его так, ему не нравится! — окликнул Том. — Я в детстве тоже терпеть не мог, когда меня называли Томми… Вот Том Марволо Риддл — это звучит гордо!

— Сэр… извините за бестактный вопрос, — обернулась вдруг миссис Снейп, — а ваша матушка…

— Гонт, — правильно истолковал паузу Том. — Потомок Певереллов, которые потомки Слизерина, если вы в курсе.

Тут он выудил из-за пазухи медальон и полюбовался им, а потом кольцом.

— А вы?

— Урожденная Принц, — отозвалась она.

— Вот как! Словом, мэм, если надумаете — приходите со своим Принцем-полукровкой, найдется вам дело…

Она кивнула и пошла прочь, будто распрямляясь на каждом шагу.

Маленький Северус обернулся и неуверенно помахал Тому на прощание. Тот ответил тем же жестом, почесал в затылке и пробормотал:

— Принц, значит… Известная семейка… Видно, у дочек из таких семейств в головах что-то не то творится. Издержки воспитания, понимаешь…

Он убрал медальон за пазуху, снова посмотрел вслед женщине, оценил ноги и добавил, вспомнив подходящую случаю цитату:

— Что ж… это может стать началом прекрасной дружбы!

Потом вспомнил присловье о такой вот дружбе и ухмыльнулся, снова подумав о том, что главное — правильный расчет.

Content

Измайлова Кира
ОТЦЫ И ДЕТИ

1

2

3

4

5

6