Юрий Иванович

Невменяемый колдун

Дилогия

Книга первая

Невменяемый колдун

Пролог

Давным-давно, тысячу лет назад…

Хранитель от расы сорфитов чувствовал себя плохо. И не мог понять: то ли это от старости, то ли от ледяного, пронизывающего ветра. От которого не спасала даже теплая шерстяная мантия, прикрывающая тело почти до половины. Сорфит рассеянно слушал скороговорку своего коллеги из расы тагов и мысленно удивлялся: почему тому совсем не холодно? Хотя одет миниатюрный Хранитель был намного лучше и компактнее: куртка на меховой подкладке, толстые штаны и громоздкие валенки с каучуковыми подошвами. Вот, правда, его тщедушное тельце мотало ветром из стороны в сторону. Но таги не обращал на непогоду внимания, только изредка приседая при особо сильном порыве студеного ветра да часто хватаясь за пытающуюся улететь шапку. Сорфит еще раз задумался над тем, почему его тело так стало мерзнуть. Такое большое и толстое? Может, жировая прокладка стала тоньше за последний год? Да нет вроде…

Таги тем временем продолжал длившийся бесконечно спор.

— …Поэтому я буду категорически настаивать на том, чтобы магическую Настройку проводили в двадцатилетнем возрасте! И как только наступит лето, созову Консехаль Эль-Митоланов! Буду требовать отмены Настройки в десятилетнем возрасте. Слишком рано! Дети вырастают безответственными, неприспособленными! Пусть бы они поборолись за право стать избранными в более зрелом возрасте! Тогда и проигравшие принесут своей настойчивостью ощутимую пользу обществу. А четыре года вполне хватит для начального, теоретического обучения.

— Вряд ли Консехаль отменит вековые традиции! — устало заметил сорфит. — Но ты, конечно, имеешь право попробовать…

— Почему только я?! Если ты меня поддержишь, половина победы будет обеспечена! Ведь когда-то ты был пассивным сторонником этой реформы.

— Охо-хо! Когда это было! — Огромное тело Хранителя затряслось от смеха и тут же, без перехода содрогнулось от холода. — Слушай, тебе не кажется, что эта зима особенно холодна?

— Эта? — Маленький таги недоуменно осмотрел горы, плотно обступившие почти идеально круглую, огромную поляну. — Нисколько! Такая же зима, как всегда. Смотри, даже снега намного меньше, чем обычно!

— Почему же я мерзну? — сорфит приподнял голову повыше. — И какой-то ледок в мозгу мешает думать…

— Это у тебя от старости! — авторитетно заявил таги и неожиданно замолотил кулаками по туловищу своего огромного коллеги. — Хочешь, я тебе согревающий массаж сделаю?

— Хочу. Но только не здесь, а в пещере. Скорей бы туда вернуться!.. Где же они? Долго нам еще здесь торчать? — проворчал сорфит и, заметив, что маленький массажист совсем запыхался от усердия, добавил: — Ох, мне уже жарко! Спасибо!

— Жарко ему!.. Да ты и не почувствовал моей заботы и дружеского участия! Зато я точно согрелся. Можно ждать… Хотя, мне кажется, они уже идут!

В тот же момент из-под снега на краю поляны вынырнула голова сорфита, покрытая блестящим шлемом. За головой показалось шесть ловких передних конечностей, отбрасывающих снег. А за ними — и все длинное туловище увешанного доспехами воина. Не обращая внимания на Хранителей, он ловко откатился в сторону и встал в боевую стойку. Следом за ним из дыры выскочило еще с десяток крупных и тренированных бойцов. Они рассеялись по периметру поляны и заняли оборонительную позицию. Тут же стали появляться и маленькие таги-воины. Каждый с магическим арбалетом, заряженным метательными иглами, несущими на остриях смертельный яд для любого врага с горячей или холодной кровью. И только когда маленькие стрелки заняли все стратегически выгодные позиции, из подземного хода появилось несколько сорфитов и тагов преклонного возраста и в одеяниях Эль-Митоланов. Каждый по очереди подходил к Хранителям и тепло здоровался, обмениваясь несколькими фразами.

— Привет вам от всего Консехаля!..

— Мечтаем его увидеть в полном составе очень скоро!..

— Вам тут некоторые гостинцы передали…

— Хорошо, что хоть сами дошли, а то от холода мы уже замерзать стали…

— Такой, как ты, замерзнет! Вот таги жалко…

— Да ему хоть бы что, словно гремучки напился!..

— И почему так долго?..

— Завал по дороге пришлось разбирать…

— Готовы принимать молодежь?..

— Только к этому весь год и готовимся!..

— Этот год необычный: по решению Консехаля решено удвоить количество инициированных. Поэтому выбрано двести детей для Настройки. Надо восполнить позапрошлогодние потери…

— Понятно. Тогда выводите детей! Они хоть тепло одеты?

— Зря беспокоишься! Ведь совсем не холодно!

— И вам?! Странно, что ж меня тогда так морозит?

— Идем за Сферой! — поторопил коллегу Хранитель-таги. — Быстрей начнем, быстрей ты у меня на массажном столе окажешься!

Гости посмеялись над Хранителями-стариками, но проводили их уважительными поклонами голов. А затем бросились к выбирающимся из подземного хода детям. Хоть те и были измучены длительным и тяжелым путешествием, но заснеженная поляна вызвала у них целый фейерверк веселья и радости. Эль-Митоланы не успевали строить их в организованные колонны перед центральным возвышением поляны. Дети бросались друг в друга снежками, толкались, боролись с визгом и радостными криками. Маленькие таги вскакивали на шеи мощным сорфитам и, сталкиваясь на встречных курсах, валились в снег. Становилось страшно от подобных игрищ, и казалось, что хоть одного таги, но обязательно раздавят тяжелые тела их во много раз больших товарищей-сорфитов.

Но через десять минут, когда Хранители вышли с драгоценной ношей из своей пещеры, дети все-таки собрались во что-то напоминающее нестройное каре вокруг возвышения. Пострадавших не было. Смешки и переговоры быстро стихали, лица детей становились все более серьезными и приличествующими моменту. Сейчас свершится то, о чем мечтает каждый ребенок в Сорфитовых Долинах. Свершится Великое Чудо, меняющее всю их жизнь. На детские головы будет возложена магическая Сфера, и она произведет Настройку их организмов на магическое восприятие тайн мироздания. А когда им исполнится двадцать четыре года, произойдет Всплеск, и они смогут стать полноправными и великими Эль-Митоланами.

Хранители величественно поднялись на возвышение в центре поляны, и сорфит кивнул своему коллеге, чтобы тот сказал речь. А сам в который уж раз удивился донимающему его холоду: «Что со мной? У меня такое было только перед сражением с армией драконов в молодости. Тогда твари напали внезапно, и мой внутренний голос предупредил холодом. Может, и сейчас?..» Глаза сорфита быстро остекленели от магического транса, и разум мысленно воспарил проникающим зрением над скалами, непроходимой стеной окружившими священную поляну. Никого! Только черные камни, скрученные стволы низкорослых сосен да белые снежные сугробы между ними. «Может, драконы обошли стену заклятия? — не открывая глаз, он тщательно осмотрел все видимое небо до горизонта. — Тоже никого! Значит, мерзну я от старости!» — Его взгляд прояснился и остановился на верхушке одной из окружающих скал да там и застыл. До слуха донеслись пафосные высказывания Хранителя-таги:

— Наше государство — единственное по силе своей невероятной дружбы между двумя разумными нациями! Убейте любого, кто посмеет сеять вражду между таги и сорфитами! Наше единение вечно! И да будет так во все времена!!!

Таги выкрикнул последнее слово торжественной речи и удивленно оглянулся на замершего коллегу. Затем зашипел вполголоса:

— Так и будешь стоять камнем или дашь мне Сферу для наложения?

— Ах да, конечно, извини… — сорфит сморгнул и собрался передать бережно поддерживаемую Сферу в маленькие ручки своего коллеги. Но тут же его взгляд встревоженно опять метнулся к верхушке скалы. Сорфиту показалось, что она дрогнула. И точно: скала наклонялась все больше и больше, грозя рухнуть вниз, на поляну. Напрягая зрение, сорфит различил копошащиеся возле верхушки уродливые цилиндры.

— Тревога! — изо всех сил выдохнуло его внезапно охрипшее горло. — Колабы! Нас окружают колабы!

В полной тишине эти хриплые крики прозвучали черным предзнаменованием. Но их тут же заглушил грохот рушащихся скал…

Глава 1

Путник

Буря разразилась ужасная. Целые тучи пыли, песка и даже мелких камней носились в воздухе, пытаясь одновременно лишить и слуха, и зрения. Это вдобавок к тому, что невозможно стало дышать под многослойной полотняной повязкой, которую Кремон поспешно водрузил на рот и нос при первых шквальных порывах ветра. И что с самого начала показалось странным, так это невероятно усилившаяся жара. Будто бы смерч примчался с самого центра зачарованной пустыни. По спине противно стекали ручейки пота, и ткань одежды стала создавать мерзкий парниковый эффект.

«Не хватает только грома с молниями и дождя! — раздраженно подумал Кремон. Он пригнул лицо к самой земле и почти на четвереньках лихорадочно пытался найти хоть какое-то мало-мальски пригодное укрытие. — Если это случится, я на все сто буду уверен в неприродной подоплеке этой невесть откуда взявшейся бури!»

И будто подслушав его опасения, громыхнул раскат грома, за ним тут же второй, но уже ближе. Яркая вспышка молнии выхватила из быстро сгущающейся мглы безумную пляску кружащихся предметов, среди которых промелькнуло даже несколько больших веток.

«Ого! — Кремон от злости заскрипел песком на зубах. — На кого это ниспослали такие мытарства! Да и кто, интересно, имеет власть над такими силами? О, шейтар! — Он больно ударился о выступающий край скалы, ведь руки были заняты обшариванием поверхности. — Кажется, что-то нашел! По крайней мере с боков буду защищен».

Кремон с трудом втиснулся в узкую расщелину между камнями, волоча за собой сброшенный со спины рюкзак. Затем быстро расстегнул на своем вместилище багажа соединительную «молнию», раскрыл, увеличивая по площади вдвое. Немного повозился, но выставил-таки рюкзак над головой и упер краями в скальные выступы. Потом уселся спиной в глубину выемки, поджал колени вплотную к лицу и опустил крышку своего защитного сооружения почти до голени. Теперь открытыми для разбушевавшейся стихии оставались только ступни. Но они были защищены, пожалуй, лучше, чем все остальные части тела. Ботинки из толстой кожи с высокими бортами на носках были оторочены стальными пластинами. Широкие, утепленные языки, зашнурованные блестящей полустальной лентой, могли выдержать даже приличный удар саблей. Не то что дробь летающих мелких камней. Разве что огромная ветка рухнет, да прямо комлем, да еще и по любимой мозоли… Но тут уж как повезет: от всего не застрахуешься. И так хорошо, что не получил повреждений, попав в это «наказание природы-матушки». А иначе как наказанием происходящее и назвать было трудно.

Ведь еще полчаса назад Кремон и не предполагал, что может оказаться в эпицентре свирепой бури. Он прошел последнюю седловину и окинул взором открывшуюся слегка извивающуюся долину, которую предстояло пересечь. Где-то там, в конце ее, за несколькими большими холмами находилось селение Агван — цель его длительного путешествия. Именно там он надеялся найти то, что искал, разрешить все свои сомнения, вопросы и чаяния. Светило солнышко, пели птицы, по белеющей пустынной дороге промелькнула тень бегущего зайца. Дул легкий ветерок, и под звон цикад Кремон, взбодренный близостью финиша, стал весело спускаться в долину. От прилива хорошего настроения стал напевать фривольную песенку о желании каждого путешественника везде встречать гостеприимный очаг, вкусную еду и некапризных ласковых женщин. Он и представить себе не мог, что с ним случится всего лишь через пару километров[1]. Теперь приходилось вжиматься между камнями, словно улитка в раковину, и ждать, чем все это закончится.

Внезапно хлынуло как из ведра. Плотные потоки воды обрушились на Кремона и пытались буквально вымыть из временного убежища. Парень изо всех сил держал спасительный рюкзак над головой. Создавалось впечатление, будто кто-то с садистским удовольствием колотит сверху кувалдой, а кто-то другой в то же время хочет поднять рюкзак над скалами вместе с цепляющимся за него человеком. Кремон, хоть и обладал недюжинной силой, стал задумываться: «Долго ли я еще продержусь? Полчаса — точно! Постараюсь… А долго ли еще будет продолжаться эта разгулявшаяся стихия? Мг-м! Если судить по ее нереальности, то недолго. Ведь даже самые великие маги не могут творить подобное больше чем минут двадцать. Значит, продержусь! Если… если только это — не конец света!»

Глава 2

Агван

Сидевшие в зале посетители неспешно попивали свои напитки и настороженно прислушивались к тому, что происходило снаружи. Порой их негромкие разговоры прерывались слишком уж натужным порывом ветра, сотрясавшего весь трактир до основания, или неожиданно громким раскатом грома. При этом они испуганно втягивали головы в плечи, замирали, а затем, возобновив затаенное дыхание, вновь продолжали свой диалог:

— Вот это да! Прям — светопреставление!

— Не на шутку он разошелся! Да и не к добру.

— А может, просто балует?

— Еще чего? Ты ведь знаешь, балует он по-другому. А здесь не иначе как озлился на кого-то жутко!

— Вот и я того же мнения. На своем веку я такой бури и не припомню. Во, во дает! — старик, седой как лунь, но с еще мощной фигурой и огромным красным носом на будто вырубленном топором лице, предупреждающе поднял вверх указательный палец. — Того и гляди все ставни повышибает. О!.. А сейчас слышите? Уже и дождь пошел! Вы только представьте, что в долине делается!

— Может, выйти и посмотреть, что там творится? — бесшабашно предложил сидящий рядом детина. Рожей он был похож на старика, только выглядел лет на сорок моложе. В ответ дедуля со всего маху заехал ему кулачищем в плечо. Но парень даже не пошатнулся.

— Закрой рот, Бабу! — беззлобно стал наставлять старик молодого собутыльника. — Учишь вас, учишь… — Он снова замахнулся, намереваясь показать всю глубину своего педагогического таланта, но так и замер с отведенной назад рукой. Ибо в этот момент все крепкое, бревенчатое здание трактира с силой тряхнуло, раздался треск ломающейся не то балки, не то кровли, а с потолка посыпались пыль и песок. Одно из стекол лопнуло, и осколки со звоном брызнули на подоконник. Все опять застыли, прикрывая свои стаканы ладонями. Первым заговорил Бабу:

— Ты, Берки, хоть мне и родня, но руки-то не распускай! У меня ведь они тоже есть!

— Только попробуй, сразу повыдергаю! — любовно проворчал старик.

— Кто, ты?! — заржал Бабу. — Да из тебя уже песок сыплется! — Он заглянул в свою огромную кружку и, скривившись, выплеснул замусоренные остатки. — Эй! Хозяин! Ну-ка, налей нам своего знаменитого крепчайшего пойла! И всем тоже — я угощаю!

Публика оживленно и радостно зашевелилась, протягивая свои кружки трактирщику, который, обнося посетителей одновременно из двух полуторалитровых бутылок, наливал каждому граммов по двести прозрачной, слегка окрашенной в лиловый цвет жидкости.

— И себе налей! — продолжал молодой детина. Потом поднял свою кружку над головой. — Давайте выпьем за самых сильных и великих!

Присутствующие одобрительно закивали головами и приложились каждый к своей посудине. Через пару секунд раздались хрипловатые покряхтывания и уханья, перемежающиеся с междометиями:

— Кхе, кхе!.. Да-а! Сила!.. Во, скатэк! Пробирает!..

Затем разговор возобновился. После нескольких ничего не значащих фраз кто-то вернулся к прерванной теме:

— Интересно, на кого это Эль-Митолан так ополчился?

— Если тому или тем повезет — скоро узнаем, — последовал чей-то философский ответ.

— А может, протектор просто ошибся и в долине никого нет?

— Вряд ли. Зачем тогда затевать такой шум?

— А может, это королевская конная гвардия? — слишком уж оживленно высказал предположение совершенно лысый, худой мужчина средних лет. На его лице как-то неестественно выделялись огромные черные глаза. Тут же все взоры устремились на него. После минутного молчания старик Берки спросил подозрительно мягким голосом:

— Лаен, дорогой! А зачем тебе понадобились королевские гвардейцы?

— Ну как же, — лысый рассеянно крутил в руках пустую кружку, пытаясь скрыть сожаление по поводу своего предыдущего высказывания. Но уши и кожа на голове заметно порозовели. — Вполне нормальное явление! Ведь раньше они часто к нам приезжали. То патрулируя, то сопровождая сборщиков налогов…

— Ээ! Да ты соскучился по пустому карману? — Бабу повернулся к старику: — Правильно ты говорил: дураками не рождаются! Ими становятся!

От раздавшихся в трактире смешков объект недвусмысленной издевки бросил на молодого детинушку взгляд, полный ненависти и злости. Берки это заметил и пояснил мысли внука:

— Нам сейчас живется намного спокойнее и богаче. Десять лет мы находимся под покровительством и защитой великого Хлеби, пусть живет он и здравствует вечно! И все это время платим только половину из того, что с нас сдирали раньше…

— Но ведь платим мы не королю! — перебил его выкриком лысый.

— Да, платим мы Эль-Митолану. Но ведь согласно королевскому указу! А уж как он распоряжается полученными средствами — не наше дело. Может, он прямиком отправляет их к королевскому казначею? Или сам тратит по разрешению короля? Или ты, Лаен, имеешь что-то против его высочайших указов?

— Да нет… — лысый явно смутился. — Но почему бы здесь и не появиться гвардейцам? Может, они гонятся за разбойниками? Или за…

Он неопределенно покрутил в воздухе пальцами и вдруг поперхнулся готовым сорваться словом. Потому как все присутствующие уставились на него недобрыми и тяжелыми взглядами.

— Мда! — Берки оборвал затянувшуюся паузу. — Ты действительно придурок! Разбойники обходят нашу долину десятой дорогой. Для великого колдуна пара пустяков установить вокруг охранный периметр. И гнать отсюда всех нежелательных гостей. Но я ему посоветую еще кое-кого выгнать подальше. Дабы не портил добрым людям их скромную торговлю! — при этом седой дед поднялся с лавки и грозно навис над столом. — Ты ведь не имел в виду наши невинные попытки подработать?

Теперь Лаен выглядел испуганным. Он прислушался к почти затихшей буре за стенами трактира и поспешно отправился к выходу, на ходу приговаривая:

— Ну что ты, Берки! Я же сам такой, как все. Тоже люблю заработать пару лишних монет. Ой! Мне ведь дома надо быть! Совсем забыл семена для посева замочить!..

Дверь за ним громко хлопнула. При этом кое-кто успел заметить, что от бури снаружи остался лишь моросящий, затихающий дождик. И Бабу крикнул жизнерадостным басом:

— Хозяин! Открывай жалюзи! Хватит уже при лампах томиться.

Трактирщик бросился выполнять просьбу клиента, а Берки медленно уселся на место и поднял вверх руку, призывая к всеобщему вниманию.

— Значит, такие дела у нас творятся! Как видите: могут возникнуть и неприятности. Поэтому мы их должны предвидеть и предотвратить заранее.

— Да какие неприятности могут быть от этого козла?! — выкрикнул кто-то. — Никто ничего не знает, да и доказать почти невозможно!

— Вот именно, почти! Неужели вы думаете, что великий Хлеби ни о чем не догадывается? С его-то возможностями?!

— Ну… он ведь вроде за нас? — раздался неуверенный голос.

— Вроде! — передразнил Берки. — А ты в этом уверен? А что ты сделал для такой уверенности? Ни-че-го! За хорошее к себе отношение надо всегда говорить спасибо. И не только! Я тут уже говорил со многими, и все согласились. Поэтому еще раз хочу напомнить: надо собрать с каждого перевозчика небольшую сумму и вручить нашему благодетелю. И нам будет спокойнее, и ему приятнее.

— А кто не захочет отстегнуть договоренную сумму? Такие, как Лаен, например?

— Ну, что ж, это их личное дело! — Седой старик недобро заулыбался. — После того как я сделаю подношение великому Хлеби, я добавлю картонку с именами тех, кто слишком жадничает. Вроде и мелочь, а подействовать должна.

В трактире раздались одобрительные возгласы и покашливания. Только Бабу спросил с сомнением:

— Дед, а ты уверен, что Хлеби тебе при этом голову не оторвет?

— Риск, конечно, есть! Но ты ведь знаешь, внучок, что от подарков отказываться не принято. Даже… среди Эль-Митоланов.

— Правильно, Берки! — поддержал старика кучерявый парень, сидевший за соседним столом. — Ты первым начинал наши поездки, ты наш староста, тебе и знать лучше: что делать дальше. Эй, хозяин! Ну-ка, еще раз пройдись по нашим кружкам со своим знаменитым напитком! Теперь я всех угощаю!

Глава 3

Гость

Последние капли дождя все еще пытались смыть грязные разводы с одежды и выполоскать застрявший в волосах песок, когда взору Кремона наконец-то открылся вид на поселок. Добротные дома стояли преимущественно вразброс, не придерживаясь целесообразности улиц. И в большинстве своем прятались среди обильной зелени деревьев и кустарников. Каменные здания возвышались на два, а порой и на три этажа и были покрыты зеленоватой черепицей из знаменитой лиодской глины, которая преобладала в данной местности. Хоть кое-где и виднелись старые избы, сложенные из толстенных, почерневших от времени бревен, но весь вид поселка говорил о достатке и поспешном улучшении жилищных условий. На окраинах выделялись недавно возведенные новые роскошные здания, и еще несколько находились в процессе строительста. В центре поселка, на внушительной площади, виднелись какие-то сооружения, назначение которых Кремон не смог распознать.

Строительный материал местные жители не возили издалека, а брали под боком. Вернее, с двух боков. Так как слева отсутствовала добрая половина внушительного холма, из которого брали лиодскую глину. Там же стояли и огромные сараи, перемежающиеся толстыми трубами печей для обжига.

Справа через небольшое пространство ухоженных полей пролегала широкая мощеная дорога, упиравшаяся метров через пятьсот в хаотические скальные нагромождения, которые, словно хребет исполинского животного, тянулись вдаль и, плавно изгибаясь вправо, уходили к подножию гор на горизонте. И в этих скальных нагромождениях аккуратными дырами зияло несколько карьеров, в которых производили обработку камня.

Сразу за поселением, почти соприкасаясь со скалами, возвышался самый большой и примечательный дом. Скорей даже не дом, а нечто похожее на замок. Хотя по площади он и уступал некоторым большим зданиям Агвана, но в высоту достигал четырех этажей. Мало того, по углам здания прочно стояли две стройные башни, завершающиеся стремительными тонкими шпилями. На каждом из шпилей лениво колыхалось по яркому большому флагу. Один пурпурно-синий, с белой короной в центре — официальный стяг королевства Энормия. Второй — белый, разделенный поперечными золотыми и продольными черными полосками на квадраты. Этот флаг, принадлежащий клану Эль-Митоланов, наискосок пересекала изломанная красная молния — отличительный знак живущего здесь колдуна.

Чуть в глубине, как бы на заднем дворе, виднелось одноэтажное, широко раскинувшееся здание — нечто среднее между конюшней и гигантским амбаром, — весьма щедро обсаженное со всех сторон низкорослыми, скорей всего фруктовыми, деревьями.

Сразу за замком долина красиво расходилась в стороны и делилась надвое почти идеально ровной и широкой дорогой. Левую половину занимали обильно зеленеющие невысоким кустарником поля, а правую — чарующая голубизна прекрасного и спокойного озера. Оно огибало одиноко торчащие из воды скалы, затем более крупные острова и терялось где-то вдали между огромными, покрытыми густым лесом, крутыми горами.

Дождь прекратился полностью, и из-за расходящихся туч вырвалось дневное светило и озарило долину ярким светом. Кремон тут же остановился и замер в восхищении. И в его мыслях прозвучали нотки хорошей зависти: «Да! Весьма недурственное местечко! И ведь какое обширное наше королевство, и мест сколько в нем прекрасных, но эту долину можно смело включать в сотню самых красивых. Недаром Эль-Митолан Хлеби выбрал это место для своего уединения! Видать, не чужды колдуну „порывы страждущей души скормить глазам земли родной очарованье“».

Кремон усмехнулся своим мыслям и попытке, как всегда, сложить их в рифмованные строчки. Встряхнулся и бодро прошагал оставшийся спуск. На границе поселка он бегло осмотрел торчащий у обочины высокой валун и прочитал выбитую на срезанной гладкой поверхности надпись: «Агван». И чуть ниже: «Протекторат королевского Эль-Митолана».

Первым после граничного камня возвышалось внушительное строение трактира и прилегающие к нему с обеих сторон двухэтажные коттеджи. В одном явно можно было снять комнату, а во втором скорее всего жил сам хозяин с семьей, а может, и помощники. Задние дворы были огорожены высоким забором, который путник рассмотрел еще с вершины холма.

«Ну что ж! — подумал Кремон. — После такого длительного и трудного путешествия не стоит жадничать. Организм следует кормить хотя бы изредка. Тем более что предстоит важная встреча. И негоже заявляться пред очи Эль-Митолана на голодный желудок. Заодно разведаю обстановку. Поболтаю с местными жителями, узнаю, как они относятся к своему покровителю и протектору».

В тот же момент дверь трактира открылась и выпустила наружу невзрачного мужичка с яйцеподобной головой. Он тут же устремился к поселку, лишь несколько раз оглянувшись на трактир то ли со злобой, то ли с испугом. Но изголодавшийся Кремон не обратил на него особого внимания, сдерживая болезненные позывы от витавших в воздухе запахов горячей пищи.

Он подошел к прочной деревянной двери и первым делом прислушался. Изнутри доносился гул голосов и даже выкрики какого-то спора. Но так как явного шума драки не намечалось, Кремон соорудил как можно более дружелюбную улыбку и решительно вошел внутрь. При его появлении все звуки стихли, как по мановению волшебной палочки, и человек двадцать уставилось на него, как на привидение. Не смутившись подобным приемом, путник громко поздоровался, прошел к свободному столу, скинул с плеч свой огромный рюкзак и поставил его под стол. Затем снял куртку, повесил ее на спинку стула и сам с удовольствием на него уселся. И только потом обратился в сторону стойки:

— Хозяин! Мне для начала самую большую кружку пива!

Едва напиток оказался у него в руках, Кремон сразу выпил чуть ли не половину. Затем перевел дух и заказал яичницу с беконом, грибную подливу со сметаной и две порции жареного картофеля. Когда трактирщик уже собирался от него отойти, Кремон немного понизил голос и спросил:

— А что, у вас гости только раз в году заходят?

— Да нет! — возразил хозяин. — Очень часто бывает, что и местным посидеть негде.

— Тогда почему все так на меня смотрят?

— Хм! — Трактирщик укоризненно обвел посетителей взглядом, и те сразу стали отворачиваться, напуская на лица притворное равнодушие. Но дальше хозяин продолжил весьма громко: — Вы ведь по Лиодской дороге пришли?

— Конечно!

— А ведь в той стороне такая буря недавно была, что и сюда краем достала. Чуть трактир не развалила. Как же вы там прошли?

— В самый разгар бури, — улыбнулся Кремон, — я сидел в расщелине между камнями, как улитка, и прикрывался сверху моим рюкзаком. Только это меня и спасло! Такого ужаса мне и в кошмарном сне присниться не могло. Часто у вас такие катаклизмы случаются?

— Да нет! — Трактирщик еще раз выразительно хмыкнул. — На моем веку такое явление — впервые. Но дед мне рассказывал, что лет сорок назад подобное событие произошло при прежнем Эль-Митолане. Тогда по Лиодской дороге в нашу сторону двигалась большая орава разбойников на ездовых похасах. И колдун их всех уничтожил подобной бурей. Потом целую неделю наши жители собирали оружие, вещи и сбрую по долине да закапывали разлагающиеся останки грабителей.

— Ого! — воскликнул Кремон и обвел остальных честными глазами. — Но хочу вас обрадовать: за мной не ехали ни разбойники, ни кто-либо еще. Так что опасаться вам некого.

Он откинулся на спинку стула, расстегивая нижнюю стеганую куртку и рубашку под ней. При этом от разгоряченного тела стал подниматься парок: ведь совсем недавно Кремон промок до последней нитки. Даже в ботинках подозрительно хлюпало, и он пожалел, что не догадался хоть немного обсохнуть на околице. Тем временем на его последнее утверждение откликнулся один из самых здоровенных молодчиков, расположившихся в зале трактира:

— А мы и не опасаемся! Наоборот: лишние трофеи нам бы не помешали!

— А разве подобные трофеи не принадлежат Эль-Митолану?

В ответ заговорил седой старик, чуть меньше по комплекции, чем его собутыльник:

— Ты, я вижу… ээ?

— Меня зовут Кремон! — ответил гость, чуть привставая с места в знак уважения к возрасту собеседника.

— Кремон, значит? — ухмыльнулся тот. — Но в законах хорошо разбираешься! Действительно, прошлый колдун забрал себе пять шестых всех собранных трофеев…

— По тем же законам мог и все забрать.

— Мог! — согласился старик и вдруг добавил с некоторой озлобленностью: — Но ведь каждый Эль-Митолан сам вправе назначать величину податей! А наш ныне здравствующий покровитель давно огласил, что только треть с подобного дела должна быть доставлена ему.

— Добрый, однако, он у вас! — воскликнул Кремон и принюхался к только что поставленной перед ним огромной тарелке. — И кормят здесь очень хорошо. Пахнет по крайней мере просто отменно!

— Ну, для чужаков он не такой уж и добрый! — тихо пробурчал старик себе под нос, но Кремон, обладающий невероятным слухом, прекрасно расслышал каждое слово. Не желая выдавать своей чрезмерной заинтересованности, он склонился над тарелкой и принялся насыщать свой организм. Да и желудок вряд ли бы перенес дальнейшее воздержание.

Глава 4

Настойчивость

За все оставшееся время позднего обеда с Кремоном больше никто и словом не перекинулся. Хотя разговоры в трактире возобновились. А кое-где даже послышались громкие голоса спорщиков. Но как гость ни прислушивался, важного для себя ничего не услыхал. Говорили в основном о сваловом масле да о способах его добычи и хранения. Если чем Агван и славился во всем королевстве Энормия, то идущим отсюда нескончаемым потоком этого смазочного вещества, которое использовалось во всех мало-мальски трущихся частях механизмов. Масло добывали из плодов низкорослого однолетнего кустарника с помощью прессов и отвозили в бочках в самый крупный близкорасположенный город Лиод. А уж оттуда смазка расходилась по всему королевству в таре разного формата.

Что характерно: поселок Агван стал завоевывать общий рынок совсем недавно. И не только вследствие более низкой цены на сваловое масло, но и, самое главное, благодаря гораздо лучшему качеству продукта. По последним слухам, в Агване можно было даже устроиться два раза в год на сезонную уборку кустарника, его посев или операции, связанные с прополкой и отжимом. В те времена сюда приходили толпы желающих подзаработать.

Но сейчас был не сезон, да и Кремон пришел совсем по другому делу. Тщательно подобрав с тарелки последние крошки, он вновь подозвал хозяина:

— Спасибо! Вкусно накормили! Сколько с меня за такое удовольствие?

— Одна десятая стаса.

— Получите, — Кремон постарался не выдать своего удовлетворения при расчете: в Лиоде с него бы взяли две десятины, а в столице — и все три! На всякий случай он поинтересовался: — А сколько стоит у вас место на ночь?

— Один стас! — невозмутимо ответил хозяин и, заметив, что глаза у посетителя начинают округляться, поспешно добавил: — Завтрак за счет заведения. Если пожелаете целую комнату — это стоит три стаса.

— Еще раз спасибо! Теперь я в курсе ваших расценок за постой. Такие же, как в столице. Всего хорошего!

Видно было, что трактирщик так и порывается спросить о причине прибытия в их поселок, но Кремон не доставил ему такой возможности. Проворно вскочил, подхватил верхнюю одежду и рюкзак и поспешно вышел на улицу. Там, даже не останавливаясь, вскинул свой багаж на плечи и, размахивая подсыхающей курткой, отправился на противоположную оконечность поселка, совсем не обращая внимания на физиономии нескольких посетителей, которые буквально прилипли изнутри к трактирным окнам.

Чуть ли не час Кремону понадобился для пересечения поселка. Может, и раньше добрался бы, но минут десять он потратил на центральной площади, уставившись на замеченные еще издали странные сооружения. При ближайшем рассмотрении они оказались каруселями весьма оригинальной конструкции. Особенно одна, в виде парных сидений, расположенных на продолговатой площадке в форме восьмерки. Если схему их движения еще можно было просчитать, то уж диковинное сооружение из узких и странно расположенных железных полос Кремон оглядел с явным удивлением. Даже в столице он не наблюдал подобного. «Местные затейники резвятся! — подумал Кремон, отправляясь дальше и покачивая головой. — Это ж сколько железа извести пришлось!»

Дойдя до дома-замка, Кремон остановился перед совершенно неожиданной преградой. Поперек дороги нависал широкий брус метров четырех длиной и перекрывал проход на высоте пояса. Окрашен брус был как обыкновенный пограничный шлагбаум. И, словно издеваясь над здравым рассудком, рядом стоял несуразный деревянный грибок, в тени которого в плетеном кресле расселся худощавого вида пожилой мужчина. Его торчащие в разные стороны усы выказывали явное неудовольствие, а мелькающая перед носом мухобойка пыталась отогнать назойливых насекомых. К шляпке грибка было прислонено внушительное боевое копье, а через поручень кресла свешивались ножны с широким мечом. При виде путника мужчина попытался изобразить подобие улыбки на своем лице, но дружелюбнее оно от этого не стало.

— Здравствуйте! — поприветствовал его Кремон. — Я по важному делу к господину Эль-Митолану.

— Здравствуйте, — последовал чопорный ответ хорошо поставленным голосом. Но обладатель этого голоса даже не удосужился привстать. — Эль-Митолан не принимает! Велено никого не пускать. Прощайте!

— Но тогда доложите обо мне…

— Велено ни о ком не докладывать.

— Может, вы соблаговолите хотя бы передать господину Хлеби письмо от его старого товарища?

— Велено никаких писем не передавать.

— А если…

— А если будут надоедать, велено припугнуть магическим наказанием! — Мужчина указал мухобойкой себе за спину и уже грозно произнес: — А вы знаете, как опасно для здоровья злить нашего Эль-Митолана?

— Странно! — воскликнул Кремон. — Я ведь не сделал ничего плохого! Пусть только прочитает письмо, которое я ему доставил, и перекинется со мной несколькими словами.

— Ничего не знаю! — воскликнул привратник, глядя гостю за спину и добрея на глазах. — Но проход к замку закрыт.

Обернулся и Кремон на раздавшийся сзади шум. И вскоре к ним подошла миловидная девушка, на голове которой красовался залихватский беретик белого цвета, весьма контрастируя с вьющимися, черными как смоль волосами. За собой девушка тянула двухколесную тележку с десятилитровым бидоном. Девушка кратко поздоровалась и, не останавливаясь, прошла под неожиданно поднявшимся перед ней шлагбаумом, который сразу же за ней и закрылся. При этом привратник не сделал ни единого движения, если не считать жонглирование мухобойкой. Кремон высказал вслух свое удивление:

— Говорите, проход закрыт, а народ так и шастает?

— Эта девушка — молочница. Для нее проход всегда открыт. Она идет в замок по делу.

— Так ведь и я туда стремлюсь не из праздного любопытства!

— Молодой человек! — привратник не ругался и не сердился, а говорил даже с некоторым сочувствием. — Вам нужны неприятности? Вы так небрежно относитесь к собственному здоровью? Вам же сказано: нельзя!

— То есть за шлагбаумом находится запретная зона? — Кремон снял рюкзак, установил его в небольшой выемке на дороге и накрыл сверху курткой.

— Конечно… запретная… — Усы привратника слегка поникли, но глаза блестели настороженно.

— Хорошо! Тогда я подожду Эль-Митолана здесь! — Кремон демонстративно принялся расхаживать вдоль шлагбаума. — Дело у меня важное, так просто я отсюда не уйду. Все равно постараюсь увидеть его лично. Или дождусь приглашения на разговор.

— Ха-ха! Можете ждать сколько угодно! Он порой месяцами из дому не выходит.

— Значит, буду ждать месяцами!

— От скуки не умрете? — привратник не сдержал снисходительной усмешки.

Теперь засмеялся Кремон.

— Думающий человек не соскучится со своими мыслями. Тем более и вы, господин… — он остановился и вопросительно уставился на усача.

— Меня зовут Коперрульф! — представился тот.

— Тем более что и вы, господин Коперрульф, не откажетесь просто поболтать с одиноким путником, одолевшим пешком просто неимоверное расстояние. Разрешите и мне представиться: Кремон!

— Хочу отметить, господин Кремон, — привратник встал со своего плетеного кресла и оказался чуть ли не под два метра ростом, — что времени на праздную болтовню у меня нет!

Он взял свое копье, поправил перевязь с мечом и повернулся с явным намерением уйти в замок. Но все-таки оглянулся на возмущенный выкрик:

— Как?! Вы так просто покинете свой пост?

— Я свою работу выполнил: предупредил заблудившегося странника! А раз на сегодня других в округе не имеется, то чего мне здесь рассиживаться?

— Господин Коперрульф! — взмолился Кремон. — Но вы хоть письмо передайте! Для вас это нетрудно. Пожалуйста!

— Не велено! — жестко отрубил привратник, резко развернулся и чуть ли не строевым шагом отправился в сторону замка. Во всей его фигуре, походке и движениях чувствовалась военная выправка.

«Не иначе как отслуживший контракт чин сержантского состава, — подумал Кремон, глядя ему вслед. — Меня предупредил — и свободен! Эль-Митолан, конечно же, поставил сеть наблюдения, или еще чего помудреней. И видеть меня, по всей вероятности, не хочет! А если ту бурю именно он на меня наслал, то скорей всего и не захочет. Вот только непонятно, почему? Я ведь ему не враг, враждебных действий в его сторону не предпринимал, на его наследство не претендую… Что ж такого придумать? Хоть бы он письмо прочитал! Там ведь все объясняется…»

Проводив взглядом привратника, почти скрывшегося в замке, он увидел, как из противоположного крыла выскочила недавняя молочница и заспешила в поселок. Она шла налегке, и, может, поэтому шлагбаум ее не признал: остался лежать недвижимо. Но девушка совершенно не смутилась, просто поднырнула под разрисованный брус, почти не задерживая своего движения. Вот только глазки непроизвольно скосила в сторону одиноко стоящего парня. И тот не преминул этим воспользоваться:

— Извините! Вы не подскажете мне, Эль-Митолан сейчас дома или нет?

— А разве Коперрульф вам не сказал? — Видно было, что молочница не прочь поболтать и никуда не спешит. Глаза ее тщательно осматривали путника с ног до головы, не пропуская даже маленьких деталей.

— Уважаемый привратник сослался на непомерную занятость и поспешил в замок, так и не успев со мной наговориться, — не моргнув глазом, выдал Кремон. — А так как дело у меня очень важное, то я намерен ждать до победного конца.

— А разве вы не предупредили о своем прибытии? — удивилась девушка. — В другом случае господин Хлеби не принимает.

— А как же мне предупредить, — Кремон в удивлении развел руками, — если Коперрульф даже письмо передать не захотел?

Девушка на мгновение задумалась, потом сказала:

— По личным делам к нашему хозяину ходят только такие личности, как он, — Эль-Митоланы. Правда, приезжают они в повозках и каретах, а не приходят пешком.

— Разве я похож на волшебника? — от всего сердца рассмеялся Кремон. — И неужели ваш хозяин не может принять простого человека по личному делу?

— Простого человека? — переспросила чернокудрая молочница. — Насколько я успела прослышать, этот простой человек вышел из невероятной бури без малейшей царапинки.

«Ого! — воскликнул Кремон про себя. — Похоже, новости здесь расходятся так, словно все жители телепаты!» А вслух сказал:

— Мне невероятно повезло во время бури: спрятался в расщелине между камнями и прикрылся сверху рюкзаком. Если бы не это — вряд ли я бы спасся в том ужасе!

— Даже в поселке кое-где окна выбило ветром! — поддержала его собеседница с широко раскрытыми глазами. — А что же тогда в долине творилось?

— Почти ничего не видел, только и заметил при вспышках молнии, что целые деревья летали и скалы ворочались!

— Страшно было?

— Не то слово! — воскликнул Кремон, зябко поведя плечами. — Уже и не верил, что выживу.

— Натерпелся, бедняга… — В тоне девушки явно проскользнуло сочувствие.

— Да ерунда! — Кремон улыбнулся как можно радостней. — Уже все в прошлом! Вы бы мне лучше подсказали, как с Эль-Митоланом встретиться?

— А нет ничего проще! — она беззаботно указала в сторону дома. — Идите и стучитесь в дверь.

— А как же шлагбаум?

— Не обращайте на него внимания! Он только для виду стоит! А Коперрульф иногда возле него прогуливается. Все путники идут к дому запросто.

— Гм-м! — Кремон смутился и посмотрел на девушку с недоверием. — Но меня вроде как предупредили… И запретили проходить?

— Ну и что? Рискните! Или вы боитесь?

— Ято? Да не боюсь. Но ведь границы надо уважать…

— Попробуйте! А чуть что, сошлетесь на мой совет, а я сошлюсь на свое незнание и желание помочь усталому путнику.

Кремон с минуту смотрел на девушку с подозрением, но весь ее вид говорил о чистосердечном желании помочь и душевном участии. Тогда парень тяжело вздохнул и подошел к шлагбауму. Но не стал сразу под него подныривать, а протянул вперед руку. Та уперлась во что-то невидимое. Понимающе хмыкнув, парень обошел преграду слева, но и там стояла невидимая стена. Уже с улыбкой он подошел к брусу с правой стороны и, глядя на девушку, попытался нащупать барьер. Мол, смотри, и здесь не пройти! Но рука неожиданно провалилась в пустоту. Кремон сделал непроизвольный шаг, сохраняя равновесие, и в тот же миг его тело сдавило невидимыми клещами. Затем подняло вверх, подержало какое-то мгновение в воздухе и с ускорением понесло в сторону озера. Траектория при этом шла по восходящей линии. Но лишь только он долетел до береговой черты, невидимые силы его отпустили, и уже по наклонной Кремон рухнул в воду и скрылся в фонтанах брызг под поверхностью.

Купаться не входило в его планы. К тому же одежда еще не окончательно высохла после бури. Но вода приятно освежила, взбодрила разгоряченное тело и ласково сомкнулась над головой. Досадуя на себя, что послушался глупую девчонку, Кремон неторопливо развернулся ногами вниз и с удивлением отметил, что касается ими дна. Выпрямившись, он полностью выставил голову над поверхностью. И тут же услышал заливистый смех молочницы, которая подбежала к самому берегу. Уставившись на проказницу, Кремон пошел прямо к ней, помогая себе руками преодолевать сопротивление воды. Но, выйдя почти полностью, успокоился совершенно и вместо ругани ответил миролюбиво и с некоторой долей самоиронии:

— Сам виноват! Не надо было вас слушать. С Эль-Митоланами шутки плохи! Теперь вот надо одежду сушить. А ведь солнце скоро сядет…

— Да и вы меня извините! — девушка всеми силами сдерживала рвущийся наружу смех. — Мне первый раз в жизни довелось видеть, как человек, кувыркаясь, летит так далеко и так… красиво, ха-ха, падает в воду!

— Рад, что вам так весело. Хоть что-то в этой ситуации приятно!

— Зато теперь я точно знаю, что вы не волшебник! Потому как в противном случае вы бы вырвались из силы стихий.

— Да полно вам издеваться! Какой из меня колдун?

Вернувшись к рюкзаку, Кремон с какой-то мстительностью стал снимать с себя одежду. Девушка же ничуть этого не смутилась, скорей удивилась:

— Может, вам лучше отправиться в гостиницу?

— К сожалению, мои средства довольно ограниченны. А я не знаю, сколько времени понадобится на ожидание возле этого шлагбаума!

— Вы собираетесь здесь ночевать?!

— Конечно! У меня непромокаемая накидка, закутаюсь в нее с головой. Ночи сейчас теплые…

Кремон уже снял рубашку, выкрутил ее и разложил на высокой придорожной траве для просушки. Затем снял пояс с двумя непритязательными на вид кинжалами и взялся за брюки. Но девушка смотрела на него весьма отстраненно и равнодушно, что слегка укололо самолюбие парня. Да и странно было подобное бесстыдство со стороны простой молочницы. Своей мускулатурой Кремон гордился не без основания и знал, что у любой девушки загорались глаза, а щеки покрывались румянцем только при одном виде его рельефно очерченной груди, твердого, как сталь, живота и вздутых, как канаты, мускулов на руках. Эта же молочница словно и не замечала такого красивого тела. Но вот на нерешительность при снятии брюк внимание обратила и, словно спохватившись, воскликнула:

— Ой! Я же свой берет забыла!

Тут и Кремон обратил внимание на отсутствие головного убора, но выкрикнул совершенно другое:

— Умоляю! Занесите письмо в дом и отдайте Эль-Митолану!

Девушка замерла в нерешительности:

— Даже не знаю…

— Ну что вам стоит? Вы же его не боитесь?

— Еще как боюсь! — воскликнула девушка. — Я его и вижу-то редко. Вот разве домохозяйка с ним в родственных отношениях. Вроде как тетей ему приходится. Если попросить, может, она ему за ужином и передаст ваше письмо.

— Вы меня просто спасли! — возопил Кремон в ответ, поспешно роясь в своем рюкзаке. — Я давно вам простил, что по вашей вине искупался так несвоевременно. Вы даже представить не можете, как меня выручаете! Небо послало мне вас на удачу!

Письмо, тщательно завернутое в непромокаемый желудок какого-то животного, торжественно перешло в женские ручки. И хозяйка этих ручек чуть ли не бегом кинулась в сторону замка.

Кремон времени тоже не терял. Достал сухие штаны, переоделся, выкрутил и разложил подсыхать мокрые. А сам принялся ходить вдоль шлагбаума, преследуя две цели: согреться и сделать физическую разминку. Окна замка наблюдали за ним с полным равнодушием. Но вот с какими мыслями наблюдали за парнем обитатели этого замка, догадаться было невозможно.

Минут через двадцать показалась и девушка. Она везла полегчавший бидон и красовалась своим белым беретом. Но когда поравнялась со шлагбаумом, повела себя довольно странно. Опустив взгляд себе под ноги, она буквально промчалась мимо застывшего в удивлении Кремона. Он только и успел крикнуть ей вслед:

— Письмо передали?

Но, похоже, своим вопросом Кремон еще больше испугал несчастную молочницу. До него долетело лишь сдавленное: «Да!» — и девушка припустила в сторону поселка с совсем невероятной скоростью. Грохот откинувшейся крышки бидона разносился по округе, словно зловещее предупреждение.

Озадаченно покрутив головой, Кремон вернулся к наблюдению за замком, продолжив согреваться равномерным шагом. Через час такого бесцельного брожения он обратил внимание на садящееся за горы светило и, схватив свою одежду, стал вращать ею над головой для усиленной просушки. Спать в мокрой рубашке не хотелось. Тем более что приходилось осознать и смириться с неприятной мыслью: в дом его, по-видимому, уже не пустят.

«А в гостиницу не пойду! Все равно дождусь этого странного Эль-Митолана! Но чем он напугал бедную молочницу?.. Мне она показалась довольно смелой и независимой. Даже доброй. И как изменилась за десять минут! Бедняжка… Неужели он такой мерзкий и взбалмошный? Или к старости совсем разум потерял?..»

С такими мыслями Кремон встретил закат солнца. Со стороны он выглядел вообще смешно: бегает туда-обратно здоровый парень, в руках крутит, словно лопасти мельницы, рубашку со штанами и поигрывает красивыми мускулами. Может, кого соблазняет? Или тайные сигналы подает?..

Глава 5

Эль-Митолан

«Хотя кого он может соблазнять? — размышлял Хлеби, стоя возле окна своего кабинета. — Солнце почти село, луны еще не взошли, из поселка его никто не видит. Тайные сигналы? Кому?! Никого чужого я не фиксирую даже за пределами видимости. Кто-то из местных жителей с ним в сговоре? Такое может быть! Слишком многие и слишком часто ездят в последнее время в Лиод. Да и не только туда. Столица Плада тоже могла вскружить голову… Могла какая-то гниль и завестись. Зря я откладывал подробные проверки на лояльность. Зря! А теперь вот думай, сомневайся… О! Одеваться начал. А ночи-то уже прохладные… Кстати! Если он решил здесь заночевать, я ему устрою комфортный сон! Чтоб в свежести лучше дремалось, я его небольшим морозцем прикрою! Ха-ха!.. Авось замерзнет до утра: одной проблемой станет меньше. Или какой болар прилетит на его голову… Хотя с его-то силой? Что такой Эль-Митолан здесь делает?! И почему так себя ведет? Странно! Очень все это странно!..»

Хозяин кабинета поднял к глазам все еще запечатанное письмо и стал пристально его разглядывать. Затем закрыл глаза, положил послание между ладоней и погрузился в созерцание предмета астральным зрением. Через минуту разочарованно вздохнул и вновь взглянул через окно. В тот же момент раздался тройной стук в дверь.

— Заходи, тетя! — знал, что так стучит только она. — Ты что-то хотела?

— Это не я хотела, а ты! — возразила заглянувшая в кабинет бойкая и подвижная старушка. — Ужин уже на столе, а ты даже на удары часов внимания не обращаешь!

— Действительно! Что-то я задумался. — Хлеби сунул письмо в карман и спустился за тетей по винтовой лестнице прямо в столовую. Посреди главного зала чуть ли не во всю длину протянулся огромный стол из полированного дуба. Вдоль него по бокам выстроилось тридцать роскошных стульев из такого же тускло отсвечивающего дерева. Но накрыт стол был только на три персоны. Хотя расставленными там блюдами могли насытиться пять, а то и семь-восемь человек.

При виде спустившегося сверху хозяина замка от расписного окна отделилась высокая и подтянутая фигура привратника.

— А этот малый все еще бродит возле шлагбаума! — сказал он с нотками сочувствия в голосе. — И в гостиницу даже не собирается.

— Это его личное горе! — беззаботно пробормотал Эль-Митолан, устремляясь на запах пищи. — Ох, как я голоден! Все-таки аппетит приходит ко мне при виде еды.

Он уселся во главе стола. Слева от него умостилась сухонькая и чопорная тетя-домохозяйка. Своей хрупкой фигурой она почти не выделялась на фоне огромной, нависшей спинки стула. И это при том, что она всегда садилась на плотную и внушительную подушку. Справа чинно уселся привратник, вернее, как его часто именовали в замке, военный маршал поселка Агван, всегда страшно гордящийся подобной привилегией.

Хлеби разлил из небольшой бутылки густое белое вино. Себе в уникальную чашу, украшенную драгоценными камнями, воину — в высокий серебряный незатейливый кубок и тете — в маленькую хрустальную рюмочку. Старушка при этом строго поджала губы и укоризненно покачала головой, но ничего так и не сказала. Молча и аккуратно соприкоснулась рюмочкой с кубками мужчин и первой сделала маленький глоточек. Остальные, не церемонясь, выпили до дна, и все дружно приступили к ужину. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь звоном столовых приборов. Из-за своей комплекции старушка насытилась первой и отложила вилку с ножом в сторону. Аккуратно вытерла рот салфеткой и откинулась на спинку стула. Несколько минут она наблюдала за увлеченно ужинающими мужчинами, а потом спросила:

— Может, и тому парню вынести чего-то перекусить?

Хлеби замер с полным ртом и воззрился на тетушку. Потом отрицательно мотнул головой и продолжил жевать пищу. Лишь когда запил ее вновь налитым вином, заговорил:

— Конечно, в трактире не подают таких изысканных и вкусных блюд, какие умеешь готовить ты, но и там кормят вполне сносно.

— А если у него нет денег?

— Да, он говорил о своих стесненных финансовых обстоятельствах…

— Тем более! Неужели на старости лет ты стал скрягой?

— Вот уж нет, — Эль-Митолан улыбнулся. — Подобные обвинения не в мою сторону. А вот насчет старости… Это самое тяжелое и несмываемое оскорбление! Если бы ты была мужчиной, мы бы с тобой уже подрались!

— Тебе бы только драться! — За сарказмом тетушки слышалась нескрываемая любовь к своему племяннику. Она и сама могла схватиться с любым, кто посмел бы сказать, что Хлеби выглядит стариком. В свои шестьдесят два года он смотрелся лет на тридцать шесть, максимум — сорок. Лицо свежее, почти без единой морщинки. На голове изящная и модная прическа, в которой не найдешь седого волоска. Все тело подтянуто, крепко сбито, плечи широкие, руки сильные… — в общем, красавец мужчина! Только… Тетя тяжело вздохнула. Почему он себе жену не ищет? Даже не собирается! И на подобные вопросы, ну, никак не реагирует…

— Не вздыхай, тетушка, этот парень с голоду не помрет. И, скорее всего, он совсем не тот, за кого пытается себя выдать!

— Да я не по нему вздыхаю. Хоть он и интересен… Как это — не тот? Вроде с виду парень как парень?

— Ага! Вот именно: только с виду! А к вашему сведению, он по силе такой же Эль-Митолан, как и я! — Заметив вытянувшиеся от удивления лица своих сотрапезников, Хлеби со значением добавил: — А может, даже гораздо сильней, чем я. И вот скажите мне: что он здесь делает? Без приглашения, неизвестно откуда, да еще и притворяется простым парнем? А сам даже Щитом не прикроется! И ведь на полного идиота не смахивает!.. Зачем он здесь? Только для того, чтобы письмо мне передать? Ха! Так я и поверил!

Наступила долгая пауза, в продолжении которой разгоряченный хозяин опять разлил вино себе и привратнику и без тоста размашисто выпил. Затем продолжил:

— Я ведь его еще издалека заметил. Послал запрос — он не отвечает. Второй запрос — тоже молчит. Последнее предупреждение, а он продолжает идти к моим границам. Тогда я его бурей и прикрыл. Думал, он ее отшвырнет играючи. Но этого не произошло! Там его и накрыло. Среди стихии его и след пропал. Ну, думаю, может, каким камнем и пригвоздило? Смотрю: выходит! Целехонький! И — в трактир, как ни в чем не бывало. Знаете, всякое бывает, но такое поведение весьма и весьма подозрительно!

— Потому-то ты бедную молочницу на кухне и продержал полчаса?

— Конечно! Хотелось самому и с близкого расстояния присмотреться к этому чудаку повнимательней.

— А бедная девушка теперь побоится молоко сюда приносить. Ладно, ладно! Я ее успокоила, как могла… Ты хоть письмо-то прочитал? — с неожиданным пристрастием спросила тетя.

— Не успел. Как раз собирался, когда ты меня к ужину позвала. — Хлеби достал письмо из кармана и задумчиво стал осматривать со всех сторон.

— Письмо с сюрпризами? — настороженно спросил Коперрульф.

— Да нет! Я его уже проверил.

— Ну, так читай! — не выдержала тетушка. — Или давай я почитаю.

И неожиданно получила послание в протянутую ладошку. Она тут же решительно взрезала ножом непромокаемую защиту, развернула свернутый в трубочку длинный листок и вопросительно взглянула на племянника. Получив от него утвердительный кивок, тетя приступила к чтению:

— «Уважаемый Эль-Митолан Хлеби Избавляющий! Пишет вам ваш старый и всегда искренний друг, всегдашний почитатель ваших талантов и постоянный приверженец ваших взглядов. Судьба разлучила нас давно, но я питаю надежду, что вы не забыли те несколько лет, что мы провели с вами в далекой крепости Чальшаг, обороняя рубежи нашего королевства. И помните непоседливого лейтенанта Кралси, который часто вас подбивал на бесшабашные гулянки в близлежащих городках…»

— Кралси?! — радостно воскликнул Хлеби и нетерпеливо потянулся к письму. — Конечно, я его помню!

— Имей выдержку! — осадила его тетя с видом оскорбленного достоинства. — И веди себя соответственно, когда дама читает вслух.

— Ладно, тетя, читай дальше! — разрешил хозяин и кратко пояснил сотрапезникам: — Я тогда только стал Эль-Митоланом, и мы вместе служили возле Альтурских гор. Ох, и веселое было время! Есть что вспомнить.

— Вижу, что много времени я потеряла для твоего воспитания! — не преминула бросить упрек тетушка и, не обращая внимания на притворно сдвинутые в гневе брови племянника, церемонно продолжила чтение: — «… за что не умеющее мыслить раскрепощенно наше начальство иногда изрядно на нас сердилось…» Ага! — старушка многозначительно покивала головой: — Я себе могу представить, как ваше несчастное начальство «сердилось»! «…Тридцать пять лет прошло с тех пор, но воспоминания мои свежи о том прекрасном времени, и я часто рассказываю о наших приключениях моим малолетним внукам. А как они смеются, слушая рассказ про найденные нами в подвале бочки! Вы бы только их слышали!..»

Тетушка опять отвлеклась от чтения, удивленно повернувшись к племяннику. Тот вел себя совсем несолидно: тихо хихикал, подпрыгивая на стуле и молотя кулаками по собственным коленкам. Затем опомнился и замахал руками: читай, мол, дальше!

— «…Надеюсь, что вы находитесь в полном здравии и прекрасном расположении духа! Чего и желаю вам в дальнейшем на долгие и мирные годы.

А осмелился я вас побеспокоить по одному весьма важному для меня вопросу, в котором я просто обязан принять самое непосредственное участие. Но вначале, с вашего разрешения, мне хотелось немного рассказать предысторию всего происходящего.

Двадцать лет назад мне предложили место в столичной комендатуре, и, сами понимаете, было бы глупо отказаться на моем месте. К тому времени я дослужился до звания майора, имел жену и двух прелестных дочерей четырех и восьми лет. Скитания по крепостям и гарнизонам особенно не нравились моей дражайшей половине, так что перевод в столицу пришелся как нельзя кстати. Да и дочерям появилась возможность дать желаемое образование и предоставить более высокий уровень жизни. Поселились мы в парковом районе, совсем рядом с центральным рынком, и в первые дни буквально блаженствовали в роскоши и безопасности, знакомясь с красотами столицы. Что едва не привело к непредвидимой трагедии. Прогуливаясь по парку, мы зашли в зону искусственных водоемов, небольших водопадов и показательных творений разумных существ, которые действуют с помощью движения воды. Да вы и сами наверняка бывали в этом чудесном и волшебном месте Плады. Там и случилось несчастье. Мы потеряли бдительность и не заметили, как меньшая дочь отошла в сторону, затерялась среди гуляющих и решила пошалить на узеньком мостике возле макета мельницы в натуральную величину. Доски оказались скользкими от мокрых брызг, и девочка сорвалась в глубокий колодец для слива воды, которая откачивалась оттуда насосами через донное отверстие. Ребенка тут же притянуло к нижней решетке, и всплыть дочка не сумела бы, даже умея плавать. При первых же криках свидетелей в колодец решительно бросился какой-то мужчина и через две минуты выбрался на поверхность вместе с ребенком. А там уже их вытащили руки других спасателей. Не знаю, как удалось тому мужчине вырваться к свету дня сквозь рушащийся вниз поток воды. Потом он мне рассказал, что держал мою дочь зубами за платье, а сам упирался руками и ногами в противоположные стенки колодца.

Что я могу сказать еще? Благодарность наша этому человеку не знала, да и не будет знать границ. Оказалось, что живет он с сыном в соседнем доме. И торгует верхней одеждой и кожаной фурнитурой на Центральном рынке. Мы стали дружить семьями. Наши дочери и его сын тоже провели свое детство, на радость нам, дружно, словно родные. И на данный момент этот мужчина и его сын для нас самые родные и близкие люди.

Я говорю только о мужчине, потому как его прекрасная и добрейшая жена ушла из этой жизни при весьма трагических и печальных обстоятельствах. Четыре года назад она решила проведать своих престарелых родителей и отправилась на окраину нашего королевства, к Альтурским горам. Как раз туда, где по странному совпадению мы с вами, уважаемый Эль-Митолан, несли в молодости службу. Фактически она и раньше предпринимала подобные путешествия. Чуть ли не каждый год. И делала это всегда с сопровождающими, ибо закупала по дороге много тканей, кожи и сопутствующих в швейной промышленности изделий. И всегда ее поездки оканчивались успешно. Но не в тот раз. Лишь одному из воинов сопровождения удалось спастись от внезапной пиратской атаки целой шайки лишенных всякого человеколюбия драконов. Они черной тучей пали на небольшой караван, убили защищающихся, схватили животных и даже трупы людей и скрылись в направлении гор. Воину удалось спрятаться от смерти в узкой дыре, напоминающей ход в жилище сорфита. И только после нескольких часов он осмелился выползти на поверхность.

Вот так погибла хозяйка каравана. А ее муж с той поры пребывает в безутешном горе. И только его сын и дружба с нами удерживают несчастного в этом мире. Мы надеемся, что со временем боль утраты отпустит его окаменевшее сердце.

Но и это все — только предыстория, собственно, к главной моей просьбе, с которой я и осмелился к вам обратиться.

Речь идет о сыне того человека, который спас в свое время мою дочь. Зовут этого славного мальчика Кремон. Что в переводе с древнесумского обозначает „не любящий знаний“. Но в том-то и заключается весь парадокс, что Кремон с самого детства просто обожал учиться. Хочу еще раз вам напомнить, что взрослел он на моих глазах, отношусь я к нему как к сыну, и кому, как не мне, лучше всех знать о его достоинствах и недостатках. Конечно, парень иногда проказничал, влезал в разные приключения, бывал и не раз битым… Мало того, он почти всегда тащил за собой моих дочерей, за что ему доставалось в особенности и по отдельному прейскуранту. Но всегда и во всех ситуациях он вел себя достойно, твердо держал данное слово, был честен, справедлив и горой стоял за невинно обиженных.

А с восьми лет за ним стали замечать и склонности к магическому совершенствованию. Кому, как не вам, уважаемый Хлеби, знать обо всех тех маленьких признаках, по которым в детстве определяют будущего Эль-Митолана. В случае с Кремоном это были два следующих магических действа: он мог быстро заживлять на себе наружные раны и вызывать продолжительный понос у всех тех, кто ему не понравился. Можете себе представить, каким наказанием он слыл среди своих недругов? И как нетрудно догадаться: именно из-за своего второго дара!

Когда погибла его горячо любимая всеми мать, Кремон поклялся страшной клятвой, что найдет обидчиков и безжалостно им отомстит. От немедленного похода в Альтурские горы его сдержали только наши общие уговоры. Нам удалось убедить юношу, что когда ему исполнится двадцать четыре года и произойдет Всплеск, ему будет намного проще совершить задуманное. Парень внял голосу разума и провел четыре года в непрекращающихся тренировках для своего тела, в постоянном углублении своих знаний и методическом усовершенствовании в изучении боевых заклинаний, которые он вызубривал впрок, запасая на то время, когда он станет Эль-Митоланом. Обучался Кремон сразу у трех столичных специалистов, имена которых вам наверняка знакомы. Они даже согласились провести обряд преобразования крови, который необходимо проводить после Всплеска. О них вы можете спросить непосредственно у своего визави.

И вот Кремону исполнилось двадцать четыре года. Мы все ждали этого дня: он с нетерпением, мы — со страхом, справедливо опасаясь, что парень тут же устремится к объекту намеченной мести и подвергнет свою жизнь смертельной опасности. Хотя лелеяли надежду, что еще несколько лет он потратит на усовершенствование своего дара и изучение связанных с ним возможностей. А там, глядишь, и королевский полк Эль-Митоланов им заинтересуется, привлечет к службе на благо отечества. Но дни шли за днями, а Всплеск так и не произошел! Его учителя после нескольких месяцев пришли к неутешительному выводу: Кремону никогда не стать Эль-Митоланом! Сказать вам, что парень был опечален и расстроен таким приговором, — значит, ничего не сказать! Он был несколько дней в шоке после этого. Но оправился от него довольно-таки быстро и решительно стал собираться в дорогу, решив, пусть даже ценой своей жизни, доставить предерзким драконам наибольшие неприятности и готовясь сражаться с этими отродьями разумной жизни простым оружием, как простой воин. После этого горе мое стало безмерным.

И у меня остался только один выход, уважаемый Эль-Митолан. Обратиться к вам и вашей жизненной мудрости. Уже если и вы не сможете остановить опрометчивого и самонадеянного воина, то сможете прочитать ему хотя бы несколько лекций о повадках и характере этих разумных летающих дьяволов. Ведь лучшего знатока, чем вы, вряд ли найдешь не только в нашем королевстве, но и во всем огромном мире. С большим трудом удалось мне вырвать у Кремона обещание посетить вас по дороге к Альтурским горам и передать это письмо. Он обещал продолжить свой дальнейший путь только после разговора с вами. Умоляю вас не отказать в моей просьбе! Прошу за Кремона, как за собственного сына, и надеюсь на вашу давнюю доброжелательность и расположение к старому сослуживцу!

На сем прощаюсь с вами, господин Хлеби! Еще раз желаю вам отменного здравия и благополучия! Искренне ваш, полковник Кралси». Ниже стоят дата и подпись, — тетушка бережно положила письмо на край стола и выжидающе посмотрела на племянника.

— Ну, Кралси, молодец! — воскликнул тот, стараясь не смотреть ей в глаза. — Точно уйдет на пенсию генералом. И заслуженно! Уж таких вояк редко встретишь!

Затем Хлеби решительно подошел к окну и уставился быстро стекленеющими глазами в чернеющую пустоту. Снаружи уже стояла глубокая ночь, и только в стороне поселка мелькало разноцветье огней на улицах, да выделялись прямоугольники освещенных окон. Несколько минут Хлеби стоял недвижимо, словно и не дышал. Вторя ему, непроизвольно сдерживали свое дыхание тетушка и привратник. Но вот фигура у окна шевельнулась и повернулась к ним с улыбкой.

— Наш гость весьма комфортно разместился в лесопосадке между домом и поселком. Сделал для себя небольшое углубление под самым толстым стволом, обложился по бокам и даже укрылся сверху большими ветками сушняка. Весьма изобретательно связал некоторые комли прочными веревками. Так что к нему никто не подойдет незамеченным. От неожиданного нападения болара он тоже прекрасно застрахован. А если он знает об отсутствии здесь диких и опасных хищников, то наверняка уже давно спит.

— А дальше? — тоном вредной учительницы спросила тетушка.

— Мы тоже последуем его позитивному примеру. Ведь совсем необязательно мне выходить в ночь, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Я ведь не так дурно воспитан!

— Вот именно!

— Для твоего спокойствия, тетушка, — сурово перебил ее Эль-Митолан, — я обещаю, что не пошлю на него освежающую благодать заснеженных вершин, как собирался сделать раньше. Пусть помучается в тепле! Мне еще надо кое-что просмотреть на ночь, — он сгреб на ходу со стола письмо и стал подниматься по лестнице в кабинет. — Всем спокойной ночи!

Оставшись наедине с привратником, старушка осуждающе покачала головой:

— Что скажешь, Коперрульф? Ничего за ночь с ребенком не случится?

— О! Тот парень уже давно не ребенок! — откликнулся тот и довольно пошевелил своими усищами. — Нравятся мне такие настойчивые ребята! Он, мне кажется, и во льдах не замерзнет, и в огне не сгорит. А уж в воде он точно не тонет!

Глава 6

Проверки

При всех неудобствах ночь Кремон провел спокойно. И даже умудрился прилично выспаться. Лишь один раз его побеспокоили шум и писк сцепившихся рядом двух зверьков. Размером с крыс, те что-то не поделили и устроили между собой потасовку. Парень ловко метнул в проем между ветками заранее приготовленный камень, и вспугнутая живность уже не мешала спать до самого утра. Даже луны, спрятавшись за облаками, не беспокоили своими цветовыми гаммами. А перед утренней зарей, лишь только небо над зубьями скал стало светлеть, Кремон резво вскочил, сделал согревающую разминку и побежал к озеру за водой. Затем вскипятил ее в большой алюминиевой кружке с помощью топливной таблетки, которую в народе называли не иначе как «мушка».

«Эх, жалко, что у меня и мушки-то кончаются! — подумал Кремон, глядя на быстро закипающую воду. — Будем надеяться, что в местной лавке они тоже продаются. Уж этим-то товаром Морское королевство все страны завалило! Даже рыбой и продуктами из нее они так не торгуют, как этими таблетками из прессованных водорослей. Поговаривают, что не только сорфиты и таги пользуются мушками, но и колабы заказывают их целыми караванами. Интересно, как они их поджигают? Неужели действительно помогают друг другу? — Кремон усмехнулся своим мыслям и насыпал в кипяток по щепотке трав из трех разных коробочек. — Что только об этих колабах не рассказывают! Но лишь начинаешь выпытывать подробности, выясняется, что никто их лично никогда и не встречал. Хотя ледонское представительство в столице целых три особи возглавляют, а вот поди ж ты, так и не удосужился ни разу в жизни полюбоваться на этих монстров. Может, оно и к лучшему? Я ведь не с ними воевать иду, а с драконами. А уж эти твари, понятно, как мушки используют! И несмотря на строгий запрет и таможенные кордоны, жарко горящие таблетки все равно достигают Альтурских гор в немереных количествах. Правда, дядя Кралси всегда упорно доказывал, что таблетки к драконам попадают с другой стороны, через территорию Баронства Радуги. Там у них вооруженный нейтралитет, но торговля мушками все равно ведется полным ходом. И все международные соглашения нарушаются без зазрения совести. Вот бы добраться до этих бароновостолопов! Да наказать их как следует за подобную жадность и неразборчивость. Из-за них столько людей невинных пострадало!..»

Кремон от злости заскрипел зубами и пролил немного чая себе на колено. Чувствительная боль от горячего напитка заставила отвлечься от резко нахлынувших эмоций, сконцентрироваться и взять себя в руки. Уже не отвлекаясь, парень быстро допил свой чай и бросил взгляд в сторону окон замка. Ни одно из них не светилось в рассветной мгле. Решив, что время еще есть, он решительно оголил торс и принялся делать утренний цикл специальных упражнений.

Через час с четвертью Кремон уже сидел на обочине возле самого шлагбаума и сосредоточенно вчитывался в строчки небольшой, но толстенькой книжки. Устроился он на принесенной с собой коряге, сидеть на которой вначале было весьма проблематично. Но когда пригрело вынырнувшее из-за скал светило, подложенная в развилку веток куртка помогла создать чуть ли не комфортабельное сиденье. Сидеть было удобно, читать интересно, поэтому Кремон не сразу обратил внимание на приближающего привратника. Лишь только когда раздались преднамеренно громкие шаги, поднял голову и придал лицу выражение вежливого ожидания. Видимо, поэтому подошедший и поздоровался первым:

— Доброе утро… молодой путник!

— И вам доброе утро, — парень тоже выделил паузу голосом, — …пожилой охранник!

Тот хмыкнул от такого ответа, и усы его встопорщились в улыбке.

— Между прочим, я вчера так и не познакомился с тобой как следует. Здесь я нахожусь на должности дворецкого, по приказу Эль-Митолана. Но мне больше нравится должность начальника охраны. Все-таки всю свою прошлую жизнь я провел в войске. А ныне — отставной капитан королевской кавалерии.

— Признаться, выправка ваша военная сразу видна.

— Что так рано встаешь? Аль бессонница покоя не дает?

— Да нет, выспался прекрасно! Это уже вашему возрасту бессонница больше присуща.

— Моему?! — все-таки возмутился Коперрульф. — Да я бы еще час как минимум спал спокойным сном! Это из-за тебя Эль-Митолан меня ни свет ни заря разбудил. Поди, говорит, глянь на того парня, что вчера письмо передал. Замерз, поди, насмерть, или дикие звери его доедают…

Кремон радостно улыбнулся, обратив внимание только на упоминание о письме:

— Так он все-таки прочитал послание от дяди Кралси?

— Прочитал! И в связи с этим приглашает тебя на разговор. Но! — Коперрульф величественно ударил копьем о каменное покрытие дороги. — У него есть подозрения, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Поэтому он примет тебя с одним условием: ты чистосердечно ответишь на все его вопросы.

— Согласен! — Кремон поднялся и недоуменно пожал плечами. — Я бы и так ему все рассказал…

— Вопросы тебе Эль-Митолан будет задавать под воздействием Сонного Покрывала. Согласен ли ты на это?

Кремон немного смутился, но сразу же с вызовом поднял подбородок:

— Согласен! Мне нечего скрывать!

— Тогда милости прошу в резиденцию господина Эль-Митолана Хлеби Избавляющего! — торжественно произнес Коперрульф. И уже стал поворачиваться, когда заметил, что парень с сожалением посмотрел на корягу, которую пришлось волочь от самой рощи. И снисходительно, через плечо, добавил: — Дрова можешь взять с собой. На кухне они пригодятся.

Кремон в порыве веселья показал в спину дворецкому язык, сунул книгу за пазуху, а рюкзак вместе с курткой пристроил на плечи. Затем, сдерживая смех, ловко взгромоздил корягу сверху своего багажа. И, придерживая ее за свисающий сук, бодро зашагал вслед за Коперрульфом.

А на крыльце громадного дома уже выстроилась делегация встречающих. Хозяина вряд ли можно было спутать с кем-либо, тем более что внушительный мужчина, стоящий впереди всех, полностью соответствовал тому описанию, которое предоставил дядя Кралси. Разве только выглядел намного моложе, чем предполагалось. Все-таки обладание тайнами мироздания дает важные преимущества перед простыми смертными. А уж о долголетии самых знаменитых Эль-Митоланов вообще ходили немыслимые слухи.

Слева от Хлеби стояла невысокая и хрупкая старушка. Очевидно, та самая управительница, на которую ссылалась молочница. Выражение ее лица было умильно-радостным, словно она встречала дорогого и давно ожидаемого родственника. А когда Кремон присмотрелся к выражению ее глаз, то все волнение словно рукой сняло. И он почувствовал себя как дома.

За их спинами маячили две женщины, похожие на друг друга, словно два колобка-близнеца, и подвижный мужичок с блестящей лысиной. Видимо, вспомогательный состав кухни, прачечной и огорода. А сбоку от крыльца, сложив руки на груди, степенно возвышались двое крупных мужчин. По специфической одежде и головным уборам, а также по витым кнутам у пояса можно было догадаться, что это конюшие или нечто среднее между егерем и лесничим.

— Добро пожаловать, господин Кремон! — громко поздоровался Эль-Митолан.

Заплетающимся от волнения языком Кремон ответил на приветствие, кося глазами по сторонам и не решаясь сбросить корягу с плеч на идеально чистые плиты двора. Он в душе отчаянно ругал себя за ребячество и не знал, как выйти из создавшегося положения. Оглянувшийся Коперрульф только сейчас обратил внимание, как буквально воспринял его шутку приглашенный парень, и попытался оправдаться:

— Я не успел сказать молодому человеку, что стульев у вас хватает.

— Мебель в доме — не помеха! — добродушно засмеялся Хлеби.

И не успел Кремон среагировать, как коряга вырвалась у него из рук, взлетела в воздух и плавно перелетела к торцу здания. Где благополучно затаилась под самой стеной с таким видом, словно там и выросла.

— Прошу в дом! — хозяин приглашающим жестом вывел почти всех присутствующих из ступора. Видимо, не только гость наблюдал подобную картину впервые, но и домочадцев с челядью не слишком баловали магическими аттракционами. — Завтрак уже подан на стол! Небось проголодались с дороги?

Делая вид, что не замечает ехидных ноток в вопросе, Кремон степенно ответил:

— Вообще-то я уже плотно позавтракал. Но не смею отказаться от такого щедрого приглашения и с удовольствием составлю вам компанию за столом!

Теперь уже Эль-Митолан сделал вид, что не заметил сарказма в словах гостя. Когда все вошли, он представил свою тетушку:

— Хранительница моего домашнего очага и лучший специалист в кулинарии, госпожа Анна!

— Желаю вам здравствовать, госпожа! — Кремон с почтительным полупоклоном поцеловал старушке ручку. И та тут же потянула его за стол.

— Ни к чему эти излишние церемонии! Тем более когда блюда теряют свой аромат и внутреннее тепло. Садитесь возле меня, молодой человек!

И даже не спрашивая мнение гостя, принялась накладывать ему и блинчики, и сыр, и тонко нарезанную копченую колбасу. А уж от обилия разнообразного печенья и разноцветного мармелада в красивых вазочках у гостя вообще глаза разбежались. При виде такого щедрого угощения даже Эль-Митолан не смог сдержать восклицания:

— И мы должны все это съесть?!

— Вы — как хотите! А вот гость — обязательно! — строго заявила госпожа Анна. — В дальней дороге аппетит нарастает пропорционально пройденному расстоянию.

— Так я ведь уже… — попытался напомнить о своем «завтраке» Кремон.

— Такой молодой и здоровый мужчина, как вы, — безапелляционно перебила его управительница замка, — должен без труда съедать три подобных завтрака! Или у вас нелады со здоровьем?

— Да нет, судьба милует.

— Тогда не отвлекайтесь на разговоры! По традиции, за нашим столом только я имею право разговаривать и рассказывать последние новости.

В ответ на это изречение Эль-Митолан возмущенно хмыкнул, но возражать не стал. Возможно, из-за огромного блинчика с творогом, который он чуть ли не целиком засунул в рот перед тетушкиной фразой. А возможно, и из-за ее укоризненного и строгого взгляда, которым она заодно разгладила и топорщившиеся усы Коперрульфа. Воин, пытаясь скрыть улыбку, наскоро наложил кусок колбасы на полоску сыра и отправил в рот. Не стал больше ждать приглашений и Кремон. Хотя и старался сдерживать свое желание глотать все подряд, не разжевывая. Все-таки дальняя дорога изрядно опустошила его кошелек. И, как следствие, вымотала внутренние резервы организма. И сейчас естество отчаянно требовало пополнения в виде калорий и витаминов. Все двадцать дней путешествия из столицы в Агван приходилось жутко экономить средства. Только несколько раз удалось хорошо и сытно поесть. А тут такое давно забытое изобилие!

Прошло уже минут двадцать, а Кремон все никак не мог насытиться. Более того, ему лишь стало казаться, что он только-только «заморил червячка». Это, естественно, не осталось незамеченным, но Эль-Митолан проявил истинное чувство такта и принялся вполголоса обсуждать с Коперрульфом якобы очень важные и срочные проблемы, связанные с ездовыми животными. Они поочередно прикладывались к пузатым кружкам с горячим чаем и, казалось, совершенно забыли про гостя.

— И все-таки не хочется мне ездовых похасов продавать. Лучше уж несколько старых лошадей…

— Да вы что?! — Коперрульф так нахмурил брови, что показалось, будет ругать своего работодателя. — Самых обученных и выдрессированных животных?! И на ком ездить тогда соизволите? На похасах?

— Но ведь раньше ездили! И никто не гнушался промчаться с ветерком.

— Сравнили! У лошади скорость в полтора раза выше…

— Зато выносливость меньше! Похас может сутки везти не останавливаясь. Ведь подсчитано, что за это время он пройдет путь больший, чем лошадь.

— Ага! Путь-то больший, но и съесть ему надо потом в три раза больше! Так что провианту в дальней дороге на похасов не напасешься. Да и сами посудите: ведь недаром вся личная охрана почти всех королей только на конях и гарцует. И красиво, и быстро, и удобно. В нашей Энормии фактически вся кавалерия уж на конях. Только самая тяжелая на похасах учения проводит.

— Если честно, то мне и похасов продавать жалко, — признался Хлеби. — У нас такая сильная и отменная порода получилась…

— Тогда измените свое решение и достройте новые конюшни.

— Нет! Ни на метр усадьбу расширять я не намерен.

— Значит, продавайте только в поселок. На тех условиях, что обговаривались: чуть дешевле, но без права перепродажи.

— А может, еще немного подождем?

— Господин Хлеби! Молодым жеребятам надо много места. Они и так ютятся в немыслимо плохих условиях!

— Ну, так уж и плохих…

— Конечно! Для их развития необходимо пространство. И чем больше, тем лучше! И не забывайте: в ближайшие дни ожидается еще пополнение. Так что советую продать похасов срочно! Прямо сегодня. Я схожу к старосте, и до обеда мы все организуем.

— Как у вас все быстро делается!

— А как вы думали? Люди уже давно ждут похасов и рассчитывают на существенное подспорье в хозяйстве. Они готовы хорошо заплатить и совсем не против, если мы и дальше будем продолжать селекцию и укрепление выведенной породы.

— Значит, сегодня? И сколько ты наметил на продажу?

— Восемь. Ну и шесть гужевых, как раньше планировали.

— Ох! — тяжело вздохнул хозяин замка. — Как бы нам потом не пришлось пожалеть. Ведь похас — самое проверенное и надежное ездовое животное. Как вспомню, в какие трудные места мы на них добирались в молодости. А когда мы служили на границе…

— Кг-кгм! — Коперрульф деликатным кашлем оборвал ненужные воспоминания. — Господин Эль-Митолан, вы же сами прекрасно знаете: за лошадьми — будущее!

— Думаешь? А мне некие силы приоткрыли совсем другие знания. И лошади в весьма недалеком будущем, возможно, будут заменены гораздо менее приятными штуками… — Хлеби заметил, что Кремон наконец-то насытился и с затуманенными глазами откинулся на спинку стула. — Хорошо! Продаем! Осталось только утвердить цену.

— Цена! — воскликнул скептически усатый капитан в отставке. — Наши красавцы стоят гораздо больше, чем триста тридцать и шестьсот стасов!

— Но мы будем исходить из средних цен! — твердо возразил хозяин.

— Значит, вы хотите продавать гужевых за триста, а ездовых по пятьсот пятьдесят?

— Выходит, что так. Примерно десять процентов сбрасываем. Но зато все похасы останутся под боком!

— Да они бы и так остались, — Коперрульф так расстроился, что едва не всхлипнул. — Вы же чуть ли не тысячу стасов теряете!

— А тебе-то что? Деньги-то мои! — Эль-Митолан засмеялся и дружески похлопал своего дворецкого по плечу. — Может, мы сейчас немного потеряем, зато потом вернем сторицей.

— Ага, потом! Да мало ли что потом может случиться?

— Вот именно! Может, мы еще и обрадуемся, что так выгодно продали. Все! Не горячись! Иди в поселок и обо всем договаривайся. — После этих слов хозяин встал, давая понять, что обсуждение текущих дел окончено. За ним поднялись и все остальные, поблагодарив тетушку Анну за превосходный завтрак. — А мы с господином Кремоном пройдем в мой кабинет и побеседуем с глазу на глаз. И пока мы сами не спустимся вниз, прошу нас не беспокоить. — И он ладонью указал Кремону на лестницу.

В кабинете они уселись напротив друг друга в два глубоких кресла, и Эль-Митолан начал без предисловий:

— Раз вы пришли сюда, значит, согласны ответить на все мои вопросы честно и открыто?

— Да!

— В том числе и под Сонным Покрывалом?

— Да!

— И не боитесь, что выйдут наружу ваши плохие поступки или деяния?

— Вряд ли! Ничем предосудительным я в своей жизни не занимался, — Кремон на минутку задумался. — Разве только всплывет нечто из моих детских шалостей, в которых меня в свое время не уличили? Так это не страшно: я бы и сам признался. Хоть… и со стыдом. Да и вам какой смысл интересоваться такими мелочами? Да еще потом кому-то рассказывать?

— Конечно, никакого смысла. Хочу только предупредить: кое-какие подозрения в вашу сторону у меня имеются.

— Тогда быстрей спрашивайте. Надеюсь, что мои ответы развеют все ваши сомнения и опасения.

— Начнем без Сонного Покрывала, — решил наконец Эль-Митолан. — Потом, если сомнения останутся, я их проверю повторными вопросами.

Гость в ответ только утвердительно кивнул головой, и хозяину замка подспудно захотелось не разочароваться в этом симпатичном и открытом молодом человеке. Он настроил свое внутреннее восприятие на его эмоциональный фон и сразу заметил добровольное желание к сотрудничеству у собеседника. Если бы тот стал врать или увиливать от прямого вопроса, Хлеби распознал бы это и без магических средств и раритетов стационарной активности, к которым и относилось Сонное Покрывало.

— Как тебя звать?

— Кремон.

— Ты любишь вишневый компот?

— Обожаю!

— Имел ли ты своего коня?

— Не довелось.

— Как зовут твоего отца?

— Дарел.

— Сколько тебе лет, в том числе и неполных?

— Двадцать четыре года и семь месяцев.

— Ты любил женщину?

— Скорей нет, чем да.

— А сексом со сколькими занимался?

— Мг-м… — короткая пауза в ответе. — С шестью.

— В каком возрасте это случилось впервые?

— В шестнадцать.

— Ты Эль-Митолан?

— Нет. Увы! Не получилось…

— Умирая от голода, ты сможешь зарезать похаса?

— Наверное…

— А человека?

— Никогда!

— А таги или сорфита?

— Тем более! Никогда.

— Сколь дней ты добирался сюда из Лиода?

— Четыре дня.

— А от столицы?

— Двадцать.

— И все время пешком?

— Первые семь дней на верховом похасе.

— И куда он пропал?

— На переправе возле Сиконей водный пьенте сильно ударил паром. Похасы занервничали, и несколько сорвалось с привязи. Снесли загороду и попали пьенте на обед. В том числе и мой.

— Сколько яблок можешь съесть за один раз?

— Семь, восемь, может, десять…

Вопросы сыпались один за другим. В них не было ни последовательности, ни единой системы. А порой отсутствовала всякая логика и трудно было уловить хоть какой-то смысл. Но Кремон старался отвечать быстро, без особых раздумий или явно видимых колебаний. И совершенно не волновался. Наоборот, он успокоился впервые за долгое время, и ему казалось, что все вокруг прекрасно. Жизнь легка, проста и приятна. Возможно, виной этому был сытый, довольно урчащий желудок, но даже мысли о необходимости идти и сражаться с ненавистными драконами отступили куда-то на задний план.

Конечно, идти придется! И очень скоро. Но не сию минуту, а может, даже и не сегодня. Сегодня можно отдохнуть и набраться сил. А уж завтра…

— За какой луной ты больше любишь наблюдать?

— За Маргой.

— Почему?

— Потому что она желтая в середине и имеет более таинственный вид.

— Ты веришь в то, что там могут жить разумные существа?

— На Марге? Вряд ли. А вот на Сапфире — точно живут! Он ведь синий из-за океанов, значит, там полно жизни.

— Ладно! — Эль-Митолан резко встал и решительно прошелся несколько раз по кабинету, разминая затекшие ноги. — Последние вопросы не считаются. Они чисто академического характера.

— Между прочим, весьма важные вопросы! — возразил Кремон. — Очень жаль, что на раскрытие этих тайн не брошены все современные силы науки.

— Да? — хозяин замка неожиданно остановился перед гостем. — Я тебе это высказывание очень скоро припомню! Возможно… Но сейчас давай закончим нашу беседу. — Он опять заходил между столом и высокими этажерками с книгами. — Насколько я могу судить, ты откровенен и честен. Но несколько темных пятен в твоей биографии все-таки есть.

— Может, вы просто не все вопросы задали?

— Да нет. Тут дело в другом… Возможно, ты и сам этого не помнишь.

— Своей памятью я горжусь не без оснований! — похвастался Кремон.

— Вот это я и хочу проверить с помощью Сонного Покрывала. Но вначале ты мне разъяснишь маленькую деталь своего путешествия. Сам я уже все понял, но хочу только твоих подтверждений. Внимательно вдумайся и вспомни обо всем, что произошло с тобой по дороге из Лиода. Особенно позавчерашний день. Вспомнил?

— Прекрасно, каждую деталь.

— Тогда с самого утра и как можно подробнее!

— Ночевал я на хуторе у одних очень бедных земледельцев. Видимо, только недавно получили надел земли. Они меня пустили в амбар. Утром пригласили позавтракать, но мне стало неудобно, и я отказался. Хотя они все-таки заставили взять в дорогу кусок вяленого мяса, полбуханки хлеба и две луковицы. Пройдя кусок невысокого подлеска, я не выдержал и сделал привал возле ручья. Стыдно признаться, но все свои запасы пищи я съел, даже не заметив. И те, что мне дали, и те, что у меня были. И самое странное — мой и без того зверский голод только усилился. Хотя еды мне хватило бы дня на два. Хорошо хоть вода имелась в избытке. Сколько я ее выпил — уже и не помню. Но не торчать же весь день у ручья? И вот чем дальше я шел, тем все голодней становился. Первый раз в жизни со мной такое приключилось. И воду из фляги допил — не помогает. Кусок кожаной рукавицы отрезал и стал грызть — не помогает. А дорога-то глухая, ездят редко, хоть и считается самой короткой. Лишь к вечеру я рассчитывал до одного селения дойти. Иду, жую твердую кожу и мычу нечто вроде песни…

— А почему охотиться не стал?

— Местность там не лесная, да и лука с собой я не брал. А сидеть с кинжалами в засаде не смог: так меня всего от голода скрутило, что хоть волком вой. И пришла мне в голову мысль, что место там очень плохое. Ведь бывает так?

— Да уж, — охотно согласился Эль-Митолан. — Чего только на этой земле не встретишь…

— И решил я свою силу воли проверить. Кожу выплюнул и — чуть ли не бегом. Со всей силы! Назло голоду! Час быстрым шагом, второй… Круги перед глазами, во внутренностях огонь плещется, а в ушах словно шум прибоя громыхает. И когда ноги стали заплетаться, понял: больше не смогу! Пару раз даже споткнулся… И вдруг словно солнце из-за туч выглянуло! Голод пропал! Да так неожиданно и легко, словно его и не было. Какое снизошло на меня облегчение! Вы бы только знали! Мало того, я почувствовал себя совершенно сытым. Да, да! Не смейтесь. Конечно, не таким, как сейчас, но есть не хотелось совершенно. И даже сама мысль об ужине мне казалась неприятной. Поэтому в селении я есть не стал. Просто выспался без сновидений. И утром мне даже пить не захотелось. Так и дошел до Агвана. Без единой крошки! Только после урагана мне вновь захотелось подкрепиться, и я в ваш трактир зашел.

— Да-а, — протянул хозяин дома с многозначительным видом. — Теперь мне многое становится понятным.

— И мне тоже, — таким же тоном протянул гость. — Извините за откровенность, но я ведь еще вчера понял, чьих это рук дело. Но если с грозой и ураганом более-менее все ясно… Скажите, зачем же вы меня голодом морили? Такие бесчеловечные опыты могли бы запросто нарушить психику и более впечатлительного путешественника.

— Ха-ха-ха! — весело засмеялся Эль-Митолан. — А как ты догадался по поводу урагана?

— Для этого необязательно быть королевским дознавателем. Достаточно просто смотреть по сторонам и прислушиваться к внутренним чувствам.

— Ты не представляешь, как близко находишься возле разгадки своего голодного приключения. Но я обещаю тебя просветить по этому вопросу сразу после Покрывала. Готов?

— Да ято готов. — Кремон немного сконфузился, но все-таки попросил: — Если вы узнаете что-либо важное, касающееся меня, то как вы это потом используете?

Хозяин кабинета уже достал из инкрустированного серебром ларца легкую и прозрачную шаль и приготовился набросить на голову парня. На мгновение он замер, раздумывая, но потом сказал с твердостью в голосе:

— Не знаю. Но обещаю, что во вред тебе это не пойдет!

Вместо ответа гость покорно закрыл глаза, впрочем, делать это было совсем необязательно. Хотя покрывало и называлось Сонным, оно не погружало разумное существо в сон, а только отключало непосредственно сознание. Все остальные функции мозга продолжали действовать, даже память. После включения сознания индивидуум вполне сносно помнил все вопросы и свои ответы. И если был в чем-то виновен, то прекрасно осознавал свое разоблачение. Подобные магические Покрывала имелись у каждого королевского дознавателя в крупных городах и в центральных региональных судах. Ходили, правда, легенды, что «великие» преступники и Покрывало обманывали, но у знающих людей такие россказни, кроме улыбки, ничего не вызывали. Хотя трудности при дознании возникали регулярно. И в первую очередь это зависело от правильной постановки вопросов. Если подозреваемый не связывал вопросы с непосредственно преступлением, то и ответить не мог по существу. А значит, не каждый судья имел доступ и право употреблять такое могучее оружие при дознании.

Откуда Сонное Покрывало имелось у Эль-Митолана Хлеби, вряд ли кто мог догадаться. Хотя каждый на его месте стремился к подобной собственности и почитал бы за счастье иметь ее в своей сокровищнице. Но если кто-то хоть немного разбирался в предметном волшебстве, то прекрасно знал и о необычайно высокой стоимости магической вещи такой огромной силы. Подобные раритеты создавались изредка и лишь совместными усилиями нескольких Эль-Митоланов. Как минимум трех одновременно. И почти всегда по заказу высших королевских сановников.

Хозяин замка отошел от замершего под покрывалом Кремона и вновь уселся в свое кресло. И опять посыпались вопросы. Вот только ответы на некоторые из них следовали уже с большим опозданием. Словно память для этого погружалась в немыслимые глубины.

— Ты меня слышишь?

— Да.

— Открой глаза. Видишь меня?

— Да.

— Как тебя зовут?

— Кремон.

— У тебя был еще один отец?

— …Был.

— Как его звали?

— …Фолг.

— И какого он рода?

— …Не знаю.

— А первую мать ты помнишь?

— Нет.

— У тебя была только одна мать?

— Да.

— Как зовут второго отца?

— Дарел.

— Как выглядел твой первый отец?

— …Большой и… добрый.

— Он погиб?

— Не знаю.

— Что ты помнишь из последней вашей встречи?

— …Сильный грохот… Стремительный полет… Пыль… И страх…

— Сколько лет тебе тогда было?

— Не знаю.

— Ты уже мог ходить?

— Да.

— Ты уже мог читать?

— Нет.

— А как тебя звал первый отец?

— …Не помню.

— Или он тоже звал тебя Кремон?

— …Не помню.

— Отец Фолг носил боевое оружие?

Больше трех часов Эль-Митолан задавал очень похожие вопросы. Порой только переставляя в них слова с места на место. Наконец, и он явно зашел в тупик, не зная, о чем спросить еще. С минуту поразмышляв над последним ответом гостя, он решительно встал и снял Сонное Покрывало.

Почти сразу взгляд Кремона стал осознанным. Но еще минут пять он не проронил ни слова, прокручивая в памяти все свои ответы. Хозяин кабинета ему не мешал, внимательно наблюдая за всей гаммой чувств, которые проявлялись на лице парня во время этого мыслительного процесса, и ожидая вполне закономерного вопроса:

— Выходит… у меня в раннем детстве был другой отец?!

— Скорей всего.

— То есть наличие отца Фолга еще не доказанный факт?

— Вполне возможно. Дело в том, — пустился в пояснения Хлеби, — что Сонное Покрывало открывает порой такие воспоминания, которые человек не вспомнил бы даже под страшными пытками. Но в то же время и оно не всесильно. Как ты сам понял, некоторые фрагменты твоего раннего детства и ему оказалось восстановить не под силу. Возможно, ты тогда находился просто под опекой некоего Фолга, ошибочно принимая его расположение за отцовские чувства. Или это один из ближайших родственников — дядя, дед, которые всегда о тебе заботились. Может, они и погибли на твоих глазах, но в твоей памяти этот момент отсутствует. Хочу особо выделить: это не значит, что этого момента в твоей жизни не было! Поэтому окончательный ответ на твой вопрос может дать только твой отец Дарел.

— Он? — Кремон в сомнении покачал головой. — Даже не знаю: после пропажи матери в его психике произошли некоторые изменения…

— Полковник Кралси мне написал об этом. Видимо, Дарел очень любил свою жену?

— Невероятно! Тем более что она действительно самая добрая и милейшая женщина в мире. Поэтому отец так тяжело перенес это трагическое известие…

— А что говорит о его здоровье лекарь?

— Самочувствие отца явно пошло на поправку. Особенно в последние месяцы. Все чаще к нему возвращаются моменты полного просветления. Омраченного, правда, тоской и тихою грустью. Он даже провожал меня, когда я уходил из дому. Уговаривал остаться с ним и не подвергать свою жизнь опасностям.

— Значит, если ты улучишь благоприятный момент, то можешь рассчитывать на откровенность и чистосердечный рассказ о твоем детстве?

— Вполне! Никогда в жизни он не уходил от прямых и конкретных вопросов.

— Хорошо! Этот момент ты выяснишь очень скоро. — Заметив, что гость хочет что-то возразить, Эль-Митолан остановил его поднятой ладонью: — А сейчас я тебе объясню все последующие годы твоей жизни, вполне естественно базируясь на тех знаниях, что дало нам Сонное Покрывало. И тех событиях, которые произошли в последние дни. Вопервых — и это самое важное! — мы понимаем, что дата твоего рождения, записанная в документах, явно ошибочна, и двадцать четыре года тебе исполнилось только два дня назад!

— Не может быть?! — воскликнул Кремон.

— Об этом свидетельствуют все факты! — И, так как гость смотрел на него с недоверием, Хлеби продолжил: — Именно два дня назад ты прочувствовал Предвестие Всплеска: голод и сытость!

— Разве бывают такие Предвестники?! — В словах Кремона звучало нескрываемое изумление. — Почти всегда Всплеск предвещают непомерная сонливость и последующая необъяснимая бодрость. За редкими исключениями.

— Вот именно: исключениями! Мне самому досталось одно из таких: я чуть ли не день плакал от грусти, а потом смеялся как умалишенный. И твой случай как-то раз упоминался в анналах.

— Так что же это получается? — Кремон вскочил на ноги, сжимая кулаки от волнения и покрываясь на лбу мелкими капельками пота. Лицо его с пугающей быстротой становилось то бледным, то излишне красным. Хозяин дома тоже встал и положил руки на плечи гостя. Затем, глядя ему прямо в глаза, торжественно произнес:

— Получается, что ты теперь один из нас! Добро пожаловать в общество Эль-Митоланов!

После этих слов глаза Кремона опасно заблестели и стали наполняться влагой. Но тут же озабоченные складки прорезали его лоб, а голос выдал еще большее волнение:

— Но ведь в течение трех дней после Всплеска надо пройти Обряд Воспламенения?

— Конечно! И ты его пройдешь этой ночью!

— Но ведь для этого необходимо присутствие трех Эль-Митоланов?!

— Естественно! Я тоже помню о такой мелочи…

— Где же мы их найдем? Успеем добраться до Лиода?

— Еще чего! Переться в такую даль. Мне и здесь неплохо!

— Значит, у вас будут сегодня гости? Да еще и Эль-Митоланы?

— Будут. Но это уже мои проблемы! — отмахнулся Хлеби. — И давай сразу договоримся: у меня имеется очень много тайн, в которые я не хочу посвящать никого. Даже своего нового ученика. Ты ведь собираешься просить у меня наставничества?

— Да, конечно, — смутился Кремон. — Просто все так неожиданно на меня свалилось… — Он прокашлялся и произнес официальное прошение: — Прошу вас, уважаемый Эль-Митолан Хлеби Избавляющий, быть моим наставником и обязуюсь в случае вашего согласия выполнять все ваши требования и распоряжения!

— Я согласен взять в ученики Эль-Митолана Кремона и после Обряда Воспламенения обязуюсь обучать его обладанию тайнами мироздания в течение года с сего момента. После этого он вправе закончить обучение, продолжить его или выбрать иного наставника.

— Благодарю вас, наставник! — Новоиспеченный ученик встал на одно колено и прикоснулся лбом к ладони своего учителя. Тот поощрительно похлопал его другой рукой по плечу и заставил подняться на ноги.

— Только не забывай: в некоторые секреты я тебя допускать не буду! Может, со временем, и то не во все. — Хлеби улыбнулся. — Ведь обязался выполнять все мои требования и распоряжения?

— И нарушать свои обязательства я не собираюсь! — Кремон через силу тоже попытался улыбнуться. — Подобной черной неблагодарности вы от меня не дождетесь.

— Ну, вот и прекрасно! После такой продолжительной и эмоциональной беседы я чувствую невероятный голод. Уверен, что нас уже ждут к обеду, и только мой приказ удерживает тетушку от вторжения в эту комнату. Да и ты наверняка успел проголодаться?

— После такого обильного завтрака на три дня можно забыть о пище телесной и вкушать только духовную!

— Только не говори таких сентенций тетушке! А то она не поймет. Решит, что невкусно приготовлено, и страшно расстроится! — Хозяин дома подошел к двери, открыл ее и пропустил гостя на выход: — Спускайся в зал, а я задержусь на десять минут. Надо пригласить моих друзей на ночной Обряд Воспламенения. Так внизу и скажи: я сам спущусь через десять минут!

— Хорошо, наставник! — Кремон стал спускаться по лестнице, а в голове еще мелькали хаотичные воспоминания сегодняшнего дня.

«Неужели я стал Эль-Митоланом?! И даже получил в наставники самого Хлеби? Пусть даст судьба здоровья и много лет жизни дяде Кралси за его невероятную предусмотрительность и безграничное ко мне расположение! Ведь только он и смог уговорить меня не идти прямиком в Альтурские горы. И только по его настоянию я оказался здесь… А что же с отцом? Неужели он мне не родной? Или у меня действительно был когда-то наставник Фолг? Странно! Мне никогда не рассказывали о нем. Даже имени такого нет среди родственников. Ни среди живых, ни среди умерших…»

Глава 7

Конная прогулка

Возле огромного стола в зале хлопотали обе женщины из прислуги, почти закончив сервировку и расстановку холодных блюд. Тетушка Анна руководила ими так, словно они накрывали для самого короля, а, увидев сошедшего вниз гостя, всплеснула руками:

— Наконец-то! О чем так долго можно беседовать?

— Да мы и успели-то поговорить только о главном, — пожал плечами Кремон.

— Это о чем же?

— Господин Хлеби объявил меня Эль-Митоланом и согласился стать моим наставником! — выпалил Кремон, при этом на его лице читались и восхищение, и не до конца осознанное понимание случившегося.

— Как я рада за вас! — воскликнула тетушка Анна.

— Примите и мои поздравления, господин Эль-Митолан! — Коперрульф поднялся из кресла возле камина, и они обменялись крепким рукопожатием.

При этом гость немного смутился:

— Прошу вас не обращаться ко мне так официально. Хотя бы на время моего ученичества. Я буду чувствовать себя легче и естественней, если вы будете называть меня просто Кремон.

— Хорошо, Кремон! — тут же согласилась тетушка. — Но почему не спускается мой племянник? — Услышав, что тот будет через десять минут, старушка дала команду прислуге нести первое блюдо и указала гостю на стул рядом со своим. — Раз ты теперь ученик, то это отныне твое постоянное место. Мне будет удобнее за тобой ухаживать.

— Да уж, будет кому подкладывать в тарелку! — хмыкнул Коперрульф.

— Конечно! — домоправительница строго посмотрела на дворецкого. — Молодой человек явно лучше воспитан и не станет возражать, если дама за ним поухаживает за столом. Ты не представляешь, Кремон, как они вдвоем ко мне относятся. Установили правило, по которому я не имею права ничего класть в их тарелки! Ссылаясь на то, что не хотят никого утруждать.

— Да я тоже… — начал было Кремон, но старушка даже не дала ему договорить и перебила, сердито блестя глазами:

— Надеюсь, я не ошиблась в вашей благовоспитанности, господин Эль-Митолан? — Приняв растерянное молчание парня за согласие, он вздохнула с удовлетворением: — Вот и прекрасно! У нас есть несколько минут, и я покажу тебе твою комнату. Это здесь, прямо по коридору.

Оглянувшись на веселящегося дворецкого, Кремон направился по коридору вслед за тетушкой. Пройдя несколько дверей, она открыла последнюю из них справа и по-хозяйски обвела рукой:

— Обстановка довольно скромная, но если хочешь, поставим тебе любую мебель. Вот здесь ванная комната, вот здесь туалет. Халаты, пижама, запасные одеяла и полотенца. У тебя еще три минуты, прошу к столу не опаздывать!

С этими словами она, как вихрь, пронеслась по комнате, что-то поправляя и подравнивая, и выскочила в коридор. Кремон не стал слишком присматриваться к обстановке, лишь отметив, что его рюкзак находится здесь же, на широкой тумбочке возле двери, а сразу поспешил в туалет по давно назревшим надобностям. Затем умыл наскоро лицо и, чувствуя, что явно не уложился в отведенные ему три минуты, побежал в столовую.

И только во время обеда Кремон понял, почему ухмылялся дворецкий. Тетушка Анна только тем и занималась за столом, что подкладывала новому жителю подопечного ей дома все, на что падал ее взгляд. Нельзя было сказать, что Кремон съел мало или ел без аппетита. Наоборот, все было превосходно приготовлено и просто поражало своими вкусовыми качествами. Но ведь и желудок не безразмерный! Вначале пришлось расстегнуть ремень на две дырочки, потом чуть ли не полуразлечься на стуле, а потом вообще оставить попытки что-либо проглотить. Откушанная пища буквально стояла в горле и норовила выпасть обратно при малейшем наклоне вперед. Но домоправительница и не думала прекращать свои «ухаживания». Лишь только ее подопечный на мгновение закрыл глаза при тяжком вздохе, как его тарелка тут же наполнилась десертным блюдом из тертых яблок с изюмом и сметаной под шоколадным соусом. Глаза Кремона открылись и тут же расширились от ужаса. И с такой мольбой посмотрели на хозяина дома, что тот не выдержал и сжалился над своим учеником, справедливо полагая, что умирать парню от переедания еще рановато.

— Так, заканчиваем обед! Дел у нас невпроворот. Идем в конюшню! — И первым поспешил к одному из выходов, ведущих во внутренние помещения, не обращая внимания на причитания тетушки:

— А пудинг?! А кисель?! А соки?! Куда ж ты тянешь голодного человека?..

— Нет, что вы! Я сыт! Огромное спасибо, все было очень вкусно! — зачастил Кремон, торопясь за наставником и опасаясь, как бы его вновь, силой не усадили за стол.

Пока мужчины проходили мимо большой кухни, кладовых, ведущих куда-то вниз и вверх лестниц, Хлеби давал краткие пояснения, перемежая их добродушными подтруниваниями:

— Вот здесь у нас и готовят все те удовольствия, от которых ты не мог отказаться за столом. Понравилось? Да, с моей тетушкой ты быстро станешь весьма солидным и весомым мужчиной… Там у меня подвалы с вином, в подвалах справа — моя нижняя лаборатория. Там, кстати, и будем проводить ночное Воспламенение. Если сил у тебя, конечно, хватит!.. Но я думаю, за ужином тетушка вниманием тебя не обойдет. Поможет подкрепиться!..

— Умоляю!.. — Кремон страдальчески схватился за живот, но договорить ему не дали.

— Умолять будешь ее. Она у нас строгая! Но если сильно попросишь, всегда даст добавки! — И хозяин дома вместе с дворецким весело заржали, видя, с каким ужасом молодой человек оглянулся назад. — Здесь — сауна и небольшой бассейн с холодной водой, — продолжил, отсмеявшись, Эль-Митолан. — А эта дверь ведет во внутренний двор. Расположение дома надо выучить в первую очередь и помнить все коридоры и двери с закрытыми глазами. Место у нас хоть и спокойное, но бдительности терять не стоит. Коперрульф тебя ознакомит со всеми сигналами тревоги и действиями после них. Как мой ученик, в случае опасности ты тоже встаешь на охрану поселка. Сейчас мы выберем тебе коня, какой тебе понравится. Или ты предпочитаешь похаса?

В этот момент они вошли в огромное приземистое здание конюшен и остановились у вольеров с похасами. Животные сразу зашевелились в стойлах, поднимая головы и поглядывая на мужчин большими и добрыми глазами. С первого взгляда была видна необычность их породы. И не только благодаря ярко-желтой окраске густого меха, но и внушительной высоте в холке. На спину такого похаса вряд ли взберется без стремян даже тренированный наездник. Мощные, мохнатые ноги животного завершаются большими утолщениями внизу величиной с голову взрослого человека. Считалось, что чем больше эти утолщения, тем животное выносливей и работоспособней. И похасы Эль-Митолана выглядели в этом плане просто превосходно. И не только в этом: их головы находились немного выше над туловищем, и это сразу бросалось в глаза. Особенно опытному наезднику.

— Какие они высокие! И шеи длинные! — выразил свой восторг Кремон. — Неужели они достают до земли?!

— О! До этого еще далеко. — В ответе Коперрульфа послышались и гордость и надежда одновременно. — Но дело к этому идет…

— Надо только почаще привязывать их за хвост и тянуть при этом за уши! — пошутил хозяин дома и засмеялся, очевидно вспомнив поговорку: «Если хочешь остаться без рук, потяни похаса за уши!»

Во все времена люди пытались вывести новую породу с более длинной шеей. Но до сих пор это так никому и не удалось. Из-за этой особенности строения тела похасы могли употреблять в корм только кустарники, низкие ветви деревьев или очень высокую траву. Из-за чего оставались в очень большой зависимости от человека. В диком состоянии животные быстро слабели от голода и оказывались легкой добычей хищников. Из-за короткой шеи похасы не могли поднять пропитание с земли, разве что передними ногами, с неимоверным трудом, становясь на колени.

— Ну что, понравились? — Хлеби подтолкнул залюбовавшегося на животных Кремона. — Выбираешь себе сразу?

— Хотелось бы еще и лошадей посмотреть, — ответил тот, пытаясь разглядеть вторую половину конюшен.

— Тогда пошли. А управлять ими умеешь?

— Конечно! Дядя Кралси постоянно брал меня с собой в конюшни королевской кавалерии. И даже хвастался моими успехами перед нашими соседями.

— Да? Ну, раз он хвастался, тогда тебя не надо будет поднимать с земли и лечить ушибы! Уж он-то точно был одним из самых лучших наездников и почитателей лошадей. По мне, так я бы до сих пор разводил только похасов. Если бы не Коперрульф! Вот он — настоящий фанат коневодства.

— Да и вы уже давно ко мне присоединились, — возразил дворецкий. — Последние годы только на Смелом выезжаете на прогулку.

— Конечно! Разве откажешь себе в удовольствии промчаться на таком красавце? — воскликнул хозяин замка, входя в стойло и здороваясь со стройным животным, которое радостно заржало при его появлении. Сразу было видно, что человек и конь очень дружат. Хлеби гладил скакуна по шее и скармливал что-то припасенное заранее со стола.

Коперрульф не останавливаясь потянул молодого Эль-Митолана дальше.

— А вот это моя кобылка. Смотри, какая прелесть! Полночь называется. Из-за синих и темно-желтых пятен окраски. Она еще жеребенком мне из-за цвета понравилась. А умная какая, не поверишь! Ее даже жеребцы слушаются!

— Не может быть! — засомневался улыбающийся Кремон. И сразу получил возмущенный ответ:

— Еще как может! — Затем Коперрульф махнул рукой приближающемуся конюху: — Эй, Дани, помоги господину Эль-Митолану осмотреть и выбрать для себя личную лошадь! Он теперь будет жить у нас и должен иметь подходящий выезд. Сразу и оседлай для первой прогулки и знакомства.

Но Кремон его уже не слышал. Он чуть ли не вприпрыжку стал обходить и осматривать все стойла. Чувствуя, как от радости колотится сердце и ноги приплясывают от нетерпения. Еще совсем недавно Кремон и представить не мог, что у него будет своя собственная лошадь! Пусть временно, пусть только на один год! Пока на один, а там видно будет. Но своя! С которой он обязательно постарается подружиться. И ведь есть из чего выбирать: даже при беглом и невнимательном осмотре Кремон насчитал более двадцати взрослых и обученных работе под седлом животных. Это — не считая молодняка, который носился по большому закрытому вольеру. Два раза парень обошел конюшню, не решаясь сделать окончательный выбор. Но еще с первого раза уделяя все свое внимание только одному стойлу. Там стоял великолепный жеребец совершенно черной масти и, казалось, совершенно не реагировал на нового человека. Когда Кремон был поблизости, то даже отворачивался, словно стесняясь. Но когда парень уходил к дальним вольерам, украдкой выглядывал из своей загородки. Словно присматривался и приценивался он, а не к нему.

Уже проходя по третьему кругу, Кремон окончательно решился и остановился напротив черного. Стал медленно протягивать руку к загривку, как бы не обращая внимания на предупреждающий окрик конюха:

— Господин!..

Но в последнее мгновение отдернул руку от громко щелкнувших зубов выбранного им коня.

— Ах, ты… — Но достать коротким хлыстом провинившееся животное конюх не смог: конь преспокойно отошел в угол и снова принял вид невинной скромности и целомудрия. — Самый вредный жеребец на конюшне! — пожаловался Дани. — Что он только не вытворяет! Господин Эль-Митолан его уже и продать решил, да господин дворецкий хочет сберечь для потомства.

— И как же зовут этого хулигана?

— Зовут так же, как он и выглядит: Торнадо!

— В таком случае оседлайте мне именно его!

— Но, господин… — растерялся конюх. — Этот конь вряд ли вам подойдет для прогулок.

— Седлай! Хочу посмотреть его в деле. Может, он просто от скуки дебоширит? Попробую его перевоспитать.

— Да уж кто только не пробовал… — пробормотал Дани, снимая седло со стены и заходя в вольер. — Всех то куснуть, то сбросить пытается. Уж больно вредный!

На удивление, конь с полным равнодушием дал себя оседлать, накинуть и затянуть узду. Но когда вышли в проход между вольерами, неожиданно рванул с места в галоп, спеша вырваться на пространство и там порезвиться. Вот только конюх был парень не промах, да и характер своего подопечного знал прекрасно. Он просто повис на узде, и Торнадо остановился как вкопанный.

— Вот так он всегда! — Дани замахнулся на коня, но не ударил. — Вы уж смотрите за каждым его движением.

— Постараюсь, — пообещал Кремон, надевая на обувь позванивающие шпоры из тусклой меди. Затем взял хлыст из рук конюха и ловко взлетел в седло. — А что он любит из подарков?

— А ничего! — с досадой бросил конюх, продолжая вести коня за повод к выходу, где уже гарцевали на своих любимчиках хозяин замка и дворецкий. — Чем его только не угощали. Слопает, а потом за руку куснуть пытается!

— А как он к хлебу относится?

— Равнодушен.

— А к моркови?

— Не любит.

— Сахар ест?

— По настроению.

— А рыбы давать не пробовали?

— Он ведь не кошка! — обиделся конюх.

— Один конь любил корень петрушки…

— Этот даже запаха петрушки не переносит!

— Странный он какой-то! — воскликнул удивленный Кремон.

— Не странный, а вредный! И кличку ему надо было дать Вредный.

Когда они появились из конюшни, остальные наездники так и замерли. Даже их кони уставились на своего товарища с удивлением. На немой вопрос конюх пожал плечами, как бы снимая с себя всю ответственность:

— Я предупредил господина…

— Раз предупредил, тогда поехали! Йе-хой! — выкрикнул залихватски Хлеби. Но тут же осадил своего коня, что-то вспомнив, и достал у себя из кармана широкую черную ленту. Видимо, Дани прекрасно знал о ее назначении, так как уверенно и ловко обвязал этой лентой шею Торнадо. И тут же кавалькада из трех всадников тронулась в путь. Выехав с внутреннего двора сквозь разошедшиеся створки ворот, они неспешной рысью проскакали мимо нескольких возделанных полей, узкое пространство между памятным грибком и не менее памятным озером, и подковы коней звонко застучали по каменной дороге, разделяющей долину на две части. Сразу налево отходила хорошо укатанная грунтовая дорога и терялась среди круто вздымающихся холмов. Хотя издалека, с окраины поселка, эти холмы вначале показались Кремону намного ниже, чем на самом деле.

— Это Южная дорога! — пояснил Коперрульф, двигаясь вровень с молодым Эль-Митоланом. — Она идет почти рядом с границей до самой реки Юзва. Где-то на середине этой дороги стоит небольшой городок Черби. Но так как оттуда до Лиода такое же расстояние, как и от нас, то этой дорогой почти никто из путешественников не пользуется. Только местные земледельцы, лесорубы да редкие торговцы. Чаще всего наши прогулки проходят именно в том направлении: намного интереснее и увлекательней. А вдоль озера пейзаж слегка однообразный. Зато воздух бодрит, особенно в жаркую пору.

Кремон слушал ничего пока для него не значащие сведения вполуха. А сам почти все внимание сосредоточил на поведении коня. Опыт у него благодаря дяде Кралси был отменный, но именно поэтому он не доверял Торнадо полностью. Уж слишком тот слушался и безропотно выполнял любые команды. И показывать свой норов вроде бы не собирался. Даже шпоры еще ни разу применить не пришлось. Будто Кремон с конем знакомы с самого детства и смирней коняги не сыщешь в целом королевстве.

Заметив, что скачущий рядом всадник крепко сжимает поводья, дворецкий одобрительно кивнул:

— Правильно! Эта скотина только и ждет, когда ты расслабишься хоть на секунду. Если бы не его породистая осанка и грациозность, давно бы продали первому встречному.

— Зато как легко и плавно идет! — не сдержался от заслуженной похвалы Кремон. — Будто и нет на нем седла с наездником.

— Да, красив скакун! И силы в нем так и играют! Но насколько прекрасный он имеет вид, настолько и несносный характер. А наказаний сколько на его шею досталось — не сосчитать. И все без толку! Только коварней пакости выдумывает.

Немного вырвавшийся вперед Хлеби остановился возле трехметрового столба, аккуратно выложенного из резаного камня. Когда спутники его догнали, он пояснил специально для своего ученика:

— Это маяк внутреннего охранного полукруга. Через пять километров находится такой же, но уже внешнего контура. По два подобных расположено на Южной и Лиодской дороге. И четыре — на тайных лесных тропах между ними. Мой дом расположен в самом центре полукруга. Раз в месяц каждый такой маяк надо осмотреть и добавить силы проницания. Скорей всего на тебя ляжет ответственность за эти мероприятия.

Кремон прекрасно знал, что в охранном периметре не может быть внутренних раскрытых углов, поэтому решил блеснуть своей осведомленностью:

— Значит, с другой стороны у вас второй периметр?

— Зачем же тратить столько энергии зря? Ведь там непроходимые скалы!

— Ну и что? Опытному отряду не составит большого труда их преодолеть.

— На этот случай у меня там расположено несколько очень опасных и коварных ловушек.

— Вряд ли это остановит умелых скалолазов, несущих с собой соответствующие приборы и защитные амулеты. Да и с озера злоумышленники могут незаметно подкрасться.

— С озера? — с иронией переспросил Хлеби. — Это озеро вдается глубоко в Сорфитовые Долины. И ни один сорфит, а уж тем более таги, не пересечет на этом озере намеченную границу.

— Но ведь граница для того и сделана, чтобы ее нарушать… — не унимался новый ученик.

— За двести лет сорфиты и таги ни разу не нарушили условия договора!

— Но ведь может некая угроза просто пройти через их территорию?

— Ни одно разумное существо не может пройти через их государство! Даже драконы не залетают в их воздушное пространство. Возле Альтурских гор сорфитяне повесили такое сильное боевое заклятие, что перепонки у небесных разбойников моментально превращаются в мыльную бумагу, и те просто-напросто разбиваются при падении.

— Я слышал об этом, но всегда сомневался в действенности такого заклятия. Но раз вы говорите…

— Вот и правильно, не сомневайся!

— А почему же тогда мы не соорудим такую же защиту на своей границе? — Голос Кремона неожиданно задрожал. — Сколько невинных жертв удалось бы спасти!

— Я тебя понимаю и тоже когда-то задавался таким вопросом. Но дело в том, что заклятие это древнее, ему уже тысяча лет. И как оно действует, остается большой загадкой нашего времени. В том числе для самих сорфитов и тагов. Ходит только легенда, что при сотворении этого заклятия погибло сто лучших магов из их числа.

— Вот это да! — воскликнул парень в изумлении. — Так много?! И это при том, что Эль-Митоланы в Сорфитовых Долинах вообще большая редкость. Поговаривают даже, что там началось некое вырождение среди обладающих тайнами мироздания.

— А тебе известно, что раньше у них было Эль-Митоланов больше, чем во всем мире?

— Первый раз слышу!

— Тем не менее это чистая правда. Ладно, — Хлеби еще раз полюбовался окрестностями и повернул своего коня. — Едем обратно к замку. Надо провести целую серию приготовлений к обряду. Да и с гостями хочется поболтать.

— Разве мы ждем гостей? — удивился дворецкий.

— Инкогнито приедут два моих старых друга! — многозначительно ответил хозяин замка. — Ты ведь знаешь, они не любят шума и тетушкиных угощений.

— Аа! Ну да, ну да… — не менее туманно подтвердил Коперрульф, исподтишка бросая косой взгляд на Кремона. Тот заметил странные интонации, но виду не подал, продолжая внимательно следить за своим конем. Торнадо отрешенно перебирал ногами, видимо со скорбью осознав, что такого опытного наездника ему не одолеть. «Не стоит даже пытаться: вон как в седле уверенно сидит! Как цепко держит поводья и красиво держит прямую спину! С таким седоком лучше не капризничать: живо окровавит бока колючими шпорами да отстегает хлыстом по чему попало». Так, наверное, думал конь. Вернее, Кремон решил, что конь думает именно так, и улыбнулся с превосходством.

Глава 8

Привыкание к дому

Усадьбы всадники достигли неспешным прогулочным аллюром, болтая о пустяках и обсуждая местные традиции. И опять при их приближении створки ворот разъехались в стороны, словно имели собственные глаза или их тянули за невидимые веревки. Кремона это удивило, и он попытался рассмотреть, что приводит створки в движение. И вот тут случилось неожиданное. Неожиданное для отвлекшегося Кремона. Так как пакостный Торнадо ожидал подобного момента с самого начала прогулки.

Конь чуть ли не с места резко прыгнул вперед. При этом наездник вполне естественно откинулся, прогнувшись, назад, всеми силами пытаясь вернуть свое тело на место. И тут же конь резко остановился, да еще вдобавок низко пригнул шею. Если бы Кремон не потерял бдительность, то, возможно, и усидел бы в седле. А так он по инерции перекувыркнулся через голову Торнадо и грохнулся пятой точкой о грунт. Вот только уздечку Кремон так и не выпустил. И это едва не стало роковым как для него, так и для коня. Ибо тот резко поджал задние ноги под корпус и собрался совершить высокий и сильный прыжок. В данной ситуации, если бы Кремон не отпустил повод, то конская туша могла свалиться на него при неудавшемся прыжке. Вдобавок рот и губы коня были бы основательно изуродованы. Эти соображения молнией пронеслись в мозгу неудачливого наездника, и он тотчас отпустил натянувшуюся уздечку.

Освобожденный Торнадо в длинном прыжке перемахнул лежащего на земле человека и, игриво взбрыкивая копытами, понесся по малому кругу. Сменив направление бега, он вихрем проскакал сквозь еще раскрытые створки ворот и с победным ржанием устремился к озеру. Но тут-то его и настигла справедливая кара. Хозяин замка выкрикнул нечто, очень похожее на ругательство, и конь остановился, вспахивая копытами землю. Изо всех сил он принялся бешено мотать головой, вместо веселого ржания послышался прерывающийся храп, передние ноги подогнулись, и животное рухнуло на колени. Завязанная вокруг конской шеи черная лента весьма пригодилась. Создалось даже впечатление, что лента подействовала слишком жестоко. Еще мгновение, и животное завалилось бы на бок из-за сотрясающей все тело агонии. Но Коперрульф уже оказался рядом и крепко схватил узду. В тот же момент черная лента перестала сковывать движения коня, и тот медленно поднялся. Дворецкий подвел Торнадо к воротам и передал в руки подскочившего конюха. Конь послушно пошел за ним, но с таким несчастным и обиженным видом, словно несправедливо побитая собака. И хоть голова его была наклонена чуть ли не до самой земли, в глазах отчетливо блестели крупные слезы.

— Ты как? — резко спросил Хлеби, спешиваясь.

— Вроде все цело. — Кремон, поднявшись, делал наклоны в стороны и ощупывал ребра.

— Все равно сегодня же этого придурка продать! — распорядился хозяин замка. — Надоели его выходки! Пусть его запрягут в телегу или пахать заставят. И не возражай! — Последнее приказание относилось к дворецкому, который долго что-то порывался сказать, а потом безнадежно махнул рукой:

— Чего уж, продадим…

Кремон еще раз глянул вслед скрывающемуся в конюшне Торнадо, и сердце неожиданно кольнула острая жалость.

— Господин наставник! Можно мне одну просьбу высказать?

— Зачем так официально? Говори сразу!

— Дайте мне, пожалуйста, три дня и отложите на это время продажу Торнадо. Я постараюсь с ним найти общий язык.

— Оно тебе надо? — В голосе Хлеби слышался мрачный пессимизм. — Выбирай любого другого коня, и конец всей проблемы!

— Действительно! — поддержал хозяина и Коперрульф. — Не стоит с таким даже возиться.

— Но ведь он самый красивый! И самый выносливый! Мне его жалко. А вам нет?

— Видишь ли, — Хлеби со всей серьезностью посмотрел ученику в глаза. — По большому счету, здоровье даже неопытного Эль-Митолана много дороже самого лучшего скакуна.

— Но я не собираюсь больше рисковать и заниматься опасными скачками, навязыванием своей воли или жесткими наказаниями. Я просто хочу с ним пообщаться, погулять по двору, даже почистить щеткой. Дядя Кралси всегда утверждал, что к любой лошади можно найти свой подход. И мне бы хотелось попробовать. Можно?

Некоторое время Хлеби смотрел на Кремона тяжелым взглядом, потом повернул голову с немым вопросом к Коперрульфу. Но тот лишь пошевелил обвисшими усами и слегка пожал плечами.

— Так и быть! — наконец решился наставник. — Дам тебе три дня. Но! Если сам получишь повреждения, сильно пожалеешь о своей самонадеянности. Не хочу пугать, но последствия будут для тебя плачевны.

— Спасибо! — повеселел Кремон. — Постараюсь не доводить себя до слез.

— Да уж постарайся! — съязвил Хлеби и стал отдавать распоряжения: — До конца дня — свободное время. Обустраивайся, приведи себя в полный порядок. Поможешь ему, Коперрульф, подобрать несколько комплектов одежды. На ужин меня не искать и не ждать! За час до полуночи находиться в главном зале и быть готовым к обряду! Так, что еще?..

— Через час придут жители поселка покупать похасов, — напомнил дворецкий. — Вы будете присутствовать?

— Нет, я буду занят. Тем более что ты и сам прекрасно справишься. Больше просьб и напоминаний нет? Тогда занимайтесь своими делами!

И хозяин замка быстрыми шагами отправился во внутренние помещения. Коперрульф, до того державший Смелого и Полночь за поводья, передал их вернувшемуся конюху и потянул нового жильца за собой.

— Давай сразу решим вопрос с одеждой, и я займусь похасами. Нам сюда!

В огромной кладовой чего только не было. Скорей она напоминала приличный склад солидного магазина. На стеллажах до самого потолка теснились тюки, коробки, ящики и россыпи всякой мелочи. Но дворецкий, похоже, прекрасно ориентировался во всем этом изобилии.

— Вот тебе трое брюк, держи! Размер ботинок какой?.. Прекрасно! Таких у нас полно. Бери эти, эти и эти. Что, эти тоже нравятся?.. Бери! Да, и тапочки возьми, две пары. Домоправительница страшно ругается, когда кто-нибудь ночью громыхает тяжелыми ботинками. С ее-то бессонницей!.. Ха-ха! Теперь рубашки: одна, две… пять! Хватит?.. Куртка, еще одна, свитер, второй… Ага! Ремни. Какой приглянулся?.. Еще бы! Только лучшее! Бери пять. Здесь — майки, трусы и носки. По пачке хватит для начала…

Все отобранное дворецкий сваливал на вытянутые руки Кремона, и под конец тот уже ничего перед собой не мог видеть. Пришлось взмолиться:

— Зачем мне столько? Я ведь могу каждый вечер постирать и на следующий день надеть снова.

— Еще чего?! — возмутился дворецкий. — А прачка тогда чем заниматься будет? Наш Эль-Митолан на сей счет категоричен: рабочие места надо создавать по мере возможностей. А если уж они созданы — использовать со всей целесообразностью. Тем более что он обещал так загрузить тебя обучением уже в первую неделю, что с ног будешь валиться от усталости.

— Так и обещал? Когда же это он успел?

— Зря не веришь! Еще утром, до завтрака, когда за тобой посылал. — Коперрульф важно надул щеки и, пытаясь сымитировать хозяина, изменил голос: — Я сделаю из этого парня великого Эль-Митолана! Но он не раз еще заплачет и горько пожалеет, что подался к такому строгому наставнику.

— Не такой уж я и плакса! — хмыкнул Кремон.

— Да и он не такой строгий, каким пытается казаться, — в тон ему ответил дворецкий. И подвел итог: — Одежду получил, на довольствие поставлен. Иди, обживай комнату. Ужин через два часа. Опаздывать не рекомендую!

— Это я уже понял. Только хотелось бы самому накладывать себе в тарелку…

— Имеешь полное право! — заверил его Коперрульф и выпустил из кладовой-склада. Затем провел до самой комнаты и помог открыть дверь. — Но как это сделать — решай сам! Пусть лучше тетушка Анна денек позлится сразу, чем потом привыкнет и будет обижаться месяц. Понял? Тогда — до скорого! — И побежал во внутренний двор, где уже топталось человек двадцать жителей поселка.

Постояв пару минут у окна, Кремон разглядел и узнал среди них нескольких человек, которых он видел вчера в трактире. Затем спохватился и принялся раскладывать вещи. Вполне резонно решив, что еще успеет присмотреться к местным обитателям.

Первым делом он вытащил все свои вещи из рюкзака, который сослужил ему такую хорошую службу на длинном пути. Разложил каждую вещь на удобное место на полках или в ящиках прикроватной тумбочки. Отложил ношеную одежду для стирки. Тщательно осмотрел ботинки и остался доволен их внешним видом. Сам рюкзак нуждался лишь в небольшой починке возле соединения с лямкой. Игла с ниткой у Кремона имелись, а время найдется чуть позже.

В данную минуту его интересовало только одно: как можно быстрее окунуться в ванну с горячей водой и осуществить желанное омовение, о котором мечтал все двадцать дней путешествия. Поэтому он устремился в то место, которое заметил еще перед обедом, когда кратко осматривал комнату. Сама ванна была так огромна, что в ней свободно могли барахтаться два, а то и три человека. Даже в столице не у каждого богача можно было найти нечто подобное. Кремон заулыбался, вспомнив, как в детстве купался в одной ванне со своими назваными сестрами, дочерьми дяди Кралси. И что они вытворяли: воду потом приходилось с пола собирать совками.

Горячая вода хлынула из крана с таким напором, что необъятная емкость стала заполняться прямо на глазах. Очнувшись от изумления, Кремон сбросил с себя одежду, разобрался в многочисленных банках с мыльными растворами и специальными добавками и, чуть ли не вскрикивая от жарких прикосновений жидкости, улегся в ванну. Через несколько минут он уже перекрыл кран и ловил шапки мыльной пены, безудержно вываливающейся на пол, слишком не переживая по этому поводу: в углу ванной комнаты в полу виднелась блестящая решетка для стока. Так что возиться долго с уборкой не придется. Быстро вымыл голову, подложил под нее лохматую мочалку и замер, прислушиваясь, как тело от удовольствия теряет чувствительность, как постепенно разогревается его кровь и так же постепенно мысли ускоряются от давних воспоминаний к сегодняшнему дню.

Кремон прокручивал эти воспоминания перед мысленным взором, словно вехи долгого пути.

Вот мать его купает. Тоже в ванне, только поменьше… Вот он пришел с огромным синяком под глазом. Первый раз — в шесть лет. Потом, чуть позже, синяков было не сосчитать. Царапины, разбитая губа. Выбитый зуб… Благо, что молочный. Вывихи, ушибы, шишки… И каждый раз именно мать снимала боль, лечила, ругала и утешала одновременно. Именно мать и заметила, что после таких «боевых» стычек с обидчиками раны на теле сына затягивались неестественно быстро. Особо и лекарств не надо было. А вот сами обидчики страдали неимоверно: по нескольку дней после драки у них наблюдались жуткие расстройства желудков. И тем как раз никакие медицинские препараты не помогали. Лишь со временем некоторые матери догадались о причине недугов и сразу потащили страдавших поносом к Эль-Митолану-врачу. Только тот мог снять наложенный недуг, не особо вдаваясь в причины и поиски человека, наложившего заклятие…

Именно мать сопоставила все наблюдения и отвела мальчика на пробу выявления Признаков. И с девяти лет — на год раньше, чем другие в подобных случаях — Кремон стал жить ожиданием чуда. Ожиданием превращения себя в немыслимое и волшебное существо, могущее повелевать стихиями, материей и пространством.

А когда ему исполнилось двадцать, случилась беда с матерью. Отец забросил все дела, фактически обанкротился, и если бы не всемерная поддержка дяди Кралси и всей его семьи, то и дома пришлось бы лишиться. Хоть для Кремона это ничего не значило: месть вытеснила из его жизни даже заботу об отце. Месть и ожидание своего часа наступления могущества.

И вот ему двадцать четыре. А Всплеска нет! Месяц, два, три… И потянулись дни, полные отчаяния, — он остался таким же, как большинство. Оставалось одно: отомстить наибольшему количеству драконов и умереть в последней, кровавой схватке. И снова помог дядя Кралси. Вернее, просто заставил изменить маршрут и сделать огромный крюк к селению Агван.

И вот чудо свершилось: Кремон стал Эль-Митоланом! Пока еще не полным, пока еще не пользующимся своим могуществом. Но до ночи он сможет вытерпеть. А в полночь все свершится окончательно! После всех разочарований, черной безысходности и злого пессимизма ему отчаянно хотелось жить, учиться и бороться с новыми силами против ненавистного врага. Совершить нечто такое, от чего раз и навсегда в мире наступит вечная справедливость и восторжествует непоколебимый мир.

«Сегодня в полночь… Странно, кто же приедет в гости к хозяину замка? Так поздно? Да еще инкогнито? Да еще осмелится отказаться от тетушкиных угощений?! Неужели в окрестностях живут отшельники Эль-Митоланы?..

Ничего! Лишь только сила вольется в тело, я попробую изученный заочно метод связи с себе подобными. И если те будут без блокирующих Щитов, запросто увижу их приблизительные контуры. А может, и лица удастся рассмотреть. Наставник не задал вопросов по поводу моего предварительного обучения и не догадывается о полученных мною теоретических знаниях. А значит, запрета на подобные попытки скорей всего не последует. Разве можно себе представить, что ученик умеет делать нечто подобное? И весьма бы удивился, если бы узнал: КТО мои первые наставники. Хотя и те отзывались о Хлеби с восторгом и почтением. Правда, никто так и не смог сказать, почему такой знаменитый Эль-Митолан оказался в далекой глуши. Ссылка это или добровольное затворничество? Многие говорили, что Хлеби был очень близок с королем, но лет десять назад впал в немилость и без особого шума изгнан из столицы. Но дядя Кралси на подобные высказывания презрительно фыркал и глубокомысленно изрекал, что таких людей изгонять опасно для государства. Их, мол, или награждают, или… И после этих слов делал выразительный жест по горлу.

Да и выглядит здешний хозяин так, словно находится на заслуженной и почетной пенсии. Хотя какая может быть пенсия? В его возрасте только-только входят во вкус своей работы и набирают самый верхний предел своего магического потенциала. Но почему же тогда он здесь? В столице у него намного больше шансов достичь чего угодно. Кстати, а чего ему угодно? Вот этого я и не знаю. А интересно бы узнать…»

Кремон пошевелился в ванне и с удивлением отметил весьма остывшую воду. Тут же добавил горячей. Во весь напор. Вновь отогрелся и принялся ожесточенно тереть мочалкой раскисшее от долгого лежания в воде тело. Хотя часов рядом не было, внутреннее чувство позволяло предположить, что до ужина еще время есть. В оставшиеся полчаса Кремон успел все: и побриться, и подровнять ножницами неровно торчащие волосы, и одеться в свежую, приятно радующую новизной одежду.

И ровно без трех минут восемь спуститься в гостиный зал. Никого там не было, но стол уже накрыли и сервировали на четыре персоны. Хоть хозяин и предупреждал о своем отсутствии. Несколько блюд пряталось под плотно накрытыми крышками. Остальное место занимали салаты, залитые маринадом кусочки рыбы и большая ваза жареных грибов. Грибы Кремон просто ненавидел и ужаснулся при мысли, что тетушка станет упрашивать попробовать хоть ложечку. Выход напросился сам: быстро поменять место приема пищи. Не раздумывая больше ни секунды, Кремон переставил свои приборы и тарелки с бокалами на правую сторону стола. Рядом с местом дворецкого. Лишь только он это сделал, появился и сам Коперрульф. Довольно улыбаясь, он сильно потер ладони и быстро уселся на свое место, немного с удивлением кося глазами на садящегося рядом ученика. Затем принюхался к рыбе и радостно крякнул, заметив вазу с грибами:

— Обожаю! Язык можно проглотить!

— А я вот наоборот: смотреть на них не могу, — признался его новый сосед по столу. — Пожалуй, единственное, что претит моему организму.

— Странно…

— Мама рассказывала, что в трехлетнем возрасте, когда мы были на пикнике в лесу, я нашел и чуть ли не полностью съел огромный и очень красивый мухомор.

Последнюю фразу услышала вошедшая в зал тетушка Анна. Она поставила на стол еще две вазочки с вареньем и всплеснула ладонями:

— Почему за тобой никто не смотрел?!

— А я никуда и не отходил: сидел рядом с родителями, дотянулся до соседнего куста, понравился грибок яркой шляпкой. Ято всего этого не помню, мать рассказывала. Но зато теперь впихнуть в меня гриб можно только после моей смерти.

— Поэтому ты и пересел от меня на другую сторону? — строго спросила домоправительница. — Я что, садистка? Насильница?!

— Да нет… — Надо было срочно вспомнить еще одну причину для самовольства. — Просто у нас в семье всегда правая половина стола отдавалась мужчинам, а левая исключительно женщинам.

— Только что придумал? — все же обиделась тетушка.

— Да нет, правда! — Хорошо хоть врать не приходилось: такой обычай действительно практиковался у них дома. Да и на большинстве застолий столицы. Видимо, это знала и тетушка, потому как смиренно вздохнула и уселась на свой стул с подушкой.

— Ладно! Но если будешь кушать мало, я не поленюсь прийти к тебе на помощь! Не стесняйся, бери все, что тебе нравится. А ты чего такой довольный? — обратилась она к дворецкому.

— По двум причинам: из-за грибов, — он навалил в свою тарелку больше половины прожаренного с луком лакомства, — да и торги прошли успешно. Даже не просто успешно, ибо при таких ценах нас просто ограбили. А просто очень интересно и поучительно.

— Можешь и нам рассказать, — милостиво разрешила домоправительница. И тут же строго добавила: — Только не с полным ртом! Так и подавиться недолго.

— Еще бы! Такая вкуснотища!.. Так вот: желающих купить оказалось в три раза больше, чем животных, выставленных на продажу.

— И все они пришли? — удивился Кремон. — То-то я слышал какой-то шум во дворе, когда купался в ванне. Думал, показалось.

— Точно — толпа! Чуть ли не весь поселок привалил. Я даже растерялся поначалу. Хорошо, что староста уже давно все продумал, и весь процесс торга свелся к обыкновенному розыгрышу лотереи. Или жребия, как вам будет угодно. Кому выпало счастье, платил денежки и уводил купленное животное. Но и это не все! Берки оставил за собой лично право продать трех похасов по его усмотрению. В самом начале одного верхового он купил для поселковой управы. Хоть и вызвал этим небольшое волнение и ворчание. Ведь и пиявке понятно, кто им будет пользоваться. Но вот двух гужевых похасов он распределил весьма справедливо: одного — вдове, у которой четверо детей подрастают. А второго — самой многодетной семье: у них там двенадцать наследников наплодилось. Мало того, оплату произвел из своего кармана, обязав вдову и многодетного отца оплатить долг в течение года. Справедливость получила всестороннее признание и одобрение. Впоследствии лотерею разыграли вообще празднично: под довольный смех и шутки. Так что этот Берки — весьма умный мужик. Недаром наш Эль-Митолан его поддерживает!

Коперрульф рассказывал не спеша, делая солидные паузы для поглощения своих любимых грибов. Кремон тоже не отставал, хотя, садясь за стол, совсем не чувствовал голода. Но здоровый молодой организм перестраивался моментально: недавнее голодание осталось в прошлом, и началось усиленное привыкание к изобилию. Тетушка Анна, ревниво наблюдавшая за сотрапезниками, осталась, в общем-то, довольна. Но так и не смогла удержаться от чрезмерной заботы:

— А почему ты не ешь десерт? Он тебе не нравится?

— Ну что вы! — поспешно воскликнул Кремон, но тут же спохватился и пошел на попятную, переживая, что его опять начнут угощать насильно. — Просто на ужин я стараюсь не есть много сладостей. Потом спать тяжело.

— Наоборот, приятные сны будут сниться! — не сдавалась старушка.

— И сегодня лечь придется слишком поздно, — напомнил кандидат в Эль-Митоланы. — Как бы наставник не обругал за обжорство.

— В нашем роду все добрые! — тетушка Анна гордо выставила подбородок вперед. — И мой племянник — не исключение. Он всегда настаивает, чтобы в доме все были сыты. Итак, говори: что будешь на сладкое?

— Ну… я даже не знаю, — Кремон панически обвел взглядом тарелки и блюда с десертом.

— Может, хочешь чего-то, что здесь не хватает?

— Вообще-то… — Кремон ухватился за спасительную мысль, спешно вспоминая то, что ему действительно очень нравилось. А то вдруг сейчас это и подадут? — Я с детства просто обожаю вишневый мармелад.

— Надо же! — На лицо хозяйки набежала хмурая тень досады. — А вот его-то как раз и нет…

— Не важно! Я ведь знаю, какая это редкость.

— Я сказала, здесь нет! В смысле, на этом столе. Но мне кажется…

Тетушка произнесла последнее предложение в стремительном движении в сторону кухни, так что последние слова так и не удалось расслышать. Коперрульф погладил себя по слегка выпирающему животику и миролюбиво пробормотал:

— О! Если тебе повезет, может, она и вишневый найдет.

— У нее что, есть все?! — Кремон с недоверием выделил последнее слово.

— Раз в две недели, — стал подробно пояснять дворецкий, — из Лиода доставляется две-три телеги товаров. Любых, которые мы посчитаем нужным иметь в доме. Эль-Митолан делает заказы в своей отрасли. Я — то, что считаю нужным для замка и его отличной функциональности. А уж тетушка Анна дает порой немыслимые списки как на продукты, так и на готовые кулинарные изделия. А раз в два месяца или отправляется караван, или доверенное лицо с деньгами в столицу. И уже оттуда идет доставка того, что нельзя купить поблизости. Порой пять, а то и шесть телег за один раз прибывают. Так что, молодой человек, деликатесов у нас хватает. Если что, не стыдно будет самого короля принять. Да еще и со всей свитой.

— Ну да, — хмыкнул Кремон. — Попрется он на эту тихую окраину!

— А я и не говорил о его приезде! — обиделся дворецкий. — Лишь утверждаю, что мы готовы к любому визиту.

В этот момент в зал вошла счастливо улыбающаяся домоправительница. В руках она несла большую коробку с красиво уложенным в ней мармеладом разной формы.

— Вот! Знала, что найду. — Старушка торжественно поставила коробку перед Кремоном. — Угощайся!

— Ой, спасибо! — от души обрадовался тот. — Прямо сказка из счастливого детства!

— Вот видишь! А как на вкус? — Она с материнской улыбкой смотрела, как парень с блаженством перекатывает мармелад во рту.

— Не выдержу! Объемся и помру молодым!

— Не молодым, а юным! — наставительно произнес Коперрульф, с трудом выбираясь из-за стола. — Молодой — это я. Спасибо за ужин! Пойду, пройдусь по конюшням.

— И я с вами! — тоже вскочил Кремон.

— А мармелад?! — воскликнула домоправительница. И решительно добавила: — Тогда бери с собой.

— С удовольствием! — парень схватил коробку и галантно поцеловал тетушкину ручку. — Огромное спасибо за ужин. А уж за вишневое удовольствие, даже не знаю, что и сказать.

— Ничего не говори, — улыбнулась старушка. — Просто кушай на здоровье!

Глава 9

Торнадо и воспламенение

Оказавшись в конюшнях, Кремон сразу же отстал от Коперрульфа и направился к стойлу с понравившимся ему красавцем, держа коробку с угощением под мышкой и время от времени доставая оттуда очередной лакомый кусочек. Когда подошел ближе, с удивлением заметил, что конь ушел вглубь и там прижался к задней стенке.

— Посмотрите на него! Даже здороваться не хочет! — возмутился Кремон таким поведением коня. Но тот на это никак не среагировал. Наоборот, делал упорно вид, что в конюшне он сам одинешенек. — Да ты еще, может, на меня обижаешься?

Торнадо скосил на посетителя глаз.

— Неужели? За то, что меня сбросил, вроде как я обижаться должен.

Конь шумно фыркнул и презрительно хлестнул хвостом себя по боку.

— Надо же! Он хулиганит, а потом еще и обижается! Скажи спасибо, что тебя не продали. А то уже сегодня бы плуг таскал!

Животное в ответ опять изобразило полное равнодушие.

— Да-а! Ты, я вижу, капризный до неприличия. Но когда тебя запрягут в телегу, характер твой изменится кардинально!

Неожиданно Торнадо повернул в сторону человека голову и внимательно посмотрел на него двумя глазами.

— Конечно! Ты еще скажи, что исправишься и больше так не будешь, — иронизировал Кремон, непроизвольно протягивая пустую ладонь в сторону коня. А тот вдруг сделал два шага в его направлении и наклонился к ладони. Парень сдержал готовую отдернуться руку лишь большим усилием воли. Уже мысленно представляя наказания, которые падут на его голову от Эль-Митолана за полученную травму. Но Торнадо лишь прикоснулся к руке носом и, сделав еще шаг, потянулся к лицу человека.

— Да ты никак целоваться лезешь? — опешил Кремон и от напряжения даже дышать перестал. Но опять ничего плохого не произошло. Конь словно проверял: нет ли у человека плохого запаха изо рта. — Да нет, с зубами у меня все в порядке. И не дыши на меня так сильно! Или это у тебя такая манера пугать людей?

Торнадо, естественно, не отвечал, но продолжал разглядывать визитера то одним, то другим глазом и тщательно принюхиваться. А потом резко ткнул мордой под мышку Кремона. Парень тут же догадался, что так заинтересовало коня.

— Мармелад! Или тебе нравится вишневый запах?.. Так бы сразу и сказал! Сейчас я тебе дам на пробу.

Он достал из коробки кусок мармелада и подал угощение на протянутой ладони. Конь взглянул на него с подозрением, еще раз тщательно понюхал, а потом осторожно подхватил губами. Было понятно, что раньше он такого не ел и пробует впервые. С минуту Кремон напряженно ждал реакции от животного. Но когда тот опять шумно фыркнул и требовательно потянулся к коробке, с облегчением засмеялся:

— Вот, оказывается, какой ты сладкоежка! Такой же, как и я! Давай, пробуй еще! Если тебе это понравится, я готов вообще его не есть. Вкусно?.. Еще бы! Сам оторваться не могу. Бери еще… Надо же!.. Э! Стоп, стоп! А целоваться-то зачем? Ведь я на мармелад не похож…

Когда через полтора часа дворецкий вышел из конюшен, то с удивлением заметил прогуливающуюся парочку. Но если в сгущающихся сумерках явление Кремона выглядело вполне естественно, то, узрев рядом с ним Торнадо, Коперрульф несказанно изумился. Они вдвоем прохаживались по периметру внутреннего двора, и парень рассказывал что-то явно веселое, ибо часто смеялся сам, а его смех перебивало довольное конское фырканье.

— Вот и не верь после этого в чудеса! — пробормотал дворецкий себе под нос. Направляясь к дому, он постоянно оглядывался на человека с животным. — А ведь такого красавца чуть не продали!

За час до полуночи пунктуальный ученик находился в обеденном зале дворца и с нетерпением дожидался появления своего наставника. Прохаживался он в основном возле окон и с удивлением кидал взгляды в сгустившуюся ночную черноту, слегка расцвечиваемую низко висящими над горизонтом лунами. Но никакого движения на подъездах к замку не наблюдалось. Дорога была пустынна, встречающих тоже не было видно. Может, гости приехали чуть раньше, когда Кремон проводил успешную попытку подружиться с Торнадо?

Кремон замер и внимательно прислушался. Стояла полная тишина. Ну, если не считать естественного шума, несущегося с хозяйственного двора. С кухни тоже не слышалось поспешных приготовлений: скорей всего и кухарка, и прачка уже спали. А домоправительница, по слухам, вообще ложилась рано, если ее не предупреждали заранее. Коперрульфа Кремон видел мельком, когда тот выходил из конюшен. А вот отсутствие хозяина замка почему-то вызывало наибольшую обеспокоенность. На больших часах в глубине залы минутная стрелка указывала десять минут сверх назначенного времени.

И тут послышался звук открываемой двери, а затем и приближающихся шагов. Вошедший в зал Эль-Митолан Хлеби явно красовался особым темно-синим костюмом, одеваемым для торжественных мероприятий. А на плечах его развевалась белая мантия, поделенная на квадраты золотыми и черными полосками. Почти всю ее пересекала изломанная красная молния. С горделиво поднятой головой наставник прошествовал к своему ученику и торжественно возложил правую руку ему на плечо:

— Готов?

— Уже давно! — выпалил Кремон, но голос при ответе немного сорвался и охрип.

— Вот и прекрасно! Тогда прими гасящий эликсир. — Хозяин замка протянул ученику другой рукой пузатую бутылочку и поощрительно улыбнулся: — Заодно и горло освежишь.

Кремон не заставил себя упрашивать дважды. Гасящий эликсир являлся необходимой составляющей Обряда Воспламенения, успокаивал нервную систему, вводил организм в транс и позволял легче переносить довольно бурный процесс Обряда. Производился эликсир к тому же на основе сладких и алкогольных ингредиентов и получался весьма приятным на вкус. Бывали, правда, случаи, когда эликсиром не пользовались по тем или иным причинам. Но тогда весь Обряд проходил в жутких физических болях для новообращаемого Эль-Митолана.

Кремон также знал, что эликсир принимают непосредственно на самом ложе, применяемом для Воспламенения, в окружении трех действительных Эль-Митоланов. Но раз наставник приказал сделать это сейчас, возражать или расспрашивать о непротокольных изменениях не было ни малейшего резона. Видимо, на то существовали веские причины.

И действительно, лишь только они двинулись в сторону коридора, Хлеби стал объяснять:

— Я тебе уже говорил: мои друзья и наши коллеги пребывают здесь тайно. И имеют на это полное право. Но в связи с желанием не раскрывать своего инкогнито они не хотят быть узнанными впоследствии.

Они прошли дверь, ведущую в подвалы, и стали спускаться по лестнице с деревянными ступенями. Кремон уже почувствовал действие эликсира и поэтому мотнул головой, разгоняя туман в мыслях:

— Понимаю. Иногда лучше не знать лишнего.

— Вот именно! Спокойней спать будешь.

Они спустились в подвал и открыли мощную дверь из дубовых досок, окованных железом. За ней открылась еще одна деревянная лестница, ведущая вниз. На спуске наставник продолжил:

— Во время Обряда сознание почти не работает, но иногда бывают всплески просветления, и ты вполне можешь рассмотреть и запомнить тех, кто тебя будет окружать. Во избежание этого я наложу тебе на глаза плотную повязку. Постарайся ее не трогать.

— Постараюсь… — Состояние Кремона уже достигло точки сильного опьянения, поэтому он старался аккуратно ставить ногу на каждую следующую ступеньку.

— Мы будем проводить обряд в моей самой нижней лаборатории.

— Это здесь, что ли? — ученик попытался рассмотреть помещение, в котором они оказались.

— Нет! — Эль-Митолан прошел дальше, не останавливаясь, и открыл ключом небольшую, но состоящую из кованого листа железа дверь. За ней оказалась еще одна лестница, но уже вырубленная в камне. Она круто уходила далеко вниз, и только в самом ее конце горело яркое пятно света.

— Вот повязка, надеваю! Как себя чувствуешь?

— Как мотылек с нарушенным центром тяжести и потерявший зрение. Но дойти смогу! — заверил Кремон заплетающимся языком.

— На всякий случай я тебя буду придерживать: ступени здесь довольно крутые. И не трогай повязку!

Спускались не спеша и в полной тишине, но когда вышли на яркий свет, Кремон сразу почувствовал чье-то присутствие. Его осторожно уложили на вполне удобное ложе, предварительно раздев до пояса. Хоть в глубоком подвале и чувствовалась освежающая прохлада, действие эликсира сказывалось все больше и больше. И уже минут через пять готовый к Обряду ученик совсем не ощущал своего тела. Лишь по небольшой щекотке на внутренних сторонах ладони и в области ключицы Кремон понял, что необходимые надрезы произведены.

А затем огненный смерч ударил по скованному сознанию, опрокинул его и поволок в пропасть с ледяной мглой, которая, в свою очередь, без перехода сменилась парализующими вспышками цветных столбов света. Затем — подташнивающий полет в абсолютной пустоте и вновь огненный смерч. Зрительные образы сопровождались серией таких кошмарных, непредсказуемых и странных звуков, что нельзя было и предположить их существование в этом мире. И такой калейдоскоп в сознании сменялся то ускорением, то зависанием в одной из своих ипостасей. Изредка проблески разума возвращались в нечувствительное тело, и тогда Кремон слышал невнятные голоса, нечто твердое под своей спиной и плотную повязку при попытке открыть глаза. Он знал, что Обряд продолжается два часа, но и представить себе не мог, насколько долгими покажутся эти часы.

Но вот калейдоскоп ощущений замер несколько раз более продолжительно, затем потерял синхронность и последовательность, а потом и вовсе растаял, рассыпался в прах на страницах времени, истории, естества… но не памяти.

Минут десять Кремон лежал неподвижно, но вполне четко ощущая каждую клеточку своего тела и прислушиваясь к наступившей полной тишине, которую нарушил мягкий голос Хлеби:

— Поздравляю! Отныне ты полноправный член нашего общества Эль-Митоланов! Да будут деяния твои справедливы и послужат на пользу разуму! — После этих слов крепкие руки помогли ему подняться, надеть рубашку и повели к выходу. — Тебе сейчас нужен долгий и полноценный сон. Завтрашний день — последний день отдыха. А затем приступим к интенсивному и каждодневному обучению. Как себя чувствуешь?

— Превосходно, наставник! — Кремон отвечал, не кривя душой.

— Это в твоем теле еще действует остаточная эйфория Обряда Воспламенения. Учитывай, что силы твои могут истощиться в любую минуту.

— Вряд ли, я ведь немало тренировался физически.

— То, что ты прошел, слишком отличается от простых физических нагрузок.

Кремон поначалу не поверил наставнику, но когда они выбрались из глубины подвалов, он уже еле переставлял ноги. А в свою комнату входил чуть ли не на руках хозяина замка. Едва оказавшись в постели, Кремон расслабленно поблагодарил наставника и тут же погрузился в оздоровительный сон, тем не менее дав себе четкую команду проснуться ровно через час. Это давно выработанное свойство организма он тренировал в последние годы постоянно. Не подвело умение и сейчас. Кремон проснулся-таки через час, хотя еще и сильно ослабленный и практически неработоспособный.

Но волю он собирать в кулак тоже умел. Поэтому направил все свои усилия на приведение в действие заклятия мысленного слежения. Сосредоточившись, Кремон неожиданно увидел мир вокруг себя мерцающим и странно переливающимся несколькими цветами, хоть глаза у него при этом были плотно закрыты. Усилием воли он привстал, вернее, просто сдвинулся своей сущностью очень легко и невероятно быстро до самой стены и там словно посмотрел внутрь себя, назад. И увидел свое замершее тело. Поняв, что у него получается, он поспешно бросился в подземные помещения замка, понимая, сколько неразумно растраченной энергии для этого использует. Ведь практического опыта не было, только теоретические знания. К тому же ему не раз подчеркивали, что первые подобные эксперименты просто срываются и завершаются в самом начале именно из-за неумения новичка использовать свои внутренние силы. И чем глубже Кремон проникал в подземелья, тем больший упадок сил чувствовал.

А когда добрался до самой нижней лаборатории, то вообще не мог ничего рассмотреть в тусклом сгустке тумана. Хотя хорошо помнил, что освещение там прекрасное. Да и гости еще не ушли. Мало того, судя по голосам, они устроили небольшой пир с выпивкой и даже с хорошей закуской. Так, совершенно незнакомый трубный голос нахваливал с восхищением:

— Такие колбасы, как делает твоя тетушка, вряд ли найдешь даже на столичных рынках!

— Само собой! — подтвердил голос Хлеби. — Но ты ведь помнишь, каких трудов мне стоило уговорить тетушку переехать ко мне?

— Конечно, помню! Ведь и мне для этого пришлось приложить определенные усилия.

— А я прямо-таки блаженствую от тех вин, что она делает! — На этот раз голос принадлежал скорей всего подростку. — Жаль, что моя комплекция не позволяет пить его бочками!

— Да ты хочешь совсем разорить мои винные запасы? — засмеялся Хлеби, и послышалось тихое бульканье. — И ведь совсем не похож на пьяницу. Давайте выпьем за новое пополнение!

— Давайте! — поддержали его оба голоса, и наступила короткая пауза, во время которой Кремон сосредоточил все свои оставшиеся силы и попытался влезть в вязкий сгусток тумана и рассмотреть тех, кто там находился. И тут же раздался обеспокоенный трубный голос:

— Хо-хо! Нас кто-то «щупает»!

— Не может быть?! — воскликнул Хлеби. Сгусток тумана заискрился красными искрами и белым льдом, а потом из него на Кремона стали наползать три пары страшных демонических глаз. — Ах он негодник! Мальчишка!..

И это были последние слова, которые услышал Кремон, перед тем как провалиться в звенящий и отупляющий мрак небытия.

Глава 10

Тетушкины заботы

Разнесшийся по всему замку под самое утро шум разбудил не только Коперрульфа, но и пожилую домоправительницу. Несмотря на свои семьдесят пять лет, тетушка Анна была легка на подъем и редко когда предавалась старческому брюзжанию. Поэтому она и сейчас вскочила с кровати без раздумий, быстро оделась и, прихватив с собой газовый фонарь, устремилась к источнику шума. Благо последний вроде как находился недалеко: в районе комнаты нового обитателя. Именно оттуда и раздался грохот упавшего на пол таза и перекрыл этим чьи-то попытки тихо ходить по коридору, чуть ли не на цыпочках.

Первым заметил застывшую в дверях Анну хозяин замка. И мотнул с прискорбием головой:

— Разбудили-таки? Все в порядке, тетушка, мы тут сами управимся! Можешь спать и дальше спокойно.

— Как же! Усну я теперь! — Женщина деловито обошла ползающего на четвереньках конюха, собирающего в таз рассыпавшийся лед, и приблизилась к кровати молодого Эль-Митолана. — А с ним что случилось?

Хлеби лишь возмущенно фыркнул в ответ и продолжил молчаливо выбирать рукой лед из почти пустого таза, заворачивать его в чистые тряпки и обкладывать этими свертками тело своего ученика. Не дождавшись ответа на свой вопрос, тетушка стала закатывать длинные рукава кофточки, всем своим видом давая понять, что без ее помощи здесь ну никак не обойдутся.

— Заморозить хочешь? Или опять какой эксперимент затеяли?

— «Затеяли»? Да этот самонадеянный… — Хозяин дома оборвал себя на полуслове и обратился к продолжающему собирать лед конюху: — Леско! Хватит уже и того, что есть. Давай сюда! А сам иди, протопи как следует парную. Через часик она нам понадобится. — И лишь дождавшись, когда конюх вышел, дал выход своему раздражению и гневу: — Ты представляешь, до чего додумался этот молокосос?! Вместо того чтобы спать без задних ног часов десять беспробудно после Обряда Воспламенения крови, он решил поэкспериментировать со своим новым даром! И не с чем-то простым, а с самим «отделением сознания». Даже мне это делать сложно без определенной подготовки, а уж в его обессиленном состоянии — и подавно. Но этот нахал умудрился проснуться! Затем «отделить сознание», а потом и пробиться ко мне в подвалы! Где я как раз… хм… проводил кое-какие опыты. Ко всему прочему этот самонадеянный глупец начисто проигнорировал все те преграды, которые стояли на его пути. А там ведь — три уровня пассивной защиты от непрошеных гостей. Этот увалень проломил их с такой силой, словно они были из тонкой бумаги. И только в самом низу силенки у него таки кончились. Да и я помог отшвырнуть его сознание обратно в безрассудное тело. Вот только тело при таких перегрузках подверглось просто невероятному перегреву. И если бы не моя помощь, то к утру новоиспеченного Эль-Митолана не было бы в живых. Ты себе можешь такое представить?!

— Конечно, могу! И даже знаю, кто был бы в этом виноват! — Анна помогала своему племяннику делать свертки со льдом, и Кремона из-за них уже практически не было видно. — Ведь ты всегда стараешься все сделать сам — и результат этого не всегда положителен. Почему ты не оставил меня для присмотра за ним?

— А что бы ты с ним сделала?

— Не волнуйся! У меня бы он никуда свое сознание «не отделял»!

— Но ведь такие вещи нельзя рассмотреть простым глазом…

Диалог прервался появлением на пороге долговязой фигуры Коперрульфа.

— Господин Эль-Митолан! Осмотр местности я произвел: никаких посторонних объектов или подозрительных передвижений не замечено.

— Да я вроде как и не сомневался…

— А с парнем-то что? От холода небось уже синий?

— Да он пока еще в жару находится. — Хлеби указал на капли воды, уже просочившиеся сквозь матрас и падающие на пол. — Простой смертный при такой температуре тела не живет и трех минут. А этот… Смотри, как его тело лед в воду переплавляет.

— Всю постель испортили! — всплеснула тетушка Анна своими маленькими ладошками. — А нельзя ли было его каким-нибудь более приятным методом в чувство возвращать?

— Можно! — согласился хозяин дома. — Но зачем мне даром свои силы расходовать? А вдруг срочно понадобятся для более важного дела? Лед же — самое действенное средство в таком случае. И почти ничего не стоит…

— А если он простудится? — не сдавалась домоправительница.

— Ха! Ты видела когда-нибудь простуженных Эль-Митоланов?

— Но ведь он только первый день как…

— Ничего! Пусть помучается! Будет впредь думать головой, перед тем как что-либо совершать. Да еще и без моего разрешения. Вот он сейчас остынет, потом замерзать начнет. Затем спастись попытается из ледяного плена. Глядишь, и выползет из-под мокрых тряпок, стуча зубами. Вот тогда-то парная ему и пригодится.

Словно в подтверждение последних слов, из глубины ледяных свертков послышалось недовольное мычание и чуть ли не сразу вслед за этим приглушенный крик, чем-то напоминающий призывы о помощи. Хлеби после этого не смог сдержать довольной улыбки и восхищенных восклицаний:

— Ну, герой! Ну, силен! Даже не знаю, кто бы так же быстро смог восстановиться и вернуться в сознание.

— Может, надо ему помочь освободиться? — Проявить инициативу тетушка Анна не посмела, но уставилась на племянника весьма строго.

— Обойдется! — не менее строго ответил тот. — Пусть впредь не создает таких ситуаций, и помогать ему не придется. Да и спать все обитатели дома будут спокойно и сколько положено.

— Я все равно почти не спала, — попыталась соврать домоправительница.

— А мне так вообще положено чаще по тревоге просыпаться! — высказался и Коперрульф. — А то скоро салом стану обрастать.

— Это вы мне потом расскажете, — проворчал Хлеби, сгоняя улыбку с лица и постепенно добавляя в голос металл. — А теперь будьте добры нас не беспокоить! У нас тут предстоит небольшой разговор по душам. — Затем наклонился к груде свертков и гаркнул изо всей силы: — Долго ты там еще будешь отмокать? Или тебе полную заморозку «включить»? Так это я запросто! Сейчас эти тряпки со льдом окаменеют от мороза. Но тогда детей ты уже точно не сможешь иметь!

Коперрульфа словно ветром сдуло, а тетушка в дверях все-таки опасливо обернулась и увидела, как из-под рассыпавшейся груды свертков показалось трясущееся от холода тело Кремона. При всей своей любви к племяннику она порой побаивалась вспышек его гнева и прекрасно представляла, что сейчас произойдет. Да и парень, пусть даже по своей неопытности и незнанию, поступил явно опрометчиво. Не стоило ему так самонадеянно нарушать правила и нормы поведения молодых Эль-Митоланов. Так что новый обитатель замка вполне заслужил хорошего нагоняя.

Вот только предчувствия на этот раз подвели тетушку Анну. Потому как Кремон получил не просто хороший нагоняй, а немыслимый и страшный скандал, от которого, казалось, содрогнулся весь огромный замок. Уж как Хлеби изгалялся и метал словесные молнии, уж как от топал ногами и размахивал руками, уж какими уничижительными словами он оперировал, что все остальные обитатели постарались в тот момент находиться как можно дальше от разозленного Эль-Митолана.

Коперрульф бегом отправился обследовать близлежащие к замку рощицы, якобы со срочной инспекцией. Конюхи и садовник среди ночи нашли себе весьма важные занятия в самой отдаленной части конюшен. И лишь тетушка Анна с прачкой и кухаркой притаились в огромной кухне и вполголоса нервно обсуждали, что именно приготовить на завтрак.

Минут через десять крики немного поутихли, но стали при этом перемещаться в сторону пристроенной во дворе баньки. И услужливое воображение подсказало домоправительнице картину, в которой полуголый Кремон вприпрыжку, босиком мчится в спасительное тепло, а за ним, поддавая ученику скорости пинками, оплеухами и угрозами, рассерженной тучей несется хозяин замка. Еще через несколько минут крики смолкли совсем, но учитель и ученик явно остались в бане вдвоем. И наверняка Хлеби перешел ко второй части спектакля «Наказание». Уж он-то умел обработать любое разумное существо по всем канонам психического воздействия. Но вот если первая часть под названием «Буря» уже пронеслась, а вторая «Разговор по душам» только начиналась, то о третьей новоиспеченный Эль-Митолан еще не догадывался. А называлась третья часть весьма прозаически: «Сваловый пресс».

Сама по себе механическая суть процесса являлась простой и понятной. Хоть и длилась до полутора суток. В специальную, до трех метров высоты, емкость засыпали семена свала. На проходящий до самого низа емкости стержень с мелкой резьбой надевали тяжелую чугунную крышку и с помощью ручного коловорота постепенно опускали пресс, чуть ли не до самого дна. Отжимков после этого оставалось очень мало, если сравнивать с начальным состоянием семян. В трехметровой емкости жмыха набиралось всего лишь двадцать сантиметров. И считалось общеизвестным, что самое ценное и качественное масло выдавливается именно на самых последних сантиметрах опускания пресса. Уникальность отжима свалового масла заключалась еще и в непрерывности всего процесса. Достаточно было остановить работу коловоротов хоть на один час, как сваловые семена начинали менять структуру, кристаллизоваться и в дальнейшем были годны лишь на помойку.

В психологическом значении «Сваловый пресс» являлся весьма изощренным процессом обучения, наказания или ломки воли любого разумного существа. И подразумевал постоянное нагнетание морального, физического и информационного давления вплоть до полного и безоговорочного достижения конечного результата.

Эль-Митолан Хлеби не раз хвастался, что в свое время лично умудрился разработать несколько модификаций «Свалового пресса» и впоследствии прекрасно их использовать по назначению. Но до сих пор он не показывал свои знания на практике в этом замке. Как-то не на ком было. И теперь тетушка Анна отчетливо осознала: Кремон станет тем самым семенем свала, которое безжалостный и убежденный в своей правоте учитель уже бросил под плиту воспитательного пресса.

Тяжело и сочувственно вздохнув, домоправительница еще раз прислушалась к звукам на территории замка. «Разговор по душам» проходил совсем неслышно. Тогда Анна решительно встала и велела копошащейся у разделочного стола прислуге:

— Идемте, красавицы, займемся уборкой в комнате молодого Эль-Митолана. Матрас там насквозь пропитался водой, и мы лишь общими усилиями сможем его сменить. Да и бардак в помещении успели устроить отменный, а времени у нас скорей всего не так уж много. За мной!

Во время завтрака все долго сидели за столом без единого слова. Кремон опасливо косился в сторону учителя и чисто машинально наворачивал все, что попадалось ему под руку. Чем вызывал поощрительные взгляды в свою сторону от тетушки Анны.

Хлеби поглощал завтрак с размеренной сосредоточенностью, хмуря при этом брови и очень часто фыркая носом от раздражения. Так и казалось, что он набросится на любого, кто осмелится его хотя бы побеспокоить или отвлечь от архиважных мыслей, и искромсает несчастного ножом и вилкой, которыми орудовал с грацией и естественностью, присущей только сотрапезникам короля.

Отставной капитан, а ныне дворецкий эль-митолановского замка вообще делал вид, что сидит за столом в одиночестве. Фигурным ножиком тщательно и красиво Коперрульф намазывал масло на хлеб, затем скрупулезно выстраивал поверх масла горку из колбасы, сыра, ветчины, тонко нарезанного соленого огурца или свежего помидора, ложки острой приправы или горчицы и аккуратно отправлял бутерброд в рот. Целиком. И пока его пережевывал, так же неспешно сооружал новое творение бутербродного искусства.

Сама же домоправительница лишь поочередно переводила взгляд с одного мужчины на другого, печально покачивала головой и неслышно вздыхала, почти ни к чему так и не притронувшись во время завтрака. Лишь время от времени она накалывала острой палочкой очередную оливку и отправляла в рот. Их на столе стояло несколько сортов и видов приготовления, и пожилая женщина никогда себе не отказывала в удовольствии полакомиться очень редкостным в Энормии угощением. Для нее до сих пор оставалось загадкой, откуда в поместье племянника так много солений и консервов с оливками. Ведь те произрастали лишь в далекой Менсолонии да, по непроверенным слухам, в одной из сказочных Сорфитовых Долин. Еще в первый свой пробный приезд в Агван Анна чуть ли не второй раз в жизни попробовала квашеные оливки и восторженно воскликнула:

— Если здесь кормят такими деликатесами, то я наверняка соглашусь здесь жить!

На что Хлеби тут же высказался:

— Обещаю, тетушка, что оливки будут у тебя на столе всегда и не меньше чем пяти сортов!

И впоследствии ни разу не обманул. Вот только откуда племяннику доставляли такое лакомство, домоправительнице так и не удалось выведать. Хоть за восемь лет от ее все замечающего взгляда в усадьбе не смогло укрыться что-либо. Но маслины и оливки регулярно, словно по волшебству, пополняли запасы в кладовой, хотя ни разу ни один караван не доставил их обычным транспортным путем. А на прямые и пристрастные вопросы Хлеби отвечал со смехом:

— Ну, какая тебе разница, откуда они берутся? Или ты забываешь, кто я? Поэтому напоминаю: Эль-Митоланам подвластно все в нашем мире.

Дворецкий тоже иногда любил приложиться к заморскому лакомству. А вот Кремону они явно не понравились. И пробовал он их с таким видом, словно делал большое одолжение хозяйке стола. Хлеби же оливки употреблял лишь совместно со спиртными напитками. Что вообще-то не вызывало у кого-либо никакого удивления. Так как на больших приемах в королевском дворце этот деликатес подавался именно как оригинальная закуска к горячительным средствам внутреннего вливания.

Лишь под конец завтрака хозяин замка что-то вспомнил и сердитым голосом обратился к своему ученику:

— Да, кстати! Я ведь совсем забыл спросить: какие олухи тебе научили тем премудростям, которые надо штудировать лишь после Воспламенения?

— Моими учителями были Эль-Митоланы Карик, Сонный и Витбаль, — сказал Кремон, и ответ прозвучал с нескрываемой гордостью. Но Хлеби больше удивили имена. Он даже позволил себе легкую улыбку.

— Вот это да! И Карик, и Сонный считаются весьма сильными специалистами. Но вот как тебе удалось попасть на занятия к Витбалю?

— В этом — полная заслуга полковника Кралси. В последние годы он добился в столице определенного для себя положения. Да и при дворе короля имеет неплохое влияние. Уж не знаю, как он там Витбаля уговорил, но я таки удостоился чести брать у древнего Эль-Митолана уроки. — Кремон тоже что-то вспомнил и с загоревшимися глазами спросил: — А это правда, что ему двести лет?

— Ха! Точно так же говорили, когда я сам лично у него полгода общую механику изучал. А ему уже тогда было… — Хлеби пошевелил губами, подсчитывая что-то в уме. — Ну да, правильно! Значит, ему в этом году исполнилось триста одиннадцать лет.

— Не может быть! — первой воскликнула тетушка, выражая всеобщее удивление.

— Еще как может!

— А почему же тогда, — вступил в разговор и Коперрульф, — поговаривают, что ему только двести?

— Ни к чему создавать вокруг себя ненужный ажиотаж. Сам посуди, — стал пояснять Хлеби, — все люди вокруг тебя живут намного меньше! Так зачем же вызывать в них лишнюю зависть, а потом еще и бороться с самыми тупыми из этих завистников?

— Но ведь Эль-Митоланы всесильны, — с пренебрежением фыркнул дворецкий. — Что для него простые людишки-идиоты?

— Не скажи! Как раз многие обладающие тайнами мироздания и поплатились своими жизнями именно потому, что недооценивали окружающих их завистников. Даже старые и опытные порой погибали в самых глупых и банальных ситуациях. А уж сколько сгинуло молодых и самонадеянных! — При этих словах глаза Хлеби вновь сузились от строгости и обратились в сторону молодого ученика. — Так что ни в каких ситуациях и никогда не стоит забывать о бдительности и благоразумии!

— Конечно, не стоит, — согласилась домоправительница, пытаясь отвлечь внимание своего племянника. — Но мне вот что интересно: есть ли еще кто-нибудь из Эль-Митоланов, кто старше этого самого Витбаля?

— Не меньше десятка! — авторитетно заявил хозяин замка. — Правда, в своем большинстве они проживают в глухих, отдаленных поместьях и не слишком-то участвуют в общественной жизни. Но есть парочка и в столице. И самый старый среди них — это Эль-Митолан Невменяемый. Даже по приблизительным подсчетам, ему около трехсот восьмидесяти лет. Я говорю «по приблизительным» по той причине, что триста сорок лет назад, во время войны с Чингалией, были уничтожены или утеряны многие свидетельства о рождении, и большинство данных так и не удалось восстановить в последующем. А ведь упоминания в летописях об Эль-Митолане с таким именем проскальзывают задолго до его якобы рождения. Но тут доказать ничего нельзя: ведь возможен случай передачи имени по наследству. Поговаривают, что к исчезновению своих регистров приложил руку и сам Невменяемый, ибо с тех пор, по мемуарам тогдашних современников, он явно «помолодел». Так что я бы не удивился, если бы выяснилось, что Невменяемому гораздо больше, чем четыреста лет. Тем более что в последние несколько десятилетий этот Эль-Митолан явно впал в старческий маразм. А его несуразные выходки прямо-таки будоражат столичную жизнь. Хотя явных обвинений в его сторону выдвинуть не могут: действует он исподтишка, не оставляя ни малейших следов и полностью отрицая свою вину даже перед лицом короля, который наведался к нему в замок лет десять назад.

— Почему же остальные ваши коллеги его не приструнят? — задала вполне справедливый вопрос домоправительница.

— По большому счету, — улыбнулся Хлеби, — проделки Невменяемого нам особо и не мешают. Если, конечно, еще удастся доказать его вину. Потому как поймать такого опытного шутника — дело весьма непростое. И еще неизвестно, чем может ответить наш патриарх на попытки ему помешать. В его многовековом арсенале столько всяких сюрпризов, что осторожность нелишне утраивать даже просто в его присутствии. Но для этого надо обучиться самодисциплине, умению следить за окружающим пространством и правильной самооценке своих возможностей!

Заметив, что племянник опять стал заводиться и метать гневные взгляды в сторону своего ученика, тетушка Анна попыталась перевести разговор на другую тему:

— Между прочим, когда ты собираешься отправлять людей за покупками? У меня уже готовы два больших списка с самым необходимым. И для Лиода, и для Плады. Тем более что наши потребности теперь существенно увеличились.

— Знаю я твои списки: они у тебя всегда безразмерные. Даже после прибытия караванов. Но дело в том, что мне самому необходимо очень много новых веществ не только из Лиода, но и из столицы. Так что приготовьте окончательные списки через неделю. А нам пора! — После этих слов хозяин замка встал, поблагодарил за трапезу и обратился к своему ученику: — Ну что ж, господин Кремон! Планировал устроить этот день выходным для надлежащего отдыха после Воспламенения. Но раз вы полны сил и энергии, то приступим к вашему дальнейшему усовершенствованию. Прямо сейчас. Следуйте за мной!

И оба Эль-Митолана отправились в сторону подвальных лабораторий. Коперрульф тоже сразу покинул главный зал и поспешил на конюшню: каждый день ожидалось очередное пополнение лошадиного поголовья. А тетушка Анна, дав распоряжение убирать со стола, засеменила в свою комнату.

Усевшись в удобное и мягкое кресло за небольшим письменным столом, домоправительница вначале достала толстую тетрадь и записала произошедшие вчера и сегодня ночью события. Дневник она вела с разрешения племянника и делала это больше для того, чтобы не забывать, что и когда происходило, так как в последние годы стала опасаться за свою превосходную память. Затем достала два толстых гроссбуха и углубилась в их изучение, время от времени делая выписки на отдельном листке.

К заказу новых товаров тетушка Анна относилась со всей ответственностью и большим душевным трепетом. Лишь само представление тех магазинов, в которых будут покупаться заказанные ею товары, приводило старушку в восторг и вызывало ностальгическое умиление. Не то чтобы она прожила все восемь лет в замке безвыездно. Раз в год она лично посещала столицу. И пару раз в году руководила караваном, закупающим предметы первой необходимости в Лиоде. Вот и в предстоящую поездку госпожа Анна тоже собиралась посетить Пладу. Вот только обстоятельства изменились. Новый обитатель замка явно нуждался в ее опеке. Да и племянника по этому же поводу не помешает иногда отвлечь или просто успокоить. Хотя он-то как раз всегда умеет себя сдержать в руках. А если и сердится, то только потому, что так положено в данный момент.

Анна улыбнулась, вспомнив ночной скандал. Ведь явно племянничек работал на публику и пытался дать урок строгости несмышленому парню. А перед этим, пока Кремон был без сознания, просто восхищался силой и умением своего ученика. Ну уж теперь он ему спуску не даст! Вплоть до того гонять будет, что его как наставника ненавидеть станет, но своего добьется. Вот только парня жаль. Он ведь и так старательный, сообразительный, уважительный, воспитанный. Зачем же над ним еще и «Сваловый пресс» проводить?

Домоправительница опять стала перелистывать гроссбух, наткнулась на графу «платья» и саркастически хмыкнула. Ну зачем они ей? С собой привезла ворох, да еще и после умудрилась прикупить чуть ли не два десятка повседневных и праздничных нарядов в комплекте со всеми аксессуарами и обувью. Не смогла удержаться, когда увидела их в магазине, и без раздумий потратила все деньги, которые Хлеби выделил на карманные расходы. А когда их надевать? И по какому случаю? На праздники к ним в замок никто не приезжал, за редким исключением. В поселок на местные увеселения они ходили поначалу довольно часто, но там тетушка чувствовала себя явно не в своей тарелке. Да и не смотрелись ее шикарные наряды среди простого местного убранства. Потому и перестала домоправительница посещать праздники Агвана. Ну, разве что скрашивала своим присутствием самые важные. Два, максимум три раза в год. Вот и висят невостребованные платья в огромных и полупустых шкафах. И отдать их некому…

Не хочет племянник обзавестись хоть одной мало-мальски приличной любовницей. А ведь в их кругу считается вполне нормальным иметь в доме двух, а то и трех девушек, обслуживающих по ночам хозяина в холостяцкой постели, и даже при наличии жены. Хотя женились Эль-Митоланы лишь в самых крайних случаях. При всем своем могуществе они не могли омолодить простых смертных, а лишь увеличить продолжительность жизни на десять — двадцать лет. Поэтому доживать молодому и полному сил мужчине со старой и дряхлеющей женой никому не хотелось. А жениться на себе подобной считалось немыслимой роскошью по двум причинам. Вопервых, женщин Эль-Митоланов рождалось в десять раз меньше, чем мужчин. И, вовторых, вряд ли какая супружеская пара выдержит совместное проживание два, а то три века подряд. Разводы, конечно, разрешались и среди владеющих тайнами мироздания, но обставлялись такой массой условий, обязательств и запретов, что намного проще было не жениться официально, а беззаботно прожить какое-то время гражданским браком. А потом так же полюбовно разойтись.

По подозрениям самой тетушки Анны и по отголоскам тех сплетен, которые в свое время дошли до нее еще в столице, Хлеби как раз и пострадал из-за очень тесных и пылких отношений с простой девушкой. Хоть та и была из знатного рода. Поговаривали, что он прожил несколько лет с женщиной, которую просто обожествлял. Но ко всему прочему она оказалась на несколько лет его старше. И как только почувствовала у себя первые признаки старения, сразу и навсегда оттолкнула от себя молодого и пылкого Эль-Митолана. Возможно, именно после этого Хлеби утратил явный интерес к женщинам. И скорей всего именно поэтому он выбрал это уединенное место для своего последующего проживания.

Может, пройдет немного времени, и Хлеби все-таки найдет себе подругу жизни? Ведь живут же некоторые Эль-Митоланы в своих замках в окружении стареющих сыновей и внуков и нисколько этим не огорчаются. Зато время у них проходит весело, радостно и в полной семейной гармонии. Да и среди потомства вероятность стать таким же, как мать или отец, примерно в три раза выше, чем среди обычных людей. И во всех королевствах, царствах, баронствах и княжествах правители пускаются на любые тяжкие, лишь бы их Эль-Митоланы не вели холостяцкий образ жизни.

Стареющая женщина в который раз за сегодня тяжко вздохнула и закрыла объемистые гроссбухи. Если бы от нее хоть что-то зависело, она бы давно наполнила замок десятком симпатичных и мающихся бездельем девушек. Уж на какую-нибудь молодую красавицу племянник обязательно бы польстился. Но он даже невинные намеки на эту тему слушать не хочет. И что только Анна на пару с Коперрульфом не затевали. То вдруг неожиданно появились в замке любимые племянницы. То старые подруги хотели обязательно приехать в гости со своими молодыми дочерьми, племянницами, внучками или просто соседками. То вдруг проездом («Очень странно! Откуда и куда они проезжают?!» — восклицал при этом удивленный хозяин замка) в Агване появлялись далекие родственницы и просто мечтали свидеться с отставным капитаном.

Во всех случаях Эль-Митолан Агвана отменял любые визиты. А если не успевал, то арендовал для них гостиницу при трактире и отпускал домочадцев в поселок на любое продолжительное время. Общайтесь, мол, и угощайтесь там сколько хотите! Но в замке меня беспокоить не смейте! А потом еще и добавлял грозно:

— Ни одна женщина, кроме тебя, тетушка, и выбранной мною прислуги, не переступит порог моего замка.

— А если к тебе заявится весь королевский двор? — приводила последний аргумент стареющая домоправительница.

— Только в этом случае! — соглашался Хлеби.

Но подобной чести и радости для замка вряд ли можно было ожидать. Анна прекрасно понимала, что в такую глушь король со своей свитой не попрется ни за какие сокровища мира. Да и неизвестно еще было, как он относится к ее обожаемому племяннику. А вдруг и вправду отправил в длительное изгнание? Или питает ненависть к своему старому соратнику и вроде даже другу? Ведь поговаривали, что Хлеби был очень близок к королю. И считался даже кем-то вроде советника. А вот поди ж ты! Оказался теперь в такой дали и в полном одиночестве. И как же его на путь истинный подтолкнуть? Хоть бы в поселке себе кого-нибудь выбрал. Девушки там почти все как на подбор. Даже прежний Эль-Митолан не гнушался агванских красавиц пригревать на своей кровати. Может, стоит еще раз самой наведаться в ближайший праздник на центральную площадь Агвана и присмотреться как можно тщательней? Авось и найдется несколько жемчужин, способных ослепить упрямого племянника. А потом постараться протолкнуть идею о создании еще двух рабочих мест в замке. Хлеби сам всегда за такое трудоустройство ратует. Глядишь, что и получится… Как бы там ни было, а попробовать надо!

После таких далеко идущих размышлений тетушка Анна решительно встала и поспешила на кухню с весьма завидной для ее возраста скоростью. Позволить себе хоть на минуту опоздать с подачей обеда она и помыслить не могла.

Глава 11

Невыносимая неделя

Говорят, что нельзя изжарить яичницу, не разбив при этом яиц. Но ведь яичница может опять-таки не получиться и в другом случае — если яйца разбивать с чрезмерным усердием. А то и вообще размазывая со скорлупой по сковородке. От такого блюда не откажется разве что умирающий с голода.

Но Эль-Митолана Хлеби такие тонкости кулинарии, похоже, не волновали. Он твердо вознамерился создать из своего ученика продукт высшего академического искусства. Даже если после создания этот продукт окажется нежизнедеятелен и его придется заспиртовать, а впоследствии хранить в стеклянной банке. Практически всю неделю Кремон провел в изнурительных, а порой и весьма болезненных занятиях. Причем круглосуточно. Почти. Ибо спать ему давали лишь по три часа в первые три дня и по два часа в последующие. В итоге молодой Эль-Митолан стал покачиваться на ходу и не вписываться порой в коридорные повороты. Под глазами у него появились черные круги, щеки впали, несмотря на резко усилившееся питание. А сами глаза, вернее белки, покрылись густой сетью красных капилляров — свидетельством непомерного напряжения последних дней. А если прибавить сюда полностью выгоревшие волосы на голове, брови и ресницы, то можно представить, с каким содроганием сердобольная тетушка Анна каждый раз встречала нового обитателя замка за столом. Между прочим, волосы у Кремона обгорели не после единичного несчастного случая, а в результате нескольких опасных экспериментов, а впоследствии — и их частого повторения.

Чему только не учил своего ученика знаменитый Эль-Митолан Хлеби. Причем учил сразу в нескольких направлениях, совмещая порой практическое занятие с физическими нагрузками и подачей теоретических знаний. Ведь многие секреты среди Эль-Митоланов передавались лишь из уст в уста. Или хранились в тщательно зашифрованном виде в таких секретных и труднодоступных местах, куда часто и сам хозяин не мог добраться. По крайней мере — сразу. Поэтому иметь хорошую память для колдуна являлось основополагающим и очень важным условием, без которого невозможно было создать фундамент окончательного мастерства и профессионализма.

Однажды Коперрульф стал свидетелем такой картины во дворе замка. Кремон с голым торсом приседал восемь раз, потом прыгал на каждой ноге по шесть раз, затем делал два кувырка вперед и после всего этого начинал все упражнения по новой. При этом он еще создавал между ладонями весьма сложную в магическом отношении Связывающую Паутину и кидал ее прицельно на стоящий за двадцать метров манекен. Мало того! Во время всех этих манипуляций стоящий рядом Хлеби менторским тоном зачитывал длинный перечень ингредиентов, необходимых для приготовления парализующего раствора для диких животных, умудряясь вставлять между строками гневные замечания, насмешки и вопросы по пройденному материалу.

— …и лишь после этого аккуратно, по стенке сосуда вливаешь ранее составленный катализатор всего процесса. Если поторопишься — лишишься если не головы, то пальцев однозначно…

— …И почему ты подпрыгнул на левой ноге на один раз меньше?! Повторить!..

— …Когда раствор окрасится ровным зеленым цветом, его необходимо продержать ровно два часа, строго при температуре девяносто градусов. И лишь после двухчасового охлаждения…

— …Опять ты попасть Паутиной не можешь?! Да тебя бы уж раз сто убили из-за твоей неуклюжести!..

— …можно применять раствор для работы. Но следует помнить: срок действия этого средства ограничен пятью сутками. Кстати, сколько граммов измолотого корня дерзанки желтой надо всыпать в катализатор?

— Семьдесят! — без запинки отвечал Кремон, вскакивая одновременно с этим на ноги и кидая Паутину на стоящий в отдалении манекен.

— А сколько медного купороса требуется для приготовления предварительного раствора?

— Двести граммов! — Весь мокрый от пота ученик уже прыгал на левой ноге.

— Выше, выше подпрыгивай! Ты ведь не в классики с девочками играешь! Через неделю придется делать такое же упражнение над мелькающими саблями, и тогда точно без ног останешься. Теперь запоминай, как приготовить и закачать в специальную емкость Слепящий Газ…

Обычно в таких случаях Коперрульф старался не мешать, а то и вообще не попадаться на глаза. Так как и у него за последние дни забот прибавилось сверх всякого ожидания. Мало того, что за вновь родившимися шестью жеребятами требовался чуть ли не ручной уход, так еще и хозяин замка завалил его непредвиденными заданиями. Вот и сейчас Хлеби вроде бы равнодушно скользнул взглядом по долговязой фигуре своего подчиненного и сменил задание для Кремона:

— Теперь приседаешь четыре раза, затем кувырок назад, пять прыжков на правой ноге и восемь на левой. А Паутину успевай метать после кувырка! — И повернул голову в сторону Коперрульфа, который уже вздыхал с облегчением, почти достигнув конюшни: — Господин дворецкий! Вы мне нужны!

Дождавшись, когда отставной капитан вернется к нему быстрым шагом, Эль-Митолан достал из кармана легкой куртки сложенный листок бумаги и вручил со словами:

— Срочно передайте этот мой заказ кузнецу. Он должен сделать его к середине следующей недели.

— Вряд ли он справится, — пробормотал главный и единственный охранник замка, разворачивая бумагу и разглядывая чертеж. — Ведь вы его прямо завалили работой.

— Пусть возьмет себе временно еще двух помощников. Оплату я им гарантирую. — Хлеби заметил, что лицо дворецкого оживилось. — Что? Узнал агрегат для сложных тренировок?

— Конечно, узнал! Это ведь «Истукон». В Высшей королевской школе тоже подобный механический тренажер есть. Я сам когда-то на нем свою ловкость отрабатывал. Но тут у вас еще кое-что добавлено…

— А как же! Все со временем совершенствуется и усложняется.

— Но ведь «Истукон» может запросто человека покалечить. — Коперрульф оглянулся на кувыркающегося Кремона и добавил: — Особенно молодого и неопытного.

— Зато дает бесценный опыт и уникальную сноровку. У нас в Чальшаге, в свое время, тоже стоял простенький прообраз такого тренажера. Ты бы знал, как он нам пригодился! Как говорится в старой поговорке пограничников: «Тяжело с „Истуконом“, зато справишься с драконом!»

— Не вижу смысла спорить с жизненной правдой. Но у нас в полку к «Истукону» подпускали только мастеров моего уровня. Не ниже.

— Вот ты этим и займешься. С первого дня следующей недели. По четыре часа ежедневно будешь учить нашего молодого Эль-Митолана отбиваться от механического чудовища. А к концу третьей недели он будет обязан за десять минут вывести «Истукон» из строя.

В ответ Коперрульф скорбно возвел очи горе, а потом с большим сомнением перевел взгляд на подпрыгивающего Кремона. Тот, уже совершенно мокрый от пота, как раз пытался сбросить со своих пальцев прилипшую и запутавшуюся Паутину.

— Забыл про дыхание? — со всей силой и неожиданностью рявкнул старший Эль-Митолан. — Лишь твое дыхание легко и быстро разрушит тобой же созданную Паутину! Дыши, дыши! Не бойся, к твоим губам она не прилипнет… А если и прилипнет, так тебе и надо! Впредь будешь знать, что на пальцы ее наматывать не стоит, а бросать сразу же, как внутри заискрится синий огонек. В каком бы положении ты в то время ни находился. Понял?

— Конечно… учитель! — подтвердил запыхавшийся Кремон.

— Ничего, — обратился Хлеби в Коперрульфу. — У него есть упорство. Значит — справится. Езжай к кузнецу.

И через несколько минут из ворот конюшни, набирая скорость, вынеслась Полночь, увозя на себе привставшего на стременах дворецкого. Кремон с завистью краем глаза проводил пронесшуюся с седоком лошадь и вновь стал прислушиваться к мерному голосу своего учителя. Попробуй тут хоть одно слово пропустить или не запомнить!

— …Итак! В первую очередь необходимо создать саму емкость. Для этого мы сначала берем…

Нельзя сказать, что сам хозяин замка не отдыхал или не отлучался по своим делам. Но, отвлекаясь от непосредственного наставничества, он давал своему ученику такой перечень заданий, упражнений, а порой и загадок, что тому только оставалось сжимать крепче зубы от злости и безысходности. И сразу же приступать к выполнению. А через несколько дней и злость сменилась лишь тупым отчаянием и продолжающим кипеть в крови упорством. Ко всему прочему голова распухала от вливающейся в нее информации. Вернее, так казалось, ибо сколько Кремон ни присматривался в зеркале к своему отражению, но выпирающих через уши мозгов так и не смог заметить. Вот только голова все-таки «распухала». Медленно, но верно. Однако плакаться Кремон и не думал, дав себе мысленно клятву вынести все трудности первого месяца обучения, чего бы это ему ни стоило.

Парень, конечно, слышал о таких методах муштры среди Эль-Митоланов от своих первых учителей, но и представить себе не мог, что все будет в такой грубой, жесткой, а главное — невыносимой форме. Правда, и рассказы эти отличались между собой. Если сравнительно молодой колдун Сонный и его престарелый коллега Витбаль рассказывали о своем курсе «молодого Эль-Митолана» со смехом, удовольствием и с некоторой долей ностальгии, то уж Карик прямо-таки краснел и впадал в бешенство при этих мысленных возвращениях в свою молодость. И вспоминал о своем учителе не иначе как с приставкой-прозвищем «Садист проклятый!». Видимо, Карика гоняли примерно так же, а то и похлеще, раз он за сто пятьдесят лет не смог забыть или специально стереть из своей памяти все те тяготы, выпавшие на его плечи из-за тирана-учителя.

Кремон тоже сделал зарубки в памяти, чтобы потом, если представится возможность, еще раз расспросить своих первых учителей и провести сравнительный анализ полученных знаний, умений и навыков. И лишь затем решить вопрос о целесообразности подобного обучения. Потому как на данный момент он был уверен: над ним попросту издеваются и пытаются привить рефлексы рабского послушания. И если бы не данное наставнику слово во всем повиноваться во время обучения, парень сразу бы выказал эту свою уверенность вслух. А так чего уж делать? Любому стыдно признаться в своем неумении, слабости и нерасторопности. А уж Кремону и подавно претили такие признания.

Поэтому он решил, что скорей упадет без сознания, чем хоть чем-нибудь — словом, жестом или взглядом — потребует себе поблажки. И даже потерял счет дням. В итоге очень сильно удивился, когда наставник однажды поздно вечером неожиданно объявил:

— Завтра выходной. Первая неделя обучения закончена. Пока никаких оценок, обобщений или подведений итогов делать не хочу. Да и бессмысленно это. Потому как в дальнейшем нагрузки будут удвоены, а то и утроены. Вот тогда и посмотрим, на что ты годен.

Но Кремону было все равно, что удвоится или утроится на следующей неделе, он едва не подпрыгнул на месте от радости. Плечи его расправились, глаза загорелись, на губах заиграла улыбка, и это не укрылось от пристального взгляда учителя.

— Мда! — пробормотал он почти неслышно. — А энергии-то у него еще порядочно осталось…

— Значит, я завтра могу прогуляться по окрестностям на Торнадо? — чуть ли не с детским восторгом спросил Кремон.

— Можешь. Но в свободное от других обязанностей время.

Заметив полное непонимание на лице своего ученика, Хлеби с иронией ухмыльнулся и стал объяснять:

— Жизнь Эль-Митолана самым тесным образом переплетается с судьбами людей, за которых он несет ответственность порой всю их жизнь. Поэтому тебе необходимо уметь решать все вопросы, связанные с их повседневными заботами. Уметь вершить суд, оказать помощь, выделить и отблагодарить лучших и достойных, наказать, а перед тем — найти виновных. Помимо этого ты никогда не должен полностью изолироваться и от простых житейских радостей, которые волнуют твоих подданных. Например, завтра в поселке — значительный праздник. И называется он «Посевной». Именно в канун этого праздника, то есть сегодня, надо замочить семена свала. А потом отпраздновать это событие. Только тогда, по местным традициям, урожай свала будет весомым и обильным.

— Да пусть себе празднуют на здоровье. — Кремон с полным равнодушием пожал плечами. — Нам-то что до этого?

— Раз не понимаешь сейчас — поймешь со временем. Да еще и найдешь ответ на свой же вопрос самостоятельно. Считай, интеллектуальное задание на завтра ты уже получил. Так, что еще?.. Ага! Ну, и утром ко мне на прием записался староста Агвана. Видимо, у него ко мне некие дела, которые мы тоже будем решать сообща. Вот. Оставшееся время можешь использовать по своему усмотрению.

— А во сколько начинается праздник?

— Через два часа после обеда.

— А прием старосты?

— В девять утра.

На лице Кремона опять заиграла довольная улыбка. Похоже, он сразу просчитал, что времени на общение со своим конем у него все же будет достаточно. Естественно, завтрак можно пропустить. Особенно если встать пораньше и соорудить себе на кухне быструю утреннюю трапезу. Да и с собой на прогулку можно любых разносолов запаковать. Да, и для Торнадо надо будет хоть чего-нибудь сладкого захватить. Вишневый мармелад давно кончился, но конь явно принял извинения своего нового хозяина и с непередаваемым великодушием съедал у него с рук сладкое угощение в виде других сортов подобного лакомства. Благо закрома тетушки Анны казались просто неиссякаемыми.

Каким бы ни был Кремон уставшим в эти дни, он обязательно наведывался к Торнадо перед сном хоть на несколько минут. И общение их было просто умильно дружеским. Даже Хлеби, наслушавшись удивленных комментариев своего дворецкого, как-то раз подсмотрел общение Торнадо со своим молодым хозяином. И подсматривал не при помощи личного своего присутствия, а при помощи «отделенного сознания». Решил, так сказать, прогуляться, не покидая кабинета. Но при этом случился казус, который поверг опытного Эль-Митолана в глубокие раздумья. К его сожалению, Кремон находился возле своего коня слишком мало времени, и проверить странную догадку так и не удалось, но Хлеби решил обязательно вернуться к этому моменту и провести соответствующий эксперимент. Чуть позже. Когда общеобразовательный процесс войдет в более спокойное русло, и когда появится свободное время у его ученика.

Но как бы там ни было, неожиданное для всех взаимопонимание строптивого и совершенно скандального по характеру коня с молодым Эль-Митоланом явилось приятным сюрпризом. Сам же Кремон только и мечтал о том дне, когда сможет насладиться полным общением с вороным красавцем. И дальняя прогулка для этого годилась как нельзя более кстати. Если же беседа со старостой не займет много времени, то и до обеда можно будет посвятить все время для общения и укрепления дружбы с конем.

Поэтому парень, хоть и был уставший, все-таки не поленился и сходил на конюшню. Наткнувшись там на бодрствующего конюха, он попросил, чтобы тот разбудил его в пять часов утра в самом обязательном порядке. Можно было не сомневаться и в собственном будильнике, но уж слишком велики были опасения проспать и хоть на час сократить ожидаемую прогулку. Подстраховаться в таком случае никогда не помешает. Затем Кремон минуты три просто постоял в загоне рядом с Торнадо, обнимая его за шею и что-то нашептывая в подрагивающее от удовольствия ухо. Видимо, вороной красавец тоже явно застоялся в конюшне. Ведь в последнее время из-за молодого пополнения конюхи успевали выгуливать остальных коней не больше чем по часу. А выпускать буйного и недисциплинированного Торнадо в одиночку на территорию выездки перестали давным-давно. Непредсказуемость и игривое коварство в поведении прочно закрепились за прекрасным животным.

Когда довольный Кремон вприпрыжку помчался в свою комнату мыться и ложиться спать, во внутреннем дворе почти в полном ночном мраке встретились две фигуры: мощная и уверенная — хозяина замка и мальчишеская — его вечно всем обеспокоенной тетушки Анны.

— Надо же! — воскликнул Хлеби. — А ты почему не спишь?

— Да вот, хотела твоего ученика теплыми пирожками угостить. Так ведь его уже и след простыл.

— Да, шустрый парень! Имеет все шансы стать великим колдуном. Если только… хм, самонадеянность свою сумеет искоренить.

— Ну да! Как же ему без уверенности в собственных силах и знаниях великим стать? Ты себя представь в таком положении.

— Сравнила! Я ведь не стремился с его возраста окончить свою жизнь в борьбе с драконами, а долго и последовательно наращивал свое мастерство, чтобы ни один из драконов не смог меня одолеть.

— Вот именно: долго! А зачем же ты бедного парня так гоняешь? Вон сегодня он даже поужинать толком не успел! — тихим шепотом стала возмущаться домоправительница.

— Да потому и гоняю, что с его способностями он может выдержать и более сильные нагрузки. И только в этом случае сможет стать действительно великим Эль-Митоланом.

— Смотри, как бы он не надорвался…

— Ха! — чуть не засмеялся Хлеби. — Да быстрей я выдыхаюсь от такого интенсивного наставничества. И на сегодняшний день очень жалею, что нет поблизости еще одного, а то и двух Эль-Митоланов. Вот тогда мы бы действительно задали этому Кремону нужное ускорение! Вот тогда бы он по-настоящему почувствовал, что такое полный курс молодого колдуна.

— А как же твои таинственные друзья? — напомнила тетушка Анна. — Попроси их о помощи.

— На эту тему мы уже не раз говорили: не могут они появляться здесь официально. Только тайно!

— Ну, хоть бы со мной их познакомил?

— Тетушка! Да ты понимаешь, что такое «тайно»?

— Конечно! Я бы никому о них не рассказывала. И при встрече делала бы вид, что мы незнакомы. Или ты мне не доверяешь?

— Ой! Попробовал бы я тебе не доверять! Но если я дал слово, то буду его держать до конца. Даже если ты на меня обидишься и перестанешь готовить мои любимые блинчики.

— Ну, до такой степени я никогда в жизни не обижусь. Просто мне стыдно, что сама лично не могу поухаживать за твоими гостями и коллегами, не могу толком накрыть вам стол и поинтересоваться, что им больше всего нравится.

— Они с непередаваемым удовольствием поглощают все те блюда, что ты готовишь! — стал заверять племянник озабоченную женщину. — В последний раз они прямо-таки объелись колбасками, приготовленными по твоему личному рецепту. А салаты не погнушались даже забрать с собой.

— Да? Приятно слышать. А то я удивилась, когда под утро увидела пустые салатницы. Даже нехорошие мысли появились…

— Вот такое думать — вообще кощунство!

— Но это же только мысли. Кстати, что вы завтра собираетесь делать?

— Отдыхаем. По мере возможностей, конечно. У меня с самого утра один опыт запланирован. А Кремон собрался покататься по округе на своем взбалмошном Торнадо.

— А завтрак?! — всплеснула руками домоправительница.

— Вряд ли будем присутствовать. А вот по поводу обеда я тебе, возможно, дам отдельные указания. Завтра.

— Так, выходит, парень с утра голодным по округе разъезжать будет?

— Такой не пропадет: сам себе что-нибудь на кухне отыщет в дорогу. А если и поголодает — не страшно.

— Как это не страшно?! Там же у меня ничего нет! — забеспокоилась тетушка Анна. — Достану-ка я паштеты, ветчину и вяленое мясо…

И так, бормоча себе что-то под нос, спешно направилась в сторону кухни. Даже с племянником не попрощавшись. А тот лишь хмыкнул да успел крикнуть ей вслед:

— Спокойной ночи, тетя!

Но в ответ до него донеслось лишь неразборчивое, но явно озабоченное восклицание.

Глава 12

Выходной

Лишь только пальцы конюха осторожно постучали в окно комнаты, как Кремон тут же отозвался:

— Спасибо! Я уже не сплю.

И, словно метеор, вылетел из кровати. Тело, конечно, немного постанывало в местах, которым досталось наибольшее количество нагрузки, но эта боль была быстро проходящей и не доставляла неприятных ощущений. Наоборот, хотелось прогнать ее интенсивной разминкой, которую молодой Эль-Митолан и сделал в бешеном темпе за пять минут. Затем торопливо ополоснулся под душем, растер себя до красноты огромным полотенцем и оделся в соответствующую предстоящей прогулке одежду.

И лишь после этого, держа сапоги для верховой езды в руках, на цыпочках пробежал на кухню. Каково же было его удивление, когда он увидел, что стол для прислуги сервирован и накрыт на одного человека. А вынырнувшая из комнаты-пекарни домоправительница вынесла на подносе несколько тарелок с разными сортами горячих колбасок. От их дурманящего запаха рот Кремона моментально наполнился слюной, и ему пришлось порядочно сглотнуть, перед тем как поздороваться:

— Доброе утро! А вас кто посмел разбудить?

— И тебе доброе утро! Присаживайся скорей к столу и ешь, пока все еще горячее. А будить меня и не надо, и так бессонница одолела. А тут выглянула в окно, — стала на ходу сочинять тетушка Анна, — и вижу: Дани по двору ходит да на часы поглядывает. Сразу догадалась, что вставать рано кому-то приспичило. Вот я завтрак за пять минут и приготовила.

— Да тут… — Кремон обвел взглядом стол, прекрасно сознавая, что пятью минутами здесь не обошлось. Но есть действительно хотелось зверски, и он без лишних слов набросился на обильные яства, запивая все это горячим, настоянным на травах чаем. Причем не соблюдая положенной за завтраком последовательности. Творог и сметана чередовались с горячими колбасками, малиновый пудинг заедался копченой ветчиной, а морковка, тертая с чесноком, прекрасно сочеталась с наполненными повидлом блинчиками.

Домоправительница любовалась отменным аппетитом молодого человека и то подливала ему чай в огромную кружку, то подкладывала сметану в изящную пиалу, лишь иногда незаметно вздыхая да покачивая с сочувствием головой. Ведь последняя неделя если и не истощила внутренние резервы Кремона чрезмерными нагрузками, то уж точно заставила все органы работать с наивысшей отдачей. А для этого требовалось возмещать очень много потраченной энергии. И в последнее время парень съедал гораздо больше, чем его наставник, дворецкий, да, пожалуй, и оба конюха — все, вместе взятые. И при этом Кремон даже не замечал своей необычной прожорливости, привыкнув в последние дни есть быстро и все, что попадает на стол в пределах досягаемости руки. Ведь порой Хлеби не церемонился и выгонял ученика из-за стола на очередные учения полуголодным. А может, он делал это специально: ведь не все тренировки надо проводить на полный желудок.

Но сейчас Кремон сам остановил себя, почувствовав, что дышать становится все тяжелей и тяжелей, и ощутив на лбу выступившую испарину. Несколько раз вздохнув полной грудью, молодой Эль-Митолан встал и решительно произнес:

— Все! Хватит! А то на коня влезть не смогу без лестницы. Спасибо огромное!

— На здоровье, дорогой. А вот здесь я тебе кое-что с собой собрала…

С этими словами тетушка Анна водрузила на край стола битком набитую заплечную сумку. Кремон недоуменно сморгнул и попытался пошутить:

— Но я ведь не в Пладу собрался…

И получил в ответ строгое наставление:

— Если что-то останется, привезешь назад. Не вздумай потерять! Вот тебе еще коробка мармелада для твоей черной бестии. Через неделю будешь иметь и вишневый.

— Спасибо, но, может, не стоит так…

— Не стоит терять свободное время, — перебила его тетушка Анна, — и тратить его на напрасные споры.

От нахлынувшего чувства благодарности Кремон неожиданно даже для самого себя наклонился к домоправительнице и поцеловал ее в сухую щеку. Затем подхватил сумку с продуктами и бегом покинул кухню, не замечая, как тетушка Анна поспешно вытирает навернувшиеся на глаза слезы.

Торнадо уже был оседлан расторопным конюхом и нетерпеливо гарцевал в своем стойле. Кремону осталось только приторочить к седлу сумку с провизией, угостить вороного друга горстью мармелада да пуститься в путь.

Маршрут он выбрал для утренней прогулки без колебаний — только по Южной дороге — по нескольким причинам. Вопервых, он там еще не был. И потом, там наверняка не будут путаться под ногами жители поселка. Вовторых, в той стороне располагался лес. Старый, большой и с самыми разными, по рассказам Коперрульфа, деревьями, как по высоте и толщине, так и по видам и породам. Он же предупреждал, что порой ветви деревьев так смыкаются над дорогой, что ехать приходится даже в середине дня почти в полных сумерках.

Но Кремона эти россказни не пугали. Ведь лес молодой Эль-Митолан просто обожал и в любом из них чувствовал себя как дома. Тем более на полный желудок. Да еще с недельным запасом продуктов за спиной.

Вначале они ехали неспешным аллюром, любуясь восходящим солнцем и распугивая с дороги мелких грызунов, птичек и один раз неспешного ежика. Но лишь только высокие холмы остались позади, а дорога стала плавными изгибами теряться порой среди особо густых зарослей, Торнадо словно почувствовал желание всадника и пустился в галоп. Причем развил такую скорость, что у Кремона от сладостного томления и удовольствия сразу захватило дух. А когда он слегка отдышался, то стал от восторга вопить на весь лес что-то несуразное и ничего не значащее.

И конь тут же ответил ему радостным и громким ржанием. Казалось, что животное тоже блаженствует в этой дикой и стремительной скачке. Деревья проносились мимо с такой скоростью, что сливались в одну сплошную стену. А уж рассмотреть возраст или породу было вообще бесплодным занятием.

Но тем не менее среди мелькающих зеленых пятен листвы и перемежающих их желтых всполохов света Кремон отчетливо увидел белое лицо человека с удивленно вытаращенными глазами.

Пока он соображал, что делать, конь прогалопировал добрых сто метров по изгибающейся крутой дугой дороге. А ведь еще пришлось бы потратить время на торможение, полную остановку и возвращение назад. Поэтому возбужденный наездник опять опустил натянувшиеся было поводья и отогнал нехорошие предчувствия здравым рассуждением: «Почему бы людям из поселка не быть в это время в лесу? Ведь в случае появления чужих пограничный периметр сработал бы и подал сигнал тревоги. И это вполне естественно, что человек испугался и бросился под спасение деревьев. Ведь при такой скорости мы бы его растоптали в пыль».

И успокоившийся Кремон вновь подстегнул неутомимого Торнадо залихватским свистом.

Не прошло и десяти минут с того момента, как замок остался позади, а не знающий усталости Торнадо уже промчался мимо первого маяка охранного полукруга. Кремон только проводил маяк внимательным взглядом и вновь стал смотреть на дорогу перед собой, но темп движения все-таки сбавил, а потом постепенно перевел коня на прогулочный шаг. Хотя вороной и всхрапывал от неудовольствия и даже позволил себе несколько раз требовательно заржать. Но куда спешить? Так ведь ничего по сторонам заметить не удается. К тому же молодой Эль-Митолан решил сразу показать, что не собирается потакать капризам коня или его желаниям поиграться тогда, когда он этого не хочет.

Лес тянулся по сторонам дороги действительно величественный и на первый взгляд казался даже ухоженным. Скорей всего потому, что жители Агвана постоянно очищали чащу от молодой поросли, вырубали больные и убирали старые деревья, используя все это по непосредственному назначению. Кое-где от дороги отходили узкие просеки, по которым явно вывозили стволы с внутренних вырубок. Основная дорога содержалась в образцовом порядке: почти ровная, лишь с необходимыми по сторонам скатами. И вдоль каждой обочины тянулись вполне глубокие канавы с водоотводами. Так что во время даже самых проливных и затяжных дождей этой транспортной артерией можно было пользоваться без затруднений.

К маяку на десятом километре добирались еще полчаса. Как обслуживать маяки или даже просто определить, все ли у них в порядке, строгий наставник научить не успел. Но Кремон тем не менее тщательно осмотрел трехметровый каменный столб со всех сторон и даже, встав ногами на седло, заглянул на верхушку, где ничего, кроме мелкого мусора и птичьего помета, не обнаружил. Зато, повернувшись при этом чуть вправо, он за пределами периметра увидел между деревьями пустое пространство. А когда вынесся туда на всем скаку, то попал на огромный заливной луг, в котором трава доходила взрослому человеку до пояса. Но не везде. Местами трава была скошена и сохла под щедрым светилом ровными стежками. А в нескольких местах на лугу стояли аккуратные островерхие копны готового сена. И лишь в самом дальнем конце луговины из-за рощицы фруктовых деревьев виднелась черепичная крыша одинокого, хоть и весьма солидных размеров домика.

По краю поляны к хутору вела хорошо укатанная дорога, но Кремон решил проехать напрямик и погнал Торнадо по высокой траве неспешной рысью. Уж слишком ему интересно стало: кто же тут живет? Или сюда собираются косцы и заготовители сена только в межсезонье? А может, и сейчас никого нет дома? Да нет: вон из печной трубы тонкой струйкой вьется белый дымок, сразу растворяясь среди верхушек вековых деревьев. Лес подступал сзади к дому сплошной стеной, но на узком пространстве все-таки был возведен мощный частокол из бревен, высотой метра два с половиной. Со стороны луга находились широкие ворота, которые сейчас были распахнуты, и взору сразу открывалось внутреннее убранство очень маленького двора, в котором наличествовали только колодец, укрытый прочным навесом, да длинные поленницы дров вдоль всего частокола.

Никаких излишеств, а уж тем более подсобного хозяйства, могущего привлечь внимание изголодавшихся кочевниковболаров. Но если те и прилетят, пусть даже целой стаей, и за ночь займут собой все пространство двора, то при дневном свете справиться с ними будет совсем несложно. А за одну ночь болары такое прочное здание не разрушат.

Конь с седоком влетел во двор так стремительно, что Кремон успел заметить отпрянувшие от окон человеческие лица. Лихо остановившись, он ловко спрыгнул с седла и подвел Торнадо к колодцу. Ведра на коловороте не было, да и в воде они пока не нуждались, поэтому молодой Эль-Митолан достал из седельной сумки кусок ткани и принялся тщательно вытирать спину и бока своего вороного красавца, изредка посматривая на плотно закрытую дверь, открывать которую явно не спешили. Торнадо ответил на заботу о себе довольным ржанием, а уж когда новый хозяин накрыл его спину красивой попоной и угостил целой горстью сладкого мармелада, вообще стал показывать своим поведением, что и не подумает отойти ни на шаг. Так и крутился вокруг, норовя положить огромную голову на плечо человека.

Кремон же немного подождал для приличия, а потом все-таки подошел и постучал рукояткой плети по идеально подогнанным доскам двери.

— Хозяин! Почему гостей не встречаешь?

Моментально изнутри послышался напряженный голос:

— Извините, господин, но мы вас не знаем…

— Я Эль-Митолан Кремон! Нахожусь в учениках у вашего протектора Хлеби Избавляющего. Или вы и о нем не знаете?

— Как вы такое могли подумать о нашем покровителе? — раздалось одновременно с шумом отодвигаемого засова. — Да и о вас мы слышали, только никак увидеть здесь не ожидали.

С последними словами на порог вышел худощавый поджарый мужчина. Из-за его спины с любопытством выглядывала круглолицая девушка лет восемнадцати. Даже в полумраке прихожей она выглядела довольно привлекательно, но на свет пока не выходила. На мужчине были высокие сапоги, заправленные в них плотные брюки и кожаная безрукавка на голое тело. Жилистые руки возлежали на широком поясе, к которому были приторочены ножны с длинным и узким обоюдоострым мечом, более смахивающим на рапиру, чаще всего в народе и среди воинов называемым хостом. Но в умелых руках это оружие было очень опасно как для обнаглевшего болара, так и для любого другого противника.

Человек сделал шаг от двери, здороваясь кивком головы, и представился:

— Я Гнат Паласий! У нас в роду так всех старших сыновей называли. И луг наш Паласиевым зовется. Так возле него и кормимся веками. — Услышав за спиной нетерпеливое покашливание, он сердито нахмурил брови, но все-таки чуть посторонился и пробормотал: — А это дочь моя, Лирна…

Девушка шагнула на свет и без всякого стеснения поздоровалась кивком головы, не отрывая от гостя такого пристального и откровенно восхищенного взгляда, что Кремон внутренне даже чуть смутился. Поэтому сразу обратился с просьбой:

— Нельзя ли водички, коня напоить?

Пока Гнат открывал рот для ответа, его дочь уже скрылась в доме и через мгновение вылетела оттуда с пустым ведром. Словно вихрь, пронеслась мимо мужчин, лишь возле колодца обернулась и улыбнулась светлой и радостной улыбкой. Услышав, что хозяин хутора сердито сопит носом, Кремон обернулся к нему и спросил как ни в чем не бывало:

— Только вы здесь живете?

— Сейчас — да. — Лицо мужчины омрачило давнее переживание. — Жена моя восемь лет как в лесу сгинула…

— Вот как… Извините.

— Но только недавно старший сын с молодой невесткой в поселок перебрались. — Лицо Гната моментально подобрело и озарилось радостной улыбкой. — Пополнение у них ожидается: внука ждем! В Агване и мой брат, и сестра живут со своими семьями. А работать, как правило, сюда собираются. Здесь недалеко еще три луга, так что забот хватает на всех. И у нас здесь порой такой шум и гам стоят…

Девушка в это время достала полное ведро воды, поставила его на землю и призывно махнула коню. Но Торнадо словно и не заметил приглашения и смотрел только в глаза Кремону. Тогда тот сам подошел, легко поднял ведро к своим губам и сделал несколько глотков свежей и приятной жидкости. Затем вернул ведро на место и похлопал коня по блестящей шее:

— Вкусная, можешь пить. Но смотри — горло не простуди! Слишком уж водичка ледяная, а ты еще не остыл.

Торнадо согласно мотнул головой и лишь после этого приложился к ведру. У девушки и ее отца при этом зрелище глаза округлились, а рты приоткрылись от удивления. Безмерно гордясь таким своим взаимопониманием с животным, Кремон решил заполнить возникшую паузу:

— А болары вас не сильно беспокоят?

— Так ведь с ними у нас никогда недоразумений не возникало! — сказал Гнат, но, заметив, что брови гостя удивленно вскинулись вверх, стал объяснять: — Ведь у нас традиции и умения веками накапливались. Все поведение этих летающих шалопаев мы давным-давно изучили. Самое главное, все отходы уносить подальше в лес и там закапывать. Не держать здесь мелкую живность, ну и детей, естественно, вечером на открытые пространства не выпускать. С боларом надо вести себя как с прирученным волком: никогда не бояться, но всегда быть начеку.

— Ха! Вы еще скажите, что болара можно приручить!

— Конечно! А вы разве о таком не слышали?

— Слышал кое-какие байки на эту тему, но видеть не доводилось. Потому и не верю.

— А зря! — Глаза у Гната загорелись торжеством. — По моему мнению, болары вполне разумные существа, и с ними можно даже налаживать контакт, знакомиться и приручать.

Кремон после этих слов со смешком покрутил головой и повернулся к стоящей рядом девушке, как бы ища у нее поддержки:

— Как можно приручить летающее и безмозглое дерево?

Но Лирна резко сменила свою обольстительную улыбку на строгую, и глаза ее стали иронично-злыми:

— Можно подумать, вы пробовали с ними подружиться!

— Да какой же в этом смысл?! — недоумевал молодой Эль-Митолан. — Ведь они даже на растопку не годятся! Хоть огня больше всего и боятся.

— Как вы можете такое говорить?! — возмутилась девушка. — Это же живые существа! А вы их на растопку предлагаете?! Наоборот, боларов защищать надо. И помогать им надо! А ведь этим не мы должны заниматься, а вы, Эль-Митоланы. Если вы возьмете боларов под свою защиту, то скоро сами поймете, насколько они дружелюбны и добры.

Кремон от такого напора сразу не нашелся что ответить. Зато Торнадо возмущенно фыркнул и шагнул между девушкой и хозяином, по интонации, видимо, поняв, что незнакомка стала слишком агрессивна. Но Лирна не обратила на коня ни малейшего внимания, гордо развернулась и стремительно скрылась в доме. Гнат виновато улыбался, безуспешно пытаясь стереть гордость за дочь со своего лица:

— Извините ее за резкость, господин Эль-Митолан. Молода она еще слишком…

«Да уж! — подумал Кремон. — Та еще заноза! Вот уж попадется кому-то в жены. Огонь, гром и молнии!» А вслух сказал:

— Да ведь я и сам про боларов мало знаю. Но лишь вспомню, как однажды от двух таких зеленых шариков отбивался короткими кинжалами, так сразу перестаю верить в их доброту и дружбу.

— Ну, это бывает. Это у них от одичания и от голода. Те особи, которые живут в стаях, довольно дисциплинированны и никогда на людей не нападают. Даже на детей. А вот те, которых выгнали из стаи, совсем опускаются и своим поведением снискают плохую славу всему племени.

— Хм! Спорить не могу. Может, вы и правы. Но вас послушать, так еще начнете доказывать, что они разумны?

— Доказывать не возьмусь, — с каким-то нежеланием ответил Гнат. — Но такие подозрения, признаюсь, во мне есть.

— Вы меня прямо заинтриговали! — воскликнул Кремон, подходя ближе к крыльцу. — Если бы вы мне предоставили хоть малейшие доказательства своей правоты, я бы обязательно настоял на более подробном изучении этих летающих падальщиков.

— Да запросто! Вон там… — Вспыхнувшее воодушевление Гната как-то враз угасло, после того как он указал рукой влево, и хуторянин принялся пристально всматриваться в том направлении.

— Что-то не так? — забеспокоился и гость, поднимаясь на крыльцо и тоже обращая свой взор в сторону вроде бы далекого и сплошного леса.

— Там у нас еще один луг, — стал объяснять хозяин хутора. — И целую ночь оттуда виднелись отблески большого костра… А, сами знаете, ходить по ночам в таких местах небезопасно мирному человеку. Значит, это или припозднившиеся путники, или вообще нечто опасное. И скорей всего группа большая. В таких глухих местах надо держать ухо востро. Вам по дороге сюда никто не попадался?

— Никакой группы людей не видел, — ответил Кремон, тем не менее вспоминая о расплывчатом белом пятне среди мелькающих деревьев. — Да и охранный маяк чужих сразу бы заметил.

— Значит, они вернулись обратно. Или…

— Так давайте проверим! — бесшабашно воскликнул гость и направился к своему коню. — Деловто! Или боитесь?

— Да нет, с вами не страшно! — улыбнулся Гнат и минут на пять скрылся в доме. Когда же вышел, то выглядел, как королевский копейщик. Отменная кольчуга, бронированная юбка-кельт и шлем с опускающимся забралом. К вооружению он прибавил лишь длинное копье да три метательных дротика за спиной. Но больше всего удивила появившаяся за ним Лирна. На ней красовался дорогой и добротный костюм охотницы, усиленный пластинами на груди, плечах и лопатках. За спиной у девушки висел полный колчан утяжеленных боевых стрел, а в руках — изящный, потрясающей красоты лук. Да плюс ко всему на поясе висело шесть небольших метательных ножей.

— Ого! Да вы тут не только сено косите! — не сдержал восклицания Кремон.

— А как же! — в тон ему ответила Лирна, деловито запирая дом огромным ключом и вешая его себе на шею. — В остальное время для нас тренировки с оружием — это любимое развлечение.

Когда они заперли ворота, просто подперев большой балкой снаружи, Гнат сказал:

— На лугу нас будет хорошо видно. Если они вас еще раньше не заметили. Но и обходить по лесу нет смысла — далеко.

— Согласен, держитесь за мной, — скомандовал молодой Эль-Митолан. — А доедем до леса, тогда рассредоточимся.

Хоть и был риск, что конь может пострадать при неожиданной атаке в первую очередь, но глупо было бы не воспользоваться имеющимся в наличии колдуна арсеналом боевых знаний. Поэтому еще за сто метров до кромки леса Кремон выставил перед собой защитное поле, метра три в диаметре. Маловато, конечно, но вполне годится даже для отражения каменного ядра, выпущенного из средней катапульты.

Вот только все предосторожности оказались излишними. Когда они сошлись у огромного и давно погасшего кострища, никого поблизости не оказалось. По крайней мере в пределах прямой видимости. А экспериментировать с «отделенным сознанием» Кремон все-таки не решился.

— Давно уехали! — констатировал Гнат, внимательно присматриваясь к следам. — Еще на рассвете. А костер оставили догорать. Только за это им надо руки-ноги поломать! Остатки пищи тоже просто так бросили… Идиоты явные! И не пешком следовали — три похаса… Один гужевой и два верховых… О! И даже лошадь у них была! Это получается как минимум четыре всадника. И следы у них явно человеческие…

— А кто же тут, кроме людей, шастать бы смог? — удивился Кремон.

— Ха! Мой дед рассказывал, что лично однажды столкнулся с сорфитом. Тот семенил куда-то по своим делам и на испуганного человека не обратил никакого внимания. А мой отец…

— А мой наставник рассказывал, что сорфиты уже двести лет не переходят границу!

— Нда? — с сарказмом переспросил Гнат. — Конечно, он ведь тут давно живет! Но мой отец еще и другое видел: два раза драконы здесь появлялись. Один раз двое кружили над лесом. А через несколько лет после того прежний Эль-Митолан еще одного выследил в лесу и пустил на жаркое. Но тот вроде раненый был и летать не мог. Так его паленое мясо даже болары есть почему-то не хотели. Пришлось всей семьей рыть огромную яму и закапывать эту нечисть.

— Даже так? — Кремон тщательно осмотрел все небо вокруг и процедил сквозь зубы: — Пусть бы они только появились!

— Да нет, эти твари только всегда с себе подобными летают. И с людьми им не по пути.

— Ладно, возвращаемся! — скомандовал молодой Эль-Митолан, после того как хуторянин с дочерью облазили все близлежащие кусты в попытках найти хоть какие-то следы или подозрительную улику. Личности людей, ночевавших на лугу, не удалось установить даже приблизительно.

На лугу все немного расслабились, и лицо Лирны вновь украсила обворожительная улыбка. Но хозяин хутора опередил с вопросом:

— Так вы действительно хотите посмотреть на тех боларов, которых мы немного приручили?

— Конечно! А много это займет времени?

— Часа два, может, меньше. Возле самого дальнего луга целая стая обитает. И мы их даже чуток между собой различать стали.

— Вот как?! Звучит интригующе, но мне обязательно надо к девяти вернуться в замок. Но в следующий раз я специально для этого выберу время и приеду. Договорились?

— Конечно. Мне кажется, вы не пожалеете!

Лирна все-таки не выдержала и заговорила о том, что ее гораздо больше волновало в данный момент, чем болары.

— А вы будете сегодня на празднике? — Ее явное кокетство смутило, кажется, даже отца. Но Кремону удалось ответить с полным равнодушием:

— Конечно. Всегда мечтал о таком случае.

— О! Вы будете в восторге! Там всегда очень весело. И угощения для всех желающих, и танцы, и качели с горками. Туда не только со всех хуторов народ соберется, но и с соседних поселков обязательно приедут. Особенно молодежь. А вы танцевать любите?

— Хм! Когда-то очень любил. — Кремон вскочил в седло, и Торнадо без понуканий шагом тронулся в обратный путь. — Но уже года четыре, после гибели матери, ни разу не пробовал. Мог и разучиться.

— Ой, как жалко! — Идущая рядом Лирна даже положила руку на стремя всадника, таким образом выражая свое сочувствие. — Значит, у вас тоже мамы нет… Но это не значит, что мы не имеем права танцевать!

— Вообще-то да…

— Поэтому я вас приглашаю на первый танец!

— Хорошо, — улыбнулся Кремон. — Но если я вам отдавлю пальцы на ногах, чур, потом не обижаться.

— А это мы еще посмотрим! — засмеялась девушка. Но ее беззаботный смех натолкнул молодого Эль-Митолана на другую мысль:

— А как же вы в поселок поедете? Одна? Или с отцом?

— Еще чего! — заворчал шедший с другого бока Гнат. — У меня и так работы невпроворот. Да и не ходок я по праздникам. Мы свои устраиваем, когда вся семья здесь собирается.

— Так, может, вам со мной будет безопаснее в Агван добраться? — предложил Кремон, представив одиноко бредущую девушку на пустынной и тенистой дороге.

— Я бы с удовольствием! — воскликнула Лирна. — Но через час за мной дядя приедет со своим сыном. На повозке. Мы договорились, что они продуктов привезут и меня заберут. Да и приготовиться к празднику надо!

— Конечно! — снова встрял ее отец в разговор. — Теперь полдня пропадет даром — только у зеркала и будет прихорашиваться.

Но говорил он это с такой любовью, что наверняка бы разрешил дочери и неделю ничего по дому не делать. И девушка явно этим не злоупотребляла.

— Не волнуйся, обед и ужин я тебе приготовить успею!

— Да у меня и самого руки имеются…

Наконец Кремон тепло попрощался с хуторянами и пустил коня рысью. Теперь он внимательно присматривался к зарослям, но так никого и не заметил, уже и сам сомневаясь в том, что ему удалось рассмотреть ранним утром человеческое лицо. Вполне возможно, что это было плодом игры теней и его воображения.

Доехав до маяка на пятом километре, Кремон услышал шум, создаваемый громыхающей повозкой и похасами. Само средство транспортировки было весьма высокого качества и не слишком отличалось от подобных на столичных улицах. Колеса были на мягком резиновом ходу, а широкие оси поддерживали короб телеги на распространившихся в последнее время рессорах. На просторном облучке горделиво восседал мужчина, как две капли воды похожий на Гната Паласия. А за его спиной стоял молодой парень примерно таких же габаритов. На плече у него висел лук, а в правой руке он держал короткое копье. Возница был вооружен двумя короткими кинжалами. Даже без расспросов было понятно, что на телеге ехали племянник хуторянина со своим отцом. Поэтому Кремон остановил коня на обочине дороги и поприветствовал проезжающих поднятием левой руки.

Жители поселка наверняка узнали молодого Эль-Митолана если не по описаниям очевидцев, то по личному воспоминанию. Ведь Хлеби гонял своего ученика порой и по близлежащим к замку рощицам. А там часто встречались глазеющие на него поселяне. Особенно детей всегда было много.

Поэтому отец с сыном вежливо склонили головы на ходу и тоже подняли левые руки в знак приветствия. А молодой парень так и не сводил взгляда с Эль-Митолана, пока повозка не скрылась за изгибом дороги.

Доехав до конца леса, Кремон двинулся между ним и холмами влево, пока не выбрал для себя место с представившимся взору очаровательным пейзажем. С вершины высокого холма открывался чудесный вид на озеро, острова и возвышающиеся вдали величественные горы. Возвышенности справа закрывали не только поселок, но и замок. Поэтому создавалось впечатление, что в этом мире нет больше никого на свете. Разве что дорога, разделяющая посадки свалового кустарника от самого озера, напоминала о присутствии человека. Именно в таком месте и мечтал позавтракать Кремон на пару со своим новым четвероногим другом. Да и времени у него было еще порядочно для этого.

Ни минуты не сомневаясь, Эль-Митолан снял с коня узду, развязал подпругу и сбросил наземь седло. И сам тут же стал доставать припасы из заботливо собранной тетушкой Анной сумки.

Торнадо же словно взбесился. Видимо, впервые за свою жизнь он оказался без узды и привязи на полной свободе. Смешно взбрыкивая ногами, он стал носиться по всему холму, порой делая такие несуразные и забавные прыжки и кульбиты, что Кремон не выдержал и расхохотался. Подобного представления ему ни разу в жизни видеть не приходилось.

Потом Торнадо неожиданно завалился на бок и стал перекатываться спиной по густой траве. Видимо, и такое удовольствие он получал впервые. Лишь минут через десять, счастливо всхрапывая, конь вернулся к своему хозяину и требовательно потянулся мордой к огромному бутерброду в его руке.

— Надо же! — любовно запричитал Кремон. — Да у тебя спина стала зеленого цвета!

И получил в ответ довольное подтверждающее ржание. Снова приготовленная тряпка была пущена в ход. Одной рукой парень обтирал вороного от сока раздавленной травы, а другой скармливал ему лакомые кусочки с их общего стола. И при этом так веселился, что со стороны можно было подумать, что он общается сразу с несколькими смешливыми друзьями.

Поэтому в ворота внутреннего двора молодой Эль-Митолан въезжал с такой довольной и счастливой физиономией, что встречающие его конюхи ответили тем же. Их лица тоже непроизвольно расплылись в улыбках. Правда, Леско все-таки решился выразить сомнение:

— Господин! Неужели вам таки удалось подружиться с этим… озорником?

— Конечно! И теперь у меня к вам будет просьба: как только услышите мой свист, сразу седлайте Торнадо и выпускайте из стойла. Договорились?

— Но… — развел Дани руками в недоумении.

— А с наставником я договорюсь, и мы ему это продемонстрируем. Свистеть я буду так…

От раздавшегося свиста оба конюха прикрыли уши ладонями, а вороной красавец встал на дыбы. Когда же он вернулся передними копытами на землю, Кремон тут же спрыгнул из седла и передал поводья Дани. Похлопал ласково коня по шее и побежал в сторону замка: у него оставалось лишь пять минут на то, чтобы привести себя в порядок перед официальным приемом старосты.

— А свистеть-то парень горазд! — с уважением протянул Леско, пытаясь мизинцем левой руки поправить в ухе до сих пор дребезжащую перепонку.

— И не только свистеть! — согласился с ним другой конюх, почти симметрично ковыряясь пальцем правой руки в своем ухе.

Молодой Эль-Митолан успел к назначенной встрече буквально в последнюю секунду. Только и успел шепнуть: «Доброе утро!» — да пристроиться справа и чуть сзади за строго покосившимся на него хозяином замка. Уже через мгновение Коперрульф, выряженный в роскошный костюм дворецкого, открыл парадную дверь главного зала и торжественно огласил:

— Господин староста Агвана Берки Смилги со своим первым помощником Бабу Смилги!

И внутрь вошли два огромных мужика, немного растерявшихся от торжественности представления. Одеты они были совершенно одинаково: в добротные костюмы, которые обычно носили управляющие большими поместьями и мэры небольших городков и крупных поселков. Только на таких силачах, какими выглядели посетители, подобная одежда смотрелась слегка не к месту. Им бы красоваться в кольчугах или мощных доспехах да размахивать дубинами и длинными мечами на поле брани, а не заниматься общественными делами. И отличались мужчины между собой только разницей в возрасте, которая составляла лет сорок. В обоих Кремон без труда опознал посетителей трактира, в котором он обедал в день своего прибытия в Агван. А одинаковые фамилии лишь подтвердили предположение, вызванное поразительным сходством посетителей, что они не иначе как прямые родственники. Вот только оставалось выяснить степень родства.

Хозяин замка поздоровался, пригласил садиться и сам первым разместился за столом. Только теперь он уселся строго посредине длинного стола, а староста со своим помощником — напротив. Но, судя по их недоуменным взглядам, они никак не ожидали увидеть за столом еще и молодого Эль-Митолана. Поэтому Хлеби сразу дал необходимые пояснения:

— Господин Кремон является человеком, обладающим тайнами мироздания, и прибыл сюда для принятия моего наставничества в ближайший год. Поэтому во всех случаях моего отсутствия он автоматически принимает бразды правления над вверенным мне королем протекторатом, и его распоряжения должны выполняться так же беспрекословно. Со временем, возможно, именно Эль-Митолан Кремон займет место хозяина в этом замке. Вы ведь знаете, что мы служим королевству Энормия именно там, где наше присутствие наиболее необходимо. Поэтому мой ученик будет принимать самое непосредственное участие во всех проводимых мною мероприятиях по усовершенствованию защиты поселка Агван.

После такого подробного представления староста и помощник обменялись уважительными поклонами с молодым Эль-Митоланом, а сам Кремон попытался тщательно скрыть свое удивление по поводу того, что он впоследствии может оказаться преемником великого Хлеби. Хотя, если подумать, все колдуны в большинстве находятся на службе у Его Величества и просто обязаны защищать интересы королевства Энормия. Поэтому весьма часто происходят перестановки в местах дислокации и проживания многих и многих волшебников. Особенно волшебников «молодых» — тех, кому еще не исполнилось восьмидесяти лет.

— А теперь давайте перейдем непосредственно к теме вашего сегодняшнего визита. — Старший Эль-Митолан явно был не заинтересован долго засиживаться за столом совещаний. Седой староста Берки, по всей видимости, придерживался того же мнения:

— Постараюсь говорить кратко и только о тех вопросах, которые мы не смогли решить на уровне полномочий господина дворецкого.

Старикан говорил складно, без запинок. Чувствовалось, что он не всю жизнь провел в этом далеком, затерянном на самой границе поселке. И сразу становилось понятно, почему остальные жители выбрали именно его на самую почетную должность.

— Но вначале все-таки хочу поблагодарить вас, господин Эль-Митолан, от имени всех жителей за очередную распродажу похасов среди нуждающихся посельчан. Тем более что цены всех приятно удивили и порадовали.

— Не стоит благодарностей, господин староста! — отмахнулся Хлеби. — Это входит в мои непосредственные обязанности: поднимать уровень жизни моих подопечных.

— Осмелюсь высказаться, что нам неслыханно повезло, что вы именно так понимаете свои обязанности.

Видимо, Берки не смог удержаться и таким образом напомнил о предыдущем хозяине этих мест, который скорей всего не был поборником повышения благосостояния и наверняка не оставил о себе слишком приятных воспоминаний.

— Мне тоже повезло, что жители поселка являются людьми мирными и тяготеющими к постоянному труду. Поэтому хочу сообщить, — хозяин замка достал из большой папки листок и передал старосте, — что через несколько недель, когда молодняк подрастет, мы намерены продать вот этих лошадей вместе с подрастающим потомством. Опять-таки по ценам ниже рыночных, но с условием обязательного сотрудничества в вопросах селекции. Будущие хозяева лошадей не имеют права самостоятельно заниматься скрещиванием пород. Только под нашим контролем и руководством.

Берки и Бабу переглянулись и не смогли сдержать радостных улыбок. А затем ответили одновременно:

— Вот здорово!

От такой непосредственности и Эль-Митоланы заулыбались. Но у помощника старосты вырвался вопрос:

— Господин протектор, а вам не жалко десять лошадей продавать?

— Жалко. Но я ведь надеюсь, что они попадут в хорошие руки. — Дождавшись утвердительных кивков, Хлеби продолжил: — Тем более что конюшни мои не безразмерные. А к моменту продажи из столицы прибудут еще десять новых чистокровных кобылиц, которых я заказал для улучшения породы. Этот вопрос мы обсудим чуть позже. А теперь выкладывайте ваши проблемы, которые требуют моего участия.

— Самая главная проблема стара. Мы о ней говорили на прошлой встрече. На сегодняшний день в поселке десять молодых семей нуждаются в отдельном жилье. Вопрос не стоит смертельно: молодые живут у своей родни. Но вы же сами ратовали за создание ими отдельных хозяйств. И самое главное, у меня находится еще двенадцать заполненных формуляров для заключения браков.

— Так много?! — воскликнул Хлеби. — Вот уж не думал, что в поселке столько молодежи!

— Сегодня на празднике увидите! — пообещал староста. — Тем более что количество этих формуляров еще не окончательно. Многие невесты и женихи из других поселков изъявили желание жить здесь. Так что хотите или нет, а места под застройку выделять им придется.

— Этот вопрос я тщательно обдумал, согласовал с кем надо и пришел к выводу, что решить его гораздо проще другим путем.

Хозяин замка достал еще несколько листков и передал первый из них старосте. У того глаза стали расширяться так, словно он увидел нечто невообразимое. Его молодой родственник тоже склонился над документом.

— На этом рисунке, — продолжал пояснения Хлеби, — чертеж трехэтажного здания на девять отдельных квартир. А вот на этом рисунке — здание в четыре этажа, и квартир здесь уже шестнадцать. А вот это — план и рисунок первой улицы Агвана с домами такого типа.

— Аа! — разочарованно протянул помощник старосты Бабу. — Разве у нас места не хва…

И замер на полуслове, вытаращив глаза от боли. Видимо, староста ему так наподдал каблуком по ноге, что у молодого детинушки зубы чуть собственный язык не откусили. Но стон и ругательства он сдержал, лишь в недоумении и полном молчании вызверился на своего старшего родственника. А тот сглотнул слюну от волнения и стал задавать вопросы чуть дрожащим голосом:

— Если я правильно понял, вы собираетесь возводить целую улицу с многоэтажными домами?

— Правильно.

— Со всеми вытекающими из этого инфраструктурами?

— Естественно.

— С подачей воды, общей канализацией и единой системой освещения?

— Конечно! Ведь только в этом случае есть возможность на чердаке здания установить объемный резервуар со светящимся газом.

— Но ведь это значит, что статус нашего поселка…

Староста, видимо, был отлично натаскан на самых различных тонкостях бюрократической машины королевства и теперь просто боялся высказать вслух очевидную догадку. Поэтому Хлеби уверенно закончил за него:

— Статус теперь поменяется: Агван станет городком. А вы из старосты превратитесь в мэра. И, возможно, даже останетесь им после первых городских выборов.

— Невероятно! — воскликнул Берки и по-свойски ткнул своего помощника кулаком в плечо. — Вот теперь заживем!

Похоже, и до молодого Бабу стала доходить существенная разница в намечаемом строительстве. Ведь построй они хоть триста отдельных домов, хоть тысячу, Агван так никогда бы и не стал городом. А при наличии целой улицы городского типа положение кардинально менялось. Как и многие льготы, налоги, финансирование и дальнейшее развитие инфраструктуры населенного пункта. Немного казалось странным, что Эль-Митолан Хлеби добился разрешения на строительство города в таком удаленном от столицы и глухом во всех отношениях районе. Но именно поэтому все присутствующие за столом поняли, что интересы королевства получили некое новое и непонятное пока направление. Не воспользоваться таким изменением остолопов не нашлось бы. Вот только Берки опять засомневался, видимо, перебрав в уме с десяток соответствующих параграфов.

— Но ведь тогда нам необходимо иметь свою промышленность. И производить хоть мало-мальски технологическую продукцию. Ведь добыча свалового масла кустарными методами вряд ли сможет нас вытянуть на нужный уровень?

— Конечно, не вытянет! — согласился хозяин замка. — Но вот если мы построим большой завод по изготовлению черепицы и прочих подобных изделий из нашей глины, то возьмем первый пункт из двух. А вторым может стать предприятие по выпуску тары для свалового масла. Ведь почему вы до сих пор возите его бочками в Лиод? Бабу, отвечай!

— Только там какой-то умник открыл способ изготовления небьющейся тары. — Молодой помощник при этом досадливо почесал себе за ухом. — И пакует наше маслице для всей Энормии. И не только! Уже и на экспорт отсылает.

— Вот именно! Мы тоже постараемся придумать нечто подобное или разгадать уже существующий секрет лиодского промышленника. Тем более, насколько я понял, в Лиоде уже не сильно-то и принимают излишки нашего свалового масла?

— Увы! Даже не знаем, что делать, господин Эль-Митолан. — Берки явно обрадовался, что представилась возможность пожаловаться и на этом направлении. — При наших высокоурожайных сортах мы могли бы уже через год удвоить поставки масла. Но лиодский промышленник нагло заявляет, что ему на жизнь хватает и надрываться из-за нашего чрезмерного желания обогатиться он не собирается. А производство керамической или стеклянной тары сильно поднимет в цене производимое нами сваловое масло.

— Вот и отлично! — хозяин замка побарабанил пальцами по столу, а затем прихлопнул ладонью папку. — Значит, в нашем распоряжении год. За это время я постараюсь решить вопрос по небьющейся таре и запустить первые линии по ее производству. Но меня в этой связи волнует другой вопрос: как много желающих мы можем отыскать на поселение в нашем городке?

— Да сколько угодно! — воскликнул староста. — У меня в управе лежит четыреста заявлений! Не верите? Сейчас Бабу их принесет… Верите? Я и сам не знаю, зачем их собираю, ведь не было у нас такой возможности. Но когда люди приходят на сезонные работы, я опрашиваю самых достойных и трудолюбивых и беру у них заявления.

— А строители среди них есть?

— Да чуть ли не каждый второй — мастеровой или строитель, остающиеся без работы время от времени. А так как заработки у нас в течение месяца уборки всегда гарантированно высокие, то они предпочитают посещать наш поселок дважды в году в обязательном порядке. Порой даже оформляя отпуск на основном месте работы. И дорога в обе стороны им окупается… В каждой анкете их специальности идут отдельной графой. И адреса подробные. А с вашей связью вы можете вызвать рабочих в кратчайшие сроки. Завтра же предоставлю вам все данные.

— Дальновидная предусмотрительность! — похвалил Хлеби, кивая головой. — Думаю, вам грозит до конца жизни оставаться мэром Агвана. А при вашем богатырском здоровье — это еще лет сорок, не меньше.

Лицо и уши старика Берки стали пунцовыми от удовольствия и стеснения. Он даже закашлялся от смущения и лишь через некоторое время произнес:

— Надеюсь, молодежь окажется достойней меня и не заставит работать без пенсионного отдыха…

— Поживем — увидим. Что еще важного и срочного?

— Теперь — уже ничего. — Берки радостно похлопал по стопке бумаги с новыми домами и планами. Но тут же посерьезнел и, прокашлявшись, перешел к вопросу весьма деликатному, так как с некоторой опаской покосился на Кремона. — Разве что осталась одна мелочь…

Заметив его колебания, хозяин замка напомнил:

— Вам ведь уже известен статус моего ученика и заместителя.

— Конечно! Так вот, жители поселка весьма признательны вам за ту заботу, покровительство и немыслимую помощь, которую оказываете Агвану. А уж те преобразования, что грядут после сегодняшней беседы, вообще трудно переоценить. Поэтому наш скромный подарок мне кажется просто смехотворным и мизерным по сравнению с тем, чего вы заслуживаете. По поручению всех жителей поселка я передаю вам эту сумму денег для… для… и за ту помощь, что…

Берки совсем сбился с мысли и растерянно оглянулся на своего помощника. Но тот, видимо, вообще был не горазд говорить подобное, поэтому просто вынул из-за пазухи аккуратный сверток и молча положил перед старостой. Старик лишь тяжело вздохнул и подвинул сверток старшему Эль-Митолану, приговаривая:

— Вот… Это от нас… Всех.

— И сколько здесь? — резко спросил Хлеби.

— Двадцать пять тысяч… — После этих слов представители Агвана чуть ли дышать не перестали.

— Хм! Огромная сумма! — констатировал хозяин замка и подвинул сверток Кремону: — Пересчитай!

А сам вновь нервно забарабанил пальцами по столешнице, пристально при этом глядя на ссутулившегося старосту. Но даже великие маги не могут читать мысли другого разумного существа. Поэтому раздался конкретный вопрос:

— И все-таки в честь чего? Конкретно!

Казалось, Берки еще больше ссутулился, но отвечать было надо:

— Так ведь именно благодаря вам, господин Эль-Митолан, мы имеем уникальную возможность выращивать такое качественное масло. И в таких количествах… Если бы не вы… Да вы и сами понимаете.

— Конечно, понимаю! — Голос великого колдуна стал чуть менее строгим. — И раз я не высказываю к вам претензий, значит, можете считать это моим одобрением. Но! Впредь всегда предварительно решайте подобные вопросы со мной. Или моим заместителем. Или господином Коперрульфом. И не вздумайте наши разговоры о подобном донести до широких масс населения. Пусть продолжают думать, что я до сих пор нахожусь в неведении ваших зимних поездок. Понятно?

— Конечно! — с облегчением выдохнул староста, немного расправляя плечи. — Такие дела не для всеобщей огласки.

— А по поводу денег… — Хлеби вопросительно взглянул на Кремона, как раз закончившего считать крупные банкноты с портретом короля и утвердительно кивнувшего по поводу правильности суммы. — Я решаю, что их надо потратить на нужды населения. И даже могу сказать конкретно — как именно. В глубине старой каменоломни есть горячий источник, из-за которого каменоломня в свое время и перестала разрабатываться. Именно в том месте начнем в следующем месяце строить полный комплекс залов для тренировок со специальными боевыми машинами и спортивными тренажерами. А также весь набор для водных процедур: бассейны, парные и гидромассаж. Недостающие деньги на постройку изыщем по ходу строительства. Уже завтра постараюсь начать переговоры с архитектором.

На какое-то время воцарилось полное молчание. Ни Кремон, ни староста со своим помощником до этого дня в своей жизни не думали, что можно таким образом отказаться от подаренных денег. Да еще и употребив их с огромной пользой для дарящих. Первым заговорил Берки:

— Таких комплексов даже в Лиоде нет. Конечно, в столице или больших городах это сейчас модно, но у нас…

— А у нас будет! Надо же чем-то занять подрастающее поколение? Пусть совершенствуют свое тело, а не бездельем маются. Да ведь туда и не только молодежь устремится?

— Еще бы! Да за вас теперь люди глотку любому перегрызут! — Берки едва не подпрыгивал на месте от возбуждения. — И многие помощь в строительстве окажут посильную. Так что построим в рекордные сроки! Не надо будет даже много рабочих нанимать.

— Рабочих придется все равно приглашать. И первый построенный многоэтажный дом на некоторое время станет их общежитием. Ведь и фабрику, и дома, и комплекс должны строить высокопрофессиональные специалисты.

— Конечно, но и мы ведь тоже можем помочь.

— Обязательно! Для себя же будете стараться. А вот по поводу увеличения численности населения… — Хлеби сделал внушительную паузу и продолжил с нажимом в голосе: — Мне лично подобным заниматься недосуг, поэтому с сегодняшнего дня вся ответственность за благоприятный семейный климат в Агване ложится на ваши плечи, господин… мэр! Мы находимся на границе! Пусть границе мирной и спокойной, но я поставлен здесь для усиления нашего королевства. Поэтому не потерплю насильников, преступников и прочей подобной мерзости на вверенном мне участке. О каждом подозрительном или нечестном человеке докладывайте мне лично, господину Кремону или все тому же начальнику стражи Коперрульфу. И не запускайте это дело. Можете сразу же подобрать себе в помощники проверенных и надежных людей. Из них впоследствии сформируем боевую охранную дружину. На постоянной основе и с оплатой их труда из бюджета города. Все понятно?

— Еще бы! Я и сам о таком мечтал, да не осмеливался просить. А вот по поводу подозрительных, так они уже имеются. Вот эти три человека… Здесь же краткие характеристики на них и основные высказывания, по которым можно засомневаться в их лояльности.

Хозяин замка развернул протянутый ему лист бумаги и бегло прочитал несколько строчек.

— Ага… так-так. Вот оно, значит, как… Лаен и… Ладно! Я их всех проверю при первом же удобном случае. Если подозрения подтвердятся, даже допрошу под Сонным Покрывалом. У меня они не побалуют! Значит, у вас все?

— Да, господин Эль-Митолан.

— Тогда у меня лишь два приказа. Как мы и планировали раньше, вы двое отправитесь с караванами в Лиод и Пладу. В среду. Как обычно — с самого утра. Скорей всего это будут ваши последние поездки подобного рода. Связь у меня отлажена окончательно, и теперь мы будем лишь встречать караваны со всем заказанным мною.

— Наконец-то! — вздохнул с облегчением Берки. — Ведь столько времени уходит на эту дорогу.

— А мне столица нравится! — бесхитростно улыбнулся Бабу. — Жалко, что сопровождать грузы больше не придется.

— Ничего! Скоро у нас не хуже, чем в столице, будет. Да это и не значит, что с некоторыми заданиями я перестану посылать надежного человека в Пладу, — пообещал хозяин замка и встал, давая тем самым понять, что встреча закончена. — Все текущие вопросы решайте в обычном порядке. Ты, Бабу, послезавтра вечером явишься ко мне на ужин для подробной консультации. В этот раз у тебя будет гораздо больше заданий. Всего хорошего, и до встречи на празднике.

Когда гости вышли из зала и дверь за ними закрылась, Хлеби расслабленно откинулся на спинку стула и весело подмигнул молчащему Кремону:

— Ну что, понял причину своего здесь присутствия?

— Понемногу начинаю понимать. Может, к вечеру попробую сформулировать ответ на ваше задание. Но вот если бы вы мне еще и помогли… — И молодой Эль-Митолан красноречиво посмотрел на лежащую перед ним стопку денег. Такой суммы ему ни разу в жизни видеть не доводилось, и она его будоражила гораздо больше, чем преобразование поселка Агван в город. И более чем неясные намеки на свой возможный пост протектора этой приграничной местности. И даже больше, чем отказ его учителя от вполне законного подношения, которые практиковались в подобных ситуациях, когда оберегающий своих подданных Эль-Митолан не слишком-то обременял народ налогами.

— Если признаться честно, — коротко хохотнул Хлеби, — я сам не ожидал такого подарка. А то бы придумал, возможно, что-то более оригинальное и полезное.

— Не скажите! Вряд ли что может перекрыть оригинальность строительства целого комплекса, который и в столице-то считается роскошью.

— Поверь, есть более нужные направления вложения денег на данный момент. Но с другой стороны: рост моей популярности в народе впоследствии даст мне безоговорочную его поддержку.

— Они готовы и так поддерживать вас во всем. — Кремон позволил себе вежливо улыбнуться, глядя, как Хлеби аккуратно вновь заворачивает сверток.

Наставник отрицательно мотнул головой:

— А вот и нет! Эти деньги мне поднесли по той причине, чтобы и дальше закрывал глаза на определенные правонарушения. И компанию этих правонарушений возглавляет не кто иной, как староста Берки.

— Странно! — удивился ученик признанию своего учителя. — Вроде он похож на честного и порядочного человека.

— А он таким и останется. Вопрос состоит в том, что считать правонарушением. Если смотреть со стороны коренных жителей, то они во все времена своей истории занимались собирательством и им подобными промыслами и никогда особо не заботились конкретной границей своего интереса. И имели на это право. Разве запретишь охотнику охотиться в лесу, принадлежащему двум государствам? Или ловить рыбу рыбаку в реке, которая тоже служит границей? Вот так и здесь: переходить границу нельзя, и я поставлен на этот пост, чтобы не допускать нарушений. Прежний Эль-Митолан следил за этим со всей возможной строгостью. Хотя жители порой роптали и весьма сильно выказывали свое недовольство, но слишком громко возмущаться не посмели. В тот самый период, когда я еще не заступил на этот пост, и произошло первое нарушение. Берки, уже тогда бывший старостой, проехал по замершему озеру далеко в сторону Сорфитовых Долин. Зимой, в сильные морозы наши соседи не так активны, поэтому не слишком посматривают в сторону Энормии. Причиной поездки был поиск новых сортов свала, который в Сорфитовых Долинах вообще растет в диком состоянии. Берки, видимо, руководствовался старыми легендами, а то и конкретным указанием нужного места. Как бы там ни было, но он вернулся с новыми семенами для посева. И на следующий же год получил двойной урожай на участках своей семьи. В следующую зиму Берки подался в соседнее государство уже с сыновьями, даже не спросив у меня разрешения. Еще через год по его следам стали совершать поездки и другие жители поселка, совершенно игнорируя запреты и королевские указы.

— И вы об этом знали? — вырвался вопрос у Кремона.

— Еще бы!

— А сорфиты и таги?

— Естественно!

— А почему же они не жалуются? — еще больше удивился парень.

— Да потому что наши посельчане никуда больше не лезут. Подъезжают к другому берегу и быстренько скашивают заиндевелые кусты свала прямо с семенами. Если бы они еще чем-то интересовались, вот тогда — да! Их бы прижали строго. А так им дикого свала не жалко.

— Если я правильно понял, у вас с обитателями соседней страны постоянные контакты?

— Да. Но никто, — Хлеби добавил в свой голос строгости, — не должен пока об этом знать, кроме тебя!

— Понятно! Но тогда и вы наверняка в курсе того, что сорфиты иногда прогуливаются по нашей территории?

— Откуда же у тебя такие сведения? — удивился хозяин замка. — Ну-ка, выкладывай все подробно.

И его ученик быстро и сжато пересказал все то, что с ним произошло сегодняшним утром, уделив особое внимание описанию места стоянки неизвестных и рассуждениям Гната, не забыв упомянуть и о мелькнувшем среди листвы белом лице. И лишь одним предложением с явным скепсисом отозвался о мнениях хуторянина и его дочери Лирны про некую особую сообразительность боларов.

Как ни странно, именно по этому поводу наставник заметно оживился и рассказал невероятно древнюю и сказочную легенду.

— Давным-давно все расы на нашей планете жили дружно и мирно. Мало того, чаще всего самые различные существа жили в одних и тех же местах, в одном городе или поселке. И вполне гармонично помогали друг другу в быту, экономике и борьбе со стихиями. Порой под одной крышей целыми компаниями жили сорфиты, люди, колабы, таги и сентеги. А на крыше того же здания обитало несколько их друзей-драконов. И колабы среди них всегда считались самыми добрыми из-за своей необычайной силы, самопожертвования и порядочности. Обычно такими группами жили взрослые особи, холостяки, которые еще только подыскивали себе пару. Аналогичные компании существовали и среди «прекрасной» половины населения. Лишь когда создавалась новая супружеская пара, молодожены уходили жить отдельно. Или в новое жилье, или в жилье, предоставленное родителями. А на их свадьбе в обязательном порядке гуляли все друзья и подружки по холостяцкой жизни.

И только летающие деревья — болары — жили отдельно, в небе. Они путешествовали от одной обители разумных существ к другой и осуществляли сверху некий контроль за жителями земли. А в случае глобальных катастроф или стихийных бедствий сами моментально приходили на помощь пострадавшим и вызывали помощь из соседних регионов. Но помимо этого болары еще и занимались поиском будущих Эль-Митоланов и проводили Магическую Настройку. У разумных летающих растений имелся огромный остров, который даже никогда не приземлялся, а постоянно кружил над всей планетой. Именно на этом острове находилась Радужная Сфера, с помощью которой и проводилась Настройка молодых организмов на магическое восприятие тайн мироздания. Старейшие среди боларов Эль-Митоланы опускались на землю и в торжественной обстановке возлагали Сферу на головы самых достойных представителей молодежи, которых отбирали до этого несколько лет колдуны-разведчики. Среди самих боларов волшебников в процентном отношении было больше всего. Каждый пятый! Вот такая существовала картина мира на то время. Правда, я не упомянул еще несколько разумных рас. Но ты все равно о них даже не слышал.

Жизнь на нашей планете текла гармонично, сказочно и прекрасно до тех пор, пока однажды не произошла страшная трагедия. Летающий остров был атакован страшным огненным смерчем и, охваченный яростным пламенем, рухнул среди местности, которую сегодня называют Альтурскими горами. Мало того, в месте его падения долгие столетия висело в воздухе туманное сияние, и все разумные существа, пытавшиеся в него войти, погибали. Таким образом, на неимоверно долгое время была утеряна Радужная Сфера.

По неизвестным причинам некоторые представители своих рас обвинили других разумных в этой страшной и невосполнимой трагедии. И в течение нескольких лет все земли охватила беспощадная и кровавая межрасовая война, длившаяся многие десятилетия. В ее горниле исчезли даже некоторые виды разумных существ…

Возникла небольшая пауза, которую первым нарушил усмехнувшийся Кремон:

— Очень интересная сказка. Никогда такой не слышал. Скорей всего ее придумали именно колабы. Эти злобные цилиндры мечтают хоть в сказках придать себе надуманную доброту и гуманизм.

— Да? А я уверен, что эта легенда правдива от начала до конца.

— Уверены?! — Кремон смотрел на своего наставника с явным сомнением. — Да то, что вы рассказали, даже в сказке не воспринимается. А уж в жизни… Человек и колаб в одном доме?! Да еще и с драконом дружит? И питается из одного котла вместе с сорфитом? А за ними всеми присматривает «мудрый» болар?.. Извините, учитель, но даже представить себе такого не могу!

— Вот в том-то вся наша беда: в закоснелости ума, в тысячелетних предрассудках и нежелании молодежи открывать для себя новые грани мира.

Грусть, прозвучавшая в голосе Хлеби, заставила Кремона задуматься. Но потом он что-то вспомнил:

— Вообще-то, о Радужной Сфере я тоже слышал в одной из легенд. Неужели она действительно существует?

— Конечно! После периода жесточайших межрасовых войн драконов тоже почти полностью истребили. Для того чтобы выжить, им пришлось адаптироваться к жизни в почти неприступных Альтурских горах. И все решили, что эти летающие монстры там вымрут от гибельного туманного сияния. Но драконы выжили и даже сумели организовать некое подобие государства. А со временем и отыскали Радужную Сферу. По предположениям некоторых ученых, остров боларов совершенно случайно попал под удар огромного метеорита, который и принес за собой некую гибельную для разумных существ субстанцию. А сама Сфера практически неуничтожима и легко перенесла катаклизм. Когда драконы ее отыскали, их государство стало стремительно набирать силу в политическом, экономическом и магическом отношении. Ибо и среди них тоже каждый пятый со временем стал Эль-Митоланом. Но вот возродить давние порядки и проводить Настройки по всему миру драконы не пожелали, присвоив себе единоличное право пользоваться таинственным и могучим артефактом. И как следствие — новые войны. В ходе которых еще больше забылась древняя история и сама причина кровопролитных столкновений. И лишь через несколько тысяч лет сводному отряду сорфитов и таги удалось пробиться по подземным ходам в центр Альтурских гор и в легендарном сражении захватить желанный трофей. Опять на две тысячи лет на планете установилось стойкое перемирие. Лишь два государства — Сорфитовые Долины и Альтурские Горы — продолжали непримиримые сражения. Которые закончились самым неожиданным образом: Эль-Митоланы тагов и сорфитов возвели прозрачный заслон на границе с драконьим царством, и те никаким образом не могли этот барьер преодолеть. Как ты знаешь, их крылья при этом превращаются в мыльную бумагу. А без крыльев драконы если не разбиваются сразу, то превращаются в почти беззащитные жертвы.

Правда, при возведении Барьера со стороны Сорфитовых Долин погибло более ста лучших и сильных волшебников. Но их количество собирались пополнить в следующем году на церемонии Магической Настройки. Вот только сама церемония была прервана жестоким нападением подкравшихся по горам колабов. Они уничтожили почти всех присутствующих на Священной поляне сорфитов и таги, не пощадив даже детей. И, соответственно, унесли с собой Радужную Сферу, возжелав сами царствовать на планете и иметь наибольшее количество Эль-Митоланов среди себе подобных.

— Значит, Сфера у них?! — воскликнул Кремон.

— У них…

— Почему же они ею не пользуются? Ведь среди колабов нет магов, воспринимающих тайны мироздания!

— В том-то и дело, что есть! — Хлеби для усиления сказанного даже поднял вверх указательный палец. — Мало, но есть. Вот только рождаются они по чистой случайности. Точно так же, к примеру, как и среди людей. Только намного реже. А главный парадокс заключается в том, что воспользоваться Сферой колабам… не дано!

— Как так?! Почему?

— Потому что Сфера производит Настройку лишь в том случае, если ее надевает на голову молодой особи Эль-Митолан возрастом не менее ста лет. И — что очень важно — двумя руками одновременно.

— Понял! Ведь у колабов нет головы…

— Ха! Как ни странно, нечто ее заменяющее, определенный, что ли, центр у колабов есть. Если Сферу возложить именно на это место, то Настройка будет произведена.

— Аа, — догадался Кремон. — Значит, вся проблема колабов в их коротких руках?

— Вот именно! — с довольной улыбкой подтвердил наставник. — Ведь руки у них находятся на противоположных торцах их цилиндрического тела. А согнуться им удается лишь отчасти. И даже при боевой трансформации рабочие конечности находятся на расстоянии одного метра от друг друга. Лишь младенцы и юные особи колабов способны свернуться рогаликом и схватить себя одной рукой за другую.

— А если они помогут друг другу?

— Нет! Сфера включается, замыкаясь только на одного Эль-Митолана.

— Но ведь им может помочь кто угодно! — вдруг додумался Кремон. — И таги, и сорфит, и дракон…

Не дождавшись продолжения, Хлеби саркастически хмыкнул:

— Договаривай уже: и человек! Раньше как-то до этого не доходило, слишком уж у колабов репутация была мерзкая. Даже драконы не желали с ними иметь ни малейших отношений. Но вот в последнее время, похоже, появились предатели — количество магов среди колабов стало резко расти. И хочу тебе открыть большой секрет: именно это и является моей самой большой головной болью.

— Значит… Именно поэтому вы здесь и находитесь?

— Конечно, не только! Но и этот вопрос надо кому-то решать.

— А что нам до далекой Ледонии колабов?

— Все относительно! Кремневая Орда колабам не нужна. Царство Огов уже и так под их номинальным управлением. Баронство Радуги ради лишней монеты для них еще через свою территорию дорогу проложит. Остается только наше направление. Ведь после того, как катки колабов прокатятся по Сорфитским Долинам, просторы Энормии станут для них самым лакомым и соблазнительным угощением. И нам лучше поддержать потенциального союзника.

— Вряд ли люди захотят тесно сотрудничать с сорфитами и тагами.

— А вот это уже наша задача: провести среди жителей королевства определенную кампанию агитации за мирное сосуществование и ускоренное развитие отношений с соседями во всех направлениях. Для этого уже написаны нужные книги, придуманы специальные спектакли и кукольные представления. С ними уже по всему королевству разъезжают труппы артистов. Началась и активная дипломатическая деятельность. По всем расчетам, к тому времени, когда колабы создадут внушительную армию Эль-Митоланов, наши государства легко смогут совместно противостоять любой агрессии.

— Вот, значит, какие дела разворачиваются… — задумчиво протянул Кремон. — Значит, со временем Агвану или его окрестностям предстоит стать центром всех отношений между двумя государствами?

— Центром — вряд ли! Для этого больше подходит город Могевар на реке Юзва. Тут ведь даже судоходство может сыграть на руку местным жителям. Но и мы не собираемся плестись в отстающих. Поэтому смена статуса Агвана — самый лучший выход для решения предстоящих проблем. Через пять лет здесь вырастет добротный город. Через десять — Агван имеет все шансы стать крупнее Лиода. А при благоприятных обстоятельствах — и в несколько раз крупнее.

— Ну и планы у вас — грандиозные!

— Но ведь осуществимые?

— Вас послушать — так вполне! — согласился молодой Эль-Митолан. — Только вот все ли жители поселка захотят менять свой привычный уклад жизни?

— А они и не заметят! — Хлеби встал и подошел к окну. — Смотри: только за десять лет поселок разросся вчетверо. Надо лишь незаметно подталкивать людей в нужном направлении, и со временем они сами будут считать, что хотели прогресса изначально. — И затем без всякого перехода продолжил: — Обед как обычно, но весьма легкий. Ведь в поселке тоже неудобно отказываться от угощений. Ну и за четверть часа до назначенного времени выезжаем. Я с тетей еду в карете. Коперрульф — на своей Полночи. А ты?

— Только на Торнадо!

Заметив, с какой горячностью вставший рядом ученик высказался о своем вороном, Хлеби покрутил головой:

— У тебя даже глаза загораются, словно два фонаря, когда ты об этом забияке вспоминаешь. Неужели и вправду так подружились?

— Хотите взглянуть? Только надо выйти на минутку во внутренний двор.

— Ну, идем.

Лишь только они вышли из служебных дверей замка, Кремон оглушительно свистнул, и оба Эль-Митолана замерли в ожидании. В ответ тут же раздалось приглушенное расстоянием, но тем не менее явно требовательное ржание. А через две минуты из ворот конюшни вылетел спешно оседланный Торнадо и на бешеной скорости помчался к своему хозяину. Хлеби при таком зрелище невольно сделал два шага назад. А Кремон просто закрыл глаза и с трепетом выставил вперед руку с кусочком мармелада. Казалось, вороной сейчас снесет парня, но в последний момент он резко затормозил, чуть ли не садясь крупом на землю и обдав обоих колдунов облаком пыли. Тут уж и хозяин замка поневоле сморгнул. А когда вновь сфокусировал взгляд на своем воспитаннике, то увидел, что тот одной рукой гладит Торнадо по шее, а второй достает из кармана очередную порцию угощения.

— Все равно хулиганом остался! — проворчал Хлеби и получил в ответ насмешливое фырканье, что напомнило ему о намерении провести повтор одного эксперимента. — Мне кажется, этот конь особым чутьем, или как это назвать, владеет. На следующей неделе мы обязательно проверим.

Праздник «Посевной» проводился с неожиданным для такого небольшого поселка, как Агван, размахом. Особенно поражало количество людей на центральной площади и прилегающих к ней улицах. Мало того, что собрались все обитатели близлежащих хуторов, так еще и гости из других поселков приехали целыми обозами. И наверняка все родственники жителей Агвана, которые в последние десятилетия обосновались в дальних местах, таких как города Могевар, Лиод и даже Сикони. Да что там уездные центры! Как потом похвастался староста: девять человек из самой столицы не поленились проделать такой далекий путь и проведать землю своих предков.

Видимо, благодаря тому, что все знали почти всех, атмосфера праздника дышала неким особым чувством радостного единения, семейственности и душевной теплоты. Любой человек, оказавшийся в любом месте праздника, сразу же находил с кем поговорить, пошутить, выпить и закусить. Или подключиться к всевозможным турнирам и соревнованиям, где можно было похвастаться своими силой, умением, ловкостью и сообразительностью.

Столы с угощениями, палатки со сладостями, навесы с выпивкой и закуской стояли рядами, островками или красочными вкраплениями среди бурлящего людского водоворота. Причем если возле поселковой управы находилась масса таких мест с совершенно бесплатным угощением, то это совсем не значило, что народ стремился только туда. Наоборот, многие, особенно мужчины, больше проталкивались к навесам, где продавали лучшие сорта выпивки и пахло готовящейся прямо на углях закуской.

Но наибольшее скопление жителей и гостей наблюдалось вокруг странного витого сооружения из железа, которое Кремон с недоумением рассматривал еще при первом своем мимолетном знакомстве с поселком. Именно там находился внушительный помост, на котором староста терпеливо дожидался протискивающуюся с большим трудом сквозь толпу карету. В конце концов протектору пришлось выйти из застрявшего между торговыми точками транспорта и, поддерживая под руку свою домоправительницу, идти пешком к помосту. Дорогу им прокладывал громкими криками одетый в блестящие доспехи главный страж поселка Коперрульф. Его любимая лошадь Полночь тоже была задрапирована рыцарскими доспехами, но умудрялась при этом еще и подпрыгивать вместе с тяжеленным всадником и с показным бешенством грызть удила. Скромно одетый Кремон завершал квартет почетных гостей праздника на своем Торнадо. Причем конь вел себя так спокойно и важно, что не реагировал даже на непроизвольные похлопывания по шее и по бокам восхищенных знатоков. Видимо, весть о самом красивом скакуне давно опередила его появление на празднике.

Когда все взошли на помост, гомон на площади почти стих, и сотни лиц повернулись в их сторону. Старший Эль-Митолан подвластным только ему умением усилил свой голос, так что не напрягаясь сумел донести каждое слово до всех слушателей.

Долго он не говорил. Лишь поздравил народ с праздником да объявил о том, что собирает под свои знамена специалистов для грандиозного строительства, не вдаваясь при этом в конкретные подробности. А затем указал рукой на перекрученные и переплетенные полосы железа, которые манили к себе своей загадочностью и странностью всех уже не одну неделю.

— В честь этого праздника сегодня открывается новый аттракцион, который мы построили на собственные средства и собственными силами. Подобного развлечения не существует во всем мире. Кроме одной таинственной страны.

На раздавшийся гомон удивления Хлеби ответил с довольной улыбкой:

— Так мне, по крайней мере, объясняли изобретатели этого чуда. Но с сегодняшнего дня все желающие смогут пользоваться этим аттракционом за весьма умеренную плату. Ведь однозначно: огромные затраты на его сооружение должны постепенно окупаться. Поэтому прошу готовиться всех желающих: сегодня наше новшество будет работать бесплатно. Прошу первых добровольцев!

Народ вокруг помоста затих и лишь переглядывался между собой. Тогда Хлеби отправился к широкой приземистой тележке, которая стояла с внутренней стороны платформы на двух тонких, с определенным рельефом полосках стали. Такие же полоски пронзали все строение во всех направлениях и под разными углами. Кремону тоже пришлось отправиться за учителем, услышав лишь краткий приказ: «За мной!»

— В обязательном порядке надо сесть, — все свои пояснения главный протектор Агвана сопровождал конкретными действиями на молодом Эль-Митолане. — Затем пристегнуться вот этим широким поясом. Руками надо крепко держаться за вот этот поручень. И, забыв про страх, получать удовольствие! Сейчас мы вам это продемонстрируем!

Он уселся на вторую скамью сзади и тоже произвел нужные манипуляции со страховкой. А затем сделал отмашку стоящему сбоку человеку. Тот тут же скрылся под помостом, и послышался шелест механического привода. В следующий миг тележка резко дернулась и довольно резво побежала по стальным полоскам, резко вильнула в сторону, а затем, еще более неожиданно, стала чуть ли не вертикально ползти в гору.

Ничего не соображающий Кремон почувствовал странное сжатие в желудке и необычную дурноту. Но в тот же момент сзади послышался яростный шепот:

— Не вздумай бояться! И не вздумай со страха наградить всех здесь присутствующих поносом! И не вздумай применить свою силу для остановки тележки! Тебе это раз плюнуть. Даже непроизвольно. Сосредоточься только на удовольствии! Поверь мне: здесь вполне безопасно. Я ведь тоже не собираюсь применять магию. Так что… держись!

При последнем пожелании учителя Кремон успел подумать: «Раньше следовало мне рассказать об этом чуде! Тогда я бы… — В этот момент тележка достигла наивысшей точки всего сооружения и стала опасно наклоняться вперед. — Я бы тогда ни за что на праздник не явился!..»

На первом спуске сердце молодого Эль-Митолана не билось. Но дикий вопль восторга, который исторгнул сидящий сзади наставник, неожиданно привел его в чувство, и на следующем взлете он понял суть этого удовольствия: мчаться, словно ветер, и радостно кричать! Но лишь только он собрался выдать что-то залихватское, как тележка на всей скорости вильнула в сторону и стала ввинчиваться вниз, словно в воронку, и из горла вместо крика вырвался какой-то непонятный писк. Зато уж на третьей дуге спуска молодые легкие вытолкнули из себя застоявшийся воздух вместе с торжествующим воплем.

Когда тележка вернулась на старт, оба Эль-Митолана встали со своих мест раскрасневшиеся, но с такими довольными улыбками, что со всей площади раздались крики поощрения и аплодисменты. Теперь отовсюду смотрели лишь в их сторону. Были забыты и выпивка, и соревнования, и важные беседы.

— А сейчас! — Хлеби взглядом остановил своего ученика. — Кто хочет прокатиться с нами вместе?

Его вопрос еще не отзвучал до конца, как на помост вскочили двое и подбежали к тележке. Первым успел молодой парнишка лет шестнадцати. Хоть губы его дрожали от переживаний, но лицо стало почти белым от явной решительности. Вот только вперед он сесть не осмелился, а сразу стал пристраиваться на задней скамье. Протектор ему помогал, с улыбкой глядя на растерявшегося Кремона. Возле того усаживалась бойкая и невероятно красивая девушка, которая, видимо, ничего в жизни бы не испугалась. Ко всему прочему она заговорила с молодым Эль-Митоланом, словно старая знакомая:

— Господин Кремон! Мне повезло с вами не только первый танец станцевать, но и на чудодейственной тележке прокатиться!

Только сейчас, присмотревшись, Кремон узнал в шустрой красавице хуторянку Лирну, и у него вырвалось восклицание:

— Как ты изменилась!

— Конечно! — согласилась та с веселым озорством. — На несколько часов постарела!

Но как она ни хорохорилась, после того как тележка стала подниматься резко в гору, закушенная губа выдала панический ужас, который, видимо, стал разрастаться в душе с каждым метром высоты. Поэтому молодой Эль-Митолан похлопал ладонью по побелевшим костяшкам пальцев девушки и беззаботно посоветовал:

— Расслабься! Ты же видела, как нам было здорово. Здесь — почти одно сплошное удовольствие. А маленькая ложка страха лишь усиливает его.

Во время сумасшедшего спуска к радостным крикам Эль-Митоланов присоединился неожиданный басок юноши. Но всех перекрывал восторженный вопль Лирны. Причем могло показаться, что она визжит беспрерывно, но косящий на нее глазом Кремон видел, как вздымается грудь девушки от резких вдохов.

Когда все четверо выходили из тележки под восхищенный ропот зрителей, Хлеби все-таки высказался себе под нос:

— Нет. Так выражать свои восторги — уже слишком! — Но когда увидел выстроившуюся очередь на краю помоста, а в ней — большинство девушек, засмеялся: — Видимо, слабый пол намного сильней ощущает радости жизни! А вы, господин староста, не хотите получить удовольствие?

— Успею! Пусть молодежь насладится вначале. — При этом Берки как-то слишком строго и неприязненно взглянул на Лирну, но затем поспешил придать лицу самое радостное и счастливое выражение. — А сейчас, дорогие гости, приглашаем вас за праздничный стол. Вон там, возле самых больших окон управы. Эй! Народ! Расступитесь немного и дайте пройти к нашему столу!

Стоящие вокруг помоста люди благодушно ответили шутками и напоминаниями о диете, но расступились охотно и с уважением. А на протектора очень многие вообще смотрели чуть ли не с обожанием и с восторгом. Видимо, авторитет и народная любовь были заслужены Хлеби не на пустом месте или простым почитанием должности и способностей к волшебству.

За гостевым столом каждый нашел себе любимое угощение. Тетушка Анна с фанатичностью профессионала стала с самым сосредоточенным видом пробовать каждое блюдо, а потом с не меньшей дотошностью выспрашивать у женушки старосты и ее помощниц рецепты и мелкие секреты приготовления.

Господин дворецкий, похоже, первый раз в жизни увидел на одном столе сразу четырнадцать различных блюд из грибов, с грибами и в грибах. Особенно Коперрульфу понравились запеченные в духовке большие шляпки шампиньонов. Внутри шляпки начинялись нарезанной кубиками ветчиной, кусочками лука и вареного яйца, и все это поливалось острой приправой из томатов и растительного масла, а сверху щедро посыпалось тертым сыром. И вид, и запах у блюда были просто потрясающие. Каждый из гостей высказался о печеном чуде с восторгом.

Главный протектор Агвана за поглощением пищи завяз в бесконечном споре со старостой, главным кузнецом и старшим мастером печей обжига. Насущные проблемы всегда, каждый день, на первом плане у любого хозяйственника. И даже выходной, совпавший с праздником, не явился исключением.

А вот Кремона совершенно неожиданно потянуло на пробу всевозможных спиртных напитков. Больше четырех лет он не позволял себе чего-либо подобного. Начинал он с самых слабых вин, но постепенно добрался до таких крепких и в таких дозах, что даже наставник покосился на него неодобрительно. Как ни странно, чувствовал себя молодой гость превосходно и совершенно трезвым, находя объяснение этому в том, что последнюю неделю ел так много, что теперь энергия переполняла его, несмотря на сумасшедшие нагрузки на тренировках. Сейчас же выпивка снимала накопившееся напряжение, и мир виделся начинающему Эль-Митолану вообще в радужном и эфемерном свете. Вот только поговорить было не с кем. К сожалению.

И вдруг.

— Господин Кремон! Сейчас начнется первый танец праздника. — Лирна стояла рядом с гостевым столом и вызывающе смотрела на парня. — Пора выполнять обещание и пригласить меня.

Кремон почувствовал на себе взгляды сотрапезников. Но если Хлеби смотрел с веселым любопытством, тетушка Анна с поощрением, а закоренелый холостяк Коперрульф с некоторой жалостью, то староста опять выглядел странно недовольным. Отметив это в памяти, парень легко вскочил, галантно подставил локоть девушке и с мыслью, что размяться никогда не помешает, поспешил с ней за здание поселковой управы. Там на большом внутреннем дворе уже настраивали свои музыкальные инструменты члены внушительного сборного оркестра. И лишь только пары замерли на площади, грянула слаженная музыка, и пары понеслись в разудалом танце.

Во всем королевстве Энормия на подобных праздниках всегда танцевали одно и то же. Особенно в самом начале. Партнеры кружили своих партнерш, одновременно двигаясь по большому кругу. Причем делалось это в быстром темпе, и чем большую скорость развивали танцоры, тем большим умением это считалось. При этом главным было не столкнуться встречным курсом с другой парой.

Немного запутавшись вначале, Кремон все-таки уловил ритм, нащупал амплитуду движения и девичью талию и закружил свою партнершу в бешеном вихре. Вот только очень часто наталкивался на другие пары. Поначалу он списывал это на свою неуклюжесть и потерянные навыки, но постепенно заметил, что его с Лирной постоянно блокируют одни и те же пары. А парни, ведущие своих девушек, так и буравили его тяжелыми и злобными взглядами. А уж Лирна недоброжелательность поселковых хулиганов заметила сразу. Но, упрямо сжав губы, старалась делать вид, что столкновения — вполне безобидное дело.

Но молодой Эль-Митолан так не считал. Тем более что удары становились все более ощутимыми и болезненными. Пару раз ему удалось весьма ловко увернуться от несущихся на них танцоров, но в конце танца сразу пять пар их просто-напросто прижали в углу. Удивленный подобной наглостью, а самое главное, бесстрашием парней, Кремон остановился и спросил:

— Вы чего, ребята, ослепли?

В то же мгновение все девушки скользнули за спины парней, и они как бы остались на уединенном пятачке. Лишь Лирна стояла рядом, высокомерно задирала подбородок и выставляла вперед свою весьма внушительную грудь. Музыканты на какой-то момент стихли, и один из парней с россыпью веснушек на лице ответил:

— Тоже мне, солнце нашлось!

Похоже, из всей компании он был самым отчаянным, хоть и не самым крупным. Тем не менее и его голос немного дрожал от тщательно скрываемого страха. Ведь не каждый день приходится нарываться на грубость с волшебниками. Видать, повод был солидный, и Кремон уже стал догадываться о его причине. Поэтому спросил со всепрощающей и снисходительной улыбкой:

— Вам что, партнерш для танца не хватило?

— Нам-то хватило! — с отчаянием смертника рыкнул веснушчатый. — А вот кое-кому хотелось бы с тобой пообщаться чисто по-мужски.

— Ладно! Когда у меня будет желание, я вам свистну! — еще раз ухмыльнулся молодой Эль-Митолан. — А теперь раздайтесь в стороны: музыка началась.

— Боишься? — дорогу ему резко заступил самый рослый из компании.

— Кого?! Тебя, что ли?

— Не меня! Если ты мужчина, то пройди туда! — Здоровяк кивнул головой на приоткрытые ворота огромного сарая, принадлежащего скорей всего управе.

— Даже интересно стало: кто тут такой отчаянный воду мутит!

С этими словами Кремон решительно двинулся к сараю. А веснушчатый попытался остановить девушку:

— Подожди здесь!

Но та так резко ударила его костяшками пальцев по вытянутой руке, что парень ойкнул и отпрянул в сторону. Лирна же опередила ехидно улыбающегося Эль-Митолана и первой проскользнула в сарай.

— Ах, вот кто здесь! — воскликнула она. — А ято думаю, куда ты подевался? Не захотел танцевать со мной второй танец?

В центре открытого пространства стоял нахмуренный и грозный, как скала, первый помощник старосты Бабу. Увидеть девушку он не ожидал и ответил с явным раздражением:

— Я хотел танцевать с тобой первый танец!

— Если хотел, то почему не пригласил? — продолжила Лирна с менторскими интонациями и уперлась кулачками в свои прелестные бока. — И если меня пригласили раньше, почему я должна отказываться?

Стало сразу понятно, почему приятели молодого гиганта так отчаянно пошли на конфронтацию. Видать, были лучшими друзьями обиженного Бабу. Да еще и красавица явно не спешила потушить разгорающийся костер ревности. Даже не вспомнила, что сама напросилась на первый танец. А ухажер об этом и не догадывался, поэтому разозлился еще больше:

— Я с самого утра не смог к тебе приехать…

— …И тут не спешил ко мне подойти!

— Не хотел мешать твоим развлечениям!..

— Все равно — помешал! Но если хочешь со мной поговорить, еще не поздно!

И рассерженная девушка, покачивая бедрами, стремительно вышла из сарая. Показалось, что Бабу готов броситься за ней со скоростью звука, но теперь он уже не хотел терять свое лицо на виду у друзей. Да и молодому волшебнику следовало указать правильное место. Поэтому он резко предложил:

— Выходи на бой!

— Шутишь? — удивился Кремон.

— Нисколько! Только если ты не побоишься драться честно, без всяких своих колдовских штучек.

— Да я и без них с тобой справлюсь!

— Ребята, слышали? Тогда повесьте платок!

Бабу явно решил перестраховаться на случай, если Эль-Митолан все-таки применит нечто из своего боевого арсенала, что не подвластно простому смертному. Поэтому и приготовил простое средство, весьма распространенное в королевстве и продаваемое чуть ли не в каждой аптеке. Большой белый платок до половины на каждой из треугольных сторон окрашивался в желтый цвет, если в радиусе десяти метров от него применялась любая магия. Платок был одноразовым средством и применялся в самых различных сферах жизни населения.

Сейчас же он должен был послужить лакмусом честной схватки. Один из парней подвесил платок на свисающую с потолка веревку, и вся компания дружно ретировалась за дверь. Пусть уж предполагаемые соперники разбираются между собой сами. И то верно: в скандале участвует хоть и молодой, но все-таки Эль-Митолан! А вызвавший его на дуэль парень еще моложе, но тоже ведь не последний человек в поселке, должность занимает большую. Но вот подраться, к сожалению, тоже любит… Судя по тому, как бросился на своего соперника без раздумий и разведки, с полной уверенностью в мощи своих бугрящихся мускулов. Только вот Кремон в физическом плане тоже был превосходным бойцом. Да и годы, проведенные в столичных тренировочных залах боевых искусств, давали неоспоримое преимущество перед любым соперником. А то и двумя такими, как этот сельский увалень.

Однако увалень не собирался становиться мальчиком для битья. Перед самым столкновением с соперником, который уже подумывал присесть и перебросить нападающего через себя, Бабу бросил всю массу своего тела поперек и вниз. И оба бойца покатились по земле. Кремон крутнулся всем корпусом, вырываясь из удушающего захвата, и уже почти поднялся на ноги, когда мощнейший удар локтем в лицо приподнял его в воздух и отбросил на добрых три метра. Давно ему так не доставалось! Еще в полете он почувствовал, что его глаз так и сыплет вокруг искрами и чуть ли не горящими угольками.

Но сгруппировался Кремон еще до падения. Сделал кувырок назад, вскочил на ноги и встретил спешащего к нему Бабу четким хуком справа, что сразу решило исход поединка. Оглушенный помощник старосты еще пронесся по инерции несколько метров, по дуге забирая влево, и со всего маху хлопнулся плашмя о бревенчатую стену сарая. Все строение даже вздрогнуло от этого. А нокаутированный ударом и столкновением со стеной парень рухнул на спину, как подрубленная вековая сосна. Ровно и красиво. Подняв при этом еще и облачко пыли.

В тот же момент в сарай ворвалась рассерженная Лирна. Видимо, даже пятерка парней не смогла ее удержать. Девушка явно собралась поскандалить, но, заметив бесчувственное тело, запнулась на полуслове и бросилась к парню, упала рядом на колени и стала дрожащими пальцами ощупывать его покрасневшее от ударов лицо:

— Бабу! Милый! Что с тобой?

В ее голосе было столько переживания, что любому стало бы ясно, кого она предпочитает в своей будущей супружеской жизни. Кремон хоть и не рассчитывал на близость с девушкой, почувствовал странное облегчение в душе. Ему совсем не хотелось ни обижать давно влюбленного в Лирну парня, ни вступать в конфронтацию с большинством жителей поселка. Ведь не секрет, как в подобном случае начинаются относиться к чужакам. Будь ты хоть трижды Эль-Митоланом.

То, что его любят, понял и пострадавший. Видимо, за секунду до произнесенных девушкой слов он пришел в сознание и прекрасно все услышал. Какое-то время Бабу еще пытался притворяться отключенным от действительности, но очередные восклицания красавицы вызвали у него непроизвольную, широкую и счастливую улыбку, и он широко открыл глаза со словами:

— Я тебя тоже люблю!

Лирна постаралась тут же напустить на себя сердитый вид. Сразу пресекла попытки парня схватить ее за руки, вскочила на ноги и с явной неохотой покинула сарай.

Кремон подошел к поверженному противнику и подал руку:

— Вставай! Или устал от любовных переживаний?

Бабу несколько секунд смотрел на Эль-Митолана с подозрением и ревностью, но, видя его доброжелательную улыбку, принял помощь и встал. Кремон все-таки решил поставить вопрос ребром:

— А ко мне ты чего решил Лирну приревновать?

— Зачем ты ее приглашал на танец? — опять нахмурился помощник старосты.

— Она сама мне еще утром предложила первый танец. Ято ведь ваших традиций не знаю — обидеть отказом тоже не решился.

— И во время спуска на аттракционе ты ее за руку держал! — продолжал вспоминать обиды Бабу.

— Ха! Да ты знаешь, как там страшно? Вот попробуй, а потом говори! Увидел, что Лирна от страха сознание теряет, ну и успокоил дружеским похлопыванием по руке.

— Дружеским?

— Слушай, Бабу! Поверь мне, твою девушку отбивать я не собирался. А если уж ты так за ней бегаешь, почему с самого утра одну оставил? Она ведь вполне имела право развлекаться, как ей заблагорассудится.

— Да я это… — Помощник старосты немного замялся, но потом все же договорил: — В соседний поселок ездил. К ювелиру. Колечко заказанное забирал. Хотел Лирне сегодня подарить как предложение руки и сердца. Вот оно…

С этими словами Бабу достал из кармана какую-то раздавленную коробочку и с судорожным всхлипом замер от ужаса:

— Пполомал?!

Кремон деловито разобрал обломки деревянной шкатулки и извлек на свет весьма красивое золотое колечко с аметистом.

— Прелесть! — одобрил он украшение. — И ничего оно не поломалось! А шкатулка — ерунда! Ведь кольцо надо на пальце носить.

— Ты думаешь?

— Уверен! И чего ты стоишь? Догоняй Лирну и сразу повинись, мол, опоздал из-за дальней дороги. Вот тебе подарок! Давай поженимся.

— Ха! Со стороны всегда кажется проще…

— Или ты трусишь? Как со мной драться — так герой, а как в любви признаться — так коленки трясутся?

— Сравнил! Но… догонять надо. Ты это, на меня не серчай. За глаз подбитый…

— Ерунда, на мне быстро заживает. А вот твое личико…

Бабу тяжело вздохнул и пощупал опухающую скулу, затем лоб и очень осторожно — нос. Пояснил:

— Он у меня и так картошкой.

— Неважно! Лирна тебя все равно любит. Только поторопись, пока ее кто-нибудь другой на танец не пригласил!

— Пусть только попробуют! — Но после собственной угрозы Бабу первым же и засмеялся. — Хотя… Ладно. Бегу!

И он вразвалочку устремился к выходу из сарая.

Минут десять Кремон тщательно очищал свою одежду и приводил внешний вид в порядок. Зеркала в помещении не было, так что осмотреть себя со стороны не получалось. Но и без этого чувствовалось, что кожа вокруг левого глаза распухла и неприятное жжение там усиливается. Но ведь и раньше в подобных случаях парень не обращал внимания на такие «мелочи» жизни. Благодаря своему уникальному свойству организм все ранения затягивал за один, максимум два дня. И если бы не вновь заходить в кутерьму праздника…

К счастью, на поселок уже стали опускаться сумерки, а большие шары со светящимся газом, установленные вразброс по всей площади, еще только-только начинали разогреваться. Поэтому Кремон с уверенным видом пересек двор, уже совершенно заполненный веселящейся молодежью, и вернулся за гостевой стол с таким видом, словно никуда и не отлучался. И продолжил насыщаться разносолами.

Спорщики на хозяйственные темы, казалось, не заметили его прихода. Но староста так и не отводил прищуренного взгляда от молодого Эль-Митолана. А когда наконец рассмотрел разливающийся у того под глазом фиолетовый синяк, довольно заулыбался и не сдержал ехидный вопрос:

— Понравились вам наши танцы?

Кремон тоже не сдержал довольную ухмылку: стоит старосте полюбоваться на своего помощника, ехидство у него сразу пропадет. Видимо, старикан потому и посматривал на Лирну с осуждением, что уже давно считал девушку своей будущей родственницей. И вместо ответа Кремон спросил сам:

— А Бабу вам случайно не родственником приходится?

— Ну да. Внук он мне.

— Не помешает поселку подобная семейственность в управе?

— Почему же… — Похоже, Берки все-таки растерялся и повернулся за поддержкой к протектору. — Его кандидатуру сам господин Эль-Митолан предложил.

— А! Ну, если так… — Кремон налил себе очередную порцию местной водки. — Тогда давайте выпьем за процветание Агвана!

Его нестройно поддержали, а Хлеби стал пристальней рассматривать своего ученика и тоже обратил внимание на бойцовское «украшение». Не догадываясь, что произошло, он вопросительно взглянул на старосту:

— Я что-то Бабу и не видел на празднике?

Но вместо седого Берки ответил молодой Эль-Митолан:

— А он жениться собрался. Вот только сомневался: как это лучше сделать. Совета у меня спрашивал…

— И что?

— Почему же не помочь хорошему парню? От всей души поговорили, направил я его, — при этих словах Кремон многозначительно посмотрел на старосту, — на путь истинный. Вот он и пошел дарить Лирне колечко и делать предложение.

— Значит, они с Лирной… — Лицо Хлеби разгладилось от понимания ситуации. — Я и не знал! Не слишком ли рано?

Берки пожал плечами:

— А разве нас будут спрашивать? Мы в их годы уже имели по двое-трое детей. Или это может помешать?

О чем он спрашивал, никто так и не понял. Тем более что и протектор ответил весьма расплывчато:

— Поживем — увидим.

В замок вернулись уж поздней ночью. Довольные, сытые и расслабленные. Даже домоправительница охала и придерживала руками отягощенный чрезмерным питанием живот. Лишь при ярком свете гостиной она рассмотрела синяк у Кремона и удивленно воскликнула:

— Ой! Что это?

— Надо же! — запричитал и Хлеби. — И неприятно, и вид портит… Где-то у меня была мазь: подобные гематомы за пять минут выводит.

И столько в его голосе слышалось сочувствия и переживания, что Кремон купился и спросил с надеждой:

— Есть такая мазь?

— Конечно! Каждый волшебник должен иметь такое средство в запасе.

Парень уже собрался было просить чудодейственное средство, но взглянул на тетушку Анну и осекся. Та знала своего племянника просто отлично и сейчас смотрела на него с таким сарказмом, что стало понятно: не будет для ученика никаких быстро заживляющих лекарств. А Хлеби, так и не дождавшись просьбы, все-таки высказался:

— Но мазь мне надо экономить для более важных случаев! Заодно проверим регенерирующие свойства твоего организма. Ведь на этой неделе тебе предстоят очень тяжелые испытания, при которых и травмы получить можно, что весьма нежелательно: весь учебный график пойдет насмарку.

— Ха! — беззаботно отмахнулся Кремон. — У меня в детстве даже перелом за неделю сросся.

— Нельзя детство сравнивать с курсом молодого Эль-Митолана! — назидательно молвил Хлеби. — Это тебе не в песочнице играться. И с понедельника ты со мной согласишься.

Глава 13

Уроки выживания

Действительно, с понедельника возражать не было ни малейшего смысла. Да и желания. Да и времени. Потому как теперь молодого Эль-Митолана тренировали в боевом искусстве сразу два преподавателя.

К хозяину замка присоединился господин дворецкий. И они по очереди отходили в сторону лишь по своим якобы очень срочным делам, а на самом деле посидеть в прохладе салона, попить прохладительных напитков, а то и чуток подкрепиться. Да и понаблюдать в окошко внутренний двор, где Кремона учили отражать самые опасные и коварные удары меча, алебарды, топора, булавы, да и любого другого вида оружия. Если у молодого ученика что-либо не получалось, показывали ему ошибки в замедленных движениях. А затем часами наращивали темп порой одного и того же движения. При этом обучающий добивался от Кремона полного автоматизма в действиях, обращая внимание даже на такие мелочи, как движение ступни противника, отведенный локоть или смещение центра тяжести. Лишь только определенная часть тела начинала смещаться, готовя оружие для удара, Эль-Митолана заставляли в ту же тысячную долю секунды предпринимать контрмеры.

Затем во двор выходил отдохнувший напарник по наставничеству и продолжал занятия с новой силой.

Хорошо хоть Кремон и так к своему возрасту считался одним из лучших бойцов родного района в столице. Там его славно погоняли в свое время. Но больше всего помогало личное желание стать лучшим и непобедимым. Ведь предстояло сражаться с самой большой опасностью для человека — драконами. Поэтому в Агване Кремон показал все, на что был способен, и даже немножко больше. И был весьма удивлен, когда ему стали преподавать массу нового, до сих пор незнакомого мастерства. И нельзя было сказать однозначно: кто же более артистически справляется с любым видом оружия и ставит против него непревзойденную защиту. И протектор, и дворецкий по всем признакам сражались с одинаковым и воистину совершенным мастерством.

Не ожидавший такого высокого класса, в первую очередь от отставного капитана, Кремон во вторник все-таки нашел в себе силы поговорить на эту тему во время обеда, на который великодушный Хлеби отводил целый час и о чем скорей всего побеспокоилась тетушка Анна. Сам хозяин замка во вторник не обедал, и молодой Эль-Митолан приступил к прямым расспросам:

— Господин Коперрульф! Вы меня прямо-таки загоняли сегодня! А ведь дядя Кралси разрешал мне тренироваться среди королевских гвардейцев. И мне там не попалось ни одного бойца, мастерство которого сравнилось бы с вашим. А посему вполне справедливый вопрос: как произошло, что капитан, владеющий невероятно высоким искусством боя, оказался в отставке?

— Хм! Это очень длинная история… — со вздохом буркнул дворецкий.

— А я ведь только первое ем! Обед едва начался…

— Значит, ты будешь есть, а я голодать и рассказывать?

— Зачем волноваться по пустякам! — забегала вокруг мужчин всполошенная домоправительница. — Насыщайся спокойно! Вот и грибы твои любимые — целая ваза. Как тебе запах? А давай я сама расскажу твою историю? Не хуже, чем у тебя, получится.

Коперрульф блаженно заулыбался, учуяв запах жареных грибов, и милостиво согласился:

— Рассказывай! Раз господин Хлеби не запрещал…

— Мне кажется, там и нет ничего запретного. Да и не для всеобщей огласки разговор. Ты бери еще суп с фрикадельками! — Тетушка большим половником щедро навалила Кремону в тарелку добавки, чуть ли не сплошь состоящей из аккуратных шариков проваренного фарша. — Правда, вкусно? Не разговаривай во время еды! А по поводу нашего бравого военного, его история заслуживает подробного освещения.

Тетушка Анна уселась на свое место напротив мужчин и стала рассказывать:

— Когда племянничек уговорил меня сюда приехать, дворецкий уже вовсю здесь командовал, и мне даже пришлось с ним чуть ли не драться за свои права. Такой он шустрый стал и всюду распоряжаться хотел… Кому сказано: не разговаривать во время еды?.. А ведь за два года до меня он прибыл в поместье чуть ли не на костылях. Пострадал он на королевской службе. Будучи в то время в звании лейтенанта, попал в страшную потасовку на каком-то весьма секретном и опасном задании. Да так пострадал, что вынесли его товарищи только чудом из такого места, о котором он до сих пор и вспоминать не хочет. И наибольшую рану он получил в ногу, возле колена. Как с ним королевские Эль-Митоланы ни мучились, ничего сделать не удалось. Едва ли не беспомощным инвалидом сделался. Указом королевским ему присвоили капитанское звание да на пенсию и отправили. Любой мог бы доживать свой век безбедно, да не таков наш Ганби… Что? Первый раз его имя услышал?.. Не любит он его почему-то. Но иногда мы себе позволяем так к нему обращаться по-дружески.

Заметив на себе удивленный взгляд Кремона, Коперрульф разрешил:

— Ладно! Можешь и ты ко мне так обращаться. Только не при посторонних.

— А почему?

— Провинция Ошакли, откуда я родом, наводнена Коперрульфами. Но вот имя Ганби принадлежит лишь одному роду, о котором вспоминать мне сейчас не хочется. Может, когда-нибудь я тебе и поведаю страшную историю этого имени, но сейчас мы слушаем другой рассказ.

— Молча слушаете — и хорошо кушаете! — Домоправительница подала весьма внушительную пиалу: — Подливку бери к грибам. Ага! Вот, значит, наш Ганби и решил во что бы то ни стало свою ногу восстановить. И чуть ли не все королевство объехал в поисках хирурга, который бы взялся его на ноги поставить. Но никто за такую сложную операцию браться не рисковал. Лишь горько качали головами да ссылались на легенды о том, что лишь маленькие таги своими волшебными пальчиками могут творить подобные чудеса. Но ведь таги в Энормии не живут! Вот потому и отчаялся Коперрульф и запил горькую, проклиная свою судьбу и жизнь калеки горемычную. Сам он мне признавался, что в нетрезвом виде мысли ему в голову плохие приходили о ненужности существования и тому подобная чепуха. А тут как раз о нем узнал мой племянник. Его в то время королевским указом сюда отправили. И он усиленно искал такого профессионала, как наш отставной капитан. Встретились они, поговорили, Коперрульф посмеялся над таким предложением и… поехал сюда для осмотра. Здесь его усыпили одной ночью и провели обследование…

— В подвале? — не выдержал заинтригованный Кремон.

— Где же еще?! — фыркнула домоправительница. — Только там таинственные друзья с Хлеби и общаются. Наверняка они и коленку Коперрульфу осматривали. И сразу же пообещали, что проведут операцию по древним и таинственным методикам. Ко всему прочему племянник пригнал табун лошадей для селекции. А отставной капитан в лошадях души не чаял. Без всяких других условий Ганби на радостях согласился служить в поместье дворецким — хоть до конца жизни.

— И нисколечко не жалею! — Коперрульф откинулся на спинку стула и удовлетворенно погладил себя по животу. — Здесь просто здорово!

— Через месяц сделали операцию. Опять-таки — в подвале. А еще через два месяца главный маршал Агвана приступил к усиленным тренировкам. Насколько он восстановился — можешь судить сам.

— Да! Мне такого мастера еще видеть не доводилось! — признался Кремон. — Я хоть намного моложе, но тягаться в искусстве боя пока не могу.

— Это еще не все! — Анна с заговорщицким видом перешла на шепот: — Я подслушала их разговор утром, перед завтраком, пока ты бегал вокруг замка. — Она оглянулась на дворецкого, но тот явно не возражал против того, что домоправительница собиралась разгласить. И она продолжила: — Хлеби говорил, что нагружать тебя сразу полностью не следует. Достаточно и половинной нагрузки. И лишь к концу третьей недели они тебя возьмут в оборот полностью.

— Половина?! — расстроенный ученик повернулся к Коперрульфу, который довольно шевелил усищами: — Издеваться над маленьким решили?

— Зато быстрей вырастешь! — дворецкий налил себе огромную кружку кваса и стал пить, пряча за ней растерянный взгляд. Ведь нельзя сейчас хвалить ученика и рассказывать ему, что другие молодые Эль-Митоланы падают с ног лишь от одной десятой тех нагрузок, которые положено выдерживать к концу всего курса. Да и сам курс рассчитан месяца на четыре. Но гонять Кремона на таких низких оборотах — значило делать парню явные поблажки. Потому Хлеби решил форсировать занятия, будучи уверен в прекрасном состоянии ученика. Добавив:

— Скоро он нас обоих начнет побеждать. Что тогда делать станем? Глянь, как у него синяк зажил: один день, и даже следа не осталось. Мне кажется, он точно так же и свои мускулы регенерирует. И спит вроде несколько часов, а с утра из него дурная энергия так и выплескивается…

— Как же он так успевает? — поинтересовался тогда дворецкий у хозяина замка.

— Заметил, сколько он съедает? Мы бы вдвоем от его порции за неделю жиром заплыли, а он… Хм! Только стройнее и резвее становится.

Вот и сейчас Коперрульф с легкой завистью наблюдал, как молодые зубы Кремона перемалывали громадный кусок отборного вяленого мяса. Причем владелец этих зубов второй рукой одновременно накладывал себе в тарелку горку отбивных, делая это чисто автоматически и продолжая живо интересоваться историей местного маршала, вставлял новые вопросы, лишь только рот немного освобождался от пищи.

— Войны-то давно нет! Где же вас, мастера, так покалечило?

Какое-то время дворецкий сидел молча, очевидно погрузившись в неприятные воспоминания, а затем с сомнением покачал головой:

— Вряд ли ты поверишь…

— Вам? Уверен, вы врать не станете.

— Да? Ну ладно, тогда скажу. Выполнял я со своей группой по заданию пограничного ведомства разведывательный рейд в Гиблые Топи…

— Куда?! — Кремон даже жевать перестал от удивления, но высказать возникшие сомнения все-таки не решился.

— Вот видишь! И куда же делась твоя уверенность? — насмешливо пошевелил усами отставной капитан.

— Извините, я вам верю. Просто как-то такие рейды, даже с моими знаниями тех мест, кажутся чем-то нереальным.

— Для большинства обывателей — да. Нереальным. Но ято сам из тех мест. И легенд с детства наслышался множество. Да и лично беседовал с двумя промысловиками, которые оттуда живыми вернулись. Они в свое время мне таких ужасов понарассказывали… Брр! Мурашки по телу шли! И зарекались туда возвращаться даже под угрозой самой страшной казни. Но ведь вышли из Топей! Вырвались благодаря своему отменному воинскому мастерству, физической силе и врожденной сообразительности. Хотя и попутчиков всех потеряли. Сейчас эти промысловики стали одними из богатейших людей провинции Ошакли. Но никому не рассказывают, каким образом разбогатели. Да и про Гиблые Топи не вспоминают. А со мной делились опытом лишь по личному указу короля, в котором мне вменялось собрать группу удальцов и совершить разведывательный рейд по руслу реки Рашега. Ведь ее истоки где-то в Топях начинаются…

Кремон успел доесть порцию отбивных, пока решился нарушить затянувшееся молчание:

— Значит, вы зашли очень далеко?

— Если бы! Вначале все шло довольно неплохо. Потерь не было, и два Эль-Митолана из прикрытия вполне справлялись с отражением магических атак. А десяток бесподобных ребят под моим командованием успешно добивали кошмарные физические сущности. Но вот на второй день пути… Такое началось! А когда погибли четверо бойцов и опытнейший Эль-Митолан, я тут же дал команду уходить обратно. До сих пор не верю, что нам это удалось. Еще двоих потеряли. А остальным вовек благодарен, что сумели меня спасти. А тот волшебник, что остался в живых, тоже сильно пострадал… Как мне говорили, почти потерял свои способности к восприятию тайн мироздания.

— Ого!

— Меня к нему даже не пустили ни разу. Лечат его в госпитале Академии Высших Эль-Митоланов.

— С кем же вам пришлось сражаться?!

Глаза Коперрульфа превратились в две щелочки, а голос стал сухим и отрывистым:

— Лучше тебе про этих тварей даже не слышать. Может, когда-нибудь, под настроение, и поделюсь более подробными воспоминаниями. А сейчас — поел?

— Ээ… — Кремон растерянно стал шарить взглядом по столу, соображая, что бы еще ухватить вкусненького. Но строгая команда подняла его с места:

— Вставай! За мной! В зале уже наверняка установили «Истукон». Вот он тебя сейчас и погоняет! Слышал про такого?

— Не только слышал, но и пару раз в королевской казарме против него стоял.

— И как?

— Не хочу хвастаться, но все меня очень хвалили.

— Ха! Того «Истукона» я знаю. А вот твой учитель еще лучшего сконструировал. Посмотрим, как ты с ним справишься.

Действительно, глаза молодого Эль-Митолана расширились от удивления, когда он увидел кособокое полумеханическое чудовище. Возле него копошился кузнец со своими помощниками, заканчивая наладку. А рядом стоял хозяин замка, натянув на лицо маску полного равнодушия и скуки. Завидев ученика, он немного оживился и стал давать вводную:

— Твоя задача наносить удары как можно чаще сюда, сюда и в верхнюю часть! — При этих словах он рисовал краской на «Истуконе» области обязательной атаки. — Но не забывай: вот эта цепь, на уровне плеч, раскрывается с каждым вторым оборотом, чередуясь с аналогичной цепью на уровне колен. Не будешь подпрыгивать или пригибаться — останешься либо без ног, либо без головы. Эти два меча выскакивают в стороны, нанося рубящие и колющие удары. Пока — тоже в определенной последовательности. Кинжалы наносят в основном лишь колющие удары. Но их тут — четыре. Причем последний выскакивает сверху вниз и наискосок. Вот эта булава выносится вперед при вращении и запросто может сломать тебе ребра. Со временем мы установим на нее длинные шипы. Пока же она будет двигаться в самом медленном и редком из трех режимов. Этот топор описывает дугу во время отклонения «Истукона» в противоположную сторону. Некоторые навесные орудия будем добавлять по мере необходимости.

— Добавлять?! — не выдержал Кремон. — Да с этим монстром никто и так не справится!

— Уверен? Хм! — Хлеби сбросил с себя темный плащ, оставшись в легком тренировочном костюме. Выбрал у стойки два средних меча и провел с ними несколько серий разминочных упражнений. А затем встал на треугольник атаки возле «Истукона» и скомандовал кузнецу: — Включай!

В тот же момент искусственный тренажер вздрогнул и закрутился вокруг своей оси. Лезвия мечей и кинжалов замелькали с безжалостной и непоколебимой уверенностью. Цепи рассекали воздух с неприятным шелестом. И лишь топор выходил из своего желоба с омерзительным лязгом.

Казалось, что подойти к механическому страшилищу нет и малейшей возможности. Но Хлеби долго не примерялся, поднырнув под летящую в голову цепь, он отвел от себя удары меча и двух кинжалов и нанес три мастерских удара по отмеченным участкам. Через какую-то долю мгновения по тому месту, где он только что находился, ударили лезвия топора и второго меча. А Хлеби после этого так же молниеносно повторил атаку, но уже поменяв последовательность своих ударов по смертельным точкам предполагаемого противника, и опять отскочил от «Истукона» еще быстрей, чем атаковал. Затем неспешно вернулся к стойке с оружием и водрузил мечи на место.

У всех присутствующих на лицах читалось явное восхищение. Даже Коперрульф уважительно крутил головой. А хозяин замка скомандовал своему ученику:

— Выбирай оружие!

Когда тот, почесывая озадаченно бровь, направился к стойке, наставник незаметно смахнул со лба обильно выступивший пот. Это движение заметил лишь дворецкий, но после этого уже чуть ли не со страхом стал присматриваться к вращающемуся «Истукону». Ведь самому тоже придется демонстрировать подобную ловкость и умение. Чуть позже.

Молодой Эль-Митолан остановил свой выбор на длинном мече и еще одном — средней длины, полагая, что это поможет ему пробиться сквозь мелькание грозных лезвий тренажера. Затем также проделал большую серию разминочных упражнений, все время посматривая на вертящегося монстра и мысленно прокручивая в сознании предстоящие движения. Тяжелый обед мешал так основательно, что Кремон пожалел о своей ненасытности и пообещал себе в следующий раз хотя бы предварительно интересоваться намечаемыми тренировками.

Наконец он вполне разогрел мышцы и вышел в треугольник атаки. И только тогда окончательно понял, что легкость, с которой учитель нанес «смертельные ранения» «Истукону», была лишь кажущейся. При всей своей тренированности, ловкости и проворстве ему долго не удавалось прорваться сквозь мельтешение блестящих лезвий и гул шелестящих цепей. Но потом Кремон все-таки извернулся и достал длинным мечом обведенное краской место на корпусе тренажера. Ободренный первым успехом, он решил приложиться к механическому монстру сразу двумя мечами и пошел в атаку. И вдруг понял, что не успевает увернуться от рубящего наискосок меча. Пришлось подставлять свой, более короткий. Но отбить удар со всей необходимой силой не удалось, синхронность движений нарушилась, и уже от лязгнувшего топора пришлось отбиваться обоими мечами. Краем глаза Кремон еще успел засечь разворачивающуюся в ноги цепь и подпрыгнуть. Но в тот же момент мощнейший удар булавой по руке чуть выше локтя отбросил Кремона метра на три. Мечи он при этом не выронил и даже моментально вскочил на ноги, но вот правая рука фактически перестала повиноваться. А уже готовый вырваться крик боли, рванувшей все тело до пяток, удалось сдержать лишь сжатыми до предела зубами.

— Для начала — неплохо! — коротко резюмировал хозяин замка, надевая плащ, и повернулся к Коперрульфу: — Но ведь парень совершенно беспомощен! И какие главные ошибки он совершил?

— Вначале — неправильно выбрал оружие! — опытный воин прекрасно видел все упущения молодого ученика. — Легкими мечами, может, и проще уколоть противника, но ведь и отразить тяжелый удар почти невозможно. Поэтому он и замешкался с отходом. А уж забыть про булаву и не увидеть такого медленного и громоздкого оружия…

— Конечно! — поддакнул Хлеби. — Хорошо хоть на ней пока шипов нет. Но ведь на то мы здесь и тренируемся, чтобы господин Кремон действительно чему-то научился! А при таком учителе, как вы, он справится с «Истуконом» непременно. Продолжайте занятия! Я вас сменю чуть позже.

— Понял! — ответил Коперрульф уже в спину уходящего хозяина замка и повернулся к Кремону: — Ну что! Рука не сломана?

— Да нет вроде, — молодой Эль-Митолан со страдальческим выражением крутил кистью. — Кости целы…

— Вот и отлично! Тогда — продолжим!

И адская тренировка возобновилась.

К вечеру Кремон уже ненавидел бесчувственного «Истукона» и готов был разгрызть его зубами. А когда пришедший на очередную смену Хлеби задумчиво проговорил: «Что-то ты сегодня слабо выглядишь. Давай-ка еще пару часиков подвергнем штурму это безмозглое сооружение. Отрабатывать ловкость гораздо полезнее, чем дрыхнуть на мягкой постели…» — молодой ученик стал проникаться ненавистью и к своим наставникам. И в голову закралась твердая уверенность: над ним просто издеваются! С таким монстром явно надо учиться сражаться постепенно, долгие недели. А его хотят заставить в первый же день показать немыслимое боевое искусство. Как в этом случае называть своих учителей? Правильно: как минимум такими же бездушными «истуконами»!

Вот только вслух подобные мысли не выскажешь. Приходится прятать накапливающуюся обиду и… продолжать тренировку, сжав зубы, смахивая пот, застилающий глаза, и не обращая внимания на многочисленные раны, покрывающие тело все более витиеватым узором.

Поздней ночью даже Хлеби обратил внимание — а может, только сделал вид, что обратил, — на чрезмерное количество ранений. Все они были не опасны, но весьма болезненны, а два изрядно кровоточили: колющие удары «Истукона» оказались самыми неприятными. И Эль-Митолан прекратил тренировку. Но не обучение!

— А сейчас мы будем учиться передавать друг другу свою магическую силу. Моей ты все равно пока воспользоваться не сможешь — и со своей-то не знаешь, как обращаться! А вот твоя сила мне может пригодиться. Итак, начнем!

После подробных инструкций пошатывающийся от усталости Кремон вложил свою ладонь в руку учителя и в тот же миг рухнул на пол тренировочного зала.

— Надо же! — зафыркал от возмущения раздосадованный наставник. — Я ведь тебе пояснил, как сделать так, чтобы передать мне лишь магическую силу! А не физическую в придачу. Вставай!

Он наклонился и приложил руку к голове ученика. От вернувшейся в его тело силы Кремон встрепенулся и неловко вскочил на ноги, при этом растерянно моргая:

— Я потерял сознание?!

— А как ты думаешь? Если будешь и дальше слушать так же невнимательно, тебе грозит терять сознание постоянно. Повторяю еще раз! Значит, концентрируешься…

Во второй раз получилось намного лучше: молодой Эль-Митолан схватился за пирамиду с оружием, но на ногах устоял.

— О! Теперь то, что надо! — оживился Хлеби. — Главное, что меня интересует: силы у тебя остались… дойти до кровати?

— Остались…

— Прекрасно! Тогда иди, отдохни… пару часиков. На рассвете тебя Коперрульф выведет на разминку. А потом займемся более подробно и тщательно процессом передачи магической энергии, совмещая это с необходимыми физическими нагрузками. Возможно, и с «Истуконом» сделаем перерыв. Я тут одно добавление к нему придумал, и завтра кузнец еще чуток поработает.

Кремон с трудом открыл все более тяжелеющие веки и попытался пошутить:

— Неужели?! Как жаль… Тогда, может, я еще сегодня с часик на нем потренируюсь?

Похоже, что наставник юмора не оценил, так как почему-то рассердился и скомандовал:

— Сказано спать — значит, спать!

И, схватив свой плащ, поспешил в подземную лабораторию. Ему прямо-таки не терпелось использовать полученную мощь другого мага для одного весьма сложного эксперимента, который он задумал провести уже давно. А ведь время, уходящее на пустую болтовню, постепенно, но верно распыляло полученную силу в пространстве. И что самое обидное, бесполезно! А этот мальчишка еще на шутки находит силы! Нет! Надо было его без сознания оставить: пусть бы здесь и спал в свое удовольствие.

Глава 14

Утренние пробежки

Коперрульф поднял Кремона еще до рассвета, в чернильной темноте ночи. То ли у него была бессонница, то ли его кто потревожил слишком рано. Судя по недовольно топорщащимся усам — скорей всего последнее. И нетрудно было догадаться, кто именно осмелился прервать вполне здоровый раньше сон отставного капитана.

— Пошевеливайтесь, господин Кремон!

— Да я уже и так готов…

— Надеть на себя подкольчужную рубаху. И все остальное — соответственно! Сегодня разминка будет производиться с полной боевой выкладкой.

Парень незаметно вздохнул, но быстро надел все требуемое и стал нагружать себя оружием, возмущаясь молчанием отставного капитана. А тот лишь одобрительно кивал головой при каждом новом кинжале, мече или другом оружии, которое ученик поспешно прикреплял к поясу и специальными карабинами и ремнями по всему телу. Подобные тренировки уже проводились несколько раз, но сегодня маршал превзошел все мыслимые нагрузки. Лишь когда Кремон прикрепил на левую руку средний щит и со злым блеском в глазах потянулся за огромной алебардой, послышалась короткая команда:

— Хватит!

А ведь ученик уже был изрядно мокрый от разогревшегося тела.

— За мной!

Коперрульф бежал налегке, посмеиваясь над загруженным, словно гужевой похас, учеником, и давал по ходу пробежки «ценные» указания:

— Бежим к роще!..

— Булаву подтяни чуть выше! Ведь бедро такой массаж долго не вынесет…

— Щит сдвинь к самому локтю — не так будет перевешивать…

— И шлем почему болтается? Ведь с головой потеряешь!..

— Сколько раз напоминать о дыхании?..

На последнее замечание Кремон попытался ответить:

— Так ведь ремешок шлема дышать мешает.

— Натягивай ремешок опущенной вниз челюстью, но рот не открывай! Носом, носом дыши! Лучше уж задыхаться, чем пучок стрел в голову получить… И быстрей, быстрей двигайся! Мы ведь не на прогулке!..

Парень совсем по-волчьи оглянулся на картинно бегущего дворецкого, но скорости прибавил, про себя задумав хоть на короткое время избавиться от раздражающих нотаций. Для этого он, постепенно ускоряясь, добежал до конца рощи, что, в общем-то, осталось незамеченным. Но вот когда они стали возвращаться по большой дуге через поле, разделяющее рощу и поселок, стал довольно резко прибавлять в скорости. Коперрульф только одобрил такую прыть восклицанием:

— Вот это — дело!

Но уже через двадцать метров заметил, что интервал между ним и учеником неуклонно увеличивается. Вначале мастер попытался ускориться, но Кремон продолжал увеличивать отрыв. И Коперрульф почувствовал, что если еще приложит силы для ускорения, то упадет на середине дистанции. Панически оглянувшись, он стал прикидывать: не побежать ли обратной дорогой? Ведь так было намного ближе возвратиться к замку. Или, может, срезать напрямик, через поле? Но ведь там оросительные каналы, и в темноте обязательно свалишься в один из них. А может, окликнуть ученика и заставить делать упражнения на месте? Но, посмотрев в предрассветную мглу, дворецкий различил далеко впереди лишь смутно угадываемую тень.

— Вот ведь…! — крепкое словцо вылетело из запыхавшихся уст расстроенного наставника. — Как он меня уделал! Неужели и до замка так доскачет? Похас с…ами!

Кремон же несся вперед, словно вихрь. В веселой эйфории он почти не чувствовал тяжести облачения и не отдавал себе отчета в том, что в ботинках уже хлюпает пот, обильно стекающий со всего тела.

«Вот теперь пусть командует, ха-ха, сам собою! — с детской мстительностью думал парень. — А если даже на него болары нападут, то пусть кричит и зовет на помощь. Вообще-то… Вряд ли он позовет. Скорей сам им все корни выдернет и оперение поломает. А вот я продолжу тренировку без его нудных указаний!»

Добежав до замка, Кремон на той же скорости пронесся по внутреннему двору и сразу пошел на второй круг. Обычно его прогоняли по маршруту три раза, так что вряд ли сегодня сделают исключение. Правда, выбежав на дорогу, парень все же сбавил темп, хотя и продолжал время от времени оглядываться: а вдруг разозленный наставник догонит не в меру ретивого ученика?

Но Коперрульф уже и не помышлял о подобном. Лишь только он вбежал во двор, сразу же устремился к конюшне, но был остановлен раздавшимся из темноты смешком:

— Веселый у вас сегодня марш-бросок!

— Мда! Веселей некуда! — дворецкий от досады даже головой покрутил. — Совершенно представить себе такого не мог! Старею, наверное…

— Ладно, Ганби! Не прибедняйся: все равно твоей отставки не приму.

— Так ведь мальчишка совсем, а так легко от меня оторвался!

— Мальчишка?! — хмыкнул Хлеби. — А ведь и я от тебя точно так же убежать смогу.

— Хм! Ну, тогда мне остается только завидовать любому Эль-Митолану! — признался отставной капитан.

— Да нет, таких, как мы, мало. Только вот я бы всю броню и вооружение левитацией поддерживал. А этот молодой…

— Похас с…ами! — подсказал улыбнувшись Коперрульф.

— Ха! Ну да! Этот молодой жеребец все на своей силушке выносит. И даже не умеет ею как следует распоряжаться.

— Если он сейчас не умеет, то что будет, когда он научится?

— И мне это весьма интересно! — Хлеби дружески похлопал дворецкого по плечу. — Ладно, пойду, посплю пару часиков. А то увлекся наблюдением за вами. Продолжай его гонять с применением всей своей выдумки.

— Постараюсь! — многозначительно ответил Коперрульф.

Через какое-то время во двор, стараясь не лязгать своим оружием, вбежал Кремон. Внимательно осматриваясь на ходу, он победно улыбался и чуть ли не хмыкал от удовольствия. Или отставной капитан тщетно пытается его догнать, или понял свою ненужность на данном этапе обучения и отправился отдыхать. С этими блаженными размышлениями парень ленивой трусцой обогнул замок и отпрянул от раздавшегося крика:

— Быстрей! Почему ползешь, как улитка?!

А вслед за этим разнеслось довольное ржание Полночи, которая в любое время суток любила прогуляться по окрестностям вместе со своим седоком. Восседавший в седле Коперрульф направил лошадь вплотную за скрипящим зубами учеником и принялся воплощать обещанную хозяину замка выдумку.

— Теперь немного смещаем нагрузки: правым боком вперед. Отлично! Галопируешь лучше моей Полночи…

— Теперь левым!..

— Перекинь щит на другую руку…

— Приготовь топор к бою!..

— Лишь только вбегаем в рощу, отрабатываешь удары на деревьях по команде «Руби!». Но первым делом ударяешь в дерево щитом, как бы отражая атаку противника.

— Руби!.. Руби!.. Руби!..

— А вот падать не надо! Разве что, уходя с линии обстрела из арбалетов…

— И тише, тише старайся двигаться! И так весь поселок наверняка разбудили…

Молодой Эль-Митолан к концу круга чуть ли не падал на заплетающихся ногах и двигался, словно сомнамбула. Но услышанное во дворе заставило его подпрыгнуть от неожиданности:

— Давно пора нам продлить время тренировок. Да и сил осталось порядочно. Вперед! На четвертый круг! Побежали!..

С фатальностью обреченного Кремон выполнил команду, продумывая в голове сладостные планы мести жестоким наставникам.

«Побежали?! Кто-то себе едет, а вот я бегу. И силы у меня в отличие от „бодрого“ наездника совсем кончились. Поносом его, что ли, наградить? Хм! Хлеби сразу догадается… А может, Полночь пусть помучается? Да нет, жалко лошадку: она-то в чем провинилась? Ох! Сейчас грохнусь и не встану! Что тогда этот маршал делать будет?.. Мда! Вполне вероятно, что просто так и бросит на дороге… Может, мне сил хватит хоть до рощи добежать?»

Хватило, как ни странно. И не только до рощи, но и до замка. А вот там вообще случилась неожиданная для всех трансформация. Лишь только Коперрульф дал команду: «До завтрака свободен!» — как усталость словно рукой сняло. Почти неосознанно Кремон издал свой фирменный свист и стал сбрасывать опостылевшее железо. А когда через две минуты из конюшни вынесся оседланный Торнадо, парень уже бежал ему навстречу. Конь без всякой команды заложил широкую дугу, лишь чуть сбавив скорость, поравнявшись с хозяином, а Кремон показал чудеса джигитовки: ухватился за луку седла, несколько раз сильно оттолкнулся ногами от земли и, словно коршун, взлетел на вороного. Миг — и конь с наездником скрылись в рассветных сумерках.

— Да-а, — Коперрульф прикрыл отвисшую челюсть и за неимением других собеседников обратился к Полночи: — Ты видела? Чудеса! Мне показалось, что он здесь свалится, да так и заснет на земле до завтрака. И когда это они успели такие трюки отработать? Может, и мы потренируемся на досуге вытворять нечто подобное?

Лошадь укоризненно скосила один глаз на своего хозяина и возмущенно всхрапнула, как бы говоря: «За кого ты меня принимаешь?!»

Глава 15

Боевое крещение

Чуть ли не час доставшегося ему неожиданно отдыха Кремон использовал с максимальной пользой. Промчавшись несколько километров вдоль озера на запад, он неожиданно решил искупаться и резко осадил вороного. Быстро расседлал, сам разделся догола и осторожно стал заходить в весьма холодную воду. Дно под ногами было каменистое и резко уходило на глубину. Когда будоражащая свежесть стала доставать выше колен, Кремон с рычанием бросился в воду головой и бешено заработал руками и ногами. Вынырнув на поверхность, поплыл с наибольшей для него скоростью, делая бешеные гребки и вскрикивая от удовольствия. Оглянувшись на берег, парень увидел, что взволнованное животное мечется вдоль кромки воды, не понимая, видимо, что произошло с хозяином и стоит ли ему помогать. Через минуты две Торнадо все-таки решил присоединиться к купанию. Но нашел вход в воду с более пологим дном, чуть в стороне. И уже оттуда с игривым ржанием устремился вдогонку за человеком.

Кремон попытался и тут оторваться от преследования, но расстояние стало неуклонно сокращаться. Торнадо оказался непревзойденным пловцом и через короткое время уже насмешливо пофыркивал рядом с хозяином.

— Молодец! Если бы ты и меня научил так быстро плавать. Ну, раз догнал… Тогда плывем к берегу!

Придерживаясь за конскую гриву, Кремон поплыл обратно. Вернее, даже не поплыл, а лишь старался удержать разворачивающееся тело чуть разведенными ногами и подгребая второй рукой. Вороной сам, словно не замечая, буксировал хозяина за собой. Вот только пока добрались до берега, Кремон стал замерзать без интенсивных движений, и, выскочив на сушу, пришлось согреваться разминочными движениями и бегать за пытающимся увернуться от него конем.

Самым неприятным после купания оказалось надеть на себя не совсем свежую одежду. После выматывающей тренировки к ней даже не хотелось прикасаться. Кремон записал в своей памяти, как на будущее не повторить подобной ошибки, а пока постарался хоть как-то исправить положение. Для этого он резкими движениями прополоскал одежду в воде несколько минут, затем выкрутил до треска рвущихся волокон и напялил на чистое после купания тело. А чтобы влажная ткань не холодила кожу при встречном ветре, оседлал коня, но не сел на него, а побежал рядом, с удовлетворением замечая, как от разгоряченного тела ткань одежды окутывается паром. Торнадо бежал ровно, лишь иногда резко шарахаясь в сторону, смешно взбрыкивая и носясь по зеленеющим склонам холмов. Но каждый раз возвращался и тыкался мордой в плечо хозяина, как бы спрашивая разрешения шалить и дальше в том же духе. Кремон ласково хлопал вороного по шее, кричал что-то поощрительное, и конь вновь метался по сторонам, наслаждаясь предоставленной свободой.

Лишь на виду замка молодой Эль-Митолан лихо вскочил в седло и заставил Торнадо прогалопировать оставшееся расстояние. В конюшне он сказал подскочившему конюху:

— Дани! Обязательно приготовь для меня сумку с одеждой и запасной обувью и приторочь к седлу. Пусть всегда будет готова. — Немного подумав, добавил: — И меч средний в чехле тоже всегда к сбруе крепи. Я его под навесом во дворе сейчас оставлю.

— Хорошо, господин. Тотчас сделаю!

Кремон же попрощался с Торнадо и заторопился на завтрак, на ходу подбирая сброшенные под стеной впопыхах оружие и доспехи. Относиться к боевому облачению с особой бережностью его приучил еще дядя Кралси, так что здешние наставники еще ни разу не имели повода укорить ученика в оставленном надолго мече или в плохо начищенных доспехах.

Хотя одежда уже почти высохла, Кремон переоделся в чистое и успел к столу как раз в тот момент, когда хозяин замка тянулся рукой за первым кусочком поджаренного хлеба. Дворецкий, видимо, был более голодным, так как уже сидел с набитым ртом и с равномерностью мельницы пережевывал первую порцию завтрака.

— А мы думали, что ты будешь гулять вместо завтрака! — после взаимных приветствий и пожеланий приятного аппетита пошутил Хлеби.

— Для полного счастья мне осталось только на диету сесть! — в тон ему ответил Кремон, чем вызвал за столом у всех разную реакцию.

Наставник присмотрелся к заживающему порезу на его подбородке:

— А остальные раны, которые тебе «Истукон» наделал?

— В таком же состоянии. Думаю, завтра от них следа не останется.

— Хорошая прогулка лишь, наоборот, аппетит прибавляет. — Коперрульф сооружал себе, как всегда, гигантский бутерброд, тем самым напоминая всем, что и он с самого утра потратил массу энергии. — И куда ты ездил на Торнадо?

— Купались. Не доезжая первого маяка.

— Да? И как водичка?

— Бодрит!

Только тетушка Анна не разделяла общего настроения и грустно покачивала головой. Наконец и она высказалась:

— За последние два дня ты явно похудел.

— Ммм? — удивленно промычал Кремон с уже набитым ртом.

— Может, хочешь заказать что-нибудь особенное? Мы можем приготовить что угодно. Что ты больше всего любил в детстве?

Запив соком проглоченную пищу, парень признался:

— Да я в детстве такой стол видел только по праздникам! А большинство ваших вкуснейших блюд мне и пробовать-то никогда не доводилось. Так что даже при всей своей фантазии и обжорстве я не смог бы попросить чего-либо новенького. А по поводу похудения… — Он повернулся к хозяину замка и спросил: — Чем я буду заниматься после завтрака?

— Будем кататься на лодке по озеру. Так что можешь подкрепиться как следует. Гребля — это не бой с «Истуконом» или бег с полной выкладкой.

Ученик в ответ лишь покивал головой, с удвоенной энергией набросившись на ветчину с сыром, что сразу прибавило настроения и домоправительнице. И она попыталась ввести новое правило:

— Хорошо бы после каждого приема пищи часик отдыхать…

Хлеби от возмущения даже слов не смог найти, лишь разводил руками да фыркал. А вот дворецкий подошел к вопросу совсем с другой стороны:

— И почему же вы, госпожа Анна, никогда не отдыхаете? Ведь как раз у вас имеется такая возможность.

— В моем возрасте это вредно! — проворчала старушка.

— А в нашем возрасте тем более вредно много спать! Надо тренировать свое тело постоянно.

— Ладно, ладно! Тренируйтесь себе на здоровье! Меня это не касается. Гораздо важнее то, что люди уехали за товарами. И в Лиод, и в Пладу. Скоро я вам смогу приготовить действительно что-то новенькое.

— Еще бы! — Хлеби вскинул брови с явным осуждением. — Такого длинного списка я от тебя еще не получал ни разу.

— Зато теперь уж точно не останешься голодным! — ответила домоправительница, вставая и отправляясь в сторону кухни.

— Голодным?! — закричал ей вслед племянник. — Да у нас и так все кладовые завалены!

— Теперь нас больше, и запас никогда не повредит! — донеслось от двери, завершая маленький диспут и тем самым ставя точку на дальнейших возражениях со стороны хозяина замка. Тому только и осталось, что тяжело вздохнуть и произнести:

— Мда!

Завтрак немного затянулся из-за десерта, который любили все мужчины. Каждый из них съел по две порции творожного пудинга, разнообразя лакомство лишь определенным вареньем, джемом или сметаной. Только Кремон свои так никем и не сосчитанные порции не поливал сметаной по весьма прозаической причине: он ею просто запивал. Для него специально принесли полную кружку. Очень большую. И она была опустошена с таким удовольствием, что даже несколько насмешек в адрес молодого Эль-Митолана со стороны старших сотрапезников его не испортили.

Когда троица вышла во внутренний двор, Хлеби первым делом взглянул в сторону озера и с удовлетворением констатировал:

— Лодка нас ждет. Эх! Люблю по водной глади прокатиться!

— И я обожаю! — вырвалось у Кремона. — Мы раньше очень часто на прудах центрального парка в Пладе катались.

— Катались? — с каким-то ехидством спросил Коперрульф. — Ну-ну! Уж здесь ты накатаешься!

— Чего ты так? — Отеческая забота старшего Эль-Митолана показалась слишком наигранной. — Может, ему еще и понравится… грести?

Из чего парень сообразил, что на его долю в прогулке будет приходиться мускульная поддержка движения. А кататься будет лишь протектор Агвана. Который сразу и обозначил границы очередной физической разминки, обращаясь к дворецкому:

— Мы — до самого обеда. А ты чем займешься?

— Сейчас в поселок проедусь. Там кобылка у одного селянина должна ожеребиться: гляну на всякий случай. Потом буду нашим молодняком заниматься.

— Добро! Ну что, ученик? Что-то ты сонный слишком… Давай-ка разминку устроим: к лодке бегом, марш!

И сам первый рванул в сторону озера.

«Обманул! После такого обжорства — мне только бегать осталось!» — мелькнуло в голове у Кремона, и он с тяжелым вздохом бросился догонять учителя.

Лодочка оказалась на удивление легкой и быстроходной и скользила по водной глади, словно паучок-водомерка, почти не будоража своим движением застывшее зеркало озера. Сказочную тишину нарушали лишь поскрипывание уключин, шелест выходящих из воды весел да голос Хлеби, который и здесь продолжил учебу, попутно вставляя интересные замечания по поводу проплывающих мимо ландшафтов.

Вначале, правда, он присматривался к манере гребли своего ученика, но остался, видимо, вполне доволен, так как замечаний делать не стал. Даже похвалил:

— Неплохо у тебя получается. А после десятой такой поездки вообще можешь подаваться в рыбацкую артель.

— Так ведь здесь ловить нельзя. Мне Коперрульф рассказывал…

— Пока нельзя. Но если договоримся с соседями, договор двухсотлетней давности можно будет пересмотреть. Я пока старосте ничего не говорил — зачем радовать раньше времени? Но вот если вопрос решится, артель будет готова за один день.

— А что здесь за рыба водится?

— Настоящее лакомство для гурманов! Тасакья!

— Хм! Не слышал о такой. Да и, — парень оглянулся по сторонам, — нет ни одного всплеска на поверхности.

— О! Тасакья — рыбка глубоководная. А всплывает к поверхности лишь глухой ночью и в основном в местах постоянной кормежки, там, где скалы круто уходят в воду. На их подводных склонах растут густые куртины водоросли анкусалии — некоего аналога сухопутного свала. Вот местная рыбка там и кормится. Причем анкусалии растут до глубины в сто метров.

— Сто метров?! — не поверил Кремон и взглянул за борт в темнеющие глубины. — Здесь же мелко!

— Хочешь нырнуть и проверить? — Тон, каким был задан вопрос, моментально напомнил ученику, что его могут заставить толкать лодку вплавь. Не то что нырять. Поэтому он слишком уж поспешно ответил:

— Я всегда верю каждому вашему утверждению.

— Приятно слышать. Но попробуй хоть раз не поверить. Так вот: озеро только в одном месте имеет пологий берег — возле замка. Уже чуть западнее, с того места, где ты сегодня купался, дно уходит вниз все круче и круче. Сейчас под нами около двухсот метров. А у других берегов глубина доходит до тысячи метров.

Кремон от услышанной цифры даже сбился с ритма, и весло выскочило из воды слишком рано, подняв при этом веер брызг, который своим краем зацепил сидящего на корме у руля Хлеби. Лицо учителя осталось бесстрастным, он даже не сделал попыток вытереть капли, лишь продолжил в прежнем тоне:

— Конечно, лично я там не нырял. Но для промера глубины — такой необходимости нет. Почти отвесно уходящие вниз скалы изрезаны трещинами, глубоко уходящими в Сорфитовые Долины и сплошь заросшие анкусалиями. Можешь себе представить, какие там скопления рыбы?

— И соседи запросто разрешат нашим людям заниматься ловлей?

— Конечно, не запросто. Сами они рыбачить не любят, кажется. По крайней мере здесь промысел наладить не хотят. Но от своей доли не откажутся. Сейчас идут переговоры, что треть всей выловленной рыбы будет сдаваться на их приемный пункт. Я прикинул: выгода будет огромная. Когда договор будет подписан, с Юзвы нам доставят два баркаса и сети за одну неделю. Организую две артели, и все затраты мне окупятся за три-пять месяцев. Представляешь? И это при том, что мне будет идти лишь одна треть. А еще одна — поселку. Староста если узнает — помрет от счастья!

— Такой помрет… А вы-то с рыбой что будете делать?

— Придется создать еще три или четыре рабочих места. Да в построенной воон там, — Хлеби указал рукой на горную гряду между лодкой и замком, — между скал, в заливчике коптильне непрерывным потоком начнут делать такие вкусные вещи, что Агван сразу прославится лишь из-за этого. Причем учти: половина из переработанного мною улова будет идти в Пладу, к королевскому столу. Чего уставился? Греби, греби! Забыл, наверное, про налоги? В любом государстве они существуют. И вообще! Тебе не холодно?

— Нет…

— Странно! При такой гребле другой бы на твоем месте уже трясся от холода. А ну, наподдай! Вот так… Еще больше! Что ж так слабо? Или позавтракать не довелось?.. Воот! Уже лучше…

Кремон налегал на весла с такой силой, что могло показаться — он хочет их сломать. Но, видимо, они были сделаны из особой древесины, а то и усилены чем-то в сердцевине, так как наставник совсем не обеспокоился такой прытью. Наоборот, он попросил прибавить еще, а затем приступил к отработке учебного задания.

— Теперь сосредоточься и на счет передашь мне всю свою магическую силу. И учти: только магическую! Лодка должна и дальше скользить без рывка и замедления. Понял? Приготовились, и… раз!

Хлеби отнял руку от колена ученика и посмотрел на свои растопыренные пальцы, а затем стал выкрикивать и восклицать:

— Да что же это?! Видать, у тебя со слухом не в порядке? Я ведь дал команду «передать», а не «поделиться» мизерной толикой. Всю! Ты понимаешь? Всю силу! А для этого умей моментально отделить свое физическое состояние от мощи Эль-Митолана и отдать последнюю мне. И будь готов сразу же принять ее обратно. Понял? Хочу надеяться… Продолжаем, и… раз!

Крики, порой перемежаемые толикой брани, разносились над озером вместе с поскрипыванием уключин. Наставник показал свою настойчивость в таких делах и доводил прием-передачу силы до полного автоматизма. Причем делалось это на такой солидной скорости, что замок почти скрылся из виду. Правда, Кремон не был уверен, от чего это произошло: то ли от пройденного расстояния, то ли от пота, застилающего глаза. Хлеби и на это обратил внимание. Какое-то время они занимались созданием силовой линзы на глазах, которая весьма улучшала зрение и препятствовала засорению глаз любыми мелкими предметами, в том числе и потом.

Затем Эль-Митоланы вновь продолжили отрабатывать передачу магической энергии. Причем попробовали и обратный переход, от учителя к ученику.

В таком интенсивном обучении, совмещенном с тренировкой, они достигли самого большого и высокого острова на озере. Вернее, даже не острова, а вертикально стоящей скалы высотой метров двести и диаметром около полукилометра. А если представить и глубину, простирающуюся под днищем лодки, то легко можно было вообразить, что это не остров, а огромная свая, которую неизвестный строитель неведомо для чего заколотил в центр озера.

Здесь Хлеби разрешил немного отдохнуть, и они поплыли почти по инерции.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что возвышающиеся скалы нависают над водой с отрицательным уклоном. А кое-где массы камней так мрачно горбились над лодкой, что страшно было взглянуть наверх. И хотя все склоны острова казались исперещенными массой мелких трещин, выбоин и сколов, вряд ли удалось бы взойти на его вершину. Даже имея специальное оборудование. Даже при поддержке хорошо обученных и тренированных скалолазов. Тем более Кремон удивился, когда учитель ткнул указательным пальцем вверх:

— На этом острове будем устанавливать маяк межгосударственной связи. Планируется провести две линии: здесь и вдоль реки Юзва, через Могевар. — Видя на лице своего ученика явные сомнения, он добавил со смехом: — Не волнуйся! Если сорвешься вниз, я тебя подстрахую. Да и падать в воду — вполне приятное дело.

— Спасибо! Теперь — не волнуюсь! Вы умеете…

Договорить Кремону не пришлось. На груди его наставника басовито загудел амулет магической связи с центральным маяком на замке. От неожиданности оба Эль-Митолана замерли и побледнели. Но если молодой еще в чем-то сомневался, то старший сумел выдавить из себя:

— Нарушен охранный периметр!

Похоже, и у него подобное известие вызвало оторопь. Но справился он на удивление быстро, вскочил и уставился в момент застекленевшими зрачками в сторону замка. А затем раздалось его еле слышное бормотание:

— Группа из десяти особей… Двигаются с юга… Их прикрывают щитом невидимости и неопознания два Эль-Митолана. Если бы не периметр, мы бы их не засекли… Скорость — ездового похаса… Проклятье! Даже в поселке никого из воинов почти не осталось! Ушли с караванами!..

При последних словах Кремон одним гребком развернул лодку и собрался грести так, как не греб ни разу в жизни, прекрасно осознавая, что вряд ли они успеют помешать неизвестным атакующим ворваться в замок. Но наставник его остановил:

— Стой! Давай — к скалам!.. Туда! К той глубокой расщелине!..

Не совсем понимая суть действий протектора, парень тем не менее моментально напряг мускулы, и через четыре гребка лодка уперлась кормой в шершавую поверхность. Хлеби за это время достал из кармана стальную герметическую коробочку в виде кубика и, произведя определенные манипуляции, открыл ее. Затем с каким-то трепетом достал оттуда шар серого, чуть поблескивающего вещества. Отыскав взглядом нужную расщелину, Эль-Митолан засунул странный шар в самую глубину, а затем скомандовал:

— Отплывай! Быстрей!.. Еще быстрей…

Когда между ними и островом образовалась полоса воды шириной метров пятьсот, поступила новая команда:

— Стой! А теперь, — наставник посмотрел прямо в глаза Кремона, как бы заставляя его собраться и мобилизоваться. — Ничего не бойся. Произойдет большой взрыв, но от мелких осколков я поставлю щит. Скала рухнет в воду, и в нашу сторону пойдет волна. Нам надо ее «оседлать». Только тогда успеем к замку. Поэтому, как только крикну «давай», налегай на весла изо всех сил. Я тоже чуть помогу левитацией. Понял?

— Да!

Тут же Хлеби повернулся к острову, и на его ладони вспыхнул маленький уголек, который в среде Эль-Митоланов назывался «Поджигатель» и служил как раз для поджигания чего-либо на определенном расстоянии. Уголек тут же взлетел и, роняя искорки, полетел в сторону нависающих над водой скал. Скрылся в той самой расщелине, где остался таинственный серый шар, и в ту же секунду оттуда полыхнуло такое пламя, что Кремон непроизвольно зажмурился. А когда открыл глаза, вокруг лодки щедрой рябью расходились круги от тысяч мелких камней и осколков, разметанных взрывом. В наступившей тишине показалось, что ничего не произошло, но тут же что-то захрустело, раздался грохот громового разряда, и гигантская глыба оторвалась от стены острова. Вернее, даже не глыба, а вся боковая часть скалы, нависающая над озером. В какую-то секунду показалось, что падающая стена накроет и утлую лодчонку с Эль-Митоланами, но она с шумом водопада и гейзером брызг ухнула довольно далеко. В тот же момент послышался крик:

— Давай!

Кремон старался изо всех сил. Хлеби уселся на руль, а другой рукой ухватился за доску сиденья. Лодка после этого набрала почти немыслимую скорость. Вот только волна за плечами наставника вздымалась еще быстрее. Наверное, Хлеби заметил нужный момент по отражениям в зрачках своего ученика, потому как успел крикнуть:

— Весла вдоль борта, и держись!

В ту же секунду лодка встала перпендикулярно носом книзу. Казалось невероятным — как они не выпали! Казалось невозможным — как они не кувыркнулись! Казалось подозрительным — как Хлеби справился с управлением лодкой.

«Наверное, он каждый день так тренируется!» — мелькнула шальная мысль в голове у парня. Но их плавсредство оказалось чуть выше середины гигантской волны и понеслось к берегу с умопомрачительной скоростью.

Несколько минут оба Эль-Митолана почти не дышали от напряжения и боязни хотя бы качнуть утлое суденышко, которое словно проваливалось куда-то в пропасть. Хлеби заговорил, лишь с трудом раскрывая плотно сжатые губы:

— Полпути уже прошли… Волна большая — вынесет нас чуть ли не к замку. Будь готов по команде передать мне всю магическую силу…

— Хорошо… — После этих слов Кремон попробовал осмотреться. Для этого ему пришлось взглянуть куда-то вверх и чуть в сторону. И у него сразу создалось впечатление, что обезумевшая волна разобьет их лодку о стены замка — с такой громадной скоростью тот приближался. Оставалось надеяться лишь на глазомер протектора. Но и голова Кремона кое-что соображала, подсказав одно верное решение. Парень чуть прокашлялся и со всей силы свистнул своим фирменным свистом. Наверняка его было хорошо слышно в конюшне даже с такого расстояния. Хотя повторить на всякий случай все же стоило. Когда он повернулся к своему наставнику, то прочитал в его глазах уважительное одобрение. В такой момент каждая секунда слишком дорого будет стоить.

Затем Кремон извернулся со всей возможной осторожностью, встал на колени и принялся во все глаза рассматривать берег. Через две минуты из конюшни вылетел оседланный Торнадо. Хвост его торчал почти горизонтально, грива развевалась от скорости, и скакал конь строго в определенную сторону — к озеру. Видимо, ни секунды не сомневаясь, в каком направлении находится его хозяин. Вот только створки ворот не захотели разъезжаться перед конем без наездника. Но вороного это не остановило. Под удивленное восклицание Хлеби и восторженный вопль Кремона Торнадо перемахнул изгородь в таком красивом и высоком прыжке, что подобное казалось невероятным. Прыжок увидели и выбежавшие из конюшни Дани и Леско, успевшие по тревоге вооружиться до зубов. Похоже, у них тоже имелся свой небольшой арсенал.

Оба конюха так и замерли, пораженные великолепием прыжка. Но в ту же секунду заметили надвигающуюся волну и криками попытались вернуть вороного обратно. Кремон тоже забеспокоился, но не смог придумать ничего приемлемого для такого случая и рявкнул во всю глотку:

— Домой!

Торнадо остановился так резко, как умел только он, и теперь рассматривал приближающуюся опасность то одним, то другим глазом. Видимо, он все-таки понял, что ему угрожает, и повернул в обратную сторону. Но не вскачь, как до того, а смешно подкидывая крупом из стороны в сторону. Точно так же он вел себя на прогулках, когда хозяин отпускал его порезвиться. Наверное, и тут он подумал, что Кремон с ним хочет поиграться такой большой и красивой волной. Но когда та ворвалась на берег и двинулась по суше, Торнадо резко ускорился, тем не менее не теряя громадную тень из виду и показывая, что может уйти от нее в любой момент.

Хлеби оказался прав: волна докатилась лишь до ограды внутреннего двора. А вот лодка резко ударилась о камни, проламывая днище, еще раньше. Оба Эль-Митолана, словно подкинутые пружиной, взлетели в воздух и шлепнулись в бурлящую и пенящуюся мусором воду. К сожалению, воды той оказалось лишь по щиколотки, так что приятного оказалось мало. Получилось скорей неудачное приземление, чем мягкое приводнение. Отплевываясь и потирая ушибленные места, оба волшебника вскочили на ноги и посмотрели в разные стороны.

Кремон на приближающегося Торнадо, который галопировал по лужам к хозяину, а Хлеби — в направлении Южной дороги, скрывающейся между холмов. Ведь он знал, что именно оттуда сейчас вырвется главная опасность. Но даже он, когда увидел атакующих, на какой-то миг потерял дар речи. Потом схватил за рукав рубашки своего ученика, резко дернул к себе и лишь тогда закричал:

— Готовься передать мне энергию! Среди них колабы!.. Три колаба! И… раз!

Благодаря длительным тренировкам передача магической энергии прошла моментально и не забрала даже капельки физической мощи Кремона. Не касаясь стремян, он вскочил в седло, схватился за узду и развернул коня в сторону предстоящего сражения, с удовлетворением поглаживая рукоятку меча, притороченного к луке. И тоже замер на короткое время от невиданного зрелища.

На них шла в атаку разношерстная ватага явных разбойников. И разношерстная не только из-за разного одеяния, но и оттого, что трое из них были колабами, у которых ни шерсти, ни волос никогда не было — только толстая, невероятной прочности чешуя. Тем более что в данный момент все три колаба трансформировались в боевые колеса и соединились торцевыми сторонами, превратившись в страшный и все сминающий на своем пути каток. В таком положении подвижные чешуйки колабов накладывалась одна на другую, и пробить такую защиту нельзя было даже осадным копьем, выпущенным из катапульты. Единственное слабое место катка — с торцов — прикрывали пятеро тяжеловооруженных кавалеристов. С одной стороны двое на лошадях, и с другой — трое на похасах. Еще один наездник на белом скакуне следовал в тылу, сразу за колабами, и становилось понятным, что это один из вражеских Эль-Митоланов. Вот только непонятно было, кто же второй маг среди разбойников?

Кремон еще раз быстро окинул взглядом поле предстоящего боя.

Хлеби замер рядом, явно сосредотачиваясь на предстоящих действиях. Оба конюха приближались вскачь на лучших ездовых похасах и успевали прикрыть своих колдунов намного раньше столкновения с катком. Но больше всего обрадовал блеск стали со стороны поселка. Оттуда на полной скорости скакала Полночь, неся на себе облаченного в доспехи Коперрульфа. То ли тот сумел вооружиться в поселке, то ли всегда отлучался из замка в таком виде. За ним, растянувшись длинной цепочкой и явно отставая, мчалось еще четыре всадника. Вся эта группа заходила во фланг атакующим разбойникам и чуть с тыла. Но однозначно не успевала к точке решающего столкновения вовремя. Так что обороняющихся воинов на данный момент было только четверо. Кремону оставалось запоздало сожалеть, что не довелось увидеть в бою или на тренировках ни Леско, ни Дани. Но вряд ли конюхи лишь ухаживали за вверенными им животными. Судя по их залихватским выкрикам, они нисколько не боялись предстоящего сражения.

Нападающие сразу же заметили появившихся на берегу Эль-Митоланов, распознали их и перенесли направление главного удара именно на них, прекрасно понимая, кого надо уничтожить в первую очередь. А хрустящий каток даже ощутимо прибавил в скорости, отрываясь от своего бокового прикрытия и намереваясь раскатать в лепешку трех наездников и замершего возле обломков лодки протектора.

Расстояние между противниками сокращалось катастрофически быстро. Кремон взглянул на наставника и с огромным удивлением увидел у того на лице довольную, вернее, злорадную улыбку. Не задумываясь о ее причине, он попытался создать перед собой хоть мизерное подобие щита, но у него ничего не получилось: магические силы так быстро не восстанавливаются. Тогда Кремон принял правильное решение и стал уходить с линии атаки надвигающегося катка чуть в сторону, вправо. Оба конюха повторили маневр молодого Эль-Митолана, но сместились влево от протектора. Но колабы явно знали, в ком сосредоточена вся имеющаяся сила, и ни на градус не сместили угол своей атаки.

И вот, когда расстояние сократилось до двадцати метров, Хлеби весь напрягся и даже присел, словно на него навалилась неимоверная тяжесть. В тот же момент несущийся каток подбросило вверх с такой силой, будто он наткнулся на крутой трамплин. Причем трамплин с сильным скосом в сторону. Все три трансформированных колаба неожиданно разъединились в воздухе, но изменить траекторию своего полета не смогли и по огромной пологой дуге понеслись в сторону еще пенящегося озера. Скорей всего они бы упали на мелкое место, но протектор не зря старался, добавив тяжеленному катку дополнительное ускорение левитацией. Все три колаба, на лету выходя из режима боевой трансформации и снова превращаясь в длинные извивающиеся цилиндры, грохнулись в воду.

Ничего не понимающий Кремон требовательно взглянул на зашатавшегося Хлеби. Ведь забросить врагов в озеро не решение проблемы, а лишь короткая отсрочка. Почему же он не сжег огнем хотя бы одного врага? С объединенной силой это было вполне возможным. Но его наставник трясущейся рукой махнул в сторону других нападающих:

— Сражайся! Остались только они…

Другой рукой Хлеби достал из-за пояса небольшой кинжал, но при его явной слабости вряд ли бы смог им воспользоваться.

Поэтому Кремон принял еще немного влево и тут же сшибся с налетевшей троицей разбойников на похасах. Чуть раньше он услышал звон стали справа: оба конюха схлестнулись с конными наездниками.

Первым на молодого Эль-Митолана налетел рыжебородый детина с длинным и весьма страшным с виду копьем. Но как раз тяжесть этого копья и являлась главным недостатком. Против подвижного и ловкого конника такое оружие было слишком неповоротливым. Кремон легко увернулся от выпада, подбил локтем древко чуть вверх и, когда уже почти разминулся с рыжебородым, нанес укол мечом сопернику прямо в глаз. Самонадеянный копьеносец дальше уже трясся в седле однозначно мертвым.

Еще через секунду Кремон почти распластался на крупе лошади, откинувшись назад. Скорей всего помогла недавняя тренировка с «Истуконом». Тяжеленная цепь с ребристым набалдашником на конце прошуршала у парня над самым носом. А третий разбойник попытался в этот момент разрубить беззащитное тело Кремона большим двуручным мечом. Но пока размахивался, замешкался от удара пяткой по локтям и получил режущий удар мечом в живот. Разбойник тут же выронил меч, зажал выплывающие наружу внутренности и заорал дурным голосом. Молодой Эль-Митолан только чудом при этом не грохнулся с коня, балансируя ногой, высвобожденной из стремени для удара чуть ли не в вертикальное положение. Здесь своему хозяину помог Торнадо, который резко повернул в нужную сторону и тут же замер.

А вот разбойник с цепью не стал возвращаться к Кремону, а продолжил движение в сторону более беззащитной и менее вооруженной жертвы, намереваясь уже об его голову запачкать кровью свое шелестящее оружие. Только недооценивать Хлеби было нельзя. Он, даже находясь в полном бессилии, сумел-таки взмахнуть рукой и упасть под ноги несущегося похаса. Животное благополучно его перепрыгнуло, а вот его наездник свалился с седла уже через три метра: в его горле торчала рукоятка кинжала.

Бой конюхов с двумя другими противниками к тому времени тоже закончился. Но среди грязи и двух поверженных врагов лежал и Леско. А рассвирепевший и окровавленный Дани мчался на встречу с последним разбойником. Тем самым Эль-Митоланом, который прикрывал своих подельщиков с тыла. И колдуном он оказался сильным. А при более благоприятном для него раскладе мог бы и решить исход сражения в свою пользу. Он и спешил теперь прямо к Кремону, видимо почувствовав, что он и его наставник бессильны в данную секунду ему противостоять, и намереваясь расправиться с главными врагами. Но разбойнику помешал вначале разозленный смертью своего товарища конюх. Он несся с такой скоростью, что первый огненный шар не сжег его, а просто отрикошетил в сторону. Обожженный Дани фактически уже ничего не видел, но с тигриным рыком продолжил двигаться вперед, занося меч для удара. То ли разбойник занервничал, то ли испугался, но во второй огненный удар он вложил столько силы, что испепелил не только несчастного Дани, но и его похаса. Два пылающих тела рухнули на мокрую землю, своим падением заставив атакующего колдуна отпрянуть в сторону. На это тоже ушли драгоценные секунды. Лишь только он опять взнуздал своего похаса, направляя к гарцующему на коне возле своего наставника Кремону, как сзади раздался угрожающий топот несущегося конника. Пришлось вражескому Эль-Митолану срочно разворачиваться и наносить новый удар, целясь в бесстрашного Коперрульфа. Но ведь недаром дворецкий считался маршалом Агвана и полноценной гвардией местного протектора, пусть даже находясь в единственном числе. Отставной капитан всегда имел лучшие защитные амулеты, которые не снимал с себя ни днем, ни ночью. И с их помощью мог выдержать любой огненный удар. Только один, конечно, зато почти любой. Поэтому вражеский колдун даже не успел удивиться, когда из облака пламени, искр и дыма вылетело точно направленное копье, вонзилось в его грудь и вылезло из спины.

Кремон тут же воспользовался ситуацией. Пока тяжело раненный вражеский Эль-Митолан пытался сконцентрироваться на удалении из своего тела такого огромного инородного предмета, молодой колдун подлетел к нему и на полном скаку отрубил голову.

Потом на мгновение замер, осматривая поле боя. Коперрульф с остервенением хлопал перчатками по обуглившимся доспехам и на всей скорости продолжал скакать в сторону озера. Понятно: талисманы свое отработали и от ожогов больше не спасали. А ведь одежда в некоторых местах продолжала тлеть.

Хлеби уже полусидел среди обломков лодки и, похоже, понемногу восстанавливал силы. Со стороны поселка подтягивались отставшие всадники. За ними виднелись еще несколько, явно запоздавших со сборами, и десятка два пеших людей, бегущих в сторону схватки. У всех имелось оружие.

Но больше всего Кремона беспокоили заброшенные в озеро колабы. Он проскакал до самой кромки воды и стал с напряжением всматриваться в грязную, до сих пор покрытую рябью воду. Но та и не думала вспучиваться от выкатывающихся на сушу монстров. И через пару минут молодой Эль-Митолан повернулся за разъяснениями в сторону своего наставника. Тот уже встал на ноги и, чуть пошатываясь, подходил к краю сильно загрязненной суши.

Голос его был еще тих, но слова вполне понятны:

— Колабы не умеют плавать…

Ах, вот оно что! Теперь стали понятны и воздвигнутый по пути катка «трамплин», и примененная вовремя левитация. Закинутые на большую глубину колабы просто-напросто задохнулись от недостатка воздуха.

— Не знал…

— А кто думал, что такие сведения тебе сейчас пригодятся? Хотя… Вся моя сила ушла на сдерживание силы этих двух колдуновразбойников в момент атаки. Да на последний парализующий укол Эль-Митолана колаба. А то бы он еще, чего доброго, всплыл при помощи левитации. А вот вся твоя силища ушла на подкидывание этой невероятной массы. Ведь каждый такой монстр весит до пятисот килограммов. Что так смотришь? Не веришь?.. Вот достанем — можешь взвесить! — Хлеби повернулся к подскакавшим людям из поселка: — Вы: осмотрите здесь все! Вы трое: осмотрите между холмов! Их было десять, значит, одного нет. Поищите!

— А вдруг это еще и третий Эль-Митолан? — спросил Кремон, напрягаясь.

— Нет! — короткий кивок в сторону озера. — Второй был среди них. Там остался просто кто-то из обычных разумных существ.

— Надо же! — Кремон до сих пор был весь в пылу схватки, но уже стал думать о другом. — Сразу два колдуна среди разбойников? Сразу три колаба здесь? Да еще среди них один владеющий тайнами мироздания?! Это что-то невероятное!

— Ха! Слабо сказано! Подобное — немыслимо! Если бы не твоя мощь и не их самонадеянность, вряд ли бы мы справились. Ты заметил, сразу после трамплина они разделились? Так вот, это не от толчка. Они хотели разделиться буквально через три-четыре метра и раздавить тебя, меня и конюхов одновременно. Да и Коперрульф подоспел в самый последний момент. Опоздай он хоть на три секунды…

В этот момент со стороны людей, осматривающих место боя, послышались крики:

— Господин протектор! Леско жив! Только тяжело ранен…

Оба Эль-Митолана поспешили туда и стали оказывать помощь отважному конюху. Тот был бледен как бумага и скрипел зубами от боли, но смотрел на своего хозяина с надеждой.

— Не переживай! Раз до сих пор жив, умереть я тебе не дам! — пообещал Хлеби и повернулся к Кремону: — Что-то уже насобирал? — имея в виду хоть какие-то крупицы магической энергии.

— Пустой… Почти…

— Давай это «почти» сюда! И… раз!.. Ого! Да этого вполне хватит, чтобы кровь остановить. Прекрасно! Силен ты, парень! А я вот пустой совсем… Давайте плащи, делайте носилки из этих обломков и осторожно несите нашего героя в замок.

Пока люди метались, выполняя распоряжения протектора, со стороны холмов спустились посланные на разведку всадники, ведущие за собой трех тяжело нагруженных припасами похасов.

— Были стреножены сразу за первым поворотом, — пояснил один из воинов. — Видимо, оставили, чтоб не мешали.

— Но тут у них кто-то вроде связанный! — добавил второй. — И вроде шевелится…

— Освободить!

Когда команда была выполнена, все на короткий миг замерли, созерцая открывшееся явление. Худощавый мальчонка лет четырнадцати, страшно избитый, весь в синяках, грязный и жутко неприятно пахнущий. На жертву разбойников невозможно было смотреть без содрогания и вызывающей слезы жалости.

— Ты откуда? — требовательно спросил протектор.

— Хутор Синашки. В Полнорецком лесу. Всех убили, только нас четверых с собой взяли…

Похоже, многие присутствующие знали об этой местности, так как послышались возгласы удивления. Но еще больший шок люди получили, когда парнишка ответил на второй вопрос:

— Где же твои три товарища?

— А их эти твари по дороге съели… — Больше парень не смог вымолвить ни слова и в изумленной тишине рухнул на землю, заходясь в истерическом плаче. Хлеби первым бросился к подростку и подхватил на руки почти невесомое тело. Но сам при этом едва не упал от слабости. Жители поселка тут же забрали у него ношу и поддержали самого Эль-Митолана.

— В замок! — скомандовал протектор. — Надо не только Леско, но и парня спасать.

Кремон так и держал своего Торнадо за узду и уже собрался следовать вместе со всеми, как вспомнил нечто важное и не сумел сдержать восклицания:

— Хутор Паласия! Там же люди!..

Через секунду он уже сидел в седле, пуская вороного в галоп. Сзади послышались команды Коперрульфа и конское ржание, но угнаться за молодым Эль-Митоланом на похасах не представлялось возможности. Лишь четыре всадника на конях все-таки бросились вслед, хотя дистанция между ними росла постоянно.

Но Кремон их не ждал. А Торнадо впервые в своей жизни мчался с такой скоростью, что даже ржать не рискнул от удовольствия и расходуемых усилий. Да и наездник, приподнявшись в стременах, помогал скакуну нестись как ветер. Да что там ветер! Гораздо быстрее! От встречного движения воздуха Кремон почувствовал, как его одежда сохнет, словно на огромной печи, раздуваемой ураганом.

Когда они выскочили на Паласий луг, бока Торнадо покрылись мылом, а изо рта срывались хлопья пены. Но сил у вороного оставалось еще достаточно, так как он понесся по высокой траве, не снижая скорости.

Они успели вовремя. Мощное здание усадьбы пылало, словно свечка. Все окна снаружи были подперты тяжелыми бревнами, и лишь входная дверь стояла раскрытой настежь. Из нее валил густыми клубами дым и доносились женские крики о помощи. А напротив дверей, возле вывороченных ворот частокола, расселся на похасе увешанный доспехами мужчина явно разбойного вида. В руке он держал лук с наложенной на тетиву стрелой, и сразу становилось понятным, почему никто не может выскочить из огня.

Услышав позади себя конский топот, мужчина резко развернулся и выпустил стрелу в приближавшегося всадника. Но чуть раньше Кремон обнаружил в себе небольшую толику вернувшейся силы и соорудил перед собой маленький щит. Такое прикрытие было бы бесполезным против выстрелов чуть сбоку или против стрел сразу двух лучников. Но летящие из одной точки стрелы невидимый щит отбивал на удивление отлично, что явно озадачило разбойника. Ведь стрелял он чуть ли не очередью: пока одна стрела находилась в полете, он умудрялся выпустить следующую. И метко стрелял, даже слишком метко. Вот только неподвижность ему не помогала. Расстояние между ним и молодым Эль-Митоланом сократилось до удара мечом за восемь стрел, а после этого он рухнул наземь с разрубленным горлом.

Кремон уже давно понял, что больше врагов здесь нет. Поэтому сразу проскакал к самому крыльцу и прыгнул с седла прямо в клубы черного дыма. Упал на четвереньки, прополз внутрь несколько метров и тут наткнулся на судорожно кашляющую Лирну. Она лежала на чем-то блестящем и слезящимися глазами всматривалась в проем двери, левой рукой сжимая выставленный вперед кинжал.

— Это я! — крикнул Кремон. — Разбойник убит! Выходи!

Девушка радостно вскрикнула и отбросила кинжал в сторону. Но тут же указала на то, что лежало под ней:

— Выноси отца! Он тяжело ранен…

— А ты?

— Ерунда, в ногу.

Но Кремон не стал больше слушать, и так удивляясь, почему девушка до сих пор не задохнулась. Схватив ее за плечи, он мощным рывком поднял красавицу, чуть ли не в два прыжка достиг двери и вытолкнул спасенную наружу. Затем пару раз глубоко вдохнул свежего воздуха и вновь бросился в горящий дом. Когда Кремон уже нес на себе покрытого латами Гната, его одежда стала дымиться сразу в нескольких местах, а в башмаки попало несколько искр от рухнувшей недалеко балки. Взвыв от боли, Кремон вылетел из горящего дома с еще большим ускорением.

В отличие от девушки он аккуратно уложил бесчувственного Гната на травку возле колодца и вернулся к Лирне. Она тоже потеряла сознание, наглотавшись дыма, а может, и от удара об землю. Кремон подтащил ее ближе к отцу и лишь потом принялся тушить на себе тлеющую одежду. Едва справившись с этой задачей, он похлопал девушку по щекам, пока она не открыла глаза и не закашлялась. Из бедра ее торчал обломок стрелы. Подобный же обломок выглядывал из-под наплечника Гната. Но после беглого осмотра Кремон решил, что жизни мужчины ничего не угрожает. Видимо, он потерял сознание от болевого шока. Ведь стрела пробила доспех, плечо и вышла со спины.

Опять чуть подсобранной энергией молодой Эль-Митолан остановил кровотечение на теле хуторянина и даже успел набрать воды из колодца. А потом уже стал давать распоряжения подоспевшим всадникам.

Дом спасти не удалось, лишь проследили, чтобы огонь не перекинулся на близко стоящий лес. Пока сооружали носилки и трогались в путь, Кремон лично погрузил убитого врага на отловленного похаса. Затем постарался собрать все выпущенные по нему стрелы — уж слишком они показались подозрительными. Таких орудий убийства Кремон прежде никогда не видел. Пусть наставник имеет возможность для более тщательного расследования.

На полпути им встретилась спешащая на помощь из Агвана повозка. Она была на мягком ходу, и раненых уложили в более спокойном положении. Лирна всю дорогу только и делала, что благодарила Кремона за спасение да в десятый раз пересказывала прошедшие события.

— Они всей бандой окружили дом и предложили выйти. Я, как увидела этих уродливых колабов, первый раз в жизни испугалась так, что от страха чуть не умерла. Отец им ответил самыми нехорошими словами, которые я слышала в своей жизни. А некоторых слов я до сих пор и не знала… Тогда разбойники подперли все окна дома, подожгли хворост в нескольких местах у стен и ускакали в сторону Агвана. Спешили, видимо. Они ведь не знали, что все бревна пропитаны соком ашпуницы. Ну, того дерева, на котором любят питаться болары. Потому дом так долго и разгорался… А один разбойник остался перед входом. Отец решил, что в доспехах прорвется без проблем. Ну и стал выходить. Щитом прикрывался… Но тот гад ему в плечо с первого выстрела стрелу всадил! Я отца внутрь стала затаскивать, так он и мне в ногу попал… Ублюдок! И откуда они только взялись?

— Разберемся! Протектор так этого не оставит. Хотя наказывать уже некого — одни трупы.

— А колабы?

— Лежат на дне озера. Но сегодня их обязательно достанут. Наставнику они нужны для… Ну, в общем, это его дело.

Глава 16

Расследование и новый обитатель замка

До самой поздней ночи все свободные, да и не только, жители поселка были задействованы в затеянном протектором следствии. В лесу отряды охотников прочесывали местность в поисках стоянок уничтоженной банды. Целая флотилия наспех сооруженных плотов вышла на озеро. Новоиспеченные рыбаки подцепляли со дна утонувших колабов и транспортировали на берег. Дальше уже вторая группа доставляла вонючие цилиндры к северной стене замка, там их заворачивали в специальную ткань и засыпали колотым льдом. Аналогично поступили и с телами остальных разбойников. Трупы колабов протектор решил вскрывать и исследовать чуть позже, когда прибудет вызванная им из Лиода помощь. Несколько человек особо тщательно обыскивали место боя и собирали все осколки и детали оружия, одежды и прочую мелочь.

Раненых хуторян разместили в поселке у родственников с полной уверенностью в их скорейшем выздоровлении. Пришедшему в сознание Гнату даже было обещано в скором времени оказать посильную помощь в строительстве нового дома на Паласиевом лугу.

Леско тоже находился на пути к выздоровлению, хотя и получил очень тяжелые повреждения во время схватки. За ним постоянно присматривала помощница поселкового лекаря, для этого специально вселившаяся в одну из свободных комнат замка.

Освобожденного из плена парнишку взяла под свою опеку тетушка Анна, которая сама хваталась за сердце от переживаний за судьбу чуть не съеденного злостными тварями человека. Паренек только ей и дался в руки, а до того шарахался от всех предложений себя осмотреть, помыться и переодеться. Домоправительница сразу подошла к мальчишке с куском мяса, сунула в грязную ладонь и скомандовала:

— Ешь!

А когда испуганное повизгивание сменилось громким чавканьем, деликатно взяла парнишку за плечо и повела в сторону кухни со словами:

— Вначале мы тебя накормим… Хочешь еще мяса? У меня много есть, сейчас выберу лучшие кусочки…

— Теперь он под твоей опекой! — крикнул ей вслед Хлеби. — Постараемся вернуть сироте радость жизни и заменить погибшую родню. Так что можешь его откармливать, как… Кремона!

Коперрульф после этого одобрительно закивал головой:

— Вот это — правильный подход! Накормить вначале надо. А уж потом предлагать помыться и побриться…

Судя по тому, что за помощью тетушка ни к кому больше не обращалась, парнишка ее слушался и в срочной поправке здоровья не нуждался.

Сам дворецкий выглядел браво, хотя иногда непроизвольно морщился от прикосновений одежды в местах, особо пострадавших от ожогов. Но наложенная целебная мазь с каждым часом прибавляла ему бодрости и самоуверенности.

А вот гибель отважного и преданного Дани огорчила всех очень сильно. Даже Хлеби как-то странно смаргивал, когда тело бесстрашного конюха торжественно вносили во флигель, пристроенный к правому крылу замка и как раз предназначенный для таких церемоний. Попрощаться с Дани пришли фактически все жители поселка. Родственников у погибшего не оказалось, и поэтому похороны состоялись на следующий день, с утра, под патронатом протектора Агвана. На кладбище Хлеби так красиво говорил об усопшем, что плакали все присутствующие. Затем выступил мужчина, временно замещающий старосту, и предложил от имени всех односельчан установить гранитный памятник на могиле доблестного Дани.

После возвращения с кладбища Хлеби уединился в своей лаборатории, а Кремона отправил сражаться с «Истуконом» под наставничеством Коперрульфа. Так что к обеду все были порядком вымотаны и взвинчены некоей неопределенностью. Нападение разбойничьей шайки оказалось событием из ряда вон выходящим. Давно уже в провинции Лиод не было подобного криминала. Да и в соседних провинциях — тоже. А уж то, что в банде оказалось три колаба и два Эль-Митолана, взволновало самого короля. И Хлеби имел с ним личную беседу как раз перед обедом через установленную недавно систему связи. Его Величество лично в течение часа выспрашивал все подробности боя, невзирая на неимоверные затраты расходуемой для сеанса связи магической энергии. Ведь для поддержки разговора такой длительности было задействовано более пятидесяти Эль-Митоланов, сменяющих друг друга через каждые пять минут и рассредоточенных на всем протяжении от Агвана до столицы. Но с этим король даже не подумал считаться. Слишком подозрительным казалось появление такой опаснейшей банды в глухом и почти ничем не примечательном углу королевства Энормия, да еще состоящей из колдунов и самых опасных врагов всего живого. Ведь то, что колабы поедают плененных или только что убитых людей, ни для кого не было секретом, хотя и не обсуждалось во всеуслышание. Его Величество сообщил, что уже послал министра иностранных дел разбираться с консульством Ледонии. Но вряд ли живущие там три дипломата-колаба прольют свет на появление представителей своей расы в далеком пограничье. Но вот некие политические мотивы явно провокационного характера подозревались небезосновательно. Хотя знали об этих мотивах всего несколько человек в Энормии. Поэтому личная беседа монарха и протектора Агвана проходила без единого свидетеля и не могла быть подслушана никоим образом.

Зато добавила Хлеби новых переживаний и головной боли. К столу хозяин замка явился злой, раздраженный и с явным намерением если не сорвать на ком-то свое плохое настроение, то уж поиздеваться точно. Хотя над кем было издеваться? Господин дворецкий и приведший себя в идеальный порядок ученик стояли у окна и чинно обсуждали недавно закончившуюся тренировку. На вчерашних героях вымещать зло стало как-то стыдно. Да и король напоследок пообещал передать личные награды для отличившихся воинов. Зато устанавливающая на столе приборы домоправительница сразу вызвала кривую улыбку у хозяина замка.

— Тетушка, ты так и норовишь все сделать по-своему?

Та повернулась к племяннику и спросила с неожиданным высокомерием и апломбом:

— Ты чем-то недоволен?

Такая отповедь немного смутила Хлеби, но брови он все-таки нахмурил:

— Я вижу, за нашим столом пополнение?

— Вот именно! И я попрошу вас всех вести себя во время еды с подобающей вежливостью и воспитанностью.

— Не за тех нас принимаешь, тетушка! Ты лучше скажи, зачем приборы ставишь возле себя? Ведь Кремон тебе объяснил: мужчины сидят с другой стороны стола. Пусть парень сразу привыкает к самостоятельности, и не стоит его кормить с ложечки.

— Мда?! — с сарказмом переспросила домоправительница. — Ты ведь пообещал, что мы постараемся заменить собой новую семью для сироты?

— Конечно…

— И взвалил на меня личную за это ответственность?

— Мг-м…

— И не стыдно теперь мне указывать, кого и куда сажать за столом? За которым, кстати, я имею полное право распоряжаться!

— Да ладно… — пошел на попятную хозяин замка и повернулся за поддержкой к остальным мужчинам. — Я думал заступиться за паренька. Ведь все равно пересядет, когда ты его перекармливать начнешь.

— Как ты во всем любишь быть безапелляционным! — всплеснула ладошками старушка. — А это по крайней мере бестактно.

— Странно: чего это ты на меня так нападаешь? Давайте уж лучше обедать начнем…

И Хлеби первым уселся за стол. Уже стоящие возле своих стульев Кремон и Коперрульф последовали его примеру, но старая женщина не сдержалась и воскликнула:

— Это я нападаю?! Хорошо! Поговорим на эту тему чуть позже.

И своей стремительной походкой покинула главную залу. Хлеби, словно оправдываясь, пожал плечами:

— Уже и пошутить нельзя.

Но лишь мужчины приступили к салатам, как домоправительница вернулась, ведя за собой кого-то за руку. А когда приблизилась к столу, любовно усадила на приготовленное возле себя место… девушку! Затем в наступившей мертвой тишине торжественно огласила:

— Прошу любить и жаловать, наш новый член семьи: Мальвика!

Все мужчины забыли о времени, обеде, совести и деликатности и принялись так пристрастно, удивленно и бесцеремонно рассматривать усевшееся за стол создание, словно увидели перед собой таинственного и легендарного сентега.

Как ни казалось странным превращение парнишки в девушку, но бесстрастное зрение подтверждало сей факт. И в первую очередь по явным отличиям на лице. Еще когда пленник был только освобожден и жутко грязен, сразу бросался в глаза сломанный, видимо, давно нос. Да не просто сломанный, а впоследствии и неправильно сросшийся и уродливо искривленный в сторону. Из-за этого скорей всего развилось просто неимоверное косоглазие. Хоть в первые минуты из-за толстого слоя грязи на это не обратили особого внимания. Но вот нос был тот самый! Лишь теперь он жутко смотрелся на исцарапанном и покрытом кое-где синяками девичьем личике. Но еще хуже было заглянуть в глаза несчастной. Они до того сильно смотрели и в разные стороны, и в никуда одновременно, что невозможно было понять: на что или на кого они смотрят.

Еще при освобождении пленника мужчины обратили внимание, что у парнишки почти не было волос — лишь несколько непонятных клочьев, — то ли так обрезали, то ли выжгли. Но сейчас на девушке был один из роскошных чепчиков тетушки Анны, что сразу подчеркнуло половую принадлежность. А если бы кто-нибудь продолжил сомневаться, то простое и не лишенное некоторого изящества платье окончательно истребило бы последние сомнения. За столом сидела девушка. Хоть и уродливая, чрезмерно худая и сильно избитая, но — девушка. Сходная ростом и комплекцией с домоправительницей, но совершенно юная, лет шестнадцати.

Первым пришел в себя Коперрульф. Он закрыл отвисшую челюсть, облизнул пересохшие губы и заговорил:

— Значит, тебя зовут Мальвика? Очень приятно познакомиться. А меня — Ганби.

— И мне приятно, — без всякого стеснения отозвалась девушка, — господин Ганби.

— Ну, зачем же так высокопарно? — возразил дворецкий. — Обращайся ко мне как-нибудь проще. Скажем, дядя Ганби.

— Хорошо.

— А меня зови просто Кремон! — с улыбкой представился молодой Эль-Митолан. — У меня уже есть две названые сестры, так что буду рад, если ты согласишься стать третьей.

— Спасибо… Кремон! — Девушка впервые тоже попыталась улыбнуться, но улыбка у нее получилась жалкая и растерянная. — У меня никогда никого не было из родни…

— Ну вот! — хозяин замка тоже вышел из оцепенения и возмущенно замотал головой. — Как у нас быстро разбирают все родственные степени! Брат, дядя, и тебя? — он вопросительно взглянул на домоправительницу. Та кокетливо пожала плечиками:

— Конечно, малышка меня называет только тетушкой Анной.

— А что же мне остается?

Он собрался уже загибать пальцы, перечисляя приемлемые варианты, но девушка неожиданно строго спросила:

— А сколько вам лет?

Хлеби на миг запнулся, не решаясь открыть свой истинный возраст, но когда услышал смешки за столом, признался:

— Шестьдесят два года.

— Оо! — протянула явно не ожидавшая такого Мальвика. — Вы мне годитесь только в дедушки.

— Да? Ладно, тогда так ко мне и обращайся: дедушка Хлеби.

Девушка недоверчиво повернулась к тетушке Анне, как бы спрашивая у нее разрешения на такие вольности, но та лишь рассмеялась:

— Раз хочет быть дедушкой — на здоровье! Так и называй. И не смотри на него так испуганно, он добрый. Правда, ребята?

Из «ребят» первым бодро откликнулся Коперрульф:

— Еще бы!

А вот Кремон немного задержался с ответом, вспомнив тяжкие часы тренировок сегодняшним утром и с внутренним стоном пошевелив ноющими плечами. Но, заметив, что на него все уставились в ожидании подтверждения, выдавил с деланой улыбкой:

— Добрый — слабо сказано. Не без оснований можно добавить слово «самый». А уж как тренирует…

— Значит, тебе нравится мой стиль наставничества? — с явным подтекстом спросил хозяин замка.

— Непременно!

— И методы тренировок?

— Вряд ли во всем мире найдутся лучшие!

— Мда? Приятно слышать…

— Ээ… дедушка Хлеби! — неожиданно обратилась девушка к старшему Эль-Митолану и, когда тот поощрительно ей кивнул, спросила: — А можно и мне вместе с Кремоном тренироваться?

Пока мужчины изумленно переглядывались, тетушка Анна закатила глаза и затараторила:

— Малышка! Да ты что?! Оно тебе надо? Не женское это дело! Да ты на Кремона взгляни: вечно побитый и поцарапанный ходит. А ведь надо учитывать, что он колдун и все его раны заживают чуть ли не за один день. Для нас лучшая участь — ведение хозяйства и умение создать домашний уют…

— Не хочу вести хозяйство! — тихо, но твердо ответила девушка.

— А что же ты хочешь? — спросил Хлеби, еще пристальнее присматриваясь к хрупкой фигурке.

— Хочу защищать справедливость и невинно обиженных. А также уметь защитить себя во всех случаях жизни.

— Хм! Сильно сказано. И хорошо. Но вот по поводу тренировок мы с тобой подумаем чуть позже. По большому счету, я никогда не делал различий между женщинами и мужчинами в подобной ситуации. Но сначала хоть немного поправь свое здоровье и нарасти мышцы, а там уж мы дадим тебе возможность отличиться. Правда, Коперрульф?

— Конечно! Даже худенькая девушка может стать непреодолимой преградой на пути преступника и преподнести хороший урок негодяю. Как правило, от такой физически скромной личности никто и не ожидает сопротивления и потом платит за это большую цену своей кровью. Но господин Хлеби прав и в другом вопросе: доведи вначале свое тело до требуемого уровня. Преодолей начальные этапы самостоятельных тренировок и лишь затем проси наставничества для овладения боевыми искусствами.

В ответ девушка пообещала мрачным голосом:

— Я доведу! И преодолею!

— Странный у нас разговор за столом! — спохватилась тетушка Анна и тут же стала сердиться: — Все уже остыло! Разве так можно? Мы старались, готовили… Или мне лично надо каждого обойти и наложить полную тарелку? Нет?.. Не надо?.. Ну, тогда не заставляйте меня нервничать! — И совсем с иными интонациями обратилась к девушке: — А тебе, малышка, что положить? Вот этот заливной язык просто изумительный на вкус. И мягонький…

После такой отповеди все набросились на еду. Причем каждый со своими мыслями.

«Что это со мной? — удивлялся хозяин замка. — Ну ладно, вчера остался без капли магических сил. Да и без физических тоже. Не смог отличить девочку от мальчика. Так и сегодня смотрю на нее и ничего прощупать в сознании не могу. Ни эмоций распознать, ни желаний, ни того, говорит ли она правду… Старею, что ли? Рановато вроде! Неужели девчонка к „непроницаемым“ принадлежит? Только этого мне не хватало в моем же доме! И опять-таки: почему у меня вырвалось это дурацкое пожелание заменить ей семью? Вполне ведь мог отдать в поселок в любой большой и дружный дом. Ей бы там жилось намного лучше, и глупые мысли о тренировках в голову бы не приходили. Теперь попробуй от нее избавиться, а уж тем более выгнать из замка. Вон как тетушка за нее трясется. И оно мне надо было? Вот уж влип так влип! Будто у меня других забот мало…»

Коперрульфа посетили более грустные раздумья:

«Гляди-ка, и эта малявка хочет тренироваться и защищать справедливость! Хотя в нашем полку было таких воительниц несколько десятков. И каких прекрасных воительниц! Но… Лучшей, чем покойная Амира, мне так и не довелось встретить. К тому же лучшей во всем. Кто знает, что бы случилось, если бы она так неожиданно не погибла. Между нами явно что-то назревало в самом прекрасном смысле слова. Эх, Амира, Амира… Почему ты тогда ослушалась и поступила так самонадеянно? Хотела показать мне свою независимость? Свою неустрашимость и невероятную ловкость? И что в итоге? Мне судьбу сломала, и самой не стало в этом мире…»

«Интересно, отчего это мне хочется каждый раз смеяться, когда я гляжу на эту девочку? — спрашивал себя уже в который раз Кремон. — Стыдно будет, если не сдержусь. Неужели ее уродство такое смешное? Она же в этом не виновата. Наоборот, сиротку жалко должно быть, а мне смешно. Может, мне просто радостно на нее смотреть? Так и кажется, что вокруг нее порхает светлое и веселое облачко смеха… Или это я из-за непосильных тренировок огрубел и в толстокожего солдафона превратился? Скорей всего! Да и вчерашнее сражение у меня, кажется, все силы и здравый рассудок забрало. Хотя при чем здесь сражение? Наоборот, смешливость бы отсутствовала, а мне хихикать хочется. Что за веселость несвоевременная? И как эта девушка дальше жить будет? В таком виде и на людях не появишься лишний раз. Вообще-то, можно и операцию ей сделать! Даже Коперрульфу ногу отремонтировали, а что уж тогда про нос говорить. Если Хлеби захочет, он опять таинственных друзей попросит, и нос ей подправят. Запросто! А вот глазки… Да, с ними проблема! И куда она сейчас смотрит? Вроде кусок моркови на вилку накалывает, а кажется, что меня разглядывает. И так смешно…»

Домоправительница, зорко и строго следящая за тем, чтобы на вверенном ей фронте не осталось даже частично голодных, испытывала одновременно и жалость, и легкое разочарование, и надежду на будущее.

«Бедная малышка! Какой кошмар ей пришлось перенести. Чуть не съели эти ужасные создания! Но главное — что жива и здорова осталась. Хм! Вот только здоровья-то у нее и не видно. А уж личико у несчастной, врагу бы не пожелала! Одно радует: племянник свое слово держит твердо. Хоть и сам не ожидал, что приютит особу женского пола под своим крылышком, но на попятную не пошел. А со временем, может, и еще кто за этим столом постепенно примелькается. Ведь сколько можно без гостей жить в таком огромном замке? Уж я теперь буду более настойчива в приглашениях. Давно пора себе толковую заместительницу готовить, а это, пожалуй, будет самым лучшим доводом в мою пользу…»

Девушка же изо всех сил старалась удержать в дрожащих пальцах вилку и смотрела почти все время в тарелку. При этом она титаническими усилиями прятала свои мысли и не давала им вырваться наружу в виде торопливых вопросов: «Неужели я действительно буду здесь жить? И есть за этим столом? И ходить в таком платье?! Значит, тетушка Анна не обманывала? Первый человек в моей жизни, которая пообещала что-то сказочное, и оно произошло со мной на самом деле. Неужели хозяин замка, этот моложавый колдун, действительно такого… преклонного возраста? И к нему можно будет обращаться словом „дедушка“? Ведь он не рассердился, когда я так к нему обратилась! Значит, действительно добрый. А этот усатый дяденька — вообще среди них самый симпатичный. И совсем не страшный. Хотя вчера он так жутко ругался от боли и имел просто устрашающий вид в обгоревших и почерневших доспехах… Но вот их ученик… Этот Кремон… Неужели он тоже колдун?! Я таких красавцев в своей жизни даже не видела. Сказал, что будет меня названой сестрой считать. Почему, интересно? Тоже добрый? Но ведь он смотрел на меня и еле сдерживался от смеха! Или улыбался? А чего ему улыбаться? Наверняка только и ждет случая, чтобы рассмеяться мне в лицо или сострить по поводу моего многострадального носа. Такие, как он, всегда и все имеют на блюдечке и в готовом виде. А таких сирот, как я, лишь используют для упражнений в остроумии. Уу! Ненавижу! Опять на меня смотрит… Может, ему язык показать?..»

Когда обед закончился и все стали смотреть на еду с полнейшим равнодушием, хозяин замка принялся раздавать задания:

— Тетушка! Сегодня вечером из Лиода прибудет группа специалистов во главе с королевским следователем провинции. Человек пятнадцать, не меньше. Так что бери себе в поселке помощниц, сколько требуется, но обеспечь нам бесперебойную кормежку в течение всей ночи. Мы будем работать в той огромной палатке, что ставят сейчас возле трупов разбойников. Да, и приготовь все гостевые комнаты. Если кто-нибудь захочет отдохнуть, пусть ему сразу выделяют место.

— Как же они так быстро из Лиода до нас доберутся? — удивилась старушка, собирая использованные тарелки. Мальвика тоже вскочила и стала ей помогать.

— Для такого случая по всему пути приготовлены сотни лошадей на подмену. Королевские указы не обсуждаются. Да и трупы колабов уже к завтрашнему вечеру начнут интенсивно разлагаться и для науки потеряют всякую значимость. Так что готовься к неимоверному, по нашим меркам, количеству постояльцев. А ты, малышка, не спеши. Иди сюда! Как себя чувствуешь?

Девушка оставила тарелки и подошла к старшему Эль-Митолану.

— Хорошо, господин… дедушка Хлеби.

— Прекрасно! Сейчас мы поднимемся наверх, и ты мне подробно расскажешь обо всех своих передвижениях вместе с разбойниками. Каждое слово припомни, каждый запах, каждое их действие. Мне очень важно выяснить, кто они были и почему стремились именно сюда. Понимаешь?

Девчушка лишь часто и с готовностью закивала головой, показывая тем самым, что постарается вспомнить все. Хоть лицо ее, и без того некрасивое, еще больше исказилось от гримасы страха и отвращения. Но раз надо, значит, надо!

— Кремон! Ты под присмотром господина дворецкого продолжишь тренировки с «Истуконом». До самого ужина. Затем — пара часов отдыха, и будешь помогать встречать гостей. Надеюсь, тебе будет интересно присутствовать при вскрытии и лично изучать внутреннее строение колабов?

— Еще бы! — воскликнул парень с восторгом. — Да ради такой возможности я готов хоть неделю сражаться с кем угодно без минуты сна! И любой Эль-Митолан мечтает…

— Мало ли кто и о чем мечтает! — перебил наставник. — Запомните все: никому и никогда не рассказывать о том, что произойдет здесь этой ночью. Понятно? — дождавшись, пока все кивнули головами, он продолжил: — По некоторым соображениям, лучше не распространяться и по поводу вчерашнего нападения. Отголоски, конечно, замять не удастся: слишком много свидетелей, но все, что удастся сделать в этом направлении, то и сделаем. Запомните: колабов захоронили в неизвестном месте. С поселковыми активистами я уже поговорил: если кто будет слишком любопытствовать, они будут брать на заметку. К тому же они должны для меня переписать всех поголовно, кто был к моменту нападения в поселке и чем в тот момент занимался. Не верю я, что разбойники напали спонтанно. Да и на Паласиевом лугу они не стали тратить лишней минуты. Значит, кто-то им подал знак! И не иначе как предатель из местных жителей. Ничего, выясним… А посему держите язык за зубами, но уши наготове.

Вдобавок Хлеби многозначительно оттянул нижнее веко указательным пальцем, как бы добавляя: и смотрите в оба! А затем резко встал и направился к лестнице, взмахом руки увлекая девушку за собой:

— Пошли, Мальвика.

Начиная с этой минуты время для Кремона полетело в таком напряженном темпе, что он опомнился лишь на следующий день, когда всем обитателям замка удалось собраться за одним столом на ужин. А через окна главного зала еще виден был караван, змейкой выползающий из Агвана. Кавалькада всадников проезжала как раз возле трактира, в котором молодой Эль-Митолан обедал когда-то после страшной бури.

Никто из представителей Лиода не захотел оставаться на ночь и злоупотреблять гостеприимством хозяина. Может быть, и остались бы: ведь всю ночь и почти весь день все работали, не покладая рук и не смыкая глаз. Но королевский следователь с весьма запоминающимся и боевым именем Гром и с не менее запоминающейся внешностью лишь зычно скомандовал:

— По коням!

И весь его многочисленный отряд бросился выполнять команду. Пряча на лицах разочарование и желание свалиться спать там, где стоишь. Причем нужно отметить, что помимо следователя в группе из двадцати трех человек находилось еще три Эль-Митолана. И самому старшему среди них было чуть ли не восемьдесят лет. А ведь впереди их еще ждало не менее суток длинной дороги! Но роптать никто не думал, сказывались дисциплина и боевая выучка. Пока седлали отдохнувших коней и выводили их из конюшни, старший следователь Лиода стал тепло прощаться с Хлеби, его учеником и отставным капитаном.

— До сих пор не верю, что вам удалось справиться с этими бестиями! Только то, чем был нафарширован их Эль-Митолан, приводит в ужас. Таким древним и опасным оружием они могли вас ликвидировать играючи.

— Пожадничали, видимо, — улыбнулся Хлеби. — Хотели сохранить уникальный артефакт и одолеть нас малой кровью. Если бы не их самонадеянность и мощь Кремона…

— Да, ты, парень, молодец! — Гром поощрительно двинул молодого Эль-Митолана кулачищем в плечо. — Раз уж тебя сам Хлеби хвалит, то далеко пойдешь.

— Если грибами не объемся! — в тон ему подхватил Кремон.

— Не понял. Какие грибы? — заморгал в недоумении следователь.

— А это он в детстве мухоморами питался, — стал пояснять Коперрульф. — Вот с тех пор только их и боится.

— Шутники! — хохотнул Гром. — Кстати, капитан, если надумаешь получить более солидное жалованье, переходи в мою команду.

— А с чего ты взял, что он у меня меньше получает? — хмыкнул Хлеби. — Он ведь в Агване на должности маршала.

— Да-а?

— Плюс надбавки за должности дворецкого, старшего конюшего, начальника дворцовой охраны…

— Понял… и осознал. — Гром тяжело вздохнул и почесал затылок. — А это… Твоему маршалу заместитель не нужен?

— Почему бы и нет. Если колдун молодой, перспективный, да еще и по твоей рекомендации…

— Оо! Да мне самому такие бойцы нужны! Я тебе о себе намекал.

— О себе? — Хлеби разочарованно хмыкнул. — Нет, ты слишком командовать любишь. Какому маршалу такой заместитель нужен? А моему — тем более!

— Ладно. Подождем немного. Может, скоро сам просить будешь.

Гром явно намекал на разговор, который у них состоялся во время обеда. Они находились в кабинете лишь вдвоем, поэтому успели обговорить очень многое. И предстоящее переустройство Агвана в город. И даже, возможно, создание здесь нового приграничного центра новой провинции. А ведь тогда придется набирать и команду быстрого реагирования наподобие той, что возглавлял Гром в Лиоде. Но оба Эль-Митолана прекрасно осознавали, что такие крупные перемены произойдут еще не скоро. Зато могли оперировать своими знаниями во взаимных шутках. Хотя шутить королевский следователь Лиода позволял себе крайне редко. Вот и сейчас, заметив, что все члены отряда уже в седлах, он моментально подобрался, а лицо словно окаменело:

— И вашего Лаена обязательно разыщем. Никуда эта гнида от нашего правосудия не денется. До встречи!..

И вот, провожая отряд взглядом по далекой околице Агвана, хозяин замка недовольно проворчал:

— А ведь стоило сразу обратить внимание на тот небольшой список неблагонадежных жителей, который мне передал староста на последнем нашем совещании. В нем Лаен стоял на первом месте. Допроси я его вовремя — сейчас бы проблем было меньше.

— А может, и больше, — возразил Кремон. — Вспугнули бы банду, они бы и затаились. Или в других местах бед наделали. А так мы их успокоили навечно.

— Так ведь только чудом успокоили! — крякнул Хлеби. — Они ведь могли весь поселок с землей сровнять. Повезло нам невероятно! Ты это понимаешь?

— Ну…

— Вижу, не понимаешь. Ладно, сейчас ужинаем, а потом соберемся у меня в кабинете, и я тебе растолкую все до конца. Да и наш маршал тебе кое-что расскажет. И тогда решим окончательно, что в ближайшие дни предстоит делать.

После этих слов мужчины замолчали, а женщинам и так никто слова не давал. Кушали в полной тишине, и Кремону было так намного легче прокручивать в памяти картинки последних событий.

То, что он узнал о строении колабов, потрясло даже его громадное воображение. Эти чудовища имели цилиндрические тела до пяти метров в длину и одного метра в диаметре. С каждого торца у них было по одной гибкой конечности с шестью пальцами, которыми колабы могли орудовать не только снаружи своего тела, но и внутри оного. Среди толщи мускулов, сухожилий и переплетенных кожных наростов внутри чудовищ имелось до десятка «карманов» разной величины, в которых хранились самые необходимые вещи, оружие, лекарства или запасы питания. Как ни странно, но и внутри их конечности не могли достать друг до друга, как и снаружи. Зрение как таковое у колабов отсутствовало полностью. И пользовались они сонарным устройством, которое действовало с помощью инфразвука. Помимо этого, в центре их туловища, во вместительной роговой оболочке, находился главный орган согласования с окружающей средой. И Хлеби пояснил, что орган называется эходал. Эходал плавал в полости, заполненной розовой жидкостью, и напоминал по виду большую кружку с солидно утяжеленной ручкой. Именно тяжелая ручка позволяла эходалу держаться всегда в вертикальном положении. И «смотреть» при этом в нужную сторону. До сих пор никто не мог понять, каким образом орган вращается вокруг своей оси, но то, что он никогда не кувыркался, было общеизвестно. Ведь именно благодаря неизменному положению эходала колабы могли бешено вращаться в состоянии боевой трансформации и при этом не терять цель из виду, да еще и прекрасно различать другие объекты, не усложняя себе в момент атаки даже дистанционных переговоров.

Помимо этого колабы имели совершеннейший голосовой аппарат и могли разговаривать обычным человеческим голосом. Причем голосовые связки дублировались на каждом торце цилиндра и функционировали синхронно. Хлеби специально уделил много времени для объяснения и конкретного изучения этих органов, отметив, что колабы могут прекрасно дифференцировать звук на разных сторонах своего тела. Подобные детали из жизни монстров оказались неожиданными не только для Кремона, но и для большинства специалистов из группы королевского следователя. Даже Гром признался, что впервые имеет возможность на конкретном материале изучить подробно строение тела самых опасных для человека существ.

В повседневной жизни колабы предпочитали передвигаться простым перекатыванием всего цилиндра, но из-за большой длины пользовались этим лишь на открытых пространствах. Зато у себя в Ледонии, среди кошмарного нагромождения скал, эти чудовища передвигались как обычные многоножки, используя для этого толчковые движения «задней» руки. Вернее, той конечности, которая на данный момент располагалась против направления движения. Передняя тоже помогала приподнимать цилиндр и подтягивать его по ходу вперед. То есть силищей конечности обладали просто потрясающей.

Ко всему прочему колабы считали себя единственными разумными существами во вселенной. А всех других приравнивали к низшим ветвям эволюции. И во все времена обозримой истории стремились доказать именно свое верховенство, брезгуя любым другим разумным существом даже в качестве рабов и считая, что все теплокровные создания, отличные от единственно правильных колабов, годны лишь для употребления в пищу.

При этом никто не мог понять, почему же эти монстры открывают представительства Ледонии в столицах других государств. И те особи, которые являлись консулами, не употребляли в пищу ничего мясного, только продукты растительного происхождения. «Большая политика — не для крестьян», — шутили горожане, сами не догадываясь о значении дипломатических миссий.

Наличие сильных колдунов среди этих отвратительных созданий до недавнего времени вообще считалось бессмыслицей. Особенно для людей непосвященных. Но уж Хлеби, похоже, точно был в числе самых осведомленных Эль-Митоланов королевства. Да и отряд Грома состоял из таких профессиональных и грамотных специалистов, что Кремон только диву давался. Так они ловко стали разделывать закоченевшие цилиндры, словно только тем и занимались всю жизнь.

Первым порубали на громадные кусищи вполне рядового колаба. Во внутренних тайниках монстра ничего ценного обнаружено не было, и части тела тут же стали отправлять повозками в выкопанный среди холмов котлован.

Зато во втором цилиндре, принадлежащем утонувшему Эль-Митолану колабов, обнаружили сразу столько интересного и неожиданного, что вскрытие продлилось до самого утра. Над каждой извлеченной вещью, предметом или артефактом тут же возникали долгие и ожесточенные споры, порой заводившие спорщиков в явный тупик. И тогда они ненадолго замолкали. В такие моменты молодой Эль-Митолан поспешно выскакивал из пропитавшейся жуткой вонью палатки в ночную тьму и жадно вдыхал полной грудью свежий воздух, а затем поспешно возвращался обратно. Ему хотелось слышать каждое слово и не пропустить ни единого движения.

Постепенно количество трофеев росло, а озабоченность Хлеби и Грома достигла наивысшей отметки в тот момент, когда на свет была извлечена тускло мерцающая трубка из неизвестного металла.

— Вот тебе и артефакт! — воскликнул следователь с явным расстройством.

Хлеби лишь запыхтел от напряжения, елозя по трубке нетерпеливыми пальцами, и через минуту ему удалось открыть тонкую планку, проходящую по всей длине таинственного предмета. Под ней оказалась цепочка из тридцати маленьких углублений. Но лишь в одном из них горела ровным желтым светом миниатюрная горошина. Протектор Агвана вытер со лба обильный пот и констатировал:

— Всего один заряд! Берегли на крайний случай. А не то…

Гром посмотрел на своего коллегу с явным уважением:

— Ты знаком с этим устройством?

— Читал описание в одном древнем манускрипте. Там даже название имелось: литанра.

— А если бы ее использовали?

— Конечно, в книгах полно преувеличений, но там говорилось, что при одном выстреле из литанры можно испарить внушительный валун. При этом расстояние до цели может быть метров двести.

Наблюдая, как Хлеби вставил планку на место и продолжает крутить таинственную трубку в руках, Гром поежился:

— Случайно не сработает?

— Случайно? — переспросил протектор задумчиво. — Да нет. Не должна. Вроде…

Большое удивление вызвала и карта какой-то местности, на которой имелись непонятные обозначения. Каких только предположений не высказали, кто только и как эту карту не переворачивал и не смотрел. Когда охрипли от криков, передали карту копировщику и вновь углубились в процесс кровавого вскрытия. Уже при свете дня проверили третьего колаба, а заодно и трупы разбойников в человеческом обличье. В то же время пришла весть из поселка: Лаен нигде не обнаружен, и скорей всего именно он является тем самым наводчиком, который предупредил бандитов о дальней отлучке протектора. По организованной связи отправили срочное сообщение на розыск предателя, а затем занялись подведением итогов. Но так и не пришли к окончательному решению. Вернее, к единому мнению по вопросу: зачем бандиты пытались атаковать Агван? А конкретнее: почему хотели уничтожить именно Эль-Митолана Хлеби?

Так и спорили до самого отъезда.

Но, похоже, опытный колдун имел свои соображения по данному вопросу. И после ужина он недаром решил собраться с мужчинами в кабинете и еще раз пересмотреть итоги расследования. Протектор Агвана явно что-то задумал. Только вот что?

И Коперрульф, и Кремон именно с таким вопросом в голове завершили ужин и подались за хозяином замка в его личный кабинет. А там еще больше удивились: в большие бокалы Хлеби лично налил ароматного гремвина из своих «стратегических» запасов, при этом не преминув подчеркнуть:

— В этом гремвине имеется смесь с сортом более чем тридцатилетней выдержки.

На что Кремон решил ответить шуткой:

— Ага! Значит, это и есть обещанная для нас королем награда?

— Не смейся и не сомневайся! Наш король — человек слова! Так что передаст награды обязательно. Кстати, когда я обмолвился о полковнике Кралси, он мне также кратко намекнул, что тому уже недолго осталось носить полковничьи погоны.

— Неужели…

— Если бы наш монарх хотел разжаловать моего старого друга, то так бы низко не шутил. Значит, скоро к твоему ходатаю будут обращаться не иначе как «господин генерал».

Кремон в ответ лишь радостно улыбнулся и приподнял свой бокал, салютуя. Хлеби поддержал тост и продолжил:

— А напитком я угощаю вас лично. Но авансом! За ту работу, которую вам предстоит выполнить в ближайшие дни.

Коперрульф с наслаждением сделал первый глоток, и его лицо расплылось в блаженной улыбке:

— Да мы работы не боимся…

— Отлично! Иного ответа я и не ожидал. А предстоит вам вначале дорога в Полнорецкий лес, с ночевкой в пути в указанном мною месте. Затем у вас будет полдня на тщательный осмотр с обыском и обустройство ночлега. И на следующий день должны вернуться. По рассказам Мальвики, именно там у разбойников находилось нечто вроде базы, которую они законсервировали перед вылазкой на Агван. Возможно, там осталось что-то интересное. И мне, кажется, это место известно: я там бывал с ознакомительной поездкой в самом начале моего протекторства.

Хозяин замка несколько раз перевел свой взгляд с дворецкого на Кремона и обратно, но так и не дождался ни одного вопроса. Оба лишь попивали гремвин маленькими глоточками. Хотя и делали это по-разному: молодой Эль-Митолан с некоторым равнодушием, а отставной капитан с прикрытыми от удовольствия глазами.

— Значит, вам все ясно? Тогда о второй поездке. Сразу же, как вернетесь, отправляетесь в Гиблые Топи.

Коперрульф едва не поперхнулся, а затем стал несколько оторопело переспрашивать:

— Как… Гиблые Топи?! Почему… Гиблые Топи?!

— А вот почему…

И протектор Агвана стал подробно излагать и обрисовывать создавшееся положение.

— Посудите сами: то, что случилось два дня назад, выходит далеко за рамки как разбойного нападения, так и какой угодно личной мести. Хотя враги и недоброжелатели у меня в свое время имелись, но ни один из них не отправил бы на расправу со мной этих бронированных чудовищ. У них попросту нет такой возможности. Следовательно, банда послана некими доминирующими в своей стране политическими силами. Сам факт проникновения колабов на территорию Энормии — уже нечто невероятное. Жаль, что не удалось взять живым ни одного из нападавших. Возможно, это помогло бы нам раскрыть хотя бы некоторые тайны. Просто в голове не укладывается: через какие страны и местности пролегал маршрут этих монстров? Нападение было тщательно спланировано, и участие в нем не только отличных воинов, но и двух чуть ли не равных мне по силе Эль-Митоланов только лишнее тому подтверждение. Помимо этого у колаба-колдуна находилось такое оружие, что после его применения победа противника была бы почти окончательна, так как на отражение огненного луча из литанры понадобилась бы невероятная защита. Скорей всего ушла бы вся наша совокупная магическая сила. Может, я и преувеличиваю опасность, но ведь до сих пор результатов и последствий подобного поединка никто конкретно не знал. А уж потом сражаться обычным оружием с двумя Эль-Митоланами — голый авантюризм.

— Но вы один из сильнейших колдунов королевства! — не выдержал Коперрульф. — Да и у Кремона, по вашим же словам, магической силы еще больше! А после боя вы еле на ногах стояли. Почему?

Хлеби тяжело вздохнул и несколько раз мотнул головой от расстройства. Затем отпил немного из своего бокала, долго грел гремвин во рту и лишь затем сделал глоток, явно размышляя, стоит ли раскрывать некоторые свои секреты. И, видимо, пришел к выводу, что стоит.

— А ты думаешь, как нам удалось так быстро вернуться с середины озера? Если бы вопрос стоял только в срочности, мы бы это сделали без труда. Хотя и сил потратили бы много. Но ведь надо было еще и сражаться. Поэтому пришлось делать волну. Хорошо еще, что я всегда ношу с собой Флор и мы находились рядом с подходящей скалой.

— А Флор — это тот самый серый шарик? — поинтересовался Кремон.

— Он. И создавать его очень долго и нудно. А в окончательной стадии процесса еще и необходима мощь двух Эль-Митоланов. Помнишь, я у тебя недавно силу магическую забрал на ночь?

— Помню…

— Так вот, с ее помощью я сделал последний и окончательный отжим нужного для Флора вещества. Именно поэтому у меня и сейчас в кармане другой такой шарик лежит. А вот чтобы еще один сделать, надо будет несколько месяцев подождать.

— Вещества не хватает? — догадался дворецкий.

— Еще не созрело. Но в этом году сделаем запасы как можно более основательные. А вдруг придется еще что-то взрывать? Или волну создать…

На секунду возникла пауза, которой поспешил воспользоваться молодой Эль-Митолан:

— По некоторому размышлению я пришел к выводу, что и волна была неправильная. Ну никак она не могла образоваться над поверхностью воды, когда под нами была такая огромная глубина. Потом уже, ближе к берегу — согласен! И на мелководье. Значит, вы еще силы потратили на поддержание водяного вала?

— Молодец! — похвалил Хлеби своего ученика. — Заметил все-таки! Только имей в виду: с большими массами воды левитация бесполезна. Поэтому и объединенных сил бы не хватило. Но ведь недаром нас называют познавшими основы мироздания. И уже все остальное зависит от нас: достаточно лишь найти оптимальный вариант. Вот у меня в запасе и было одно мощнейшее средство, чтобы заставить волну пойти именно над поверхностью. Для этого я создал опору почти под самой кромкой воды. И опора эта — лед.

— Но я не видел даже льдинки! — воскликнул Кремон.

— При создании льда тоже есть свои ограничения. Я могу создавать его лишь прямо под ногами или впереди себя, но не более чем на расстоянии четырех метров. Могу и позади себя. И удерживать твердое покрытие на много большем протяжении, до трех метров. Могу по бокам, но не более чем на сорок метров в сторону. И лед получается крепчайший, способный выдержать тысячи людей.

— Я слышал о таком! — опять не сдержался ученик. — Мне Витбаль рассказывал. Но говорил, что способность создавать такое чудо давно утеряна.

— Как видишь, даже ветераны порой не со всеми тайнами знакомы. — Хлеби явно бравировал тем, что он более сильный колдун. — И называется это умение «Дать опору». Но лишь я снимаю магический контакт, как лед тут же превращается обратно в воду. Но ведь силы это забрало? Приличную часть! И на берегу я же не просто стоял. Приходилось держать щит против ментальной атаки сразу двух Эль-Митоланов. А уж в последний парализующий импульс для колаба пришлось почти все физические силы добавить.

— Теперь понятно, — улыбнулся Коперрульф. — А то я, пока мчался от поселка, страстно жалел, что не успеваю вовремя, и на мою долю останется лишь созерцание разбойничьих трупов.

— Повезло тебе: успел в последнюю секунду! А нам еще большее от этого счастье — сами трупами не стали! — хохотнул хозяин замка, а затем продолжил уже совсем серьезно: — Как бы там ни было, факты налицо. Сюда был послан очень сильный диверсионный отряд с целью нашего уничтожения. Скорей всего самый лучший отряд. И оружие у них было превосходное. Чего только стоят те стрелы, которые имелись у лучника. По свидетельству Грома, такие уникальные полоски стали со смещенным вперед центром тяжести лишь недавно начали производить в Баронстве Стали. И существовали эти стрелы лишь в единичных экземплярах. Про литанру — вообще говорить нет смысла. До сих пор считалось, что такого оружия не существует уже давно. Но раз оно было у командира отряда, значит, существует как минимум несколько подобных экземпляров. И во второй раз на нас могут напасть с более мощным огневым запасом. Самое главное на данный момент — понять, что здесь искали колабы и их подручные? Карту ведь так и не удалось разгадать…

— Может, со временем? — вставил Коперрульф.

— Будем надеяться. Но месяц в запасе у нас есть. Вряд ли враги быстрей соберутся для новой атаки. Поэтому за три дня вы должны проверить стоянку в Полнорецком лесу и вернуться. Затем — день-два отдыха и отправляетесь в Гиблые Топи. Недалеко! Я уже об этом говорил. А вот о цели поездки узнаете перед выездом туда. Мне надо еще уточнить и проверить свои прочитанные когда-то воспоминания о конкретных азимутах и ориентирах.

— С нами едет кто-то еще? — Кремон тоже настроился по-деловому на первое в своей жизни колдуна задание.

— Нет. Прямо сейчас будешь тренироваться ставить щит прикрытия для себя и напарника. Для двоих это сделать гораздо легче, и с твоей силищей вы будете путешествовать, словно невидимки, не расходуя при этом основную магическую энергию. Никакой колдун вас не заметит. А стационарных защитных периметров в той глуши нет. Строить их — слишком хлопотное дело. Ну а с физической опасностью наш маршал сам справится играючи. По словам Мальвики, бандиты очень тщательно замаскировали свой лагерь, так что засады там быть не должно. Но это не значит, что вы должны в той местности передвигаться, как в своей комнате. Уж тут, Ганби, я надеюсь на твой опыт. Смотрите в оба!

— Справимся! — коротко пообещал Коперрульф.

— Да? Ну тогда иди, готовь все необходимое. Выезжаете завтра сразу после обеда. А мы будем тренироваться ставить щит невидимости.

Мужчины быстро допили благородный напиток и покинули кабинет. Дворецкий сразу отправился в арсенал для подбора оружейной экипировки, а оба Эль-Митолана вышли во внутренний двор, где Кремон в течение получаса обучался умению правильно и быстро создавать вокруг себя непроницаемый для колдовского взгляда щит. Так как теоретически ученик был обучен уже давно, то Хлеби оставалось только скоординировать его действия на практике, что получилось на удивление легко и быстро.

Затем они перешли к проверочным испытаниям.

— Твое дело — меня обмануть, — давал задание учитель. — Обежать замок и выскочить во двор с той стороны, откуда я тебя не буду ждать. То есть увидел мою спину — значит, сдал экзамен. И учти: все время бегом!

— А если вы просто угадаете?

— Значит, экзамен не сдал. И снова бежишь на ту сторону замка. Легче не бывает!

— Да уж! — пробурчал Кремон, срываясь с места.

Хлеби довольно ухмыльнулся ему вслед и тут же расслабился, проводя «отделение сознания». И очень скоро «обозрел» ученика с другой стороны замка. Тот остановился, пытаясь поставить щит, но получалось у него плохо. Небольшая тень от его сущности все-таки просматривалась. Затем парень стал бегать в разные стороны, намереваясь, видимо, запутать учителя. Несколько раз он ощутимо усиливал свой щит, да так удачно, что на короткое время выпадал из «поля магического зрения». Затем появился чуть дальше, по дороге от замка. Пропал… Появился… Ха! Думает, что чем дальше отбежит, тем его труднее будет заметить!.. А вот теперь ученик вообще успокоился, решив, что наставник окончательно потерял его из виду. Наивный и самонадеянный юнец! Хлеби рассерженно наблюдал за тенью, которая перешла на спокойный шаг и стала уверенно обходить замок. Еще и прихрамывать начал, симулянт! Не открывая глаз, Эль-Митолан повернулся направо и заготовил гневную речь для своего ученика, придав лицу соответствующее выражение. Но тень, нисколько не смущаясь и выйдя из-за угла здания, направилась прямо к нему. Заподозрив неладное, Хлеби моментально открыл глаза. И они тут же расширились от удивления: перед ним стояла улыбающаяся Лирна. Одной рукой она подбоченилась, а другой опиралась на палочку, которая помогала ей при ходьбе и снимала напряжение с раненой ноги.

В тот же момент сзади плеча Эль-Митолана осторожно коснулась чья-то ладонь.

— Господин протектор! Вы не меня ищете?

Уж как Хлеби гордился своим самообладанием, но от прикосновения и одновременно раздавшегося голоса он вздрогнул и на какое-то время застыл. Потом делано вздохнул и неспешно обернулся. Его ученик парил над землей в нескольких сантиметрах, и стало понятно, как он сумел бесшумно подкрасться вплотную. Но еще больше впечатлило опытного наставника то, что ученик сумел «навесить» свою тень сущности на совершенно постороннего человека.

— Как ты это сделал? — он кивнул головой на девушку.

Кремон опустился на землю, еле сдерживая самодовольную улыбку победителя:

— В теории я это знал. Теперь вижу, и на практике получилось.

— Ну что ж! Молодец! — бодрым голосом похвалил своего ученика наставник. — Экзамен сдал, можешь отдыхать.

Но в душе у опытного Эль-Митолана появился неприятный холодок какой-то зависти. Ведь только что продемонстрированное мастерство не в полной мере было подвластно и ему! Колдуну, который потратил несколько лет усиленных занятий на усовершенствование «навешивания» своей тени на другую личность. И удавалось хорошо это колдовство лишь с человеком заранее подготовленным. А тут такое творится! Поучил парень теорию, затем решил попробовать на практике, и у него получилось без труда! Как он умудрился?

Хлеби даже расстроился от внезапного осознания, что в ближайшие дни придется просить своего ученика подробно передать весь процесс магического действия. Как ни прискорбно или как ни стыдно это будет выглядеть. Но упускать такой редчайший случай он не намерен. А свою зависть он завяжет узлом и забросит в озеро, как паршивых колабов. Не хватало только из-за этого недополучить хоть толику мастерства. Пусть даже от молодого, всего с двухнедельным стажем, Эль-Митолана. Совсем другими глазами взглянув на ученика, он тем не менее вспомнил о своем положении хозяина и обратился к девушке с вопросом:

— А тебя каким ветром к нам занесло? Раненым положен постельный режим и ранний сон.

— Так то ж раненым! — воскликнула девушка с подкупающей непосредственностью. — А им себя даже папаня не считает. Уже с самого утра ходит по дому и ко всем пристает. То бумаги ему принеси, то карандаши ему подай, то шторы ему на окнах мешают. То повязку ему на груди ослабь, а то он сидеть не может. Дом он, видите ли, стал новый рисовать! Говорит, давно мечтал настоящее чудо сотворить, да старое ломать было жалко. Его еще дед строил. А теперь свой случай, говорит, не упущу.

— Похвальны и понятны его стремления. Но на первый вопрос ты так и не ответила. Зачем к нам пожаловала?

Холодок в голосе хозяина замка немного смутил девушку, но и упорства ей было не занимать.

— Дело в том, что завтра я собралась съездить на наш луг и проведать прирученных боларов. А господин Кремон весьма интересовался ими и хотел посмотреть на них поближе. Да и выражал желание понаблюдать за нашим общением.

Какое-то время Хлеби стоял, заложив руки за спину и покачиваясь с пяток на носки. Он переводил взгляд с парня на девушку и обратно и мысленно возмущался их наивности. Ведь дел оставалась просто уйма, не говоря уже о постижении новых тайн основ мироздания. Так что ехидный и категорический отказ уже был готов слететь с уст протектора Агвана. Но вдруг он вспомнил о предстоящей просьбе к ученику о «навешивании» тени и замер на полуслове. Тут же в голову пришло воспоминание про легендарных боларов и мифическом Летающем острове, и он произнес совершенно иные слова, чем собирался:

— А почему бы и нет? Хоть весь учебный процесс окажется под угрозой срыва… Но мы постараемся его наверстать в следующие недели. Не правда ли?

Кремон тут же отозвался:

— Как скажете, наставник.

— Тогда мы с тобой с утра еще раз тщательно пройдем все этапы сегодняшнего занятия… А потом у тебя будет часа три-четыре свободного времени.

— Вот здорово! — первой затараторила Лирна. — Он не пожалеет! Я ему столько интересного покажу. Мы ведь очень давно с боларами занимаемся, а с некоторыми я с самого детства дружу.

— Прямо-таки дружишь? — засомневался Хлеби.

— Не верите?! — загорелась девушка. — Тогда сами посмотрите! Мы ведь давно собирались именно вам показать, какие болары умные и дружелюбные. Если бы они еще и жили дольше, то наверняка бы стали разумными. А так, отец говорит, они лишь двадцать-тридцать лет живут.

— Правильно говорит, — подтвердил хозяин замка, устремляясь к выходу и увлекая жестом молодых людей за собой. — Хоть в древних легендах и говорится, что болары могут жить до пятисот лет.

Кремон еле сдержал саркастическое восклицание, а вот Лирна сразу загорелась:

— А что это за легенды?

— Долго рассказывать. Может, когда-нибудь дам почитать одну интересную книгу на эту тему. Если желание не пропадет…

— Ни за что не пропадет! Я вообще-то с детства мечтала изучать эти таинственные летающие растения. Да все времени нет: то готовь, то стирай, то штопай. Если бы хоть мама была жива…

Девушка неожиданно сникла и замолчала. Да и мужчины почувствовали себя неловко, словно смерть несчастной женщины была на их совести.

Так и дошли до парадного входа в замок.

— Уже почти стемнело. — Хлеби осмотрелся вокруг и добавил, обращаясь к ученику: — Так что ты проводи девушку до поселка. Или чем другим хочешь заняться?

— Да нет, провожу. Заодно послушаю рассказ о повадках и поведении боларов. Это же действительно неведомая сторона нашего мироздания.

— Вот и прекрасно! А у меня еще полно дел. Всего хорошего!

Протектор тут же повернулся к замку и стал подниматься по ступенькам. А его слух уловил оживленные переговоры за спиной, и девичий голос затараторил:

— Ты знаешь, самые первые и наибольшие впечатления из моего детства остались от встречи с тремя молодыми боларами возле корней гигантской ашпуницы. На том участке леса она самая большая. И вот вхожу я на поляну с корзиной ягод…

Что там было дальше, протектор не услышал, но неожиданно почувствовал в себе проснувшийся интерес к боларам.

«Может, и самому совершить конную прогулку с молодежью? Развеяться да промчаться с ветерком? Посмотреть, что эта девчонка хочет показать. Вдруг и в самом деле нечто новое? Правда, подкармливать боларов многие и раньше пытались. Даже делали после этого громкие заявления о чудесах дрессуры. Но потом это все оказывалось не соответствующим истине. И уже давно доказано: летающие растения не поддаются приручению. Дикое — оно всегда диким и останется. Хотя эти их загадки с врожденной способностью левитировать до сих пор многим колдунам спокойно спать не дают. Что только они не делают с боларами, пытаясь постичь эту тайну: жгут, режут, пилят, гноят в растворах… И никаких результатов! Хотя лично мне претит проводить опыты с этими безобидными растениями. Может, из-за того, что чересчур много книжек прочитал? И захотелось верить в нечто несбыточное? А может, я просто с возрастом начинаю впадать в детство? Только… Неужели все эти легенды — не более чем древние сказки для детей? Хм! Но зато какие красивые сказки! Какие идеальные сцены из жизни разумных существ там описаны! Вот только жить с жутким и вонючим колабом в одном доме… Бр-рр! Ни за что!!!»

На следующий день за завтраком Хлеби находился в прекрасном расположении духа. Виной тому было утреннее занятие с учеником. На котором опытному наставнику не только удалось найти свою главную ошибку в знаниях о «навешивании» сущности на другого человека, но и сохранить при этом лицо авторитетного педагога, не подвергая репутацию излишним сомнениям и возможным насмешкам. Когда они начали анализировать вчерашние занятия, Хлеби заставил Кремона вслух повторить все фазы его действий и мельчайшие детали магического воздействия. При этом он часто давал «ошибочные вводные» и переспрашивал к примеру:

— А что было бы в случае попытки сделать зацеп сущности лишь за один край?

Но ученик каждый раз вполне уверенно описывал процесс и обосновывал свои правильные действия. Так они и дошли до главной ошибки, которую наставник ввел как «ошибочную» и получил в ответ такую важную и годами разыскиваемую разгадку. Оказалось, что при «навешивании» своей сущности, или, как порой это еще называли, «сходной тени», на другого человека, надо было для закрепления оной при выбранной сущности носителя один раз мысленно перекувыркнуться в его ауре «отделенным сознанием».

А сам мастер до этого лишь делал полный оборот вокруг своей оси, что оказывалось слишком мало. Зато теперь!.. Можно будет вводить в заблуждение кого угодно! Даже своих друзей можно разыграть. А уж врагам явно не поздоровится. И как хитро и правдоподобно все придумал: ученику и в голову не пришло заподозрить учителя в незнании. Недаром во время ночной работы подспудно утреннее занятие продумывал. И минуты не поспал, но зато настроение себе обеспечил бодрое и радостное.

Ученик вообще, казалось, не замечал радости, которая переполняла наставника. Лишь поспешно насыщался, как всегда подчищая любые блюда, до которых могла дотянуться его рука. А до которых рука не дотягивалась, те сами колдовским образом перемещались к нему вместе с тетушкиной тенью. Причем сердобольная Анна иногда даже умудрялась забрать из-под носа у своего племянника именно то, что он и сам собирался попробовать в следующую минуту. И его мысли тут же переключились на эту тему: «Облизнулся, прикрыл глаза, открыл снова и… А тарелка с пончиками, посыпанными сахарной пудрой, уже возле Кремона. Тот чисто машинально высыпает все пончики в свою тарелку и с невероятной скоростью начинает их поглощать. Запивая их любимой сметаной…»

Хозяин замка уже в который раз с удивлением воззрился на домоправительницу: уж не стала ли она на старости лет Эль-Митоланом? Но, присмотревшись, успокоился: тетушки на стуле уже не было! Она стояла рядом с молодым обжорой и подкладывала ему в тарелку фруктовое желе.

«Вот только непонятно, чью порцию? Мда! Как раз ту самую, к которой уже и рука протянулась… Ладно, пусть ест. Заслужил… перед дальней дорогой. Да и важнейшим секретом непроизвольно поделился…»

А молодой Эль-Митолан спешил быстрей позавтракать и отправиться на Паласиевый луг. Причем спешка была обусловлена двумя причинами: возросшим интересом к боларам, который Лирна лишь подогрела своими рассказами накануне, и необходимостью перед обедом все-таки проверить снаряжение и амуницию перед дальней дорогой. Коперрульф сам обещался все подготовить, но ведь негоже совершенно игнорировать сборы и надеяться на опытного ветерана. Самому тоже учиться надо. Пусть поход будет и не таким продолжительным, но навыки как раз и хорошо получать постепенно, а не навалом, как любит делать строгий наставник. Кремон мельком посмотрел на учителя: «Доволен, как похас после случки! Думает, что незаметно выпытал у меня большой секрет. Ха! Мог бы прямо спросить, а не устраивать комедию с разбором занятий! Я бы ему сразу сказал. Но… Раз он так хочет, пусть так и будет. Вот только я хочу посмотреть, как он мне способ творения льда передавать будет. Пусть только попробует со мной опытом не поделиться или все тонкости не разжевать. Если „твердая опора“ получаться не будет, я ему сразу „навешивание“ припомню! Ха-ха!..»

Видимо, последнее мысленное хихиканье отразилось и на лице Кремона, так как наставник поинтересовался:

— Что такой счастливый? Или молодой красавицей увлекся? А ведь Бабу скоро вернется из Плады… Как бы новый синяк не появился.

— Синяков я никогда не боялся. Да и девушка: хоть мила, умна и красива, но… — Кремон неопределенно покрутил пальцами в воздухе, пытаясь подобрать нужные слова. — Короче, Бабу может за нее не волноваться. А вот ее отношения с боларами действительно заслуживают самого пристального внимания и изучения. Если она мне сегодня продемонстрирует то, о чем вчера рассказала… Хм! Это будет просто неслыханное и немыслимое открытие в науке!

— Да-аа?! — протянул хозяин замка и с недоверием, и с восхищением одновременно. — Надо же! Умеет деваха про чудеса рассказывать. Так тебе голову закрутила этими боларами? Вот талант у простой хуторянки.

— Я тоже сомневаюсь во всех ее историях. — Кремон решительно налил себе еще чаю в огромную кружку и с наслаждением сделал несколько больших глотков. Затем с сытым видом оперся спиной на спинку стула и продолжил: — Но скажите, какой смысл ей врать? Между прочим, она меня навела на одну идею, подтвердив, что болары никогда не приблизятся к Эль-Митоланам. Разве только молодые особи и очень отчаянные. А почему?

— Ха! Так ведь это для них равносильно самоубийству! — ответил Хлеби.

— А в вашей жизни часто бывали такие случаи? — продолжал ученик с пристрастием.

— Ну… Несколько раз.

— И что вы делали для своей защиты?

— Да какая там защита?! От чего? Мне достаточно послать в их сторону маленькую искорку, намного меньшую, чем ту, что я отправил для взрыва Флора. И болары в панике улетят.

— Вот! И это понятно, потому как они боятся огня. Но почему же они не нападают повторно?

— Ясно почему: ожидают от меня искорки.

— Значит? — Кремон сделал вопросительную паузу и лишь затем пояснил: — Они разумны! Потому что обладают способностью накапливать опыт. И вовторых…

— Для таких выводов у тебя слишком мало данных, — перебил его Хлеби и при этом отрицательно замотал головой. — Ведь даже любое маленькое, слабое и глупое животное моментально убирается с дороги человека. Это называется инстинктом самосохранения.

— Да? Но я не договорил. И вовторых, на вас когда-нибудь пытались напасть старшие болары? Те, про которых Лирна рассказывала, что их выгнали из стаи?

— Мг-м… Да нет вроде.

— А на вас? — спросил молодой Эль-Митолан у внимательно слушающего Коперрульфа. Тот возмущенно фыркнул, признаваясь:

— Да сотни раз!

— На нашем хуторе от них житья не было! — выкрикнула со своего места Мальвика, но на нее никто не обратил внимания. Лишь тетушка Анна укоризненно приложила палец к губам.

— И на меня несколько раз нападали, когда я еще не стал Эль-Митоланом! — многозначительно сказал Кремон. — Но вот насколько я помню, ни разу взрослый болар не попытался напасть на разумного, владеющего тайнами мироздания. Мне кажется, и вы о таких случаях не слышали. А что это значит? Лишь одно: эти летающие растения прекрасно распознают колдунов на близком расстоянии! А раз так, то они просто обязаны обладать хоть какой-то толикой разума. Правильно я говорю?

— Скорей всего нет! — отрезал хозяин замка. — И знаешь почему? Болары имеют очень много врожденных инстинктов. И левитацию — тысячекратно большее чудо, присущее только разумным существам. Тем не менее их таковыми до сих пор не считают. Значит, умение опасаться Эль-Митоланов приходит к боларам вместе с возрастом. Точно так же животные умеют заботиться о своем потомстве в зрелом возрасте. То есть наследственная память всегда включается постепенно, с годами. Уяснил?

— Вполне. Но теперь мне осталось лишь увидеть отношения хуторянки с боларами. И тогда все окончательно встанет на свои места.

— Вот упертый! — в сердцах воскликнул хозяин замка. Но тут всех удивил дворецкий:

— Можно я с ним на луг проедусь? Интересно мне на эти летающие растения посмотреть. А в дорогу я уже и так все приготовил.

— Да? А кто будет замок охранять в мое отсутствие? Даром я, что ли, всю ночь не спал, новые тебе амулеты готовил. Вот, носи на здоровье!

С этими словами Хлеби передал дворецкому внушительную шкатулку. Тот сразу расплылся в довольной улыбке. Глаза его при этом превратились в две щелочки, а концы усов поднялись вверх.

— Вот спасибо! Вот это подарок! Ну, теперь я снова смело в бой могу! — Коперрульф зачарованно смотрел в открытую шкатулку, разглядывая знакомые и очень нужные предметы, но нить разговора при этом не потерял: — Выходит, что вы теперь отсыпаться будете? Тоже верно. А я, значит, на страже постою?

— На страже ты останешься потому, что я собираюсь… с Кремоном проехаться. Надо будет маяк на внешнем периметре проверить и подзарядить как следует.

За столом воцарилась длинная пауза, вызванная изумлением собеседников. И снова Мальвика успела вставить просьбу-пожелание-утверждение:

— Я тоже могу с вами поехать! Тетушка мне дала свободное время до обеда. И на похасе я умею ездить…

На этот раз внимание на нее обратили все. Да так обратили, что девушка сникла, замолчала и даже ссутулилась на своем огромном стуле. Но жалости в голосе хозяина замка не послышалось:

— Здесь все выполняют МОИ распоряжения. Говорю об этом тебе в первый и последний раз. Тетя Анна! Какое может быть у ребенка свободное время, если он не умеет читать?!

Домоправительница всегда улавливала перемену настроения племянника, поэтому сразу принялась его успокаивать:

— Конечно, конечно! Сразу после завтрака возобновляем интенсивные занятия. Мне просто надо было пройтись в поселок, но теперь я пошлю вместо себя кухарку. И не стоит так волноваться…

Но Мальвика еще больше настроила Хлеби против себя. Она резко вскочила и с гневом выкрикнула ему в лицо:

— Я не ребенок! — И тут же убежала в сторону кухни.

Тетушка Анна замахала руками, призывая всех оставаться на своих местах, и устремилась за девушкой, на ходу приговаривая:

— Ей со мной ужасно скучно, вот девочка и рвется на улицу. Но я ей объясню, что туда нельзя… — А напоследок все-таки послала словесный укор племяннику: —… дедушка Хлеби не пускает!

Как ни странно, после этих слов настроение хозяина замка не испортилось. Он даже великодушно хмыкнул, заулыбался и скомандовал:

— Едем смотреть на чудеса дрессировки!

— Я только на кухню зайду, — с некоторым усилием оторвался от стула пресыщенный завтраком Кремон. — Лирна советовала взять сочных и свежих фруктов. Болары их просто обожают.

— А где сейчас хуторянка?

— Она еще час назад на луг подалась. Вместе со своим дядей и кузеном. Так что наверняка уже на месте.

Глава 17

Удивительные растения

В конюшню оба Эль-Митолана вошли вместе. Там сейчас хозяйничали три новых конюха, так что по условному свисту Торнадо некому было оседлать. Да и не подпускало строптивое животное к себе новых работников. Хоть хозяин и скормил вороному красавцу три коробки мармелада при нравоучительных беседах. Одна надежда была на скорейшее выздоровление храброго Леско. Но тому еще только постельный режим предписывался целую неделю.

Так что седлать своих коней решили сами, да еще и соревнуясь в скорости. Протектор первым вылетел из ворот конюшни, но его ученик отстал всего лишь на корпус и был при этом твердо уверен в своей победе.

— Зря споришь, — улыбался Хлеби, когда они уже спокойной рысью двигались по Южной дороге. — Мой Смелый первым выскочил во двор, и конец рассуждениям!

— Так ведь его стойло намного ближе к выходу! И бежать вам к нему не в пример короче.

— Как не стыдно! Ты совсем забываешь о моем возрасте. У тебя же энергии молодой — горы!

— Точно! — воскликнул Кремон, хлопая себя ладонью по лбу. — Я же добрый! Поэтому и не хотел вас расстраивать и признаваться, что пропустил вперед лишь из уважения к возрасту. Но раз вы сами напомнили…

— Нда? — наставник выпятил нижнюю челюсть, глядя на ученика с барской снисходительностью. — Ты меня и к «Истукону» первым пропускать будешь?

— Конечно! — не растерялся тот. — Вы его, так сказать, создали, вы его и добивайте.

— Между прочим, там ему кое-чего добавили и кое-где ускорили, так что придется тебе шевелиться быстрей. Я тебя сразу предупреждаю: покажу только раз! Потом сам будешь к нему подбираться.

— Если вы — покажете, то я буду повторять ваши движения.

— Опять старика вперед пропускаешь? И не стыдно забывать о моем возрасте?

— И не стыдно вам все время напрашиваться на комплименты? — засмеялся Кремон. — Ведь и так ясно, что колдун с годами только сильней становится. А значит — и «моложе».

— Только вот с годами все больше накапливается полученных разочарований…

Что хотел сказать Хлеби в последнем рассуждении, выяснить ученику не удалось. Пришпоренный Смелый резко ускорился и понесся вскачь. И сразу вырвался на два корпуса вперед. Возмущенный такой наглостью Торнадо громко заржал и без всякого понукания понесся как ветер, уже через сто метров поравнявшись со своим товарищем, а еще через двести — уверенно оторвавшись от погони. Как опытный наездник ни подбадривал благородное животное, Кремон на своем коне все больше и больше увеличивал разрыв. А когда домчался до первого маяка, то, оглянувшись, вообще не увидал наставника за изгибом дороги. Поэтому решительно осадил Торнадо и дождался отставшего, но нисколько этим не расстроенного протектора. Дальше они опять ехали легкой трусцой, попутно занявшись изучением очередного и весьма сложного заклинания. Зачем же проводить время даром в бессмысленных скачках?

Когда они уже подъезжали к Паласиевому лугу, Хлеби вспомнил о спорах за завтраком и порекомендовал Кремону прикрыть их щитом невидимости. Мол, если болары побаиваются Эль-Митоланов, то в данном случае они увидят лишь простых разумных и у них не возникнет лишнего повода для беспокойства. Когда невидимый щит их окутал, наставник добавил:

— А чтобы тебе было чем заняться на подсознательном уровне, я дам тебе одну весьма сложную загадку.

— И когда я должен дать ответ?

— Когда отгадаешь! Через месяц, два, а то и год! Подгонять не буду. Чего смеешься?

— Вы наверняка хотите дать мне что-то неразрешимое? — сдерживая смех, спросил Кремон. — Нечто эдакое: почему болары умеют левитировать, а когда спят, крепко хватаются отростками за ветки деревьев, чтобы не улететь в безвоздушное пространство?

— Не дерзи учителю! — Но строгости в голосе Хлеби не было. Скорей шутливое потворство. — Подобные задачи наставники не имеют права давать. Для истинного процесса обучения есть некоторые загадки, которые передаются от наставника к обучаемому колдуну из поколения в поколение. Они разные по своей сущности, но о них никогда не пишут в литературе и учебных пособиях. Даже не обсуждают во всеуслышание. Тем не менее они отвечают на вопросы об устройстве нашего мироздания. И когда-нибудь, для проверки сообразительности, ты тоже загадаешь эту загадку своему ученику…

— Вы меня заинтриговали! — воскликнул Кремон, выезжая на луг и внимательно всматриваясь во все стороны. — Наверняка это что-то весьма интересное?

— Конечно. Хотя и состоит загадка всего из трех слов: «Что такое сон?»

— Сон?! — молодой Эль-Митолан недоверчиво оглянулся на своего наставника, но тот выглядел совершенно серьезным. — Хм! Хоть я могу сразу ответить на этот вопрос, но…

— Вот именно! Не стоит спешить со скоропалительными выводами. Хочу еще раз напомнить: вопрос фундаментальный. Хотя, когда ты узнаешь ответ, тебе достаточно будет выразить его всего одним словом. Если оно будет верным, я тебе сразу засчитываю целый класс обучения.

— Даже так? — Кремон в задумчивости разгладил свою шевелюру ладонью и посмотрел наставнику в глаза: — А вы сколько времени потратили на решение этого вопроса?

— Шесть месяцев.

— Ого! — Парень от такого срока сник и явно расстроился. — Уж если вы полгода думали…

— По признанию моего учителя, я ответил на этот вопрос быстрее, чем несколько десятков начинающих колдунов до меня. И вполне заслуженно этим горжусь.

— Да за полгода можно все слова произнести! Хоть одно да подойдет к ответу.

— За каждый неправильный ответ — наказание: бессонная ночь тренировок с «Истуконом». Так что продумывай тщательно, при таких заданиях торопиться не положено.

— Торопиться! — фыркнул Кремон. — Да я теперь сам спокойно не усну, пока ответ не узнаю! Или можно специально тянуть время?

— Вполне! — При этом вид у протектора был такой, словно он и в самом деле от всей души советует ученику так поступить. Он даже поощрительно закивал головой. Правда, в голосе явственно послышались зловредные нотки: — Но в конце месяца, при подведении итогов, наставник имеет право наказать ученика за долгое молчание чем угодно.

— Ха-ха-ха! — со скорбным, показным смехом и с кислым видом резюмировал Кремон. — Я так и знал, что ваши загадки мне сна не прибавят!

— Не ворчи! — заулыбался Хлеби. — Жизнь прекрасна! А когда мы еще и новое о ней узнаём, то лишь подтверждаем этим свое право на существование. Вон, смотри, наша хуторянка навстречу торопится. Уже и не хромает почти. Огонь-девка! Но… Бабу от нее еще наплачется.

— Вот-вот! — Улыбка вновь вернулась на лицо парня, но голос он понизил до минимума. — Потому я от таких красавиц и не в восторге!

Его учитель ответил вообще шепотом:

— А я — тем более!

Оба колдуна весело рассмеялись и соскочили на землю, последние метры пути намереваясь пройти пешком. На пожарище они вошли одновременно с девушкой и поздоровались с уже знакомыми родственниками Гната. Мужчины вытаскивали из пепелища уцелевшие при пожаре бревна и складывали их в стороне, возле прекрасно сохранившейся изгороди. Фактически все самые толстые стволы, уложенные в основания стен и служившие фундаментом постройки, не пострадали от огня.

Все-таки сок ашпуницы, пропитывая древесину, почти полностью лишал последнюю способности быстро и жарко гореть. Да и жучки-древоточцы в таких местах себе жилье не устраивали. Естественно, подобный дар природы глупо было бы не использовать с толком для человека. В поселке таким образом дома уже давно не обрабатывали, так как строили из обожженного кирпича и камня. Разве только кухонную мебель и утварь регулярно окунали в сок. Но вот на хуторах подобные меры противопожарной безопасности приветствовались испокон веков. Тем более что каждое гигантское деревоашпуница давало за день до ведра сока из сочащихся надрезов. И потом оставалось лишь нанести жидкость на бревна и доски уже готового дома несколько раз после строительства, да потом еще один раз в пять-шесть лет. Занимались этой нетрудной работой в основном подростки и женщины. На долю мужчин выпадало лишь делать надрезы, собирать сок и доставлять его к месту назначения.

— И как строить собираетесь? — спросил протектор у мужчин.

— Еще окончательно не решили, — признался брат Гната. — Но скорей всего цокольный этаж сделаем из камня и кирпича.

— Естественно! Надо пользоваться современными технологиями. А выше? Один этаж и чердак?

— Да, вот только Гнат задумал строить жилой чердак. Хочет, чтобы места всем хватало для жилья.

— Хозяйский подход.

— С крутой крышей. Говорит, в Лиоде видел. А мне кажется, это уже лишнее. Куда нам до провинциального центра!

— Ничего! — засмеялся Хлеби. — Может, скоро и мы станем жить, как в Лиоде. А хуторяне будут в замках обитать. Ведь Гнат именно такое строение задумал?

— Ох, господин протектор! — заговорила, как всегда, без всякого стеснения Лирна. — Да будь его воля, он бы такой замок, как у вас, строить начал.

— А мне что, жалко? Пусть строит. Но если честно, девонька, время наше дороже стоит, чем простое обсуждение достоинств постройки. Так что давай, веди нас к своим подопечным. Или вспугнем, если все заявимся?

— Я уже вчера говорила, что к Эль-Митоланам они вряд ли подлетят. Но вы можете смотреть издалека.

— Не волнуйся. Мы сделали свои колдовские сущности невидимыми. Так что они примут нас за обычных людей.

— Прекрасно! Но вы все равно для начала на поляну не выходите. — Лирна поманила Эль-Митоланов за собой, и они двинулись по тропинке, уходящей в глубь леса. Своих коней всадники привязали к изгороди. — Так мы дойдем намного быстрее. Можно, конечно, и в обход, по лугам, но я здесь каждую веточку знаю, и скиры сюда не заходят.

Злобные и агрессивные скиры и так были редкостью в этих лесах, но порой, во время гона, они выходили даже на открытые пространства. Бродили возле поселков и могли напасть на одного, а то и нескольких путников. Прекрасно знавший об этом всеядном хищнике Хлеби тем не менее удивился последнему утверждению девушки:

— Неужели? Никогда-никогда?

— Вы разве не знаете? — Лирна даже на мгновение приостановилась и оглянулась на протектора. — Здесь же от самых лугов и километров на пять в глубь леса растет тямянка. Вот эта лиана, видите?

— Аа! Что-то припоминаю… Скиры, кажется, пряного запаха этого растения не переносят?

— Именно: совсем не переносят! — Девушка на ходу сорвала несколько мелких листиков со свисающей лианы и растерла их на ладони. — Наши охотники, когда далеко в лес отправляются, всегда с собой запас нарубленной тямянки берут и каждые два часа намазывают соком руки, шею и лицо. И пахнет приятно, и скира отгонит лучше, чем вооруженный рыцарь на коне. Даже во время весеннего гона.

Кремон на себе решил ощутить пряный запах и схватил свисающий конец лианы. Несколько раз обмотал вокруг кисти, резко дернул и даже вскрикнул от неожиданности:

— Ох! Да так и руку порезать можно!

— Ты не смотри, что она тонкая и хрупкая на вид, — хихикнула хуторянка. — Некоторые вполне выдержат вес такого мужчины, как ты. А уж если сплести веревку из трех лиан…

Молодой Эль-Митолан отсек лиану кинжалом и теперь принюхивался к диковинному и весьма странному запаху:

— Надо же, сколько с нее пользы. А почему же она по всему лесу не растет?

— Не знаю. Только до определенной границы, — стала объяснять Лирна. — Вроде и ростки новые за невидимую черту прокладывает, а через день-два лишь сухонькие хвостики висят.

Заметив на себе удивленный взгляд ученика, Хлеби пожал плечами и признался:

— Я никогда о подобном не слышал. Тут уж, как говорится: безбрежны тайны мирозданья! Но факт весьма интересный. Мы с тобой, как чуток освободимся от забот, обязательно по той границе проедемся и присмотримся. Может, какую разгадку и найдем этому феномену.

Кремон тут же закивал головой.

— Я — только «за»!

На что наставник пробурчал себе под нос:

— Лучше бы ты так к «Истукону» стремился.

Тропинка тем временем стала ровней и шире, лес расступился в стороны, и три человека остановились в густом кустарнике, окаймляющем сильно вытянутую в длину большую поляну. Они находились на одном ее конце, а до второго было метров сто, не меньше. Именно туда девушка указала рукой:

— Там у нас любимое место встречи. Когда я вам покажу все интересное, то подам такой вот знак. И вы не спеша попробуете подойти. Старайтесь их не вспугнуть и держите на ладонях приготовленные фрукты. А если маленькие болары станут пролетать мимо ваших лиц — не бойтесь. Это они так пытаются знакомиться.

— А взрослые растения не прилетят? — спросил Кремон с некоторым разочарованием.

— Прилетят обязательно. Но все зависит от того, кто в данный момент будет находиться в стае. Ведь они часто улетают очень далеко в поисках пропитания. А некоторые особи со мной, мягко говоря, демонстративно не хотят общаться. Особенно несколько стариков. Почему, собственно, я с боларами и общаюсь здесь, на открытом пространстве. Хотя и под деревьями, на которых живет стая, мне не страшно. Просто там слишком темно, а мне немного неуютно: почти все взрослые особи замирают, только за мной и смотрят. Да и молодняк теряет свою игривость и беззаботность.

— Хм! — Лицо протектора сделалось очень строгим. — Вообще-то, по всем рекомендациям людям запрещается в одиночку заходить в расположение стаи боларов.

— Да и я бы чужим не рекомендовала туда соваться. — Девушка простодушно улыбнулась, но в ее тоне проскользнула некоторая снисходительность: — Но я ведь с ними знакома, так что никогда о таком и не задумывалась. Ладно, смотрите и ждите моего сигнала.

И Лирна быстрым шагом пошла по поляне, на ходу достав из кармана несколько крупных орехов и выстукивая ими друг о друга громкую и далеко слышную дробь. Звук этот, по всей видимости, был хорошо знаком местным обитателям, так как чуть ли не сразу же среди ветвей деревьев мелькнуло несколько зеленых теней. Потом один шар несмело стал приближаться к девушке. Слабое зрение боларов было общеизвестно, и считалось, что два глаза на тонких и гибких стебельках, выдвигаемых из верхней кроны, давали возможность рассматривать окружающий мир не более чем на пятьдесят метров. Об остальных рецепторах и чувствах исследователи лишь громко спорили, но к единому мнению прийти не могли. Тем не менее летающие растения прекрасно ориентировались в пространстве и безошибочно находили зоны своих часто меняющихся стоянок. А порой и удивляли исследователей тем, что могли заметить, например, мертвого зайца с расстояния в несколько километров.

По мере того как шар подлетал к девушке, он все больше ускорялся в движении, а Эль-Митоланы негромко переговаривались, комментируя свои наблюдения. Считаясь по праву более опытным, Хлеби давал необходимые пояснения:

— Полметра в диаметре. Молодняк, или, как часто говорят болароведы, рассада. Года два, не больше…

— Прямо на нее летит, — заволновался Кремон, — словно атакует.

Но болар не долетел буквально двух метров и резко вильнул в сторону. Лирна рассмеялась ему вслед и выкрикнула какое-то имя. Видимо, узнала. Да и летающий шар сразу вернулся к ней и закружил вокруг, словно огромная зеленая пчела. Едва не касаясь лица человека многочисленными, торчащими во все стороны плоскими отростками. Затем схватил с протянутой руки угощение и снова взмыл в кроны деревьев.

— Скорость у него, — удивился Кремон, — весьма приличная!

— Рассада — самая шустрая. Да и взрослые иногда показывают чудеса скорости. Хотя за конником угнаться не могут. Но за ездовыми похасами — вполне. Старики вообще еле летают. А после отпочковывания молодой особи теряют последние силы и доживают некоторое время лишь за счет остатков «со стола» соседей. Или соком дерева питаются, на котором находятся.

— Да, Лирна мне об этом говорила вчера. А так как сок ашпуницы для них самый приемлемый, то в скоплении их крон болары и живут стаей.

Тем временем зеленый шар вернулся к девушке, ведя за собой более десятка сородичей разного размера. И меньших, чем он, и больших, и даже одного взрослого болара. Тот подлетел последним и своей массой растолкал резвящуюся возле девушки рассаду. Для него у Лирны нашлось не только угощение, но и дружеские похлопывания и поглаживания по свесившимся вниз корням. Конечности растения подрагивали от явного удовольствия, от чего у Хлеби брови поползли вверх:

— Смотри! Такое впечатление, что он ее сейчас станет облизывать от восторга. А малыши как мелькают!

— Дрессировка?

— Да нет, это не дрессура. Я несколько раз видел вышколенных боларов, которых таскали за собой колдуны на стальных тросах. Скорей — неприятное зрелище. А здесь действительно нечто наподобие дружбы и полного доверия.

Словно в подтверждение его слов из крон деревьев вынырнуло еще трое взрослых боларов. Они спланировали на поляну и буквально заслонили девушку своими метровыми телами. Корни при этом они свесили чуть ли не до земли, явно напрашиваясь на дружеские пожатия и похлопывания хорошо знакомой им хуторянки. Но старший Эль-Митолан обратил внимание своего ученика на более высокие кроны деревьев:

— А вот и зрители!

На высоте метров пятнадцати как раз устраивалось четыре особи весьма преклонного возраста. Это было заметно по частично свисающим во время полета корням да по блеклой окраске зелени. Четверка уселась на двух громадных ветках, словно наседки на заборе, посматривающие за своими цыплятами. Но через минуту к ним присоединился еще один зритель. Он вообще свои корни не поджимал, а по цвету напоминал переспелый плод граната и летел словно последний раз в жизни. Медленно и неуклюже.

— О! А вот и дедушка местный пожаловал! — хохотнул протектор, видимо вспомнив о своем недавно полученном звании. — Получается, что Лирна их хорошо прикормила. Но у нее подарков на всех явно не хватит. Может, пора и нас для знакомства пригласить?

Но девушка не спешила подавать условный сигнал, намереваясь показать колдунам нечто более интересное. Раздав все угощения, она отбросила рюкзак в сторону и стала ритмично хлопать в ладоши. Некоторое время хаос из мелькающих шаров разной величины лишь усиливался. Но постепенно в нем образовался некий рисунок, стройность и завораживающая последовательность. А затем все молодые болары закружились в ритмичном хороводе. Разделившись на три потока и двигаясь по часовой стрелке. Причем делали свой полет волнообразным, словно ныряли в некие воздушные ямки. Но ныряли синхронно, в такт хлопкам. А взрослые болары зависли над всем этим сказочным хороводом, выпустив корни на полную длину, и тоже ритмично качались из стороны в сторону.

Кремон вчера слышал обещание показать нечто подобное, но и у него мурашки побежали по спине. А у старшего Эль-Митолана вообще пропал дар речи. Только зрачки расширились от удивления да веки забыли, что моргать иногда надо.

Но и это оказалось не все! Ритм хлопков ускорился, а Лирна стала себе громко подпевать. И рисунок хоровода претерпел моментальные преобразования. Среднее кольцо повернуло против часовой стрелки, а верхнее и нижнее стали вращаться под углом к горизонтальной плоскости. Их взрослые сородичи теперь тоже стали летать по кругу, но при этом слаженно ныряли до самой земли и резко вновь набирали высоту.

Минут пять продолжалось это немыслимое представление. В конце Лирна взяла особо высокую и продолжительную ноту и прекратила хлопать. В тот же момент болары замелькали хаотично и беспорядочно, словно стайка детей, высыпавшая со школы во двор. Казалось, что теперь уже точно показывать больше нечего. Но девушка застыла, подняв руки вверх и чуть разведя их в стороны. Тут же два взрослых болара подлетели к ней и обвили руки своими корнями. А затем без видимых усилий стали поднимать человека вверх. На трехметровой высоте к бокам девушки прижалось еще два летающих зеленых шара, и взлет ускорился более чем в два раза. Эль-Митоланы стояли в кустарнике и боялись даже шелохнуться, не то чтобы крикнуть. Им даже в голову не могло прийти, что они увидят такое и что вполне рассудительная хуторянка подвергнет себя смертельному риску. Да еще не предупредив колдунов заранее.

А вознесение в высоту продолжалось. Вот уже болары подняли Лирну выше самых высоких деревьев. Вот уже и кроны гигантских ашпуниц остались далеко внизу. По прикидкам растерявшегося от такого зрелища протектора Агвана, компания остановилась на высоте около четырехсот метров. И лишь затем странное сооружение из четырех растений и человеческого тела стало опускаться. Но не прямолинейно, а по широкой и пологой дуге, словно ввинчиваясь в гигантскую воронку. И с каждой секундой все больше и больше увеличивая скорость. Затем до слуха колдунов донесся восторженный девичий визг.

Кремон облизал пересохшие губы и покрутил затекшей шеей, пытаясь осознать увиденное зрелище:

— Так вот где она так визжать научилась! Странно, что она так боялась аттракциона на первом спуске…

— Похоже, с боларами ей совсем не страшно! — констатировал Хлеби.

— Скорей она получает огромное удовольствие.

— Да и не только она. Эти зеленые шарики, кажется, отвечают ей полной взаимностью. А уж их послушание меня просто шокирует. Ведь только сам факт, что они подняли человека на желаемую высоту… Немыслимо!

Девушка совершила изящное и мастерски выполненное приземление и кистью обозначила несколько круговых движений.

— Лирна подает сигнал! — воскликнул парень. — Выходим?

— Пошли. — Хлеби вложил в руки ученика два яблока и два манската. Сам тоже «вооружился» аналогично, и они вышли из густого кустарника. — Продолжай держать щит все время.

— У меня это получается уже чисто автоматически! — похвастался ученик. — Как вы научили.

Неспешным шагом оба Эль-Митолана стали пересекать полянку. Вначале их никто не замечал, кроме девушки, но на середине дистанции все зеленые шары на мгновение застыли, а затем стали выказывать явное волнение. По всей видимости, Лирна пыталась успокоить своих подопечных, стараясь говорить что-то громкое и напевное. А болары в ответ устроили своим воркованием целый гул.

Кремон впервые слышал воркование этих растений. Оно весьма напоминало голубиное, но с гораздо более широким диапазоном звуков. Считалось, что таким образом зеленые шары предупреждают друг друга об опасности, наличии корма и подают прочие сигналы, более присущие пернатым обитателям воздушного пространства. Бывали даже случаи, когда содержащихся в неволе боларов умудрялись научить нескольким словам, вполне похожим на человеческие. Но дальше бессистемного повторения одного и того же дело у дрессировщиков не шло. Как правило, воркование напрочь отсутствовало среди небольших стай тех боларов, которые бесприкаянно скитались по просторам всей земли и питались за счет падали, мусора и подлых нападений на одиноких, а то и нескольких беззащитных путников.

Первыми осмелились познакомиться с подходящими мужчинами наиболее мелкие боларчики. Два из них покрутились перед самыми лицами колдунов, схватили угощение с протянутых рук и, радостно воркуя, умчались к своим товарищам. Возможно даже, что они хотели похвастаться ярко-красными манскатами. После этого и все остальные подлетели для получения своей доли. Причем каждая особь брала только по одному экземпляру фруктов, хотя большинство явно предпочитало приторно-сладкие манскаты, чем хрустящие и сочные яблоки.

Когда угощение получил каждый малыш и подросток рассады, мужчины уже дошли до девушки, и она стала подсказывать им следующие действия:

— Сейчас и большие к вам подлетят. Им надо давать по два плода. Разных. На одной ладони. Если возьмут только один, все равно держите руку перед ними. А второй рукой постарайтесь погладить более розовые корни, которые у них считаются опорными. Еще лучше, если вы эти корни станете обжимать пальцами с некоторой ритмичностью. Это им нравится гораздо больше. Видите! Они воркуют вполне довольно. Значит, вы им нравитесь. Теперь угощайте других. Старайтесь хоть что-то говорить успокаивающее. Им нравятся человеческие голоса. Прямо замирают. Особенно от пения. Не удивляйтесь, если каждый из них захочет с вами познакомиться и каждый раз взять угощение. Они ведь взрослые и обязаны хоть что-то принести в стаю. Мне так кажется… А вот этот болар имеет свое имя и откликается на него просто изумительно. Мы с ним знакомы одиннадцать лет, и я его по праву считаю своим самым лучшим другом. Давайте я вас…

Договорить Лирна не успела из-за неожиданно раздавшегося с высоты чуть ли не злобного воркования. Услышав его, все молодые болары стали спешно уноситься в кроны деревьев, а взрослые особи сбились в кучку и отлетели метров на десять, к самой кромке леса. Люди вскинули головы и увидели на пятиметровой высоте того самого дедушку-болара, который и летал-то еле-еле. Но сейчас он был явно рассержен, а то и разгневан. И по всей видимости, отгонял своих сородичей от гостей с подарками. Корни его были распущены в стороны и подрагивали от напряжения. В таком состоянии болары обычно шли в атаку. Мужчины за себя совсем не опасались, но оба одновременно проверили щит прикрытия. Он оставался на должном уровне, так что их колдовские сущности вроде не должны были напугать зеленого патриарха. Между тем и остальные четыре «наседки» сорвались со своих мест и теперь летали кругами, но уже на гораздо большей высоте.

Девушка отреагировала первой:

— Грюхун! Ты чего это такой злой сегодня?! Голодный, что ли? Так опускайся ближе, мы и тебя угостим!

Затем она взяла один плод у Кремона и стала подбрасывать вверх. С каждым разом все сильней. Возможно, и так иногда делались подарки на этой поляне. Вот только Грюхун заворковал еще громче, добавил к этому шипящие звуки и стал задом отлетать к лесу. В тот же момент все взрослые болары скрылись среди крон. Лишь один замешкался или не желал слушаться очевидного приказа старой деревяшки. Хуторянка этим воспользовалась и закричала громче, обращаясь именно к этому болару. Вернее, даже не закричала, а как бы запела:

— Спин! Не улетай! Спин! Ты мне нужен! Спин! Лети сюда! Спин! Надо поговорить. Это очень важно!

Это и был ее самый лучший друг из числа боларов. И на призывы человека он отозвался почти без колебаний. Лишь прокрутившись пару раз вокруг своей оси, словно сбрасывая с себя оцепенение. А затем стал снижаться к девушке. Старый Грюхун неуклюже попытался его атаковать, но Спин легко увернулся от расставленных и дрожащих корней, обогнул помеху по небольшой дуге и завис рядом с прикоснувшейся к нему Лирной. Дедушка-болар, видимо, потратил все свои силы на поднятие тревоги, так как полетел дальше с большим трудом. Еще с большим трудом он умостился на толстой ветке, всего лишь на семиметровой высоте, и только оттуда стал повторять свое гневное воркование совместно с шипением. Но теперь уже и Спин ему ответил. Только более громко и задиристо. Перебранка продолжалась около трех минут и закончилась тем, что старый Грюхун выдохся полностью, скукожился на ветке и стал с явной злобой наблюдать за развитием событий.

А девушка продолжала быстро, но с ласковыми интонациями говорить своему другу всякую ерунду. Так, словно это был несмышленый ребенок, который слов еще не понимает, но прекрасно разбирается в настроении.

— Спин! Ты же самый лучший и умный. И смелый. И добрый. Лучше тебя во всем лесу нет. Да и наверняка среди остальных боларов не сыщешь такого славного и веселого, как ты. Спин! Ты ведь не боишься этих людей. Они мои друзья. И они очень хорошие люди. И просто хотят на вас полюбоваться. И подарки они такие вкусные принесли. Тебе ведь понравилось?

В ответ Спин коротко выдал что-то, напоминающее чиханье. И Лирна моментально его поняла:

— Он явно боится вас. Таким звуком они всегда выражают самую большую опасность. Мне кажется, они рассмотрели вашу сущность.

— Это невозможно! — авторитетно заявил Хлеби. — Никакой колдун не может увидеть магическую сущность другого колдуна, если тот поставил щит невидимости. Он увидит лишь простого человека. А уж болар и подавно на такое неспособен.

— Не знаю. — Лирна взяла предложенный Кремоном манскат и протянула своему другу. Плод тут же скрылся где-то внутри шара. — Но мне кажется, Грюхун у них вроде шамана, что ли. Может, у него какие-то галлюцинации? А может, есть неразгаданные возможности?

— У кого? У этого дряхлого и гнилого пня? — возмущенно зафыркал Хлеби.

— Ну… они его всегда слушаются…

— Вообще-то они очень странно между собой недавно ворковали, — задумался старший Эль-Митолан. — Их переговоры просто до жути походили на переругивание и взаимные оскорбления. По тону, по крайней мере.

— Вот видите! Даже вы это почувствовали. А я так уверена, что Спин сегодня явно ослушался старика, и тот наобещал ему большие наказания. А сейчас сидит и ждет, пока ослушник поплатится за свою неразумность.

— Постойте! У меня есть предложение! — Кремон протянул Спину большое яблоко, и тот после небольшого колебания принял угощение. — Мы можем легко проверить твои, Лирна, предположения. Если ты говоришь, что дедушка боларов мог различить нашу суть под щитом, то твой друг наверняка до сих пор сомневается. Если ты его успокоишь до нужной степени, то я попробую снять щит, и мы понаблюдаем за реакцией обоих боларов. Согласны?

— Действительно, будет интересно! — согласился Хлеби и уставился на дерево с затаившимся патриархом. — К тому же, если нам удастся испугать Спина, то это послужит ему хорошим уроком. Впредь будет беспрекословно выполнять распоряжения опытных ветеранов. Если в данном случае такие мои разглагольствования вообще уместны…

Но Кремон прекрасно понял, в чей огород наставник закидывает камень. Мол, попробуй хоть раз моего приказа ослушаться!

Лирна тут же стала объяснять висящему рядом с ней в воздухе болару суть предстоящего эксперимента. Особенно подчеркивая, что стоящие возле них люди — тоже друзья. При этом она пользовалась не только интонацией, но и сходными с воркованием звуками. Через какое-то время она повернулась к Эль-Митоланам:

— Можете убирать щит. Я его придержу за один самый чувствительный корешок. Хотя, если он сильно испугается, не смогу остановить.

Кремон вместе со своим учителем уставился одновременно на обоих боларов и произнес как можно более спокойно:

— И… раз.

В тот же момент Спин как-то странно икнул, его корни задрожали и подобрались для стремительного полета. Но Лирна вцепилась в него и напевала только одно слово:

— Друзья! Друзья! Друзья!

Постепенно болар успокоился, но все равно старался спрятаться за девушкой. Грюхун же остался совершенно неподвижным, лишь громко зацокал, вероятно пустив в ход свой язык. Девушка немного растерянно взглянула на протектора, поясняя:

— Мне всегда казалось, что так они смеются…

На продолжительное время воцарилась тишина, и лишь потом Хлеби протянул:

— Чудеса-аа… Кто бы мог подумать о таком? Неужели никто раньше не додумался провести подобный эксперимент? Ведь это же так просто! И этот… даже ума не приложу, как назвать старого пня? Похоже, он действительно у них шаманом подвизается. И этот… шаман действительно источает из себя какую-то трудноразличимую даже мне ауру страха, переживания, отчаяния и… хм!.. некоего злорадства и веселости! Неужели он действительно смеялся? А более молодой сородич до того ему не верил? Мда! Даже не знаю, что теперь делать.

— А как ты их различаешь? — Кремон решил не предаваться бесполезным в данной ситуации размышлениям, а выведать более конкретные детали. — По корням, что ли?

— Нет, конечно. Хотя и там имеется масса различий. Ну, не бойся, Спин, дай мы тебя погладим! Это же друзья! Нам надо поговорить! Вот так, повернись чуть. Молодец! — Девушка одной рукой придерживала летающее растение за розоватый корень, а другой поглаживала десятисантиметровый обод, идущий по всей окружности шара.

Обод тоже был совершенно зеленого цвета, только из твердой и прочной древесины и являлся как бы основным каркасом для всех органов болара, разделяя заодно растение на две полусферы. Но если верхняя скрывалась под густой порослью перекрученных и вьющихся травинок, то нижняя полусфера служила вместилищем метровых, а то и более, корней. Корни, в свою очередь, прикрывались в сложенном состоянии неким подобием растягивающейся шторки, которая полностью затягивала нижнюю часть болара во время полета. Особенно быстрого полета.

И вот сейчас Лирна обратила внимание своих спутников именно на древесный обод.

— Видите! Здесь есть определенный рисунок. Хаотичный, сложный и непонятный. Словно разводы на плохо помытом окне. Но самое уникальное, что болары могут менять этот рисунок по своему желанию. И когда Спин со мной здоровается, то всегда создает вот такой орнамент.

Девушка негромко щелкнула пальцами, и через пару секунд по ободу побежала легкая рябь, а потом текстура рисунка сменилась на почти ровные обозначения квадратов. Болар застыл на месте и даже дал погладить обод обоим Эль-Митоланам.

А хуторянка продолжала хвастаться своим другом:

— Он даже может говорить два слова. Вернее, даже больше, но вам их будет трудно понять. А вот мое и его имя он произносит превосходно. Вот, послушайте. — Лирна тоже погладила болара по ободу и четко спросила: — Ты кто?

Ответ прозвучал, словно слитый одновременно с открывшейся скрипучей дверью:

— Спи-ин.

Девушка поощрительно засмеялась и спросила:

— А я кто?

— Ли-ирна.

Голос, если его можно было так назвать, казался немного странным, но оба имени звучали четко и ясно. И спутать или не понять сказанное было невозможно.

— От этого Спина исходят три волны, — полуприкрыв веки, стал говорить Хлеби. — Страх и… хм!.. Торжество!.. Гордость!.. Даже восторг…

— И как вы думаете, наставник, — с бесхитростным простодушием спросил Кремон, — могут подобные эмоции исходить от неразумного и бесчувственного растения?

Старший Эль-Митолан уже двумя руками ощупывал и поглаживал корни, обод и даже, очень осторожно, покров верхней сферы. Долго ощупывал. А все остальные затаили дыхание и не издавали ни звука, видимо тоже проникнувшись важностью момента и боясь нарушить мыслительную деятельность очень важного, авторитетного и сильного колдуна. Даже болары замерли, словно неживые. Наконец Хлеби тяжело вздохнул и, не прекращая поглаживаний обода, произнес:

— Я думаю… Гм… Думаю, что с твоим, Кремон, появлением, на мою голову свалилась целая лавина проблем. Но больше всего я опасаюсь, что основной камнепад — еще только впереди!

Глава 18

Полнорецкий лес

По возвращении в замок Хлеби сразу отдал распоряжение срочно позвать к нему всех деятелей управы, которые командовали в поселке в отсутствие еще не вернувшегося из Лиода старосты Берки. Еще в дороге главный протектор Агвана поделился со своим учеником решением срочно начать постройку сразу двух зданий в районе Паласиевого луга. И возможности для этого были. В первую очередь из-за начавшей стекаться в поселок рабочей силы. Фактически сразу же после праздника десятки строителей из близлежащих районов, да и не только, потянулись в управу с прошениями принять их на работу. Большинство принимали, и уже на следующий день они отправлялись на глиняные карьеры. Там невиданными до сей поры темпами возводились новые, более совершенные печи обжига, и в ближайшие недели ожидалось увеличение выпуска кирпича и черепицы почти втрое. Остальных размещали на постой в свободных комнатах управы и тех домах, где согласились принять временных постояльцев. Всех, даже еще не работающих специалистов ставили на довольствие, а наиболее ценным и авторитетным профессионалам сразу же начисляли денежное жалованье. Ведь многие из них хотели как можно быстрее перевезти в Агван и свои семьи. А так как более глобальные планы по строительству оздоровительного центра и первых домов городского типа находились пока в стадии привязки к местности, то накопившийся людской потенциал желательно было использовать до того, как он застоится от безделья.

Первый дом решено было построить для хуторянина Гната и его семьи. Причем Хлеби был уверен, что хуторянин с радостью согласится на двухэтажное здание полностью из кирпича. Да еще и с крутой крышей, покрытой самой лучшей черепицей. Имевшийся наготове один из проектов такого здания вообще напоминал крепость и мог выдержать серьезную осаду. Уже вечером на месте строительства должны будут расположиться первые бригады и приготовить себе временное жилье, а с утра — приступить к рытью котлована.

Кремон, хоть и подивился неимоверным размерам здания, по меркам глухого хутора, но в душе согласился с такой постановкой вопроса. Исходя из последних событий, иметь дальний рубеж обороны очень не помешало бы. Но вот зачем еще строить башню на четырнадцатом километре? Как раз в том месте, где кончались сенокосные луга и начиналась Клаковская гуща, которая, в свою очередь, через несколько огромных полей граничила с Полнорецким лесом. Ведь подобная башня будет стоить весьма дорого и потребует огромного количества магической энергии для нормального функционирования. На все эти вопросы его наставник ответил коротко и по существу:

— Нам придется сильно расширить внешний охранный периметр. А без башни сделать это весьма проблематично. К тому же в скором времени сюда прибудет один, а то и два Эль-Митолана, которые начнут заниматься лишь одним вопросом: изучением и установлением глубокого контакта со стаей боларов. Сегодня же я дам вызов конкретным колдунам в столице. И согласую эти действия с королем. И напоследок: эта башня скорей всего станет первой в строительстве нового замка для нового протектора той местности. Или ты думаешь, что один человек может справиться с охраной молодого и быстро разрастающегося города?

— Конечно! В таком случае я полностью с вами согласен. — Кремон понимающе закивал головой. — Но вот интересно мне: кого вы позовете для работы с боларами? Полностью доверяю вашему опыту в подобных делах, но я также слышал, что среди Эль-Митоланов бытует мнение о зеленых шарах как о никчемном лесном мусоре. Как бы такие колдуны не испортили наших наметившихся отношений со стаей. К тому же вы сами говорили, что это поселение летающих растений, возможно, уникально именно из-за своего неимоверно высокого общественного развития.

— Признаю твои опасения обоснованными. — Хлеби скорбно ухмыльнулся. — Я сам еще пару часов назад относился к гипотезе о разумности этих летающих растений как к нонсенсу. Зато теперь хочу выбрать такого человека, который и раньше ратовал за гуманное отношение к боларам. Таких колдунов несколько. И одного из них ты знаешь весьма хорошо. По твоим же словам…

— Кто же это?

— Один из твоих столичных наставников, Давид Сонный. Что, удивлен? Он тебе так много тайн раскрыл преждевременно, а о своих работах примерно десятилетней давности ничего не рассказал?

— Ни слова! — воскликнул Кремон с некоторой обидой.

— Ну, значит, не до того ему было. Теперь главное, чтобы у него оказалась возможность откликнуться на мой вызов. Хотя король ему просто-напросто и приказать может. Но я бы предпочел его добровольное желание. Чем он занимался в последние годы?

Ученик пожал в недоумении плечами:

— Конкретно не знаю… Мы проводили занятия в основном у него дома. Сонный говорил, что о его специализации я узнаю, когда сам стану Эль-Митоланом. Лишь дядя Кралси намекал, что этот колдун в королевском университете работает.

— Могу добавить, что не просто работает, а преподает. И является самым молодым профессором на кафедре биологических и лесотехнических наук.

— Оо! Тогда он — самый достойный вариант! — воскликнул Кремон. — Ведь как человек — он просто замечательный.

— Не спорю. Осталось только надеяться, что он примчится сюда самым первым. И отлично оборудованная башня станет для него любимым рабочим местом. Да он ее и достроить поможет со своей магической силой.

— И вы уже выбрали конкретное место для здания?

— Конечно! Оно у меня уже тут, в голове. — Хлеби указательным пальцем дотронулся до своего виска. — Но завтра с утра я сам лично отправлюсь с бригадой на этот древний курган и еще раз тщательно обследую его внутренности. Насколько удастся, естественно. Раньше я как-то в него втискивался «отделенным сознанием», но ничего интересного так и не обнаружил. Только подозрения он все-таки вызывает — своей неправильной формой и месторасположением. Если опасных пустот внутри не обнаружу, построим башню на вершине. Если что-то будет мешать, начнем рыть котлован сбоку от холма или на его более пологом склоне.

— Жаль, меня не будет с вами, — немного огорчился молодой Эль-Митолан. — Тоже бы хотел поучиться подземной разведке.

— А чего тебе учиться?! — с неожиданным раздражением фыркнул наставник. — Если ты, будучи совсем обессиленным, ко мне в лабораторию на большой глубине сумел прорваться сквозь несколько магических уровней защиты? Надеюсь, ты не забыл о моем приказе больше не совершать подобных действий?

— Нет, что вы! Да у меня и тогда это получилось скорее спонтанно и на эйфории после Воспламенения.

— Ладно. Готовься к отъезду. Но не переедай слишком! — Хлеби пытался казаться строгим, но глаза искрились от сдерживаемого смеха. — А то бедный Торнадо не выдержит чрезмерного веса.

— Ха! Да этот вороной красавец троих таких, как я, выдержит! — возразил Кремон и добавил: — Даже представить не могу, что Торнадо бы продали и он бы сейчас плуг таскал.

— Да. Повезло ему, что ты тут появился. Пожалуй, конкретно ему повезло даже больше всех…

Последние приготовления не заняли слишком много времени, и Кремон вдобавок успел поприсутствовать на встрече с вызванными управленцами Агвана. Протектор дал конкретные и четкие задания для каждого, ответил на вопросы и сделал кое-какие уточнения после них. И запустил механизм строительства в действие.

Теперь поселок издали напоминал разбуженный муравейник. Даже в период самых интенсивных сезонных работ там не было так многолюдно и оживленно. Поднявшись перед самым обедом на башню, Коперрульф с Кремоном весьма бурно и горячо обсудили начавшиеся преобразования и осмотрели местность с самой высокой точки замка. Вид сверху открывался действительно чудесный. И дворецкий похвастался впервые здесь находящемуся парню:

— Каждое утро стараюсь тут бывать. Настроение тогда на весь день прекрасное и бодрое. И тебе советую.

— Постараюсь. Если время найдется…

После таких слов Коперрульф от огорчения схватился за лоб:

— Это моя вина! Как я мог забыть о таком прекрасном месте для занятий?! Ничего, скоро мы это исправим! Пошли обедать.

И первым стал спускаться по витой каменной лестнице. Кремон скорбно вздохнул и пошел следом, внутренне возмущаясь: «Ну вот! Теперь еще и по лестницам заставят бегать с полным вооружением! А потом еще и спрашивать будут, что я красивого увидел своими залитыми потом глазами? Хоть я и нашел способ избавляться от помех такого характера для зрения, но все-таки! Почему все прекрасное и хорошее надо испортить грубыми и бессердечными издевательствами? Эхе-хе!..»

За обеденным столом в этот раз было на удивление тихо и немногословно. Долгое время. Видимо, каждый обитатель замка мысленно прокручивал предстоящие действия и раскладывал их в надлежащей последовательности. Вот только одна персона свои предстоящие действия собиралась провести вразрез с ожиданиями остальных. Хотя по первой фразе, которую эта персона произнесла, никто вначале и предположить не мог, что дело обстоит так серьезно.

— Дедушка Хлеби! — Мальвика сделала специальную паузу и дождалась-таки, пока задумавшийся хозяин замка не переведет на нее недоуменный взгляд. — Большое спасибо за обед.

— Мм… да не за что! — Старший Эль-Митолан оглядел ученика и дворецкого, которые еще поглощали пищу полным ходом, затем демонстративно перевел взгляд на большие настенные часы и попытался улыбнуться девушке: — А что ж так мало съела? И так быстро?

И вот тут юное создание выплеснуло наружу свои, видимо, с трудом скрываемые до сей поры гнев и раздражение.

— А что мне еще остается делать? Ведь мне здесь только и разрешается, что сказать «спасибо» да помалкивать во всех остальных случаях. А я — человек свободный! И почему я должна скрывать свои мечты и желания? Почему я должна делать то, что мне не нравится? У меня никогда не было родни, я росла сиротой, но ни один житель наших хуторов не ущемлял мою свободу. Никогда! Я так понимаю — там и была моя семья. А здесь? Не хочу быть рабыней! Могу я уйти прямо сейчас?

В наступившей тишине все замерли. Даже Кремон перестал жевать, хоть рот у него остался полон пищи. Лишь чуть позже тетушка Анна печально закивала головой и прошептала укоризненно:

— Мальвика, Мальвика…

Видимо, домоправительница уже давно и всеми силами пыталась исправить вздорный норов своей воспитанницы, и для нее эта яростная вспышка сопротивления была не новой. И в данный момент тетушка прекрасно осознавала, что ее племянник воспользуется ситуацией и отпустит девчонку на все четыре стороны. Но больше всего ей было обидно за развал своих далеко идущих планов. Ведь теперь уже точно никакие женщины не смогут появиться в замке ни на каких условиях. И ни при каких обстоятельствах горделивый родственник не подпустит к себе даже самых соблазнительных красавиц.

Кремон к судьбе строптивицы был совершенно равнодушен. Его просто поразила неслыханная наглость, с которой это никчемное и косоглазое создание высказывало нелепые обвинения, вместо того чтобы трепетно благодарить за немыслимое, по понятиям даже благодатной Энормии, опекунство.

Лишь Коперрульф почему-то пожалел бедную девочку и приготовился защищать всеми имеющимися у него возможностями. Вплоть до… До чего именно он предполагал дойти в своей защите, отставной капитан и сам боялся загадывать, но сердце старого вояки так и сжалось от нехороших предчувствий.

Но Хлеби Избавляющий всех удивил, сам не вполне отчетливо осознавая, почему поступил именно так, а не иначе. С минуту он размышлял, но тем не менее на прямой и весьма невежливый вопрос лишь усмехнулся и спросил сам:

— И что ты будешь делать на свободе с таким уродливым лицом?

Мальвика была готова дерзить, спорить и ругаться, отстаивая свое право ухода из замка, но после этих слов скукожилась и чуть ли не под стол залезла. Опытный колдун ударил ее по самому больному и незащищенному месту. Да так ударил, что и Кремон, и Коперрульф, и тетушка Анна посмотрели на него с неприкрытым осуждением. А Хлеби еще и продолжал разглагольствовать с видом человека, обсуждающего позавчерашнюю погоду:

— Вообще-то без работы ты не останешься. Таким уникальным личностям всегда найдется место в передвижном цирке. А то и в стационарном. Что ни говори, а кусок хлеба всегда будет. Или, может, ты мечтаешь соблазнить какого-нибудь принца? Тоже дело! Хоть и мало этих принцев, но чем судьба не шутит? Вдруг какой на тебя и наткнется среди густого леса и не сразу со смеху помрет…

Издевательские рассуждения перебили громкие девичьи всхлипывания, постепенно переходящие в рыдания. Мальвика сползла со стула на колени и прислонилась к ногам домоправительницы. А та поглаживала подопечную рукой по плечам, но сама уже с большим интересом смотрела на племянника, быстрее всех раскусив и прекрасно осознав его политику и чуть ли не подбадривая поддакиванием. Опытный воспитатель выдержал новую паузу, а затем стал жаловаться остальным домочадцам:

— Я ведь уже и друга своего уговорил. Ну, того самого, что тебе, Ганби, колено оперировал. Согласился он посмотреть сломанный нос. Даже посмеялся, говорил, что для него такие операции проще простого делать. Ладно, мы с ним и так найдем чем заняться: рыбкой угощу, колбасками… Тетя, ты не забыла заготовить их в нужном количестве?

— Нет, конечно! Ты ведь на послезавтра заказывал? Вот завтра вечером и собирались коптить. Я там еще один вид по старым рецептам сделала. Хорошо хоть помогать кому было. — Домоправительница указала взглядом на притихшую и замершую девушку, намекая, кто именно помогал делать заказанные для угощения колбаски.

Мальвика резко подняла красное от слез лицо и охрипшим голосом спросила:

— А что, есть шанс улучшить мой нос?

Так как хозяин замка в этот момент с равнодушным видом пережевывал нечто мясное, ответить себе позволил дворецкий:

— Деточка, шанс есть всегда!

— А почему мне тогда о нем не сказали?

— Господин протектор не занимается хирургическими вмешательствами, поэтому может только просить о помощи у своих друзей. Причем друзей очень занятых и берущих за свою работу большие гонорары. А какие слова мы от тебя только что услышали? Раз тебе стараются заменить семью, то ты должна осознавать свою ответственность и выполнять возложенные на тебя обязанности. А для того чтобы к твоим словам и просьбам относились соответственно, постарайся хотя бы заслужить уважение. И докажи, что готова преодолеть любые трудности для достижения своей мечты.

— Да, я готова на все! — подтвердила Мальвика, решительно усаживаясь на свое место и размазывая слезы по щекам.

Хозяин замка посмотрел на нее с недоверием:

— Неужели?

— Обещаю слушаться любого вашего слова. Если хотите, согласна год работать здесь служанкой…

— Ну, это ты уже перегнула! — остановил Хлеби ее скороговорку. — Служанок мне и так хватает. А вот дисциплину придется подтянуть. Вплоть до того, что буду лично давать и проверять задания по разным предметам. Затем начнешь делать ежедневную зарядку и специальные комплексы упражнений. О свободном времени и не мечтай!

Девушка согласно кивала и лишь повторяла:

— Хорошо. Хорошо. Хорошо…

Что в конце неприятного разговора даже развеселило хозяина замка. И он передразнил девушку, повторив с ее же интонацией:

— Хорошо… Но попробуй еще хоть раз выказать подобное недовольство! Бери пример с Кремона. Как ни тяжело парню, а он только радуется и становится мужественней, крепче, закаленнее и непобедимее! Вот так и надо идти к своей мечте.

Молодой Эль-Митолан такой похвале лишь криво усмехнулся и незаметно подмигнул девушке. Мол, ой как я радуюсь! И крепчаю! Аж поспать некогда. Но затем взглянул на учителя и солидно закивал головой в знак полного согласия.

Урок пошел строптивой девчонке на пользу. Хотя ее будущее пряталось в таком густом тумане…

Именно хоть немного приподнять завесу тумана над будущим Мальвики и пытались в разговоре путники на первом участке своего маршрута. И Кремон, и Ганби Коперрульф ехали на своих личных животных, но сзади на короткой привязи за каждым следовало еще по одной лошади. Их взяли не столько для замены, как для транспортировки почти всей поклажи и больше чем половины оружия и доспехов. Облачаться в тяжелое железо решили лишь в крайнем случае, а до первого ночлега особой опасности не предвиделось.

Молодой Эль-Митолан без малейших усилий держал один щит магической невидимости и два маленьких щита вокруг себя и дворецкого на случай внезапной атаки стрелами из засады, если бы вдруг таковая им встретилась. Причем магической энергии на все эти предохранительные меры тратилось ровно столько, сколько Кремон успевал восполнить и вернуть себе из окружающего пространства.

А опыт и наблюдательность отставного капитана позволяли им двигаться приличной рысью, да еще и переговариваться о делах насущных.

— У меня даже сердце остановилось после ее слов. — Коперрульф быстро оглянулся на оставшиеся позади кроны деревьев и продолжил: — Жалко мне девчушку, чуть ли не до слез.

— А мне кажется, — ухмыльнулся Кремон, — что такая шустрая и наглая персона нигде не пропадет. И своего добьется.

— И как ты можешь такое говорить?! Она же еще совершенный ребенок! Только представь: ее могли выбрать колабы для очередной закуски!

— Мм… да! Такое пережить никому не пожелаю! — Парень сочувственно помотал головой, и в разговоре образовалась короткая пауза. — Но ведь даже исходя из того, что Мальвика пережила, я просто уверен, что она крепкий орешек. Любая другая на ее месте могла и рассудком повредиться от такого ужаса. Да и за всех мужчин нельзя поручиться. А она свой боевой характер не потеряла. Есть в ней что-то такое, что напоминает мне дикого и отчаянного зверька с острыми зубками и опасными коготками.

— Хм! — Коперрульф автоматически подправил свои усищи. — Ты прав! Вот только мне кажется, что зверек этот не хищный, а коготки и зубки будет использовать только в случае самообороны.

— Время покажет. Ведь если она сейчас нарушит свое слово, то наставник вряд ли уже будет разговаривать с ней таким тоном.

— Естественно! Я боялся, что он и первый раз не станет с ней проводить воспитательную беседу.

— Нет, что ни говори, а он умеет своего добиться!

На это утверждение молодого Эль-Митолана опытный ветеран ответил со снисходительной улыбкой:

— Кто бы говорил! Мне за десять лет подобного довелось увидеть и услышать ого-го сколько!

Они уже собрались въезжать в Клаковскую гущу, когда дворецкий обратил внимание спутника на стоящий в стороне от дороги громадный крутой холм.

— Скорей всего, протектор имел в виду именно его!

— Да-а, действительно, он какой-то…

— …странный! — закончил за парня Коперрульф. — Слишком он неправильный. И ты знаешь, мне доводилось видеть таких уродцев чуть ли не десяток за свою жизнь. Три — на севере, возле самой оконечности Гиблых болот. Штук пять на границах со Спегото и Зачарованной пустыней. И еще два подобных холма стоят на юге, возле города Ретигольм.

Кремон в первую очередь обратил внимание на противоположные географические точки Энормии, спросив с завистью:

— Как же вы успели везде побывать?

— Ха! Да я там-то и бывал… проездом. Гм! А вот твой наставник наверняка раз в десять больше моего видел. О каком месте я ни начну рассказывать, он всегда может дать уточнения. Не веришь? А зря! Если попадешь на хорошее настроение — поспрашивай.

— Обязательно. — Парень в последний раз оглянулся на скрывающийся за деревьями холм и вновь перевел взгляд на стелющуюся под конские копыта дорогу. — Но это значит, что наставник о таких холмах тоже знает? И ничего таинственного в них нет?

— Скорей всего. Наверняка лучшие Эль-Митоланы все такие наросты земные прощупали и «прозрели» насквозь. И раз не роются в них королевские шахтеры или нелегальные гробокопатели, значит, ценного там или просто чего интересного — ни на стас.

— А жаль! Мне в таком кургане так и представляются таинственные пещеры, полные древних артефактов, золотых украшений и россыпей бриллиантов.

Мечтательный тон Кремона рассмешил Коперрульфа чуть ли не до икоты. Лишь напившись воды из фляги, он успокоился и спросил:

— Где это ты таких сказок начитался?

На что парень ответил с завидным достоинством:

— Мечтать не вредно. И можно подумать, что вы, читая подобные сказки в детстве, относились к ним так же скептически, как сейчас?

— Ну… уж и не помню… Ладно, ладно! Помню я. Не хватало, чтобы ты над моей памятью издеваться начал! Читал я сказки, чего уж там. И тоже… мечтал иногда. Ага! Как же без этого? Только вот в жизни ничего подобного видеть не сподобился. Да и о счастливчиках таких не слышал. А если и доносились до меня какие небылицы, то такие наивные, глупые и лживые, что, кроме смеха, ничего не вызывали.

— Согласен. А знаете почему?

— Почему?

— Да потому, что если кому-то так бы сильно повезло, то умный человек сохранил бы источник своего богатства в полной тайне.

— Умный — может быть! А глупый?

— А глупого обобрали бы в два счета! И слухи бы пустили по поводу событий. Небылицы выдумать несложно да с большими глазами правду туда щедрыми порциями подмешивать. Тогда уж точно никто не поверит.

— Хм! — Дворецкий подозрительным взглядом окинул своего спутника от стремян до легкого шлема с кольчужной защитой для шеи. — Тебя послушать, так ты или давно и тайно сам клад большой нашел, или нескольких глупцов обобрал!

Кремон вместо ответа разразился громким и беззаботным смехом. Но смеялся недолго, видимо, что-то вспомнил и враз погрустнел. А потом проговорил со скорбью:

— Имей я такие огромные средства, давно бы армию собрал и громил драконов в Альтурских горах!

— Надо же! Как прямо и незатейливо можно потратить капиталы. Но ведь наш король наверняка будет против нарушения мира между Энормией и драконами.

— Необязательно действовать против самых заклятых врагов от наших границ. Можно создать наемное войско и в других местах. Баронство Радуги славится своими рыночными отношениями. А уж вольных воинов там просто немерено.

— Ха! Ну собрал ты войско, ну добрался с трудом до Альтурских гор, а дальше — что? Согласятся ли драконы с твоим желанием их уничтожить?

— А кто их будет спрашивать?! — Кремон стал раскаляться от злости.

— Они будут отчаянно и без особых потерь со своей стороны защищать свою территорию, а места там не приспособлены для жизни человека. И ведь не раз пытались в древние времена добить эту крылатую нечисть. Для этих целей объединялись в военный союз чуть ли не все разумные жители наших земель. Да только захлебывались атаки кровью на первых километрах крутых и обрывистых гор. В глубь Альтурских гор пройти никому не удалось. Только и остается, что сдерживать этих воздушных пиратов на границах.

Размеренная и рассудительная речь Коперрульфа немного охладила разгоревшуюся жажду мести молодого Эль-Митолана. И он продолжил беседу более спокойным голосом:

— Вот бы использовать против них такое оружие, как литанра! Хоть бы несколько таких трубочек иметь…

— Мне кажется, что лишь вооружив каждого воина такими сильными магическими артефактами, ты бы получил некоторые шансы на победу. И обрати внимание: я говорю «некоторые», потому что знаю, о чем говорю. Ты себе просто не представляешь, что творится в Альтурских горах. Ловушки, пропасти, камнепады и подготовленные лавины на почти отвесных склонах. Помимо этого добавь еще и точно брошенные с огромной высоты камни и глиняные емкости с их фирменной пылающей смесью. Вдобавок драконы на своих границах сотворили целую сеть разветвляющихся трубопроводов. По ним в случае необходимости пускается сжиженный газ, дается искра, и вполне прочный и ровный участок становится похож на горнило печи. Три минуты — огонь погас. Но на данном участке уже никто никуда не спешит.

— Гм! Получается, драконы очень… боятся нападения?

Коперрульф сильно удивился таким выводам парня, но вынужден был согласиться:

— Получается, что боятся.

— А раз так, то они прекрасно знают о своей уязвимости. И обязательно найдется кто-то, кто догадается об этом слабом месте в их обороне. И уж тогда разработать операцию по прорыву на внутренние просторы их государства будет делом простых логических рассуждений. Ведь это правда, что никто не знает, что находится за первой линией их неприступных гор?

— Знают! — буркнул дворецкий, опять оглядывая высокие кроны деревьев. — За первой находится вторая, еще более неприступная линия…

— А за второй?

— Лишь несколько скалолазовлазутчиков вернулись после прохождения первой линии. Те, кто пытался пройти вторую, не вернулись. Разве что только их обезображенные головы сбрасывали возле пограничных крепостей в мешках с записками: «Холодец из ваших тупых голов слишком горчит. Варите их сами!»

Кремон даже натянул поводья и едва не остановил Торнадо от услышанного. А отставной капитан оглянулся, тоже немного придержал коня и скорбно закивал головой:

— Да уж. Вот такая она, война! Мне пришлось там побывать слишком недолго, а вот наш протектор насмотрелся в свое время. И знаешь, что было самым трудным в их службе?

— Хоронить товарищей?

— Нет.

— Сбивать драконов?

— Нет. Все равно не угадаешь. Самым трудным было сдержать те волны негодующих мстителей, которые безрассудно неслись в горнило кровавых схваток. И погибали бесславно, глупо и бесполезно. Но зато те, кого удавалось обучить, объяснить всю суть борьбы с прилетающими из-за небесных вершин драконами, становились лучшими пограничниками до конца своей жизни, поистине непреодолимой преградой для воздушных пиратов.

— Это вы и на меня намекаете? — Кремон догнал отставного капитана и заглянул ему в глаза. Те были полны печали и грустных воспоминаний, но ответ оказался бодрым и полным оптимизма.

— Да нет! Уверен: такие колдуны, как ты, драконам явно не по зубам. А если еще и все моральные испытания пройдешь, научишься контролировать свои порывы, отшлифуешь боевое и магическое мастерство, то драконы от тебя еще наплачутся кровавыми слезами! И проклянут тот день, когда ты обратил на них свое внимание.

— Постараюсь вашу уверенность подкрепить конкретными действиями уже в ближайшие годы. Но учиться буду до тех пор, пока Хлеби Избавляющий не подтвердит мою готовность к любому сражению.

Теперь уже Коперрульф заглянул в глаза своего попутчика и увидел там железную решимость и холодную расчетливость. Чувствовалось, что парень проникся неизбежностью длительного обучения и своего обязательно добьется. Поэтому отставной капитан кивнул с удовлетворением и сказал:

— Похвально. И я тебе всегда постараюсь помочь всеми своими силами, знаниями и опытом. Между прочим, ты ведь согласен, что опыт и умение порой помогают побеждать гораздо более сильного или многочисленного противника? Хочешь, расскажу тебе несколько историй из собственной жизни по этой теме? Ну, тогда слушай…

И до самого вечера опытный ветеран делился уникальными историями с молодым и всему жадно внимающим Эль-Митоланом.

Так и проехали они всю Клаковскую гущу и уже в лучах заходящего светила пришпорили коней на прогоне по нескольким огромным равнинным участкам. Но в Полнорецкий лес въезжать не стали, а перед самой чернеющей стеной деревьев свернули вправо, по вполне приличной и укатанной дороге, в направлении возвышающейся горной гряды, которая и служила границей между двумя государствами, спеша до полной темноты добраться к намеченному ночлегу.

Минут через пятнадцать всадники уже въезжали в распахнутые ворота старинного и давно не употребляемого по назначению пограничного форта. Его построили очень давно, лет двести назад. Почти сразу же после заключения мирного договора с Сорфитскими Долинами. А когда построили — сообразили, что он не очень-то и нужен. Десятка полтора пограничников долгие годы несли там службу, а потом оттуда их отправили в запас и отставку. Но несколько человек получили королевское благословение и осели в форте на постоянное место жительства, обзавелись семьями, а сами переквалифицировались в собирателей, охотников и рыбаков. Потому как из-под почти непреодолимой гряды гор вытекала небольшая речушка с удивительно теплыми водами, ныряла в Полнорецкий лес и терялась там в одном из весьма гиблых, но отдаленных болот. Зато рыбы в той речушке водилась тьма-тьмущая. И в любое время года. Так что голодать здесь не доводилось никому, но вот глухомань не каждому нравилась. Со временем многолюдный форт опустел, молодежь подалась в более современные поселки и города, и к моменту приезда двух воинов там жили всего шесть человек. Два престарелых деда, лет около семидесяти, да две бездетные супружеские пары пятидесяти и сорока лет.

Как ни странно, вокруг форта сохранился архаичный пятисотметровый охранный периметр, функционирование которого поддерживалось завозимыми раз в полгода из Агвана магическими кристаллами. Потому-то жители и заметили приближающихся всадников в быстро сгущающемся сумраке. А так как кристаллы в последние годы сюда привозил именно Коперрульф, то ворота распахнулись со вполне понятной поспешностью. Редких гостей здесь просто обожали, а уж хороших знакомых даже отпускать не хотели.

Старый ветеран со всеми обнялся и поцеловался. Причем женщины оказались более экспансивными и чуть не задушили гостя в своих двойных объятиях. Вырваться от них удалось лишь потому, что они бросились накрывать на стол, перед этим успев кратко познакомиться и с молодым Эль-Митоланом. А оставшиеся мужчины, посмеиваясь, стали знакомиться, обсуждать последние события, помогать расседлать коней и распаковать небольшие гостинцы.

Когда Хлеби провожал своих разведчиков во дворе замка, то дал два основных указания:

— Не вздумайте загружаться их ответными подарками! И все там тщательно осмотрите и расспросите! — Добавив небольшое пояснение: — Форт построен в весьма неудачном месте, поэтому дорогу от него в соседнее государство проложить нельзя. И какого-нибудь большого значения в будущем он иметь не сможет. Но вот создать там новую деревню — вполне посильная задача в ближайшие годы. И земельных угодий вокруг форта вполне достаточно. Если Агван превратится в город, надо заранее подумать о тех, кто будет поставлять продукты питания для резко возросшего населения.

Поэтому Коперрульф сразу же стал открещиваться от попыток дать им в дорогу такого уникального меда и таких сушеных грибов, что ни в каких местах подобного лакомства не сыщешь. Чем сильно обидел и даже рассердил четверых мужчин. Ругаться они, конечно, не стали, но вот несколько шуток весьма неприличного содержания пропекли приезжих до красноты. Про вяленую рыбу даже спрашивать не захотели. Самый старый и лысый дед лишь кивнул на чердак конюшни:

— Там два мешка твоей любимой олаборки приготовлено!

Видя, что господин дворецкий чуть не плачет от расстройства, Кремон перевел разговор в нужное русло:

— Нас больше интересует: не видели ли вы в последнее время здесь каких-либо незнакомцев? Или просто подозрительных личностей?

На что другой дед, с короткими курчавыми волосами и такими же, как у Коперрульфа, усищами, даже обиделся:

— В нашем форте вначале садятся за стол. Потом рассказывают о том, что в большом мире делается. А уж потом можно и о наших делишках поговорить. Если время останется.

Дворецкий на это фыркнул и пробурчал себе под нос:

— И если языками ворочать сможем…

— Что ты там ворчишь? — напустился на него самый молодой, сорокалетний житель форта. — Или тебе наш гремвин не нравится? Или гремучка слишком слабая? Вот и не спорь! Мойтесь быстрей после дороги и за стол! И ваш приезд надо отметить, и у нас есть одно радостное событие.

Пока не слишком запыленные путники умывались в прогретой, как обычно к вечеру, баньке, огромный стол был уставлен таким количеством яств, блюд и напитков, что даже Кремон ужаснулся и попытался пошутить:

— А мне говорили, что полк кавалеристов с нами ужинать отказался…

Шутку все приняли благожелательно, лишь старый дед хитро прищурился и хихикнул:

— Если надо, мы и два полка прокормим!

А второй дедок добавил:

— И не одним только ужином!

На что Коперрульф тоже попытался пошутить:

— Вот здорово! А то протектор Агвана слишком переживать стал о том, что продуктов никто не подвозит.

Полное непонимание тут же воцарилось на лицах всех обитателей форта. Видимо, угощать они любили сверх меры. Но вот налоги ими не воспринимались на генетическом уровне. Поэтому дворецкому пришлось пояснять намечаемую в скором времени перемену:

— Агван хотят сделать городом. Но ведь резко возрастет нужда в продовольствии. А где его взять? Вот если бы деревню рядом с фортом возвести да наделы крестьянам раздать, вопрос бы и решился. Если вы, конечно, этим делом захотите заниматься.

Недоверчивое молчание в огромной, некогда пограничной столовой заставило его продолжить.

— Я вас понимаю: жили себе спокойно, никто под ногами не мешался, а тут вдруг надо становиться представителями королевской власти. Да еще и ответственность за целую деревню на свои плечи взваливать. Хлопотно. Но, может, все-таки решитесь?

Пятидесятилетний мужчина, самый высокий среди местных, тихим, но дрожащим голосом ответил:

— Да мы уже о таком и мечтать забыли! Думаешь, нам не хочется людей видеть? Еще как хочется! Мы потому эти места и не покидали. Все ждали, когда к нам хоть кто-то прибьется… А тут такое дело!.. Конечно, возьмемся!

— Говорил я! — воскликнул его более молодой товарищ. — Удача к нам в форт пришла! Теперь этому и второе подтверждение. Вот теперь заживем! — Но, видя вопросительные выражения лиц у гостей, засмеялся: — А моя жена скоро нам ребеночка родит! Это — первая удача! Не думал я, что до такого счастья доживу. Давайте вначале именно за ребеночка и выпьем.

Он быстро налил всем в стаканы гремучки, чуть разбавленной чистой родниковой водой. Похоже, и все остальные обитатели форта воспринимали предстоящее рождение ребенка как личное счастье. Лица их светились от волнения и радости. Все выпили, обжигаясь крепким алкоголем, и застолье началось.

Немного насытившись, перешли к обсуждению последних событий и новостей. Рассказ о нападении банды на замок протектора был выслушан с особым вниманием и настороженностью. Оба рассказчика, сменяя друг друга, освещали подробности схватки и все присовокупленные к ним детали.

Затем местные стали тщательно вспоминать все подозрительные события, произошедшие в последнее время в окрестностях. Получалось, что банда ни единой мелочью не выдала своего продвижения мимо форта. Видимо, обошли равнинный участок с востока. Причина могла быть только одна: группа была прекрасно информирована, что вокруг старой пограничной заставы функционирует охранный периметр.

Когда Коперрульф рассказал о съеденных колабами пленниках и о предполагаемой в глуши Полнорецкого леса стоянке бандитов, возмущение жителей форта достигло наивысших пределов. Даже женщины не сдержались и прошлись нехорошими словами в адрес ублюдочных разбойников.

Достали карту, хранившуюся еще со времен служивых предков, стали сверять с имеющейся у разведчиков и весьма скрупулезно высчитали предполагаемое место конечного путешествия гостей. Об этом месте имел полное представление лишь пятидесятилетний мужчина, видимо, считающийся здесь неформальным лидером. Да и звали его все уважительно: Машанэ. Он уверенно закивал головой:

— Знаю я это место. Действительно весьма укромное и удобное для базы. Я там раз в полгода раньше проходил, как минимум. Но вот уже год как не бывал.

— Почему? — улыбаясь, спросил дворецкий. — Староват стал для дальних походов?

— Ладно тебе, я даже сделаю вид, что не расслышал твоей шутки. Да и из-за стола выходить лень. А то бы я тебе сейчас показал во дворе, кто из нас старый.

— А тебе бы только свою медвежью силу показывать! — воскликнула его жена. Судя по ее бойкому и резвому характеру, она справлялась со своим мужем одним пальчиком. И Машанэ даже не попытался с ней поспорить. Вместо этого он продолжил немного скорбным голосом:

— Тут у нас в последние полгода одна проблема появилась. Думали вначале, что шутя справимся. Ан нет, чем дальше, тем все больше нас обжимают и нашу жизнь усложняют. Прямо житья от них нет…

— Да кто же вас тут притесняет? — изумился Коперрульф. — Уж не духи ли лесные? Или соседи злые объявились?

— Да нет, людей плохих в округе нет. Мы уже это обсуждали. А вот скиры нас замучили. Вначале их парочка была. Потом к ним еще стали особи прибиваться. Так постепенно стая образовалась. Да такие они лютые и злые, что совсем с ними не сладить. И хитрющие бестии! Теперь мы в одиночку даже с оружием за пределы форта не выходим. Или стараемся на большой подводе ездить да несколько тяжелых копий с собой возить. Но неделю назад у нас вообще чуть трагедия не произошла.

— Ага! — вмешалась его жена в рассказ. — Хорошо, что все произошло в пределах видимости, на самой ближней вырубке. Мы всем скопом еле поспели…

Отставной капитан недоверчиво хмыкнул:

— Так сколько же этих скиров было, что ты с ними справиться не смог?

— Восемь!

— А, чтоб их колабы сожрали! — не сдержал восклицание и Коперрульф.

— Я только с телеги слез и стал дерево рубить, как они со всех сторон и выскочили! — рассказывал Машанэ. — Да с таким дружным и громким визгом, что меня чуть столбняк не хватил. А уж похасы перепугались насмерть. Рванули резко в сторону, телега перевернулась. Одно животное упало, другое запуталось в постромках. Так что даже за копьем кинуться я не решился. Сразу на дерево стал карабкаться. Еле успел. А скиры тут же на похасов набросились, загрызли, словно цыплят! Но самое главное, не стали их есть, а все к дереву бросились, на котором я руками в сторону форта размахивал. Чувствовал, что хоть кто-то на меня внимания обратит. А эти твари стали с остервенением ствол грызть. То ли сытые были и до мяса неохочи, то ли совсем соображать перестали. Мало того, я ведь его почти на треть подрубить успел. Так что шансы у них были и со мной расправиться. Лишь когда телега с нашими уже на полет стрелы приблизилась, скиры спохватились и бросились в лес.

Он на мгновение замолчал, и к коллективной жалобе добавили свои голоса остальные поселенцы:

— А месяц назад корову уволокли!

— Такая красавица была. Давала молока больше всех…

— Теперь мы в лес выйти не можем ни за грибами, ни за ягодами!

— Даже к реке с опаской ходим…

— И ночью от них покоя нет.

— Всю ночь под стенами роются и хрюкают…

— И ворота пытаются подгрызть.

— Да и не только ворота!..

Кремон не выдержал и воскликнул удивленно:

— А стрелы для чего? Копья?

— Ха! Так ведь они в полной темноте подкрадываются. Когда небо тучами застлано и лун нет. Вот как сейчас.

— А если мы со светом факелов на стены взбираемся, они сразу отходят к лесу.

— И в темноте пробовали их на звук отстреливать, и копья метали… Все без толку! Как услышат зверюги движения наши, сразу от стен отскакивают.

— Так ведь у вас же есть «внутренний мешок»! — вспомнил Коперрульф. — Заманите скиров в него и закройте наружные ворота. А потом добивайте спокойно.

— Ха! Да ведь внутренних ворот нет! — напомнил Машанэ. — И половины бревен не было. Мы в последнее время тоже эту идею продумываем. Но успели лишь починить стены «внутреннего мешка». А вот ворота там большие и тяжелые нужны. Для нас — это минимум еще на месяц работы.

Какое-то время все молчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Первым заговорил Кремон:

— Я со скирами не сражался. Но опасаюсь, как бы они и нам не помешали.

— Справедливо опасаешься, — закивал головой дворецкий. — Если их целая стая, да все бросятся разом… Мы-то, конечно, отобьемся, но вот лошадей они могут повредить. А то и…

— Понятно! А сейчас эти хищники возле форта?

— Сейчас узнаю! — Со своего места стала подниматься будущая роженица, но на нее все так дружно шикнули, что она испуганно уселась обратно. Вместо нее во двор выскочила жена Машанэ. Пока неторопливо выпили еще по одной, она вернулась возбужденная и раскрасневшаяся.

— Роют! Визжат! Грызутся!.. Жуть настоящая! К воротам подходить страшно.

— Вот и хорошо. — Кремон заговорил отрывисто и по-деловому. — Мясо погибших похасов есть? Бросьте несколько кусков перед воротами — их надо раздразнить. Еще несколько кусков разбросайте во «внутреннем мешке». Наибольшее количество мяса сложите возле отсутствующих ворот. И приготовьте на внутреннем частоколе все наличные копья.

— А дальше? — осторожно спросил лысый дед.

— Я поставлю щит на то место, где должны стоять ворота. Полчаса у вас будет. Даже если хищников соберется несколько десятков, магический заслон они не прорвут. Приоткрываем наружные ворота и ждем, пока как можно большее количество скиров не попадется в ловушку. Я это увижу ночным зрением. По моему свисту закроете ворота. Я подвешиваю вверху световой шар, а вы все начинаете упражняться в метании копий и стрельбе из лука. Понятно?

Довольные улыбки уже были на лицах у всех присутствующих. Лишь Машанэ по праву лидера поставил одно условие:

— Только мы сразу отказываемся от премий за каждого убитого скира.

Коперрульф, увидя удивленно вскинутые брови молодого Эль-Митолана, пояснил:

— Есть такая премия. Два года как королевским указом объявили. Правда, премия по сравнению с сокровищницей не так велика.

— Да-а? — протянул Кремон с оптимизмом. — Ха! Была бы премия, а уж поделить мы ее всегда сумеем.

Ужин был прерван без всякого сожаления, и уже через час все находились на своих местах. Снаружи форта осатаневшие от мизерной приманки скиры устроили жуткую возню. От их движений, грызни и толчков даже мощные стены подрагивали.

Кремон устроился почти на оконечности внутреннего частокола и выглядывал из-за последнего бревна. Ведь для создания мощного щита он должен был находиться на самом близком к нему расстоянии. А в идеале — придерживать щит вытянутыми руками. Но это можно будет сделать чуть позже, когда звери окажутся в ловушке. До тех пор он боялся вспугнуть хотя бы одного хищника своим появлением на открытом пространстве. Скиры хорошо видели в темноте и в большинстве вели ночной образ жизни.

Но вот раздался скрип, и одна из створок ворот приоткрылась наружу. Это на пару мгновений заставило зверей затихнуть, но уже через минуту они один за другим стали втискиваться в неширокую щель и с грозным хрюканьем набрасываться на куски разбросанного мяса, порой кусая друг друга, отталкивая от добычи и лягаясь своими длинными ногами с внушительными копытами.

Ночное зрение помогало Эль-Митолану превосходно. Он сразу же поставил невидимый щит и продолжал без единого движения наблюдать за все увеличивающейся стаей. Уже первые из скиров тыкались головами в незаметное для них препятствие, а в приоткрытые ворота все продолжали входить новые звери. Когда их стало одиннадцать, молодой колдун решил, что больше хищников вряд ли наберется, но ошибся в своих предположениях: в створ ворот одновременно просунулись сразу две мордочки совсем маленьких скиров. Наверное, от роду им было лишь несколько месяцев. Молодняк опасливо присмотрелся к пиршественной трапезе родителей и тоже вошел в ловушку. Больше ждать не было смысла, и Кремон пронзительно свистнул. Но совсем другим манером, чем когда предупреждал своего вороного красавца Торнадо.

В ту же секунду створка ворот закрылась, и фиксирующий стержень с грохотом вошел в паз блокировки. Теперь, уже не таясь, Эль-Митолан вышел на середину прохода и встал прямо перед недоумевающими звериными мордами. Затем сконцентрировался, и с его правой ладони сорвался ослепительный белый шар полуметрового диаметра. Он взлетел на пятиметровую высоту и осветил «внутренний мешок», словно солнце.

Обитатели форта никак не ожидали увидеть такое количество хищников в ловушке. Послышались удивленные возгласы и проклятия. Но уже в следующую секунду копья устремились к выбранным целям. А два лука принялись методично посылать стрелу за стрелой.

Скиры не остались на месте и не стали легкими мишенями. Они заметались по всему «мешку», но явное большинство все-таки предпочло вроде бы легкий и очевидный выход и на всей скорости устремилось на одиноко стоящего человека. Хорошо, что они не могли договориться и протаранить щит одновременно. Может, тогда бы и опрокинули колдуна наземь. А так звери лишь сотрясали его ударами своих тел и с окровавленными мордами валились на землю. Правда, чуть погодя они вставали на свои длинные ноги, очумело трясли головами и уже с места пытались прыгать повторно, но с еще меньшим результатом. Да и обитатели форта не оставили зверям много времени на раздумья.

Через десять минут грозное хрюканье и визг полностью прекратились, а в освещенной ловушке лежало одиннадцать тел длинноногих хищников. Некоторые еще агонизировали и даже пытались подняться на ноги, но участь их была решена: стая перестала угрожать кому бы то ни было.

Уже сняв щит, который забирал весьма много магической энергии, Кремон увидел почти рядом с собой тех самых двух молодых скиров. Они пытались забиться в щель между толстыми бревнами и жалобно повизгивали. Парень сделал несколько шагов вперед и, почти не раздумывая, метнул в них опутывающую Паутину.

Когда к нему подошел радостно потирающий руки Машанэ, то даже не удивился, увидев такое милосердие.

— Мне дед рассказывал, что если выловить скира таким вот маленьким, то он вполне поддается дрессировке. Может, и мы попытаемся их приручить?

— Попытайтесь! — великодушно разрешил Кремон. — Я в последнее время такого насмотрелся, что могу поверить во что угодно.

И крепко пожал протянутую в знак благодарности руку Машанэ. Сбоку подскочили обе женщины, подхватили парня под руки и чуть ли не силой повели к дому, тоже благодаря наперебой:

— Вот спасибо!..

— Господин Эль-Митолан! Вы нас просто спасли!..

— Даже не знаем, как вас благодарить!..

— Теперь хоть жить спокойнее будет, а уж ваша новость о создании рядом деревни…

— Вот теперь мы можем на славу повеселиться и с удовольствием продолжить наш ужин!..

Но Коперрульф, устремившийся за ними следом, громко добавил:

— Ужин продолжим, но недолго.

— Почему? Ведь вся ночь впереди!

— Завтра у нас дальняя дорога, а потом еще и ночевка в глухом лесу. Надо будет всю ночь нести вахту. Мало ли что…

Они уже рассаживались за столом, когда Машанэ неожиданно предложил:

— Давайте и я с вами! А? Ведь скиров теперь бояться не стоит. Со шкурами други сами справятся. А моя силенка в любом случае вам пригодится. Да и места я там знаю досконально. И в обследовании бандитской лежки вам помогу…

Эль-Митолан и отставной капитан переглянулись, и затем более старший по возрасту и положению высказал общее сомнение:

— В форте всего одна лошадь, да и та солидного возраста. Выдержит она длинное путешествие?

Машанэ ни секунды не колебался:

— Обижаете нашу красавицу! Мы еще посмотрим, чья лошадь окажется более выносливой.

Перед самым рассветом зарядил непрекращающийся дождь, порой переходящий в настоящий ливень. Именно поэтому трое мужчин постарались выехать в путь еще в полной темноте, резонно и дальновидно предполагая, что путешествие очень замедлится из-за плохой погоды. Но и самый опытный среди них, лесник Машанэ, не мог предвидеть всех трудностей, которые встретились по дороге.

Когда маленький отряд преодолел уже почти две трети пути, тропа, по которой они передвигались, стала почти непроходимой. А когда Машанэ посетовал, что лучше бы он поехал на похасе, то даже Коперрульф, страстный поклонник лошадей, с этим согласился:

— Конечно, по такой распутице лучше всего передвигаться на более приспособленных животных.

Они в это время сделали короткий привал для того, чтобы осмотреть и подтянуть подпругу да проверить конские копыта, расположившись для этого на небольшой возвышенности, которая оказалась на удивление почти сухой. Сверху над путниками нависали ветви гигантской ели-лопатницы, дождевая вода стекала по ним чуть ли не сплошным потоком, заполняя вокруг малейшие углубления.

— Здесь и так всегда сыро, — посетовал Машанэ. — Поэтому земля плохо впитывает влагу. Еще сутки такого ливня, и обратная дорога превратится для нас в каторгу.

— Ничего, плавать мы умеем, — пошутил Кремон. — А пищи здесь столько бегает!.. Я уже и со счета сбился, сколько раз мы стада оленей и косуль с таких вот сухих мест, как это, спугнули.

После выматывающих и тяжелых тренировок парень переносил путешествие легко, словно обычную прогулку. И даже то, что одежда была изрядно промочена дождем, несмотря на большие и широкие накидки, не портило ему хорошего настроения. К тому же приятно тешила самолюбие благодарность за оказанную помощь в уничтожении невиданной, по здешним меркам, стаи скиров. Перед отъездом старики твердо пообещали мумифицировать несколько голов этих опасных хищников с раскрытыми пастями и впоследствии лично доставить в Агван как подарки для обоих Эль-Митоланов. В замке у Хлеби на одной из стен уже красовалась подобная голова, но уничтоженные ночью экземпляры были намного крупнее и как охотничий трофей должны вызвать гораздо больше восторга и удивления у знающих людей.

А вот дворецкий был немного обеспокоен. Всю дорогу ему не давало покоя чувство чьего-то постоянного присутствия, к моменту этой небольшой остановки переросшее почти в твердую уверенность. Поэтому он и решил поделиться наблюдениями со своими спутниками:

— За нами постоянно следят сверху.

Оба напарника одновременно задрали головы и попытались хоть что-нибудь увидеть сквозь густые космы темно-зеленых иголок.

— Да нет, сейчас они нас не видят. И мы их — соответственно. Но когда будем проезжать через полянки, присмотритесь: несколько боларов явно нами интересуются.

— И давно? — В тоне Кремона проскользнуло явное недовольство собой. И как это он ничего не заметил?

— Практически от Паласиевого луга. Такое впечатление, что они сменяют друг друга на позиции, — стал пояснять Коперрульф. — Один остается сидеть на дереве над пройденным нами участком, а два или три уже поджидают где-нибудь впереди. Когда мы ехали вчера по дороге, они постоянно мелькали над кронами деревьев. Если конь идет галопом — для них это максимальная скорость.

— Ну, разве что именно тогда ты их взял на заметку, — с большим сомнением пожал плечами Машанэ. — Так как этих шариков здесь и местных полным-полно. А ведь различать их между собой ты не умеешь?

— Нет…

— Вот и я не умею. Да и никто другой эти зеленючки не различит, разве что ваша хуторянка.

Обитатели форта уже слышали краткий рассказ о первом контакте Эль-Митоланов с боларами, но отнеслись к нему явно скептически. За всю историю заброшенной заставы никто из людей не попытался посмотреть на летающие растения как на объект исследования или дружеских контактов. Отношения с боларами были сугубо нейтральные и мирные, переходящие в полное равнодушие. Даже широко известная агрессивность со стороны выгнанных из стаи особей возле форта отсутствовала полностью. Хотя причину этого Кремон предположил сразу: постоянно действующее поле малого охранного периметра отпугивало летающие растения и от людей, и от форта.

Но сейчас Коперрульф не стал бы настаивать и оглашать вслух неоправданные предположения, если бы не был в них уверен. А значит, надо быть начеку всем. Ведь в истории имелись случаи, когда целая сотня, а то и более, боларов нападала на небольшие отряды, которые по неосторожности или по неопытности заходили в расположение стаи. Подобные места настоятельно рекомендовалось обходить, если в составе каравана или просто группы путешественников не было Эль-Митоланов.

— Жаль, их краской нельзя пометить! — пошутил Машанэ, трогаясь в путь впереди отряда. — Тогда бы точно удостоверились, одни и те же это зеленючки или разные.

— Учитель мне обмолвился, что существует способ навешивания «магической метки» на однотипных и очень похожих животных. Но он с таким колдовством никогда не встречался, и способ ему неизвестен. — Кремон поправил капюшон накидки и тронул коня вслед за лесником. — А жаль… Ведь каждый Эль-Митолан может послать пять цветных меток незаметно для окружающих. Нам бы вполне хватило.

Сзади раздался приглушенный шумом дождя голос Коперрульфа:

— А мне вот многих боларов удалось пометить. Но делал я это весьма прозаическим способом: стрелами и арбалетными болтами. Может, наброшу тетиву да попробую одного зацепить?

Кремон на это предложение даже обернулся назад всем корпусом, чтобы рассмотреть дворецкого. Но тот явственно посмеивался и подначивал молодого Эль-Митолана.

— Ну и шуточки у вас, господин Коперрульф!

— И то правда: а вдруг не попаду, и стрела затеряется? Дождемся рукопашной…

Постепенно мини-отряд углубился в густо растущий подлесок. Низко нависшие ветки не только мешали движению, но и норовили окатить водой то сбоку, то снизу. Так что на долгое время все разговоры прекратились. Лишь через час лес стал все больше и больше перемежаться прогалинами и полянами. Да и дождь превратился в тихую незаметную морось.

Теперь уже все трое пытались рассмотреть сквозь дождевую завесь верхушки деревьев, пространство вокруг них. И действительно, взгляд почти постоянно выхватывал осевшие на ветках зеленые, поблескивающие от капель воды шарики. Мало того, путникам удалось заметить, как чуть в стороне их время от времени обгоняют отставшие болары, стараясь при этом не попадаться людям на глаза. Коперрульф обеспокоился этим так, что спросил у молодого колдуна:

— Если вдруг они на нас кинутся, ты готов к ответным действиям?

— Не волнуйтесь. Пугну их таким огоньком, что только щепки полетят. Хотя почему-то я уверен: ничего плохого в отношении нас они не замышляют.

Но действия боларов постепенно становились все более странными. Впереди, по ходу движения людей, как правило, стали поджидать две особи, а чуть позже они даже не садились на ветки, а висели между кронами и опускались с каждым разом над тропой ниже и ниже.

Даже Машанэ сменил свои сомнения на удивление:

— И чего им от нас надо?

— А ты их спроси!

Как ни странно, лесник принял совет от замыкающего движение дворецкого всерьез. Остановив коня, он лихо хлопнул пару раз в ладоши и закричал в сторону замерших в воздухе боларов:

— Эй, вы! Зеленючки! Чего вам надо? Кормить вас не собираемся, на дрова вы тоже не годитесь. Так что…

Неожиданно Кремону пришла в голову одна мысль, и он остановил проводника:

— Постой, не кричи. Я лучше сам попытаюсь…

Говоря это, он объехал Машанэ и, достав из сумки два яблока, стал медленно приближаться к зависшим на пятиметровой высоте боларам. Когда расстояние между ними и человеком сократилось до двадцати метров, одно летающее растение подалось в густое переплетение крон, а второе стало совершать небольшие вертикальные движения вверх-вниз. Это сильно напомнило Эль-Митолану недавно увиденные сцены с Лирной в главной роли. Поэтому Кремон спешился и приказал Торнадо оставаться на месте, а сам подошел к ныряющему болару почти вплотную, не беспокоясь и даже не оглядываясь на верховых животных: привязанная к седлу вторая лошадь побаивалась вороного, так что редко позволяла себе даже просто натянуть постромки.

С минуту вода противной сыростью проникала в приподнятый рукав, ведь моросящий дождик продолжался, но вот зеленый шар опустился до самой земли и сделал осторожный круг вокруг колдуна. Затем подлетел и стал весьма ловко хватать мокрые яблоки с протянутой ладони. В тот же момент по его прочному ободу пронеслась легкая рябь, и Кремон отчетливо увидел рисунок из знакомых уже квадратов. Волна облегчения окатила парня с ног до головы, и он, уже нисколько не сомневаясь, громко спросил:

— Ты кто?

— Спи-ин! — раздалось с ответ отчетливое поскрипывание.

— А я кто?

— Кр-ррр…

При расставании Лирна попыталась обучить своего друга произносить новое имя, но у того, кроме карканья, ничего не получалось. Но и эти звуки приятно радовали. Кремон с торжествующим видом оглянулся на оцепеневших путников и указал на них рукой, сопровождая словом:

— Друзья!

Подобное действие он повторил несколько раз, но болар, кажется, в таких убеждениях и не нуждался. Вместо этого он как-то слишком нервно стал раскачивать корнями из стороны в сторону, на какое-то мгновение приподнимая их и замирая. При этом он стал смешно чихать, что, по словам Лирны, обозначало одновременно и страх, и опасность. Кремон вначале подумал, что Спин боится его спутников, но, присмотревшись по направлению замирающих в воздухе корней, понял, что они указывают в ту сторону, куда двигался отряд.

«Уж не предупредить ли он меня пытается? — мелькнула догадка. — Возможно, впереди враг, раз болар указывает именно туда и голосом показывает испуг. Вот только для чего Спин проделал такую дальнюю дорогу? Да еще и не один? Неужели он так мечтал подружиться с новым товарищем? Ха, абсурд полный… Ладно, об этом чуть позже подумаем, а сейчас не помешает проверить дорогу впереди. А вдруг и правда какая нечисть затаилась в засаде…»

После таких рассуждений Эль-Митолан вернулся к коню и несколькими словами пояснил своим товарищам обстановку. Затем вскочил в седло, хорошенько на нем умостился, чтобы не грохнуться, когда сознание надолго и далеко покинет тело, и замер с остекленевшими глазами.

Тотчас картина мира резко изменилась. Ощущения дождя, холода и сырости пропали. Ласковая волна вынесла сознание из тела и плавно понесла вперед. Кремон лишь полуобернулся и бросил взгляд через несуществующее плечо на тропу, где стояли три всадника на нервно фыркающих лошадях. Еще две лошади, нагруженные поклажей, виднелись сзади. Тут же мимо промелькнул подрагивающий корнями Спин. Чуть погодя «отделенное сознание» обнаружило затаившихся в кроне большого дерева еще трех боларов. Скорей всего именно тех, кого Коперрульф засек своим неимоверным профессиональным чутьем.

Дальше тропа извивалась среди толстенных стволов гигантских деревьев, и все вокруг пребывало в буйном, диком и первозданном состоянии. В этом хаотическом древесном нагромождении никогда не отмечалась рука человека. И престарелые, отжившие свои века великаны умирали стоя, лишь изредка падая при сильных бурях и проделывая целые просеки.

Несколько километров Кремон скользил сознанием по тропе, не замечая ничего странного или подозрительного, кроме нескольких лесных обитателей, занимавшихся своими обыденными делами. Энергии при дальнем слежении расходовалось гораздо больше, и стали появляться мысли о возвращении к попутчикам.

Но вдруг лес словно вымер. Ни одного животного, ни птичьего пения. Только шорох по листьям да бульканье падающих в лужи капель. Это сразу заставило Кремона насторожиться. И только благодаря этому он обратил внимание на немного странно лежащее бревно. Оно было густо засыпано хвоей, гниющими листьями и мелкими веточками и лишь чуть-чуть мешало проезду. Но именно это «чуть-чуть» и вызвало наибольшее подозрение. Ведь тропа ныряла под его конец! А должна была бы обойти стороной. Проходящие здесь животные вряд ли стали бы перепрыгивать неудобное препятствие. Значит, нечто присыпали листьями совсем недавно. Хорошо присыпали, аккуратно. Вот только когда начинаешь тщательнее присматриваться, становятся видны несоответствия. Почему перегнившие листья оказались сверху недавно опавших? И веточка эта слишком глубоко закопалась… Оо! А возле этой оконечности вообще чье-то дыхание слышится… Берлога?.. Странная берлога для медведя! Да и в начале лета они в спячку не впадают. И что ж за зверь такой?..

Коперрульф и Машанэ, оставшиеся на полянке и подстраховывающие тело молодого Эль-Митолана с двух сторон, с удивлением заметили, что тот как-то странно дернулся, а с губ сорвалось невразумительное бормотание. Затем дыхание резко участилось, словно от усиленного бега. Еще через минуту с открытых участков кожи повалил пар, а лицо покраснело до буро-малинового цвета. Такие побочные эффекты всегда вызывало слишком дальнее проникновение «отделенным сознанием». Или в труднодоступные места. Или слишком продолжительное по времени. Да и опыт имел чуть ли не решающее значение. Старые колдуны скользили своим сознанием легко и непринужденно, тогда как молодые ломились напропалую, не замечая, вернее, не ощущая встречных или боковых мешающих потоков магической энергии, которые невидимыми носились в эфире в самых различных направлениях. Эль-Митолан, оседлавший эти потоки, мог проникать на десятки километров по любой пересеченной местности. Или нырять в бездонные пропасти, исследовать недосягаемые глубины. Но при возвращении все колдуны испытывали сильный перегрев тела. Кто больше, кто меньше. Тут тоже многое зависело от опыта и от скорости возвращения.

Кремон, судя по всему, очень спешил. И когда сознание вернулось в тело, то там уже была настоящая парилка. Пришлось полной грудью вдыхать свежий и влажный воздух, сбрасывать накидку и поспешно расстегивать одежду. Спутники ему помогли, и уже через минуту колдун сидел на своем коне с голым, исходящим паром торсом и жадно допивал вторую флягу родниковой воды. Дворецкий ему уже и третью приготовил, но Кремон шумно выдохнул и отрицательно покачал головой.

— Уф! Хватит! Полегчало! — И, заметив, что спутники с напряжением смотрят ему в рот и ждут пояснений, продекламировал: — С небес свой взгляд он бросил вниз: там ждал его большой сюрприз!

— А поконкретнее нельзя? — не выдержал Коперрульф.

— Почему же нельзя, можно! Прямо на нашей тропе, километра через три, под слоем листвы, иголок и веток очень удобно и комфортно разместился… колаб!

— Тьфу ты, нечисть! — И дворецкий, не сдержавшись, добавил несколько длинных ругательств. — Один?

— Пока видел только одного…

— Эль-Митолан?

— Не знаю, — пожал голыми плечами Кремон. — Мог ведь щит поставить и скрыть свою магическую сущность.

— Явно нас ждет?

— Скорей всего нет. Давно лежит, похоже. Может, два, а может, и три дня. Они ведь могут до пяти суток оставаться в ждущем режиме.

— А дальше не проходил?

— Нет. Сразу вернулся, чтобы вас предупредить. Но сейчас чуть остыну и еще раз туда проскочу. Что там дальше по тропе?

Машанэ обеими ладонями потер лицо, снимая влагу и напрягая память:

— Говоришь, километра три… Потом тропа резко сворачивает влево… Тогда до предполагаемого места еще километра три осталось. Там небольшая полянка в виде подковы, а на другом ее конце — два очень удобных холмика.

Коперрульф проследил за вытянутой рукой лесника и обеспокоенно спросил Кремона:

— Туда достанешь?

— Думаю, проблем не будет. Но в данный момент я больше удивляюсь поведению боларов. Ведь это невероятно: они почувствовали колаба, который отменно спрятался, замаскировался, и, самое главное, предупредили нас!

— Хм! Каюсь, что не поверил вашим рассказам, — Машанэ полез в седельную сумку. — Мне кажется, за такое дело их надо бы еще чем-то угостить. Как думаете?

— Обязательно! — поддержал его Коперрульф. — Но вот примут ли они фрукты из наших рук?

— Попробуйте, только спешьтесь. — Кремон набросил на плечи лишь задубевшую от влаги накидку. — А я уже вполне остыл и по проторенной «дорожке» проверю тропу до нужного места. Можете меня не поддерживать, падать мое тело не будет.

— Высмотри там все как можно тщательнее, — попросил дворецкий, но, приглядевшись к расширенным зрачкам колдуна, понял, что того уже здесь нет. По крайней мере сознанием. Тогда он спешился и стал медленно приближаться к тому месту, где продолжал висеть Спин. — Ну что, дружище, нравятся тебе яблочки? А у меня вот еще два манската есть. Смотри, какие сочные и красивые. Не бойся, мы ведь друзья…

— Да, друзья! — подтвердил и Машанэ, в свою очередь, протягивая на ладони яблоки.

Именно к нему первому и подлетел Спин, подрагивая корнями и чуть покачиваясь всем корпусом. Взял два яблока и затем, еще с большим сомнением, приблизился к Коперрульфу. Но когда и манскаты скрылись в его внутренних карманах, неспешно и солидно подался в кроны деревьев к своим собратьям. Через пару минут те всей компанией вылетели к людям и уже вполне по-свойски разобрали угощения. Похоже, они были весьма голодны, так как продолжали висеть рядом и требовательно шевелить корнями. Тогда Машанэ поспешно вернулся к своей лошади, снял внушительную сумку и, вернувшись, пояснил отставному капитану:

— Твоя любимая олаборка. А ведь рыбу они любят. Значит, и сушеную, и просоленную есть будут. Только давай мы им хоть первые рыбины немного от чешуи очистим…

Болары приняли незнакомое угощение с осторожностью и непониманием. Но уже через минуту запыхтели от удовольствия и вновь требовательно зашевелили корнями. К тому же они с явным вниманием наблюдали, как мужчины чистят рыбешку, и свои третьи порции взяли из рук с чешуей. Непонятно было, как они сами чистили рыбку, но чешуя полетела вниз не мелкими пластинками, а большими кусками.

Даже лесник удивился:

— Во дают! Так и у меня не получается!

— Ловкие у нас друзья, — задумчиво проговорил Коперрульф. — А я всю жизнь безжалостно рубил их мечом да стрелами угощал… А они, может, к нам лишь из-за голода подлетали… Ведь прожорливые создания.

— Ничего, не жалко.

— Еще бы! Да за одно предупреждение о колабе я их теперь всю жизнь готов подкармливать.

— Слушай, а как мы с этим монстром справимся? Я ведь этих тварей и не видел в своей жизни. Рубать мечом будем?

— Вернется Кремон, тогда и решим. Да и последнее слово за ним будет. Я хоть и номинальный руководитель поездки, но ведь он Эль-Митолан. Так что ему решать, как своей силой распорядиться.

— А твое мнение? — продолжал допытываться Машанэ.

— Лучше нам вернуться! Эти монстры чрезвычайно опасны. А если их там несколько, или тот, что в засаде, — Эль-Митолан… Без помощи нам не справиться!

— А если всех наших из форта подключим?

— От нас с тобой и от них толку почти никакого, — признался дворецкий. — Как минимум необходимы три хорошо обученных всадника в полном вооружении. На одного колаба! И действовать должны слаженно и умело. А ваши дедки…

— Хорошо, что они тебя не слышат! — хмыкнул Машанэ. — А то бы по шее враз надавали.

— И все-таки это тебе не скиров в загоне копьями пронзать. Этих монстров не каждое копью пробьет. А при боевой трансформации они даже пущенный катапультой камень отбрасывают не замечая.

— Неужели?! Оооо… Я ведь и слышал про них лишь несколько раз в жизни. Что тогда делать будем?

— Пока кормим наших новых друзей.

— Так ведь они уже всю олаборку съели! — Лесник развел руки в стороны и показал пустые ладони. — Все, зеленючки! Кончилась рыбка. Вот вернемся в форт, я вам угощение по полной программе устрою. А уж мяса скиров наедитесь! От пуза! Или что там у вас вместо него есть? Ящик, наверное… Или сундук какой. С мясорубкой в середине…

— Да нет, — стал пояснять более информированный Коперрульф. — У них там внутри две чаши с синей густой жидкостью. В маленькую они мелкую пищу кидают и растворяют. А в большую чашу куски идут покрупнее. И все переваривают вместе с костями. Так что, например, ноги скиров для них несомненный деликатес.

— Смотри! Наш парень, кажется, в себя приходит. Опять покраснел…

— Отлично! А то я, когда в неведении нахожусь, страшно волнуюсь, — признался Коперрульф и снял с начавшего вновь исходить паром Эль-Митолана накидку. — Наверняка так будет лучше: быстрей остынет.

Но прошло еще минуты три, пока Кремон зашевелился, разминая сведенные долгой неподвижностью мышцы, и глаза его обрели осмысленное выражение. Сразу же рука его потянулась к приготовленной фляге.

— Я на обратном пути еще раз колаба проверил, — пробормотал он и с жадностью стал опустошать посудину с прохладной водой.

— И что эта колода там делает?

— Уф! Живот лопнет от воды!.. Да лежит эта скотина на прежнем месте. Ей наши климат и дождичек только в радость. Не хочу больше пить!

— А на той полянке что? — поторопил его дворецкий.

— На наше счастье, больше колабов нет. Под большим деревом срублен удобный шалаш, и в нем расположились два отменных ездовых похаса. И два человека там сидят в землянке. Хоть и томятся ожиданием, но бдят. И воины, мне показалось, они очень опытные. Бывалые наемники, лет за сорок каждому. Не спят, играют в какую-то незнакомую мне игру и чистят оружие. А оно у них и так блестит. Послушал я немного, но говорят они очень мало и внимательно прислушиваются к звукам снаружи. Лишь под конец один сказал другому: «Если никого не будет до утра, уходим отсюда со всех ног». А второй кивнул головой и добавил: «Времени у них еще полно. В силе такого отряда я не сомневаюсь. Но вот пещеры их могут задержать…»

Коперрульф нервно пожевал свой ус.

— Значит, они ждут ту самую банду?

— Скорей всего…

— И что будем делать?

Кремон в задумчивости потер чуть ли не моментально сохнущую под дождем кожу на животе и указал взглядом на боларов, сидящих в кронах.

— Благодаря нашим друзьям мы имеем неоспоримое преимущество в неожиданности нападения. Но очень важно схватить одного из наемников живьем. Они явно что-то знают о миссии уничтоженного нами отряда. И даже конкретно могут указать на какие-то пещеры. Колдунов скорей всего среди них нет. Даже если им окажется колаб, мы должны справиться. Но первый удар надо нанести по землянке. Тихо и внезапно. Так, чтобы те два воина не успели поднять тревогу.

— А если дальше, на продолжении тропы, у них вторая засада? — засомневался Машанэ.

— По следам видно, что в ту сторону они не ходили уже дня три. А в сторону колаба, похоже, ходили сегодня утром. Может, еду носили или маскировку поправляли. Мы сможем пройти по лесу прямо к полянке с землянкой?

— Конечно! — с уверенностью ответил лесник. — Здесь можно сильно срезать, и доберемся быстрее, чем если бы шли по тропе. Только коней придется оставить. Отведем их вон под ту ель…

— Хорошо! Тогда поспешим.

Сноровки всем было не занимать, и через короткое время отряд оказался на вполне приемлемом для стоянки пятачке.

— А с колабом как мы справимся? — Коперрульф уже расседлывал свою Полночь и подавал переметные сумы стоящему ногами на спине своей лошади Машанэ. Лесник крепко привязывал их багаж и седла на высоте своих вытянутых рук. Ведь за время отсутствия людей на лошадей могли напасть дикие звери. Скиры, в частности. Но пять таких сильных и сноровистых животных, стоя мордами к стволу, запросто могли отбиться копытами даже от нескольких скиров или небольшой волчьей стаи. Дворецкого на данный момент больше всего беспокоил затаившийся на тропе черный цилиндр.

— И опять-таки, может, он непростой?

— Все они гниют одинаково! — с веселым бахвальством пошутил Кремон. — Да и есть у меня один план. После землянки и пленения наемников вы вернетесь оба к лошадям и, двигаясь отсюда, будете отвлекать внимание колаба на себя, а я с той стороны атакую его несколькими тяжелыми и заостренными бревнами.

— Стук топора очень далеко слышен в лесу, — напомнил опытный Машанэ.

— Рубить стволы не придется, — усмехнулся Кремон. — Нужные нам копья для толстого черного червяка уже есть готовые: из них сделан шалаш для похасов.

Он первым стал прыгать на месте, проверяя беззвучность пригнанного снаряжения. Спутники тоже тщательно проверили свое вооружение и выжидательно уставились на молодого Эль-Митолана. Как-то быстро и незаметно командование небольшим отрядом перешло к нему. Вот только из-за большой ответственности особого восторга у парня это изменение не вызвало. «Но ведь командира можно проверить только в бою», — как говаривал его старый и первый учитель по воинским делам дядя Кралси. Кремон мысленно усмехнулся внезапно пришедшим воспоминаниям и скомандовал:

— Побежали!

Невзирая на неблагоприятные погодные условия, передвигались очень быстро и совершенно бесшумно. Даже быстрей, чем еще совсем недавно верхом по тропе. Машанэ, словно лесное привидение, мчался впереди, наступая лишь на слабо чавкающий мох. При этом он особым чутьем угадывал слишком вязкие и болотистые места и обходил их по краю. Но в то же время смело перебредал примерно такие же огромные лужи, дно которых было твердым и проходимым.

Отставной капитан за время службы бывал в таких местах неоднократно. Поэтому и он вел себя так, словно жил в этом лесу многие годы.

У молодого Эль-Митолана тоже все получалось превосходно. Хоть на всякий случай он готов был подстраховать свое поскользнувшееся тело мгновенно задействованной левитацией.

Лишь перед самой поляной отряд замер на короткое время, прислушиваясь и проверяя положение врагов. Те продолжали прятаться от дождя в землянке и заниматься прежним делом. И ничего за шумом стекающей воды не услышали. Правда, расположенные в шалаше похасы почувствовали приближение новых людей, но в отличие от коней они никогда на такие события не реагировали, потому и продолжали спокойно обгладывать припасенные для них ветки.

Кремон опять потратил несколько лишних минут на более детальный осмотр, на этот раз двери. Две толстые и грубо сколоченные доски открывались наружу и в данный момент не фиксировались никаким запором. Наемники очень надеялись на свой слух и справедливо полагали, что выскочить из землянки будет гораздо проще и быстрей, если не тратить драгоценную секунду на открытие запора. Вот только подход к двери был очень узким: двум сразу ну никак не пропихнуться одновременно. Причем с обеих сторон.

Если бы вопрос стоял только об уничтожении бандитов, первым бы внутрь ворвался Коперрульф. Что он и хотел сделать, показывая жестами Кремону, чтобы тот его подстраховал. Но колдун решил поступить по-другому. Тем более что очень важно было хоть одного наемника взять живым. Поэтому он присел перед дверью и стал создавать между ладоней Связывающую Паутину. И когда она была почти готова, коротко кивнул нависшему у него над головой Коперрульфу. Тот уже прочно держал одной рукой доску двери и в тот же момент дернул ее на себя.

Сидевшие за столом мужчины словно ждали этого момента. Ни одного лишнего движения, ни одной секунды на изумление или группировку. Словно они только весь день тем и занимались, что отрабатывали завидную реакцию на малейший шорох со стороны двери.

Оба наемника сидели к выходу боком, и у обоих в руках находились мечи. Сидящий правым боком мастерским движением метнул свой клинок в открывшийся проем. При этом он всем телом резко откинулся назад, падая на пол, перекувыркнулся через голову и вскочил на ноги, уже сжимая левой рукой другой меч. В этот момент его и оплела Связывающая Паутина. И оплела превосходно, с ног до головы. Нещадные тренировки не пропали для молодого колдуна даром. Опутанный бандит хотел лучше расставить ноги для упора, но тут же потерял равновесие и завалился на дальнюю стенку.

Второй наемник тоже метнул левой рукой небольшой кинжал в сторону нападающих, правой одновременно поднимая стол и воздвигая перед собой как щит. Присев за столом, он молниеносно взмахнул правой рукой и зажатым в нее мечом разбил висящий под самым потолком трего-кристалл, освещавший до того землянку. Позиция у него получилась просто отменная.

Со стороны нападавших потерь не было. Брошенный меч пролетел над плечом Кремона, не задев при этом бок Коперрульфа, и нелепо отрикошетил от стенки глинистого грунта. И уже после этого, начав вращение, перекрестьем рукояти ударил наседающего сзади Машанэ. От боли лесник лишь охнул, но тут же его стон перешел в грозное рычание. Кинжал вообще был брошен неудачно, так как попал дворецкому плашмя по грудным пластинам и благополучно отскочил в сторону. Так что нападавшие отделались лишь одним болезненным ушибом.

В следующий момент Кремон впустил в землянку со своей ладони яркий шар освещения, который и уничтожить-то нельзя было до тех пор, пока он не истощится со временем. Сам Эль-Митолан подался чуть вперед и занял позицию справа. А отставной капитан, обойдя его слева и выставив меч перед собой, целеустремленно пошел в сторону засевшего за столом бандита, властно и жестко приказав:

— Сдавайся!

Исход короткого поединка был предрешен. И это явственно прочиталось в глазах приподнявшегося над столом мужчины. При ярком освещении стало отчетливо видно, как у него нервно задергалась щека. На какой-то момент нападавшим даже показалось, что он сейчас бросит меч и поднимет руки. Хотя загнанный зверь бывает очень опасен. Не забывая об этом, на всякий случай Кремон был готов поджарить врага мощным огненным ударом. Вот только дальше дело приняло совершенно неожиданный оборот.

Почти не оглядываясь на своего упавшего компаньона, бандит с размаху отрубил ему голову, и последующего секундного замешательства ему хватило для того, чтобы приставить острие меча к гортани и двумя руками пронзить себя. Да так, что лезвие почти на ладонь вылезло из затылка.

Первым от бессильной злости застонал Кремон. Потом вполголоса Коперрульф стал перечислять самые витиеватые и редко употребляемые ругательства. Протиснувшийся между ними Машанэ шумно выдохнул от увиденного и растерянно спросил:

— Как же это? Он что, со страха ума лишился? Своего же не раздумывая зарубил! И сам…

Вот только дворецкий первым очнулся и вспомнил, что у них есть дела сложнее, чем обдумывать, почему да зачем такое произошло. Он первым выскочил из землянки и замер, прислушиваясь. Его товарищи присоединились к нему несколько мгновений спустя. А молодой Эль-Митолан тут же ушел «отделенным сознанием» проверять главную опасность, затаившуюся на тропе. Вернулся он очень быстро и сообщил:

— Прячется, гад, под гнилыми листьями на том же месте! Разбираем шалаш!

Меланхолично жующие похасы совсем не обратили внимания на то, что на них стало капать, и ничем не высказали своего недовольства еще больше усилившейся сыростью.

Два идеально подходящих для задуманного нападения ствола перенесли на тропу и даже пронесли несколько сот метров. Затем Коперрульф и Машанэ вернулись на поляну и уже оттуда с еще большей скоростью побежали к тому месту, где они оставили коней. А оставшийся в одиночестве колдун стал переносить бревна по одному в сторону колаба. Пронесет метров сто, положит аккуратно рядом с тропой, постоит, прислушается. И бегом возвращается за другим бревном. С ним пройдет еще дальше и опять проверяет окружающую обстановку. Таким образом он подобрался почти вплотную к затаившейся твари, укрываясь за стволами деревьев, как стоящих, так и поваленных наземь, и перенося за собой с помощью левитации заостренные бревна. До присыпанного листьями монстра оставалось всего метров пятнадцать, когда с другой стороны послышались нарочитый шум, говор и конское ржание.

Хоть парень и лежал, распластавшись в луже воды, но из-под гниющей толстой ветки перед ним внимательно следил за притаившимся врагом и заметил, что, когда раздались звуки приближающегося отряда, колаб ощутимо вздрогнул, как бы пробуждая дремлющее тело от долгой неподвижности. Несколько листиков соскользнуло с его боков, и снова «бревно» стало каменно-неподвижным. Наверняка монстр задумал подпустить путников вплотную и одним ударом сбить на землю всадников, а уже потом передавить их своей массой.

Кремон на мгновение представил, что и у этого монстра может быть нечто наподобие древнего оружия литанры, и не на шутку забеспокоился. А вдруг колаб излишне перенервничает и решит выстрелить по отряду в тот самый момент, когда он лишь покажется в пределах его видимости?

Поэтому Кремон не стал рисковать, а начал атаку немного раньше, чем договаривались. Приподняв левитацией бревно острым концом к врагу, несколько раз подвигал его взад-вперед, приноравливаясь, и сместил чуть в сторону. Теперь импровизированная стрела и туша монстра находились на одной идеальной прямой. Второе бревно колдун еще раньше, под прикрытием толстого дерева, приблизил к объекту нападения на пять метров и поставил вертикально, прикрывая его стволом растущего дерева. А вдруг потом не будет и лишней секунды, чтобы переносить импровизированное оружие к месту схватки? К тому же нанести смертельный удар с первого раза могло и не получиться: ведь колабы при подобных засадах применяли иногда обычные круглые щиты, прикрывая с торцов самые уязвимые участки тела. А ведь именно туда и намеревался Кремон вонзить первое бревно, используя преимущество внезапности.

Воспоминание о возможной защите заставило молодого колдуна напрячь все свои силы. Он словно сам стал тем заостренным орудием, передав неодушевленному предмету свое зрение, подвижность и все сминающую целеустремленность.

Поэтому бревно понеслось в торцевую часть колаба с такой скоростью, что Кремон почти уверовал, что пробьет тело монстра по всей его длине. Страшный по силе удар сдвинул черную колоду чуть ли не на метр. Весь лес замер от ужасного и никогда не оглашавшего здешние места звериного визга и жуткого хруста. Колаб извивался от безумной боли и метался между деревьями, словно птица, попавшая в клетку. Его почти полтонны веса ломали низко нависшие ветки, крошили редкий кустарник и срывали со стволов метровые куски толстой коры. Было ясно, что колаб всеми силами пытается исторгнуть из своего тела посторонний предмет.

Бревно вошло с торца лишь наполовину, метра на полтора. Щит все-таки там был! Но удар оказался настолько мощным, что попросту пробил вполне надежную защиту, превратив круглый щит в обломки. При этом рука колаба сломалась сразу в нескольких местах и теперь полностью бездействовала, свисая, как толстый, безжизненный канат. Ранение было настолько сильным, что колаб не смог произвести боевую трансформацию. Уже было совершенно ясно, что он не Эль-Митолан, и победа над ним являлась лишь делом времени.

Коперрульф и Машанэ поспешили на раздавшийся ужасный шум и с ходу включились в схватку, нашпиговывая мечущегося монстра стрелами и стараясь попасть именно в другой, здоровый торец тела колаба. За четыре минуты они с безопасного расстояния выпустили весь свой запас стрел и стали приближаться к врагу с тяжелыми копьями. Хотя за спиной у каждого находилось еще по три дротика.

Но в этот момент и решился окончательный исход поединка. Кремон уже долго держал на десятиметровой высоте подвешенное вертикально второе бревно и только выжидал момента, когда монстр немного замедлит свои рывки и бессмысленные метания. Что и случилось, когда тот обратил внимание на приближающихся к нему воинов с копьями. Колаб к этому моменту почти избавился от первого бревна и развернулся к нападающим всем фронтом, прикидывая скорей всего, как самому атаковать наиболее продуктивно, но так и не заметив прячущегося за толстым деревом человека-колдуна. И в ту же секунду точно в центр цилиндра возилось второе бревно, пробив колаба насквозь и пришпилив его к земле, словно булавка противную гусеницу.

От этого удара все органы управления вместе с мозгом оказались разрушены моментально. Короткий визг сменился противным хрипом, а тот, в свою очередь, перешел в затихающее бульканье. Тело колаба еще несколько раз конвульсивно дернулось и застыло в смертной неподвижности.

Теперь все три воина замерли надолго, тщательно прислушиваясь к лесной тишине. Лишь по прошествии некоторого времени где-то вдали послышались осторожные птичьи перепевы и сноровистый стук дятла. Тогда и колдун констатировал результат короткого внутреннего осмотра поверженного врага:

— Мертв. И неопасен.

Коперрульф сбросил напряжение глубоким вздохом и сразу вспомнил о насущных проблемах:

— Нам предстоит ночлег, а в такую погоду темнеет быстрее обычного. Давайте на поляну двигаться, надо и в землянке обустроиться, и шалаш починить, и все обыскать досконально.

— А с этой тушей что будем делать? — Машанэ осторожно потыкал копьем черную скользкую чешую мертвого колаба. — Или оставим здесь догнивать?

Заметив, что на нем скрестились два вопросительных взгляда, Кремон ответил:

— Конечно, с собой мы трупы не потащим. Людей закопаем подальше от поляны, а вот этого монстра надо будет утопить в каком-нибудь болоте. Есть здесь в радиусе двухсот метров нечто глубокое?

— Да было одно озерцо… — Машанэ почесал затылок. — Если окончательно не заросло.

— Вот только… — Колдун подумал о внутренних «карманах» и тех вещах, что они нашли при вскрытиях, произведенных возле замка. — Не мешало бы проверить хоть самый главный карман.

Он достал меч и прикинул его вес в руке, примеряясь, как сподручнее будет разрубить черное тело в нужном месте. Дворецкий достал свой и предложил:

— Мой тяжелее намного.

— Тогда заходи с той стороны, и разделим тело вот в этом месте. Получатся чуть неравные половинки. Зато потом легче будет их до озера дотянуть…

Два меча с оттяжкой стали рубить упругие и прочные чешуйки, которые скорей напоминали пластины из тонкой стали. Но ведь и сталь поддается мечам с особой закалкой! Кожа и мышечные ткани поддались рубящим ударам намного быстрее. Хлынула красная почти до черноты кровь.

Коперрульф рубил со своей стороны с таким видом, словно занимался этим всю жизнь. Кремон работал мечом с некоторым равнодушием, так как до сих пор еще чувствовал значительный урон в своих магических силах. На схватку он израсходовал их на удивление много. И сейчас его больше занимала мысль, почему так случилось и как быстрее восстановиться. Но тем не менее он бросил короткий взгляд на Машанэ и чуть не засмеялся: опытный лесник стоял, сдерживая позывы к рвоте, но отвернуться от небывалого зрелища не мог. Поэтому колдун решил дать ему актуальное задание:

— Машанэ! Наших коней оставьте, а остальных ведите на поляну и срочно займитесь шалашом. Скоро и мы к вам присоединимся. Или хотите мечом помахать?

— Да вы и без меня справляетесь! — Лесник тут же стал торопливо привязывать запасных животных к луке своего седла. — А вот лошадки наши в хорошем ночлеге больше нас нуждаются. Им ведь еще завтра дальняя дорога предстоит…

Торнадо и Полночь остались рядом с недавним местом схватки и терпеливо поглядывали на своих хозяев, но подходить вплотную к мертвому колабу не решались: видимо, неприятный запах их тоже пугал.

Прошло полчаса, прежде чем Кремон подвел неутешительные итоги ковыряния в кровоточащих внутренностях:

— Ничего!

— Может, с другой стороны посмотрим? — без особого энтузиазма предложил дворецкий.

— Даже не стоит стараться. Там у них всегда лишь продукты хранятся. Учитель рассказывал, у тех трех там лишь смолки были. Они их то ли жуют, то ли чешую смазывают для красоты.

— Тогда моемся! Хотя эта вонь, кажется, уже все внутренности мне пропитала.

— Может, Машанэ подскажет, где здесь ванну отыскать? — пошутил колдун.

— Сейчас! — воскликнул дворецкий, уже стоя по щиколотки в глубокой луже и делая попытки смыть с одежды и рук как можно больше кровяных пятен. — Если он хотя бы озеро найдет — уже будет здорово.

— Не согласен! Болотистое озеро, во время дождя, без сухого полотенца… Слишком вульгарно. Я лучше дождусь завтрашнего вечера и… в ванну!

Коперрульф уже отмыл свой меч и с явным сожалением засунул его в ножны. Но воспоминания о ванне вызвали и у него ностальгическую улыбку:

— Ты еще вспомни о горячей воде! Ладно, поехали, а то мне не нравится обилие в здешних лесах всяких зверей и прочих монстров. Думал, будет легкая прогулка, а вот оно как повернулось.

Умывшийся Кремон подозвал своего вороного и, усевшись в седло, высказался с молодецкой бесшабашностью:

— Ерунда, Ганби! Мы с вами везде прорвемся!

Устроились на ночлег быстро. Учитывая ошибку уже мертвых врагов, соорудили в развилке дерева над восстановленным шалашом наблюдательный пост, решив установить поочередное и постоянное дежурство. Из получившегося гнезда прекрасно просматривались большая часть поляны и вход в землянку.

Затем еще до наступления полных сумерек закопали под корнями упавшего дерева бандитов и спешным образом перетащили останки колаба к отыскавшемуся очень быстро озерку. От него осталась чистой от травы лишь небольшая лужица, но трехметровый шест дна так и не достал.

— Глубоко! Как раз самое место для этого гада! — с натугой пыхтел Коперрульф, подталкивая шестом половинку монстра к чистой воде. Кремон тем временем приподнимал левитацией тяжеленное тело над густой травой.

— Вряд ли эту мерзость кто-либо искать станет, но чем меньше следов — тем лучше!

— А через пару недель, — добавил Машанэ, — от этих вонючих кусков и следа не останется. Здесь такие огромные раки живут, что их ловить страшно. Мне кажется, они и чешую бронированную перетравят.

— А как же раки здесь смогут жить после того, как озеро зарастет? — удивился колдун. — Им ведь стоячая вода не по вкусу?

— Конечно! Потому-то они скорей всего и вымрут или на новое озерко попробуют перебраться. И ведь сами виноваты: поели всю рыбу, вернее ее мальков, которая травой питается. Вот озеро и зарастает. Но лишь озеро зарастет, раков не станет. А через год снова рыбка появится. Еще через десять лет озеро становится прежним. Пока вновь засилье раков не возобладает. Опять трава наступает. Круговорот природы…

Тщательный обыск в землянке и осмотр оружия тоже почти ничего не дали. Лишь в вещевом мешке нашли нечто весьма интересное. Но никто так и не понял, что именно им попалось в руки. Некая приятно пахнущая и твердая субстанция была герметично упакована в некую прозрачную пленку, напоминающую рыбий пузырь. И по форме выглядела как толстая лепешка средней величины.

— Скорей всего это нечто из продуктов питания. — Коперрульф в подобных вопросах разбирался просто отлично. — Смотрите: одна из них съедена наполовину. Вот, даже следы зубов видны.

— Возможно, это вещество спрессовано из перемолотых сухофруктов, — предположил Машанэ. — Я даже готов попробовать для эксперимента…

— Не стоит! — тут же вмешался Кремон. — Следы зубов и приятный запах ни в чем не дают уверенности. Да и не к спеху нам срочно выяснять состав и проводить на себе испытания. Вернемся в Агван, и уж там протектор проведет полное обследование.

— Резонно! — Дворецкий подправил усы и стал укладывать почищенные от крови колаба стрелы в колчан. — Тогда отдыхайте, а я заступаю на вахту.

Давать такому опытному ветерану какие-либо наставления Кремон посчитал глупым делом, а потому тут же рухнул на сваленные в углу еловые ветки и заснул молодецким сном.

Его дежурство выпало на самое утро, и за восемь часов сна организм восстановился полностью. И проснулся молодой колдун вовремя, не дожидаясь сигнального подергивания веревки, протянутой из «гнезда» в землянку. Имея в запасе еще несколько минут, он не вставая проверил «отделенным сознанием» окружающую местность. Все было в порядке, если не считать двух прогуливающихся у дальней опушки волков и замершего на своем посту Машанэ. Но в руках у лесника находился приготовленный лук с наложенной стрелой, и левое, более чуткое ухо направлено в сторону затаившихся хищников. То есть он держал ситуацию под полным контролем.

Кремон живо вскочил, сделал минутную, но весьма интенсивную разминку пробуждающихся мышц и неслышно выскользнул из землянки. Постоял с минуту, осматриваясь по сторонам и показав жестами леснику, что он знает о наличии ночных визитеров. Дождь уже давно перестал, и по небу скользили лишь лохматые клочья рваных облаков, время от времени пропуская вниз разноцветное сияние одной, а то и обеих лун одновременно.

Наладив ночное зрение, Кремон без труда заметил среди деревьев две поджарые волчьи фигуры и решил отпугнуть их от поляны. Нечего под ногами мешаться и отвлекать внимание. Для этого он создал на каждой руке по угольку, прикрыл их оболочкой невидимости и отправил в сторону незваных гостей. Через минуту жалобный вой огласил окрестности, и оба хищника со всей прытью устремились в лес, пытаясь уйти от человеческих запахов как можно дальше и быстрей.

Машанэ спустился с дерева и одобрительно закивал головой, старясь говорить шепотом:

— Правильно ты их отсюда спровадил! Все время крутились и принюхивались. И нападать не нападают, и уходить не хотят — кровь учуяли. Да и ездовые животные для волков в такой глуши — цель весьма соблазнительная.

— Больше ничего подозрительного?

— Очень издалека слышалось нечто напоминающее визг скира, но ручаться не стану: так ничего и не повторилось.

— С какой стороны?

— С того места, где колаба на части рубили. Там ведь тоже крови полно. Может, какой скир по следам и направился к озеру. Свежатинки захотелось.

— Нырять скиры умеют?

— Умеют! Но только со стрелой в глазу и с камнем на шее…

Оба одновременно усмехнулись и затем так же дружно зевнули, что вызвало новые улыбки.

— Ладно, идите отсыпайтесь, — скомандовал Кремон. — Как только забрезжит рассвет, я вас разбужу, и тронемся в путь.

Оставшись один, он ловко вскарабкался на пост и удобно устроился в развилке сходящихся веток. Идущее снизу тепло от животных создавало даже некое подобие обитаемого и многолюдного места жительства. К тому же проснулся Торнадо. Почувствовал присутствие хозяина и вопросительно всхрапнул. В ответ колдун сказал несколько успокаивающих слов и с показной строгостью приказал отсыпаться. Вороной после этого еле слышно фыркнул и больше звуков не подавал. Казалось, что вокруг полная безопасность и мирная безмятежность, и Кремон только усилием воли отгонял от себя неожиданно навалившуюся сонливость.

Прошло два часа. Чтобы занять мозг более интенсивной работой, Кремон усиленно принялся размышлять над данной ему два дня назад загадкой. Перебирая разные варианты уже имеющихся решений и предполагая поиски ответа в дальнейшем. Но пока так и не смог приблизиться к ответу на вполне безобидный и простой вопрос: «Что такое сон?» Как он ни крутил словосочетания и имеющиеся знания, конкретного и оригинального ответа найти не удавалось. Получалось, что придется советоваться по этой загадке со всеми людьми. Может, кто и подскажет или натолкнет на правильное решение. Ведь учитель не запрещал расспросы на стороне, значит, надо этим воспользоваться. Не хочется получать дополнительные наказания за неправильный ответ или долгое молчание.

Именно когда он вспомнил о молчании, со стороны тропы послышались недовольные повизгивания и похрюкивания.

— Опять эти скиры! — пробормотал себе под нос Кремон, настраивая ночное зрение.

Очень скоро среди деревьев появились два силуэта новых визитеров. Но если волки опасались присутствия человека, то скиры ломились напропалую, лишь изредка приседая к земле и принюхиваясь к следам. А когда они уловили запах ездовых животных, то вообще потеряли всякую осторожность. Причем эти две особи были просто невероятных размеров. Даже среди уничтоженной прошлой ночью стаи не было ни одного скира, который бы сравнился с этими своей величиной. Кремон даже не подозревал, что такие экземпляры существуют в природе. Заросшие длинной свалявшейся шерстью спины хищников находились на высоте не менее метра восьмидесяти от земли. А оскаленные пасти легко могли хватать добычу на высоте более двух метров.

Лошади тоже почувствовали приближение ночных разбойников и тревожно зашевелились в шалаше. Даже раздалось обеспокоенное ржание. Буквально через несколько секунд сигнальная веревка один раз дернулась. Видимо, спавшие в землянке товарищи проснулись и теперь интересовались раздавшимся шумом. В ответ молодой колдун тоже дернул веревку один раз, сигнализируя, что все под контролем, помощь не требуется. С ночным зрением сражаться со скирами всегда намного проще, чем обычному человеку. К тому же парень решил испытать свое мастерство во владении луком. Натянул тетиву и достал первую стрелу из тех пяти, что считались самыми тяжелыми, с бронебойными наконечниками. Кроме того, наготове имелся огненный шар, готовый изжарить любого, даже более крупного хищника.

Скиры вышли на открытое пространство и предстали перед выбором: идти к непонятной норе в земле, откуда доносился слабый человеческий запах, или атаковать огромное сооружение с сильным ароматом теплокровных животных. Жадность, естественно, победила. Оба зверя устремились к импровизированной конюшне. Да так удобно подошли, что от кончика стрелы до их оскаленных и похрюкивающих от нетерпения пастей расстояние сократилось всего лишь до четырех метров. Стыдно было бы молодому воину не попасть с такой дистанции. К тому же скиры еще более упростили задачу притаившемуся охотнику. Один из хищников сразу набросился на стены шалаша, зубами пытаясь перекусить сплетенные ветки и намереваясь растащить сооружение по бревнышкам. А вот второй уловил-таки запах, доносящийся из ветвей, и в недоумении уставился туда, подняв морду. Более удобной позиции для стрельбы и желать не приходилось. Тетива щелкнула, и бронированная стрела вонзилась прямо в глаз слишком любопытного хищника. Тот рухнул на брюхо так резко, словно у него одним ударом подрубили все конечности. Не издав ни единого хрюканья, визга или предсмертного выхлопа. Ничего, в общем! А второй так увлекся разрушением не свойственного дикому лесу сооружения, что не сразу обратил внимание на затихшего напарника. Зато когда обратил, то замер в нехорошем предчувствии и тут же получил свою порцию оперенной смерти. Только вот стрела вошла в глаз совсем под другим углом, и скир умер не моментально. А целую минуту еще катался по земле и оглашал предутренние окрестности диким визгом. Стрелять повторно не было смысла, поэтому Кремон стойко вытерпел неприятные звуки и дождался, когда возмутитель спокойствия не затихнет в некотором отдалении. А когда это случилось, то и спускаться на землю не стал — ведь никуда трупы хищников до утра не денутся! — и с полным спокойствием продолжил нести предутреннюю вахту.

Лишь только со стороны востока небо начало светлеть, он разбудил своих спутников, и весь отряд стал спешно готовиться к обратной дороге, седлая лошадей и трофейных похасов и закрепляя сумки со снаряжением и оружием. Но когда Машанэ рассмотрел убитых ночью скиров, то прямо захлебнулся от охотничьего восторга:

— Великаны! Их еще называли «парой ночных убийц»! О них ходили легенды, но никто и никогда таких не видел. Видимо, тех, кто мог похвастаться встречей, скиры съедали. Даже я сомневаюсь, что справился бы с одним из них. А уж тем более с парой! Посмотрите, какие они древние: наверняка моего возраста! Если не старше…

— Разве столько скиры живут? — засомневался даже опытный Коперрульф.

— Конечно, живут! Вернее, жили, — поправился лесник, с еще большим уважением поглядывая на Эль-Митолана. — Помогите мне их погрузить на похасов.

— Да ты что? — воскликнул дворецкий. — Тащить огромные туши в такую даль собрался?

— Обязательно! Не пытайся меня отговаривать. Такие трофеи не бросают! И не спорьте со мной. Если боитесь задержки, езжайте вперед, а я с похасами если и отстану, то недалеко.

Он с удвоенной энергией потащил неподъемную тушу за задние ноги к шалашу. Крякнув с досады, дворецкий присоединился к нему. А вот Кремон продолжал тщательно обследовать окружающие кроны и в конце концов отыскал тех, кого искал:

— А вон и наши друзья-болары! Спин! Спин! Лети сюда! У нас есть для вас угощение! Спин! Сюда! Сюда!..

Машанэ сразу сообразил, о каком угощении говорил колдун, и быстро отрубил мертвым скирам ноги в пределах двух суглобов над копытами. Они все равно к шкуре не прилагались и подлежали закапыванию. А для кормежки летающих растений были вполне пригодны.

Зеленые шары зашевелились на ветках, затем слетели с них, но первым к людям все-таки приблизился Спин. Лишь после того, как две ноги скрылись у него под верхней сферой, он весьма громко и довольно заворковал, и его товарищи уже без излишних церемоний опустились вниз и приняли свои порции угощения.

— Ну вот, наш разведывательный авангард накормлен, и боевой отряд может отправляться в путь! — воскликнул Кремон. При этом он помогал левитацией водрузить почти двухсоткилограммовые туши обезвреженных им скиров на просевших от такой тяжести ездовых похасов.

Довольный Машанэ сноровисто закрепил груз, а господин дворецкий вполне по-молодецки вскочил на свою лошадь и привычным жестом разгладил усищи:

— Только вот отряд наш увеличился просто до невероятности. Теперь в нашей команде сразу семь единиц. И каждого надо поставить на довольствие.

— Намекаете, что тетушка Анна будет возражать против новых постояльцев в замке? — засмеялся Кремон.

— Вряд ли болары когда-нибудь захотят там жить. Но вот продукты для них придется подвозить.

— Пусть эти вопросы решает протектор! — отмахнулся молодой колдун. — Мне не до этого: еще чуть ли не год учиться, учиться и… снова учиться!

Услышав явное сожаление в голосе парня, дворецкий коротко хохотнул:

— Ха! А ты бы хотел все время по лесам приключения искать?

— А почему бы и нет? Раздолье, красота, природа, свобода…

— Ага! И никто тобой не командует, — в тон ему продолжил Коперрульф. — И не заставляют тренироваться и заучивать сложные формулы…

— Конечно! — Кремон тронул своего вороного и возглавил растянувшийся цепочкой отряд. — Я вот уже прикидываю, что нам встретится на пути в Гиблые Топи?

На что дворецкий сразу посерьезнел и, тяжело вздохнув, добавил:

— Уверен, ничего хорошего!

Несмотря на перегруженных и оттого медленно идущих похасов, отряд уже к обеду вышел из Полнорецкого леса. Такому скорому продвижению способствовала и установившаяся хорошая погода, хотя местами лесные тропы превратились в жидкую кашицу, а многие места приходилось обходить стороной.

Но лишь только наездники выехали на открытую равнину, как с огромной высоты прямо перед ними опустились взволнованные болары. И опять Спин стал указывать корнями по направлению их пути. И только тогда все увидели далеко впереди, у самого горизонта, высокий, уходящий в безоблачное небо столб дыма.

— Это форт! — испуганно выдохнул Машанэ.

А молодой колдун уже неестественно застыл в седле и скользил «отделенным сознанием» намного быстрей, чем могли передвигаться в пространстве самые быстроходные создания.

Коперрульф тут же посоветовал Машанэ двигаться к форту со всей возможной для похасов скоростью.

— Мы тебя и так позже перегоним! — крикнул он удаляющемуся леснику уже в спину. Затем с надеждой взглянул на лицо молодого Эль-Митолана, словно пытаясь прочесть по нему, какая еще напасть их ждет впереди. Хотелось тоже мчаться вперед, к форту, но оставлять колдуна в таком состоянии одного воспрещалось самым строжайшим образом. Хлеби Избавляющий особенно настаивал на этом моменте. Тело любого Эль-Митолана в период отсутствующего сознания становилось легкой добычей даже малосведущего в ратном деле преступника. Так что приходилось терпеливо ждать и внимательно присматриваться ко всему, что находилось в пределах видимости.

Болары тоже разделились: один полетел в сторону форта, другой стал подниматься вверх и быстро превратился в маленькую точку, а двое присели на верхние ветви ближайшего дерева.

— И мечтать не смел о таких дозорных! — негромко бормотал Коперрульф. — А если еще и речь их научиться понимать? Ведь получится лучшая в мире разведка! Хм!.. А ведь они еще и Лирну поднимали… Значит, даже простое вознесение наблюдателя на нужную высоту может обеспечить предварительный обзор самых удаленных местностей. И, значит, есть уникальная возможность заранее и с уверенностью выведать дислокацию противника! Почему же за сотни лет никто до такого не додумался? А если их еще и вооружить…

Несмотря на создавшуюся неясную обстановку в форте, Коперрульф прямо-таки затрясся от возбуждения, обдумывая предполагаемые возможности использования летающих растений. Поэтому не сразу заметил, что Кремон вернулся в свое раскрасневшееся тело, и лишь резко повернулся на раздавшийся голос:

— Кого вооружить?

— Боларов, для прикрытия сверху. — Но дворецкого больше интересовала причина, из-за которой в небе стоял столб дыма. — Что там в форте творится?

Колдун сделал несколько глотков из фляги и попытался улыбнуться:

— Да вроде ничего страшного. Лишь один сарай у них выгорел наполовину. Тушить его уже почти закончили. Но дым оттуда продолжает подниматься. Кажется, у них там смазочные материалы хранились или нечто подобное, потому так небо и закоптили.

— Уф! — вздохнул Коперрульф с облегчением. — Значит, наше присутствие там необязательно?

Раньше они договаривались с Машанэ, что расстанутся именно на этом месте, намереваясь добраться до Агвана еще засветло. А лесник мог и сам спокойно доехать до своего форта. Но теперь Кремон решил немного прокатиться. Отвязав запасную лошадь с поклажей и бросив повод своему спутнику, он сказал:

— Догоню Машанэ, успокою, и встретимся возле Клаковской гущи!

— Хорошо! — уже вдогонку крикнул колдуну Коперрульф, сильно сомневаясь, что тот его услышит. А затем с удивлением стал наблюдать, как сидевшие на ветках болары сорвались вниз и, набирая скорость, устремились за Кремоном. Зависшая над головой точка тоже стала смещаться по направлению к форту.

— Странно! — чуть ли не обиделся дворецкий, обращаясь к своей лошади. — А я думал, они нас всех охраняют. Оказывается, только одного. Может, им мои усы не понравились?

Полночь отвечать и не подумала, лишь требовательно ударила копытом по земле, намекая, что в дороге хорошо, а дома лучше, и поторапливая хозяина скорей пуститься в путь. Что тот и сделал, хотя сомнения терзали основательно: ведь отряд разделился, и в таком случае о взаимовыручке не могло быть и речи. А вдруг встреча возле Клаковской гущи не состоится? Кого тогда винить в распылении сил?

Но опасения дворецкого оказались напрасными. Еще издали он увидел сидящего на камне Кремона и пасущегося рядом Торнадо. А также всех четырех боларов, рассевшихся на первых, стоящих немного в стороне от гущи деревьях.

Скорей даже колдун переживал за отставного капитана:

— Еще минут десять, и я собирался скакать вам навстречу! Или вас что-то задержало?

— Просто не ожидал, что ты такой прыткий. Машанэ успокоился после сообщения?

— Конечно, а то мог и загнать несчастных перегруженных похасов. Напомнил, чтобы мы его ждали на днях в гости с охотничьими трофеями, лесными и речными дарами.

— Привал для обеда делаем?

— Времени жалко. Давайте на ходу перекусим, а уже в замке полностью наверстаем упущенное за ужином.

Сделав предложение, Кремон подозвал вороного и привязал к седлу запасную лошадь. Затем оба путника достали из переметных сум свои съестные запасы и двинулись в тень смыкающихся над ними деревьев, не забывая прикрываться щитом магической невидимости и внимательно присматриваться к окружающему лесу. Попутно они возобновили разговор об удивительных возможностях, которые откроются перед людьми вследствие налаживания контактов с боларами, при этом совсем не подгоняя своих лошадей, которые и так спешили скорее добраться до дома и отдохнуть в родной конюшне.

Вот только одна задержка в пути все-таки произошла. И случилось это, когда путники уже выехали на Паласиев луг и увидели несколько наспех сколоченных деревянных домов у подножия того самого холма, где протектор вознамерился построить дозорную башню. Временный лагерь строителей возводился завораживающими темпами. Стук топоров перекрывался визгом пил и ухающими ударами огромных кувалд, установленных в две специальные рамы. С их помощью возводили невысокий частокол вокруг лагеря. Дым костров, запах готовящейся пищи и звуки, издаваемые обеспокоенными животными, после диких и безлюдных лесных пространств вызвали у путников непроизвольные и радостные улыбки. А когда они рассмотрели спешащего к ним всадника, то понимающе переглянулись: их явно ждали. И тронули коней навстречу протектору Агвана.

Хлеби после приветствия начал с вопроса:

— Горячие новости имеете?

Спрашивал он в первую очередь Коперрульфа и с удивлением заметил, что тот посмотрел на Кремона, отдавая тому право отчитаться как неформальному командиру мини-отряда.

— Срочного ничего нет, можем рассказывать не спеша.

— Тогда поехали на часок в лагерь! — скомандовал старший Эль-Митолан, разворачивая своего коня. — Решил я попробовать объединить наши усилия и прорваться сквозь вязкие породы к центру этого странного холма. Силенки нигде по дороге не растратил?

— Полный боевой комплект! — похвастался парень, подмигивая при этом дворецкому. — На обратном пути только и утруждали себя разговорами…

— А по дороге туда?

— Немного пришлось поохотиться.

— Это уже интересней! — воскликнул Хлеби и, пуская Смелого в галоп, бросил через плечо: — Тогда поспешим! А по дороге в замок вы мне все расскажете.

Они подскакали к самой подошве круто вздымающегося холма и спешились. Затем оба Эль-Митолана передали лошадей в руки дворецкого, подошли к расстеленной на густой траве накидке, и старший блаженно улегся на нее.

— Уже два часа вас здесь жду, наслаждаюсь покоем и красотой. Даже подремал немного. А вчера именно здесь нащупал самое прозрачное место для входа и решил добавить твою магию к своей.

— Что-то интересное просматривается? — загорелись глаза у Кремона.

— Не знаю. Таких холмов много, и ничего в них не нашли. Только сплошную и очень вязкую породу. Лишь один на юге имел несколько совершенно пустых и непонятно как созданных помещений. Ведь снаружи в них никогда не было входа.

— Разве такое возможно?

— Тем не менее! Вот потому-то и здесь надо проверить. Готов передать энергию?

— Да… Уже готов.

— И… раз!

Кремон моментально отдал всю магическую силу и уже через мгновение смотрел в остекленевшие глаза лежащего учителя. Затем чуть привстал и махнул Коперрульфу, жестами показывая, что все в порядке. И лишь тогда присел рядом и стал ждать «возвращения» наставника из толщи странного холма.

Ждать пришлось долго, минут сорок. Как ни странно, опытный колдун тоже неимоверно перегрелся при возвращении в свое тело. Вся кожа стала буквально багровой от вскипающей крови. Поэтому молодой колдун, не задумываясь, потратил опять всю свою чуть подсобранную энергию и покрыл одежду наставника толстой коркой льда, который тут же чуть ли не с шипением стал плавиться и испаряться. Но Хлеби моргнул с явным облегчением и даже высказал похвалу пересохшим горлом:

— Молодец — сообразил! Вот уж вязкая порода: и войти трудно, и выйти — сплошное мучение… Все силы наши потратил.

— Ведь должно было часа на два хватить?

— И хватило бы в нормальном режиме. Но только не в этих «дуросовых наплывах».

Вставляя в протянутую руку заранее приготовленную флягу с водой, Кремон спросил с сочувствием:

— Может, не стоило так глубоко забираться?

— Да нет, стоило! — Протектор сел и плеснул себе на голову прямо из фляги. — Есть и здесь помещения. Но тоже пустые! И тоже без малейшего следа выхода. А глубоко вниз прорываться — так это никаких сил не хватит. Разве только позже, когда соберется с десяток Эль-Митоланов.

— Ого! Где же их столько набрать?

— Вот именно! Может, потом когда-нибудь… Но башню можно строить наверху холма и постепенно рубить штольню в те самые пустые помещения.

— За месяц справятся? — спросил парень, помогая учителю подняться на ноги и подхватывая из травы накидку.

— Месяц?! Да хорошо, если за два сделают колодец. Ведь эта порода именно за свою вредность называется «дуросовые наплывы». Самое вязкое, мерзкое и тяжелое вещество для проходки. Шахтеры такие места просто обходят или вообще прекращают добычу, если «дуросовые наплывы» преобладают. Не слышал разве?

— Да я как-то геологией не очень увлекался…

— Наверстаем! — твердо пообещал наставник и скомандовал: — По коням! Тетушка Анна наверняка угостит нас хотя бы горячим чаем.

Коперрульф так и замер после этих слов. Но тут же переспросил:

— Чаем?! Тетушка Анна?

— Что, не ожидал от нее такой щедрости и заботы? — рассмеялся старший Эль-Митолан, срываясь в галоп первым. Коперрульф понял, что над ними шутят, но продолжил в том же духе:

— И стоило нам отказываться от обеда в гостеприимном форте?

— Да и чай мы себе можем чуть ли не на ходу вскипятить! — Кремон хлопнул ладонью по переметной суме и бросился догонять своих наставников.

Хлеби лишь на несколько минут сделал остановку возле лагеря строителей и дал указание расчищать место для башни на самой верхушке холма. Там уже днем произвели разметку и вбили колышки, обозначившие строительство. Также имелся чертеж транспортной ленты, с помощью которой собирались подавать наверх весьма крутой возвышенности строительные блоки, растворы, да и все остальное. Механический привод транспортера должны были вращать попеременно четыре тройки гужевых похасов. А по самому пологому склону планировалось проложить петляющую зигзагами дорогу. Даже по самым скромным подсчетам, башня в будущем могла считаться неприступной. А уж если она разрастется до размеров солидного замка…

Пока всадники добирались до Агвана, протектора ознакомили с мельчайшими подробностями путешествия. Ну, разве что ему лишь вскользь упомянули о размерах скиров, заманенных в ловушку, и явно приуменьшили величину парочки «ночных убийц». Зачем хвастаться тем, что еще неизвестно когда доставят в замок? Но Хлеби как раз меньше всего на данный момент интересовали дикие животные. А вот колаб, сидевший в засаде, и пара профессиональных воинов разволновали его не на шутку.

— И откуда эти гады в лесу берутся? — недоумевал он. — Ладно — люди! Но колабы?! Откуда они приходят в те дикие места? Вы себе не представляете, каким предательством там может попахивать. К тому же мы до сих пор и приблизительно не знаем конечную цель их поиска. — И, уже выходя из конюшни, решительно добавил: — Придется в лагере строителей постоянно держать несколько хорошо обученных воинов. Да и с Лиода небольшой отряд потребую. Лучше заранее устроить несколько засад и ловушек, чем потом гоняться за недобитками по лесам и горам.

— Не мешало бы укрепить взаимовыгодное сотрудничество с боларами, — напомнил Коперрульф. Лично его подобные перспективы интересовали гораздо больше, чем создание вокруг поселка нескольких крепостей. Да и Хлеби понимал важность и приоритет в налаживании контакта с летающими растениями.

— Но ведь мы не можем разорваться и одновременно заниматься несколькими делами. Вот дождемся Сонного из Плады, может, еще кто-нибудь с ним приедет. Но говоришь, что эти шарики только за Кремоном летали? — Он осмотрел своего ученика с некоторым удивлением и хмыкнул в недоумении: — Ну, коли так, то дам я ему еще один час после обеда вместо отдыха. Сам договаривайся с Лирной, бери себе в помощь кого хочешь и пробуй с ними подружиться и понять, чего они хотят и почему именно от тебя.

— Отлично! — обрадовался Кремон. — Я еще и час обеда на это дело пущу: ведь во время совместной трапезы быстрей можно подружиться.

Оба наставника только крякнули одновременно от такой постановки вопроса. Но старший Эль-Митолан не стал менять свое решение. Пусть уж парень использует время по своему усмотрению. Он только ворчливо добавил:

— И мне докладывать о каждом интересном случае!

— Понял.

— Потому как за эти дни ты должен еще и наверстать упущенное в учебной программе. Что загрустил? Не вижу радости на лице! Понравилось по лесам прогуливаться? Тогда я тебе дам персональное задание завтра утром. Или сегодняшним вечером. Справишься — засчитаю тебе первую боевую сессию. А после этого положена неделя каникул.

Дворецкий еле сдержал улыбку и постарался остаться серьезным. Он прекрасно понял, что Хлеби выдумает, или скорей всего уже придумал, такое задание, что молодой колдун с ним и за месяц не справится. Но вслух как бы засомневался в целесообразности таких поблажек со стороны своего работодателя:

— Каникулы — это хорошо. Но пять дней — слишком много. В наши времена давали только три.

— Вот потому ты и стал маршалом моего протектората!

— А когда мы в Гиблые Топи отправляемся? — осторожно спросил Кремон.

Протектор молчал до тех пор, пока они не вошли в замок и не остановились в коридоре между жилыми комнатами. И лишь затем пожал плечами:

— Пока выждем пару дней. И только потом, когда я подстрахуюсь во всех направлениях, решим, как поступать дальше!

У обоих разведчиков выражение лиц было разным: Коперрульф выглядел успокоенным, а вот молодой колдун — явно разочарованным. Прекрасно, видимо, осознавая, что с завтрашнего утра для него начнутся изнурительные учебные будни.

Глава 19

Короткая сессия

Но изнурительные будни начались не с утра, а в тот же день, сразу после ужина. Еще за столом Хлеби предупредил ученика, чтобы он постарался сохранить ловкость для тренировок с «Истуконом». Чем вызвал у домоправительницы такое возмущение, что она выскочила из-за стола и демонстративно ушла на кухню, пытаясь сдержать себя от резких высказываний в адрес племянника. Еще бы: на столе стояло столько блюд, что, казалось, должен был приехать некто из голодного края после месяца утомительного пути.

Сам хозяин замка, видимо, совсем не был голоден, так как тоже встал после тетушки и отправился в свой кабинет, не забыв, конечно, предупредить:

— Вернусь через десять минут, и идем в тренажерный зал!

За столом осталось только трое. И вот тут Мальвика заговорила заговорщицким шепотом:

— Если хочешь, я тебе десерт с кухни прямо в комнату принесу. Там его столько наготовили!

— Мда? — Кремон хоть и удивился подобному предложению, но возможность поесть перед сном сладкого показалась ему заманчивой. — А разве тебе разрешат взять?

— Да сколько угодно! Мне сейчас все можно.

— Как это? — удивился Коперрульф. — Разве у тебя каникулы? Ведь протектор обещал завалить тебя заданиями по общеобразовательной системе.

— И завалил! — весело засмеялась девушка. — Да так завалил, что тетушка Анна с ним вчера ругаться начала, думала, что я не услышу. Но дедушка и ей выписал по первое число и приказал строго следить за исполнением каждого пункта.

— И чего же ты радуешься? — недоумевал Кремон.

— На каждый день дедушка расписал мне уроки и сказал: «Выполнишь и выучишь — значит, остальное время можешь делать что хочешь. Хоть на голове ходи!» На две недели список составил. Как он сказал, «с возрастающей нагрузкой». А мне что? Я за час справляюсь!

— Ха! Не может быть! — не поверил Коперрульф.

— Дедушка тоже не поверил, когда увидел меня на конюшне, — стала откровенно хвастаться Мальвика. — И решил проверить. А у меня все выполнено и выучено! Вот так! И сегодня — то же самое. Он опять проверял. А потом долго читал составленный им список и щипал себя за подбородок.

— Ага! Вот ты какая шустрая оказалась! — понимающе заулыбался дворецкий. — Знания сами просятся в твою головку. А… дедушку, значит, поймала на слове? Повезло. На две недели! Потому как потом он тебе такую программу напишет!..

— Ерунда! — Мальвика беззаботно повела плечиком. — Когда напишет, тогда и буду переживать. А сейчас у меня масса свободного времени. Мало того, — она нагнулась над столом и заговорила еще тише, — я сегодня после обеда и всю программу на завтра выучила. Осталось сделать только письменное задание.

Кремон после этих слов понимающе и скорбно закивал головой:

— А мне вот, видимо, и вздохнуть некогда будет. Хорошо хоть час после да час до обеда смогу потратить на эксперименты с боларами.

После этих слов девушка просительно сложила ладошки и попросила:

— Возьми и меня с собой, пожалуйста!

И сделала это таким голоском, что парень сразу вспомнил о своих подружках детства, дочерях дяди Кралси. Когда они его так просили, он не мог им отказать даже в тех случаях, когда знал, что ему здорово влетит. Вот и сейчас воспоминания из юности и детства так на него нахлынули, что даже уродливо искривленный нос и страшное косоглазие девушки не развеяли иллюзию чего-то доброго и родного. Парень только растерянно взглянул на отставного капитана, но по взгляду понял, что тот полностью на стороне сиротки, да еще и добавил:

— Лови наставника на слове: он ведь тебе разрешил брать себе в помощь, кого посчитаешь нужным. Значит, все зависит только от тебя.

Молодой колдун решительно выдохнул и краем глаза отметил движение на лестнице, ведущей на верхний этаж. Поэтому тоже заговорщицки понизил голос:

— Хорошо. Но нам надо будет оговорить некоторые детали. Я тебе дам во время завтрака несколько заданий.

От слов Кремона щеки у Мальвики так и зарделись от удовольствия, и она в смущении приложила к ним ладошки. Тем временем хозяин замка даже не удосужился остановиться, а так и прошел через зал в сторону внутренних помещений, скомандовав:

— Кремон, за мной. А вы, господин дворецкий, можете отдыхать. Завтра в пять утра вам предстоит провести занятие с полной боевой выкладкой. И постарайтесь отбросить излишнюю мягкотелость, проявляйте побольше фантазии в деле наставничества.

— А как же: с завтрашнего дня никаких поблажек! — твердо и громко пообещал дворецкий, протягивая руку к большой вазе с жареными грибами и подмигивая довольно улыбающейся девушке. В сторону обиженно обернувшегося Кремона он даже не посмотрел, как бы давая понять: боевые приключения — это одно, а вот курс молодого Эль-Митолана — совсем другое!

В тренировочном зале сразу бросались в глаза некоторые усовершенствования. И без того опасный «Истукон» превратился в нечто шипасто-колюче-дробильное. Полумеханическое чудовище даже в недвижимом состоянии вызывало справедливые опасения любого воина в здравом уме. А уж когда оно заработало, да еще стало в полную силу выпускать, размахивать, колоть, рубить и хлестать всеми видами своего оружия, Кремон лишь нервно рассмеялся и с недоверием попытался заглянуть в прищуренные глаза наставника:

— С таким чудовищем может справиться лишь колаб в боевой трансформации!

— А ты?

— Ха! Могу и я! Но только длинным и тяжелым копьем. Или применю свои умения Эль-Митолана.

— А мечами?

Молодой колдун от этого вопроса так округлил глаза, что наставник не сдержался и рассмеялся:

— Да ты никак испугался деревянного чурбана?!

Кремон от такого обвинения разозлился, хоть и постарался высказаться как можно тактичней:

— Вы, конечно, извините, но ведь любая тренировка должна основываться на реальных возможностях человека. И вы вряд ли найдете мастера, который сумеет нанести по корпусу этого, хм, «чурбана» хоть один прицельный удар!

— Не найду?

— Вообще-то… разве что самоубийцу. Тот хоть один удар, да нанесет.

Хлеби нарочито вздохнул и подошел к стойке с оружием. Не спеша выбрал себе два меча и сделал с ними с десяток разминочных упражнений. А затем встал в боевую позицию перед вращающимся «Истуконом».

— Ты помнишь, как я наносил удары в самый первый раз?

— Помню.

Ученик смотрел на учителя с таким недоверием, словно тот собрался как минимум проглотить оба меча, в то же время прокручивая в мозгу несколько предположений и догадок. Самая верная среди них подсказывала, что сейчас произойдет какой-нибудь розыгрыш. Или банальная шутка.

— Так вот, я нанесу удар в то же самое место.

В следующую секунду Хлеби нырнул в водоворот мелькающих лезвий и шуршащих цепей и изогнулся в нем, словно бестелесная струйка дыма. Затем — молниеносный отскок, а на деревянном стволе остались две свежие зарубки. Кремон как стоял с мыслями о розыгрыше, так и остался в той же плоскости мышления, не сообразив, а главное, конкретно не заметив, что же все-таки произошло. И на вопросительный взгляд своего учителя выдал совершеннейший бред:

— Мне кажется, там уже были две зарубки от мечей…

Хозяин замка и не подумал спорить. Лишь с невозмутимым видом вернулся в исходную позицию. Резко дернулся вперед, превращаясь опять в размытую тень, и через мгновение уже вновь стоял вне пределов лязгающего оружием «Истукона». А на прочной древесине появилось еще две отметки, почти аналогичные предыдущим.

Теперь молодой колдун медленным шагом перешел на другую сторону и стал тщательно присматриваться к механическому монстру, время от времени с недоверием оглядываясь на учителя. Затем все-таки не выдержал и признался:

— Мне кажется, вы применили магию.

Вместо ответа наставник указал острием меча на висящий на краю стойки с оружием белый платок. Тот самый, который менял цвет, если рядом кто-то совершал хоть малейшие колдовские действия. Парень не поверил своим глазам, подошел и даже пощупал ткань. Затем опять вернулся на прежнее место и попросил:

— А можно еще раз?

— Запросто!

И снова вязь почти незаметных движений величайшего мастера, и третья пара отметин украсила древесину «Истукона». После этого наставник сложил мечи на место и стал давать указания:

— Надевай шлем, кольчугу и легкие латы. Без них ранение может оказаться слишком серьезным. И начинаем тренировку. Раз я могу с ним сражаться, значит, и мой ученик должен достигнуть таких же успехов. Правильно я говорю?

— Правильно, — без воодушевления и с тяжелым вздохом подтвердил Кремон и натянул через голову тяжелую кольчужную рубашку. — Только вот вы чуть ли не сорок лет с «Истуконом» тренировались, а меня за год научить пытаетесь.

— За год?! — гневно воскликнул Хлеби. — Позор! Да с такой бесчувственной машиной любой боец должен за месяц справляться! А он: «За год…» Шевелись! Готов?.. Тогда — вперед! Давай, давай! Или пересмотреть его хочешь? Зря! Он твоих взглядов не боится. Только мечом! Ну? Воот… Да что ж ты так?! Я ведь предупреждал о вреде пресыщения за столом…

А его ученик вертелся волчком от боли: верхняя цепь, хоть и кончиком, все-таки достала до головы в районе правого уха. И если бы не шлем, то и оторвала бы слуховой аппарат с мясом.

— Хватит подпрыгивать от удовольствия! — продолжали нестись команды. — Поправил шлем… хорошо. На позицию!.. Пошел!.. Не стоять!.. Атакуй!..

Через полчаса наставник установил скорость вращения «Истукона» на минимальную и стал показывать Кремону каждое движение, каждое напряжение мускулов и каждое дыхание. Затем опять заставил атаковать.

В какой-то момент оба колдуна с удивлением обнаружили на лавочке для отдыха в глубине зала притаившуюся Мальвику. Та сидела, словно мышка, и издалека ее косоглазие было совершенно незаметно. Зато сами глазки так блестели от азарта и переживаний, что наставник решил больше не обращать на девушку внимания, а ученик непроизвольно улыбнулся, почувствовав, как в душе что-то приятно шевельнулось от такой бесхитростной, но откровенной поддержки.

В конце третьего часа протектор соизволил дать отбой. Глядя, как ученик снимает с себя изрубленные и погнутые доспехи, он постарался вложить в свой голос как можно больше грусти и соболезнования:

— Весьма жалкое зрелище… Все тело исцарапано, три резаные раны, одна колотая. Чуть без ушей не остался, и даже ногу умудрился подвернуть. А мне почему-то думалось, что «Истукон» для тебя будет — как легкая забава.

Кремону не хватило сил, чтобы возмутиться на такое издевательство, поэтому он только обреченно махнул рукой. Мол, совесть надо иметь! А Хлеби продолжал:

— Между прочим, победишь «Истукона» — засчитаю для тебя первую сессию. Соответственно, получишь пять дней каникул. С выходными получается целая неделя. Будешь делать что хочешь: плавать, загорать, путешествовать…

— А если каникулы я заслужу зимой?

Словно не заметив ядовитого сарказма в вопросе своего ученика, наставник воскликнул с воодушевлением:

— Тоже прекрасно! Будешь кататься на лыжах, купаться в проруби, путешествовать…

— И что же будет считаться победой?

— Вот этот конкретный вопрос меня радует. — Хозяин замка прошелся несколько раз перед замершим механическим тренажером, затем дотронулся до того места, где сам лично оставлял отметки мечами. — Для победы надо перерубить «Истукона» совсем. Легче всего это сделать именно в этом месте. Когда от него останется только нижняя половина, тебе уже легче будет повредить до основания и вывести из строя все оставшееся вооружение. То есть оставляешь от «Истукона» голый пенек и зовешь меня со словами: «Учитель! Взгляните на мое достижение. И на завтрак можете меня не ждать. Отправляюсь в путешествие…» Ну, или, там, на лыжах кататься. Выбор будет полностью за тобой.

— Вот спасибо, — тянул заунывным голосом Кремон и мотал головой от явного разочарования. — Если бы я раньше знал, что сессии у вас сдаются так легко и беззаботно…

— Не стоит благодарить преждевременно, — Хлеби по-барски отмахнулся и направился к выходу. — Говорят, это плохая примета. — И уже в дверях добавил: — Ты сначала «Истукона» порубай!

После ухода наставника Мальвика подскочила к пирамиде с оружием, ухватила короткий и легкий меч и с залихватскими выкриками принялась кромсать застывшее чудовище. От ее ударов на древесине появлялись лишь еле видимые царапины, но и это ее воодушевило:

— Я тебе буду помогать: пока ты спишь или чем-то другим занимаешься. И никто не узнает! Хочешь?

Кремон от ее детского предложения засмеялся:

— Хочу! Но не надо, мне самому придется без всякой помощи это сделать.

— У тебя получится! — с полной уверенностью воскликнула девушка. — Я видела: не хуже, чем у дедушки. Три раза меч лишь чуть-чуть до дерева не достал.

— Да-а, — протянул парень, вешая шлем на стенной штырь. — Три раза — это очень много!

— Ничего, с твоими мускулами ты любого «Истукона» порубаешь! Только питаться тебе надо хорошо, усиленно.

Проскользнувшие в голосе Мальвики интонации так сильно походили на интонации домоправительницы, что Кремон не сдержался и улыбнулся. А девушка продолжала:

— Пойдем быстрей! Я тебе в комнату принесла всякой всячины. И сметанник, и сырник, и твой любимый вишневый мармелад.

— Да ты что?! А мармелад откуда?

— Так ведь еще утром три телеги из Лиода прибыло.

— Значит, староста Берки уже в Агване?

— Не знаю… А как он выглядит?

— Неважно. Но как же тебе тетушка Анна дала мармелад?

— Так ведь специально для тебя!

И столько в тоне девчонки было непосредственности и доброты, что молодой колдун понял: Мальвика и домоправительница в вопросах питания остальных обитателей замка нашли полное взаимопонимание. Несмотря на почти шестидесятилетнюю разницу в возрасте. Сговорились! Что, с одной стороны, и неплохо: теперь достаточно послать Мальвику с любой просьбой на кухню, и отказа ей не будет. Любой бутерброд можно заказать чуть ли не на ходу.

В таких раздумьях Кремон дошел до своей комнаты и почти не удивился, когда девушка вошла вместе с ним. Указывая при этом на две большие вазы с кусками тортов, запеканки и печенья:

— Смотри, сколько я всего тебе нанесла!

Она по-хозяйски, с разбегу уселась на его кровать, и это парню почему-то не понравилось. И он высказал свое удивление вслух:

— А как ты вошла в мою комнату?

— Нормально! Как всегда! — не задумываясь, ответила та.

— Что значит: как всегда? Ты здесь часто бываешь?

Уж после такого строгого вопроса до Мальвики дошло, что она делает что-то не так. Но до конца она еще не осознала своей ошибки:

— А что, нельзя?

— Хм! Видишь ли, это — моя комната. И без моего разрешения в нее заходить нельзя. Ты ведь не пойдешь в комнату дедушки? Тем более без его разрешения?

— Так ведь то дедушка, — продолжала недоумевать девушка. — А мы с тобой совсем другое дело. Или у тебя какие-то проблемы?

Но Кремон не сдавался, хотя уже и хотел оставить все, как есть:

— Хорошо! Значит, получается, что и я в твою комнату могу заходить, когда мне вздумается?

Мальвика в задумчивости почесала свой смотрящий в сторону нос, а глазки при этом вообще сошлись под странным углом. Но суть вопроса она наконец-то уловила:

— Не-е! Ко мне нельзя…

— Почему? Тебе можно. И мне тоже!

— Нет. Ко мне нельзя. — И тут же совсем непоследовательно добавила: — А вот к тебе можно!

— Вот чудо наивное! — с тяжелым вздохом проговорил Кремон в сторону. — Ладно, я валюсь спать. Вернее, в душ, потом ем, потом спать.

— Я тебя подожду! — обрадовалась девушка. — А пока ты будешь есть, что-нибудь расскажу интересное.

— После душа я, — Кремон каждое слово старался выделить, словно говорил для особо отсталых детей, — выхожу голый! И ем — голый! И ложусь спать — тоже голый.

Возникла пауза, во время которой парень пальцами указывал на свою грязную, кое-где заляпанную кровью одежду, а Мальвика смотрела неизвестно куда и на что, так как ее бедные глазки не могли зафиксироваться на одном месте. Но вдруг она нахмурилась, шумно фыркнула, вскочила с кровати и чуть ли не с обидой выбежала из комнаты. Помотав возмущенно головой, Кремон стал быстро раздеваться, отгоняя от себя назойливые мысли: «Может, я зря согласился ее завтра взять? Скорей всего от нее лишь морока будет да неприятности всякие. Только не хватало, чтобы дети под ногами путались! Как это я так сплоховал? Что-то у нее с воображением и с соображением не в порядке. Да и полные иногда пробелы в воспитании наружу выпирают… Как это она задания выполняет? Надо будет глянуть: похоже, наставник ей в день по одному примеру задал! Типа: два плюс два. Вот она за час его решает и… Ха! Конечно, свободна. Мне бы так! А то протектор эти два дня, наверное, только с „Истуконом“ и тренировался, а теперь из меня инвалида хочет сделать. Надо же дать такое нереальное задание! — Уже в душевой он с сожалением осмотрел свое пострадавшее тело, потрогал саднящие синяки и бережно погладил распухшее, до сих пор звенящее ухо. Болезненно поморщившись, подмигнул своему отражению: — Хочешь на каникулы? Вижу, что хочешь! Тогда готовь лыжи летом и закаляйся для купания в проруби. Раньше тебе вряд ли удастся сдать сессию. Вообще-то, ведь можно и до лета следующего дотянуть…»

Еще до рассвета Кремон в полной экипировке обливался потом, выполняя указания Коперрульфа. Отставной капитан действительно показал себя человеком с богатой и разнообразной фантазией. Уж какие он только вводные не давал молодому колдуну. Хотя и сам в душе удивлялся, что воин со стонами, но все выполняет. Когда стало светать, Кремону поступила команда бросить меч и щит, водрузить на плечо трехметровый столб двадцати сантиметров в диаметре и бегом отправиться в поле перед замком. Сам дворецкий бежал рядом в легкой одежде и, явно бравируя, помахивал весьма острой лопатой. Забежали недалеко, метров на сто.

— Бросай ствол! Вот в этом месте копай яму. Полметра глубиной… Интенсивней! Без стеснения! И не бойся, если какого-то червячка разрежешь — представляй, что это твой смертельный враг колаб идет на тебя в атаку. Вот!.. Уже лучше! Но все равно неуклюже у тебя получается копание.

Молодой колдун с трудом сдержал возмущенное мычание. Боевые доспехи явно не способствовали труду крестьянина-огородника, но попробуй об этом напомнить вслух. Дворецкий наверняка лишь удивится, а затем заставит копать рядом новую ямку.

— Отлично! Теперь вставляй столб и плотно утрамбовывай его ногами. Чтоб я его не смог повалить наземь. — Коперрульф присмотрелся к процессу утаптывания и рванул бегом в сторону замка, успев лишь скомандовать: — А теперь догоняй меня!

Пока Кремон поднял голову, пока оторвал руки от ненавистного столба, дворецкий успел сделать отрыв метров в двадцать. Но задание есть задание. И молодой воин сорвался на бег. Даже сумел сократить разрыв вдвое, но во дворе Коперрульф не остановился, а побежал дальше, прямо к башне, лишь в дверях бросив через плечо:

— Не отставай!

И сразу Кремону вспомнились нехорошие предвидения по поводу слишком крутых ступенек. Вряд ли отставной капитан зовет в башню, чтобы отдохнуть там в комнатах первого этажа. Так и оказалось: пока парень преодолел все сто восемьдесят четыре ступени, его боевой наставник успел даже отдышаться и приготовить новое задание:

— У тебя сорок минут. За это время сбега́ешь вниз, хватаешь свои два меча и мчишься к нашему столбику. Рубаешь его мечами на две половинки и быстренько возвращаешься ко мне с докладом. Пошел!

Вниз спускаться намного легче, поэтому в голове появилось маленькое пространство для мыслей: «Уже знает об „Истуконе“ и решил меня потренировать в этом направлении. Чтоб он… был здоров!»

Во время рубки один меч сломался, поэтому в заданное время уложиться не удалось. Но Коперрульф стал упрекать не за опоздание, а за невыполнение приказа. Причем стал упрекать не сразу, а вначале провел рукой вокруг себя, указывая на открывающиеся красивые горизонты:

— Посмотри, как отсюда далеко видно… И главное: видно очень хорошо! А уж на расстоянии ста метров и подавно. Или ты сомневаешься в моем отличном зрении?

Запыхавшийся Кремон недоуменно пожал плечами:

— Не сомневаюсь…

— Почему же ты тогда сломал столб плечом, когда там еще оставалась неперерубленной внушительная часть? Ведь приказ был: «перерубить», а не сломать!

— Аа…

— И нечего «акать»! — разозлился ветеран. — Приказы надо выполнять буквально и скрупулезно! А с мечом ты что сделал? Это ведь не топор! С оттяжкой надо рубить! И наискось к волокнам. А ты что делал? Позор для любого воина сломать оружие! Да еще и не в бою! Пошли. Буду учить тебя справляться с древесиной.

И рассерженный дворецкий помчался вниз по ступенькам легко и уверенно, словно и не было у него тяжелого многочасового утреннего наставничества за плечами, всем своим видом показывая полное презрение к подобным трудностям и испытаниям.

«Что и говорить, — пронеслось в голове молодого колдуна, — ветераном быть хорошо! Да еще с такой буйной фантазией…»

Итогом следующей получасовой тренировки стал еще один сломанный меч.

Во время завтрака Кремону удалось подробно проинструктировать Мальвику по поводу обеденных экспериментов с боларами. Хотя он и сильно сомневался, что косоглазое создание ничего не перепутает, все сделает должным образом и сумеет дословно передать хуторянке Лирне все просьбы и пожелания. Но делать было нечего и очень хотелось сократить отчасти бесполезное время на дорогу туда и обратно. Поэтому только и оставалось, что надеяться на неожиданную помощницу.

А после завтрака началась пятичасовая тренировка с «Истуконом». Три часа она проходила под выкрики рассерженного протектора Агвана, а потом еще два — под едкие замечания посвежевшего после сна дворецкого. Но как на него ни кричали наставники, как ни подгоняли, Кремон принял очень осторожную тактику боя, всеми силами стараясь избегать даже малейшего ранения и с полной сосредоточенностью подстраивая свой организм под амплитуды движений полумеханического монстра. И с каждым часом ему все чаще и чаще удавалось достать кончиком меча обозначенное место на теле «Истукона».

В итоге, когда пришло время обеда, молодой колдун рассмотрел на своем теле лишь несколько царапин и сразу бросился в душевую. Затем переоделся в чистые одежды и, лишь его нога шагнула во внутренний двор, свистнул в своей залихватской манере. А пока добежал до стойла, один из новых конюхов уже выпускал оседланного Торнадо.

Вороной истосковался по прогулкам и мчался как стрела. Чуть ли не за минуту он донес своего седока до кромки леса на Южной дороге и там резко повернул вправо, к расположившейся чуть в стороне, в удобной лощине между холмами, небольшой компании. Две стреноженные лошади паслись чуть поодаль, а на огромном покрывале расположились хуторянка Лирна и названная внучка протектора Агвана. Причем Мальвика смеялась таким завораживающим и счастливым смехом, словно была самым беззаботным человеком во всем мире. Видимо, девушки без проблем нашли общий язык во взаимоотношениях и сейчас вовсю делились чем-то смешным и радостным. Вернее, делилась скорей всего Лирна, ибо какие могли быть радостные воспоминания у несчастной сиротки?

По внешнему виду обе девушки разнились неимоверно. Крепко сбитая, высокая, аппетитная фигурка Лирны притягивала к себе взгляд любого мужчины. Ею можно было просто любоваться. А уж если она в упор смотрела своими огромными, призывно-шаловливыми глазами, да еще при этом многообещающе улыбалась, наматывая свои волнистые каштановые локоны на пальцы, то становилась понятной необузданная ревность желающего на ней жениться Бабу. Видимо, парню, невзирая даже на его громадную силу и заработанный авторитет, приходилось не однажды отваживать особенно приставучих ухажеров. Ведь на такой лакомый кусочек желающие всегда найдутся и не побоятся жестких разборок с озабоченным женихом.

А вот Мальвика смотрелась рядом с Лирной, словно жалкая пародия на прекрасную половину человечества. Ее и к женщинам можно было отнести лишь по трем приметам: нежному, переливчатому голосу, богатому дамскому костюму для верховой езды да очаровательной шляпке. Голос она, похоже, по огромной случайности унаследовала от морских сирен. А вот детали одежды сердобольная тетушка Анна с радостью достала из своего необъятного гардероба. Да и то наверняка основательно поработав при этом иголкой: где-то ушила, а где-то и ваты подложила. Для округления форм. Но ваты не хватило однозначно: острые локти и коленки, выпирающие ребра и скулы, плечики так и торчали во все стороны. Не говоря уже о свернутом в сторону носе. К тому же из-под шляпки виднелись клочки так до сих пор и не отросших волос, цвет которых варьировался в зависимости от освещения: от совершенно белого и пепельного до ярко-рыжего, а порой чуть ли не черного. Но саму Мальвику собственный внешний вид не смущал совершенно. Она уже и костюм умудрилась так испачкать зеленой травой и сырой землей, что домоправительница вряд ли узнает когда-то заботливо выбранный ею в столичном магазине наряд.

Возле девушек лежало несколько битком набитых сумок и стояли два раскладных столика с разложенным на них обедом. Легкая скатерть до поры до времени скрывала расположенные под ней блюда, но Кремон легко рассмотрел, что накрыто на три персоны.

К тому же парень сразу заметил на ветке ближайшего дерева три зеленых шара. Причем если два из них были, так сказать, взрослыми особями, то третий имел явно преклонный возраст. Хотя до виденного раньше шамана Грюхуна он не дотягивал однозначно. Да и не долетел бы старый пень на такое расстояние. А после краткого приветствия Лирна пояснила присутствие этой старшей особи:

— В стае этот болар вроде как является преемником Грюхуна. Только я не поняла, то ли Спин его с собой захватил, то ли он сам за ними увязался. Как я догадалась, остальных моих друзей сегодня нет, а вот два знакомых болара ждали меня возле нашего пожарища. Хотя работы там уже ведутся полным ходом, и назвать пожарищем вырастающий постепенно фундамент язык не поворачивается.

— Отлично! — колдун быстро расседлал Торнадо и, хлопнув по крупу, разрешил коню порезвиться в высокой и роскошной траве. — Но где же еще столы?

— Вот здесь! — Мальвика подхватилась с места, подскочила к краю полога, откинула его и стала раскладывать еще два столика.

— Лирна, выкладывай сюда угощенья для наших друзей, сразу десятка по два плодов.

— Зачем так много? — удивилась хуторянка. — Я всегда давала четыре, максимум шесть, для каждого взрослого.

— Сразу по нескольким причинам, — стал пояснять Кремон, стараясь уложить плоды неким цветовым и геометрическим рисунком. — Самое главное, они заслужили награды. Сопровождали нас в пути и очень сильно помогли. И не просто помогли, а предупредили о большой опасности.

— Ой! Расскажи! — воскликнула Лирна.

— Потом, когда будет время, обязательно расскажу… А вторая причина такой усиленной кормежки — это попытка поставить Спина и его ближайших друзей на полное наше довольствие. Они должны привыкнуть к изобилию и перестать заниматься поисками пищи. Как ты думаешь: сколько они обязаны приносить в стаю добычи каждодневно?

Хуторянка потеребила свои роскошные волосы, подсчитывая нечто в уме:

— Да не так уж и много: шесть-восемь, максимум — десять плодов.

— Только плодов?

— Нет, конечно. Любые овощи подбирают. Или занимаются сбором съедобных грибов. Или тушек мелких животных. Пару раз я видела у пролетающего болара в корнях мертвую лисицу. А однажды болар с большим трудом, чуть ли не по земле, тащил огромного волка. Отец мой наблюдал, как три болара несли над лесом лося средней величины…

— Постой! Лося?! Может, они там себе запасы вяленого мяса делают?

— Да нет! Скорей всего они съедают тело всей стаей.

— А ты в их так называемых гнездах была? — продолжал настаивать Кремон.

— Я же тебе рассказывала, — решила напомнить Лирна. — В расположение стаи я захожу очень редко. Уж больно там напряженно себя чувствуешь.

— Ладно, давайте обедать! — Кремон первым уселся перед накрытыми столами, а девушки пристроились по бокам. При этом столы с фруктами оказались перед колдуном на расстоянии меча в вытянутой руке. — Зови Спина и его сородичей на угощение. И постарайся, чтобы они остались кушать здесь, рядом с нами.

— Тогда я лучше встану между нашими и их столами, — предложила хуторянка. — Буду боларов угощать и сама брать со своей тарелки. Так они быстрей поймут, что мы трапезничаем совместно.

— И я тоже! — Мальвика так страстно желала участвовать в процессе общения с летающими растениями, что возразить ей язык не поворачивался.

— И еще большая просьба: старайся повторять название каждого предмета или плода. Если они будут ворковать по-своему, то же громко произноси на их языке. А мы будем повторять за тобой. То есть постараемся провести первый урок взаимного обучения.

Лирна при этих словах утвердительно закивала головой, как бы подтверждая: «А ведь я говорила, что с боларами можно подружиться!» А затем повернулась и стала громко кричать в сторону опушки:

— Спин! Спин! Лети к нам! Здесь друзья! Здесь Кремон! Спин, лети сюда! У нас есть для тебя угощение!..

Процесс налаживания любых контактов — дело весьма продолжительное, и короткого обеденного времени для этого явно было недостаточно. Об этом в первую очередь и заявил Кремон, когда вбежал в зал с тренажерами, еле-еле успев к началу собственных занятий. Пока он спешно облачался в доспехи, торопливо перечислил те жалкие результаты, которые лишь наметились к концу совместного обеда с боларами. И напоследок, когда стал разминаться с мечами, добавил:

— Интересно, познавательно, многообещающе, но! Не успел я с ними пообщаться основательно. Мало того, когда я садился на коня, болары дружно взмыли в воздух и легко полетели в сторону Паласиевого луга, хоть и были изрядно нагружены нашими дарами. А я очень надеялся, что они продолжат учебу при содействии девушек.

— Но тот, третий болар, самый старший, — спросил Хлеби, — все-таки присоединился к вашей трапезе?

— Лишь в самом конце. И только для того, чтобы забрать со стола фрукты и сразу вернуться на ближайшее дерево.

— Ну и то хорошо, что они выделили тебя из всех людей. И не только выделили, но еще и обеспечили сопровождающими в путешествие, и откликаются на призывы Лирны явиться к тебе на встречу. Уже одни эти события достойны скрижалей истории.

Несмотря на последние слова, полные пафоса и величия, протектор жестом пригласил ученика на позицию и продолжил с полной серьезностью:

— Но в данный момент навыки воина для тебя важней всего. Поэтому — атакуй!

Через два часа напряженной тренировки Кремон улучил минуту, чтобы задать учителю несколько вопросов:

— А я могу выводить из строя оружие этого бездушного монстра?

— Конечно! Но учти: за ночь «Истукон» отремонтируют, и утром он снова будет в полном вооружении.

— Значит, фактически перерубить это бревно мне надо за один день?! — Молодой колдун не скрывал своего возмущения и разочарования.

— А ты как думал? — воскликнул Хлеби. — Или ты целый год собираешься отковыривать от него по куску?

— Ну а если меч сломается, могу я взять новый?

— Естественно! Но и на «Истукон» тут же будет навешано новое оружие взамен выведенного тобой из строя. Так что не думай, что ты сможешь заклинить мечом какое-либо устройство. Пока ты будешь обедать или ужинать, механик успеет починить твоего соперника.

— Ясно, — поправляя шлем на голове, скорбно протянул Кремон.

— Прекрасно! — Его учитель постарался вложить в свой голос как можно больше поощрительных ноток. — Теперь у тебя не осталось малейшей неясности в твоих дальнейших планах. Тогда попробуй изменить цель атаки и наноси удары вот в это место.

При этих словах хозяин замка длинным копьем весьма ловко ткнул по корпусу «Истукона» на уровне головы, всем своим видом показывая, что нет ничего более простого.

Последующие два часа тренировок неожиданно обозлили Кремона так, что он перестал осторожничать и, как следствие, опять получил несколько неопасных, но весьма неприятных и болезненных ран. Поэтому во время ужина парень был угрюм, сердит и неразговорчив, а когда приступил к вечерним тренировкам, сразу же обратился к Коперрульфу с просьбой:

— Подскажите, как лучше всего перерубить стегающую тебя цепь?

— Весьма простым приемом — «ножницами». — Отставной капитан отвечал без задержки и обстоятельно. — Но делать это проще всего с цепью, летящей в тебя на уровне головы. И то есть опасность, что отсеченная часть ударит прямо в лицо.

— А вот я не раз замечал на тренировках в казармах гвардейцев, как более опытные мастера мощным ударом запросто ломали мечи у своих соперников. Наверняка и вы имеете опыт в таких делах. И знаете, как таким способом почти обезоружить врага?

— Любой меч можно перерубить. И лучший для этого участок — в двенадцати-четырнадцати сантиметрах от рукояти. А уж если ударить там же двумя мечами, в одну линию одновременно, то вряд ли устоит и самый прочный, массивный клинок.

— Вы бы не могли показать мне технику этого удара? — с загоревшимися глазами попросил молодой колдун.

— Могу! — легко согласился дворецкий, но тут же добавил твердым и строгим голосом: — Но только тогда, когда твой учитель включит этот прием в план занятий. Пока же мы должны отрабатывать приемы атаки и скоростного отхода. Поэтому — приступим! Готов?.. Атакуй!

И снова три часа безуспешных почти попыток прорваться кончиками мечей сквозь круговерть мелькающей стали. К тому же после второго часа Коперрульф перекинул несколько рычажков у основания механизма, и «Истукон» стал выбрасывать свое оружие в сторону Кремона в новой последовательности и совершенно другом ритме, что довело молодого колдуна чуть ли не до слез. Зато прибавило злости, отчаяния и парочку новых ранений.

А когда тренировка закончилась, дворецкий сказал, направляясь к выходу:

— Вообще-то, дополнительные самостоятельные занятия приветствовались во все времена. Почему бы и тебе не попробовать?

Согбенная возле стойки с оружием фигура Кремона так и вскинулась от этих слов. И он с ядовитым сарказмом крикнул вслед отставному капитану:

— Так ведь я еле на ногах стою!

Но тот, уже в дверях, только пожал плечами, спеша быстрей помыться да спать завалиться: ведь предрассветная тренировка тоже лежала на его совести. А если не выспишься, то фантазия работать не будет. И, как следствие, молодой колдун может недополучить таких важных и сложных знаний, как копание ямы в полметра глубиной в полном боевом снаряжении. Или собьется на подсчете крутых ступенек, взбегая на вершину башни полюбоваться на окрестности.

Вспомнив о ступеньках, Кремон скорбно закивал головой и тоже решил уснуть сразу, как увидит свою кровать. Но тут его взгляд снова упал на замершего, неимоверно опостылевшего «Истукона». И одна мысль закралась в сознание: «А ведь перерубить верхнюю цепь приемом „ножницы“ будет не так трудно. Главное, увернуться тут же от летящего обрубка. Что сделать еще проще… Ладно! Пять минут сна меня не спасут. А завтра минут десять выделю для отработки синхронного удара».

И молодой колдун с решительным видом взял со стойки два меча. Вот только в пять минут не уложился. Цепь никак не хотела поддаваться и что только не делала с его мечами, несколько раз умудрившись вырвать из рук оба одновременно. Лишь на сороковой минуте сталь брызнула осколками от идеально сошедшихся «ножниц» мечей, и длинный отрезок цепи просвистел над головой пригнувшегося Кремона.

С минуту парень возбужденно подпрыгивал от радости и исторгал из груди звериное рычание. А потом с ходу опустил оба своих меча на один из выскакивающих мечей «Истукона». Скрежет стали, сноп искр, и быстрый отскок от ухнувшего вслед за мечом топора. Еще бы чуть-чуть и… Но ведь это можно сделать! Вот только в воспоминаниях он никогда не видел такого снопа искр. Значит, удар нанесен совершенно неправильно.

Через десять минут отскочить от топора не удалось, и пришлось жестко прикрыться от него спаренными мечами. Удар был очень силен: самого колдуна отбросило на пару метров, а один из мечей лопнул, словно деревянный.

Еще минут пять Кремон внимательно рассматривал обломок и примерял новое оружие со стойки к руке, пытаясь понять, почему топор так легко преодолел жесткость клинка. И в конце концов понял: удар должен быть во встречном движении и не строго перпендикулярным, а под углом в семьдесят пять градусов. После это понадобилось всего пятнадцать минут и чуть ли не пятьдесят ударов для того, чтобы от одного из мечей «Истукона» остался лишь короткий обломок.

С огромным чувством самодовольства и некоторого злорадства Кремон остановил «Истукона», с силой похлопал того по деревянному боку и пригрозил:

— Недолго тебе осталось надо мной измываться!

И лишь потом со спокойной совестью пошел спать. Нисколько не сожалея, что до подъема осталось всего три с половиной часа.

На рассвете нагрузки увеличились естественным образом. Теперь молодой колдун успел вкопать и перерубить уже два бревна, не сломав при этом ни одного меча. Но когда после завтрака он вновь оказался в тренажерном зале, то «Истукон» уже был во всеоружии. А разозленный чем-то учитель всю тренировку заставлял атаковать непрерывно, под конец уже и сам устав выкрикивать команды. Так и ушел на обед с охрипшим голосом.

А Кремон через десять минут уже приближался к месту своего обеда на опушке, издалека высмотрев расположившихся возле столиков девушек и пятерых чинно рассевшихся на ветках боларов.

Так и продолжалось несколько дней: марш-броски и рубка стволов на рассвете, изматывающие тренировки в течение всего дня, два часа вместо обеда на обучение боларов и час, а то и два, оторванные у сна для самостоятельных тренировок. Причем вечером и ночью на всех занятиях стала присутствовать Мальвика. Девушка сидела незаметно где-то в уголке и немигающим взглядом сопровождала каждое движение молодого колдуна. Иногда это немного раздражало. Особенно когда что-то не получалось. Но в основном единственная зрительница помогала морально. Все-таки приятно, когда за тебя болеют. Тогда удары с большей вероятностью достигают цели и наносят механическому сопернику более ощутимые потери в вооружении.

Каждое утро механику доставалось все больше и больше работы. А хозяин замка злился уже в открытую и постоянно что-то ворчал по поводу своей излишней мягкотелости.

В преддверии выходного молодой колдун заметил, как учитель что-то втолковывал кузнецу и механику, показывая при этом чертеж, издалека весьма напоминающий «Истукона». И парень не на шутку испугался, что Хлеби добавит механическому чудовищу еще несколько дополнительных лезвий. Тогда к монстру будет вообще не подобраться. Хотя это уже смахивало на нечестность, но ведь предварительно и не оговаривалось, что «Истукона» нельзя усиливать вооружением.

Поэтому Кремон решился на вечерней тренировке начать штурм механического тренажера и поставил об этом в известность дворецкого. Тот лишь пожал плечами и уселся на скамью в зале со словами:

— Хорошо, приступай. Но если через час от твоей атаки не будет ощутимых результатов, мы продолжим запланированную тренировку.

— Согласен! — сквозь сжатые от волнения зубы ответил Кремон, вышел на позицию и впился глазами в своего бездушного соперника.

— Время пошло! — донеслось со стороны скамейки.

В ту же секунду оба меча зазвенели, сходясь «ножницами», и кусок цепи улетел к дальней стене зала. За десять минут два меча «Истукона» превратились в короткие обломки, и еще столько же времени ушло на укрощение четырех кинжалов ближнего боя и одного колющего меча. Затем довольно быстро колдуну удалось перерубить нижнюю цепь. А с той, что вращалась на среднем уровне, пришлось помучиться. Но и она укоротилась со звоном. Вот только освободившаяся часть на полной скорости врезалась парню в живот. Доспехи выдержали, но синяк на пару дней и боль при дыхании на долгое время были обеспечены.

Таким образом, еще до исхода первого часа Кремон приступил к планомерной рубке туловища «Истукона», не обращая внимания на ритмично выскакивающий топор и мелькание двух оставшихся у монстра мечей, воспринимая их скорей как некое развлечение во время главного действия.

После этого Коперрульф не выдержал и куда-то умчался. Ясное дело: решил разыскать хозяина замка. Видимо, тот был занят чем-то очень важным, так как явился в тренажерный зал вместе с дворецким лишь через полчаса. Механического монстра тогда еще можно было спасти, засчитав ученику явную победу. Но Хлеби этого делать не стал. Посовещавшись с отставным капитаном, он сказал весьма громко:

— Все равно придется делать более совершенный агрегат. Этот ни на что не годится. Так что пусть добивает его и тешится…

Он уже собрался уходить, когда заметил притаившуюся в уголке Мальвику.

— Хм! И тебе скоро повезет: я уже составил программу обучения на следующие две недели. Так что готовься к покорению новых вершин знаний.

— Хорошо, дедушка. Я готова. — От простых слов и от тона, какими они были сказаны, Хлеби возмущенно замотал головой, переглянулся с дворецким и бегом покинул зал для тренировок. Коперрульф, наоборот, улыбнулся девушке со всей теплотой, поощрительно кивнул, а потом указал головой в сторону Кремона:

— Когда дорубит это бревно, может отдыхать. Заслужил! А мне сегодня надо решить еще кое-какие вопросы.

И тоже скрылся в неизвестном направлении. А Мальвика дождалась, пока подрубленный ствол не рухнул с вращающегося постамента, и подскочила к раскрасневшемуся от усердия и потраченных усилий парню:

— Молодец! Так ему и надо! Ура!

Тот, пошатываясь от усталости, вытер пот со лба и только теперь заметил, что, кроме них, в зале никого нет:

— А где…

— Ушли! Сказали, что у них и так много дел. А тебе разрешили отдыхать сколько хочешь. Вот!

Кремон после этого известия подпрыгнул от радости и заорал счастливым голосом:

— У меня теперь каникулы! Сдал! Сдал я эту сессию! Теперь целую неделю они меня только и будут видеть за завтраком! Может быть…

— Ой! Как здорово! И ты сможешь гулять, где хочешь?

— Запросто! Уже сейчас хочу промчаться на Торнадо.

— А можно и я с тобой?

— Конечно! Поехали!

Ну как можно было отказать несчастной сиротке в такой простой и незатейливой просьбе? Тем более в минуты триумфа и первой, но такой значительной победы в процессе учебы. И молодые люди наперегонки помчались в конюшню, а потом до поздней ночи совершали конную прогулку вдоль озера. Даже искупались на пятнадцатом километре. И почти все время рассказывали истории из своей жизни. Вернее, больше рассказывал Кремон, так как при неверном свете двух лун куда-то пропало ощущение смешной уродливости Мальвики, которое постоянно возникало при дневном свете, лишь стоило посмотреть на сиротку. И когда очаровательный, мелодичный голос девушки просил парня рассказать о столице, ему даже на ум не приходило отказаться. Тем более что девушка так бурно и непосредственно реагировала на интересные и смешные моменты, что лучшего слушателя молодому колдуну не доводилось встречать ни разу в жизни. Поэтому он и сам разошелся, вспоминая приключения детства и юности. И на обратном пути его уже просить не приходилось. Именно потому, что ностальгические воспоминания по родному дому, Пладе и родителям как-то особенно приятно растравили душу, Кремон и не мог долгое время уснуть. Ворочаясь в постели, он дал себе слово спать утром так долго, пока его не одолеет голод. В лучшем варианте — до обеда. Ведь это просто прекрасно, когда тебя фактически ночью никто не посмеет выдернуть из постели и заставить заниматься издевательствами над своим телом, которые в глаза высокопарно называют тренировками.

И ведь впереди целая неделя такого отдыха! Целая неделя полного безделья! Ну, может, и не безделья, а только тех дел, которые самому хочется делать с удовольствием.

С этими блаженными мыслями Кремон и уснул. И наверняка проспал бы до самого обеда, так как силы воли ему для этого вполне хватало. Но обстоятельства всегда складываются не так, как предполагают даже те, кто знаком с тайнами мироздания.

Лишь только рассвело, внутренний двор замка наполнился шумом, гамом, скрипом телег и лошадиным ржанием. Послышались командные голоса, и даже двойные оконные рамы пропустили все эти звуки к сморщившемуся от негодования Кремону. Он с остервенением накрыл второе ухо подушкой и натянул сверху одеяло. И на какой-то момент ему показалось, что все стихло. Но уже через минуту стало нечем дышать, а через полторы парень окончательно понял: сон ему перебили полностью! И вряд ли он теперь сумеет задремать даже с сильнодействующей магией. К тому же мускулы на теле стали непроизвольно сокращаться, требуя немедленной и основательной нагрузки.

Поэтому Кремон рывком выбросил свое тело из кровати, сделал несколько кувырков по комнате и двумя огромными прыжками достиг окна, машинально надевая на голое тело легкий халат и с изумлением разглядывая через двойное стекло двор, чуть ли не до отказа заполненный людьми, животными и повозками.

В тот же момент в комнату без стука ворвалась Мальвика и выкрикнула с удивлением:

— Ой! Ты уже не спишь?!

От такого простодушия и невоспитанности Кремон возвел глаза к потолку:

— Нет, еще сплю. Просто притворяюсь, что уже бодрствую!

— Странно! — Девушка уже подпрыгивала рядом, пытаясь лучше рассмотреть двор, который частично скрывался за слишком широким для нее подоконником. — Если бы ты не признался, я бы ни за что не догадалась, что ты притворяешься!

Теперь уже колдун присмотрелся к ней с подозрением, собираясь возмутиться таким явным и остроумным издевательством. Но по довольному голосу об этом догадаться было нельзя, а прочитать по глазам вообще не представлялось возможным. Ибо девушка в тот момент показывала рукой в окно, а глазами смотрела одновременно и в пол, и чуть не на потолок.

— Ты знаешь, повозки из Плады прибыли! — бойко тараторила Мальвика. — И отряд воинов из Лиода! Все такие огромные, с доспехами, щитами и копьями. И мечи у них, и луки со стрелами! И у каждого запасная лошадь с баулами…

Фыркнув от ее вида и болтовни, колдун сладко, с громким хрустом потянулся и проговорил, стараясь попасть в тот же тон:

— Странно! Откуда у воинов взялось столько оружия?

Девушка после этого вопроса даже отстранилась от него с некоторым испугом:

— Выдали им, наверное…

— И зачем? — продолжал юродствовать Кремон. — Ведь для того, чтобы копать ямы, — что надо?

— Какие ямы?!

— Как какие? Обыкновенные! Те, что в земле! Что для этого надо?

— Лопаты…

— Воот! Наконец-то правильный ответ: лопаты! А лопаты у них есть?

Мальвика разбегающимися глазками снова осмотрела весь двор:

— Не-ет…

— Вот это уже плохо! — Весьма довольный своим остроумием, Кремон отправился в ванную комнату и уже оттуда громко продолжил: — Поэтому можешь смело с ними ругаться и строго спрашивать: «Где твоя лопата?»

— Обязательно! — почему-то дрожащим голоском ответила девушка и добавила с некоторой заминкой: — С ними еще один Эль-Митолан приехал. Такой молодой, красивый, с длинными светлыми волосами…

— Кто?! — заорал недовольно колдун, хватая полотенце с вешалки и спешно вытирая лишь едва смоченное лицо.

— Я же говорю: Эль-Митолан! Они с дедушкой уже за стол собираются садиться, за тобой послали. Просили передать, мол, пусть приходит завтракать, если уже не спит.

— Что ж ты мне сразу не сказала?! — с возмущением выкрикивал Кремон, прыгая по всей ванной комнате на одной ноге и спешно пытаясь попасть второй в запутавшуюся брючину.

— Ты ведь так интересно про лопаты рассказывал!

Услышав эти слова, парень так и замер, но тут же осторожно выглянул в комнату, теперь уже полностью уверенный: это косоглазое создание точно издевается над ним и только притворяется наивной и простоватой дурочкой. Но Мальвика даже не улыбалась, а стояла на цыпочках, прилипнув лбом к стеклу, и с восторгом всматривалась в людской водоворот во дворе.

«Или мне мерещится, или она раз в двадцать умней, чем пытается казаться! — думал Кремон, застегивая пуговицы на рубашке. — Интересно, как она будет прятать свои… хм, хитрые глазки, когда их все-таки приведут в норму? Ведь тогда ее взгляд вполне легко можно будет уловить и распознать: насмехается она или простодушничает. Может, мне все-таки померещились ирония и подначка в ее словах?..»

Когда молодой колдун, сопровождаемый подпрыгивающей Мальвикой, появился в гостином зале, там с немыслимой поспешностью заканчивали накрывать к завтраку. Причем сервировали огромный и обычно пустующий стол сразу на девятнадцать персон. Делали это в основном четыре женщины, среди них Кремон узнал молоденькую молочницу, с которой он познакомился в первый день прибытия в Агван. Видимо, ее мобилизовали из-за недостатка проворных женских рук. Но руководила всем неутомимая домоправительница. И не просто руководила, а успевала вдобавок чуть ли не ежеминутно наведываться во внутренние помещения, где проходила разгрузка привезенных из столицы товаров — опять-таки под ее чутким руководством. Как она всюду успевала, оставалось только удивляться. Но голос бойкой старушки раздавался со всех сторон.

— Да что ж вы такие неповоротливые сегодня? — восклицала она, перехватывая поднос, на котором горкой красовалось хрустящее печенье. — И почему до сих пор на столе нет сыра? Он ведь давно нарезан!..

И фактически без паузы тут же ее голос несся по внутреннему коридору:

— А эти ящики в подвал спускайте! И во второй комнате ставьте возле стены слева. Куда ты этот тюк поволок? Вот сюда давай! И на третью полку закидывай. Или тебе помочь?..

Как ни странно, но в гостином зале из приглашенных еще никого не было. И поэтому свое любопытство Кремону пришлось удовлетворять при помощи все той же Мальвики.

— А почему так много мест за столом накрывают?

— Так ведь помимо воинов и колдуна с нами будут завтракать староста с помощником, поселковые старшины и главный кузнец.

— А где же прибывший Эль-Митолан?

— Ему выделили комнату на втором этаже, и он приводит себя в порядок после дороги.

— Раз ты все знаешь, скажи: как его зовут? — Кремону так не терпелось узнать имя прибывшего, что он готов был бежать на второй этаж и сам разыскивать гостя.

— Не знаю, — сказала Мальвика удрученным голосом. — Пока я к ним подбежала, они с дедушкой уже поздоровались, обнялись, и тот повел красавчика наверх.

— Хорошо. Я буду его описывать, а ты подтвердишь мои предположения. Волосы у него длинные, волнистые и золотистые?

— Ага! До середины спины.

— Среднего роста, плотный. Лицо круглое такое, упитанное. Весьма красивый мужчина лет двадцати восьми на вид.

Кивавшая согласно на каждую фразу девушка при последнем утверждении возразила:

— А вот и нет! Он не красивый мужчина. Он — просто прелесть!

— Вот теперь я точно уверен: в Агван пожаловал Давид Сонный!

— И такой молоденький…

— Ты бы очень удивилась, узнавши, сколько ему лет на самом деле.

— Я таких бесподобных парней еще не видела! — продолжала с восхищением Мальвика.

— Ха! Странно: ведь через ваш хутор они каждый день десятками ездили! — засмеялся молодой колдун и уже собрался подняться на второй этаж, как наверху появился хозяин замка в сопровождении огромного и радостно улыбающегося Бабу.

— Как?! — воскликнул Хлеби, спустившись вниз и похлопывая ученика по плечу в знак приветствия. — Неужели ты променял здоровый и полноценный сон на чрезмерное отягощение желудка?

— Разве я виноват, что во время моих каникул в замке стоит такой шум и гам, что про сон можно забыть?

Тут и Бабу обошел протектора и расставил свои руки для приветствия.

— Кремон! Дружище! Спасибо тебе огромное! Я твой должник! — И после этих слов сгреб молодого колдуна в свои медвежьи объятия. Тому пришлось напрячь все имеющиеся мускулы для того, чтобы ребра не треснули, а внутренние органы не полезли наружу через уши.

— Бабу! Ты меня задушишь! Я, право, даже не знаю: за что ты меня благодаришь?

— Как?! Ведь ты же спас мою невесту! И тестя!

— Аа… Да перестань, — засмущался Кремон. — Какие могут быть счеты между друзьями?

— Не скромничай! Мне уже все про тебя рассказали, какой ты герой!

— Вот уж…

Глядя на эту сцену, Хлеби лишь поощрительно улыбался, но затем напустил на себя серьезный вид:

— Не перехваливай мне ученика. Обычное воинское дело — вовремя приходить на помощь! А до героя ему еще далеко.

Наверняка наверху хозяин замка вел совсем другие разговоры, потому что Бабу уставился на него с явным изумлением. Стало ясно, что перед тем наставник хвалил своего ученика, а то и хвастался. И теперь пытается пресечь его возможное зазнайство.

Неожиданно сверху донеслись новые громкие восклицания.

— Кого я вижу?! Мой бывший лучший ученик! Во всей красе! — Мужчина, одетый по последней столичной моде, элегантно сбежал по ступенькам и с разбегу повис на шее молодого колдуна. — А как вырос!.. Ну, здравствуй!

— Давид! Я ждал тебя, но не думал, что ты так быстро к нам доберешься! — радостно восклицал Кремон, тиская гостя в своих объятиях.

Повторялась та же сцена, что и с Бабу. Только роль силача теперь выполнял Кремон, так как Давид явно не дотягивал до кондиций воина-богатыря. Зато числился в первой когорте самых очаровательных столичных сердцеедов и соблазнителей прекрасной половины человечества, оставаясь при этом человеком очень общительным, приятным и компанейским. И никто никогда не смог бы обвинить Сонного в снобизме, зазнайстве, хамстве или обидном высокомерии. Его открытость, доброта и веселость служили для него в любой компании самым наилучшим образом. А к друзьям он вообще относился на удивление преданно и готов был прийти на помощь в любую минуту. За восемь лет предварительного наставничества Давид дал Кремону столько ценного и необходимого, что оба колдуна без раздумья считали друг друга друзьями.

Очевидно, гость из столицы уже был в курсе всех запоздалых превращений, что произошли с Кремоном по пути в Агван и сразу после прибытия. Потому и не стал спрашивать ни о Предвестниках Всплеска, ни о самом Воспламенении. Он прекрасно сознавал, что они теперь все-таки коллеги и относятся к одному клану — людей с невероятными магическими возможностями. Да и понимал наверняка: времени вспомнить и обговорить все детали у них еще будет предостаточно.

— А ведь я его еще пятнадцатилетним помню! — восклицал Давид, одновременно показывая ладонью где-то на уровне своей груди, а второй рукой пытаясь дотянуться до шевелюры Кремона. — А сейчас, гляньте, какой вымахал!

— И не стыдно вводить других в заблуждение? — укорял его бывший ученик. — Я ведь уже тогда был выше тебя.

— Да?! — изумился Сонный. — Значит, ты был худой, как мой мизинец! Потому что изменения — налицо! И радует, что ты так хорошо здесь… — В этот момент он наткнулся на предупреждающий взгляд Хлеби и, видимо, вспомнил о договоренности не перехваливать молодое пополнение. Поэтому продолжил почти без запинки: —…влился в процесс обучения. Как первого учителя, меня радует, что удалось привить тебе должные послушание и стремление к познанию нового материала. Твой нынешний наставник вполне удовлетворен твоим поведением.

Кремону даже не к кому было апеллировать на такое скромное признание своих успехов. Лишь Бабу весело подмигнул ему и незаметно показал большой палец руки. Мол, молодец! И поменьше слушай эти витиеватые речи.

Поэтому Кремон ответил официальным и смиренным голосом:

— Спасибо, мэтр, за похвалу. И вам, учитель, отдельное спасибо, что упомянули о моих скромных успехах.

Сонный засмеялся так громко и заразительно, что заставил всех как минимум улыбаться до ушей. А затем пояснил:

— Точно таким покаянным голосом он обещал исправиться, когда разбил мой магический кувшин для приготовления смолки Трего и я надолго остался без новых осветительных кристаллов.

В это время гостевая зала стала наполняться гостями. Чуть ли не одновременно прибыли поселковые старшины и кузнец, возглавляемые старостой Берки. Стараясь перейти на размеренный и неспешный шаг, пришел Коперрульф. Но по его раскрасневшемуся лицу было видно, что и в его ведомство прибыло немало товаров из столицы. А шестеро воинов сменили походное обмундирование на повседневное и в таком простом виде смотрелись уже не так солидно, как их обрисовывала Мальвика Кремону при побудке.

— Прошу всех к столу! — на правах хозяина пригласил Хлеби.

Домоправительница успела каждого усадить на отведенное место, проверить сервировку и уселась на свой стул со штатной подушкой, погладив попутно сидящую рядом сиротку по плечику. И лишь потом непонятно почему вздохнула. Но никто не услышал ее мыслей.

«Ну вот! Столько гостей, и опять ни одной женщины… И даже присутствие Мальвики никого не радует. Ее вообще никто не замечает. Бедняжку… Но все-таки кого бы пригласить к нам замок в ближайшее время? Пора принимать решительные меры!..»

Тем временем завтрак постепенно переходил из гастрономического мероприятия в сферу решения актуальных проблем, разъяснения стоящих перед всеми задач и ответов на множество сыплющихся вопросов. И самое главное — распределение сил, людей и средств для строительства башни, хутора-опоры на Паласиевом лугу и возведения первого многоэтажного дома в поселке.

Сказать, что все принимали участие в обсуждении, было нельзя. Воины, например, только тем и занимались, что баловали себя различными домашними лакомствами и попросту наедались впрок.

У тетушки Анны животрепещущая тема глобального расширения поселка вообще не находила должного отклика. Более важной задачей она считала накормить всех всем, что есть, на все времена и на все случаи жизни.

Кремон изо всех сил старался сохранить гордый и независимый вид, показывая тем самым, что он на каникулах и никакие дела его просто-напросто не касаются.

Куда или на кого смотрела Мальвика, догадаться было очень трудно по вполне понятным причинам. Но, если судить по приоткрытому ротику, можно было подумать, что она слушает самым внимательнейшим образом. А вот кого? То ли Кремона, иногда шепотом что-то спрашивающего у сидящего рядом с ним Сонного, то ли красавца колдуна, только что прибывшего из столицы.

И формально и фактически гость из столицы не считался лишь гостем как таковым, а поступал в полное распоряжение и под командование Хлеби Избавляющего. Естественно, что он сразу, после указаний самого короля, согласился на такую роль. Хотя подразумевалось, что оба колдуна будут работать и сотрудничать с полной взаимной заинтересованностью и используют контакты с боларами лишь на благо и во славу королевства Энормия.

Сам Давид тоже не особо интересовался делами Агвана, резонно предполагая, что у него своих дел на ближайшее будущее хватает. Поэтому он тоже шепотом почти все время общался с Кремоном, то рассказывая последние столичные новости и сплетни, то выспрашивая подробности о последних экспериментах с боларами. И, судя по его реакции, воодушевлялся все больше и больше, в конце завтрака уже громко обратившись непосредственно к хозяину замка:

— Чувствую, нас ждут великие дела! И я уже не жалею о своем приезде.

— Ну да, ты думаешь, мне больше делать нечего, как только звать тебя сюда для сомнительных опытов! — фыркнул Хлеби. — Да еще и применяя для этого все свои связи и влияние.

— Конечно! За что тебе отдельное спасибо! — Сонный слегка понизил голос. — Если бы не личное распоряжение Его Величества, то меня бы в университете еще недели две продержали всякими неотложными и сверхважными делами. А так… раз! И я уже на лучших скакунах преодолеваю просторы нашей Энормии!

— И не скучно было путешествовать одному? — единственный раз прислушавшись к ведущемуся разговору, решила заговорить и тетушка Анна.

— О, мадам! — тряхнул своими кудрями Давид. — В нашем королевстве столько прекрасных и обворожительных женщин, что настоящий мужчина скучать не будет никогда!

— Так почему же они вас так легко отпустили? — с намеком спросила домоправительница. — Хоть бы нескольких пригласили с собой?

— Увы, госпожа Анна! Я никогда не смешиваю обязанности и работу с удовольствиями. Или одно, или другое.

— И зря! Ведь очень многие Эль-Митоланы и семью имеют, и про дела не забывают! — не удержалась старушка от камешка в огород своего племянника.

Тот прекрасно все понял и по слогам произнес очень тихо лишь одно слово:

— Те-тя!

Сонный на эту эскападу своего коллеги лишь снисходительно улыбнулся и добавил со вздохом вполголоса:

— Хлеби Избавляющий в своем репертуаре!

Тетушка Анна сразу напряглась, справедливо предположив, что гость из столицы, несомненно, знает нечто из амурных похождений ее племянника и наверняка просветит озабоченную старушку по этому поводу. Ведь если узнать причины столь странного отторжения всех особей женского пола, то можно будет подыскать более верное лекарство и излечить явно раненную душу. Теперь важно не вспугнуть Давида и выпытать все подробности при первом удобном случае. Поэтому домоправительница перевела разговор в более нейтральное и близкое ее интересам русло:

— А вы пробовали вот это желе с ягодами? Оно изумительно по вкусу. Не пожалеете!

— О! В данный момент я жалею только об одном, — заулыбался Давид, принимая вазочку с желе. — Что не обладаю таким безразмерным и огромным желудком, как топианская корова.

— Не забывай, — прищурил глаза Хлеби, — что топианскую корову доят все, кому не лень!

— Зато все любят и никто не обижает.

— Да? Тогда тебе точно не хватает лишь ее желудка! — засмеялся хозяин замка. — Потому как тебя и так все любят, и желающих обидеть не найти во всей Энормии.

— Ха! Вот погоди, — Сонный пригрозил указательным пальцем, — чуть позже я тебе поведаю одну историю, которая приключилась со мной за час до отъезда из столицы. Каких только нелестных эпитетов я не наслушался в свой адрес…

Хлеби в ответ сочувственно закивал головой:

— С кем не случается при неожиданном отъезде…

— Но ты очень удивишься, — многозначительно поднял палец столичный гость, — узнав, что и тебя там упоминали весьма нехорошими словами.

Через час после затянувшегося завтрака гости стали покидать замок различными по количеству группами. Первыми отправились к месту строительства башни двое воинов со всей своей амуницией и снаряжением. Перед ними ставилась конкретная задача: как можно быстрей приступить к охране вверенного объекта. В дальнейшем они поступали в полное распоряжение Эль-Митолана Сонного.

Чуть ли не следом за ними, но уже не спеша, отправилась группа старшин со старостой и еще двумя воинами. Им предстояло проинспектировать вначале дом-опору на Паласиевом лугу и оставить там охрану. А уж затем поселковое начальство намеревалось осмотреть и внести поправки на месте в строительство башни на холме. Староста Берки лишь громко сетовал, что столько важных событий произошло в его отсутствие, и всеми силами пытался наверстать упущенное время.

А затем к кромке леса на Южной дороге отправились и Кремон со своим первым учителем. Переодевшийся в неброский дорожный костюм Сонный высказал намерение непременно участвовать в оговоренных заранее с Лирной длительных занятиях с боларами. Само собой, что Бабу находился с ними, а присутствие Мальвики уже считалось вполне привычным. Лишь закованная в сверкающие латы фигура дворецкого ярким пятном выделялась в группе всадников. Коперрульф сам напросился посмотреть на дружественных боларов, после того как протектор отказался от подобного предложения.

Кремона лишь немного насторожил тот факт, что в замке остались два самых опытных, судя по возрасту, воина и приступили к занятиям в тренажерном зале. Ведь, как понял парень из разговоров, эти воины тоже впоследствии должны присоединиться к своим товарищам на охране строящихся объектов. Но сейчас они явно готовились к чему-то другому.

Молодой Эль-Митолан подготовился к занятиям должным образом и даже предвидел момент, если компания пожелает обедать прямо там же, договорившись с домоправительницей о доставке непосредственно на лоно природы соответствующих горячих блюд и закусок. Благо было это недалеко, все в той же живописной лощине между ближайших холмов, и посыльный мог легко доставить заказ на обед в замок.

Само занятие превзошло все ожидания, в первую очередь Давида Сонного. Он восторгался от души, не скупясь на похвалы и Лирне, и Кремону. Мало того, гость из столицы тоже очень быстро наладил дружественный контакт с боларами и весьма профессионально вошел к ним в доверие. А затем стал проводить с летающими растениями разные любопытные эксперименты, чуть ли не переворачивая зеленые шары вверх корнями и очень часто при этом восклицая:

— Эта стая однозначно состоит из разумных особей!.. Эти болары — уникальны! Таких нет во всей Энормии! Да и во всем мире!.. Да мы теперь таких открытий наделаем!..

На очередное занятие Спин привел с собой все тех же трех сородичей, которым уже и имена дали, и постепенно стали различать между собой. Опять-таки по меняющемуся рисунку на каркасе. Большой прогресс наблюдался и в произношении боларов. Спин мог уже произносить до двух десятков сложных слов, а его товарищи вполне сносно выговаривали свои имена, имя Кремона и обеих девушек. С особой старательностью и приятным звучанием они произносили имя Мальвики. И сиротка от этого просто таяла и чуть ли не целовалась с боларами от умиления. Кроме того, и Кремон усиленно пытался запомнить и воспроизвести самые характерные и ключевые звуки из воркующего языка разумных зеленых шаров. Получалось у него это гораздо лучше, чем у девушек.

На данный момент основное внимание уделили обучению боларов произношению слов «колаб», «дракон» и «опасность». Сопровождая уроки красивыми и цветными рисунками. А также попытке научить боларов считать до десяти. Как ни удивительно, но, судя по убедительным утверждениям Давида, система счета оказалась знакома боларам. И трудности на данном этапе заключались лишь в запоминании новых слов и их произношении. Но когда Сонный стал демонстрировать самые простейшие арифметические примеры, то Спин уже через полчаса с легкостью и без раздумий решал их, передвигая карточки с нарисованным количеством палочек. А чуть позже и с нарисованными цифрами. Такие способности боларов привели всех людей в неописуемый восторг. И теперь последние сомнения в разумности летающих растений были отвергнуты полностью.

Особой деталью занятий стало общение с заместителем шамана, который долгое время сидел на ветке и не откликался на приглашение угоститься. Кремон решил выпытать у Спина имя старого наблюдателя, а Сонный сразу ухватил его идею и все организовал самым простым и доходчивым образом. Он просто стал называть всех людей по именам, указывая на них рукой и ясно давая понять, что хочет услышать повторение этих имен от Спина. Потом переходил на боларов и называл по имени их, терпеливо дожидаясь подтверждения. А затем указывал на сидящего на ветке заместителя шамана и вопросительно замолкал.

С третьего раза Спин прекрасно все понял, негромко зацокал языком, сдерживая свою веселость, и выдал вполне внятно:

— Грюхун.

После нескольких повторов и подсказок со стороны Лирны удалось понять, что имена у боларов скорей всего передаются от наставника к ученику, или что-то в этом роде. И, по всеобщему разумению, старый Грюхун либо стал полностью нетранспортабельным, либо вообще окончил свое существование.

Но как бы там ни было, новоиспеченный шаман стаи весьма бодро откликнулся на конкретное имя и снизошел до того, что подлетел к столику и сгреб предложенные угощения. Более душевно и подробно общаться он не захотел, видимо твердо придерживаясь выбранной заранее линии поведения. А отлетев обратно на свое место, вновь стал пристально фиксировать все фазы крепнущего взаимопонимания между людьми и боларами.

Кульминацией почти четырехчасовых занятий стали полеты. Вначале Лирна продемонстрировала громкость своего восторженного визга. Затем Мальвика настояла на своем полете, утверждая, что достаточно натренировалась в последние дни на стремительных спусках в поселковом аттракционе. Правда, визжать ей почему-то расхотелось, да и на большую высоту подняться она не рискнула, но после приземления ее щечки были пунцовыми от удовольствия.

А потом всех удивил Давид. Он проконсультировался подробно у Лирны по поводу условных команд и сам решил подняться на максимально достижимую высоту. Этому со всей горячностью стал возражать Кремон:

— Ты ведь намного тяжелей Лирны. А вдруг они тебя упустят? Ты только представь!

— За меня не переживай, — самоуверенный голос Сонного мог убедить кого угодно. — Я ведь всегда могу воспользоваться левитацией и уж как-нибудь да приземлюсь.

— Да ты что говоришь?! — возмущался Кремон. — С такой высоты от тебя лепешка останется!

Было общеизвестно, что для левитации Эль-Митоланам необходимо противодействие твердой или хотя бы жидкой среды. И то над землей они могли подниматься максимум метра на три, в уникальных случаях — на пять. А над водой и того меньше — метр, максимум два. Конечно, падение с крепостной стены или даже с высокой башни не могло повредить колдуну смертельно. Но ведь сейчас был совершенно иной случай. И если колдун успеет набрать громадную скорость при падении, ничто уже не спасет его от смерти. Набранная инерция не позволит задействовать всю силу левитации перед самой землей. Но, видимо, Давид Сонный был слишком самонадеян или обладал какими-то уникальными знаниями в этом вопросе, так как на опасения своего друга и бывшего ученика лишь громко рассмеялся:

— Я никогда не иду на смертельный риск, если у меня нет запасного выхода!

После этого он решительно вышел на открытое пространство, просительно хлопнул в ладоши и поднял руки вверх. Болары весьма подивились такому желанию и даже заворковали между собой, то ли не понимая мотивов колдуна, то ли совещаясь по поводу своих возможностей. Но потом все-таки решились, подхватили Сонного и со все той же кажущейся легкостью повлекли его в безоблачное небо.

Вначале никто не волновался, но когда высота подъема достигла километра, все забеспокоились не на шутку, а Лирна даже стала апеллировать к невозмутимому Грюхуну:

— И зачем так высоко забираться?! Грюхун, может, хоть ты их остановишь?

Но тот или не понимал смысла обращенных к нему реплик, или был совершенно уверен в безопасности подобных полетов. А может, и знал о какой-то особой цели данного мероприятия. Но реакции не проявил ни малейшей.

Тем временем четверка боларов с человеческой фигуркой в центре вообще превратилась в точку. И по прикидкам опытного Коперрульфа, отчаянный Эль-Митолан, похоже, пересек отметку в два километра и лишь тогда дал команду остановиться, а потом и начать спуск. Радиус спирали при этом получился просто огромный. Но где-то на середине спуска компания резко ушла в сторону леса, сделала над ним широкий вираж и, лишь оказавшись над холмами, стала опускаться по наклонной, словно по склону крутой горы. Поэтому скорость полета у земли оказалась поистине колоссальной. Оцепеневшие люди все-таки зашевелились, собираясь разбежаться в стороны от несущейся прямо на них группы летунов, но те совершили очень эффектную горку, сбрасывая скорость, и с ювелирной точностью поставили Давида на то же самое место, где и взяли.

— Уф! — попытался отдышаться колдун. — Я и кричать не мог оттого, что встречный ветер мне чуть легкие не разорвал. Ведь мы летели со скоростью урагана! А то и больше! Даже представить себе не мог такого удовольствия!

— Но зачем же ты так высоко поднялся? — недовольно спросил Кремон.

— О! Ты не представляешь, какой вид открывается с высоты! — восторгался Сонный. — Я бы еще поднимался, да, видимо, наши друзья по каким-то причинам не захотели забираться выше определенной точки.

— Ой! Смотрите! — неожиданно вмешалась в разговор Мальвика. — Болары собираются улетать!

Действительно, Спин с товарищами медленно поплыли в сторону леса, слегка покачивая корнями. Они всегда так делали при прощании.

— Надо же, — расстроился Кремон. — А я уже думал о совместном обеде на лоне природы! Конюха послал в замок за яствами и напитками, их прямо сейчас доставлять начнут…

— Ничего страшного, — решил Давид. — Предлагаю обед все равно провести в этом очаровательном месте. А вдруг наши друзья еще вернутся?

Последний вопрос он адресовал Лирне как лучшему специалисту и знатоку поведения летающих растений.

— Вряд ли, — ответила та. — Болары еще ни разу не возвращались после наших игрищ или занятий. Наверное, у них есть определенные обязанности в стае. А может, им тоже посовещаться надо и обсудить вопросы по приручению человека.

Последняя фраза вызвала у всех доброжелательные улыбки, и люди дружно помахали вслед исчезающим среди деревьев боларам. Те опять ответили покачиванием корней, и, самое странное, торопящийся за ними Грюхун тоже проделал такие же движения.

— Ха! — обрадовался Кремон. — И шаман с нами попрощаться соизволил! Значит, считает нас довольно перспективными существами. Теперь наша задача — всеми силами укреплять наметившиеся достижения в сближении. Не мешало бы придумать новые и понятные им сигналы для приглашения на встречу или обмена различной информацией на расстоянии.

— Правильно! — Сонный уселся на раскладной стул и задумчиво прищурился. — Насколько мне известно, болары прекрасно улавливают низкочастотные колебания, и можно использовать для связи специальные свистки. А еще мне подумалось целесообразным сделать верхнюю площадку на башне открытой и прямо там впоследствии устраивать рабочие встречи. Правда, Избавляющий запланировал возвести конусообразную крышу с четырьмя смотровыми окнами, и это не совсем подходит для посадочной площадки, но я попытаюсь объяснить ему. Как ты думаешь, он согласится поменять проект?

— Вполне! — закивал головой Кремон. — Разве что он собирался прочной крышей отгородиться от другой летающей нечисти.

— В смысле?

— Наш протектор, — вмешался Коперрульф, — всегда очень нелестными словами вспоминал печально известных воздушных пиратов. А от драконов хорошая крыша — весьма достаточная защита. Хотя этих бестий и нет в здешних краях — слишком далеко мы живем от границы с Альтурскими горами, — но ведь были прецеденты в здешней истории. И сюда эти разбойники долетали. А если исходить из вообще невероятного факта появления здесь колабов, то и от нашествия драконов будет весьма правильным перестраховаться.

— Да, тогда, конечно… — в задумчивости согласился Давид, но тут же оживился: — А ведь можно создать нечто совмещенное! У меня есть оригинальное предложение, и мы с ним обсудим это дело прямо сегодня.

Обед прошел просто превосходно. Хотя во время оного вояжи посыльных между замком и уютной лощиной меж холмов не прекращались ни на минуту. Невзирая на то что все и так насытились чрезмерно, яства от домоправительницы продолжали поступать непрерывным потоком. Пришлось Кремону принимать контрмеры и возвращать посыльных без разгрузки, да еще и добавляя им ранее доставленные лакомства, чем вызвал гневные упреки со стороны тетушки Анны, выраженные красивым почерком в передаваемых записках. Мало того, она пригрозила молодому колдуну расправой за явное самоуправство и желание оставить столичного гостя, в первую очередь, голодным.

Поэтому Кремон без особых колебаний принял приглашение Бабу посетить его дом с товарищеским визитом, тем самым найдя причину не появляться в замке какое-то время. Кремон и Торнадо передал дворецкому, чтобы тот доставил его в конюшню, предвидя, что вороной ему сегодня не понадобится. Лирна, естественно, потащила с собой Мальвику, обращаясь к сиротке не иначе как «напарница» и «подружка».

Но когда компания отделилась от дворецкого и Давида, которые свернули на развилке прямо к замку, их догнал спешащий оттуда конюх и сообщил, что господин протектор требует к себе Мальвику на подготовку к предстоящему медицинскому осмотру ее многострадального носа. Девушка тут же забыла о своем желании побывать в гостях у Бабу и со всей прытью понеслась в замок, даже не попрощавшись со своей подругой.

Чему оба парня, вполне естественно, обрадовались: нежелательно, когда дети крутятся у взрослых под ногами. А вот Лирна почему-то заартачилась и отказалась посетить дом своего жениха, хотя до того она уже бывала там неисчислимое количество раз. Что-то на нее нашло. И в центре Агвана она покинула Бабу и молодого Эль-Митолана. Кремон от этого еще больше развеселился и всеми силами постарался поднять настроение приунывшему приятелю, не отказавшись ни от одной порции алкоголя, которые им подносили в семье старосты.

В итоге уже поздним вечером оба парня где только не побывали, а под занавес даже зашли в памятный для колдуна трактир, сами там здорово добавили на грудь, да еще и остальных посетителей побаловали щедрым угощением. Повеселились на славу и весьма удивились, почему же не дошло до потасовки. Видимо, присутствие колдуна, способного испепелить противника и по пьяной лавочке, сдерживало даже самых отъявленных любителей мордобоя.

Оба парня в обнимку вышли из трактира при полном двухлунном освещении, распевая залихватские песни и чувствуя друг к другу вполне понятное дружеское расположение. Покачиваясь, они добрались до центра поселка и там еще с полчаса перебивали друг друга откровениями и уверениями в вечной дружбе. А Бабу так вообще обещал исполнить любое пожелание нового приятеля в знак благодарности за спасение своей невесты.

Кремон, естественно, возражал и отнекивался. Помощник старосты с пьяным упорством настаивал и убеждал. Но вдруг ни с того ни с сего, словно опомнившись, заговорил просительно:

— Слушай, пойду я спать, а? Мне же рано вставать, и в дальней дороге буду потом с коня падать. Можно?

— Да о чем разговор, дружище! — покаянно воскликнул колдун. — Знал бы я, что тебе с утра в путь, давно прогнал спать!

— Да? Значит, ты не обидишься?

— Конечно, нет! Как бы я посмел? Дела — прежде всего. Это мне хорошо, ято на каникулах, могу хоть всю ночь гулять!

— Помню! Мне протектор так и сказал, — нетрезво мотал головой Бабу. — Мол, ученик мой на каникулах, так что езжайте сами…

— Сами?! А кто именно?

— Я, господин дворецкий и те два воина, что в замке остались.

— Постой, — попытался сосредоточиться Кремон. — А я что, тоже с вами должен был ехать?

— Конечно! — Гигант громко икнул и добавил с сомнением: — Кажется…

— И куда? — все еще смутно соображал колдун.

— В эти… как их… Гиблые Топи! Во!

Кремон в миг наполовину протрезвел:

— Что же ты мне раньше не сказал?!

— Так ведь протектор говорил, чтобы тебя не беспокоить делами. Что у тебя эти… как их?.. Каникулы!

— Понятно! — наливаясь обидой, протянул Кремон. — Ладно, ты ложись спать, а я побежал в замок. Встретимся утром!

Не слушая недоумевающего Бабу, колдун резко развернулся и со всей возможной скоростью помчался к замку. Да так побежал, что у самого крыльца стал почти трезвым, выгнав вместе с потом остаточный хмельной дурман.

В гостином зале никого не было. На стук в дверь из кабинета тоже никто не отозвался. Тогда парень вспомнил о планируемом осмотре Мальвики и бросился к лестнице, ведущей в подвальную лабораторию. Но там сразу наткнулся на развалившегося в кресле и подремывающего дворецкого.

— Ганби! А где учитель?

— Как где, в подвале. Мальвику осматривает со своими друзьями.

— И те, как всегда, инкогнито и тайно?

— Естественно!

— А Давид Сонный где?

— В своей комнате, — пожал плечами Коперрульф. — Наверняка уже давно спит.

— Да?

В тоне Кремона слышались и подозрительность, и недовольство, но дворецкий реагировал на это с хорошо разыгранным равнодушием:

— Можешь сходить к нему и проверить.

Но молодого колдуна совсем не интересовал на данный момент Давид. Он нервно прошелся несколько раз по коридору туда и обратно и опять остановился перед отставным капитаном, спросив с пристрастием:

— А почему вы меня не берете в Гиблые Топи?

— Ха! Так ведь тут все решает Эль-Митолан Избавляющий! — чуть ли не с изумлением напомнил Коперрульф. — Ты разве не знал? Он и дал команду тебя не беспокоить. Считает, что ты действительно заслужил каникулы после отлично сданной сессии. И моего мнения не спрашивал.

Кремон немного смутился от такого ответа, но возмущение все-таки вырвалось наружу:

— Все равно! Как можно отправлять группу людей в такие места без магического прикрытия?

— Запросто! — улыбнулся дворецкий, видимо расслышав что-то первым. — Но эти вопросы не ко мне. Сейчас появится протектор, вот у него и спрашивай.

Теперь уже и парень явственно различил шаги человека. И тут же из-за поворота ведущей вглубь лестницы показался Хлеби со спящей Мальвикой на руках. Выйдя в коридор, он бережно передал девушку Коперрульфу и шепнул:

— Отнеси крошку в ее комнату и тоже иди спать. Поздно уже.

А сам устремился в гостиный зал, жестом увлекая ученика за собой. Когда они уселись в полутемном помещении за огромным столом, учитель устало спросил:

— Весело погуляли?

— Очень, — неприветливо буркнул Кремон.

— Что у тебя случилось?

— Почему вы не включили меня в состав отряда?

— Ах, вот оно что! — улыбнулся поощрительно хозяин замка. — Я человек слова: ты сессию сдал? Сдал! Значит, как и договаривались, неделю отдыхаешь.

— Но ради важной поездки я готов отложить каникулы до возвращения!

Торжественным тоном молодой Эль-Митолан хотел подчеркнуть цену той жертвы, на которую он идет добровольно. Но его учитель придерживался другой точки зрения и лишь с сожалением покачал головой:

— Увы! На следующей неделе у нас будет еще более плотный график занятий. Ты и так отстаешь по многим дисциплинам.

Парень после такой скромной оценки своих достижений сразу впал в уныние, понимая, что над ним проводят запрещенные и негуманные эксперименты. Ведь ему только чудом удалось вырвать для себя почти немыслимое удовольствие: каникулы. И никакая важность поездки не заставит протектора изменить свое решение.

— И сколько дней отряд будет в пути?

— Семь, может, даже восемь, если все будет идти по намеченному плану.

— Значит, в таком случае учебный процесс не пострадает?

На едкий тон своего ученика Хлеби согласно кивнул и обезоруживающе улыбнулся:

— По дороге тоже можно многому научиться.

Кремон опять задумался на короткое время.

Надо выбирать: плюнуть или на путешествие в Гиблые Топи, или на почти не предвиденные и с таким трудом заслуженные каникулы. А ведь как хотелось снова промчаться по лесам, испытать себя на выносливость и сообразительность. Посмотреть новые места…

— Выходит, я в отряде не нужен?

— Еще как нужен! Сам ведь понимаешь, территории там не такие спокойные, как здесь. И Эль-Митолан — насущная необходимость в боевом отряде.

— А если бы у меня не было каникул, вы бы меня послали? — с обиженной усмешкой спросил Кремон.

— Зачем предполагать то, что не случилось? — пожал плечами наставник.

— А если я поеду завтра добровольно, считаясь на каникулах?

— Буду только рад! — Хлеби одобрительно закивал головой, а потом добавил еще один приготовленный козырь: — Да и Коперрульф стремился спихнуть общее командование отрядом на твои плечи.

После этих слов молодой колдун больше ни секунды не сомневался в своем решении, сам себя убедив, что о таких «каникулах» он мечтал давно. Но приняв решение, он сразу же озаботился обеспечением безопасности для всего отряда:

— Хорошо! Такие каникулы меня тоже устраивают. Но я бы хотел предупредить о выступающем в дальний путь отряде наших друзей боларов. Если они захотят, их сопровождение нам бы очень пригодилось. Да и сотрудничество таким образом укреплять лучше всего.

— Думаешь, они за вами полетят? — засомневался Хлеби. — Прошлый раз вы проезжали мимо, вот летающие растения за вами и увязались.

— Это я и хочу проверить.

— Как ты их вызовешь к замку?

— Предлагаю выехать не в полной темноте, а после рассвета. Ранним утром пошлю к боларам Лирну. А еще лучше — сам с ней смотаюсь в расположение стаи. Мне кажется, Спин с товарищами прилетят за нами к замку.

Протектор Агвана долго щипал себя за подбородок, прикидывая разные варианты, но потом одобрительно махнул рукой:

— Ладно! Пробуй. Два-три часа дальнюю дорогу существенно не сократят, а возможные выгоды от сопровождения боларов мы уже имеем в активе.

— Без сомнения!

— Тогда — спать! — решительно поднялся из-за стола Хлеби. Но тут же остановился, выслушивая вопрос ученика:

— А что с Мальвикой? Ей исправят лицо?

— Конечно! Послезавтра ночью проведем операцию. Мои друзья, если что пообещают, то могут сделать только лучше, чем было раньше. И ни в коем случае не хуже.

— Но мы ведь не знаем, — губы Кремона расплылись в доброй и покровительственной улыбке, — какой девчонка была в детстве.

— Конечно. Этого никто не знает. Но даже если она не превратится в первую красотку королевства, все равно ей жить станет гораздо проще и приятней. Хотя… Она и так забывает о своей внешности и в большинстве случаев не комплексует.

— Ага! Сегодня с нами в поселок направилась, когда Бабу в гости пригласил, — вспомнил Кремон.

— Вот видишь! Между прочим, раз на тебе нет свежих синяков, я понимаю, вы с Бабу нашли общий язык?

— Еще бы! Он — парень то, что надо! А синяки мы тогда по недоразумению получили.

— Да? Ну что ж, я рад. Он мне очень нравится, и хочется, чтобы вы стали хорошими друзьями.

Потратив несколько мгновений на раздумья, Кремон ответил с полной уверенностью:

— А мы ими уже стали!

Спать оба Эль-Митолана отправились в довольном и приподнятом настроении. Хлеби — потому что ему легко удалось осуществить все ранее задуманное. А Кремон — потому что завтра он отправится на новое задание в качестве командира отряда. И наконец-то сможет увидеть те печально знаменитые и смертоносные Гиблые Топи. Он ведь никогда не видел таких мест, где почти все, что движется или просто дышит, таит в себе опасность. Потому и думал, что уж он всегда справится с любыми трудностями.

Только вот маленький червячок досады в душе все-таки крутился. Слишком жалко было пошедшие насмарку каникулы. И почему не удалось зарезервировать их на более позднее время? Надо было поторговаться с учителем и выторговать хотя бы три, два, а то и один-единственный денек отдыха. Вот не додумался!

Уже в своей комнате, сидя на кровати, Кремон досадливо покрутил головой, но тем самым лишь подогнал следующую оптимистическую мысль: «Если я сдал эту сессию, то почему бы мне не попытаться так же победно осилить и следующую? Надо будет только как можно быстрей узнать тему, подробные условия и — ха-ха! — сдать с тем же напором и той же скоростью!»

Глава 20

Гиблые топи

Ранним утром Кремон проснулся с уверенностью, что все еще спят и он первым приступит к подготовке в дальнюю дорогу. Но каково же было его удивление, когда, выйдя во двор, он услышал оживленный шум из конюшни, а из расположенной в пристройке мастерской доносился приглушенный стук молота о наковальню. В приоткрытой двери мастерской виднелась фигура кузнеца да слышалось его глухое ворчание, изредка перемежающееся выкриками помощнику. Похоже, мастер был не в духе из-за слишком ранней побудки.

В конюшне ощущалось более бодрое и веселое настроение. А войдя туда, Эль-Митолан увидел всех четырех своих попутчиков за работой. Да и оба конюха находились тут же. В данный момент они дружно готовили лошадей, оружие и доспехи для Бабу, что, учитывая внушительные габариты парня, сделать было довольно-таки сложно.

По первому впечатлению можно было подумать, что они не знают о том, что молодой колдун тоже отправляется в путь вместе с ними. Но после первой же фразы Коперрульфа это заблуждение рассеялось:

— А вот и наш командир!

То ли он подслушал ночной разговор Эль-Митоланов, то ли Хлеби проинформировал его в другое время. Но могло быть и так, что дворецкий прекрасно видел: никуда молодой колдун не денется и возглавит боевой отряд. Как бы там ни было, он напомнил имена воинов — Марез и Чигран — и посетовал на возникшие трудности при подборе обмундирования для заместителя старосты.

— Он явился со своими доспехами. Но вопервых, они слишком слабы и неэффективны. А вовторых, в дальних походах обязательна единая форма одежды и вооружения. Об этом и протектор напоминал: мы едем под его флагом и обязаны придерживаться определенного внешнего вида. Поэтому пришлось срочно подгонять некоторые детали доспехов в мастерской.

— Да я что, против? — пробасил Бабу с улыбкой. — Даже лучше: в таких доспехах ничего не страшно!

— Ты так думаешь? — спросил Коперрульф с иронией. — Лучше вспомни, что от «Истукона» осталось.

Видимо, для Бабу экскурсия в тренажерный зал состоялась совсем недавно, так как глаза у него и так были круглыми от восхищения. Но теперь гигант с уважением похлопал своего нового товарища по плечу:

— Да! Такого монстра завалить… Кузнец с утра злой. С чего бы это, думаю? А он, говорят, со вчерашнего дня ругается! С тех пор как обрубок увидел.

Кремон ощутил себя весьма неловко под взглядами присутствующих. А оба воина, по возрасту почти ровесники отставного капитана, даже умудрились встать при этом по стойке «смирно», словно подчеркивая свое уважение к молодому командиру. Поэтому пришлось срочно переводить разговор на другое:

— Необходимо послать кого-нибудь за Лирной.

— Уже поскакал самый молодой из конюхов, — тут же ответил дворецкий, а увидев вскинутые в удивлении брови Кремона, пояснил: — Мне господин протектор час назад дал задание сделать это заранее, объяснив суть затеи с боларами. О! Слышишь стук копыт? Похоже, наш посыльный возвращается. Только почему один?

Пригнувшись в седле, в створ ворот въехал вернувшийся из Агвана парнишка и сразу доложил:

— Лирна еще вчера после обеда поехала на хутор помогать отцу и осталась там ночевать во временном лагере строителей.

После этих слов Бабу досадливо почесал макушку, понимая, что не сможет увидеться с любимой перед отъездом. Если бы еще не подгонка доспехов…

— Оседлайте мне какого-нибудь выносливого коня! — распорядился молодой колдун, и конюхи тут же бросились в глубь конюшни. — Думаю, Торнадо на меня не слишком обидится?

На что Коперрульф махнул рукой в сторону разложенного на длинном столе багажа:

— Я запаковал в твои сумки несколько коробок мармелада, естественно, вишневого. Так что он тебя простит.

— Отлично! Тогда заканчивайте подготовку и садитесь завтракать. Возможно, нам с Лирной не удастся сразу уговорить Спина сорваться с ночного насеста и придется ждать рассвета. Но моего вороного и запасную лошадь приготовьте полностью. Да и два столика с соответствующими блюдами выставьте. Скорей всего я поем или во дворе вместе с боларами, или прямо в дороге, если они откажутся нас сопровождать.

Когда конюхи подвели оседланного коня, Кремон потратил минуту на краткое знакомство с животным и только тогда, не пускаясь с места в карьер, выехал из конюшни. И лишь вырвавшись на Южную дорогу, ослабил повод и пустил коня вскачь, почти автоматически создав при этом щит невидимости магии и вполне солидный щит против атаки физическим оружием.

Хоть обе луны давали приличное освещение на открытых пространствах, в тени леса колдун настроил ночное зрение и даже стал подгонять вполне резвого, но сильно уступающего Торнадо коня.

На Паласиевом лугу, у самого лагеря, всадника ждал сюрприз. У Кремона совсем вылетело из головы, что здесь уже несут вахту два воина, и поэтому весьма неожиданно прозвучала громкая команда остановиться на солидном расстоянии от частокола. Дозорный находился на временной вышке и прекрасно просматривал все подступы к лагерю со стороны луга. Да и весь временный лагерь был у него как на ладони.

Какое-то время ушло на выяснение личности прибывшего, затем на розыск и побудку заспанной хуторянки. Но вот суть предстоящего дела Лирна ухватила сразу:

— А фрукты ты взял?

Колдун недоуменно пожал плечами:

— В такую рань? Как-то и не подумал…

— Без проблем! В лагере есть. Сейчас найду.

Пока девушка собирала сумку, для нее оседлали лошадь, и за пятнадцать минут, обогнув по большой дуге обширный участок леса, они приблизились к расположению стаи со стороны открытого луга. Затем молодые люди спешились и вошли в мрачную тень гигантских ашпуниц. Ночным зрением колдун заметил самых крайних членов стаи, и с этого места люди стали выкрикивать имена четырех знакомых боларов.

После первых же призывных криков две особи сорвались с веток и улетели куда-то в глубь леса. Именно по этой причине колдун и хуторянка не переставали звать своих друзей в течение получаса. Хотя Лирна говорила, что в дневное время ей хватало и пяти минут. Видимо, четверка контактеров находилась весьма далеко. Но самое главное, Спин все-таки прилетел и привел за собой двух товарищей.

После угощения, которое болары приняли с должным достоинством и сноровкой, Кремон вместе с Лирной попытались донести до сознания зеленых шаров цель своего визита, применяя для этого дружные покачивания руками в сторону поселка, а словами акцентируя смысл на том, что нуждаются в помощи. Спин понял просьбу быстро и уже через пять минут полетел по направлению предстоящего пути, махнув на ходу пару раз корнями. К нему тут же присоединились оба его товарища. Люди тоже оседлали своих животных и на приличной скорости двинулись по лугу.

А когда Лирна отделилась и поехала в сторону лагеря, болары даже не дернулись за ней, а продолжали следовать над Кремоном. В лесной гуще колдун пытался рассмотреть своих друзей в редких просветах между крон и с удовлетворением констатировал их присутствие. То есть болары поняли: их для чего-то позвали и в них нуждаются!

Заминка произошла уже на самой дороге, в непосредственной близости от замка. Спин с товарищами остановился и нерешительно замер в воздухе. Ну еще бы! Ведь никто из них никогда не залетал в расположение этой огромной, насыщенной магией постройки. Пришлось Кремону проявить всю свою находчивость и сообразительность, использовать весь словарный запас, чтобы уговорить летающие растения следовать за ним. Во дворе болары, хоть и с явной нерешительностью, осторожно приступили к предложенному угощению. И вот тогда уже стали насыщаться без лишних церемоний, вполне подтверждая надежды Эль-Митоланов на то, что болары очень скоро привыкнут и полностью перейдут на пищевое довольствие. Так сказать, станут числиться на балансе королевского ведомства.

Молодой Эль-Митолан завтракал стоя, внимательно прислушиваясь к последним наставлениям, очевидно никогда не спящего протектора. Хлеби говорил не так уж много, акцентировав внимание своего ученика лишь на том, чтобы он во всех вопросах прислушивался к мнению отставного капитана. А все остальные детали Коперрульф расскажет во время пути, в том числе и про самое главное задание путешествия. Напоследок учитель добавил:

— Для этого времени будет достаточно.

Но его ученик так не считал, досадуя, что не присутствовал на вчерашнем инструктаже:

— И надо мне было по поселку бродить!

— Так ведь сам же хотел отдохнуть на каникулах! — вполне резонно напомнил Хлеби. В это время подвели гарцующего от нетерпения Торнадо. — Удачи вам и скорейшего возвращения!

— Спасибо! — Кремон вскочил в седло и махнул рукой в сторону открытых во внутренние помещения дверей. Оттуда ему таким же образом помахала тетушка Анна. Она страшилась подойти ближе из-за шевелящихся корней боларов. А вот девушки Кремон не увидел. — А где же Мальвика? Как это она не проснулась от такого шума?

— Вчерашнее снотворное до сих пор действует, — пояснил протектор и хлопнул вороного по крупу: — В путь! А привет от тебя я ей передам обязательно.

Ученик улыбнулся, осмотрел свое бравое войско и скомандовал:

— Трогаем!

В лучах восходящего светила отряд быстро пересек поселок и галопом устремился по Лиодской дороге. Два болара, среди которых Спин выделялся на первом месте, по ходу движения набирали все большую высоту над отрядом, а вот третий отстал. И через какое-то время все замечающий Коперрульф сообщил:

— Тот, что отстал, вернулся в лес.

Известие было из ряда огорчительных. Но ведь уже хорошо, что Спин последовал за людьми, скорей всего поняв, что от него требуется. И делать остановку для выяснения сложившейся обстановки в воздухе не было никакого смысла. Болары и сами во всем разберутся. Только вот почему вернулся в лес их зеленый товарищ?

— Может, он полетел за четвертым членом группы? — высказал надежду дворецкий. Но до короткого привала на обед их так никто и не догнал. Лишь две точки в небе стали постепенно увеличиваться в размерах с явной уверенностью, что и им достанется вполне заслуженная порция еще свежей, остро пахнущей, недавно приготовленной пищи. Похоже, что домоправительница тоже этой ночью спала очень мало. Но собранные заботливыми руками в дорогу лакомства и разносолы того стоили.

Место, выбранное для привала, являло собой огромное поле. Широкий тракт на Лиод пересекал его, но в самом центре поля от него отходила под прямым углом дорога, ведущая строго на север. Не так часто используемая, но тоже в весьма хорошем состоянии — почти прямая, как стрела, и ведущая к городу Эссек. Город этот был чуть меньше Лиода, располагался на реке Виха и славился в основном выращиванием картофеля, вырубкой невероятно быстро растущего леса и производством деревянных изделий. К тому же Виха вниз по течению была судоходной, что способствовало доставке производимой продукции прямо в столицу.

Отряду предстояло к концу первого дня добраться до небольшого поселка на середине пути до Эссека, а уже на следующий день достичь непосредственно реки.

Из-за позднего выезда приходилось наверстывать упущенное время. Поэтому пообедали быстро, сменили лошадей, что весьма не понравилось ревнивому Торнадо, и доедали десерт уже на ходу. По этой причине скорость продвижения немного упала, и Коперрульф решил обстоятельно проинформировать своих спутников о том, что их ждет на территории Гиблых Топей. Ведь никто, кроме дворецкого, там не бывал и даже никогда не слышал от очевидцев истинных и неприукрашенных подробностей. Даже явные ветераны воинской службы Марез и Чигран никогда не бывали в тех краях и тоже слушали с не меньшим напряжением и интересом. Причем знал отставной капитан так много и рассказывал так ярко и подробно, что даже молодецкая самоуверенность Кремона растаяла без следа, а в душе зародились первые ростки вполне обоснованных опасений. Ведь тех мест, которые являлись конечной целью их путешествия, разумные существа всегда старались избегать. Неразумные, как это ни странно звучало, тоже. По крайней мере ни разу не было замечено, чтобы тамошние животные, обитающие со стороны Энормии, взбирались на каменистые террасы, окружающие Гиблые Топи. Даже самые дикие и свирепые хищники обходили условную границу за многие километры.

Именно с описания этой самой границы и начал свой рассказ Ганби Коперрульф.

Фактически этот участок континента, по размерам больший, чем такие государства, как Спегото и Альтурские Горы, и почти не уступающий Чингалии, не принадлежал ни одним разумным существам. Хотя регулярно, в течение всей обозримой истории, чуть ли не в каждом столетии предпринимались отчаянные попытки как-то колонизировать бесхозные территории. Но все они заканчивались безрезультатно, а чаще всего — весьма плачевно. И количество утраченных жизней при экспансии в Гиблые Топи зависело от того, кто направляет туда своих разведчиков, колдунов, вспомогательные средства, а то и целые армии.

Королевство Энормия ограничивалось осторожными исследованиями на магическом уровне, которые фактически были неэффективны, и периодическим осмотром специальными дозорами приграничной местности. Не препятствуя, впрочем, и проявлению инициативы частными лицами в исследовании диких земель. Не возбранялось организовывать отряды отчаянных ребят и пытаться проникнуть в более отдаленные от границы места. Вот только смертность в этих отрядах чаще всего бывала стопроцентной. Да и ребят никто не называл отчаянными. Скорей — тупыми идиотами. Потому как согласиться на такое могли или по глупости, или по большой жадности, или…

О последнем «или» Коперрульф распространяться не стал, лишь печально вздохнул, погладил свое многострадальное колено и стал повествовать дальше.

Как исследовали Гиблые Топи сорфиты и таги — доподлинно известно не было. Но судя по массе разобщенных и противоречивых порой сведений, высокотехничные обитатели Сорфитовых Долин не рисковали своими жизнями, а отправляли на разведку немыслимые по сложности устройства и приспособления, которые, по непроверенным данным, могли самостоятельно двигаться по суше, плыть по воде и даже зарываться в песок. А то и летать в заданном направлении. То есть применялись самые современные технические средства. Но тем не менее и западные соседи Энормии не достигли каких-либо положительных результатов в освоении ничейных земель. Впрочем, ни сорфиты, ни их миниатюрные друзья таги не слишком-то из-за этого расстраивались.

Зато не находили себе места от злости еще более западные соседи из Царства Огов. Живущие там идолопоклонники чуть ли не всю свою историю вели непримиримую борьбу со статусом нейтралитета Гиблых Топей. Невзирая даже на то, что уже сами давно и прочно потеряли свою независимость и стали сырьевым придатком для страшных и нечеловеческих колабов. Ледония фактически управляла Царством Огов как подопечной территорией и не оккупировала соседнее государство лишь из-за нежелания резать курицу, несущую золотые яйца. Так как оги выращивали столько пшеницы, овощей и фруктов, что могли прокормить всю Ледонию, Баронство Радуги и кое-что перепадало даже Баронству Стали. То же самое было и с производством молока, сыра, мяса, шерсти и всех им сопутствующих товаров. Благодатный, мягкий климат позволял собирать по два урожая в год. А на сочных вечнозеленых пастбищах, никогда не видевших снега, всегда паслись тучные и неисчислимые стада домашних животных.

Как поговаривали во всем мире: «Благодатная земля!» А потом, после разочарованного вздоха, добавляли: «Вот только дуракам досталась!»

И сменяющие друг друга цари с целеустремленностью, достойной другого применения, только тем и занимались, что пытались «завоевать» ничейные и смертельно опасные Гиблые Топи. Именно — завоевать. И никак иначе! Причем цари не просто посылали своих подданных на сражения с диковинными монстрами Топей, но и сами бесстрашно возглавляли свои многотысячные войска. И бесславно гибли…

Но бесславно — только для остального мира. Для всех огов любой царь, погибший в зловонных болотах, тут же возносился на вершину всеобщего поклонения, посмертного восхваления и исторического подражания, становясь для всего царства героем на века. А для остального мира опять-таки посмешищем.

Но тем не менее регулярно собираемые войска, подкрепленные мощными саперными и понтонными подразделениями, раз в несколько лет переходили наплывные террасы на границе и штурмом пытались завладеть кошмарными территориями, сжигая огненной смесью на своем пути все, что могло двигаться, дышать или просто расти. Количество штурмующих зависело от наличия в их рядах или самого царя, или одного из прямых наследников короны. Но меньше трех тысяч особей не бывало никогда.

Говорится «особей», потому что из Ледонии почти всегда прибывал небольшой отряд молодых глупцов колабов, желающих поучаствовать в опасном приключении. Что всегда и особенно торжественно приветствовалось царями, приближенными к короне, и всеми слоями населения. В такие моменты отвратительные черные цилиндры несчастные и наивные оги чуть ли не приравнивали к своим благодетелям, что лишний раз подтверждало их умственную неполноценность. Колабов, кстати, различные твари Топей съедали с тем же аппетитом и безразличием, что и остальных завоевателей.

Как ни странно, но участвовали в этих самоубийственных рейдах и наемники, которых эмиссары царства набирали в обоих Баронствах и за большие деньги привлекали под знамена огов. И вербовали не только наемниковвоинов, но и талантливейших инженеров и весьма сильных Эль-Митоланов. Именно маги в гордом одиночестве иногда возвращались из бессмысленных походов живыми и рассказывали всему миру леденящие кровь истории. Именно маги имели небольшой шанс для собственного спасения, и некоторые успевали им воспользоваться. Но в основном погибали все. Даже владеющие тайнами мироздания.

И вот именно из-за этого факта издревле бытовало одно весьма противоречивое мнение, за бесчисленные годы разросшееся до сотен неправдоподобных легенд. Что, мол, среди бездонных болот есть острова со сказочными городами, полные несметных сокровищ. А Эль-Митоланы об этом знают и время от времени пытаются до них добраться. Ведь сделать это под прикрытием большой армии намного легче, потому некоторые особо алчные маги и соглашаются помочь настойчивым царям, а сами мечтают лишь добраться до затерянных городов.

В самом Царстве Огов ходила другая легенда, усердно поддерживаемая правящей династией. При всем разнообразии вариантов суть легенды сводилась к следующему: если оги покорят Гиблые Топи, то тем самым они спасут весь мир в целом. Вот так, ни много ни мало! И бедные идолопоклонники продолжают толпами и с праведной верой в сердцах идти на свою погибель. А остающийся на полях народ безропотно содержит на своей шее целое государство злобных и бесчеловечных колабов. Но этот народ другого и не был достоин, коль ни разу в своей истории не попытался свергнуть тяжелое иго. Некоторые теоретики посчитали, что оги могли бы давно уничтожить колабов полностью и завалить при этом все ущелья и пропасти Ледонии своими телами. Если бы направили войска в другую сторону…

Может, они боятся колабов? Ведь эти монстры питаются любым мясом, в том числе и человечиной. Огов, правда, не ели. Никогда. Это тоже считалось загадкой. Может, у них некий тайный договор? Вы нас кормите — мы вас не едим. Или что-то в этом роде? Цари молчали на эту тему, а с колабами говорить никто и не собирался. И завесы многих тайн так и не приподнимались. Если они, то есть тайны, конечно, существовали.

Вот так в общих чертах выглядело политическое положение и сильно разнящееся отношение примыкающих к границам соседей. Что же касалось физической сущности Гиблых Топей, то их геологическая структура одним своим строением вызывала головную боль у любых исследователей. Причем только своей наружной частью. Террасовой границей — попросту говоря. Что творилось на внутренних территориях, никто толком не знал и не ведал. И пять гигантских внутренних плоскогорий никогда не были обследованы хоть бы по минимуму. А сама граница называлась Террасовой из-за своего строения, потому как спускалась на сопредельные государства гигантскими, примерно в метр высотой, ступенями. Словно кто-то когда-то расплавил скальные породы в невероятной печи, и эта смесь стала расползаться наплывами в разные стороны да так и застыла то ли по заказу неведомых сил, то ли просто из-за потери нужной температуры. Но верхняя ступень осталась идеально плоской и самой широкой, до двухсот метров, и самое уникальное — на одном уровне по всей протяженности. Этот уровень и назывался официально Нулевой отметкой. То есть граница являла собой как бы высокий вал оплавленных минералов. Причем вал был цельным как со стороны Энормии, Сорфитовых Долин и Царства Огов, так и со стороны океана. Разве что там Террасовая граница застыла за несколько сот метров от прибоя и была многократно выше, чем со стороны континента.

По причине такого внушительного и непроницаемого для влаги вала из Гиблых Топей не вытекало ни единой речки, ни единого ручейка. Ни в море, ни на сушу. Внутреннюю воду пить вообще не рекомендовалось, так как после нескольких употреблений разумные существа теряли над собой психический контроль, подвергались непонятным приступам паранойи, шизофрении и преследованию жутких галлюцинаций. А в тяжелых случаях — чуть ли не смертельными приступами каталепсии. Крайним исключением являлось разрешение пить воду, дважды прокипяченную в посуде из серебра.

За валом Террасовой границы сразу же начиналась дикая смесь всех мыслимых и немыслимых ландшафтов — лесов, полей, холмов, озер, песчаных дюн и редких скальных нагромождений. А вокруг, вдоль и рядом с этими островками чего-то привычного и понятного располагались собственно Гиблые Топи, поросшие тростником ядовито-желтого цвета, покрытые густым и вязким туманом и отдающие порой такими жуткими и неприятными запахами, что многие эти испражнения небезосновательно считались ядовитыми. Причем Топи не являлись стабильными, они постоянно двигались, заполняя и погружая в себя те самые частички знакомого для человека мира. Несколько гектаров столетнего леса могли неожиданно просесть в неведомые пучины за один-два дня. А затем вновь через несколько лет вознестись над ядовитой поверхностью безжизненной грудой омертвевшего песка.

Поэтому составлять подробную карту местности было делом бесполезным. Даже те районы, которые наблюдались непосредственно с верхней ступени Террасовой границы и которые считались самыми стабильными на территории Топей, несколько раз в году могли претерпеть существенные изменения. За ориентиры брались лишь изгибы границы, выходы скальных пород на высоту, превышающую Нулевую отметку, ну и сами плоскогорья, которые обозначались лишь схематично и очень приблизительно.

У любого слушателя сразу же возникал справедливый вопрос: а почему же нельзя построить форпосты цивилизации на этих самых плоскогорьях? Ведь можно одним стремительным и решительным переходом за день добраться до этой тверди и там окопаться, а затем уже с двух сторон планомерно бороться с Топями?

После такого вопроса опытный рассказчик на некоторое время замолкал, прогоняя перед мысленным взором тех жутких и немыслимых монстров, которых ему довелось увидеть, а потом после тяжелого вздоха добавлял: «Там обитают просто кошмарные создания, аналогов которым не существует во всем мире. И для половины из них плоскогорья — родной дом. Да, в некоторых узких местах достичь тверди можно за дневной переход. Да, можно там окопаться и выстоять сутки, двое, а то и трое. Но вот потом начинается сущее светопреставление. Ведь однажды легендарному и самому удачливому царю огов удалось дойти до ближайшего к ним плоскогорья. И даже создать там уникальную по темпам возведения крепость. Но и она пала на четвертый день своего существования, фактически скрывшись под телами нахлынувших со всех сторон обитателей Топей. Лишь двум Эль-Митоланам удалось вернуться к границе, и только поэтому кровавое сражение стало достоянием истории…»

И суть не только в том, что в Топях полно больших и неимоверно зубастых созданий, но и в том, что там до сих пор не подсчитанное разнообразие всяких летающих тварей. Спасает то, что вся эта мерзость отправляется на охоту только ночью. Но все они без исключения опасны для разумных созданий, начиная от летающих ящериц и кусачих пятисантиметровых шмелей и кончая бабочками-пиявками с полукилограммовым телом. Такая красотка с прозрачными крылышками, если присосется незаметно к спящему человеку, то утром тот уже и не проснется, умирая во сне от потери крови.

Есть еще несколько видов насекомых, среди которых самыми опасными являются зеленые муравьи двадцати сантиметров в длину, передвигающиеся со скоростью бегущего человека. Они своими жвалами запросто откусывают палец хоть на ноге, хоть на руке. Перекусывают ремни, веревки, ткань и превращают в труху любую древесину прямо на глазах. Именно из-за зеленых муравьев на площадке верхней ступени, на Нулевой отметке, никогда не велось строительства ни одного опорного сооружения. Достаточно разбить хотя бы временный лагерь, как к вечеру со стороны Топей целыми толпами выползают блестящие малахитом тельца и беспощадно зачищают все постройки, живность, ткань и дерево. Если, конечно, что-то успевали возвести из камня, муравьи это не трогали, но вот все остальное перемалывали с жутким хрустом и с неимоверной скоростью. То ли кто-то создал их для работы «санитарами» границы, то ли они такой инстинкт выработали за время существования, но ничего построить, вернее, завершить строительство, не удавалось никогда. Муравьев можно было уничтожить, и весьма легко. Например, ударом каблука. При условии, что муравей стоял бы на месте, а не метался рядом, пытаясь залезть по штанине и вцепиться во что угодно. Пусть даже в ухо. А если муравьев собиралось больше десятка, они нагло и безбоязненно атаковали человека.

Еще эффективнее было сжигать этих зеленых «санитаров». Огонь расправлялся с насекомыми беспощадно и быстро, но при этом от сожженных хитиновых оболочек поднималась такая вонь, что разумные существа падали в обморок после нескольких вдохов. А других способов борьбы с топианскими муравьями еще не придумали.

Помимо всего прочего Террасовая граница являлась еще и барьером во всех отношениях. Самым главным минусом было то, что над ним и сквозь него Эль-Митоланы не могли проходить «отделенным сознанием». Хоть поодиночке, хоть аккумулируя энергию сотен колдунов для этого действия. Не отделялось сознание и на самой территории кошмарного природного образования. Благо хоть в остальном силы разумных, которые владели тайнами мироздания, не терялись, и они могли ими пользоваться в полной мере.

Но самым главным плюсом Террасовой границы являлась полная непреодолимость ее для любой твари из Гиблых Топей. Кроме одного всемирно известного исключения, барьер никогда не выпустил наружу ни одного порождения Топей — ни летающего, ни ползающего, ни бегающего. Даже зеленые муравьи по своим «санитарным» надобностям редко опускались ниже пяти, максимум десяти ступеней в сторону материка. А более крупные монстры вообще старались не приближаться к оплавленному и застывшему навсегда барьеру. Разве что в некоторых исключительных случаях.

То есть Террасовая граница не только служила преградой для разумных существ, не давая им в первую очередь произвести магическую разведку, но и ограничивала распространение смертельно опасных существ по всему миру. А это было самое важное. Ведь подобных пространств, непреодолимых для «отделенного сознания», на планете существовало всего три. И все три были смертельно опасны для любого разумного существа. Будь то человек, сорфит, таги, дракон или колаб. Пройти через них пока не было суждено никому. Ни через Гиблые Топи, ни через Зачарованную пустыню, ни через Пустыню Умерших Духов. Даже таинственные сентеги не прошли через последнюю и никогда не дали о себе весточки в Южные княжества. Так и живут себе где-то на Южном полюсе. Если еще живут…

Но обе пустыни вообще не имели обитателей — ни злых, ни кровожадных, ни агрессивных. По имеющимся на сегодняшний день данным, там жила только смерть, убивающая все живое или растущее. А вот из Гиблых Топей могли вырваться на свободу очень большие неприятности. Если бы не барьер…

Коперрульф закончил описывать цель их предстоящего марш-броска как раз к тому времени, когда отряд остановился для короткого привала. По общему согласию решили не ужинать, а сделать это уже непосредственно на месте ночлега. Лишь быстро протянули по нескольку плодов спикировавшим вниз боларам. И так было маловероятно, что отряд успеет к своей цели засветло. Люди пересели на отдохнувших основных лошадей и двинулись со всей возможной скоростью. Тут уже стало не до пространных рассказов, хоть каждый мысленно перебирал в памяти только что услышанные факты, сведения и описания. А ведь дворецкий не успел и словом обмолвиться о множестве хищных монстров, с которыми им, возможно, придется сразиться. Поэтому путники лишь фантазировали на эту тему, не забывая, впрочем, тщательно следить за дорогой и проплывающим по сторонам пейзажем.

За весь день им встретилось лишь с десяток крестьянских телег с различными дарами природы, два небольших каравана торговцев да три добродушных пограничника на похасах. Воины проводили плановую инспекцию дороги и, перекинувшись несколькими фразами с дворецким, не стали задерживать ни себя, ни отряд, а поехали дальше по своим делам.

До небольшого пограничного селения Скалиды добрались уже в сгущающихся сумерках. Прежде чем въехать на запыленные улицы, Кремон долго и обстоятельно пообщался с боларами, накормил их и убедился, что они удобно расположились в ветвях самого большого в околице дерева. Спин совершенно не возражал против усиленного отдыха, а уж тем более не стремился следовать за отрядом в поселок. И сомневаться в его сообразительности не приходилось. Раз уж он с товарищем так далеко забрался вслед за отрядом, то утром дождется людей обязательно и вряд ли самовольно повернет назад. В Скалидах не было своего протектора Эль-Митолана, но должностные лица имелись в полном составе. Огромная общая изба была построена в виде прочной пятиметровой башни и оборудована малым охранным периметром, который имел прямую связь с пограничной заставой. А уж на заставе жило сразу два колдуна. Только вот сама застава располагалась чуть выше, в горах, и навещать коллег с дружеским визитом не было смысла. Тем более что отряд и так уже ждали двое сельских старшин и без проволочек разместили гостей в комнатах второго этажа. А все десять лошадей вполне комфортно расположились во внушительной и полупустой конюшне чуть в стороне от башни.

Естественно, что такими разносолами, как в замке Эль-Митолана Хлеби Избавляющего, гостей не баловали. Даже пришлось кое-какие мелочи выложить на стол из своих запасов.

— Но мы ведь не на праздник приехали! — сам себя утешал Коперрульф, с плотоядным облизыванием придвигая к себе салатницу с жареными грибами. — А года три назад я здесь побывал на Медовом дне. Вот это было что-то! Таких блинов мне сроду пробовать не доводилось!

— Да тут и без блинов — объедение! — резюмировал Бабу, нарезая себе сочного мяса со свиного окорока. — Но может быть, вы лучше нам расскажете еще что-нибудь про Гиблые Топи?

Заметив, что дворецкий с прикрытыми от удовольствия глазами пережевывает полный рот грибов, Кремон осуждающе покачал головой:

— Дай человеку поесть! Да и не до разговоров нам. Выспаться надо основательно. Завтра ведь гораздо больший участок проехать придется. Вдруг в Эссеке поспать хорошо не удастся? А следующая ночь — уже с дежурными вахтами.

— Понял, командир! И спорить не решусь! — засмеялся гигант. — Мне спать приказывать не надо, и без приказа сладко сплю. И лишь туда, где смех и танцы, маршировать всегда люблю.

Никто не ожидал от человека, состоящего в основном из выпирающих мускулов, еще и попыток рифмовать слова и складывать их в стихи. Даже дворецкий одобрительно хмыкнул, оценив импровизацию. Но Кремон уже не раз примечал, что Бабу порой лишь пытается казаться простоватым парнем без больших претензий. Только ведь недаром он занимает в поселке пост заместителя старосты. И дело тут даже не в семейной поддержке.

После похвалы товарищу колдун поинтересовался:

— А Лирна знает о твоих способностях?

— Еще бы! Я ведь ей уже много лет стихи сочиняю. Несколько тетрадей уже насобирала. И все ей посвящены. Говорит, что если удастся попасть в столицу, она их обязательно к печатникам отнесет и попробует из лучших стихотворений создать книгу.

— О! В столице такие книжки любят! — воскликнул Коперрульф, проглотивший наконец-то жареные грибы. — Может, тебе сразу переквалифицироваться в придворного поэта? И не тратить время на общественную работу и ратные подвиги? Подумай! Может, твое призвание в искусстве?

— Нет! — решительно замотал буйной головушкой гигант. — Не по мне это! Разве что для развлечения. Или когда уже до возраста моего деда Берки доживу, уйду на покой, и останутся на мою долю только такие утехи…

— Что-то твой дед и не думает ни о каком покое, — напомнил Кремон. — Мало того, ведь ты рассказывал, что он не против был еще и с нами в поход отправиться. Если бы не обязанности старосты.

Бабу в ответ лишь многозначительно развел руками, а дворецкий добавил:

— Такие люди, как Берки, вообще никогда о старости не задумываются. Об отдыхе — тем более. А ведь как ему в жизни досталось крепко, где только не побывал. И геройские поступки за ним числятся. На обратной дороге я вам расскажу пару историй про него.

Больше всего обещанное повествование заинтересовало внука старосты. Видимо, Берки никогда особо не распространялся дома о своих похождениях, и сейчас у Бабу прямо глаза загорелись:

— Расскажите хоть что-нибудь!

Похоже, что послушали бы все с большим удовольствием. Но Коперрульф заметил обеспокоенный взгляд молодого Эль-Митолана и решительно подвел черту поздней трапезы:

— Без разговоров! Доедаем — и спать!

Собрались опять за тем же столом через шесть часов, бодрые после хорошего отдыха, освежающего умывания и голодные в преддверии длинного дневного перехода. Хозяева опять накрыли простой, но сытный стол, и через полчаса после подъема отряд уже выезжал из все еще дремавших в темноте Скалид. Оба болара ждали людей на том же месте и после первых же окриков спланировали за своей порцией завтрака. Люди угощали летающие растения до тех пор, пока те брали плоды и вяленую рыбу своими корнями. Но вот Спин первым отвалил в сторону, а затем взлетел на высоту нескольких метров, крутнулся вокруг своей оси, несколько раз покачал корпусом в стороны и, видимо довольный центровкой своего тела, проскрипел уже хорошо знакомое ему слово:

— Дорога.

Другой зеленый шар к тому времени тоже закончил проверку своих летных качеств, и лишь только отряд людей двинулся по дороге, оба болара устремились за ними, постепенно набирая высоту и не упуская всадников из виду. Когда светило появилось с правой стороны горизонта, то первых своими лучами осветило боларов, а те при этом так умудрились развернуть свои твердые корпуса, что по поверхности не освещенной еще дороги заплясали световые блики.

Лошади шли быстрым аллюром, поэтому растянувшимся всадникам было трудно переговариваться, но Коперрульф все-таки криком обратил внимание колдуна на забавы боларов:

— А ведь так тоже можно разработать несколько сигналов для общения между нами.

— К тому же можно обучить их пользоваться простыми, а то и специальными зеркалами! — тут же ухватил его мысль Кремон. — Тогда им не придется тратить время и силы на лишние спуски и подъемы.

— Твой друг Давид Сонный, может, и сам до такого додумается?

— Спин — здесь, поэтому вряд ли! А вот когда вернемся, поработаем в этом направлении. Да и свистки к тому времени он обещал изготовить. Опробуем все возможности.

До обеда отряд двигался в отличном темпе и даже стал опережать график движения. Поэтому люди решили сделать привал более продолжительный, чтобы и лошади могли отдохнуть. Боларам теперь для эксперимента выставили на выбор очень много и самой разнообразной еды. Похоже, Спин с товарищем догадались, что перегружать себя не стоит, и лишь скромно угостились теми продуктами, которые им были нужны, отдав предпочтение вяленой рыбе, сушеному мясу и десятку самых сочных плодов.

Люди тоже поели, но использовали каждую минуту для более полного и содержательного общения с летающими растениями. И если Кремон акцентировал внимание на изучении новых слов из языка боларов и обучению своим, то Коперрульф извлек откуда-то маленькое зеркальце и всеми доступными средствами пытался доказать зеленым шарам его актуальную необходимость, пуская им в листву световые зайчики и пытаясь выработать хоть какие-то основные сигналы. Вот только болары, похоже, восприняли зеркальце как обыкновенную игрушку, на какое-то время затеяв борьбу между собой за его обладание и слепя друг друга по очереди.

— Ладно, — резюмировал дворецкий, когда болары стали подниматься вверх над местом привала, — не съели — и то хорошо!

На что один из воинов, Марез, пошутил:

— Как же ты теперь будешь следить за своей внешностью? А вдруг какая красотка на тебя глаз положит?

Коперрульф с улыбкой расправил усы и нравоучительно констатировал:

— Такого парня, как я, и без зеркала сосватают! — Но затем после небольшой паузы добавил: — Если только согласие с моей стороны получат.

Теперь ехали на запасных лошадях, и скорость продвижения стала вполне приемлемой для того, чтобы отставной капитан продолжил рассказ о Гиблых Топях. Все его попутчики при этом могли хорошо слышать каждое слово и слушали очень внимательно: кто с недоверием и скепсисом, а кто и с явной обеспокоенностью. Но все — с неослабевающим вниманием. Естественно, не забывая следить за окружающим пространством и стараясь обезопасить себя от любой неожиданности. Да и на боларов постоянно кидали зоркие взгляды.

Коперрульф основное время своего рассказа уделил тем обитателям Топей, сражаясь с которыми человек, как правило, погибал, а Эль-Митолану приходилось использовать мощнейший сгусток огня для уверенной победы, или еще что-либо кардинальное из своего магического арсенала. А если учитывать, что запас силы иссякает в таких случаях многократно быстрей, чем пополняется, то подсчитать гибельное количество тварей, нападающих со всех сторон одновременно, не составило большого труда. Двадцать, тридцать, ну максимум сорок болотных монстров — и даже от самого сильного колдуна не останется косточек.

Поэтому опытный воин пытался донести до всех своих спутников главную идею, без которой выжить в Гиблых Топях почти невозможно: движение! Постоянное и быстрое движение. Лишь только группа разумных останавливалась и решалась дать бой небольшим, казалось бы, силам враждебного мира, как тут же со всех сторон к месту сражения устремлялись тысячи других монстров. То ли их привлекал запах крови, то ли они отзывались на призывы стадной ярости, но тогда звери шли отовсюду, выползали из-под земли и прыгали с каждого возвышающегося предмета. А ночью прибавлялась летающая нечисть. В таких случаях вернуться к Террасовой границе становилось теоретически невозможно.

Самым страшным кошмаром Топианских болот считались валели. Огромные жуки на восьми мощных суставчатых ногах, которые, в свою очередь, казались обутыми в мохнатые сапоги. Туловище этих жуков достигало в длину трех метров и двух метров в ширину при толщине до полутора метров и защищено таким прочным панцирем, что даже тяжелому копью было тяжело пробить в нем дырку. Вместо головы у валеля выступали вперед два прочных, утыканных шипами шара с парой жутких жвал, парой ртов и двумя парами глаз. Жвала имели железы с парализующим на несколько суток ядом. А из центра шаров выходило вперед по метровому, чуть изогнутому рогу, кончиком которого жук мог рассечь свою жертву как мечом, но только прямо перед собой и ударом снизу вверх.

Уничтожить валеля можно было несколькими способами. Либо повредив все четыре глаза. Либо отделив от тела оба костяных шара, которые считались двумя головами болотного монстра. Или пробив более десятка отверстий в его панцире. Тогда из дыр начинала вытекать густая розовая кашица, и жук очень быстро терял силы.

В общем, пятеро сноровистых и тренированных воинов справлялись с жуком без проблем, стараясь не останавливаться перед опасными рогами и не попасть под брюхо жука. Ибо тогда он просто приседал на лапах и давил соперника своей трехсоткилограммовой тушей. Атаковали жуки с кошмарным рокочущим храпом, запугивая свою жертву. Но разумных созданий этим не запугаешь. Вот только особенностью валелей было то, что они нападали, вернее, появлялись из земли, тины или воды количеством не меньшим пяти, а то и десяти особей. И за ними всегда спешили еще сотни. То есть паслись эти жуки по Топям внушительными стадами. И сражаться с ними считалось большой глупостью. Пока победители спешно отрубали редкостные трофеи — спаренные головы валелей, — со всех сторон уже подтягивались десятки новых монстров. И уж тогда рокочущий храп знаменовал только одно — смерть.

Но, как ни странно, головы-трофеи все-таки имелись во многих городах мира, хотя и ценились баснословно дорого.

Вторые по величине и агрессивности обитатели топей считались, пожалуй, чуть ли не единственными неядовитыми созданиями, но могли заглотить человека сразу. Да что там человека! Очевидцы рассказывали, как эти гигантские питоны за несколько минут надевались своей пастью на еще дергающегося в предсмертных судорогах валеля и превращались после этого в плоский шар с окровавленной пастью и двухметровым, весьма интенсивно работающим хвостом. Этим хвостом питон подталкивал раздувшееся тело к воде и погружался в нее для переваривания пищи.

Кто додумался назвать смертельно опасного удава словом парьеньша, неизвестно, но на древнесумском языке «парьеньша» обозначало — младенец. И вот эти «младенцы» десятиметровыми шлангами буравили Топи во всех направлениях. Их самих, как ни странно, атаковали только валели, поддевая на свои опасные рога. Да и то в редких случаях.

Кожа парьеньши была такая упругая и прочная, что даже копья отскакивали от нее, словно от куска резины, а стрелы пробивали лишь с близкого расстояния и строго под прямым углом. И рассечь блестящую шкуру водяного монстра можно было лишь очень острым мечом, нанося удары так, чтобы лезвие протягивалось и резало.

Огонь удаву не причинял ни малейшего вреда. Возможно, именно поэтому столичные пожарные Энормии избрали парьеньшу своим профессиональным символом, изображая монстра свернувшимся тремя кольцами, с раскрытой пастью и гасящим своим дыханием трепещущее пламя.

Самым хитрым и коварным созданием Гиблых Топей считался скатэк. Плоский блин упругой и мускулистой плоти, диаметром три — три с половиной метра и с раскиданными по всей наружной части ядовитыми присосками. Скатэк передвигался очень медленно, не имея возможности догнать даже спокойно идущего человека, но достаточно было наступить хотя бы на край хищного блина, как он мгновенно сворачивался и обтягивал собой жертву. Как правило, добыча погибала сразу от полученной дозы яда. Причем скатэки считались самыми лучшими специалистами в мире по мимикрии и могли так замаскироваться под окружающий ландшафт, что становились абсолютно незаметными. Да еще очень часто создавали в центре своего тела яркий, завораживающий цветок, который выглядел живее, чем настоящий.

Разрубить скатэк не составляло особого труда, но при этом можно было порубать и жертву. А лучшим оружием против хищных блинов считался огонь. От пламени скатэки погибали почти мгновенно, даже будучи лишь обожженными на треть.

Поэтому лучшей защитой от них считалось передвижение с открытым огнем. В таком случае по скатэку можно было даже пройтись, растоптав экзотический цветок-приманку, и не подвергнуться нападению.

На твердых и, казалось бы, надежных участках грунта не следовало расслабляться из-за борнусов. Эти земляные многоножки строением своего тела имели небольшое сходство с сорфитами. Вот только у них не было рук в верхней части туловища и отсутствовала оконечность, которая у сорфитов вполне походила на голову: с лицом и прочими атрибутами разумного существа. Вместо этого борнус имел невероятно зубастую лепестковую пасть, которая при полном раскрытии расходилась семью сегментами и превращалась в кошмарный цветок метрового диаметра.

Сражаться с борнусом мог даже один человек. Ему следовало только опасаться схлопывающейся пасти, брызгающего из нее яда и уворачиваться от ударов шершавыми челюстями. То есть ловкий воин мог одолеть многоножку фактически одним мечом, так как кожа живущего в основном под землей хищника легко поддавалась заточенной стали. Надо было только внимательно смотреть под ноги и вовремя замечать в земле норы полуметрового диаметра, которые порой весьма искусно замаскировывались склоненной травой или низко нависшими ветками.

Дальше Коперрульф стал перечислять более мелких представителей животного мира, которые им могут встретиться в Топях, чем окончательно испортил всем настроение и вогнал в задумчивую тоску. Некоторое время все ехали молчаливые и мрачные, пока Чигран не спросил:

— Так там что, все хищники? Даже простой мотылек — и тот кровопийца?

— Не знаю, — признался отставной капитан. — Может, и есть там букашки, пьющие только нектар, или суслики, питающиеся лишь травкой. Ни один исследователь-натуралист оттуда не вернулся. Поэтому подробной классификации придется ждать еще очень долго. Но вот одно удивительное и всемирно известное животное там есть. И вы все о нем знаете…

Тут уже заговорили все сразу, тем самым отгоняя от себя тревогу и опасения и разряжая тоскливую атмосферу:

— Конечно! Все знают о Топианской Корове!..

— Самое большое животное в мире…

— Больше даже, чем морской кит.

— И добрая эта Корова, поэтому ее никто не обижает…

— Конечно, добрая! Во всех сказках об этом говорится. В легендах Корова когда-то была мудрым прорицателем, конечным судьей и лучшим советчиком.

— А первые цари огов, по их сказаниям, были вскормлены молоком Топианской Коровы…

— И поговаривают, что именно она является владычицей Гиблых Топей.

— Ну, это все сказки и легенды! — подвел черту Кремон и обратился к отставному капитану: — А вы сами видели это животное?

Коперрульф внимательно и демонстративно осмотрелся по сторонам, проверил наличие боларов у них над головой и лишь потом ответил:

— Я лично не видел. Но общался с человеком, который не раз их наблюдал своими глазами и даже присутствовал при одном уникальном случае с Топианской Коровой в главной роли. Вы наверняка знаете о том единственном случае, когда одно из животных сто тридцать лет назад перешло Террасовую границу?

— Конечно, — ответил за всех Марез. — Тогда Топианская Корова преодолела барьер, спустилась по ступеням и умерла, не дойдя всего десятка метров до леса. Сотни специалистов сбежались на обследование разлагающегося тела и спешно пытались изучить строение этого загадочного животного. И по отсутствию молока в сосках пришли к выводу, что Корова слишком старая, именно поэтому потеряла ориентацию и вышла за пределы Топей. Потому и погибла.

— Все верно, — подтвердил отставной капитан. — Такое мнение общепризнанно. Но вот мой знакомый обрисовал ту историю немного по-другому, подтвердив, что если Корова стара, то ее никто не будет… спасать. Вот именно: спасать! И рассказал случай, который он наблюдал лет тридцать назад. Тогда из болота тоже вылезла огромная Топианская Корова и двинулась в направлении Террасовой границы. А так как двигаются они очень медленно и почти прямолинейно, то несколько свидетелей этого возопили от радости, что доведется лично посмотреть второе в истории преодоление барьера. Даже послали гонца оповестить всех заинтересованных в округе людей. Но вот дальше события пошли непредвиденно. Видимо, Корова была молодая и очень дойная, потому что вслед за ней бросились целые полчища валелей, парьеньш и тех огромных червей, борнусов, напоминающих сорфитов. И все они стали буквально сталкивать огромную тушу с курса. Мало того, когда Корова доползла до открытого пространства и стала бессмысленно облизывать своим огромным языком голые камни в поисках пищи, сотни других животных принялись подпрыгивать справа по ходу ее движения, как бы всеми силами привлекая к себе внимание. Корова мучительно выворачивала голову вправо, и, что самое странное, животные не отскакивали в сторону, а… позволяли себя съесть! На их место тут же выходили новые особи и с непонятным самопожертвованием начинали привлекать внимание на предельной для Коровы досягаемости. Вечно требующая притока пищи молочная фабрика снова тянулась вправо и, не задумываясь, проглатывала то огромного парьеньшу, то ярко раскрашенного валеля или серовато-белого червя. И в результате каждый раз сдвигалась вправо на несколько сантиметров. Поэтому прямая линия ее движения превратилась в гигантскую дугу, которая вернула Топианскую Корову на родные территории.

Примчавшиеся к вечеру Эль-Митоланы и специалисты по животному миру лишь с отчаянием увидели погружающуюся в болота гороподобную тушу, а затем целые сутки выпытывали у свидетелей мельчайшие детали незаурядного события.

Еще раз мой знакомый видел Корову во время прохождения по твердой поверхности чуть в глубине Топей. Она опять двигалась по прямой линии и срезала пастью всю растительность перед собой. А там росли и деревья, и густые кустарники под четыре метра высотой. При этом вдоль коровьих боков висели на сосках десятки молодых жуков, червей и удавов. Причем если некоторые отваливались, видимо насытившись, их место тут же занимал другой молодняк. Этакий детский сад в самом гиблом месте планеты! А взрослые особи в пределах видимости Коровы вели себя так миролюбиво и спокойно, что на них, вероятно, можно было кататься, как на верховых лошадях. Мой знакомый не решил экспериментировать до такой степени и, лишь только грандиозное зрелище стало удаляться, со всех ног припустил к границе. И весьма вовремя: ему пришлось буквально перепрыгивать ручьи переплетающихся удавов и метаться между торчащих со всех сторон рогов валелей. Спастись удалось буквально чудом. Он потом утверждал со всей горячностью: вокруг каждой Топианской Коровы мигрирует и передвигается целое личное войско отборных монстров.

— Значит, так до сих пор не удалось взять пробы молока у Коровы и выяснить его состав?

На вопрос молодого Эль-Митолана Коперрульф недоуменно пожал плечами:

— Насколько мне известно, нет. Вряд ли кто в здравом уме попробует приблизиться к ее соскам. Да и зачем это?

Кремон точно так же пожал плечами:

— Ну… не знаю. Может, оно излечивает от болезней? Или, наоборот, лишает разума? Может, Топианская Корова действительно владычица Топей, и если разгадать, что она такое, то остальные проблемы с этими территориями тоже постепенно решатся.

— Может, и решатся! — засмеялся дворецкий. — Как это никто раньше не догадался пригласить Корову в гости? На прием, в королевский дворец…

Колдун тоже заулыбался вместе со всеми, представив развороченное здание дворца в Пладе, но отметил для себя: найти самого сведущего специалиста по Топианским Коровам. Не то чтобы он не доверял Коперрульфу или сомневался в его компетенции, но ведь наверняка существует один, а то и несколько Эль-Митоланов, которые собирают по этому вопросу буквально всю информацию. А значит, могут дать более подробную информацию хотя бы по вопросам строения тела этой живой молочной фабрики.

А напоследок рассказа о живности и монстрах Коперрульф добавил важный факт:

— Между прочим, над Гиблыми Топями никогда не летают болары. Ни разу не было замечено, чтобы они пересекли Террасовую границу. Мало того, по историческим данным, ни один из драконов также не залетал на территорию Топей.

— А почему? — спросил Бабу. Но вместо дворецкого ответил Кремон:

— Вот научим наших боларов разговаривать, тогда у них и спросим. А пока ясно только одно: над болотами они нам помогать не будут.

— Скорей всего, — согласился Коперрульф. — Хотя я даже представить себе не могу: чем бы летающие растения смогли нам помочь на этих мерзких болотах?

Во время короткого привала слегка перекусили и вновь пересели на основных лошадей, повысив скорость передвижения до максимального уровня. В этот день они проезжали пространства, более заселенные людьми. То и дело встречались деревни, небольшие поселки и множество раскиданных недалеко от дороги хуторов. А на подъезде к городу Эссек поток гужевого транспорта на тракте возрос неимоверно. И это несмотря на то, что близились сумерки, и многие повозки вряд ли могли добраться засветло до целей своего путешествия, следовательно, в здешних местах вполне безбоязненно можно было передвигаться по основным дорогам даже в ночное время.

В пути не произошло ни одной задержки, и отряд еще засветло въехал в крепостные ворота Эссека. Наибольшие опасения вызвали предполагаемые действия боларов. При виде большого города они даже не стали снижаться, а все так же держались строго над путешественниками. Но если над дорогой летающие растения как-то могли следить за отрядом, то как они будут это делать на многолюдных и порой очень извилистых улочках? Тем не менее Спин с большой высоты даже в таком подвижном людском муравейнике легко выделял своих кормильцев и ни разу не пропал из поля зрения.

А отряд со всей поспешностью пересекал огромный населенный пункт. Город не только выглядел, но и считался гораздо крупнее Лиода. Будучи по праву самым крупным провинциальным центром в северо-западной части Энормии. По последним данным, здесь проживало до двухсот тысяч постоянного населения.

Поэтому быстро отыскать нужный постоялый двор новому человеку было проблематично. Да еще и двор, находящийся на противоположном краю Эссека. Но бывавший здесь неоднократно Коперрульф провел отряд к цели самой короткой дорогой. Пришлось для этого и реку пересечь по одному из трех мостов, единственному, где надо было платить пошлину. Зато не пришлось терять время на бесплатных, забитых до отказа транспортом мостах или на дешевой, но весьма тихоходной паромной переправе.

У самой цели Кремон стал делать знаки спустившимся пониже боларам и приглашать их переночевать во дворе. Но скорей всего подобное предложение, если оно было правильно понято, никак не соответствовало правилам поведения зеленых шаров. Может, со временем они и привыкнут ночевать по соседству с немыслимым для них количеством людей, но пока решиться на такое не могли. И Спин с товарищем, немного поколебавшись и повисев на одном месте, отправился дальше, видимо намереваясь заночевать сразу за чертой города. Члены отряда посовещались и решили, что поведение боларов вполне логично. Вот только оставались опасения по поводу утренней встречи. Сумеют ли летающие растения проследить выход отряда из ворот на рассвете? Хотелось надеяться, что да.

На постоялом дворе отставного капитана встретил сам хозяин, который оказался его старшим товарищем и чуть ли не наставником на первых годах службы. Раздобревший и розовощекий мужчина лет шестидесяти пытался втянуть немного чрезмерный живот и, посмеиваясь, обменивался дружескими приветствиями:

— Рад, очень рад тебя видеть в полном здравии!

— Да и ты, Ольгерд, выглядишь с каждым разом все свежей и упитанней!

— Я посмотрю, каким ты будешь, когда выйдешь на пенсию и перестанешь размахивать мечами.

— Оо! К тому времени тебя уже будет не догнать! Да и хозяйство твое, — Коперрульф обвел широкий двор руками, — постоянно увеличивается. Видать, хорошо дела идут?

— А как же! Вот прикупил оба соседних дома с участками и теперь достраиваю массу нужных мне комнат и помещений. А все потому, что старые друзья только у меня и останавливаются. И своих друзей ко мне направляют.

— Вижу, тебя предупредили о нашем приезде?

— Еще в обед посыльный из королевского почтового ведомства прибыл и заказал комнаты на твое имя. Чем меня несказанно обрадовал…

Дворецкий тоже радостно улыбался, но глаза его при этом хитро прищурились:

— И продолжаешь принимать тех, кто на службе, со скидками?

— Попробовал бы я льготно не принять своих боевых товарищей! — гневно сверкнул глазами Ольгерд. — Сам бы себе руки отрубил за жадность.

— Ну, тогда расквартировывай наш отряд на ночлег. И знакомься с моими попутчиками.

Помывшись и отдохнув в своих комнатах, все пятеро вновь собрались вместе в небольшой, отдельной столовой, где для них накрыли ужин по самому высшему разряду. А через короткое время к ним присоединился и сам хозяин заведения с несколькими бутылками разведенной гремучки и двумя бутылками гремвина с явной целью отлично провести добрую часть ночи и славно попьянствовать.

— Вот эта гремучка делается по особым рецептам из отборного зерна. А этот гремвин — из моих личных запасов! — хвастался Ольгерд. Но Коперрульф лишь досадливо пошевелил своими усищами и охладил пыл старого товарища:

— В данный момент — мы при исполнении обязанностей! Так что не обессудь, можем выпить лишь по одному стакану. Но вот на обратном пути, возможно, и расслабимся…

— Эээ, — с явным расстройством протянул трактирщик. — Когда это еще будет… А куда ж вы путь держите? Коль не секрет?

— Вроде и не секрет, но особо разглашать такие вещи не следует.

— Ты за кого меня принимаешь? — хмыкнул с возмущением Ольгерд.

— Сам знаешь: служба — она и в Менсолонии служба. Но тебе я доверяю, да и хочу послушать от тебя последние новости про те края. А направление наше — Гиблые Топи.

— Опа! — с недоверием воскликнул хозяин заведения. — Куда это вас потянуло! Или про коленку свою забыл, или шутить изволишь? А то, может, жизнь не мила?

— Да нет, мы туда только с самого краешка побродить. Да и то в дневное время. Так что не переживай: с мозгами у нас порядок, и у того, кто нас послал, — тоже.

— Ну, если так дело обстоит…

— Ты лучше расскажи о последних новостях и сплетнях, что доносятся до тебя с тех сторон.

Ольгерд не спеша разлил каждому тот напиток, что гость пожелал, и лишь затем стал обстоятельно рассказывать:

— В основном события в тех краях происходят те же самые, что и обычно. Кто-то там прячется от правосудия, кто-то пытается разбогатеть на охотничьих трофеях, сражаясь с топианскими монстрами, да изредка собираются и уходят вглубь искатели сокровищ, приключений, славы, богатства и прочей мишуры нашего бытия. Но возвращаются лишь редкие единицы. Да и те становятся либо инвалидами, либо умственно неполноценными. Сам ведь знаешь, что в тех болотах творится. Но это было всегда. Видимо, таким образом мир избавляется от дураков. А вот по сплетням и некоторым слухам, вполне проверенным в разных источниках, возле Террасовой границы появилось несколько банд. Вернее, может, это одна и та же группировка преступников, а может, несколько объединились и действуют с взаимной поддержкой, но шороху они там наделали достаточно. Ограбили несколько торговых караванов с внушительной охраной. Причем вырезали всех свидетелей и очевидцев до последнего человека. Таких кровавых грабежей давно во всей Энормии не помнят. Мало того, разбойники выжгли десяток хуторов и фактически стерли с лица земли вполне солидную деревеньку. Все протекторы в округе переполошились и мобилизовали максимальные силы для поимки преступников, но пока даже не могут конкретно выяснить, ни кто это так зверствует, ни где они скрываются от рук правосудия. Не помогают ни Сонные Покрывала, ни поголовные обыски и проверки всех подозрительных. Поговаривают даже, прибыл усиленный отряд из столицы и организует специальные засады и скрытые охранные периметры на дорогах. Но до сих пор никаких конкретных результатов. Преступники не только не затаились, но несколько дней назад вновь совершили наглое нападение на небольшой торговый караван, поставив в засаду не менее тридцати человек. По счастливому совпадению с караваном находились два случайных попутчика Эль-Митолана. Они на всякий случай скрывали за щитом свои магические сущности. Зато потом не стали церемониться с бандитами. И только благодаря этому удалось остановить нападающих. Как ни странно, те отошли очень слаженно и организованно и даже умудрились забрать с поля боя всех своих погибших и раненых. Эль-Митоланы не решились преследовать преступников, вполне справедливо опасаясь возможной засады. По той же причине они не рискнули проследить за бандитами «отделенным сознанием»: ведь рассеявшиеся по лесу враги могли напасть повторно. Исходя из этого события, появились вполне обоснованные предположения, что в бандитской шайке находится как минимум один колдун. Но этот факт пока никак не помог следствию. Зато напряжение в тех краях еще больше возросло.

— Понятно, — с грустью констатировал Коперрульф. — Теперь придется еще за каждым человеком смотреть в оба. Хотя мы и собираемся потратить день туда, день обратно да день конкретно на дела. А вот две ночевки возле границы меня теперь гораздо больше волнуют.

На что Ольгерд вполне резонно предложил:

— Может, вам набрать несколько человек для усиления отряда?

После этих слов Коперрульф вопросительно уставился на Кремона, и тот до неприятного сосания в желудке вдруг четко осознал всю тяжесть принятия командирского решения. И ведь обстановка домашняя, и стол ломится от закусок, и опасности за спиной нет. А вот решать надо именно сейчас! Именно в этот момент. Как тут быть? Признаться в своей неспособности решить этот вопрос и переложить его на совесть дворецкого? Или проявить самоуверенность и следующей ночью столкнуться с непредвиденными обстоятельствами, поставить при этом под угрозу жизни вверенных ему людей и, как следствие, не выполнить задание? Или перестраховаться и удвоить численность отряда? А потом выслушивать насмешливые вопросы наставника по поводу чрезмерных и ненужных расходов. Вот и думай теперь!

Если бы не свирепствующая в тех краях банда, о помощи беспокоиться бы не пришлось. Но ведь опасность существует, и очень большая! А Хлеби о ней не знал в момент отправки отряда. Если бы еще не подозрения, что в шайку затесался Эль-Митолан! А так, с несколькими десятками людей, он запросто, играючи расправится с пятью людьми. Невзирая даже на силу, молодость, самонадеянность и… неопытность Кремона. А значит…

И самое главное: в случае увеличения отряда будет кому нести добавочную вахту, а в дневное время присмотреть за оставленными на Нулевом уровне запасными лошадьми.

Молодой командир оторвался от своих мыслей и заметил, что все с напряжением ожидают от него ответа. Поэтому постарался придать своему голосу уверенность и значимость:

— Да, действительно. Нам понадобится человек пять опытных и неболтливых воинов. Сможете организовать пополнение в течение ночи?

Ольгерд после этих слов оживился и одобрительно закивал головой:

— Естественно! Еще до рассвета здесь будут пятеро самых лучших и проверенных бойцов.

Судя по реакции Коперрульфа, Мареза и Чиграна, решение Кремона им понравилось. А вот Бабу выглядел весьма разочарованным:

— И зачем нам лишняя обуза? Мы и сами ребята что надо! Любому кости поломаем.

— Да поломать-то мы поломаем, — кивнул отставной капитан. — Но ведь чем больше компания, тем веселей! Не правда ли, мой почтенный друг?

С этими словами он соприкоснулся своим стаканом с кружкой хозяина заведения, и тот поддержал его моментально:

— Еще как веселей! А на обратном пути я для вас такой праздник закачу — ух! За удачу! Пусть путь ваш будет без проблем!

И все пятеро опорожнили свои стаканы с напитками, присоединяясь к пожеланиям Ольгерда.

В предрассветных сумерках удвоившийся по численности отряд неспешно выехал из только что открывшихся северных ворот Эссека. Ехали не спеша, а достигнув кромки леса, вообще остановились. После нескольких призывов Кремона из ветвей спланировали два летающих растения и принялись пополнять свои запасы питания, пытаясь наверстать пропущенный вчерашний ужин и совместить его с завтраком.

Пятеро воинов, которые только что присоединились к отряду, от увиденного зрелища просто замерли вместе со своими лошадьми. Такого представления им еще явно не доводилось видеть в своей жизни. Но тут же сказались их выучка, выдержка и дисциплина: ни одного изумленного восклицания не послышалось с их стороны, ни одного недоуменного вопроса, ни резкого и неожиданного жеста, могущего вспугнуть боларов. А ведь их никто не предупреждал заранее о предстоящей кормежке зеленых шариков.

Довольный новыми воинами, Кремон поговорил со Спином, насколько позволяли запас слов и сложившаяся обстановка, и через некоторое время отряд на полной скорости устремился вперед, двигаясь по намеченному маршруту. Только теперь все воины растянулись цепочкой и разбились на небольшие группки. По мнению Коперрульфа, так можно было наиболее эффективно отразить неожиданное нападение из засады.

В авангарде отряда двигались три новых воина. За ними, на небольшом расстоянии, скакали Марез с Чиграном. После них, выдерживая солидный интервал, двигались дворецкий и командир отряда. А замыкали кавалькаду конников с запасными лошадьми гигант Бабу и два оставшихся новых воина.

Такое расположение членов отряда ко всему прочему позволяло Коперрульфу делиться инструкциями, данными ему протектором Агвана. Несмотря на приличную скорость и создаваемый при этом свист ветра, конский топот, скрип и позвякивание сбруи, молодой колдун хорошо слышал каждое слово. А если что-то мешало, то переспрашивал повторно. Поэтому к обеду Кремон уже знал смысл всего задания и мельчайшие подробности, необходимые для его успешного выполнения.

Конечно, могло оказаться, что самого объекта, к которому они стремились, уже давно не существует в природе. Возможно, его и не было никогда, так как сведения были почерпнуты лишь из одного источника и до сей поры не проверялись. Но перспективы в случае удачного результата были поистине грандиозны.

Вся суть заключалась в том, что тридцать пять лет тому назад один из вольных исследователей Топей со своим товарищем отыскал на скалистой и не меняющейся возвышенности некую странную пещеру. При первом же беглом осмотре было найдено более десятка обуглившихся останков, принадлежащих когда-то людям. Причем останки явно разнились между собой оплавленными частями доспехов и вооружения и однозначно принадлежали разным временным эпохам. Из чего выходило, что все предыдущие посетители пещеры так никогда из нее и не вышли. Оба искателя приключений в связи с этим приняли максимальные предосторожности при обследовании пещеры и попытались разгадать древнюю тайну. В результате они обнаружили уходящий в литую каменную стену ящик из очень прочного металла. Причем ящик имел на уровне груди человека среднего роста обычную крышку, которая без всяких трудностей просто открывалась вверх. А за этой крышкой на полозьях лежали длинные пластины со светящимися шариками. При этом каждая пластина подпиралась сзади последующей, и их длинный ряд терялся в глубине отверстия. Светлое время дня перевалило за половину, и пора было выходить из Топей. Но охотникам захотелось взять хоть один светящийся шарик с собой. Вернее, захотелось одному из них. Второй категорически настаивал на немедленном уходе, показывая на обугленные останки и взывая к разуму товарища. Но тот даже слушать не хотел и предложил сомневающемуся подельнику подождать его снаружи пещеры. Спор ничего не дал, и более осторожный отошел к выходу, спрятался за выступом и стал наблюдать за товарищем с помощью выдвинутого зеркала. Именно поэтому он увидел, как из ящика после некоторого ковыряния в нем человека вырвалось ослепительное пламя и со страшным взрывом испепелило все вокруг. Осторожность спасла жизнь предусмотрительному охотнику. Но руки, которой он держал зеркальце, не стало. Ее просто оторвало и сожгло пламенем. Кое-как остановив кровь, искатель приключений выполз наружу и в порыве злости завалил отверстие крупным валуном. Из Топей он вышел удачно и даже рассказал эту историю одному из Эль-Митоланов. Колдун добросовестно записал все подробности рассказа, отметил на карте точные координаты и… благополучно сдал запись в архив. Время от времени запись отыскивали, читали, делали свои выводы и… снова откладывали в архив. Ведь никто не мог понять: что же смертельного таилось в пещере. Да и лишний раз соваться в Топи никому не приходило в голову.

Запись эта в свое время попалась на глаза и Эль-Митолану Хлеби Избавляющему. Но особого внимания он на нее не обратил. Как и все остальные, которые не знали и не понимали сути и применения светящихся шариков. Впоследствии колдун добрался до королевских хранилищ и там чуть ли не год изучал древнейшие трактаты, которые описывали суть действия нескольких дошедших до настоящего времени древнейших артефактов. Но подавляющее большинство сведений вообще касалось таких устройств, о которых современники не имеют и малейшего понятия. Их Хлеби изучал на всякий случай, просто откладывая в своей памяти. Естественно, ему, ни разу не видевшему этих устройств и их деталей, трудно было связать между собой разобщенные и, казалось бы, совершенно далекие друг от друга предметы.

И только после того, как Хлеби подержал в руках литанру, найденную во внутренностях колдуна-колаба, в его голове зароились воспоминания. А когда он, следуя им, открыл литанру и увидел планку с единственным светящимся шариком, все стало более или менее на свои места. Оставалось только проверить ту самую запись с координатами таинственной пещеры.

Ведь в трактатах, описывающих древние артефакты, имелась подробная инструкция, как пользоваться зарядным накопителем и доставать из него планки со светящимися шарами. Скорей всего в пещере как раз и находится такой накопитель, а обычные предохранительные устройства не позволяют неознакомленным существам достать планку с зарядами.

Отряду Кремона надо лишь отыскать заваленную валуном пещеру и аккуратно, следуя инструкции, достать планки с такими желанными и опасными зарядами для литанры. Если это удастся, в Энормии впервые появится возможность исследовать загадочное оружие. А имея неограниченный запас зарядов, еще и попытаться создать аналог литанры. К тому же будет очень полезно сконструировать и защитные средства против испепеляющего пламени. Ведь наверняка у колабов имеется еще много подобных единиц вооружения.

От полученных сведений настроение Кремона повысилось. Он даже лихо поприветствовал большой торговый караван, который они в тот момент обгоняли. А остальные члены отряда поддержали командира залихватским свистом и приветственными выкриками. Тем более что в охране каравана оказались товарищи, очень хорошо знакомые воинам утреннего пополнения.

Обогнав медленно катящиеся повозки на полном скаку, молодой колдун вновь стал прикидывать возможные выгоды. Действительно, если им удастся запастись планками с зарядами, это будет весьма знаменательное событие, которое трудно переоценить. Вот только справедливые опасения вызывала сила испепеляющего пламени. А поговорить на эту тему с наставником не удалось. Пришлось спрашивать у дворецкого:

— А в случае неудачи мой щит выдержит?

— Протектор говорил, что максимальная защита мощного колдуна выдержит. Но если хотите, я попытаюсь сам вынуть планки…

— Еще чего?! — возмутился колдун.

— Там ведь ничего сложного, — продолжал отставной капитан. — Надо лишь скрупулезно выполнять все пункты инструкции.

— А где она?

— У меня есть два экземпляра. Во время обеденного привала я дам вам одну и дополню устными наставлениями протектора.

— Отлично! Тогда ускоримся по возможности! — скомандовал Кремон и отпустил поводья.

До намеченного привала оставалось еще добрых полчаса пути, когда начались первые странности. Вначале неадекватно повел себя Торнадо. Он ощутимо сбавил скорость и стал подкидывать своего хозяина крупом, словно играючись, при этом кося на него то одним, то другим глазом.

— Жаль, что ты говорить не умеешь, — посетовал колдун. — А так я тебя не пойму: то ли ты проголодался, то ли устал? Ну, ладно-ладно! Потерпи. Скоро уже будем делать остановку.

Но лишь только Торнадо успокоился, как впереди опустился Спин. Причем болар не вылетел на отрытое пространство дороги, а петлял между деревьями и явно пытался привлечь внимание Кремона, издавая при этом какие-то звуки. Прислушавшись, колдун разобрал свое имя. Но почему болар зовет его в лес? Недолго думая, Кремон резко свернул с дороги на еле видимую тропинку и оказался среди густых деревьев. Тут же Спин приблизился к нему вплотную и стал общаться с помощью выученных слов:

— Опасность! Дорога. Лес. Опасность! Люди. — Он дважды назвал число десять, дублируя жестами при помощи корней, а затем затряс двумя корешками возле самого носа Кремона: — Колдун! Два! Колдун! Два! Опасность!

— Спасибо, Спин! Ты опять нас выручил! — Кремон понимал, что за отрядом в данный момент могут следить «отделенным сознанием», поэтому со всей поспешностью вернулся к приостановившимся спутникам и на немой вопрос Коперрульфа подал оговоренный ранее сигнал «опасность» и громко скомандовал:

— Делаем привал! Вот эта полянка самое подходящее место для этого. Да-да, вот здесь, возле дороги.

Свою магическую сущность Кремон прикрывал, но ведь нужно всегда учитывать и подсматривание. Поэтому надо было срочно усесться удобнее и, не привлекая внимания к своему телу, проверить дорогу «отделенным сознанием». Ведь по всем признакам впереди затаилась засада. Да еще количеством не менее двадцати двух человек. А это уже не шутки. От такого отряда врагов надо уходить немедленно. Еще лучше, если сделать это неожиданно для них.

«Ну ничего, сейчас мы выясним, что нас ждет впереди!» — со злой решительностью подумал Кремон, облокачиваясь на сброшенное наземь седло и прикрывая веки.

Со стороны казалось, будто молодой воин просто сильно устал и стремится хоть немного расслабить утомленное тряской тело, пока его товарищи беззаботно и весело готовятся к обеду.

«Отделенным сознанием» Кремон не успел пройти и ста метров, как сразу наткнулся на притаившихся в засаде людей. Фактически отряд расположился почти в пределах их прямой видимости и своим ранним обедом, возможно, избежал коварного и немедленного удара. Что больше всего поразило, так это то, что все воины были облачены в одинаковую маскировочную одежду и защищены такими же неприметными доспехами. Да и все вооружение у них было покрыто темно-зеленой или серой краской, не допускающей случайного блеска от луча света.

С каждой стороны дороги на выгодных позициях затаилось по восемь воинов и по одному командиру, которые скорей всего и являлись Эль-Митоланами. Щиты прикрытия своей магической сущности они держали походя, а один из них с жадностью пил холодную воду. По всем признакам, только что его «отделенное сознание» вернулось в тело! И скорей всего колдуны не догадываются, что их обнаружили и вычислили. Вряд ли кто еще в Энормии знал о невероятных способностях боларов различать владеющих тайнами мироздания даже под щитами прикрытия. У всех сидящих в засаде воинов были приготовлены луки с наложенными на тетиву стрелами. Но еще четыре человека стояли чуть глубже, в чаще леса, и держали на поводу более двух десятков крепких оседланных лошадей. Значит, в случае чего по пятам маленького отряда сразу же помчится погоня.

Вывод после всего увиденного напрашивался один: скорей всего подкарауливают тот самый караван, который отряд обогнал около часа назад. Хоть там и было полно охраны, но при надлежащей внезапности и наличии двух колдунов торговцам грозила почти неминуемая гибель. Устраивать же засаду на пусть и небольшой военный отряд не было особого резона: потери для нападающих по-любому будут слишком большими, а на особую добычу рассчитывать не приходилось.

Кремон поспешно вернулся в свое тело и, уверенный, что в данную секунду за ними наблюдают лишь издалека, попросил вылить на него незаметно побольше воды. Охладившись до состояния, что пар перестал подниматься от одежды, колдун первым делом подошел к воину из местных и сказал:

— Мы обогнали недавно большой караван. Среди охраны есть Эль-Митолан?

— Нету. А вот три ветерана там имеют полный комплект магической защиты.

То есть они были защищены примерно так же, как Коперрульф. Но все равно услышанное огорчило Кремона, и он воскликнул:

— Жаль! Тогда нам придется очень трудно.

— Не страшно, — продолжил воин из пополнения. — Зачем владельцу обоза Эль-Митоланы? Помимо того, что он один из самых знатных и богатых купцов в округе, так он еще и сам колдун.

— Да ты что?! Вот здорово! — обрадовался Кремон. — Ну, тогда мы им покажем! Через сто метров на дороге нас поджидает засада из двадцати воинов и двух Эль-Митоланов. Как только я тебе подам вот такой сигнал, мчись к владельцу каравана и спешно ставь его обо всем в известность.

Затем он подошел к дворецкому и тоже рассказал ему о засаде. При этом остальные, передавая друг другу еду, прекрасно слышали каждое слово своего командира. Следовало под видом трапезы подождать приближающийся караван и ударить по затаившемуся противнику общими силами. При таком раскладе имелись очень хорошие возможности одержать быструю победу. А тех врагов, кто не падет в схватке, просто рассеять по лесу.

Каждый воин расположился как можно ближе к своему коню, стреножил запасную лошадь и был готов действовать по первой же команде. Поэтому, когда передовые подводы каравана поравнялись с местом привала, все разом вскочили в седла. Назначенный связным один из воинов пополнения бросился к восседающему на второй подводе купцу, а остальные восемь членов отряда выстроились клином сзади Кремона и на полной скорости ринулись в атаку. Естественно, под прикрытием мощного магического щита.

Предупрежденная охрана обоза тоже сгруппировалась быстро и грамотно, а главный купец уже громко отдавал команды, гарцуя на поданной ему лошади впереди всех и стремительно набирая скорость. Засевшим в засаде оставалось одно: бежать без оглядки!

Но они поступили совсем иначе. Неожиданно на открытое место смело вышел один из их Эль-Митоланов и властно поднял руку вверх. Из-за его спины тут же вынырнул воин с военным горном и громко протрубил боевой сигнал, слишком хорошо известный всем, кто хоть раз бывал в казармах королевской гвардии. Сигнал, называемый «Отбой атаки!».

Еще находясь в больших сомнениях, Кремон услышал одновременно два возгласа у себя за спиной. От Коперрульфа и купца Эль-Митолана. Оба тоже крикнули «отбой!».

В пылу атаки они почти достигли цели и только там остановились полностью. Лишь тогда дворецкий вполголоса прокомментировал случившееся:

— Перед нами командир королевского специального отряда «Коршуны» Эль-Митолан Липон Бравый. Прошу любить и жаловать!

Стоящий перед ними человек тем не менее расслышал каждое слово и, обращаясь непосредственно к молодому колдуну, с недовольным видом процедил:

— О! Меня уже представили. А с кем я имею честь?

— Молодой Эль-Митолан Кремон, ученик Хлеби Избавляющего. Следуем со специальным заданием протектора Агвана.

После доклада парня Липон скривился еще больше:

— Да, я вижу, под чьим вымпелом вы путешествуете, вижу. Вы лучше объясните мне причину вашей атаки! Или просто развлекаетесь?

Купец тем временем спешился и, подойдя к командиру специального отряда сбоку и чуть сзади, со всей силы хлопнул того ладонью по плечу:

— Ты чего здесь разбойничаешь? Или похмелиться нечем? Так попроси, я тебе сразу бочонок отдам!

— Иди ты… со своим бочонком! — беззлобно огрызнулся Липон и потер зудящее плечо. — Тебе бы только пить. А я, между прочим, на службе!

Они обменялись крепкими рукопожатиями, и сразу стало ясно, что знакомы они очень хорошо. Да и возмущение купца звучало слишком наигранно:

— Ну, так и служи себе на здоровье, кто тебе мешает? Ребята приметили тебя в кустах и вполне резонно заподозрили в плохих намерениях…

— Так ведь мы не вас дожидались! — рассердился Липон. — Я вообще хотел последовать незаметно за твоим караваном, на расстоянии. А этих, — он кивнул в сторону Кремона, — мы тоже опознали издалека. Капитана Коперрульфа я слишком хорошо помню. Да и отряд числился в наших реестрах как проходящий по этой местности. Так что задерживать никого не собирались!

— Значит, плохо прятались! — укорил хозяин обоза. Что навело Бравого на новые размышления, и он голосом, полным крайнего подозрения, обратился опять к Кремону:

— Между прочим, а как вы нас заметили?

— Мы? — Молодой колдун криво улыбнулся, лихорадочно придумывая приемлемое объяснение. — Так ведь я люблю побаловаться «отделенным сознанием» прямо на скаку. На всякий случай себя вот этими ремешками подстраховываю и рассматриваю прячущихся врагов…

— Ну, мы-то не враги!

— А я откуда знал? Лучше перестраховаться в таких случаях. И раз теперь все в порядке, то мы продолжим свой путь. Или вам нужна наша помощь?

При последнем вопросе Коперрульф не смог сдержать вырвавшийся смешок, а Липон Бравый побагровел от гнева. Но придраться формально было не к чему, хоть в его власти и было очень многое. Поэтому он фыркнул с хорошо разыгранной надменностью:

— Без вас справимся! Езжайте, куда хотите!

— Тогда всего хорошего! — вежливо кивнул Кремон. — Рад был с вами познакомиться!

И уже через несколько минут отряд в полном составе проскакал по дороге мимо беседующих о чем-то купца и колдуна. Но брошенные в их сторону косые взгляды Липона заметили все, и отставной капитан не преминул прокомментировать:

— Этот Липон Бравый самоуверенно называет себя лучшим командиром и стратегом всех времен и народов. Так что можешь считать его своим очередным недоброжелателем. Он тебе этот позорный для него день еще припомнит.

Кремон в ответ только бесшабашно рассмеялся:

— Кажется, у меня пока нет недоброжелателей, так что если Липон возглавит их список, я буду даже горд таким вниманием к своей скромной персоне. Вот только когда мы с ним увидимся в следующий раз? Лет через сто?

— Может, и через сто, — добродушно согласился дворецкий. — А может, и через двести. Кто вас знает, сколько вы там живете и как часто встречаетесь…

Происшедшее событие всех здорово взбодрило, и еще долго воины переговаривались между собой и зубоскалили. Через полчаса выбрали удобную полянку и сделали короткую остановку, вызванную необходимостью покормить боларов. Во время раздачи плодов и вяленого мяса Кремон всеми имеющими средствами постарался дать понять Спину, что люди просто в восторге от помощи летающих растений. Ведь рассмотреть колдуна под магическим щитом до этого не удавалось никому в мире. И в данное время общение с боларами могло по перспективам стоять даже впереди поисков такого мощного оружия, как литанра, или зарядов к нему.

Затем отряд принял прежний походный строй, растянулся по дороге и на предельной скорости стал наверстывать утраченное время. Коперрульф, правда, так нагрузил всех обязанностями по наблюдению за окружающим лесом, что даже запретил малейшие разговоры и сам поехал строго в кильватере за колдуном, пояснив свои действия ворчливой скороговоркой:

— Придется нам удвоить бдительность! Ведь недаром здесь в засадах сидит сам Липон Бравый. А уж в его годы…

— Я ведь и не спросил, — обернулся Кремон, — а сколько ему лет?

— Кажется, уже сто сорок отметил…

— Ха! А выглядит всего лет на пять старше, чем Хлеби Избавляющий.

— Неважно, как выглядит он, — демонстративно оглянулся назад дворецкий, — важно, чтобы мы любого врага раньше высмотрели!

Но опасения отставного капитана оказались напрасны, им так никто из разбойников и не встретился по пути. Уже ближе к вечеру они достигли величественных ступеней Террасовой границы. В том месте она как раз возносилась на высоту около двухсот метров. Отряд остановился, и Коперрульф достал карту местности.

— Мы находимся вот здесь, — стал пояснять он обступившим его попутчикам. — Сейчас взберемся на Нулевую отметку и по ней будем двигаться вот к этой точке. Так намного удобнее передвигаться, наверху дорога просто идеальная. Видите, барьер делает огромную дугу, и в итоге мы окажемся на севере этого гигантского залива. За оставшиеся два часа мы вполне должны успеть. На ночь спустимся в лес и устроим лагерь. А лишь только светило взойдет — сразу в путь. Если там ничего не изменилось…

— А что там может измениться? — спросил Бабу.

— Вокруг оконечника нужной нам «шпоры» может не оказаться ни единого клочка твердой поверхности. Сплошные болота. Тогда придется искать обходную дорогу к искомым скалам. Да ты сейчас сам полюбуешься с Нулевой отметки. Ехать по ней сплошное удовольствие, даже ночью многие передвигаются. Главное, не останавливаться больше чем на полчаса: сразу муравьи объявятся!

Восхождение на Нулевую отметку заняло много времени и усилий, так как метровые ступени лошадям преодолевать было проблематично. Но уже через пятнадцать минут отряд оказался на ровной, как стол, поверхности, которая широкой, извивающейся полосой уходила в обе стороны до самого горизонта. Решили двигаться кучно, прикрывая основные силы щитом физического непроникновения. Отряд сразу набрал приличную скорость, постепенно прижимаясь к левому краю Нулевой отметки, которая в данном месте превышала двести метров ширины. И взглядам воинов открылась панорама Гиблых Топей.

Первая картинка была на диво приветливой и привычной. Под небольшим уклоном вниз от барьера сбегали обильные заросли невысоких деревьев и густого кустарника. На полянках среди них ярко зеленела травка, и можно было рассмотреть полевые цветы. Чуть дальше возносилась стена высокого смешанного леса, сквозь который просматривалось что-то серое и клубящееся, как бывает порой при утренних туманах. Хотя дело уже было ближе к вечеру.

А вот вторая картинка, через пару километров, сразу раскрыла истинные «прелести» этих гиблых мест. Знакомая растительность резко поредела, рассыпавшись островками по шевелящемуся ковру желто-оранжевого цвета тростника. Располагался этот ковер ниже Нулевой отметки метров на двадцать и подходил к обрывистому откосу барьера. Затем и островки пропали, сменились клубками тяжелого непроницаемого тумана. Порыв ветра донес до всадников тяжелый запах разложения, гнили, плесени и еще каких-то новых и незнакомых миазмов. Не то чтобы неприятных или невыносимых, но изначально чуждых человеку по своей природе и отождествлению.

Затем болота вновь резко сменились почти голыми песчаными дюнами. Хотя вдалеке опять просматривалась прерывистая стена невысокого леса. Яркими вкраплениями стала появляться совершенно незнакомая растительность с необычными двухцветными листьями, толстенными и вьющимися стеблями и торчащими во все стороны колючками полуметровой длины. Так как Коперрульф не успел ничего рассказать о растительном мире Топей, он только указал на сплетения непонятно чего и громко крикнул для всех:

— Колючки тоже ядовитые!

Чуть позже стали попадаться деревья в виде перевернутых бутылок со стволами черного цвета. На их верхушках-донышках торчало по нескольку хилых и коротких веточек, усыпанных ярко-красными лепестками. Еще чуть дальше трехметровые стволы стали попадаться все чаще и чаще, и дошло до того, что между ними не проехала бы и лошадь со всадником. И опять отставной капитан с каким-то содроганием выкрикнул комментарий:

— Эта черная кора очень тонкая и непрочная! Но не вздумайте ее протыкать: изнутри хлынет такая вонючая жидкость, что от одного запаха теряешь сознание. Называются габусы.

Постепенно лес из габусов стал редеть и вновь перешел в покрытые туманом и тростником болота. Но ко всеобщему удивлению, уровень этого болота теперь находился гораздо ниже. От Нулевой отметки до его поверхности было больше пятидесяти метров. И опять барьер заканчивался здесь почти отвесным обрывом.

— Как же так?! — воскликнул Кремон. — Или в этом месте болото отсечено от основного массива и высохло?

— Парадоксы Гиблых Топей! Даже бытует мнение, что жидкость здесь живая и делает что хочет.

— Раз живая, то ее можно убить! — разудало прокричал скачущий рядом Бабу. — Надо только ей хорошего яда наварить. А еще лучше несколько бочек чистой гремучки вылить! Вдруг эта жидкость опьянеет?

— Ага! Выпьет и еще попросит, — засмеялся дворецкий. — И потом в ответ своими напитками угостит. Обязательно. А от них до сих пор еще никто не проснулся и не опохмелился…

От этих слов настроение у Бабу резко испортилось. Он уже не решался юморить по поводу болота, а лишь стал внимательней посматривать в другую от Топей сторону, на дальний край Нулевого уровня, откуда скорей всего могла последовать атака монстров. Да изредка вскидывал голову, проверяя летящих чуть впереди на небольшой высоте боларов. Зеленые шарики плыли над правым краем барьера и наверняка хорошо просматривали примыкающий со стороны Энормии лес. К левому краю они так ни разу даже не приблизились, тем самым подтверждая высказанное Коперрульфом общепризнанное мнение о том, что ни болары, ни драконы, ни любые другие летающие твари над территорией кошмарных болот летать не хотят. Или не могут. Или боятся. Или… Ну, в общем: ни крылом, ни пером, ни корнем!

В сгущающихся сумерках отряд наконец-то достиг намеченного места, и сразу стало понятно, почему Коперрульф так всех поторапливал. Он первым подъехал к оконечности уходящей далеко в Топи «шпоры» барьера, остановил коня и удовлетворенно выкрикнул:

— Отлично! Твердые участки здесь есть, и не надо будет идти в обход!

Действительно, в северном направлении отходили полоски возвышающейся суши. Они шли параллельно друг другу, словно застывшие волны, но, двигаясь по ним, можно было достичь темнеющего на пределе видимости скального нароста. Каждая полоска большей частью была покрыта невысокими деревьями. Они перемежались кое-где песчаными дюнами, озерцами тусклой воды и редкими бутылочными деревьями габусами. Но было понятно: проехать тут можно. Да и уровень Топей здесь не обрывался резко вниз, а опускался плавно, словно по заказу.

Последние лучи заходящего светила вырвались с юго-востока и коротко осветили отряд из десяти всадников на сужающемся острие Нулевого уровня. А справа, спереди и слева расстилались безбрежные, до самого горизонта, Гиблые Топи, по которым разведчикам завтра предстояло совершить марш-бросок.

А пока надо было набраться сил, поесть и отдохнуть после утомительного пути. Под командованием Коперрульфа быстро спустились с Террасовой границы, углубились уже при свете лун в лес и оборудовали временный лагерь. Затем выставили посты и занялись приготовлением горячего ужина, попутно основательно покормив боларов, которые после этого сразу же притихли в верхушке ближайшего дерева. По всем признакам летающие растения все больше и больше чувствовали себя полноправными членами боевого отряда, и Кремон лишь отчаянно жалел, что до сих пор они не разработали систему более детального общения и не вышли на более высокий уровень взаимопонимания. Но не будешь же ночью заниматься уроками языка? Или обучать боларов новым условным сигналам? Значит, надо позаботиться о своих лошадях, проверить их копыта и сбрую и, естественно, покормить своего любимого Торнадо захваченными в дорогу лакомствами. А потом и самому поесть как следует. Ведь та пища, что подавалась в замке у Хлеби, еще не скоро наполнит сжавшийся от долгой скачки желудок, а кушать много организм уже привык. И не просто много, а очень много. Поэтому молодой командир отряда поел так сытно, что тут же и уснул, не отходя от костра. По настоятельному требованию Коперрульфа, ему вменялось выспаться как можно лучше и набраться сил как можно больше. Отставной капитан прекрасно знал, что их завтра ждет, и не сомневался: им понадобится вся мощь молодого колдуна. Поэтому не могло быть даже разговора о том, чтобы Кремон нес ночные вахты. Тем более что отряд имеет дополнительно пять отличных воинов. Пусть даже за это и придется хорошо раскошелиться… протектору Агвана. Но опытный воин верил: Хлеби не станет скаредничать в таком вопросе. А уж если они вернутся с зарядами для литанры!.. Даже одна планка со светящимися шариками сможет окупить расходы на три подобные экспедиции.

С такими оптимистическими мыслями отставной капитан накинул еще одно одеяло на крепко спящего колдуна и пошел проверять посты. Если все в порядке, можно будет и самому поспать, а уже под самое утро заступить на вахту. Только бы какая двуногая моль на свет костра не приперлась!

Но им повезло, ночь прошла спокойно. Если не считать доносящихся со стороны Топей странных и весьма неприятных звуков неизвестного происхождения. Но еще до рассвета все, бодрые и выспавшиеся, были на ногах, под громкий инструктаж отставного капитана приготовили завтрак, поели и стали готовиться к переходу. Решено было захватить с собой запасных лошадей, но полностью облегчив и оставив на них только седла. В критических ситуациях категорически рекомендовалось бросить раненое животное и тут же пересаживаться на запасного. При массированной атаке болотных монстров дорога будет каждая секунда.

Вообще смертность ездовых животных на территориях Топей была просто огромной. Возможно, именно поэтому дворецкий оставил свою Полночь на Нулевой отметке. А после некоторых сомнений его примеру последовал и Кремон. Хоть он и сомневался в таком решении, но опасения потерять вороного в Топях перевешивали остальные аргументы в пользу их совместного похода. Торнадо от подобной выходки хозяина чуть ли не взбесился, и пришлось спутывать его несколькими прочными ремнями, так он норовил добраться до лошади, на которой сидел колдун, и отгрызть ей первое попавшееся место.

Запас пищи тоже ограничили одним днем. Вооружение взяли самое разнообразное, но тяжелые доспехи оставили: среди Топей они будут только мешать быстрому продвижению, да и в схватке мало помогут, лишь понизят скорость реакции и лишат ловкости в ответственный момент.

Коперрульф говорил все время, не переставая. В основном он акцентировал внимание своих попутчиков на том, куда не становиться, к чему не прикасаться и что ни в коем случае не нюхать. И лишь когда они выехали на оконечность «шпоры» и стали дожидаться первых лучей светила, дворецкий еще раз кратко напомнил действия воинов при столкновении с каждым из типов животных.

Пятерых новых бойцов, которых они наняли в Эссеке, оставили на Нулевой отметке. Причем двое из них дежурили на том месте снаружи, где Террасовая граница сходилась двумя дугами. А трое, со всеми лошадьми, на самой узкой части. Им вменялось тщательно следить за Топями и в случае условного сигнала двигаться на помощь. Сигналы намеревались подавать с помощью палочек из древесины молниеносно горящего плара. Веточки или части ствола этого растения долго вымачивали в разных растворах, потом высушивали, и в результате при их сгорании выделялось много густого дыма. А уж цвет зависел от введенных при замачивании ингредиентов. И поджигались они наподобие обычных спичек, только были в два пальца толщиной. Два комплекта пларовых палочек оставили и воинам, охраняющим лошадей.

Первые лучи уже осветили Нулевую отметку и готовых к движению всадников, а ниже расположенные болота все еще ворочались в вязкой и засасывающей сознание тьме. Неприятные звуки почти затихли, но иногда доносились особенно громкие и злобные. И звучали они словно издалека. Туман, испарения и какая-то гарь клубились, словно живые, а среди них призрачно метались летающие тени и силуэты. Видимо, это воздушные монстры и монстрики устраивались на дневную лежку и торопились сожрать друг друга как можно в больших количествах.

Но вот тьма ушла и оттуда. И не только одному Коперрульфу показалось, что на местности произошли некоторые изменения. В пределах видимости части обычных деревьев не стало, вместо них громоздились лишь свежевзрыхленные кучи грунта. Многие габусы лежали на боку, а их бутылкообразные стволы сплющились от недостатка вытекших внутренностей. На небольших болотцах желтый тростник был вытоптан или попросту исчез. Даже растения с двухцветными листьями не смогли защититься своими ядовитыми колючками от некоего безжалостного то ли катка, то ли каменного пресса.

Озирая все это с нахмуренным видом, Коперрульф подтвердил общее мнение:

— Видимо, ночью здесь кто-то славно повеселился! Пировали от всей души. — Затем стал показывать рукой: — Поэтому и скатэков осталось слишком много. Смотрите: там, там и там… А там еще больше, видите? В лучах рассвета их особенно хорошо видно: коварные блины еще не успели перестроиться и замаскироваться для дневного освещения. Но и то хорошо, что не улеглись здесь сплошным ковром. Порой и такое наблюдается в тех местах, где прошли ночные пиршества.

— Так чего мы ждем? — шевеля плечами для разминки, спросил Бабу. — И видно хорошо, и туман почти спал…

— Вот именно, почти. Надо подождать, время еще есть. Вот только… — Дворецкий с сожалением оглянулся на зависших над лесом боларов. — Жаль, что они не могут нас туда транспортировать.

— Конечно, — хмыкнул Кремон. — Я бы тоже от такого не отказался: заменить сомнительный и неизвестный риск на упоительное удовольствие полета. Давид Сонный меня прямо заразил своим взлетом. Как вернемся, я попробую напроситься к боларам на корни. Обязательно!

— Если они тебя не уронят! — хохотнул Бабу. — Ты же в два раза больше Сонного весишь.

— Так уж и в два! Вот ты — точно как два Давида будешь.

— Но если они тебя поднимут, то и меня смогут. Вполне. Наверное…

— Думаешь? — Кремон демонстративно и критически осмотрел внушительную фигуру товарища. — Но килограммов на сорок похудеть все-таки придется!

Добрых полчаса простоял отряд в полной боевой готовности, пока Коперрульф не решился дать команду на выступление. Все это время он добавлял мелкие, еще не озвученные детали к своим предыдущим инструкциям. Но так могло продолжаться до бесконечности, и все равно всех нюансов про ожидающие их кошмары пересказать было невозможно.

Утро всегда считалось самым спокойным для передвижения. Уставшие за ночь твари и монстры отдыхали, а то и спали, переваривая заглоченную пищу. Но и слишком рано не рекомендовалось их беспокоить. А вдруг они еще только собрались ко сну? Тогда чудовища могли стать в несколько раз агрессивнее…

Спустились быстро. Выстроились в затылок друг другу и старались двигаться строго по следу лошадей Коперрульфа. Дворецкий, похоже, переживал больше всех, так как лоб его покрылся испариной и с уст слетали невнятные не то бормотания, но то проклятия. Он лучше всех представлял тот кошмар, в который они въезжали скорой рысью. Да оно и понятно: несведущего человека одними рассказами не испугаешь.

Поначалу все шло просто прекрасно. Но после первого десятка километров полосы твердой почвы стали изгибаться на восток, уводя далеко в сторону от маршрута. Пришлось возвращаться и искать перемычки, пригодные для перехода. Так как переходить вброд, казалось бы, даже узкие протоки болотистой жижи Коперрульф запретил категорически. Разве в виде исключения, если сзади будет угрожать явная и смертельная опасность.

Поэтому минимальный срок прохождения — два часа — растянулся до максимально дозволенного — четыре часа. Отставной капитан так изнервничался, что когда они достигли каменного острова, возвышающегося над уровнем Нулевой отметки, он уже нервно вздрагивал от каждого трепетания листика.

— Нам и так повезло просто невероятно! — бормотал он, поспешно раскладывая карту и ориентируясь на местности. — Но время… Мы еле уложились! Прям хоть сразу возвращайся. А если и пещеру не сразу найдем…

Переживания Коперрульфа подтвердились. И уже через полчаса волнение передалось каждому члену отряда. Четверо воинов с остервенением ковырялись мечами и кинжалами во всех видимых и невидимых щелях, а колдун, страшно сожалея о невозможности отыскать пещеру «отделенным сознанием», зорко озирал близлежащие окрестности, готовясь в любой момент поджарить любое движущееся к ним тело. Лошадей привязали к одиноко стоящему дереву в удобной лощине, и они вели себя на удивление тихо и спокойно. Может быть, вход так бы и не нашли, если бы не Бабу. Разозленный гигант стал просто-напросто выдергивать из земли все деревья и низкорослые кустарники, которые густо облепили скальный склон в искомом месте. И только это принесло удачу. Тянущиеся за очередным разлапистым кустом корни потянули за собой целый пласт дерна и сросшейся травы, и тут же оголилась скальная поверхность. На ней контурно можно было рассмотреть выступающий над поверхностью камень. Общими усилиями его решительно выковырнули с належанного места, и взглядам воинов открылся лаз, по которому вполне свободно можно было пробраться на четвереньках. Кремон пустил впереди осветительный шар и сразу же нырнул за ним. Коперрульф, перед тем как тоже скрыться внутри, отдал четкое указание:

— Если твари одиночные — справляйтесь сами. И останки тут же оттаскивайте вот в эту лощину. Лишь только увидите пару или больше — сразу зовите нас. И берегите лошадей: без них мы отсюда не выберемся!

Внутри пещеры при ярком магическом освещении в первую очередь бросались в глаза многочисленные обугленные останки прежних посетителей. По скромным подсчетам, их было не меньше двух десятков. Скорей всего они без раздумий тянулись руками в коробку, пытаясь достать светящиеся шарики, и тут же умирали. Или сами, или вместе с товарищами. Лишь один человек, возможно, за тысячу лет проявил осторожность и предусмотрительность. Хоть и без руки остался, но живым отсюда выбрался.

Немного удивляла одна весьма существенная деталь: почему сюда не добрались топианские муравьи и не подчистили органические остатки? Хотя последние тридцать лет вход и был закрыт почти наглухо, но ведь до того сюда можно было проникнуть без труда даже человеку. Как это муравьи побрезговали таким количеством плоти? Пусть даже в таком непритязательном виде? Вывод напрашивался один: это место скорей всего имеет защиту не только от любопытных разумных, но и от бездумных обитателей животного мира.

А Кремон полным ходом священнодействовал возле откинутой вверх крышки. На стене перед ним прилепилась четко освещенная инструкция, и парень следовал каждому ее пункту. Дворецкий, старясь не шуметь, вернулся к самому входу, а потом и встал за скальным выступом. Они еще раньше договорились о таких действиях, чтобы не подвергаться риску одновременно. Колдун очень надеялся на свой самый мощный щит, но ведь полной силы взрыва никто не знал, поэтому решили, что он вначале будет действовать один.

После томительного ожидания что-то громко щелкнуло, и у Коперрульфа одновременно с вздрагиванием появилось несколько новых седых волосков. По крайней мере, так он потом рассказывал. Но взрыва не последовало, лишь раздалось приглушенное радостное восклицание:

— Есть!

Отставной капитан бросился к молодому колдуну и бережно подхватил протянутую ему планку. Сделанная из незнакомого металла, который, казалось, прилипал к рукам, она была холодна, как лед, и неожиданно весила чуть ли не полтора килограмма. Лежащие в одном длинном пазу светящиеся шарики сверху были прикрыты каким-то прозрачным, гладким, словно полированное стекло, но таким же ледяным на ощупь материалом. Что тут же решило проблему укладки и транспортировки планок. Ведь в найденной у колаба литанре шарик просто лежал в пазу, а прозрачное покрытие на планке отсутствовало. Там даже тепло от заряда исходило, поэтому были опасения: не приведет ли к взрыву соприкосновение шариков между собой? Хлеби даже предполагал, что придется нести каждую планку с зарядами отдельно, по одной в каждой руке.

Раздался следующий щелчок, и Коперрульф получил в руки вторую планку. Ему тут же пришла мысль проверить прозрачную защиту:

— Я — наружу! Сложу планки вместе! — крикнул он.

Выскочил из пещеры, забежал за стоящий в стороне огромный валун и, закрыв глаза, сложил обе планки вместе. Ничего! Уже с открытыми глазами Ганби произвел соприкосновение планок по всем местам и под разными углами. Тоже никакого эффекта! Значит, заряды полностью изолированы от внешнего воздействия.

Опрометью возвращаясь в пещеру, отставной капитан все-таки профессионально отметил, что Марез и Чигран волокут в лощину останки изрубленного парьеньши, а Бабу стоит чуть поодаль с мечом наготове и показывает большой палец. Мол, все в порядке!

Только вот Коперрульф забеспокоился. В пещере он увидел на полу стопку поблескивающих планок и не прекращающего работу Кремона. Тот даже не оглянулся, спросив:

— Ну, как? Шарики стабильны?

— Полностью! Но вот твари стали просыпаться на обед. Надо бы удирать со всех ног!

Вместо ответа колдун достал одну за другой еще две планки, делая это с каждым разом все быстрей и быстрей, а затем скомандовал:

— Выгружайте все запасы пищи и воды из вещевых мешков и укладывайте заряды, сколько сможем поднять!

Минут двадцать прошло во все ускоряющемся темпе работы. Но вот Коперрульф не выдержал:

— Вес чрезмерный: могут не выдержать лямки и оборваться даже при простой скачке.

Кремон оглянулся на него с возбужденным до крайности видом и хотел что-то ответить, но от входа послышался голос Мареза:

— Нас атакует валель! А с востока двигаются еще жуки. То ли два, то ли три!

Теперь уже и колдун не стал задерживаться, хоть на лице его читалось жуткое разочарование. Оба подхватили тяжеленные рюкзаки и спешно вскочили наружу. Последнюю планку Кремон так и продолжал держать в руках и, лишь когда встал на ноги, поспешно сунул в карман брюк.

— Подсоби!

Совместными усилиями они привалили камень на створ входа и бросились к мечущимся на привязи лошадям. А три воина уже закончили дырявить неповоротливое чудовище. Валель лежал на брюхе, конвульсивно дрыгая лапами и истекая розовой кашицей.

— По коням!

Этой команды воины прикрытия ждали: со стороны на них клином наползало сразу три валеля, а чуть поодаль виднелись еще несколько пар торчащих вверх рогов.

Отставной капитан огляделся и вслух выкрикнул несколько злобных и непристойных ругательств. Его сильно обеспокоила поднявшаяся над Топями дымка тумана. Явление хоть и частое в здешних местах, но сейчас явно некстати. А ведь со временем туман будет лишь расти и подниматься все выше и выше. Только его не хватало на последнем этапе операции!

Лишь только всадники перешли на рысь, как случилась первая потеря: запасная лошадь совсем немного шагнула в сторону, и ее круп тут же захлестнула мускулистая пленка скатэка. Чигран со всех сил потянул повод дико заржавшей лошади на себя и даже стал замахиваться мечом, но со стороны Коперрульфа последовал категорический приказ:

— Брось! Она уже отравлена и мертва!

Короткая заминка, пока Кремон передал свою запасную лошадь Чиграну, чтобы обеспечить себе лучшую маневренность, и отряд вновь понесся к Террасовой границе.

Неожиданно справа от передних ног передового коня со щелканьем сомкнулись зубастые челюсти-цветок. Коперрульф не удержал животное на прямой, и оно резко вильнуло влево. Тут же в его круп вонзились ядовитые зубы другого борнуса. Коперрульф тяжело спрыгнул на грунт, едва не упав из-за тяжеленного рюкзака. Но скачущий сзади Кремон схватил его за лямки и помог восстановить равновесие. На потерянную лошадь дворецкий уже внимания не обращал, сразу вскочил на запасную и пристроился за колдуном, пропуская его вперед на более удобную позицию для магической защиты.

— А сейчас жги все, что шевелится! — крикнул он и обернулся к остальным: — Не отставать! В схватки не ввязываться! Если кто потеряется — пусть прорывается к «шпоре» в одиночку! Назад по своим следам не возвращаться! Только вперед!..

Но воинам повторять не было смысла. Несколько раз оглянувшись, они и сами с ужасом обнаруживали то волну валелей, выползавших на тропу, то десятки раскрытых в хищной злости пастей серых многоножек. Причем борнусы двигались на удивление быстро, в отличие от валелей, и пешему человеку пришлось бы прилагать усилия для того, чтобы убежать от этих чудовищных землероек.

А Кремон впервые в своей жизни пользовался всем имеющимся у него магическим арсеналом: пронзал синими молниями, прожигал розовыми огнями, бил лютым морозом по тем местам, которые можно было смело назвать глазами, и швырял клубящиеся облачка сжатого ядовитого газа в раскрытые пасти. А если и это не помогало, применял свое самое мощное оружие и буквально сжигал вставшего на пути монстра, порой сталкивая взрывом в сторону.

Его товарищи по отряду тоже не прохлаждались за командирской спиной. Чуть ли не на первом километре этого тяжелейшего прорыва они лишились своих увесистых копий и теперь махали мечами с безостановочностью ветряных мельниц при ураганном ветре. На них то и дело кидались в прыжке парьеньши, пытались схватить за ноги лошадей карликовые медведи, а с деревьев с пугающими криками и визгом бросались комки шерсти, немного похожие на обезьян, но с какими-то несуразно большими зубами и устрашающими когтями.

Но вот наперерез отряду слева выползло целое скопище валелей. И если первые особи еще двигались раздельно, то за их телами копошился сплошной ковер роговых панцирей. Кремон первым делом отпугнул клубком пламени двух монстров, которые уже собирались перекрыть дорогу, но из-за этого явно не успевал уклониться от рогов прущего на него слева жука. Или ему бы пришлось сворачивать в тянущееся по правой стороне болото. Заметив опасность, Бабу резко пришпорил своего коня и рванул в сторону. Пока валель провожал его взглядом неповоротливой головы, гигант промчался с ним рядом и нанес два мощных удара мечом по корпусу. Розовая кашица брызнула фонтанчиками, и монстр, трубно заревев, стал разворачиваться к обидчику. И тому ничего не оставалось, как уклониться от сразу двух других валелей и заставить коня с максимальной прытью промчаться между сходящимися панцирями. А потом опять повторять подобный маневр. В результате Бабу оказался далеко в стороне от отряда. Но когда оглянулся назад, вновь пришпорил своего коня: часть стада развернулась широким фронтом и теперь преследовала конкретно его. Мало того, с левой стороны накатывалась серая волна зубастых борнусов, и даже малейшее промедление на месте грозило похоронами под массой хищников. Только впереди не было малейшего препятствия. Бабу пришлось, не снижая скорости, мчаться вперед. Хоть гигант и пытался кричать остальным, что скачет к цели самостоятельно, но те в шуме боя его не услышали. Понимая, что поток монстров разделил их окончательно, Кремон было остановился, но Коперрульф заорал с такой неожиданной злостью и металлом в голосе, что скорость отряда моментально восстановилась до прежней:

— Он и без нас прорвется! Только вперед!..

Мимо первой волны валелей они проскочили, не сбиваясь со старого следа, но дальше широкая полоса хищников буквально вынудила их сместиться несколько раз вправо на соседние полоски почвы, используя для этого удачно попавшиеся песчаные перемычки. Валели вроде отстали, зато жуткими шлангами зазмеились во всех направлениях парьеньши. Колдуну пришлось в одном месте прожигать целую просеку среди переплетающихся удавов. Но без потерь и здесь не обошлось. Оставшиеся сзади парьеньши одновременно со всех сторон набросились на брошенную людьми и жалобно ржавшую лошадь, которая перед тем подвернула ногу. Теперь в отряде оставалось только одно запасное верховое животное.

Затем какое-то время всадники неслись по участку леса, очень напоминающего обычные и безопасные места. И если бы не удушающий туман, который покрывал порой даже кроны деревьев, да не липкие от крови и прочей мерзости рукоятки мечей, можно было бы отдохнуть и привести себя в порядок. Но Коперрульф все с большим напряжением вглядывался в туман и требовал поторопиться. Выскочив на более открытое пространство, он стал выискивать перемычки для перехода влево, приговаривая вслух:

— Так! Мы сместились пять раз, значит, на столько же должны вернуться… Быстрей! Вижу первую перемычку. О! За ней сразу же вторая…

Когда сделали пять требуемых смещений, ветеран вздохнул с видимым облегчением и подбодрил обессиленных воинов:

— Осталось совсем немного! До сумерек мы обязаны добраться до «шпоры».

Полчаса прошло в непрерывной скачке, а потом Коперрульф опять сильно заволновался:

— Уже темнеет, а «шпоры» до сих пор не видно! И меня не покидает мысль, что здесь мы не проходили. Ни одного нашего следа! Значит, полоски суши могли просто раздвоиться, или мы сбились с правильного счета…

— Тогда смещаемся еще влево? — уточнил Кремон.

— Да! На следующей же перемычке.

Лишь через двадцать минут они отыскали желаемое, но и на той полоске земли не обнаружили малейшего своего следа. Теперь уже Коперрульф полностью перестал себя контролировать, разразившись таким потоком ругани, что в нем только изредка проскакивали нормальные слова:

— …проклятый туман! Заблудились, как… и куда теперь… Даже… в каком направлении… А скоро совсем…

— Может, будем двигаться хоть примерно в нужную сторону? — осторожно предложил Чигран.

— В какую именно? — рявкнул дворецкий, но постепенно стал успокаиваться, отыскав в своей голове хоть какое-то решение. — Ты ведь помнишь, — обратился он к Кремону, — возле «шпоры» сходятся два огромнейших залива. Если мы пройдем мимо этой «иголки» барьера, не дойдем до границы и до завтрашнего вечера…

— Так что же делать?

— Пробуем зажигать пларовые палочки. — Но сказано это было весьма уныло. А когда из пларового дерева повалил дым, все поняли, что туман не дает ему подниматься вверх. Дым лишь стелился по поверхности и лениво перемешивался с испарениями. Заметить его со «шпоры» было практически невозможно. То же самое наверняка происходило и в обратном направлении. Сколько ни всматривались воины в темнеющий участок неба у себя над головой, ни с одной стороны не виднелось чего-либо напоминающего цветной дым. Тогда опытный ветеран предложил:

— Остался один выход: разделиться и пытаться отыскать путь во всех направлениях. Только так мы имеем шанс спастись и, возможно, выручить друг друга.

— Но ведь… — с сомнением начал Чигран, но его перебило радостное восклицание Кремона:

— Смотрите! В той стороне неба в нашу сторону пускают световые зайчики!

Теперь уже все заметили мерцающие блики, но не сразу поняли, что они означают. Пришлось колдуну пояснить свою догадку:

— Это болары ловят лучи заходящего светила и отражают нам подаренным зеркальцем!

— Если так, — недоверчиво закрутил головой Коперрульф, — то нам надо пройти вперед и попытаться уже там найти другие перемычки. Мы не так уж далеко от «шпоры». Вперед!

Две перемычки они нашли, но вот дальше поиски застопорились. И самое страшное: стало темнеть, и со всех сторон полезли новые чудовища. Скоро люди продирались уже на своих двоих, имея лишь две лошади на поводу. По всем прикидкам, оставалось совсем чуть-чуть, но резкого подъема грунта по-прежнему не наблюдалось.

И новые трудности не заставили себя ждать. Прямо перед собой воины с содроганием заметили перемычку, полностью покрытую ковром из скатэков. Но обессиленный Кремон побоялся расходовать последние магические силы для прожигания просеки. Зато предложил другой вариант:

— Давайте пройдем по ним с огнем. Они ведь нас тогда не тронут?

— Не должны! — подтвердил Коперрульф.

— Но где мы возьмем огонь? — удивился Марез.

— Я вам дам магический. Иллюзия, по сути, но с виду не отличишь. И пойду первым. Вот только коней придется бросить…

— Ничего! Они без нас, может, быстрей путь отыщут! — высказался Коперрульф, глядя, как колдун раздает каждому в руки ярко пылающее, но совершенно холодное пламя. А потом командир первый решительным шагом прошел по телам замерших в ужасе скатэков. Ни один огромный «блин» не шевельнулся и под ногами остальных воинов. С облегчением они быстро перебежали полоску суши и вновь с жутким разочарованием остановились перед еще более широкой и туманной полосой болота.

Все четверо так и продолжали держать в руках бутафорское пламя, хотя свет его уже начинал меркнуть. Но именно оно привлекло кого-то с той стороны болота. Раздался охрипший крик, которому вторили более крепкие и здоровые голоса воинов из недавнего пополнения.

— Эй! Сюда! Сюда!.. Мы вас видим! Но у нас нет огня! Сюда!..

Вся четверка воспряла духом. А Кремон воскликнул:

— Это голос Бабу! Он вырвался! Молодец!..

— Но как нам на ту сторону добраться? — спросил Марез.

— Рванем напропалую, вброд! — предложил с горячностью Чигран.

— Стоять! — осадил их пыл отставной капитан. — Не хватало только на последних метрах в ядовитой жиже задохнуться. Мы ведь даже глубины не знаем. Да и гадости здесь наверняка проживает тьма-тьмущая! Давай вон тот шест!

— Ладно, — решился Кремон. — Вы пока тут держитесь, а я смотаюсь на тот берег и хоть от мешка с непосильным грузом избавлюсь.

И тут же шагнул на черную жижу. Но даже не замочил об нее подошвы жутко измазанных в походе ботинок. Пошло в ход последнее средство — левитация. При этом колдун держал в руках меч, готовясь защитить им свои ноги и имея в запасе еще вполне достаточно магической энергии для отражения даже самого свирепого хищника. Сорок метров он преодолел быстро и тут же попал в крепкие объятия своего товарища. Коротко выказав свою взаимную радость, товарищи отдали на руки двум воинам тяжеленный мешок, и колдун спешно вернулся на другой берег. К тому моменту там уже шла отчаянная рубка с двумя парьеньшами, и несколько ударов командирского меча пришлись как нельзя кстати. Затем он без разговоров сорвал с Коперрульфа вещевой мешок с пластинами и отправился во вторую ходку, лишь бросив через плечо:

— И как здесь: есть брод?

— Двухметровый ствол до дна не достал, — раздался грустный голос Мареза. — Может, сейчас срубим более…

Его прервал крик дворецкого:

— Еще один удав! Заходим с двух сторон. Чигран, следи за небом! Скоро начнут летать всякие воздушные жутики.

Во второй раз Кремон вернулся еще быстрей, но за время его отсутствия Чиграну нанес опасную рану карликовый медведь — на когтях этого хищника имелись канавки с ядовитой плесенью. Поэтому воина надо было срочно спасать хорошим прижиганием. Без колебаний колдун взвалил стонущего Чиграна на плечи и вновь задействовал левитацию. Силы при такой нагрузке таяли гораздо быстрей, но выбора не оставалось. Где-то на середине пути из болота выскользнуло слепо шарящее щупальце и попыталось ухватить его за ногу. Пока Кремон чуть сместил ношу на плече и замахнулся мечом, вынырнуло второе щупальце, и они синхронно обвили его лодыжку. Меч свистнул, и два обрубка, извиваясь, упали в черную жижу. Тут же под ногами все вскипело, а с берега предостерегающе закричал Бабу. В следующее мгновение мимо колдуна прошелестело два тяжелых копья, и сзади раздалось булькающее рычание вперемежку со свистом. Копья однозначно задержали всплывшее чудовище, очень напоминающее морского осьминога, и Кремон успел ступить на берег. Пока с него снимали раненого воина, он обернулся и влепил огненный протуберанец прямо между глаз подводного монстра. Хищник тут же скрылся под поверхностью. То ли пошел на дно умирать, то ли спешно тушил обугленные внутренности. Но больше интереса к левитирующему над болотом парню не проявлял. А тот уже возвращался обратно, на ходу дав указания, как поступить с ранами Чиграна.

Дворецкий и оставшийся воин поняли и согласились, что их будут переносить по очереди. Только вот Коперрульф приказал Марезу раздеться до исподней рубахи, оставив из оружия лишь короткий меч. И заставил разместиться на спине колдуна головой вниз, а ногами на плечах. Тем самым воин мог отлично орудовать мечом и рубить неожиданные щупальца в случае необходимости. Да и нести человека таким образом было намного легче, и руки оставались свободными.

Доставка Мареза обошлась без задержки, но вот магические силы Кремона таяли катастрофически. Поэтому, вернувшись за уворачивающимся сразу от двух карликовых медведей Коперрульфом, он лишь устало подождал окончания сражения. Не вмешиваясь ни одним жестом, дабы не потерять последние крохи своей силы. А когда Ганби расположился на спине командира точно так же, как перед тем Марез, парень скомандовал:

— Ганби, бросайте меч! Если не дойдем, то ни ваш, ни мой нам не поможет.

Двигался Кремон на пределе своих возможностей, каждую секунду ожидая, что вот именно сейчас он с головой окунется в черную жижу, и мысленно прикидывая оставшееся расстояние до спасительной тверди. Вот уже и Бабу почти рядом, нетерпеливо протягивает руки, вот всего несколько метров осталось…

И силы кончились. Но, к счастью, он погрузился в ядовитую жижу лишь по пояс. Коперрульфу из-за его положения повезло меньше, он окунулся с головой. Но тут же вывернулся, вскочил на ноги, подхватил Кремона и в два прыжка выскочил на берег.

Дальше все бежали, уже плохо соображая и всеми силами пытаясь успеть ополоснуться до того, как черная жижа начнет разъедать незащищенную кожу. Вернее, бежал дворецкий, а молодого Эль-Митолана на плече нес Бабу. Причем парень мчался такими гигантскими прыжками, что отставал не более чем на метр.

На Нулевую отметку выскочили, словно пробки из бутылок с забродившим вином. И тут же стали отмывать тела заготовленной за день водой. Помогали окунувшимся в черную жижу Марез, Бабу и один из воинов пополнения. Ребята, метавшие свои копья в осьминога, видимо, уже врачевали раненого Чиграна в лагере.

Оставшись фактически без одежды, колдун и дворецкий вскочили на коней как раз вовремя. Бабу уже указывал на край барьера, возле которого копошился поблескивающий под неверным светом лун зеленый хитин:

— Муравьи!

По ступеням Террасовой границы скатывались так, что чуть ноги не поломали. И себе, и животным. А в лагере Кремон первым делом удивился количеству лошадей.

— Так ведь я и свою запасную вывел, — обрадовал Бабу. — А ваши две сами выбрались, пока ты паромщиком работал!

Затем все обступили слегка постанывающего Чиграна. Голый Коперрульф спешно наносил ему на рану толстый слой мази и тут же затягивал бинтами.

— Как он?

— К утру будет в строю! — Ганби встал и с довольным видом осмотрелся по сторонам. — Даже не верится, что все здесь и все живы. На обратном пути мы, кажется, разбудили всю прибрежную зону Топей. Я даже представить себе не мог такого количества монстров на этом участке. Тот путь, что мы прошли, даже без потерь трудно преодолеть. А мы и задание умудрились выполнить! И знаете, честное слово, я вами горжусь! Молодцы!

На его слова скромно ответил лишь самый большой участник отряда:

— Может, по такому случаю… по стаканчику?

— Да хоть по десять! Заслужили! — радостно взревел Коперрульф. Но тут же улыбка его погасла, а тон стал деловым и непререкаемым: — Даже двадцать можешь выпить, если влезет. Но в замке! А сейчас — кормить командира и беречь его сон даже от случайного шума. Только в этом случае он сможет до утра немного подсобрать своей прежней силы. Понятно?

— Так точно, господин маршал! — вытянулся Бабу.

Воины устало засмеялись: уж больно комично смотрелся гигант, стоящий по стойке «смирно» перед худощавым и совершенно голым Коперрульфом.

Насытившийся до отвала горячей пищей, Кремон спросил одного из воинов:

— Боларов накормили?

— А как же! Сделали, как вы приказали. Они весь день прилетали и брали со столика все, что хотели. А мы подкладывали, чего не хватало.

— Молодцы…

Произнесенное уже сквозь сон слово относилось ко всем боевым товарищам по отряду. И, конечно, самым прямым образом вполне заслуженно касалось летающих растений. Ведь как ни крути, а именно они подсказали правильное направление отряду, когда люди заблудились. Так что хорошей награды достойны все. В обязательном порядке. А может, и командиру что-то перепадет? Вдруг Хлеби расщедрится и разрешит отбыть на таким трудом заработанные каникулы? А вдруг даже еще день-два добавит? Вот было бы здорово! За это время можно было бы научить Спина разговаривать и самому освоить язык зеленых шаров. Да уж… И отъесться. И отоспаться… Кстати, как там Мальвика? Сделали ей операцию? Вот кто больше всех радуется этой жизни!..

С этими блаженными мыслями Кремон и уснул. А Коперрульф, урвавший за ночь всего пару часов, приложил все усилия для того, чтобы сон молодого колдуна не прерывался даже писком случайно пробегающей мыши. Уж он-то прекрасно знал и мог оценить все, что им удалось проделать за прошедший день. И будь его воля, дал бы молодому ученику каникулы на целый месяц.

Просыпаться утром в полной темноте давно стало привычным для Кремона. Но в этот раз его вырвало из сна еще и смутное беспокойство. Словно он забыл о чем-то важном и существенном. Прислушался к своему телу: вроде все в порядке. Ничего не болит, да и сила вернулась почти полностью. Прислушался к окружающему пространству — тоже ничего подозрительного. И лишь нащупав на себе свежий и чистый запасной комплект одежды, парень вспомнил, как они вечером спешно раздевались на Нулевом уровне. И тут же в памяти всплыла та самая мелкая деталь прошедшего дня, которая и вызывала подспудное беспокойство: ведь он положил в карман брюк одну из пластин с зарядами! А в лагерь спустился совсем голым. Значит, пластина осталась в том месте, где они спешно смывали с себя черную болотную жижу.

Вряд ли муравьи смогут ее уничтожить, но более важно, чтобы пластина не попала в чужие руки. Надо пойти и срочно ее отыскать!

Лишь только Кремон поднялся возле вяло трепещущего костерка, как к нему из темноты бесшумно устремилась долговязая тень Коперрульфа:

— Что случилось?

— Про последнюю пластину вспомнил, в кармане была. Пробегусь вместо разминки на Нулевой уровень.

— А как самочувствие? — Ганби в первую очередь интересовался восстановлением магической силы колдуна.

— Полный комплект! — похвастался Кремон. — Ну, может, еще процентов пять добрать осталось.

— Хм! Просто феноменально ты восстанавливаешься…

— Видимо, мой организм приравнивает отсутствие силы Эль-Митолана к ранению и заживляет рану соответствующим образом.

— Может, кого возьмешь с собой?

— Обойдусь. Пора делать побудку.

— Как раз собирался, минут через десять. — Коперрульф присмотрелся к видимому участку неба на востоке, который лишь самую малость посветлел. — Рассвет через полчаса, муравьи уже могут и не появиться, но все равно посматривай!

— Хорошо! — Кремон навесил на себя пояс с оружием и прикрепил два коротких меча. Затем вскочил на возбужденного и храпящего от удовольствия Торнадо и со средней скоростью двинулся к Террасовой границе. Вороного, естественно, пришлось оставить у подножия ступеней: не хотелось тратить время на неудобное для животного восхождение. Да и разминку собирался сделать!

Лун на небе уже не было, поэтому пришлось в месте их выхода из Топей подвесить солидный осветительный шар и только тогда со всей тщательностью начинать поиски.

От сброшенной вечером одежды не осталось ни лоскутка! Не удалось отыскать ни кусочка ремня, ни единой пуговицы. Даже от толстой и жутко несъедобной обуви не осталось и крошки. Муравьи оправдывали свою репутацию неразборчивых и злобных санитаров как самих Топей, так и барьера вокруг них.

Зато пластина лежала возле самого края нетронутой. Даже наоборот: она блестела, словно ее за ночь отполировали старательные ювелиры. Возможно, ее тоже долго пытались разгрызть, и именно поэтому с поверхности неизвестного материала пропали малейшие следы грязи и разводы от черной жижи. Было вообще удивительно, что ее не уволокли за собой в болото, ведь для муравьев таких размеров полтора килограмма считались нестоящим внимания пустяком. Так или иначе, но пластина осталась на барьере и на первый взгляд совсем не пострадала.

Но колдун все-таки проявил повышенную осторожность. Брал в руки аккуратно, выставив щит и стараясь не слишком давить на прозрачное покрытие. Затем несколько минут крутил пластину в руках со все возрастающей уверенностью, изучая и осматривая мельчайшие детали.

Светящиеся шарики лежали по всей длине паза в небольших отдельных углублениях, общим количеством в тридцать две штуки. С торцов планки просматривались и прощупывались непонятные выпуклости и фигурные канавки. Увлекшийся Кремон пытался нажать их под разными углами и с разным усилием. И его бессистемные усилия неожиданно принесли успех. Раздался еле слышный хруст пружины, и прозрачное покрытие сдвинулось по всей длине пластины. Примерно так, как выезжает крышка у деревянного ученического пенала. При этом святящиеся шарики стали как бы открыты окружающему пространству и даже обдали ощутимым теплом.

Взмокнув от напряжения, Кремон подвигал прозрачную полоску в разных направлениях и понял, что ее можно вернуть на место или вообще удалить с планки. Потом закрыл полностью и уже знакомым приемом открыл вновь. Несколько раз прорепетировал новое движение, приобретая навыки. Для следующего этапа эксперимента Кремон подошел к тому месту, где барьер наиболее круто обрывался в сторону Топей и высота до поверхности была метров шесть. Затем открыл пластину лишь на один заряд и медленно перевернул ее, ожидая, что шарик выпадет вниз. Но тот остался на месте, словно приклеенный. Колдун даже потряс, а затем и постучал вместилищем зарядов по краю скалы, но эффекта никакого не последовало. Тогда он попробовал ухватить заряд имеющимися у него магическими средствами. И шарик сдвинулся с места, поднялся над планкой. Одно только смущало: дальше чем на метр от подрагивающей руки он отлетать не желал. После короткого раздумья Кремон размахнулся ветвью своей силы и отбросил заряд от себя как можно дальше, одновременно отключив поле телекинеза. Сам он при этом бросился ничком на скалу под ногами и закрылся щитом. Но ничего не произошло. Шарик описал большую дугу и плюхнулся в черную болотную жижу, не пояснив при этом, то ли он утонул, то ли не менее благополучно растворился.

Заинтригованный экспериментатор вновь вскочил на ноги и продолжил попытки воздействия на другой заряд. Как ни странно, но больше всего подошел для этого дела светящийся клубочек зажигательной нити. Именно таким пользовался Хлеби, для того чтобы поджечь взрывчатое вещество, называемое Флор, и обрушить огромный кусок скалы. Клубочек при создании оборачивался вокруг заряда искрящейся оболочкой, и затем этот тандем можно было передвигать в любом направлении и на любое расстояние. Обрадованный колдун присел над краем обрыва, разогнал искрящийся комочек до большой скорости и вонзил в то же место болота. И вновь никакого эффекта!

Хмыкнув от разочарования и сожаления по поводу утраченных зарядов, Кремон решил прекратить опасные и ни с кем не согласованные опыты и вернуться в лагерь. Тем более что первые лучи светила должны были вот-вот показаться из-за горизонта. И уже повернулся к барьеру, как вдруг вспомнил, что светящийся клубочек служит в первую очередь для поджигания легко воспламеняющихся предметов и смесей, но в готовом состоянии может существовать до получаса. Даже в жидкой среде. И, соответственно, он до сих пор находится в болоте. А ликвидировать досрочно его может лишь создатель с помощью магического импульса-приказа. Тогда клубочек пропадает в маленькой, но яркой вспышке, одновременно с выделением остаточного количества энергии.

Желая лишь проверить последнюю версию, Кремон послал в сторону болота импульс-приказ. И чисто бессознательно успел присесть, когда из топи вырвался двойной столб пламени. Хорошо, что в том месте было неглубоко, а то бы пришлось вновь выбросить весь комплект одежды. Да и срез обрыва прикрыл от разлетающейся в разные стороны ядовитой болотной жижи, и она просто перелетела пригнувшегося парня. Скорей всего от второго заряда сдетонировал первый, ранее утонувший в этом же месте. Но эффект получился просто ошеломляющий. Кремон с отвисшей челюстью наблюдал за проснувшимися Топями, которые буквально заходили ходуном от мечущихся в разных направлениях монстров, заодно прикидывая: выдержит ли его щит такой небывалый по силе удар. Получалось вроде, что выдержит. Но на самом пределе! И со всей категоричностью — только один.

Судя по времени с момента взрыва и до раздавшегося за спиной топота, Коперрульф сумел взбежать по ступеням благодаря своим длинным ногам быстрей, чем молодой горный козел. Он остановился возле колдуна и, не произнося ни слова, переводил взгляд с его лица на шевелящееся болото и обратно, заодно со свистом пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Вот это сила! — с некоторой растерянностью покачал головой Кремон и поднес планку к самым глазам. — Даже страшно становится…

Дворецкий уже и сам успел заметить, что двух зарядов не хватает, поэтому облизал пересохшие губы и спросил:

— Надеюсь, ты не отнесся к этой вещи, как к простой игрушке? И как ты их умудрился оттуда вынуть?

— Не скажу, что легко, — стал объяснять колдун, — но дело того стоило! Смотрите…

Он сдвинул прозрачную защиту, обернул заряд искрящимся клубочком и приподнял над углублением. Затем снова загерметизировал оставшиеся заряды и с небольшим, но постоянным ускорением отправил получившуюся бомбу в сторону Топей. Но на этот раз Кремон увел ее на гораздо большее расстояние — метров на пятьсот. А когда почти невидимый огонек скрылся из виду, послал мысленный приказ-импульс. Теперь уже рвануло в безопасной дали, но даже оттуда до них донесся упругий поток влажного и теплого воздуха. А вспышка высветила порядочный кусок болота, до которого еще не дотянулись утренние лучи светила.

— Ну, как вам такие игрушки?

Теперь уже у Коперрульфа открылся рот от изумления.

— Впечатляет! Эх, нам бы вчера этими шариками воспользоваться! — добавил он с сожалением.

— Зато теперь нам никакие жучки-червячки не страшны! — счастливо заулыбался Кремон. — Можем даже еще одну ходку сделать. Рискнем?

— Ни в коем случае! — забеспокоился дворецкий. — Ты что?! Топи после вчерашнего два дня успокаиваться будут, а тут ты еще их с утра подстегнул. Нам всех зарядов не хватит! Лучше давай сначала то, что взяли, домой доставим, а там видно будет.

— Согласен. Только вот… — колдун снова стал вертеть планку с зарядами в руках. — Еще одно испытание проведем!

Коперрульф скривился в сомнении:

— А может, не стоит?

— Еще как стоит!

На этот раз Кремон решил создать спаренный заряд. Для этого он подвесил перед собой два клубочка и лишь потом соединил вместе на большом от себя расстоянии. А когда удостоверился, что опасная сила осталась в стабильном состоянии, понес клубочки в сторону Топей, на этот раз увеличив расстояние до километра. Пространство уменьшило звук от взрыва, но зрелищный эффект был поразительным. Оба наблюдателя лишь покачали головами от восторга и громко зацокали языками. Такого оружия по силе до сих пор не существовало. По крайней мере в вооруженных силах Энормии о нем не ведали. Мало того, после нехитрых экспериментов выяснилось, что зарядами можно пользоваться и без литанры. Следовательно, надо было добытые в пещере планки доставить как можно быстрей протектору Агвана. А уж тот знает, как лучше распорядиться таким секретом.

К лагерю двигались на предельной скорости. Завтракали тоже быстро и без единого слова: давясь вяленым мясом, захлебываясь горячим чаем, настоянным на травах, и игнорируя вопросительные и обеспокоенные взгляды своих попутчиков. Болары уже давно позавтракали и висели на порядочной высоте, ожидая, в какую сторону тронется отряд. И, наверное, обрадовались, когда поняли, что возвращаются по направлению к постоянным местам обитания, потому как летели поочередно чуть ли не над самой головой командира, хоть и придерживаясь наружного края барьера.

За два часа стремительной скачки с ветерком отряд обогнул огромный залив Топей и достиг знакомого места, где надо было спускаться со ступеней и углубляться в лес по малоиспользуемой дороге. Уже и к краю приблизились, внимательно разглядывая раскинувшееся внизу море густой, радующей глаз зелени. И именно в этот момент летающие растения заволновались и на всей скорости унеслись вдаль, придерживаясь полосы леса возле самой Террасовой границы.

Лучшим слухом обладал Коперрульф. Поэтому он первым услышал приглушенный расстоянием далекий звук боевого горна и резко поднял руку вверх, призывая к полной тишине. Теперь надрывные звуки услышали все. А так как сигналы не мог распознавать лишь Бабу, то все восемь воинов выжидательно повернулись к командиру. Потому что горн отчетливо выводил лишь одну музыкальную фразу: «На помощь!»

И команда последовала незамедлительно:

— Вы, все! Спускайтесь вниз и скачите по лесу. По моему свисту атакуйте любого, кого встретите. Двойной свист — немедленный отход! Но пока не дождетесь от меня сигнала — ни во что не вмешиваться. Ганби, за мной!

Колдун вместе с дворецким пришпорили коней и помчались поверху вдоль левой кромки барьера, прикрываясь мощным щитом на тот случай, если возможный враг прячется в засаде за ступенькой. Остальные воины стали спускаться в лес, немного осторожничая при этом, так как на весь отряд у них осталось лишь четыре запасные лошади, посему добраться до Эссека до темноты было и так проблематично. Но уже через пять минут восемь всадников, растянувшись цепочкой, пустили коней в галоп. А через несколько километров пути до них, даже несмотря на конский топот, донесся шум сражения. Оставшийся за старшего Марез чуть притормозил товарищей, и дальше они поехали тихой рысью, внимательно всматриваясь в просветы приближающейся большой поляны. И только когда их взорам открылось все поле боя, они замерли у последних деревьев в невысоком кустарнике.

А Кремон с Коперрульфом стояли на самом краю барьера и уже несколько минут обозревали ход ожесточенного сражения. И не просто обозревали, а готовились принять в нем самое непосредственное участие. Потому как внизу специальный отряд «коршунов» отчаянно отбивался от превосходящих сил неизвестного противника. И положение отряда было весьма незавидным и опасным.

Сам Липон Бравый и его коллега Эль-Митолан находились в стратегически удобном месте. Их со всех сторон закрывали покатые валуны, изрядно почерневшие от копоти. Видимо, эта природная защита и принимала основные удары магических атак противника. Вернее, помогала держаться с помощью прочного щита. Вот только сами колдуны уже потеряли почти все силы, много крови и некоторые части тела. Командир «коршунов» полустоял с окровавленной головой и опираясь на некое подобие костыля. Весь его левый бок выделялся обуглившейся и висящей лохмотьями одеждой. Его товарищ вообще сидел на земле, прислоняясь спиной к камню, и левой рукой вытирал текущую со лба кровь. Правой руки по локоть у него не было! Похоже, это он из последних сил держал щит, а Липон отбивался огненными ударами. Вот только интервалы между ними росли со страшной неотвратимостью. Силы обоих магов близились к концу.

Вокруг валунов лежало до пятнадцати трупов, и сверху не было возможности разобрать их принадлежность. Еще больше неподвижных тел в разных позах валялось на всем пространстве огромной поляны.

На флангах у валунов сражались оставшиеся в живых «коршуны» количеством до десяти человек, а на них весьма слаженно и тактически грамотно наседало человек тридцать в разнообразных, но тем не менее настоящих боевых доспехах.

Но самая главная опасность находилась перед валунами, метрах в восьмидесяти. Там на скалистом возвышении стояли три человека в темно-синих мантиях и вели яростную магическую атаку. Причем один из них уверенно держал щит прикрытия и отбивал постепенно редеющие сгустки огня, посланные Липоном. А два других Эль-Митолана атаковали схоронившихся за валунами командиров спецотряда. Их атаки тоже не имели полной силы, но и этого было достаточно, чтобы еле удерживаемый щит тяжелораненого, безрукого заместителя Бравого рухнул с минуты на минуту.

К тому же за спинами врагов находился резерв из шести всадников, совершенно не утомленных схваткой.

Как ни казались вражеские колдуны увлеченными боем, новую опасность для себя заметили сразу. Возможно, что и с тыла им подсказали. Один из них тут же отдал команду резерву, и все шестеро сорвались с места и бросились в атаку на замерших на опушке Мареза, Бабу, Чиграна и пятерых воинов из пополнения. В тот же момент второй колдун прекратил обстрел королевских Эль-Митоланов и повернулся в сторону всадников на кромке барьера, внимательно присматриваясь и готовясь то ли атаковать, то ли ставить магическую защиту против возможной атаки.

Кремон к тому времени уже сложил сразу три искрящихся клубочка вместе и отправил их в сторону вражеской тройки. Да еще при этом залихватски свистнул один раз со всей силы. Получившие команду воины его отряда тут же понеслись навстречу шестерым всадникам из вражеского резерва.

Безобидный на вид клубочек тем временем быстро падал с вершины барьера на возвышенность с магами. Тот из них, что готовился поставить щит, отлично рассмотрел и сразу узнал колдовство, которым их атаковали. Даже на таком расстоянии было видно, как он криво усмехнулся и что-то крикнул своим компаньонам. А затем в угрожающем жесте поднял обе руки и приготовился атаковать, ожидая лишь момента, когда искрящийся клубочек достигнет выставленного щита и растает в безобидной вспышке. Но то, что произошло в следующее мгновение, он предвидеть не мог.

Испытания, которые провел Кремон ранним утром, не давали полного представления о разрушительной силе заряда, тем более на открытом пространстве. Первые два взорвались не совсем одновременно. И к тому же это произошло в водной среде. Да и глубина болота в том месте могла быть гораздо больше предполагаемой. Одиночный заряд, взорванный вдалеке, тоже не был зафиксирован наблюдателями со всей тщательностью. А уж эффект от спаренного заряда, унесшегося на километр и тоже, возможно, глубоко погрузившегося в болото, вообще трудно было рассмотреть и дать правильную оценку.

Но видимо, нарастание силы взрыва происходило в некой геометрической прогрессии. И зависело от количества зарядов. Например: один заряд — два трупа, два заряда — четыре, а три — шестнадцать куч разорванной плоти! Или что-то около этого. Потому что рвануло так сильно и неожиданно мощно, что ударная волна повалила шесть лошадей противника, сделала то же самое сразу же с отрядом воинов Кремона, а потом еще попыталась смести с кромки барьера и самого неопытного колдуна, и старого ветерана дворецкого. Каким-то чудом их лошади успели попятиться назад и резко присесть. Да и седоки чуть ли не распластались на крупах. Срез тоже хорошо защитил, приподняв вихрь над их головами.

Все остальные сражавшиеся просто успели упасть на землю, а кое-кто даже прикрыть голову руками. Уж слишком страшный грохот предшествовал сметающему все на своем пути вихрю, и слишком ярким знаком опасности впечатался в сетчатку глаз вознесшийся на двадцатиметровую высоту столб пламени.

От вражеских колдунов в темно-синих мантиях не осталось… ничего. Видимо, они полностью сгорели в горниле вспышки. Лишь на том месте, где они стояли, дышал жаром почерневший круг диаметром метров пять.

Первым опомнился Кремон и уверенными движениями направил испуганно храпящего Торнадо на спуск. Вторым вскочил на ноги и стал осматриваться Липон Бравый. И, скорей всего еще находясь в пылу боя, пустил огненный шар над головами своих лежащих воинов, в самую гущу начавших приподнимать головы врагов. Трое из них получили смертельный удар в полном объеме. Остальные попытались было расползтись в стороны, но тут уже вмешался оставшийся на верхнем уровне Коперрульф. Его громоподобный голос разнесся далеко над окрестностями:

— Всех, кто пошевелится, испепелим на месте! Оружие отбросить в сторону и лечь на живот. Руки сложить в замок на затылке. Выполнять! Немедленно!

Могло показаться, что отставной капитан сам вдруг превратился в колдуна и сумел так эффектно воспользоваться своим голосом. Но только Кремон знал, что дворецкий получил от протектора Агвана один небольшой медальон — усилитель громкости, срок годности которого истекал на двадцатой секунде пользования.

Тем не менее громоподобный голос сделал свое дело, поставив финальную точку во всем сражении, хотя решающим моментом оказалось уничтожение всех трех колдунов в синих мантиях. Их воинство, бывшее еще недавно бравым, отчаянным и непобедимым, теперь с ужасом смотрело на выжженный круг и с полной растерянностью давало себя разоружать, обыскивать и сгонять в самый центр поляны. Там они с безропотностью обреченных и с глазами, полными ужаса, усаживались на землю и ждали своей участи. Участи весьма незавидной и печальной: в Энормии предусматривались наказания даже для родственников подобных бандитов. Многие порой получали по нескольку лет тяжелейшей каторги лишь за то, что знали о преступной деятельности своего брата, отца или сына. Королевские дознаватели с помощью Сонного Покрывала допрашивали всех близких и знакомых разбойника и докапывались до сути. И очень редко в таких случаях клубок преступления не распутывался до конца.

Пока сводная часть обоих отрядов занималась пленением оставшихся в живых бандитов, другая часть оказывала помощь раненым. Кремон первым делом подскакал к своим коллегам Эль-Митоланам. Те были буквально обессилены и обескровлены. Магической энергии у них не оставалось даже на то, чтобы остановить собственные кровотечения. Липон полулежал к тому времени на здоровом боку и обожженной левой рукой пытался достать лекарственные мази из сумки на поясе. Его товарищ с оторванной рукой вообще был на пределе сил и почти потерял сознание.

Именно в него Кремон первым делом и вкачал добрую треть своей магической энергии. А затем поспешил к Бравому и тоже поделился с ним остающимися запасами. От прилива сил Липон тут же вскочил на ноги и стал быстро срывать с себя обугленную одежду, успевая при этом и удивляться, и радоваться вслух:

— И как вы только успели? Вот это нам повезло! Признаться, уже и не думал о спасении. И как ты их накрыл вовремя? Ну и жахнуло! Чем же это ты их угостил? Феноменально получилось! Молодец, парень! И не отвлекайся на нас. Посматривай лучше за пленными: вдруг какая тварь решит покончить с собой, делая попытку к побегу. Так что ты уж их не разочаровывай!

На очищенное тело он тут же стал густо намазывать средство плезер — самое дорогое, но и самое действенное лекарство против ожогов. Затем обратился к своему товарищу:

— Такос, ты еще дышишь?

К тому времени его коллега уже полностью остановил свое кровотечение, а его лицо стало вновь принимать нормальную окраску: мертвенно-серая бледность медленно уступала место розовому цвету, и тяжелораненый Эль-Митолан даже попытался улыбнуться.

— Если бы в тебя столько силы влили, ты бы уже левитировал над всем полем боя…

— Ха! Да у меня сил и для этого хватит.

— Ого! Значит, парень почти ничего не потратил в сражении?! — от удивления Такос даже смешно зафыркал. А затем попытался встать, хоть и сделал это с некоторым трудом. — Мазни и мне плезером по культе: печет, зараза!

Липон тут же со всей осторожностью смазал окровавленный обрубок, а затем спросил дрогнувшим голосом:

— Надеюсь, ты не сильно расстраиваешься?

— Расстраиваешься?! Да я в бешенстве! — гаркнул его товарищ, но тут же замолчал и прикрыл на мгновение глаза от облегчения: мазь сняла невыносимую боль. На губах его вновь заиграла оптимистическая улыбка. — Но если сравнивать с тем, что я совсем недавно уже с жизнью мысленно распрощался, то что значит по сравнению с чудесным спасением небольшая часть тела? Тьфу! Ерунда! Но — месть моя будет страшна! И не просто страшна, а ужасна!

— Вот! Таким ты мне всегда нравился, — позволил себе улыбнуться и Липон. — Но тогда тебе и прозвище придется сменить… И мне кажется, что Такос Ужасный — звучит впечатляюще. Не правда ли?

— Хм! Вполне, вполне… если король утвердит. И в конклаве Эль-Митоланов возражать не будут. Ты ведь знаешь, как у нас трудно имя сменить, обязательно какой-нибудь гений по геральдике отыщет массу возражений и обоснований в отказе.

— А можно и по-другому: например, Такос Кровавая Карающая Длань. Или Ужас Однорукий. Здорово звучит! А?

— Ага, тебе бы только позубоскалить! Давай теперь и нашим поможем. Смотри, двоих уже подносят…

И оба Эль-Митолана засуетились над своими тяжелоранеными воинами. А Кремон стал им помогать по мере своих скромных познаний во врачевании, не забывая при этом наблюдать за пленными.

«Коршуны» в этом бою понесли тяжелейшие потери. Восемь человек погибло, четверо находилось в тяжелом состоянии, и за их жизнь пришлось бороться всеми имеющимися средствами. Еще трое имели по нескольку ранений, но их жизни были вне опасности. В строю и на ногах, если не считать мелких порезов, царапин, синяков, небольших ожогов, содранной местами кожи и ушибов, оставались лишь пять воинов.

С такими силами о немедленном выступлении не могло быть и речи. А уж тем более чтобы продолжить путь самостоятельно. Даже на максимальной скорости за светлое время суток до Эссека было не добраться и здоровым. А что уж говорить о раненых и тяжелораненых? К тому же пришлось долго вылавливать коней в лесу, собирать разбросанное оружие, закапывать трупы бандитов и хоронить павших товарищей. Вдобавок нужно было провести первое расследование на месте, бегло опросить пленных и принять меры предосторожности на случай появления нового возможного противника.

Решено было двигаться к ближайшему крупному населенному пункту, и туда сразу же отправили гонца из отряда Кремона. Он должен был привести помощь навстречу. А все остальные уже после обеда принялись связывать пленных, сажать их на лошадей, прикреплять носилки с тяжелоранеными между конскими корпусами и грузить все то, что необходимо было увезти с поля боя.

А Липон Бравый последние полчаса так и простоял на обуглившейся площадке, ковыряясь кинжалом в грунте, принюхиваясь к кускам глиняного сплава, сажи, копоти и растирая непонятные останки на ладони. Видимо, пытался понять, как же молодой коллега, вернее еще просто ученик, уничтожил сразу трех сильных колдунов. В его опыте и сообразительности нельзя было сомневаться, поэтому подъехавший Кремон на дотошные вопросы ответил расплывчато и без всякой конкретики:

— Мне самому все это очень странно. Возможно, по простому совпадению или глупости эти колдуны сняли щит в тот момент, когда выпускали свой шар пламени. А он столкнулся с моим. Да еще в тот же момент третий Эль-Митолан в синей мантии выпустил шар в вашу сторону. Вот и произошло наложение сил. Повезло нам…

Липон криво усмехнулся на это, но его остановила элементарная благодарность своему спасителю. Хотя, если задуматься, в принципе и такой ход событий был возможен. Но только теоретически. Если бы, например, в сражении участвовало до нескольких сотен Эль-Митоланов с каждой стороны… Но вот на практике подобное наложение сил не могло существовать ни в природе, ни в истории. Похоже, именно об этом и хотел напомнить Бравый. Даже начал тянуть «ээ» с не свойственной ему нерешительностью. И вот тогда молодой колдун перебил старшего коллегу уважительно, но твердо:

— Если вас заинтересуют более мелкие детали боя, о них можете спросить у протектора Агвана. В приватной беседе. Лично мне как простому ученику запрещено раскрывать некоторые секреты наставничества Хлеби Избавляющего.

Командир «коршунов» в изумлении помотал головой, затем показал на землю рукой и пробормотал с явной досадой:

— Ну, раз такое дело… Тогда — в путь! Хоть и жалко, что твой наставник не присутствует сию минуту именно здесь…

Глава 21

Триумфальное возвращение

Протектор Агвана с головой был погружен в дела своей подведомственной территории. Но мыслями постоянно возвращался к небольшому отряду, который должен был привести столь сильно желаемые, недостающие заряды к уникальному артефакту. Еще вчера он получил условное сообщение из Эссека, что его пятеро бойцов возвращаются в полном порядке и с внушительным комплектом найденных трофеев. Также было без лишних подробностей сказано, что произошла задержка в пути на один день. Что, в общем-то, при задании такой сложности считалось вполне естественным. В общих новостях промелькнуло также сообщение о разгромленном отряде разбойников, но протектор и не подумал связать это событие с однодневной задержкой. Тем более что в новостях указывалось конкретно, что бандитское формирование более чем в шесть десятков человек, возглавляемое четырьмя колдунами-отщепенцами, было успешно разгромлено двумя отрядами королевских воинов. И добавлялось с сожалением, что не удалось избежать непредвиденных и существенных потерь. Значит, маленькая группка из пяти всадников там и рядом не проезжала. И у них проблем в дороге не возникало.

А самое главное — возвращались они не с пустыми руками. Поэтому Хлеби уже с упоением прожженного экспериментатора представлял себе, как он, скорей всего этим вечером, будет проводить испытания уникальной литанры. И даже раздражался, когда его сбивали с этого настроя. Вот как в данном случае.

Он слегка вздрогнул, когда его вывел из задумчивости вопрос Мальвики:

— Дедушка, будешь проверять мое задание на сегодня?

И как только девчонка умудрилась подойти к нему неслышно? Словно привидение бестелесное! Мало того, что ее мысли нельзя прочитать из-за того, что она «непроницаемая» для магического наблюдения, так еще и передвигается беззвучно. Странная внучка ему попалась! Вернее, сам сгоряча выбрал. Чего уж там! Но в том состоянии, в каком она сейчас находилась, показать раздражение от ее присутствия Хлеби не мог себе позволить, поэтому ответил со всем возможным для него участием:

— Я думаю, что ты его и так прекрасно выучила. Хоть тебе наверняка неудобно и трудно читать? Да и просто по сторонам смотреть?

— Нисколько! Разве только шея болит, и лицо страшно чешется под бинтами.

Выглядела Мальвика после проделанной операции вообще смехотворно. Свободными от бинтов оставались лишь губы и подбородок. Да на том месте, где вперед выступал нос, чернело две дырочки для притока воздуха. На глазах у нее было закреплено некое устройство, напоминающее закрытые со всех сторон очки. Причем их стекла были выдвинуты далеко вперед, сантиметров на десять, и почти полностью заклеены черной бумагой. Лишь по центру виднелись отверстия величиной с мелкую монету. Именно через них девушка и могла взирать на мир, постоянно вертя шеей в нужном для осмотра направлении. Таким методом лечилось запущенное косоглазие. Ко всему прочему очки фиксировались на голове бинтами. Так что вид у девушки был весьма и весьма экзотический.

Мальвика, правда, на улицу не выходила, а пропадала или в библиотеке, или в своей комнате, выходя к столу лишь в тех случаях, когда на трапезе не присутствовал зачастивший в замок староста Агвана.

Что Мальвика делала в библиотеке, хозяина замка почти не интересовало. Он только раз подсмотрел за ней и с удовлетворением отметил, что девочка с жадностью перелистывает огромный географический каталог с красочными рисунками и описаниями местности. Вот и прекрасно! Пусть занимается самостоятельно и интересуется устройством планеты, чем путается под ногами и задает кучу совершенно не взаимосвязанных между собой вопросов.

В данный момент Мальвика, видимо, решила засыпать своего названого дедушку очередной лавиной таких вопросов:

— А можно мне самой придумать дату своего дня рождения?

Накануне тетушка Анна посоветовала воспитаннице выспросить у Хлеби на это разрешение, и теперь он ответил с некоторой озадаченностью:

— Почему бы и нет…

— Тогда я выберу тот день, когда вы меня спасли от колабов! — тут же радостно воскликнула девушка. — А Давид Сонный уже сумел договориться с боларами?

У того почему-то не складывались доверительные отношения со стаей. Хоть хуторянка Лирна помогала изо всех сил, но скорей всего сказывалось отсутствие Спина. Поэтому все со спокойствием закоренелых оптимистов ждали возвращения отряда.

— Пока болары только с удовольствием принимают угощения. Вот вернется их лидер, Спин, тогда дело пойдет…

— А Кремон знает, что ему в зале установили нового, полностью железного «Истукона»?

— Нет, конечно. Это будет для него приятным сюрпризом.

— Да, он точно обрадуется! — Причем сказано это было вполне серьезно.

Хлеби покосился на две маленькие дырочки в черной бумаге очков и вздохнул. Ну почему нельзя прочитать эмоции этого создания?.. А девушка продолжала тараторить уже о другом:

— У Кремона в столице есть две лучшие подруги, дочери дяди Кралси. Может, он мечтает жениться на младшей? Ведь старшая подруга уже и детей имеет…

— Гм. Даже не знаю. Да нет, вряд ли. Они просто друзья детства.

— А почему господин Коперрульф не имеет жены? Он ведь такой видный и симпатичный. Или его никто не любит?

— Ну, как тебе сказать…

— Так и говори: как было в жизни. Или это он никого не любил?

— Да нет, любил. И даже очень. Но вот когда он получил… небольшое увечье, его любимая от него отказалась. И даже не захотела встретиться с ним. После этого он, как бы точнее выразиться, немного разочаровался в женщинах…

— И откуда берутся такие предательницы?! — воскликнула Мальвика с возмущением. Хозяин замка уже напрягся и решил прервать опасные вопросы, вполне справедливо предполагая, что сейчас и его начнут спрашивать о личной жизни с детской непосредственностью. Но ошибся. Очередной вопрос последовал в совершенно другом плане:

— Неужели Плада такая огромная, как на рисунках?

— Намного больше, — расслабился колдун. — Столица нашего королевства самая большая из всех столиц мира. И ни один рисунок не сможет отразить ее настоящие размеры.

— Там наверняка жить здорово? Мне бы тоже хотелось там побывать…

— Со временем и такой случай может представиться.

— Дедушка, ты ведь там жил долгое время. Это правда, что в Пладе больше полутора миллионов жителей?

— Правда.

— И там женщины каждый день надевают все те прекрасные наряды, которые мне показывала на картинках тетушка Анна?

— Ха! Да там есть такие наряды, что их ни на одной картинке не отыщешь!

— И все женщины такие красавицы?

— Еще бы! — воскликнул Хлеби, явно увлекшись воспоминаниями о столице. — Там обитают самые красивые женщины мира.

— А почему же ты не выбрал там жену для себя?

Губы хозяина замка сразу же сжались в одну тонкую линию, а брови в гневе сошлись на переносице. Но взглянув на перемотанную бинтами головку, смотрящую на него блестящими кружочками наведенных «биноклей», он сдержал готовые вырваться слова раздражения. Что взять с ребенка? Она ведь и сама не понимает, о чем спрашивает. Хотя… какое ей вообще дело до личной жизни названого дедушки? И ведь как неожиданно спросила! А что ответить? Ведь ждет, затаилась и ждет!..

— Ну, в моем возрасте считается вполне нормальным не спешить с женитьбой, — попытался отшутиться хозяин замка. — У меня все еще впереди, и женщина, которая меня полюбит, обязательно найдется!

И тут Мальвика показала, что умеет и льстить не по годам, когда захочет. С естественным негодованием в голосе она возмутилась:

— Странно, что они за тобой не бегают табунами! Такой красивый, умный, очаровательный мужчина — и до сих пор без жены!

— Понимаешь, быть женатым — не всегда обязательно. Ведь у Эль-Митолана столько дел и хлопот, что уделять внимание семье просто не хватит времени.

— Да? — не поверила девушка. — А мне казалось, что жена как раз и нужна, чтобы помогать мужу во всех его делах. И тогда у него, наоборот, больше времени свободного останется…

— Ну, ты еще маленькая, чтобы понять все эти тонкости…

— Я маленькая?! Ха! Да я просто ростом невысокая.

— Отлично! — Хлеби решил закончить неприятный для него разговор силовым методом. — Вот когда подрастешь, тогда и поговорим. Сейчас я сильно занят. Займись своими делами и не мешай мне!

— Хорошо, дедушка! — на удивление покорно согласилась Мальвика, неловко присела в реверансе и убежала со словами: — Тогда поговорим через неделю!

Хозяин замка улыбнулся ей вслед: вот вредина! Намекает, что через неделю она наберет недостающие сантиметры. Ничего, когда она прочитает свой план занятий на следующие две недели, сразу поймет, что времени на шалости и дотошные вопросы у нее точно не останется! А уж план Хлеби выдумал такой, что девчонке придется зубрить днями и ночами. Нагрузит он ее теперь с десятикратным запасом и не допустит, чтобы ребенок маялся бездельем из-за его недальновидности и мягкотелости. А уж сколько ей придется потратить времени на каждодневное сочинение в две страницы! Вот пусть сидит и думает, как правильно составить буквы во вполне читаемые строчки. Да и переписывать из-за кучи ошибок ей придется неоднократно!..

Представив себе эту сценку, Хлеби заулыбался, словно нашкодивший ребенок. Ведь при всей своей фантазии он так и не мог представить Мальвику с нормальными глазами и прямым носом. В его память девочка прочно вошла как некое шалопутное и косоглазое создание с чудовищно искривленным носом. И никак иначе. Хоть и стыдно было осознавать такой нигилизм, но что было, то было. Бедный ребенок…

Но постепенно улыбка у колдуна пропала, и лицо приобрело озабоченное выражение. Ведь надо думать о насущных и важных делах, а не отвлекаться на детские вопросы о женах. Гляди-ка, пыталась выяснить про семейное положение сразу трех мужчин! И оно ей надо? Ну вот, опять отвлекся!..

Хозяин замка решительно встал и отправился в конюшню. Надо было проехаться к скалам и, двигаясь по узкой расселине, добраться до миниатюрной долины среди горных склонов. И тщательно осмотреться. Когда-то давно он планировал построить там некий скрытный то ли склад, то ли место для схрона на случай непредвиденных обстоятельств. Но время шло, войн не было и даже не предвиделось. Прятать тоже особо было нечего, и долина так и оставалась невостребованной. Зато сейчас, когда срочно понадобилось найти место для проведения испытаний литанры, о лучшем тире и мечтать не приходилось. Ведь не проводить же опасные эксперименты в подвале собственного замка? Так и без крыши над головой остаться можно. А при большой отдаче взрыва и голова вместе с крышей может… того… пострадать. Уж лучше в скалах!

На полпути протектор замер от неожиданного и зудящего желания испытать древнейшее оружие прямо сейчас. Немедленно. Ведь отряд привезет новые заряды, а значит, потратить единственный имеющийся все равно придется. И почему бы…

Но здравый рассудок победил: а вдруг те заряды не сработают? Или вообще отличаются от этого размером или еще какой деталью? Что тогда? Нет! До вечера осталось не так много времени. А чтобы глупые мысли не приходили в голову, надо занять себя делами по самое «не хочу». И не отвлекаться от поставленных задач.

Протектор стремительно вошел в конюшню и едва не столкнулся с прихрамывающим конюхом.

— Леско! Да ты, я вижу, уже приступил к работе?

Герой не такого уж давнего сражения с разбойниками тоже радостно улыбнулся и развел свои мощные ручищи в стороны, как бы извиняясь:

— Надоело бездельничать! Совсем тоска замучила! Сколько же можно кровать пролеживать да по рощице прогуливаться? Перед людьми стыдно…

— Еще чего?! После выздоровления имеешь заслуженный отпуск! — провозгласил хозяин замка и приятельски похлопал конюха по плечу. — Героям положено много наград.

Но Леско в ответ даже испугался:

— Какой отпуск?! Значит, я в конюшне не нужен? Совсем? Потому и других на работу взяли?

— Да что ты так волнуешься? Мы ведь тебе взяли трех помощников, ты ими можешь командовать. Вся конюшня теперь под твоим управлением.

— Значит, можете меня считать на работе! — упрямо проговорил боевой конюх.

Видя, что спорить с ним бесполезно, еще и больше обидеть можно, Хлеби добродушно рассмеялся:

— Ну, тогда седлай моего Смелого!

— В момент! — радостно выкрикнул Леско. И, стараясь не хромать на еще не полностью залеченную ногу, побежал седлать личного скакуна протектора Агвана.

Хлеби с неожиданной грустью вспомнил о другом погибшем конюхе — Дани и зашагал следом. А ведь оба эти мужика остались здесь еще от прежнего Эль-Митолана. Кажется, они работали тут при похасах с самого детства… Может, надо постараться устроить так, чтобы Леско обзавелся семьей? Ведь специалист он отменный, человек хозяйственный и порядочный, да и возраст уже — за тридцать перевалило. А почему не женится?

Ну вот! Те же вопросы в голову полезли, что и непоседливой Мальвике! Теперь осталось только себя самого спросить: почему старый… хм, ну может, и не старый, а скорей всего зрелый колдун живет один? В полном затворничестве? И всеми силами старается не замечать ни тетушкиных переживаний по этому поводу, ни совместных усилий домочадцев исправить странное недоразумение? Или все-таки не стоит задавать такие неприятные вопросы? Пусть даже самому себе? Да, скорей всего не стоит…

Ближе к вечеру домоправительница постепенно успокоилась и немного сбавила темп своего передвижения по замку. Может, потому что устала, а может, и потому что почти все поставленные перед собой задачи выполнила. Комнаты были прибраны и в сияющей чистоте ждали своих обитателей. Задуманные блюда находились в последней стадии приготовления, и аппетитные запахи выходили далеко за пределы кухни и распространялись по всему замку. Стол в гостином зале был сервирован на двенадцать человек с учетом того, что на ужине могут присутствовать два непредвиденных гостя. А если вдруг таких неожиданных сотрапезников окажется больше, то под рукой, в большом застекленном шкафу, находились дополнительные комплекты посуды, приборов, фужеров и прочей мелочи для шикарной сервировки.

Еще заранее домоправительница вместе с племянником решила обязательно дождаться с ужином возвращающийся отряд. Вплоть до поздней ночи. Поэтому появился временной промежуток, который деятельная старушка тут же придумала чем заполнить. Она решила еще раз обойти приготовленные комнаты и лично придирчивым взглядом удостовериться в идеальном порядке.

Комнаты Чиграна и Мареза не обладали какой-нибудь индивидуальностью и выделялись лишь чистотой и строгостью линий. Как в отличной гостинице, ожидающей своих временных постояльцев.

Обитель столичного гостя была гораздо просторнее и сразу же поражала обилием вещей, баулов, сумок и деревянных ящиков. Помимо этого бросались в глаза изящные статуэтки на столиках, несколько оригинальных картин с полуобнаженными красотками, которые Давид Сонный без всякого стеснения развесил по стенам, и разнообразные шкатулки со всевозможными украшениями, благовониями и принадлежностями по уходу за волосами, лицом и телом. Вряд ли первые дамы королевства имели такую массу предметов первой, второй, да и третьей необходимости. А уж тем более вряд ли какая из них взяла бы это все с собой в дальнюю дорогу.

Тетушка Анна с удивлением покачала головой: а ведь в первый день красавец Эль-Митолан из Плады прибыл лишь с одной переметной сумой. Но вот позавчера до замка наконец-то добрался его личный ординарец, и даже у Хлеби Избавляющего глаза на лоб полезли, когда он увидел, сколько багажа приказал доставить его коллега следом за собой. Даже пошутил после продолжительного почесывания макушки:

— Придется срочно достраивать несколько этажей к башне. Иначе в ней ничего не поместится…

На что Давид Сонный, просматривающий в то время список доставленного багажа, огорченно воскликнул:

— Да здесь и половины нет из того, что мне необходимо! — Затем стал выкрикивать недостающие позиции в лицо стоящего рядом симпатичного мужчины лет тридцати: — А где мои демисезонные куртки для верховой езды? И шляпы? Неужели ты их растерял по дороге?! И где…

Его ординарец был лет на десять моложе своего господина, но являлся не просто наемным работником, а самым близким другом и товарищем колдуна. Они даже вместе участвовали в любовных интрижках и развлекательных похождениях. Ординарец слыл весьма остроумным человеком с немалым интеллектом. К гневным выкрикам в свой адрес он относился, словно к жужжанию мелкой мошки возле уха, и не отмахивался от них лишь из-за того, что с любопытством осматривался по сторонам. Но под конец он все-таки решил остановить непрерывный поток упреков в свой адрес:

— Давид! Ты ведь сказал, что едешь на пару недель. Так зачем тебе летом осенние куртки? И шляпы мы тебе купим в ближайшей лавке. Я лично готов отправиться в Лиод хоть… сразу после обеда.

— А почему в Лиод?

— Там как раз недельный фестиваль намечается, — с увлечением начал рассказывать ординарец, но Сонный его перебил пафосным восклицанием:

— Какой фестиваль?! Мы сюда работать приехали!

— Да-аа? — с грустью протянул столичный любитель развлечений. И еще раз осмотрелся вокруг, видимо отмечая про себя пасторальность окружающего пейзажа и однозначное отсутствие крупных увеселительных заведений. Затем наткнулся на насмешливый взгляд хозяина замка и радостно встрепенулся, имитируя энтузиазм: — Вот и прекрасно! Люблю поработать! — А затем снова обратился к своему расстроенному господину: — Но в таком случае зачем тебе шляпы в количестве большем, чем десять штук?..

Домоправительница с улыбкой вспомнила этот разговор и вышла из комнаты, так и не решившись хоть что-то здесь привести в порядок. Тем более что и Давид Сонный в один голос со своим ординарцем умолял ничего из вещей не переставлять и не укладывать. Похоже, им такой живописный беспорядок вполне нравился и соответствовал привычкам.

А вот в комнате у Коперрульфа тетушка Анна задержалась надолго. За почти десять лет совместного проживания под одной крышей отношения с этим человеком у домоправительницы сложились самые родственные. И она приравнивала Ганби чуть ли не к младшему брату. Да и отставной капитан отвечал ей тем же, считая старушку одновременно и старшей сестрой, и родной тетушкой, и доброй няней или кормилицей. Спальня дворецкого была одной из самых больших в замке и напоминала скорее образцовый музей оружия, доспехов и сопутствующих предметов боевого искусства. Причем каждая вещь имела строго свое, предназначенное только ей место и выглядела так, словно только что была вычищена и натерта до предельного блеска. Большинство единиц оружия Коперрульф привез восемь лет назад из своей столичной квартиры, которую он спешно продал в той поездке. Остальные же насобирал уже за время службы в замке, покупая некоторые на собственные средства на посещаемых в Лиоде весенних ярмарках. Причем в коллекции имелось несколько таких редких и ценных экземпляров вооружения, что даже хозяин замка, хоть и по доброму, но открыто завидовал своему маршалу и постоянно подначивал, уговаривая перепродать музейные экспонаты и доказывая, что на стенах гостиного зала раритеты будут смотреться намного лучше, чем в маленькой, не предназначенной для этого комнатушке. И отставному капитану не придется каждый раз водить гостей в свою спальню и хвастаться там редкостными вещицами при недостаточном освещении. На что Ганби Коперрульф отвечал с солидным достоинством и степенностью, ссылаясь на то, что истинные ценители оружия не нуждаются в больших окнах или в многочисленных люстрах со светящимся газом. Настоящие знатоки оценят уникальные предметы в первую очередь душой. А для этого маленькое помещение подходит даже намного лучше, чем большое. И категорически отказывался продать экспонаты, утверждая, что они ему и самому еще не раз пригодятся. После таких слов хитро улыбающийся Эль-Митолан прекращал свои уговоры… до следующего подходящего случая.

Домоправительница придирчивым взглядом обвела все детали и предметы небольшого музея, а потом и подправила два хоста, которые, как ей показалось, не висели с нужным наклоном. Немного взбила и поставила обратно идеально в центре изголовья подушку, удовлетворенно вздохнула и вышла из комнаты. И уже чисто машинально заглянула в комнату Мальвики, совсем не ожидая ее застать. Но девушка оказалась там.

— О! А я думала, ты в библиотеке…

— Да, сейчас как раз туда собиралась…

Но при этом девушка отвернулась к окну и замерла. Старушка уже слишком хорошо умела различать настроение своей воспитанницы, чтобы не обратить внимания на такое поведение. А когда приблизилась, то сразу заметила намокшие бинты ниже выступающих вперед очковбиноклей. И какое же сердце не сожмется от жалости при виде детских переживаний? Оставалось лишь выяснить причину этих слез и опытными наставлениями рассеять любые недоразумения жизни.

— А чего это моя маленькая расстроилась? — тетушка прижала забинтованную головку к своей груди и стала осторожно гладить уже немного отросшие волосы. — Или у тебя что-то болит после операции?

Девушка вздрогнула от вырвавшегося рыдания и крепко обняла старушку за талию, сильно прижимаясь к ней щекой и ухом. И лишь потом спросила:

— А если я все равно останусь некрасивой?

Тетушка облегченно и благодушно рассмеялась:

— Так вот что тревожит мою девочку? Не переживай! Все равно ты будешь во много раз симпатичнее, чем с поврежденным носом и с испорченным зрением. А если ты еще вдобавок будешь постоянно улыбаться…

— Но ведь красивой быть намного лучше? Да еще такой, например, как Лирна…

— Ну, необязательно становиться такой броской красавицей, как наша хуторянка, — домоправительница решила продолжить тему до конца. — Любая женщина может привлечь понравившегося мужчину хотя бы своим характером, нежностью, настойчивостью, наконец. Весь мир полон случаев, когда простые, обычные в плане внешности девушки и женщины завоевывали сердца великих воинов, знаменитых ученых, а то и лиц королевской крови. Но для этого они старались применить весь свой ум, раскрыть все свои таланты и доказать избраннику, что именно она является лучшей и единственной в мире. И чем больше ты будешь учиться, чем больше ты будешь познавать историю и суть взаимоотношений между разумными существами, тем проще и естественней для тебя будет проходить процесс укрощения любого мужчины.

— А мне не нужен любой…

— Тогда еще лучше: достаточно будет сконцентрировать все свои усилия, знания и опыт на конкретном избраннике — и он твой. Но учти: пока ты будешь поддаваться лишь зову сердца, тебя всегда могут обмануть и использовать. А вот когда ты будешь помогать себе здравым рассудком, то сможешь избежать участи глупых и доверчивых простушек, которые остаются несчастными в жизни, даже невзирая на свою неземную красоту.

— Правда?

— Конечно! И не стоит никогда поддаваться грустному настроению. Лучше использовать каждую свободную минутку для того, чтобы развить свой ум и потренировать свою память. Поняла?

— Да.

— Может, еще сомнения есть?

— А как я за стол сегодня сяду в таком виде?

— Запросто!

— Но ведь надо мной будут смеяться! — срывающимся голосом воскликнула Мальвика.

— Ерунда! Ведь раньше тоже смеялись.

— Раньше я знала, что я такая навсегда. А теперь мне страшно, потому что я знаю: эти уродливые очки на мне временно…

Тетушка Анна громко вздохнула, потому что возле ее живота опять послышались всхлипывания.

— Опять слезы? Мы ведь договорились, что ты больше времени на них тратить не будешь. Это вопервых. А вовторых, попытайся представить себе дело с совсем другой стороны. Вот тебя все сегодня увидят с бинтами. И пусть даже посмеются в душе над твоими очками. Но зато потом, когда твое лицо будет в полном порядке, все могут заметить те огромные, ожидаемые тобой изменения с наибольшим энтузиазмом. Ведь у них будет с чем сравнивать, и последующие наблюдения будут явно в твою пользу.

Девушка затихла, раздумывая над словами опытной женщины, а потом задала совсем уж неожиданный вопрос:

— И у меня будет шанс выйти замуж за Кремона?

Тетушка Анна даже опешила вначале. Ну как объяснишь ребенку нереальность такого желания? Вот уж угораздило сиротке вбить себе такое в голову! И как только подобные мысли у нее появились? Попробуй ей теперь деликатно что-то растолковать и не довести при этом до истерики. И так девочка столько всего в жизни натерпелась. Как бы ее отвлечь от этих глупостей? Да не настойчиво, словно невзначай?..

— Оо! Для этого надо пройти много испытаний и условностей. Ты ведь знаешь, как долго живут Эль-Митоланы и какая у них сложная и насыщенная жизнь. Порой они даже самим себе не принадлежат. Поэтому стать женой такого человека не только почти невозможно, но и печально. Ведь он столетиями не будет стареть, а простая женщина за относительно короткое время превратится в старуху, как бы ни поддерживали ее жизненные силы с помощью колдовства. И все равно она умрет раньше своего супруга. Так что колдуны стараются вообще не вступать в официальные браки с простыми женщинами. Вот если бы ты была Эль-Митоланкой…

Девушка вся встрепенулась, отстранилась от домоправительницы и уставилась на нее двумя дырочками очков:

— А если я все-таки стану колдуньей?

— Увы! В твоем возрасте ты бы уже давно знала о таком шансе. Ведь каждому знакомы инструкции про два признака, которые уже хорошо заметны в девяти-десятилетнем возрасте. Даже в самых уединенных и далеких хуторах о них ведают. А у тебя их нет, к сожалению…

— А может, они просто незаметны? — Девушка встала и подошла к окну, поправляя платье вполне взрослыми движениями.

— Кому незаметны? Тебе? Или твоему дедушке? — заулыбалась тетушка Анна. — Он ведь проверял тебя под Сонным Покрывалом, пытаясь отыскать малейшие воспоминания о твоих родителях. И ничего интересного не обнаружил. Каждый человек способен без труда отыскать в себе признаки зарождения Эль-Митолана. А уж женщины — и подавно. Даже мне известно: все женские признаки можно пересчитать чуть ли не по пальцам.

— А если у меня какие-то особенные признаки? — Похоже, Мальвика совсем успокоилась, и ее мысли потекли в другом направлении. Этому следовало только помочь.

— Если ты так считаешь, у тебя есть возможность проверить свои догадки в библиотеке. Уж такое обширное вместилище знаний, как в этом замке, вряд ли найдешь в других местах или замках Эль-Митоланов.

— Точно! Мне кажется, я даже видела такую книгу — «Признаки зарождения магической силы и предвестники Всплеска».

Последние слова девушка договаривала на ходу, и понятно было, что мыслями она уже в библиотеке. Тетушка Анна только и успела крикнуть ей вслед:

— Только ужин не прозевай! Как услышишь шум, так сразу и спускайся к столу!

— Хорошо… — донеслось из глубины коридора. Но и то радовало, что сиротка теперь нашла чем заняться. А там и время пройдет, и бинты снимут, и личико станет, вполне возможно, симпатичным, и глупые мысли о замужестве вылетят из ее головки, как младенческие воспоминания… Но вот почему она захотела в мужья именно Кремона? Интересный вопрос. Но, пожалуй, еще интереснее было бы узнать ответ на него.

Домоправительница через окно взглянула на сгущающиеся сумерки и тут же сорвалась с места. Направляясь к кухне, она уже полностью сосредоточилась на том, что ставить на стол в первую очередь и в какой последовательности подавать горячие блюда.

Давид Сонный стоял рядом со своим конем на одном из холмов возле Южной дороги и в лучах закатного светила любовался озером, замком и скалами. По отсутствию суеты во дворе возле конюшен он понимал, что отряд еще не вернулся и ужин вряд ли начнут подавать на стол раньше, чем воины умоются и переоденутся после дальней и утомительной дороги. Коль еще доберутся к сроку. Своего ординарца колдун оставил на строительной площадке с наставлением лично присматривать завтра с самого утра за работами у возводящейся башни, а сам намеревался присоединиться к протектору Агвана и посмотреть на таинственное оружие в действии. Если, конечно, заряды действительно доставят в замок с минуты на минуту. Но сомневаться в переданном известии не приходилось. И, возможно, уже после ужина Хлеби проведет первый показательный выстрел. Тогда здесь станет еще интереснее. Ведь это однозначно, что присутствие в этом месте в данное время сулит большие перспективы в ближайшем и далеком будущем.

Хотя внутренне Давид Сонный был очень недоволен двумя обстоятельствами. Первое: он никак не мог продвинуться вперед в налаживании контактов с летающими растениями. Ну не хотели они сотрудничать без своего лидера Спина. Даже Лирна сильно удивлялась такому поведению боларов. Ведь раньше она могла запросто устраивать спектакли с полетами по небу и без Спина, а сейчас зеленые шары словно сговорились и затаились. Может, они сомневались в возвращении своего лидера? Ведь от людей всего можно было ожидать: пленят, распилят на кусочки, а потом еще и просверлят в каждой части тела по сотне дырок. Наверняка в истории лесной стаи существовали подобные легенды о кровожадности… нет, скорей щепкожадности коварных человекоподобных созданий. Конечно, непонятное упрямство боларов могло пошатнуть репутацию Эль-Митолана Сонного и поставить под сомнение его профессиональные способности натуралиста и исследователя живых форм существования. Но ведь в таком деле спешить не стоило. Итак, то, что было наработано до его приезда, подъем его самого на небывалую высоту и сопровождение боларами отрядов в двух походах — весьма ощутимый и перспективный результат. Так что оставалось только немного проявить выдержку, терпение и сообразительность.

А вот второе обстоятельство задевало самолюбие Давида Сонного куда больше. И касалось оно строптивой красавицы хуторянки. Когда колдун увидел ее в день приезда, то сразу решил насладиться прелестями девушки в полном объеме. А когда узнал, что ее жених отправляется в недельный поход, даже великодушно не стал спешить с совращением красавицы, решив обставить это дело более романтично и естественно. И довести Лирну до того момента, когда она сама будет предлагать ему свое тело и ласки, лишь бы он одарил девушку вниманием и высоким искусством любви. Но дни шли за днями, а хуторянка и не думала соблазняться на томные взгляды и пикантные комплименты в свой адрес. Даже наоборот, она, видимо, поняла намеки столичного гостя и вообще уклонялась в разговорах от любых тем, которые не касались занятий с боларами.

Видя, что время уходит неотвратимо, Давид решил форсировать события и вчера на лесной дороге постарался весьма недвусмысленно обнять молодую красавицу. И получил такой категорический отпор, что до сих пор находился в недоумении. Как?! Его, такого милого, обаятельного и обворожительного, оттолкнула от себя какая-то полуграмотная деревенская девчонка! Несмотря на все свои победы на любовном фронте, Сонный помнил и несколько досадных неудач, когда женщины ни в какую не соглашались вступать с ним в интимную связь. Но то были такие женщины, что, не моргнув глазом, могли и королю осмелиться сказать «нет»! А эта? Ну, красива, ну, молода, ну, влюблена в своего обвешанного мускулами гиганта. Ну и что? Могла бы и побаловаться с одним из самых великих соблазнителей королевства. Так нет, даже не пофлиртовала ради приличия…

Давид тяжело вздохнул, отгоняя неприятные мысли о подпорченном имидже ловеласа и вновь перевел затуманенный взгляд на замок и сразу заметил снижающихся с неба двух боларов. В тот же момент во внутреннем дворе зажглось несколько осветительных шаров, и колдун отчетливо увидел пятерых всадников. За каждым из них на привязи рысило по две солидно нагруженные лошади. Странно, ведь отправлялся отряд в поход, имея лишь по одному ездовому животному в запасе. А тут их количество удвоилось. Может, прикупили чего по дороге?

Как бы там ни было, но вечер обещал быть весьма интересным уже хотя бы пересказом приключений в Гиблых Топях, и Давид Сонный лихо взлетел в седло и понесся на максимальной скорости к замку. Ведь хотелось услышать все детали и не пропустить ни единого слова.

Хлеби, встречая отряд во дворе, чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. И хоть удивился увеличению количества лошадей, первый вопрос задал про пластины с зарядами:

— Привезли?

— Конечно.

— Сколько штук?

— Семьдесят восемь.

Услыхав цифру, хозяин замка даже соображать стал плохо и, чуть ли не заикаясь, протянул дрожащие руки перед собой:

— Где? Где они?!

Пластины были уложены в четыре прочные кожаные сумки, и Кремон тут же отстегнул одну со своего седла и вручил нетерпеливому наставнику со словами:

— Здесь четвертая часть.

Хлеби не удивился непомерной тяжести сумки, тут же открыл ее и уставился на светящееся чудо помутневшим взглядом. А затем добрую минуту гладил пластины руками и повторял лишь одно слово:

— Молодцы, молодцы…

Коперрульф тем временем командовал разгрузкой лошадей и отдавал распоряжения конюхам, как и где разместить новых животных. Остальные три сумки уже стояли возле ног протектора Агвана и его ученика. Наконец и Хлеби обратил на них внимание, застегнул ту, которую осматривал, и попытался подхватить сразу четыре, по две в каждую руку. Но это сделать оказалось проблематично. И не столько из-за непомерного веса, сколько из-за неудобного расположения ручек. Тогда последовала команда для Кремона:

— Бери две и за мной! — И, уже покидая двор, Хлеби словно вспомнил об остальных и выкрикнул не оборачиваясь: — Ужин уже на столе! Только вас и ждали! Освежитесь с дороги и за стол.

Они вошли в замок и стали спускаться по лестнице в подвалы. Дошли до второго уровня, который Кремон проходил лишь один раз до этого, во время памятного обряда Воспламенения Крови. Но теперь учитель повел его по узкому коридору влево, и они оказались в огромной мастерской-лаборатории. Водрузив свою ношу на просторный стол, частично заставленный газовыми горелками и несколькими большими, черными от смолы кастрюлями, Хлеби взглядом приказал Кремону сделать то же самое. Затем выхватил пластину из сумки и стал с вожделением осматривать, крутить, гладить, давить, нюхать и чуть ли не пробовать на вкус. Видимо, чисто машинально он еще помнил об отряде и опасном прохождении Гиблых Топей, потому что спросил:

— Все здоровы?

Но спросил так отчужденно, что ученик решил пока не рассказывать ни о легком ранении Чиграна, ни об остальных приключениях в дороге, а просто ответил:

— Все в полном здравии.

— Отлично! Просто великолепно! Немыслимо… — немного невпопад отвечал хозяин замка, лихорадочно пытаясь прощупать еле выделяющиеся бороздки и канавки на корпусе пластины. Кремон собрался было подсказать, как сдвигается прозрачное покрытие:

— Там надо сложить…

Но Хлеби его и слушать не стал, лишь отмахнулся в раздражении и нетерпении:

— Иди, иди! Садитесь за стол без меня, я скоро буду…

Парень вспомнил, как он сам не мог оторваться от загадочной пластины ранним утром возле Топей, улыбнулся и, оглядываясь по сторонам, двинулся к выходу. Конечно, в лаборатории чего только не было, и осматривать перегонные кубы, реторты и вытяжные приспособления можно часами, но хотелось надеяться, что все это еще впереди. Тем более и учитель совсем недавно «угрожал», что скоро они здесь будут проводить практические занятия. Поэтому по лестнице молодой командир отряда взбегал через ступеньку, несмотря на легкую усталость после дальней дороги. Да и есть хотелось просто зверски. В пути ради экономии времени они долгих привалов не делали, да и соскучился желудок по горячей и вкусной пище тетушкиного приготовления.

Через полчаса все воины отряда уже сидели за столом в свежих одеждах и со скоростью горного потока смахивали с огромных блюд все подготовленные для них лакомства. Три женщины еле успевали подносить пищу с кухни. Спиртные напитки тоже не экономились, и мужчины не стеснялись себе наливать, сколько душа потребует. Тосты следовали один за другим. При этом то один, то другой из воинов по очереди рассказывали о тех событиях, которые произошли с ними во время похода. Их изредка перебивали вопросами Давид Сонный да староста Берки. Тетушка Анна лишь всплескивала порой своими ладошками от избытка эмоций и переживаний. А Мальвика, вид которой был встречен хоть и с улыбками, но вполне беззлобно и с сочувствием, вообще сидела как мышка и старалась не привлекать к себе малейшего внимания. Хотя для улучшения слышимости раздвинула бинты в районе своих ушек. Так ей не хотелось пропустить ни единого слова.

Прошло минут сорок, а хозяин замка все не появлялся. Коперрульф же приступил к перечислению трофеев, которые выпали на долю их отряда при разгроме бандитской шайки:

— Вы знаете, когда в Эссеке посчитали нашу долю, я просто долго не мог в себя прийти. Нам досталось шестнадцать лошадей, шесть ездовых и три гужевых похаса, несколько подвод, две кареты, гора доспехов и оружия, несколько коробок с различными магическими амулетами и куча всякой драгоценной и не очень мелочи. Пока я соображал, как захватить с собой все это добро и избежать при этом задержек в пути, наш молодой командир приказал большую часть отправить на постоялый двор к Ольгерду и уже оттуда организовать доставку небольшим караваном всего приобретенного в Агван. Расходы на сопровождение с лихвой покроются небольшой частью трофеев.

— Вот это да! — воскликнул Давид Сонный, с восхищением и легкой завистью одновременно покачивая головой. — Не только сами вернулись почти без единой царапины, но еще и разбогатеть умудрились!

— Да здесь не так наша заслуга, — забасил насытившийся и немного захмелевший от выпитого гремвина Бабу, — как нашего командира. Сжег трех отщепенцев в синих мантиях, а нам оставалось только трофеи собрать.

— И сколько кому досталось? — задала тетушка Анна первый вопрос за весь ужин.

— Большую часть полагающейся нам награды определил королевский судья Эссека. Нам осталось лишь разобрать между собой лошадей и похасов. А это мы уже сделаем вместе с господином протектором в спокойной обстановке.

По существующему в Энормии законодательству подобные трофеи делились по утвержденным долям, а между воинами распределялись человеком, состоящим на государственной службе, чтобы не было лишних обид и недоразумений между товарищами. По тому же законодательству половина трофеев и наград принадлежала тому, кто организовал, вооружил и отправил отряд. То есть в данном случае протектору Агвана Эль-Митолану Хлеби Избавляющему. Затем из оставшегося тридцать процентов доставалось командиру отряда, а остальное добро делилось между воинами. Если кто погибал, то в таком случае его доля передавалась родственникам или другим людям по праву наследования.

Кремон к этому моменту разговора уже основательно утолил зверский голод, расслабленно вздохнул и вмешался в разговор:

— Кстати, так как мне досталось больше всех драгоценностей, я хочу сделать небольшие и скромные подарки. Да и для учителя приготовим оригинальный сюрприз.

После этих слов он под оживленный комментарий сотрапезников открыл стоящую возле ног сумку, достал из нее внушительную шкатулку и два неприглядных футляра. Затем раздвинул бокалы и установил шкатулку прямо перед тарелкой хозяина замка, добавив при этом:

— Конечно, если он удостоит нас своим присутствием, а потом еще и заметит это инородное тело на столе.

После этого Кремон торжественно открыл больший футляр, достал из него поблескивающее ожерелье с синими и зелеными камнями и под восторженное хмыканье и гугуканье товарищей надел украшение на шею замершей от удовольствия тетушке Анне.

— Я все равно такие вещи носить не буду, а вас оно явно украшает и молодит.

После секундного замешательства домоправительница вскочила на ноги, притянула высокого парня за шею и несколько раз расцеловала в щеки:

— Спасибо, сынок. Мне даже неловко такие подарки получать. Может, не стоило?

— Еще чего! Носите на здоровье! За вашу заботу этого все равно мало. Даже если когда-нибудь попадется что-то более стоящее, то и тогда в полной мере мы не сможем вас отблагодарить…

Затем колдун шагнул в сторону замершей Мальвики и взял ее левую руку в свои сильные и большие ладони. Из меньшего футляра он достал два браслета и по очереди надел на запястья девушки. Украшения были великоваты для тоненьких ручек, и пришлось немного повозиться с уплотняющей застежкой. Когда это было сделано, Кремон добавил:

— Девушкам нравятся такие вещи. Так что прими от меня этот подарок. И не смотри, что он выглядит не так уж ярко. Это временно. Достаточно соединить их вместе и… Гляди!

Колдун соединил оба браслета вместе, и по ним снизу вверх стали пробегать все семь разноцветных полосок радуги. За столом раздался вздох удивления и восхищения. И лишь сведущий в этих вещах Давид Сонный прокомментировал:

— Радужные браслеты! Самое модное украшение среди женского населения Плады. Многие мужчины готовы на все, лишь бы сделать такой подарок своим избранницам. А некоторые красотки из ношения этих браслетов даже некий культ создали.

Девушка растерянно переводила свои «бинокли» с браслетов на лицо Кремона и обратно, не зная, то ли благодарить, то ли вопить от восторга. И ей на помощь пришел простодушный Бабу:

— Сейчас Кремона целовать в знак благодарности не надо! Сделаешь это после полного выздоровления.

— Обязательно… — еле слышно ответила Мальвика, то соединяя, то разъединяя браслеты.

— Вот и договорились! — засмеялся молодой колдун. — Только смотри не обмани!

— Я никогда не обманываю! — все так же тихо, но твердо ответила девушка.

В этот момент в гостиный зал быстрым шагом вошел хозяин замка. В невероятном возбуждении он уселся на свое место во главе стола и, потирая руки, торжественно воскликнул:

— Я ее открыл!

Несколько мгновений он сидел, победоносно задрав подбородок, но услышал лишь ленивые вопросы со стороны своего дворецкого:

— Что открыли? Планку? И увидели внутри теплые шарики? И стоило из-за этого опаздывать к ужину?

Торжествующее выражение на лице Хлеби сменилось на удивленное и настороженное:

— А вы тоже открывали?

— Конечно! — ответил Кремон, с самым невинным видом усаживаясь на свое место. — Я вам хотел показать в лаборатории, но вы меня отправили ужинать. Так что…

Хозяин замка внимательным, полным подозрения взглядом обвел ухмыляющиеся лица присутствующих, заметил переливающееся отблесками света ожерелье на шее своей тети, удивился браслетам, которыми упоенно играла Мальвика, а затем постучал согнутым указательным пальцем по шкатулке:

— А это что такое?

— Лишь небольшая часть вашей доли от завоеванных трофеев, — деловито проинформировал Коперрульф. — Завтра к вечеру прибудет все остальное.

Сердобольная домоправительница осторожно дотронулась до руки замершего от непонимания происходящего племянника и затянула просительным голосом:

— Уже все остыло. Может, все-таки хоть немного поешь?

Хлеби с укором кивнул:

— Значит, я даром торчал в подвале и пропустил все самое интересное?

— Ага! — радостно подтвердил Давид Сонный. — Но зато я теперь могу рассказать все подробности. А ребята могут спокойно продолжить ужин. Разве что поправят меня в небольших деталях.

— Ну что ж. — Хозяин замка взял бокал, в который дворецкий налил ароматного темно-красного гремвина, и промолвил: — Рассказывай! А мы выпьем за победное возвращение наших доблестных воинов!

Глава 22

Маленькие радости «Свалового пресса»

И опять учебный процесс пошел с все возрастающей скоростью и удручающей неотвратимостью. О заслуженных каникулах озабоченный наставник даже не вспомнил. И уж тем более не догадался устроить хотя бы один-единственный дополнительный выходной в честь триумфального возвращения.

Опять подъем в полной темноте, разминка, бег с препятствиями и выполнение фантазий неистощимого на выдумки Коперрульфа. Хотя перед завтраком, в первый же день, дворецкий немного подустал. Да и запасная лошадь под ним что-то не слишком охотно носила своего наездника по рощам, холмам и между толстых лесных деревьев.

Завтракали быстро и в полном молчании. Марез и Чигран сразу же после еды распрощались с боевыми товарищами и отправились на охрану объекта, а Коперрульф повел своего недавнего командира в тренировочный зал. Там они некоторое время синхронно почесывали макушки и ощупывали нового, полностью металлического монстра. А когда все-таки включили и увидели, чем тренажер стал размахивать, тыкать и резать, то расстроились оба: и мастер, и его ученик. А потом отставной капитан откровенно признался:

— Это чудовище — не по мне! Теперь нам придется учиться вместе. И скрупулезно выискивать ошибки и слабые места в его обороне. Готов к штурму?

— Ято готов, — невесело усмехнулся Кремон. — Но мне кажется, что, попадись нам такое чудовище на поле боя, мы его даже общими усилиями не одолеем. И ведь времени не будет слабые места отыскивать.

— Ну что ж, тогда вначале займемся только этим: один попробует отразить его мечи, а второй попытается нанести хоть один удар по корпусу. Начинаем!

Громкий звон клинков перекрыл ритмичное гудение полумеханического чудовища.

А ближе к обеду со стороны скал послышались необычные звуки: разные по силе громыхания взрывов. Так и не появившийся за все утро в замке протектор с упоением и целеустремленностью приступил к испытаниям древнейшего оружия. Ему со всем усердием и накопленным опытом помогал Давид Сонный. А когда уставшие и неопасно израненные соперники бездушного «Истукона» вышли во внутренний двор, то громыхнуло так сильно, что Кремон забеспокоился:

— Как бы их там скалами не завалило…

Минут пять оба напряженно ждали следующего, небольшого грома, который подтвердил необоснованность их переживаний. И лишь затем Коперрульф устало махнул рукой:

— Ничего с ними не случится! Если они накроются двойным щитом, то даже крупные обломки им не повредят.

— Все равно могли бы меня взять, — с некоторой обидой высказался молодой колдун, когда они пересекали двор. — Три щита намного лучше, чем два.

— Может, и так, — кивнул дворецкий. — Но пока они там новой игрушкой балуются, ты более нужные знания получаешь. К тому же ты первым провел боевое испытание с зарядами. Так что твои учителя завидуют тебе гораздо больше.

— Хм… Действительно! Меня можно считать первопроходцем!

Обедать они старались быстро. Коперрульф по весьма банальной причине: просто хотелось поскорей добраться до кровати и выспаться. Утренние нагрузки после затянувшихся ночных посиделок слишком вымотали и так уставшее за неделю тело. И короткий послеобеденный отдых должен был взбодрить организм перед вечерними тренировками. Ведь вряд ли хозяин замка заменит своего маршала в тренировочном зале. Такая игрушка, как литанра, быстро не надоедает.

Кремон же спешил на свидание с боларами. Час, отведенный для общения с летающими растениями, наставник не отменил. Хоть ученик и пытался выпросить вдвое больше. После чего ему было авторитарно указано на имеющийся раз в неделю выходной день. Пришлось довольствоваться часом. Причем с завтрашнего дня Кремон уже договорился на доставку своего обеда прямо к месту постоянного общения с зелеными шарами. А пока он быстро ел и тщательно продумывал предстоящие приемы в обучении языка и приоритеты в подборе самых необходимых слов.

Под конец обеда, когда тетушка Анна и Мальвика уже вышли из-за стола, в зал ввалились довольные испытатели литанры. От них жутко разило гарью и острым запахом раскаленного кремния, но оба были довольны и словоохотливы. Хотя Хлеби в первую очередь поинтересовался ходом тренировок с «Истуконом».

— Трудно бороться с этим «новеньким», — стал докладывать Коперрульф. — Но кое-чего мы добились. В парных атаках у нас получилось нанести пять ударов по корпусу. А в одиночной схватке Кремону удалось отличиться трижды. И это целиком его личная заслуга.

— Ну что вы! — отмахнулся парень, отодвигая от себя остатки десерта. — Если бы не ваши подсказки и советы, у меня бы никогда не получилось.

Хозяин замка всеми силами постарался скрыть удивление и восхищение ловкостью Кремона. Ведь в день установки «Истукона» он сам попытался прорваться сквозь мелькание закаленного металла, но у него так ничего и не получилось. А это молодое дарование сумело на первой же тренировке нанести сразу три удара?! Феноменальный результат! Хлеби ведь думал снять с «Истукона» несколько единиц оружия и пока оставил их лишь для смеха, с полной уверенностью, что ни дворецкий, ни его ученик не добьются успехов в атаке. А вот гляди ж ты — получилось!

Но по внешнему виду протектора можно было подумать, что он настроен скептически. Даже скривился недовольно, а вслух «милосердно» разрешил:

— Ладно, продолжайте заниматься в том же духе. Может, и разовьете свои успехи… со временем.

— А как ваши испытания? — спросил Кремон, уже встав со стула и кидая взгляд на большие настенные часы.

— Неплохо! — Хлеби многозначительно переглянулся с Давидом. — Хотя результаты пока не окончательны. Но завтра мы вам продемонстрируем кое-что. Заодно научим пользоваться древним оружием.

Коперрульф к тому времени тоже встал и собрался уходить, но не смог удержаться от небольшого напоминания:

— Мне научиться не помешает. А вот Кремону литанра ни к чему. Он и без нее с любым войском справится.

— Думаешь? — хмыкнул протектор и даже подмигнул при этом. — Вот завтра и сравним, у кого получится лучше. Уже убегаете?

— Пойду уберусь немного и займусь самым необходимым в своей комнате, — немного исказил действительность дворецкий.

— А я на урок с боларами! — сказал Кремон, пятясь к двери. Не хватало еще, чтобы наставник нагрузил в этот момент чем-то «важным и безотлагательным». Но тот лишь с улыбкой махнул рукой:

— Удачи! — А когда те вышли из зала, тихо обратился к Сонному: — Слушай, Давид, расскажи-ка мне лучше, где это наш ученик набрался такого мастерства в боевом искусстве?

— О! Этим парнем вправе гордиться не только ты! — Колдун-красавец отложил вилку и стал перечислять: — Не только я, но и Карик, и Витбаль влили в него большинство теоретических знаний. Причем учитывай, он добивался уроков и у некоторых других Эль-Митоланов. А уж физической закалкой занимался сам полковник Кралси. Если бы ты знал, к каким мастерам Кремон ходил на занятия по фехтованию, борьбе и средствам защиты… И представь к тому же, что после смерти матери кандидат в колдуны от злости и ненависти к драконам утроил усилия в тренировочном и учебном процессе. А ведь он и до этого был одним из лучших. Тебе просто необычайно повезло, что из-за неточной даты рождения его всеми ожидаемый Всплеск задержался, и он попал в твой протекторат. Фактически парень уже был уникальнейшим, чистейшим и огромным алмазом. И надо было лишь провести окончательную огранку, чтобы он засиял всеми своими невероятными качествами. Признаю: ты подходишь для этой роли лучше всего! Да еще с таким помощником, как Коперрульф. За невероятно короткий срок ты довел его почти до собственных вершин мастерства. Гляди, он даже нового «Истукона» умудрился «подранить», хоть ты и смеялся над такой возможностью…

— И знаешь, что самое интересное? — доверительно закивал в ответ хозяин замка. — То, что этот удалец еще и наполовину не достиг своего окончательного потенциала. У меня в последнее время постоянно страх просыпается, что через день-два мне нечему будет его учить. И самое обидное, если он мои бравады моментально раскусит. На ближайшие недели я его еще чем-то загружу, но вот что делать потом? Придумывать для него неразрешимые загадки? Так ведь совесть не позволит. Постоянно посылать его в походы? Так ведь это уже будет не наставничество.

— Почаще отправляй его на каникулы! — со смехом воскликнул Давид.

— Ээ! А вот это уже будет настоящим разгильдяйством! Надо придумать что-то более существенное…

— Не переживай, придумаем!

И оба Эль-Митолана приступили к давно остывшему обеду. А для Кремона в этот день так и осталось самым приятным воспоминанием — общение и урок с боларами.

На следующий день молодой колдун находился в обществе своих новых друзей уже почти два часа. Помимо этого яркой картиной запечатлелось в памяти показательное испытание литанры. Хозяин замка взял ученика и дворецкого в скалы и там быстро научил пользоваться уникальным оружием, а затем на практике показал все преимущества стрельбы. Вопервых, из литанры выходил невидимый со стороны луч розового света и упирался в выбранную цель. Причем прицельно можно было наводить розовую точку метров за двести от объекта атаки. Вовторых, литанра могла стрелять в двух режимах: одиночными зарядами или сразу четырьмя светящимися шариками. В последнем случае казалось, что вокруг начинается землетрясение средней силы. А уж сколько скал во время учебных стрельб колдуны расплавили, растерли на порошок и разбросали мелкими осколками! Да еще и дворецкий пострелял пяток раз одиночными и один раз грохотнул счетверенным зарядом. В итоге уже к концу второго дня долина стала длиннее раза в полтора.

Третий день изнурительнейших тренировок был уменьшен более чем на час из-за растянувшегося надолго ужина, который получился чуть ли не официальным из-за прибытия в замок уполномоченного королевского представителя. Именно так теперь высокопарно именовался бывший лесник и староста форта Машанэ.

Высокая делегация прибыла в Агван на трех перегруженных подводах, которыми управляли, помимо официального лица, его жена и шустрый молодой парнишка. Юноша оказался из одной из тех первых крестьянских семей, которые подались на поселение возле форта.

Длительность ужина и задержки во время оного произошли из-за прибытия немного опоздавшего Берки со своим помощником Бабу и торжественного вручения списка с переписью сорока семей, которые двумя отрядами уже готовились двигаться на новое поселение. Освобождение от налогов весьма способствовало набору новых переселенцев.

Затем Машанэ стал вносить подарки, охотничьи трофеи и различные сувениры. Причем вначале засыпали приношениями протектора Агвана, удивив и обрадовав гигантской головой отлично выделанного и жутко зубатого скира. Из тех самых, которых заманили в ловушку форта. Уж как Хлеби радовался такому трофею и выкрикивал, что большего хищника ему встречать не доводилось. Молодой колдун и дворецкий лишь помалкивали при этом да посмеивались незаметно, вспоминая пару «ночных убийц».

А потом паренек по одной внес головы этой самой «парочки», и Машанэ торжественно вручил их растерявшемуся Кремону. Надо было видеть изумление на лицах всех присутствующих! Почти все повскакивали со своих мест пощупать оскаленные клыки, жесткую шерсть и обработанную специальным раствором кожу, желая удостовериться в подлинности трофея и предполагая, что перед ними искусно созданная подделка. И Хлеби, и Сонный, и Берки с Бабу в один голос утверждали, что таких больших скиров не бывает, не было и быть не может! Затем вновь подходили, крутили головы чучел во все стороны, закатывали глаза, цокали языками и… вновь утверждали, что таких гигантских монстров не бывает.

Под конец Машанэ устал с ними спорить и соглашательски развел руками:

— Ну, не бывает так не бывает! Считайте, что Кремону досталась просто голова скира, которого мы долго при засушке тянули за уши в разные стороны. Вот она и увеличилась…

Дворецкий не выдержал и засмеялся:

— А зубы сделали из сталагмитов или сталактитов. Только немножко отполировали их песочком. Правильно?

— Тихо! — воскликнул лесник расстроенно. — И зачем ты все наши тайны раскрываешь?

Затем он рассказал несколько эпизодов из их совместного похода по полузатопленному лесу и весьма красочно живописал батальные сцены с колабом и наемниками. Большинство живо интересовалось подробностями, и со всех сторон посыпались вопросы. Но протектор все-таки обратил внимание на неимоверную продолжительность ужина и в весьма неделикатной форме напомнил ученику, что ему пора заняться делом, а дворецкого в вежливой форме «попросил» помочь молодому колдуну это дело лучше освоить. Так что выделанные чучела голов скиров Кремон заносил в свою комнату уже поздней ночью, измученный затянувшейся тренировкой.

Оскаленные пасти хищников выглядели действительно завораживающе, и парень не смог отказать себе в удовольствии еще какое-то время носиться с ними по всей комнате и примерять на стены, подыскивая наилучшее место для трофеев. Он с гордостью представлял себе, как в скором времени его комната будет напоминать зоологический музей, и намеревался завтра же повесить объекты общей зависти на лучшие места. Благо предстоял выходной. Как бы…

Поскольку день получился совсем не такой, как планировал мечтавший отдохнуть молодой колдун, единственное, что ему удалось сделать, так это проспать чуть ли не до самого завтрака. Даже раздававшиеся со двора крики на этот раз не беспокоили Кремона и не прервали драгоценный, в его понимании, сон.

А вот во время завтрака наставник его подло обманул. Воспользовавшись тем, что Кремон давно хотел детально рассмотреть все оборудование лабораторий, Хлеби на вопрос тетушки Анны, чем он будет сейчас заниматься, с некоторой гордостью сообщил:

— Да вот хочу провести небольшой эксперимент в подвальной лаборатории. — А потом совершенно равнодушным тоном спросил своего ученика: — Может, хочешь мне немного помочь?

Тот, естественно, не понял и не прочувствовал всего коварства невинного на первый взгляд вопроса. Да и слово «немного» сбило с толку. Поэтому Кремон тут же согласился:

— Конечно, помогу.

И только на выходе из гостиной залы парень почувствовал острое беспокойство и зарождающуюся досаду, когда услышал брошенную назад реплику своего наставника:

— До обеда нас не ищите…

А в лаборатории Хлеби, потерявший всякую совесть, заставил ученика отчищать те самые большие кастрюли и железные лопатки от противного, вязкого, черного и клейкого вещества. Сам же стал варить новые растворы в еще чистых емкостях, по ходу дела давая пояснения о сути и важности проводимых исследований:

— Мы с тобой находимся на пороге великого открытия! И это открытие прославит наши имена.

— Наши? — с унынием переспросил Кремон, пытаясь оторвать скребок от стенки первого котелка.

— Вот именно! — с пафосом воскликнул учитель, разжигая газовые конфорки. — Ведь с завтрашнего дня ты тоже примешь в экспериментах самое непосредственное участие, и мы будем проводить ежедневные двухчасовые лабораторные опыты. Наша цель — создать вещество, стойкое к химическим соединениям, легкое по весу, дешевое в производстве и выдерживающее небольшие перегибы и средней силы удары.

Вонь, которая разнеслась по лаборатории при смешивании ингредиентов, заставила Кремона поморщиться:

— Из чего и для чего?

— Самая главная составляющая — это нефть. А нужно новое вещество для того, чтобы делать из него специальную тару для расфасовки свалового масла. Нечто подобное придумал промышленник в Лиоде. Но его тара слишком хрупкая, хоть и дешевая. Мне видится решение проблемы в добавлении определенных вяжущих смол, которые придадут веществу гибкость и прочность. Как мне рассказывал Сонный, у тебя по химии были только превосходные отметки. Поэтому твоя помощь мне весьма необходима. Ведь чем быстрей мы сотворим желаемое, тем быстрей сможем построить небольшую фабрику для создающегося городка Агвана.

— Понятно…

— Что-то я не слышу в твоем голосе энтузиазма?

— От чего? — чуть не вспылил молодой колдун, показывая руки, покрытые черными и липкими пятнами. — Может, легче выкинуть эти котлы, чем отчистить? Даже ваши лопатки для размешивания уже вряд ли будут пригодны в дальнейшем. Не лучше ли применить деревянные?

— Никак не получается. И сам не пойму отчего: на дерево мое варево сразу так налипает, что лопатки моментально превращаются в уродливые и тяжелые булавы. Железо для этого лучше подходит.

— И вдобавок буквально ко всему липнет?

— Нет, конечно. Например, к эбонитовым палочкам смола не липнет. Но они очень хрупкие, и я, используя их, поломал все, что имел. Вон целый ящик обломков.

— А толстая стеклянная палка?

— Тоже налипает…

— Хм! Странно!

— Вот нам и предстоит раскрыть этот секрет! — воскликнул Хлеби, забирая из рук ученика уже почищенную лопатку. — Продолжай думать над этим вопросом, но… чистку не прекращай. Сегодня нам все емкости пригодятся.

Так что до обеда день для Кремона пропал. Поэтому он даже к столу не явился, после того как с большим трудом смыл с себя вязкое и давно опротивевшее вещество, а сразу же отправился на встречу с боларами, попросив по дороге пробегавшую мимо Мальвику организовать ему доставку пищи прямо к лесу.

Девушка справилась превосходно. Да и тетушка Анна было готова к такому повороту событий: обед доставили просто отменный. Хватило и Лирне, и прибывшему за ней Бабу. А часть десерта весьма понравилась летающим растениям. Хоть длительного общения, к разочарованию всех, не получилось. Болары улетели, так и не захотев начать урок. По поводу чего Кремон печально пошутил:

— Вот они поступают правильно: выходной — день полного отдыха! И не поддаются ни на какие провокации. Взяли свой паек — и гулять!

— Может, и мы последуем их примеру? — потер Бабу свои огромные ладони. — Помнишь, как мы в прошлый раз отлично повеселились?

— Еще бы! — воодушевился и Кремон. — Отличная идея! Тем более что в нашей компании теперь и Лирна будет.

— Согласна! — воскликнула хуторянка, хитро прищурив глаза. — Но первые визиты мы сделаем в те места, что я укажу.

Бабу, видимо, сразу понял или вспомнил, о чем идет речь, так как обрадовался еще больше:

— Люблю ходить в гости даже после сытного обеда!

Молодой колдун тоже не любил отказываться от угощения, хоть немного и удивился. Но на его вопросы молодой жених со своей невестой лишь многозначительно отмалчивались или просто намекали, что ему понравится.

Что они имели в виду, стало ясно, когда все трое зашли в один из самых богатых и больших домов поселка. Оказалось, что Лирна задумала познакомить Эль-Митолана с некоторыми из своих подруг, а Бабу полностью поддержал ее идею уже давно. И вот как раз такой случай представился. Вокруг них сразу же закружились три весьма симпатичные девушки. Одна подавала легкую закуску, вторая разливала ароматные напитки, а третья угощала вкуснейшей и разнообразной сдобой. Говорили все почти одновременно, но, как ни странно, такое многоголосье Кремону понравилось, и уже через десять минут он с азартом участвовал в разговоре и любовался на молодых и раскрасневшихся очаровашек. Все три оказались родными сестрами и даже не скрывали, что давно уговаривали Лирну познакомить их с молодым колдуном. При этом они бросали на Кремона такие откровенные и призывные взгляды, что кровь у парня взыграла не на шутку.

Вот только если уж не везет, то весь день так и будет. Лишь только Кремон стал прикидывать и выбирать, какая из сестер ему больше всех нравится, как прискакал самый молодой из конюхов и передал приказ протектора срочно явиться в замок. Заметив, что молодой колдун побледнел и сжал от злости кулаки, парнишка поспешно добавил, что в гости прибыло сразу четыре Эль-Митолана во главе с Липоном Бравым.

Такой поворот событий немного снял раздражение Кремона, хотя все равно предстоящие танцы, о которых они только что договаривались всей компанией, оказались под угрозой срыва. Но ведь и проигнорировать даже простой приказ своего наставника ученик бы не осмелился. Пришлось пообещать друзьям и девушкам быстро вернуться и на всей скорости мчаться в замок.

Кремон надеялся, что его долго не задержат, но в тот день так и не смог вырваться в поселок. Так как оказалось, что четверка высоких должностных лиц из Эль-Митоланов приехала именно по его душу и уже не отпустила молодого колдуна на положенный отдых ни на одну минуту.

Хотя началась встреча со вполне дружеских объятий Липона Бравого и представления остальных коллег. Коллеги оказались крупными фигурами в силовых структурах королевства не только по занимаемым должностям, но и опыту, авторитету и профессиональной известности среди себе подобных. То есть выяснилось, что Липон Бравый у них чуть ли не мальчик на побегушках. Но вели себя знаменитые Эль-Митоланы открыто и дружелюбно. При этом все улыбались так, словно встретили по крайней мере родного и давно не виденного отца.

После короткого знакомства все расселись за столом в гостином зале, и началась торжественная часть. На ней Кремону вручили пурпурный орден третьей степени «За мужество и находчивость в боевой обстановке». Что уже само по себе являлось необычайной редкостью: ведь трудно заслужить такие награды в мирное время. Ордена второй и первой степеней во все времена вообще вручались лично королем. Да оно и понятно: высшие награды могли заслужить лишь маршалы или командующие мобильными группировками войск. Ну, в крайнем случае командиры специальных отрядов, такие как Липон Бравый. Но даже орден третьей степени для начинающего Эль-Митолана явился для всех полной неожиданностью. А уж для Кремона — и подавно! Вдобавок его и сидящего в парадной одежде Коперрульфа наградили карманными часами самой известной в Энормии фирмы «Цоссо». Досталось и Хлеби Избавляющему. Теперь он был удивленным обладателем почетного банта «Лучший наставник». И носить это украшение вменялось на шляпе во всех торжественных случаях.

После сугубо официальной части перешли к рабочему обсуждению прошедших событий. Вновь прибывшие потребовали осветить во всех деталях процесс уничтожения трех колдуновотщепенцев в синих мантиях, долго обсуждали и осматривали литанру со всех сторон, изучали, как она заряжается и пускает розовый луч на выбранную цель. А потом всем подали лошадей, и группа отправилась в несчастную долину на новые показательные испытания. Кремона попросили продемонстрировать тот способ, которым он направлял и взрывал заряды на расстоянии. Затем все колдуны повторяли в точности действия ученика — учились пользоваться мощным оружием без литанры. Да оно и понятно: пока в Энормии лишь одна литанра, придется пользоваться «методом Кремона», как сразу окрестили использование зарядов с помощью зажигательного клубочка. Хоть такой способ и был жутко медлительный и малоприцельный на больших расстояниях. Напоследок гости от души настрелялись из литанры и только после этого решили вернуться в замок.

Глядя на сгущающиеся сумерки, Кремон подумал с некоторой грустью: «А ведь день для меня пропал! Ну что им стоило приехать с визитом, к примеру, завтра? И оторвать меня от бессмысленных и отупляющих тренировок. Может, удастся хоть с ужина незаметно сбежать? Еще вполне успею на танцы в поселок…»

Но его ожиданиям не суждено было сбыться. Гости перешли к обсуждению насущных проблем королевства и весьма недвусмысленно дали понять, что молодой колдун просто обязан принимать в решении этих проблем самое непосредственное участие. Да и те сведения, которыми они поделились, действительно считались весьма секретными. Даже среди Эль-Митоланов о них знала лишь небольшая часть особо проверенных.

Такое доверие весьма льстило самолюбию Кремона. Вот только грусть никуда не уходила, а мыслями он очень часто возвращался к упущенной возможности натанцеваться сегодня от души. А то и не только натанцеваться…

Его отпустили спать лишь в полночь. Как и дворецкого. Сами гости в сопровождении хозяина замка и Давида Сонного отправились в подвальные лаборатории. Вот уж собрались любители поэкспериментировать! Или у них групповая бессонница?

Как бы там ни было, но еще в предрассветной темени Коперрульф бодрым и веселым голосом уже подгонял грустного Кремона по высоким травам среди холмов. Сам дворецкий, как обычно в последнее время, сидел на коне и не обременял себя даже ношением второго хоста. Зато молодой колдун был нагружен больше, чем гужевой похас.

Потом «Истукон»… Потом вызывающие содрогание одним только своим видом котлы и прилипшие к ним лопатки… И масса информации со стороны наставника, которую надо было запоминать дословно… Опять «Истукон»… Опять марш-бросок…

Последующие дни отличались от предыдущих лишь возрастанием физических нагрузок, увеличением пройденных бегом расстояний, повышающейся липкостью черной смолы и возрастающим водопадом теоретических знаний огромной части тайн мироздания. Стабильной в занятиях оставалась лишь скорость вращения полумеханического тренажера, потому как быстрей он крутиться не мог, и мелькание оружия на все том же ненавистном «Истуконе», потому что больше лезвий на него повесить было некуда. И все чаще и чаще разозленный ученик оставлял отметки своими мечами на теле бездушного тренажера именно там, где ему приказывали.

Да еще оставались малая толика, оторванная непосредственно от обеда, и выделенный час позже для общения с боларами. Там тоже наметилась некая тенденция к стабильному увеличению взаимопонимания. Мало того, теперь Спин со своей командой два раза в день соглашался проводить занятия с Давидом Сонным, чему последний радовался прямо несказанно.

Конечно, были и другие мелочи, которые помогали немного развеяться и отдохнуть, хотя бы душой, от изнурительных занятий и отупляющих тренировок. Одним таким событием стало ожидание всеми обитателями замка момента, когда все смогут посмотреть на истинное лицо девушки-сиротки. На вторую ночь после выходного Мальвике сняли бинты с ее многострадального носа, и все горели желанием посмотреть на дело рук таинственного хирурга. Но тетушка Анна вышла к завтраку одна и сказала, что ее воспитанница уже поела. А появляться за общим столом не хочет из-за того, что все части лица, которые раньше были скрыты бинтами, оказались черными, синими и желтыми от синяков. И девушке рекомендовались лечебные мази для восстановления нормального цвета лица.

К обеду Мальвика появилась за столом, но все лицо теперь скрывалось под почти непрозрачной вуалью, сквозь которую выпирали наружу, как и прежде, смешные очки-бинокли. Но в композиции с вуалью они уже смотрелись не так несуразно, скорей даже импозантно и таинственно. Шляпку с таким прикрытием для лица девушке подобрала домоправительница, страшно гордящаяся своей сообразительностью.

Как бы там ни было, но все мужчины теперь стали делать предположения: что они увидят дней через восемь? Ведь именно тогда девушке предписывалось снять очки. И оперировавший хирург утверждал, что к тому времени лицо девушки примет самый здоровый и естественный оттенок. И будет Мальвика такой, словно она была здорова и невредима с самого рождения.

Еще Кремона приятно тешила самолюбие большая коробка с магическими артефактами, амулетами и концентраторами энергии. Она ему досталась как доля при дележе трофеев после разгрома банды и уничтожения колдунов в синих мантиях. Хлеби, конечно же, бегло осмотрел содержимое коробки в первый же день при дележке, пренебрежительно усмехнулся и сказал, что особо ценное среди этого мусора вряд ли отыщется. Но порекомендовал «выслушать» каждый предмет на магическом подсознании и, если будет что-то интересное, сразу с ним советоваться. Поэтому парень каждый день перед сном минут десять обследовал очередной предмет, а порой и брал его с собой на занятия, мечтая, конечно же, отыскать нечто такое, что удивит не только его, но и всех остальных. Пока же ничего интересного не попадалось, но надежды грели воображение и скрашивали тяжелые будни.

На четвертый день недели наставник просто решил поиздеваться над учеником. Удалился из лаборатории, а Кремона заставил вычистить весь комплект скребков, лопаток и емкостей. Скрипя зубами от безысходности, молодой колдун тем не менее стал искать выход из этого неприятного положения. Как избежать этой нудной и неэффективной работы? Ведь его программа обучения, по словам протектора Хлеби, трещит по швам и не укладывается в намеченные графики. Зачем же тогда заниматься таким неокупающимся трудом во время учебного процесса? Как уклониться от этого? Или высказать свое мнение об этом вслух? Ну да, и выставить себя на посмешище! А что еще прикажете делать? Хоть бы эта проклятая смола не была такой вязкой! Неужели наставник ее специально такой делает, чтобы ученика помучить?

Итогом возмущенных мыслей Кремона стало желание проверить последнюю догадку. Он быстро разогрел в только что вычищенной кастрюльке новую смесь, добавил по своему разумению нужных ингредиентов и… Смола превратилась в металл и намертво срослась со стенками злосчастного сосуда.

Пришлось испорченную емкость спрятать среди мусора в одном из ящиков, предназначенном для отходов. Но эта неудача неожиданно всколыхнула в Кремоне врожденное упорство. Да и занятия химией научили его выяснять свои ошибки до конца. В тот день он испортил до основания еще две кастрюльки.

На следующий день — целых четыре.

Поэтому в выходной Кремон сразу же после завтрака отправился в поселок и купил там в хозяйственном магазине десять новых, похожих на прежние емкостей.

Заодно он встретился с Бабу и договорился на обед вновь собраться у тех самых сестричек, откуда ему в прошлый выходной пришлось срочно ретироваться из-за несвоевременного приезда Эль-Митоланов. Заместитель старосты был рад несказанно и обещал все устроить наилучшим образом.

А молодой колдун вернулся в лабораторию замка, по дороге выяснив, что оба наставника вновь экспериментируют с литанрой в долине среди скал. Оттуда и доносились редкие, одиночные звуки взрывов. Довольный, что ему никто не помешает, Кремон первым делом решил избавиться от улик своих неудачных экспериментов и спешно стал разыскивать среди мусора испорченные кастрюльки, надеясь вынести их и упрятать в общем баке для мусора во внутреннем дворе замка.

И наткнулся на эбонитовые обломки. После чего долго перебирал их в руках, пытаясь вспомнить одну важную деталь и применить эту деталь на практике. Результатом раздумий стала лихорадочная работа в течение нескольких последующих часов. Кремон поставил себе конкретную цель: создать простую и прочную лопатку, к которой бы не прилипала жуткая до омерзения смола.

Колдун так увлекся своими опытами, что спохватился лишь тогда, когда понял, что настало время обеда. Он с содроганием оглядел ряд жутко испачканных, недавно совершенно новых кастрюлек. Пришлось опять их и те, что были испорчены раньше, спешно рассовывать по ящикам с мусором.

В первый рабочий день новой недели наставник появился в тренировочном зале через час после завтрака. Долго наблюдал за извивающимся между мелькающей сталью учеником, а затем не менее долго подавал реплики, рекомендации и советы, присоединив свои выкрики к выкрикам Коперрульфа. И лишь потом скомандовал:

— Ганби! Едем в долину, постреляем. А ты… — Хозяин замка напрягся, пытаясь придумать что-нибудь позаковыристее, и тут же взгляд его прояснился: — А ты, Кремон, почисть все емкости в лаборатории. Или там все чисто?

Наверное, это было первый раз за все время курса «молодого Эль-Митолана», чтобы ученик мысленно желал сделать то же самое. Ведь вчерашний вечер он провел в таком веселом, хмельном и развлекательном угаре, что добрался до постели лишь далеко за полночь. И только утром вспомнил об испорченном реквизите лаборатории. Поэтому он ответил с напускной грустью:

— Да там работы на трое суток…

— Вот и отлично! — радостно воскликнул наставник. — Постарайся справиться до обеда.

На этот раз молодой колдун сразу же упрятал следы неудавшихся экспериментов в общий бак во дворе и спешно приступил к продолжению своих опытов. Дело чуть ли не сразу пошло на лад, и уже к обеду Кремон испытал несколько прочных, гибких и легких лопаток для размешивания вязкой субстанции. Причем смола к лопаткам не прилипала ни единой ниточкой, ни единым пятнышком, а только резалась и перемешивалась, словно хорошо проваренная каша. Даже со стенок емкостей в горячем виде смола теперь соскабливалась многажды легче. Поэтому Кремону удалось «спасти» внушительную часть реквизита от полного уничтожения.

Окинув напоследок лабораторию довольным взглядом, молодой колдун поспешил на обеденные занятия с боларами, радуясь, что все-таки иногда и у него задуманное получается легко и просто, словно играючи, а правильнее говоря — отлично.

Глава 23

Незаслуженные придирки

И снова — «Истукон», бег, рубка, кровь, пот и короткая прогулка с истосковавшимся по хозяину Торнадо. Опять подъем в кромешной тьме и выматывающий все силы марш-бросок с полным комплектом вооружения…

За завтраком немного развеселила всех Мальвика. Вначале она с чисто детской непосредственностью стала жаловаться:

— Дедушка! Мне кажется, что твоя книга «Признаки и Предвестники» — неполная. Я ничего не смогла найти для себя.

Хозяин замка уже был в курсе чаяний сиротки со временем стать Эль-Митоланшей, поэтому участливо закивал головой.

— Конечно. Ведь каждая книга со временем нуждается в дополнениях и исправлениях. И они у меня тоже есть, но уже в отдельной, тоненькой книжечке…

— Чисто черная обложка и заглавие белыми буквами? — уточнила девушка.

— Да…

— Я ее тоже просмотрела, — сказано это было с тяжелым вздохом и опущенными вниз «биноклями». — Там тоже ничего…

— А как же ты ее нашла? — удивился Хлеби.

— Так ведь у тебя каталог есть! И я по нему любую книгу могу найти.

— А на место ты их ставишь? — заволновался не на шутку владелец ценнейшей библиотеки. — Там ведь такие уникальные экземпляры!

— Где беру — туда и возвращаю! — вскинулась Мальвика и добавила с недетским сарказмом: — А вот очень многие книги там валялись где попало! Кто-то их, где читал, там и кидал. А полки, которые ближе к дверям…

— Ладно! С виновными будет проведена воспитательная работа, — сдерживая улыбку, пообещал хозяин замка. — А если заинтересуешься еще более полным описанием всех Признаков, даже легендарных и сказочных, то тебе надо искать такую книгу в столице. Поговаривают, там сохранилось несколько экземпляров.

— А у кого? — тут же спросила девушка. И Хлеби с помощью Давида Сонного стал вспоминать:

— В королевской библиотеке есть… Мне, кажется, на глаза попадалась…

— Так ведь туда попробуй еще попади! Это только тебе такие привилегии достались.

— Вроде у Витбаля есть…

— Нету! Я его библиотеку несколько раз без всяких каталогов прочесывал…

— Тогда уж Марихоль точно должен иметь!

— О! Этот старый букинист имеет наилучшую библиотеку среди Эль-Митоланов. Вот только никто к ней доступа не получает. Видимо, от старости Марихоль стал страдать манией ограбления. И таких запоров в своем замке понастроил…

— А жаль! Иногда не помешало бы поделиться знаниями. И второй, еще более древний старик живет в столице — Невменяемый. Тоже, говорят, любые книги имеет…

— Конечно, имеет! Только к нему и зайти-то боятся, так он всех достал своими издевательствами и шутками.

— Да уж, старость, она не украшает некоторых людей! — подвел черту под воспоминаниями Хлеби.

— А порой и разума лишает, — поддакнул Сонный.

Неожиданно хозяин замка вспомнил суть разговора и с улыбкой прищурил глаза:

— А зачем тебе выискивать в себе Признаки?

Вот тут-то Мальвика изрядно повеселила всех сидящих за столом, но впоследствии заставила сильно задуматься над своими словами. Ведь те законы, на которые она ссылалась, вообще не применялись на практике, но тем не менее существовали. Оставалось только удивляться, как девушка их нашла и смогла правильно применить в данном случае, хотя и лишь гипотетически предполагаемому.

— Все очень просто. Если во мне отыщутся Признаки, — от воодушевления зачастила Мальвика, — я смогу пойти в первые ученицы к любому Эль-Митолану, еще находящемуся в процессе обучения. И он не имеет права мне отказать. Его первое наставничество засчитывается в актив его курса молодого колдуна. А если он откажет, то навсегда лишится выбора имени. Но, я думаю, что Кремон мне бы не отказал. Правда?

Хорошо, что парень в этот момент уже ничего не ел и не пил, а то бы обязательно поперхнулся от грозно наставленных на него очковбиноклей. Но прокашляться все же пришлось. Затем Кремон вопросительно повернулся к Хлеби, расширенными глазами спрашивая о наличии такого закона в действительности. Получив от наставника утвердительный кивок, он вновь повернулся к девушке и в этот момент вспомнил, что она никогда не будет Эль-Митоланом: уж таких чудес, как не выявить Признаки к ее возрасту, просто не бывает в этом мире. Поэтому Кремон облегченно рассмеялся и торжественно пообещал:

— Конечно, не откажу! Обращайся ко мне в любое время дня и ночи. Предъявляешь свои Признаки и сразу же становишься моей первой ученицей.

Казалось бы, на этом беспредметный разговор и закончится, но Мальвика сделала серьезную заявку на то, что в будущем она вполне может стать прекрасным знатоком юриспруденции, потому как продолжила всех удивлять:

— По тем же законам я могу стать твоей телохранительницей в возрасте четырнадцати лет, сопровождать тебя буквально везде и даже спать с тобой в одном помещении. А так как мне уже шестнадцать…

Теперь уже заговорили все одновременно.

— О! Надо же!..

— Ого! Кто бы мог подумать?!..

— Такого не бывает! Неслыханно, ты же девушка!..

— Мне еще этого не хватало!..

— Весьма спорное и пикантное заявление! И ведь есть такой пункт!..

А хозяин замка подвел черту под разговором:

— Везет же некоторым: ни флага, ни имени, а к нему уже ученики толпами валят!

Рассмеялись все, но расходились из-за стола задумчивые. Никто сам себе не мог ответить на вопрос, почему это сиротке вздумалось вести такие разговоры?

Лишь Мальвика злорадно улыбалась под вуалью и с каким-то мстительным удовольствием представляла себя грозной, непоколебимой и решительной в момент «изъятия» своего «наставника» из объятий разных поселковых девиц, которые готовы ложиться под каждого встречного. На вымышленной картинке виделся поникший Кремон, идущий впереди нее с видом побитой собаки и бросающий назад извиняющиеся взгляды на свою несравненную и строгую телохранительницу. И вряд ли тогда повторятся его бессмысленные вечерние похождения и грязные танцульки, о пикантных подробностях которых ей сегодняшним утром поведала общительная молочница. Мальвика многозначительно ухмыльнулась: «А уж Бабу я и на полет стрелы не подпущу к своему учителю. Мерзкий сводник! И Лирна хороша… Подруга называется! Повела Эль-Митолана к бесстыжим шлюшкам! Ничего, я им всем еще покажу! Все им припомню! Теперь главное — отыскать в себе два Признака. Только вот как их правильно отыскивать? Эх, достать бы ту древнюю книгу…»

А мужчины отправились в подвальные лаборатории. Хлеби — с намерением похвастаться своими успехами перед Давидом Сонным. Кремон — для вспомогательной работы по очистке инвентаря. А Коперрульф — просто за компанию. Еще на лестнице они забыли о малолетней любительнице странных законов и обсуждали лишь свои насущные проблемы. В самой лаборатории протектор указал рукой на один большой котел, в котором уже несколько дней бродила резко и противно пахнущая густая закваска:

— Эту смесь мы сейчас тоже проварим, и если опять не получится — выкидывать не будем. То, что у нас останется в итоге, захватим в долину.

— Все-таки хочешь попробовать оплавить свои неудачные составы огнем из литанры? — Давид с плохо скрываемой брезгливостью принюхался к небольшой кастрюльке с черной смесью и отпрянул из-за едкого запаха: — Кошмар! Как вы тут дышите?

— Ха! Дело привычки! — засмеялся Хлеби, устанавливая и поджигая под котлом газовую горелку. — Тебе тоже через пять минут понравится. А вот здесь у меня та самая кислота. Смотри…

Он достал из штатива небольшую пробирку и стал подробно объяснять свойства чуть замутненной густой жидкости. Свойства были такие диковинные, что и дворецкий, и ученик старались не пропустить ни единого слова.

Минут через десять хозяин замка спохватился, расслышав тяжелое и ленивое бульканье, и поспешил к котлу:

— О! Уже закипает. Скоро начнем добавлять ингредиенты. Кремон, дай мне лопатку для перемешивания.

Парень со скрытой улыбкой протянул наставнику ту самую, которую он сделал вчера. Заметит или не заметит, что смола не прилипает? Не заметил…

— Вот, так лучше! — Хлеби снова обратился к ученику: — Тщательно вымешивай, чтобы на стенках не прилипало. — Стряхнув лопатку о край котла, он передал ее Кремону, а сам поманил Давида за собой к самому большому столу. — Сегодня утром мне пришла в голову одна великолепная идея…

Но так и замер на полпути. Сонный, по инерции шагнув вперед, остановился и с удивлением воззрился на коллегу:

— Да уж! Видать, идея действительно гениальная, раз ты в ступор впадаешь от одного воспоминания о ней.

Но хозяин замка и не подумал улыбнуться на шутку. Он медленно, не двигая шеей, повернулся назад всем корпусом и уставился на стоящих у котла мужчин. Коперрульф как раз делано зажимал нос и что-то говорил Кремону по поводу запахов, а молодой колдун с пониманием кивал головой и улыбался. Но Хлеби смотрел не на них конкретно, а на лопатку в руках Кремона. Да так смотрел, что через минуту все это заметили и вопросительно затихли.

— Чем это ты мешаешь? — заинтригованным голосом спросил хозяин замка.

— Да вот, — довольно улыбнулся молодой колдун. — Вчера попробовал сделать такое орудие труда, чтобы смола не прилипала. Вроде получилось…

А наставник уже был рядом и чуть ли не вырвал кустарное изделие из рук ученика. Забыв о разогревающемся котле, он осторожно ощупал лопатку, затем принялся гнуть ее, стучать ею по стенке котла и напоследок сунул плоскую часть в горящее пламя. Лопатка от жара вздулась пузырями и свернулась, испустив при этом неприятный резкий дымок. И тут же загорелась, выделяя густой дым с копотью. Не обращая внимания на чадящее пламя, Хлеби пальцами загасил его и принялся выравнивать деформировавшееся при горении изделие. Для фиксации наложил тонкий слой льда, который тут же испарился. Но лопатка вновь стала прочной и гибкой. Тогда наставник бросился в угол лаборатории, где находились инструменты и приспособления для работы с деревом и металлом. Минут десять он с неразборчивым ворчанием рубил, пилил, сверлил и резал многострадальную лопатку. Капал на нее разными растворами и кислотами.

А затем продолжительно вздохнул, уселся на верстак и обвел всех немного растерянным, но довольным взглядом.

— Опытные Эль-Митоланы учеников в лаборатории не пускают. Выходит, что я неопытный, раз впустил, заставил работать, да еще и не присматривал при этом за ним. Или опытный — до гениальности. Ибо мой ученик… — Он осекся, будто что-то вспомнил, испуганно вздрогнул и поспешно спросил у Кремона: — Надеюсь, ты сможешь нам сейчас повторить весь процесс изготовления?!

— Конечно! — с уверенностью подтвердил тот. — Я даже записал все подробности… на всякий случай.

— Мда? Тогда ты даже не представляешь, какой ты молодец! Ведь ты создал совершенно новое вещество! Именно то, над поиском которого я тщетно и малоэффективно бился последние месяцы. И именно ты совершил просто уникальное открытие. Благодаря этому мы, возможно, уже скоро откроем небывалое предприятие в Агване. Хотя… — Хлеби спрыгнул с верстака и подскочил к Кремону. — Мы можем пройти всю цепочку процесса прямо сейчас?

Немного растерявшийся ученик оглянулся на ящик с обломками эбонитовых палочек и утвердительно кивнул головой:

— Можем. Но часа четыре у нас на это уйдет, а мне ведь еще под руководством господина Ганби с «Истуконом» тренироваться.

— Да? Хм!.. Если у нас сейчас получится искомый материал, я пойду тренироваться все послеобеденное время вместе с тобой! И Давида попросим нам помочь. А уж все вместе мы от крутящейся железяки лишь пенек оставим! Согласен?

— Попробовал бы я не согласиться…

За обеденным столом три колдуна сидели притихшие, но весьма довольные. Протектор мысленно уже видел огромный завод по изготовлению емкостей любых видов и любой вместимости. Оставалось лишь окончательно выбрать место для его строительства.

Давид радовался из чисто коммерческих соображений. Будучи в свое время лучшим учеником главного механика столицы Витбаля, он с ходу предложил несколько вариантов весьма сложных агрегатов по созданию пресс-форм, добавив, что может усовершенствовать эти агрегаты под свойства нового вещества. Хлеби тут же предложил Сонному войти в дело и получать свои шесть процентов от общей прибыли. Считать столичный красавец умел быстро, даром что слыл гулякой и ловеласом, поэтому сразу оценил перспективы без особого напряжения. И тут же согласился заняться проектированием, созданием и доводкой всех требуемых агрегатов. Прибыль обещала быть большой еще из-за того факта, что вряд ли кто повторит то случайное сочетание ингредиентов и магических преобразований, которое придумал Кремон. И изготовление нового вещества будет однозначно монопольным, а значит… Перспективы открывались радужные.

Сам молодой колдун имел еще больше причин для праздничного настроения. И обозначенные наставником пятнадцать процентов от прибыли занимали в его немеркантильном сознании, пожалуй, последнее место. Гораздо важнее казалось то, что новый материал, по твердому настоянию протектора Агвана, теперь будет называться «кремонитом», вводя таким образом его имя в историю. Что уже само по себе считалось невероятным среди не только простых людей, но и Эль-Митоланов. А если еще кремонит прочно войдет во все сферы жизни, как и предсказывает наставник? Вот тогда придут истинная слава и известность!

И в завершение учитель облагодетельствовал Кремона освобождением от занятий на сегодня и завтра, официально прикрываясь тем, что Сонный вынужден теперь работать над чертежами агрегатов и у него совсем не остается времени для уроков с летающими растениями. Поэтому на эти полтора дня боларами досконально должен заняться Кремон. Заодно ученику вменялось присмотреть за строительством башни и детально вникнуть в ее технические аспекты и организационные вопросы для более широкого, так сказать, и общего развития.

По этой причине парень еще до обеда послал курьера к Бабу с запиской, в которой предлагал присоединиться к нему на эти полтора дня. Если, конечно, его отпустит староста Берки. Ведь работы в поселковой управе прибавляется с каждым днем все больше и больше. Бабу даже жаловался по этому поводу и мечтал о поездке куда угодно, хоть в Топи, лишь бы вырваться из рутины не свойственной для гиганта канцелярской работы. А ведь в поселке еще не знают о сегодняшних событиях. И о том, что Хлеби уже сегодня собрался вызвать целое монтажно-строительное подразделение из Лиода для возведения завода по изготовлению предметов из кремонита. И основные хлопоты по приему, размещению и обслуживанию этого подразделения опять-таки лягут на плечи Берки и его помощников. Так что Бабу могут и не отпустить. Но ведь можно и самому за ним заехать? Конечно! И мобилизовать себе в помощь истосковавшегося по просторам товарища в приказном порядке.

Бабу появился в комнате Кремона, когда тот переодевался после обеда в костюм для верховой езды. И сразу с порога гигант стал жаловаться и благодарить одновременно:

— Уф! Еле вырвался!.. Сил моих больше нет бегать вокруг этой управы! И дед отпускать не хотел ни в какую. Спасибо, что ты хоть записку передал, пришлось показать… Что делать будем?

— Прогуляемся в район строительства башни, с боларами позанимаемся прямо возле места их основного обитания, а потом и заночуем там же.

Кремон поспешно рассовывал по карманам необходимые мелочи, разложенные на столе, соображая, что из еще не проверенных им магических предметов захватить с собой. Бабу тем временем взял со столешницы блестящую пластину и с восхищением крутил ее в руках:

— Даже не верится, что внутри такая силища упрятана. Как тогда шарахнуло, думал, что слепым на всю жизнь останусь.

— Закрывать глазки надо! — засмеялся колдун, присматриваясь к необычным очкам из коробки с трофеями.

— А чем закрываться? Этими очками?

— Да я вот сам не пойму, для чего они. Вместо стекол какие-то непрозрачные камни…

— Во! В самый раз от вспышек за ними глаза прятать.

— Да нет, очки явно не для этого… Добро, возьму и их, может, ночью «просмотрю» досконально. Давай планку!

Бабу передал святящиеся заряды товарищу с некоторой опаской и не удержался от вопроса:

— И не страшно такую штуку в кармане таскать?

— Наоборот, спокойнее! Я с ней теперь никакого колаба не боюсь. А то и с десятком справимся.

— Еще бы! Эх, вот бы и мне найти способ, как ею пользоваться! Или не получится?

— Хм! Вряд ли… Может, со временем что и придумаем. А если будет возможность — будем экспериментировать. Так, вроде все взял… Тогда пошли на кухню, тетушка нам в дорогу разной вкуснятинки наготовила. Не голодать же добрым молодцам в глухих лесах!

— А почему только в лесах? — засмеялся Бабу. — Я и дома голодать не люблю!

Когда ночь накрыла мир сумрачным покрывалом, а обе луны залили все вокруг своим двухцветным сине-желтым сиянием, друзья удобно расположились у подножия огромного холма под большим тентом. Как раз в том месте, где когда-то лежал наставник и прощупывал объединенной с Кремоном силой этот самый холм. Сидя на раскладных стульях, парни не спеша наслаждались ужином, лениво перекидывались замечаниями о прошедшем дне и «просматривали» разложенные на столе трофеи. Вернее, просматривал колдун, а помощник старосты просто выдвигал предположения и гипотезы по поводу их предназначения. Ничего важного им не открылось, пока Кремон не сосредоточил свое внимание на странных очках, приговаривая:

— И Хлеби, и Давид их видели, но не обратили ни малейшего внимания. Значит, этот предмет им совершенно неизвестен.

— Или ни к чему особо не пригоден, — добавил Бабу. — Может, эти очки позволяют рассмотреть, к примеру, раннюю беременность у женщин? Но ведь любой колдун и так это может сделать. А на меня зачем направляешь? Я ведь не женщина!

— Ха! Может, они показывают мужчин, не могущих иметь детей естественным образом?

— Кончай так шутить! — немного нервно рассмеялся гигант. — И смотри на всякий случай в другую сторону.

— А в них, куда ни смотри, все равно ничего не видно! — хохотнул Кремон, но все же медленно стал крутить головой вправовлево, изо всех сил стараясь пронзить взглядом странные камни вместо стекол. — Да нет, скорей всего они или сломаны, или действуют в паре с чем-нибудь другим. Или вообще являются предметом розыгрыша для… гм, доверчивых простачков.

Осмотрев весь лес, колдун постепенно повернулся на сто восемьдесят градусов и уставился на возносящийся холм, продолжая применять все имеющиеся у него магические возможности. Ничего не получалось, сколько он ни пялился в непрозрачные каменные пластины. Он уже собрался снять очки, тяжело вздохнув и прикрыв при этом глаза от усталости, и тут же перед ним возникло что-то расплывчатое и слабо светящееся. Кремон изумленно открыл глаза — изображение исчезло. Закрыл — снова появилось.

— Ага! — воскликнул он вслух. — Значит, этот предмет для слепых! Надо глаза закрывать!

— Ух, ты! — обрадовался и Бабу. — А дай мне попробовать.

Уставший от долгого напряжения Кремон согласился и протянул очки товарищу. Тот бережно их надел и стал то закрывать, то открывать глаза. Но куда бы он ни смотрел, ничего не увидел. И он вернул магический предмет со словами:

— Нет, если это и для слепых счастливчиков, то только Эль-Митоланов.

Отдохнувший Кремон повторил обзор с закрытыми глазами. Но изображение появлялось лишь при «осмотре» непосредственно холма. Что же в нем такого странного?.. Без напряжения сразу вспомнились объяснения наставника про «дуросовые наплывы» и необычайную их прочность и вязкость. Значит, очки позволяют видеть именно эту редкую породу камня? Отлично! Теперь можно с большей продуктивностью рассмотреть конфигурацию «дуросовых наплывов», а возможно, и с большей легкостью проникнуть внутрь таинственных пещер и полых образований в глубине холма. Но сколько Кремон ни старался, сделать это так и не удалось. «Отделенное сознание» не проходило сквозь вязкие породы совершенно. Зато можно было просматривать редкую породу со всех сторон и даже немного сквозь нее.

Кремон с Бабу забросили свой ужин, позабыли о сне и добрых три часа исследовали чуть ли не каждый метр огромной площади холма, нанося на карту мельчайшие детали видимых в глубине «дуросовых наплывов». Результатом этих обследований молодой колдун воспользовался уже утром, с первыми лучами солнца взойдя на вершину холма с прорабом строительства. Их также сопровождали оба мастера и три бригадира. Чуть сбоку от фундамента башни недавно начали копать колодец трехметрового диаметра. Слой грунта в этом месте был всего метра два, и строители вчера подобрались непосредственно к скальному основанию. В этом месте, по прежним расчетам Хлеби, «дуросовые наплывы» имели толщину восемь метров — предположительно самую тонкую, где можно было пробурить ход во внутренние полости холма. Но при ночном обследовании Кремон обнаружил более тонкое место свода — всего четыре метра — и теперь распорядился о переносе места бурения колодца. Прораб, когда узнал об уменьшении предполагаемой шахты вдвое, сильно обрадовался, заявив, что бурение сократится при этом почти на целый месяц. После небольшого раздумья Кремон обнадежил строителя еще больше, добавив, что скоро, возможно, они используют здесь несколько мощных и специально созданных для этого зарядов. Ведь пока фундамент башни не заложили, и общее сотрясение почвы от взрывов вряд ли вызовет опасные разрушения.

А Бабу он намекнул, что можно воспользоваться несколькими зарядами для литанры. Ведь все равно десятки их почти даром ушли на разрушение скал испытательной долины. Почему же не применить их с пользой? Вот только с протектором надо согласовать все подробности.

Еще немного подумав, Кремон дал прорабу указание просверлить по центру колодца в «дуросовых наплывах» тоненькую скважину полуметровой глубины. И то, по расчетам, на это планировалось потратить чуть ли не весь день.

Увлеченные спором и обсуждениями, почти все находящиеся на холме не заметили медленно планирующего невдалеке болара. Но Чигран недаром зорко продолжал осматривать окрестности и тут же обратил на него внимание Эль-Митолана. Кремон присмотрелся к зеленому шарику и радостно воскликнул:

— Спин! Друг! Лети сюда!

Но было похоже, что болар не решается приблизиться к группе незнакомых ему людей, и тогда колдун отбежал в сторону, призывно махая рукой. Спин тут же спикировал к нему. По общему дрожанию корней сразу стало понятно, что он сильно возбужден и нервничает. А то и боится чего-то. И первые три слова, которые со скрипом выдавил из себя болар, подтвердили догадку Кремона:

— Опасность! Дракон! Один!

И один из корней указал на небо в той стороне, где располагался Полнорецкий лес.

Помимо воли все тело Кремона затряслось от такого известия. Враг! Самый ненавидимый враг — рядом! Четыре последних тяжелых года вспышкой пронеслись в сознании, оставляя после себя лишь одну фразу: «Теперь я готов уничтожить любого дракона! Даже если он — Эль-Митолан!»

Злость, ярость и ненависть, казалось, затопили все сознание. Но выучка все-таки сказалась: какая-то часть мозга продолжала четко контролировать разбушевавшиеся эмоции и трезво оценивать обстановку. Голос колдуна прозвучал ровно и твердо:

— Дракон? Как далеко отсюда? Расстояние? Сколько километров?

— Десять… и еще два… километра…

— Высота? На какой он высоте?

— Очень высоко… четыре и больше километров…

— Куда? Куда он летит? От нас или к нам?

Все-таки Спин уже хорошо понимал человеческий язык, особенно Кремона, и мог отлично пользоваться сразу несколькими средствами для донесения собственных мыслей. Вот и сейчас отставленным в сторону корнем он плавно очертил круг в воздухе и проскрипел лишь одно слово:

— Кружит.

Значит, дракон что-то высматривает в лесных массивах! Значит, и сюда может наведаться. А может, и нет! Поэтому желательно пойти с ним на сближение. Вот только болара надо успокоить, уж больно нервничает. А скорей всего просто боится плюющихся зажигательной смесью драконов.

— Спин! Ты молодец! А сейчас спрячься с друзьями в кронах деревьев, и не высовывайтесь. Прячься!

Зеленый шар встрепенулся всеми корнями и полетел в сторону леса. А Кремон уже залихватски свистнул, подзывая Торнадо, и тут же стал отдавать распоряжения:

— Всем внимание: недалеко дракон! Соберите и подготовьте людей. Чигран! Немедленно включи тревогу на сигнальном периметре. И передай в замок: опасность номер девять. Бабу, остаешься здесь, поможешь воинам в случае, если я разминусь с драконом или он от меня удерет.

Всхрапывающий Торнадо подскочил, словно ночная буря, и через минуту лихо несущийся всадник с опасными поворотами спустился с холма, а затем и скрылся на уходящей в лес дороге. Клаковская гуща прикрыла колдуна не только со стороны, но и сверху. Что, однако, не помешало ему поставить еще и два щита, прикрывая свою магическую сущность и предохраняясь от неожиданной засады. Даже если дракон и совершит краткую посадку и, будучи Эль-Митоланом, решит осмотреть окрестности «отделенным сознанием», то никого опасного не обнаружит. Лишь одинокого и спешащего всадника.

Через несколько километров Кремон резко осадил коня, приказал ему не двигаться и легко воспарил сознанием над кронами деревьев. Спустя минуту дракон отыскался на фоне голубого неба. Но находился он на почти недосягаемой, пятикилометровой высоте. То есть садиться он и не собирался. Хотя его широкие круги постепенно смещались как раз в сторону Кремона.

Колдун тут же вернулся в нормальное состояние и проскакал по дороге еще пару километров. К сожалению, она уводила в сторону, и пришлось углубиться в лес. Лишь оказавшись среди гигантских ашпуниц, парень сообразил, что находится в невыгодном положении. Ведь для дракона появлялась возможность внезапной атаки в тот момент, когда колдун попробует осмотреться «отделенным сознанием» и оставит тело почти беззащитным. Да и в лесу могли находиться сообщники твари со вполне конкретной задачей.

Поэтому Кремон без малейших раздумий спешился и, словно обезьяна, быстро и ловко взобрался на одну из самых мощных и высоких ашпуниц. Расчет оказался верным: через три минуты дракон появился в пределах прямой видимости, и ничто не загораживало обзор. Похоже, что воздушный пират до сих пор не заметил пристального внимания к своей кожисто-шипастой туше. Единственное, что очень смущало, — огромная высота. Скорей всего, это был особый подвид крылатых бандитов, которых как раз и использовали для дальних и скоростных разведок. Только вот что он пытался высмотреть сквозь кроны деревьев? Видимо, высматривал некий конкретный знак или указатель именно на самых верхушках деревьев. А раз так, то скоро летающий шпион может обнаружить и наблюдателя в кроне ашпуницы. Как он поведет себя в этом случае? Наверное, постарается скрыться. Вряд ли в его задачи входит атака любого попавшегося на пути воина. Не для того он залетал так далеко в глубь вражеской и смертельно опасной для него территории.

Пока эти соображения сновали в голове Кремона, руки и тело делали свое дело. Поочередно четыре заряда были извлечены из планки и, почти не искря при ярком утреннем свете, повисли рядышком с человеком. Конечно, для того чтобы сбить скоростного дракона на такой большой высоте, не мешало бы удвоить количество зарядов до восьми. Ведь только тогда сеть из них стала бы более эффективной. Но парень опасался, что манипулировать большим количеством зарядов одновременно будет невозможно, и решил воспользоваться только четырьмя. Два он сразу же под прикрытием крон отправил влево от себя, намереваясь поднять их вверх со стороны не так давно взошедшего светила. Пусть яркие лучи прикроют искрящиеся комочки, может, воздушный пират их и не заметит. А два провел на целый километр вправо и лишь затем стал резко поднимать вверх.

Дракон к этому времени находился уже почти над самой головой притаившегося в кроне колдуна. И какое-то время казалось, что несущихся к нему невинных искорок он не заметит. Но когда правая пара достигла отметки километра в три, кожаные крылья шпиона сменили угол планирования, дракон даже заинтересовался поначалу непонятным явлением и скорей всего из любопытства нырнул в нисходящие потоки, пытаясь приблизиться и более тщательно рассмотреть непонятное явление.

Вероятно, дракону были известны эти зажигательные шарики. И он сообразил, что послать их мог только Эль-Митолан. Поэтому он сразу завалился на крыло, развернулся и на всей скорости полетел на восток. Добавляя скорости за счет небольшого снижения и легко уходя от преследования.

И тут к нему прямо со стороны светила устремились два других заряда, которые Кремон успел поднять почти на пятикилометровую высоту. В последний момент дракон все-таки рассмотрел одну несущуюся на него опасность и резко ушел в сторону от искрящего комочка, что и следовало ожидать. Но тут же воздушный пират получил второй заряд прямо в грудь.

На таком расстоянии трудно было отдать команду о самоликвидации шарика в нужный момент. Может, заряд взорвался и за несколько метров перед несущимся драконом, но цель была достигнута. Вернее, мастерски поражена. Туша летающей рептилии нелепо кувыркнулась после ярчайшей вспышки и бесформенной грудой рухнула вниз. И лишь гораздо позже до ушей колдуна донесся звук взрыва.

Кремон очень внимательно проследил, куда именно упала туша дракона. А затем еще и «сбегал» на то место «отделенным сознанием». Не забыв, конечно, крепко привязаться ремнем к стволу. При падении тело воздушного пирата здорово пострадало, напоровшись на ветви деревьев, где и зависло на пятиметровой высоте. Теперь главное было поскорее туда добраться и обыскать каждый сантиметр пространства. Ведь только это, может быть, даст возможность ответить на главный вопрос: что делало здесь воздушное чудовище?

Спускаясь вниз, Кремон с некоторым удивлением отметил пропавшие куда-то злость, ненависть и бешенство. Вместо них оставалось лишь чувство выполненного долга. Давно ожидаемый враг появился в его жизни совершенно неожиданно и совсем не там, где надо. И совсем не так, как ожидалось. И именно в этот момент что-то кардинально изменилось в мироощущении молодого колдуна. Что-то рушилось, но взамен этого начинало просматриваться новое, совершенно отличное от прежнего, здание внутреннего сознания.

Уже пробираясь по лесу верхом на Торнадо, Кремон осознал для себя главную истину: в каком бы месте ни находился Эль-Митолан, в его обязанности входит защита всех людей, которые окажутся рядом. Необязательно для этого стремиться на границу с Альтурскими Горами. Более важно каждодневно улучшать свои профессиональные способности, совершенствовать полученные от природы магические и физические возможности и никогда не сомневаться в своих наставниках. Ни в прошлых, ни в настоящих. Судьба и так предоставила ему уникальный шанс для обучения у столь талантливых и знаменитых Эль-Митоланов. И если удастся заслужить их уважение и признание, то они всегда направят решительного и подающего большие надежды коллегу на самый ответственный и сложный участок.

Как все-таки был прав дядя Кралси, когда уговаривал не горячиться, не спешить, а продолжать обучение и самоусовершенствование. И старый вояка недаром потратил столько сил и нервов, удерживая безрассудного парня от опрометчивых шагов. Надо будет обязательно при первом же удобном случае его поблагодарить. Может, стоит письмо написать? Да и дочери полковника будут безмерно рады получить от него весточку. И то верно, ведь за столько времени он так и не удосужился напомнить о себе. Забыл о самых близких и дорогих людях…

Кремону стало стыдно за свой эгоизм, беспамятство и элементарную лень. Да, да! Именно лень! Ведь мог же потратить один-единственный час для простого письма, а не жалеть свое якобы замученное тело. И торопиться спать, и предаваться излишнему чревоугодию, а то и просто веселиться или танцевать. Хотя не так уж часто и доводилось веселиться…

Добравшись к месту падения дракона, молодой Эль-Митолан тщательно осмотрелся первым делом простым зрением по сторонам, а потом проверил окрестности «отделенным сознанием» и с удивлением обнаружил в двух километрах кавалькаду из трех всадников. Петляя между деревьями, к нему спешили Хлеби, Давид и обвешанный, как всегда, оружием дворецкий. Хорошее дело — сигнальное оповещение, совмещенное с охранным периметром! Скорей всего протектор или Сонный недавно сделали остановку и тоже проследили, куда упало тело дракона, и теперь стремились точно к определенному месту.

Кремон усмехнулся, возвращаясь в себя, очередной раз облил голову из фляги водой и принялся тщательно осматривать землю между корнями деревьев метр за метром. Желательно найти хоть какие-то предметы из багажа воздушного пирата для его хотя бы частичной идентификации. Снять застрявшую между веток стопятидесятикилограммовую тушу можно и позже. Да и сделать это утроенными усилиями Эль-Митоланов будет намного удобнее после общего сбора.

Когда послышались топот копыт и конское ржание, молодой колдун попытался убрать с лица триумфальное и довольное выражение, но вполне заслуженно приготовился услышать в свой адрес если уж не восторженные панегирики, то полное и уважительное одобрение выполненных действий. Каково же было его удивление, когда протектор Агвана, лишь мельком взглянув на застрявшую между веток тушу, принялся ругаться самым нелестным образом:

— Ну, и что ты натворил?

— Я?!

— Нет, я с деревом разговариваю! — еще больше вспылил Хлеби. — Кто тебя просил гоняться за этим драконом? Мог бы хоть иногда подумать головой, прежде чем предпринимать опрометчивые действия!

— Но ведь я его сбил…

— А толку?! Неужели ты не понял, что эта тварь здесь не одна? Неужели ты не догадался хотя бы предположить наличие сообщников?

— Да я предположил…

— Ты?! Ха! Зачем же ты тогда за ним погнался, а не затаился на опушке леса? Ведь в такую глубь нашей территории дракон мог забраться только с несколькими помощниками. И сейчас его компаньоны наверняка улепетывают на полной скорости в дремучие леса! А мы их даже совместными усилиями наших сознаний не сможем выследить!

— А может, они где-то в глуши сидят? — несмело высказал Кремон предположение.

— Вот наказание! — Хлеби развел руками, как бы апеллируя к остальным свидетелям этой сцены, которые чуть ли не на четвереньках приступили к тщательному осмотру окрестностей. — Продолжаешь настаивать на своей правоте? И не можешь провести нужные параллели? Мог бы проявить хотя бы элементарную сообразительность! Раз к нам подбираются такие крупные диверсионные вражеские формирования, значит, им здесь архиважно что-то отыскать или совершить некое экстраординарное действие. Если мы уничтожили две группы, а на их поиски направлена третья, то нам надо было затаиться, словно мышам, и незаметно мобилизовать все усилия на поимку тех, кто хоть что-то знает о целях этих вражеских группировок.

— Может, дракон вообще заблудился, — попытался оправдаться Кремон, — или находится здесь совсем с другими целями?

— Опять ты за свое?! — наставник от возмущения даже подпрыгнул на месте. — А ведь драконов заочно изучил не хуже меня! Знаешь ведь, что этот подвид специально используют для высотных полетов и разведки местности. И что продолжительность полета у них всего два-три часа. А потом им надо хорошо поесть и поспать хотя бы часик. Причем под хоть какой-нибудь да охраной. Следовательно, скоро он должен был вернуться к своим сообщникам! Логично я рассуждаю?

— Да… вроде…

— А тебе только и надо было, что проследить за ним до места посадки «отделенным сознанием». И все! Больше никаких самостоятельных действий! И никаких попыток корчить из себя героя!

При последних словах Хлеби едва не сорвался на крик и даже помахал указательным пальцем перед носом своего ученика. Затем рассерженно сплюнул в сторону и подошел к Коперрульфу, который что-то отыскал.

— Что у тебя?

— Сумка с «мушками», которые они используют для создания зажигательной смеси. Сильно порвалась, но кажется, ничего другого в ней не было.

— Продолжаем поиски! Это всех касается!

Последнее относилось к Кремону, который стоял немного ошеломленный свалившимися на него обвинениями. Парень тут же встрепенулся и тоже наклонился к земле. Зато отозвался Давид Сонный:

— О, смотри! Мне кажется, это обломок их прибора для дальнего слежения. Значит, и линзы должны быть где-то поблизости. По всей видимости — это «Фокус»!

— Этого еще не хватало! — расстроился протектор, устремляясь к коллеге. — Ну-ка, дай глянуть… Вот уж… Верно, так и есть!

Восклицания Хлеби были понятны всем посвященным. Ведь неимоверно дорогие и уникальные приборы «Фокус» использовались драконами очень редко — лишь в случаях сверхважных военных действий, во время учений на внутренних территориях Альтурских Гор или по личному распоряжению императора драконов. Состоял прибор из двух изогнутых труб с отшлифованными линзами, соединенными между собой регулируемыми держателями. Прибор надевался на голову дракона и позволял ему рассматривать своими расположенными по бокам глазами все, что находилось под ним во время полета. Причем полета на больших высотах. Практически уже на трехкилометровой высоте такого дракона-разведчика не могли достать объединенными усилиями даже десять Эль-Митоланов. Тем не менее «Фокусы» считаные разы использовали на границе с Энормией, так их берегли и прятали. А тут такое невероятное событие: скоростной разведчик в глубине вражеской территории и с редкостным прибором!

После особо продолжительного и злостного мычания наставника Кремон окончательно признал свою ошибку и от стыда еще ниже пригнулся к земле, пытаясь спрятать раскрасневшееся лицо. Он теперь и не мечтал о похвале, предчувствуя, что основной выговор еще впереди. И обижаться было не на что — вполне справедливые упреки. Мог бы и не торопиться сбивать ненавистного воздушного пирата, сдержать свои эмоции, которые на каком-то этапе подменились ложным хладнокровием и показной решительностью. Ведь если разобраться до конца, то и Бабу он оставил возле строящейся башни для того, чтобы тот не помешал в решающий момент. Уже тогда вознамерился пожать все лавры победы над летающим стервятником, потому что сразу в мозгу засела лишь одна мысль: уничтожить! Уничтожить врага любыми средствами и обязательно собственными руками. В итоге результат достигнут, но совсем не тот, который от него ожидали.

Четыре часа ушло на тщательные поиски, опускание тела шпиона, обыск и снятие с него всех возможных данных. Закапыванием останков занялись двое воинов, прибывших в компании с Бабу.

На обратной дороге протектор выглядел, словно грозовая туча, готовая разразиться молниями. Поэтому даже Сонный старался помалкивать и делал вид, что занят своими мыслями. Но громы все-таки разразились. И опять на голову бедного Кремона. Очередной нагоняй он получил после того, как сделали короткую остановку возле башни, и прораб доложил, что очистка земли на новом месте проходит успешно. В присутствии строителей Хлеби себя сдержал, лишь с каменным выражением лица отменив приказ своего ученика и распорядившись начать бурение на старом месте. Зато лишь выехали на дорогу, вновь набросился на молодого коллегу с яростными упреками:

— Кто тебе позволил распоряжаться на стройке?! Тебе было сказано — присмотреть! И только! Но ничего не менять без моего разрешения!

Парень попытался оправдаться и поспешно рассказал об уникальных очках, позволяющих рассматривать «дуросовые наплывы», мотивируя свое вмешательство нахождением места с более тонким сводом. Но наставник и не подумал сбавить обороты, наоборот, еще больше разошелся:

— Да мне плевать на твои очки! Какими бы они ни были! Я и без них видел места с более тонким сводом. Но раз я назначил снятие грунта именно на том месте, значит, так надо по соображениям строительства! И не смей мне перечить!

— Да я вроде…

— Никогда, — это слово было выделено отдельно, — не смей мне перечить! Отыскал видимое улучшение — идешь ко мне и докладываешь. А уж я сам решу, что делать и как.

Когда четыре всадника добрались до замка, наступило время обеда, но Кремон сразу же получил конкретное задание:

— Как только поешь, отправишься к боларам и любыми средствами попытайся выяснить: каким образом они со своим пресловутым слабым зрением различают объекты на таком большом расстоянии. Скорей всего их выдвигаемые из кроны глаза к этому непричастны.

— Хорошо, я постараюсь, — с подавленным видом ответил парень.

— И по ходу дела начинай интересоваться, с помощью каких средств они отличают Эль-Митоланов от простых людей. Понятно?

— Да, конечно…

И наступили для Кремона «черные дни». Не то чтобы наставник достал его физическими нагрузками, нет. Тренировки с «Истуконом», марш-броски и прочие приемы по усовершенствованию тела продолжались с прежней интенсивностью. Вернее, со стабильным увеличением в сторону сложности. Да и учебный процесс не так резко перешел с простых магических приемов на самые сложные и уникальные. К этому уже давно имелись предпосылки. Но вот как теперь это все преподносилось, как подавалось и как поощрялось… Вернее, совсем не поощрялось. Даже явные успехи встречались протектором с насмешками и придирками. А уж если хоть что-то у молодого колдуна не получалось, на него сыпались чуть ли не оскорбления, а то и явные обвинения в оголтелой лени, несерьезности и откровенном разгильдяйстве. А наметившиеся дружба и взаимопонимание между учеником и наставником исчезли из их отношений бесследно.

Подобные изменения сказались и на отношениях с остальными обитателями замка. Коперрульф превратился в ярого солдафона, которому и поговорить больше не о чем, как о выполнении приказов начальства. И без особых на то причин очень стал похож на «Истукона». Только тот был из железа, а этот из живой плоти. Характер дворецкого стал замкнутым, лицо словно окаменело, а глаза превратились в две маленькие щелочки. Даже самые простые человеческие эмоции исчезли из внешнего поведения отставного капитана.

Домоправительнице скорей всего пришлось пережить нечто страшное в отношениях со своим племянником. То ли тот ее запугал, то ли зашантажировал, но тетушки Анны просто-напросто не стало видно в замке. Если точнее, то ее фактически перестал видеть Кремон. Женщина садилась за стол позже всех, молча ела и раньше всех убегала по своим делам.

Зато самым геройским и вызывающим способом вела себя Мальвика. За столом она постоянно буравила дедушку своими очками-биноклями, отчаянно дерзила, задавала глупые и неуместные вопросы и всем своим видом показывала полное несогласие с политикой наставника в отношении ученика. За что была неоднократно наказана изгнанием из-за общего стола и пугана угрозами применить к ней телесные наказания. Причем угрозы провозглашались таким страшным и раздраженным голосом, что молодой колдун не мог понять, почему несносная девчонка до сих пор ходит небитая.

Зато каждую свободную минуту Мальвика старалась бывать в том месте, где находился Кремон. Будь то тренажерный зал, конюшня, берег озера или место для занятий с боларами. Она совершенно игнорировала тот факт, что при виде ее все работники замка, да и многие посельчане, не могли скрыть улыбки. А вечером Мальвика старалась дождаться парня в его комнате и перекинуться хотя бы несколькими словами. Если же Кремон приходил слишком поздно со своих занятий, то на столе его всегда ждали несколько ваз со свежими фруктами, выпечкой, конфетами и мармеладом. В общем, до одного поворотного события Мальвика была единственным человеком, открыто выражавшим свое сочувствие опальному колдуну.

Давид Сонный при хозяине замка соблюдал полный нейтралитет и невмешательство. Зато наедине откровенничал с молодым колдуном безо всяких оглядок и деликатности, четко выражая свое несогласие с поведением Хлеби в отношении ученика. И за короткое время Давид превратился для Кремона в самого близкого и поверенного во всех делах друга, с которым можно было советоваться по любому вопросу. Ну, если не считать Бабу и Мальвику. Но с помощником старосты из-за неимоверных нагрузок доводилось видеться слишком редко, а с девчонкой о смысле и целях жизни не поговоришь.

А вот с Сонным такие разговоры велись постоянно. Пользуясь тем, что уроки с боларами потребовали большей интенсивности, они вдвоем «выбили» у протектора еще один час времени и теперь могли наговориться на любые темы, успевая при этом вести исследовательскую работу с летающими растениями.

Больше всего Давид в последнее время расстраивался по поводу того, что Кремон не остался в столице и не получает там нужного обучения. Категорически отрицая оправдательные рассуждения молодого коллеги, Сонный убеждал его, что надо идти совсем по иному пути. Особенно такому Эль-Митолану, как Кремон. И пророчил ему большое будущее в овладении магией высшего порядка, кардинально иного направления — психотропного, приговаривая при этом:

— Конечно, такого учителя, как Хлеби, еще надо поискать. Но! Он ведь чисто боевой Эль-Митолан.

— Как же так? — удивлялся парень. — Да он меня стольким атакам на человеческое подсознание научил! Да он столькими науками интересуется! Только его уникальные умения создавать бурю и намораживать «твердое покрытие» на воде — ставят его на одно из первых мест в Энормии среди остальных Эль-Митоланов.

— Совершенно правильно! — мягко соглашался Давид. — Хотя я сильно удивлен, что он тебя чуть ли не в самом начале курса стал обучать наисложнейшему искусству управления погодой. А уж то, что вы ходите с ним по озеру, — вообще странно. Такими секретами наставники с учениками очень редко делятся.

— А он мне сказал, что я не справлюсь! — устало ухмыльнулся парень. — Мол, «покрытие» уберет на практических занятиях, и мне придется плыть до берега. Пришлось поднапрячься, чтобы не мокнуть.

— И с бурей получается?

— Конечно. На днях сдаю экзамен в той самой долине, где меня когда-то накрыло! — похвастался молодой колдун.

— Вот видишь, он тебе не раскрыл еще и сотой доли своих умений, а пытается сразу срезать на самом трудном! — подвел немного странный итог Давид и стал развивать свою мысль дальше: — Любое обучение должно проводиться по плавно возрастающей линии, а не скачками и ломаной кривой. Согласен?

— Вроде как…

— Вот видишь! И к чему эти мелкие придирки не по существу? Если станешь наставником, ты допустишь такое обращение с учеником?

— Никогда!

— Молодец! Эх, — Сонный сочувственно вздохнул и покачал головой. — Тебя надо было отдавать к опытному наставнику по психогипноатакам. Вот где бы ты развернулся…

— Ха! Если я сам уйду от Хлеби, мне никогда не получить ни имени, ни герба Эль-Митолана.

— Естественно! И не только из-за существующих правил и законов. Но и потому, что все посчитают тебя слабаком, трусом и недостойным даже носить звание Эль-Митолана.

— А если бы он меня сам отправил, то где найти тех желающих, готовых потратить на меня свое драгоценное время?

— Зря ты так. Сам посуди, одно твое умение вызывать понос у противников, — напомнил Давид, — огромное преимущество при выборе наставника.

— Ага… Выборе? Не смеши меня! Да их во всей Энормии можно пересчитать по пальцам одной руки!

— Да, действительно, почти нереальная задача. Вот если бы кто-то походатайствовал…

— О чем ты говоришь? Кто может это сделать перед… ну, хотя бы тем же Невменяемым?

— Зря сомневаешься! — Давид с самодовольным видом погладил свои волнистые волосы. — Даже к такому старому мизантропу можно подобрать свой ключик.

— К Невменяемому?! — воскликнул Кремон с удивленным смехом. — Да вы только и говорите о старческом маразме и умственной неполноценности этого старикашки! Лучше уж терпеть придирки Избавляющего, чем подстраиваться под выкрутасы престарелого сознания.

— Это ты зря. — Сонный даже испуганно оглянулся по сторонам, словно опасаясь быть подслушанным одним из патриархов колдовской братии. — Если бы он такое про себя услыхал…

— Ты серьезно? — захихикал Кремон. — Неужели ты и вправду думаешь, что он может нас подслушать чуть ли не за тысячу километров?

— Хм! А вдруг он где-то рядом?

— Как это?

— А вот так: отправился в путешествие! Невменяемый весьма часто пропадает на некоторое время, и никто даже не догадывается, где он находится. Почему бы не здесь?

— Ладно, старик на меня не обидится, — ответил Кремон с достоинством и спокойствием. — А вот вас с Хлеби он не простит за пошлые сплетни про него.

— Молодец! Выкрутился! Считай, что еще больше меня напугал! — заулыбался Давид. — Но суть здесь одна: такой наставник, как Невменяемый, был бы для тебя самым лучшим вариантом. Согласен?

— Ха! Согласен я или нет — толку никакого! Надо заканчивать вначале обучение у Избавляющего. Вот получу имя, герб, и тогда…

— …и тогда твоя жизнь превратится в сказку! — тем же тоном продолжил за Кремона Сонный. — Вот только жалко терять пять лет жизни…

— Как «пять лет»?! Почему «пять лет»?! — испуганно воскликнул парень.

— А что? Были и такие случаи в истории. А Хлеби, судя по всему, готов этот срок превысить.

— Опять шутишь?

На что Давид тяжело вздохнул и по-дружески хлопнул товарища по плечу:

— Хотелось бы шутить самим всегда, но правда жизни с нами шутит исподлобья! Присмотрись к наставнику и сам подумай на досуге…

И Кремон присматривался. Везде и всегда. И действительно приходил к мысли, что Давид Сонный прав: наставник хочет продолжить обучение неизвестно на какое время. И даже не скрывает этого, так как иногда у него вырывается фраза, на которую раньше как-то не обращалось внимания: «Опять у тебя ничего не получается!» Или: «Как можно два раза подряд совершать одну и ту же ошибку?!» И как следствие: «Нет! Такого недотепу и за три года не обучишь!»

Вот только непонятно было: для чего он это делает? Какой смысл прославленному Эль-Митолану так долго держать в учениках приблудившегося молодого колдуна? Совсем непонятно.

Дни тянулись за днями, и жизнь, казалось, потеряла все свои краски и привлекательность. Единственным интересным исследованием, проведенным тремя Эль-Митоланами совместно, стало давно обещанное хозяином замка воздействие на вороного красавца. Еще в свое первое наблюдение за Торнадо «отделенным сознанием», Хлеби обратил внимание, что конь вел себя в этот момент слишком странно и неадекватно, смешно подбрасывал круп кверху и резко дергал головой влево, словно в попытке укусить ездока за стремя. Но повторный эксперимент требовал тщательных измерений в пространстве и согласовки во времени, чтобы не пойти на поводу подтасованных сознанием фактов.

Поэтому три колдуна несколько часов предобеденного времени только тем и занимались, что поочередно подбирались к Торнадо «отделенным сознанием». А то и двое одновременно. И выяснили феноменальную способность вороного красавца каким-то образом чувствовать к себе магическое внимание. Причем различий между колдунами он не делал и подкидывал крупом в любом случае присутствия рядом «отделенного сознания». Даже если за ним подсматривал Кремон. Но вот успокоить коня легким похлопыванием по шее ладонью удавалось только его хозяину. Ни Хлеби, ни Давид не могли этого сделать никоим образом: Торнадо продолжал вести себя странно во время всего «подсматривания».

Разгоревшийся после экспериментов спор лишь немного прояснил уникальные возможности личного скакуна Кремона. По воспоминаниям Хлеби, такие животные изредка встречались в истории. Про них он читал упоминания в королевской библиотеке. А Давид Сонный даже настаивал, что у одного из столичных Эль-Митоланов есть похас, имеющий такие же способности к распознаванию. Правда, раньше Сонный не уделял внимания подобным слухам, будучи уверенным в том, что это не что иное, как досужие вымыслы. Но после опытов с Торнадо пересмотрел свое мнение.

Кремон тоже вспомнил поведение вороного во время наблюдения за отрядом кого-то из Эль-Митоланов «коршунов». Но тогда он не придал этому значения и приписал первоочередную заслугу боларам. А вот если бы летающие растения их не сопровождали? В таком случае вороной красавец становился просто неоценимым помощником.

В завершение Хлеби предупредил коллег, что подобное знание должно оставаться в тайне и не предаваться огласке ни в коем случае. Разве что при чрезвычайных обстоятельствах. Или для общего блага королевства.

А Кремон загордился своим скакуном еще больше и теперь с непроизвольной дрожью вспоминал момент, когда его любимого Торнадо едва не продали для работы в поле. Вот уж стечение обстоятельств! И мармелад вовремя оказался под рукой… Да еще и вишневый!

Глава 24

Скандальные изменения

Все началось с давно и всеми ожидаемого события. Мальвика наконец-то сняла с головы странное сооружение из очков и вуали и появилась за столом с открытым и чистым лицом. И в новом, весьма изящном, модном платье. И сразу же была осыпана массой комплиментов со стороны дворецкого, Кремона и Давида Сонного. Все трое от души радовались за сиротку и не скупились на восторженные отзывы по поводу аккуратненького носика и вполне правильно смотрящих глаз. Хотя даже неопытному Кремону были заметны те небольшие ухищрения, которые применила домоправительница для того, чтобы подретушировать и улучшить внешность своей воспитанницы. Но тетушка была несказанно горда и тем, по справедливости считая, что часть комплиментов принадлежит ей лично за потраченные усилия.

И усилия не только с помощью косметики. За проведенное в замке время Мальвика превратилась из угловатого ходячего «скелетика» во вполне аппетитную «пышечку». Не сказать, что у нее на теле появились излишние килограммы, но формы приобрели приятную округлость, и даже грудь неожиданно сильно стала выпирать из корсета.

Хотя, в общем, новое лицо девушки не выделялось чем-то особенным. Не уродка, конечно, но и далеко не красавица. Так себе… Вполне простое личико, мягкий, безвольный подбородок да совсем еще детские, пухлые губы. Разве что глаза поражали той необычной глубиной и контрастной резкостью, присущей только картинам начинающих художников. И цвет их постоянно менялся, в зависимости от освещения, от ярко-голубого до темно-коричневого, что уже само по себе было уникальным. Да еще каштановые волосы, отдавая приятным блеском, игривыми кучеряшками обрамляли довольное личико. Они уже порядочно отросли и в будущем обещали стать одним из главных украшений Мальвики.

Все были довольны, словоохотливы, и за столом на короткое время даже воцарилась прежняя дружеская атмосфера, которую не поддерживал лишь один человек. С самого начала Хлеби уставился на Мальвику каким-то отрешенным взглядом да так и просидел все время, отведенное для завтрака, фактически ничего и не поев. Он ведь тоже видел приемную внучку в первый раз без бинтов. Все втирания лекарств и перевязки делала заботливая тетушка Анна, руководствуясь четкими инструкциями таинственного хирурга, а ее племянник процессом рассасывания послеоперационных синяков совершенно не интересовался. Потому его реакция и казалась немного странной сейчас. Время от времени Хлеби лишь морщил лоб или потирал виски обеими руками, словно у него вдруг неожиданно разболелась голова. Порой он даже улыбался, как бы поддерживая общее оживление за столом, но заметно было сразу: хозяин замка то ли о чем-то сильно задумался, то ли что-то отчаянно пытается вспомнить. Так как все уже давно привыкли к его манере вести себя подобным образом, то и старались делать вид, что не замечают его пристального разглядывания названой внучки. А сама Мальвика в тот момент была просто счастлива и часто поворачивалась к большим зеркалам, желая еще раз удостовериться в приятных изменениях своей внешности.

После завтрака все разошлись по своим заранее намеченным делам. Лишь протектор неожиданно решил лично проверить, как продвигаются успехи Мальвики в обучении. И потратил на это все время до обеда. Чем удивил больше всего и в первую очередь саму сиротку. Но так как задания она выполнила все и на «отлично», то даже порадовалась вниманию дедушки. Тем более что тот просто-напросто захвалил талантливую ученицу.

Зато потом Хлеби повел себя еще более странно. За обедом он заявил, что сам лично займется детальным обучением Мальвики всем премудростям жизни. И с тех пор девушка не отходила от него ни на шаг. А если и отходила, то хозяин замка тут же спешил за ней и отыскивал в любом закоулке замка и его окрестностей. И водил за собой везде, даже туда, куда раньше внучка категорически не допускалась — в лаборатории, в долину между скал, превращенную в стрельбище, и в личные апартаменты хозяина замка.

Первой забеспокоилась тетушка Анна. Понаблюдав несколько дней за поведением своего племянника, она сделала определенные выводы и попыталась воспрепятствовать слишком тесному общению между опытным колдуном и получившей приют под его крышей сироткой. Хотя еще совсем недавно была готова на все, лишь бы ее племянник заинтересовался хоть какой-нибудь особой женского пола. Но ведь одно дело думать о ком-то далеком и незнакомом, а совсем другое с ужасом наблюдать, как рушатся образовавшиеся семейные отношения. За короткое время тетушка признала девушку своей родственницей, и теперь в ней взыграли чувства высокой морали и чистоты отношений.

Недолго думая, домоправительница отправилась скандалить со своим любимым родственником. И какое-то время неразборчивые крики доносились до оказавшегося недалеко Коперрульфа. А потом все стихло. Еще через полчаса дворецкий заметил ссутулившуюся старушку, пробежавшую в свою комнату. После этого тетушка Анна вообще замкнулась и ушла в себя.

Теперь уже не на шутку забеспокоился отставной капитан. Своих детей он не имел, поэтому появившаяся в замке Мальвика за короткое время заняла в сердце ветерана именно то место, которое оставалось пустым и неиспользуемым. И Коперрульф проникся к сиротке настоящими отцовскими чувствами. Ему понадобилось еще меньше времени для наблюдений, чтобы составить себе четкое мнение: невинная девушка в опасности! И без разницы, от кого эта опасность исходит и как выглядит. А когда он однажды выходил с Кремоном из тренировочного зала, то увидел, как протектор, обнимая девушку за плечи, подвел ее ко внутреннему входу в замок, прошептал что-то на ушко и напоследок даже поцеловал в щечку. И только потом отпустил из своих рук. В этот момент терпение отставного капитана лопнуло. Он оставил растерянно смотрящего ему вслед Кремона во дворе и решительным шагом направился к Хлеби.

— Я хочу с вами срочно поговорить!

Хозяин замка с пониманием посмотрел в сторону ученика, наверняка решив, что речь пойдет о нем, и поманил дворецкого за собой:

— Идем в мой кабинет.

Молодой колдун еще оставался во дворе, раздумывая, на что употребить неожиданно свалившееся на него короткое время отдыха, как через окно верхнего этажа до него донеслись гневные выкрики:

— Да ты с ума сошел?! Мозги у тебя простуженные! Как ты до такого додумался?!

После этого все стихло — заработала защита от подслушивания, но в душу Кремона закрались неприятные подозрения: что-то в замке творится неладное. Нехорошие предчувствия, которые он и так долгое время пытался отбросить с помощью самовнушения, нахлынули на парня с новой силой. А в голове закрутился бешеный калейдоскоп из событий последних дней. Все идет не так, все невероятно напряжены, а в воздухе пахнет грозой. А то и порядочной бурей. Кстати, почему Мальвика стала приходить к нему по вечерам не ежедневно? Неужели так занята чрезмерной учебной программой? И что она изучает по этой самой программе?

Решение пришло моментально: надо срочно посоветоваться по всем этим вопросам с Давидом! Уж он-то сможет все расставить по местам. А раз его не будет на обеде, то молодой колдун решил проехаться к строящейся башне. Там и перекусит, и с боларами занятия проведет, и советы от опытного товарища получит.

От раздавшего свиста старший конюх Леско вздрогнул и опрометью бросился к стойлу Торнадо. Опять хозяину этой черной бестии срочно надо мчаться по своим делам. И свистит он со двора, значит, будет здесь уже через пару минут. А может, и снаружи подождет. Конь в таком случае сам к нему выбегает, и наездник на ходу вскакивает в седло. Красиво у них получается!

И Леско завистливо крякнул, подкидывая седло на спину вороного.

Давид самым внимательным образом выслушал молодого коллегу. А затем осудительно замотал головой:

— Нет! Такого допустить нельзя. Надо спасать малышку.

— Да, но как? — удивился Кремон. — Если разобраться до конца, то наставник в своем праве. Ни формальных, ни фактических запретов он не имеет и может вполне законно воплощать свои намерения в действие. Таких случаев в королевстве полно. Наоборот, любая девушка и женщина редко когда отказывают ухаживаниям Эль-Митоланов, невзирая на любую разницу в возрасте.

— Вообще-то ты прав, — проговорил Сонный с непонятным разочарованием. — Но ведь вопрос может стоять так, что Мальвика совершенно не осознает того, что должно случиться, из-за своей неопытности. А когда осознает, остановить протектора ей уже не удастся. Может такое случиться?

— Вроде бы…

— И он тогда сгоряча может и свою силу применить. Что само по себе неправильно. Так?

— Естественно!

— В таком случае надо будет присматривать за сироткой и вовремя вмешаться. И кто для этого подойдет лучше всего?

— Кто? — недоумевал Кремон, никак не могущий понять, к чему идет разговор. Зато Давид все осознавал прекрасно:

— Конечно, ты!

— А ято тут при чем?

— Ну а кто еще, кроме тебя, защитит сиротку?

— Так ведь ее пока никто обижать не собирается…

— Вот именно: пока! Но если кто-либо попробует обидеть? Ведь ты вмешаешься?

— Конечно! — твердо ответил Кремон.

— Особенно если к ней станут применять насилие?

— Тогда — тем более!

— Ну, вот и прекрасно! — улыбнулся Сонный с облегчением. — Тебе только и остается, что присматривать за девушкой и никому не давать в обиду. Взять под свою опеку и защиту. А все остальное со временем решится само собой. Может, все наши волнения совершенно напрасны и ничего не стоят. О! Смотри, Спин с товарищами уже здесь. Давай лучше делом займемся. Ни к чему лишний раз давать твоему наставнику повод для придирок.

И оба колдуна с корзинками плодов поспешили к парящим у кромки леса боларам. Но в памяти Кремона зафиксировалось четко: сиротка нуждается в его защите и присмотре. А значит, придется часть своего внимания уделить и ей. Только вот где взять для этого время? Хотя… Особо времени выделять и не надо, достаточно будет в короткие минуты отдыха просто мотнуться к Мальвике «отделенным сознанием» и проверить, чем она занимается. И как это он раньше не догадался так делать?..

И опять целая неделя прошла в неустанных тренировках, изматывающих сражениях с «Истуконом» и зубрении тех знаний, которыми протектор Агвана буквально заваливал своего ученика. Голову Кремону удавалось поднимать лишь от подушки да в течение дня в сторону светила, чтобы изредка определить время. От разработок агрегатов по формовке кремонита его отстранили полностью. Как и от работ, связанных непосредственно с улучшением самого кремонита. Никакие новости и детали о второй экспедиции в Гиблые Топи ему не сообщались. Да и о самой экспедиции молодой колдун узнал лишь случайно из подслушанных фраз в разговоре между протектором и старостой поселка. То есть от общественных и серьезных дел парня устранили полностью.

Зато он взял себе в привычку часто подсматривать «отделенным сознанием» за Мальвикой. Вначале это были короткие мгновения: как и с кем? Но потом мгновения стали перерастать в минуты. Неизвестно почему, но поведение девушки всегда поражало простотой и естественностью. Даже очень часто строя рожицы перед зеркалом и любуясь своей новой внешностью, Мальвика оставалась приятным, наивным и добрым созданием. К тому же она любила просто носиться по своей комнате под аккомпанемент громкой песни в собственном исполнении. И наблюдение за ней в этот момент доставляло истинное удовольствие. Пару раз она была замечена со стулом в руках, репетирующей танцевальные движения с условным партнером.

Но в большинстве случаев девушка находилась в обществе Хлеби Избавляющего. И тот вел себя с ней очень странно. То обнимет за плечико, то поцелует в щечку или в шею, а то и вообще подхватит на руки и кружит по комнате, что особенно вводило Кремона в ступор от смущения и непонимания. Неужели наставник влюбился? Или потерял рассудок от сомнительных женских, мягко говоря, прелестей приемной внучки? Так ведь девушка и прелестей-то никаких не имела! По столичным меркам, она даже в портовом кабаке изголодавшимся матросам не приглянулась бы.

Сама же девушка к «дедушкиным» знакам внимания относилась с беззаботным смехом и с детской непосредственностью. И однозначно не видела малейшей опасности для своего целомудрия. Да и отношения их ни разу не переходили определенной, крайней черты. Вот и разберись в этих нежностях…

Может, у наставника рассудок не в порядке? С такой версией все больше в последнее время соглашался Давид Сонный. Присовокупляя к этому и свои собственные наблюдения.

— Что-то здесь не так, — сокрушался он наедине с Кремоном. — Я не могу, конечно, сравнивать его поведение за долгие годы, раньше мы общались довольно мало. Но изменения — очень явные. И тетушка Анна от него шарахается как от огня. И Ганби Коперрульф фактически перестал с ним разговаривать. А уж они-то знают его лучше и дольше всех. Как бы чего не вышло…

Самое скандальное событие произошло в выходной день. И после этого ситуация изменилась самым кардинальным образом. А попросту говоря, в этот день судьба решила сделать резкий поворот.

Кремон перед завтраком совершил короткую прогулку на Торнадо и уже возвращался по коридору в свою комнату, как с верхнего этажа послышался возмущенный крик Мальвики:

— Дедушка! Ты что себе позволяешь?!

Подсматривать было некогда, парень просто взбежал по ступенькам и остановился у приоткрытых дверей комнаты, в которой жила девушка. И явственно услышал новые возмущения:

— Я ведь голая! Дай мне хоть чем-то прикрыться!

А в ответ насмешливый голос Хлеби:

— Зачем тебе прикрываться? Иди-ка сюда, я хочу осмотреть твою спину и попку.

— А зачем?

— Какая тебе разница? Раз сказал подойди, значит, выполняй!

Кремон не выдержал и заглянул в комнату. Мальвика стояла на пороге ванной комнаты и прижимала к себе маленькое полотенце. Его как раз хватало, чтобы прикрыть низ живота и соски грудей. А хозяин замка приближался к девушке короткими шажками. Расставив при этом руки в стороны.

Девушке нельзя было отказать в логике:

— Так ведь ты мою спину и попку уже не раз видел при первых осмотрах. Разве у меня там что-то изменилось?

— Вряд ли, просто мне вспомнилась одна важная деталь, и теперь мне необходимо это проверить.

— А я не хочу! И не подходи, а то буду кричать. — И тут же, без малейшей паузы взвизгнула: — На помощь!

— Ты чего?! — опешил от неожиданности хозяин замка. Но тут же в бешенстве нахмурил брови и поднял руку, в которой затрепетала Связывающая Паутина. — Посмеяться надо мной хочешь?

В тот же момент Кремон без раздумий вошел в комнату и не останавился, пока не замер между девушкой и наставником. И лишь затем с неожиданным для самого себя хладнокровием пояснил:

— Я тут мимо шел. Вижу: дверь открыта, и Мальвика зовет на помощь. Не знаете, чего она испугалась?

После его вопроса на комнату обрушилась звенящая тишина. Девушка за спиной не дышала, Хлеби даже не моргал, а сам Кремон с каким-то отчаянным и веселым страхом возводил вокруг себя и беззащитной сиротки один магический щит за другим, с безрассудностью молодости воскликнув в своем сознании: «Будь что будет!»

Минута показалась долгим часом. И все это время атмосфера комнаты безостановочно насыщалась энергией небывалой ссоры и невероятного скандала. Затем протектор набрал в грудь воздуха и скомандовал свистящим шепотом:

— Немедленно покинь комнату!

Кремону пришлось первый раз за все время пребывания в Агване возразить наставнику:

— Нет!

И лишь тогда опытный учитель стал ругаться, как портовый грузчик, изредка вставляя в свою речь понятные выражения:

— Да как ты посмел?! Где твоя благодарность?! В моем собственном доме!..

Далее последовала ненормативная лексика в самых различных вариантах, невзирая на присутствие юной особы женского пола. Чего только не наслушались молодые люди от Избавляющего, каких только упреков и обвинений. Порой хозяин замка принимался просто кричать, топать ногами, а то и замахиваться кулаками. Но молодой колдун стоял, как скала, чувствуя на спине прикосновения трясущихся пальчиков и держа вокруг себя комбинацию защитных полей.

Минут через десять наставник затих и лишь тяжело ходил из угла комнаты к двери и обратно, видимо пытаясь сосредоточиться на своих метущихся мыслях. Затем резко остановился, картинно вскинул обе руки вверх и громогласно объявил:

— За такое поведение я лишаю тебя ученичества и изгоняю из своего замка! — Затем опустил руки и перешел на короткие, лаконичные фразы: — На сборы только один день. Завтра утром ты должен покинуть Агван, забрав отсюда все свои трофеи, личные вещи и ездовых животных. Торнадо тоже принадлежит тебе. Не вздумай оставить здесь хоть одну свою вещь! Грамоту о завершении первой половины курса я тебе выдам. Через господина дворецкого. Я больше не хочу тебя даже видеть. Планку с оставшимися зарядами можешь не отдавать. Она твоя тоже. Прощай!

И, не дожидаясь ответа, хозяин замка твердым шагом вышел за дверь. Но еще не успели его шаги стихнуть на лестнице, как в комнату влетел встревоженный Давид:

— Что здесь произошло?!

Снимающий один слой защиты за другим Кремон тяжело вздохнул и проговорил:

— Меня только что лишили наставничества и выгнали из замка.

— Как же так?!

Но на этот вопрос парень лишь безнадежно махнул рукой. Он и сам не мог сообразить, как все произошло. Зато Сонный сразу же принялся поддерживать дух товарища:

— Ну и прекрасно! Тебе же лучше! Вернешься в столицу и продолжишь обучение именно там, где ты и достоин.

В этот момент он заметил прижавшуюся к спине молодого колдуна девушку и воскликнул:

— А ты чего там затаилась? Да еще голая? Одеться не во что?

На что Мальвика ответила с явно неуместным кокетством:

— Я стесняюсь при мужчинах дойти до своего гардероба.

— Хм! — возмущенно покрутил носом Давид, но тем не менее скользнув заинтересованным взглядом по фигурке отстраняющейся от парня девушки. — Было бы чего стесняться! — А затем сразу попытался обнять высокого Кремона за плечи и поволок из комнаты: — Идем ко мне! У меня есть для твоего утешения несколько приятных новостей. А самая главная: что я уже знаю, кто будет твоим следующим наставником…

— Где? В столице? — После пережитого скандала Кремон явно соображал с большим трудом, и ему до сих пор казалось немыслимым чудом, что он отделался лишь исключением и изгнанием.

— Конечно, в столице! — Сонный опять подтолкнул замершего товарища в спину, приглашая двигаться дальше по коридору. — Это же и так ясно. Но почему тебя не интересует имя нового наставника?

— Имя? Интересует… Кто он?

— Самый древний и самый могущественный…

— Витбаль, что ли?

— Витбаль — боевой маг! Или ты забыл?

— Ну… тогда даже не знаю…

— Совсем соображать перестал? Мы ведь о нем недавно вспоминали. Сообразил?

— Неужели?!

— Быстро же ты догадался! — воскликнул с иронией Давид. — Конечно — Невменяемый!

— Но как тебе это удалось?!

— Входи скорей в мою комнату и все узнаешь.

Ближе к вечеру Кремону пришлось пережить еще один неприятный скандал. Вернее, даже не скандал, а истерику со слезами. И закатила эту истерику именно Мальвика.

Все началось с того, что девушка отыскала его в конюшне и потребовала выделить ей одну лошадь из числа тех трех, которые достались колдуну в виде трофеев. Занятый проверкой сбруи, парень вначале даже не понял, о чем идет речь. Лишь спросил рассеянно, даже не повернувшись:

— Лошадь?! Не понял, зачем?

— Ну как «зачем»? — затараторила девушка у него за спиной. — Ты ведь едешь на Торнадо. И тебе для поклажи вполне хватит двух лошадей. А третью загружу своими вещами я. Мне тетушка Анна отдает самые лучшие платья, и я не осмелилась отказаться от такого подарка. Тем более не придется на них тратиться в столице. Ведь мне хочется выглядеть не хуже остальных модниц. Помимо этого мне еще и Давид несколько коробок предметов самой первой необходимости подарил. Они хоть и небольшие, но тоже место занимают. И еще несколько очень ценных вещей…

По ходу этого диалога Кремон медленно развернулся и уставился на девушку расширенными глазами. Какое-то время он ошалело наблюдал, как она загибает свои пальчики, приводя перечень своего багажа, а затем спросил невпопад:

— Какая столица?

Мальвика делано вздохнула и пояснила, словно непонятливому ребенку:

— У нас только одна столица — Плада!

— А разве ты тоже туда собираешься?

— Может, перестанешь притворяться недоумком?! — перешла на повышенный тон девушка. — Мы едем туда вместе!

— Но что я буду там с тобой делать? — продолжал недоумевать парень. Он никак не мог взять в толк, чего от него хотят. — И разве тебя тоже выгнали из замка?

— Вот ты какой?! Теперь хочешь меня здесь бросить? После всего, что случилось?

После этого Мальвика и закатила истерику. Причем обвинения от нее неслись непоследовательные, абсурдные и наивные. Да и что можно было ожидать от глупой и неопытной девчонки. Но кричала она громко, надрывно и своей цели достигла. Глядя на ее сжатые кулачки, Кремон, уже твердо решивший ответить категорическим отказом, неожиданно для самого себя вдруг сказал:

— Но мне самому три лошади мало… И так не знаю, как весь свой багаж разместить.

С Мальвикой после этих слов произошло моментальное изменение. Она сразу заулыбалась, потом задумалась со смешным выражением лица, а потом радостно запрыгала и захлопала в ладоши:

— Ладно, раз такое дело, я постараюсь оставить из своего багажа все, что у нас не поместится!

Еще до того, как она начала это говорить, в конюшню вошел дворецкий и направился прямо к ним. И сразу же, словно извиняясь, пояснил:

— Вы тут так кричали, что в поселке было слышно…

— Мы?! — возмутился молодой колдун. — Вы слышали, как я кричал?

— Ну, с кем не бывает, — миролюбиво продолжил Коперрульф. — Но я случайно услышал про ваши проблемы. И решил подарить тебе, девочка, ту гнедую лошадку, что тебе понравилась. Помнишь ее?

— Ой, дядя Ганби! — воскликнула Мальвика с восторгом и повисла на шее старого ветерана. — Спасибо огромное! Вы такой добрый!

— Не такой уж я и добрый, — делано нахмурился старый ветеран, изо всех пытаясь проглотить неожиданно подкативший к горлу ком. — И страшно жалею, что приходится с тобой, детка, расставаться. — Затем он обратился к колдуну: — Да и с тобой не хотелось бы так быстро и неожиданно. Лучшего ученика у меня никогда не было. И вряд ли еще будет. Так что и тебе я дарю лошадь. Выбирай любую из двух оставшихся.

Отказываться от таких подарков было не принято, поэтому Кремон лишь растерянно поблагодарил:

— Спасибо… — Но тут же заволновался: — Это же семь лошадей получается! Как же я буду с ними управляться в путешествии? Хм! Сложно…

Коперрульф на эти слова махнул рукой себе за спину:

— Там тебя один парень недавно разыскивал. Но как узнал, что ты уезжаешь, тут же поспешил обратно в поселок.

— Зачем?

— Отпрашиваться у своего деда Берки в отпуск. Хочет проехаться с тобой в столицу.

— А если ему отпуск не дадут? — радостно заулыбался молодой колдун.

— Я тоже такое предположил. Но Бабу тогда воскликнул, что возьмет расчет.

— Хоть одно приятное событие! — обрадовался Кремон, но тут же осекся, недоуменно присматриваясь к нахмурившемуся личику Мальвики. — А ты чем недовольна?

— Как это чем? — Девушка уперла кулачки в свои бока. — Ведь нам теперь еще три лошади понадобятся, чтобы запас продуктов с собой везти! Попробуй прокорми такого…

Она замялась, пытаясь подыскать подходящее определение прожорливому гиганту. Хотя в душе она была против этого попутчика совершенно по иным причинам. Но Кремон перебил ее уверенным голосом:

— Это ты зря! Продуктов мы с собой возьмем самый минимум, ибо денег нам хватает. Будем обедать в трактирах, а ночевать на постоялых дворах. Так что готовить тебе у костра не придется!

Девушка после этих слов только раздраженно фыркнула. Ведь она как раз и мечтала о таком: ночевать на лесной полянке и готовить еду на костре. А этот увалень Бабу все путешествие испортит. Однозначно!

Глава 25

На повороте судьбы

При отъезде ранним утром молодых людей провожали все обитатели замка, кроме самого хозяина. Видимо, гнев на бывшего ученика еще не улегся, а может, маг не хотел расстраивать себя опять при виде двух неблагодарных созданий, отказавших ему в элементарном послушании.

Коперрульф был молчалив и угрюм, как никогда. Несогласие с происходящим так и читалось на его лице. Но военная выучка не позволяла высказывать неудовольствие действиями начальства. С неразборчивым ворчанием дворецкий передал Кремону заверенный сертификат об окончании первой половины обучения, крепко пожал руку, а затем долго не выпускал из объятий одетую в дорожный костюм Мальвику, бормоча ей на ушко последние наставления и напутствия.

Тетушка Анна тоже вела себя странно. Она то начинала плакать, то счастливо улыбаться, но почти все время при этом повторяла одну фразу: «Все будет хорошо!» Такое странное поведение домоправительницы объяснялось тем, что ей было жалко расставаться со своей воспитанницей и молодым колдуном, но в то же время радостно из-за вырванного поздней ночью у своего племянника обещания. Говорить о нем вслух она пока не стала, да и не могла, но в душе страшно гордилась своей настойчивостью и сообразительностью. Пользуясь создавшимся напряжением в замке, она поставила своему племяннику ультиматум из трех слов: так жить нельзя! И в итоге Хлеби разрешил тетушке приглашать в замок кого она только пожелает, оставив только одно ограничение: гостей одновременно должно быть не больше четырех. Но и этого было достаточно, чтобы постепенно проторить в замок тропинку для молодых и активных девушек, для начала хотя бы из числа дальних родственниц и близких друзей.

Больше всех во время отъезда суетился конюх Леско. Но выполнял не только свои профессиональные обязанности, а еще и успевал побалагурить с Бабу и Кремоном, пошутить с Давидом Сонным и подбодрить приунывшую и грустную Лирну. Хуторянка уже не в первый раз расставалась со своим суженым, но сейчас ей мешало оставаться спокойной какое-то странное предчувствие. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке и тщетно пыталась доискаться до причины.

Прискакал на коне и староста Берки. Но пробыл буквально пять минут, пожелав счастливого путешествия, и тут же вернулся в поселок — дел было невпроворот. А тут еще и внучок чуть ли не со скандалом отпросился в отпуск. Берки бы его ни за что не отпустил, но неожиданно посыльный доставил ему записку от протектора, и… пришлось отпустить. А почему так случилось, староста догадаться даже не пытался, со своими бы проблемами управиться.

С боларами Кремон попрощался еще с вечера, проведя последнее занятие и всеми доступными средствами разъяснив Спину, куда он отправляется и зачем. Даже карту подарил болару с несколькими координатами своего предполагаемого нахождения. Чего только не бывает: а вдруг зеленые шарики в тех краях окажутся? Ведь до сих пор ничего не выяснили об их миграции и дальних путешествиях.

А Давид Сонный решил проводить небольшой караван на несколько часов пути и вернуться в замок к обеду. Поэтому с первыми лучами светила четыре всадника и пять лошадей с поклажей тронулись в путь. Агван провожал путников почти полностью безлюдными улицами: все уже давно работали на своих полях, ведь как раз шла интенсивная прополка взошедшего свала. И понаехавшие со всех сторон строители тоже находились на объектах. Так что лишь возле трактира им помахали руками сам хозяин и несколько его работников.

Затем небольшой караван набрал походный ритм, а Давид приступил к последним консультациям о том, что и как надо сделать в столице. Причем консультировал не столько Кремона, как Мальвику. Так как она никогда не бывала в населенном пункте крупнее Агвана, и законы столичной жизни порой вызывали у нее возмущенные восклицания.

За пару часов Давид не сделал в своем монологе ни одной паузы — так старался не упустить ничего важного и нужного. Кремону даже неудобно стало от такой заботы, и он попытался успокоить товарища:

— Да не переживай ты так! Я же в Пладе вырос. Даже если нас Невменяемый на порог не пустит — не пропадем! Может, и лучше устроимся.

Давид чуть не упал с лошади от расстройства:

— Да ты что?! Как не пустит? Вы должны приложить все усилия для того, чтобы ему понравиться и остаться в его доме! Только так! И ни о чем другом даже не думай. А то получится, что я поощрял тебя на непослушание Хлеби, а потом бросил на полдороге! И не нашел тебе более достойного наставника. Не позорь меня!

— Все, мне уже стыдно, — признался молодой колдун. — И больше я так шутить не буду. Обещаю тебе железно: Невменяемый от нас не избавится, даже если мы потеряем все твои рекомендательные письма и забудем все твои советы и наставления.

— Надеюсь! — обиженно буркнул Сонный, но тут же вновь расцвел улыбкой: — Ну, тогда давайте прощаться, мне пора назад. Ты-то уехал, а с боларами надо продолжать работу.

— Ничего, ты справишься! Счастливо оставаться и… спасибо за все, мой друг и мой наставник!

Не слезая с коней, друзья обменялись крепкими рукопожатиями.

— Не забывай о свойствах твоего Торнадо! — напомнил еще раз Давид. — И пусть Невменяемый его тоже тщательно обследует. С его опытом…

Затем Сонный так же попрощался с Бабу. А вот Мальвику он с явным удовольствием расцеловал в щечки и галопом отправился обратно в Агван. А небольшой караван продолжил умеренным темпом двигаться по дороге на запад.

Лишь в обед они сделали короткую остановку и плотно поели собранными в дорогу угощениями тетушки Анны, помянув при этом домоправительницу самыми добрыми и теплыми словами.

Послеобеденное время переезда проходило в шумных спорах и дебатах о том, почему и как все произошло. Неспешное, почти ленивое путешествие этому способствовало. А деятельная натура обоих парней заставляла их найти для себя хоть какое-то занятие. Поэтому Кремон выпытывал у Мальвики малейшие детали из ее разговоров с протектором Агвана, обсуждал все его действия и неясности с Бабу и пытался уяснить предпосылки возникшего скандала. Но не находил их! Со всех сторон получалось, что виноват во всем он сам, оказавшись слишком любопытным, несдержанным и не по существу упрямым.

К вечеру даже Мальвика пришла к такому же выводу:

— И зачем ты ворвался в мою комнату? Я ведь совсем дедушки не боялась. Ну, посмотрел бы он на мою попу или спину, и что с того? Я уже и согласна была. А тут ты влетел и все смешал, перепутал… Но то, что случилось, — даже лучше. Теперь мы едем в столицу!

— Ага, лучше, — проворчал расстроенный Кремон. — Не просто едем, а вынуждены ехать…

— А я тоже рад этой поездке! — воскликнул Бабу. — Если бы вы только знали, как мне наша поселковая управа надоела!

— Да мне тоже многое надоело, — согласился колдун. — И жил я в замке просто неимоверной по интенсивности жизнью. Недалеко отъехали, а мне уже не хватает той атмосферы. Ведь за короткое время Агван стал для меня чем-то вроде второго места рождения. А такое из памяти быстро не стирается. Так и хочется вернуться… Увы! Не видать мне больше ни замка, ни озера, ни Паласиевого луга.

— Ничего, — засмеялся Бабу. — Просто вспоминай, как ты с полным комплектом оружия бегал по рощам и рубал деревья, и тебе сразу расхочется возвращаться.

— Да? Хм! — Кремон на несколько мгновений погрузился в воспоминания, как он бегал в предрассветном тумане, и ему сразу стало жарко: — Уф! Уже расхотелось!..

— Вот и прекрасно! — воскликнул гигант, привставая в стременах. — И Пинто уже на горизонте. И времени у нас полно. Так что сегодня вечером можно повеселиться!

Тут же в ответ раздалось возмущенное восклицание девичьим голоском:

— Тебе бы только веселиться! А бедная Лирна одна осталась…

— Обо мне Лирна может не переживать, я ей никогда изменять не буду! — При этих словах Бабу многозначительно похлопал себя по груди со стороны сердца. — А вот выпить да сплясать — имею полное право. Зато Кремону вообще можно сегодня расслабиться и приударить за какой-нибудь красоткой. И позабыть постылое школярство! А, дружище?

— Не знаю, — беззаботно ответил колдун. — Может, в этом Пинто и посмотреть не на кого?

— Ха-ха! Да мы тут всегда останавливаемся, когда с караванами идем. И ни разу не пожалели!

Когда Кремон добирался пешком в Агван, то обошел Пинто по более короткой лесной дороге. Поэтому сейчас с интересом рассматривал живописный городок, раскинувшийся у подножия высокой и широкой горы, и совсем не обратил внимания на то, с какой злостью Мальвика посмотрела на простодушного гиганта. При этом ее пальчики, сжатые в кулачки, побелели от напряжения. Девушка уже и высказаться собралась весьма нелицеприятно, но сжала упрямо губы и сумела сдержаться. Ведь нельзя ссориться в самом начале путешествия, уж лучше поговорить с Бабу наедине. Или придумать нечто такое, чтобы забыл и про выпивку, и про танцы, и про свое мерзкое сводничество!

Еще было довольно светло, когда путешественники устроились в своих комнатах на постоялом дворе, помылись и спустились в общий зал на ужин. Хотя такая неспешность в пути немного нервировала молодого колдуна. Будь Кремон один, он бы вообще двигался короткими дорогами, с гораздо большей скоростью и ночевал бы чуть ли не под открытым небом. А тут к нему навязалась эта бедная сиротка с багажом, как у столичной дамы. Приходилось избегать тягот скоростного путешествия. К тому же на таком маршруте и темпе особенно настаивал Давид Сонный. С пеной у рта он доказывал, что на глухих дорогах стало очень неспокойно, и вечерами участились случаи нападения на малочисленные группы путешественников. И откуда у него такая информация? Видимо, из новостей, от которых молодой колдун в последнее время был полностью отрезан. Пришлось пообещать другу ехать к столице именно таким манером, останавливаясь на ночь в заранее оговоренных постоялых дворах.

Внутреннее убранство общего зала Кремону понравилось. Кухня оказалась на весьма высоком уровне, и скоро за их столом собралась жизнерадостная компания собутыльников. Здравицы сыпались одна за другой. Случайным сотрапезникам не пришлось для этого даже близко знакомиться. А когда на возвышении в углу зала появились музыканты, то вообще весь мир превратился в сплошное удовольствие. Причем женщин за столами находилось никак не меньше, чем мужчин. Соответственно, и на месте, отведенном для танцев, тоже. А ближе к ночи Кремон был приятно атакован сразу несколькими представительницами слабого пола. И с любой из них имелась перспектива удалиться без помех в уединенное место. В данном случае в комнату, в которую парни вселились вдвоем. Для Мальвики сняли комнатушку поменьше, через стенку, куда девушка и отправилась спать, лишь только поняла, что на нее перестали обращать внимание.

Бабу готов был прикрывать товарища и сидеть в зале сколько угодно времени. Лишь бы тот насладился любовными приключениями без помех. Но происходило что-то странное: Кремон никак не мог выбрать, с кем уединиться. Лишь только он приглашал понравившуюся ему женщину на танец, как она с первых прикосновений переставала ему нравиться, и тут же интерес к ней падал до нуля. Зато глаза выискивали новое симпатичное личико, и молодой колдун со всех ног устремлялся к ней. Приглашал, шел танцевать и… отворачивался от партнерши с недовольным видом, разглядывая других танцующих и выискивая новую симпатию. И так много раз. Дошло до абсурда: Кремон стал приглашать девушек на танец повторно. И опять ему никто не нравился. Тут уже и Бабу не вытерпел. Оттащив друга в сторону, он стал его отчитывать:

— Что с тобой?! Ты как корова, которой кажется, что на другой стороне дороги травка зеленей! На тебя уже все мужчины обозлены. Ты ведь им все карты путаешь. Про женщин я уже не вспоминаю: еще чуть-чуть, и они тебе бросятся глаза выцарапывать. Очнись!

— Сам не знаю, что со мной происходит. Все мне нравятся, — стал сбивчиво объяснять колдун. — А в танце прижмусь, и сразу то запах от нее неприятный, то одежда мятая и грязная, то тело дряблое и обвисшее…

— Нет, ты явно болен! Да здесь все как на подбор! Где ты увидел тут грязную и немытую?! Все молодки хоть куда: тельце так и хочется ущипнуть. А ты — «дряблое»… Сам ты…

— Да я серьезно! — обиделся Кремон. — И признаюсь: хочется мне женской ласки. Все тело так и звенит, словно натянутая струна. А тут сам себя не пойму… Может, тут все против меня настроены? И отвлекают своими негативными эмоциями?

— А что, очень может быть! — оживился Бабу. — Давай проведем эксперимент. Тебе вон та милашка нравится?

Он указал на весьма привлекательную молодую девушку, находящуюся за соседним столом. На нее с вожделением поглядывали почти все мужчины.

— Еще бы! Но я с ней танцевал раза два и…

— Не два, а три! Она же возле тебя только и вертится! Сделаем так: я с ней переговорю. Если она согласится побыть с тобой, то сразу проведу в нашу комнату. А ты, не мешкая, поднимайся следом. Я выхожу — ты заходишь! Там уж тебя никто не сглазит! Ну, как мой план?

— Превосходно! Действуй!

Бабу все организовал прямолинейно и бесхитростно. Отозвал девушку в сторону, сказал пару слов, они оба покосились в сторону Кремона, и тут же красавица чуть заметно кивнула. И по одной из лестниц гигант увел ее наверх.

Молодой колдун тоже не стал мешкать и уже через минуту пожал другу руку на пороге в знак благодарности, а сам нетерпеливо бросился в полумрак комнаты. Девушка сидела на кровати, скромно сложив руки на коленях, но улыбалась так призывно, что молодое мужское тело напряглось еще больше. Грозя порвать ту самую пресловутую струну.

Миг — и возбужденная парочка соединила свои уста в страстном поцелуе. Еще один миг — и Кремон еле успел отстраниться и броситься на пол, как его одолела неожиданная рвота. Внутренности болезненно сжались, выдавливая наружу все выпитое и съеденное за вечер. Он и внимания не обратил на сдавленные вскрики и топот быстро удаляющихся туфелек, уносящих ошеломленную девушку из комнаты. Зато ему сразу полегчало. И когда в комнату ворвался обеспокоенный Бабу, Кремон уже с интересом рассматривал белую пластинку, только что вытащенную изо рта.

— Что случилось?! Это твоя рвота?! Тебя отравили?!

— Успокойся, все в порядке. Видишь: я облизал эту пластину, и она осталась белая, никакого яда, тем более опасного для Эль-Митолана, в моем организме нет.

— А что тогда?

Молодой колдун тяжело вздохнул, с содроганием взглянул на неприятно пахнущую лужу и констатировал:

— Банальное пищевое отравление…

— Ну я сейчас хозяина…

— Стой! Стой! — Кремону пришлось схватить друга за ноги, чтобы удержать. Тем не менее тот его доволок чуть ли не до двери. — Остынь, только скандала нам не хватало. Тем более что все остальные здоровы, как огурчики. Может, у нас в дороге что испортилось?

— Шутишь? Разве у тетушки Анны что-то портится?

— Ну, все бывает в жизни первый раз…

— Не, здесь явно чей-то злой умысел! — продолжал горячиться Бабу.

Но Кремон остался непреклонен:

— Все! Отбой! Принеси мне ведро и тряпку, а я открываю окна. Уберу — и спать!

— Да? — Бабу с сожалением прислушался к доносящейся снизу музыке. — Ладно, как скажешь…

Утром Кремон с голодухи съел тройной завтрак, и к нему вернулось благодушное настроение.

— А я всю ночь во сне еду видел! Снилось, как я ем, ем… И еще хочется!

— Что случилось? — Мальвика завтракала с хмурым лицом и не сразу уловила нить разговора.

— Его вчера чем-то плохим накормили, — пояснил Бабу. — Весь ужин вырвал.

— Как же так?! — всполошилась девушка. — Может, надо к врачу?

— Ерунда! — авторитетно заявил единственный среди них и потому уверенный в себе Эль-Митолан. — Мое состояние — «на отлично»! К тому же я сам себе врач. Поэтому в путь, друзья! Уж в Лиоде мы найдем, чем отменно поужинать.

— Еще бы! — оживился Бабу. — Я там такое место знаю!

Мальвика состроила кислую рожицу и тяжело вздохнула. Этот Бабу — просто невыносим!

Лишь только они выехали на дорогу, ведущую в Лиод, как их догнала весьма интересная парочка.

Все трое моментально узнали в девушке ту самую красотку, с которой Кремон вчерашним вечером танцевал три раза. А потом еще и уединился в комнате. Но теперь девушка выглядела совершенно по-иному в строгом костюме для верховой езды. К тому же у нее за плечами торчал огромный, по меркам принятого стандарта, лук.

Сопровождавший ее мужчина лет тридцати имел добродушное, располагающее лицо, но во всей его фигуре чувствовалась упругая и неприкрытая сила — словно взведенный и готовый к бою арбалет. Вооружен он был двумя хостами, средних размеров булавой, да круп коня прикрывал большой круглый щит. Багажа у парочки совершенно не было, если не считать нескольких переметных сум.

Как только попутчики поравнялись, девушка сбросила с себя надменное выражение и обеспокоенно обратилась к Кремону:

— Здравствуй! Тебе вчера явно нездоровилось?

— Еще бы! — воскликнул колдун с досадой. — Такого со мной еще ни разу не случалось.

— Надеюсь, не я стала причиной твоего недомогания?

От такого прямого вопроса колдун немного смутился, косясь на попутчика девушки и не зная, как лучше ответить.

— Скорей наоборот. А нездоровилось мне из-за пищевого отравления…

— Бывает, — улыбнулась девушка с сочувствием. — Но из-за этого мы даже не познакомились. Меня зовут Мирта, а это мой брат Алехандро.

Когда Кремон представил своих товарищей, стали выяснять, кто куда едет, и девушка сказала:

— Мы вначале в Лиод. Должны там получить новое задание. Несколько лет работаем рассыльными, и для нас с братом дорога — вся жизнь.

— А мы в столицу направляемся, — сообщил довольно улыбающийся Бабу. Он уже понял, что Мирта не против продолжить знакомство с его товарищем, а ее брат вряд ли будет чинить этому препятствия. И, как всегда, никто не обращал внимания на недовольное и нахмуренное личико Мальвики.

— Так говоришь, пищевое отравление? — переспросил Алехандро. — Вряд ли. Ведь ты чувствуешь себя отлично. А вот когда я был в Спегото, там в таких случаях неприятностей не оберешься…

— В Спегото?! — громким восклицанием выразил общее недоверие Бабу.

Это сравнительно небольшое, с преобладающим матриархатом, королевство на границе с Энормией редко пропускало на свою территорию путешественников, купцов и просто любителей приключений, имея для контроля в распоряжении военных сплошную пятиметровую стену вдоль всей границы. Даже со стороны Зачарованной пустыни. И на всей протяженности стены функционировал уникальный охранный периметр, засекающий любое передвижение в приграничье. Вдобавок королевство славилось многочисленными памятниками древней архитектуры, бесконечными подземными катакомбами и двумя десятками теоретически неприступных крепостей в самых крупных городах. Исследователи, ученые, историки, ну и, естественно, шпионы стремились попасть в Спегото всеми правдами и неправдами, порой оформляя разрешение на въезд в течение нескольких лет.

Так что человек, побывавший в этом таинственном королевстве, уже только этим вызывал к себе искренний интерес. Ко всему прочему Алехандро оказался весьма словоохотлив, открыт и симпатичен как рассказчик. От его шуток, присказок и пословиц даже Мальвика через полчаса забыла, что собиралась игнорировать неожиданных попутчиков, и смеялась вместе с остальными от всей души. А у Кремона если и мелькнули какие-то сомнения по поводу преднамеренности встречи, они тут же испарились после первых же слов увлекательного рассказа:

— Я ведь не просто был в Спегото, я там служил пять лет в дворцовой гвардии! И охранял лично семью королевы Дарины Майве. Иногда доводилось и принцесс сопровождать в поездках по королевству. И вот именно тогда я и познакомился с многочисленными видами пищевых отравлений. Причем три раза довелось испытать эту напасть на собственном желудке. И можете себе представить: стоишь на самом просматриваемом, стратегически важном месте зала торжественных приемов, и вдруг на желудок обрушивается болезненный спазм. И даже нет разговора о том, чтобы добежать куда нужно, только бы не упасть… Вдобавок приступ этот происходит в разгар торжественного приема. Но самое смешное — не только у меня одного. В тот самый момент, когда я совсем отупел от боли, мое тело готово было разорваться от смеха: самая прекрасная из принцесс, Элиза Майве, тоже начинает синеть от такого же пищевого отравления. А наследный султан Онтара как раз преподносит ей немыслимый и по красоте и по цене букет менсолонийских зеленых роз. И вот тут…

Алехандро оказался феноменальным рассказчиком. Его слушатели то взрывались безудержным хохотом, то чуть ли не останавливали своих животных, боясь пропустить хоть одно слово мимо ушей. Если бывший гвардеец и врал, то так складно, красиво и немыслимо интересно, что не нашлось бы ни одного человека, могущего усомниться в его честности. Даже его сестра. Хотя Мирта, видимо, не раз уже слышала эти истории, так как время от времени просила рассказать о чем-нибудь другом.

— А помнишь, ты рассказывал о том замке, куда принцессы приезжают со своими возлюбленными? Это ведь жутко интересно!

И ее брат без лишнего самолюбования и зазнайства тут же переключался на следующую тему. А если у слушателей возникало некоторое неудовлетворение от недосказанности предыдущего повествования, то уже через три слова они об этом забывали и с восторгом внимали дальше.

Немного брат с сестрой рассказали и о себе. Они были наследниками обнищавшего баронства и поэтому отправились в поисках более богатой жизни, полной приключений и новых странствий. А год назад они освободились со своих прежних мест службы, решили помогать друг другу и подрядились доставлять ценные бумаги и срочную почту. И нисколько не смущались тем, что, будучи наследными баронами, занимались вполне обыденной и простой работой.

И когда путники дружно пообедали в придорожном трактире, то двинулись дальше совместно. Никто при этом и не подумал расстаться с такими замечательными попутчиками. Брат с сестрой, скорей всего, тоже не спешили, так как, будучи налегке, могли добраться в Лиод намного раньше. Может, Алехандро не хотелось терять таких благодарных слушателей? А может, Мирта положила глаз на красавца Кремона и решила довести прерванное ночью приключение до логического конца?

Как бы там ни было, путешествие проходило с массой приятных и положительных эмоций, о чем всегда мечтает каждый путешественник в нудной и утомительной поездке. Да и тем удивительным историям о событиях в Спегото, которые рассказывал Алехандро, казалось, не будет конца.

Так продолжалось до самого вечера, почти до самого Лиода. До центра провинции оставалось всего несколько поворотов широкого тракта, когда конь под колдуном стал знакомо поддавать крупом и резко тянуть головой влево. То есть Торнадо дал знать своему хозяину, что за ними ведут наблюдение «отделенным сознанием».

Сам по себе этот факт мог еще ничего не значить. На такой оживленной дороге, рядом с большим городом десятки Эль-Митоланов могли иметь причины для наблюдения, как профессионального, так и личного свойства. А то и вообще для развлечения или тренировки. Но подстраховаться не мешало.

Успокоив вороного, колдун тут же сообщил друзьям о возможных осложнениях условной рифмованной фразой:

— Не стоит чая много пить, придется в кустики ходить!

А сам стал незаметно оглядываться по сторонам и с некоторым подозрением посмотрел на группу хорошо вооруженных людей, едущих следом за ними. Вспомнилось, что эти пятеро конников уже давно находились в тылу, но держались на почтительной дистанции. Зато сейчас они эту дистанцию спешно сокращали.

Примерно такая же группа показалась на встречном курсе. Их тоже выделяла из общего оживленного потока на тракте некая собранность, компактность и тусклое однообразие в одежде. При нынешнем темпе движения обе группы должны будут сойтись как раз возле Кремона и его попутчиков. Что больше всего колдуна и обеспокоило. Он тут же добавил слой защиты вокруг себя, Бабу и Мальвики и попытался подстраховаться против возможного нападения.

Проще всего было бы съехать в сторону и в небольшом отдалении дождаться развития событий. Если подозрительные группы окажутся вполне обычными путниками, то они и разъедутся каждая в свою сторону, и конец всем волнениям. Но дело осложнялось тем, что покинуть тракт почти не представлялось возможным. Сама дорога была широкой и возвышалась на добрый метр над окружающими полями. Вдоль тракта с обеих сторон тянулись еще и пустые полоски земли метра в три ширины. Но вот за ними находились ограждения из самого различного материала. От выложенных каменных стен до импровизированных заборов из тонких стволов на вбитых в землю кольях. Кремон уже намеревался сбить один из поперечных стволов и въехать прямо на поле, пусть даже работавшие на некоторых полях крестьяне и подняли бы скандал, но тут ему на глаза попалась узенькая дорога, ведущая в глубь полей. Она заканчивалась тупиком в виде добротных ворот и для задуманного маневра вполне годилась. От тракта можно было отдалиться метров на пятьдесят. К этому моменту Кремон уже и своих случайных попутчиков зачислил в список подозреваемых. Поэтому он указал на боковую дорогу Бабу и Мальвике и негромко скомандовал:

— Сворачивайте туда! — А красавице и ее брату, которые с недоумением остановили своих коней, пояснил: — Мы сделаем короткую остановку и через некоторое время вас догоним.

— Да нет проблем! — с готовностью ответил Алехандро. — Мы вас можем и подождать! — После этого они с сестрой тоже съехали с тракта и остановились в самом начале ответвления. При этом они как бы блокировали узкую дорогу.

— Зачем мы здесь? — встревоженно спросил Бабу, когда друзья оказались перед воротами в конце тупика.

— Спешивайтесь и копошитесь возле коней, словно поправляете подпруги! — скомандовал Кремон и тоже сделал вид, что занялся тем же. Но сам пристально наблюдал за трактом. И от увиденного нехорошие подозрения лишь усилились.

Догоняющая их группа сгрудилась возле остановившейся для мелкого ремонта телеги. С первого взгляда могло показаться, что встретились просто знакомые и о чем-то разговаривают. Но колдун своим усиленным зрением прекрасно рассмотрел перепуганное лицо крестьянина, возившегося с телегой. Он явно был не рад вниманию к своей скромной персоне.

Зато встречная группа продолжала движение в том же темпе, быстро сокращая расстояние до тупиковой дороги. И когда оно с обеих сторон стало одинаковым, люди возле телеги оставили в покое ее хозяина и тоже двинулись навстречу. Цель этих странных и хорошо вооруженных всадников стала ясна: все одиннадцать вознамерились встретиться как раз возле попутчиков Кремона. Оставалось только спокойно дождаться, как будут развиваться события дальше.

Интересно было наблюдать и за действиями сегодняшних попутчиков. Они о чем-то продолжали оживленно беседовать, повернувшись лицом к тракту. Но вот фигура Алехандро неожиданно напряглась, а рука потянулась назад, к огромному щиту. Голова при этом стала часто поворачиваться то налево, то направо. Похоже, бывший гвардеец королевы Спегото тоже заволновался при виде приближающихся к ним вооруженных людей. И опыт помог ему предпринять правильные действия.

В тот момент, когда обе группы сошлись вместе, все всадники дружно повернули коней в сторону тупиковой дороги и вскинули приготовленные луки. Два залпа в упор буквально смели недавних попутчиков на землю. Алехандро успел выставить щит для защиты, но прикрывал в основном сестру, которая неудачно попыталась спешиться. В итоге оба коня, получив смертельные ранения, рухнули на землю, увлекая за собой седоков. Скорей всего именно это и спасло упавших Мирту и Алехандро. Девушка получила лишь одно ранение, зато ее брат поймал открытым телом сразу четыре стрелы. Впоследствии все удивлялись его необычайной везучести: ни одна из стрел не нанесла смертельной раны.

А нападавшие разделились: пятеро сорвались с места, перемахнули бьющихся в агонии лошадей и помчались в сторону троих друзей. Оставшиеся шестеро принялись обстреливать группу, пытаясь попасть в первую очередь в Кремона.

Молодой колдун в этот момент больше всего досадовал на себя из-за нелепой гибели случайных и невинных попутчиков. Ведь ему показалось, что те остались лежать на земле без движения. Да и торчащие из тел стрелы не позволяли надеяться на благополучный исход. Поэтому на Кремона накатила неожиданная злость, и он даже не подумал о том, что в дальнейшем придется выяснять причину явно заранее спланированного нападения. В порыве гнева он отправил навстречу пятерке нападавших два огненных сгустка максимальной мощности. И от тех остались лишь ни к чему не пригодные обуглившиеся трупы. Даже трех уцелевших при этом лошадей впоследствии пришлось добить из-за неизлечимых ожогов.

После двух ярких вспышек со стороны дороги послышался вопль ужаса:

— Эль-Митолан!

Скорей всего бандиты не предполагали, с кем имеют дело. Но жить им от этого хотелось не меньше. И раскаиваться в содеянном, а уж тем более сдаваться они не подумали. Не мешкая и доли секунды, налетчики повернули коней и пустились двумя тройками наутек в противоположные стороны. Кремон лишь отчаянным усилием воли и благоразумия сдержал себя от уничтожения и этих нападавших. Ведь на тракте находилось очень много людей, поднялась бы суматоха, паника, и в создавшемся кавардаке обязательно были бы многочисленные жертвы среди невинных путников. Зато ему в голову пришла друга идея: догнать одну из троек и пленить хотя бы одного разбойника. А в идеале — и всех троих.

А Торнадо для бешеной скачки и понукать не надо. Пятьдесят метров до тракта он преодолел, словно смерч. Но на повороте его все-таки пришлось остановить. Брошенный взгляд на, казалось бы, мертвых попутчиков заставил отказаться от погони. Мирта с торчащей в плече стрелой пыталась подползти к брату, который широко открытым ртом судорожно хватал воздух. Обоим нужна была немедленная помощь. И колдуну пришлось приложить все свои знания для спасения попутчиков.

Нападавшие тем временем бесследно исчезли, несмотря на то что уже через час все близлежащие территории прочесывались поисковыми группами лиодской городской стражи, а несколько десятков Эль-Митоланов обшаривали все подозрительные закоулки «отделенным сознанием». Да и на основных въездах в центр провинции охранники утроили бдительность. Набежавшие следователи надеялись отыскать следы скрывшихся преступников с помощью идентификации обгоревших трупов. Но сомневались, что это случится быстро.

А вот тройке друзей в тот вечер так и не удалось поужинать в спокойной обстановке. И уж тем более — повеселиться. Кремон чувствовал себя виновным в том, что Мирта и Алехандро получили тяжелые ранения. Причем за жизнь бывшего гвардейца сводный отряд медиков боролся до поздней ночи. И лишь тогда с некоторой осторожностью врачи предположили, что раненый может выжить.

Поэтому молодой колдун лично участвовал в самом сложном этапе операции. Потом несколько часов провел с намного лучше чувствующей себя Миртой. Чтобы хоть как-то загладить свою вину за случившееся происшествие, он пригласил девушку с братом в гости, если те будут с оказией в столице. На что раненая лишь печально покачала головой:

— Вряд ли нам теперь удастся скоро попасть в Пладу.

— Никогда не отрицай того, что имеет шанс случиться! — многозначительно произнес Кремон. — Со мной в последнее время очень часто происходит то, о чем и подумать раньше не мог. Так что выздоравливайте и в любое для вас удобное время — ко мне!

В каком-то порыве парень даже чмокнул Мирту в щечку, прихватив в чуточку затянувшемся поцелуе и краешек сладких губ, за что и получил многообещающую улыбку. И только после этого отправился к друзьям на постоялый двор, где вынужденный пересказ новостей не позволил ему сразу же прикоснуться к подушке. Да и утром его поднял ни свет ни заря королевский дознаватель и попросил уточнить некоторые детали сражения на тракте.

Как следствие всех этих треволнений, в дальнейшей дороге Кремон весь день был хмур, напряжен и подозрителен. В последующие дни он немного расслабился, но все равно до самой столицы его не покидала уверенность, что за ними тщательно следят. И следят чуть ли не постоянно. А поддающий крупом Торнадо только убеждал в справедливости подобных предположений. Создавшейся натянутой обстановкой больше всего была довольна Мальвика. Парни теперь и не помышляли о бесшабашном веселье вечерами, подозревая в каждом собутыльнике неизвестно кого. И в местах ночлега старались вести себя скромно и незаметно. Даже обедать старались быстро и без излишеств, чтобы не привлекать к себе дополнительного внимания со стороны остальных посетителей трактиров.

На седьмой день пути маленький отряд благополучно достиг столицы Энормии. Бабу здесь бывал уже шесть раз. Кремон вообще провел в Пладе всю сознательную жизнь. А может быть, и родился, в чем заставила сомневаться проверка Сонным Покрывалом перед принятием его в ученики.

Зато Мальвика буквально трепетала от восторга. А мечущиеся и пытающиеся охватить все одновременно глаза имели все шансы вновь превратить свою хозяйку в косоглазое создание. На окраинах Плады девушка лишь ахала и потрясенно молчала, но потом из нее выплеснулся целый водопад вопросов. На некоторые из них порой даже у Кремона не было ответов. Трудно было представить реакцию юной провинциалки на центральную часть столицы, но проезжать мимо королевского дворца и прочих значимых построек друзья не собирались. Так и придерживаясь пригорода, они в первую очередь направились к цели своего путешествия. Ведь до окончания курса молодого Эль-Митолана ученику запрещалось жить в одном доме с родителями. А если по договоренности приходилось менять наставника, то молодой колдун был обязан прибыть на место, не отклоняясь от маршрута. В противном случае сертификат о пройденной части обучения признавался недействительным. Вдобавок еще и договоренности как таковой не существовало — только рекомендации, ходатайства да грядущее предварительное собеседование.

Поэтому еще в Агване Давид Сонный умолял Кремона сразу же явиться к Невменяемому. А если того не будет на месте, ждать чуть ли не у самых ворот до победного конца. Друзья, конечно, надеялись, что древнего колдуна не окажется на месте. Ведь он довольно часто выезжал в некие поездки, а то и надолго пропадал из поля зрения соседей. Если бы такое случилось, троица намеревалась поселиться в ближайшей гостинице и использовать время ожидания в свое удовольствие. Заодно проведать родной дом Кремона, повидаться с его отцом и, конечно же, пообщаться с дядей Кралси и всем его семейством. А Бабу еще и мечтал о вечерних гуляниях. Ведь где еще можно развлечься, как не в самой большой и знаменитой столице мира? А рассуждения и пожелания Мальвики по этому вопросу, как всегда, не принимались в расчет.

Место жительства Огюста Невменяемого находилось на скалистом берегу реки Лакия, в самом элитном районе столицы. Здесь располагались старинные особняки, роскошные резиденции и дома самой новейшей и уникальной конструкции. А проживающие в них аристократы могли похвастаться родословными более чем тысячелетней давности. Этим нисколько не смущались недавно разбогатевшие купцы, банкиры и промышленники, стремящиеся скупить здесь недвижимость за любые деньги. Хватало тут вельмож и поскромнее, обиталища коих терялись среди ухоженных, а порой и не очень, садов и декоративных посадок.

Дом древнего колдуна стоял на самой окраине района, одной стороной возвышаясь над речным портом, а второй чуть ли не нависая над водной гладью Лакии. Такое расположение позволяло иметь минимальное число соседей, да и то этих соседей никто никогда толком не видел. Если кто туда и приезжал, то лишь ночью и, как правило, в закрытой карете. Лишь знали, что трехэтажным домом из серого камня владеет не то граф, не то маркиз. А те, кто знал больше, помалкивали и не пытались выставить себя самыми осведомленными.

Ну а четвертая сторона участка шла вдоль дороги, которая, в свою очередь, здесь и заканчивалась, упираясь в вертикально стоящую скалу. Скала, называемая «Коготь орла», хорошо просматривалась издалека, но полностью перекрывала вид на реку, поэтому прогуливающихся королевских подданных у ее основания никогда не наблюдалось. Разве что заблудится кто, упрется в почерневшие камни, осмотрится по сторонам, увидит слева полуразрушенное жилище почившего в бозе графа Сатюльпе, не оставившего после себя наследников и еще при бесшабашной жизни запустившего свой дом до дикого состояния, а затем с содроганием рассмотрит дом одного из всемирно известных колдунов и… чуть ли не бегом поворачивает обратно. Уж слишком странным казалось жилище древнего Эль-Митолана. Не имело оно аналогов даже в такой огромной и многообразной столице, как Плада. Да что там столица и королевство Энормия — во всем мире не было чего-либо подобного!

Нижняя площадка дома представляла собой две правильные трапеции, составленные противоположными от основания сторонами. Но на этом вся правильность и заканчивалась. С верхней площадки, расположенной на двадцатиметровой высоте, открывался вид на два чуть соприкасающихся круга и отходящие от этой своеобразной восьмерки два равнобедренных треугольника, указывающих вершинами в стороны. Или, точнее, на правильный ромб, на тупых углах которого было добавлено по большой полуокружности. Причем верхний этаж особняка по площади превосходил нижний как минимум в полтора раза.

Но самое гнетущее впечатление в облике дома-замка создавали еще две отличительные особенности. Снизу вверх его стены представляли собой стоящие ребром наружу цельные грани, которые выступали в стороны на два метра, словно лезвия немыслимых топоров. Причем граней вокруг дома насчитывалось более трехсот, и, учитывая увеличение площади дома кверху, они создавали иллюзию опасности, дисгармонии и мистического ужаса. Вдобавок «лезвия» граней были выкрашены яркими, блестящими красками светлых тонов, а углы их схождения — темными, до черноты. Отыскивать окна или двери было бесполезно: их просто не было. А скорей всего, они просматривались только изнутри.

Второй отличительной чертой являлось несуразное иссиня-черное сооружение, скорей напоминающее рассерженного гигантского дикобраза, которого кто-то додумался водрузить на крышу. Об этих шпилях, трубах и колючках ходило много домыслов, шуток и легенд, но вряд ли кто точно знал предназначение нелепо торчащих во все стороны конструкций. Знать не знали, но вот боялись — точно. Даже поговорка ходила, которой отпугивали любопытных, пытающихся хоть что-то выпытать по поводу уникального дома: «Не смотри в ту сторону, и не попадешь на обед к ворону!»

В общем, место обитания патриарха Эль-Митоланов было еще то! Друзьям понадобилось минут двадцать, чтобы справиться вначале с любопытством, затем с волнением, а потом и с желанием убраться отсюда немедленно. Лишь твердость и непоколебимость молодого колдуна заставили решиться на завершение визита. Кремон первым подъехал к громадной арке, высеченной из цельной скалы, и приподнял чугунное кольцо полуметрового диаметра. Когда кольцо грохнуло по окованным железом воротам, звук разнесся, словно от могучего тарана. Друзья даже отпрянули на конях назад, словно опасаясь, что арка рухнет от сотрясения. Ведь, по легендам, ей уже давно исполнилась тысяча лет, и надписи «Невменяемый», высеченной в ее верхней части, было столько же. А вот имя «Огюст», высеченное на отдельной плите, висело в проеме, и возраст этой плиты никто точно не знал. Но если судить по сросшимся от ржавчины цепям, плита была подвешена… ну, очень давно.

Еще эхо от удара разносилось по окрестностям, а Бабу заговорил таким тоном, словно они уже час не могут достучаться:

— Не повезло нам. Может, поищем место для временного отдыха где-нибудь в другом месте?

При этом он смотрел не на друга, а на Мальвику. Та вообще открыто дрожала от страха, но воспоминание о древней книге с легендарными Признаками заставило ее плотней сжать посиневшие губки и равнодушно отвести взгляд в сторону. Но гигант гнул свое:

— Раз здесь никто не ждет, то уж твой отец точно будет рад нас видеть…

Вместо ответа Кремон вновь приблизился к воротам и грохнул кольцом уже дважды, да еще приложив при этом значительные усилия. Как ни странно, эффект получился совсем противоположный: звук стал тише, словно от молота по наковальне. Зато раздался злобно-шипящий, но громкий мужской голос:

— Это правда: здесь вас никто не ждет! Шли бы вы, детки, к своим мамочкам и папочкам!

Кремон даже не стал осматриваться по сторонам и выискивать, откуда раздается голос.

— Моей матери уже нет в живых, она погибла от когтей драконов. А отец меня всегда дождется. У моей подруги вообще родителей нет, круглая сирота. А мой товарищ просто нас сопровождает…

Раздавшийся в ответ хохот был самым неожиданным продолжением только начавшегося разговора. Даже молодой колдун передернулся от ментального удара и с большим трудом успокоил Торнадо и привязанных к седлу лошадей с поклажей. Минуты три ушло у друзей на то, чтобы в их группе установилось спокойствие, и все это время хохот лишь менял тональность, но не прекращался. Но затем стих так же неожиданно, как и начался. Голос после этого прошипел:

— Ага, значит, ко мне? Странно! И по каким делам?

— У меня к вам сопроводительные и рекомендательные письма. В них все изложено подробно. Также прикладываются ходатайства от моих бывших наставников и сертификат о пройденном этапе обучения. Если вы соблаговолите принять от меня эти бумаги и прочитать их, я смогу ответить на все остальные ваши вопросы более обстоятельно.

— Ты смотри! Такой молодой, а уже небось и читать умеешь? Ладно, так и быть, соблаговолю. — В то же мгновение в монолитной стене арки открылся наружу ранее незаметный желоб. — Кидай все бумаги в дырку!

— Да, но я должен передать их лично вам в руки, — засомневался Кремон и тут же стал нервно доставать бумаги из сумки, поеживаясь от разразившихся криков.

— Лично?! Может, мне еще и на коленки перед тобой упасть? Или облобызать со слезами? Ты кто такой, что здесь у меня распоряжаться надумал?! Или сомневаешься, что с тобой Невменяемый разговаривает?

— Как можно! Извините за бестактность! — Молодой колдун поспешно опустил пакет с письмами и бумагами в желоб, и тот сразу же с чмокающим звуком захлопнулся. — Просто мои учителя очень настаивали на осторожности…

— Здесь только я имею право настаивать! Понял?

Несмотря на злобность и громкость криков, Кремон неожиданно почувствовал, что за ними пытается скрыться кто-то с совсем иным складом характера. Где-то даже примерно таким, какой был у полковника Кралси. На память пришел случай, когда дядя жутко орал на гвардейцев за пустяшную оплошность, а потом тут же отворачивался в сторону, чтобы скрыть рвущийся наружу смех. И любил он своих подчиненных, словно отец родной. И вот крики пока еще невидимого Эль-Митолана отдавали очень сходными интонациями. Словно невидимый хозяин этого жуткого замка еле сдерживается от смеха.

И Кремон неожиданно даже для самого себя улыбнулся и закивал головой:

— Конечно, понял! Попробуй тут не понять. Сразу в лягушку превратите. Или в кузнечика… Не, лучше в лягушку: хоть кузнечик не сожрет!

Повисшая пауза прервалась непонятным всхлипыванием, затем коротким кашлем, словно собеседник немного растерялся:

— А? Хм! Ладно, подождите и полюбуйтесь на окрестности. А я попробую разобрать каракули ваших поручителей…

Любоваться гранено-шипастым замком как-то не хотелось, почерневшим «Когтем орла» тоже, поэтому друзья целых полчаса созерцали заброшенную усадьбу напротив и пытались вспомнить что-нибудь из истории графов Сатюльпе. Да попутно спорили о породах одичавших фруктовых деревьев в запущенном саду. Похоже, что еще лет двадцать назад сад благоухал, удивлял и поражал своим великолепием и разнообразием. Но после смерти хозяйки замка ее супруг пустился во все тяжкие, перебрался в дом в центре Плады и бросил уникальное творение садоводов на произвол судьбы и банального разграбления плодов в период созревания. О чем можно было судить по большой дыре в заборе. Видимо, многочисленная детвора не боялась соседствующего через дорогу колдовского замка. Детям все нипочем, и Кремон усмехнулся, вспоминая веселое детство:

— Мы тоже куда только не забирались порой! Все казалось, что в других садах плоды намного вкусней и слаще.

Но созданное благодушное настроение моментально развеял скрипучий голос:

— Вот именно! От вашей горлопанистой мелочи покоя нет! Уж сколько я их сжег, испепелил — все равно лезут и лезут…

От услышанных откровений друзья побледнели: неужели старик совсем из ума выжил и детей малолетних изводит? Кремон первый догадался, что это не что иное, как возрастное брюзжание и попытка запугать пришельцев, поэтому принял тот же тон в разговоре.

— И правильно делаете! Частная собственность неприкосновенна. Мы это понимаем, поэтому смиренно ждем вашего приглашения.

— Мда? Смиренно? А если бы не понимали, то проломили бы мои ворота?

— Ну что вы! Как можно ломать исторические и архитектурные ценности! К тому же они так изъедены ржавчиной, что и сами могут рухнуть с минуты на минуту. Стоит дождаться ветра посильней…

— Ага! Намекаешь, что бурю научился делать? — хохотнул голос. — И не стыдно запугивать старого и немощного старика?

— Зачем же так прибедняться? — решил немного польстить Кремон. — Давид Сонный мне рассказывал, что вы весьма хорошо выглядите на свои двести лет, а уж по силе вам вообще нет равных во всем мире.

Второй раз раздавшийся хохот уже не так напряг друзей, да и продолжался всего минуту.

— Меня такими дешевыми словами не проймешь! — проскрипел голос, но некоторые интонации позволяли предположить, что его хозяин остался доволен комплиментами о своем внешнем виде и магических способностях. — Побереги лесть для своей подружки!

Молодой колдун с удивлением оглянулся на Мальвику: с чего бы это ей льстить? А затем снова вернулся к разговору:

— Еще меня убеждали, что вы очень цените время. Как свое собственное, так и чужое.

— А вот это уже — полный нонсенс! — возразил невидимый собеседник. — За… гм… двести лет я научился никуда не спешить и не торопить события. Это только детям присуще: спешка, беготня, необдуманные действия и, как следствие, долговременное исправление совершенных ошибок. Но некоторую справедливость в твоих словах готов признать, да и беседовать на расстоянии неудобно. Поэтому заходите, детки! Только сами, без своего «большого» товарища. С ним мне говорить не о чем.

Похоже, Бабу и сам бы не захотел входить на территорию древнего колдуна без крайней необходимости. Поэтому сразу облегченно вздохнул и протянул руку Кремону:

— Ладно, друг, счастливо оставаться! — Но потом все-таки не сдержался от небольшого укола в адрес невидимого колдуна: — Если вас выгонят еще до ужина, ты знаешь, в какой гостинице меня искать. Мальвика, давай свою щечку. И не грусти: может, расстаемся ненадолго.

И тут же, бросив опасливый взгляд на граненый замок, гигант повернул свою лошадь и поскакал по дороге. Еще заранее они договорились, что Бабу будет ждать друзей до завтрашнего утра в определенном месте. И если те не появятся, значит, остались в замке, и тогда Бабу отправится в Агван сразу после посещения нескольких магазинов. Ему все-таки навязали пару-тройку срочных заказов. Особенно переусердствовал в этом Давид Сонный, страдающий от далекого расположения столицы больше всех.

А ворота тем временем дрогнули и плавно раскрылись во всю ширь. Причем без малейшего скрипа или дребезжания. Въезжая на уложенную идеально ровными плитами дорогу внутреннего двора, Кремон с удивлением осматривался вокруг, но конюшни или чего-то подобного так и не смог заметить. Где же разместятся их семь верховых животных во главе с красавцем Торнадо? Об этом Давид и словом не обмолвился. И есть ли здесь конюх?

— А где же здесь вообще вход? — высказала свое недоумение Мальвика. Им оставалось до нависающих над головой граней всего метров десять, но ни единой щелочки для входа так и не открылось. Но вдруг два выступающих «лезвия» дрогнули и поехали в стороны, складываясь, словно меха гармошки. И открылся парадный вход: высотой почти четыре метра, а шириной добрых два. При этом негромко прозвучали начальные такты какого-то древнего музыкального гимна. За входом пол приподнимался всего на две ступеньки, и сразу за ними, на фоне совершенно не освещенных внутренностей замка, стоял Огюст Невменяемый.

Вид сутулой и немного согнутой фигуры патриарха не мог смазать или упростить некую ауру величественности, мудрости и всезнания, что висела в пространстве вокруг этого человека. Если бы его распрямить, то ростом он оказался бы под метр восемьдесят, а то и больше. Но сейчас маг выглядел более низким из-за чрезмерной худобы, которая не коснулась разве что лица. Для своего возраста щеки, лоб и шея Огюста были исчерчены морщинами не так сильно, как можно было предположить. И действительно, больше чем на двести лет он не выглядел. Хоть глаза и утопали в глубоком прищуре, а тонкие губы почти не отличались по цвету от серых щек. Нос немного нарушал гармонию, будучи слишком маленьким, и казался сделанным из жесткого картона. Истинных волос не было видно из-за явно накладного парика вполне фривольного и молодежного стиля: аля кучерявый шатен-жиголо.

Стоял Невменяемый, подбоченясь одной рукой, а другой опираясь на стариковскую деревянную палочку с весьма оригинальной и витиеватой резьбой. Бежевая рубашка с длинным рукавом, облегающие черные бриджи, бежевые чулки и коричневые туфли из переплетенных полосок кожи говорили о некой изысканности и щепетильности их хозяина в выборе одежды.

После обязательных по протоколу слов приветствия и короткого представления старик уже совершенно нормальным голосом произнес:

— Добро пожаловать в мой замок Каменная Радуга! — И тут же засмеялся, заметив недоумение на лицах гостей. — Конечно, об этом названии уже все забыли, да и я стал подзабывать. Но ведь это неправильно! Пусть даже несколько сотен лет по граням этого замка не проносится цветовая радуга, это не значит, что его следует называть «граненым стаканом» или «бредом сумасшедшего».

— Цветовая радуга?! — осмелилась поинтересоваться Мальвика. — Проносилась раньше по граням? А почему сейчас этого нет?

— Задать такой вопрос, деточка, намного легче, чем на него ответить! Но… — Морщинистая щека хозяина дернулась в сторону, и послышалось нечто напоминающее разочарованное цоканье языком. — Не я строил это уникальное жилище. Потому и не ведаю всех его секретов. — Тут он заметил, что Кремон с озабоченностью оглядывается на стоящих позади лошадей, и спохватился: — Заводите животных вовнутрь, конюшня в полуподвале правого крыла. Правда, конюха у меня нет, но тут уж вы сами справляйтесь. Нечего было брать с собой пять лишних кляч для груза. И, кстати, зачем вам так много багажа? Да у меня во всем замке столько добра не наберется!

— Здесь не только наш багаж, но и некоторые подарки для вас.

— Подарки? Хм! Ну что ж, пока можете все сгружать прямо на стол центрального зала. А потом посмотрим…

Кремон не стал дожидаться повторного приглашения, а тут же со всей напористостью истосковавшегося по нагрузкам организма бросился переносить поклажу с лошадей в указанное патриархом место. Мальвика еле успевала расстегивать ремни, которыми их багаж крепился к спинам животных. Парень носился бегом и управился за пять минут. Потом они провели лошадей по короткому коридору во вполне просторную конюшню, разместили животных в стойлах, расседлали и задали им корма из тех запасов, что имели с собой, потому как в конюшне было так чисто и голо, что при всем желании нельзя было найти и соломинки. Даже пыль отсутствовала. Мальвика провела пальцем по верхнему борту стойла и многозначительно показала Кремону, мол, даже не запачкалась. Воздух тем не менее был свежим и совершенно не спертым, что свидетельствовало о хорошей и постоянной вентиляции. Естественно, в таких условиях запахи из конюшни ни за что не могли проникнуть в жилые помещения и помешать повседневному существованию обитателей.

— Видимо, здесь живут и работают воздушные медузы, — сказал Кремон, внимательно присматриваясь к углам конюшни. — Их чаще называют просто пылевиками.

— Бр-р! — содрогнулась от непроизвольного отвращения девушка. — Они что, еще и летают?

— Конечно. И при этом впитывают в себя всю воздушную пыль, паутину и даже мелких мошек. Еще и воздух очищают от тяжелых запахов. И пугаться их не надо, они вполне безобидные и ранимые существа. Напоминают большой клубок перепутанных волос.

— И где же ты их видел?

— У Витбаля, одного из моих первых учителей, целый выводок пылевиков дома живет. Там тоже чистота всегда просто идеальная.

— А почему же у дедушки Хлеби их не было?

— Ха! Эти существа стоят целое состояние. Дешевле содержать десяток уборщиц, чем семейство летающих медуз.

Когда гости вернулись в гостиную, Огюст сидел за столом, опершись руками о столешницу, и, казалось, дремал. Но Кремон сразу почувствовал, что старик где-то витает «отделенным сознанием». Поэтому молодые люди тихонько уселись с другой стороны и стали ждать возвращения колдуна из странствия, озираясь по сторонам и рассматривая внутренние детали помещения.

Оказалось, что действительно окна существовали только изнутри, и с улицы в них даже дневной свет проходил с трудом. Зато все, что находилось снаружи, просматривалось как на ладони. Причем окна были высокие, до самого потолка, и самое странное: наружных граней сквозь них не было видно! Словно тех и не существовало в природе. Или они создавались из прозрачного материала. Значит, снаружи грани не что иное, как обман зрения? Или искусно созданный морок постоянного действия? Сколько же тогда на его поддержание уходит энергии? По расчетам, просто неимоверное количество.

В самом гостевом зале мебели было мало. Лишь вдоль стен стояли вперемежку мягкие диванчики и высокие витринные шкафы. За их стеклянными дверьми виднелись многочисленные хрустальные кубки, фарфоровая посуда и столовые приборы из тускло поблескивающего металла, скорей всего серебра.

Между витринных шкафов на трехметровой высоте кое-где по стенам были развешаны искусно выделанные чучела голов разных диких и редких животных. Кремон даже содрогнулся, когда увидел с обеих сторон от входной двери головы валелей. Причем с такими длинными и толстыми рогами, что возникали сомнения в их подлинности. И голова зубастого борнуса слишком широко разевала свою лепестковую пасть в другом конце зала. Неужели Огюсту приходилось охотиться на Гиблых Топях? Или он все-таки растратил на них часть своих легендарных богатств?

Стоящий строго по центру стол был в два раза больше, чем в замке Хлеби Избавляющего, и имел восемьдесят посадочных мест. По крайней мере столько кресел с резными подлокотниками насчитала любознательная Мальвика. С потолка над столом свисали три огромные люстры с газовыми светильниками. Но выполнены они были не в традиционной форме шаров, а в виде трех гигантских птиц, раскинувших крылья более чем на три метра. И если стремящиеся к центру в застывшем полете орел и морской сипайт были вполне узнаваемы, то птица над центром стола была совершенно инородной животному миру планеты. Так по крайней мере подумал Кремон. Ибо крылатое создание скорей походило на получившего оперение человека. Но с удлиненными ногами, укороченным туловищем и вытянутой излишне шеей, на которой располагалась сплюснутая голова. В данный момент газ в этих оригинальных светильниках не горел, поэтому в зале господствовал таинственный полумрак.

По резко открывшимся глазам стало понятно, что Огюст вернулся в свое тело. При этом он даже не нагрелся до обычного в таких случаях состояния, а принялся спокойно разглядывать своих гостей. Но приступил к расспросам лишь через несколько минут. Да к таким нудным и дотошным, что молодые люди порадовались своей предусмотрительности, время от времени смачивая горло из захваченных с собой бутылок воды. Сам же Невменяемый словно никогда и не испытывал жажды, голода или усталости: только и делал, что спрашивал, слушал и опять спрашивал, совершенно забыв о том, что за разговорами истекло время и самого обеда.

Вначале он заставил Кремона перечислить все полученные у Хлеби знания. Потом выборочно проверил их. Затем скрупулезно расспросил о каждой мелочи скандала, который послужил причиной изгнания молодого ученика из Агвана. И после этого неожиданно замолчал и впал в полную прострацию, из которой его бесцеремонно вырвал вопрос изголодавшейся девушки:

— А когда здесь у вас обедают?

Хозяин Каменной Радуги скривился, как от лимона, и пробурчал:

— Со мной никто не живет. Гостей я не ждал. А посему — кушать нечего…

— Ничего! — обрадованно и облегченно воскликнул Кремон. — У нас есть! — И, не дожидаясь согласия древнего колдуна, вместе с Мальвикой бросился раскрывать переметные сумы с пищей. Но старик неожиданно тоже вскочил, взмахнул своим посохом и скомандовал парню:

— Иди за мной! Кое-что проверим. А ты, дитя, разложи на столе ваши скромные запасы, пока мы вернемся.

Несмотря на возраст, Огюст двигался с такой скоростью, что возникали подозрения в использовании левитации в повседневном быту. Они прошли в левое крыло замка, спустились на первый подвальный уровень и оказались в весьма оборудованном тренировочном зале. Старый колдун зажег яркое освещение и с гордостью похлопал стоящего в центре «Истукона»:

— Вот! Хочу посмотреть на твою физическую подготовку. Справишься?

Кремон лишь снисходительно приподнял уголки губ. Такого устаревшего образца он не видел даже в казармах королевских гвардейцев и, изо всех сил сдерживая внутреннее торжество, спросил очень вежливо:

— Каким оружием можно пользоваться?

— Любыми мечами! — великодушно разрешил Невменяемый, усаживаясь на скамейку и приготовившись наблюдать за спаррингом.

— И что надо сделать? — Кремон уже выбрал два коротких хоста и крутил их, проверяя балансировку.

— А что хочешь! Лишь бы на его теле появились новые зарубки.

При этом старик сдвинул расположенный возле него рычажок до отказа, и «Истукон» начал вращаться.

Ну что ж, зарубки так зарубки! Кремон без малейших раскачек устремился вперед, складывая оружие ножницами. Хрясь! И кусок отрубленной цепи пронесся над головой. Хрясь! И от нижней цепи остался лишь огрызок. Дзинь, дзинь! И от обоих длинных мечей «Истукона» остались лишь рукоятки в зажимах. Бум, бах! И шипастая булава покатилась по деревянному полу зала.

А в следующий миг оба хоста Кремона опустились на деревянное тело бездушного монстра, вырубив из него сразу же порядочные куски. Отскок для замаха, одновременное пропускание свистящего топора, который парень оставил для разнообразия, и вновь атака. При этом в стороны полетели щепки еще больших размеров.

— Стоп! Стоп! — опомнился древний Эль-Митолан, останавливая тренажер и вскакивая со своего насеста. — Да что ж ты творишь?! Ты ж его поломал!

— А он ни для чего большего и не годен! — безапелляционно возразил Кремон, возвращая хосты на место в стойке. — Разве что для музея…

— Ха! Для музея! — Огюст подскочил к парню и хлопнул по плечу. — Ну и мускулы у тебя! А ну, ложись животом на эту лавку!

Пришлось послушаться старого колдуна, который буквально левитировал вокруг скамейки и ощупывал поочередно мышцы молодого коллеги, восклицая при этом время от времени:

— Да ты сам чудовище! Монстр!.. Уникальное творение природы!.. Вот так экземпляр! Словно сам из железа!.. Да тебя надо на ярмарках показывать! Вот это да!..

Старческий запал угас быстро, и колдун увял прямо на глазах. Уселся на соседнюю лавку и сонно кивнул:

— Да-а. Силен ты, силен… Может, и стоит взять над тобой наставничество?

— Был бы рад, — последовал вежливый ответ. Но старик лишь досадливо замотал головой.

— Что-то тут не сходится. И прежде чем дать окончательный ответ, хочу спросить: ты готов пройти полное дознание под Сонным Покрывалом?

Кремон удивленно похлопал глазами, но потом решил, что скрывать ему нечего, да и хозяин имеет на это полное право.

— Готов! — Хотя и поинтересовался после этого: — А что вас беспокоит? Я ведь и так могу дать вам ответ на любой вопрос.

— Вижу. По эмоциям вижу, что не врешь. Но… — старик замялся. — Мне странно и неприятно, когда навязывают какого-то оболтуса. И самое главное — подозрительно! Что-то здесь явно не стыкуется. А вот что — не могу понять.

— Ладно, раз надо, допрашивайте. Но, может, сначала все-таки пообедаем?

— Конечно! — Хозяин еще раз с изумлением оглянулся на изувеченного «Истукона» и, левитируя над полом, понесся впереди, пустившись при этом в извинения: — Слуг я не держу. Сам питаюсь в других местах. Да мне много и не надо. Это вам, молодым… Потому в замке хоть шаром покати. Так что не обессудь.

— Да что вы! Мы прекрасно все понимаем и сами приносим извинения за неожиданное вторжение.

Когда они уселись за стол, перед каждым уже стоял полный комплект столовых приборов, тарелок и фужеров. Продуктов оставалось немного, но выложены они были красиво и аккуратно. Три человека могли поесть если не сытно, то с удовольствием. Школа тетушки Анны не прошла для Мальвики бесследно: все предметы сервировки находились строго на положенном им месте.

— Хм! — удивился хозяин дома. — Да эта детка может накрывать самому королю! Видимо, прошла полный курс обучения?

— Всего один месяц с небольшим, — ответил вместо довольно зардевшейся девушки Кремон. — Именно столько времени Мальвика провела у своего названого дедушки Хлеби в замке. А до этого она жила в глухом лесном хуторе. Но память у нее действительно уникальная: схватывает все с первого раза. Я бы и за год не запомнил, какой фужер и куда надо ставить.

— Как же ты учишься с плохой памятью? — буркнул старик, принюхиваясь к вяленому мясу. — А что, весьма неплохой запах.

— Угощайтесь, не пожалеете! — подбодрила его Мальвика.

После короткой трапезы Невменяемый долго и пристально смотрел на девушку, чем довел несчастную чуть ли не до слез. И лишь когда ее глазки подозрительно заблестели, старый колдун облегченно вздохнул и спросил:

— Что, плакать захотелось?

— Ага… — призналась девушка.

— Уже легче, — без всякой логики констатировал старик и пояснил Кремону: — С тобой-то мы решим вопрос после Покрывала. Да и эмоции твои читаются. А вот с ней что делать? Она же «непроницаемая». К кому бы ее пристроить?

Девушка покраснела от собственной решимости и заговорила едва ли не с заиканием:

— Я тоже буду Эль-Митоланшей! Мне только осталось отыскать в себе два Признака, и Кремон сразу же станет моим предварительным наставником. Он уже согласился. И я буду его телохранительницей. Так что я обязана находиться возле него в любом месте и времени. И вы меня от него не отгоните даже силой!

После такого высокопарного монолога Невменяемый чуть не подавился смехом и долго не мог прокашляться. Затем со стоном перевел дух, вытер старческую слезу и спросил:

— Детка, ты хоть соображаешь, кому ты собралась возражать и навязывать свое мнение?

Напрягшаяся Мальвика ответила вопросом на вопрос:

— Так, значит, это правда, что вы поджариваете детей молниями и огнем?

Хозяин дома недоуменно приоткрыл рот, но затем, видимо, вспомнил, чем запугивал гостей, когда они стояли у ворот, и сам, в свою очередь, поинтересовался у Кремона:

— Она у тебя всегда такая язва?

— Почему «у меня»? — удивился парень. — Она сама по себе. И сама может себя защитить от кого угодно.

— Угу, защитить, значит… Ладно, идем вон в ту комнату, решим вначале вопрос с тобой. А потом и с ней разберемся.

Старик неспешно встал, но вдруг неожиданно грохнул своим посохом по пустой части стола и свирепо гаркнул в сторону Мальвики:

— И не вздумай распаковывать свой багаж!

Бедная сиротка от страха буквально окаменела. А патриарх Эль-Митоланов с довольным видом повел озадаченного Кремона за собой.

Глава 26

Хрен редьки не слаще

Под Сонным Покрывалом Огюст в основном выяснял лишь одно: как и почему произошел скандал, из-за которого Хлеби лишил молодого колдуна своего наставничества. Его интересовали малейшие подробности, вплоть до того, виднелись ли капельки воды на плечах девушки и вызывала ли она своим видом банальное мужское возбуждение. Похоже, патриарх пытался удостовериться в существовании важной причины для изгнания столь талантливого и перспективного ученика. А может, имел другие, совершенно непредсказуемые мотивы. Как бы там ни было, но после того, как бережно свернутое Сонное Покрывало вернулось на положенное место, хозяин Каменной Радуги задал прямой вопрос:

— Значит, хочешь стать моим учеником?

— Конечно! — тут же ответил парень и, чтобы оборвать повисшую паузу, добавил: — О такой чести мечтает каждый!

— Вопрос стоит конкретно о тебе. Мне плевать на «каждого» и «любого».

— Тогда можете смело поставить меня на первое место среди желающих попасть к вам на учебу! — с некоторым пафосом воскликнул Кремон. — Да что там «среди желающих»! Мне кажется, что Эль-Митоланы любого возраста побегут к вам, как мальчишки, и будут готовы проходить курс молодого колдуна, стоит вам только пальцем поманить. Если, конечно, они в здравом уме и не больны чрезмерной гордыней.

— Вот-вот! Как раз здравого ума нескольким последним поколениям и не хватает! — капризно проворчал старик, но, судя по тону, остался доволен речью потенциального ученика. — Тогда хочу сразу пояснить главное: времени у меня свободного почти нет. Несмотря на мой… хм… пожилой возраст, дел и хлопот у меня невпроворот. Иногда поесть забываю… Поэтому заниматься наставничеством для меня нереальная роскошь. Я могу только давать задания да изредка проверять, подсказывать и только в финале доводить твои особо сложные магические действия до необходимого совершенства. Сможешь ли ты заниматься самостоятельно? Хватит ли тебе терпения и настойчивости для этого?

— Ну, терпения мне не занимать, — Кремон вспомнил изнурительнейшие тренировки в замке Избавляющего. — И учиться самостоятельно мне не впервой.

— А вот это мы сразу и проверим, — оживился Огюст Невменяемый. Взглядом он выбрал одну из ветхих на вид книг на небольшой полке, перенес ее телекинезом на стол перед собой, быстро открыл на произвольном месте и повернул в сторону парня: — Вот на этой странице описывается, как создать иллюзорную картинку двух женских тел, занимающихся взаимными ласками. Картинка должна быть видна только определенным индивидуумам. То есть ее создают для отвлечения врага в необходимый момент. Причем описано все так подробно и доходчиво, что даже ученик-колдун может создать нужный морок при надлежащей сообразительности и усердии. Дерзай! А я прослежу за временем.

Кремон бегло прочитал обе страницы и не смог сдержать восхищенного восклицания:

— Да этой книге цены нет!

— Хм! Цена есть всему, — назидательно возразил старик. — И заключается она в конечном итоге в пролитой за эту книгу крови. К тому же в моей библиотеке есть очень много учебников, гораздо более ценных и полезных.

Кремон от удивления даже сморгнул и взглянул на старика с толикой недоверия. Иметь «много книг более ценных и полезных»?! Такого просто быть не может! Но весь вид патриарха Эль-Митоланов говорил, что он совершенно не хвастает и не пускает пыль в глаза, а просто констатирует факты. Оставалось только затаить дыхание, напрячь все свои умственные способности и как можно быстрей выполнить первое контрольное задание. А уж если удастся дорваться до библиотеки! До этой неслыханной сокровищницы знаний…

Через какое-то время Невменяемый по-старчески склонил голову на грудь, то ли задремав, то ли задумавшись, и на восклицание Кремона среагировал лишь поднятием век.

— Ну, чего ты ойкаешь?

— Да тут на вашем диване… — округлил тот глаза, глядя в сторону. Огюст тоже лениво повернул голову и несколько минут присматривался к жутко эротической сцене. Одна обнаженная девушка держала на своих коленях другую и страстно ее обнимала, целуя поочередно ей живот, соски грудей и плечи. Вторая пыталась стыдливо увернуться и привлечь внимание подружки к сидящим за столом Эль-Митоланам, как бы намекая, что они не одни в комнате.

Невменяемый цокнул языком и с тем же равнодушием отвернулся от созданной иллюзии:

— Вообще-то в жизни таких больших грудей не бывает.

Кремон слегка смутился и попытался возразить:

— Нет, ну почему же…

— Хотя, конечно, «на величину и цвет — одного мнения нет!». По мне, так девочкам гибкости и стройности не хватает. И не вздыхай, сам знаю, что хочешь сказать — «вам видней!». Но время ты показал… хм… хорошее. Поэтому…

Хозяин Каменной Радуги почесал в раздумье подбородок, затем пощипал себя за кончик «картонного» носа, видимо прикидывая и окончательно формируя итоговое резюме от сегодняшней встречи, а затем медленно встал и постарался выпрямить свою согбенную веками фигуру. Кремон тоже осознал предстоящий момент, вскочил и, дождавшись разрешающего жеста, второй раз в своей жизни произнес официальное прошение:

— Прошу вас, уважаемый Эль-Митолан Огюст Невменяемый, быть моим наставником. И обязуюсь в случае вашего согласия выполнять все ваши требования и распоряжения.

— Я согласен взять в ученики Эль-Митолана Кремона и обязуюсь обучать его обладанию тайнами мироздания в течение года с сего момента. После чего он может продолжить или закончить обучение по новым договоренностям.

— Благодарю вас, наставник! — Новоиспеченный ученик обошел разделяющий их стол, встал на одно колено и прикоснулся лбом к ладони своего учителя. Тот поощрительно похлопал его другой рукой по плечу и заставил подняться на ноги.

— Я бы не взял ученика ни при каких ходатайствах и протекциях, но твои способности меня приятно поразили. Со временем ты можешь стать одним из лучших, и надеюсь, что я в тебе не разочаруюсь.

— Я тоже на это надеюсь.

— Тогда слушай мое первое требование: за территорию усадьбы не выходить. А лучше и из дома не показываться. Разве что я дам особое распоряжение. Закрой рот и не удивляйся! Позже сам поймешь. Да и учебой я тебя завалю по самое «не хочу». Сегодня же вечером составим план занятий. Теперь надо срочно решить, что делать с твоей подружкой.

— В каком смысле?

— Куда ее пристроить в столице. Может, к твоему отцу?

— Не знаю, захочет ли она, — в сомнении протянул Кремон. — Она так стремилась побывать в вашей библиотеке…

— Да я ей сейчас же вынесу книгу легендарных Признаков! — стал сердиться старик. — Пусть прочитает и убирается из моего дома.

— Да и вообще, она хоть и наивная, но вполне добрая девочка.

— Где ты видел среди «непроницаемых» добряков? — с ядовитым сарказмом воскликнул колдун. — Вечно с ними какие-то нервотрепки и неясности!

Сам удивляясь своей настойчивости, молодой Эль-Митолан сделал еще одну попытку:

— Если мне нельзя будет выходить из замка, то кто будет ходить за покупками? И для лошадей надо фураж закупать…

— О! Как я об этом не подумал?! — Невменяемый вытянул вверх костлявый указательный палец. — Придется опять нанимать двух людей на службу. Кого-то на кухню… Кого-то… Мда! Вот и хлопоты на мою старую голову.

— Да не надо никого нанимать! — заспешил Кремон. — Давайте первое время попробуем сами справиться. Я за лошадьми присмотрю, уберу и почищу. А Мальвика приготовлением еды займется. Она очень шустрая девчонка и схватывает науку хозяйства прямо на лету.

— Ха! Слишком ты ее хвалишь. К чему бы это?

— Привык к ней. Словно сестренка маленькая. Да и моя вина есть в том, что она из Агвана уехала.

— Охо-хо! Чувствуют мои кости, что в скором будущем мне трудно придется, чувствуют. Ну ладно, пусть пока остается, а там поглядим. Пошли к ней, будем твои подарки смотреть. Хотя чем ты меня удивить собрался? В мои-то годы?

— Вы знаете… наставник, я как увидел головы топианских валелей у вас возле двери, тоже подумал, что ничем. Но потом вспомнил о своем багаже и решил дождаться вашей реакции…

— Неужели охотничий трофей?

— Да! И такого у вас на стенах я не видел. Даже меньших размеров.

Огюст явно был заинтригован и, когда они вошли в зал, где сидела притихшая как мышка Мальвика, сразу подошел к горе сумок и баулов.

— Доставай, доставай! Посмотрим, чем ты решил похвастаться перед лучшим охотником Энормии.

— Мне Давид Сонный об этом лишь вскользь упомянул, — немножко приврал Кремон, расстегивая один из самых больших баулов. — Значит, это правда, что вы имеете массу призов от более чем двадцати королей, правителей нашей монархии?

— Много ты знаешь, — неожиданно нахмурился старик. — Неважно, сколько призов, важно, что я — лучший охотник всех времен и народов. Чуть позже я вам обоим это докажу наглядно. Если время будет…

— Да мы и так верим! — с максимальной убежденностью воскликнул молодой колдун, извлекая одну из трофейных голов скиров. — Тогда вас такая ма-аленькая пасть вряд ли удивит.

Огюст Невменяемый вначале просто не рассмотрел появившийся перед ним лохматый предмет. И для опознания стал ощупывать его руками, подслеповато при этом щурясь. Но как только до него дошло, чью голову он видит, тут же отскочил назад, щелкнул три раза пальцами, и огромную залу буквально затопило мощным потоком света. Освещение давали все три огромные люстры-птицы, и висевший всего мгновение назад полумрак не имел малейшего шанса, чтобы спрятаться.

А хозяин Каменной Радуги с восторгом бывалого знатока и истинного ценителя с расстояния двух метров любовался головой скира. От нахлынувшего азарта у старика даже нос заметно порозовел и стал похож на вполне естественную часть лица. А губы впервые за сегодняшний день посетила счастливая улыбка:

— И это мне?

— Иначе не стоило везти в такую даль! — подтвердил Кремон.

— Но где ты встретил этих милых зверюшек? Рассказывай! Немедленно! Хочу знать все детали.

Огюст первым уселся за стол и придвинул к себе голову скира. При этом его взгляд уперся в моргающую глазками Мальвику:

— А ты уже слышала эту историю?

— Конечно. Все гости дедушкиного замка слушали ее. И я всегда старалась присутствовать при этом.

— Тогда можешь пока приготовить нам что-нибудь на ужин! — повелительным тоном приказал патриарх. И сделал это так высокомерно и барственно, что любой другой опрометью кинулся бы в поисках кухни, лишь бы не вызвать неудовольствие или раздражение хозяина. Но девушка была не из таких. Она тут же нашла главную причину, из-за которой ужин мог и не состояться:

— Так ведь мы все съели! И вначале надо совершить покупки. Вы же сами недавно говорили: здесь даже мухи не живут, умирают с голоду.

Невменяемый тяжело вздохнул, разочарованно помотал головой и погрозил указательным пальцем ученику:

— И ты говорил, что она «добрая девочка»? Она же меня только что лишила наслаждения от приятного рассказа о невероятной охоте!

— Да я уже начинаю, — поспешил заверить Кремон, гневно подмигивая ничего не понимающей девушке. Но Огюст перебил его твердым голосом:

— И она права! Вначале сообразим ужин, а только потом приступим к дальнейшим рассказам. Раз такое событие в моей жизни произошло, могу я устроить себе хоть раз выходной?

— Можете! — воскликнула Мальвика и тут же испуганно прикрыла рот ладошкой. Ведь о своем ближайшем будущем она еще ничего не знала. А Невменяемый не спешил обрадовать сиротку. Он лишь скомандовал Кремону:

— Седлай для меня и нее две лошади. На третью пристрой две большие корзины — должны быть где-то в кладовке. Поеду с этой непоседой, поучу ее, как и где надо закупаться. В следующий раз будет делать это сама. А что-нибудь для подстилки лошадям я закажу, и нам доставят прямо к воротам. Да и фураж заодно.

Девушка, услышав о предстоящей совместной поездке, прекрасно поняла, кто именно за нее ходатайствовал, и с такой благодарностью и собачьей преданностью взглянула на Кремона, что тому стало неудобно. Ведь и просил он за сиротку без категорических ультиматумов и рьяных споров. Скорей по какой-то инерции или жалости. Поэтому парень поспешил удалиться в конюшню, а хозяин Каменной Радуги повел навязанную ему обстоятельствами постоялицу на кухню, вслух приговаривая:

— Надо все-таки посмотреть, что там у меня лежит на полках и в кладовках. Если сахара нет, то хотя бы соль должна найтись? Да и помнится мне, что фасоль, бобы и горох я закупал всегда мешками. Вот только когда это в последний раз было? Не удивлюсь, если… лет сто назад.

Пока разновозрастная парочка ездила за провиантом, Кремон успел почистить лошадей и разнести личные вещи по отведенным для него и сиротки комнатам на втором этаже. А потом бросился помогать при выгрузке продуктов. Пока они таскали купленную снедь на кухню, Мальвика скороговоркой описывала Кремону свои впечатления:

— Мы даже на рынок не поехали. Твой новый наставник сразу подался на какие-то огромные склады у окраины, где оптом закупаются владельцы крупных магазинов или представители больших поместий. Прошлись мы там возле витрин с продуктами, и Огюст сразу же вошел в небольшую конторку. И с таким нажимом спрашивает, мол, почему такие цены несусветные? Это ведь грабеж, кричит, я раньше здесь за полцены покупал. Клерки вообще оказались с лужеными глотками. Давай в ответ кричать и грозиться, что вытолкают нас в шею. Что тут началось! Невменяемый побелел от гнева, затопал ногами и стал руками махать. Снаружи так громыхнуло, что здание затряслось. Не знаю, что бы дальше случилось, но на шум прибежал управляющий и с криками радости бросился обнимать старика. Хотя потом я присмотрелась и заметила: у управляющего от волнения или страха подбородок мелко дрожал. Как бы там ни было, но старик, видимо, его тоже узнал, потому как перешел на ворчливый тон и стал жаловаться, что нас пытаются ограбить. Управляющий его гладил по руке, прикасался с восторгом к плечам, чуть не на руках пытался носить и все время сетовал на то, что в последнее время трудно найти честных и порядочных работников. А сам он уследить за всем не может, поэтому и приходится часто увольнять нерадивых сотрудников. Клерки от таких разговоров сидели, как тупые бараны, и только глазами моргали. Скорей всего они были правы и работали на отлично. Просто наш хозяин закупался там в последний раз лет двадцать назад, а цены за это время не стояли на месте! Но самое смешное, что управляющий продал нам продукты и некоторые товары для кухни именно по тем ценам, когда меня еще и на свете не было. И дал строгое распоряжение продавать мне в следующий раз продукты на тех же условиях. И я уверена: заартачься наш старик, и нас будут снабжать провиантом бесплатно, да еще радоваться при этом.

— И какие выводы ты после этого сделала? — улыбнулся Кремон, водружая две последние кошелки на огромный кухонный стол.

— Или на складах занимаются невероятной спекуляцией, завышая цены как минимум в три раза, или наш новый кормилец слишком хорошо умеет торговаться.

— Молодец! Я бы тебе посоветовал обучаться в этом направлении: экономика и торговля — самое лучшее применение для твоих способностей.

— Еще чего?! — фыркнула девушка. — Может, ты мне еще посоветуешь торговать пряниками на углах с лотка на шее?

— О! Невероятная идея! Я сам в детстве мечтал стать продавцом сладостей! — Кремон закатил глаза от восторга. — Какие у них вкуснотищи продают!

— Ага! А повзрослел и передумал, — девушка говорила с язвительной интонацией старой, умудренной жизнью кухарки, — и пошел в Эль-Митоланы?

— Что поделать, не повезло мне… Теперь вот должен учиться, недосыпать, недоедать…

— Хватит плакаться! Наш кормилец хоть и не имеет тетушки Анны, но морить нас голодом не собирается.

— Это ты хорошо придумала: «Кормилец». И звучит солидно, и старику будет приятно такое обращение. Только ты уж постарайся готовить со всем усердием. Чтоб и ему понравилось. Хорошо?

Кремон изо всех сил пытался направить деятельность Мальвики в нужное хозяйственное русло. Но та, похоже, только и думала о своем сокровенном:

— Не волнуйся, буду стараться. Но как только я отыщу свои Признаки…

Молодой колдун еле сдержал стон разочарования. Что-то надо с ней делать. Так девчонке недолго зациклиться на идее фикс, а потом и рассудком тронуться от разочарования. Может, патриарх чего подскажет в этом направлении? С его опытом он любую овцу в нужное место поставит. Да и кому, как не ему, наиболее эффективно воздействовать на подсознание человека? Лишь бы не погнушался заняться сироткой вплотную, потратил на нее свое драгоценное время. И, кстати, чем это он так сильно занят? Ведь на пенсии любой разумный индивидуум любит побездельничать или заняться интенсивным отдыхом. Как бы у него все эти нюансы выспросить?

Ужин растянулся неимоверно. В основном из-за подробных рассказов Кремона, которых потребовал Невменяемый. Старику было интересно все: и приключения в Полнорецком лесу, и прорыв по Гиблым Топям, и детали уничтожения дракона-разведчика, и, неожиданно, происшествие по дороге в Пладу. По поводу последнего он вынес свое резюме:

— Вот видишь, что получается? Еще раз напоминаю: из дома ни на шаг! Слишком много странного вокруг тебя творится. Да и не все детали настоящего положения вещей тебе пока известны. — Заметив, что новый ученик хочет по этому поводу задать кучу вопросов, Огюст многозначительно добавил: — Да и спать уже пора! А мы до сих пор не составили план занятий на завтра. Идем в мой кабинет, буду тебя нагружать.

Кремон сразу понял, что наставник не хочет открывать некоторые секреты перед девушкой, и внутренне с этим согласился. Пусть сиротка спит спокойно, ей лишние знания, чужие проблемы и переживания ни к чему.

И точно, едва они уединились, патриарх Эль-Митоланов стал объясняться:

— Есть еще одна причина, по которой я взял тебя в ученики. Вернее, их целых три, а то и больше. Но тебе пока достаточно знать об одной. Дело в том, что мне иногда нужен верный и проверенный помощник Эль-Митолан. Причем такой, о котором никто не знает в столице. Ты для этой роли подойдешь отменно.

— И в чем должна заключаться моя помощь?

— Конкретно узнаешь по ходу дела. Но вначале хочу раскрыть тебе тайну моей постоянной занятости. Ведь тебя наверняка это заинтриговало?

— Не скрою, — признался Кремон. — Хоть вы еще весьма крепкий… пожилой мужчина, но пенсию и покой наверняка заработали своими заслугами перед монархией. И могли бы просто развлекаться или путешествовать…

— Мог бы! И даже мечтаю об этом. Даже слово себе дал: лишь только закончу это последнее сложнейшее и запутанное дело, сразу отправляюсь в путешествие в Менсолонию.

— И что это за дело? — Кремону показалось, что он уже стал догадываться, о чем идет речь и чем занимается его новый наставник. Интуиция его не подвела.

— Моя неофициальная деятельность всегда была связана с раскрытием самых сложных и запутанных преступлений. И не только в столице. Более того, не только в самой Энормии. Порой следствие меня забрасывало в такие клоаки нашего мира… Но не это важно. В последнее время в Пладе произошло несколько загадочных смертей среди высокопоставленных чиновников королевства. И есть много оснований предполагать, что это скорей всего именно убийства. Вот только найти причины, вернее, мотивы этих смертей пока не удается. Как не удается найти и некую связь между погибшими людьми. Возможно, что жертвы выбираются бессистемно и действует какой-то маньяк, а это, как ты сам понимаешь, невероятно затрудняет следствие.

Кремон утроил свое внимание: узнать хоть что-то о следственных подразделениях королевства всегда было его мечтой. Как и то, что он в детстве сам мечтал стать грозой преступного мира. Поэтому сейчас он смотрел на согбенного столетиями старика совсем другими, еще более восторженными глазами. И готов был сию минуту помогать всеми имеющимися у него силами и знаниями. Вот только опыта Кремон не имел совершенно.

— Жертвы были наверняка умерщвлены одним способом?

— Как раз нет. Трое были задушены, четверо отравлены, двое получили стрелу в глаз, двое упали с высокой башни, а одного раздавило рухнувшей с фронтона здания плитой. Причем последний оказался не просто сорокалетним Эль-Митоланом, но и одним из королевских дознавателей, как раз занимавшимся расследованием этих преступлений. Король взял дело под личный контроль, ведь такого безобразия не случалось за все время его тридцатилетнего правления. А меня просто обязал отбросить все мелочи и найти убийцу.

— Плита могла и сама упасть…

— Хм, естественно, могла.

— И что, она была так огромна, что Эль-Митолан не смог защититься?

— Да нет, щит он держал, но не такой мощности. От простого человека осталось бы мокрое место, а он еще два часа жил. Вернее, его тело продолжало бороться со смертельными травмами. Да и кто только не поспешил к нему на помощь. К сожалению, спасти дознавателя не удалось — умер, не приходя в сознание.

— И записок никаких после себя не оставил?

— Есть кое-что, но ничего конкретного. Скорей всего он случайно подобрался к убийце, вспугнул его, и тот решился на кардинальные действия.

— Выдавая тем самым свою сущность?

— Увы! После этого подозрения, что преступник является Эль-Митоланом, почти перешли в уверенность. По той простой причине, что плита упала на метр дальше от стены, чем ей было положено.

— Значит, убийца явно находился где-то рядом! — обрадованно воскликнул Кремон. — Достаточно теперь всех проверить под Сонным Покрывалом…

Невменяемый с иронией прокашлялся и ворчливо продолжил:

— Если бы все было так просто. Это ведь густонаселенный город! Там в радиусе действия силы, приложенной к плите, могли находиться тысячи людей. Большая часть и не подозревала о случившейся рядом трагедии. И представь себе, сколько злоумышленников могло бесследно скрыться оттуда в короткое время.

— Что ж теперь вы собираетесь делать?

— Без понятия, — тусклым голосом ответил старик. — Только и делаю, что пытаюсь «отделенным сознанием» подсмотреть и подслушать хоть какую-то зацепку. Затем восстанавливаю силы, прочитываю материалы следствия повторно и вновь рыскаю сознанием по тем местам, куда могу прорваться. Но мне это напоминает поиск редкого корешка в густом и дремучем лесу: никакого результата! А надеяться на простое везение глупо и не в моих правилах.

— А от меня какой толк может быть?

— Чаще всего понадобится только твоя магическая сила. Так меня тяготит длительное восстановление! — Огюст фыркнул и пожаловался: — Раньше хоть спал беззаботно, а теперь старческая бессонница замучила, приходится бодрствуя силы восстанавливать. К тому же ты мне нужен на некоторых операциях провокационного свойства.

— Это каких? — позволил себе улыбнуться Кремон. — Ходить по улицам и предлагать себя в качестве платного убийцы?

— Нет, конечно. Просто ты будешь появляться в нужное время в нужном месте и вести себя должным образом. А я, наблюдая со стороны, начну следить за самым напуганным или занервничавшим подозреваемым. Очень часто такой метод себя оправдывает.

— Но ведь мне придется каждый раз менять внешность…

— Обязательно! Именно обучением этим превращениям ты и будешь заниматься первое время. И маскироваться не только с помощью одежды, походки и грима. Ведь Избавляющий не научил тебя менять внешность?

— Нет у него таких знаний. Я умею лишь прятать свои черты за маской тумана, чтобы меня не узнали.

— Ха! Детские забавы! В ближайшие дни я согласую этот вопрос с кем следует, и может быть, тебе придется иногда превращаться на короткое время в конкретных людей и даже уметь копировать их повадки, жесты и манеру разговора.

Кремон не скрывал своего удивления:

— Но ведь говорят, что такое невозможно?!

— Правильно говорят! Не хватало о таких вещах знать кому ни попадя.

— И с кем это вы хотите согласовывать? Неужели…

— Вот когда согласую, — перебил старик, — тогда и поговорим. И впредь всегда старайся свои догадки и домыслы держать при себе. Вслух высказывать их не рекомендуется.

— Понятно.

— Да? Тогда отправляйся спать, утром я у тебя силу магическую заберу. Завтра будешь учиться вот по этой книге. Будет возможность, вечером проверю твои успехи. По замку пока ходить не рекомендую, везде стоят стационарные охранные периметры: внутрь не пропустят, но неприятных ощущений нахватаешься.

— А в зал для разминки как попасть?

— Туда вход свободный. — Невменяемый досадливо поморщился. — Только ты «Истукона» не калечь больше. Договорились?

— Да полно вам, наставник, — Кремон не хотел терять боевой формы, и ему был необходим тренажер повышенной сложности. — Ваш «Истукон» настолько архаичен, что с ним даже Мальвика справится. Поэтому давайте его заменим на новый? Более современный?

— Это на какой? — Скрипучий голос патриарха был полон сарказма.

— А вот на такой. — Кремон достал из кармана несколько листов бумаги и разложил перед наставником. — Главное, найти хорошего мастера, и он сделает его в течение нескольких дней.

— Да ты что?! Ничего себе! — возмутился старик, рассмотрев чертежи. — Да ты себе представляешь, сколько такое чудовище будет стоить?!

— Представляю! — с готовностью откликнулся молодой колдун. — И готов оплатить все расходы.

Огюст Невменяемый покряхтел, повздыхал, пощипал себя за подбородок и проворчал:

— Раньше ученики бедными были. Что им давали, то и жевали…

На что Кремон ответил тем же тоном:

— И учителя порой голодали…

Глаза наставника блеснули озорным огнем.

— Ладно! Иди спать! А новый «Истукон» от нас никуда не денется. А появится у меня чуток свободного времени, я тебе покажу, как надо по-настоящему на мечах сражаться!

Кремон уже встал и хотел покровительственно улыбнуться — ведь только один вид старого патриарха Эль-Митоланов наводил на мысль, что тот упадет лишь от тяжести меча, — но вовремя спохватился и передумал показывать неучтивость. Лишь сдержанно поклонился и отправился в свою комнату, по пути обдумывая фразу, которую однажды высказал Хлеби: «Такие, как Невменяемый, меня и Коперрульфа в капусту шутя порубить могут одним только хостом». Так что следовало вначале посмотреть, а уж потом посмеиваться над стариком. Кто знает, чего он там в своем четырехсотлетнем арсенале накопил.

Утром молодого колдуна разбудило осторожное прикосновение к плечу. Однако учитель беззвучно передвигается по своему дому! Ни стука двери, ни скрипа петель, явно слышимых с вечера.

— Как спалось на новом месте?

— Прекрасно! Ни кошмаров, ни посторонних звуков.

— Еще бы! — воскликнул старик. — В твои-то годы — и жаловаться на кошмары! Подобные привилегии лишь для ветеранов. Силенки не растратил?

— Ни капельки.

— Тогда передавай! И… раз! Оо! Здорово как… — Колдун прислушался к внутренним ощущениям. — Эх! Хорошо быть молодым…

— …но еще лучше — опытным! — тем же тоном закончил Кремон.

— Опыт — дело наживное, а вот молодость — единственная вещь, к которой нельзя вернуться. Несмотря на любой опыт… Ладно, я спешу в город. Меня не искать!

— А вы разве не отсюда будете следить за подозреваемыми объектами?

— И тратить напрасно силы для преодоления большого расстояния? Не лучше ли это делать непосредственно на месте? В городе у меня несколько мест для засады. Да и официальные власти в любой момент предоставят мне самые лучшие и охраняемые укрытия.

— Но ведь с таким родом деятельности тело надо беречь особенно, а вы занимаетесь «отделением сознания» вне стен своего дома. Если вы подсматриваете, то и за вами могут проследить. И риск от этого лишь возрастает.

— Ха! У меня все под полным контролем! — безапелляционно заявил Невменяемый. — Чуть позже сам в этом удостоверишься. До вечера!

Дверь с неприятным скрипом выпустила патриарха в коридор, но оттуда больше не раздалось ни звука, как парень ни прислушивался. Видимо, вещи и стены здесь себя ведут так, как того пожелает их хозяин. Кремон бодро вскочил с кровати и стал делать разминку у окна, внимательно наблюдая за аркой ворот и стараясь не прозевать момент выхода старика «в люди». Но время шло, а центральные ворота так и не дрогнули. Из чего следовало: рассказы Давида Сонного о том, что отсюда есть несколько подземных ходов в разные части города, вполне обоснованны. Да и кому лучше было знать и уметь пользоваться таинственной сетью глубоких катакомб, как не Огюсту Невменяемому? Тем более, если он оказался тем самым Эль-Митоланом, которому просто положено использовать подобные тайны.

Кремон уже заканчивал получасовую разминку, когда в его комнату почти без стука ворвалась Мальвика. Потому как удар ногой в дверь вряд ли можно было назвать особым проявлением воспитанности.

— Нет, ты себе можешь представить? — возмущенно начала она с самого порога. — Я не могу попасть в библиотеку!

С тяжелым вздохом молодой колдун проследил, как девушка с разбега запрыгнула на его кровать и, сидя, несколько раз высоко подпрыгнула на пружинящем матрасе. Затем он перевел взгляд на свое тело и удостоверился, что он в трусах. А ведь когда-то Кремон любил спать без стесняющей плоть одежды…

— Вопервых, доброе утро! Вовторых, после того как постучалась, надо дождаться разрешения на вход. Втретьих, не сбрасывай мои простыни на пол! Вчетвертых, ты завтрак приготовила? И впятых, старайся никуда в этом доме не входить без предварительного разрешения хозяина. В библиотеку особенно! Иначе дождешься неприятностей на свою голову.

Все нравоучения Мальвика пропустила мимо ушей, но пожаловаться не отказалась:

— Смотри, мне руку обожгло! Видишь — красная. Я только за ручку взялась, как меня сбоку опалило пламенем! Я тогда руку тряпкой обернула и опять к двери! Так меня от нее непонятным ударом отбросило, до сих пор попка болит.

Глядя на ее плаксивое лицо и интенсивные прыжки на матрасе, Кремон осуждающе фыркнул:

— Заметно, что и как у тебя болит! Вот если бы защитные силы удвоить… Может, Огюст этим уже занимается?

— Ничего подобного! Кормилец давно позавтракал и убежал к тебе. А после — сразу спустился в свои подвалы. Я туда тоже пройти не могу. Тогда я решила сразу заняться библиотекой. А там… Зачем ему теперь все закрытым держать? Ведь мы присмотрим за вещами. Правда?

— Обязательно присмотрим, но только за тем, что нам дадут или разрешат пользоваться. И я тебя очень прошу: не дразни и не серди старика. Он тебя может выгнать в любую минуту. И никакие мои уговоры уже не помогут.

— Да ладно тебе, зануда! Наш кормилец довольно милый и добрый. Меня с самого утра похвалил и по поводу завтрака, и по поводу порядка в кухне. А ты собираешься завтракать? Или так и будешь весь день в окно выглядывать?

— Вот с этого и надо было начинать: «Доброе утро, завтрак готов!» А не двери в библиотеке выламывать. Куда идти?

— За мной, на кухню. — Мальвика спрыгнула с кровати и вприпрыжку перебежала всю комнату. — Там гораздо удобнее кушать, и не надо пищу далеко в зал носить. Кормилец со мной согласился, так что не вздумай спорить!

— Да я и сам предпочитаю кухню…

— Вот и отлично! — Девушка замерла в дверях, критическим взглядом осматривая Кремона с ног до головы: — И мог хотя бы одеться, а не общаться с дамой в таком непристойном виде!

— С кем?! — возмущенно воскликнул парень. — С дамой?! Ах ты…

Брошенная им подушка глухо ударилась в закрытую секундой раньше дверь.

Целая неделя прошла для молодого колдуна в кропотливом и тщательном изучении фолиантов, учебников, справочников и самой разной литературы по психологии. Вторая неделя пролетела еще более незаметно. Причем знания давались наставником совершенно бессистемно. На первый взгляд. Уж слишком некоторые направления и отрасли полярными казались по значению и совместительству. Но рассуждать об этом было некогда: лишь бы выучить заданное к сроку. Тем более что Огюст ввел себе за правило проводить тщательную проверку пройденного материала каждый вечер. Видимо, благодаря принимаемой от Кремона магической подпитке у патриарха Эль-Митоланов появился небольшой запас свободного времени. И он сэкономленные силы направил на обучение своего ученика.

Пожалуй, лишь Мальвика проводила время беззаботно и с расширяющимся в новые сферы жизни интересом. Каждый день она выходила в город и производила покупки. Причем посещала не только тот район, где наличествовали оптовые склады, но и отыскала дорогу на рынок и в некоторые магазины и лавки со специями, соусами и приправами, которыми она оперировала с завидным умением и талантом. Поваренные книги, имеющиеся на кухне, Мальвика читала чуть ли не на ходу и поражала обоих колдунов прекрасной памятью: впоследствии она для приготовления выбранного блюда уже никогда не заглядывала в книгу. Просто помнила все необходимые ингредиенты, последовательность приготовления и заранее знала окончательный вид готовящегося блюда.

Подобная увлеченность кулинарией и желание угодить подаваемой к столу вкуснятиной казались вполне понятными: девчушка всеми силами старается заслужить право посещения библиотеки. Но сразу на этом настаивать она не решалась. Тем более что и Кремон долгое время допуска туда не получал. Наставник пока штудировал его по той литературе, которая у него имелась под рукой в кабинете. Да и куда было девушке спешить? Если она и обнаружит Признаки, то времени для предварительного обучения у нее впереди очень много. Если же нет, то, может, стоит оттянуть неприятный момент истины как можно дальше? А пока просто жить надеждой и другими интересными в этом мире делами?

Именно такие мысли пытался привить ей Кремон. Да и Невменяемый, по некоторому размышлению, стал уделять девушке некую толику своего времени, вводя иногда девушку в продолжительный транс своими высокомудреными высказываниями о месте и цели жизни для любого разумного существа. Вдобавок к этому старик никогда не упускал возможности похвалить сиротку за ее поразительные кулинарные таланты и грамотную хозяйственную деятельность, при этом блаженно закатывая глаза и переходя на многозначительный шепот:

— О такой спутнице жизни мечтает каждый мужчина…

Как бы там ни было, но отношения в их небольшом коллективе становились с каждым днем все более доверительными, сердечными и дружественными. А ужин на кухне стал постепенно все больше и больше затягиваться. Причем не всегда там велись лишь задушевные беседы или пересказ интересных историй. Вполне логично ужин стал превращаться в своеобразный семейный совет, на котором пытались решать возникающие перед жителями Каменной Радуги проблемы.

Так получилось, что на двенадцатый день после прибытия в Пладу все трое собрались за кухонным столом намного раньше обычного. Огюст выглядел довольным и даже позволил себе похвастаться:

— Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. Удалось выяснить единый связывающий все преступления мотив. Хоть окончательной уверенности, естественно, еще нет. Но теперь надо элементарно проследить за подозреваемым и доказать его виновность. И тогда король без колебаний разрешит использовать Сонное Покрывало.

— Ого! — удивился Кремон. — Здесь замешана крупная фигура? Какие же мотивы двигают этим человеком?

— Как ни банально это звучит: обычная борьба за перераспределение громадного наследства. Почти все убитые являлись прямыми или косвенными наследниками герцога Маторана, который умер не так давно. И на данную минуту самым главным претендентом на наследство считается племянник покойного герцога, некий Жекю Маторан.

— И вы не могли сразу же проверить такого явного подозреваемого? — Здесь мог удивиться и колдун с меньшими знаниями, чем Кремон.

— В том-то и дело, что Жекю — вполне добропорядочный, открытый и ни разу не нарушивший законов Эль-Митолан. Да — немного гуляка, да — немного бабник и развратник. Мы и сами в шоке: пойти на такие убийства?.. Но все ниточки предварительных рассуждений ведут к нему. И даже когда погиб королевский дознаватель, Жекю Маторан находился в пределах видимости падающей плиты. Будь он не родственник, пусть и дальний, самого короля, мы бы его давно уже проверили. А так, сам понимаешь…

— Давайте я вам буду помогать? — Мальвика была более-менее в курсе хода расследования и уже давно рвалась оказать посильную помощь. Ей казалось, что достаточно будет лично взяться за дело, как все неясности тут же разрешатся. И она уже несколько раз выдвигала самые абсурдные варианты помощи, от которых хозяин дома всегда решительно отказывался. Но в этот раз он надолго задумался, уставившись на нее остекленевшим взглядом и прокручивая что-то в уме. От затянувшейся паузы даже Кремон забеспокоился:

— Не хватало еще ребенку возле такого опасного убийцы находиться!

— Какому ребенку?! — вскинулась Мальвика.

— Извините, мадам! — язвительно улыбнулся парень. — Я не вас имел в виду.

— Так-то лучше! И между прочим, женщины всегда коварней и хитрей в подобных делах и действуют гораздо эффективней недоучившихся мальчиков.

Кремон от досады плотно сжал губы — ведь тоже несколько раз интересовался, когда же его подключат к следственной работе. Но встречал полное неодобрение со стороны наставника, который при этом только вздыхал и говорил:

— Спору нет, учишься ты быстро. Но! Пока еще не готов. Не доучен… для великих дел.

Сегодня он опять-таки не подумал призвать на помощь молодого колдуна, а вот по поводу девушки что-то задумал:

— Есть один вариант… Вот только Мальвика не должна в нем играть главенствующую роль. Для задуманного нужна женщина яркая и броская, властная и неприступная… А ты бы могла быть возле нее в образе служанки. Согласна?

— Конечно! — Девушка от счастья даже вскочила со стула и теперь подпрыгивала на месте от возбуждения. — А где же вы возьмете «яркую и неприступную»?

Невменяемый покровительственно улыбнулся:

— Никогда не догадаетесь, кого я встретил сегодня в городе.

— Ее Королевское Величество? — спросила Мальвика, устраиваясь на стуле и подложив под себя ногу. Явная ирония в ее голосе не осталась незамеченной. Огюст хмыкнул:

— Ее Величество я могу видеть хоть каждый день. А встретил я сегодня ваших добрых знакомых, которые своими телами прикрыли вас от наемников перед Лиодом. Помните их?

— Мирта и Алехандро?! — обрадованно воскликнул Кремон. — Как и где?

— В одном из трактиров для приезжих. И Мирту сразу узнал по твоим описаниям. Действительно шикарная красавица.

Молодой колдун покраснел от удовольствия, словно это его похвалили.

— А как ее брат? Уже полностью оправился от ран?

— Почти. Но чувствует себя превосходно. И говорил, что обязан тебе жизнью. Если бы ты сразу не сделал все возможное прямо на дороге…

— Да я и сам удивляюсь своей сообразительности. Наверное, случайно получилось. А что они делают в Пладе?

— Прежний работодатель их уволил за невыполнение заказа, так что они теперь ищут новую работу. И вот я подумал: а не взять ли их в помощники? Ведь рекомендации они имеют самые отменные. И если хорошо себя покажут и оправдают оказанное доверие, мог бы их оставить на постоянной службе в Каменной Радуге.

— Мне кажется, вполне правильное решение! — глубокомысленно закивал головой Кремон. Но подозрительно затихшая Мальвика все-таки доискалась главной несуразности в разговоре и попыталась испортить добрые намерения.

— А как это вы умудрились с ними встретиться? В многолюдной столице? Да еще и узнать эту… девицу с чужих слов?

— Да вот так… — странно замялся старик. — Чего только в жизни не случается.

— И рекомендации вы заранее просмотрели? И люди вам в дом неожиданно потребовались? — продолжала ехидничать Мальвика. Но Огюст был не из тех, кто станет оправдываться перед зарвавшимся детенышем:

— Неважно! Для моей работы брат с сестрой подойдут. Разве что ты хочешь отказаться от роли служанки?

Вопрос еще звучал, а девушка ответила твердо и громко:

— Нет! Я готова работать хоть с этого момента!

— Вот и прекрасно. Этой ночью я все продумаю и спланирую. Завтра скорей всего и предпримем намеченную операцию. А пока, — колдун медленно поднялся и оперся на свой посох, — давайте пройдем к библиотеке. Я перенастрою защитный периметр, и вы сможете прикоснуться к моей самой большой сокровищнице в этом доме.

— И можно будет читать что угодно?! — воскликнул Кремон с загоревшимися глазами.

— Ты еще долго будешь изучать лишь то, что я тебе задам. Но ты не пожалеешь об этом.

— Ой, как здорово! — Мальвика тут же забыла о Мирте, так неожиданно появившейся на горизонте, и скорей всего не заподозрила, что Огюст идет на поблажки именно из-за ее полной готовности к сотрудничеству. Хотя патриарх тут же добавил:

— Но зайти в библиотеку сможет только Кремон. А Мальвику ты будешь вынужден проводить внутрь за руку. Оставлять ее там одну — нельзя. Книги выносить наружу — тоже нельзя. Другого режима настройки охранного периметра и защитных средств просто не существует. Или надо перестраивать весь дом.

Поникшая девушка так и не сумела промолчать и подпустила ядовитую шпильку:

— Наверное, этот дом строил какой-то глупый женоненавистник. Или ни на что не способный холостяк!

Огюст уже и брови нахмурил, намереваясь рассердиться, но неожиданно рассмеялся тихим старческим смехом:

— Получается, что я ни на что не способен, раз я холостяк? И у Кремона жизнь не сложилась по той же причине? Слышишь, ученик, пора нам срочно жениться!

Ученик же постарался ответить серьезно и рассудительно:

— Мне слишком далеко до вашего возраста перспективного жениха. А вот вам — в самый раз пора обзаводиться молодой женой. Если хотите, готов даже способствовать решению этой проблемы.

— Каким же образом, юноша?

— Буду лично проверять каждую кандидатку на умение быстро и умело раскрепоститься в сексуальном плане.

Теперь уже старик зашелся совсем тихим, но явно истерическим хохотом. Кремон тоже деликатно присоединился к нему. Лишь Мальвика скривилась, словно от недоспелого лимона, и посматривала на колдунов уничтожающим взглядом.

На следующий день перед завтраком в доме появились новые обитатели. Причем вывел их Огюст Невменяемый из подвалов дома, что сразу наводило на мысль о том, что брат с сестрой прошли должные проверки на лояльность и пользуются чуть ли не полным доверием хозяина Каменной Радуги.

Встреча была теплой и сердечной, если не принимать во внимание поведения сверкающей глазками Мальвики. Вначале Алехандро долго и прочувствованно тряс руку Кремону, а затем на молодом колдуне прямо-таки повисла очаровательная Мирта. От красавицы исходила такая волна свежести, дурманящих запахов и еле сдерживаемой страсти, что парень в первую секунду едва не задохнулся от сковавших его инстинктов. При этом Мирта открыто прижалась к нему упругой и хорошо ощущаемой через ткань одежды грудью и многообещающе погладила рукой по спине. Какой же мужчина в подобные моменты не почувствовал бы приближающиеся приятные изменения в своей жизни? И какой мужчина смог бы согнать со своего лица глупую улыбку? Правильно, никакой. А вот Кремон смог. И не просто согнать со своего лица улыбку, но и твердо отстранить от себя красавицу и даже отдалиться от нее на несколько шагов.

Мирта от недоумения округлила свои и без того огромные глаза и обиженно приоткрыла очаровательный ротик. Затем бегло осмотрелась, оценила случившееся с позиции женского опыта и даже снисходительно улыбнулась в сторону рассерженной Мальвики. Надо же! Эта малявка сумела соблазнить такого парня! Кто бы мог подумать? Видимо, он здесь явно истомился от безделья, затворничества и просто-напросто забыл, как выглядят настоящие женщины. Ничего, это дело поправимое. Очень скоро все встанет на свои места!

Чтобы показать, что она все прекрасно поняла, Мирта многозначительно подмигнула Кремону так, что этого никто, кроме него, не заметил. И тут же стала скороговоркой рассказывать последние столичные новости.

А Кремон прислушивался к своим внутренним ощущениям и не мог понять, что же с ним произошло. Еще секунда таких откровенных объятий, и его опять бы стошнило. Точно так же, как на том постоялом дворе, где он впервые остался наедине с красавицей. Неужели у него к ней такое жуткое неприятие? Разве такое вообще бывает? Вот же незадача! А ведь как было бы здорово!.. Ведь все так удачно складывалось. Вон даже наставник посматривает с удивлением и не может понять возникшей отчужденности. Скорей всего он сам рассчитывал, что ученик вступит в более тесный контакт с очаровательной Миртой. А ее брат Алехандро явно давно разрешает сестре выбирать объекты симпатии по собственному усмотрению. Что же произошло? Может, у него аллергия на какой-нибудь запах, исходящий от тела красавицы? Кажется, такие случаи бывали. Надо будет посоветоваться хотя бы с наставником. И чуть позже наверстать упущенное. Ладно, наверное, большого труда все изменить к лучшему не составит.

И Кремон с некоторым опозданием подключился к общему разговору. Все пятеро первым делом отправились на кухню и принялись обсуждать предстоящие проблемы, попивая горячий чай и поедая лежащее горками в вазах печенье. А Невменяемый давал подробные инструкции по поводу намеченного на вечер следственного эксперимента, умудряясь при этом шутить и каламбурить.

— Попробуем использовать его слабость к слабому полу. Разжечь его похоть самым ярким пламенем, а затем остудить самым грязным скандалом.

— А если он разозлится после моих обвинений? — сомневался Алехандро. — Особенно если я начну обзывать его убийцей? И со злости изжарит меня, как котлету?

— Не сомневайся, нашу двустороннюю защиту его магические удары не пробьют. Да и мы просто уверены, что Жекю всеми силами постарается избежать неожиданного скандала. Разве что он виновен на сто процентов. Тогда он будет явно напуган и скорей всего начнет совершать необдуманные действия.

— Но ведь он может продолжить прерванную сцену моего соблазнения, — стала рассуждать Мирта, — просто приказав слугам вытолкать Алехандро на улицу.

— Ха! Жекю Маторан не только не любит участвовать в скандалах, но и жутко их боится. Особенно такого пикантного свойства. Ведь в данный момент он живет в своем доме сразу с двумя женами. Неофициальными, конечно, но тем не менее имеющими на него все рычаги давления. Вот они-то и устраивают своему мужу главные неприятности, когда начинают терроризировать его скандалами. А уж если они поимеют возможность устроить истерику по поводу его распутства… Так что он сразу сбежит оттуда и не посмеет больше вам надоедать.

— Ужинать мы будем там же? — деловито поинтересовалась Мальвика.

— Да, и, скорей всего, за счет Жекю Маторана, — усмехнулся патриарх. — По всем свидетельствам он человек щедрый и широкой натуры.

— Значит, можно ужин на сегодня не готовить? — сделала неожиданный вывод Мальвика.

— Как же так? — забеспокоился Кремон. — А для меня?

— Действительно. — Невменяемый встал и кивнул девушкам: — Вы уж для него что-нибудь на вечер приготовьте. А пока… давай-ка сюда свои излишки энергии!

Чуть ли не на ходу древний колдун забрал у Кремона магическую силу и устремился к лестнице, ведущей в подвалы. Мальвика дождалась, пока он скроется, и с самым невинным выражением лица повернулась к Мирте:

— Тебе повезло, надо много готовить только на обед. Поэтому ты легко справишься, кухню я укомплектовала почти полностью. Любой продукт можешь найти…

— Да, но я… — немного опешила красавица, но насупившаяся сиротка не дала ей договорить:

— Я и так за тебя сегодня завтрак приготовила. А мы с Огюстом решили, что я с тобой буду готовить через день по очереди. И сегодня твоя смена!

— Так ведь они еще не устроились! — попытался вмешаться Кремон, но тут же замер от направленного на него взгляда.

— Устроятся быстро. А нам с тобой надо идти в библиотеку! И не вздумай увиливать от занятий!

Кремон тяжело вздохнул, понимая, что милые беседы с родственной парой придется отложить на более удобное время. И почему Невменяемый не настроил вход в библиотеку только на Мальвику? Пусть бы сидела там сутками! А теперь только попробуй заикнись о нежелании ее туда вести. И ведь выйти сама не сможет, и оставить в библиотеке нельзя… Вот напасть!

К тому же девушка так смотрела на молодого колдуна, что казалось, обязательно случится нечто страшное. То ли потолок рухнет, то ли стены завалятся. Пришлось кивнуть головой и согласиться.

— Да… Нам того… в библиотеку надо. Вы уж тут сами располагайтесь, обустраивайтесь в комнатах и куховарьте у плиты. К обеду мы появимся.

Он уже прекрасно понял, что раньше добраться до кухни не сможет. Мальвика приложит все усилия, чтобы сидеть в сокровищнице знаний безвылазно. И зачем он вчера так необдуманно согласился на подобную настройку защиты? Ведь и вне стен библиотеки есть много волнующего и прекрасного. Стоит только взглянуть на обворожительную Мирту…

Глава 27

Магические страсти

Когда искатели знаний оказались среди полок с книгами, Кремон забыл обо всем на свете. В отличие от неопытной и ничему не удивляющейся Мальвики, которая сразу же прикипела к каталогу, молодой колдун два часа просто-напросто бродил между четырехметровых, до самого потолка, стеллажей и с восхищением рассматривал уникальные раритеты, лишь изредка прикасаясь к некоторым корешкам дрожащими пальцами. Очень хотелось пощупать руками то, что разум отказывался воспринимать простым зрением. Парню уже довелось побывать во многих библиотеках, и в некоторые ему даже давали неограниченный доступ, но такого разнообразия древних, ценнейших и уникальнейших раритетов ему видеть еще не приходилось. А скорей всего уже и не придется. Ведь, по утверждениям Давида Сонного, подавляющее большинство наличествующих здесь книг существовали лишь в единственном экземпляре. Несколько поколений Эль-Митоланов со странным для многих именем Невменяемый все свои долгие жизни собирали редчайшие книги по всему миру. Никогда при этом не продавали вторые экземпляры, а только обменивали на искомый и отсутствующий вариант. Глядя на строго расставленные фолианты, у любого посетителя сразу пропадали сомнения в том, что сам король много раз пользовался услугами этой частной библиотеки. И не только нынешний монарх! А и очень многие из его предков.

Лишь на третьем часу Кремон немного опомнился и отправился работать с каталогом. Предстояло спешно найти искомый учебник и немедленно начать его изучение. На сегодня наставник задал выучить неимоверно сложные описания всех отражающих, преломляющих и рассеивающих эффектов. Следовало запомнить свойства и состав нескольких тысяч жидких, кристаллических и газовых веществ, которые помогали манипулировать разнообразными миражами, мороками, наваждениями и изменениями видимой реальности. Уже само название учебника вызывало головную боль и заставляло неприятно вздрагивать от нехороших предчувствий.

Возле стола с каталогами Мальвики не оказалось, и парень с запоздалым сожалением подумал, что сразу не попросил подружку отыскать и его книгу. Но искомое нашлось на удивление быстро. Даже далеко от стола отходить не пришлось. Но вот когда молодой колдун потянул с одной из полок толстенный, тяжеленный фолиант, настроение упало окончательно. И это все надо выучить?! Быть такого не может! Наверняка и сам Невменяемый не знает даже десятой части изложенного здесь материала! Зачем же тогда наставник приказал своему ученику выучить ВСЕ? Для издевательства? Или насмешки?

Но чем дольше Кремон листал огромную книгу, тем больше ему бросались в глаза отметки, замечания и непонятные значки, сделанные на полях. Причем на каждой странице! Значит, Огюст по крайней мере читал фолиант… Или его предшественники? Да нет, вот и год издания стоит, и пометки сделаны вроде как одним почерком… Хотя за сто восемьдесят лет эту книгу любой бы… хм… колдун выучил.

Но делать-то нечего! И Кремон, включив свою феноменальную память на полную мощность, принялся внимательно и скрупулезно вчитываться в текст. Не хватало потом еще раз тратить время на перечитку!

Из процесса обучения его вывело восклицание Мальвики:

— Кремон! Хватит учиться, лучше подкрепиться! — Девушка затормошила парня за плечо, а затем и рукой перед лицом помахала: — Да ты ничего не видишь! Неужели так интересно?

— Смеешься? — Молодой колдун очумело потряс головой, возвращаясь в реальный мир. — Просто когда зубришь, ничего больше не замечаешь.

— Поспешим на обед. А то я переживаю, что эта девица там все продукты переведет.

— Давай руку, проведу через дверь, — заулыбался Кремон, беря узенькую ладошку в свою ручищу. — Чего ты на нее так ополчилась? Может, она тоже прекрасно готовит?

Раздавшееся в ответ громкое хмыканье ясно дало понять, что думает Мальвика о кулинарных талантах новой соседки. Но ароматные запахи, витающие далеко от кухни, моментально опровергли предвзятое мнение.

Обедали молча и с аппетитом. Не то чтобы баронесса приготовила нечто неимоверно вкусное и неповторимое, просто блюда оказались довольно свежими и новыми по исполнению. Алехандро не преминул похвастаться и раскрыть секреты диковинной кулинарии:

— Эти рецепты я привез из Спегото. И записал мне их главный королевский повар. Который, между прочим, имеет большое влияние при дворе. К тому же это один из трех известных мне мужчин, которые осмеливаются возражать самой королеве. И скорей всего именно потому, что специалист он просто незаменимый. Мне тоже повезло с ним подружиться, поэтому и заполучил от него в подарок тетрадь с рецептами.

— А можно и мне будет взглянуть на эту тетрадь? — Вряд ли Мальвика хотела приготовить иностранное блюдо лучше, чем Мирта, и спрашивала скорей из вредности, но Алехандро в ответ лишь добродушно воскликнул:

— Конечно! Мало того, я завтра помогу тебе готовить и обед, и все остальное. Может, мы вместе отыщем в тетради нечто невиданное. Главное — лишь бы продукты нужные были.

Хотя о делах не говорили, но некое напряжение за столом присутствовало. Особенно нервничала Мальвика. Еще бы: вечером ей предстояло первое опасное задание, и хотелось выполнить его так, чтобы о ней перестали думать как о несмышленой девчонке. А если она и книгу успеет прочитать… Книгу легендарных Признаков она нашла в первые полчаса. Но та оказалась просто немыслимо огромной и была выполнена в виде художественного произведения с цветными рисунками. Девушке даже не удалось оттащить книгу от полки, где та стояла. Так и пришлось читать на полу. Но зато какая она была интересная! Жаль только, что надо вчитываться в каждую строчку, чтобы не пропустить жизненно важный для себя Признак. Намного легче было бы пробежать весь список с перечнем невероятных способностей, по которым молодых людей причисляют к сонму будущих Эль-Митоланов. Но именно так древнейший раритет был оформлен восемьсот лет назад, и оставалось только догадываться, почему его сделали художественным произведением, да еще и с картинками. Фактически о каждом Признаке и Предвестнике Всплеска рассказывало небольшое, талантливо написанное произведение. Так что книгу придется читать не один день и очень внимательно.

Поэтому Мальвика не стала долго рассиживаться за столом, а вновь потащила Кремона в библиотеку. Но в этот раз молодой колдун отправился за ней вполне осознанно и без сожаления: слишком много еще предстояло выучить. А остальное… может и подождать.

— Если явится кормилец, — обернулась Мальвика на выходе из кухни, — он знает, где нас искать.

Ох уж как ей хотелось доказать на правах старожила, что она здесь главная! Среди женщин, конечно.

В сокровищнице знаний Кремон сразу устремился на свое рабочее место, но Мальвика стала слезно просить его:

— Помоги мне мою книгу на стол перенести! А то читать, лежа на полу, — шея и спина болят.

— Запросто. Хотя на обеде ты подкрепилась и силенок прибавила. — Но когда парень увидел громадный альманах, раскрытый на одном из цветных рисунков, то не сдержался от восклицаний: — Ух ты! Самая большая книга в библиотеке!

— Вот именно! На нее сил даже у тебя не хватит, — заморгала глазками девушка и с показной наивностью предложила: — Давай помогу?

— Да что вы, мадам! Не стоит утруждаться! — Кремон быстро перенес и водрузил тридцатикилограммовую книгу на стол. — Да у нее наверняка обложка металлическая! Просто кожей обшита. Но экземпляр действительно бесподобный! Как только у меня появится свободная минутка, тоже почитаю.

— А ты посмотри, какие здесь картинки! — с детским восторгом проговорила Мальвика и открыла книгу наугад.

И совершенно случайно попала на рисунок почти эротического характера: полураздетые мужчина и женщина слились в страстном поцелуе. Причем лица были прорисованы так детально, что создавалась иллюзия чуть ли не натурального подсматривания. И сразу забывалось, что этому художественному раритету около восьмисот лет.

Кремон от увиденного лишь снисходительно усмехнулся и уселся за другим краем стола. Подвинул к себе учебник и тут же углубился в строчки. Зато Мальвика неожиданно покраснела от стеснения, но книгу не закрыла, а лишь проводила молодого колдуна вызывающим взглядом, а потом и вообще стала читать сопутствующие рисунку то ли пояснения, то ли описание романтической сценки.

Некоторое время Кремон не обращал ни на что внимания, стараясь сосредоточиться на заучиваемом материале, но потом вдруг неожиданно сообразил, что думает совершенно о другом. С какой-то стати в его мозгу стали прокручиваться эротические сцены, в которых он принимал участие. Потом вспомнилась одна из сестер, с которыми он познакомился в Агване, затем память перескочила на волнующие и страстные губки Мирты… И тут же Кремон осознал, что не сможет выйти из-за стола по вполне прозаической причине: его плоть вздыбилась и оттопыривала брюки самым нелепым образом. А все тело задрожало, как струна, от необъяснимого сексуального возбуждения.

«Да что это со мной творится?! — с веселым ужасом запаниковал Кремон. — Да я и не такие рисунки видел, но относился к ним совершенно равнодушно! А тут такое… хм! — Он небрежно, как бы невзначай, опустил руки под стол и стал укладывать взбунтовавшуюся плоть более удобно. — Вместо того чтобы учиться, я должен бороться с вожделением! Странно!.. Скорей всего эти рисунки имеют весьма мощную энергетику. Недаром книга считается редчайшей, уникальной и легендарной. А в древности колдуны могли чудеса творить еще те! И с рисунками наверняка что-то чудили. А малышка-то как раскраснелась! Может, ей вообще рано такие картинки рассматривать?..»

Он старался незаметно наблюдать за девушкой, которая тоже иногда бросала настороженный взгляд в его сторону. Похоже, и на нее изображенная сцена подействовала соответствующе.

«Только этого не хватало! — рассердился Кремон. — Так… Сосредотачиваюсь! Убираю посторонние мысли из головы… Отлично! Читаем: „…некоторые эмульсии обладают легко вычисляемыми отражательными свойствами…“ Хм! А глазки-то как блестят у малышки! Словно огоньки. Ой!.. О чем это я? Вот напасть!..»

Последующие десять минут молодой колдун безуспешно боролся с все возрастающим возбуждением. Чего только не перепробовал для укрощения разгулявшегося желания. Ничего не помогало. Тогда Кремон пришел к выводу, что во всем виновато долгое половое воздержание. А ведь молодой и здоровый организм требует своего. Значит, надо дать выход накопившейся энергии. А как это сделать? Правильно, лучше всего с помощью красивой и ласковой женщины. И искать такую далеко не надо: Мирта живет с ним в одном доме и вполне открыто дает понять о своем согласии на что угодно. Значит, надо не откладывать это удовольствие в долгий ящик, а форсировать наметившееся сближение.

Такие рассуждения успокоили Кремона морально, но не физически: тело продолжало звенеть, пульсировать и дрожать от разгорающегося желания. Надо было срочно искать выход из создавшего положения, которое совершенно не благоприятствовало продуктивной учебе. И решение пришло неожиданно: парень увидел в конце коридора из стеллажей еще один стол возле большого окна и устремился со своим учебником туда. Решив попробовать просто отдалиться от магической книги. Лишь только он уселся на новом месте, странное возбуждение быстро отпустило напрягшиеся члены, даже дышать стало намного легче. И через короткое время молодой колдун вновь сосредоточился на изучении нудного и скучного материала.

Как и ожидалось, наставник появился в библиотеке задолго до ужина и сразу же подсел за стол рядом с учеником.

— Как успехи?

— Грызу гранит бесчувственной науки! — как можно с большим энтузиазмом ответил Кремон.

— Вижу, что «грызешь», — хмыкнул древний колдун. — А надо «впитывать» знания! С любовью и нежностью.

— Все подряд «впитывать»? Да еще и с любовью?

— Сомневаешься, что тебе это понадобится? А зря! Это одна из немногих книг, которую надо знать наизусть. Я сам до этого дошел постепенно, десятки лет не догадывался, что легче и правильней выучить все и сразу. Чуть позже ты поймешь, как легче оперировать полученной информацией. Здесь все важно, любая мелочь может пригодиться.

— Любая? — продолжал сомневаться парень. — Ну вот, например, — он наугад перелистал несколько страниц, — зачем знать, что составляющие элементы сока спеготского одуванчика самые растяжимые и могут превращаться в многометровые пленки, но такие тонкие, что их нельзя зафиксировать никакими увеличительными стеклами. Что делать с этим знанием?

— Гм… Зависит, как ты это будешь применять. При определенных воздействиях на сок спеготского одуванчика его можно преобразовать в тяжелый пар, стелющийся по земле, и отправить в нужную сторону по ветру. Допустим, на лагерь неприятеля. И когда смотришь сквозь те самые сверхтонкие пленки, любое изображение кардинально меняется в самую худшую сторону. Близкого и любимого товарища сквозь растянутую капельку сока любой увидит в виде мерзкого и отвратительного чудовища. А если еще в создаваемый туман добавить споры кремниевой поганки, то можно добиться тройного эффекта. Что вызывает в человеке попадание в дыхательные пути споров этой самой поганки?

— Воспоминание о самом ненавистном враге.

— Вот, правильно! А если воин возродит в памяти образ врага да наложит его на увиденное рядом чудовище, то…

— Естественно, попытается тут же своего врага уничтожить. — Кремон начал понимать, к чему ведет наставник.

— И в таком случае хорошо укрепленный и неприступный лагерь противника превратится в капкан, внутри которого смертники будут убивать друг друга до победного конца. Действенно? Еще как! А ты сомневаешься в изложенных здесь знаниях…

— Не сомневаюсь! — заверил ученик. — Но теперь буду учить с еще большим вниманием и усердием. А если получится, то «впитаю» в себя каждую буковку этой книги.

— Хорошо, тогда не буду тебе мешать. Забираю малышку, и отправляемся в город. Там уже все подготовили. Давай-ка мне свою силенку. И… раз!.. Эх, хорошо вам, молодым: энергию девать некуда! И накапливается она у тебя в два раза быстрей, чем у меня.

— Удачи вам! Только… — парень вспомнил о так возбудившем его рисунке. — Может, Мальвике еще слишком рано читать все подряд?

— В каком смысле? — вскинул брови Огюст.

— Да там, в книге Признаков такие сценки изображены…

Невменяемый на минуту прикрыл глаза, видимо прокручивая в памяти содержание упомянутого раритета, но затем удивленно пожал плечами и уже на ходу бросил через плечо:

— Ерунда! Нет там ничего вульгарного и развратного. Пусть читает все, что хочет. Если ей интересно…

Время ужина Кремон пропустил и спустился на кухню лишь после того, как свет в окне полностью померк. В спокойном одиночестве парень насладился приготовленными лично для него блюдами. И особенно обрадовался десерту. На небольшом круглом тортике было написано кремом: «Для тебя!» Так как все готовилось руками Мирты, то эти два слова приятно потешили мужское самолюбие, и весь остаток вечера Кремон провел с мечтательной улыбкой на губах, лишь немного сожалея, что не посоветовался с наставником по поводу возникающих у него неприятных ощущений в момент непосредственной близости с красавицей.

Когда время перевалило за полночь, молодой колдун немного забеспокоился, но потом с некоторой досадой отправился спать, решив больше никого не дожидаться. Тем более что его предупреждали о возможном возвращении чуть ли не под утро.

К завтраку он тоже спустился один. Но по некоторым признакам догадался, что прибывшие с задания друзья элементарно отсыпаются после бессонной ночи. Пришлось самому заняться приготовлением легкой закуски. Но когда Кремон удобно расположился за столом с огромной кружкой чая, от двери послышался воркующий голосок:

— А почему меня не разбудил?

Мирта грациозной походкой прошла за стол, села рядом и потянулась за кувшином с соком:

— Ночью этот Жекю пытался упоить нас вином. Еле передвигаюсь теперь. Да и проголодалась немного.

Хотя внешний вид очаровательной баронессы намекал на совсем другое. Умыта, чуть подкрашена, волосы идеально уложены, платье очень смелого покроя подчеркивает великолепную фигуру — хоть сейчас можно отправляться на любой бал.

Кремон схватил графин первым и налил девушке полный стакан сока. При этом они соприкоснулись плечами и как-то совсем не спешили отклониться в стороны.

— Может, сделать тебе бутерброд с сыром? — охрипшим голосом предложил парень.

— Делай что хочешь, — томно проворковала Мирта, не моргая и глядя ему прямо в глаза. — Мне все нравится!

Обоих потянуло друг к другу, словно два магнита. Но этот многообещающий момент неожиданно был разрушен недовольным выкриком:

— Как?! Мы ведь два часа назад договаривались выспаться как следует! — Мальвика стремительно вошла в кухню, но не уселась за стол, а продолжила ходить вокруг него, словно что-то разыскивая.

— А я уже выспалась «как следует»! — с нескрываемым раздражением сказала Мирта. — А вот детям рекомендуется спать по восемь часов.

— Если тебе повезет когда-нибудь иметь своих детей, вот тогда и будешь на них применять свои воспитательские таланты! — Мальвика была одета наспех, волосы торчали во все стороны, но глаза готовы были метать молнии. По всей видимости, будь она Эль-Митоланшей, от Мирты уже давно остался бы лишь пепел. Кремон лихорадочно пытался найти нужные слова и остановить назревающий инцидент, но в этот момент в кухне появился добродушно позевывающий Алехандро. Его сонный вид говорил о том, что парень готов был проспать еще сутки, если его бы не побеспокоили.

— Что-то случилось? Дверь твоей спальни, сестричка, недавно так хлопнула, что проснулось полстолицы…

Сразу стало ясно, что это Мальвика заглянула в комнату своей соперницы и, не застав, со всей злости грохнула невинной дверью. Зато теперь сиротка постепенно успокаивалась и стала действовать более рассудительно. Выставив на стол недостающие тарелки и продукты, она сделала приглашающий жест рукой:

— Алехандро, садитесь завтракать!

— Ну, раз такое дело. — Еще не совсем проснувшийся мужчина уселся за стол и поинтересовался: — Уже рассказали о наших ночных приключениях?

Мирта промолчала, и на ее лице явственно читалось разочарование. Скорей всего она жаждала еще несколько минут назад совсем других приключений, утренних. Зато Мальвика быстро и весьма грамотно поведала о ночных событиях.

Суть их сводилась к тому, что достичь желаемого не удалось. Жекю Маторан не испугался обвинений, а даже, наоборот, пригрозил скандалящему Алехандро длительным тюремным заключением за клевету и ложные обвинения. Хотя вначале помалкивал по поводу сидящей у него на коленях Мирты, но когда мнимый бывший муж красавицы стал кричать, что всем расскажет, что соблазнитель еще и убийца, наследник огромного состояния вскипел и стал сам орать в ответ. Имея свидетелей, он предупредил, чтобы Алехандро никогда больше не попадался ему на глаза, и приказал слугам вышвырнуть мерзкого негодяя и клеветника. А красавица вместе со своей мнимой служанкой оказалась в весьма неловком и щекотливом положении.

Пришлось после этого вмешиваться страхующим их Эль-Митоланам и уводить девушек от усилившихся домогательств. Причем делая это неназойливо, самыми окольными путями. И только под утро всем удалось добраться по тайному ходу домой.

Рассказывая, Мальвика умудрилась так расставить акценты, что получалось, будто именно она вела себя, как подобает истинной даме из высшего общества. Завершила она повествование уверенным выводом:

— Этот Жекю ни в чем преступном не замешан. Просто его тянет к развратным женщинам!

От такого обвинения Мирта взвизгнула и стала с угрожающим видом подниматься из-за стола:

— Соплячка! Ты что себе позволяешь?!

— А что?! Правда глаза колет? — и не подумала отступать Мальвика. — Так вульгарно себя вести может только последняя…

— Молчать! Сидеть! — перебил разгорающийся скандал громоподобный голос Невменяемого. — Кто еще хоть раз осмелится обозвать другого — немедленно вышвырну из дома! Не сметь! Никогда! Ни при каких обстоятельствах!

Кажется, древний колдун явно перестарался с усилением голоса: стены кухни задрожали, а среди расставленной посуды лопнуло несколько чашек. Обе девушки от неожиданности и страха чуть в обморок не попадали. А много в жизни повидавший Алехандро выронил зажатое в руке печенье.

Патриарх Эль-Митоланов подошел к столу и с минуту буравил обеих скандалисток тяжелым взглядом. Затем заговорил своим обычным голосом:

— Позавтракали?.. Мирта, хорошо, что ты прилично одета. Отправляешься со мной через две минуты. Мальвика, будь готова опять к вечеру. Алехандро, после обеда жди меня в катакомбах на развилке номер восемнадцать. Кремон, на какой странице вчера закончил обучение?

— На сто сороковой.

— Поторопись, ты очень скоро будешь нужен. — После этой «раздачи слонов» Огюст демонстративно и не спеша выпил стакан сока, деловито почмокал тонкими губами и направился к выходу: — Две минуты истекло.

Мирта вскочила, словно заводная кукла, и устремилась вслед за грозным, все еще рассерженным хозяином дома. А оставшиеся за столом синхронно покрутили головами: возражать было бесполезно и опасно, старый колдун все равно перекричит любого и настоит на своем. Так что лучше его не дразнить, а то следующий раз может оказаться для строптивца последним. Изжарить, конечно, не изжарит, но неприятностей не оберешься. И никогда не унывающий Алехандро первым решил направить энергию в конструктивное русло:

— Ну что, малышка, начнем готовить обед?

Мальвика, хоть и выглядела растерянной и до сих пор немного напуганной, ответила твердо:

— Могу помочь только накрыть на стол. Мне обязательно надо сегодня дочитать одну важную книгу.

— Хорошо, — тут же согласился парень. — Даже не беспокойся, я все сделаю сам. Раз надо — не отвлекайся по пустякам. А я вам постучу в дверь, когда все будет готово. Согласна?

— Спасибо, — обрадовалась девушка и тут же смущенно добавила: — Только вы осторожно, там дверь огнем жжется.

— Да ну?! Значит, постучу чем-нибудь длинным и железным, — бесшабашно рассмеялся Алехандро.

— Тоже не стоит, — обеспокоенно почесал затылок Кремон. — В этом случае другие защитные функции заработают. Лучше воспользоваться звонком. Он справа от двери, на шнурке, и внутри мы тебя прекрасно услышим.

— Договорились!

Кажется, этот обаятельный парень никогда не унывал и ни с кем не ссорился. И даже Мальвике уже слабо верилось, что прошедшей ночью Алехандро ругался похабными словами и выкрикивал грязные угрозы, всем своим видом вызывая страх и отчуждение. Видимо, на работе он умел прекрасно входить в образ, а значит, недаром Невменяемый поставил такого талантливого артиста к себе на довольствие. Ценная личность — этот барон.

В библиотеке молодые люди вновь расселись по разным углам и с ожесточением углубились в тексты. После короткого обеда тоже ничего не изменилось. Но перед самым ужином Кремон отчетливо услышал несдерживаемые рыдания и со вздохом поспешил на помощь своей юной защитнице. Как он и предвидел, Мальвика была жутко расстроена из-за того, что последняя страница книги закончилась, а искомых Признаков так и не обнаружилось. Только Кремон не предполагал, что малышка читает с такой скоростью и так быстро дойдет до слез.

Никакие утешения молодого колдуна не помогали, и ему пришлось отвести девушку в общий зал, зажечь там полный свет во всех люстрах-птицах и уже в новой обстановке чуть ли не под гипнозом призывать сиротку к здравому рассудку и жизненному терпению. Как ни странно, на шум и свет явился Алехандро, кратко пояснивший, что «большой шеф» дал ему отбой и он вернулся из катакомб совсем недавно. Общими усилиями они все-таки успокоили Мальвику и даже доказали ей, что во всем виновата лишь она сама. Не стоило так зацикливаться на несуществующей идее фикс, и тогда не случилось бы такого разочарования. Ведь никто из посторонних не обманывал ее и не давал ложных надежд на то, что она станет Эль-Митоланшей. Зачем же тогда она вбила себе в голову подобную чушь, только осложнив себе жизнь? И так есть много прекрасного, к чему каждый человек должен стремиться. Поэтому стоит постепенно увеличивать свой запас знаний, совершенствовать жизненный опыт, и счастье обязательно отыщется.

На последнее утверждение Мальвика вяло улыбнулась и со старческим цинизмом добавила:

— Если и отыщется мое счастье, то смерть не даст им долго насладиться.

— Ха-ха! — рассмеялся Алехандро. — Ты намекаешь, что мы живем меньше, чем Эль-Митоланы? Ну и зря! Наша жизнь от этого становится только легче и интенсивней. А им приходится всю жизнь корпеть над книгами, дышать отравленным воздухом над пробирками и быть готовыми ехать в любую точку мира по приказу короля.

— А вот и неправда! — разозлилась девушка. — Многие колдуны живут выбранной ими жизнью и просто путешествуют, занимаются торговлей и вообще чем им заблагорассудится.

Обозленной она выглядела явно лучше, чем зареванной, поэтому Кремон возразил с тяжелым вздохом:

— Но все без исключения проходят курс молодого Эль-Митолана! А потом еще десять лет обязаны отдать службе королевству. Причем в обязательном порядке. Так что радуйся, что ты этого избежала.

— Хм! Я еще и радоваться должна?! Оттого, что не стану долгожительницей?

В тот же момент все трое вздрогнули и замерли: Огюст Невменяемый неслышной тенью подошел к столу и, только когда его все заметили, уселся в одно из кресел. И тут же с грустью закивал головой:

— Быть колдуном — это не значит долго жить! Смертность среди моих коллег чуть ли не выше, чем среди остальных людей. И сразу перейду к примерам: вот ты прошлой ночью видела молодого сорокалетнего Эль-Митолана, который очень любил женщин, гулянки и развлечения. Хотя тоже прошел через год обучения и десять лет службы где-то на границе с Онтаром. И сколько он, по-твоему, мог прожить?

Хотя спрашивал патриарх конкретно Мальвику, но обвел глазами всех троих. Не дождавшись ответа от замерших от нехорошего предчувствия слушателей, Невменяемый ответил сам:

— Правильно: минимум столько же, сколько и я. Но! Этот молодой, пышущий здоровьем и полный энергии Эль-Митолан умер сегодня в обед в собственной постели.

— Как?! Отчего? Почему? — выкрикнули все трое одновременно. Но хозяин дома только руками развел:

— Если бы я знал… По предварительным данным, остановка сердца. То ли от удушья, то ли от испуга, то ли еще от какой неожиданной напасти. Но как лежал он на своей кровати, так и отыскали его жены через какое-то время. И что? Помогло ему обладание тайнами мироздания? Не помогло.

Какое-то время все сидели молча, переваривая случившееся событие. А потом посыпались различные предположения и догадки:

— Может, его отравили?

— Нет, уже проверили.

— Могли использовать неизвестный яд? — настаивал Кремон.

— Могли, — согласился Огюст. — Но последствия всех ядов легко найти в организме. Да и проверял покойника на яды такой знаток, что я ему и в подметки не гожусь.

— А может, он просто упился до смертельного состояния? — оживился Алехандро. — Знавал я несколько таких случаев.

— Конечно, его кровь была сильно разбавлена алкоголем, но для летального исхода этого явно недостаточно.

— А может, его жены задушили? — задавая этот вопрос, Мальвика скосила свои блестящие глазки на Кремона. — Из ревности?

— Да, они имели свободный вход в охранный периметр его спальни. Но им это сделать совершенно не по силам. А провести внутрь посторонних они тоже не могли. Да и смирились давно с поведением мужа, скандалили скорей по привычке.

— Или хотели завладеть его имуществом?

— Жены?! Они ведь неофициальные. Завтра они и так должны выехать на свои прежние места жительства. Наоборот, им смерть Жекю была наименее выгодна.

— А как остальные претенденты на наследство герцога Маторана?

Невменяемый одобрительно взглянул на ученика:

— Вот здесь скорей всего и надо искать виновника. Только получается некий парадокс: прямых наследников больше не осталось, и все огромное состояние, вероятно, перейдет под протекторат короны.

— Тогда получается, что покойный ни в каком криминале замешан не был?

— Увы! Похоже, он чист. Да и тщательный анализ его поведения во время ночной операции это подтвердил.

— Зачем же тогда его убили? — спросил Алехандро.

— Самое смешное в этой трагедии то, что его, возможно, никто и не убивал! — Видимо, такой гипотезе Огюст и сам не верил, так как протестующе покрутил своим серым носом. — Каких только приступов и сбоев не случается в организме человека. Пусть даже и Эль-Митолана. Вскрытие проводят лучшие медики, но порой им тоже не удается выяснить причину смерти.

Возникла продолжительная пауза, во время которой каждый пытался найти хоть какую-то подсказку к решению этой головоломки. Кремон всегда решал логические задачи лучше и быстрее всех. И по его довольному виду сразу стало понятно, что он набрел на некую идею. Но вначале он буквально завалил вопросами своего наставника:

— С чего это вдруг Жекю решил спать в обеденное время?

— Его гулянки чаще всего были ненормированными. Так что когда он приказал женам его не беспокоить, то они и не заходили в спальню долгое время.

— А кто у него был с утра в гостях?

— Несколько друзей да пара вполне официальных лиц по делу.

— Давайте тогда примем за рабочую гипотезу, что Жекю отправился спать после получения определенных сведений от тех, с кем виделся в это утро. И скорей всего так оно и было. Раз он приказал его не беспокоить, то мог и не спать, а делать одно из двух: провести кого-то к себе для тайной встречи или… — Кремон сделал эффектную паузу, — … побродить по окрестностям «отделенным сознанием». Какие у него стоят защиты от вторжения?

— Вообще-то односторонние, — протянул старый колдун.

— Значит, если бы хозяин провел кого-то незаметно, то этот неизвестный впоследствии мог скрыться весьма легко. Особенно если он профессионал в искусстве маскировки. Принимается?

— Ну… как рабочая гипотеза.

— А где мы можем найти таких профессионалов? Да еще и с умением неожиданно и быстро задушить Эль-Митолана?

— Ты подтасовываешь факты! — возмутился Невменяемый. — Сам знаешь, как трудно простому человеку убить колдуна.

— И все-таки?

— Хм! Таких убийц можно найти в Угольном квартале.

— Поставим на заметку. А где были удушены трое из убитых ранее двенадцати?

— В совсем других частях города.

— Прямо на улице?

— Да. В только что наступивших ночных сумерках.

— И никто не видел убийц?

— Никто. Но мы тогда не слишком-то и связывали эти убийства. Ведь это были не колдуны, и смерти тоже списывались на удушье или остановку сердца.

— Удушье! — торжествующе воскликнул Кремон. — А значит, убийц надо искать в Угольном квартале. Кто-то да наведет на их след. Конечно, те, кто занимается крупными делами, даже знать не хотят о заданиях своих коллег по грязному ремеслу, чтобы не проболтаться. Поэтому их не разговоришь. А вот мелкие воришки, попрошайки и сборщики падали обязательно должны дать хоть минимальную наводку.

Голова патриарха Эль-Митоланов качнулась в знак согласия с рассуждениями молодого колдуна.

— Если сделать такие сопоставления, то… Хм! Лишь один из тех троих удушенных был ограблен. И то, по утверждению медиков, уже после того, как у этого «единственного» стала наступать трупная окоченелость. Значит, их просто удушили и бросили. И даже не захотели инсценировать ограбление.

— Или убили уколом доселе неизвестного яда, — продолжил Кремон мысль наставника. — А вы изначально предположили искать убийцу среди богатого сословия?

— Признаю, решили.

— А потом и нашли конкретного виновника?

— Ну да…

— И потеряли столько времени!

— Значит, нам теперь надо… — Огюст Невменяемый не закончил фразу, а выжидательно уставился на своего ученика.

— …сделать две вещи, — продолжил тот деловым тоном. — Досконально проверить всех утренних посетителей Жекю Маторана и «прослушать» каждый камень на мостовой в Угольном квартале. Причем делать это надо в самое оживленное для всякой шушеры время — примерно от полуночи и позже.

— Попробуем! — Хозяин Каменной Радуги сорвался с места, и до оставшихся за столом донеслось: — Ужинайте без меня!

— А где моя сестра? — крикнул ему вслед Алехандро.

— Скоро будет… — донеслось почти неразборчиво.

Действительно, баронесса Мирта появилась, лишь только тройка постояльцев села ужинать. Она мило и со всеми без исключения поздоровалась, а Мальвику даже поцеловала в щечку и подбросила новую информацию. После чего предположения, догадки и гипотезы посыпались от каждого по мере его умения перекричать остальных. Со стороны могло показаться, что за столом идет жаркий и нескончаемый спор, так было шумно на кухне. Два часа пролетели незаметно. Но даже в пылу дискуссий Кремон старался не выпускать из виду все три входа на кухню. Ему уже надоело вздрагивать, когда наставник появлялся рядом, словно привидение. Для лучшего обозрения он выбрал за столом самое удобное место и отслеживал обстановку без использования магии, с помощью блестящего таза. Именно в мелькнувшей по тазу тени он определил прибывшего хозяина дома и поднял руки, призывая товарищей к тишине:

— Давайте помолчим и послушаем, что нам скажет господин Огюст.

Все завертели головами и только тогда увидели приближающегося к ним старого колдуна. Тот словно скользил над полом да вдобавок прикрывался расплывчатым миражом и был весьма удивлен, что его обнаружили раньше обычного.

— Надо же, заметил! — Остановившись у стола, Невменяемый оперся на него руками и с вздохом обвел всех взглядом: — Работы, детки, очень много. Мирта, ты пока отдыхаешь, срочно ложись и поспи несколько часов. Мальвика, для тебя есть одно очень деликатное задание. Как раз для твоей непосредственности. Кремон, идешь со мной на конспиративную квартиру в Угольном квартале. Не стоит тратить силы для преодоления таких расстояний, лучше действовать на месте. Раз ты эту идею предложил, то и тебе выделим сектор для наблюдения. Может, как раз свежим взглядом чего и отыщешь. Алехандро, вооружайся и — за нами, будешь охранять наши тела. Так, что еще?..

— Может, поедите? — предложила Мирта, спешно пытаясь положить в тарелку кусок запеканки.

Огюст облизнул тонкие губы и явно соврал:

— Спасибо, я уже поел. Кремон, мы тоже вооружимся по максимуму. На всякий случай: вдруг надо будет немедленно арестовать подозреваемых.

Все трое мужчин спешно покинули кухню, а оставшиеся девушки успели переброситься несколькими фразами:

— Я поставлю запеканку и то, что осталось от еды, в ящик со льдом. Когда вернетесь, сможете перекусить.

— Спасибо, — насупилась Мальвика и уже собралась выходить, но не сдержалась: — А что это ты такая добрая стала?

— Да я и не была злой…

— А зачем пристаешь к Кремону?

— Нравится он мне.

— А мне он не просто нравится! — выкрикнула Мальвика, пятясь к выходу. — Так что лучше его не трогай!

— Но у тебя же с ним ничего не было! — утвердительно воскликнула более опытная красавица.

— И у тебя не будет!

— Зачем же нам ссориться? Пусть выберет сам Кремон. Мы ведь не звери дикие, чтобы устраивать поединки.

— Он выберет меня!

— Хорошо! Я согласна посмотреть, как будут дальше развиваться события. — Мирта сказала это таким спокойным и несомневающимся тоном, что Мальвика задохнулась от возмущения и уже было собралась разразиться потоком самых грязных ругательств, но вовремя вспомнила об угрозе Невменяемого и поняла, что опытная старшая подруга ее просто провоцирует. Несколько раз резко вдохнув, сиротка сумела себя сдержать и бросилась от ссоры подальше, в оружейную.

Глава 28

Не достают туда лучи светила…

Кремон впервые в своей жизни шел по запутанным лабиринтам подземных катакомб. Шли быстро, только изредка, при пересечении особо широкой подземной улицы, Невменяемый останавливался и предварительно смотрел в каждую сторону. Пораженный огромными пространствами под столицей, молодой колдун все равно старался обращать внимание на любую мелочь. Особенно его заинтриговала осторожность наставника:

— Мы можем нарваться на засаду?

— Почему бы и нет?

— И за нами могут подсматривать?

— Первые два уровня окружены мощной энергетической защитой против «отделенного сознания». Но вот обычные физические сущности могут сюда прокрасться. Хотя дежурные маги постоянно бродят здесь своими сознаниями по очереди. Они находятся для этого внутри защитного кокона. Но это действенно лишь частично — больше надежды на охранные периметры.

— Кто же их может пройти?

— О! Да тут в более глубоких слоях такое творится, что даже меня оторопь берет. Кстати, видишь эти проходы, обведенные желтой и белой краской?

— Вижу. И куда они ведут?

— Может, со временем тебе кто и расскажет. А пока не смей туда даже шагу ступить!

— Почему? Там живут монстры?

— И такое бывает. Но самое главное, эти проходы на большом протяжении утыканы и обустроены невероятно сложными и опасными ловушками. Через них никакой Эль-Митолан не прорвется.

— Солидно! — выразил свое восхищение Кремон. — Лучше уж так пользоваться катакомбами, чем затопить.

— В древности пробовали это сделать… — Огюст приостановился в очередной раз и внимательно осмотрел просто невероятно гигантский тоннель, который они потом пересекли бегом, — но ничего не получилось.

— Как?! Рядом с Пладой протекают две полноводные реки, — напомнил молодой колдун, — и достаточно сделать одну или две дырки в дне русел.

— Ха! Говорят, когда-то пробовали. Так Лакия и Виха обмелели чуть ли не полностью, а пятая часть всех этих тоннелей стала подземными речками. Но остальные катакомбы остались сухими.

— А куда же вода девалась?

— Объединенными силами нескольких десятков Эль-Митоланов удалось достичь сознанием тоннелей и переходов на пятнадцатикилометровой глубине. Дальше опускаться не пробовали…

— По существу! — выразил свою оторопь Кремон любимым в последнее время выражением Мальвики. Они как раз вышли на один из сложных перекрестков и встретились с поджидающими их двумя мужчинами. Одеты те были в официальные мундиры королевских дознавателей.

— Детка, иди с ними! — скомандовал Невменяемый Мальвике. — Они тебя подробно проинструктируют на месте.

Девушка без малейшей боязни или сомнений кивнула и поспешила за незнакомцами, а оставшиеся мужчины нырнули в другой проход.

В тесную квартирку они выбрались по узкой винтовой лестнице, вырубленной в цельной скале. А в единственной комнате стояли аккуратно заправленная кровать да огромный стол с двумя крепкими табуретками.

— Ляжешь на кровать, — скомандовал древний колдун своему ученику. — Мне и на столе приятно полежать. А ты, Алехандро, садись возле окна и через эти щели смотри и слушай. Тоже весьма удобное место для наблюдения. Дверь здесь открывается наружу, в узенький коридорчик с поворотом. Так что вышибить ее с ходу можно, только заранее просчитав: что, где и как. Но в случае чего ты знаешь, как вызвать нас в тело…

Алехандро кивнул чисто автоматически. Это элементарное действие знали наверняка все разумные: достаточно было приложить висящий на шее Эль-Митолана медальон к его лбу, и тот устремлялся своим «отделенным сознанием» в бренное тело. Правда, перегрев при этом получался двойной, но в экстренном случае никто не станет жаловаться на истлевшую от жара одежду.

— Кремон, ты держишь под своим вниманием вот эти две улицы справа, — Огюст развернул небольшой план. — На их пересечении сразу три трактира, так что не надо будет метаться по сторонам. В доме напротив нашего три переодетых воина из отряда городской стражи. Если мы подадим сигнал, они тут же придут нам на помощь. Приступаем!

Оба колдуна долго не мешкали и очень скоро уже путешествовали своими сознаниями по выбранным направлениям, прислушиваясь к обрывкам разговоров, присматриваясь к подозрительным личностям и ныряя время от времени внутрь покосившихся от чрезмерной ветхости домов.

Угольный квартал испокон веков считался трудовой окраиной столицы. Через него и прилегающий к нему порт проходил весь поток угля, дров и баллонов с горючим газом для всей огромной Плады. И жили здесь в подавляющей массе грязные, чумазые неудачники, не стремящиеся достичь лучшего положения в обществе и довольствующиеся уготованной судьбой. Причем треть обитателей этого квартала относилась к вечно кочующим сезонникам, которые порой оседали в столице королевства на месяц, а порой и на несколько лет. Да и многие амбициозные провинциалы в поисках стабильного заработка обосновывались здесь на первое время, а уж потом, улучшив свое благосостояние, перебирались в более престижные районы, но иногда оставались здесь до конца жизни. Именно поэтому район всегда считался трудным для наблюдения и наведения должного порядка. Как ни прочесывали Угольный квартал Эль-Митоланы королевских служб надзора, все равно там постоянно заводилась и организовывалась в банды разнообразная «плесень» криминального мира. Как их ни вылавливали, какие суровые меры к ним ни применялись, но здесь всегда можно было отыскать самых оголтелых преступников, словно их тянуло сюда неведомой силой.

Но ведь не каждый обитатель Угольного квартала в чистой одежде заведомо участвовал в криминале. И не каждый измазанный углем мужчина был чист перед законом. В этом людском столпотворении трудно отличить правду от лжи. Вот и сейчас часы скоротечно убегали, а ничего интересного Кремон не обнаружил. Под конец, когда сил оставалось лишь проверить кусок уходящей в темноту улицы, колдун решил промчаться по ней и сразу наткнулся на мужчину, прячущего лицо под свисающим капюшоном. Тот постепенно уходил вдаль, ни на кого не оглядываясь и не обращая на встречных прохожих внимания. Но вот почему он прятал лицо? Ведь и так темно. Значит, имелись причины. Кремон постарался присмотреться к мужчине на крохах последних сил, и сразу личность его показалась знакомой. Сосредоточившись, молодой колдун вспомнил, где видел этого человека. Вот он присматривается к трактиру на входе в Агван, вот дверь трактира открывается и оттуда выкатывается мужичонка с яйцеподобной головой и, испуганно оглядываясь, спешит в поселок. Его имя — Лаен — впоследствии фигурировало в деле о нападении колаба с бандой на замок Хлеби Избавляющего.

Кремон непроизвольно потянулся несуществующими руками к горлу предателя и… тут же вернулся в свое тело. Магическая сила кончилась. Сухость во рту помешала сразу говорить, поэтому попивающий воду из фляги наставник высказался первым:

— У тебя сил больше. Я бы на них еще добрых полчаса путешествовал. А ты одновременно со мной вернулся. Неразумно расходуешь.

Тем временем Алехандро подал флягу и Кремону, тот быстро смочил горло и поспешно затараторил:

— Там Лаен, предатель, замешанный в сотрудничестве с бандой колаба. Уходит по параллельной улице к порту. Успеем догнать?

По внешнему виду старика он понимал, что Невменяемый не сможет дать и крохи энергии для продолжения слежки. Оставалось только одно: догонять ногами. Но наставник лишь зацокал языком и отрицательно покачал головой:

— Далеко он слишком. Почти нет шансов на его поимку. И квартиру засветим: ведь по легенде здесь живет старый портной, работающий в другой части города.

— Но этот человек очень опасен! Его надо схватить немедленно!

— Верю. Но раз мы его уже заметили, значит, завтра бросим все усилия только на его поиски. Если он прохаживается, как дома, следовательно, живет где-то поблизости. Отыщем обязательно.

— Эх, жаль! — Кремон со злостью вылил на себя остатки воды из фляги. — Как же я его раньше не приметил?

— Не расстраивайся, теперь он от нас никуда не денется! Охо-хо! — Огюст со старческим кряхтением спустился со стола, держась за ребра. — А теперь тащиться домой совершенно обессиленному. Лучше бы я уж здесь отоспался. Как у тебя дела? Заметил что-то стоящее?

Алехандро пожал плечами и развел руки в стороны:

— Да здесь, похоже, место для постоянных междоусобиц. То три мужика одного парня ногами попинали, то сошлись две пары забулдыг и лупили друг друга чем попало по головам. Ну и несколько раз кто-то мелькал в разные стороны: видимо, ночные соревнования по бегу устраивают, или курьеры срочную почту доставляют.

— Ага, а в почте срочное приглашение на банкет… к королю, — еле слышно проворчал себе под нос Невменяемый и скомандовал: — Домой!

Последующие два дня прошли в том же распорядке: днем Кремон усиленно учился, а поздней ночью метался «отделенным сознанием» по улицам Угольного квартала в поисках предателя Лаена. К поиску конкретного человека и в окрестностях конкретной улицы подключили еще несколько Эль-Митоланов, но два вечера так и не принесли ожидаемого успеха.

Алехандро, Мирта и Мальвика попеременно то отсыпались, то готовили еду, то проводили время на заданиях. Причем получалось немного странно, ведь за столом все вместе почти не встречались. И красавица баронесса с молодым колдуном тоже не виделись. Видимо, многоопытный патриарх Эль-Митоланов не стал усложнять обстановку в доме, а просто-напросто загрузил всех разной работой. С его способностями все предвидеть и предчувствовать управление даже сотней людей не доставляло малейших сложностей.

И лишь на третью ночь розыск предателя завершился успехом. И сделано это было в самом начале ночного поиска, опять-таки благодаря повышенной бдительности Кремона. Хотя вначале и он скользнул равнодушным взглядом по франтовато одетому щеголю в широкополой шляпе. На темном, загорелом лице в первую очередь бросались в глаза аккуратные усики и красивая ухоженная борода. То есть Лаен за время обитания в столице превратился просто в мастера перевоплощений. Скорей всего именно поэтому он, хоть и будучи давно в розыске, не попадался на глаза сыскарям и дознавателям. А выдал предателя все тот же испуганно-озлобленный взгляд, знакомый молодому колдуну после случайной встречи у трактира. Захотелось вернуться к странному человеку и проверить тщательно детали его лица, и тогда сразу удалось подметить мастерски приклеенную растительность.

Кремон на максимальной скорости вернулся в свое тело и, еще не открыв глаза, стал говорить:

— Нашел его! Стоит на улице Шалуний, возле дома номер десять, в шляпе, с бородой, кого-то ждет. Полей меня водой!..

И тут же вновь унесся наблюдать за предателем. Не хватало, чтобы тот опять затаился в какой-нибудь норе. По заранее оговоренным действиям Алехандро «призвал» Невменяемого наложенным на лоб бесчувственного тела медальоном и тут же выпалил доставленную Кремоном информацию. Старый колдун не потратил ни единой секунды на раздумья или охлаждение пышущего жаром тела. Еще приподнимаясь на столе, он выкрикнул:

— Сигнал!

И Алехандро тут же потянул за веревку, уходящую куда-то вверх. В тот же момент с крыши послышались частые удары молотка. Подобный звук устраивал по двум причинам: сидящие в доме напротив стражники услышали сигнал и сразу же выскользнули на улицу, а на выходящего в сопровождении воина старика никто из прохожих не обратил внимания: все с интересом пытались рассмотреть, что же там делается на крыше.

Стражники грамотно разошлись в разные стороны, только самый молодой из них, одетый, словно мастеровой, подскочил к старику и деловито выкрикнул:

— Не хотите купить два совершенно новых стула?

На что Огюст ответил лишь для ушей мастерового:

— Улица Шалуний, десять. Мужчина с бородой.

Молодой стражник тут же припустил бегом в нужном направлении, а за ним поспешили и его товарищи, скрывавшие свою форму и вооружение под широкими плащами, лишь ненамного опережая колдуна и увешанного оружием барона.

А Кремон со все возрастающим нетерпением невидимкой крутился вокруг Лаена, замершего под фонарным столбом в ожидании. Удача сегодня отвернулась не только от предателя, но и от тех, кто решил с ним пообщаться. Два тучных типа со спесивыми, мордатыми физиономиями подошли с противоположных сторон улицы и, словно встретившись с бородачом невзначай, завели разговор. Сознание молодого колдуна зависло в центре треугольника между головами потенциальных злоумышленников с одной только целью: не пропустить наиболее важные моменты их разговора. Но те явно были приучены к постоянной бдительности, так как говорили таким косным языком и такими иносказательными фразами, что о сути переговоров мог догадаться только посвященный человек. Оставалось надеяться на группу реальной поддержки.

И те не заставили себя долго ждать, благо идти пришлось всего пару минут. Одетый в мастерового стражник с одним из своих товарищей промелькнули мимо и тут же затеяли бессмысленную перебранку с перегородившим улицу извозчиком на двухколесной арбе, блокируя возможный отход. Третий стражник двигался чуть сзади основной группы захвата. Огюст Невменяемый своей дряхлостью и приличными одеждами больше напоминал знатного горожанина в сопровождении телохранителя, что, в общем, было недалеко от истины. А вот Алехандро слишком выделялся на хорошо освещенной улице, и на него, конечно, обратили внимание. Деловой разговор прервался. Лаен имел, видимо, врожденное чувство опасности.

— Чего эти двое прицепились к извозчику?

— Так ведь это наш человек, — оскалился в довольной ухмылке один из мордатых. — Специально улицу перекрыл на всякий случай.

— А вон тот громила, — Лаен кивнул подбородком на приближающегося барона. — На нем железа, как в оружейной лавке.

— Не волнуйся, — ухмыльнулся второй мордоворот. — У нас тут каждый метр под прицелом, пусть только дернется в нашу сторону.

Хоть Кремон и не был в своем теле, но явственно почувствовал жар от услышанного разговора. Да что тут происходит?! Это же натуральная засада с ловушкой! Или просто лишняя перестраховка местных преступных воротил? Как бы там ни было, все пять человек во главе с Невменяемым в сию секунду находятся в смертельной опасности. Их может не спасти даже многовековой опыт патриарха Эль-Митоланов. И по циничной самоуверенности мордатых можно было смело предположить, что злоумышленников прикрывает еще и колдун. И скорее всего — не один.

А помощи сейчас ждать было не от кого. Хоть соседние улицы и прочесываются сознанием других королевских дознавателей-колдунов, но пока они услышат шум, пока разберутся, в чем дело, пока поднимут приданные им в помощь группы стражников и пока доберутся к месту схватки…

В общем, как ни интересно было взглянуть на первые секунды захвата предателя и уже потом сориентироваться в обстановке, Кремон решил вернуться в собственное тело и на максимальной скорости спешить на улицу Шалуний. Только так он сможет оказать пусть и запоздалую помощь на месте предстоящей схватки. И еще была маленькая надежда, что Невменяемый не станет спешить и хоть какое-то время потратит на подготовку к операции.

Вернувшись в тело, молодой колдун тут же вскочил, пробегая мимо стола, схватил обе фляги и уже так, поливая водой собственную голову и плечи, выскочил на улицу. Хоть свидетелей его стремительного выхода не оказалось поблизости, он сразу же окутал лицо туманной маской, а вокруг тела спешно воздвиг один из самых мощных щитов. Ведь и так любому будет понятно, что бежит не кто иной, как Эль-Митолан. И постараются задержать дополнительную опасность еще на подходе к месту схватки.

Лишь только Кремон выскочил на полной скорости из-за поворота, как в глаза брызнуло отблесками частых вспышек пламени, а уши заложило от грохота и истерических воплей разбегающихся в разные стороны людей. Причем среди общей массы паникующих обитателей квартала было много явных врагов. Они выделялись в первую очередь наличием арбалетов и обнаженными, готовыми к бою клинками. При этом не все смотрели только на центр улицы, где хаотичным пестрым миражом метались непонятные и расплывчатые тени. Трое арбалетчиков мгновенно сделали прицельный залп по молодому колдуну и подали криками остальным злоумышленникам предупреждение.

Тратить на них лишнюю магическую энергию Кремон не стал. Метнувшись на ходу в сторону, прошелся мелькающими хостами по их телам, отрубая кому голову, кому руки вместе со вскинутым в бесполезной попытке защититься арбалетом. На крики погибающих бандитов в сторону Кремона повернулось еще шесть их отчаянных компаньонов. Но выстрелить умудрились только четверо. Да еще один показал чудеса ловкости, метнув одновременно два тяжелых меча, словно копья. Будь щит колдуна слабее, такой маневр мог принести успех из-за большой массы мечей и окончиться тяжелым ранением. А так мечи пролетели чуть в стороне, изменили центровку вращения и, уже кувыркаясь, врезались в стену дома. На этих шестерых молодому колдуну понадобилось времени уже втрое больше. Видимо, бандиты не раз участвовали в сражениях с Эль-Митоланами или специально натаскивались для подобных боев. Но когда и они остались корчиться в лужах собственной крови, Кремон с невероятным трудом уклонился от летящего в него огненного шара самой максимальной силы. Для этого пришлось броситься на землю и откатиться на несколько метров в сторону. Благо небольшой уступ на обочине улицы позволял это сделать. В следующий миг Кремон уже стоял на ногах, полный боевого задора и неизрасходованной магической энергии. И новый противник, уже Эль-Митолан, просто вынужден был встать с ним лицом к лицу. Ни у кого из них уже не имелось возможности отступить или сдаться. Только смерть одного давала жизнь другому.

Глава 29

Роковое сражение

Уничтожить врага надо было как можно скорей. Кремон не мог отвести от него взгляд, не то чтобы рассмотреть за его спиной, как и с кем сражается Невменяемый. А наставнику вряд ли приходилось легко, если судить по грохоту и интенсивности вспышек. Поэтому молодой колдун решил использовать прием непосредственного контакта, ведь магический поединок просто некогда было устраивать, и со всей прытью бросился на соперника.

Основные сложности такого боя между Эль-Митоланами заключались в умении отразить на встречном курсе лобовой удар магического огня, а потом еще и моментально вскрыть применяемым оружием самый прочный магический щит. К тому же противник мог оказаться намного проворнее или опытнее в фехтовании мечами и воспользоваться тем, что у атакующего колдуна щит в несколько раз слабее из-за интенсивного движения.

Но Кремон недаром долго и изнурительно сражался с железным «Истуконом». Когда до вражеского Эль-Митолана осталось метров пять, тот со злорадным оскалом выпустил еще один шар максимальной мощности. Однако Кремон точно предугадал этот момент, подпрыгнул вверх и в красивом сальто пропустил опасный заряд как раз под своей спиной. От соприкосновения с упругим огнем, прорвавшим легкую защиту, его полет замедлился, плащ и большая часть одежды на спине загорелись, но главное было достигнуто. В момент приземления на ноги Кремон с разнесенными в стороны мечами оказался всего за метр от врага. К тому же тот еще только лихорадочно тянулся к рукояткам своих легких рапир.

Энергия прыжка позволила молодому колдуну продолжить движение по инерции. Только и успел рефлекторно сделать отработанный удар «ножницы». А в следующее мгновение оба тела покатились по мостовой. Но если через секунду Кремон уже перекувыркнулся через голову, сбил пламя со спины и вскочил, прижимаясь к стене, то его соперник остался лежать недвижимо, причем двумя независимыми и разными по объему кусками плоти — туловище и голова.

Разглядывать его не было времени — цель поражена и обезврежена, на очереди оставшиеся враги. Всего один взгляд понадобился Кремону на ориентировку в создавшейся круговерти боя. Поддерживаемая подсознательно защита за этот неимоверно короткий отрезок времени отразила еще два болта, выпущенных из арбалета. Оба бандита стояли в нише на противоположной стороне улицы и своими действиями подписали себе смертный приговор. А ведь могли залечь, затаиться и впоследствии улизнуть под видом простых граждан. В крайнем случае сдаться в плен. А так остались дымиться одной горкой сожженной плоти: магического огня Кремон на них не пожалел. И тут же метнулся в затухающий мираж боя. Вернее, пронесся оставшиеся десять метров гигантским скачками, оказавшись в финальной сцене поединка. И опять-таки сказал в этой сцене решающее слово.

Все три стражника из группы поддержки, к большому сожалению, оказались мертвы. Они хоть и стянулись в начале боя под прикрытие щита Огюста, но это их не спасло. И так казалось чудом, что Невменяемый сам не погиб под совместным напором трех Эль-Митоланов. Скорей всего вставшие вокруг него стеной стражники притянули на себя первый залп и дали тот единственный шанс, который старый колдун незамедлительно использовал. Он пожертвовал большей частью своей магической энергии и синей молнией заморозил мозг ближайшего к нему вражеского колдуна. Тот так и лежал на спине в сторонке: не опаленный сражением, в чистой одежде и даже с каким-то подобием улыбки на лице. Вот только вместо глаз у него стояли две лужицы крови. Еще четверо рядовых бандитов валялись, сраженные огненными шарами. Но, судя по всему, поразил их ошибочно собственный маг, лежавший теперь безголовым на мостовой. Невменяемый создал уникальнейший мираж-видение, в котором его образ поочередно метался по улице. Но на самом деле он придавал свой облик по очереди рядовым бандитам. А оставшейся силой сражался с третьим вражеским колдуном. Причем к финалу они сменили тактику боя и сражались теперь прессовыми щитами. Суть прессовых щитов заключалась в том, чтобы просто придавить соперника защитой и затоптать до смерти. Учитывая разницу в оставшейся расстановке сил, Невменяемому удалось бы продержаться совсем недолго. И он самым бессовестным образом просто выкачивал физическую силу из согнувшегося у его ног Алехандро. К тому же, работая прессовым щитом, колдун не может совершать атаки другим имеющимся в арсенале оружием. И Огюст мог лишь бессильно наблюдать, как четверо свободных от боя бандитов спешно пытаются освободить Лаена и двух его мордатых собеседников от Связывающей Паутины.

Кремон долго не разбирался и не раздумывал. Чуть ли не с трехметрового расстояния он ударил огненным шаром максимальной мощности по завязнувшему с прессовым щитом вражескому колдуну и сразу же вслед за этим метнул в разлетающиеся искры пламени оба своих хоста, решив использовать тот самый прием, который минутой раньше пытались применить против него. Хосты достигли цели, пробили шею и грудь мага и застряли в его теле по самые рукоятки. Выживет ли враг, зависело теперь от немедленной и основательной медицинской помощи. Но успеет ли она, никого это не интересовало.

Четверо оставшихся на ногах бандитов, заметив кардинальное изменение боя, повели себя по-разному. Один с отчаянным злобным криком кинулся на молодого колдуна, двое бросилось наутек, а четвертый уже знакомым Кремону взмахом поднял свой меч. Точно так же поступил наемник в Полнорецком лесу, зарубивший своего спутанного товарища. Но ожидая нечто подобное, Кремон молниеносно сместился влево, пропустил мимо разъяренного бандита и одновременно бросил Связывающую Паутину точно в цель. Укутанная фигура самозваного «чистильщика» так и повалилась с поднятым мечом на тело одного из мордатых. Может, падающий клинок и нанесет по инерции существенную рану, но вряд ли смертельную. Более важным было то, что все «птички» живы, связаны и очень скоро запоют обо всем, что от них потребуют.

Рычащий от злости промахнувшийся бандит успел развернуться и опять атаковал Кремона с обреченностью смертника. Жаль, что создать новую Паутину, не было времени. Не желая затягивать бой и опасаясь подхода свежей помощи врагам, молодой колдун метнулся навстречу нападающему, присел под рубящий удар меча и перекинул уже мертвое тело через себя. Кинжал удалось выдернуть из кровоточащего сердца без труда. Оставались лишь двое бегунов, удалившихся к тому времени на полквартала. Бежали они не оглядываясь, с одной мечтой: добраться до спасительного поворота в переулок. Добежать-то они добежали, но там, на повороте, и вспыхнули столбами пламени, и с дикими воплями рухнули в желанный переулок.

После этого наступила короткая тишина, в продолжение которой герой сражения сканировал взглядом окружающее пространство. Не хватало в последний момент расслабиться и получить смертельный удар с неожиданного направления. Но усталый, немного будничный голос наставника призвал на помощь:

— Иди сюда! Больше никого из этих бандитов не осталось. У меня сломана нога, но сил снять с нее Алехандро нет. Снимай его… вот так. И окажи ему помощь, может, еще спасешь. А я продержусь…

Алехандро опять пострадал очень сильно. Хотя в подобном бою выжить вообще считалось проблематичным. Два болта вонзились ему в плечо и бедро, а на руках и груди виднелись три серьезные раны от мечей. Сил у воина не осталось даже для дыхания, и сердце фактически не билось. Поэтому Кремон первым делом влил в умирающего максимально возможное, в данном случае для простого человека, количество жизненной силы. От полученного всплеска Алехандро несколько раз дернулся, судорожно задышал и даже открыл помутневшие глаза. А из горла вырвались не то ругательства, не то предупреждения. Подкачка явно сработала, но при этом из всех ран обильно, толчками потекла кровь. Теперь уже пришлось магическими силами стягивать края ран и останавливать кровотечение.

Улица постепенно стала заполняться спешащими со всех сторон людьми. Первыми весьма осторожно появились четверо стражников в тяжелом вооружении. Будучи не в курсе происходящего, они имели полное право подозревать каждого в увиденном кровопролитии. Но тут же с тыла прибежал взъерошенный Эль-Митолан из числа королевских дознавателей и сразу принял командование подмогой на себя. Он, видимо, тоже осматривал этот район в поисках Лаена и наткнулся на бой в самом его разгаре. Вполне резонно маг поспешил на место событий сам и прихватил свою группу прикрытия. Затем прибыл внушительный отряд королевских гвардейцев, а чуть позже кто-то доложил появившемуся словно из ниоткуда королевскому прокурору, что весь район оцеплен войсками. Невменяемым и Алехандро занялись прибывшие медики. И как-то незаметно для всех оба оказались далеко от места событий, в ближайшем городском госпитале. А Кремону пришлось взять под свой контроль и непосредственное командование самое главное на сей момент: допрос захваченных в плен. Вернее, координацию одновременных допросов, которые начали совершенно незнакомые с ситуацией дознаватели. Ведь если и были у преступников в столице соучастники, то после такого шума они, естественно, ударятся в бега, и хватать их надо было немедленно.

Первым делом нашли подходящий и просторный дом, который оказался каким-то общественным зданием района. Но польстились на его плюсы: находился рядом и имел достаточное количество отдельных комнат. Там быстро разместили все еще спутанных пленных бандитов и начали с элементарного запугивания страшными карами. Порой и этого оказывалось достаточно, чтобы преступники говорили чистейшую правду. К сожалению, захваченные ублюдки все-таки пытались оказать моральное сопротивление. Но дознаватели с ними возиться не собирались и действовали по давно отработанной схеме. Сонные Покрывала доставили и тут же набросили на дергающиеся головы Лаену, его мордатым компаньонам и распоясавшемуся «чистильщику». И «птички» запели. Много и по существу.

Почти сразу же посыльные помчались в королевское почтовое ведомство, и многие Эль-Митоланы встали со своих мягких кроватей для того, чтобы поддержать прямую связь с некоторыми отдаленными территориями Энормии.

Лишь только забрезжил рассвет, в некоторые дома столицы при организованной и мощной магической поддержке вломились воины специальных сыскных подразделений. Причем дома с заговорщиками обнаружились не только в Угольном квартале, но и в престижных районах. Аресты и обыски старались производить тихо, без лишнего шума и помпы. Что и удалось сделать без особого труда, так как почти никто не оказал существенного сопротивления.

Но вот слухи о ночном сражении на улице Шалуний разлетелись по столице со скоростью ураганного ветра, будоража все население — от простого угольщика до члена Магического Консехаля — и не обойдя ажиотажем и паникой королевский двор в полном составе. Ведь в любом нерядовом событии можно заподозрить покушение на государственность и попытку смены власти. Тем более что подобного безобразия с многочисленными жертвами среди мирных жителей не случалось в Пладе добрых полстолетия. И никто даже предположить не мог, что ночной бой послужит началом к активным изменениям политической жизни на всей планете, а многие, очень многие историки будут описывать последовавшие события, начиная свои труды со слов: «Все началось с Шалуний. Вернее, с одной из столичных улиц, имеющих такое игривое и безобидное название…»

И лишь самые информированные и дотошные летописцы делали большое отступление, которое начиналось фразой: «Но еще раньше, чуть больше двадцати четырех лет до того…»

Обе обитательницы Каменной Радуги встретились на кухне перед завтраком. Косо поглядывая друг на друга, они холодно поздоровались и приступили к приготовлению омлета, стараясь не общаться на отвлеченные от кулинарии темы. Грохота они не слышали, спали крепко и были, пожалуй, теми счастливыми исключениями из общего числа жителей города, кто не ведал о случившемся ночью событии. Более того, обе думали, что мужчины вернулись поздно ночью и теперь элементарно отсыпаются.

Когда все было приготовлено и стали усаживаться за стол, Мальвика не выдержала:

— Пойду разбужу, пусть поедят омлет, пока он горячий.

— Мужчины, — ленивым мурлыканьем ответила Мирта, — имеют право отсыпаться, сколько пожелают.

Лучше бы она этого не говорила. Разом вскипевшая и невесть что вообразившая Мальвика сорвалась с места и помчалась проверять спальню молодого колдуна. В первую очередь, естественно, так как интересовал сиротку только он. Но вскоре она вернулась растерянная и обеспокоенная:

— А никого больше в доме нет. И где их только носит?

— Может, на той квартире ночевать остались? — тоже с некоторой тревогой в голосе предположила баронесса, разглядывая сквозь кусок прозрачной стены нахмуренное небо. Дождь вряд ли ожидался, но погода была пасмурной. — Работали допоздна, вот и разоспались…

— Как же я теперь попаду в библиотеку? — задумалась Мальвика.

— А зачем тебе? Ведь нужную книгу ты уже прочитала.

— Хочу еще раз прочитать, более тщательно, и уже тогда окончательно успокоиться.

— Похвальная настойчивость! — Мирта изо всех сил пыталась скрыть рвущуюся из нее иронию. Вот уж глупости вбила себе в голову эта малолетка! А все с ней нянькаются и боятся сразу поставить на место. Даже брат ее защищает… Но чем-то заняться надо: — А давай просто дом осмотрим? Тут ведь столько интересного должно быть.

— Не стоит этого делать, — отрицательно замотала головой Мальвика. — Весь дом просто нашпигован охранными периметрами, ловушками и сигнализацией. Нам ведь разрешили находиться только в спальнях, на кухне, в большом зале и конюшне.

— Вот именно! — оживилась баронесса. — Давай тогда проедемся в город и просто пройдемся по лавкам с одеждой?

— Но я не знаю никаких, кроме продуктовых…

— Зато я знаю! Поехали! Заодно и продуктов наберем: ведь готовить фактически не из чего.

Наверное, нет такой женщины, которая отказалась бы посетить магазины одежды и обуви. И Мальвика, хотя была совершенно неискушенной в этих вопросах, чисто инстинктивно не смогла отказаться от такого предложения. И уже через полчаса обе наездницы оказались на улице с многочисленными торговыми предприятиями по шитью и торговле женской одеждой.

Мирта с весьма уверенным видом завела свою молодую подружку в один из самых броских и больших салонов моды и, когда две миленькие продавщицы поспешили к ним, спросила:

— Могу я видеть госпожу Латисию?

— Подождите немного, я узнаю, есть ли она в доме.

Пока продавщица искала хозяйку этого сказочного места, Мальвика еле успевала переводить взгляд с одного наряда на другой и боялась, что у нее опять появится косоглазие. Таких великолепных платьев ей еще видеть не доводилось! Мирта с явным превосходством делала небольшие пояснения, но скорей всего она и привела сюда сиротку для того, чтобы поразить ее детское воображение. А примерив несколько платьев на себя, доказать, что никчемная девчонка вряд ли когда сможет носить такие изумительные туалеты. Вернее, носить-то сможет, но навсегда в ее памяти останется ослепительная и прекрасная баронесса, с которой просто нескромно становиться соперницами.

Появившаяся из внутренних покоев хозяйка выглядела лет на шестьдесят, но фигуру имела просто замечательную для своего возраста. А властное и строгое лицо лишь подчеркивало ее аристократическое происхождение. Но тут же доброжелательная улыбка оживила внешность хозяйки салона, и она сдержанно воскликнула:

— Баронесса?! Какими судьбами? Года два мы уже не встречались! Или вы теперь заказываете платья в другом месте?

— Как можно, виконтесса? — не менее слащаво заулыбалась Мирта. — Много довелось путешествовать в последнее время. Но лучшего салона все равно мне не попадалось. Только у вас настоящая красота может получить должную обертку!

— Рада, что вы нас не забыли! Хотите что-нибудь купить?

— Вначале просто присмотреться. И желательно что-нибудь из вашей особой коллекции.

— Конечно, конечно! Давайте пройдем во внутренний зал, у меня как раз есть на продажу два уникальных платья!

Теперь уже в голосе хозяйки чувствовался сплошной мед, и становилось страшно в преддверии названной в скором времени цены за еще не осмотренный пока эксклюзив. Но когда дамы прошли в небольшой внутренний покой, у обеих девушек действительно вырвался вздох восхищения. Висящие на подставках платья действительно могла надевать на любой бал даже королева. А уж много повидавшая Мирта просто застыла от восхищения и, лишь опомнившись, спросила непослушными губами:

— Можно примерить?

— Баронесса! Для вас все, что угодно! — еще обаятельнее улыбнулась хозяйка салона. — Тем более что платья идеально вашего размера и, несомненно, только подчеркнут ваши великолепные и соблазнительные формы. Раздевайтесь!

Пока Мирта разоблачалась с помощью виконтессы, о стоящей столбом Мальвике совершенно забыли и не обращали ни малейшего внимания. А она с восторгом продолжала смотреть, как невиданное доселе платье превращает и без того прекрасную баронессу в принцессу из знаменитой легенды. Женщина изумительной красоты кокетливо крутилась перед зеркалом, а хлопочущая вокруг нее хозяйка салона подправляла детали и нахваливала со всем возможным красноречием:

— Прелесть! Чудо! Никто во всем мире не будет выглядеть в этом платье более прекрасно, чем вы, баронесса! Таких совпадений в моей практике еще не встречалось! Невероятно!..

— Да я сама поражена до глубины души, — призналась Мирта и с явным усилием спросила: — И сколько же стоит это чудо швейного мастерства и оформительского искусства?

— Ооо! — тут же перешла на доверительный и уверенный тон виконтесса. — Для такой драгоценной части вашего будущего гардероба цена просто смехотворная. Всего лишь…

Узнать о смехотворной цене и посмеяться вместе девушкам так и не удалось. Потому что в этот момент все здание содрогнулось от мощного удара где-то во внутренней, скорее даже задней части. А со стороны улицы послышались визг испуганных продавщиц, звон разбитого стекла и топот многочисленных ног.

— Что это?! — вскрикнула озадаченная Мирта, с недоумением наблюдая за побледневшей виконтессой. Лицо хозяйки салона сморщилось от напряжения, а голос стал глухой и хриплый:

— Воры!

В тот же момент виконтесса с завидной сноровкой вытащила из раскрытого шкафа многозарядный арбалет и выпустила все восемь болтов в сторону двери из комнаты. В ответ раздались сдавленные стоны и резкие команды. А Латисия уже сорвала с задней стены прикрывающую ее штору и раздвинула в стороны деревянные створки. За ними в глубине потайной комнаты громоздилось некое странное сооружение, а вокруг него стояло около двадцати прозрачных баллонов со сжиженным газом. Отработанное движение рук — и факел в специальной подставке запылал открытым огнем. Вторым движением виконтесса схватила тяжеленный молот и с некоторым вполне понятным усилием стала поднимать его для удара по ближайшему баллону.

Но мгновением раньше опомнилась Мирта, осознав, что прикрывает спиной напуганную Мальвику, оттесняя сиротку в дальний угол. А ведь через несколько секунд любое место в округе перестанет быть безопасным, если виконтесса завершит свой странный, непонятный поступок и разобьет баллон с газом.

Мирта птицей метнулась к хозяйке салона, спиной ощущая, что Мальвика не отстает ни на шаг. И в следующее мгновение на сознание навалилась тьма, а красивый мозаичный пол рванулся навстречу расширенным от подступающего ужаса глазам…

Уже ближе к обеду совершенно вымотанный и физически и морально Кремон собрался покинуть временный штаб следствия в Угольном квартале. Свалившейся на него информации хватило бы на добрую бригаду королевских дознавателей, и парень не сомневался, что ближайшие несколько дней света белого он не увидит и выспаться ему не дадут. Но ведь и проведать наставника и боевого товарища тоже надо, благо госпиталь находился недалеко.

Как ни странно, большинство дознавателей приняли Кремона чуть ли не за главного куратора проводимой операции и буквально задергали ненужными докладами, вопросами и согласовками. Поэтому перед выходом пришлось обратиться к самому старому и опытному Эль-Митолану, который вдобавок являлся еще непосредственным замом королевского прокурора. Он тоже выглядел осоловелым, рассеянным и разрывался на части, пытаясь успеть все свести, опросить, осмыслить и отправить нужные данные по нужному адресу. Поэтому даже рассердился поначалу:

— Как это «мне надо»?! И куда это вдруг?

Оба стояли на крылечке здания, а площадь перед ним бурлила от стражников, гвардейцев и представителей власти на местах. Причем на людях Кремон старался постоянно прикрывать лицо маской тумана.

— Да в госпиталь проедусь, гляну, как там господин Огюст и барон Алехандро себя чувствуют.

— Аа… — Зампрокурора ожесточенно почесал виски, пытаясь скрыть разочарование и некоторую зависть. — Если так, то беги. Да! И заодно спроси у Огюста, не знал ли он тех бандитовколдунов раньше. Может, опознал кого…

— Обязательно! — заверил парень и уже повернулся уходить, как его чуть не сбил с ног подлетевший на приличной скорости посыльный. Он уже несколько раз доставлял известия с мест ареста других заговорщиков. Поэтому сейчас доложился сразу обоим Эль-Митоланам:

— Во время ареста виконтессы Латисии обнаружено странное большое устройство. Командир группы захвата срочно требует к себе кого-то из руководителей операции. Говорит, дело очень важное.

— Гм! — замычал со злостью зампрокурора. — Что за ураган событий! — И тут же многозначительно кивнул пятящемуся Кремону: — А больше некому! Мчись туда и реши все на месте. Если действительно что-то важное, прикажи выставить охрану, и разберемся чуть позже. А уж потом отправляйся в госпиталь. Понял?

— Понял, — с покорностью вздохнул молодой колдун и подал знак гвардейцам: — Коня мне! И четверо — со мной. Не отставать!..

В свете последних событий лишняя охрана или сопровождение не помешает даже Эль-Митоланам. Тем более что гвардейцы с радостью бросились к своим застоявшимся лошадям. Лучше уж мчаться куда угодно, чем томиться в тоскливом ожидании.

Уже через полчаса Кремон с некоторой неловкостью выслушивал доклад Ренго Шагающего, командира группы захвата, и осматривал раскуроченный салон мод. А неудобство он испытывал из-за того, что лично знал командира. Тот был Эль-Митоланом чуть более семидесятилетнего возраста и являлся бывшим учеником Витбаля, у которого они и познакомились лет двенадцать назад. Вдобавок Ренго служил в корпусе гвардейцев полковника Кралси, и они неоднократно встречались во внеслужебной обстановке.

Сейчас Шагающий тоже сразу узнал молодого колдуна, снявшего маску, но всеми силами скрывал неимоверное удивление и показывал чудеса дисциплины и выдержки. Раз из штаба прибыл руководитель операции, значит, в первую очередь надо доложить, кем бы руководитель ни оказался.

— Ударная группа с моим заместителем вышибла заднюю дверь с параллельной улицы и без труда арестовала виконта. А вот здесь виконтесса оказала нам отчаянное сопротивление со своими подругами-злоумышленницами. Они открыли огонь по гвардейцам сквозь гардины и шторы из внутренних помещений. В результате чего трое моих людей получили ранения. Я приказал всем отойти, а сам под прикрытием щита ворвался вот в эту комнату. И как раз вовремя: виконтесса намеревалась разбить один из этих баллонов с газом, а ее товарки спешили к ней на помощь. В тот момент я ничего лучше не придумал, как парализовать всех троих зелеными молниями. Успел в последнее мгновение.

— Да-а… Здесь бы рвануло! — Молодой колдун во все глаза рассматривал диковинное устройство, окруженное многочисленными баллонами с газом. — Отлично сработано, Ренго! Вы успели вовремя! А где же заговорщицы?

— Под охраной отправлены вместе с виконтом в казематы крепости. Туда намного ближе. Его можете допрашивать сразу, а женщины придут в себя не раньше полуночи. Порцию получили изрядную, особенно одна из них, в шикарном платье. Но к утру запоют обязательно.

— Да уж, никуда они не денутся теперь, — Кремон аккуратно потрогал некоторые детали непонятного устройства.

— А с этим что делать? — Шагающий подошел вплотную и понизил голос: — Глазам не могу поверить: это ты, забияка?!

— Я это, я! Не сомневайтесь, дядя Ренго. Но обниматься будем потом, в спокойной обстановке. А с этим…

— Хоть скажи, что это?

— Называться оно может по-разному, да и ошибиться боюсь. Но на одном из рисунков видел нечто подобное и догадываюсь, кто именно может с этой штуковиной разобраться. Пока же: немедленно убрать отсюда весь газ, выставить усиленную охрану и никого даже взглянуть не подпускать.

— Понял. Приступаем!

Они вернулись в салон, и Шагающий принялся раздавать команды гвардейцам:

— Вы двое — выносите баллоны с газом сюда. Вы — во двор. Вы четверо — организуйте транспорт и погрузку на него. Всем остальным продолжать нести охрану. Если кого увижу с открытым огнем, заморожу насмерть! Приступайте!

Тем временем четверо гвардейцев, прибывшие с Кремоном, лихо отдали честь своему старшему командиру, подъехавшему на сером скакуне. Тот с раздражением выслушал их рапорт и с еще более недовольным видом направился прямо в салон. Молодой колдун уже был под туманной маской, поэтому полковник Кралси (а это был он!) проигнорировал «высокое руководство операцией» и сразу набросился на своего боевого соратника:

— Ренго! Ты чего наших ребят подставляешь?! Три человека получили тяжелейшие ранения! И все — по твоей вине.

За своих подопечных полковник готов был орать на кого угодно. Тем более что и Шагающий чувствовал за собой вину:

— Да я и представить не мог, что женщины начнут стрельбу из арбалетов. Но не переживай, раны неопасные, ребята в полном порядке…

— Плевать я хотел на такой «полный порядок»! И почему их не доставили в наш госпиталь?

— Отправили в тот, что был ближе, — оправдывался Ренго. — Завтра же перевезем в наш.

Видя, что перепалка может продолжаться до бесконечности, Кремон решил сам покомандовать, усмехаясь при мысли, как будут на это реагировать его старые знакомые:

— Полковник Кралси! Я как раз отправляюсь в тот самый госпиталь. Следуйте за мной!

Ренго Шагающий не посмел нарушить дисциплину и открыто засмеяться. Он лишь с судорожным кряхтением нагнулся вперед, отчаянным движением поднял с пола кусок изящной шали и сделал вид, что тщательно протирает свой правый сапог. Вот только плечи его при этом странно подрагивали.

Полковник Кралси грозно нахмурил брови, присматриваясь к своему соратнику, потом не менее сурово взглянул на незнакомого мужчину под туманной маской. Уже и рот открыл, чтобы выразить свое мнение по поводу приказов неизвестного, но и над ним чувство дисциплины взяло верх. Он в последнюю секунду вспомнил, что подчиненные перед этим конкретно указали на незнакомца как на руководителя всей операции в столице, и рассудил здраво: незнакомец имел полное право распоряжаться даже им. Вот только голос у него какой-то…

А Кремон без остановки прошел мимо, вскочил на своего коня и с места послал его в галоп, гвардейцы ринулись за ним. А ведь не пристало полковнику плестись в хвосте и догонять подчиненных. Поэтому Кралси без раздумий обогнал четверку улыбающихся всадников и постарался ехать вровень с неизвестным мужчиной. И опять в его голове закрутились слова команды незнакомца… Что же в них такого странного?

На входе в госпиталь их встретил дежурный врач и сразу наметанным глазом определил старшего по званию. Вернее, по должности. Ну еще бы! За кем же может бежать вприпрыжку солидный полковник с недовольным лицом? Правильно, не меньше чем за генералом! А еще точнее, за своим начальством.

— Что вам угодно?

— Первым делом проведать Огюста Невменяемого. Как он себя чувствует?

— Ой! — радостно всплеснул ладонями дежурный врач, тут же обежал молодого колдуна, схватил под локоть и поволок в глубины госпитальных коридоров, по ходу вводя в курс дела: — Наконец-то хоть вы его успокоите. Мы с ним справиться не можем! При всем уважении и понимании… Но! Так себя не ведут! У него повреждения позвоночника, переломы ребер, нога сломана в трех местах, черепно-мозговая травма, а он порывается куда-то бежать, что-то делать! Ему ввели мощнейшее снотворное, но из-за нервного поведения и постоянной ругани раненый не может успокоиться и полежать спокойно, не дергаясь хотя бы двадцать минут. Тогда бы он заснул на сутки. Так нет: старик грозится нас испепелить вместе со зданием. Единственные наши два врача Эль-Митолана не могут оставить уважаемого Огюста даже на минуту! Ведь возраст не позволяет ему сращивать кости и регенерировать тело с желаемой скоростью. В ослабленном организме могут накопиться необратимые последствия, а он даже слушать нас не хочет! Требует отпустить домой немедленно. Мы посылали за вами вестовых, но они возвращались без ответа.

— Что поделаешь! Вы ведь знаете, что в столице творится?

— Да-да, конечно, — доктор с сочувствием оглянулся на плетущегося сзади нахмуренного полковника. — Столько жертв… Вот мы и пришли!

Они вошли в одну из самых больших госпитальных палат, в которой стояли всего лишь две койки. А в них лежали две загипсованные и забинтованные фигуры. Но если одна лежала одиноко и совершенно спокойно, то вторая находилась в окружении двух врачей, и оттуда неслась непрекращающаяся ругань. Прибывших посетителей в первую очередь заметил сам Огюст и с непередаваемым артистизмом воскликнул:

— Наконец-то! Здесь каждая минута мне годом кажется! — Туманная маска Кремона не ввела его в заблуждение, но вот полковника он видел впервые. — А это кто с тобой?

— Полковник гвардии Его Величества Кралси! — отрекомендовался тот.

— Вы бы не могли нас оставить одних? — вежливо попросил врачей Кремон.

— С превеликим удовольствием! — старший из них встал и с угрозой ткнул указательным пальцем в туманную маску. — Но вся ответственность за больного ложится на вас.

— Да полно тебе, Бонни! — хихикнул Невменяемый. — Они же меня не добивать пришли.

— А жаль! — обернулся Эль-Митолан уже у выхода. — Таких вредных, капризных и взбалмошных больных я не встречал за всю свою врачебную практику. Огюст, ты стал просто невыносим на старости лет! Не вздумай разбудить барона. А с тобой пусть делают, что хотят!

Видно было, что Бонни хотел со всей силой хлопнуть дверью, но сдержался, вспомнив об остальных больных, и лишь с силой прижал створку.

— Да он сам больной! — попытался оправдаться старый колдун. — Я ему несколько часов доказываю, что Каменная Радуга на меня действует особой заживляющей энергией, а он не верит. Требует постельного режима. Забирай меня отсюда немедленно!

— Но у вас же столько ранений! — встрял в разговор полковник, приглядываясь к старику. Он не раз видел знаменитого Эль-Митолана, а вот лично познакомиться не довелось. И сейчас даже не заметил, что молодой парень рядом убрал маску и улыбается во весь рот.

— Наставник, это мой дядя Кралси! — представил он своего спутника. А тот с недоверием повернулся и расширенными глазами уставился на почти приемного сына.

— Кремон?!

Затем они минут пять тискали друг друга в объятиях и перебрасывались бессмысленными, но радостными и восторженными фразами. Старому колдуну это быстро надоело, и он заворчал:

— Положительные эмоции мне полезны, но не в таких количествах. Поехали домой!

Его ученик задумчиво осмотрел многочисленные бинты и гипсовые повязки, вспомнил жалобы дежурного врача и с сомнением качнул головой:

— Не переживайте, этот вопрос сейчас решим. Но вначале полежите спокойно и выслушайте доклад о ходе операции. Если, конечно, желаете? Да и мне срочно надо выяснить ваше мнение по нескольким вопросам.

Они с дядей уселись на стулья, и Кремон приступил к рассказу.

Вначале Невменяемый бурно реагировал на получаемую информацию, но постепенно успокоился и вопросы уже задавал с ленцой и не спеша. А Кремон стал умышленно акцентировать свой рассказ на мелких и несущественных деталях, порой просто пересказывая одно и то же. Наконец наставник обратил на это внимание и что-то заподозрил:

— Кажется, я это уже слышал?

— Да нет, — не моргнув глазом, заявил Кремон. — Очень похожий арест произвели совсем рядом. Там тоже во дворе стоит трехметровая башенка. Но обложена она серым гранитом от самого основания до крыши. Причем окошки сделаны узенькие и такие маленькие, что свет внутрь строения совсем не проходит, и в комнатах царят густой полумрак, приятная свежесть и постоянный покой. Даже пол там укрыт толстыми коврами, а стены увешаны мягкими шторами для полной изоляции звуков. Лишь иногда небольшой сквознячок…

Применять магические действия гипноза против Невменяемого было бы глупо и привело бы старика в бешенство. Но вот на обычную человеческую болтовню патриарх Эль-Митоланов купился как мальчишка. Его смыкающиеся веки пару раз пытались открыться в недоумении и от непонимания сути происходящего, но тут же вновь закрывались под невнятное бормотание парня. Полковник Кралси с немым восторгом наблюдал за процессом усыпления больного, но и сам порой вздрагивал, отгоняя от себя сонное забвение.

Наконец они просто молча посидели десять минут, а потом на цыпочках вышли из палаты. За дверью их встретил никуда так и не ушедший врач. Эль-Митолан Бонни потряс руку молодого коллеги и зашептал восхищенным шепотом:

— Невероятно! Потрясающе! Я сам чуть не заснул под дверью. Переходите работать в нашу область, не пожалеете!

— Хорошо, обязательно подумаю над вашим предложением, — так же шепотом ответил парень. — А он не проснется?

— Сутки будет спать! — уже нормальным голосом успокоил врач.

— А как дела с бароном?

— Никаких проблем! Через неделю может приступать к восстановительной терапии.

— Но если господин Огюст проснется чуть раньше…

— Не переживайте, мне не составит труда убедить его, как горько вы сожалели о его сонливости и не могли добудиться.

— Завтра постараемся не пропустить момент его пробуждения. Но если он опять захочет домой?

— Почему бы и нет? В его Каменной Радуге и в самом деле может быть масса чудес. Но эти сутки он должен отлежаться здесь. Мы его за это время существенно подновим магией. Жаль, что он нас сразу слушать не хотел…

— А где находятся трое раненых гвардейцев?

— Недалеко! Я вас лично к ним проведу. Может, вы их тоже успокоите, а то все порываются уйти в казармы. Говорят, у них приказ вечером быть на поверке. Правда, что ли?

— Я им сейчас устрою поверку! — многообещающе пробасил полковник Кралси.

На улице Кремон сразу спросил:

— Дядя, ты куда направлен по тревоге?

— В полное подчинение штабу расследования.

— Отлично, тогда поступаешь в мое непосредственное распоряжение. С твоим опытом ты быстро вникнешь в суть дела. А то у нас людей не хватает, а всех и вся подключать к таким тайнам не следует.

— Понял. Ты меня знаешь: сделаю все, что смогу! — твердо заверил Кралси.

— Потому и не сомневаюсь, что знаю! — радостно сказал Кремон, возвращая на место туманную маску. — Тогда — за мной!

Зампрокурора встретил их с еще более осоловелыми от навалившихся дел глазами и даже не захотел слушать пояснения Кремона, лишь махнул рукой:

— Да знаю я Кралси, знаю! Делай, как считаешь нужным. Сейчас необходимо завершить основные допросы, отобрать самое важное и доставить всех арестованных до наступления ночи в цитадель. И еще, — колдун понизил голос, — только об этом — никому! Советую быть максимально осмотрительными: приезжал личный адъютант короля и попросил разрешения везде походить, осмотреться. А в таких случаях и Его Величество может нагрянуть нежданно под маской. Инкогнито! Так что пусть люди не расслабляются. Здесь ваша помощь, полковник, окажется как нельзя кстати.

— Будет сделано!

— Уже легче, — вздохнул зампрокурора и заглянул в свои бумаги, соображая, как сбросить большую часть хлопот на молодые плечи. — А ты сразу же проверь, чего там узнали следователи в восьмой и девятой комнате. Гм… и зайдешь ко мне потом в пятую. Посоветуемся…

— Хорошо! — кивнул Кремон и потянул дядю Кралси за собой. — Я читаю протокол допроса первым, а ты после меня. И тыкаешь пальцем в интересные ответы — вдруг я чего пропущу. А чуть позже наведешь шороху во внешней и внутренней охране. Я ведь ни одного знакомого лица не вижу.

Добрался молодой колдун до дому далеко за полночь. Осторожно, стараясь сильно не шуметь, прокрался на кухню и доел оставленный ему от ужина омлет. А также все из съестного, что попалось под руку. С некоторым раскаянием вспомнил, что не сообщил девушкам, что с ними случилось. Но потом, подумав, успокоился: такая, как Мирта, всюду прорвется и обо всем узнает. Да и знакома она лично со многими дознавателями, сыскарями и стражниками. Так что беспокоиться нечего. А в госпиталь он девушек захватит завтра перед обедом. К тому времени барон будет выглядеть вполне сносно, и его сестра не станет слишком расстраиваться.

Затем на лице Кремона расцвела блаженная улыбка: встреча с дядей Кралси оказалась самым ярким и праздничным моментом сегодняшнего дня. А сколько гордости сквозило у полковника за своего воспитанника. Ну и, естественно, пришлось пообещать посетить в ближайшие дни все их семейство. Да и с отцом надо что-то делать. Состояние его так и осталось прежним: часто впадает в детство и не хочет возвращаться в реальность. Только теперь возможностей для поправки его здоровья намного больше.

Ох! Что же так глаза слипаются? Даже мысли в голове стали путаться…

А значит… Только спать! Нет, сначала под душ, а уж потом… Если под струями воды сон не свалит.

Глава 30

Знакомство с цитаделью

Мальвика очнулась от сковывающего все тело холода. Во рту пересохло так, что, казалось, невозможно разлепить губы. Еще не открывая глаз, девушка представила огромный лимон, и это принесло свои плоды. Язык и нёбо удалось смочить, а потом и по горлу прокатился глотательный спазм. А вот смачивание слюной губ привело к еще худшему состоянию: тело начало вздрагивать от жуткой и частой икоты. Что тут же было прокомментировано приятным мужским баритоном:

— Смотри-ка, серенькая мышка очнулась!

— Надо же! — тут же с досадой отозвался гнусавый голос, принадлежащий скорей всего законченному алкоголику. — Опять ты выиграл!

— А как же! Я ведь сразу верно высчитал, кому какая доза досталась. И теперь могу посмотреть потрясающее зрелище: как ты со всей страстью изголодавшегося петуха удовлетворяешь эту растрепанную курочку. Я от этого дополнительно возбуждаюсь и жду, когда придет в себя эта пышная ягодка. Вот тогда уже ты посмотришь настоящую вакханалию!

— Но мне ведь тоже достанется? — чуть не плача потребовал гнусавый.

— Конечно! Ведь ночь только началась… — обладатель баритона сделал длинную паузу, наполненную сладостным мычанием. — Да я никогда жадным и не был.

В этот момент Мальвика открыла глаза и в неприятном, каком-то грязном полумраке разглядела двух стоящих над ней мужчин. Один выделялся уродливым пузом, складками сала вместо щек и гнусавым голосом. Второй внешне выглядел получше: аккуратные щегольские усики, черные кудри и более приличная одежда. Но именно он оказался в этой компании прожженным циником, мерзким насильником и отъявленным негодяем. Потому как толстяк заискивал перед ним, шел на поводу, да еще и спор проиграл. Хотя напомнить о постигшей их беде все-таки попытался:

— Не был жадным?! А зачем тогда на большие деньги польстился? И меня в это дело втянул? И теперь мы здесь…

— Что уж сожалеть о пропитом, съеденном и прогулянном, мой друг? Да и тебе ведь много денег хотелось? Так что прими удар судьбы как должное. Тем более шанс еще есть: если нас отправят на каторгу, будем снова радоваться жизни и бороться за лучшее место под лунами. А пока поразвлекаемся, как можем… Вот, уже и глазки открыла! Не томи девочку, приступай!

— Да, но что мы потом с ними сделаем? — с некоторой неуверенностью спросил толстяк.

— Да ничего, просто под утро придушим, как цыплят, — и всего делов. На всякий случай. Для нашего спокойствия…

Мальвика никак не могла сообразить, что с ней происходит. Что за полумрак, наполненный уродами? Почему она не ощущает своего тела? Вернее, ощущает дрожь от холода, но… Руки и ноги привязаны! Приподняв голову, девушка обнаружила, что лежит на широкой лавке совершенно голая. А это еще зачем?!

И только после того, как толстяк снял с себя штаны, до девушки стало доходить, что ее собираются банально насиловать. В панике и отчаянии она заметалась, пытаясь вырваться из пут, но, кроме лишней боли в теле, ничего не добилась. Разве что увидела вторую лавку, на которой точно в таком же виде, но еще без сознания лежала Мирта. А чуть дальше, на вбитом в стену крюке, висело то самое роскошное платье, которое баронесса примеряла в салоне мод. Причем снимали его бережно и аккуратно, ни одного явного разрыва заметно не было.

И Мальвика тут же все вспомнила. Вернее, вспомнила те последние мгновения во внутреннем помещении салона мод, еще в сознании: они бегут к помешавшейся умом виконтессе, а из-за штор выныривает мужчина и пускает в их сторону змеящиеся зеленые молнии. Кто это был? Неужели действительно вор-колдун? Получается, девушек элементарно выкрали, привезли в этот притон и отдали на потеху задолжавшим неплательщикам? Или еще какому отродью? Иначе почему бы они говорили о каторге?

Но рассуждения и логические выкладки тут же испарились у Мальвики из головы. Толстяк навалился на нее своим потным, липким телом, и девушка едва не задохнулась от ужаса. Оставалось только кричать, призывая хоть кого-нибудь на помощь. Что она и попыталась сделать заикающимся и хриплым голосом.

— О! Мне нравится! — оживился гнусавый, подминая под себя беззащитную жертву. — Покричи еще, моя цыпочка!

Но от непомерной тяжести и омерзительной вони не то что крикнуть, дышать стало невозможно. Мальвике показалось, что она умрет сейчас и немедленно, и она даже глаза закрыла от безысходности. В затухающем сознании вспыхивала бессмысленная фраза: «Вот все и закончилось…»

Очнулась она от того, что толстяк со злостью отвешивал ей пощечины, а щеголь с усиками беззаботно хохотал, прерывая свой смех въедливыми комментариями:

— Какой позор! А всегда хвастался: «Мне лишь бы шевелилась!» Вот это представление!

— Так ведь она и не шевелится! — гнусавил в бешенстве толстяк. — Может, уже подохла?!

— Да ты делом занимайся! Ха-ха!.. А не оправдания ищи. То она как ледышка, то плохо шевелится… Смотри, как задышала! Помогли твои пощечины.

— А что толку? У меня весь запал вышел. Уже почти оседлал, а тут так мерзко на душе стало… Тьфу! И чего я на эту крысу лезу?

— Как чего?! — баритон гремел, словно перед толпой зрителей. — Ты же проиграл! Давай, нечего отлынивать…

— Ага! Да на такую уродину ни у кого не встанет! Спорим, что и ты спасуешь?

— Хм! — Щеголь с усиками хамовато и мерзко усмехнулся. — Уж ято любую поставлю в стойло. Но! Я выиграл красотку! И только после нее, если захочу, докажу тебе, что значит настоящий мужчина. А ты — ни на что не годный импотент! И вряд ли меня удивишь, если и на этой ягодке оплошаешь.

— На этой-то я не оплошаю, — толстяк с вожделением провел ладонями по груди бесчувственной Мирты и тут же с торжествующим видом повернулся к своему подельнику: — Ага! Со мной все в порядке: мой воин готов к бою.

— Гы! Ну, так давай! — подбодрил его усатый. — Докажи, что ты не импотент.

— Запросто! — прогнусавил толстяк и чуть ли не с разгону распластался на худенькой фигурке Мальвики. Но тут же скатился с жертвы и присел рядом с лавкой: — Фу! Какая же она пакостная и противная! Чуть не вырвало! Хорошо, что желудок пустой.

— Ох! — наигранно махнул рукой обладатель баритона. — Продолжай искать причины своего недомогания, но ко мне больше не приставай. Я буду постепенно изучать и гладить мою конфетку. Может, она от вожделения очнется быстрей? И тогда ты увидишь нечто потрясающее…

Толстяк с перекошенным от зависти лицом натянул штаны и отошел немного в сторону. А щеголь уселся на краешек лавки с привязанной баронессой и стал игриво водить тонким пальцем по телу пленницы.

Пока о ней забыли, Мальвика со всей поспешностью постаралась осмотреться и хоть немного понять: где они и с кем они?

Помещение просматривалось как довольно большое. Недостаточное освещение объяснялось наличием лишь одного Трего. И то осветительный кристалл находился над окованной железом дверью, на самой притолоке. Да помимо всего был забран металлической решеткой. Потому свет почти не доходил до дальних углов. Но именно там девушка заметила многоуровневые нары, на которых могло разместиться до полусотни человек. Но рассмотреть удалось лишь десяток. Кто лежал, кто сидел, скорбно опустив плечи. Еще два старика расположилось недалеко от Мальвики, с другой стороны, под стеной, на такой же лавке, к каким были привязаны девушки. И с полной безучастностью наблюдали за происходящим. Именно на них Мальвика и сконцентрировала свое внимание. Хоть она никогда не бывала в подобных местах, но без труда догадалась, что находится в тюрьме или в чем-то ее заменяющем.

— Люди добрые! — серия пощечин сделала свое дело: губы и гортань слушались превосходно. — Я не могу понять, где мы?

— Хм! Добрые? — ощерился первый старик. — Значит, нас зря в цитадель засадили?

— Может, и зря, — с безысходностью закивал головой другой старик. — Вот утром натянут на голову Сонное Покрывало, вытянут все, что знаем, а потом те же дурные головы покатятся по плахе…

— Умеешь ты утешить! Может, просто каторгой отделаемся?

— Мы?! Ты надеешься, что там лучше? Издохнем в первую же неделю. Лучше уж под топор. Хоть без мучений…

— Значит, здесь сидят преступники?! — воскликнула пораженная Мальвика.

— Нет! Здесь сидят не преступники, — передразнил злобный старик. — А лучшие и самые близкие друзья королевства!

— Только сволочи-тюремщики об этом не догадываются, — протянул заунывно старик-пессимист. — И не торопятся выпустить нас на волю.

Он еще что-то ныл, но главное Мальвика поняла: они здесь по ошибке! Их приняли за преступниц и в бессознательном состоянии водворили в общую камеру. Значит, надо немедленно звать на помощь охранников и легко решить это недоразумение. Достаточно будет сослаться на Огюста Невменяемого и потребовать немедленной встречи с ним. Кстати, если уже ночь, то почему их до сих пор не хватились? Почему ни Кремон, ни барон не повели интенсивный поиск девушек? Странно! Может, с ними что-то случилось? Ведь не пришли же они ночевать.

От нахлынувшего снова страха девушка забыла о своем виде, холоде и нависшей угрозе насилия. Ей стало совершенно безразлично личное положение — так напугала мысль о возможной беде с Кремоном.

Минут пять она приходила в себя и собиралась с духом. Как бы там ни было, но стражники будут обязаны прислушаться к ее крикам и принять надлежащие меры. По крайней мере доложить по инстанции, что одна из арестованных срочно требует доставить ее к Невменяемому. Поэтому девушка набрала как можно больше воздуха в легкие и закричала изо всех сил:

— Стража!!! Стра… — Но второй крик оборвался оглушительным ударом по скуле. Подскочивший щеголь схватил ее за волосы одной рукой, а второй резко сдавил горло. Одновременно он пригнулся к привязанной жертве и горячо зашептал:

— Если ты еще раз вякнешь без моего разрешения — удушу! Поняла?

В висках зашумело от недостатка воздуха, рот наполнился соленой кровью, и не было возможности даже пошевелить прижатым подбородком. Поэтому Мальвика лишь согласно моргнула веками и тут же ударилась затылком о лавку. Садист чуть ли не отшвырнул ее голову.

— То тебе нравится, как она кричит, — неожиданно заговорил старик-пессимист. — То не нравится… Может, развязал бы ее? Да размялся бы, бегая по камере?

— Слышь, ты, старый пердун! — ощерился обладатель баритона. — Закрой рот и помалкивай!

— Сопляк! Ты кому указывать собрался?! — рассердился старик. Возможно, до ареста он занимал весьма высокое положение, но это нисколько не озадачило щеголя с усиками.

— Кому? Куску старого дерьма! А если до тебя не доходит…

— И что ты мне сделаешь, ублюдок?

— Вот тварь тупая! — воскликнул усатый и в три прыжка достиг лавки со стариками. Со всего маху он врезал кулаком в переносицу пытающемуся подняться старику, и тот бесчувственным мешком рухнул обратно на скамейку. Но и этого разошедшемуся бандиту оказалось мало. Он схватил несчастного за голову и со злобным рычанием провернул до громкого хруста шейных позвонков. Теперь уже мертвое, без сомнения, тело сползло на каменный пол. Второй старик со всей поспешностью метнулся в самый дальний и темный угол и там затаился среди нар, получив вслед лишь пинок по мягкому месту да напутствие:

— Будешь тявкать, я тебя и там найду!

Пройдясь многообещающим взглядом по телу замершей от ужаса Мальвики, садист опять присел на лавку с Миртой и продолжил свое приятное развлечение. А сиротка словно языка лишилась. И больше всего она испугалась того, что этот ублюдок может ударить второй раз по многострадальному носу и опять его повредить. Лишь от предвидения такого страшного и болезненного действия девушка едва снова не потеряла сознание. Мысль позвать стражу навсегда вылетела у нее из головы. Но что же тогда делать?..

Кремон проснулся еще затемно недовольным и озабоченным. Некоторое время он пытался вернуться обратно во власть сна, но, наоборот, только больше разнервничался и осознал, что отдохнуть больше не придется. Энергичная разминка немного отогнала странную неудовлетворенность, но когда Кремон спустился на кухню, тревога опять усилилась. Быстро разыскивая остатки продуктов и поглощая их с еще большей скоростью, молодой колдун стал тщательно вспоминать все события вчерашнего дня и анализировать: что же он сделал не так или где упустил из виду нечто важное.

И вспомнил! Ведь они совсем забыли об изначальном деле. О том самом, из-за которого и началась вся эта заваруха в столице и во всей Энормии. Пускай новые важнейшие события и затмили собой розыск убийцы наследников герцога Маторана, но ведь при таком массовом использовании Сонных Покрывал всего лишь несколько дополнительных вопросов каждому допрашиваемому позволят почти с полной уверенностью решить и эту задачу. Надо только немедленно связаться с теми, кто выяснял про утренних визитеров удушенного Жекю Маторана, выявить среди них самого подозрительного и составить список обязательных вопросов. Учитывая и те события, когда были удушены прямо на улицах города другие наследники. Вряд ли среди такого количества представителей преступного мира не найдется пары человек, что-то видевших или что-то слышавших.

Вчерашняя нерасторопность вызывала острое сожаление. Теперь сотни преступников надо срочно допрашивать повторно. Хотя эта процедура и предполагалась неоднократно в ближайшем будущем. Просто теперь ее надо повторить со всей возможной поспешностью.

Конечно, многих вообще еще не успели допросить из-за элементарной нехватки опытных дознавателей и ограниченного количества Сонных Покрывал. И с самого утра примутся в первую очередь за тех «мелких прихлебателей», которые знают иногда больше своих хозяев. Значит, придется срочно бежать к Цитадели. Ведь именно там теперь сосредоточены все силы правосудия, и именно туда свезены все арестованные преступники.

Кремон с сожалением посмотрел на потолок: стоит ли будить девушек в такую рань? И решил, что не стоит. Если сам не сможет вырваться, то пошлет парочку гвардейцев с запиской. Отлично, так и сделаем!

А тут еще под работающие в интенсивном поиске руки попалось немного подсохшее, но все-таки очаровательно пахнущее кольцо колбасы. И не беда, что вместо нормального свежего хлеба осталась лишь половина старой и чудом не окаменевшей буханки. Молодые зубы, словно мельничные жернова, могли перемолоть и не такую непритязательную пищу.

И молодой колдун чуть ли не бегом бросился ко входу в подземные катакомбы, на ходу доедая найденные деликатесы.

Лишь через определенное время Мальвика попыталась вывернуть голову и выплюнуть накопившуюся во рту кровь. Похоже, не только губа разбита, но и щека изнутри. Да и зуб ноет что-то слишком долго. Уж не сломан ли?

Вязкая и красная слюна потекла по щеке, и это вызвало у девушки чувство гадливости. Хотелось немедленно вытереться, но со связанными руками сделать такое было проблематично. А тут еще и голова стала кружиться, и позывы на рвоту несколько раз чуть не вывернули желудок наизнанку.

На конвульсии привязанного тела девушки обратил внимание щеголь с усиками, и его лицо исказилось гримасой брезгливости и отвращения. Повернувшись в сторону, он позвал своего напарника:

— Слушай, молоденькая курочка без тебя совсем загрустила. Сядь возле нее и хоть немного пошлепай для согрева.

Подошедший толстяк сразу оживился:

— Пошлепать? Это можно! Может, она действительно станет более горячей и страстной? — Он уселся в ногах Мальвики и тоже скривился от ее вида: — Ну и харя! Тьфу ты! Зачем ты ее так?

— Сама виновата. А чтобы своим видом не портила нам утеху, вытри ей мордочку ее же шмотками.

Но лишь только гнусавый толстяк собрался привстать и последовать данному совету, как грудь Мирты затряслась от кашля и холода, а из горла у нее вырвался хриплый стон.

— Наконец-то! — возликовал усатый, вставая. — Ну что ж, не будем откладывать приятное на потом, а сразу приступим к предварительным ласкам.

— А когда я смогу? — противным голосом загнусавил толстяк.

— О! Тебе, дружище, сегодня повезло! — Возможно, обладатель баритона мнил себя великим артистом, но расстегивание ремня и снимание штанов делали сцену просто омерзительной. — В длинном списке претендентов на опробование этой сладкой ягодки ты стоишь на втором месте. А ведь недавно полночь лишь прошла, и времени у нас неимоверно много!..

Пока он провозглашал эту тираду и раздевался, очнувшаяся баронесса расширенными глазами оглядела окружающую обстановку и неимоверно быстро оценила создавшееся положение, то ли благодаря знаниям и опыту, то ли вспомнив конкретно данное помещение Цитадели. Как бы там ни было, она не сомневалась и минуты в своих последующих действиях.

— Эй ты, хорек! — начала она постепенно усиливающимся голосом. — Ты к чему готовишься? Ты себе представить не можешь, с кем связываешься! Да ты свой мерзкий отросток сам жрать будешь, изогнувшись назад с поломанным позвоночником! Мы из когорты королевских дознавателей и здесь совершенно случайно. Так что если с нами что-то случится…

Голова ее дернулась от внушительной пощечины.

— Вот какая она агрессивная! — оскалился щеголь. — И страсти у нее хватит на всех.

— Тварь! Еще раз ко мне прикоснешься… — зашипела разозленная баронесса, но оборвала себя на полуслове из-за нахлынувшего на нее бешенства. Ибо садист вначале погладил ее по внутренним сторонам бедер, а потом резко засунул ей в промежность указательный палец, приговаривая:

— Что же ты, конфетка, не возбуждаешься? Неужели мой сильный и большой воин тебе не нравится?

Мирта поняла, что угрозы на этого отщепенца не подействуют, и закричала. Причем так резко и громко, что ее наверняка услышали во всей Цитадели:

— Стража! Именем короля, ко мне!

В следующий момент удар кулака превратил прекрасные и чувственные губки в окровавленные ошметки, а еще через секунду ее челюсти оказались разделенными какой-то тряпкой, крепко связанной на затылке. Кричать уже было нельзя, только мычать от боли, ярости и унижения.

Глава 31

Умываясь слезами

Мальвика вначале с двояким чувством наблюдала за происходящим. Хотя пакостного злорадства было меньше, чем ужаса и сочувствия, но это странное ощущение нет-нет, да и проскакивало. Словно кто-то невидимый в душе нашептывал: «Пусть эту зазнайку баронессу проучат! Пусть собьют с нее спесь и высокомерие! Пусть никогда больше не осмелится сманивать чужих парней!..»

Но все подобные мысли улетучились, лишь только Мальвика вспомнила, как Мирта прикрывала ее своим телом в салоне моды. Еще большее раскаяние охватило девушку при воспоминании о событиях возле Лиода, когда пронзенные стрелами тела баронессы и ее брата стали первой преградой на пути бандитов. И сразу же в сердце остались лишь жалость и сострадание к своей подруге и ненависть к насильникам.

А те после громкого призыва к стражникам немного забеспокоились и приняли меры предосторожности. На девушек набросили какие-то грязные одеяла, а усатый щеголь, встав на колени между лавками, грубо схватил беззащитные жертвы за гортани. Сжав крепко пальцами и шепотом угрожая сломать трахею при малейшем писке. Толстяк же устремился к двери. И, как оказалось, не зря. Раздался скрежет, и в двери открылось большое зарешеченное оконце, через которое хорошо был виден заспанный стражник.

— Кто тут орет?

— Я! — хамовато отозвался толстяк. — И требую, чтобы меня немедленно выпустили. Я ни в чем не виновен!

— Утром с тобой разберутся. И прекращай шуметь! — рыкнул на него стражник, замахиваясь тупым концом короткого копья. — Еще раз побеспокоишь, все зубы выбью! Нам разрешили особо с вами не церемониться.

— Хорошо, хорошо! — с натуральным испугом прогнусавил толстяк, отшатываясь от двери. — Тогда я подожду до утра…

— Вот и жди себе без лишнего шума! — Окошечко с лязгом захлопнулось. Но насильник довольно долгое время не убирал руки с гортаней девушек. И только когда подслушивающий у двери толстяк вернулся к нему и с уверенностью показал большой палец, щеголь дал пленницам свободно вздохнуть. И привстал, снимая с себя рубашку:

— Хочу прочувствовать каждый кусочек ее роскошного тела, — пояснил он толстяку. Тот понимающе улыбнулся и прогнусавил:

— Ради такого спектакля можно стать в очередь и вторым. Развлекайся, а я, если что, прикрою ротик этой серой мышке.

И уселся опять в ногах у Мальвики, доводя этим сиротку до содрогания. А она в бессилии смотрела на свою старшую подругу, заметив, что та уже сдалась и смирилась с поражением. Ведь не получится помочь даже криком, насильники не остановятся и перед убийством. А как же тогда их остановить?

Во рту опять скопилось много слюны с кровью, и Мальвика склонилась в сторону, чтобы сплюнуть соленую смесь. Но тут же вспомнила, что насильникам вид окровавленной жертвы и самим не очень нравится, поэтому повернулась в другую сторону и просто вытолкала кровавую кашицу изо рта наружу. А потом еще и голову приподняла, запачкав таким образом и подбородок. И только затем скрипучим голосом обратилась к возящемуся на Мирте щеголю:

— Господин! Дайте мне вытереться, я захлебываюсь.

Эффект превзошел все ожидания. Лишь только бандит взглянул на Мальвику, его внутренности свернулись клубком, и его тут же стошнило. Баронесса сразу поняла причину такой реакции насильника и с большим трудом из-за мешающей тряпки повторила маневр младшей подруги. Хотя ее окровавленное личико и так не блистало особой привлекательностью.

Чтобы прокашляться от прущей из него желчи, щеголь встал на четвереньки и даже отполз чуть в сторону. Зато толстяк теперь развеселился вовсю:

— Так кому позор? Так кто из нас импотент? А как распинался! А как хвастался! Ха-ха!.. Но зато и мне весело! Настоящий цирк!..

— Слушай, — перебил его щеголь, усаживаясь на край лавки и держась за живот. — Тебя ведь тоже чуть не стошнило?

— Ну-у, чуть не считается…

— Точно, теперь я уверен: нас отравили! — баритон опять зазвучал сильно и уверенно. — Или в ту бурду, что давали на ужин, подсыпали какое-то зелье. Я слышал, они так делают в тюрьмах, чтобы арестованные не могли познать радость совокупления перед казнью. Вот изверги!

— Зелье? — неуверенно протянул толстяк.

— Не веришь? Тогда сам попробуй с этим цветочком. Уверен, вряд ли у тебя что получится.

— Да?! Я готов! Сейчас проверим твои нелепые выдумки!

И толстяк в своем любимом стиле, с разгона, упал на застонавшую Мирту. И стал ворочаться на ней, стараясь в первую очередь удобнее раздвинуть женские ножки. Но секунд через двадцать затих, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом признался:

— На рвоту меня не тянет, но так плохо и мерзко… Да и воин мой в полной отключке.

— Вот! Что я говорил! — восторжествовал щеголь. — Ну не могут такие мужики, как мы с тобой, не сделать свое доблестное дело. Не могут без особой на то причины! И зелья нам намешали порядочно. — Он замер, что-то обдумывая, потом встал и крикнул в сторону нар: — Эй! Есть желающие побаловаться с этой красоткой? Возможно, кто-то не ел похлебку на ужин, и у него есть шансы получить море удовольствия.

Но его призывы остались без ответа. Может, все потенциальные желающие экстремального секса уже поняли, что съеденное зелье их тоже опозорит, а может, никто не желал связываться с такими сволочными насильниками. Ведь убитый старик так и лежал до сих пор под лавкой немым напоминанием об опасности.

— Скорей всего им тоже нездоровится, — с некоторой неуверенностью хмыкнул обладатель баритона. На что его подельник спросил:

— Так что нам теперь делать?

— Вся ночь впереди. Оденемся и подождем: вдруг действие зелья окончится. Вот тогда и погреемся. Будем пробовать по очереди…

— Да ладно, пробовать я тоже готов.

— И вытри им хари!..

Когда первые лучи светила коснулись неприступных стен Цитадели, Кремон поспешно вошел в комнату, где недавно начался допрос виконтессы Латисии. Перед этим он лично составил план обязательных вопросов по делу убийства наследников Маторана и с некоторыми пояснениями раздал всем дознавателям. Теперь же Кремон хотел как можно больше выяснить по поводу таинственного аппарата.

Как ни странно, но молодого колдуна до сих пор принимали за одного из руководителей всей операции. И было немного не по себе, когда опытные, заслуженные воины, следователи и Эль-Митоланы вставали при его появлении и принимались делать доклад.

Вот и сейчас его встретили попыткой доложить суть начинающегося допроса. Но молодой колдун поспешно оборвал доклад, извинился и пояснил:

— Мне надо пять минут, чтобы задать несколько вопросов сугубо конфиденциального характера. Помните о неразглашении! А потом бегу допрашивать ее мужа.

И тут же поинтересовался отношением старой модистки к этому делу. Оказалось, что она ничего не знала о назначении аппарата. Лишь будучи верной и любящей женой, дала слово мужу в случае чего уничтожить странное сооружение ценой даже собственной жизни. Что у нее почти получилось. Уже вставая, Кремон чисто по инерции задал несколько вопросов дополнительно:

— И это вы лично стреляли из многозарядного арбалета?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы остановить гвардейцев.

— С вами находились в тот момент ваши сообщницы?

— Нет.

— А кто же они?

— Простые клиентки.

— Вы знаете обеих?

— Нет, только одну.

— Как ее зовут?

От досады Кремон даже остановился, понимая, что Ренго Шагающий схватил совершенно невинных и посторонних людей, и теперь придется устранять неприятные последствия случайного ареста, но ответ виконтессы поверг его в шок:

— Баронесса Мирта Шиловски.

— Как?! Откуда она там взялась? Что там делала?

Обычно допрашиваемые под Сонным Покрывалом отвечали только на последний вопрос.

— Мерила платье.

То, что второй девушкой была Мальвика, не оставалось сомнений. Кремон готов был биться головой о стену: видел же на кухне последние крохи продуктов! Никого накануне в доме не было! И ночью никто не ночевал. Ничего так и не купили, и домой не вернулись! Вот что грызло его подсознание все утро!

— Где находятся соучастницы виконтессы?

Один из дознавателей уже высматривал нужные данные в своих бумагах и ответил без промедления:

— Восьмой уровень, камера номер семнадцать.

— Где это?

— Я проведу! — вскочил второй дознаватель.

— Бегом, на самой большей скорости! — срывающимся голосом попросил его молодой колдун.

Когда наступило утро, насильники стали терять последние крохи человеческого поведения. Все чаще и чаще они подходили к связанным девушкам и возобновляли свои безуспешные попытки хотя бы возбудиться. И каждый раз они, перед тем как согнуться в очередном приступе рвоты, успевали нанести своим жертвам несколько ударов по лицу или телу. Причем уже не делая разницы между вожделенной «ягодкой» и «серенькой мышкой».

И настал момент, когда усатый щеголь озверел окончательно. Пуская слюну от бешенства, он вскочил ногами на скамейку и стал с дикими воплями топтать еще недавно прекрасное тело баронессы. От этого кошмара Мальвика на короткое время лишилась сознания, а когда открыла глаза вновь, то увидела лишь последние конвульсии подруги. Насильник просто задушил Мирту, сведя руки на ее горле. Но и на этом он не остановился. А со злобным оскалом повернулся к Мальвике:

— Ну что, крыса, сейчас займемся тобой!..

Какое-то чувство подсказывало Кремону, что он опаздывает. Тревожные колокола буквально разрывали сознание на тысячи перепуганных и терзающихся комочков. И осознание преступной вины черными крыльями норовило охватить разум полностью.

Но какая-то часть мозга действовала, не поддаваясь эмоциям. На ходу он отдал приказ срочно доставить в нужную камеру врача Эль-Митолана и тут же объявил общую тревогу по всей Цитадели. Благодаря этому все дежурившие охранники заняли свои места у многочисленных переходов, дверей и разделяющих решеток. И прохождение их не отнимало драгоценных секунд. Или он, или сопровождающий его дознаватель издалека выкрикивали нужный пароль, приказ открыть запоры и, не снижая скорости, следовали дальше.

И он почти успел. Почти…

От увиденной сцены душа Кремона на мгновение окаменела. На одной скамейке лежало распятое, недвижимое и окровавленное женское тело. А на другой второе тело выгибалось бессильной дугой в руках какого-то голого урода, который со всех сил сжимал руки на горле беззащитной жертвы, оглашая при этом камеру безумным хохотом.

Все та же рациональная часть мозга с математической точностью выбрала самый оптимальный и скоростной карающий удар. Ноги несли молодого колдуна к месту трагедии, а рука вскинулась, направляя вперед парализующую синюю молнию. Точно такую же, которой вчера воспользовался Ренго Шагающий. Но сейчас молния получилась совсем иная. То ли из-за ярости ее пославшего, то ли из-за неосознанного смешения нескольких сил голова насильника просто лопнула кровавыми брызгами, а тело перевалилось через жертву и в конвульсиях задергалось на полу.

Колдун одним взглядом пережег путы на руках задыхающейся Мальвики и приподнял ее за плечи, вливая жизненную силу в трепещущее девичье тельце. Это сразу же дало результат: сиротка открыла глаза, а из истерзанного горла вырвались хриплые восклицания:

— Мирта! Он ее задушил!..

Мальвику тут же подхватил подбежавший дознаватель, а Кремон трясущимися руками стал ощупывать Мирту, почти бессознательно вливая в нее всю оставшуюся жизненную силу и с ужасом осознавая, что опоздал! Еще недавно такая прекрасная плоть не реагировала ни на что!

С бешеным рычанием парень вскочил на ноги и убийственным взглядом осмотрел камеру, тут же заметив за нарами прячущиеся в ужасе фигурки других преступников.

— Изверги! — От этого крика даже стены задрожали, а при виде поднимаемых вверх рук колдуна раздалось несколько истерических воплей. Но они уже не могли спасти потворщиков убийства. Спасло их другое: совершенно спокойный и уверенный голос подбежавшего в самую последнюю секунду человека:

— Не тратьте энергию, коллега, она мне еще пригодится! Что с ней?

Так как Кремон замер, невероятным усилием сдерживая готовое сорваться с его ладоней смертоносное пламя, то со всей поспешностью ответил дознаватель:

— Ее задушили! Совсем недавно!

— Приготовились? И… раз!

Все так же неосознанно, подчиняясь лишь командам независимой части своего разума, Кремон опустил руку и передал всю свою магическую энергию врачу Эль-Митолану. И тот сразу же приступил к понятным только ему манипуляциям. Быстро и часто прикасаясь к разным точкам на теле женщины. От этих прикосновений уже мертвая плоть неожиданно задергалась, конвульсивно сокращаясь, вздуваясь и опадая неестественными углублениями.

Совершенно обессиленный Кремон рухнул на лавку, где полулежала Мальвика, и сквозь туман и слезы на глазах наблюдал за действиями врача. А в голове мелькали обрывочные сведения из магической медицины, постепенно выстраиваясь в логическое объяснение увиденному. Врач применял метод наложения энергии на всех точках пульса, и те некоторое время действовали в независимом режиме. Если смерть произошла недавно и не была вызвана полным разрушением внутренних органов, то оставался шанс возобновить дыхание и запустить кровеносную систему в действие. Одновременно врач проникающей силой пытался восстановить смятую и поврежденную трахею и время от времени прогонял через легкие пациентки изрядную порцию свежего воздуха. И через пять минут чудо произошло! Мирта сама судорожно вдохнула и тут же застонала от обрушившейся на нее боли.

— У тебя несколько ребер сломано! Разрывы легких я временно устранил, но все равно, — тут же стал громко инструктировать врач. — Старайся дышать маленькими и короткими, частыми вдохами. Поначалу будет очень больно. Но терпеть недолго: скоро мы тебе все обезболим, вправим и начнем сращивать. Главное, потерпи первое время и старайся не кашлять… Вот, молодец!.. Теперь давай ляжем на правый бок… Отлично! — И в сторону дверей: — Стража! Почему до сих пор нет носилок?

А Кремон, помимо невероятного облегчения, ощутил в этот момент, как его руку попыталась охватить девичья ладошка, и тут же склонился к Мальвике. Он намеревался высказать всю ту горечь и досаду на свое недомыслие и невнимательность, но девушка его опередила:

— Извини меня! Мы не думали, что так получится.

— Это ты меня извини за мою тупость и непредусмотрительность! И за то, что не успел вовремя!

Разбитые губы девушки попытались улыбнуться.

— Неправда! Ты успел! Как всегда… — И уже с полным спокойствием и умиротворенностью она потеряла сознание.

Глава 32

Совещание

Прошла неделя. В полутемной спальне Огюста Невменяемого собралось четыре человека. Сам хозяин Каменной Радуги полулежал на огромной кровати, обложенный многочисленными подушками. А на стоящем под рукой столике стояли фужеры с напитками и поблескивало несколько колб явно медицинского предназначения. Лицо Огюста за последние дни постарело лет на сто. Уж слишком резко углубились морщины, да и цвет кожи стал каким-то пепельно-серым. Но держался патриарх Эль-Митоланов отлично, бодро и даже позволял себе шуточки по любому поводу.

Его гости, расположившиеся за круглым столом, вели себя более сдержанно и солидно. Да и положение их к этому обязывало. Не говоря уже о серьезности тех событий, которые происходили в последнее время во всем королевстве. Двое из гостей были Эль-Митоланами и занимали определенное положение в политической структуре исполнительной власти.

Хотя официальная должность младшего из них, шестидесятидвухлетнего Хлеби Избавляющего, могла показаться весьма скромной на первый взгляд. Всего лишь протектор отдаленного района на границе с Сорфитовыми Долинами. Но мало кто знал, что Избавляющий является и главным координатором всех политических, экономических и военных связей между двумя соседними государствами. И лишь конкретно через него сорфиты и таги вели переговоры с королевством Энормия. А основные последние достижения в этой области принадлежали именно протектору Агвана. За десять лет его знания, талант и дипломатические способности кардинально изменили отношения между враждебными когда-то государствами.

Зато второй Эль-Митолан считался верхушкой, а может, наоборот, основанием всей магической структуры Энормии. Да и выглядел он соответственно своему статусу: два метра роста и сто шестьдесят килограммов живого веса. Хотя подобная тучность среди колдунов встречалась очень редко. Уже пятнадцать лет Тормен Звездный занимал должность Первого Светоча Магического Консехаля, а заодно и министра внутренних дел. То есть все, что происходило в королевстве, он должен был знать. И то, что должно было произойти. И принять надлежащие меры к тому, чтобы ни монархия, ни государство не пострадали. До сих пор Тормену это удавалось делать без проблем. Но события последней недели заставили усомниться в его соответствии служебному положению. С чего и начал встречу, причем в весьма нелицеприятной форме, единственный человек среди трех Эль-Митоланов. Причем делал он это, не церемонясь и не особо подбирая выражения. Но подобное ему было позволено. Да и не стал бы спрашивать разрешения на критику Его Величество, король Энормии Рихард Огромный.

Несмотря на свою худощавость и некоторую нескладность фигуры, Рихард обладал просто невероятным по громкости басом и мог без труда заглушить любого собеседника. И скорей всего именно из-за громкого голоса титульное имя короля могло гармонировать с его внешним видом. Ведь когда монарх просто укорял по-дружески, возражать было бесполезно, все равно никто ничего не слышал. Но уж если ругался, то надо было иметь особые таланты спорщика и трибуна, чтобы вести хотя бы проигрышный диспут. А король, часто откидывая со лба длинные пряди волос, никак не мог остановиться:

— И где?! В самой столице! Где чуть ли не каждый камень просматривается и прослушивается элитными подразделениями Эль-Митоланов. И они еще получают жалованье? И вы вместе с ними?!

В образовавшуюся паузу Тормен Звездный поспешно вставил короткую фразу:

— Но мы ведь здесь совсем по другому вопросу…

— Не выкручивайтесь, Первый Светоч! — с некоторой издевкой пробасил король. — Вечно вы мне рот затыкаете и поругаться как следует не даете. Но терпение мое когда-нибудь лопнет, и всем не поздоровится! — И тут же совсем спокойным голосом обратился к хозяину: — Хотя, конечно, мы сюда на совет собрались, а не выслушивать мои угрозы провинившимся.

— Да это вы извините, Ваше Величество, что я не смог во дворец примчаться, — стал оправдываться Невменяемый, но король его перебил:

— Ерунда! Лучше скажите, Огюст, как здоровье? Улучшается?

— В мои годы главное, чтобы не ухудшалось. А в этом прогресс налицо. Вот только позвоночник от старости рассыхаться начал…

— Конечно, — обвинительным тоном заговорил Тормен. — Мне Бонни рассказал, как ты не хотел принимать первую помощь от специалистов! Вот теперь имеешь проблемы с регенерацией. А ведь пора уже научиться думать.

— Надо же! — воскликнул патриарх. — Кто бы говорил! Тебе самому сколько годиков исполнилось? А попробуй тебе что-то посоветуй, так ты и слушать не хочешь. Зато других поучать…

— Кхе-кхе! — деликатно напомнил о себе Избавляющий. — Предлагаю, Ваше Величество, все-таки начать обсуждение.

— Начинай, Хлеби! — пробасил король, удобнее устраиваясь в кресле. — Мы с тобой самые молодые, нам, так сказать, и будущее в руки. Что у нас стоит первым пунктом?

Рихард Огромный, конечно, понимал, что его будущее, возможно, продлится максимум еще лет тридцать. Но и этого срока в масштабах управления таким огромным государством вполне хватит на долю любого человека. И вряд ли на месте короля стоило завидовать каждому Эль-Митолану по поводу долголетия. Вдобавок с Хлеби короля связывала крепкая дружба еще со времен молодости, когда им довелось вместе проходить интенсивные курсы высшего образования. И между собой они общались порой запросто, на зависть многим другим первым лицам королевства.

— Изначально надо решить самый важный вопрос: годен ли наш кандидат для выбранной миссии?

— Миссии! — скорбно перебил Огюст Невменяемый. — Не лучше ли говорить прямо: почти невыполнимого задания?

— Конечно, с прогулкой такое путешествие не сравнить, да и предстоящие сложности нельзя ни просчитать, ни предвидеть. Но на данный момент лучшей кандидатуры мы не нашли. Хочу только напомнить: если он откажется, отправлюсь я, — спокойно ответил Избавляющий.

— Ха! — захихикал патриарх Эль-Митоланов. — Не в обиду будет сказано, но ты вряд ли это задание вытянешь.

— Вот и я говорю: только он. И не завидую, не обижаюсь, что мой ученик стал лучше меня, а только горжусь этим. А по поводу предстоящих трудностей и опасностей ему самому в конечном итоге решать.

— По моим данным, — Тормен Звездный похлопал по лежащей перед ним папке, — этот парень намного превзошел всех остальных кандидатов. А в событиях на улице Шалуний он показал себя не только настоящим героем, но несравненным тактиком, стратегом и организатором. Ни одно его распоряжение или указание не оказалось ошибочным. Только вот у себя дома он не усмотрел…

— Только ли он? — нахмурился король. — А что скажете по поводу действий Ренго Шагающего?

— Тщательное расследование показало, что Ренго действовал безошибочно и единственно верно. Опоздай он хоть на мгновение, несколько домов было бы сметено взрывом, и человеческих жертв было бы гораздо больше.

— А в каком состоянии пострадавшие девушки?

— Баронесса Мирта Шиловски, — стал отчитываться министр внутренних дел, — находится под наблюдением лучших специалистов, и они обещали выпустить красавицу в мир в прежнем сногсшибающем состоянии. А молодая девушка…

— …а Мальвика, — перебил его Невменяемый, — уже четвертый день нарушает постельный режим. И мой и свой! И носится по всему замку, словно ураган. Первые два дня хоть тихо сидела, легендарную книгу повторно перечитывала. Зато теперь всюду свой нос сует. А если куда не может пробраться, то чуть ли не с угрозами требует снять охранные щиты или дать ей единоличный допуск. Я и сейчас порой оглядываюсь на дверь с опасением, что она ворвется без стука, но с грохотом. Несмотря на то что нас никто не может ни подслушать, ни побеспокоить. Но когда я один, создается такое впечатление, что она чувствует себя полноправной хозяйкой! Девочка меняется прямо на глазах.

— Я не понял, — улыбнулся король. — Вы возмущаетесь или хвастаетесь?

— И то и другое. Когда Хлеби мне сообщил, что Мальвика приходится ему внучкой, я подумал, что он издевается. Но ведь память у девочки просто уникальная! Такая восприимчивость к знаниям вряд ли могла передаться по наследству жительнице глухого хутора от неграмотных лесников. А вы бы видели, с какой скоростью она читает!

— Кстати, — заглушил все бас короля. — Она вроде разыскивала в себе Признаки. Нашла?

— Как можно найти то, чего нет? Да и я пытался ее неоднократно проверить. Не знаю, с чего это она решила превратиться в Эль-Митоланшу, но в последние дни вроде стала успокаиваться по этому вопросу.

— Между прочим, — хитро прищурился протектор Агвана, — позаботиться о сиротке вам совсем несложно. Тем более что она является и вашей дальней родственницей. Маркиза Сильва Баризо — бабушка этой умницы и моя пассия короткого периода молодости — является прапраправнучкой одного из ваших отпрысков. Неужели вы это не просчитали?

— Ой, только не напоминайте мне о моих наследниках, — проворчал Огюст. — Родственников у меня, возможно, пол-Энормии, так что мне теперь, их всех кормить и обхаживать за это? Я даже рад, что они официально считают меня сумасшедшим, выжившим из ума стариканом-скупердяем. А то бы работать некогда было из-за их постоянных визитов.

Тормен Звездный наморщил лоб, вспоминая:

— А ведь совсем недавно, лет двадцать назад, одна молодая вдовушка чуть ли не постоянно гостила в этом доме…

— О! — Король заинтересованно завозился в кресле. — Да вы еще…

— Не «еще»! А «уже»! И к тому же давно, — возмутился Невменяемый. — И не стыдно обо мне такие сплетни распускать?

— Почему же сплетни? — Рихард Огромный подмигнул другим собеседникам. — Общепринятое мнение: все колдуны могут заниматься сексом и на смертном одре.

— Извини, твое величество, но это уже вообще детские сказки. Мы тоже стареем и в определенное время от многого отказываемся не по своей воле. Силы уже не те! В некоторых случаях даже левитация не помогает.

— Как же, — буркнул Хлеби. — Кто бы плакался…

— Глазами я бы, может, еще и женился, — согласился Невменяемый, скорбно кивая головой. — А вот тело… Уже совершенно не реагирует даже на самые милые и очаровательные раздражители!

— Ладно, тем не менее Мальвика не пропадет, — подытожил король. — Хотя, как я понял, маркиза Баризо еще не ведает о существующей внучке? А вот что делать с баронессой Шиловски? Может, назначить ей с братом пенсию и подарить небольшое поместье?

— Конечно, они вполне заслужили благодарность короны, — рассудил Хлеби, — и по праву считаются одной из самых лучших наших пар в отделе для особых заданий. Не зря я настоял, чтобы они сопровождали мини-отряд Кремона в путешествии в столицу. Но вот только и Алехандро и Мирта… хм, будут против.

— Он хочет сказать, — продолжил Тормен пояснения младшего коллеги, — что брат и сестра категорически отрицают любую пенсию и отставку по ранению. Когда я посетил Мирту в госпитале три дня назад, она с рыданиями вырвала у меня обещание оставить ее на работе в отделе. Так что…

— Да? Ну ладно. Как бы там ни было, поместье ей в приданое не помешает. — Рихард резким движением откинул волосы назад, как бы подводя черту побочным обсуждениям. — А сейчас наши первые действия с кандидатом. С чего надо начать?

Теперь пустился в пояснения грузный министр внутренних дел.

— Формально его нынешний наставник должен официально объявить о завершении курса молодого Эль-Митолана, наречь магическим именем и наградить личным гербом. Только после этого Кремон призывается на королевскую службу, и ему можно будет объяснить всю суть предстоящего задания.

Невменяемый заметил, что три пары глаз уставились в его сторону, но с ответом не спешил. Даже отвлекся на питье сока из стоящего на столике бокала. И только потом тяжело вздохнул:

— Если честно, то не хочется мне такого талантливого парня срывать с учебы и отправлять в самое жуткое и опасное место планеты. Ему бы еще учиться и учиться. С его способностями он через пару месяцев и меня перегонит. — Повисшую паузу никто не прервал, поэтому старику пришлось продолжить: — Мне не пояснили все детали предстоящего дела, но основное я понял. И даже готов поработать прикрытием для Кремона. Сегодня вечером, как только он явится домой, официально объявлю об окончании курса. Но ведь поощрить парня надо? Добавочный стимул перед трудным заданием ему тоже не помешает. Верно? А посему считаю, что наилучшим именем для него станет мое, переданное по наследству.

— А как же вы?! — чуть ли не одновременно воскликнули все три его гостя.

— Уж не считаете ли вы меня бессмертным? — хихикнул Огюст.

— А почему бы и нет? Даже летописи не дадут точного ответа на данный вопрос.

— Увы! Если бы еще не последнее сражение на улице Шалуний… Стыдно и горько получать подобные травмы и ранения. В молодости я бы в такую западню не попал. А теперь, чувствую, недолго мне осталось — год, максимум два. Да и то, если буду все время внутри дома. Так я протяну гораздо дольше, чем вне его стен. Поэтому Каменная Радуга от меня избавится теперь только в виде трупа. И не надо меня успокаивать и говорить лишние слова о поправке здоровья! Я свой организм знаю лучше всех медиков, вместе взятых. Поэтому без колебаний отдаю имя «Невменяемый» Кремону. Он мой последний ученик, да и достоин он этого больше всех. Сегодня ночью на входе в усадьбу лопнет камень с именем «Огюст», а завтра на рассвете на его месте будет висеть имя «Кремон». Заодно и цепи ржавые сменят…

— Так вы и это предусмотрели? — удивился Тормен.

— А чем еще заняться, если бессонница одолевает?

— Но с созданием иллюзии, что Кремон останется здесь, вы справитесь?

— Хлеби, мальчик! Да как тебе не стыдно во мне сомневаться?

— Я не сомневаюсь. Но ведь дело сложное. Может, кого в помощь вам выделить?

— Обойдусь! — начал сердиться Огюст. — И сложность для своего умения могу сам рассчитать. И не надо меня хоронить…

— Хорошо! — бас короля разогнал повисшее в воздухе напряжение. — Курс окончен, имя есть. Принимаем, что парень тоже согласен. Следующие действия?

Тормен Звездный покосился на патриарха и стал перечислять:

— Обучение все равно надо продолжить. В основном для того, чтобы научиться лгать под Сонным Покрывалом. Затем надо усилить его психогипновооружение и научить ставить защиту против литанры. Ну и — заучивание легенды, вживание в образ и постепенное, хоть и небольшое изменение внешности. И надо учитывать, что на все это и дорогу к границе осталось лишь две недели.

— Никак не удалось выторговать больше? Хоть месяц? — нахмурился король.

Хлеби отрицательно замотал головой:

— К сожалению. И так сорфиты с тагами требовали доставить кандидата к границе ровно через неделю.

— Успеете все сделать?

— Защиту от литанры мы будем отрабатывать в ущелье возле Агвана. В последний день. Я думаю, Кремон с этим справится легко. Хотя просто сама мысль отразить такой смертельный удар у меня лично долго не укладывалась в голове. Но парень осваивает знания сразу несколькими уровнями восприятия, поэтому никогда не озадачивается тем, чего якобы может не существовать в природе, а просто пытается найти выход из любого положения и разгадать любую загадку. Его ментальную атаку должен в срочном порядке усилить господин Огюст. Ведь понос, например, до сих пор вызывается у одного человека через минуту или у нескольких человек через пять. А Кремону по силам увеличить удар по физиологии своих врагов в сотни раз.

— Правда? — засомневался король. — Да он тогда будет страшней полка арбалетчиков!

— А может, и целой дивизии! — хихикнул патриарх Эль-Митоланов и тут же посерьезнел: — И он в этом вопросе уже совершенствуется. Создание миражей, иллюзий у него получается вполне сносно. Но меня сильно волнует вопрос с Сонным Покрывалом. Ведь подобным даром — обманывать под уникальным изобретением верховной магии — обладают лишь некоторые Эль-Митоланы, достигшие трехсотлетнего возраста. И уже только этим представляют потенциальную угрозу для общества!

— Надо же? А я и не знал! — прерывающимся голосом воскликнул министр внутренних дел, с притворным испугом прижимаясь грудью к лежащим на столе папкам.

— Тормен, не передергивай! — погрозил кулаком старик. — Мне уже недолго осталось кому-то угрожать, но вот о парне давайте подумаем. Не рановато ли в его возрасте такое умение? Его же потом до конца жизни на правду не раскрутишь.

— Ничего страшного, — пожал плечами Хлеби. — Ведь он теперь будет всегда находиться под нашим наблюдением. Или под наблюдением специально отобранных членов Магического Консехаля. Широкому кругу об этом знать не стоит, да и я готов поручиться за Кремона — его эмоции в начале обучения читались как раскрытая книга.

— Иногда люди за годы меняются, что уж говорить о столетиях?

— Но ведь без такого умения ни о каком задании и речи быть не может, — напомнил Тормен Звездный.

— Конечно, конечно… Но я должен предупредить вас о последствиях. И об ответственности тоже.

— Ответственность беру на себя! — твердо, отметая дальнейшие рассуждения, заявил король. — Так что приступайте к обучению.

— Завтра же и начнем.

— И по поводу маркировки физических сущностей, — продолжил Хлеби. — Вам ведь известно это магическое действие?

— Конечно, если еще не забыл, — хмыкнул Огюст.

— Придется вспоминать. Кремону на первых порах просто жизненно необходимо будет уметь отличать одного колаба от другого. Ведь когда вокруг их сотни и тысячи, попробуй идентифицируй нужную особь. Каких результатов он может достигнуть?

— Одновременно я обучу его держать маркированными до двадцати физических сущностей. И если он не будет маркировать других, то своих подопечных может наблюдать в течение одного года. Но стоит помнить и об обратной стороне медали. Его тоже могут отмаркировать и попытаться выследить после возвращения в Энормию. Помимо этих нюансов есть и еще некоторые, о которых я могу не знать, но о которых прекрасно могут быть информированы наши враги. Поэтому парня придется впоследствии долгое время прятать.

— Прятаться легче, чем искать. Но у меня просьба обучить и меня умению маркировать, так сказать, по ходу. Мне это необходимо для ведения дел с дружественными боларами. Там ведь такой прогресс намечается, а распознавать зеленые шары довольно сложно.

— Конечно, обучу! — патриарх вкинул руку с торчащим вверх указательным пальцем. — А ведь столетиями говорилось: не обижай болара, ибо он брат твой! Жаль, лично никогда так и не нашел времени заняться этими уникальными летающими созданиями. Но сейчас просто поражен рассказами, которые мне поведал Кремон. И можешь требовать от меня любой помощи в этом вопросе.

— Итак, — снова вмешался король Рихард, — окончательная доводка нашего нового Невменяемого будет завершена в указанные сроки. Но мне бы хотелось еще раз, более подробно, услышать о сути задания, средствах его реализации и всей цепочке предстоящих событий. А то вечно — спешка, короткие доклады, пухлые папки, в которые надо вчитываться годами… А у меня, между прочим, нет того запаса жизни, который имеете вы! И в результате в моей голове — полная каша. Давайте-ка, попробуйте нарисовать целостную и правильную картину сложившейся ситуации. Но коротко, сжато и без лишних рассуждений, предположений, отступлений и…

— Да, да! — оживился и патриарх Эль-Митоланов. — В моей голове тоже полный хаос, несмотря на то что живу я гораздо дольше, и времени на чтение толстых дипломатических и криминальных опусов у меня хоть отбавляй.

— Тогда я начинаю. — Тормен Звездный открыл одну из папок. — А если что-то пропущу, Хлеби меня дополнит. Мы уже давно собирались послать нашего человека в Баронство Радуги. То, что там творится, иначе как набором наемников для открытой агрессии и назвать нельзя. На территории Баронства создано несколько специальных центров по вербовке, подкупу или банальному шантажу людей. И в первую очередь Эль-Митоланов. Причем платятся такие огромные суммы, что желающих с каждым днем становится все больше и больше.

Изначально планировалось, что наш человек просто завербуется под видом беженца-колдуна из Южных княжеств и попробует попасть на территорию Ледонии. Тем более что многие люди, поступившие на службу к колабам, проводят свои отпуска или в Баронстве Радуги, или в Царстве Огов. В этом случае проблем бы с возвращением не возникло…

— А что это за беженец-колдун? — недовольно поморщился король. — Ведь в нашем мире можно проследить родословную чуть ли не каждого Эль-Митолана.

— Парень родился в скалистой глухомани, возле Пустыни Умерших Духов, — скороговоркой ответил Хлеби, — которая отделяет Южные княжества от полярных территорий, и просто чудом успел произвести Воспламенение, добравшись до столицы княжества. Там у них полная анархия, никаких курсов и обязательной службы. Он и подался сразу куда глаза глядят. Пробрался через три княжества, да тут же попал в местные разборки. Еле живым ушел. Но обиду на земляков затаил, решив обязательно вернуться с большими деньгами и все изменить. По пути к «большим деньгам» прибился к пиратам, там его наши флотские и выловили. Сидит сейчас в самой надежной тюрьме, хотя для всех считается пропавшим в море.

— Информации в голове мало, — продолжил характеристику Тормен, — ума и того меньше, уникальными приметами тоже не обладает. Так что принять его облик проще простого.

— И много в моих тюрьмах таких «пропавших»? — с улыбкой пробасил король.

— Хм… человек двести наберется. Я продолжу? — дождавшись разрешения, министр внутренних дел заглянул в другую папку. — Но за последнюю неделю положение кардинально изменилось. Благодаря информации, полученной от заговорщиков, была найдена пещера с артефактами возле Агвана. И в ней — часть кодов, которые колабы собирают по всему миру. Когда они соберут все коды, то смогут прочитать не так давно найденный ими трактат «Установки». Конечно, в это слабо верится, но трактату около пяти тысяч лет. Так, по крайней мере, предполагают наши специалисты, обследовавшие пещеру. И чудо, что она не пострадала при испытаниях литанры.

Заметив, что король смотрит на него исподлобья и с осуждением, Хлеби нервно пожал плечами:

— А кто ж знал? И место для испытаний просто превосходное. Я выбрал для мишени другой конец долины лишь потому, что к нему было дальше идти. Поэтому уникальное место и не превратилось в пыль и каменные осколки.

— О! Вы бы знали, — оживился Огюст со старческой непоследовательностью, — сколько в мире хорошего происходило именно из-за лени! А самый смешной случай…

— Кх-м, кх-м! — повысил голос Первый Светоч Магического Консехаля. И продолжил с нажимом: — Поэтому! На первый план выходит розыск, а в оптимальном варианте и похищение трактата «Установки». По тем обрывкам и ссылкам, что отыскались в наших источниках, в трактате четко описывается устройство всего нашего мира и даются строгие рекомендации по его удержанию от развала и гибели. Так конкретно и сказано: «Тотальной гибели». Поэтому получить конкретные сведения скорей всего архиважно именно для самого сильного и большого государства на планете.

— Но не менее важен для нашего государства и другой аспект, — Хлеби тоже раскрыл папочку с исписанными листами. — Мы не имеем права скидывать со счетов сообщения от дружественных нам сорфитов и таги. Они предупредили, что представители царя тагов буквально уже долгое время умоляют их построить несколько крупнотоннажных кораблей, способных преодолевать ледовые покрытия Северного океана, и обещают расплатиться настоящими сокровищами. Спрашивается, куда они собрались плавать с той стороны моря? Можно спросить и более конкретно: кто стоит за этим заказом? Ответ очевиден — колабы. А зачем им такие специфические корабли? И это понятно: для агрессии. И если они пройдут льды и неожиданно ударят крупными силами с севера, Энормия окажется перед лицом небывалой опасности. Поэтому наш посланец должен выяснить все подробности операции «Поход». Ведь именно для неведомого и трудного похода набираются любители наживы со всего мира.

— А то, что мы у себя под носом нашли действующий прибор для дальней связи, — вновь перехватил слово Тормен, — заставляет поднять по тревоге все силы разведки. Что-то колабы разыскали, что-то невероятное, уникальное, страшное и мощное. Взять хотя бы ту же литанру. Ведь это же страшнейшее оружие, а нам даже приблизительно неведомо, каким количеством его Ледония обладает.

— Между прочим, — Хлеби кивнул головой в сторону запада, — наши соседи очень просили дать им литанру для того, чтобы разобраться в ее устройстве. Обещали сделать потом для нас любое количество. Я сослался на согласовки с монархом и военным ведомством, но соседи готовы ждать сколько угодно.

— А что наши специалисты?

— Пока ничего не получается…

— Ладно, буду тянуть с решением сколько возможно.

— И еще, Ваше Величество, — министр нервно забарабанил пальцами по столу. — Представитель Сорфитовых Долин очень обеспокоен последними разведданными из Ледонии. Там по всей стране разослан указ: всех детей-колабов двенадцатилетнего возраста доставлять в столицу на проверку Признаков. Этот указ может иметь совсем другой, подспудный смысл. Ведь известно, что Сфера уже около тысячи лет находится в Ледонии, но большого прироста Эль-Митоланов это не принесло. Не получалось у колабов вначале из-за рук, потом из-за нежелания людей с ними сотрудничать, а потом и по причине непонятной разборчивости Сферы. То она инициировала всех детей, которых к ней приводили, то долгие годы от нее не было малейшего толка. Но вот очень интересный факт: детей всегда пытались инициировать в возрасте двенадцати лет. Там, в Ледонии, по этому поводу свои заморочки. И именно эта деталь вызывает определенные опасения сорфитов и тагов. Ведь за долгие столетия вполне могла отыскаться причина плохой работы Сферы, и теперь ее, возможно, удалось устранить или создать самые оптимальные условия. Значит, под видом проверки Признаков колабы могут инициировать все население. И через двенадцать лет, вернее, чуть позже… Даже представить страшно!

— Кремону придется по этому вопросу тоже поработать, — Хлеби устало помассировал виски. — Да плюс еще несколько мелких и несущественных заданий.

Король резко встал и в задумчивости заходил по спальне патриарха, благо было где разогнаться. А потом выразил вполне логичные опасения:

— Не слишком ли много мы взваливаем на одного человека?

— Вот и я говорю, — с возмущением зашевелился между подушек Огюст. — Угробите парня! Нереальные задачи перед ним ставите! Надо много людей послать, пусть дублируют действия друг друга.

— И где мы «много людей» наберем? — рассердился протектор Агвана. — Даже меня не хотят посылать! Говорят, слабоват.

— Конечно! — поддержал его Тормен и добавил: — К тому же придется всех поголовно учить лгать под Сонным Покрывалом. А к чему это может привести, сам знаешь.

— Хм! Знаю… Но мне кажется, в истории еще не было такого сложного задания. Если бы еще хоть годик его подучить… Ведь у него такая головушка…

Король Рихард прекратил свое хождение, остановился у стола и оперся о него руками.

— Этот парень еще может отказаться.

— Он?! Да никогда в жизни! — Огюст, видимо, добавил в свои восклицания магической мощи, так как даже король удивленно вскинул брови. — Такой, как он, всегда идет до победного конца. Вот смотрите, уже вечер, обещал вернуться к ужину, а еще нет. И где его носит? Без сомнения, ищет убийцу наследников герцога Маторана. И будет рыть без еды и отдыха, пока не настигнет истинного виновника. Раз задерживается, значит, почти у цели. Или цель улепетывает…

— Вообще-то его подозрения, — король с явным недовольством в голосе опять уселся в кресло, — меня просто поразили. Надо все-таки следовать логике и здравому смыслу в следственной работе. А то до такого додуматься…

— Ваше Величество, — министр откинулся назад и умиротворенно сложил руки на животе, — а если Кремон все-таки прав?

— Ай, Тормен, бросьте! Я знаю, что вы всегда недолюбливали нашего главного пожарного. Но я никогда не сомневался в его честности и бескорыстии. И дело не только в том, что он спас жизнь моих детей во время пожара, но и в том, что он никогда не требовал денег, поместий, наград и благодарностей для себя лично. А это — признайте — одно из самых положительных качеств в человеке. Хлеби, что молчишь? Или ты меня не поддерживаешь в этом вопросе?

— Ваше Величество, — начал было протектор Агвана, но монарх раздраженно хлопнул ладонью по столу:

— Оставь эти церемонии, здесь все свои! Я тебя как друга спрашиваю. Так что отвечай внятно и по существу!

— Так я и пытаюсь ответить. — Хлеби вытянул губы трубочкой, затем тяжело вздохнул и продолжил: — Если бы меня в чем-то заподозрили и проверили под Сонным Покрывалом, я бы ни капельки не обиделся. Хотя ценю и деньги, и поместья, и награды. Ведь это совсем нетрудно, когда честен. Ну а теперь представь, если бы я был в чем-то замешан и заметил, что за мной ведется тотальная слежка и клещи вокруг меня сжимаются. Что бы я сделал? Конечно, при условии, что я преступил закон. Ответ один: постарался бы скрыться и уйти от погони любой ценой. Не считаясь с жертвами. Невинными, между прочим. А ты, Рихард, не захотел переступить через свои личные отношения, отторгнуть хотя бы на время сложившиеся стереотипы. И теперь мы все с нетерпением, волнением и, опять-таки, опасениями ждем, чем закончатся следственные эксперименты молодого Кремона. Я уже не говорю о самом непосредственном риске для парня. Ведь наш главный пожарный один из сильнейших Эль-Митоланов твоего королевства. Такого может наворочать…

— Ну все, все! Ты меня достал! — Король опять вскочил и забегал по спальне. — Обязательно надо заставить меня мучиться от осознания своей вины? Не мог мне раньше подсказать по поводу возможных жертв?

— Когда? Я ведь сам лишь сегодня ночью коротко поговорил с Кремоном и узнал о трудностях в следствии. И вот только сейчас присел на стул. С тобой же пару раз разговаривал, словно спортсмен, на ходу.

— Не оправдывайся! — рыкнул монарх, проигнорировав тот факт, что совсем недавно просил обращаться к нему как к лучшему другу. — Значит, господа, мы все вопросы нашего совещания решили? Молчание — попытка не разгневать мое величество. А посему поспешим во дворец. Может, чего еще и успеем сделать. Господин Огюст, спасибо за прием и содействие. Выздоравливайте!

— Спасибо, Ваше Величество. Зовите в любое время, всегда к вашим услугам!

— Нет уж, лучше я к вам сам приду. Здесь так хорошо думается и работается. Никто не беспокоит, не врывается в дверь, не ломится в окно и не просит… Ох! Все! Устал!.. Но если успеем все сделать, может, к утру и прилягу. А нет — буду высасывать физические силенки у своих подданных. Господа, за мной!

Магическую силу ему влить не могли, но уж физической мощи король мог получать сколько угодно. И порой мог не спать сутками, а энергия так и хлестала из его подвижной натуры. Увы, король — он и в Энормии… А уж в таком королевстве тем более — самый, самый король. Королее не бывает. Или корольковатее? А может — королистее?

Так думал грустно улыбающийся хозяин Каменной Радуги, глядя вслед удаляющимся гостям. Ухмылялся, по-старчески открывая рот, и размышлял: кто же он теперь? Просто Огюст? Или господин Эль-Митолан Огюст? Но уже не Невменяемый… Вообще-то можно и другое имя взять. Просто так, для смеха. Ни Консехаль, ни король возражать не посмеют. Но это уже лишь после возвращения Кремона. Если вернется… Тьфу ты! Вот мысли паршивые в голову лезут! Конечно, вернется! Обязательно!

Глава 33

Клещи захвата

Время давно перевалило за полночь, а последний акт тщательно подготовленной операции никак не мог завершиться. Прием был в самом разгаре и основной подозреваемый находился постоянно в гуще народа. Он даже в туалет не выходил, а уж тем более заманить его в специально оборудованную защитой комнату казалось все проблематичней.

Кремон уже места себе не находил от волнения и переживаний и постоянно требовал от генерального прокурора дополнительных сил группы захвата. Эль-Митоланы по одному подтягивались и занимали позиции на внешнем периметре. Но все равно этого явно было недостаточно. Если подозреваемый почувствует опасность и начнет действовать, то последствия будет трудно предвидеть. Ну почему король не послушал доводов прокурора и не помог следствию? Ведь ему было достаточно вызвать главного пожарного Плады к себе, по пути арестовать в специальной комнате и задать всего несколько вопросов. Хотя и без вопросов его вина была всем очевидна. Все ниточки от убийств непременно сходились к одному человеку, и доказательств было хоть отбавляй. Видимо, прокурор не обладал нужными талантами к убеждению.

Хотя Кремону он пожаловался, что король просто не захотел ничего слушать, страшно разозлился, затем долго орал своим басом, а потом убежал куда-то в глубину дворца. Так что пришлось прокурору брать всю ответственность за арест на себя. И сейчас он из-за этого переживал больше, чем сам организатор и главный разоблачитель сановного преступника.

По нелепому стечению обстоятельств, прием проходил в роскошном замке маркизы Баризо. Той самой, что оказалась бабушкой Мальвики. Когда сутки назад Кремон узнал об этом, то чуть ли не рассмеялся в лицо Хлеби Избавляющего. Что за шутки? Но тот продолжил рассказ и доказал, что сиротка и ему приходится родной внучкой.

Когда Хлеби было двадцать лет, он увлекся юной и очаровательной маркизой Сильвой Баризо. Связь была короткой и мимолетной, но в итоге Сильва забеременела, уехала в далекое поместье и там родила. Оставив девочку на попечение нянечек, она тут же вернулась в столицу и продолжила светские рауты, балы и приемы. А про дочку фактически забыла. Та и выросла соответственно: взбалмошная, капризная, строптивая и совершенно непослушная. И сразу после совершеннолетия сбежала из поместья. Скиталась по всему королевству и лишь время от времени требовала денег от матери. Да лет шестнадцать назад сообщила, что и у нее теперь есть дочь. И тоже с особой приметой, которую имели все женщины их рода: родимое пятно в виде коричневого полумесяца на правой ягодице.

После этого сообщения от нее приходить перестали. И вариантов ее судьбы осталось бесчисленное множество, но все они могли быть только предположениями. А вот девочка еще младенцем оказалась в глухом лесном хуторе, да там и выросла среди мрачных, но добрых лесников и собирателей.

И в данный момент Кремон, прохаживаясь среди веселящихся гостей, очень часто встречал хозяйку замка, которая вела себя радостно и беззаботно. Представить, что эта лощеная и ухоженная женщина является бабушкой доброй, наивной и милой Мальвики, было невозможно. Будучи еще в хорошей форме, Сильва Баризо даже флиртовала с некоторыми мужчинами и получала в ответ массу комплиментов и восхищенных признаний. Как она отнесется к известию, что у нее под боком появилась внучка? Признает ли родство и примет ли сиротку в свое гнездо? Согреет ли ее недоданной за шестнадцать лет лаской, теплотой и любовью?

Но эти вопросы пока были второстепенными. Надо было арестовывать Риста Малого, главного пожарного столицы, Эль-Митолана, которому исполнилось недавно сто пятьдесят лет. А подходящего случая все так и не представлялось. Вдобавок сановный гость тоже постоянно крутился возле хозяйки замка, и нельзя было дать ему малейшего повода для беспокойства.

Неожиданно молодой колдун заметил посыльного, который с периферии зала подавал условный сигнал, и сразу устремился в одну из дальних комнат, где готовились произвести арест. Там Кремона поджидал вместе с главным прокурором Хлеби Избавляющий. Отношения между ними еще продолжали оставаться натянутыми, хотя бывший наставник пообещал, что как только появится свободное время, он все подробно объяснит, и недоразумения между ним и бывшим учеником исчезнут навсегда.

Но сейчас они общались на сугубо деловом, официальном языке.

— Что-то изменилось?

— Почти ничего нового, если не считать, что король прислушался к нашим доводам и дал свое добро на арест преступника.

— Но как это сделать?! — в отчаянии воскликнул Кремон. — Время идет, а у нас до сих пор ни одной идеи, как выманить его из людского водоворота.

— У меня есть одно соображение, — слова Хлеби от скорости сливались в сплошной поток. — Чуть ли не сразу после меня, в молодости, маркиза имела с Ристом Малым любовную связь. Я могу воспользоваться этими данными, подойти к Сильве и ошарашить ее сообщением о смерти дочери. А под этот шумок и пожарного смутить, соврав ему, что это его дочь. Он ведь тоже может многого не знать. Маркиза должна будет идти за мной, как покорная овечка. Рист тоже последует за нами. Нам останется только уже в этой комнате принять меры и прикрыть женщину дополнительными тремя щитами. Хватит у нас людей?

— Вполне! — Прокурор почувствовал приближающийся финал нервотрепки и заметно оживился. — У нас здесь уже пятнадцать Эль-Митоланов.

— Отлично! Тогда я ныряю в шум столичной пирушки. А ты, парень, выходи раньше и будь рядом в тот момент, когда я подойду. Если пожарный хоть что-то заподозрит и начнет буянить, бей его синей молнией со всей имеющейся силы. Не жалей, а я потом ему добавлю. Все остальные в этот момент — бегите к нам и вяжите его Паутиной. Только так мы сможем его остановить.

— Понял! Уже бегу в общий зал!

За Кремоном только воздух всколыхнулся. А Хлеби решительно выдохнул и отправился на звуки музыки неспешным, но решительным шагом.

Веселье в замке достигло своего апогея, когда к громко смеющейся хозяйке приблизился человек в деловом, повседневном костюме и галантно поклонился:

— Сильва, дорогая, ты выглядишь прекрасно! Как всегда…

Маркиза застыла в изумлении, лицо ее побледнело:

— Это… ты?!

— Да. Вот пришел тебе кое-что сообщить…

— Но как ты здесь оказался?

— Для меня открыты любые двери.

— Еще бы… — протянула маркиза, морща лоб от догадок. Но тут сбоку от нее встал напряженный и грозно смотрящийся главный пожарный Плады. Глаза его превратились в две щелочки, и в них пылал огонь подозрительности и настороженности.

— Если не ошибаюсь, Хлеби Избавляющий? А в чем, собственно, дело?

Протектор Агвана поднял на него равнодушный взгляд и сделал вид, что только что узнал своего коллегу.

— А, это вы. Вас это тоже в некоторой степени касается. — Он вновь повернулся к маркизе и даже взял ее за руки: — Хочу тебе сообщить две новости: одну печальную, а вторую очень радостную. Печальная: похоже, твоя дочь покинула этот мир. А радостная: нашлась твоя внучка. Жива, здорова и полна сил.

— Что?! Как? Внучка?.. Она жива? Где она?! Я хочу ее немедленно видеть!

Шум вокруг стих, и к их разговору стали внимательно прислушиваться окружающие. А на губах главного пожарного заиграла все понимающая и презрительная улыбка. Сжимая задрожавшие пальцы разволновавшейся женщины, Хлеби как можно убедительнее попросил:

— Давай лучше пройдем в твой коричневый будуар и там обговорим подробности.

— Хорошо! — Маркиза нервно содрогнулась, вырвала свои руки из ладоней колдуна, повернулась и поспешила к названной комнате, даже не оборачиваясь. Хлеби воспользовался моментом и обратился к Ристу:

— Вас это тоже касается! И не делайте круглые глаза: разве вы не знали, что Сильва родила от вас девочку?

— Что?! От меня?! И когда же это было?

— Сорок два года назад. И скрыла это от всех. А потом сильно каялась. Но внучку она пыталась разыскать…

— Интересно! А мне можно послушать подробности?

— Почему бы и нет. Вы же человек не посторонний. Поспешим за маркизой.

И оба мужчины, к изумлению гостей и невероятному облегчению остальных рассеявшихся по залу Эль-Митоланов, чуть ли не бегом отправились вслед за хозяйкой замка.

Эта заминка в движении оказалась как нельзя более кстати. К тому времени, когда Хлеби постучался в коричневый будуар и попросил разрешения войти, маркиза уже находилась в следующем помещении под опекой генерального прокурора и оттуда крикнула:

— Входи! Я только уберу тени под глазами, размазались от слез.

Рист первым уселся на небольшую кушетку и с неприятной нервозностью потребовал:

— Ну, Хлеби, начинайте рассказ!

— Подождем одну минуту, не буду же я ей пересказывать потом повторно. А мы можем…

Но его прервали тихий стук в дверь и вошедший вслед за этим в комнату Кремон. Он, словно не замечая присутствующих, с рассеянным видом заглянул во все шкафы и под стол и только затем бесцеремонно уселся на один из стульев. Полный защитный контур был замкнут, и теперь без опасений можно было приступать к разговору.

— Итак! Кого мы тут видим? — хищно улыбнулся Кремон. — Господин главный пожарный личной персоной. А почему же он не на работе? Да потому, что ничего не горит. Ведь он сам может устроить пожар, когда ему захочется.

— Что вы мелете?! — занервничал Рист. — И кто вы такой?

— Обычный дознаватель. Моя цель выяснить: почему вы устроили пожар в резиденции короля?

— Абсурд!

— А вот и нет. Вы обладаете уникальным даром перекрывать доступ воздуха на довольно большой территории. Именно благодаря этому вы и тушите пожары. И на королевской кухне именно отсечением воздуха от горелки вы потушили горящее пламя. Но вот вторую горелку оставили зажженной. Накопившийся снизу газ в конечном итоге рванул, начался пожар, и уже тогда вы с показным геройством чуть ли не бросились в огонь и спасли наследников короля. Благодаря чему и стали человеком неприкосновенным и весьма приближенным к Его Величеству.

На минуту в комнате повисло тяжелое и напряженное молчание. Рист впал в мыслительный ступор, а может, наоборот, лихорадочно просчитывал все варианты. И видимо, пришел к выводу, что пока это только домыслы.

— Полный бред! Измышления завистников! Какой смысл мне было так поступать?

— Да? Может быть, и бред. Почему бы и нет, — с сарказмом закивал Кремон. — И смысл поначалу уловить невозможно. Но ведь король на радостях пообещал подарить вам в скором будущем самый лучший, большой кусок земли, который освободится при благоприятном стечении обстоятельств. Вы ждали год — ничего. А как хотелось получить подарок сразу! Вот вы и поторопились: убрали герцога Маторана, а потом и всех его наследников. Кого удушили своим умением — нашлись свидетели их странных смертей, когда жертва корчилась от недостатка воздуха в темном переулке и рядом с ней никого не было. Кого деликатно подтолкнули в опасном высоком месте ближе к краю: неосторожное движение — и изумленная жертва разбивается насмерть. И опять рядом никого из подозреваемых. Немного вы погорячились, когда устранили дознавателя, который шел по вашему следу. Но и тут удалось свалить подозрение на последнего наследника, несчастного Жекю. Осталось убрать только его. И вот тут вы совершили главную ошибку: лично появились в его доме перед обедом. А зачем? Это мы тоже выяснили. Вы договорились с покойным подсматривать за развратными игрищами в доме знаменитой на весь город куртизанки Кларундии. А до этого предварительно договорились с неким Эль-Митоланом, начальником охраны вышеупомянутого дома, о снятии защитного контура. Договор был скреплен щедрой платой. Невинная вроде шалость, даже не наказуема. Пробрались якобы с другом «отделенными сознаниями» в чужой дом и наслаждались любовными сценами. Вот только пробрался в дом куртизанки лишь несчастный Жекю, а вы тем временем накрыли всю его комнату безвоздушным пространством. Вследствие этого тело последнего наследника Маторанов и задохнулось. И что теперь? Осталось лишь дождаться окончания траура и получить от щедрот нашего государя несравненное поместье с огромной крепостью, замками и земельными угодьями в свое единоличное пользование. Только… не получилось!

Теперь уже пауза повисла долгая. Преступник наверняка пытался прощупать невидимые щиты вокруг себя и лихорадочно искал пути для спасения. Естественно, будучи Эль-Митоланом с полуторавековым опытом, он прекрасно понимал: его обложили и в данный момент ждут от него либо чистосердечного признания своих грехов, либо… И он решился на второе «либо».

Хлеби и Кремон окружили себя самой мощной и максимальной защитой. Помимо этого, комнату блокировали десять Эль-Митоланов из смежных помещений. Но все равно умение Риста превзошло даже ожидания специалистов. Как впоследствии выяснилось, он мог в особых случаях убирать кислород непосредственно из крови своих жертв. И в данный момент применил именно эту атаку. Оба колдуна почувствовали, что задыхаются, так и не прекратив дышать, а их сознание начинает гаснуть, заволакиваясь туманом забвения. И это несмотря на просто невероятные меры защиты. Оставалось только одно! Две синие молнии одновременно сорвались с их рук, вонзились в голову теперь уже бывшего главного пожарного Плады, и тот задергался в судорожном параличе.

Глава 34

Мой дом?

Возвращались колдуны в Каменную Радугу не через катакомбы, а по верху на конях, которых, к удивлению Кремона, доставили прямо к Цитадели посыльные. Обрадованный парень вскочил на тоже изрядно соскучившегося Торнадо, и они помчались впереди еле поспевающего за ними Избавляющего. И лишь непосредственно в районе жительства перешли на спокойный шаг. Колдуны стали переговариваться между собой.

— У меня до сих пор в кончиках пальцев покалывает иногда, — признался Хлеби. — Это же надо такой мерзкой силой обладать!

— А ведь, с другой стороны, его сила просто уникальна, мог тушить любой пожар. И по праву, с гордостью, оставаться одним из самых уважаемых и почитаемых людей столицы. Причем еще не одно столетие.

— Увы! Жадность затмила ему разум. Захотелось управлять миром по своим желаниям.

— Все равно не пойму его низменных рассуждений. На что он надеялся? Неужели не понимал, что плохое затягивает? Что не удастся окунуться в грязь и остаться чистым?

— Значит, не понимал. — Хлеби раздраженно махнул рукой. — Мне даже вспоминать о нем противно. Гораздо важней, что мы никогда не пойдем на такое.

— Конечно! — горячо поддержал его Кремон и тут же воскликнул: — О! Да это же никак сам господин Огюст Невменяемый!

Они уже въехали на улицу, в конце которой располагалась Каменная Радуга, и сразу же наткнулись на замершего в ожидании всадника. Патриарх Эль-Митоланов восседал в седле со стоическим выражением лица и скорей всего поддерживал себя левитацией, так как травма позвоночника не позволила бы ему свободно разъезжать на лошади. Молодой колдун поднял в приветствии руки:

— Доброе утро, наставник! Неужели врачи прописали вам прогулки по свежему воздуху?

— Как же, он пропишут… касторки и горчичников! — пробурчал в привычной для него манере старик. — Да и ты с ними в сговоре. Только и норовишь, что усыпить мою бдительность и отдать этим садистам мое тело на поругание.

— Как можно так говорить? Я бы и не посмел вас гипнотизировать.

Глядя в честные и круглые глаза молодого колдуна, Огюст хрипло засмеялся:

— Смотри, Хлеби, его и учить не надо врать под Сонным Покрывалом. Он и так прекрасно с этой задачей справится!

Проинформированный ранее о сценке в госпитале, протектор Агвана тоже засмеялся:

— А ведь правду говорит! Не гипнотизировал. Это вы просто от усталости заснули и от конской дозы снотворного.

Но Кремон заинтересовался совсем другим. Они уже поравнялись и ехали к дому одним рядом, когда он спросил:

— А что, разве можно врать под Сонным Покрывалом?

— Можно, малыш, можно, — вздохнул старик. — И сегодня ты этому научишься.

— Сегодня?!

— Конечно! А ты думал, получишь положенный тебе отпуск и отправишься дебоширить в кабаках столицы?

— Какой отпуск?! — недоумевал парень.

— Отпуск по случаю окончания курса молодого Эль-Митолана! — торжественно провозгласил его теперешний наставник. А прежний добавил:

— Мы, конечно, постараемся сегодня отметить получение твоего официального имени, герба и прочих атрибутов истинного Эль-Митолана. Но предстоит важное задание от самого короля, и расслабляться долго просто нельзя.

— Ээ, постойте! — замотал головой Кремон. — Я ничего не понимаю. Ведь я только недавно начал курс… Что случилось?

В этот момент они подъехали к каменной арке, возвышающейся у входа в усадьбу, и молодой колдун с удивлением уставился на новые цепи. А присмотревшись, увидел, что камень тоже обновлен. Хотя по форме он и был похож на прежний, но имелось существенное различие. Теперь на новом монолите было выбито совсем другое имя: «Кремон». И в ту же самую секунду в окружающем пространстве загрохотал голос патриарха колдунов Энормии:

— Кремон! Торжественно объявляю, что ты успешно окончил курс молодого Эль-Митолана и получаешь в наследство от меня имя «Невменяемый». Отныне тебе принадлежит не только это имя, но и мой герб, и этот древний дом. Подними правую руку!

Словно во сне, новоявленный и титулованный Эль-Митолан Невменяемый выполнил распоряжение теперь уже бывшего наставника, и в тот же момент створки ворот дрогнули и стали расходиться, а из оснований арки послышалась та самая древняя и величественная музыка. Но теперь она прозвучала до конца, а не только первые такты, и все семь с лишним минут всадники вместе с животными стояли, словно три статуи. Недвижимо.

Когда отзвучали последние аккорды, Огюст пояснил:

— Эта мелодия называется «Зовущая скрипка». Ей уже полторы тысячи лет!

А Кремон до сих пор не мог прийти в себя от неожиданности. У него никак не укладывалось, что прошло лишь несколько месяцев, когда он с неизмеримым восторгом узнал, что может стать колдуном, а вот теперь получил такое знаменитое и почетное имя. А вдобавок стоит перед невероятным по красоте и уникальности зданием, и это здание вроде как принадлежит ему. Может, это шутка?

Хлеби, видимо, угадал мысли молодого коллеги, потому как покачал головой.

— Это не шутка! — И требовательно добавил: — Ну что, хозяин, может, пригласишь гостей в дом? Или нам теперь ночевать на постоялом дворе? Я, правда, тоже не сразу тебя в мой замок пустил, но ведь ты уже давно забыл и простил мне то недоразумение?

— Нет, не забыл, — улыбнулся Кремон Невменяемый. — Только окунуть в речку не смогу в отместку. Скала мешает, да и… вряд ли получится. Вот только…

Патриарх колдунов, видимо, устал ждать и решил сократить ненужные расшаркивания, шутки и церемонии. Поэтому проворчал в своей излюбленной манере:

— Несмотря на ранний час, дом полон поваров и временно нанятой прислуги. Готовится торжественный обед. Будут только несколько человек приглашенных, но зато каких! Назову лишь самого знаменитого: король Энормии Рихард Огромный. Достаточно? Тогда закрывай рот и скорей приглашай нас внутрь, у меня спина сейчас хрустнет от напряжения. Да и поговорить нам до обеда надо об очень многих и важных делах.

— Мне страшно неудобно, — признался парень. — Но раз вы так настаиваете… Милости прошу за мной!

И Кремон Невменяемый первым въехал под величественную, древнюю, лишь чуть обновленную арку с его именем.

Эпилог

Среди ледников и вулканов.

Крупные хлопья снега сыпались с неба со все возрастающей интенсивностью. Вдобавок резкие порывы ветра всколыхнули еще не устоявшиеся сугробы, и окружающее пространство наполнилось гудящим бураном. Буквально за несколько мгновений величественные вулканы Кихона скрылись из поля простого зрения за стеной разбушевавшейся непогоды. Пришлось спешно переключаться на восприятие мира через внутренние рецепторы, и все вокруг сразу же расплылось в почти сливающихся тенях. Просканировав пространство справа, Залан Лирт довольно фыркнул: товарищ по путешествию ни на миллиметр не сдвинулся с прежней траектории пути. Но самое главное: дети тоже не обратили на гримасы погоды ни малейшего внимания. Так и двигались между взрослыми, взявшись за руки и о чем-то оживленно переговариваясь. Да уж, такие отчаянные детки быстро адаптируются в любой обстановке. Что для них буран и окружающая температура всего лишь около трех градусов мороза? Тем более что до столицы оставалось не больше получаса пути.

«А ведь лето сейчас! — озабоченно подумал Залан Лирт. — Пусть даже столица гораздо северней, но ведь подобные снегопады большая редкость в это время. Или за те десять лет моего отсутствия климат так существенно изменился? Ведь и у нас, на юге, зимы стали суровее. А прошлое лето было самым дождливым на моей памяти. Хм! Да и старейшины-ветераны ясно указывают на глобальные изменения в погоде. К чему бы это?..»

В этот момент путешественники достигли огромной развилки, и товарищ справа, впервые направляющийся в столицу, послал импульс-запрос: «Куда дальше?»

Залан внимательно присмотрелся к указателям и вешкам на обочине дороги и уверенно просигналил: «Влево!» — затем придирчивым отцовским осязанием осмотрел детей, дисциплинированно движущихся между взрослыми, и вновь углубился в размышления.

«Вот только если бы все проблемы заключались в изменениях погоды! Так ведь нет. Эти странные приказы по всей стране… Это необычное оживление в больших городах… Хотя мое поместье и находится в глухомани, но сообщения о нахлынувших к нам иных существах давно будоражат все население. И самое неприятное — этот странный и срочный приказ из тайной канцелярии, фактически обозначающий только одно: его, почетного ветерана, пожизненного отставника опять призывают для какого-то архиважного дела. И непонятно, будет ли ему дано право выбора. Ведь не всегда руководители этой весьма строгой и всесильной конторы принимают даже мотивированные отказы. А на что ссылаться мне? Что поместье нуждается в моем присмотре? Глупо! Вспомнят про двух старших сыновей, которые уже давно, возможно с еще лучшими способностями, могут управлять обширным и разросшимся хозяйством. Сослаться на большое количество детей и жен? Самому стыдно будет! Ведь настоящий воин только и ищет повода, чтобы окунуться в новые приключения и на подольше покинуть стены родного дома. Может, потребовать уважения своих прав как пожизненного отставника? Ведь двадцать лет назад, после чудесного возвращения из Гиблых Топей, король лично наградил внушительным поместьем, титулом и пожизненной пенсией. А для Эль-Митолана о таком только мечтать можно. Тогда подобной привилегии удостоились все шестеро выживших в Семьдесят Третьем Походе. А вот интересно, что делают те пятеро? Вернее, четверо. Ведь Лялюк погиб через несколько лет где-то в пограничье. Их тоже пригласили в столицу? Надо будет первым делом поинтересоваться, чем они занимаются. Они ведь тоже молоды, кроме одного, силенки так и прут из них.

Да и знания, умения им не занимать. Такой, как Валсек, к примеру, будет до самой смерти в любую опасную дыру лезть. Если бы не его пресловутая везучесть, он бы погиб еще в детстве. А так Валсека постоянно опекают добрые духи. По легендам Огов, эти духи всегда выбирают самых достойных. И вряд ли кто может поспорить, что Валсек не самый достойный. Хоть и озлобленный часто бывает.

Лишь Боролин, старый хрыч, наверняка уже где-то затворствует. Он ведь еще тогда клялся, что ни в какие авантюры больше не полезет. Даже король на Боролина рассердился тогда, пытался на службе оставить, но тот и слушать не хотел. Может, сейчас уже и старейшиной стал? Сидит в пещерке да байки молодежи рассказывает. А ведь умел, старый хрыч, увлечь, умел! Уж порой вроде и смерть над нами пасть бездонную разинула, а ему все нипочем — смеется, балагурит. Смерть заслушается… остановится, а нас уже и след простыл. Да… если бы не Боролин, и я в Гиблых Топях пошел бы чудищам на корм…»

Снегопад почти утих, да и ветер прекратился так же неожиданно, как и начинался. Четверо путников втягивались в гигантский мегаполис рукотворных сооружений, природных скалообразований и хаоса промытых водой за тысячелетия тоннелей. Несмотря на долгое отсутствие в столице, Залан Лирт прекрасно помнил каждую улицу, основные административные постройки и весьма быстро привел детей и товарища в нужное место. Во внутренних лабиринтах Кихона царило приятное тепло, и неисчислимые мириады Трего освещали подземные пространства не хуже, чем Светило на поверхности в дневное время.

Залан решил сразу же, в первый час своего прибытия, выяснить причину таинственного приказа. Поэтому оставил товарища и детей у дальней родственницы и, невзирая на протесты и настойчивые приглашения хоть немного отдохнуть с дороги, отказавшись даже от обеда, поспешил в тайную канцелярию.

Огромное фойе было наполнено движением, гомоном и атмосферой предбоевого напряжения. Но тем более было приятно почувствовать непомерное восхищение в голосе молодого лейтенанта, когда он после прочтения бумаг и осмотра удостоверения обратился к прибывшему:

— О! Господин Лирт! Меня прямо-таки распирает гордость, что я первым встретил вас в нашей канцелярии. А вашими подвигами я зачитывался еще со школьной скамьи.

— Когда это было… — Залан пытался упрятать глубже неожиданное кокетство. — Но и сейчас доблестных воинов хоть отбавляй.

— Как можно сравнивать?! — Но и лейтенант не мог проигнорировать свои непосредственные обязанности. — Господин Лирт, мы вас ждали завтра, а то и позже, но тем не менее вас примут в любое время. Приказано сразу же провести к командованию. Если вы соизволите следовать за мной, я вас проведу.

— Конечно, соизволю, — с довольным смешком ответил ветеран и покатился в кильватере шустрого молодого лейтенанта. И именно в этот момент понял, почему он внутренне так возбужден и доволен. И догадался, почему спешил все эти шесть дней в дороге. Если бы не дети, он бы достиг этого места еще вчера. Но только вдохнув дух и ауру этих гигантских коридоров, пожизненный пенсионер догадался, что подспудно давно хотел здесь оказаться. Ведь тридцать шесть лет он отдал службе королю, здесь прошла большая часть его молодости. И сейчас тело непроизвольно сжималось от давних и приятных каждому воину воспоминаний.

Тем временем перед ними раскрывались многочисленные двери, и с некоторым удивлением ветеран догадался, что его ведут чуть ли не в самое сердце тайной канцелярии. Его предположение подтвердилось доверительным голосом лейтенанта:

— Вас ждет первый заместитель Генерального Распорядителя Тайных Операций.

Последняя дверь закрылась за ними, а навстречу уже спешил хорошо знакомый и совершенно не постаревший… Боролин Танак!

— Кого я вижу?! Залан! — восклицал старый боевой друг. — Да ты словно на крыльях прилетел!

— Вот так встреча! Боролин?! Ты же грозился жить в благости и покое? Никак не ожидал тебя здесь увидеть! Хотя пару часов назад и вспоминал всех наших…

— И я часто вспоминаю! Да ты располагайся, чувствуй себя как дома. Может, чего перекусить хочешь?

— Да нет, что ты! Разве что попить, а то детей оставил у родственницы, и сразу сюда.

— Узнаю боевую хватку, узнаю! Вот, выбирай любое питье и легкую закуску, а чуть позже нам адъютант стол накроет, я уже распорядился.

— Зачем такой ажиотаж?

— Еще чего?! — возмутился Боролин. — Чтобы я боевого побратима не упоил и не накормил? Да мы же последней коркой хлеба делились, умирая от голода!

— Ладно, ладно! — засмеялся польщенный Залан. — Но учти, я голоден, как Утробный Лев. И вмиг уничтожу все твои запасы.

— Только рад буду.

— Но ты мне за это время хоть объяснишь причину вызова в столицу? А то я в полном недоумении.

— Сам тороплюсь это сделать. Ты подкрепляйся и слушай. Да, сыну твоему одиннадцать с половиной?

— Ровно. Потому и собирался в столицу лишь через полгода. Да у товарища сыну как раз срок исполнился, вот мы на пару и подались. А что такое?

— Ну, тебе можно говорить сразу и все. Дело в том, что Сфера теперь работает всегда и для всех!

— Ух ты!..

— Вот именно! Так что теперь сразу и твоего сына инициируют. И можешь выбирать: оставить его в столице рядом с собой или отправить домой.

— А я что должен делать?

— Да вроде как и не должен, но я настаивал на твоей кандидатуре и верю, что ты согласишься.

— Смотря на что…

— Ха-ха! Тогда слушай. Готовится нечто великое и решающее. Но для этого нам не обойтись без помощи людей. Ты наверняка успел заметить их даже на улицах города?

— Не просто заметил — еле сдержался от огненного удара!

— Это ты видел лишь одного. А у нас тут чуть ли не целый квартал для них выделили в новом районе. Формируем из них ударные группы, звенья и штурмовые соединения десанта. Причем до восьмидесяти процентов они все — Эль-Митоланы!

— И свободно разгуливают по Кихону?! — удивился Залан.

— А что поделать, они теперь наши союзники. Именно поэтому с ними приходится нянчиться, разбираться в их ссорах и приучать к дисциплине. А специалистов, умеющих с ними работать, — слишком мало. Да и вряд ли кто может относиться к ним как к равным разумным существам. Для подавляющего большинства — они выродки, достойные только для переработки в навоз. Улавливаешь, к чему я клоню?

Ветеран ответил не сразу, так как вливал в себя трехлитровую емкость сока. И лишь после поглощения всей жидкости довольно вздохнул:

— Уф! Конечно, улавливаю. Опять хотите дать мне под командование взвод скандальных, задиристых и буйных людишек?

— Не угадал! Не взвод, а целый полк.

— Шутишь?

— Нисколько! Ведь только ты можешь находить с ними общий язык и даже добиваться некой дружбы.

— Хорошо. Допустим, я возьмусь за это интересное дело. Воспитаю, как и кого надо. Но что потом?

— А потом они отправятся отрабатывать свои деньги! — хохотнул довольный Боролин. — А ты получишь свои премиальные и выберешь любое дело, какое тебе нравится. Хоть в поместье возвращайся. Так что, соглашаешься?

— Конечно, ты правильно все рассчитал. Заранее знал, что я не откажусь. И я… соглашаюсь!

— Попробовал бы отказаться! — Боролин вздохнул с облегчением. Видимо, некоторые сомнения его все же терзали. А Залан вспомнил о других старых побратимах:

— Ты всех под свои знамена собираешь?

— К сожалению, нет, — сразу помрачнел первый заместитель Генерального Распорядителя. — О Лялюке ты знаешь. А совсем недавно погиб и Валсек…

— Как?! Счастливчик простудился от холодного вина?

— Если бы… Погиб в схватке на территории Энормии во время выполнения важного задания короля.

— В Энормии?! Как же он туда добрался? И что за важное задание?

— Сейчас обо всем узнаешь. Только давай пройдем в столовую, адъютант уже накрыл для нас стол. И я тебе со всеми подробностями расскажу, что такое трактат «Указания», где находятся коды к его расшифровке и кто теперь у нас в главных союзниках. А самое главное — кто для нас главный враг.

И оба колаба отправились в соседний зал, где на каменном столе в огромных металлических тарелках лежали исходящие паром куски свежего мяса.

А высоко над ними, через полтора километра скальных и рукотворных нагромождений, опять крупными хлопьями повалил снег, покрывая белым ковром три величественных вулкана, между которыми расположилась столица Ледонии, страшный и всемирно печально известный город Кихон, в который стекались прерывистыми ручейками тысячи представителей разумной жизни из далеких и не всегда цивилизованных стран. Стекались, не зная о своем будущем, уверенные в своем настоящем и не вспоминающие о своем прошлом, надеясь лишь на свою силу, ловкость, удачу и сообразительность. И никто из них не ведал, что в живых останутся лишь жалкие единицы. А то и вообще — один-единственный человек…

Книга вторая

Месть колдуна

Глава 1

Смена хозяина

Итак, не слишком длинное для Плады лето близилось к своему завершению. Хоть во время полудня столичные жители Энормии еще изнывали от жары, но ранним утром бодрящая прохлада заставляла надевать помимо рубашек и легких брюк кое-что и потеплей. Свитер, куртку, а то и закрытый плащ. Ведь кому захочется идти на работу в предрассветной мгле и стучать зубами от холода? Хотя при возвращении вечером домой и приходилось нести теплую одежду в руках. Перепад температуры в течение дня порой достигал двадцати градусов, и тот, кто вставал раньше всех, испытывал от этого определенный дискомфорт.

Подобными перипетиями погоды не интересовались лишь Эль-Митоланы. При небольшом расходе энергии они могли создавать вокруг тела тонкую оболочку воздуха с заданными параметрами температуры. Поэтому если кто видел спокойно идущего ранним утром в легкомысленной рубашечке человека, не сомневался — колдун. А в разгар дня Эль-Митоланы с тяжелым вооружением и в теплых плащах могли бодро вышагивать по мостовой, но при этом на их лбах не появлялось и капельки пота.

И в последнее время полностью вооруженные колдуны на улицах столицы перестали быть редкостью. Причем передвигались они не только как всадники, но и пешком. Так и сновали по всему городу, заглядывая во все закоулки, а порой просто останавливали встречных людей, задавали, казалось бы, бессмысленные вопросы и отпускали восвояси. Может, искали кого-то? Или что-то? Или учения проводили колдовские?

Как бы там ни было, народ относился к этому спокойно и связывал увеличившееся количество магов с недавними событиями на улице Шалуний и последовавшими вслед за этим многочисленными арестами. И почти каждый человек считал своим долгом помочь сыщикам и дознавателям чем только можно. Вполне справедливо полагая, что от этого им же впоследствии будет самим спокойней жить.

В Каменной Радуге — пожалуй, самом уникальном жилом строении столицы — тоже произошло много изменений. И первое, что бросилось бы в глаза непосредственным соседям, будь таковые рядом, — невероятное оживление и немыслимое за последнее время увеличение обитателей замка. Фактически ворота не закрывались, и даже камень с новым именем, висящий под въездной аркой, раскачивался на поблескивающих цепях от снующих под ним посыльных, поставщиков, визитеров, работников охраны и массы прочих, трудно идентифицируемых личностей. Конечно, вездесущие зеваки и сюда добрались, организовав у подошвы скалы Коготь Орла место для важных дискуссий о погоде и политике. Но продлилось это дня три-четыре. После того как в тупике улочки повис такой стойкий и мерзкий запах, что вызывал тошноту и дрожь в коленках у любого праздношатающегося здесь человека, любознательные старички поспешно ретировались на самое начало улочки, но до того успели выяснить самое главное. Престарелый хозяин дома отдал в наследство чуть ли не все свое состояние молодому, никому не известному Эль-Митолану, а сам уехал в Морское королевство лечить сильно пошатнувшееся здоровье.

Сам отъезд тоже был достоин отдельного описания. Старейший Эль-Митолан королевства Энормия господин Огюст восседал, вернее, полулежал в открытой карете, а за ним сзади следовало еще три огромных походных дилижанса с припасами, скарбом и снаряжением. С десяток слуг и охранников сопровождало караван, восседая на красивых и ухоженных лошадях. А впереди двигался почетный эскорт из восьми Эль-Митоланов, облаченных в свои именные мантии и поражающие зрителей невероятно роскошными головными уборами. Поговаривали, что сам король передал личное письмо патриарху с наилучшими пожеланиями в пути и скорейшего выздоровления.

После отъезда господина Огюста возле дома появился его новый владелец Кремон Невменяемый и тут же приступил к фундаментальной перестройке сада, двора и вспомогательных построек. Вернее, приступили вызванные им для этого дела рабочие, а он лишь несколько раз в день выходил для проверки да покрикивал на нерасторопных. А затем вновь уходил в дом, для того чтобы, как поговаривали самые ушлые и знающие сплетники, пересчитывать доставшиеся ему в наследство богатства и перечитывать одну из самых уникальных библиотек в мире. В которую, между прочим, стали напрашиваться тысячи колдунов и простых людей со всего королевства, да и не только. Но всем им следовал твердый и однозначный отказ. Хоть надежда тоже давалась: через три года было обещано рассмотреть каждую заявку в отдельности и выбрать несколько десятков самых достойных претендентов. Так что желающим покопаться в сокровищнице тысячелетий оставалось лишь ждать и надеяться.

Последние приготовления

Последние пять ночей перед отъездом Кремон не спал совершенно. По той простой причине, что интенсивная учеба не прекращалась ни на минуту. И сна, как такового, в распорядке суток просто не существовало. Только учиться, учиться и учиться! Даже во время приема пищи перед ним лежал раскрытый учебник или за столом напротив сидел очередной преподаватель и, помогая себе магическим внушением, передавал необходимые знания. Для поддержки бодрости и снятия сонливости использовалось вливание физической силы, щедро проводимое несколькими Эль-Митоланами по очереди. Поэтому состояние нового владельца Каменной Радуги всегда было лихорадочно-возбужденным, хотелось куда-то бежать, что-то делать, с кем-то спорить, что-то совершить великое и небывалое. Но приходилось лишь поглощать теоретические знания, изредка проверяемые короткой практикой. Зато впитывались все эти знания в голову так, словно вода, уходящая в пески раскаленной от зноя пустыни.

Хотя управлять полученными знаниями становилось все трудней. Подобный поток информации так и норовил создать в голове опасные водовороты хаоса и беспамятства. Молодой колдун даже высказал опасения по этому вопросу патриарху Эль-Митоланов, который как раз вернулся по подземным ходам из своего «дальнего путешествия» и поспешил проверить процесс учебы.

— Порой полная путаница в мозгах. Хочу вспомнить ингредиенты для создания отравы «Ромашка», а у меня перед глазами формула создания серной кислоты.

— Не переживай, господин Невменяемый, со временем все уложится, — престарелый Огюст облокотился о край стола руками, так как в последнее время, из-за незаживающей травмы позвоночника, сидеть для него было проблематично. — К тому же у тебя будет весьма дальняя дорога. И ты сможешь в более спокойной обстановке разложить полученные знания по нужным полочкам.

— Спокойной обстановке?! — фыркнул парень. — Да Хлеби только тем и занимается, что штудирует толстенные учебники. И знаете зачем? Чтобы все это мне нагрузить во время нашего путешествия в Агван.

— А чего ты возмущаешься? Наоборот, должен радоваться. Вдруг та самая мелочь тебе и пригодится в самый критический момент.

— Ага! Если мне удастся о ней вспомнить…

— Вспомнишь, куда ты денешься! Кстати, сегодня ночью прибудет Эль-Митолан Малихан. Если тебе повезет, он будет тебя учить до самого рассвета.

— Малихан? А кто это?

— О! Весьма уникальная и неординарная личность. Да и возраст его перевалил давно за три сотни лет.

— И я о нем ничего не слышал?

— Малихан почти всю свою жизнь прожил отшельником в одной из пещер в Себерецких горах. Конечно, время от времени к нему приходят ученики, и он некоторых даже берет на испытательный срок. Но уже через месяц отправляет их восвояси. По одной простой причине: почти никто не может научиться его талантам. Или, если сказать по-другому, не имеет его возможностей. Лишь два или три человека могут похвастаться кое-какими умениями, полученными от Малихана.

— Вот сейчас припоминаю, — оживился Кремон. — Этого колдуна чаще называют Себерецкий отшельник?

— Верно. И умеет он управлять и повелевать всеми без исключения животными, птицами и некоторыми рыбами. Подобные способности, как ты сам понимаешь, порой могут очень пригодиться. Вначале мы тебя намеревались отправить в Себерецкие горы. Но ведь столько времени уйдет на дорогу, а его и так катастрофически не хватает. Поэтому постарались сделать наоборот. И пригласили Малихана сюда. Но ты себе просто не представляешь, какими средствами и общими усилиями пришлось упрашивать отшельника прибыть в столицу. Да и то он согласился провести здесь только одну ночь. Мотивируя это тем, что если дар у тебя есть, то он заложит тебе основы знаний за несколько часов. И уже дальше будешь сам совершенствоваться долгие и долгие годы. А если дара нет, то и месяцы обучения ничего не дадут.

— Ух ты! Вы меня заинтриговали! — воскликнул молодой колдун. — Это ж просто невероятно: управлять животными!

— Только смотри: этот Малихан — превредный и несносный по характеру старикашка. Особенно с людьми, которых он считает на несколько порядков худшими созданиями, чем неразумных животных. Веди себя с ним уважительно, корректно, не дерзи и лови каждое его слово.

— Не беспокойтесь, только и буду ему в рот смотреть!

— Ох! — расстроился Огюст. — И шуточки свои попридержи. Еще раз повторю: ты даже примерно не осознаешь, чего нам стоило уговорить отшельника на приезд сюда.

— Все, все! Даже шутки прекращаю! — поднял Кремон обе руки вверх в знак полного смирения. — Ради такой уникальной возможности я на все готов. А как представлю, что можно любого монстра в Гиблых Топях со своей дороги без помех убрать…

Патриарх при этих словах отрицательно замотал головой и категорически воскликнул:

— И не мечтай! — затем с иронией продолжил: — Малихан несколько раз в своей жизни пытался побродить по Гиблым Топям, так и его чуть не сожрали. Не действуют в тех местах его уникальные возможности. Вернее, действуют, но по минимуму: там птичку какую позвать, медведя успокоить или червячка одного свернуть колечком. Но только по одному. Аномалии там необъяснимые мешают работать. А так, конечно, можно было бы путешествовать по Топям с комфортом: уселся на панцирь валеля и рассматривай проплывающие по бокам пейзажи.

— Да, именно так я себе и представлял, — с сожалением покивал головой Кремон. Затем прислушался к себе и осторожно погладил себя по животу. — Бурчит внутри, видимо, сильно я проголодался. Побегу на кухню, что-то перехвачу из съестного. Вы со мной?

— Нет, пойду прилягу. Этот «показательный отъезд» через весь город меня уморил окончательно. Но раз ты идешь, то закажи и для меня легкий ужин в спальню. И потом зайдешь ко мне: надо будет нам процесс создания нескольких иллюзий закрепить.

На кухне Кремон чуть не столкнулся с несущейся куда-то Мальвикой.

— Ой! А я как раз хотела к тебе бежать, звать на ужин! — защебетала девушка, бесцеремонно хватая колдуна за руку и ведя за собой в одно из вспомогательных помещений с уже почти полностью накрытым столом. — Новые поварихи столько всего наготовили! И так все вкусно!

— Хорошо, хорошо, — улыбался парень. — Сейчас мы это все приговорим. — Но надо что-то и дедушке Огюсту отправить в спальню. От тоже хочет подкрепиться.

— Ты кушай, а я все быстро организую.

Глядя вслед убежавшей девушке, Кремон лишь покачал головой. Шустрая, как огонь! Непоседливая, верткая, бойкая и, что самое главное, со стальным характером. Узнав о том, кто она и кто ее бабушка, отнеслась к этому на удивление спокойно и твердо заявила, что остается жить в Каменной Радуге. А маркизе Баризо пообещала навестить ее в первое же удобное время. Но пока первая встреча родственников так и осталась единственной. И, к всеобщему недоумению, Мальвика, теперь уже с громким титулом маркиза Баризо, продолжала жить фактически безвыездно в облюбованном ею месте. Хлеби этому только радовался, Огюст относился к этому с непонятным и, скорее всего, наигранным равнодушием. А Кремон Невменяемый никак не мог в этом разобраться. И, скорее всего, боялся взять на себя ответственность и с надлежащей строгостью вытурить девочку жить к своей страдающей от разлуки с внучкой бабушке. Возникло странное положение: старый хозяин дома сразу же отмежевывался от любых разговоров на эту тему, а новый не мог решиться на конкретные действия. А сама причина этого странного положения носилась без передышки по всем подвалам, комнатам и чердакам и постепенно прибирала к рукам все бразды управления хозяйством. И ведь никто ее об этом не просил, а уж тем более не нагружал такими обязанностями. Но факт самовольного присвоения себе титула домоправительницы оставался налицо. И скорее даже не присвоения, а воинственного захвата, производимого с детской непосредственностью и нахрапистостью потерявшего совесть агрессора.

Самое смешное, что у нее все получалось просто превосходно. Запасы пополнялись регулярно и в должном ассортименте. Питались все отлично, вовремя и полноценно, несмотря на резкое увеличение количества обитающих в доме людей. Внутреннее убранство постоянно менялось в сторону повышенного уюта и спокойного комфорта. Например, темные шторы сменились во всех спальнях на светлые. Строгие и выдержанные в одном стиле ковры уступили место более красочным, с веселыми и светлыми оттенками. Не говоря уже о том, что и в наведении порядка, а вернее, полном переустройстве наружной, приусадебной территории она принимала самое деятельное и непосредственное участие.

Вдобавок Мальвика продолжала каждую свободную минутку читать. Добившись отдельного доступа в библиотеку и умудряясь выносить оттуда некоторые книги в свою спальню. Где свет горел порой целую ночь.

В общем, было непонятно: ни то, кто и почему потворствовал девушке, ни то, как надолго она намерена здесь оставаться. Ни то, что будет с ней в дальнейшем. Кремон же себя утешал лишь одним: он надолго уедет и все решится само собой, без его участия. Так зачем же сейчас принимать ответственные решения и осложнять себе жизнь? И без того весьма нелегкую…

Правда, о том, что новый Невменяемый скоро уедет по делам, окунувшаяся в хозяйственную деятельность маркиза еще не знала. А из колдунов никто не торопился поставить ее об этом в известность. Более того, задуматься над этим вопросом никому и в голову не пришло. То ли понадеявшись на других, то ли намереваясь объяснить девушке нужные детали уже после отъезда интенсивно обучающегося разведчика.

— Ну вот, отправила ужин наверх! — довольная Мальвика с несолидными подпрыгиваниями вернулась в комнату и уселась справа, с торца стола. — Вкусно?

— М-м!.. — замычал с полным ртом Кремон, оттопыривая большой палец руки и выказывая этим свое восхищение.

Девушка обежала взглядом стол и заметила еще нетронутую вазу с салатом:

— А вот этот салат пробовал? Он с мякотью речных раков. Вкуснотища!

И, невзирая на слабые попытки сопротивления, наложила парню в тарелку две большие ложки. Пришлось в ответ спешно проглатывать пищу и благодарить:

— Спасибо!

— Да ты ешь и не отвлекайся, — с какими-то очень знакомыми нотками подбадривала Мальвика. — А то совсем в последнее время тебя заучили. Разве так можно? И по ночам тебе покоя не дают. И к чему такая спешка? Вроде если уже закончил учебу, то даже отпуск полагается. Или нет?

— Да как сказать… — старался не соврать Кремон, облекая свой ответ полуправдой: — Просто мне надо срочно готовиться к самому важному и ответственному испытанию в жизни. А для этого надо напрячься при подготовке. Зато потом можно любой экзамен сдавать без проблем.

— А я читала, что на королевскую службу принимают без всяких экзаменов. Более того — в принудительном порядке.

— Это смотря на какую службу, — усмехнулся колдун. — А мне твои дедушки такую… хм, должность подобрали!

— Ой! А почему я ничего не знаю?! — округлила глаза от невероятного любопытства Мальвика. — Расскажи!

— Да ты что! Это пока огромная тайна! — изворачивался парень. — Но после этого «экзамена» я тебе первой расскажу все подробности. Договорились?

Девушка тяжело вздохнула и с большим нежеланием согласилась:

— Договорились… — Но тут же оживилась снова: — А тебе какой тип женщин нравится?

Кремон чуть не подавился от такой резкой смены темы разговора и оттянул время ответа, делая вид, что тщательно пережевывает пищу. И от направленного на него в упор немигающего взгляда ему стало немного не по себе.

— Странный вопрос…

— Чем же он странный? Или тебе трудно ответить? Или ты стесняешься?

— Да не стесняюсь. Просто никогда не задумывался над этим…

— И все-таки?

— Да разные… наверное. Но в первую очередь веселые, добрые и открытые. Но тебе-то это зачем?

— О! Я такие книги нашла! Там в них даже специальные тесты есть, по которым можно узнать характер человека, его склонности и симпатии. Я тебе завтра за завтраком три теста приготовлю, и ты должен будешь мне ответить на все вопросы.

— Прямо-таки и должен?

— Конечно! Там, кстати, подробно описываются мужчины твоего типа. И считается, что они «весьма стеснительны и не имеют навыков ухаживания за понравившейся им девушкой».

— Ха!

— И не смейся! Ты этим лишь подтверждаешь утверждение, что и сам никогда не признаешься в своей неумелости, а лишь будешь бравировать показной самоуверенностью. Причем грозит тебе таким оставаться до тридцатилетнего возраста. А у колдунов подобная заторможенность в развитии наблюдается и в более позднем возрасте.

— Кошмар! — уже открыто смеясь, воскликнул Кремон. — И где ты только такой ерунды начиталась?

— Там таких книг несколько, — разгорячилась девушка от недоверия. — А самая лучшая — «Познание таинств любви и интимных отношений». В ней описывается все: и как знакомиться, и как себя вести, и как заниматься сексом…

— Не может быть!

— Может! — еще больше завелась Мальвика. — Там и картинки с позами, как живые…

На мгновение она смутилась, но тут же продолжила со всей присущей ей напористостью и непосредственностью:

— Да, там и про поцелуи есть. И на картинках нарисовано, как надо целоваться. Как надо при этом обнимать друг друга. Куда дотрагиваться и где поглаживать. Как надо губы расслаблять для большей приятности, или, наоборот, напрягать. Показаны даже точки на шее и… в других местах, в которые если поцелуешь или погладишь, становится особенно приятно…

Саркастическая улыбка на лице Кремона постепенно сменилась на растерянную, а в голове никак не находилось ответа, как надо правильно отреагировать на подобную беседу. Но самое странное и постыдное, что от слов про поцелуи и описания разных поглаживаний вся плоть колдуна затрепетала от возбуждения. Да так сильно, что только невероятным усилием он сдержал стон страсти. С немым ужасом он наблюдал за появившимся в нем желанием приблизиться в Мальвике, обнять все ее хрупкое тельце и целовать, целовать, целовать. И в страстные, чуть пухлые губки, и в нежные раскрасневшиеся щечки, и в плавные изгибы изящной шейки.

Руки уже тянулись к девичьему телу, когда молодой колдун применил к себе чуть ли не парализующее заклятие с одновременным введением импульса-поглотителя всех эмоций. В обычном состоянии он использовал подобный импульс для моментального засыпания, но теперь лишь частично сбросил сковавшее все тело невероятное возбуждение. Но и этого оказалось достаточно, чтобы взять свое сознание под контроль, незаметно поправить вздувшиеся детали одежды и с плохо разыгранным сожалением воскликнуть:

— Ох! Я совсем забыл! Мне ведь еще один учебник надо срочно разыскать! Бегу! Спасибо за вкусный ужин!

Уже на пороге он оглянулся на замершую у стола девушку и поразился блеску в ее глазах. Казалось, еще чуть-чуть — и из зрачков хлынут два луча света или они превратятся в раскаленные угли.

Чуть ли не бегом достигнув лестницы, он так ускорился, словно находился в боевой ситуации, с удовлетворением отмечая, что тело расслабляется и освобождается от странных оков страсти. Вот уж девчонка книжек начиталась! Да вдобавок и сама пересказывать научилась чуть ли не с полным эффектом присутствия! Талантище! Ей бы в театре выступать. Зрители будут от нее в экстазе. А что? Отличная идея! Надо будет ей подсказать. А может, прапра-какому-то-там дедушке нашептать? Я уеду, а он ее в какой-нибудь театр пристроит. Заодно все проблемы и снимутся с повестки дня. Ха! Вот я молодец!

И Кремон Невменяемый, довольный своей сообразительностью, все-таки вошел в библиотеку. Ведь недаром мчался сюда с такой скоростью?

Эль-Митолан Малихан явился в дом поздней ночью и сразу же уединился с предполагаемым учеником в одной из комнат. Хоть Хлеби Избавляющий и попытался в завуалированной форме выпросить разрешение на собственное присутствие, но для него отказ последовал незамедлительный:

— Посторонние люди будут меня лишь отвлекать.

Себерецкий отшельник никак не выглядел на свои годы. И даже Огюст, после краткого обмена приветствиями, успел шепнуть Кремону с некоторой завистью:

— Этот и меня переживет!

Роста ниже среднего, упитанный, скорее даже пухленький, розовощекий мужчина смотрелся лет на пятьдесят с небольшим. Вдобавок он еще и свои длинные рыжие волосы собирал на затылке весьма оригинальным и пышным хвостом. Что делало его облик совершенно незабываемым. А вот голос имел неприятный, скрипуче-хрипящий, и оставалось лишь удивляться, как животные не разбегались от него после первых же слов приветствия. Но дело он свое знал отменно: достал из-за пазухи огромного хомяка, водрузил на стол и без всякого вступления приступил к проверке способностей молодого колдуна.

— Расслабься… выбрось из головы все свои мысли, воспоминания и чувства. А теперь попробуй перенестись сознанием в этого хомяка. Но не «отделенным сознанием», а своим интуитивным подсознанием, как бы ныряя в его мир. Не бойся! Падай туда, падай! Еще! Еще раз пробуй.

Кремон старался изо всех сил. Но битый час у него ничего не получалось. Да и не понимал он совершенно, что от него хотят. Как это — нырнуть? Куда падать? Что за интуитивное подсознание? Малихан ничего объяснять не собирался, а с маниакальным упорством повторял одни и те же фразы. Дошло до того, что в опустевшей от излишнего «расслабления» голове появилось кружение, а для тела наступила полная раскоординация всех движений. И, как следствие, весь мир для молодого колдуна неожиданно закачался, стремительно и неприятно рванул в стороны, размазываясь и распадаясь на куски, приводя к полной потере сознания. А затем что-то твердое шарахнуло его по лбу. От боли и радужных искр в глазах Кремон очнулся и понял, что ударился об столешницу лицом. С трудом, помогая себе руками, он постарался вернуться в сидячее положение. Но его тут же стошнило. Только и успел повернуть голову в сторону.

Но зато существенно полегчало и в голове стало проясняться. А до сознания дошли восклицания Себерецкого отшельника:

— Отлично! Просто отлично! Потрясающие у тебя способности! Вот только склероз меня подвел: не предупредил о предварительном голодании. Но кто бы мог подумать?! Ладно, вставай! Идем в другую комнату. Не будем отвлекаться на уборку, времени слишком мало. Эх, тебя бы ко мне на пару лет в горы! — в другой комнате Малихан не скрывал своего удовлетворения достигнутым результатом. И, прежде чем продолжить обучение, сделал небольшое отступление: — Мозг разумного существа отличается от мозга неразумного животного тем, что в своем развитии стоит на принципиально более высокой ступени. И создает вокруг себя непреодолимый барьер отчуждения и непроникновения. Разумному существу в таком случае легче развиваться и в конечном итоге банально выжить в этом мире. Если бы было иначе и мы могли читать мысли друг друга, да еще и управлять себе подобными, — это неизменно привело бы к краху любой разумной жизни.

А вот животные остались на иной ступени своего развития. И для них, во многих случаях, ментальное проникновение в сознание всплесков мозговой активности своих сородичей лишь, наоборот, помогает выжить. Что они и делают, спасаясь во время общей опасности или следуя за более сильным вожаком-эмпатом в места с обильной пищей. Не буду тебе рассказывать всех тонкостей и деталей моих многолетних наблюдений за поведением животных, это займет те же самые годы, но ты должен осознать самое главное: твой мозг может влиять на мозг животного при определенных усилиях и выработанных навыках. Сделать это трудно, особенно первые разы. Но потеря сознания и рвота — лучшие признаки того, что у тебя обязательно все получится. Со временем ты научишься оказывать влияние на животных и без таких жертв, продолжая заниматься своими делами и чувствуя себя превосходно. Но первые разы — самые тяжелые. Ведь, по сути, ты должен отречься от собственного «я», стереть чуть ли не полностью саму суть твоего существования, увидеть мир глазами выбранного животного и только потом, аккуратно вспоминая, кто ты есть, оказывать влияние на всю деятельность неразумного существа.

Кремон к тому времени уже полностью оправился от слабости в сознании и поинтересовался:

— И даже несколькими животными можно управлять одновременно?

— Конечно. Более того, чем больше стадо, стая или группа представителей фауны, тем легче она поддается контролю. Это, между прочим, единственный рычаг управления, который можно использовать и для манипуляции разумными существами. Чем больше толпа, тем легче ею управляет сильный оратор с хорошими эмпатическими способностями. Вот когда мы поломаем в себе этот рычаг, то однозначно перейдем на более высокую ступень развития. Только полностью независимая мыслительная индивидуальность дает разумному существу идеальную свободу и возможность жизненного самоопределения. А вот феномен толпы нас до сих пор связывает с существованием животного толка. Понятно?

— Да, это вы красиво объяснили. И я с вами полностью согласен. Но вот почему этот принцип стадности не действует в Гиблых Топях?

— Полностью не уверен, но мне показалось, что там всегда находился кто-то более сильный, чем я. Настолько сильный, что даже взять под контроль небольшое и одиночное животное для меня было весьма проблематично. И я всегда мечтал найти второго такого же, как я, Эль-Митолана и попробовать поработать в Топях совместно. Объединив усилия, можно чего-то и достичь. Да и несколько моих слабеньких учеников и последователей собрать в отряд.

— Меня вы тоже классифицируете как «слабенького»? — спросил Кремон в упор.

— Да нет, — розовощекий отшельник позволил себе улыбнуться. — Ты весьма отличаешься в выгодную сторону. За час добиться первого результата до тебя удавалось лишь одному человеку. Он, правда, моих высот не достиг, занимается другой спецификацией, но данные имел очень внушительные. Если ты достигнешь хотя бы его уровня, то моя жизнь не будет потрачена даром. Но работать тебе предстоит дальше самому. Хотя мне говорили, что со временем ты можешь-таки получить у меня полное образование?

— Конечно, буду к этому стремиться. Как только появится первая возможность… А если мы вдобавок отправимся в совместный поход по Гиблым Топям! Вот красота будет! А уж я постараюсь не упустить такого шанса.

— Вот и прекрасно. А теперь — продолжим! Расслабься, выбрось из головы все мысли…

Занятия продолжались всю ночь и все утро. И прерывались лишь два раза, когда молодой колдун выходил для получения порций физической энергии.

Малихан так спешил, что отказался даже позавтракать вместе с хозяевами. Ссылаясь на невероятные эксперименты в Себерецких горах, которые без его личного присутствия могли сорваться. Отшельник напоследок лишь пригласил Кремона в гости:

— Можешь нагрянуть, когда заблагорассудится. Если приедешь ко мне, я тебе такое покажу! Всю жизнь с открытым ртом ходить будешь.

— Ой! Зачем же так долго?

— Ладно, может, и не всю жизнь, но год точно будешь выглядеть недоразвитым.

— Да? Тогда спасибо большое за приглашение, приеду обязательно. Год — не страшно.

Когда Малихан выехал на своем коне на улицу, стоявший рядом на крыльце Хлеби Избавляющий с некоторой завистью констатировал:

— А меня не пригласил на показ своих экспериментов…

— Но ведь и не запретил?

— Да он никому не запрещает приехать и провести пробы, — пояснил кто-то из окружающих их Эль-Митоланов из группы поддержки. — Только надо заранее договориться и за три дня предупредить о приезде.

— Видимо, и у него есть какие-то тайны, — предположил Кремон.

— Да нет, ведь тебе разрешил приехать в любое время. Скорее всего, он там устроил нечто наподобие маленького государства с животными в виде подданных. Ходят такие слухи…

— М-да! Весьма интересные слухи.

— Ну а ты чем теперь можешь похвастаться? — Хлеби стал разглядывать своего недавнего ученика так, словно у того должны были рога вырасти. Как минимум. — Продемонстрируй-ка мне нечто эдакое…

— Ага! Сейчас все мухи сюда слетятся со всей столицы. Хотите?

— Шутишь? — передернулся Избавляющий от отвращения.

— Вот и я не хочу! Да и не умею! — засмеялся Кремон, но тут же посерьезнел и стал объяснять: — Малихан мне заложил лишь основы знания и дал начальный навык проникновения в мозг неразумного существа. Но развивать и совершенствовать этот навык мне придется самостоятельно еще много месяцев. Даже под его руководством этот срок не слишком уменьшится.

— Хм! Ну что ж, совершенствуйся! Но хочется знать: а меня можешь опробовать на ассимиляцию этого пресловутого навыка?

— Попробовать можно. Если действовать так же, то, думаю, часа два хватит… Может быть…

— Ладно, — Хлеби причмокнул губами с явным сожалением. — Может, и выкроим по пути эти пару часиков. Сейчас беги, там тебя очередной специалист поджидает. Он умеет придавать определенными импульсами ускорение растениям при росте.

— А мне это зачем?! — в недоумении развел руками молодой колдун. Но протектор Агвана лишь безнадежно вздохнул в ответ:

— Аналитический отдел мечтает сделать из тебя самого многопрофильного Эль-Митолана всех времен и народов.

— А если мое состояние от таких информационных нагрузок станет действительно невменяемым?

— Говорят, что излечение в таком случае невозможно. Но! — Хлеби не стал сдерживать хитрой улыбки. — Тогда твое почетное имя будет полностью соответствовать действительности.

— Красота! Но разогнать этот ваш аналитический отдел не помешало бы…

— Только учти, — голос бывшего наставника сменился доверительным шепотом, — возглавляет отдел Рихард Огромный.

— Да? — Кремон наморщил лоб в показном раздумье. — Ладно, тогда пусть работают. Надо ведь хоть чем-то заняться Его Величеству в свободное от управления государством время…

Цель — Агван и… чуть дальше

Отправляться решили перед рассветом. Не привлекая излишнего внимания ни к себе, ни к усадьбе. Тем более что дом должны были покинуть лишь два человека. А при создавшемся в последнее время движении никто и не заметит исчезновения двух Эль-Митоланов. Ни служба, ни работники приусадебного участка, ни Мальвика. О том, как она отреагирует, беспокоились больше всего. Не хотелось, чтобы молодая маркиза подняла переполох из-за исчезновения Кремона Невменяемого и его отъезд получил бы широкую огласку.

Для более полного прикрытия молодого коллеги престарелый господин Огюст накануне предпринял показательную демонстрацию своих умений. Заинтересованные лица с улыбками наблюдали сквозь прозрачные стены, как мнимый Кремон Невменяемый ходил по дорожкам сада, отдавал распоряжения рабочим и даже собственноручно подрезал несколько веток. А затем ускакал куда-то на лошади. Через короткое время вернулся и вновь прошелся по саду. Ни сам Кремон, ни Хлеби, ни Тормен Звездный не заметили шероховатостей в поведении полнокровной иллюзии. Подмена выполнялась мастерски и с невероятным совершенством.

Оставалось лишь избегать личной встречи с Мальвикой в самом доме, и она долгие месяцы может оставаться в неведении относительно отсутствия ее кумира. Ведь ему и так часто приходилось отлучаться по делам, а намечающаяся обязательная служба вообще подразумевалась в виде полной мобилизации.

Перед отъездом Кремон все-таки успел довести до сознания патриарха Эль-Митоланов настоятельную просьбу убедить, а затем и отправить девушку на ниву театрального искусства. Мол, таланта Мальвике не занимать, и она должна справиться с переквалификацией в актрисы просто мастерски. Немного удивленный такими просьбами и уверениями, Огюст тем не менее дал слово позаботиться о судьбе молодой маркизы и оказать ей протекцию перед нужными людьми. А уж с его умением «упрашивать» можно было не беспокоиться об отказе.

В последний вечер молодому колдуну чуть ли не специально выделили полчаса свободного времени. И прежний хозяин буквально настоял на том, что это время надо использовать на прощание с домом:

— Когда хозяин надолго покидает эти стены, дом должен прочувствовать прощание. При этом ты мысленно желай скорее сюда возвратиться после завершения всех дел. Просто пройдись по коридорам, загляни в библиотеку и обязательно постой под входной аркой. Пусть прозвучит вся мелодия.

— Об этом я и сам мечтаю после первого прослушивания, — признался парень. — Жаль, что нельзя слушать эту музыку в доме. Под нее можно и есть, и спать, и размышлять, и просто помечтать… когда есть время.

— Да, ты прав… — с тяжелым ностальгическим вздохом согласился Огюст. — Вот только времени на мечтания почему-то не хватает.

Когда Кремон Невменяемый остановился под аркой и поднял правую руку, музыка в тот вечер прозвучала до странности грустно. Словно дом действительно прочувствовал предстоящую долгую разлуку и грустил от грядущего одиночества. Скрипка чуть ли не плакала, да и вся мелодия звучала надрывно, словно в замедленном и рваном темпе. Хорошо, что никого рядом не было. Особенно Мальвики. Уж она бы точно расплакалась от нахлынувшей тоски и жалости.

Выезжали в полной темноте, спокойным шагом. И только на середине улицы пустили коней рысью. С собой колдуны не взяли ни провизии, ни запасных лошадей, ограничившись лишь минимумом багажа. Да и вооружились весьма легко, что более молодого Эль-Митолана удивило основательно. Но уже на следующей улице он успокоился: к ним присоединилось четверо сопровождающих. Причем совершенно не прячущих свои магические сущности под щитами. Мало того, трое из них поставило дополнительные защитные барьеры вокруг Кремона, а один вокруг Избавляющего. И лишь только последние дома Плады остались позади, весь отряд продолжил движение на самой максимальной скорости. Словно они от кого-то убегали или кого-то преследовали.

Через два часа такой бешеной скачки взмыленных коней пришлось сменить и продолжать путь на той же скорости. Конечно, не хотелось расставаться с недовольным и еще полным сил Торнадо. Да и Смелый требовательно хватал губами Хлеби за плечо, но до следующей подмены рисковать животными не хотелось. К тому же обоих коней должны будут доставить в Агван следом со специальным отрядом. Кремону только и удалось, что протянуть заранее приготовленную горсть вишневого мармелада для своего любимца. И тут же вскочить на другое седло.

На третьей подмене лошадей, во время короткого и интенсивного обеда, сменились и сопровождающие их Эль-Митоланы. Шесть часов на такой скорости вымотают кого угодно. Тем более что и магической энергии у них оставалось всего лишь четверть. Слишком много уходило на охрану вверенных подопечных. Кремону и Хлеби двумя прикосновениями передали внушительные запасы своей физической силы еще два колдуна, так что в новые седла они вскочили, словно после хорошего и продолжительного сна.

И вновь отряд из шести всадников стремительно преодолевал просторы королевства Энормия. До этого времени Кремон и не предполагал, что можно двигаться с такой скоростью. Фактически за одни сутки они достигли города Сикони, чуть меньше понадобилось для достижения Лиода, и еще меньше времени прошло до того момента, когда перед их глазами появился Агван, в который они въехали уже в сгустившихся сумерках.

Но даже плохая видимость не скрыла от Кремона огромное сооружение, возвышающееся на водной глади озера.

— Да вы здесь целый порт выстроили?

— Это тебе просто кажется…

— И рыбу наверняка всю в озере выловили?

Избавляющий покрутил головой, осматривая окрестности:

— Не знаю, меня ведь столько времени не было. Появится Давид — отчитается о ведении рыболовного промысла тасакьи.

В то же время и замок протектора Агвана предстал перед путниками во всей красе. А Кремон, радуясь предстоящим встречам, резюмировал:

— Это мы наверняка рекорд скорости побили.

— Да нет, вряд ли, — возразил Хлеби. — Хоть полдня из отведенного на дорогу времени мы и сэкономили. А вот вдвоем мы еще быстрей бы добрались. Ну-ка, повернись… Ай да красавчик! Может, никто и не узнает…

За время дороги молодой колдун уже весьма существенно изменил свое лицо и стал похож на широкоскулого кочевника с раскосыми глазами. Вот только тело его так и осталось прежним. Да и, по утверждениям бывшего наставника, манера поведения, походка и отличительные, характерные движения тоже не изменились. Как и голос, цвет глаз и волос. Но последние детали Избавляющий намеревался подправить еще до пересечения границы с Сорфитовыми Долинами. Сейчас же им обоим было интересно: узнают ли парня нынешние обитатели замка. Сообщение о прибытии протектора с сопровождающими Давид Сонный наверняка принял, и стол в гостином зале наверняка накрыт. Вряд ли тетушка Анна упустит возможность поразить всех своим кулинарным искусством. А что будет делать Коперрульф? Естественно, уже на своем почетном посту! В полном своем боевом и блестящем вооружении дворецкий восседал на своей Полночи у открытого шлагбаума. И первым отсалютовал копьем прибывшим всадникам:

— Господин протектор! Рад вас приветствовать у стен замка! И спешу поздравить с благополучным прибытием!

— Спасибо, Ганби! И я рад видеть тебя в полном здравии. Как здесь у нас обстановка?

— Без происшествий! — четко доложил Коперрульф, разворачивая свою лошадь и пристраиваясь рядом с хозяином замка. — Если не считать удвоившегося населения поселка за последние недели. Вот там шум стоит и гам!

— Я тоже обратил на это внимание, пришлось центральную площадь объезжать, там такое столпотворение, почище, чем в столице.

— И заметьте: в будний день. А что там в выходной делается!

— Представляю… А рыболовная артель уже работает на полную мощность?

Коперрульф немного понизил голос:

— Давид Сонный хотел лично похвастаться успехами. Но я могу добавить, что у нас теперь на столе неимоверное разнообразие рыбных блюд. Хоть и готовятся они все из тасакьи, но отличаются между собой только в лучшую сторону.

— Да? Нам уже не терпится попробовать.

Всадники спешились во дворе и передали поводья в руки ожидающих конюхов. А затем цепочкой потянулись за хозяином дома. Дворецкий пропустил гостей перед собой, поочередно оглядывая молчащих и усталых колдунов. Но к фигуре Кремона его взгляд так и приклеился.

Внутри Хлеби Избавляющий лично развел всех по комнатам, напутствуя каждого возле дверей:

— Приводите себя в порядок, и через двадцать минут собираемся на ужин. Просьба не опаздывать.

Кремону, естественно, досталась его прежняя комната. Но бросаться сразу в ванную комнату не хотелось. Вместо этого парень присел на кровать, а потом и вообще блаженно откинулся на подушки. Ощущая в душе непонятное успокоение, удовлетворение и тихую радость. Словно он вернулся не куда-нибудь, а именно домой, и сейчас всеми фибрами своего тела впитывал знакомую и приятную до содрогания ауру этого помещения. Осознавая, как соскучился по этой кровати, этой знакомой обстановке и этому, свойственному только здешнему дому, запаху.

Но расслабляться долго времени не было. Беготня и движение в коридоре быстро вернули парня в действительность, и он бросился в ванную, спешно смывать с себя дорожную пыль, въевшийся в тело пот и цепляющуюся за ноги усталость, которая за такое длительное время все больше и больше скапливалась внутри организма. Даже несмотря на постоянные подпитки физической силой. Без сна в таких случаях не рекомендовалось проводить больше чем десять суток. Как бы ни хотелось работать в особых случаях без пауз, но и для владеющих тайнами мироздания обычный сон считался необходимым для полного расслабления и снятия напряжения с работающего мозга. Как ни странно, такой отдых планировался для Кремона уже после того, как он окажется на другой стороне границы. Чего представить себе молодой колдун ну никак не мог. А известить его обо всех предстоящих подробностях бывший наставник совершенно не торопился.

Все уже сидели за роскошно накрытым столом, когда к ним присоединился и Кремон и уселся через два места от дворецкого. На стульях возле Коперрульфа заботливая тетушка Анна усадила двоих колдунов из группы сопровождения. Не преминув усадить другую пару возле себя и теперь всячески заваливая их тарелки вкусно пахнущими блюдами и салатами. А хозяин замка заканчивал краткую процедуру знакомства:

— …Дворецкий замка и маршал Агвана — господин Коперрульф. Несравненная, незаменимая домоправительница и владычица нашего огромного хозяйства — госпожа Анна. К сожалению, еще не вернулся мой помощник и заместитель. Эль-Митолан Сонный находится на новом строительном объекте и должен вернуться с минуты на минуту. Ну а наших гостей не стоит называть по именам. Они здесь с секретной миссией, всего на полтора дня. Отоспятся, подкрепят опустевшие желудки и отправятся обратно. Да кое-кто поможет мне в некоторых экспериментах. Им дан строжайший приказ не раскрывать свое инкогнито.

— А как же к ним тогда обращаться? — нахмурилась тетушка.

— О, без проблем! Можете меня называть Большим, — заулыбался самый упитанный из Эль-Митоланов.

— А меня Стройным, — поддержал шутку его худощавый товарищ. Третий тоже отложил вилку и постарался придать себе вид философа:

— Коль есть возможность получить новое имя, называйте меня Знатоком.

— М-да! — покачал головой самый пухленький из колдунов. Он хоть и был мал ростом, но обладал наибольшим чувством юмора и не боялся насмехаться даже над собой: — Раз уж на то пошло, то я сразу возражаю против такого обращения в мою сторону, как Колобок, Пончик, Сластена или Катигорошек. И, учитывая мой внутренний драгоценный мир, я согласен на скромное и незатейливое прозвище Алмаз.

— Надо же! — воскликнул под смешок товарищей Знаток. — Давай уж тогда полностью тебя увековечим словосочетанием «Алмаз Граненый».

— Нет, слишком длинно и громоздко. Да и скромность мне не позволяет так выделиться среди стройных и больших знатоков.

Но тетушка Анна лишь вежливо улыбалась и почти не прислушивалась к шутливому присвоению прозвищ. Она во все глаза наблюдала за увлеченно поглощающим пищу Кремоном. Тот без церемоний высыпал содержимое мисок в свою тарелку и несколькими взмахами ложки отправлял пищу в свой изголодавшийся желудок. Причем делал это так естественно и узнаваемо, что хозяин замка досадливо поморщился и опередил готовый сорваться из уст тетушки вопрос:

— А дальше всех от меня сидит наш знаменитый Молчун. В его мыслях всегда превалируют два направления деятельности: как бы не сболтнуть лишнее слово и вкусно поесть. Что вполне естественно одно другому не мешает.

Кремон понял намеки своего бывшего наставника и осознал свой непомерный, легко замечаемый аппетит. И в ответ на представление не проронил ни слова. Лишь с набитым ртом постарался величественно кивнуть после присвоения ему нового имени. Получилось это у него весьма импозантно, вызвав новые смешки за столом. А затем вновь занялся блюдами. Но уже с наигранной ленцой и притворным перенасыщением.

Но склонившийся для лучшего рассмотрения Молчуна над столом дворецкий после этого странно переглянулся с домоправительницей, и оба одновременно пожали плечами в недоумении. Однозначно, что Молчун их заинтриговал больше всех. А может, и не только заинтересовал, а был элементарно узнан и теперь они удивлялись ненужному маскараду? Как бы там ни было, Кремон умудрился за время ужина не проронить и единого слова, только подтвердив полученное прозвище.

Во время десерта к ужинающим присоединился Давид Сонный. Хоть ему прямо не говорилось, но уж он-то прекрасно понимал, с кем Хлеби Избавляющий возвращается в Агван. А опознать в Молчуне своего давнего воспитанника для него вообще не составило труда. Подключаться к вежливому и вялотекущему разговору он не стал, ибо справедливо предполагал окончание ужина и спешил насытиться с проворством изголодавшегося бездомного бродяги.

Хозяин замка тем не менее затягивать ужин для себя и Кремона не собирался. Лишь проходя мимо Давида, успокоительно хлопнул того по плечу:

— Не торопись, догонишь нас в долине. А вы все можете отдыхать! Кроме Молчуна.

Судя по открывшемуся уже рту Коперрульфа, тот тоже собирался напроситься в провожатые, но, наткнувшись на многозначительный взгляд хозяина замка, вернулся к прерванному десерту.

В многострадальную долину между скал отправились пешком. Благо было не так далеко, да и лошадей потом стреножить и прятать не придется. Помимо этого прогулка оказалась полезной после обильного ужина. По пути опытный колдун стал вводить молодого коллегу в курс предстоящих учений.

— Процесс формирования и создания атмосферного коллапсирования тебе известен досконально. Самый большой минус такого магического действия — это его длительная подготовка, минимум двадцать минут. А то и больше требуется для создания и сбор в единую структуру всех заклинаний, формул и переплетения энергетических потоков. Мало того, еще до десяти минут уходит на трансформацию структуры в заданное место. И уже только тогда Эль-Митолан использует источник энергии, чаще всего стационарный, который запускает в действие все подвластные нам стихии. На это тоже может уйти до пяти минут. С этим ты спорить не станешь?

— Ради хвастовства и лести своему наставнику сбросил бы с этого количества пару минут. — Кремон при испытаниях в долине показывал и лучший результат, но Хлеби оперировал общими данными и не откликнулся на шутку, продолжая вещать менторским тоном:

— Так вот, в нашем случае мы смело можем сбросить со счетов эти последние пятнадцать минут. Вопрос стоит только в том, чтобы создать «структуру отката» заблаговременно, предвидя критическое развитие событий. Потом ее достаточно держать в готовом состоянии хоть целые сутки.

— Да, пожалуй, магической энергии на большее время не хватит…

— Или другой Эль-Митолан будет подзаряжать носителя структуры. Если же атаковать литанрой неожиданно, никакой щит не выдержит больше одного удара.

— Бесспорное утверждение. Только вот как предвидеть это самое критическое развитие событий?

— Тренируй свое воображение постоянно, и светлые волны озарения омоют твое будущее! — позволил себе пофилософствовать Хлеби Избавляющий. — Никто не станет тебя атаковать, например, во время сна, при огромном скоплении разумных существ, занимающихся мирными делами, или при доверительной беседе. Если тебя начнут окружать для попытки ареста, должны сработать твои инстинкты разведчика и засечь сжимающееся кольцо захвата.

— Хм…

— Только так! Я думаю, чувство опасности ты сможешь уловить. Да и возможностей попрактиковаться у тебя будет хоть отбавляй. Продолжим о нашем деле. Итак, структуру отката ты держишь постоянно активированной, но без адреса и не подпитывая энергией. Но чтобы структура сработала без твоего приказа, нужно использовать еще один немаловажный секрет. Ведь стрелять могут в упор, со спины, и тебе может не хватить тысячной доли мгновения для активации. Этим вместо тебя займется вот этот амулет. Или, как его называют в древнем описании, модуль. Лишь только в радиусе поражения литанры нажимают на кнопку пуска этого убийственного устройства, как модуль тут же это фиксирует и незамедлительно активирует твою структуру отката. Заряд отражается от нее, словно каучуковый мячик, меняет направленность удара строго в обратном направлении и моментально преобразуется в ураганный смерч со всеми исходящими из него неприятностями.

— И сильно получается?

— Сейчас сам увидишь. Выпустишь заряд мне в спину…

— И мне ничего не грозит?

Хлеби от такого вопроса рассмеялся и одобрительно закивал головой:

— Правильный вопрос! Первый раз я об этом не подумал. Коперрульф в меня выстрелил, и на него такой шквал бури налетел, что даже я ужаснулся. Пришлось после этого ему новые амулеты защитные создавать. Прежние сразу отработались. Да и то его изрядно потрепало. Но кто же мог предположить такой возврат в виде неуемной стихии? Это уже в следующие испытания Давид Сонный по мне стрелял из монолитного укрытия и под прикрытием всех своих щитов. И то четыре заряда, пущенных литанрой одновременно, мы только раз опробовали. Потом ураган в долине полдня свирепствовал. Даже в поселок вихри со снегом доставали.

— Получается, чуть ли не увеличение эффекта?

— Я бы сказал немного иначе. Непосредственный взрыв заряда — это все-таки точечная концентрация приложения силы. Тогда как преобразованная и разгулявшаяся стихия имеет громадную инерцию своего действия, и приостановить ее, а уж тем более локализовать и обезопасить, гораздо труднее. Понимаешь разницу?

Кремон коротко кивнул головой и вслед за протектором стал идти боком по узкой расщелине между скалами. Над головами старший колдун повесил осветительный шар, так что не надо было включать ночное зрение. Затем природные стены раздвинулись, двигаться вновь стало свободно, и разговор возобновился.

— Этот амулет теперь постоянно носи при себе, — Хлеби вручил Кремону поблескивающий металлом ромбик. — Там и булавка есть, и дырка для шнурка, так что можешь носить, как тебе будет удобно. А если потеряешь — тоже не страшно. В замке я тебя научу делать такой модуль за весьма короткое время.

— Может, сразу стоит носить с собой запасной?

— Вряд ли… В дальних краях заинтересуются любой мелочью в твоих карманах. Если она единична, можешь назвать ее сувениром, памяткой, подарком любимой женщины — поверят. Но если таких вещиц уже две — начнут сомневаться, заподозрят некое оружие и ринутся проверять эту версию до бесконечности.

Крутанув озадаченно головой, парень пробормотал:

— Странно…

— Что именно?

— Да то, что вашу кандидатуру для миссии отвергли как малоподходящую. Мне кажется, лучшего разведчика не найти.

— Ты уже и льстить научился? — хмыкнул Хлеби с улыбкой. — Столичная атмосфера пошла тебе на пользу!

— Чего только не познают молодые колдуны благодаря своим опытным наставникам, — картинно вздохнул Кремон Невменяемый.

— Ладно, начинай строить «структуру отката», — закомандовал Хлеби. — Моя уже готова. Думаю, тебе не помешает совместить сразу несколько дел? Ведь и стрелять придется, и наблюдать, и защиту держать. Справишься?

— Думаю, справлюсь.

— Тогда приступим. Вот тебе литанра, влезай в это отверстие, и в той скале, с другой стороны, есть узкая щель для стрельбы. Только стреляй одиночным зарядом. Учетверенным попробуем завтра днем при содействии остальных Эль-Митоланов. Будут пытаться накрыть стихию куполом вязкого воздуха.

— Но ведь громыхать будет? — оглянулся Кремон в сторону замка. Но протектор его успокоил:

— Ерунда! В поселке еще никто не спит. К тому же сами часто балуют салютами и фейерверками. Да и привыкли все давно к несущемуся отсюда грохоту. Все, я пошел. Как дойду вон до той скалы и подниму руку, стреляй. И не забывай об осторожности.

Молодой колдун изобразил на лице угодливое усердие:

— Понял, постараюсь не промазать!

— И я по тебе не промажу! — радостным тоном поддакнул Хлеби. Круто развернулся и заспешил к дальнему концу долины. А Кремон нырнул в каменный мешок явно рукотворного характера. Зато в нем сразу же почувствовал полную защищенность. Даже мелькнула мысль поставить лишь один легкий щит. Но потом дисциплинированность взяла верх, и еще два щита окутали тело спокойствием и комфортностью. А возводимая структура отката благополучно формировалась на рабочем уровне и уже вырисовывалась на добрую половину.

Хлеби тем временем занял выбранную позицию и поднял одну руку вверх. С вполне понятным опасением Кремон выставил руку с литанрой вне своих коконов защиты, включил луч наводки на цель и нажал на кнопку под указательным пальцем. И с замершим сердцем уставился вслед огненному и смертельно опасному клубочку жара. Ведь ему не раз довелось лично наблюдать разрушительную силу зарядов, и сомнения в безопасности показательного испытания у него все-таки оставались.

Огненный шарик почти незаметно для глаза пронесся через разделяющее расстояние, полыхнул метровым синим шаром непонятной энергии, упершись в фигуру колдуна, и тут же понесся назад, моментально преобразовываясь в черный сгусток чего-то мрачного и неприглядного. Еще одно мгновение — и на укрытие молодого колдуна словно обрушилась огромная каменная кувалда. Интуитивно отшатнувшись от щели для стрельбы, Кремон даже на какой-то момент предположил, что сейчас скалы рухнут и погребут его под своими обломками. И чисто автоматически возвел вокруг себя последние два щита из возможных. Но уже через полминуты ураганный ветер стих, шум падающих камней прекратился, а появившийся на стенах укрытия ледок растаял прямо на глазах.

А выглянув в отверстие, Кремон заметил приближающегося Хлеби со светящимся шаром над головой. Бывший наставник улыбался, прекрасно рассмотрев напряжение на лице вышедшего навстречу коллеги:

— Понравилось?

— Ха! Не то слово! От увиденного и пережитого зрелища все поджилки трясутся! — признался парень.

— А с той стороны смотрится еще более эффектно. Меняемся позициями. Эй, литанру-то отдай! И высвети мне созданную тобой структуру отката. — Некоторое время он изучал созданную Кремоном заготовку. — Хм! Неплохо… Но вот тут и вот тут — явно лишние нагромождения. Они только время отбирают… А вот эту деталь лучше сделать более жесткой… Вот, теперь — полный порядок!

Показывать свои страхи и сомнения не хотелось, да и гордость бы не позволила. Поэтому парень бодрой походкой отправился на позицию для мишени, повесив над своей головой персональный и солидный осветительный шар. А дойдя на место, поразился почерневшим, обугленным и раскрошенным вокруг него скалам. Под ногами шуршал толстенный слой мелкого щебня и удивлял острый запах колотого камня. Колдун даже макушку почесал от возбуждения. Воевали здесь с азартом и воодушевлением! И зарядов явно не жалели.

Повернулся в сторону укрытия и сразу же заметил прибавление в их компании. Давид Сонный приветственно махал ему рукой. Кремон тоже вскинул руку в ответ и тут же об этом пожалел: получилось, что он подал знак о своей полной готовности. Хлеби и не подумал заходить в укрытие, а сразу поднял литанру и произвел выстрел одиночным зарядом. Видимо, под совместным щитом оба колдуна чувствовали себя в полной безопасности. А вот Кремон, мягко говоря, разволновался. Ведь не успел создать вокруг себя самый мощный защитный кокон. И если зажатый в руке амулет не сработает…

Сработало! Несущийся ему прямо в глаза шарик расплылся переливчатым синим блином, бесшумно и молниеносно развернулся обратно и, искря мини-молниями, понесся трансформирующейся черной тучей к огневому рубежу, тут же скрывая в своей клубящейся сущности соприкоснувшихся боками колдунов. Миг — и черная воронка с ветвящимися молниями закружилась над тем местом, откуда стреляли. Словно пытаясь вырвать и перевернуть все, что находилось в ее основании. Порядочные куски породы взлетели в воздух, их сопровождал сонм более мелких собратьев, и все это рухнуло во внутреннюю часть воронки. Пытаясь размолоть и погрести под собой все живое.

А затем туманная дымка рассеялась, и светящиеся шары открыли взору отряхивающихся от пыли и инея колдунов. Кремон от увиденного зрелища припустил бегом и еще успел услышать шутливое утверждение Хлеби:

— Видишь, ничего страшного. А ты все боишься попробовать.

Из чего стало ясно, что Сонный не рискнул поучаствовать в создании структуры отката. Что и подтвердил с недовольным фырканьем:

— Оно мне надо?! И так забот выше головы хватает! — А в следующий момент обнимался и обменивался хлопками по спине со своим давним другом: — Рад тебя видеть! Ух ты: и возмужал, и глазками симпатичными обзавелся!

— Да ну тебя! Я и так себя в зеркале не узнаю. Еще и ты насмехаешься, — смеялся Кремон. — Сам-то внешность лишь улучшить пытаешься!

— Каждому свое и в свое время! — назидательно молвил Давид.

— Ага, я тебе еще многое припомню из твоего предательства! — многообещающе закивал головой Кремон. Намекая на подставы и закулисные махинации Сонного в последние дни перед отъездом в Пладу. На что тот вполне справедливо стал возмущаться:

— Нет! Вы только гляньте на современную молодежь! Вместо благодарности — напрасные обвинения и низменные инсинуации. Хоть бы спасибо сказал за такую стремительную и небывалую карьеру. Звездная болезнь называется. Вполне возможно — неизлечимая.

Вместо готовых сорваться с языка упреков Кремон покаянно опустил голову и произнес:

— Спасибо… большое…

— О! А ведь больной может выжить! — обрадованно воскликнул Давид. — Такой прогресс надо отметить. Возвращаемся в замок?

— Конечно! — Хлеби спрятал литанру где-то во внутренних карманах своей одежды. — Но не для того, чтобы отмечать, а для продолжения учебы. Начальный этап мы прошли успешно, теперь придется поработать с другими теориями.

И первым пустился в путь. Впрочем, не прекращая интересного разговора и пространно отвечая на вопросы идущего за ним следом Кремона:

— А зарядов много еще осталось?

— Много… Но не так много, как хотелось бы. Четыре экспедиции выбрали из пещеры все планки до единой. В этом сильно помогло мое умение создавать ледовую прослойку. Удалось обучить одного из боевых магов сил безопасности, и он с отрядом чуть ли не обжился на Топях. К сожалению, никто больше, кроме тебя, не может перенять наш опыт. Мало того, ни у него, ни у меня так и не получилось создать Опору на самой поверхности. Лишь сдвоенными усилиями мы вдвоем умудряемся оставлять жидкости по щиколотки. Сам понимаешь, кони в таких условиях быстро повреждают ноги в ядовитой черной жидкости. Во что только не приходится заворачивать их копыта.

— Я и сам удивляюсь, почему моя Опора получается «сухая», — пожал плечами молодой колдун. — Но ведь все равно это им помогло?

— Конечно! В пятую экспедицию они забрали все опустошенные планки и опять водрузили в хранилище. По нашим предположениям, планки должны наполниться зарядами. Жаль только, неизвестно, в какие сроки. Но будем ждать, больше ничего другого не остается.

— А если поискать другие подобные пещеры?

Хлеби тяжело вздохнул:

— Планируется… Но ты ведь сам понимаешь, с какими трудностями придется столкнуться. Для этого хотим найти еще хоть одного Эль-Митолана со способностями создавать ледовую подстилку, и уже тогда, втроем, мечтаем добраться до ближайшего плато. Да и несколько возвышающихся участков тверди исследовать по пути.

Колдуны как раз протиснулись из расщелины между скалами, как к ним на Полночи подскакал Коперрульф. А по обеспокоенному лицу дворецкого читалось, что сообщение он торопится доставить очень важное. Или давно ожидаемое.

Глава 2

Знакомство с иными

— Вы просили немедленно сообщить, если сработает звонок номер три, — выпалил Коперрульф. — Пять минут назад он издал три серии звонков, состоящих из четырех коротких и одного длинного.

— Прекрасно, — обрадовался Хлеби. — Наши друзья прибыли тоже заблаговременно. Ганби, можешь возвращаться. Мы не опоздаем и прогулочным шагом.

Дворецкому не было нужды повторять дважды, а оставшиеся колдуны вопросительно уставились на своего старшего коллегу. Но тот отделался лишь многообещающей фразой:

— Вам предстоит весьма интересное знакомство.

Поняв, что других пояснений больше не последует, Сонный решил продолжить разговор другой темой:

— Расскажите хоть в двух словах: как там поживает наша малышка?

— О! Молодая маркиза весьма интенсивно осваивается с жизнью в столице, — засмеялся Хлеби, но тут же и нахмурился. — Если не считать одного глупого недоразумения, можно смело утверждать, что ей там нравится все.

— Ага, и умнеет она не по дням, а по часам, — поддакнул Кремон.

— Признаки ей удалось разыскать? — вспомнил Давид о сиротской мечте девушки.

— А что искать, если их нет? — хмыкнул протектор Агвана. — Зато радует, что она вполне успокоилась и теперь ищет новое поприще для своего деятельного характера…

— И, кажется, уже нашла, — продолжил за него Невменяемый. — Захватила в Каменной Радуге всю хозяйственную власть и всем своим поведением, повадками и чрезмерной заботой до содрогания стала напоминать тетушку Анну.

— Вот молодец! — воскликнул Сонный с восхищением. — Такая всего добьется.

— Только вот зачем ей домом заниматься, если в ней прирожденный артистический талант дремлет?

Такое уверенное заявление немного удивило собеседников, и Давид закивал головой:

— Согласен, она и там себя показать может. Но как ты ее таланты определил?

— Да она с таким воодушевлением любую книгу пересказать может, что лучше получается, чем сам читаешь. Я господину Огюсту подбросил идею по поводу театра, и он обещал направить девичий запал в нужное русло. Тем более что у него везде связи есть. А там девчонка закрутится, войдет во вкус, и ей понравится обязательно. И многие глупые мысли постепенно из ее головки выветрятся.

— Да, театр — это прекрасно! — мечтательно воскликнул Сонный, погружаясь в свои воспоминания. — Особая обстановка, невероятные костюмы, умопомрачительные дамы, публика, цветы, аплодисменты… В том числе и из королевской ложи…

— Кстати, о короле, — с улыбкой прервал Хлеби готовые выплеснуться на них воспоминания о столичных похождениях знаменитого ловеласа. — Я забыл сообщить тебе приятную новость. Вернее, пока просто времени не было.

— Да? Какую именно?

— Его Величество утвердил твое назначение протектором Клаковской Пущи. Так что мы теперь с тобой равноправные коллеги и должны замещать друг друга во время отлучек.

— Значит, привязали меня здесь повышением в должности?

— Почему привязали? Судя по твоему довольному виду, ты на это и рассчитывал.

— Еще бы не быть довольным! Тут у меня такой прогресс с боларами наметился! Меня только волновали последствия моего отъезда с кафедры биологии. Неужели в университете никто не возражал?

— Если бы! Я-то не слышал, но, по рассказам, твой декан ругался, как последний портовый грузчик, и даже грозился подать в отставку. Ссылаясь на то, что у него всегда забирают самых лучших преподавателей. Тормену Звездному с деканом чуть не драться пришлось. В итоге наш знаменитый профессор-чародей вынужден был пообещать провести этот учебный год без тебя.

— Приятно, когда тебя так высоко ценят. Но, с другой стороны, мне теперь надо послать своего дворецкого в столицу за… хм, кого же пригласить в гости из столичных красоток?

— Можешь приглашать хоть всех без исключения, — взгляд Хлеби посуровел. — Но где ты будешь их принимать? В моем замке места для женщин нет.

— Не волнуйся, башня почти достроена. А уж через две-три недели я точно могу там принять первых многочисленных гостей. И забыл о самом главном: сегодня вечером бур пробил наконец-то отверстие в пещеры дуросовых наплывов. Я потому и опоздал к ужину. Дал распоряжение работать всю ночь и расширить отверстие для нормального проникновения. Съездим утром?

— А как же! — воскликнул Хлеби. — С нетерпением ждал этого момента. Ведь одно дело с трудом передвигаться отделенным сознанием в полной темноте, а другое — все тщательно осмотреть при нормальном освещении своими глазами. И нашего молодого коллегу захватим.

— Попробовали бы не захватить, — буркнул Кремон. — Я ведь тоже там свои силы отдавал. Кстати, ведь только у меня есть специальные дуросовые очки. Помните, я немного рассказывал?

— Звучал рассказ интригующе. Вот завтра и опробуем твой трофейный артефакт.

Молодой колдун кивнул головой, соглашаясь, и вновь обратился к Сонному:

— Но ты, Давид, упомянул о значительном прогрессе в своих отношениях с боларами. Удалось подружиться?

— Ты знаешь, как ни странно, но дружбы между нами вроде так и не появилось. Скорее взаимное сближение по совместной работе. С Лирной они дружат, про тебя часто спрашивают, а вот со мной — чисто научное и потребительское общение.

— И как это они обо мне спрашивали?

— А вот прилетят на рассвете, тогда и услышишь. Спин как узнал о твоем приезде, так хотел сразу сюда лететь. Но я его отговорил тем, что по расчетам вы прибудете скорее всего утром. Так что запасайся сладкими фруктами и готовься к встрече.

— Всегда готов! — залихватски воскликнул Невменяемый.

В этот момент они вошли во внутренний двор, и Хлеби распорядился:

— Раз к встрече готов, то старайся не шуметь. И спускаемся в подвалы.

Пытаясь не топать громко ногами, колдуны вошли в дом и стали спускаться по лестницам. Лишь Хлеби на короткое время задержался у панели со всевозможными звонками. На самом нижнем, третьем уровне они остановились возле большого стола, и хозяин замка поинтересовался:

— Узнаешь?

— Конечно! — Кремон похлопал по столешнице. — Именно здесь я и проходил Воспламенение крови. И до сих пор меня мучает вопрос: кто здесь вам еще помогал? А потом на этом же столе угощался колбасками и гремвином?

— Очень скоро ты с ними познакомишься, — пообещал Избавляющий и прибавил своему голосу торжественности: — А сейчас я вам открою еще одну тайну этого замка. Тебе, Давид, надо о ней знать как моему заместителю и сменщику, а тебе, Кремон, именно здесь придется отправляться в дальний поход через все Сорфитовые Долины. Смотрите!

Но зрители и так были заинтригованы грядущими действиями своего старшего коллеги. А Хлеби подошел к одному из стеллажей и принялся переставлять на нем тяжелые предметы из камня. Несколько точно таких же стеллажей стояло по всему помещению, но странные каменные болванки находились лишь на этих полках. По ходу дела давались пояснения:

— Весь секрет открывания заключается в правильном перераспределении тяжести. Я вам потом покажу эти манипуляции более детально…

— А куда ведет вон та железная дверь? — вполне резонно поинтересовался Кремон, указывая рукой на невероятно массивную кованую преграду в противоположной части помещения. — Такой мощной двери нигде больше не видел.

— Естественно! Чтобы ее открыть, надо столько усилий и времени потратить! Даже из литанры несколько раз пришлось бы счетверенными зарядами стрелять.

— Ого! И что же вы за ней прячете?

— Ха! Небольшой чуланчик, который полностью заполнен… — Хлеби сделал эффектную паузу и лишь затем продолжил: —…механизмами и устройствами, поддерживающими дверь.

— Понятно, — ухмыльнулся Сонный. — Если что, то этой неприглядной мебелью заинтересуются лишь в последнюю очередь.

— Вот именно, — подтвердил хозяин замка. — О, уже открывается! Давайте за мной.

Этажерка на невидимых направляющих плавно выдвинулась вперед и отъехала в сторону. И за ней открылся вполне высокий, хоть и узковатый тоннель, под крутым наклоном уходящий в глубину. Пущенный вперед светящийся шар позволил увидеть высокие ступени, по которым колдуны без промедления последовали вниз. Спускаться пришлось долго. И с каждой ступенькой воздух становился все прохладней и влажней. А местами на сводах отблескивали мокрые пятна воды, проступающей через скальную породу, да и на ступеньках стали попадаться островки черных лишайников, которые назывались «сыромятки».

А в конце лестницы оказалось идеально круглое помещение, в центре которого стояла металлическая тележка. Из-под нее в расположенный горизонтально тоннель уходили две полоски стали.

Первым высказался Кремон:

— Похоже на тележку увеселительных горок с площади Агвана.

— Но эта гораздо больше, — удивился Сонный. — И длинней. И сиденья здесь в один ряд. А это место по всей длине возле сидений наверняка для грузов?

— Можно и для грузов, — согласился Избавляющий, усаживаясь на заднее сиденье. — Но можно и для пассажиров. Ведь не все такие же, как мы.

При этих словах Кремон и Давид обменялись многозначительными взглядами, догадавшись, о каких пассажирах может идти речь. И тоже уселись в тележку.

— Руки на рычаги, — скомандовал Хлеби, создавая еще один осветительный шар и оставляя его в верхней точке свода. — Ноги на планку! Тянем рычаги на себя и упираемся ногами в планку. Отлично! Возвращаемся в исходное положение! Еще раз! Теперь быстрей… Поднажмите, ребята, прокатимся с ветерком!

От усилий двух колдунов тележка быстро набрала внушительную скорость, и сырой ветер засвистел, проносясь мимо. Давид добавил впереди еще один осветительный шар, но видимость не превышала метров пятнадцати. И все разнообразие несущихся вдоль стен заключалось лишь в цветовом различии скальных пород.

— Ух! Вот здорово! — восхищался Избавляющий. — С такой скоростью я здесь еще не мчался!

— А если вдруг впереди завал? — высказал опасения Сонный, отворачивая лицо от встречного ветра.

— Так ведь ты у нас впередсмотрящий, значит, смотри в оба. И сразу ставь все щиты. Может, и пробьемся!

И тут же с заднего сиденья раздался довольный смех. Видимо, завалов здесь не происходило никогда, потому что смех был снисходительно-уверенный. Но скорость после этого стала постепенно падать, показывая тем самым, что не все колдуны любят быструю езду и так уж безрассудны. А может, просто дорога пошла немного вверх? Да и куда она ведет? Ведь даже по приблизительным расчетам они проехали по тоннелю не меньше нескольких километров. И рукотворный проход стал казаться нескончаемым.

Но вот в конце тоннеля показалось пятно света, и через несколько сполохов странно расцвеченных стен тележка вынеслась в ярко освещенную продолговатую пещеру. С первого взгляда показалось, что разогнавшаяся карета проскочит пещеру, как молния, и врежется на другом конце в точно такой же транспорт для передвижения. Но раздался противный визг железа, и тормоза показали свою завидную надежность и эффективность. Давид и Кремон вздохнули с облегчением лишь при полной остановке, когда до преграды осталось еще метров десять.

Зато теперь стало отчетливо видно тех, кто находился на другой тележке. Иные — собственной персоной.

Миниатюрный таги стоял ногами на переднем сиденье и опирался задом на его спинку. А огромный сорфит вальяжно разлегся на том самом месте, что недавно предполагалось Сонным как пространство для багажа. Сорфит первым и заговорил трубным голосом, обращаясь к направляющемуся к нему Хлеби:

— Приветствуем тебя! Да ты, я вижу, явился со всей компанией?

— И я рад вас видеть. Так получилось, что мы прибыли чуть раньше и успели даже некоторые дела сделать.

После этого Избавляющий обменялся с иными немного странными приветственными жестами. Но если таги с улыбкой просто хлопнул ручкой сверху по раскрытой ладони человека, то сорфит захватил самой верхней своей двупалой конечностью Хлеби за запястье и принялся тянуть к себе. Тот вначале будто поддался, но потом резко уперся двумя ногами в тележку, другой рукой схватил разумного червя за выступающий вокруг головы воротник длинной шерсти и со всей присущей ему силой попытался прокрутить тело сорфита. И скинуть его на землю. Но тот, видимо, ожидал нечто подобное. А скорее всего, такие приветствия между обоими были в порядке вещей. Поэтому поднял свой толстый хвост и попытался опустить его между задних сидений, придавая телу большую устойчивость. Хлеби перестал упираться и, наоборот, оттолкнулся ногами. Притягиваемый конечностью, он перелетел через голову сорфита и ловко приземлился на второе сиденье. И уже оттуда катнул трехсоткилограммовую тушу, словно свернутый огромный ковер.

В тот же момент таги выкрикнул звонким юношеским голосом:

— Хлеби сокращает разрыв в счете на приветствиях: пятнадцать — восемнадцать!

Сорфит невозмутимо поднялся на своем хвосте и всеми шестью конечностями поправил ярко-желтую мантию. При этом он сразу стал выше всех. И опять протрубил:

— Чаще всего я ему поддаюсь из чисто дипломатических соображений.

— Нет, Татил, ты слышал? — возмутился Избавляющий, выходя из тележки. — Хоть бы раз этот увалень признался в своей слабости или неповоротливости.

Таги протянул руку и ткнул пару раз кулачком сорфиту в районе предполагаемых ребер:

— Да я за многие годы давно привык к его хвастовству.

— Хвастовству?! Даже счет говорит в мою пользу!

— Если сравнивать наши массы… — начал было Хлеби, но разумный червяк его демонстративно перебил:

— И когда же ты нас начнешь знакомить со своими соотечественниками?

Оба колдуна уже подошли и стояли всего в метре от Избавляющего. Тот на них оглянулся и сразу перешел к делу:

— Вот это — Давид Сонный. Теперь он на должности моего сменщика. О его талантах и биографии я рассказывал прошлый раз. А этот парень, Кремон Невменяемый, — и есть тот ценный груз, который вы обещали доставить к своей западной границе. Теперь представлю и вас. Этот маленький, но умнейший и хитрейший таги — Эль-Митолан Татил Астек. Не обольщайтесь его юным и невинным видом — недавно мы праздновали его стопятидесятилетие. Всего лишь на год младше и этот непобедимый силач Эль-Митолан, которого зовут Рафа Зелай. В Сорфитовых Долинах они тоже занимают должности сродни моей.

Глядя, как новопредставленные колдуны обмениваются осторожными рукопожатиями, протектор Агвана засмеялся:

— Да вы не бойтесь друг друга! Никто здесь никому руку не сломает и не откусит. Тем более что вы все прекрасные парни и я могу поручиться за каждого.

— Да мы-то не боимся, — пожал своими плечиками таги. — Это Давид прикасается к моей руке так, словно я пятилетняя девочка.

— А ты так и выглядишь в его понимании! — трубным смехом огласил пещеру Рафа Зелай. — Пожмет тебе руку от всего сердца, а та и отвалится!

— И не стыдно тебе? Хлеби, — вдруг резко оживился маленький Татил, — а давай твоим коллегам мою цепкость покажем?

— Запросто!

Избавляющий тут же встал спиной к стене и сложил руки в замок. Таги без заминки прыгнул прямо с тележки, ловко оттолкнулся от рук человека и ухватился руками за выступающий под сводом пещеры скальный карниз. А его маленькое тельце свободно повисло вдоль стены. Зато его ноги оказались на расстоянии вытянутых рук Хлеби. Тот тут же приподнялся на цыпочки и ухватил миниатюрного Татила за лодыжки. А потом и поджал собственные ноги. Со стороны его людей-коллег послышалось удивленное мычание. Но и это оказалось еще не все. Таги стал поочередно опускать одну руку и держать общий вес двух тел на пальцах одной ладони. Да еще и раскачиваться при этом.

— Вообще-то даже я признаю, — прогудел сорфит с сарказмом. — Татил — самый цепкий среди всех мне известных разумных созданий.

Когда Хлеби водрузил миниатюрного человечка на тележку, тот опять протянул руку Сонному, и теперь они пожали руки как следует.

— Вот, так мне нравится, — похвалил Давида Татил.

— А еще таги нравится, — добавил Хлеби, — когда человек их приподнимает над землей при рукопожатии и крутит пару раз вокруг себя. Вот так!

Они продемонстрировали такое приветствие, и на лицо Татила Астека действительно наползла довольная улыбка. Он и головой кивнул, подтверждая:

— Конечно, нравится! — а затем подморгнул Кремону: — Если тебе доведется с таги здороваться, только так и делай. И не бойся, руку не оторвешь и никто не сорвется: мы все цепкие.

— Спасибо за совет. — Кремон учтиво склонил голову, а потом более тщательно стал присматриваться к иным. — Мне кажется, что ваши голоса мне знакомы… Это не вы ли помогали наставнику проводить обряд Воспламенения крови?

— Ха! Смотри, Рафа! — заулыбался миниатюрный таги. — Он нас узнал по голосам! Точно, это мы. Ну а память у тебя просто превосходная…

— А что мы тут стоим и бездействуем? — Хлеби приглашающим жестом указал на свою тележку. — Давайте прокатимся ко мне и посидим немного за столом. Рафа, там и колбаски твои любимые есть, и любимый гремвин Татила в нужных количествах.

Таги смешно и с явным сожалением почесал свою макушку:

— С радостью, но сегодня совсем нет времени. Дел еще полно.

— Мы и так на всякий случай сюда поехали, лишь часик выкроили, — поддержал своего товарища Сорфит. — Чтобы утром время сэкономить.

— Понимаю… У самого дел столько, что хоть раздваивайся. Значит, договариваемся завтра на конкретное время?

— Конечно. Будем ждать вас завтра за два часа до полночи. Кремона усыпим и тут же уложим в комфортную капсулу.

— Да его и усыплять не надо будет, — Избавляющий внимательно посмотрел на своего бывшего ученика. — Он уже девятую ночь без сна.

— Ну, ты знаешь: договор есть договор. И еще раз хочу напомнить об обязательном и неукоснительном требовании: ни в коем случае не пользоваться «отделенным сознанием».

— Естественно, наша сторона относится с полным пониманием к вашим желаниям сохранить все свои тайны.

— Ну, может, и не все, — на круглом и бугристом лице сорфита появилась улыбка, классифицируемая скорее всего как загадочная. — Не хочу радовать Кремона преждевременно, но решено кое-что показать из нашего величия. Так сказать, по доброй воле и в знак нашего будущего еще более плотного сотрудничества. Хотя ничего подобного не видел ни один человек добрых двести пятьдесят лет.

— Ого! — протектор Агвана по-дружески толкнул плечом тело сорфита и с завистью посмотрел на Кремона: — А ведь вначале меня планировали послать. Везет же парню!

— А я что, — решил пошутить молодой колдун. — Всегда могу уступить дорогу старшим.

— Не вздумай! — посоветовал таги. — Тебе такое предстоит увидеть!..

— Заинтриговали, честное слово. Придется завтра ложиться в эту вашу капсулу и спать до обещанной неожиданности.

— Еду с собой не бери, оружие тоже, — продолжил инструктировать Невменяемого Рафа Зелай своим трубным голосом. — На границе с Баронством Радуги тебя обеспечат всем необходимым. Все амулеты и талисманы тщательно просмотрите и проверьте на предмет их идентификации. Не хватало еще на такой мелочи проколоться.

Хлеби согласно кивнул головой:

— Уже просмотрели и составили минимальный список багажа. И одежду ему выдадут другую?

— Обязательно.

— Что еще?

— Пожалуй, все уже обговорили. — Татил Астек переглянулся со своим огромным товарищем, как бы спрашивая, ничего не забыли, и потер свои ладошки. — Тогда прощаемся, и до завтра!

И все стали обмениваться рукопожатиями. Кремон прощался с таги последним и решил проверить слова миниатюрного человечка. Резко поднял руку и прокрутил вцепившегося мертвой хваткой Татила несколько раз вокруг себя. И затем бережно опустил на тележку. Малыш чуть ли не запрыгал от восторга:

— Ой, как здорово! Мне понравилось, хочу еще!

Пришлось на бис повторять процедуру прощания еще раз. Но и после этого таги явно не хотел останавливаться. Пришлось Рафе Зелаю укорить своего маленького ростом друга:

— Да у него рука сломается, а ты еще проситься будешь. Мало тебе качелей дома?

— Да, действительно, — немного смутился Татил. — Время поджимает. Но ты, Кремон, молодец. А на обратном пути ты у нас обязательно подольше задержишься и погостишь как следует.

— С удовольствием! — пообещал Невменяемый, и люди поспешили к своей тележке. Когда они оглянулись, то карета с иными уже тронулась с места. Рафа Зелай тремя боковыми конечностями небрежно двигал рычагами, а Татил Астек стоя держался за рычаг тормоза. При этом сорфит и таги что-то оживленно обсуждали.

— Надо же! — в возбуждении заговорил Кремон. — Никогда не думал, что доведется лично общаться с иными.

— Да и мне тоже о таком не мечталось, — признался и Сонный.

На что Хлеби скептически усмехнулся и уселся на переднее теперь по ходу движения сиденье, прикасаясь рукой к тормозу:

— Я ведь тоже до прибытия сюда ни с одним иным не общался в нормальной обстановке. Лишь несколько раз участвовал в допросе плененных драконов. Но те случаи и общением не назовешь…

— И ведь несмотря на наши сильные различия, они вполне симпатичные и приятные существа, — констатировал Кремон.

— И чего только с ними пятьдесят лет воевали? — пожал плечами Давид.

— Вообще-то можете поговорить и на ходу, — обернулся протектор Агвана на своих коллег-колдунов. — Ведь дел у нас тоже хватает. Трогайте!

— Запросто!

— Веселей… Еще бодрей! Вот! Не стесняйтесь, рычаги не сломаются.

— Да? — раззадорился Кремон. — Вот сейчас и проверим!

И уже через полминуты тележка летела с невероятной скоростью. От впечатлений даже Избавляющий завелся и стал повизгивать от удовольствия. И глаза при этом прикрывал от ветра. Теперь уже Кремон забеспокоился, что они могут невзначай продлить тоннель, протаранив скалы на порядочную глубину. И, бросив рычаги, дотронулся до спины Хлеби:

— Может, пора тормозить?

— Может, и пора, — беззаботно отозвался тот. — Вот как упремся во что-то, так сразу и тормознем.

И тут же показавшееся впереди пятно света послужило сигналом к экстренному торможению.

Когда колдуны уже поднимались по крутым ступеням в подвал, Кремон задал вполне очевидный вопрос:

— А кто пробил этот тоннель?

— Конечно же, наши новые друзья. В этих делах они лучшие специалисты в мире. Когда я только сюда приехал, то для первых переговоров катался на лодке по озеру к сорфитскому берегу. А потом они предложили проложить к замку подземную дорогу. И через четыре месяца вышли точно на стену моего подвала. Причем вы заметили невероятную точность и прямоту всех проходов?

— Заметили. И как им такое удается?

— В ответ они только смеются или начинают чертить замысловатые геометрические фигуры. И в итоге остается лишь преклоняться перед их талантами. Вдобавок они еще укрепили своды какой-то особой клеящей пропиткой, и за все десять лет я не увидел единого упавшего на пол камешка. Даже после легких толчков небольшого землетрясения. И строители гарантировали, что такого не случится полвека. После этого надо повторно нанести новый слой — и снова пятьдесят лет катайся в полное удовольствие.

Когда они выбрались наверх, время перевалило за полночь и весь замок находился в царстве сна. Поэтому Хлеби говорил шепотом:

— Давид, отдай свою физическую силу Кремону и ложись спать. А мы идем штудировать теорию структуры отката.

— А может, и тебе часть силы отдать?

— Еще чего. Уж одни сутки я как-нибудь без вливания обойдусь. Когда проводим Кремона — тогда и отоспимся.

Но перед самым рассветом Избавляющий все-таки ощутил сильную усталость и на него стала наваливаться сонливость. Чтобы взбодриться, он тут же предложил:

— А давай проведем легкую разминку с «Истуконом»?

— Отличная идея! — обрадовался Кремон. — А то у меня уже все кости ноют от безделья. Такое впечатление, что они срастаться между собой начали.

В тренажерном зале оба колдуна решили проводить тренировку одновременно. И стали нападать на вращающегося механического монстра с двух сторон. Да так увлеклись, что звон мечей и грохот ударов наверняка перебудил всех обитателей замка.

Может быть, усталость взяла свое, а может, Хлеби слишком самонадеянно полез в ближний бой, но через двадцать минут он проворонил удар цепей по ногам и тут же вдогонку получил страшный удар топором в районе левого бока. Хорошо хоть успел прикрыться мечом и тот плашмя развернулся к телу. Но на несколько метров после этого Избавляющего отбросило в сторону. Не сдержавшись, он осыпал бездушную железяку самыми нелестными эпитетами, да так и остался лежать на боку, потирая ушибленные ноги и восстанавливая дыхание.

А вот Кремон к тому времени только разогрелся в полную силу. И удвоил натиск на «Истукона». Его мечи замелькали с неуловимой для простого взгляда скоростью. Причем он успевал не только отклонять от себя оружие «Истукона», но и наносить ему регулярные и смертельно опасные для живого противника удары. Минут десять бой продолжался в невероятном темпе, но напоследок Кремон еще больше усилил атаку, а затем с залихватским криком отскочил назад. И замер в стойке для новой атаки.

Но поднявшийся уже Хлеби отключил тренажер, а от двери послышался одобрительный смешок:

— Неужели тебя в столице еще больше мастерству фехтования обучили?

К молодому колдуну приближался улыбающийся Коперрульф. Но первым на его вопрос ответил хозяин замка:

— Ты знаешь, Ганби, я бы тоже так подумал, если бы лично не видел его последние недели. Чем он при мне только не занимался, но только не фехтованием. А до того он лишь дважды брался за мечи.

— Значит, в теле укрепились старые навыки, — констатировал дворецкий, пожимая руку притихшему Кремону. — А личико какое себе заделал! А глазки! Ух! И не узнать с первого взгляда.

— А со второго? — улыбнулся Невменяемый.

— Без проблем! — высказался Коперрульф вполне категорично. — Да и не только для меня. Наша домоправительница еще с вечера ко мне пристала: «Почему так? Почему в таком виде? Тоже инкогнито?» Пришлось подтверждать ее догадки.

— Жаль, значит, плохо замаскировался…

— Не вздыхай так тяжело, — Хлеби похлопал парня по плечу. — Это мы тебя видим насквозь, а на новом месте ты будешь словно чистый лист. Как себя поставишь, так тебя и запомнят. Ладно, пошли завтракать на кухню. Выедем пораньше.

— Там уже и друзья тебя дожидаются, — усы дворецкого раздвинулись в улыбке. — А я как услышал звон мечей отсюда, так с собой и захватил корзинку с плодами. Ведь захочешь угостить боларов?

— Конечно! — Кремон подхватил стоящую возле дверей корзину и первым вышел во двор. Его тут же заметила четверка боларов, висящая над конюшнями, и плавно спланировала вниз. И сразу же Спин удивил своими вполне связными и правильными восклицаниями:

— Кремон! Дружище! Мы очень рады тебя видеть! Просто здорово, что ты вернулся! А то я подумывать начал о путешествии к столице.

— Вот как?! Отличная идея. Только я сейчас и дальше занят путешествиями. Но как вернусь, обязательно возьму тебя с собой. Полетишь?

— Обязательно! Мне ведь тоже нравятся другие края.

Слова неслись из зеленого шара плавным и естественным потоком. Конечно, было понятно, что это говорит не человек, да и произношение порой было просто ужасным, но зато почти все предложения были понятными и правильными.

— А вот скажи, Спин, ты меня легко узнал? У меня ведь лицо изменилось.

Лишь теперь болар выдвинул из верхней сферы свои глаза на гибких отростках и присмотрелся к молодому колдуну. А затем булькнул смехом и пояснил:

— Если бы ты не сказал, я бы и не заметил. Ведь мы тебя просматриваем совершенно другими способами, на энергетическом уровне. И у каждого существа своя аура. Мы ведь отличаем Эль-Митоланов от простых смертных. Мало того, мы даже видим отличия у тех, кто еще молод, но уже имеет Признаки.

— Ого, Спин! То, что ты рассказываешь, достойно удивления, но то, КАК ты рассказываешь, меня поражает еще больше. Как ты так быстро освоил такой громадный словарный запас?

— Ха! Я ведь теперь постоянно живу в уже почти достроенной башне, на крыше, и чуть ли не сутки напролет с кем-нибудь болтаю. Особенно мне в этом плане помогает один отличный парень, мажордом Сонного.

— Да, этот поболтать любит. Но если я правильно тебя понял, то Давид тебя уговорил перейти к нему на полное довольствие?

— Вроде как так.

— А остальные наши друзья?

Спин шевельнул корнями в сторону своих товарищей, которые не спеша принимали угощение от колдуна:

— Они продолжают ночевать в стае. Но днем почти все время со мной. К тому же мы все собираемся на обязательных занятиях, которые проводит Сонный. И уже потом все трое учительствуют в классах для трех разных возрастов непосредственно в стае. У нас там такие преобразования начались!..

— Мирные?

— Да где там! — проскрипел Спин с явным огорчением. — Спорим как полоумные! Особенно старики бесятся, ни о какой дружбе и слушать не хотят. Даже меня изгнать из стаи пытались. Орточмоксы!

— Может, правильнее «ортодоксы»?

— Точно! Они самые.

— Ха! Да ты уже и такие слова знаешь?

— Я даже несколько крепких словечек запомнил…

— А вот это — зря. И где ты их услышал?

— Да так, кружу иногда возле рабочих…

Кремон озадаченно помотал головой, но потом решил, что Спину, может, и лучше будет получить полную программу обучения. Затем рассмотрел, что корзинка в его руках пуста, и вспомнил о завтраке:

— Я бегу на кухню поесть, а потом мы все едем к новой башне. Подождете нас немного?

— Так мы для этого и прилетели, — с некоторой обидой проскрипел Спин. — Сегодня ты от меня не отделаешься!

— Согласен.

Во время завтрака тетушка Анна так и крутилась возле Кремона, подкладывая ему на тарелку самые лакомые кусочки. И вид у нее при этом был невероятно конспираторский и многозначительный. Колдуны и дворецкий изо всех сил сдерживали свои улыбки и старались выглядеть серьезно. Кушали прямо на кухне, за большим столом, и поварихи только и успевали подносить новые блюда и порции добавок. Сопровождающий отряд Эль-Митоланов до сих пор отсыпался в полном составе, и Хлеби приказал их не беспокоить до самого обеда. Пообещав, что и они вернутся к тому времени из поездки на Паласиев луг.

Сразу после выезда из замка болары повисли строго над всадниками и лишь набирали высоту в тех местах, где кроны деревьев сходились над дорогой. Причем двигались они строгой геометрической фигурой, ромбом. Словно вышколенный почетный караул.

К новому дому рода Паласиев решили не подъезжать, дабы не тратить времени. Хоть так и тянуло поближе рассмотреть почти достроенную домину, которая вполне могла тянуть на приличный замок. И протектор Агвана так прокомментировал их транзит:

— Там сейчас их все огромное семейство. Да и не только. Твой друг Бабу тоже там со своими родственниками помогает. А вы, если встретитесь и он тебя узнает, то вас потом не растащишь.

Хотя Кремону показалось, что Избавляющий что-то недоговаривает. И от него не укрылся осудительный взгляд, которым протектор наградил Давида Сонного. Хоть тот и продолжил ехать с полной расслабленностью и равнодушием. Но спросить о товарище все-таки очень хотелось:

— Значит, наш Бабу полностью окунулся в дела своей будущей семьи?

— Разве такой парень пожелает до конца жизни косить траву на лугах? — хмыкнул Избавляющий. — Я тебе не рассказывал, но еще до своего отъезда решил взять этого гиганта в замок на постоянное обучение воинскому мастерству. Да и Бабу чуть ли не угрозами меня упрашивал. Коперрульф только рад будет вновь показать свой педагогический талант и воспитать если не своего заместителя, то уж сильнейшего и опытного воина. А скорее всего, Бабу станет командиром войскового подразделения Агвана. Дружину для этого начнем набирать уже на этой неделе.

— Прекрасно! Будет хоть кому в мое отсутствие «Истукона» калечить! — обрадовался Кремон.

— Постараемся покалечить этого железного монстра, — пообещал поравнявшийся с ними Коперрульф. И тут же добавил с некоторой отрешенностью: — Но оружие с тренажера надо будет снять почти все…

— Ладно, — отмахнулся протектор, глядя только вперед. — Решим этот вопрос позже. Эх! Красота-то какая!

Вид действительно поражал любого путника. Сама башня просматривалась чуть ли не со всех окрестных лугов. Мощная, но не лишенная стройности, красивая, но явно неприступная новая обитель для нового протектора сразу вызывала и восхищение, и уважение. Да плюс ко всему она из-за расположенного под ней холма поднималась на немыслимую, казалось, высоту.

Сама постройка в целом уже была завершена, и теперь велись внутренние отделочные работы. Да чуть сбоку, у подножия, достраивали несколько хозяйственных построек. Петляющая дорога по склону холма уже поблескивала нарезанными недавно в каменоломнях и теперь аккуратно выложенными плитами, а крутые откосы были укреплены кирпичной кладкой.

Кремон не скрывал своих восторгов от увиденного зрелища. А Хлеби горделиво восседал в седле и с улыбкой выслушивал комплименты. Он сам отсутствовал последние несколько недель, и поэтому сделанные за это время объемы работ поразили даже его.

— А я боялся, что вы выбьетесь из графика, — похвалил он своего заместителя.

— Внутри, конечно, еще полный бардак, — с сожалением покачал головой Давид. — Не пройти, чтобы не испачкаться. Мне самому приходится спать здесь, если задержусь, в совершенно антисанитарных условиях.

— Но ведь за неделю управятся?

— Обещают. А к чему такая спешка?

— Ты что, забыл? Ведь прибудет караван с мебелью и со всем необходимым для дома оборудованием, — напомнил Избавляющий. — Или оставить мокнуть дорогие витрины и полированные столы под дождем?

— Зачем же под дождем? — Сонный с сомнением посмотрел на пасмурное небо и предложил с невозмутимым видом: — А давай эту мебель просто порубаем на дрова?

— Рубай. Но тогда тебе придется спать и есть на полу.

Всадники выехали на холм и остановились перед громадой башни. К ним тут же устремился главный прораб, поздоровался и доложил, что свод подземной пещеры расширен для свободного входа и даже приготовлена веревочная лестница для спуска. А колдуны как раз на это и надеялись. Тут же спешились и окружили раму с буровым инструментом. Несколько рабочих уже заканчивали разборку установки, а еще двое споро накрывали настилом крышу над ямой. В самой глубине чернела круглая дыра со слегка рваными краями. Но легко одетый воин мог протиснуться в нее без труда, хоть и пришлось бы снять с себя пояс с мечами.

— Вы же сами говорили вниз не спускаться, — оправдывался прораб. — А для выравнивания и расширения отверстия нам надо снизу установить помост.

— Ничего, все правильно! — успокоил его Хлеби и первым стал спускаться вниз. Протиснувшись в отверстие, он быстро создал осветительный шар и опустил его ниже ног. Присмотрелся в глубину и только затем поднял голову к своим коллегам:

— Опускайтесь за мной. Ганби, если тебе интересно, можешь тоже глянуть.

— Еще бы мне не было интересно! — хмыкнул дворецкий и стал поспешно отстегивать ремни с оружием.

Постепенно все четверо спустились вниз и встали ногами на твердую поверхность. Каждый из колдунов создал по два шара, и в подземном пространстве стало даже слишком ярко от излишнего освещения. По расчетам Избавляющего, они сейчас находились в самом большом и объемном помещении. И дыра над их головами находилась на высоте более чем шесть метров.

Продолжительное молчание нарушил протектор Агвана:

— Значит, так, понемножку начинаем двигаться и тщательно все осматривать. Свои соображения высказывать вслух.

— Да тут и соображать нечего, — сразу же откликнулся Сонный. — Не знаю, как у вас, а у меня стойкое ощущение, что эти дуросовые наплывы кто-то когда-то «надул» с явным расчетом.

— Хм, но ведь здесь нет явных признаков искусственности, — засомневался Коперрульф. — Ни одного острого угла не видно. Ни одной ровной грани.

— Но здесь почти идеально ровный пол. Это раз. Потом, все четыре выхода отсюда находятся в почти идеальных пропорциях. Их овалы, наоборот, полны изящества и нарочитой мягкости.

— Ну а свод?

— А свод выдавливался совершенно произвольно. Потому и кажется неровным и хаотичным. Да и какая разница, что там вверху. Главное, повыше и ходить не мешает.

— Или ползать, — шутливо добавил Хлеби, начав осторожное движение вправо, к чернеющим овалам выходов. — Но раз это рукотворное образование, то оно должно служить для каких-то целей. И самое главное — в него должен быть вход. Правильно? А я при обследовании не нашел в этих помещениях ни единой щелочки наружу. Весь пласт породы этаким клином уходит в глубину. Если мы сейчас не найдем тоннель вниз, значит, все-таки это естественное образование.

Сонный требовательно протянул руку к своему младшему товарищу:

— Давай свои дуросовые очки! Начнем по очереди смотреть через них и быстрей подтвердим выдвинутые предположения.

Все немного приостановились, понаблюдали за Давидом, а когда тот пожал плечами и двинулся дальше, последовали чуть сзади.

— Но как такое естественное образование могло получиться? — Кремон осторожно ощупывал руками шероховатую стену, опасаясь пораниться выступающими кристалликами поблескивающего камня. — Ведь эти скалы просто невероятно прочны.

— По гипотезам некоторых наших светил геологии, — стал рассказывать Хлеби, внимательно присматриваясь себе под ноги, — миллиарды лет назад на нашей планете происходила невообразимая по мощи вулканическая деятельность. Порой из недр выбрасывались сгустки самых тяжелых и ценных металлов. Или сверхпрочных пород. Именно такой породой и является дуросовый наплыв. По предположениям ученых, из гигантских жерл вулканов при взрывах вылетали целые горы расплавленных пород. И с огромной силой вонзались в расположенные в округе мягкие почвы, клином и тут же застывая. Но скопившиеся в породе газы всегда успевали собраться наверху и «растягивали» самые вязкие и податливые структуры. Да так и застывали, образовав полости, по которым мы сейчас и передвигаемся.

— Ох уж эти теоретики от геологии! — со всем возможным скепсисом фыркнул Сонный. — Что только не придумают!

— Между прочим, все остальные подобные формирования — точно такие же. И в некоторые тоже удалось пробить штольни. Кстати, наличествует один и тот же весьма примечательный факт: нигде не нашлось и щелочки наружу.

— Это ни о чем не говорит, — не сдавался Давид. — Если уж у кого-то хватило энергии расплавить дуросовые наплывы и придать им желаемую форму, то они могли впоследствии и заплавить входное отверстие. Или залить расплавом, если вам будет угодно.

Они вошли в одно из помещений и сразу увидели, что половина округлой стены тоже имеет четыре выхода, но уже чуть меньшие по размеру.

— Если и в остальных трех помещениях имеется по четыре кладовки, то вряд ли меня кто переспорит о рукотворности этих пещер!

Но Кремон не разделял мнение своего товарища:

— Не спеши с выводами. Каких только чудес не создает природа!

— Да и не кладовка это, — Хлеби первым заглянул в одно их четырех помещений, — а уж скорее небольшая спальня. Вполне приличная комнатка может получиться.

— А уж какие здесь склады превосходные получатся! — зацокал языком Коперрульф.

— Или лаборатории, — подсказал Давид, заглядывая в другие помещения.

Но придирчивый взгляд дворецкого заметил и кое-что другое:

— Жаль только, что сырость и сюда пробралась. Видите: в каждой комнатке не то плесень, не то лишайник-сыромятка пятнами стелется.

Избавляющий склонился и осторожно прощупал непонятное пятно.

— Да нет, это не от сырости. Скорее всего, странная пыль, причем более темного цвета… — Он еще раз провел ладонью у себя прямо под ногами. — А вот на остальном полу ни пылинки.

— Странно, — отозвался Сонный из соседнего помещения. — Здесь точно такие же пятна.

— И здесь, — послышался голос Кремона.

Через десять минут исследователи быстрым шагом обошли все четыре смежных помещения. И в каждом из них находились переходы в овальные спаленки. Или кладовки, как их назвал дворецкий. Причем в каждой такой кладовке на полу были одинаковые темные пятна пыли. И располагались они в одних и тех же местах.

— А вот это уже и не смешно, — задумчиво пробормотал Хлеби, когда они вчетвером воззрились на пятна в последней, шестнадцатой комнатке.

— И ведь придется соглашаться с тем, что прав я! — гордо заявил Давид. При этом он со скептическим видом передал дуросовые очки коллегам.

— Ага, осталось только понять: почему эти пятна расположены так, а не иначе… Хм, что же они мне напоминают?..

— Вспомнил! — От восклицания Кремона все вздрогнули. — Вы же сами сказали: «или спальни». Помните, в моей спальне точно так же стоит кровать, — он указал на самое большое пятно. — Рядом большая тумбочка с ящиками для личных вещей. Вот это пятно поменьше. Хотя здесь может быть и этажерка с книгами или нечто подобное. И третье пятно, ближе к выходу, — это стол со стульями. Видите, даже здесь один угол просматривается, а стульями можно представить эти расплывчатые пятна по сторонам. А? Подходит?

— Точно! — тут же поддержал товарища Сонный. — Давайте уже с этой точки зрения просмотрим спаленки по второму кругу.

Когда повторный осмотр был закончен, все собрались в самом большом помещении, и Хлеби стал подводить итоги:

— Интересное исследование у нас получилось. Хоть очки ничего не помогают. Они, видимо, лишь затем и служат, чтобы найти дуросовые наплывы. Шахтеры за них хорошо заплатить должны. А вот по поводу этого места… Мне теперь придется еще раз проверить все сведения про другие пещеры в дуросовых наплывах. Особенно тех, в которых побывал человек. Если хоть где-то подобные пятна заметили…

— То перед людьми встанет еще одна неразрешимая загадка, — договорил Кремон за старшего коллегу, придав своему голосу интонации глашатая. — А тысячи проходчиков с проклятиями начнут бурить новые штольни в дуросовых наплывах.

— Может быть, и так! — засмеялся протектор Агвана. И уже взялся за перекладину веревочной лестницы, как Коперрульф опять что-то заметил:

— Или мне кажется, или действительно на этой стене, ровно по центру, что-то нарисовано. Или выдолблено… И как раз внизу, под самой стеной, толстая полоска темной пыли.

Колдуны сразу заметушились.

— Хм… Действительно нечто проступает…

— А давайте поменяем углы освещения?

— Давайте. Смещайте своих светляков как можно дальше влево…

Через пять минут возни и споров колдуны таки пришли к единому мнению. На стене явно виднелся какой-то символ, и его, скорее всего, перечеркивали две ровные полоски, образующие наклонный крестик. Когда символ перерисовали на бумагу, стали вспоминать, что же он обозначает. По твердому убеждению самого опытного Эль-Митолана, этим знаком на древнесунском языке обозначали любой металл.

— Причем таким символом в глубокой древности пользовались все без исключения разумные на всех без исключения материках.

— Значит, — решил сделать окончательный вывод Сонный, — крест на этом символе запрещает употребление, использование или производство здесь любого металла. Или есть другие мнения?

— Скорее всего, именно так. Но что обозначает пыль под знаком? Тоже кровать?

— Но тогда ее пришлось бы поставить на ребро, стоя, — хмыкнул Давид.

— А если и так? — Кремон еще раз оглядел знак и полоску пыли. — Вполне могла получиться дверь… Или арка…

— Ты так не шути! — неожиданно разволновался Хлеби, даже отступая на шаг назад. — Ты хоть представляешь, о чем говоришь?

— Я? Про дверь и про арку. А что здесь может быть смешного?

— Да не смешного, а величественного! Эх, молодежь! Не знать про Арку?!

— А что это такое? — заинтересовались все одновременно.

— Из глубин времен до нас дошло несколько письменных упоминаний о легенде, в которой говорилось о наличии в нашем мире Арок. И через эти Арки можно было путешествовать в другие миры и на другие планеты. Но исчезла энергия, питающая эти Арки, и они превратились в прах. И не суждено разумным созданиям более воспользоваться ими, и не суждено познать величие иных миров.

— Красиво звучит, — признался Сонный. — Аж мурашки по спине пробежали…

— А давайте посмотрим на эту стену со знаком на всех возможных для нас магических уровнях? — неожиданно предложил Кремон.

Как ни странно, первым откликнулся Коперрульф:

— А чего на нее смотреть? Она же явно цельная и неделимая. Какая тут может быть дверь?

— Ну, мало ли какая… — пробормотал Избавляющий, погружаясь вместе со своими коллегами в транс исследования.

Долгое время стояла полная тишина и ничего не происходило. Скептически настроенный Коперрульф отошел к противоположной стене и полуприсел на небольшой скальный выступ. Прикидывая про себя, сколько ему придется еще так лицезреть замерших колдунов. Но почти тотчас Хлеби Избавляющий пошевелился и оживленно воскликнул:

— Есть! Вижу слабо мерцающий овал полутора метров в ширину и трех в высоту!

Тут же зашевелились его младшие коллеги и отреагировали кучей вопросов:

— Где? Как именно надо смотреть? Какого цвета? В глубине породы или снаружи?

— Верхушка овала лишь чуть не достает до знака. Смотреть надо как при системном обозначении границы направленного удара стихии. Словно вы хотите пометить стену адресным заклинанием. И сразу увидите слабо мерцающий овал темно-фиолетового цвета. В тот же момент стопорите поисковую систему и начинаете добавлять проникающее воздействие, как при медицинском осмотре. И тогда мерцание получает большую насыщенность. Оно выступает на три-четыре сантиметра наружу и уходит сантиметров на десять в глубь стены. Это просто невероятно! И, как мне кажется, это остаточные крохи какой-то энергии. Словно кто-то недавно пытался со стеной что-то делать. Но если прикинуть, что здесь никого не было столетиями… Однозначно: подобный феномен явно результат воздействия разумных существ.

— Вижу, вижу! — воскликнул от прилива эмоций и Кремон. — И мне кажется, что вся фиолетовая масса состоит из гаснущих угольков. Они как бы двигаются или вращаются, и потому кажется, что овал мерцает…

— Хм… — по лбу протектора Агвана поползли морщины от сосредоточения. — А ведь и правда. Очень похоже…

— А у меня ничего не получается! — чуть не захныкал от досады Сонный.

В ответ молодой Невменяемый рассеянно и беззлобно пожурил своего старшего товарища:

— Это потому, что ты всегда отказывался учить магию воздействия на стихию. Придется теперь верить нашим ощущениям.

— Но вы хоть мне вкратце поясните свои действия! — настаивал Сонный. Но Избавляющий, не открывая глаз, лишь отмахнулся от него рукой:

— Слишком долго! Да и потом у нас еще будет для этого время, — и предложил Невменяемому: — Кремон, давай постепенно поворачиваемся и осмотрим весь периметр комнаты. Я влево, ты вправо. И, кстати: «зрителей» попрошу не загораживать обзор.

Расстроенный своей некомпетентностью, Сонный прошел между медленно поворачивающихся коллег и принялся чуть ли не всем телом ощупывать невидимый пока для него овал. Да и очками повторно не поленился воспользоваться. За ним тут же проскочил и Коперрульф. И тоже приступил к осмотру, простукивая монолитную стену рукояткой кинжала.

А колдуны опять что-то нашли. Одновременно заметив шесть слабо мерцающих фиолетовых точек. И как раз на том выступе, который недавно использовал дворецкий.

— И что это может быть? — недоумевал Кремон, мелкими шажками подходя ближе к выступу. Хлеби так же, словно слепой, двигался рядом:

— Если все-таки придерживаться сумасбродной гипотезы о том, что здесь находится некая Арка, то перед нами не что иное, как пульт управления. Или нечто подобное…

— Значит, надо на эти точки нажимать? Будем пробовать?

— Уф! У меня даже руки задрожали, — признался Избавляющий. — Конечно, попробуем! Смотри: одной рукой можно нажать лишь на две точки…

— Намекаете на то, что только сорфит мог бы задействовать все свои шесть конечностей одновременно?

— Не обязательно нажимать именно так, но… Все может быть. Будем пробовать по одной.

И он осторожно стал прикасаться к выступу дуросовых наплывов, меняя комбинации приложения усилий. А Кремон, затаив дыхание, стоял рядом и не шевелился. Но именно он первым обратил внимание на их несообразительность:

— Может, мне смотреть в этот момент на овал?

— Конечно! — воскликнул с досадой Хлеби. — Смотри! А то там лишь щупальщики да стукальщики.

Кремон неспешно повернулся вокруг своей оси и сосредоточил свой магический взгляд на стене со знаком. И тут же стал комментировать увиденное:

— О! Чуть посветлело! Опять по-прежнему… Опять посветлело! А теперь еще темней стало, чем прежде. Нет… Вроде вернулось к «норме». Опять посветлело. Норма. Темней… Светлей… Темней… Норма.

Долгое время Избавляющий трудился, плотно сжав губы и не открывая глаз. Но когда их усилия не принесли никаких добавочных результатов, разразился восклицаниями:

— Невероятно! Вы себе представляете хоть примерно важность этого места?! То, что мы нашли, — уникально, сенсационно и… опять-таки — невероятно! Хотя еще рано говорить, что это Арка, но даже энергетическая связь между двумя стенами сразу выводит это место в число объектов первоочередной важности в сфере самых безотлагательных исследований.

Сонный уже давно перестал ощупывать стенку и теперь слушал старшего коллегу с некоторым недоверием:

— И что теперь будем делать?

— Как что? Как только вернемся в замок, передаю экстренное сообщение в столицу.

— А сами мы не справимся?

— И не мечтай! Тут нужны особые специалисты. Между прочим, ты ведь собирался пригласить в башню несколько женщин?

— Конечно. Надо же как-то скрасить тяжелые и серые будни.

Хлеби одобрительно закивал головой:

— Вот и совместим приятное с полезным. Попрошу Тормена Звездного прислать сюда пяток Эль-Митоланш для исследований этих пещер. Да помоложе.

— Только не это! — с непритворным ужасом стал возражать Давид. — Мне ведь тогда в лесу ночевать придется. Они же из меня по ночам все соки вытянут!

— Ничего, ты у нас мужчина стойкий, выдержишь.

— Да нет, я серьезно. Может, лучше нормальных профессионалов среди мужчин найти?

— Не получится. Ведь как раз женщины-колдуньи лучше всего ориентируются в энергетических потоках. И могут отлично оперировать в тонком, нематериальном мире. Так что придется тебе покомандовать отрядом прелестниц.

— Ага, покомандуешь ими, — погрустнел Сонный. — Еще неизвестно, кого Тормен пришлет на мою голову…

— Так в чем проблема? — Хлеби жестом указал Коперрульфу на веревочную лестницу, и тот без промедления полез вверх. — Пока будем возвращаться в замок, вспомни десяток кандидатур, с которыми ты в нормальных отношениях, и я передам этот список нашему Первому Светочу Магического Конклава.

Глаза протектора Клаковской Пущи подозрительно заблестели от вожделения:

— А если мы попросим делегировать сюда кое-кого в обязательном порядке?

— Ввиду чрезвычайной важности найденного объекта мы можем настоять и на этом аспекте. — Хлеби рассеянно пронаблюдал, как Кремон ловко протискивается в пробитую штольню, и предостерегающе добавил:

— Смотри только, чтобы потом жалеть не пришлось из-за присутствия этой «кое-кого».

— Ерунда! — беззаботно ухмыльнулся Давид. — В крайнем случае я всегда могу отправиться на ночевку в твой замок. Надеюсь, ты дашь приют старому товарищу?

Уже начавший подъем Избавляющий только буркнул в ответ:

— Ага! Если тебя отпустят…

У подножия башни оба старших колдуна оседлали своих коней и спешно подались в сторону замка протектора Агвана. А Кремон в сопровождении Коперрульфа поехал туда же прогулочным шагом. Да и очень хотелось более подробно пообщаться с разговорившимся боларом. И Спин весьма охотно последовал рядом с колдуном. А для большего удобства придерживался одним их своих длинных и гибких корней за луку седла.

Так что друзья по дороге успели о многом поговорить. Но самое главное, летающее разумное растение вызвалось совершить путешествие куда угодно и оказать посильную помощь в дальних краях. Спин признался, что в Ледонию он не летал еще ни разу в своих миграционных передвижениях, но несколько особей из стаи там бывали, и он обещал посоветоваться с ними по данному вопросу. Основные трудности подобного путешествия заключались в том, что в дождливой и промерзшей Ледонии летающие растения почти не обитали. Возможно, еще и потому, что в соседнем Баронстве Радуги зеленые шары служили объектом для праздного удовольствия: на них просто охотились ради развлечения. Но вот в царстве Огов болары обитали, где и как им вздумается. И уничтожались лишь в случае неприкрытой агрессии со стороны одиноких и одичавших особей.

Спин, по крайней мере, предполагал, что такое путешествие ему совершить будет вполне по силам. Расстояние его не смущало. Беспокоил лишь вопрос пропитания в самой Ледонии. Но если бы ему там удалось сразу же пристроиться к группе других летающих растений, то самое трудное осталось бы позади и оставалось бы лишь разыскать нужного человека среди вулканов Кихона. По этому поводу Спин кое-что вспомнил:

— В нашей стае есть один предмет, который считается нашим талисманом. Называем мы его Маяком Розы. И он служит всем моим собратьям для нахождения дороги домой. В самую сильную бурю, непроглядный туман или ураганную метель наш талисман испускает красно-розовые нити-лучи, видимые нами в определенном спектре. Подстраиваешься на этот луч, регулируешь постоянную высоту, чтобы не врезаться в неожиданную преграду, и спокойно летишь куда надо.

— Феноменально! И такие талисманы есть в каждой стае?

— Да нет, насколько мне известно, только у нас. И учат у нас настраиваться на этот луч лишь взрослых, которые совершают дальние полеты.

— Постой, — изумился Кремон. — Уж не хочешь ли ты реквизировать этот таинственный предмет для наших нужд?

— Как же! — заскрипел Спин в ответ. — У нашего Грюхуна что-либо реквизируешь! Да и стаю оставлять без Маяка мне совесть не позволит. Но вот одолжить сей предмет на короткое время я могу. А вдруг ваша тройка Эль-Митоланов сумеет создать нечто подобное за короткое время?

— Спин, ты просто гений! — радостно воскликнул Кремон и тут же погрустнел: — Времени действительно слишком мало…

— И даже пытаться не будем?

Они уже находились непосредственно под стенами замка.

— Еще чего! Конечно, будем! Для такого дела мы все остальное на сегодня забросим. Тем более что в замке отсыпается еще четверка опытных боевых Эль-Митоланов. Их подсказка в этом деле может оказаться весьма значительной. Ты себе даже не представляешь, как твоя помощь мне может понадобиться в Ледонии! А если у меня появится шанс взять с собой Маяк, подобный вашему, то ради такого дела даже мой отъезд можем задержать.

— Ну, тогда я полетел в стаю! — воскликнул Спин, отпуская луку седла и взмывая ввысь.

— Удачи! — крикнул ему вслед Кремон, переводя своего коня в галоп. — А я сейчас обрадую старших коллег своим новым помощником на дальних пространствах.

Через минуту он уже стремительно ворвался во двор, лихо соскочил с коня и бросился в дом. Даже не дожидаясь конюха. Но на входе чуть не столкнулся с Хлеби Избавляющим.

— Куда ты так несешься? — остановил парня тот. — А если бы вместо меня шла тетушка Анна? Хочешь оставить меня без домоправительницы?

— Ни за что! Но у меня есть важная новость…

— Хорошо, только не надо так кричать. Мы вначале займемся тоже весьма важным делом. До обеда осталось достаточно времени для того, чтобы мы составили и заверили твое завещание.

— Какое завещание? — опешил Невменяемый.

— Перед опасным заданием все так поступают…

— Да мне и завещать нечего!

— Э-э! Это раньше ты был гол как сокол. А теперь только в столице твой дом Каменная Радуга чего стоит! Но еще больше доходов ты скоро начнешь получать от производства кремонита. Или ты забыл, что изобрел этот прекрасный материал? А ведь завод достроен и на днях начинает выпуск продукции. Да какой продукции! Да в каких объемах! Так что после возвращения ты вообще будешь купаться в роскоши и довольстве.

— Если вернусь…

— А куда ты денешься! — Хлеби схватил парня за плечи, увлекая в дом, и доверительно признался: — Я полностью уверен в твоем благополучном возвращении.

— Зачем же тогда завещание составлять?

— Просто хорошая традиция перед трудным делом вспомнить всех тех, кто тебе дорог, близок и любим.

— А… Ну, тогда конечно…

Глава 3

Ажиотаж перед отъездом

Пока поднимались в кабинет, Кремон все-таки успел втолковать Хлеби открывающуюся перед ними возможность заполучить непревзойденного связного и верного помощника в далеком стане врага. А когда они вошли в помещение и до протектора дошла суть разговора о таинственном Маяке Розы, то он в сердцах даже расстроился:

— Давид! Оказывается, в стае летающих растений имеются уникальнейшие артефакты, а ты о них ничего не мог выпытать?

Сонный сидел за столом и составлял предварительный проект завещания. А на обвинения старшего товарища лишь недоуменно пожал плечами:

— Вот когда я для боларов стану таким же другом, как Кремон, тогда они мне все свои тайны и выложат. Но не раньше…

— А ты представь, что все зеленые шары — особи женского пола, — подколол Кремон своего старого друга и бывшего первого наставника. — Сразу же почувствуешь неимоверную дружбу с их стороны.

На что Давид ответил с полной серьезностью:

— Спасибо за оригинальную и достойную идею. Обязательно воспользуюсь…

— На сегодня у нас дел прибавилось, — оборвал его Хлеби. — Готов текст завещания?

— Готов. Осталось Кремону лишь ознакомиться, упомянуть всех своих наследников и распределить само наследство между ними в процентном отношении.

Эль-Митолан Невменяемый тоже уселся за стол и с нарастающим интересом прочитал все написанное в бумагах. А потом стал тщательно вспоминать всех тех, кто ему дорог, близок и дружествен.

Перед мысленным взором стали проноситься портреты молодого отца и погибшей чуть более четырех лет назад матери. Дядя Кралси со своей супругой и их две дочери, его самые близкие подруги детства. Его незабвенный товарищ по всем играм и приключениям Стен, по прозвищу Понч. Первый учитель фехтования Вайсмалдан и первые наставники в великой магической науке: Сонный, Карик и Витбаль. А потом и Хлеби Избавляющий с теперь уже просто господином Огюстом. Прекрасный мастер ведения любого боя Ганби Коперрульф. Добрейшая и милая женщина, тетушка Анна. Немного простоватый, но добрый и преданный Бабу со своей невестой Лирной. И непоседливая, активная и артистичная новоиспеченная маркиза Мальвика Баризо. Оказалось, что ему действительно есть кого вспомнить и упомянуть в своем завещании.

Обед, к тихому ужасу домоправительницы, превратился в сущий балаган. И виной тому стал доставленный в замок незнакомый предмет со звучным названием Маяк Розы. Спин успел его доставить минут за двадцать до трапезы и все это время монотонно объяснял трем колдунам, что и как надо видеть. Только у него ничего не получалось. В смысле объяснений. А может, Эль-Митоланы элементарно ничего не смогли сообразить. Тогда они оставили своему летающему другу столик с фруктами прямо во дворе и поспешили за общий стол в большой зале, где их поджидала остальная четверка боевых магов из группы сопровождения. И уже там, передавая Маяк из рук в руки, колдуны попытались наскоком хотя бы рассмотреть невидимые пока лучи. Но кроме крика, шума и плохо съеденного обеда, ничего у них не получилось. Да еще и несколько бокалов разбили, размахивая над столом руками.

В итоге хозяин замка решил остановить дискуссию и поднял руку, призывая к тишине:

— Суть работы этого Маяка мы примерно уже поняли. Наверняка подтвердится и наша догадка, что эти две плоские полусферы соединяются между собой посредством резьбы. Тем более что край резьбы хорошо просматривается. А когда устройство откроется, попытаемся разобраться во внутренней начинке и в принципе работы этого регулятора. Чуть позже мы спустимся в мою лабораторию и попытаемся сотворить нечто подобное. Но вначале, для разминки после сытного обеда…

— Как же «сытного»?! — не выдержала и стала сокрушаться тетушка Анна. — Вы же ничего почти не съели. Только… э-э, Молчун меня порадовал своим аппетитом.

— Ничего, мы наверстаем на ужине, — пообещал домоправительнице ее племянник и продолжил: — Сейчас мы проведем еще один короткий эксперимент в близрасположенной долине. Кони уже оседланы и ждут во дворе.

Проходя по коридору, Сонный решил подбодрить своего младшего товарища шуткой:

— Кремон, да ты никак от холода дрожишь? Давай поспешим в долину, на этот раз четыре маленьких шарика тебя уж точно прогреют.

— Да я как-то и не рвусь, — нервно улыбнулся Невменяемый. — Но раз ты думаешь, что там будет теплей, то можешь встать вместо меня. Я тебе по дороге объясню, как создавать структуру отката.

— Нет, нет, нет! — категорически замотал головой Сонный. — Я — не по тем делам.

Хлеби все прекрасно слышал и добавил небольшое порицательное сравнение для Давида от себя:

— Конечно, если бы на тебя бежало четыре красавицы, ты бы не дрогнул и с места не сдвинулся.

— Да, да! — теперь уже согласно закивал головой длинноволосый ловелас. — Я такой…

Через час все колдуны галдящей и возбужденной толпой вернулись в замок. Обсуждение прошедшего в долине испытания подогрело до кипения эмоции, поэтому каждый спешил высказаться, поспорить и никто не собирался успокаиваться. Причем больше всех удивлялся не тот, по которому стреляли счетверенным зарядом, а те, кто спрятался за щитами и сдерживал бурю упругим и вязким пологом, который еще по-другому назывался «каучуковый ковер». Такого фейерверка молний, вспышек и мерцания еще никому видеть не доводилось. Так что настроение у всех было преотличным.

Громко топающей, орущей массой колдуны сразу же отправились в подвал на второй уровень. Там у протектора Агвана располагались мастерские по изготовлению точных приборов и все необходимые для этого приспособления, инструменты и комплектующие детали.

Понятно, что один колдун — это хорошо. Но если мозговой штурм предпринимают сразу семеро разумных, владеющих тайнами мироздания, — результат чаще всего оказывается именно положительным. Через час Маяк был разобран до мельчайшей детали, а еще через час удалось разгадать суть его работы. Несколько вполне узнаваемых по отдельности деталей, замыкая на себя энергию, выдавали в пространство невидимый для колдунов луч света, природу которого пока разгадать не удалось. Источником питания служила маленькая пуговка из непонятного сплава. Скорее всего, энергия в ней закончилась бы очень давно, если бы Грюхуны стаи не берегли ее, включая прибор лишь в крайних и очень редких случаях.

Такой «пуговки» у Хлеби не нашлось бы при всем желании, но решили ее заменить непосредственной передачей магической энергии прямо в момент пользования. Для любого колдуна подобное действие не составит труда, тем более когда знаешь, куда, как и в каком количестве надо передать магический импульс. Такое решение вопроса являлось предпочтительным еще и потому, что никто другой в дальнейшем не смог бы воспользоваться прибором без разрешения Кремона.

На четвертый час началась одиночная скоростная беготня вверх-вниз по лестнице. Кремон или кто-либо другой мчался во двор с полуфабрикатом будущего прибора и демонстрировал его действие прохлаждающемуся в тени замка Спину. Тот внимательно «смотрел» куда надо и отрицательно махал корнями. Иногда заменяя эти жесты скрипучим словом: «Ничего».

И лишь к исходу седьмого часа непрерывной работы летающий шар встрепенулся от восторга и выдал с радостным скрипом:

— Вижу! Вижу зеленый луч! Он изнутри здания вырвался еще до того, как ты появился. И он такой красивый, яркий. Но… почему он зеленый?

— Может, не те комплектующие подобрали, — вздохнул вконец измученный Кремон. Вливания физической силы ему уже сегодня не делали, и невероятная усталость становилась все более ощутимой. — Может, так и оставим? Ведь тебе луч виден?

— Еще как виден! — подтвердил зеленый обитатель двух стихий. И тут же предложил: — Вы его постарайтесь не выключать все это время, а я слетаю куда подальше. А лучше всего домой, в стаю. И спрошу у остальных, что они видят. Да и размяться не помешает: ты ведь бегаешь, а меня на одном месте скука добивает.

— Отлично! Лети! И быстрей возвращайся. А мы за это время постараемся придать этой штуковине определенно товарный, приличный вид.

Спин вернулся уже в полных сумерках. Да не сам, а в сопровождении сразу пяти своих соплеменников, среди которых сразу бросалась в глаза сфера с более растрепанными корнями. Грюхун — шаман стаи, впервые посетил замок собственной персоной.

Встречали летающие растения лишь Хлеби и Кремон, так как остальные подались на поздний ужин. Первым делом протектор Агвана поблагодарил за предоставленный для изучения Маяк Розы. И судя по тому, что никто из друзей Спина не переводил специально для шамана, напрашивалось мнение, что и он интенсивно занимается в одном из классов и вполне прилично понимает человеческую речь. А может, и раньше понимал?

— Возвращаю вам эту реликвию, — продолжал Хлеби, несколько раз нажав на включатель. — Работает?

— Да. — Подтвердил Спин, забирая артефакт и передавая его Грюхуну. — Но где же ваше изделие? Все кто умеет, прекрасно рассмотрели луч, и мы уверены, что он светит в десять раз ярче и будет виден на расстоянии отсюда и до Плады. А наш шаман утверждает, что зеленый луч может испускать лишь не менее легендарный Маяк Жизни. Но на половине нашего пути луч исчез. Почему?

— Мы его пока выключили, но скоро продемонстрируем. А пока хотим показать вам одну вещицу.

После этих слов Кремон извлек из кармана простенькую детскую игрушку с выступающей в сторону проволочной ручкой. И стал крутить эту ручку. Тут же раздалась незатейливая и простенькая мелодия, издаваемая мембраной от щелчков по ней тонкой пружинистой пластины. Такими поделками во все времена играются дети в плохо обеспеченных семьях. Видимо, и боларам подобное развлечение было известно. Может, и в гнездах имелось нечто подобное. А может, и нечто более раритетное? Ведь оказался у них Маяк Розы! И о зеленых лучах они слышали. Хлеби Избавляющий решил твердо: обязательно начнет с ними торговлю и обмен, надо будет только придумать, чем заинтересовать стаю. Да и отделенным сознанием не помешает все гнезда проверить.

Один из товарищей Спина проскрипел с явным пренебрежением:

— Игрушка!

— Вы так думаете? — В голосе Кремона послышалось хорошо разыгранное разочарование. — А если вот так?

И он стал крутить ручку быстрее. А потом направил пучок энергии в определенную часть изделия. Тотчас же все болары дернулись, словно от невидимого толчка, и громко заскрипели на своем языке, выражая свои мнения и впечатления одновременно. От этого шума чуть ли не все лошади и похасы в конюшне всполошились, недовольным ржанием выказывая свое отношение к потревоженному покою.

Чуть позже, когда болары успокоились, Спин обратился к колдунам:

— Наш шаман весьма настойчиво просит, чтобы вы сделали подобный Маяк и для стаи.

«Вот ты, старый пенек, и попался! — обрадовался мысленно Хлеби. — Теперь мы с тобой поторгуемся!»

А вслух слащавым и дружественным тоном сказал:

— Конечно! Мы обязательно постараемся создать еще один подобный Маяк! И завтра же обсудим эти направления нашего взаимного сотрудничества. А сейчас моему коллеге надо готовиться в дальнюю дорогу. Так что давайте встретимся завтра? Договорились?

Кажется, Грюхуну такое расплывчатое обещание не совсем понравилось, потому как он тут же развернулся, без прощания, и полетел в сторону леса. А за ним потянулись и остальные болары.

Лишь Спин остался с колдунами обсуждать предстоящие совместные действия.

Кремон погладил своего зеленого товарища по свисающим корням:

— Так ты действительно решил пролететь такое расстояние и по возможности помочь мне в Ледонии?

— Да. Я ведь и раньше любил путешествовать. Только не знаю, что именно смогу сделать?

— Самое главное, если мне, конечно, удастся кое-что отыскать, то ты доставишь сюда некий предмет. Скорее всего, у меня не будет почти никаких шансов сделать это лично. А вот с твоим участием сразу снимается огромная часть проблем.

— И большой этот предмет?

— Точно не знаем, но не больше, чем самая огромная книга.

— Вполне могу доставить, — утвердительно проскрипел Спин. — И это все, что я могу сделать?

— Скорее всего, Кремона в Ледонии тщательно обыщут по прибытии, — пустился в пояснения протектор Агвана. — А ведь ему бы не помешал впоследствии небольшой набор определенных инструментов. Да и два Флора весьма могут пригодиться.

— Флор? Это те самые шарики из сжатого пуха свала? — уточнил болар с некоторой опаской.

— Они самые. Используются для крупного взрыва.

Летающее растение продолжало сомневаться:

— И если в меня попадет молния, то от моего корпуса даже щепок не останется?

— Вряд ли! — Хлеби позволил себе снисходительно улыбнуться и продолжил с полной уверенностью: — Тем более что Флоры я помещу в специальный, непроницаемый ни для огня, ни для искр футляр.

— А как же Кремон их будет взрывать?

— Весьма просто, на расстоянии. Для этого его даже научили создавать невидимый зажигательный шарик. А тебе и молния не страшна будет.

— Вообще-то мы в грозу и не летаем, — признался Спин. — Смысла нет никакого…

— Вот и отлично, — обрадовался Кремон. — После ужина мы тебе все подробно покажем на карте и договоримся о времени суток, в которые я попытаюсь подавать зеленые сигналы.

Молодой колдун прекрасно себе представлял открывающиеся возможности при такой помощи хотя бы одного болара. Шансы на выживание повышались многократно. А когда он осмотрится в тылу врага, то небольшие шкатулки, доставленные Спином, помогут открыть очень многие двери.

Оставив разумному растению заваленный фруктами столик, колдуны поспешили на ужин. Но по дороге Хлеби напомнил:

— Чтобы не терять и минуты, я попрошу за столом всех рассказать о своих впечатлениях от моря. А ты внимательно слушай.

Кремон утвердительно кивнул головой. Из всех присутствующих в замке он являлся единственным, кто моря и в глаза не видел. И это при том, что по легенде спасшийся в море Эль-Митолан пират оказался на одном из островков возле берегов Баронства Стали. И целый месяц его там выхаживала полудикая островитянка. От которой удалось сбежать лишь на попутной шхуне.

А ведь в Ледонии будут не только колабы, которые вообще воды боятся, но и другие наемники — люди. И вдруг кто-то задаст невинный вопрос: «Ну и как тебе море понравилось?» Отвечать лишь фразами, почерпнутыми из книг и учебников? Не совсем годится…

Поэтому по просьбе Хлеби каждый сидящий за столом рассказал о том, как он относится к морю, что в море наиболее примечательного и коротенькую историю об отдыхе на морском берегу. Урок получился просто отменный. Даже тетушка Анна разразилась своими воспоминаниями из далекой молодости.

Продуктивно прошли и оставшиеся часы после ужина. Хлеби Избавляющий и Давид Сонный не отходили от своего подопечного ни на шаг и буквально завалили ворохом самой разнообразной информации. Начиная от того факта, что найденную в трупе колаба смолку монстры используют в большие морозы для сохранения чешуи, и кончая политическим устройством и пирамидой власти, управления и наследственными монархическими связями. Причем не только самой Ледонии, но и Сорфитовых Долин, Баронства Радуги, Баронства Стали и царства Огов. Хоть подобной информацией Кремона Невменяемого изрядно нагрузили и в Пладе, но ведь лишних мелочей не бывает. И неизвестно было, знание какой детали спасет жизнь в самую сложную минуту. Или выручит в опасной ситуации.

В итоге к назначенному часу Кремон спускался по тоннелю в скальные глубины уже почти отключившийся от усталости десятидневного бодрствования и лавины информации, бурлившей в его измученных перенапряжением мозгах.

Оценив состояние своего коллеги как подходящее случаю, Хлеби решил напомнить еще об одном задании. Они сели в тележку, и когда более молодые налегли на рычаги, старший похлопал Кремона по спине:

— А ведь кое-что ты так и не сделал. И все благодаря моей забывчивости и непомерной занятости.

Парень отозвался лишь после глубокого и продолжительного зевка:

— Можно подумать, что я лишь собиранием ягод в лесу занимался. И сейчас мне припомните, что я стишок забыл выучить…

— Ну, вроде и не стишок… А вот загадку ты так и не отгадал.

— Пока нет, — тут же согласился Невменяемый, чем весьма удивил своего бывшего наставника. — Действительно некогда было. Но помню о ней и часто думаю над разгадкой.

— Что-то заковыристое? — обернулся Сонный, прекрасно слышавший весь разговор.

— Да вот, — охотно стал пояснять Кремон, — еще до того как выгнать меня из замка, господин протектор мне задал загадку: «Что такое сон?»

— Ха! Отдых! — тут же выкрикнул Давид со смехом.

— Если бы все было так просто, — фыркнул Хлеби. — Ответ здесь надо искать в другой плоскости, подсознательно-мистической. И лучше всего это делать во сне.

— Спасибо за подсказку. — Кремон правой рукой ожесточенно потер затылок, разгоняя сон. — Сразу после возвращения получите правильный ответ.

— А если не получу?

— Без всяких сомнений!

— И готов даже поспорить?

— А как же! На что спорим?

— Если проиграешь, отдаешь мне обе головы тех огромных скиров! — выкрикнул Хлеби.

По замолкшему враз парню было видно, что головы скиров ему очень жалко и отдавать не хочется. Но спор есть спор:

— Ладно! Но если я выигрываю, то вы мне отдаете в подарок три выбранные мной книги из вашей библиотеки! Договорились?

Теперь уже Избавляющий задохнулся от возмущения и лишь мычал вначале от услышанной наглости. Лишь прокашлявшись, он взорвался восклицаниями:

— Надо же! Каков нахал! Нашел что сравнивать; останки хищников и уникальнейшие раритеты знаний! Да ты хоть представляешь ценность этих книг?!

— Так потому их и хочу, — удалось вставить парню.

— А может, ты еще и всю библиотеку хочешь?!

— Да у меня самого есть получше, — напомнил Кремон и тут же констатировал: — Значит, боитесь спорить?

— Да, спорщик из него никакой! — вставил свою десятинку и Сонный. — Не умеет проигрывать…

— Уж кто бы говорил! — разозлился Хлеби, начиная торможение. Как раз впереди показалось пятно света. — Ладно, ведь все равно ты не отгадаешь. Спорим на обозначенных условиях. Я согласен.

— И я согласен.

— Подтверждаю! — отозвался Давид, щурясь от яркого света в пещере. — М-да, наши друзья шариков не пожалели…

Действительно, на околосводовых подставках возлежало сразу четыре мощных Трего, заливая все подземное пространство ровным ослепительным светом. Но вот состав встречающих на этот раз был иным. Сорфит отсутствовал. Видимо потому, что его место на тележке частично заменял длинный и весьма глубокий ящик с овальными углами. А вот миниатюрных таги наличествовало целых три особи. Причем они все казались на одно личико и различались лишь небольшими деталями в одежде. А ведь Кремону и Давиду показалось, что они всегда узнают нового знакомого.

Зато Хлеби не испытывал никаких сомнений и сразу же поздоровался со своим старым приятелем как обычно.

— Привет, Татил! А Рафа почему не приехал?

— Привет. Не захотел делиться своим привычным местом с ящиком. Поэтому пришлось заменить его более «мощными» бойцами. Моего помощника ты прекрасно знаешь, а вот третий таги — Пасбель Мортек. Он будет сопровождать вашего разведчика вместе со мной до самого Баронства Радуги.

Во время представления Кремон опять прокрутил Татила вокруг себя, а когда заметил, что и другие таги цепляются за его руку в явном предвкушении удовольствия, то их тоже порадовал оригинальной формой приветствия. Что сразу разбило ледок официальности и некоторой дипломатической помпезности. А Пасбель Мортек моментально раскрепостился, взяв все нити общения в свои ручки, и тут же осыпал всех новостями, шутками, наставлениями и пожеланиями. Как успел шепнуть Татил Астек о своем товарище, тот всегда и везде был гвоздем и центром любого коллектива и по складу своего характера больше походил на организатора увеселительных мероприятий, чем на одного из руководителей внешней и внутренней разведки Сорфитовых Долин.

За полчаса шестеро разумных успели и насмеяться, и наспориться, и чуть ли не подружиться. И когда Кремону пришлось укладываться в ящик, то делал он это, сотрясаясь от смеха и совершенно забыв о недавней сонливости.

— Хлеби, а ты ведь обещал, что он будет валиться от усталости, — напомнил протектору Агвана Татил Астек.

— Мои обещания в данном случае аннулируются! — кричал раскрасневшийся от эмоций Избавляющий. — По существенной и не зависящей от нас причине. А вот то, что вы с Рафой не привозите ко мне в гости своих друзей, — совсем не по-товарищески!

— Мне передавали твои приглашения, — Пасбель хитро заулыбался. — Но дела до сих пор не позволяли вырваться. Но уж на обратном пути мы у тебя долго задержимся. Так что запасайся гремвином и своими знаменитыми колбасками. Все подметем!

— Принято! Сегодня же ставлю тетушке Анне конкретную задачу. А выпивки у меня на целый полк хватит.

— Сильно не хвастайся, ты еще не знаешь, как и сколько пьют настоящие таги!

И Пасбель Мортек с рычанием заколотил себя кулачками по небольшому, но явно бросающемуся в глаза животику. Причем сделал это так потешно и своеобразно, что всех окатила новая волна смеха. А молодой Невменяемый от судорожного веселья чуть не вывалился из ящика. Чем внес и свою лепту в создание хорошего настроения. Когда начали успокаиваться, Хлеби смахнул выступившую от смеха слезу и признался:

— Никогда бы не поверил, что буду провожать ученика на опаснейшее задание в такой приподнятой и радостной обстановке!

— Хорошая примета! — тут же прокомментировал Пасбель. — Как задание начнешь, так его и закончишь. То есть в обратном порядке. Проснешься — и сразу начнешь смеяться!

— Нет… — простонал Кремон. — Вряд я теперь несколько часов усну…

— О! Наше средство помогает уйти в царство сна за две минуты и при любой активной деятельности! — похвастался Татил Астек, доставая маленькую бутылочку и давая хихикающему Невменяемому сделать несколько глотков.

Хлеби при этом перешел сразу на деловой тон. Хоть улыбаться не перестал:

— Поделитесь?

— Обязательно! — при этом ответе Пасбель Мортек поймал протектора за руку и, любовно ее поглаживая, добавил: — Конечно, поделимся! Сразу же, как вы нам передадите для исследования литанру.

— Да я бы хоть сию секунду! — чистосердечно воскликнул Избавляющий. — Вот только запрет никак король снять не хочет.

— Понимаю, понимаю, — закивал таги головой. — Сам человек подневольный… И тоже бы отдал средство прямо сейчас… просто по дружбе… — увидев тут же раскрывшуюся ладонь человека, игриво шлепнул по ней своей ладошкой и добавил: — Но! Раз уже договорились меняться на литанру, ничего не сделаешь! Подождем решения вашего Его Величества.

— Я не договаривался, я лишь попросил поделиться…

Пока происходило это дипломатическое препирательство, Кремон прямо на глазах затих и тут же впал в здоровый и молодецкий сон. Но счастливая улыбка так на лице и осталась. Давид Сонный от такого зрелища почему-то, наоборот, загрустил и стал переживать:

— Спит… И сон наверняка хороший видит… Вы уж там осторожнее езжайте, не гоните. На поворотах особенно.

Все три таги отреагировали одновременно. И с непоколебимой уверенностью стали перебивать друг друга:

— Будь спокоен! Не переживай за своего товарища! Будем за ним смотреть, как за собственными детьми! Доставим к месту в самом лучшем виде! Выспавшийся, бодрый и накормленный! Прокатится как в сказке! Без шума, тряски и пыли! И вредных попутчиков. Мечта любого путешественника! Ага, и разведчика! Спишь — а служба идет! И цель на месте не стоит, навстречу бешено летит!

— Как «бешено»?! — ухватился за слово встревоженный Сонный. — Я же просил осторожнее ехать.

— Да это так, к слову сказано, — засмеялся Пасбель Мортек, одной рукой махая на прощание, а второй хватаясь за рычаг тележки. — Мы любим спокойно ездить.

— Да? — крикнул Хлеби вслед отъезжающему кортежу. — Что-то мне кажется, что ваше «спокойно» выглядит пострашнее, чем наше «бешено»…

Последним к людям обернулся Татил Астек и укоризненно крутанул головой:

— Такие большие дяди, а ездить с нормальной скоростью боятся.

И уже когда тележка вкатила в слабо освещенный тоннель, из него донеслось:

— Запасайся колбасками и гремвином к нашему возвращению!

После этого оба Эль-Митолана еще некоторое время простояли молча, прислушиваясь к затихающему гулу колес. А потом Давид признался:

— Хоть пять минут назад смеялся от всей души, а сейчас совсем не до веселья. И в груди что-то неприятно ноет…

Хлеби его полуобнял за плечи, и они двинулись к своей железной карете.

— Эх! У меня на душе тоже муторно. Уж лучше бы меня вместо него отправили. А так теперь переживай…

— И хуже всего, что и помочь больше ничем не сможем…

— Да. Теперь Кремон должен надеяться только на самого себя. И если что-то у него не получится, то винить, кроме нас, будет некого.

Сонный невесело усмехнулся:

— Лучше бы я до сих пор учеником оставался. А вот учителем не только сложней быть…

Заснеженный Кихон

Столица Ледонии, покрытая снегом, поражала своей неповторимой красотой. И так любое здание строилось лишь из белого мрамора или отделывалось только белым материалом, но теперь, под толстым ковром огромных снежинок, весь комплекс городских строений казался словно выточенным из единой глыбы льда. А стоящие с двух сторон вулканы Ут и Ат лишь придавали этой картине мощь, незыблемость и фундаментальную несокрушимость. Да и заходящее светило добавляло к этой красоте миллиарды бликов, отсветов и мерцающих переливов.

Залан Лирт уже полчаса находился на самой высокой смотровой площадке вулкана Эт и все никак не мог налюбоваться Кихоном, находясь в плену полной расслабленности и спокойного удовольствия. Поэтому даже вздрогнул всем телом, когда сзади раздался визг остановившегося подъемника и грохот открывающейся двери. Но тут же вспомнил, что именно для этой встречи он здесь и находится.

Выкатившийся на площадку Боролин Танак прямо излучал деятельную энергию и дышал желанием созидать. Глядя на то, с какой молодецкой удалью первый заместитель Главного распорядителя тайной канцелярии затормозил возле самого обрыва, никто бы не подумал, что ему уже идет сто шестьдесят первый год жизни. Строен, подтянут, гибок и мускулист. Такой еще не один Поход организует куда угодно.

— Ну что, господин полковник, тебе здесь нравится? — с энергичным придыханием спросил Боролин у своего старого товарища.

— Еще бы! — заурчал тот от удовольствия. — А я только оказавшись здесь сообразил, почему ты не вызвал к себе в кабинет, а решил подышать красотой. Спасибо! Действительно великолепное зрелище.

— И дышится здесь легко, и думается. Жаль, что времени на отдых здесь не хватает катастрофически.

— Вот именно! — Залан сокрушенно вздохнул. — Хлопот — полные карманы.

— Но тем не менее ты в полку уже навел порядок?

— Если учитывать, что это только третья часть личного состава, то могу лишь утверждать одно: еле-еле начал налаживать дисциплину. Да и то благодаря именно тому сержантскому и офицерскому составу, что я подобрал лично.

— Значит, они справятся с возложенными на них задачами?

— Конечно! Теперь я в них уверен.

Но Боролин Танак продолжал спрашивать:

— И без тебя они не оплошают?

— Хм… А что? Ты мне хочешь предложить повышение? И другую должность?

— Ха-ха! Пока нет.

— А то до меня стали доходить определенные слухи, — многозначительно заговорил Залан Лирт, — что Главный распорядитель тайной канцелярии готовит себе конкретную замену…

— Да ладно тебе, смутить меня хочешь? Я ведь и сам не ожидал, что меня так скоро выдвинут кандидатом на такую должность.

— Все равно здорово! И я за тебя рад от всей души. Такому боевому ветерану, как ты, — самое место в руководстве.

— Но меня уже предварительно запугивают, — понизив голос, признался Боролин. — Сегодня утром сам канцлер лично меня предупредил, что повышение мне дают авансом и будут ждать результатов наших действий с Легионом. Так что, дорогой полковник, если хочешь стать генералом или маршалом, то должен хорошо постараться.

Залан Лирт тут же произвел боевую трансформацию и гаркнул со всей мочи:

— Готов сражаться за Ледонию!

— Вольно, дружище, вольно! — засмеялся первый пока еще зам. Тут же сзади раздался новый скрип подъемника и повторный лязг двери. — О! Вот теперь мы в полном составе для важной беседы.

На площадку выкатилось изящное и женственное колесо очаровательной особи всего лишь тридцати лет от роду. По крайне мере, с виду она не выглядела старше. Колаба грациозно трансформировалась в обычную форму и похлопала себя руками по телу в знак приветствия.

«Ух ты! Вот это красотка! — мысленно восхитился Боролин. — Я бы и сам не против ее похлопать по блестящей и гладкой чешуе. Да и не только по чешуйкам пройтись… И что она здесь делает?»

— Хочу вас представить, — поощрительный голос Боролина дал знать, что он заметил реакцию своего боевого товарища. — Это полковник Залан Лирт. А это лейтенант Ландра Гулис. Внутренняя разведка. Большой специалист своего дела.

Представляемые колабы чуть сдвинулись ближе и пожали протянутые друг другу руки. Ландра при этом проворковала очень приятным голосом:

— Полковник, я так много наслышана о вашем геройстве! Что только о вас не рассказывают!

— Да что вы, — немного смутился Залан. — Там больше сказок для подрастающего поколения.

— Хочу заметить, — с некоторой томностью возразила колаба, — что я уже подросла настолько, что могу отличать сказки от действительности.

Полковник как-то не нашелся что ответить. Лишь немного по-мальчишески переспросил:

— Правда?..

Веселящийся Боролин вновь принял командование на себя и приступил к деловому разговору:

— Значит, так! Завтра же вам предстоит отправиться в Баронство Радуги. В их столице Шиирнадаре наши вербовщики подготовили большую партию рекрутов для человеческого полка. Поэтому ты, как старший командир, осмотри всех этих людей прямо на месте. А Ландра Гулис тебе в этом поможет. Нам нет смысла тащить сюда ненужный сброд, разгильдяев и, самое главное, потенциальных лазутчиков. Ведь наверняка враги предпримут все возможное, чтобы в наши ряды проникли их осведомители и шпионы. Естественно, тут их проверят по полной программе, но как командиру тебе будет лучше выбрать личный состав еще на вербовочном пункте. Если лейтенант окажется тебе полезна, то и в дальнейшем она перейдет в твое подчинение уже здесь, в полку. Все ясно?

— Так точно! — несмотря на неожиданность предстоящего путешествия, Залан Лирт был весьма доволен. Особенно своей попутчицей и новой подчиненной. И мысленно поблагодарил своего старшего товарища: «Настоящий командир! И знает все нужды личного состава…»

Молодая лейтенант в знак осознания задания лишь хлопнула ладошками себя по туловищу. Но тут же спросила:

— Господин Боролин! Нам с собой брать кубики с новой смазкой?

— Конечно! — воскликнул первый зам. — Они у тебя с собой?

— Да, как вы и приказали, я зашла в лабораторию и взяла несколько штук для демонстрации.

— Отлично! Давай и нам: посмотрим, понюхаем…

Колаба дала каждому по два небольших кубика смазки. Но они хоть и выглядели как обычно, но отличались немного цветом и очень сильно запахом. Полковник первым зафыркал от непонимания:

— Что это? И почему такой запах?

— Не нравится?

— Да нет… Просто очень непривычный.

— Нестрашно, главное, что нам он тоже подходит. — И Боролин Танак пустился в объяснения: — Много тысяч лет назад колабы владели намного большими территориями. И в те времена они пользовались именно этой смазкой для предохранения чешуи от сильных морозов. Впоследствии войны ограничили наше жизненное пространство, и в холодной Ледонии не нашлось тех трав, что использовались в создании этого средства для наших повседневных нужд. Но теперь, когда мы наладили необходимые связи и поставки из южных стран, наши ученые вновь создали мазь по древним технологиям.

— А какая между ними разница?

— Для нас, колабов, — никакой. Но вот для людей мы не только перестанем неприятно пахнуть, а, наоборот, наш запах им будет очень нравиться.

— Ха! Да плевать на этих людишек! Может, нам еще и их благовониями начать пользоваться?

— А чего ты возмущаешься? Уж от кого, но от тебя я этого не ожидал. — Боролин даже голос повысил от раздражения. — Сам ведь стараешься использовать любую возможность, чтобы сблизиться с людьми. А тут такое отношение… Между прочим, в скором времени производство мази планируется сменить полностью на новый состав. И главным фактором для замены считается не ублажение глупых людишек, а возвращение к древним рецептам, которыми пользовались наши предки. Так что не кипятись.

Залан Лирт к концу нравоучений уже и сам осознал абсурдность своей вспышки, поэтому сразу покаялся:

— Да это я просто по инерции, — потом булькнул смехом и добавил: — Тем более что новая мазь приготовлена по рецептам далеких предков…

— Тогда заканчиваем наш разговор. У вас еще есть чем заняться перед путешествием. Да и у меня дел не убавляется, а нарастает с каждым часом. До встречи и счастливого пути в Шиирнадар!

Изумительный Прангард

То ли действие снотворного кончилось, то ли у его сопровождающих имелось средство обратного направления, но сон выветрился из головы Кремона моментально. Только что он видел весьма интересное сновидение, и вот уже ухо улавливает вокруг полное спокойствие, а открытые глаза осматривают ярко освещенные своды тоннеля. Вернее, не тоннеля, а весьма внушительной и широкой пещеры. Причем скальная поверхность поражала своей обработкой: гладкая, с плавными изгибами и вроде даже как расцвеченная. И к тому же покрыта порядочным слоем прозрачного стекла. Или чем-то очень на него похожим.

Кремон рывком сел на своем ложе и осмотрелся. И догадался, что находится в помещении, где хранятся самые разнообразные транспортные средства. Они все, несколькими рядами, располагались на извивающихся и пересекающихся по всей длине пещеры полосках стали. Единственное, что их объединяло, — все они имели одинаковые железные колеса и могли передвигаться по рельсам. Но вот по дизайну и внешнему виду — каких только карет здесь не было! И маленькие, и большие. С дверьми и без них. Узкие, открытые, высокие и с крышей. Порой даже в два этажа. И порой второй этаж оставался открытым. Количество, конфигурация и размещение сидений и лежаков тоже соответствовало любому предполагаемому варианту.

Завороженный таким обилием средств передвижения, Кремон все-таки решил попробовать свой голос на слух:

— И куда меня повезут дальше?

Голос повиновался прекрасно и звучал как обычно. Вот только тишина после этого опять накрыла всю пещеру. Сладко и длительно потянувшись, колдун резво спрыгнул на узкое пространство между тележками и принялся разминать затекшее от долгого лежания тело. Ведь по предварительным обещаниям его собирались транспортировать в сонном состоянии целые сутки. А значит, надо срочно разогнать кровь по всему телу.

Интенсивная разминка прервалась появлением в пещере многочисленной и шумной компании. Она вывалилась говорливым потоком из открывшегося в стене прохода. И сразу же после этого кусок скалы вернулся на свое прежнее место. А шустро перебирающий ножками Пасбель Мортек бежал впереди всех и поднимал обе ручки в приветствии:

— Прекрасно! Наш протеже уже проснулся. Значит, можно отправляться на экскурсию.

От него старался не отставать Татил Астек:

— Кремон, только надо обязательно переодеться.

В той же компании выделялось сразу четыре сорфита. Поэтому еще пятерых миниатюрных таги рассмотреть между ними было проблематично. Да и знакомить их с человеком не стали. Пасбель лишь махнул ручкой назад и пояснил:

— Это наши сопровождающие. Так сказать, почетный караул.

В этот момент один из сорфитов положил на тележку внушительный сверток с одеждой, подсадил туда же обоих таги, что были Невменяемому знакомы, и те принялись по очереди инструктировать человека.

— Мы тебе раньше лишь намекали на нечто уникальное в пути. Сейчас же можем огласить с уверенностью: тебе разрешено посмотреть на столицу Сорфитских Долин из туристического вагона.

— Двести пятьдесят лет ни один человек не удостаивался такой чести. Да и до того времени такие избранные исчислялись единицами.

— Невероятно! — Кремон, не веря своим ушам, приостановил поспешное переодевание. — Неужели я сейчас увижу легендарный Прангард?

— Да! — На личике Пасбеля было написано столько гордости и трепетного волнения, что не верилось в его возможность радостно смеяться или шутить. — Самая красивая и величественная столица нашего мира сегодня тебе откроется с высоты птичьего полета.

— И на чем же мы полетим? — опять замер Невменяемый. Он слышал о чудесной и невиданной технике жителей Сорфитских Долин, но со здоровым скепсисом отрицал возможность летать по небу на тяжелых, пусть даже особой формы, тележках. — Значит, у вас и правда есть летающие стальные птицы?

— У нас много чего есть, — загадочно улыбнулся Татил. — Но сегодня мы прокатимся над столицей в одном из этих вагонов.

— Да? — парень недоверчиво оглянулся вокруг. — И какой из них полетит?

— Увидишь. Тебе понравится. Но хочу тебя спросить: что тебе известно о нашей столице?

Кремон уже закончил переодевание и сейчас с недоумением крутил в руках отблескивающую красным золотом маску и прикидывал, как бы удобнее нацепить на плечи плотную мантию темно-зеленого цвета. Но в голове уже давно перетасовывались те скудные данные, которые имелись у людей по поводу сорфитской столицы.

— Не много. Лишь то, что Прангард находится в огромной пещере и на большой глубине. Освещение создают миллиарды летающих светлячков, а воздух закачивают вниз гигантскими мехами, которые вращаются течением нескольких речек…

После слов гостя почти все хозяева засмеялись. Вежливо, не обидно и весьма тихо. Лишь Татил утвердительно закивал головой:

— Правильно. Мы сами всегда поддерживаем такие ложные слухи. Но на самом деле дело обстоит совершенно иначе. Много тысяч лет назад произошла сильная подвижка пластов суши. В результате этого большая полоска гор опустилась на порядочную глубину, образовав этим гигантское ущелье. Или Райский каньон, как мы его еще называем. Еще в глубокой древности здесь обитали наши предки, а по достижении определенного могущества над провалом было создано уникальное покрытие, полностью отсекающее от внешнего мира. Поэтому никто и никогда не мог отыскать местоположение нашей столицы с воздуха.

Слово перехватил Пасбель:

— Светляки нам не нужны. Лишь ночью мы включаем миллионы Трего. И воздух у нас свежий благодаря растущим внизу деревьям. К тому же покрытие над каньоном имеет в некоторых местах широкие щели, так что циркуляция атмосферы происходит без выдуманных гигантских мехов.

Глядя на растерянного человека, Татил поощрительно усмехнулся:

— Сомневаешься в целесообразности маски? Зря. Это древний наряд, который на нашей территории носили лишь консулы других государств. Хоть мы и доверяем нашим согражданам, но такое событие для них не останется незамеченным. Уже сегодня вся столица будет говорить о том, что иной пришелец из большого мира осматривал столицу. И ни к чему им еще и пересказывать друг другу все детали твоей внешности. Логично?

— Полностью согласен.

— Тогда надевай маску, и садимся вон в тот вагон. Он как раз нам подходит.

И вся компания устремилась к облюбованной железной карете. Только оказавшись внутри, Кремон с удивлением обнаружил, что пол совершенно прозрачен и выглядит, как хрупкое стекло. Появилась боязнь это стекло разбить.

— Не робей! — засмеялся с переднего сиденья Пасбель. И замахал призывно рукой: — Иди сюда. Вот, садись между нами. Будем с Татилом по очереди описывать наши достопримечательности.

Невменяемый уселся, но продолжал недоуменно оглядываться в поисках рычагов, используемых для передвижения:

— А как мы поедем?

Таги понял его сомнения и ободряюще воскликнул:

— С ветерком!

И тут же тронул небольшой рычажок, торчащий из стенки, вперед. Где-то под сиденьями протяжно загудело, вагон завибрировал непонятной дрожью и тут же тронулся с места. Причем скорость возрастала стремительно. Кремон лишь завороженно наблюдал несущиеся прямо под ноги рельсы да отстраненно фиксировал расположенные на стенах разноцветные огоньки. Несколько раз рельсы, словно змеи, сливались с другими полосками железа, а потом скорость передвижения немного снизилась и…

От разверзшейся под ногами пропасти сердце Кремона гулко бухнуло и остановилось. Ком в горле спер дыхание, и только от сковавшего все тело страха колдун не включил бесполезную в данном случае левитацию на полную силу. Такого зрелища он явно не ожидал.

Далеко внизу распростерлась холмистая местность, покрытая густым лесом. И до верхушек исполинских зеленых великанов было не менее тысячи метров. Кремон оглянулся назад и увидел в отвесной стене темную точку тоннеля, из которого тянулась за вагончиком серебристая линия отполированных рельсов. Казалось, они ни на чем не держатся, но затем полоска чуть вильнула, и стали отчетливо видны убегающие к земле подпорки из переплетенных весьма странным образом стальных полосок. Взгляд пробежался по расходящимся в стороны отвесным стенам и вновь вернулся к рассмотрению того, что простиралось под прозрачным днищем кареты. Лес постепенно сменялся вкраплениями застроек, которые незаметно заняли всю ширину трехкилометрового каньона. Но теперь уже сами здания могли поспорить с лесными великанами. К тому же на их крышах все пространство занимали зеленые насаждения.

Весь каньон постепенно делал плавный поворот влево и вскоре стал виден на все свои двадцать километров длины. Именно такие цифры стали наперебой называть маленькие таги. Помимо этого они настойчиво обращали внимание человека на все самые важные и величественные постройки своей столицы.

Библиотеки, дворцы спорта, древние крепости королевских династий, праздничные арены, грандиозные заводы, замки древних аристократических родов и просто изумительные по красоте и оригинальности жилые здания. Таги рассказывали о них взахлеб и с таким гордым восторгом, будто каждое из этих сооружений они построили лично.

Кремон обратил внимание, что высотная дорога идет не прямиком, а петляет гигантскими зигзагами. Они как раз вновь повернули к левой стене каньона, и в ней стало видно основательное углубление, скрытое то ли туманом, то ли паром.

— Что это? — указал Кремон рукой в том направлении. Оба таги надолго замолчали, со священным вниманием всматриваясь в клубящийся туман. Но лишь только порывы легкого ветерка приоткрыли завесу, Пасбель с торжественным придыханием произнес:

— Самое красивое место в мире, Лазурный водопад!

Невменяемый хотел возразить и напомнить, что Лазурный водопад, если исходить из всех официальных источников, находится в Альтурских Горах. И даже рот уже открыл для этого. Но так и замер: резво бегущий прямо в туман вагончик пробил несколько серых облаков и выскользнул перед падающей стеной воды. И тут же стал делать плавный поворот направо. Как бы позволяя тщательно рассмотреть все величие открывшегося зрелища.

Масса падающей воды подавляла настолько, что весь вагончик по сравнению с ней казался ничтожной щепкой. Парализованный обрушивающейся водой взгляд затягивало вниз, и казалось, что там бездонная пропасть и мифическое Дно Мира. Вырывающийся оттуда тяжелый грохот отдавал в каждой клеточке тела весьма ощутимым содроганием и вибрацией. И сознание почти на всех уровнях кричало о смертельной опасности.

Таги сразу обратили внимание на побелевшие костяшки пальцев рук Кремона, которыми он намертво схватился за изогнутые поручни сиденья, и стекленеющий от транса взгляд. И тут же принялись приводить парня в себя массой информации и интересных деталей о водопаде.

— Высота Лазурного — одна тысяча шестьсот метров.

— Ширина срывающегося потока пятьсот сорок метров.

— Глубина потока на карнизе составляет от трех до четырех метров.

— Чтобы карниз не разъедало и не деформировало течением, его постоянно подправляют магическими средствами.

— Подсчитано, что если бы из Райского каньона не было стоков воды, то он был бы затоплен за два с половиной года.

— Внизу просматриваются поля самых влажнолюбивых растений, овощей и некоторых фруктовых деревьев. Их и поливать не надо.

— Постойте, — стал приходить в себя парень. — А куда же утекает такой огромный объем воды?! Здесь же уровень намного ниже океанского. Я уверен!

— Правильно. Похвальная уверенность. Под противоположной стеной как раз собраны наши так называемые устья всех вод. Они вливаются в подземную реку и засасываются вглубь с невероятной силой.

— Как засасываются? Сами? Или там действительно бездонная пропасть?

— Вот тут я тебе точно ответить не могу, — признался Татил. — Наши ученые с уверенностью утверждают, что существует некая эгоцентрическая инерционная сила планеты, которая затягивает ненужную нам воду чуть ли не в самые недра, а потом выталкивает где-то на дне Мирового океана. Вот только довести свои утверждения к полным доказательствам они не в силах по той причине, что ни таги, ни сорфиты не могут лично обследовать Мировой океан. А нанять для этого других исследователей из других стран тоже не представляется возможным из-за секретности местонахождения нашей столицы.

— Поэтому в народе прочно укоренилось другое мнение, — подхватил рассказ Пасбель. — Что в недрах нашей планеты обитает немыслимый по размерам Сорфит-прародитель и использует воды Лазурного водопада для своих нужд. А в случаях нехватки начинает ворочаться, устраивает землетрясения и таким образом, через образовавшиеся трещины в коре планеты, получает дополнительный приток жидкости.

Вагончик тем временем вновь удалился от левой стены, и Кремон отчетливо рассмотрел многочисленные каналы, пересекающие город во всех направлениях.

— Мне кажется, или я в самом деле вижу небольшие пляжи вдоль каналов?

— Не кажется. И песочек на эти пляжи доставляется из самых качественных карьеров.

А Татил дополнил своего товарища:

— Для столичных жителей купание — самая лучшая забава и круглогодичное развлечение.

Пытаясь охватить взглядом как можно большее пространство, парень тем не менее вспомнил об одной известной особенности Сорфитовых Долин:

— А почему на ваших территориях нет ни одного дипломатического представительства? Даже колабы возле Кихона выделили небольшой городок для консулов. И сами в Пладе имеют трех дипломатов.

— Причина одна, — стал отвечать Татил. — Тысячелетние войны и наша слишком затянувшаяся самоизоляция.

— А может, это и благо… — начал было Пасбель, но был тут же перебит своим товарищем:

— Как бы это благо нам скоро большими проблемами не обернулось! Совсем не знаем, что в других странах делается. А уж про другой континент и говорить не приходится…

Кремон еще раз оглянулся и заметил, что из облака тумана вынырнул еще один вагончик.

— А там кто?

Пасбель покровительственно засмеялся:

— Тебе интересно на Прангард посмотреть? Вот и другим тоже хочется. Наши сограждане со всех Сорфитских Долин если приезжают в столицу, то считают для себя непременным удовольствием прокатиться на таком вагончике. И движение здесь останавливается лишь в сумерках и на рассвете, лишь для того, чтобы сменить свое направление. Ведь ночью туристы рассматривают город, двигаясь обратным курсом.

— Сейчас разрабатывается проект создания второй ветки, — вмешался Татил Астек. — Одна не справляется с невероятным потоком желающих. Хотя и противников хватает…

— Действительно, — Кремон еще раз оглянулся в сторону водопада, — наше передвижение совершенно безопасно? Особенно там, где все дрожит и подмывается?

— Дорогой господин Невменяемый! — Похоже, Пасбель решил немного пуститься в словоблудие и принял для этого высокомерный тон. — Технический гений нашего государства зиждется в первую очередь на необычайно высокой основе нашего магического могущества. Наши Эль-Митоланы без ложного бахвальства — самые лучшие, талантливые и разносторонне развитые колдуны в мире. И нет такой непосильной задачи, которую бы наши ученые не претворили в жизнь. А про нашу промышленность, в которой используются невероятные открытия и технологии, и вообще говорить не стоит. Мы давно опередили в своем развитии все остальные вместе взятые страны нашего Мира Тройной Радуги.

— Не спорю. — Кремон не собирался сдаваться без полемики. — Хоть и ничего не знаю о вашей промышленности. Но ведь если бы ваши ученые Эль-Митоланы объединились с учеными колдунами Энормии, то ведь результаты улучшились однозначно!

— Ну… в некотором роде…

— И колабов не пришлось бы опасаться. Ведь не секрет, что они не решаются атаковать Сорфитские Долины лишь из-за незнания позиции моего государства. Будь они уверены в невмешательстве Энормии, уже давно бы начали жестокую агрессию. Невзирая на всю вашу развитую промышленность. Согласны?

— Вообще-то вопрос стоит несколько иначе, — попытался возразить немного растерянный таги, но его товарищ перебил:

— Пасбель, не стоит даже спорить. Без союза с Энормией мы можем и проиграть грядущее столкновение с нашими самыми ярыми и коварными врагами. Уж кто-кто, но ты спорить и не пытайся. Сам знаешь, как колабы нас ненавидят. И о скольких наших уязвимых местах они знают.

Кремон остался доволен своим поведением, но вот его сопровождающие вели себя совсем иначе. Похоже, оба таги не на шутку рассердились от этой политической дискуссии и готовились уже продолжить спор между собой. Чтобы снять возникшее напряжение, парень указал рукой вниз и воскликнул:

— Какая красотища! Что это?!

Несмотря на огромную высоту, расположенное внизу сооружение поражало красотой, величием и тысячами разноцветных струй воды. Пасбель тут же с гордостью заулыбался:

— Это наш самый большой фонтан. Вернее, как мы его называем, Водяной Фейерверк. Жаль, что днем не видно всего великолепия подсвеченных разноцветными Трего потоков воды. А вот ночью! Зрелище действительно грандиозное и незабываемое. Туристы прямо визжат от восторга.

В тот же момент сзади послышался визг, свист, уханье и радостное улюлюканье. Сквозь шум которого один из сорфитов из почетного караула протрубил:

— И не только туристы! Нам тоже нравится!

Кремон им согласно закивал головой и поднял оба больших пальца на руках вверх. Видимо, этот жест прекрасно понимали и сорфиты, и таги, так как радостный шум усилился. Причем теперь уже кричали и улюлюкали все пассажиры вагончика.

После окончания экскурсии вся компания пересела на открытую платформу и на средней скорости вновь понеслась по тоннелям. Теперь уже Кремон и оба ответственных за него таги расположились сзади всех и там продолжили свою беседу. Хотя в самом начале Пасбель предупредил:

— Через пару часов на одной из переходных станций мы тебя опять усыпим на некоторое время. А пока я обязан передать тебе некоторые просьбы своего руководства.

— И какого они свойства? — сразу напрягся парень.

— Не переживай, мы ничем не собираемся тебя нагружать дополнительно. Мы прекрасно понимаем тяжесть тех задач, что на тебя уже взвалили. — Таги при этих словах взял большую руку человека в свои цепкие ручки и стал по-дружески поглаживать. — У нас к тебе действительно только просьбы. Да и то, скорее всего, одна.

— Говори. Я готов выслушать.

— Ты наверняка знаешь, что тысячу лет назад колабы коварно похитили Магическую Сферу из нашего государства?

Кремон лишь молча кивнул головой.

— С тех пор мы тратим неимоверные усилия для возвращения Сферы в Сорфитовые Долины. Но увы! Даже нашей невероятной мощи тысячелетней давности не хватило для этого правого дела. Колабы держат сферу в глубоких и неприступных подземельях Кихона. А сам понимаешь, штурмовать их столицу мы не в силах.

— Почему же вы не прятали этот уникальнейший артефакт в Прангарде? — вполне резонно спросил Невменяемый. — Ведь тогда ее невозможно было бы украсть. А вы ее прятали где-то в отдаленных и глухих горах. Если я правильно помню?

— Совершенно верно. Но хранить ее в столице нельзя. Дело в том, что Сфера очень капризна и выборочна в сам момент Настройки. И наиболее эффективно действует лишь в случае полного и продолжительного «отдыха». Вдали от большого скопления разумных. Наши Эль-Митоланы за сотни лет подобрали именно такой, самый оптимальный вариант для работы этого артефакта. И раз в году могли спокойно инициировать около двухсот детей. А то и вдвое больше.

Возникла пауза, за которую Кремон сделал кое-какие выводы:

— Значит, колабам поэтому не везло всю эту тысячу лет?

— Вот именно! — продолжил таги. — А мы, вполне естественно, и не спешили указать своим врагам на явную ошибку. Но вот в последнее время, как тебе уже известно, все дети колабов двенадцатилетнего возраста обязаны являться в столицу для определенной проверки. И есть небезосновательные опасения, что Сфера стала действовать даже слишком отменно. Или они изменили режим работы, или ее отправили в очень уединенное место. Сам понимаешь, какую озабоченность это у нас вызывает.

— Понимаю, — тяжело вздохнул Невменяемый. — Но что я могу сделать?

— Если вдруг тебе удастся, постарайся выведать точное местонахождение Магической Сферы.

— Всего лишь?

— Я понимаю твой сарказм. Но ведь ты будешь в самом логове наших врагов. И вдруг тебе да представится такая возможность. Поверь, наше королевство умеет награждать не менее щедро, чем Энормия.

— Вообще-то я и так постараюсь добыть побольше информации об этом древнем артефакте. Могли бы и не просить. А раз просите, то, значит, еще не все сказали…

— Тоже верно! Приятно беседовать с умным Эль-Митоланом! — открыто польстил таги человеку. — Наша просьба такова: в любом случае постарайся донести до колабов информацию о том, что Сфера превосходно работает лишь в полном отдалении от поселений, городов и любых столпотворений.

— И что это вам даст?

— Тогда у нас появится шанс вернуть артефакт таким же способом, каким он был похищен. Ведь даже зная точное местонахождение Сферы в Кихоне, почти не будет малейшей возможности к ней приблизиться.

— Хорошо. Постараюсь сделать все возможное, — пообещал Кремон и тут же добавил: — Если это не помешает моему основному заданию.

— Конечно, смотри на месте, тебе видней, — заговорил наконец-то и Татил. — И зря в самый огонь не суйся.

Кремон решил пошутить, намекая на холодный климат Ледонии:

— Говорят, в Кихоне скорее можно замерзнуть, чем обжечься.

На что оба таги чуть ли не в один голос одновременно напомнили:

— Если Эль-Митолан замерзнет, то у него еще есть призрачный шанс ожить. А вот если сгорит, то от него остается только… теплая память.

— Спасибо, утешили.

— Не утешили, а просто напомнили о чрезвычайной осторожности. Колабы хитры, жестоки, изобретательны и подлы. Они не останавливаются ни перед чем. И так проводящийся набор наемников — невероятное событие. До этого они не впускали других разумных в свою столицу. Разве что в виде скота для своей мясной промышленности.

Кремон даже содрогнулся от этих слов:

— Кошмар какой-то… И ваших… э, соотечественников они тоже…

— Да. Имеются неопровержимые доказательства.

— Почему же они не трогают Огов?

— Сами терзаемся в сомнениях, — признался Пасбель. — Вот будешь у них в гостях, можешь спросить открытым текстом. Не станут же они врать без особой причины своим будущим соратникам.

— Выясню. При первой же возможности…

— Хорошо, — подвел итог беседе Татил. — Глобальные задачи мы решили. Но у меня один вопросик: твое новое имя — Кашад Низу — мне кажется слишком странным. Или его подбирали для тебя по первым буквам твоего настоящего имени?

— Нет, простое совпадение. Просто того человека, на которого я стал сильно теперь похож, так и звали — Кашад Низу. У них там, в Южных княжествах, это самое распространенное имя. Немного непривычно, но со временем притрется…

— Ладно. А теперь будь добр, перечисли нам те предметы, что ты взял с собой. Наверняка пару вещей прихватил с особой начинкой.

— Естественно, — сразу же признался Кремон. А когда два удивленных личика уставилось на него в немом вопросе, приступил к объяснениям: — Сами посудите. Наемник. Разбойник. Пират. Да еще и Эль-Митолан… Неужели он не возьмет с собой в дальнюю дорогу несколько вещиц с коварным сюрпризом? Конечно, возьмет! Ведь он в каждом встречном может узнать недруга. А то и в простой ситуации столкнуться с трудностями. Гораздо подозрительней будет выглядеть колдун, подавшийся в наемники даже без ножа в кармане. Что о нем подумают? Или слишком самонадеян, а значит, непроходимо туп, или пытается показаться не тем, кем является на самом деле. Верно?

— Еще как верно! — одобрил такие рассуждения Пасбель. — Тогда давай проверим твои вещицы на происхождение. А вдруг вы что-то не учли?

— Без проблем. Начнем тогда вот с этой режущей пластинки…

Обсуждения не затихали и на переходной станции. Так в толще Сорфитовых долин назывались пешеходные тоннели между транспортными магистралями государственного назначения. Таги пояснили это неудобство предосторожностью против возможных врагов или диверсантов. Таким образом, никто из пограничных районов не смог бы, спрятавшись в карете, проехать прямиком к столице.

Немного подтрунивая над Пасбелем, который шел рядом, Кремон продолжал доказывать преимущество одного боевого заклинания, приноравливаясь к коротким шагам своего собеседника. Остальные особи почетного караула растянулись длинной цепочкой по узкому тоннелю. Самый крупный сорфит с пятью таги вырвался далеко вперед, а его коллеги пыхтели где-то сзади беседующей парочки. А самым последним двигался Татил Астек. Видимо, он порядочно устал от разговоров, а может, ему, как ответственному Эль-Митолану, предписывалось идти замыкающим в колонне.

Все началось с того, что идущий впереди таги вдруг отстал от своих товарищей, а потом и резко остановился, внимательно при этом присматриваясь к своду. Видимо, его магические способности как раз и отличались возможностью просматривать горные породы и то, что он рассмотрел, ему очень не понравилось. Он тут же включил левитацию, приподнимая свое тельце вверх, и лишь начал движение назад, как на него сверху обрушилась многотонная каменная плита. Грохот падения перекрыл хруст раздавленного таги, тем более что и сзади громыхнула точно такая же плита, отсекая Кремона и Пасбеля от всей колонны полностью.

Первым начал действовать таги. Понимая, что от его коллеги-колдуна под плитой не осталось ничего живого, он выпустил туда самый максимальный по силе удар-таран, намереваясь как можно быстрей пробить преграду. Да еще при этом успев выкрикнуть одно слово:

— Ловушка!

Кремон и этого сделать не успел, так как немного растерялся из-за брызнувшей ему прямо в лицо крови раздавленного таги из почетного караула. Он лишь провел руками по глазам, как поверхность под их ногами резко ушла в сторону и они провалились вниз. Да не просто провалились, а сразу оказались обернуты чем-то толстым, скользким и противным. Словно попали в желудок огромного животного. К тому же этот желудок стал моментально наполняться какой-то тошнотворно-вонючей жидкостью.

— Прожигай! — еще успел скомандовать Пасбель Мортек, как их падение кардинально изменилось. Теперь вонючий «желудок» явно катился по наклонной плоскости или желобу, и таги с человеком закрутились, закувыркались в мерзкой жидкости, теряя ориентацию от вращения и сознание от едкого запаха.

Глава 4

Вездесущие недовольные

Но даже в такой невероятной обстановке оба колдуна продолжали действовать. Конечно, не холодным оружием — порезали бы друг друга, как котят, — а магическим. Да еще и короткого действия. Как ни кувыркалась скользкая и упругая ловушка, но уже через пять секунд после начала падения в ней стали появляться многочисленные дыры, еще через пять она лишилась почти всей своей вонючей жидкости и стала просто сползать по покатому желобу. А еще через такое же короткое время оба колдуна проделали достаточное отверстие и вывалились наружу.

Но все равно опоздали, так как их сразу обернул ослепительный кокон очередной ловушки. Пасбель и здесь проявил инициативу:

— Ставь «зеркало»! — и тут же с сожалением выкрикнул: — Ох! Ты же ему не обучен!

Но сам он оградил себя чем-то похожим на гибкое зеркало. Теперь весь кокон сместился на него, но тут же стал выстреливать в стороны длинными и ветвистыми молниями красного цвета. А со всех сторон послышались стоны и ругательства. Зато Кремон теперь смог существенно освободиться для ответной атаки, да и рассмотреть тех, кто пытался их захватить. В большой пещере стояли широким кругом до двух десятков сорфитов и таги и сосредотачивали все свои усилия на удержании странного и никогда человеком не виданного кокона. Только вот, похоже, Пасбель Мортек знал эффективную защиту против такого оружия. Возможно, она заключалась в создании некоей «структуры отката». Многие стоящие в кругу получали удары молний и начинали пошатываться. Мало того, освободившись от сковывающего его кокона, Кремон поставил вокруг себя самую сильную защиту и тут же перешел в атаку, отбросив все сомнения по поводу невмешательства во внутренние дела чужого государства. И не задумываясь о природе сложившейся ситуации. Надо было сражаться и спасать свои жизни. И надеяться на спешащую к ним подмогу.

Огненные шары, чередующиеся с синими молниями, стали валить наземь одного нападающего за другим.

Но и враги резко изменили тактику. По раздавшейся команде они одновременно сняли сияющий кокон вокруг Пасбеля и в следующий момент ударили по нему ураганным смерчем своего огненного потенциала. Никакая защита не могла отразить одновременный удар пятнадцати мощных сгустков энергии, и таги в мгновение ока превратился в пылающий факел, а потом и его останки отбросило на почерневшую сразу стену и рассыпало прахом.

Гибель сопровождающего, который за короткое время успел стать другом, так потрясла Кремона, что очередная синяя молния из его руки не достигла цели. И сразу после этого новый силовой кокон сомкнулся вокруг него. Причем ни нападать, ни защищаться парень не мог, с ужасом наблюдая, как его щиты истончаются и рушатся прямо на глазах. Затем последовала мучительная минута в сжимающихся тисках чего-то холодного и бездушного. А потом кошмарные телесные судороги поглотила тьма полной потери сознания и отключения всех чувств.

На этот раз Невменяемый приходил в себя с жуткими головными болями, вдобавок ощущая пульсирующие очаги боли по всему телу. Глаза страшно было открыть от пышущего в лицо яркого пламени, а в ушах стоял гул и грохот. Больше всего хотелось плюхнуться в ледяную купель, а то и вообще погрузиться в сугроб снега.

Но самое главное, что сознание все-таки к нему вернулось. А значит, можно заняться исследованием и лечением своего организма. Стараясь не шевельнуться от боли, тошноты и судорог перекрученных мышц, Кремон первым делом обезболил готовую зайтись кашлем грудь и выровнял спирающееся дыхание. Затем принялся за лечение головы, снимая пульсацию боли и восстанавливая слух. И тут же до него донеслись яростные крики. Кто-то громко ругался, а вернее, ругал кого-то другого. А может, и других, так как время от времени громкий крик пытались перебить оправданиями. Продолжая оставаться недвижимым и бессознательным, Невменяемый стал чутко прислушиваться.

— …любили похвастаться! И что теперь?! Два трупа среди сопровождающих! Да еще не кого-нибудь, а самого Пасбеля Мортека угрохали!

— Так ведь он от этого человека ни на шаг не отходил…

— Плевать! Сколько вас было?! А их всего двое! Позор! Позор для лучшего нашего отряда!

— Но Мортек знал о защите «зеркало».

— Вот как? Тоже весьма настораживает! Выходит, или среди нас завелись предатели, или мы плохо осведомлены о работе королевских спецслужб.

— А пока мы пытались нейтрализовать Пасбеля Мортека, человек повел невероятный по интенсивности огонь. Трое погибших и два тяжело раненных…

— И на них плевать! Туда им и дорога! Разве это бойцы?! Не могли таким количеством справиться всего лишь с двумя Эль-Митоланами!

— Но ведь они сильнейшие…

— Молчать! Еще недавно вы хвастались, что именно вы сильнейшие! Забыли?! И еще хотели идти на это задание лишь одним десятком. А если бы я не настоял на втором десятке?! Вот именно! Там бы вы все, «слабачки», и валялись бы обгорелые!..

— Господин Ботиче, зря вы на нас так кричите…

— Зря?.. — Голос невидимого крикуна перешел на змеиный шепот, но Кремон уже полностью восстановил слух и услышал каждое слово. — А на кого же мне кричать? А кто провалил столько лет тщательно и неимоверными усилиями подготовленную ловушку? И по чьей вине наши три тайные артерии теперь раскрыты? И что будет, если королевские спецслужбы уже подбираются к этому месту?

— Господин герцог, это место невозможно раскрыть…

Тот, к кому обращались как к герцогу, вновь перешел на крик:

— Я тебя не спрашиваю, что можно, а что невозможно! Так что будет, если нас уже окружают?!

— Мы отобьемся…

— Вы?! Вы отобьетесь?! Ха! Посмотрим! Но я уже дал приказ о полной эвакуации руководства в Сопло.

— Но там же смертельно опасно!

— Мне — нет! И тем, кто будет со мной, — тоже! А вот вам, в случае негативного развития событий, придется здесь оставаться и прикрывать наш отход! И вот тогда сразу выяснится, отобьетесь вы или нет!

— Мы всегда готовы умереть за правое дело!

Несмотря на высокопарность и торжественность ответа, его высказали таким дрожащим и жалобным голосом, что у Кремона непроизвольно дернулся уголок губ. Видимо, все это время за ним пристально наблюдали, так как сразу же кто-то находящийся рядом крикнул:

— Господа! Внимание! Наш пленник проснулся. Вернее, стал приходить в сознание.

Тотчас же послышался топот многих ног — видимо, все переместились сюда же из смежного помещения. И тот же крикун скомандовал:

— Снимите с него на короткое время Покрывало и приведите в полное чувство!

— Ваше Сиятельство, но это опасно. А вдруг он притворяется и сразу перейдет в атаку?

— Вы, трое, становитесь по бокам и сзади и держите вокруг меня максимальный щит. Снять Покрывало!

Тут же Кремон почувствовал невероятное облегчение и ощутил все свое остальное тело. И догадался, что мешало ему пошевелить хоть одним мускулом: Сонное Покрывало не только заставляло говорить чистую правду, но еще и полностью сковывало все большие движения и не давало пользоваться в полной мере магической силой. А против этого даже патриарх Эль-Митоланов Огюст Невменяемый Старший не знал противодействия.

Кремон открыл глаза и тут же попросил охрипшим голосом:

— Пить…

— Дайте ему!

Стоящий рядом надзиратель напоминал воина из классического учебника про сорфитов. Так много было на нем вооружения. Когда он подхватил с каменного выступа кувшин с водой и протянул его человеку, то раздался такой грохот и скрежет доспехов, что все непроизвольно поморщились. Оставалось лишь удивляться тому, что до этого не слышно было даже дыхания бронированного надзирателя.

Прохладная вода живительным потоком устремилась в раскаленные внутренности. А сам Кремон отчаянно искал выход из весьма печального для себя положения.

«Так, левая рука и ноги привязаны… Как закончу пить, и правую руку привяжут. Да еще и спина, даже плечи к спинке кресла прикручены. Да и соперников… двенадцать! Многовато будет… И энергии всего на четверть. Основательно я там, в пещере, выложился. Значит, буду тянуть время… Все равно ведь захотят допрашивать под Сонным Покрывалом. Попробую им втирать запасные легенды. Вот только бы еще узнать, какие силы и кого они представляют…»

Напротив него, через стол, на высоком кресле восседал таги с жестко и рельефно очерченными линиями лица. Повелительно сжатые губки, хищно изогнутый носик и волевой квадратный подбородок. Видимо, с детства привык повелевать. Но вот глаза… Глаза таги так и выплескивали наружу гнев и безумие.

— Человек! — сразу же начал кричать таги, и никаких сомнений в том, что перед ним недавно слышимый герцог Ботиче, у Кремона не осталось. — Ты заслужил смерть лишь тем, что вступил в тайный сговор с узурпаторами и преступниками! Предлагаю тебе немедленно признаться: что ты делаешь в нашем государстве?!

— Да я здесь проездом.

— Почему тебе разрешили посмотреть столицу?

— Как простому туристу это вовсе не запрещается.

— Только за это глумление над нашим Пангардом тебя надо стереть в порошок! — опять перешел на змеиный шепот герцог. — Почему тебя разрешили провезти через всю страну? Что за срочность?

— Конечно, можно было бы и морем добираться в Баронство Радуги, но мои дорогие родственники тяжело больны и потребовали немедленного моего присутствия при распределении оставляемого ими наследства.

— Очень интересно… — герцог откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, задумался. Но, видимо, обманывать такого опытнейшего и искушенного в интригах лидера было почти невозможно. Он сразу раскусил, что человек просто тянет время, и тут же скомандовал: — Накрыть Покрывалом!

Снова тяжесть и леность сковала все члены Невменяемого и стала заволакивать разум. Но где-то в середине черепной коробки весело и живо подпрыгивал масенький и невидимый Кремончик. Потирая руки, он готовился отвечать непослушными человеку губами и ехидно посмеивался от предстоящего удовольствия.

А герцог приступил к допросу. Опыт он имел немалый, так как спрашивал, очень четко формулируя свою речь и не давая одурманенному сознанию шанса запутаться в выборе ответа.

— Как твое полное имя?

— Дадил Лашек.

В отделе по борьбе с мелкими преступлениями действительно был следователь с таким именем, и для готовящейся легенды оно вполне подходило.

— Какая твоя должность в Энормии?

— Старший следователь по раскрытию преступлений в других государствах.

— Ага! Уже теплее! — ухмыльнулся герцог. — С какой целью ты едешь в Баронство Радуги?

— С целью раскрытия и разоблачения преступной группировки.

— Если у тебя получится, то ты попытаешься их уничтожить?

— Обязательно.

— Чем занимается эта группировка?

— Поставляет в Альтурские Горы запрещенные товары.

— Какие именно товары?

— Мушки, продовольствие, оружие, инвентарь, нефть… — стал монотонно перечислять мнимый Дадил Лашек. Но герцог очень быстро улавливал самое главное:

— Стоп, стоп! Значит, основное твое задание — перекрыть поставки именно «мушек»?

— Да.

— А сколько помощников должно к тебе подоспеть на помощь?

— Двенадцать человек.

— Каким образом они доберутся в Баронство Радуги?

— Они уже плывут морем.

— А чем должен ты заниматься до их прибытия?

— Проследить основные пути поставки и узнать, когда в Альтурские горы пойдет самый большой караван.

С каждым ответом Кремона лицо герцога все больше перекашивалось от недовольства, а взгляд мрачнел. Но он пока не останавливался:

— Как вы должны уничтожать караваны?

— С помощью сваловых Флоров.

— Кто их должен доставить?

— Мои помощники.

— Что вы должны будете делать после уничтожения каравана?

— Скрытно переместиться к морю и там уничтожить корабли тех торговцев, которые сотрудничают с контрабандистами.

— А кого собираетесь еще уничтожать в прибрежных районах?

— Всех контрабандистов, которые попадутся под руку.

— Хм, интересно… А почему именно тебя отправили на самое опасное направление?

— Я больше всех ненавижу драконов.

— Какие у тебя для этого причины?

— По их вине погибла моя мать.

— Как вас потом собираются эвакуировать в Энормию?

— Через два месяца в Келпри нас будет ждать торговое судно.

— А почему вас планируют забрать не со Строна, а именно с Келпри?

— В том варварском городе, среди засилья кочевников, нам будет намного легче затеряться и уйти от погони.

Казалось, что у крикливого таги разболелись зубы, потому как он стал покачивать головой чуть ли не со стоном:

— Ты присутствовал на переговорах с нашими представителями?

— Нет.

— А кто на этих переговорах участвовал из твоего непосредственного начальства?

— Старший дознаватель пограничья Вилия Пламенный.

Герцог Ботиче вообще скривился так, словно его заставили выпить стакан грязной нефти, и обвел мрачным взглядом своих подчиненных. Те хранили молчание, но, похоже, прекрасно осознавали то, что происходило. А их лидер разочарованно чмокнул своими губками и проговорил в раздумье:

— Так, так… Значит, Вилия Пламенный… Самый страшный и воинственный враг драконов… Надо же! Именно тот, кто и для нас считается героем и примером для подражания…

Вероятно, от самобичевания герцога спас прибежавший откуда-то из глубины помещений таги.

— Господин герцог! Наши преследователи бурят в подземный город сразу три штольни с разных направлений. Скорее всего, это вполне осознанное действие, с правильно выбранной целью. Через полчаса они ворвутся на наши магистрали. Я приказал выдвинуться к местам предполагаемого…

— Отставить! — герцог соскочил со стула и понесся к выходу. — Все за мной! Уходим в Сопло! Все до единого!

— Но мы же можем защищаться?! — воскликнул кто-то.

— Нет! Больше ни одной напрасной жертвы!

— А что делать с пленником? — со всей силы своих легких крикнул вслед удаляющемуся лидеру бронированный сорфит-охранник.

— Оставьте как есть! — донеслось издалека. — В Покрывале он ничего не сделает, а нам магической вещи не жалко. И немедленно догоняйте нас! Не отставать! Надо как можно скорее преодолеть отдачу Порога. Полная эвакуация!..

Минут десять изо всех помещений слышались грохот, топот, ругань и отрывистые команды. Раздавались скрип и громыхание передвигаемой мебели, стук закрывающихся ящиков и звон собираемого оружия. Похоже, заговорщики или сепаратисты забирали все самое ценное и необходимое из своего тайного города. Только вот в какое такое Сопло они собрались? Да и как вообще могли существовать в таком однородном и патриотическом государстве, как Сорфитские Долины? Ведь, по твердому мнению всего мира, здесь даже преступности, как таковой, не существовало. Откуда же и как здесь появились недовольные? И чем они в первую очередь недовольны?

Ладно, этот вопрос прояснится позже. И так хорошо, что хоть осознали свою ошибку и не стали уничтожать пленника, который вел праведную для каждого таги и сорфита борьбу с ненавистными драконами. Скорее всего, и подлинные задания, выболтанные под Сонным Покрывалом, могли вызвать у герцога и его подчиненных понимание и поддержку. Ведь колабы для них — враги гораздо более непримиримые. Но хорошо, что хоть удалось отделаться малой ложью. Вот только гибель стольких разумных оказалась напрасной. И особенно тяжелой болью отдалось в сердце Кремона воспоминание о гибели Пасбеля Мортека. Сильнейшего и опытнейшего Эль-Митолана. Но самое главное — чудесного, веселого и радушного товарища. Кажется, совсем недавно он смеялся, шутил и держал в приподнятом, мажорном состоянии всех окружающих. А вот теперь… Вряд ли даже пепел от него удастся отыскать.

Вот так, тяжело вздыхая и печалясь о погибшем товарище, и провел Невменяемый целый час. Двигаться не давали ни Сонное Покрывало, ни крепкие путы, и потому оставалось лишь ждать приближающихся спасателей.

Скорее всего, его нащупали отделенным сознанием заранее, так как Татил Астек вбежал в помещение с явной уверенностью в окончании поисков:

— Живой? Цел? Здоров? — чуть ли не с порога стал выкрикивать таги, а, подскочив к стулу, рывком сорвал с человека Сонное Покрывало. — Что ты застыл? Как себя чувствуешь?

— Да я-то в полном порядке, — с тяжелым вздохом высказался Кремон. — А вот Пасбель…

— Что с ним?! — выкрикнул таги, не обращая внимания на подоспевших двух сорфитов, которые тут же принялись сноровисто освобождать человека от пут. — Мы его нигде не можем отыскать!

Кремон попытался сглотнуть пересохшим горлом и потер подбородок и шею освобожденной рукой. И лишь затем прохрипел:

— Погиб наш товарищ… Они его сожгли дотла.

Один из сорфитов тут же протянул знакомый кувшин с водой, и теперь уже Невменяемый осушил его до дна. После этого более спокойно пересказал все, что с ним случилось.

Во время рассказа к присутствующим присоединилось еще с десяток разумных. Похоже, что представители командования спасательной операцией. Они весьма бурно воспринимали все перипетии события. Особенно сражение в пещере с десятикратно превосходящими силами противника. А в финале самый старый по виду сорфит засыпал человека дополнительными вопросами. Больше всего его заинтересовало упоминание о некоем Пороге в Сопло. И об отдаче на этом самом Пороге. Даже восклицание вырвалось:

— Значит, все-таки отдача какая-то там есть! А посему и мы туда прорвемся обязательно!

— Прорвемся? — с ледяным спокойствием переспросил еще один таги, до сих пор не проронивший ни слова. — А зачем? Чтобы погибнуть в Сопле?

— Но ведь они там не погибают! — горячился сорфит. — Мало того, используют силы, там царящие.

— Да нет! Не используют, а использует! И для этого там надо родиться и выжить. Как герцог Растел Ботиче. И стать частичкой Сопла, его воспитанником и восторженным поклонником.

— Ну, это ты уже… — начал было сердиться сорфит, но Татил решил вернуть всех к настоящему моменту:

— Давайте доставим нашего гостя на его маршрут. Вы все понимаете, насколько чревата для него длительная задержка. А потом будем последовательно разбираться со своими делами.

— Да, да, конечно! — тут же согласился пожилой сорфит. И стал продвигаться к выходу, раздавая команды: — Начать вывод подразделений. Здесь остается лишь второй батальон. Пусть займут все входы и выходы возле Сопла. Дознавателям приступить к обыску помещений. Минерам тоже найдется работенка…

— Ты как себя чувствуешь? — озабоченно спросил Татил, глядя, как Кремон делает несколько приседаний, разминая таким образом затекшие ноги.

— Вполне! Даже магическую силу до половины собрал. Так что могу бежать и перемещаться без посторонней помощи.

— Хорошо. Тогда поспешим.

Невменяемый устремился за перешедшим на бег таги. Хотя для этого ему достаточно было перейти на очень быстрый шаг. Но вот произошедшие события требовали ответа хотя бы на некоторые вопросы. Поэтому он попросил:

— Татил! Ты мне хотя бы вкратце расскажи, что это тут у вас такое творится?

Даже на бегу миниатюрный таги умудрился тяжело вздохнуть и утвердительно кивнуть несколько раз головой:

— Хорошо. Но только то, что успею. Ведь это слишком длинная история…

Как ты наверняка знаешь, в нашем государстве существуют две правящие династии. Из которых каждые десять лет поочередно фактический наследник восходит на престол. То есть если десять лет на троне восседает сорфит, то следующий период правления принадлежит таги. Закон этот незыблем, бесспорен и прекрасно действует уже более двух тысяч лет.

Подобное правление исключает в первую очередь негативное отношение между династиями. Ведь как ты ни правь государством, все равно придется оставить престол через десять лет. Повторно короноваться никто не может. И уж тогда все твои ошибки достанут из тайников и выложат на обозрение всему миру. Поэтому возведение законного наследника в короли обязывает ко многому. Ни один король не станет применять жесткие меры правления к другой династии или просто виду разумных, так как палка о двух концах. И через десять лет точно такие же кары обрушатся и на представителей твоего рода.

Естественно, власть очень притягательна, и некоторые кандидаты пытаются передернуть карты и любыми способами обойти своих соперников. Но происходит это в основном лишь внутри королевских династий. Каждой в отдельности. Порой и убийства случались, и отравления, и элементарное беззаконие.

Один из таких случаев и произошел триста двадцать лет назад. Как раз в тот период, когда Сорфитские Долины находились в состоянии военной конфронтации со всеми соседями. Из королевской династии тагов как раз готовился взойти на престол законный наследник, принц Грегор Ботиче. Но идущий следующим по линии наследства его племянник герцог Таташ совершил на него покушение. Вся охрана, сопровождающая принца, погибла в кровавой схватке, но ценой своей жизни прикрыла уход наследника и его беременной супруги. С ними же уцелела и одна придворная дама. Всем троим каким-то невероятным чудом удалось прорваться к Соплу и там, скорее всего по счастливой случайности, им повезло преодолеть Барьер. На этом герцог Таташ и успокоился. Почти! Ибо под видом борьбы с таинственными преступниками держал постоянную засаду у Сопла в течение пяти лет. Хотя за всю известную нам историю оттуда никто еще не выходил.

Прошло десять лет. Правление короля Таташа XX закончилось. И многие его безобразные поступки всплыли на поверхность. В том числе и убийство законного наследника. Что было доказано после допросов под Сонным Покрывалом приспешников узурпатора. Казнь обесславленного монарха была проведена с небывалой подготовкой и феноменальным размахом. И до сих пор считается одной из самых показательных в нашей истории. Естественно, что принца с супругой посчитали погибшими. Но их земли и поместья так и остались во владении дальних родственников рода Ботиче. Только вот права на наследование трона у них уже не было даже при самых странных или благоприятных обстоятельствах.

Зато чуть позже оказалось, что принц не погиб, по крайней мере сразу. Ему с женой и придворной дамой удалось какое-то время прожить в Сопле. И не просто прожить, а благополучно принять роды и выкормить младенца в самые первые месяцы. И лишь после этого удача от них отвернулась. Потому как, по рассказам самого Растела Ботиче, своих родителей он совершенно не помнит. Воспитывала его и обучала та самая женщина, что спаслась вместе с наследниками. Она-то и внушила Растелу мысль, что именно он должен стать королем и имеет на это все права. Через двадцать лет он в полудиком состоянии выбрался из Сопла и первым делом потребовал свои земли и поместья. Что ему тут же и вернули законным путем. А следующим его шагом стало требование возвести на престол.

Вопрос, конечно, оказался не из легких. Но все решилось самым простым образом: на престол не имеет права восходить Эль-Митолан. А полудикий выходец из сопла имел ярко выраженные Признаки. Растел Ботиче вроде притих и принялся интенсивно наверстывать пропущенную программу образования. Время от времени наведываясь и в Сопло. А когда ему провели обряд Воспламенения крови, громогласно заявил, что все равно продолжит бороться за престол до победного конца.

Вот так с тех пор, почти триста лет, он и мутит воду в королевстве…

Татил с тяжелым вздохом закончил рассказ. Они уже находились возле готовой тележки с лежащим на ней знакомым ящиком. И в руках таги держал бутылочку со снотворным снадобьем. Но Кремон все-таки решился задать еще один вопрос:

— А что же это такое — Сопло? Ты ведь ни одним словом о нем не обмолвился.

— О-о! На это времени уйдет во много раз больше. Да и то: лучше все самому один раз увидеть, чем сто раз услышать. А времени у нас…

— Конечно. — Невменяемый со смирением сделал пару глотков и поспешно улегся на предназначенное ему ложе. Глаза тут же стали слипаться, но пару слов он сказать все-таки успел: — Когда буду возвращаться, обязательно хочу взглянуть на это ваше таинственное Сопло…

Хоть не иные, а другие

И в этот раз пробуждение было совершенно иным: сон никак не хотел отпускать из своих объятий. То ли снотворного хлебнул чрезмерную дозу, то ли ехать пришлось недалеко, но глаза даже открываться не хотели. Хорошо хоть суетящиеся вокруг таги и сорфиты помогали изо всех сил. Да еще как помогали! Они поочередно то лили холодную воду на Кремона, то тормошили его трубными выкриками, подвергая барабанные перепонки тяжким испытаниям. А то просто отвешивали с залихватским визгом банальные пощечины. Причем не следует забывать, что ладошки у таги весьма цепкие и сильные. Именно одна из последних пощечин, а правильнее сказать — зуботычин, и рассердила человека до невозможности. Почувствовав во рту привкус крови из рассеченной губы, Невменяемый вынырнул из вязкого сна и заворочался с возмущением:

— За что меня избивают?! — и лишь затем с трудом открыл глаза. Тут же в его поле зрения попало обеспокоенное личико Татила:

— Извини! Не со зла бьем! Уже и отчаялись тебя будить, никогда такого не случалось. Видимо, сказались последствия применения к тебе кокона-ловушки… Да и Сонное Покрывало свой эффект добавило. Ты как?

Кремон со всей силы замотал головой:

— Уф! Вроде не сплю… — Он сразу применил к своему телу несколько возбудительных заклятий, и это значительно подстегнуло кровообращение. — Но все равно: ни-и-изя маленьких обижать…

— Еще раз просим прощения, но все сроки уходят. Тебе бегом надо бежать на место встречи. А мы тебя до сих пор одеть не успели.

Таги указал рукой на разложенные на столе вещи. Парень вскочил на ноги, обтерся поданным полотенцем, оделся и тут же стал приторачивать приготовленное для него оружие и несколько походных сумок. Организм становился все бодрей, и разговор стал быстрым и деловым:

— На сколько часов опаздываю?

— На восемь.

— Ужас! А что теперь делать?

— Резидент тебя будет все равно ждать до отмены приказа. Но когда войдешь на постоялый двор, сразу винись, мол, не уберег похаса, украли в Жаховке! Вот и пришлось бегом весь день путешествовать.

— Понятно. Как выберусь на дорогу? — эти детали заранее не обговаривались, но сорфиты обещали все устроить. Видимо, собираясь каждое передвижение своего подопечного обставить тайной. Но сейчас из-за катастрофической нехватки времени некогда было излишне перестраховываться. Поэтому Татил махнул рукой, увлекая Кремона за собой, и принялся пояснять уже на ходу:

— Естественно, через границу здесь пробраться можно, но постов с их стороны стоит тьма-тьмущая. Сам проинформирован об их странном усердии. Да еще блуждающие посты добавили. Но мы свои ходы глубоко под землей прорыли. Выйдешь прямо возле поселка и войдешь в него с северного направления. И сразу же подадитесь на юго-запад. Резидент человек опытный. Ругать тебя для виду станет как пса шелудивого. Оправдывайся, проси прощения, ползай на коленях, но упроси его не выгонять со службы. Сегодня выезжать в дорогу поздно, но все может быть. Возможно, на ночь в поселке тоже оставаться нельзя. Вдвоем-то вы везде прорветесь, но шум создавать за собой не следует. И положись на его опыт, резидент уже много лет по Баронствам курсирует, много чего знает. Да что я рассказываю! Это же ваш человек. Уж ты его хорошо запомнил по рисункам, издалека узнаешь?

— Надеюсь, что не ошибусь…

Полчаса они двигались по овальному тоннелю фактически бегом. Маленький таги максимально помогал себе левитацией. Когда они ворвались в маленькую пещерку, их встретили два таги и один дремлющий сорфит. Оказалось, он не дремал, а где-то витал «отделенным сознанием». Лишь только его «вернули в тело», он сразу стал докладывать:

— Очень удачно все складывается! В поселок как раз прошло несколько подвод и две группы пеших крестьян. И больше на дороге никого нет. Пусть выходит немедленно!

В маленьком помещении не было возможности прокрутить крепко вцепившегося в руку таги, да он об этом и не подумал. Второй рукой он просительно погладил человека по тыльной стороне его ладони:

— Очень тебя прошу: береги себя и возвращайся скорее. Договорились?

— Я и сам не особо мечтаю там задерживаться! — как можно бодрее пообещал Невменяемый и выскользнул в образовавшуюся между камнями щель.

Сделал пару шагов и стал осматриваться. Затем оглянулся и при всем желании не смог отличить то место, откуда он только что вышел. И яркое послеполуденное светило не помогло. Практиковаться в магическом зрении было некогда, и он тут же устремился к дороге. А выйдя на нее, повернул налево и побежал, время от времени поднимая сапогами клубы пыли, намереваясь таким образом придать себе вид путника издалека. Пару раз он даже упал на разбитую колесами дорогу. Тут же вскакивал, воровато осматривался и, отряхиваясь, бежал дальше. В итоге, когда он прибыл на постоялый двор, вид у него был весьма непрезентабельный.

Своего якобы хозяина он сразу же обнаружил в общем зале трактира. Сидящего там чуть ли не в гордом одиночестве и с озлобленным выражением прикладывающимся к кувшину с вином. Благо постояльцы и завсегдатаи еще только-только начинали собираться к ужину. Но сцену резидент разыграл настоящую. Кремон в один момент даже подумал, а не спутали его с каким-то нерасторопным и жутко ленивым работником? Уж так на него кричали! Уж так ругали! А за похаса досталось больше всего. Затем работодатель, немного успокоившись после слезных обещаний нерадивого охранника, для вида смягчился и уже вполсилы прорычал:

— За похаса будешь отрабатывать два месяца! А сейчас за мной, в конюшню! Выезжаем немедленно. Может, хоть за ночь часть пути успеем наверстать.

Если так разобраться, то похас им и даром не нужен был. Четыре прекрасных скакуна явно истомились долгим бездействием. И лишь только дорожные сумы были прикреплены к седлам, оба путника сразу же отправились в дорогу.

Лишь через два часа резидент разразился следующей фразой. Да и то он предварительно создал карман неслышимости, наклонился вниз, поправляя стремя, и пробормотал:

— Не нравится мне в поселке. Слишком много всякой швали понаехало.

И до полной темноты больше не проронил ни слова. Давая молодому попутчику время на размышление, осмотр нередких встречных путников да рассматривание его внешности.

А внешность у него являлась ну совсем непримечательной. Пожилой, неспортивного вида мужчина. Среднего роста, лицо круглое, нос пуговкой, глаза невыразительные, волосы серо-бежевые. Хотя, возможно, если волосы помыть, они бы стали рыжими. Но это могло лишь казаться на первый взгляд. Одет, конечно, он был в добротные и дорогие одежды, как подобает человеку состоятельному. Но и тут ничего особо запоминающегося. Ничего яркого или уникального. Только лишь функциональное и самое необходимое. И имя вполне подходящее: Бадуш Шиндар. Одно из самых распространенных в Баронствах.

И только несколько человек из окружения короля Энормии, Рихарда Огромного, знали о настоящем имени и возрасте этого Эль-Митолана. Даже научив Кремона врать под Сонным Покрывалом, ему не доверили всей правды об этом уникальном человеке. Лишь намекнули, что Бадуш Шиндар уже давно заработал на безбедную пенсию, старость и все остальное, что ему заблагорассудится. И помощь Кремону — для него последнее задание.

Еще в сумерках начал накрапывать небольшой дождик, а когда ночь окончательно вступила в свои права, дождик стал переходить в существенный ливень. Но неприметного на вид резидента такое погодное влагосеяние только радовало. В полной темноте он свернул по узкой тропе в лес, и вскоре они оказались в глухой чаще. И фактически уткнулись в огромную и развесистую хаузпичу, редкостное, но невероятно многоствольное растение-дерево. К тому же купольные кроны создавали прекрасную защиту от дождя. Коням задали корма, а сами удобно разместились сразу над животными.

Бадуш Шиндар по ходу дела приступил к сжатым инструкциям:

— Сюда ведет только одна тропа. И бояться здесь некого, кроме хищников. Спим по два часа. Ты первый отдыхаешь.

Кремон просто обязан был предупредить:

— Мне пришлось перенести несколько неприятных часов, после которых я не мог проснуться. Сейчас организм взбодрен дорогой, но существует вероятность, что будить меня непросто…

— Хорошо, — тут же согласился резидент. — Тогда ты неси вахту, пока есть силы. Потом будишь меня, и я делаю аналогично.

— Да, так будет лучше.

Бадуш опять проявил немногословность, ничего не ответив. Видимо, он выговорился на месяц вперед при разыгранной сцене в трактире постоялого двора. Лишь удобнее подложил себе под бока сумки, и уже через пару минут его дыхание выровнялось, убеждая в крепком и здоровом сне. Но стоило через час Кремону слегка поменять положение и сместить тяжесть тела, как дыхание резидента замерло, а глаза приоткрылись наполовину. Полминуты — проверка окружающего покоя — и вновь полноценный сон.

Невменяемый лишь улыбался мысленно такому умению. Сколько же прошел этот человек дорог? Сколько он увидел на своем веку, чтобы вот так чутко и одновременно крепко спать?

Но и вахту парень нес со всей серьезностью. И в конце третьего часа издалека заметил приближающегося монстра. Хотя десятиметровый циконский питон и не представлял большой опасности, но своей атакой мог изрядно напугать лошадей, а те в узком пространстве между стволами могли нанести себе существенные ранения. Что было весьма нежелательно в дальней дороге.

Невменяемый сноровисто натянул тетиву, наложил стрелу и уже изготовился к выстрелу, как вспомнил о том невероятном арсенале мелких умений, которым его снабдили в Энормии. Погасив невольную улыбку на губах и сосредоточившись, он издал несколько мурчащих звуков, которые принадлежали гаарскому коту. Тому самому, который считался лучшим охотником на всех змей и любых питонов. Хотя сам был размером не больше волка. Зато имел такие когти, что разрезали даже крепчайшую чешую северного полоза. И обладал иммунитетом к любому яду. А уж как мурлыкал, когда был голоден!

Ползущий в сторону тепла, исходящего от людей и животных, питон лишь только услышал звуки своего смертельного врага, сразу же скользнул в сторону и на максимальной скорости постыдно спасся уползанием.

При этом событии Бадуш опять приоткрыл глаза, затем одобрительно хмыкнул и вновь провалился в сон. Больше никаких приключений за ночь не произошло. Разве что опять Кремон перед рассветом просыпался после четырехчасового сна с большим трудом. Но обошлось без холодной воды и битья. Хватило лишь силы воли да чего-то очень вонючего, что резидент с коварной улыбкой пытался подсунуть под нос молодому колдуну.

— Проснулся?

— Уже давно не сплю! Просто ждал завтрака в постель.

Шутку Бадуш оценил. Даже подыграл:

— Извините, господин! Но кочегары опять дров не завезли…

Осталось лишь напомнить:

— Так ведь у нас мушки есть!

Два человека вскипятили на таблетках из прессованных водорослей себе по кружке чая и плотно позавтракали продуктами из своих запасов. Ведь предполагалось весь день ехать с максимально возможной для коней скоростью. Тихим, еле слышным голосом Бадуш Шиндар давал новые наставления:

— Запомни самое главное: никогда и ни при каких обстоятельствах не ввязываться в драку. Даже на оскорбления не отвечать. Пусть это банально, но не забывай о прикрытии своей магической сущности. Никто ни при каких обстоятельствах не должен узнать, кто ты на самом деле. То, что ты даже спящим держал щит прикрытия, еще ни о чем не говорит, потому и напоминаю. В случае большой опасности начинай защищать свою жизнь лишь по моей команде. Повторяю: только по моей команде! А то здесь полно ублюдочных провокаторов и считается нормальным тоном мерзко пошутить или оскорбить человека.

— Да меня об этом предупреждали. Но неужели до такой степени люди озлоблены друг на друга?

— Сам скоро убедишься. О людской доброжелательности можешь забыть до своего возвращения. Здесь — не родина. И еще: в последнее время Баронства наводнили сотни колабов. Рыскают по лесам, что-то ищут в горах, путешествуют с караванами. Их ненавидят, презирают, боятся, плюют им вслед с омерзением… Но охраняют как наследников короны. Почти все колабы — обычные. Эль-Митоланов среди них почти нет. Но все равно, при встрече старайся не смотреть в их сторону. Это считается самой верной линией поведения. И напоследок: следи за каждым своим словом и жестом. Помни: за нами могут наблюдать и прослушивать отделенным сознанием в любом месте этого государства. Тайным знакам тебя обучили, надеюсь, в полной мере?

Кремон вначале прищелкнул языком и только потом пояснил:

— Мне кажется, что даже слишком. Я теперь могу общаться с их помощью на любую тему. Хоть о погоде поговорить.

— Вот и отлично. Давай я заодно и проверю, пока нас никто видеть не может.

Еще несколько минут оба колдуна общались с помощью тайных знаков и своего ночного зрения. Результатами Эль-Митолан Шиндар остался очень доволен и даже удивлен. Так как впервые похлопал парня дружески по плечу и проникновенно прошептал:

— Приятно было познакомиться!

Из леса они выбрались при скупом освещении нарождающегося дня. Хоть дождь давно закончился, но тучи так и продолжали висеть низко над лесом, а легкие порывы ветерка разогнать их были не в силах. Зато в раннюю пору дорога выгодно отличалась пустотой, и отдохнувшие кони резво мчались галопом чуть ли не целый час. Затем скорость передвижения заметно спала, но все равно до обеда им удалось преодолеть солидный кусок пути. В населенных пунктах путники старались не останавливаться, а то и вообще объезжать их стороной или околицами. Заметив на себе пристальные или заинтересованные взгляды, вели себя с равнодушной усталостью. Тем самым избегая ненужных дорожных инцидентов.

На обед снова углубились в лес и развели на небольшой полянке хороший костер. Все-таки сырость изрядно надоедала. И пока кони паслись рядом, сварили котелок незатейливой мясной похлебки и сытно отобедали, изредка перекидываясь фразами:

— Где ночевать будем этой ночью?

Когда разговор шел о вполне обыденных вещах, говорили открыто и громко.

— Надеюсь, еще засветло доберемся в Красногор. И сразу же продадим коней. Затем переберемся на другой берег Раси и заночуем в припортовой гостинице. На рассвете купим суденышко побыстроходнее и за день доберемся в Шиирнадар. Так и быстрей, и удобнее будет. Да и выспимся в пути.

— А Рася — сильно широкая река?

— Не сказал бы. Но вот течение там недурственное. Вниз путешествовать — сплошное удовольствие.

— А вверх?

— Хм! Тяжелый труд. Все используют: и паруса, и магию. Но в основном — силу гужевых похасов. Если уровень нормальный и разлив не заливает дорогу вдоль русла.

— И часто такое наводнение случается?

— Да не сказал бы. Все-таки уклон внушительный и быстрое течение сносит все дождевые воды. А вот после Шиирнадара Рася замедляется, разливается широко и до самого Баронства Стали напоминает огромное и длинное озеро. А какие сказочные острова на середине этого озера!

Кремон с некоторым удивлением посмотрел на разошедшегося в воспоминаниях Бадуша и деликатно напомнил:

— Да знаю я. Сам не раз видел.

А тайными жестами добавил: «На рисунках и картах». Только вот резидент все равно настойчиво продолжил:

— Видеть — мало. Я на них бывал. Да и вообще, здесь столько прекрасных мест! Вот только людишки… М-да… Как бы их к порядку и честности приучить?

Они уже стали собирать свои сумки, когда в окружающих полянку кустах кто-то неосторожно пошевелился. Колдуны сразу усилили свои магические щиты, а неспортивного вида резидент, словно кошка, проскользнул в сторону странного шума. И чуть погодя выволок за шиворот слабо упирающегося мальчонку лет десяти. Грязного, исхудавшего и трясущегося не столько от страха, сколько от холода. Потому как его экзотические лохмотья и одеждой назвать было трудно.

— Ты чего тут прячешься? — с грозными нотками в голосе стал допытываться Бадуш. На что пацаненок ответил с бойкой готовностью:

— За вами подсматривал.

— Кто послал?

— Никто. Я вас еще на дороге заприметил. Вот и прокрался за вами. Думал, вы чего съестного оброните.

— А почему в поселке не живешь?

Мальчик насупился и после тяжелого стариковского вздоха признался:

— Сбежал я.

— И давно сбежал?

— Две недели как…

— О! И по какой такой причине?

— Мачеха решила меня продать в услужение нашему барону. А он таких, как я, насмерть замучивает…

— Ага… А что ж отец?

— Помер он. Месяц назад.

— И куда путь держишь?

— В столицу. В Шиирнадар. Там хочу сестру отца найти.

— М-да! — Бадуш обменялся с Кремоном сочувственными взглядами. — А не боишься, что мы тебя сейчас первому же старосте сдадим?

— А что я вам плохого сделал? — удивился малец. — Да и подслушивал я вас долго, люди вы не злые.

— Слышь, что говорит? Не «добрые», а «не злые».

По поданному чуть раньше знаку Кремон уже развязал мешок с провизией и сооружал огромный и сытный бутерброд. От этого зрелища глаза у мальчонки загорелись, словно две звездочки, а кадык забегал от часто сглатываемой слюны. Трясущимися от нетерпения руками он бережно взял угощение и откусил первый кусок. Причем с некоторой деликатностью отвернулся от мужчин, чтобы те не видели, с какой бешеной скоростью заработали детские челюсти.

Некоторое время резидент задумчиво наблюдал за худенькой фигуркой. А потом неожиданно спросил:

— А хочешь, мы тебя с собой возьмем? А потом и тетку поможем отыскать…

Мальчик чуть не подавился от услышанного и так громко сглотнул, что звук наверняка разнесся далеко по лесу. Кремон тоже воззрился на старшего коллегу с полным непониманием. При всей жалости к сиротке отвлекаться на устройство его жизни было весьма накладно и неосмотрительно. Но, видимо, у опытного разведчика были свои, далеко идущие планы. А может, его намерения были связаны лишь с днем сегодняшним. Так как терять время он явно не собирался:

— Так чего молчишь? Поедешь с нами?

Мальчонка тоже не первый год прожил на этом свете и насмотрелся, видимо, и на подлость, и на прочие низости. Потому как спросил со всей осторожностью:

— А что я должен буду делать?

— Присматривать за лошадьми, стеречь вещи, если надо, и управляться с парусом, когда будем сплавляться по Расе. Дом у меня в столице небольшой, но там живут два таких же паренька, как ты. И смотрят за хозяйством в мое отсутствие. Если захочешь, можешь тоже пожить с ними, пока родственницу не отыщем. А нет — неволить не стану. Так что?

Еще перед последним вопросом сирота набрал в грудь воздух и сразу же выпалил:

— Согласен!

— Только давай вначале познакомимся. Меня зовут Бадуш, его Кашад, а тебя?

— Родерик.

— Ого! Как настоящего аристократа!

— Это меня так папаня назвал и сумел потом на своем настоять. Даже дорогущий подарок для этого пришлось старосте вручить. Да и позже неприятности баронские подлизы доставляли.

— Слушай, а выражаешься ты слишком правильно для простого сельского парня. Может, ты еще и грамотный?

— Конечно! Мой папаня сам грамоту знал и меня обучил. У нашего управляющего я всю библиотеку перечитал.

На горделивые признания мальчика оба колдуна одобрительно переглянулись, и резидент подвел итог знакомству:

— Ладно, господин Родерик! Доешь свою порцию обеда в пути. Нам ведь еще засветло надо успеть в Красногор.

И уже через десять минут все трое выехали из леса и рысью помчались дальше. Мальчонка держался в седле на удивление хорошо, а из-за его мизерного веса животное совершенно не уставало и в любой момент годилось для подмены.

Доехав до первого же крупного поселка, Бадуш проинформировал своих спутников:

— Проедем напрямик. Так будет быстрей. А сэкономленное время потратим на посещение одежной лавки.

На выборе одежды долго не задерживались, купили лишь один комплект по размеру да походный плащ на случай ливня. И после суматошного и потешного переодевания продолжили путь. Но теперь уже Родерик выглядел как маленький паж или слуга вполне солидного и состоятельного человека. И сам с таким восторгом рассматривал манжеты своего нового камзола, что пару раз чуть не свалился с лошади.

В Красногор въезжали еще при ярком свете дня. Что весьма способствовало быстрой и удачной продаже лошадей. По утверждениям опытного резидента, чем ближе к ночи, тем торговля становилась короче. И цены падали невероятно. Именно поэтому, после переправы, им в порту удалось купить весьма приличную лодку с парусом по смехотворной цене.

— Конечно, так поступать весьма неосмотрительно, — признался Бадуш, когда они на веслах перегоняли купленное плавсредство чуть дальше, вдоль портовых доков. — Но у меня тут один старый приятель сторожем. Честнейший человек, что уже само по себе невероятная редкость. И за пару монет он с удовольствием покараулит и наш мини-корвет.

Как он и предвидел, сторож оказался на месте и с удовольствием принял объект под охрану. А оба колдуна, в сопровождении пошатывающегося от усталости мальчика, отправились на самый большой постоялый двор на территории порта. Каково же было их удивление, когда возле ворот их нагло стала отталкивать свора одетых в одинаковые одежды охранников. Причем не только их, но и нескольких других путешественников, которые намеревались снять здесь комнаты на ночь.

— Пошли вон! Весь двор занят караваном! Посторонним комнаты не сдаются! Чего уставились? Сказано: проваливайте!!!

В этот момент огромные ворота распахнулись на всю ширь, пропуская пустую подводу вовнутрь, и все прекрасно увидели во внутреннем дворе черный и уродливый цилиндр развалившегося на отдыхе колаба.

— Смотри, смотри! — раздались приглушенные возгласы. — Вон он лежит!

В этот момент из-за створки ворот выскочил огромный детина со свирепым выражением на лице и гаркнул что есть мочи:

— Что за толпа здесь собралась! Всем разойтись! Ведь понятно объяснили: свободных комнат нет! Или на вас шейтаров натравить?!

Люди с опасением отхлынули от ворот и двинулись вдоль широкого проезда. Но недовольное ворчание легко можно было разобрать:

— Смотри, гад, как выслуживается перед караванщиками! Сам недавно еще слугой был! А как стал хозяином, совсем совесть потерял! Всех нормальных работников выгнал, а взамен одних сволочей набрал. И колаб с ними… Куда это он с караваном? Как куда, наверняка в гости к хвостатым драконишкам собрался, родственников проведать! Да тихо ты! Еще подслушает кто из охраны…

Постепенно толпа недовольных рассосалась, но Бадуш повел своих спутников дальше. Приговаривая при этом:

— Это ж какой тварью надо быть, чтобы про него здешние гости сказали, что он одних сволочей набрал на работу? Представляешь?

— Не представляю, — признался Кремон. — Но охотно тебе верю. Да и вид у него отвратительнейший. А что это за караван?

— Ха! Это самые богатые и влиятельные люди Баронства Радуги. Вернее, потому и влиятельные, что богатые. Везут контрабандой мушки в Альтурские горы.

— И все об этом знают?! — ахнул парень.

— А как же! Мало того: только они и имеют право такими делами заниматься. Других сразу же повяжут и укоротят на голову.

— Я, конечно, о таком знал, — продолжал удивляться молодой колдун. — Но чтобы вот так?! В открытую и внаглую бароны прикрывали этих…

— Торговцев! — наставительно закончил за него старший товарищ. — Караванщики вполне законно скупают мушки на кораблях Морского Королевства. Островитяне, кстати, никогда и не собирались нарушать договор. В Строне тюки перегружаются караванщиками на речные баржи и доставляются в Красногор. И уже отсюда гужевым транспортом везут строго на восток. И называют это лицензионной торговлей. Каждый зарабатывает в силу своих умений.

— А колаб? Он что, действительно с ними в Альтурские горы собрался?

— Вот это — как раз самое интересное. Похоже, некоторые контакты между двумя странами налаживаются все интенсивней. Жаль, что мы не можем этому «помочь»…

Скоро они пришли к самому большому портовому трактиру. Бадуш дал предварительно нужные пояснения:

— Здесь столько народу вертится, что на нас внимания точно не обратят. Да и комнат здесь сдают немереное количество. Пусть даже всегда шум от танцев, песен и драк, зато спокойно и уверенно. Охрана из нескольких Эль-Митоланов всегда ведет наблюдение, и вторая жилая половина неприкосновенна.

У нервного и усталого администратора он спросил:

— Есть комната на троих?

— Есть! — тот оценивающим взглядом прощупал фигурку мальчика и добавил: — Две взрослые кровати, одна детская.

— Подходит.

— Два серебряных шлага за ночь.

— Получите.

Обменяв деньги на ключ с номером комнаты, путники поспешили на долгожданный отдых. Хоть и душевая оказалась одна на весь коридор, все быстро вымылись и, освеженные, подались в зал ужинать.

Трактир действительно отличался размерами: два огромных зала на двух этажах, в каждом углу которых находилось по стойке бара. За которыми стояло по нескольку разносчиков увеселительных напитков. Еще до двух десятков ловких подростков доставляли заказываемые из кухни блюда и закуски. Народа уже собралось достаточно, но музыканты еще лишь располагались на возвышенности. Выпивку разносили с невероятной скоростью. Да и двери на кухню фактически не закрывались.

Быстро заказали еду и для себя. Больше всех удивил Родерик. Он съел чуть ли не больше обоих взрослых мужчин, вместе взятых, и осоловел от пресыщения полностью. А пока над ним беззлобно подтрунивали, положил голову на руки и моментально заснул.

Бадуш, сокрушенно вздыхая, взял мальчика на руки и понес в их комнату, буркнув, что сейчас же вернется. А Кремон остался неспешно доедать и осматривать посетителей трактира.

Так получилось, что возле них стоял другой, гораздо больший стол, и за него сразу же подсело человек десять в той самой форме, которую парень припомнил возле постоялого двора с караванщиками.

Охранники шумно уселись и сразу же заказали выпивку. Причем много дешевого вина и ничего съестного. И лишь опрокинув в себя по кубку темно-красной кислятины, перешли к обсуждению своих насущных проблем.

Особой темой было отсутствие денег и обещанная выдача жалованья лишь на обратном пути. Все дружно возмущались тем, что на пару дней будут лишены возможности по-человечески поесть и промочить горло. Причем последнее обстоятельство добивало раскричавшихся охранников больше всего. Вот только один не принимал участия в споре, а спешно пытался влить в себя как можно больше заказанного вина. При этом иногда воровато оглядываясь и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания своих собутыльников.

Как ни странно, именно он заметил, что Кремон сидит и прислушивается к их разговору. Почему-то это его страшно разозлило. А может, и по натуре этот тип был самым скандальным в компании. Как бы там ни было, он вдруг указал рукой на притихшего колдуна и громко воскликнул:

— Подслушивает!

Хотя подобное обвинение можно было отнести ко всем посетителям трактира. Но собутыльники сразу же откликнулись:

— Точно!

— Вот сволочь!

— Эй, ты, козлина! Тебе чего надо?!

Понимая, что отрицать будет бесполезно, Кремон решил поступить по-другому:

— Да вот слушаю и завидую вам: все время в дороге, новые впечатления. Да и заработки немалые. Вот бы мне к вам устроиться…

— Еще чего захотел?!

— Гляди: впечатлений ему захотелось…

— Сейчас мы тебе нагрузим!

— Только успевай рыло подставлять!

Такое развитие событий явно вело только к одному — драке. Вернее, элементарному избиению одинокого посетителя. Все сидящие в зале притихли и с нездоровым интересом ждали продолжения сцены. Кремон все-таки попытался воззвать к благоразумию заводящихся пьянчуг. Ведь воины они были никакие и вряд ли даже таким количеством смогут преодолеть его мастерство:

— Ребята, я ведь вас просто про работу спрашиваю…

— А мы всегда проверяем кандидатов предварительно! — рявкнул самый красномордый, многозначительно приподнимаясь со своего места.

— Что здесь происходит? — раздался возле стола властный голос, повлекший за собой чуть ли не полную тишину в зале.

В процессе перепалки к ним незаметно приблизились два человека в такой же форме, но с явно командирскими знаками отличия. И теперь оба с пренебрежением посматривали на Кремона. Причем даже при осмотре их простым взглядом становилось понятно, что они были Эль-Митоланами. И скрывать этого не собирались.

Тот же самый алкаш, что первым обвинил Кремона в подслушивании, и теперь высунулся раньше всех:

— Этот молодчик сидел рядом и вынюхивал наши тайны.

— Да! — с непонятным весельем воскликнул все тот же Эль-Митолан. Похоже, он прекрасно осознавал, что его подчиненные просто решили согнать на ком-то злость. И тут же с хамоватой улыбкой дал свое на то согласие:

— Так проучите этого недоумка!

А его коллега, усаживаясь за стол, со смешком добавил:

— И вышвырните его на свежий воздух! Пусть искупается!

Мог бы сразу приказать утопить, а не прикрываться многословным и плоским юмором.

Глава 5

Маленькая месть солидных масштабов

Охранники бойко повскакивали со своих мест и бросились окружать недоумевающего Кремона. Тот пока ловко пятился между столами к выходу, прикидывая, калечить этих моральных уродов или убивать без оглядки.

Скорее всего, охранникам в тот вечер сильно повезло. Потому как перед ними возник разъяренный и брызгающий от гнева слюной господин. И заорал магически усиленным голосом:

— Что опять натворил этот увалень?!

Опять-таки в трактире всем стало понятно: парень не один. Его опекает вполне опытный и агрессивный колдун. Своей силы Шиндар тоже не скрывал, и оставшиеся в тылу готовящейся заварушки Эль-Митоланы из каравана скривились от разочарования. Справиться с одним колдуном они, может, и справятся, но вот и сами пострадать могут значительно. Это если не принимать во внимание всех других побочных последствий от открытого столкновения магов. Простые охранники с тревогой оглядывались на своих командиров, ведь если те начнут драку, то пешки могут пострадать самыми первыми.

А Бадуш воспользовался всеобщим замешательством, в двух словах выяснил суть происходящего и попросил у одного из посетителей взаймы крепкую трость. А затем, неожиданно в первую очередь для Кремона, стал охаживать его по спине этой тростью и приговаривать:

— Вот я тебя научу правильному поведению! Живо у меня позабудешь приставать к посторонним с глупыми расспросами! Стоять! Все равно от меня не убежишь!

И бил он своего товарища с немалой силой. Даже рубашка лопнула местами и показались кровавые пятна. Невменяемому очень хотелось дать выход и своему гневу, но сдержать он себя сумел. Даже подыграл, выкрикивая срывающимся от обиды голосом:

— Больше не буду ни с кем разговаривать! Клянусь!

Бадуш вздохнул с невидимым посторонним облегчением. Видимо, очень боялся, что парень сорвется с тормозов, и тогда…

— Иди в свою комнату и не смей оттуда показываться! Быстро!

Молодой колдун рванул на жилую половину с такой скоростью, что все недоуменно переглянулись. А Бадуш вернул трость владельцу, не забыв поблагодарить, и подошел вплотную к охранникам. Всем своим видом давая понять, что инцидент исчерпан. Хоть и пояснения добавил:

— Дикарь! Что с него взять? Только недавно в нашу цивилизацию попал и еще не скоро уму-разуму научится!

Несмотря на такие извиняющиеся речи, разросшаяся группа за огромным столом выглядела угрюмой и озлобленной. Оба прибывших колдуна прекрасно видели немалую мощь своего коллеги, ведь Бадуш специально снял полное прикрытие своей магической силы. Конечно, завяжись потасовка, от огромного портового трактира могли бы лишь головешки остаться, но существовала и масса других вариантов. Видимо, Эль-Митоланы из сопровождения каравана как раз эти варианты и просчитывали.

Поэтому, чтобы снять возникшее напряжение, Бадуш со всей щедростью и великодушием крикнул в сторону ближайшей стойки бара:

— Каждому, кто за этим столом, пятилетнего гремвина по полному кубку!

Оттуда сразу же поспешило два разносчика с большими бутылями, и атмосфера за всеми столами ощутимо разрядилась. Никому ведь не хотелось оказаться в гуще сражения между озлобленными магами. Лишь только надпили первый кубок, как Бадуш тут же заказал по второму кругу. Жадноватым охранникам пришлось давиться и спешно допивать весьма внушительную первую дозу. И в результате дармовой алкоголь очень быстро вызвал у них благодушное настроение. В том числе и у расшалившихся было Эль-Митоланов. По крайней мере, в сей момент. Ибо что будет, когда они переберут веселящего зелья, лучше было не представлять.

Предвидящий дальнейшие осложнения Бадуш не стал искушать судьбу и вовремя, а главное, незаметно для окружающих ретировался в гостиницу. Где и погрузился в чуткий сон в предоставленной для них с вечера комнате. Предварительно «прощупав» отвернувшегося к стене Кремона, который спал, накрывшись чуть ли не с головой. Вот только опытный разведчик совершенно не обратил внимания на меньшую кровать, где под тремя одеялами спал пресытившийся Родерик. А если бы и обратил, то был бы весьма удивлен: мальчишки там не было!

Но еще бы больше он удивился, если бы выяснил, что Кремон в данный момент был весьма далеко от этой комнаты.

Где-то под утро Бадуш резко проснулся от раздавшегося в собственном желудке бурчания. Да и неприятные ощущения в виде колик добавились, словно кишки сами по себе перекручивались.

«Ох! Вот припекло! Кажется, на местной кухне не все в порядке!» — с этими мыслями резидент вскочил с кровати и, стараясь не шуметь, понесся почти раздетый в самый конец длинного коридора. В туалете он находился не так долго, но этого было достаточно, чтобы в их комнату проскочила туманная и неразборчивая тень.

Возвращался Бадуш в номер не спеша, степенно осматриваясь, как и подобает уважающему себя купцу. Да и радовало его, что расстройство желудка фактически прошло. Не потребовалось кардинального вмешательства.

Осмотрел своих соседей и замер: Кремон не спал. Просто лежал полуодетый на кровати, подложив руки под голову, и рассматривал вошедшего. Вот только дыхание у него было слишком интенсивным, словно он уже давно проснулся и решил сделать зарядку.

— Чего не спишь?

— Да перепугал ты меня своим бегством, — улыбнулся Невменяемый. — Что, о назначенном свидании вспомнил?

— Ага! А ты решил за мной проследить?

— Само собой. Вдруг помочь надо или просто на стреме постоять…

Бадуш уселся на свою кровать и взглянул на спящего мальчонку. Теперь тот был накрыт лишь одним одеялом.

— Зачем у мальца одеяла забрал? — спросил он, усиленно пытаясь уловить ускользающую мысль о чем-то важном.

— Пусть постепенно просыпается. Нам же лучше будет. Ведь мы можем прямо сейчас отправиться к своей барке и начать плавание?

— Вполне. Хоть у нас и завтрак оплачен…

— И никто нам не помешает?

— Хм… — резидент прислушался к тишине за узенькими оконцами. — Ночные разборки уже окончились. Сейчас как раз ремесленники, грузчики и купцы начинают движение.

— Вот и прекрасно. Тогда уходим?

— Запросто.

Тут же поспешно собрались, подхватили мальчика на руки и покинули огромное помещение гостиницы. К тому же, действительно, они оказались далеко не первыми на освещенной двумя лунами территории порта. То там, то здесь виднелись озабоченные и спешащие люди. Начинался новый рабочий день Красногора.

Лишь только они отплыли от пирса и стали выгребать на фарватер Раси, как остающийся сзади порт осветили отблески сильного пожара. Отдавшись во власть течения, колдуны с нездоровой заинтересованностью наблюдали за столбами пламени.

— Вот это пожар! — покачал резидент головой. — И, как мне кажется, горит в районе постоялого двора. Того самого…

Словно в подтверждение его догадок, над речной гладью разнесся ужасающий визг смертельно раненного животного.

— Колаб! — тут же сообразил Бадуш и даже вздрогнул от изумления. — Неужели эта тварь поджаривается?

— А куда он денется? — хохотнул в ответ Невменяемый. — Летать ведь не умеет! И если там все мушки загорелись… Ха! То караванщикам никто не позавидует.

И с самым непринужденным видом уселся на кормовую банку к рулю. Добавляя:

— Ветерок вроде попутный. Может, парус поставим?

И столько торжества и удовлетворенности было в голосе парня, что Бадуш так и замер стоя, придерживаясь одной рукой за мачту. Лишь переводил иногда взгляд то на вздымающиеся в удаляющемся порту языки пламени, то на своего молодого коллегу. Лишь когда Красногор окончательно скрылся за излучиной реки, быстро поставил парус, а затем уселся на среднюю банку. Положив при этом руку на голову спящего мальчика. То ли поглаживая ребенка, то ли проверяя глубину его сна. Заодно ставя вокруг них полог неслышимости. И лишь затем, с ощутимым восхищением в голосе, спросил:

— Опытом поделишься?

— Конечно! — с готовностью согласился парень. — Только каким именно?

— Для начала: как тебе удалось бесшумно выбраться из номера? Усыпил меня?

— Нет. И пробовать бы не стал. Просто ушел еще до твоего возвращения из трактира.

— А кто лежал на твоей кровати?

— Родерик. Я лишь нацепил на него свою сущность.

Бадуш лишь крякнул от досады, вспомнив, что по кровати мальчика он просто скользнул взглядом. И проворчал:

— Да, старею. Ну а пожар как устроил?

— Обычными зажигательными шариками. Только невидимыми. Есть такой уникум, который их умеет закрывать особым сгустком плотного тумана. Вернее, таких уникумов теперь два. Больше ни у кого не получается. Он же научил меня продлевать срок консервации шарика до трех часов. Когда мы садились в лодку, я и послал приказ-импульс о воспламенении.

— Но как ты шарики в мушки умудрился затолкать? Там ведь каждый тюк в двойной слой асбеста обернут.

— На грубых швах полно мелких отверстий. И в каждый тюк я успел натолкать по десять сюрпризов.

— Впечатляет. Теперь понятно, почему все загорелось одновременно. Но…

Кремон благосклонно и картинно кивнул:

— Конечно, делать невидимыми шарики я постараюсь и тебя научить.

— Да я не об этом, — фыркнул возмущенно Бадуш. — Ты лучше скажи: почему меня не взял? Хотя бы предупредил.

— А ты бы согласился? По крайней мере, сразу? Вот именно! А времени было очень мало. И так еле успел. Да и вдвоем только бы привлекли нежелательное внимание к себе. А сам я и следов никаких не оставил.

Резидент одобрительно крутанул головой:

— Кроме пепелища! — Затем тяжело вздохнул и признался: — Рад, что у тебя так все здорово получилось. Давно эту мерзость приструнить мечтал. Но силенок и умения не хватало. А уж какое отребье они вокруг себя собрали! Туда им и дорога. Наука другим будет. Теперь бы еще их подельников проучить таким же образом.

— Каких подельников? Вроде один караван был.

— Если бы. Пока один к Альтурским горам спешит, второй в Строне товар с кораблей принимает и тоже в путь отправляется. Так и стараются наперегонки.

— Вот как… Значит, скоро они мимо столицы проходить будут?

Бадуш приоткрыл рот после вопроса. Но соображал он отменно. Потому как тут же довольно улыбнулся:

— О! Если бы еще и этих ловкачей ожидала такая же горячая встреча!

Кремон многозначительно добавил:

— Да и кое-кому на востоке будет больше причин дома сидеть. И не летать по соседним государствам.

Некоторое время плыли молча. И молодой колдун с гордостью подумал, что час назад он отомстил своим кровным врагам. Пусть косвенно, но так отомстил, что драконы потеряют значительную часть своей боевой мощи. А если удастся еще и второй караван уничтожить! Это будет посущественней, чем борьба с воздушными пиратами на границе.

Все-таки хорошо быть Эль-Митоланом и восстанавливать справедливость. Да и дяде Кралси особое спасибо за своевременное направление на путь истинный.

Когда рассвело окончательно, Бадуш категорически настоял на том, чтобы Кремон выспался и быстрей восстановил потраченную за ночь магическую силу. Услышав их разговор, окончательно проснулся и Родерик. И тут же с восторгом предложил побыть впередсмотрящим. Резидент его привязал к передней скамье за ногу крепкой веревкой, поясняя при этом:

— Места здесь неспокойные. Дорогу на правом берегу охраняют конные военизированные разъезды, но гарантии безопасности это не дает. По левому берегу тысячи мелких заводей, и оттуда порой выскакивает местная пародия на пиратов. Сброд и отребье, но на одиночные суденышки вроде нашего любят нападать.

Уже удобно разлегшийся Кремон приподнял голову над бортом и осмотрел заросший буйной растительностью левый берег:

— А если их огоньком?

— Почти всегда хватает простой демонстрации силы. Сразу гребут обратно так, что весла ломают. Потому как все они — обычные разбойники. А вот случаев с участием Эль-Митоланов я не припоминаю. Так что спи спокойно.

— Значит, не будешь прикрывать свою магическую сущность?

— Да нет, прикрою. Не тяжкий труд. А ты, Родерик, завтракать будешь?

Мальчик постарался выглядеть солидно, хоть глаза у него так и заблестели, а язык быстро облизнул враз увлажнившиеся губы:

— Если честно, то я не сильно голоден.

— Ага, значит, не сильно? — Бадуш в деланом раздумье наморщил лоб. — Ну что ж, тогда дадим тебе маленький бутерброд.

Глаза у Родерика сразу потухли, а уголки губ опустились вниз от разочарования. Надо же было так переусердствовать в скромности! Но когда он увидел передаваемый ему завтрак, то даже обрадовался, что ему так «мало» досталось. Полбуханки хлеба, чуть ли не килограмм полукопченых сосисок, луковица, два помидора и два огурца.

Под хруст этих огурцов Кремон и заснул. А проснулся лишь оттого, что светило, вставшее у самого зенита, так припекло, что рубашка промокла насквозь от пота. Пришлось тут же раздеваться и ополаскиваться речной водой. За этим занятием его и застал встревоженный голос Бадуша:

— Кажется, мы кого-то сильно заинтересовали.

Чуть ниже по течению из зарослей левого берега стремительно вынеслась изящная шхуна. По всей длине видимого борта которой чередовались резвящиеся русалки и дракончики. Парус у нее не был поставлен, но двенадцать длинных весел давали ей любое нужное ускорение. А намерения экипажа просматривались совершенно явно: шхуна шла наперерез.

— Быстренько просмотри, что у них в трюме! — скомандовал резидент, одновременно поворачивая их суденышко вправо. Таким образом, они сразу же сошли со стремнины и резко сбросили скорость. Тогда как шхуне, наоборот, еще придется преодолевать течение в самом центре реки. Это, конечно, задержит встречу минуты на три, не больше, но и этого достаточно, чтобы прощупать соперника и окончательно выяснить его намерения.

Кремон, так и не одевшись, откинулся на спину и сразу метнулся «отделенным сознанием» к пиратам. А с их стороны в тот же момент через рупор понеслись угрозы и немедленный приказ остановиться. Шхуна развернулась уже носом против течения, и шесть пар весел интенсивно вспенивали воду вдоль ее бортов. Да так слаженно и резво вспенивали, что Бадуш мысленно им поаплодировал. Выжидательно взглянув на впавшего в транс коллегу, он решил еще больше оттянуть момент непосредственного абордажа. Развязал веревку, поддерживающую парус, быстро опустил полотнище, а еще через минуту посадил их баркас на песчаную отмель. Как ни странно, на всем видимом пространстве не оказалось ни одной баржи, которую бы тащили вверх по течению. Далеко внизу удалялся большой корвет, оказавшийся явно не по зубам пиратам, да сзади несколько утлых лодчонок, которые они недавно обогнали, со всей поспешностью пытались пристать к правому берегу. О взаимовыручке речные путешественники, скорей всего, и не ведали. Да уж, это вам не Энормия! В Баронстве Радуги каждый сам за себя.

Кремон вернулся в разгоряченное тело и сразу же стал поливать себя забортной водичкой. Пересказывая увиденное:

— Солидная у них шхуна! Шесть арбалетчиков за бортами скрываются, да и у тех двух горлопанов, что на палубной надстройке кочевряжатся, арбалеты заряженные у ног лежат. Но самое главное — все гребцы на цепях и в ошейниках. И в каюте две девочки заперты. Скорее всего, тоже не по своей воле.

— Речной мусор! — заскрежетал зубами Бадуш.

— Так что постарайся их всех не жечь…

— Не учи ученого. Щит я держу против болтов, так что пока не вмешивайся и следи за правым берегом. Вдруг у них и с этой стороны помощники затаились. Особенно вон та хаузпича, сразу за дорогой, у меня вызывает подозрение.

Шхуна тем временем подгребла на расстояние всего метров тридцати, и теперь противники могли переговаривать вполне свободно. Но стоящий на крыше палубной надстройки пират все равно использовал рупор:

— Куда это вы от нас уходите?! Или вы моих приказов не слышали? Оглохли?!

На что резидент отвечал с деланой нервозностью и некоторым испугом:

— Чего вы от нас хотите? У нас ни товара, ни денег с собой нет!

Пират тут же стал апеллировать к своему компаньону:

— Нет, ты видел таких наглецов?! Украли наш баркас, а теперь еще и невинными овечками прикидываются!

Тот в ответ издевательски захохотал, подкидывая в руке длинный гарпун с тянущейся за ним веревкой, развеяв тем самым последние сомнения в своих намерениях. Путешественникам оставалось лишь одно — покорно принять свою смерть. Только ведь к плохим людям смерть подкрадывается с той же неумолимостью.

— Не двигайся! — Главному пирату не понравилось, что Кремон живо надел рубашку и привстал, сжимая в каждой руке по хосту.

В тот же момент копье просвистело в воздухе и проломило борт баркаса. Видимо, пират пытался пришпилить Кремона, но тот увернулся чуть ли не с ленью. Да так и замер, равнодушно наблюдая, как пират поспешно выбирает веревку и пытается подтянуть шхуну. Зато старшему напарнику такая ловкость не понравилась. По его короткому взмаху руки из-за бортов приподнялось три арбалетчика, и три болта сорвались со своих направляющих. Понимая, что в следующий момент отражающий щит раскроет их магические сущности, Бадуш таранным ударом, дробящим кости, сбил с надстройки обоих пиратов, а затем двумя синими молниями парализовал и двух арбалетчиков. Третий, с перекошенным от ужаса лицом, успел присесть ниже борта. Весла в тот же момент замерли, но расстояние между плавсредствами продолжало сокращаться из-за инерции шхуны и усилий Кремона, который с бешеным напором тянул за гарпунную веревку.

Полную тишину нарушил лишь крик отчаяния, суматошный топот по палубе да четыре всплеска за кормой шхуны. А потом под ее килем заскрипел песок речной отмели. И резидент тут же продолжил свои действия. С помощью левитации преодолел покрытое водой пространство, перемахнул через борт шхуны и, пройдя на корму, хладнокровно добил барахтающихся в воде арбалетчиков. Трупы их командиров тоже не оставил без пристального внимания, удостоверившись, что плавающие спинами кверху на мелководье тела уже больше никому не доставят неприятностей. И лишь затем повернулся. Двенадцать пар глаз уставились на него со страхом, надеждой и безысходностью.

— Что же вы позволяете себя в ошейниках держать?

— Можно подумать, нас об этом спрашивали! — тут же отозвался мощного телосложения загребной. — Да и помощи ждать не от кого. Все только о себе пекутся. Так нас поодиночке всех и приковывают.

— И бежать не пробовали?

— Еще как пробовали! — загребной чуть повернул спину, показывая уродливые рубцы от хлыста, и кивнул подбородком на своего товарища. У того были такие же узоры. Затем зло сплюнул и добавил: — Да еще и свои же товарищи предают.

— Это как же?

— В последний раз четыре гребца предателями оказались. Теперь тоже пиратствуют, выслужились…

— Ладно! Всех освобождаем! — и Бадуш принялся поочередно вскрывать замки цепей. Но второй загребной не слишком-то этому обрадовался:

— Свобода? А что с ней делать? Меня уже третий раз ловят и вновь приковывают…

— А можно мы с вами?! — оживился его товарищ. — Готовы на любую работу! Возьмите, не пожалеете! Или хотя бы доставьте к столице, если вам по пути. Там хоть немного больше законности.

— М-да? — резидент надолго замолчал, продолжая освобождать гребцов. — Насколько я понял, тут у вас большая шайка пиратов орудует?

— Еще какая! — ответил загребной. — Там на острове, в болоте, целая флотилия собралась.

— И Эль-Митоланы среди них есть?

— Да нет, но и без них лютуют.

— А что же охрана дороги не реагирует на это?

— Так ведь им идут проценты от разбоя! Вот они на этом участке и не кажутся.

— Теперь понятно… А что за две девочки в каюте заперты?

Гребцы все разом помрачнели и нахмурились. А загребной вообще заскрипел зубами:

— Вчера эти сволочи рыбацкую деревеньку на притоке Раси сожгли, а девочек себе на потеху забрали… Всю ночь бедняжки диким криком кричали…

— Вон оно как! — Бадуш с некоторым сожалением взглянул на мелководье, а один из гребцов высказал его мысль:

— Легко эти гады отделались!

— Но зато эти двое еще дышат! — кто-то указал на парализованных арбалетчиков.

— Да эти сосунки еще и в подметки не годятся тем двум изуверам! — высказался еще кто-то.

Тем временем резиденту помог Кремон, и они вдвоем отошли на нос шхуны для короткого совета. Молодой колдун настаивал на том, чтобы немедленно избавиться от шхуны и продолжить путь:

— А то слишком подозрительными покажемся.

— Как раз наоборот, — возразил опытный разведчик. — Мы вызовем большее подозрение, если бросим свою законную добычу.

— А что делать с гребцами?

— Желающих возьмем с собой, остальные пусть идут куда хотят.

— Не разболтают лишнего?

— Вряд ли. Обо мне и так знали. Ты простым остался. Да и чего людей неволить?

— Согласен. Но что с девочками делать будем?

— Ох! Я даже заходить к ним боюсь, — признался Бадуш. — Они столько натерпелись, как бы и меня не испугались.

Кремон мотнул головой в сторону притихшего от событий Родерика:

— Давай тогда мальца перед собой пошлем? Дети ведь быстрей общий язык найдут.

Резидент тяжело вздохнул, соглашаясь:

— Да уж…

Идея оказалась верной. Лишь только стали открывать каюту, как оттуда понесся муторный вой, прерываемый рыданиями. Родерик, которому дали несколько советов, как себя вести, смело стал на пороге и крикнул своим голоском:

— Хватит уже реветь! Вас освободили, а ваши мучители уже за бортом раков кормят.

Вой и рыдания сразу же стихли, и мальчик, совсем по-взрослому вздохнув, вошел вовнутрь. А оба колдуна приступили к набору экипажа и снятию шхуны с мели. Продолжить плавание к столице Шиирнадару выразили желание пять гребцов, во главе с загребными. Зато остальных, перед тем как отпустить, обязали помочь освободить плавсредства из песчаного плена. Дружными усилиями шхуну подали назад, а затем и баркас легко подался за ней следом на буксире. Тут же приподняли наполовину носовой и средний паруса и устремились наверстывать потерянное время.

Начавших подавать признаки жизни арбалетчиков тщательно обыскали и приковали к средней паре весел. По их поводу Бадуш лишь намекнул, что убивать такую мелочь не стоит, могут пригодиться для гораздо большего дела. Какого именно, он лишь шепнул на ухо своему коллеге. Но, судя по злорадной улыбке Невменяемого, дело того стоило.

Затем целый час оба колдуна проводили поочередное собеседование со всеми пятью новыми членами экипажа. Причем Бадуш это делал в палубной надстройке, не отходя от штурвала. А Кремон на носу шхуны, возле бухт с канатами, заодно тщательно осматривая фарватер реки и оба берега.

Не то чтобы они хотели действительно взять бывших рабов на постоянную работу, но для предстоящего дела требовались люди, действительно желающие и могущие помочь. Да и то, что они натерпелись от речных пиратов, наверняка побуждало их к определенной мести. Новые члены экипажа оказались вполне бравыми и надежными ребятами, а только лишь уловив намек на большую и красивую месть своим бывшим обидчикам, все как один высказались, что готовы помогать безвозмездно. На что Бадуш лишь посмеивался и утверждал, что и хорошие дела должны оплачиваться как следует.

Столичные хлопоты

Первая авральная работа для матросов была довольно проста: спешно закрасить фривольные росписи на бортах захваченного трофея. Благо краска на судне имелась. И к вечеру шхуна, поблескивая свежевыкрашенными бортами, уже ошвартовалась в одном из столичных портов, возле самой далекой и неприметной пристани. Где у резидента тоже оказались проверенные и надежные сторожа. К тому же и матросы остались на борту, неся поочередно вахту и охраняя пленных.

Еще до прибытия в порт Родерик позвал молодого колдуна в каюту, и тот всеми известными ему способами залечил неприятные и болезненные повреждения на детских тельцах. Сиротки терпели, понимая, что им хотят только добра, но все время посматривали на присутствующего там же мальчика. Видимо, воистину родственные души подобрались.

После швартовки оба колдуна, Родерик и девочки пересели в удобную маневренную гондолу и отправились к домашнему очагу. Мальчик за те несколько часов общения, что прошли во время плавания, довольно тесно сблизился с жертвами пиратского разбоя, проявив редкие для своего возраста способности утешителя, наставника и опекуна, вместе взятые. И в гондоле старался изо всех сил. Даже несмотря на то, что сиротки всего лишь неполный день назад потеряли всех своих родственников, время от времени на их избитые личики набегала мимолетная улыбка, а то и прорывалось неожиданное хихиканье. Дети есть дети, но и взрослые, слушая хвастливые рассказы о похождениях Родерика, не скрывали порой своего смеха. Неплох попутчик оказался, весьма неплох! Такой нигде не пропадет. Если его откормить хорошенько, как добавлял частенько Бадуш.

К дому резидента добирались больше часа. Шиирнадар, столица Баронства Радуги, славился своими неисчислимыми каналами, протоками, глубокими рвами и целыми площадями, залитыми речной водой. Как любили бахвалиться сами шиирнадарцы, их город располагался на миллионе островов. Что во всем мире вызывало лишь снисходительную или презрительную улыбку. Но когда гость попадал сюда впервые и порой целый день блуждал в узких водных лабиринтах, то в сердцах восклицал: «В этом лишенном разуме Шиирнадаре не один, а десять миллионов островов!» На что шиирнадарцы с сарказмом отвечали: «Какой неграмотный попался, совсем считать не умеет! Десять миллионов у нас не островов, а мостов!» И это было похоже на правду. Потому как каждый остров считал для себя обязательным иметь не менее десяти мостов, ведущих на соседние островки суши. Иначе удача от жителей такого острова отвернется, они начнут болеть, стены начнут гнить и так далее и тому подобное. Дело порой доходило до абсурда. Из-за мизерности некоторых клочков суши мосты с них строили в два, а то и в три этажа. Или делили полотно моста на две части, независимые друг от друга. Причем щель делалась не меньше двадцати сантиметров. Что вело к многочисленным травмам горожан, поломке карет и телег и прочим связанным с этим несуразностям.

Несмотря на такое обилие мостов, лучшим городским транспортом считалась гондола. И по скорости доставки, и по комфортности плавного, непыльного передвижения. Здесь вся опасность заключалась лишь в том, что с какого-нибудь моста может прямо на голову свалиться разгулявшийся горожанин. Но такое могло случиться лишь поздней ночью, в определенных местах, да лишь во время крупных празднеств. По ходу плавания Бадуш давал необходимые пояснения:

— И это единственный случай, когда нарушителя не штрафуют. Но за любой брошенный в воду предмет, мусор или просто обрывок бумаги сразу налагается солидный штраф. Крайне не советую также мочиться с моста, за такие вещи разгневанные соседи могут забить пакостника палками.

Невменяемый не преминул высказать свои сомнения:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что местная канализация справляется со всеми возложенными на нее обязанностями?

— Еще как справляется! Присмотрись: вода грязная?

— Нет. Вполне чистая, как для речной.

— Плохой запах есть?

— Давно бы почувствовал.

— Вот видишь, а ты сомневаешься в канализации! Она здесь такая, что даже в Пладе могут позавидовать! А какой здесь совершенный водопровод! И все городские службы работают на удивление слаженно и организованно. Утром по каналам проплывают узкие баржи-мусоросборники.

Они как раз проходили словно по туннелю между двух каменных стен с превосходной каменной кладкой. Над головой не виднелось ни единого мостика, зато в самих стенах, на уровне воды, располагались ворота, на которые и указал рукой резидент:

— А вот в такие можно проплыть на гондоле, а то и большой барке, и оказаться во внутреннем бассейне какого-нибудь престижного и дорогого дома.

— Постой, — воскликнул Кремон. — Но как же здесь ремонтируют кладку под водой? А вдруг фундамент осядет? Или его подмоет? Ведь кое-где заметно пусть небольшое, но все-таки ощутимое течение.

— Вот для этого в Шиирнадаре и существует Большой Аврал. В разгар лета на три недели уровень воды опускают на четыре метра. Вода уходит из города полностью, и все силы бросаются на ремонт подводных этажей, фундаментов, канализации и водопровода. Ну и очищают занесенные илом участки.

— Как же им удается регулировать уровень воды на таком огромном пространстве?

— Существует предназначенный для этого отводной канал, проходящий вне города. Корабли при этом заходить в порт не могут, но и там это время используется для починки пирсов, доков и набережных.

— Вот уж не думал, что здесь народ так умеет строить! — удивился Кремон. На что его коллега пробурчал:

— Строители они замечательные. И чистюли, каких поискать. Но вот по утрам из каналов трупы целыми гроздями порой вылавливают. Так что в остальном здесь жизнь как на вулкане. Такое иногда творится!

Притихший при рассказе Родерик гневно блеснул своими глазками:

— А почему народ сам не наведет порядок? Раз могут соблюдать чистоту, должны бороться и за справедливость. Правильно?

Оба колдуна только хмыкнули на такие наивные речи, а затем Бадуш ответил вопросом на вопрос:

— Твоя мачеха тоже из народа? Тогда почему она хотела тебя отдать в услужение барону? И почему ты не согласился?

— Так то — совсем другое дело, — потух мальчик. — Я ведь ничего не мог сделать…

— Вот и они не могут. Может, не умеют, может, боятся… Причин много, да и справедливость видит каждый по-разному.

Родерик опять оживился:

— Значит, надо четко и правильно сформулировать законы. Тогда их поддержит большинство народа и справедливость восторжествует!

— Гляди какой начитанный! — засмеялся Бадуш. — Вот подрастешь, станешь юристом и проявишь себя на ниве законотворчества.

И вот тут мальчик с неожиданной грустью выдал:

— Нет, никакой юрист здесь не поможет. Для этого надо стать бароном. Только они имеют право издавать и менять законы.

— Так в чем дело? — Кремон протянул руку и пригладил Родерика по волосам. — Становись! А мы тебе поможем по мере возможностей.

Повисла напряженная пауза, которую прервал резидент:

— А вот и мой домик. И свет горит! Ждут, видимо. Я ведь обещался еще вчера заявиться, а то и раньше.

Домик действительно был небольшим и стоял немного в глубине густо поросшего деревьями острова. Соседствуя с десятком таких же, отделенных друг от друга строений. Что сразу переводило его на более высокий уровень престижности. К самому порогу вел узкий канал, в конце которого застыла гондола. Когда прибывшие ошвартовывались рядом, Бадуш кивнул на пустое плавсредство головой:

— Ну вот, мои все должны быть на месте. Прошу не стесняться и чувствовать себя как дома.

С этими словами он первым поднялся по ступенькам и громко постучал в толстую дверь условным манером. Тут же внутри дома раздался радостный визг, топот, метушня, затем дверь раскрылась, и Бадуша бросилось обнимать двое мальчиков, такого же возраста, что и Родерик. Но более упитанные, ухоженные и уверенные в себе. Они наперебой выкрикивали:

— Ура! Ура! Наконец-то ты приехал! Как здорово!

За ними стояла пунцовая от радости женщина лет тридцати и терпеливо ожидала, когда и ей достанется часть приветственных объятий. Она первой заметила гостей за спиной хозяина, и лицо сразу озарилось такой тревогой и переживанием, что стало понятно ее некоторое особое положение в этом доме. Бадуш тоже немного засмущался, неловко поцеловал женщину в щечку и стал представлять своих попутчиков. На Кремона не слишком-то обратили внимание, а вот на детей уставились с удивлением. Причем в глазах мальчиков вспыхнула ревность, а в глазах женщины — непонимание пополам с озабоченностью.

Хозяин плотно закрыл за вошедшими дверь, проверил стационарную защиту против проникновения «отделенным сознанием» и лишь тогда расслабленно рухнул в огромное кресло. Приглашая жестом гостей сделать то же самое. И тут же восклицая:

— Далица, а что у нас на ужин?!

Женщина пожала плечами:

— Хватит на всех. Со вчера тебя поджидает жареный поросенок. Осталось его лишь подогреть.

Но уходить из прихожей не собиралась, намереваясь вначале все выяснить о гостях. Пришлось Бадушу пуститься в краткие пояснения.

— Свед, Гермес! Вот вам новый товарищ на несколько дней. Зовут его Родерик. Прошу любить и жаловать. Для начала немедленно покажите ему его кровать и пусть вымоется с дороги.

Затем кратко описал события, при которых они взяли под свою опеку несчастных сироток. Старался делать это коротко, чтобы девочки вновь не впали в депрессию, но все равно всхлипывания стали наполнять гостиную, как наводнение. Причем плакали и девочки, и Далица. Но женщина тут же прижала к себе несчастных детей и повела в свою комнату, лишь на ходу многозначительно поведя плечиком в сторону кухни. Чуть раньше их, искоса поглядывая друг на друга, ушли и мальчики.

Бадуш проводил их с тяжелым вздохом, но тут же вскочил, энергично потер ладонями и поманил Кремона за собой:

— Что поделаешь, придется самим немного похозяйничать! Но ведь нам не привыкать, правда? Если мы в лесу с голода не умирали, то уж тут тем более не пропадем! А какая у меня кухня!..

Несколько следующих дней Невменяемый провел в знакомстве с городом. Шиирнадар, как и любая другая столица, имел несколько масок для любого приезжего, зависящих не только от времени суток, но и от района, обстоятельств и толщины кошелька. Местных монет — шлагов — Кремон имел достаточно и разного достоинства, но вот с некоторым сожалением приходилось изучать самые опасные и криминогенные районы. Именно те, в которых, по данным Бадуша, чуть ли не в открытую работали вербовщики Ледонии. А сожаление возникало чаще всего из-за необходимости пить самые дешевые спиртные напитки, подаваемые в местных трактирах. Ведь в последние месяцы Невменяемый пивал только самое лучшее и благородное зелье. Но по легенде выделяться не стоило. Мало того, приходилось намеренно встревать в любые пьянки, оргии и, как следствие оных, в жестокие драки, а то и целые баталии с применением любого холодного оружия. Про огнестрельное оружие в этих местах пока только ходили слухи да нелепые выдумки.

Как ни странно, в Шиирнадаре существовал особый кодекс чести, не позволяющий Эль-Митоланам применять свою боевую магию. И кодекса этого, при всей его нелепости и несуразности, старались придерживаться. Во всех злачных местах висели почерневшие порой от пыли и времени белые платки, способные выявлять применяемую магию, но свой цвет меняли очень редко. В этом случае считалось необходимостью всем скопом уничтожить нарушителя. Что и делалось со странным удовольствием и особой жестокостью. Конечно, в глухих переулках, в мрачных подворотнях и под широкими мостами следовало всегда опасаться магической молнии, но в общественных местах, на виду у свидетелей такими силами ворочать не осмеливались.

Зато все другие виды и способы жестоких противостояний только поощрялись. Коли, рви, кусай, ломай, руби, выворачивай, ударяй — все, что угодно! Если, конечно, выучка и здоровье позволяют. И вот возле самых умелых, отчаянных драчунов больше всего и крутились вербовщики. Причем не особо делая различие между простыми воинами и Эль-Митоланами. Различались лишь суммы в договорах да количество сразу выдаваемого аванса. Раз в пять, а то и больше. В зависимости от воинского мастерства и магической силы, которую проверяли потом в отдельности. Может, существовали и другие способы попасть на глаза заинтересованных лиц, но на совещании, устроенном в первую же ночь, Бадуш с Кремоном решили идти более простым и логичным путем.

Сам резидент тем временем тоже работал не покладая рук. Доводя набранную команду яхты до необходимого совершенства и добиваясь слаженной работы в предстоящей операции. Что было довольно-таки нелегко по той причине, что сами матросы еще ни о чем конкретно не знали. Все детали и основная суть предстоящего мероприятия разрабатывались лишь Эль-Митоланами.

В самом доме жизнь тоже не отличалась спокойствием. И в первую очередь трения возникли среди мальчиков. Вероятно, более сдружившиеся Свед и Гермес на правах старых обитателей решили показать новичку, кто в доме хозяин. Так сказать, решить вопрос о лидерстве, на которое претендовал чуть более крупный и напористый Гермес. Как они там разбирались и кто первый решил применить силу, Бадуш не стал даже выпытывать. Минут пять он с угрюмым сарказмом рассматривал то огромный фингал под глазом у Родерика и его разорванное ухо, то сразу два бурых пятна под глазами и многочисленные ссадины на лице Гермеса, то расквашенный чуть ли не в лепешку нос Сведа. И только потом задал короткий вопрос:

— Произошло что-то страшное?

За всех вполне спокойно и безбоязненно ответил Родерик:

— Заигрались и покатились с лестницы.

Свед с обидой взглянул на Гермеса и уже было открыл рот, чтобы наябедничать, но два других мальчика так грозно на него взглянули, что он только сделал вид, что закашлялся. Прекрасно все понявший Бадуш почесал свою макушку и философски констатировал:

— Надо будет ковровую дорожку купить для лестницы. Давно собирался. Ну что ж, будем ужинать? Далица! Можем садиться к столу?

— Давно пора, — отозвалась женщина из столовой. — Мы с девочками сидим и только вас ждем.

А вот Кремон, вернувшийся в дом уже при свете дня, поступил по-иному. Видимо, лишняя доза алкоголя в организме пробудила настоятельное чувство кого-то перевоспитать. Он, правда, тоже не ругался, но зато долго и дотошно рассказывал мающимся от нравоучений мальчикам весь вред плохого поведения, нетоварищеских отношений и основные принципы взаимовыручки. В результате, когда через два часа Невменяемый все-таки выговорился и поддался искушению поспать, ребята вышли на улицу потные и утомленные. А Свед высказал вслух общее мнение:

— Лучше бы он нас побил!

Но и на этом разногласия в доме не окончились. Еще через день и Гермес и Свед оказались с поцарапанными лицами, что явилось печальным результатом их попыток поближе познакомиться с девочками. Помимо этого теперь и у Сведа под глазом наливался красно-бурый синяк. Здесь уже чувствовалась решительная рука Родерика. Теперь уже выяснением всех обстоятельств занялась лично Далица, проводя длительные беседы с каждым из пяти детей. Бадушу она лишь потом кратко отчиталась:

— Ничего страшного, просто маленькие жизненные недоразумения.

После этого в доме воцарились мир и спокойствие. Но девочки стали ходить за Родериком, словно два разукрашенных хвоста. Ведь Далица их приодела в самые нарядные одежды. А Сведу и Гермесу ничего не оставалось, как двигаться следом и прилагать все свои старания, чтобы их приняли в игры и прочие детские развлечения. Просто потешно было со стороны наблюдать, как круглый сирота Родерик выводит во двор свою свиту из таких же сироток и с умным видом начинает распоряжаться и раздавать роли в предстоящей игре. Причем с каждым днем в их коллектив добавлялись один-два ребенка из соседних домов. Даже с других островов поиграть приходили. Но самое странное, что и старшие, гораздо более развитые ребята, быстро принимали верховенство Родерика. Взрослые только удивлялись как организационным талантам, так и очевидной изобретательности новоявленного детского лидера.

Естественно, когда для этого было время и возможность понаблюдать за детскими, а порой и частично взрослыми играми. В основном большинство новостей они узнавали от Далицы, которая занималась домашними делами и присмотром за неугомонной пятеркой. Из-за нехватки времени поиски тетушки Родерика решили отложить на следующую неделю.

Кремон в своих ночных похождениях показал себя просто отменно, как для гуляки, драчуна и бабника. Причем всегда и везде передвигался по городу, не прикрывая своей магической сущности. Но как ни странно, пока к нему лишь присматривались не вполне понятные господа. Может, они являлись лишь посредниками к вербовщикам?

Двойной удар

Как бы там ни было, но на восьмую ночь своего пребывания в столице оба колдуна отправились на рейд столичного порта для проведения тщательно спланированной операции. Перестраховавшись по полной программе. Ведь за домом к тому времени могли тщательно наблюдать, и хорошо, что хоть стационарная защита не позволяла пробираться вовнутрь дома ничьему «отделенному сознанию». Но вот в астральном плане дом могли просмотреть. Поэтому оба колдуна навесили тени своих сущностей на детей, оставшихся в доме, а сами через подвал проплыли в канал и только там взобрались, словно угри, в гондолу, которой управлял один из матросов шхуны.

Еще через час они уже находились на борту своего трофея и, уединившись в каюте, перепроверяли поступившие к ним сведения. Действительно, второй караван прибыл поздно вечером из устья Раси и расположился на мелководье речного рейда. Восемь транспортных кораблей, груженных под завязку тюками с мушками, даже не стали заходить в порт. То ли по причине слишком большой спешности намеревались продолжить путь ранним утром, то ли по мотивам повышенной безопасности. Ведь известие об участи их подельщиков вряд ли могло так долго добираться до ушей контрабандистов.

На берег отправилось лишь две лодки с несколькими людьми и четырьмя Эль-Митоланами. Все остальные несли вахту и отдыхали прямо на кораблях. Среди них удалось насчитать еще восемь колдунов, которые, в общем-то, не слишком тщательно несли охрану вверенного им имущества. Кто спал, кто пил или играл в карты, но все проделывали это с ворчанием и проклятиями в адрес руководства. Жалуясь и возмущаясь, что им не разрешили даже ступить на берег.

Естественно, несколько Эль-Митоланов могли затеряться между простыми спящими матросами и тщательно просматривать в то же время все окружающее пространство. Но шиирнадарский порт был воистину огромен, и Бадуш надеялся на элементарную удачу.

После дачи подробнейших указаний каждому члену команды отряд мстителей приступил непосредственно к самой операции. Шхуна, повинуясь ударам шести весел, ушла вверх против течения Раси и скрылась в радужном лунном мареве и поднявшемся от воды тумане. А чуть ниже стоящих на якоре гигантских транспортников обосновалась утлая на вид лодчонка с одиноким рыбаком. На речном плесе эта лодчонка совершенно ничем не отличалась от нескольких десятков ей подобных и ничем не вызывала чьего-либо интереса.

Три часа лишь скрип якорных цепей да плеск рыбы нарушал ночную тишину. Да порывистый шелест поднявшегося словно по заказу ветерка. А потом чуть ли не одновременно над всеми транспортными кораблями взвились с гудением яркие языки пламени. И дружный панический вопль огласил все окрестности:

— Пожар на борту!!!

Потушить спрессованную из специально выращенных и тщательно высушенных водорослей таблетку, если она уже загорелась, довольно трудно. Разве что отсекая приток воздуха или полностью погрузив в воду. Если мушку в момент горения разломать, она ускоряет свое горение с резким повышением температуры пламени. Именно этот принцип и используют драконы при ведении своих боевых действий. Они мелко пережевывают таблетки, смешивают их со своей легко вспламеняющейся слюной, и получается такая опасная и смертельная для всего живого смесь, что даже Эль-Митолану трудно укрыться под всеми магическими щитами от всепроникающего жара. Причем смесь обладает уникальной вязкостью и липкостью, ее невозможно сразу же стереть, и она некоторое время продолжает гореть даже в воде.

Вот потому-то и существует международное соглашение между всеми странами о запрете продажи воздушным пиратам этого безобидного и крайне полезного во всем мире товара.

На транспортных кораблях драконов не было. Их слюны тоже. Но горели мушки красиво и эффектно. Кое-где попытались бороться с пожаром, рубая веревки на стогах с тюками и сталкивая пылающие клубки в воду. Но тут из речного тумана вынырнула несущаяся на всех парусах шхуна. А с ее борта последовало несколько залпов из арбалетов. Самые организованные матросы пали, сраженные шуршащими в воздухе болтами. Руководящим тушением Эль-Митоланам пришлось сконцентрировать все свое внимание на новом противнике. Надводная часть шхуны была буквально искромсана ответными залпами и дробящими таранными ударами магической силы. Но за эти несколько мгновений огонь успел набрать полную силу. Весь караван был обречен. Сумевшие спастись охранники и матросы прыгали в воду и поспешно плыли к берегу. Над поверхностью воды в бешенстве левитировали четыре оставшихся в живых Эль-Митолана. Видимо, они пытались отыскать среди сотен мокрых голов виновников пожара.

А рыбачья лодка тем временем спешно достигла берега. Кремон только и успевал успокаивать плывущих под прикрытием бортов Бадуша и матросов:

— Да не толкайте вы лодку так быстро! Никто ведь за нами не гонится! Я ведь и так только делаю вид, что веслами махаю, а мы несемся, словно запрягли морского змея.

Добравшись до безопасного места, Бадуш раздал довольным матросам вознаграждение и добавил на прощание:

— Переждете ночь здесь. А утром отправитесь по данным вам адресам. Там вас будут ждать на работу. Если понадобитесь для нового благого дела — сообщу дополнительно.

Уже дома, расположившись у камина и прислушиваясь к поднявшемуся в столице переполоху, Кремон спросил:

— А если они все-таки не поведутся? И не поверят в причастность речных пиратов к нападению?

— Еще как поведутся! — резидент с усталой улыбкой отпил гремвин из своего бокала. — Даром я, что ли, столько дней кормил этих замызганных арбалетчиков? Их трупы послужат наилучшим доказательствам.

— А если шхуна утонет?

— Не дадут. Да и я отчетливо видел, как один Эль-Митолан из охраны метался по ее корпусу. Еще до утра проведут предварительное следствие, отыщут в каюте все доказательства и…

— Прощай, пиратский остров! — воскликнул Невменяемый. На что Бадуш приподнял свой бокал в тосте:

— И чтобы другим неповадно было!

Вербовочный пункт

А на следующую ночь к Невменяемому подвалил один из новых приятелей-собутыльников. Сам колдун уже сидел в компании таких же буйных головушек и с внутренним омерзением делал вид, что упоенно похмеляется дешевым вином, вставляя иногда в рассказ сидящего с ними наемника скабрезные реплики и замечания. Наемник от каждого вмешательства в свой рассказ сбивался и наливался яростью. Пахло предстоящей дракой, а все остальные помалкивали с предвкушением и с нетерпением ждали первого оскорбительного слова. Было заметно, что Кашад Низу, именно под таким именем все знали Кремона Невменяемого, очень злой и готовится расквасить морду первому же попавшемуся под руку человеку.

Поэтому вновь прибывший некоторое время сомневался в целесообразности выхода на сцену в данный момент. Как позже выяснилось, он опасался слишком крупного инцидента, но жадность толкала его на немедленные действия.

— Приветствую всех! — он уселся рядом с Кремоном и быстро зашептал ему что-то на ухо. Но тот демонстративно отодвинулся и пренебрежительно фыркнул:

— Работа?! Да у меня ее сколько хочешь! А сейчас я на отдыхе. Отвали!

— Слышь, Кашад! Я ведь серьезно говорю! Разговор идет о такой работе, что потом до конца жизни отдыхать сможешь.

— Болтать ты горазд! А чего же сам туда не идешь?

— Может, и меня возьмут, — губы трактирного забулдыги в улыбке приоткрыли черную дыру между зубами, и Невменяемый вспомнил его кличку: Беззубый. — Только вначале просили тебя привести. Они еще вчера хотели с тобой побеседовать, да не нашли…

— О! — оскалился уже совсем пьяненький сводник, сидевший с краю стола. — Я вчера Кашада к таким девочкам направил!

— Ты бы поменьше о моих пристрастиях трепался! — рыкнул на него совсем беззлобно мнимый Кашад Низу.

— Так как, пойдешь к ним в контору?

— Хватит заливать, Беззубый! — рассердился Кремон. — Делать мне больше нечего, как тебя слушать. Да и чем докажешь?

Опять забулдыга склонился к уху колдуна и что-то быстро зашептал. Тот уже с некоторым сомнением предложил:

— Покажи!

На что Беззубый продемонстрировал десять серебряных шлагов.

— Ух ты, не врешь. — Кремон с омерзением отставил от себя кубок с вином. — Но, может, ты нам поставишь по такому случаю приличной выпивки? Раз уж тебе такой аванс выдали за меня?

— Конечно! Половину жертвую в общий стол.

Пять шлагов серебром не так уж много на такую компанию, но сразу на столе появилась разбавленная гремучка и солидная закуска. Что перевело беседу на ступень поглощения угощений. Хотя все подозревали, что Беззубый мог утаить добрую часть заработка или вторую часть обещанного получит лишь после доставки Кашада к работодателю. Тем не менее один из собутыльников, крепкий пожилой мужчина, посоветовал:

— Ты не сомневайся, Беззубый никого не обманывал. И многим бойцам хорошую работу нашел. Особенно в последнее время. И самое главное — все наемники остались очень довольны.

— Но у меня слишком большие аппетиты! — промычал Кремон с набитым закуской ртом.

На что Беззубый доверительно шепнул ему на ухо:

— Значит, можешь потребовать больше всех…

— А сколько они платят колдунам?

Вновь информация была передана только ему одному. От услышанной цифры Кашад перестал жевать, подбородок у него отвис, а глаза фанатично заблестели. С минуту он что-то напряженно подсчитывал в уме, а потом недоверчиво переспросил:

— Еще и трофеи?! — получив утвердительный кивок, залпом допил гремучку из своего кубка и стал подниматься со словами: — А я за такие жалкие гроши надрываюсь у этого купчишки! Вот жлоб! Пошли немедленно! Может, и я успею этой ночью красиво гульнуть на выданные авансы.

Покидая кабак, он заметил многочисленные взгляды завсегдатаев. Причем сочувствующих и презрительных было намного больше, чем завистливых.

Добирались долго, место встречи находилось в далеком пригороде. В добротной вилле, прочно стоявшей на Большой земле, и огороженной высоким кирпичным забором. Непосредственно в беседе участвовало пять человек. Из них трое Эль-Митоланы. Кремону уже давно очень хотелось посмотреть на отступников и предателей рода человеческого. Но когда он наконец их увидел, то даже разочаровался: самые обычные, ничем не примечательные горожане. Тут же в памяти всплыл образ резидента. И осознание того, что и вербовщики не станут слишком выделяться из толпы. Невольное сравнение вызвало улыбку. На что самый старший на вид Эль-Митолан язвительно откликнулся:

— Что? Не внушаем доверия? А ты бы хотел увидеть перед собой мощных воинов, закованных в сталь и увешанных оружием?

— Ну, нечто подобное… — протянул Кремон. А про себя отметил: «Опытнейший специалист по эмоциям! Надо не забывать о его умении, но в остальном держать себя развязно и нагло». А вслух спросил: — А кто же еще может предлагать горячее дельце для настоящих воинов? Да еще и с солидными трофеями!

Другой Эль-Митолан, с тусклыми бесцветными глазами, нравоучительно произнес:

— У каждого свой кусок общей работы. А конечный итог успешного военного похода зависит даже от такой мелочи, как оперение для болтов арбалета. Поэтому все важны.

Затем озабоченный процедурными вопросами клерк зачитал основные требования к наемнику, его права и обязанности. Напомнил об индивидуальном для каждого вербуемого размере оплаты. И огласил дополнительные требования заказчика:

— Проходить военную подготовку на территории Ледонии.

— Во всем подчиняться командирам-колабам.

— Быть готовым по первому же приказу воевать против любого государства.

— Здесь, в Шиирнадаре, а потом и в Кихоне, пройти проверку на лояльность под Сонным Покрывалом.

Казалось, что Кашад Низу нисколько не смутился, услышав первые три требования, но прямо-таки вскипел и раскраснелся лишь при самом упоминания следственного артефакта. Восклицая чуть ли не с праведным гневом:

— А это еще зачем?!

На что самый младший из колдунов спросил с ядовитым сарказмом:

— Молодой человек! Уж не думаешь ли ты, что твои мерзкие и неблаговидные поступки в Южных Княжествах нас хоть на медный шлаг интересуют? И что мы выдадим тебя одному противному, заплывшему жиром князьку?

Пришлось с затравленным видом согласно кивнуть головой.

— Вот видишь, понимаешь! Может, есть иной смысл что-то скрывать?

Кашад Низу задумчиво покряхтел и снова не ответил. Лишь пожал плечами.

— Действительно — нечего. Тогда можешь садиться под Покрывало с чистой совестью.

Тут же слово взял специалист по эмоциям. Видимо, он любил и умел торговаться:

— Теперь давай предварительно оговорим сумму твоей оплаты.

— Давай! — согласился Кашад с загоревшимися глазами и тут же воскликнул: — Хочу получать триста тысяч золотых шлагов в год!

В ответ все пятеро вербовщиков от души и громко рассмеялись. И лишь немного успокоившись, тусклоглазый добродушно пояснил:

— Понимаешь, таких денег у нас никто не получает. И не получал. Ты слышишь? Ни-кто! Ни-ког-да!

— Зато я самый лучший, сильнейший и непобедимый! — гаркнул Кашад Низу, багровея от злости. — И если найдется хоть один, кто меня победит, готов получать половину его жалованья!

— Договорились! — чуть ли не хором воскликнули все Эль-Митоланы и радостно переглянулись. Уж завтра лучшие воины покажут этому новичку свою мощь. — Тогда с утра выходишь на наш внутренний ринг и демонстрируешь свое мастерство.

— Согласен.

Будущий наемник ответил с некоторой неуверенностью. И четверо вербовщиков приняли это за страх перед завтрашними поединками. Но лишь специалист по эмоциям уловил явное разочарование, идущее от молодого колдуна. И относилось оно к тому, что этой ночью он никак не сможет вернуться в кабак с полученным авансом и продолжить бесшабашную гулянку. Придется спать на новом месте и копить силы на утренние поединки.

«И то хорошо! — подумал опытный вербовщик с одобрением. — Ответственный парень! И вовремя умеет подавить свои низменные инстинкты. Для общей дисциплины это весьма важно».

Глава 6

Смертельная красота

Так и пришлось заночевать в загородной вилле. Хотя на условия жаловаться не приходилось. Вербовщики не поскупились ни на славный ужин, ни на роскошные и чистые покрывала на широкой постели. Сразу было заметно, что прием подобных гостей у них поставлен на широкую ногу. Не жадничают, пытаются вести себя солидно и с великодушием. Значит, средствами оперируют немалыми. Точнее, очень и очень крупными деньгами они ворочают. Вот бы выяснить, откуда идут эти денежные потоки. И как? И через кого? Ведь не могут сами бароны в своем государстве содержать вербовщиков на свои средства. А может, они просто предоставляют Ледонии ссуду? Тогда под какие закладные это делается? Возможно, им пообещали нечто грандиозное в будущем?

Ответов на все вопросы не было. И никто не собирался выкладывать нужные сведения на протянутой ладошке. Бадуш Шиндар не пытался подкупить даже клерков, которые могли бы что-то подслушать в зале заседаний Верховных Баронов. А уж о каком-то влиянии на самих баронов не могло быть и речи. То есть о связях, договорах и конкретных направлениях сотрудничества между Ледонией и Баронством Радуги в Энормии могли только догадываться. Бадуш лишь пожаловался Невменяемому в один из первых дней прибытия в столицу, что основные сведения собирают не разведчики, а представители посольства Энормии. И делают это на самых заурядных и банальных пьянках. Когда упившиеся вусмерть работники канцелярий и министерств выбалтывают всякую всячину. А от разведки почти нет толку. На что Кремон, шутя, предложил просто-напросто похитить одного их Верховных и элементарно выпотрошить из него все тайны. Как ни странно, резидент с этим согласился, но добавил, что на такое они пойдут только в самом крайнем случае.

На завтрак можно было брать что угодно. Только Невменяемый умерил свой аппетит, резонно опасаясь предстоящих испытаний. Хотелось сразу же и навсегда закрепить за собой звание лучшего и непобедимого. А полный желудок вряд ли поможет такому стремлению.

С самого подъема все три Эль-Митолана вербовщика не отходили от молодого кандидата ни на шаг. Знакомя с распорядком дня, зачитывая правила и разъясняя систему увольнительных, режим тренировок и основы взаимоотношений между наемниками. Как ни странно, но Кремону организация жизни на вербовочном пункте весьма понравилась. На первый взгляд, по крайней мере. Чувствовалась продуманность каждого момента, соответствие каждой детали насущной необходимости, и просматривалась уверенная рука талантливого организатора.

На внутренний плац колдуны-вербовщики вывели Кремона в разгар начавшихся тренировок с оружием. Не с настоящим, конечно, а с точными копиями, изготовленными из утяжеленных пород дерева. Естественно, что без единого намека на режущие кромки и заостренные наконечники. Вместо них острия мечей заменяли округлые набалдашники.

— У нас весьма строгие указания об избегании травматизма в процессе тренировок.

Кремон, еще не считавший себя обязанным разговаривать вежливо со старшими в иерархии центра, пошутил:

— Это потому, что никто еще не отработал выданных авансов?

— Не только. Мы хотим донести до сознания каждого: никто и никогда не подвергнет жизнь наемника той опасности, которую можно избежать. Ни один полководец не должен считать своих бойцов расходным материалом войны и посылать их на гибель во имя своих амбиций или для прикрытия своей некомпетентности.

— Ого! Мне нравится такой подход. И кто же проводит в жизнь такие обнадеживающие тенденции?

— С высшим командным составом наемник знакомится лишь после подписания контракта.

— Логично! Только вот… — Кремон хотел еще поговорить на тему нововведений, как заметил в углу плаца группу женщин. Они тоже отрабатывали приемы обращения с холодным оружием. Но не это поразило парня. Женщин хватало среди наемников везде и во все времена. Ему сразу бросилась в глаза необычайно красивая и яркая девушка. Она и так привлекала всеобщее внимание своей гибкостью, изяществом и совершенством. А врожденная смуглость кожи лишь дополнительно притягивала взоры. Но вдобавок на ней была такая короткая кожаная юбка, что при некоторых движениях легко просматривались и трусики. Сразу становилось понятным, что она Эль-Митоланша. Потому что только они могли себе придать вид восемнадцатилетнего совершенства. А в корпуса наемников никогда не принимали особей моложе двадцати двух лет.

Сопровождающие вербовщики сразу поняли замолчавшего кандидата и чуть ли не одновременно вздохнули. Причем вздохнули так многозначительно, что нельзя было разобрать, что их гнетет больше: недовольство, вожделение, отчаяние или безысходность. Но слюнки стали глотать почти все. Самый старший вербовщик заговорил сухим, официальным тоном:

— Сразу предупреждаю категорически: в корпусе запрещены фривольные отношения в период знакомства.

— Как это? — совершенно растерялся Невменяемый.

— А так. Запрещены подмигивания, свист женщинам вслед и любые скабрезные комментарии. За нарушение — штраф в десять золотых шлагов.

— Ого! За что?! За простое подмаргивание?! Да у вас тут что, пансион придворных девственниц?! — возмутился Кремон.

В корпусах наемников интимные связи никогда не запрещались. Никогда пары не разделялись, даже в бою. И всегда создавались условия для отработки контракта совместно. По возможности обеспечивали отдельным жильем. Естественно, что услышавший о таких строгостях выходец из небольшого Южного Княжества просто обязан был возмутиться. А уж такой ловелас, гуляка и скандалист, каким себя показал в последнее время Кашад Низу, мог просто развернуться и уйти из вербовочного центра с вполне понятным негодованием.

Теперь уже в объяснения ударился вербовщик с тусклыми и невыразительными глазами:

— Понимаешь, Кашад, наше командование борется за категорическое равноправие полов. Естественно, если тебе понравится кто-то из женщин и ты очень деликатно… Хочу особенно повторить это слово — деликатно! — дашь ей знать о своих симпатиях, ничего страшного. Все в порядке вещей. Если тебе ответят взаимностью, делайте что хотите. Но если женщина тебя отторгает и игнорирует твои, опять-таки деликатные, намеки, ты не имеешь права ни возмущаться, ни мерзко шутить, ни тем более полагаться на свою мужскую силу. И наши женщины этими правилами пользуются в полной мере.

— Каким образом?

— Заметил ведь ту красавицу?

— Еще бы! К ней и слепого потянет! И калека к ней поползет! Да и вообще ей место возле королей, баронов и князей.

— Вот именно! — опять вздохнул старший вербовщик. — Признаться, именно по причине ее умопомрачительной внешности мы бы предпочли ее здесь не видеть. Но у нее такой черный послужной список, что любой богатый человек предпочтет спать в Гиблых Топях, чем с ней. Особенно после знакомства с ее характером.

— Да кто она такая?

— Она из Менсалонии. Зовут Золана. Двадцать восемь лет. Молодая, да? Но еще до того как прошла обряд Воспламенения, убила на гладиаторских аренах сотни бойцов разного пола. А когда стала владеющей тайнами мироздания, еще больше оставила за собой кровищи. На ее счету десятки заказных убийств. Причем весьма громких и скандальных. Даже в Энормии она таких дел натворила, что слабо верится. Но все-таки смогла уйти от погони и преследования королевской охранки.

— Но она и вначале была такой красавицей? — криво улыбнулся Невменяемый, думая про себя: «Похоже, действительно редкостная и ядовитая змея. Жаль, что про таких уголовников, как она, мне дать информацию просто не успели».

— Конечно, внешностью своей она занимается постоянно. Но и боец она просто уникальный. И на достигнутом не останавливается. Постоянно совершенствует свое воинское мастерство. Уже не говоря о магических талантах. Если можно так выразиться, наш командир в ней души не чает.

— А почему «если можно»? Влюбился, что ли?

— Кашад, не будь таким любопытным. Всему свое время.

— Понял. И осознал. Что к этой менсалонийке лучше не подкатывать. А не то выгонят из корпуса.

— Да нет, — опять старший вербовщик скорбно улыбнулся. — Вся сложность именно в ней самой. Всех предупреждаем очень строго, но от вашего брата редко добьешься дисциплины. Так и норовят все руки распустить. Как следствие, у нас тут жуткие скандалы и двое похорон.

Кандидат в наемники весело стрельнул глазами в сторону тренирующейся красотки и ехидно спросил:

— Что, кто-то умер от любовных переживаний?

— Если бы. А то два простых бойца скончались от ее ударов. А потом еще и Эль-Митолана покалечила изрядно. Еле спасли дурака. Пятьдесят лет живет, а ума не набрался. Решил ее обездвижить да по попке похлопать.

— Вот она какая!.. — теперь уже южанин смотрел на менсалонийку с опасливым уважением. А вербовщики перевели разговор непосредственно к испытаниям.

— Пока будем проверять лишь твое воинское мастерство. Для начала и этого хватит. Кто тебя победит, половину жалованья того ты и получишь.

Кашад Низу презрительно улыбнулся:

— Пока мы здесь болтали, я не рассмотрел ни одного порядочного воина.

— Отлично. Тогда выбирай оружие. А мы тебе будем назначать противника.

Парень со снисходительной улыбкой подошел к пирамиде с деревянным оружием и выбрал два хоста. Крутанул ими в воздухе, проверяя балансировку, и удовлетворенно кивнул. Тем самым показывая, что готов к бою.

По знаку руки один из наемников приблизился к группе и получил указание атаковать Кремона. Вместе с предупреждением:

— Смертельных ран не наносить. И постарайтесь друг друга не калечить. Слишком уж…

Само собой, затягивать поединки не имело смысла. К чему тратить силы и играться со слабыми соперниками, если в финале обязательно надо будет напрягаться с самым сильным и опытным? Только вперед! Естественно, экономя силы и не рискуя напрасно. Ведь даже заведомо слабый дуэлянт может нанести коварный и трудно отразимый удар.

За короткое время южанин легко победил четверых соперников, тратя на них не более нескольких взмахов хостами. Такая техника ведения боя поразила не только вербовщиков. Почти на всем плацу занятия прекратились, и наемники стали подтягиваться к месту испытаний нового кандидата.

На пятый поединок вышел уже сразу десятник. Причем весьма опытный и умелый воин. Он с трудом, но сумел выстоять атаку Невменяемого и тут же бесстрашно перешел сам в нападение. Не прочувствовав, что противник и не собирается защищаться. Сшиблись они телами знатно, сцепились и несколько раз прокатились по земле. А потом оба замерли. Десятник в позиции, напоминающей отжим лежа, а Кашад Низу — прижимая коленкой позвоночник соперника и держа оба хоста снизу и сверху его шеи. Очень красивые и эффектные ножницы получились. Все так явственно и представили: протяни южанин свои мечи в стороны, и голова десятника покатится по земле, словно отброшенная тыква.

Затем новичок оставил поверженного противника, отошел в сторону и многозначительно посмотрел на вербовщиков. А потом и демонстративно зевнул. И тут же услышал женский голос:

— Господин комендант, разрешите мне?

В образовавшийся круг вышла менсалонийка. При этом она игриво виляла своим задком и чуть ли не томно облизывала свои пухлые и соблазнительные губки. А уж длинные ресницы так и порхали невинно, словно в предвкушении первого поцелуя. При одном виде этого прелестного создания сразу на лица большинства мужчин наползла глупая улыбка. И само оружие в их руках показалось кощунственным и неуместным.

Эль-Митолан с тусклыми и невыразительными глазами, к которому обратилась девушка, чуть задумался. И лишь потом с некоторой неохотой дал отмашку на добро. Такое поведение еще больше насторожило Кремона, и он лишь удвоил осторожность.

Девушке подали две длинные и узкие рапиры: видимо, ее любимое оружие. Концы этих деревянных образцов тоже были закруглены, но ведь убить человека можно и пальцем.

Да и владела рапирами менсалонийка просто потрясающе. Невменяемый невольно залюбовался тем изяществом и стремительностью, с которой на него повелась мощная атака. И чуть не прозевал опаснейший и коварный выпад из, казалось бы, неудобной позиции. Причем удар был весьма грязным и подлым для такого поединка. Бывшая наемная убийца метила в глаз. С явными намерениями лишить этой нужной и привычной части тела.

Тут уже парень перестал любоваться грацией и фигурой сексапильной смуглянки. Вдобавок в памяти всплыли слова о кровавом следе, который менсалонийка оставила в Энормии. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы представить перед собой самого ярого и заклятого врага. Взрывной каскад приемов и напоследок удар со всей силы ногой в брюшную полость отбросил наемницу Эль-Митоланшу в гущу других наемников. В другой момент они бы и не отказались прикоснуться к ее телу хотя бы таким образом, но сейчас раздались в стороны, словно капельки ртути от руки человека. С хрипящим стоном девушка ударилась оземь и прокатилась, роняя свои рапиры. Дух из нее вышибло отменно. Но все равно она попыталась вскочить на ноги и атаковать с помощью магии. Все три вербовщика заступили Кашада Низу к тому времени своими телами, поставили приготовленные щиты и дружно крикнули:

— Стоять!!!

С минуту бешеные, потерявшие всякую человечность глаза буравили вставших у нее на пути колдунов. И лишь потом она сделала первый судорожный вздох. Похоже, и обстановку стала оценивать более трезво. Потому как прокашлялась, сплюнула кровь из рассеченной губы и с сарказмом добавила:

— Победил… Пока!

Судя по тому, как комендант центра не сдержал облегченного вздоха, стало понятно, что вот именно этого он и боялся больше всего. Мало того, что победить наемница пыталась со смертельным исходом, так она и проигрывать не умела. Да и не любила. А скорее всего, ненавидела всех, кто мог оказаться сильней ее. Поэтому в момент ярости могла сотворить что угодно. Редкая натура по подлости, коварству и ядовитости.

Когда все стали убирать магические щиты, Кашад нагловато заявил:

— Жаль, не догадался потребовать гораздо большую оплату.

Говорил он тихо, только для вербовщиков. Но самый старший из них ответил тоже негромко, только для него:

— Хотели тебя пожалеть, но раз ты так настаиваешь…

Все подняли взгляды на второй этаж здания, а комендант уважительно попросил:

— Господин Дорнесс, не хотелось вас беспокоить, но больше некого.

Оглянулся и Кремон. На балконе второго этажа стоял неподвижный и внушительный воин. Видимо, он с самого начала наблюдал за ходом поединков. Лет пятидесяти, грузный, массивный, напоминающий скорее скальной нарост. Даже его лицо, изборожденное шрамами, напоминало иссеченный ветрами каменный выступ. Казалось, возжелай кто-то прикоснуться ладонями к его чертам, то обязательно порежется об острые грани.

— Иду, господин комендант.

Когда Дорнесс спустился вниз и оказался рядом, у любого здравомыслящего человека сразу пропадало желание бузить, спорить и просто разговаривать. О сражении с ним и говорить не приходилось.

Комендант коротко представил их:

— Это новый кандидат в наши ряды. Зовут его Кашад Низу. А это наш сотник. Ветеран. Самый непобедимый наемник всего Баронства Радуги.

Ни один мускул не дрогнул на лице сотника. Даже губы не пошевелились. Лишь челюсть чуть провисла вниз, а слова вылетали, словно из бочки:

— Может, и не самый. Да и этот малый — великий боец. Его манера боя мне напоминает лучших фехтовальщиков Энормии. Там учился?

Что оставалось отвечать? Видать, действительно опытнейший мастер клинка, раз так верно подметил стиль и школу. Но ведь Кашаду Низу это ничего не ведает. Он ведь и не бывал там никогда. Поэтому южанин лишь презрительно скривился в ответ и произнес:

— В гробу я видал вашу Энормию!

На секунду воцарилось невероятная тишина. Показавшая, что ответ не совсем верный. Даже комендант как-то нервно хмыкнул, пытаясь разрядить обстановку. И добавил, словно извиняясь:

— С Южных Княжеств он…

— Угу… — прогудел сотник. Но тут же с угрожающей злостью продолжил: — Я хоть и ненавижу Энормию больше всего в жизни, но запрещаю в моем присутствии выражаться пренебрежительно в адрес самого сильного государства нашего мира. Понятно?

Пришлось держать выбранный тон до конца:

— Сильного! Ха! А чем докажете?

— Тем, что я там проходил обучение и получил свое мастерство.

— Да? — тут же Кремон понизил голос и спросил у вербовщиков: — А сколько получает господин сотник?

— Столько же, сколько хочешь получать ты, — последовал ответ.

— Тогда я тем более не вижу смысла проигрывать ему в поединке. Будем сражаться?

— А в чем, собственно, дело? — попытался вникнуть в ситуацию ветеран. Старший из Эль-Митоланов привстал на цыпочки и прошептал всю суть предварительного разговора о деньгах на ухо Дорнесса. Напоследок спросив вслух:

— Так что будем делать?

— Ха, ха! — без заметных внешних эмоций хохотнул сотник. — Я бы ему заплатил. Он того стоит. Но могу и срезать заработок наполовину.

— Вот и прекрасно! — повеселел комендант. — Выбирай оружие.

— Без оружия! Кулачный бой! Или борьба! — громко огласил лучший наемник Баронства. — Лучше ему потом пару костей срастить, чем все тело сшивать.

Все вокруг загудели, одобряя выбранный метод боя. Послышались и некоторые возгласы:

— Удушит, как цыпленка! Или в узел завяжет! Но уж поломает точно! Туда ему и дорога!

Последнее восклицание высказала женщина. И, без сомнения, голос принадлежал обиженной поражением менсалонийке.

Оба соперника разошлись чуть в стороны, присматриваясь друг к другу. Силен сотник, силен. Вот он расставил свои руки чуть в стороны, и они стали похожи на вырванные с корнем деревья. В тиски между этими деревьями попадешь — не вырвешься. Значит, надо ловить эту каменную скалу на контратаках. Это при условии, если он станет атаковать.

Прекрасно это понимая, Дорнесс стоял на месте. Не преминув даже поддеть молодого парня:

— Атакуй! Ведь это тебе надо меня победить.

Подобная заявка не соответствовала действительности, но ведь и пассивность могут принять за трусость и засчитать поражение. Поэтому пришлось дать несколько кругов вокруг Дорнесса, присматриваясь и приноравливаясь к атаке. Кого-то он сильно напоминал. Именно своей несокрушимостью, мощью и непробиваемостью. Вначале Кремон никак не мог сопоставить сравнения, а потом его озарило: точно так же стоял в тренажерном зале новый «Истукон». И точно так же скрывал все свое оружие и опасность до того, пока не начинал двигаться.

Вот и сотник пока еще не начинал двигаться. Тем более что он не бездумное механическое чудище, а хитрый и опытнейший ветеран. Переживший не одно кровавое побоище. Значит, все опасности у него еще припрятаны. Но, как ни странно, лихорадка предстоящего боя неожиданно сменилась твердой и расчетливой уверенностью: «Истукона» победил, значит, и с этим справлюсь. Вот только надо найти самое слабое место у противника. И потом срубить, как «Истукона».

Только где это слабое место найти? Кремон продолжал медленно обходить скалообразного человека. Тот умудрялся стоять к нему лицом, словно его крутили на подставке.

Невменяемый зачастил шагами, приблизился к линии атаки и нанес два молниеносных удара в голову соперника. Цель достигнута. Но костяшки пальцев сразу заныли, словно и вправду соприкоснулись с камнем. Сам Дорнесс вроде и не шелохнулся, но его корявая правая рука неожиданно взлетела снизу и наподдала завихрением воздуха. Сотник явно ждал подобной атаки, и ему не хватило всего лишь мгновения, чтобы встретить Кремона крюком.

Следующий подскок и удар достиг грудной клетки ветерана. Тот даже не екнул. Хотя кулак опять пострадал.

А дальше Кремон понял, что надо делать. Как отвлечь противника от основного удара. Для этого он стал применять смешанный стиль боя, нанося противнику удары и руками, и ногами, и головой. Все больше и больше вгоняя сотника в гнев. Делая вид, что хочет своими комариными укусами сокрушить незыблемый бастион. А сам — готовясь к задуманному ходу. И таки дождался того момента, когда ветеран бросился за ним вдогонку, пытаясь достать якобы замешкавшегося новичка.

Дорнесс сделал несколько широких шагов, настигая противника, но тот вдруг сложился, словно мячик, в воздухе, а в следующее мгновение распрямился, как пружина. И одновременно двумя ногами нанес неотразимый удар по правой коленке сотника. И на эту ногу как раз приходился упор всего огромного тела.

Казалось, ничего особенного не произошло. Дорнесс отскочил назад и замер в боевой стойке. Но в повисшей тишине все отчетливо расслышали скрежет зубов. Таким образом ветеран пытался скрыть корежащую его сознание боль. Но нога была повреждена однозначно. И к тому же основательно.

Эль-Митоланы вербовщики это поняли сразу. И кто-то из них стал прокашливаться, чтобы высказать свое решение, но Кремон их опередил:

— Господин Дорнесс, теперь ваша очередь атаковать. Мне ведь главное — не быть побежденным. Напрасно я поддаюсь на провокации и бегаю с места на место. Теперь вы свой шанс ищите в атаке.

Скрип зубов прекратился, и матерый ветеран стал шевелить ступнями, перераспределяя тяжесть тела на здоровую ногу. С его опытом он смог бы атаковать и с отрубленной конечностью. Вот только вряд ли он догонит верткого и совершенно неповрежденного соперника. Комендант это понял и громко скомандовал.

— Испытания окончены! Всем продолжить занятия! Господин сотник, пройдемте с нами в административный отдел. Подумаем вместе над дальнейшими испытаниями.

— Хорошо. Иду, — лаконично ответил сотник, но было понятно, что он не решается сдвинуться с места, так как сразу же все удостоверятся в его переломе.

Оба других вербовщика моментально сообразили, что к чему, и стали поощрительно похлопывать Дорнесса по плечам, якобы восторгаясь:

— Здорово! Ты от его ударов даже не пошевелился! Но вот если бы ты его кулачищем подцепил!..

А сами тем временем сконцентрировали силы своей левитации на пострадавшем теле. Сотник сразу почувствовал облегчение и смог, совершенно не прихрамывая, войти в здание вместе со всеми. Там уже комендант сразу скомандовал:

— В лазарет!

Когда ветеран улегся на кушетку, все четыре Эль-Митолана засуетились возле поврежденного колена. Как ни странно, но именно Невменяемый оказался полезней всех. Что тоже вытекало из огромной массы натолканных в него сведений и умений. Поэтому именно он вначале квалифицированно обезболил место повреждения, ориентируясь при этом на дрожащий мизинец ветерана. Вероятно, его когда-то подрезало или переломало в бою, потому что только он выдавал состояние Дорнесса. Когда дрожь утихла, тщательно осмотрел повреждение и уже вместе с другими колдунами устроил консилиум. В результате коротких споров приняли самое верное решение и заключили осколки треснувшей коленной чашечки в специальное поле-лубок. Затем Кремон влил в ногу часть своих регенерирующих магических свойств и приступил к послеоперационным консультациям:

— Три дня не прыгать, ходить крайне осторожно, ни в коем случае не ставить ногу жестко и прямо. Только в чуть полусогнутом состоянии, словно крадетесь. Каждый день на просмотр, надо будет подпитывать энергией лубок. Если и я буду здесь — тоже хочу наблюдать за срастанием чашечки.

— Что значит «если буду»? — насторожился специалист по эмоциям.

Кремон ответил лишь после тяжелого вздоха:

— Гнетут меня тяжкие сомнения по поводу вашей платежеспособности.

— М-да? — скривился в усмешке комендант. — С чего бы это вдруг?

— Да вот смотрю я на вашего сотника и представить себя не могу на его месте. Чтобы я за такие деньги себе ноги ломал на плацу? Да никогда в жизни!

Дорнесс тем временем встал и осторожно притаптывал на месте. Услышав восклицания парня, впервые изобразил на лице некое подобие улыбки:

— А ведь я сразу предупредил: лучше заплатить. Зато теперь меня не будет три дня в строю… И кто меня заменит?

— Да нет, — тут же деловым голосом возразил Кремон. — Покрикивать, ругаться и прохаживаться вдоль строя можно сколько угодно. Главное…

— Да понял он, понял! — стал неожиданно раздражительным комендант. — Не мальчик, чтобы прыгать. Но ты нам лучше признайся: где ты так врачевать научился?

— О! В этом мне повезло несказанно! — стал хвастаться мнимый Кашад Низу. — Полгода я обучался у великого шамана одного из племен Пустыни Умирающих Духов. Ходят упорные слухи, что эти племена доходят порой до Южного полюса и там общаются с духами таинственных сентегов. И те их учат очень многому. Так вот этот шаман действительно умел творить чудеса, Например, ладонями накрывал отделенный от руки палец, и через десять минут палец прирастал обратно. Разве что резко двигать им не рекомендовалось. А меня шаман обзывал тупым и безмозглым.

— Надо же! — некоторое время вербовщики переглядывались между собой, а потом высказались: — Если ты и в других дисциплинах магии такой же «тупой и безмозглый», то, пожалуй, сможешь рассчитывать на требуемую тобой оплату. Хотя окончательно будет решать наш командир.

— Понятно. Но раз я буду получать такой приличный заработок, то и должность должна быть соответствующей. Какую мне предложите?

— Молод еще! — фыркнул специалист по эмоциям. — Да у нас ветераны в рядовых ходят!

— Ой! — тоном базарной торговки тут же подхватил Кремон. — А сколько ветеранов-то полегло в сече лютой, так и не став командирами. Так и хоронили их рядовыми. А то бывали случаи, что и десятники от старости умирали, так и не став сотниками. А порой и сотники генералами становились лишь на смертном одре.

И уже нормальным, сокрушающимся тоном добавил:

— Чего только бабки не рассказывают.

Эль-Митоланы выжидательно уставились на Дорнесса. Подбородок его чуть отвис, и вылетели слова:

— Десятником пойдешь. Для начала… Если магические испытания пройдешь.

— Ну вот, совсем другое дело! — обрадовался Кашад Низу с непосредственностью прожженного южанина. — Когда продолжим?

— Как только пообедаем, — пообещал комендант. — Но учти: перед подписанием контракта тебя еще ждет Сонное Покрывало и собеседование с командиром.

— Ага, это с тем самым, что души не чает в злобной менсалонийке?

— Именно.

— Да я готов хоть сейчас.

— Видим, что ты готов. Осталось только дождаться приказа командира о твоей судьбе. А пока идемте все вместе в столовую! Пообедаем чуть раньше, чтобы не мешать личному составу.

— О! — воскликнул Кремон. — Вот теперь я вам покажу, что такое настоящий обжора!

На территории вербовочного центра, у самого края, находился подземный ангар. Укрепленный по всем правилам магического искусства и имеющий массу стационарных поглотителей шума и сотрясений. Именно там и проходил второй этап испытаний Кашада Низу. Теперь уже как владеющего тайнами мироздания.

Присутствовало теперь уже человек десять. Они расселись за столами в начале длинного помещения, а большое, затемненное зеркало осталось за их спинами. Подобные стекла распознавались молодым колдуном безошибочно, в Каменной Радуге таких магических средств было несколько. Они обладали вязкой защитой против «отделенного сознания», но при определенном умении можно было использовать и их недостатки. Поэтому, проверив пространство за зеркалом на ментальном уровне, Кремон заметил две сущности. И сразу понял, что на смотрины лично пожаловали представители командования. Скорее всего, колабы. Собственными персонами. А может, не персонами? Может, цилиндрами? В подобных семантико-логических построениях Невменяемый еще не успел усовершенствоваться, поэтому с внутренней усмешкой дал окончательное определение: «собственными сущностями».

Проверяли долго, скрупулезно и тщательно. Причем приказы следовали один за другим, быстро, не давая время на раздумья и заставляя тело двигаться в чисто автоматическом режиме. Что было для проверяющих довольно легко, ведь они зачитывали команды из длинного списка.

А вот для Кремона просто необходимо было успеть «профильтровать» каждую команду через жесткую сетку определений. Ведь, как выходец из Южных Княжеств, он просто был вынужден знать основные, характерные для того региона магические манипуляции с энергией, некоторые нюансы и хитрости, которые можно получить лишь там, и показать значительный пробел в тех знаниях, которые получали Эль-Митоланы Энормии. И последнее было сделать очень трудно. Но необходимо.

Ведь только такой ветеран, как Дорнесс, запросто мог оценить не только школу фехтовального мастерства, но и разнообразие магических навыков и приемов. И ведь об этом сотнике ничего известно не было. Не говоря уже обо всех остальных присутствующих. Кто они? Откуда? Где получали образование? Что знают, а чего нет?

Вопросов масса, ответов ноль.

Но самые хитрые, тайные, сложно выполнимые и вообще несуществующие в арсенале боевого мага Энормии действия Кашад Низу ловко и, главное, моментально игнорировал. Порой демонстративно впадая в ступор или ошарашенно мотая головой из стороны в сторону. Да еще и восклицая при этом:

— Издеваетесь?!

Или удивленно переспрашивая:

— Просто закипятить воду в том ведре? Шутите!!!

— Разве можно Связывающую Паутину превратить в стекло?

— Сделать зажигательный шарик невидимым? Не смешите меня!

Через три часа кандидат остался без капли энергии, и испытания завершили. А комендант стал подводить итоги:

— Не скрою, ты нас поразил. Есть в тебе силища немереная. Да и по времени ты очень долго держался. Только вот знаний у тебя многих не хватает…

— Так подучусь! — с уверенностью воскликнул Кашад. — Я очень быстро все схватываю.

— Ну, пока ты еще наверстаешь все знания… Вот тогда и пересмотрим договоренность об оплате. А пока мы тебе предлагаем тоже вполне реальный заработок…

В образовавшуюся паузу молодой кандидат вставил с резкой озлобленностью и упорством:

— Еще чего?! На меньшее я не согласен! И то: с обязательным пунктом, в котором будет оговариваться пересмотр суммы через год.

— Но ведь ты сам видишь, скольких команд ты не выполнил!

— Зато я еще знаю много такого, о чем вы не спрашивали!

— Скорее всего, это второстепенные умения.

— Ерунда! В бою я разорву любого! — от бешенства и еле сдерживаемой ярости Кремон даже стал брызгаться слюной. — И вообще, мы с вами договаривались о поединке! Как только восстановлюсь, готов сразиться с любым! И никакие ваши хитрости вам не помогут! Зажарю, как отбивную!

— Спокойно, Кашад, спокойно! — специалист по эмоциям даже подошел к Невменяемому и по-отечески похлопал по спине. — Зачем так нервничать? Ведь так вопрос ставится исходя из реальных наблюдений и оценки твоих умений. Командование скажет свое заключительное слово, мы тебе его чуть ли не сейчас и поясним. И ведь у тебя остается возможность элементарного отказа.

— Конечно!

— Вот видишь. Ты просто говоришь, что тебя эта оплата не устраивает, мы с сожалением разводим руками, и ты волен идти, куда тебе заблагорассудится. Но ведь и ты прекрасно понимаешь: нигде и никто тебе не даст даже половину из того, что ты просишь.

— Еще как понимаю! — огрызнулся кандидат все с тем же упрямством. — Но и вы соображаете не хуже меня. И лучшего бойца, чем я, вам не найти никогда.

— Незаменимых людей не бывает…

— Вот и заменяйте меня кем угодно!

Комендант, молчавший во время этого разговора, резко оживился и потребовал:

— Садись напротив меня. Вот так… А теперь перечисли все те свои знания и способности, которые мы не видели сегодня.

— Ладно, — с некоторым сожалением согласился Кашад. — Хотя мне и нравится иметь в запасе нечто оригинальное на черный день, но если иначе не получается… Да и все равно вы о моих секретах выведаете под Сонным Покрывалом.

— Вот именно! Хотя там мы будем проверять лишь твою лояльность к корпусу и твое неукоснительное соблюдение каждого пункта контракта.

— Тогда слушайте…

Больше часа у Кремона ушло на перечень своих талантов, а то и на демонстрацию самых оригинальных действий. Для этого один из присутствующих Эль-Митоланов щедро снабдил кандидата магической энергией. И в заключение, по итогам всего увиденного, экзаменаторов таки проняло окончательно. Хотя комендант все-таки переспросил:

— Это все?

Кашад пожал плечами:

— Ну, может, и осталось несколько несущественных мелочей. Так ведь они уже роли не играют. Верно?

— Верно, — тут же согласился комендант.

Затем он прихватил с собой трех коллег, сотника и вышел из ангара. Как тут же определил Кремон, в то самое помещение, что находилось за огромным зеркалом. Ну что ж, пусть совещаются. Но стоять на своем условии надо до последнего. Ни одного шлага меньше! И пункт о пересмотре жалованья через год — тоже не забыть! Уж к тому времени ему вполне будет по силам занять должность сотника или нечто схожее. А жадность — единственное негативное качество, которое нужно постоянно выставлять напоказ. И даже им бравировать. Иначе в среде наемников будешь выглядеть, как белый колаб.

Целый час Кремон занимался словоблудием с оставшимися с ним в ангаре людьми. Под видом непринужденной беседы каждый пытался вытянуть из собеседника как можно больше сведений. Невменяемому задавали вопросы о детстве и юности Кашада Низу, но тот упорно переводил разговор на то, кто сколько получает и за что именно. Не забывая при этом хвастаться своими недавними подвигами, а также хваткой, смекалкой и сообразительностью.

Когда в ангаре наконец появился комендант с группой сопровождения, вид у всех был скорее озадаченный. Кроме сотника Дорнесса, естественно. Тот, как всегда, выглядел так, словно находился в каменной маске. И когда он молчал, то на лице двигались лишь веки, время от времени смаргивая и смачивая тем самым глазные яблоки.

Далее все делалось молча. На стол перед Кремоном положили два приготовленных листа с текстом. И огромный, полный кошель. Договор отличался внятностью и лаконичностью. Отдельным пунктом внизу оговаривалась возможность пересмотреть величину заработка через год. Кошель отличался солидностью и невероятной пузатостью.

Перечитывая договор по второму и третьему разу, Кремон не смог сдержать охватившего его волнения. Пришлось чаще косить глазами на кошель и делать вид, что это именно сей объект пробудил дремлющую алчность и разгорячил молодецкую кровь. На самом деле Невменяемый сразу понял одну важную деталь. И понимание пришло одновременно с прочтением последнего пункта в договоре. Однозначно: колабами запланирована весьма важная и грандиозная операция. И состоится она именно в течение года, считая с этого момента! А значит, у них в Ледонии уже готовятся к чему-то полным ходом. А значит, времени на выполнение основного задания может оказаться катастрофически мало. Успеет ли он найти трактат Установки? Или на его долю выпадет лишь предупредить о грядущей опасности и указать место и направление удара?

Но отступать уже было некуда. Он требовал — ему все предоставили. Поэтому Кашад Низу облизнул пересохшие губы и довольно улыбнулся:

— Ну вот, и стоило так долго спорить?

— Значит, ты готов подписать договор?

— Конечно.

— Только вначале должен тебя уведомить… — комендант сделал небольшую паузу. — Перед этим с тобой хотят поговорить наши командиры.

— Имеют на то полное право! — тут же согласился кандидат.

— И уведомить тебя, что после подписания контракта ты получаешь аванс в размере… — опять пауза, и рука вербовщика легла на кошель, — десятой части одного процента.

Деньги действительно были большие, и все с напряжением следили за будущим наемником. Но тот постарался скрыть брызжущую из него радость и лишь соглашательски кивнул головой:

— Примерно на такую сумму я и рассчитывал.

— Да?! — не поверил специалист по эмоциям. — И ты собираешься за два дня отпуска, выделенных тебе для улаживания и закрытия всех дел, потратить триста золотых шлагов?

— С чего это вы взяли, что я их собираюсь потратить? — удивился Кремон и хитро подморгнул: — Большие деньги должны приносить новые деньги! Не правда ли? Поэтому я намерен выгодно вложить свои капиталы.

Похоже, ему не слишком-то и поверили, потому как комендант лишь устало махнул рукой одному из своих помощников:

— Проводи его к командиру.

И уже через две минуты молодой колдун оказался перед двумя колабами. С этой стороны зеркало в ангаре позволяло все видеть как на ладони. Даже слышать тихонько переговаривающихся между собой вербовщиков. А вот из этого помещения звук наружу не проникал совершенно. Но основное внимание прибывшего на собеседование кандидата было уделено представителям иной расы. Тем более что теперь Невменяемый встречался с ними не в бою, а в совершенно другой, чуть ли не дружеской обстановке.

Но теперь старался выглядеть как человек, который ни разу не видел этих созданий и не слишком-то разбирался в их строении. Поэтому Кашад Низу лишь растерянно переводил свой взгляд с одного конца цилиндра на другой. Пытаясь видимо, отыскать органы зрения или нечто подобное. При этом не надо было обладать острым глазом, чтобы подметить, что черные туши имеют существенные различия. Словно они приходились друг другу отцом и сыном. Или…

— Сравниваешь наши размеры? — неожиданно спросил большой колаб. Парень решил отвечать без колебания:

— Я слышал, что взрослые колабы почти все одинаковые.

— Верно. Но ведь женские особи всегда отличаются стройностью и гибкостью.

— Ах вон оно что! — с облегчением рассмеялся кандидат. И тут же вполне серьезно кивнул в сторону меньшего цилиндра: — Извините, мадам, что без цветов!

Голос колабы существенно отличался в сторону мягкости и игривых модуляций:

— Я слышала об этой вашей традиции дарить цветы. Но ведь не на службе же это делать!

— В данном случае и здесь это приемлемо. — Молодого колдуна уже совершенно не пугал начавшийся разговор. Более того, он почувствовал себя свободно и раскрепощенно. — Тем более что цветы в данном случае символизировали бы наше взаимопонимание и готовность вместе идти к одной цели.

— Я вижу, ты вполне быстро осваиваешься в любой обстановке, — одобрительно прогудел колаб. — Или тебя проинструктировали, как надо себя вести?

— Увы! Если бы! Хотя мне представлялась наша встреча немного по-другому.

— Интересно, почему? — Видя, что человек в сомнении наморщил лоб, его тут же поощрили: — Не стесняйся, рассказывай.

— Да я и не стесняюсь. Просто мне не раз говорили, что такие встречи происходят обычно на природе, на открытом воздухе…

Колабы синхронно издали нечто вроде смеха.

— Понятно! Как всегда, пугали легендами о нашем жутком запахе. А как на самом деле?

Кремон действительно с первого момента принюхивался с все возрастающим изумлением. Ведь он прекрасно помнил те неприятные запахи, которые исходили от убитых колабов. Но сейчас вынужден был признать:

— Запах не то чтобы приятный, а… очень приятный! И чего только обыватели не выдумают от незнания!

— Хорошо. Второстепенные детали мы еще обговорим впоследствии. — Колаб чуть сменил позу и выдвинул одну из рук, протягивая ее человеку: — Меня зовут Залан Лирт. Полковник.

— Рад познакомиться, господин полковник.

Рука колаба была чуть ли не полтора метра в длину и вдвое толще человеческой. Да с более твердой, словно обожженной огнем кожей. Своей рукой колабы в бою могли одним ударом убить обычного воина. А если в ладони находился еще и меч или внушительный топор, противостоять такой силище становилось весьма проблематично. Поэтому Кремон пожал протянутую длань с понятной опаской и осторожностью. Но тут же услышал совершенно неожиданное:

— Меня радует не твоя осторожность, а твоя толерантность в отношении представителей другой расы. Очень многие не могли себя заставить элементарно прикоснуться к моей ладони. А вот ты это сделал весьма спокойно.

Кремон не нашел ничего лучшего, чем сказать:

— Я очень люблю подраться, но не с теми, кто стоит со мной в одном строю.

— О! Весьма сильно сказано. Хоть и высокопарно. Но! Я тоже всегда придерживаюсь данного правила. Теперь представляю тебе моего заместителя, лейтенанта Ландру Гулис.

— Очень рад, госпожа лейтенант, с вами познакомиться.

Теперь уже Кремон постарался провести рукопожатие еще более открыто и дружественно. Словно он всю жизнь только этим и занимался. Но своей многозначащей фразой колаба его просто шокировала:

— У вас ведь принято не только цветы дарить, но и целовать ручку знатным дамам при знакомстве. А раз цветов нет…

Как ни дико это прозвучало, как ни вульгарно и отталкивающе смотрелось уродливое цилиндрическое создание, но Кремона словно молнией ударило. А почему бы и нет! Тем более что запах исходил от огромной ладони как минимум очаровательный. Надо просто представить себе большую и высокую женщину, наклониться и…

— Мадам, еще раз рад вам представиться: Кашад Низу. Надеюсь, что в недалеком будущем — князь Кашад Низу.

То, что человек поцеловал руку колабе, смутило гораздо больше самих колабов. В последний момент Ландра Гулис сделала непроизвольную попытку выдернуть свою ладонь, и теперь она просто была растеряна. Скорее, это ей стало неприятно, а может, и омерзительно. Поэтому она лишь пробормотала:

— Князь? Ах да, конечно…

Залан Лирт решил замять непонятный инцидент и сразу перешел к делу:

— Вначале меня интересует: куда вы собираетесь вложить полученные авансом деньги?

— М-да? Мне казалось, что это мое личное дело.

— Может, и так. Но как командир я просто обязан знать помыслы и мотивы поведения своих подчиненных. Трата денег — это один из основных показательных постулатов в поведении. Да и все равно, подобный вопрос будет при проверке под Сонным Покрывалом.

— Действительно? Но кто будет присутствовать при моей проверке на лояльность?

— Только я и лейтенант Гулис.

— Так бы сразу и сказали, господин полковник. А то ведь это действительно порядочный секрет. — Кашад Низу чуть наклонился вперед и снизил голос: — Начинают строить новые пирсы на обводном канале. Когда они будут готовы, столице станет не страшен Большой Аврал. Да и корабли большего водоизмещения смогут там становиться под разгрузку. Купец, на которого я в данный момент работаю, собирается вложить туда приличную часть своего состояния. В его честности я уверен, поэтому постараюсь вложить и все свои деньги в это строительство. И сами догадываетесь, что произойдет, если все узнают об этом выгодном деле.

— Резонные опасения. И поступаешь практично. Не в пример другим будь сказано. А как же трактирные друзья и собутыльники?

— Я ведь не нищий. Просто запасливый и экономный. Всегда небольшой запас имею. А двадцати серебряных шлагов вполне хватить для прощальной попойки.

— А вот против попойки я возражаю категорически.

— Да как-то неудобно. Все свой аванс прогуливают. Или хотя бы часть.

Голос полковника стал строгим и раздраженным:

— Все — тебе не указ. У тебя среди них родственники? Друзья детства? Подруги юности?

— Да нет…

— Вот именно: они тебе никто. Если уж так хочешь гульнуть, пригласи своих новых товарищей по оружию и проведите шумную ночь в трактире «Циконский питон». Это всего в ста метрах от нашего центра. И подружишься быстрей, и нам спокойнее будет.

Становилось понятным, что, заполучив такого наемника, полковнику неприятна даже сама мысль о том, что новичок может погибнуть в заурядной кабацкой драке. Да и аванс в таком случае уже не вернуть.

Но Кремону и самому не хотелось еще раз упиваться с совершенно незнакомыми и бесполезными собутыльниками. Поэтому он сразу пообещал:

— Хорошо, я так и сделаю.

— И второе: еще раз мне подробно расскажи, как ты создаешь «твердую опору».

Заинтересованность колаба была понятна. Вряд ли кто из них мог создавать нечто подобное. А Хлеби Избавляющий как-то даже спорил, что такое под силу только человеку. Напоминая, что за свою жизнь смог обучить этому магическому действию лишь двух колдунов. Да и сам научился этому лишь в сорокалетнем возрасте, совершенно случайно, у одного из умирающих патриархов типа Огюста Невменяемого.

Естественно, самого главного в умении сотворить «твердую опору» Кремон раскрывать и не собирался. А то, не ровен час, и среди колабов таланты найдутся.

На эти пояснения тоже ушло времени порядочно. Но все это время вербовщики за зеркалом так и не покинули ангара, терпеливо дожидаясь окончания собеседования. Похоже, и полковник с лейтенантом порядочно утомились. Напоследок еще раз обменялись рукопожатиями, и уже полноправный наемник поспешил подписывать договор. В котором еще и указывалось, что его берут на должность десятника. Правда, с испытательным трехмесячным сроком, но это уже было несущественно. Вряд ли он поведет себя так, что его разжалуют в рядовые наемники. О назначении договорились не разглашать до официального представления. И случится это на первом построении, когда Эль-Митолан Кашад Низу явится на территорию центра после завершения всех своих дел в гражданской жизни. То есть все его требования и пожелания учли. И все получилось как нельзя лучше.

Но лишь оказавшись с тяжеленным кошелем в гондоле, Невменяемый окончательно поверил в то, что первая часть задания выполнена. Оставалось лишь согласовать детали с Бадушем, передать ему деньги и договориться о дополнительной связи. Вернее, даже не о связи, а о тех сигналах, которые Кремон впоследствии попытается каким-либо способом передать резиденту. Это ведь может быть и простой отпускник, через которого не зазорно передать гостинец. А то и просто денежная сумма. Ведь деньги через посреднические банки можно будет переводить непосредственно из Ледонии. Но вот количество монет и их качество тоже многое может рассказать опытному разведчику.

Именно на совершенствовании и запоминании всех этих необходимых деталей и нюансов и сосредоточили оба колдуна свои усилия. И потратили на это чуть ли не целые сутки. Но зато оговорили все возможные и теоретически невозможные варианты связи на будущее. И только после этого со спокойной совестью отправились на праздничный ужин.

Именно так Бадуш обозначил перед домашними прощание со своим наемным охранником. Поэтому за столом присутствовали все пятеро детей, а уж Далица постаралась накрыть стол заранее, чтобы отлучаться лишь за горячими блюдами. Официальной версией расставания считалось то, что Кашад нашел себе новую, сказочно оплачиваемую работу, а со старым своим нанимателем с этих пор становится компаньоном. Как следствие этой легенды, любознательный Родерик тут же принялся выпытывать про сферу взаимных интересов и куда собираются свежеиспеченные компаньоны вкладывать свои капиталы.

— Рановато тебе, — хмыкнул Бадуш, — в такие коммерческие тайны нос совать.

И кто бы мог подумать, что за мальчика вступится одна из девочек:

— Родерик может любые тайны хранить!

Ее тут же, без всякого смущения, поддержала другая сиротка:

— А еще он ваши книги о торговле прочитал! И лучше старших ребят в купеческом деле разбирается.

— Надо же! — хозяин дома многозначительно переглянулся с взрослыми сотрапезниками. — А я думал, что ты просто картинки в книжках рассматриваешь. Или решил в будущем стать специалистом по торговле?

Родерик отвечал степенно и с недетскими раздумьями:

— Да нет. Но знать тонкости торгового дела просто необходимо. Причем любому человеку, независимо от его сословия.

— Ага, помню. — Бадуш кивнул головой. — Там так и сказано в предисловии. Но вот дальше, по тексту, там порой такое наворочено… Все понятно?

— Да нет, не все… — признался мальчик с завидной простотой.

— Ладно, при случае задашь вопросы, — великодушно разрешил Бадуш. — А теперь давайте все дружно пожелаем Кашаду удачи на новом месте работы. И хороших заработков. Ну и скорейшего и благополучного возвращения.

Теперь уже Свед выказал свое любопытство:

— Кашад, а когда ты вернешься?

— Ну… может, через год. — Молодой колдун неожиданно задумался. — Или два…

Чисто машинально поднял свой бокал с гремвином и чокнулся с Бадушем и Далицей. Но выпить так никто и не успел. Потому как надолго замерли после высказываний Родерика:

— А мне приснилось, что Кашад вернется, когда мне исполнится восемнадцать лет. Только вот во сне он выглядел совершенно иначе: не такой скуластый и с нормальными глазами. Но я почему-то был совершенно уверен, что это Кашад.

Лишь через минуту Кремон пожал плечами и выдавил:

— Все может быть. А вдруг я к тому времени научусь сильно изменять внешность? Или возжелаю омолодиться одновременно с превращением в другого человека…

Далица с чисто женской интуицией уловила, что мужчины странно напряжены, и попыталась перевести разговор в другое русло:

— В нашем городке существует такой обычай. Каждый, кто уезжает надолго, рассказывает интересные истории из своей жизни. Чтобы соседи и родственники его чаще потом вспоминали.

Все дети тут же поддержали такое предложение и закричали наперебой:

— Давай, Кашад, расскажи!

— Только самое интересное!

— Как ты обнаружил первые Признаки?

— И как научился драться?

— И кто был твоим первым учителем?

— А приключения у тебя были?

— Да еще таинственные и неразгаданные?

Молодой колдун непроизвольно рассмеялся от такого напора:

— Стойте, не кричите все вместе. Да и не сумею я рассказать так много за короткое время. Давайте я лучше сделаю, как водится у нас, в Южных Княжествах. У нас в подобных случаях рассказываются сказки и легенды о великих и славных героях. И они тоже очень интересны. Хотите послушать?

После единогласного детского подтверждения молодой колдун принял удобную позу и приступил к повествованию.

Как ни странно, настоящий Кашад Низу знал таких историй великое множество. И при личном общении Кремон умудрился и это выпытать у южанина. Естественно, если забыть об историях страшных и кровавых, то для детских ушек годилась лишь треть увлекательных рассказов, но и этого хватило, чтобы ужин затянулся далеко за полночь. Но зато дети отправились спать с непоколебимой уверенностью, что Кашад — наилучший сказочник в мире. И с твердым намерением равняться на тех героев, действия которых Кремон еще и приукрасил от себя лично.

Оставшись в столовой вдвоем, колдуны еще какое-то время попивали гремвин и обговаривали странный сон Родерика.

— Ты его на Признаки не проверял?

— Проверял. — Бадуш в сомнении покачал головой. — Но ведь в таком возрасте они могли еще и не проявиться.

— Вот именно. Так что посматривай за ним. Даже если он к тетке переедет жить. Кстати, когда ее розыском займешься?

— Дай хоть со своими делами управлюсь. Да и не обращай особо внимания на мальчишеские сны. Мало ли ему что померещилось и совпало с действительностью.

— Ну не скажи. Такие совпадения… — Кремон покачал головой, а потом оживился и спросил уже с улыбкой: — А знаешь, что мне больше всего в его вещем сне понравилось?

— То, что ты сюда вернешься через восемь лет?

— Нет! То, что я вообще сюда вернусь! А значит, надежд у меня на одну станет больше. И задания все выполню.

Бадуш хохотнул и высказал:

— Тогда можешь к своим надеждам добавить еще одну, основанную на моей твердой уверенности в твоем успешном возвращении.

— Добавляю.

— Только не расслабляйся до тех пор, пока мы с тобой не увидимся вновь.

Кремон Невменяемый тяжело вздохнул:

— Разве мне дадут расслабиться?

Утром Невменяемый выспался от души, собрал свой небольшой багаж и после легкого завтрака отправился на вербовочный центр. По предписаниям он должен был явиться в казарму наемников лишь к завтрашнему утру, но хотелось ознакомиться с бытом, новыми товарищами и распорядком в более спокойной и неспешной обстановке. К тому же он решил придерживаться обещания и пригласить своих новых сослуживцев именно в трактир «Циконский питон». И уже там завязать первые приятельские отношения со своими возможными подчиненными. Ведь когда завтра на утреннем построении объявят о его назначении десятником, обычного доверия, которое возникает между равными воинами, может уже и не получиться.

Знакомство, в общем, состоялось. Тем более что все наемники отнеслись к нему с приличествующим уважением, а то и осторожностью. Ведь они до сих пор были поражены той легкостью, с которой новичок победил всех на предварительном просмотре. Никто, естественно, не знал о результатах магических испытаний, но многие заранее предпочитали иметь такого сильного воина в друзьях, нежели вступать с ним в конфронтацию. По крайней мере, в открытую.

Поэтому, когда обе луны разогнали своим сиянием опустившуюся ночь, все желающие стали стягиваться в трактир «Циконский питон». Само заведение было огромным и действительно поражало солидностью, чистотой и массой вспомогательных помещений. О которых хвастливо поведал хозяин трактира во время знакомства и заказа всего необходимого для попойки. Удивили приятно и цены. Хоть и пришлось выложить пятьдесят серебряных шлагов вместо запланированных для такого дела двадцати. Но при предварительном расчете хозяин преподнес сюрприз, заявив, что по договоренности с вербовочным центром, если попойка пройдет без увечий и крупного скандала, то основному плательщику возвращается половина суммы. Из кармана владельцев виллы, соответственно.

Кремон сразу вспомнил о полковнике и вынужден был признать целесообразность подобных действий. По всей видимости, безопасность и дисциплинированность поощрялись всеми возможными и никогда ранее не слыханными средствами.

А потом началось шумное и веселое гулянье. Наемники прибывали по одному и группами и сразу же вливались в шумный и разноплановый разговор, опрокидывали по первому полному кубку и не брезговали знатно приготовленной закуской. Пиво лилось рекой, вино потоками, а гремучка — стремительными ручьями.

Музыканты, собравшиеся на возвышении, грянули первую разухабистую мелодию, но из-за небольшого пока количества женщин танцы не предвиделись еще доброе время.

Поэтому Кремон решил быстренько освежиться и хоть частично избавиться от переполнявшей его жидкости. И неведомо по какой причине забыл о постоянной бдительности.

Лишь только он вошел в мужскую комнату, как чьи-то руки проскользнули у него под мышками и моментально обхватили грудную клетку. А в спину впились выпуклые доспехи неожиданного агрессора. И раздалась резкая команда:

— Стоять!

Глава 7

Двойственное положение

Причем голос был женский, а обхватившие руки не предпринимали никаких опасных для тела движений. Именно поэтому молодой колдун сумел удержаться от приема «огненное вращение» и таким образом спасти глаза и лицо неожиданного агрессора от жутких ожогов. И ответить спокойным голосом:

— Стою. А что дальше?

— А дальше — ты просто обязан объясниться.

— В чем? — Кремон рассмотрел обнаженные по локоть смуглые женские руки и утвердился в том, что сзади него менсалонийка. А та продолжала, не разжимая своего захвата:

— Во-первых: почему ты не пригласил всех девушек и меня лично?

— Неправда. Я приглашал всех желающих. В подтверждение моих слов — несколько наемниц уже сидят за столами.

— И во-вторых: почему ты до сих пор передо мной не извинился?

Кашад Низу с некоторым усилием развел женские руки, повернулся и лишь затем пожал плечами:

— И какая же причина для извинений?

В другое бы время он залюбовался открывшимся ему зрелищем. Девушка выглядела эффектно и обворожительно. Высокие, выше колен, сапоги со шнуровкой. На среднем каблуке. Короткая юбочка с металлическими полосками. Широкий пояс, на котором висело всего лишь два узких ножа. Ярко-красная рубашка с коротким рукавом. И поверх рубашки — кольчужка в виде жилетки со стальными блестящими нагрудниками. Причем, судя по гравировке на нагрудниках, кольчужка просто неимоверно дорогая и редкая.

Но в сознании Кремона образ менсалонийки твердо сросся со стереотипом злейшего и жестокого врага. Поэтому он проявлял элементарную подозрительность, когда отступил еще и на два шага назад.

Наемница восприняла это как желание рассмотреть ее лучше и кокетливо захлопала подкрашенными ресницами. Да еще и улыбку нацепила на личико самую обворожительную. Но когда стала отвечать на вопрос, болезненно скривилась и нахмурила брови:

— Какая причина? Да у меня до сих пор желудок выворачивает от боли! И наверняка теперь рожать не смогу после твоего убийственного удара. Я ведь женщина! И мог бы после боя проявить ко мне хоть элементарное сочувствие.

— Да я, было, собрался, но услышал, как ты пожелала мне поражение в поединке с сотником, и последние капли сочувствия испарились на шипящей сковородке твоей злобы.

После такой отповеди Кремон без сожаления развернулся, вошел в отдельную кабинку и со спокойной совестью облегчился. Слыша звуки открываемой и закрываемой двери, он вздохнул с некоторым возмущением, надеясь, что настырная менсалонийка просто перепутала туалетные комнаты и уже движется в нужном направлении. Каково же было его удивление, когда, выйдя из кабинки, он обнаружил двух переминающихся с ноги на ногу наемников и со спокойным видом на них взирающую женщину. Причем расположилась она на умывальнике, без стеснения задрав ноги на бак для мусора так, что короткая юбочка опять ничего не скрывала.

Стараясь не встречаться глазами с ошарашенными коллегами, Кашад хотел тут же выскользнуть за дверь, но менсалонийка на выходе успела его догнать, обхватила за локоть и повисла на нем так, что у любого человека, их увидевшего, мысли принимали определенное направление. В общем зале тоже сразу же заметили вывалившуюся из туалетной комнаты парочку, и если вульгарные шуточки не посыпались со всех сторон вслух, то только благодаря всеобщему изумлению. Но изумление очень скоро перешло в громкое и многозначительное мычание. И что было делать? Начать с ней драку? Подумают, что поссорились. Сделать отмороженный вид? Так ведь она ему противна и мерзка до рвоты. Даже пожалел, что устроил здесь попойку. Уж лучше бы в Шиирнадаре, с посторонними и незнакомыми собутыльниками.

Какое-то время Кремон стоял, задумавшись, спешно ища выход из этой непростой ситуации. Менсалонийка ослабила чуть хватку и левой рукой принялась игриво поправлять и без того безукоризненно уложенную прическу. Оставалось только спросить ее шепотом:

— Тебе чего от меня надо?

— Ничего. — Она тоже отвечала шепотом. — Просто хотела посидеть с тобой рядом.

— Но я не сижу с незнакомыми женщинами даже близко…

— Так вот оно в чем дело! Нас же не представили! — захихикала наемница. — Меня зовут Золана Мецц. Ты можешь не представляться, я замуж за тебя не собираюсь. Идем к столу? Я ужасно хочу расслабиться и повеселиться.

Понимая, что их шептание еще больше его компрометирует, Кремон повысил голос, еле сдерживаясь от распирающей его злобы:

— Отпусти мой локоть немедленно!

— Пожалуйста! — менсалонийка опустила руки, но осталась стоять рядом.

Тогда Кашад Низу подошел к столу и указал на него рукой:

— Я приглашал всех. Садись, где тебе понравится.

— Естественно, что я выберу место самое лучшее.

И бесцеремонно уселась на тот стул, где до того сидел сам хозяин банкета. Молодой колдун этому только обрадовался, подхватил свой кубок, прибор, тарелку и пересел на другое место. Подальше от экстравагантной садистки. Уже через несколько минут вокруг него расселись вновь прибывшие наемники, и гулянка пошла дальше своим чередом. Только вот настроение порядочно испортилось. Да и не только у Кремона. Золана Мецц сидела, словно фурия. Но не забывала вливать в себя спиртное наравне с мужчинами. И с каждым разом поглядывая на окружающих все с большей озлобленностью и ненавистью.

Обстановку на долгое время разрядили начавшиеся танцы. С их помощью веселье достигло своего пика. Кашад не станцевал ни разу, а использовал каждый момент для ознакомления с новыми сослуживцами, пытаясь в разговоре выглядеть славным и незаносчивым парнем и чуть ли не с каждым в отдельности выпивая за знакомство и боевое братство. В результате многие наемники отнеслись к нему вполне по-дружески для первого раза. Вот только чрезмерное употребление алкоголя стало сказываться на организме. Не помогали даже несколько раз использованные заклинания отрезвления. Поэтому пришлось срочно, улучив удобный момент, вновь наведаться в туалет и облегчить переполненный желудок с помощью прозаической рвоты.

Но зато сразу полегчало. Хоть к столу Кашад и возвращался в слегка одурманенном состоянии. Усевшись меж двух самых отъявленных весельчаков, он некоторое время участвовал в пересказе коротких и весьма непристойных анекдотов. А потом они, положив руки друг другу на плечи, даже попытались что-то спеть, перекрикивая громкую и залихватскую музыку. Но так как были из разных стран, то путного у них ничего не получилось. Каждый раз прерванный куплет сменялся дружным хохотом и очередной порцией выпивки. И, как следствие, поспешным закусыванием.

В один из таких моментов Кашад придвинул к себе миску с салатом и в своей любимой манере опустошил ее. Затем довольно выпрямился и обратился к товарищу, который сидел слева:

— А что сейчас споем?

Но тот, скорее всего, уже перебрал положенную ему норму, так как лишь ответил помутневшим взглядом и неожиданным иканием. И не менее неожиданным вопросом:

— Ты чего, с ней?

Но Невменяемый уже и сам заметил, что товарищ справа обнимает его за плечи слишком уж странно. Не по-дружески. А обернувшись, натолкнулся на страстный взгляд менсалонийки. Которая тут же заплетающимся языком стала пояснять:

— Все. Мне больше пить нельзя. А то сорвусь. И тогда… Но я ведь не для этого сюда пришла. Хочу уйти с тобой. И не смей мне отказывать!

Идти на явную конфронтацию не хотелось, поэтому возникла мысль разрешить ситуацию простыми и логическими уговорами:

— Слушай, Золана, почему у тебя случились неприятности с коллегами? После которых двое отправились в могилу?

Глаза наемницы сразу сузились от гнева:

— Оттого что эти дебильные хамы решили ко мне приставать!

— Вот видишь. Видимо, они забыли приказ командира не проявлять низменных страстей и вести себя очень сдержанно. Ведь и ты наверняка слышала, как комендант всех учит: деликатно! Очень деликатно можете лишь намекнуть на ваши симпатии! Но! Не больше! Правильное предупреждение?

Женщина икнула и пьяно ухмыльнулась:

— Совершенно правильно!

— А почему же ты тогда так «неделикатно» ко мне пристаешь? Нарушаешь приказ. Нехорошо.

— Ха! Это для вас, самцов, этот приказ. А такая тонкая и чувственная натура, как я, имеет право выбирать лично.

— Правда! — с пренебрежительным сарказмом бросил Кашад. — Ну а если ты мне совершенно не нравишься?

— Ой! Не смеши меня! — откровенно засмеялась Золана. — Такого еще ни разу в моей жизни не случалось! Любой только и мечтает меня облапить, и раздевают глазами на любом расстоянии.

— Но ведь я не любой. И ты мне совершенно не подходишь. — Кремон постарался сказать это твердо и безапелляционно. — Так что поищи себе кого-нибудь другого для развлечений.

Менсалонийка даже растерялась от такой отповеди.

— Да я знаю, что ты не такой… Но… Именно поэтому тебя и выбрала.

Затем она резко притянула его за плечо, пригнулась к самому его лицу и горячо зашептала:

— Ты самый лучший, самый сильный, самый добрый и честный! Я мечтала о таком всю жизнь! Я просто погибну без тебя! И я уже сутки не могу найти себе покоя. Вспоминаю твой каждый взгляд, каждый жест, каждое движение, каждое слово!

От такого напора молодой колдун даже непроизвольно вздрогнул. И попытался отстраниться:

— Странно. Ведь женщине не пристало вешаться на шею мужчине и вести себя при этом как последняя шлюха.

— А мне плавать на глупые условности! И ты все равно будешь моим! Понял?

От ее выкриков чуть ли не все повернули головы в их сторону. Не желая в данный момент накалять обстановку, Кашад тяжело вздохнул и кивнул головой:

— Хорошо! Будем считать, что ты мне «очень деликатно» намекнула о своих симпатиях. Но я имею полное право подумать. Не забывай этого. И лучше спокойно дождись от меня ответа.

Возмущенная менсалонийка вскочила на ноги. И сделала это так резко, что от толчка несколько кубков упало, опрокидывая свое содержимое на стол. Как раз и музыка смолкла на мгновение, и все отчетливо услышали разъяренные выкрики:

— Хорошо! Думай! Но если у тебя есть мозги, думай очень быстро! Времени у тебя мало! Очень мало!

И, перешагнув лавку, отправилась на свое прежнее место. А все наемники скрестили свои взгляды на растерянном и расстроенном лице Кашада Низу. И чего только в этих взглядах не читалось: и зависть, и насмешка, и удивление, и презрение, и даже жалость. Но вот сочувствия почему-то никто не проявил. Да оно и понятно: в такой среде каждый сам за себя. А уж сочувствовать в данном случае вообще было не принято. Такая женщина к нему в постель набивается, а он еще носом крутит!

Хотя, скорее всего, никто и не хотел оказаться на его месте. Ведь репутация у менсалонийки была премерзкая и страшная. И наверняка многие сейчас предвкушали удовольствие от зарождающегося скандала. Тем более что знали садистку гораздо большее время и успели ознакомиться с ее повадками. И отчетливо понимали, почему она так взбеленилась: впервые решила себе выбрать парня, а тот ее элементарно проигнорировал.

Естественно, без добряков не обошлось. Сидящий напротив Невменяемого желтокожий ордынец без тени насмешки посоветовал:

— В данный момент и три уровня защиты не помешает. Эта девица, когда метает кинжалы, вонзает их в дерево по рукоятку. Да и синяя молния, если в нее вложить всю магическую мощь, почти всегда добирается до цели.

— Бывает и так, — согласился Кремон. И тут же не погнушался воспользоваться советом, попутно еще раз присматриваясь к ордынцу. Эль-Митолан, на вид лет тридцать пять, низкоросл, но кряжист и устойчив неимоверно. Оголенные по плечи руки увиты выступающими мышцами. Поперек лба и до самого кончика носа отчетливо видимый шрам. Странно, почему не упрятанный или не залеченный магическими средствами? Может, напоминание о чем-то важном? Надо будет узнать. Ведь и по предварительным наблюдениям этот ордынец показался рассудительным, опытным и неболтливым воином. Да и умеренности в питье придерживался. А ведь придется, уже ставши десятником, себе помощника выбирать. Так почему бы и не его?

Гулянка опять набрала силу. Да и хмельной угар уже окутал мозги многих посетителей трактира. Что не всегда способствует нормальной и мирной обстановке. А тут к тому же собрался весь цвет наемнического отребья. Но если трезвые они еще как-то помнили о дисциплине, то, упившись, полностью теряли над собой контроль.

Все началось с того, что один верзила пригласил Золану Мецц на танец. Та при этом немного поартачилась, с вызовом глядя в сторону Кашада. Мол, смотри и реагируй адекватно. И не теряй времени. Да и побежала поближе к музыкантам.

В танце менсалонийка тоже чего только не вытворяла. Это притом, что многие па ей попросту не удавались из-за опьянения. И если бы не ловкость партнера, который ее несколько раз ловил и подхватывал в критические моменты, женщина бы не раз наткнулась на столы или сшибла бы других танцующих. Но именно эти подхватывания и послужили причиной конфликта. Верзила, распаленный прикосновениями к роскошному женскому телу, повел себя, как большинство мужчин на его месте. Когда танец окончился, он не отпустил красавицу от себя, а, крепко прижав, стал пылко уговаривать то ли на следующий танец, то ли еще на что-то более интимное. При этом его руки совершили довольно смелые действия. А губы вытянулись для поцелуя в шейку.

Неожиданно гомон и шумные разговоры перекрыл крик ярости, и огромная туша наемника отлетела метров на пять. Да так, на приличной скорости, и врезалась в бревенчатую стену. Если бы верзила не был Эль-Митоланом, на этом бы его жизнь и оборвалась. Но он сумел совершить немыслимое, еще чуть ли не в полете окружив себя максимальной защитой. Мало того, поблизости от места его удара об стенку оказалось еще несколько наемников-колдунов, которые тоже присоединили свои усилия для упреждения опасных последствий. Именно благодаря этому невидимые от скорости кинжалы отразились от щитов и вонзились в потолок, а «ледовый удар» максимальной мощности не заморозил незадачливого партнера насмерть.

Только менсалонийка на этом не остановилась. С вульгарной руганью, которой постыдились бы даже портовые грузчики, она умудрилась разжиться у кого-то коротким мечом и бросилась добивать своего обидчика «вручную». Тут уже подключились еще несколько колдунов, и совместными усилиями попытались сковать разбушевавшуюся менсалонийку «парализующими кандалами». Казалось, что запнувшаяся и упавшая женщина через минуту будет упеленута связывающей паутиной и отправлена в прохладное место для успокоения. Уже и паутина обвила ее тело. Но магические силенки у наемницы еще остались. Да и необычное средство она имела в запасе. На удивление всем, три наброшенные на нее Связывающие Паутины вспыхнули яркими искрами и роем опасных и стремительных ос рванули во все стороны. Никто и никогда еще о таком магическом действии не слышал. Зато когда увидели, со всех сторон послышались ругательства и вопли возмущения. Ведь в зале присутствовало много обычных людей и им никак не удалось избежать небольших, но весьма неприятных ожогов. Да и колдуны разозлились почти все до единого. Назревало групповое убийство Эль-Митоланши, которая преступила неписаные законы неприменения магии.

Видимо, и менсалонийка что-то сообразила. И попыталась избежать незавидной участи. Лишенная магической энергии, она тем не менее имела еще достаточно обычной, физической. Пригнувшись, двигаясь по полу чуть ли не перекатом и тыкая во все стороны мелькающим мечом, она бросилась в просвет между столпившимися и еще отгоняющими от себя «горящих ос» наемниками. То ли специально, то ли случайно, но наемница выкатилась прямо на стоящего Кашада. И даже мечом на него попыталась замахнуться. Но тот к тому времени подготовился, усилил свой голос неимоверно да так рявкнул, что всех чуть ли не парализовало от ломающего сознание звука:

— Золана! Стоять!

Даже господин Огюст, в бытность свою последним наставником Невменяемого, загордился бы своим учеником. Так и у него редко получалось на уроках. Может, стар слишком?

А вот у ученика получилось просто великолепно. Все вздрагивали и корчились внутренне от неприятных ощущений. А уж менсалонийка, прямо в лицо которой ударила основная волна, чуть ли вообще не лишилась сознания.

— Отдай мне меч!

За момент до этого он и так чуть ли не выпал из тренированной руки садистки, но теперь она его отдала без промедления. И заволакивающимися от алкоголя и звукового удара глазами уставилась на Кашада Низу.

— И что же теперь с тобой делать? — уже нормальным голосом спросил он. На этот вопрос ответил с полной невозмутимостью все так же сидящий за столом ордынец:

— Отвел бы ты ее в казарму. Она тебя послушается и не будет больше бузить.

— Думаешь? — Кашад не обернулся к советчику, а лишь скривился в сомнении. И что делать? Вечер и так почти испорчен. А если убрать эту скандальную гидру, то еще и вернуться можно. Если охота будет. И вполне неплохо пару часиков повеселиться. Но эту дебоширку надо спровадить срочно, пока она не очнулась…

— Ладно, пошли, я тебя проведу к кроватке.

Золана без возражений позволила взять себя под локоть и вывести из трактира. Хотя вслед ей неслись ругательства и весьма неприятные оскорбления. Видимо, кто-то уже решительно настроился разделаться с этой стервой, пользуясь благоприятным случаем, да вмешательство зачинщика банкета все испортило. В его сторону тоже вылетело несколько нелестных эпитетов, которые сводились к одному: ладно, пусть уводит, сам же потом впоследствии пожалеет, что защитил эту тварь.

На свежем воздухе менсалонийка сразу взбодрилась, шумно несколько раз выдохнула и попыталась вырвать локоть из пальцев Кремона.

— Пусти! Мне же больно!

— Странно! — не ослабляя хватки, ответил тот. — А мне показалось, что тебе нравится боль. И ты специально постоянно на нее нарываешься.

— Неправда! Всю жизнь мне приходилось защищаться. Это мне хотят все сделать больно.

— Защищаться? Меня с тобой не познакомили, но о твоих пристрастиях нападать первой и часто убивать — наслышан.

— Ха! — менсалонийка искоса прожгла Кашада взглядом. — Много они обо мне знают!

— Ого! Им еще и многое неизвестно? — иронизировал парень. — Как же так?! Могла бы всеми своими подвигами похвастаться и сразу стать десятником. Или ты сразу не место сотника метишь?

— Да нет, — с неожиданной грустью ответила наемница. — В десятники надо брать таких умных и рассудительных, как ты. А я за малейшее непослушание убить подчиненного готова. Это не по мне…

— Так ведь ты и командира можешь убить, если решишь, что приказ неправильный. А?

— Могу… Но уже с гораздо меньшей степенью вероялт… тьфу, вероятности!

Заплетающийся женский язык вызвал презрительную усмешку у Кремона:

— А зачем же тогда в наемники пошла? Зарабатывала бы, как и прежде, заказными убийствами.

Опять менсалонийка ответила со странной грустью:

— Тебе этого не понять.

— М-да, конечно. Можешь не признаваться. Но ведь у каждого из нас своя цель. И она известна командованию. Или у тебя нет никакой цели?

— Есть. Как тебя это ни удивит. — Золана попыталась пуститься в философствование: — Ведь существув… кхе, существование каждого разумного индивуду… да что такое?! Ин-ди-ви-ду-у-ма…

Произнеся последнее слово по слогам, она тяжело вздохнула и призналась:

— Напилась! Как последняя скотина. Давно со мной такого не случалось. Да и ни разу в жизни я так много не употребляла…

— Да ну?! — не поверил Невменяемый, вспомнив, как наемница опрокидывала в себя кубок за кубком.

— Не веришь? Кстати, мне действительно больно. Может, отпустишь мою руку? Обещаю вести себя смирно.

— Конечно, — отпуская женский локоть, пробормотал Кремон. — На что ты без магии годна…

— Не скажи. Я ведь, будучи еще простым воином, больше сотни побед имела в сражениях на арене. И из них больше половины — над мужчинами. Да и здесь мне нет равных.

— Самонадеянность наказуема.

— Я не имею в виду тебя или сотника. Может, кто еще свои силы скрывает. Но в остальном — все они сброд, отщепенцы и моральные уроды. Такие, как они, никогда больших высот в воинском искусстве не достигают.

Кремон только фыркнул от таких сравнений:

— И кто бы говорил!

И опять менсалонийка согласилась с легким кивком головы:

— Как ни странно, я знаю, что говорю. Да ведь и ты наверняка через хорошие телесные судороги прошел, пока в тебе эта кажущаяся легкость не утвердилась. Один из моих учителей так двигался. Но сам достиг этого совершенства лишь через пять десятков лет. А ведь ты совсем недавно прошел Воспламенение. И таланты без крови и пота не пришли. Правда?

— Увы! Пришлось покорячиться изрядно, — согласился молодой колдун. Они уже вошли в казармы на женскую половину, и он спросил: — И где же ты располагаешься?

— У нас здесь намного лучше. — Золана не хвасталась, а просто констатировала. — Мужчины живут вчетвером в одной комнате, а у нас по двое. Мне же удалось отвоевать маленькую комнатку для себя одной. Она слишком мала, но я страшно не люблю, когда кто-то еще рядом ворочается. А вот и моя обитель.

Комнатушка действительно оказалась небольшой. Кровать занимала в ней две трети пространства. Стол узкой доской откидывался на стену, под самым потолком над ним приютилась полка с книгами, да возле самого окошка втиснулась высокая тумбочка.

— Да, не разгонишься! — согласился Невменяемый. — Надеюсь, тебя не надо усыплять заклинаниями?

— Меня? А зачем? — спрашивая это, наемница быстро сбросила сапоги и, ничего больше не снимая, откинула одеяло и прыгнула под него. — Я уже и так в постели.

Она накрыла свои голые ноги, подложила одну большую подушку себе под спину, а вторую бросила в ногах:

— Садись и облокачивайся на нее.

— А зачем? — скривил парень губы в презрительной усмешке.

— Изначально — чтобы я успокоилась, никуда больше не рвалась и спокойно заснула. И потом: разве я не могу тебе рассказать маленькую историю о маленькой девочке? Обещаю, потом я сразу усну.

Кремон в раздумье цокнул языком и оглянулся на закрытую дверь:

— А мне надо слышать твой рассказ?

— Тебе — нет. Но мне просто необходимо его хоть кому-то рассказать. Хоть раз в жизни.

— Да? И кто же была эта маленькая девочка?

С этими словами он присел в ногах кровати и подложил подушку себе под бок. Золана печально усмехнулась:

— Не важно, кем она была, главное то, что с ней случилось. А дело было так. Жила она с родителями в большом и красивом доме. В любви, ласке и роскоши. И до пяти лет не ведала, что в мире существует зло, коварство и предательство. Но страшный день наступил слишком неожиданно. Однажды пришли звероподобные дядьки и на глазах у несчастной девочки убили ее родителей и всех остальных, кто по случайности оказался в доме. Неизвестно по какой причине, но малышку пощадили, и ее забрал в страшный и дикий лес предводитель разбойников. И с того самого дня для ребенка наступил кромешный ад. Что с ней только не вытворяли. Били, калечили, издевались и измывались со звериной жестокостью. По сравнению с этими ужасами элементарное изнасилование воспринималось малышкой чуть ли не как благо. Порой ее жизнь висела на волоске, и она страстно желала, чтобы смерть скорей забрала ее в свои спасительные объятия. Но разбойники Эль-Митоланы вновь возвращали ей пролитую кровь и растраченные силы. Вновь ставили на ноги и вправляли, сращивали поломанные кости. А потом снова принимались за прежние издевательства.

Годам к десяти предводителю разбойников втемяшилось в голову сделать из девочки лютого зверя, который по малейшей команде исполнял бы любое желание. Убить, сжечь, выпить кровь из горла жертвы, съесть нечто самое мерзкое и неприятное и исполнить любую прихоть. Для этого ублюдок собрал еще нескольких детей такого же возраста и принялся за нечеловеческие эксперименты. По прошествии трех лет он своей цели добился: девочка выжила лишь одна из всего детского коллектива. Но стала при этом настоящим чудовищем. И с ее участием стали устраивать целые кровавые представления. В диких горах Менсалонии существует специальная долина, на которой построено до десятка арен разных размеров. И на них постоянно проходят сражения рабов-гладиаторов. Причем в разных возрастных категориях. Начиная чуть ли не с пятилетнего возраста.

Девочку стали обучать самым грязным приемам и самому высокому и таинственному искусству боя. А потом выставляли на поединок, к примеру, против двух, а то и трех мальчиков ее возраста. Порой и старших мальчиков. И делали огромные ставки. А чтобы остаться в живых, девочке пришлось убивать постоянно. Каждодневно. Чисто автоматически. Лишь бы заслужить благосклонное слово хозяина.

Такой кошмар продолжался много лет. Очень, очень, очень много лет…

После этих слов менсалонийка неожиданно задохнулась, парализованная жуткими рыданиями, и забилась в неистовой истерике. Хорошо, что ее магические силы были на нуле. Бросившийся на нее Кремон смог сдержать бьющееся в конвульсиях тело лишь с огромными усилиями. Пользуясь раз за разом успокоительными заклинаниями и помогая женщине восстановить нормальное дыхание. Лишь минут через пятнадцать ее грудь стала опадать ровно и без жутких содроганий. Еще через пятнадцать она почти уснула, положив голову Кремону на бедро. А еще через четверть часа и сам Невменяемый впал в дрему, не заметив, как размышления об услышанном кошмаре перешли в сон, и не обращая внимания на то, что у него под затылком жесткая спинка железной кровати.

Но именно эта железная спинка и заставила колдуна пробудиться через пару часов. Растирая онемевший затылок, Невменяемый покручивал затекшей шеей и пытался вспомнить, как он здесь оказался. Вспомнил. Стал недоумевать, почему остался. Тоже пришло просветление. Проклиная себя за такое неумеренное поглощение алкоголя, он медленно встал, стараясь не разбудить вздрагивающую во сне менсалонийку, и словно вор, на цыпочках, покинул маленькую комнатушку.

В коридоре он немного расслабился и ускорил продвижение. И на самом повороте чуть не столкнулся с несколькими возвращающимися из трактира наемниками. При всей своей нетрезвости те сразу сообразили, откуда идет Кашад Низу, и замычали, переходя на пьяный гогот. А один из них, перекрывая собственное икание, попытался сострить:

— Гик! А птичка-то только с виду недотрога! Но хвостик быстро подняла…

Из-за спины наемника вынырнул меченный шрамом ордынец и несильно огрел того кулаком по ребрам:

— Гляди-ка, разговорился! Еще минуту назад и слово промычать не мог.

— А что?! Мне уже и поговорить нельзя?! Гик!

Второй удар был уже весьма ощутимым:

— Говорить — это одно. А вот болтать лишнее — вредно для здоровья! Спать идите, не устраивайте тут базар. Если комендант на шум прибежит, всем не поздоровится.

Может, наемники опасались коменданта, может, авторитет ордынца подействовал, а может, вспомнили, как бывает мстительна менсалонийка и озлоблена, но все притихли и потащились по своим комнатам. А Кремон отметил, что низкорослый крепыш чуть ли не самый трезвый из всей компании и самый рассудительный. Умеет себя подобающе вести, да и другим не дает распускаться. Утром надо будет расспросить его биографию, и первый кандидат в помощники десятника — готов.

Поспать на своей кровати удалось лишь часа два, но и этого хватило для полного восстановления сил. Да способности организма быстро саморегенерироваться помогали. И на утреннем построении Кашад Низу красовался особой подтянутостью фигуры, безупречностью выданной формы и свежим, без единой морщинки лицом. Комендант его поставил возле себя слева и исподлобья рассматривал строящихся наемников. Подмечая и фиксируя взглядом каждую деталь одежды, заспанные глаза или непричесанные вихры. И по эмоциям легко было проследить, кого из воинов он встречал с одобрением, а кого с плохо скрываемой раздражительностью. Сотник Дорнесс, со своей окаменевшей внешностью, стоял справа от коменданта, и в его ауре даже эмоции не считывались.

Одной из последнех, на грани временнóго фола, в строй встала свежая и приятно пухнущая менсалонийка. Причем, проходя мимо стоящей в центре плаца тройки, она неожиданно приблизилась, нежно погладила Кашада по руке и томно пожурила:

— Что же ты ушел так тихо? Я проснулась, а тебя нет. Хоть бы поцеловал на прощание…

Комендант, глядя, как наемница становится в строй, тяжело и протяжно вздохнул. И даже в ледяных глазах сотника мелькнуло что-то похожее на удивление. А уж остальные сослуживцы позволили себе не только ухмылочки в полный рот, но и несколько сальных шуточек. Как ни странно, Золана ответила на них просто с ехидным сарказмом, а последнему шутнику даже беззлобно нахамила:

— Ну не с тобой же, козлина, мне свою кровать делить!

Тут же со стороны выхода из здания раздался короткий звонок, оповещающий условленное время, и сотник, отвесив челюсть, зарычал:

— Отставить разговоры! Внимание! Слушать коменданта!

Старший на построении командир выдержал длинную паузу и заговорил:

— Сегодня мы продолжим наши занятия в том же ключе. Два часа занятий по физическому совершенству, потом теоретические дисциплины. Разве что после ужина отменяется свободное время и будем проводить усиленные занятия на выносливость.

Раздался недовольный гул голосов, но комендант стал краснеть от гнева и сразу перешел на крик:

— Как?! Вы забыли о всеобщей ответственности?! Или не прочитали в контракте, что каждый ответственен не только за себя лично, но и за своего товарища?! И вместо обычной попойки решили продемонстрировать свои способности в боевой магии?! Вот вечером и будете негативную энергию сливать на барьерах и тренажерах! А если кто-либо забыл о сохранности собственных карманов, так я вам еще один пункт напомню! Там говорится: командование в некоторых оговоренных случаях имеет право оштрафовать провинившегося на сумму до ста золотых шлагов. О чем выйдет соответствующий приказ в отношении госпожи Золаны Мецц.

— Но я не виновата! — воскликнула менсалонийка с явным отчаянием. — Этот хам мне такое сказал!

Недалеко стоявший от нее верзила, чудом спасшийся во время ночной потасовки, миролюбиво улыбнулся и пожал плечами:

— Так ведь ты сама мне на шею вешалась! Да и подобные слова остальных женщин только дополнительно возбуждают.

Общий смешок ясно показал, на чьей стороне большинство наемников, но комендант продолжил выкрикивать со злостью и презрением:

— Вопрос стоит в том, что некто позволил себе применить боевую магию во время отдыха против своего товарища. А значит, пусть готовится распрощаться со ста золотыми шлагами. И никаких оправданий!!! Такое недопустимо! Никогда! Зарубите это на своих носах или сделайте татуировку на своих лбах, если страдаете склерозом. Мало того, сегодня же выясним твою фразу, и ты, Схатак, будешь оштрафован как минимум на половину этой же суммы.

— За что?!!! — взревел верзила.

— Молчать! — рыкнул страшным голосом сотник и двинулся в сторону возмущенного наемника. А подойдя, остановился на расстоянии полуметра и стал буравить крикуна взглядом. Комендант словно и не замечал этого:

— А за то, что спровоцировал пьяную драку! Или тебе столбняк в голову ударил?! И забыл, как к нашим женщинам подходить надо?!

Верзила опять хотел возмутиться, но так и замер при виде слегка качнувшегося в его сторону сотника. Решив, видимо, не раздражать начальство в такой обстановке.

— И хочу напомнить: со дня на день вы отправляетесь на ваше постоянное место дислоцирования. И уже там подобные выходки будут иметь для любого самые плачевные последствия. Не хочу пугать, но штрафовать вас вряд ли станут. Просто сожгут, как преступивших закон! Как выжигают болотных ядовитых червей! И никакие ваши выкрики-возмущения «За что?!» не помогут! Всем понятно?! Или кто-то хочет показать свою тупость, прикидываясь большим умником?!

Все стояли нахмуренные и молчаливые, и лишь те, кто имел такую возможность, косились со злобой на виновников скандала. Хотя верзила Схатак явно попадал в категорию невинно попавших под раздачу.

Комендант буравил своими вдруг ставшими пронзительными глазами чуть ли не всех одновременно, ожидая услышать хоть малейшие возражения. Но тупоголовых в строю не нашлось. Желающих притвориться умниками — тоже. Поэтому проводящий построение Эль-Митолан вновь принял невозмутимый вид, глаза его вновь стали тусклыми и невыразительными, а голос — спокойным и обыденным:

— Теперь перейдем к нашему пополнению. Скорее всего, вы уже познакомились, но теперь представляю вам нового товарища официально. Кашад Низу. Его воинское мастерство вы уже могли оценить недавно. Хочу добавить, что и магические таланты у него не менее уникальные. Поэтому командование сразу присвоило ему звание десятника.

Речь немного прервалась и продолжилась после пробежавшего по рядам ропота:

— Сегодня Кашад занят обычной рутиной организационной волокиты. Но завтра должен стоять во главе своего отряда. Желающие могут подходить к нему в свободное время и предлагать свои кандидатуры. А сейчас! Внимание! Разойтись на запланированные места занятий!

Строй распался, закружил небольшим водоворотом. На Кашада поглядывали с еще большим удивлением и заинтересованностью. И многие прикидывали: что делать? Идти к этому почти незнакомому Эль-Митолану в отряд или нет?

В среде наемников подразделение на десятки и сотни было во многом условно. Так, сотней считалась группа, в которой было не меньше шестидесяти особей. Но порой то же самое говорили об отряде численностью и до ста пятидесяти воинов. Правда, чуть разнились названия: слово «сотня» предварялось прилагательными «малая» и «большая». Десяток имел лишь одно ограничение: в нем должно быть не менее десяти человек. Но порой бывало и до сорока. Тогда к данной терминологии формирования добавляли значения «белый», «двойной», «триединый» и «черный». «Белый», как правило, давали под командование начинающего десятника. Или в боевых условиях в него входили отборные наемники, квалифицирующиеся в разведке, расшифровке следов и диверсионной работе. И уже «черным десятком» командовали заслуженные и опытные ветераны, которым оставался лишь один шаг до перехода на должность сотника.

Скалоподобный Дорнесс стал покрикивать на наемников, разгоняя их по местам занятий, а комендант повел Кашада в здание. Но на полпути их догнала менсалонийка, игриво шлепнула Невменяемого ниже спины и вызвала этим вполне справедливую вспышку негодования:

— Да что ты себе позволяешь?!

— Все! Поняла, господин десятник! Больше не повторится! — затараторила Золана, совершенно не обращая внимания на нахмуренного коменданта. — Я только хочу сообщить, что очень рада, что попала под твое командование. И предупредить: никого больше пока не набирай без совета со мной.

Как ни умел Кремон держать себя в руках, но тут потерял дар речи от возмущения. А в следующее мгновение после наемницы остался лишь запах ухоженного женского тела и чарующей парфюмерии. Комендант резко возобновил движение и бросил через плечо:

— Присмотрел себе заместителя?

— Вроде бы. Только хотел подробнее узнать биографию ордынца со шрамом поперек лба.

— А, Меченый! — одобрительный кивок и уважительный взгляд. — Смотри ты, как быстро заметил! Действительно надежный воин. Хоть и до десятника немного недотягивает. После «беседы» с командиром я тебе дам его дело почитать.

Кремон уже догадывался, что именно сейчас его будут проверять на лояльность под Сонным Покрывалом, но относился к этому с полным безразличием. Его больше интересовало количество приданных ему в подчинение людей.

— В договоре этого не указали! Почему?

— На данный момент у нас туго с десятниками здесь. Ты будешь лишь четвертым, а надо как минимум пять, а то и шесть. Но и в Ледонии, скорее всего, будут некоторые пересортировки личного состава. Так что пока себе наберешь двойную десятку. Только учитывай: при переходе, может, тебе придется командовать и сорока подчиненными. Справишься?

— Постараюсь.

— Кстати, эту фурию ты точно к себе берешь?

— Еще чего?! — чуть ли не выкрикнул Кашад, фыркая с возмущением. — Даже не пойму, почему она так себя ведет, я ей повода не давал. А уж тем более видеть ее в своем десятке не желаю!

Комендант остановился перед дверьми памятного помещения и придержал молодого колдуна за локоть:

— А где же выход из сложившейся ситуации? Вот ты не желаешь, другой тоже о ней слышать не хочет, третий чуть в обморок не падает при ее имени. А мне что делать? Оставить этот ураган при центре в качестве источника новых неприятностей?

— Вы что, серьезно? Хотите сплавить это чудо мне?

— Серьезней некуда! Вся надежда на тебя. Она хоть слушать тебя собирается. Да и признает твою силу.

— Интересно, а почему вам ее десятником не поставить? Бояться ее будут однозначно.

— Ага! Если выживут в первую же неделю! Ты сам подумай о своем предложении со стороны.

— Ах да, — вздохнул Кашад. — Она мне и сама в подобном признавалась. Опасалась убить за малейшее ослушание…

— Вот видишь! Она тебе даже раскрывается понемногу. Уже отлично. Я думаю, что ты с ней справишься обязательно.

— Да нет, не хочу я такой нервотрепки категорически!

— И не надоело спорить со старшими? — тихо, но со злобой зарычал комендант. И подтолкнул к двери: — Давай, иди. Не заставляй ждать полковника и очаровательного лейтенанта.

Хотелось еще спорить и доказывать свое право выбора, но дверь уже открылась, а полковник призывно махнул рукой:

— Заходи! Чего ты там топчешься?

— Уже вошел, — с раздражением и досадой Кашад закрыл за собой дверь и прошел к одиноко стоящему стулу. — Господин полковник, десятник Низу прибыл для беседы.

— Садись, чего стоишь. Или боишься?

— Да нет, не боюсь.

К разговору подключилась лейтенант Гулис:

— Но почему такие негативные эмоции из тебя плещут?

— Как же тут быть спокойным, когда под мое командование пытаются всучить самую сволочную и противную самку этого мира!

— Ой! Мне кажется, я поняла! — В голосе колабы явно проскальзывало осуждение: — Ты ненавидишь всех, кто хоть чем-то отличается от тебя? Цветом кожи? Строением?

— Ну что вы? Госпожа лейтенант! Как можно сравнивать?! Под вашим руководством, например, я готов выполнять что угодно. Потому что вы высокоинтеллектуальное и развитое мыслящее существо. Тогда как лишь чуть более загорелая менсалонийка вызывает мою ненависть не смуглой кожей, а своей тупостью, неумением держать себя в руках и желанием перессорить вокруг себя всех на свете.

— Понимаю тебя, — заговорил полковник, — и даже сочувствую. Но если рассуждать здраво, то скажи, что тебе лично Золана Мецц сделала плохого?

— Как что?! — захлебнулся возмущением Кашад. — Да что… что… да все!

— Конкретней?

— Ну… пыталась закатить истерику в трактире. Нагло приставала ко мне в мужском туалете. Потом…

— Ага, еще вспомни, как она, после твоего жуткого удара, пожелала поражения от сотника. И как наверняка обиделась, что ты не пригласил ее на танец. Ни разу. Да и твои обвинения в приставании и в истерике звучат, мягко говоря, слишком по-женски. Точно так же мне недавно жаловалась одна наемница на увивающегося за ней мужчину. А потом через два дня пришла опять со слезами и пожаловалась, что ухажер сбежал от нее после второй ночи страстных любовных игрищ. И просила заставить его одуматься и вернуться к ней. Но то — она. А ты? Еще и десятником захотел стать! Ха! Как же ты собираешься людьми командовать, если с одной самкой справиться не можешь?!

С минуту стояла полная тишина. Кашад не знал, что ответить, и лишь пытался уловить эмоциональный фон колабов. Полковник, похоже, действительно сердился, но вот над лейтенантом Гулис колыхалось марево еле сдерживаемого веселья. Как жаль, что у цилиндров нет лица и определить мимику практически невозможно.

— Ладно, приступим! — скомандовал полковник.

Лейтенант ловко подкатилась сзади и одной рукой наложила Покрывало на голову Кашада Низу.

«Ну вот, опять придется врать! — подумал тот, привычно уменьшаясь в размерах и располагаясь в собственной черепной коробке. — Бедные червячки! Как им хочется верить, что можно купить лояльность человека большими деньгами! Ну что ж, порадую их своей жадностью и стремлением разбогатеть любой ценой. И об их системе дознания не помешает составить собственное представление. Надо будет скрупулезно запомнить все их вопросы. Возможно, это и пригодится. Ведь если это интересно им, то и для нашей стороны может представлять определенный интерес».

— Первый вопрос: в каком населенном пункте ты родился?

— Очень маленьком, — заунывным голосом ответил десятник пока еще не набранного «двойного десятка». Полковник Залан Лирт как-то странно скрипнул и сменил форму вопроса:

— Как называется населенный пункт, в котором ты родился?

В дальнейшем все четыре с лишним часа вопросы сыпались на сознание Кашада Низу выверенные и правильные. Но в том, что этот южанин на самом деле один из самых лучших Эль-Митоланов Энормии, в души колабов не закралось и тени подозрения.

После обеда пришлось с головой окунуться в процесс формирования личного состава. Прочитать более шестидесяти личных дел, переговорить хотя бы коротко с пятьюдесятью претендентами. Да еще и умудряться до самого отбоя не попадаться на глаза разъяренной менсалонийке. И на ночь глядя, используя свободное время, выделенное на сон, новоиспеченный десятник прихватил с собой пятнадцать человек и отправился в Шиирнадар попить пивка. Где они пропадали чуть ли не до утра, никто не знал, но, видимо, Кашад решил поближе познакомиться уже с конкретными подчиненными.

Хорошо, что сотник Дорнесс правильно прочувствовал обстановку и после ужина загонял бедную наемницу чуть ли не до смерти. Напоминая чуть ли не ежеминутно, что она сама виновата в своих бедах и чрезмерных тренировках. И когда Золана поздней ночью добралась до своей комнаты, то сил оставалось лишь на то, чтобы обессиленной рухнуть на не откинутое одеяло. Правда, какие-то бормотания из ее уст раздавались:

— Ну погоди, дай мне только выспаться… Хоть чуть-чуть… А потом я тебе устрою.

Компания, возглавляемая молодым десятником, вернулась часа за три до побудки. Хоть все и были порядочно на взводе, но по своим комнатам пробирались тихо. Так же тихо раздевались и ложились на кровати. И опять-таки Кашад пожалел, что так легко поддавался искушению и явно перебрал спиртного. Что-то его слишком качало и кружило на кровати, словно она была подвешена к потолку и раскачивалась, как качели. Да и перед глазами словно туман стоял. Непонятно по какой причине молодой колдун еще минут десять отчаянно сопротивлялся атакующему сознание сну, настороженно прислушиваясь к сразу мерно засопевшим товарищам. Но потом отбросил все тревоги и моментально отключился от действительности.

Зато сон вполне приятный приснился. Будто он лежит на берегу озера, а ему делают массаж две симпатичные девушки. Вернее, даже не массаж, а эдакие возбуждающие поглаживания.

Поэтому когда почувствовал, что просыпается, вначале и глаз открывать не хотел. Было тепло, приятно, и сон частично не выпускал из своих объятий. Хотя ухо отчетливо различило передвижения проснувшихся товарищей, их одевания, короткие и приглушенные смешки. А какой-то неприятный червячок сомнения и тревоги никак не мог вырваться из-под окутанного сном разомлевшего сознания. Может, как раз все наоборот? И приглушенные передвижения по комнате как раз и снятся встревоженному чувству ответственности?

В этот момент все вышли, судя по звукам, а один из товарищей по комнате остановился в дверях и проговорил:

— Слушай, Кашад! Мы вас не тревожили, раз вы сами вставать не хотите. Но ведь уже завтрак начинается, а после него сразу построение. Так что смотрите не опоздайте!

«Странно! Неужели еще кто-то проспал?!» Теперь уже червячок тревоги превратился в монстра, легко разорвал вязкую паутину сна и вернул сознание в действительность. И тут уже Кашад с ужасом почувствовал, что поглаживания ему не снятся, а существуют на самом деле. Под одним с ним одеялом лежала женщина! Плотно прижавшись к его боку, она водила пальчиками по животу и груди, тем самым и вызывая приятные сновидения.

Его выбросило из кровати, словно огромной пружиной. И несколько минут он с ошарашенным видом разглядывал довольную и улыбающуюся Золану Мецц. Одеяло упало на пол, красавица осталась совершенно обнаженной, но словно и не замечала этого. Сладостно и похотливо потянувшись всем своим умопомрачительным телом, она крайне соблазнительно легла на бок и растерянно захлопала ресницами:

— Что, разве уже все ушли?

В этот момент кто-то из обитателей комнаты вернулся, вернее, хотел вернуться. Может, забыл чего. Но лишь на несколько секунд открыл дверь и тут же со страшным грохотом ее захлопнул. От этого Кашад вздрогнул и перевел взгляд на себя. Ничего не оставалось делать, как спросить с полным видом дебила:

— А… а меня кто раздел?

— Фи! Как не стыдно! Может, ты в пьяном угаре забыл, как и меня сюда пригласил?

Парень всем своим обнаженным телом попытался выразить возмущение и несогласие сказанному, но менсалонийка сама заговорила громко и быстро:

— Ладно, не знаю, как тебе, но мне ночка понравилась. Кстати, ты можешь и не есть, но я зверски голодна! — при этом она одевалась, словно по боевой тревоге. — Поэтому я бегу хоть чего-то перехвачу на завтраке. Не могу потом с пустым желудком тренироваться! Все, я побежала! Цем, па!

Мало того, пробегая мимо стоящего посреди комнаты столбом Кашада, она еще и успела его шлепнуть ниже спины. Со стоическим видом парень и это издевательство перенес. А затем чисто машинально стал одеваться, пытаясь понять, как же он попал в эту ловушку. И вспомнил раскачиваемую постель и туман перед глазами. И ту странную тревогу, которая не давала ему некоторое время заснуть. Чем-то на него подействовали! И очень сильно подействовали! И это нечто должно хоть какой-то след оставить на кровати.

Тут стал лихорадочно поднимать простыни, подушку и матрас и сразу же обнаружил четыре оплавленных кругляша воска в районе подушки. Непосредственно под простыней. И от восковых остатков до сих пор веяло странной и незнакомой силой. Вот тебе и менсалонийка! Вот тебе и постоянная, даже во сне не опускаемая защита! Ничего от этой ведьмы не спасает! И что же теперь делать?

За оставшееся время завтрака Невменяемый тщательно изучил следы магического воздействия, а, идя спокойной размеренной походкой на плац, выстроил логическую цепочку из тысячи крупиц своих знаний и понял, как именно беспробудный сон прорвал его защиту. И сразу же придумал, какие контрмеры надо предпринимать в подобном случае.

Вот только что делать дальше? Помимо того что у своенравной и жестокой наемницы может быть в запасе до десятка таких секретов, так ведь еще и общественное мнение теперь полностью уверено в прелюбодеяниях десятника. Конечно, командование убедить будет легче, а вот остальных? Попробуй всем расскажи о тех сказочных приливах страсти, которые окутали его под видом сна… Неожиданно Кремон вспомнил те приятные ощущения, которые он испытывал при поглаживании, и остановился как вкопанный. А ведь ему приятно это вспоминать! И не просто приятно, а очень приятно!

Да… И какое решение принять? Вот уже и плац. И пятнадцать наемников на левом фланге, выстроившихся тремя пятерками. Осталось лишь зачитать имена еще пятерых, из числа тех, которые высказали вчера желание служить под его командованием.

Встал возле них. Справа от него первый помощник. Уроженец Кремниевой Орды, Кузласс Бинай по прозвищу Меченый. Он незаметно подмигнул своему десятнику, мол, не робей, все будет хорошо. И Кашад Низу немного успокоился. А что, может, и вправду взять эту убийцу к себе? А вдруг пригодится в нужный момент?

Комендант опять пожурил разгильдяев, наказал двух драчунов, ввел в строй четверых новых наемников и только затем вызвал в центр нового десятника.

— Ну, кого еще берешь?

Кашад по-деловому зачитал три имени из короткого списка, и три воина перешли на левый фланг. Незаметно наблюдая, как лицо менсалонийки все больше и больше сковывает маска отчаяния и скорби, огласил четвертое имя:

— Лидия Салграй!

Немного флегматичная Эль-Митоланша из Баронства Стали сама не ожидала, что ее примут в сдвоенную десятку, но прошествовала на новое место чинно и чуть ли не вальяжно. Естественно, никто пока не знал, что на нее слишком запал ордынец Меченый и со временем собирался расшевелить суровую крепость своим вниманием. А Кремона он убедил тем, что Лидия считалась одной из самых лучших по части врачевания. А иметь отличного медика из Эль-Митоланов в своей десятке никакой командир не откажется.

Перед оглашением последнего имени комендант заглянул в короткий список и скривился от разочарования. А затем с укором посмотрел в глаза десятника и прошептал:

— Все-таки меня не послушал?

Горестно кивая, он с жалостью скользнул взглядом по застывшей в страшном напряжении менсалонийке, и та все поняла. Плечи ее поникли, голова свесилась на грудь, а лицо окаменело почти так же, как у сотника Дорнесса.

Кашад не стал оправдываться. Лишь еще раз сверился со своим списком и громко крикнул:

— Золана Мецц!

Удивились все. Конечно, каждый по разным причинам. Но больше всех была поражена сама наемница. Она резко распрямилась и с недоверием уставилась на центр плаца. Пришлось после тяжелого и специально страдальческого вздоха, предназначенного в первую очередь чуть улыбнувшемуся коменданту, повторить:

— Золана Мецц!

Менсалонийка чуть ли не слевитировала на свое место в новом строю. Туда же отправился и Кашад. А комендант развел всех на занятия и тренировки. Добавив:

— Новая сдвоенная десятка занимается по индивидуальному плану своего командира. Разойдись!

Кремон уже заранее приготовил определенную программу по выявлению самых слабых в физическом плане и начал с нее. Но от маленькой предварительной речи не удержался:

— Сейчас вы будете бежать за мной. По той самой тропинке в лесу. Кто отстанет больше чем на сто метров, сходит с дистанции и возвращается к начальному рубежу. Это только первый тест, и он во многом зависит от вашего состояния в данный момент. Но и он кое-что значит. Так что старайтесь. Бегом, марш.

За территорией виллы находился вполне порядочный участок леса. Скорее всего, он тоже принадлежал тем же владельцам. Но специально и сильно огорожен не был. Лишь кое-где на палках висели таблички-предупреждения, что данный лес — частная собственность. Курсанты центра там постоянно проводили свои марш-броски по натоптанной и витиевато петляющей тропе. Причем срезать путь было довольно сложно, и схитрить никто особо не мог. Поэтому о лучшем месте для испытания на элементарную выносливость и мечтать не приходилось.

Вначале Кремон поддерживал средний темп. Через час побежал в три четверти своей силы. Но лишь на третьем часу появились первые отстающие. А когда десятник рванул чуть не в полную свою силенку, возле него моментально остались лишь менсалонийка и ордынец. Но если женщина бежала довольно легко благодаря своим длинным и резвым ногам, то подобная скорость в исполнении коротконогого Кузласса Биная заслуживала настоящего уважения и восхищения. Он бежал с таким видом, что казалось, сейчас умрет, но не отстанет.

Завершив круг, десятник медленно пошел в сторону виднеющейся в заборе калитки, а Меченому скомандовал:

— Собирай всех и веди сюда!

Тот изрядно сбросил скорость и поспешил на розыски остальных наемников. Но по разгоревшимся глазам было понятно, что в первую очередь он станет разыскивать Лидию Салграй.

А Кремон остановился и строго уставился на запыхавшуюся менсалонийку:

— Зачем ты это сделала? — имея в виду ночное усыпление. Но Золана ничуть не смутилась, лишь, отвечая, интенсивно пыталась восстановить дыхание.

— Да потому что ты мне очень нравишься. И я приложу все свои усилия, чтобы заслужить твою любовь.

— Вот дела! Вряд ли у тебя получится. Только запретить права не имею. Пробуй. Но учти: не такими гадкими и нечестными способами.

— Хорошо, я готова и к длительной осаде моего героя.

— М-да… Странное поведение. И учти, я имею право отчислить из десятки любого в период обучения!

— Понимаю и стараюсь тебя не гневить даже словом, которое может оскорбить твой утонченный слух.

— А если вздумаешь еще раз повиснуть на моем локте…

— Слушаюсь, мой командир! И теперь лишь с трепетом и надеждой буду ждать твоего специального приказа.

— Будешь дурачиться и кривляться, придумаю за это другие наказания. Я не хочу, чтобы о нас думали, как о любовниках.

Золана картинно вскинула руки на вздымающейся груди и с патетикой воскликнула:

— О горе мне! Но я готова и на это. Тем более это так пошло, быть любовниками…

Она даже смешно скривилась от этих слов. Но что-то в ее тоне Кашаду не понравилось. Попытался взглянуть на ее эмоции, но, наткнувшись на явное смирение и довольство, недоуменно пожал плечами: «Что же она задумала?» Но довести эту мысль до приемлемой разгадки не получилось. Подчиненные прибежали чуть ли не строем и обступили своего командира.

— Хорошо. Сейчас на обед, и после него сразу собираемся в ангаре на разбор марш-броска и проверку других способностей. Каждый из нас должен иметь представление о возможностях своего товарища. За мной!

Глава 8

Подготовка

С каждым днем напряжение на вербовочном центре нарастало. Не только по интенсивности тренировок и по хлынувшему потоку новичков. Чуть ли не каждый день наемники участвовали в патрулировании вокруг одного из огромных особняков, расположенных неподалеку. Фактически весь особняк был превращен в гигантский склад, на котором аккумулировались неисчислимые ящики с оружием. Откуда его только не доставляли. И водным путем, и по суше, и непосредственно из оружейных мастерских Шиирнадара. Да, по всей видимости, не только оружие. Кремон не раз наблюдал, с какой осторожностью и трепетом Эль-Митоланы склада лично вносили вовнутрь усиленные магической защитой сундуки и баулы.

По всем предпосылкам, колабы готовились сделать два дела одновременно: доставить в Ледонию невиданный по размерам караван с оружием и артефактами и под видом мощной охраны перепровадить туда же набранных бойцов для своего полка иноземцев. А пока уже сформированные пять сдвоенных десятков командование центра использовало в дополнительной охране особняка-склада.

Естественно, при первой же увольнительной Кашад наведался в город и поделился своими наблюдениями и выводами с резидентом. Бадуш к тому времени и сам имел такие же догадки. Ведь подобная скупка оружия и уникальных артефактов была просто скандальной. Только явное покровительство могущественных Верховных Баронов давало колабам гарантию неприкосновенности, и общественное недовольство не доходило дальше приглушенного ворчания. Да и оружейные мастерские трудились в таком круглосуточном темпе, что оставалось лишь удивляться их изворотливости. Видимо, многие радовались свалившимся на голову заказам и приличным заработкам. В последние недели в столице самой востребованной стала работа кузнеца. И мало кто подумывал, куда и для чего идет изготовленное оружие. Никакой щепетильности и предвидения будущего.

Об этом в основном и сокрушались на встрече. К тому же Бадуш почти сразу заявил: никакими средствами и достаточными силами для попытки диверсии они не располагают. И караван, скорее всего, без единых потерь достигнет Ледонии.

— А если попытаться провести диверсию на складе? В особняке?

— И как ты себе это представляешь? Сам ведь перечислял просто невероятные линии защиты вокруг особняка.

— Потому и перечислял, чтобы ты над ними подумал. У меня мозги и так уже опухли. Там ведь сразу три стационарных периметра наставили. О тихом поджоге и думать не приходится. Разве что незаметно вовнутрь Флор пронести…

— И не думай даже! Да и не пускают вас туда.

— М-да… А что же делать?

— Да и Флор у меня только один.

— Все равно существенно бы им насолили, — не сдавался Кремон. — Там просто до потолков завалено все ящиками, сундуками и баулами. Вполне может пожар начаться после взрыва. Так что давай Флор мне.

— Нет, так не пойдет. — Бадуш был настроен категорически. — Не хватало сорвать главное задание. А вдруг тебя обыщут? Или кто заметит твои действия, когда ты будешь закладывать шар?

— Тогда остается только одно. Постараться вложить Флор непосредственно в один их ящиков с оружием. В момент отправки из оружейной мастерской. Самое сложное — это быстро сообщить мне номер и точное описание конкретного ящика и доставить его в момент моего патрулирования. А я еще перед воротами быстренько напихаю туда несколько невидимых «зажигалок».

Резидент схватился за голову и закачался, сидя на стуле:

— Ох! Да ты хоть представляешь, как сложно согласовать все эти разрозненные детали?

— Представляю. И понимаю, что времени у нас почти не осталось. По всем прикидкам, через несколько дней начнут готовить и загружать непосредственно транспорты каравана. Но другого выхода нет.

— Да и как я успею и сумею тебе сообщить, в каком именно ящике находится Флор?

— Понятия не имею… Ну а что удалось узнать о тех огромных средствах, которыми орудуют колабы?

— Наиболее подтверждаемая версия — продажа уникальных и огромных драгоценных камней. Верховные Бароны просто поражают народ своими роскошными коронами и прочими украшениями. К тому же на внутреннем рынке оборот драгоценных камней за последний год увеличился втрое. Возросло также благосостояние всех людей, находящихся возле верхушки власти. Они покупают себе дорогие особняки, корабли и огромные лесные и охотничьи угодья. Стало модно разводить диких зверей и устраивать на них охоту в собственном лесу.

— И как к этому простые люди относятся?

— Им тоже перепадает достаточно. Безработицы фактически нет, благосостояние, особенно среднего класса, постоянно растет, и недовольных с каждым днем становится все меньше и меньше.

— То есть Баронство Радуги фактически процветает и никакой опасности на будущее не предвидится?

— Да нет, предвидится. Конечно, о том, что в будущем колабы и до них доберутся, нам понятно. Но вот очень интенсивное движение началось в Кремниевой Орде. Туда из обоих Баронств уже некоторое время непрерывным потоком двигаются караваны с оружием. Неплохой, конечно, бизнес, только почему никто особо не задумывается: а зачем, собственно, ордынцам столько оружия? Платят золотом, да и ладно. Чего, мол, еще голову пустопорожними размышлениями забивать? А против кого это оружие будет направлено? Очень сомневаюсь, что против Ледонии. Остаются еще Западные острова, но информации о них ничтожно мало. По морю к ним так проход и не нашли, а через Орду ни один разведчик не добрался.

— И никакой информации от самих ордынцев?

— Как ни странно…

Кремон недоуменно повел бровями:

— Я себе замом взял выходца из тех мест. Постараюсь сегодня же расспросить.

— Расспроси. Но суть в том, что, скорее всего, давно не проводившие крупной военной кампании ордынцы хотят полакомиться поживой на территории Баронств.

— И те ничего не подозревают?

— Может, и так. А может, надеются, что ордынцы попытаются потрепать Менсалонию.

— Да куда этим кочевникам до морских сражений? — удивился Невменяемый. — Да и корабли они строить не умеют.

— Ха! Достаточно их просто высадить на берег, а уж там они себя покажут.

— Но ведь это никому не выгодно. Только экспедиционные затраты не покроют и половины выгоды!

— Правильно. Значит, остается одно: ждать их атаки в ближайшие годы на Баронства.

— Ну что ж, — Кремон встал, собираясь уходить. — Как говорится, «Глуп тот, кто забывает о проданном соседу мече!»

Бадуш встал и проводил гостя к двери:

— Удачи. Попробую что-нибудь придумать. Смотри в оба и жди моего сигнала.

— Постараюсь не проворонить. И не забудь: послезавтра мы заступаем в наряд.

— Хотел бы я забыть, — пробурчал резидент, — да разве такое получится…

Насолили

Два дня пролетели незаметно. Десятка отрабатывала слаженность взаимодействий со всей возможной интенсивностью. На отдых оставалось совсем мало времени. Возможно, по этой причине менсалонийка совершенно притихла, прекратила шокировать своими вульгарными и циничными выходками и стала чуть ли не самой дисциплинированной, что внесло некое успокоение и стабильность в отношения между личным составом.

Наиболее интересным моментом стал продолжительный разговор Невменяемого со своим заместителем. Мотивировал он свое любопытство тем, что хотел бы узнать о том, чего нет в личном деле ордынца. Детали жизни и быта, интересные события и исторические ссылки обо всех просторах Кремниевой Орды.

Кузласс Бинай оказался превосходным рассказчиком, хоть и не смог поведать о самом главном: зачем в последнее время на его родине покупают так много оружия.

— Ни малейшего понятия! — признался он. — Я ведь последние пятнадцать лет служил в Баронстве Стали и за это время ни разу дома не был. А потом сразу сюда подался.

Тогда Невменяемый решил немного раскрыть тайну своего якобы интереса:

— Когда я немного пиратствовал, один шкипер мне поведал о том, что на Западных островах находятся просто неисчислимые богатства. А драгоценные камни валяются под ногами, словно простой мусор. И тот, кто сможет найти проход через Коралловое море, станет самым богатым человеком в мире.

— Может, это и правда, — пожал плечами Меченый. — Да только ни один корабль через эту обитель морских монстров не прошел.

— А может, ваши ханы решили добраться до таинственных островов с самой северо-западной оконечности ваших степей? Там ведь недалеко. Да и море для монстров слишком холодное. Запросто можно проскочить.

— Ха! Пробовали и там «проскочить». Тысячи раз пробовали. Да вот только ни один корабль не вернулся обратно.

— Значит, надо построить большой и крепкий корабль, — не унимался Кашад.

— Из чего? Там же на сотни километров ледяная пустыня. Костер разжечь не из чего.

— Доставить к берегу уже готовые части и только собрать на месте. А в команду набрать лишь одних Эль-Митоланов. Тогда такой корабль точно прорвется.

— Точно не помню, но, кажется, и так пробовали. Но ни один человек Западных островов лично и в глаза не видел.

— Может, они просто выдуманы древними?

— Вряд ли. Какой им был смысл на всех картах те земли обозначать? Да еще так тщательно?

— Жалко, — сокрушался десятник напоследок разговора. — Сходить бы в такой поход, насобирать алмазов, и на всю жизнь хватило бы средств для безбедного существования.

В наряд заступили вечером. И до самого утра вокруг особняка дышало леностью и покоем. А уже при свете дня подъехало сразу два небольших каравана. Гужевые похасы натужно тащили крепкие телеги, в которых лежало только пять, редко шесть тяжеленных ящиков. С первого взгляда было понятно, что привезли оружие.

На правах старшего патрульного Кремон сразу поспешил на подъездную дорогу. Тем более что заметил между конной охраной верткие мальчишеские фигурки. Ребятня занималась своими обычными для этих мест играми, и на них не особо обращали внимание. Но у Невменяемого сразу все внутри тела напряглось, когда он опознал в одном из мальчишек Родерика. Тот тоже заметил Кашада Низу, но вида не подал, а с капризным видом что-то втолковывал восседающему на козлах вознице одной из телег.

Десятник, проходя мимо, словно невзначай, тоже задержался и грубо спросил:

— Чего этой мелюзге здесь надо?

— Дяденька, — сразу переключился на него Родерик, — мы тут играли, и моя стрела залетела на вон тот ящик.

— Ох и надоел мне этот огрызок! — ругнулся возница и еще раз взглянул на верхнюю крышку указанного ящика. — Да нет здесь ничего!

Но главное было сделано: Кремон отлично все понял. Хоть Родерик и выглядел напуганным, но в его глазах светилось лукавство и гордость собой. И до конца свою роль он отыграл блестяще. Лишь только десятник стал вращать белками и открыл рот для готовой вырваться ругани, как мальчуган проворно отбежал подальше от грядущих неприятностей. Затем последовал условный свист, и через минуту от всей компании сорванцов и след простыл. А через три — никто бы уже и не вспомнил о мелком инциденте.

Невменяемый выбрал удобную позицию возле центральных ворот и спешно принялся начинять указанный ящик невидимыми «зажигалками», устанавливая защиту на самый максимальный срок самоликвидации. До обеда как раз оставалось два часа, и именно во время застолья он намеревался послать импульс-приказ о поджоге Флора. К тому времени грузчики обязательно сгрузят ящики вовнутрь здания. Оставалось лишь страстно надеяться, что данное оружие занесут как можно глубже, а не оставят с краю.

«Фаршировка» ящика прошла превосходно. Никто колдуна не отвлекал и не мешал. И уже через пятнадцать минут десятник с надлежащей солидностью отправился в получасовой обход вокруг всей территории особняка, проверяя патрульных и присматриваясь к внутренним постам. Встречая своих подчиненных, перекидывался несколькими фразами и следовал дальше. Лишь для менсалонийки сделал исключение: она не услышала от него ни слова. Хотя сама и попыталась затеять разговор. Но тут же, спохватившись, замолчала, поняв, что нарвалась на внеурочный наряд.

А посмеивающийся про себя Невменяемый проследовал дальше, придумывая наказание и с замиранием сердца подсчитывая оставшееся до взрыва время.

Вот только обход так и не удалось завершить. Из вербовочного центра прискакал посыльный с запасной лошадью и передал срочный приказ явиться к командиру. Кремон немного расстроился вначале, но потом подумал, что так его алиби будет еще в лучшем состоянии, и помчался следом за посыльным. Лишь взобравшись на пригорок, он оглянулся через плечо и мельком увидел, что возле центрального въезда в особняк еще большее количество подвод и сопровождающей охраны. Ну что ж, тем лучше! Значит, еще некоторая часть готовящегося груза солидно пострадает. А чем большие враг понесет убытки, тем спокойней будут спать дети на его родине в Энормии.

По поводу неожиданного вызова он совершенно не беспокоился. И, как оказалось, вполне справедливо. Все командование, руководство центра, сотник и десятники собрались для обсуждения предстоящего похода. Отправление каравана назначили через два дня, утром. Всю ночь и предшествующий день предполагалось занять погрузкой товаров, размещенных в особняке. На завтра планировалась подготовка индивидуального оружия наемников и упаковка личного багажа. Продовольствие для огромного каравана закупали уже сегодня отправившиеся в путь Эль-Митоланы интендантского взвода. Каждой десятке ставилась конкретная задача во время движения, расположения лагерем на ночь и ведения дальних и ближних дозоров. Рисовались схемы на большой доске, и проигрывались разные экстремальные ситуации.

Такая чрезмерная предосторожность при таком невероятном скоплении Эль-Митоланов выглядела немного странной. Поэтому Кремон лишь делал вид, что внимательно ловит каждое слово и впитывает в себя все инструкции. А сам частью своих помыслов был возле ящика с огненным подарком. Но даже и он неимоверно удивился, когда слово взял полковник Залан Лирт. При этом колаб перевел свое тело в боевую трансформацию, резко выкатился перед собравшимися и развернулся к ним ребром, чуть не снеся при этом учебные доски и развешанные на них схемы.

— А сейчас предупреждаю вас о неимоверной секретности. И с этого момента никто из вас не должен находиться вне видимости хотя бы одного из здесь присутствующих. До особого моего распоряжения. Так вот. По проверенным и неоспоримым данным, на наш караван готовится нападение.

Все затаили дыхание от такого сообщения. А полковник четким и громким голосом продолжил:

— Произойдет это в Гранатовой долине, за два дневных перехода до Ледонии. Нападающих ожидается до полутора тысяч человек. Среди них около десяти Эль-Митоланов. Засада готовится на пологих холмах вдоль тракта. Там в ночное время уже начаты подготовительные работы по рытью скрытых под землей траншей. Между этих траншей мы должны, по расчету, пройти в предобеденное время. И нас там хотят застать врасплох, ведь место почти полностью открытое и далеко просматривается.

Возникла пауза, во время которой глухой голос сотника высказал общий вопрос:

— А на что они надеются?

Действительно, даже десятикратное преимущество по количеству было смехотворным по качеству. Ведь среди наемников было почти сто тридцать колдунов. И они играючи могли уничтожить и пятитысячное войско. Тем более что нападать собирались явно не регулярные войска какой-либо державы.

— Об этом вы получите разъяснения в надлежащее время. Но хочу всех предупредить: с сегодняшнего дня все наши Эль-Митоланы должны в обязательном порядке круглосуточно скрывать свои магические сущности. Непосредственно к моменту выхода на участок засады вы должны подготовить своих людей к немедленной контратаке. Наша задача: уничтожить всех нападающих до единого. Никто не должен уйти. Ну и, соответственно, никто из наших подчиненных не должен пострадать. Все понятно?

Понятно было мало. По всему выходило, что их либо проверяют по каким-то неизвестным критериям, либо это заурядная провокация. Хотя очень было похоже и на тщательно спланированную операцию. Вот только ни смысла, ни логики пока не просматривалось. Особенно в действиях нападающих. Если они, конечно, существуют в природе. Но свои рассуждения высказывать не просили. Задача поставлена четко и конкретно, двояких толкований тоже не было. Поэтому все лишь молча кивнули головами.

А Кремон надеялся, что еще успеет вернуться до взрыва к особняку и полюбоваться на доброе дело. Вот только полковник, оказалось, не все сказал. Но дальнейшие распоряжения он раздавал лишь старшим командирам, после ухода десятников в соседнее помещение, где им приказано было подождать.

Ничего не оставалось делать, как завести между собой разговор и высказать свои мнения. Да заодно и познакомиться с новым десятником поближе. Тот прибыл в центр лишь вчера вечером, но уже утром его представили на плацу. И сегодня он должен был выбрать себе тройную десятку. И по всем своим шейтаровским повадкам новенький явно походил на наемника, который уже долгие годы прослужил сотником.

Трехчасовой лимит времени истекал, и Кремон решил взрыв не ускорять. В особняке тоже все наверняка спустились на кухню и обедают. Так что пусть хоть приступят к десерту.

Ага… Кажется, время пришло.

Рвануло так громко, что во всем центре зазвенели стекла. В следующий же момент из комнаты совещания вывалили все командиры и бросились в сторону особняка. Наперегонки с присоединившимися десятниками. Причем оба колаба в боевой трансформации достигли склада еще раньше, чем туда добрались остальные на конях. И первыми увидели всю картину состоявшегося диверсионного акта.

Кремону было достаточно лишь одного взгляда, чтобы осознать полный провал с таким трудом проведенной операции. Оказалось, что в момент его отъезда в центр к складу прибыло еще два отряда с более ценным грузом. Этот груз и решили разгружать в первую очередь. Но телеги с оружием мешали на въезде, поэтому их протянули во двор и расположили под самым забором. По невероятному стечению обстоятельств ящик с Флором оказался вдали от особняка, в самом углу огромного двора, да еще и в более низкой его части. Так что вся сила взрыва пошла вверх и пропала втуне. Только и того, что разворотила десяток метров прочного и высокого забора, опрокинула несколько близстоящих телег да разбросала по округе содержимое лежащих рядом ящиков. При этом серьезно не пострадал ни один человек: возницы как раз собрались в сторонке и устроили совместный обед из имеющихся у них запасов пищи.

Разочарование, постигшее Кремона, невозможно было описать словами. Как все удачно прошло на стадии подготовки, и как все потом нелепо закончилось. Хотя внешне расстраиваться не приходилось. Тут же организованное следствие и работа по ликвидации последствий взрыва заставили с головой окунуться в общую беготню, поиски, допросы и проверку всех поголовно. Даже десятников коротко допросили под Сонным Покрывалом, пытаясь найти хоть малейшую улику против личного состава самого центра или особняка-склада. А уж бедного возницу допрашивали всем скопом. Да еще и столичные следователи прилетели на грохот взрыва. Пришлось и с ними кое-какой информацией делиться. Вернее, не делиться, а замыливать им глаза различными отговорками до тех пор, пока не прибыл личный посланник Верховных Баронов и не отозвал набежавшую свору дотошных представителей закона, ссылаясь на неприкосновенность территории вербовочного центра и принадлежащего ему склада.

Как бы там ни было, но к вечеру порядок на территории был наведен полностью. В том числе и забор восстановить успели. А всю вину, исходя из предварительного следствия, возложили на поставщиков доставленного оружия. И разбираться с ними решили чуть позже, уже после отправки каравана в дорогу, используя для этого конкретно силы правопорядка самого Баронства Радуги.

Колабов больше всего беспокоил сам факт того, что кто-то решил совершить небывало наглую диверсию и повредить с таким трудом скупаемые артефакты и оружие. А в личности главного заказчика совершенного теракта никто и не сомневался. Все в один голос утверждали, что здесь явно чувствуется «рука Энормии». Поэтому вполне справедливо опасались дальнейших трудностей для каравана. Тем более что никто не мог предположить, с какой стороны коварный и жестокий враг в следующий раз нанесет свой удар.

Поэтому посты были удвоены, поверки утроены, а загрузка каравана началась этой же ночью. И утром первые отряды стали отправляться на огромное поле возле Северного Тракта.

Фактически сам центр находился в северных пригородах Шиирнадара, поэтому до места общего сбора было рукой подать. И уже к вечеру огромный караван расположился возле тракта на первую ночевку. Причем в течение ночи продолжали прибывать отдельные отряды. А ранним утром следующего дня растянувшаяся на полтора километра вереница подвод тронулась в путь.

Кашад Низу со своим сдвоенным десятком занимал обозначенную для них позицию во главе колонны, справа по ходу движения. И в суматохе отправления кинул лишь беглый взгляд в сторону Шиирнадара. Понимая, что не увидит прощальных взмахов руки ни резидента Бадуша, ни кого бы то ни было. И сожалея, что не удалось напоследок обменяться важной информацией о предстоящем нападении на караван неизвестной группой. Ведь вполне возможно, что эти люди могли оказаться потенциальными союзниками, и было очень обидно понимать, что всем им грозит полное уничтожение.

Общий походный ритм поддерживался довольно высокий. Похасы, видимо, покупались самые лучшие, телеги самые прочные и удобные, а возницы нанимались самые опытные. Оба колаба комфортно располагались на телегах, спали почти все дневное время, а ночью колесили вокруг лагеря, проверяя посты и отпугивая слишком любопытных местных жителей лишь одним своим видом.

А сам караван передвигался, словно один отлаженный и тренированный организм, придерживаясь одной заданной скорости и не увеличивая малый интервал между транспортными единицами. Причем в середине и в хвосте растянувшегося потока находились небольшие бригады со всем необходимым для срочного ремонта. Если у какой-то телеги что-то ломалось, ее тут же убирали с дороги, ни на минуту не прекращая общего движения, ремонтировали, при необходимости меняли похасов на запасных и тут же возвращали в строй. Так что за все дни похода отставших практически не было. А после большого ночного привала каждый трогался в путь строго под своим номером.

Поэтому за всю дорогу никаких происшествий не случилось. По Северному тракту достигли реки Патока, переправились через нее возле второго по величине в Баронстве города Меронгара и уже оттуда повернули на северо-запад. И сразу же напряжение возросло до предела. Ведь предстояла встреча с давно ожидаемой засадой неизвестного противника.

Засада

День сражения выдался пасмурный и довольно прохладный. Ранним утром, еще в полной темноте, отряд фуражиров первым отправился в путь, а за ним, с привычным уже шумом и скрипом двинулся и сам караван. Где-то ближе к обеду несколько Эль-Митоланов прилегли на телеги, словно для небольшого отдыха. Но Кремон сразу догадался, что они «прощупывают» отделенным сознанием расположенную уже невдалеке Гранатовую долину. Предполагалось, что там как раз в это время должны будут проехать фуражиры. Да и по вырытым под землей траншеям не мешало пройтись взглядом и проверить численность воинов, сидящих в засаде.

Затем «отдохнувшие» колдуны взгромоздились на лошадей и проехались вдоль всего каравана, раздавая подчиненным обычные с первого взгляда указания и замечания. Но так как следовало опасаться и слежения за караваном со стороны засады, делались указания заранее оговоренным тоном и с употреблением заранее оговоренных терминов.

— Подтянись! Двадцать раз вам повторять надо?! Чего тянетесь, словно на похоронах? Не отставать! Кто замешкается и выпадет из ряда — остается без обеда.

И все десятники прекрасно поняли сказанное:

— Фуражиров пропустили без помех. В подземных траншеях находится более двух тысяч человек. Их уничтожение надо начинать сразу, как раздастся удар колокола из середины каравана.

Каждый десятник предварительно тоже обговорил со своими подчиненными предполагаемые действия по определенным командам. Причем каждый это делал индивидуально, чтобы не вызвать подозрения у возможных наблюдателей. Поэтому Кремон сделал вид, что расстроился из-за сделанного ему замечания, и набросился с придирками к своим наемникам:

— Эй, Кузласс! Сколько раз тебе повторять, чтобы ты проверял чистоту лошадей лично? Ведь только вчера речку переходили! Разве нельзя было бедных животных хоть чуть-чуть помыть?

— Так ведь времени не было! — стал оправдываться ордынец, заодно поправив меч на боку и зыркая взглядом по сторонам.

— Все равно проверь каждого! — настаивал десятник. — И если мне еще хоть одно замечание сделают, я вас тоже под звон колокола чем-нибудь порадую!

Меченый поскакал вдоль растянувшейся цепочки наемников, придираясь к виду каждой лошади и передавая условную команду разить врага по первому же удару колокола. Сам же Кашад Низу расположился в самом центре своих подчиненных и в очередной раз безуспешно пытался придумать, как предупредить притаившихся в засаде. Раскрыть свою сущность Эль-Митолана? Вряд ли это заметят, а если и заметят — единичный случай не изменит их мнения о караване в целом. Да и среди своих коллег кто угодно может обратить на это внимание. Послать впереди себя невидимые зажигательные клубочки и воспламенить их прямо в траншеях? Но ведь колабы так и лежат на телегах и, скорее всего, продолжают тщательно за всем наблюдать «отделенным сознанием». Могут заметить такой явный предупредительный жест и тогда будут полностью уверены в прокравшемся в их ряды разведчике. А что же делать? Вон уже и холмы стали переваливать, а за ними расстилается огромная Гранатовая долина.

Так и ехал Кремон, мучаясь сомнениями, и не придал значения тому факту, что сзади него пристроилась менсалонийка. Наемница ехала вроде бы с полным безразличием и расслабленностью, но блестящие глаза выдавали внутреннюю концентрацию и настороженность. Она успевала замечать все вокруг и одновременно следить за выражением лица десятника. Видимо, молодой колдун не полностью контролировал свои эмоции, потому как Золана осмелилась спросить:

— Господин десятник, что тебя так тревожит?

Кашад, не оглядываясь, наморщил лоб и с напускной горечью признался:

— Плохой уход за лошадьми и недисциплинированность личного состава.

— Всего-то? — наемница негромко засмеялась. — Лишь только войдем на территорию Ледонии, используем обещанный однодневный отдых и приведем наших лошадок в наилучшее состояние. А вот на дисциплину напрасно нарекаешь. Она в твоем десятке чуть ли не самая лучшая.

Они уже ехали непосредственно по самой Гранатовой долине, и Кремон тщательно рассматривал место засады. Но разговор не прекращал. Да и поздно было отправлять назойливую менсалонийку от себя подальше.

— Лучшая? А кто тебе разрешил со мной разговаривать?

— Так ведь проголодалась сильно. Никак не могу дождаться сигнала колокола к обеду.

В приглушенном голосе наемницы послышалась предбоевая дрожь и явная жажда крови. Да такая сильная и явная, что Кашад удивленно обернулся и посоветовал:

— Поумерь свою прожорливость. И не забывай о товарищах. Ведь они тоже истосковались по горяченькому.

— Не забываю. Только об их благе и забочусь. А для кое-кого даже готова последний кусок хлеба отдать.

От такого неприкрытого ухаживания десятник вздохнул чуть ли не со стоном. И на мгновение почувствовал себя изнеженной неопытной барышней, которую намеревается соблазнить доблестный и отчаянный рыцарь, используя для ухаживания малейшую возможность и произнося каждую фразу с двойным смыслом. Так и хотелось рявкнуть на улыбающуюся Золану Мецц, вот только обстановка не позволяла. Удар колокола мог последовать в любой момент.

Сама засада была приготовлена отменно. И, глядя на совершенно нетронутые участки земли между доходящими до самой дороги посадками гранатов, закрадывалась мысль, что командование решило-таки элементарно проверить боевую готовность набранных наемников и сейчас просто-напросто поступит команда дружно сжечь несколько деревьев да испепелить скрытые где-то в глубине фруктовых рощ манекены.

Еще раз Кремон оглянулся, когда вся огромная лента каравана полностью втянулась в долину. Из головы колонны она очень походила на слегка извивающуюся, покрытую вздымающейся пылью змею. Сходство временами усиливалось отблесками оружия и упряжи, которые даже оседающая пыль не смогла затмить.

По всем признакам наступало самое удобное время для нападения. И оно действительно началось после сигнала нескольких боевых горнов вдоль всей дороги.

Вначале перед самыми передними телегами над землей приподнялись наискосок зубья заостренных бревен. Преодолеть такую преграду с ходу нечего было и думать. Одновременно с этим из всех мыслимых и немыслимых щелей, траншей, нор и даже землянок с грозным ревом выплеснулась орава разношерстно одетых, но с вполне боевым оружием людей. Каждый их них держал в руках лук или арбалет, а на поясах висел или меч, или булава, или топор. А то и по нескольку кинжалов. Что явно указывало на социальный статус незадачливых грабителей. Нападающие разбойники вполне организованно выстроились с каждой стороны каравана на десятиметровой дистанции и громко кричали только одно слово:

— Стоять!

Даже при беглом осмотре получалось, что в засаде участвует чуть ли не три тысячи человек! Помимо этого на голову и хвост каравана мчалось до полусотни всадников на лошадях и ездовых похасах. Просто громадная цифра, даже для такого неправового государства, как Баронство Радуги. Естественно, цепочка людей вдоль дороги на таком пространстве получалась тонкая, и если бы охрана вздумала убегать скопом, делая прорыв в оцеплении, это могло вполне удаться. Вот только, к горечи разбойников, охрана совершенно не думала о побеге и уж тем более не собиралась складывать оружие.

Звякнул колокол, и огненные смерчи обрушились на лучников и арбалетчиков. Затем посыпались молнии самого различного качества и даже запорхали Связывающие Паутины. При таком редком строе противника данное средство оказалось наиболее эффективным и энергосберегающим. Ведь для начала важно просто обездвижить противника. Заодно рассматривая, кто из них кто, и сосредотачивая большие силы на затесавшихся среди разбойников Эль-Митоланов. Тех, после выявления, сжигали строенными ударами средней мощности, вполне достаточными для пробоя любой защиты. Помимо этого все наемники использовали все имеющееся у них оружие и скорость своего передвижения. Рубя разбойников мечами, накалывая их на копья и просто разламывая им головы топорами.

Нельзя сказать, что победа далась совершенно бескровно и в засаде не оказалось нескольких сюрпризов. А сюрпризы заключались в нескольких выкаченных из землянок баллист, которые дали один залп тяжелыми осадными копьями. Второй раз они выстрелить не успели, но и одного раза оказалось достаточно для нанесения урона каравану. Был убит один наемник, трое тяжело ранены, и несколько отделались легкими ушибами и контузиями. Вот в число последних как раз и попали Кашад Низу и Золана Мецц. По нелепой случайности одно из осадных копий должно было пронзить защиту Невменяемого вместе с его бренным телом. Но находящаяся рядом менсалонийка наложила свои щиты на щиты десятника, и благодаря такой сдвоенной преграде стремительно несущееся тяжеленное копье лишь вышибло обоих из седел. Удар был такой мощный, что у Кремона потемнело в глазах и на некоторое время он даже потерял сознание. А когда очнулся, уткнулся взглядом в спину Золаны. Та полулежала, опираясь на локоть, и прикрывала собой оглушенного десятника. Заодно пытаясь найти для себя очередную жертву среди разбойников.

Но к тому времени сражение уже закончилось. Не удалось спастись даже тем, кто атаковал караван в рядах кавалерии. Непонятно кем и как организованное войско оказалось полностью уничтоженным за каких-то четверть часа. Гораздо больше времени понадобилось наемникам для того, чтобы добить разбойников, оглушенных, парализованных или спеленатых Паутиной. Их всех безжалостно обезглавливали, порой делая это и с сомнительными трупами. Колабы носились вдоль всей дороги и рьяно напоминали о приказе: никто из засады не должен остаться в живых. Для этого несколько десятков Эль-Митоланов не поленились проверить отделенным сознанием окружающие рощи гранатов, малейшие щели в земле и минимальные полости под землей. Это тоже принесло свои кровавые плоды в виде полутора десятков отрубленных голов.

Затем целый час караван перестраивался, менял поврежденные колеса на повозках, ремонтировал поврежденную упряжь и укладывал раненых на телеги. У Кремона оказалось сломано несколько ребер. У Золаны — сильно повреждено предплечье и жутко опухла вывернутая ступня. Но менсалонийка казалась самой довольной и счастливой: ведь ее уложили на одну телегу со спасенным ею десятником. По такому поводу она даже на сальные шуточки, сыплющиеся со всех сторон, отвечала лишь девственной и скромной улыбкой.

Хотя сам десятник вначале пытался возражать и, сдерживая стон на каждом слове, потребовал для себя другое место. Подкатившая как раз в это время лейтенант Гулис прервала начавшуюся было метушню и укорила Кашада:

— Странно! Тебе зазорно полежать на одной телеге с доблестной наемницей, которая совсем недавно спасла тебе жизнь?

Десятник не ответил, лишь многострадально закатил зрачки глаз так, что белки оказались навыкате, вызывая этим дружный взрыв смеха со стороны окружающих коллег и подчиненных. А колаба продолжила:

— Тем более что ей премия полагается за спасение младшего командира в боевой обстановке.

А затем скомандовала совсем другим тоном:

— Занять свои места! Трогаемся!

Такая спешка стала понятна, когда телеги с ранеными, замыкавшие колонну, оказались на седловине между холмами. Кремон отчетливо заметил в другом конце долины большой отряд всадников, подъезжающих к месту побоища. В голове молодого колдуна стала складываться более-менее приемлемая картина происшедшего. Скорее всего, Верховные Бароны решили одним ударом убить сразу нескольких мешающих им монстров. Похоже, они разыграли классическую комбинацию на живца, каким-то образом дав разбойникам всей округи наводку на то, что здесь должен пройти караван с золотом и оружием. И разбойники чуть ли не со всего Баронства собрались для легкой и верной наживы. При таком количественном преимуществе они надеялись на легкую и безоговорочную победу. Наверняка и все лидеры преступного, а вернее всего, неугодного Баронам мира оппозиции оказались здесь же, собираясь после захвата каравана лично делить доставшиеся трофеи. Именно поэтому и существовала жесткая договоренность: никто из засады не должен уйти живым. Теперь прибывшей в долину похоронной команде предстояло лишь опознать головы преступных лидеров, сверить их с реестром и удобрить трупами гранатовые рощи.

Проехав еще несколько похожих, но гораздо меньших долин, караван остановился на короткий обеденный отдых. Пользуясь тем, что Кремон может говорить и возражать с некоторым трудом, менсалонийка выкрикивала команды коллегам от его имени, требуя лучшую пищу, свежую воду и мягкие одеяла:

— Ребята! Вы не представляете, как нас сильно трясет. При такой езде наши кости никогда не срастутся. Так что не жадничайте, давайте нам свои скатки с одеялами, добрые дела вам зачтутся впоследствии. Лидия! А где же твоя хваленая мазь от ушибов? Да нет, моя нога и так заживет. Ты лучше ему ребра помажь. Вот здесь, вот так… Отлично! Дорогой, и перестань пыхтеть и делать такие круглые глаза. Мы ведь стараемся лишь для твоего блага.

Это ее обращение «дорогой» еще больше взбесило Кремона. Он тут же подозвал к себе жестом Меченого и попросил:

— Кузласс, подумай все-таки о другой телеге. Я готов даже лежать на твердых ящиках, лишь бы не теснить нашу «дорогую» Золану. Ей, бедной, и так мало места — постоянно на меня наваливается всем телом.

Менсалонийка на такие слова лишь скромно напомнила:

— Когда я тебя закрывала своим телом от стрел, ты не жаловался.

А Кузласс Бинай извиняюще добавил:

— Полковник категорически настаивал на неизменности расположения раненых.

Пришлось Кремону лишь плотно сжать губы и надеяться, что к утру он уже сможет ехать верхом и не слушать несмолкающего щебета словоохотливой менсалонийки. Настраиваясь таким образом, он сразу же после обеда постарался погрузиться в дремотное состояние и до самой ночи совершенно не обращал внимания на болтовню наемницы. Так же как и на ее страстные и томные взгляды, нечаянные прикосновения и нарочитые поглаживания.

Сон сделал свое оздоровительное дело. Когда обе луны показались в просветах между туч, десятник решил покомандовать и позволил себе пройтись по вверенному его людям участку патрулирования. Заодно проверяя бдительность подчиненных. Даже с Меченым умудрился о многом поговорить. Ордынец тоже высказал такие же предположения по поводу неравного сражения, добавляя:

— И Бароны остались довольными, и наши командиры слегка проверили нашу боеготовность.

— Конечно, славная резня получилась, — покачал головой Кашад. — Но как эти разбойники на такое купились? Неужели ничего не заподозрили?

— Может, со временем и узнаем. Об этом сражении скоро всем станет известно. И вряд ли останутся в тайне мотивы, которые подвигнули более чем три тысячи человек устроить такую засаду.

— Да, такие тайны недолговечны, — согласился десятник. И его заместитель тут же согласно закивал головой и довольно хмыкнул:

— Вот именно! Все тайны рано или поздно раскрываются. Особенно тайна о твоей предстоящей женитьбе.

— Не понял?! — сразу напрягся Кашад, усиливая ночное зрение, чтобы рассмотреть глаза собеседника. — Ты о чем?

— Да все о том же. — Кузласс, видимо, все-таки засомневался, сделал паузу, но потом решился продолжить: — Вот скажи, только честно, ты говорил Золане, что не хочешь, чтобы вас считали любовниками?

— Хм! Конечно, говорил.

— Значит, она не врет.

— Слушай, — стал сердиться десятник. — Ты мне сразу расскажи: о чем еще «не врет» эта парьеньша?

— Ха! Как ласково ты ее называешь! — хохотнул ордынец и стал пояснять: — Золана всем сказала, что ты очень щепетилен в вопросах любовных отношений. И не хочешь создавать о себе мнение как о развратнике, погрязшем в распутстве. Поэтому настоял на внешних приличиях в ваших отношениях. Но как только представится такая возможность, ты первым делом постараешься узаконить официально ваши связи. Золана Мецц это рассказывает Лидии Салграй по большому секрету. Добавляя, что согласилась взять себе фамилию Низу. Ну а Лидия не только мне эти новости рассказала. Хоть я ее и ругал за раскрытие ваших секретов…

Глядя на сконфуженного заместителя, Кремон не знал, что ему делать. То ли смеяться, словно умалишенный, то ли пойти и немедленно сжечь менсалонийку синей молнией. И уже жутко жалел, что поддался необъяснимому порыву и взял этот клубок страсти и коварной подлости в свой десяток. И что остается теперь делать? Ведь как искусно и хитро наемница воспользовалась его же словами! Как лихо все перекрутила! И кто опять поверит его оправданиям?

Ордынец принял задумчивое молчание десятника за сожаление по поводу разглашения тайны и попытался утешить:

— Да ладно, ведь ничего страшного не произошло. Женщина она шикарная, да и ребята относятся к вашим отношениям с пониманием, никто вас не осуждает.

— О-хо-хо! Разве в осуждении дело?! — расстроенно воскликнул Кашад и повернулся, собираясь уходить. Но Меченый от этого лишь больше обеспокоился:

— И на Лидию не злись, пожалуйста! Я ее сам за лишнюю болтовню накажу. Хорошо?

— Ха! Наказывать надо не ее!

— А кого?

— М-да… Хороший вопрос!.. Скорее всего, именно меня.

Пока Невменяемый добрался до своей телеги, его злость почти выветрилась, оставив вместо себя лишь усталость да ноющую боль в поврежденных ребрах. А когда взглянул на свернувшуюся в самом уголке широкого и большого ложа наемницу, то и желание поругаться куда-то пропало. Женщина спала с таким невинным и детским выражением на лице, что сразу вспомнился рассказ о маленькой девочке, которая попала в лес и превратилась в чудовище. Стало не то чтобы совестно, просто появилась некая уверенность, что с утренними лучами светила любые недоразумения будет решать намного проще.

Поэтому Кремон, вразрез со своим предварительным намерением, забрался в телегу со всей осторожностью и минимальными сотрясениями. И уже засыпая, подумал: «А может, выбрать себе другую женщину среди наемниц? Ведь есть еще несколько вполне симпатичных и свободных. Может, тогда все решится само собой? Успокоится эта менсалонийская парьеньша и оставит меня в покое? Почему бы и нет! Завтра постараюсь присмотреться к тем женщинам, что помоложе».

С этой оптимистической мыслью десятник и уснул. Не заметив, что после его прихода наемница проснулась и теперь чутко прислушивается к каждому его вздоху.

Ледония

Предрассветная пора обрушила на ночной лагерь густой туман и пробирающий до костей холод. Поэтому все просыпались с громким кряхтением, сердитым рычанием и сиплыми покашливаниями. И тут же начинали интенсивно двигаться, пытаясь согреться, подбрасывали дров в костер и спешно кипятили воду для чая на мушках. Ведь на завтрак и сборы в дорогу выделялось всего двадцать пять минут.

А Кремону совершенно не хотелось вылазить в сырость из-под заботливо наброшенных на него одеял. Чувствовал он себя так тепло, расслабленно и успокоенно, что даже без раздражения осознал возле себя женское тело. Менсалонийка бережно прижималась к нему со стороны здоровых ребер и сквозь приоткрытые щелочки глаз следила за его пробуждением, вполне справедливо ожидая негативной реакции. Но блаженное настроение не хотелось портить себе с самого утра, и десятник лишь устало вздохнул:

— Тебе еще не надоело ко мне приставать?

Золана обнажила великолепные белые зубы в радостной улыбке:

— А я и не пристаю. Просто оказываю тебе немного заботы и внимания.

— Всего лишь? — попытался съязвить Кашад. — Тогда я не завидую тому счастливчику, к которому ты воспылаешь действительно сильной страстью.

— А я уже давно воспылала, — призналась Золана, прижимаясь здоровой ногой к его бедру. — Только изо всех сил сдерживаю себя и проявляю лишь заботу и внимание.

Телега в этот момент немного покачнулась: стали запрягать отдохнувших за ночь похасов. А вовнутрь короба заглянули одновременно Кузласс Бинай и Лидия Салграй. В руках они держали по кружке с горячим чаем и по огромному бутерброду.

— Доброе утро, пташечки! — поздоровалась Лидия. — Быстро пейте чай, через пять минут отправляемся.

А ордынец довольно крякнул и шутливо доложил:

— Господин десятник! Ночь прошла без происшествий.

Кремон уже приподнял с внутренним стоном свое туловище и теперь полулежал, опершись спиной о бортик. Золана тоже последовала его примеру, но нечаянно потревожила свою распухшую ступню и сдавленно вскрикнула. Ее подруга тут же стала снимать с места вывиха стягивающие бинты и обильно мазать посиневшие участки тела своей заживляющей мазью.

— Спасибо за чай, — десятник с некоторым стеснением отодвинулся от менсалонийки и попросил: — Кузласс, а где мой конь?

— Где-то тут должен быть, — ордынец покрутил головой по сторонам, а потом удивленно спросил: — А зачем он тебе?

— Да мне уже намного лучше, попробую ехать в седле…

— Еще чего?! — шрам Меченого задергался от возмущения. — На неприятности нарываешься? Мне полчаса назад полковник опять категорически приказал тебя везти лишь в телеге. Со всеми удобствами. Словно предвидел, что ты захочешь верхом трястись.

— Это на какие удобства ты намекаешь? — стал сердиться Кашад. — Думаешь, приятно трястись в этой лоханке?

— Какая тряска? Мы вам на день еще одеял принесли. Будете ехать лучше, чем разные там Величества!

В тот же момент по лагерю пронеслась команда:

— По коням! Трогаемся!

Кузласс и Лидия бросились к своим лошадям и во весь опор поскакали во главу колонны, на свое место. Дожидаясь, пока их телега не тронется чуть ли не самой последней, оба раненых допили чай, исподтишка поглядывая друг на друга и терзаясь каждый своими мыслями. Затем Невменяемый вспомнил о своем намерении поискать себе подругу среди остальных наемниц, улегся как можно удобнее и стал размышлять вслух:

— Я вот думаю, может, действительно стоит с кем-то коротать холодные ночи? Тем более что Ледония — страна не с самым теплым климатом. Снега, метели, бураны…

Менсалонийка тоже выбрала для своего поврежденного тела самое безболезненное положение и подключилась к рассуждениям:

— Конечно, вдвоем лучше. Да и психологически человек становится более уровновешен, покладист и надежен.

— Но с другой стороны, — продолжал Кашад, словно и не слыша слов лежащей рядом наемницы, — совместное проживание — это же настоящее сумасшествие. Скандалы, непонятные упреки, необходимость кого-то ублажать, о ком-то заботиться. Я уже не говорю о простой для каждого наемника необходимости элементарно расслабиться в любое время с новой подругой или просто напиться с друзьями.

Золана хищно, но соблазнительно улыбнулась:

— Здесь все зависит от женщины. Она должна окружить тебя такой заботой и теплотой, что ты будешь чувствовать в ней постоянную необходимость. Да и в постели она тебя должна так вымотать, что о большем и думать не придется. И совершенно не захочешь смотреть на других женщин.

— Ты так думаешь?! — радостно воскликнул Кашад и придал своему лицу мечтательное выражение. — Тогда я и вправду подумаю над ее предложением…

— Что за предложение? — сразу напряглась наемница.

Десятник напустил на лицо немного стеснительную улыбку и нерешительно признался:

— Да ночью с одной приятной женщиной пообщался. Она предложила пожить вместе. Причем обещала ни в чем со мной не спорить и даже отпускать гульнуть на сторону. Хотя и сама просто конфетка. Наверное, попробую с ней провести испытательную недельку. Вдруг мне действительно понравится? Да и ты советуешь пожить с кем-то…

В этот момент он доверчиво взглянул на Золану Мецц и чуть не отпрянул от расширившихся и полыхающих диким огнем ревности глаз, чисто интуитивно возводя перед собой еще два щита. Затем постарался удивиться как можно естественней:

— Ты чего так напряглась?

Менсалонийка сглотнула явно пересохшим горлом и с шипением выдавила из себя:

— Как ты думаешь, та женщина доживет до завтрашнего утра?

— А! Вот ты о чем! — нахмурил брови Кашад. И со всей возможной для него брезгливостью и злостью решительно добавил: — Ненавижу ревнивых женщин!

Повернуться на правый бок он не мог из-за поломанных ребер, поэтому лишь демонстративно закрыл глаза и буркнул:

— Все! Не мешай мне! Я буду спать!

Долгое время со стороны Золаны не раздавалось даже слова. Но вот она, при небольшом наклоне телеги, словно невзначай придвинулась, а ее рука легла Кремону на живот. И тут же она страстно зашептала:

— Ты знаешь, я подумала и решила. Если ты согласишься со мной жить, обещаю никогда не устраивать даже малейшего скандала, и даже… можешь ходить к другим женщинам.

От такого признания молодой колдун даже дернулся. Ну никак он не ожидал, что гордая, злющая и ревнивая менсалонийка пойдет на такие немыслимые уступки. Это же как надо себя обломать, чтобы давать такие обещания мужчине?! Или она надеется так сковать и приручить своей лаской, что он без ее тела и не помыслит о своем существовании? А что, скорее всего, так и есть. Тем более что ее тело действительно достойно всякого восхищения и любования. А уж если им обладать! Но ведь она садистка и убийца! Разве можно предаваться ласке с такой моральной уродкой. Да, скорее всего — нельзя. Хотя… почему бы и не попробовать… Но что же ответить ей сейчас?

Ничего путного в голову не приходило. Поэтому десятник, так и не открывая глаз, дернул щекой и сказал:

— Не знаю… Надо подумать… Ты ведь такая дикая и непредсказуемая…

Тотчас женское тело встрепенулось от какой-то волны не то радости, не то успокоения, и Золана прошептала:

— Хочешь, я тебе расскажу про Морское королевство? Я там была несколько месяцев.

— Рассказывай, — великодушно разрешил Невменяемый и тут же сдавленно вздохнул, удивляясь своей покладистости. И к чему это все приведет впоследствии?

Так он и ехал. То впадая в дрему, то просыпаясь при особо сильных встрясках и присушиваясь к увлеченно рассказывающей о своих впечатлениях женщине. Затем опять его одолевали сомнения вместе со сном, и запоминались лишь провалы в сознании. Словно он падал в бездонную и темную пропасть.

Целый день караван шел на пределе своей скорости. И не стал останавливаться даже с наступлением сумерек. По всему стало понятно: ночевать командиры твердо вознамерились уже на территории Ледонии. И действительно, около полуночи караван втянулся в глубокое ущелье между гор и по его дну пересек границу. А пройдя ущелье, выехали на обширное плато, где их встретили на самом высоком и горячем уровне.

Причем встреча заключалась не только в поджидающей караван сотне колабов и нескольких десятков людей на ездовых похасах. Сотни костров ярко освещали ровную каменистую поверхность. А над отдельно стоящими жаровнями жарились целые туши оленей, косуль и кабанов. Там же стояли столы со всевозможными закусками и даже выпивкой. От одного только вида такой обильной и горячей пищи наемники и возницы оживились до крайности и в предвкушении загомонили, стали перекидываться веселыми фразами и с невероятной скоростью оборудовали ночной лагерь. Естественно, праздник получился не для всех. Треть стояла в карауле, а вторая треть после быстрого и сытного ужина отправилась спать. Причем и почти половина встречающих заняла позиции на постах, давая отдохнуть измотавшимся в дороге охранникам. Но зато свободная от предстоящей вахты треть наемников и все возницы предались откровенному обжорству и бесстыдной пьянке.

Раненые тоже попали в это число празднующих вместе с большинством командиров. Поэтому под утро изрядно пьяный и туго соображающий Кашад Низу совершенно без сопротивления поддался на домогательства страстной менсалонийки. Вернее, позволил ей делать с ним все, что той заблагорассудится. К слову сказать, Золана Мецц на стала слишком бурно действовать на выделенной им повозке. Она основное внимание уделила тихим и спокойным ласкам, очевидно опасаясь разбередить при резких движениях как свои, так и раны захмелевшего десятника. Но удовольствие Кремон получил просто неимоверно огромное. И уже засыпая, под утро, подумал, что такие его действия вполне оправданы:

«А что, может, оно все и к лучшему? Да и роль свою надо играть до конца. Разве кто поверит, что такой пылкий южанин и опытный любовник, как Кашад Низу, откажется от такой великолепной женщины? Никогда! Так что будем считать это одним из составляющих моего успешного выполнения основного задания. Тем более что связь наша временная и, по обоюдному согласию, ни к чему не обязывающая. Просто будем иногда греть друг друга длительными холодными ночами. А потом… Потом разойдемся каждый своею дорогою».

А Золана Мецц бережно прижималась к телу своего избранника и с недоверием прислушивалась к ровному дыханию:

«Неужели я добилась своего? И самый лучший, сказочный мужчина согласился подарить мне свое тело? Пока — только тело! Да и хитрец он невероятный: какие мерзкие и невероятные условия мне выдвинул! Ишь ты, к другим женщинам он собирается ходить! Ладно, пусть только выздоровеет, я ему такую приятную и ласковую бурю устрою, что он только обо мне и будет думать. Никуда он теперь от меня не денется!»

Разбудили спящую парочку довольно резко и бесцеремонно. Причем обращались явно невежливо и с непонятным презрением:

— Эй, ты! Десятник! Вылезь, поговорить надо!

Да еще и тон был таким, что расслабленное тело Золаны напряглось, как пружина. Сам же Кашад лишь лениво приоткрыл глаза, рассмотрел, кто это такой хамоватый, и ответил точно в такой же манере:

— А-а, это ты… — затем демонстративно зевнул и спросил: — Че надо?

Стоящий возле телеги десятник побагровел от гнева, и в голосе добавились угрожающие нотки:

— Раз я тебе сказал — вставай, значит — вставай!

Это был тот самый десятник, который явился в центр перед самым отходом каравана. И о котором шушукались, что он метит на должность второго сотника. Сей мрачный тип с явно шейтаровскими повадками за время похода успел осложнить отношения чуть ли не со всеми. И вот теперь, видимо, настала очередь и выходца из Южных Княжеств. Только южанин всем своим видом показывал, как он относится к подобным типам: без всякого почтения.

— Слышь, Куцер, я тебе что-то должен?

— Пока нет. Просто надо поговорить! — прорычал кандидат в сотники, буравя разлегшуюся парочку своими маленькими и злющими глазками. И Кремон решил над ним поиздеваться:

— Кто же так приглашает на разговор? Вначале надо пожелать доброго утра, потом поинтересоваться заживлением наших ран, и лишь потом, используя слово «пожалуйста», высказать суть своей проблемы.

— Проблемы не у меня! — перешел на крик рассвирепевший Куцер Манк. — Проблемы у тебя! И если ты сейчас же не поднимешь свою задницу…

— Эй ты, урод! — зашипела приподнявшаяся Золана, сбрасывая с себя одеяло. — Ты чего здесь раскомандовался?!

Видимо, хамоватый десятник терялся перед полуобнаженной женской красотой и совершенством. А может, действительно осознал неадекватность своего поведения. Поэтому, уже явно сдерживаясь, спросил:

— Ты ведь, Кашад, плавал на «Резвой Жемчужине»?

— Было такое дело…

— Так вот, среди воинов, нас встретивших вчера, находится родной брат твоего капитана.

Невменяемый от этого известия внутренне весь собрался, но на эмоциональном уровне остался совершенно спокойным и даже равнодушным:

— Ну и что он от меня хочет?

— Приходи на кухню, там и узнаешь! — рыкнул Куцер, развернулся и скрылся из поля видимости.

— Пойдешь? — с обеспокоенностью спросила Золана, заглядывая ему в глаза. Молодой колдун ей беззаботно улыбнулся:

— Так ведь нам все равно надо позавтракать.

Хотя в душе изрядно обеспокоился предстоящей встречей. Ведь пиратское судно под громким именем «Резвая Жемчужина» было как раз тем самым, на котором южанин Кашад Низу и добирался через моря к этому континенту. И как ни тщательно выпытывал Кремон обо всех деталях пиратской жизни у своего двойника, могла существовать тысяча неучтенных мелочей. Хотя бы во внешности и поведении того самого пресловутого капитана. Вот и надейся после этого на идеальную легенду! Каких только встреч судьба порой не устраивает…

Глава 9

Перекрестные проверки

Помогая друг другу, парочка наемников вылезла из телеги и отправилась в сторону полевой кухни. Менсалонийка уже могла передвигаться вполне самостоятельно, но с удовольствием притворялась и опиралась на левую руку своего непосредственного командира. Причем делала это с такой гордостью и восторгом, словно они только что поженились и направляются к свадебному столу.

По пути, взяв с кухни свою утреннюю порцию, парочка уселась за свободный стол. При этом полностью проигнорировав ожидающее выражение у целого десятка наемников, которые сидели вместе с Куцером за самым большим столом. Чем раздраженный, постоянно задирающий нос десятник остался весьма недоволен. Уже и рот открыл, чтобы выдать какое-то ругательство, но его за локоть тронул сидящий рядом с ним человек, призывая к сдержанности. Покряхтев от раздражения, Куцер встал и пересел к раненым.

— Я, между прочим, не по собственной инициативе стремлюсь к вашему знакомству, — стал объяснять он, уставившись немигающим взглядом на Кремона. — Ты просто обязан узнать среди этой группы брата своего капитана.

К тому времени Невменяемый и так усиленно сравнивал данные из своей памяти с имеющимися в наличии лицами. Пятеро человек прибыло с караваном из рекрутского центра, он их видел и раньше. Вряд ли бы до сих пор их не свели для проверки. Из оставшихся пятерых один был слишком молод, а другой слишком стар. Еще один отпадал по явно командирским замашкам. Судя по тому, как он остановил хамоватого и рассерженного десятника, как раз он и затеял данную проверку. При этом он пристально следил за Кашадом и пытался явно считать все его эмоции.

Из оставшихся двух Кремон мысленно пририсовал одному из них бороду, и сомнения отпали моментально. И он с сочувственной улыбкой ответил:

— И без всяких обязательств мне показалось, что мой покойный капитан воскрес. Уж слишком на него похож вот тот, с самого края, с синей нашивкой на рукаве.

Названный человек от таких слов вскинулся, а по лицу его пробежала масса эмоций: недоверие, злоба, сожаление и горечь утраты. И спросил он с ощутимым волнением:

— А ты уверен в его смерти?

— Увы! Только пробили первые утренние склянки, когда на нас из предрассветного тумана выскочило сразу три военных фрегата. Похоже, они и в плен никого брать не собирались. Когда я выбрался по тревоге на палубу, наша «Резвая Жемчужина» уже подвергалась самому интенсивному и беспощадному обстрелу со всех видов баллист, осадных арбалетов и махофуров. Слышал о таких? Они метают вращающиеся острые диски и в первую очередь рубят всю оснастку на парусниках. А когда эти диски летят, то фырчат с характерным звуком. Так вот одной такой штуковиной капитану Голдесу на моих глазах и отрезало голову. Да еще она и подкатилась к самым моим ногам. Помню, испугаться даже не успел. Лишь удивился, что его шикарная борода не пострадала.

— Какая борода? — напрягся брат покойного капитана. — Он никогда бороду не носил.

Кашад повысил голос с чувством оскорбленного достоинства:

— Может, в детстве и не носил. Но ты его когда в последний раз видел?

— Года три назад.

— Вот видишь, сколько за это время событий произошло. А бороду Голдес красивую имел, широкую, лопатой. Сам говорил, что хочет быть похожим на отца. И более волевой вид от этого становится.

— А-а… — с грустью протянул наемник, поглаживая свою щетину. — Наш отец действительно бороду носит.

Теперь в разговор вмешался тот самый человек, что выглядел по всем признакам старшим командиром:

— А как ты можешь охарактеризовать капитана Голдеса?

Кремон напустил на свое лицо кривоватую ухмылку:

— Добрейший был человек, добрейший!

Заметив, как у большинства присутствующих глаза округлились от удивления, он понял, что до его прихода о садистских пристрастиях покойного пирата уже наслышались. Поэтому добавил в голос сочувствия и жалости. Мол, такая потеря для человечества:

— Да, готов повторить — воистину добрейший! Пленных никогда больше чем час не мучил. И рыбок всегда жалел, старался трупы нашинковать как можно мельче, чтобы даже самым маленьким морским обитателям что-то досталось.

Золана фыркнула от смеха и тут же с заботой заметила:

— Да ты ешь, а то в твоем котелке уже остыло.

— Правда? — Кремон зачерпнул ложкой из своего котелка рагу и попробовал.

— Хочешь, принесу горячего? — тут же предложила менсалонийка.

— Не стоит. После воспоминаний о том, чем нас кормили на «Резвой Жемчужине», подобная пища мне кажется деликатесом. Уж слишком покойный капитан славился еще и своей экономностью.

Невменяемый с видимым удовольствием отправил в рот несколько ложек пищи, выбирая в первую очередь куски мяса. Поэтому некоторое время его не беспокоили, хотя сидящий рядом десятник так и порывался что-то спросить. Наконец он не выдержал и выпалил:

— А ты сам как спасся?

Кашад ответил лишь после того, как не спеша доел свою порцию:

— Элементарно, Куцер! Мы же все-таки Эль-Митоланы. Набрал в грудь как можно больше воздуха да и сиганул за борт. Пока шел ко дну, сбросил с себя все железо да и поплыл от окровавленной морской воды подальше. До самого вечера в воде бултыхался, пока до островка одного добрался. В том чудном месте я и нашел приют и успокоение на пару месяцев.

— С кем? — тут же с пристрастием спросила Золана. Кремон ответил ей недоуменным взглядом, но все же ответил:

— Была там одна неплохая островитянка. Но она мне надоела чуть ли не в конце первой недели. А потом только и отрабатывал свое физическое совершенство на самой высокой точке острова да поджидал любой корабль, каждый раз зажигая сигнальный костер. Очень много парусников мимо прошло. Еле дождался каких-то благодетелей и добрался с ними до Строна.

Все тот же наемник с командирскими замашками решил-таки задать последний вопрос:

— А какие у Голдеса были особые приметы?

— Не знаю, — сально усмехнулся Кашад Низу. — Я его не раздевал. Для этого капитан использовал двух молодых матросов.

— Ты чего говоришь?! — вскипел брат покойного пирата.

— Да ничего особенного! — пожал плечами Невменяемый. — И опять повторить готов: добрейший он был человек.

По идее всем стало понятно, что южанин действительно пиратствовал на «Резвой Жемчужине». А дальнейшие расспросы лишь могли привести к ненужной конфронтации и озлобленности между личным составом. Поэтому любопытный наемник наконец-то представился:

— Меня зовут капитан Валер Лессо. Один из заместителей полковника Залана Лирта.

— Очень рад познакомиться! — с должной учтивостью склонил голову Кашад. — Ко мне еще будут сейчас вопросы?

— Нет, спасибо за беседу. Можете возвращаться на свое место отдыха. Кстати, как ваши раны?

— Зарастают отменно, господин капитан. Завтра уже попытаемся двигаться верхом на лошадях.

— Отлично. Выздоравливайте скорей и набирайтесь сил. Ведь вы теперь оставляете караван на других охранников, и мы помчимся в Кихон с гораздо большей скоростью.

Менсалонийка при возвращении к телеге опять оперлась на руку Кремона, но когда они удалились от стола на порядочное расстояние, сердито спросила:

— А что это была за островитянка?

Молодой колдун ответил отрешенно и с полным равнодушием:

— Да ерунда! Мало ли их еще будет в моей жизни.

Менсалонийка что-то попыталась злостно прошипеть в ответ. Но Кашад лишь глянул на нее с полным удивлением и презрением, вырвал свой локоть из ее хватки и быстро ушел вперед. А чувствуя себя вполне прилично, решил обойти своих подчиненных, насмехаясь при этом над дикой ревностью Золаны и прикидывая, как бы эффективней отучить ее от этого неудобного чувства. И уже начиная сожалеть, что расслабился и поддался настойчивым домогательствам менсалонийки. Хотя по этому поводу и были некоторые плюсы в предстоящей жизни.

Этот день, как и было обещано, выделили для отдыха и большого привала. Но уже следующим утром при охране остались лишь несколько десятков черных цилиндров. А все наемники, со своим командованием и сопровождающими, форсированным ходом отправились в столицу Ледонии Кихон. Видимо, на своей территории колабы совершенно не опасались каких-либо нападений как со стороны политической оппозиции, так и со стороны криминальных структур. А может, последних действительно не существовало? Именно этим вопросом и задавался Кремон в первый день проезда по южной части Ледонии. При осмотре окружающих пейзажей в глаза в первую очередь бросались длинные и ровные заборы из камней. Невысокие, всего полтора метра, они тянулись вдоль всего широкого тракта и разделяли сельскохозяйственные угодья, на которых паслись тучные стада домашних животных, подтверждая общее мнение, что в этой стране уделяют главное внимание мясо-молочному производству. Кое-где виднелись и полоски полей, но урожай давно собрали и рассмотреть, что же там сажали, было трудно: все выедали отары овец, коз да мерно насыщающиеся буйволы, быки и буренки всех мастей и цветов. К концу дня стали попадаться и одинокие люди.

По поводу разъяснений увиденного Кремон обращался в первую очередь к Валеру Лессо. Капитан оказался при ближайшем знакомстве человеком весьма милым и общительным. Хотя каверзные вопросы так и сыпались из него, перемежая порой весьма прозаические объяснения:

— Здесь, возле тракта, наемных людей довольно-таки мало. А вот в центральной и северной части страны колабы их используют в весьма больших количествах.

— Как? — удивлялся Кашад. — А мне говорили, что люди здесь на положении только рабов.

— Обычные враки. Это у вас на южном континенте рабство довольно распространено.

— Тоже враки! У нас все люди свободны. Просто порой попадают до конца жизни в подчинение другому человеку из-за вассальной клятвы. Что весьма страшная штука и по незнанию принимается иностранцами за рабство.

— Как же тебе удалось избежать вассальной клятвы?

Кашад грустно усмехнулся:

— Не удалось! Просто моего хозяина лишили жизни, а заодно и притязаний на мое тело. А от других сильных мира моего удалось ускользнуть. Но здесь эти люди удивляют: неужели они уживаются в колабами?

Валер придержал коня, объезжая большую рытвину на дороге, и ответил:

— Здесь у них работают в основном лишь выходцы из царства Огов. Хотя в последнее время на заработки потянулись и люди из других государств.

— И что, никто не боится? — Кашад наклонился ближе к капитану. — А то разное поговаривают…

— Ты об их кулинарных пристрастиях? — хохотнул Валер. — Конечно, есть среди них и людоеды. Особенно среди старых ветеранов. Да и в ситуации, когда будет царить смертельный голод, лучше не поворачиваться к ним спиной. Но это скорее наговоры. Да попытка создать о себе устрашающую славу. Вот ведь и о вас, южанах, живущих на границе с пустыней Умерших Духов, подобное поговаривают…

— Полная нелепость! — обиделся десятник. — Какой бы голод ни был, до людоедства никогда не доходило.

— Да? Но здесь, в Ледонии, об этом говорят как о непоколебимой истине.

— Видимо, пока сам не увидишь, во всем приходится сомневаться. — Кашад скосил глаза на пристроившуюся с другой стороны от капитана менсалонийку и продолжил расспросы: — Но раз людей здесь так много, то в Кихоне их наверняка еще больше?

— А вот здесь ты опять ошибаешься. До недавнего времени огромная территория как в самой, так и вокруг столицы, являлась запретной для любого иного разумного. Только недавно сняли запрет. И то разрешение дано лишь наемникам нашего полка. И появляться на улицах и в тоннелях мы должны лишь в специальной, ярко выделяющейся форме.

— Но по городу разрешают свободно передвигаться?

— Вполне. Разве что есть места, в которые заходить не рекомендуется. Это разные общины, общества и организации фанатиков и ортодоксов, которые не приемлют человека в союзниках, а хотят его видеть лишь в качестве проваренного мясного блюда.

— Господин капитан, — заговорила Золана Мецц. — А какой смысл тогда вообще гулять по городу?

— О! Там столько удивительных и прекрасных сооружений, что вы не поверите, пока сами не увидите.

— И кто же их строил? Неужели наши наниматели? — высказала общее сомнение менсалонийка.

— По утверждениям колабов, они сами и строили. Давно очень, в глубокой древности.

Но судя по снисходительной улыбке Валера Лессо, сам он в таком утверждении сильно сомневался. Потому и добавил:

— Да вы сами лучше все увидите. Выходной в полном нашем распоряжении. И вечер с ночью можно проводить вне стен нашего городка. Правда, раз, а то и два раза в месяц проводятся пятидневные учения в местностях с различным природным ландшафтом. Проигрываются варианты тактических и позиционных сражений с любым противником. Заодно отрабатываются схемы согласованных действий с различными воинскими подразделениями колабов.

— А как у вас там с выпивкой и женщинами? — Кашад постарался в этот момент не смотреть на Золану, но конь под ней как-то испуганно дернулся от полученных ударов шпорами.

— С выпивкой проблем нет. Покупай за свои деньги сколько хочешь. Главное, не пей на посту, во время занятий и на учениях. А вот женщин во всем Кихоне не найдешь. Лишь наши равноправные во всем подруги. — Валер покосился вначале на довольно заулыбавшуюся менсалонийку, а потом невидимым для нее глазом подморгнул Кашаду. — Хотя иногда ребята еще накануне последнего дня недели вечером срываются в соседний городок. И проводят в увеселениях целые сутки. Там, говорят, вполне симпатичные и доступные для истосковавшихся парней огианки несколько борделей открыли. А тебя что, часто тянет на такие подвиги?

— Не часто, — многозначительно ответил десятник. — Лишь в том случае, когда мне не дают спокойно дышать и слишком напрягают скандалами.

Валер прекрасно понял намеки молодого десятника и весьма тактично воздержался от дальнейших непристойных шуточек. Хотя сам не мог сдержаться и время от времени ощупывал Золану таким жадным и вожделенным взглядом, что сразу становились понятны его вкусы и предпочтения.

Криминальным элементам в жизни Ледонии капитан тоже посвятил небольшую, но весьма насыщенную лекцию. И суть лекции сводилась к одному: ради выживания, а в идеале и стремительного увеличения численности собственной расы, колабы просто обязаны становиться законопослушными гражданами своего государства. Их с раннего детства воспитывают в неприятии воровства, лжи и непослушания. И все свои знания, силы и таланты любой индивидуум в течение сознательной жизни направляет лишь во благо королевства и себе подобных. А негативные эмоции и излишнюю агрессию особо буйных цилиндров направляют в нужное русло при организации кровавых набегов на вражеские территории. Или на совместные с огами походы в Гиблые Пустоши. То есть если и попадался некий отщепенец среди колабов и начинал мутить воду, то очень скоро он оказывался скормленным вечно голодным монстрам и оставался в памяти народной великим героем. Если же выживал, то в корне менял свой характер, чаще всего, и становился опорой общества во всем.

Вот в таких познавательных беседах и проходила вся дорога. Наемников сопровождали не только сам полковник Залан Лирт и его ближайшая помощница лейтенант Ландра Гулис. Еще восемь колабов плотно опекали почти две сотни людей. Причем, судя по невероятному почтению, которое им оказывалось в местах ночлега остальными местными жителями, эта восьмерка имела большие не то звания, не то права. И по этому вопросу не рекомендовалось быть слишком любопытным.

Наконец, после преодоления второго, еще более высокогорного перевала, на шестой день пути наемники увидели величественные вулканы Кихона. Открывшаяся панорама действительно впечатляла. Вулканы возвышались на шесть километров над уровнем моря да над окружающей местностью — почти на три с половиной. Причем располагались на широком и ровном плоскогорье, соединяя собой на плоскости вершины совершенно правильного треугольника. И любой, кто их видел, понимал: не могла природа создать такое уникальное творение своей нелепой прихотью или случайностью. Не иначе как здесь поработал чей-то разум. Конечно, вулканы давно уже были бездействующими, но, по историческим данным, в легко обозримом прошлом, то есть несколько сотен лет назад, они порой извергали внушительные порции дыма. А сейчас, покрытые белым снегом, конусы со срезанными вершинами смотрелись в лучах светила так импозантно, словно олицетворяли собой символы чистоты и девственности незапятнанного ничем мира.

По самым различным соображениям наемникам приказали поправить одежды, чуть их почистить, подтянуться, выстроиться в ровные каре, и таким строем весь отряд бодро пронесся по центральному проспекту Кихона. Причем, когда проезжали мимо гигантского королевского дворца, на его верхнем балконе все отметили шевеление многочисленных черных цилиндров. И, как потом подтвердил полковник Залан Лирт, наемникам досталась честь быть осмотренными самим Его Величеством Ганлураном Восьмым, королем Ледонии и сюзереном царства Огов.

Затем наемники уже более вольным строем пересекли оставшуюся часть столицы и в близком пригороде влились в открытые ворота весьма симпатичного древнего замка. Вернее, даже целого комплекса различных по стилю строений. И весь этот комплекс отгородился от остального мира невероятно высокими стенами. Приветственных речей никто не вел, праздничного ужина тоже не предоставили, хотя накормили качественно и сытно. Но еще до приема пищи каждому десятнику выделили нескольких наемников из числа старожилов в качестве провожатых и таким образом быстро разместили новых людей в отведенных им казармах. Сдвоенному десятку Кашада Низу досталось две огромные комнаты и три комнатки поменьше. В малых помещениях разместились обе образовавшиеся пары, а в одном большом — лишь две наличные и свободные пока наемницы. А пятнадцать мужчин стали обустраиваться в самой большой комнате. Хотя там запросто могло поместиться еще столько же воинов.

Поздно вечером полковник опять собрал у себя всех десятников и познакомил с распорядком дня, планом занятий на ближайшие несколько дней и предупредил, что в течение первой недели никто из вновь прибывших не имеет права покидать территорию замка. А сделать это можно лишь после повторной проверки под Сонным Покрывалом. Дав понять ясно: эту проверку будут проводить самые опытные и лучшие в своей отрасли психологи.

В ответ десятники понимающе покивали головами и разбежались к своим подчиненным. Ведь на утреннее построение все должны были выйти в новой форме и произвести на высшее начальство самое благоприятное впечатление. Похоже, сам полковник этого начальства совершенно не боялся и запугивал им скорее на всякий случай. Скорее, он элементарно просил наемников относиться к дисциплине с надлежащей строгостью и ответственностью. Показывая тем самым чудеса дружественного расположения к людям, и к личному составу вверенного ему полка — особенно.

Вернувшись в казарму, Кашад окунулся в море организационных и повседневных мелочей, какие обычно сваливаются на голову только что прибывшего на новое место дислокации отряда. И лишь далеко за полночь добрался до своей, вернее до их, совместной с Золаной, комнатки. И был приятно удивлен, если не сказать поражен, появившимся в ней уютом, чистотой и опрятностью. Хотя из мебели почти ничего и не было. Две сдвинутые вместе одиночные кровати, аккуратно связанные крепкой бечевкой, две тумбочки у изголовья, и один большой шкаф в ногах. Зато шторка на окне и две зеленые веточки сосны в банке на подоконнике создавали некоторую видимость домашнего очага. Сама женщина дремала, свернувшись калачиком на обеих подушках. Видимо, чтобы не прозевать его прихода.

Кремон тяжело вздохнул и подумал:

«А что делать, приходится спать с врагом. Будем надеяться, что долго такое продолжаться не будет. Вряд ли мы здесь будем всю зиму, а то и весну прохлаждаться. Так что погреться иногда просто необходимо для здоровья…»

Лишь только он разделся и присел на кровать, как женские руки ласково обвили его за плечи.

Ознакомление

На следующий день стала понятна излишняя либеральность полковника Залана Лирта. Фактически каждый попал под командование того, кто его недолюбливал. Во время дальней дороги малейшие разногласия между наемниками фиксировались и теперь шли на пользу общего дела. Люди начинали гонять друг друга с раннего утра без окриков и указок высокого командования.

Естественно, что десятка Кашада Низу попала под опеку самого желчного и придирчивого сотника из трех, которым и назначили хорошо помнящего все обиды и проявленное неуважение Куцера Манка. Он так прямо и высказался после утреннего построения:

— Вы у меня теперь попляшете! Живо научитесь должному почтению к командирам!

Самому Кремону было глубоко наплевать на зарывающегося сотника. Его мысли были направлены лишь на то, как быстрей наладить поиск наиболее защищенных мест в Кихоне и использовать для этого любую подвернувшуюся возможность. А вот менсалонийка не выдержала и презрительно хмыкнула после последних слов важно расхаживающего перед строем сотника. Что не прошло мимо его ушей:

— Надо же! У нас даже есть недовольные моим чутким руководством?! Десятник Низу, отправите наемницу Мецц на четыре ближайшие ночные вахты на пост Раздумий.

— Сделаем, господин сотник! — тут же бодро ответил Кашад. Что такое «пост Раздумий», он еще и сам не знал, но в душе очень порадовался именно ночному наказанию для провинившейся. В этом случае никто не заметит перегрев его тела после возвращения сознания из ночных поисков. То есть вредный сотник Манк, сам того не подозревая, оказывал немалую услугу своему подчиненному. Но как Куцер при этом злорадно и открыто насмехался! Как же, лишил непочтительного зазнайку женской ласки! Пусть теперь помучается!

Первый день пролетел в изматывающих тренировках. Кремон подобные испытания проходил без особого напряжения, чуть ли не играючись. Хотя, помня настырность и фантазии капитана Коперрульфа, старался не нарываться на дополнительные нагрузки и делал вид, что ему часто приходится весьма тяжело.

Поэтому разъяренный сотник внутренне ликовал: «Не так уж и силен этот молодой выскочка. Неделя-две, и вся спесь с него слетит вместе с кровавым потом!» Куцер Манк гонял всех своих подчиненных одновременно и старался для каждого десятка выдумывать просто потрясающие по сложности физические упражнения. Невменяемый просто поражался такой буйной фантазии, но тем не менее в душе признавал полезность и действенность оных для физического развития. И даже взял несколько приемов в свой арсенал.

Во время ужина выяснилось, что же собой представляет пост Раздумий. Названный так каким-то шутником в незапамятные времена именно из-за того, что думать там было весьма проблематично. На этот пост направляли особо провинившихся наемников. Потому как на нем даже постоять нельзя было. Вся верхняя площадка одной из башен постоянно вращалась против часовой стрелки. Но это не означало, что можно было остановиться и покататься, как на карусели. Ибо в одном месте коридор пересекали тонкие стальные пруты, прикосновение к которым вызывало обильный дождь по всему коридору. Причем безжалостные струи ледяной воды еще и отдавали неприятным запахом. Поговаривали, что воду в сборнике не меняют от сотворения башни. То есть несущему вахту приходилось постоянно двигаться вперед, иначе его относило вращение пола на пруты, те от прикасания открывали запоры, и ледяная купель продолжалась несколько минут. А чтобы воин не слишком топал по деревянным решеткам пола, тот весь был устлан старыми и прогнившими тряпками. Что, вполне естественно, не улучшало запах низвергающейся на головы несчастных жидкости. К тому же комки вечно мокрых тряпок не создавали особого комфорта, который испытываешь при прогулочном, пусть и немного быстром шаге. Возможности полюбоваться на окрестные очаровательные пейзажи из широких застекленных окон фактически не было. Приходилось тщательно смотреть под ноги, непроизвольно всем видом показывая некую задумчивость. Остается лишь добавить, что искусственного освещения в коридоре никогда не было, а обе луны в здешних пасмурных краях на небе появлялись крайне редко.

В первое утро Золана пришла в их с Кашадом комнатку кипящая от гнева и благоухающая миазмами заплесневелой и протухшей воды. Еле успела отмыться к утреннему построению. Зато Невменяемый успел четыре часа «побродить» «отделенным сознанием» по столице Ледонии.

На второе утро его подруга менсалонийка пришла совершенно сухой и лишь с легким неприятным запахом от одежды. Гордо заявив, что со своей ловкостью она вряд ли будет еще хоть раз выглядеть как мокрая курица.

А вот на третье утро она ворвалась в комнатку и учинила Кремону допрос с пристрастием:

— Ты где это сегодня «гулял» сознанием?! Я здесь тоже «дежурила», когда ты в свое тело возвращался.

В круговерти последних дней Кремон не успел установить защиту непроникновения на их жилище, которая им была положена по двум причинам. Поэтому пришлось тут же напускать на себя заговорщицкий вид и многозначительно произносить на ходу придуманную фразу:

— Неужели кто-то надеется остаться безнаказанным за притеснение близкого мне человека?

Глаза красавицы тут же расширились от понимания, и она с благодарностью прильнула к его груди. Вполне естественно вообразив, что Кашад следит за сотником и готовит определенные планы мести. Затем Золана игриво куснула своего избранника за ухо, но при этом успела прошептать:

— Только намекни: что и когда. А я ему устрою несчастный случай.

— Все образуется! — подбодрил Кремон свою подругу. — Но как ты умудряешься оставаться сухой?

Менсалонийка капризно надула губки:

— Не скажу! Мог бы из сострадания «проведать»…

И на четвертую ночь Кашад действительно «заглянул» на пост Раздумий. В сам коридор «пробраться» не удалось из-за охранного периметра непосредственно на самой башне, но, покрутившись в окружающем пространстве, молодой колдун заметил оторванную планку над верхушкой одного из окон. И через образовавшуюся щелочку прекрасно рассмотрел изнывающую от безделья наемницу. Она с помощью нескольких кинжалов умудрилась прикрепить к потолку нечто наподобие тонкого гамака и, сделав отверстие для притока свежего воздуха, предавалась безмятежному сну. А скорее всего, тоже блуждала «отделенным сознанием» по интересующим ее местам. Если только никто не нагрянет с проверкой, то Золана имела все шансы стать самой «сухой» вахтенной на этом мерзком и ненавидимом всеми наемниками посту. Но вряд ли она так беспечна. Наверняка каждые пару минут возвращается сознанием к башне и проверяет крутую лестницу наверх на предмет присутствия на ней начальника караула.

Последующие несколько дней не отличились чем-либо особенным. Весь десяток благополучно выдержал скрупулезные допросы под Сонным Покрывалом и с нетерпением ждал первых увольнительных. Золана легко привыкла, что Кашад каждую ночь где-то «шляется» сознанием и тоже стала ему помогать по мере своих возможностей. Тут уже явно сказывалась большая разница возможностей их организмов к самовосстановлению. И менсалонийка очень часто падала от усталости после выматывающих тренировок и марш-бросков. О причинах ночных блужданий она больше не спрашивала, а лишь дословно пересказывала все ею увиденное и услышанное. Невменяемый с фатальным стоицизмом выслушивал ненужные никому, а уж ему и подавно сведения, кто и как на кого глянул и кто на кого глаз положил. Но тем не менее именно Золана подслушала странный, но немыслимо ценный разговор двух сотников, Дорнесса и Куцера, о каком-то новичке. Те откровенно удивлялись и не верили невероятному таланту какого-то Ксомоса проникать «отделенным сознанием» сквозь любые защиты и преграды. И намеревались дождаться ближайшего вечера.

К слову сказать, пополнение в полк прибывало небольшими группами чуть ли не ежедневно. И в скором будущем командование намеревалось создать четыре полноценные сотни. А пока новичков распределяли по уже сформированным десяткам и тут же загружали учебой и тренировками. Кашада пока пополнение не коснулось, но приказ готовиться раздавался неоднократно.

Поэтому, лишь осознав сказанное Золаной, Невменяемый моментально поверил в возможность такого события. Хотя внешне скривился пренебрежительно и резко приказал:

— Забудь!

Но вот сам принял все меры, чтобы лично присутствовать на встрече пополнения. Ведь по рассказам своих наставников Кремон знал: Эль-Митоланы, способные проникать «отделенным сознанием» сквозь любую защиту, существовали в обозримой истории. Мизерные единицы, но существовали. Хотя, по разведданным королевства Энормия, таких колдунов в настоящее время не было на планете. Но вот почему бы одному и не появиться? Пусть даже здесь, в Ледонии. И если такое случилось, надо такого врага уничтожить в первую очередь. Или… заставить работать на себя. Или… Нет, третьего «или» не дано!

И вот вечер настал. Само прибытие новичков заставило бы задуматься самого равнодушного наблюдателя. Четыре новых наемника прибыли под охраной сразу шести громадных по величине колабов. Оказавшийся рядом Кремон успел даже подробно рассмотреть каждого человека. Два юнца, если так можно сказать о двадцатичетырехлетних колдунах, вообще не годились в наемники. Видимо, чуть ли не вчера прошли Воспламенение крови. Еще один худощавый, но поджарый менсалониец, лет тридцати на вид, с огненным, грозным взглядом. А четвертый мужчина внешне вообще напоминал скорее продавца сладостей, чем воина. А уж тем более никак не походил на кровожадного и отчаянного наемника.

Прибывшим и осмотреться-то не дали как следует. Ссадили с коней и тут же приказали захватить с собой все личные вещи. А затем бойцы пополнения сразу же были спроважены к командованию полка и нескольким представителям тайной канцелярии, которые прибыли несколькими часами раньше. Там же находились и все три полковых сотника. Так что десятнику Низу никто не мешал распоряжаться во внутреннем дворе и наводить порядок по собственному усмотрению. И самое главное — ждать, что же будут делать с таинственным Ксомосом. А заодно пытаться предугадать: кто же из них этот уникальный Эль-Митолан? «Продавец сладостей» или горячий земляк Золаны Мецц? Если судить по бушующим эмоциям последнего, скорее всего, именно он. Но ведь и внешний вид порой бывает очень обманчив. А вдруг как раз именно тот, добрейший на вид наемник, и является главной опасностью? Возможно, ему так и удалось до сих пор скрывать свой талант, что никто не мог заподозрить в нем нечто необычное. Но тогда как колабы об этом узнали? Одни вопросы! И в ответ — лишь предположения.

Первым из четверки, чуть ли не сразу, в казарму отправился один из «юнцов». Это было предсказуемо, поэтому Кремон не покинул свой пост ради праздных вопросов. Вторым выскочил «продавец сладостей». Спросил, где находится десятник такой-то, получил ответ и умчался в указанном направлении. А через пять минут дерганой походкой, словно на разминке, вышел и менсалониец. Обратив внимание на расширенные от удивления глаза Кашада, смуглый южанин экспансивно вскинул обе руки вверх и злобно выкрикнул:

— Ну! Чего уставился?! Нового сотника не видел?! Вот я пойду, устроюсь и возьмусь за вашу дисциплину! Вы у меня побегаете, как голодные шейтары!

И четвертый полковой сотник, довольный произведенным впечатлением, отправился обустраиваться на новом месте. Только вот своими угрозами он молодого десятника совершенно не испугал. Испугало другое. С недоверием глядя ему вслед, Кремон никак не мог осознать, что именно молоденький паренек, оставшийся с командирами, и является той самой главной опасностью на сегодняшний день. Причем не так для Невменяемого лично, ведь свои действия он и так контролирует постоянно, как для его родного королевства и всех союзников. Просто страшно себе представить, какими возможностями будет обладать обычный боевой отряд, имеющий в своем составе такого Эль-Митолана! Да он пройдет территорию любого государства почти как раскаленный нож сквозь подогретое масло.

Оставалась еще возможность элементарной ошибки. Может, Золана что-то напутала или не расслышала. Может, ожидаемый колдун-наемник именно сегодня не прибыл. Возможно, и никогда не прибудет в полк. Может, его и в природе не существует.

Но когда наступила поздняя ночь, а проверка талантов уникального Эль-Митолана все продолжалась, Кремон впал в уныние. И ничего больше не мог придумать, как отправиться спать в свою комнату. Чисто формально отнесшись к любовному акту с расшалившейся Золаной, он поведал о появившемся здесь ее земляке, затем сослался на усталость и тут же постарался заснуть. С явным намерением через несколько часов со свежими силами попытаться высмотреть или подслушать хоть что-то на территории самого замка.

Но проснулся Кремон еще раньше, чем намечал. Обеспокоенное подсознание и во сне не давало покоя. Пожалуй, чуть ли не пять лет ему не снились такие жуткие кошмары. Начинало, видимо, сказываться нервное напряжение из-за длительного нахождения в тылу врага и одновременного наложения сложной задачи.

Тут же, лишь немного отодвинув прижавшуюся к нему красавицу, Невменяемый ушел на поиски «отделенным сознанием». И через пять минут весьма вовремя попал на разыгравшийся скандал в казарме одного из десятков входящих в состав сотни Дорнесса Шавена. Этот каменноподобный сотник небезосновательно носил свое прозвище Скала, но в данном случае, похоже, и он немного растерялся. Ибо на него, брызгая слюной и срываясь на истерические нотки, кричал, визжал и топал ногами не кто иной, как тот самый юнец, который не дал этой ночью выспаться Кремону. Уникальный Эль-Митолан вел себя так дико и омерзительно, что был достоин любого немедленного и самого строгого наказания.

Похоже, именно это и собирался сделать разъяренный десятник, в казарму которого и определили новенького. Только вот взбешенного младшего командира остановили от немедленной расправы собравшиеся там же, помимо Дорнесса, и Куцер Манк, и капитан Валер Лессо, и главный полковой интендант. И теперь все четверо находились в затруднительном положении. Мало того, что весь личный состав казармы проснулся, но еще и по каким-то соображениям командиры не решались применить физическое или дисциплинарное наказание против нарушителя спокойствия.

Наконец самый пожилой среди них и умеющий простым разговором гасить любые конфликты, главный полковой интендант выступил вперед и принялся увещевать разошедшегося истерика:

— Наемник Бейт! Ты хоть бы своих боевых товарищей пожалел. Всех разбудил.

— С какой стати?! Обо мне никто не хочет подумать, поэтому и мне на остальных наплевать.

— Ну не скажи, комнату тебе предоставили самую большую и самую лучшую.

— Большую?! — так и захлебнулся злобой юнец. — Да вы, наоборот, мне самую мерзкую нору выбрали!

— Хорошо. Если сомневаешься, можешь утром обойти все остальные комнаты личного состава. Тем более что все рядовые спят в общих казармах.

— Что?! Вам опять напомнить условия моего контракта?

Оба сотника и капитан тем временем отступили немного назад и стали спешно совещаться. Кремон своим сознанием завис между их лицами, тем более что выкрики новенького и так были слышны превосходно.

— И кто согласился на такой контракт для этого горлопана? — возмутился капитан Валер.

— Непонятно вообще, как этот урод до сих пор живет на белом свете! — гневно блеснул глазами Куцер Манк.

А сотник Дорнесс Шавен лишь прогудел, почти не разжимая челюсти:

— Я бы его скрутил в бараний рог!

— Увы! Дорогой Шавен, приказы нам приходится выполнять без вольных трактовок. — Валер скривился, словно выпил стакан уксуса. — Но что же делать с этим капризным подарком судьбы?

— Подарок?! — рыкнул Дорнесс. — Да он смахивает на экскременты шейтаровской деятельности!

— Согласен! — Куцер бросил презрительный взгляд через плечо на скандалящего Эль-Митолана. — Но что-то действительно надо предпринять. И срочно! Иначе совсем потеряем авторитет перед личным составом.

Капитан с досадой крякнул и предложил:

— А давайте его и в самом деле определим в десяток Кашада Низу? Да еще и предупреждать не станем по всем пунктам контракта этого Ксомоса. Уж он точно найдет к нему подход, если сразу половину костей не поломает.

— Правильно! — тут же вставил Дорнесс. Но вот сотник Манк сразу насторожился:

— Ведь лейтенант Гулис с таким предложением категорически не согласилась.

— Было такое. И полковник приказал это принять к сведению. Но окончательное решение возложил на нас.

— Хочет выглядеть самым добрым, — проворчал Куцер.

— И мы давайте сделаем так же! — воодушевился Валер. — Свалим всю ответственность на Кашада. И заодно подсмотрим за его действиями.

Дорнесс Шавен впервые за время разговора кивнул головой:

— Отличная идея.

Только Куцер не хотел соглашаться окончательно:

— Конечно, ты на все пойдешь, лишь бы избавиться от этого куска дерьма.

— Шутишь? — в немногословном вопросе Скалы явно послышалась угроза, и второй сотник примирительно хмыкнул:

— Ладно, мне тоже кажется такой вариант самым приемлемым.

Капитал Валер тут же махнул рукой стоящему возле входной двери наемнику:

— Вестовой, ко мне! — затем повернулся к препирающимся новенькому и интенданту: — Наемник Ксомос Бейт, ко мне! С вещами.

Когда все собрались вместе, Валер Лессо сокрушенно вздохнул и признался с сожалением:

— Конечно, есть комната и получше, но ее один из наших десятников приберегал для своей второй подруги. Ненасытный жеребчик…

От такой наглой лжи даже окаменевшие черты лица Дорнесса чуть дрогнули, а уж Кремон и подавно почувствовал свое дергающееся от возмущения тело. Сам же капитан лишь сокрушенно развел руками и продолжил со всей великолепно разыгранной доверительностью:

— Но если я ему прикажу, он отдаст эту комнату тебе. А новую подружку возьмет третьим жителем. Или прежнюю выгонит. Но смотри, все-таки старайся его слишком не злить, веди себя корректно.

— А почему это я должен… — начал заводиться несносный юнец, но ведь и Валер не даром свой хлеб ел. И тут же скомандовал:

— Вестовой! Немедленно проведите наемника Бейта в казармы десятника Низу под его непосредственное командование и передайте мой приказ поселить новичка в отдельной комнате!

— Понял! — вестовому тоже стало интересно, чем же закончится этот скандал. Поэтому он лишь махнул рукой, увлекая Бейта за собой, и поспешил в нужное место замка.

Капризный Эль-Митолан немного с недоумением оглянулся на удиравшее в комнату десятника со всех ног начальство и поплелся за вестовым. То ли он и сам уже хотел спать, то ли заподозрил очередную каверзную пакость на своем жизненном пути, но скорее всего он предполагал, что на новом месте с ним вряд ли станут слишком церемониться. А может, и эмоции успел прочитать сотников, капитана, десятника и вестового. И наверняка догадался, что все недавние очевидцы скандала теперь спешат «отделенным сознанием» на новое место событий.

А Кремон в то время уже разбудил недовольно моргающую Золану и сымитировал такую внезапную страсть, что уже через три минуты они сплелись в неистовых объятиях. Еще через минуту он потребовал от всегда молчащей обычно в таких случаях женщины некоторых открытых выражений своего удовольствия. И менсалонийка тут же словно сорвалась с цепи. Томные стоны и выкрики разнеслись чуть ли не по всему замку.

В их комнату никто не мог проникнуть «отделенным сознанием». Это средство защиты полагалось ставить как десятнику, так и любой отдельно живущей паре. Но ведь вестового придется впускать или выходить самому, периметр в таком случае нарушался, да и заглянуть вовнутрь не составило бы труда. Пусть лучше все отметят его разогревшееся тело во время любовных утех, чем сразу догадаются, что он где-то «прогуливался». Тем более что хотелось иметь повод для явного раздражения и буйного гнева. И использовать при нужных обстоятельствах.

Скорее всего, вестовой некоторое время стоял перед дверью в нерешительности. Уж больно страстные стоны раздавались из-за нее. Но приказ есть приказ. И громкий стук прервал акт в самом разгаре.

— Кто там?! — выкрикнул Кашад.

— Приказ от капитана Лессо!

Через несколько мгновений дверь резко распахнулась, и десятник предстал перед визитерами лишь в импровизированной набедренной повязке.

— Что случилось?

— Новый наемник Ксомос Бейт поступает под ваше командование, и его приказано поселить в отдельной комнате.

— Вон дверь, напротив. Поселяйся! Ха, и стоило меня из-за какого-то молокососа… будить!

Новичок, видно, захотел и здесь показать свой норов и стал говорить, набирая звук и скорость:

— Между прочим, кто вам давал право меня оскорблять? Да вы знаете, кто я такой?!

— Закрой рот, ублюдок!!! — магически усилил свой голос Невменяемый. — Тебе кто разрешил пасть открывать без моего разрешения?!

И сделал точно рассчитанный шаг в коридор. При этом капризному Эль-Митолану открылась очаровательная картинка: несравненная красавица, в самой соблазнительной позе распростертая на кровати. У новичка глаза вспыхнули, словно два огромных Трего, а рот так и остался приоткрытым. А коварный Кашад тут же воспользовался остолбеневшим положением Ксомоса. Сделал еще один скользящий шаг навстречу, почти прикоснулся левой рукой в районе пупка незадачливого скандалиста и ужалил спаренной парализующей молнией. При таком близком контакте от подобного удара не спасали никакие щиты. Тело переставало повиноваться полностью на то время, которое задавалось силой удара. Причем сознание не отключалось полностью. И Эль-Митолан мог производить даже несложные колдовские действия. Но! Не больше. Чего рассерженный и неудовлетворенный десятник и добивался. Причем он решил еще и поиздеваться над обездвиженной жертвой. Вначале отправил одобрительно улыбающегося вестового. Затем повернулся в сторону кровати и поманил менсалонийку пальцем:

— Наемница Мецц. Этот мальчик очень запал на твое прекрасное тело. Так что возьми его за шкирку и отволоки в его комнату лично. Пусть осознает, от какого удовольствия его несвоевременное прибытие меня оторвало.

— Сей момент, господин десятник!

Золана и не подумала стесняться своего обнаженного вида, выскользнула в коридор, легко подцепила обездвиженного юнца за грудки и отволокла в комнату. Там, нисколько не церемонясь, швырнула тело на кровать и с не меньшим презрением навалила на него рюкзак, скатку с оружием, поясную сумку и вернулась к своему командиру. Успокаивая, погладила его по руке и увлекла в комнату со словами:

— Господин десятник, не стоит так гневаться на всяких обормотов. Мы сейчас же все наверстаем.

— Надеюсь! — Кашад Низу с собственническим цинизмом шлепнул женщину ниже спины и закрыл дверь.

А в другом месте замка сотники и капитан возвращались в свои тела с довольным смехом. Даже Скала позволил себе улыбнуться:

— Очень удачно все получилось.

— Лучше не придумаешь! — воскликнул капитан. А вот Куцер Манк обратил их внимание на другую деталь:

— Мне кажется, отныне — они главные враги.

— Так нам только это и требуется! — Валер зачмокал губами и закатил глаза. — Но до чего же она хороша! Я не удивлюсь, если этот Ксомос теперь будет каждую ночь подсматривать за их любовными игрищами.

— Как бы не переборщить, — проворчал сотник Дорнесс. — Ревность может до такого довести…

Но Валер Лессо с уверенностью заявил:

— Ничего, теперь со стороны нам будет легче держать ситуацию под контролем.

Утром, за несколько минут до общего подъема, к мирно спящей парочке опять кто-то постучал. Но на этот раз деликатно, стараясь не создавать лишнего шума. Десятник выглянул лишь в приоткрытую щель и обозрел своего помощника. Тот этой ночью стоял постовым на Южной охранной башне и как раз сменился.

— Кузласс? Тебе чего?

— Тебя вызывают к полковнику. — Меченый старался говорить как можно тише. — Но просили не шуметь и вызов не афишировать.

— Понял. Уже бегу.

Закрыл дверь, молниеносно облачился в форму, прицепил оружие и поцеловал проснувшуюся Золану в щечку:

— Наемник Мецц! С сегодняшнего дня назначаю тебя своим вторым помощником. Будешь замещать меня в воспитательной работе. Я скоро вернусь, а ты за это время приведи в чувство наше ночное недоразумение и введи его в курс нашего распорядка. Если будет себя плохо вести — не церемонься. Но ни в коем случае не калечить. Понятно?

— Так точно, господин десятник! — теплые и проворные руки выскользнули из-под одеяла и попытались схватить Кремона за одежду. Но тот в два прыжка достиг двери и лишь шепнул на прощанье:

— Потом! Сейчас мне некогда.

Когда он прошел через плац и вошел в административное здание, протрубили общую побудку и весь замок наполнился гамом, шумом и голосами. Но вряд ли кто успел зрительно заметить раньше всех вставшего десятника.

Полковник встретил Кашада блистающей и приятно пахнущей чешуей. Уже лишь по этому признаку можно было смело утверждать: колаб совершил утреннее омовение и положенный туалет в виде смазки. Так как разумные цилиндры никакой верхней одежды не носили, то первое время приходилось сомневаться, то ли они спать идут, то ли бодрствовать собрались. Зато теперь, по мере знакомства, некоторые детали во внешнем виде позволяли разбираться в весьма сложном их суточном распорядке жизни.

Лейтенант Ландра Гулис отсутствовала в кабинете по одной важной причине. Как в последнее время удалось выяснить Кремону, колабы каждое утро перед побудкой занимались присущим только им сексом, после которого женские особи, как правило, еще целый час могли находиться в некоторой прострации. И очень редко принимали активное участие в чем-либо еще. Просто отлеживались на мягких подстилках.

Залан Лирт сразу предложил десятнику присесть, давая тем самым понять, что беседа пойдет в чисто приватном, неслужебном ключе. Затем они поговорили минут пять о совершеннейших пустяках, но Кремон продолжал усиленно размышлять: откроет ли полковник тайну этого новенького Ксомоса? И никак не мог понять, что ему было бы выгоднее?

С одной стороны, якобы незнание уникальности капризного Эль-Митолана развязывает руки и снимает большую часть ответственности. Можно с большей вероятностью выбрать превосходный момент и ликвидировать опаснейшего врага. Но с другой стороны, такое недоверие со стороны командования должно насторожить. Ведь если у Ксомоса в контракте особые условия, то как начальство намеревается оградить исключительно важного колдуна от общей дисциплины и наказаний, которыми десятник должен буквально сломать строптивца?

Скорее всего и сам полковник не мог окончательно решиться на раскрытие тайны Ксомоса. И выбрал промежуточный вариант:

— Как тебе новый боец пришелся?

— Господин полковник изволят шутить? — искренне удивился Кашад. — Разве это боец? Да его любой крестьянин палкой прибьет!

— Где бы мне таких крестьян побольше в полк набрать? — хохотнул колаб и тут же перешел на обвинительный тон: — Но встретил ты его весьма жестко. Где же ваше человеческое гостеприимство?

— Не понял, — Невменяемый добавил в ауру своих эмоций немного смущения. — За нами наблюдали?

— Ага! Чуть ли не все командование.

— И зачем? Неужели он наследный барон или скрывающийся претендент на престол?

— Твой мозг работает на удивление превосходно! — польстил полковник молодому десятнику. — Самому до такого додуматься!

Внутренне Кремон насмехался над такими кульбитами разговора, но самодовольства и гордости в эмоциональную ауру таки подбросил. Видимо, полковник не зря решил поддержать именно такую мысль своего подчиненного. Можно было и карты все не раскрывать, и добиться желаемого.

— Для начала могу тебе подтвердить, что этот Ксомос Бейт не так прост, как выглядит. Хоть на вид ему лет семнадцать, на самом деле уже скоро исполнится сорок. Он просто немного поехал мозгами на тотальном омоложении своего тела.

— Ого! — вырвалось у Кашада, на что полковник сразу же напомнил:

— А твоя Золана? Ведь выглядит не старше!

— Так то — женщина! А чтобы мужчина сознательно себя в сопляка превращал!..

— Значит, так было надо. Твоему новому подчиненному приходилось длительное время скрываться по причинам, о которых ты сам почти догадался. По тем же причинам контракт у него льготный и с некоторыми пунктами, которые нам, военным людям, совершенно неприемлемы. Но что делать…

Колаб развел обеими руками с торцов цилиндра, и это получилось у него так по-человечески, что Кремон даже улыбнулся. Но чтобы тут же не вызвать настороженных вопросов, спросил сам:

— Но если мы его все-таки постараемся военизировать?

— То я первым пожму тебе руку! — твердо пообещал полковник. — Но сразу хочу предупредить и зачитать некоторые пункты из его контракта: в его комнату возбраняется входить рядовым наемникам. Запрещено разглашать его истинный возраст. К нему категорически нельзя прикасаться руками и любыми предметами.

— Да? Но я его успокоил молнией на расстоянии в несколько сантиметров.

— Действительно, — с радостным озарением и самым доверительным голосом подтвердил колаб. — Такого пункта в контракте не было. Так что здесь — все в порядке. Еще кое-что. Нельзя приставать к нему с расспросами. Нельзя наказывать его дисциплинарно. Не рекомендуется его ставить на тяжелые посты.

— Жаль. Пост Раздумий — самое для него место.

— Увы! Фантазируй сам на эту тему. Может, через день-два придет разрешение на открытие тайны этого Ксомоса хотя бы для тебя. Может, тогда будет легче подобрать к нему ключики.

— Да ключиков у нас хватает, — стал сокрушаться десятник. — Жаль, что нельзя его сразу всей связкой в чувство привести. Надо же! И ведь сорок лет колдуну!

— Кстати, — напомнил полковник, — дело приближается к завтраку и утреннему построению. Кто там Бейтом занимается?

— Приставил наблюдать за новичком моего второго помощника, наемницу Золану Мецц.

Тут же в голосе колаба послышались встревоженные нотки:

— Как же так? А если она его покалечит? Или чего хуже?

— А за что?

— О! У него репутация отпетого бабника и извращенца. Может ведь руки невзначай протянуть. А твоя менсалонийка долго думать не станет.

— Я, конечно, ее предупрежу, — пообещал Кашад, вставая и обеспокоенно выглядывая на плац из окна. — Но она мне категорически заявляла: сопливые юнцы у нее лишь вызывают желание отшлепать их по попке.

— Тем не менее! Возвращайся в казармы и проследи лично.

— Понял. Могу идти?

— Иди. Но напоследок даю тебе еще одно задание: пристально наблюдай за каждым шагом этого новенького. И если заметишь хоть какую-то странность или несуразность в его поведении — докладывай мне лично и немедленно.

— Доложу.

Уже входя в двери казармы, спешащий десятник услышал неимоверный грохот изнутри помещений. И у него чуть не оборвалось сердце от плохих предчувствий. А когда он открыл дверь, то был почти оглушен отборными ругательствами и дружно грянувшим хохотом.

Глава 10

Орудие или союзник?

Похоже, что веселился весь десяток. Вместо того чтобы спешить на завтрак, мужчины и женщины самых разных возрастов, да еще и Эль-Митоланы, занимались детскими игрищами. Три колдуна держали на своих спинах напарниц и пытались с помощью физической силы и левитации сбить соперников на пол. Причем женщины азартно визжали, а зрители весьма непосредственно подбадривали тех, кому отдавали свои симпатии.

Одна пара была явно случайная. Вторую составляла пара официальная: Лидия Салграй образовала тандем с ордынцем Кузлассом. А вот третьей наездницей была Золана Мецц, и устроилась она на хлипкой спине выглядевшего еще совершенным юнцом Ксомоса Бейта. В тот момент, когда вся сцена предстала перед глазами обеспокоенного десятника, новичок с притворным ржанием мчался на оставшуюся на ногах первую пару. Потому как грузный Меченый со своей пассией уже не участвовали в сражении. Лишь с проклятиями да под хохот окружающих выбирались из обломков огромного стола.

Глаза менсалонийки сверкали жаждой победы и торжества. Только вот десятнику совсем не понравилось подобное веселье. Поломанный стол лишь подогрел его раздражение. А уж то, что этот капризный сорокалетний истерик стал полностью контролируем Золаной, вообще ни в какие рамки не укладывалось. Скорее всего, это именно они повергли наземь мощного Кузласса, которому меланхоличная Лидия лишь основательно мешала и наверняка смотрела на детские состязания только как на повод для смеха.

Магически усиленный голос заставил всех вздрогнуть:

— Десяток, строиться!

Кто и как затеял подобные игрища внутри казармы, в данный момент десятника не интересовало. Со временем выяснится. А вот то, что новичок встал в строю сзади менсалонийки, неприятно удивило. Неужели такая опытная и битая жизнью женщина, как Золана Мецц, не смогла под маской наивного молокососа распознать старого и отпетого развратника?

— Значит, на завтрак никто не спешит? — с радостной улыбкой констатировал Кашад, стоя перед замершим строем. — Тогда продолжим развлечение. Бегом, на выход, марш! По «малому кругу» замка! Один раз! Веселей! Кто последний — сегодня имеет возможность постоять на почетной вахте Раздумий.

Выражение лиц наемников сразу изменилось. Никто не хотел топтаться несколько часов среди вонючих тряпок. И двадцать один человек со всем усердием помчались между зданиями и стенами замка по «малому кругу». Так называлась восьмисотметровая дистанция на внутренней территории. Причем в некоторых особо узких местах двум человекам и разминуться было проблематично. Поэтому приходилось забывать о дружбе и деликатности, и даже подножки при таких забегах приветствовались командирами. Пусть подчиненные не просто вырабатывают ловкость и выносливость, но и постоянно оттачивают готовность отразить удар с любого направления. И порой топот какого-нибудь провинившегося десятка раздавался на «малом кругу» часами.

Шустрая менсалонийка уже к середине дистанции вырвалась вперед. Новичок, как ни странно, тоже от нее не сильно отставал. А вот замыкала бег наибольшая по количеству группа. Из которой очень часто выпадал очередной нерасторопный участник. Кубарем катился по камням или вшибался в стену, затем так же резво подхватывался на ноги и бросался наверстывать разрыв. И на самом финише подобное падение могло сразу выявить неудачника забега. Лидию Салграй сбили с ног в третий раз именно на финишной прямой. И она получила все основания быть политой жутко пахнущей водой, хоть это и попытался изменить резко захромавший Кузласс. Мимо десятника ордынец проковылял последним, с кривой улыбкой покачивая головой и покаянно указывая рукой на пострадавшую ногу.

Не стоило долго сомневаться в его притворстве. Поэтому десятник добавил в голос максимум строгости и огласил перед замершим у столовой строем:

— На пост раздумий этой ночью отправляются наемники Салграй и Бинай. Сейчас — завтрак. Опоздавших на общее построение ожидает еще худшее наказание. Разойдись!

Ордынец сразу пригорюнился и с жалостью покосился на свою пассию. Обижаться на десятника он не стал, вполне резонно понимая справедливость наказания для обоих.

Кашад Низу входил в столовую последним и в дверях столкнулся с капитаном Лессо. Тот, видимо, перед этим наблюдал за событиями во дворе из окон первого этажа.

— Гоняешь для повышения аппетита?

— Среди них все здоровые, как похасы, — возразил десятник. — И никто вялостью за столом не отличается.

Валер Лессо хитро прищурился:

— А если бы твоя Золана оказалась последней?

— Никакой разницы.

— Похвально, похвально. Не стоит заводить среди личного состава любимцев.

— Вот именно.

— А как тебе новенький?

— Ничего, — Кашад криво ухмыльнулся. — И до этого хлюпика очередь дойдет. Хотя вряд ли из него получится настоящий воин.

— Но ведь на удивление ловкий Эль-Митолан и бегает весьма неплохо…

Неожиданно Кремону вспомнилась восседающая на спине у Ксомоса Золана, и он зло буркнул:

— Как бы ему его ловкость боком не вылезла.

— Ладно, иди завтракать, а то не успеешь, — отпустил капитан десятника. И затем, глядя подчиненному в спину, Валер не убирал с лица довольную улыбку.

В столовой Кашада опять нагнала непонятная раздражительность. Достаточно ему было увидеть шепчущего что-то на ухо менсалонийке Ксомоса и услышать тихое женское хихиканье. Или они завтракать не собираются? Наивные! Ведь потом сил лишатся на первом же часу занятий. А то, что они лишатся сил обязательно, десятник нисколько не сомневался. С некоторым злорадством представляя и прокручивая в памяти самый сложнейший комплекс упражнений.

Следующие дня три прошли в жесточайших и сложнейших тренировках. Разошедшийся Кашад Низу никому спуску не давал и так гонял вверенный ему личный состав, что многие пожалели о своем распределении. Начальство тоже отметило необычайную активность и высокий уровень обучения. Даже Куцер Манк оставил в стороне свою неприязнь и поглядывал на молодого десятника со все возрастающим уважением.

За это же время под командование Невменяемого попало еще девять человек пополнения. Четыре Эль-Митолана, набранных в рекрутских центрах, и пятеро обычных воинов. Последние оказались огианами и прибыли из своего царства большим, но отлично вымуштрованным отрядом. По рассказам, они у себя считались чем-то наподобие самого элитного и сильного отряда, подчиняющегося лишь непосредственно царю. Судя по тому, что почти в каждый десяток добавили от двух до пяти этих свирепых и злобных головорезов, командование лишний раз сделало попытку держать любого наемника под прицелом нескольких наблюдателей одновременно. Уж слишком оги пользовались у колабов большим доверием и в свободное время каждый день спешили в здание штаба с докладами, доносами и подробными отчетами.

Помимо этого возникало обоснованное подозрение, что такое «усиление» рядов полка обусловлено приближением основного события. Того самого таинственного и далекого похода, для которого, собственно, и сформировали полк из людей.

При таких обстоятельствах выполнение основного задания становилось все более проблематичным. И не только из-за ограниченности во времени. Недосыпая ночами, Кремон «осмотрел» и «нащупал» в столице колабов до сорока самых таинственных и невероятно охраняемых мест, но до сих пор даже примерно не мог предположить более конкретное местонахождение трактата «Установки». Надо было предпринимать что-то экстраординарное. Или срочно привлечь на свою сторону уникального Ксомоса Бейта.

Для этого Кремон всеми доступными и недоступными средствами постарался выяснить и раскрыть все самые слабые стороны подчиненного ему мага. Как ни странно, Ксомос терпел пока все тяготы воинской службы с завидной выдержкой. Видимо, его очень мобилизовало то существенное внимание, которое оказывала Золана Мецц. В ее присутствии он старался выглядеть бравым и веселым наемником, который не имеет ни слабости, ни сомнений духа. Хоть и позволял себе иногда ворчание за спиной десятника, а то и открытое напоминание о своих исключительных по контракту правах. Но это уже делал лишь наедине с командиром. Да и то в комнатах, где их не могли подсмотреть или подслушать.

Самым главным, сжигающим всю душу Бейта пороком, являлась жадность. Жадность буквально патологическая и всеобъемлющая. Сказывалась она даже в таких мелочах, как бережное отношение к выданной казенной форме или собиранию ненужного и бросового барахла. Из-за этого его личная комната с каждым днем захламлялась все больше и больше и в скором времени грозила превратиться в лавку старьевщика.

Когда же он первый раз присоединился к наемникам в увольнении, то не потратил даже одной медной монетки на выпивку или покупку чего-то особенного. А просто отделился от компании и отправился в одиночку гулять по столице. Хоть при этом с мучительным сожалением посмотрел на прижимающуюся к десятнику Золану Мецц. Маршрут его прогулки очень скоро стал известен Кремону: Бейт с маниакальной ностальгией прогуливался возле королевской сокровищницы. Судя по нездоровому от недосыпания цвету лица, Ксомос побывал в сокровищнице «отделенным сознанием» неоднократно. И если бы имел возможность — давно бы ее обокрал до последнего драгоценного камешка.

Скорее всего, колабы тоже прекрасно осознавали порочные стремления своего привилегированного наемника. И приняли надлежащие меры безопасности. Да и похитить что-либо из такого места было немыслимо. Но ведь Ксомос мог, а скорее всего и планировал отыскать нечто грандиозное непосредственно в самом Большом Походе. При его уникальном таланте он явно вознамерился сорвать не просто огромный куш, а самый большой, какой только можно вообразить. И уже с таким огромным состоянием превратиться если не в короля, то уж в князя или Барона, как минимум. Скорее всего, именно поэтому он решил вступить в полк наемников, который курировался и набирался колабами. А то и прощупать самих колабов на предмет их таинственного и чуть ли не легендарного в последнее время богатства.

И вот это всепобеждающее в натуре стремление к наживе и надо было использовать как можно быстрее.

Естественно, Невменяемый использовал и все остальные возможности для своего скорейшего освоения на местности и усиления своего потенциала как резидента-разведчика. Для этого он первым делом изучил близлежащие к замку пространства и дал сигнал Маяком Спину. Делал он это время от времени, когда устраивал короткий отдых своему десятку в близлежащих горных ущельях, прямо на открытых скалистых склонах или в глубоких и разветвленных нежилых пещерах. Коих в Ледонии было просто неисчислимое множество.

По предварительной договоренности, дружественный болар уже должен был пересечь к этому времени Сорфитовые Долины, Царство Огов и находиться где-то в районе вулканов Кихона. О том, что с разумным растением может что-то случиться в пути, Кремон старался не думать. Убеждая себя, что с таким опытным путешественником, как Спин, ничего не произойдет смертельного. А уж какие молодой колдун возлагал надежды на те предметы, оружие и артефакты, которые мог доставить летающий помощник!

Но пока оставалось только ждать, высматривать и вербовать. И вербовать так осторожно и продуманно, чтобы и самому не угодить к своим работодателям на стол в виде жаркого.

Во-первых, Кремон долго выбирал место, в котором он мог бы сказать то самое главное, на что Ксомос мог бы клюнуть. И выбор места обуславливался не только жестким и мощным контуром против отделенного сознания, но и невозможностью банального прямого подслушивания. Во-вторых, на тот случай, если Бейт доложит командованию лично о разговоре, надо было приготовить несколько правдоподобных объяснений. Начиная от нехитрой провокации и кончая простой человеческой ненавистью и элементарной невосприимчивостью. Тем более что в самом главном секрете начальство до сих пор не признавалось десятнику. А он, как небольшой, но все-таки командир, имел право самолично проводить любые надуманные им же проверки лояльности своих подчиненных. Хуже будет, если Ксомос поведет двойную игру и впоследствии Кашада Низу поймают на горячем. Вот тогда возможен полный провал.

Но делать нечего. Рискнуть придется в любом случае. Да и то не факт, что даже с помощью уникального дара Бейта удастся найти искомое в этих гигантских и запутанных переходах, тоннелях, пещерах и разломах.

Первый пробный шаг был сделан в заранее тщательно обследованном месте. Кашад Низу встретился с Ксомосом Бейтом совершенно якобы случайно, припер к стене и заговорил быстро и решительно:

— Самому мне не справиться, ты мне нужен для большого дела. Суть в том, что колабы имеют книгу-артефакт, в которой указаны места доисторических захоронений драгоценных камней. Невероятной, немыслимой ценности. Два таких захоронения они уже отыскали и теперь стали самым богатым государством в мире. Но есть еще восемь таких мест. Без прямой агрессии колабы там не смогут спокойно покопаться, а людям они не особо доверяют. Но если мы с тобой будем знать эти места, то спокойно можем организовать самостоятельные экспедиции и стать королями. Не улыбайся, именно — королями! Самое главное — найти и похитить эту книгу и хотя бы выяснить местонахождение захоронений с драгоценностями. Потом мы с тобой без труда доведем дело до конца.

Бейт перебил скороговорку вполне логичным вопросом:

— А почему именно я?

— Мне известно о твоем даре.

— Откуда?

— Совершенно случайно я «прогуливался» сознанием перед твоим прибытием и подслушал, как об уникальном даре переговаривались между собой сотники.

— Но ты ведь просто можешь меня провоцировать…

— Нет смысла. Да ты и сам все увидишь в этой книге.

— Ха! Но ведь тогда я и сам могу отыскать сокровища?

— Может, и так. Но я знаю о другой книге, которую уже хорошо изучил. Там описаны все те ловушки, без знания о которых ты погубишь тысячи людей, но так и не достигнешь цели.

— Заманчиво…

— И учти, времени у нас мало. Скоро поход, и мы можем бессмысленно погибнуть, так и не воспользовавшись своими знаниями о самых великих сокровищницах этого мира. Тщательно обдумай мое предложение и дай знать при следующей встрече. Тогда я тебе сразу сообщу координаты тех мест, которые надо будет проверить в первую очередь.

— А если я… — Бейт явно намекал на другое развитие событий. Но Кремон не дал ему договорить, перебил, покачивая с иронией головой:

— Не разочаровывай меня в твоих умственных способностях. Каким бы ты ни был уникумом, другого такого шанса стать независимым и купить целое королевство у тебя не будет никогда в жизни. Да и сам понимаешь, оставлять в живых такого Эль-Митолана, как ты, — непозволительная роскошь для любого правителя. Твоя смерть лучше всего предотвратит риск использования твоего таланта. Я и так удивляюсь, как ты дожил до сорокалетнего возраста. Колабы тебя хотят использовать для чего-то экстраординарного, и потом ты им будешь не нужен. Уж это ты понимаешь?

Ксомос тяжело вздохнул, немного затравленно оглянулся по сторонам и признался:

— Догадываюсь… Когда меня раскрыли, то уже и с жизнью прощался и был очень удивлен предложением контракта.

— Значит, я в тебе не ошибся. Подумай и дай мне ответ в течение завтрашнего…

Но Бейт перебил Кашада и решительно произнес:

— Я согласен!

Конечно, это еще не было окончательной победой, но внутренне Невменяемый возликовал. Он настраивался на долгие и продолжительные уговоры.

— Тогда слушай: быстро перечисли пять мест, которые надо проверить в первую очередь. Книга должна выглядеть как большой старинный фолиант со стальной обложкой. На ней разными языками написано только одно слово: «Установки». Если кто-то с ней будет работать или перечитывать, постарайся сразу же запомнить нужные нам координаты. Тогда не придется похищать этот артефакт.

На самом деле Кремон знал, что текст зашифрован и до сих пор нечитаем даже колабами, но в начальном этапе самым важным считалось найти «Установки». А уж потом думать о похищении трактата. Только Ксомосу Бейту об этом знать необязательно. Пока…

Завербованный Эль-Митолан согласно кивнул головой, но тут же неожиданно добавил:

— Но у меня есть одно условие.

— Говори какое?

— Уступи мне менсалонийку!

— Странно. Когда ты станешь всесилен, таких у тебя будут тысячи…

— Само собой. Но мне хочется уже.

— Нет проблем. Не имею ничего против, если ты деликатно уговоришь ее перейти жить в твою комнату.

— Правда?

— Конечно. Мне хватит терпения дождаться сотен новых, более ласковых прелестниц.

Бейт нервно облизнул дрожащие губы:

— Мне кажется, она будет согласна перейти ко мне.

— Старайся. Но и помогать я тебе не стану. Помимо этого, для всех остальных мы должны оставаться чуть ли не врагами. Понял?

— Логично…

— А твои ухаживания за менсалонийкой и моя показная ревность лишь укрепят окружающих в истинности наших отношений.

— Договорились.

— Тогда до следующей встречи. Если ничего не найдешь, то я тебе предоставлю новые координаты. Все, расходимся.

И оба заговорщика устремились к противоположным выходам.

Две ночи Ксомос «просматривал» подозрительные места, но так искомой книги и не обнаружил. Хотя и высмотрел массу чего интересного. Вот только Кашад старался укрепить временного союзника в мысли, что ценнее трактата ничего нет. И россказни об увиденных сокровищах или сбережениях знати перебивал в самом начале:

— Это сущая мелочь. Не стоит нам на нее даже отвлекаться!

И давал новые координаты в других районах Кихона.

Днем же Бейт прилагал все усилия для соблазнения так запавшей ему в душу менсалонийки. Причем делал это довольно умело, ненавязчиво и тонко чувствуя ту грань, переходить которую не следовало в любом случае. Пока Золана воспринимала его как свойского парня, который не замахивается на интимную близость, а лишь покорно ловит благосклонные взгляды обожаемой и вожделенной женщины. И прекрасно при этом понимает, что ему ничего и никогда не светит. Это да юношеская, наивная внешность позволяли прожженному ловеласу постепенно сближаться с красавицей как друзья-приятели. В противном случае менсалонийка давно бы ему нанесла увечье или сотворила чего и похуже. Помимо того, Золане нравилось вызывать у Кашада Низу весьма заметные в последнее время вспышки ревности, которые выливались с его стороны лишь в дополнительную ненависть к Бейту да излишние дисциплинарные кары в его сторону. Пока еще ни разу десятник не упрекнул свою сожительницу в излишнем флирте открыто. Тем самым отстаивая и свою свободу и право на любые фривольные отношения.

На третью ночь весь полк снялся по тревоге и конным строем спешно передислоцировался за ближайший в северном направлении перевал. И там принял участие в крупных войсковых маневрах. Как ни печально было такое отторжение от поисковой деятельности в столице, пришлось смириться и держать глаза широко открытыми в новой обстановке.

Кремон Невменяемый впервые увидел элитные военные соединения колабов. Да в таком количестве, что ему дурно стало. Лишь по приблизительным подсчетам в Дивизии Тотального Опустошения (ДТО, как называли свои отборные силы сами колабы) наличествовало около трех тысяч бойцов. И, что самое страшное, — все они были Эль-Митоланами. О такой невероятной мощи не подозревала ни одна разведка мира. А если предположить, что Ледония имеет еще и другие войсковые соединения, то становились понятны справедливые опасения сорфитов и тагов в том, что им самим не справиться с колабами в открытом военном конфликте. Энормии, конечно же, будет легче противостоять такой организованной армии, ресурсы страны считались воистину неограниченными. Но вот необъятные размеры королевства не позволяли сосредоточить в одном месте нужное для защиты количество магов и воинов. Вернее, подобное сосредоточение было весьма проблематичным. А войско колабов по скорости передвижения нисколько не уступало самой лучшей и выносливой кавалерии. А в многодневном походе двух армий черные цилиндры без труда могли оторваться от преследователей.

Сами маневры проходили так четко, слаженно и оперативно, что у всех людей возникло невольное уважение к командованию ДТО. Даже бывалые и много видевшие сотники озадаченно крутили головами и не всегда успевали захлопывать отвисающие челюсти. А уж когда увидели литанры и всесокрушающие последствия их выстрелов, то вообще долго чесали свои затылки.

Как заметил Кремон, колабы заряды берегли и использовали их с понятной скаредностью. С двойным умыслом проводя показательные стрельбы лишь в пределах видимости людей. Наверняка пытались продемонстрировать свою силу и показать наличие древнейшего и невероятного оружия.

По всем подсчетам и наблюдениям, литанр в ДТО насчитывалось не больше тридцати, и орудовали ими лишь офицеры. Конечно, во всей Ледонии наверняка еще существовало это древнейшее оружие. Раз уж его выдали даже спецотряду, идущему в глубокий рейд на территорию Энормии, то наверняка им располагают в пограничных войсках и в личной гвардии короля. А возможно, где-то в арсеналах Кихона припрятано еще энное количество как самих артефактов, так и зарядов к ним.

Последняя мысль весьма заинтересовала Невменяемого. И когда во время одних из стрельб рядом оказался Ксомос Бейт, его десятник завистливо и многозначительно протянул:

— Вот это — силища! С таким оружием можно и завоевать, и охранять любое королевство! Хорошо бы и себе найти нечто подобное…

Могло показаться, что Ксомос вообще не обратил внимания на слова Кашада, но еле заметный кивок головы подтвердил осознание того факта, что наличие даже нескольких литанр в арсенале будущих королей будет весьма существенным подспорьем в любых начинаниях. Уж теперь, если Бейт в своих поисках натолкнется на знакомые блестящие трубки или пластинки с зарядами, он обязательно оповестит об их местонахождении своего союзника.

Еще за одной деталью совместных учений Кремон Невменяемый наблюдал с самым пристальным вниманием. Его небезосновательно интересовало: умеют ли колабы создавать «структуру отката»? Могут ли они использовать сами, а в худшем варианте и рассмотреть подобную структуру в магическом арсенале другого колдуна? Ведь у них подобное вооружение давно в обиходе и уж за многие годы кто-либо да мог додуматься о невероятно эффективной защите от всеразрушающих зарядов.

Но сколько Кремон ни присматривался к учениям и сколько ни прислушивался к восхищенным пересказам других наемников, умения создавать «структуру отката» у колабов он не обнаружил. Может, они держат подобное в секрете? Или просто в данный момент у них ничего подобного не запланировано? Могло быть все, что угодно…

Но на виду у людей вымуштрованные черные цилиндры лишь показательно штурмовали невероятно прочные и высокие стены, разрушая их издали счетверенными залпами, расширяя щель с близкого расстояния одиночными выстрелами и уже собственной магией на полной скорости проламывая наспех установленные заграждения из стволов деревьев, имитирующих людей. Полк наемников при этом выполнял различные поставленные перед ним задачи. От «зачистки» завоеванной территории до отвлекающей атаки с другого направления. Командование дивизии добивалось от людей полной слаженности в действиях и немедленной реакции на приказы во время боя. Ведь сами колабы общались между собой сразу на нескольких, недоступных человеческим рецепторам уровнях, а для наемников приходилось придумывать и утверждать специальные, далеко идущие звуковые сигналы.

Чаще всего наемников использовали для покорения особо крутых склонов, в дальней разведке и для особо ювелирной работы с хрупкими артефактами. Ведь колабы из-за своего строения не могли взойти на крутой или скользкий склон без помощи магии, не могли включить те несколько странных и загадочных приборов, о назначении которых приходилось лишь догадываться. Да и то допускались к загадочным механизмам лишь наемники, занимающие должность не ниже сотника. А как хотелось Кремону более досконально определить природу странных приспособлений!

Но приходилось скрупулезно выполнять приказы сверху да беспрестанно держать в ежовых рукавицах своих подчиненных.

Вполне естественно, что в полевой обстановке уклад жизни наемников значительно изменился. Об отдельных комнатах и думать не приходилось. Спали в продуваемых и плохо отапливаемых палатках на холодных и отсыревших матрасах. Да и то максимум по нескольку часов. О какой-то интимной близости не могло быть и речи. Женщины, по вполне понятным причинам, спали все вместе и отдельно от мужчин. Но Золана использовала любой повод и малейшую возможность, чтобы оказаться рядом с Кашадом. А в столовой всегда старалась незаметно перебросить часть своей порции в миску своего любовника. Хотя нельзя сказать, что на учениях кормили плохо или не давали добавки. Просто иногда не хватало времени сходить лишний раз к котлам полковой кухни.

Вначале Кремон не слишком обращал на такие мелочи внимание, просто внутренне снисходительно улыбался. Но к концу маневров его взгляд уже машинально отыскивал менсалонийку в любой толпе и любой ситуации. И когда замечал, что с ней все в порядке, уже более спокойно продолжал исполнять свои обязанности командира. Мало того, он все чаще и чаще ловил себя на мысли, что постоянно представляет тот момент, когда они вернутся в замок, примут душ и надолго закроются в своей комнатке. И совершенно непроизвольно в период таких мыслей на лицо наползала блаженная и мечтательная улыбка. Ужаса от осознания своих действий не было. Только легкое удивление: неужели он так соскучился по женской ласке? Если да, то что делать? Как выйти из создавшихся отношений? Ведь так и привыкнуть можно! А потом попробуй избавься от привычных любовных забав и умелых возбуждающих действий менсалонийки…

Придется сразу после возвращения наведаться с ребятами в первом же увольнении в далекий городок к огианкам. Уж там наверняка найдутся женщины не хуже телом и умением. Да и побывавшие в тех увеселительных домах наемники брызгали слюной от одних только воспоминаний. Продумано — значит, наполовину сделано. Осталось лишь дождаться окончания маневров.

Но все равно приятно вдруг почувствовать прижавшееся сзади или сбоку знакомое и упругое тело. Пусть даже на короткий и совершенно неуместный момент…

Вот только наведаться к огианкам так и не довелось. В первые две ночи полку увольнительных не дали, а потом пришлось резко увеличить время ночных «прогулок» «отделенным сознанием». И даже от ночной пьянки чуть ли не всем полком при выходе в город пришлось хитро и изворотливо самоустраняться.

Причины для этого было две. В первую же ночь Ксомос обнаружил в одном из невероятно охраняемых мест не что иное, как Магическую Сферу. Видимо, маг с уникальным даром тоже был наслышан легенд о самом знаменитом артефакте и опознал предмет без особого труда. И так это событие его взволновало, что он и не подумал скрыть от Кремона такое известие. И сразу сжато выпалил все подробности увиденного при первой возможности.

Глаза у Кашада Низу тоже запылали возбуждением и жадностью, но уже через минуту он остыл и задал логический вопрос:

— А что мы с ней будем делать?

— Как что?! — воскликнул заикающийся Ксомос. — Да любое государство усиливает свой потенциал с помощью Сферы многократно!

— Вначале надо еще заиметь это самое «любое государство», — нравоучительно произнес десятник. — И лишь потом наращивать его мощь. И то делать это на протяжении нескольких десятков лет.

— М-да… Ты прав, — скривился Бейт. — Но если бы все-таки удалось…

— Конечно. Осмотрю это место и я со всех сторон. Вдруг что и получится.

А на следующую ночь им повезло еще с одной находкой. Опять-таки в неприступном месте, на большой глубине под лабиринтами города, Ксомос отыскал солидный арсенал с литанрами и зарядами к ним. Это было уже нечто более существенное. Вернее, подобное оружие можно было использовать чуть ли не сразу. Оставалось лишь добраться до него, похитить и незаметно покинуть территорию Ледонии. Что легче было сказать, чем сделать. После короткого, но чрезвычайно жаркого спора заговорщики опять-таки пришли к общему мнению, что обворовать арсенал — дело весьма проблематичное и хлопотное. Лучше уж все-таки разыскать трактат «Установки», и уже с ним возможность вырваться из королевства колабов будет наиболее оптимальной.

Поэтому Невменяемый категорически настоял на том, чтобы Бейт больше ни на что не отвлекался и просматривал все намеченные и закрытые охранными периметрами помещения как можно быстрей. Вполне справедливо подметив:

— Еще один, максимум два таких маневра, и наш полк наверняка швырнут в какое-то жерло событий.

— Скорее всего, — с кислым видом согласился Ксомос и пообещал: — Буду теперь искать только трактат. Но учти: мест, тобой назначенных, мне остается лишь на одну ночь. Так что приготовь список новых координат.

Вот и пришлось Кремону вместо увольнительной вообще чуть ли не без сна остаться. И буквально в поте лица разыскивать новые подходящие помещения для просмотра. Помимо этого, хоть он утверждал в споре обратное, его очень заинтересовал арсенал с литанрами. Естественно, похитить хранимое оружие вряд ли получится, но почему бы не попытаться устроить элементарную диверсию? И хоть частично, но повредить смертельно опасное накопление? Только вот как это сделать?

Пришлось полтора часа и вокруг арсенала потыкаться «отделенным сознанием», высматривая все подходы, охранные системы и многоуровневые защиты. И некий сумасбродный план таки созрел в голове молодого колдуна. Вот только справиться с таким рискованным заданием самому было совершенно нереально. Пришлось отложить пока намечаемые действия до лучших времен.

Очередная неделя прошла в усиленной муштре полка, непрекращающихся ночных поисках и все большим привыканием к податливому и невероятно прекрасному женскому телу. И опять-таки невыспавшийся десятник старался найти для себя логические оправдания. Правда, теперь они звучали несколько иначе.

«В глубине своей сущности Золана все-таки осталась вполне нормальным человеком. И все чаще из-под облика безжалостной и кровавой убийцы проглядывает испуганное, но доверчивое личико маленькой девочки. Да и что она видела в жизни, кроме ненависти, злобы и крови? Так пусть хоть на некоторое время очистится душой возле порядочного человека, а ее многострадальное тело познает хоть небольшие крохи действительно чувственных ласк и наслаждений. И, может, в далеком будущем она станет жить вполне нормальной жизнью. Почему бы и нет? Ведь любые мечты иногда исполняются. А, кстати, о чем мечтает она? И почему я об этом не знаю?»

Эти мысли у Кремона возникли как раз в начале их ночных ласк, и он еще успел остановиться перед пропастью страстного слияния. И задал прямой вопрос:

— О чем ты мечтаешь больше всего в жизни?

Золана попыталась отшутиться. Хотя, может, и не шутила совершенно:

— Выйти за тебя замуж и родить пятьдесят детей.

Мужчина в ее объятиях вздрогнул от представившейся ему картины и запричитал:

— Кошмар! Пятьдесят одновременно орущих младенцев кого угодно тут же сведут в могилу.

— Не волнуйся, дорогой. Я их буду рожать по одному в год и приносить к тебе лишь сытыми, веселыми и игривыми.

— А если серьезно?

— Если серьезно, то готова согласиться на десять. Если ты не хочешь больше…

— Ладно, с этим все понятно. О количестве всегда можно договориться по ходу совместной жизни. Но вот в наемницы ты с какой мечтой вербовалась?

— А ты уверен, что хочешь об этом знать?

— Совершенно уверен.

— Но в таком случае ты возьмешь на себя огромную ответственность.

— Я? — фыркнул Кашад. — При чем здесь какая-то ответственность? Ты просто расскажи о своей мечте, и все.

— Хорошо. Раз ты настаиваешь. — Золана явно включила ночное зрение и теперь пристально рассматривала лицо своего любовника. — Но еще раз хочу тебя предупредить, моя мечта тебя коснется обязательно. И скорее всего, ты тоже возжелаешь участвовать в ее исполнении.

— Вряд ли, — решил отшутиться Кремон. — Семейная жизнь меня совершенно не прельщает.

— Увы! Моя мечта связана не со счастьем, а с большой кровью.

Заметив, что парень затих, словно предчувствуя нечто плохое, Золана продолжила:

— К данной минуте я совершенно уверена: ты не такой, как все. Я о наемниках. И если бы я знала об этом с первой минуты нашего знакомства, никогда бы на тебя не бросилась. Но теперь уже поздно. Я твоя полностью и навсегда. Скажешь мне «умри» — я сделаю это безропотно. Скажешь совершить самое мерзкое и невозможное — и это я совершу не задумываясь. Остальные мои домыслы по твоему поводу пусть пока остаются со мной. Мне их даже страшно высказывать вслух. Но самое главное, я уверена: ты всегда будешь бороться за справедливость до конца. И никогда не забудешь свои долги или обещания.

— Ты льстишь так, что мне становится страшно…

— Можешь шутить, сколько тебе будет угодно. Меня твоя маска не введет в заблуждение. Теперь слушай о моей мечте. В неприступной горной долине Менсалонии есть одно место, о котором я тебе уже упоминала вскользь. Там построен город гладиаторов, рынки рабов и возведены многочисленные арены. Там постоянно, на потеху одичавшим зрителям, убивают, режут, насилуют и совершают самые мерзопакостные действия, которые может придумать и совершить человек. Там собралось такое скопище извращенных ублюдков, что грехов даже сотни колабов-людоедов не хватит, чтобы перекрыть грехи самого молодого из тех уродов. И вот моя мечта как раз и заключается в том, чтобы стереть это место с лица нашей планеты.

После некоторого молчания Кремон выдавил из себя:

— Похвальная мечта…

— И теперь, — тут же откликнулась Золана, — ты тоже не позволишь такому гнойнику существовать на теле нашего мира.

— Хм, вообще-то… — начал, было, парень, но менсалонийка его экспансивно перебила:

— Хватит притворяться, побудь хоть раз самим собой. Ты ведь поможешь потом справиться с теми ублюдками? А если со мной что-то случится, то и сам прекрасно доведешь мою мечту до исполнения.

— Да что с тобой может случиться?

— Все, что угодно. Но мне теперь ничего не страшно. В случае моей смерти ты за меня отомстишь. И не только за меня. Там погибло и погибает ежегодно несколько тысяч детей, которых свозят со всего мира.

— Так уж и со всего?..

— Не веришь? Вот у вас, в Южных Княжествах, есть бездомные или беспризорные дети?

— Нет. Их по закону задерживают и отправляют на принудительную учебу в специальные интернаты.

— А ты хоть раз в своей жизни видел такой интернат?

Кремон на минуту задумался, перелопачивая накопившиеся в голове по этому вопросу сведения:

— Не припомню…

— Бесполезно вспоминать о том, чего не существует в природе. У нас в Менсалонии тоже многие вверят в специнтернаты или воинские подростковые училища. На самом деле детей со всего континента покупают и везут в ту самую Долину Смерти. Мы, все, кто там хоть раз побывал, так ее называем. И удалось оттуда вырваться лишь считаным единицам. Двое остались жить в столице, еще несколько человек разбрелись по всему свету. Но я и тебе дам координаты их местонахождения. Они готовятся к той самой мести, что и я. И только ждут сигнала к общему сбору.

— Странно, ведь колабы наверняка знают об этом. Ты ведь помнишь суть допроса под Сонным Покрывалом?

— Еще бы! Но колабам глубоко плевать на наши внутренние разборки. Они даже знают о цели моего вступления в полк наемников. После окончания контракта подобрать себе отчаянную и сильную команду и уже с ней штурмовать Долину Смерти.

Кашад непроизвольно погладил женское плечико и спросил:

— А я тебе в первый же день показался самым сильным и отчаянным?

— Вне конкуренции. Только я тогда не подозревала, что влюблюсь в тебя как последняя дурочка. По самое некуда…

— Вот только не надо так серьезно об этом говорить. Мы договаривались лишь греть время от времени друг другу спинку. Я ведь могу разозлиться и убежать в увольнительную к огианкам. Или ты вздумаешь возражать?

Тело Золаны напряглось, словно стальное, но произнесла она на удивление ровным голосом:

— Нет, возражать не буду. Только попрошу вернуться следующей ночью и погреть меня хотя бы через день.

— Ну вот, совсем другое дело, — вздохнул Кремон с самодовольством и тут же опять провел рукой вдоль всего позвоночника менсалонийки. Остановил ладонь на упругой попке и сразу почувствовал, как женское тело становится податливым, словно воск: — Но! Раз уж я никуда не пошел, то давай все-таки погреем друг дружку…

Еще несколько ночей прошло в лихорадочных поисках трактата «Установки». Невменяемый уж стал отчаиваться, когда удача неожиданно улыбнулась ему с совсем другой стороны. Однажды его вызвали в штаб, непосредственно к полковнику. И рядом с тем находился совершенно незнакомый колаб весьма преклонного возраста. Распознавать черные цилиндры было весьма нелегко, но Кремон с каждым днем все больше и больше улавливал невидимые на первый взгляд различия. И теперь ему даже не приходилось маркировать всех значительных командиров. Он их отличал лишь по внешнему виду. Но старика отмаркировал чисто автоматически сразу после доклада.

Полковник Лирт сразу же перешел к делу:

— Хочу представить тебе моего старого приятеля, господина Сальпера. Он весьма знаменит в нашем обществе как ученый, историк и даже археолог. А недавно, при случайной встрече, он меня буквально засыпал вопросами, нет ли среди личного состава кого-то, кто хоть раз в жизни видел любые загадочные письмена. Сразу мне вспомнились твои показания, что на границе с Пустыней Умерших Духов ты пытался как-то прочитать непонятные символы.

— Было дело, — подтвердил Кашад, добавляя к эмоциям радость воспоминаний о родине. А старенький колаб-историк сразу перехватил инициативу разговора в свои руки и тут же засыпал десятника вопросами:

— Где это было? Укажите на карте. Как эта россыпь камней выглядела? Сколько всего камней было с надписями?

Затем он предоставил наемнику листы чистой бумаги и чуть ли не силой стал заставлять писать все те каракули, что якобы довелось горячему южанину увидеть в далеких песках. Кремон действительно запомнил несколько строчек той мешанины непонятных значков, которые настоящий Кашад нарисовал, сидя в заточении. Мало того, в архивах аналитического отдела отыскалось еще несколько подобных записей неразгаданной письменности. Которые тоже, как все предполагали, принадлежала таинственным и никогда никем не виданным сентегам. Только вот по мизерным кусочкам разгадать всю письменность невозможно.

Поэтому Кремону на всякий случай разрешили заучить и эти записи. Тем более что истинный Кашад Низу мог слишком неверно все вспомнить.

И в данный момент десятник наемников выложил перед колабом все три имеющихся в его памяти варианта. Старик долго ворчал, хрипел и вращал листки перед своими частями тела под самыми невероятными углами. И в конце из него стали вылетать вполне связные звуки:

— А что! Очень даже похоже… Весьма! Хотя… Может, просто совпадение? Эх! Вот бы мне те обломки в полном комплекте!

Кремон изобразил полную скуку и навалившуюся усталость, и полковник тут же это заметил:

— Больше ничего не хочешь добавить?

— Ничего.

— Тогда можешь быть свободен.

И десятник с видимым облегчением выскочил из помещения с колабами. Но отдыхать он и не думал. В его мозгах крепко засела одна идея. А что, если через этого историка, который явно занимается расшифровкой древних письмен, попытаться выйти на тех, кто наверняка пытается прочитать записи в трактате «Установки»? Ведь не могут колабы просто сидеть, раскинув руки с торцов своего тела, и ждать, пока поисковые группы соберут им ключи со всего мира? Наверняка пытаются разгадать текст собственными силами. А много ли у них таких сил? Сколько бы ни было, но наверняка все специалисты между собой общаются. И уж новые образцы новой письменности с другого континента большинство явно заинтересуют. Оставалось лишь тщательно и пристально проследить за этим престарелым Сальпером и отмаркировать всех, с кем он будет общаться на интересующую тему.

Вся сложность задуманного заключалась в том, что дело происходило днем, ближе к вечеру, и в это время личное присутствие десятника требовалось чуть ли не повсюду. А если упустить историка сейчас, то потом его отыскать в лабиринтах огромного города практически будет невозможно. Даже невзирая на маркировку сущности.

И после лихорадочных раздумий молодой колдун не нашел другого выхода, как опять рискнуть и проверить лояльность к нему менсалонийки. Ведь если нельзя уединиться с ней лично, то почему бы не сделать маленькую поблажку хотя бы для нее?

Вначале Кашад ей в двух словах определил задание. А после того как рассмотрел удаляющегося к центральным воротам старика Сальпера, намеренно придрался к внешнему виду своей любовницы:

— Наемница Мецц, почему у вас полуоторваны лямки для ремней? Немедленно займитесь починкой!

На территории полка постоянно проживали штатный сапожник, портной и несколько прачек. Поэтому Золана вполне естественно возмутилась:

— Я воин, а не…

— Что за разговоры?! — вызверился на нее десятник. — Там, кстати, и мое обмундирование после маневров не приведено в порядок. Бегом выполнять задание, марш!

С некоторым издевательством имитируя бег чуть ли не на месте, ворчащая менсалонийка удалилась в казарму под сочувствующие смешки сослуживцев. Тут же и им досталось:

— А мы с вами разомнем застоявшуюся в жилах кровь. Причем тому, кто обгонит меня до финиша, я отдаю свой ужин. Если меня никто не обгонит — забираю ужин у пришедшего последним. Два «малых» круга! За мной, марш!

И первым понесся по изученному уже всеми без исключения маршруту.

Наблюдения Золаны оказались очень удачными. Когда все стали расходиться ко сну, Кремон заперся в их комнате, убрал с бесчувственного тела своей подруги одеяло и накрыл ее мокрым полотенцем. И тут же позвал отсутствующее сознание. Золана открыла глаза, тут же встала и уже сама набросила на разогревающееся тело еще одну мокрую простынь.

— Уф! У меня и энергии не оставалось, сама думала возвращаться. Не мог раньше позвать?

— Не мог. Но ты лучше расскажи, где этот колаб и что делает?

Тщательно описав место, которое оказалось не так уж далеко, менсалонийка добавила:

— Там их четверо собралось. И все эти часы они спорят, орут друг на друга на непонятных языках, рисуют мелом на огромных досках витиеватые знаки и порой чуть драться не начинали.

— Ладно, — Кремон уже раздетый лежал в постели, натягивал одеяло. — Пойду и я гляну… Ты тут посматривай и прислушивайся!

Золана с обидой поджала губы и хотела сказать что-то колкое. Но заметив моментально остекленевшие зрачки своего возлюбленного, лишь сокрушенно вздохнула и стала снимать с себя прилипшую, разогревшуюся простынь.

По удачному стечению обстоятельств Невменяемый успел как раз вовремя. Чуть ли не в дверях он столкнулся с выкатывающимися на улицу двумя колабами. Гостей до самого порога провожал историк Сальпер с отмаркированной сущностью. Похоже, он до сих пор не мог успокоиться после бурного спора, так как выкрикнул уже вслед удаляющимся коллегам:

— Ничего! Вот сравните с оригиналом и сами убедитесь в моей правоте! Иначе просто и быть не может!

Само собой, после таких слов Кремону ничего не оставалось, как следовать за новыми личностями. Маркируя и их сущности по ходу преследования. И тщательно прислушиваясь к раздающимся репликам:

— Этот Сальпер просто помешан на том, чтобы доказать именно свою правоту.

— И кому?! Уж мы лучше всех знаем о том, что, как и где напоминает.

— Ага! Тем более что таких совпадений были уже сотни.

— Мне кажется, не стоит и времени терять. И так поздно уже.

— Да ерунда. Сразу просто сравним с нашей четырнадцатой таблицей, и все станет совершенно ясно. Пять минут времени. Да и все равно почти по пути.

— Как же! На семь уровней ниже спускаться надо!

— Ладно, не ворчи. Мало того что колдун, так ведь еще и самый молодой среди нас…

Парочка колабов резво катилась по просторным тоннелям, на каждом перекрестке спускаясь все ниже и ниже. За время своих блужданий Кремон успел вполне сносно изучить переплетение подземных лабиринтов и теперь с напряжением старался запомнить дорогу и заодно сориентироваться. По крайней мере, он был уверен, что когда хорошенько осмотрится, то вполне четко осознает свое местонахождение.

Наконец парочка приостановилась у внушительной металлической двери, возле которой красовалась масса самых разнообразных табличек. Рассматривать их было некогда, колаб-охранник открыл дверь изнутри и впустил прибывших со словами приветствия:

— Добрый вечер, господин декан. Решили поработать ночью?

— Да нет, мы с профессором лишь на полчасика. Так что сильно тут не замуровывайтесь!

— Хорошо, дождусь вашего выхода.

Из этого разговора Кремон понял, что охранный периметр на проникновение здесь включают лишь в ночное время и что здесь находится некое подобие высшего учебного заведения. А по тому, что полученные надписи будут сравнивать лишь по какой-то четырнадцатой таблице, еще раньше предположил, что трактатом здесь и не пахнет. Разве что со временем, отмаркировав и проследив за всеми лингвистами и дешифраторами, удастся выйти на след «Установок». А может, и подслушивая разговоры удастся обнаружить местонахождение книги-артефакта?

Несколько более узких коридоров привели колабов и их невидимого наблюдателя во внушительный зал, весь уставленный таблицами, досками и громадными полотнами. И на всех красовались лишь знаки, буквы, непонятные закорючки и вообще ни на что не похожие каракули. Сразу становилось понятным, что здесь находится скорее всего то ли центр по расшифровке древних письмен, то ли кафедра по изучению истории письменности. Как бы там ни было, Невменяемый со стоицизмом прислушивался к каждому слову исследователей.

Колабы вытащили из толстой стопы искомый плакат с нужной таблицей и минут десять с явным пессимизмом сравнивали принесенные данные. Наконец декан согласно хрюкнул:

— Да, ты был прав. Не стоило тратить время, могли и завтра взглянуть.

Но профессор Эль-Митолан возражающе замычал, поворачивая листы бумаги под разными углами:

— А почему у нас на таблице вот этого троеточия нет? Мне кажется, в оригинале он есть.

— Раз нет, значит, нет. Хоть и мелочь, но не могли же мы пропустить такой знак.

— А если пропустили?

— Вот неугомонный! — рассердился декан. — То ему жалко пять минут потратить, то готов часами искать несуществующее троеточие!

— Да я даже помню, где его видел! На двадцать первой странице. Давай посмотрим только там?

— Ну, если только конкретно… — нехотя согласился другой колаб. Подкатился к стене и прокрутил обычный на вид держатель светильника Трего. После короткого скрипа из ниши тут же выехала утопленная прежде панель.

А на ней, под прозрачным колпаком, отливая тусклым металлом, расположилась самая древняя книга этого мира. Трактат «Установки». Хорошо, что «отделенное» сознание не может, по всеобщему мнению, издавать звуков, а то бы оба колаба услышали восторженный рев довольного донельзя разведчика. Вернее, после курса обучения патриархом всех колдунов Энормии, господином Огюстом, Кремон мог и голосом пугать в такой ситуации, но для этого нужна была длительная подготовка. А спонтанный выкрик не проходил в пространство. Разве что оставленное в комнате тело мычало что-то нечленораздельное и дергалось от сотрясающей сознание радости.

И как все оказалось просто! До невероятности! Такая немыслимая безалаберность?! Почти никакой охраны?! Почти никакой защиты?! Такое сокровище, и в руках простых ученых — историков или лингвистов?! Невероятно!

Кремон заметался сознанием по всем соседним помещениям, высматривая ловушки, запоминая расположение комнат и промеряя толщину стен. Часто возвращаясь назад и прислушиваясь к разговору. Колабы тем временем нашли нужную страницу, чуть поспорили по поводу сравнений и сошлись во мнении, что небольшое различие в сочетании точек все-таки существует. А значит, исследования вполне можно будет продолжить на следующий день в рабочем порядке.

Пока декан с профессором двигались к выходу, их невидимый провожатый успел несколько раз глубоко «нырнуть» в породу и «вывалиться» на нижний уровень. Предчувствуя удачу и в этом направлении. И точно: лишь только охранник закрыл дверь и задействовал периметр круговой защиты, молодой колдун своим сознанием поднырнул под периметром и легко прорвался во внутренние помещения. И даже добрался непосредственно до самой книги.

Видимо, здесь совершенно не опасались воров. Да и кто позарится на имущество какого-то образовательного заведения? Ведь это не арсенал с литанрами! И не королевская сокровищница! А книга… Чего ее охранять, если и так прочитать нельзя? А если и исчезнет, то наверняка сотни копий уже сделано и изучается в разных, подобных этому местах. Невменяемому просто невероятно повезло с этим историком-колабом. Кто же мог додуматься искать книгу вот в таких, почти неохраняемых местах?

Уходя, он внимательно прочитал вывески с наружной стороны. Самая главная из которых гласила: «Кихонский Институт филологии и древней криптографии».

Прочитанные строки весьма удивили Кремона и заставили задуматься. Надо же! Вообще о существовании подобного в Ледонии не было известно. А тут, судя по всему, и в других городах могут находиться подобные институты. Не только в столице. Из этого следует, что образовательная система в этом жутком королевстве весьма сильна. И хорошо развита. Хоть во всем мире колабов считают дикими, вонючими и грязными уродами. И вообще сомневаются в их умении читать. А тут целые институты филологии! Да… Интересные открытия.

Но самое главное — книга найдена! Теперь надо приложить все усилия по ее изъятию. Благо время есть. И спешно продумывать путь для побега. Приходилось учитывать и тот факт, что Спин, может, и не появится здесь никогда по длинному ряду причин. И тогда придется доставлять книгу лично. Или перепрятать ее в надежном и легко доступном месте? А самому до конца выведать планы колабов о Большом Походе?

С этими размышлениями Кремон вернулся в тело и не спешил открывать глаза. Хотя сразу с благодарностью отметил на себе леденящие свежестью простыни. Золана не выдержала первой:

— Ну что там?

Но надо было помнить о спящем совсем недалеко Ксомосе, который, вполне возможно, присутствовал здесь сознанием и ждал двух вещей: неосторожного слова и завораживающего своей неповторимостью секса. Поэтому остывающий десятник лишь буркнул:

— Да ну их! Надоели со своими интригами. Все равно они меня с этой должности не спихнут! Давай лучше займемся делом более полезным.

— Давай! — тут же согласилась менсалонийка и похвасталась: — Я ведь и выспаться успела, и тело привести в порядок.

— О! Оно у тебя и так всегда в порядке! — признал Кашад, зарываясь лицом между двух выпуклых полушарий женской груди.

За два часа перед рассветом полк подняли по тревоге. И горн пропел сигнал: «В дорогу, во всеоружии!»

Чертыхаясь и опасаясь в душе самого худшего, Кашад метался между своими людьми, подгоняя нерасторопных и проверяя комплектность обмундирования. А через пятнадцать минут его десяток в конном порядке влился в общий строй полка и на всем скаку помчался в восточном направлении. По имеющимся отрывочным сведениям, в той стороне находился огромный и древний лес с многочисленными озерами. А прямо через него вела прямая и кратчайшая дорога в Царство Огов. Которая чуть ли не сплошной линией соединяла две столицы: Кихон и Яну.

Неужели начался Большой Поход? Только этого не хватало! Как раз в тот момент, когда цель оказалась в поле видимости и для завершения основного задания оставалось сделать так мало…

Наверное, эмоциональный фон не удалось держать в нужном духе, потому что догнавшая его сзади лейтенант Гулис спросила с явным нажимом и непонятной строгостью:

— И чего ты так расстраиваешься, десятник?

Кремон выплеснул из себя эмоцию радостного узнавания и должностного усердия:

— Доброе утро, госпожа Ландра!

А внутри себя изо всех сил сдерживал раздражение и небезосновательное опасение:

«И чего этой ядовитой колабе от меня надо?»

Глава 11

Озеро Кошмаров

Но отвечать надо было по существу и как можно более правдоподобно.

— Да вот жалею о том, что не замахнулся на звание сотника. И теперь вынужден выполнять не всегда дальновидные приказы и безропотно выслушивать несправедливые придирки.

— О! Да ты нахал редкостный! — воскликнула Ландра удивленно. — В твоем возрасте ты и так достиг невероятного.

— Это еще не предел! — хвастливо позволил себе высказаться десятник.

— А не боишься, что тебя за такие замашки и недовольство сотником вообще разжалуют в рядовые?

— Нет, не боюсь. Приказы я всегда выполнял и буду выполнять беспрекословно. Думая лишь о том, чтобы выполнить их как можно быстрей и лучше. А о моем отношении к себе Куцер Манк и так знает, и если до его ушей дойдут наши откровения, еще больше не любить меня просто не сможет. Больше некуда.

— Значит, называешь наш разговор откровениями? — многозначительно прогудела колаба.

— Конечно. Я, правда, не знаком с другими дамами вашей расы, но уж к вам у меня особая симпатия и доверительное отношение.

Ландра забулькала смехом, и в ее тоне действительно появилась некая мягкость:

— Ну ты и хитрец! Наверняка бы смог и драконихе навешать комплиментов.

— Да что вы, госпожа лейтенант! — с почти непритворным страхом воскликнул молодой колдун. — К этим созданиям мне вообще на глаза страшно появляться. Ведь они, говорят, лишь своим взглядом могут насквозь прожечь.

— Ха, ха! Может быть и такое! Особенно когда они услышат твои «откровения». Но зубы заговаривать ты мастак, и я теперь не удивляюсь, что самая красивая самочка из вашего племени сразу к тебе жить перешла.

— Неправда, уж ей-то я и не пытался зубы заговорить! Наоборот, старался не поддаваться ее соблазнам.

Последние слова Кремон послал уже вслед веселящейся колабе, которая прибавила скорости и укатилась в голову колонны. Но в душе остался очень неприятный осадок от этого разговора. Что-то в этом пристальном внимании к своей особе лейтенанта очень не нравилось. Да и вообще в последнее время она определенно крутилась всегда неподалеку от того места, где находился десятник. К чему бы это? Ведь не секрет, что Ландра при полковнике занималась анализом поведения каждого наемника с определенной, скорее всего психологической стороны.

Полк тем временем двигался на самой максимальной походной скорости. И когда для завтрака не сделали даже короткой остановки, стало логично вырисовываться лишь два предположения. Либо наемники сегодня же достигнут конечной цели и таки приступят к неким маневрам, либо случилось что-то страшное и невероятное. И поэтому коней загонят насмерть, дадут на подмену других и, не считаясь с потерями, доставят людей к нужному месту к нужному времени.

Но судя по спокойствию и деловитой уверенности старших командиров, скорее всего верным было первое предположение. Может, в том направлении у колабов построен учебный полигон? А может, решили проверить боеспособность полка в условиях густого и заснеженного леса? Как бы там ни было, но появилась некая уверенность, что в Кихон люди еще обязательно вернутся. А раз так, то надо чаще демонстрировать свою исполнительность и желание выслужиться. Поэтому десятник со всем надлежащим усердием принялся придираться к вверенному ему личному составу.

Действительно, когда до обеда оставалось всего полчаса, полк съехал с основного тракта, упругой змеей втянулся в густой молодой подлесок и выехал на внушительный заснеженный луг, который с легким уклоном упирался в огромное озеро. Несмотря на минусовую температуру, которая уже стояла в окрестностях добрую неделю, вода в озере чернела незамерзающей рябью. Лишь у берегов, на мелководье заросших камышом, виднелся тонкий и непрочный ледок.

По команде наемники спешились и стали располагаться лагерем в углу поляны. Как раз на пересечении леса, озера и открытого пространства. Расседлали коней, вытерли их насухо и накрыли попонами. Затем задали корма, подвесив мешки с овсом к лошадиным мордам, и стали сами готовиться к обеду. Весело запылали костры, притягивая к себе теплом и запахом разогревающихся колбасок. Горячие напитки каждый воин кипятил себе индивидуально с помощью котелков, больших кружек и разжигаемых под ними мушек. И, естественно, в каждом десятке только и слышались обсуждения и предположения по поводу присутствия в этом глухом и необжитом месте.

Разговоры сразу же стихли, когда раздался приближающийся скрип от сминаемого снега и на поляну стали выкатываться колабы из ДТО. Они огромными блестящими колесами закатывались под кроны деревьев, трансформировали свои тела из боевого в обычный вид и расслабленно замирали между гигантских стволов. Видимо, отборным силам Дивизии Тотального Опустошения поставили весьма сложную задачу: достичь этой точки в еще более короткие сроки, чем люди.

По приблизительным подсчетам на поляну прибыло около трети всего состава элитной дивизии. И пока люди продолжали обед, колабам разрешили отдохнуть и восстановить потраченные на дорогу силы. А все командование скопилось на берегу озера и приступило к горячим спорам и обсуждениям. Причем главенствующую роль в этом совещании играл полковник Залан Лирт. Он показывал прибывшим колабам какие-то рисунки, схемы и маршруты, рисовал на большой доске какие-то стрелки, овалы и пунктиры. При этом ему помогали и все три сотника, и капитан Валер Лессо. Похоже, они были в курсе всего происходящего. Или, вернее, того, что готовилось.

Невменяемый не видел издалека рисунков, да и находился его десяток слишком уж в стороне. Но каким-то чувством догадался, что речь идет именно о нем. Потому что сотники время от времени бросали в его сторону тяжелые и недоверчивые взгляды. Попивая обжигающий губы чай, не было возможности хоть на минутку «метнуться» «отделенным сознанием» к группе командиров и по нескольким фразам догадаться о предстоящих маневрах. И о своей роли в них. Ведь задачи могли ставиться разные. От приказа немедленно атаковать всеми имеющимися магическими средствами условного противника до приказа играть роль этого самого пресловутого противника.

Но все сомнения тут же уступили место собранности и сосредоточению, когда его вызвали в круг совещающихся командиров. А одного взгляда на схемы и рисунки хватило, чтобы догадаться о цели нахождения здесь такого количества людей и колабов.

Полковник Лирт даже тоном старался поддержать своего десятника:

— Кашад! Сегодня мы все зависим полностью лишь от тебя. Какое у тебя настроение?

— Боевое, господин полковник.

— Вот и отлично! Посмотри на эти рисунки: какие мысли тебе приходят в голову?

— Вы решили испытать мои уникальные способности в деле?

— Правильно! Не использовать их — считаю преступлением. Поэтому начнем первый пробный эксперимент прямо сейчас же. Готов?

Кашад Низу лишь скромно кивнул головой и подтвердил одним словом:

— Готов.

— Хорошо. Но вначале мои коллеги хотят задать тебе несколько вопросов. Они возникли после моих объяснений. Итак?

Полковник сделал выжидательную паузу, но самый главный среди колабов коротко хрюкнул смехом и милостиво разрешил:

— Залан, дружище! Ты хоть меня представь нашему бравому десятнику.

— Как скажешь, Боролин. — Видимо, полковник был очень дружен с этой крупной шишкой из ледонийской администрации, потому как его аура светилась привязанностью и расположением. — Кашад, представляю тебе одного из наших самых знаменитых генералов — Боролин Танак. Сейчас он занимает пост Главного распорядителя Тайной канцелярии.

— Рад познакомиться, господин генерал! — рявкнул с должным усердием Кремон. Хотя ни разу еще не слышал этого имени. Но вот должность действительно была очень высокая. По всем слухам, именно Тайная Канцелярия была инициатором и главным создателем отборного полка наемников из людей. И, скорее всего, цели при этом преследовались невероятно огромные.

Генерал что-то проскрипел поощрительное и задал свой первый вопрос. Остальные уже присоединялись по мере поступления ответов.

— Так сколько времени ты можешь держать твердое покрытие при его максимальной площади?

— Два часа. И шесть — при минимальной площади.

По многим соображениям истинное время Кремон тщательно скрывал. Ни к чему было колабам знать, что его возможности превосходят заявленные показатели вдвое.

— А если другой маг передаст тебе свои силы?

— Если у него сил столько же, значит, время почти удваивается.

— Ну да, понятно, ведь и у людей чужая магическая энергия не сберегается все время. Четыре часа рассосут чужую силенку процентов на тридцать? Как и у нас, колабов. Верно?

— Верно, господин генерал.

— Значит, лучше всего подпитывать тебя в момент чуть ли не полного магического истощения?

— Конечно. Желательно любую силу использовать рационально.

— А почему твердая Опора создается только в пешем передвижении?

— Не только в пешем. Меня могут, например, толкать на санках перед собой. Но ведь идти мне гораздо сподручнее.

— А если придется преодолевать огромное расстояние? Может, тогда лучше увеличить темпы продвижение скольжением в санках?

Тоже не стоило всем знать, что всадники могли бы толкать санки шестами и нестись при этом галопом. Или покрывать гораздо большие расстояния, используя быстрый бег. А уж о случае на озере, когда Хлеби Избавляющий использовал огромную и быструю волну, лучше и самому не вспоминать часто.

— Все равно скорость создания Опоры остается прежней. — Кремон пожал плечами. — Так почему бы и не идти пешком?

— А если устанешь?

— Тогда можно и на санках. Или достаточно поделиться со мной физической силой.

— А количество силы влияет на толщину льда?

— Нет. В любом случае лед получается толщиной в полтора сантиметра.

— Невероятно! Но ведь такой лед не выдержит веса даже одного человека?

— Поэтому я и употребляю термин «Опора». Потому что лед при этом магическом действии — не самая главная составляющая.

— А что же там самое главное?

Десятник виновато улыбнулся и кивнул на полковника:

— До сих пор разобраться не можем. Может, со временем и удастся научить хоть кого-то.

Залан Лирт тут же деловито добавил:

— Эксперименты по разгадке этого уникального магического дара мы ведем постоянно.

— А может, ты, Кашад, просто не хочешь поделиться своими умениями?

Молодой колдун покаянно покрутил головой:

— Может, в глубине души и не хочу. Но я ведь и раньше пытался обучить премудростям твердой Опоры своих друзей, и ничего не получалось. И по большому счету, если и найдутся в мире несколько человек с моими способностями, то конкуренции мне они не составят. Наоборот, мне стало бы легче во всех аспектах.

— Но ты уверен, что все здесь собравшиеся смогут пройти за тобой по озеру?

— Уверен. Да и не только они. Вся ДТО может за мной двигаться как на прогулке.

— И если у нас все получится хорошо, ты будешь готов поделиться своими секретами еще раз под Сонным Покрывалом?

— А куда я денусь? И в контракте эти детали учтены, и мне самому, хочу повториться, стало бы намного легче.

Еще несколько десятков вопросов последовало вообще не по существу и в предстоящей операции ничего не решали. Поэтому полковник вполне деликатно, но с должной настойчивостью перевел внимание присутствующих к планируемому событию.

— Итак, лучше все посмотреть в самом процессе, а уже потом ликвидировать появившиеся сомнения. Вы все знаете об этом озере. — Залан обращался к своим коллегам колабам. — Но вот для людей, и в первую очередь для господина десятника, хочу рассказать коротко о нашем предстоящем полигоне испытаний.

И полковник Лирт красочно, но сжато описал все достоинства и прелести раскинувшегося перед ними озера. Уже само название этой черной «лужи» говорило само за себя. Ведь если в Ледонии ее жители, которых боятся во всем мире, называют это водовместилище озером Кошмаров — говорит о многом.

Сам лес, в котором помимо многочисленных и разнообразных хищников ничего не было, большой опасности не представлял. Остальные озера — тоже. Но вот это, самое большое, уже четыреста лет пользовалось мрачной и самой жуткой славой. Ибо в нем обитали сразу две живые сущности, которые не то что не поддавались истреблению, но и сами атаковали любое живое существо, появившееся на поверхности озера.

Первых называли сколопендрами. И представляли эти подводные жутища из себя гигантских раков с метровыми клешнями и длинным суставчатым хвостом, на конце которого красовался острейший двойной шип. К тому же смазанный весьма опасным ядом. Ударом такого шипа сколопендра умудрялась пробивать даже чешую колаба в боевой трансформации. Из-под твердейшего хитинового панциря головы при необходимости выдвигалось четыре лиловых щупальца, на концах которых располагалось по одному глазу. Причем, по рассказам очевидцев, весьма жуткого вида и неприятного зеленого цвета.

Но если жутких и агрессивных раков иногда исхитрялись ловить в прочнейшие сети и вытягивать на берег, то вот о вторых обитателях достоверно так ничего и не было известно. По предположениям исследователей, эта некая живая субстанция в спокойном состоянии чуть ли не растворяется в воде. Но для питания или просто для защиты своей территории моментально собирается вместе и превращается в гигантский пресс. Жечь субстанцию, рвать или ловить бесполезно. Та успевает раствориться и превратиться в обычную воду еще до того, как удается ее хотя бы рассмотреть.

И за этими непонятными и неуловимыми существами закрепилось кем-то данное название — мряки. Причем исследователи до сих пор не могли понять, почему же мряки не истребили в озере всех сколопендр? Да и мелкой рыбешки в здешних водах плавало предостаточно. Если бы колабы хоть умели и любили плавать, то скорей всего с мряками давно было бы покончено. Но кому оно надо, плавать по озеру в огромных плоскодонках, отбиваться огнем от всплывающих сколопендр и пытаться оторвать хоть кусок чмокающего под днищем мряка? Верно, никому. Кроме нескольких увлеченных исследователей. Да и тех время от времени не могли отыскать после их плаваний по озеру Кошмаров. Только расщепленные доски лодок порой прибивало ветром к берегу.

Кремон сразу осознал всю серьезность предстоящих испытаний. Колабы решили проверить способности человеческого Эль-Митолана в самой что ни на есть боевой обстановке. Поэтому осмелился оспорить некоторые моменты в стратегии и схемах полковника Лирта. Как ни странно, все поправки были приняты без особых возражений, и вся огромная масса людей и колабов пришла в движение.

Целый час ушел на репетицию движения по суше. Кремон становился во главе клина и спокойным шагом двигался вперед по поляне. А все остальные четким строем следовали за ним. Причем рисунок строя менялся при определенных командах. То все рассредоточивались и старались двигаться лишь на периметре твердой Опоры, то собирались плотной кучей в центре. То все той же кучей перемещались на разные края. Таким образом командование предполагало проверить устойчивость создаваемой поверхности, ее выносливость и определенную эластичность. А заодно отработать некоторые приемы борьбы с проворными сколопендрами, если те умудрятся как-то выползти на скользкое покрытие и предпринять попытки к нападению.

Второй час потратили на отработку одного-единственного маневра. Назывался он «выход на берег». Ведь уникальная Опора исчезала в тот же момент, когда ее создатель ступал на берег. Поэтому Кашад за десять метров от предполагаемой суши переходил на черепаший шаг, а вся прущая за ним масса колабов и наемников на конях проносилась мимо и якобы спешно выбиралась на берег. В этом случае синхронность и слаженность всего войска тоже играла огромную роль. Да и человека, создающего Опору, нельзя было сбить ненароком. Поэтому добивались как максимальной скорости маневра, так и осторожности при этом.

И вот наступил момент, когда Эль-Митолан Кашад Низу ступил на каменеющую перед ним воду. Все остальные в едином ритме последовали за ним. На берегу остались лишь прибывшие высшие чины колабов и полковник Лирт. Для первого раза решили просто заложить большой круг, не заходя далеко от берега. В случае неудачи или исчезновения Опоры почти все Эль-Митоланы без труда смогли бы добраться до твердого грунта, используя элементарную левитацию.

Демонстрация прошла на ура. Никто даже ног или чешуйки не промочил. Хоть по раздающимся сигналам колабы сновали по всей Опоре плотным скоплением, а наемники в конном строю пытались вести коней чуть ли не в копыто. Ни единой трещины или разлома в Опоре не произошло.

Обитатели озера Кошмаров тоже не сильно надоедали. Несколько затемненных участков были заподозрены в причастности к мрякам, но пробивать дыру топором и щупать таинственную субстанцию никто не решился. Хотя несколько шуток на эту тему все-таки раздалось. А когда делали большой плавный поворот, несколько сколопендр, словно рыбки, выпрыгнули из глубины на лед и резво заковыляли в сторону Кашада Низу. Этих действительно жутких рачков-переростков поджарили огненными молниями, а затем силовым ударом спихнули опять в воду.

Когда весь полк и треть дивизии вернулись на берег, радость всех участников и свидетелей прохода выразилась как-то слишком бурно. Больше всех восторгался полковник Лирт. И в его выкриках слышалась немалая толика похвальбы:

— Я верил! Я знал, что это получится просто превосходно! Предлагаю тут же повторить маневр, но уже на гораздо большую дистанцию от берега.

От остальных колабов послышались напоминания о должной осторожности, но командира полка неожиданно поддержал Боролин Танак:

— И в самом деле?! Сколько можно сидеть в Тайной канцелярии? Ведь это прекрасный повод вспомнить молодость. Командуй, Залан, трехчасовой поход!

— Но господин генерал! — забеспокоились те колабы, которые могли себе такое позволить по отношению к высокому чину. — Вы как Главный распорядитель не имеете права рисковать своей жизнью!

— А кто вам сказал, что я собираюсь ею рисковать? — загудел Боролин. — Только-то и делов, что прогуляться по чудесному озеру и полюбоваться на наши доблестные воинские подразделения. А кто сомневается в Опоре, пусть наблюдает с берега.

Если кто и сомневался, то страха не показал, все как один произвели боевую трансформацию и окружили кольцом Главного распорядителя Тайной канцелярии. И весь многосотенный клин, звеня оружием, подбадриваемый выкриками командиров и конским ржанием, опять ступил на черную гладь озера Кошмаров. На берегу остались лишь капитан Лессо, сотник Дорнесс Шавен и один из младших дивизионных командиров. Похоже, они остались еще кого-то ждать.

Зима. День короток. И сумерки выползают из гигантского леса со всей неукротимостью и неотвратимостью. Вот только людям Эль-Митоланам темнота не помеха. А колабам-колдунам — и подавно. Все двигались бодро, весело, чуть ли не с песнями. А генерал уже на втором часу похода стал громко рассказывать последние анекдоты. Которые и в среде наемников находили отклик в виде сдержанного смеха.

Сколопендры почти не беспокоили. Лишь изредка, по краям, им удавалось выпрыгнуть на лед. Но их тут же или сжигали, или просто сталкивали обратно в воду. На повороте, через полтора часа, эти настырные гигантские раки полезли чуть ли не десятками, но и с этой атакой шутя справилось всего несколько конных наемников.

Сразу же после разворота Кремон поднял руку и потребовал, чтобы ему влили магической энергии. Как ни странно, желаемое ему не предоставили немедленно. Вместо этого подкативший ближе полковник Лирт громко спросил:

— Может, постараешься дотянуть до последнего момента?

— Да вы что, господин полковник? — от удивления Кашад оглянулся и тем самым нарушил свою концентрацию. Вернее, сделал вид, что нарушил, а на самом деле весьма умело пропустил по всей Опоре мелкую дрожь и резкое покачивание. Тут же находящийся сзади полковника генерал Танак закричал, перемежая свои слова витиеватыми ругательствами:

— Слушай, Лирт! Ты бы меньше слушал своего лейтенанта, а больше думал своей головой! Я, между прочим, не купаться вышел, а только прогуляться!

Еще рев генерала не умолк в ночи, а один из Эль-Митоланов по жесту полковника догнал Кашада и быстро передал всю свою магическую энергию. Десятник лишь хвастливо улыбнулся при этом и зашагал с прежней уверенностью. Но в памяти зарубку сделал. Видимо, лейтенант Гулис подбивала полковника проверить окончательную границу выносливости молодого колдуна. А значит, на будущее придется что-то продумать на такой случай. Могут проверить в самый неприятный и трудный момент.

Чтобы как-то развлечь себя, да и всех остальных на оставшийся час пути, Невменяемый предложил идущим сзади немного подсветить те воды, над которыми они проходят. Ведь ночное зрение не позволяло рассматривать все, что находилось в глубине под Опорой. Тут уже многие Эль-Митоланы подключились к забаве. Они создавали различные по размеру светящиеся шары, укрепляли их сопротивляемостью к влаге и отправляли вперед, по ходу движения. Там, где Опоры еще не было. И погружали там в черные воды. А затем с содроганием проходили над проплывающими назад светильниками. Потому что пару раз увидели таких гигантских сколопендр, что об их существовании даже не подозревали исследователи. Вместо максимальных четырехметровых удалось явно рассмотреть пару экземпляров, которые достигали чуть ли не восьми метров в длину. Притихших бойцов опять приободрил громогласный генерал Танак. Он крикнул идущему впереди десятнику:

— Кашад! Ты уж будь добр, на этих раков не засматривайся. Даже если слишком голоден. Обещаю тебя сегодня же накормить самыми отборнейшими блюдами из моего личного имения.

— А гремвин будет? — выкрикнул Кремон.

— Сколько угодно! — рассмеялся генерал. Видимо, этот колаб обладал особой способностью в самых опасных моментах не терять присутствие духа, да еще и остальных подбадривать. Нельзя сказать, что сколопендры так уж всех запугали, но эти выпуклые зеленые глазищи на лиловых стеблях, кажется, даже колабов немного шокировали.

Мряки так и не появились. По крайней мере — явно. Лишь впереди всех идущему Кашаду удалось несколько раз рассмотреть быстро исчезающие сгустки. Но и то увиденное скорей походило на игру теней со светом. И не стоило слишком присматриваться себе под ноги. Гораздо опасней было бы выползшее чудовище-сколопендра впереди. Все-таки десять метров — весьма небольшое расстояние. Хотя катящиеся сзади колабы своей магической мощью могут смести любую преграду, взобравшуюся на Опору. Но все обошлось. Видимо, сколопендры атаковали идущего по поверхности человека сразу в ноги, но твердое покрытие даже не передавало ударов об лед хитиновых панцирей.

А на берегу тем временем наблюдалось усиленное движение. Костров разгоралось с каждой минутой все больше, а мелькающие между ними людские фигуры становились все многочисленнее. И когда осталось пройти последнюю сотню метров, стало понятно, что на поляне прибывший интендантский обоз спешно возводит временный лагерь. А огромные походные кухни готовят пищу для изголодавшегося воинства.

И по всем показателям приходилось настраиваться на более продолжительное пребывание возле этого озера Кошмаров.

Так и вышло. Видимо, командование уже давно решило провести учения в этом лесу, а испытание Опоры были проведены лишь по инициативе и настоянию полковника Лирта. На следующий день перед обедом прибыли остальные подразделения ДТО, и лес превратился в арену для жарких учебных боев. Причем не забывали и про отработку движения по быстро всем надоевшему озеру. И один раз бравый десятник провел по чернеющей глади весь личный состав одновременно. Тут уже не обошлось без эксцессов. При выходе на берег последние ряды, в которых в основном находились конные наемники, не успели добраться до суши и рухнули в воду. И на них сразу же набросились десятки изголодавшихся сколопендр. Естественно, Эль-Митоланам особого труда спастись не составило, но вот более чем пятьдесят лошадей пошли на корм прожорливым и агрессивным чудовищам. Да и несколько десятков человек получили тяжелые травмы, а то и временные увечья, увеличив сразу в пять раз общее число пострадавших во время маневров.

Госпитальные службы оказались на высоте, но вот общее настроение заметно спало. Эйфория полковника Лирта тоже заметно угасла. Ведь среди пострадавших находились лишь его подчиненные.

Может, именно из-за этого, а может, и по причине выполнения всех поставленных задач, на следующее утро войско спешным марш-броском вернулось в Кихон. И почти все наемники получили более чем суточные увольнительные.

А перед Кремоном Невменяемым встала новая задача. В последние дни, находясь возле озера Кошмаров, он практически каждодневно, по несколько раз включал имеющийся у него Маяк. И с все большим нетерпением присматривался ко всем замеченным в лесу боларам. Но ни один из них не подавал условных сигналов и не делал попыток как-то выделиться от остальных своих сородичей.

К слову сказать, боларов в Ледонии оказалось не так уж много. Скорее всего, из-за сурового климата этим зеленым шарам было трудно находить здесь пропитание, а больших стай вообще не отмечалось. Летающие растения жили небольшими группками, максимум по шесть — десять особей, и даже по внешнему виду сильно отличались от тех боларов, которые жили в Энормии. Цвет их сферы был не так зелен, обод почти не блестел, а корни выделялись скорее черным, чем коричневым цветом. Да и размеры взрослых особей недотягивали до стандартного.

Черные цилиндры относились к боларам чаще всего с полнейшим равнодушием. Практически не замечая, а может, и делая вид, что не замечают даже самых хулиганистых и наглых одиночек, которые порой летали где угодно в попытках своровать что-либо съестное. Да оно и понятно, ведь колаб не человек, и даже огромной стае боларов не справиться с таким огромным и мощным созданием. Скорее всего, если сравнивать, то к боларам относились точно так же, как люди относятся к мелким птицам. Летают себе, да и ладно. Воруют пищу, значит, надо ее прятать. Или накрывать сеткой. Но вот уничтожать боларов, как, например, это делали в Баронстве Радуги ради развлечения, в Ледонии считалось почему-то очень бестактным и низменным. А когда Кремон спросил об этом как-то у одного из колабов из ДТО, тот раздраженно буркнул:

— А что они тебе плохого сделали?

Более подробно отношением к зеленым шарам интересоваться молодой колдун не рискнул, но старался подмечать любую деталь в поведении колабов в этом направлении. Его изрядно удивил один подмеченный эпизод. Работник кухни, колаб, попросил своего знакомого Эль-Митолана «забросить» оставшиеся после обеда отходы на густую крону невысокой хаузпичи. А потом с некоторым умилением наблюдал, как десяток боларов с воркованием копошится в кроне, отталкивая друг друга от лакомых кусочков.

То есть по всем наблюдениям получалось, что Спину в Ледонии опасаться нечего. А в царстве Огов к зеленым шарам вообще относились чуть ли не с почтением. Значит, его путь не должен был оказаться таким сложным и опасным. А раз так, то почему дружественного болара до сих пор нет? Или еще что-то случилось? А может, Маяк перестал действовать? Ведь никто, кроме летающих растений, не может увидеть исходящий из прибора луч. И человеку его работу проверить невозможно.

Когда последняя мысль пришла в голову Кремона, он немного запаниковал и решил после возвращения в Кихон сразу же покопаться в имеющемся у него устройстве. Ведь в условиях временного лесного лагеря ничего не получилось бы. А то и сделать новое, для большей гарантии.

К счастью, все работало отлично и сигнал таки достиг своего адресата. Когда полк уже возвращался в столицу, привычно блуждающий по деревьям взгляд десятника выхватил пять летающих растений. Они сидели на огромной ветке немного в стороне от тракта, но так, чтобы заинтересованный наблюдатель их сразу увидел. Да и явно выделялись более ярким зеленым цветом. От прилива хорошего настроения Кремон позволил себе ущипнуть едущую рядом Золану за бочок, пришпорил коня и бросился догонять едущего впереди Кузласса Биная. Якобы с намерением сделать какое-то замечание, а на самом деле подавая Маяком условные сигналы о том, что он заметил прибывших помощников. Тут же два зеленых шара снялись с временного насеста и стали обгонять колонну. Чуть погодя и три их товарища полетели следом.

Отлично! Спин добрался к месту излучения Маяка благополучно. Да еще и четверых своих товарищей за собой привел! От предвкушения получения различных доставленных «подарочков» Кремон чуть ли не запел бравурную песенку. Но, оглянувшись назад, сразу заметил догоняющую его Ландру Гулис и спешно закрасил все свои эмоции беспробудной усталостью и гневным раздражением. Тут же и его заместитель, ордынец Бинай, получил по полной программе. С осоловевшими от удивления глазами он выслушал придирки своего командира и в свою очередь понесся вдоль растянувшейся цепочки наемников.

И опять лейтенант явно присматривалась к эмоциональному фону деятельного десятника.

— Кашад! Неужели так хочется скорей вернуться в замок?

— Мне все равно куда, — сдерживая коня, признался Невменяемый. — Лишь бы долго и хорошо отоспаться.

— Такой молодой наемник, а уже устал.

— А чего мне из себя неутомимого строить? Да и на кого ни посмотрите, все мечтают до цивилизованного жилища добраться. В неотапливаемом помещении почти не высыпаешься. Шесть суток сказываются.

Колаба двигалась вровень с десятником, и ее рука, вращающаяся с телом, вдруг коснулась его плеча:

— А если с тобой физической силой поделиться?

— О! Тогда я снова стану героем! — воскликнул Кашад и предположил: — Да еще если мне вольют силу колаба, то мои одежды лопнут от раздувшихся мускулов.

— Увы! Ты ведь знаешь, что переливаемые силы примерно равны. Что от колаба, что от сорфита или таги, что от дракона.

— Как?! Даже от дракона?! А меня убеждали, что если со мной поделится силой это создание, покоряющее воздушный океан, то я сразу научусь летать как птица.

Колаба громко хрюкнула смехом и резко прибавила в скорости. Крикнула напоследок чуть ли не издевательским тоном:

— Такой большой, а в сказки веришь!

Но Кремон совершенно не обиделся на последнюю насмешку.

«Катись, катись, любопытная черная колбаска! — думал он. — Может, скоро мы навсегда расстанемся? Задерживаться здесь надолго я не собираюсь. Мне ведь главное — трактат достать. А потом я вам еще таких проблем постараюсь подбросить, чтобы вы их не сразу решили! Да столько, что вы меня до самой могилы помнить будете!»

И он выпал из строя, сделав небольшую остановку и осматриваясь по сторонам. На этот раз еще с большим удовлетворением фиксируя в поле видимости движущихся между крон деревьев боларов.

Вот поэтому в замке теперь надо было найти способ если не пообщаться со Спином, то хотя бы забрать у него посылку с весьма необходимыми предметами. Что при постоянном и повсеместном надзоре сделать было весьма проблематично.

Желание выспаться десятник реализовал сразу же после получения увольнительной. А заодно и проверил отделенным сознанием местонахождение «Установок». Трактат продолжал спокойно лежать на том же месте, и, похоже, его даже не доставали оттуда за эти дни. Некоторое время пришлось потратить на изучение месторасположения института. И когда Кремон хорошо осмотрелся, был поначалу весьма удивлен и озадачен. Но потом в его голове стал вызревать сложный в исполнении, но весьма многообещающий план.

Оставалось только все хорошенько просчитать, подготовить и уговорить кого надо. Ведь без Ксомоса Бейта в этом деле не обойтись. Да и нельзя будет оставлять в тылу, или, вернее, вне громкого события косвенного свидетеля своих действий. Конечно, в идеале хорошо бы иметь возле себя нескольких опытных бойцов, знакомых с искусством диверсии, или хотя бы воспользоваться советами резидента Бадуша Шиндара. Но тот был слишком далеко, в столице Баронства Радуги, и помочь ничем не мог. А значит, приходилось рассчитывать лишь на собственные знания, умения и сложившиеся обстоятельства.

Первым делом Невменяемый кратко оповестил Ксомоса Бейта о намечаемом действии. Тот, видимо, и сам подумывал о подобном, так как согласился моментально, без малейших раздумий. Единственное, чем Бейт остался сильно недоволен, так это поведением менсалонийки. И чуть ли не потребовал от Кашада отказаться от сожительства и выгнать Золану из их общей комнаты.

— И как ты себе это представляешь?! — вызверился на него десятник. — Мало того, что я закрываю глаза на все твои ухаживания за красоткой и потом не знаю, что ответить на ее пристрастные вопросы по этому поводу, так я еще и сам должен вышвырнуть ее из нашей постели?

Бейт немного растерялся от такого напора, но все-таки договорил свою мысль:

— Но тогда она никуда не денется и перейдет ко мне…

— Вот если ты ее уговоришь — пусть переходит! Мне плевать! Но если она поднимет хоть небольшой шум из-за моих неправильных действий, то у нас может все сорваться. Ты себе и на мизинец не представляешь, насколько эта женщина ревнива. Учитывай это и действуй соответственно.

— Ладно, попробую…

Но особого энтузиазма в ответе Ксомоса не ощущалось. Мало того, в его ауре улавливались весьма плохие и жестокие эмоции. Так что приходилось продумывать и дополнительные меры защиты от такого сексуально озабоченного союзника.

Второй шаг — продумывание, а впоследствии и контакт с боларами. А может, лишь с их лидером Спином. Тут уже было все организовать сложней. Так как оказаться с разумным растением в одном безопасном помещении никак не удастся. И встречу или передачу посылки надо было проводить на нейтральной территории. А ведь за десятником могли подсмотреть где и как угодно чуть ли не круглосуточно. Поэтому к концу предоставленной увольнительной Кашад Низу со своими ближайшими собутыльниками уже вовсю гулеванили в одном из питейных заведений Кихона. Ресторан считался местом, где уже долгое время мирно уживались за столами как колабы, так и люди.

Хотя эксцессы на расовой почве возникали регулярно, но в большинстве случаев даже до драк не доходило. А если и случалась потасовка после бурной и продолжительной перепалки, то к тому времени в общем зале уже находилось несколько мощных колабов Эль-Митоланов из числа внешней охраны замка и все конфликты подавлялись самыми суровыми методами. Людей наказывали и дисциплинарно и денежными штрафами, а колабов тоже били по карману и в дальнейшем запрещали подходить к людям ближе чем на полет стрелы. Да и дорога в данный ресторан для провинившихся перекрывалась навсегда. Что для законопослушных обитателей Ледонии считалось весьма суровым наказанием. Нарушить или оспорить запрет ни одному колабу и в голову не пришло бы. А то, что происходило иногда после бурного возлияния алкоголем, скорее походило на вырвавшиеся, а до того долго скрываемые эмоции. Все-таки столько веков в Кихоне не появлялось ни одно из иных разумных созданий. И порой только законопослушность колабов защищала людей от немедленной смерти.

Но в момент присутствия в ресторане десятника все обошлось без осложнений. Даже Залана Мецц вела себя на удивление пристойно. Почти не пила, не раздражалась от восхищенных взглядов других мужчин и выглядела как невинное и довольное жизнью создание. Остаток ночи, уже в своей комнате, они провели в коротких, но бурных ласках и несколько последних часов использовали для сна.

Но на следующий день произошло то, чего, собственно, Невменяемый и ожидал. В его арсенале находились никому неизвестные «сторожа-сигнальщики», которых он с нужным умением оставлял в комнате. И когда он со своим десятком находился вне стен замка на очередной пробежке, к нему поступило уведомление, что кто-то роется в его вещах. На это Кремон лишь мысленно улыбнулся и продолжил бег. Значит, в лейтенанте он не ошибся: наблюдение за Кашадом она устроила нешуточное и после выхода в город тщательно проверила его личные вещи. Вот и хорошо! Теперь оставалось лишь не выходить в Кихон в увольнительные, и до следующего раза обыск не предвидится. А еще лучше некоторые полученные от Спина подарочки хранить в нейтральном месте, коих в замке можно отыскать сколько угодно.

Дав команду своим бойцам продолжать бег по кругу, Кашад свернул на тропу, срезающую путь. Так он делал постоянно и уже давно заметил подходящий куст, в котором можно будет устроить место для передачи. Справив малую нужду, он просигналил крутящимся над ним боларам оговоренное послание, и друзья теперь знали, что по следующему знаку им надлежит устремиться именно сюда и до его прихода уложить заказанный предмет именно на этот куст. А если что-то изменится, то всегда можно придумать и другой способ доставки.

Вернувшись к себе в комнату после обеда, Кремон пристально осмотрел свои скрытые сигналы и не нашел внешних признаков обыска. Действовали очень тонко и эффективно, используя для просмотра вещей лишь глубокое магическое зрение. Что вообще-то было большой редкостью, и Эль-Митолана с таким даром надо было еще поискать. Даже интересно стало: кто же так умеет тонко работать? Неужели один из сотников? Вряд ли. Скорее это не кто иной, как капитан Валер Лессо. Ведь для того чтобы удержаться на такой должности, надо иметь помимо организаторских способностей и талантов военачальника еще и недюжинные магические способности. И вряд ли эти таланты когда-либо станут известны личному составу. Вот бы заглянуть в личное дело капитана! Только как это сделать? Да еще и без ненужного риска? Никогда полковник не разрешит покопаться в его сейфе спокойно…

Хотя, если подумать… Ведь могут существовать и дубликаты личных дел всех наемников? Могут. А где тогда они находятся? Только в тайной канцелярии. М-да! Оттуда взять на короткое время пару папок вообще будет проблематично. Или придется просить о помощи Ксомоса Бейта. Что вообще неприемлемо в данном случае. А в идеале хорошо бы самому разгадать секрет проникновения отделенным сознанием на закрытые контуром объекты. Но при этой мысли Кремон лишь вздохнул. Вряд ли такое возможно.

Помощь друзей

Следующие несколько ночей принесли ощутимые плоды в плане разведки городских коммуникаций. По всей сети подземного Кихона еще Кашад первым заметил многочисленные диагональные ходы, закрытые охранными периметрами. Когда Бейт просмотрел их внутренности, то ничего интересного не обнаружил. Хотя сразу догадался, для чего они используются. Почти все ходы начинались возле королевского дворца наверху и доходили наискосок до любой почти точки нижнего города. Видимо, еще в незапамятные времена таким образом отборные воинские подразделения по приказу короля чуть ли не моментально оказывались в нужном месте и давили без труда очаг любого недовольства или сопротивления. За многие столетия ходами почти перестали пользоваться. По крайней мере, большинством. Но вот охранные периметры на них продолжали заряжать энергией.

И оба заговорщика решили использовать эти наклонные магистрали для задуманного дела. Естественно, логичней было бы искать более короткую дорогу наверх с места планируемой операции, но ведь не всегда прямая дорога — самая лучшая. Найденный откосный тоннель уводил так глубоко, как и далеко в сторону от центра города. Потом по нескольким колодцам надо было подняться строго вертикально вверх, пробить последнюю, заросшую корнями деревьев пробку и выскочить чуть ли не в самом лесу, где наемники ежедневно проводили свои большие марш-броски.

Оставалось лишь подготовить намеченные для проникновения в магистраль места, чтобы потом не создавать много шума и не терять лишнее время. Для этого Кашад Низу затеял каждодневные учения в нужной местности с одним лишь заданием: спрятаться и зарыться от условного противника так, чтобы никто не нашел. А сам с Ксомосом стал готовить пути подхода и отхода.

Несомненно, провести операцию являлось еще только одной частью всего задуманного. Не менее важно было быстро и надежно уйти от погони и скрыть за собой все следы. В короткой и жаркой дискуссии Кремон убедил Ксомоса, что надо идти строго на север. Во-первых, потому, что никто не станет их искать в той стороне. А во-вторых, в Снежном море уже через неделю их будет ждать специальное тяжелое судно, могущее преодолевать льды и даже долго зимовать среди огромных и непроходимых торосов.

Бейт лишь после этого известия проявил свое любопытство и поинтересовался, как Кашаду удалось скрыть всю такую обширную информацию под Сонным Покрывалом.

— Мне поставили специальные блоки в памяти. Со временем блоки рассасываются, и я узнаю о своих дальнейших действиях.

— И кто это сделал?

— Пока мне эта информация не открылась. Но уверен, что мы все равно получим по своему королевству.

— А если в твоей голове высветится задание уничтожить своих союзников?

— Не смеши меня. Ты ведь прекрасно понимаешь, что только с тобой у меня и тех, кто меня послал, есть шансы выкрасть как можно больше литанр, а впоследствии создать нужное количество этого смертельного оружия. И уже потом мы, только с твоей помощью, без труда отобьем у колабов на обратном пути найденные ими сокровища. Иначе у нас ничего не получится.

— Конечно, тогда искать трактат вовсе необязательно…

— Его продолжат искать, но уже другие посланцы. А нам с тобой и без этого великих дел хватит.

— Но ты уверен по поводу корабля в Снежном море?

— Совершенно!

— А если тебя сейчас допросят под Покрывалом?

— Увы! Тогда мне конец. Именно поэтому надо спешить. Вдруг кому-то из командования взбредет в голову опять нас проверять? Да и Великий Поход вот-вот должен начаться. Тебя-то уж обязательно готовят к какому-то закланию.

— Вранье! — воскликнул Бейт с горячностью и злостью. — Я им тоже нужен!

— Пока! — усмехнулся Невменяемый и поднял вверх указательный палец. — Да ты и сам это прекрасно понимаешь.

После короткого молчания Ксомос выдавил из себя:

— Хорошо. Я согласен.

Но плотно сжавшиеся затем губы, затуманенный взгляд и целая гамма отрицательных эмоций говорили совсем о другом. И Кремон почти удостоверился, что его союзник задумал разыграть и свои карты. Осталось только продумать и выяснить, какие именно. Или принять крайние меры для перестраховки.

За день до намеченного срока Невменяемого отозвали с занятий в штаб. И почти до полуночи истязали на очередном допросе под Сонным Покрывалом. Для этого в помещении собралось до сорока ранее не знакомых молодому колдуну колабов и людей Эль-Митоланов. Вся суть допроса сводилась к попытке понять, изучить, перенять, а затем и использовать умение создавать твердую Опору.

К большому сожалению и разочарованию всех собравшихся, так у них ничего и не вышло. Кремон без труда скрывал самые основополагающие моменты своего знания.

Наконец полковник Лирт, а с ним еще несколько самых старых Эль-Митоланов уединились с десятником в кабинете для подведения итогов и сообщения одного важного известия.

Никто из магов даже не собирался представляться. Говорили просто, как со старым и проверенным другом:

— Жаль, что ничего из твоего дара нельзя использовать…

— Но зато теперь ты становишься чуть ли не самым главным нашим гарантом в успешном осуществлении Великого Похода.

— И настало время тебе открыть главную тайну.

— Вернее, истинную цель этого Похода.

— Ты ведь слышал о той легенде, что на Западных островах под ногами валяются неисчислимые богатства?

Кремон про себя поразился этому факту или совпадению. Но теперь окончательно уверился в том, что и ордынец Кузласс Бинай докладывает о своем командире каждую мелочь и каждое слово. А вслух лишь оживленно согласился:

— Еще бы! Жаль только, что нет возможности это проверить.

— Могу тебя обрадовать: возможность есть. И ты ее получишь в очень скором времени. А заодно и узнаешь, откуда в Ледонии появились несметные богатства.

— Неужели с Западных островов?

— Да! Наши лучшие магические военные соединения уже добирались туда два раза. И добыча оказалась просто невероятной. Единственное, что нас смущало, так это огромные потери личного состава при этом. Хоть и приходилось преодолевать морские просторы почти вдоль кромки крошащегося льда, но и там невероятные чудовища сумели нанести нам невосполнимый урон.

— Теперь же благодаря твоему невероятному дару мы сможем достичь Западных островов и вернуться назад без ненужного риска.

— Только не подумай, что ты получишь лишь оговоренное в контракте жалованье! — наконец-то вступил в разговор и полковник Лирт. — После возвращения ты получишь десятикратную премию.

Кашад Низу округлил глаза от восторга и нахлынувшего счастья, вслух выдавил трясущимися губами:

— Три миллиона?!!!

— Совершенно точно! Мало того, после того как ты распорядишься этой суммой по своему усмотрению, мы продолжим походы на Западные острова. И при каждом возвращении ты будешь получать уже по пять миллионов.

— А… — у ошарашенного такими суммами десятника отвисла челюсть, и он явно не видел себя со стороны. С открытым ртом и пунцовыми от прилившей крови щеками. А расположившиеся вокруг колабы продолжали вещать немного церемониальным, но и доверительным голосом:

— Как видишь, суммы просто невероятные, и мы надеемся, что ты правильно оценишь нашу щедрость.

— Правда, к островам мы выступаем не завтра. Предстоит еще тщательно отрепетировать продвижение сборного войска по Опоре. Наработать навыки преодоления длинного расстояния и синхронного выхода большой массы воинов на берег.

— Расстояние как раз позволит дойти нам до цели за девять, максимум десять дней. Большее время без сна даже при максимальных вливаниях любой силы ты не протянешь.

— Помимо этого наш король может подкинуть и несколько более мелких в плане оплаты заданий. Во время их выполнения мы будем настойчиво продолжать репетировать свои движения на пути к тем огромным суммам, что назывались чуть раньше.

— Видно, — опять заговорил командир полка, — что ты весьма обрадован таким развитием событий. Или сомнения все-таки возникают?

— Никаких сомнений, господин полковник! — гаркнул Кашад, усмиряя рвущуюся из него радость.

— И никаких особых пожеланий прямо сейчас?

— Ну… — немного смутился десятник. — Разве что небольшой аванс получить.

— Хочешь вложить деньги в то самое дело?

— Конечно! Чем раньше это сделать, тем большие дивиденды можно получить потом. Уже не говоря о солидном, уважительном ко мне отношении в кругах экономических магнатов.

— Хорошо, мы это обсудим на днях в рабочем порядке. Что-нибудь еще?

Кашад осмелился пошутить:

— До возвращения из Большого Похода — больше никаких пожеланий.

— Тогда иди, отдыхай! — милостиво разрешил полковник Лирт под смешливое хрюканье остальных колабов.

Довольный донельзя десятник покинул помещение и вприпрыжку поскакал к своей казарме. Похлопывая себя сморщенной ручищей по тусклой чешуе, самый старый колаб с сомнением спросил у полковника:

— А если этот человечишко обо всем догадается и заартачится в самый ответственный момент?

— Мы его уже достаточно изучили, чтобы спрогнозировать возможное поведение почти в каждом случае. Так что он будет действовать строго по намеченному нами плану.

Уже через десять минут Кремон отвечал на ласки Золаны, старательно выплескивая из себя радостные эмоции, а сам лихорадочно размышлял по поводу Похода к Западным островам:

«Как же колабы сумели туда добраться? Да еще так сказочно обогатить свою страну? Тысячелетиями о тех краях никто не мог рассказать ничего, кроме баек и откровенных выдумок. Если бы не древнейшие фолианты с подробными картами, ни один человек не поверил бы в существование в Коралловом море пригодной для жилья суши. Хотя почему именно для жилья? Достаточно просто для обогащения. Самое главное — преодолеть море с кровожадными монстрами, которые топят практически любой корабль. Конечно, если собрать сильных Эль-Митоланов да посадить их в несколько бронированных кораблей, то они могли и прорваться. С трудом, но могли. Вот только треть названных потерь… Непохоже, что в ДТО есть пополнение. Наверняка эта дивизия срабатывалась и муштровалась не один год. Кто же тогда понес потери? Странно… Да и вообще, что-то я однозначно упустил из вида. А что именно — никак не пойму. Или это у меня уже неувядающая мнительность проросла в голове? И что делать: уходить после изъятия трактата или рискнуть и остаться участвовать в Походе? Эх! Мне бы способности Ксомоса Бейта! Обязательно бы подслушал, что они там говорят по моему поводу! А этот неврастеник только за нами и подглядывает… наверняка».

На следующее утро неожиданно сам Спин пошел на прямой контакт. Кремон как раз распустил свой десяток по лесу для занятий по маскировке и быстрым шагом направлялся в место предполагаемого входа в вертикальные штольни. И как раз в этот момент мимо него пролетела зеленая масса взрослого болара. При этом довольно явственно раздалось указание:

— Немедленно заройся между любых корней!

Рассматривать, кто это был конкретно, было некогда, да и волна паники охватила Невменяемого. А вдруг за ним как раз в этот момент следят?! Только этого не хватало! Но раз разумные растения решили пойти на контакт, значит, случилось нечто архиважное.

Раздумывать было некогда, и, моментально сориентировавшись, Кремон приподнял корни наклоненной слегка ели и протиснулся между ними, стараясь не ругаться из-за обильно сыплющихся на него комьев земли. Устроился так, чтобы кусочки грунта не попадали в открытый для дыхания рот, и тут же бросился осматриваться «отделенным сознанием». Снижающегося болара заметил сразу. Тот с привычной для летающих растений грацией уселся на слегка потревоженные корни и замер. Со стороны никто бы и не подумал проверять, чем там занимается зеленый шарик. Может, корм в земле разыскивает, а может, соки у других растений вытягивает. Но Кремону стало ясно, что болар хочет пообщаться, и сразу же вернулся в свое тело. А над ним уже раздавался голос:

— Дружище, ты меня слышишь? Чего молчишь? Возвращайся скорей!

— Уже слышу и не молчу. Спин! Рад тебя видеть! Но что случилось? Ведь так общаться опасно!

— Ты бы знал наши теперешние умения! — похвастался Спин. — А самое главное, мы можем чувствовать, вернее, даже отчетливо видеть рядом чужое «отделенное сознание».

— Как это?! — удивился Кремон.

— А вот так! Хлеби и Давид очень хорошо поработали и помогли нам открыть в себе невероятные качества. И знаешь, кто нам больше всего помог в этом деле?

— Кто?

— Да твой вороной и неугомонный конь.

— Торнадо?!

— Конечно. Ты ведь помнишь об его способности чувствовать чужое внимание?

— Да, только жаль, ни разу не удалось толком этим воспользоваться.

— А вот нам удалось. Больше недели мы изучали поведение твоего Торнадо и наконец-то в неиспользуемом нами никогда прежде спектре обнаружили следы наблюдателей. Ты себе не представляешь, как красиво выглядят искрящиеся рои фиолетовых искорок отделенного сознания.

Кремон чуть не поперхнулся осыпавшейся прямо на лицо землей, но воскликнул:

— А люди могут их увидеть?

— Пока ничего не получилось. Как твои наставники бывшие ни старались. Но зато мы теперь во всеоружии. Даже сейчас мои товарищи наблюдают за окрестным лесом и чуть что, сразу дадут мне знать о слишком любопытном фиолетовом рое.

— Значит, вы можете даже проследить, из кого именно вылетает «отделенное сознание»?

— С легкостью. Именно поэтому мы и не могли раньше к тебе открыто подлететь. Возле тебя порой скапливалось по три, а то и четыре наблюдателя.

— Надо же, как я популярен! И кто следил больше всех?

— Та женщина и мужчина, что чаще всего возле тебя и так визуально…

— Ага, значит, Золана и Меченый…

— Потом колаба из вашего замка…

— Опять эта лейтенант Гулис!

— Затем пятеро бойцов из твоего подразделения. Лишь только они прячутся, сразу пытаются тебя разыскать в лесу. Вот и сейчас один из них пронесся неподалеку.

— С ними тоже все ясно.

— А когда ты ходил в город, то за тобой роилось целое сияние из восьми наблюдателей. Трое колабов из замка, трое из какого-то большого здания и два человека оттуда же.

— Да, они бы меня в покое не оставили ни за что…

Далее Спин перешел на сугубо деловой тон:

— А теперь давай говори, что от нас требуется в первую очередь?

Невменяемый стал спрашивать о самом насущном:

— Сколько Флоров имеете?

— Восемь штук.

— Ух, как здорово! Ну, я им наворочаю! А прибор для дальних переговоров и артефакт усыпления имеете?

— Имеем! В общем, имеем все, о чем ты договаривался, и почти каждый предмет в двойном экземпляре.

— Спин! Ты не представляешь, как я рад! Тем более что трактат уже найден и этой ночью мы собираемся изъять из места, где его изучают.

— Мы? А кто именно?

— Здесь мне удалось завербовать одного из наемников с уникальным даром. Он может «отделенным сознанием» преодолевать любые защиты и преграды. Он мне уже и так здорово помог.

— А ты в нем уверен?

— Нет, конечно. Более того, уверен в его изменчивости. Может предать в любой момент.

— Может, мы за ним хоть издалека понаблюдаем? — предложил Спин.

— Было бы великолепно. А то я не знаю, что он замышляет и куда своим сознанием тыкается. Живет он в соседней комнате.

— Проследим.

— А теперь у меня к тебе еще один важный вопрос. Ты мог бы пролететь по подземельям или узким наклонным тоннелям?

Болар чуть взволнованно проворковал и уточнил:

— А какой диаметр тоннеля?

— Вполне приличный: от полутора до двух метров.

— Тогда постараюсь побороть свою клаустрофобию! — заскрипел смехом Спин. — Но учти, к бою я непригоден. Хоть нам Хлеби и сделал каждому по три сильных амулета против огня.

— Воевать я буду сам. Мне важно, чтобы ты с книгой моментально улетел из Ледонии.

— А может, это сделают мои друзья? А я останусь при тебе?

— Ни в коем случае! — Невменяемый высказался со всей категоричностью. — Доставить трактат — наиважнейшая задача! А мне тогда легче будет остаться вне подозрения и выведать до конца все их планы по поводу Большого Похода. Но ты готов мне передать сейчас хоть что-то из доставленного?

— Добрую треть на себе таскаю…

— Тогда давай, вываливай все это мне. И внимательно слушай новые сигналы для ваших действий.

И человек с боларом продолжили обговаривать предстоящую операцию.

А еще четыре летающих растения сидели по углам примерно ровного квадрата и с некоторым равнодушием наблюдали за мечущимися по лесу облачками фиолетовых искорок. Ищут? И кого? Их друга Эль-Митолана?

Ну пусть ищут. Вряд ли они найдут кого еще ближайшие полчаса…

Глава 12

Потрясение Кихона

К вечеру, как назло, хляби небесные разверзлись. Мокрый снег вперемежку с дождем моментально утяжелил сгущающиеся сумерки, а холодный, пронизывающий ветер лишь своим свистом и завыванием отбивал всякую охоту выходить на улицу или во двор.

Оба заговорщика находились в противоположных концах замка и несли заранее назначенную для них вахту. Вернее, эту ночь весь их десяток стоял на постах внешнего периметра. Только вот десятник находился на южной башне, а его уникальный подчиненный — на северной. То есть как раз в том месте, откуда в основании стены уже был заготовлен ход к штольне в лесу для тренировок. Именно верхушки всех сторожевых башен были защищены от подсматривания «отделенным сознанием» лучше всех. Конечно, существовал риск внезапной проверки кем-то из вышестоящих командиров, но пока такое случалось крайне редко.

Выполняя свои обязанности, Кремон лично разводил каждого подчиненного на объект, и благодаря этому у заговорщиков имелось несколько минут для разговора и последних согласований. Ксомос должен был спрыгнуть с башни и тут же зарыться в горловину лаза, но его волновало не это:

— А как ты успеешь добраться сюда с южной башни?

Кремон не собирался рассказывать о Мантии, уникальнейшем артефакте, коих во всем мире остались считаные единицы. Доставленная боларами магическая вещь могла скрывать от чужих взглядов своего носителя в общем времени около получаса. После чего превращалась в обычную никчемную тряпку. Но благодаря Мантии Кремон собирался проскочить самые просматриваемые и опасные участки практически невидимкой. Говорить это своему сообщнику было не резон, но соорудить правдивое объяснение было просто необходимо:

— Как только я дам сигнал, ты сразу прыгай и зарывайся. За несколько секунд до этого я подраню какую-нибудь крупную ночную птицу и швырну ее на охранный периметр с западной стороны. Пока там сосредоточится все внимание остальных, на полной скорости слевитирую к тебе. Понятно? Вот, держи!

Ксомос Бейт с подозрением повертел в руках еще одно уникальное устройство, которое Невменяемому доставили из родной Энормии.

— Что это?

— То самое средство связи.

— Я должен надеть это под шлем? — продолжал сомневаться сообщник.

— Конечно! — стал раздражаться Кашад, доставая второй обруч и водружая его себе на голову. — Смотри. Вот так. И прикрываешь волосами. И теперь ты слышишь каждый мой шепот.

Он на мгновение заскочил за угол обзорной комнаты и продемонстрировал работу прибора. Бейт удивленно покрутил головой, но сомнения его только возросли:

— Откуда у тебя такие вещи?

— Недавно в лесу нашел, — хохотнул Кремон. — Ладно, мне пора бежать, а то вызовем подозрения. Удачи!

Они хлопнули друг друга по плечам, и десятник опрометью кинулся вниз по крутым ступенькам.

Когда делал развод остальным бойцам, то Золану Мецц поставил на восточной башне. И, помня, что Ксомос слышит каждое его слово, дал менсалонийке несколько указаний:

— Смотри не засни! И чаще посматривай, что у тебя за спиной делается. Снаружи замок защитит периметр, а вот изнутри можешь кого-то и прозевать.

Женщина хотела возразить с присущей ей экспансивностью, но наткнулась на просящий взгляд своего любовника и обратила внимание на его палец, прижатый к губам, понимая, что он намекает помалкивать. Поэтому ответила просто и незатейливо:

— Хорошо.

Пусть сообщник думает, что Кашаду действительно придется передвигаться на виду дозорных и он хоть кого-то пытается отвлечь заранее.

В назначенное время на охранный периметр с западной стороны действительно рухнула подраненная сова. Чем вызвала лишь небольшое оживление у всего наряда. Хорошо, что Бейт не поинтересовался, как десятник сможет ночью подстрелить нужную птицу, да еще в нужном месте. Видимо, окончательно поверил в невероятные возможности своего сообщника, а может, времени не хватило. На самом же деле сову поймали и подбросили дружественные болары. Для них совершить подобное в темное время суток не составило проблемы.

Пока Ксомос спрыгивал с башни, поддерживая себя левитацией, Невменяемый совершил то же самое и уже на земле задействовал Мантию. Пяти минут хватило, чтобы на всей вероятной скорости обежать замок и успеть к лазу как раз к тому моменту, когда там скрылась голова сообщника. И тут же, выключив прикрывающую оболочку, шепнуть:

— Я уже здесь.

— Уф, напугал! — тихо воскликнул Бейт, приседая и прижимаясь чуть в сторону и наблюдая, как десятник ловко задвигает за собой плоский камень. — Подкрадываешься, словно привидение!

— Так ведь левитировал, потому и тихо. Вперед!

И оба сообщника понеслись к цели со всей возможной скоростью. Местами приходилось ползти, кое-где идти, согнувшись в три погибели или гусиным шагом. А в вертикальных штольнях спускаться с помощью левитации вдоль стенок, цепляясь изо всех сил руками за малейшие выступы.

На место планируемой операции они добрались минут за сорок. Кремон тут же принялся закладывать Флоры в выбранное заранее место. А суетящийся рядом Ксомос опять засомневался:

— А силы взрыва хватит, чтобы проломить эти две стены?

Он и не подозревал, что сила взрыва будет раз в десять больше, чем его проинформировал Кашад, наивно предполагая, что выкрасть древнее оружие и припасы к нему — их главная цель. А уж о последующей силе детонации даже примерно не догадывался и Кремон.

— Вполне! — ответил Невменяемый без запинки. Но сомнения Бейта явно показывали, что тот задумал какую-то свою игру и в каждую секунду может нанести неожиданный удар в спину. Поэтому Кремон не забывал краем глаза следить и за своим вынужденным союзником.

Закрепив Флоры в расщелине, он установил на них несколько зажигалок и с удовлетворением развернул нарисованную схему:

— Вот этим крестиком обозначено место, где прячешься ты. Я иду на это место. После взрыва сразу бросаемся в проломы и набираем обговоренное количество литанр и зарядов. Расходимся!

— Стоп! — Лицо Бейта искривилось от плохо скрываемой злобы. — А почему я должен идти именно в это место?

— Мы же обсуждали это! — раздраженно напомнил Кашад. — С той стороны литанры, они легче, и брать их надо меньше!

— А мне это место не нравится! — упорно продолжал Ксомос. — Я лучше понесу заряды.

— Они тяжеленные! Тебе не унести!

— Издеваешься?! Я не слабей тебя! Или ты что-то задумал?

— Нашел время для споров! Каждая секунда дорога!

— Вот именно! Меняемся местами!

— О-о! — Кремон не скрывал своего бешенства. — Ладно! Будешь нести заряды, но попробуй только пожалуйся на усталость!

Если у него и были до того сомнения в дальнейшей судьбе Ксомоса Бейта, то теперь все моральные мотивы рассосались сами собой. Перед ним стоял враг, который собирался использовать любую возможность для его уничтожения. Наверняка Бейт задумал на обратном пути избавиться от союзника при первой же возможности. А то чего и похуже. Только Ксомос не знал, что Кашаду необходимо лишь отойти из поля видимости своего партнера, чтобы обезопасить последнего.

— Расходимся!

И Невменяемый поспешил на то место, которое предназначалось Бейту. Но лишь только пробежал несколько поворотов, сорвал с головы шлем, снял обруч и произвел с ним быстрые манипуляции. После чего сунул прибор в карман и так же быстро вернулся к своему напарнику. И на мгновение застыл от увиденной картинки.

Ксомос и не собирался бежать на свое место, а сразу же принялся доставать из расщелины Флоры. Теперь он лежал на полу, сжимая в руках по взрывоопасному шарику из спрессованного пуха цветов свала. Ведь он не знал, что в переговорное устройство вмонтирована сонная молния с управляемым разрядом. Она усыпляла любого Эль-Митолана на целый час, а простого смертного убивала моментально.

Разбираться, что и для чего делал предавший его союзник, было некогда. Хотя вырисовывалось лишь одно предположение: Флоры ведь можно положить гораздо ближе к десятнику, потянуть время, оттягивая взрыв, и самому успеть добежать до безопасного места. А в том месте, где должен был прятаться Кашад, и так бы открылся пролом в арсенал. Оставалось лишь пробежаться по трупу и набрать необходимое оружие. А может, существовал и более изощренный план.

Кремон быстро поставил Флоры на прежнее место и взвалил тело Ксомоса на плечо. Бегом отнес на запланированное место, освободил спящую голову от переговорного устройства, а во внутренний карман куртки положил заготовленную небольшую и тонкую книжицу в стальном переплете. По любым оценкам экспертов, этому раритету насчитывалось около пяти тысяч лет, и повествовалось в нем о весьма важном, чуть ли не основополагающем предмете магического бытия. Создавшие этот экземпляр Светочи Магического Консехаля Энормии по праву гордились уникальной подделкой. Подкладывая книжицу, Кремон уже не сомневался в участи единственного в своем роде и очень опасного врага Ксомоса Бейта.

Затем Невменяемый еще с большей скоростью устремился к своему заранее продуманному месту. Чуть более отдаленному, чем обозначалось на схеме. Причем в душе нарастало беспокойство о массе потерянного безвозвратно времени.

Самым главным в операции для него являлось, конечно же, похищение трактата «Установки». Именно поэтому он запланировал такую громкую диверсию с таким невероятным по силе взрывом. Ведь от мощного удара Флоров обязательно взорвутся и заряды для литанр. Все последствия такой катастрофы для Кихона предвидеть было невозможно, но Кремон справедливо полагал, что одна из сторон филологического института, который оказался по совпадению совсем недалеко, весьма сильно пострадает. И уже через образовавшийся проем он проникнет вовнутрь и достанет трактат из тайника.

Надев на себя специальную фильтрующую маску для дыхания в неблагоприятной среде, Невменяемый присел, набрал в грудь больше воздуха и послал сигнал на воспламенение зажигалок.

Расчеты расчетами, но действительность превзошла все ожидания. Рвануло так, что создалось ощущение полного проваливания города вовнутрь планеты. Можно было заподозрить глобальное и максимальное землетрясение с одновременным извержением всех трех вулканов. По крайней мере, возле эпицентра диверсии. Если бы не полная защита Эль-Митолана и не дополнительные силы артефактов, переданные ему боларами, Кремон бы погиб сразу от рухнувших на него валунов. Да и то после того, как все замерло, ему пришлось минуты три откапываться и выбираться из обломков, каменной крошки и пыли. И лишь потом, фактически на ощупь из-за вязкого тумана из дыма и пыли, он бросился к тайнику.

Хорошо, что молодой колдун заранее так тщательно изучил конфигурации подземелья. И установил маркирующую сигнализацию на древнюю книгу. А возможно, еще и случайность помогла. Но трактат оказался у него в руках уже на десятой минуте после взрыва.

А еще через пять он скользил по диагональному тоннелю в северную, самую нижнюю часть Кихона. Добравшись до вертикальной штольни, он с неимоверным облегчением увидел пятерку боларов, которые с нетерпением поджидали удачливого диверсанта. С помощью летающих растений подъем на поверхность произошел в пять раз быстрее, чем сам спуск, и уже через двадцать пять минут Кремон опять задействовал свою Мантию и с выскакивающим от напряжения сердцем понесся на свой пост. Если его стали искать, то это конец пребывания здесь. Придется уходить немедленно.

Еще при подъеме по штольням он передал боларам все свои компрометирующие предметы и артефакты, а уж избавиться от превращающей его в невидимку накидки он успеет всегда. И дал Спину немедленный приказ улетать в Энормию. Доставка трактата сейчас являлась приоритетной. Хотя зеленый друг пообещал сразу же вернуться к нему на свет Маяка. Правда, предупредил, что к Западным островам он за ним не полетит, а будет ждать на берегу Кремниевой Орды.

По крепостной стене десятник взбирался, словно паук. Хоть подушечки пальцев ободрал основательно. Да и пару ногтей в придачу вырвал чуть ли не с мясом. Но такая невероятная поспешность себя оправдала. Лишь только Невменяемый спрыгнул с подоконника на пол, как по лестнице, ведущей вниз, послышался топот и раздался призывный крик вестового:

— Десятник Низу! Общая тревога! Вас срочно вызывают к командиру полка!

— Бегу! — отозвался он, очищая подоконник, и бросился вниз, на ходу скатывая Мантию и пряча ее в складках одежды. Ресурса в ней осталось минут на десять-пятнадцать, но не воспользоваться даже таким мизерным чудом было бы непростительно. Хотя и рискованно такой артефакт держать при себе, но оставить накидку в самой башне было бы тоже недальновидно.

Вся крепость гудела, словно улей, а полностью вооруженные наемники растревоженным муравейником копошились на плацу. Все остальные подчиненные наверняка продолжали нести вахту на своих постах, так что исчезновение Ксомоса Бейта вряд ли еще кто заметил. И Кремон никак не мог решить: выгодно это ему или нет?

Пока добежал до полковника, успел идеально остановить кровотечение из поврежденных пальцев и даже кое-как замаскировать полученные ранки. Скорее всего, в создавшейся суматохе никто не обратит внимания на пятнышки крови, кое-где запятнавшие одежду десятника. Да и сама одежда оставляла желать лучшего. Хоть как Кремон ни старался почистить и подправить ее с помощью умений Эль-Митолана.

В этом случае опять повезло. Полковник Лирт встречал своих младших командиров прямо на пороге штаба, стоя колесом в боевой трансформации и отдавая быстрые приказы каждому, кто подбегал к нему с докладом. Одновременно с Кашадом прибыло еще трое запоздавших десятников, и полковник грянул криком на них одновременно:

— Почему так долго просыпаетесь?!

— Только что вызвал вестовой! — отчитался один из десятников, а Кремон добавил:

— А меня только что сняли с поста!

— Хорошо! Немедленно построить своих людей на плацу. А ты, Кашад, молнией проверь все посты своего десятка!

— Исполняем! — гаркнули десятники и разбежались веером.

Первым делом Невменяемый снял с второстепенного поста своего первого помощника и отправил его по часовой стрелке крепостных стен, сам же чуть вернулся, переставил на свой прежний пост одного из огов своего десятка и бросился по периметру навстречу ордынцу. Как он и рассчитал, Кузласс Бинай достиг северной башни раньше его и уже несся вниз с перекошенным от страха лицом. Чуть не сбив внизу своего десятника с ног, он выкрикнул:

— Ксомоса Бейта нет на посту!

— Может, его вызвали в штаб? — попытался успокоить его Кашад. — Ты ведь знаешь, как его часто по непонятным причинам используют.

И тут же повернулся к нижнему вахтенному, который охранял основание башни:

— Наемник Ксомос спускался вниз?

— Нет. Никто, кроме вас двоих, здесь за время дежурства не появлялся.

Это уже было серьезно. Поэтому десятник приказал ордынцу:

— Кузласс, займи его пост, но ни к чему не прикасайся. И никого туда без меня или командования не подпускай!

— Понял! — Меченый тут же торопливо стал подниматься по лестнице, а Кремон, в который уже раз за сегодня, со всей прыти понесся к штабу. Полковника Лирта он застал уже в окружении сотников и капитана Лессо. Они еще издалека заметили несущегося к ним десятника и теперь с напряжением ждали его доклада.

— Господин полковник! Наемник Бейт исчез с поста! Его нигде нет, и он не спускался вниз с того самого момента, как заступил на дежурство!

— Все за мной! — на ходу бросил колаб и резво покатился к северной башне. Строились здешние замки явно для передвижения внутри не только людей, но и черных цилиндров, поэтому, когда наемники взбежали наверх, полковник уже тщательно осматривал верхнее помещение всеми доступными для него средствами. И сразу же выдал свой вердикт:

— Здесь на подоконнике следы подошв. Наверняка он спрыгнул вниз. Становитесь у окон, облокачивайтесь на выступы и проверяйте «отделенным сознанием» каждую трещинку или ямку под стенами!

Кремон мысленно усмехнулся недальновидности Бейта. Натоптать на подоконнике?! Элементарно не догадался подложить хоть что-то или сразу использовать левитацию!

Некоторое время все Эль-Митоланы тщательно проверяли пространство внизу. Капитан Валер быстро заметил в выделенном ему секторе ямку с отчетливыми отпечатками подошв, а чуть позже и горловину прикрытого плоским камнем лаза. Он тут же вернулся в свое тело и призвал остальных колдунов. Затем быстро рассказал о своих наблюдениях.

Реакция командира оказалась весьма неадекватной. Полковник Лирт не сдерживал своей ярости и рычал, словно сошедший с ума топианский валель. Скорее всего, он еще не связывал непонятное пока содрогание Кихона с пропажей уникального Эль-Митолана. Но только за последнее происшествие ему грозили просто немыслимые неприятности. Ведь если Ксомос даже просто сбежал, колабы вряд ли спокойно заснут до момента его поимки.

Когда все оказались возле лаза, Залан Лирт расстроился еще больше. Ведь со своим огромным телом ему не стоило и думать о том, чтобы протиснуться в узкое отверстие. Поэтому он скомандовал:

— Капитан Лессо! Берите сотников и десятника и догоните этого урода!!! А я поведу весь полк на прочесывание леса и поиск следов на поверхности! Вперед!

Десятник, как самый младший по званию, бросился в лаз первым. За ним поспешили и сотники. Но обещание Валера Лессо услышали все:

— Не беспокойтесь, господин полковник. Никуда этот ублюдок от нас не денется! Живого или мертвого, но мы его вам доставим!

— Постарайтесь — живого! О-очень хотел бы с ним побеседовать!!!

Судя по тону и громкости голоса, «беседовать» Залан Лирт собрался отнюдь не о погоде. И судя по этому, можно было догадаться, что Ксомос Бейт чего-то наобещал и полковнику. Без сомнения, этот уникум готовил для себя запасные ходы отступления. А может, уже и конкретно намекал на возможного в рядах полка шпиона. Вот только до какого предела доходили его намеки?

Карабкаясь по знакомому маршруту, Кремон старался чаще останавливаться на развилках или в местах пересечения со штольнями и делать вид, что сомневается в дальнейшем пути. Но капитан и сотники умели обнаружить даже самые минимальные следы и почти безошибочно шли по следу заговорщиков. А в том случае, если они сомневались, десятник, словно невзначай, обращал их внимание на несуществующие, но весьма хорошо известные ему детали. Благодаря этому пятеро людей за час с небольшим добрались непосредственно к эпицентру взрыва.

Там творилось нечто невообразимое. Группы спасателей, все Эль-Митоланы с поверхности и весь личный состав ДТО разгребали завалы и извлекали изувеченные тела пострадавших. В большинстве это были уже трупы. Если черные цилиндры и не погибли сразу в момент взрыва, или после того, как их придавило обломками, то некоторые задохнулись от висящей до сих пор в воздухе пыли или умерли от переизбытка дыма.

На людей поначалу не обращали особого внимания, но затем их чуть ли не силой привели к какому-то высокому дивизионному чину. И обращались к нему по званию: генерал. Его злость и раздражение можно было понять:

— Кто вы такие?

— Капитан Лессо! Из полка наемников под командованием Залана Лирта! Со мной три сотника и десятник.

— Что вы здесь делаете?!

— По приказу полковника идем по следу сбежавшего наемника.

— Как?! Что здесь мог делать этот наемник?!

— Не могу знать, господин генерал. После землетрясения мы проверили весь личный состав и обнаружили пропажу. Следы привели именно сюда.

— Так вы не знаете, что произошел взрыв?

— Нет.

— И что это очень похоже на диверсию?

— Даже не предполагали, — лицо капитана Лессо пошло белыми пятнами от волнения. — Просто сбежал уникальнейший Эль-Митолан и нам его надо отыскать любой ценой.

Генерал, видимо, был о многом информировал, так как после недовольного рычания уточнил:

— Эт случайно не Ксомос Бейт?

— Он самый, господин генерал.

Решения дивизионщик принимал моментально:

— Ведите меня к тому месту, где след оборвался!

Осмотрев пролом в диагональном тоннеле, он раздраженно прорычал:

— Камень подпилен изнутри. Скорее всего — заранее.

Затем подозвал к себе находящегося рядом ординарца и приказал:

— Срочно на поверхность! Разыскать полковника Лирта и со всей поспешностью сюда! Может, здесь мы и отыщем его подчиненного. А вы, — теперь он обратился к людям, — подключайтесь к поискам своего коллеги!

Полковник Лирт прибыл через два с половиной часа, как раз к моменту извлечения тела Ксомоса Бейта из-под скальных нагромождений. В этой процедуре самое деятельное участие принимал Кашад Низу. Причем умудрился незаметно подбросить компрометирующую Мантию в складки разорванной и окровавленной одежды трупа.

На обескровленное тело тут же набросились лучшие врачи-колабы из ДТО, а чуть позже и полковые лекари. Но к большому облегчению десятника, оживить мертвого уникума так и не смогли. И последние опасения о разоблачении развеялись.

Зато полковник, десяток прибывших генералов и чуть ли не все члены Тайной канцелярии в полном составе, похоже, переживали скандальный шок. Как они только не ругались, что только они друг другу не кричали. Улавливающий каждое слово Кремон только из-за несдержанности колабов получил неисчислимую и неоценимую по важности информацию. В других обстоятельствах пришлось бы потратить на разведку недели, а то и месяцы, но так и не узнать многих интересных подробностей.

И самое важное, что он понял из перепалки: в момент начала Великого Похода драконы по предварительной согласованности должны начать крупную отвлекающую агрессию против Энормии. Само собой, это показалось полным абсурдом. Зачем колабам, идущим по Опоре к Западным островам, затевать небольшую войну через своих союзников где-то за тридевять земель? Странно! Но как бы там ни было, послать об этом весточку кому надо теперь было более чем необходимо. А уж нужные и знающие люди разберутся в полученных сведениях.

Вот как важно порой оказаться вовремя в нужном месте! И вести себя тихо и незаметно.

Скорее всего, командование забыло о том, что рядом находятся люди. Пусть даже и проверенные. Но ведь и Ксомос Бейт до того считался вне подозрений и числился под полным контролем. Поэтому Главный распорядитель, Боролин Танак, наконец-то обратил внимание на вопиющее нарушение секретности и приказал:

— Наемники пусть срочно возвращаются в полк. И сейчас же начать расследование. Этот Бейт мог действовать в одиночку, но уж слишком невероятна его диверсия. Не иначе как у него среди сослуживцев имелись соучастники. Выявить немедленно!!!

Следствие ведут галиремы

По всей вероятности, Ксомос Бейт перед своей смертью вел двойную игру. И теперь Невменяемому казалось просто чудом то обстоятельство, что его конкретно не называли сообщником. Хотя весомые подозрения в его сторону имелись. Подозревались, правда, все поголовно, но в особый круг выделили всех наемников, с которыми Бейт хоть раз общался больше десяти минут общего времени. А таких оказалось немного. И чуть ли не первым в этом списке оказался десятник Низу.

Конечно, ему приходилось делать это по роду своей службы. Да и громкие перебранки по поводу менсалонийки не остались без внимания окружающих. Но факт был налицо: только десятник мог безбоязненно и подробно обсудить с предателем все, что угодно. А то, что он сам оказался с твердым алиби непосредственно в момент взрыва, еще не снимало с него подозрений в сообщничестве.

Следственная лихорадка еще больше накалилась, когда на шестой день в крепость прибыли две высокопоставленные огианки. К каждой из которых обращались по странному титулу Галирема. Странному для всех, но только не для Кремона. В его информативной базе сразу же отыскались нужные данные, а чувство самосохранения засигналило об огромной опасности.

И он запоздало пожалел, что не совершил побег вместе с боларами. Ведь с их умением замечать чужое сознание он бы добрался в любое место без особых затруднений. А теперь ему даже не предоставлялось малейшего шанса выйти за крепостную стену. Десятки соглядатаев следили за ним чуть ли не круглосуточно.

И основания к опасениям имелись далеко не беспочвенные.

Дело в том, что в Царстве Огов теоретически не существовало женщин Эль-Митоланш. И причины такого парадокса никто не знал. То ли природа не позволяла, то ли наследственность подкачала, но даже с заезжими колдунами из других стран огианки никогда не рождали будущих Эль-Митоланов.

Но это в теории. А на практике некоторые уникальные личности среди женского населения в царстве все-таки рождались. Их магическую сущность нельзя было сравнивать с обычной сущностью познавших тайны мироздания. Да и рождалось их всего пять-шесть за столетие. Многое творить в магическом плане Галиремы не могли, но все они без исключения обладали одной невероятной способностью. Могли без труда определять, правду ли говорит разумное создание или нет. И их во все времена использовали вместо Спящих Покрывал. И с многократно большей эффективностью. Тут уже следователь, даже не зная самой сути преступления, мог в присутствии Галиремы просто попросить подозреваемого рассказывать и говорить на интересующую тему что угодно. И любое слово лжи тут же фиксировалось огианками-колдуньями.

Мало того, ввиду их малочисленности и важности для царства, любой взрослеющий царевич брал свободную Галирему в старшие жены. И та порой переживала не одного мужа. Так как жила гораздо больше обычных людей и порой дотягивала до стопятидесятилетнего рубежа. Поэтому эти женщины все были либо бывшими, а то и действительными царицами, либо женами многочисленных царевичей. И почет им оказывался соответствующий.

Рожали Галиремы невероятно редко, да и дети от них не получали никаких особых магических умений. Что тоже не находило малейших объяснений и служило для титулованных женщин постоянной причиной для скорби. Лишь каждой третьей их них доводилось за свою жизнь становиться матерью. Зато их помощь царям была просто неоценима.

Когда в свое время патриарх Эль-Митоланов Энормии господин Огюст обучил своего преемника умению лгать под Сонным Покрывалом, то даже пошутил на эту тему:

— Ну все! Теперь можешь пудрить мозги кому угодно. Разве что только попадешься в ручки к Галиремам. Но это вряд ли. Они никогда не покидают свое Царство Огов.

Оказалось — покидают! Да еще и по его, чуть ли не персональному случаю. Скорее всего, титулованные огианки провели в дороге все эти шесть суток не смыкая глаз, без остановок, и теперь валились от усталости. Как только их встретили, то тут же чуть ли не на руках отнесли в предоставленные покои. Сопровождавшая их охрана и слуги попадали в соседних комнатах, даже не добираясь до кроватей. Так что Кремону еще жутко повезло, что он увидел неожиданных гостей, послушал, как к ним обращаются, и сразу же догадался, для чего Галиремы здесь.

Вопрос о провале встал невероятно остро. И выход надо было придумать очень быстро. Пока огианки не проспятся до приемлемого состояния. А это часов десять, максимум четырнадцать. Еще было время, в лучшем случае, до завтрашнего утра.

Что делать? От решения этого вопроса теперь зависела жизнь молодого колдуна. И голова просто распухала от поисков единственно верного выхода. Бежать? Но как? По особому приказу наиболее подозреваемых людей не подпускали даже к воротам. Помимо этого вокруг замка расположилась лагерем добрая четверть всех Эль-Митоланов из Дивизии Тотального Опустошения. Они опутали все близлежащие территории сложными периметрами защиты, не забывая при этом о подземных и воздушных пространствах. Магически на выезде проверялись даже подводы, привезшие наемникам продукты или необходимые в быту вещи. И при таком бдительном тройном кольце охраны вырваться наружу было невозможно. Даже Мантия в этом случае не смогла бы помочь.

Оставалось лишь придумать, как обмануть накапливающих во сне силы огианок. А как можно создать защиту, когда не знаешь, какими наступательными силами владеет противник? Это все равно что решать сложнейшие арифметические задачи, не зная таблицы умножения, а то и не разбираясь в цифрах.

А жизнь продолжалась между тем своим чередом. Несмотря на проводящееся следствие и жесткий карантин, занятия и тренировки проводились по установленным планам и с должным усердием. О том, что делается в самом Кихоне, наемники могли лишь догадываться. К полной изоляции добавлялась еще и невероятная секретность. Даже о сути допросов не разрешалось говорить своим сослуживцам или близким партнерам. Цензура на любое слово была введена просто неимоверная.

В таких условиях ничего не оставалось делать, как гонять себя и свой десяток до седьмого пота. Не позволяя при этом паническим мыслям, вкупе с резко усилившимся снегопадом, замораживать сознание. Кремона в последние дни допрашивали уже не так часто, и поэтому он с невероятным рвением отдавал каждую минуту своим обязанностям на должности десятника наемников.

А сам продолжал лихорадочно придумывать выход из создавшегося положения.

К вечеру толстый слой снега покрыл плац и продолжал сыпать, словно из огромного мешка. Кашад решил проявить инициативу и выгнал свой десяток в полном составе на уборку быстро растущих сугробов, невзирая на недовольное ворчание личного состава из-за недополученного отдыха после ужина.

На их тихие, но ругательные высказывания в спину десятник не обращал особого внимания, но вот его подруга так рассвирепела, что пришлось ее успокаивать индивидуально. Он прижал ее в один из углов между зданиями и, несмотря на скрипящих по плацу во всех направлениях колабов, стал увещевать строптивую менсалонийку:

— Золана! Что это за недисциплинированность? Или ты забыла о своих обещаниях?

— При чем тут обещания?! Или ты меня держишь за обыкновенную подстилку?! Мог бы хоть для меня сделать исключение и не направлять на тяжелые работы!

— М-да?! Но тогда тебя придется отправить на пост Раздумий! Да еще устроить так, чтобы сухой до утра ты никогда больше не оставалась!

— Вот как?! Да ты такой же скот, как и все остальные самцы! Только и думаете о своей похоти!

Кашад вытаращил на нее глаза и еле сдержался от громкого крика:

— Это кто так думает?! Я?! Да ты сама меня чуть ли не изнасиловала и соглашалась на любые наши отношения. Даже на роль подстилки! И теперь пытаешься меня в чем-то обвинять?!

— Конечно! Ведь если раньше ты мне просто нравился… ладно, ладно, соглашусь, что я в тебя влюбилась, то теперь многое изменилось.

— Ага, значит, твоя любовь кончилась? И ты теперь страдаешь по кому-то другому? Возможно, даже по издохшему Ксомосу? Чем он тебе так запал в душу?

— Не говори глупостей. Меня этот колдун с лицом мальчишки просто веселил и развлекал…

— …Конечно! — перебил Кремон девушку с легко имитируемой злостью. — Именно поэтому тебя теперь и допрашивают чуть ли не больше всех!!

— Ой! Ты бы знал, как приятно видеть твою ревность! — неожиданно хихикнула Золана.

— Еще чего?! Ревность — не мой удел!

— Не спорю. Я просто хотела тебя предупредить совершенно о другом. Я ведь знаю, в душе ты намного сентиментальней, чем пытаешься выглядеть.

— Ха! Еще чего придумаешь?

Но менсалонийка словно и не услышала его презрительного смеха, а продолжила с все возрастающей веселостью:

— И я просто уверена: ты бы меня жалел больше, если бы узнал одну очень интересную новость.

— О-о! — стал уже не на шутку раздражаться и так нервно истощенный десятник. — Чем ты меня еще собралась удивлять?!

— Не удивлять, а радовать. Ведь как еще иначе ты бы отреагировал, если бы узнал, что у нас будет ребенок?

С минуту Кремон стоял как громом пораженный. И сумел из себя выдавить лишь нечто нечленораздельное:

— Э-э… к-как… ч-что?..

На его сознание обрушилась такая буря диаметрально противоречивых чувств, что даже его железная и непоколебимая выдержка вся пошла трещинами и разломами. Хаос мечущихся мыслей внес в его голову полный мрак и даже ввел в ощутимый ступор. Во все глаза наблюдавшая за ним менсалонийка первой решила заговорить. При этом она еще и весело рассмеялась:

— Ха-ха! Не расстраивайся и не принимай близко к сердцу. Я просто пошутила! И уже готова исправиться и отработать свое непослушание.

Она тут же поднырнула под вяло поднятую руку, подхватила свою широкую лопату и присоединилась к гребущим снег сослуживцам.

Некоторое время Кремон еще тупо пялился на стройную женскую фигурку, а потом в его голове зародилась здравая мысль:

«Я ведь Эль-Митолан! И могу элементарно просмотреть любую беременность!»

И уже сделал шаг вперед, когда на его пути встала мягко подкатившаяся Ландра Гулис.

— Десятник Низу! Что с вами случилось? — Голос ее был и встревоженным, и невероятно любопытным одновременно.

— Что? Со мной! — немного невпопад стал отвечать Кашад, спешно возвращая себе душевное равновесие. — Да нет, госпожа лейтенант, со мной-то как раз все в порядке.

— А почему же и, главное, на что такая бурная реакция? Такого фонтана эмоций мне еще наблюдать не доводилось! Твой всплеск был виден за сто метров.

— Конечно! Вас бы так напугали!

— Что я слышу? Наш бравый десятник чего-то испугался?

— А как бы отреагировал ваш близкий партнер, если бы вы ему сообщили, что ждете от него потомство?

Вообще-то подобный вопрос задавать колабе наверняка было большой бестактностью, но она отреагировала на удивление спокойно:

— Да мой партнер бы только обрадовался.

— Само собой! Вы ведь дома, не на поле боя. Можно и порадоваться. И вполне спокойно ждать пополнения в роду. А мне что прикажете делать?

— Ага! Кажется, я поняла, — чуть слышно всхлипнула смехом колаба. — Наемница Мецц забеременела? Тоже весьма неплохо! И я не пойму, почему из тебя выплеснулся целый фонтан эмоций?

— Потому, что я человек очень ответственный. То есть позволить себе воспитание ребенка на данный момент просто не имею права. Вот если отслужу контракт, создам уютное гнездышко, в котором мои дети будут чувствовать себя вольготно и в полной безопасности, то тогда сколько угодно! Но сейчас?!

— Понимаю. Но ведь иногда и так случается.

— Нет уж. Не для бедного наемника такие прелести жизни! — высказался Кашад со всей категоричностью. И, хмыкнув, добавил: — Хорошо, что Золана сразу призналась в том, что это глупая шутка.

— Шутка! Ха! Даже интересно! Представляю, если бы это было правдой! Да ты бы со страху умер! Вот уж не ожидала! От вас, людей, чего только не наслушаешься.

Тут же колаба развернулась и лениво покатилась в нужном ей направлении. А десятник, стиснув зубы и плотно сжав губы, таки поспешил к отгребающей снег менсалонийке. Но его твердое намерение рассмотреть внутренности своей любовницы наткнулись на неожиданную преграду. Вокруг области живота у Золаны стояла мощная, непробиваемая для магических исследований защита.

— А это еще что такое? — грозно рыкнул на женщину Кашад.

На что Золана сразу же со всей откровенностью покаялась:

— Да вот, по глупости явно перестаралась. Хотела над тобой поиздеваться как можно дольше и еще вчера составила великолепную защиту от просмотра. А она раньше чем через неделю не рассасывается… Ты уж извини, я больше так не буду.

— Ох! — Кремон от расстройства сплюнул в сторону. — Ведешь себя словно… последняя истеричка!

— Но я ведь пообещала…

— Слышал! Но чего ты только мне уже не обещала!

И тут же переключился на остальных бойцов, которые чуть ли не остановились, пытаясь прислушаться к каждому их слову:

— Ну! Чего заснули?! Если думаете, что снега мало, заставлю еще и с крыш сгребать! За работу! Пока я самого ленивого не вздумал выбирать!

А сам уже совершенно спокойным шагом отправился к штабу за получением заданий на завтра.

Там на него и полковник Лирт обратил встревоженное внимание:

— Твои эмоции так и полыхают! Хоть явно пошли на затухание. К чему бы это?

Кремон решил схитрить:

— Да личный состав беситься начинает. То шутят неуместно, то ворчат по поводу ограничений их прав. Тут поневоле на мордобой сорвешься.

— Понимаю. Но могу тебя и обрадовать: скоро следствие заканчивается. За два дня должно все решиться.

— Прекрасно! — обрадовался десятник от всей души. — А то уже всем невмоготу. Меня в город не сильно-то и тянет, особенно после случившейся трагедии, но когда что-то запрещают, то этого хочется вдвойне. А ребятам и подавно — втройне.

На что лежащий в кабинете командира незнакомый колаб философски произнес:

— В этом отношении все разумные одинаковы. Так что не расстраивайся, десятник, накажем виновных, и все образуется!

Командир полка от такого снисходительного вмешательства не смог сдержать своих эмоций, и в них явственно просматривалось раздражение и несогласие.

После посещения штаба и этих коротких переговоров Невменяемый понял три важные вещи.

Во-первых: наконец-то прибыл новый колаб, которого метят на место полковника. Или будет его временно замещать. А может, Залан Лирт уже, прямо с сегодняшнего дня обязан подчиняться этому философу.

Во-вторых: титулованные Галиремы прибыли всего на два дня! Видимо, на большее время им не разрешили оставаться либо обстоятельства, либо их царственные мужья. А значит, срок самых страшных проверок существенно ограничивался.

И, в-третьих, самое главное! Для Кремона появился призрачный шанс обмануть Галирем, опасных для любого злоумышленника, разведчика или шпиона. Ведь, скорее всего, они распознают ложь, разлагая поток эмоций на маленькие и легко наблюдаемые ручейки. Но если из допрашиваемого будет падать невероятный водопад эмоций? Да еще и самых ярких? Да еще и на другую совершенно тему? И тема эта никак не связана с происшедшими в Кихоне событиями?

Тогда есть возможность заретушировать лживые всплески и выбраться из смертельной передряги.

Но отрепетировать предстоящее поведение было просто необходимо. Поэтому ночью, перед тем как приступить к привычным уже ласкам, Кашад потребовал от Золаны сосредоточиться и понаблюдать за его эмоциональной аурой. И при этом тщательно рассмотреть основные эмоции. То есть выделить преобладающие чувства.

И после согласия любовницы вспомнил свое состояние в момент весьма здорово удавшейся шутки и умелым приемом выплеснул из себя собранные эмоции. Реакция Золаны оказалась примерно той же. С минуту она зачарованно рассматривала окружающее пространство магическим зрением, а потом призналась:

— Как красиво! Точно так же было после того, как я пошутила.

— Но что превалирует в первую очередь?

— Да какая разница? Мне просто приятно смотреть в этот слепящий вулкан чего-то безумного, возвышенного и неимоверно прекрасного. Ты себе просто не представляешь… Я и тогда, когда на плацу такое увидела, сразу забыла все обиды. Усталость и плохое настроение словно рукой сняло. Словно кто-то магической энергии добавил. Нет, не то! Словно одновременно и магической, и физической, и еще какой-то. Даже дышать легче становится.

— М-да, странное со мной что-то творится, — буркнул Кашад, стараясь успокоиться и всеми силами заглушить бьющие из него эмоции. — Кажется, я совсем перестал понимать шутки.

Но во время проведенного эксперимента молодой колдун с недовольством заметил, что его магическая энергия расходуется весьма нерационально. При подобном действии ее хватит часа на два, максимум три. А что, если допрос будет проходить намного дольше? Ведь и так в первые дни после взрыва его порой допрашивали под Сонным Покрывалом по шесть, а то и восемь часов кряду. Да… Что же делать?

И только под утро ему в голову пришло одно подходящее решение. Разбудив Золану, он со всей страстью вновь предался с ней любовным утехам, а потом, во время ничего не значащего разговора, добавил:

— Все-таки ты мне очень нравишься. И в последнее время я к тебе весьма привык. Поэтому не хотел бы, чтобы в трудную минуту ты осталась без моей поддержки или помощи.

— Я тоже для тебя сделаю все что угодно! — тут же отозвалась девушка.

— Да я и так сильней тебя. А вот если тебе понадобится влить энергию, не стесняйся, поделюсь в любое время с радостью.

— Хорошо, я это принимаю. Но и ты никогда не должен отказываться от моей помощи.

— А как ты себе это представляешь?

— Очень просто, — Золана приподняла руку и отставила один палец. — Мы можем даже сигналы придумать, которые посторонние совершенно не заметят.

Разговор тек просто по идеальному руслу, и Кремону оставалось лишь поддакивать и во всем соглашаться:

— И какие именно сигналы ты предлагаешь?

— Отставленный палец на кулаке — значит, нужна половина магической энергии. Два — значит, еще и половина физической. Если по два пальца будут оттопырены на обеих руках, значит, силы требуются все.

— Ты сообразительна просто до невероятности! — похвалил Невменяемый свою любовницу, играя ее пальчиками. — Но у нас есть еще пятнадцать минут до подъема, так что давай используем их с большей рациональностью?

На что Золана, потянувшись к нему губами, томно прошептала:

— Да я готова к такой рациональности хоть сутками! А если у тебя кончатся силы, покажи мне лишь два пальца…

Предвидение не обмануло Кремона. Еще во время завтрака к нему подошел вестовой и передал приказ:

— После приема пищи явиться в штаб!

На что он тяжело и безнадежно вздохнул и пожаловался сидящей рядом Золане:

— Опять эти допросы! Как они мне надоели! Все силы из меня вытянули!

На что менсалонийка игриво ему подморгнула и отставила мизинчик в сторону:

— Тебе что, силенок не хватает?

— Точно! — обрадовался десятник, вставая. — Теперь мне точно хватит.

А затем отдал приказ по поводу дальнейших мероприятий:

— Наемник Бинай, — ордынец нервно дернулся. — Проведите запланированные на сейчас занятия и тренировки. Наемница Мецц, — девушка постаралась придать своему личику выражение заправской служаки, — остаетесь при мне и будете ждать в приемной штаба моих распоряжений.

Конечно, всегда к личному составу можно было послать вестового или попавшегося рассыльного, но в некоторых случаях десятник имел право и на такое действие. Если считал нужным. А лично для него такая необходимость просто висела петлей на шее.

Еще на подходе к штабу он стал вводить себя в соответствующий настрой, а когда его ввели в комнату допросов, то нужные эмоции уже хлестали из него с нужной силой.

Пока он усаживался на стул, пожилая огианка не сводила с него расширенных глаз. Видимо, она прекрасно видела его ауру и теперь мысленно решала, что ей делать дальше. Она сидела в роскошном кресле, по другую сторону широкого стола. А рядом примостился один из уже надоевших Кремону до смерти столичных Эль-Митоланов. Молодой колдун подозревал, что это один из тех, кто уже давно помогает колабам во всех их делах. В том числе и водружает Магическую Сферу на мозговые наросты подрастающего поколения. Именно этот колдун и прервал затянувшееся молчание:

— Ваше Высочество, можно начинать?

И, не дожидаясь ответа, принялся раскрывать свою папку. Каково же было его удивление, когда женщина без всякого выражения приказала тусклым и тихим голосом:

— Можете быть свободны. Вместо вас мне поможет Ее Высочество Огирия. Пригласите ее ко мне.

Следователь весь перекривился от удивления и даже открыл рот, собираясь то ли возразить, то ли переспросить, но тут же вовремя одумался. Деловито кивнув головой, он быстро вышел, и уже через две минуты вместо него на тот же стул уселась весьма симпатичная женщина. Лет тридцати двух, с двумя толстыми косами чуть ли не до колен, но с очень грустными и усталыми глазами. Скорее всего, она не выспалась. А может, и в ее жизни хватало неурядиц и трудностей. Старшая принцесса к ней наклонилась и что-то быстро прошептала на самое ухо. Потом открыла лежащую на столе папку, наискосок пробежала первые несколько страниц и вновь уставилась почти немигающим взглядом на десятника:

— Господин Низу, вы признаете себя виновным?

Хоть такой прямой вопрос противоречил всем пониманиям и предварительным размышлениям о ведении следствия, но Кремон удержал эмоциональный поток на прежнем уровне и спокойно ответил:

— Нет.

Тем более что он просто совершенно был уверен в правомерности своих поступков и вины за собой никакой не чувствовал.

— То есть вы утверждаете, что никогда в своей жизни не совершали плохих и предосудительных действий?

— Так утверждать я могу лишь со своей точки зрения. Мои враги наверняка имеют противоположное мнение.

— И никогда в своей жизни вы не сожалели о содеянном?

— О! Еще сколько раз сожалел! — позволил себе усмехнуться Невменяемый и даже попытался что-то рассказать для примера: — Вот помню, однажды, когда мне было лет четырнадцать…

Но тут же поперхнулся словом и застыл. Вдруг совершенно четко осознав, что окаменевшие Галиремы его совершенно не слушают. А что же они делают? Может, они впали в какой-то транс? Или выпали из реальности? А то и вообще витают где-то «отделенными сознаниями»? С минуту он рассматривал каждую огианку поочередно и терялся в догадках. Как же вести себя дальше?

Но вот старшая женщина вздрогнула всем телом, улыбнулась с неожиданным подбадриванием и тронула свою молодую соотечественницу за руку:

— Садись рядом с ним.

Та тут же словно ожила, резво вскочила, перенесла свой стул на другую сторону стола и села так близко к мужчине, насколько позволяли широкие седалища стульев. А старшая принцесса продолжала командовать:

— Кашад, положи свою руку на правое колено.

Лишь только молодой колдун это сделал, как на его ладонь легла ладонь сидящей рядом Галиремы. Она была так холодна, что Кремон непроизвольно вздрогнул и стал поворачивать голову вправо. Но его тут же вернул в исходное положение новый вопрос:

— А что вас совсем недавно так сильно возбудило эмоционально?

— Моя подруга поставила меня в известность, что ждет ребенка.

Прикрытые ресницы и легкий кивок головы дали понять, что женщина и не сомневалась в подобном ответе. Но где-то в самых потаенных глубинах разума у Кремона стал расти панический страх. Что-то в этом допросе было не так! И противоречило всем его представлениям. А это могло означать что-то одно. Либо его уже разоблачили и просто продолжают непонятные эксперименты. Либо Их Высочествам глубоко наплевать на процессуальные нормы, да и на весь допрос в целом. Но ведь последнего не могло быть просто изначально. А что же тогда? Других объяснений пока не находилось.

А задающая вопросы Галирема продолжала его шокировать:

— Кашад! Что тебе всего больше нравится из природных образований?

— В каком именно смысле?

— Ну, на что тебе более всего приятно смотреть? Чем ты больше всего готов любоваться? Лесом, водой, горами, небом, пустыней?

— Водой! — Невменяемый ответил без колебаний. Хотя тут же попытался дать объяснения: — Хотя и пустыня тоже прекрасна. Но вода…

— Причины нас не интересуют, — мягко перебила его старшая принцесса. — В данный момент тебе надлежит вспомнить самые прекрасные свои воспоминания о воде, речке или прочих водных просторах и описать своими словами. Начинай!

«Вот она, ловушка! — опять из пяток стал подниматься новый буравчик паники. — Если я начну лепетать про морские просторы, меня сразу вычислят и раскроют мое незнание! — Но тут же пришла в голову другая спасительная мысль: — Но ведь мне приказали рассказать о какой угодно воде. А ведь все речки и озера, в сущности, совершенно одинаковые. Значит, я могу достать из запасников своей памяти самые правдивые воспоминания!»

И он приступил к повествованию:

— Еще малышами мы очень любили плескаться в водах одной маленькой речушки. Вода там была на удивление чистая и на удивление теплая. Или, может, нам просто так казалось…

Слова текли за словами, Кремон даже сам увлекся рассказом. И не сразу заметил, что глаза у обеих огианок прикрыты ресницами и ни одна частица тела не указывает на жизнедеятельность их организмов. Вроде и дышать перестали. Вроде и пульсирующие жилки на шее не просматривались. Но зато прикрывающая его руку ладонь Огирии стала ощутимо нагреваться и через час стала превышать температуру нормального человеческого тела. К концу второго часа тепло стало переходить в неприятное жжение, и Невменяемый не на шутку обеспокоился. К тому же его магические силы таяли прямо на глазах, перед глазами поплыли разноцветные круги, а во рту пересохло, словно после марш-броска в раскаленной пустыне.

Он чуть ли не умышленно сбился и вполне естественно закашлялся. Что сразу же вернуло в этот мир обеих Галирем. Огирия тут же сдернула свою ладонь, а молодой колдун попытался рассмотреть чуть ли не обожженные пальцы. Но его руку моментально перехватила старшая принцесса, зажала на какое-то время в своих леденящих холодом руках, и все неприятные ощущения и странные покраснения разом пропали.

— Хочешь пить?

— Конечно. Все внутри так и горит.

— Можешь выйти на пять минут освежиться и по своим надобностям.

После такого милостивого разрешения молодой колдун пробкой вылетел из комнаты допросов и бросился к своей второй заместительнице. О естественных надобностях он в данный момент и не подумал, а вот несколько литров жидкости и вливание обеих сил ему явно не помешает. Еще издалека он крикнул Золане:

— Воды! Много!

И тут же незаметно показал три пальца. Поэтому когда девушка подавала ему кувшин с водой, вся ее магическая и половина физической силы перешли в тело бравого десятника. Одного кувшина не хватило, но отпущенное время истекало еще быстрей. Чтобы хоть как-то высказать свое недовольство такими продолжительными допросами, Кашад решился громогласно разразиться лишь несколькими словами:

— Еще пару таких часов — и можете меня относить на кладбище!

После такой эскапады чуть ли не все, находившиеся в то время в приемной, посмотрели ему вслед с сочувствием.

Вернувшись в комнату, Кремон застал Галирем… спорящими. При виде десятника они резко замолчали, но тут же Огирия схватила старшую коллегу и чуть ли не силой усадила на стул, где сама сидела раньше рядом с десятником.

Ее Высочество попыталась, видимо, выдвинуть последний аргумент против чего-то непонятного:

— Но я же стара для этого!

— Не смешите меня! — молодая огианка уселась в кресло. — Вы еще в самом соку!

И тут же приняла командование на себя:

— Кашад. Садитесь опять на свое место и ничего не бойтесь, на этот раз мы у вас займем только один час. Так, руку на колено! Ваше Высочество, не тяните время, накрывайте его пальцы своей ладонью. Отлично! Итак, начинаем!

Короткую паузу десятник осмелился нарушить неуверенным голосом:

— А… что начинаем?

— Все тот же допрос! — Но сказано это было чуть ли не с лаской. — Продолжайте рассказ!

— Но я…

— Ах да, про воду вы уже наговорились. Теперь поведайте нам о пустынях. Кажется, они вам тоже нравятся?

— Конечно. Как могут не нравиться эти бескрайние и такие дивные просторы. Особенно весной, после нескольких дождливых дней можно наблюдать такие прелести и чудеса природы, что глазам больно и осязание надолго выходит из повиновения. Великолепные цветы, словно…

Через пять минут Галиремы снова впали в полный ступор. И опять рука, теперь уже старшей принцессы, стала нагреваться. И опять магическая энергия молодого колдуна испарялась из его тела с невероятной быстротой.

Но на этот раз все действительно кончилось за один час. Вновь чуть ли не полностью обессиленный Кашад с ужасом ждал своей участи и старался уловить перешептывания обеих женщин. Те предварительно удалились в дальний угол комнаты. Похоже, они чем-то очень развеселились, а то и вообще забыли, где находятся. И со странной непоследовательностью, минуте на десятой, стали говорить вслух и вообще перешли на отвлеченные темы:

— Но ведь те платья наверняка уже где-то погнили?

— А вот и неправда! Я отменно помню, что приказала их повесить в гардероб на чердаке и периодически вытравливать моль.

— Хорошо, а как мы восстановим рецепты питания?

— О! У моей бабки наверняка отыщется что угодно.

— Если она нас к себе подпустит на расстояние видимости!

— Не волнуйся, дорогая! Если я ей опишу последнюю новость в письмеце, она сама побежит на своих костылях встречать нас на тракте.

— Вот бы полюбоваться на такое событие…

— Обязательно полюбуешься!

Наконец терпение бравого десятника лопнуло, и он спросил со всей возможной деликатностью:

— Ваши Высочества! Прошу прощения, что отрываю от важных дел, но разрешите поинтересоваться: а мне что делать?

Обе Галиремы напустили на лица маски каменной неприступности, величественно повернулись в сторону вздрогнувшего наемника и чуть ли не в один голос, но весьма слаженно произнесли:

— Десятник Низу! — Оба указательных перста направилось в его голову, а женские голоса набирали силу, словно катящаяся с горы лавина. — Мы провели дознание и со всей ответственностью заявляем…

И после трагической паузы продолжили:

— Что вы невиновны! И можете возвращаться к исполнению своих обязанностей.

Глава 13

На раздорожье

Когда Золана увидела вышедшего Кашада, то жутко заволновалась: лицо ее любимого было покрыто серыми пятнами. Да и не только она обратила на это внимание. Тот самый следователь, которого старшая принцесса удалила из комнаты в начале допроса, оказался возле десятника первым и спросил с нескрываемой ехидцей:

— И что же из тебя выпытывали такое архиважное?

— Сам понять не могу. В голове только сквозняк остался.

Менсалонийка тут же с вызовом вмешалась:

— Но если его отпустили, то, значит, невиновен.

— Ага, только и не хватало Галиремам лично арестовывать опасных преступников! — с сарказмом воскликнул следователь и отправился в комнату допросов. И уже взявшись за ручку двери, более тихо добавил: — Для арестов у нас есть совершенно иные исполнители.

Кремону страстно захотелось выкрикнуть этому предателю рода человеческого, что среди всех исполнителей тот занимает одно из самых грязных мест, но вовремя сдержал себя остатками силы и направился к выходу. Устало пробормотав для своей подруги несколько слов:

— Главное — они меня отпустили.

Появилось непреодолимое желание поскорее выйти на свежий морозный воздух и не хотелось задумываться о следующих минутах. Но сразу на плацу парочка наемников наткнулась на вальяжно разлегшуюся плавной дугой Ландру Гулис. Похоже, колаба ждала именно их:

— Так что ты им рассказал интересного?

— Все! Все, что они хотели знать.

— И доказали твою виновность?

С невероятным злорадством Кремону захотелось прожечь огненную дырку в черной чешуе лейтенанта. Но вместо этого он уже совершенно привычно изобразил обиду, смешанную с гордостью, и ответил с искренней правдивостью:

— Я всегда свои обязательства выполнял до конца. И никогда не меняю свои жизненные приоритеты и моральные устои.

Что, в общем-то, совершенно соответствовало действительности. Даже колаба почувствовала невероятную правдивость высказанных слов и сделала некую попытку оправдать свои подозрения:

— Я рада, что не ты оказался предателем. Но ведь и он наверняка существует в наших рядах.

— А с чего вы это взяли? Сообщник этого урода мог оказаться и снаружи. А то и в самом городе. Я слышал, что покойный Бейт был невероятным уникумом…

— От кого слышал? — тут же перебила его с напряжением лейтенант Гулис.

— Да от ваших же генералов. Когда они ругались над трупом этого ублюдка. А уж во время допросов только дурак не догадался бы о большой значимости Бейта. И еще неизвестны все его умения. Может, он умел переговариваться со своими сообщниками издалека? Может, умел создавать гигантские и немыслимые по силе взрывные устройства?

— Бред!

— Да?! А что же тогда взорвалось в городе?

Колаба стала стремительно трансформировать свое тело для боя:

— Почему тебя это интересует?

— Если бы вы нам все подробно рассказали, может быть, кто-то из наемников и помог бы раскрыть тайну этой диверсии. А вы еще больше сгущаете завесу таинственности.

В тот же момент сзади, из приемной штаба, выкатился личный адъютант нового полковника и весьма противным, хрипящим голосом приказал:

— Отставить, лейтенант Гулис! Десятника арестовывать не будем. Их Высочества уже поговорили с полковником, и тот приказал дать увольнительную наемнику Низу до конца дня. Может делать что хочет. — При этих словах в ауре колабы прямо заполыхало нескрываемое недовольство. Вот только возразить она не осмелилась. А может, перебить адъютанта не решилась, который продолжал давать указания: — Но, по словам Галирем, ему лучше поберечь свой мозг и элементарно выспаться. Десятник, вам все понятно?

— Исполняю! — чуть ли не спокойным тоном произнес Кашад и поспешил в казарму. Выспаться действительно хотелось зверски. Но и отблагодарить надо было спешащую за ним помощницу. Поэтому он пробормотал через плечо:

— Наемница Мецц! Вам тоже предоставляю отдых до конца дня и приказываю выспаться на нашей кровати!

Та в ответ лишь капризно проворковала:

— Куда же я денусь? Исполняю… с большим удовольствием!

Как ни хотелось Кремону «побродить» «отделенным сознанием» по территории замка, но усталость действительно валила с ног. Поэтому он решил хотя бы просто полежать минут десять для восстановления сил. Но лишь только голова его прикоснулась к подушке, как сознание беспомощно провалилось в пропасть сна. И даже годами проверенный внутренний будильник оказался заблокирован невероятной слабостью.

Когда Золана вернулась из комнаты для умывания, ее любовник уже спал непробудным сном. И ей ничего не оставалось делать, как тяжело вздохнуть и нырнуть к нему под бочок.

Таким образом, они проспали не только обед, но и ужин. Когда Невменяемый открыл глаза, то через окно проникал лишь свет ночных Трего, расположенных на плацу и действующих в темное время суток. Внимательно прислушался ко всему своему организму и с удовлетворением отметил почти полное восстановление всех своих сил. Расстраиваться о потерянном времени было бесполезно, поэтому он сразу ушел «отделенным сознанием» на свободную охоту.

Проснувшаяся чуть позже менсалонийка, присмотревшись к остекленевшим зрачкам Кашада, тоже не слишком огорчилась. Хотя уже совсем по другому поводу. И тоже ушла сознанием на подслушивание чужих разговоров. Вполне резонно решив помочь хоть этими мелочами.

Ничего важного на первый взгляд они не подслушали. Но чуть позже Кремон вспомнил пересказ Золаны, выделил одну фразу и задумался. Девушке удалось подслушать совсем немного в тот момент, когда третий сотник со своей недавно найденной подругой входил в свою комнату. И советовал он ей отправить деньги родителям немедленно. Сразу же в первое увольнение. Желательно в течение недели. Конечно, там могла вестись полемика по какому угодно поводу. Может, и родители давно эти деньги просили, а может, побаивались, как и многие остальные наемники, держать при себе лишние суммы денег. Но главный нюанс заключался в том, что подобный совет прозвучал их уст сотника. А они отлично всегда были осведомлены о предстоящих планах командования.

Следовательно, через неделю полк может тронуться с места и начнет или готовиться к Большому Походу в пути, или отправляться к месту последней дислокации походным маршем. Так или иначе, но условную весточку с помощью банка следовало послать и Бадушу Шиндару. Пусть резидент по своим каналам даст нужное сообщение, которое дойдет в Энормию за десять — двенадцать дней.

Поэтому на следующее утро, как только выдалась свободная минутка, десятник на всей скорости помчался в штаб. И там со всей напускной наглостью стал требовать солидный аванс в счет своих будущих огромных заработков. Разговор пришлось теперь вести уже с новым полковником. Хотя и Залан Лирт при этом присутствовал. Видимо, его просто вынуждены были оставить в таком непонятном подвешенном состоянии из-за его скрупулезного знания о каждом наемнике. И он при новом командире остался кем-то вроде главного информатора.

Вначале новый полковник весьма удивился такой просьбе десятника:

— Вам же дают на мелкие расходы?

— Вот именно, на мелкие. А у меня финансовые нужды весьма внушительные.

Тут уж Залан Лирт со всей старательностью принялся доказывать правоту Кашада. Причем делал он это с таким напором, словно выбивал эти деньги для себя лично. Видимо, обиделся он на своих коллег очень сильно. И благодаря в основном его усилиям аванс десятнику выдали уже после обеда. Причем такой огромный, что приходилось задумываться о том, чтобы резидент Бадуш правильно понял переданную в цифрах информацию.

А поздно вечером объявили, что со следующего дня возобновляются увольнительные в город. И сделано это было одновременно с отъездом Галирем со всем сопровождающим их почетом. То есть предателей в полку не обнаружили. Или сделали вид, что тех нет среди наемников. Ведь странное поведение Их Высочеств могло означать что угодно, вплоть до полной их уверенности в личности главного заговорщика. Приходилось предполагать худший вариант и вести себя соответственно. Ведь арест в расположении полка произвести можно в считаные минуты и любое сопротивление окажется бесполезным. А то и усугубляющим положение.

Еще большие опасения у Невменяемого вызывало полное отсутствие в вопросах следователей хоть малейших намеков на похищенную книгу. Ни у одного из наемников ни слова не спросили о трактате. Словно его никогда и не было. И могло в действительности оказаться все намного хуже, чем можно предположить. Ведь Спина с остальными боларами могли поймать, а то и уничтожить. «Установки» без лишнего шума вернуть на место, теперь уже более охраняемое, и отменить любое следствие по этой краже.

Во втором варианте могли подумать, что трактат элементарно перепрятали, и теперь следили за каждым шагом всех подозреваемых. Спешки в возвращении уникального книжного артефакта не было. Ведь копий для расшифровки наделали предостаточно. А вот поймать злоумышленника с горячим — колабы могли постараться. Если они после взрыва оцепили все территории вокруг Кихона, то могли и не сомневаться в наличии «Установок» где-то рядом. Справедливо полагая, что нахождение раритета — лишь дело времени.

Но вот что колабы конкретно планировали в отношении десятника Низу? Следовало ожидать чего угодно.

Поэтому в последние дни Кремон чуть ли не ежечасно проверял охранный периметр на своей комнате. Не хватало еще, чтобы в единственном месте, где он чувствует себя более-менее вольготно, постоянно находились чьи-то глаза и уши. Да и с Золаной он теперь стал осторожен в каждом своем разговоре. Вряд ли следователи и дознаватели оставят ее в покое, если все подозрения сводятся именно на Кашада Низу.

Но на следующий день и она с ним увязалась в банк.

— Мне тоже надо отправить деньги.

— И кому же ты их отправляешь? — удивился Невменяемый. — Или тебе удалось отыскать кого-то из своих родственников?

— К сожалению, я так и не смогла вспомнить конкретно, где жила. Хоть не единожды исходила всю столицу Менсалонии. Но там сейчас живут два моих боевых товарища. И готовят все необходимое для будущего возмездия. И любая денежная помощь им не помешает.

Кремон тут же подумал о своей невероятной сумме и предложил:

— Давай-ка и я тебе немного помогу. Все равно для моего компаньона такая сумма будет слишком нереальна. Еще подумает, что я стал вором или грабителем, и не захочет больше иметь со мной никаких дел.

— Да я его, — тут же стала заводиться Золана. — Только за такие подозрения…

— Спокойно! Даже в мыслях не держи такого. Со своими делами я сам разберусь. Ты лучше ответь: согласна ты принять от меня некоторую сумму?

— Конечно, готова.

Затем какое-то время они шли молча, и девушка о чем-то усиленно размышляла. А потом попросила:

— Когда я буду отправлять деньги, ты постарайся запомнить адреса получателей.

— А зачем?

— Ну… мало ли что случится.

— Ладно. Если ты настаиваешь, то запомню.

До самого банка Золана не знала о сумме полученного ее избранником аванса. Вернее, это был даже не аванс, а вся его годовая зарплата, оговоренная в контракте. И когда Кашад распорядился с его чека перевести чуть ли не сто тысяч шлагов на счет сидящей возле него женщины, она заметно занервничала и попыталась пошутить:

— Может, ты и впрямь заставил кого-то поделиться с тобой своим состоянием?

— Вот видишь ты какая! А сама за подобные подозрения рвалась с кем-то разбираться.

— Так ведь я шучу. Но все равно признайся, откуда у тебя такие средства?

Кашаду ничего не оставалось, как пообещать поделиться своими секретами ночью. С условиями, что Золана будет послушна и ласкова сверх обычного. На что женщина даже возмутилась:

— Куда уж сверх! Сильней, чем я, тебя никто не любил и уже никогда не полюбит. Разве не так?

Пришлось Кремону делать вид, что он тоже собирается шутить и глубокомысленно изрекать:

— Не знаю, не знаю… Вот, может, завтра подамся в соседний городок к огианкам и попробую проверить твое утверждение…

За что получил резкий тычок локтем по ребрам. При этом Золана мило улыбнулась и попросила:

— Извини, я нечаянно. Совсем стала неповоротливой…

Свои деньги Невменяемый послал несколькими суммами, конкретно указав, куда и почему их надо вкладывать. При этом он особенно тщательно постарался донести Бадушу главную мысль: во время начала Великого Похода драконы планируют совершить отвлекающую агрессию против Энормии. Пусть с этим странным маневром врагов разбирается король Рихард Огромный вместе со своим магическим советом. Наверняка им на месте удастся разгадать такой ход соперника. Да и данных в их распоряжении несравнимо больше.

После посещения банка парочка наведалась в несколько товарных и продуктовых лавок, которые обычно обслуживали наемников, и подалась с покупками в казарму. Совершенно проигнорировав настойчивые приглашения сослуживцев повеселиться все в том же, знакомом уже ресторане. Они себе сами устроили пирушку в собственной комнате и были весьма довольны проведенным временем.

Но вот на следующий день десятник опять получил увольнительную. И поощрил тем же самым подчиненную ему менсалонийку. И для смены обстановки они все-таки решили сходить в ресторан и полакомиться подаваемыми там блюдами. Тем более что почти никому в тот вечер не удалось вырваться в город и переполненное часто помещение на этот раз было почти пустым.

Посетителей здесь обслуживали четыре пожилых ога. Причем бегали по залу они словно молодые, молниеносно доставляя заказы как людям, так и колабам. В связи с отсутствием в этот вечер посетителей, самый старший из официантов решил заговорить с парой наемников:

— Как вам нравится наша кухня?

— Великолепно! — не кривя душой, отозвался Кашад. — И кто у вас за шеф-повара?

На что получил гордый ответ:

— На нашей кухне главными поварами два моих старших брата! — И после короткой паузы последовал неожиданный вопрос: — А это правда, что к вам в замок из нашего Царства наведывались важные персоны?

Тайны в этом большой не было, но Кремона в этом вопросе волновали каждые мелочи, и он решил поговорить на эту тему:

— А откуда такие сведения?

— Ха! Так ведь у нас заказывали туда специальные блюда, присущие лишь нашей, огианской кухне. Причем блюда невероятно редкостные и дорогие. Но вестовые и снабженцы вашего полка молчали, словно улитки, и мы очень жалеем, что не удалось пообщаться с земляками.

Десятник усмехнулся:

— Вряд ли такое общение доставило бы вам удовольствие.

— Почему же? Подобные встречи всегда проходят очень оживленно, радостно и от всей души.

— Даже с Галиремами?

— Как?! Неужели?! — пожилой официант так и затрясся от возбуждения. — Здесь были Их Высочества?! А мы и не знали! Какая жалость!

— У вас с такой любовью относятся к Галиремам?

— Конечно! Само их прикосновение приносит удачу и отменное здоровье. Да просто поговорить с ними — неимоверное счастье.

Кремон вспомнил громадную усталость и опустошенность после допроса и чуть не разозлился на такое утверждение. Но сдержался и вслух спросил:

— Прикосновение? А если Галирема вообще будет долго держать человека за руку?

— Долго? За руку? — Глаза у ога расширились от каких-то нехороших воспоминаний: — Значит, тот человек сразу умрет. Они таким образом выпивают у него все силы.

— Надо же! Так за что же их тогда любить?

— Но делают они такое лишь с преступниками. И называется это — Казнью Сознания.

— И преступник тут же погибает?

— Скорее всего. Но уж живыми их никогда не видели после того.

Невменяемый пристально рассмотрел свои пальцы на правой руке, еще отчетливо помня неимоверную силу ожога, и в его голове зароилась масса нехороших предчувствий:

— А меня Их Высочества по целому часу держали за руку…

Казалось что у ога глаза и так расширены до предела, но теперь они вообще чуть из глазниц не выскочили. Он тихим выкриком собрал рядом остальных своих коллег и с подрагивающим подбородком указал на ужинающего наемника:

— Две Галиремы держали его очень долго за руку…

Некоторое время официанты испуганной группкой стояли рядом со столиком, а потом один из них поинтересовался:

— А кто именно? Как их звали?

Даже Золана удивилась такому вопросу. Нет чтобы спросили: как да почему. Похоже, и среди Галирем существовали значительные отличия. Имя старшей из них так никто из наемников и не услышал, да и младшей, пожалуй, тоже. Поэтому десятник ответил только то, что знал сам:

— Не знаю, как звали вторую, но к младшей обращались Ее Высочество принцесса Огирия.

— Ох! — вырвался вздох ужаса у самого пожилого ога. — Да ведь это же пара самых неумолимых и свирепых воительниц с преступниками! Только они могли припереться сюда, в Ледонию, по просьбе короля колабов. Как минимум! Значит, они искали среди вас преступников?

— Похоже на это. Но вроде всех признали невиновными.

— Может, они по другой причине сюда приезжали?

— Может, и так. Но почему вы их назвали самыми свирепыми? Вполне милые и обаятельные женщины, на наш взгляд.

— Значит, среди вас и вправду не было виновных. А преступники их боятся по той причине, что эти две принцессы — единственные из всех, которые не имеют и не смогут уже иметь детей. Поэтому им только и остается, что мотаться по всему Царству и вершить справедливость.

— Но по какой причине они меня так облагодетельствовали своим вниманием? — вернулся Кремон к интересующей его теме. Официанты немного посовещались и выдали свой вердикт:

— Или вы сейчас находитесь при последнем издыхании, или Галиремы проявили к вам неслыханную благосклонность. Может, они вас даже вылечили от какой-то смертельной болезни.

Молодой колдун внимательно прислушался к своим ощущениям, подергал плечами и признался:

— Дышится легко. Силенок много. Как всегда! Да и не болел я ничем. Явно, по крайней мере…

— Вот именно! Явно! Ведь даже Эль-Митоланы порой не могут распознать многие опасные болезни.

— Что вы говорите? — с некоторым сарказмом вступила в разговор менсалонийка. — Может, вы перейдете работать к нам? Врачами, например?

— Ну что вы, госпожа! — тут же группка огов стала рассасываться по залу. — Мы ни в коей мере не хотели усомниться в ваших знаниях и покорнейше просим извинить за то, что прервали вашу трапезу.

— Ничего страшного, — Кремон попытался успокоить пятящегося задом официанта. Но того словно ветром сдуло. И Золана добавила вслед с явным пренебрежением:

— Ох уж эти оги! Все у них странное и перекрученное. Так ничего толком из их ахов и охов я не поняла.

Девушку Галиремы тоже допрашивали, но весьма поверхностно. Задали ей вопросов сорок, да и то половина из них показались совершенно бессмысленными. А к рукам или телу наемницы огианки даже не прикасались. Зато Невменяемому теперь поводов для раздумья прибавилось. А вдруг и на самом деле из его организма выпили все силы и он держится лишь на той поддержке, что получил от своей подруги. Может, Казнь Сознания происходит чуть погодя? Для окончательной проверки своих сил он поставил самую мощную, на какую был способен, защиту и даже попросил просмотреть эту защиту свою подругу. Золана подтвердила прочность созданных щитов и засмеялась:

— Эти официанты умудрились тебя испугать? Да ты здоров, как сорфит, скрещенный с драконом!

— Ага! — улыбнулся и Кашад. — Осталось мне только научиться плеваться полыхающей смесью из мушек.

Они вновь склонились над уже остывшими блюдами. Вот только довести свой ужин до нормального насыщения им так и не удалось. В общий зал ресторана неожиданно вкатилось четыре колаба в боевой трансформации.

Колабы по своей природе подвергались воздействию алкоголя весьма странным образом. Первая порция их очень возбуждала сексуально. Вторая им прибавляла непомерной веселости и болтливости. Третья их превращала в добрейших и самых миролюбивых созданий. Ну а четвертая и пятая порции превращала их в бесчувственные и неподвижные колоды. Которые впадали то ли в сон, то ли в ступор на несколько часов, пока их организмы боролись с последствиями алкоголя. Затем они просыпались и со страшным похмельным синдромом стремились к охлаждающей жидкости, вливая в себя порой до пятидесяти литров ледяной воды.

То есть колабов алкоголь никогда не делал агрессивными. Если они и начинали расистские стычки или споры с людьми, то только в совершенно трезвом виде. Но эти четверо были явно на подпитии и в совершенно разъяренном, почти невменяемом состоянии.

Как выяснилось впоследствии, двое из расшалившихся колабов потеряли во время трагедии двух своих самых близких подруг. А после приема первой дозы их, соответственно, потянуло на слезные воспоминания о безвозвратно потерянных избранницах. Если бы они продолжили пьянку, то ничего бы не произошло. Но один из них неожиданно напомнил о ходящих по городу слухах, что взрыв устроили наемники, и вся четверка от этого пришла в бешенство, возжелав немедленно отомстить виновным и вспомнив о подходящем для этого увеселительном заведении. Ведь штурмовать крепость колабы не осмелились бы даже при своем полном сумасшествии. А так как в нужном ресторане никого из людей, кроме одной парочки, не оказалось, то решили выместить злобу именно на них.

По счастливой случайности среди осатаневших колабов оказалось лишь два Эль-Митолана. И оба их первых огненных шара не убранный до сих пор щит Кремона отразил без особого труда. А уже в следующее мгновение Золана синей молнией парализовала прущего впереди шумной компании самого мощного, хоть и обычного колаба. Тот сразу же расплылся огромной и черной колбасой, перегораживая своим товарищам путь на короткое время. Но, по всем признакам, те и не собирались успокаиваться, а лишь еще больше разозлились, выдавая своими трубными голосами угрозы и обещания раскатать человечков на тесто для лапши.

При этом оба колдуна из числа колабов, не скупясь, поливали выбранную цель огненными шарами, от которых стены ресторана уже затягивались дымом и пламенем. Пара наемников тоже не оставалась на месте, а весьма поспешно отступила в самую глубину зала, намереваясь прорываться наружу через хозяйственные выходы. Но именно в этот момент из-за их спин выкатилось колесо еще одного колаба и остановилось перед накатывающейся тройкой.

А сквозь шипение и треск огненных разрывов раздались громкие приказы:

— Стоять! Именем короля! Назад!

На что в ответ послышались выкрики:

— Предатель! Защищает человечков! Убить!

И вся мощь энергетической атаки сосредоточилась на неожиданно вмешавшемся местном жителе. Вот только оба наемника к тому времени окончательно удостоверились в том, что на их защиту встал их ныне смещенный командир полка. Откуда здесь взялся Залан Лирт, раздумывать было некогда. Хотя предположение, что он следил за ними и прослушивал каждое их слово, приходило на ум первым. Как бы там ни было, но поспешное отступление пришлось прекратить и уже спасать полковника. Против трех соотечественников у него шансов не было. Почти.

Пользуясь тем, что весь огонь был сосредоточен на щитах Залана Лирта, Кашад с Золаной лишь переглянулись, а затем отправили в сторону самого ближайшего Эль-Митолана нападавших самую мощную спаренную синюю молнию, потратив для этого больше половины всех своих резервов. Обычного человека-колдуна от такого удара разорвало бы на части, но и колабу здорово досталось. Он сразу же отвалился в сторону и там принялся в судорогах трансформироваться в нормальное положение. На полчаса этот черный цилиндр перестал быть бойцом.

А тут и полковник показал свою удаль ветерана. Крутнувшись на месте, он с ускорением помчался на оставшегося среди нападающих колдуна. Обычный колаб, стоящий чуть ли не в точке столкновения, в ужасе стал осознавать неправильность своего поведения и резко принял влево, уходя от столкновения. Но Залан и дальше действовал нестандартно. С помощью левитации он так резко принял вправо, что отразился от загорающейся стены и рикошетом ударился в бок отступившего с дороги колаба. И того прямо-таки швырнуло на максимальный огненный залп от своего товарища.

Кажется, в этот удар последний нападавший вложил всю силу. Потому как попавшая сбоку колеса огненная масса прожгла тело несчастного компаньона-колаба чуть ли не навылет. Тот и умер моментально.

А полковник Лирт продолжил движение, опрокинул ослабленного бессилием противника на торец боевого диска и вперил ему в незащищенную часть тела парализующую молнию.

И тут же оба наемника со своим бывшим командиром приступили к тушению пожара. И когда подоспела помощь в лице нескольких бойцов ДТО, лишь кое-где вился из стен и мебели дымок да бился в судорогах черный цилиндр, подраненный людьми. Ему так и не удалось из-за ранения провести обратную трансформацию до конца. А как стало известно чуть позже, от полученных разрывов он так и скончался.

Итог: два убитых колаба. Два их товарища, полностью обездвиженных на сутки. Обожженная в нескольких местах чешуя полковника Лирта. Развороченный и весьма пострадавший ресторан. Доведенные до нервного срыва наемники. И чуть не на всю ночь разбирательство.

Прибывших жандармов, да и не только их, в первую очередь изумляло поведение Залана Лирта. Это был чуть ли не первый случай, когда колаб встал сознательно на защиту людей. К тому же основательно рискуя своей жизнью. И при этом не остановился перед убийством даже своих соотечественников. Вернее, создал благоприятную для убийства обстановку.

Тот факт, что убийство совершил Эль-Митолан из числа нападавших, немного смягчал обстановку. Да и то, что выпившие буяны действовали вопреки правилам и законам, ставило их сразу на низшую грань для преступников. Теперь выжившим грозила смертная казнь, замененная в лучшем случае на каторжные работы. Но все равно эмоции недоумения и страха нет-нет да и мелькали в аурах жандармов.

И опять-таки — люди! Ведь они тоже могли уйти под шум драки запасными выходами, но… Остались и даже бросились на защиту своего бывшего командира. Опять-таки с риском для собственной жизни.

И что самое интересное: все трое, не сговариваясь, твердили одно и то же:

— Мы товарищей по оружию в беде не бросаем.

После разбирательств глубокой ночью все отправились в крепость. Только уже впятером, за ними прибыли, обеспокоенные долгим отсутствием, лейтенант Гулис и капитан Лессо.

Причем Валер старался развеселить всю компанию:

— Мне в ресторане интерьер давно не нравился! Так что прекрасный повод для капитального ремонта.

— Ага, — буркнул полковник Лирт и многозначительно добавил: — Только когда еще мы этот новый интерьер увидим!

— Когда бы это ни случилось, но мы еще там славно повеселимся! Правда, ребята?

— Согласен, — тут же ответил десятник Низу. — Только, чур, с одним условием: угощение для всех желающих оплачиваем мы. Тем более что господину Лирту мы задолжали по-крупному.

— Бросьте! — проявил колаб неожиданную скромность. — Вы бы и без меня прекрасно выкрутились.

Тут уже и Золана не выдержала:

— Не скажите, полковник. Вряд ли кто из других командиров-колабов встал бы на нашу защиту. Так примите искренние благодарности.

— Даже принимать не хочу! Не за что! Любой командир должен оберегать свой личный состав, невзирая на расу, характер и любые предрассудки. Иначе и нечего лезть в командование.

Последняя фраза скорее всего предназначалась Ландре Гулис и завершала, видимо, некий спор между ними. Именно завершала, ибо лейтенант не ответила ни единым словом. И старательно прикрывала все свои эмоции.

На следующий день весть о сражении в ресторане разнеслась по всему полку. Наемники в подобных вопросах всегда проявляли дотошную щепетильность. И крайнюю солидарность со своими товарищами. Даже сотники некоторое время обговаривали варианты жалобы или судебного иска, требовали дополнительных мер наказания для нападавших. Но то, что в стычке принимал участие сам полковник Лирт, повысило его авторитет вообще на недосягаемую высоту. И, естественно, снимало все вопросы о добавочном иске от имени совета наемников, в который входили десять самых старых ветеранов.

Еще два дня прошло в обычной учебной обстановке. И Кремон вновь стал теряться в поисках выхода. Бежать при малейшей возможности или все-таки ждать до Великого похода? И опять обстоятельства лишили его какого-либо выбора.

Царство огов

В очередное утро его разбудили задолго до рассвета. Вестовой передал весьма странный приказ:

— Явиться немедленно в штаб во всеоружии.

Что означало прихватить и все свои личные веши, нужные в дальнем походе. Прощание с Золаной заключалось лишь в одном жарком, но коротком поцелуе. А в голове сразу заметалось только одно предположение:

«Видимо, хотят пригласить в какое-то отдаленное место. Вот только для чего? Эх! Меньше надо было спать и ласками увлекаться! А больше бродить вокруг сознанием да разговоры подслушивать!»

Только чего сожалеть о прожитом, когда еще не уверен в будущем? Возле штаба он увидел четыре оседланные лошади и догадался, что дорогу проведет в компании. И уже через пять минут небольшая кавалькада всадников выехала за ворота замка. Вещей у каждого был лишь походный минимум, но когда выехали на восточную дорогу, скорость развили самую максимальную.

Впереди всех несся незнакомый Кремону огианин. За ним, отставая порой на два, а то и три корпуса лошади, скакал сотник Дорнесс Шавен. Следом двигался сам Невменяемый, и замыкал четверку капитан Валер Лессо. То есть общая скорость передвижения зависела от тяжеловесного и громадного сотника.

Судя по тому, что животных не щадили, то даже до озера добраться в таком темпе они не сумеют, падут раньше. Выходит, что поездка совсем не дальняя? И, следовательно…

Но все рассуждения развеялись, когда через два часа беспощадной скачки им сменили лошадей на одной из полян и подали при этом завтрак с горячим чаем. Стало понятно, — путь неблизкий.

И такая бешеная скачка продолжалась три дня. Конечно, личные рекорды Кремона и Хлеби Избавляющего наемники не побили, но к концу третьих суток они увидели среди вечнозеленых деревьев столицу Царства Огов, город Яну.

Мелькавшие до того вдоль дороги небольшие деревушки и пасторальные городки в полной мере походили друг на друга. И в столице постройки лишь отличались многократным увеличением. Ярко-желтая черепица покрывала остроконечные готические крыши, возносящиеся над низкими и широкими в основании башнями. То есть несущие, видимые снаружи стены редко где достигали пяти этажей. В основном два или три. Но вот крыши иногда светились окошками восьми, а то и десяти чердачных уровней. В основном пропорции зданий были таковыми: одна треть — стены, покрытые плитами серого колотого камня, и две трети — элегантно уносящиеся к небу крыши.

По отрывочным и непроверенным данным, такую форму строительства оги приняли несколько тысяч лет назад да так и держались старых традиций. Но зато их постройки отличались от всех виденных прежде. Нигде не наблюдалось такое непонятное увлечение скатами крыш, как в этом царстве. Видимо, более рациональный взгляд на строительство здесь отсутствовал полностью.

Как, впрочем, и более рациональный взгляд на все остальные стороны бытия. С точки зрения всего остального мира. Но огам на это было всегда плевать. Они не дружили ни с сорфитами, ни с жителями Баронства Радуги и словно не замечали чуть ли не полной оккупации Ледонией. Сеяли, жали, выращивали скот, строили свои здания с возносящимися вверх крышами и… боролись с тварями в Гиблых Топях. И считали подвигом погибнуть за вьющимся вдоль внушительного куска восточной границы Барьером.

Яна встретила путешественников теплым дождичком, хвойным запахом и шумным птичьим гомоном. А потом еще и удивительными спальнями с шикарными и большими кроватями. Даже капитан удивился, бывавший здесь, по его же словам, раз десять.

— Да, так шикарно нас еще никогда не встречали!

На что сопровождавший их в пути огианин ответил:

— Валер! Ты ведь с каждым разом все больше и больше приближаешься к нашим героям. А значит, и уважение к тебе возрастает соответственно.

Когда трое наемников наконец-то остались одни и дружно плюхнулись в огромный бассейн с теплой водой, Кремон позволил себе задать первые за три дня вопросы:

— А кто он такой?

— Наш попутчик? — переспросил Валер. — Большая шишка при нынешнем царе. И титул князя имеет. Но разрешает обращаться к нему только по имени.

Сотник тоже, видимо, хорошо знал этого ога, так как добавил:

— Но ты с этим человеком осторожнее. Судачат о его невероятной жестокости.

— Но хоть сейчас скажете, зачем мы сюда прибыли?

Сотник с десятником переглянулись, и Валер тяжело вздохнул:

— Почему прибыли сюда, — он особо выделил последнее слово, — мы понятия не имеем. Вроде должны следовать дальше. Даже этот отдых не планировался. Но тут мы и сами ничего не можем предположить.

А Дорнесс философски добавил:

— Выспимся — тогда и видно будет.

После бассейна их ждал щедро накрытый стол, на котором даже красовались бутыли с разными алкогольными напитками. Сотник и десятник долго буравили обвинительными взглядами капитана, который и сам облизывался и страдал. Но потом он таки решился и сдался:

— А! Где наша не пропадала! Ведь обещали нам сутки полноценного отдыха? И выпивку поставили не зря? Значит, можем себе позволить. Но! — воскликнул Валер, видя, как его сослуживцы чуть ли не одновременно раскупорили близстоящие бутыли. — Меру не перебирать!

Сотник фыркнул от возмущения:

— А когда я свою меру перебирал?! Да тут как раз для аппетита!

— Ага! — поддакнул и довольный десятник. — Вместо снотворного после дальней дороги.

Через час пресытившиеся наемники уже завалились на кровати в своих комнатах и отключились от действительности. Кремон, правда, подумывал о том, чтобы «порыскать» «отделенным сознанием» хоть по близлежащим коридорам, но потом отбросил эти мысли. Не стоило так делать в незнакомом месте. Лучше уж элементарно и хорошо выспаться. А вдруг им этот отдых недаром предоставили? И впереди новые испытания? А все новое гораздо приятней и полезней встречать на свежую голову.

И поэтому молодой колдун не видел, как стена в его спальне беззвучно отъехала внутрь и из чернеющего проема вышли восемь фигур, облаченных в желтые ниспадающие одеяния и скрывающие свои лица под низко опущенными капюшонами. Словно в каком-то ритуале, они тихо обступили крепко спящего десятника и минут десять буравили его своими взглядами. А затем так же неслышно удалились в стенной проем.

Разбудили наемников чуть ли не перед самым ужином. Их попутчик князь явился в сопровождении нескольких слуг в ливреях и с разухабистыми выкриками стал обходить спальни:

— Эгей! Вставайте, лежебоки! Или вы не воины, а разнеженные царедворцы? Веселей! Сегодня некоторых из вас ждут необычайные приключения и грандиозные ощущения!

Первым отозвался Валер:

— Как по мне, то лучше приключения на поле боя, чем в городских кварталах.

— А кто тебе говорил о городских кварталах? Есть дела намного интересней. Так что приводите себя в порядок, одевайтесь в приличные одежды и получайте свои задания. В дорогу мы отправимся лишь утром, после завтрака. А сегодня вечер приятных сюрпризов. О-очень приятных!

Одежды им действительно предоставили самого высокого качества. Хоть и выглядели они на первый взгляд довольно скромно и не крикливо. Что поразило, так это идеально подошедшие размеры всего, что принесли слуги. Начиная от обуви и заканчивая нижним мужским бельем. Даже сотник немного смягчил свою наружную окаменелость, когда, полностью облаченный, стал крутиться перед огромным зеркалом:

— Сам на себя не похож. Прямо как…

— Вылитый барон! — вставил со смехом капитан.

Вернувшийся как раз в этот момент князь утвердительно закивал головой, показывая большой палец, и стал провозглашать планы на вечер:

— Зря смеетесь, Валер. Как раз в тему. — Он еще раз с удовлетворением осмотрел сотника с ног до головы: — Вас, господин Шавен, ожидает главный Стряпчий Его Величества.

— Чем могу служить?

— Дело в том, что на южных границах освободилось несколько ленных поместий, принадлежащих лично царской семье. И в последнее время разбойников там расплодилась тьма-тьмущая. Поэтому туда планируется послать нескольких наместников с баронским титулом. Желательно людей грамотных и досконально знающих воинское дело. Такие посланники живо наведут там должный порядок и заложат основы новых титульных поместий для своих фамилий.

На каменных складках лица Дорнесса впервые появились чуть округлые линии:

— Осмелюсь доложить: я на службе и свои обязательства выполняю до конца.

— Естественно, дорогой Шавен! Никто вас и не взял бы на такое место до окончания контракта. Но ведь он заканчивается через несколько месяцев?

— Да. Но я ведь не барон.

— Всего лишь? Такой профессионал заслуживает баронский титул однозначно.

— Ну, если просто поговорить о будущем…

— Вот видите. Значит, некие предварительные переговоры вести имеете право. Зато потом сразу же можете переезжать на готовое место жительства. Такими кадрами, как вы, разбрасываться безрассудно. Поговорите, просто обсудите эту тему с главным Стряпчим. А там и Его Величество намекал, что выберет для вас пару минут для аудиенции. Он тоже желает познакомиться с вами лично.

— Весьма польщен! — сотник склонил голову.

— Вот и отлично! — огианин повернулся к одному из слуг: — Проводите господина сотника к Его Светлости.

После ухода массивного Дорнесса в комнате, и без того огромной, словно стало больше места. А князь обратился к капитану:

— Валер! Для вас тоже есть очень приятный сюрприз.

Капитан заулыбался:

— Мне тоже светит титул барона?

— А он вас прельщает?

— Да нет вроде. В моем возрасте рано думать об оседлой жизни.

— И я так думаю! — судя по улыбке князя, слухи о его излишней жестокости казались явно преувеличенными. — Поэтому вам будет интересно и перспективно пообщаться с нашим фельдмаршалом. Вы ведь давно добивались с ним встречи?

— И как добивался! Но с чего это он сейчас соизволил со мной общаться?

— Все по тем же причинам. Его Величество старается предвидеть события на год вперед. А то и больше. Талантливые военачальники нужны любому государству. Почему бы и вам после окончания контракта не иметь на примете весьма интересное место службы?

— Ага! Понимаю. То есть мы будем лишь гипотетически обсуждать будущее?

— Не только. Фельдмаршал даже выразил согласие познакомить вас с царской сокровищницей, которая находится под его личной охраной. А там собраны все артефакты древности, причастные, по мнению специалистов, к военному делу. И даже те, которые не причастны явно. Но разгадать их суть до сих пор не удается.

Глаза от такого предложения загорелись не только у Капитана Лессо, но и у Кремона Невменяемого. Увидеть то, что за долгие тысячелетия удалось огам выловить в ядовитых водах Гиблых Топей?! Да только одна такая возможность стоит столько же, а то и больше, чем обладать трактатом «Установки»!

Но в то же время молодой колдун чувствовал нечто странное в поведении князя. Казалось, тот специально хочет отделить от него старших командиров. Вот только для чего? Уж если для сотника и капитана предоставляют такие сюрпризы, то что приготовят простому десятнику? Вряд ли что-то плохое. Иначе все бы обставили по-другому.

Поэтому Кремон удержал в себе готовую вырваться просьбу об осмотре уникальных экспонатов древности. А лишь завистливо, но скромно покачал головой.

Валер, уже готовый следовать за склонившимся в поклоне слугой, все-таки немного напрягся. И блеск подозрительности мелькнул в его умных глазах:

— А чем займется десятник Низу?

— Его слава непревзойденного фехтовальщика дошла и до наших лучших воинов. Поэтому ему вменяется дать несколько уроков сыновьям очень высокопоставленных людей.

Заметив явное разочарование на лице своего подчиненного, Валер облегченно рассмеялся и ободряюще посоветовал:

— Очень лестное мнение о тебе! Постарайся его оправдать и заодно познакомиться с будущими самыми титулованными особами этого царства. Подобные знакомства всегда пригодятся.

А затем, радостно потирая руки, поспешил на встречу с фельдмаршалом. Князь тотчас стал осматривать и десятника, как совсем недавно делал с сотником. Поэтому Кремон позволил себе спросить:

— Ваша светлость, в этом…

Но тот тут же поднял обе руки ладонями вверх и потребовал:

— Впредь обращайся ко мне только на «ты» или по имени. Зовут меня Оузер. Что ты хотел спросить?

— Э… Оузер, мне кажется, этот костюм не слишком подходит для уроков фехтования.

— А тебя так тянет в зал тренировок?

— Не особо, конечно.

— Вот и прекрасно. Поучить недорослей ты сможешь и позже. Для них и ночь подойдет. Пусть приучаются к суровости жизни. Правильно?

— Вполне. Меньше спишь, больше двигаешься! — вспомнил Кремон одну из любимых присказок Коперрульфа.

— А мы с тобой лучше просто прогуляемся по дворцу. Авось и нам дозволят полюбоваться чем-то тайным и красивым. Не против?

— Как можно?! И руками и ногами готов ухватиться за такую возможность.

— Тогда за мной! — князь резко развернулся и дальнейшие слова уже говорил на ходу: — Может, нас кто-нибудь и накормить пожелает. Попытаюсь напроситься за стол. А там обязательно с кем-нибудь перезнакомлю. Тем более что мне после ужина отлучиться придется по делам.

— А я? — тут же отозвался молодой колдун.

— Сдам кому-нибудь под опеку, не переживай. Со мной тебе открыты любые двери, а после моих рекомендаций никто не откажет тебе в дружбе.

Здание, в котором располагалась гостиница, длинными и запутанными переходами, оказывается, соединялась с царским дворцом. И уже через полчаса Кремон восторгался удивительными картинами, неповторимыми коврами и поражающей красоты творениями скульптуры и декоративного искусства. Князь оказался просто непревзойденным гидом и талантливым рассказчиком. И порой мог поведать так живописно и интересно о каком-нибудь предмете, что молодой десятник замирал с отрытым ртом. И его приходилось тянуть дальше за руку.

Через час острота восприятия стала притупляться. Уж слишком большая нагрузка в виде прекрасного и уникального легла на плечи привыкшего к суровой воинской жизни наемника. Кажется, и князь был готов окончить экскурсию, потому как часто стал поглядывать по сторонам, а порой и не замечал поклоны редких встречных придворных.

Но тут же преобразился и весь осветился радостью, когда они сошлись в одном из залов с роскошно одетой молодой дамой.

— Огирия! — воскликнул князь и поцеловал женщину в щечку. — Давно тебя не видел. Как поживаешь?

— Все нормально. Но мог бы и чаще нас посещать. Кстати, приглашаю тебя на ужин. И… мне кажется, этого молодого человека я тоже где-то видела?

Оузер немного удивленно посмотрел на Кашада, но тут же улыбнулся поощрительно. Давая тем самым слово.

— Так точно, Ваше Высочество. Разрешите напомнить: десятник Низу! И мне недавно представилась честь вас увидеть в Ледонии, в расположении нашего полка.

— Ах! Верно! — но что-то в восклицании принцессы прослушивалось фальшивое. — Тогда вы тоже приглашаетесь на ужин.

— С удовольствием принимаем приглашение! — князь галантно подал ручку даме, но при этом как-то странно оглядывался по сторонам. Словно предчувствовал новую встречу. И тут же из соседнего зала выбежал какой-то великовозрастный оболтус лет семнадцати и с панибратскими нотками обратился к титулованному огианину:

— Оузер! Я тебя всюду ищу! Ты срочно нужен отцу.

— Понял, уже бегу! — князь устремился за разодетым в немыслимые эполеты с позолотой юношей, на ходу принося извинения: — Что делать! Присоединюсь к вам позже! Огирия, опекай бравого десятника, словно моего лучшего друга!

Принцесса улыбнулась им вслед, махнула ручкой и тут же подхватила Кремона под локоть:

— Идемте, Кашад. И никого не стесняйтесь. Чувствуйте себя как дома.

— Увы, Ваше Высочество! Дома у меня нет.

Отвечая, Невменяемый сосредоточился на одной детали. Оказывается, титулованная огианка прекрасно помнит его имя, хотя только что делала вид, что вообще не узнала. И именно из-за такой странности совершенно упустил из виду, что врать Галиреме бесполезно. И она тут же ему об этом напомнила, помахивая обвинительно пальчиком, хоть и со смехом:

— Неправда! Дом у вас есть! Я просто уверена в этом. Или вы имели в виду в данное время?

Сдержав паническую дрожь по всему телу, Кремон тоже попытался улыбнуться:

— Конечно!

Но тут же пришлось прокашляться от волнения. Принцесса словно и не заметила заминки в ответе, быстро ведя парня по лабиринту залов и переходов, и завела разговор о блюдах:

— Что вам больше всего нравится из пищи?

— О! Я весьма неприхотлив в еде. А уж деликатесы вряд ли могу правильно оценить и опробовать.

— Тогда вам предстоит хорошая школа. Сегодня у нас на ужин чего только нет. И все самое лучшее. Особенно наша кухня славится грибными блюдами. Вам они нравятся?

«Вот влип! — про себя Кремон лихорадочно пытался найти выход из создавшегося положения. — Вот меня князь подставил! Вот удружил с экскурсией!»

Но пауза после вопроса затягивалась, поэтому пришлось признаться:

— Да нет, особого пристрастия не питаю.

— Как же так?! Насколько мне известно, в Южных Княжествах грибы вообще не произрастают. Когда же они успели вам надоесть?

«Это — провал! Она и про мою фальшивую родину помнит! А у меня ничего не готово в эмоциональном плане!!!»

И тут же молодой колдун стал вспоминать и готовить тот самый вулкан эмоций, которым он отгораживался от Галирем во время допроса. А сам попытался находить двоякие ответы:

— Для того, чтобы отравиться ядовитыми грибами, большой жизненный опыт не нужен.

— Весьма вам сочувствую. Но тут вы просто обязаны хоть что-то попробовать. Иначе наш личный повар подаст в отставку с горькими рыданиями. Он у нас дядька очень впечатлительный.

— И я вам сочувствую. Неужели он заставляет вас есть то, что вам не нравится?

— Да нет, не заставляет. Просто буквально все, что он приготовит, нам неимоверно нравится. А разве у вас такого человека в жизни не было?

Опять приходилось говорить полуправду:

— Был. Но грибы я и там не ел.

— А готовила их женщина?

«Вот язва! Да она же меня сейчас разоблачит, как мальчишку!» И Невменяемый стал понемногу отгораживаться заготовленным эмоциональным фоном. Но опасаясь пока еще лгать явно:

— Да, она умела готовить феноменально.

— Вот я самое главное и узнала! — многозначительно сжала его локоть принцесса. Не подозревая, что сердце бравого десятника вот-вот перестанет биться от переживаний. — Дело в том, что грибы должен готовить только мужчина! И только он умеет отобразить всю вкусовую гамму полностью.

— М-да! — Только и сумел выдавить из себя Кремон. — Однако!

— Не верите?! Вот сейчас и попробуете.

После этих слов она ввела его в один из уютных залов, в котором большой стол был сервирован на десять человек. Причем семь мест уже были заняты женщинами разных возрастов. Они с надменными лицами повернулись к вошедшим и стали буравить молодого колдуна своими взглядами.

«Девичник Галирем!!!» — с ужасом догадался Невменяемый. И даже на какой-то момент потерял власть над своими эмоциями. Но, возможно, непроизвольно и усилив созданный ранее вулкан. Потому как все женщины тут же с показным равнодушием отвернулись от него и стали смотреть друг на друга. Кроме одной, уже хорошо знакомой старшей принцессы. Она встала со своего стула и протянула руку десятнику для поцелуя:

— Огирия! Какое чудо! Где ты встретилась с этим парнем?

— Ты представляешь, он прогуливался по дворцу с Оузером. И я их пригласила на ужин.

— А где же князь?

— За ним прибежал третий принц и вызвал к Его Величеству.

— Жаль.

«Надо же! Час от часу не легче! Оказывается, этот великовозрастный балбес — один из наследников всего царства! Как же отсюда незаметно улизнуть?» И тут же предложил:

— Если хотите, я пойду поищу Оузера!

— Не смешите нас, Кашад! Мы сами порой блудим в этом хаосе бесконечных помещений. А вас потом просто не найдут. Присаживайтесь вот здесь. Дамы! Позвольте вам представить одного из самых непобедимых Эль-Митоланов особого ледонского полка. Десятник Кашад Низу!

«И эта обо мне помнит каждую деталь! — восклицал Кремон, осматривая женщин. — Странно!»

Никто из Галирем не смотрел на него больше. Все принялись накладывать себе пищу, словно ждали лишь его прихода. Причем ни одного слуги рядом не было. Расположившаяся справа от него Огирия мило предложила:

— Давайте я вам положу самого вкусного!

— Ну что вы!

— Ничего, у нас все просто и незатейливо. — Заметив его испуганный взгляд в сторону вазочки с грибами, которые целиком плавали в какой-то зеленой жидкости, принцесса согласно кивнула: — Не опасайтесь, это я вас заставлять есть не буду. Но давайте начнем пробовать вот эти салаты.

— А что в них? — насторожился Кремон.

— Овощи, мясо, морепродукты…

Большая и широкая тарелка гостя наполнилась несколькими видами съестного. С другой стороны старшая принцесса налила белого вина и сказала тост:

— За благополучие и процветание нашего царства!

Глядя, как все дамы выпили до дна, и молодой колдун не осмелился оставить хоть что-то в своем бокале. А затем некоторое время все ели молча. Но вот затем, совершенно отчетливо, лбом парень почувствовал непонятное жжение, а подняв голову, чуть не отшатнулся от направленного на него взгляда одной из Галирем. Молодая девушка лет двадцати двух смотрела на него в упор и многозначительно усмехалась. Огирия сразу заметила замершего соседа по столу и укорила свою подругу:

— Молли! Дай нашему гостю спокойно поесть!

Но та и не собиралась слушаться. Разве что возвела лишь свои очи вверх:

— Ах! У нас тут и так скукотища полная, так еще и поговорить нельзя с заезжими странниками! А ведь наверняка господину Низу есть что рассказать. Правда?

— Вряд ли, — выдавил из себя паникующий десятник. — В мои годы еще ничего интересного не происходило.

— А откуда вы родом?

— Э-э… издалека.

— Он из Южных Княжеств! — великодушно пришла на помощь своему сотрапезнику Огирия.

— Ой, как здорово! — Молли от радости хлопнула в ладошки. — Значит, вы можете рассказать о теплых морях, которые вы пересекали. Говорят, там обитают сказочные золотые рыбки. И удивительные рыбки невероятных раскрасок. Правда?

«Вот и все! — с тяжелым вздохом подумал Кремон. — Из-за стола я выйду еще не в колодках. Но вот по дворцу меня будут вряд ли вести под локоток…»

Глава 14

Не вырваться с теченья бытия

Ситуация стала выходить из-под контроля. Лихорадочное размышление не подсказывало и малейшего выхода. А изо рта вырвалось нечто несуразное:

— Э-э… рыбки? Конечно. Природа много создала чудес, которые нам и не снились!

— О-о! — тут же воскликнула одна из присутствующих за столом женщин. — Да вы еще и поэт?

— Вообще-то, я только пробую, — залепетал Кремон, пытаясь ввести беседу в нужное русло. — Но вот несколько знаменитых на весь мир стихотворений могу вам прочитать наизусть…

— Не сомневаемся! — несколько ехидно ухмыльнулась еще одна дама, которую при рассмотрении хотелось оценить как самую пожилую. — Ведь рассказывать стишки намного легче, чем детально и словесно воспроизвести раскраску диковинных рыбок!

— Да полно вам, графиня! — опять вмешалась старшая принцесса, и так уже хорошо знакомая десятнику. Видимо, она в этой компании играла роль неформального лидера. Да и с графиней она обращалась слишком по-свойски. — Это Молли, как самой молодой и ветреной, интересно послушать о новом из первоисточника. А мы с вами можем и прочитать подобное в книгах и тут же сравнить с цветным рисунком. Нас сегодня интересует нечто более важное. И осмелюсь напомнить, времени, при всем кажущемся переизбытке, не так уж много.

И Огирия тут же продолжила мысль своей старшей подруги:

— Наш гость совершенно не ест! Какими мы окажемся в его глазах, если он выйдет из-за стола голодным?

— Ваше Высочество! — Кремон попытался отложить вилку в сторону. — Но я ведь совершенно не голоден!

За что тут же был оглушен скрестившимися на нем взглядами всех женщин и удостоен легкого поглаживания по дрожащей руке со стороны Огирии:

— Кашад! Вам не надоело пытаться нас обмануть? А ведь такой умный и талантливый мужчина! Как я тут всем расхваливала вашу сообразительность! Неужели ошиблась?

И столько было многозначительности в ее вопросе, что Невменяемый еще больше растерялся. И не нашел ничего лучшего, как ответить:

— Естественно, мое тело настолько прожорливо, что может съесть все, до чего дотянутся руки. Но ведь разум понимает целесообразность диеты и пытается воздержанием придать тому же телу стройность и необходимую эластичность.

Судя по снисходительным усмешкам, отговорку оценили по высшему разряду. Но словоохотливая Огирия решительно приказала:

— Все равно, ешьте! А чтобы вам не было скучно, я кратко ознакомлю вас с присутствующими дамами. Итак, начну с самой молодой, которая сидит напротив. Зовут ее Молли, ей двадцать два года, и лишь только недавно она вошла в наше элитное общество Галирем. Даже титул у нее пока самый незначительный. И несмотря на огромные пробелы в своем воспитании… — при этих словах девушка напротив капризно надула губки и сделала вид, что собирается плакать. Вот только голос Огирии не поменял назидательных интонаций, — …и невероятное притворство, она имеет шансы стать в будущем одной из самых сильных колдуний. Или, как принято говорить во всем мире, — Эль-Митоланш. Уже сейчас она распознает любого лгуна чуть ли не в пределах обычной видимости.

Невменяемый лишь чуть приподнял голову и тут же спрятал глаза от обжигающего взгляда той самой Молли. Похоже, здесь неприкрыто издеваются! Вот только над чем? И зачем? Лучше бы уже начинали спрашивать конкретно! А не мучили едой и неопределенностью!

Но в то же время его руки работали с чисто механической последовательностью, и подкладываемая со всех сторон пища поглощалась с такой же частотой. Но определенная часть мозга прислушивалась все с большей заинтересованностью.

Огирия, похоже, за своей фигурой следила со всем тщанием, так как рот ее не закрывался, а слова лились плавным потоком:

— Поиск истинных Галирем весьма затруднен, но наши специальные посланники отыскивают их примерно с двадцатилетнего возраста. Хотя бывают и исключения. Вот, например, наша самая старшая…

За полчаса Кремон услышал столько неимоверных секретов про Галирем, что только эти данные полностью окупали его разведывательную миссию. В Энормии не обладали и десятой частью всех этих знаний, а в Магическом Совете даже не подозревали о такой силе и влиянии своих женщин-коллег из Царства Огов.

Каждая Галирема была представлена по имени, титулу и отношению к какому-то определенному ведомству. Существовала между ними и родственная линия, но единственная. Хорошо знакомая Кремону старшая принцесса оказалась внучкой той самой ехидной графини. А в остальном женщины были совершенно далеки в родственном отношении друг от друга. Но становилось более понятными лидерство и больший авторитет графини, а вернее, ее внучки.

На молодого колдуна проходящий ужин производил все больше и больше некое фатальное впечатление. Он уже и ел чисто автоматически, не задумываясь над тем, что ему уже давно стали подкладывать грибные блюда. С каждой минутой осознавая, что впереди его ждет что-то совершенно незнаемое.

Мало того, низвергаемый изо всех сил водопад эмоций значительно пошел на убыль. Причем случилось это по весьма прозаической причине: магические силы были на исходе.

«Вот оно что! — Кремон от отчаяния прикусил себе губу. — Они специально меня заговаривали, чтобы я остался без прикрытия! Вот теперь уже точно они рассмотрят любую ложь в моих словах!»

С губы потекла кровь, и колдун спешно принялся затягивать ранку. Благо хоть, что она не находилась снаружи.

Графиня, скорее всего, отчетливо рассмотрела нервозность десятника и сразу же остановила увлекшуюся рассказом Галирему:

— Мне кажется, наш гость уже хочет перейти к десерту?

Десятник тут же отказался с самым грустным и смиренным лицом:

— Вряд ли я смогу осилить еще и сладкое.

И про себя подумал: «Как бы мне ваш десерт боком не вылез!» А внучка графини тут же подхватила:

— Вот и прекрасно! Тогда перейдем к одной маленькой и весьма непродолжительной процедуре. Господин Низу, прошу за мной!

Кремон со вздохом встал, фатально кивнул дамам на прощание и поплелся за Ее Высочеством. И когда они вошли в одно из расположенных неподалеку помещений, вообще растерялся. Полутемная и круглая комната была со всех сторон плотно задрапирована тяжелыми тканями. В центре стоял лежак с большой подушкой, а у изголовья стояло два весьма удобных стула. Еще одно кресло стояло в ногах странного места для отдыха.

— Ложитесь! — скомандовала принцесса. Ничего не оставалось, как подчиниться со смиренным выражением лица. Но вопрос, помимо воли, все-таки вырвался:

— Для чего?

— Как?! Разве вы не устали расплескивать вокруг себя море наигранных эмоций?

— Если честно, то устал. Но…

— Никаких «но»! Не заставляйте меня усомниться в вашем благоразумии.

В голове был полный хаос, и Кремон чувствовал себя жертвенным бараном на заклании. Но какая-то часть мозга требовала хоть какого-то прояснения в происходящих событиях, и хозяин этих мозгов попытался сопротивляться:

— Хотелось бы ознакомиться с полным списком планируемых мероприятий.

Принцесса с некоторым раздражением взбила подушку под головой любопытного десятника. При этом челюсти у того от неожиданности клацнули.

— Список? Он очень короток. Всего два задания. Первое. Сейчас ты с закрытыми глазами будешь лежать и опять разливать вокруг себя тот же самый океан эмоций. Повторяю: именно тот же самый! Целый час. Твои руки при этом накроют своими ладошки двух женщин. Подсматривать не рекомендую. Все понятно?

— Но ведь сил у меня почти не осталось…

— Мы это и без тебя знаем! Но эта деталь пусть тебя не беспокоит.

— Раз вы говорите… А второе задание?

— А второе задание тебе подробно растолкует Огирия через час. И сразу тебя предупреждаю: ты должен ее выслушать, а потом и выполнить это задание без единого слова в ответ. Ни единого вопроса! Ни единого междометия! Понятно?

Из-под горы страхов и сумасбродных мыслей неожиданно выглянул ехидный дух противоречия, и Кремон позволил ему воплотиться в два вопроса:

— А почему именно «должен»? Может, я бы и так согласился?

И тут же об этом пожалел. Так как Ее Высочество резко склонилась к нему, словно для поцелуя, и в бешенстве зашептала:

— Послушай, Кашад! Или… как там тебя! Нас не интересует ни твое настоящее имя, ни все остальное во всем мире! Поэтому ты именно «должен» делать то, что мы тебе говорим. Без всяких условий и оговорок. А завтра утром мы забываем о тебе, а ты забываешь про нас. И все остаемся при своих интересах. Мы не лезем в твои, ты не любопытствуешь о наших. Тем более что мы и так тебе открыли много секретов просто так, из чувства симпатии.

В образовавшуюся паузу Невменяемый успел вдохнуть и выдавить из себя воздух вместе со словами:

— Вы мне тоже очень симпатичны…

Принцесса так же резко от него отпрянула, и вновь ее лицо стало выражать приветливую, хоть и прохладную доброжелательность:

— Ха! Самое смешное, что сейчас ты сказал правду!

В тот же момент она достала, словно фокусник, из ниоткуда темную с серебристыми блестками ткань и накрыла ему лицо. Тотчас полная мгла окутала сознание молодого колдуна. Сразу же закралось подозрение, что эту мглу не пройти магическими средствами. И ровный голос принцессы подтвердил это:

— Не пробуй подсматривать. Лежи спокойно. По моей команде поднимешь руки чуть вверх и на счет получишь с двух сторон энергию от Эль-Митоланов. Они тоже тебя не видят и не узнают. Потом, когда почувствуешь женские ладошки, начинаешь выпускать тот самый океан эмоций. Не забывай, я сижу у тебя в ногах и контролирую процесс. Приступим!

Тут же раздалось три хлопка и в комнату кого-то ввели. Судя по почерку походок, две женщины ввели двух мужчин, у которых на глазах были аналогичные повязки.

— Руки! — потребовала чуть ли не шепотом принцесса. И тут же к поднятым рукам Кремона прикоснулись с двух сторон. — И… раз!

Два полных комплекта магической силы вверглись в лежащего на кушетке колдуна. Да плюс и его немалые остатки. От такой мощи сразу появились мысли прожечь в стенах дыры любого размера и уйти с помощью левитации. Но тут же здравый смысл подсказал не горячиться и не пороть глупостей. Еще через пару минут послышались новые шаги, и по бокам уселись две женщины. Для этого и глаз не надо было иметь, достаточно было уловить ароматы благовоний и дорогих средств по уходу за кожей. Затем две ладошки накрыли руки молодого колдуна, и он выплеснул из себя уже хорошо напрактикованный вулкан эмоций.

Если всегда раньше что-то в такие моменты вокруг творилось, то сейчас в комнате царила полная тишина. Так что время тянулось на удивление долго. Поэтому впоследствии было трудно утверждать, меньше или больше часа прошло с момента начала странной процедуры.

О финале Кремон догадался по тотальному обессилеванию и жуткому жжению в местах соприкосновения с чужой плотью. А в следующий момент уже принцесса перехватила его руки и за несколько секунд своими ледяными пальчиками полностью ликвидировала ожоги. Затем она сняла с него непроницаемую вуаль и чуть ли не с материнской заботой в голосе спросила:

— Ну как?

Кремон пошевелил одеревеневшими губами и признался:

— Словно по мне дивизия колабов прокатилась…

— Это потому, что за сорок минут ты выплеснул из себя все.

— Сорок минут?! — не поверил Невменяемый. — Теперь понимаю, почему все тело выкручивает. Ни на что больше не годен. Разве что второе задание будет проще: падать, словно камень в бездонный колодец.

На шутку Кремона взгляд принцессы стал еще больше приветливым, хоть и ответила она с немалым цинизмом:

— Для роли камней у нас огромное количество более бесполезных тел. А на тебя мы возлагаем самые почетные и уникальные обязанности.

— Справлюсь ли я, всуе сумнящийся?

— Только попробуй не справиться! — принцесса, словно уличная хулиганка, подставила ему под самый нос кулак. — Отдаю тебя под инструктаж Огирии. И попробуй болтни хоть слово!

Далее кулачок царственной особы проделал несколько вращательных движений на его щеке, и Кремону моментально вспомнились его подруги детства. Точно так же они дурачились порой, имитируя шуточные драки или сражения. И в глазах принцессы блеснуло что-то хорошо знакомое и узнаваемое. Видимо, в детстве была еще той забиякой.

Затем Ее Высочество отправилась к выходу из комнаты и на полпути встретилась с Огирией.

— И… раз! — вся магическая и наверняка половина физической энергии перешла в более молодую женщину. И она чуть ли не слевитировала к кушетке. Присела рядом с обессиленным десятником, который уже сидел, и спросила:

— Устал?

В ответ последовал лишь утвердительный кивок головой.

— Не страшно. Я тебе отдам нашу обоюдную силу перед самым ответственным моментом. Готов?

Кремон пожал в недоумении плечами. Помня недавние приказы, он решил действительно не произносить ни слова.

— Ах да, сейчас я тебе все объясню. Кстати, тебе понравилась Молли? — она в нетерпении присмотрелась к лицу парня. — Чего молчишь? Отвечай. Да что ты плечами пожимаешь да глаза таращишь?

И лишь увидя прижатый палец к губам и символический удар ребром ладони по шее, догадалась о причине молчания и улыбнулась:

— Понятно. Запугала она тебя… правильно! Но! Если я спрашиваю, ты должен отвечать! Понял?

— Да.

— Ты мне нравишься. Так вот, о Молли. Она тебе нравится?

— Да.

— Сильно нравится?

— Да.

— И это все, что ты можешь сказать об одной из самых очаровательных женщин нашего царства? — почему-то вскипела Огирия.

— Э-э… как бы сказать… Вообще-то…

— Понятно! Тогда лучше молчи. Не ожидала от тебя такой преданности своей временной подружке по казарме.

Десятник хотел было возразить, но наткнулся на гневный взгляд Галиремы и благоразумно промолчал. А та, не спуская с него своего огненного взгляда, приступила к инструкциям:

— Значит, так. Сейчас я тебя отведу в одно место. Там есть все. Бассейн с теплой водой и прекрасное мягкое ложе. Твоя задача: доставить наивысшее удовольствие плавающей в том бассейне девушке, сделать ее женщиной и матерью твоего ребенка. Помимо этого ты должен учитывать, что Молли наша любимица. Если у нее останутся о тебе плохие воспоминания или ты обидишь ее хоть одним грубым словом, мы можем пересмотреть свои решения в отношении твоего будущего.

После некоторой паузы Галирема посоветовала:

— И закрой рот, а то видно твое остановившееся сердце.

Челюсти Кремон тут же соединил, а вот собрать разбегающиеся мысли было гораздо трудней. Он просто тупо смотрел на лицо принцессы и ждал, когда же она рассмеется и выкрикнет: «Как здорово мы тебя разыграли! Ведь признайся, что поверил?!» А он на это с чистой совестью ответит: «А вот и нет! Ни насколечко не поверил!» И сам нервно и долго будет смеяться.

Но время шло. Огирия и не собиралась смеяться. Скорее даже наоборот, хмурилась все больше. И мысли стали приходить в голову совсем другие:

«За кого меня тут держат?! За племенного быка? Или инопородного жеребца, которого привезли из далеких краев? Для обновления крови? Или разнообразия утех? А может, для тайного издевательства? Вот и погулял по дворцу! Вот и поужинал в знатном обществе! А князь-то, князь! Развел всех, как гусей лапчатых! А меня — в первую очередь!»

Галиреме, видимо, надоело играть в молчанку. Да и энергия потихоньку просачивалась из нее напрасно. Поэтому женщина решила сменить тактику разговора — тронула молодого колдуна за локоть и заговорила с самым дружеским участием:

— Кашад! Ты должен понять: у тебя нет другого выхода. Раскрывать тебе все наши секреты мы тоже не намерены. Смирись и выполни наше задание.

Об обете молчания совершенно забылось как о чем-то несущественном, и Кремон пробормотал с некоторой обидой:

— Но почему задание? Почему не просьба?

— Поверь: так намного лучше! Для всех нас. В данном случае долг и ответственность за наше Царство не оставляет нам другого выхода. Если все получится, со временем ты узнаешь нечто невероятное и тогда нас поймешь. А сейчас… делай то, что тебе суждено.

Остался последний, самый существенный аргумент:

— А если я не смогу?

Огирия таинственно улыбнулась, взяла его за руку и потянула за собой со словами:

— Это уже наша забота. Не сомневайся, ты справишься!

Пара переходов, коридоров, смежных комнат, и они остановились в какой-то раздевалке с одним диванчиком.

— Раздевайся! Полностью!

С безысходным ужасом и тяжелыми вздохами молодой колдун разоблачился и почти машинально выпил протянутый ему бокал с тонизирующим ароматным напитком. Затем его подтолкнули к плотным шторам, из-за которых слышался шелест падающей струи, и в спину раздалось напутствие:

— Не забывай: ты должен оставить лишь хорошие воспоминания об этой ночи! Подними руку! И… раз!

В момент передачи двойного комплекта магической силы, да еще и полного физической, Кремона вытолкнули в более освещенное большое помещение. И он весь затрясся от эмоций, возбуждения и открывшейся его взору картинки. А от покрытого паром и пенными шапками бассейна послышался чуть дрожащий голосок:

— Ты на меня так смотришь, словно… тебя еще не кормили.

— Может, и не кормили…

— Ты будешь меня кушать?

— А надо?

Молли нервно хихикнула:

— Не знаю. По многочисленным рассказам — никого при этом не съели.

— Вот видишь. Попытаюсь и я не нарушать давних традиций. Но! Трудно будет удержаться…

Кремон сделал последний шаг и с головой окунулся в теплую воду. Последнее слово утонуло, вместе с игривым и довольным девичьим смехом.

Маленькое задание в Топях

Четверка всадников покинула Яну после завтрака и устремилась навстречу восходящим лучам светила. Хотя поначалу скорость оставляла желать лучшего. Но князь не подгонял своих попутчиков, давая им время проснуться и набрать нужную форму. Тем более что и капитан и сотник провели явно бурную ночь. И только многолетняя воинская закалка давала им силы ровно сидеть в седлах и не заваливаться на конские гривы.

Но огианин на них совершенно не обращал внимания. Зато на Кремона поглядывал очень часто. И в его эмоциях преобладали удивление, настороженность и дикое любопытство. Несколько раз он открывал рот, порываясь что-то спросить, но передумывал и продолжал ехать молча.

За час езды наемники основательно разогрелись и взбодрились, и Валера тоже пробило на любопытство. Не дождавшись от дышащего перегаром сотника Дорнесса хоть одного вразумительного ответа, он переключился на десятника:

— Кашад, а ты чем отчитаешься о прошедшей ночи?

После чего Кремон позволил себе раздраженно фыркнуть:

— Лучше бы я отправился в поход по местным трактирам.

— А что так?

— Не пришлось бы насильно есть грибы и часами рассказывать о разноцветных рыбках.

Огирия напоследок дала молодому колдуну четкие инструкции о том, что и как надо рассказывать. Тем самым окончательно подтвердив его опасения полного разоблачения. Галиремы не сомневались в том, что он может лгать под Сонным Покрывалом. Однозначно! И осознание этого создавало в голове еще больший кавардак и хаос из мятущихся мыслей.

Князь заметил неуверенность в ответе и сузил глаза с подозрительностью:

— Странно. Общество этих титулованных дам всегда считалось самым образованным и высокоинтеллектуальным в нашем Царстве.

— Не могу судить. Сами они ничего не рассказывали. Только дразнили меня, хихикали, а порой и с явной насмешкой обсуждали мои некоторые фразы и предложения.

После некоторого раздумья огианин пожал плечами и философски хмыкнул:

— Да! Они такие! Что хотят, то и творят.

Валер Лессо решил все-таки выдавить из своего подчиненного добровольные признания:

— А может, ты не только болтологией занимался? Ведь женщины к тебе тянутся совсем по другим причинам.

Тут же лицо князя ужесточилось, а тон стал сугубо приказным:

— Подобные разговоры я считаю совершенно некорректными. Все, что с вами произошло, вы должны держать в тайне для вашего же блага. И не обговаривать ни с кем!

— Да я просто хотел пошутить чисто в иносказательном смысле, — стал тут же оправдываться капитан. Но его даже не стали слушать:

— Поторопимся, мы опаздываем!

И огианин задал самый максимальный темп передвижения. Комья земли так и брызнули из-под копыт лошади с тяжеловесным Дорнессом, и едущим сзади колдунам пришлось спешно прикрываться легким магическим щитом.

Следующие два дня пути прошли уже в более спокойном темпе. Всадникам разрешили несколько часов ночью поспать. Привалы устраивались более продолжительные, и порой даже коней менять не приходилось.

Но пристальные наблюдения за трактом и его окрестностями привели Кремона к неприятным выводам. Совсем недавно по той же дороге и в том же направлении прокатилось воинское соединение колабов. Причем весьма внушительное. Особенно это было заметно в местах коротких остановок черных цилиндров. По остаткам пищи, кружащимся в воздухе боларам, воронью и массе отходов жизнедеятельности.

Поняв, что неизвестный отряд опережает их чуть ли не на несколько часов, десятник попытался шуткой выведать хоть что-то у своих молчаливых командиров:

— Эй, господин Шавен! Вам еще не видны катящиеся впереди колабы?

Грузный сотник с трудом полуобернулся и бросил на скаку:

— Они столько следов оставляют, что по запаху можно догадаться. И видеть не надо.

— А может, это наши союзники? — попытался угадать десятник. — Из ДТО?

Капитан чуть прибавил в скорости и поравнялся со своим подчиненным:

— Кашад, а вдруг это военная тайна? А ты кричишь об этом во всеуслышание? Нехорошо…

По его интонации было понятно и его знание об идущем впереди соединении. А вот то, что десятнику ничего не говорили, опять навевало на грустные размышления. То ли слишком перестраховываются, то ли явно не доверяют. И скорее всего, дорога окончится возле Гиблых Топей. А что надо колабам в тех жутких местах? Однозначно, только одно: заряды для литанр!

Ведь после невиданного взрыва в Кихоне амуниция пришла или в негодность, или сдетонировала полностью. И перед Дальним Походом командование решило вооружиться как следует.

Похоже, что и бравому десятнику отводится в этом деле немаловажная роль. Ведь с помощью Опоры можно добраться до тех мест, где пластины проходят загрузку огненными зарядами. А то и поискать новые хранилища планок. Вот и проводи после этого диверсии! А потом сам помогай своим врагам вооружаться еще больше. Замкнутый круг получается. Только и пользы от потрясения, что похищение трактата да устранение очень опасного уникума в рядах Эль-Митоланов противника.

И чем ближе маленький отряд приближался к предполагаемому Барьеру, тем больше Кремон утверждался в своих раздумьях. А к вечеру второго дня всадники уже могли видеть на горизонте многоступенчатую границу.

В этих местах Барьер возносился чуть ли не троекратно выше, чем со стороны Энормии, в районе городка Эссек. Что соответствовало более низко расположенной местности над уровнем моря.

В одной из долин, у подножия застывшей великанской горы, располагался внушительный поселок. Из всех печных труб поднимались вертикальные столбы белесого дыма, хотя ни мороза, ни снега в данной местности не наблюдалось. Топили, скорее, из-за чрезмерной влажности воздуха. А вот лагерь воинского подразделения колабов всадники заметили уже издали. Раскуроченный чуть ли не полностью лесок ничего не скрывал. Причем огромный лагерь. По всей видимости, сюда прибыло почти две трети от всего состава Дивизии Тотального Опустошения.

Невменяемый с некоторым сочувствием подумал:

«Да. Видимо, нелегко им каждая пластина дается!»

Расположили людей на постой в одной из самых больших изб поселка. Огиане накормили гостей простой, но сытной пищей и уложили спать по многочисленным комнатам. Само собой, десятник и не думал сразу же предаваться безмятежному сну. А тут же бросился «отделенным сознанием» на поиски хоть какой-то информации. Увы! Командиры безмятежно дрыхли, лагерь колабов тоже погрузился в сон, а огиане если и болтали, то лишь о том, что такого скопища черных цилиндров им еще видеть не доводилось. И что оказалось весьма показательным: бойцы ДТО фактически никакой охраны не выставили вокруг себя. Лишь один символический дозорный курсировал по периметру поредевшего леса да резвился, ломая своей тушей молодые деревца.

Утром предположения Кремона получили конкретные подтверждения. Всех четверых людей пригласили в лагерь ДТО и устроили краткое совещание. Генерал, командующий дивизией, поставил конкретную задачу:

— Нам надо за полдня по Опоре дойти до этого острова, — указка плавно указала намеченный на карте маршрут, — высадиться на него. Преодолеть несколько скальных нагромождений. Выжечь всю имеющуюся там нечисть. И уже с противоположного берега острова спешно вернуться на Барьер до заката. На подготовку — сегодняшний день. Какие будут вопросы?

Заметив, что все внимание сосредоточено на нем, десятник в сомнении покачал головой:

— Мне не доводилось гулять по таким местам, но то, что о них рассказывают, не вызывает оптимизма.

Тут же последовал прямой вопрос:

— Сомневаешься в своих силах?

— Нисколько. Но как будут отражать атаки болотных монстров передо мной? Да и летающей нечисти там, говорят, неисчислимое множество видов.

— Не так уж много, как кажется перепуганным обывателям, — хмыкнул генерал. — И лично тебе не придется на них даже отвлекаться.

— Да и отработать момент выхода на сушу надо основательно, — вспомнил десятник. — Ведь в Топях даже жижа ядовитая. Может, здесь есть поблизости подходящее для тренировок озеро?

— Зачем нам озеро?! — воскликнул командир дивизии, и указка вновь заскользила по карте. — Здесь мы будем начинать наш завтрашний проход. Поэтому, чтобы сюда не стянулись лишние полчища болотных монстров, мы сегодня проведем маневры вот здесь, гораздо севернее. Сделаем два захода.

Кашад постарался придать своему голосу больше неуверенности:

— Но, господин генерал, ведь могут быть жертвы.

— В моей дивизии нерасторопных воинов нет! — с апломбом ответил колаб. — А если они и затесались в наши ряды, пусть лучше отсеются на маневрах, чем в самой трудной и ответственной обстановке.

Сидящий невдалеке князь после такого высказывания тщательно прикрыл щитом все свои эмоции. Что не укрылось от внимания Кремона. Какую все-таки роль играет огианин в данном месте и в данное время? Жалко, что нельзя с ним обсудить некоторые моменты со всем откровением. Или попробовать с должной осторожностью хоть что-то выпытать? Вряд ли. До сих пор князь не высказал и малейшего намека на более близкий контакт. Лишь отдавал приказы капитану Лессо, а уже тот командовал сотником и десятником. Про особый случай в царском дворце вспоминать не было смысла. Он выходил за рамки всех общепринятых и понятных норм поведения, и, скорее всего, там даже Оузер был простым исполнителем воли Галирем.

Кратко обсудили и схемы защиты в темное время суток. Здесь Кашад воспротивился однозначно:

— Как?! Целых полтора часа вы собираетесь идти при свете магических Трего и шаров?

— Разве это так много? Ведь должны же мы испытать и такой порядок продвижения.

— Если хотите идти так долго, то давайте это будем делать вдоль берега. Если нас прижмут слишком сильно, мы всегда одним броском можем достичь безопасного места.

Колабы пошептались о чем-то между собой и единогласно одобрили такие меры предосторожности.

Генерал после этого закончил совещание:

— Обед сегодня — на час раньше. Затем сразу же взбираемся на Барьер и двигаемся в намеченную точку. Вооружение — самое максимальное. Оставшиеся два часа отводятся на подготовку и отдых. Все свободны!

В своей избе люди собрались в самой большой комнате и приступили к обсуждению предстоящих маневров и обмену мнениями. Невзирая на беготню нескольких хозяйских ребятишек, которые с горящими от возбуждения глазами так и норовили прикоснуться к оружию, а то и поразмахивать неосторожно отложенным кинжалом.

Кремон с самого начала чуть ли не потребовал:

— Ваша светлость! Хоть расскажите про тех монстров, что в Топях водятся. Если знаете, конечно.

— Знаю. Даже слишком хорошо. Сам неоднократно там прогуливался…

Глаза огианина подернулись туманом воспоминаний, и он без всякого перехода принялся описывать одного монстра за другим. Фактически все они были хорошо известны Невменяемому, и он мысленно только сравнивал рассказанное со своими воспоминаниями.

Те же самые валели, парьеньши, скатэки, борнусы и зубастые обезьяны. Те же самые ядовитые пиявки-бабочки, планирующие ящерки-прыгунцы, прожорливые зеленые муравьи-гиганты да кусачие шмели величиной чуть ли не с ладонь человека.

Разве что карликовые медведи здесь совсем не выглядели карликовыми, а были раза в два больше и агрессивнее, чем их образчики на дальней границе с Энормией.

А вот методы борьбы с тварями уже отличались существенно. Чувствовался многовековой опыт походов местных жителей в Гиблые Топи. Так, например, валелей считалось не обязательным убивать копьями или сжигать огненными шарами. Достаточно было послать определенный магический импульс в виде желтой молнии на правый рог гигантского жука, и тот засыпал на несколько часов. Что в плане экономии магической энергии давало неоспоримое преимущество.

Некоторые секреты открылись и в методах борьбы с удавами и землеройными многоножками. И парьеньшу и борнуса можно было парализовать коротким тепловым ударом по конкретным пятнам в первой трети туловища.

Помимо этого Оузер раздал каждому наемнику по горшочку не совсем дурно пахнущей мази, которая весьма эффективно отпугивала от человека как кровососущих бабочек-пиявок, так и шмелей-переростков.

Даже для сотника, как для человека, не обладающего магическими способностями, князь преподнес несколько дельных советов. И с невероятной силищей Дорнесс теперь имел гораздо больше шансов одолеть чуть ли не каждого монстра в одиночку.

Обед прошел за огромным столом вместе со всем шумным и многочисленным семейством хозяина дома. По всем взглядам, вопросам и желаниям угодить действительно выходило, что идущих за Барьер здесь почитали как национальных героев.

Когда же Валер в шутку позвал двух старших сыновей хозяина пойти с ними, Князь Оузер категорически вмешался:

— Нельзя! Всем, кто желает присоединиться к походу, надо пройти годичный курс специальной воинской подготовки. А там так гоняют и тренируют, что девять десятых набранных рекрутов отсеивается чуть ли не сразу. И только потом, после нескольких испытаний, проб и сдачи экзаменов, воина включают в состав очередного Походного Легиона. И этот Легион терпеливо дожидается своей очереди и своего сановного командира.

— Ой, как долго и хлопотно! — посочувствовал капитан.

— Зато верно и правильно, — резюмировал князь. — Дурак — он и в поле под сохой смерть отыщет, но зато его похоронят по-человечески. А в Топях нет ни одной могилы. Да и никогда не будет.

На сытый желудок преодолевать метровые ступени было немного проблематично, но гораздо интереснее понаблюдать, как это сделают колабы. И воины ДТО опять поразили отменной выучкой и слаженностью в передвижениях. Продемонстрировав весьма оригинальный и неожиданный способ восхождения.

До тридцати черных цилиндров одной линией укладывались на ступеньку Барьера и крепко брались за руки. А затем создавали своими телами подобие волны и выталкивали, подтягивали друг друга все выше и выше. А за ними следом поднимались следующие волны. И так красиво у них это получалось, что четыре человека на некоторое время остановились и завороженно наблюдали за слаженными действиями двух тысяч колабов. Видимо, князь не раз видел подобное, но и он не преминул высказаться с восторгом:

— Каждый раз любуюсь этими «черными волнами». Неповторимо! Особенно в таких количествах. Жаль, что стало пасмурно, а то под лучами Занваля их чешуя вообще сверкает, словно зеркальца.

Кремон тут же удивленно воззрился на огианина. Ему явно послышалось некое умиление в голосе. Точно таким тоном говорят о разбалованных домашних кошечках. Оузер же сейчас восторгался самыми жестокими врагами человечества. Ну, если не считать драконов. Неужели оги не осознают своей скудоумности?! И не видят дальше собственного носа? Вряд ли! Да и Галиремы оставили в сознании Невменяемого огромный пласт уважительных и опасливых впечатлений. Что-то тут кроется непонятное. Как бы еще и в этом разобраться?

На нулевом уровне колабы строились по десять особей в ряд и резво катились на север. Рассмотреть открывшиеся просторы запретных земель пока не было возможности. Люди еле успели подняться по ступенькам со своими лошадьми и пристроиться к самой последней шеренге. Причем наемники, после набора скорости, с удивлением услышали впереди некое ритмичное и басистое хоровое не то пение, не то завывание, которое все сильней перекрывало топот копыт.

Валер прокричал своим товарищам:

— Слыхал о таком, но слышать лично — первый раз доводится.

Оузер тут же полуобернулся и стал пояснять:

— Колабы вообще поют редко. И только в определенных местах. Нулевой уровень — одно из таких мест.

— И что же они поют? — выдохнул сотник Дорнесс.

— Есть у них сага о славном колабе Токилане. Который когда-то правил всем миром. И ему подчинялись все животные. И надумал Токилан создать заповедник, в котором бы все животные обрели разум и научились мыслить. И построил он Барьер, и собрал за ним самых перспективных животных. Но беда пришла в наш мир, умер Токилан в лихолетье. А его воспитанники остались за Барьером и одичали окончательно.

Долгая пауза затянулась настолько, что капитан не выдержал и задал вертящийся у всех на языке вопрос:

— Вот так сага и кончается?

Князь непонятно дернул уголком губ:

— Да нет, там еще всякие продолжения поют. Про гроб хрустальный с телом бальзамированного Токилана. Про его потомка, который найдет этот гроб и завершит начатое дело. Про братьев наших меньших, о которых стоит заботиться и вести дорогой знаний и просвещения.

— Вот это сага! — воскликнул десятник, мотая головой. — Феноменальная! И кто бы мог подумать о таком! Но вот скажите, князь, у огов тоже есть подобные истории про Гиблые Топи?

— Сколько угодно! И более правдоподобные.

— Поделитесь?

— К сожалению, чужакам они не передаются.

— Как?! Разве такие же люди для вас чужаки? А колабы, значит, — кровные братья?

— А вот и нет, и колабам наши легенды с мифами почти неизвестны. Да и вам они зачем?

— Что за вопрос?! Быть здесь, — Кремон мотнул головой направо, — и не изучить историю такого таинственного места?! Пусть даже в легендах или сказках, все равно непростительно.

Взгляд Оузера значительно посуровел:

— Кашад, твой интерес выглядит слишком странным для простого наемника.

— А кто вам сказал, что я простой наемник?! — позволил себе обидеться десятник, не обращая внимания на предостерегающий жест капитана Лессо. — Может, через пару лет я уже сам стану князем? А то и правителем нескольких княжеств? Да я, где бы ни бывал, всегда интересовался прошлым той местности, запоминал надписи на разрушенных зданиях и пытался рыться в основаниях фундаментов. Жалко, времени на это не было. Но в последующие годы я наверстаю упущенное.

Все три попутчика, словно сговорившись, отреагировали басовитым смехом на хвастливые заявления десятника. А у Валера непроизвольно вырвалась фраза:

— Наивный! Так далеко планируешь!

Остаток дороги они горячо спорили о пользе знания истории, но эта фраза прочно засела в памяти Невменяемого. Что-то командиры знают очень важное! Что-то такое, что даже у них вызывает сомнения в дальнейшей своей судьбе. Неужели поход к Западным островам так опасен? Или наибольшая опасность подстерегает именно его, десятника Кашада Низу? И не значит ли это, что пора уносить ноги? Тем более что возможность появилась просто уникальная: самому уйти с помощью Опоры в Топи и за светлое время суток добежать в Сорфитовые Долины. А там его встретят, приветят и доставят куда надо. Заманчиво! Но главное — выполнимо!

Вот только все остальные секреты останутся не разгаданы. А когда и кому представится шанс вновь оказаться в самом сердце грядущих и уже свершающихся событий? Стоило продолжить такое удачное и плодотворное внедрение. Да и большинство событий явно этому способствовало. И Кремон мысленно самодовольно усмехнулся:

«Теперь им меня не разоблачить. Значит, я могу продолжить работу и постараться нанести врагу своими действиями наибольший урон. Вот только как же выяснить: что, где и когда? Иначе можно и не успеть скрыться, как говаривал Коперрульф: „За прерванной цепочкой остывающих следов…“»

Полчаса пути, полчаса на рекогносцировку местности, и вот уже две тысячи колабов, сдержанно напевая очередную сагу, катятся широким клином за спиной мерно вышагивающего десятника. Некоторое время казалось, что твари и монстры вообще покинули этот район Топей, но через полчаса на Опору стали выбираться наиболее ловкие и подвижные экземпляры и устремляться к катящимся горам мяса.

Командир дивизии показал себя талантливым полководцем. Передние линии колабов прекрасно справлялись с угрозой, тогда как идущие за ними попросту отдыхали, набирались сил и готовы были в любой момент подменить уставших товарищей.

Первый заход не был продолжительным. Недалеко от берега сделали плавный разворот и вернулись на твердую землю без потерь. Вот только болотные твари целым сонмищем потянулись следом. И теперь болотная жижа так и вскипала черными гейзерами и плескала ядовитыми волнами.

Генерала это не испугало. И от него понеслись не слышимые обычному человеческому уху команды. Вверенная ему дивизия просто встала на месте и, не разворачиваясь, покатилась назад, по уже новому, но такому же черному и зловонному льду. Но во второй раз уже гораздо дальше, в глубь смертельно опасных территорий. Да и бой теперь магическими силами велся на самом интенсивном уровне. Причем сам создатель Опоры порой находился в наибольшей опасности. И его приходилось защищать всеми надлежащими средствами.

Делалось это так. Сотник Дорнесс шагал за Кашадом чуть ли не в ногу и шумно дышал ему в затылок. Идущие сразу за его спиной Валер и Оузер держали над своей группкой самые мощные щиты, причем делали это не столько против прущих навстречу монстров, сколько для предохранения от летящих по бокам молний, огненных шаров, таранных ударов и парализующих импульсов. Ведь если бы молодой колдун хоть на мгновение потерял концентрацию, вся его свита могла оказаться в болотной жиже. А на одной левитации дотянуть до берега невероятно сложно. До и плавать колабы не умели. Что в свое время Кремону наглядно доказал еще Хлеби Избавляющий.

Силы Кремон расходовал быстро, но для колабов делал вид, что нуждается в очередной добавке в два раза раньше. Лишь только он поднимал правую руку, как из центра клина подкатывался очередной донор, уравнивал скорость и передавал половину своей магической энергии. И тут же возвращался под прикрытие остальных товарищей восстанавливать утраченное.

При помощи знака левой рукой десятник получал четверть физической силы. Но делалось это гораздо реже, ведь и собственные запасы при спокойной ходьбе не слишком тратились.

Наибольшие трудности создавали, как ни странно, именно небольшие островки суши. Их приходилось обходить или пропускать по дальним краям Опоры. Но в последнем случае сражения с местными чудовищами сразу чуть ли не утраивались по своему накалу. Могло показаться, что дикие твари устраивают засады на островках специально, а вернее, используют их преднамеренно. Словно пираты, бросающиеся на корабль своей жертвы.

Особенно усердствовали в этих атаках валели, парьеньши и рычащие медведи с когтями, словно кинжалами. Несколько раз волны этих кошмарных созданий пытались просто захлестнуть фланговые крылья раскинувшегося клина. В таких случаях все смещались в сторону от волны, а к бою подключались воины второй, а то и третьей шеренги.

Поворот совершили в строго расчетное время, и, когда начало темнеть, подошли к берегу. И были рады предусмотрительности Кашада Низу. Потому как ко всей остальной нечисти присоединились неведомо откуда прилетевшие крылатые и планирующие убийцы. Вот теперь уже дивизии пришлось отбиваться изо всех сил. И практически каждый Эль-Митолан работал с полной нагрузкой.

Даже Валер занялся устранением опасности в непосредственной близости. Щиты держал лишь князь. А уж сотнику Дорнессу пришлось помахать своим огромным мечом в полную силу.

Кремон до зубовного скрежета мечтал использовать сложившуюся обстановку и якобы совершенно непроизвольно убрать Опору. Конечно, берег рядом, и любому Эль-Митолану не составит труда туда слевитировать. Но ведь большинство из них уже изрядно вымотаны сражением. Некоторые вообще остались лишь с физической силой. А значит, жертвы обязательно будут! Поэтому предержащий Опору стал все чаще «отвлекаться» на подсказки своей страже:

— Скатэк прямо по курсу!

— Дорнесс! Добей того валеля слева, он встает на ноги!

— Князь, мне что-то просыпалось за шиворот! И это «что-то» шевелится!

На что Оузер совершенно спокойно заметил:

— Ну капнуло на тебя несколько капель крови, ну и что? Разве теряют от такого пустяка концентрацию? Даже с откушенной рукой ты не должен отвлекаться.

А пыхтящий рядом от натуги капитан в том же духе добавил:

— Разве что ноги тебе отгрызут. Но и тогда мы тебя на руках нести будем!

Причем в последних словах послышалась злоба и конкретная угроза. Могло показаться, что Валер догадался о тех мыслях, которые теснились в голове у десятника. И Кашад решил не устраивать кровавую купель. Тем более что тут же последовал сигнал о выходе на берег.

Сыплющиеся на головы ядовитые и кусающиеся летающие хищники все-таки заставили генерала обеспокоиться своими подчиненными. А может, и сигнал какой поступил от Валера или Оузера.

Выход получился очень удачным и поучительным. Ведь двигаясь наискосок, а то и параллельно к Барьеру, не приходилось замедлять движение и топтаться на месте. Вся ДТО резко приняла влево, а через несколько минут и люди ступили на твердый берег и стали спешно карабкаться на Нулевой Уровень. В условиях ночных сумерек на этом участке возможность попасть под лавину зеленых муравьев увеличивалась многократно. И постоять несколько минут на одном месте являлось полным самоубийством. Это и колабы не рисковали делать.

Жертв не было. Пострадавших — тоже. Обратно катились под аккомпанемент еще более громкого и радостного пения.

Когда укладывались спать, Невменяемый тщательно проанализировал весь день и опять-таки забеспокоился. Почти во всех действиях его командиров, князя и колабов хорошо просматривались подозрительность и недоверие. Но после некоторых умозаключений пришлось признать, что иначе и быть не могло. Уж слишком большой урон нанес Кихону произведенный взрыв. А сообщников Ксомоса так и не обнаружили. Одиночка не мог так действовать. Да и трактат «Установки» кто-то похитил однозначно. Причем, уже без сомнения, после смерти Бейта. Значит, вполне логично, что силы безопасности Ледонии не доверяют каждому наемнику. Вплоть до капитана Лессо. А уж за десятником должны будут следить всей цепочкой. Как снизу, так и сверху.

Промелькнув сознанием по окрестностям, Кремон решил попросту выспаться. Резонно рассудив, что четверти часа перед подъемом вполне хватит для подслушивания утреннего ворчания сменяющихся часовых. Или поднятых раньше всех младших командиров. Вдруг да и прорвется в обычной фразе нечто важное?

И точно, прорвалось. Нового часового поставили на самом дальнем от Барьера взгорке, и один из офицеров повторил данные ранее указания:

— Не просмотри! Как только увидишь, сразу двигай навстречу и торопи изо всех сил. И так доставка груза непонятно задержалась.

— Но если они так и не появятся?

— Значит, на обед вся дивизия спустится вниз. И загрузку сделаем завтра. А ведь сегодняшний день, по утверждениям князя огов, — самый благоприятный.

В итоге Кремон узнал две детали. В Топи идут не за планками, а с ними! И будут их загружать в некий аналогичный накопитель, который в свое время впервые опустошил Кремон со своей командой. Уже лучше! Место надо тщательно запомнить и со временем прийти туда немного раньше колабов. Главное, сделать это с территории Сорфитовых Долин. В таком деле союзники с удовольствием помогут.

И второе: Оузер обладает некими знаниями, которые позволяют рассчитывать или выяснять пониженную активность топианских монстров. Если такое вообще в принципе возможно. Ведь не бывает выходных у хищников, как и «рыбных дней» у вегетарианцев. Но Гиблые Топи — вообще уникальное место. И чудес здесь может быть сколько угодно. Да и тайн за века накопилось еще больше. Ведь недаром оги так стремятся за Барьер. Ведь не полные идиоты. Что-то их туда тянет словно магнитом.

Может, на ядовитую среду временами оказывает влияние некий артефакт? Может, и впрямь есть краткие периоды спокойствия, вычисляемые по древним календарям? Или князь обладает уникальными возможностями чувствовать агрессивность топианских чудовищ? Как бы ближе подобраться к этому титулованному огианину? Может, вещи княжеские осмотреть со всем тщанием? Так и вещей-то нет. Почти… А вот небольшая шкатулка есть! Носит он ее в кармане постоянно. И несколько раз туда заглядывал. И пальцами что-то там перебирал или нащупывал. Что в ней?

Рассветом еще и не пахло, когда в лагере колабов протрубили подъем, прекрасно слышимый по всему поселку. Зашевелились и обитатели большого дома. Кремону удалось первому посетить отхожее место, которое по непонятным причинам оказалось единственным в многонаселенной обители огов. И когда выходил, с сочувствием осмотрел внушительную очередь. Мысли его и так крутились вокруг странной шкатулки, и поэтому он сразу обратил внимание, что князь в этой очереди, несмотря на высший титул, стоит третьим. А весь длинный коридор, из которого двери вели в комнаты, просматривался отменно, несмотря на минимальное освещение. Проскочить в чужую спальню на виду у других было бы сверхнаглостью. Поэтому в своей комнатушке Кремон лишь запер дверь, подпер ее своим телом и устремился «отделенным сознанием» в покои Оузера. Тут уж знатному огианину предоставили самую роскошную и большую спальню. Устанавливать защиту от проникновения тоже никто не удосужился из-за слишком короткого здесь пребывания.

И ко всему прочему искомая шкатулка стояла на открытом месте, да еще и с поднятой крышкой. Похоже, князь, перед тем как выйти, как раз в нее заглядывал. Невменяемому оставалось лишь благодарить случай и свою предусмотрительность и спокойно рассматривать внутренности древнего артефакта.

А то, что это было нечто очень древнее, становилось понятным с первого взгляда. Деревянная оболочка лишь прятала под собой более плоское, металлическое изделие. Две половинки которого раскрывались, словно книга. Одна из сторон этой книги напоминала собой странное стекло. Очень потемневшее и потрескавшееся от времени, но тем не менее вполне позволяющее увидеть сквозь себя некую сеть координат в виде сходящейся к центру паутины. Причем север и юг строго соответствовали верхней и нижней полоскам. И в этой сеточке-паутинке подрагивала пара десятков разноцветных кружочков. Причем некоторые кружочки двигались. Более десятка их находилось в левом верхнем углу прозрачного стекла, а несколько — возле самого центра.

Кремон с огромным напряжением пытался понять, что же он перед собой видит. Изображалась явно не карта. Да и движущиеся кружочки могли привести в замешательство самого продвинутого в техническом плане Эль-Митолана. Вот один кружочек сместился в самый центр, и в комнату быстрым шагом вошел уже умывшийся князь. Мельком заглянув в шкатулку, он стал поспешно одеваться и навешивать на себя оружие. Время уходило катастрофически быстро, но тайна непонятного прибора так и не раскрывалась Кремону. Может, это просто игрушка титулованного огианина? Нет, слишком древней она выглядит.

Опять резко пришел в движение очередной кружочек, и одновременно с этим в коридоре послышались грузные шаги, затем громкий стук и басовитый голос сотника Дорнесса:

— Эй, Кашад! Ты что, завтракать не собираешься?

И за мгновение до этого движущийся кружочек остановился возле другого, совершенно неподвижного.

«Это же он в мою дверь стучит!» — с ужасом подумал Кремон и моментально вернулся в свое тело. Тут же вскочил на четвереньки и подал голос:

— Уже иду!

В тот же момент дверь раскрылась, и сотник удивленно уставился на ползающего по полу десятника:

— Ты чего?

— Кошель развязался! — чуть ли не с отчаянием пояснил Кремон, радуясь, что отсутствовал недолго и находился всего за несколько метров: тело при возвращении сознания не успело нагреться. — И все последние монеты по полу рассыпались.

— Тьфу ты! — из чуть приоткрытого рта Скалы вырвался короткий смешок. — С твоими заработками? Да на всем казенном? Мелочишься!

Сотник тут же развернулся и ушел, а Невменяемый принялся одеваться, словно по тревоге. С некоторой злостью размышляя:

«Вот вам и отсталые оги! Вот вам и дикие крестьяне! Да мы все у этого князя под постоянным контролем. Без сомнения, если судить по кружочкам: Дорнесс подошел ко мне, а еще один невдалеке, не кто иной, как капитан Лессо. А все остальные — командование колабов. Ведь роща с лагерем колабов как раз находится в том направлении. Хм! И совсем не смешно! Теперь каждый мой шаг в сторону будет известен этому Оузеру. А если он еще и подслушивать может разговоры любого наблюдаемого? Да еще и сквозь закрытые контуры прорывается…»

Последние мысли особенно озадачили Кремона. Каким бы невероятным подобное измышление ни могло показаться, сбрасывать его со счетов молодой колдун не имел права. И теперь каждое слово, невзирая на место событий, следовало произносить с еще большей осторожностью. Хорошо, что и за колабами ведется слежка. Значит, можно надеяться, что подобного прибора у них нет. Только вот как подобный артефакт действует? Скорее всего, нужных индивидуумов просто «отмаркировали». Точно так же, как он и сам умеет делать. Хотя…

Усевшись за стол, Невменяемый попробовал тщательно осмотреть своих сослуживцев магическим зрением во всех известных ему диапазонах. Но так ничего и не обнаружил — ни на телах, ни в одежде. Да и знакомой ему маркировкой здесь явно не пахло. Значит, используется совсем иная, неведомая Эль-Митоланам Энормии магия. Или… что скорее всего, доисторический артефакт работает совсем по иным принципам.

«Эх! Вот бы покопаться в той шкатулке! Да еще в компании с Хлеби Избавляющим и Давидом Сонным!»

Видимо, мечтательный вздох не прошел мимо внимания капитана Лессо, так как он, уже допивая свой чай, спросил с явным подтекстом:

— О чем задумался, наемник? Хватит ли денег для выхода на пенсию?

— Ага. Хочу скорее вернуться в Южные Княжества и спокойно провести несколько сотен лет жизни на княжьем престоле.

— Ха! — воскликнул Оузер. — «Спокойно»? Вот уж не ожидал от тебя такой наивности! Станешь правителем — взвоешь!

На что Кашад ответил достойно:

— Но вы же не воете?

После чего лицо князя скривилось так, словно он только что поцеловался с шейтаром:

— Да что ты знаешь о нашей жизни?! Да у меня волосы…

Что случилось или происходит с волосами титулованного огианина, наемники так и не узнали. Ибо его перебил вбежавший в столовую один из средних сыновей хозяина. Прямо с порога он выкрикнул:

— Колабы окружили наш дом и требуют, чтобы все люди немедленно вышли наружу!

Лицо князя пошло красными пятнами, и сквозь сдержанное рычание прорвалось несколько весьма грязных ругательств. Но к выходу он устремился самым первым.

Глава 15

Недисциплинированный Легион

Лишь только люди вышли на крыльцо, как Оузер с невероятным апломбом и высокомерием спросил:

— В чем дело?

Вокруг дома расположилось до полутора десятков черных цилиндров. В предрассветном сумраке их трудно было рассмотреть глазами, но в эмоциональном плане от них веяло злостью, раздражением и агрессивностью. Утешало лишь то, что они разлеглись, а не стояли в боевой трансформации. А то бы могло показаться, что они готовы сразу же начать сражение. Скорее всего титул, а то и неизвестная пока должность князя Оузера, заставляла командира дивизии соблюдать хоть какие-то приличия в разговоре. Но рычал он довольно-таки грозно и устрашающе:

— Я требую объяснений! Почему прибывший Легион отказывается выполнять мои приказания?!

— Ах, вот оно что, — князь с некоторой медлительностью сбил с лацкана своей куртки несуществующую пылинку и лишь затем вновь поднял взгляд на колабов: — С чего вы взяли, генерал, что Легион уже вступил под ваше командование?

— Как с чего?! — кипятился командир ДТО. — А наши предварительные договоренности?! Ведь предстоящее задание намечалось провести совместно!

— Не намечалось, а предполагалось, — поправил его Оузер. — И Его Величество поручил мне на месте окончательно решить, есть ли резон выходить Легиону в Топи.

— Не понял! Вы что, собираетесь остаться на Нулевой отметке? И только подбадривать нас выкриками?

— А почему бы и нет?

Генерал от этих слов весь так и затрясся от гнева и чуть не произвольно перевел свое тело в боевую трансформацию:

— Что я слышу?! Во все времена наши воины и разведчики действовали совместно. С полной взаимовыручкой и поддержкой. А теперь у меня есть все основания предполагать предательство наших общих интересов!

— Не горячитесь, генерал! — князь без всякой боязни приблизился к черному диску и продолжил весьма рассудительным тоном: — В данный момент не вижу никакого резона для того, чтобы рисковать нашим отборным Легионом. С предстоящим заданием ваши подчиненные справятся намного лучше, если у них на пути не будут мешаться слабые и немощные людишки…

— Слабые?! — потряс воздух рев генерала. — Да это же — ваша элита!

— …Которые, — как ни в чем не бывало продолжал Оузер, — только на одну треть Эль-Митоланы. И если с Опорой хоть что-то случится, наверняка никто из них не вернется к Барьеру.

Генерал угрюмо засопел, а потом спросил:

— Так вы не доверяете этому Низу?

— Конечно, доверяю. Но хочу вновь обратить ваше внимание на тот факт, что Легион в Топях ничем не сможет вам помочь. А вот для Великой Цели доблестные оги не пощадят даже своих жизней. Именно поэтому командир Легиона останется со своими подчиненными на берегу и проведет обычные маневры.

— А лично вы, князь?

Оузер сделал еще пару шагов вперед и дружески похлопал генерала по чешуе:

— Лично я с огромным удовольствием прогуляюсь по Топям вместе с вами. Собой я вправе рисковать по собственному усмотрению.

Диск огромной туши генерала чуть повернулся боком, и вынырнувшая ручища со сжатым кулаком остановилась возле живота князя. А колаб пробасил:

— Значит, взбираемся на Барьер?

Оузер ударил своим кулаком сверху по подставленному и усмехнулся:

— Разве могло быть иначе?

— Почему бы и нет? Мне показалось, что мой коллега из Легиона струсил. Или предал.

— Не шути так больше. Груз прибыл?

— Уже поднимают, — колаб махнул другой рукой в сторону Топей и добавил: — Светает…

— Мы вас догоним. — Оузер лишь махнул рукой вслед поднимающимся на диск колабам и повернулся к хозяевам дома: — Кони готовы?

— Так точно, ваша светлость! — старший сын метнулся во внутренний двор и вывел вместе с братьями четверку оседланных лошадей. Сумки со всем необходимым уже были приторочены к седлам, а оружие надежно закреплено вместе с боезапасом стрел, дротиков и метательных кинжалов. Чувствовался несомненный опыт местных конюхов и производителей конской сбруи. Вдобавок животные были буквально укутаны толстыми и прочными доспехами из дубленой кожи и смотрелись очень уверенно и импозантно.

В дом уже не возвращались, недостающие вещи и оружие им принесли посыльные. И после короткого совещания всадники устремились к Барьеру. Но Кремон с уверенностью отметил выпуклость под курткой Оузера. Таинственная шкатулка, как казалось, отправлялась в опасный поход вместе с ними.

Но непосредственно на Нулевой отметке произошла одна короткая встреча. Там уже находилась группа командиров огианского Легиона, и один из них тотчас уединился чуть в стороне с князем для короткой беседы. Во время которой шкатулка и поменяла своего хозяина. Что, собственно, было вполне логично. Следить за кем-то в Топях не было смысла, а вот лишиться бесценного артефакта — вполне возможно.

Пока велась эта беседа, наемники успели подробно рассмотреть спешно возводящийся лагерь Легиона. Место для этого выбрали еще на дальних подступах к поселку, на каменистых выходах скальных пород. И сверху отлично виделось, что ни одно вспаханное поле не затоптали, ни одно из близстоящих деревьев не срубили. Зато из дальнего леса тянулась цепочка телег с дровами.

— Берегут природу-матушку легионеры, — уважительно прогудел сотник Дорнесс, и Валер утвердительно закивал головой:

— Да любой их воин на травинку даром не наступит.

Кремон позволил себе поинтересоваться:

— Сколько их?

— Две тысячи, не считая обоза.

— А в обозе?

— До полутора тысяч. Хоть и не Эль-Митоланы, но половина из них закаленные временем, а то и Походами ветераны. А пятая часть — это охотники и следопыты. Одни из самых лучших в Царстве.

Скалоподобный сотник высказал предположение:

— Может, вечером нас угостят свежезажаренным мясом?

— Ха! Да вы себе не представляете, что здесь будет твориться! — стал восклицать Валер, причмокивая губами и закатывая глаза к небу. — К ночи сюда съедутся гости со всех окрестных селений и даже городков. И как только мы взойдем на Нулевую отметку, начнется грандиозный праздник. Да такой, что вам и не снилось. Нас будут носить на руках и выполнять любую прихоть, а уж тебя, Кашад, наверняка прославят как самого великого героя всех времен. И подобные гулянья устраиваются всякий раз после выхода отрядов из Топей.

— Гулянья? — удивился десятник. — Но ведь возможны большие жертвы. Что тогда?

— Даже если вернутся единицы, все равно на всей границе — праздник. В крайнем случае ждут три дня и начинают тризну по павшим героям.

— Но ведь у нас есть хороший шанс вернуться с минимальными жертвами.

Валер заметил призывный жест князя и потянул за собой своих подчиненных, продолжая разговор:

— А то и вообще без жертв! Именно поэтому тебе обеспечено счастливое будущее. Да и теперь могу тебе признаться: если бы ты поступил на службу к огам, то зарабатывал бы многократно больше.

— Больше, чем мне обещали колабы в недалеком будущем? — прямо спросил Кремон. На что капитан чуть смутился и с кривой улыбкой и с некоторой завистью возразил:

— Конечно, нет. Но вот жилось бы тебе намного спокойнее.

Из чего Невменяемый лишний раз удостоверился в огромной опасности Великого Похода. Вот только действительно ли так труден путь к Западным островам? Или планируется нечто, намного страшнее и с непредсказуемым финалом?

Молодой колдун привычно нащупал в кармане Маяк для боларов. Погладил его поверхность, коротко размышляя, а затем плотно застегнул карман кремальерой. Не время еще подавать сигнал Спину. Незачем другу переться в такую даль понапрасну. Вот когда вернутся они в Кихон или сразу отправятся по северному пути, тогда и будет целесообразно задействовать Маяк. А пока надо выдержать предстоящее испытание и внимательно запомнить место загрузки планок для литанр.

Четыре человека стали спускаться по отлогому склону, и вся двухтысячная масса черных колес сдвинулась за ними. В Гиблые Топи в этом месте уходила длинная полоска суши. Весьма устойчивая, широкая и, без сомнения, используемая каждый раз в подобных случаях. Поэтому несколько километров начального этапа преодолели на полном скаку и со свистом ветра в ушах.

Вперед при этом выдвинулись десять колабов и просто-напросто двумя огромными и слитными катками давили все попадающееся им на пути, и без всякой экономии расходуя свои магические силы на выжигание любого движущегося существа. Хотя монстров попадалось очень мало, да и те находились в спячке после ночных бесчинств. Лишь хищные блины своими присосками иногда умудрялись зацепиться за прочную чешую, всего лишь на один оборот катка. Но сжигали их безжалостно и наверняка. Подобная щедрость стала понятна лишь в конце суши. Оба катка раздались в стороны, пропуская людей и остальных колабов, а затем тут же устремились обратно к берегу. Скорее всего, залечивать раны, нанесенные скатэками, восстанавливать силы и готовиться к вечерней встрече.

Далее поход проходил вполне размеренно и без особых трудностей. Причем под постоянный аккомпанемент нескольких сотен не слишком-то отличающихся музыкальным слухом колабов. Если одни певцы уставали, их тут же сменяли другие желающие воспеть подвиги своих предков. От однообразных мелодий постепенно наступало раздражение, но Кремон старался уловить каждое слово из песен. А после одной саги выразил свое удивление пыхтящему над правым ухом князю:

— Оузер, о каких это гигантских животных они сейчас спели?

— А тебе это не нарушит концентрацию?

— Нисколечко!

— Да ходят поверья, что на двух самых больших островах в топях живут доисторические диплодоки. Там же Топианские Коровы производят на свет свое потомство. Только вот Коровы могут гулять где им вздумается, а гигантские ящеры не могут прикасаться к ядовитой воде и питаются лишь монстрами, выползающими на сам остров. Где-то там же находится и легендарный хрустальный гроб.

— А хоть кто-нибудь туда доходил? И видел тех громадных животных?

— Может, и доходил. Может, и видел. Но вот живым никто не вернулся. И подтвердить подобные сказки некому.

— А может, это и не сказки?

Князь хохотнул у него над ухом:

— Если судьбе будет угодно, то с твоей уникальной помощью мы когда-нибудь и туда доберемся.

И тут же воскликнул слева капитан Лессо:

— Ух ты! Вот это экземплярчики!

Действительно, прямо по ходу на лед умудрились взобраться сразу четыре валеля невероятных размеров. Но каждому в правый рог устремилось по две желтых молнии, и монстры рухнули на свои брюха. Люди переступили через разъехавшиеся членистые лапы, с опаской поглядывая на истекающие ядовитой слюной жвала. При этом капитан не удержался от новых восклицаний:

— Ну и головы у них! Таких огромных черепушек с рогами наверняка ни у одного коллекционера нет.

— Главное — чтобы наши головы к ним в желудок не попали! — резонно заметил сотник Дорнесс, оглядываясь назад. Строй колабов изящно обтекал препятствие из парализованных валелей, и из него вылетали в стороны разноцветные молнии. Старый ветеран не сдержал восхищенного одобрения: — Красиво идут, шейтар их загрызи!

Дальше стало не до разговоров. Вначале пришлось огибать по плавной дуге каждый из нескольких островков. А потом вынужденно принимать влево из-за невероятного количества парьеньш и борнусов, гибкие тела которых чуть ли не сплошным потоком хлынули на Опору. Лишь чуть позже стала понятна такая количественная атака монстров: за оставшимся справа островком показалась гороподобная туша Топианской Коровы. К счастью, она наискосок уходила на юго-восток, и основные стада прожорливых хищников устремились за ней.

Князь с заметным облегчением сказал:

— Иначе пришлось бы срочно уходить с ее дороги, а то и разворачиваться.

К нужному острову вышли почти по намеченному графику и, когда ступили на сушу, все занялись заранее распланированными обязанностями. Десяток колабов специально наброшенными канатами оттащили в сторону громадную скалу, и туда устремились несколько их товарищей. Им по цепочке передавали небольшие упаковки с планками для литанр, и те исчезали во внутренностях темной пещеры. А основная масса бойцов ДТО приступила к планомерному уничтожению всего живого на острове. Причем делалось это в основном лишь холодным оружием. Ни одного заряда литанры так за весь день и не потратили. Ни на острове, ни при возвращении. Монстров рубили мечами, кололи копьями, в крайнем случае раскатывали соединенными катками. А вдоль периметра острова растянулась цепочка других колабов, которые не выпускали из Топей новых хищников.

Только генерал, излучая во все стороны эмоции счастья, не откатывался от сидящего на уступе скалы десятника и восхищенно похлопывал по спине своей ручищей. А в первые моменты даже попытался подкинуть несколько раз в воздух. Причем восторженные слова из него лились рекой:

— Феноменально! Грандиозно! Просто историческое событие! Впервые нам удалось добраться сюда без единственной потери! Дружище, ты себе просто не представляешь нашу благодарность! Теперь любой воин из нашей дивизии — твой верный друг и защитник! От новобранца до его командира. Любое твое желание выполним с радостью! — Тут генерал вдруг спохватился и запоздало предложил: — Может, ты хочешь отдохнуть? А то и вздремнуть? Полчаса у тебя есть в запасе.

— Да нет, что вы, — улыбнулся Кашад. — Разве под такой хруст рубаемых хитиновых панцирей уснешь? Да и сил у меня еще вполне хватает.

— Тогда просто посиди, полюбуйся пейзажами…

Тут уже и князь вмешался в разговор:

— Чем же тут любоваться, когда кругом лишь горы нарубленных монстров?

— Вот ими и любуйтесь. Кстати, мои ребята отхватили несколько рогатых голов валелей и понесут их назад. Если не придется бросить трофеи в пути, все они твои.

— Но ведь трудно с ними тащиться.

— Ерунда! Это будет мизерная толика нашей тебе благодарности. К тому же двести воинов резерва даже сейчас не тратят никаких усилий, просто отлеживаются. Их главная задача, что бы ни случилось, доставить тебя на берег невредимым. Пусть даже ценой своих жизней.

Десятник немного смутился от такой жертвенной опеки и покачал головой:

— Нет, генерал. Постараемся вернуться с тем же успехом. И не потерять ни единого воина.

— Человек, ты мне очень нравишься! Хотя на обратном пути нас подстерегают гораздо большие опасности. Хороший ты парень! — командир дивизии опять ласково похлопал Кашада по спине своей ручищей. Услышав поощрительное фырканье Оузера, доверительно добавил: — И нравишься намного больше, чем этот хитрющий и коварнейший князь.

— Ну вот, — обиделся огианин. — А утверждал, что мы с тобой друзья.

Генерал рассмеялся:

— После того как ты не отдал под мое командование Легион, тебе придется вновь доказывать свою дружбу… добрым бочонком выдержанного гремвина.

Князь сдвинул брови, но глаза его светились улыбкой:

— Бочонком? Да мне для такого дела и двух не жалко.

— Ловлю на слове! — генерал с явным озорством крутанул своим телом на триста шестьдесят градусов. — Через десять минут выступаем! Прокачусь для проверки по острову.

И тут же сорвался с места. Оузер ему вслед лишь головой покрутил:

— Похоже, командир ДТО в тебе души не чает.

— Еще бы! — тут же подал голос капитан Лессо. — После подобного похода наверняка приходилось половину личного состава набирать заново.

— Да нет. К острову уходило от восьмидесяти до ста Эль-Митоланов. Но вот возвращалось лишь шестьдесят процентов.

Наемники в ответ согласно закивали головами, — потери все равно ощутимые.

Обратный путь проходил действительно в гораздо большем напряжении. То ли монстры собрались на запах поедаемых останков своих сородичей, то ли клин наткнулся на мигрирующие стада хищников, но местные обитатели словно устроили засаду и вознамерились таки расправиться с невероятно многочисленным отрядом. Как выяснилось впоследствии, жертв среди личного состава избежать все-таки не удалось. Три Эль-Митолана пали смертью героев в черных Топианских водах. Слишком уж массированными бывали порой волны атакующих монстров, и не все сброшенные этой волной колабы успели вернуться на Опору в полном здравии. Но подобные жертвы казались недостойными даже упоминания. А когда идущие во главе клина люди приблизились к вытоптанной полоске суши и увидели катящийся к ним навстречу десяток колабов, за спиной грянула самая громкая и бодрая из песен. Похожая скорее на рев и ритмичные крики «ура».

Невменяемый принял чуть правее, двигаясь вдоль твердой поверхности. А вся масса колабов пронеслась мимо него слева. Оставляя на грунте ведомых на привязи коней. Встречающий десяток дождался, пока люди вскочат в седла, и покатился за ними следом, прикрывая отход. Но так как добрались к финишу засветло, то и летающая напасть еще не атаковала с неба.

Чествование героя

На Нулевой уровень взбирались под совершенно иной гимн. Его невероятно музыкально и синхронно исполняло несколько тысяч огов, выстроившихся на краю Барьера. В первом ряду стояли местные жители, а во втором восседающие на конях воины Легиона. По месту выхода был оставлен широкий проход, весь усыпанный цветами, которые без остановки разбрасывали женские руки. Когда наверх выбрался конь с Кашадом Низу, из тысяч глоток вырвался единый крик восторга. А от подножия Барьера стали подниматься вверх гигантские светящиеся, да еще и разноцветные шары.

Похоже, и князь не мог предвидеть такой встречи. Так как закричал изо всех сил на ухо ошалевшего и растерянного десятника:

— Смотри не зазнайся!

Всадники проехали на другой край Нулевого уровня, и взору открылось еще более потрясное зрелище. Почти до самого горизонта горели громадные костры, а вокруг них копошились маленькие издалека фигурки огов. Большая часть колабов уже скатилась со ступенек и черными ручейками растекалась между пиршественных столов. Остальные еще прыгали вниз с невероятной скоростью. Кремон даже воскликнул от удивления:

— Они же разобьются!

— Бывают и повреждения, — согласился князь. — Но скоростной спуск считается особым шиком при завершении похода в Топи.

— Тогда и мы попробуем? — выкрикнул Кремон и под восторженный рев встречающих поднял своего коня на дыбы. Но уже в следующий момент капитан и сотник повисли на конской гриве и пригнули животное к земле. А Оузер дрожащим голосом гаркнул:

— Прекрати свои шуточки!

— Не порть всем праздник, — зашипел испуганно и капитан, — своей сломанной шеей!

— Ломать шею не собирался! — Кашад похлопал своего коня по крупу. — Но раз вы против…

— Скоростной спуск — это привилегия лишь колабов.

— …Тогда будем спускаться с достоинством! — согласился молодой колдун и тронул поводья.

Последовавшее затем пиршество не закончилось и к утру и продолжалось чуть ли не сутки. Такого количества алкогольных напитков Невменяемый еще не употреблял ни разу в своей жизни. Хотя после каждого тоста или здравицы в свою честь старался сделать лишь маленький глоточек. Поедание пищи тоже оказалось уникальным, и к нему с большой натяжкой подходило скромное определение «смертельно опасное обжорство». Причем героя кормили буквально с рук четыре невероятно прекрасные девушки. Очаровательные прелестницы подносили к его рту любое блюдо, на которое он бросал лишь мимолетный взгляд. И как его растянувшийся желудок не лопнул от разбухания — осталось одной из магических загадок всех времен.

Лишь на следующий вечер самый популярный человек Царства Огов с невероятным трудом добрался до роскошной и огромной кровати и окунулся в сон еще в момент падения на подушки. Девушки, хоть и весьма обиженные таким пренебрежением к своим телам, не посмели нарушить покой героя. Зато улеглись там же, вполне справедливо предположив, что создатель Опоры предстоящим утром будет чувствовать себя более пригодным для любовных утех.

Но и утром огианских красавиц ждало жестокое разочарование. Герой спал непробудным сном и совершенно не реагировал на интимные, но осторожные поглаживания. Скорее всего, организм безжалостно отключил внешние рецепторы и всеми силами перерабатывал полученный объем питательных веществ.

И лишь к обеду Кремон с трудом открыл глаза и с некоторым сосредоточением попытался вспомнить, где он и кто он. Огианки тут же утроили свои усилия для обольщения и весьма преуспели в начальной стадии. Бравый десятник окончательно проснулся и без всяких колебаний отбросил ненужную стыдливость. Вот только резкие боли в желудке, возникшие при первых же шевелениях, выбросили его из кровати в сторону туалетной комнаты. Там же оказался и отлично оборудованный душ. Поэтому герой, хоть и сильно спешил, вернулся в спальню лишь через десять минут. И хорошо, что в обернутом вокруг бедер огромном полотенце. Ни одной девушки в комнате не было, зато вместо них в креслах расположилось двое огиан.

— А где же… — в недоумении развел руками Кремон, обращаясь к одетому с иголочки князю. Но ответил второй мужчина, совершенно незнакомый:

— Увы! Их время истекло. Раз не сумели воспользоваться моментом, значит, для серьезных обольстительниц они не доросли. Да и тебе уже пора возвращаться на службу. Праздники закончились — наступили будни.

Молодой колдун сморщил лоб, припоминая:

— Кажется, мне обещали отдых и наслаждение славой до завтрашнего утра?

— Может, так и будет, — заговорил князь. — Но один вопрос нам надо решить прямо сейчас. Тем более что мой… товарищ здесь находится не совсем официально, да и время наше, скорее всего, ограничено. А здесь — чуть ли не единственное помещение с полной защитой.

— Понятно, Оузер. — Кремон увидел висящий на подставке шикарный халат и проворно в него облачился. Затем сел в пустующее кресло и изобразил на своем лице вежливое ожидание.

Незнакомец довольно кивнул головой и стал излагать суть дела:

— Представляться мне не стоит, да и имя мое известно лишь нескольким сановникам нашего Царства. Да это, в сущности, и неважно. Хочу лишь сказать, вашими талантами заинтересовались на самом высоком уровне. Особенно после завершившегося похода.

Образовалась многозначительная пауза, и Кашад позволил себе улыбнуться:

— Приятно, когда оценивают адекватно.

— Вот именно. И на сегодняшний день наши структуры намерены приложить все усилия и денежные средства, чтобы перекупить ваш контракт у колабов.

— И на каких условиях для меня?

— На гораздо более выгодных, чем существуют сейчас.

— Вряд ли вы догадываетесь, — со смиренной улыбкой проговорил Кашад, — сколько мне обещали в скором будущем.

Князь фыркнул уголком рта:

— Мы детально осведомлены про планы похода к Западным островам.

— И готовы предложить больше?

— Не больше, а стабильнее. И спокойнее.

— Так ведь на то и риск, чтобы заработать многократно больше.

Незнакомец назидательно поднял указательный палец:

— Но остаться при этом с головой не менее важно!

— То есть?

— У военных Ледонии слишком много амбициозных планов…

И князь тут же стал пояснять слова своего товарища:

— Не всегда колабы действуют продуманно и безошибочно. Порой такое устраивают…

— Значит, моя жизнь в опасности? — прямо спросил десятник.

— Точно не уверены, но в Ледонии готовятся к чему-то очень грандиозному и эпохальному.

Кремон в раздумье потер виски и напомнил:

— До конца моего контракта меньше года. Не лучше ли подождать?

— Вряд ли полк наемников будут беречь так долго.

— Да я и сам о таком подумывал… Но ведь от меня мало что зависит.

— Для нас главное, — оживился незнакомец, — твое предварительное согласие. И тогда мы приложим все усилия для покупки твоего контракта. Или хотя бы покупки права на твою безопасность.

По такому соглашению перекупившая наемника сторона могла запретить ему выступать в слишком уж опасный поход. Или настоять на исключительных мерах безопасности. При беглом рассмотрении выдвинутого предложения Кремон не видел для себя плохих сторон. Скорее, наоборот, чем больше силовых структур в нем заинтересовано, тем больше на этом можно спекулировать. Поэтому он спросил:

— И какую сумму вы мне предлагаете?

— В четыре раза большую.

Оузер тут же добавил:

— Лучше иметь нормальные дрова в руках, чем негорючие болары в небе.

«Вот тебе и нищие оги! — воскликнул про себя Невменяемый. — Миллион и двести тысяч называют жалкими дровами». А вслух спросил:

— Но каковы будут мои обязанности?

— В звании капитана вы станете командовать техническим подразделением элитного Топианского полка. А скорее всего, и самим полком. И будете изучать все те артефакты, которые за века собрались в нашем исследовательском центре.

Молодой колдун сделал вид, что весьма польщен, но вынужден быть откровенным до конца:

— Но я очень слабо разбираюсь в технических устройствах.

— Научим. И потратим на это любое количество времени.

— Ну, если так, то я… согласен!

— Отлично! — собеседники встали и по очереди пожали десятнику руку. — Мы начинаем действовать.

Кашад с некоторым сомнением спросил-таки о самом очевидном:

— Но если командование моего полка не пойдет вам навстречу?

Незнакомец ответил без всяких раздумий:

— Значит, мы потратим обещанные вам и приготовленные для перекупки контракта деньги на вашу безопасность. Где явно, где скрытно, а где и вообще невидимо.

Теперь уже молодой колдун не скрывал своего восторга и удивления:

— В любом случае я выигрываю?!

— Естественно! Всего хорошего! — и незнакомец вышел твердым шагом. А Оузер обернулся в дверях:

— Я был уверен в твоей сообразительности. — Потом неожиданно подмигнул: — Помощниц для одевания тебе прислать?

— Да я даже не знаю…

— Понял. Жди! А то если не ты, то они меня уж точно возненавидят.

Вечером пошатывающийся от головокружения десятник вышел в ночь для обыкновенной прогулки. Уйти далеко не удалось, так как его сразу же замечали и чуть ли не силой тянули к догорающим кострам. Местные жители все еще продолжали праздник, хотя большинство гостей стали разъезжаться сразу после обеда.

Невменяемый дал себя уговорить возле того костра, где сидело наибольшее количество стариков. Дальновидно предположив, что уж они-то могут рассказать массу нового об истории Гиблых Топей. И не ошибся. Хотя его заинтересованность поначалу вызвала в ответ настороженность. А высушенный, словно гриб, огианин, наверняка долгожитель, спросил:

— Ты ведь знаешь, что свои легенды мы не рассказываем чужакам?

Пришлось им тыкнуть в глаза своим геройством и намекнуть, что не всегда же он будет служить в Ледонии.

— Мне здесь намного больше нравится.

После такого признания старики немного оттаяли, хоть и заставили выпить огромную кружку с хмельным пивом. И лишь затем перевели разговор на древние сказы и легенды. Коих оказалось великое множество. Но все они, хоть и в разных интерпретациях, твердили одно и то же: оги — избранная раса. И именно им предстоит очистить Топи от монстров, разгадать тайну этих Гиблых земель и спасти весь мир от гибели. Именно так, ни больше ни меньше: весь мир.

Про себя Кремон подивился таким наивным верованиям. Да и что они скрывали от чужаков? Об этом в Энормии давно знали. В Ледонии — и подавно. Значит, или старики все равно не хотят открывать главные тайны, или действительно обкурились у своих костров до старческого маразма.

Но приходилось в ответ рассыпаться в невероятно витиеватых благодарностях и втискивать в измученный желудок еще две кружки пива. Совсем не радуясь его отменному вкусу.

Ночью Кремон постарался остаться один и потратил массу времени для наблюдения и подслушивания. И опять эти усилия пропали даром: ни одного полезного слова не услышал и сам не выспался как следует.

В результате утро он встретил с больной головой и сразу в постели принялся за усиленное лечение собственного организма. Да и как же иначе? После такого жуткого переедания и перепоя не помешает провести плановую санитарную инспекцию. Благо навыки и опыт такой работы есть. И через некоторое время обнаружил внутри своего желудка странную аномалию. Вернее, небольшой нарост на внутренней стенке. Место не болело и не поддавалось распознаванию.

«Вот оно — последствия чревоугодия! — молодой колдун вскочил и яростно стал умываться. — Теперь придется обращаться к специалистам по внутренностям и ждать их резюме. Вот так и загибаются обжоры и пьяницы! Эх! А может, какую гадость в Топях заглотал? Только не это!»

За завтраком он хотел чуть ли не с порога выпалить о своей проблеме и посоветоваться с кем угодно, но бурный спор за столом заставил его немного выждать, затем пришлось и самому в нем участвовать, а потом и отложить вопросы о странном наросте на ближайшее будущее. Но после завтрака наемников вызвали к командиру дивизии, и это тоже сильно отвлекло.

Оказалось, прибыл какой-то беглый специалист по тактике, который раньше служил военным советником при главном армейском штабе короля Рихарда Огромного. Как, когда и по каким причинам он сбежал из Энормии, не сообщалось. Но рекламу и ажиотаж вокруг себя перебежчик сумел раздуть неимоверную. В начале лекции генерал призвал собравшихся к вниманию:

— Сегодня мы имеем возможность узнать сокровенные тайны одного из наших главных врагов. Возможность уникальная, наш уважаемый специалист здесь проездом, потом продолжительное время собирается обучать наших союзников. Поэтому воспользуемся редкостным случаем.

Мужчина был весьма упитан, видимо, дальняя перебежка не сказалась на его нервах. Лицо упругое, розовое, глаза блестящие. Голос звонкий, уверенный. И говорить он умел.

Первые четверть часа Невменяемый слушал с огромным напряжением: если этот пампушок действительно осведомлен о тактических и прочих армейских секретах Энормии — дело осложняется. Но уже через двадцать минут Кремон всеми силами старался сдержать рвущийся наружу смех. Докладчик действительно знал много и говорил очень слаженно и грамотно. Но все эти данные, помимо своей устарелости, не представляли чего-либо сверхсекретного. Подобную информацию можно было получить и другими, более простыми способами.

Поэтому к концу первого часа бравый десятник изо всех сил сдерживал непроизвольные зевки. Чтобы хоть как-то отвлечься от бестолкового прослушивания, он опять вспомнил о странном наросте в своем желудке и еще раз осмотрел его. Затем совершенно непроизвольно, для сравнения, просмотрел на сидящего перед ним капитана Лессо. Каково же было удивление, когда подобное образование обнаружилось и у Валера. Еще большее изумление вызвало такое же странное «недомогание» у скалоподобного сотника Дорнесса. Огианин, командир Легиона, был чист, словно и не праздновал полные сутки. А вот у князя тоже имелась странная начинка.

Остальных слушателей Кремон уже проверял быстро и конкретно. Ведь внутренности колабов им были отлично изучены. Пока речистый докладчик рисовал схемы на большой доске и показывал заготовленные плакаты со стрелками, молодому колдуну удалось проверить всех присутствующих. Наростов не оказалось лишь у нескольких младших командиров ДТО. А раз наличествует некая система, значит, следовало делать определенные выводы. Или большинство отравлено чем-то конкретным после продолжительного гулянья, или… Только вот почему нарост отсутствует у колабов с незначительным званием? И командир Легиона незапятнан?

Мысль напрашивалась конкретная, но вначале для сравнения не помешало бы проверить хоть несколько местных жителей.

Пока Невменяемый все это обдумывал, лекция закончилась и слово опять взял генерал. Строго пообещал спросить с каждого о прослушанной теме и тут же обратил внимание на скучающего десятника:

— А что наш герой скажет? Интересно было слушать?

Пришлось пожать плечами и признаться:

— Не очень, господин генерал. Ведь для меня стратегия тотальной войны или тактика тяжелых сражений — дело незнакомое. Да и когда придется использовать такие знания…

— Это ты зря! Полководец должен всегда изучать подобные вещи!

— Вот именно. Десятнику же главное — выполнять все распоряжения этих самых полководцев.

— Не ожидал такого от тебя, — стал стыдить его командир ДТО. — С такими мыслями генералом ты никогда не станешь! Капитан Лессо! Плохо ведете воспитательную работу.

— Понял, — тут же согласился Валер. — Исправимся и сегодня же начнем поднимать сознательность личного состава. Лишим нашего героя всех поблажек и взбодрим самым тяжелым нарядом.

Все расслабленно зашевелились, раздались смешки, и тут же генерал распустил всех собравшихся. Кремон решительно настроился заняться лишь раскрытием тайны странного нароста. Словно по заказу Оузер предложил наемникам:

— Нас приглашают пообедать в расположении огианского лагеря.

Командир Легиона тут же не без хвастовства добавил:

— Наши повара обещали приготовить изумительное блюдо из циконского питона.

— Как? — воскликнул сотник Дорнесс. — Ведь он водится лишь в лесах Баронства Радуги.

— Ночным охотникам под самое утро повезло отыскать великолепный экземпляр в здешних лесах. Так что можем продолжить празднование.

— Ничего не имею против, — погладил себя по животу Валер. Кашаду только и оставалось, что поддакнуть:

— Куда командиры — туда и я.

В утепленной столовой собрались почти все из командования Легиона. И через час Кремон с полной уверенностью мог заявить: нарост имеется еще лишь у одного человека. Того самого, которому Оузер передал шкатулку на Барьере. Следовательно, в их организмах находится нечто, что дает невидимый сигнал на загадочный артефакт. И уже под стеклом наблюдатель без труда может выяснить местоположение нужного индивидуума. Ведь недаром кружочки разных оттенков.

Печальное известие для разведчика. Хорошо, что хоть не надумал бежать через Топи. Погоня бы его нагнала без труда. А то и по Барьеру колабы могли вторгнуться к месту выхода десятника в Сорфитские Долины и устроить засаду на Нулевом уровне. Невзирая на то, что это чужая территория.

Мало того, возникала определенная опасность быть найденным уже после выполнения задания и возвращения на родину. Ведь совершенно неизвестна дальность действия уникального прибора, длительность маркировки или, вернее, выживаемость странного нароста в желудке. А вдруг его не удастся удалить из тела? Ни при каких вмешательствах? Такое тоже надо учитывать.

Поэтому циконский полоз, хоть и был невероятно вкусно приготовлен, не вызвал должных эмоций у Невменяемого. Хотя внешне он восторгался наравне со всеми. А сам мысленно прокручивал разные варианты кражи таинственной шкатулки, а еще лучше, ее полного уничтожения. Вот только возникал другой вопрос: а если шкатулок две? И вторая также может следить за любым, нафаршированным мерзким наростом, индивидуумом? Что тогда делать?

Только одно: выведать все тайны у самого князя с помощью Сонного Покрывала. Но! О таком развитии событий можно было лишь помечтать. Да посмеяться, заедая ароматными кусочками питона, поданными в сметанном соусе.

Небесный старикан

Вот только у князя не то что тайны выведать, на простой разговор вызвать не удалось. Всю дорогу, пока они возвращались пешком к себе в дом после обеда, Оузер напряженно молчал, плотно сжав губы. Похоже, в конце обеда легионеры чем-то сумели конкретно озаботить титулованную особу.

Тогда Кремон попробовал разговорить капитана Лессо:

— Валер, долго мы еще здесь обжираться будем? Пора бы уже и в Кихон возвращаться.

— Зачем так спешишь? Смотри, как здесь здорово.

— Так ведь хочется быстрей обещанные премии заработать.

Вместо капитана ответил с презрительным фырканьем сотник Дорнесс:

— Наемник спит — оклад идет. А премия тебя сама отыщет.

Что-то они знали, но делиться с десятником своими знаниями не собирались. И ведь действительно не станешь на них наседать с вопросами. Кормят отлично, спать стелят — лучше не придумаешь. Службой тоже не особо загружают. Любой наемник о таком безделье только и мечтает.

Но ведь задание они выполнили? Вполне. Планки куда надо доставили. Может, ждут вторую партию планок для литанр? Или собираются идти на другое место за готовыми? Тоже может быть. Но ведь и сказать об этом — большого секрета не раскроют. Почему же молчат? Однозначно, что-то затевается. Вот только что?

Возле дома князь отдал неожиданный приказ:

— Никуда не отлучаться! И займитесь фехтованием.

Сам же отправился на конюшню и вскоре ускакал верхом в южном направлении. Наемники с некоторым недоумением переглянулись и вразвалочку отправились на внутренний двор. При этом капитан продемонстрировал неунывающий оптимизм:

— Верно! Тренировки для воина — наипервейшее дело!

Кашад засомневался:

— На полный желудок?

— Конечно! Намного лучше, чем на пустой. Голодный воин слишком злой, а сытый имеет больше энергии. Сейчас мы это будем подтверждать на практике.

Капитан взял из стояка два учебных меча и протянул их подчиненным. И сразу стал понятен его оптимизм: сам он напрягаться не собирался.

— Итак! Вначале отрабатываем атаку по руке соперника. На позицию! Сотник, атакуете первым.

Вскоре на стук деревянных мечей и звонкие команды Валера прибежало несколько самых младших детей, и у каждого наемника появились свои болельщики.

Но Кремон тренировался вполсилы, опять раздумывая о последних событиях. Ладно, сказали им оставаться в доме, так это понятно. Вдруг отправляться куда надо, срочно. Но вот усиленные занятия — совсем другое дело. Ведь махая мечом, не «пробежишься» сознанием по окрестностям. Значит, Оузер не хотел оставлять в доме бездельничающих Эль-Митоланов. Следовательно, что-то пытается скрыть. Да и беспокойство свое он совершенно не прятал. Наоборот, выставлял напоказ.

Невменяемому надоела такая разминка, и он решил устроить небольшой саботаж с саморубом. Поэтому сделал вид, что замешкался и не успел убрать кисть из-под жесткого удара Дорнесса. Повреждение оказалось на вид весьма сильное, хотя сам Кремон надеялся заживить его уж к утру.

— Да что же такое! — запричитал Валер. — Вот тебе и лучший фехтовальщик! Что с тобой?!

Десятник кривился и причитал:

— Предупреждал ведь: обжорство меня расслабило до невероятности.

— Невероятно! Пропустить такой глупый удар! Что теперь с рукой?

— Да ничего страшного. Посижу здесь рядом с вами, посмотрю, как вы теперь рубиться будете.

Капитан и сотник исподлобья пронаблюдали, как Кашад уселся между детишек, лелея поврежденную руку. А затем Валер поднял оброненный деревянный меч:

— Хорошо, одним болельщиком за меня больше. Так что держись, Дорнесс! Отомщу я тебе за Кашада.

— Может, и отомстите, господин капитан, — в голосе сотника преобладал сарказм. — А может, вскорости рядом с ним сидеть будете среди ребятишек.

— О! Это уже бесчестные попытки меня разозлить и вывести из себя! Но можешь считать их удавшимися! Защищайся!

Капитан орудовал мечом просто превосходно. И, несмотря на свой неимоверный опыт, сотник первые десять минут стоял в глухой обороне. Лишь когда Валер слегка вымотался, его противник стал понемногу атаковать и сам. Причем во время боя Лессо не прекращал хвастливой болтовни:

— Сейчас, сейчас! Получишь ты у меня!

А Дорнесс не упускал случая напомнить о сидящем в стороне десятнике:

— И ведь как скучает парень без вашей, господин капитан, заботы. Без чуткого, так сказать, руководства.

Что было совершенной неправдой. Невменяемый нашел для себя бесценный источник информации и сейчас жутко сожалел, что не воспользовался им раньше. Лишь за возможность подержать меч в ножнах ребятня и девчушки наперебой рассказывали прославленному герою последние новости и результаты своих ежедневных наблюдений. Не то что их было так уж много, но кое-что начинало проясняться.

Началось все с того, что Кремон поинтересовался:

— А где же ваши средние братишки?

— Пошли вместе со старшими! — солидно отвечал восьмилетний мальчуган. Пожалуй, самый взрослый из собравшейся компании болельщиков.

— А старшие братишки куда подались?

— Вместе с батяней, дядьями и всеми взрослыми мужчинами в Софронку подались.

— А что же там такого интересного?

Об этой небольшой деревеньке, чуть южнее, Кремон слышал краем уха. И теперь недоумевал о таком паломничестве. Мальчуган продолжал отвечать с завидным достоинством:

— Интересного там ничего нет. Просто работа очень большая и срочная.

— Дрова надо рубить и к зиме готовиться?

— Нет. Там срочно надо лагерь для войска построить.

— А зачем войску лагерь? — внутренне напрягся Кремон. — Войско воевать должно, а не на одном месте сидеть.

— Маневры будут вначале. И только потом в Великий Поход отправляются.

— Ага, значит, лагерь временный?

— Так всегда делают.

— Тогда понятно. Маневры — дело великое. Да и про войско я слышал. Вот только не понимаю, зачем колабам лагерь из построек? Они ведь и так хорошо в лесу живут.

— Так ведь войско из людей прибывает.

— Еще один Легион?

— Нет, говорят, такие же воины, как и ты. А покажи вот этот кинжал!

— На, смотри, только лезвие пальцами не трогай, порежешься.

Разговор так и продолжался под стук деревянных мечей. А Кремон пытался понять происходящее. Князь ускакал на юг. Как раз в сторону Софронки. Значит, прибывают второй, а то и третий Легионы. Зачем? Действительно царь решил всех воинов за хрустальным гробом отправить? Не смешно…

И что значит «такие же воины, как и ты»? Или так здешние детишки говорят про всех людей? А если имеются в виду наемники? Именно Ледонский полк? Ерунда полная! Что здесь им делать? Ведь не в глупейший поход по Гиблым Топям соваться.

Когда начало темнеть, уставший и мокрый от пота капитан скомандовал идти в дом. При этом он кивнул головой в сторону прохлаждающегося Кашада и запоздало посетовал:

— Зря мы его так, без дела оставили!

Сотник, тыльной стороной ладони вытирая пот со лба, тут же согласился:

— Конечно, мог бы приседать все это время.

Вышедший чуть раньше из-за угла дома Оузер тут же с некоторым волнением стал спрашивать о причине таких поблажек для десятника. Разобравшись, что тот лишь немного повредил руку, облегченно вздохнул и сказал:

— Главное — что ноги целы. Сейчас опять идем прогуляться по Топям.

Все три наемника одновременно взглянули на темнеющее небо и сделали шаг к князю. Присматриваясь, шутит тот или нет. Оказалось, не шутил. И даже снизошел до разъяснений:

— Зря смотрите на меня, словно шейтары. Сам знаю, как оно в такое время от нечисти отбиваться. Но в том-то и дело, что прибыл один древний и великий Эль-Митолан. И знаете откуда?

— С Южного полюса? — пошутил капитан Лессо.

— Валер, вы даже меня иногда поражаете своими фантазиями. Проявите хоть немного реализма в предположениях.

Сотник чуть пошевелил своей окаменелой челюстью:

— Еще один перебежчик из Энормии?

— Очень горячо, но тоже не угадали. А ты, Кашад?

Молодой колдун быстро перебрал в уме все граничащие с Энормией страны, территории и позволил себе рассуждать:

— Онтар, Чингалию и Спегото можно отбросить из-за банального отсутствия экзотики угадывания. Зачарованную Пустыню и Гиблые Топи — тоже отбрасываем по вполне понятным причинам. Кроме монстров и смерти, там никто не приживается. Софиты или таги вообще, по вашим же рассказам, никогда не покидают Сорфитовые Долины. Поэтому остается лишь одно королевство: Альтурские горы. Неужели мы сподобимся увидеть живого дракона?

— Хм! — князь уважительно закивал головой. — Твоя логика поражает. Но даже и ты не угадал до конца. Из Альтурских гор к нам пожаловал один из старейших людей мира, Эль-Митолан Самсон Градобой!

— Кто такой? — удивленно воскликнул Валер. А Кремон сдержался с огромным трудом от другого восклицания: «Как?! Ведь он давно погиб!» Но вовремя вспомнил о том, что удачливому, но все-таки полудикому выходцу из Южных Княжеств таких историй вроде как знать не положено. И прикусил язык. Потому как легенду об этом древнем герое Энормии читал еще в детстве. Самсон обладал уникальным даром держать над собой невидимую небесную сферу. И по желанию ловить в нее всех летающих особей или же не пропускать их вовнутрь. Свои умения он использовал при обороне крепости Чальшаг. Той самой, в которой намного позже служили и дядя Кралси, и Хлеби Избавляющий. Именно там триста двадцать лет назад состоялось историческое и самое тяжелое сражение с воздушными пиратами. Драконы атаковали несметными стаями, ударялись о созданную Самсоном преграду и скользили к земле. И уже там их сжигали защитники крепости. Причем сквозь Сферу, при нужде, спокойно проходили неодушевленные предметы, и летающих пиратов могли отстреливать тяжелыми копьями. Только одно это давало защитникам крепости огромные шансы.

У драконов в тот раз было троекратное преимущество. Но и это не принесло им победы. Самсон Градобой сводил на нет все их атаки. Тогда плюющиеся огнем монстры бросили все свои силы на башню с уникальным Эль-Митоланом. Погибли почти все, но таки разрушили башню и уничтожили всех ее защитников до единого.

Чальшаг в том бою отстояли. Практически все агрессоры были уничтожены. Но и лучший за всю историю драконоборец оказался разорван на мельчайшие кусочки озверевшими драконами.

Поэтому сейчас Кремону пришла в голову простая мысль: наверняка какой-то отщепенец назвался этим легендарным для Энормии именем. Вот только неужели он и в самом деле…

— Прибыл из Альтурских гор? Но там ведь люди не живут.

— С чего ты взял? Как видишь, живут. Хотя отпустили его драконы с невероятными трудностями.

Похоже, сотник Дорнесс тоже отлично знал историю Энормии, так как констатировал:

— Если это действительно тот самый Самсон Градобой, то ему и вправду четыреста лет. Но тогда все-таки прав я! Самсон — настоящий перебежчик из Энормии.

— Не вздумай сказать такое в его присутствии, — предупредил князь. — Старик приходит в бешенство, когда ему напоминают о месте его рождения.

— Мне это тоже знакомо, — отчеканил сотник, а его лицо после этого вообще потеряло малейшую жизненность.

Кремон лишь в который раз подивился такой реакции. А ведь так и не удалось хоть приблизительно разгадать причины ненависти со стороны этого ветерана к Энормии. А тут еще и Градобой! Тоже сатанеет от одного упоминания о родном королевстве. Где о нем, кстати, вспоминают лишь как о герое. Как такое могло произойти? Какие силы и интересы столкнулись возле судеб этих людей? Удастся ли раскрыть эти тайны?

— Поэтому сейчас, — продолжал князь, — небольшие силы колабов вместе с нами проведут пробный выход в Топи. Попробуем отработать ночной вариант.

Люди вскочили на поданных им коней и помчались к Барьеру. Наверху их уже поджидало все командование ДТО, старшие командиры Легиона и две сотни отборного резерва колабов. Те самые, которые должны были охранять Кремона в походе пуще собственной жизни. Причем каждый третий черный диск прижимал в себе с боков по две блестящие металлические полоски. Несколько огов опускали к черной жиже некое сооружение, напоминающее большие сани.

— А вот и наш герой! — генерал дивизии тут же стал вводить прибывших людей в курс предстоящих учений: — Твоя задача — провести группу вдоль знакомой нам полоски суши, повернуть у ее оконечности и вернуться вдоль другого края. Сегодня тебе будет помогать еще один уникальный коллега и прикроет отряд сверху. Вон его уже подняли наверх.

В почти полных сумерках пришлось включить ночное зрение, чтобы рассмотреть спесивое лицо дряхлого и немощного старикана. Его несли в паланкине четыре ога Эль-Митолана. Почти не обратив внимания на собравшихся, старик слабо махнул рукой в приветствии, и его тут же стали спускать по другую сторону, к Топям. Командир дивизии зачастил последними указаниями:

— Сегодня я разрешил применять литанры. В меру, конечно, но будет зрелищно. Если все-таки возникнут осложнения, не бравируйте, принимайте к суше и возвращайтесь на полной скорости сюда. Мы будем курсировать по Нулевому уровню, чтобы не привлечь внимание гигантских муравьев. Удачи! Вперед!

Всадники легко обогнали паланкин, у самой границы дурно пахнущей черной жидкости спешились, и Невменяемый уже привычно ступил на леденеющую у него под ногой Опору. Разрешение применять литанры его изрядно насторожило, поэтому он сразу принялся создавать «структуру отката». А вдруг какой колаб поскользнется и всадит счетверенный заряд ему в спину? Лучше перестраховаться, частично себя разоблачить, но остаться в живых, чем пасть жертвой чьей-то неосторожности.

За ними привычным, но очень разреженным клином на черный лед выкатились колабы. Обе луны как раз дали своим светом максимальную освещенность, и начало прогулки выглядело красивым и впечатляющим. В середине строя двое из чешуйчатых дисков играючи тащили салазки, в которых восседал Самсон Градобой. Причем древний Эль-Митолан работал мастерски и совершенно без видимых усилий. Чуть ли не сразу вниз стали пикировать первые летающие твари. И с этого момента преимущества Сферы стали очевидны: трепыхающие и полуоглушенные хищные летуны скользили по невидимой поверхности и попадали… сразу же своим топианским коллегам на корм. В некотором смысле борнусы, парьеньши и валели такими падениями здорово отвлекались от отряда. А уж зубастые обезьяны и карликовые медведи вообще не стремились выскочить на лед. Видимо, летающая живность считалась явным деликатесом и по вкусу гораздо больше нравилась наземным, подземным и подводным обитателям.

Пользуясь этим, две сотни колабов вообще вели себя вполне привольно и беспечно. Треть состава трансформировалась в нормальное состояние, улеглась на те самые металлические полозья и сделала вид, что собирается спать. Другая треть, продев вращающиеся руки в специальные хомуты, без особого труда тащили своих отдыхающих товарищей. Ну а уж оставшиеся Эль-Митоланы резвились от всей души, разбрасываясь убийственными залпами магической энергии во все стороны. И несколько раз, хоть особой нужды в том не было, применили имеющиеся у них литанры. Получалось красиво. А в одном случае вообще эффектно и действенно. На одном из островков по краю Опоры скопилось несколько десятков валелей. Они словно ждали того момента, когда лед заморозит этот мизерный участок суши, чтобы броситься на колабов. И в самый последний момент туда угодил счетверенный заряд из литанры. Ошметки монстров разлетелись наверняка на несколько километров по окрестностям, а вся Сфера покрылась снаружи стекающими разноцветными останками. Хорошо хоть, что она имела примерно те же свойства «переливания», что и Опора. Через несколько минут пути луны Марга и Сапфир уже освещали своим сиянием поблескивающий лед беспрепятственно.

«Да! — думал с некоторым беспокойством Кремон. — С такой защитой можно далеко дойти! Вот только куда они собрались? Может, и впрямь на диплодоков охотиться? И сколько же времени уйдет на такие шатания по Топям? А когда же Великий Поход? Или малышня правильно сказала: именно сейчас он и планируется? Хоть у них тут каждый променад в эти грязи называется Великим, но игнорировать такие высказывания не стоит. Тут еще и войско прибывает какое-то непонятное. Да и легендарного Градобоя драконы не за просто так дали колабам в помощь. — Тут же его мысли переключились на возникшего из небытия героя: — Неужели это и впрямь тот самый? Вот бы с ним пообщаться! И выяснить причины смены его постоянного места жительства!»

Но тут же в мозгу родилась другая, ехидная и насмешливая мысль:

«Еще лучше этого Самсона допросить под Сонным Покрывалом. Вместе с Оузером. И генералом! Ага! И про Галирем не забыть! Все вопросы разрешились бы! Может быть».

Глава 16

Самый опасный предатель

Итоги двухчасового ночного гулянья по Топям, по мнению встречающего генерала, оказались отличными. Ни одного ранения, не говоря уже о жертвах, да еще и треть воинов отдыхала и развлекалась, разлегшись на импровизированных саночках. Защитная Сфера над головой оказалась тем самым недостающим фактором, который с сегодняшнего дня превращал исследование смертельно опасных районов во вполне безопасную и невероятно перспективную работу. Если, конечно, древний специалист не возжелает срочно вернуться на свое постоянное место жительства в Альтурских горах.

Возле берега Кремон принял чуть в сторону, и весь отряд отработанным приемом покинул Опору. Ожидавшие на твердой почве оги помогли Самсону Градобою вылезти из салазок. Но вот дальше он пошел сам. Отказавшись от приготовленного паланкина. Видимо, экстравагантная прогулка возбудила старикана до предела, так как щеки его раскраснелись, и вышагивал наверх он довольно бодро.

Сам создатель Опоры ступил на берег сразу же после своих телохранителей и уже спешил за ними, когда сверху послышались предупредительные и взволнованные крики встречающих. Оглянулись все одновременно и на какой-то момент застыли в удивлении. Следом за людьми из черной жижи выползал гигантский борнус. Если обычные экземпляры таких тварей достигали четырех, редко когда пяти метров в длину, то этот наверняка превосходил все шесть. Но самое странное — тварь целенаправленно преследовала людей непосредственно возле самого Барьера. Чего, собственно, никогда и не наблюдалось.

Гигантская землеройная многоножка, по всей видимости, имела большие повреждения. Ее лепестковая пасть приоткрывалась лишь с одной стороны, гофрированные бока были сильно продавлены, а местами и с торчащими во все стороны лохмотьями внутренностей. Значительная часть ножек тоже бездействовала, и их волочащиеся сегменты лишь мешали монстру двигаться.

Ну что ж, пусть и гигант, но ведь против него стояло три Эль-Митолана. Да и Дорнесс уже вовсю размахивал своим мечом, разминая застоявшиеся при длительной прогулке мышцы. Колдуны лишь переглянулись между собой и, не сговариваясь, одновременно атаковали монстра парализующими молниями. Как ни странно, борнус продолжил движение! Тут же три огненных шара устремилось к топианскому хищнику. Но и они отразились от лепестковой головы, не причинив видимого ущерба.

— Да вокруг него щит! — воскликнул Валер.

И в тот же момент борнус явно ускорил свое продвижение к людям. Теперь уже князь подал команду коротким восклицанием:

— Бежим!

И четверка людей со всей скоростью стала подниматься на Нулевой уровень. И в тот же момент за их спинами остановились трое возвратившихся колабов отряда и применили свои литанры. Раздалось три мощных взрыва, и люди опять замерли, оглядываясь. Борнуса разнесло на несколько кусков, и теперь они представляли собой невероятное зрелище. Каждый кусок пылал ярким разноцветным пламенем. А вверх поднимались столбы черного и вязкого дыма.

Из оцепенения всех вывел истерический крик создателя Сферы:

— Идиоты! Немедленно гасите остатки и спасайте хоть что-нибудь!

Древний Градобой со своим многовековым опытом сразу сообразил, что перед ними не обычное существо, а некое искусственное устройство. Явно собранное или модифицированное разумными созданиями.

Но лишь только все бросились к горящим останкам борнуса, как послышался другой голос, генерала, еще более командный и беспрекословный:

— Назад! Отходите! Вас окружают муравьи!

Такого количества десятисантиметровых санитаров Топей вряд ли кто видел раньше. Сплошной шевелящийся ковер стремительно наползал из болота и уже собирался захлестнуть четырех людей и трех колабов в петлю. О пылающих останках забыли тут же, свои бы тела спасти!

Хорошо, что Дорнесс остался стоять на месте, не спеша гасить разорванное чудовище. Ведь и так от него при этом не было бы толка. Зато теперь он первым вырвался от краев смыкающейся смерти и даже отбросил мешающий и совершенно бесполезный меч. А вот оставшиеся люди спаслись благодаря своим магическим способностям. Разогнавшись, они левитировали добрый десяток метров над рекой зеленых и поблескивающих хитиновых скорлупок. Их примеру последовали и два из отстающих колабов. А вот третий сплоховал. То ли не успел поднять свое тело в режим левитации, то ли проявил бесшабашность, но воин на всей скорости врезался колесом своего тела в муравьиное море. Хруст раздавленных хитиновых оболочек раздался славный. Но уже со следующим оборотом колесо стало мохнатым от налипших на него ядовитых насекомых. Еще два оборота умирающий колаб сделал скорее всего по инерции, потом замер и завалился набок. И тут же его плотно накрыло несколькими слоями копошащихся чистильщиков Барьера.

Спасать его было бесполезно и невозможно. Все, кто еще оставался на Нулевом уровне, теперь спешно спускались по ступенькам с другой стороны. Потому как и туда уже стали выплескиваться волны все уничтожающей смерти.

Лишь в самом низу отступающее воинство расслабленно остановилось и стало собираться в кучки.

— Кошмар! — восклицал капитан Лессо. — У меня до сих пор в ушах стоит шорох их хитиновых панцирей.

А сотник Шавен вспомнил о своей потере:

— Жаль. Такого меча лишился.

— Завтра отыщется, — успокоил его князь. — Блестящий, чистый и без единого пятнышка пота своего хозяина.

— Может, и куски этого странного борнуса останутся?

— Если он не сгорит полностью…

— И откуда же эти ядовитые бестии берутся? — удивлялся десятник Низу. — Ведь днем ни одного муравья не видно.

Титулованный огианин и тут дал пояснения:

— Днем они лежат, свернувшись на глубине нескольких метров, словно камешки. И если судить по внутренностям других чудовищ, муравьев никто и никогда не употребляет в пищу.

Пыхтящий рядом генерал посетовал в раздражении:

— Было бы чудесно, если бы эти твари сожрали друг друга. Вот уж погань! В безобидной ситуации отличного бойца лишился.

Вокруг уже собралась группка огов вместе со своим объектом охраны. Но старый Самсон не страдал излишней деликатностью и по совпадению ответил генералу его же когда-то сказанными словами:

— Отличные бойцы остались в живых. А слабаки и дегенераты пусть отсеются как можно раньше!

— Господин Градобой… — начал повышать голос командир дивизии, но создатель Сферы лишь примирительно махнул рукой:

— Бросьте, генерал! Ведь сами все видели! — а затем пристально уставился в глаза Кремона и с явной подозрительностью проговорил: — Парень, ты мне очень кого-то напоминаешь…

Невменяемый подавил в душе странно нехорошее предчувствие и попытался отшутиться:

— Кажется, мы с вами пили вместе на недавнем празднестве. Верно?

Глаза древнего предателя превратились в две узкие щелочки, а подбородок затрясся мелкой дрожью:

— Я с такими… не пью!

Молодой колдун с деланой непринужденностью развел руками:

— Ну вот! Наконец-то! Хоть один разумный нашелся, не желающий пить с героем всего царства.

— Это еще надо разобраться… — перешел на злобный шепот Самсон, но князь в этот момент чуть ли не встал между ними:

— Господа! Мы все немного перенервничали из-за этих кошмарных муравьев, поэтому предлагаю скорей отправиться к пиршественным столам. Ведь праздник по случаю удачного похода никто отменять не собирается. За мной!

И уже на пути к поселку зашептал удивленно, предназначая свои слова лишь для слуха Кремона:

— Десятник, что это на тебя нашло? Ты ведь знаешь, что с такими капризными личностями надо обращаться деликатно?

— Капризный! — хмыкнул парень. — Да этот старикан полностью состоит из желчи. С ним деликатничай не деликатничай, он все равно нахамит и испортит настроение кому угодно.

— Может, ты и не прав…

— Как не прав? Оузер, вы же видели: он на меня так набросился, словно я у него вчера кошелек стащил.

— Наверняка с кем-то тебя спутал. Хотя вроде старческим маразмом не страдает. Да и надо прощать многое людям в его возрасте.

Кремон скривился:

— Я не политик, а воин.

— Пока — воин. Но не всегда ведь так будет. И чем скорее ты это поймешь, тем быстрее сможешь укрепиться в собственном княжеском кресле.

Напоминание о мечте жизни заставило улыбнуться и буркнуть:

— Разве что…

До поселка доехали быстро, тут же выбросив из головы вредного старикашку. Будет возможность, он еще устроит этому предателю соответствующую встречу. А вот удивление от странного борнуса так и не проходило. На ум пришли воспоминания о беседах с Хлеби Избавляющим. Тогда его наставник очень конкретно настаивал на том, что из Сорфитовых Долин в Гиблые Топи отправляются часто уникальные устройства, собранные золотыми ручками талантливых тагов-инженеров. Очень похоже, что вышедший вслед за ними имитатор борнуса как раз и есть плод таких инженерных разработок. Вот только почему он пытался напасть на людей? А может, и не пытался? Просто двигался к ним, надеясь на поддержку? Может, он потерял ориентировку? Заблудился? Ведь повреждения лжеборнус получил очень ощутимые. Как бы там ни было, придется дожидаться утренних поисков на Барьере, а то и вообще ждать личной встречи с тагами и сорфитами.

Вечерние возлияния опять прошли шумно и со всеобщим возбуждением. Хотя местных жителей на этот раз за столами почти не было. Видимо, продолжали интенсивно возводить лагерь для прибывающего войска в Софронке.

Создателей Опоры и Сферы старались не сводить вместе, но за вечер Кремон несколько раз ловил на себе пристальные взгляды издалека. Однозначно: Самсон Градобой невзлюбил десятника Низу с первого взгляда. Ведь обращать внимание на то, что древний предатель его якобы где-то видел, было полным абсурдом. Ни в своей, ни в хорошо изученной жизни южанина не могло быть даже гипотетического места для встречи с прихвостнем драконов. Скорее всего, Самсон все-таки впал в старческий маразм, перепутав парня с каким-то неприятным ему человеком. А возможно, одолели древнего перебежчика воспоминания молодости и укоры проснувшейся совести.

При всем этом Кремон очень хотел бы пообщаться с тем человеком, который живет во вражеском государстве. Ведь даже при всех усилиях разведки Энормии и ее союзников о внутреннем укладе жизни в Альтурских горах ничего не было известно. Уже сама мысль о том, что в неприступных ущельях и долинах живут люди, считалась абсурдной. А так выходит, что там живут еще и те, кто очень несимпатичен создателю Сферы. Если бы иметь помощников рядом, то похищение и допрос Громобоя стали бы наипервейшей задачей. Хотя подобный шаг мог не принести малейшего результата. Ведь в таком возрасте один из патриархов Эль-Митоланов наверняка научился лгать под Сонным Покрывалом.

Неясными оставались и предстоящие действия колабов. Весьма вероятно, что они намереваются в ближайшее время достичь некоего более отдаленного объекта в Топях. Но тогда непонятно становилось: зачем же стягивать для этого целую армию? Ведь даже небольшой части ДТО вполне хватит для любого броска по черным и опасным болотам.

Поэтому Кремон старался больше слушать, что говорят другие, и анализировать каждое их слово. И по всему получалось, что большинство просто радовалось возможности отыскать в Гиблых Топях нечто значительное, эпохальное и переворачивающее весь ход современной истории.

Когда легли спать, Невменяемый сразу уснул, с намерением заняться разведкой за час до подъема. И в этот раз ему повезло. Если можно так выразиться. Лишь только он «отделенным сознанием» вылетел из дома, в котором они ночевали, как сразу же наткнулся на большую группу местных огов. Они как раз въехали в поселок и теперь, совершенно усталые и притихшие, рассасывались по своим домам. И сразу падали на свои кровати. Порой даже не раздеваясь.

Поведение огов и натолкнуло Кремона на мысль смотаться в наверняка уже построенный временный лагерь для войска. Хоть Софронка и располагалась более чем в десяти километрах. Но приходилось рисковать и пренебречь чрезмерным перегревом тела при возвращении. Как оказалось, путешествие сознания на юг того стоило. Первый же взгляд открыл потрясающую картину.

На одной стороне поселка высились нововозведенные казармы и прочие сооружения лагеря, а с другой стороны огромной змеей подходил измотанный и уставший Ледонский полк. От увиденного зрелища Кремон на какое-то время впал в ступор. Вот тебе и войско! Вот тебе и Великий Поход! Значит, и наемников решили отправить за Барьер! И почти не осталось сомнений, для чего именно!

Мало того, последующие наблюдения лишили последних сомнений. Полк не последовал прямиком к казармам, а обогнул поселок и стал группироваться с торца длинного и широкого барака. Причем постройка была отменно защищена несколькими охранными периметрами. Все спешивались. Тут же оги в форме Легиона отводили коней в сторону, а наемники все до одного входили в барак. И через полчаса выходили с противоположной стороны, облаченные в совершенно новую форму. Ворчащие и недовольные. Злые и уставшие. И порой громко возмущающиеся:

— Надо же! Чем была хуже моя старая форма? И подогнана, и ушита для удобства.

— А зачем забирать талисманы?

— Плевать на талисманы! У меня даже охранные амулеты забрали!

— Совсем рехнулись, что ли?

— Когда мы проходили по коридору с черными стеклами, мне показалось, что нас прощупали до последней кишки.

— И мне…

— Само собой: ведь недаром нам запретили ставить щиты!

— Ни одной личной вещи не оставили!

— Хорошо хоть вымыли нас после дальней дороги…

Больше слушать не было и малейшего резона. И Кремон, не считаясь с энергопотерями, устремился в собственное тело. И, похоже, сделал это вовремя. Так как успел не только охладиться до нормального состояния в ледяной купели, но и, захватив компрометирующие его вещи, выйти во двор. На удивление, там крутилось несколько ребятишек, помогая матерям по хозяйству. Видимо, все проснулись из-за раннего возвращения своих кормильцев.

Присев на крылечке, Кремон засунул Маяк за обшлаг куртки и старательно вращал ручку прибора, стараясь приглушить звук мембраны и страстно сожалея, что не оговорил со Спином определенные сигналы с помощью Маяка. Ведь болар может и не понять прошедшего события, да и если луч прервется, элементарно не долетит до этого места. Надо ведь подавать сигнал если не постоянно, то очень часто. Как выйти из создавшейся ситуации, подсказало появление одного из младших детей. Того самого, что когда-то отличился своей недетской солидностью. Ребенок вышел на крыльцо, сонно позевывая и собираясь идти к поленнице с дровами.

— И тебя разбудили? — остановил его Кремон.

— Батяня с братьями приехали, — стал объяснять мальчик. — Надо воду греть, стирать, готовить.

— Вот молодец! Настоящий помощник! А когда же ты играться успеваешь?

Маленький ог не по-детски вздохнул и признался:

— Не успеваю…

— И игрушек я у вас что-то не видел…

— Да нет, у нас много есть. Из дерева вырезаем.

— Понятно. А вот такую игрушку хочешь?

Невменяемый достал из-за пазухи Маяк и стал крутить за проволочную ручку. Когда раздалась простенькая мелодия, глаза у ребенка загорелись, словно две звездочки:

— Хочу!

— Тогда бери, играйся. Старшие ребята не заберут?

— Нет! Да и не отдам я.

И столько было в детском голоске решительности, что сразу верилось: не отдаст. Хотя Кремону, в общем, было все равно: лишь бы дети чаще вращали проволочку и тем самым включали прибор. Но старшие ребята могли проявить излишнюю любознательность и разобрать, а то и повредить устройство. Тогда как разведчику было необходимо, чтобы Маяк регулярно указывал путь дружественному болару. А прибыв на место, Спин наверняка сообразит, куда делась целая армия. Потому что если не сообразит — разразится невероятная трагедия. Имелась надежда и на то, что Спин не так далеко от этого места. Хотя бы в пределах Царства Огов. Если бы удалось лично увидеть болара, то уж как передать нужное сообщение, Кремон бы придумал обязательно.

Затем молодой колдун прошелся вокруг дома, словно невзначай оперся рукой на угол с наложенными крест-накрест бревнами и уронил в щель простой с виду амулет. На самом деле в своих внутренностях скрывающий созданный Избавляющим модуль экстренного включения структуры отката. Может, удастся после обыска сделать новый, а может, удастся и самому в нужный момент включить защиту против страшного оружия литанра.

В том, что его тоже обыщут, Кремон не сомневался ни на минуту. Организаторы предстоящего похода хотели быть стопроцентно уверены, что утечки о таком важном событии не произойдет. И поэтому обязаны были перестраховаться по полной программе. Ведь сообщников Ксомоса Бейта так и не нашли. А вполне обоснованные подозрения — остались.

Невменяемый как раз успел снова умоститься на краю крылечка, как входная дверь резко распахнулась и наружу выскочил взъерошенный капитан Лессо. Он сразу же включил ночное зрение и стал пристально осматривать окрестности. Поэтому даже вздрогнул, когда возле его бедра раздался спокойный голос:

— Валер! Может, тебе помочь? Что потерял-то?

— Тьфу ты! — в сердцах воскликнул тот и хлопнулся рядом. — Тебя ищу! Кого же еще? Проснулся, глядь, а тебя и след простыл…

— И что? Испугался, что я уже на пути к Западным островам?

— Ха! Туда одному нечего и соваться, — расплывчато ответил капитан. — Ты лучше признайся, почему тебе не спится?

— Так ведь разве в этом шуме уснешь? Вышел посмотреть, что делается и чего все так заметушились.

— И чего?

— Да старшие мужики откуда-то вернулись. Вроде как с работы какой. Может, ты в курсе?

Валер крутанул головой, показывая, что отвечать правду не намерен. Опять отделавшись нейтральным обещанием:

— Скоро и ты все узнаешь.

Из лагеря колабов послышался сигнал утренней побудки. Ему тут же вторил немного отличный сигнал из расположения Легиона.

— Ладно, пора нам подогнать сотника и князя. А то проспят завтрак.

Похоже, капитан теперь не собирался отпускать от себя десятника ни на шаг, и Кремон от всей души похвалил себя за предусмотрительность. Но вслух решил подурачиться:

— А я бы еще поспал. На свежем воздухе в сон потянуло…

— Пошли, пошли. Сегодня для тебя будет один приятный сюрприз.

— Какой? Опять четыре красавицы и широкая кровать?

— Хм! Такое и мне хочется. Но увы! Хотя… Частично ты прав.

Понятное дело: Валер подразумевал встречу южанина с менсалонийкой. Но Кашад продолжал его дразнить:

— А почему только «один»?

— Ладно, шевели ногами! — стал злиться капитан. — Будет тебе много сюрпризов. Скоро… После завтрака…

Когда они уже подъезжали к Софронке, Кремон стал гадать: пропустят его через барак, как всех наемников, или обыщут персонально в другом месте. И не угадал. Через барак пропустили не только его, но и сотника с капитаном. Но те, похоже, этому нисколько не возмутились. Наоборот, выйдя в новой форме следом за десятником, выглядели довольными и успокоенными. Или они знали о готовящемся обыске и смене одежды, или довольствовались тем, что ни у кого ничего подозрительного не обнаружили. А может, с этого момента уверовали в то, что ни один из потенциальных врагов не сможет узнать о готовящемся Походе?

Встреча со своим десятком прошла шумно и экспансивно. Золана держала Кашада в своих объятиях больше минуты и при этом даже успела всплакнуть. Умело спрятав свои слезинки от окружающих. В его отсутствие она вместе с Кузлассом Бинаем командовала десятком, и теперь ордынец спешил об этом доложить и одновременно пожаловаться:

— Кашад! Десяток в полной боевой готовности. Нового командира нам не назначали, ждали твоего возвращения. Вот только я чуть ли не при смерти от твоего второго заместителя.

— Ядом травила? — усмехнулся десятник.

— Хуже! Чего только я от нее не услышал за это время. Допекла всех так, что моя Лидия от нее пряталась. Бедненькая…

Менсалонийка стояла сзади Кремона, прижавшись к нему животом и грудью, и только проворчала на обвинения Меченого:

— Если бы не я, ты всю дисциплину бы развалил…

— Пару раз я требовал меня разжаловать, — продолжал Бинай, — но полковники мне отказали.

— Так кто сейчас командует?

— Новый. Но Залан Лирт у него вроде как первый заместитель.

— Понятно. А сюда почему всем полком приперлись?

— Как?! И ты не знаешь?

— Могу только догадываться. Хотя еще сегодня утром казалось, что осталось тут довершить лишь некоторые мелочи.

— Так ты все время был здесь? — В голосе Золаны послышались нотки ревности.

— Да нет, не здесь, — Кремон повел рукой вокруг себя, а потом махнул ею в сторону Барьера, — а вон там! Каждый день по Топям шастаем. Вчера вот от странного борнуса, а потом и от океана муравьев еле спаслись.

Стоящие вокруг наемники подались к своему десятнику с восклицаниями:

— Опа! Расскажи! Значит, нас и впрямь на съедение монстрам пошлют? Или по твоей Опоре ходили? А колабы ДТО здесь?

Но лишь только поднятая рука призвала всех к спокойствию, как со стороны большой площадки послышался сигнал к общему построению. С некоторым сожалением все поспешили занять свои места. А перед строем уже покатывался новый командир полка. Залан Лирт и лейтенант Гулис стояли чуть сзади, и возле них еще несколько людей-офицеров из штаба полка. Похоже, ожидалась продолжительная речь, в которой начальство намеревалось обрисовать наемникам стоящие перед ними задачи. А заодно и разъяснить немыслимые меры предосторожности и секретности.

Командир полка начал свою речь бодро и напыщенно:

— Господа наемники! От имени союзного Царства Огов рад приветствовать вас на этой благодатной земле. Также с особой гордостью хочу отметить отличные походные качества нашего полка. Длительный марш-бросок мы провели без единого отставшего и уложились в отведенные нам сроки. Хочу в связи с этим вас немного порадовать: до завтрашнего утра весь личный состав отдыхает.

Из строя донесся одобрительный ропот. Наверняка многие сразу же стали прикидывать, куда податься вечером в увольнительную, но полковник после нужной паузы придал своему голосу сочувствие:

— Вот только выходить за пределы лагеря пока возбраняется. Понимаю ваше недовольное мычание, но причины этого ограничения поясню чуть позже. Пока лишь должен подчеркнуть: наказания за нарушение дисциплины повышаются, как в военное время. На территории военного городка есть все необходимое для отдыха. В том числе и порядочный по размерам, только что выстроенный трактир. На Барьер тоже можно прогуливаться и знакомиться с живущими с той стороны обитателями. Но делайте это лучше издалека, гуляющие там монстры с близкого расстояния становятся странно недружелюбными.

Послышались короткие и нервные смешки. Никто не прельщался таким сомнительным удовольствием.

— Теперь о пройденной только что полной проверке. Первопричина кроется в трагических событиях в Кихоне. Неисчислимые жертвы требуют отмщения и разоблачения главных виновников свершившегося преступления. Именно поэтому есть подозрения, что и в наших рядах возможно нахождение шпиона. А то и нескольких. Вернее, даже не шпионов, а слепых орудий в преступных руках наших недругов. Наши специалисты от контрразведки предполагают, что у некоторых могли оказаться вещи, с помощью которых враги следят за нашими перемещениями, а то и разговорами. Поэтому мы вынуждены перестраховаться. Об истинной цели нашей передислокации сюда не знает никто, кроме нескольких самых проверенных и достойных личностей. В самое ближайшее время все отобранные вещи пройдут тщательнейшую проверку и, возможно, будут возвращены владельцам. Завтра перед полком будут поставлены более конкретные задачи на ближайшее время. А теперь — отдыхать! Сотники укажут десятникам казармы для размещения личного состава. Разойдись!

Десятку Низу достался вполне приличный и утепленный дом, построенный не только под казарму, но и с дальним расчетом на проживание впоследствии. Видимо, оги предварительно оговорили условия стройки. В импровизированной казарме имелась огромная столовая, в которой разместилось большинство мужчин, и три небольшие комнаты, в которых расположились две образовавшиеся пары и три женщины. Причем Кузласс Бинай попытался урвать себе самое большое и светлое помещение из трех. При остальных Кремон этому не удивился, отправив ордынца вместе с его подругой в самую меньшую каморку, но, оставшись наедине с Золаной, спросил:

— Чего это он? Понравилось командовать?

— Да какой из него командир! — возмутилась менсалонийка. — Десяток основное время маршировал на плацу в твое отсутствие. Никаких тактических или боевых занятий. Если бы не я — совсем бы ожирели! А его Лидия лишь отлеживалась в их комнате. А когда я с ним ругалась по ее поводу, он утверждал, что она занимается по индивидуальной программе. Штудирует внутреннее строение человека.

— Может, и в самом деле?

— Да ты на ее личико посмотри! Сразу видно, как она штудирует: растолстела за последнее время на десяток килограмм. И дальний переход ей худобы не добавил.

— Ничего, — Кремон устало присел на стоящий у окна стол. — Скоро ей станет не до жиру.

Золана тут же прильнула к нему и спросила с нескрываемой тревогой в голосе:

— Нам предстоит совершить что-то смертельно опасное?

— Пока конкретно ни в чем не уверен. — Невменяемый попытался беззаботно улыбнуться и пошутить, но наткнулся на взгляд, полный тоски и предчувствия, и непроизвольно сбился с мысли: — Так… это, поживем — увидим.

А затем, чтобы отогнать плохие и мрачные мысли, которые напролом лезли в голову, потянул свою подругу к выходу:

— Предлагаю коротко обмыть нашу встречу в новом трактире и с максимальной скоростью вернуться в нашу комнатку. Сегодня лично я буду заниматься с тобой по индивидуальной программе.

В трактире, несмотря на гуляющие сквозняки, умопомрачительно пахло свежеструганым деревом, горячим вином с ароматическими добавками и аппетитным запахом готовящейся дичи. Рядовых наемников было на удивление мало. Скорее всего, они решили отоспаться и уже вечером гульнуть как следует. Зато все начальство сидело за столами, лежало возле них и вело бурные дискуссии, перемежая их пересказом своих подвигов. Не называя, правда, конкретно ни стран, ни времени событий.

В гости к полковому командованию прибыли командиры Легиона и значительная часть офицеров из ДТО. Казалось бы, самое место поболтать о предстоящем походе, но все словно сговорились и о будущем не произносили ни слова. Хоть Кремон и задержался специально, заказав солидный обед на двоих и постоянно дозаказывая выпивку. Которой он пытался залить нехорошие предчувствия и страшную тоску где-то в самой глубине своего сознания. К удивлению, менсалонийка почти ничего не пила. Лишь немного пригубила.

— Тебе не понравилось это вино?

— Да нет, просто совсем не хочется. Да и усталость сказывается. Если выпью лишнего, тебе придется меня отсюда на руках выносить.

— Запросто! Пей!

Золана отрицательно мотнула головой и сказала с нарочитой строгостью:

— Нет, спать будем лишь после обязательной программы.

Поэтому внушительные дозы алкоголя доставались лишь Кремону. И поглощал он выпивку с явно заметной нервозностью. Может, и не для всех, но его подруга эту нервозность заметила.

И когда они выходили из трактира, Золана сразу почувствовала, как моментально напряглось тело ее любимого при столкновении с тщедушным и рассыхающимся старикашкой. А тут еще изрядное опьянение ударило десятнику в голову. Древний колдун входил в помещение с четырьмя огами сопровождения и нарочито загородил весь проход. Чуть ли не расставив при этом руки в стороны. И голосок оказался ему под стать — мерзкий, дребезжащий.

— Старшим положено уступать дорогу! Сопляк!

Кремон тоже в долгу не остался:

— Дряхлым и немощным и в тылу делать нечего.

Самсон Градобой хрипло рассмеялся:

— Я в обозах не прятался, но все равно пережил тысячи таких молокососов, как ты.

— А, ну да! Ты же не прятался, ты же просто отсиживался в Альтурских горах. А чтобы смог пережить те самые тысячи, драконы тебе наверняка давали с человеческих трупов самые лакомые кусочки. Не так ли?

— Ах ты, дрянь! — взвизгнул старик, подпрыгивая от возмущения. Вскинул руки вверх и открыто вознамерился примерно наказать неучтивого наемника, но уже в следующий момент его весьма грамотно и деликатно оттеснили вовнутрь трактира оги из сопровождения, а менсалонийка вытолкнула спешно возводящего магические щиты Кашада на улицу.

— Ты чего?! А ведь так славишься выдержкой! Зачем на скандал лезешь?

Парень возмущенно рыкнул и стал горячо пояснять:

— Ты себе можешь представить человека, который больше трехсот лет живет среди драконов? А ведь те питаются в основном трупами людей. Чем же этот скот все это время кормился?

— Зачем же так категорично, — успокаивала его менсалонийка, оглядываясь на трактир. — Вполне возможно, что в Альтурских горах выращивают все необходимое для полноценного питания. Не спеши утверждать того, чего сам никогда не видел.

— Да у него на лбу написано, что он людоед!

— Как же я не заметила?

— И зубы у него людоедские! — не успокаивался Кремон. Но последнее утверждение вызвало здоровый смех у Золаны:

— Тогда объясни мне: чем же отличаются обычные зубы от людоедских?

— Такие детали можно лишь прочувствовать.

— Ладно, чувственный ты мой, — они как раз вошли в казарму. — А сейчас я хочу почувствовать, как ты по мне соскучился…

Новые разбирательства

Долгое время парочке никто не мешал. Но уже поздним вечером кто-то деликатно и очень тихо постучал в дверь. Кремон бережно убрал со своей руки голову спящей Золаны и скользнул к двери. И обнаружил за ней улыбающегося Оузера. Тот заговорщицки зашептал:

— После такой дороги девушка наверняка спит как убитая…

— Ага…

— Поэтому и не заметит твоего короткого отсутствия.

— А что случилось?

— Тебя приглашают в штаб на небольшую беседу.

Молодой колдун фыркнул с раздражением:

— Наверняка этот старый людоед нажаловался?

— Естественно! Кто же такие обвинения терпеть станет.

— А сам он, значит, ссор не затевает?

— Вот со всем этим сейчас и разберемся. Я жду тебя на крыльце.

— Одеваюсь и бегу.

К штабу шли молча. Но мысли в голове Кремона крутились независимо от своего хозяина, который смачно позевывал и вздрагивал от морозного воздуха:

«Понятно, простым разбирательством здесь не обойдется. Что-то этот мерзкий старикашка задумал. Вот только что? Неужели и в самом деле попытается доказать мою другую ипостась? Каким образом? Ведь не мог он меня видеть в Энормии! Однозначно не мог! А может, он прекрасно знал настоящего Кашада Низу? Ведь южанин в отместку за свой плен имел шанс умолчать о личном знакомстве со знаменитым Эль-Митоланом? Имел. Даже невзирая на страшные кары в случае моего невозвращения. Но тогда возникает другой вопрос: неужели этот Самсон бывал в Южных Княжествах? Тоже нереально… А что же тогда? Уф! Запутался. Вот уж предатель премерзостный! До чего противное создание! Единственная тварь, которую в Топях утопить совершенно не жалко!»

В штабе они вошли в одну из самых вместительных комнат, где уже расположились командиры ДТО и Легиона, оба полковника, лейтенант Гулис и капитан Лессо. В самом уголке затаился в кресле Эль-Митолан Градобой. Старикашка делал вид, что ему все безразлично, и чуть ли не дремал, подперев голову рукой.

Начальную часть беседы вела в основном Ландра Гулис. Дождавшись, когда прибывшие расселись, она стала задавать вопросы ровным, хоть и обличительным голосом:

— Десятник Низу, вы признаете, что нанесли оскорбление уважаемому Самсону Градобою?

— Нет. Мы лишь обменялись мнениями друг о друге.

— Да. Мы прекрасно все слышали и понимаем твое… некоторое возмущение необдуманными словами патриарха. Но вот высказанное в ответ обвинение переходит все границы благоразумия и воспитания.

— Не знаю, как вас воспитывали, — десятник сам пошел в атаку, — но мне с детства всегда твердили: драконы поедают человечину. И даже уносят с собой трупы. Которые замораживают и консервируют магически, а затем потребляют по мере необходимости. Так что я действовал вполне логично.

— Кашад! — вступил в разговор полковник Залан Лирт. — О нас ведь тоже много чего говорят. А то и похлеще. И что — мы кого-то съели на твоих глазах?

Видя некоторое смущение десятника, подключился к беседе и генерал:

— Эй, герой! Ты и вправду так думаешь о своих боевых побратимах?

— Конечно, нет…

— Но ведь раньше думал именно так? — напирала лейтенант Гулис.

— Ну, раньше… Что только о вас не говорили.

— Вот видишь. Так и с драконами. Они хоть и живут очень замкнуто, но королевство у них весьма цивилизованное и развитое. И людоедов у них нет.

— Э-э-э?.. — только и сумел выдавить из себя Кремон после такого утверждения. Но, видимо, эмоции недоверия рассмотрели все присутствующие. А князь Оузер даже хохотнул:

— Вот к чему приводит необразованность. Между прочим, и у нас ходят слухи, что южане очень часто используют в пищу именно друг друга. Как тебе это?

— Ага. Слышал уже. И тоже… смеялся.

Опять нить беседы перехватила Ландра Гулис:

— Значит, ты готов извиниться перед патриархом?

— Почему бы и нет. Если он первый извинится за презрительные высказывания в мой адрес и пообещает больше не провоцировать меня при встречах.

Колаба от такой наглости застучала ладонью по стоящему рядом стулу и готова была продолжить внушения, но ее опередил голос Градобоя:

— Приношу свои извинения за резкость и впредь постараюсь вести себя корректно.

— Принимаю, — кивнул в ответ Кремон. — И прошу меня тоже извинить, что обозвал вас людоедом. Но, может, вы бы высказали ту причину, из-за которой меня невзлюбили с первого взгляда?

— Почему бы и нет. Да мы ради этого тут и собрались. Вот только в дальнейшем все вопросы будут согласовываться с твоим командованием.

Кремон вопросительно повернул голову к полковнику, и тот напомнил:

— Согласно контракту ты всегда обязан отвечать на поставленные вопросы. Если у нас возникают сомнения в твоей честности или для чистоты допроса, мы имеем право использовать Сонное Покрывало.

— Вот уж далось вам это Покрывало! — в сердцах воскликнул десятник. — Десять раз одно и то же выспрашивать собираетесь?

— Нет. Не одно и то же. В данный момент нас интересует совершенно другая сторона твоей жизни. Которой раньше мы, возможно, по незнанию, и не касались.

Молодой колдун покорно опустил голову:

— Можно подумать, мои возражения принимаются? Спрашивайте, что вам будет угодно.

Капитан Лессо встал, бережно вынул из стоящей в стороне коробки Покрывало и аккуратно возложил его на голову десятника.

Вопросы посыпались тут же. Причем князь Оузер зачитывал их уже с готового листа. Видимо, все нюансы согласовали заранее и основные темы определил Градобой.

Действительно, на данных вопросах раньше никогда так не делали акцента. А то и вообще не задавали. Теперь же в основном интерес вызвали все родственные связи Кашада Низу. Возможные, невозможные, дальние, близкие и даже гипотетические. В конце дошло до пошлостей и намеков на вульгарное, гулящее поведение матери Кашада. Само собой, будучи в нормальном состоянии, десятник бы возмутился, но под Покрывалом остался способен лишь скрупулезно отвечать на поставленные вопросы. По ходу дела он сообразил, что в Альтурских горах проживает человек, очень похожий на него, и решил облегчить задачу следователям. И на дотошные выпытывания «вспомнил», как давно умерший соседский дедушка, ругаясь с матерью, обозвал ее дешевой подстилкой для любого приезжего. Кашаду тогда было лет пять, и до этой поры он ни разу «не вспоминал» об этом инциденте. Только Покрывало помогло ему снять завесу с детской памяти.

Допрос после этого фактически сразу и завершился. Общими усилиями еще задали несколько уточняющих вопросов и освободили голову Кремона от Покрывала. Молодой колдун посидел положенное время, якобы вспоминая все перипетии дознания, и сморщил лоб в негодовании:

— К чему все это привело? Я и так свою мать плохо помнил, а теперь еще к этим мизерным воспоминаниям добавятся ваши сальные шуточки и ехидные насмешки.

Полковник Залан Лирт умудрился перекатиться к парню под бок и стал успокаивающе поглаживать своей ручищей по спине:

— Кашад! Мы тебе все клянемся: никто и никогда не узнает о сегодняшнем допросе. Да и мы все, здесь собравшиеся — колабы, люди, — личности вполне ответственные и толерантные. В любом случае наши матери для нас святы, и твоя мать не является исключением. Просто должны же мы были отыскать хоть единственное разъяснение такому невероятному совпадению.

— Уже догадываюсь, какому…

— С твоими способностями да не догадаться?! Уважаемый Градобой за долгие века исследований и магического совершенствования развил в себе талант различать истинный внутренний портрет любого человека. И находить минимальнейшие родственные связи между этими портретами. Увидев тебя, Эль-Митолан Самсон сразу же сопоставил твой духовный портрет с портретом другого человека. Чуть ли не идеального с тобой возраста, комплекции и всего остального. Этот парень в данный момент тоже проживает в Альтурских горах. Причем господин Градобой на сто процентов уверен: подобных совпадений между посторонними людьми просто не может быть. Если вы — не одно и то же лицо, то, как минимум, очень близкие родственники. И короткое пребывание твоего «истинного» отца в Южных Княжествах чуть ли не полностью бы сняло вопрос о невероятном сходстве. Так как твоя мать никогда оттуда не выезжала, исходя из твоих же слов.

— Понятно. — Кашад склонился к Залану. — Спасибо, что утешили и все подробно разжевали. Неведомых чудес так много в нашем мире. И чуть ли не каждый Эль-Митолан обладает чем-нибудь особенным, каким-нибудь невероятным даром. Как бы невероятно это ни казалось, но мне было бы интересно встретиться с кровным братом. А то и с отцом. Или хотя бы узнать нечто об их жизни.

Кашад выжидательно повернулся к старикану, но Самсон виновато развел руками:

— Увы, молодой человек. Приношу свои глубочайшие извинения, но про вашего отца мне ничего неизвестно. А вот по поводу вашего возможного брата я постараюсь дать запрос немедленно. Через неделю получим ответ, и, если разрешат, расскажу все, что знаю. Меня тоже командировали сюда со строгими приказами, которые нарушать я не имею права.

Голос Самсона звучал мягко и со всей доверительностью, но Кремон и на капельку ему не поверил: «Врет старикашка! Без сомнения, врет! То он всех будоражит своими подозрениями, то он ничего не знает и не имеет права рассказывать. Ха! Видимо, мой двойник ему успел хорошенько насолить. А если у него еще и мой характер и мои понятия справедливости, то этот Градобой у него давно ходит в главных кандидатах на покойника. Конечно, вряд ли он мне действительно родственник, но враг моего врага — мне уже почти союзник. А ради уверенности в том, что в логове драконов обитает хоть один союзник, можно подраться и с десятком древних маразматиков».

Князь Оузер первым встал со стула:

— Всем спасибо за внимание и содействие. Да и я порядочно задержался.

Командир дивизии ДТО покатился к выходу первым, приговаривая на ходу:

— Столько времени потратили. А ведь мне надо обойти свой третий полк. Все лично проверить…

— Они тоже здесь?! — не сдержал удивления движущийся за ним следом десятник.

— Пока ты спал, они уже расположились кольцом вокруг лагеря, установили движущиеся посты на Барьере.

— Ого! Такие силы здесь собраны! Целая армия. С кем же воевать будем?

— Десятник! — отозвался сзади новый командир Ледонского полка наемников. — Не торопи события, отдыхай. Завтра дождемся приказов, тогда и думать будем.

И тут же раздался голос лейтенанта Гулис:

— Верно подмечено, господин полковник!

«О! — подумал Невменяемый. — Наверняка Ландра давно не греет лежку старому Залану Лирту. Та еще служака! Из молодых, да ранних! Пользуется своим смрадным телом с умением…»

Кремон чуть не остановился от постыдного озарения. А почему, собственно, смрадным? Ведь с первого момента знакомства с этой колабой, да и с другими представителями ее расы в Баронстве Радуги, он ни разу не учуял неприятного запаха, исходящего от черных цилиндров. Все-таки новая мазь теперь пользовалась непререкаемым авторитетом среди этих созданий. Все без исключения колабы за короткое время быстро сменили свое средство ухода за чешуей и теперь просто благоухали. Если верить пропаганде и сведениям из государственных источников, именно такой мазью пользовались колабы многие тысячелетия до того момента, когда оказались в полной изоляции в своей Ледонии.

А после более близкого знакомства с черными цилиндрами Кремон уже не так категорически относился к рассказанной ему когда-то легенде. По словам Хлеби Избавляющего, в легенде говорилось о совместном проживании в одном доме человека, колаба, сорфита, таги и дракона. Еще и сентег упоминался. Тогда молодой колдун плевался лишь от одной мысли, что человек может жить под одной крышей с жутким колабом. Теперь его ответ уже не был бы так однозначен. Хотя мнение, кто есть главный враг, осталось на прежнем месте.

Когда все стали отходить от штаба, десятник успел обратиться к командиру Легиона. Уж слишком его интересовал выползший из болота искусственный борнус:

— Извините, но как там наш вчерашний трофей? Хоть что-нибудь осталось от его тела?

— Осталось, — фыркнул тот. — Несколько изогнутых полусфер из крепчайшего сплава да несколько мотков оплавленной огнем да погрызенной до блеска муравьями медной проволоки. Больше не удалось отыскать ни одной мелкой детали. Поэтому никому из нас так ничего и не пришло в голову: что это и для чего служило.

— Но ведь в Царстве накопилась уйма подобных трофеев из Топей. Неужели раньше не попадалось таких экземпляров?

— Кто тебе такое сказал? — заметив, что командир Легиона повернулся вслед куда-то спешившему князю, Кашад поспешил его успокоить:

— Оузер мне ничего не говорил. Но вот когда я был приглашен на ужин во дворце, то мне многое рассказали. Ничего конкретного, но намекали, что артефактов и совершенно непонятных предметов у вас накопилось достаточно.

— Кто?!

Резкий вопрос чуть ли не испугал десятника, но ответил он сдержанно:

— Я уже и не помню, кто именно из восьми Галирем мне об этом рассказывал.

Его собеседник как-то странно икнул и ожесточенно почесал свою макушку. И лишь затем высказался:

— Дошли до меня слухи, что кто-то удосужился получить такую честь и поужинать с Их Высочествами… Но и не подозревал…

— А чего тут странного. Вполне милые и обаятельные женщины.

Командир Легиона нервно сглотнул. Видимо, он считал совсем по-другому. Но вот заговорил уже совсем иначе — вкрадчиво и с почтением:

— Выловили мы в топях очень много, но таких устройств ни разу не попадалось.

И тогда Кремон решил пошутить:

— А мне вот пришла в голову мысль: что, если внутри этого борнуса находился человек и управлял им? А потом или умер, или задохнулся. Ведь сразу разорванные части мы осмотреть не успели. Как вам мое предположение?

— Полный абсурд! — нервно воскликнул огианин, резко развернулся и отправился к конюшням. Но над его головой висело облако плохо скрываемых эмоций. И преобладала в них паника.

А Кремон никак не мог решить, правильно ли он поступил в этом разговоре? Да еще и пошутил наобум. Умным вроде как показаться хотел. И наткнулся на новую загадку. Или что-то в том же роде. А хорошо это или плохо? Жизнь покажет…

Лагерь к ночи все больше и больше напоминал разбуженный муравейник. Выспавшиеся за день наемники бодрыми ручейками стекались к быстро заполняющемуся трактиру. А хозяйничающие там оги уже отправляли с хозяйственного двора телеги как в Софронку, так и в близрасположенные поселки за добавочной провизией и алкогольными напитками. По всем расчетам, строительство трактира должно будет окупиться в первые же сутки работы. Если, конечно, его не сожгут перепившиеся и передравшиеся наемники Эль-Митоланы.

Так как почти все вояки уже соображали: деньги экономить не стоит. Не завтра, так через пару дней полк бросят неизвестно куда отрабатывать выданное и обещанное жалованье. И легким предстоящее дело никак не будет. Поэтому лучше расслабиться и погулять с залихватской удалью, чем потом жалеть о нерастраченных монетах.

Бравый и предприимчивый десятник поступил немного иначе. Пройдя с черного входа сразу на кухню, он купил у примчавшегося туда трактирщика хорошо зажаренную свиную ногу, полведра отменно запеченной рыбы и несколько мисок разных салатов. Не запамятовал и о хорошей выпивке.

В свою комнату он ввалился, когда Золана поспешно одевалась. Завидев своего любимого, она тут же успокоилась и снова расслабленно плюхнулась на кровать:

— Шейтар! Впервые заснула так, что не услышала твоего ухода. Лишь глаза открыла — страх меня сковал, и не знаю, что делать. Показалось, что никогда тебя больше не увижу…

— Ха! На то она и доля наемника, — бодрым голосом стал вещать Кремон, расставляя принесенную провизию на столе. — Сегодня гуляем с друзьями, а завтра червей кормим своими телами! И уж никогда бы не подумал, что такой сорвиголове, как ты, ведом страх.

Девушка вскочила и помогла накрыть стол:

— Видимо, старею…

— Не напрашивайся на комплименты.

— Как же, от тебя дождешься! Но почему ты в трактире не захотел поразвлечься?

— Да там скоро столы станут на улице устанавливать, чего среди них толкаться? Нам здесь лучше будет. Или ты хочешь в компанию?

— Что ты! Как раз наоборот.

— Что-то я не узнаю бесшабашную и отчаянную наемницу…

Золана многозначительно улыбнулась, поставила на стол два стакана и первой уселась на стул:

— Такие праздники надо устраивать чаще. Но скажи, ты только в трактир ходил? Мне показалось, что ты отсутствовал более долгое время.

Кремон разлил по стаканам вино, некоторое время подумал и решил рассказать о состоявшемся недавно допросе. Да и про некоторые свои соображения тоже. Ведь никто с него не требовал хранить в тайне свои домыслы и предположения. А если менсалонийка узнает обо всех опасностях предстоящего похода, то найдет способ от него отвертеться. Возможно, и дезертировать в последние часы. Ведь в глубине души Невменяемый страстно этого желал и надеялся на сообразительность Золаны.

— Давай сначала выпьем за новоселье! — И когда они опустошили стаканы, с сожалением добавил: — Хотя вряд ли мы здесь проживем больше парочки дней.

— Но ведь потом мы все равно сюда вернемся?

— Неизвестно. Да и вообще можем уже никуда не вернуться.

Лицо девушки тут же стало хищным, а взгляд заледенел:

— Об этом мог догадаться даже слепой и глухой. Надеюсь, ты мне расскажешь нечто более конкретное?

— Обязательно. Но ты мясо ешь, пока оно горячее. А я начну постепенно вводить тебя в курс дела. Начну с того, что вытворил этот мерзкий и противный старикашка…

Повествование и обсуждение деталей заняло много времени, так как выпивка и еда забирали на себя основное внимание. А вот когда насытились до приятной осоловелости, перешли к окончательным выводам.

— Значит, Великий Поход начнется чуть ли не в ближайшие часы? — Золана откинулась на спинку стула и с удовлетворением погладила себя по переполненному животику. — И существует всего три возможные конечные цели.

— Скорее, только две, — возразил Кремон.

— Но почему? Ведь создание плацдарма на одном из больших островов Гиблых Топей — давняя идея фикс как огов, так и колабов. Да и цель наверняка имеется на этих островах конкретная.

— Сбрасывать со счетов это направление, естественно, мы права не имеем. Но сама посуди, зачем отправлять на завоевание Топей лишь одних воинов? Пусть они все и Эль-Митоланы. Гораздо целесообразнее взять с собой инженеров-строителей, ученых, исследователей. От них на месте высадки будет гораздо больше толку. Да и зачем такое огромное войско? У меня и то возникают сомнения: смогут ли уместиться на Опоре наш полк, ДТО и Легион.

— Да, — согласилась Золана, — маловато места будет…

— Вот именно! Еще одна деталь. Когда я вышел из штаба, издалека осмотрел временный лагерь третьего полка дивизии ДТО. Того самого, что прибыл во время нашего отдыха. Ты ведь знаешь, как колабы располагаются: разлеглись где угодно, и весь сказ. В крайнем случае — навесы с длинными нарами и горы одеял. А сегодня они на удивление мощное сооружение возвели, окружили его несколькими периметрами и выставили охрану в два десятка бойцов.

— И что же они там прячут?

— Наверняка литанры. И заряды к ним. И скорее всего, там чуть ли не все их запасы этого оружия. Для чего оно нужно в таких количествах?

— Да, ты прав. Только для сражения с другой армией. И у другой армии почти не будет никаких шансов против нас.

— Не стоит так недооценивать противника, — возразил Кремон. — А вдруг оба государства имеют равнозначное, а то и превосходящее оружие?

— Ну, если нападение произойдет внезапно… Для этого и предприняты все меры секретности.

— Вот именно! Это еще один повод отвергнуть Поход на определенный остров. Сотни раз уже сводные силы в Топи ходили и никогда не делали из этого тайны.

Золана поднялась со стула, зябко свела свои руки на плечах и нервно стала ходить по комнате из угла в угол. Бросив задумчиво:

— Все-таки — война…

— Увы! В гости так не ходят.

— Кто же станет нашей жертвой? Хотя и так ясно на восемьдесят процентов: Сорфитские Долины.

Кремон грустно ухмыльнулся:

— Соотношение я бы увеличил до девяноста девяти процентов. Потому что до территории Энормии нам просто не дойти. Мне ведь элементарно спать надо, а в сонном состоянии Опора не поддерживается.

— Но один процент все-таки остается?

— Так ведь шейтар знает, что нашему командованию взбредет в голову. Но все предпосылки на то, что именно Долины станут главным объектом атаки. Возможно, и другие силы ударят с разных сторон одновременно или чуть раньше. Тогда вообще наше войско пройдет Сорфитовые Долины, словно тяжелая стрела кожаные доспехи.

— Да, им не позавидуешь. Но почему именно через Топи? Ведь по Барьеру можно сделать невероятно дальний бросок и очень быстро выйти на дальние тылы.

— Как мне пояснили, если двигаться по Нулевому уровню больше суток, то на вторую ночь все равно тебе навстречу хлынет муравьиное море. И самое главное — сорфиты в состоянии войны с колабами уже несколько тысячелетий. На границе с огами они наверняка создали непроходимые рубежи обороны. И оповещение у них на высшем уровне. Заметят любое движущееся тело издалека. Хоть на Барьере, хоть по суше.

— А если пойти вдоль Снежного моря? И таки напасть на Энормию?

— Невероятно длинный путь. Опять-таки — муравьи. И на нескольких островах среди льдов энормиане имеют почти неприступные башни наблюдения.

— А ты откуда знаешь?

— Чаще стараюсь держать уши открытыми. Уж ты мне поверь на слово.

— Попробую. Но в каком месте будет вторжение?

— Скорее всего, как можно дальше на восток. Исходя из тех усилий, что потратятся на преодоление Топей. Ведь и у нашей армии должны сохраниться бодрость, ярость и боеспособность. И только на какой-то там день вторжения мы сможем чуток поспать.

— Логично. Но куда будет направлен главный удар?

— Тоже трудно предполагать заранее. Опять-таки, подслушанная мною в одном месте ругань дает основание думать, что мы пройдем все Долины насквозь. И на юге соединимся с летающими союзниками.

— Драконами?!

— С ними… Они-то и начнут отвлекающую агрессию за два дня до нашей атаки.

— М-да! — Золана покрутила с восхищением головой. — А ведь это может отлично сработать. И тогда от сорфитов и таги лишь мокрое место останется!

Невменяемый вспомнил о подземных городах обитателей Сорфитских Долин и в явном сомнении почесал себе висок:

— Как бы от нас хоть что-то осталось. Ведь сорфиты живут в глубоких норах и подземельях, и выкурить их оттуда будет почти невозможно. Даже литанры не помогут.

Девушка опять села на стул и положила свою ладонь на руку Кашада:

— Но ведь наше войско невероятно сильное. А если ударят и с других направлений, то победа будет делом времени.

— Вот только как бы еще дожить до этой победы.

— Ты боишься? — удивилась Золана.

— Не за себя.

После такого ответа лицо менсалонийки зарделось от удовольствия, и она ответила как-то многозначительно:

— У меня тоже теперь есть кого оберегать.

Некоторое время Кремон вглядывался в озерки глаз своей подруги и мучился тяжелыми укорами совести. А потом подумал и предложил:

— Было бы хорошо в моменты наивысшей опасности как-то предупреждать друг друга. Особенно на расстоянии.

— Ага, и мне было бы так намного спокойнее. Но как?

— Да запросто. Я ведь могу хоть за месяц прикрепить мишень-заклинание на кого угодно. Кто возле тебя крутится постоянно?

— Больше всех? — девушка возмущенно пожала плечами. — Да этот боров, Мапфри. С очень круглым и заметным издалека личиком. Мы его между собой Красномордым называем. Глаз с меня не спускает. Хуже чем тот наивный мальчишка Ксомос Бейт себя ведет. Мне даже кажется, погибни я в бою, он меня и мертвую изнасилует.

— Вот к этому красномордому Мапфри я мишень и прицеплю. И если заметишь, что он согнулся от болей в желудке, знай — это у него понос. Или, точнее, — сигнал от меня: «Спасайся как можешь!»

— Принято. А я могу на расстоянии в километр лишить координации и зрения двоих, а то и троих особей.

— Помню о таком. Но ведь твой удар действует всего лишь минуту?

— Неважно! Главное, если заметишь, что вокруг тебя враги или друзья потеряли зрение, знай — это сигнал от меня. Который, после «весточки» от тебя, будет говорить о моей полной готовности. А во втором случае — о моем предупреждении об опасности для тебя лично.

Кремон довольно закивал головой, впервые успокоенно за весь вечер улыбнувшись:

— Тоже принято! Но не пора ли нам отставить нудные разговоры и заняться более приятными сигналами?

— Скажешь тоже! — делано рассердилась Золана. — Не «пора», а «давно пора»!

Глава 17

Последние репетиции

Для большинства наемников утро принесло с собой жуткое похмелье. Некоторые вообще умудрились спать только час. И стоять без пошатывания могли лишь с помощью полной концентрации своего сознания. Поэтому на утреннем построении командир полка демонстративно откатился назад и начал свою речь с восклицаний:

— Фу! Ну и перегарище! А на себя вы хоть смотрели в зеркало? Рожи, как колобки, опухшие и красные! Позор!

Затем выдержал длительную паузу, чтобы стоящие в строю прониклись осознанием вины, и продолжил:

— С этого часа переходим в режим самой интенсивной воинской подготовки. Десятники! Вам приказ: так гонять личный состав, чтобы уже к обеду все восстановили свою форму или… Исторгли из себя все ночные излишества. После полудня у нас намечены большие и важные учения. Сотники, ко мне! Остальные — на занятия по выносливости, разойдись!

Кашад Низу сразу же взял своих бойцов в максимальный оборот. Внимательно следя за своей подругой и за подаваемыми ею сигналами. Во время подъема она озвучила одну неплохую идею и теперь пыталась воплотить ее в жизнь. До этого к телу одного из наемников, который уже давно крутился возле Золаны и не сводил с нее своих маслянистых глаз, десятник во время завтрака прикрепил заклинание-мишень. Подобную магическую метку весьма трудно было заметить. Разве что уж очень опытному Эль-Митолану. Или конкретно зная о наличии чего-либо подобного. Золана, таким образом, придумала, как еще и дополнительно иметь в трудный момент чью-то магическую силу. С ее талантами к обольщению ей бы и так любой сделал подобное одолжение, но ведь при наличии существенной причины сделать это будет намного проще.

Поэтому, когда во время короткого отдыха после тяжелейшей полосы препятствий девушка подала знак, Кремон сразу наслал на помеченного Мапфри жуткие боли в желудке. Наемник присел от неожиданной боли, а глаза его забегали в поисках ближайшего отхожего места. Или чего-либо, его заменяющего. Находящаяся рядом с ним менсалонийка сочувственно поддержала здоровяка под локоть и предположила:

— Ночные излишества?

— Э-э… — застонал тот. — Не знаю…

И начал на полусогнутых двигаться к ближайшему зданию. Девушка его не отпускала:

— Постой! Знаю одно безупречное средство. Передавай мне свою энергию! И… раз! Ну что же ты? Сейчас я тебя подлечу. Давай, не робей! И… раз!

На второй раз Мапфри передал то, что требовалось. Вполне резонно рассуждая, что вредить ему сейчас никто не станет. Тотчас Золана стала широкими кругами гладить ему по спине ладонью, и вновь давая незаметный сигнал Кремону, который краем глаза наблюдал за сценкой издали. Наказание поносом еще не перешло в необратимую фазу, поэтому Невменяемый отозвал свой магический удар обратно без всяких последствий для жертвы.

Мапфри облегченно вздохнул, выпрямился и уставился на девушку с восхищением:

— Как ты это сделала?

— Давно знаю этот метод, и для товарища не жалко. Так что если надо, всегда обращайся.

— Спасибо огромное.

— Забирай обратно свою энергию. И… раз!

Красномордый наемник с удовлетворением погладил свое тело в области живота и осмелился на встречное предложение:

— Я для тебя кому хочешь голову сверну…

Но уже в следующий момент раздалось командное рычание Кашада Низу:

— Десяток! К шестому рубежу, с места рывком, бегом!!!

За полдня личный состав пропитался соленым потом до последней нитки, но таки не менее взмыленные десятники добились желаемого: полк опять превратился в дееспособное воинское подразделение.

Минимальный отдых, поспешный обед, и полк в полном составе начал интенсивное восхождение на Барьер. На метровых ступеньках Залана опять попробовала «вылечить» внезапно скорчившегося коллегу и вновь справилась с этим блестяще. Причем Мапфри теперь отдавал свою магическую энергию без малейшего раздумья.

Невменяемый отнесся к этим перекачкам со спокойным удовлетворением. Конечно, в жестоком бою Эль-Митолан даже с удвоенной силой тоже имеет все шансы погибнуть. Но ведь и шансы эти на выживание увеличиваются соразмерно. Хоть и другое понимание крутилось в голове. Нельзя опасному врагу давать дополнительные шансы к выживанию. Никак нельзя. А менсалонийка, по всем показателям, находилась в первых рядах самых обученных, коварных и жестоких врагов. Такая бестия умертвит не одного союзника, прежде чем сама смертельно пострадает.

Но… Очень уж Кремону хотелось, чтобы девушка выжила. Да и цель она себе поставила весьма почетную и высокую: уничтожить самую жуткую и кровавую Долину на этой планете. Вполне похвальное стремление. Ради такого можно жить. Так он себя, по крайней мере, убеждал. Хотя и сам не знал, что произойдет в ближайшие дни.

На Нулевом уровне, наверняка впервые за всю историю, собралось невероятное по количеству войско. Шесть тысяч колабов из Дивизии Тотального Опустошения. Две тысячи огов из Первого Отборного Легиона. И почти полная тысяча наемников Ледонского полка.

На противоположном спуске, почти возле самой чернеющей жижи, устроили короткое совещание все собравшиеся старшие командиры. Причем главные согласовки проходили с десятником Низу. И раздавал большинство инструкций командир ДТО:

— Кашад! Сегодня за тобой пойдет максимально возможное количество личного состава. Осилишь?

— Постараюсь. Но вот места может всем не хватить. Да и растянуться такое скопление может порядочно. Тогда задние ряды провалятся в болото.

— Вот для этого мы и придумали это сооружение на салазках. Видишь?

— Меня на нем везти собираетесь?

— Если устанешь, то и тебя повезем. Но самое главное — эта мачта. С ее верхушки отходят три полоски блестящей и прочнейшей проволоки. Она и ночью будет светиться. А концы проволоки будут обозначать границы расположенного за тобой клина Опоры. Поэтому задние ряды теперь будут более четко ориентироваться на местности.

Действительно, кто-то гениально догадался о таком простом приспособлении. Кремону оставалось лишь задумчиво покивать головой и спросить:

— При поворотах эти ориентиры тоже помогут?

— Естественно! Но ты уж очень постарайся не поворачивать слишком резко. Такая масса, пусть даже и Эль-Митоланов, сможет смещаться на фланги с большим запозданием. Старайся поворачивать лишь после моей команды, когда мы чуть раньше сделаем максимальное смещение заноса всего клина.

— Без проблем, господин генерал. Но советую под центральной проволокой оставить свободное пространство. Этакую просеку шириной два, а то и три метра.

— Зачем?

— Минимальный резерв для смещения просто необходим. Да и создателю Сферы, господину Градобою, при прямой видимости будет намного проще.

— Да? Что ж, рациональное зерно в этом есть. Ладно, попробуем. Все слышали? Оставляем три метра по центру клина. Какие еще будут вопросы и замечания?

Смещенный командир полка наемников Залан Лирт подал свой голос:

— А почему в последней линии пойдут оги Легиона?

— Для первой пробы решили так расставить личный состав. А что вас беспокоит?

— Но ведь в Легионе лишь треть состава Эль-Митоланы. При массированной атаке монстров они могут не справиться, замешкаться в бою и соскользнуть с Опоры.

Командир ДТО обратился к командиру Легиона:

— Что скажете, коллега?

— Думаю, справимся. Тылы прикрывать, как я успел заметить, намного проще. Наибольшая опасность грозит с флангов.

— Тоже верно. В крайнем случае проверим общую взаимовыручку. Кто еще хочет высказаться? — После короткой паузы генерал дал команду: — Тогда вперед!

Кашад Низу первым уже вполне привычно ступил на появляющуюся перед ним Опору. За ним столкнули на лед внушительные по площади сани с мачтой. Тут же три бобины с блестящей проволокой стали разматываться. Другие концы этих удачно придуманных ограничителей для клина были прикреплены к шестам трех конных воинов. Центральный шест остался на месте, метров за десять от болота, а боковые стали расходиться веером по берегу. Лишь только проволока натянется, всадники с шестами ступят на лед. Поэтому все войско спешным потоком скользило на Опору, расходясь вширь по Топям все больше и больше.

Команды раздавались все более резкие, громкие и нервные. Такого количества воинов в подобном эксперименте еще не участвовало. А ведь создаваемое уникальным Эль-Митоланом покрытие имело свои, строго определенные границы. Ко всему прочему на каждого наемника и легионера приходилось по две запасные лошади, груженные в данный момент лишь подобием неких баулов, а то и вообще движущиеся налегке. Впоследствии именно на лошадях планировалось расположение фуража и всего необходимого для армии в боевом походе.

Но именно местные лошади и создали основную заминку. Животные попросту боялись ступить на странное покрытие, ржали, пытались сдать назад. Приходилось терять на них драгоценные секунды. И в итоге добрая треть всего Легиона осталась на берегу. Ничего вроде страшного, но тут уж генерал колабов пришел в бешенство. Его разъяренные рыки наверняка доносились до поселка. И после его команд весь огромный клин сделал плавный разворот и вернулся к берегу.

Невменяемый выполнял свои функции без единого сбоя и напряжения, и времени на раздумья, наблюдения и анализ у него оставалось предостаточно. И выводы его не обрадовали. Раз генерал так лютует, то начало Великого Похода уже назначено конкретно. Вряд ли это случится завтра, но вот послезавтра — очень даже возможно. Успеет ли Спин сюда к этому моменту? Кремон внимательно осмотрел горизонт над всем приближающимся Барьером, но не заметил и единого болара. Да и вообще летающие растения крайне редко приближались к самой границе Гиблых Топей.

Зато обратил внимание на новую группу наблюдателей на Нулевом Уровне. Она состояла из четырех десятков стоящих на колесе колабов. Причем молодой колдун был уверен: раньше их в лагере не было. Из чего следовало, что в Софронку прибыли элитные магические силы королевства Ледония. А с ними наверняка несколько крупных или прославленных военачальников. Уж слишком мелковата фигура командующего дивизии, при всем к нему уважении, для такого ответственного и решающего похода.

Идущий сзади десятника князь Оузер умел отличать колабов друг от друга так же, как и своих подчиненных. Да и расстояние для его зорких глаз было не помеха. И он тут же подтвердил догадки Невменяемого, узнав чуть ли не всех колабов в группе:

— Вот это личности! Вот это гранды! Кашад, да там собрался весь цвет воинского и магического могущества Ледонии!

— И чему мы обязаны такой честью? — буркнул с другой стороны капитан Лессо.

— Вечером все выяснится. Но каждый из них в битве или в тылу врага стоит доброго батальона.

Невменяемый мысленно кивнул своим мыслям: все-таки выход не позже чем послезавтра. А Спина так и не видно…

Во второй раз на Опоре уместились все желающие. Но места при этом там осталось очень мало. И каждый маневр приходилось делать с осторожной медлительностью. Отойдя в глубь Топей на километр, опять развернули весь клин и вновь вышли на берег. Но при этом около сотни легионеров не успели синхронно покинуть Опору и оказались в черной жидкости под ударами зубастых пастей, саблезубых когтей и рогов сползшихся со всей округи валелей.

Замешкавшейся сотне сказочно повезло. Никто не погиб. Разве что получили легкие ранения. Зато во всю прыть пострадавшие оги бросились на Нулевой уровень, на ходу срывая с себя пропитанную затухшим ядом одежду и стремясь скорей ополоснуть тела заранее заготовленной водой. Лошадям, естественно, повезло меньше, несчастные животные, в количестве нескольких десятков, пошли на корм местным монстрам.

Командира ДТО такая мелочь не остановила. Опять новые перестроения, короткая подготовка, — и в третий раз огромный клин, состоящий из многотысячной массы колабов, людей и ездовых животных, единым телом двигался по Топям, навстречу приближающимся сумеркам. Третий разворот проводили фактически в ночной темноте. Засветились протянутые над войском проволоки, замерцала вверху почти невидимая Сфера, и вновь из мощных колабских глоток понеслась ритмичная и диковатая песня-скандирование.

На обратном пути Кремон затеял тренировку передачи ему энергии. Как магической, так и физической. Раз за разом он поднимал то одну, то другую руку, и к нему устремлялся очередной донор. Причем впередиидущий десятник не отпускал донора от себя некоторое время, а затем возвращал полученную энергию чуть ли не полностью. Уже возле самого берега острие клина с ведущей группкой догнал командир ДТО и выразил свое удивление:

— Кашад, дружище! У тебя такой перерасход или ты просто тренируешься?

— Конечно тренируюсь! — громко крикнул Кремон, не оборачиваясь. — Ведь порой у кого-то силенок меньше, у кого-то больше. А порой и не все отдают…

— Неужели?!

— Поэтому мне лучше заранее поэкспериментировать. Или я не прав?

— Конечно, прав, дорогой! — трубно засмеялся генерал. — Если надо, мы тебе и всю кровь свою отдадим.

— Да я от такого количества сразу лопну! — в тон ответил десятник.

— Берег рядом, — посерьезнел генерал. — Мы начинаем смещать клин влево, и ты, как услышишь мою команду, начинай поворачивать вправо.

— Понял. Жду команду.

На этот раз высадка прошла превосходно. Невзирая на скученность, вся армия единым потоком выскочила на Барьер не хуже, чем волна из муравьев, и так же стремительно стала скатываться вниз, к поселку.

Как ни странно, всех наемников оставили после этого без опеки колабов или огов. Но зато сотники насильно заставили своих подчиненных быстро поужинать и тут же разойтись отдыхать по своим казармам. Строго пресекая любое брожение или попытки прорваться к заветному трактиру. А выпить и расслабиться после тяжелого дня хотелось всем поголовно. Но тут уж повезло тем, кто оказался более запасливым и предусмотрительным.

В своей комнате Золана с торжествующим хмыканьем достала из-под матраса почти полную бутыль с вином, оставшуюся от вчерашнего ужина:

— И в трактир идти не надо!

Кремон поставил на стол два стакана с некоторым сомнением:

— Конечно, расслабиться надо. Но я думал, честно говоря, что сегодня меня в покое не оставят. Видела ту группу колабов на Нулевом уровне?

— Еще бы! Мне показалось, что там, как минимум, их король со своей свитой. Так они величественно стояли.

— И почему они не захотели сегодня пообщаться с главным героем?

— О! Как ты зазнался, — воскликнула девушка и тут же стала наливать в стаканы, притворно расшаркиваясь и делая свой голос дрожащим: — Господин Низу, неужели вас мое обслуживание уже не устраивает?

— Конечно, не устраивает! — включился в игру парень. — Разве принято обслуживать героя не в обнаженном виде?!

— Ох! Простите великодушно!

И через несколько мгновений менсалонийка, блистая своим бесстыдством, уже восседала на коленях у Кремона. Тот еще позволил высказать последние сомнения:

— Вдруг меня все-таки вызовут?

— Да кому ты, кроме меня, сейчас нужен? Вот завтра они тебе голову поморочат обязательно.

Но парень и так отбросил в сторону все сомнения и предположения. Когда в твоих руках такое роскошное и умопомрачительное женское тело — трудно думать о делах. Тем более тех, которые состоятся лишь через много часов.

Утром, перед самым подъемом, к ним в комнату напросился первый заместитель десятника со своей пассией. Причем ордынец явно мялся и нервно перекладывал из руки в руку помятый листок бумаги. Зато Лидия Салграй смотрелась очень уверенно, импозантно и поглядывала вокруг с невероятной самоуверенностью. Кремон, так и продолжая лежать с прижавшейся к нему Золаной, решил ускорить события:

— Кузласс! Говори быстрей, чего тебе надо. Вот-вот подъем протрубят.

— Да тут такое дело… — ордынец наконец-то решился и сделал шаг вперед, протягивая десятнику листок с каракулями. — Здесь вот рапорт-прошение о расторжении контракта…

— Твоего?!

— Да нет, только Лидии.

— Ха! А на каком основании она его подает?

— Видишь ли… — опять замялся Кузласс. Но его перебила стоящая сзади подруга:

— Основание — моя беременность. И я имею право расторгнуть контракт.

Теперь стало все понятно. Более опытный и разбирающийся в тонкостях контракта ордынец понимал, что прошение отвергнут. Но Лидия так присела ему на шею, что он не знал, как выйти из создавшейся ситуации. Поэтому Кремон добавил строгости в голос:

— Лидия! Даже в мирное время подобное расторжение невозможно.

— Как?! Я помню, читала контракт! — загорячилась женщина.

— Значит, плохо читала. Расторжение возможно лишь после пятимесячной беременности. Насколько я понимаю, в полк ты пришла в полной боевой готовности. Правильно?

— Ну и что! Если меня не отпустят — я сбегу!

После этого выкрика ордынец лишь скорбно развел руками. Пришлось десятнику рявкнуть на зарвавшуюся наемницу:

— Если сделаешь попытку к побегу — казнят как дезертира! — и для страха добавил: — А то и в Топи сбросят для развлечений и поднятия боевого духа.

Результат оказался неожиданным. Женщина бросилась к кровати, рухнула возле нее на колени и зарыдала:

— А что же мне делать?! Не хочу я ни в какой Поход идти! Все там сдохнем! До единого! А я ребенка хочу-у-у-у…

Несмотря на форму, в фигуре наемницы не осталось и капельки воинственности. И Кремон всеми силами постарался погасить возникшую жалость к этой несчастной:

— Раньше надо было думать. Ведь знала, куда идешь служить. Да и от меня-то что надо? Я ведь такие вопросы не решаю.

— Да мы понимаем! — оживился Кузласс. — И просим лишь, чтобы ты, как непосредственный командир, не отклонил прошение. А там, глядишь, начальство к тебе и прислушается. Ведь ты у нас человек незаменимый и герой по всем понятиям.

Кремон тяжело вздохнул и протянул руку:

— Тоже мне нашли героя. Давай прошение. Отдам полковнику. Но это все, что я могу сделать.

— А больше и не надо, — Меченый чуть ли не согнулся в поклоне. — И так понимаю, что шансов почти нет. Спасибо огромное и за это.

Тут же ордынец подхватил свою всхлипывающую подругу и вышел с ней из комнаты. А десятник с удивлением крутил листок и приговаривал:

— Надо же! Беременна! И когда успели? — Потом что-то вспомнил и слегка дернул Золану за волосы: — А как твоя «затененность»?

Девушка беззаботно хихикнула и пояснила:

— Почти уже исчезла. Но, с другой стороны, и я бы сейчас не против от такого похода отказаться. Бр-р! Бродить по этим жутким Топям! Действительно — родить легче!

— Откуда знаешь? Рожала?

— Да ты что, издеваешься?! Оно мне надо? Разве что лет через сорок. Или… ты сильно захочешь…

— Нет, я таких желаний навязывать никому не собираюсь, — рассмеялся парень под звук горна побудки. Они тут же вскочили и принялись одеваться. — Кстати, вино мы вчера все выпили. Но постараюсь тебя отпустить во время занятий в трактир. При первой же возможности. Обязательно купи пару литров лучшего гремвина. Мало ли что… В дальней дороге все пригодится.

Когда в союзниках согласья нет

Еще перед завтраком десятник заскочил в штаб и там передал прошение лично в лапу нового полковника, кратко пояснив саму суть. Тот тут же стал ворчать:

— Почему не по инстанции? Да и что это за чушь — беременность? Ха! Соображать надо…

— Полностью с вами согласен, господин полковник. Но по инстанции долго получится, и все равно за вами окончательное решение. Меня попросили — я обещал походатайствовать…

— Что, — заинтересовался полковник, — действительно ты на моем месте отпустил бы эту наемницу?

— Без сомнений! Нервная баба нам помощи существенной не окажет. Скорее наоборот — под ногами путаться будет.

— Странное у нее желание: увильнуть в канун главной операции. Ладно, иди, мы тут подумаем…

И ручища, до того намеревавшаяся скомкать прошение, бережно положила его на край стола.

В столовой Кузласс и Лидия так буравили своего десятника вопросительными взглядами, что тому пришлось успокоительно показать большой палец и пожать плечами. Мол, прошение передал, но как оно будет дальше, неизвестно.

После построения все опять подались репетировать вход и выход в Топях. При этом совершенствовались и все вспомогательные средства. Полозья для отдыхающих воинов теперь были гораздо более высокими, облегченными и удлиненными. Да и перемычки теперь позволяли спать намного комфортнее. К тому же теперь почти у всех колабов имелись специальные зажимы-шпоры, которые они ловко и быстро устанавливали по ободу своего тела в боевой трансформации. Шпоры просто невероятно стали помогать в передвижениях по льду. Пропали инерционные скольжения, повысились маневренность и стартовая скорость. И теперь один колаб играючи мог тянуть на салазках сразу двоих своих товарищей.

В сегодняшних учениях десятника прикрывали по-разному. То смешанными группами, то четверка из одних лишь колабов. Кремон немного таким поворотом событий озадачился, но ведь не станешь выбирать себе охрану лично? Когда еще и никто не предлагал подобного.

Из-за повышенной концентрации при поворотах и фланговых смещениях он почти не оборачивался и не смотрел, что там и кто там. И лишь потом, когда они спускались с Барьера на обед, его догнал довольный Кузласс и шепнул:

— Лидию уже давно отправили наверх. Думаю, проверять беременность и для личной беседы. Если удастся ей открутиться — я твой должник до гроба!

Кремон улыбнулся вслед ордынцу, но тут же промелькнула неприятная мысль:

«Зачем полковник акцентировал внимание о кануне Похода? Почему связывал эту деталь с Лидией?»

Отвлек его ординарец генерала:

— Десятник Низу! Вам приказано явиться срочно в офицерскую столовую.

Понятно: вновь прибывшие гранды возжелали познакомиться со свежеиспеченным героем. Но из-за нехватки времени решили полезное совместить с приятным. Интересно стало до безобразия: кто же там прибыл из Ледонии?

Как ни странно, его сразу провели в самый дальний угол и усадили между четырех колабов, князя Оузера и капитана Лессо. Причем представлять черные цилиндры тоже не спешили. И с первой же фразы князя стало понятно почему.

— Десятник Кашад. Здесь собрались лучшие специалисты Ледонии по магическим покрытиям, связанным с поверхностным натяжением. Поэтому они хотят подробно прослушать вас о полном процессе творения Опоры.

Тут же дал пояснения и один из колабов:

— Конечно, насыщайтесь, сколько и как вам будет угодно, обед есть обед, но постарайтесь в своих пояснениях не упустить ни малейшей детали.

— Хорошо, постараюсь. Хотя в Кихоне меня несколько раз выслушивали ваши коллеги.

— Это были не мы! — чуть ли не крикнул другой колаб. Видимо, скандалист тот еще. — И у нас совершенно иные подходы к решению научных проблем в магии. Мы — практики. И делаем за день то, что теоретики порой и за месяц решить не могут.

— Ну что ж, рад с вами познакомиться! — не удержался от некоторого сарказма Кремон, одновременно пододвигая к себе поднос с обедом и тщательно следя за своим эмоциональным фоном.

Полчаса собравшиеся за столом внимательно слушали, как создается, проходит и поддерживается уникальное магическое действие. Никто ничего не записывал, лишь иногда сверялись с уже имеющимися у них записями. Вероятно, с теми, которые делались во время допроса под Сонным Покрывалом.

Потом посыпались вопросы. Да такие дотошные, въедливые и по существу, что молодому колдуну пришлось весьма нелегко. Вспотевшие ладони — ничто по сравнению с той бурей, которая образовалась в голове. Рядом с ним действительно сидели лучшие из лучших! Действительно колдуны-практики. И похоже, что каждому из них было не менее двухсот лет от роду.

А к концу обеда самый скандальный из колабов таки докопался до одной скрытой детали. Если учесть, что таких деталей всего существовало лишь пять, то напрашивался вывод: как минимум через неделю эти Эль-Митоланы дойдут до сути его тайны. Недаром они хвастались своей сообразительностью.

На этом исследование не завершилось. Когда Кремон с некоторым облегчением вставал из-за стола, капитан Лессо его несказанно «обрадовал»:

— После обеда у нас намечено две большие репетиции, и наши коллеги будут тебя прикрывать на Опоре. Хотят, так сказать, лично просмотреть все детали магического действа.

Час от часу не легче. Но десятник постарался улыбнуться как можно радостней:

— Жду не дождусь, когда хоть кто-то попробует меня заменить на острие этого ответственного клина.

Пока армия взбиралась на Барьер, Кремон очень тщательно осмотрел окрестности Софронки с высоты. И сделал двоякие выводы. Вывод первый: как ни крути, а оттягивать Великий Поход не в его силах. И к времени «икс» все уже готово. На хорошо видимых местах стояли штабели продуктов, концентрированных сиропов и прочих необходимых в дальнем пути вещей. Причем ящики не складировались, с просто сгружались штабелями. И тут же многие из них вскрывались, а содержимое перекладывалось в походные сумки и баулы. Только по этому можно было быть уверенным именно в завтрашнем дне.

А второй вывод: такая поспешность — только к лучшему. Ведь если колабы разгадают его секрет создания Опоры, то он уже почти не сможет влиять на сам процесс Похода. Конечно, вряд ли у них получится сделать совершенно сухой лед. В лучшем случае у них останется жидкость по щиколотки, как у Хлеби Избавляющего. В худшем — как у ученика протектора Агвана, — по колени. Этот аспект весьма существенен, ведь почти невозможно долго передвигаться по ядовитой жидкости. Но с другой стороны: если получилось у Невменяемого, то почему то же самое не может совершить другой, еще более талантливый Эль-Митолан? Вполне!

Сожаления и опасения вызывало лишь отсутствие так сильно ожидаемых дружественных боларов. Местные зеленушки в последнее время сюда как на мед слетелись, ведь столько отходов жизнедеятельности просто невозможно идеально спрятать. Но вот Спина среди них не наблюдалось. А уж это разумное растение нашло бы способ дать о себе знать.

Как ни странно, но на Нулевом уровне Легион огов в полном составе сконцентрировался далеко слева и сразу отправился в сторону своего лагеря. Чем несказанно удивил в первую очередь наемников. Не участвовать в генеральной репетиции? Неужели силами Легиона решено нанести удар с другого направления? Например, по столице Сорфитовых Долин, городу Прангарду? Да, в таком случае ни тагам, ни сорфитам не позавидуешь. Выдержать сдвоенный удар от драконов и огов, да еще получить неожиданную атаку невероятного по силе войска в своем тылу — смерти подобно.

На Опоре спокойно вышагивающего десятника подперли сзади четыре опытных и дотошных колаба, имен которых так никто и не огласил, и весь клин слаженно последовал за ними. Вопросы сыпались с такой частотой, что в конце концов Кремон не выдержал и возмутился:

— Вы хотите искупаться в этой гадости? Если нет, то не нарушайте своими криками мою концентрацию.

И сразу же получил упрек от одного из колабов:

— Вряд ли она так необходима. Ведь магическое действие уже совершено и тебе остается лишь подпитывать процесс своей энергией.

— Да?! Мечтаю вас скорее увидеть на моем месте! А самому прогуливаться рядом да постреливать из литанры.

Возникший сзади недовольный ропот тут же перебил самый авторитетный колаб:

— Господа! Не наседайте на нашего коллегу. Несколько часов нас не спасут, и загадку Опоры мы не разгадаем так быстро.

— Жаль, — отозвался другой, — что Его Величество настоял именно на завтрашнем дне.

— Политика — не для нас. И общей картины мы не знаем.

— Лучше надо было нас сюда позвать на недельку раньше! — вспылил скандалист. — И сейчас бы вся операция не зависела лишь от одного человека.

— Увы! Давайте лучше продолжим. Кто задает следующий вопрос?

Кремону действительно не составляло особого труда поддерживать Опору в рабочем состоянии и отвечать при этом на массу вопросов. Более того, он еще и размышлять успевал:

«Все-таки завтра! И начинается война… Вернее, она начнется не завтра, а за два дня до нашего удара, но так или иначе война начнется уже на этой неделе. Сумеют ли наши союзники отразить удар летающих пиратов? Да еще и поддержанный в наземном строю Легионом огов? Трудно судить, не зная общей численности агрессора, но, по всей видимости, сорфиты и таги должны справиться. С их неимоверно развитой техникой, с их невероятно разветвленными подземными коммуникациями они без труда дадут отпор любому агрессору. Вот только неужели этого не понимают и колабы? Конечно, Сорфитовые Долины — государство крайне закрытое, туда уже несколько столетий не ступала нога, чешуя или лапа постороннего. И вряд ли кто полностью осознает мощь этого сдвоенного королевства. Но ведь и среди колабов есть грамотные военные аналитики. Неужели они не просчитали шансов на успех? На что они надеются? И почему король колабов приказал начать Великий Поход именно завтра?»

Вопросы… Опять масса вопросов.

Когда поступила команда на разворот, Кремон с ехидной усмешкой послал помеченному давно адресату первый импульс скоропалительного поноса. Затем отсчитал до двадцати и убрал заклинание. Так они с Золаной договорились проверить сигналы связи между собой на Опоре. Да и заодно еще больше усыпить бдительность приставучего Мапфри.

После второго выхода, уже в полной темноте, состоялось совместное построение полка наемников и Дивизии Тотального Опустошения. Ряды черных колес поблескивали под освещением многочисленных Трего и выглядели поистине устрашающе. И Кремона одолели новые сомнения. Если такой каток прокатится по тылам союзника, вряд ли кто сумеет его остановить. Поэтому архиважно вообще придержать этакую силищу как можно дальше в Гиблых Топях.

Выступал незнакомый военачальник колабов. Речь его лилась немного сумбурно, но спокойно и без лишнего пафоса:

— Как вы видите — стало пасмурно. С завтрашнего дня, по всем предсказаниям, начнутся обильные дожди. Что должно радовать: недостатка в питьевой воде у нас не будет. Наверняка уже все догадались: завтрашним утром выступаем. Долг воина зовет каждого восстановить попранную справедливость и отмстить за исторические надругательства. Да вы и сами все знаете… Настоятельные рекомендации командования: всем вовремя ложиться спать и набираться сил. Ведь неизвестно, когда в следующий раз представится возможность отдохнуть. Ну вот… Ага! Еще одна приятная новость для вас всех: Его Величество Ганлуран Восьмой подписал указ, в котором каждого участника Похода после его завершения наградят премией в размере годового оклада.

Довольный гул прокатился по рядам полка наемников. Хотя никто так и не понял, о какой попранной справедливости говорилось и что подразумевалось под термином «исторические надругательства». С другой стороны строя, среди колонн колабов ДТО, не раздалось и единого шороха радости. Скорее всего, они знали о премии уже давно. Или вообще на нее не надеялись. Незнакомый военачальник дождался полной тишины и продолжил:

— Скоро весь мир будет прославлять своих героев. То есть — вас! А уж мы, ваши военачальники, постараемся привести вас к победе с минимальными жертвами. Сейчас все наемники отправятся к своим интендантам и получат все необходимое для Похода. Воины Дивизии тоже будут готовиться. Разойдись!

Судя по тому, как добрая треть колабов покатилась к тщательно охраняемому строению, Кремон догадался: им выдадут литанры и боеприпасы к ним. Людей тоже весьма удивили. В первую очередь каждому наемнику вручили невероятные по виду костюмы. Причем заставили каждого взять свой размер и тщательно примерить. А уж потом вновь сложить и упаковать в седельную сумку.

Костюм представлял собой комбинезон полной защиты и прозрачным забралом из материала, отдаленно напоминающего стекло. С первого же взгляда стало понятно: костюмам неимоверное количество лет! Ни таких тканей, ни таких кремальер в современном мире не производят. А Золана сразу же обратила внимание еще на одну деталь:

— Смотри! В этом кармане какие-то остатки бумаги, очень похожие на инструкции.

— Точно. Но эта бумага уже давно превратилась почти в пыль.

— И где они откопали такие вещи?

— Самое главное не где, а для чего нам их выдали. Вряд ли они для боя…

— Конечно! — согласилась менсалонийка. — Слишком уж неудобные.

— Да, мечами в них не помашешь. Скорее всего, и магией пользоваться в такой одежде проблематично.

— Может, они для ночевки прямо в ядовитом болоте?

Кремон с разными усилиями помял серебристую ткань:

— Вряд ли. Любая тварь прокусит такую защиту играючи.

— Интересно, колабам тоже выдают нечто подобное?

— С их габаритами? Сомневаюсь…

На площадку с ящиками быстрым шагом вошел капитан Лессо:

— Уже всем объявил, остались только вы. Каждый наемник получает еще одну дополнительную, полностью загруженную продуктами лошадь под свою опеку!

Шутить себе мог позволить лишь десятник Низу:

— Бедные оги теперь обречены на голодание!

Под смех окружающих наемников Валер ответил с неожиданной злостью и раздражением:

— Не такие они уж и бедные! А своими продуктами только и пытаются откупиться от настоящего дела!

И тут же перешел на другую тему:

— Кашад! Мне приказано лично проконтролировать твой сон. От твоей бодрости и силы зависит чуть ли не половина нашего успеха.

— Да я и сам понимаю и попытаюсь заснуть как можно скорее.

Валер наклонился к нему ближе и скосил глаза на менсалонийку:

— Только вот у командования большие сомнения…

— Нет проблем! Бери матрас и ложись на полу возле нашей кровати. И сам выспишься, и за нами приглядишь.

Капитан Лессо некоторое время озадаченно чесал макушку, а потом неожиданно согласился:

— Так и сделаю! Ждите.

Когда он ушел, Золана скривилась от обиды:

— А он нам нужен?

— Конечно, нет! Но! У нас ведь до отбоя еще два часа, и если мы поторопимся…

Все проблемы с лошадьми и багажом они взвалили на мечущегося Кузласса и поспешили в свою комнатку. А когда Валер вошел туда со своим матрасом, парочка спала без задних ног.

Вот только Золана проигнорировала приказ выспаться как следует и перед утром, проснувшись, пошла бродить «отделенным сознанием» по всей Софронке. И подслушала весьма важный разговор. Видимо, все начальство так и металось в хлопотах целую ночь. Ведь командиры могли отоспаться на салазках в дороге в первую очередь. Но вот предстартовая беготня их сильно выбила из состояния настороженности, и они уже плохо соображали. Вот и сейчас невероятно интересные детали обсуждались князем Оузером и незнакомым колабом в месте, не защищенном от прослушивания.

— И все-таки — это подлость! — настаивал разгоряченный спором колаб. — Предавать союзников в такой ответственный момент.

— О какой подлости ты говоришь?! — тоже возмущался князь. — Испокон веков мы совершали рейды по Топям совместно. Но никогда, повторяю тебе, никогда не подписывались на совместную агрессию против соседних государств. Так что подлость — это как раз с вашей стороны: нам навязывать то, чего в договоре никогда не было.

— Но ведь совместные интересы наших государств этого требуют! Как ваш царь этого не понимает?!

— И здесь ты ошибаешься. Оги всегда считались самой невоинственной расой. И мы должны беречь свои земли в мире и покое. Если что, вы уйдете в свою Ледонию, а именно мы примем первый удар разъяренных мстителей.

— Колабы вас не оставят в беде!

— А не лучше ли избежать этой беды? Мы ведь и так невероятно рискуем только тем, что помогаем вам всем, чем угодно.

— Да уж! Но не самым главным! Обидно за таких союзников.

— А ты думаешь, нам не обидно? Теперь Легион две недели будет безвылазно сидеть в своем лагере! Разве это не признак вашего недоверия?

— Ну вот, опять ты за свое! Не для того мы принимали такие невероятные меры секретности, чтобы кто-либо из вашего Легиона проболтался в нетрезвом состоянии о… Кстати, что-то мы раскричались на открытом месте. Зайдем вовнутрь!

— Да нет, хочу съездить и попрощаться с командирами Легиона. А ведь времени и так совсем не осталось.

— Ладно, езжай. Но если и ты еще здесь решишь остаться…

— Не переживай, я ведь сам настаивал на своем участии.

— Хочешь к чужой славе примазаться? — съехидничал колаб.

— Какая для наблюдателя слава! Просто невероятно интересно посмотреть на дальние страны.

Больше менсалонийке ничего толкового подслушать не удалось. Заметив, что наряд готовится к побудке лагеря, она быстренько вернулась в свое тело, разбудила Кашада и шепотом пересказала подслушанный разговор. Чем внесла еще большую сумятицу в мысли молодого колдуна. Событие совершенно не вписывалось в созданную им картину. Особенно одна деталь, о которой он тут же тихонько переспросил:

— Они точно говорили о двух неделях полного карантина для Легиона?

— Точно.

Весьма странное и непредвиденное обстоятельство. Может, его специально вводят в заблуждение? Золане искажение фактов ничего не давало. Да и командованию подсовывать своему десятнику такую дезинформацию не было малейшего смысла. По-любому армия выйдет в тыл противника, и об этом станет известно в тот же момент по всему миру. В крайнем случае — через день. Зачем же так долго держать Легион на одном месте? В наказание? Или в отместку за отказ от совместного похода? Голова кругом идет…

И самое главное: оги отказались от участия в агрессии! Значит, в совместном ударе с драконами они не начнут войну. Решили отсидеться на своей территории. Похвальная осторожность Его Величества, царя всех Огов.

Со звуками горна лежащий на матрасе Валер громко потянулся и со стоном пожаловался:

— И когда теперь в следующий раз придется так отменно выспаться?

Десятник со своей заместительницей тоже не спешили вскакивать. Он продолжительно зевнул и с укором спросил:

— Так уж и не знаешь? Наверняка каждый день всей кампании давно расписан почасово.

Капитан сразу же вскочил и стал спешно одеваться. Словно упоминание о жестком графике Похода прогнало сон до победного конца:

— Точно! Расписан до каждой минуты. Но ты счастливчик, можешь еще минут десять понежиться на кроватке.

— Рад стараться! Но ты бы мог и подробнее рассказать о нашей цели. Интересно ведь, где мы атаковать начнем.

— Вот когда станешь капитаном, будешь обсуждать такие вещи с любым наемником…

— Так уж и с любым! — обиделся Кремон. — С этой вашей секретностью вы наверняка перемудрили.

— Поживем — увидим! — уже выходя, ухмыльнулся Валер. — На завтрак приди на пять минут раньше.

Лишь только они остались одни, Золана со всей страстью набросилась на слабо ей отвечающего парня, и десяти минут им вполне хватило для бурной ласки. А потом она же первой устремилась умываться. Кремон немного отдышался и тоже отправился принимать душ и облачаться в новое и самое лучшее белье. Теперь до следующего купания наверняка пройдет энное количество тяжких дней. Когда они уже почти были готовы, Кремону вдруг стало так тоскливо и печально, что он не выдержал, крепко обнял свою подругу и осыпал ее шею горячими поцелуями.

— О! Неужели командир соблаговолил одарить вниманием рядовую наемницу? — захихикала Золана. Но глаза ее при этом были серьезными, как никогда. — Или тебя мучают укоры совести из-за частых мне измен? И ты хочешь покаяться?

Кремон тоже отвечал в шутливом тоне:

— Увы! Кайся не кайся, но следующие ночи я проведу без тебя. Накажу за плохое поведение.

Потом прижал девушку к себе напоследок и прошептал в самое ушко:

— Но постарайся всегда и везде находиться ко мне как можно ближе. А в идеале — в радиусе нескольких метров. Мне так будет спокойнее.

— Неужели ты до сих пор не понял: и в радиусе сотен километров ты от меня не скроешься.

— Посмотрим, посмотрим. Но ты мне напомнила одну деталь: если вдруг увидишь у князя Оузера небольшую деревянную шкатулочку, дай мне знать вот таким знаком.

— В ней драгоценные камни для моего ожерелья?

— Не знаю. Но жутко хотелось бы в ней покопаться.

Только начинал брезжить рассвет, когда сборное войско стало группироваться возле Барьера в походном порядке. На ровной поверхности выстроились клином колабы и наемники с многочисленными лошадьми. Даже светящуюся проволоку натянули, словно уже находились на Опоре. Взмыленные сотники носились между колонн и подравнивали, меняли местами личный состав и назначали первые смены для сна и отдыха. Среди колабов отдых предполагался на салазках, а вот люди приторачивали к седлам специальные штыри, к которым можно было бы привязываться во время сна.

В центре клина, вернее чуть ближе к его переднему острию, располагалось все командование, салазки с создателем Сферы и большая часть лошадей с провиантом. Как Кремон ни пытался высмотреть диспозицию своего десятка, но ему показалось, что они расположились чуть ли не на последней линии движения.

Самого десятника осматривали так, словно он шел под венец. Носки, обувь, даже майка с трусами были прощупаны на предмет отсутствия грубых швов, ненужных утолщений и лишних складок. Князь Оузер при этом посмеивался, отвечая на недоуменные взгляды Кремона:

— Ты должен идти сутками без единой заминки. А вдруг ты мозоль натрешь? Или еще в более нежном месте тебя зуд одолеет? Тебе-то что, почесался и дальше пошел, а треть отряда будет нас сзади вплавь догонять.

Лейтенант Ландра Гулис попыталась пошутить:

— Ничего! Наемники везде прорвутся!

На что капитан Лессо тут же воскликнул:

— Не надо! Мне ведь как раз в последних рядах двигаться придется. Но если желаете, лейтенант, мы можем с вами поменяться местами.

— Я бы с радостью, — откликнулась колаба. — Но кто же тогда будет оберегать нашего бравого десятника? По мнению генерала, никто не сделает это лучше меня.

Причем сказано это было таким многозначительным тоном, что смещенный со своей должности Залан Лирт, который тоже стоял недалеко, пробормотал:

— Мнение генерала в данном случае основывается лишь на сенсорном восприятии…

Как ни тихо он это сказал, но Ландра услышала некоторые слова и уловила пренебрежительный тон по своему адресу. И тут же зашипела, словно змея:

— Полковник Лирт, вы забываетесь…

— Молчать! — тут же рыкнул новый командир полка. — Господа, запрещаю даже малейшие пикировки между собой. После победы — сколько угодно! А сейчас сосредоточимся на деле: как там наш Главный Ведущий?

Как раз осмотр завершился полностью, и князь похлопал десятника по плечу:

— Лучше всех! Готов хоть целый месяц идти бодрым шагом куда угодно. Хоть на край света!

— Может, туда и докатимся! — довольно хрюкнул новый полковник и отдал новое распоряжение: — Начинайте подниматься на Нулевой уровень. Я к генералу, Дивизия вот-вот тоже начнет восхождение.

В кутерьме последних указаний и согласований к десятнику незаметно подкатился полковник Лирт и осторожно придержал Кремона за руку:

— Кашад! Я верю, что у нас все получится на «отлично»! И наше боевое братство получит окончательную закалку.

— Я тоже в этом уверен. Жаль только, так и не знаю нашей конкретной цели.

— Сам поймешь… очень скоро. Хотя… Это ведь была моя идея, сделать подобный Поход. Только не именно этот… И цель была у меня совсем другая…

Больше поговорить не удалось. Создатель Опоры начал восхождение, а смещенный с заслуженной должности полковник Лирт покатился в тылы к своим наемникам.

Но тут же Кремона догнал взволнованный и раскрасневшийся ордынец. Видимо, он осознавал, что покинул расположение десятка без разрешения, но высказаться ему было просто необходимо:

— Кашад! У нас беда! Лидию только что вернули в строй. А перед тем допрашивали чуть ли не целую ночь.

— Как допрашивали?! — воскликнул парень, тем не менее продолжая восхождение. — О чем?

— В основном все сводилось к одному: почему она решила расторгнуть контракт перед началом Похода, к кому она собиралась идти жить после этого и имена людей, с которыми она общалась последние полгода.

— Шпиономания продолжается. Жаль, — тут же все понял десятник и с сочувствием посоветовал: — Теперь уже ты ее старайся сам беречь. Я сделал все, что мог.

— Если бы я знал, когда надо беречь! — со злостью воскликнул Кузласс. — А так даже тебя рядом нет. Нас в последнюю шеренгу поставили.

— Вот как? Ничего не могу придумать. Пока не могу… Но, с другой стороны, — не так уж плохо прикрывать тылы. Там опасности будет поменьше. Да и Золана рядом. Прислушивайся к ее командам, у девчонки особый нюх к неприятностям. Но формально за старшего командира в мое отсутствие остаешься ты. Понял?

— Понял! — и тут же Меченый остановился, а потом и стал возвращаться вниз.

Может, ордынец ничего и не понял, но природная сметка его не подведет. Пусть подумает над словами в дальней дороге. Да присмотрится в критический момент к действиям менсалонийки. Авось, тогда и выкрутится в тяжкую годину из-под полога нежданной, но всегда такой коварной Смерти.

На Нулевом уровне армия сделала необходимую остановку, дожидаясь полного рассвета и выходя на исходные позиции. Сквозь низко нависшие тучи со стороны Топей нехотя пробивалось серое марево наступающего дня. Первого дня Великого Похода. Первого дня из целой вереницы ему подобных, которые вели к гибели тысяч и тысяч разумных созданий.

Глава 18

Стучат подковы, шпоры, каблуки…

Топот, скрежет, писк, скрип и многосотенный гомон, храп лошадей и перемежающиеся команды за спиной… И черный, неприятно пахнущий лед под ногами. Да уносящиеся с боков и вперед вспышки огня, разноцветные молнии и завихрения воздуха после таранных ударов.

Изредка сугубо предметные разговоры с членами прикрывающей четверки.

Еще реже — личные просьбы о конкретных продуктах питания, питье или помощи в естественных надобностях. В последних случаях Кремону предоставляли низкие и удобные салазки со всем необходимым. Все остальное время молодой колдун предпочитал идти пешком. Четким, размеренным, слегка пружинистым шагом.

Первый день прошел на удивление спокойно. Болотные монстры словно попрятались на большие глубины и показывались на поверхности изредка. А если и пытались атаковать по Опоре, то делали это с какой-то ленцой и настороженностью. Многие по этому поводу шутили, что местные хищники поумнели и поняли бесполезность своих нападок на такую мощную и хорошо защищенную армию.

Да и сам маршрут в этой части хорошо изученных Топей постарались выбрать как можно прямее. Не желая тратить ни время, ни усилия на огибание островков суши. А так как местность здесь порой меняла свой ландшафт очень быстро, то для более лучшего осмотра пространств перед войском прямо на ходу собрали движущуюся на широких салазках вышку. И на самой ее верхушке по очереди восседал один из самых юрких и глазастых наемников, стараясь рассмотреть поверх очень густого порой тумана сухопутные препятствия. Пятиметровой высоты для такого дела вполне хватало на первых порах. На самих салазках место тоже не пустовало: там лежали, как правило, два, а то и три колаба из командного состава. И устойчивость своими телами улучшали, и сил набирались, подремывая.

Ровно в середине несущей Опоры передвигалась еще одна конструкция двухметровой высоты, на которой сидел закутанный в меха Самсон Градобой. Создатель Сферы спать не торопился, очевидно, из-за своей старческой бессонницы. Мало того, он активно старался влиять на выбор направления, выкрикивал какие-то советы движущимся впереди него колабам-военачальникам, и, может, поэтому к нему наверх старался чаще забраться князь Оузер. Вдвоем они изучали какие-то схемы, карты и древние талмуды. Которые, несомненно, представляли исторический, научный и разведывательный интерес. Кремон, после нескольких оглядываний, стал от нечего делать продумывать самые нереальные варианты на тему, как завладеть теми вещами, которые изучает древний предатель. Один вариант раздумий показался самым приемлемым. Хоть таким ненадежным и сомнительным, зависящим от многих факторов, что вряд ли удастся его выполнить. Но тут уж как повезет…

Тяготило отсутствие рядом хоть кого-то из людей. Лишь князь Оузер один раз в каждые полдня некоторое время шел рядом и развлекал «свежими новостями». Когда же Кремон высказал желание поговорить хоть еще с кем-то из наемников, титулованный ог лишь с сожалением развел руками:

— Не получится. Меня и то пытались придержать.

— Как?! И по какому праву?

— Мол, буду отвлекать от концентрации.

— А-а! — возмутился десятник. — Я уже догадываюсь, какая очаровательная колаба могла так обо мне позаботиться. Угадал?

— Да. Лейтенант Гулис стала в последние дни весьма авторитетной фигурой…

— Но ведь это странно! Меня полдня только и делали, что отвлекали от концентрации эти так называемые практики. Без остановки! Одна пара сменяет другую через час. А мне ведь и просто поболтать о мелочах жизни хочется.

— Не расстраивайся! — посочувствовал князь. — Постараюсь кого-то к тебе откомандировать. А если не удастся, сам буду тебя навещать по возможности чаще.

Они еще немного поболтали в сгущающихся сумерках, а потом Оузер заторопился в центр клина. «Поддерживать дух старого ветерана!» — как он выразился. А Кремон погрустнел.

«Значит, никого из наемников ко мне не подпустят? И в нужный момент Золана окажется слишком далеко. Или продолжать настаивать на встречах? Ведь время еще есть и надо его использовать с пользой. Попытаюсь усыпить бдительность перестраховщиков. Но и эта змеюка до чего же подозрительна! Неужели Ландра Гулис предусмотрела все варианты событий? Вот мерзость пакостная! И почему дотошная колаба не забеременела и на берегу не осталась?»

В Ледонии к вынашиванию потомства относились строго и традиционно: никаких нагрузок и нервных переживаний. То есть практиковалось совсем другое отношение, чем к наемницам. И будь ты хоть генеральшей в военное время, но раз принадлежишь к высшей расе колабов, то тебя сразу же, как будущую роженицу, отправят в тылы. Невзирая на место и время событий. Но вот лейтенанту Гулис в этом вопросе повезло, осталась в строю.

«Хотя это как посмотреть. Может, наоборот — не повезло».

И Кремон оскалился в хищной многообещающей улыбке.

К вечеру обстановка на леденистой Опоре стала накаляться. Так далеко в Топи еще никто и никогда не заходил. По крайней мере из тех особей, которые еще оставались в живых. И монстры стали попадаться вообще непуганые, невероятно агрессивные, злобные и воистину гигантских размеров. А уж лязгающей зубами, пытающейся проткнуть ядовитыми жалами и норовящей высосать всю кровь мелочи налетела тьма-тьмущая. И если бы не созданный над армией Полог, пришлось бы вообще трудно. А так передовые отряды хоть и с напряжением, но прекрасно справлялись с выпрыгивающими на лед хищниками. Хорошо еще, что внушительная часть монстров предпочитала оставаться в болоте и поспешно ловить скользящие им прямо в пасти летающие деликатесы. Оставалось лишь удивляться: если летающие создания так нравятся остальным животным, то почему их не выедают в течение дня? Ведь повалить деревья, на которых днем отсыпались бабочки-пиявки, планирующие ящерицы, гигантские шмели и блины-свистуны, для топианских чудовищ не составляло труда.

На эту тему уже следующим утром Кремон разговорился с пристроившимся к нему Заланом Лиртом. Смещенный командир наемников постарался поделиться всеми знаниями по этому вопросу. Естественно, если это не являлось страшным секретом:

— У нас на древних картах есть один остров, который имеет имя Башня. И вот именно на нем, по непроверенным пока данным, и размножается вся летающая нечисть Топей.

— Только на одном острове? И почему?

— По другим косвенным источникам, там якобы находятся то ли искусственные, то ли природные инкубаторы с подогревом. И каждый вечер во все стороны на охоту разлетаются миллиарды новых созданий. И процесс этот — безостановочный.

Кремон с удивлением даже оглянулся на катящегося чуть сзади колаба:

— Мы будем проходить рядом с Башней?

— Ни в коем случае! Наоборот, чтобы больше обезопасить себя, мы вынужденно идем намного южнее, чем полагалось бы.

— То есть ближе к сорфитскому берегу?

— Конечно. И не удивляйся, чем глубже мы пройдем по территориям Топей, тем больше шансов, что нас преждевременно не заметят проклятые таги и сорфиты.

— Заметят? Каким же образом?

— Ты забыл о том искусственном борнусе, что сгорел? Мы почти уверены, что это создание — плод инженерной мысли наших врагов. Так что лучше перестраховаться расстоянием…

— А почему до сих пор в отношении меня перестраховываются? — перешел Кремон на другую тему.

— С чего ты взял? — попытался уйти полковник от ответа. — Обычные меры во время боевого похода.

— Обычные? И я не могу просто поболтать с другими наемниками? И мне не разрешают повидаться со своей подругой?

Некоторое время Залан Лирт молчал, а потом признался:

— Я высказался против такого положения вещей. И тебе доверяю полностью.

Чем десятник тут же попытался воспользоваться. Естественно, облекая свой вопрос в шутливую форму:

— Так доверяете, что готовы рассказать мне о нашей конкретной цели Похода?

— Да, рассказал бы… Но! Приказы даются для строгого их исполнения. И нарушать я их не имею права.

— Понимаю. Просто обидно такое молчание и таинственность. Ведь я и сам уже догадался о главном направлении нашего удара.

— Вряд ли, — хрюкнул невеселым смехом полковник. — Хотя могу тебя заверить: будет намного интересней и неожиданней, чем ты себе представляешь.

Невменяемый изобразил в своей ауре ожидаемую радость:

— Неужели мы посетим острова с гигантскими диплодоками?

— О! Так нечестно! — засмеялся колаб. — Всеми силами пытаешься вытянуть из меня военную тайну. Хитрец!

И сразу отстал от создателя Опоры. Который тут же с запозданием пожалел, что не настоял на свидании с Золаной. Но теперь оставалось ждать обещанного визита князя Оузера.

Вот только вместо него опять маститые Эль-Митоланы колабов третировали его сознание тысячами новых вопросов. Меняясь попарно, они настойчиво и скрупулезно пытались докопаться до сути создания несущей Опоры. И, судя по правильно выбранному направлению вопросов и логики своих рассуждений, находились на верном пути. Кремону оставалось лишь надеяться на то, что этот их путь оборвется задолго до конечной цели. Во всех смыслах.

В полдень Невменяемый стал нервничать и срываться:

— Уважаемые! Понимаю ваше стремление докопаться до сути сиюминутно, но имейте и ко мне снисхождение! Мне уже наши научные диспуты поперек горла стоят.

— Хорошо, не будем мешать обедать, — тут же охотно согласился один из колабов. — Сейчас распорядимся, чтобы тебе подали горячую пищу.

— Ага! И пусть это сделает моя подружка. А то давно ее не видел и успел соскучиться.

— Не в нашей компетенции решать подобные вопросы, но твою просьбу командующему передадим обязательно.

Вместо Золаны через некоторое время создателя Опоры догнала лейтенант Гулис. Долгое время она пыталась разговорить нахмурившегося парня, а потом стала ехидничать:

— Кашад! Куда подевалось твое приветливое и упредительное отношение к дамам?

Угрюмый ответ последовал тут же:

— Утонуло в Топях из-за нелепого груза бессмысленных подозрений.

— Разве тактические предосторожности командования должны смущать бравого воина?

— Не должны. Но уж пару раз в день пообщаться с близкими мне личностями я право имею?

— Конечно, имеешь! — заверила колаба и перешла на доверительный тон: — Теперь я постараюсь тебя догонять и общаться как можно чаще.

Невменяемый резко добавил в свой голос укоризны:

— Госпожа Гулис! Мало того что я лишен свободного перемещения, так еще и вы издеваетесь.

— Тебя не радует моя компания?

— Очень радует! Но с наемницей Мецц я бы пообщался с большей радостью.

— Понимаю, понимаю, — сочувственно прогудела колаба. — Но не я здесь отдаю приказы. Хотя постараюсь решить этот вопрос положительно.

— Вы уж посодействуйте…

— Обязательно. Только и расстраиваться нечего, если командование нам откажет. В военном походе дисциплина — превыше всего. Сейчас не до сантиментов. Вот после победы я тебе лично буду на саночках привозить или на руке приносить кого угодно. Договорились?

— Почти. Но Золану хочу видеть чаще.

— Ох! Какой же ты стал капризный! — И уже отставая, колаба выкрикнула с сарказмом: — И как тебя твоя самка выдерживает?

После разговора в душе остался неприятный осадок и уверенность, что Ландра Гулис скорее будет настаивать на противоположном, чем на общении десятника со своей подругой. Не надо было и на ауру оглядываться, чтобы различить явное злорадство и откровенную неприязнь. Неужели эта колаба действительно использует в своей работе с подчиненными неизвестные методы психического распознавания? Или она ко всем людям так относится? Да нет вроде. Нормально и ровно, только создателя Опоры выделяет чрезмерно. Хотя возможно и еще одно объяснение: карьеристка-лейтенант просто не любит выскочек, героев и более талантливых сослуживцев. И прилагает все усилия для их очернения, унижения и отторжения от грядущей славы, благ и уважения.

Над Топями лохматым ковром нависали рваные тучи, и временами шел довольно интенсивный дождь. Фактически Занваль так ни разу и не озарил Топи своими золотистыми лучами. Но ориентироваться по сторонам света, хоть и с некоторым трудом, можно было. И направление похода пока выдерживалось одно — строго на восток. Невероятная по мощи армия двигалась безостановочно, без устали и без сомнений.

А вот Кремон напрасно оглядывался в сгущающихся сумерках, никто из людей так к нему больше и не подошел. Видимо, даже Оузер был чем-то чрезвычайно занят.

Зато ночью начался сущий кошмар, и к утру стало известно, что появились первые жертвы среди личного состава. А виной тому стали тучи крылатых, планирующих и жужжащих существ. Такого навала себе никто и представить не мог. Горы живности сползали по Сфере, окунались в Топь и тут же поглощались более крупными монстрами. Но поток оказался так велик, что многие не успевали ни намокнуть в черной жиже, ни стать лакомством для кого-то, а сразу вспархивали снова и чаще всего оказывались во внутреннем пространстве воздушного прикрытия. И поспешно бросались на людей и колабов.

Вроде ничего страшного, подобное случалось и раньше. И заблудившихся «летунов» уничтожали играючи. Но когда под купол стали стремительно влетать тысячи ядовитых и кровососущих созданий, а потом и многие тысячи — игра закончилась. Пришлось подключаться к борьбе за жизнь всем воинам без исключения. Командирам, естественно, тоже. Этой ночью так никто и не поспал.

И только когда ночь полностью отступила, летающая нечисть схлынула, словно ее и не бывало. А Кремона догнал обрызганный раскрошенными останками князь Оузер:

— Жуткий кошмар! Кто бы мог представить.

— А кто погиб?

— К сожалению, два наемника из сотни Дорнесса Шавена. Не колдуны. Потому и не смогли прикрыться…

— От кого?

— Сзади налетел большой рой десятисантиметровых шершней. Слишком стремительных, чтобы соседи их прикрыли щитами. Мы таких жужиков еще ни разу не видели.

— А как мой десяток?

— Отлично. Все в полном здравии.

— Послушайте, Оузер, — решил и здесь попытать счастья Невменяемый. — Может, хоть вы походатайствуете о свидании с Золаной? Да что же это такое?! Или меня лишили всех прав, звания и привилегий?

— Вроде как нет, — князь тяжело вздохнул. — Но я тоже из-за тебя не хочу нарваться на неприкрытое хамство и неуважение. Тем более что с главным нашим военачальником я откровенно не в ладах. Он так и ищет повод, чтобы меня поставить на место и выкрикнуть нечто: «Раз ты наблюдатель, то и наблюдай себе сколько влезет! А командовать здесь буду я!»

— Ничего, — выразительно вздохнул Кремон. — Впредь и мне наука будет. Лишь только мой контракт подойдет к концу, очень сильно подумаю о следующем месте для службы.

Князь прекрасно понял намеки и закивал головой, имея в виду их совместное пребывание в столице Царства Огов:

— Наши товарищи уже наверняка решились на хорошие заработки и спокойную жизнь.

Отвечая, Кремон не солгал и на одну буковку:

— Я тоже только и мечтаю о спокойной, размеренной и безопасной жизни.

К полудню третьего дня армия встала перед необходимостью пересекать возникшие прямо по курсу длинные и многочисленные полоски суши. Которые, ко всему прочему, не только были слишком узкими для такого широкого клина, но еще и пересекались между собой под разными углами.

Изначально, лишь только участки с растительностью стали появляться в поле видимости дозорного, командование решило обойти возникающие препятствия. И весь клин сделал несколько пробных поворотов то влево, то вправо. Но всякий раз на горизонте оказывались еще более густые заросли местной флоры. Причем в некоторых местах деревья возносились на неимоверную для Топей высоту, до тридцати метров. Поэтому после максимального замедления движения (Кремон в это время еле-еле ноги передвигал) и после поспешных совещаний и согласований решили все-таки прорываться напрямик.

Причем от создателя Опоры потребовали невероятной осторожности при каждом шаге. А чтобы он потом не сослался на непонимание или плохой слух, сразу за ним пристроилась лейтенант Гулис с двумя матерыми колдунами из числа практиков. Они жестко, четко и раздельно передавали указания десятнику из центра клина.

Вот только как все ни старались, жертв избежать не удалось. До вечера погибло еще три наемника и семь колабов. А уж на потерю нескольких десятков лошадей после этого вообще не обратили внимания. Но при подведении итогов все были откровенно рады, что еще так легко отделались. И самое главное, что удалось пройти пересеченную местность до наступления темноты. Потому что иначе потери могли увеличиться десятикратно. Ведь проваливаться в черную и ядовитую жижу всем телом, да еще с риском быть перекушенным сразу в нескольких местах невидимыми челюстями, жвалами и клешнями, — дело далеко не приятное.

Когда армия все-таки выскочила на тактический простор отрытых Топей, то еще успели полчаса обходиться без верхней Сферы. И как раз эти полчаса позволили интенсивно идущему дождю смыть основную грязь ядовитого болота. Хотя до утра от нее умерло еще два наемника и один колаб. То ли наглотались опасной жидкости, то ли не смогли вовремя с себя смыть.

Хорошо еще, что третья ночь прошла относительно спокойно в плане минимальных атак летающих тварей. Да и отражались эти атаки теперь более оптимальными средствами. Воинская выучка, быстрая приспособляемость к любой ситуации начинали сказываться.

На четвертый день, лишь только рассвело, убрали Сферу и поснимали с себя все магические щиты. Проводя таким образом банный день прямо на ходу. Чему способствовал и явно усилившийся ливень.

Не отказался от водных процедур и создатель Опоры. А что ему? Ведь магические силы на обогрев и просушку ему дают сколько хочешь, так почему же этим не воспользоваться? Не спеша Кремон разделся до пояса и так шел добрых полчаса, пока догнавший его Оузер не крикнул:

— Слушай, не переохладись!

— А что тут страшного? — Невменяемый как раз перевел созданную вокруг своего тела магическую прослойку на интенсивное прогревание, и от него сразу же повалил хорошо видимый пар.

— Вдруг тебя кашель одолеет, если простудишься, — хохотнул князь. — Ты закашляешься, а мы все по шею опять в это ядовитое дерьмо окунемся.

— По моей вине купание вам не грозит. Да и от кашля у меня сразу три микстуры в кармане хранится. Сами же одну из них давали. Забыли?

— Нет. Самое лучшее средство. Да и у меня еще есть.

— Как там мой десяток?

— Цел и здоров. Твоя менсалонийка прекрасно справляется с командирскими обязанностями в походе. А ордынец, кажется, добровольно отошел на второй план.

— Рад. — Кремон быстро накинул на себя свежую и сухую рубашку. — О! Теперь остаток пути пройдем свежими и бодрыми. Что там слышно о повороте?

— Каком повороте?

— Да том самом, который ведет к сорфитскому берегу. Мы ведь уже и так зашли в такие глубокие тылы, что дальше обходить нет смысла.

Какое-то время князь шел молча, видимо прикидывая, что можно сказать, а что нельзя. И лишь потом спросил:

— А ты помнишь разговор о двух самых больших островах в центре Топей?

— Помню. Есть мнение, что там обитают гигантские доисторические диплодоки.

— Вот именно. Хотел бы на них взглянуть?

— Еще бы! Да только одно подтверждение таких островов оправдало бы весь наш Поход.

— Согласен. И вот именно поэтому все наши маститые Эль-Митоланы и военачальники буквально горят желанием тоже проверить легендарную тайну.

Кремон недоверчиво оглянулся через плечо:

— Так, значит, мы специально делаем для этого крюк?

— Получается, что делаем, — согласился Оузер. — Да и для глобальной ориентировки в Топях не помешает удостовериться в существовании самих островов.

— Понятно. Имеете древнейшие карты и талмуды, но никаких больше подтверждений?

— Ага. Пока подтвердилось лишь косвенно наличие острова Башня. Нам же очень важно отыскать и выйти еще на один остров.

— Зачем? Там тоже могут быть склады с зарядами для литанр? Или сами литанры? Или другое оружие?

— Там может быть все, что угодно. Но пока вопрос стоит только в местонахождении главных островов.

— Оузер, — молодой колдун вспомнил о своей задумке и решил попробовать, — а что вы там с Градобоем за талмуд рассматриваете? Нельзя ли и мне одним глазком взглянуть?

— Прямо на ходу?

— Конечно. Хоть в руках подержать. У меня ведь тоже страсть к древним фолиантам, как у каждого колдуна, имеется.

— Сомневаюсь, что Самсон вообще захочет о тебе слышать. Сам ведь знаешь его к тебе отношение.

— А вы, князь, попробуйте его ко мне сюда на спор затащить. Он ведь любит покричать и поспорить. А среди колабов вряд ли он найдет себе нужного собеседника. У них вон и так проблем хоть отбавляй.

Оузер пожал плечами:

— Хорошо, попытаюсь его вывести на прогулку к острию нашего походного клина.

— А что с Золаной? Так и не хотят ее ко мне пускать?

— Мне сразу дали понять, что не хотят даже обсуждать эту тему. Так что…

— Хорошо, Оузер! — улыбнулся десятник. — Все равно благодарен за содействие. А когда планируем приблизиться к легендарным островам?

— Завтра к обеду. Самое позднее — к вечеру должны увидеть первый из двух.

— Ладно, буду настраиваться еще на пару лишних дней пешей ходьбы по Опоре. Тогда тем более правильно сделал, что искупался и освежил одежду.

Князь выставил руку из своего кокона защиты, который не давал дождевым каплям до него добраться, и согласно закивал головой:

— Повезло нам с дождем. Хотя в это время он, как правило, и льет не переставая. Ты пока тут не скучай, а я пойду попробую подбить старика на прогулку и возможный спор. Скажу ему, что ты категорически отрицаешь само существование любых книг по описанию Гиблых Топей.

— Точно! Так лучше всего.

Но в тот день из людей на острие клина так никто больше и не пришел. Зато снова надоедали своим присутствием и дотошными вопросами четыре опытных Эль-Митолана из числа колабов-практиков. А самое неприятное, что чуть ли не на пятки наступала и лейтенант Гулис. И с таким тщанием следила за состоянием ауры Невменяемого, что пару раз заметила и недовольство, и раздражение, и элементарное нежелание отвечать. И тут же заявляла об этом во всеуслышание.

Опытные колабы тут же переставляли слова в вопросах и продолжали выпытывать с еще большим пристрастием. И уже к вечеру Кремон был совершенно близок к мысли закончить этот агрессивный проход сейчас и в этом самом месте. Сдерживало только несколько обстоятельств. И если расставить их по порядку первоочередности, то они выстраивались такой цепочкой:

слишком далеко до берега и никаких шансов добраться туда самостоятельно;

отсутствие рядом Золаны и полная уверенность, что и она в тылах не выживет;

действительно огромный интерес только от самой перспективы увидеть острова с диплодоками.

И уже в самом конце списка — чисто разведывательный интерес. Надо же было выяснить основное намечаемое направление первого удара! А то, если сам выживет, то и ответить на такой простой вопрос никогда не сможет.

Лишь когда стемнело, колабы прекратили свой поток вопросов и, весьма довольные, отправились в центр клина. Уступая место дополнительной четверке охранников с литанрами. Командование, в преддверии приближающихся островов, решило перестраховаться и усилить защиту возле создателя Опоры.

Как оказалось, удвоенные меры безопасности спасли от весьма больших, возможно, неприятностей. Потому что с наступлением полной темноты ровно на острие клина повели атаку жутковатые и никогда ранее не виданные создания. Между кожистых перепончатых крыльев с размахом в два с половиной метра находилось мохнатое тело с кривыми ногами и иглообразным клювом-пастью. Причем от загривка летающей «рыбки» до самого хвостового плавника тянулась цепочка костяных острейших шипов. А когти на лапах могли без труда исполосовать и поднять в воздух даже карликового медведя.

«Рыбками» их назвал лично десятник Низу, когда увидел, как первый клин кошмарных созданий резко спикировал вниз, к самому болоту. Тем самым получив дополнительное ускорение. Но самое опасное, что подобным маневром они просто-напросто проскользнули под передним краем Сферы и через несколько секунд должны были смести с Опоры передовую группу. Вот только за момент до этого бравый десятник успел дать команду своей охране:

— Бейте «таранами» прямо перед собой! А то эти… «рыбки» проскользнуть могут!

Указанное магическое действие оказалось самым эффективным. Летающие уродцы распластались о невидимую преграду и тут же отлетели в болото. Но в свете висящих далеко впереди нескольких огромных осветительных шаров уже виднелись новые косяки планирующих тварей.

Причем атаковали они строго по центру, словно признавали лишь тактику сражения на встречных курсах. И действовали до удивления однообразно: резкое снижение с набором скорости, и торжествующий клекот превращается в хруст костей, крыльев и зубастых иглообразных пастей.

И все бы ничего, но когда «рыбки» через час пошли в атаку сплошной стаей шириной в сорок метров, воины слегка запаниковали и стали применять литанры. Как ни странно, мощное оружие не только не испугало летающих монстров, но и не принесло ощутимой пользы. Заряды могли проноситься лишь под Сферой, а в данном месте лишь находились те особи, что спикировали. И после взрывов тут же проскальзывали новые десятки, сотни, а тысячи продолжали планировать с большой высоты.

Опять Невменяемый проявил инициативу и приказал тылам совершить экспериментальный маневр. Вернее, даже не маневр, а просто-напросто продвинуть сани с Самсоном Градобоем на двадцать метров вперед. Естественно, задние ряды войска при этом попадали в большую зону опасности. Ведь и другие топианские летуны продолжали систематически атаковать со всех сторон, но результат того стоил. Теперь «рыбки» расплющивались на самой своей максимальной скорости о нижний край невидимой для них Сферы. А охране лишь и оставалось, что лениво отбрасывать в болото редких прорвавшихся химер. А когда еще Эль-Митоланы, которые поддерживали осветительные шары, подняли их и чуть приблизили, то «рыбки» вообще стали плохо ориентироваться в своем пикé и расшибались о преграду так знатно и красиво, что любо было на это смотреть.

Задние ряды воинов тоже справлялись вполне без напряжения. Так что до конца ночи время прошло со средним усердием, зрелищно и без потерь среди личного состава. А на больших санях с впередсмотрящим Эль-Митоланы исследователи всю ночь споро препарировали и раскраивали тушки новых и неведомых до сих пор топианских обитателей. А после непродолжительных споров «рыбкам» решено было присвоить имя Рыбониз. Увековечивая тем самым имя бравого десятника и первое его обращение к этим летающим химерам.

Рыбониз так рыбониз! Создатель Опоры лишь скептически скривился, услышав эту новость, а про себя подумал: «Постараюсь потом придумать имя более благозвучное. Если, конечно, будет возможность кому-то о нем поведать…»

Пятый день начался с частого и интенсивного виляния между круто возвышающимися скальными наростами. Причем островки порой попадались довольно большие, густо заросшие многометровыми зарослями, а то и высокими раскидистыми деревьями. Вот только берега у них были необычайной крутизны и фактически неприступные. И, по рассказам наблюдателей, именно на этих скальных образованиях и дремали в полной безопасности миллионы свернувшихся в коконы рыбонизов. Становились и более понятными причины их отсутствия в других частях Топей. Видимо, эти химеры не залетали от своих мест обитания дальше чем за сто — сто пятьдесят километров.

Еще через пару часов армия вышла на большой тактический простор и пошла строго по прямой линии. А уже к обеду сидящий на вышке впередсмотрящий рассмотрел в далеком туманном мареве изломанные горные гряды.

— Земля по левому борту. Километров восемь — десять!

И чуть позже, после короткого обсуждения с Кашадом, главнокомандующий дал команду плавно поворачивать к острову. Но не идти на него прямо в лоб, а чуть наискосок. Так, чтобы в случае опасности легче было отвернуть вправо и вновь уйти на глубины. А все свободные от движения санок и охраны по периметру клина Эль-Митоланы сосредоточили свое внимание на неведомых землях.

Чуть ли не сразу же поступило сообщение, что в этих местах существует невероятное для Топей явление: течение. И чем ближе воины приближались к возвышающейся суше, тем сильней течение становилось. Мало того, черная жижа постепенно уступала место мутнейшей, но все-таки явно неядовитой воде. Попробовали промерить глубину, но лотов бóльших, чем на пятьдесят метров, просто не нашлось. А когда до берега осталось около полутора километров, снизу ко льду стали подплывать огромные, но вполне безобидные на первый взгляд рыбины. Свом строением они очень походили на карпов, вот только в раскрывающиеся пасти спокойно мог проскользнуть даже самый большой борнус или не совсем взрослый валель. Да еще и усы, каждый метра по три, верткими змеями тщательно ощупывали опору снизу. Словно жили своей, независимой от огромных носителей, жизнью.

Кажется, уж как уныло и безропотно вели себя привычные ко всему флегматичные лошади, но и те испуганно стали останавливаться и пятиться, когда им под ноги всплывало в уже почти чистой воде гигантское лупоглазое чудовище. Зазвучали резкие команды, ротозеи подтянулись, строй сомкнулся и вновь выровнялся до нужного состояния. И как раз вовремя: на берегу, до которого оставалось метров шестьсот, заметили первого гигантского диплодока.

Чуть ли не все нарушили строй, создавая на Опоре небольшую неразбериху. Каждый хотел хоть одним взглядом охватить открывающуюся не так далеко картину. И зрелище того стоило.

Неуклюже переваливаясь на двух задних ногах, из-за прибрежных скал выбежало прямоходящее создание высотой чуть ли не десять метров. При передвижении ему помогал внушительный извивающийся хвост, служащий, скорее всего, для равновесия. Потому как на короткие передние лапы чудовище вряд ли могло опираться при ходьбе. Но самой поразительной частью тела являлась четырехметровая пасть. А когда древний ящер эту пасть открыл, довольно порыкивая, половина воинов содрогнулась от мелькнувшего набора жутчайших зубов.

А монстр весьма удачно преследовал более мелкое, спешно убегающее животное. Похоже, это была молодая особь более крупного подвида диплодоков, толстое и округлое тельце которой раскачивалось на коротких метровых ножках. И это трехсоткилограммовое животное в панике трубило своим высоко поднятым хоботом. Может, на помощь звало своих родителей?

Вот только шансов у жертвы не было. Пологий выход к воде со всех сторон окружали отвесные скалы, спрятаться между которых тоже не представлялось возможности. И тогда жертва без остановки прыгнула в воду и шустро поплыла, огибая выступ берега.

Ящер резко затормозил, выдал досадующий рык, но в воду прыгать и не подумал. Видимо, глубина не позволяла, а плавать он со своим весом не умел. И теперь, приоткрыв пасть, смотрел то одним метровым глазом, то другим на ускользающую добычу.

И не зря смотрел: неожиданно вокруг животного с хоботом выросло кольцо невероятных губ. Момент — и они захлопнулись. Еще момент — и китообразная туша, блеснув бронированной чешуей, вновь погрузилась в пучину. Переваривать доставшееся отменное и свежее питание.

Ящер, словно заинтересованный зритель, довольно рыкнул, поднялся на задние лапы и собрался поворачивать. Но вдруг замер, рассмотрев движущееся по Опоре войско. Наверняка такого он еще в своей жизни не видел. Вот только длилось оцепенение у монстра недолго. И он стал издавать громоподобное и частое рычание. Тут же ему в ответ из глубины острова понеслись такие же звуки. И уже через минуту на берег выскочили два таких же ящера. Они тоже подковыляли к самой кромке берега и образовали телами уникальное, но и неимоверно опасное зрелище.

Теперь уже все три монстра ревели в сторону воды в три глотки.

Тут же последовала команда принимать вправо и идти параллельно берегу. Каким бы мощным оружием колабы ни обладали, но начинать сражение с таким огромными животными было бы по меньшей мере неразумно. А уж о целесообразности такого столкновения и говорить не приходилось. Неимоверная важность события заключалась в самом факте увиденного. Уже само наличие совершенно изолированной и отличительной системы в сердце Топей заставляло пересмотреть всю концепцию исследования этих Гиблых земель и водоемов.

И три ревущих создания постепенно скрылись за береговым выступом.

Через несколько километров берег стал более покатым, а из воды то тут, то там стали торчать многочисленные островки буйной зелени, создавая целый прибрежный лабиринт на мелководье.

И вот среди этих островков зелени и показалась первая овальная голова на длинной змееобразной шее. За ней приподнялась вторая, чуть дальше третья и четвертая. Скорее всего, не видимые пока еще полностью создания тоже удивленно взирали на воинство. Сами овальные головы в длину имели более чем три метра. Да и шейки в диаметре казались не менее чем по метру. А когда армия прошла чуть дальше, то взглядам открылось и почти все тело гигантского диплодока. Оно наполовину погружалось в воду, но даже этот кусок спинки поражал своей сорокаметровой величиной.

Эти монстры явной агрессии не выказали. Пугающих звуков тоже не издавали. Лишь продолжали пережевывать что-то своими массивными челюстями. Но и глаз с огромного и непонятного скопища странных созданий не сводили до конца. Пока расстояние между ними и армией вновь не увеличилось. И тогда головы опустились, словно по команде.

Дальше берег стал постепенно подниматься, крутые скалы вздымались отвесно вверх, фактически не оставляя никаких выходов к воде. И ничего интересного больше увидеть не удалось. А потом и край острова стал плавно уходить на север, теряясь там в туманных и дождевых тучах.

Маршрут так и оставили прежним. И впервые за все дни Похода прошла команда отдыхать всем, у кого есть возможность. Ведь никаких атак на Опору не велось. То ли топианских монстров здесь пожрали гигантские карпы, то ли те в чистых водах вообще не водились, но двигались в этих местах на удивление спокойно и в полной безопасности.

Конечно, возле Кремона сменили охранников на идеально свежих и выспавшихся, как всегда по расписанию, но вот дополнительных выставлять не имело никакого смысла. А чтобы создатель Опоры не скучал, его догнал возбужденный князь Оузер. И они вдвоем принялись бурно обсуждать перипетии увиденного зрелища. Сходясь единодушно во мнении, что событие действительно эпохальное. Если же не в мировом масштабе, то в исследовании этого континента — точно.

— Самое удивительное, — восторженно выкрикивал князь, — хоть ты, конечно, можешь и не поверить, в древнем фолианте Самсона Градобоя эти диплодоки имеются с подробными описаниями.

— Не верю! — тут же воскликнул десятник. — Быть такого не может!

— Ха! Может! И есть! Мало того, там еще с десяток подобных же созданий описаны и разрисованы.

— Оузер, вы же обещали мне хоть показать эту книгу! — взмолился парень.

— Неправда, не обещал. Только говорил, что спрошу у Самсона. Но мне кажется, он ее из своих рук отпустит только после смерти.

— Так над ней трясется?

— Не то слово! Даже колабам не дает. Кричит, что те помнут уникальную вещь своими грубыми руками.

— Жаль. Но вы бы хоть для меня что-то перерисовали и показали. Или словами опишите, что да как.

— Сейчас попробую. Но у меня один вопрос к тебе, как к уроженцу Южных Княжеств.

— Задавайте, — разрешил Кремон, а про себя с беспокойством подумал: «Опять очередные проверки?»

— Какие у вас легенды ходят о тех землях, что расположены за Пустыней Умерших Духов?

— Э-э, даже перечислить трудно. — Парень не скрывал своего удивления. — И порой одна легенда противоречит другой…

— Ну все-таки?

— Одни говорят, что за пустыней ничего нет. Лишь Обитель Смерти. Другие описывают изумительные по красоте оазисы, экзотические страны, миллионы озер или неприступные ледники.

— Погоди. Ты ведь лично общался с племенами, которые якобы переходят Пустыню Умерших Духов? И, кажется, обучался у одного из их главных Эль-Митоланов?

— Верно. Обучался. И очень многому. И мне даже намекали, что дороги через Пустыню имеются, но знать о них никому не положено.

— Ага! Хоть минимальные, но подтверждения имеются. А вот как бы ты отнесся к моему предложению совершить исследовательскую экспедицию в те самые неизведанные земли?

— Не понял… Мы еще и этот Поход не окончили.

— Ерунда. Прорвемся!

— Да и живыми надо остаться…

— Не смеши меня! Такое войско потери несет самые незначительные!

Может, князь говорил эти сентенции больше для слуха катящихся рядом колабов, но из его уст это звучало категорично и безоговорочно. Но все-таки молодой колдун продолжал сомневаться:

— Мне все-таки кажется, что через Пустыню Умерших Духов дороги нет.

— Пусть тебе меньше кажется! Остров видел только что?

— Видел.

— Вот и другой скоро увидишь. А потом и третий, и все они четко обозначены и расписаны в той книге. Но самое главное, там показана область земель на Южном полюсе. И эти земли доходят во втором полушарии почти до экватора.

— Не может быть?! — воскликнул Кремон, чуть ли не останавливаясь от удивления, но тут же, спохватившись, продолжив движение в прежнем ритме. — Вот это уже действительно сказки и выдумка!

— Я тоже так думал и глазам своим не верил, глядя на рисунки. Но ведь теперь уже часть их подтвердилась. А значит, и на Южном полюсе есть что посмотреть.

— Да я с огромной радостью… Но вот дорога! Откуда же она ведет и как проложена?

— Там даже не одна, а целых три дороги, — с восхищением откровенничал князь. — И все они расположены под землей. Что ты оглядываешься с вылупленными глазами? Опять не веришь?

— Как же тут поверишь такому… Да там вдоль Пустыни и мест таких нет!

— Хочешь, покажу то, что я перерисовал?

— «Хочу» — не то слово! Стражду!

— На вот, смотри.

И со странным великодушием князь протянул свернутый в трубочку листок бумаги. Кремон развернул и стал тщательно всматриваться в изломанную линию поделенных на кривые квадратики Южных Княжеств. На юге их все ограничивала почти ровная полоса Пустыни Умерших Духов. И вот через эту белую полосу и змеились три черных ручейка. Причем один из них отходил как раз из тех мест, где родился и вырос настоящий Кашад Низу. Именно туда и указал палец Оузера:

— Что находится в этом месте?

— Гм, сразу и не припомню…

Даже истинный Кашад мог не знать того конкретного района княжества, а что уж говорить о Кремоне Невменяемом. Но хоть небольшого тумана напустить надо было, поэтому он, после задумчивого мычания, выдал:

— Боюсь ошибиться, но, кажется, именно там находится несколько пологих холмов.

— Точно! Так в описании и говорится! — обрадовался князь. А может, просто сделал вид, что обрадовался. Ведь такое редкое совпадение вряд ли возможно: действительно угадать о наличии пологих холмов.

— А как же там расположен вход?

— Нет, так не пойдет, — заулыбался Оузер, похлопывая десятника по плечу. — Туда мы отправимся только вместе. Все секреты я тебе открывать не буду. За славой и приключениями — только вместе! Договорились?

— Конечно. Куда же я денусь… Тем более что данное княжество, по логике, скоро должно стать моим. И мы сообща можем провести любую исследовательскую работу.

— Вон оно как? Молодец! С размахом мыслишь. С перспективой.

— Стараюсь. Но что еще интересного пишут о Южном полюсе?

— Могу ошарашить очередным информационным сюрпризом, — пообещал князь. — Но поверишь ли ты мне?

— Сейчас я уже верю всему. Даже существованию диплодоков и подземным дорогам через Пустыню Умерших Духов.

— Да? Тогда тебя не удивит сообщение, что на Южном полюсе живут сентеги?

Кремон с сарказмом повернул голову в сторону князя и позволил себе великодушно хмыкнуть. Но напряженные глаза титулованного ога и его аура, блистающая торжеством, заставили вновь сосредоточиться на ходьбе и задуматься. А ведь действительно: во все времена упоминания о таинственных сентегах связывались именно с Южным полюсом. Именно там якобы эти разумные создания жили в древности и именно там они и закончили свое историческое существование. Естественно, если бы сентеги жили до сих пор, то уже давно бы дали о себе знать остальным разумным на планете, а значит, они вымерли давно. Но ведь и книга Самсона — вещь необычайно древняя. И хоть в ней правдиво описывается вся поверхность планеты, но сведения о существовании до сих пор шевелящихся сентегов, мягко говоря, явно устарели.

Об этом и высказался Кремон после некоторых размышлений. Но князь в ответ лишь согласился:

— Правильно. И я так думаю. Но нам ведь это только на руку. Главное — дойти до тех земель, в которых эти сентеги обитали. Ты себе можешь представить, сколько ценного и уникального мы там отыщем?!

— Не могу, — честно признался Кремон.

— И я не могу… но пытаюсь.

— Слушайте, Оузер, а как выглядят эти таинственные сентеги, там не нарисовано?

— Нарисовано. Но до того странно и неправдоподобно, что я и срисовывать не стал.

— Вот бы мне глянуть, — загорелся десятник. — Я ведь тысячи барельефов в разрушенных городах видел. Вдруг и мне подобные изображения попадались.

— Логично. А я этот момент упустил. Сейчас пробегусь к Градобою. Уж его-то такая важная деталь должна заинтересовать. Вдруг даже он соизволит к тебе прогуляться и лично под нос рисунок преподнести.

И титулованный огианин сразу же отстал. А Кремон, после тщательного повторения всего разговора в памяти, сделал себе отметку: обязательно спросить о третьем острове. О котором князь проговорился в сумме с двумя большими. Зачем к нему идти, если уже давно можно и нужно поворачивать на юг? Или там находится нечто важное? Ведь время уходит безостановочно, скоро никакие вливания магической и физической силы не помогут. Создатель Опоры рухнет сонный на лед, и тот моментально исчезнет. Пора бы уже войску начинать движение к берегу. По всем соображениям тактики, стратегии и здравого смысла.

Ближе к вечеру сзади послышалось раздражительное пыхтение, и десятника догнал престарый создатель Сферы. Самсон поддерживал себя надо льдом левитацией и держал в руках огромный фолиант, чуть приоткрытый где-то на середине. И сразу же с ходу стал задавать вопросы Кремону:

— Готов посмотреть рисунок?

— Запросто. Подержите книгу вот здесь, чуть сбоку, но передо мной.

— Смотри. Видел подобное?

— Ух ты! — не сдержал восхищенного восклицания Кремон. — Конечно, видел!

— Где? Когда? Как? — посыпались вопросы со стороны Градобоя.

Но молодой колдун не спешил отвечать, тщательно рассматривая рисунок, качая в восхищении головой и удивляясь неимоверному сходству. Конечно, он и не собирался рассказывать о том месте, где он действительно видел макет сентега в натуральную величину. Потому что было это в столице Энормии, в его теперь собственном доме-замке, в Каменной Радуге. И запечатлен сентег был в виде огромной лампы, подвешенной над столом в банкетном зале. И самое удивительное, что даже его прежний хозяин, патриарх Эль-Митоланов Огюст Невменяемый, не знал, что за существо висит на цепях над его столом.

Для старого предателя нашелся другой, тоже вполне правдоподобный ответ:

— Сотни таких изображений выгравировано на плитах одного разрушенного города древних, на юге моего княжества. Но мы всегда считали, что эти изображения просто из старинных сказок и явно вымышлены. Оказывается… А что про них пишут?

— Неважно!

Вежливей и тактичней мерзкий старикашка за время Похода не стал. Так и не попрощавшись, сразу полевитировал на свое место в центре клина.

Чуть позже опять рядом показался князь Оузер. И высказал лишь одно сообщение:

— Градобой категорически отрицает твое участие в походе под Пустыней Умерших Духов.

— С той же категоричностью и я не хочу его видеть в своем княжестве! — напыщенно ответил Невменяемый. Добавляя многозначительно: — Да и стар он слишком. Не доживет до тех дней. А мы своими силами справимся даже намного лучше.

Оузер понимающе, но невыразительно хмыкнул и тут же вновь отстал. И как раз в этот момент возле ног Кремона всплыло огромное чудовище. Даже карпы по сравнению с ним казались элегантными рыбками. Удар бронированной головы был так силен, что вся Опора вздрогнула, и этот толчок почувствовали даже спящие воины. Похоже, чудовище немного пострадало от столкновения, так как тут же погрузилось в пучину. Но уже через пять минут предприняло очередные атаки. Не понравились чудовищу спокойно разгуливающие над его владениями шумные и громко топающие куски аппетитного мяса. Так, по крайней мере, мог думать этот подводный монстр.

Но при первых атаках в его несообразительности никто и не сомневался. Чудовище упорно, но тупо в течение получаса сотрясало своим черепом Опору. Однообразно пытаясь проломить прозрачное покрытие. Но затем невиданное водоплавающее животное показало некоторые зачатки разума. Так как поступило весьма хитро и опасно для всего войска.

Неожиданно прямо по курсу из воды стала вздыматься гора невиданной плоти и со всей силой и инерцией ударила по краю Опоры. От содрогания многие сбились с шага и вращения, кое-кто из наемников даже упал, лошади опять проявили невероятное беспокойство, а Кремон вообще чуть не споткнулся. Хорошо, что он сразу же сообразил и убрал те двадцать метров Опоры перед собой, которые как раз для этого и предназначались. Голова водного монстра, окатив всех впереди находящихся воинов порядочной волной, ушла на глубину. Но уже через пять минут такая же атака повторилась. Затем еще и еще. Перед шестой попыткой вся Опора была скользкая от воды, а все воины мокрые в разной степени.

Причем огненные шары, парализующие молнии и все остальные магические действия не оказывали на монстра почти никакого воздействия. Лишь две четверки охранников истощились полностью.

Поэтому, после интенсивных согласований, решили применить счетверенные заряды литанры. Вернее, даже двух одновременно. Единственное, чего опасались, так это обратного удара взрывной волны. Чтобы от него предохранить создателя Опоры, вперед выдвинулось максимально возможное количество Эль-Митоланов и поставило многослойную магическую защиту. А два лучших стрелка колаба катились по бокам десятника и чуть впереди.

И вот подводный монстр пошел в шестую атаку. Теперь уже все привычно удержались на ходу после удара туши по краю Опоры. А два светящихся луча метнулись в чуть приоткрытую гигантскую пасть. За секунду до этого Градобой поставил над головой Сферу. Перед этим чуть отодвинувшись со своей центральной позиции. Ведь если край окажется над головой впередиидущих, то и взрывная волна не ворвется на простор клина.

Рвануло хоть и глухо, но с силищей невероятной. Взрывной волны, как особо сильной, не получилось из-за глубоко проникающего попадания. Но вот внутренности монстра хлынули на Опору жутким и кровавым гейзером. Да и с тех мест, где должны располагаться жабры, вырвались тонны кровавых ошметков. Если бы не массированная магическая защита, пришлось бы вновь половине личного состава устраивать банный день. А так все отраженные останки моментально погрузились в воду или остались вмороженными в верхний слой ледового покрытия.

И долго еще потом все с опаской поглядывали вниз, ожидая подпрыгнуть от нового удара.

Но вечер, да и вся ночь прошли спокойно. А сразу же после рассвета, на пятый день похода, впереди и слева показался новый остров. Еще более огромный и высокий. На вершинах гор явно различались полоски снега и небольших ледников, а нижние слои острова покрывали опять-таки ранее никем не виданные деревья пятидесятиметровой высоты. И фактически сквозь невероятно густое переплетение лиан и подлеска трудно было что-либо рассмотреть на внутренних территориях острова. А подойти ближе командование небеспричинно опасалось. Если верить той же книге Градобоя, а в нее уже все верили безоговорочно, то в этих местах обитали чудовища страшнее тех, что до сих пор могло себе представить больное воображение.

И по некоторым признакам Кремон понял, что армия спешит скорее добраться именно до того, третьего острова. А после еще парочки разговоров с князем Оузером Невменяемый пришел к неутешительным выводам. Командованием решено без остановок добираться именно к тому участку суши. А значит, на таинственном острове будет сделана большая остановка. Зачем? Ведь через три дня пути армия достигнет той точки, от которой перпендикулярно вниз на юге уже начинается граница Энормии. Значит, на острове планируется отоспаться создателю Опоры, и снова в путь. Но куда? Уже на юго-восток! И что из этого следует? Только одно: агрессия планируется не на Сорфитские Долины, перерытые скрытыми подземными городами, а на раздольное, с гигантскими открытыми пространствами королевство Энормия.

Проклятые колабы! Так вот куда они направили острие своего главного удара! Так вот почему такая невероятная секретность! А если еще и за два дня до того со стороны Альтурских гор начнется отвлекающая агрессия драконов, то король однозначно бросит лучшие воинские подразделения именно в район Чальшага. А вся северная часть государства останется без защиты и прикрытия. Колабы, располагая такой силой в своих рядах, имеют все шансы пройти Энормию насквозь в любом направлении. Уничтожая все и вся на своем пути. И вряд ли Энормия быстро оправится от такого удара. Если вообще не потерпит сокрушительное поражение. Ведь еще неизвестно, какие другие силы участвуют в этой агрессии. А если предаст Чингалия? А если заартачится Онтар? А вдруг и Спегото захочет оторвать от королевства солидный кусок?

Так вот почему оги не захотели участвовать в этой агрессии напрямую! Царь знал истинную цель похода и категорически отказался, ссылаясь на древние договоры. А может, и окружение Его Величества сыграло немаловажную роль в таком историческом решении. Кто бы там ни вмешался в большую политику, но теперь, в свете предстоящих событий, оги могли оказаться для Энормии и Сорфитских Долин чуть ли не союзниками.

Но что предпринимать в данную минуту? Кремон не знал. Лишь думал над этим постоянно.

Армия тем временем вновь вышла на чернеющие и ядовитые просторы. Оказалось, что лишь два самых больших острова с диплодоками имели вокруг себя невероятное кольцо с почти чистой водой. Но как она циркулировала, кем или чем очищалась — представлялось невероятной загадкой. Хотя высокие горы на втором острове и давали основание предположить наличие мощных стоков чистой воды с рек и ледниковых озер. Да и местные «карпы» могли попросту есть и очищать попадающие с ядовитых топианских болот ингредиенты вместе с обитающими в них валелями, скатэками, борнусами, парьеньшами и так далее и тому подобными живыми организмами. А может, существовали какие-то подводные пороги, которые идеально разграничивали две такие разные территории Гиблых Топей.

Шестой и седьмой день прошли без особых волнений и сложностей. Зато восьмой, всю последующую ночь и девятый день армия потеряла на преодоление невероятно пересеченной местности. А потери личного состава достигли двадцати единиц.

Но самое крупное и смертельно опасное сражение произошло в конце девятого дня. Причем смерть грозила в первую очередь самому создателю Опоры. И началось это сражение с изумленного восклицания катящегося рядом охранника:

— Праматерь всех живых! Великая Гандарра!!!

Глава 19

На вспышки маяка

Уже чуть ли не полная ночь накрыла поселок огов, расположенный у самого подножия возвышающегося Барьера. Черные тучи не пропускали и одного кусочка колдовской радуги, которые разбрасывали своими отражениями обе луны, желтая Марга и синий Сапфир.

Но приближающемуся отряду из четырех боларов не нужно было никаких ориентиров. Зеленый Маяк жизни частыми вспышками вырывался из внутренностей самого большого и добротного обиталища поселка. Оттуда же раздавался многоголосый шум праздничного застолья. Да и в каждом третьем доме поселка горели яркие Трего и царило разудалое веселье.

Как ни странно, на поселковых улицах вообще никого видно не было, ни наемников, ни местных жителей. И боларов это порядком насторожило. На некоторое время они зависли между крон трех фруктовых деревьев, наблюдая. А потом, посоветовавшись, разлетелись в разные стороны. Вернее, на разведку полетели три товарища Спина, а сам он остался пристально наблюдать за домом, из которого вырывались сигналы Маяка.

Не нравилось болару такое частое и неритмичное моргание. Словно Кремон подавал сигналы от нечего делать или просто для бездумного развлечения. Хорошо хоть сами сигналы возобновились несколько часов назад. А то с самого утра пришлось лететь строго по прежнему курсу и опасаться, что Невменяемый остался где-то позади. Ведь как дал о себе знать утром, так больше и не маячил. По счастливому совпадению, во время всего полета не попалось внизу ни одного населенного пункта. Так и неслись по прямой на всей возможной скорости. Устали, спать хочется и есть, но остановиться никто и не предложил. Все четверо боларов помнили, как их упрашивали Хлеби с Давидом помочь их бывшему ученику и лучшему другу. Чуть ли не со слезами упрашивали…

Да Спин и без уговоров выложится до последней дрожи корней для Кремона. Сам еще не осознает полностью всех причин, но выложится…

Ага, вот и товарищи возвращаются! Пользующийся безоговорочным авторитетом и командирской должностью Спин приступил к расспросам. Воркуя, естественно. Не хватало еще людям случайно подслушать боларов, общающихся на мировом языке.

— Что узнали интересного?

Доклады последовали обстоятельные и грамотные:

— Чуть левее от нашей траектории полета расположен огромный лагерь Легиона огов. Воины готовятся ко сну. Но на внешних постах лежат колабы. По всей видимости, легионеры не имеют права покидать лагерь.

— С северной стороны поселка, в развороченной рощице отдыхает почти целая тысяча колабов. Они уже спят, улегшись вплотную под навесами и накрывшись одеялами. По всем признакам — легли слишком рано. Видимо, собираются вставать до рассвета.

— Четырнадцать колабов стоят по контуру огромного полукольца, внутри которого поселок и прилегающие территории с двумя воинскими лагерями. На самом Барьере тоже покатываются изредка по два черных диска и висят осветительные шары. Но охраняют колабы из интендантского подразделения, Эль-Митоланов среди них лишь каждый шестой. Поэтому «отделенным сознанием» почти никто местность не осматривает.

— Да я тоже заметил, — согласился Спин. — За все время, пока вас не было, лишь один фиолетовый сгусток пометался по поселку и помчал дальше. Словно кто-то наведывался просто так, на всякий случай.

— И что все это значит?

— Наверняка что-то тут у них крупное затевается.

— Когда?

— Может, завтра. А может, уже и вчера. — Спину всегда нравилось оперировать предстоящими событиями в гипотетическом прошлом. Да и вообще, недаром его в стае уже давно величали Заманчивым Сказателем. Вероятно, еще из-за того, что он мог всех своих соплеменников уговорить на что угодно. Но сейчас усталость брала свое и философствовать было не к месту: — Спим по очереди. Ты — первым. Меня разбудите на утреннюю вахту. Если сигналы прекратятся — ничего не предпринимать. Но сразу попытаемся действовать, если Кремон выйдет из дома.

Пока болары общались между собой, попутно успели сытно поужинать высококалорийным вяленым мясом и медовой патокой в специальных пластинах. Пищи оставалось мало, но не экономить же после такого дальнего пути!

Затем одно летающее растение сместилось по ветке в сторону наблюдаемого дома, а три его товарища удобно расположились в развилках ветвей. Ведь если просто лежать в подходящей выемке, то лучше экономятся и быстрей восстанавливаются растраченные силы. Насестом пользуется лишь вахтенный.

Заманчивый Сказатель Спин заступил на вахту перед рассветом, еще в полной темноте. Пасмурность висела чрезвычайная, покрапывал дождик, и рассмотреть что-то дальше наблюдаемого дома не было возможности. Его товарищ, устраиваясь на освободившееся место, кратко поведал об итогах наблюдений:

— Пока все тихо. В доме веселились до середины моей вахты. Сигналы Маяка прекратились сразу после полуночи. Выходили лишь местные жители. Кремон так и не появлялся.

«Плохо. — Подумал Спин, левитируя на место наблюдателя. — Неужели за целую ночь он так и не удосужился выскочить на улицу? А раз не пользуется „отделенным сознанием“, значит, не может. Или его там держат под арестом? Непохоже… А если все-таки? При всей нашей горячности и повышенном самомнении, отбить своего друга у людей мы не сможем…»

Постепенно небо, затянутое рваными тучами, стало сереть. Праздники праздниками, а хозяйские заботы никто не отменял. Послышались крики петухов, хлопнули двери, звякнуло ведро в хлеву. Из печной трубы вязкой кашей стала выползать ленивая порция дыма. Видимо, подкинули свежих дров на старые угли.

И вдруг Маяк мигнул несколькими вспышками! Но уже не из внутренностей дома, а из огромного двора, невидимого за стенами. Спин тут же вскинулся, разбудил ближайшего к нему товарища и слевитировал к огромному строению. Не иначе как Кремон вышел во двор и желает срочно поговорить.

Болар старался не привлечь к себе внимания рано проснувшихся хозяек. Аккуратно присел на конек крыши большого хлева и принялся спешно осматривать двор, который для простого человеческого глаза мог показаться черным зевом колодца. Ага! Вот и шевеление! В самом углу кто-то копается или устраивается в стогу с сеном. Но почему нет ауры Эль-Митолана? Понятно — скрывает.

И опять несколько вспышек зеленого Маяка Жизни ослепили дрожащего от нетерпения болара. Зовет к себе! Вперед!

Спин элегантно проскользнул под крышу навеса и почти бесшумно опустился на верхушку сеновала. Секунду прислушивался, что там делается внизу, а потом осторожно позвал:

— Кашад! Ты где?

Снизу послышалось немного сдавленное и удивленное:

— А?..

Видимо, не ожидал друг, что болары так быстро к нему доберутся и так сумеют незаметно подкрасться. Спин довольно скрипнул и добавил:

— Кашад, я здесь!

И совершенно неожиданно снизу послышался детский, но тем не менее очень уверенный голос:

— Кашада здесь нет.

Теперь уже болар растерялся:

— Как нет? А кто же игрушку крутил?

— Я крутил, — последовал ответ снизу.

— А откуда она у тебя?

— Кашад подарил.

— А где же он сам?

— Уже несколько дней как в Софронку уехал.

— А зачем? — напирал Спин. Но на этом его дознавательская деятельность и окончилась. Голос посуровел не по-детски, и последовал вопрос в лоб:

— А ты кто?

Заманчивый Сказатель не сдержался и с некоторой досадой пошутил древней дразнилкой:

— Колаб в пальто!

— А что ты там делаешь?

— Живу.

— Это наше сено. Немедленно оттуда вылезай! Сейчас позову братьев!

— Пока ты их дозовешься, я уже растаю совсем…

— Как это?! — изумился ребенок. Болар добавил в свой и так скрипучий голос неземной печали:

— Кашад меня слепил из снега, оживил и подкармливал холодом… Но теперь я умираю… Разве что ты мне отдашь немного своей горячей крови, и я тогда смогу стать таким же теплым, как ты…

Последние слова напуганный ребенок уже не слушал. Со сдавленным всхлипом он пронесся через двор и с грохотом вломился в дом. Дверь за ним хлопнула, как при взрыве. Но криков после этого не последовало, как ни странно. То ли старшие мужчины ничего не слышали с похмелья, то ли огианки ничего не боялись и относились ко всему флегматично.

Но когда мальчонка отбегал от стога, возле ног за ним что-то полыхнуло зеленым мерцанием. Уже с радостным предчувствием Спин плавно пронесся над помеченным местом и с ликованием подхватил Маяк Жизни. Кремон его явно оставил в детских руках умышленно, надеясь, что болары таки прилетят на сигнал. А раз это уже случилось, то не оставлять же уникальнейший прибор в этой дикой местности! Хоть Хлеби Избавляющий и сделал для стаи целых два подобных, иметь еще один Маяк — никогда не помешает.

Вернувшись к друзьям, Спин первым делом похвастался, как он провел одного из младших обитателей дома. А потом стали решать о своих дальнейших передвижениях. И опять Спин распределил обязанности:

— Ты летишь к колабам и следуешь за ними. Ты внимательно присматриваешься к лагерю Легиона. Ты облетишь весь периметр охраны. А я полетаю везде понемногу. Через час встречаемся здесь. Или, если что-то срочное, слетайтесь на сигнал Маяка ко мне.

Командовать Заманчивый Сказатель любил и умел. Только вот опыта ему еще недоставало. Хотя поначалу он поступил правильно: в первую очередь лично осмотрел просыпающийся по горну лагерь колабов. Черные цилиндры резво вставали на ребро, катились к Барьеру и уже там начинали свое волновое восхождение. Но Спина больше интересовали легионеры, и он ошибочно оставил присматривать за цилиндрами своего товарища.

А потом долго наблюдал за просыпающимся Легионом, облетал весь поселок и присматривался к интендантскому обозу отборного войска Ледонии. И важнейший час в итоге был потерян. Когда посланный следить за колабами товарищ на максимальной скорости вернулся к облюбованному боларами дереву, то начал ворковать уже на полете:

— Войско! Огромное войско готовится идти в Гиблые Топи. Там вся дивизия колабов, весь полк наемников и много тысяч лошадей. И все лошади с поклажей и грузами!

Опуститься вестнику на ветку так и не пришлось: Спин сорвался в ту сторону, откуда тот прилетел, похлестывая себя корнем по ободу и таким образом выказывая запоздалое раскаяние.

— Как же я не догадался! За мной, скорее!

Но как болары ни спешили, им только и удалось, поднявшись над Барьером, рассмотреть в дождливой дымке шевелящуюся и удаляющуюся массу людей. Колабов, катящихся чуть впереди наемников, уже не было видно.

— Прекрати! — один из товарищей остановил Спина, который продолжал заниматься самобичеванием. — Все равно мы вряд ли могли с ним пообщаться. Но суть этого Похода ясна. Направление и без нас разгадают. Нам теперь главное — вернуться в Агван как можно скорее.

— Да, что-то я рассохся, — признался Спин. — Надо спешить назад с важным известием. Только давайте вначале разлетимся и подновим свои запасы продуктов. Летим веером, сразу в нужном направлении, и подбираем все, что годится в пищу…

Опять четверке боларов предстоял дальний и утомительный своей непрерывностью перелет.

Бароны выжидают

И сегодняшний день Бадуш Шиндар решил провести под защитой стен своего дома. Резидент вполне справедливо полагал, что, передвигаясь по городу «отделенным сознанием», он быстрей определится с сутью происходящего, чем рискуя собственным телом. Уж слишком странные и непонятные события происходили в столице Баронства Радуги. Весь город оцепенел и сжался в предчувствии чего-то страшного, казалось, даже неисчислимые каналы стали замерзать — так от них веяло холодом, мраком и безнадежностью.

Все началось три дня назад. Отборные войска Баронства в спешном порядке покинули столицу и отбыли в неизвестном направлении. В неизвестном — только для большинства обывателей, но вот резидент энормианской разведки прекрасно знал: лучшие воинские подразделения сейчас находятся где-то на границе с Сорфитскими Долинами. Готовилось что-то кардинальное и страшное. А попросту говоря — война.

Мало того, одновременно с уходом военных на улицы и каналы Шиирнадара выплеснулись все силы тайной, явной и частной полиции. Такой объединенной акции никто не мог припомнить даже из старожилов. Хватали всех неблагонадежных, подозрительных и уж с особым рвением — незнакомых. И всех поголовно проверяли под Сонными Покрывалами. Из-за невиданных мер безопасности фактически на корню сразу же завяла вся большая торговля, замерло любое денежное передвижение. И уже два дня экономика огромного города пребывала в стадии апатической дисгармонии. Все выжидали, что же будет? К чему такие шпионские страсти? Вот именно на этот последний вопрос и не мог найти ответ Бадуш.

Ну ладно, война. Вернее, серьезная подготовка к ней. Потому что полными идиотами Верховные Бароны все-таки не были. И отправили войска на границу скорее на всякий случай. А вдруг у колабов, огов и драконов что-то и получится? Вот тогда и мы себе кусище пожирней оттяпаем. Если же победят таги с сорфитами, то всегда можно опять повторить байку о крупномасштабных войсковых учениях. Ведь сколько их уже было в последние десятилетия! Ну и что, что никогда возле самой границы не проводили? Зато теперь решили изменить местность… Ага, чтобы не приедалась!

Но вот к чему такие драконовские меры безопасности внутри страны? Каким новостям перекрыли проход в столицу? Или, наоборот: утечку чего пытаются предотвратить? Может, существует еще и третий вариант развития событий? Но каких?

Бадуш Шиндар спешно допивал горячий чай, уже мысленно прикидывая очередную траекторию движения отделенным разумом, когда в гостиную вошла бодрым шагом агрессивно настроенная детская компания. Может, правильнее сказать — подростковая, а то и юношеская, потому как детьми себя никто из них давно не считал. И что самое интересное, главный заводила, лидер и непререкаемый авторитет этой компании с равнодушным видом спокойно шел сзади всех.

«Ай да Родерик! — восхищенно воскликнул про себя опытный резидент, сразу предугадав события. — Уже научился управлять действиями своих друзей так, что те просто уверены, что сами до всего додумались. Далеко пойдет… если крылышки ему вовремя подстригать!»

Первым слово взял Гермес. Тем более что в последнее время он только и читал, что книги по риторике, разборы легендарных диспутов и основы правильного построения любого спора.

— Дядя Бадуш! Не прими наше недовольство за непослушание, но мы просто вынуждены пожаловаться на горячо нами любимую Далицу.

— И что же она натворила?! — с деланым испугом воскликнул опытный колдун.

— Ты представляешь, она прикрывается твоим именем и категорически запрещает нам выходить на улицу! А поговорить с тобой мы не имеем возможности.

Глядя, как глаза хозяина дома расширились, а лоб покрылся глубокими складками от возмущения, решил вступить в разговор и Свед:

— А ведь ты, дядя, всегда говоришь, что детям полезно играть на открытом воздухе!

Судя по прикрытым от досады глазам Родерика, Сведу вообще настоятельно рекомендовали молчать. Парень хоть и быстро рос ввысь и наливался бугорками мускулов, но заметно отставал от товарищей в развитии сообразительности, и его все чаще и чаще начинали использовать как таранную силу.

Гермес тоже всеми силами постарался скрыть досаду на промах товарища:

— Естественно, мы давно уже не дети, но в нашем возрасте подвижные игры на воздухе становятся жизненно необходимы. Становление организма…

Но Бадуш поднял руку и прервал готовящего разразиться заготовленным спичем подростка:

— Понятно. Сразу поясню: Далица выполняет мой приказ. Обстановка в городе сложилась критическая. Как видите, даже я стараюсь отсидеться тревожное время дома. Поэтому никаких жалоб чтобы я от вас больше не слышал! Понятно?

Разочарованное молчание было ему ответом. Ребят надо было приструнить сразу же и жестко. Вести долгую воспитательную работу просто-напросто было некогда. Да и не откроешь подросткам все важные секреты, без знания которых опасность будет казаться надуманной и несуществующей.

Но ведь недаром всей компанией руководил Родерик. Почти незаметный, но чуть более шумный вздох с его стороны запустил в действие новые силы. Там, где не брала велеречивость и залихватская удаль, могли сломить упорное сопротивление любого противника невинная хитрость, забавная непосредственность и притворно-наивное простодушие.

Обе девочки-сиротки тут же устремились к дяде и прижались к нему с боков.

— Но ведь все дети гуляют на улице, — проворковала одна, надув губки бантиком.

— И там так весело, — простонала с отчаянием другая.

— А мы в доме умираем от тоски! — проговорили обе в унисон, и в их глазках заблестели искренние слезинки.

И Бадуш ценой неимоверных усилий и внутреннего успокоения заставил себя промолчать. Готовые вырваться помимо его воли слова разрешения так и завязли где-то в гортани.

Девочки за последние месяцы, благодаря стараниям и усилиям хозяев дома, превратились в двух очаровательныых и трогательных куколок. И если на их личики наползала хоть тень какого угодно переживания, и Бадуш и Далица готовы были свою кровь отдавать, лишь бы выполнить малейшее желание сироток. А уж если блестящие глазки наполнялись слезами…

«Вот бестии! Вот хитрюги! — восклицал про себя старый разведчик. — Решили из меня всю душу вынуть! А тон какой жалостливый подобрали: так сердце кровью и обливается. Может, и впрямь их отпустить… Тьфу ты, старый дурак! Опять мозги набекрень! Ну, негодник, это ведь ты все организовал!»

И уже вполне взяв свой голос под контроль, обратился к тому самому «негоднику»:

— Родерик, ты не забыл нашего уговора?

Тот невинно пожал плечами:

— Смотря о каком уговоре вы говорите и какое отношение он имеет к данному разговору.

— Ты обещал Кашаду во всем мне помогать в доме. Было такое?

— Да. Но я ведь никогда ни в чем не отказал до сих пор…

— Вот и прекрасно. Надеюсь, и теперь не откажешь мне в помощи. Тут вот какое дело, я страшно буду занят до конца дня, поэтому попрошу тебя проанализировать создавшуюся обстановку во всем городе и на нашем острове конкретно. Уже шестеро соседских детей вашего возраста побывали на допросах под Сонными Покрывалами. Среди них и девочка есть. Подумайте и мне потом скажете: чем грозит допрос хоть одного из вас для всех остальных. Завтра утром постарайся мне быстро и сжато все изложить. А теперь прошу меня оставить и больше не беспокоить. До свидания!

Ледяные нотки, прозвучавшие в голосе Бадуша, заставили поежиться всех пятерых подростков, и они тут же удалились за дверь. Правда, уроки хорошего тона заставили пропустить девочек на выход первыми.

А старый разведчик удовлетворенно потер ладони, залпом допил остатки остывшего чая и блаженно улегся на своей постели. Сейчас бы просто выспаться… Так ведь нет, приходится рыскать по столице! Да еще и не по всегда приятным местам…

Кстати! А ведь к перекупщикам краденого он давно не заглядывал. Защита от прослушивания там была всегда, но ведь можно проследить за теми, кто туда ходит, и подслушать их потом на стороне в более спокойной обстановке. По долголетнему опыту Бадуш знал, что такие люди порой могут ведать о поистине секретнейших событиях. Хоть порой и не осмысливая свои знания и не придавая им большого значения.

Вначале никто не попадался. По крайней мере, подходящий под категорию перспективных болтунов. Но через час на склады одного из главных перекупщиков заявилась весьма достопримечательная парочка. Оба полупреступника руководили одной посреднической конторой и выполняли порой весьма деликатные поручения неизвестных заказчиков. Это сами заказчики думали, что их имена неизвестны, но вот парочка пройдох над этим просто насмехалась и никогда не отказывала себе в удовольствии побалагурить и позубоскалить над сильными мира сего.

Вот и сейчас эти двое мужчин вышли со склада весьма довольные и возбужденные. И сразу привлекли сознание Бадуша названным прозвищем главного перекупщика:

— Говорил я тебе: сторгуемся мы с Кустом отменно!

— Но и ты молодец, так его облапошил.

— Еще чего, попробуй такого облапошь. Я ведь изначально грамотно построил разговор, и Куст просто не понял, чего мы хотим конкретно. И цена осталась самая низкая.

— А наши комиссионные утроились!

— Ша! Чего орешь?

— Так ведь отметить хочется! Куда пойдем?

— Как куда, мы ведь давно в «Дикий вертеп» собирались.

— Старею! Все больше в дешевые места тянет…

Затем полчаса пройдохи болтали о несущественном и залпом опрокидывали первые дозы алкоголя во вполне уютном и милом заведении, которое ну никак не соответствовало своему названию. И только после полного расслабления опять перевели разговор на что-то стоящее.

— Конечно, вряд ли мы до чего-то конкретно докопаемся, но выгоду надо искать везде.

— Правильно. Вижу, тебе тоже дико любопытен сегодняшний заказ. И опять-таки, я чуть не рассмеялся при виде этого секретаришки. И как таинственно он себя вел… Ха-ха!

— Ладно, на кого он работает, мы знаем. Но вряд ли его шефу понадобились эти ливреи.

— Вот и мне так кажется. Слишком мелок для такого дела. Скорее всего, там замешан покровитель его шефа. Сам… Хотя, может, там просто какой-нибудь розыгрыш готовят?

— Розыгрыш? Да чтобы великий и гордый барон скупал тряпки слуг своего злейшего врага для шуточной забавы?

— Хм! Действительно странно. Но что еще можно придумать на эту тему?

— Да что угодно. Давай прикинем вместе. Начнем с дислокации врагов. Где сейчас этот… главный покровитель?

— В своем поместье на юге.

— А куда он собирается прибыть в скором времени?

— Ну да, конечно. По слухам, через три дня он собирается прибыть в столицу. «По делам личного характера», кажется.

— Вот! А что через четыре дня намечается у его главного врага?

— Точно… О-о!

Затем какое-то время опытные и всезнающие пройдохи усиленно и молчаливо закусывали поданными мясными блюдами. Прокручивая в голове массу комбинаций, вариантов событий и свои предполагаемые действия в ответ на них. И, видимо, единодушно пришли к одному мнению:

— Надо будет много чего продать…

— И купить…

— А если понесем убытки…

— То несущественные…

— Зато если нагреемся…

Оба афериста одновременно непроизвольно оглянулись по сторонам и многозначительно заулыбались друг другу. А затем соприкоснулись своими кубками в тосте:

— За ум и сообразительность!

А Бадуш тоже мысленно поздравлял себя с удачей. Не всегда на долю даже самых везучих и талантливых разведчиков выпадает возможность заранее узнать о готовящемся в стране государственном перевороте. Естественно, все могло оказаться простым совпадением. Чей-то секретарь вообще мог действовать от себя лично и устраивать прозаический бал-маскарад в своем загородном доме. Но такие вещи случаются еще реже, чем длинная цепочка невероятных совпадений. Потому что разведчик тоже прекрасно ориентировался в политической жизни столицы. И раз уж один бывший Верховный Барон возвращается в столицу и скупает заблаговременно ливреи слуг своего главного врага, то скоро этот враг обязательно погибнет. А освободившееся место Верховного Барона долго пустовать не будет. Но если погибнет конкретный правитель, а руку к этому приложит другой конкретный человек, то Баронство Радуги в ближайшие годы ожидают очень существенные политические изменения.

А четыре дня для такого опытного и долгоживущего разведчика — очень мало, но в определенных случаях — невероятно много.

Трудовые будни Агвана

Давид Сонный в последнее время полностью отвечал своему колдовскому имени. И спать ему хотелось постоянно. По этой причине он давно уже проклинал себя за вырвавшееся непродуманное желание вызвать в свою новую башню пять весьма любвеобильных Эль-Митоланш из Плады. Хотя поначалу, когда женщины с магическим даром прибыли в Дом Клаковской гущи, как теперь официально именовалась новая резиденция нового протектора, ему понравилась разгоревшаяся за него война. Ведь все пять колдуний чуть ли не в первый день вознамерились сделать его своим любовником.

Со временем три Эль-Митоланши нашли себе забаву на стороне и капитулировали, так сказать, с любовного поля боя. А вот оставшиеся две сдружились и теперь вытягивали все соки из знаменитого своими гуляньями колдуна совместно. Конечно, и это было весьма приятно… поначалу! Но когда увеселительные забавы продолжаются все ночи подряд несколько месяцев, да еще и днем не дают прохода, то любой ловелас начинает задумываться о сдержанности. А Давиду Сонному вдобавок хотелось элементарно выспаться.

Но жесткий и интенсивный распорядок дневных мероприятий не давал для этого ни малейшей возможности. Вот и сегодня с самого утра Давид сопроводил пятерых женщин в дуросовую пещеру и теперь вынужден был оказывать им посильную помощь. Хотя, по его твердому убеждению, можно было обойтись и без его присутствия. Эль-Митоланши только тем и занимались в последнюю неделю, что упрямо пытались наполнить пульт управления гипотетической Арки дополнительной энергией. Потому что все прежние исследования зашли в тупик. И неделю назад кто-то и предложил насытить невидимое и непонятное поле до приемлемого для всех магов наблюдения. Как ни странно, но в последние дни это принесло кое-какие плоды — арка стала светиться гораздо интенсивнее. Но и только.

А протектор Клаковской гущи не хотел в этих экспериментах участвовать категорически.

Поэтому сегодня он надумал одну хитрость. Заявил своим недовольным коллегам, что идет в расположение стаи боларов, а сам, резко свернув с нахоженной тропинки, углубился в лес и быстро нашел подходящее местечко для того, чтобы прозаически и без помех выспаться несколько часов. Щит охранного периметра он, конечно, установил, но хорошо, что вокруг мирное и безмятежное пространство родного государства. В противном случае уничтожить так беспечно спящего колдуна врагам бы не составило большого труда.

Все бы хорошо, но в момент отхода Давида от своей башни туда прискакал на разгоряченной лошади не кто иной, как Бабу. Молодой гигант в последнее время проживал постоянно в замке Хлеби Избавляющего, и из него титаническими силами пытались сделать если не второго Кремона, то уж первого заместителя для Коперрульфа. Парень заметно похудел, черты лица стали жесткими, и под глазами темнели черные круги. Зато в движениях стала появляться та самая кошачья грация, которая присуща хорошо натренированным и обученным воинам. Маршал Агвана свой хлеб даром не ел, да и Хлеби по возможности прикладывал к процессу обучения и свои руки, и свои знания.

Даже с лошади Бабу теперь спрыгивал, словно опытный кавалерист. Куда и подевалась его былая нерасторопность сельского увальня!

— Где Давид Сонный?! — еще на пороге башни стал выкрикивать Бабу. — Его срочно вызывает к себе по важному делу Хлеби Избавляющий.

Мажордом всегда был прекрасно обо всем осведомлен:

— Он пошел в расположение стаи боларов буквально четверть часа назад.

Последние слова Бабу уже дослушивал опять верхом на своей лошади. Он в последнее время уже научился распознавать, когда Хлеби действительно взволнован и дело не терпит отлагательств. Поэтому торопился выполнить поручение, словно при пожаре.

Но через двадцать минут вернулся обратно к башне встревоженный и недовольный:

— Его нет ни в стае, ни на тропе! Куда он пропал?

Исчезновение протектора — дело весьма серьезное. Не то чтобы дошло до паники и запросили для поисков силы из Агвана. Но все свои средства поисков задействовали немедленно. Пришлось побеспокоить и пять Эль-Митоланш, которые отвлеклись от своей работы с большой охотой и громким, но притворным ворчанием. Им ведь тоже хотелось разнообразия, и упустить возможность поругаться они ни за что не соглашались.

Правда, и ругаться им особо времени не было. Сразу же колдуньи разлеглись на деревянных шезлонгах и устремились «отделенными сознаниями» на поиски своего коллеги, друга и любовника. Всех остальных работников развернули цепью и стали прочесывать лес в районе тропинки, на которой в последний раз видели удаляющегося протектора Клаковской гущи.

Но то ли цепь была жиденькая, то ли у Эль-Митоланш сил после Арки осталось мало, но разоспавшегося Давида нашли лишь на третьем часу поисков. Вот потому и получилось, что первая историческая встреча на таком высоком уровне произошла без его присутствия. По крайней мере, в самом начале. И от расы людей на ней присутствовал лишь один человек, Хлеби Избавляющий.

Ведь о подземном ходе, соединяющем две страны, посторонним знать было нельзя, да и сами контакты с сорфитами и таги держались в большой тайне. А ведь как хотелось Хлеби иметь возле себя своего товарища и соратника! Да и просто с кем-то посоветоваться.

Ведь когда его старые друзья с помощью звонков сообщили, что с ними находится родной брат короля Сорфитских Долин, сразу стало ясно: произошло нечто из ряда вон выходящее. Ведь сорфитский принц курировал всю внешнюю разведку своего государства, и его визит означал очень многое. Заочно брат короля и протектор Агвана были знакомы давно и почти все знали друг о друге. Но чтобы вот так, лично, проехать подземным ходом на тележке с ручным приводом?

Напрасно Избавляющий с нетерпением выглядывал в окно своего замка: ни Давид Сонный, ни помогающий его разыскивать Бабу так и не появились. Пришлось спускаться в подвал самому. Навстречу по ступенькам со старческим придыханием поднималась тетушка Анна. Еще издалека она стала отчитываться:

— Как смогла все украсила. Закуски и выпивку расставила. Приборы тоже. Но скажи мне: зачем ты заставил накрыть стол, словно будешь трапезничать с самим королем?

— Все в порядке, тетушка. Просто сегодня у моего старого друга день рождения и я решил ему сделать сюрприз.

— Ага! А раньше почему так не делал? — тут же домоправительница напомнила племяннику о предыдущих попойках, которые тоже порой случались по тем же поводам.

— О! Сегодня просто очень круглая дата. Юбилей.

— Может, надо будет еще чего поднести?

— Не надо! — И тут же обратился к идущему за тетушкой Коперрульфу: — Ганби! Никого вниз не пускать. Только протектора Клаковской гущи. И отправь, кстати, конюха к башне, пусть выяснит, куда это Бабу и Давид запропастились.

— Понятно, — тут же отозвался дворецкий. И помог домоправительнице преодолеть последние ступеньки лестницы. — Зря вы столько раз бегали туда и обратно, я бы сам со всем справился.

— Еще чего! Разве ты умеешь? — И тут же перешла на причитания: — Ох! Чувствует мое сердце: не к добру это…

— Да что вы, все ведь спокойно. Просто вам отдохнуть немного надо.

— А вдруг что-то о нашем парне стало известно? Ты уж если что услышишь, то хоть намекни мне, мол, все в порядке. А?

— Конечно! Да ведь он и так в полном порядке.

— Ты мне зубы не заговаривай, — стала сердиться тетушка, начиная движение в сторону кухни. — Отправили мальчика неизвестно куда, уж я-то вас знаю…

Коперрульф со вздохом проводил старушку понимающим взглядом и метнулся к двери на внутренний двор. И прямо из дверей крикнул первому попавшемуся конюху:

— Немедленно скачи к башне и выясни, где Бабу и Эль-Митолан Сонный! И сразу вернись ко мне с докладом!

Избавляющему для встречи гостей пришлось спуститься в самый низ наклонного туннеля. А вдруг гости не захотят подниматься наверх? Неужели придется важных персон принимать в такой скромной обстановке?

Но гости захотели. Невзирая на то, что приехали на трех тележках и в невероятном количестве: три сорфита и двенадцать таги. Такого количества зарубежных гостей протектору Агвана еще принимать не доводилось.

Сорфитский принц сразу же настоял на отмене всяких церемоний и официоза. Хотя после представления напомнил:

— Хоть и говорить мы будем о важных вещах, но помпезность и велеречивость давайте оставим для придворных. Мы люди военные: краткость и конкретика — вот наши главные аргументы в разговорах. Правильно?

— Конечно, Ваше Высочество, — согласился Хлеби и сделал приглашающий жест рукой в сторону лестницы. — Но ведь за столом нам будет намного удобнее. Только сразу хочу извиниться: подъемного устройства у меня нет.

— Ха! За кого вы нас принимаете? — засмеялся принц и согнулся, как спортсмен перед стартом. — Хозяин первым, я за вами. Остальные за мной. Кто допустит разрыв более чем на пять метров, возвращается вниз сторожить тележки.

— На тележки тут никто не польстится, — улыбнулся Избавляющий, набирая в грудь воздуха. — Но раз вы настаиваете…

И первым понесся по ступенькам, помогая себе чуток левитацией. Как ни странно, маленький таги от него сильно не отстал, хотя Эль-Митоланом не был. Да и не запыхался основательно. Видимо, не только в кабинетах все дни просиживал, о чем и поспешил констатировать хозяин замка:

— Ваше Высочество, уж вас точно никто не посмеет назвать штабной крысой.

Хоть подобное признание и можно было истолковать по-разному, но шеф внешней разведки Сорфитских Долин не скрыл самодовольной улыбки:

— Мы с вашим другом часто соревнуемся в цепкости. И силы наши равны. Правда, Татил?

Татил Астек, старый друг Хлеби, тоже присутствовал в делегации, но у него забег по крутой лестнице не вызвал шумного придыхания, таги помогал себе левитацией. Но сейчас он со скорбью признался:

— Неправда, Ваше Высочество. Вы побеждали в спорах намного чаще.

Но принц уже устраивался на высоком стуле и вожделенно осматривал роскошно накрытый стол:

— Красотища! И это в непритязательном подвале! В следующий раз обязательно прибудем с визитом по поверхности.

— В любое время! Всегда буду рад! — Хлеби постарался, чтобы каждый гость удобно разместился за столом. — Предлагаю попробовать для начала вот этот сорт гремвина. Один из самых лучших в моей коллекции.

Несколько минут гости отдавали должное изумительному букету и пробовали изысканное угощение. Но принц отвергал все излишние церемонии и сразу перешел к изложению цели своего визита:

— Времени у нас еще полно, но это не значит, что мы можем предаваться спокойной праздности. Наш общий враг решился на откровенную агрессию и начинает войну.

Единственный представитель Энормии стал слушать после этих слов с удвоенным вниманием.

— О многих известных деталях вы, господин Избавляющий, уже говорили с нашими представителями Татилом Астеком и Рафой Зелаем. — Принц кивнул в сторону своих помощников на здешней границе. — Да и ваш разведчик передал весьма важное сообщение о том, что за два дня до основного Похода колабского войска со стороны Альтурских гор будет предпринята отвлекающая агрессия. Что и нас до недавнего времени ставило в тупик. Так как имелись подозрения, что колабы развяжут войну с нами. Хочу особо отметить, что наши силы разведки тоже не даром жалованье получают. И в данный момент мы выяснили точно: скоро драконы нанесут удар по вашей территории в районе Чальшага.

— Вы уверены? — засомневался Хлеби.

— Абсолютно! Мало того, драконы вознамерились стереть вашу крепость с лица земли.

Избавляющий понизил голос, как бы опасаясь высказать вслух очевидное:

— Но тогда получается…

— Вы правильно поняли: колабы двинули свое невероятное войско на ваши северные территории. И сейчас они марш-броском преодолевают Гиблые Топи строго по линии Запад — Восток.

— И каким образом они это делают?

— Все войско разместилось на Опоре, создаваемой вашим учеником и разведчиком. Возможно, у него успели даже выведать секреты создания Опоры. Как бы там ни было, но три тысячи колабов Эль-Митоланов и наемников специального Ледонского полка приближается к Северной границе Энормии. Причем не следует забывать: чуть ли не каждый колаб вооружен уникальнейшим оружием — литанрой. С таким оружием их Дивизия Тотального Опустошения фактически непобедима.

Повисла продолжительная пауза, в течение которой Хлеби что-то быстро подсчитывал в уме. А затем огласил результаты своих измышлений:

— Но ведь он наверняка идет пешком. Значит, за десять дней до цели они никак не доберутся, нужен сон.

— Это мы можем только предполагать. Ведь его могут и подменить, пусть и не так качественно.

— Да и… не должен наш человек провести такое войско к родному порогу.

— Верю. Но приходится ожидать самого худшего. Факт остается налицо: невиданное по силе войсковое соединение двигается на ваше королевство.

— А если здесь закралась ошибка? — продолжал сомневаться Хлеби. — Или прошла явная дезинформация? И агрессор все-таки ударит по вашей территории?

— Вот потому-то я и здесь лично, да и очень скоро все выяснится. Лишь только драконы попадут в вашу засаду, а я надеюсь, такой шанс ваши военные не упустят, сразу готовьтесь к отражению агрессии на севере. Мало того, наша сторона до того уверена в этих сведениях, что мы готовы выделить под ваше командование вполне сильное и многочисленное войско. Которое можно очень быстро провести по Барьеру и расположить в предполагаемом месте выхода колабского агрессора. Потому что ваших сил для отражения этой атаки будет явно недостаточно.

Опять повисла длинная и напряженная пауза, после которой протектор Агвана озадаченно покрутил головой и признался:

— Вынужден напомнить, что не вправе принимать на себя решения по такому важнейшему вопросу. Мне надо немедленно связаться со столицей.

— Так ведь мы для этого сюда и прибыли! — чуть ли не обрадовался принц. — И готовы ждать здесь до окончательного уточнения большинства деталей и согласовки основных наших межгосударственных действий. Если, конечно, у вас хватит пищи и напитков для такого количества гостей.

— Да что вы, Выше Высочество! Запасами в своем замке я горжусь по праву… только…

Заметив, что хозяин замка находится в больших сомнениях по поводу: как оставить своих гостей одних, в разговор вступил Рафа Зелай:

— Хлеби, не волнуйся! Мы же здесь — словно в собственном подвале! Угостим Его Высочество любым блюдом с сопроводительным комментарием. А там, глядишь, и твой заместитель нас почтит своим присутствием.

— Да? Тогда оставляю тебя за хозяина. — Он благодарно похлопал сорфита по загривку и пообещал: — Постараюсь сразу же выйти на первых лиц нашего королевства.

— Удачи! — крикнул ему вслед принц и потянул своим маленьким носиком, пытаясь понять, из какой тарелки так вкусно пахнет: — Неужели это те самые знаменитые колбаски?

— Точно, Ваше Высочество! Угощайтесь! — и Рафа Зелай своей длинной конечностью пододвинул угощение своему шефу внешней разведки.

Мальвика гневается

— Да что же это такое?! Создается впечатление, что ты не с любимым разговариваешь, а взываешь к памяти давно усопшего мужа! Соберись! Настройся!

Чрезмерно упитанная фигура режиссера замерла возле девушки и приняла вычурную позу:

— Смотри! Становишься вот так, словно стремишься обнять своего любимого, который стоит на противоположном балконе. И лицо! Что с твоим лицом?! Если у тебя во рту горький перец — выплюнь немедленно! Вот, уже лучше! Теперь вспомни о самом желанном и приятном, представь себе, что твой самый любимый человек приближается к тебе и ты тоже всеми фибрами своей души желаешь попасть в его объятия. Легкая улыбка… Глаза открой как можно шире… Покажи свой восторг… Отлично! Ведь можешь! Теперь произноси текст!

— Милый, — тихим голосом проговорила актриса, — когда же ты выполнишь свои обещания…

— И не мямли! — режиссер, словно мячик, подпрыгнул на месте. — Смотри мне в глаза и требуй, требуй любви! Пусть твой любимый поверит, что ты его ждешь! Пусть не сомневается в тебе!

Голос девушки тут же окреп, зазвучал громко и мелодично:

— Милый! Когда же ты выполнишь свои обещания?! Ты думаешь, мне ждать легко? И сердце без тебя не хочет биться…

Режиссер от такого неожиданного и страстного напора сделал непроизвольно два шага назад и растерянно почесал всей пятерней свои короткие курчавые волосы:

— О-о! Вот это — оно… Оказывается, можешь… когда хочешь. — Затем он зябко повел покатыми и округлыми плечами и быстро сбежал со сцены в зал. Уселся возле единственной зрительницы, роскошно одетой красавицы, и громко хлопнул в ладоши: — Продолжаем в том же духе! Больше правды в каждом слове! Начали!

Актеры на сцене пришли в движение, продолжая репетицию. Зазвучали фразы. Но толстячок и дама изредка туда посматривали. Сами же вели оживленный, хоть и совершенно неслышный диалог.

— Девочка, несомненно, талантлива. Как прожгла меня взглядом, так у меня до сих пор все внутри трепещет. Честное слово!

— Да, она такая. Умеет убеждать, когда захочет.

— Вот именно: когда захочет! Да и вообще, для своего возраста она слишком своенравна и независима. Именно поэтому я сомневаюсь, что из нее получится хотя бы средняя актриса.

— Да вы что, мэтр? Да с вашими талантами вы из любого неграмотного заики сотворите звезду сцены!

Толстячок дежурно улыбнулся от такой лести и тут же досадливо дернул щекой:

— Еще раз повторяю, есть в ней нечто будоражащее, таинственное и влекущее. Но вот характер… Ее бы ко мне хоть на год раньше определить.

Красавица от этих слов лишь тихонько хихикнула:

— Год назад эта симпатяга и зазнайка еще жила в глухом лесу и никого, кроме хуторян, в своей жизни не видела.

— Шутите?! — режиссер уже и не смотрел на сцену. — Ведь маркиза умна и очень образованна.

— Конечно, ее талантам и тяге к знаниям любой может позавидовать. Даже я. А уж как она быстро преобразуется в сногсшибательную красавицу! По женской логике, таких подруг иметь нельзя…

— Баронесса! И как же вы…

— Очень просто, она мне уже давно стала младшей сестрой. И я готова исполнять все ее прихоти и капризы.

— Да, — оба опять внимательно смотрели на сцену, — из нее может получиться сказочная красавица.

Тем временем актеры перешли к финальной сцене. И эта самая девушка действительно выглядела на подмостках главным действующим лицом. Мало того, она не только вошла в роль, но еще мастерски переигрывала, заставляя всех своих коллег действовать немного не по сценарию. Несколько более маститых актеров с недоумением поглядывали на режиссера, ожидая вот-вот услышать гневное приказание прекратить отсебятину. Но с его стороны не раздавалось ни звука, а рассмотреть выражение его лица в полумраке пустого зала было невозможно.

Лишь после завершения заключительной сцены из партера послышались редкие, но сильные хлопки в четыре руки. И лишь затем раздался довольный голос режиссера:

— На сегодня все! Всем спасибо! Завтра явиться на час раньше. Будет автор спектакля. Он пожелал внести небольшие изменения. До свидания!

Актеры тут же рассосались за кулисы, а толстячок галантно поцеловал красавице ручку:

— Баронесса! Всегда рад видеть вас в нашем театре. А если бы вы еще и согласились сюда приходить не только в качестве зрительницы…

— Увы! Пока только так. — Красавица со вздохом улыбнулась: — Хотя, может, со временем я и соглашусь… играть роль старых бабушек.

— Не рекомендую так затягивать с началом сценической карьеры.

— Хорошо, я бегу! А то моя непоседа сейчас начнет метаться по всему театру в поисках меня.

Баронесса успела как раз вовремя. Уже переодетая Мальвика стояла возле гримерной и недовольно осматривалась.

— Наконец-то! — она подхватила свою старшую подругу под руку и потащила к выходу. — Тебе только дай возможность поговорить.

— Между прочим, говорили только о тебе.

— Да? И что? Ругали?

— Наоборот. Режиссер тобой очень доволен. И не делай круглые глаза, я говорю правду. Вот только он сомневается в твоей дисциплинированности и надежности.

— Мирта, ну ты знаешь, как мне нравится театр. Просто я не всегда могу войти в роль…

— Ерунда, научишься.

Женщины как раз вышли на площадь, и баронесса помахала рукой их вознице, который с каретой стоял на другой стороне. И уже через минуту разговор продолжался на ходу к Каменной Радуге.

— Может, и получится со временем, но я так часто отвлекаюсь.

— А ты не отвлекайся! Сосредотачивайся на тексте, следи за осанкой, жестами.

— Как же тут сосредоточишься, — вскипела Мальвика, — когда меня дома только и пытаются вывести из равновесия.

— Неужели?! — невинно захлопала глазами баронесса. — Кто же на такое осмеливается?

— Не притворяйся! Ты — одна из первых в этом списке! И тоже в сговоре со всеми остальными.

— Как тебе не стыдно? Кажется, ты только и делаешь лишь то, что хочешь.

— Неправда! — Мальвика капризно сложила губки бантиком. — Я уже долгое время буквально умоляю всех помочь мне встретиться с Кремоном, и никто мне не хочет в этом помочь.

— Просто так получается. — Мирта обняла подругу за плечо. — Да и я вчера сразу же к тебе побежала, как только его увидела.

— Ага! Побежала! — Мальвика сердито дернула плечами, сбрасывая с себя поглаживающую ладонь. — И я после этого лишь увидела его в окно, когда он был почти под въездной аркой. И это — в который уже раз! Вы что, меня за дурочку держите?! То он уехал по заданию! То отбыл в дальнюю командировку, то заскочил лишь на минутку среди ночи, но я вижу лишь хвост его коня. Кстати, и где его конь? Я его так и не видела с момента нашей последней встречи! Куда делся Торнадо?

— Видишь ли, в дальних поездках животных принято менять. Да и вообще, зачем мы должны влезать в мужские дела?

— Ой! Кто бы говорил! — девушка возмущалась со злым сарказмом. — Сама все знаешь, со всеми о чем-то шепчешься, а меня кормишь сказками! Мол, важные задания, невероятная секретность, спрашивать ни у кого ничего нельзя! Фи! Вот я до самого короля дойду и у него спрошу: долго он еще будет от меня Кремона прятать?!

Баронесса тяжело вздохнула, прекрасно осознавая, что такая проныра всюду пройдет и любого спросит. И как с ней бороться? Уже подумывали о том, чтобы сделать полную иллюзию Кремона и дать ей пообщаться с любопытной маркизой. Но патриарх Огюст сразу заявил, что девчонка его вмиг раскусит. Только и можно ей втирать очки видом уезжающего молодого хозяина Каменной Радуги. И то делать это становится с каждым разом все трудней. Один раз Мальвика с такой скоростью сбежала в конюшню и вылетела на улицу на неоседланной лошади, что любой нормальный всадник не ушел бы от такой настойчивой погони. Но мнимый Кремон умудрился уйти, и с тех пор приходится перестраховываться по полной программе.

Но кто сможет предположить, что в следующий раз придумает эта взбалмошная маркиза? Конечно, если бы Его Величество действительно сказал ей пару ласковых и громких слов, то малышка бы успокоилась на какое-то время. Вот только как это сделать? Ведь сейчас в королевстве такое творится!..

Бой у Чальшага

Его Величество король Энормии Рихард Огромный решил лично принять участие в битве с драконами. Вернее, даже не принять, ведь потери все-таки предполагались большие, а присутствовать и по возможности руководить сражением. Для этого в двух километрах на восток от крепости оборудовали в скалах уникальный командный пункт, из которого с помощью специальных оптических устройств вся территория просматривалась до самой границы с Альтурскими горами.

И сейчас король в лучах утреннего светила осматривал предстоящее пространство битвы. Сама крепость Чальшаг лежала перед ним как на ладони. Мощные, усиленные магией шпили и бастионы считались по праву одними из самых неприступных бастионов во всем мире. Да и сама крепость была построена на выходящих к самой поверхности дуросовых породах. Так что сковырнуть ее с внушительной возвышенности никогда еще не удавалось. Хотя несколько раз драконы и были близки к окончательной победе.

Сразу за крепостью до самой границы тянулась полоска обезображенной земной поверхности километров в пятнадцать. Плодородных грунтов там не было. Лишь провалы, ущелья, разломы да несколько древних кратеров. И один из них особенно крупный, который назывался Небесной Чашей. По легендам, эти кратеры образовались в глубокой древности после падения на планету нескольких метеоритов или чего-то подобного. И именно в Небесной Чаше сейчас спешно завершались интенсивные и секретнейшие приготовления главного сюрприза для армии драконов. А его устройство заключалось, с виду, лишь в длинном и невероятно прочном тоннеле из центра гигантского кратера непосредственно в подземелья Чальшага. Именно по этому тоннелю и должен будет спасаться в критический момент главный защитник крепости.

Помимо этого в самой крепости собрался весь воинский цвет королевства Энормия. Среди которых подавляющее большинство являлись Эль-Митоланами. Причем самыми лучшими в своих боевых дисциплинах.

Конечно, все предугадать и предусмотреть невозможно. Особенно направление главного удара агрессора. Ведь если драконы поведут атаку клиньями, с двух противоположных сторон… То и тогда главный защитник обещал значительно проредить ряды нападающих пиратов. Как оно получится на самом деле?

Наибольшие опасение вызывала у военных возможность наличия у драконов литанр. Если это ужасное оружие колабы передали в лапы своего кошмарного союзника, то последствия уже этой битвы для королевства могут оказаться плачевными. Несмотря на всю энормианскую мощь, количественный людской потенциал и невероятную по размеру территорию.

Интересно, что эти пираты придумали на этот раз? Ведь обязательно попытаются действовать неординарно, да и опыт предыдущих неудач учтут обязательно…

В наблюдательный пункт вбежал личный адъютант короля:

— Ваше Величество! Тоннель завершен! Защитник готов к отражению атаки.

— Отлично! Как там у него с продуктами? Вдруг придется сидеть долгое время.

— Всем необходимым Защитника обеспечили.

— Хорошо. Оставайтесь здесь. Думаю, и у нас будет время позавтракать. Вряд ли драконы рискнут атаковать против лучей Занваля.

Главный сюрприз для драконов считался такой тайной, что о нем знали лишь единицы во всем королевстве. Даже непосредственного исполнителя именовали иносказательно, не иначе как Защитник. И никто из непосвященных не знал, кто скрывается за туманной маской. Уж слишком опасным посчитали само знание о подобной защите, и Магический Совет настоял на соблюдении полнейшей секретности.

Но лишь только король Энормии стал задумчиво пережевывать блинчик с творогом, как от наблюдательных приборов отозвался его второй адъютант:

— Ваше Величество! Драконы перелетают границу!

И битва, в которой пали тысячи разумных созданий, началась.

Как ни странно, но вначале драконы пошли в атаку небольшими силами. Четыре клина, по пятьдесят воздушных пиратов в каждом. Хотя тут же из-за гор показалось еще четыре точно таких же клина. Следуя на большой высоте, драконы постепенно начали снижаться, набирая максимальную скорость непосредственно над самой крепостью. Но еще на подлете к ним навстречу понеслись первые огненные шары и парализующие молнии и среди атакующих появились первые потери. Но общей атаки это нисколько не остановило. Клинья целенаправленно устремились к четырем угловым и самым высоким башням и залили все своей знаменитой пылающей смесью. Вернее, смесь густыми потоками теперь стекала по куполообразным магическим щитам, которые поставили Эль-Митоланы Чальшага. Но по этой же причине не могли вести на уничтожение врага и защитники. Приходилось ждать, когда смесь стечет по сторонам куполов.

Но тут же нахлынула вторая волна атакующих пиратов. Еще большим жаром покрыло защитные купола над башнями. И после этого драконы применили предполагаемое у них оружие. Замыкающие клиньев выпустили по шесть счетверенных зарядов из литанр по угловым башням крепости. Защита, и так истончаемая невероятным жаром, не выдержала, пламя ухнуло вниз и тут же разлетелось фейерверками гигантских взрывов. И фактически после этой же, чуть ли не первой атаки Чальшаг остался с наполовину развороченными главными бастионами. Неприступная, казалось, оборона дала ощутимую и смертельную трещину.

И словно для завершения полного разгрома Чальшага из-за высоких гор на утреннее небо вытекла жуткого вида туча. Такой массированной атаки со стороны Альтурских гор Энормия еще никогда не испытывала. Причем каждая особь в этой туче летела тяжело, низко и с трудом. А в лапах держала нечто похожее на бочку. В которой не могло быть ничего другого, кроме зажигательной смеси.

— Шейтары! — закричал никогда не ругающийся Рихард Огромный. — Да ведь эти твари сейчас сожгут все живое! Немедленный приказ Защитнику — атаковать!!!

Но, видимо, в Небесной Чаше никто не предавался сонному безделью. Лишь только передний край тучи стал переваливать через центр кратера, многие драконы заметили внизу странные проблески. Из-под расположенного на самом дне впадины каменного грибка во все стороны по кругу полетело восемь продолговатых искорок. И те драконы, которые присутствовали на испытаниях литанр, сразу догадались: враг использует счетверенные заряды! Но почему в стороны? Почему не пытается поразить конкретные цели вверху?

Еще с большим удивлением драконы рассмотрели, как счетверенные заряды отражались в синих вспышках на краях кратера от каких-то туманных структур и с увеличивающейся скоростью неслись обратно к грибку. Причем заряды на глазах превратились в нечто страшно-черно-клубящееся.

Со стороны наблюдательного пункта было прекрасно видно грандиозное зрелище. Из дна древнего кратера вырвался чудовищный торнадо. Моментально разросся до бешено вращающегося круга радиусом в несколько километров и заискрился миллиардами молний. Еще через несколько минут круговорот черных вихрей достиг дымящихся башен Чальшага и словно накрыл крепость черным покрывалом. А в следующую минуту и в наблюдательном пункте воздвигли все мыслимые и немыслимые щиты магической и обычной защиты. Удар воздушной стихии показался землетрясением, а рев ветра — стоном умирающей планеты. Сам Рихард Огромный, с ругательствами, лично подпирал плечом заиндевелые мешки с песком и бормотал сквозь плотно сжатые от усилий зубы:

— Да он своим ураганом быстрей Чальшаг с землей сровняет, чем две такие тучи драконов!

Глава 20

Бой с Гандаррой

Непонятное животное поражало всем. И размерами, и строением, и способом передвижения. С первого же взгляда оно напоминало мохнатую гусеницу. Но даже с расстояния в километр эта гусеница поражала своими габаритами: при диаметре в пять метров сегментарное туловище невиданного создания достигало в длину чуть ли не ста метров. Причем почти со всех сторон гусеницу окружала шикарная «шубка» из полуметровых костяных наростов в виде острейших игл. А вот вдоль всего брюшка извивались не то щупальца, не то ножки. Голова, как таковая, отсутствовала полностью. И разобраться, где начало, а где конец, было трудно.

Но самое невероятное, что это многотонное создание парило над болотной жижей на высоте три-четыре метра! И занималось оно не то охотой, не то промыслом. И чем меньше становилось расстояние между ним и наблюдателями, тем быстрей пропадало желание оказаться под жутким брюшком. Потому что именно там находились десятки огромных и клыкастых пастей. Оказалось, что каждый сегмент имеет свою отдельную пасть. И не только пасть, но и некоторое индивидуальное смертельное оружие. Лишь только под страшным отверстием для приема пищи оказывался очередной болотный монстр, как со свисающего вниз клюва-нароста срывалась искрящая парализующая молния. А уже в следующее мгновение две, три, а то и все четыре суставчатые конечности стремительно окунались в ядовитую жижу, выхватывали обездвиженную жертву и подносили к пасти. Причем пища не заглатывалась сразу же, а начинала зверски пережевываться. Борнусы и парьеньши кровавыми ошметками стекали с клыков, а треск лопающихся панцирей валелей разносился на несколько километров.

Вначале клин двигался с охотящейся гусеницей параллельным курсом. И Кашад Низу решил расспросить колабов из сопровождающей его четверки:

— Вы видели это животное раньше?

Изумленные охранники наперебой стали отвечать на вопросы десятника:

— Да нет, ее никто и никогда не видел.

— Просто в древнем мифе о создании всего сущего это создание фигурирует как праматерь всех живых, первородительница Гандарра.

— Мы про это учим на уроках истории…

— И на рисунках о начале жизни Гандарру именно так изображали.

— Там, правда, не было видно этих жутких клыков…

— Неважно! Главное, что именно Гандарра когда-то произвела на свет колабов и всех остальных разумных этой планеты.

— А потом бросила своих детей и улетела с помощью выращенных крыльев на луну Марга.

— Но в полете замерзла насмерть…

— …И упала обратно на наш мир ледяными глыбами.

Кремон старался идеально выдерживать курс, не споткнуться, и в то же время не мог оторвать взгляда от мифического создания:

— Интересные у вас уроки истории! Но там говорилось, что эта праматерь может левитировать с таким изяществом и непринужденностью? Ведь с виду эта Гандарра — самый сильный и страшный Эль-Митолан нашей планеты.

— Да нет, не говорилось. Но ведь могут же болары летать сутками и неделями почти без отдыха? И никто не говорит, что они колдуны!

— Но ведь вы видите молнии?! — воскликнул Кремон. — Ведь подобное могут создавать лишь разумные, владеющие тайнами мироздания. И что из этого следует?

Некоторое время все передвигались молча, завороженно наблюдая за мохнатой от ядовитых шипов гусеницей-монстром. Вряд ли здесь, в Гиблых Топях, могло обитать разумное создание. И к такому выводу все пришли одновременно. Так как один из колабов проворчал:

— Не хотел бы я большего сближения с этой праматерью…

А создатель Опоры скомандовал другому охраннику:

— Ну-ка, посмотри, что там наши командиры делают? Не мешало бы нам начать смещение вправо.

Лишь только эти слова были произнесены, ситуация стала быстро меняться. Гусеница словно почувствовала, что потенциальная жертва может уйти несъеденной, и повернула к клину под прямым углом. Причем вся стометровая труба проделала этот маневр так, словно не имела огромной массы тела, инерции и десятка сегментов, живущих обособленной жизнью.

Глядя на такое подвижное и быстрое перемещающееся гигантское тело, военачальники тоже забеспокоились. И не стали искушать судьбу. Последовали две команды:

— Смещаемся вправо со всей возможной скоростью!

— Атаковать Гандарру магическими средствами!

С левого фланга навстречу монстру понеслись огненные шары, парализующие и замораживающие молнии. Да и с десяток синхронных таранных ударов по идее должны были хотя бы приостановить шипастую гусеницу. Да только жертва оказалась неподвластна магическим ударам. Мало того, сразу же после атаки послышались растерянные выкрики с левого фланга:

— Молнии и шары исчезли!

— Таранные удары рассосались в пространстве!

— Скорость Гандарры, наоборот, увеличилась!

— Вокруг чудовища стоит Заливной Щит!

Последняя новость была самой потрясающей. Во все времена считалось, что Заливного Щита не существует в природе, что это лишь выдумки мечтателей-теоретиков. Или юных, наивных колдунов-недорослей. Потому как подобное средство обороны могло дать неограниченную силу, позволяя выбирать всю энергию из атаки противника. То есть чем больше тебя атакуют, тем больше сил накопится у держащего Заливной Щит.

Но чтобы встретиться с подобным открытием здесь, в Гиблых Топях! О таком никто и не мечтал! Да и не желал увидеть подобное даже в кошмарном сне.

Оставалось лишь одно средство.

— Десятку Хайрала: атаковать литанрами! Счетверенными зарядами!

На левый фланг выкатился десяток колабов из второго эшелона, и жуткие по силе взрывы осветились сполохами пламени на расстоянии метров триста от Опоры. На счастье, Заливной Щит не спасал своего владельца от этого страшного оружия. Но и оружие оказалось не таким действенным, как всем хотелось бы. Два первых сегмента левитирующего монстра бессильно свесились вниз развороченными ошметками плоти. Да еще и пятый с шестым пострадали так, что из них во все стороны вырывались фонтаны переваренной пищи вместе с ярко-алой светящейся жидкостью. Но самое опасное — скорость осталась прежней. Второй и третий удар сразу сорока зарядов уже значительно пошатнул вихрями отдачи всех находящихся на Опоре. Но и после этого гигантская гусеница продолжала атаковать идущее по Топям войско.

— Гандарра поднимается выше!

Этот маневр тяжело раненного монстра так и остался неразгаданным. Но в итоге треть еще действующих сегментов оказалась над воинами почти на десятиметровой высоте. Щупальца на таком расстоянии оказались слишком короткими. Но зато сотни молний зачастили по расположенным на опоре мишеням. Все Эль-Митоланы выставили над собой магические щиты и уже без всякой команды, хаотично расстреливали зубастые и клыкастые пасти из литанр.

Именно эти прямые попадания снизу и умертвили окончательно левитирующее создание. Вся изорванная, роняющая куски плоти туша явно лишилась управления и плавно пошла на снижение. Причем как раз над основанием клина.

Кремон постарался максимально задержать свое движение. Так как вся труба предположительно могла рухнуть чуть справа, впереди в открытую часть болота. И лишь потом намеревался пройти над местом падения сам, вместе со всей Опорой.

Так оно и получилось. Почти. Потому как последние сегменты Гандарры оказались самыми живучими. Увлекаемые всеми остальными мертвыми частями тела в Топи, они тем не менее продолжали поливать воинов молниями. А после порядочного снижения и щупальца пустили в действие, вытянув на всю длину и опустив вниз.

Хорошо, что диски охранников оказались элементарно выше, чем рост создателя Опоры. Именно они приняли на себя одновременно четыре молнии и словно окаменели. Хотя перед этим почти все успели по два раза выстрелить из своих литанр. Но после полученных молний из лапы правостороннего охранника выпала поблескивающая литанра, и Кремон без раздумий подхватил оружие со льда. И как раз вовремя: в следующее мгновение он увидел метнувшееся в его направлении щупальце и выстрелил. Мохнатая конечность с жуткой присоской на конце разорвалась от взрыва посредине, и Невменяемого обдало лишь мелкими кусками плоти. А уже в следующее мгновение последний сегмент скрылся в бездонных глубинах.

Рядом тут же оказались новые охранники. Другие колабы невероятными усилиями пытались погрузить своих парализованных товарищей на приготовленные полозья. Все остальные воины старались равномерно и осторожно обтекать препятствие на своем пути и по возможности помогать всем пострадавшим.

Как ни странно, жертв удалось избежать. Все пострадавшие оказались просто парализованы и стали уже через полчаса приходить в себя. А в голове клина тем временем шел ожесточенный спор.

— Если бы мне сразу выдали литанру, то риск для всех бы уменьшился! — выкрикивал Кремон себе за спину. — Ведь это просто чудо, что я успел подобрать оброненную литанру и защититься от щупальца.

— Да мы все тебя понимаем, — пытался его успокоить князь Оузер. — Но теперь-то опасность миновала.

— Немедленно верни литанру! — противно визжала лейтенант Гулис. И ей вторил рычащий голос нового командира полка наемников:

— Литанра — оружие секретное! Им могут пользоваться только воины ДТО.

— Как видите, и у меня руки не крюки! — не собирался уступать бравый десятник. — И вдруг другая Гандарра вылетит сейчас навстречу? А мне жить хочется! И, хочу напомнить, всем моим боевым товарищам — тоже. Если я хоть на мгновение уберу Опору, половина из вас уже не выживет. Так что оставьте меня в покое!

— Отдай литанру! — не прекращала свое визжание Ландра.

— Как только выйдем на Барьер — сразу же отдаю! — рассерженно полуобернулся Кашад. — А может, и раньше, лишь только граница Топей покажется на наших глазах. Но пока литанра останется у меня! Да и темнеть начинает, вдруг какая пакость крупнее прилетит? И опять мою охрану парализует? А так мне спокойнее!!!

Видимо, последний довод оказался самым убедительным. Хотя накричались все еще вдоволь. Но когда над клином раскинулся Свод, Кремон уже шел спокойным шагом и мысленно улыбался во весь рот:

«Очень хорошее приобретение! И правильное поведение позволило отстоять такое невероятно мощное оружие. Теперь мои шансы на выживание хоть немножко, но увеличатся».

Ночь прошла сравнительно спокойно. А затем наступил десятый, самый исторический день Великого Похода. И начался он с двух основополагающих событий.

Вначале Кремона догнал князь Оузер и подробно проинструктировал по поводу выданных еще в Царстве серебристых костюмов:

— За километр от берега все люди должны будут облачиться в свои костюмы в обязательном порядке. Ты тоже. В этом тебе помогут капитан Лессо и два сотника. Сумеешь облачиться на ходу? Или на саночках, как тебе будет удобнее?

— Думаю, проблем не будет. Но для переодевания пришлите мне лучше Золану.

— Зря смеешься, может, и пришлем.

После этого Невменяемому стало ясно: где-то прямо по курсу некий ожидаемый остров, на котором планируется ночевка. Литанру, естественно, при этом у него отберут и обяжут выспаться.

Парень еще только прикидывал все варианты своих действий, как у него в тылах обосновалось сразу трое великих «практиков» из числа самых опытных и знаменитых колабских Эль-Митоланов. И засыпали таким градом дотошных и конкретных вопросов, что стало ясно: им осталось сделать всего лишь шаг к конкретному созданию своей Опоры. И с твердой уверенностью можно было предположить: колабы возле этого острова обязательно попробуют свои силы и проверят на практике теоретические выкладки. И пока бравый десятник будет отсыпаться, может случиться такое, что он перестанет быть центральным гвоздем всего Похода.

Само собой разумеется, Кремон выкручивался и уходил от главных секретов Опоры со всей своей изворотливостью, но знаменитых практиков это лишь еще больше убеждало в своей правоте. И только к обеду, когда весь клин стал выполнять маневры по смене направления движения, опытнейшие колдуны сместились к центру клина.

А Кремон запаниковал. Раз стали петлять, значит, уверены в том, что остров рядом. А раз он рядом, задуманное им действие может оказаться попросту неэффективным. Ведь он планировал убрать Опору из-под агрессора в тот момент, когда до барьера останется полдня пути. И ему не составит особого труда добежать по льду до границы за несколько часов. Сил бы для этого вполне хватило. И еще один немаловажный нюанс: Золана Мецц имела бы отличные шансы для спасения. Уж с двумя запасами магической силы и своей невероятной живучестью она бы обязательно добралась к берегу.

Подобным образом могло спастись еще довольно большое количество как колабов, так и наемников. Но к моменту их выхода из Топей они уже не будут представлять ощутимой угрозы ни для Энормии, ни для Сорфитских Долин. Единичных и измученных бойцов не составит труда выловить и пленить по отдельности поднятым по тревоге специальным отрядам, которых всегда хватало в приграничье. Ведь тревогу поднять будет кому: Кремон был уверен в том, что доберется до Барьера раньше всех.

А что делать теперь? Мало того, что Золана будет обречена, но и он сам не доберется до берега, который находится в четырех днях пути. Просто по той причине, что не хватит физических сил: уже этой ночью он провалится в глубокий сон. А если бы и был выспавшийся и свежий, то день бега по Топям истощит и убьет любого колдуна. Сколько бы магической силы тот ни имел. Даже если сбросить со счетов болотных монстров и представить, что бороться надо только с голодом, жаждой и ядовитой жижей.

А если приплюсовать к этому всех хищников и кровососущих! Да еще вспомнить о страшной без Сферы ночи?

Как ни прикидывал Кремон, но шансов для выживания себя, любимого, он не видел. Никаких!

Но и идти дальше было нельзя! А вдруг остров хотят использовать не только для ночевки и апробации собственных Опор? Вдруг там находится нечто более страшное? Невероятное, например, оружие? Ведь совсем недавно и о литанре ничего не ведали, а сейчас это оружие в лапах каждого колаба из ДТО готово сжечь половину населения многомиллионной Энормии!

Трудно… Но решаться надо!

Впереди только гибель… Но иного выхода нет!

Кремон Невменяемый шел, плотно сжав губы и с решительным блеском в глазах. И рукой незаметно прощупывал литанру за обшлагом куртки. Оставалось лишь потребовать очередные порции физической и магической силы для себя, воздвигнуть вокруг себя все известные коконы защиты, создать структуру отката, перевести ее в фазу ожидания и… начинать бег.

Судьба благосклонно передвинула решающий момент на несколько часов вперед. Наблюдатель на вышке громко выкрикнул:

— Прямо перед нами встречным курсом Топианская Корова! Движется наискосок влево!

Тут же, почти без команд с тыла, весь клин стал поспешно смещаться вправо, заодно меняя туда же основное направление движения. Ведь сопровождающие Корову стада болотных монстров являлись практически чуть ли непреодолимой преградой даже для такого войска. А уж задумываться о том, что может сотворить с Опорой сама Топианская Корова, никому и в голову не приходило. Выбор один: только уходить с ее пути!

Но почти сразу же после поворота впередсмотрящий вновь огласил окрестности истошным воплем:

— Слева вижу скальные породы! Вон там, среди разрыва в тучах!

Действительно, в той стороне, среди мохнатых и густых дождевых туч что-то неясно чернело. И, скорее всего, это и был так долго искомый остров.

Поворачивать назад из-за идущей впритирку к острову Коровы не было никакого резона, и клин продолжил движение в южном направлении. Что было на руку лишь одному разумному: десятнику Кашаду Низу. Ведь чем дальше он пройдет в эту сторону, тем меньше колабов сможет потом добраться до этого таинственного острова. И хотелось надеяться, что «практики» не окажутся в их числе. Иначе…

Едва ощутимо Кремон даже прибавил в скорости. Что в суматохе отражения атаки монстров с левого фланга осталось незамеченным. Через час такого движения стада хищников стали иссякать. Видимо, Корова осталась достаточно сзади, чтобы можно было постепенно начинать разворот и двигаться обратно. Команда об этом должна была послышаться в любую секунду.

Настал нужный и самый подходящий момент. Кремон поднял левую руку, требуя подпитки физической силой. Что ему и было предоставлено немедленно. Когда вялый от бессилия донор остался сзади, бравый десятник в условном жесте поднял и правую руку. Опять его догнал один из колабов и сбросил свои магические запасы. Но этого для предстоящих событий было мало. Хоть и так шансов не было ни одного, Кремон решил обострить ситуацию, вытребовав еще толику магической силы. Он уже несколько раз в предыдущие дни вытворял такое, ссылаясь на то, что донор утаил всю энергию. Или вообще мало ее поднакопил. И всегда ему предоставляли вторую дозу без колебаний. Но теперь его резво догнала лейтенант Гулис и заскрипела своим опротивевшим голосом:

— Тебе мало?! Как тебе не стыдно?! Да ты и так находишься в самых привилегированных условиях! Обираешь своих боевых товарищей! А они потом не могут защититься от топианских монстров.

— Да что вы говорите, Ландра! Ведь они же сразу укладываются спать и за несколько часов полностью восстанавливаются!

— Все равно, тебе лишние силы незачем. Они только даром рассосутся в пространство!

— Да что это с вами?! — воскликнул Кремон, пытаясь оглянуться на агрессивно настроенную колабу. И тут же заметил подкатывающегося отстраненного от командования полковника. — О! Полковник Лирт! Давно вас не видел! Но рад вашему визиту.

— Я тоже, — добродушно прогудел катящийся колаб. — Что вы тут не поделили?

— Он требует еще магической энергии! — возмутилась Ландра.

— Так ведь мне только что дали смехотворную дозу! — Кашад тоже стал переходить на истерический тон. Но полковник решил проблему всего лишь несколькими словами:

— Всего лишь?! Ха! Держи! — он догнал создателя Опоры и на условный счет влил в него почти всю свою магическую энергию. — Теперь хватит?

— Вполне! — воскликнул десятник. Еще раз оглянулся и приветственно взмахнул отстающим колабам. Лейтенант продолжала что-то зло шипеть на молчащего полковника, но слов разобрать было нельзя. А в душе молодого парня вдруг непроизвольно что-то заныло: ведь теперь у отставного полковника не осталось никаких шансов на выживание. Даже гипотетических. А он был, пожалуй, одним из единственных черных цилиндров, которого Кремону было действительно жалко. Настоящий воин, прекрасный, справедливый и заботливый командир. Недаром он и к людям относился лучше всех среди остальных представителей его расы.

— На разворот! — понеслась сзади давно ожидаемая команда.

Великий топианский ураган

И время на раздумья и сомнения закончилось.

Кремон тут же послал на давно закрепленную метку свой удар неожиданного поноса. И где-то там, на задней линии клина, излишне услужливый Мапфри наверняка согнулся от болей в желудке. Золана, по проверенной методике, отобрала у него магическую силу и стала поглаживать по спине, создавая обманный эффект лечения. А сама послала ослепление на движущихся по бокам Кремона охранников. Давая тем самым понять, что она готова к самому худшему развитию событий.

Как раз начиналось смещение влево. Но все три колаба упорно продолжали катиться прямо. Удар менсалонийки достиг цели! Лишь четвертый обеспокоенно зарычал на своих товарищей:

— Куда вы прете? Увальни!

И попытался слева, по дуге, обойти одурманенных коллег. Но уже в следующий момент погрузился всем диском в черную жижу.

То же самое произошло со всеми находящимися сзади воинами.

Создатель Опоры сократил свое великое творение до размеров миниатюрного круга у него под ногами.

Рев, визг и дикие вопли огласили окрестности на несколько километров.

А Кремон уже бежал изо всех сил по возникающей прямо перед ним маленькой Опоре, которая пропадала уже через метр сзади его каблуков.

Но в тылу остались мощные по силе воины. Почти все — опытнейшие Эль-Митоланы. Поднять себя из тины никому не составило особого труда. Осмотреться и принять правильно решение — тоже.

Послышались первые выкрики:

— Предатель!

— Он убегает!

Ждать больше не было смысла. И хоть как важно было сохранить заряды к литанре, Кремон выстрелил назад двумя счетверенными сериями. И уже после этого почувствовал, как его магические щиты отразили несколько огненных шаров и с десяток молний разного свойства.

Затем сзади громыхнуло. И вопли проклятий сменились визгом смертельно раненных и умирающих колабов. Но даже сквозь них до обостренного слуха беглеца донеслись командные выкрики:

— Литанрами!

— Стреляйте!

— Убейте его!

Никто не подозревал, что этих команд Невменяемый ожидал больше всего. Если бы его стали преследовать и добивать магическими средствами, минуты его жизни были бы сочтены. А так, благодаря особым свойствам структуры отката, он имел шансы оторваться от преследователей. Все зависело от ненависти и злости обманутых колабов.

И злость эта оказалась безмерна. Несколько десятков литанр чуть ли не одновременно выпустили в сторону убегающего десятника серии из счетверенных зарядов. Мало того, к попыткам отомстить предателю стремились подключиться и все остальные левитирующие в первых рядах Эль-Митоланы. Вслед за первой волной зарядов уже неслась вторая. И в какой-то момент беглеца даже не стало видно за сошедшимися возле него многочисленными светящимися зарядами.

Казалось, сейчас Кашада Низу испепелит вместе с огромным куском Гиблых Топей. Но произошло невероятное: облепленное ядовитой тиной воинство ослепило внезапно вспыхнувшее синее солнце, и тут же понеслось, разрастаясь, обратно к колабам. А в следующее мгновение черное небо обрушилось на всю Дивизию Тотального Опустошения и Ледонский специальный полк наемников.

И не только обрушилось черное небо.

Вскипело все пространство вокруг, и поднялись вверх черные пучины.

А следом за ними оголилось дно и взвились кверху тысячи тонн возлежащих на дне скал, тины и водорослей. А вместе с ними влетели миллиарды зеленых камешков — тушек Топианских муравьев. А все остальные монстры размалывались в парообразный кисель невероятным по силе ураганом.

Словно все живое и неживое попало в гигантскую мясорубку.

Первый же удар воздуха приподнял Кремона вверх и понес над ледяной поверхностью, словно пушинку. Чтобы случайно не нырнуть с вихрем вглубь, Невменяемый увеличил Опору чуть ли не до максимального размера, и теперь разрастающийся ураган только рывками увеличивал его скорость движения. Лишь иногда оглохший от свиста ветра парень касался ногами льда, некоторое время скользил по нему и вновь старался приподнять себя левитацией. Ведь если бы на пути попалась низко торчащая скала, вмороженная в Опору, молодой колдун остался бы без ног. Такова была необычайная скорость полета.

Подобный поворот событий вполне устраивал беглеца. Но уже через полчаса он потерял всякую ориентировку и с ужасом осознал, что его, скорее всего, сильно сносит влево центробежным движением урагана. Помимо этого небо стало черным, словно ненастной ночью, и даже впереди по курсу к самому льду Опоры прилипли клубящиеся глыбы черной слизи. И именно в эти плотные образования вскоре и внесся Кремон на невероятной скорости. Спасли лишь усиленные коконы магической защиты. Но если вдруг впереди окажется твердое препятствие — смерти мгновенной не миновать. Расплющит, как червяка под ударом молота. Оставалось лишь бездумно лететь, поддавшись вихрям созданного им же урагана…

Лететь и страстно желать лишь одного: покоя и тишины.

Время перестало существовать.

Мироздание лишилось всех своих границ и ориентиров.

Напряженное тело слишком быстро расходовало магическую энергию.

И не было малейшей возможности, чтобы остановить ревущую круговерть буйной стихии или хотя бы самому приостановиться.

По внутренним часам Кремона наступила ночь. И лишь после этого вихрящийся туман стал оставаться где-то сзади. Видимо, одним из воздушных потоков Невменяемого выкинуло в район случайного затишья. Скорость полета упала до того, что парень теперь мог бежать по льду самостоятельно, хотя ветер со спины ему основательно помогал, подталкивая вперед.

Да и над головой появилось несколько метров хорошо просматриваемого пространства. Откуда Кремон с содроганием ждал каждую минуту атаки жужжащих шмелей, планирующих ящериц или падающих бабочек-пиявок. Но после невиданного по силе и масштабам урагана все в Топях изменилось. Ненадолго, всего на одну ночь, но этого хватило, чтобы бегущий человек выжил в этом страшном месте. Да еще и дотянул до утра с солидным запасом физической силы и магической энергии. Ведь сражаться с атакующими монстрами почти не пришлось. Лишь иногда редкие особи пытались предпринять вялые атаки на создателя Опоры.

Вот только устоявшаяся действительность изменилась кардинально. Смены суток не произошло. Над головой у Кремона таки продолжало висеть что-то страшное, клубящееся и черное, и сориентироваться по сторонам света не удалось.

Оставалось лишь бездумно придерживаться выбранного наугад направления.

Ближе к обеду сверху стало падать все то мерзкое, склизкое и ядовитое, что поднял ураган из Топей. Если бы не кокон магической защиты, то плоть молодого колдуна давно бы разъело до подошв. Но и это было не самое страшное. Подкрадывалось много других неприятных моментов.

Жутко хотелось пить.

Напал выворачивающий внутренности голод.

На исходе оказались магические силы.

Да и физические восстановить было нечем.

И стали просыпаться изголодавшиеся монстры.

Вначале на Опору выпрыгнул борнус. Потом выскользнул верткий парьеньша. Затем друг за дружкой стали вскарабкиваться на лед валели. Кремон сражался с маниакальной скаредностью. Посылал молнии самого минимального размера и чуть ли не в упор. Да и места поражения он теперь знал отлично. Часто выдергивал Опору из-под монстров или сам неожиданно смещался в сторону. Но ничего не помогало. Хищников становилось все больше, а магической энергии все меньше.

А когда впереди черная рябь болота пошла большими волнами, у Кремона сразу появились нехорошие предчувствия. Кто-то огромный двигался рядом! Только гигантское животное могло создавать такие подвижки ядовитой жидкости. Только невероятный по размерам монстр мог перемещаться безбоязненно в Гиблых Топях.

Да и этот странный откат мелких, вернее, обычных хищников… Словно по мановению волшебной палочки все атаки на Опору прекратились. Зато волны впереди стали частыми и высокими, перекатывали ледовое покрытие, и колдуну приходилось приподнимать свое тело левитацией. Кто-то огромный двигался прямо навстречу!

Найти бы страннику приют…

Уж не Топианская это Корова?

И лишь только возникло такое предположение, из черного мрака вынырнул зев раскрытой пасти. Вернее, даже не целой пасти, а только одной ее части, которая тут же захлопнулась, загоняя вовнутрь гигантского тела все, что попалось на ее пути.

Топианская Корова!

И до вновь открывающейся пасти не более пяти метров!

Кремон замер в оковах невероятного ужаса. Тут же Опора из-под его ног исчезла, и хорошо, что он бессознательно, по инерции поддерживал свое тело левитацией. С каким-то оцепенением он наблюдал, как гигантская пасть вновь открылась, приблизилась в рывке на четыре метра и вновь с муторным чваканьем захлопнулась. Чуть не коснувшись игольчатыми губищами ошарашенного колдуна.

В следующее мгновение в мозг ворвалась одна-единственная мысль: «Вверх!» И на последних каплях магической энергии Невменяемый взмыл на шестиметровую высоту. И через секунду к нему навстречу качнулась бородавчатая, скально-уродливая поверхность самого большого животного планеты. Если бы парню не удалось вцепиться окровавленными пальцами в эти наросты, то от удара он бы отлетел назад, рухнул в болотную тину и в следующем глотке пошел бы на корм всепоглощающей горе мяса, костей и бронированной кожи.

Но измученный колдун удержался на остатках всех своих физических возможностей. Следующие десять шагов, а может, и гигантских гребков ластами Коровы он пытался ухватиться сильней, закрепиться и осознать случившееся происшествие. По всем наблюдениям, монстры с пути движущейся Коровы разбегались с завидным проворством и предвидением. Значит, от них в данный момент опасность не грозила. Также ни одна летающая тварь не садилась на кормилицу Топей сверху. Значит…

Значит, некоторое время можно переждать именно здесь. Нет, не здесь, так и свалиться недолго!

И, закусив до крови собственные губы, расцарапывая в кровь кожу на ладонях, Кремон полез еще выше. И через пять минут таки выбрался на самую высшую точку топианского чудовища. По всей спине там проходило несколько параллельных рядов остро заточенных костяных пластин размером до полуметра. И тянулись они вдоль пятью или шестью рядами. Напоминая собой алмазные насадки для самого большого проходческого бура.

Некоторое время Кремон с осторожностью трогал эти наросты, соображая, как же можно среди них улечься. Потом с удивлением обнаружил, что в основании пластин находятся разветвленные наросты. И спасительная мысль ворвалась в мутящийся от дикого желания заснуть разум: ведь можно привязаться к этим разветвлениям!

Запасной ремень очень скоро затянулся петлей в нужном месте. Другой конец парень закрепил на руке. Расслабил до предела ремень на поясе брюк и постарался надеться этим прочным куском кожи на разветвление противоположного ряда пластин. Получилось! Хоть и поза оказалась немного изогнуто-неудобной, но привередничать в подобной ситуации не приходилось. Все силы истощились полностью…

И глаза тут же закрылись сами по себе. А утомленный разум провалился в бездонную пропасть сна.

Проснулся Невменяемый примерно через сутки. Так, по крайней мере, подсказывали внутренние часы и сравнительно посветлевшие тучи над головой. Хотя стороны света определить так и не было возможности. Небо оставалось все еще практически черным.

И сон прервался по нескольким причинам. Все тело буквально стонало от голода, жажды и неудобного положения. С невероятными судорогами парень отвязался и с кряхтением начал разминать затекшие мышцы. С удовлетворением отмечая, что силы восстановились более чем наполовину. Во всех планах. И если бы еще возобновить полноценное питание…

От напоминания о голоде желудок вновь сжался от голодных спазм и судорог. Если сейчас же не утихомирить голод, то внутренности переварят сами себя!

Только вот что можно употребить в пищу? Невменяемый принялся внимательно проверять все свои карманы. Ничего съестного! Лишь пустой рыбный пузырь, который иногда использовался для пяти литров питьевой воды. Но его желудок не переварит, даже при условии мелкого измельчения. Скорей забьется и свернется окончательно. Затем переключил внимание на колыхающуюся под ним плоть. Неисчислимые тонны мяса! Но как его взять? И если оно ядовито? А что там с боков?

Кремон стал осторожно передвигаться по спине Коровы, обследуя доставшееся ему средство передвижения. Когда он спустился чуть ниже по боку чудовища, то его взгляду открылась примечательная, жутко-величественная картина: тысячи болотных монстров копошились вокруг медленно движущейся Коровы. Причем самки валелей своими передними конечностями подвешивали к свободным соскам детские особи на высоте двух метров. Скатэки старались подцепить своих детенышей на уровне черной жижи. Борнусы выпрыгивали наверх на третий уровень. Но выше всех заползали верткие маленькие парьеньши и присасывались к самым верхним рядам розовых отростков. Через минут пятнадцать каждая детская особь засыпала от насыщения и отваливалась прямо в болото. И на освободившееся место тут же устремлялись новые желающие попить свежего молочка.

А молочка ли? Хоть это и Корова, но ведь ее молока ни один разумный еще не пробовал. Да что там не пробовал, даже не видел!

Кремон с жизненно важным интересом долго следил за процессом кормления. И постепенно привыкал к осознанию того факта, что деться ему будет некуда: придется пробовать молоко Топианской Коровы. Или что там есть в этих сосках. Да и разгрызающий внутренности голод постепенно превращал препротивнейшие розовые наросты в самые желательные и спасительные части тела. Инстинкт самосохранения брал свое.

Но еще лишь после часа мучений и наблюдений Невменяемый решился податься на «кормежку». Спускался осторожно и очень медленно. Опасаясь в первую очередь копошащихся в болоте мириад взрослых монстров. Но те, как ни странно, на спускающегося человека совершенно не обращали внимания. Мало того, когда Кремон добрался до свободного соска, рядом появился извивающийся полуметровый парьеньша. И у недоросля тоже сработал наверняка вековой инстинкт, обследовав кожу Коровы и заметив, что сосок уже занят, малец пополз дальше. Искать своего места за «общим столом».

А Кремон еще раз тяжело вздохнул, мысленно простился с жизнью и припал губами к подозрительно набухшему соску. И тут же в его рот хлынула тягуче-густая сладко-приторная смесь. Невероятные вкусовые ощущения словно ударили по зубам, языку и всем вкусовым рецепторам. Молоко с сахаром! Мед со сливками! Джем со сметаной! Яблочное пюре с халвой! Молочный кисель с мармеладом!

Молодой колдун глотал эту дивную смесь, не в силах ни оторваться от соска, ни проглотить низвергаемое в него удовольствие. Через несколько минут вся его одежда была пропитана текущей по подбородку смесью, а руки чуть ли не приклеились к липкой поверхности тела вокруг соска.

И лишь недремлющая часть сознания громко возопила об опасности. Применив к себе магический удар пробуждения, Кремон с ужасом осознал, что почти уснул и только чудом еще не свалился в болото. Взбадривая себя новыми порциями магического бодрствования, он поспешно взобрался на свое место для сна, опять привязался и вновь провалился в бездну сна.

В следующий раз он проснулся глубокой ночью. Но уже оттого, что магические и физические силы буквально переполняли все тело. И самое главное, смертельный голод пропал. Жажда тоже. Хотя только от одного воспоминания о сосках к ним потянуло с неумолимой силой.

Вот только спускаться в кромешной тьме к вожделенным отросткам с изумительной пищей молодой колдун не рискнул. Резонно решив дождаться рассвета. А заодно и сориентироваться: в какую же сторону его везет самое большое животное планеты?

Как оказалось, на северо-восток! С рычащими, хоть и приглушенными проклятиями Кремон дал выход своему отчаянию и недовольству. Но потом понемногу успокоился, и на него снизошло чуть ли не эйфорическое благоденствие. Ведь он остался жив! Вот, вот что самое главное! Он победил! Он выжил! И он будет жить!

Самое страшное осталось позади. Как бы долго Корова ни передвигалась, когда-нибудь она обязательно окажется вблизи от Барьера, и полному сил колдуну не составит особого труда достичь Нулевого уровня.

А после завтрака жизнь вообще показалась безоблачной и прекрасной. Теперь уже Кремон не деликатничал. Сразу занял облюбованный сосок и в двух моментах бесцеремонно отпихнул ногой неосторожно приблизившихся парьеньш-младенцев. Да и контролировал процесс насыщения полностью. Стараясь не переедать. Мало того, набрал в имеющийся у него специальный рыбий пузырь универсального корма и уже на спине Коровы спокойно употребил тройную порцию. И хорошо, что привязался заблаговременно. Потому что опять проспал целые сутки.

А потом перед ним встал вопрос: что делать? Ждать, куда тебя вывезет живая топианская фабрика кондитерских наслаждений, или рискнуть и самому попытаться изменить обстановку?

Легко спросить, но не дать ответы на поставленные тобой же вопросы. Особенно в данном случае.

Но память услужливо подсунула воспоминание об Сиберецком отшельнике. И о том уникальном даре управления животными, которому древний Эль-Митолан обучил Кремона Невменяемого буквально за несколько часов. Утешив тем, что со временем молодой колдун сам разовьет полученное умение и сможет в нужный момент им воспользоваться.

И вот, кажется, этот момент настал.

Кремон опять запасся порцией отменной пищи, привязался ремнями в еще более удобном месте и приступил к давно позабытым экспериментам. Ведь времени у него для этого было сколько угодно.

Тягостное ожидание

Лишь только первые лучи Занваля потянулись с востока, по громадным ступеням на Барьер стали привычно карабкаться две сотни прекрасно тренированных воинов. Почти все несли с собой провизию, разные приспособления и предметы временного лагеря. А добравшись до Нулевого уровня, стали быстро организовывать временную стоянку.

Дело у них спорилось без малейшего окрика или команды со стороны начальства, и оно отошло на дальний выступ вдающегося далеко в Топи Барьера. И некоторое время несколько человек внимательно осматривали местность болот до самого горизонта.

Один из них бросался в глаза тем, что одна рука у него отсутствовала. Та самая, которую он потерял в одном очень памятном сражении недалеко от этого места. И Эль-Митолана можно было заподозрить в явном нежелании носить протез. Зато его издалека узнавали все жители приграничья. Еще бы, сам Такос Однорукий! Даже стоящего рядом с ним непосредственного командира меньше знали и узнавали. Но Липон Бравый не обижался, охотником за славой он никогда не был. А вот за преступниками… злобней преследователя нельзя было отыскать во всей Энормии.

Третьим Эль-Митоланом был не кто иной, как Хлеби Избавляющий, за которым неотступно двигались две фигуры. Одетая в лучшие и блестящие доспехи, долговязая и стройная — Ганби Коперрульфа. И внушительная своей мощью фигура, но лишь в более скромной кольчуге — первого заместителя маршала Агвана, Бабу Смилги.

Так ничего и не высмотрев на болотных просторах, Липон Бравый обратился к Хлеби Избавляющему:

— Зря все-таки вы вчера войско сняли с границы, зря…

— Так ведь я вместо него прибыл, — ухмыльнулся протектор Агвана. Но командир спецотряда «коршуны» продолжал ворчать:

— Конечно, для тебя справиться даже с армией драконов — плевое дело! Но с большим резервом оно гораздо спокойнее.

— Понимаю. Но ведь нельзя держать такое количество боевых Эль-Митоланов в бездействии! Тем более что и причины для этого нет.

— А вдруг есть? А вдруг колабы затаились на каком-нибудь участке суши и просто выжидают удобный момент?!

— Слушай, Липон! С каких это пор ты стал таким перестраховщиком?

В разговор вмешался Такос:

— С тех пор, как я стал одноруким! С ним и воевать теперь неинтересно. Не то что раньше: «Э-эх, у-ух, ура-а, впере-ед!» И враг на лопатках! Вот тогда было весело и здорово.

— Я вижу, что у тебя еще осталась одна рука лишняя, — незлобно проворчал командир «коршунов». — Вот только не хочу, чтобы ты еще и без головы остался.

— Да что ты как старый дед ворчишь? Из Топей уже ни один колаб не выползет.

— Действительно, — закивал головой Хлеби. — Ведь уже десять дней, как Великий Топианский Ураган закончился. А ведь он целых шесть дней продолжался! И только к финалу второго дня сорфиты выловили на своем участке Барьера двух наемников и одного колаба. Почти полностью обезумевших! И с тех пор прошло четырнадцать дней. Невероятно большое время, даже для уникальных колдунов. Учти: всего лишь три особи из четырех тысяч спаслись. Да и то совершенно случайно. Поверь, в той круговерти стихии не выживет никто. Ты бы видел, чем наполнилась Небесная Чаша после Чальшагского урагана. Бр-р! Кисель из песка, камней и выгоревшей плоти.

— Потому что сгорели в собственной смеси, — попытался возразить Липон, но Избавляющий лишь устало махнул рукой:

— Я и говорю: это надо увидеть лично.

Такос предложил:

— Давайте вернемся к противоположному краю Уровня. Понаблюдаем за взлетом, — и двинулся первым. Заодно высказав всех интересующий вопрос: — Но когда же мы дождемся хоть более-менее слаженного рассказа от пойманных сорфитами пленников?

Хоть Хлеби прибыл на границу только вчера, все уставились на него как на самого информированного человека. Тот тяжело вздохнул и уже в который раз стал повторять имеющиеся сведения:

— Трудно сказать. Их лечат самые искусные таги, но связную информацию дал только один из наемников. По его словам, он лишь чудом избежал погружения в ядовитую жижу, вскочив на седло проваливающейся вниз лошади, подпрыгнув и успев задействовать левитацию. В следующий момент все Эль-Митоланы совершили подобное действие, но добрая треть оказалась испачкана болотной тиной. Затем из острия клина послышались вопли, ругательства, страшные взрывы, и следом налетел ужаснейший ураган. Куда его несло и как он выжил, наемник до сих пор понять не может. Более раннюю информацию о первых днях Похода сорфиты обещали передать сюда этим утром. Так что ждать осталось немного.

Все подошли к краю Уровня и задумчиво уставились на зеленеющий энормианский лес. Хотя каждому хотелось спросить и обсудить самый важный вопрос: имел ли шанс спастись самый ценный и ожидаемый для них человек. По молчаливому уговору этой темы старались избегать. Но каждый прекрасно понимал: такое длительное время пребывания в Топях убивает любое разумное существо многократно. Как ни печально было осознавать, но факт оставался фактом: их ученик, друг и боевой товарищ пал смертью храбрых в дебрях Гиблых Топей.

И уже с каким-то равнодушием, совершенно без надежды они наблюдали за приготовлениями к взлету. Где главными действующими лицами выступали Давид Сонный и восемь боларов во главе с их лидером и командиром Спином.

Наконец-то Давид забрался вовнутрь прочной проволочной клетки и прикрепился к самым толстым прутьям ремнями. Затем проверил подвижность крупного приближающего устройства, которое еще совсем недавно использовалось на наблюдательном пункте Рихарда Огромного возле Чальшага. Именно для монтажа этого устройства и была создана используемая в данное время клеть. От нее вверх тянулись прочные ременные постромки, и за каждый их них крепко держался каждый из восьми левитирующих боларов.

Наконец-то Давид Сонный занял надлежащую позицию. Затянул липучки на обшлагах теплой куртки и штанах, закрывающих голенища сапог. Надел меховые рукавицы — холод на громадной высоте стоял отменный. И дал команду на взлет.

Как и в предыдущие дни, ему предстоял двухчасовой полет над линией Барьера на максимальной высоте и просмотр внутренних территорий Гиблых Топей. Если бы он заметил хоть одну человеческую фигурку, сразу бы последовал сигнал всегда готовым для выступления «коршунам», и те бы бросились в указанном направлении.

Полет начался строго вертикально вверх. Но как только живописная группа превратилась в плохо различимую маленькую гроздь, двинулась на запад, по намеченному маршруту.

Провожая их взглядом из-под прищуренных век, Коперрульф тяжело вздохнул:

— Как жаль, что болары не могут летать над Топями!

— Увы! — с горечью согласился Хлеби. — Но и так сделали массу невозможного и оказали неоценимую помощь всему человечеству.

— Мне трудно представить, — заговорил Липон Бравый, — что начнется во всем мире, когда сведения о нашем сотрудничестве с боларами просочатся в другие страны. Придется менять всю тактику разведки, обороны, нападения… Да и все последствия предвидеть просто невозможно.

— Вряд ли болары согласятся служить плохим целям, — возразил Такос Однорукий.

— Но их могут заставить!

— Тоже спорно, — не согласился Избавляющий. — Ведь во все времена их пытали и разбирали на щепки, но силой ничего не добились. А вот обмануть могут запросто. Слишком эти летающие растения бывают порой наивны и доверчивы.

Впервые за все утро заговорил Бабу:

— Наших лошадей уже вывели на Уровень.

— Отлично! — обрадовался Липон. — Давайте промчимся тоже в западном направлении. Передвигаться по такой идеально ровной поверхности сплошное удовольствие.

— Очень может быть, что в скором времени мы сможем передвигаться с еще большей скоростью.

После этого сообщения все разобрали поводья своих лошадей и вопросительно уставились на Хлеби. И тот тут же стал пояснять:

— Наши союзники открыли большую тайну, в знак дополнительного доверия. Оказывается, они уже давно соорудили на доброй половине своего Барьера уникальное средство передвижения. На чугунные шпалы железными винтами прикрутили стальные рельсы и водрузили на них специальные платформы, передвигаемые мускульной силой. Усаженное на них войско с невероятной скоростью может переместиться в требуемый участок и отразить любую атаку неожиданного агрессора.

— Хм! Неплохо! — воскликнул Липон. — Но как же реагируют на это сооружение топианские муравьи?

— А никак! Платформы слишком тяжелы, чтобы опрокинуть их в болото, да и рельсы со шпалами нетранспортабельны. Поэтому муравьи за ночь лишь полируют транспортную артерию, убирая даже само упоминание о ржавчине.

— Удивительно! — воскликнул и Такос. — Но разве сорфиты согласятся построить нечто подобное для нас?

— Уже согласились! И в данный момент продолжают укладку рельс к нашей границе. Есть договор продлить его примерно до середины нашего участка Барьера.

— М-да… — теперь уже задумчиво протянул командир «коршунов». — А не пожалеем ли мы потом о таком опрометчивом поступке? Ведь на платформах может прибыть не только помощь!

— Для чего тогда Энормия содержит бравых пограничников? — делано удивился Хлеби, вскакивая в седло. — Вот пусть они и бдят! Заодно и катаются сколько им влезет! Ну, поскакали!

И пятеро всадников лихо помчались в западном направлении.

Вернулись они через два часа, сопровождая постепенно снижающихся покорителей небесных просторов. Сонный дал команду опуститься прямо на Нулевой уровень и первым делом стал прыгать на месте, согреваясь и шмаркаясь покрасневшим носом:

— Совсем простыл! — пролепетал он. — Язык еле поворачивается.

Все обступившие его со скорбным смирением подождали, пока обмороженный наблюдатель напьется горячего чая, и лишь затем протектор Агвана задал короткий вопрос:

— Ничего?

Давид ответил лишь после вливания в себя последнего глотка согревающей жидкости:

— К сожалению, порадовать нечем… Разве что опять видел очередную Корову. Километрах в двадцати пяти. Движется в этом направлении. Пока…

— Ну да, — скорбно вздохнул Липон Бравый. — Ближе чем на три километра они к краю Топей не подходят. И то — это редчайшее зрелище.

— Ну, ничего, если повезет, — попытался ободрить коллег и товарищей Такос Однорукий, — то полюбуемся на кишащее море болотных монстров. Незабываемое зрелище. И такие там экземпляры встречаются…

— Что бы ни случилось, но раньше чем через пять часов Корова в поле нашей видимости не покажется, — резюмировал Липон и предложил: — Можем даже спуститься в лес и там пообедать плодами вчерашней охоты.

— Скорее всего так и сделаем. А ты что планируешь? — спросил Хлеби у Сонного. Тот оглянулся на восьмерку боларов, которая зависла над расставленными столиками и с удовольствием поглощала разложенные фрукты, и с некоторым фатализмом стал перечислять:

— Отогреемся, подкрепимся, слетаем на часик в восточном направлении. Потом с вами пообедаем…

Избавляющий деликатно кашлянул:

— Ты и так простужен окончательно. Мне кажется, полеты можно прекратить. Передвинем лучше клетку на край, и пусть воины следят за Топями отсюда. Может, раньше Корову заметят. А ты спускайся вниз и подлечись как следует.

Давид скорбно шмыгнул носом и посмотрел прямо в глаза своему коллеге:

— Что, никаких надежд?

— Надежды есть всегда. Но и на некоторые события надо смотреть реально. Мы ведь не дети и сочинять сказки для самообмана не будем…

Эпилог

На одной из дорог

Брат с сестрой, бароны Шиловски на всем скаку мчались в столицу Спегото. На всем пути их ждали оседланные к смене лошади и готовые к передаче физической силы Эль-Митоланы. Во время стремительного движения поговорить между собой почти не удавалось, поэтому двое опытных телохранителей размышляли каждый по отдельности. И каждый в меру своего видения происходящего.

Барон Алехандро не переживал об оставленной в столице временной подруге. Воспоминания о нескольких годах службы в королевстве Спегото навевало на весьма негрустные и приятные размышления. Но вот зачем вдруг они ни с того ни с сего понадобились королеве? Вернее, даже не лично самой королеве Дарине Майве, а тому человеку, на которого она укажет.

Немного странное задание — работать неизвестно для кого и с какими целями. Но приказ о немедленном выезде поступил от Его Величества Рихарда Огромного, и рассуждать истинным бойцам не приходилось. Любое задание нам по плечу! Тем более что придется действовать в знакомом и хорошо изученном месте.

А вот Мирта Шиловски была больше подвержена сомнениям и укорам совести. И в первую очередь из-за брошенной на произвол судьбы Мальвики. Именно так Мирта и считала. Потому что не могла себе представить, как молодая, совершенно неопытная и наивная маркиза сможет выжить в круговерти столичной жизни без ее персональной опеки.

Хотя… Не такая уж Мальвика наивная. Да и опыт у нее весьма своеобразный, каждому бы такой. Авось да и выкрутится. Но вот то, что пришлось уехать срочно, даже не попрощавшись и не объяснившись, больше всего терзало душу баронессы. А вдруг Мальвика обидится? А вдруг закатит невероятную истерику? Устроит скандал и с криками доберется до самого короля? С нее ведь станется! И господин Огюст утихомирить не сможет! А он, кстати, никогда это делать и не пытается. Только и улыбается отрешенно, когда ему жалуются на взбалмошную девчонку. Да и как теперь он сам сможет разыгрывать сложный спектакль с приездом и немедленным отъездом Кремона? А никак…

Единственное утешение, что режиссер театра торжественно пообещал вылепить из юной Мальвики будущую звезду театральных подмостков. А он человек не только талантливый, но и обязательный. Может, и займет мечущуюся натуру полезным делом.

А что до того дела, которое для них предназначалось в Спегото… Да плевать! Доедем, узнаем, тогда и будем задумываться. А сейчас главное не свергнуться с лошади и не переломать свои и так многострадальные косточки.

На другой границе

Поселок Батан, на самой границе с королевством Спегото, славился двумя вещами: чуть ли не еженедельными ярмарками и проходящим через него торговым трактом. Так что людской водоворот здесь не прекращался даже по ночам. И старшему протектору Батана приходилось вести весьма нерегулярный образ жизни. В любое время суток ему приходилось куда-то мчаться, что-то выяснять, с кем-то разбираться, наказывать, решать, судить. В общем, одна из самых хлопотных должностей в королевстве.

Вот и сегодня. Посыльный вернул его в правление перед самым порогом протекторского дома:

— Срочное сообщение по королевской связи!

Пришлось возвращаться, принимать послание и подробнейшие дополнительные инструкции. Весьма странные, между прочим, инструкции. Уже само их выполнение весьма озадачило стодвухлетнего Эль-Митолана. А когда он вник в суть самого послания, то и вовсе вначале рассмеялся:

— Шутить в столице изволят!

Ведь по роду своей деятельности он прекрасно был осведомлен о многих тайнах, трудностях и проблемах соседнего королевства Спегото.

Но потом опомнился, осознал дикость своего смеха и отправился на назначенную встречу. Место было указано хорошо знакомое: трактир-кондитерская «Веселая карамель», где в это позднее время присутствовало минимальное количество посетителей. И вошедший в помещение колдун сразу заметил описанного ему человека. Тем более что перед тем на столе лежал условный знак: вытащенный из ножен хост. Хоть оружие и прикрывалось небрежно холщовой сумкой. Протектор уселся по другую сторону стола и представился молодому и ничем не примечательному на первый взгляд парню. Но когда тот в ответ снял шляпу и свет Трего хорошо осветил его лицо, видавший много на своем веку Эль-Митолан непроизвольно вздрогнул. Нет, не полностью седые волосы молодого человека его изумили, а взгляд! Холодный, ледяной и безжизненный. Словно из глубокой и бездонной пропасти на протектора Батана взглянула сама смерть.

Бескровные губы чуть шевельнулись, и незнакомец спросил:

— Что вы хотите мне передать?

— Вот это послание.

И сложенный листок опустился на стол возле хоста. Крепкие и проворные пальцы не спеша развернули листок, и тот тут же задрожал. При этом незнакомый мужчина возмущенно фыркнул, а на его бледных щеках выступил неожиданный румянец:

— Да они что, совсем… хм, делать им нечего?! Такое выдумать?!

Прекрасно знавший о написанном в послании приказе, протектор Батана имел совершенно аналогичное мнение, но высказать его не осмелился. Лишь виновато развел руками:

— Мое дело — передать.

— Но ведь в любом деле должен быть в первую очередь какой-то смысл! — продолжал сердиться таинственный незнакомец. — Или совсем в Пладе разучились реально смотреть на жизнь?!

— Хочу напомнить, — деликатно заметил протектор. — Послание подписано лично Его Величеством.

— Да вижу я, вижу! — опять фыркнул незнакомец. Но ледяная мгла из его глаз стала постепенно рассасываться. Даже вспыхнули искорки вполне понятного интереса. — Ну что ж, нам остается только выполнять. Спасибо за доставку, и счастливо оставаться!

— Не за что! И вам желаю удачного пути.

Седой незнакомец сгреб со стола все свои вещи и с кошачьей грацией устремился к выходу. Возле самой двери к нему присоединилась могучая и рослая фигура помощника или коллеги. И оба скрылись в круговороте ночи.

А протектор задумчиво вздохнул и еле слышно пробормотал:

— Ну и заданьице!

И во дворце

Рихард Огромный стремительно вошел в кабинет совещаний и, не глядя по сторонам, принялся шумно изливать свое раздражение и нетерпение.

— Мне это уже надоело, — выкрикивал он своим знаменитым, все заглушающим голосом. — Мало других проблем, так еще и об этом переживай. Столько лучших специалистов, медики с мировым именем, уникальные лекари и самоучки, и никто ничего не может сделать. Кошмар! Да так и со мной однажды что-то случится и надежды не будет никакой! Сразу придется заказывать гроб по вкусу и лично выбирать лошадей для похоронного катафалка! Потому что вылечить в моем королевстве лучших людей некому! Вот так, дожились! И чего ты молчишь?!

Вопрос относился к одиноко сидящему за большим столом Тормену Звездному. Грузный и отягощенный массивными телесами Первый Светоч попытался улыбнуться и с полускрытой ехидцей ответил:

— Жду, когда Твое Величество позволит говорить его нижайше подданному.

— Ага! Нижайше! Как же! — король раздраженно отодвинул стул и шумно уселся. Но основной пар он уже выпустил и теперь мог более спокойно говорить со вторым по важности человеком королевства. — Ладно, не ерничай! Ты ведь знаешь, как я зол.

— Знаю и понимаю. Но ничего не сделаешь. Наши светила медицины и внутренней магии столкнулись с подобным наростом впервые.

— Но они хоть гарантируют жизнь?

— Конечно. Почти… И предполагают, что нарост сам должен рассосаться через годик.

— Должен?! — опять вскипел Рихард Огромный. — А если эта гадость проигнорирует их предположения?

— За год обязательно что-нибудь придумают. А тем временем и героя нашего займем делами по самое не могу. Заодно и к жизни вернется полноценной.

— Да он должен выть от злости, негодования и обиды, — сочувственно покачал головой король. — Выдумать такое задание от моего имени! Совесть у тебя есть?

— Есть! — Тормен сделал самые честные и округлые глаза. — Или Твое Величество в этом сомневается?

— Нет, не сомневаюсь! А просто уверен в полном отсутствии такого понятия, как совесть, в твоем мировосприятии. Но больше всего меня добивает эта неопределенность…

— Меня тоже.

Рихард Огромный сокрушенно покачивал головой:

— И что же нам теперь делать?

Первый Светоч тяжело вздохнул и ответил очень лаконично:

— Ждать…

Примечания

1

Нам пришлось вести с очевидцем этих событий настоящую войну, пока мы заставили его перевести все меры длины, веса и времени в приемлемые для нас понятия. А то у него и неделя из шести дней состоит, и час на сто минут делится, и в сутках тех часов — не как во всех нормальных мирах… А кто на сколько прыгнул или с какой скоростью ехал, вам, уважаемые читатели, пришлось бы высчитывать с логарифмической линейкой. Зато сейчас можете читать и не отвлекаться на не нужный никому сравнительный анализ. — Прим. ред.

Content

Юрий Иванович
Невменяемый колдун
Дилогия

Книга первая Невменяемый колдун

Пролог

Глава 1 Путник

Глава 2 Агван

Глава 3 Гость

Глава 4 Настойчивость

Глава 5 Эль-Митолан

Глава 6 Проверки

Глава 7 Конная прогулка

Глава 8 Привыкание к дому

Глава 9 Торнадо и воспламенение

Глава 10 Тетушкины заботы

Глава 11 Невыносимая неделя

Глава 12 Выходной

Глава 13 Уроки выживания

Глава 14 Утренние пробежки

Глава 15 Боевое крещение

Глава 16 Расследование и новый обитатель замка

Глава 17 Удивительные растения

Глава 18 Полнорецкий лес

Глава 19 Короткая сессия

Глава 20 Гиблые топи

Глава 21 Триумфальное возвращение

Глава 22 Маленькие радости «Свалового пресса»

Глава 23 Незаслуженные придирки

Глава 24 Скандальные изменения

Глава 25 На повороте судьбы

Глава 26 Хрен редьки не слаще

Глава 27 Магические страсти

Глава 28 Не достают туда лучи светила…

Глава 29 Роковое сражение

Глава 30 Знакомство с цитаделью

Глава 31 Умываясь слезами

Глава 32 Совещание

Глава 33 Клещи захвата

Глава 34 Мой дом?

Эпилог

Книга вторая Месть колдуна

Глава 1

Смена хозяина

Последние приготовления

Цель — Агван и… чуть дальше

Глава 2

Знакомство с иными

Глава 3

Ажиотаж перед отъездом

Заснеженный Кихон

Изумительный Прангард

Глава 4

Вездесущие недовольные

Хоть не иные, а другие

Глава 5

Маленькая месть солидных масштабов

Столичные хлопоты

Двойной удар

Вербовочный пункт

Глава 6

Смертельная красота

Глава 7

Двойственное положение

Глава 8

Подготовка

Насолили

Засада

Ледония

Глава 9

Перекрестные проверки

Ознакомление

Глава 10

Орудие или союзник?

Глава 11

Озеро Кошмаров

Помощь друзей

Глава 12

Потрясение Кихона

Следствие ведут галиремы

Глава 13

На раздорожье

Царство огов

Глава 14

Не вырваться с теченья бытия

Маленькое задание в Топях

Глава 15

Недисциплинированный Легион

Чествование героя

Небесный старикан

Глава 16

Самый опасный предатель

Новые разбирательства

Глава 17

Последние репетиции

Когда в союзниках согласья нет

Глава 18

Стучат подковы, шпоры, каблуки…

Глава 19

На вспышки маяка

Бароны выжидают

Трудовые будни Агвана

Мальвика гневается

Бой у Чальшага

Глава 20

Бой с Гандаррой

Великий топианский ураган

Найти бы страннику приют…

Тягостное ожидание

Эпилог

На одной из дорог

На другой границе

И во дворце

Примечания