Реинкарнация Тьмы

Интерлюдия №1

Ключ со скрежетом проворачивается в замке, дверь отворяется. Я продолжаю неподвижно лежать на кушетке, наблюдая, как в камеру заходят несколько стражников. Двое из них сразу направляются ко мне.

— Сесть! — командует тот, что поближе, — Вытяни руки!

Я подчиняюсь. Один из них хватает левую руку, другой достает наручники и защелкивает браслет на моем запястье. Не туго, не пережимая сосуды, но и так, чтобы при всем желании снять не получилось. Второй браслет щелчком крепится на специальный стальной крюк. Теперь я прикован к стене и не могу отойти от нее дальше, чем позволяют наручники.

Стражники тут же теряют ко мне интерес и отходят к своим товарищам. А те, тем временем, вносят в камеру и раскладывают среднего размера сборный стол, возле него ставится уютное мягкое кресло. На столе появляется бутылка вина, пара тарелок с закуской. Бокал правда, только один, из чего я делаю вывод, что меня угощать не будут.

Морщусь от яркого света — стражники включили настольный фонарь. Он разогнал тени, осветил убогую обстановку камеры и мое, не менее убогое, одеяние.

За время, что нахожусь тут, я успел привыкнуть к полумраку, который с трудом создает тусклый старый светильник, висящий под самым потолком. Теперь приходится прикрыть глаза рукой, защищая их от почти дневного света фонаря.

Накрыв на стол, стражники удаляются. Я остаюсь один, пристегнутый к стене, в не запертой камере.

Я жду, но ничего не происходит. Проходит пять минут, десять. Сидеть в таком положении неудобно, я ерзаю на кушетке, пытаясь, насколько разрешат наручники, принять наиболее комфортную позу.

Наконец, по прошествии получаса, в дверь входит человек в строгом деловом одеянии, с толстой бумажной папкой в руках. Это канцлер Рино Сципион собственной персоной. Все такой же, как раньше — невысокий, грузный, чуть облысевший, немного суетливый. Взгляд слегка уставший, но властный, волевой и, чего не отнять, проницательный.

Плотно прикрыв за собой дверь, Рино подходит к столу и, положив папку, усаживается в кресло.

— Добрый день, канцлер, — мой голос звучит на удивление противно, словно карканье вОрона.

— Добрый вечер, Глеб, добрый вечер, — отвечает Рино, развязывая тесемки на папке и не поднимая на меня глаз.

Значит, сейчас вечер. Хоть какая-то информация. Счет дням и ночам я потерял довольно давно.

— Почему меня тут держат?

— А то ты не знаешь! Имеется вполне достаточно доказательств, чтобы повесить всех вас, всю команду, — канцлер раскладывает бумаги из папки в удобном ему порядке, — Но, учитывая старые заслуги перед Республикой, я все же решил лично побеседовать с тобой, перед тем, как передать дело суду.

— Надеюсь... остальных содержат в более комфортном месте.

Рино наконец удостаивает меня взгляда.

— Беспокоишься за девушек? Напрасно. Мы же не изверги. Они проживают во вполне достойных условиях, с учетом своей специфики.

Ох, какая расплывчатая формулировка. Слышал я про такие тюремные казематы, что полностью блокируют любую магическую активность — специально, чтобы содержать сильных заклинателей. Вот только что-то я сомневаюсь, что условия там лучше, чем в моей камере. Хорошо, если не хуже. Хорошо, если не держат моих подруг связанными по рукам и ногам, с кляпом во рту — чтобы, значит, не колдовали.

— В чем нас обвиняют? — спрашиваю я, устало вздохнув.

— Много в чем! — теперь канцлер убрал руки от бумаг и смотрит на меня в упор, не отводя взгляд, — Убийства, разрушения, терроризм, человеческие жертвоприношения, заговор с целью свержения власти... Достаточно? Список можно и продолжить.

Я пожимаю плечами и вымучиваю улыбку. Хочется сказать, что я ни в чем не виновен, только вряд ли эти слова помогут.

— Прошло всего два года с тех пор, как погиб Ханс, а вы уже в такой, извините, жопе! — Рино смотрит сердито и обвиняюще, потом переводит взгляд к бумагам, — С чего начнем? Когда все пошло не так? Берлин, Белосток, Калиш?

— Раньше... — прерываю я его, — Все началось раньше. В забытом богом местечке под названием Сибница.

— А! Это там, где вы половину городка с землей сравняли! Помню-помню! Мэр этой Сибницы не поленился лично приехать в Берлин и подождать три недели, чтобы попасть на встречу со мной да пожаловаться на неких «разбойников при исполнении».

— И вовсе не пол-городка, максимум четверть, — бубню я, — Да и городок тот... Так, деревушка.

— Рассказывай! Все с самого начала! И со всеми подробностями.

Я тяжело вздыхаю и провожу языком по губам, глядя на вино и закуски, стоящие так неподалеку. На канцлера это не производит никакого впечатления — непробиваемый человек. Вздыхаю еще раз и приступаю к рассказу.

— Началось все еще на вокзале...

Глава №1. Парадокс выжившего

Свет был ярче тысяч солнц!Я понял — это Бог.Не бездушный идол,А живой сверкающий поток!

Вокзал в крупном городе отличается от вокзала в небольшом, как небо и земля. В столицах провинций, вроде Берлина и Кенигсберга, это огромные, великолепно отстроенные и содержащиеся в идеальном порядке здания, похожие больше на дворцы, чем на вокзалы. В средних по размеру городах, типа Данцига, вокзалы выглядят поскромнее, масштабы постройки чуть меньше, но претензия на монументальность и вычурность никуда не исчезает. Ну а в маленьких городках и деревнях вокзал, зачастую, просто здание, в котором можно купить билеты на поезд.

Бывают, конечно, и исключения. Иной раз и в каком-нибудь Кольквице встретишь достойную каменную постройку, с возвышающимся к небу куполом, с небольшим уютным залом ожидания и продуктовой лавкой за углом. Но все же чаще получается наоборот.

Вокзал в Сибнице оказался с виду обычным деревянным сараем. По случаю прибытия поезда дверь внутрь была открыта, не вызывая, впрочем, никакого желания туда заглядывать. Пара тусклых фонарей едва освещала поломанную обшарпанную плитку перрона.

На этой станции поезд должен стоять всего пять минут, после чего унесется дальше, в сторону Подгорицы. Люди с огромными баулами метались по перрону в поисках своего вагона, боясь опоздать и пропустить отправление. Выйти из поезда, особенно из вагона первого класса, в котором размещалась наша команда, было гораздо проще, чем попасть внутрь.

Несмотря на недавнее наступление весны, а может и благодаря ему, погода на улице стояла зябкая, неприятная. Я покинул теплый вагон с неохотой, поеживаясь от мерзкого ветерочка.

Анжела сонно оглядывалась, кутаясь в теплое пальто, весьма удачно зауженное в талии. В ее руках — небольшой саквояж со всем необходимым в дороге. Теплые сапожки и перчатки дополняют ее, как всегда элегантный, наряд.

Резким контрастом на ее фоне выделялся Марио — в короткой осенней куртке и с объемным рюкзаком, набитым под завязку. Совершенно непонятно, за счет чего он сопротивляется стуже, у него не было не то что перчаток, но даже и головного убора.

Я поднял воротник плаща, пытаясь укрыться от ветра, и натянул пониже свою шляпу. Холод еще не успел пробраться мне под одежду, но уже запускал туда свои противные щупальца.

Рядом Хельга, в почти таком же, как у меня, плаще. Вот только если на мне плащ сидит, как влитой, то у ведьмы его полы трепыхаются, словно крылья гигантской летучей мыши. На ее голове почти детская шапка с помпоном и на завязках, за спиной — небольшая торба с вещами.

Григорий стоял чуть поодаль, потягивая трубку — свою новомодное увлечение. В какой момент он к нему пристрастился, точно не скажу, но вот уже несколько месяцев, как вижу его дымящим. Он пренебрегал шапкой, пальто застегнул только наполовину, напрочь игнорировал холод и ветер, взъерошивающий его бороду и волосы. В левой руке Химик держал чемодан с вещами, а через его плечо перекинута совсем другая сумка — с алхимическими снадобьями и зельями, без которых он вообще никуда не выходит.

Если не присматриваться, то сложно заметить в его фигуре хоть что-то необычное. Но я знал, что под рукавом пальто скрывается протез — замена ампутированной левой руки. Трудно представить, во что ему обошлось это чудо техники — сплав новейших механических и магических технологий. Достаточно сказать, что в протезе имелся свой, независимый источник питания, работающий на энергоне, а связь между живой плотью и сталью обеспечивали несколько сильнейших магических печатей, наложенных лучшими магами Пруссии. Подозреваю, что при создании протеза не обошлось и без алхимии. Впрочем, я по прежнему остался профаном, как в магии, так и в механике и в алхимических взаимодействиях. Так что для меня это был просто невероятно сложный супер-технологичный артефакт, сам факт существования которого я принимал, но познать его суть и способ действия даже не пытался.

Между тем, суета на перроне продолжалась.

— Пятый вагон в той стороне? — пыхтя прокричал небольшой мужичок, подволакивая за собой два объемистых баула.

Тут же, не дожидаясь ответа, он убежал в указанном самим себе направлении. Я удивленно посмотрел ему вслед и пожал плечами. Удачи в поисках!

Через минуту раздался громкий гудок, двери вагонов стали закрываться. Еще гудок — и поезд пришел в движение. Сначала медленно, потом все больше ускоряясь, он покинул станцию Сибницы и умчался вдаль, по своему маршруту. На перроне остались только пять человек — наша замерзающая команда.

— Найму такси, — подхватив свои вещи я неторопливо двинулся к единственному мехмобилю с характерной расцветкой, стоящему неподалеку.

Идти приходилось осторожно, поглядывая под ноги, чтобы не наступить в очередную яму и не оставить в ней обувь или и вовсе ногу. Едва я успел подойти к такси, как мехмобиль заурчал двигателем и начал сдавать назад, не обращая на меня никакого внимания.

— Эй, уважаемый! — я успел постучать в стекло водительской двери.

— Занят! — гаркнул шофер в ответ и ожесточенно закрутил руль, — Возить тут еще всяких...

И добавил в конце бранное словцо, означающее любителя потрясти своими половыми органами. Мехмобиль развернулся и выехал со стоянки, чуть не обдав меня волной из раскинувшейся вблизи лужи.

— А ты умеешь находить контакт с людьми, — с иронией подтолкнула меня Хельга, подкравшись сзади.

Я удивленно огляделся. Никогда не встречал таких таксистов, чтобы уезжали прочь от заведомо денежных клиентов, да еще и нахамив при этом.

Немного потоптавшись на месте, мы обошли здание вокзала и оказались на улице, возможно, главной улице Сибницы. Под ногами хлюпала жижа, состоящая из невероятной смеси грязи всевозможных сортов. Пыль, снег, песок и, собственно, обычная грязевая прослойка тут соединились во что-то, отдаленно напоминающее жидкий ледяной цемент. Посреди проезжей части красовались лужи, больше похожие на среднего размера озерца. Там, где лужи имели наглость зайти на тротуар, кто-то заботливо уложил деревянные мостки, худо-бедно подходящие для форсирования водных преград.

— Мистер, будьте добры... — я сделал вторую попытку коммуникаций, обратившись к прохожему, но тот лишь ускорил шаг, демонстративно отвернув голову.

Хельга засмеялась, к ней присоединился Марио.

— Со мной что, что-то не так? — я внимательно осмотрел свою одежду, но не заметил никаких изъянов.

— Ты пугаешь людей своей вежливостью, — задумчиво высказала версию Анжела.

— Смотри и учись, — пробормотал Григорий.

Он степенным шагом, насколько позволяла грязевая чача, подошел к крохотной будке, служащей в настоящий момент пристанищем пацаненку лет десяти. В руке Химика блеснула монета, через секунду перекочевавшая в карман беспризорника.

— Скажи-ка, парень, где тут ближайшая гостиница?

— Глаза разуй! Вот же, через дорогу! — важно ответил малец, стараясь говорить более низким голосом, — На первом этаже таверна, а на втором можно комнаты снять.

Григорий развернулся ко мне и демонстративно развел руки.

— С деньгами любой дурак сможет, — посетовал я.

— Дурак может и смог бы, — ответил Химик, возвращаясь на тротуар, — А вот ты — нет...

Улыбнувшись такой незамысловатой шутке, я потащился вслед за общей кавалькадой путников.

Григорий шествовал первым, и в качестве первопроходца ему приходилось замерять глубину встречных луж, протаптывать колею в потоках грязи, да и вообще — он пытался найти наиболее легкий путь к нашей цели.

Обидно за Анжелу, потому что ее изящные сапожки на каблуках совсем не предназначались для подобного отношения к себе. Хотя расстроенной она не выглядела, смело наступая в гущу грязевых ванн.

Зато на Марио смотреть было больно, так как он обулся в легкие ботиночки. Интересно, как быстро он промокнет насквозь? А потом ведь и замерзать начнет...

На мне, как и на Хельге, обуты высокие ботинки военного образца, не боящиеся ни воды, ни грязи. Потому мы с ней шагали спокойней всех, не переживая за сохранность своих ног.

До постоялого двора оказалось чуть дальше, чем просто перейти дорогу — пришлось пройти мимо двух домов, не понятно — жилых или нет, прежде чем мы достигли длинного двухэтажного здания. С вывесками хозяева, видимо, решили не заморачиваться, чем и объяснялось то, что никто сразу не опознал в этом строении гостиницу. Только по свету в окнах и по звукам голосов, что слышались из-за входной двери, становилось понятно, что место людное и, похоже, популярное среди местных.

Как следует обстучав обувь и вытерев ее о видавший виды коврик, наша компания ввалилась внутрь таверны.

Большой полукруглый зал, почти полностью заставленный столами и стульями, был заполнен посетителями практически до отказа. Меж столов сновали вызывающе одетые официантки, разнося выпивку и яства на подносах. В дальнем конце, рядом с барной стойкой, горел огонь в камине. Светильники, стилизованные под средневековые фонари, наполняли помещение светом.

Гул голосов, на секунду стихший при нашем появлении, возобновился почти сразу же. У меня тут же создалось ощущение, что наша группа явилась новой и весьма благодатной темой для обсуждения. Причем, я бы не ставил на то, что нас обсуждают с позитивной точки зрения — общество, скорее наоборот, оказалось настроено к чужакам враждебно. Напрямую вражду никто проявить не отважился, но с десяток-другой злых взглядов по пути к барной стойке я заметил.

Трактирщик, восседающий на стуле за барной стойкой, при виде нашей компании отнюдь не оживился, напротив — скрючил недовольную гримасу, изображая крайнюю степень безразличия.

— Мест нет! — сразу же заявил он, не давая мне даже рта раскрыть.

— Похоже, нам тут совсем не рады, — тихо пробормотал Григорий, оглядываясь.

— Нам нужно где-то остановиться, неужели все номера заняты? — спросил я у хозяина, вложив в свой вопрос всю имеющуюся у меня почтительность.

— Нету мест! — гаркнул тот и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

— Хотя, вот девчонок мы бы приютили! — раздался голос у меня из-за спины.

Обернувшись, я увидел здорового детину, выше меня на голову и пропорционально шире в плечах. Он был пьян ровно настолько, чтобы еще твердо стоять на ногах, но при этом и море было ему по колено. А еще этот громила, судя по разбитым кулакам, явно был не дурак подраться. Особенно учитывая наличие двух таких же здоровых дружков, стоящих совсем неподалеку.

— Девчонок, говорю, приютим! — повторил здоровяк, — Темненькую, значит, я оприходую, ну а беленькую... о-ом-омномном!

Окончание его фразы оказалось слегка скомканным, потому что трудно связно выражать свои мысли, когда у тебя во рту находится дуло готового к бою пулевика со взведенным курком. Марио Грассо никогда не нуждался в долгих уговорах, чтобы влезть в драку — второй его пулевик уже был направлен на дружков оратора, которые сразу несколько утратили уверенность в себе.

Все разговоры в зале постепенно стихли, слышалось только испуганное сопение детины и писк трактирщика, тут же скрывшегося за стойкой.

— А ну, сдайте-ка назад! — Марио помахал пулевиком в сторону приятелей драчуна, — А то, боюсь, запачкаетесь мозгами, когда я снесу башку вашему дружку!

Он показательно ткнул вперед пулевиком, находящимся во рту жертвы, отчего тот жалобно заскулил. Зато перед нами сразу же, как по мановению волшебной палочки, образовалось свободное пространство.

— И кто же это тут захотел меня оприходовать? — вкрадчиво поинтересовалась Хельга, выходя вперед.

Признаюсь, от ее тона вздрогнул даже я. Сквозила в нем некая... кровожадность что ли, за внешним спокойствием вопроса чувствовалась с трудом сдерживаемая ярость.

Она встряхнула плечами, красивым театральным жестом сбрасывая плащ на пол. Ее торба и шапка уже лежали возле стойки. В тесных черных джинсах и черной же рубашке она казалась воплощением разъяренной женственности.

Свет в зале вдруг утратил былую яркость, побледнел, отступая перед спустившимися сумерками. Пахнуло могильным холодом, все звуки как ножом отрезало. Лишь фигура Хельги, подсвеченная сизым внутренним огнем, осталась отчетливо видна в наступившем полумраке. Она словно прибавила в росте, от ведьмы ощутимо повеяло необузданной силой и ужасом.

— Ты что ли?! — голос Хельги громом обрушился на бедолагу, в которого она ткнула пальцем.

От неожиданности и страха тот шлепнулся на пятую точку, что-то залепетал и, оставляя на полу след от мокрых штанов, быстро семеня ногами, со всей возможной скоростью поскакал к выходу.

— Или ты?! — теперь от голоса ведьмы вздрогнули стекла на окнах, — КТО?!

Испуганные крики смешались со звуками падающей мебели и бьющейся посуды — толпа дружно ломанулась на выход.

— КУДА ЖЕ ВЫ, А?! — Хельга захохотала, сделав вид, что преследует убегающих людей.

Меньше, чем через минуту, в зале не осталось ни единой души кроме нашей команды и пленного здоровяка, все еще насаженного ртом на пулевик. Да где-то за барной стойкой жалобно подвывал хозяин заведения. Сдается мне, экстренная эвакуация на этот раз была выполнена за рекордное время.

Хельга развернулась и улыбнулась. Огонь в ее глазах погас, сумерки отступили, как не было, в комнату вернулись свет и звуки.

Хлоп-хлоп-хлоп — Анжела показательно аплодировала, усевшись на высокий барный табурет.

— Отличное представление, подруга, — она показала Хельге большой палец.

— Обычные ведьминские штучки, — слегка покраснев от удовольствия ответила девушка, — Разозлили они меня!

— Не хотел бы Я тебя разозлить! — поежившись, прокомментировал Марио, от чего его пленник болезненно взвизгнул.

— Давай сюда нашего нового друга, поговорим, порасспросим что да как, — я гостеприимно указал на ближайший к себе стул, — Химик, сообразишь чего-нибудь горло промочить?

Григорий покладисто кивнул, прошел за барную стойку и, не обращая внимания на согнувшегося в три погибели трактирщика, зазвенел кружками.

Марио, тем временем, подвел пленного и усадил его на стул.

— Молодец, парень. Слушай внимательно! — обратился он к своему подопечному, — Сейчас я выну эту штуковину из твоего рта. Не обольщайся, далеко убирать не буду. Вдруг что — глазом моргнуть не успеешь, как снесу тебе башку. Поэтому сиди смирно; веди себя тихо; говори, когда тебя просят; отвечай, что спрашивают. Все понял?

— Мнмм! — промычал парень, слегка кивнув головой.

Стрелок резко вынул пулевик изо рта и элегантно вложил его в кобуру. Парень схватился за рот, вытирая проступившую кровь рукавом, выжидательно посмотрел на меня.

— Как звать? — спросил я, усаживаясь рядом.

— Фриц, — мрачно ответил здоровяк.

— Что ж вы, Фриц, так не любите приезжих?

Парень хмуро обвел взглядом вундертим, тщательно избегая смотреть на Хельгу.

— Против приезжих я ничего против не имею. Но терпеть не могу всяких столичных...

Он замолчал, подыскивая нужное слово, которое описало бы нашу компанию, никого при этом не обидев. На лице парня отобразилась напряженная работа ума. Я сочувственно смотрел на него, не собираясь, впрочем, помогать ему решить это затруднение.

— Всяких ин-тел-ли-ген-тов! — закончил он наконец, произнеся последнее слово по слогам.

— Давненько меня так изощренно не оскорбляли, — усмехнулся Григорий, выставляя на стойку кружки, заполненные пенным напитком.

Я взял одну из кружек и сделал изрядный глоток — пиво оказалось вполне себе вкусным.

— А что вообще у вас тут есть, в Сибнице?

— Да все есть... — Фриц даже слегка растерялся, — Таверна вот, магазин, мэрия, вокзал, церковь.

Насколько я понял, парень перечислил достопримечательности в порядке частоты их посещаемости.

— Понятно... — я встал и, перегнувшись через стойку, позвал трактирщика, — Эй, хозяин! Можно вас на минутку?

Тот попытался сделать вид, что обращаются не к нему, но из отрешенного состояния его вывел Григорий, решительно схватив за воротник и вздернув на ноги.

— Уважаемый, так что все таки с местами? — вкрадчиво поинтересовался я, — Мы не бандиты, грабить и беспредельничать не собираемся, заплатим все честь по чести.

— А это вы вот им будете объяснять, — вмиг повеселевший и набравшийся уверенности хозяин кивнул в сторону входной двери.

В таверну вошла тройка мужчин — двое явно из жандармов, а третий одет не в форму, но, судя по выправке и манере держаться — из военных. Не задерживаясь на пороге, они подошли ближе и остановились с вызывающим видом.

— Шеф жандармерии Гитц, — представился тот, что без формы, — А вы кто такие? И по какому праву творите самоуправство?

— Спец-гвардия! — заявил я в ответ, показывая свое удостоверение.

Несколько минут ушло на то, чтобы шеф Гитц проверил все удостоверения, сверяя фотокопии с лицами. Потом он попросил предъявить паспорта и также тщательно проверил их подлинность. Наконец, он согласно кивнул и вернул документы их владельцам.

— Спец-гвардия, значит... Зачем же вы, господа... и дамы тоже, пугаете посетителей до усрачки?! Да еще и удерживаете человека против его воли! — он ткнул пальцем в Фрица, который подозрительно съежился под взглядом представителя власти.

— Ну что вы, шеф, никто никого не удерживает, — любезно сообщил я, заговорщицки подмигнув Фрицу, — Мы всего лишь беседуем, пивом вот угощаемся.

Я сунул ошалелому Фрицу в руки наполовину опустошенную кружку пива, тот молча принял и машинально отпил несколько глотков.

— Да, к тому же, ничего страшного не случилось! — заявила Хельга, пряча улыбку за пивной кружкой, — Ну посидят сегодня в туалете, ну и что? Зато завтра желудок заработает, как часы!

Гитц поиграл желваками, внимательно рассматривая ведьму, потом махнул рукой.

— Ладно, спец-гвардия, располагайтесь, поговорим, — он первым сел за большой стол, приглашающим жестом указав на свободные места, — Эй, Грег! — это уже трактирщику, — Сооруди-ка нам всем ужин!

Пока мы усаживались вокруг стола, двое жандармов взяли Фрица, так и не выпустившего кружку, под руки и увели прочь. Хозяин заведения, которого, как оказалось, звали Грег, убежал на кухню распорядиться насчет ужина. Во всем большом зале осталась только наша команда и Гитц.

— Итак, что привело вас в Сибницу? — устало спросил шеф.

— Вот это, — ответил я, выкладывая на стол фотокопию, — Снимок сделан в ста метрах от городской черты с самолета разведчика.

На изображении четко была видна ровная площадка внушительных размеров, покрытая слоем утоптанного снега. А на площадке — выложенная булыжниками огромная пентаграмма.

— Местные бездельники балуются, — махнул рукой Гитц, — Стоило из-за этого приезжать?

— Не такие уж и бездельники, — я сокрушенно покачал головой, доставая второй снимок.

На фотокопии запечатлелась то же место, чуть с другого ракурса и ночью. В вершинах пентаграммы ярко горели костры в рост человека, грани фигуры превратились в огненные линии. В центре построения можно было угадать небрежно сооруженный алтарь, почти не озаряемый светом костров. Вокруг алтаря толпились люди в темных одеждах с глубокими капюшонами на голове. А на жертвеннике — контур маленького человеческого тела, по размерам смахивающего на детское.

— Что скажете, Гитц? Насколько я знаю, четыре человека погибли в вашем городе при крайне странных, так до конца и не выясненных, обстоятельствах.

Глаза шефа забегали, рот приоткрылся, но не издал ни звука. Гитц сделал глубокий вдох, но прежде чем он успел заговорить, в зал вошли две официантки, несущие еду. Пока они накрывали стол, у жандарма появилось время обдумать свой ответ.

На стол водрузили два больших блюда: с печеным картофелем и куриными окорочками. Вскоре подоспели и другие закуски — хлеб, сыр, овощи. Обновился напиток в кружках. Официантки действовали умело, дружно, не забывая улыбаться мужской части гостей и, как бы невзначай, демонстрировать им свои прелести. Закончив сервировку, они незаметно скрылись в двери, ведущей на кухню.

— Так вот, — взял слово Гитц, — Все это — чушь собачья!

Он кивнул на фотокопии.

— Местные пьяницы нарядились в мешки, заигрались непонятно во что. А потом еще напились и порезали друг друга! Вы уж поверьте, виновные давно арестованы и отправлены на рудники! Мы тут и сами не за просто так хлеб едим, справляемся. Помощи не просим.

— Хотите сказать, такого больше не повторится?

— Точно! — Гитц убежденно закивал, избегая при этом смотреть в глаза.

— Я слышал, были и выжившие, — вставил слово Григорий, прожевав порцию картошки.

— Есть один, некий Шульц, — поморщился жандарм, — Правда он умом тронулся... Все лепечет что-то про демонов. Спятивший, что с него взять!

— А где он сейчас?

— Известно где, в церкви обитает, шагу из нее не делает. Все твердит, что его демоны утащат.

— В городе что, демонопоклонники?

— Спаси Единый! — жандарм неумело перекрестился, — Еще только этого нам не хватало! Надеюсь, вы не собираетесь верить словам умалишенного?

— Обязательно с ним побеседуем, — я глянул на своих спутников.

Шеф Гитц прикрыл глаза и помассировал виски ладонями.

— Уезжали бы вы отсюда, — проговорил он вдруг с тоскливой интонацией.

— С чего это, шеф? — я изобразил неподдельное удивление.

— Нечего вам тут делать, — он буравил взглядом стол, — Сами разберемся!

— А мы все же останемся! — азартно заявил Марио.

— Дело ваше, — Гитц резко встал из-за стола, — Я сказал, вы услышали.

Прозвучало это, как угроза, но я сделал вид, что ничего не заметил. Марио же продолжал пялиться на жандарма с самым идиотским видом, изображая своей улыбкой полнейшее радушие и готовность сотрудничать.

— Грег, размести... гостей! — крикнул шеф трактирщику и, не дожидаясь ответа, пошел прочь.

Так и не попрощавшись, он хлопнул дверью кабака. Так или иначе, неучтивость Гитца не помешала нам всем сытно отужинать.

— Анжела, мы с тобой прогуляемся до церкви, пообщаемся со свидетелем, — решил я, когда ужин завершился, — Остальным предлагаю обустраиваться в номерах. Завтра займемся осмотром места происшествия.

Я похлопал пальцем по фотокопии, так и оставшейся лежать на столе, подтверждая свои слова жестом.

— Ну, пошли тогда, помесим грязь, — Анжела поднялась на ноги, сладко потянувшись.

Но из таверны мы вышли, только предварительно узнав у хозяина, где же в Сибнице находится церковь. Оказалось, что она на другом конце города, что, впрочем, не так уж и важно, так как расстояние до нее не превышало километра. А все потому, что поселение выстроилось не слишком протяженным в длину, больше разрастаясь в ширину. Ну или наоборот, тут как посмотреть.

Оказавшись на улице, мы снова попали ногами в грязевую кашу, а головой — под ледяной ветер. По контрасту с теплой и уютной таверной прелести ранней весны казались особо мучительными.

Путь до церкви по расхлябанным тротуарам занял никак не меньше получаса. Мы шли, взявшись за руки, как детишки, чтобы не упасть, поскользнувшись на замерзающей жиже.

— Слушай, Анжи, может наколдуешь что-нибудь? — попросил я, не выдержав.

— Что-нибудь — это что? — невозмутимо поинтересовалась девушка.

— Ну сделай что-нибудь с этим! — я обвел свободной рукой небольшой круг, подразумевая холод, ветер и начавшую сгущаться ночную темень.

— С этим — в смысле с городом? Или с этим миром?

— Хотя бы с погодой, черт возьми!

— Не глупи, Глеб, нет смысла столько сил тратить! Бывают, конечно, и такие заклинания... Да все равно уже пришли!

И точно — недалеко уже виднелась верхушка церкви с небольшим единственным куполом и крестом над ним. Еще минута мучений и мы стояли у калитки в хлипком заборчике, окружавшем строение.

Анжела перекрестилась, прошептала слова краткой молитвы и вошла внутрь. Вот уж не знал, что она верующая. Я же от религии довольно далек, так что понятия не имел, как правильно делать крестное знамение — то ли справа налево, то ли наоборот. Подумав секунду, я решил, что будет лукавством пытаться сделать это наобум, да и нужных слов я не знал. Поэтому я вошел, чуть наклонив голову в знак уважения.

Я потоптался в преддверии, вытирая грязную обувь, Анжела повязала волосы шарфом. Завершив приготовления, мы вошли в храм.

Внутри оказалось довольно просторно и тихо. Горели несколько свечей, создавая приятную глазу полутень. Пахло ладаном и воском. На противоположной стене располагался небольшой иконостас. И ни души.

Девушка взяла с конторки у входа две свечи, бросила монету в блюдо для подаяний и прошла к иконам. Я хотел было повторить за ней, но опять поймал себя на полном непонимании происходящего и остался стоять у входа, борясь с внутренней неловкостью.

Хлопнула дверь и в храм вошел священник. Я обернулся и склонил голову в вежливом приветствии.

— Здравствуйте!

— Мир тебе, сын мой, — ответил батюшка звучным голосом, — Кто ты и что тут делаешь? Служба на сегодня уже закончена.

Я представился и объяснил, что мы, с моей спутницей — я указал рукой в сторону Анжелы — занимаемся расследованием предполагаемого демонопоклонничества. Священник приветствовал подошедшую девушку и окинул ее фигуру совсем не отеческим взглядом. Я машинально отметил про себя, как его взор задержался на выпуклостях девушки, прежде чем вернуться к ее лицу. Наконец, он закончил осмотр и повернулся ко мне.

— Зовите меня отец Игнат, — мягко проговорил он, — Скажите, чем я могу вам помочь?

— Мы хотели бы поговорить с мистером Шульцом. Как нам сказали, он должен находится где-то здесь. Возможно, Шульц — важный свидетель в этом деле.

— Бедняга Вальтер... Конечно, я отведу вас к нему, но на многое не рассчитывайте. Разум бедолаги помутился и вряд ли он сможет многое вам поведать.

— А вам самому что-нибудь известно об этом? Если кто-то в Сибнице занимается поклонением демонам... Отец Игнат, вы и сами понимаете, к чему это может привести.

Священник покивал головой в знак согласия.

— Сын мой, веришь ли ты в Единого Бога? — вдруг спросил он меня.

— Э-э-э... — вопрос застал меня врасплох, — Я скорее принадлежу к тем, кто полагается на знания, а не на веру.

— Знания подобны листьям на дереве, сегодня ты видишь их зелеными и свежими, а завтра они опадут под порывом ветра или под властью времени. Новые знания вытесняют старые, то в чем люди были уверены вчера, сегодня считается вздором. Знания забываются, знания рождаются вновь в совершенно другом виде. Так стоит ли полагаться на знания, если они столь шаткие в своей основе?

— А что предлагает вера? — я пожал плечами, не особо желая участвовать в религиозном диспуте.

— Вера — это стержень! Который должен быть вставлен в каждого, — он бросил быстрый взгляд на Анжелу, — Дабы человек полагался на него для построения своего характера, мировоззрения, своей нравственности. Вера дает людям ответ на те вопросы, к которым наука даже не знает, как подступиться. Кто все мы? Откуда идем? Что служит нам путеводным огнём? И в какую дверь, в конце концов, мы уходим, умирая.

— Отец Игнат, давайте все-таки вернемся к делу.

— Хотите знать, что мне известно? Или во что я верю? В городе завелась Тьма, да. Я думаю, кто-то пытался призвать в наш мир демонов. Эти изверги поймали пятерых бедолаг и решили принести их в жертву кровавому дьяволу, чтобы наполнить свое заклинание силой. Но... что-то у них пошло не так. Вальтер молился, усердно молился — и потому спасся! На него их темная магия не сработала!

Я непроизвольно поморщился — не люблю, когда ответы на трудные вопросы хотят попросту свалить на потусторонние материи.

— Вижу, вы сомневаетесь? — спросил священник, — Можете спросить у него самого. Вальтер Шульц истово молился и Единый даровал ему шанс на спасение. Неужели вы не верите в силу молитвы?

— Хм... Есть такая штука — называется парадокс выжившего. Это когда при рассмотрении какой-либо статистики, учитываются известные данные сравнительно небольшой группы «живых» и полностью игнорируются неизвестные данные большой группы «мертвых». Например, многие люди говорят, что дельфины помогали им, толкая к берегу, когда они тонули. Но никто не знает, сколько людей погибли, потому что дельфины толкали их прочь от берега, поскольку эти люди утонули и не могут рассказать об участии дельфинов в своей смерти.

— Ты хочешь сказать, что Вальтер...

— Я хочу сказать, что, возможно, другие жертвы тоже молились, не менее жарко и были также достойны спасения. Но мы об этом уже не узнаем, ибо они мертвы и не смогут нам рассказать.

Священник нахмурился.

— Молитва дает великую силу, сын мой, — грозно сказал он, подумав, — Через молитву мы обращаемся к Единому и просим его простить наши грехи и совершить чудо там, где это уместно. Я говорю об этом так уверенно, потому что мне... и самому довелось не раз совершать чудеса через молитву. Понимаю, сейчас это звучит, как пустая похвальба, но вам придется принять это на веру.

Отец Игнат посмотрел на мое скорбное лицо и со вздохом продолжил.

— Что ж, неверие — грех, но я прощаю тебе его, ибо вера — не то, что можно объяснить. Вера приходит к каждому по своему. И в твоей жизни обязательно случится то, что приведет тебя в храм. А для тебя, дочь моя, — он еще раз пробежался взглядом по Анжеле, — Дверь в моем храме всегда открыта!

Он пошел к небольшой боковой двери, сделав нам приглашающий жест.

— Пойдемте, я отведу вас к Вальтеру.

Мы вышли из церкви, пересекли небольшой дворик и очутились у совсем уж маленькой избушки с единственным светящимся окном.

— Раньше тут была баня, но ею давно никто не пользовался. Я разрешил Вальтеру жить тут, — сказал отец Игнат, громко постучав в дверь.

Не дождавшись никакого ответа, священник решительно распахнул дверь, глянул внутрь и отступил назад, как громом пораженный.

— Спаси нас Единый! — ошарашенно вымолвил он, перекрестившись.

Я заглянул внутрь — на полу, почти что возле самой двери, лежало тело пожилого мужчины. На его лице застыло выражение счастья, руки чуть театрально раскинуты в стороны, а на груди расплылось кровавое пятно, стекающее в настоящую лужу на полу.

Анжела тут же прошла внутрь, тронув лоб и шею бедняги, глянула на меня и отрицательно покачала головой.

— Ни следа магии, — коротко сказала она.

К ней подошел отец Игнат, провел рукой по лицу погибшего, закрыв ему глаза.

— Какая уж тут магия, дочка. Колющее ранение в область сердца. Кинжал, либо большой нож. Бил знающий человек, потому что удар всего один — и его хватило. А нанести такой — дело не простое, ты уж поверь мне.

Я поверил, подумав, правда, что нужно бы разузнать о прошлом батюшки, который рассуждает о ножевом бое с видом профессионала. Бегло оглядев убранство избушки, я не увидел никаких следов происшествия. Ни грязи, ни следов борьбы, ни оружия.

— Слишком поздно, его уже не спасти, — сокрушенно проговорил отец Игнат, — Приди мы на минуту раньше и я бы мог попробовать... Вальтера убили аккурат в то время, когда мы рассуждали о вопросах веры. Если бы я отвел вас сюда сразу, то бедняга был бы жив.

Священник поднял на меня взгляд, в его глазах стояли слезы. Ответить на это мне было нечего, по сути он ведь был совершенно прав.

— Отец Игнат, вы можете послать кого-нибудь за полицией? — тихо спросила Анжела.

— Да, конечно, — он выпрямился и шагнул к двери, — Я схожу к соседям и вернусь.

— Что думаешь? — спросил я Анжелу, когда священник ушел.

— Вряд ли это случайность, — ответила девушка, выходя на свежий воздух.

— Какая уж тут случайность, — согласился я, — Шульца убили, чтобы мы не смогли с ним побеседовать. Видимо, что-то важное он все же знал.

— Согласна. Но кто мог провернуть это так оперативно?

— Шеф Гитц? Или кто-то, с кем он поделился информацией.

— Ну, на самом деле, о нашем появлении узнало довольно много народа. Особенно, учитывая столь эффектное выступление Хельги в трактире.

— Все равно. Мне кажется, Гитц тут как-то замешан.

Минут через пять вернулся отец Игнат, а через полчаса на улице остановился мехмобиль жандармов. Оттуда выскочили те самые два молодца, которых мы видели в таверне вместе с Гитцем.

Пока жандармы произвели осмотр места преступления, пока оформили все документы, собрали с нас показания, потом я помог вынести тело и положить его в специальный мешок. Плюс еще обратная дорога — в таверну мы с Анжелой вернулись уже ближе к двенадцати часам ночи.

В общем зале было пусто, убрано, все стулья задвинуты под столы. Лишь в уголке, у камина, сидел, потягивая вино из глубокого бокала, Григорий. Увидев нас, продрогших и злых, он тут же встал, направившись в сторону кухни.

— Закрывайте дверь и садитесь, я приготовлю чай, — он кивнул головой на небольшой столик.

Я задвинул засов и прошел поближе к огню. Снял плащ и кинул его на ближайший стул, а сам протянул руки к теплу. Анжела взяла кресло и уселась рядышком, вытянув к камину ноги. В ее руках появилась расческа — расправить и просушить намокшие волосы.

Вскоре вернулся Григорий, я с благодарностью принял из его рук горячий напиток. Прихлебывая обжигающий чай, я поведал ему о наших приключениях в церкви.

— Похоже, мы разворошили змеиное гнездо, — ухмыльнулся Химик, — Как бы то не было, советую всем быть настороже и держать оружие наготове.

Я подумал, что это точно будет не лишним, и проверил свой пулевик в кобуре. Лучше быть готовым к любым неожиданностям.

Допив чай, я засобирался укладываться спать. Григорий, потушив свет в зале, проводил сначала Анжелу, а потом провел меня к моей комнате.

В небольшой комнатушке умещалась кровать и столик, на котором стоял таз с теплой водой для умывания. Через большое окно внутрь проникал свет месяца. Я умылся, скинул верхнюю одежду и улегся в постель.

В голове носились мысли о демонах. Откуда тут, в Прусской Республике, могли взяться демонопоклонники? Ладно в Диких Землях, там, я слышал, это в порядке вещей. Хватает и демонов, и их приспешников, и прочих тварей, тех же суккубов. Но здесь?

Анжела, как и Хельга, ничего не смогла мне толком поведать о демонологии. Эта часть магии в Республике была запрещена как для использования, так и для изучения. А по сему, заклинательница могла только в общих чертах сказать, что демонов можно призывать с помощью определенных ритуалов, подразумевающих использование различных магических печатей. Чем сильнее демона нужно вызвать, тем больше для этого требовалось магической силы, поэтому демонологи часто прибегали к помощи жертвоприношений, черпая энергию из предсмертных эмоций своих жертв.

Потихоньку мысли свернули к отцу Игнату и его вопросу: верю ли я в Единого? А собственно, почему нет? Я же признаю наличие магии, не подвергаю сомнению реальность демонов. А главный демон, как известно — Дьявол. Соответственно, если я верю в существование Дьявола, глупо сомневаться в реальности Единого Господа.

Мои глаза потихоньку закрывались, но вдруг я ощутил сильный дискомфорт. На меня кто-то смотрел с улицы, через окно! Стоило мне открыть глаза и глянуть на окно, как ощущение чужого взгляда пропало.

Я закрыл глаза, приказав себе спать. Через несколько секунд опять почувствовал, что некто пристально смотрит прямо на меня. Чужой взгляд прямо-таки буравил одеяло, под которым я укрылся. Стало очень неуютно и страшно. Услышав скрип когтей по стеклу, я резко открыл глаза.

Никого! За окном — ночь и тьма, разгоняемая только светом звезд и месяца.

Я вытер выступившую испарину. Сердце билось, как барабан, пот выступил по всему телу.

Скрипнула половица, потом другая. Раздался какой-то шорох. А затем — сдержанное мерзкое хихиканье. Я готов был поклясться, что кто-то, кроме меня, есть прямо здесь — внутри комнаты!

Мой пулевик лежал тут же, рядом, на прикроватной тумбочке, но протянуть руку и взять его было выше моих сил. Страх сковал меня с головы до ног, страх наивный, детский. Так я боялся еще будучи ребенком — боялся темноты и боялся включить свет, потому что для этого нужно было пройти сквозь тьму. Так и сейчас: все, что мне хотелось — это сжаться в комок и спрятаться под одеялом.

Скрип раздался ближе. Тихо, на грани слышимости прозвучал шипящий выдох. Кто-то едва слышно подбирался к кровати.

Тук-тук-тук! Стук в дверь разорвал пелену оцепенения, я откинул одеяло и, схватив пулевик, вскочил на ноги. Шаг — и я щелкнул рубильником, включая лампу.

Никого! Я целился своим оружием в пустую комнату. Дыхание сбилось, будто только что пробежал марафон; пульс, должно быть зашкаливал; пот катился градом.

Тук-тук-тук! Стук повторился.

— Кто там? — рявкнул я, подскакивая к двери.

— Это я, Эльвира, прислуга при трактире, — негромко ответил мне женский голос, — Откройте, пожалуйста.

Держа оружие наготове, я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Кроме одинокой и весьма легко одетой девушки там никого не было.

— Ты что-то хотела? — я открыл дверь пошире, обращаясь к служанке.

— Я пришла узнать, не нужно ли вам чего... — мягко пробормотала девушка, опуская глаза.

Ясно. Теперь стало понятно, почему официантки вели себя так непринужденно, да и их фривольные наряды нашли свое объяснение. По ночам они подрабатывают, торгуя своим телом. Вот и Эльвира одета оказалась ровно на столько, чтобы сохранить хотя бы рамки приличий, выставляя на показ аппетитные формы своего юного тела.

— Извини, Эльвира, я сегодня не в настроении, — я не стал уточнять, что с момента моего знакомства с Нейти, демоном-суккубом, другая женщина едва ли сможет меня заинтересовать, — Сходи к моим друзьям, может им понадобятся твои... услуги.

— Никак, мистер, к ним уже пошли другие девочки, — она подняла на меня глаза, едва сдерживая слезы, — Пустите, мистер. Если я вернусь, не заработав, хозяин меня накажет.

Вот такие тут оказались нравы, в Сибнице.

— Сейчас, — я не выдержал шантаж девичьими слезами, сходил к своей сумке, — Держи, тут пять марок. А теперь иди спать.

Девушка взяла деньги, ее глаза округлились. Не знаю, во сколько она ценила свое тело, но похоже в гораздо меньшую сумму.

— Может я могу...

— Нет. Уходи, — я был непреклонен, — Я буду спать. Один.

Смешно шмыгнув носом, Эльвира пошла прочь, а я закрыл дверь и щелкнул замком.

Я оглядел комнату — естественно, в ней не было никого постороннего, также, как и никто не мог смотреть на меня в окно второго этажа. И тем не менее, я вдруг понял, что стоит мне выключить свет и лечь в постель, как неприятные ощущения тут же вернутся. Все это очень похоже на... магию?

Потихоньку приоткрыв дверь, я убедился, что коридор пуст. Держа пулевик стволом вниз, я вышел из своей комнаты, аккуратно прикрыл за собой дверь. Номер Анжелы располагался совсем недалеко — нас разделяли всего несколько шагов по коридору. Я подошел к ее комнате и настойчиво постучал.

— Кто? — сонный голос девушки раздался далеко не сразу.

Неужели она уже успела уснуть?

— Это я, Глеб. Открой, пожалуйста.

В комнате раздалось шарканье шагов, дверь приоткрылась.

Анжела не потрудилась накинуть на себя что-то более плотное, чем тонкая ночнушка, едва скрывающая тело. Признаюсь, не ожидал от нее подобной смелости, поэтому растерялся. Прошло несколько секунд, прежде чем я смог отвести взгляд от стройных ног девушки.

— Что?! — раздраженно спросила она.

— Э-э-э... хорошо выглядишь, — я все еще не оправился от удивления.

— Ты за этим пришел? — в ее голосе прорезалось подозрение, девушка слегка отступила за дверь.

— Нет. Тут... Слушай, я не мог уснуть.

— И?

— Пойдем ко мне в номер!

— Глеб, ты что спятил? — Анжела опустила голову, принюхиваясь, — Или ты пьян?

— Нет! Я не то имел ввиду. Мне кажется, что моя комната заколдована. Нужна твоя помощь.

— Ясно, — девушка глянула на меня с сомнением, — Сейчас.

Она закрыла дверь, из-за нее послышались звуки падающей одежды, я терпеливо ждал в коридоре. Вскоре дверь распахнулась, Анжела быстро вышла из номера.

— Пошли, показывай.

Девушка успела накинуть на себя плащ и сапоги на голую ногу, отчего стала выглядеть еще более вызывающе.

— Здесь, смотри, — я провел ее в свою комнату, распахнув дверь, — Сначала мне показалось, что кто-то смотрит на меня в окно. А потом, будто некто ходит прямо в комнате. Чуть богу душу не отдал от страха!

Заклинательница прошла в центр комнаты, развела руки в стороны и прикрыла глаза. С минуту стояла неподвижно, я тоже не шевелился и старался даже не дышать.

— Чувствую магию, — констатировала, наконец, Анжела, — Но какую-то странную. Раньше я никогда не сталкивалась с чем-то подобным.

Она неторопливо прошлась по комнате, внимательно разглядывая стол, кровать, тумбу. Подошла к окну и выглянула наружу. Потом приблизила лицо и несколько раз сильно дыхнула на стекло.

— Смотри! — прошептала Анжела.

Я уже был рядом и с удивлением увидел, как под ее дыханьем на стекле появляются непонятные рисунки. Больше всего это походило на детские кракозябры и на ниппонские иероглифы одновременно. Как будто кто-то небрежно тыкал в стекло пальцем, оставляя на нем прерывистые, рубленные узоры. И в то же время, в них явно была определенная система, между отдельными рисунками наличествовала скрытая связь.

— Что это? — также тихо спросил я.

— Рунная магия! — девушка заговорила слегка торжественно, — Очень редкая вещь. Мало кто владеет ею. Такое даже в Берлинском Магическом не преподают.

— И как она работает?

— Маг нанес на стекло руны, вложил в них часть своей силы. В данном случае — это ловушка, своего рода капкан для разума.

— То есть самого мага тут нет?

— Думаю, он давно уже далеко отсюда.

— А этот капкан, он что, специально для меня?

— Кто знает, Глеб? — Анжела озадаченно глянула на меня, — Как видишь, твоего имени тут не написано.

Я поднял руку и тщательно стер со стекла все надписи.

— Ну вот и все, нет больше магии, — торжественность момента тут же спала и я заговорил нормальным голосом, перестав шептать.

— Хм... — девушка отпрянула от стекла и прошагала к выходу.

Она небрежно взмахнула рукой и по комнате разлетелась волна свежести, стало как будто слегка светлее. Я ощутил, как вокруг меня появляется незримая броня, вызывающая легкое покалывание кожи по всему телу.

— Это охранное заклятье, — пояснила Анжела, — Слабенькое, зато защищает от всего. Ну и самое главное, если кто-то попытается на тебя напасть, я сразу об этом узнаю. Спи спокойно!

Не дожидаясь ответной любезности, девушка вышла прочь, прикрыв за собой дверь.

Я положил пулевик на тумбу, выключил освещение, прислушался. Никаких звуков, никаких неприятных ощущений. Надо ли говорить, что едва коснувшись лицом подушки, я погрузился в здоровый глубокий сон.

То ли благодаря заклинанию, то ли сказались события предыдущего дня, но проспал я всю ночь и все утро, поднявшись с кровати лишь к обеду.

Наскоро одевшись и сполоснув водой лицо, я спустился вниз, в общий зал. Вся компания оказалась уже в сборе, занимая все тот же большой стол недалеко от камина. На удивление, в трактире оказалось вдоволь и других посетителей, державшихся, правда, на почтительном отдалении и старательно делавших вид, что не замечают никого и ничего необычного.

Я уселся на свободное место и поприветствовал своих товарищей.

— Я сказала всем, что тебя лучше не будить, — пояснила Анжела, потягивая горячий чай.

Тут же к столу подошла официантка, и это, само собой, оказалась Эльвира. Она как бы невзначай провела рукой по моему плечу и наклонилась, заглядывая в глаза.

— Вам что-нибудь принести, мистер? — сладким голосом проворковала она, — Вы наверное сильно утомились за ночь...

Не знаю, что она себе напридумывала, но эта ее выходка поставила меня в очень щекотливое положение. Хельга бросила на меня подозрительный взгляд, Марио с Григорием переглянулись, усмехнувшись. Бесстрастной осталась только Анжела.

Я не нашел ничего умнее, как заказать себе обычный обед, Эльвира тут же убежала исполнять поручение.

Едва Хельга открыла рот, чтобы задать вопрос, как ей на колени вспрыгнула упитанная темная кошка, заставив девушку отвлечься.

— О! А это кто? — я решил тут же переменить тему беседы.

— Это Муська! — с улыбкой заявила Хельга, — Она вчера вечером пришла ко мне в комнату, да так и осталась. Мы с ней подружились!

Последние слова она сопроводила обильными почесываниями кошачьих ушей, вызвав тем самым громкие мурлыканья.

— Я смотрю, вы с ней хорошо ладите! — заметил Марио.

— Ведьмы вообще любят кошек, — учительским тоном пояснила Хельга, — И это у нас взаимно!

Тем временем подали еду. Кто-то из команды уже успел плотно позавтракать или даже пообедать, но шансом перекусить все равно воспользовались все. Когда же я расправился со своей порцией, на меня обратились вопросительные взгляды.

— Выдвигаемся на осмотр места преступления! — я подал пример, поднявшись из-за стола.

На улице в тот день слегка подморозило, чему я сильно обрадовался, потому что грязь замерзла и превратилась в некое подобие проходимой дороги. Несмотря на то, что идти приходилось осторожно, чтобы не поскользнуться, все равно это давалось гораздо легче, чем форсирование грязевой клоаки. Учитывая, что ветер прекратился, погода для прогулки оказалась почти идеальной.

Злосчастная пентаграмма располагалась недалеко за городом, быстрым шагом мы добрались до нее за неполный час. Прошли, кстати, и мимо церкви, лишь в последний момент свернув в другом направлении.

Пятиконечная звезда, выложенная на земле из больших камней, впечатляла! Если на фотографии с самолета она выглядела внушительно, то в живую и вовсе смотрелась, как нечто мегалитическое. Как там сказал шеф Гитц: «бездельники балуются»? Так тут поработали совсем даже не бездельники, а очень работящие и целеустремленные люди. Максимальный диаметр фигуры выходил, по моим прикидкам, почти сто метров, если не больше.

В центре пентаграммы находилось то, что сектанты использовали, как алтарь — огромный осколок скалы, вокруг которого и была выстроена фигура.

— Странное ощущение, — проговорила Анжела, принюхиваясь, — Здесь все пропитано магией! Я ощущаю мощное заклятие, но не могу понять ни его структуры, ни назначения. И... у меня есть такое чувство, что оно... незавершенное.

— Как это? — не понял я.

— Маг не довел ритуал до конца, что-то пошло не так. Возможно, именно поэтому тому бедолаге, Вальтеру, удалось спастись.

— А еще здесь очень много силы, — добавила Хельга, поглаживая прибалдевшую кошку, которую ей пришлось взять с собой, — Как будто тут... большой аккумулятор с магической энергией.

— И ее можно использовать?

— Нет, говорю же, заклятие не завершено, — раздраженно отмахнулась Анжела, — Энергия заперта в рамках заклинания, но высвободить ее можно, только закончив его создание.

Я глубокомысленно хмыкнул.

— Тебя что-то еще беспокоит?

— Меня все беспокоит! — Анжела действительно выглядела обеспокоенной, — Однажды я видела капище, где несколько дурачков пытались поиграть в демонологов. Так вот — там все было пропитано... скажем так, запахом демонов.

— Ну и?

— А тут — ничего! Вся эта пентаграмма, заклятье с концентрированной силой, но — ни следа, ни единого признака демонской магии!

— Ты хочешь сказать, что это имитация?

— Может быть... Не знаю. Надо тут все тщательно осмотреть.

Этим мы все и занимались оставшийся день, пока на улице не начало темнеть. Анжела бродила по периметру фигуры, пытаясь локализовать свои ощущения. Хельга осмотрела алтарь и вершины пентаграммы. Григорий взял несколько пробирок на анализ: пепел, следы краски, предположительно чья-то кровь. Скучнее всех пришлось Марио: заняться ему было особо нечем, поэтому он бродил по округе, осматривал окружающие пейзажи, искал не замеченные следы. Сам я достал из сумки блокнот и принялся записывать туда все, что казалось хоть чуть-чуть важным. Также зарисовал план пентаграммы, расположение ее вершин и алтаря.

В трактир вернулись, когда вечерняя темень уже почти перешла в ночную. Устали, замерзли, проголодались. Как и вчера, в конце дня в зале было полно посетителей, но «наш» стол никто не занимал, во избежание, так сказать.

Вот только приступить к ужину мы не успели. Едва расселись и начали отходить от уличного холода, как от самых дверей таверны раздался громкий писклявый крик, легко перекрывший гул разговоров.

— Мистер! Эй, мистер! Скорее! — к нашему столу подбежал мальчонка в оборванной одежде, — Скорее! Они схватили Лиона!

— Кто — они?

— Какого Лиона?

Вопросы вырвались у нас с Григорием одновременно.

— Лион, мой приятель! — паренек подпрыгивал на месте от нетерпения, — Его схватили эти! Люди в капюшонах! И поволокли куда-то!

— Спокойно! — рявкнул Григорий, сам, впрочем не подавая пример спокойствия, рывком вскочив с места.

— Это может быть ловушка, — тихо сказал я, подойдя к нему почти вплотную, так, чтобы слышать могла только наша команда.

— А может и нет. У нас нет выбора. Рассредоточимся и зайдем с разных сторон, — Марио хищно улыбнулся, предвкушая драку, — И покончим с этими демонами.

«Выбор есть всегда,» — так говаривал, бывало, Ханс. Но сейчас я не стал этого озвучивать. Как-то невовремя это все. Еще и правая рука вдруг начала зудеть, словно от укусов сотни комаров.

— Если они хотят принести пятую жертву, то смогут завершить то самое заклинание, — озабоченно проговорила Анжела, — Мы не должны этого допустить!

— Тогда вперед! — решился я, — Действуем!

Я хотел было крикнуть пацану, чтобы он остался тут, но тот стартанул раньше нас и уже успел выскочить за дверь. Через секунду мы тоже оказались на улице.

— Быстро к пентаграмме! Нужно не допустить жертвоприношение! — я озвучивал собственные мысли, — Бежим к церкви, там разделяемся и заходим с разных сторон!

— А если не успеем? — вырвалось у Хельги, на плечи которой вскочила кошка, снова решившая составить ведьме компанию.

— Будем действовать по обстоятельствам! И разнесем там все! — обрубил я дальнейшие обсуждения.

Новый приступ боли пронзил руку, заставив меня скривиться от боли.

— Ты как, Глеб, все в норме? — Марио хлопнул меня по плечу.

— Я в порядке. Бегом!

И мы побежали.

Поначалу я держался вровень со всеми, потом постепенно начал подотставать. Непонятно откуда взявшаяся боль пульсировала в руке, не давая сосредоточиться ни на чем. Порой вроде совсем отпускала, а иногда накатывала так, что мутилось сознание. Очень скоро я понял, что отстаю от товарищей уже на приличное расстояние.

Новый приступ боли свалил меня с ног — я припал на одно колено и заскрежетал зубами, схватившись здоровой рукой за больную. Что со мной? С чего вдруг началось это мучение?

— Глеб! — ветер донес до меня звук моего имени из близлежащего переулка, — Глеб! Иди сюда!

Что за чертовщина? Я огляделся и осторожно двинулся на звук.

Переулок оказался узким — метра три в ширину — и почти не освещенным. Фонари стояли только в начале и в конце, оставляя центр проулка во власти темноты. Я аккуратно ступил во тьму и прижался к стене, шагая вперед вдоль нее.

Когда я почти достиг середины переулка, в темноте зажглась небольшая переносная лампа, осветив крохотное пространство вокруг себя.

В ее тусклом свете я увидел, что меня поджидают трое. Судя по злым ухмылкам — трое негодяев. Судя по одежде — три волшебника.

— На колени! — приказал тот из них, что стоял в центре, и сжал свой кулак.

Жуткий приступ боли скрутил меня пополам, заставив вновь упасть на землю. Руку словно жгло огнем, причем не снаружи, а изнутри.

— Ползи сюда, червь! — маг отдал новый приказ.

Я встал на четвереньки и, превозмогая боль, пополз к этой троице.

— Ну что, друзья, — маг обратился к своим соучастникам, — Как видите, это оказалось легче легкого! И стоило весь этот огород с пентаграммой городить?

Он вновь повернулся ко мне.

— Стой! — я послушно застыл на месте, — Скоро твои друзья умрут, но не переживай, ты тоже не избежишь общей участи! Просто наш... наниматель заказал тебе особую смерть.

Я поднял на него глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, расплывающийся от боли в руке.

— Что, болит рука-то? — маг злорадно улыбнулся, — А не нужно было стирать ею руны! Ох уж этот молодняк, не разбираются как следует, не уважают рунную магию, а тоже — лезут куда попало! Ну теперь, как видишь, ты полностью в моей вла...

Я вскинул пулевик и спустил курок. Говорливый маг вскрикнул на полуслове и отлетел назад с рваной раной в районе сердца. Руку сразу отпустило — боль прошла, как не было.

Урок номер один — бей первым! Или, как говаривал Ян Крюгер, лучший стрелок современности до недавнего времени — хорошо смеется тот, кто стреляет первым! Эту пословицу я слышал от него неоднократно и запомнил накрепко.

Бросив бесполезный пулевик, я рывком вспрыгнул на ноги и бросился к противникам. Секунда форы у меня была — пока они успели среагировать на форс-мажор. Оба мага принялись плести заклятия. Тот, что подальше от меня, завертел руками, а ближний вскинул руки вверх, шевеля губами.

Очень удобная позиция для атаки. Мое колено вошло в его пах беспрепятственно, как по учебнику. Воздух вырвался из его легких с едва слышным стоном, глаза закатились, и он кулем рухнул вниз, не подавая больше признаков жизни.

Урок номер два — не пренебрегай рукопашным боем, будь ты хоть архимаг! Так говаривал мой тренер, Султан, на тренировки к которому я регулярно наведывался весь прошедший год. Не то чтобы я много достиг за это время, но... год занятий все же лучше, чем ни одного года.

Взглянув на третьего противника, я понял, что не успеваю — он уже закончил свое заклинание. Я сорвался на бег, только уже не в сторону мага, а от него.

Я уже видел раньше заклятье, которое он только что сотворил. Мы с Анжелой изредка выбирались на безлюдный полигон и тренировались в отражении магических атак. Чаще всего это выглядело, как попытки отбивать огненные шары битой, но порой девушка показывала мне и кое-что из так называемой «высшей» магии. И это заклинание как раз было из таких.

Самонаводящаяся шаровая молния, которая легко развивает скорость поезда и может завернуть за угол, пролететь по лабиринту комнат, развернуться и атаковать со спины, если цель, указанная магом будет слишком юркой. Ну а когда она настигает свою жертву, то взрывается электрической энергией, нанося сокрушительные повреждения.

Анжела, правда, вызывала молнию размером с мяч для пинг-понга, легко умещавшуюся на ладони. А этот маг разом сотворил целых три шара, похожих на здоровые искрящиеся арбузы.

Были у этого заклинания и недостатки: ограниченный силой мага радиус действия молний и уменьшающаяся с расстоянием убойная сила взрыва. Именно поэтому я сейчас бежал прочь по переулку со всей доступной мне скоростью.

Но убежать от молнии, конечно, невозможно.

Заметив краем глаза приближающийся сзади свет, я на ходу скинул плащ и, взмахнув рукой, запустил его себе за спину. Такой трюк иногда срабатывает: при столкновении с материальным препятствием шарик либо взрывается, либо, если позволяет размер, просто испепеляет его.

Мне повезло: плащ налетел на один из шаров и тот рванул, не оставив от дорогой кожи даже мельчайшей пыли. Но два других смертоносных снаряда уже находились буквально в шаге от меня.

Последняя надежда оставалась на мою ловкость и на магический щит, который Анжела наложила на меня ночью. Он все еще был активен, я чувствовал это по характерному покалыванию кожи.

В последний момент перед тем, как молнии меня настигли, я резко прыгнул в сторону. Один из шаров не успел изменить траекторию и врезался в стену дома, взорвавшись мелкой кирпичной крошкой. Зато вторая оставшаяся молния, которая оказалась ближе, тут же дернулась вслед за моим маневром и врезалась мне в спину.

Шаровая молния бьет сразу по трем направлениям: собственно мощная взрывная волна, термический ожог и, конечно, поражение электрическим током. БОльшую часть урона принял на себя магический щит, но и того, что осталось, сполна хватило, чтобы сжечь одежду на спине, чувствительно опалив кожу. Сильный удар бросил меня на землю, я упал на руки и проехал по ледяной корке несколько метров. Запахло паленой плотью и озоном.

Похоже, я отрубился на несколько секунд. Когда сознание кое-как сфокусировалось, маг уже подошел ко мне вплотную. Выглядел он, кстати, весьма уставшим — мощное заклятье здорово вытягивает силы.

Я лежал, не двигаясь, и маг, должно быть, принял меня за мертвого.

— Черт, нехорошо получилось. Она будет недовольна! — он присел возле меня на корточки и протянул руку к лицу.

В этот момент я ударил. Ладонью в горло — пусть не сильно, зато неожиданно и точно. А потом сразу — пальцами в глаза. Маг отпрянул назад, а мне именно это и нужно: я бросился следом и завалил его на землю. Схватив бедолагу за волосы, я приложил его голову о ледяную поверхность. Бум! Бум! Бум! Я бил раз за разом, пока он окончательно не затих.

Урок номер три — будь готов к уловкам противника. Он может притвориться слабым, глупым, побежденным, мертвым. А недооценка сил врага частенько приводит к поражению.

С минуту я стоял на четвереньках, пытаясь отдышаться, потом кое-как поднялся на ноги. Морозный воздух приятно холодил обожженную спину, я ощущал себя уставшим и избитым.

Осмотрел переулок перед собой: три тела, едва горящая лампа и мой разряженный пулевик. Нужно собраться с силами и двигаться дальше — сейчас команде пригодится моя помощь.

Но двинуться я не успел. Тонкая рука, обладающая, тем не менее, внушительной силой, обхватила меня сзади за шею, а другая нанесла нечеловечески мощный удар. Длинное лезвие вошло мне в грудь, в область сердца. Противник тут же бросил захват и я просто стоял, глядя на серую рукоять клинка с полукруглой гардой, торчащую у меня из груди.

Урок номер четыре — не забывай контролировать то, что происходит у тебя за спиной. Иначе оттуда придут неприятности.

Странно, но боли не было, только какое-то сжатое, томящее ощущение в области сердца. Я поднял взгляд от раны на своего врага.

Неторопливым шагом обойдя меня по широкой дуге, она вышла на освещенный участок и повернулась ко мне, чтобы я мог рассмотреть ее лицо.

Она. Женщина, которую я любил. Любил так, как никого до и, скорее всего, никого после. Которую я боготворил, обожал, о которой мечтал днями и ночами. Память о которой не смогли стереть ни вино, ни другие женщины. Женщина, сводящая мужскую половину человечества с ума простым своим присутствием. Демоница. Суккуб. Чудовище. Самое красивое создание, ходящее под звездами. Та, кого я боялся. Та, которую я ненавидел. Та, кого я убил. Нейти.

Убил? Да! Я помню, как сейчас, тот выстрел из пулевика — прямо в голову, не оставляющий никаких шансов на исцеление! Но вот же она, во плоти! Стоит, сверкая неземной красотой, сжигая своей хищной, чарующей улыбкой. Невозможно!

— Привет, Глеб! — произносит она, подходя ближе, — Как видишь, все произошло так, как и было обещано — я вернулась, воскресла из мертвых! А ты не верил, да? Думал, это простое бахвальство выжившей из ума дамочки?

Я пытаюсь ответить, но голос пропал. На губах выступает кровь.

— Видишь, я подготовилась, узнала кто ты и где служишь, — демонесса проводит пальцем по моему лицу, заставив задрожать, — Я оставила тебе жизнь, подарила великий дар — дар обладания любой женщиной! Но ты все отверг, ты не захотел идти вслед за мной! Теперь я забираю то, что принадлежит мне. Забираю твою никчемную жизнь.

Она кидает взгляд на распростертые тела.

— Пусть эти глупцы тебя не смущают, это так — наемники. Расходный материал. Я знала, что ты с ними справишься.

Ее рука скользит вниз по моей шее, по груди. Она берется твердой хваткой за рукоять оружия, воткнутого в мою плоть.

— А теперь ты умрешь, — констатирует она, — Не переживай, ты ненадолго переживешь своих друзей! Они тоже погибнут, сгорят в пламени ада, да. Уже скоро. Ну а ты — тебя я хотела убить сама!

Нейти с силой выдергивает клинок из тела, заставив меня пошатнуться и упасть на колени. Она неспешно, прагматично вытирает лезвие об остатки моей одежды и уходит, не сказав больше ни слова. Я смотрю ей вслед, пока тусклый свет позволяет видеть очертания стройного силуэта.

Вот теперь пришла боль. Боль, холод и отчаяние. Надо выбираться, надо постараться дойти до людей.

Я попробовал встать, но тщетно. Остается только ползти, в надежде встретить кого-нибудь, кто сможет помочь.

Я пополз, опираясь на одну руку, другой пытаясь зажать рану, из которой толчками лилась кровь. Боль в груди разрасталась, занимая все тело, но боль — это даже хорошо. Она не давала отключиться, вырывала назад из забытья, куда норовило соскользнуть сознание.

Вот и улица. Не выдержав, я упал на живот, больно ударившись головой об обледенелую мостовую. Холод слегка освежил, дал секундную передышку.

Я затравленно огляделся — ни души! А через дорогу, в пятнадцати метрах от меня — церковь. Я пополз к ней уже пластом, кое-как подтягивая себя руками.

Единый, помоги! Дай силы доползти, не дай сгинуть тут, на улице, в холоде! Ты помогаешь всем по своей милости — и грешникам и святым, и верующим и атеистам. Поделись же своей волей, своей жизнью! Помоги сделать еще шажок, преодолеть еще метр расстояния!

Впервые в жизни я взмолился. Я совершенно не представлял, как это нужно делать, поэтому просто обращался к Богу и просил его о помощи. Стиснув зубы и прокусив губу, я продолжал подтягивать свое израненное тело к цели.

Так ли жарко молился бедняга Вальтер Шульц, когда спасся от демонопоклонников? Я думаю, гораздо лучше. Но и я схватился за то единственное, что осталось, за последний шанс, за то, что может дать надежду там, где все остальное пасует. За веру.

Не знаю, сколько я полз и каких сил это стоило. Но дорогу я преодолел. И только теперь понял, что никак не смогу открыть калитку. Небольшой заборчик, окружающий церковь, которому и высота-то всего с метр, стал для меня непреодолимой преградой.

Единый, помоги! Единый, помоги!

В голове остались только эти два слова. Собрав последние силы, я оперся на руки и попытался дотянутся до щеколды. Не хватило всего пары сантиметров — опорная рука подогнулась и я упал, ударившись лбом о камень порожка.

Теперь я сдался. Сознание погрузилось во тьму.

И тут же я с удивлением осознал, что стою рядом с калиткой. Я видел церковь, видел пустынную улицу с кровавым следом поперек нее. Я видел свое тело, распростертое на земле. Всмотревшись, я понял, что все кончено. Мозг еще будет работать какое-то время, но сердце уже остановилось.

Скрипнула дверь церкви, на пороге показался отец Игнат. Он тревожно всмотрелся в ночную улицу, как будто что-то ища. Я помахал ему рукой, но он смотрел сквозь меня, не замечая и моего тела. Глубоко вздохнув, священник развернулся, чтобы уйти, но в последний момент словно запнулся. Постояв секунду, он решительным шагом прошел к калитке, и тут увидел мое тело, лежащее в растекающейся луже крови.

Отец Игнат вскрикнул, подбежал и склонился над телом. Его руки сдавили рану, губы зашептали слова молитвы.

— Единый Боже, сошедший на землю и возвысившийся вновь! Дающий жизнь и дарящий смерть! Обрати свой взор, коснись моего разума, услышь голос моего сердца, что взывает тебе о помощи!

Слова лились из его уст непрекращающимся потоком, сливаясь в искреннюю молитву, полную боли и сострадания.

— Зачем? Святой отец, зачем? — спросил его я, — Уже все кончено. Отпустите меня.

Конечно же, он не услышал, продолжая свою молитву. Я понял, что мой бесплотный дух теперь невидим и неслышен никем из живых.

Я отвернулся. Спасибо, отец Игнат, но зря все это. То, что умерло, то мертво, и назад не воротить. Но почему я еще здесь? Разве мне не пора? Стоп. Я хочу узнать, что с моими друзьями!

Повинуясь моей воле, мой дух летит над землей с неимоверной скоростью. Через мгновение я уже возле пентаграммы.

Она словно ожила — грани исполинской фигуры светятся синим пламенем, в вершинах горят костры. В центре, у алтаря, я вижу толпу людей в темных балахонах, а на самом жертвенном камне — тело мальчика.

Я слышу громкий окрик — через стену пламени прыгает Марио, почти сразу, без остановки, начиная стрельбу из пулевиков. Но уже поздно. Рука с ножом опустилась, кровь жертвы полилась на темный камень алтаря.

Гром, грохот, земля трясется от высвобождающейся силы. Люди кричат — кто от страха, кто в безумном упоении.

— Не входите внутрь! Стойте! — конечно, мой крик слышу только я, для живых он не существует.

Григорий, Анжела, Хельга — все уже внутри пентаграммы.

Химик бросает в толпу склянку, от которой во все стороны расходится облако темного газа. Толпа раздается в стороны, но поздно — один за другим люди валятся на землю, сраженные отравленным воздухом.

И тут пентаграмма вспыхивает огнем! Пятиугольная стена пламени вздымается до самого неба! От нее идет такой жар, что начинает плавиться камень!

Ловушка захлопнулась.

Последнее, что я вижу перед тем, как пламя скрывает все, находящееся внутри, это Анжела, набрасывающая защитные заклинания на Марио и Григория.

Потом пламя замыкается само на себя, огненные стены ловушки начинают сжиматься, пожирая всех, кто имел несчастье оказаться внутри.

Я никак не могу помочь, и это удручает. Не ощущаю жара, но и повлиять на него не в моей власти. А пентаграмма все продолжает сжиматься, уменьшившись в размерах уже почти вдвое.

Там, где проходит пламя, на земле остается только ровный слой черного пепла. Черного как... как пятно, внезапно появившееся на огненном куполе!

Небольшое темное пятнышко на полусфере ярко-алого огня возникло внезапно и постепенно увеличивается в размерах. Я понимаю, что стихии огня противостоит Тьма, самая натуральная, первозданная темнота. По пламенной поверхности бегут темные трещины, она дрожит от сдерживаемой мощи. И не выдерживает.

Взрыв! Меня откидывает далеко вверх, я лечу ввысь, к небу. Кинув прощальный взгляд на землю, я вижу Хельгу, из рук которой струится тьма, укрощающая пламя. Но это теперь не важно, меня притягивает к себе яркий свет, сияющий высоко, выше облаков, дальше звезд.

Я лечу к свету, я растворяюсь в нем. Он манит и заставляет забыть обо всем ином. Моя жизнь проносится перед взором стремительным калейдоскопом и растворяется в небытии. Свет все ближе, все ярче. Он слепит, принуждая зажмуриться и отвернуть голову. Но даже сквозь закрытые веки терпеть эту яркость становится невозможно. Я кричу от боли и... открываю глаза.

— ... спасибо, Единый! Спасибо, что даешь мне силы совершить то, что суждено тобою. Спасибо, что делаешь меня посредником своей воли! Славься! Славься! Славься во веки веков!

Отец Игнат закончил молитву и обессиленно откинулся назад, усевшись на холодную мостовую. Из его глаз градом катились слезы, пот тек с него ручьями, словно после многочасовой тяжелой работы. Он посмотрел на свои руки, испачканные в чужой крови.

Я с удивлением уставился на него. В теле не было ни боли, ни вообще никаких неприятных ощущений. Наоборот — я был полон сил и энергии, как после хорошего сна.

— Я что, жив? — вопроса умнее мне не пришло в голову.

— Как видишь, — устало ответил священник, — Как тебе такой парадокс выжившего, а, сынок?

— Но как? Почему?

— Волею Божьей. И моими молитвами, — он вытирает пот тыльной стороной ладони, — Как теперь твоя вера? Укрепилась?

Приподнявшись, я огляделся, потом встал на ноги. Провел рукой по груди — ни следа от раны! Даже мельчайшего шрамика не осталось! Лишь кровь на рваной одежде и по всему телу.

— Спасибо! Спасибо вам, отец Игнат!

— Не меня благодари, а Единого! — священник тоже нашел в себе силы подняться на ноги.

Я глянул на далекое огненное зарево.

— Я должен бежать! Должен помочь своим друзьям! — крикнул я, срываясь на бег.

— Иди, сын мой. И больше не греши.

Я бежал через ночной город, как заведенный. Быстро миновал окраины, частично разрушенные взрывной волной. Я выскочил к самой пентаграмме. Огня больше не было, везде летал темный пепел, валил дым. В воздухе витал явный запах гари.

— Григорий! Анжела! Есть кто живой! — заорал я в ночь, как бешеный.

— Есть, чего раскричался, — тихо ответил Химик, подходя из темноты.

— Что тут случилось? Как вы выбрались?

— Благодаря ей, — Григорий кивнул на сидящую неподалеку Хельгу.

Я подошел к ведьме, она грустно мне улыбнулась. Здесь же, рядом, я увидел и Анжелу.

— Я не смогла пробить это заклятье, слишком много силы в него вложено, — смущенно пояснила заклинательница, — Мне удалось только поставить магические щиты, а Хельга сделала все сама.

— А у тебя как получилось? — я присел рядом с ведьмой, заглянул ей в глаза.

— Силы не хватило, — мягко ответила она, — Пришлось... принести жертву.

Теперь я рассмотрел трупик черной кошки, со следами множественных резаных ран, лежащий у ее ног. Что ж, по мне — неплохой размен.

— Так вот почему ведьмы так любят кошек, — усмехнулся я, а Хельга в ответ только склонила голову.

— А с этими что? — я кивнул на людей в балахонах, рядками лежащих вдали.

Возле них бродил Марио, рассматривая лица наших пленников.

— Почти все живы, — бросил Григорий, — Кстати, среди них оказался и шеф Гитц.

Я удовлетворенно кивнул.

— Глеб, какого хрена! А ты где был? — Хельга ткнула меня кулачком в плечо.

— Ты не ранен? — Анжела встревоженно провела рукой по моей окровавленной груди, но не нашла там и следа ранения.

Я посмотрел на рубаху, с аккуратной дыркой от лезвия напротив сердца.

— Как тебе удалось провернуть такой фокус? — нахмурилась Анжела, — Чем ты там вообще занимался?

— Вы не поверите! — выдохнул я и принялся за рассказ.

Я говорил и говорил, а они слушали. Анжела, Хельга, Григорий, подошедший поближе Марио.

Я рассказывал и видел по их глазам, что они не верят.

Интерлюдия №2

— С твоих слов выходит, что вы такие все белые и пушистые, — канцлер Рино стучит карандашом по столу, — Вели себя тихо, никого не трогали, ну если только в порядке самообороны.

— Так оно и было! — я киваю со всей возможной убежденностью.

— Якобы вели расследование, — продолжает он, не замечая мою реплику, — Попались в магическую ловушку. По ходу дела уничтожили так называемую «банду трех».

— Теперь я бы сказал, что это как минимум банда двух, а то и одного, — я успеваю вставить слово.

— Да... Так вот, попались, значит в ловушку, расставленную никем иным, как той самой суккубой, которая, по твоим словам, чудесным образом воскресла из мертвых. А спаслись, получается, только потому, что она не учла наличие в команде ведьмы э-э-э... Хельги.

— И кошки.

— Ах да, кошки! То есть сам факт жертвоприношения ты не отрицаешь?

— Хм... Поймите меня правильно, канцлер. Я люблю животных, кошек в частности. Я не поощряю и не оправдываю издевательства и мучения зверушек. Но если передо мной выбор: жизнь человека или жизнь кошки, то я, не задумываясь, выберу первое.

— То есть это только вопрос выбора?

— Безусловно, как и всегда.

— Ну и еще один притянутый за уши пункт — твое чудесное исцеление... — Рино глядит на меня крайне неприязненно, — Глеб! Ты хоть понимаешь, что вся твоя версия событий строится на чудесах и невозможных событиях?

— Ну... другой версии у меня нет, — мне остается только развести руками, насколько это позволяют сделать кандалы.

— А у меня есть! — рявкает канцлер.

Он поднимает лист и бегло просматривает его, по ходу озвучивая прочитанное.

— Судя по моим донесениям, твоя команда прибыла в Сибницу и, после продолжительных алкогольных возлияний, учинила дебош в городском трактире, разогнав всех посетителей, — он поднимает глаза от листа и уточняет, — Заметь, имеются показания десятков свидетелей, подтверждающих это!

Я невесело улыбаюсь.

— Далее, при невыясненных обстоятельствах погибает некий Вальтер Шульц, причем в момент убийства рядом с ним были двое: ты и твоя подруга Анжела Сенна.

— Ну нет! А как же священник?

— Отец Игнат — вообще отдельный вопрос! Он отказался давать показания, ссылаясь на... религиозные мотивы. Вопросы веры не позволяют.

— Хотите сказать, это мы убили Шульца?

— Я этого не говорю! — Рино бьет ладонью по столу, а потом добавляет уже спокойнее, — Но и не исключаю.

Он переворачивает листок, продолжая разбор полетов.

— Что касается твоей мифической злодейки, как бишь ее... Нейти. Я! — он показывает пальцем себе в грудь, чтобы у меня не осталось никаких сомнений, — Я лично видел ее труп! И позаботился о том, чтобы воскресить ее не смог даже самый могущественный некромант, буде такой сыщется в Пруссии. Так что, сам понимаешь, мне очень сложно поверить в ее появление. Видел ее ведь только ты?

На секунду я задумываюсь, потом киваю.

— Вот! То есть больше подтвердить твои слова никто не может. Как, кстати, и в случае с бандой магов наемников! Их тела так и не удалось обнаружить?

Мотаю головой в жесте отрицания. Искали, сами долго искали, но они как в воду канули.

— Вот видишь! Факты, Глеб! Где факты? Без них твой рассказ рушится, как карточный домик под порывом ветра!

Рино с яростью тычет в листок, дочитывая донесение.

— И, как финал истории, магический взрыв небывалой мощи! Опять — ни следов, ни улик, ни тел! Только разрушения и несколько десятков перепуганных людей. И что мне прикажешь делать с этим отчетом?

— Ну, теперь-то вы знаете, как все было на самом деле! — мне остается только криво улыбнуться.

— Не знаю, Глеб, не знаю! У меня есть твое слово против множества доказательств и десятков показаний.

— И с каких это пор слово агента спец-гвардии подвергается сомнению?

— С каких? — канцлер обводит рукой кипу бумаг, — Да вот с таких! На одно дело я бы, конечно, закрыл глаза. Но всему есть предел! Тебе не кажется, Глеб, что вы там перегибаете палку? Что вы занимаетесь чем-то не тем?

— Мы — противостоим Тьме, — устало воспроизвожу заученную фразу.

— Пфф-пфф-пфф Тьме! — передразнивает Рино, — Сколько пафоса! А что в итоге? Разрушения, жертвы, беспорядки! И все за государственный счет.

Я молчу, опустив глаза. Канцлер смотрит на меня осуждающим взглядом. Ну пристыдил, так пристыдил!

— Ладно, — говорит он, наконец, — Скажи-ка мне вот что. Какого черта вы забыли в Фрайберге?

— Фрайберг? Там Ян Крюгер живет, у него небольшая ферма возле города.

— Хочешь сказать, вы просто навещали бывшего сослуживца?

— Ну да!

— И ничего не знали о беспорядках на фабрике?

— Ничего!

— И не имеете никакого отношения к последовавшим волнениям?

Тут я уже не мог ответить так однозначно, поэтому пришлось выразительно промолчать.

— Ясно... — тон канцлера точно передает, какого невысокого он обо мне мнения, — Рассказывай. Все, как есть.

Я тру глаза руками и вглядываясь в собеседника.

— Фрайберг, значит...

Глава №2. Пенсионер

Где та молодая шпана,Что сотрет нас с лица земли?

— Ну и какого черта мы забыли в этом Фрайберге? — Хельга изобразила негодование, скорчив смешную рожицу, отчего ее нос, и без того курносый, задрался вверх еще больше.

— Там живет лучший в мире стрелок, — ответил я с улыбкой, — А по совместительству — наш большой друг Ян Крюгер.

— Пфф! — девушка недовольно фыркнула, — А я думала, что Марио лучший в мире!

— Ну, в данный момент точно нет, — субъект обсуждения грустно покачал головой.

Он поднял свою правую руку, давая всем возможность рассмотреть гипс, аккуратно наложенный на ладонь.

— С кем подрался? — поинтересовалась Анжела с легкой заинтересованностью.

— О! Это замечательная в своей глупости и очень поучительная история! — Стрелок умело нагнетал интерес.

— Ну, порадуй нас хоть этим! — Хельга показательно захлопала в ладоши.

Разговор проходил на борту пассажирского дирижабля, за богато накрытым столом. Лететь предстояло еще около часа, заняться всем, кроме Григория, было решительно нечем. Химик же коротал время, читая газету «Вестник Пруссии», не особо прислушиваясь к разговору.

— Иду я вчера, значит, домой, никого не трогаю, — начал Марио, и это уже вызвало усмешки на лицах слушателей, поскольку именно таким образом он начинал все свои замечательные истории.

— Идти оказалось далеко, такси ловить мне было лень, а тут, откуда ни возьмись, остановка омнибусов. Ну я и решил — проедусь общественным транспортом!

— Завораживающая завязка, — Хельга схватилась за щеки с утрированным удивлением.

— Зашел я в омнибус, оплатил проезд, сел, еду, — продолжал Стрелок как ни в чем ни бывало, — И на одной из остановок заходит народ — целая толпа. Набились в салон, как бочки в сельди!

— Ох, а ведь это только присказка! Сказка-то еще и не началась... — Анжела закатила глаза.

— Сижу я, смотрю — рядом стоит девушка. Молодая, симпатичная, вся из себя такая... — Марио помахал руками, показывая какая, — Серьезная! Брючки узкие, пиджачок, короткая стрижка, и, знаете, усталая вся, расстроенная чем-то.

— И?! — подбодрила рассказчика Хельга.

— Ну я встал — садитесь, говорю, девушка! А она мне — с чего это вы мне место уступаете?! Думаете, говорит, если я девушка, то уже постоять не могу?

— Т-а-а-а-к, — протянул я, — Кажется, я начинаю догадываться, чем все кончится.

— Я ей отвечаю: так мол и так, правила вежливости, джентльмены должны уступать места дамам. А она как завопит! Вы решили, мол, что если у меня между ног нет торчащего органа, то я хуже вас! Что, мол, я — неполноценная! И нуждаюсь в постоянной заботе и контроле якобы высшего существа!

Девушки в голос засмеялись, я с трудом сдерживал хохот. Григорий, заинтересовавшись, отложил газету и ждал, чем же закончится рассказ.

— Я к ней со всем почтением — извините, мол, и в мыслях не было вас обидеть! Успокойтесь, говорю, девушка — да куда там! Завопила пуще прежнего! Теперь, кричит, еще и извиняетесь! А стали бы вы извиняться, если бы перед вами стоял мужик?! Ну, я задумался — нет, не стал бы. Да и мужик бы точно не начал нести такую ахинею!

— Дальше, дальше рассказывай! — Хельга ткнула в Марио пальцем.

— В общем, совсем она из ума выжила, обзываться начала. Пес ты, кричит, шелудивый, мужлан, шовинистическая свинья и еще всякое обидное. Веди, мол, себя со мной, как с равной! Представь, что перед тобой мужик стоит, и разговаривай, как с мужиком!

— Ну и чем все закончилось? — не выдержал Григорий.

— Чем-чем. Как она и сказала, представил я, что передо мной мужик. Ну и... — Марио сокрушенно пожал плечами, — Вышли мы с ней из омнибуса и поехали в разные стороны: она в один травмпункт с трещиной в челюсти, а я в другой вот с этим, — он опять покрутил перед глазами загипсованную руку.

Окончание рассказа сопровождалось взрывом искреннего хохота. Который усилился еще больше, когда Марио, сделав заговорщицкий вид, добавил:

— А адресок-то я, все же, у нее записал!

Стрелок с довольным видом откинулся на спинку кресла, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Дамы и господа! — к нашему столу подошел стюард, — Я вынужден попросить вас вести себя потише, вы мешаете отдыхать другим пассажирам!

— Извините, мы больше не будем! — выдавила из себя Хельга, перебарывая смех и утирая выступившие от него слезинки.

Мне было очень хорошо. Впервые за долгое время все дела улетучились, на улице припекало жаркое летнее солнце, на небе — ни единого облачка. Настроение — великолепное, под стать погоде. Рядом друзья, и мы летим не на очередное задание, а на отдых.

— А все таки, этот Ян, — не унималась Хельга, — Которого мы должны навестить. Он что, прямо так хорош?

— Он никогда не промахивается, — мы с Григорием ответили почти одновременно.

Химик глянул на меня исподлобья и закончил:

— Да, он именно так и хорош.

— А почему же он тогда не в команде? — заупрямилась ведьма.

— Потому что он слеп, девочка, — Григорий помрачнел, — Вон пусть Глеб расскажет, как это произошло.

Ведьма выжидающе посмотрела на меня. Хорошо хоть перестала отпускать свои шуточки.

— Это случилось во время битвы за Бастион...

— Поза-позапрошлой осенью? — уточнила Хельга, — Это когда варвары чуть Великую Стену не захватили?

— Ага, чуть. Еще бы чуть и остались бы от Республики рожки да ножки. Короче, среди нападающих имелся целый архимаг...

— А! Анжела рассказывала что-то такое! Это тот, которого она победила?

— Мда... она, — я кинул взгляд на заклинательницу, которая сидела, с улыбкой глядя в окно, — Только она тебе, видать, не рассказала, что после той битвы потеряла всю свою магическую силу. Да и от смерти ее отделяло вот столечко!

Я свел вместе большой и указательный палец, показывая, что расстояние это глазом не заметно.

— Я не потеряла ничего, что не могло бы восстановиться, — мягко заметила Анжела, — Магия вернулась почти полностью и продолжает расти. Зато я стала гораздо умнее, опытнее и коварнее.

Она шутливо показала свои аккуратные коготки, изображая кошку.

— А вот Ян потерял зрение. Да так, что никакая магия не поможет.

Я взглянул на Хельгу — удовлетворит ли ее такое объяснение. Девушка замолчала, обдумывая сказанное.

В вызывающе коротких шортах и тонкой маечке, она выглядела настоящим ребенком. Просто чудесная девочка с длинной косичкой.

Анжела, напротив, смотрелась элегантной молодой леди. Изящное облегающее платье, высокие босоножки, модная шляпка — все признаки хорошего вкуса.

Что касается мужской половины команды, мы оделись менее изощренно — джинсы да рубашки. О чем я, признаться, сейчас жалел — все же жарковато. Лучше бы я напялил нечто более легкомысленное.

— Вообще-то, это я всех сагитировал ехать, — подал голос Григорий, — Ян кинул весточку, что соскучился, вот я и решил, что навестить друга будет не лишним. Опять же, отдохнем, развеемся.

— Отдохнуть я бы могла и одна, — заметила Хельга, — Или, например, с молодым человеком!

Она кинула на меня вызывающий взгляд, который я просто проигнорировал.

— А еще, я слышал, во Фрайберге отличные алхимические магазины, — высказал свою версию Марио, старательно отводя взгляд от Химика.

— Так вот почему мы летим именно туда! — Хельга стукнула себя ладонью по лбу, — Ну, знаете, не все ведь у нас увлекаются алхимией!

— Это правда, — с улыбкой ответил Григорий, — Фрайберг — один из лидеров Пруссии по производству алхимических реагентов. Под заказ тут можно достать очень редкие ингредиенты, которые в других городах днем с огнем не сыщешь. Конечно, и эта деталь сыграла определенную роль в выборе места для отдыха, но отнюдь не главную.

Я посмотрел в окно — как раз в это время дирижабль пролетел над небольшой речушкой, чье русло совершало замысловатые развороты между холмами.

Эх! Если бы из дирижабля можно было выйти прямо тут! Вон, внизу имеется пустынный песчаный пляж, удобное место для купания, небольшая рощица. Наверняка можно найти родник, а то и не один. Красота!

Я мельком взглянул на девушек. Интересно, захватили ли они с собой купальники? Почему-то я был уверен, что в саквояже у Анжелы он непременно найдется, а вот у Хельги — не факт. Впрочем, с ведьмы станется купаться неглиже, а то и вовсе голышом.

— Пишут, что во Фрайберге происходят какие-то беспорядки, — озабоченно пробурчал Григорий, положив газету на стол, — То ли забастовка, то ли митинг.

— С чего вдруг? Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Не понятно, очень маленькая заметка, — пояснил Химик, ткнув в газетный лист пальцем, — Пишут, что люди опять вышли на улицы, видимо, это у них не первый раз происходит.

— Как бы не встрять нам в какие-нибудь неприятности, — нахмурилась Анжела.

— Ну нет! Мы летим отдыхать и точка! — безапелляционно заявил Марио, — Надеюсь ничто нам не помешает!

В этом вопросе мы все с ним полностью согласились.

Спустя некоторое время дирижабль уже заходил на посадку в воздушном порту Фрайберга. Организовано тут все по высшему разряду — приземлились, почти сразу вышли из гондолы, спустились по небольшой лесенке и, пройдя несколько коридоров, без всяких проволочек оказались на улице, щурясь под палящим летним солнцем.

— Глеб, смотри! — окликнул меня Григорий, — Вон желтый мехмобиль. Ян написал, что он будет нас дожидаться, специально арендованный. Ключи и карта с маршрутом должны быть внутри. Рассаживайтесь и отправляйтесь, у меня еще есть дела в городе.

— Какие еще дела? Я думал, ты хочешь поскорее Яна увидеть.

— Увидимся еще, успеется! Мне очень нужно пройтись по магазинам. А к вам присоединюсь ближе к вечеру.

Григорий махнул рукой и направился к стоянке таксистов, остальные подошли к предназначенному для нас мехмобилю.

— Чур я за рулем! — азартно заявил Марио.

— Ага, руку сначала вылечи, — осадила его Хельга, залезая на переднее пассажирское сиденье.

Марио чуть сник, но тут же бросился открывать дверцу Анжеле.

— Благодарю! У меня неподходящая обувь для вождения, так что сегодня Босс нас катает, — девушка подмигнула мне, усаживаясь на заднее место.

Я плюхнулся за руль, захлопнул дверь и как будто очутился в парилке — мехмобиль долгое время стоял на солнце и внутри получилось адское пекло. Марио, едва попав внутрь, тут же принялся опускать стекло в окне.

— Не открывай, — посоветовала Анжела.

— Жарко же! Мы тут зажаримся!

— Закрой говорю! — прикрикнула девушка в приказном тоне.

Стрелок взглянул на нее с удивлением, но все же послушался. Анжела слегка взмахнула ладонью и несильно подула на нее. По салону мехмобиля внезапно разнеслась благодатная прохлада, вытесняя спертый прогретый воздух.

— Вот это я понимаю, магия! — искренне восхитился Марио, — Только ради этого стоит закончить Берлинский Магический!

Заклинательница поморщилась от упоминания этого университета, в который она так и не удосужилась поступить, а тем более окончить. По семейным обстоятельствам.

— Поехали, Глеб! — раскомандовалась Хельга.

— За картой следи! — я передал ей аккуратно сложенный атлас дорог, с нарисованным маршрутом, — Ты сегодня за штурмана.

Я вставил ключ зажигания, повернул — приборная панель засветилась, тихо зашуршал мотор. Проверил уровень заряда энергона — почти максимальный. Отключил стояночный тормоз, перевел рычаг вариантов вождения в положение движения вперед. Нажал на газ — тронулись!

Заезжать в сам город нам не требовалось, предстояло около получаса езды по удобной объездной дороге. Я выехал с парковки воздушного порта, попетлял немного по простым развязкам и оказался на практически прямой магистрали. Попутных мехмобилей почти не наблюдалось, поэтому я набрал приличную скорость, вдавив педаль газа.

За окном мехмобиля проносились прекрасные летние пейзажи. Погода стояла просто великолепная. Нестись с ветерком по ровной дороге, управляя послушным и мощным транспортом, в компании с другом и двумя прекрасными девушками — это просто праздник какой-то!

Хельга зазевалась, поглядывая за окно, так что мы едва не проехали нужную нам отворотку. Спохватились в последний момент, и в поворот мне пришлось входить на хорошей скорости, вцепившись двумя руками в руль.

Дальше мы ехали минут десять по асфальту, постепенно сворачивая во все более дикие и необжитые локации. А потом асфальт и вовсе кончился, уступив место ровной и хорошо наезженной грунтовке. Еще несколько минут дороги вдоль небольшого озерца и мы, наконец, прибыли к месту назначения.

Я бы не назвал это место фермой — скорее подходит «загородный дом». Мехмобиль въехал в широко распахнутые ворота, и я остановил его на специальной площадке, выложенной плиткой.

— Выгружаемся! — я первым вылез наружу и осмотрелся.

Среднего размера двухэтажный особняк — красивый, ладный, хорошо отстроенный. Окружал его забор в рост человека, в котором, впрочем было штук пять дверей и все открыты настежь. Приусадебного хозяйства не наблюдалось, зато рядом лес, с другой стороны — поле, с третьей — озеро в шаговой доступности. Да и до Фрайберга при желании можно легко добраться пешком — окраина города виднелась буквально в километре.

Пока я оглядывал окрестности, из дома появился и сам хозяин, привлеченный звуком подъехавшего мехмобиля. Выглядел Ян почти не изменившимся, вот только чуть больше седины в волосах, слегка сгорбленные плечи и самое главное, то к чему я никак не могу привыкнуть — пустой невидящий взгляд полностью белых глазниц.

Ян вышел из дома в сопровождении милой женщины средних лет, которая еле заметно поддерживала его под руку. Он ловко спустился с крыльца дома и радостно махнул рукой.

— Хей, вундертим! Всем привет! Каким составом?

— Здорово, Ян! — я пожал ему руку и тут же оказался в крепких объятиях, — Почти полным! Григорий решил сперва смотаться в город по каким-то своим алхимическим делам, а все остальные тут.

— А! Старый Химик опять по магазинам подался! Ясно! Ясно! Ну, кто тут еще?

К нему подошел Марио, боязливо протягивая раненую руку.

— Для меня это честь, сэр!

— Э, Марио, ты это брось! Я очень рад, что ты приехал! — Ян пожал руку новому Стрелку команды, — А что с рукой?

— Ну... Если кратко — всему виной женщина...

— Как и всегда в жизни мужчины, — улыбнулся Ян, дружелюбно хлопнув парня по плечу.

Анжела подошла и, приобняв хозяина, чмокнула его в щеку.

— Принцесса, здравствуй! — обрадовался Ян, — Отличный парфюм!

— Спасибо, ты единственный, кто заметил, — кокетливо улыбнулась девушка.

— Не удивительно. Когда теряешь зрение, другие чувства обостряются. С вами кто-то еще?

— Да, познакомься, это Хельга, — я представил вторую девушку.

— Привет! Очень рад! — Ян ничтоже сумняшеся заключил засмущавшуюся ведьму в объятия.

— Эй! Потише! — с наигранным возмущением воскликнула она, когда руки мужчины, словно случайно, оказались чуть ниже осиной талии.

— Спокойно, детка, я ведь теперь вижу руками, — улыбнулся Ян, — И то, что я увидел, кажется мне весьма... впечатляющим.

Девушка покраснела, а вот Ян, напротив, обернулся, как ни в чем не бывало.

— Все в дом! — воскликнул он, сделав гостеприимный приглашающий жест, — Располагайтесь, как у себя! Все, что мое, то ваше!

Ян, как бы невзначай, положил руку мне на плечо, ступая вровень со мной. Мы, всей компанией, прошли в дом, попав в большую комнату, которая заняла первый этаж почти целиком. Задняя стена комнаты оказалась сделана из стекла, переходя, таким образом, в крытую террасу, на которой стоял мангал и мебель, необходимая для пикника.

— Будьте, как дома! — громко заявил хозяин, — Сейчас Сюзанна принесет закуски, а пока залезайте в бар, угощайтесь чем угодно! Девушки, можете позагорать на веранде, там есть шезлонги. Поднимитесь наверх, Эльвира покажет ваши спальни. Располагайтесь, переодевайтесь.

— Сюзанна? Эльвира? — я вопросительно приподнял бровь, хотя Ян и не мог этого увидеть.

— Это мои... экономки. Представляешь, везде таскаются за мной, мух отгоняют. Ухаживают, как за дитем. Шагу не дают самостоятельно ступить! Как будто без их присмотра я тут же пропаду.

Я глянул вслед Эльвире — красивая женщина средних лет. Фигуристая, я бы сказал даже слишком. И судя по тому, как смотрит на хозяина дома, их отношения зашли гораздо дальше, чем у нанимателя и подчиненной. Кстати, Сюзанна смотрела на Яна точно также, что открывает определенный полет для фантазии. Впрочем, с другой стороны, кто я такой, чтобы осуждать или хотя бы обсуждать их личную жизнь? Главное, чтобы всех жителей этого прекрасного дома все устраивало и они были счастливы.

— А ты неплохо устроился, для пенсионера... — заметил я, — Отличный дом, видимо не испытываешь недостатка в финансах. Приятное общество опять же.

— Не жалуюсь, Глеб. Как видишь, спец-гвардия выплачивает неплохую пенсию. И дом этот мне отдали, считай, даром. Ну и, конечно, собственные накопления никто не отменял.

— Накопления? Насколько я знаю, гвардия не поощряет бизнес своих сотрудников.

— Ну, слушай, включи мозги, — тон Яна стал слегка покровительственным, — Всегда нужно иметь запас на черный день. Неужели Ханс тебя не учил? Строишь план — имей пути отхода. Надейся на лучшее — готовься к худшему. Понимаю, ты еще молод, и тебе кажется, что так будет всегда. Но если ты не задумаешься и так ничего и не предпримешь, то... можешь внезапно оказаться у пустого корыта.

Признаюсь, тут он меня уделал. С такой стороны я к этому вопросу еще не подходил. И, как часто бывает, — вроде бы ничего супер нового и сильно умного не сказал, банальные по сути вещи. Но... пока тебе их не озвучат прямо в лицо, как-то не задумываешься, просто мысль под таким углом не поворачивается.

— Спасибо, Ян, я подумаю. А все же, как тебе удалось сколотить состояние? Неужели ты все это заработал?

— Ну... формально — призы от соревнований. Ты же знаешь, что я многократный чемпион по стрельбе — всевозможных соревнований и разных кубков. Призовые деньги ведь никто не отменял. А фактически... приезжай как-нибудь один, посидим, вдумчиво поболтаем, так, чтобы никто не мешал. Тогда и расскажу, договорились?

Марио, копающийся в холодильнике, наконец, вытащил оттуда большую банку с темной жидкостью. Он принюхался и, удовлетворенно кивнув, разлил содержимое в три прозрачных бокала.

— Думал, чего бы выпить в такую жару, — сказал он, передавая по бокалу мне и Яну, — Пиво вроде не хочется — разморит, сок слишком сладкий. А тут оказывается квас есть!

— Да, мы сами делаем. Ядреный получается, ух! — похвастался Ян.

Хлебнул из бокала — и точно, квас терпкий, совсем не сладкий, газированный. Да еще и холодный! В жару — то, что надо.

— Классный дом, Ян, ты тут, как сыр в масле катаешься! — заключил Марио.

— Грех жаловаться, сынок. Не то, что другие пенсионеры. Чего только тут, во Фрайберге, не увидишь. Старики вынуждены побираться, на еду деньги копить. Это же позор для страны! Не знаю, о чем там думает канцлер, но законы новые — один хуже другого. Пенсионный возраст растет, выплаты падают. Скоро пожилые совсем по миру пойдут.

— Раньше ты так не говорил, — мягко заметил я, — Не замечал, наверное.

Ян оперся на широкий дубовый стол, грустно улыбнулся.

— Раньше я был моложе... Раньше у меня были глаза. Но, как это ни странно, я думаю, в каком-то смысле, раньше я видел меньше, чем сейчас.

Он залпом допил квас из бокала.

— Ладно, хватит о грустном! — решительно заявил он, — Пошли, покажу кое-что! Пока девочки загорают и отдыхают с дороги.

Он взялся за меня и уверенно повел нас с Марио на террасу, там завернул за угол дома, и мы оказались на заднем дворе. Здесь находились два крепких стола, а вот стулья отсутствовали.

Ян подвел меня к дому, нащупал поручни лестницы, уходящей в полуподвальное помещение.

— О! Ждите тут! — посоветовал он, — Я вернусь через минуту.

— Может, мне спуститься с тобой?

— Иди к черту, Глеб! Я что, по-твоему, не могу в подвал самостоятельно слезть? Хоть ты-то не уподобляйся моим клушкам! А то закудахтал, прямо как они!

С этими словами он скрылся в подвале. Его не было гораздо дольше минуты, я даже начал слегка волноваться, но потом услышал сдержанные ругательства, и Ян показался в проеме. Он вылез не просто так — в одной руке сжимал два больших старых пулевика.

— Извини, Глеб, тебе не захватил, — проговорил он, поднявшись и подойдя к одному из столов, — Мне помнится, что стрельба — это не твое.

Чуть-чуть обидно от его слов мне стало, все же огневую подготовку я значительно подтянул. Но тут же вспомнил, что рядом со мной — двое величайших стрелков современности, на фоне которых я, действительно, не более чем начинающий.

— Что скажешь, Марио? — обратился Ян к молодому стрелку.

— Отличное оружие, — тот глядел на пулевики загоревшимися глазами, — Легендарные маузеры!

— Да, прикупил я их давненько, а гляди ж ты — до сих пор в идеальном состоянии.

Ян положил оружие на стол, пододвинул один из пулевиков к Марио, который тут же принялся его осматривать, чуть ли не обнюхивать с разных сторон.

— Взгляни туда, сынок, — Ян показал рукой в сторону далеких холмов.

Я вгляделся и увидел на приличном расстоянии штук двадцать воткнутых в землю палок, на которые сверху были одеты пустые стеклянные бутылки.

— Да тут у тебя целый тир оборудован, — удивился Марио.

— Я попросил, чтобы мне сделали, — кивнул головой хозяин дома, — Как думаешь, сколько до них?

— Метров пятьсот с лишним, на грани прицельного выстрела.

— Попадешь? — испытующе спросил Ян.

Марио слегка прищурился, глядя на далекие цели.

— Если бы не рука...

— Ну, парень! В твои годы я специально тренировался, чтобы стрелять одинаково хорошо с обеих рук! Если ты еще не начал, то убедительно советую заняться и чем быстрее, тем лучше. Однажды, это может спасти жизнь тебе и твоим друзьям!

Марио кивнул, вздохнул, вышел чуть вперед, взяв пулевик в левую руку. Он встал, прицелился, выждал секунды три и нажал на спуск. Рявкнул выстрел, я посмотрел на мишени — нет, все целые. Стрелок выругался сквозь зубы.

— Слишком низко взял, — подсказал Ян, — Выше на палец и все получится.

Молодой гвардеец посмотрел на него с сомнением, но потом снова вскинул оружие. Небольшая пауза, выстрел — есть попадание! Одна из бутылок рассыпалась с почти музыкальным звоном.

— Красиво! — похвалил я.

— Как ты узнал, что мне нужно целиться выше? — спросил Марио, возвращаясь к столу.

— Опыт, паренек, большой жизненный опыт. Смотри, покажу тебе фокус!

Ян взялся руками за свой пулевик, его пальцы замелькали со скоростью крыльев у какой-нибудь пчелы. Через несколько секунд на столе оказалось полностью разобранное оружие, составные части которого были аккуратно разложены стройными рядками.

— Глаза не видят, а руки помнят, — удовлетворенно сказал Ян.

Его руки опять пришли в движение, словно у виртуозного пианиста, исполняющего сложное произведение, и, спустя пару мгновений, на столе опять лежал собранный пулевик.

— А если серьезно, — проговорил слепой, беря оружие в руки и заряжая его, — Помнишь присказку, что, мол, Стрелок никогда не промахивается?

— Конечно помню, Ян, — подтвердил я.

— Чушь, естественно, промахи всегда будут. Но...

Он, не сходя с места, поднял пулевик на уровень глаз, и без промедления нажал на спуск. Грянул выстрел — почти сразу до слуха донесся звук разбивающегося стекла — пуля разнесла далекую бутылку на мелкие осколки.

Мы с Марио так и замерли, приоткрыв рты от удивления. Ян, как ни в чем не бывало, разрядил оружие и положил его на стол.

— Невероятно, Ян! А ты точно слепой? — я первым нашелся, что сказать.

— Точнее не бывает, Глеб, — пенсионер грустно улыбнулся.

— Но как тебе удается? — похоже, в глазах Марио авторитет Яна только что взлетел на недосягаемую высоту.

— Честно говоря, я и сам толком не понимаю. Пока ты целишься, я просто стреляю. Есть во мне какая-то чуйка, словно что-то внутри подсказывает, где именно цель. То ли пришло со временем, то ли когда потерял зрение...

— Эй стрелкИ! — раздался окрик приятным женским голосом, — Вы тут еще не проголодались?

С террасы дома к нам подошла Эльвира. Или Сюзанна? Признаюсь, я не совсем еще запомнил, кто из них кто. Женщина встала возле Яна и приобняла его за плечи.

— Ладно, ладно, — Ян скорчил недовольную физиономию, — Сейчас идем, оружие только уберу.

Я и Марио все еще находились под впечатлением от выстрела, продемонстрированного нам пожилым стрелком. Но это не помешало нам пройти в дом, чтобы оценить великолепный вкус домашних котлеток, поданных вместе с пюре и густой сочной подливой.

Чуть позже к нам присоединились отстающие — девушки и Ян со своими сожительницами. Мы вкусно и весело отобедали, воздав должное кулинарному мастерству двух хозяек.

После обеда все снова переместились на террасу, кто на солнце, остальные — под навес, в спасительный тенек. День прошел за разговорами, в основном вспоминали старые приключения команды, рассказывая их Хельге и Марио, при этом, естественно, хорошенько приукрашивая. Старались обходиться без кровавых и страшных подробностей, заостряя внимание только на веселых, жизнеутверждающих эпизодах.

Ближе к ночи, когда уже начало темнеть, к дому подкатило такси, из которого выбрался Григорий. Он кликнул меня к себе на помощь и вытащил из багажника четыре здоровенных сумки, забитых до отказа.

— Привет, Ян! Здорово, молодежь! Принимайте! — весело басил он, — Эти две сумки — мои, а вот тут — мясо и вино! Будем жарить шашлыки!

Эта новость всколыхнула приунывшее было общество, мы тут же переместились к мангалу — разжигать дрова на угли. Мясо принесли сюда же — уже порезанное на аккуратные кусочки, в душистом маринаде. Марио сноровисто открывал бутылки с винами разных сортов. Девушкам он разлил красного, а мужчины предпочли крепленое вино.

Пришла ночная темень, но свет ламп разгонял ее вокруг террасы, подул свежий ветерок, где-то вдалеке стрекотали сверчки.

— Хорошо тут, — потянувшись, решила Хельга.

— Точно. А говорят, что счастье не купишь, — ответил Григорий, попыхивая трубкой.

— Помнится, ты как-то рассказывал, что существуют зелья, способные сделать все человечество счастливым, — как бы вскользь заметил я.

— Во-первых, это был лишь эксперимент, — важно объяснил Химик, выпуская облако дыма, — Во-вторых, тут нужно понимать, что изменения для каждого отдельного человека будут не существенны. Лишь в целом, в массе, в масштабе цивилизации можно говорить о заметном прогрессе.

— Есть ведь, наверное, и что-то более сильнодействующее?

— Конечно! Но оно и более редкое.

— Ты имеешь в виду наркотики?

— Отнюдь. Есть такие зелья, — он мечтательно поднял глаза, — Слышали, например, про «коктейль Атрея»? По легенде его изобрели в глубокой древности, чтобы наказывать особо провинившихся преступников. Когда человек выпьет такую отраву, его посещает навязчивая мысль, что внутри него живет крыса или еще какое жуткое существо. Заканчивают подобные кадры плохо — обычно сами вырывают себе внутренности, пытаясь найти внутри животное. Жуткая и крайне болезненная смерть.

— Ей! Не порти аппетит перед едой! — прикрикнул Марио, переворачивая шампуры над мангалом.

— А этот... коктейль, он что, и сейчас используется? — в ведьме проснулось любопытство.

— Нет, насколько я знаю. Все же алхимия за прошедшие века шагнула далеко вперед. Сейчас в этой области совершенно другой подход.

— И какой же?

— Ну, например, есть особое зелье, с помощью которого человеку можно внушить что угодно. Это что-то вроде гипноза, только на алхимическом уровне. Реципиент становится крайне податливым к вмешательству в свой мозг и им можно управлять, как тебе вздумается.

— Например, можно внушить человеку, что он счастлив?

— Бери выше. После определенных... манипуляций, один мужчина был уверен, что он — женщина. А другой подопытный искренне считал, что умеет летать!

— Слушай, так ведь это очень опасная штука! Секретная, наверное?

— Конечно. Да и изготовить такое абы кто не сможет. Нужна серьезная подготовка и особые, весьма редкие ингредиенты.

На какое-то время разговор прервался, поскольку приготовилось мясо. Все с удовольствием поели шашлыка, запивая его соками.

После еды, компания как-то вполне естественно разбилась на две группы: мальчиков и девочек. Женская половина, включая Сюзанну и Эльвиру, расположились на шезлонгах, попивая вино и о чем-то своем хихикая. Мужчины же расселись вокруг мангала, Григорий так вообще стоял, глядя на тлеющие угли.

— Что это там такое? — спросил Марио, показывая рукой в сторону Фрайберга.

— Где? — не понял Ян.

— А, черт, все время забываю, что ты не видишь! Над городом красное зарево, как будто что-то горит.

Ян сокрушенно покивал.

— Так и есть, наверняка опять что-то горит. Уже который день по всему городу беспорядки. Толпы громят витрины, уродуют мехмобили, поджигают здания.

— Да что случилось то? — я влез в их разговор, — Чего они хотят?

— Чего хотят... — хозяин дома задумчиво почесал подбородок, — Лучшей жизни хотят, как и все люди. Здесь ведь, по сути, весь город построен вокруг алхимической мануфактуры. А условия труда там сами представляете, какие. Свинец, ртуть, олово — и это еще самые безобидные реагенты, с которыми люди работают. Смертность высокая, болезни частые, зарплаты низкие.

— И что, местные власти не хотят их слушать?

— Тут такое дело... Особенность города что ли. Фактически тут, получается, две власти. Первая, естественно, мэр города. А вторая — директор мануфактуры. За ним нет государственного поста, но зато половина города делает то, что он им скажет, власть он взял немалую.

Ян подумал с минуту, выпил еще вина.

— А вообще, если уж честно, оба они те еще падонки. Что одному, что другому, на людей наплевать. Лишь бы свои карманы набить. Не поделили что-то — вот и подстрекают народ на беспредел. Теперь степенные, работящие граждане вместо того, чтобы трудиться, громят дома и бьют друг друга по лицу.

— А полиция что же?

— Сдерживают накал страстей, как могут. Но получается все хуже и хуже. Боюсь, скоро все это выльется в прямой бунт.

— Не хотелось бы!

— И не говори... Шеф жандармов — хороший, честный служака, но он, все же, человек подневольный. Вынужден танцевать под чужую дудку... А вот если бы...

— Что — если бы? — подстегнул его я.

— Да понимаешь... Так уж получилось, что я несколько раз крупно помог городу. Решал проблемы людей, спонсировал, когда нужно. Благотворительностью занимался. Как видишь, прекратить геройствовать не так уж и просто, даже на пенсии — Ян рассмеялся, но вид у него был вовсе не веселый, — В общем, пользуюсь я тут определенным уважением. В авторитете у народа, знаюсь с властью, вхож ко всем нужным людям. Даже прозвище мне тут дали, хм... Слепой Мудрец!

Марио прыснул, я едва сдержал улыбку, лишь Григорий остался абсолютно серьезным.

— Забавно, да, — Ян и сам улыбнулся, — Но людям нравится, да и мне, если честно, приятно.

Он потер пустые глазницы и завершил свою мысль:

— Так вот, я иногда думаю, что если бы не было тут этих двоих кадров: мэра и директора мануфактуры, то я бы смог навести порядок. Хотя бы в отдельно взятом городе.

— Ян, да ты, никак, в политику собрался! — удивился Марио.

— Доживешь до моих лет, тоже придется больше думать головой, — резонно возразил пенсионер, — А не просто палить во все, что шевелится.

Все глубокомысленно помолчали. Потом я спросил о том, что меня удивило.

— Слушай, если тут давно уже идут беспорядки, почему я об этом ничего не знаю? Почему ничего нет в газетах, в докладах, в отчетах?

— Ну, они свой сор из избы выносить не будут ни за какие коврижки. Свобода слова она такая — работает только в одну сторону, нужную власти.

— Как будто, если власть сменится, что-то поменяется, — буркнул Григорий.

— Я уже давно избавился от таких наивных мечтаний, — грустно заметил Ян, — Самое смешное, что даже те, кто постоянно ратует за так называемую свободу слова, сами же сразу закидают тебя дерьмом, как только ты посмеешь высказать свою точку зрения, хоть в чем-то не совпадающую с ихней.

И опять затянулось молчание, все оказались слегка подавлены невеселыми перспективами. Разговор затих сам собой и вскоре компания начала разбредаться по спальням, отдыхать до утра.

Мне выделили вместительный диван на первом этаже, как раз неподалеку от стеклянной стены. Спать мне почти не хотелось, я сидел, наблюдая, как Сюзанна (или Эльвира, так и не запомнил) убирает остатки посуды с террасы.

Потом я остался один и стал смотреть на звезды. Ночь стояла темная, почти безлунная, созвездия на небе вырисовывались необычайно четко и ясно.

Странно, думал я, звезды светят уже тысячи, миллионы лет. Еще не было никого из ныне живущих людей, не было их дедов и прадедов, может быть вообще не было никаких людей, а эти звезды уже горели на небосводе. Пройдут еще тысячи лет — не станет нас, наших детей, внуков. Возможно, не будет Фрайберга, не будет Пруссии, не станет человечества. А созвездия практически не поменяют своего рисунка.

Не кажутся ли смешными на этом фоне все наши человеческие дрязги, конфликты, споры?

Мелькнувшая во дворе тень прервала мои мысли — я вздрогнул от неожиданности. Кто-то тихо вышел из дома и зашагал в сторону города.

Я встал, приоткрыл дверь и всмотрелся в удаляющуюся фигуру. Готов поклясться — это Ян! Он шел, осторожно шагая, проверяя дорогу перед собой, но все же довольно уверенно.

Какого черта? Куда слепой собрался один, ночью? На секунду я решил догнать его или хотя бы окликнуть, но постеснялся. А потом он уже скрылся от взгляда в ночной темноте.

Да и, собственно, какое мое дело? Он взрослый, опытный человек, и наверняка знает, что делает. И уж точно не пристало мне нянчиться с ним, следить за каждым шагом и утирать сопельки, как делают две его любимых экономки.

Приняв такое решение, я закрыл дверь, вернулся в постель, завернулся в тонкое одеяло. Через пять минут я уже крепко спал.

Утро началось с завтрака, на котором присутствовали все, кроме Марио, который куда-то запропастился. Я отведал жареных тостов и яичницу со свежесваренным кофе, от чего мое настроение резко взлетело в небеса.

Завтрак уже подходил к концу, когда заявился Марио. На его лице красовалась улыбка до ушей, а в руках покоились четыре великолепных букета полевых цветов. С показательной галантностью он подарил по букету каждой из присутствующих дам, чем просто-напросто растопил их сердца. Хельга покраснела от удовольствия, Анжела рассыпалась в витиеватых благодарностях, а Сюзанна с Эльвирой расцеловали парня в обе щеки, вконец засмущав.

Я переглянулся с Григорием, тот равнодушно пожал плечами, Ян сидел и улыбался своим мыслям.

— А ты хорош, кавалер! — мне даже стало немного завидно, — Садись завтракать. Где цветы-то взял?

— Да... Заметил, где растут, когда ехали, — пояснил Марио, принимаясь за еду, — А ночью сходил за ними, прогулялся, развеялся.

Тоже мне, еще один любитель погулять ночью по лесу! Видно, оба они — что Ян, что Марио — одного поля ягоды, не спится им видите ли.

В это время со стороны входа раздался звук подъезжающего мехмобиля. Никто не успел выйти посмотреть, кого же это принесло с утра пораньше, а входная дверь уже приоткрылась.

С вежливым полупоклоном в дверь вошел изыскано одетый господин. Белоснежная рубашка, цвету которой могли бы позавидовать льды Антарктики, легкие летние брюки и изящные ботинки. Лицо волевое, сосредоточенное. Он мгновенно окинул взглядом комнату и, как мне показалось, удовлетворенно опустил голову, будто увидел именно то, на что рассчитывал.

— Мистер Вольский, проходите, будьте моим гостем, — Ян привстал со стула, приглашая вошедшего садиться.

Как он понял, кто именно вошел? Унюхал что-ли?

— Ян, — гость кивнул хозяину дома, — Господа, — еще одни кивок, — Дамы! — теперь уже последовал сдержанный поклон, — Прошу простить за то, что явился без приглашения и помешал вашему завтраку, но у меня есть для вас неприятные известия.

Ян повернулся и проговорил, обращаясь как бы ко всем вместе, но я понял, что он говорит для меня.

— Мистер Константин Вольский — весьма уважаемый человек во Фрайберге. Он... как бы это сказать... в курсе всех дел, происходящих в городе.

— Мафия что ли? — нисколько не стесняясь, решил прояснить я.

Ян поморщился, а гость лишь улыбнулся, наливая себе стакан прохладной воды.

— Люблю прямоту, — сказал он, — Вы совершенно правы. Я, скажем так, слежу за порядком там, где кончается действие закона. Также, как вы — боретесь там, где обычные люди пасуют. Спец-гвардия, так?

Я пожал плечами, не найдя для себя повода отрицать его слова.

— Мы с Константином в хороших отношениях, — пояснил Ян, — Не раз приходилось оказывать друг другу определенные... услуги.

Вольский вежливо кивнул.

— Увы, сегодня я тут не по радостному поводу. В городе произошло убийство.

— Почему это должно заботить меня, а не жандармов? — удивился Ян.

— Убит Гельмут Штайер, директор мануфактуры.

— Это серьезно, — пожилой стрелок нахмурился, — Но опять же, мы тут причем?

— Дело в том, как именно он убит, — гость подошел к стулу, но продолжал стоять с бокалом в руке, — Выстрел, точно в голову, из раритетного пулевика, с расстояния больше четырех сотен метров. На такое способны не очень много людей. А в пределах Фрайберга всем известен только один.

Я кинул взгляд на Стрелка — на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Это смешно, — заявил я, хотя мне отнюдь не было весело, — Неужели кто-то верит, что слепой человек мог такое провернуть? Ян не убивал этого самого Штайера!

— Я вам верю, — Константин примиряюще поднял руки, — Я знаю Яна и не сомневаюсь в нем. Но у покойного осталось много приспешников... И толпа — она глупа и она требует расправы! Все знают, что Слепой Мудрец — не только умный человек, но и несравненный снайпер, несмотря на отсутствие зрения.

— Так при чем тут мы? — вмешался Григорий, — Пусть работает полиция!

— Вы могли бы помочь...

— Мы не занимаемся политикой и усмирением демонстраций.

— Вы могли бы помочь Яну, — спокойно закончил Вольский, — Потому что, боюсь, я опередил людей не на много. Скоро здесь окажется разъяренная толпа, жаждущая крови, и лучше бы вам всем быть к этому готовыми.

Мы все (кроме Яна, понятное дело) переглянулись.

— Отдых закончился, — мрачно сказал я, вставая, — Всем переодеться, вооружиться, приготовиться!

— Спокойно, командир, спокойно! — осадил меня Ян, — Не суетитесь. Я сам улажу это дело. Сидите тихо, я сейчас вернусь.

Он решительным шагом двинулся к лестнице, слегка промахнувшись, но там его за руку подхватила Эльвира, помогая слепому подняться на второй этаж.

Я взглянул на свою команду.

— Марио! Будь добр, к воротам, следи за дорогой! — парень молниеносно метнулся к двери, — Девушки, оденьтесь во что-то более подходящее для... — хотел сказать «боя», но вовремя решил поправиться, — ... дела. Григорий, готовь зелья, на всякий случай.

Анжела и Хельга, без возражений, быстрым шагом пошли к своим комнатам. Химик, вздохнув, ушел за свой сумкой.

— Мистер Воль...

— Можно просто Константин.

— Хорошо. Константин, скажите, теперь, после смерти Штайера, кто главный на мануфактуре?

— Хм... — он на секунду задумался, — По всему выходит, что некто Билл Возник. Зам Штайера, весьма скользкий и неприятный тип.

— Что можете о нем сказать?

— На самом деле не так и много. Он не местный, появился в городе несколько месяцев назад, и неожиданно почти сразу стал правой рукой Штайера. Лично я предполагаю, что у него на директора был какой-то компромат, но... это не точно.

Вольский нахмурил лоб в задумчивости.

— Если думаете с ним договориться, то напрасно. Это человек склочный, глупый, не признающий других мнений и авторитетов. Многие считают, что именно с его приходом обострился конфликт между жителями Фрайберга.

— Он что, провоцирует бунт?

— Не берусь утверждать, все же это достаточно серьезное обвинение. Но... эта версия не видится мне невозможной.

На лестнице послышались шаги и сверху спустился Ян, в сопровождении своей экономки. Он одел на себя старые потертые джинсы, фланелевую рубаху в клетку, новые кожаные сапоги и шляпу с широкими полями. На его поясе болталась небрежно закрепленная кобура с двумя пулевиками.

— Ухты! Настоящий ковбой! — улыбнулся Вольский, и я был с ним полностью согласен.

Ян выглядел, как герой вестерна, сошедший с экрана кинотеатра.

— Ян! У меня есть к тебе один вопрос, — я вкрадчиво обратился к Стрелку, когда он подошел ближе, — Куда, черт возьми, ты ходил сегодня ночью?!

— При всем уважении, Босс, это не твоего ума дело! — вызывающе ответил он, приподняв шляпу рукой.

— Отвечай! Это ты убил треклятого Штайера?

— Ты что, сбрендил? Как бы я смог это сделать?

— Черт возьми, Ян! Скажи: да или нет?!

— Да не виноват он! — раздался голос от двери, — Босс, понятно же, что это не Ян!

Я злобно глянул на вошедшего Марио.

— Если ты хочешь в чем-то признаться, то сейчас самое время! — со злостью бросил я, — Ты-то ведь тоже уходил из дома! Да и стрелять мастак, не хуже Яна!

— Только не с этим! — Марио покрутил перед лицом забинтованной рукой, — И, кстати, там народ уже на подходе!

Черт! Черт! События развиваются слишком быстро, и мы опять к ним не готовы!

— Эля, Сюзи, останьтесь внутри, — ледяным тоном приказал Ян.

Он прошел к выходу, ни разу не сбившись с шага, я последовал за ним, Марио и Константин вышли на улицу впереди нас.

Я стоял и щурился от яркого солнца. Сегодня было не так жарко, как вчера, на небе появились несколько облачков, но все равно для отдыха погода подходила идеально. Эх, сейчас бы на озеро, окунуться.

— Может, закрыть ворота? — озабоченно спросил Марио.

— Не трогай! — категорично отрезал Ян, — И вообще... отойдите-ка все в сторонку. Говорить буду я. Один.

— Ты уверен? — я с сомнением глянул на пожилого мужчину, вставшего посреди двора.

— Я знаю, что делаю, Глеб, — он даже головы не повернул, — Доверься мне!

Я глянул на Константина, тот пожал плечами. Кивнув головой в знак согласия, я отошел в сторону, усевшись на небольшой чурбачок возле дровяного сарая. Марио и Вольский последовали моему примеру, расположившись неподалеку.

Взглянул на дорогу — по ней шествовала разнородная людская масса, размахивая руками и выкрикивая какие-то лозунги.

Ян стоял в центре двора, напротив распахнутых ворот, спокойно опустив руки и гордо вскинув подбородок. Он ждал, не выказывая никаких признаков волнения.

Толпа — дикий слепой зверь, как любил говаривать Ханс. Этот зверь не понимает слов, у него нет разума. Он ощущает только самые простейшие эмоции — страх, похоть, упоение, вседозволенность, ярость.

Но, как оказалось, и на этого могучего зверя нашлась управа. Шаг людей постепенно замедлялся, самоуверенность куда-то исчезала, и, дойдя до самых ворот, толпа остановилась.

Я словно в первый раз взглянул на Яна — настолько сильной, властной и величественной казалась его фигура напротив разношерстного собрания жителей города. Никто из них не осмелился сделать ни шага внутрь ворот.

— Вот он! Слепой Убийца! — раздался голос из первого ряда толпы, — Хватайте его!

Впрочем, сам крикун не спешил подавать пример рвения.

— Это тот самый Билл, по прозвищу Кривоногий, — тихонько пояснил мне Константин.

Толпа заволновалась.

— Стоять! — повысил голос Ян.

Его голос моментом охладил самые горячие головы, порывавшиеся, было, дернуться внутрь.

— И что же ты сделаешь, а, слепой?! — Кривоногий Билл сунул руку запазуху, извлек оттуда пулевик и направил в голову Стрелку, — Что ты теперь ска...

Раздался выстрел. Я успел заметить только едва видимое движение руки, когда Ян убирал пулевик обратно в кобуру. Билл громко вскрикнул, выронив искореженное оружие из руки, и отступил назад.

Воцарилась полнейшая тишина. Слышно было только шелест листьев под легким ветерком и звук катящийся по каменной плитке гильзы.

— Достал оружие — стреляй, а не балаболь! — тихо проговорил Стрелок, и его голос прозвучал в тишине, как гром среди ясного неба, — Вы пришли сюда незваными, с агрессивными намерениями! Вы меня знаете, я слов на ветер не бросаю. Если кто-то из вас ступит на мою землю — это будет его последний шаг в жизни!

— Всех не перебьешь! — каркнул Кривоногий, потирая руку.

— Верно, — Ян склонил голову, — Но первых шестерых положу наверняка! А дальше — как пойдет. Ты сам-то готов быть среди смельчаков, а Билл?

Подстрекатель не ответил, со злостью оглядывая своих соратников. Но желающих проверить слова Яна не нашлось.

— Тем более, что он тут не один, — спокойно заверил толпу Марио, прогулочной походкой подходя к Яну.

Он встал рядом со своим старшим коллегой, демонстративно выставив на показ кобуру с пулевиком и, при этом, держа загипсованную руку за спиной.

Ян шагнул к воротам и толпа зашевелилась, подавшись назад. Передние ряды заволновались, надавив на задние, началась толчея. Если бы Стрелок захотел, он прямо сейчас мог бы легко прогнать их восвояси, как послушное пастуху стадо.

— Подождите, мистер! — сквозь толпу вперед пробился человек, одетый в форму жандарма, — Со всем уважением, сэр! Дело в том, что в городе произошло убийство! И, как это не прискорбно, сэр, но вы — один из подозреваемых. Мне поручено э-э-э... найти вас и попросить пройти в жандармерию для проведения следственных мероприятий. При всем уважении к вам... и вашим друзьям... вы должны пройти со мной!

Ян задумчиво склонил голову.

— Наконец-то я слышу слова мужчины, а не лепет мальчишек, — прокомментировал он, а потом заговорил громким голосом, — Я подчиняюсь требованиям закона! Какими бы нелепыми они мне не казались. Я пойду с вами! Но я пойду сам, свободным человеком.

Он сделал несколько шагов вперед, но вдруг, запнувшись, потерял равновесие и растянулся на земле. Завозившись, он зацепился рукой за перевязь кобуры и никак не мог подняться на ноги. В этот момент Ян внезапно показался до боли беспомощным и каким-то очень трогательным. Люди в толпе, смутившись, отводили взгляды в сторону.

Я быстро подошел и помог ему подняться.

— Пожалуй, я прогуляюсь с тобой, если ты не против. Погода отличная, а дома сидеть мне уже надоело.

Ян с благодарностью сжал мой локоть, а вслух сказал:

— Очень рад! Будет хоть с кем поговорить по дороге.

Мы размеренно зашагали к воротам, я мельком оглянулся во двор. Марио все также стоял посередине, у крыльца застыла смертоносная троица — заклинательница, ведьма и алхимик.

На секунду я встретился глазами с Анжелой, она едва заметно скосила взгляд в сторону мехмобиля. Я моргнул в знак согласия — и между нами проскочила искра понимания. Они будут где-то рядом, будут следить. И когда мы прибудем в жандармерию, у нас будет весьма основательная группа поддержки.

Мы с Яном прошли сквозь скопление людей, как горячий нож сквозь масло. Толпа раздвигалась при нашем приближении и вновь смыкалась позади. Когда мы оказались впереди, люди двинулись за нами следом, словно на какой-нибудь демонстрации, только без флагов и лозунгов.

Конечно, если бы Ян захотел, мы могли бы, вероятно, доехать в жандармерию на мехмобиле, и ничего страшного не произошло. Но... было нечто эпичное и пафосное в этом горделивом шествии через весь город, в сопровождении притихшей толпы. Ян шагал важно, спокойно, как мне показалось — наслаждался своей ролью. А людей за нашей спиной становилось все больше, по мере того, как мы оставляли позади все новые улицы.

Я лихорадочно соображал, мысли об убийстве скакали в голове, не останавливаясь.

Есть Ян, который ночью ходил непонятно куда, причем ни в какую не хочет говорить, где был. Мог ли он совершить убийственный выстрел — судя по продемонстрированным им же способностям — легко! Но вот как бы он добрался до нужного места, потом назад, да еще чтобы никто его не заметил? Он же слепой, черт возьми!

Есть Марио, который тоже выходил из дома в темное время суток, якобы за цветами. Вернее, цветы-то он принес, тут не придерешься. Но вот не заходил ли он еще куда-то? Можно ли за это поручиться? И, кстати, так ли уж сильно болит у него рука? Я сделал себе заметку навестить травмпункт, в который он обращался, и выведать у лекаря подробный отчет о переломе.

Может быть, конечно, еще какой-то пришлый стрелок, и мне бы, по сути, нужно цепляться за эту версию. Вот только кто, почему, зачем? И стоит ли вообще плодить новые сущности?

Рядом со мной шел тот самый полицейский, что разговаривал с Яном в доме. Он, как бы невзначай, указывал мне дорогу, потому что сам я города, естественно, не знал совершенно. Мы пересекли черту города, быстро преодолели не протяженные окраины, прошлись через спальный районы и, наконец, после почти часовой прогулки, оказались на центральной площади Фрайберга, где, собственно, и располагалась жандармерия, как, кстати, и остальные государственные учреждения города.

Поднимаясь по ступеням широкого внушительного крыльца обители закона, я оглянулся — и сильно удивился количеству собравшегося народа. Половина площади, как минимум, была почти под завязку забита людьми, которые с интересом наблюдали за тем, как Ян Крюгер, по прозвищу Слепой Мудрец, заходил внутрь жандармерии.

Обстановка в здании жандармерии оказалась, прямо скажем, весьма напряженной. Мы, не останавливаясь, прошли через вестибюль, где нас встретила мрачная, сосредоточенная Хельга. Она повела нас отнюдь не в камеры для заключенных и не в допросные комнаты. Поднявшись по лестнице и преодолев небольшой коридор, мы оказались в кабинете самого шефа полиции. Тут, среди нескольких высокопоставленных жандармов, сидел Григорий, постукивая пальцами по столу. А у дверей кабинета, опершись изящным плечом о косяк двери, замерла Анжела, посматривающая на служителей закона с хищным выражением. Воздух в комнате будто наэлектризовался из-за всеобщей нервозности и волнения.

— Ян! То есть... мистер Крюгер! — шеф полиции вскочил с места навстречу вошедшем, — Прошу извинить за столь прискорбный инцидент, но я связан буквой закона и вынужден попросить вас оставаться в жандармерии, чтобы дать показания по делу.

— Джефф, все в порядке, — Ян беспечно махнул рукой, — Я понимаю, закон превыше всего. Давайте вопросы, я в полном вашем распоряжении.

Он, как ни в чем не бывало, прошел к столу, на ощупь обошел его и уселся в кресло главы жандармов. Тот, казалось, воспринял это как должное, лишь поинтересовался, не нужно ли чего.

— Да, если вас не затруднит, принесите чего-нибудь холодного, воды или кваса, — небрежно бросил Ян, — И моим друзьям тоже!

Он указал на нас, шеф лишь слегка кивнул в мою сторону, а двое офицеров уже сорвались со своих мест, кинувшись выполнять столь сложное поручение.

Я шагнул вплотную к Анжеле и чуть слышно поинтересовался у нее:

— А где Марио?

— А черт его знает, — также тихо ответила девушка, — Сказал, немного задержится, подойдет попозже. То ли живот у него скрутило, то ли не знаю что...

Мы тихонько переговаривались с заклинательницей, обсуждая события едва подходящего к середине дня. Шеф жандармерии лично опрашивал Яна, занося его показания в протокол. В голове у меня стучала, как молот, одна единственная мысль — где чертов Марио? На кой черт он остался?

Прошло минут пятнадцать, когда в кабинет без стука влетел бледный, как смерть полицейский. Кое-как оправившись, он быстро подошел к шефу и что-то зашептал ему на ухо. Судя по тому, как изменилось лицо хозяина кабинета, новости были не самые радужные.

— Мистер Крюгер, господа, — шеф полиции встал и развернулся к центру комнаты, по его лицу заметными ручейками струился пот, — Мне сообщили ужасную новость. Десять минут назад во Фрайберге совершено еще одно убийство. Убит мэр города, мистер Штульман. Почерк все тот же — выстрел из пулевика, с дальней дистанции, прямо в голову. Помоги нам всем Единый.

Он тяжело опустился на стул, вытирая лоб рукавом мундира.

Я взглянул на Яна — на его лице возникло подобие мрачной усмешки. Во всяком случае мэра убил явно не он.

Началась суета. Один за другим в кабинет шефа забегали жандармы, что-то спрашивали, докладывали, подписывали и уносились прочь с новыми поручениями. В комнате стоял непрерывный гвалт голосов, в коридоре сновали туда и обратно люди, сутолока в жандармерии достигла своего апогея.

В разгар толчеи в кабинет заглянуло знакомое лицо, а потом, воспользовавшись суматохой, в комнату беспрепятственно проник Марио.

— К вам сюда хрен попадешь, пришлось пробираться сначала с боями, а потом хитростью, — пожаловался он мне.

— Ты где был? — устало спросил я.

— Я же сказал, что задержусь немного, — он виновато развел руками, — На завтрак съел что-то не то, живот прихватило.

Увидев мой недоверчивый взгляд, он тут же добавил:

— Босс, могу дать и подробный отчет, но, честно говорю, это будет не очень аппетитно.

— Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь об убийстве мэра и не имеешь к этому никакого отношения?

— А что, мэра завалили? — он удивленно присвистнул, — Так вот почему все носятся, как в попу ужаленные! Да, кстати, там, перед входом, похоже полгорода собралось, а то и весь целиком!

— Глеб! А тебе не кажется, что нам тут делать больше нечего? — подала голос Анжела, — Обвинения с Яна можно, я думаю, снять, по причине несостоятельности. Пойдем уже отсюда?

— Прошу меня простить, — вмешался шеф полиции, подходя ко мне ближе, — Но я бы попросил вас всех задержаться.

— Зачем? — грубее, чем нужно, спросил я.

— Если честно, я не знаю, — бедняга жандарм поправлял помятый мундир и съехавшую кепку, — Войдите в мое положение! Я с большим уважением отношусь к Яну и к спец-гвардии, но сейчас я просто не знаю, что мне предпринять! Я прошу... прошу вас, задержитесь хотя бы на полчаса. Сейчас я должен сделать заявление для жителей города, попытаться как-то успокоить толпу, пока не началось кровопролитие. А потом мы решим, что делать дальше.

Я мельком глянул на Яна, тот чуть заметно склонил голову.

— Хорошо, шеф, будь по вашему, — медленно проговорил я, — Мы подождем.

Он кивнул и собрался выйти из кабинета, но тут его окликнул Ян.

— Подожди, Джефф, постой секундочку!

Жандарм остановился, выжидательно глядя на пожилого стрелка.

— Ты не боишься за свою жизнь? — прямо спросил Ян.

— С чего бы... — начал Джефф и запнулся.

— Ну да, все сходится! — мой мозг, наконец, заработал, — Представим, что есть кто-то, старающийся раскачать ситуацию в Фрайберге и спровоцировать волнения. Что нужно сделать, чтобы схлестнуть народные массы? Убрать их лидеров. Это уже сделано. Две крупных группировки жителей города на грани прямого противостояния друг с другом. Что же удерживает их от начала бойни?

— Что? — с глупым попугайским видом повторил Марио.

— Небольшая прослойка из служителей закона, — строго пояснил я, — Обычных жандармов, которые стараются держать толпу хотя бы приблизительно в рамках. А что будет, если и у этой группы не станет руководителя? Что, если этот гипотетический снайпер попытается убить вас, шеф?

Жандарм посмотрел на Яна, на меня, на своих подчиненных. Нервно сглотнул и выдохнул.

— Что вы предлагаете? — спросил он, — Не могу же я сидеть здесь вечно? Тем более, все равно кто-то должен успокоить людей.

Он с надеждой глянул на слепого, тот, словно почувствовав взгляд, повернулся к Марио. Марио посмотрел на Григория, Химик взглянул на Хельгу, ведьма сверлила взглядом Анжелу, а та уставилась на меня. Мне оказалось не на кого переложить ответственность, и вскоре все взоры были прикованы к моей скромной персоне.

— Предлагаю ловлю на живца! — выдавил я.

— А что, это может сработать! — оживился Ян.

— То есть как это? — Марио наморщил лоб, — Берем его, — он без всякого почтения указал на Джеффа, — Выводим на улицу. И пока убийца охотиться за ним, мы охотимся на убийцу? Берем тепленьким, с поличным!

— Вот именно! — кивнула Хельга, — Причем, желательно взять снайпера живьем, чтобы допросить как следует!

— Э-э-э, господа, — вмешался шеф, который в ходе этого разговора то синел, то бледнел, то краснел, — Вы забываете одну маленькую деталь. У нас на руках уже есть два достойных человека, сраженных точными выстрелами. И я бы очень не хотел становиться третьим!

— Пустяки, — отмахнулся я, — Анжела наложит на вас защитное заклинание. Броню. Так, что ни одна пуля не пробьет! А внешне заметно ничего не будет.

Заклинательница бросила на меня уничижительный взгляд.

— Ты ведь можешь наколдовать такое, да? — я выразительно посмотрел на девушку.

— Могу-то, конечно, могу, но...

— Ну раз можешь, то делай!

Анжела нахмурилась, подошла к Джеффу и взмахнула рукой. Мне показалось, что сейчас она ударит его по лбу, но в последний момент кулак девушки остановился. Вокруг тела жандарма на секунду вспыхнула полупрозрачная оболочка, смахивающая на стальной доспех. Почти сразу же она стала прозрачной и полностью незаметной со стороны.

— Готово, Босс, — Анжела раздраженно отвесила мне полупоклон, — Поторопитесь, эффект будет действовать не больше получаса.

— Вы бы, все же, вначале спросили мое мнение, — промямлил Джефф.

— А вы что, против? — я замер уже у самого выхода.

— Нет...

— Ну вот и славно! Значит, за дело!

Все в быстром темпе спустились на первый этаж и прошли к выходу.

— Итак, шеф, вы готовы? — поинтересовался я, остановившись у двери, — Речь приготовили?

Бедняга Джефф вспотел еще больше, отвечать ничего не стал, лишь утвердительно кивнул.

— Пойдем я, шеф и Ян, остальные ждите тут, будьте готовы действовать! — приказал я и, не дожидаясь возражений, потянул на себя дверь, — Работаем!

Я вышел наружу, слегка поддерживая Стрелка под руку. Джефф шел менее уверенно, но все же вполне ровно и бодро.

Сказать, что я удивился, увидев площадь, заполненную людьми практически полностью — это значит сильно смягчить мои истинные чувства. Меня как по голове обухом стукнули — не ожидал, что действительно соберется целый город. Почему-то мне представлялось, что шеф будет держать речь перед несколькими сотнями самых активных горожан. Здесь же, по моей неточной прикидке, присутствовало тысяч пять народа, а может и больше.

Прямо возле крыльца жандармерии стояло оцепление из двух десятков полицейских, которые удерживали толпу, не допуская ее на ступени. Двое бравых жандармов с пулевиками наперевес подошли к своему начальнику и встали по его бокам в качестве охраны. Мы с Яном примостились неподалеку, чуть позади них. Джефф переместился на самый край импровизированного подиума, поднял ко рту мегафон и начал, слегка сбиваясь, свою речь.

— Уважаемые граждане Фрайберга! Я, шеф полиции Джефф Гюйгенс, уполномочен сообщить вам ужасные известия. Сегодня утром, в городе совершены два зверских убийства. Погибли мэр города, мистер...

Он говорил, но я почти не вслушивался в слова. Признаться, я сильно оробел перед такой оравой людей. Аудитория была явно расположена не слишком мирно — то и дело из толпы раздавались выкрики, громкий свист или бранное слово. Не уверен, что я смог бы сказать хоть пару связанных слов, стоя перед такими слушателями.

Впрочем, говорить речи от меня и не требовалось. Я постарался сосредоточиться на своей задаче — попытаться обнаружить снайпера, коли такой объявится и попытается убить снова.

Шеф Гюйгенс говорил минуты три, его речь становилась все уверенней, слова наполнялись внутренней силой, к ним прибавилась ожесточенная жестикуляция. Он уверял жителей, что нет поводов для беспокойства, жандармы держат ситуацию под контролем, в ближайшее время будет объявлено о внеочередных выборах нового мэра...

Я слушал, и мне становилось все больше не по себе. Шеф говорит хорошо, складно, и он чувствует себя в безопасности под магическим щитом. Но что, если цель снайпера вовсе не Джефф, а, например, я? Или Ян Крюгер, спокойно стоящий рядом.

Эта мысль заставила меня беспокойно заозираться. Где может скрываться стрелок? Да где угодно! Удобных мест для выстрела в округе хоть отбавляй! Особенно если учесть его меткость, продемонстрированную в случившихся убийствах.

А ведь не зря Анжела пыталась меня предупредить, а я, дурак, не послушал! Нужно было не только шефа прикрывать, но и всех, кто стоит с ним рядом!

Едва такой вывод оформился у меня в голове, как над площадью прогремел выстрел.

Я увидел, как пуля отрикошетила от головы Гюйгенса и ушла в небо, жандарм упал навзничь, потеряв сознание. Охранники бросились к нему, я непроизвольно упал на корточки, как будто это могло меня уберечь от последующих выстрелов.

Толпа взревела. Никто не понимал, что происходит, началось волнение, грозящее перейти в откровенную панику. Я лихорадочно оглядывался, пытаясь понять, откуда стреляли, но не видел ни одной зацепки.

Среди всей этой кутерьмы, единственным человеком, сохранившим спокойствие, оказался Ян. Он развернулся к полицейским, возящимся возле упавшего начальника.

— Чего вы ждете? Почему не стреляете? — крикнул он.

Жандарм недоуменно глянул на Стрелка, повертел головой и, не увидев цели для выстрела, отвернулся.

Ян с досадой сплюнул, достал из кобуры свой пулевик и поднял его над головой. Секунду он стоял, словно раздумывая, а потом резко вытянул руку вперед и нажал на курок.

Полицейские дернулись было к нему, но Ян осадил их одним своим взглядом.

— Быстро туда! — гаркнул он приказным голосом, — Дом напротив, третий этаж, прямо по центру! Я его ранил, не уйдет!

Я посмотрел в направлении, куда указывал Стрелок и заметил, что туда уже рванулись несколько человек как в штатском, так и гражданской одежде. Жандармы рядом с нами растерянно смотрели то на своего шефа, то на Яна.

— Вперед! Поймайте снайпера! — заорал я, подкрепляя приказ размахиванием рук, — Вашим шефом мы и сами займемся!

Полицейские, наконец, бросились сквозь толпу к указанному зданию, а мы с Яном подхватили все еще не пришедшего в себя Гюйгенса и занесли его обратно в здание жандармерии.

Тут шефа подхватили несколько рук, его уложили на диван, возле которого тут же оказалась Хельга.

— Никаких повреждений! — заявила она после минутного осмотра, — Отключился, скорее всего, от нервного напряжения.

Набрав в рот воды из стакана, девушка выдохнула ее на лицо пациента, отчего тот вскрикнул и приподнялся на локтях.

— Спокойно! Все живы-здоровы! — Хельга слегка удержала его в сидячем положении, — Вам нужно немного посидеть, расслабиться.

— Ему лучше поможет кое-что покрепче, — заявил Марио, доставая из кармана брюк небольшую фляжку и протягивая ее Джеффу, — Попробуйте, шеф, сразу полегчает!

Пока бедолагу отпаивали алкоголем, я глянул на Анжелу. Девушка стояла возле стены с непроницаемым выражением лица. Подойдя к ней поближе, я попытался заговорить.

— Анжела, прости за то, что я тебя не послушал.

— Да ладно, бывает.

— Я не подумал...

— Оно и видно!

Сделав глубокий вздох, я с сокрушенным видом продолжил.

— Признаю, я был не прав, — тихо повинился я, — Мне нужно было выслушать тебя и принять твое мнение во внимание. Я слишком торопился и поэтому забыл про учтивость. Ты простишь меня?

Девушка повернула голову и, наконец, взглянула мне в глаза. Я понял, что извинения приняты.

— Анжела, скажи пожалуйста, что за заклинание ты наложила на Гюйгенса? Это ведь был не обычный щит?

Она едва заметно кивнула головой.

— Я соорудила не просто магический щит. Это был, своего рода, магнит. Если бы снайпер выстрелил в тебя или в Яна, пуля все равно попала бы в шефа — и не причинила бы ему вреда.

— В каком радиусе это бы сработало?

Девушка покрутила запястьем.

— Думаю, метров пять точно.

Я прикинул в голове — учитывая, что никто не видел момент выстрела и не знал, куда целится стрелок — вполне возможно, Анжела спасла меня или Яна от смерти.

— Спасибо! — с чувством поблагодарил я.

— Всегда пожалуйста! — девушка глядела на меня, не отводя взгляд.

Я вдруг понял, что стою слишком близко к ней. Наши лица оказались на расстоянии ладони, не больше. Щеки девушки раскраснелись, глаза вызывающе блестели. Черт! Всегда забываю, что я чертов недоделанный инкуб, даже с амулетом из уваровита.

— Извини, — я резко шагнул назад.

Заклинательница вздохнула, в ее глазах мелькнуло что-то странное. Разочарование?

Дверь жандармерии распахнулась и в нее ввалились несколько полицейских, которые волокли под руки скрюченного человека. Его голова была низко опущена, руки стянуты за спиной наручниками, бердо на левой ноге — пробито пулей и покрыто кровью.

— Ага! Вот и наш снайпер! — встрепенулся Джефф, — Давайте-ка его сюда!

Когда задержанного подвели ближе и поставили перед Гюйгенсом, он поднял голову и смело взглянул на жандарма слегка безумными глазами. Я не смог сдержать удивленный возглас — напротив меня стоял Билл Возник по прозвищу Кривоногий.

— Билл? — шеф удивился не меньше меня, — Так это ты?

— Да! Да, Джефф! — он дернулся всем телом, но жандармы держали крепко, — Жаль, что я не смог убить и тебя тоже!

— Значит, ты признаешь, что убийства мэра и мистера Штайера — твоих рук дело?

— Еще бы! Конечно, это я! — взгляд задержанного стал совсем бешеным, — Я бы и вас всех убил! Всех, у кого есть власть! Потому что только хаос приведет к порядку! Только анархия сделает людей воистину свободными! И счастливыми!

Он разразился совсем уж невнятной руганью. Джефф брезгливо сморщился.

— В допросную его! Поработайте с ним, как следует! Чтобы к вечеру у меня на столе лежали признательные показания!

Я быстро подскочил к Кривоногому, схватил его за руки.

— Что ж ты, сволочь, людям жить спокойно не даешь! — заорал ему прямо в лицо.

От неожиданности Билл отпрянул, потом закричал что-то в ответ. Я вмазал ему по лицу, меня оттащили в сторону. Но все это уже было не важно — то, что нужно, я успел рассмотреть.

Руки. Абсолютно гладкие, без следа характерных мозолей, руки. Если этот дуралей и стрелял из пулевика, то это было очень-очень давно. Его ладони явно не привыкли держать что-то более тяжелое, чем чашка утреннего кофе.

— Вы за это ответите! — орал совершенно поехавший Кривоногий, — Меня не остановить! Я буду жить вечно!

Задержанного увели прочь, суета потихоньку затихла. Наша команда как бы сама собой собралась вокруг Яна, тихо переговариваясь и обсуждая происходящее.

— Ян! Я очень благодарен тебе! И, конечно, твоим друзьям! — к нам подошел шеф Гюйгенс.

Он поочередно пожал мужчинам руку, а девушкам — галантно поцеловал.

— Я еще раз извиняюсь за причиненные неудобства! Не смею вас больше задерживать. Спасибо, что спасли жизнь мне, а, возможно, и многим другим людям! Я у вас в неоплатном долгу!

Один за другим мы попрощались с шефом и вышли из жандармерии. Толпа на площади за прошедшее время ничуть не уменьшилась, хотя немного и затихла. Увидев Яна люди оживились, послышались громкие оклики.

Пока все другие остановились в нерешительности, Ян смело прошел вперед и остановился у края высокого крыльца. Раздался гул, сначала тихий, но постепенно перешедший во всеобщий гвалт. Ему аплодировали, ему кричали приветствия, его восхваляли.

Все таки большая энергия присутствовала в этом человеке. Ян поднял вверх руки, и толпа стала затихать. Через пару секунд на площади воцарилась тишина.

Марио поднял валяющийся мегафон и передал его Яну.

— Друзья! — голос пожилого стрелка разнесся над людьми, — Преступник пойман! Зло наказано! Справедливость восторжествовала!

Эта простецкая речь вызвала просто бурю оваций. Переждав ее пик, Ян взмахнул рукой, опять добиваясь тишины.

— Я уверен, Фрайберг ждет великое будущее! Через несколько дней вы! Да-да, именно вы! Выберете себе нового мэра! Который приведет город к процветанию!

Новый шквал аплодисментов обрушился на мои уши.

— Мудрец! — кто-то из толпы умудрился перекричать всех остальных, — Слепой Мудрец! Мудреца в мэры!

Крик подхватили. То здесь, то там, новые и новые голоса не переставая вопили:

— Слепой Мудрец! Мудреца в мэры!

Ян бросил мегафон, низко поклонился народу и отступил назад. В тесном кольце жандармов наша команда прорывалась к своему мехмобилю, а со всех сторон слышалось слитное многоголосое скандирование:

— Мудрец — мэр! Мудрец — мэр!

И я почему-то не сомневался, что так и будет.

Кое-как все втиснулись в салон мехмобиля. Я сел за руль, Ян рядом, а как остальные четверо влезли сзади — признаюсь, в тот момент меня это не сильно заботило. Я находился под впечатлением от того, как все закончилось.

Не понимаю, как в таком состоянии мне удалось довести мехмобиль до цели, даже ни разу не сбившись с пути. Видимо, вывело подсознание, потому что разум в управлении совсем не участвовал.

Выбравшись из-за руля, я не останавливаясь, прошел к своему дивану и, прямо как был — в одежде, забрался под одеяло с головой. Я не спал, скорее мое состояние походило на тоскливую полудрему. Мозг на какое-то время отказался воспринимать реальность, ему нужно было время, чтобы все переварить и принять.

По видимому, прошло не мало времени, прежде чем я очнулся. Меня никто не беспокоил, не тормошил, я сам вылез из своего кокона. Уселся, свесив ноги на пол.

Стоял теплый летний вечер, на улице темнело. Компания, как и вчера, собралась на террасе за домом. Все сгрудились вокруг мангала, на котором крутился вертел с каким-то диковинным животным. Тихонько переговаривались, приглушенно смеялись.

Я давно не ощущал себя таким... беспомощным? Словно я часть, маленький винтик чьего-то большого плана. Убогая шестеренка, которая не может даже представить всю сложность целого механизма, частью которого она является. Помнится, только Ханс постоянно дарил мне подобные впечатления. С тех пор, как его не стало, я думал — все! А вот, гляди ж ты.

Вроде бы дело завершено, преступник задержан. Но насколько же оно шито белыми нитками! Слишком много несостыковок или, наоборот, совпадений.

Ночная отлучка Яна, задержка Марио, заклинание Анжелы, которое притянуло бы любую пулю, даже лети она в молоко. Потом этот проклятый Билл, который, судя по виду, пулевик первый раз в жизни держал. А ведь не далее, чем вчера, Григорий рассказывал, что с помощью некоего зелья можно человеку внушить что угодно...

И как результат — Ян станет мэром Фрайберга?! Причем, имея репутацию героя и абсолютно лояльного по отношению к себе шефа полиции.

Я смотрел на счастливые лица своих друзей. Марио рассказывал очередную свою историю, Хельга, смеясь, оперлась на его плечо. Ян с улыбкой переворачивает вертел с мясом. Анжела наблюдает за ним с бокалом вина в руках. Григорий стоит ко мне спиной, чем он занят — я не вижу. А за спиной Яна силуэты двух его дам — Эльвиры и Сюзанны.

А так ли уж важно мне докопаться до истины? Ведь все закончилось хорошо. Почти для всех. Может, лучше так и жить, в счастливом неведении? Доверяя своим друзьям и не пытаясь распутать то, что не мной запутано?

— Эй, Глеб! — Григорий развернулся и махнул мне рукой, — Хватит спать! Давай, дуй сюда, повеселимся!

Остальные дружно присоединились к этому призыву.

Я встал, тряхнул сонной головой, и вышел на свежий воздух. В моих руках тут же оказался бокал с вином, запах жареного мяса дразнил обоняние.

— Ян, а нет ли у тебя чего покрепче? — спросил я, катая вино по стенкам бокала, — Надоел этот сок.

— О! Да ты растешь, Босс, — Григорий движением фокусника выудил из под полы объемную непрозрачную бутыль.

— Настоечка, шестидесятиградусная! — похвалился он, — Берег для особого случая!

— Давай, наливай! — Ян со смехом протянул руку со стаканом.

— А ты выдюжишь? — ухмыльнулся я.

— Ха! Я бросал пить, когда ты еще начать не успел!

— Это значит, я тебя уже перегнал!

— Давай, Григорий, — Ян поднял стакан, произнося тост, — Покажем молодежи, что мы, пенсионеры, способны на многое!

Интерлюдия №3

Канцлер Рино ест, с демонстративным аппетитом поглощает сыр, колбасы. Открывает вино, наливает полбокала и не торопясь дегустирует. Закусывает фруктами: виноградом и долькой мандарина.

Какое-то время я с жадностью наблюдаю за этим процессом, потом отворачиваюсь, закинув голову назад и вперив взгляд в грязный потолок.

Признаюсь, в тюрьме меня не морили голодом, но и хвастаться потреблением разносолов я бы не стал. Основное мое меню — однообразные каши и, лишь изредка — жидкий картофельный суп.

— Глеб! — канцлер подает голос, едва проглотив содержимое тарелки, — После этой истории во Фрайберге, у тебя внутри ничего не дрогнуло? Неужели не появилось ощущение, что твоя команда — она уже не твоя? Авторитет подорван, подчиненные плетут интриги за твоей спиной. Ты не контролируешь ситуацию, ты стал заложником своей должности.

— Чушь! — уверенно говорю я, выпрямляясь.

— Ну как же! Из твоего рассказа можно сделать вывод, что все события, произошедшие во Фрайберге, ловко подстроены Яном Крюгером, бывшим участником вундертим, а ныне — мэром этого самого Фрайберга. Погибли люди, Глеб! Два человека мертвы, один неправомерно осужден, сколько еще пострадало в результате беспорядков — мы пока умолчим. Или я в чем-то не прав?

Рино опять налегает на еду, давая мне время ответить.

— Из моего рассказа не следует ничего, что мне стоило бы скрывать. Правосудие восторжествовало, суд вынес свой приговор, дело закрыто. И я не собираюсь вмешиваться в работу правоохранительных органов. Если за моей спиной и осуществлялся какой-то хитроумный план, то он был сплетен таким образом, что я оставался в счастливом неведении относительно его существования. Именно поэтому я могу честно, не кривя душой, рассказать о всех тех событиях, ничего не скрывая и не приукрашивая.

Я перевожу дух, облизывая языком пересохшие губы.

— Что касается того, как интерпретировать мой рассказ — тут все на ваше усмотрение. Я же предпочитаю придерживаться официальной версии происшедшего, отображенной в протоколах. Преступник — Билл Верник, и точка.

— Удобно, ничего не скажешь! — канцлер криво ухмыляется, — А совесть не мучает? Спать не мешает?

Я внимательно прислушиваюсь к своей совести и с удовлетворением понимаю — все в порядке. Она не выказывает никаких признаков недовольства.

Канцлер допивает вино, испытующе глядя на меня.

— Хотя, о чем это я? Ты ведь достойный ученик великого Ханса. Совесть — это не про вас. Но Ханс хотя бы пытался держаться в рамках, ты же развернулся по полной, не сдерживая ни себя, ни своих друзей.

Я молчу. Дешевая провокация, попытка разбудить мой гнев, вызвать яростную вспышку. Я все это проходил, я знаю. И ты знаешь, что я знаю. И я знаю, что ты знаешь, что я знаю... В эту игру можно играть очень долго.

Рино вновь наполняет бокал, и, держа его в одной руке, другой неспешно перебирает листы докладов.

— Ладно, Фрайберг — это так, пустяки. История для затравочки, — он переворачивает несколько страниц и пригубляет вино, — Мне просто хотелось попробовать понять твои мотивы, цели команды и ее лидера. Теперь я не уверен — кто, собственно, является лидером?

Канцлер листает дальше, бормоча себе под нос невнятные замечания.

— Так... тут все ясно... это не существенно... это подождет... — на очередном докладе он резко поднимает на меня свой жесткий взор, — Ну вот то, что вы учудили в Берлине! Это, извини конечно, за гранью добра и зла... Даже обсуждать не хочу!

Я отворачиваюсь, тоже не хочу вспоминать те события. Слишком все запутано, слишком много незначительных нюансов, которые никому не известны. Слишком ужасное решение пришлось принимать, такое, что лучше забыть, как страшный сон. Но избавиться от воспоминаний мне не суждено — каждый раз, глядя в зеркало, вижу седину, появившуюся после того раза.

— Давай обсудим события в Белостоке, конфликт с Ниппонией и, как итог — отделение от Республики пресловутого Карафуто, — Рино обрывает мои невеселые мысли.

Я устало вздыхаю, внутренний хронометр говорит мне, что сейчас время ужина. Но пока любопытство канцлера не удовлетворено, рассчитывать на еду мне не приходится.

— Канцлер, вы же читали мои рапорты, я писал их тогда штук десять, — добавляю в голос немного просительности, — Там очень подробно все изложено, не вижу смысла повторяться.

— Рапорты — это одно! История, эмоции, впечатления — совсем другое, — резонно замечает Рино, — Уж позволь мне судить, в чем есть смысл, а в чем нет.

Смотрю на него с негодованием.

— Дайте хоть горло промочить! Я тут уже почти три часа болтаю без передыха!

Канцлер удивленно смотрит на меня, на бутылку вина, потом опять на меня.

— Нет, — он говорит, как о чем-то само-собой разумеющемся.

Какое-то время мы играем в гляделки, потом я сдаюсь.

— Хорошо! Но после этой истории вы нальете мне чертового вина!

Не уверен, что он согласился на мои условия, не уверен даже, что Рино вообще принял их во внимание.

— Карафуто! — чеканит он, — Рассказывай, что там стряслось на самом деле!

— Что-что! Случилось то, чего никто не ожидал! — раздраженно злюсь, — То, во что никто не верил! Случился Кайдзю!

Глава №3. Кайдзю

Океанский бриз мне моет волосы.Ждёт в свои объятья синь далёкая.Терпкая Камчатка, до свидания...

Самолет приземлилися уже полчаса назад, но пассажиров не выпускали из салона, поскольку мехмобиль с трапом до сих пор не соизволил приехать. Я сидел рядом с Григорием, пытаясь разглядеть через его плечо, что же происходит снаружи.

Наконец, в поле моего зрения показался приближающийся трап. Он ехал не торопясь, с гордым чувством собственной значимости и незаменимости.

— Ох, я уже успел позабыть, как тут все неспешно, — пробурчал Григорий, — В Карафуто что угодно работает также, как этот чертов трап — хреново, медленно и не факт, что успешно.

— А ты здесь уже бывал? — заинтересовался я.

— И не раз. Карафуто — совсем другой мир, Глеб. Это не то, что материк, здесь все по-другому.

— Подожди... — я на секунду задумался, — Но ведь Карафуто тоже часть материка?

— Формально да. Только перешеек, соединяющий его с сушей — очень узкий и абсолютно непроходим. На Карафуто можно попасть либо по воздуху, либо по морю. Поэтому местные зовут его островом, а остальную часть Республики — материк.

— Занятно... И что же здесь не так, как на материке?

— Да как тебе сказать... Свой уклад жизни, особый, размеренный ритм. Свои повадки, привычки, — Химик задумался, — Не знаю, как объяснить! Ты и сам скоро увидишь. Поживешь — поймешь.

Трап подали к самолету, но присоединяли его крепления так же неспешно и чинно.

Внезапно, самолет слегка тряхнуло, несколько несильных толчков заставили меня изумленно оглядеться. У некоторых пассажиров попадали вещи, у кого-то расплескалась вода из незакрытой бутылки.

— Не переживай, обычное землетрясение, — пояснил Григорий, — Тут это в порядке вещей. Сейчас еще что, бывает и гораздо сильнее. Вообще, Карафуто считается самым сейсмоопасным регионом в Пруссии.

— А почему так?

— Так тут вулканы везде. Есть потухшие, есть активные. Большинство спящих, конечно. Ты и сам должен был видеть, когда мимо летели.

Я согласно кивнул. Вид на Карафуто с высоты запомнился мне своим великолепием. Бушующий океан, разбивающийся о скалы; могучие дикие горы с шапками ледников; просторные долины, заросшие лесами; чашки озер и источников, не замерзающие в самые лютые морозы. И все это — с минимальным присутствием человека.

— Что-то вулканов я не припоминаю, — заметил я.

Григорий глянул на меня с иронией.

— Тут что ни гора — то вулкан. Спят они, вот и не заметны. А ты что ожидал, увидеть дым и лаву? Не приведи Единый!

Я немного смутился.

— Ну должны же быть какие-то следы... Пепел...

— А вот пепла тут хватает! Весь Карафуто им покрыт, ровненьким слоем, вместо грунта.

Когда трап все таки пристыковали к самолету, и все пассажиры спустились вниз, меня поразили две вещи: относительно теплая атмосфера и полное отсутствие воздушного порта.

Не смотря на то, что вокруг было много снега и таять он вовсе не собирался, солнце прогревало воздух до вполне комфортной, пожалуй даже плюсовой температуры. По крайней мере захотелось сразу же снять шапку и расстегнуть теплую куртку.

Что касается здания воздушного порта — его попросту не существовало. Обернувшись, я увидел большое расчищенное поле, разделенное на несколько взлетно-посадочных полос, но вот никаких строений не наблюдалось в принципе.

Пассажиры стройной цепочкой потянулись к ограждению, обозначавшему границу воздушного порта. Переглянувшись, мы всей командой плавно влились в общий поток.

Люди по одному проходили через небольшую калитку, выходя, таким образом, за пределы порта. Мы тоже не стали исключением.

Кто-то сразу же спешил к остановке омнибуса, несколько человек направились к стоянке такси. Я не успел сделать ни шагу, потому что нас ждали.

Пожилой румяный мужичек в куртке нараспашку, с седыми волосами и доброй, чуть лукавой улыбкой на широком радушном лице. В руках он держал картонку, на которой криво, едва разборчиво накарябал: «Глеб Штельмахер».

Я подошел к нему и протянул руку.

— Здравствуйте, я Глеб!

Он пожал мою руку так заразительно улыбаясь, что улыбка невольно возникла и на моих губах.

По одному подошли мои попутчики — Григорий, Марио, Анжела и Хельга. Они поприветствовали встречающего, также, как и я, заразившись его улыбчивостью.

— Здравствуйте, здравствуйте! — раскланивался между тем мужчина, — А меня зовут Александр Шлоссер, можно просто Саша.

Я кинул взгляд на Анжелу и заметил, как она слегка вздрогнула — фамилия Шлоссер для нас памятная, ее носил бывший соратник и друг Вольф, погибший при весьма печальных обстоятельствах. Впрочем, фамилия весьма распространенная, так что ничего удивительно тут нет.

— Как долетели? Устали, наверное? Спать хотите? — расспрашивал Александр.

Я отделался дежурной фразой. В сон и правда клонило, хотя в самолете удалось несколько часов подремать. Но, как я уже успел выяснить, сон в самолете в зачет не идет.

— Пойдемте, я отвезу вас в лучшую гостиницу, — гостеприимно заявил Саша, — Поспите, отдохнете, а там уж и за дела примемся.

Он поспешил по дорожке, жестами приглашая всех за собой.

— Александр, а вы...? — я задал наводящий вопрос, поспевая за проводником.

— Я — здешний представитель спец-гвардии, — опять улыбнулся он, — Можно сказать, смотритель! Это ведь я вас сюда и вызвал. Вы ведь получали мой рапорт?

Я быстро кивнул. Получал — слабо сказано. За трое неполных суток мне пришли двадцать девять рапортов разной степени взволнованности. Подозреваю, что не меньшее количество перепало и канцлеру, поскольку при личной встрече он непрозрачно намекнул, что надо бы команде слетать на Карафуто — осмотреться, оказать посильную помощь местным.

— Так что тут случилось-то? — уточнил я, — Признаться, из ваших докладов я не очень-то уяснил. Какое-то нашествие ниппонцев?

— Да не, какое нашествие! — весело махнул рукой проводник, — Хотя их тут, конечно, хватает! Но сейчас — не больше и не меньше, чем обычно.

— Тогда в чем дело?

— А! Подожди, командир. Сейчас сядем, поедем, все расскажу!

Мы отошли совсем недалеко и вплотную подступили к белой стене, высотой с одноэтажный дом. Александр шел прямо на нее, и я запоздало заметил, что в стене прорублен длинный коридор шириной с метр. Мы вступили в него и оказались как будто зажаты с двух сторон трехметровыми стенами, от которых явно веяло холодом.

Я хотел было спросить, кто же это построил такое циклопическое сооружение и зачем, но тут, вдруг, пришло понимание.

— Это что, снег? — я хлопнул рукой по поверхности стены.

Рука ударила по ледяной кромке, пробить которую не получилось ввиду слабого замаха.

— Ну да, снег, — удивился Саша, — Тьфу черт, забыл, что вы с материка! Снег, родимый, девать его некуда! Это еще мало выпало, в иной сезон вдвое больше случается!

Мы шли дальше по удивительному для меня снежному коридору. Иногда его пересекали такие же пути, ведущие в поперечном направлении. Мне сразу представился снежный лабиринт, хотя тут, наверное, можно все таки ориентироваться по какому-то принципу. Например, идти все время в одну сторону. Или за проводником.

Когда снежные стены закончились, и мы вышли на открытое место, я смог воочию убедиться, что проблема снега на Карафуто решается серьезно. С десяток больших мощных тракторов сгребали снежную крошку в сугробы, потом ковшами загружали во вместительные грузовики. А те увозили содержимое один за другим.

— Куда везут? — Марио показал рукой вслед очередному грузовику.

— Известно куда, в океан! — с неизменной улыбкой ответил Саша.

Он подвел нас к припаркованному небольшому фургончику, открыл боковую дверь и пригласил загружаться внутрь.

В салоне оказалось гораздо холоднее, чем снаружи, а еще, после того, как дверь закрылась, там оказалось темно. Потому что стекла, включая лобовое, покрылись непрозрачной пленкой льда. Когда Александр уселся на водительское место, он достал откуда-то снизу небольшую газовую тепло-пушку, зажег внутри пламя и направил сопло на стекло прямо перед собой. Через пару секунд лед начал подтаивать, а спустя минуту напротив лица Александра образовался небольшой круглый иллюминатор, диаметром сантиметров тридцать. Водитель удовлетворенно кивнул и завел мехмобиль.

— Мы что, так и поедем? — от этой картины я был слегка в шоке.

— А что? — удивился Саша, — Да не переживай, Глеб. Тут все так ездят!

— Так не видно же ничего! Смотришь как в амбразуру!

— Ну, это дело привычки.

Он уверенно стронул фургон с места и повел его в одному ему известном направлении. Пассажиры при всем желании не могли бы насладиться видом окрестностей, замерзшие стекла не позволяли. Ехать таким образом оказалось довольно неприятно, я вопросительно глянул на Анжелу.

Девушка возмущенно вздохнула и закатила глаза. Потом поерзала на своем месте и немного закашлялась. В какой момент она произнесла заклинание — я не заметил, но через несколько секунд в салоне стало заметно теплее. Повеяло горячим воздухом, со стекол потекли ручейки талой воды. Александр бросил взгляд на разом ставшие прозрачными окна, выключил свой обогреватель.

— Ну, можно и так... — озадаченно крякнул он, продолжая крутить рулем.

— А что, ниппонские мехмобили? Не возят к вам? — поинтересовался Марио.

— Ты что! — Саша чуть не поперхнулся, на миг утратив даже свою улыбку, — Это ж самураи! Для них ездить на мехмобиле — все равно, что расписаться в собственной беспомощности. Только верхом!

Он быстро обернулся, окинув команду взглядом.

— Смотрите при них не ляпните чего-нибудь подобного! Ниппонцы чтят честь превыше всего, хотя у них и весьма странные представления о ней. Они не приемлют мехмобили, пулевики... да много чего, что принято в цивилизованном мире. Но стоит об этом упомянуть без должного почтения — вжих! И голова долой.

— А что, они прямо все такие крутые самураи?

— Не все, но проверять не советую... Тем более, что те, с которыми нам предстоит иметь дело — именно такие.

Он загадочно замолчал, как будто предлагая нам задавать дальнейшие вопросы.

— Много тут вообще ниппонцев?

— Прилично! Почитай, что и половина населения из них состоит. Не только мужиков, естественно, хватает и женщин, и детишек.

— Как же так вышло? Карафуто все же Прусская территория.

— Так то так... Но Ниппония-то вот она — через пролив переплыть и уже там. Издревле так и повелось, что люди кочуют — они к нам, а мы к ним.

— И как они тут уживаются? Ведут себя примерно?

— Да как сказать... В целом-то в общем-то и да, законы чтят, дисциплину соблюдают. Но вот настроения в обществе... разные ходят.

— Что еще за настроения? — из Александра приходилось все чуть ли не выпытывать.

— Ниппонцы же спят и видят, как бы Карафуто себе забрать. Это ж земли исконно ихние, раньше тут ниппонская префектура была. Ну как, раньше — лет сто назад, до последней войны. Но они-то ничего не забыли, такой кусок суши себе с удовольствием вернули бы.

— Ну а у местного населения как по этому вопросу?

Водитель покачал головой из стороны в сторону.

— По разному... В основном, конечно, люди настроены патриотично, мол это наша, Прусская земля, таковой пусть и остается. Но есть и те, кто верят, что под ниппонцами будет лучше. Якобы у них порядка больше, да сделано все для людей.

Я выждал минут пять в молчании, потом решил добиться своего.

— Так все таки, зачем нас вызвали?

Александр пожевал губы, подбирая слова.

— Появилась тут группа ниппонцев, сильно подозрительных. Пять человек. Приехали, заселились в гостиницу и живут, ничего не делают, на первый взгляд.

— И что? — не выдержал Марио, — Сразу нужно спец-гвардию вызывать?

— Дело в том, что это не обычные ниппонцы, — Саша даже слегка понизил голос, показывая, насколько они необычные.

— Что же в них особенного? — я уже устал спрашивать.

— Ну... вот есть у нас спец-гвардия, — водитель кивнул куда-то наверх, — А в спец-гвардии есть вы... ну, особый отряд, скажем.

— Вундертим, — мрачно подсказал Григорий.

— Во-во! Вундер! — с радостью согласился Александр, — Ну вот те пятеро — они тоже что-то вроде супер отряда. Только, соответственно, ниппонского.

— Вот как... Коллеги, значит, — я откинулся на спинку сиденья, — Познакомимся, проведем обмен опытом...

Саша быстро глянул на меня, видимо не понял, шучу я или нет.

— Это очень не простые люди, Глеб. И заявились сюда они явно неспроста. Вот поэтому вы и тут.

Дорога петляла между сопок, иногда заворачиваясь чуть ли ни в узел. В салоне наступила тишина — все устали, говорить больше не хотелось. Кто-то дремал, кое-как растекшись по сиденью, кто-то, как я, смотрел в окно на мелькающие пейзажи. А посмотреть было на что: вулканические горы на горизонте, горы снега вдоль дороги, величественные сопки, заросшие лесом, вокруг. Что удивительно, деревья тянулись вверх не вертикально, а под наклоном, составляя с изогнутой поверхностью прямой угол.

Я и сам стал клевать носом, когда мехмобиль внезапно въехал в населенный пункт.

— Это Белосток, — негромко пояснил для меня Александр, — Или просто «Город», как мы его называем.

— Почему? На Карафуто есть ведь и другие города?

— Те города — одно название. По сути — настоящие деревни. Нормальный город тут один, потому так и зовем.

Несмотря на громкое заявление Саши, Белосток вовсе не показался мне большим поселением. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Дома на улицах — максимум двухэтажные, каменные, основательные, хотя видно, что уже не первой свежести. Дороги и тротуары тщательно очищены от снега, но в промежутках между домами сугробы доходили и до окон второго этажа. Этак можно из окна прямо на улицу выходить!

По городу мы ехали не больше пяти минут, потом мехмобиль затормозил у целого гостиничного комплекса. За деревянной оградой хватило места для стоянки, собственно гостевого здания, бани и кучи других разнообразных пристроек, назначение которых понять с ходу не получилось.

В центральном здании нас быстро зарегистрировали, как постояльцев. Оказывается, номера для команды уже заказаны и оплачены, от заселения нас отделяли лишь сущие формальности, вроде предъявления паспорта.

— Прошу вас, теперь вы можете пройти в свои апартаменты, — вежливо склонила голову девушка у стойки регистрации, — Или, если желаете, можете зайти в наш ресторан, один из лучших в городе!

Я сразу решил, что нужно поесть, а уж потом можно и спать завалиться. Глянул на команду — меня поддержал лишь Марио. Остальные унылой гурьбой поплелись по комнатам, досыпать то, что не успели в самолете.

Александр радушно распахнул передо мной дверь ресторана, но когда мы с Марио прошли внутрь, он озабоченно свел брови.

— А вот и наши визави, — пояснил Саша, указывая кивком головы на столик в дальнем конце зала.

Я проследил за его взглядом и увидел троих ниппонцев, неспеша, с достоинством поглощающих свою пищу. Все трое одеты в национальные костюмы, едят палочками, а на столе — что-то из ниппонской кухни, явно незнакомые мне блюда.

Один из них сидел за столом, не сняв перевязи с холодным оружием. Второй, напротив, казался не вооруженным, во всяком случае — явно. Ну а третьей была девушка — очень миловидная, с необычной, на мой взгляд, внешностью. Большие глаза; черные, как смола, волосы, убранные в хвост; бледный, не выставленный на показ макияж. Ее фигуру скрадывало одеяние, но и свободно ниспадающие складки ткани не могли полностью скрыть выдающихся прелестей красавицы.

— Пойдем, познакомимся? — я глянул на Марио.

Он решительно кивнул, сразу направившись к ниппонцам.

— Глеб, подожди! — заволновался Александр, даже слегка прихватив меня за руку, — Что, вот так, сразу?

— А чего тянуть? — чуть удивился я, — Тут делов-то — начать да кончить.

Мы с Марио уверенно прошли почти через весь зал и остановились у занятого столика. Александр с нами не пошел, он вообще почти сразу скрылся за дверью ресторана. И, как показали дальнейшие события, не зря.

— Здравствуйте! — как можно вежливее произнес я, — Мы — агенты спец-гвардии. Мы хотели бы пообщаться с вашим командиром.

В ответ никто не проронил ни слова. Они как будто вообще не заметили, что мы подошли. Так и продолжали трапезу, не обращая на нас никакого внимания.

— Господа! И прекрасная дама! — я сделал вторую попытку, — Кто является старшим в вашей команде? Мне нужно обсудить с ним несколько важных вопросов.

Тот же эффект. Ниппонцы и глазом не моргнули.

— Может они не понимают по-нашему? — спросил Марио, повернув ко мне голову, — Приехали в гости, а языка не знают. Ни бе ни ме ни кукареку!

— А черт их пойми, — я задумчиво глянул на молчунов, — И что с ними делать будем?

— Давай возьмем одного и побеседуем тет-а-тет!? Авось, посговорчивее станет.

Марио едва дернулся в сторону стола, как ниппонец, тот, что с оружием, вскочил с невероятным проворством. Такое ощущение, что ему кто-то невидимый отвесил пендаля, потому что он подлетел с лавки, как подброшенный. Одной ногой ниппонец запрыгнул на стол, вторая упиралась в сиденье. Лезвие меча, молниеносно выхваченного из ножен, остановилось в нескольких миллиметрах от горла Стрелка.

Я успел лишь выдохнуть. По полу рассыпались осколки сбитой со стола посуды. Второй ниппонец перехватил поудобнее заранее подхваченную со стола чашку и отправил ее содержимое себе в рот. Девушка подняла взгляд и смотрела на меня во все глаза.

Я посмотрел на Марио. Его лицо напряглось, глаза недобро прищурились. Оружие ниппонца подрагивало в опасной близости от его сонной артерии. Впрочем, пулевик Стрелка также уперся в грудь противнику, и палец на спусковом крючке побелел от напряжения.

Едва заметная усмешка тронула губы мечника. Он резко выпрямился и убрал оружие от Марио, затем медленно и грациозно вложил меч в ножны. Стрелок не торопился последовать его примеру, он оставил пулевик нацеленным на противника.

Ниппонец медленно отошел от стола и встал в проходе. Ловким движением развязал перевязь и бросил ножны с оружием на ближайший столик. К нам с криком бежал официант, но ниппонец гаркнул что-то на своем наречии и тот, сделав резкий разворот, быстро скрылся за барной стойкой.

Я глянул вокруг — немногочисленные посетители ресторана спешили как можно скорее покинуть его пределы, оставляя недоеденную еду и неоплаченные счета.

Ниппонец повернулся лицом к Марио и сделал приглашающий жест пустой рукой. Намек был более чем понятным — Стрелок хмыкнул, опустив пулевик. Он прошел мимо меня, снял кобуру и бережно положил ее на столик позади себя. Я понял, что сейчас начнется потасовка.

Марио Грассо никогда не чурался хорошей драки, он поднял руки в подобие боксерской стойки. Ниппонец плавно шагнул назад, присел, застыв на согнутых ногах.

Я слегка растерялся — а что мне делать? Есть хорошее правило: двое дерутся, третий не лезь. Но в данном случае... Я оглянулся — девушка все также не сводила с меня глаз, второй ниппонец как ни в чем ни бывало продолжал трапезу.

Марио атаковал первым. Он выбросил пару отвлекающих ударов руками, а потом вложился в пинок ногой по колену. Но противник не купился — плавно отступил, поджал ногу и выбросил ее вперед.

— Ха-а-а! — выкрик ниппонца заметался под потолком ресторана.

Марио блокировал удар, но его сила была такова, что Стрелка откинуло назад. Он перелетел через небольшой столик, стягивая с него скатерть вместе с посудой. Приземлился на ноги и тут же ударом ноги запустил стол в противника.

Ниппонец не сдвинулся с места.

— Йа-а-а-а! — удар кулака разбил деревянный снаряд на несколько частей, разлетевшихся в стороны.

Да, Марио любил подраться, но тут, похоже, нашла коса на камень. Он в кои-то веки встретил более чем достойного противника — настоящего мастера.

Ниппонец сделал три скользящих шага, молниеносно сократив дистанцию, и ударил кулаком.

— И-й-а-а-а-а! — крик сопровождал окончание удара, судя по всему, добавляя ему дополнительной мощи.

Я не видел, успел ли Стрелок закрыться от удара, но на этот раз ему досталось сильнее. Он полетел на пол, сбитый с ног. По пути захватил с собой несколько стульев и стол, оказавшись, в итоге, под завалом из мебели.

Я понял, что пора что-то предпринять, иначе все закончится плачевно.

— Эй, хватит! — я сделал шаг к ниппонскому бойцу.

И получил удар. Он бил ногой, с разворота, в небольшом подскоке. Тренировки с Султаном не прошли даром — я успел скрестить руки, поставив кривой, но все же блок. Вот только все едино, меня словно лошадь лягнула.

Пролетев несколько метров, я приземлился спиной на накрытый стол, расколошматив его вдребезги. Обломки разлетелись в стороны, на меня посыпалась посуда, еда, напитки, кроме тех, что предварительно успел подхватить в руки второй, предусмотрительный ниппонец. И в довершение всего сверху на меня рухнула, не удержавшись, ниппонка, дополнительно запутав меня своими одеждами.

Такую картину и застала Хельга, заходя в ресторан. Марио, с трудом выползающий из под обломков мебели; застывший в угрожающей стойке ниппонец; я, борющийся с ниппонской девушкой, стараясь подняться с пола; и невозмутимый едок, с интересом наблюдающий за происходящим.

Для ведьмы картина оказалась предельно ясна, она начала действовать без промедления. Жесткий вскрик, по ресторану прокатилась волна силы. Мебель начала двигаться сама собой, в ниппонского бойца со всех сторон полетели стулья. В его руках непонятно как появился меч, лезвие вспороло воздух. Два стула разлетелись в клочья, но в спину ниппонцу тут же врезались еще два предмета мебели, бросив мечника на пол.

Я барахтался, но встать никак не получалось. Девушка вроде бы этому не препятствовала, она тоже старалась перевернуться и подняться. Вот только наши с ней усилия каким-то непонятным образом уравновешивали друг друга. В результате я запутался в длинных складках ее одежды, не давая, тем самым, восстать ни ей, ни себе.

Хельга подошла к поверженному противнику. Тому, судя по всему, досталось не слабо. Чертыхаясь и держась за грудь, поднялся Марио. Ниппонец, сидящий за столом, нахмурился, встал с лавки и отбросил прочь тарелку, которую до этого держал в руках.

Я толком не успел заметить, что же он делает. Мне показалось, что ниппонец рисует в воздухе какой-то сложный иероглиф, его руки оставляли за собой висящий огненный след. А через секунду ресторан огласился оглушительным ревом хищника.

Чертов маг! И не просто маг, а еще и призыватель! Перед ниппонцем стояла огромная черная пантера, оскалив в кровожадной ухмылке пасть.

Через мгновение зверь сорвался с места, бросившись на Хельгу. Ведьма проявила чудеса ловкости, чудом успев отскочить в сторону, когти пантеры разминулись с ее телом буквально на толщину волоса. Хищник, не останавливаясь, прыгнул в сторону Марио, но у него в руках уже оказался пулевик.

Звуки выстрелов наполнили помещение, пантера неслась по кругу, круша на своем пути немногие оставшиеся целыми столы. Пулевик Марио не отставал от нее ни на шаг, пули пронзали тело зверя, не причиняя ему видимого вреда. Я понял — пока маг контролирует призванного питомца, того не остановит даже смерть.

Мне наконец-то удалось скинуть с себя девушку, и я бросился в ноги магу, сбив его на пол. Он упал неудачно, приложившись головой об пол, а потом еще и я добавил кулаком — получилось несильно, но чувствительно неприятно.

Пантера, тем временем, потеряв связь с магом, приостановила свой бег, растерянно заозиралась и рухнула на пол, сраженная выстрелами.

Я опять не успел подняться — с громким визгом мне на спину прыгнула ниппонка, обхватив меня ногами и сжав бедрами так, что захрустели кости, а на глазах навернулись слезы от боли.

На ноги поднялся мечник, в его глазах полыхнул огонь безумия. Он взмахнул оружием, готовясь атаковать.

Хельга взвыла, сквозь нее словно тьма проступила. В помещении моментально померкло освещение, стало зябко и неуютно. Неподалеку от меня завозился призыватель, и мне очень не хотелось знать, какого зверя он может вызвать на этот раз.

По всему выходило, что сейчас начнется смертоубийство.

— Ямэ!!! — крик прогремел по ресторану, заглушив все остальные звуки.

Захват ниппонки тут же ослаб, девушка моментально отпустила меня и вскочила.

Я кинул взгляд к двери — там стоял невысокий, чуть полноватый ниппонец, с волевым лицом и горделивой осанкой. Сразу стало понятно, что мы имеем честь лицезреть главаря ниппонской команды.

Рядом с ним стоял пожилой ниппонец, с хитрой улыбкой поглаживая свою длинную бородку. А за их спинами виднелась обеспокоенная физиономия нашего проводника Александра. Вот он, оказывается, куда запропастился.

Главный ниппонец разразился гневной речью на своем наречии, с такой мощью и экспрессией, на какую способны только ниппонцы. Его подопечные тут же послушно подбежали к боссу и склонились в почтительных поклонах.

Марио с Хельгой облегченно выдохнули. Ведьма расслабилась, ее сила ушла, как не было, в ресторан вернулось естественное освещение и ощущение реальности.

Я наконец поднялся на ноги и смог осмотреться. В ресторане царила полнейшая разруха. Не осталось ни единого целого стола или стула, повсюду валялись осколки посуды и разбросанные столовые приборы. Все выглядело точно так, словно тут пронесся небольшой ураган.

Ниппонец подошел, остановился на расстоянии нескольких шагов и склонил голову в вежливом приветствии.

— Меня зовут Тоширо Танака. Я — сегун, отвечаю за все действия моих людей, — говорил он, кстати, без малейшего акцента.

Пауза затянулась, я понял, что Танака ожидает моего ответа.

— Меня зовут Глеб Штельмахер. Я — босс, отвечаю за все действия моих людей, — в тон ниппонцу ответил я.

Только после этого сегун выпрямился и позволил себе поднять взгляд.

— Глеб, позвольте принести вам извинения за то, что здесь произошло, — Танака вновь склонил голову, — Ниппония признает свою вину и полностью оплатит ремонт ресторана и восстановление его в первозданном виде.

Я кивнул головой, показывая, что принял информацию к сведению. Ответную любезность я совершать не собирался.

— Что же касается возникшего конфликта... — ниппонец указал рукой на своих подчиненных, — Поверьте, виновные будут наказаны по всей строгости! Нам не нужны конфликты ни с Прусским народом, ни, тем более, со спец-гвардией.

— Что ж, предлагаю списать все на обмен опытом, — прокряхтел я, тем более, что сам пошутил подобным образом совсем недавно, — Совместные учения, проба сил, молодые сотрудники немного погорячились.

Ниппонец согласно кивнул.

— Я рад, что инцидент можно считать исчерпанным.

— Не совсем, — осадил его я, — Господин Танака, я бы хотел узнать у вас то, ради чего, собственно, мы сюда и прибыли. А именно: что вы и ваши люди делаете на территории Прусской Республики?

Танака неторопливо огляделся, я проследил за его взглядом. Наши люди неуверенно топтались посреди бывшего ресторана, в дверь робко заглядывали лица официантов.

— Давайте пройдем ко мне в кабинет, — предложил ниппонец, — Там мы сможем спокойно побеседовать, никто не будет нас отвлекать.

Я согласно кивнул, ниппонец подошел к своей команде и отдал несколько команд все с той же яростной интонацией. Его подопечные вновь подобострастно склонились. Затем Танака сделал приглашающий жест, призывая меня проследовать за ним. Я зашагал за ниппонцем. Марио кинул на меня вопросительный взгляд, но я отрицательно мотнул головой. Хватит на сегодня разборок.

— Александр, будьте добры, решите вопрос с хозяином ресторана, — попросил я нашего проводника, проходя мимо.

Шлоссер печально вздохнул и отправился улаживать дела. А я, следом за Танакой, поднялся на второй этаж и вскоре оказался в просторном номере. Как минимум в нем было две комнаты, а может и больше — дальше гостинной мы не проходили.

Ниппонец усадил меня на низкий диван перед таким же низким столиком, собственноручно принес два небольших сосуда, больше всего похожие на рюмки или маленькие пиалы, и наполнил их из красиво расписанной бутыли.

— Как вы, конечно же, знаете, — начал он разговор, взяв в руки свою пиалу, — После последней войны между нашими державами был заключен мирный договор.

Я кивнул, подтверждая, что, конечно же, знаю, и взял рюмку в руки, подражая хозяину кабинета.

— Мы свято чтим этот договор, — отчеканил Танака, — Ниппония владеет всеми островами Тихого океана и ни в коем случае не претендует хоть на какую-нибудь часть материка.

Он отсалютовал мне рюмкой и тут же выпил залпом ее содержимое.

— Я вас услышал, — проговорил я, поднимая перед собой напиток, — Но мой вопрос так и остался без ответа. Что именно на Карафуто делаете вы и ваши подопечные?

Я опустошил рюмку одним глотком. Напиток легко упал в желудок, рот наполнился приятной горечью, постепенно по всему телу разлилось тепло.

Танака помолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли в нерешительности — на его лице не отражались никакие эмоции.

— Господин Штельмахер, — проговорил он после продолжительного молчания, — Я уполномочен заявить, что мы находимся здесь на отдыхе. Более того, я официально удостоверяю вас в том, что я и мои подчиненные не будем предпринимать никаких противоправных действий в пределах Прусской Республики. Мы лишь отдыхаем и наблюдаем за происходящим. Надеюсь, вы не против?

Я повертел его слова в голове так и этак. Понятно, что он так и не ответил толком. Да и его утверждение можно трактовать как угодно. Но, похоже, ничего другого мне от него не добиться.

— Я принимаю ваш ответ, хоть он мне и не очень нравится. Я не имею ничего против вашего пребывания на Карафуто, при условии, что вы не вмешиваетесь во внутренние дела Пруссии ни при каких условиях.

— Да будет так! — Танака кивнул и с важным видом вновь наполнил сосуды.

Мы выпили еще раз, закрепляя достигнутый договор.

После чего я откланялся, ссылаясь на усталость. Собственно, разговаривать-то было уже не о чем.

Да я и на самом деле устал. Сказался долгий перелет и драка, после которой у меня болела спина и заныли ребра в районе солнечного сплетения. Именно туда пришелся удар ноги разбушевавшегося ниппонца.

Спустившись к регистрационной стойке, я разузнал, где находится выделенный мне номер и направился туда, рассчитывая на продолжительный сон.

Но возле дверей меня уже ждали. Та самая ниппонка, с которой нам довелось совсем недавно так бурно пообщаться в ресторане.

— Господин, я здесь, чтобы исправить последствия досадного недоразумения, — с едва уловимым акцентом произнесла она, низко поклонившись, — Изуми Аоки к вашим услугам.

— Спасибо, Изуми, но мне не нуж... — девушка не дала даже договорить.

Ее тонкий изящный пальчик коснулся моих губ, заставив замолчать. Она взяла меня за руку, легким толчком открыла дверь в комнату и буквально затащила меня туда.

Не давая опомниться, девушка провела меня к кровати и заставила сесть на край постели.

— Послушай, не стоит этого дел... — Изуми обхватила мой рот маленькой ладошкой, остановив на полуслове.

— Успокойтесь, господин, — мягко прошептала она, — Я не сделаю ничего, что вам не захочется.

Ее руки легли мне на плечи и в них оказалось на удивление много сил. Она разминала мышцы шеи и плеч очень профессионально и приятно, так что я невольно расслабился.

— Ложитесь, господин, я помассирую вам спину.

Девушка помогла мне снять рубашку и уложила на кровать. Сама села рядом, ее ладони впились в мою поясницу.

Признаюсь, это было очень приятно. Порой ее манипуляции доставляли боль, но девушка чутко реагировала на мои вздрагивания, ослабляя хватку. Она массировала поясницу, область лопаток, прошлась вдоль позвоночника, разминая затекшие мышцы и позвонки.

В какой-то момент я даже немного задремал. И проснулся только когда Изуми обхватила меня руками и перевернула на спину. Девушка принялась стягивать с меня джинсы, я вяло сопротивлялся, но противостоять ее настойчивости не получилось. Через минуту я уже лежал перед ней в чем мать родила.

Рука девушки потянулась к амулету из уваровита, что всегда находился у меня на шее.

— А вот этого точно не стоит делать, — я приподнялся, стараясь придать голосу строгие ноты.

Конечно, мои слова не возымели никакого эффекта. Через секунду амулет оказался в руках Изуми, она небрежно бросила его поверх моей одежды, сваленной горкой на стуле.

Я обреченно откинулся на кровать, ожидая худшего. Сейчас у нее снесет крышу и придется как-то ее успокаивать, может даже связать... А так хорошо все начиналось!

Но не тут-то было! Изуми продолжала массаж, как ни в чем не бывало, не выказывая никаких признаков безмерного возбуждения и необузданного желания. Я опешил, даже засомневался — неужели мой дар инкуба перестал действовать?

— А почему...

— Потому что всему свое время! — мягко перебила ниппонка.

Я закрыл глаза, наслаждаясь умелыми прикосновениями нежных ладоней. Чуть поморщился, когда Изуми разглаживала ушибленные ребра, но боль быстро прошла, оставив вместо себя приятное тепло. Через какое-то время я снова начал погружаться в сон. Тело, разгоряченное прикосновениями, максимально расслабилось, погрузилось в блаженную негу.

Ладонь Изуми коснулась моего паха, заставив вздрогнуть от неожиданности и приоткрыть глаза. Девушка встала рядом с кроватью, потянула за конец своего пояса. Миг — и ее одежда плавно, словно сама собой, тонкими складками упала на пол.

Обнаженная ниппонка слегка повернулась, давая мне оценить изгибы ее тела. Задорно торчащие груди плавно качнулись, четко очерченные контуры пресса слегка напряглись. Изуми коснулась головы, распуская прическу, и волосы темной волной упали на округлые бедра.

Она была хороша, возможно даже идеальна. Вот только до Нейти ей было, увы, далеко.

Девушка, кажется, прочитала разочарование в моих глазах.

— Я не нравлюсь господину? — удивленно и чуть встревоженно спросила она.

К счастью, мое тело само отреагировало на обнаженную девушку, как надо. То, что нужно, напряглось, не спрашивая разрешения у мозга. Изуми бросила взгляд на затвердевший орган и одним быстрым движением оседлала меня, запрыгнув сверху. Вопросов она больше не задавала.

Изуми выбралась из постели только через несколько часов, когда на улице уже стемнело. Девушка достала откуда-то гребень, встала возле окна, ничуть не стесняясь своей наготы, и принялась расчесывать струящиеся волнами волосы.

Я лежал, зарывшись в одеяло и, не таясь, разглядывал ее.

— Спасибо, Изуми! Мне было очень хорошо, — я говорил тихо, боясь нарушить магию момента, — Но зачем ты это сделала? Тебе приказал Танака?

Девушка глянула на меня, снисходительно изогнув бровь.

— Я — гейша! — гордо произнесла она, — Моя профессия — дать мужчине то, что ему нужно! Танака... может командовать, сколько ему влезет. У нас, женщин, свои пути и способы.

— Значит он ничего не знает... о нас?

Ниппонка пожала плечами. Ее жест мог означать что угодно — согласие, недоумение или отрицание — выбирай, что больше нравится.

Я протянул руку и взял свой амулет, привычно натянув его на шею.

— Почему на тебя не действует моя сила?

— Кто сказал, что не действует? — девушка улыбнулась, — Как я и говорила — я лишь даю мужчине выполнить его желания. Ты получил ровно то, о чем мечтал. Ведь ты же не хотел получить безвольную секс-куклу?

Конечно, она угадала.

Некоторое время мы молчали, каждый был занят своим делом. Изуми расчесывала волосы, а я с равнодушным интересом наблюдал за этим занятием. Наконец, девушка отложила гребень. Ее лицо слегка нахмурилось.

— Я беспокоюсь, Глеб. Накагава-сан — тот пожилой господин рядом с Танакой — пророк! И я думаю — мы, наша команда, тут не просто отдыхаем. Я думаю, у Накагавы было видение.

— И что же он видел?

— Кто знает? Что можно предсказать? Может быть — несварение желудка, а может — нашествие кайдзю!

— Кого-кого?

— Кайдзю! — Изуми со смехом повернулась ко мне, — Так в Ниппонии называют огромных ужасных монстров.

— Насколько огромных?

— По разному. С гору высотой, а может и больше. Неужели ты не слышал легенду о Карафуто?

— Нет. А что за легенда?

— Ну... Если вкратце, то в древних сказаниях говориться, что полуостров Карафуто на самом деле образовался на спине у огромного кайдзю-дракона, когда он лег в океан отдохнуть и уснул. Когда-нибудь дракон проснется и земля сдвинется с места.

— Ты что, на полном серьезе в это веришь? — я удивленно повернулся, уставившись на девушку.

— А что тут удивительного? Тебя же не смущает существование магии, алхимии, оборотней и суккубов? Почему же ты не можешь допустить реальность кайдзю?

— Так что, мне стоит ожидать восстание огромного дракона?

Изуми подошла, быстро и ловко облачилась в свое одеяние.

— Просто будь осторожней, — тихо сказала она, незаметно выскользнув за дверь.

Вот что это было? Предупреждение или просто странная сказка на ночь? И кто был инициатором столь близкого знакомства — Изуми, Танака или кто-то еще? Под аккомпанемент таких мыслей меня, наконец-то, сморил сон.

Утром вся команда, полным составом, встретилась на завтраке. Удивительно, но за прошедшее время ресторан успели полностью восстановить после побоища и ничто не напоминало об устроенном тут разгроме. Ничто, кроме чрезвычайно услужливого, даже, пожалуй, слишком подобострастного персонала. Вокруг нашего столика незаметно порхала целая стайка официантов, стараясь угадывать малейшие пожелания посетителей.

Я оглядел своих соратников. Анжела выглядела, как всегда, бодрой и подтянутой. Хельга хмурилась, чем-то недовольная. Марио зевал во весь рот, похоже плохо выспался. Григорий был невозмутим, его совершенно не смущала новая обстановка и окружение.

За завтраком к нам присоединился Саша, все такой же улыбчивый, как и вчера.

А вот ниппонцев нигде не было видно. Я специально несколько раз огляделся в поисках знакомых лиц, но подопечные Танаки, как и он сам, не показывались.

На незаданный вопрос ответил, сам того не подозревая, Александр.

— Ниппонцы сегодня с утра уехали на горячие источники, — с заговорщицким видом сообщил он, — Предлагаю после завтрака последовать их примеру. Во-первых, проследим, что они там будут делать. А во-вторых, побывать на Карафуто и не посетить источники — это, извините, моветон!

После этих слов компания приободрилась, у всех проснулся аппетит.

— А сколько туда добираться? — поинтересовался Григорий.

— Да часа два на моем драндулете.

Два часа туда, два часа обратно. Так, глядишь, и день пройдет.

Позавтракав, все быстро собрались и загрузились в мехмобиль. Повторилась процедура с оттаиванием стекол, и фургон плавно тронулся в путь, набирая скорость.

В дороге болтали, кто о чем. Больше всего расспрашивали Александра об окружающих достопримечательностях. Я, как бы невзначай, поинтересовался, слышал ли он легенду о Карафуто. Все, конечно же, заинтересовались, что за легенда. Пришлось рассказывать.

— Честно говоря, первый раз про это слышу, — покачал головой Саша, — Такой легенды не встречал. Хотя, это ни о чем не говорит! У этих ниппонцев столько всяких мифов, сказаний, божеств и прочих демонов, что порой я удивляюсь, как они сами голову не сломали все их помнить!

— А ты где про это узнал? — подозрительно спросила у меня Анжела.

— Да вот... вспомнил. Читал вроде где-то, — зачем-то соврал я.

Ну не рассказывать же о вчерашнем близком знакомстве с Изуми. Это, все же, слишком личное.

— А вообще, что можешь сказать про кайдзю? — уточнил я у водителя.

— Ну что, сказки все это! Ниппонцам очень нравится подобное. Напридумывали их — тьма тьмущая. От гигантских черепах до драконов и птиц. Только, сдается мне, никто и никогда не видел ни одного в живую.

Я отвернулся, чтобы посмотреть в окно и немного поразмышлять. Как-то не вязалось у меня вчерашнее предупреждение Изуми и то, что рассказал Александр. Вот только в голову ничего путного не приходило. Но, как бы то ни было, за размышлениями дорога пролетела незаметно.

Горячие источники Карафуто — один из самых популярных местных курортов, особенно зимой. Люди приезжают сюда отдохнуть от суеты, погреться, насладиться видами. Но сегодня там оказалось не особенно многолюдно: время еще не позднее да и день будний.

Совсем близко, казалось буквально в шаговой доступности, чуть ли ни через дорогу, ввысь поднимался пологий склон спящего вулкана, заканчиваясь в вышине грозной ледяной шапкой.

— Это Кизимен, наша гордость, — пояснил Александр, указывая рукой на величественную возвышенность, — Красота!

Мы прошли к источникам, тут пришлось разделиться — мальчики в свою раздевалку, девочки — к себе. Здесь же, за вполне умеренную плату, можно было приобрести себе купальные принадлежности, что я не замедлил сделать.

Раздевшись и закутавшись в теплые махровые полотенца, мужская часть компании прошла к самим купальням.

Это оказались вовсе не природные емкости, как мне представлялось вначале. Нет — обычные облагороженные и выложенные художественной плиткой бассейны, с лесенками и ковриками вокруг. Из необычного тут присутствовали две вещи: горячая вода, наполняющая бассейны из подземных родников и высокие сугробы снега, развалившиеся вокруг.

Александр заранее договорился о нашем посещении, в распоряжении вундертим оказался целый отдельный бассейн. Один за другим мы погрузились в исходящую паром воду, температура которой позволяла греться в самые суровые морозы.

Вскоре к нам подоспели и девушки. Анжела скинула полотенце и неторопливо, с королевским видом, спустилась вниз, собирая на себе мужские взгляды со всей округи. Хельга же, хитро улыбнувшись, скользнула в воду быстро, как рыбка.

— Саша, кстати, а где ниппонцы? — спросил Григорий, блаженно потягиваясь.

— Да их тут полно...

— Нет, я имею ввиду наши ниппонцы.

— А! Да вот же, рядышком!

Действительно, ниппонская команда полным составом находилась буквально в соседнем бассейне. Стоило мне глянуть в их сторону, как Изуми стрельнула по мне своим взором. Поэтому я отвернулся и сделал вид, что вовсе мне важно наличие каких-то там ниппонцев.

Посидев какое-то время в бассейне, Александр предложил обтереться снегом. Сделать это, кстати, оказалось не так уж и просто, хотя сугробы и достигали тут высоты больше трех метров. Зато они покрыты ледяной коркой, пробиться через которую к, собственно, рыхлому снегу оказалось непростой задачей. Во всяком случае, прыгать с разбегу в такие сугробы я никому не советую.

Потом мы снова вернулись в горячую воду, отогреваться.

— Как будто чего-то не хватает, — пробурчала Хельга, оглядываясь, — Сейчас...

Она наполовину погрузила лицо в воду и забурлила пузырьками, выдыхая воздух изо рта. И вдруг, пузыри стали появляться по всему бассейну. Я ощутил, что вода подо мной и вокруг меня бурлит непонятно откуда берущимися завихрениями. Это было довольно приятно, хоть и немного страшно.

— Фу... как некультурно, — улыбнулась Анжела.

Заклинательница шлепнула ладонями по воде и от них во все стороны разошлись побеги льда. Поверхность бассейна моментом покрылась замерзшей коркой, причем вода под ее поверхностью так и оставалась горячей.

— Ах так! — воскликнула ведьма, кое-как разбивая лед вокруг себя, — Ну а что ты скажешь про это?

Хельга хлопнула ладонями, и когда ее руки разошлись, между ними, появляясь прямо из воздуха, закружились крупные яркие разноцветные бабочки. Они порхали над бассейном, над нашими головами, потом полетели во все стороны. Лишь одна бабочка, летающая над Анжелой, покрутившись, села на ледяную корку. Каким бы легким не казалось прикосновение, но от этого места по льду побежали трещины. Через секунду ледяной покров рассыпался на маленькие льдинки, быстро тающие в воде.

— Очень хорошо! — похвалила Анжела, — Ты растешь! А теперь глянь туда!

Девушка указала пальцем куда-то в небо. Я вгляделся ввысь, заметив там небольшое облачко. Оно постепенно приближалось, становилось все ближе, и тут я понял, что это вовсе даже не облако, а какая-то большая и чудная птица. Птица все снижалась, приближалась, летела прямо к нашему бассейну. Я оценил размах крыльев — метров пять, не меньше. И очень странной, красно-зеленой расцветки.

Я уже было начал волноваться, не зная, чего ожидать дальше от этого гиганта, но, не долетев до бассейна метров двадцать, птица мощно взмахнула крыльями... и распалась на стаю маленьких пташек! Птички с музыкальным щебетом разлетелись по округе, снижаясь красивыми широкими кругами. Достигая земли, птахи лопались, как воздушные шарики, и исчезали без следа.

— Здорово! — заявил Марио, я согласно кивнул.

Не только мы оценили красоту магии — из других бассейнов также слышались аплодисменты и восхищенные возгласы.

— Так не честно! — хорошо имитируя обиду, заявила Хельга, — Это же просто иллюзия, а бабочки были настоящие!

Анжела усмехнулась, пожав плечами.

В это время к бассейну неторопливо приблизился один из ниппонцев, тот самый маг, что так ловко призвал себе на помощь пантеру вчера днем.

— Уважаемые дамы, — произнес он, немного коверкая слова, — Позвольте выразить восхищение вашим искусством!

Он склонился в почтительном поклоне.

— Если позволите, я бы тоже хотел принять участие в вашем небольшом состязании, — ниппонец хитро улыбнулся, — Я обожаю иллюзии!

Хельга с Анжелой переглянулись, заклинательница вопросительно посмотрела на меня. Я равнодушно пожал плечами — не вижу ничего плохого, лишь бы не дрались.

— Валяйте! — махнула рукой Хельга, изумительно совмещая при этом обращение на «вы» и общее пренебрежительное отношение.

Ниппонский маг еще раз поклонился, отступил на шаг назад и радостно хлопнул в ладоши. Его руки принялись рисовать в воздухе замысловатые иероглифы, которые висели в воздухе едва заметным огненным следом. Примечательно, что правая и левая рука выводили совершенно разные фигуры, а взгляд мага при этом был направлен вообще вверх.

— Ха! — воскликнул ниппонец, раскидывая ладони в стороны.

И вода в бассейнах засветилась! Я смотрел на поверхность жидкости — от нее исходил мягкий синеватый свет. Взял горсть воды в ладонь — свечение не исчезло, окрасив мою руку приятной синью. Глянул вокруг — в других бассейнах происходило тоже самое, только цвета свечения везде оказались разными. Я разглядел красный, зеленый, фиолетовый — все цвета радуги!

— Хей! — маг вскинул руки над головой.

В небо ударили разноцветные столбы света! Из каждого бассейна вверх словно огромным прожектором светили.

Ниппонец довольно улыбнулся, отвешивая шутливый поклон.

Хельга смотрела по сторонам, разинув рот от удивления. Анжела пыталась недовольно нахмуриться, но радостная улыбка пробивалась наружу сквозь напускное недовольство.

Оглушительный грохот заставил меня вздрогнуть, оторвав от созерцания магических иллюзий. Я вскочил, заозиравшись по сторонам, но тут же опять оказался сброшен в воду мощным подземным толчком.

Ниппонский маг махнул рукой, моментально убирая все следы своих заклинаний. Вода стала обычной водой, свет пропал. Но грохот и не думал прекращаться. Вокруг раздались панические крики, в основном на ниппонском языке.

— Кизимен! Кизимен! — единственное, что я смог разобрать осмысленного в этих криках.

Обернувшись, я глянул на вулкан. Его склоны сотрясала явная дрожь, снежная верхушка ходила ходуном. Внезапно, словно дождавшись, пока я обратил на нее свое внимание, она взорвалась и завалилась внутрь образовавшегося кратера. Теперь на месте вершины зияло громадное жерло проснувшегося вулкана. Оттуда вырывались угрожающие всполохи пламени, повалил густой черный дым.

Вода в бассейнах вспенилась, заклокотала и, буквально за несколько секунд полностью ушла под землю. Резервуары опустели, оставив внутри только испуганных полуголых людей. Началась паника.

Я выскочил из бывшего бассейна и заорал на ниппонцев.

— Танака!!! Что за хрень! Это ваших рук дело?! — и добавил пару непристойных эпитетов.

Надо отдать должное командиру ниппонцев — он чуть ли не единственный, кто сохранил присутствие духа. Взобравшись на поверхность, он с такой силой рявкнул на своего мага, что тот упал на землю, как подрезанный, распластавшись у ног босса. Маг что-то пролепетал и Танака повернулся ко мне.

— Кодзима тут ни при чем! — уверенно доложил ниппонец, показывая на мага, — Его магия не имеет отношения к взрыву!

— Это точно не он, — подсказала мне Анжела, мягко тронув за плечо, — Чтобы разбудить вулкан, требуется явно нечто большее, чем парочка иллюзий.

Я уже и сам это понял. Но продолжал сверлить ниппонцев подозрительным взглядом. Слишком много совпадений!

— Кизимен проснулся! — благоговейно прошептал Александр, во все глаза глядя на вулкан, — Похоже, будет извержение!

Землю опять ощутимо тряхнуло, в воздухе стоял неимоверный грохот и вой. Посетители источников метались в панике, кто-то бежал к раздевалкам, кто-то подальше от вулкана, некоторые просто бежали, не зная, что предпринять.

— Всем быстро одеться! — гаркнул я, — И приготовиться к худшему!

Я никогда не тренировался одеваться на скорость, как думаю, и все остальные участники вундертим. Все же у нас не военизированная структура. Но на этот раз, мне кажется, мы вполне могли бы сдать какой-нибудь армейский норматив. Я выскочил из раздевалки, едва успев натянуть штаны, на ходу застегивая рубаху. Куртка болталась подмышкой, дожидаясь своей очереди.

Девушкам понадобилось чуть больше времени, но и они в этот раз побили рекорды скорости. Анжела выбежала на улицу, ее мокрые волосы развивались на ветру. Хельга не отставала от подруги. В другой день я бы порадовался этому зрелищу: прекрасные девушки в мокрых майках, бегущие мне навстречу. Но сейчас было совсем не до любования на женские прелести.

Землю в очередной раз тряхнуло, я едва устоял на ногах. Сквозь гул и грохот взрывов мне послышался непонятный шум. Больше всего он походил на... рев?!

Я взглянул на вулкан, и открывшееся мне зрелище заставило меня оцепенеть. Камни, составляющие склон горы, двигались! Они не просто катились вниз, они перемещались связано, друг за другом. В движениях валунов появилась явная закономерность, я стал различать отдельные части... чего?

Громадный человекоподобный каменный голем поднимался на ноги у подножья Кизимена. Мне трудно было оценить его размеры, но как минимум несколько сот метров в высоту туша достигала. И этот гигант нагнал на меня жути, какой я давно уже не испытывал. Как будто простого извержения вулкана нам недостаточно!

— Кайдзю! — выдохнул я и только потом понял, что кричу.

В царившем хаосе и шуме мой выкрик потерялся, словно я говорил шепотом.

— Что за хрень!? — Анжела с ужасом смотрела на голема, а потом перевела взгляд на меня.

Все смотрели на меня, как будто я понимал, что происходит!

— Это кайдзю! — я заорал, как полоумный, и заозирался в поисках ниппонцев.

А они стояли рядышком, прямо как группа поддержки, которая смотрит, чем же закончится представление.

— Танака! Вы этого ждали? — взревел я, — Вы его призвали?

— Нет! — командир ниппонцев снизошел до проявления эмоций, — Клянусь, мы не имеем к этому никакого отношения!

Вот только правда ли это? Я бросил взгляд на своих. Марио не верил ниппонцам ни на грош, он стоял, схватившись за пулевики. Григорий смотрел исключительно на голема. Анжела и Хельга держались насторожено, ожидая моих указаний. Правду сказать, ниппонцы выглядели крайне встревоженными и готовыми к любым действиям.

Да, черт возьми, в подобной ситуации кто угодно был бы встревожен! Извержение вулкана, пробуждение громадного кайдзю, а с другой стороны — команда вероятного противника. Неужели нам придется сражаться на два фронта?

Впрочем, какова вероятность, что каменюку призвали ниппонцы? Да, у них есть маг призыватель, но чтобы совершить нечто подобное, нужна долгая тщательная подготовка, если это вообще по силам хоть кому-то! Призвать такую громадину? Нет, не реально!

Мысли пронеслись в голове за секунду, больше раздумывать я не мог себе позволить.

— Танака! Стойте тут, не двигайтесь с места! — я ткнул пальцем в ниппонца, показывая, где нужно стоять, — Стрелок, Химик! Проследите! Будут дергаться — стреляйте!

Марио кровожадно усмехнулся, доставая оружие. Григорий подошел ближе, но едва удостоил ниппонцев взглядом. Он смотрел исключительно на кайдзю. Сами ниппонцы занервничали чуть больше, но оспаривать мои распоряжения не стали.

— Александр! — я продолжал раздавать указания, — Срочно займитесь эвакуацией людей! Какого черта они тут носятся! Всех в транспорт и прочь отсюда! Боюсь, скоро тут начнется настоящее непотребство!

Наш проводник, кивнул, заметался, не зная куда бежать. Потом все же определился и кинулся в сторону стоянки. Он исчез из поля зрения и из памяти тоже.

— Девушки, если не возражаете, прогуляемся, — я кричал уже на бегу, — Глянем на эту каменюку!

Мы втроем побежали вперед, навстречу громадине.

Кайдзю встал во весь свой громадный рост. За его спиной изрыгало огонь жерло вулкана, в небо не переставая валил густой черный дым. Гигант расправил каменные плечи, повел руками, не торопясь повертел головой. Черные провалы глаз оглядели окружающую местность. Я не мог знать, куда он смотрит, но почему-то почувствовал, что взгляд монстра задержался на нашей троице.

Голем нарочито медленно поднял ногу и сделал шаг вперед. Земля сотряслась от удара его каменной ступни, волна жара и спертого воздуха обдала мое лицо. Из глотки монстра снова раздался громогласный рев.

— Стойте! — крикнул я девушкам, оглядываясь, — Подождем тут!

Остановившись и задрав головы, мы уставились на голема.

— И что будем делать? — насмешливо поинтересовалась Анжела.

— Не атакуйте! Посмотрим, может быть, он добрый?

Мои слова были прерваны очередным оглушающим воплем. Кайдзю плавно замахнулся, переступил с ноги на ногу и из его руки в воздух взвился каменный валун, размером со средний двухэтажный коттедж. Камень полетел ввысь, потом начал снижаться по плавной дуге. Я следил за ним, открыв рот, и вдруг понял, что снаряд метит прямо в меня!

Хорошо, что Анжеле не потребовались дополнительные указания. Заклинательница гневно вскрикнула и запустила навстречу валуну целую струю пламени. Огонь встретился с камнем, разбиваясь о его поверхность. Девушка подняла руки выше, усиливая напор магии, и летящая глыба раскололась в воздухе на мелкие осколки.

Ну как, мелкие — каждый размером не меньше моей головы. И их как раз хватило бы, чтобы превратить троих людишек в кровавый фарш. Но тут в дело вступила Хельга. Она раскинула руки, создавая вокруг нас защитное поле, о которое с яркими вспышками разбился камнепад.

Ведьма отступила, убирая защиту. В воздухе вновь появился запах огня и грохот взрывов. Сверху на наши головы медленно оседала каменная пыль, оставшаяся от уничтоженной глыбы.

Во всяком случае первую атаку мы пережили.

— Ну как, ты убедился, что он злой? — весело крикнула Анжела.

— Более чем!

— Тогда ты не против, если я ему вмажу?

Вопрос, в общем-то, риторический. Не дожидаясь ответа, Анжела прыгнула вперед, размахивая руками и выкрикивая заклятья. Из ее ладоней один за другим срывались огненные шары. Девушка ловко метала их в направлении голема, придавая заметное ускорение и возрастающую мощь.

Огонь разбился о голову гиганта, не причинив ему видимых неудобств. Анжела сменила вектор атаки — пламя прошлось по шее, торсу и рукам кайдзю. Никакого эффекта! Не уверен, заметил ли он вообще, что его атакуют.

— А если так? — заклинательница сосредоточилась и заговорила сама с собой.

Повинуясь ее воле и магическим жестам, в воздух поднялись все камни, что находились неподалеку. Гранитная крошка, галька, камешки побольше и, наконец, целые валуны — все это, под тщательным контролем Анжелы, сцепилось между собой, образовав подобие пятиметрового тарана. С видимой натугой девушка запустила снаряд во врага.

Каменный таран понесся к голему, все больше ускоряясь по воле своей создательницы. Он успел разогнаться до скорости мчащегося железнодорожного состава, прежде чем вложил всю свою мощь в удар по колену монстра. Грохот столкновения превзошел даже гром извергающегося вулкана.

Кайдзю слегка вздрогнул, покосившись вниз. Удар камня о камень, похоже, доставил ему какие-то болевые ощущения. Но не более.

— Попробую его остановить! — воскликнула Хельга.

Заклинание ведьмы визуально походило на болото, взявшееся из ниоткуда под ногами голема. Грязь струилась по его ногам снизу вверх, обволакивала каменные ступни. Повинуясь движениям Хельги, которая жестикулировала, как заправский дирижер, болото, словно щупальца гигантского спрута, удерживало кайдзю.

Он не остановился, но все же значительно замедлился. С трудом оторвав ступню от липучей грязи, голем сделал очередной шаг, сотрясая землю своей походкой.

В бой опять вступила Анжела. Девушка закричала, ее слова уносил ветер, и поглощала общая какофония звуков. Между пальцев на руках заклинательницы, воздетых к небу, я увидел электрические искры, проскакивающие все чаще и сильнее. Наконец, Анжела закончила заклятье и повелительно указала рукой на гиганта.

Мне показалось, что над кайдзю в мгновение ока сгустились тучи. Небо потемнело, на монстра обрушилась длинная ветвистая молния, выбив из его головы кучу искр и каменной крошки. Через долю секунды я чуть не оглох от прозвучавшего грома, в воздухе резко запахло озоном.

Анжела обессиленно присела на землю прямо там, где стояла.

— Молния тоже не берет! — она доложила очевидное.

Кайдзю оглушительно заревел. Теперь ему явно больно! Вот только в крике я услышал не столько боль, сколько ярость от того, что какие-то букашки посмели ему сопротивляться.

Голем нагнулся и тряхнул громадными руками. Из его ладоней, словно из двух безразмерных огнеметов в землю ударило пламя. Навстречу нам понеслась, уничтожая все на своем пути, стена огня высотой в несколько метров и шириной с поле.

— Берегись! — крик Хельги потонул в оглушающем грохоте стихии.

Как я должен уберечься я не понял, но вот что гибель грозит уже не только нам, но и всем людям за моей спиной — это я осознал.

Стена, похожая на сверхбыстрый поток лавы, накинулась на людей, но в последний момент ее остановила встречная сила.

Хельга держала магический щит невероятного размера, отражая в одиночку яростную атаку голема. Кайдзю взревел, усиливая и без того неудержимый напор пламени.

— А-а-а!!! — Хельга зажмурилась, выставив руки вперед.

Ее тело тряслось от прилагаемых усилий, девушка едва держалась на ногах. Я увидел, что края громадного щита прогибаются, бушующий огонь шаг за шагом отвоевывает себе место. Еще чуть, и нас всех разом бы испепелило. Но гигант сдался раньше.

Он выпрямился и поток огня иссяк. На месте живописной долины осталось лишь черное пепелище. Кое-где огонь еще продолжал гореть, дым струился по земле, подобно туману.

Хельга жалобно вскрикнула, ее ноги обессиленно подкосились. Я едва успел подхватить ее на руки и бережно опустить вниз.

— Как она? — рядом, откуда ни возьмись, появился Марио.

Я затравленно огляделся.

— Задержите эту тварь! — я рывком закинул Хельгу себе на руки и встал.

— Надолго?

— Дай мне пару минут.

— Будет сделано!

Стрелок уверенно вышел вперед, словно на обычной дуэли. Как будто против него не мощь вулкана, которую оседлал неуязвимый кайдзю, а обычный смертный человек.

— Эй, каменюка! Смотри сюда! — звонкий голос Марио на удивление легко прорезался сквозь окружающий грохот.

Стрелок поднял оба пулевика и бросился вперед, стреляя на ходу. Куда он попадал и нанес ли какой-то ущерб гиганту — не ведаю. А вот сам кайдзю запустил в нового противника увесистый валун, от которого Марио успел ловко отскочить.

Продолжение битвы я не стал досматривать, побежал со всей возможной скоростью, стараясь при этом держать свою ношу как можно аккуратней. Сил едва хватило донести бесчувственную ведьму до того места, где совсем недавно располагались источники.

— Посмотри, что с ней! — я буквально скинул Хельгу на руки Григорию, а сам развернулся к ниппонцам.

Они стояли невозмутимо, словно в театре. Одна Изуми позволила себе закусить губу от волнения.

— Танака! — заорал я, стараясь перекричать шум, — Нужна ваша помощь!

— Мы! Не можем! Действовать! Вне! Нашей! Юрисдикции! — ему приходилось выкрикивать каждое слово отдельно, чтобы его не заглушил стоящий грохот.

Вот и все. Разбирайся, мол сам. Мешать не будем, но и помощи не жди. Что делать?

Как минимум, не стоять столбом. Я со всех ног помчался назад, к месту битвы.

Я успел сделать не больше десятка шагов, как меня бросил на землю сильнейший взрыв. На месте Кизимена теперь ширился яркий шар из огненно-красной лавы, темной тенью на его фоне выделялся только громадный голем.

Еще один взрыв потряс окрестности. Я ненадолго оглох, ослеп и полностью дезориентировался. Когда сознание понемногу вернулось в тело, осознал небывалый жар, боль, свет, грохот камней, шум воды и завывания ветра. И посреди всего этого — чертов неуязвимый кайдзю!

Сквозь завывания ветра послышались гортанные звуки непонятной речи. Глянул в бок — неподалеку от меня разместился ниппонский маг, выкрикивающий свои заклинания. Неужели сподобился? Лучше, конечно, поздно, чем никогда.

Я поднял взгляд, пытаясь определить, где Анжела и Марио, но за черно-красной стеной огня и пепла невозможно было разобрать абсолютно ничего. Да я вообще ничего толком не видел, только ниппонца, кайдзю и поглощающий все вокруг хаос.

Вода, я определенно уловил грохот воды! Я понял, откуда взялся этот шум, когда, спустя мгновение, у меня над головой пронесся большущий дракон, созданный из морской воды.

Я с уважением глянул на ниппонца — силен призыватель! Сотворить такую громадину, да еще так быстро — целое искусство.

Но что сможет водяной дракон против своего противника? Пусть он и кажется большим мне, но на фоне голема призванный зверь смотрится, словно котенок.

Дракон не стал размениваться на длительное противостояние — он ударил со всего разгону, прямо в грудь кайдзю. Сумасшедший напор воды дробил камень в щепки, с оглушительным ревом гигант пошатнулся. Он смог бы устоять на ногах, но, готов поспорить, я увидел под его ступнями вспышку льда! Это Анжела, ее стихия!

Кайдзю поскользнулся. Издав утробный рев, монстр нелепо взмахнул каменными руками и медленно завалился на спину.

И в этот момент земля дрогнула по настоящему. Все вокруг пошло ходуном от небывалого землетрясения. Меня самого подбрасывало в воздух так, как шарик для пинг-понга отскакивает от ракетки. Болтало во все стороны, словно я пушинка, подхваченная ураганом. Сама земля сдвинулась с места и решила стряхнуть с себя все лишнее.

Я потерял счет времени — не представляю, сколько продолжалось землетрясение. Не думаю, что очень долго. Внезапно все стихло, дрожь земли прошла. В воздухе витало столько пыли и пепла, что я с трудом различал хоть что-то вокруг. Долго не мог вообще понять, где нахожусь. Со всех сторон слышался сильный грохот и вой, где-то что-то горело, взрывалось. Мне почудился рев воды.

Подул слабый ветерок, кое-как разогнав клубы пыли. Я с трудом поднялся на четвереньки и вгляделся вдаль. Долго не мог понять — то ли я брежу, то ли чего-то не понимаю. На месте, где недавно происходило извержение, вулкана больше не было. Вместо громадины Кизимена — огромное каменное плато, я бы даже сказал кратер. Он что, взорвался? Или испарился?

Там, куда рухнула туша кайдзю, в земле разверзлась широкая и, судя по всему, весьма глубокая трещина. Выходит, монстр провалился туда. Но что было первично — падение гиганта вызвало появление разлома и взрыв вулкана или наоборот?

Из трещины слышалось жуткое клокотание, ярко-алые всполохи то и дело пробивались на поверхность, обдавая сильным жаром. Периодически что-то внутри взрывалось и из разлома вылетали в небо огненные сгустки лавы. И почему-то я постоянно слышал шум воды — как будто громадные волны бьются о скалы или что-то вроде того.

Где все? Этот вопрос пришел ко мне внезапно — я вдруг вспомнил, что, вообще-то не один. Огляделся, но не увидел ни одной живой души. Попробовал кричать, но, во-первых, сорвал голос и получилось только хрипеть; а во-вторых, из-за непрекращающегося шума услышать мои призывы вряд ли кто-то бы смог.

Развернулся и потихоньку пополз в ту сторону, где, по моим прикидкам, я оставил компанию Танаки, Григория и Хельгу.

С небес пошел черный снег. Я присмотрелся внимательней — это оказались вовсе не снежинки. Весь окружающий мир равномерно покрывался вулканическим пеплом.

Вскоре я увидел людей. Помахал рукой, и меня заметили, раздались приветственные крики. Мне на помощь подоспел Григорий и один из ниппонцев — тот самый мастер мечник. Здесь же, рядом, я увидел остальных ниппонцев и сидящую Хельгу.

— Анжела? Марио? — прохрипел я.

— Пока не появлялись, — тихо ответил Григорий.

Я наконец-то смог подняться на ноги и оглядеть импровизированный лагерь. Химик раздавал всем какое-то снадобье, перепало немного и мне, за счет чего я ощутил небольшой прилив сил.

Танака говорил со своими людьми, те радостно слушали. Григорий присел возле Хельги. А мне что-то не давало покоя.

Свист! Резкий, все усиливающийся, приближающийся свист. Я задрал голову — с неба, по замысловатой траектории летел кусок лавы. Он приближался стремительно и неотвратимо.

Ниппонский маг вскинул руки, но я видел, что он не успевает. А Танака так ничего и не понял, он стоял спокойно, с безмятежным выражением лица, спиной к приближающейся смерти. Он что, оглох и ослеп?

Я рванулся вперед, с некоторым наслаждением увидев изумление на лице ниппонского командира, когда мой прыжок сбил его с ног.

Последнее, что я почувствовал — взрыв, глухота, разрушительный удар огнем в спину, кидающий меня вместе с ниппонцем далеко в сторону. А потом пришла тьма.

Когда я пришел в себя, вокруг не было пыли, вулканов и прочей грязи. Я лежал в белой, такое ощущение, что даже стерильной, комнате. Мое тело утопало в кровати, спина ощутимо подрагивала в небольших спазмах. Я приподнял голову и разомкнул губы.

— Глеб! — рядом оказалась Изуми, — Ты очнулся...

Ей был очень к лицу белый больничный халатик.

— Где...

— Ты в больнице, в отделении срочной терапии.

— Сколько...

— Уже два дня. Ты получил серьезные ранения спины. Пришлось даже вызвать лекаря с континента. Но большую часть исцелили наши, ниппонские врачи.

— А где...

— Сейчас позову кого-нибудь, — девушка погладила меня по голове, — А ты пока пей вот этот раствор.

Она нажала ногой на педаль, переведя кровать в полу-сидячую позу. Потом передала мне в руки чашку с темным напитком и, улыбнувшись, вышла за дверь.

Я пригубил напиток — приятно. Жидкость потекла по засохшему горлу, приводя внутренности организма в состояние, напоминающее норму.

Минут через пять дверь комнаты осторожно приоткрылась и внутрь протиснулась Анжела. Халат ей, кстати, шел не меньше, чем Изуми.

Она подошла к кровати и, быстро нагнувшись, поцеловала меня в губы. Я нервно дернул рукой, стараясь нащупать амулет.

— Да здесь он, здесь, твой уваровит, — успокоила меня девушка, — Не беспокойся! Просто я очень соскучилась.

— Как... вы спаслись? — слова еще давались мне с трудом.

— Как-как. С помощью магии, конечно.

— А кайдзю?

— Канул в пропасть, как не было.

— И... где все?

Анжела отвела взгляд в сторону.

— Все... заняты. Дел по горло! На Карафуто пожаловал сам канцлер во главе с дюжиной дипломатов. После всего тут такое завертелось... Дипломатический кризис. Как бы даже войны не случилось.

— Как... почему?

— Ты не знаешь? Ну... тогда не буду рассказывать. Думаю, будет лучше, если узнаешь все из первых уст.

Девушка наклонилась поближе и, прищурившись, зашептала.

— Кстати, эта ниппонка, Изуми, от тебя второй день ни на шаг не отходит, — брови Анжелы взлетели вверх в изумлении, — Ты не находишь, что это какая-то подозрительная преданность?

Я закашлялся, сделав вид, что подавился напитком.

— Ну ты напридумываешь тоже... — кое-как выдавил ответ.

— Все уж было решили, что вас связывает нечто большее... — Анжела выпрямилась и продолжила, — Хотя, ты же спас ее босса.

— Как... Танака?

— Жив, здоров, что ему будет то?

— А я...

— А у тебя ожог на всю спину. Повезло, что жив остался. Ну ничего, целители поработали как следует! Говорят, даже следов особо не останется.

Мы поболтали о том о сем еще минут пять, а потом вернулась Изуми. Анжела бросила на меня красноречивый взгляд, но под молчаливым напором ниппонки была вынуждена гордо ретироваться.

С помощью Изуми я поел, что значительно прибавило мне сил. Я оживал на глазах, и кое-как смог даже встать на ноги, стараясь не тревожить лишний раз спину.

Вечером в гости пришел Танака. Одет он был в строгий костюм, хотя сразу же сказал, что визит неофициальный. После обоюдных приветствий, я сразу решил прояснить ситуацию.

— Что случилось, Танака? Мне тут ничего не рассказывают, я до сих пор в неведении! Что с вулканом? И почему вы все таки пришли нам на помощь?

Ниппонец задумался, проведя рукой по подбородку.

— Как я уже говорил, мы не могли действовать вне нашей юрисдикции...

— Ну а потом что?

— А потом обстоятельства изменились.

— Как так?

Танака медленно прошелся по комнате, заложив руки за спину.

— Глеб, ты помнишь, мы обсуждали мирный договор? Помнишь, в чем его суть?

— Ну, да... Острова — ваши, материк — наш. И никто не претендует на чужое. Так вроде?

— Именно! — воодушевленно воскликнул ниппонец, — Я рад, что ты попал в самую суть! Дело в том, что теперь Карафуто — остров!

— Не может быть! — я не верил своим ушам, — Это что, какой-то розыгрыш?

— Отнюдь... Ты слышал легенду о Карафуто? — я кивнул, — Так вот, нам повезло, дракон не проснулся, иначе мы бы все погибли. Но дракон во сне перевернулся на другой бок! Теперь Карафуто стал островом, его отделил от материка узкий, но пролив. И, согласно духу и букве договора, остров Карафуто отныне — собственность Ниппонской Империи!

Я схватился руками за голову, как будто это могло что-то изменить. Признаюсь, в тот момент я испытал настоящий шок.

— Мы чтим мирный договор. Надеюсь, Пруссия придерживается того же мнения, — закончил Танака, и, посмотрев на меня, добавил, — Впрочем, это уже не наша забота! Ты и я, мы сделали свое дело. Дальше пусть разбираются политики и дипломаты.

Ниппонец подошел вплотную к кровати и принял очень торжественный и величественный вид. Неожиданно он склонился в глубоком, почти до пола, поклоне.

— Я говорю тебе спасибо за спасение своей жизни, Глеб! Я знаю, у вас, в Пруссии, это не принято, но в Ниппонии к таким вещам относятся очень щепетильно. Если ты спас мою жизнь, значит, она принадлежит тебе.

Я посмотрел на него, не понимая, к чему он клонит.

— Да не нужна мне ваша жизнь!

— Я так и думал, — мягко произнес Танака, — Но законы чести требуют от меня вернуть долг... К счастью, я не обязан делать это сам. Я отдам тебе в услужение одного из своих подчиненных.

— Изуми? — я опять открыл рот от удивления.

— Нет! — ниппонец улыбнулся, — Она не в моей власти. Ю Мацумото, мастер меча, мой личный вассал! Вообще-то, это он должен был пожертвовать собой ради меня, а не ты. Поэтому вполне логично, что его жизнь послужит откупом за мою.

— Ну нет! И что мне с ним прикажете делать?

— Он будет твоим личным телохранителем! — Танака слегка нахмурился, — Это дело решенное и отказ не принимается! Распоряжайся им, как тебе будет угодно, а иначе — ему и жить-то незачем.

Еще долго после того, как ниппонец ушел, я пролежал в полу-шоковом состоянии от услышанного. Теперь канцлер нас точно по головке не погладит!

Утром я уже выходил из больницы на своих двоих, хотя и без особой прыти. На улице мог бы быть ясный солнечный денек, если бы не падающий с неба мрачными хлопьями черный вулканический пепел.

Я огляделся — показалось, что вокруг стало гораздо больше ниппонцев. Ну, по крайней мере, на одного точно больше — рядом со мной, едва я переступил порог, возник тот самый Мацумото.

Неподалеку от входа меня дожидалась команда в полном составе. После невеселых приветствий все замолчали.

— Я разговаривал с канцлером, — негромко сказал Григорий, — Он в ярости. Говорит, чтобы мы убирались с Карафуто и на глаза ему не показывались.

— Не очень-то и хотелось, — фыркнула Хельга.

— Ладно, — я мрачно глянул на ведьму, — Улетаем домой.

— Не получится, — вмешался Марио, — Все рейсы отменены из-за этого пепла. Только на корабле!

— Тогда поехали в порт.

— А с этим что? — Анжела кивнула на Мацумото, который следовал за мной, как тень.

— Придется взять с собой, — буркнул я, — Просто так не отвяжется.

Мы покидали Карафуто с позором, в мрачном расположении духа. Теперь это не наша земля, а наша вина. Хотя, что бы мы могли изменить и сделать по-другому — ума не приложу.

До последнего я надеялся еще раз увидеть Изуми. Поблагодарить девушку за все, ну и вообще... Но не срослось. Наши дороги не пересеклись, а разыскивать ее специально я не захотел. Коли даст Единый, ещё свидимся. Корабль отплыл, а ниппонку я так и не встретил.

Мы прибыли в порт небольшого городка, под названием Камень. Здесь, на материке, погода стояла темная и мрачная, под стать настроению.

— Я разузнал, поезд будет только завтра, — сказал мне Марио, — Пока что поехали в гостиницу.

Все принялись усаживаться в единственный мехмобиль такси, с трудом втискиваясь в его небольшой салон. Я понял, что мне места не хватит, да и тесниться не хотелось совершенно.

— Езжайте, я пока прогуляюсь, — я махнул рукой, закрывая дверь.

— Ты уверен? — Анжела внимательно глянула на меня.

— Не бойся, все в порядке. Тем более со мной этот, — я мотнул головой на своего личного ниппонца, который не отставал ни на шаг.

Такси умчалось, а я медленно, прогулочным шагом поплелся по темным припортовым улочкам городка, сопровождаемый молчаливым телохранителем.

Мысли меня посещали самые мрачные и безрадостные. Слишком все... не так, как должно быть. Вулкан, кайдзю, ниппонцы. Карафуто, дракон этот мифический. Неужели, все это совпадения, или, может, хитрый план ниппонцев? Кстати вот, Мацумото этот еще, непонятно зачем и что мне с ним делать. Вот на кой черт мне телохранитель?

Вероятно, я слишком сильно погрузился в размышления, потому что совершенно не заметил маргинального вида компанию, увязавшуюся следом. А ниппонец, по своему обыкновению, не проронил ни слова.

— Стоять, дядя!

Только теперь я поднял глаза, пришел в себя и понял, что что-то не так. Вокруг стояли семь человек с кривыми усмешками на лицах. С первого взгляда они казались безоружными, но несложно было догадаться, что при них имеются и кастеты, и ножи. А я, как назло, без оружия, да еще и ослаб после больницы.

— Деньги гони, мажор! — подсказал мне ближайший бандит, разминая запястье.

— Серьезно? — я действительно удивился, — Шли бы вы отсюда, ребята.

Я никак не мог вникнуть, как им пришло в голову грабить агента спец-гвардии. Хотя, на лбу у меня не написано, что я агент.

— Ты, че, не понял что ли? — грабитель достал из-за пазухи нож.

Круг бандитов начал сужаться.

А ведь у них вполне могло бы получиться, если бы не...

— Мацумото! — ниппонец вопросительно глянул на меня, — Постарайся никого не убить.

Дальше я слышал только топот ног, свист меча и громкие крики боли.

Интерлюдия №4

— Потрясающе! Великолепно, Глеб! — канцлер Рино картинно хлопает в ладоши, глядя на меня с наигранной веселостью, — Нет, серьезно! Тебе бы книги писать! Почему в твоих отчетах нет и доли той красоты, что ты мне сейчас поведал?

— Вы же знаете, канцлер, что складно перенести свои мысли на бумагу — не такое уж легкое занятие, как кажется со стороны, — я полностью игнорирую его сарказм.

Рино смотрит задумчиво, оценивающе. Быстрым движением отправляет в рот ягоду чернослива.

— Ну и как же ты объясняешь все эти события? Если говорить неофициально...

Вздыхаю, тщательно обдумываю свои следующие слова.

— Я думаю, что ниппонцы тут, скорее всего, ни при чем. Возможно, они о чем-то догадывались, но — догадки на хлеб не намажешь. И доказать ничего невозможно. Так или иначе, они вели себя вполне корректно, а в конце даже помогли.

— Ну и кто же тогда виноват?

— Возможно, это все просто дикое совпадение, — Рино морщится и я быстро добавляю, — Либо ловко и заранее расставленная ловушка! Причем, ее целью могло быть не только уничтожить вундертим, но и столкнуть нас лбами с ниппонцами. Последнее, кстати, почти удалось.

— А мне почему-то кажется, Глеб, что ты попал под влияние этой ниппонки, Изуми, да? — канцлер нагнулся вперед, почти лег на стол, пристально меня разглядывая, — Признайся, ты ведь запал на нее? А значит, твои суждения предвзяты!

Я вспоминаю Изуми. С теплотой, но не с вожделением. Мне бы хотелось еще раз увидеть ее, но лишь потому, что с ней я могу разговаривать на равных. Единственная из известных мне женщин, в присутствии кого я мог бы снять защитный амулет и не рисковать быть тут же оттраханным. Хотя, и эта сторона наших отношений была не неприятной.

— Чушь, канцлер, — отвечаю я, — Расспросите других свидетелей, нашу команду, жителей Карафуто. Я же не один там был и все видел.

— Команда... — Рино пренебрежительно растягивает это слово, — Конечно, они все будут тебя выгораживать, ты же их Босс! Соответственно, их суждения также предвзяты, как и твое.

— Ниппонцы...

— С ниппонцев ничего не спросишь, они не в моей власти! Да и не дураки же они, чтобы клеветать сами на себя.

— Свидетелей сколько угодно!

— Да ну? А вот и нет никого, как оказалось. Извержение было — тут все показания сходятся. А дальше — кто во что горазд. Где правда, где фантазия, а где намеренная ложь — пойди разбери.

— Александр! Спросите нашего проводника.

— А он исчез. Аккурат после всех событий взял и пропал.

— Так может он и был тайным агентом?

— Агентом кого, Глеб? — в голосе канцлера звучит усталость и высокомерное сочувствие.

— Агентом Секты! — я стараюсь докричаться до собеседника, — Заранее подготовил ловушку, настроил ее активацию на определенную магию! Заманил ниппонцев, вытащил нас! Чуть не угробил всех, а потом — фью... И испарился!

Рино не отвечает, с раздражением складывает бумаги со стола обратно в папку. Закончив, он завязывает папку шнурком и только тогда обращает на меня внимание.

— Кажется, я понял твою линию защиты, Глеб, и это довольно глупая попытка. Ты стремишься любую свою неудачу объяснить влиянием мифической, тобой же выдуманной Секты. Ну или, как минимум, появлением необоримых монстров, которых никто не видел ни до, ни после. Ты не находишь, что это как-то по-детски?

Я честно не знаю, что сказать. Может, он и прав. Может, со стороны так все и выглядит. Только добавить к сказанному мне особо нечего.

— Боюсь, нам больше не о чем разговаривать, — канцлер поднимается из-за стола.

— А как же другие показания, дела? Вы выбрали самые неочевидные.

— Я услышал достаточно, — отмахивается Рино, направляясь к двери, — Дальше пусть разбираются те, в чьей это компетенции.

— И что с нами будет? — кричу я ему вслед.

— Пусть суд решает, — его слова доносятся уже из коридора.

Я остаюсь один. Через некоторое время появляются стражники. Они уносят еду, убирают мебель. Наконец, меня отстегивают от стены и я свободен — в пределах своей камеры, разумеется. Почему-то я уверен, что сегодня меня кормить никто уже не собирается, как будто то, что я посмотрел на еду, уже достаточно наполнило мой желудок.

Погуляв от стены до стены, ложусь на кушетку. Лучше всего побыстрее уснуть. Забытье на некоторое время устранит и голод, и тяготы безнадежного положения.

Не любит меня канцлер, ох не любит! Впрочем, вполне заслуженно. Я бы тоже ненавидел человека, если бы он сотворил с моей семьей то, что сделал я с близкими Рино. А ведь канцлер еще со мной разговаривает, даже вполне вежливо.

Закрываю глаза, память услужливо уносит меня к тем событиям. На губах сама собой возникает улыбка, стоит мне вспомнить Розу. Но улыбка быстро умирает, когда я припоминаю, чем все в итоге закончилось.

Сон приходит, но не приносит облегчения. Я опять переживаю случившееся. Видение начинается отнюдь не с приятных моментов, а с дикой, безрассудной погони...

Глава №4. Закон рычага

Наугад палю из обреза я,Эх бы пули мне да серебряныя!

Выстрел из пулевика застал меня врасплох. Я резко пригнулся, буквально волосами ощущая, что пуля прошла где-то совсем рядом.

Значит, противники вооружены. По крайней мере, один из них, тот, что поменьше. А второму оружие ни к чему, он сам — ходячая машина для убийств.

Чертов кровосос! Вампирское отродье. Хищники, ходящие среди людей, как в своих охотничьих угодьях. И ведь хрен что ему сделаешь — попробуй не то что поймать, а хотя бы убить! Все эти истории про солнце, да серебро — как по мне, так чушь первостепенная.

Солнце им побоку, проверено, никаких неприятностей не доставляет. Серебро — ну не больше, чем сталь. Думаю, серебряная пуля убивает не хуже обычной, зато стоит в разы дороже. Ну а насчет остального — кресты, чеснок и святая вода... Лучше вообще промолчу.

Я выглянул из-за угла и в темноте переулка успел заметить, как два силуэта с разбега перемахивают через забор. Видел на удивление хорошо, сказывался эффект зелья, что дал выпить Григорий. С таким зрением никакая тьма не смущает.

Вскинул оружие и выстрелил наугад в сторону противника. Моя цель — не попасть, а припугнуть, чтобы не высовывались. Сразу же побежал следом, по возможности петляя.

Краем глаза заметил движение за спиной — это мой личный телохранитель Ю Мацумото, ниппонский мастер меча — торопится за мной. Да уж, в такой ситуации от пули меня не спасет ни телохранитель, ни его меч.

Конечно, я понимал, насколько уязвим в этот момент, но оценил вероятность стрельбы и попадания, как минимальную. А чтобы ее еще уменьшить, я прицелился и пальнул на ходу, не замедляя своего бега. Пускай пуля уходит в небо, зато выстрел заставит противников вжать головы в укрытие.

Неслыханное дело, вампиры в пределах Республики! Да ладно бы еще где-то на отшибе, в приграничье — можно понять. Так нет, в Берлине, столице Пруссии!

Республика ко всем цивилизованным расам относится уважительно. Встречал я тут и эльфов, и дварфов. По роду деятельности приходилось пересекаться и с более редкими представителями своих родов — оборотнями, дриадами и прочими орками.

Да что там! Не так уж и давно, пару лет назад, я работал в одной команде вместе с оборотнем! И ничего страшного. Да и в Берлине их, по последним данным, около пары сотен наберется. Но вампиры — совсем другое дело!

Оборотни могут годами жить среди людей, ничем себя не выдав. Да, иногда им нужно выпускать пар, охотиться. Но, во-первых, вовсе не обязательно на людей; а во-вторых, они довольно хорошо могут управлять своей звериной натурой, сдерживать животные позывы. Возможно, чуток диковатые, чудаковатые, нелюдимые, но в целом — вполне законопослушные граждане Республики.

Вампиры не могут противостоять своему голоду. Это безумие рано или поздно берет верх над любым из них. Старые и опытные кровососы умеют контролировать свое поведение, но лишь отчасти. По большому счету, это лишь вопрос времени — когда жажда крови возьмет верх над разумом. И здесь ключевое слово — кровь, им нужна именно она. Людская свежая кровь.

Жить рядом с вампиром — все равно что курить на пороховом складе. Какое-то время, если повезет, можно оставаться в живых, но любая искра спровоцирует катастрофу.

Именно поэтому проживание вампиров в Прусской Республике официально запрещено. Благо, их довольно просто можно отличить от представителей других рас, хотя бы даже визуально — слишком характерная форма лица, челюсти, зубов, ушей. Общее строение тела. И взгляд — холодный, безжалостный. Взор вечно голодного хищника.

Впрочем, убить вампира — это целая история, учитывая его нечеловеческую силу и скорость. Плюс наличие скрытых, плохо изученных навыков. Плюс бешеная регенерация, особенно, если есть доступ к пище. Плюс то, что они легко могут делать из людей послушных себе марионеток, создавая целые выводки верных слуг, готовых за глоток крови совершить что угодно.

Самое смешное, или страшное — тут как посмотреть — что кровососов в Берлине обнаружили по чистой случайности, специально не искали. Никто и подумать не мог, что в самой столице, среди тысяч людей, найдется семейка упырей.

Все началось с расследования контрабанды. Вундертим держала это дело на контроле, потому что в Пруссию ввозили не просто запрещенные или опасные вещества. Преступники переправляли через границу людей. Вот только, как выяснилось позже, до места назначения добраться живыми удавалось далеко не всем. Но поток желающих все равно не иссякал.

Впервые схема вскрылась, когда в грузовой гондоле дирижабля, летящего из-за Стены, обнаружили тридцать с лишним разумных существ, большей частью людей. Власти в тот раз попытались замять скандал, не придавая случившемуся широкой огласки. Капитана дирижабля с позором уволили, ужесточили контроль на границе, вот в общем-то и все. Но я уже тогда поставил этот случай себе на заметку.

Выяснить дальнейшее было делом техники. Особенно, если в твоем распоряжении целый госаппарат жандармов и спец-гвардии. Вовремя проведенные следственные мероприятия, умелая агентурная работа — и вот уже выясняется, что в Берлине существует и действует целый вампирский ковен!

Им удавалось так долго оставаться незамеченными, потому что хитрые кровососы кормились кровью бедняг нелегалов, причем сами же, с помощью верных прислужников, и организовали канал их переправки через границу. На удивление слаженная и грамотно спроектированная структура. Удивительно и довольно не характерно для вампиров.

И вот — я несусь по ночному Берлину, вместе с молчаливым ниппонцем преследуя упыря. За нашей спиной полыхал пожар, краем глаза я видел его зарево. Крики людей, сирены спецслужб, свист и топот множества ног — все это осталось позади. Сейчас главное — не дать уйти этим двоим, причем весьма желательно взять живыми. Очень нужны свидетельские показания, чтобы вскрыть всю сеть, определить виновных снизу доверху, от рядовых исполнителей до главных руководителей, мозга всей схемы. А что таковые имеются — я даже не сомневаюсь, причем, наверняка, не последние лица в иерархии Пруссии.

Наконец, я добежал до стены, за которой скрылись разыскиваемые. Секунду прислушивался, но не засек ничего, кроме дыхания Мацумото. Выдохнув, взобрался наверх и едва успел спрыгнуть, спасаясь от выстрела. Пуля выбила каменную крошку из стены, я растянулся на земле, ища укрытия за поребриком. Рядом легкой тенью приземлился ниппонец, преодолевший преграду с кошачьей грацией.

Я аккуратно высунулся, чтобы оценить обстановку. Здесь, оба здесь! Они все еще надеются, что все обойдется. Все еще ждут подмоги, думают, что дружки спасут и выведут отсюда в безопасное место. Как бы не так! Ими уже занимаются другие. Да и вам осталось побегать чуть — ловушка почти захлопнулась. Хоть все и пошло наперекосяк, но этих точно не упустим!

Я пополз вперед, укрывшись за мусорными баками. Высунул из укрытия руку с оружием и выстрелил не целясь. Лишь бы нагнать страху.

Моя задача — не рисковать, не убивать, не захватывать. Сейчас я — загонщик. У вампира с дружком один путь, один выход отсюда. А там их ждет теплая встреча — Хельга, Марио, отряд жандармов. Возьмут, спеленают, без проблем. Главное, довести их до нужного места.

Вампир дернулся и побежал — я заметил лишь быстро мелькнувшую тень. Особо не раздумывая, я вскочил и бросился следом, стараясь разглядеть в темноте его силуэт. Ниппонцу указания не требуются, он сразу же понесся рядом со мной.

А про второго-то забыл! Беспечность чуть не стоила жизни мне и моему спутнику.

Пулевик рявкнул совсем рядом, из темноты. Человек укрылся в небольшом каменном закутке, так ему удалось остаться незамеченным.

Спасло то, что стрелком он оказался аховым. Промазал с десятка шагов, пусть и по движущимся мишеням. Выстрелить второй раз я ему не позволил.

Тело действовало само, без участия мозга, чисто на инстинктах. Резкое торможение, полуразворот, рука вскинулась в сторону цели, палец надавил на спуск. Силуэт упал, издав сдавленный стон, и только тут я понимаю, что стрелял на убой, метил в область сердца.

Ниппонец оказался возле лежачего через секунду, ногой откинул подальше вывалившийся из руки пулевик, лезвие меча остановилось возле головы подранка, готовое в любой момент завершить дело. Я подбежал и опустился на корточки, бегло осматривая рану.

Я не большой знаток медицины, но моих скудных познаний хватило, чтобы понять — этот, скорее всего, не жилец. Пуля попала ниже, чем я рассчитывал, кровь толчками выливалась из раны. А ведь живой свидетель нужен, ой как нужен!

— Держи тут! — я оторвал край рубахи раненного, сунул ему в пулевое отверстие, — Зажми рану! Останови кровь! И постарайся не сдохнуть!

Четкие инструкции, пусть верит в лучшее. Небольшой шанс у него есть, если помощь по нашим следам придет быстро. И если среди них окажется грамотный маг, лучше всего, конечно, целитель. Слишком много «если» для смертельного ранения.

Не задерживаясь ни на одну лишнюю секунду, я продолжил бег. Вампир мог уже прилично оторваться — когда нужно, они двигаются невероятно быстро. Оставалось надеяться только на то, что хоть эта часть плана сработает, как надо, и впереди его ждет теплая встреча.

А ведь так хорошо все начиналось! Идеальный, на первый взгляд, план. Образцово-показательная засада. Но не зря говорится, что план на сражение работает только до первого выстрела.

Мы знали, когда прилетит дирижабль с нелегальными пассажирами. Знали где и во сколько он приземлиться. Знали даже точный состав экипажа, сколько на борту людей и какое количество из них — незаконно.

Место встречи заранее оцепили полицейские, засевшие в укрытие и специально проинструктированные. Мы ожидали, что встречать важный груз явится вампир и его нужно будет обезвредить. Пассажиров — аккуратно и бережно изолировать и допросить.

Ничего сложного, особенно если у тебя под рукой заклинательница, ведьма, алхимик, стрелок и куча жандармов. Всего-то делов — расставить людей, распределить роли, раздать нужные команды.

Самое сложное досталось Анжеле и Григорию — им нужно было спасти людей и, по возможности, обезвредить вампира. Главный путь отступления перекрыт силами гвардии. Второй путь, по которому я сейчас и веду преследование — запасной. Предполагалось, что до него дело точно не дойдет, поскольку все закончится гораздо раньше. Здесь тылы прикрывали Хельга, Марио и малый отряд жандармов. Они же были в резерве на случай непредвиденных обстоятельств.

Но... мы предполагаем, а Единый располагает.

Как я и ожидал, встретить дирижабль прибыл вампир с небольшой свитой. На этом запланированная часть операции закончилась и началась сплошная импровизация.

Во-первых, выяснилось, что на дирижабле тоже был вампир. О чем, кстати, наш агент, доставлявший информацию, стыдливо умолчал. Во-вторых, вместо несчастных запуганных нелегалов с дирижабля на землю спустилась стая голодных и злых гулей. Совсем еще свежих, недавно бывших людьми. Упырь, похоже, обратил их прямо в полете. Что опять наводит на подозрение, будто им было известно о предстоящей засаде.

Он сошел на землю и обменялся парой фраз с другим, встречающим вампиром. А потом началась вакханалия. На магов обрушилась атака гулей, совершенно неожиданно взорвались склады, возле которых укрывались основные силы жандармов. Не ведаю, сколько людей пострадало, но уже тогда стало ясно, что инициатива на стороне противника.

Вампиры знали о предстоящей драке и как следует к ней подготовились. Кровососы ввергли засаду в хаос и попытались уйти незаметно. Один рванул коротким путем, второй выбрал длинный.

На котором я его и преследовал вместе со своим телохранителем.

Я увидел впереди вспышку света и прибавил шагу, перейдя на быстрый бег. Вампир достиг места, где расположился последний рубеж — засадный полк, так сказать. А значит, там идет драка.

Переулок закончился небольшим пустырем, на котором и происходило сражение. Но, к своему удивлению, я не увидел тут большого количества народа. Засада, как таковая, отсутствовала. Ее роль выполняла Хельга, в одиночку попытавшаяся остановить вампира.

Мы застали разгар схватки. Тело упыря источало слабое сияние, он двигался со скоростью, недоступной человеку, раз за разом нанося удары по ведьме. Девушка выставила руки, создав вокруг себя магическую защиту, с горем пополам отражая удары противника.

Где засада? Где Марио? Что за черт? Почему Хельга тут одна? И почему, во имя всех святых, она не атакует, лишь обороняется?

— Помоги ей! — я выкрикнул команду, поднимая пулевик.

Мацумото озадаченно глянул на меня и рванулся к девушке с мечом в руках.

Я постарался прицелиться, но сразу понял, что это дохлый номер. Вампир двигался слишком быстро, я рисковал бы попасть в Хельгу или ниппонца, а скорее всего просто промазать. Выругавшись, вложил бесполезное оружие в кобуру.

Мацумото пробежал половину пути и замедлился, подняв меч в оборонительной стойке. Что за черт, почему он мешкает?

Понимание пришло внезапно — они не видят вампира! Я слышал байки, что упыри умеют отводить глаза, но считал это просто сказками. А вот гляди ж ты! Ни ведьма, ни мечник не понимали, где находится противник, а я мог его разглядеть только из-за предварительно выпитого зелья! Еще один просчет — почему зельем истинного зрения обеспечены не все? Но кто мог подумать...

Вампир обрушил яростный удар на ведьму, девушка не выдержала, ее магия распалась. Следующий удар пришелся по ее голове, отбросив Хельгу на стену ближайшего здания. С глухим стуком тело девушки упало на землю, не подавая признаков жизни.

— Хаа! — ниппонец прыгнул вперед, описав мечом широкий полукруг там, где по его мнению должен был находиться враг.

Но вампир превосходил его в скорости на голову. Удар меча пропал втуне, а в следующий миг когтистая лапа ударила мечника. Мацумото вскрикнул, отскочив назад и прижимая к телу окровавленную руку. Оружие ниппонца со звоном покатилось по земле.

Кровосос не остановился. Мгновенно оказавшись возле моего телохранителя, он буквально вспорол ему грудную клетку своими когтями. Лишь в последний момент ниппонцу удалось слегка отскочить назад, что, по-видимому, и спасло ему жизнь.

Мацумото упал на землю, истекая кровью. Вампир повернулся ко мне.

— Я беспокоюсь за тебя, Глеб, — говорил мне Химик перед всей этой заварухой, — Из всех нас ты самый беззащитный перед вампиром.

Как бы неприятно мне не было, но приходилось с ним согласиться. У Анжелы и Хельги была магия, у Григория — зелья, у Марио — пулевики и навык стрельбы без промаха. А у меня — ничего, только особый подход к женщинам. Я даже не уверен, сработал бы он на упыриху женского пола.

— Возьми, — Григорий протянул мне небольшой пузырек с черным, как смоль, зельем, — Береги, словно зеницу ока!

— Что это?

— Твой последний шанс. Из секретных разработок алхимической элиты. В общем-то, так и называется — зелье последнего шанса.

— И какой у него эффект?

— Простой и понятный. Удесятерение силы, скорости, реакции. Выжимает из организма максимум возможностей на короткий промежуток времени. А иначе против упыря у тебя нет никаких шансов.

— Так почему бы не раздать такое всем? — удивился я, — К чему эти секреты?

— Побочные эффекты, Глеб, — грустно пояснил Химик, — От них никуда не деться, хоть и пытались свести к минимуму. Тело под действием зелья работает на износ, сжигает за минуту энергию, которой при нормальном ритме хватит на неделю. В итоге, когда действие препарата сойдет на нет, ты будешь, мягко говоря, не в форме.

— Ну, по крайней мере, не помру? — приуныл я.

— Слабый человек, может и помрет. Ты молодой, здоровый — выдержишь. Но запомни — применяй его только в крайнем случае, когда на кону твоя жизнь!

Вот теперь, по всему выходит, что настал именно такой случай.

Я проглотил зелье не задумываясь, пустая склянка со звоном упала на землю.

Вампир ухмылялся. Уверенный в своей непобедимости, он вовсе не торопился прикончить последнюю жертву. Может даже, решил не убивать, а кровушки из меня попить.

Горечь, расползающаяся по всему телу, резко перешла в череду спазмов. Я содрогнулся, казалось, каждая клетка организма зажглась, раздираемая наводнившей ее силой. Сердце забилось раза в два быстрее, старательно разгоняя кровь по жилам. Окружающее замедлилось, вернее, мое восприятие времени стало гораздо быстрее.

Неужели вампиры и оборотни живут вот так постоянно? Имеют в своем распоряжении такую силу, скорость, выносливость? Какими же медленными и неуклюжими им, наверное, кажемся мы, люди. Я ощутил себя заправским супергероем, способным пробивать стены и останавливать на ходу мехмобили. Да что там, казалось, прыгни — и полетишь!

Нарочито медленно сделал шаг и повел плечами, чтобы упырь не понял, что со мной произошло. Враг оскалил клыки, приближаясь.

Вампиры вообще, и этот экземпляр в частности, не утруждали себя занятиями рукопашным боем. Да и к чему им? Когда твоя скорость и сила превосходит соперника на порядок, твои руки превращаются в лапы с бритвенно острыми когтями, а сам ты больше похож на ходячую машину для убийств. Недостаток техники в таком случае мало что решает.

С другой стороны, теперь я сравнялся с кровососом в физических кондициях, и то, что я регулярно посещал тренировки по мордобою, стало моим преимуществом.

Тело вампира размазалось в воздухе, когда он прыгнул в мою сторону. Это было действительно очень быстро, но я не только увидел удар, но и вовремя среагировал.

Упырь бил когтями вперед, метя в сердце. Я с удовлетворением заметил гримасу удивления, появившуюся, когда его удар, вместо того, чтобы разорвать плоть, пронзил лишь пустоту.

Я увернулся, заваливаясь вниз, и, вложив в удар вес всего тела, вмазал кулаком справа по коленной чашечке. Тут же, не останавливая движения, перекатился по земле и вскочил на ноги.

Вампир стоял, опустившись на одно колено. Боли в сломанной ноге он, вероятно, не ощущал, либо полностью игнорировал. На его лице было написано только изумление. И, несмотря на травму, он оставался смертельно опасным.

Я сместился вбок, обходя кровососа по полукругу, он провожал меня взглядом. Резко сократив дистанцию, я ударил, но упырь легко отмахнулся от моего тычка.

Мы сцепились. Он размахивал руками в деревенском стиле, молотя когтями, как мельница. Я не стал даже пытаться отражать удары, просто уклонялся, качаясь всем телом то в одну сторону, то в другую.

Уклон, еще уклон. Третий удар был слишком предсказуемым. Не обращая на него внимания, я прыгнул на врага, выставив вперед колено. Вампир не выдержал удара в торс, упал навзничь.

— Невозможно! — с ненавистью прошептал кровосос.

И я его хорошо понимал. Дичь, которую он считал своей законной добычей, дала отпор. Причем, его же оружием — голыми руками. Такое, пожалуй, не сразу уложится в голове.

Но я не стал ждать, пока он разрешит для себя эту загадку. Прыгнул на него сверху, вложившись в удар локтем по челюсти. Вытянутой, нечеловечески искривленной челюсти кровососа.

Одного удара ему не хватило. Пришлось продублировать. И добавить еще. Только тогда вампир отключился. Пару секунд я просидел, раздумывая. Чуть привстал и влепил еще удар — для верности.

И уже после этого позволил себе расслабиться и сползти с противника.

Я огляделся — нужно помочь Хельге, узнать, жив ли Мацумото. Но тело отказалось повиноваться — действие зелья заканчивалось. И начинался отходняк.

Я моргнул и, по всей видимости, на некоторое время отключился, потому что, когда открыл глаза, вокруг оказалось полным-полно народа. Вампира с головы до ног вязали веревками, Хельгу аккуратно уложили на носилки, а потом увезли на медицинском мехмобиле. Ниппонца уже не видно, наверное, им занялись в первую очередь.

Рядом со мной суетился целитель, судя по всему, именно благодаря его усилиям, я пришел в сознание.

Колотило знатно — все тело дрожало, меня то бросало в пот, то начинался жуткий озноб. Сердце стучалось в жуткой аритмии, как будто собралось выпрыгнуть из груди. Дыхание сбилось напрочь — словно у загнанной лошади. Ну а про общую слабость я вообще умолчу.

— Как ощущения? — надо мной склонился Григорий, — Живой?

— Скорее да, чем нет, — я нашел в себе силы ответить.

— Держи, выпей — Химик протянул очередную склянку, — Чуть полегчает.

Я судорожно сглотнул содержимое бутылочки и опять растянулся на земле, истощенный этим усилием.

— Как зелье-то, сработало? — спросил Григорий, усевшись рядом на корточки.

— Еще как! Вон результат, — я, лежа, кивнул на вампира, которого как раз уносили прочь жандармы, — На минуту как будто стал всесильным! Но отдача, конечно, жесткая.

— То-то и оно, все, как в физике — сила действия равна силе противодействия.

— Старина Ньютон что, был алхимиком?

— А как же, большой талант.

Между тем мне заметно полегчало, голова больше не кружилась, сердце постепенно успокаивалось.

— Помоги-ка мне встать, — я ухватился за руку алхимика.

С большими предосторожностями мне удалось подняться на ноги и даже сохранять вертикальное положение тела.

— Как Хельга? Мацумото? — я посмотрел вслед уезжающему мехмобилю.

— У ведьмы серьезное сотрясение, ниппонец, как ни странно, отделался меньшими потерями. Его-то быстренько заштопают, залатают и снова будет в строю. А вот мозги исцелять пока что плохо получается.

— Да уж, — кивнул я, вспоминая Ханса с его опухолью, — Как Анжела? Второго вампира взяли?

Химик отрицательно покачал головой.

— Пока Принцесса разбиралась с гулями и с пожаром, вампир ушел. Никто не ожидал от них такой прыти, мы оказались не готовы.

Я оглянулся на переулок.

— Там где-то подранок был...

— Не выжил. Чуть не успели лекари.

— Жаль. Лишний свидетель не помешал бы.

Что-то меня сильно беспокоило. Что-то я позабыл за всей этой кутерьмой.

— Стоп! А где Марио?

Химик нахмурился.

— Он привел свой отряд к нам на помощь. Я думал, что это твой приказ.

— Как бы не так.

Я всматривался в окружающих людей и, наконец, увидел его. Стрелок шел через толпу, озираясь. Заметив нас, он резко сменил курс и подошел вплотную.

— Один кровосос ушел, — доложил Марио, — Команда дирижабля арестована, сейчас с них собирают показания. Пожар потушен, хоть и не без труда. Так себе результаты.

На его лице я не увидел никаких сожалений, ни намека на раскаяние или неуверенность.

— Ты где был? — холодно поинтересовался я.

— Ситуация сложилась сложная, нештатная, — Марио пожал плечами, — Все пошло не по плану. Я принял решение, что нужно помочь Анжеле и Григорию, так как там началась нешуточная битва.

— И поэтому ты нарушил прямой приказ?

— Я не безвольная игрушка! — в голосе Стрелка прорезалось раздражение, — И не тупой исполнитель. Головой работать тоже умею. Я увидел узкое место, где нужна подмога, туда и направился.

— Анжела бы сама справилась!

— Не факт.

— Ты бросил Хельгу одну против вампира!

— А кто знал? По плану здесь вообще не должно было никого оказаться! Мы прикрывали этот проулок чисто из перестраховки! И, спешу напомнить, как запасные силы! Вот я и распорядился запасом.

Я несколько раз глубоко вздохнул. В тело потихоньку возвращались силы, и вместе с ними приходила злость.

— Если бы ты не ослушался приказа, сейчас Хельга и Мацумото не ехали бы в реанимацию!

— А если бы ты послушал меня и составил нормальный план, мы бы вообще взяли упырей без единой жертвы! — Марио сорвался на крик.

— Послушай, тут у нас не детский сад, — я примирительно поднял руки, — Ты должен выполнять приказы, а не действовать наобум!

— А почему, собственно, командуешь ты? — Стрелок холодно отстранился, скрестив руки на груди, — Кто дал тебе это право?

Разговор вошел в такое русло, которого я совсем не ожидал.

— Ты хочешь покинуть команду? — спросил я, — Могу позаботиться об увольнении.

— Не тебе решать! — рявкнул Марио, поворачиваясь спиной, — Я был у канцлера, и он не в восторге от твоей деятельности! Так что мы еще посмотрим, кого уволят!

Он быстро зашагал прочь, оставив меня в полном раздрае. Григорий посмотрел на меня сочувственно.

— Как Ханс справлялся со всем этим дерьмом? — устало поинтересовался я.

— Так то Ханс... — глубокомысленно протянул Химик, — У него были свои таланты. А тебя есть твои! Дело за малым — начни их использовать.

— Что ты имеешь ввиду?

— У Ханса имелись рычаги влияния и на канцлера, и вообще на всех нужных ему людей. Тебе стоит позаботиться о своих рычагах.

— Рычаги? Опять что-то из физики?

— Ага, это было задолго до Ньютона. Кажется, сам старина Архимед описал общий принцип: приложив к большему плечу малое усилие, получишь на меньшем плече соразмерно возросшую мощь.

— Что за? Какое отношение это имеет ко мне и к канцлеру?

— Никакого, Глеб, — Григорий пошел на попятный, — Я просто дал тебе информацию к размышлению. Что с этой информацией делать — все на твое усмотрение.

Канцлер был недоволен. Он не метал громы и молнии, не стучал яростно кулаками, не изрыгал проклятья и ругательства. Но от его уничижительного взгляда и злобного молчания мне стало гораздо больше не по себе, чем от ярких проявлений эмоций.

— Глеб, в очередной раз провал! — слова Рино нарушили зловещую тишину в его кабинете, куда я явился на следующий день с отчетом.

— Никто не мог предусмотреть... — я начал было оправдываться, но канцлер сразу прервал заготовленную мною речь.

— Хватит! Может быть, никто и не смог бы. Но ваша команда для этого и нужна — делать то, что другим не под силу! А теперь у меня возникли очень большие сомнения в целесообразности содержания вундертим. Ты некомпетентен, Глеб! Как и твои подручные.

— Мы работаем...

— Да уж я вижу! Устроили в Берлине погони, какие-то средневековые перестрелки, пожары! И при этом умудрились упустить того, за кем охотились! А ведь задача-то была — проще пареной репы!

— Так всегда кажется...

— Мне кажется, что я должен отправить вас всех в отставку! До выяснения всех обстоятельств!

— Вы не можете...

— Поверь мне, могу! И не только могу, но и очень этого хочу!

— Но Ханс говорил...

— Не надо! Не стоит тут вспоминать Ханса! Ханс возглавлял вундертим двадцать лет, и знаешь, сколько за это время у него было провалов? Нет? Ну так я тебе скажу! Его неудачи можно пересчитать по пальцам, и второй руки тебе для этого не понадобится!

Рино перевел дух перед следующей тирадой. А мне, если честно, крыть было совсем нечем.

— А вы?! Один провал за другим! И каждый последующий все серьезнее! Как финал — полное фиаско в Карафуто с ниппонцами! Теперь еще Берлин хотите спалить дотла?

— Мы ловим опасных...

— Все, Глеб, достаточно. Ты отстранен от дел, как и твоя команда. Не покидайте город до особого распоряжения. Я подумаю, что с вами делать.

Приплыли. Я опустил голову, пристыженно глядя в пол.

— Но что с вампирами?

— Найдутся и без вас умельцы, — канцлер отвернулся, давая понять, что встреча закончена, — Уж одного кровососа изловить сумеют!

Мне ничего не оставалось, как двинуть на выход.

На улице царила отличная летняя погода, умеренно жаркая, солнечная. Вот только радоваться погоде у меня не получалось. Я уселся на скамейку в парке, обдумывая безрадостные новости.

Вот и все, Ханс, не оправдал я твоего доверия. Без малого два года прошло — и вундертим на грани развала. Если так пойдет и дальше, то против нас ополчатся наши же бывшие соратники.

Хотя... Может не все потеряно? Как бы ни бушевал канцлер, как бы не клеймил меня поражениями, но есть ли те, кто сможет занять наше место? Кто заменит вундертим? Кто заменит меня? В конце концов, даже одного вампира поймал не кто-нибудь, а лично я!

Рычаг... Мне нужен рычаг воздействия на канцлера. Если задуматься, Григорий выразился вполне ясно. Требуется найти что-то такое, пользуясь чем, я мог бы, с небольшими усилиями со своей стороны, вертеть Рино, как мне вздумается. И обеспечить его полную лояльность к нашей команде. Но что тут можно придумать?

Постой-постой... Григорий же еще что-то такое подсказал. «У Ханса были свои таланты... А ты используй свои.»

Какие у меня таланты? Я не умер после встречи с суккубом, и теперь, если буду расхаживать без защитного амулета, то за мной сбегутся все встречные женщины. С весьма не платоническими желаниями.

Значит, мой талант — соблазнение женщин. Могу я его применить? У канцлера ведь есть жена...

Стоп. Ты что это задумал, Глеб? Влезть в жизнь чиновника, совратить замужнюю женщину, возможно даже, разрушить семью? А совесть мучить не будет?

С другой стороны, к чему такой трагизм? Ничего я не собираюсь разрушать, лишь доставить даме немного вполне заслуженного земного удовольствия. Может быть, для моей цели и спать-то с ней не придется, достаточно будет просто поговорить. Опять же — все не просто так, по моей блажи. А для великой цели.

Я так и этак переворачивал эти мысли в голове, крутил доводы за и против. А ноги сами несли меня к дому канцлера. Никакого плана действий у меня не появилось, я шел наобум, все еще ни на что не решившись.

Да будь что будет! Просто зайду в гости, поговорю, узнаю, как жизнь. Глядишь, появятся какие-то идеи. А нет — распрощаюсь и всего делов.

Сделав выбор, я зашагал решительно и уверенно.

В доме канцлера я уже бывал, поэтому знал, где он находится. Не то чтобы я частенько забегал в гости, вовсе нет. Заходил один раз, передать важный документ. Но охрана и слуги меня помнили, так что пропустили к дверям без вопросов.

Позвонил в дверь, и довольно долго ничего не происходило. Я уже подумывал уходить, когда дверь открылась.

Я знаю, что Рино пользовался услугами дворецкого и нескольких горничных, но сейчас дверь открыла лично Шарлотта — жена канцлера. Мы с ней были поверхностно знакомы — не единожды приходилось видеться на официальных мероприятиях. Она слегка удивилась моему приходу, но пригласила зайти внутрь.

Я поздоровался. Шарлотта уведомила меня, что канцлера сейчас нет дома. Ничего страшного, я зашел просто так, поинтересоваться новостями. Новостей оказалось немного — все шло, как обычно.

Разговор зашел в логический тупик, я почувствовал себя полнейшим идиотом.

Ситуацию спасла Шарлотта. Она узнала, не желаю ли я выпить чаю, на что я сказал, что, конечно, не откажусь. Женщина пригласила меня подняться на второй этаж в гостевую комнату, куда нам подали напитки и легкую закуску.

Я выпил чай и сразу начал сильно потеть, что отнюдь не прибавило мне уверенности в себе. Что-то промямлил, поблагодарил за угощение, и в комнату снова пришла неловкая тишина.

Ладно, хватит играть в поддавки. Я по возможности незаметно стянул с шеи медальон уваровита и положил его на краешек стола. После чего встал и подошел поближе к хозяйке дома.

Шарлотта, женщина красивая, ухоженная, статная, очень обаятельная. Не смотря на то, что ей уже точно за сорок, она даст фору и многим молодым красоткам. А все благодаря тому, что тщательно следила за собой. Плюс утонченный стиль, хорошо заметный вкус в одежде. Короче говоря, я испытывал к ней только положительные эмоции.

Она явно занервничала, что-то почувствовала. Щеки женщины подернулись румянцем, пальцы непроизвольно теребили локон волос.

Я молол какую-то чушь о погоде и политике, потом заметил, что она совсем меня не слушает.

Я шагнул еще ближе, протянул руку и погладил Шарлотту по щеке. Вот тут ее проняло по настоящему! Она дернулась от прикосновения и изогнулась от ласки, как кошка, когда ее чешут за ухом. Через секунду женщина уже упала ко мне в объятья.

Шарлотта запрыгнула на меня, словно изголодавшийся зверь. Судорожные поцелуи, крепкие руки, срывающие одежду. Я взял ее прямо тут, на чайном столике, сбросив посуду на пол. Потом я отнес женщину на диван. Задора и страсти в ней хватило бы на несколько молодух. Я потерял счет времени и ее оргазмам. Знаю только, что когда она, наконец-то, свалилась без сил и практически без сознания, я тоже оказался крайне вымотан.

Я кое-как поднялся, оставив Шарлотту одну. Женщина обессиленно закрыла глаза, ее тело тряслось и подрагивало в сладострастных судорогах.

Конечно, дело вовсе не в том, что я такой классный и умелый любовник. Так любой дурак смог бы, будь у него талант, дарованный суккубой.

Я оглядел комнату — в ней царила знатная разруха. Мы не стеснялись в своих действиях, да, кстати, и голос не сдерживали. Интересно, что слышали слуги? И что они по этому поводу предпримут.

Я принялся быстро одеваться.

Так, а что дальше-то? Честно говоря, мой план и до этого-то момента не доходил, а теперь я просто растерялся.

Поговорить с Шарлоттой, попытаться что-то выведать или внушить? Бесполезно — она сейчас явно не в той кондиции. Пошариться по дому? А смысл — ничего нужного не найду, а вот проблем могу поймать на свою голову.

Уходить нужно, пока не явился хозяин. А потом уже разбираться.

Оделся на скорую руку, вещи Шарлотты бережно собрал и уложил на стуле. Женщину, все еще бывшую в забытье, укрыл покрывалом. Прощаться желания не было.

Вышел в коридор, крепко закрыл дверь комнаты. Не долго блуждал по коридору в поисках верного пути. Нашел лестницу вниз, но тут меня поймали.

— Здрасте! — передо мной стояла молоденькая девушка в школьной форме, — А вы... А! Глеб! Я вас помню, папа рассказывал. Вы ведь супергерой, да?

Черт! Этого только не хватало! Почему я совершенно забыл о том, что у канцлера есть еще и дочь? Рита, Рона... Роза! Точно, Роза. Но я всегда, почему-то, был уверен, что Розе от силы лет семь, поэтому и не принимал ее в расчет.

А девушка напротив меня была отнюдь не малышкой. Старшеклассница. Вероятно, последний класс, экзамены, аттестация. И все внешние признаки налицо — стройная фигура, выпирающие прелести, яркий макияж, вызывающая юбка и топик. Девушка явно пошла в маму своей красотой.

И что теперь? Еще один рычаг влияния?

Нет уж, хватит. Чур меня. Пора сваливать.

Кое-как пробормотав нечто невразумительное, я чуть ли не кувырком скатился с лестницы, бегом преодолел гостиную и выскочил за входную дверь.

Только тут я вспомнил про свой амулет, который до сих пор держал в руке. Вот же черт! Не хватало еще школьниц соблазнять!

Я надел медальон на шею и быстрым шагом пошел прочь, подальше от дома канцлера и его семьи.

В голове у меня была жуткая каша.

Что ты наделал, Глеб! Чего ты добился? Ну, совратил. Ну, переспал. И что? Дальше-то что? Я схватился за голову, потому что ответ на этот вопрос у меня был только один. А дальше — ни-че-го!

Ничего путного из моей затеи не получилось. Ну и ладно, с другой стороны, ничего ужасного тоже не произошло. Не все сразу! Будем действовать постепенно, шаг за шагом. Не за один день, как бы этого не хотелось.

Придется встретиться с Шарлоттой еще раз. Теперь уже не ради секса, а чтобы серьезно поговорить. Убедить ее помочь, повлиять на мужа, замолвить словечко. Звучит, конечно, дико и не очень правдоподобно. Но я что-нибудь придумаю.

Через два часа я добрался до дома, по пути зашел перекусить в знакомый ресторан. От еды здорово разморило, да и до этого был уставший, как слон. Так что уснул моментально.

Утром, в кои-то веки, спал долго, никуда не торопясь. Из-за этого встал весь разбитый, мутный. Принял душ, сделал небольшую разминку — вроде бы помогло разогнать кровь, бодрость частично вернулась. Приготовил себе качественный полноценный завтрак — каша, яичница с беконом, тосты и кофе. Методично проглотил все это, раздумывая, чем же занять новый день.

По большому счету, делать мне было совершенно нечего, кроме попытки наладить отношения с Шарлоттой. Правда, с какой стороны подойти к этой проблеме, я пока что не представлял.

Звонок в дверь раздался настолько неожиданно, что я вздрогнул.

Вышел в коридор, приоткрыл входную дверь.

— Здрасте! — девушка выдала свое фирменное приветствие.

— Привет... — пробормотал я ошарашенно.

Как она сюда попала? Что ей нужно? Что теперь делать?

Роза выглядела, как типичный тинэйджер. Ярко-красные губы, длинные ресницы, подведенные глаза. Легкомысленная маечка, под которой легко угадывался лиф с его содержимым. Русые волосы небрежно раскинуты по плечам. Короткие шорты оставляют на виду слишком много обнаженного тела. В общем, девушка притягивает взгляд, хотя явно не специально.

— Глеб, вы меня так заинтересовали вчера! — как ни в чем не бывало заявила она, — Только зачем-то испугались и убежали!

— М-м-м... — промычал я.

— Можно? — Роза указала на дверь.

Я обреченно вздохнул.

— Заходи...

Девушка непринужденно шагнула в мою квартиру, прошлась, осматривая холостяцкую берлогу, остановилась на кухне.

— Вы завтракали?

— Да, — я кивнул, — И давай на «ты».

— Давай. Так ты — супергерой?

— Вроде того, — я толком не знал, что отвечать на подобные вопросы.

Ну какой я, к лешему, герой? Так, жертва обстоятельств, плывущая по течению событий. Но молодой девочке это трудно объяснить, да и ни к чему.

— А какая у тебя супер-сила?

— Ну... — теперь я растерялся еще больше, — Проваливать любое задание, которое мне выдают.

Не рассказывать же ей, что на самом деле я суккубом деланный соблазнитель. К тому же, буквально вчера применивший свои умения на ее матери.

— Понятно... — разочарованно протянула Роза, — Опять глупые игры в секретность.

— Угу, сам не рад, — я сделал строгое выражения лица, — Как ты узнала, где я живу?

— Ты забыл, кто мой папа? — девушка удивленно улыбнулась, — Дочери канцлера многое позволено...

— Ну и... чем обязан?

Роза кокетливо поправила волосы.

— Пригласишь меня на свидание?

Вот так всегда. Мужчины мечтают о девушке, которая сама проявила бы инициативу, сделала первый шаг. А когда это случается, чувствуют себя не в своей тарелке, теряются и начинают мямлить, прямо, как я.

— Что... прямо сейчас?

— Ну да. Хороший день, отличная погода. Можем сходить в парк, покататься на аттракционах. Если ты, конечно, не занят...

Девушка стрельнула в меня глазами, вызывающе выгнула спину. Не скажу, что это совсем никак не сработало. Как говорится, психологические трюки работают, даже если ты о них знаешь.

Тем более, я же сам хотел налаживать отношения с семьей Рино. Рычаги влияния и все такое. Дружба с его дочерью — не маловажный факт. Не могу же я просто выставить ее за дверь, это скорее сработает в минус моей и без того подпорченной репутации. А так — поход в парк, вполне безобидно и ни к чему не обязывает.

Дел-то, в общем, других и нет. Нужно только вечером навестить Хельгу в госпитале. Но до вечера времени еще вагон и маленькая тележка.

— Ладно... Дай мне пять минут, — я засуетился в поисках уличной одежды.

Через десять минут мы шли по улице широким шагом. Можно, конечно, взять такси, но Роза не обратила на мехмобили никакого внимания, непринужденно болтая. Ну и я решил, что проветриться не помешает. Погода и правда стояла великолепная.

— Глеб, а у тебя есть девушка? — без особого перехода спросила Роза.

Ну вот как у нее получается загонять меня в неловкое положение? Скажешь «нет» и получается, что ты какой-то не такой. Скажешь «да» и... так ведь это неправда.

— Нет... — пробурчал я.

— Как так? А чего не заведешь?

Вот это подход к делу. Сейчас что, так принято?

— Девушка это ведь не собачка, — я улыбнулся, — Чтобы ее можно было просто завести.

— Ну ты же понял, о чем я, — на секунду Роза задумалась, прижав палец к подбородку, — У вас в команде ведь есть девушки? Анжела, да?

— Анжела и Хельга, — я уже понимал, к чему она клонит.

— Она тебе нравится? Анжела?

Я немного подумал.

— Она красивая, если ты об этом. Но мы с ней только друзья.

— Так почему ты не сделаешь ее своей девушкой?

Вот черт, опять я в растерянности.

— А ее мнение в этом вопросе ты не учитываешь?

Роза посмотрела на меня удивленно.

— Я думаю, она была бы не против.

— Ну не знаю... В отношениях нужны чувства.

— Ой... Будь проще, Глеб, — девушка легко махнула рукой, — Ты слишком все усложняешь.

Я думал, на этом допрос окончен, но Роза не собиралась останавливаться.

— А вторая девушка, Хельга. Она что, не в твоем вкусе?

— Нет, почему, очень нравится. Но мы просто работаем вместе, пойми, у нас нет времени на что-то большее.

— Да ладно тебе... Мне кажется, она была бы счастлива, если бы ты обратил на нее чуть больше внимания.

Отвечать я не стал, а вот внимание обратил на то, что за нами явно следили. Двое мужчин шли на некотором отдалении сзади, еще один контролировал наше движение чуть дальше по улице. Я скосил глаза вбок, Роза проследила за моим взглядом и нахмурилась.

— Заметил? Не беспокойся, это папочка перестраховывается. Не может же дочь канцлера ходить по улице без охраны! Даже на свидание...

— У каждого из нас свои обязанности, свой долг, — с грустью заметил я.

— Разница в том, что ты выбрал его сознательно, а я получила просто родившись в определенной семье.

Я бы мог поспорить с этим утверждением, но не хотелось портить хороший день размышлениями о работе, предопределении и прочей скучной философии. Роза легко уловила ход моих мыслей. Девушка, как бы невзначай ухватила меня за руку и заглянула в глаза.

— А хочешь, я буду твоей девушкой?

Ну вот, опять. Почему ее прямота и непосредственность так выбивает меня из колеи? Я как воды в рот набрал, не зная, что ответить. Меня никто никогда о подобном не спрашивал, я попросту оказался не готов к такому резкому повороту событий.

— Ну... Я не знаю...

Роза остановилась на месте и глянула на меня с вызовом, уперев руки в бока.

— Я что, тебе не нравлюсь?

Безотказный женский прием, бьющий на поражение. Ответ на такую фразу может быть только один.

— Конечно, нравишься.

Она успокоенно кивнула и мы продолжили путь.

— Тогда что?

— Да я как-то не готов...

— Что за чушь? Конечно, готов! Ну давай, будем вместе ходить.

— Куда ходить?

Роза подняла глаза вверх, поражаясь моей непонятливости.

— Ну это выражение такое, — пояснила она с безнадежным видом, — Ходить. Встречаться. Проводить вместе время.

Она слегка покраснела и шепотом добавила:

— Целоваться...

Я вытер рукавом пот со лба, как-то жарковато стало, солнце припекает нещадно.

— Целоваться, значит, — повторил я, вспоминая про себя то, что совсем недавно мы вытворяли с ее матерью, — Это хорошо.

Роза ненадолго замолчала, потом ее словно осенило.

— Ты что, боишься моего отца? — ее подозрительный взгляд заставил меня поежиться, — Ничего он не сделает, может, даже рад будет! Ну, не будь тряпкой!

Рино будет рад? Вот уж сомневаюсь. Роза права — я думал об ее отце, но вовсе не со страхом. К своему стыду, я размышлял, смогу ли использовать девушку, как рычаг влияния на высокопоставленного родственника.

Роза истолковала мое молчание по-другому.

— Ладно, если не хочешь сразу отвечать, давай просто сходим сейчас в парк, повеселимся. Если тебе понравится, то договоримся встретиться еще раз. А?

— Идет! — согласился я, ведь такой вариант меня более чем устраивал.

Девушка просветлела лицом, повеселела. Похоже, она уже не рассчитывала на мое согласие. Надо же, никогда не думал, что буду пользоваться успехом у старшеклассницы.

Дальнейший путь мы коротали за веселой болтовней о разных мало серьезных вещах. После достигнутого соглашения, мы словно исчерпали лимит на сложные темы. Теперь обсуждалась исключительно всякая ерунда, начиная от чириканья довольных воробьев и заканчивая возросшими ценами на мороженное.

Я поймал себя на том, что очень давно не общался ни с кем вот так, на абсолютно малозначительные темы. Я успел забыть, что можно рассказывать о друзьях, о скучных уроках, о новых шмотках и долгожданном выпускном.

Если я с кем и разговаривал за последние несколько лет, то темы обычно сводились исключительно к милитаристическим вещам: магия, секта, заговоры, шпионы, и прочая, и прочая. А заканчивалось обсуждение, как минимум, оценкой судеб мира и моего в них участия.

Роза просто болтала, щебетала без умолку, о том о сем. Просто ела мороженное и сладкую вату, каталась на каруселях, визжала от страха на крутых виражах, радовалась выигранным призам в тире.

Честное слово, я как будто открыл для себя заново целый мир.

Оказывается, есть люди, которым нет абсолютно никакого дела до вампиров, демонов и прочей нечисти. Которые и знать не знают о пограничных конфликтах, эпидемиях, нападениях. Для которых радость — это воздушный шар с нарисованным сердечком, а самая большая проблема в жизни — трояк по географии.

И я вдруг понял, что это замечательно! Пока есть такие люди, значит мы, наша команда, хорошо делаем свою работу. Значит, не зря все потери, вся пролитая кровь. И то, что делаю я, тоже не напрасно.

Целый день мы с Розой провели в парке, забыв обо всем на свете. Катались на аттракционах, дурачились, кормили уток, потом сами покушали в летнем кафе. И все это под пристальным, хотя и не слишком назойливым, присмотром агентов в штатском.

Время пролетело незаметно. Я успел подустать, да и у Розы язык уже начал заплетаться.

— Проводишь меня домой? — спросила девушка, когда мы уселись отдохнуть на скамейку возле небольшого озера.

Я попытался себе представить, что может случиться, если я приведу Розу в ее замечательный дом, и мы встретим там Шарлотту. Ух, даже гипотетически мне стало не по себе от такой картинки.

— Роза, давай я лучше посажу тебя на такси, — мягко возразил я, — А мне нужно будет попасть в госпиталь, проведать там своих подопечных.

Похоже, последний аргумент сработал. Появившиеся было на лице девушки недовольные морщинки тут же разгладились.

— Ну, ладно... — она сымитировала разочарование, — Так мы еще увидимся?

— Обязательно! — сказал я вполне искренне.

— Ловлю на слове! — она ткнула мне в бок пальцем.

Мы отправились к стоянке такси, покинув зеленый благоухающий парк. Дойдя до дороги, Роза повернулась ко мне. Быстро подошла, подняв голову, чмокнула меня в губы и отступила, явно очень довольная собой. На щеках девушки заиграл румянец.

— Пока! — сказала она.

— Пока... — я невольно улыбнулся, глядя на нее.

Вместо такси к нам подъехал черный мехмобиль представительского класса, с затемненными окнами. Водитель вышел и открыл заднюю дверь для девушки.

— Мисс Розалинда, прошу.

Вот тебе и на, оказывается она Розалинда. А я и не знал.

Роза вздохнула с показательным разочарованием.

— Ну вот, даже на такси покататься нельзя!

— Увы, мисс, это небезопасно, — проговорил один из троих охранников, подошедших к нам поближе.

Не очень-то они были боеспособны, все-таки жара и беззаботный день расслабляют. Да и я хорош. Попал под влияние Розы, подкупился ее обаянием и совершенно утратил бдительность. Казалось, в центре Берлина, среди таких хороших и светлых людей, не может произойти ничего плохого.

Однако, это была лишь иллюзия. И сколько раз я потом жалел, что поддался этой фантомной уверенности.

Визг тормозов застал всех врасплох. Спортивный мехмобиль боднул припаркованную машину, отбросив водителя далеко на тротуар. Еще прежде, чем мехмобиль остановился, его дверца распахнулась и из нее, как чертик из табакерки, выскочил... вампир. Да, с такой скоростью мог передвигаться только кровосос.

Он мгновенно оказался возле охранников, двоих из них смело ударами, как пушинки. Третий успел схватиться за пулевик, но на большее не хватило прыти — упырь с размаха снес бедняге половину лица.

Роза закричала. Я понял, что настал мой черед умирать, вскинул руки, сжал кулаки и прыгнул к нелюди.

Вампир тут же переместился, оказался напротив меня, его рука вытянулась и обхватила мою шею, сжав ее так, что у меня глаза на лоб полезли. В другой руке кровососа также беспомощно барахталась Роза.

— Слушай внимательно и запоминай, — прошипел упырь мне в ухо, — Сегодня, девять вечера, на Марцановом поле. Придешь один. Приведешь Вернера. Обменяю девчонку на него.

— Кого?... — прохрипел я сквозь стальные тиски нечеловеческого захвата.

— Вернер! Вампир! Которого вы схватили! — раздраженно пояснил кровосос и встряхнул меня рукой, — Не отвлекайся! Не придешь — девка умрет! Приведешь жандармов — девка умрет! Не приведешь Вернера — девка умрет!

Он на секунду задумался.

— А может, я придумаю для нее кое-что получше смерти. Будет следующие двести лет вылизывать мне обувь. А может и еще что.

Он заглянул мне в глаза и я осознал — не шутит.

— Все понял? — уточнил упырь.

Я мог только кивнуть.

Он брезгливо отбросил меня прочь, я ударился об асфальт, перекатился через спину. Вампир уже закинул девушку в мехмобиль, сам запрыгнул следом. Секунда — и машина сорвалась с места.

Я бросился следом, развивая всю доступную мне скорость. Конечно, я не мог догнать мехмобиль, но все равно бежал, пока не упал в изнеможении, полностью сбив дыхание.

Вот теперь канцлер Рино был в ярости. Он кричал, матерился, проклинал. Ходил по кабинету, пиная мебель ногами.

Я сидел молча, давая ему выпустить пар. Со спокойным выражением лица выслушал его веское мнение о себе лично, своей команде, о телохранителях дочери, жандармах и жандармерии в целом. Потом канцлер прошелся по всей Республике, красочным языком расписывая мне, кто там и кого должен полюбить в особо извращенной форме, а чьих матушек он хотел бы повертеть кое на чем самолично. И, наконец, он перешел к перечислению заслуг всех демонов и богов, закончив хвалой, в кавычках, Единому.

Рино выдохся и, обессилев, упал в свое кресло. Я понял, что теперь можно перейти к конструктивному диалогу.

— Мне нужен этот вампир, Вернер или как его там.

— Невозможно, — простонал канцлер.

— Что значит «невозможно»? — я удивленно уставился на Рино, — Других вариантов нет! Только взаимовыгодный обмен! Пытаться захватить упыря — это игра в рулетку, с заведомо проигрышными шансами! Его-то, мы, может, и убьем, но Розу не спасем наверняка.

— Я бы с радостью отдал тебе этого Вернера, да и всех других упырей в придачу! Но его нет! Он мертв!

Я разочарованно закрыл лицо руками.

— Вы что там, с ума посходили, убивать свидетелей? — теперь уже я повысил голос.

— Никто его пальцем не тронул, — устало пояснил Рино, — Вампир убил сам себя, когда понял, что его заставят говорить. Упыри умеют это делать, просто закрывают глаза, чуть сосредотачиваются — и все, труп. Дознаватели ничего не успели предпринять.

— Т-а-а-а-к... — шансы на вызволение девушки живой упали ниже плинтуса.

— Послушай, Глеб...

Я взглянул на канцлера и увидел, что это просто стареющий усталый человек, находящийся на грани отчаяния.

— ...Используй любые ресурсы, бери столько жандармов, сколько нужно. Привлекай спец-гвардию, ополчение, пожарных, любые службы. Экспроприируй, воруй, убивай. Но верни мне дочь живой!

Он все понимал не хуже меня. Осознавал, что шансы минимальны. Но в глубине глаз отца теплился крошечный огонек надежды.

— Если ты ее спасешь, я буду тебе обязан по гроб жизни. Мы встретимся вновь и я пересмотрю свое отношение к вундертим. Можешь рассчитывать на мою полную лояльность.

Рино помассировал виски, с силой потер лоб.

— Но если она умрет... Боюсь, это будет твое последнее дело. Больше мы не будем разговаривать. Ты и твоя команда... Вы будете списаны в утиль, останетесь гнить на задворках истории.

Мехмобиль мчался по вечернему Берлину, нарушая все мыслимые правила. Мигалка и две машины сопровождения позволяли такие вольности. По моему указанию во все стороны города разлетелись похожие экипажи, собирая нужных мне людей.

У меня было несколько минут на размышления, пока водитель не доставил меня на место — к дому Химика. Очень надеюсь, он не ушел погулять.

Эх, Григорий. Загнул ты, конечно, про закон рычага. Все сказал правильно, только забыл упомянуть, что рычаг работает в обе стороны. Ты дергаешь со своего края, но и с другого конца кто-то может приложить усилие, заставив тебя реагировать.

Хотел получить рычаг воздействия на канцлера — пожалуйста, как на блюдечке. Только вот оказалось, что и на меня он точно также прекрасно воздействует. Не зря вампир выкрал именно Розу — чтобы, значит, у меня была личная заинтересованность.

А теперь что? Теперь я готов отдать за нее жизнь.

Обыграть вампира на его условиях невозможно. Окружить целое поле — нереально, для этого пришлось бы вводить войска. И незамеченными такие маневры не останутся. Снайпер? Не сработает, расстояние слишком велико. Да и вампира так просто, одним выстрелом, не завалить. Остается только схватка, один на один, хитрость на хитрость, сила на силу, ненависть против ненависти.

Мехмобиль с визгом затормозил, я стрелой взлетел по лестнице к квартире Григория, заколотил в дверь. Он открыл почти сразу, серьезный, сосредоточенный.

— Что стряслось?

— Быстро, собирайся! По пути все расскажу! — я бросал короткие фразы, сберегая дыхание, — И возьми зелья!

— Какие?

— Все, какие можно! И то, особое, тоже!

Григорий притормозил сборы, повернулся ко мне с мрачным видом.

— Нельзя, Глеб! Это же зелье последнего шанса! Второй раз за такой короткий промежуток времени! Ты еще с того случая не отошел. Оно тебя точно убьет! Выпьет всю жизнь досуха.

Я просто смотрел ему в глаза, не мигая и не отводя взор.

— Ты рехнулся?! — взревел Химик, — Сдохнуть захотел?!

Я не дрогнул, даже бровью не повел. И он сдался. Отвернулся, поникнув плечами.

— Ты точно рехнулся... — констатировал Григорий, продолжая собирать свои склянки в походную сумку.

И снова безумная гонка через город, мехмобиль летящий над дорогой, не обращая внимания на других участников движения. Путь до Марцанова поля занял у нас минут двадцать, времени до часа «икс» оставалось уже в обрез.

Я больше не утруждал себя бесполезными раздумьями и самокопанием. Вводил Григория в курс дела и глядел в окно машины, на вечерний город, как в последний раз.

Мехмобиль резко остановился, я чуть не ткнулся носом в переднее сиденье. Мы с Химиком быстро вышли из машины и оказались возле скопления серьезных сосредоточенных людей, одетых во все черное. Среди них я заметил Анжелу, Хельгу. Марио видно не было.

Передо мной тут же возник один из них — здоровяк в черном плаще, едва не рвущемся на широченных плечах.

— Джон Кольт, военный советник, — представился он, щелкнув каблуками, — Я руковожу операцией со стороны спец-гвардии.

— Хорошо! — я не концентрировался на именах, — Где пустырь?

— Миля на север, — Кольт ткнул рукой себе за спину.

— Оцепление? — я быстро оказался в центре толпы, сбрасывая с себя плащ, чтобы не сковывал движения.

— Оцепить такое пространство невозможно, — покачал головой гвардеец, — Со всех сторон мобильные засады. По команде, в течении нескольких минут сможем обеспечить более-менее надежное окружение. Но я не уверен в его действенности против вампира. Особенно, если он не один.

— Связь?

— Радиограф! — гордо прокомментировал Кольт, — Новомодная штучка! Передает речь прямо по воздуху. Действует, правда, всего лишь в пределах нескольких миль.

— Магия?

— Скорее, алхимия, — поправил один из техников.

— Хм... — я ненадолго задумался, — Может, мне такой с собой прихватить?

— Вряд ли тебе это удастся, — Кольт указал на двухметровый шкаф, издающий шипение вперемежку с бульканьем, — Транспортировать приходиться на грузовике.

— Ладно, проехали! Смертника привели?

— Тут! Зовут Карл...

— Насрать, как его звать! Связать, мешок на голову! — я отвернулся от обреченного преступника, — И вколите ему сыворотку! Пусть от его крови за сто метров разит вампиром!

— А может, лучше мне пойти с тобой? — поинтересовался Кольт, разминая могучие мышцы, — Все больше пользы будет.

— Со всем уважением... Ты не похож на вампира. Ни внешне, ни внутренне. А колоть сыворотку ты, я думаю, явно не захочешь.

Гвардеец поежился, передернув плечами. Да уж, сыворотка — адская выжимка из крови и внутренностей вампира, созданная нашими алхимиками. Человек, которому ее введут, на некоторое время становится вампиром. Потом, правда, умирает в мучительной агонии.

— К тому же, твоя сила против вампира все равно не поможет, — задумчиво пробормотал я.

Впрочем, бравого вояку мои слова совсем не убедили. Что ж, имеет право на самообман.

— Так ты думаешь обмануть вампира? — спросил Григорий, — Выдать этого смертника за его дружка?

— Мне нужно только выиграть время, — я разминал шею, и руки, отчаянно размахивая ими во все стороны, — Главное, чтобы кровосос не убил девушку сразу.

Я попрыгал на месте, поднимая коленки повыше.

— Зелье! — протянул руку Химику.

Тот посмотрел крайне неодобрительно, но вложил в мою ладонь склянку.

— Ты знаешь, чем это грозит.

— Знаю, — я мягко кивнул, — Через сколько оно подействует?

— Как выпьешь, секунд через двадцать.

— И сколько у меня будет времени?

— Вообще действует около минуты, — задумался Григорий, — Но в твоем случае... повторное использование... думаю, вдвое меньше.

— Тридцать секунд, — я кивнул, прикидывая детали плана, — Через сколько вы сможете прийти на помощь?

Кольт бросил на меня оценивающий взгляд.

— Миля... минуты две, не меньше, после того, как получим твой сигнал.

— Та-а-а-а-к... То есть у меня зазор в полторы минуты. И как я выживу?

Григорий мрачно сплюнул, потом протянул мне небольшой шприц.

— Держи. Это сильнейший стимулятор, жуткая мешанина. Вколешь себе, когда начнешь вырубаться. Это даст тебе шанс. Но! — он наставительно поднял палец вверх, — Колоть нужно прямо в сердце!

— Чего? — я уставился на жуткую иглу, находящуюся под футляром.

— Снимаешь кожух, замахиваешься и бьешь! — рявкнул Химик, подкрепляя слова жестами, — Не попадешь в сердце — считай зря потратил!

Я грязно выругался, но флакон с иглой спрятал в карман.

— Едем дальше. Как я подам сигнал? — я обвел глазами людей вокруг, — Мне нужен пулевик! И помощнее!

Через секунду мне в руки легло оружие.

— Большой калибр, хоть и однозарядный, — пояснил Кольт.

— Сойдет! Все равно, больше, чем на один выстрел времени не будет.

— А если не успеешь выстрелить? — подала голос Анжела.

Я проигнорировал ее вопрос, но не ее присутствие.

— Принцесса! Можно повесить на меня магический щит? Что-нибудь анти-вампирское?

— Можно, конечно, почему нет, — пожала плечами заклинательница, — Только почует он. У кровососов на магию хороший нюх.

— Значит, мощные заклинания отпадают, — задумался я, — Но что-нибудь простенькое ты ведь сможешь для меня сделать?

Анжела подошла и встала прямо напротив меня, всецело завладев моим вниманием.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — вкрадчиво поинтересовалась она, — Отправить тебя на съедение вампиру безо всякой защиты!

— Понимаю, Анжи. Конечно, понимаю, — кивнул я, — Помоги мне, пожалуйста! С твоей поддержкой я выиграю еще немного времени.

Девушка шагнула ко мне и оказалась совсем рядом, стоя чуть ли не в обнимку со мной.

— Глеб, это все потому, что она — дочь канцлера? — тихо спросила Анжела, — Или дело не только в этом?

Ее взгляд буравит меня, вопрошает, умоляет, будоражит до глубины души. Но я и сам уже взбудоражен до крайней степени. Я не понимаю, что происходит, просто лечу по волнам событий. Шквал эмоций бушует внутри меня, но я не знаю, как их описать или хотя бы намекнуть о них. Я знаю, что должен делать то, что делаю. Это моя обязанность, мой долг, мой путь.

— Она не просто дочь канцлера, — мягко ответил я, — Она одна из тех, ради кого мы делаем свою работу. А иначе все вообще бессмысленно.

Анжела не отвела взгляд, рассматривая меня. Возможно, она поняла гораздо больше, чем даже я сам мог разобрать среди своих чувств и мыслей. Девушка едва заметно тронула губами мою щеку и отстранилась. Я ощутил, как на мою руку, держащую пулевик, ложится заклятье, оставляя после себя небольшое покалывание.

Я благодарно кивнул, Анжела отошла в сторону.

Все вокруг смотрели на меня, не отрывая глаз. Кто-то, как на героя. Кто-то, как на самоубийцу. Кто-то, как на идиота. Джон Кольт явно относился к последним.

— Аналитики просчитали ситуацию, — заявил он, — Если атакуем все вместе, с разных сторон, то у вампира нет шансов.

— А у девушки?

— Ну... Два шанса из ста — неплохой показатель в такой ситуации, — он сконфуженно пожал плечами.

Теперь я не смотрю на людей, мой взгляд устремился на пустырь, место предстоящей схватки.

— Зато если пойдешь ты один, у нее будет десять процентов на выживание, — тихо продолжает Кольт, — А у тебя только один, один разъединственный процентик.

— Шансы есть! — с преувеличенной бодростью заявил я, начиная движение.

— Удачи, Глеб! — мою руку тронула Хельга, — Знаешь, это странно, но я почти завидую этой девчонке!

Я усмехнулся.

— Не переживай, детка. За тобой я бы спустился в ад! А тут всего лишь один сраный вампир.

Оставив ошарашенную ведьму за спиной, я подошел к границе пустыря. Свободной рукой ухватил смертника и толкнул его вперед.

— Шевелись! — скомандовал я, потом помахал рукой, оглянувшись, — Ждите сигнала! И постарайтесь прийти побыстрее!

Смертничек был спеленут веревками с головы до ног, как младенец. В его рту кляп, на голове — мешок, чтобы опознать сходу не удалось. Свободными оставались только ноги ниже колена, которыми он смешно семенил, стараясь не упасть.

Одной рукой я держал пулевик, другой прихватил смертничка, направляя его в нужную сторону и помогая передвигаться.

Мы идем медленно и потому довольно долго. Марцианово поле — попросту большой пустырь, еще не освоенная пригородная территория. Здесь нет леса, только трава на земле, приправленной песком.

Время уже позднее и начинает сгущаться темнота. Я думаю про себя, что, возможно, стоило бы захватить с собой фонарь. Но потом вспоминаю про зелье истинного зрения, которое позволяет видеть в темноте, и успокаиваюсь.

Я толком не знаю, куда идти, просто двигаюсь к центру пустыря. Наконец, замечаю вдалеке силуэт девушки. Вампира нигде не видно и это заставляет меня понервничать.

Неужели он может стать невидимым для меня, несмотря на все выпитые зелья? Тогда весь план летит к дьяволу!

Кровосос появляется в поле зрения неожиданно, возникает возле девушки, словно материализуются из воздуха. Он стоит возле нее, одна рука лежит на шее жертвы, обхватив ее целиком. Все понятно — ему хватит легкого и быстрого усилия, чтобы сломать хрупкую шею жертвы, а то и вовсе голову оторвать.

— Стой! — командует вампир, когда расстояние между нами сокращается до десяти шагов.

Я послушно останавливаюсь, полностью повторив его позу. Только моя рука лежит на шее смертничка, ничем ему, впрочем, не угрожая.

— Ты пришел, хорошо! — говорит вампир.

Я молчу. Я смотрю на Розу. Девушка испугана до крайности, еле стоит, нелепо опираясь на обе ноги. Мне даже кажется, что она в трансе или шоке от пережитого ужаса. С трудом отрываю от нее взгляд и перевожу на вампира.

— Бросай пулевик! — кровосос указывает на мою руку, — Подальше бросай! А не то она умрет прямо сейчас.

Широким жестом отправляю оружие в полет. Продолжаю молчать. Вообще, говорить довольно затруднительно, когда во рту находится зелье, которое нельзя проглатывать раньше времени.

— Знаешь, человечек, вампиры чувствуют смерть, — с кривой ухмылкой заявляет кровосос, — Особенно, если гибнет кто-то из наших. Сегодня я почувствовал дыхание смерти, я слышал ее голос, видел ее тень. Вернер мертв, правда? А это просто приманка, не так ли?

С наслаждением проглатываю зелье и вдыхаю воздух полной грудью. Еще чуть и оно подействует.

— Я понятия не имею, что ты там можешь чувствовать, — с раздражением произношу я, — Но отличить вампира от человека ты вроде в состоянии? Или думаешь, у нас тут целый зоопарк кровососов?

Вампир в недоумении смотрит на смертничка и с шумом втягивает воздух через нос. Через секунду в глазах кровососа появляется изумление.

— Вернер? — его хватка на шее Розы чуть слабеет.

— Проверяй! — я толкаю смертничка по направлению к кровососу.

Он семенит ногами, спотыкается и летит на землю. Вампир на короткий миг теряет концентрацию, не знает, что предпринять. То ли помочь падающему и подхватить его на руки, то ли продолжать удерживать девушку. Рука на шее жертвы дернулась, ослабляя хватку.

Этого замешательства я и ждал.

Вскидываю руку в сторону, пулевик сам собой взмывает с земли в воздух и прыгает мне в ладонь. Спасибо, Анжела!

Почти сразу стреляю — вампира сносит пулей. Он не был готов, его сбивает на землю. Через секунду он опять на ногах, кровососа так просто не убить.

Но я уже рядом с девушкой. Теперь он для нее не опасен. Отбрасываю в сторону бесполезное оружие и издаю звериный рык. Выстрел — сигнал для подмоги, через две минуты они будут здесь. Но две минуты еще нужно как-то выжить.

Времени нет, почти совсем нет. Секунд тридцать от силы. Если после этого кровосос будет еще жив — мне живым домой точно не вернуться.

Я вырубаю свой мозг, включаю машину для убийств. Все, как учил Султан.

«Вспомни матерого волка, которого окружила стая собак. Он не пятится, не пресмыкается перед ними. Он бросается в бой, не надеясь на победу, желая только забрать с собой, на тот свет, как можно больше врагов. Именно поэтому, когда все псы мертвы, он уходит — окровавленный, еле живой, но с гордо поднятой головой.»

Я помню твои уроки, Султан, помню чему ты учил. Есть такое пограничное состояние разума, когда, собственно, разум уже не особо нужен. Отключается инстинкт самосохранения, уходит жалость, исчезает страх. Остается только холодная, расчетливая ярость и желание уничтожить своих врагов.

«На ринге может победить тот, кто сильнее или тот, кто техничнее. Но на улице зачастую побеждает тот, кто лучше готов морально. У кого есть характер бойца и воля идти вперед, не смотря ни на что.»

Да, это состояние не делает из обывателя сверхчеловека. Оно лишь позволяет реализовать тот потенциал, что есть в любом. Нужно лишь суметь выпустить своего волка на волю.

— Убить! — кричит вампир.

Я не понимаю, к кому он обращается, но это и не важно. Он несется на меня, я прыгаю ему навстречу.

Мы сшибаемся. Я не пытаюсь уворачиваться или блокировать удары. Мой расчет простой — перебить его, нанести бОльшие повреждения.

Голова — туловище, голова — туловище. Я с максимальной скоростью чередую удары, не обращая особого внимания на ответные действия. Бить в горло или солнечное сплетение не имеет никакого смысла — анатомия вампиров весьма своеобразна. Уязвимых частей на их теле почти нет. А впрочем, я не силен в этом вопросе, а разобраться, пожалуй бы стоило, учитывая специфику работы.

Он потрясен — не ожидал от меня такой прыти и силы. В этом и есть преимущество. Вампир отпрыгивает, а на меня внезапно обрушивается удар сзади. Разбираться нет времени — кровосос все еще жив!

Я падаю вперед, схватившись за ноги врага, мне удается повалить его на землю. Через секунду я оказываюсь верхом на кровососе и начинаю молотить его кулаками по лицу изо всех своих сил. Работаю кулаками, словно отбойным молотком. Он пытается закрываться, но мои руки находят дорогу к лицу врага.

Кулаки разбиты в кровь, перехожу на работу локтями. Вкладываю в удары вес всего тела. Лицо кровососа превратилось в сплошную кашу из плоти. Это хорошо — боли он, может, и не чувствует, но вот видеть уже точно ничего не может.

Чувствую, что меня кто-то бьет по спине, чьи-то когти впиваются в плоть, пытаясь оторвать от вампира. Игнорирую боль, отмахиваюсь рукой, не глядя.

Пора заканчивать, время на исходе. Прерываю на секунду серию ударов, вампир уже почти не сопротивляется. Берусь за его голову двумя руками — за затылок и подбородок. Напрягаю мышцы и проворачиваю голову на сто восемьдесят. Противный хруст костей разносится по округе.

Ну все. Может он еще и не сдох, но регенерировать за две минуты явно не успеет.

Снова получаю удар по затылку. Откуда у этого гада тут приспешник? Чувствую, что силы начинают меня покидать. У меня остается время на один удар, не больше.

Подскакиваю и бью рукой с разворота, вкладывая в удар весь крутящий момент. Чтобы сразу, чтобы наверняка. Рука вонзается в плоть, подозрительно легко крушит, ломает и разрывает все на своем пути. Чувствую что-то теплое у себя в кулаке и с силой выдергиваю руку назад.

Передо мной валится на землю окровавленное тело. Тело маленькой девушки по имени Роза. Смотрю на свою ладонь — в ней, содрогаясь, сокращается то, что секунду назад было ее сердцем.

— Нет... Не может быть! — меня захлестывает первобытный ужас, ноги подкашиваются.

Одновременно уходит и боевая ярость, и силы. Я падаю на колени рядом с телом Розы.

Почему она помогала вампиру? Почему сражалась против меня? Из последних сил ползу к ее лицу, рассматриваю горло.

Есть! Два маленьких пятнышка, тонкий шрамик рядом с яремной веной — след от вампирского укуса. Вот кому предназначалась команда кровососа.

Мне стыдно и страшно, но я ощущаю какое-то инфернальное облегчение. Я убил не девушку, не Розу, не дочь канцлера, хотя формально, это еще была она. Вот только с тех пор, как клыки кровососа вонзились в шею, она уже была обречена. На муки, на жажду, на вечный голод, на существование бесправного и бессловесного гуля. Я убил не девушку, я убил гуля!

А девушку — не спас! Как бы горько не было, но это уже не в моей власти! Получается, вампир укусил ее заранее, даже до того, как привел на пустырь.

Силы окончательно покидают мое тело, я падаю навзничь. Действие зелья закончилось, меня начинает колотить и подбрасывать, словно я лежу верхом на диком скакуне.

Шприц! Напрягая остатки сил, достаю прощальный подарок Григория, сбрасываю с него футляр.

Сил хватает на то, чтобы замахнуться, но вонзить препарат себе в грудь не получается. Глаза закрываются, руки бессильно падают. Последнее, что чувствую — как бешено колотящееся сердце не выдерживает и, после мучительно долгой паузы, останавливается.

Меня накрывает тьма.

Интерлюдия №5

Нельзя сказать, что сон принес мне позитивные эмоции. Скорее, я бы назвал его ночным кошмаром. Но просыпаюсь я вовсе не от ужаса, пережитого в сновидении, а от ощущения чужого присутствия.

В моей камере есть кто-то посторонний. Я чую его запах, слышу тихое дыхание, чувствую на себе изучающий взгляд.

Открываю глаза и поворачиваю голову. На месте, где совсем недавно за столом восседал канцлер, теперь стоит небольшой деревянный табурет, на котором и устроился мой новый посетитель.

Рассматриваю его настолько подробно, насколько это возможно в полумраке камеры.

Невысокий, с темными волосами и залысиной на макушке. Круглое, чуть полноватое лицо с большими щеками и проницательными глазами. Немного выпирающий живот и короткие ноги. Его полнота скорее не от изнеженности, а больше похожа на природную предрасположенность, которой, впрочем, не слишком сопротивляются. Одет богато, но без излишеств и пафоса. Осанка, стиль. По всему видно — представитель высшего света.

— Глеб Штельмахер! — произносит гость, заметив, что я проснулся, — Приятно наконец познакомиться с вами лично.

Я скидываю с себя покрывало и принимаю сидячее положение. Хмуро гляжу на незнакомого мужчину.

— Вы знаете, кто я? — спрашивает гость.

— Хреновым я был бы агентом спец-гвардии, если бы не знал в лицо министра внутренних дел, — произношу я.

Голос звучит неожиданно хрипло, голодный вечер дает о себе знать.

— Хорошо, — министр кивает с довольным видом, — Но я здесь вовсе не по своим прямым обязанностям. Сейчас я представляю некую другую организацию...

— Масоны, — подмечаю я, стрельнув взглядом на руку министра.

На его пальце покоится внушительный перстень с изящной гравировкой: открытый глаз в треугольной пирамиде, обрамленной разнообразными символами.

Мужчина недовольно морщится.

— Мы не любим, когда нас так называют, — назидательно произносит он, — Это слишком вульгарно. Я представляю эзотерическое сообщество Свободных Каменщиков.

— Как же, каменщиков, — настает мой черед усмехаться, — Интересно, сколько из ваших членов смогут хоть два кирпича уложить рядом друг с другом.

На некоторое время в камере воцаряется тишина. Гость задумчиво смотрит на меня, поигрывая желваками.

— Надеюсь, мне не нужно объяснять, что такое символизм? — говорит он, наконец, — Камни — суть лишь символы, первоэлементы, из которых состоит все сущее, в том числе и человеческая душа. Именно ее мы и стремимся познать и, по мере наших скромных сил, усовершенствовать.

— Как вам угодно, — у меня нет никакого желания спорить, — Не вижу смысла в теологических диспутах. Однако, господин министр, если вы тут не как министр, то, разрешите узнать, зачем вы здесь? С какой целью я понадобился мас... э-э-э... вольным каменщикам?

Масон опять помолчал. Похоже, это у него было в привычке — делать длительные паузы в разговоре, чтобы обдумать свои слова. Или заострить на чем-то внимание.

— Меня интересует происшествие в Каламате, — говорит он, прерывая затянувшееся молчание, — Вы ведь жили там некоторое время.

— Ага, меня туда сослали.

— Не важно... Вы и некоторые члены вашей команды... бывшей команды... находились в Каламате, когда там разразилась эпидемия. Знаете, многие в правительстве склонны думать, что именно вы выпустили вирус на волю и спровоцировали пандемию.

— Бред. Бред сивой кобылы.

— А вот я не уверен. Ведь вы общались там с представителем нашей организации, мистером Паэльо... О чем я, конечно же, был сразу поставлен в известность.

— Так чего вы хотите сейчас?

— Расскажите мне все. От начала и до конца. Как так вышло, что почти целый город внезапно скосила эпидемия неизвестной болезни, но, тем не менее, в конечном итоге, человеческих жертв удалось избежать? Что это было?

Я устало опираюсь на стену. Хочется есть и спать, а вовсе не заниматься полуночными разговорами.

— А с какой стати мне вам об этом рассказывать? — вопрошаю я.

Опять пауза. Я даже начинаю немного задремывать, пока мой гость не соизволяет продолжить беседу.

— Ваше дело будет передано в суд, и, как мне кажется, исход судебного заседания уже предрешен, — заявляет министр, — Слишком много доводов «против» и ни одного довода «за». У вас не осталось союзников, от вас отреклись даже бывшие друзья. Знаете, например, что некие Марио Грассо и Хельга Сансет дали показания против вас и остальной команды?

— Марио? Вполне допускаю... А вот Хельга... Нет, не может быть!

— Можете мне верить или нет, правда от этого не измениться. А правда в том, что у вас не осталось ни единого друга за пределами этих тюремных стен! Таким образом, с вашей стороны будет крайне неблагоразумно отказываться от сотрудничества с весьма влиятельной организацией.

— Так что конкретно вы предлагаете? В обмен на мою историю.

— Я предлагаю содействие по любым вопросам. И дружеское расположение вольных каменщиком. А это, поверьте, дорогого стоит! — масон позволяет себе небольшую улыбку, — А еще обещаю вам хороший ужин!

Теперь уже паузу беру я. По большому счету, обдумывать мне особо нечего, ведь я ничего не теряю в любом случае. Все мои показания есть на бумаге. Отчего бы не повторить рассказ в устной форме? Конечно, рассчитывать на мифическую «дружбу» было бы наивным... Впрочем, чтобы уговорить меня, хватило бы простого упоминания ужина.

— Ладно, я согласен. С чего мне начать? — я располагаюсь поудобнее, настраиваясь на долгий монолог.

— Расскажите, как вы познакомились с Паэльо. И что случилось дальше. Последовательно и подробно.

— Познакомились мы очень обыденно, он просто однажды завалился ко мне в гости. А вот дальше начался форменный бедлам...

Глава №5. Пандемия

Я дышу, и значит — я люблю!Я люблю, и значит — я живу!

Утреннее солнце припекало все сильнее, его лучи несли на землю приятное тепло. Летний ветерок приятно обдувал лицо, не давая жаре полностью завладеть городом.

Я сидел, развалившись в плетеном кресле, на открытой веранде небольшого одноэтажного домика. Тонкие светлые шорты и легкомысленная рубаха с короткими рукавами не позволяли перегреваться. Хотя, на всякий случай, теплое одеяло находилось тут же, неподалеку. Со мной нет-нет да и случились еще время от времени приступы внезапной слабости и озноба.

Вообще, здоровье мое оставляло желать гораздо лучшего. Лекари, конечно, подлатали и, как могли, исцелили, но... Оказывается, когда тебя выдергивают с того света, бодрости и жизненных сил это не прибавляет.

До сих пор мне так и не удалось выяснить, каким именно образом получилось удержать меня в мире живых. Григорий глубокомысленно отмалчивается, а Анжела только глаза закатывает и бормочет что-то невнятное. «Что было на спецоперации, пусть там и останется,» — говорит она. Но я-то не помню, что там было!

Впрочем, грех жаловаться. Я жив, пусть и слаб, как мышонок. Химик говорит, что со временем силы вернутся. Мне нужно только хорошо питаться, много спать и отдыхать. И, признаться, я это делаю с превеликим удовольствием.

Сижу, полуприкрыв глаза, и рассматриваю улицу. В последнее время частенько оказываюсь в таком полусне: органы чувств работают, контролируют окружение, но мозг занят совсем другим. Сознание уносится далеко, мысли скачут с одного на другое, ни на чем не задерживаясь надолго. Похоже, такое состояние — тоже следствие истощения, но мне оно даже по вкусу. Приятно думать о всякой ерунде, мечтать о несбыточном, представлять разные ситуации и вымышленные истории.

Мимо проезжает мехмобиль, заставляя проводить его взглядом. Все таки Каламата — самое тихое и спокойное место Республики. Позабытое всеми захолустье, наиболее удаленная и труднодоступная провинция из всех возможных.

И это неспроста. Город и близлежащие земли окружены со всех сторон: с севера и востока — неприступными горами, с юга и запада — океаном. Добраться сюда можно только по морю или на дирижабле — через перевал.

Несмотря на более чем приятный климат, тут нет ни плодородных земель, ни пастбищ. Город живет, по большей части, торговлей. Ну и рыбный промысел не стоит сбрасывать со счетов. А вообще, насколько я помню из уроков географии и истории, Пруссия основала здесь поселение с одной целью — чтобы иметь на Южном океане свой форпост, контролировать окружающее пространство и не дать занять удобное место пиратам.

Говорят, не так давно — лет двадцать назад — пиратов в окрестных водах было предостаточно. Об этом, кстати, до сих пор напоминают внушительные оборонительные сооружения на побережье. Но с тех пор многое изменилось. Османский флот при поддержке Прусских боевых дирижаблей объявили настоящую охоту на флибустьеров. И теперь их тут днем с огнем не сыщешь, извели подчистую.

А город остался — как напоминание о тех временах. И как забытый богом курорт для тех, кого нужно отослать подальше. Для таких изгнанников, как я, Анжела и Григорий.

Вот ведь ирония судьбы — будь Каламата поближе к обжитым районам страны или хотя бы в прямой транспортной доступности — быть бы здесь богатейшему курорту для всяких аристократов и прочих денежных мешков.

Но нет, не сложилось. Добираться сюда, что по воде, что по воздуху — долго, опасно и муторно. Вот и выходит, что красивейшие виды, чистейшая океанская вода, волшебные песчаные пляжи и уютная погода круглый год — все пропадает втуне. Наслаждаются этим великолепием лишь рыбаки, моряки и солдаты, несущие службу на самой дальней границе Республики. Да еще изгои, вроде нас, которых и уничтожить вроде как жалко, и оставлять в Пруссии невмоготу.

Насколько я понимаю, после фиаско с вампирами даже суда не было. Только лишь особое совещание и твердое решение канцлера — выслать прочь, подальше, чтобы и духу моего в Республике не осталось. Все это, как и долгое путешествие, прошло мимо меня — я провалялся в отключке. Иначе у меня нашлось бы, что возразить Рино.

Все таки, как ни крути, вампиры уничтожены, канал поступления рабов из-за границы пресечен. Но какое это имеет значение, если жертвой оказалась дочь самого влиятельного человека в стране? Повезло, что не казнили на месте. Да еще, подозреваю, вступились влиятельные люди, по старой дружбе.

Единственный, кто вышел сухим из воды — Марио, не участвовавший в операции на Марцановом поле. Краем уха я слышал, что теперь именно он возглавляет вундертим. Или то, что осталось от команды. Хельгу тоже оправдали — она осталась с Марио. Даст бог, наберут людей и продолжат нашу работу.

Зла на них я не держу. Каждый сделал то, что ему казалось правильным и каждый теперь должен принять последствия своих действий.

Вот Анжела и Григорий, которые непосредственно помогали, не остались незамеченными — их отправили на выселки вместе со мной.

И ладно бы нас просто сослали, возможно, была бы невелика беда. Гораздо неприятнее то, что всю тройку полностью лишили гражданских прав и наложили строжайший запрет на любую профессиональную деятельность, связанную с государственной службой.

Признаюсь, для меня это оказалось не бог весть каких страшным испытанием, а вот для моих соратников — весьма чувствительной неприятностью. Фактически, Григорию запретили заниматься алхимией, а Анжеле — магией.

Даже представить себе не могу, каково это — быть магом и не сметь использовать даже простейшие заклятия.

Конечно, блокировать магический дар обычным защитным браслетом невозможно, но у него и нет такой цели — он лишь индикатор. Анжела могла бы сбросить браслет в любой момент, но это тут же поставило бы ее вне закона на всей территории Пруссии. Подозреваю, кое-кто в Берлине только этого и дожидается.

Химику, мне кажется, было не легче. Он оказался без своих любимых лабораторий, без химикатов, без реагентов, без исследований. Более того, все это для него под полным запретом. Впрочем, никто не может запретить мысленные эксперименты и теории. Говорят, величайший и самый почитаемый алхимик всех времен — Менделеев — делал свои лучшие открытия во сне. Ну а чем Григорий хуже?

Как бы то ни было, в таком вот, наполовину курортном, наполовину тюремном режиме мы отдыхали тут уже больше месяца. Из всех развлечений тут оказались только замечательные пляжи и купания. Анжела пропадала на берегу океана, ее кожа стала бронзовой от солнца. Григорий обнаружил для себя неплохую библиотеку, состоящую из беллетристики. Ну а я по большей части вынужден был заниматься восстановлением и лечебными процедурами.

Из раздумий меня вывел очередной мехмобиль, показавшийся на проезжей части. Я следил за ним, лениво протянув руку к столику, чтобы взять стакан с водой. Вот только на этот раз машина не проехала мимо, а, совершив несколько неторопливых маневров, остановилась неподалеку от моей веранды.

Из салона вышел высокий, уверенный в себе мужчина, одетый в белые брюки и белую же рубашку с коротким рукавом. Одежда более чем стандартная для здешней публики. А вот что было не стандартно — наличие оружия в набедренной кобуре и личный водитель, открывший дверь мехмобиля и оставшийся ждать у машины.

Посетитель подошел к крыльцу, быстро преодолел невысокую лесенку и, оказавшись на веранде, подошел ко мне.

— Глеб? Глеб Штельмахер? — он вопрошающе глянул на меня, вынудив кивнуть головой, — Разрешите присесть?

Я посмотрел на гостя и с милостивым видом махнул рукой — садись, мол, если желаешь. Повидал я за последний месяц всяких посетителей — следователей, дознатчиков, чиновников, распираемых от собственной важности. И ничем меня уже было не пронять, не удивить.

Впрочем, этот гость не был похож на чиновника или следователя. Слишком независимая осанка, слишком жесткий, я бы даже сказал — жестокий взгляд.

— Даниэль Паэльо, — представился посетитель, пододвинул себе стул и уселся рядом со мной, — Старший оперуполномоченный Каламатского автономного образования.

— Оперуполномоченный? — усмехнулся я, — То есть, фактически, вы главный жандарм в городе и прилегающей территории.

— Так точно. Вы чему-то удивлены?

— Только тому, что увидел вас только сейчас, через месяц после того, как оказался здесь. Вот ваши подчиненные наведываются ко мне регулярно.

— Это их работа, — согласился Паэльо, — Ну а у меня не было особого повода для знакомства. Прямо как в анекдоте: до сих пор все было нормально.

Помолчали. Я не спешил развивать разговор, разглядывая собеседника. В конце концов, это он ко мне пришел, а не я к нему. Вот пусть и соблаговолит продолжить. Мне, в общем-то, сказать ему нечего.

— Как отдыхается? — поинтересовался Даниэль, весьма качественно изображая заинтересованность.

— Очень неплохо для ссылки, — с иронией отметил я.

— Боюсь, это оказалась самая мягкая мера наказания из всех возможных, — пожал плечами жандарм.

— Наказания за что? Я не совершил ни единого преступления.

— Знаете... Не официально... Я с вами абсолютно согласен. Лес рубят — щепки летят! Невозможно провести сложную операцию без сопутствующих потерь, это вам скажет любой оперативник, если он, конечно, не засиделся в кабинете. Вам просто не повезло, что среди убитых оказалась дочь канцлера.

— Люди — не деревья, а жизни — не щепки, — тихо возразил я, проведя ладонью по лицу, чтобы привести мысли в порядок и разогнать сонливость, — И я не убивал дочь канцлера. Я убил вампира и гулю, вот и все.

— Не будем играть словами, — мягко согласился жандарм, — Я знаком с обстоятельствами вашего дела. И честно говоря, не до конца понимаю произошедшее. Вы могли бы обезвредить ее, связать, вырубить. Да просто придушить, в конце концов! Но вместо этого вы вырвали девушке сердце! Зачем, Глеб? И что, по вашему, сделал бы любой другой отец на месте канцлера?

Бесполезно объяснять. Я давал показания и устно, и в бумажном виде уже, наверное, сотню раз. Каждый раз встречая одно и то же — полнейшее непонимание и упрек во взгляде. Невозможно никому доказать, что все произошло по ужасной случайности, в горячке битвы, в попытке спасти жизнь себе и Розе. В глазах людей я теперь навсегда останусь безумным мясником, вырывающим сердца молодым девочкам по своей прихоти.

А что еще можно было подумать, увидев картину, которой закончился бой с вампиром? Окровавленные тела вокруг и сердце бедной Розы у меня в кулаке — выводы напрашиваются вполне однозначные и неутешительные для меня.

Я вздохнул, повернув голову, чтобы поглядеть на небо. В высоте собирались легкие белые облачка.

— Вы сказали, что у вас не было повода для знакомства. Значит, сейчас он появился?

— Вы правы, — кивнул Паэльо, — В городе случилось нечто... странное, непонятное. И очень страшное. Пока нам удается держать все под контролем, но я опасаюсь худшего.

— Ох, Даниэль, а мне-то какое до всего этого дело? — я даже зевнул, чтобы показать, как мне все безразлично.

— Я бы не отказался от помощи профессионалов, — вздохнул жандарм, — Вас и ваших друзей. Пока меня интересует просто ваше мнение. Сходите на экскурсию, ознакомьтесь с обстоятельствами. Возможно, дадите совет...

— Боюсь, мы не в силах ничем помочь городу. Вы же знаете про строжайший запрет любой подобной деятельности с нашей стороны?

— Знаю, — подтвердил Паэльо, — Но также знаю и то, что, представляя высшую власть в провинции... в сложившихся чрезвычайных обстоятельствах... я мог бы временно снять эти ограничения.

Теперь я уже посмотрел на него с интересом.

— Давайте играть в открытую... Что произошло?

Паэльо на секунду задумался, собираясь с мыслями.

— В порт пришел корабль, вполне обычный во всем, кроме своего экипажа. Вся его команда мертва, за исключением штурмана, который и сумел довести судно до причала.

— Причина смерти?

— Трудно сказать... Есть подозрение на какую-то неизвестную болезнь, но это не точно.

— Так чего вы хотите от меня?

— Сходите на судно, — уверенно заявил жандарм, — Пообщайтесь с командой. Я хочу, чтобы вы помогли мне выяснить, что с ними произошло.

— В каком смысле — пообщаться с командой? Вы хотите нас под эшафот подвести?! Я думаю, вам не хуже меня известно, что в Республике некромантия запрещена под страхом смертной казни! Да даже если бы и нет, все равно никто из нас не владеет ей ни в какой мере, даже Анжела.

— Успокойтесь, Глеб! — Даниэль примирительно поднял руки, — Ни о какой некромантии речь не идет. Дело в том, что вся команда жива...

— Вы же сказали, что жив только штурман?

— Я не совсем верно выразился. Фактически никто не умер, но люди уверены, что они мертвы. Они дышат, ходят, отвечают, если с ними заговорить. Едят, если их заставить. Но отказываются принять тот факт, что живут. Они твердо, абсолютно уверены, что умерли и хотят одного — чтобы из скорее похоронили и оставили в покое.

— Э-э-э... не понимаю, как можно жить и думать, что ты умер? — я удивленно посмотрел на жандарма.

— Мне тоже трудно это осознать, но факт остается фактом. Люди ведут себя, как покойники. Лежат, молчат, не проявляют никакой активности.

— Ясно... какое-то психическое расстройство.

— Я бы тоже так подумал, если бы не одно но, — Паэльо в задумчивости сцепил пальцы на руках, — После того, как на корабле побывала швартовая команда, она почти целиком заразилась этой напастью. Развитие болезни очень быстрое — пара часов необычной слабости, потом несколько часов крепкого сна. И просыпается человек уже в твердой уверенности, что он мертв.

— То есть, я правильно понял, зараза распространяется?

— Более чем. В настоящий момент мы имеем около шестидесяти заболевших, включая изначальную команду. Мы пытаемся обнаружить и изолировать новых инфицированных, но, боюсь, скоро больных будет гораздо больше.

Я кивнул в знак того, что осознал ситуацию и задумался.

— Я и мои... друзья, мы поможем вам, если вы выполните три моих условия, — произнес я наконец.

— О чем идет речь? — Паэльо вопросительно поднял брови.

— Во-первых, мы будет действовать сами, по своему разумению, используя свои ресурсы и методы. Держать отчет я буду перед вами лично.

— Справедливо, — согласно кивнул жандарм, — Хотя и очень вызывающе.

— Иначе работать у нас не получится. Мы не можем слушать каждого чиновника, решившего, что он самый умный.

— Хорошо, что дальше?

— Во-вторых, вы временно аннулируете запрет на профессиональную деятельность, включая магию и алхимию. И снимете с Анжелы чертовы браслеты!

— Я ожидал чего-то подобного. Допустим, я согласен.

— И третье! Я хочу, чтобы наше дело было пересмотрено и отправлено на дополнительное разбирательство по вашему личному запросу, не смотря на результат нашей работы, — последние слова я выделил голосом.

Паэльо поиграл желваками.

— Вы многого хотите, — мрачно произнес он.

— Так ведь это вы пришли ко мне за помощью, — парировал я, — Это у вас большие проблемы.

— Вы что, шантажируете меня?

— Нет, зачем же. Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Я решу ваши проблемы, а вы поможете мне решить мои. Так или иначе мне нужен свой интерес в этом деле. В другом случае не вижу смысла в дальнейшем разговоре.

Жандарм немного посидел, обдумывая услышанное. Вероятно, он решал, не стоит ли уйти прямо сейчас, не влезая в новую авантюру.

— У меня такое чувство, — медленно произнес он, — Что вы ждали чего-то подобного.

— Признаюсь, я не думал, что нас надолго оставят в покое, — согласно кивнул я, — Естественно, я не знал, с какой стороны ждать удар. Но что-то неладное явно должно было случиться.

— Ваши враги?

— Секта...

— Не верю я ни в какую мифическую Секту! — отмахнулся Даниэль.

— Дело ваше. Мои условия вы слышали. Решайте!

Я повернулся, снова потянувшись к воде. Вдоволь напился и только потом взглянул на жандарма.

— Хорошо! — произнес Паэльо, вставая и подавая мне руку, — Я согласен! Но в ответ я жду от вашей команды полной отдачи и быстрых результатов.

— Договорились! — я тоже поднялся, пожимая протянутую руку.

— Я сейчас отдам нужные распоряжения и пошлю за вашими друзьями.

Пока жандарм отдавал указания своему шоферу, я прошел в дом и переоделся. Впереди предстояли серьезные дела и встречать их я предпочел в более подходящей одежде. Легкие джинсы и рубаха на все случаи жизни — вполне сойдет и на официальном приеме, и в портовой забегаловке.

Потом я собрал на блюдо немного фруктов и захватил кувшин сока, выставив все на стол на веранде. Налил соку себе и уже вернувшемуся Паэльо, а затем уселся в кресло, ожидая дальнейших событий.

Мы сидели в молчании, размышляя каждый о своем. О чем думал жандарм, я не знаю. Вероятно, пытался осмыслить, во что же он ввязался. Ну а сам я оценивал в голове открывшиеся перспективы.

Примерно через полчаса на дороге показался уже знакомый мне мехмобиль. Он стремительно приблизился и остановился возле дома. Двери открылись, наружу выбрались Григорий и Анжела — оба, судя по одежде, еще не успели побывать дома. Заклинательница, похоже, приехала прямо с пляжа, да и Химик одет был весьма легко.

Впрочем, через плечо у него была перекинута знакомого вида походная сумка, набитая, подозреваю, всякими зельями и прочей алхимией. Где он их интересно прятал до сегодняшнего дня и как успел забрать с собой?

Анжела сияла, ее глаза просто светились радостью. Я взглянул на ее запястья — так и есть, защитные браслеты уже сняты. Очень оперативно! Девушка буквально бросилась мне на шею. Ее губы прижались к моему уху.

— Спасибо! — еле слышно прошептала она.

— Я же обещал, — также тихо ответил я одними губами.

Анжела отстранилась и смущенно поглядела на вставшего рядом Паэльо. Григорий подошел, кивнул мне с довольным видом, ограничив проявление эмоций крепким рукопожатием.

— Что ж, — произнес жандарм, — Все в сборе. Предлагаю отправиться в порт на хм... место происшествия. По дороге я введу вас в курс дела.

Я согласно кивнул, мы загрузились все в тот же мехмобиль. Даниэль уселся на переднее сиденье, а наша команда потеснилась сзади, Анжела и Григорий сжали меня с двух сторон. Шофер вопросительно глянул на своего командира и, не говоря ни слова, тронул машину с места.

Дорога в порт не заняла много времени. По сути Каламата — маленький городок, расстояния здесь не особо значительны. В любой конец селения на мехмобиле можно добраться максимум минут за двадцать, особенно учитывая хорошие дороги и отсутствие сильного движения по ним.

По пути Паэльо, как и обещал, пересказал для Григория и Анжелы то, что уже успел сообщить мне ранее. Добавил только то, что судно, носящее, как выяснилось, название «Неудержимый» теперь стоит на отдельном причале. Вся его бывшая команда находится там же, на борту, под присмотром единственного неинфицированного — штурмана.

Мехмобиль остановился далеко от причала, мы вышли и Даниэль провел всех в здание, которое он назвал «оперативным штабом». Здесь и вправду было что-то вроде информационного центра, куда стекались все имеющееся данные о происшествии.

— Нам нужны защитные костюмы, — сразу же заявил Григорий, едва мы переступили порог штаба, — Иначе мы на корабль не сунемся.

— Будут вам костюмы, — легко согласился Паэльо, — Вернее, уже есть. Вон в том шкафу смотрите. Ищите свой размер и одевайте.

Химик тут же проследовал в указанном направлении, открыл дверцу объемного шкафа и принялся извлекать оттуда странного вида наряды, похожие одновременно и на водолазные костюмы, и на какие-то устрашающие маски животных.

— Это что, чумные маски? — спросила Анжела с плохо скрываемой иронией.

— Вроде того, только современные, — кивнул алхимик, — Вместо клюва здесь небольшой дыхательный сосуд, очищающий и дезинфицирующий воздух. Ну и общая защита от любой заразы, передающейся воздушно-капельным путем.

— Облачаемся и за дело, — решительно заявил я.

Боюсь, без помощи и подсказок Григория мы с Анжелой не смогли бы не то что одеть костюмы, но даже и найти себе подходящие части.

Говорят, раньше, в былые века, надевать доспехи рыцарю помогали несколько человек. Сейчас я почувствовал себя в таком же положении.

У меня сложилось четкое ощущение, что одеть защитный костюм без посторонней помощи я бы не смог ни за что, даже если от этого бы зависела моя жизнь. Только под чутким руководством и при непосредственном участии Химика, мне удалось закрепить все части на своем теле, как надо. Потом Григорий нахлобучил на меня маску и включил защитный генератор. Я почувствовал, что в маску пошел освеженный поток воздуха, прошедший через фильтры.

Григорий же, тем не менее, сумел облачиться самостоятельно, видимо, ему это было не впервой.

— Готово! — заявил он, подвигав руками и ногами для проверки.

Мы стояли посредине комнаты, разодетые, как три странных зверя с птичьими клювами. Говорить, кстати, шлем совершенно не мешал.

— Подождите, — пробурчала Анжела из-под маски, — Сейчас поставлю защиту от магии на всякий случай.

Она положила одну руку на плечо мне, другую — Химику. Через мгновение наши тела окутало равномерное свечение, озаряющее все вокруг. Понемногу свечение сошло на нет, оставив только едва заметную цветную ауру на поверхности защитных костюмов, разглядеть которую было возможно, только сильно присмотревшись.

— Вот теперь все, можно выдвигаться, — заклинательница шагнула к двери.

Паэльо проводил нас до причала, располагавшегося буквально метрах в ста от здания.

— Дальше я не пойду, — произнес жандарм, — Тут дорогу найдете сами. Судно видите, трап отыщите, а там вас встретят.

— Ладно. Скоро увидимся, — буркнул я и пошел вперед, к кораблю.

Найти трап оказалось действительно легко — он находился на самом видном месте. Возле прохода находилось веревочное ограждение и висела табличка с предупреждением об опасности. Я проигнорировал устрашающую табличку, откинул ленту, загораживающую проход, в сторону. Один за другим мы осторожно поднялись по трапу и оказались на палубе «Неудержимого».

— Доброго вам дня, господа, — раздался низкий голос, — Приятно видеть на борту хоть кого-то живого.

Ко мне подошел обладатель голоса — коренастый мужчина в простой поношенной одежде.

— Зовите меня Брукс, я штурман «Неудержимого», — отрекомендовался моряк, — Сейчас вот остался один, присматриваю за судном, как и за его командой.

— Здорово, Брукс, — я помахал рукой, так как подавать ладонь в защитном комбезе для рукопожатия не имело смысла, — Не против, если мы тут осмотримся?

— Да пожалуйста, — штурман развел руками, — Только тут и без вас уже все осматривали раз десять. Весь корабль излазили вдоль и поперек. Не знаю, что еще тут можно найти.

— Так то были дилетанты, — заявил Григорий, скидывая свою сумку на палубу, — А теперь за дело возьмутся профи.

Брукс посмотрел на Химика с уважением, но ничего не ответил. Между тем Григорий принялся извлекать из сумки различные мешочки и странного вида пузырьки. Меньше, чем за минуту, он собрал перед собой небольшую жаровню, в которой загорелось неестественно яркое пламя. Над огнем Химик установил металлический сосуд хитрой формы из которого тут же повалил едкий дымок.

— Пусть пока готовится, — сказал Григорий, подходя к сходу, — А я спущусь вниз, возьму пробы там.

Его шлем скрылся под настилом палубы а я, наконец, оторвался от созерцания алхимических чудес.

— Брукс! А вы не боитесь заразиться? — спросил я.

— Так я это... Ом... Эм... Имм...

— Иммунный! — подсказала Анжела.

— Точно! — подтвердил моряк, слегка склонившись перед заклинательницей, — Вы уж простите, не ожидал услышать женский голос.

— Ничего, — отмахнулась Анжела, — Расскажите, как все произошло. Что случилось с командой?

— Да как... Обычный рейс, обычный товар. Вышли из Гамбурга и вот, недели через две плавания — раз и все! Одним утром все проснулись вот такими — лежат, будто мертвые, говорят, только если спросишь. Едят, если заставлять. А уж об управлении кораблем и речи не идет.

Брукс погладил небольшую бородку рукой.

— Я уж поначалу думал, что это я свихнулся. Очень страшно стало. Но делать нечего, судно уже было посредине океана, обратно не повернуть. Пришлось взять себя в руки и вести корабль к ближайшему порту. Так тут и оказались. Да еще и своих кормить чуть не с ложечки приходилось, — он мотнул головой в сторону нижней палубы, — А то с голоду бы все померли.

Анжела удовлетворилась таким ответом, кивнула моряку и вышла чуть вперед.

— Дайте мне чуть пространства, я немного поколдую, — девушка развела руки в стороны, разминаясь.

— Как вам будет угодно, — Брукс поклонился еще почтительней, услышав, что перед ним маг.

Мы со штурманом отошли к левому борту, оставив изрядный кусок палубы свободным. Жаровня, оставленная Григорием, еще продолжала еле заметно дымить в сторонке, хотя ее действие, по видимому, заканчивалось.

Анжела встала в центре палубы и сделала несколько медленных оборотов вокруг своей оси. До моего слуха донеслись едва слышные слова заклятий, жестикуляция девушки становилась все яростнее и быстрее.

— Х-х-х-х-а! — выкрикнула заклинательница и раскинула руки в стороны.

От ее ног по палубе разлилась волна темного дыма, охватывая каждый встречный предмет и часть корабля. Не избежали этого и мы с Бруксом. Дым поднялся по моим ногам, полностью обволок тело и отступил, рассеявшись.

В первый момент я ничего не почувствовал, а потом проняло. Словно меня насквозь просветили и изучили каждую частичку.

— Ух ё! — выругался Брукс — Будто все внутренности наизнанку вывернуло!

— Так и есть, — согласилась Анжела, — Так работает заклинание поиска магии.

— И что ты можешь сказать? Нашла что-нибудь?

— Увы, — девушка на секунду задумалась, — Магии тут нет, только если...

— Что?

— Да нет, не может быть, — она повернулась ко мне, хоть я и не мог разглядеть ее глаза за маской, — Чтобы замаскировать заклинание, нужен маг сильнее того, кто ищет, на голову. Без ложной скромности скажу, что такое вряд ли возможно. О магах такой силы еще никто никогда не слышал. Так что магию я бы исключила.

На палубу поднялся Григорий, держа в руках кучу разнообразных колбочек.

— Как успехи? — поинтересовался я у него.

— Пока никаких следов, — он подошел к своей коптильне.

Склонившись, поковырялся в металлическом сосуде, и, не найдя там ничего интересного, выпрямился.

— Алхимией не пахнет, — сокрушенно заявил он, — Для верности нужно осмотреть зараженных.

Я повернулся к Бруксу.

— Можете привести одного из больных?

— Легко, — кивнул тот, — Все равно время дневной прогулки. Я вывожу их по одному, чтобы хоть чуть свежим воздухом подышали. А иначе так и будут лежать неподвижно весь день.

Он подошел к сходу и спустился вниз. Через несколько минут штурман вернулся, ведя под руку темноволосого человека среднего роста. Брукс провел его на палубу и отпустил руку. Человек немного постоял, потом его ноги подломились и он опустился, усевшись на настил.

Я подошел вплотную. В первый момент показалось, что мне изменяет зрение. Меня захлестнуло удивление вперемешку со страхом. Может, я тоже схожу с ума? Или это все какая-то глупая комедия? Шутка, хитроумный розыгрыш?

Не осознавая, что делаю, я поднял руки и, напрягшись, стянул с головы шлем, бросив его на палубу. Нет, зрение меня явно не подвело, я видел то, что видел. Вот только этого не могло быть, от слова совсем.

— Ханс? — пробормотал я.

Сзади раздался сдавленный вскрик Анжелы и звук соприкосновения двух костюмов, когда Григорий схватил девушку за руки, чтобы она не смогла стащить с себя маску по моему примеру.

Перед нами сидел Ханс, вернее тот, кем он бы быть, если бы в миг помолодел лет на десять, избавился от седины и морщин. И, конечно, если бы он был жив.

— Ханс, слышишь? Это ты? — я повысил голос, присаживаясь рядом с до боли знакомым человеком.

Никакого ответа. Больной даже ухом не повел, не повернулся в мою сторону.

— Простите, мистер, вы видно обознались, — мягко проговорил Брукс, тронув меня за плечо, — Никакой это не Ханс. Это наш матрос, Джон Доусон. И одели бы вы шлем-то. Еще заразитесь, не дай бог.

Я глянул на свою маску, но совет проигнорировал. Если зараза распространяется по воздуху, я уже вдохнул достаточно. Гораздо больше меня интересовал двойник Ханса.

— Эй, Джон! Джон Доусон! Ты знаешь, кто я? — громко спросил я, обращаясь к больному.

Тот соизволил обратить на меня внимание. Он повернул голову, безжизненный взгляд пробуравил мое лицо.

— Почему ты не оставишь меня в покое? — проговорил Доусон загробным голосом, заставив меня вздрогнуть, — Разве ты не видишь, я мертв? Дай мертвецу спокойно лежать в могиле!

— Но ты ведь разговариваешь? Значит ты жив!

— Очевидно, это не я. Я умер. Не понимаю, почему вы продолжаете мучить меня, вместо того, чтобы просто похоронить.

Он говорил своим жутковатым замогильным тоном, вызывающим невольную дрожь, и отвернулся прочь, устремив взгляд в никуда.

Я посмотрел на Брукса и он виновато кивнул.

— Не берите в голову, мистер. Они все так разговаривают. Поначалу жутко до оторопи, потом привыкаешь.

Я встал на ноги, выпрямившись. Задумчиво посмотрел на лже-Ханса.

— Значит, Джон? Где и когда его взяли в команду, сможешь вспомнить?

— Смогу, как же. При мне это было. Года два назад, в Диких Землях. Набирали матросов, тогда предстояло много черной работы. А этим ребятам любая работа по плечу, да и платить им можно на порядок меньше, чем работягам из Республики.

— Так, дальше... — подбодрил я штурмана.

— Ну и Джона, стало быть, тогда взяли. Признаться был он совсем потерянным, ничего не умел. Говорил и то с трудом, думали совсем дурачок, ан нет, со временем оклемался, исправился. То ли уж от природы такой повернутый, то ли травма какая, мы тут особо не разбирались.

— Ага. А почему же оставили в команде? Раз он такой дурак был?

Брукс нервно облизал губы.

— Тут такое дело, мистер. Хотите верьте, хотите нет, а только оказалось, что у Доусона есть свой талант. Очень он хорошо в людях разбирается. Бывало, придет к капитану новый матрос, весь из себя, и сильный, и лихой, и работящий. А посмотрит на него Джон, да и говорит: «Говно человек!». И, видишь ли, потом оказывается, что прав он, то еще говно! За то его капитан и оставил.

Я посмотрел на Анжелу, кинул взгляд на Григория. Получается, талант Ханса читать людей присутствует. Брукс принял наши переглядывания за признак недоверия.

— Можете не верить, но с появлением Джона все в команде стали лучше! Честнее что ли... Воровать меньше стали, обманывать... Так что не вру я, богом клянусь!

— Ясно. Ладно, Григорий, бери у него все нужные пробы, — я кивнул на Доусона.

Химик отошел от Анжелы, захватил из своей сумки какие-то пробирки и подступил к безучастному больному.

— Так что, это получается ваш знакомец? — округлив глаза спросил Брукс.

— Увы, нет, — быстро сказал я, чтобы Анжела не успела ляпнуть лишнего, — Просто очень похож на одного погибшего товарища, вот мы и обознались.

— А! Бывает такое! — штурман легко принял мою версию, — У меня и самого раз случилось! Иду, значит, по Берлину, глядь — да это ж Эдгар, друг мой, что в прошлом году кони двинул...

Я не слушал рассказ моряка, наблюдая за работой Химика и пытаясь собрать свои собственные мысли в кучу. Появление Ханса, а в том, что это был именно он, я не сомневался, выбило меня из колеи.

Стоило Григорию завершить все свои процедуры и собрать все приспособления в сумку, как мы, распрощавшись с Бруксом, покинули судно.

Едва мы отошли от причала, как Анжела остановилась и яростно стянула с головы шлем.

— Я хотела бы знать, что это было, черт возьми!? — она почти выкрикнула свой вопрос, со злостью уставившись на меня, — Это был Ханс?

— Во всяком случае, его тело, — устало ответил я.

— Но как такое возможно? — возопила девушка.

Судя по жестам Григория, его интересовал тот же вопрос.

— Я же говорил вам, что у Секты есть способ воскрешать людей? Именно поэтому я снова встретил Нейти, хотя однажды собственноручно убил ее, — я мрачно посмотрел на своих соратников, — Вы, конечно, приняли это все за мой бред и решили, что это бессмыслица.

— Хочешь сказать, что Секта воскресила Ханса? — остановил меня Химик, — Но зачем? Какой им в этом смысл?

— Кто знает? Возможно, они пытались вызнать какие-то только ему известные факты. Возможно, хотели его заставить работать на них. Но что-то, судя по всему, пошло не так, — я перевел дух, — И они допустили оплошность, не уничтожив двойника Ханса.

— Что это нам дает?

— Это дает шанс... Нужно только его грамотно использовать. Но пока мы должны просто работать, как ни в чем не бывало.

Сказав это, я кивнул на приближающегося к нам Паэльо и сам отправился ему навстречу. Григорий с Анжелой вынуждены были прекратить споры, мрачно сопя позади меня.

Пока мы стягивали с себя защитные костюмы, я излагал жандарму результаты нашего похода, исключив из них, разумеется, всякие упоминания Ханса.

— Так что, выходит, вы ничего не нашли? — уточнил Даниэль в конце доклада.

— Пока да, но нам нужно немного времени. Анжела как раз собиралась скататься за кое-какими магическими реагентами, — я многозначительно глянул на девушку.

— Да, магические реагенты... — задумчиво повторила она.

— Пришла пора разорить твой тайник, — намекнул я.

— Да, точно! — она соображала на ходу, — Магические реагенты из тайника! Для более точного анализа данных.

На самом деле фраза про тайник была ключевой. Она означала вполне определенное действие, которое мы обговаривали заранее. Каких только безумных планов по спасению мы не строили! Похоже, пришло время начинать выполнение одного из них.

— Дать вам сопровождающего? — спросил у девушки Даниэль, — Так вы быстрее обернетесь.

— Не стоит, — небрежно отмахнулась она, — Предпочитаю все делать сама.

С этими словами заклинательница выпорхнула из штаба. Паэльо проводил ее подозрительным взглядом, но возразить, по факту, ему было нечем.

— Я займусь анализом собранных образцов, — заявил Химик, — На это уйдет часа три, не меньше.

— Хорошо, я тогда хотел бы осмотреть остальных зараженных, — я отряхнул свой наряд и повернулся к Даниэлю, — Вы упоминали, что их становится все больше. Как далеко отсюда место, куда всех свозят?

— Это как раз просто, больница здесь неподалеку, — жандарм приглашающе махнул рукой.

Мы с Паэльо вышли из здания и обошли его вдоль стены, потом прошли немного по выложенной камнем дороге и оказались у пятиэтажного серого обшарпанного строения.

— Сюда, — показал жандарм, — Это что-то вроде лепрозория для наших инфицированных.

Он остановился, а я двинулся ко входу, но жандарм остановил меня, схватив за руку.

— Глеб, вы же без защитного костюма! — воскликнул он.

Я оглядел себя, потом, немного подумав, решился.

— Все равно, я уже был на корабле без шлема. Думаю, хуже не станет.

— Вы не боитесь заразиться?

— Я надеюсь, что мы сможем справиться с инфекцией. К тому же, если болезнь распространяется по воздуху, то вы все уже должны бы заразиться.

— Понятно... — Паэльо огляделся, потом согласно кивнул, — Ладно, ступайте. Сюда свозят всех инфицированных, которых удается обнаружить. Боюсь, скоро их количество превысит все разумные пределы и нам просто не хватит места, чтобы всех содержать.

— Кто за ними присматривает?

— Есть двое служащих... Гензель и Гретель. Не знаю почему, но их зараза не берет.

Увидев мой удивленный взгляд, Даниэль поспешил добавить:

— Нет, это не брат и сестра. Даже не родственники. Просто так совпало.

— Значит, есть и те, кто не поддается болезни?

— По всей видимости имеются.

— Каков процент людей с иммунитетом?

— Пока сложно сказать, слишком мала статистика.

— Вы не могли бы составить для меня список всех достоверно известных иммунных?

— Сделаю. Вроде бы их всего четверо и есть. Гензель, Гретель, штурман Брукс и есть еще мальчик, лет семи, кажется, Ганс. Он сейчас тоже здесь, в больнице. Помогает ухаживать за зараженными. Среди них его мать.

Попрощавшись с Паэльо, я вошел в здание больницы и принялся бродить по этажам. Почти сразу же наткнулся на здорового мужчину, по всей видимости, это и был Гензель. Разговаривать со мной он не изъявил никакого желания, сославшись на занятость. Я его хорошо понял и не настаивал на диалоге. Все-таки тут находилось больше пятидесяти людей, считающих себя мертвыми, и за ними нужен постоянный уход. Кормить, одевать, водить в туалет. Даже не знаю, как управлялись вдвоем невольные санитары.

Я ходил по палатам и везде встречал одну и туже картину: безвольные, апатичные люди, лежащие в неудобных позах, кто на кроватях, а кто и прямо на полу. Блуждающий, не заинтересованный ни в чем взгляд, отсутствие внимания и реакции на окружающую действительность. При попытке заговорить, отвечают жутким загробным голосом. О себе говорят преимущественно в третьем лице и исключительно в том плане, что нужно оставить их в покое или просто похоронить. Не принимают во внимание никакие логические доводы, игнорируют разумные слова и стойко стоят на своем — их больше не существует, они мертвы.

Все это произвело на меня довольно тягостное впечатление. Было страшно, я бы даже сказал — жутко! Как будто действительно гулял по кладбищу, только, в отличии от настоящего места захоронения, тут еще можно и пообщаться с покойниками.

Не знаю, сколько времени я бродил по больнице. По всей видимости, несколько часов, потому что солнце уже начало клониться к закату, когда я снова оказался на улице.

Я глубоко вздохнул и перевел дух. Вытер выступивший на лбу пот и попытался успокоить сердцебиение. Устал, успел утомиться. Процесс моего восстановления еще далеко не завершился, так что чрезмерные нагрузки мне не желательны. Но, как минимум, несколько дел еще предстояло совершить.

Не спеша, прогулочным шагом, я дошагал до штаба и протиснулся в походную лабораторию, развернутую Григорием. А развернулся он за столь небольшое время весьма внушительно: целая зала оказалась занята всевозможными колбами, ретортами, дымящимися сосудами и пробирками. В центре комнаты жужжал небольшой походный автоклав, возле которого и восседал Химик, попыхивая своей трубкой.

— Как успехи? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Пока никак, — невыразительно ответил Григорий, не отводя взгляда от работающего аппарата, — Я не обнаружил ни-че-го! Пробы чисты, в них ни следа алхимии. Кровь, кожа — все также в полном порядке.

— То есть, фактически, эти люди здоровы?

— Физически, я бы сказал — да. Их тела в полном порядке, если не учитывать некоторого истощения по понятным причинам. Вообще, я бы сказал, что мы имеем дело с умелой симуляцией...

— Ну да, сотня симулянтов.

— Невероятно, конечно, хотя... Нет, не может такого быть. Слишком сложно. Ну тогда какое-то нервное расстройство?

— Которое каким-то образом заражает других людей?

— А черт его знает. Больше мне нечего добавить.

Я немного подумал, оглядев помещение.

— Есть какой-то шанс, что ты чего-то не заметил?

— Теоретически — да, — пожал плечами Григорий, — Но в реальности... Маловероятно.

Он наконец оторвался от созерцания автоклава и пристально взглянул мне в глаза.

— Мы влипли во что-то серьезное, Глеб. Что-то, с чем мы не можем справиться вот так, с нахрапу, — Химик затянулся трубкой и выпустил густой клуб дыма, — Мне кажется, что сейчас самое время начать бить тревогу.

Я согласно кивнул.

— Поддерживаю. Этим сейчас и займусь. А ты продолжай копать, может что еще обнаружишь полезного.

Обменявшись рукопожатием с Химиком я направился прямиком в кабинет Паэльо, благо располагался он совсем рядом — буквально в другом конце коридора.

Даниэль был у себя. Он сидел за столом, заваленным бумагами с большой горкой, и разговаривал с суетливым человеком, похожим на почтальона. Чтобы не отвлекать их от беседы, я прошел в дальний угол кабинета, пододвинул себе стул и уселся, повернувшись к окну.

В голове никак не укладывалась общая картина происходящего. С одной стороны я внял голосу разума и понимал, что мы столкнулись с чем-то непредвиденно страшным. Какая-то чудная то ли инфекция, то ли вирус, не поддающийся не то что лечению, но даже и опознанию. По всем признакам нужно бить тревогу, бегать, спасать, эвакуировать...

Но что-то внутри меня противилось. Я чувствовал какое-то непонятное спокойствие, словно все это на самом деле не опасно. По крайней мере для меня. И более того... Меня не покидало ощущение, что где-то я уже видел нечто подобное. Таинственное помешательство, без всяких следов алхимии и магии. Казалось, стоит чуть напрячь мозг и решение придет само собой...

— Глеб! Что удалось выяснить? — оклик Паэльо отвлек меня от раздумий и заставил обернуться.

Мы остались одни в кабинете, суетливый человек убежал по своим делам.

— К сожалению, мне нечем вас порадовать, — устало произнес я, — Мы не обнаружили ничего. Ни следа магии. Ни грамма алхимии. Будем продолжать поиски, но надежды на их удачное завершение почти нет.

Жандарм мрачно сморщился и потер виски ладонями.

— Что посоветуете? — спросил он прямо.

Я собрался с духом. Нелегко давать подобные советы, не просто брать ответственность на себя. Но голос разума говорил мне, что это необходимо.

— Я советую объявить срочную всеобщую эвакуацию.

Паэльо ошарашенно уставился на меня, раскрыв удивленные глаза.

— Не рановато ли вы начинаете паниковать? — воскликнул он.

— Завтра может быть поздно.

Жандарм покрутил головой, отказываясь соглашаться со мной.

— Сколько сейчас жителей в Каламате? — я решил зайти с другой стороны.

— М-м-м... Что-то около пяти тысяч.

— Считайте, больных около сотни. По моим прикидкам, завтра к утру инфицированных будет в районе тысячи. К обеду — две тысячи. Если не принять срочных мер, к вечеру в городе не останется здоровых людей.

Паэльо скорчил трагическое лицо и надолго погрузился в задумчивость. Я не мешал ему, понимая, что принять такое решение жандарму будет сложно. В то же время от меня тут больше ничего не зависело — я донес нужную информацию до компетентного руководителя.

— Нет, на эвакуацию я пойти не могу, — медленно произнес Даниэль, закончив обмозговывать ситуацию, — Я считаю, что это преждевременная мера.

— Но...

— Я решил! — он еле слышно прихлопнул по столу ладонью в знак окончания обсуждений, — Завтра мы посмотрим, насколько правильно я поступил. Надеюсь, что вы ошиблись со своим прогнозом.

— Что ж, дело ваше, — я поднялся со стула и прошелся по кабинету, — Мы продолжаем свои поиски. Если появится что-то новое, я доложу вам. А пока — мне нужен мехмобиль.

— Легко, — кивнул Паэльо, — Как выйдете на улицу, вдоль здания стоит несколько бесхозных, выбирайте любой.

Я направился к выходу, а он добавил еле слышно, себе под нос:

— Похоже, машин скоро будет гораздо больше, чем водителей.

Оставив задумчивого и ошарашенного новостями начальника, я выбрался на улицу и сел в первую попавшуюся машину. Их тут стояло штук пять, но выбирать мне было некогда, да и основное, что сейчас нужно — чтобы ездило. Ну а мехмобиль такая штука, что ломаться в нем особо нечему.

Я выехал с территории порта и немного поплутал по главным улицам городка, чтобы удостовериться, что за мной никто не следит. Вряд ли, конечно, Паэльо решился бы на такой трюк, но — береженого бог бережет! Я ехал проведать Анжелу и удостовериться, что она выполнила свою часть плана, как надо. И жандармам вовсе ни к чему знать, чем и где мы будем заниматься.

Проехав Каламату насквозь, я развернулся и направил мехмобиль в противоположную сторону. По иронии я теперь двигался практически в сторону порта, откуда только что уехал. Лишь за пару кварталов до въезда на территорию порта я свернул на восток и поехал вдоль длинных причалов.

Миновав окраины порта, я почти сразу покинул пределы города. Дорога тут же превратилась в обычную грунтовку, петляющую между небольшими оврагами и редкими деревцами. Вскоре показался пункт моего назначения — высокое деревянное строение, издалека кажущееся статным и стройным, но на деле давно уже обветшалое и сдавшееся времени. Это был старый заброшенный маяк, которым не пользовались уже лет тридцать, если не больше.

Я подъехал к низкой ограде и припарковал мехмобиль возле входа. Странно, но здесь же стояла машина, на которой, должно быть, приехала Анжела. Она что, все еще тут?

Я окликнул девушку, но не получил никакого ответа. Неторопливо обошел вокруг маяка и увидел то, зачем все затевалось.

Есть! Одно дело сделано! Неподалеку, в небольшом овражке, надежно привязанный к наземным опорам, висел на метровой высоте небольшой пятиместный дирижабль, судя по всему, полностью оснащенный и готовый к полету. Давненько мы его заприметили у одного местного воздухоплавателя, и решили, что если возникнет такая необходимость, сможем добыть его для себя. А каким методом это сделала заклинательница — меня не особо интересовало. Главное — результат!

Теперь у нас есть путь к отступлению, чем бы не закончилась заваруха с инфекцией.

Я подошел к дирижаблю, проверил надежность креплений — все на высшем уровне. Даже заглянул внутрь — никого. Где же Анжела?

Зашел на территорию маяка, осмотрел внутренности строения. Посмотрел на уходящую ввысь полуразрушенную деревянную лестницу. Ни за какие коврижки девушка не полезла бы наверх, это уж точно.

По какому-то наитию заглянул в крохотную сторожку, стоящую неподалеку от маяка.

И тут наткнулся на Анжелу. Она спокойно спала, свернувшись калачиком на груде какого-то тряпья. Посапывала носом, пытаясь воздухом отбросить непослушную прядь волос, мешающую равномерно дышать.

В первый момент я только сильно удивился. Устала? Наверное. Но неужели настолько, что легла отдыхать прямо здесь, не дотерпев до дома? Или решила дождаться меня? Покараулить?

Я присел на корточки рядом с девушкой, бережно погладил ее по голове, убирая ее темные волосы назад.

— Эй, Принцесса, просыпайся! — тихонько позвал я, — Давай я отвезу тебя домой, в мягкую постельку!

Заклинательница открыла глаза и я от неожиданности отшатнулся, чуть не завалившись на спину. В ее, когда-то голубых, глазах я увидел равнодушие и мертвящий холод.

— Анжела? — произнес я, уже подозревая, что услышу в ответ.

— Анжелы нет, — ответил загробный надтреснутый голос, с трудом ассоциирующийся у меня с миловидной внешностью девушки, — Она умерла!

— Анжела, брось! — я схватил ее за плечи и принялся трясти, как будто это могло привести девушку в чувство, — Ты живая! Ты здесь, со мной!

— Анжела умерла, — повторили ее губы, — Не тревожь мертвеца. Лучше похорони ее тело.

— Но ты не можешь быть мертва! Ты дышишь! Ты разговариваешь!

— Это не я. Меня нет.

— Но тогда кто?!

— Никто...

Бесполезно. Такой же диалог, в разных его вариациях, я уже заводил с обитателями больницы. Победить в этом споре невозможно, поскольку он основан не на логике, а на бесспорном, не подвергающемся сомнению утверждении. Утверждении о собственной смерти.

Но как, почему? Как же защитный костюм? Защитная магия? Получается все втуне, защиты не существует. Но ведь я не заразился. Химик вроде бы тоже. А вот Анжела...

Признаюсь, в этот момент у меня появилось искушение залезть в дирижабль и отправиться восвояси. Лететь, куда глаза глядят. Может, в Дикие Земли или еще дальше. А может, даже Анжелу с собой взять? Глядишь, смогу как-нибудь ее излечить. Или само собой пройдет.

Я отогнал от себя безумные мысли. Есть еще Григорий. Есть Паэльо, есть Каламата. Есть Хельга и Марио, канцлер Рино и целая Пруссия, которую нельзя оставить без присмотра. Пока еще не все тут сделано. Мы уйдем, исчезнем. Но не сейчас. По своему плану и на своих условиях.

Аккуратно взяв девушку за руки, я заставил ее подняться на ноги. Потянул ее за ладонь и повел к мехмобилю. Она почти не сопротивлялась, хотя было видно, что движения доставляют ей определенный дискомфорт. Больше всего Анжеле, видимо, хотелось, чтобы ее оставили в покое. Но бросить девушку, я, конечно, не мог.

Я забежал вперед и предусмотрительно раскрыл дверцу машины. Усадил Анжелу внутрь, бережно сложив ее ноги под сиденье. Сам уселся за руль и медленно вывел мехмобиль на дорогу.

До заката оставалось не больше часа, на улице стремительно темнело, так что пришлось включить фары. Я вел машину не торопясь, все таки сам устал за день, не хватало еще врезаться или сбить зазевавшегося прохожего.

Конечно, я повез ее к себе. Не в больницу же, в самом деле? Да и одну девушку в таком состоянии не оставишь. Ничего, пусть домик у меня небольшой, но вдвоем поместимся. Остановил мехмобиль у края проезжей части, помог Анжеле выйти из кабины и провел ее в дом, усадив на веранде. За все это время она не проронила ни слова, да и я молчал, не зная, как комментировать происходящее. Было все это до ужаса жутко.

Удостоверившись, что девушка спокойно сидит в кресле и не собирается никуда убегать, я прошел внутрь, чтобы приготовить ужин. Есть не хотелось совершенно, но я понимал, что обязательно нужно запихнуть в себя что-то сытное, для восстановления сил. Да и Анжелу покормить придется, пусть и через ее сопротивление.

Точно даже не вспомню что приготовил. Нечто совсем простое, вроде вареного риса. Помню только, что запихивал еду через ложку — одну в себя, одну в рот Анжеле. Потом мы вместе сосредоточенно жевали. И я повторял процедуру кормления. Пока ложка не стукнулась о дно тарелки.

Тогда я притащил кувшин воды, напился сам и заставил выпить девушку. Не хватало еще заработать обезвоживание.

Я заставил Анжелу встать и провел ее к кровати. Спальное место в доме имелось только одно — никто не предполагал, что у меня будут оставаться гости на ночь. Уложил девушку и укрыл ее тонким покрывалом.

Сам же достал из шкафа толстый плед и постелил себе рядом — на полу. Улегся. Жестко, но терпимо. Одну ночь потерплю, а там придумаю что-нибудь еще.

Я лег на спину и закрыл глаза. Сон наваливался волнами, все-таки умотался за день изрядно, да еще и после травмы толком не оправился.

Спит ли Анжела? Или просто лежит, уставившись в потолок бездушными глазами? Вот какая мысль не давала мне спокойно погрузиться в сон. Очень жутко оказалось засыпать в полной темноте, в одной комнате с мертвецом. Пусть даже и живым.

Первое, о чем я подумал, открыв глаза: «Проспал!». За окном уже давно рассвело, летний солнечный день был в самом разгаре. Надо же, оказывается я вчера так устал, что организм буквально окунулся в сон, восстанавливая свои силы.

Беспробудный сон больше двенадцати часов подряд — это просто замечательно. За исключением, пожалуй, затекшей за это время шеи.

Накатила небольшая паника. Скорее вставать! Бежать! Спасать! Но я тут же осадил себя. Спокойно! Если до сих пор никто не приехал и не разбудил, значит вполне справляются и без моего участия. Нет смысла суетиться и паниковать на пустом месте. Спешка до добра не доводит.

Успокоив себя таким образом, я медленно поднялся. Помахал руками и ногами, покрутил головой. Убедился, что Анжела жива — девушка лежала на кровати с закрытыми глазами, все в той же позе, что и вчера вечером. Ну, по крайней мере, она дышит.

Сходил в ванную и умылся, потом растормошил девушку и заставил ее тоже совершить все утренние процедуры. Анжела подчинялась нехотя, но хотя бы не противилась и не отвешивала жутких комментариев загробным тоном. В принудительном порядке почистил ей зубы и оставил в туалете, понадеявшись, что все нужные здесь дела она все таки сможет проделать сама.

Приготовил легкий завтрак, сварил кофе, сервировал столик на веранде. Привел Анжелу и усадил ее для принятия пищи.

Во время завтрака обратил внимание, что на улице творится что-то неладное. С одной стороны я видел на удивление мало людей для этого времени суток. С другой — те люди, которых я успел заметить, явно выказывали признаки суеты, поспешности. Возможно даже легкой паники.

Куда-то они все торопились, словно бы боясь опоздать на некий праздник. Видать, что-то все же произошло. Возможно, мое предсказание относительно количества заразившихся оправдалось.

Закончив завтрак, я задумался о том, что делать со своей спутницей. Возить Анжелу с собой мне совсем не улыбалось — ведь за ней нужен постоянный присмотр. Пусть уже лучше остается дома, посидит, отдохнет.

Приняв такое решение, я отвел девушку внутрь дома, усадил в удобное кресло. На расстоянии вытянутой руки оставил ей бутыль с водой и несколько фруктов, хотя я сильно сомневался, что она сможет воспользоваться этими продуктами без постороннего приказа.

С тяжелым сердцем закрыл за собой дверь и уселся в мехмобиль. Поеду в штаб, там узнаю, что же случилось и решу, чем заниматься сегодня.

Движение в городе опять же показалось необычным. Мехмобили буквально неслись мне навстречу, в то время как попутных со мной не было вовсе. В окнах машин я видел взбудораженные лица, перекошенные страхом. По мере моей поездки город становился все пустыннее и пустыннее. Ближе к порту я уже не видел ни единой живой души.

Остановившись у штаба, я неприятно поразился царившему опустошению. Если вчера тут кипела если не бурная, но все же явно заметная деятельность, то сегодня — окружение создавало впечатление заброшенности.

Зашел внутрь, увидел Григория, который неторопливо собирал свою лабораторию.

— Что происходит? Где все? — спросил я сразу же после обычных приветствий.

— Говорят, объявлена эвакуация. Количество зараженных растет в геометрической прогрессии. Утром чуть ли не пол Каламаты проснулись мертвыми.

Вот так новость. Мой прогноз не только сбылся, он даже превзошел мои худшие ожидания.

— Анжела тоже заразилась, — мрачно произнес я, — Не помогла никакая магия. Оставил ее у себя дома.

Химик смачно выругался.

— Что будем делать?

— Собирайся пока, я схожу к начальству, узнаю обстановку.

Я прошел по коридору и распахнул дверь кабинета Даниэля. Вместо Паэльо за столом сидел тот самый суетливый человечек, которого я видел тут вчера вечером.

— Паэльо нет, он теперь сам инфицирован, — сходу затараторил новый хозяин кабинета, — Теперь я за него.

— Заразился?

— Сегодня рано утром. Последнее, что успел сделать Даниэль — это подписал приказ о срочной эвакуации. Кого-то мы все же сумеем спасти, жаль, что слишком многие уже больны.

Я подумал немного. По сути, моя ответственность здесь закончилась, поскольку я был подотчетен лично Паэльо, а его уже как бы и нет. Но не могу же я так просто все бросить?

— Я могу чем-то помочь?

— Эвакуируйте всех, кого возможно. И улетайте сами, — просто сказал человек, сверяясь с какими-то бумагами.

— А вы, значит, остаетесь?

— По видимому, да. До тех пор, пока сам не заражусь. Кто-то должен попытаться обеспечить быт больных.

И вновь какая-то догадка вертелась у меня в голове, что-то я должен был понять, но никак не мог это сделать.

— Паэльо обещал мне составить список больных и иммунных...

— Да-да, что-то такое я здесь видел, — он по своему обыкновению засуетился и протянул мне два листка бумаги.

На одном из них я увидел длинный список имен, обрывающийся на шестом десятке.

— Дальше больных появилось уже столько, что вести учет стало невозможно, — виновато пояснил человечек, возвращаясь на свое место.

Второй список был гораздо короче. Всего шесть имен. Гензель Шульц, Гретель Кох, Брукс Венедикт, Ганс Циммерман и Гюнтер Кляйн.

Это, стало быть, список иммунных. Что между ними общего? Кто знает. Может, группа крови или еще что. Нужны исследования.

— А вас-то как зовут? — запоздало спросил я.

— Геральт, — кивнул человек, снова уткнувшись в бумаги.

Почему-то я уверился, что он не заразится. Ни сегодня, ни вообще. Было такое ощущение.

— Я займусь эвакуацией, а потом вернусь, — сказал я перед тем, как уйти, — Посмотрим, чем мы сможем помочь больным.

Григорий уже закончил собирать свои пожитки, мы вместе с ним вышли на улицу. Возле самого мехмобиля нас остановил громкий оклик.

— Эй! Эй, мистер! Подождите!

Я оглянулся — к нам от причала спешил Брукс, штурман.

— Брукс, как у вас дела? — спросил я, когда он подошел ближе.

— Да вот, узнать хочу, что в городе приключилось. Словно вымерли все!

— По большому счету так оно и есть. Боюсь, больных сейчас больше, чем здоровых. Тех, кто еще не успел заразиться, срочно эвакуируют.

— Ясно... — протянул моряк, — Вы, стало быть, тоже уезжаете?

— Я вернусь, — стукнул себя рукой в грудь, словно давая обещание, — Раз уж я до сих пор не заразился, то видимо, мне это и не грозит.

— Ха! Хорошо! Все вместе веселее будет.

— Постараемся хоть как-то ухаживать за больными. Вы как, справляетесь?

— Со своими-то? Справляюсь! Мог бы, наверное, и за другими присматривать. Мне моя мамаша, бывало, говорила: «Ты, Генри, за что ни возьмешься...»

— Какой Генри? — прервал я рассказ штурмана.

— А, так это мое второе имя, Генри-Брукс, — удивленно пояснил Брукс, — Папаша наградил, вроде как проявил фантазию...

Вот в этот момент в моей голове что-то сдвинулось и я, наконец, увидел стройную картинку. Не дослушав объяснений моряка, я махнул рукой и уселся в машину.

— Ты и вправду хочешь тут остаться? — поинтересовался Григорий, когда мы выехали из порта, — Я считаю, шанс заражения все еще есть.

— Никаких шансов, — небрежно бросил я, — Я иммунен. Ты, кстати, тоже.

— Откуда такие данные? — удивился Химик.

— Да есть одна теория...

— Допустим... но, когда все улетят, выбраться отсюда ты все равно не сможешь.

— Ну конечно смогу, — мне даже стало весело, — Не зря же Анжела реквизировала частный дирижаблик!

Григорий изумленно поднял брови и замолчал, уставившись на дорогу.

Через десять минут мы уже подъехали к воздушному порту, в котором царило необычное оживление. Прямо в данный момент уже отчаливали три дирижабля и готовился к полету четвертый — самый большой и, собственно, последний из имеющихся в наличии.

Едва мы остановились, как к мехмобилю подошел серьезный пожилой человек в летной форме.

— Если желаете лететь, то сейчас же поднимайтесь на борт! — он обошелся без долгих приветствий и вступлений, — Дирижабль уже забит под завязку! Мы вылетаем через пару минут.

— Хорошо! — я удовлетворенно кивнул, — Думаю, все, кто хотел улететь, успели это сделать. Живых в городе больше не осталось.

Я повернулся к Григорию и принялся его инструктировать.

— Я хочу, чтобы ты летел на этом дирижабле и организовал размещение новоприбывших. Нужна буферная зона! Думаю, четырех часов будет достаточно для начала, восьми часов хватит в большинстве случаев. Впрочем, если есть возможность организовать суточный карантин — это будет наилучший вариант, практически стопроцентная достоверность.

— Это все и так понятно, — Химик кивнул в подтверждение.

— Если обнаружите инфицированных, не пытайтесь лечить, сразу отправляйте обратно! Не нужно никакой самодеятельности, заниматься больными будем здесь!

Я перевел дыхание.

— И запомни, ты иммунен, тебе опасаться точно нечего! Так что действуй смело.

— Откуда ты знаешь? — Григорий схватил меня за плечо, — Это что, какая-то шутка?

— Неужели еще не понял? — я невесело усмехнулся.

— Эй, пора! — закричали из дирижабля.

Я толкнул Химика и он побежал к трапу. Едва его ноги исчезли внутри кабины, как трап быстро втянули внутрь. Швартовочные концы взмыли вверх, дирижабль сразу принялся набирать высоту.

Делал он это медленно, похоже имелся серьезный перегруз. Надеюсь, они сумеют преодолеть перевал без особых проблем. Все же, в экипаже не самоубийцы.

Я смотрел на удаляющийся дирижабль, пока он не превратился в маленькую точку. Потом спохватился — дел полно, а я тут прохлаждаюсь! И первым делом я решил съездить к себе домой, покормить Анжелу, да и забрать ее с собой.

Проблема пандемии была для меня более или менее ясна. Вопрос иммунитета, как оказалось, лежал на поверхности. Во всяком случае, если моя догадка верна. Осталось только выяснить, как излечить недуг.

Если верна идея насчет иммунности... то, по моей логике, должен быть и достаточно легкий способ излечения. Это всего лишь некая загадка, ребус. Причем, как ни странно, составленный лично для меня.

Приехав домой, я застал Анжелу на том же самом месте. Она словно бы даже рукой не двинула. Вода и фрукты стояли нетронутыми. Я грустно вздохнул и вывел ее на веранду. Скормил девушке пару апельсинов, заставил вдоволь напиться. Сам тоже немного подкрепился.

Анжела ела чисто механически, бездумно пережевывая пищу. Так непривычно было видеть ее, обычно полную энергии и сил, такой — безвольной, апатичной. Конечно, в душе я был уверен, что смогу так или иначе излечить девушку. Но сейчас от этого было не легче.

Поддавшись волне нежных чувств, я подошел и обнял Анжелу. Прижал ее голову к своей груди.

— Что же мне с тобой делать?! — громко вопросил я, не рассчитывая, само собой, на ответ.

— Для начала — отпусти, а то задохнусь! — прохрипела девушка.

Не веря своим ушам, я разжал объятия. Анжела встала, неуверенно прошлась по веранде, взглянула на солнце.

— Ты живая? — спросил я, уже понимаю всю глупость своего вопроса.

Девушка явно выздоровела, ее взгляд наполнился жизнью, волей, теплотой.

— Живая. И это так здорово! — искренне заявила она.

— Но... А ты помнишь, что было до этого?

— Лучше не спрашивай, — она мрачно посмотрела на меня, — Я как будто погрузилась в царство мертвых. Причем, где-то глубоко внутри я словно знала, что живу, что все это не больше, чем сон. Но не могла проснуться.

— Ладно... Но как тебе удалось?

— Не знаю. Вдруг почувствовала боль. Вот тут, — она указала себе на лоб, — И эта боль словно отрезвила, вырвала из кошмара, оживила.

Я посмотрел на ее лоб, на свою одежду. Ощупал себе грудь и вытащил из-под рубахи свой амулет. Уваровитовый амулет. Неужели разгадка такая простая? Я все время носил антидот у себя на шее!

— Чего смеешься? — настороженно спросила Анжела, покосившись на мои ужимки.

— Да так... — я постарался успокоиться, — Знаешь, такое ощущение, что я разгадал великолепно задуманный ребус. И когда уже знаешь ответ, он кажется таким простым и самоочевидным!

— Так что, теперь у нас все будет хорошо?

— Будет! Обязательно будет. Только придется много поработать.

— Как обычно. Что нужно делать?

— Ты будешь отдыхать, — я показал девушке на кресло, — А мне нужно крепко обнять примерно пару тысяч человек.

Интерлюдия №6

— Так что это по итогу было? — вопрошает меня министр внутренних дел, — Получается, пандемия была рассчитана и задумана так, что противоядием от нее являлся уваровит?

Я киваю.

— Который, как бы по случайному совпадению обстоятельств, совершенно точно имелся у вас?

Я опять киваю.

— Допустим... — масон в задумчивости крутит свой перстень, — Но я что-то до конца не понял, как же распределялся иммунитет? Вы ведь выявили какую-то закономерность?

Я киваю. Но понимаю, что теперь отмолчаться не получится.

— Я понятия не имею, почему именно так. И как это вообще может работать. Но иммунными оказались те люди, имена которых начинались на букву «Г».

Мой гость смотрит на меня округлившимися глазами.

— Ерунда. Так не бывает. Ни один маг не смог бы... — он осекается на полуслове.

Я вижу по его глазам, что он кое-что понял и его понятливость вполне заслуживает уважения. Но еще большее мое уважение вызывает то, что он останавливается, не развивает эту тему дальше.

Ни один маг не смог бы создать подобное заклятие. Как хорошо, что среди моих друзей имеется одна молодая, но очень талантливая и, кстати говоря, хорошенькая ведьма.

— Спасибо за ваш рассказ! — министр быстро встает и удаляется, не удосужившись даже попрощаться.

— Эй, а что насчет ужина! — я спохватываюсь слишком поздно, мой крик разбивается о закрытую дверь камеры.

Ну вот, поверил на слово и в результате — пшик. Тяжело вздохнув, укладываюсь на кушетку. Но едва успеваю принять удобную позу, как дверь камеры снова приоткрывается.

Входит стражник, с ворчанием ставит на пол корзину и быстро удаляется, запирая засов.

Я подхожу, чтобы рассмотреть подношение. Корзина полна снедью — тут есть и бутыль с вином, и хлеб, бекон, сыр, немного сладостей и фруктов. Набор вполне подходящий для сытного ужина, особенно если это первый такой ужин за долгое время.

Особо не задумываясь, сажусь прямо на пол и начинаю насыщаться. Ем, как будто в последний раз. Тем более, что, возможно, так оно и есть на самом деле. Возникает мысль оставить немного снеди на завтра, но я отгоняю ее и доедаю все до последней крошки.

От еды по телу разливается приятное тепло. Я насытился и теперь нужно дать организму переварить и усвоить все в него впихнутое. Я ложусь и проваливаюсь в сон. Теперь уже без всяких сновидений.

Утро для меня начинается отнюдь не как обычно. Меня, еще не вполне очухавшегося и не пришедшего в себя, стаскивают с кушетки и волокут по каменным коридорам два дюжих стражника.

Одна стража передает меня другой, я пытаюсь оглядеться, но у меня на голове оказывается непрозрачный мешок. Теперь меня тащат совсем уж небрежно. Я то и дело спотыкаюсь, стукаюсь об окружающие предметы и стены.

По моему субъективному хронометру мой поход длится чуть ли целую вечность. Под конец пути я полностью обессилен и уже всерьез подумываю о том, чтобы свалиться и постараться потерять сознание.

Чьи-то могучие руки подхватывают меня и с силой бросают на деревянную скамью. Мешок с головы сдергивают, внезапно на сознание обрушивается свет и звук десятков голосов.

Я в клетке, стоящей посреди огромного зала. Зал забит людьми под завязку. Стоит устойчивый гул, из которого невозможно разобрать ни единого отдельного слова. Я полностью дезориентирован, не могу понять, где я, и что происходит.

Громкий стук заставляет большинство голосов смолкнуть. Меня опять подхватывают и выводят в центр зала, в некое подобие миниатюрной кафедры.

Какой-то мужчина напротив меня начинает громко говорить. Он одет в черную мантию и... парик? А черт его знает. Глаза слезятся от яркого света, я не могу различить даже черты его лица.

На меня снисходит озарение. Суд, я в суде. Меня будут допрашивать. Передо мной, очевидно, судья.

— ... ознакомившись с материалами дела, показаниями свидетелей и стенограммами допроса подозреваемых, я признаться почувствовал себя обескураженным, — вещает человек в парике хорошо поставленным, почти оперным голосом, — Неужели у кого-то еще остаются сомнения в виновности? Мы знаем столько всего...

— Вы ни черта не знаете, — слова вырываются у меня изо рта сами собой, без участия мыслительного аппарата.

— Что, простите? Вы что-то сказали? — судья смотрит на меня с мнимым участием.

— Я говорю — ничерта вы не знаете, — повторяю гораздо громче, чем в первый раз.

— Ну так поясните, за этим вас и вызвали, — судья не остается в долгу, повышая свой голос на целый тон.

Я жду, собираясь с силами. Судья перекладывает на столе пару бумажек и продолжает прерванную речь.

— И если большинство из этих эпизодов еще хоть как-то можно попытаться... оправдать, посмотреть под другим углом. В конце концов все мы люди, случается, ошибаемся. Теряем ориентиры. Сбиваемся с пути. Опять же, вы отличились в Каламате, помогли справиться с неизвестной болезнью. Были частично оправданы, получили, можно сказать, второй шанс... И каков результат? Дичайшая трагедия в Гамбурге! Это уже, извините, за гранью!

— За гранью чего?

— За гранью добра и зла! За гранью понимания!

— А вы поработайте в поле, — я произношу это тихо, почти шепотом, но, по некой случайности слова разносятся по залу.

Судья замолкает. Постепенно в зале настает полная тишина, стихают даже далекие шепотки.

— Оторвитесь от своих бумажек и поработайте в поле. Окунитесь в это дерьмо с головой. Может тогда и поймете. Осмыслите. Что жизнь, порой, чертовски сложная штука. И, в конечном итоге, настает такой момент, когда кому-то приходится делать очень сложный выбор. Приходится выбирать: кому жить, а кому, уж извините, сдохнуть. Берешь такие вот весы и взвешиваешь: на одной стороне сотни жизней, а на другой — тысячи.

После такой моей наглой речи, я ожидаю чего угодно. Гнева, негодования, нового заточения. Но судья отвечает вполне спокойным тоном.

— А этот человек с весами, стало быть, вы?

— Бинго! — я устало киваю и позволяю себе неловко улыбнуться.

— Хорошо! Я постараюсь быть максимально беспристрастным, — судья одним махом убирает со стола все бумаги, оставляя его пустым, — Слушаю вас! Расскажите о трагедии в Гамбурге. Расскажите все, настолько подробно, насколько возможно. Я хочу услышать об этих самых весах, понять, что именно вы взвешивали, как принимали решение. Что побудило вас сделать то, что вы совершили.

Я оглядываю зал в поисках поддержки, но не вижу ни одного знакомого лица. Ладно, буду говорить назло. Назло судье и всем остальным. Смотрю в глаза человека в парике, откашливаюсь.

Глава №6. Вопрос выбора

Мне придется выбирать -Рай или больше?!Смерть или больше?!

Удивительно, но первое, что я увидел, сойдя с трапа дирижабля в Гамбурге — умиротворенное лица ниппонца Ю Мацумото, который дожидался меня здесь же, на посадочной площадке. Судя по его расслабленной позе, ждал он уже довольно долго, но мог бы продолжать еще дольше, потому что уж чего-чего, а запасов терпения у него хватало на десятерых.

С тех пор он так и ходил за мной, словно тень или нянька. Превратился то ли в личного слугу, то ли в секретаря-ассистента. Мацумото не только взял на себя заботу о моем проживании, питании и лечебных процедурах, но также переложил на свои плечи львиную долю официальных дел: составлял для меня расписание дел, отвечал на письма и принимал гостей.

Вот и сегодняшним утром я проснулся от того, что кто-то шебуршал в моей комнате. Открыв глаза, я увидел ниппонца, который с невозмутимым видом накрывал завтрак на столе, рядом с кроватью. Мацумото принес сваренные яйца, хлеб с беконом и дымящийся кувшин с кофе. Держу пари, он мог бы проделать все это совершенно бесшумно, но предпочел слегка погреметь, дабы я проснулся и осознал, что пора бы уже и подниматься с постели.

Я встал, со вздохом прошел в ванную и принялся за утренний моцион. Через десять минут, завершив все нужные процедуры, уселся завтракать. Мацумото размеренно поглощал еду рядом — за другим столиком.

Что характерно, его стол был чуть ниже моего. Еда чуть проще, а ее количество — меньше, чем у меня на подносе. Кофейник, приборы, тарелка — на первый взгляд те же, а присмотришься — сразу станет ясно, кто тут хозяин, а кто слуга. Такой вот ниппонский этикет, во всей красе.

Кинув взгляд на своего телохранителя, я приступил к еде.

— Ты ведь знаешь, что вовсе не обязан мне прислуживать?

— Вы мой господин, — ниппонец сопроводил фразу легким поклоном.

— Я сам в состоянии сделать себе завтрак! — непробиваемое спокойствие Мацумото слегка вывело меня из себя.

— Как вам будет угодно, — еще один полупоклон.

Ругнувшись про себя, я возвратился к трапезе. Почему-то я уверен, что завтра завтрак опять приготовит он.

Этот ниппонец упертый, как баран! Хорошо хоть удалось убедить его сменить свой национальный костюм на более привычный в Республике. А каких трудов стоило заставить его ездить со мной в мехмобиле! Для Мацумото это оказалось сильным потрясением, ведь у него на родине мехмобили считаются уделом тех инвалидов, что не могут усидеть на коне. Но ради своего господина ниппонец пересилил принципы, поступился гордостью и, все с той же непроницаемой физиономией, залез в машину.

А вот на что он решительно отказался пойти — так это расстаться со своим холодным оружием. Везде с собой таскал меч, кинжал, и бог весть еще сколько скрытого от глаз железа. На все мои уговоры, что мол лучше заменить сталь удобным пулевиком, он только отмалчивался и пожимал плечами. Идеальный ниппонский самурай — без страха и упрека.

Закончив насыщаться, я неспешно налил себе еще кофе. Мы с ниппонцем перекинулись парой ничего не значащих фраз, а потом я все же решился затронуть давно волнующую меня тему.

— Мацумото! Ты же понимаешь, что я агент спец-гвардии, пусть и временно отстраненный. А это значит, что моя работа зачастую сопряжена с использованием всяких секретных документов и данных.

В ответ я получил только сдержанный кивок головы. Черт бы тебя побрал, ниппонец! Мог бы поразвернутей ответить!

Я досадливо поморщился, выпив глоток кофе и вспоминая, с какими секретами обычно приходится иметь дело. Если уж начистоту, честь по чести — цена тем секретам ноль целых ноль десятых. Первая половина тайн никому не интересна, а вторая и так всем известна. Зато целый отдел занимается учетом секретов, выдачей допусков и хранением государственных тайн. Ну не разгонять же людей, да? Пусть себе работают...

— Так вот, я по долгу службы частенько сталкиваюсь с секретными данными. А ты — гражданин иностранного государства. Чуешь, о чем я?

Отрицательное покачивание головы. Ладно, я тоже наберусь терпения. Объясню все доступней некуда.

— Значит ты, потенциально, можешь выдать случайно увиденное или услышанное кому-то третьему. Какому-то заинтересованному лицу.

Лицо ниппонца, и без того неподвижное, теперь застыло, словно парализованное. Похоже, его проняло, так что я поспешил продолжить.

— Пусть и неосознанно! По глупости. Или под пытками. Или под действием магии. Знаешь, как это бывает, выпьет человек лишнего и сболтнет, что не следовало.

Мацумото резко выпрямился и отодвинул от себя стол. Потом отвесил мне низкий поклон, чуть не стукнувшись лбом в пол. Я опешил, не понимая, что происходит.

Неторопливо и аккуратно ниппонец расстегнул все пуговицы на рубашке, снял ее и бережно сложил на спинку стула.

— Ты что задумал? — мой голос оказался полон не столько беспокойства, сколько страха.

Не отвечая, Мацумото спокойно взялся за кинжал и вынул его из ножен. Хороший такой ножик, с локоть длиной, не меньше. Таким, пожалуй, можно и голову человеку срезать. Или, к примеру, живот вспороть.

Я прыгнул чуть раньше, чем он замахнулся, поэтому и успел. Лезвие кинжала почти оцарапало кожу на животе ниппонца, когда я перехватил его руку и сшиб Мацумото с ног.

— Ты спятил?! — заорал я, хватая кисть с оружием двумя руками, — Ты что тут задумал?! Бросай кинжал!

Ниппонец послушно разжал руку. Оружие с глухим стуком упало на пол.

— Если господин сомневается в своем вассале, тому незачем жить, — мрачно и пафосно провозгласил ниппонец.

— Что за хрень ты несешь? — меня холодный пот прошиб от понимания того, что тут могло произойти.

Опоздай я на секунду, и мне пришлось бы долго объяснять компетентным органам, почему у меня в комнате оказался мертвый ниппонец с выпущенными кишками. И доказывать всем, что это не очередная жертва разбушевавшегося маньяка.

— Это вопрос чести, — все также твердо заявил Мацумото.

Ну за что это мне? Очередной выбор. Да или нет. Верить или послать к черту. Насколько искренним был ниппонец в своем порыве? Он на самом деле разрезал бы себе брюхо или только умело блефовал, зная, что я его остановлю? Ладно, плевать. Лучше обойдусь без трупа в комнате. Просто придется пристальней за ним понаблюдать.

— Конечно, я доверяю тебе, — сказал я насколько смог уверенно.

Мацумото как ни в чем не бывало поднялся и надел свою рубашку, потом убрал в ножны и спрятал подальше кинжал. Я сел на свое место и нервно продолжил пить кофе, подбирая слова для продолжения беседы.

— Пожалуйста, не хватайся за нож! Но ты же ведь понимаешь, что не можешь ходить везде за мной, неотвязно, как тень?

— Почему? — судя по тону, ничего подобного он действительно не понимал.

— Иногда человеку нужно побыть одному. Или вдвоем с другим человеком, — видя на лице ниппонца напряженную работу ума, я тут же добавил, — С женщиной, блин!

— Хорошо, — наконец-то Мацумото согласился.

Впрочем, я не тешил себя особыми иллюзиями. Осталось во мне какое-то сомнение, что мы верно поняли друг друга.

Между тем завтрак подошел к своему завершению. Ниппонец убрал посуду, тщательно вытер поверхность столов. Только после этого он повернулся в мою сторону и соизволил заговорить.

— Господин, вас ожидает посетитель.

— Что? Где? — удивился я, непроизвольно выпрямляясь в кресле.

— Сидит в прихожей, — невозмутимо ответил Мацумото.

— Давно?

— Я разбудил вас, когда он пришел.

— Черт! — в очередной раз ниппонец вывел меня из себя своим непробиваемым спокойствием и какой-то совершенно непонятной для меня манерой держаться, — А раньше ты не мог сказать!?

— Подождет, — телохранитель растерянно пожал плечами, — Вы же завтракали.

А, объяснять бесполезно, слишком сильная разница в менталитете. Там, откуда он родом, заставить гостя ждать, пока хозяин проснется и позавтракает — считается нормой поведения.

— Кто там? — я подскочил в поисках своей уличной одежды.

— Марио Грассо.

— Ага! — я тут же успокоился и сбавил темп своих сборов, — Тогда точно подождет.

Спокойно, не суетясь, я оделся и прошел в гостиную. Сел на диван, заняв удобную позу, помассировал себе виски.

Никогда не был силен в умении читать между строк, но сейчас придется заниматься этим всерьез. Сию минуту мне пригодятся все интеллектуальные потуги, на которые я только способен.

— Пусть войдет, — по моей команде Мацумото вышел в прихожую, чтобы позвать гостя.

Через несколько секунд в комнате появился Марио. Я почувствовал, что воздух в гостиной как будто уплотняется, вокруг меня повисло ощутимое напряжение.

Ох уж эти маги секретной службы... Черт, они что там, вообще не боятся провалиться? Я, конечно, ни разу не маг, да и Марио тоже. Но ощутить присутствие заклятья такой мощи, да еще так небрежно наброшенного, даже у меня получается.

Марио прошел внутрь, уселся в кресло на приличном расстоянии. Сел на самый краешек, чтобы легко можно было выскочить при случае. Бросил на меня уничижительный взгляд, полный неодобрения и презрительного превосходства. Что ж, понятно, работаем вариант «ненависть с отрицанием».

— Какого черта ты вернулся? — прокаркал гость вместо приветствия.

[Что-то пошло не по плану?]

— Да я и не исчезал... Так, взял отпуск на пару месяцев, — я старался соблюсти видимость радушия.

[Исчезнуть не удалось. Нужен второй вариант.]

— Тебе тут не рады. И без тебя народу хватает!

[Вокруг шпионы. Нас слушают и смотрят.]

— Похоже, не рад только ты, — выдавливаю из себя улыбку.

[Продолжаем разыгрывать вражду.]

— Ты что, решил вернуться в команду? — Марио пошел в атаку, его голос становится все грубее, — Неужели думаешь, что снова сможешь стать главным?

[Нужна какая-то помощь от гвардии или команды?]

— А почему бы и нет, — я произнес это с хорошо видимой издевкой, чтобы позлить гостя.

[Да, требуется поддержка.]

— Ты хреновый начальник. Абсолютно некомпетентный! В твоей карьере один провал за другим! — он почти переходит на оскорбления.

[Сделаю все, что в моих силах. Что от меня нужно?]

— А ты бы поинтересовался моими успехами в Каламате! — не сдаюсь я.

[Нужно забрать кое-что в Каламате.]

— Каламата? Это что, название какой-то шоколадки? — Марио даже сморщился от возмущения.

[Конкретней, о чем идет речь?]

— С такими скудными знаниями ты далеко не уплывешь! Или ты возомнил себя неудержимым?

[Найди корабль с названием «Неудержимый».]

Грассо сжал кулаки, едва удерживая разбуженную ярость.

— Обещаю, ты долго тут не продержишься! — мрачной угрозы в его словах хватило бы, чтоб довести более впечатлительных людей до сердечного приступа, — Полетишь вверх тормашками!

[Времени мало. Предлагаю эвакуацию на дирижабле.]

— Что ж, рожденный летать — ползать не станет, — я свел все в шутку, нагло улыбаясь.

[Такой вариант устраивает.]

Марио вскочил, его глаза метали молнии. Он двинулся в сторону выхода, но вдруг резко остановился.

— Кстати, не вздумай переманивать к себе Хельгу! — с плохо сдерживаемой злостью прошипел он, — Хуже будет!

[Хельга очень хочет уйти с тобой.]

Я встаю и небрежно махаю рукой.

— Пусть сама решает, она взрослая девочка. Или ты на нее запал?

[Ни в коем случае! Пусть остается с тобой!]

После этих слов он все таки потерял контроль. Угрожающе зашипев, Марио надвинулся на меня, сжимая кулаки. Я понял, что придется драться и внутренне съежился. Принял угрожающую позу и вперил в противника свой самый грозный взгляд из возможных, стараясь разбудить внутри себя хищника.

И это сработало. Марио словно на стену наткнулся, остановившись за несколько шагов до меня. Он поглядел мне прямо в глаза, несколько раз глубоко вздохнул и разжал кулаки.

— Начистить бы тебе морду! — с чувством проговорил Грассо.

[Рад был повидаться!]

— Мамке своей начисть, — насмешливо ответил я, расслабляясь.

[Передавай всем привет.]

Он повернулся и вышел прочь, не сказав больше ни слова. Напряжение в комнате тут же пропало, ощущение спертого воздуха отпустило, магия улетучилась.

Я вытер со лба внезапно выступивший пот, с торжеством шагнул к креслу. И только тут заметил, что за моей спиной стоит Мацумото. С обнаженным мечом в руках.

— Едрить-колотить! — я выругался и сел, ощущая себя полнейшим придурком.

Так вот кого испугался Марио, а вовсе не моего грозного вида.

— Провожу гостя, — невозмутимо проговорил ниппонец, вкладывая оружие в ножны и выходя за дверь.

Я сидел, обдумывая прошедший разговор. Сказано было достаточно, оставалось только надеяться, что мы с Марио поняли другу друга одинаково. Язык иносказаний — он такой, иногда допускает различные трактовки одной и той же фразы.

Вошел Мацумото, неторопливо прикрыл дверь и, как за ним заведено, немного поклонившись, обратился ко мне.

— Господин, почему вы терпите этого выскочку? Я мог бы устроить... несчастный случай. Одно ваше слово и его найдут где-нибудь в подворотне с перерезанным горлом.

Я аж поперхнулся от такой прямоты.

— Спасибо, не нужно, — выдавил я сквозь кашель, а потом, успокоившись, добавил более внушительно, — Ни в коем случае! У Грассо в моих планах есть свое, определенное, место.

Ниппонец в очередной раз поклонился, на этот раз в знак согласия.

— Ладно, с этим закончили. Что там у нас по планам на день?

Мацумото жестом заправского волшебника извлек из-за пазухи толстый блокнот, перекинул несколько листов и принялся изучать содержимое ежедневника. Кстати, я как-то раз заглянул туда, но не смог понять ни единой строчки. Ниппонец нещадно коверкал Прусскую грамоту, да еще не стеснялся использовать вперемешку иероглифы. К тому же, подозреваю, был в его записях какой-то код, простенький шифр, не позволяющий разобрать хоть что-то неподготовленному читателю.

— В полдень вы обедаете с мисс Анжелой Сенна, — прочитал ниппонец и перелистнул страницу, — После обеда по плану посещение жандармерии, работа с вашими показаниями. Вечер свободен.

Он захлопнул блокнот, а я поморщился при упоминании жандармов. С недавних пор пришлось стать там частым гостем, даже излишне частым, как по мне. С другой стороны — обед с Анжелой это приятная часть дня. Да и свободный от дел вечер не предвещал никаких неприятностей.

Эх, хорошо все таки иметь личного секретаря, да еще такого, что может выбить всю дурь из любого твоего неприятеля! Еще бы привить ему хоть каплю тактичности...

— Слушай, Мацумото. Обед с Анжелой — это как раз один тех случаев, что мы недавно с тобой обсуждали.

Глядя на его недоуменное лицо, я понял, что придется в очередной раз разжевывать.

— Я хотел бы пообедать с ней наедине, без лишних свидетелей. Тет а тет. Вдвоем. Так понятно?

Напряженная работа мысли на физиономии ниппонца и неторопливый, через силу, кивок головой.

— Я буду неподалеку, — добавил Мацумото.

— Вот и хорошо, — согласился я, а потом добавил так, чтобы он не услышал, — Надеюсь, не за соседним столиком.

В условленное время я уже сидел в ресторане. Ниппонец остался дежурить где-то у входа, но я не сомневался, что в случае чего он окажется возле меня, вооруженный до зубов, в считанные мгновения.

В зал вошла Анжела, и я в очередной раз поразился, как ей удается быть настолько элегантной. Вот вроде я знал, что иду в дорогой, престижный ресторан. Хельденплац — одно из лучших мест в городе. Оделся соответственно — белая рубашка, строгий костюм. Но при виде заклинательницы все равно почувствовал себя слегка из деревни, настолько она оказалась хороша.

И ведь вроде бы все элементарно — простое облегающее черное платье; свободно распущенные волосы; босоножки, подчеркивающие стройность ног. Из украшений только серьги и небольшая цепочка на руке. Но насколько хорошо все это сочетается между собой и с внешностью девушки! Как будто целая команда модельеров придумывала образ. Ан нет, я уверен, что Анжела оделась так по наитию, интуитивно. Вот что значит хороший вкус.

Я поднялся и поприветствовал девушку. Моего носа коснулся едва уловимый аромат парфюма. Легкий запах... весны? дождя? ветра? Пожалуй, лучшее определение — аромат магии.

Придвинув заклинательнице стул, я сообщил ей, что, по моему мнению, выглядит она просто сногсшибательно. Анжела слегка поморщилась от моего комплимента, чего раньше за ней не водилось. Похоже, кто-то сегодня не в духе. Посмотрим, возможно ради этого она и пригласила меня сюда, чтобы поделиться чем-то важным и не очень-то приятным.

Мы заказали себе еду и приступили к трапезе, перекидываясь ничего не значащими фразами, вспоминая текущие новости политики и сплетни столичного бомонда. Неторопливо насытившись, обсудили всякую ерунду, порадовались хорошей погоде, пересчитали косточки общим знакомым. Наконец, когда на столе остались только бокалы и бутылка вина, Анжела взглянула на меня серьезно.

Она тяжело вздохнула и повела бровью. На стол тут же опустилась странная тишина, все звуки словно бритвой отрезало. Мне даже сначала показалось, что я внезапно оглох, но нет — слова девушки я слышал превосходно.

— Теперь нас никто не услышит, — произнесла Анжела многозначительно.

Я лишь кивнул в ответ, не зная, к чему мне нужно быть готовым.

— Глеб, мы часто обедаем вместе просто так, за компанию, — продолжила девушка, — Но сегодня особый случай. Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Я хочу обсудить кое-что очень важное для меня лично.

Ох уж эти важные разговоры. Третий за сегодня, не слишком ли много? И каждый раз мне приходится принимать решения, одно сложнее другого. Так и свихнуться можно!

Я сосредоточился, всем своим видом показывая, что внимательно слушаю собеседницу.

— Глеб, скажи, что я для тебя значу? — Анжела посмотрела мне в глаза, закусив губу, — Я тебе нравлюсь? Как женщина? Ты хотел бы более близких отношений?

Вот тут я опешил. Ожидал чего угодно — от обсуждения цен на женские аксессуары до разговора о судьбах Республики. Но к такому повороту я оказался не готов. Неужели вся секретность только ради этого?

— Я... Ты... Ну... — замямлил я, стараясь кое-как прийти в себя.

Анжела остановила меня взмахом руки.

— Подожди. Я хочу, чтобы тщательно обдумал свой ответ, — строго произнесла она, — Я объясню, почему.

Девушка залпом выпила содержимое своего бокала. Я машинально схватил бутылку и наполнил бокал вновь.

— После событий в Каламате... После этой непонятной пандемии... Мне пришлось тесно пообщаться с целителями и лекарями. В том числе я познакомилась с известным тебе магистром Эльдаром.

Так. Я еще не понял, к чему она клонит, но напрягся знатно. Ладошки тут же вспотели. О чем мог рассказать девушке магистр Эльдар? В принципе, ничего такого уж секретного. Но... некоторые, скажем так, скользкие и неприятные моменты лучше бы ей не знать.

— Так вот, мы весьма содержательно побеседовали с уважаемым магистром. Он рассказал мне много нового о событиях в Бастионе двухлетней давности.

Девушка взяла небольшую паузу, собираясь с мыслями. Я нервно заерзал на стуле.

— Признаться, для меня это больная тема, — чуть более сухо продолжила Анжела, — Поэтому раньше я не стремилась разузнать подробности. Знала только, что в схватке с суккубой, с Нейти, погиб Вольф. А потом ты смог убить Нейти. Правильно?

Я сдержанно киваю. Технически, так все и было. Если не углубляться в подробности...

— Деталей я до сих пор не знала, — задумчиво заключила девушка, — Зато теперь мне известно все.

Мрачное молчание на несколько минут воцарилось за нашим столиком. Анжела нервно перебирала в ладони бокал, напряжение вокруг нее ощутимо выросло.

— Ты убил Нейти и, фактически, спас магистра Эльдара, — довольно холодным тоном произнесла заклинательница, — Но ты мог бы убить ее и раньше! И тогда ты бы спас Вольфа! Но ты застыл! Не нажал на спуск!

Она резко взглянула на меня, словно прижгла взглядом.

— Я хочу знать, почему ты так поступил! — почти закричала Анжела, — Из-за того, что Вольф стоял между нами?! А ты хотел завладеть мной?!

Между пальцев девушки проскакивали небольшие молнии, в глазах горел огонь. Бокал в ее ладони заледенел, вино превратилось в ледышку.

Мне стало по-настоящему страшно. Я понял, что она готова испепелить меня, а потом разнести все вокруг к чертовой бабушке.

Тяжело сглотнув, я медленно подбирал ответ, тщательно обдумывая каждое слово.

— Прошу, Анжела, поверь мне в главном, — мягко произнес я, плавно поднимая руки перед собой в знак капитуляции, — Клянусь! Если бы я мог спасти Вольфа, я бы сделал это, несмотря ни на что! Мне не помешали бы ни ваши отношения, ни наши с ним разногласия!

Девушка отвернулась, напряжение вокруг нее немного спало. Я почувствовал — она верит.

— Но я не мог, не мог его спасти, — я продолжил свои оправдания, — Это было выше моих сил. Я застыл! Также, кстати, как и магистр Эльдар. Не мог шевельнуть даже пальцем без приказа Нейти. Только когда Вольф погиб... Это заставило меня... Его смерть помогла мне выйти из ступора.

На глазах Анжелы появились слезы, она прикрыла лицо рукой, глядя в сторону.

— Получается, Вольф и тут умудрился спасти меня, — закончил я свой рассказ.

Она расслабленно откинулась на спинку стула. Угроза миновала, теперь передо мной просто расстроенная, никому не опасная девушка.

— Что же касается твоего первого вопроса... Ты для меня значишь очень много! Пожалуй, больше, чем кто-бы то ни было другой. И я хотел бы...

— Прости! — Анжела быстро поднялась и вышла из-за стола, — Прости, Глеб, мне нужно побыть одной. Потом поговорим!

Взмахнув на прощание рукой, она выбежала из зала, вся в слезах. Не уверен, может мне нужно было догнать ее и остановить. Успокоить, утешить. Но в тот момент я сам был огорошен до невероятной степени. Да и просто рад, что Анжела все же поверила мне и не превратила в горстку пепла.

Едва девушка отошла от столика, как тишина отступила, вернулся привычный шум ресторана. Вытерев салфеткой выступивший на лбу пот, я допил вино и немного посидел, пытаясь расслабиться. Минут через десять все же нашел в себе силы подняться и пойти к выходу.

— Ну, как все прошло? — Мацумото встретил меня возле дверей ресторана.

— Отлично, — для такого ответа я, пожалуй, выглядел слишком мрачно.

Ниппонец посмотрел с явным сомнением, но от комментариев воздержался, за что ему большое спасибо. Если бы пришлось объясняться еще и с ним, меня бы это в могилу свело.

Немного погуляв по Гамбургу, чтобы развеяться и позволить пищеварению лучше выполнять свою работу, мы направились прямиком в главную жандармерию города. Там, в уютном отдельном кабинете, меня ждал личный дознаватель, приставленный именно ко мне и не отвлекавшийся ни на какие другие дела. Вся его задача в настоящий момент времени — сбор моих показаний, их анализ и систематизация. Занимались мы с ним ежедневно, в жандармерию я теперь ходил, как на работу.

Давать показания — не такое уж простое занятие, как может показаться. Так уж устроены дознаватели — они стремятся плавно подвести тебя к тому, чтобы самому на себя же возвести хулу. Обычно они еще и хорошие психологи, умеют расположить к себе человека. Так это и происходит — вроде бы только что ты рассказывал, что был в плохом настроении из-за ссоры с девушкой, и вот, раз — оказывается в состоянии аффекта избил двух прохожих! Как не избивал? Вот же — твои показания, твоя подпись.

К счастью, со мной все было чуть иначе. Да и подготовлен я к таким вещам чуть лучше, чем обычный обыватель. Тем не менее, выматывают такие беседы очень здорово!

С обеда и до позднего вечера я провел время в жандармерии, рассказывая о своих приключениях. Стараясь при этом не сболтнуть лишнего, не подставить нужных людей и, самое главное, не запутаться в показаниях. Что было бы уже совсем печально.

Вышел из полиции я около семи вечера, сильно утомленный. На улице уже начало темнеть, стоял теплый летний вечер.

— Давай пройдемся пешком, — предложил я Мацумото, — Погода отличная. Не помешает немного проветриться.

Ниппонец только согласно кивнул. В такие минуты я уважаю его за немногословность и покладистость.

Мы неторопливо зашагали по улицам вечернего Гамбурга. Несмотря на позднее время, было довольно душно. И город, и природа ждали дождя. Я облизнул губы — после нескольких часов болтовни напала жажда.

— Купить вам чего-нибудь выпить? — тут же спросил ниппонец, заметив мой жест.

— Давай, — покорно кивнул я.

Мацумото зашел в ближайший магазинчик. Сквозь стеклянную витрину я видел, как он подходит к продавцу и просит у него бутылку воды. Указывает рукой на холодильник.

От созерцания магазина меня отвлек визг шин. Почему-то я совсем не испугался, скорее удивился. Чего-то подобного я ждал. Достойное продолжение дня!

Рядом с тротуаром резко затормозил и остановился модный красный спортивный мехмобиль с открытым верхом. За его рулем, в расслабленной позе восседала Хельга.

— Садись! — она улыбнулась мне и призывно помахала рукой.

Я сделал шаг ей навстречу и оглянулся назад. И встретился с жестким взглядом Мацумото. Ниппонец смотрел на Хельгу сквозь стекло, его движения вдруг стали резкими, хищными. Он бросился к двери магазина.

— Садись, говорю! — повторила Хельга, — Оставь свою няньку тут. Ничего с тобой не случится, обещаю!

Ведьма смотрела с хорошо читаемой иронией, и я сдался. Разбежался и запрыгнул на второе сиденье мехмобиля. Хельга довольно кивнула, вдавила педаль газа. Машина тронулась с мощной пробуксовкой, всего за несколько секунд набрала устрашающую скорость. Мы понеслись по ночному городу, оставив моего телохранителя далеко позади.

Я посмотрел на ведьму. Конечно, одета она не столь элегантно, как Анжела, зато вызывающе сексуально. Два ее любимых цвета — черный и белый, только такую одежду она признает. Черные джинсы, настолько узкие, что непонятно, как ей удается в них втиснуться. И белая майка, плотно прилипшая к телу. Пепельно белая шевелюра аккуратно заплетена в две длинные косички, болтающиеся на встречном ветру. На губах — довольная донельзя улыбка.

— Это что, похищение? — в свою очередь улыбнувшись, спросил я.

— Можешь так считать! — беззаботно откликнулась Хельга.

— Куда мы едем?

— В одно классное место!

Гонка по ночным улицам заняла не меньше получаса. Ведьма вела мехмобиль быстро, уверенно, лихо, я бы сказал — на грани. На грани здравого смысла, про соблюдение правил дорожного движения она вообще словно позабыла. Впрочем, умудряясь при этом не создавать никому помех, не подрезать и вообще держаться от других участников движения подальше.

Наконец, она сбросила скорость и довольно аккуратно припарковалась перед большим заведением, стоящим несколько обособленно от остальных зданий. Проще говоря, на отшибе. Здание не могло похвастаться высотой на фоне соседей — всего лишь одноэтажное — зато компенсировало это огромной светящейся вывеской и громкой музыкой, доносившейся изнутри. На парковке красовался целый набор характерных машин — хромированные байки, переделанные кастомные мехмобили. Спортивный, дорогущий кар Хельги тут смотрелся белой вороной.

— Это и есть твое классное место? — поинтересовался я.

— А то! Здесь готовят лучшие стейки в городе! Да еще и классная живая музыка.

Хельга схватила меня за руку и увлекла внутрь. Внутри огромной залы она утащила меня за самый дальний, крайний столик, стоящий в относительном уединении. Здесь, хотя бы, можно было более спокойно пообщаться.

Пока ведьма тараторила официанту наш заказ, я бегло осмотрелся. Публика в зале находилась самая разнообразная — начиная от явных колдырей и панков, и заканчивая вполне себе приличными мажорами и модельного вида девицами. Мне показалось, что в толпе мелькнули даже костюм тройка и нечто вроде вечернего бального платья.

В большинстве своем публика ела. Судя по всему, Хельга оказалась не далека от истины — сюда приходили отведать мяса. Вторая значительная часть посетителей тусовалась на танцполе, возле сцены.

А со сцены до ушей доносился зажигательный рок. Быстрый ритм, простецкие риффы в переплетении с незамысловатой мелодией и великолепным голосом вокалиста.

Каждой твари по пареБог родиться повелел.Дал им воду и хлеба,Дал им место на Земле.Дал иллюзию свободыИ надежду на покой,А взамен забрал у нихПраво быть самим собой!

Официант убежал выполнять заказ, я посмотрел на Хельгу. А взглянуть там было на что! Ведьма уселась, нарочито подчеркивая свой простой, но в тоже время источающий сексуальность наряд. Закинула ногу на ногу, давая возможность рассмотреть ее великолепные бедра и стройную ножку. Изогнула спину, выставив вперед грудь, явно проступающую под тонкой маечкой.

— Что смотришь? — с намеком поинтересовалась девушка, — Хочешь что-то сказать?

— Невозможно не заглядеться, — улыбнулся я, — Ты потрясающая красотка.

На губах Хельги промелькнула ехидная усмешка.

— Это что, какие-то ведьминские штучки? — уточнил я.

— Может быть...

Подали ужин и некоторое время мы были заняты едой. Она, как я и ожидал, оказалась на высоте. Девушка заказала себе стейк с кровью, я же предпочитаю хорошо прожаренное мясо. Так или иначе, вкус у блюда выше всяких похвал. Я стал понимать, почему тут так многолюдно.

Едва проглотив последний кусок и утерев губы салфеткой, Хельга стрельнула в меня своим фирменным взглядом.

— Гле-е-е-б! — протянула она, — Знаешь, мне очень интересно, что между тобой и Анжелой?

— И ты тоже!? — хорошо, что я успел проглотить кусок, иначе точно бы подавился.

— Что тоже? — нахмурилась ведьма.

Я обреченно вздохнул. Похоже, мне предстоит очередное выяснение отношений. А так хотелось просто поесть, послушать музыку, расслабиться.

— Да ничего между нами нет, — спокойно проговорил я, еще надеясь на хорошее завершение вечера, — Мы близкие друзья, давно вместе работаем, хорошо знаем друг друга...

— Ага, обедаете вместе в лучших ресторанах города.

— Ты-то откуда уже знаешь? — растерялся я.

— Магия — беспечно махнула рукой Хельга, а потом добавила, — Ты не забыл, что я, вообще-то, действующий агент спец-гвардии?

— Следила что ли?

Девушка лишь пожала плечами.

— Кстати, ты в курсе, что после вашего обеда Анжела сразу же покинула город? На ближайшем рейсе самолета.

— Нет, не знал... — я обеспокоенно нахмурился.

Куда она могла податься? Да и зачем? Вроде я ее ничем не обидел, расстались более менее мирно. Внутри заныло от нарастающего чувства предстоящей беды.

— Да, и кстати, Марио после беседы с тобой тоже улетел восвояси, да еще захватив свою новую команду, — Хельга раздраженно поморщилась.

— Кроме тебя?

— Кроме меня. Да я бы и сама отказалась.

— Понятно... — протянул я, напрягаясь еще больше.

— Вот я и думаю, не придется ли мне после ужина тоже спешно драпать из Гамбурга? — девушка напряженно улыбнулась.

Признаться, эта идея не показалась мне в тот миг такой уж нелепой. Что-то назревало. Что-то нехорошее. Тучи сгущались.

— Надеюсь, обойдется, — я нашел в себе силы отшутиться.

Хельга непринужденно рассмеялась, а потом наклонилась ко мне над столом, приятно оголяя взору объемные полушария под майкой. Ее рука накрыла мою ладонь, глаза смотрели прямо, словно стараясь загипнотизировать.

— Ну так если вы с Анжелой просто друзья, — проворковала она, — Почему бы нам с тобой не стать чуть ближе? Я не против вывести наши отношения на новый уровень...

Опять двадцать пять. Хотя к чему-то такому я уже приготовился.

— Послушай, Хельга, ты — умная и красивая девушка. Неужели ты не понимаешь, что происходит?

— А что, собственно, по-твоему, происходит? — она смотрела еще настойчивее, не убирая свою руку.

— Ну, ты же ведьма, ты должна знать, как это работает, — я грустно отвожу глаза в сторону, — Все твое влечение ко мне — не более, чем отголоски влияния моего гнусного таланта, полученного от суккуба. Он пробивается даже сквозь уваровит. И вот эффект — ты чувствуешь... страсть, желание, сама того не замечая. Ты думаешь, что тут замешаны чувства, но на самом деле это лишь чертова псевдо-магическая аура.

Я осторожно высвободил свою ладонь из-под ее руки и достал из-за пазухи свой амулет, продемонстрировав девушке. Ее лицо сделалось на удивление жестким.

— Значит, — размеренно произнесла Хельга, — Все дело в том, что я — ведьма?!

Я уставился на нее с удивлением, даже, наверное, рот приоткрыл.

— С чего ты взяла?! Ты что, не расслышала, что я тут рассказывал?

— Я услышала достаточно! — отрезала девушка, — Ты не хочешь встречаться со мной, потому что я — ведьма! Думаешь, что у меня внутри тьма, да? Что я темная, пропащая душа?

— Что за... — воскликнул я, но не успел продолжить.

— Поехали! — Хельга вскочила, потянув меня за руку, — Я тебе кое-что покажу! И докажу, что все не так, как ты думаешь.

Она с силой, удивительной для своей маленькой комплекции, вытащила меня на улицу. Мы уселись в мехмобиль, и девушка снова повезла меня в неизвестном направлении. Правда, на этот раз она ехала очень аккуратно, соблюдая все мыслимые правила и предосторожности. Пропуская пешеходов и уступая дорогу даже там, где это было вовсе не обязательно.

Хельга молчала, внимательно уставившись на дорогу, я тоже не знал, что сказать. Слышался только шум ветра, шорох покрышек об асфальт, да обычные звуки ночного города. Я осмотрелся — мы приближались к центру Гамбурга. Высоко над домами возвышались купола прекрасной церкви. Они становились все ближе, и я понял, к своему удивлению, что именно туда Хельга и направляет машину.

Ведьма свернула с главной дороги, попетляла по едва освещенным переулкам, и мы выехали чуть ли не ко входу в церковь. Мехмобиль остановился перед небольшим заборчиком, девушка выбралась из-за руля.

— Где это мы?

— Собор Святого Михаила, — оповестила меня Хельга, копаясь в бардачке, — Центральный собор Гамбурга. Самый большой, кстати, во всей провинции. А может, и в Республике, точно не знаю.

— И зачем мы тут?

Хельга, наконец, выпрямилась, достав из машины тонкую длинную шаль. Она не торопилась отвечать, закутывая в ткань сначала волосы, а потом и излишне откровенные части своего тела.

— Смотри внимательно, — произнесла она, критически осматривая в зеркальце свой новый наряд, — Ты думаешь, раз я — ведьма, значит — темная. Значит есть во мне какой-то грех, червоточина, несмываемое пятно.

— Да ничего подобного я не думаю! — возопил я.

— Сейчас мы пойдем внутрь собора, и ты убедишься, — Хельга словно меня и не слышала, — Поймешь, что я не темнее тебя или любого другого! Иначе, я бы не смогла переступить порог храма. Но Единый примет меня, я знаю. Я просто женщина, которая хочет быть счастливой. Вот увидишь!

— Да я и так тебе верю! — я аккуратно взял ведьму за руку.

Она посмотрела на меня, ее взгляд немного потеплел.

— Хорошо, — сказала она, улыбнувшись, — Но раз уж мы все равно тут, пойдем, посмотрим. Там, внутри — очень красиво.

Хельга взяла меня под руку, мы пошли к дверям. У собора было несколько входов, и к главному мы соваться не стали, чтобы не толкаться с людьми. Зашли в одну из боковых дверей, но и здесь едва не столкнулись с такой же парой, выходящей наружу.

Хорошо одетый мужчина, чуть-чуть не задев меня локтем, тут же посторонился и отвесил вежливый полупоклон. Я ответил тем же, мельком глянув на его лицо. Как будто где-то я его уже встречал, но где, когда — не вспомнить.

Его спутница, одетая в широкое платье, скрывающее фигуру, и платок, полностью закрывший голову, прошла мимо, не обращая на нас внимания. А вот я ненадолго завис, глядя ей вслед. Что-то в ней было, какая-то особенность, определенный шарм.

Ведьма недовольно дернула меня за руку.

— Ты что, сюда пришел, чтобы пялиться на чужих жен? — возмущенным шепотом прошипела она.

Я бросил последний взгляд на странную удаляющуюся парочку. Все-таки что-то в них есть неуловимо знакомое.

— Нет-нет, просто удивился. Думал, только мы в церковь ходим под ручку, — я попытался придумать наименее нелепое оправдание.

— Пошли уже, — девушка утянула меня внутрь.

А внутри я был поражен размерами, красотой и освещением собора! Мы прошлись по короткому переплетению коридоров и оказались в большой зале, ярко освещенной электрическими свечами. Иконы, картины, украшения — все здесь было невероятно красиво и гармонично. Я раскрыл рот, глядя вокруг.

— Пошли дальше, в главную залу, — тихо сказала Хельга, потянув меня за рукав.

— А это что, не главная?

— Конечно нет, это всего лишь что-то вроде притвора, — улыбнулась девушка.

Обогнув небольшую стену и сделав еще пару поворотов, мы оказались в главном помещении. Оно было огромным! И, несмотря на это, довольно плотно заполнено людьми. Здесь я окончательно потерял дар речи, рассматривая высокие потолки, выложенные мозаикой; купола храма, уходящие ввысь; стены, расписанные сценами из жизни святых; великолепие колонн и портиков; золотой иконостас, виднеющийся вдалеке.

И все это ярко освещено тысячами, десятками тысяч электро-свечей, светильников, ламп и прожекторов. Вокруг было столько света, как будто внутри храма взорвалась звезда и теперь ее остатки делятся своей яркостью с людьми!

— Как красиво! — только и сумел я выдавить из себя, — Спасибо, что привела меня сюда! Я и подумать не мог, что тут так... светло!

Девушка рядом со мной тоже будто светилась изнутри от радости и упоения моментом.

— Еще бы здесь было мало света, — улыбнулась она, — Ведь тут, под собором, главное хранилище энергона всей провинции! Гамбург и его окрестности на сотню миль получают энергию отсюда.

После этих слов на меня словно ведро холодной воды вылили. Предательски кольнуло сердце. Лихорадочно заскакали мысли. Радостная улыбка ушла с моего лица. Я остановился в страхе.

— Тебе тоже кажется символичным, что именно из храма божьего по городам и домам идет сила, дающая людям свет и жизнь? — Хельга заметила перемены во мне, но истолковала их по своему.

Но я думал в тот момент совсем о другом. Почему я здесь? Случайно ли я тут очутился? Почему Анжела, сильнейший маг Республики, уехала из города? И Марио со всей своей командой тоже покинул Гамбург. Кто сказал Хельге, где я? Куда иду, с кем встречаюсь? По своему ли желанию мы приехали сюда или нас кто-то ведет? Дергает за ниточки, шаг за шагом загоняя в ловушку. Что это — совпадение или чья-то тонкая игра?

Ведьма продолжала что-то говорить, но я ее не слушал, уйдя в свои мысли. Кто? Кто мог все это провернуть?

Мужчина, с которым мы столкнулись у входа! Волна узнавания прошла по мозгу, превращаясь в холодную дрожь, неприятно связавшую все тело. А ведь это был архимаг! Тот самый, с которым Анжела билась у Бастиона! И которого мы победили с превеликим трудом. Не удивительно, что я его сразу не узнал, ведь он должен быть мертв! А женщина, стало быть — Нейти?

— Быстро к выходу! — я срываюсь с места, не заботясь о реакции окружающих.

Хельга отстает лишь чуть — у нее ушла пара секунд на осознание того, что это не какая-то глупая шутка. Не задавая лишних вопросов, она бежит следом.

Проход, притвор, коридоры — наконец, я у входной двери. Толкаю ее рукой, бью плечом, наваливаюсь всем телом — результат один. Дверь не трогается с места. Отступаю на шаг и бью ногой, вложив в удар весь свой вес, но дверь неподвижна. Не сдвинулась ни на ноготок.

— Подожди! Дай я посмотрю, — командует ведьма, отстраняя меня в сторону.

Она упирается в дверь обеими руками, я ощущаю всплески магической силы. Хельга закрывает глаза, шепчет заклятия, но ничего не происходит.

— Бесполезно! — говорит она, развернувшись ко мне, — Магическая печать непреодолимой силы!

— Проверим другие выходы! — я заканчиваю команду уже на бегу.

Еще не добежав до центрального входа, я замечаю начавшуюся там неловкую давку, слышу возмущенные выкрики. Проталкиваюсь сквозь толпу, бесцеремонно распихивая посетителей локтями.

— Почему двери закрыты? — кричит милая полноватая женщина рядом со мной, — Выпустите нас!

Ее крик поддерживают все стоящие рядом.

Толкаюсь в дверь — бесполезно. Да и не я первый пытаюсь, среди собравшихся людей тоже не дураки.

Даю протиснуться Хельге, она повторяет свои магические манипуляции. Поворачивается ко мне и лишь отрицательно качает головой.

Я хватаю ее под локоть и тащу к центральной зале.

— Что происходит? — шепчет она, едва мы выбираемся из толпы, — Двери не просто заперты, они замурованы магией! Такое ощущение, что собор закапсулировали! Сюда не войти и отсюда не выйти!

В это время мощный подземный толчок сотрясает собор, раздается оглушительный грохот. Люди валятся на пол, сбитые с ног сотрясением. Со стен и потолка сыпется пыль и обломки обвалившейся штукатурки. Часть убранства валится вниз, слышен звук бьющегося стекла.

Едва тряска проходит, как со всех сторон раздаются панические крики и визг. Толпа валит к выходам, но те наглухо закрыты. Начинается какая-то вакханалия, люди теряют рассудок, поддавшись панике.

Я смотрю на Хельгу, помогая ей подняться на ноги.

— Где тут, говоришь, хранилище энергона?

— Я не знаю, где-то под собором, — девушка выглядит испуганной и бледной.

Оглядываюсь по сторонам и уверенно шагаю к алтарю, протискиваясь сквозь толпу. Хельга шагает по моим стопам, не отстает ни на шаг.

Очередной толчок сотрясает стены, с потолка падает несколько приличных камней. Визг, гам, крики вперемежку с грохотом и звоном не стихают ни на секунду.

А вот и тот, кто мне нужен!

Хватаю проходящего мимо священника за рясу. Не разбираюсь в их субординации, но, судя по важному виду, не последний тут человек.

— Энергон! Где хранилище энергона? — трясу священника за воротник.

Он долго не может понять, чего я от него хочу, потом вдруг осознает и качает головой.

— Туда нельзя, — он перекрикивает стоящий вокруг гвалт, — Там охрана!

— Какая охрана, святой отец! — ору я в ответ, — Пошли! Если там есть охрана, клянусь, я сам ей сдамся!

Священник смотрит на меня с сомнением, что-то в моем безумном взгляде его убеждает. Он машет рукой и наша троица следует в едва заметный проход в стене. Я придерживаю священника от излишней прыти, Хельга держится за меня, семеня следом.

Проходим через темную крипту, спускаемся вниз на три пролета по узкой лестнице.

— Странно, тут уже должны быть посты охраны, — с удивлением замечает наш проводник.

— Веди, веди, святой отец, — я подталкиваю священника, — Посмотрим, где твоя охрана.

Спустившись еще на несколько этажей вниз, выходим в узкую комнату с одной дверью. За ней — еще комната. И еще. И нигде ни души, ни следа охраны или сотрудников хранилища.

— Вот сюда, — произносит священник с дрожью в голосе, — Хранилище тут!

Мы заходим в комнату, одна из стен которой — стальная. В этой же стене могучая дверь с неимоверными засовами. Однако, пройти в хранилище мешает отнюдь не дверь, а то, что перед ней.

Путь преграждает стена магического пламени, которое горит как будто в воздухе, не опираясь на землю и не нуждаясь в топливе. ЖАра почти нет, пока не подойдешь к огню вплотную, зато уж там можно неосторожным движением себе руку сжечь, коли сунешься.

— Что это? — спрашивает священник, уставившись на огонь.

Я вопросительно смотрю на Хельгу.

— Запечатанная огненная ловушка, — отвечает девушка, осматривая стены и потолок, — Думаю, целиком вокруг хранилища.

— Как и вокруг собора, — констатирую я, — То есть внутрь нам не пройти?

Ведьма лишь отрицательно качает головой.

— Я ничего не понимаю! — кричит святой отец, — Где вся охрана? Почему никого нет? И откуда тут эта магия?

— Не понимает он... — я меряю священника взглядом, — А вы слышали об ужесточении правил хранения энергона? Усиление бдительности? Удвоение охраны? Как насчет требования выносить хранилища из мест скопления людей?! Или, еще лучше, за пределы жилых зон?

Святой отце принимает важный вид, скрещивая руки на груди.

— Никто не дерзнет покуситься на хранилище в доме Единого! — пафосно провозглашает он.

— А вот, гляди ж ты, нашлись умельцы! — зло выкрикиваю я.

Словно в ответ, тряска и подземные толчки начинаются с новой силой. На этот раз они продолжительные, пол ходит ходуном почти полминуты. Мне с трудом удается устоять на ногах, Хельга и священник прыгают на своих пятых точках.

— Что теперь будет? — святой отец кое-как поднимается на ноги.

— Если энергон взорвется, он весь Гамбург сравняет с землей, — устало отвечаю я.

— Не может быть!

— А ты уж поверь мне, — во мне не осталось никакой почтительности, — Помните взрыв у Бастиона два года назад? Тот самый, что уничтожил армию варваров? Да-да, в кратере еще потом озеро образовалось. Вот что будет. Только с Гамбургом.

Священник недоверчиво вертит головой, но Хельга верит. Она знает эту историю из первых уст, ей проще.

— Почему же он до сих пор не взорвался?

— Очевидно, отложенный взрыв. Чтобы, значит, самим успеть смотаться подальше.

От непрекращающегося гула и шума голова начинает раскалываться. Я пытаюсь найти хоть какой-то выход, какое-то решение.

— Хельга! Ты можешь что-нибудь сделать? — я хватаю девушку за плечи и слегка встряхиваю, чтобы привести ее в себя.

— Я попробую... — шепчет она.

Ведьма опускается на пол прямо там, где стояла, я отхожу подальше. В ее руках как будто из ниоткуда появляется черный мелок. Быстрыми умелыми движениями Хельга чертит вокруг себя пентаграмму. Потом колет себе палец булавкой и выдавливает по капле крови в каждую из вершин.

Глаза ведьмы закатываются, из горла вырываются слова непонятного языка, больше похожие на звериный рык, чем на человеческую речь. Тело девушки сотрясает дрожь, ее руки вздымаются вверх, зубы выбивают чечетку.

— Святотатство! — шепчет, крестясь, священник, выпучив глаза, — Магия тьмы в доме Единого!

— Беги вверх, придурок! — ору я в бешенстве, подталкивая его рукой, — Попробуй успокоить людей! Пробиться на выход! Укрыться!

Святой отец смотрит на Хельгу, переводит взгляд на меня. С трудом до него доходит смысл сказанного. Он кивает и, еще раз перекрестившись, убегает прочь.

Хельга продолжает свой ритуал. Ее тело извивается дугой, изо рта доносится стон, полный боли. Она трясется мелкой дрожью, потом вскрикивает и падает. Из ее носа и ушей идет кровь, глаза красные, на выкате. Все тело в поту, как после изнуряющей работы.

— Невозможно, — шепчет девушка, поглядев на меня, — Это... непреодолимая преграда. Нужен целый океан силы, чтобы сломать ее.

Она садится, словно сомнамбула, ее глаза не выражают никаких эмоций. Только слезы катятся по щекам, не переставая.

Я вспоминаю события в Сибнице, и у меня возникает подобие плана.

— Кошка! Нам срочно нужна кошка! — я подрываюсь на ноги, соображая, где тут можно изловить животное, — Жертвоприношение! Ты добудешь нужное количество силы!

— Нет... — из голоса ведьмы пропали все эмоции, — Кошка тут не поможет...

Я смотрю на ее полумертвое лицо, пытаюсь осмыслить услышанное. Что она сказала? Что значит — не поможет? А что поможет? Чего она не договорила?

Медленно до меня начинает доходить. Я затравленно оглядываюсь, и начинаю стаскивать с себя рубашку.

— Ладно... Я понял... — медленно подхожу к Хельге поближе, — Я готов... Что от меня требуется? Как мы это сделаем?

Остатки разума покидают взгляд ведьмы, теперь она напоминает заправского зомби, самого настоящего ходячего мертвеца. Если только мертвецы умеют плакать. Ее рот шевелится, но не издает ни звука. Только по движениям губ я умудряюсь понять, чтО она говорит.

— Не поможет... Взрослый не подойдет... Слишком мало эмоций... Слишком блеклые переживания... Слишком мало энергии... — ведьма делает долгую паузу, — Нужен... ребенок.

Отшатываюсь от Хельги, как от чумной, но она этого не замечает. Так и продолжает стоять на коленях, неподвижно, как статуя, с мертвенно бледным лицом и пустым, ничего не выражающим взглядом.

Раздается усиливающийся грохот, начинается форменное землетрясение. Часть потолка рушится вниз вместе со стеной, чудом не задев ведьму.

Я вскакиваю и бегу наверх, в главную залу. Совершенно бездумно преодолеваю все преграды, прыгаю через ступеньку по лестницам, нахожу выход из крипты.

В зале толпа, многие все еще пытаются открыть двери, но большинство сбилось в кучу посередине собора. Мне навстречу вырывается все тот же знакомый священник.

— Мы не можем открыть дверь! — кричит он со страхом в голосе, — Я собираю людей! Мы будем молиться! Мы попробуем...

Встретившись со мной взглядом он замолкает и в ужасе отскакивает прочь.

В моих глазах плещется безумие.

Потому что я вижу не священника и не его тело. Я не боюсь за себя или за Хельгу. Я вижу даже не тысячу прихожан, которая погибнет вместе с Собором Святого Михаила.

Я вижу тридцать тысяч трупов, погребенных в одной громадной расплавленной могиле чуть поодаль от Бастиона.

Я вижу Гамбург с его миллионом душ.

Миллион трупов — за раз, за секунду, по щелчку пальцев. Катастрофа, которую нельзя даже вообразить. Праздник смерти, ее лебединая песня.

Вот что бывает, когда взрывается энергон. Когда на свет высвобождается энергия в чистом виде, без заслонов, без контроля, без возможности ее обуздать.

Вот только теперь жертвой будет не вражеская армия. А ни в чем не повинный мирный город.

На месте того взрыва, возле Бастиона, образовалось озеро, названное в честь героя Макса Прусса. А что будет здесь? Кратер? Кладбище? Погост? Ужасающий памятник нашей бездарности и неспособности защитить людей от очевидной угрозы.

А что ребенок? Может, ребенок вырастет злым, плохим, бездарным, бесполезным? Стоит ли его жизнь миллиона других? Где те весы, что взвесят и решат — эти жизни лучше, чем те?

Тряска не прекращается уже ни на секунду, из стен и потолка выпадают целые валуны. Я то падаю, то поднимаюсь, и вдруг получаю ощутимый удар камнем по затылку.

Тру голову рукой и вижу на ладони кровь. Волна безумия захлестывает меня окончательно.

В моей голове что-то отщелкивается, я перестаю осознавать себя. Теперь моим телом управляет не мозг, а то, что глубже его. Древние, спрятанные в подсознании инстинкты выживания.

Последнее, что я помню в этот день: кричащая в ужасе женщина, прижимающая к себе маленькую девочку.

Я протягиваю к ней руки.

Интерлюдия №7

— Достаточно! — меня прерывает жесткий голос судьи, — Мы услышали вполне достаточно, чтобы вынести приговор.

Я обессиленно замолкаю.

— Вы не отрицаете факт жертвоприношения, правильно я понимаю?

— Не отрицаю, — мой голос срывается и сипит.

— Хельга Сансет утверждает, что вы вынудили ее провести ритуал под угрозой насилия и смерти. Вы подтверждаете это?

На секунду я задумываюсь. Мне трудно точно вспомнить, что произошло на самом деле. Те события уплывают из памяти, словно мозг пытался забыть что-то страшное, неестественное. Но если она так утверждает... Пускай. Может, приговор ведьмы будет легче.

— Подтверждаю, — стараюсь говорить громче, — Так оно и было.

Судья сверяется со своими записями, потом решает уточнить.

— Вы утверждаете, что своими действиями предотвратили... э-э-э... гипотетический взрыв...

— Я спас Гамбург, — устало прерываю я, — А может, и все окрестности.

Судья кивает и с довольным видом откидывается на стуле.

— Взглянем фактам в лицо, — произносит он скучным тоном, — Во время землетрясения вы проникли в Собор Святого Михаила. Воспользовавшись паникой, возникшей из-за заклинивших дверей, вы пробрались в закрытую для посещения территорию. Чуть позже, для проведения своего дикого ритуала вы притащили туда...

— Если бы я этого не сделал, мы тут все сейчас не сидели! — выкрикиваю я.

— У меня другие данные, — говорит судья, — Даже если мы на секунду поверим вам и предположим... Я повторяю — лишь предположим! Что некие злые силы действительно хотели взорвать собор... Все равно у них не было никаких шансов это сделать.

— Конечно, не было. Потому что мы им помешали! Хранилище...

— Согласно указа канцлера, хранилище, находящееся ранее под Собором Святого Михаила, перенесено далеко за город. И уже давно. Кстати, под прямым руководством и контролем вашего друга Марио Грассо, о чем есть свидетельства: как фактические, так и документальные...

Мне будто под дых дали, дыхание сбивается, мысли меркнут, в глазах двоится.

— Таким образом, у ваших гипотетических террористов не было ни единого варианта или возможности что-то там взорвать, — продолжает судья, — Поскольку отсутствует главный элемент, необходимый для взрыва — энергон.

— Вы хотите сказать...

— Я говорю о том, — он не дает сбить себя с толку, — Что вы преступник, чудовище! Приносящее людей в жертву собственным нелепым и мрачным фантазиям! Я не знаю, как...

Он продолжает свою пылкую речь, но я уже не слушаю, погрузившись в невеселые раздумья. Неужели это правда и энергона там и не было? Не может быть! Получается, я и вправду маньяк, больной? Архимаг, Нейти... Не могло же мне все это привидится? Или...

Меня уводят обратно в клетку, заседание суда продолжается. Я сижу, мало на что обращая внимание. Нет сил — ни телесных, ни духовных. Нет морального ощущения правоты. Нет желания бороться.

В качестве свидетеля вызывают Марио. Он держится независимо, с гордо поднятой головой и осознанием собственной непричастности. Он гвоздит меня взглядом, поносит словами. Когда Грассо направляется к выходу и проходит мимо, я умудряюсь собраться с силами и плюнуть в его сторону. С удовольствием отмечаю, что мой плевок попал точно в адресата.

— Сука! — Марио взрывается и хватается за место, где должны бы висеть его пистолеты, — Давно нужно было тебя пристрелить!

Его уводят, мне делают длительное внушение.

Следующую для дачи показаний вызывают Хельгу. Ведьма не смотрит в мою сторону, совсем. Она выглядит такой же полуживой, отрешенной. Она свидетельствует против меня, и я поддерживаю ее всей душой. Пусть уж лучше вся вина будет на мне. Возможно, так оно и есть на самом деле.

Приходит черед Григория. Он не добавляет к другим показаниям ничего нового, строго придерживаясь версии, изложенной в официальных протоколах. На прямой вопрос судьи, считает ли он мои действия недопустимыми, Химик лишь усмехается.

— Про последнее дело в Гамбурге я не могу ничего сказать, меня там не было, — Григорий делает театральную паузу и продолжает, — Что касается остальных моментов... Я считаю, что Глеб действовал настолько хорошо, насколько ему позволяла текущая ситуация и его навыки. Для меня было честью работать с ним!

«Что ж ты творишь-то, старый черт!» — думаю я, — «Вместе же на плаху загремим!»

Но на душе становится теплее. Хоть я и понимаю, что это очень эгоистично.

Последней перед судом предстает Анжела Сенна. Она стоит гордо, на все вопросы судьи отвечает односложно, с видимой неохотой. Когда речь заходит о наших отношениях она надолго замолкает.

«Ну же, давай!» — шепчу я про себя, — «Отрекись! Скажи, что ненавидишь меня! И спасешься. И будешь жить дальше!»

Анжела пересекается взглядом со мной.

— Мы любим друг друга, — тихо произносит она.

Вот черт, что же ты наделала? Что на тебя такое нашло, Принцесса?

Девушку уводят, начинается долгое обсуждение улик, показаний, отчетов.

Я теряю счет времени, прихожу в себя только когда слышу, как кто-то громко выкрикивает мое имя.

— Вставай! — рявкает дюжий полисмен, — Сейчас будет оглашение приговора.

Судья кладет перед собой внушительную стопку бумаг и начинает читать вслух. Сначала идет долгая деловая шапка, с перечислением всех участников, свидетелей и потерпевших. На меня нападет тоска — неужели он собирается прочитать все дело целиком!?

Но нет, такое испытание не под силу ни самому судье, ни собравшемся в зале людям.

Он долго перечисляет все преступления и злодейства в которых я обвиняюсь, вскользь упоминает смягчающие обстоятельства. И, наконец, переходит к самому важному.

— Посовещавшись и взвесив все материалы дела, суд принял следующее решение, — громогласный голос судьи разносится по всему залу.

Он обводит взглядом ряды слушателей и, в полной тишине, продолжает.

— Обвиняемый Марио Грассо! Вы целиком и полностью оправданы и признаны невиновным. Поздравляю! — в зале слышатся редкие хлопки в ладоши, — Вы можете вернуться к своей службе в полном объеме, без всяких штрафных санкций.

Марио отвешивает сдержанный поклон суду, на его лице не дрогнул ни единый нерв. Такое ощущение, что он был абсолютно уверен в благоприятном исходе.

— Обвиняемая Хельга Сансет! — продолжает судья, — С учетом всех смягчающих обстоятельств... хм... а также по личному поручительству вышеупомянутого Марио Грассо... суд помиловал вас и отпускает на испытательный срок длительностью один год.

Для Хельги это отличный исход, хотя, возможно, она этого и не осознает. На ее лице я не вижу жизни, вижу лишь полнейшее равнодушие.

— Обвиняемый Григорий Леманн! Вы признаны виновным по всем статьям. Приговор — смерть!

Бум! Как удар кувалдой по лбу. Как? За что? Химика то за что? Я не успеваю толком прийти в себя, а судья уже читает дальше.

— Обвиняемая Анжела Сенна! Виновна! Приговор — смерть!

— Нет! — я хотел бы закричать, но из моих уст вырывается только хриплый шепот.

Все рушится. Спасти себя я и не рассчитывал, но хотя бы вызволить Анжелу — признаюсь, робкая надежда была.

— И, наконец, главный обвиняемый, Глеб Штельмахер.

Судья делает театральную паузу и добивает. Опускает молот на наковальню.

— Приговор — смерть!

В зале поднимается гул. Частично удивленный, по большей части — одобрительный. Уже никому не интересно, что будет дальше.

Судья собирает бумаги в толстую папку, сует ее в подмышку и в последний раз поднимает взгляд на обвиняемых.

— Приговор привести в исполнение в течении двадцати четырех часов, — говорит он и, развернувшись, уходит.

Эпилог. Ответный ход

Я начинаю путь.Возможно, в их котлах уже кипит смола,Возможно в их вареве ртуть!Но я начинаю путь...

Представьте себе идеальную, максимально минималистичную камеру для одиночного содержания человека полностью отдельно от внешнего мира. Небольшая клетушка, высота которой не дает выпрямиться в полный рост, длина едва позволяет вытянуть ноги, а ширина как раз равняется ширине дверного проема. Стены из прорезиненного материала, чтобы заключенный, не приведи Единый, не навредил сам себе. От тусклого светильника льется свет, которого только-только хватает, чтобы различать предметы. В одном конце камеры из потолка неторопливо сочится холодная вода, внизу имеется сливное отверстие, куда также подразумевается спускать все свои отходы. В другом конце комнатки в стену встроена небольшая емкость, с известной периодичностью наполняющаяся питательной жижей, которую можно есть руками.

Камера полностью отрезана от внешнего мира — сюда не поступают ни свет, ни звуки. Не ясно день сейчас или ночь, сколько времени прошло с момента заключения. Температура воздуха вызывает постоянную дрожь, но не дает замерзнуть, поддерживает в тонусе.

Здесь невозможно толком улечься, нельзя с комфортом усесться, не получится выпрямиться или пройтись. Все время приходится находиться в полу-скрюченной позе, в полу-жизни и полу-дреме, в ожидании очередной порции комбикорма.

Убежать отсюда нельзя, разве что похудеть настолько, чтобы спустить себя в унитаз вместе с дерьмом. Да и то, я думаю, этот вариант предусмотрен и на выходе будет стоять какая-то защитная система. Думаю, тут и антимагическая защита вмонтирована на высшем уровне.

Долгое время я размышлял над тем, как меня казнят. Сначала я предполагал нечто банальное — повешение или расстрел. Потом стал рассчитывать на газовую камеру. Теперь я уже был не уверен ни в чем. А что, если меня просто оставят гнить в этой клетке? Лет этак на десять. Или вообще навсегда. Физически это можно выдержать, человек привыкает ко всему. Но что будет с психикой? Боюсь, мой разум не сдюжит такого испытания, потому что занять себя здесь совершенно нечем. Только жить в мире иллюзорных воспоминаний, переходящих в зыбкие сновидения. И медленно, но верно, сходить с ума.

Конечно, всегда можно попробовать покончить с собой. Способов самоубийства предостаточно. Я могу откусить себе язык или свернуть шею. Да хоть бы и банально перестать принимать пищу. Но пока еще во мне теплится частичка надежды, и я заставляю себя есть.

Судя по рывкам и покачиваниям, камеру со мной куда-то перевозят. Сначала рывки были неожиданными и резкими, потом долгое время я чувствовал только равномерное покачивание. Возможно, железнодорожные перевозки. А теперь покачивание превратилось в натуральную качку, словно я маятник в старинных часах. Вестибулярный аппарат взбунтовался, прибавляя новые оттенки мучения моему и без того не идеальному состоянию.

По ощущениям, прошло уже гораздо больше тех суток, что выделил судья на исполнение приговора. Я все еще жив, хоть и не понимаю почему. И что будет дальше.

Неожиданный тяжелый удар сотрясает камеру, меня с силой бросает о стену, едва не прикончив при этом. После этого качка прекращается, наконец-то комната абсолютно неподвижна.

Я опять начинаю задремывать, но громкий щелчок приводит меня в сознание. Свет дневного солнца проникает внутрь моей каморки, заставляя болезненно морщиться. За ним врывается прохладный свежий воздух, ненадолго придающий бодрости. Я не верю своим глазам — дверь камеры отворяется! Судорожно перебирая руками и ногами я выбираюсь наружу. Все равно куда, лишь бы подальше от этой конуры!

Я на плоской вершине холма. Вокруг — красота! С одной стороны горы, с другой — холмистая долина, упирающаяся в океан.

Рядом стоят два таких же гробика, как и мое недавнее пристанище. И их постояльцы тут же. Усталый, с жуткими кругами вокруг глаз, Григорий. И Анжела, едва держащаяся на ногах. Чтобы не упасть, девушка опирается на плечо Химика, а он поддерживает ее рукой.

Я подхожу и обнимаю обоих разом. Кидаю внимательный взгляд на заклинательницу, но она отрицательно скашивает глаза. Все ясно, магической поддержки не будет.

— Я голодала. Думала, может, пожалеют и вытащат из этой клетки. Сил нет совершенно.

— Ты молодец, — одобрительно шепчу я, целуя ее в щеку, — Хорошо, что выдержала!

Только теперь оборачиваюсь к нашим конвоирам.

В пятидесяти метрах вижу покачивающийся на якорных канатах небольшой дирижабль, на котором, очевидно, нас и доставили сюда. А прямо перед нами стоит шеренга пленителей или, если угодно, освободителей.

Первый из них — Марио Грассо собственной персоной. В военно-полевой форме, с двумя пулевиками и довольной ухмылкой на физиономии.

Рядом с ним — Хельга. Одетая во все черное и стоящая с крайне мрачным видом. Она изо всех сил старается не встречаться со мною взглядом.

Третий из этой компании — крупный здоровяк, которого я с трудом, но вспоминаю. Кольт. Да, кажется, Джон Кольт — агент спец-гвардии, с которым я имел короткое знакомство перед дракой с вампиром. Стоит расслабленно, но явно готов к любому развитию ситуации.

И еще трое в военной форме, которых я никогда раньше не видел. Кто такие? Маги? Боевики? Лекари? Идентифицировать сложно, хоть видимого оружия я при них не наблюдаю.

Впрочем, кто бы они не были, при силовом конфликте шансов у нашей троицы нет. Слишком неравные силы.

— Позвольте представить, — Марио театрально поводит рукой, — Новый состав вундертим, взамен вас. Пришли, так сказать, проводить старичков в последний путь.

Его слова звучат весьма зловеще, но меня уже не пронять ничем.

— Будь моя воля, я бы с большим удовольствием пустил вам по пуле в голову, — произносит Марио, и, не увидев никакой реакции, продолжает, — Но за вас просил очень влиятельный человек. Из очень своеобразной организации, считаться с которой приходится даже нам.

Я вспоминаю человека с масонским перстнем. Вот как, оказывается, аукнулось его покровительство.

— Ломаете голову — где мы? За Великой Стеной, в Диких Землях. До Стены отсюда примерно миль тридцать. А вот в ту сторону, — Марио указывает мне за спину, — Через двадцать миль будет небольшая деревенька, куда вы сейчас и пойдете.

Стою не шевелясь, оборачиваться даже и не подумаю. Лучше контролировать движения своих противников.

— О том, что вы живы, знаем только мы, — Грассо обводит рукой свою команду, — Что с вами будет дальше — никого не волнует. Но! Вы должны усвоить одну вещь. Если кто-то из вас когда-нибудь окажется на территории Пруссии — его тут же казнят. Без суда, без следствия, без лишних соплей и рассуждений. Пулю в лоб и все. Это ясно?

— Куда уж ясней, — бурчу в ответ.

Вот теперь поворачиваюсь и делаю знак Григорию и Анжеле.

— Пошли отсюда.

Но едва успеваю сделать шаг, как меня останавливает повелительный оклик.

— Стоять! Это еще не все, — в голосе Марио я слышу неприкрытую угрозу, — Осталось не решенным еще одно дельце, Глеб. Чисто между нами.

Я гляжу на него с усталым непониманием.

— Хочу поквитаться с тобой, честь по чести. На кулачках! — радостно лыбится Грассо, подходя ближе, — Один на один, по честному! Только двое, ты да я! Что скажешь, а?

Молча поворачиваюсь и шагаю прочь. Надеюсь, такой ответ достаточно красноречив. Но Марио не приемлет отказа.

— Стоять! — я слышу звук взведенного курка, — Ты никуда не пойдешь, пока я тебя не отпущу!

Да что ж тебе так неймется то! Встаю, глядя в глаза противника.

— Ну и что ты теперь сделаешь? Просто пристрелишь меня? — стараюсь придать голосу максимальное равнодушие.

К моему удивлению, для этого не приходиться прикладывать больших усилий.

— Я уже сказал тебе, чего хочу, — Марио, тем не менее, убирает пулевик в кобуру, — Отвертеться тебе не удастся!

Грустно усмехаюсь.

— Я ослаблен болезнью. Одному Единому ведомо, сколько проторчал в тюрьме. Да еще в этом гробу промариновался, — я киваю на свою недавнюю камеру, — Тебе не кажется, что я слишком серьезный противник для тебя?

Похоже, Стрелок немного смущен, но от своего он не отступит.

— Тем хуже для тебя!

— Я не буду с тобой драться.

— Будешь, сука! Еще как будешь!

— Зачем? Ради чего мне это?

Я развожу руками, показывая, что терять мне совершенно нечего.

Марио яростно оглядывается.

— Ладно! Тебе нужен стимул, и я тебе его дам! — он еще раз вертит головой, — Видишь дирижабль!? Если победишь, забирайте его! Со всем, что внутри!

— Эй, Босс!... — начинает один из подручных Грассо, но тот резко обрывает его.

— Молчать! Будет, как я сказал! — он обводит взглядом всех присутствующих, — Честная драка голыми руками! Пока один из нас не сможет ее продолжить! Если это буду я, то... Пусть эти трое улетают на дирижабле!

Марио засмеялся, видимо, представляя эту, совершенно невозможную по его мнению ситуацию.

— Ну а мы, так и быть, в этом случае прогуляемся до Стены пешочком!

Я смотрю на своих — Григорий и Анжела слишком утомлены, чтобы выказвать хоть какие-то эмоции. Перевожу взгляд на противников. Марио самоуверен, не торопясь снимает кобуру с пулевиками. Хельга все так же безучастна. Трое незнакомцев смотрят на своего босса с немым подобострастием. Лишь в глазах Кольта я вижу неприятный блеск — он то лично видел, на что я способен. Правда тогда я был полностью здоров, да еще под самое немогу накачан мощными эликсирами. А сейчас как раз наоборот.

Места для драки предостаточно. Мягкая земля, невысокая травка. Освежающий ветерок. Начинает моросить небольшой дождик, солнце скрывается за облаками. Поднимаю голову вверх — на небе сгущаются тучи. В воздухе пахнет дождем и озоном, определенно ближе к вечеру будет гроза.

Марио подходит и бьет сходу. Я еле успеваю отпрянуть, но его кулак все равно черкашом задевает скулу. На этом Грассо не останавливается. Он осыпает меня ударами с обеих рук, комбинируя выпады по голове и корпусу. Часть я умудряюсь блокировать, остальное принимаю на себя. Последний удар в серии — неожиданный прямой в лоб — проходит беспрепятственно и сбивает меня с ног. Хорошо, что я его видел и успел напрячь шею, иначе это был бы нокаут.

— Вставай, ну же! Так слишком скучно! — мой противник описывает круг вокруг меня.

Трясу головой, чтобы сфокусироваться. Не без труда поднимаюсь, но, прежде чем успеваю выпрямиться, Марио вновь налетает.

На этот раз он орудует ногами. Бьет по корпусу то справа, то слева, высушивая мне бедра. Делает быстрый удар по печени, который я с трудом умудряюсь отклонить. Опять переключается на ноги, потом снова метит в живот. И когда мои руки закономерно опускаются, следует финальный боковой в голову. Чудом умудряюсь вскинуть руку, но нога Марио сносит хлипкий блок, как будто его вовсе нет. Спасает меня лишь то, что я вжимаю голову в плечи, так что ступня лишь чуть задевает по макушке. Но и этого вполне хватает, чтобы я рухнул наполовину в отключке.

— Ты будешь драться или валяться? — кричит Марио, прохаживаясь около.

Я сплевываю кровью. Тело отказывается повиноваться. С превеликим трудом переворачиваюсь и умудряюсь встать на четвереньки.

Грассо ходит вокруг и поносит меня последними словами.

И ведь он прав.

Нельзя выиграть бой, если только обороняться! Защитные действия легко предсказуемы. Нападающий, таким образом, ведет сражение, а защищающийся — лишь играет вторым номером. Рано или поздно нужно атаковать самому, иначе шансов на победу нет. Наш извечный спор с Хансом, который так и не был закончен.

Легко сказать — нападать. Но как?

Как только я могу различить фигуру Марио перед собой, бросаюсь ему в ноги, но он встречает меня поднятым коленом, которое чуть не сносит мне нос вместе с остатками разума. Все же мне удается обхватить его корпус, но все, что я получаю из этого — возможность устоять на ногах еще чуть-чуть.

Марио жестоко бьет меня по спине, по затылку, потом резко поворачивается и бросает через бедро, впечатывая в землю.

Дыхание сбито, а Грассо проводит удержание по всем правилам самбо — зажимает мою голову подмышкой, наваливается телом на грудную клетку, мешая дышать, и готовится сломать мне руку, подсунув ее под своею лодыжку.

Он наклоняет голову к моему уху и я слышу отчетливый шепот: «Все по плану! То, что ты заказывал — в дирижабле!»

Сильно извернув голову и едва не вывихнув при этом себе шею, я умудряюсь вцепиться зубами ему в руку. Сжимаю челюсти изо всех сил и ощущаю во рту кусок чужой плоти. Марио кричит очень громко, орет, как резаный. И этот крик придает мне сил.

Свободной рукой дергаю противника за волосы, неимоверным усилием всех мышц мне удается перевалить его через себя. Теперь я оказываюсь сверху.

Грассо брыкается, отбивается не глядя, обеими руками. Я хватаю его руки своими, максимально откидываюсь назад, а потом со всей возможной силой внедряю свой лоб в область его переносицы. Мне удается повторить этот прием еще дважды, прежде чем Марио вырывается.

Он отмахивается локтем, превращая мои губы в фарш, но зато я успеваю в последний момент оседлать его спину.

Я обхватываю его шею мертвой хваткой, молниеносно пропускаю руку в замок.

Вот и все. И он это понимает. Хотя еще пытается бороться, стремится ослабить или сбить захват, бьет наугад за спину. Но все это лишь ускоряет агонию.

Я подношу губы к его уху и заставляю себя прошипеть: «Не просрите Пруссию!»

И сдавливаю захват изо всех сил. Через несколько секунд у меня в руках бессознательное тело. Очень надеюсь, что я не передержал.

Прошло, должно быть, немало времени, прежде чем я сумел подняться на ноги. Никто мне не помогал, но и не мешал.

Дождь поливает уже чуть сильнее, его капли приятно холодят избитое тело.

Я и до этого выглядел паршиво, а уж теперь и вовсе — краше в гроб кладут. Весь в крови, своей и чужой. С ощущением боли в каждой точке, где хоть что-то может болеть. И с громадным распухшим синяком вместо лица.

— Ну так что, я забираю дирижабль?! Или у кого-то есть возражения? — произношу я с вызовом.

Хотя, может, мне только показалось, что я это произнес. Никто не отвечает на мою дерзость. Только один из незнакомцев склоняется над поверженным Марио. Все таки лекарь. Повезло ему.

Следующее, что я чувствую это ощущение полета. Я лежу на чем-то мягком, нежные руки бережно пытаются вытереть мое лицо. Открываю глаза — так и есть, мы в дирижабле. Пересиливая боль, поворачиваю голову. В рулевой рубке восседает Григорий, рядом со мной Анжела. По ее щекам катятся слезы.

— Ты как, живой?

— Вроде бы...

С ее помощью мне удается занять полусидячее положение.

— А теперь, может, кто-нибудь мне объяснит, что это вообще было? — с вызовом произносит девушка.

— А что, собственно, тебя не устраивает? — довольным баском откликается Химик.

— Ну... Как-то все слишком красиво сложилось! Нелепый суд, смертный приговор, чудесное спасение, этот ваш дурацкий поединок — и хоп! вместо виселицы у нас оказывается свой собственный дирижабль! Кстати, полностью оснащенный для дальнего путешествия.

Со стороны Григория раздается сдавленный смешок.

— Похоже на план, не находишь? — я пытаюсь улыбнуться, что, учитывая мою избитую физиономию, выглядит, наверняка, просто ужасно.

Анжела некоторое время сидит неподвижно. Наконец, в ее глазах проскакивает понимание.

— Значит, Марио... он?...

Я киваю одними глазами.

— Вот черт! — девушка театрально всплескивает руками, — Я только-только смогла его возненавидеть!

Она с жалостью смотрит на меня.

— Ну а ваша драка! Это тоже часть плана?

Я морщусь от боли, пытаясь языком поставить на место шатающиеся зубы.

— Признаться, настолько подробно я не планировал...

Анжела нежно смотрит на меня, не зная, чем помочь.

— Но зачем все это? — спрашивает она.

— Затем, что только обороняясь войну не выиграть! — я отвечаю заготовленной фразой, — Пришло время нам нанести свой удар.

— И как же мы это сделаем?

— Во-первых, нас считают мертвыми. Во-вторых, нас не ждут у себя дома. Ну а в-третьих, у нас есть козырь.

— Какой еще козырь? — хмурится заклинательница.

Я киваю на двери в корме.

— Проверь каюты.

Девушка послушно встает и принимается открывать двери одну за другой, пока не доходит до запертой. Ключ от замка лежит тут же и она мигом отпирает его.

— Ханс! — восклицает Анжела.

— Никакой я не Ханс, мисс, — из двери появляется двойник Ханса, — Меня зовут Джон Доусон и я старший матрос на судне «Неудержимый». Ума не приложу, зачем меня сюда привезли.

— А я, кажется, начинаю понимать! — девушка глядит то на лже-Ханса, то на меня, — Джон сможет привести нас туда, где его создали... В самое сердце Секты.

Она испытующе оглядывает Доусона, но тот не поддается на такие уловки.

— Значит, ты давно все это задумал? — Анжела опять переключается на меня, — Еще в Каламате?

— Раньше... — говорить получается с трудом, — Когда стало понятно, что мы не вывозим...

— И что теперь?

— Теперь... Переносим войну на сторону противника, — я радостно осклабился, глядя в окно на приближающуюся грозу, — В Логово Тьмы...

Конец второй книги.

Content

Реинкарнация Тьмы

Интерлюдия №1

Глава №1. Парадокс выжившего

Интерлюдия №2

Глава №2. Пенсионер

Интерлюдия №3

Глава №3. Кайдзю

Интерлюдия №4

Глава №4. Закон рычага

Интерлюдия №5

Глава №5. Пандемия

Интерлюдия №6

Глава №6. Вопрос выбора

Интерлюдия №7

Эпилог. Ответный ход