Ехали цыгане...

ПЕСНЯ ОБ УРСАРЕ

Театрализованная легенда в трех действиях, семи картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Цыгане:

Г э л ь б и.

З а н г э — дочь Гэльби.

У р с а р.

Н у р и с — вождь племени.

М и х е л е ш.

1 - й  с т а р и к }

2 - й  с т а р и к }

3 - й  с т а р и к } совет племени.

С к р и п а ч.

М о л о д о й  ц ы г а н.

Ц ы г а н к а.

Ц ы г а н к а  с  р е б е н к о м.

Ц ы г а н е  м о л о д ы е, с т а р и к и, д е т и.

Французы:

1 - й  в о и н.

2 - й  в о и н.

В о е н а ч а л ь н и к.

Немцы:

М а р к г р а ф  Г о г е н б е р г.

К а п е л л а н.

А б б а т.

1 - й  р е й т о р.

2 - й  р е й т о р.

К р е с т ь я н и н.

Р ы ц а р ь  у  в о р о т.

М а р т и н }

Г е о р г }

К а р л }

П а с т у х } повстанцы.

1 - й  п о в с т а н е ц.

2 - й  п о в с т а н е ц.

3 - й  п о в с т а н е ц.

К р е с т ь я н е, р ы ц а р и.

ПЕРВЫЙ АКТ

Музыкальное вступление.

Открывается занавес.

За ним — интермедийный.

ПЕРВАЯ КАРТИНА — ПРОЛОГ

На сцене  п о в с т а н ц ы — немецкие крестьяне — в дозоре. Один из них стоит на посту.

1 - й  п о в с т а н е ц

Эй, Карл! Псы не идут?

Д о з о р н ы й

Спокойно все.

2 - й  п о в с т а н е ц

Они придут из замка Розенберга.

Фриц приказал их

Встретить у Шварцвальда.

3 - й  п о в с т а н е ц

На зорьке схватимся!

Несдобровать сеньорам.

1 - й  п о в с т а н е ц

Ландскнехты, рыцари

Дерутся за дукаты.

Заплатит граф — идут.

Не заплатил — и меч

Упрятан в ножны.

А нас, крестьян,

В бой ведет

Заветная мечта.

Мы за нее последнюю

Кровинку отдадим.

Так как же им

Осилить нашу волю?

Д о з о р н ы й

Кого-то

Черт несет.

В лохмотьях ярких…

2 - й  п о в с т а н е ц

А-а, это — та

Слепая. Она

По всем войскам

Крестьянским ходит.

3 - й  п о в с т а н е ц

Зови ее.

Эй, бабушка!

Иди, иди — здесь

Ровная дорога.

Вышла Г э л ь б и.

Г э л ь б и

Кто говорит со мной?

1 - й  п о в с т а н е ц

Мы Томас Мюнцера

И Фрица признаем.

Г э л ь б и

Пусть трупами врагов

Покроется земля.

2 - й  п о в с т а н е ц

Садись! Вот хлеб.

Вода в кувшине — рядом.

Г э л ь б и

Благослови вас бог.

(Садится, нащупывает руками кувшин — пьет.)

3 - й  п о в с т а н е ц

Чего ты бродишь?..

2 - й  п о в с т а н е ц

И почему — одна?

Г э л ь б и

Дала себе я клятву,

Пока жива, ходить

По городам, деревням

И всем рассказывать

О дочери своей — Зангэ

И об Урсаре.

3 - й  п о в с т а н е ц

Скажи и нам,

Послушаем, пока есть время.

Г э л ь б и

…Вам расскажу…

Клянусь, все это было… было.

Возникает музыка.

Она служит фоном, на котором ведется рассказ.

…Назад тому два века

Магометанин Тимур-Хан

Напал на нашу землю

И кровью побежденных

Ее залил.

И Индия страной

Рабов Ислама стала,

Но не цыгане.

Они бежали.

Прапрадеды и деды наши

Шли по пескам горячим,

Боясь и прославляя ханов.

У моря мертвого

С шатрами кочевали.

Шли вдоль реки,

Великой и священной,

Могилам фараонов

Поклоняясь. Шли,

Внукам завещая

Искать страну,

Где не боялись бы

Цыгане на языке

Родном промолвить слово.

У нас в крови

Текла их воля.

И племя Михелеша

Пошло искать

Счастливую страну,

Тяжелый путь свой

Отмечая костями

Павших лошадей и

Множеством забытых

Навсегда могил.

Так мы дошли

До берегов холмистых

Роны, и стены серые

Французских городов

Пред нами не закрылись.

Недолго пробыли мы там.

Над племенем нависли тучи…

В те дни ночь вечная

От глаз моих

Ни звезд, ни солнца не скрывала.

Я небо видела, лес, степь, —

Я видела ее… мою Зангэ…

Открывается главный занавес.

ВТОРАЯ КАРТИНА

Рассвет. Стены и ворота французского города XVI века. По стенам ходят  д в а  ф р а н ц у з с к и х  в о и н а.

1 - й  в о и н

Ты слышишь вой?

2 - й  в о и н

Опять их гонят!

Издалека доносятся крики, стук колес, плач.

1 - й  в о и н

Нельзя терпеть

Ни дьявольский язык,

Ни веру колдовскую.

(Открывает ворота.)

Появляются  в о е н а ч а л ь н и к  и  ц ы г а н е  со своим скарбом. Среди цыган — Г э л ь б и, З а н г э, У р с а р  и  Н у р и с.

В о и н ы

Быстрей! Быстрей!

Цыгане вышли из ворот.

В о е н а ч а л ь н и к

Здесь ожидайте!

Воины, военачальник ушли, ворота закрылись.

К у з н е ц

Проклятые ворота

Для нас всегда закрыты.

1 - й  в о и н

А кто откроет их

Для стаи псов голодных?

Г э л ь б и

Вон, видишь, длинноухий

В кибитку запряжен?

Не брат ли он тебе?

1 - й  в о и н

Ух, падаль старая!

З а н г э

Эй, эй. Не думай,

Что высоко ты,

Я и туда вскочу!

1 - й  в о и н

Все ведьмы скачут.

2 - й  в о и н

Оставь,

Они и так несчастны.

З а н г э

Приятель!

Не идет старик?

2 - й  в о и н

Нет, нет, красавица,

Не видно.

У р с а р

И в этом городе

Для нас не будет места.

Г э л ь б и

Не каркай,

Ты не ворон.

2 - й  в о и н

Идет старик!

Г о л о с а

(заглядывая в щель ворот)

— Вождь Михелеш идет!

— Идет! Шатается!

— Упал! Поднялся!

Из ворот, в когда-то богатых одеждах, теперь обносившихся, выходит  М и х е л е ш. Ворота захлопываются за ним.

М и х е л е ш

Цыгане, бедные цыгане…

С к р и п а ч

Так. Все понятно.

У р с а р

Врешь, не понятно!

За что, за чью вину

Не можем мы войти

За эти стены?

Ц ы г а н к а

(матери с детьми)

Ты что?! Держите!

Пусти! Я разобью

Им головы о камни!

Нет места им

На проклятой земле!

М и х е л е ш

(матери)

Детей возьмите у нее.

Стыдись. Не нам

С ума сходить.

Тут камень должен быть —

Не сердце.

(Ко всем.)

Я, старый пес,

Осмелился сказать:

«Гнездо имеет птица,

Медведь берлогу,

Но почему нет места

На земле цыганам?

Кто места нас лишил?

Ваш бог? Ваш царь?»

Меня ударили…

Остановилось сердце…

Как я дополз, не знаю.

Цыгане, бедные цыгане,

Ваш вождь откочевал,

З а н г э

Зачем так говоришь?

М и х е л е ш

Уж пальцы стали

Синие, и воздуха

Степи мне не хватает…

Вот… Вот сейчас…

(Закашлялся, лег.)

Г э л ь б и

Земля зовет его.

(Запела похоронную.)

Все подхватили.

М и х е л е ш

Я заклинаю вас!

Ищите!

Страну счастливую

Ищите!

Когда-нибудь — не вы,

Так внуки ваши —

Найдут ее!

И родиной страна та

Будет для цыган…

Ох, плохо мне…

Скорее нового вождя…

З а н г э

Нет… нет… не надо!

М и х е л е ш

Я должен знать,

Кто будет избран вами,

И умереть спокойно.

1 - й  с т а р и к

Кого бы ты

Оставил за себя?

М и х е л е ш

Я б выбрал Нуриса.

З а н г э

Вождь Нурис?

М и х е л е ш

А кто по-твоему?

З а н г э

Урсар.

С к р и п а ч

Урсар и справедлив,

И к бедным жалостлив.

М и х е л е ш

Пусть сам

Народ решит.

1 - й  с т а р и к

Кто поднимал

Из бас одной

Рукой кибитку?

Г о л о с а

— Он, Нурис, поднимал.

— Все знают — Нурис.

М о л о д о й  ц ы г а н

Урсар, коваль,

Он Нурису не сдаст.

М и х е л е ш

Подковы дайте им!

Ну, кто не разогнул?!

1 - й  с т а р и к

Сломали оба!

М и х е л е ш

Так. Дальше выбирайте.

1 - й  с т а р и к

Кто хитростью

Выманивал

У пастухов баранов?

Г о л о с а

— Баранов Нурис

Приносил.

— Он, он!

М о л о д о й  ц ы г а н

Урсар, как волк,

Чутьем угадывал

Дороги.

Г о л о с а

Всегда советовал,

Куда идти.

1 - й  с т а р и к

(Нурису)

Скажи нам,

Будучи вождем,

Куда повел бы

Племя?

Н у р и с

Туда, где золото

В шатры ручьем лилось.

2 - й  с т а р и к

По месту его слово,

Вся сила в золоте…

1 - й  с т а р и к

(Урсару)

Мы слушаем

Тебя.

У р с а р

Искать страну,

Как завещали деды.

М и х е л е ш

Он хорошо сказал.

Н у р и с

(Урсару)

Ну, а пришел

Бы час нам

Откупиться от беды,

Чем заплатил

Бы ты?

3 - й  с т а р и к

Не раз спасали

Нас дукаты.

М и х е л е ш

Пусть золото

Свое покажут.

Н у р и с

Вот видите?

(Потряхивает кисетом с золотом.)

Куплю, продам

Любого!

1 - й  с т а р и к

Что у тебя?

У р с а р

Все знают —

Беден я.

М и х е л е ш

Вот то беда.

Сейчас ни честь,

Ни мудрость

Ни к чему.

Дорога верная

Лишь золотым

Дукатам. Так.

Пусть уж Нурис

Вам меня заменит.

1 - й  с т а р и к

Пусть будет Нурис.

2 - й  с т а р и к

Пусть Нурис будет.

3 - й  с т а р и к

Пусть будет Нурис.

М и х е л е ш

Снимите плеть с меня

И с почестью отдайте Нурису.

С т а р и к и

(передают плеть и поют)

Будь повелитель наш!

Пусть под твоей рукою

Дни наши будут счастливы

И племя расплодится.

Пусть больше не висят

Котлы пустые над костром.

Пусть племени судьба

Твоей судьбою будет!

В с е

Веди, — слова твои закон.

Веди, — слова твои закон.

(Поднимают Нуриса три раза.)

Из ворот вышел военачальник.

В о е н а ч а л ь н и к

Что здесь за

Праздник колдовской?

Немедленно покиньте

Королевство.

Эдикт Франциска Первого

Приказывает нам —

Богемцев не пускать

В французские владенья

И за пределы

Королевства изгонять.

Г э л ь б и

Земли проклятому

Франциску жаль.

Что, мы съедим ее,

С собой возьмем?

В о е н а ч а л ь н и к

А кто не подчинится

Эдикту короля —

Тех на огне сжигать…

Н у р и с

Цыгане — слушайте!..

Г о л о с

Вождь говорит!

Н у р и с

В дорогу!

В о е н а ч а л ь н и к

Идите вот туда,

К верховьям Рейна.

Другая там страна,

Другие и законы.

(Ушел.)

М и х е л е ш

Для нас

Одни и те же.

Н у р и с

(Михелешу)

Я прикажу

Нести тебя.

М и х е л е ш

Зови цыган,

Мне худо.

Цыгане собираются возле Михелеша.

М и х е л е ш

Опять проклятая

Дорога перед вами.

Куда, к каким народам

Вас приведет она?

Ну что ж… Идите…

Я остаюсь…

Г о л о с а

— Оставить одного?

— Я понесу тебя.

М и х е л е ш

Когда у клячи старой

Нет сил везти кибитку,

Что делать с ней?

Все молчат.

М и х е л е ш

Зарезать, съесть или

Отпрячь и бросить на дороге.

Г о л о с а

Мы понесем тебя,

М и х е л е ш

Не мучайте!

Я прокляну! Идите!

Прощайте и меня

Простите.

Все прощаются и поют похоронную.

М и х е л е ш

Эх, я не вижу

Ваших лиц…

Где вождь?

Н у р и с

Я здесь.

М и х е л е ш

Люби народ,

Не изменяй ему.

Н у р и с

Возьмите старика

И посадите у стены.

Воды поставьте, хлеба.

М и х е л е ш

Нэ… счастье вам

В дорогу.

Н у р и с

Пошли.

М и х е л е ш

Эй, Гэльби старая,

Запой же песню,

С которой много

Лет водил я племя.

Гэльби запевает. Все подхватывают, поют, песня растет. Все цыгане уходят.

М и х е л е ш

…Наверно, еще поют,

А я уже не слышу.

Да, старый вождь…

Откочевал…

Слышна уходящая песня племени. Постепенно гаснет свет. Закрывается интермедийный занавес. В луче прожектора — п о в с т а н ц ы  и  Г э л ь б и.

Г э л ь б и

Так мы покинули

Страну, где по приказу

Короля Франциска

Нам угрожала смерть.

И Нурис — новый вождь,

Подбадривая племя,

Привел нас в графство

Гогенберга.

Закат окрасил

Рейн кровью,

Когда увидели мы

Замок мрачный.

Открывается интермедийный занавес.

ТРЕТЬЯ КАРТИНА

Германия XVI века. Берег Рейна. На горизонте лес. В стороне замок Гогенберга. Вечер. Закат солнца, слышна старинная цыганская песня «Дороги, тяжкие дороги».

Появляются медленно идущие  Н у р и с, У р с а р, Г э л ь б и, З а н г э, с т а р и к и, ц ы г а н е. Они идут осматриваясь, ища пристанища.

Г о л о с а

— Река! Река!

— Купаться!

— Напоим лошадей!

Н у р и с

Богатая земля, но чья она?

Где люди, где дома?

М о л о д о й  ц ы г а н

Смотрите, замок!

З а н г э

Ох, какой! Как гроб на свадьбе!

Г э л ь б и

И вороны над башней вьются.

Н у р и с

Ништо! Пусть беды все

Падут на голову его.

Разбейте табор у реки.

1 - й  с т а р и к

В овраге дохлую корову

Видели ребята.

Н у р и с

Коли не тронута

Червем, пусть варят.

(Ушел.)

Цыгане разошлись, готовят костры, ставят шатры.

З а н г э

(с кувшином воды)

Вот звездочка зажглась

И рядом с лилией упала

В реку. Дрожит и искрится.

Схватить бы мне ее

И выпить. Заискрилась бы я,

Затрепетала и чистой зорькою

Вошла в его шатер.

Ай, глупая Зангэ!

Нужна ли ты ему?

Что сделалось со мной?

Как разучилась я угадывать

В глазах любовь?

Спросить

Проклятая мешает гордость.

И он таков. Как норовистый конь.

Вошел  У р с а р  с вязанкой дров.

У р с а р

На, отнеси к шатру.

Не стыдно мать-старуху

Заставлять за хворостом

Таскаться? Ну что глядишь?

З а н г э

Боишься, что приворожу?

У р с а р

Кому охота в омут

Головой кидаться.

З а н г э

Так я плоха?

У р с а р

Хорош и месяц,

Что повис над лесом,

Да не поймать его,

Не приручить… а

Вон твоя судьба

Идет, спешит!

З а н г э

Чего ж ты убегаешь?

У р с а р

Могу ли я

С вождем тягаться?

Все племя за него.

З а н г э

А я-то думала,

Урсар из тех,

Которые за счастье бьются.

У р с а р

Но разве ты

Бежишь от Нуриса?

Не ты ли днем

Его перины выбивала?

Кому несешь кувшин?

З а н г э

Ему. Так хочет мать.

У р с а р

Мать хочет уложить

Тебя в его перину…

И ты пойдешь!

Я знаю, побежишь

Как верная собака!

З а н г э

Коль некому поспорить

За меня, пойду.

У р с а р

Поспорить за тебя? Зачем?

Потешить твою гордость?

Нет, не на того

Напала. Давно все

Решено тобой и Гэльби.

Встречай! Беги к нему

В шатер!

З а н г э

Пойду и полюблю его!

И будь ты проклят

С языком своим

И рыбьей кровью!

Вошел  Н у р и с.

Н у р и с

Чего здесь вертишься,

Как на собачьей свадьбе?

Иди в овраг, корову

Разруби на части.

У р с а р

Не горячись! Не порти

Кровь. Тебе я не

Соперник. Приказывай —

Она залает, запоет, —

Все сделает, что хочешь.

Н у р и с

Заткни свой рот,

Не то я плеть

Засуну в глотку.

У р с а р

Мне не приказывай!

Не разжигай меня!

Не подходи!

Н у р и с

Беги в овраг!

Ну, живо! Но, пошел!

Не оскаляйся!

Урсар ушел. Нурис, взглянув на Зангэ, тоже уходит.

З а н г э

Сосет змея-тоска!

(Поет.)

Если б ты взлетел как сокол

В небо синее под солнце,

Я бы сделалась орлицей

И с тобою улетела.

Если б в камень превратился,

В море встал утесом грозным,

Я бы сделалась волною

И у ног твоих плескалась.

Если б смерть пришла бедою

И глаза твои закрыла,

Я бы сделалась землею

И собой тебя укрыла.

Вновь появился  Н у р и с. Зангэ хочет уйти.

Н у р и с

Зангэ!

З а н г э

Мать ждет.

Н у р и с

Постой!

З а н г э

Ну-ну, пусти!

Н у р и с

Нет, не могу.

З а н г э

Пусти!

Н у р и с

Мне рук своих

Не оторвать.

Ох, ведьма!

Прокусила палец!

З а н г э

К кому пристал?

К жене? Любовнице?

Н у р и с

Не злись!

В шатре моем

Ни дождь,

Ни ветер не страшны.

Дукатов золотых

Навешаю, что

Голову согнешь

Под ними.

З а н г э

Мне все противно,

Все постыло…

Н у р и с

И я?!

З а н г э

Весь свет не мил.

Н у р и с

Я вижу, подобру

С тобой не сладишь…

Что ж, созову народ —

Пусть он решит.

(Хочет бить в гонг.)

З а н г э

Не зли меня —

Я ведьма.

Вошла  Г э л ь б и.

Г э л ь б и

Ай, дочка!

Ни воды, ни сучьев…

Зангэ ушла.

Н у р и с

(к Гэльби)

Ты ей скажи:

Я диких усмирял

Коней.

(Набивает трубку.)

Г э л ь б и

Чем глупая

Обидела?

Н у р и с

Не думай, старая,

Что дочь твоя мне

Голову вскружила,

Мне жеребцом

За ней гоняться

Не к лицу. Глупа

Она, но на язык

Смела и норовиста,

Да любит нос совать

В дела чужие.

Г э л ь б и

Хорошему вождю

Зачем бояться

Языка девчонки?

Н у р и с

На всех не угодишь!

Г э л ь б и

И это правда.

Что ж велишь?

Н у р и с

Беру Зангэ я в жены.

Г э л ь б и

Так…

Н у р и с

Иль честь мала?

Г э л ь б и

Чего же ждать?

Звезд с неба?

Н у р и с

А дочь твоя упрямится.

Г э л ь б и

Не знает

Счастья своего.

Н у р и с

Ты подкрути ей хвост.

Г э л ь б и

Что прикажу — то будет.

Потом сама поймет.

Жена вождя — почет,

И место лучшее,

И пожирней кусок…

Н у р и с

Да и тебе

На старости полегче будет…

(Ушел.)

Г э л ь б и

Зангэ!

Вошла  З а н г э.

З а н г э

Что хмуришься?

Г э л ь б и

Дуришь не в меру,

З а н г э

Костер горит,

Котел водой наполнен.

Г э л ь б и

Ну, будет, не хитри,

Ты покорись ему.

З а н г э

Я заплюю

Глаза шакальи,

Я буду драться, выть…

Г э л ь б и

Перина вас помирит.

З а н г э

Спать с ним

В одной перине?

Ласкать его?

Да нет же…

Посмотри в глаза.

…Пойми…

Уж если за меня

Никто не постоит —

Так лучше… вон

Туда… с обрыва…

Г э л ь б и

Ну что хоть говоришь!

Пусть прыгают туда,

Кто злобу на тебя имеет,

А ты не при против

Родимой крови —

Мать никогда тебе

Не пожелает худа!

В стороне проходит  Н у р и с.

Эй, заверни сюда!

Н у р и с

Я слушаю.

Г э л ь б и

Все хорошо.

Н у р и с

Придет в шатер?

Г э л ь б и

Придет.

Н у р и с

Сама пусть скажет.

Г э л ь б и

Придешь? Нэ,

Девушка, придешь?

Ты видишь, стыдно

Ей признаться,

Иди готовь шатер,

Вина —

Она придет. Смотри,

Она уже смеется…

Н у р и с

Я созову

Все племя

На веселье…

З а н г э

Зови, народ

Пусть посмеется

Над слабостью твоей.

Н у р и с

(Гэльби)

Вот слышала?!

(Зангэ)

Волчица! Бойся

Перед племенем

Меня унизить…

(Бьет в гонг.)

Г э л ь б и

Мать не позорь!

Собираются  ц ы г а н е.

Н у р и с

Я одинок. Недолог

День, когда мне

Время скажет:

«Ты, Нурис, стар и слаб»,

А там и смерть

Не за горами.

Что я оставлю вам?

Какую память? Имя?

Оно забудется, как

И моя могила, —

Род Нуриса плодиться

Должен. Мне нужен

Сын и внук. Что

Скажет племя?

1 - й  с т а р и к

Жена здоровая

И молодая тебе

Даст сыновей.

(К цыганам.)

Пусть выберет

Любую девушку,

Веселую отпляшем

Свадьбу, а там

Пойдут и сыновья

И внуки…

Так я сказал?

2 - й  с т а р и к

По месту слово!

3 - й  с т а р и к

Пусть выбирает!

1 - й  с т а р и к

Эй, девушки!

Пришел счастливый

Час! Пляшите,

Пойте, веселитесь!

Пусть видит вождь,

Чем каждая из вас

Богата.

Сцена выборов. Вместе с девушками танцует и Зангэ.

Г о л о с а

— Зангэ так пляшет,

Будто черт

Засел в ногах.

— Огонь в глазах!

Она спалит его!

Н у р и с

Довольно! Выбрал я!

1 - й  с т а р и к

Так. Имя назови

Счастливейшей из племени

Н у р и с

Зангэ, дочь Гэльби.

1 - й  с т а р и к

Твой выбор правилен,

Зангэ достойней всех.

Г э л ь б и

Гордись, Зангэ,

И сердце матери

Порадуй гурьбой

Здоровых внуков

И сыновей вождя.

1 - й  с т а р и к

(берет глиняный горшок)

Бог счастья,

Не броди в горах,

В пустынях не тоскуй,

Не спи на дне глубоких

Вод. Приди в шатер

Вождя и молодой жены,

Ляг с ними на перину,

Соедини их сильные тела,

Сядь на коня, влезь

В их котел

И с ними проживи…

В с е  с т а р и к и

(поют)

Столько лет, сколько

Звезд в темном небе,

Сколько капель в дожде,

Сколько в шерсти медведя

Волос.

(Разбивают горшок, считают осколки.)

— Вот, вот еще ребенок!

— О, род великий будет!

— Не хватит пальцев перечесть!

З а н г э

Довольно! Пусть

Погибну я!

Г э л ь б и

Безумная!

З а н г э

Года счастливой жизни

Не считайте. Ее

У нас не будет.

С т а р и к

Что ты болтаешь?

Г э л ь б и

Замолчи!

З а н г э

Будь справедлив,

Подумай! Рабу

Берешь, а не жену.

1 - й  с т а р и к

Какой язык поганый!

Н у р и с

Проклятая, молчи!

З а н г э

Ну бей, раз

Начал ты нагайкой

Управлять!

(К цыганам.)

Скажите мне,

При старом

Михелеше насильно

Девушек в перину клали?

Я спрашиваю, клали?

Язык у всех отсох!

По-вашему, он вождь?

Н у р и с

Я должен доказать девчонке,

Кто я, хозяин здесь

Или собака.

Г э л ь б и

(Нурису)

Рука тяжелая! Полегче!

Н у р и с

Эй, разойдись!

З а н г э

Не трогайте меня!

Уйдите! Опомнись,

Вождь! Ты обезумел!

Н у р и с

Ништо-о! В круг! Дьяволы!

З а н г э

Проклятый! Ненавижу!

Н у р и с

(снимает плеть)

Молись!

Г э л ь б и

Спасите!

Он убьет!

Н у р и с

(замахнулся плетью)

Эх, ведьма! На!

Г э л ь б и

(повисла на руке)

Убьешь! Прости.

Н у р и с

Возьмите чертову старуху!

(Замахнулся.)

У р с а р

Постой!

Н у р и с

Кто держит плеть?!

У р с а р

Не бей, не надо.

Н у р и с

Я разорву тебя!

У р с а р

Брось плеть.

З а н г э

Урсар!!!

Г о л о с а

— Урсар! Не зли его!

— Урсар! Беги!

Н у р и с

Что заступаешься,

Ты ей не муж.

У р с а р

Но я люблю ее!

(Зангэ.)

Прости меня

За все страдания,

За горе, за обиды.

Знай, если бы

За ласку каждую

Твою мне молотом

Дробили кости — я

Ждал бы ласк

Как счастья… Скажи,

Шепни мне слово…

И никому я не отдам

Тебя.

Н у р и с

Уйди!

З а н г э

Не отдавай!

У р с а р

Вы слышали?!

Отмерьте нам земли кусок,

Чтоб поля, ветра,

Солнца по равной

Доле было. Хочу

За девушку я

Драться.

1 - й  с т а р и к

Как?!

2 - й  с т а р и к

Очумел!

3 - й  с т а р и к

Изгнать его из племени!

Связать!

Н у р и с

Не надо! Сам

Я проучу его!

У р с а р

Берись за нож

И защищайся!

Н у р и с

Пощады не проси!

Драка Урсара и Нуриса.

Г о л о с а

— Как яростно дерутся!

— Схватилися… Насмерть!

З а н г э

Урсар! Не упади!

Г о л о с а

— Какой удар.

— Упал!

— Конец Урсару.

З а н г э

Урсар!

Г о л о с а

— Вскочил!

— Ударил!

З а н г э

Та-ак! Еще!

Г о л о с а

— Смотри, как

Нурис побелел!

— Хрипит!

— Пропал!

1 - й  с т а р и к

Не дайте пасть вождю!

2 - й  с т а р и к

Хватайте колья!

З а н г э

Оставьте их!

Пусть сами бьются!

Н у р и с

Гибель всем! Спасите!

С т а р и к и

— Бейте!

— Нападайте!

Урсара оттаскивают от Нуриса.

У р с а р

Нечестную

Игру ведешь!

Н у р и с

Он больше не цыган.

И с племенем ничем

Не связан. Ни кровью,

Ни родством.

Пусть выберет дорогу

И табор наш покинет

Навсегда.

У р с а р

Уйду, но только бы

Не видеть мертвецов

У власти, не жить

Законами могил.

Не место здесь

Живому человеку.

Седая борода вам

Заменяет ум.

Вы душу смелую

Задушите безмозглой

Бородою. Ногами дряхлыми

Затопчете любви огонь

И радость жизни.

Вот он, ваш бог,

Ваш царь. Ему

Какое дело, что

Тяжко жить цыганам

На дорогах, что гибнем

Мы от жадности

Хозяев замков?!

Он сам нас не щадит!

Он сам законами могил

Нас давит и горем

Табора живет, как

Вошь голодным человеком.

Бегу, бегу от вас! Зангэ!

Г э л ь б и

(Зангэ)

Не вздумай —

Прокляну!

У р с а р

Зангэ!

Г э л ь б и

Я прокляну!

У р с а р

Решай мою,

Свою судьбу

Решай!

Г э л ь б и

Куда! Проклятая!

Вернись!

З а н г э

Не ты ли

На руке его

Повисла?! Зачем же

Вновь меня

На муки оставляешь?!

Прощай, родная, не брани!

Н у р и с

Схватить ее!

Что, дьяволы, окаменели?

У р с а р

Власть кончилась твоя.

Прощай!

Н у р и с

Далеко не уйдешь!

(К Гэльби.)

Что смотришь?

Прокляни!

1 - й  с т а р и к

Кляни!

2 - й  с т а р и к

Кляни собаку!

Г э л ь б и

Язык присох…

Нет, не могу.

С т а р и к и

Позорить нас?

Пред племенем срамить?

Г э л ь б и

Ой Дэвлалэ!

Пусть кровь моя

По капле вытечет

Из жил!

Пусть вырвут вороны

Глаза мои.

З а н г э

Мать, пощади!

Г э л ь б и

А ты чтоб не имела

Никогда детей.

З а н г э

Ай… Замолчи!

Г э л ь б и

Чтоб беды все

В шатре… твоем…

(Упала, плачет.)

У р с а р

Ничто не сбудется!

Н у р и с

Собака старая!

З а н а в е с.

ВТОРОЙ АКТ

Музыкальное вступление. Перед интермедийным занавесом  Г э л ь б и  и  п о в с т а н ц ы.

Г э л ь б и

Урсара смелые слова

Сердца и головы смутили.

Так ветер будоражит лес.

У каждого костра —

И стар и млад, бранясь,

Решали — кто прав?

Урсар или вожак?

На зорьке девушки

Пошли по селам

И к полдню возвратились

С вестью: деревни опустели!

Крестьяне подняли башмак[1],

И в графстве началось

Восстание.

Беда кочует не одна.

Под вечер встретила

Плясунья пастуха

И от него узнала,

Что наш Урсар

С повстанцами ушел

В Шварцвальд

И там кует мечи

На гибель Гогенберга.

Ай Дэвлалэ! Как

Распалился Нурис!

Поведает Маркграф

О заклятом Урсаре —

И племени каюк!

За кобеля и суку

Всех вздернут к небесам!

И порешил немедля

Подбиться к Гогенбергу

Да взяться для него

Ковать мечи — на голову

Крестьян мятежных.

Голодные, дрожа от страха,

Мы подошли к стене —

И у ворот железных встали,

Как осужденный перед плахой.

Открывается интермедийный занавес.

ЧЕТВЕРТАЯ КАРТИНА

Стена и ворота замка Гогенберга. Перед ними табор Нуриса. Ц ы г а н е, с т а р и к и, Г э л ь б и, Н у р и с.

М о л о д о й  ц ы г а н

Стучать?

Н у р и с

Стучи!

1 - й  с т а р и к

Да как бы

Не наделать худа,

Н у р и с

Теперь уж

Нечего гадать.

Молодой цыган стучит.

На башне появляется  р ы ц а р ь. Молча смотрит на цыган.

Оглохли, дьяволы!

Стучи сильней!

(Стучит.)

Д е в у ш к а

Ай! Хасиям!

Глядите!

В с е

(смотрят на рыцаря)

— Весь из железа

Человек!

— Живой ли он?

— Глаза как у

Коровы дохлой.

Н у р и с

Попробуй поборись с таким.

Эй, друг!

К Маркграфу

Дело есть!

Ты слышишь?

Дело есть — большое!

Р ы ц а р ь

Маркграф фон Гогенберг

Выходит вечером из замка.

(Ушел.)

Н у р и с

Ну, будем

Ждать. У всякого

Своя беда и

Счастье.

2 - й  с т а р и к

Так тихо здесь,

Как в мертвом теле.

Играй, скрипач! Пусть

Песня оживит могилу эту.

С к р и п а ч

Боюсь, струна

Не запоет, а взвоет.

(Играет.)

Цыгане поют.

Г э л ь б и

Кто может

Сердце матери понять?

1 - й  с т а р и к

Уж если дочь

Не поняла…

Г э л ь б и

Молчи! Ты не любил

И высох, как бесплодная

Маслина.

Сильнее смерти

Женщины любовь.

Бессильна и Зангэ

Бороться с нею.

С к р и п а ч

Зачем же ты

Ее кляла?

Г э л ь б и

Легко ли было

С животом в котел

Без отдыха идти,

Ни есть, ни спать

И думать: ты одна у ней,

От крови — кровь…

1 - й  с т а р и к

А дочку первые

Штаны угнали.

Г э л ь б и

Эх, старый пес!

3 - й  с т а р и к

Старуха одурела!

Н у р и с

Опять кричишь?

Г э л ь б и

Кричу! Быть может,

До нее дойдет мой крик.

Д е в у ш к а

Пастух! Пастух!

Тот самый! Он

Об Урсаре рассказал!

Н у р и с

(Гэльби)

Наверное, к тебе.

Не горячись и выспроси,

Где кузница Урсара.

Ничто не ведомо,

Быть может, нам

Придется милости

Просить у них…

Г э л ь б и

Ох, только бы ко мне.

Вошел  п а с т у х.

П а с т у х

Кто Гэльби здесь?

Г э л ь б и

Я — золотой,

Я — ласковый!

Н у р и с

Оставьте их вдвоем.

Все отошли.

П а с т у х

Твоя красавица у нас.

Г э л ь б и

Моя… моя… родная дочь.

П а с т у х

Просила передать —

Не думаешь ли

Бросить табор

И к ней прикочевать?

Г э л ь б и

Зовет?..

П а с т у х

Останешься с вождем?

Г э л ь б и

С седою головой

Идти к девчонке

На поклон…

П а с т у х

Другим колдуешь,

А вот себе

Не можешь нагадать,

Где будет лучше.

Ну, прощай!

Г э л ь б и

Куда ты?.. Не беги,

Тебя взашей не гонят.

Хочу я с ней сама

Поговорить. Где кузница?

П а с т у х

У тех дубов

Разглядывай тропу

Оленью, ступай

По ней — найдешь.

(Ушел.)

Появился  Н у р и с.

Н у р и с

Ну, как? Повеселела?

Г э л ь б и

Вложить в тебя бы

Мое сердце.

Н у р и с

На то ты мать.

С чем приходил?

Г э л ь б и

На зорьке повидаюсь.

Н у р и с

С ней? А где?

Г э л ь б и

Запомнила я место.

Н у р и с

И то добро. Так-так…

На башне появился  р ы ц а р ь.

Р ы ц а р ь

(трубит)

Маркграф!

Н у р и с

Все на колени!

Песня рыцарей:

«Если хочешь прокормиться,

В темный лес коня сверни.

Не гоняйся за лисицей,

Мужика подстереги.

Не гоняйся за лисицей,

Мужика подстереги, —

Забери его клячонку —

Что найдешь, все забери».

Открываются ворота. Появляются  М а р к г р а ф, р ы ц а р и  и  к а п е л л а н.

М а р к г р а ф

Эй, кто тут ползает?!

К а п е л л а н

Цыгане!

Н у р и с

Нет, господин святой, —

Мы египтяне.

К а п е л л а н

Клянусь гвоздем,

Священным в Трире,

Не кто иной, как

Дьявольское племя.

М а р к г р а ф

Что сказано о них

В законах?

К а п е л л а н

Гнать, убивать и жечь!

М а р к г р а ф

Так отчего же шляются

Они по графству и безнаказанно

Топчут хлеб и жрут?

Н у р и с

Дай слово верное сказать!

М а р к г р а ф

И воздух мой

Дыханием зловонным

Оскверняют?..

Н у р и с

Хотел я услужить тебе!

М а р к г р а ф

Проклятие!

Н у р и с

Просите, плачьте, войте!

Г э л ь б и

Ай, добрый господин,

Дай бог здоровья

Лошадям твоим,

Зачем бы мы пошли

В чужие страны?

Но что поделаешь,

Когда господь нам

Повелел бродить

По твоим землям

За то, что предки глупые

Христа в Египет не пустили.

Так дай же слово

Вымолвить голодному цыгану.

М а р к г р а ф

Что может мне сказать

Язык поганый?

Н у р и с

Я счастье приношу тебе!

(К цыганам.)

Уйдите на вихор, на чад!

Цыгане отходят.

В лесах куют мечи.

На замок твой

Готовят нападенье.

М а р к г р а ф

Врешь, подлая собака!

Н у р и с

Как можно врать

Своей судьбе?

Для нас ты бог,

Ты царь. Я знаю

Кузницу повстанцев.

М а р к г р а ф

Ты знаешь их?!

Ты видел эту падаль?!

Н у р и с

Отсохни мой язык!

Всех голыми руками

Заберешь.

М а р к г р а ф

Проклятый чародей

Не врет! Где кузница?

Н у р и с

Дай срок, найду.

М а р к г р а ф

Указывай! Проткну

Собачье сердце!

Н у р и с

Остановись! Убьешь!

Два раза солнце

Не взойдет,

Как укажу людей и место.

М а р к г р а ф

Не вздумай обмануть!

За тридевять земель

Найду…

Три дня я жду,

Не больше…

Н у р и с

Великий господин,

Что будет бедному

Цыгану за преданность

Его, за верность?

М а р к г р а ф

Дам за печатью

Разрешение по графству

Кочевать, стоять шатрами,

Огнем и воздухом владеть.

Н у р и с

Землицы бы клочок…

М а р к г р а ф

Какая наглость у бродяги!

К а п е л л а н

Неблагодарный плут!

Не хочешь ли, чтобы

Сеньор крестьян обидел?

М а р к г р а ф

Я землю у него возьму

Иль у вассалов? Пошел!

Вход в замок в те

Ворота, — я прикажу

Впускать тебя.

Нурис отошел. Маркграф, капеллан и рыцари скрылись.

Цыгане окружили Нуриса.

Н у р и с

Старейшины! Одни старейшины,

Останьтесь.

Все отходят.

1 - й  с т а р и к

Мы здесь, мы слушаем.

Н у р и с

От вас зависит

Племени судьба…

1 - й  с т а р и к

Ты вождь,

Ты можешь сам решить.

Н у р и с

Нет, не смогу я

На себя взвалить

Такую тяжесть.

С т а р и к и

— Иль плохо так?

— Беда?

1 - й  с т а р и к

Что хочет господин?

Н у р и с

Что может человек

Желать, которому

Грозятся перерезать

Горло?

Чтобы рука убийцы

Была отрублена

Намного ранее,

Чем он успеет

Выполнить угрозу.

С т а р и к и

Ты прав…

Н у р и с

Он хочет жить,

А на него мечи готовят.

2 - й  с т а р и к

Ты думаешь

О тех… Урсаре и…?

Н у р и с

Зангэ, кого еще

Мы знаем?

2 - й  с т а р и к

Не хочешь ли ты

Выдать их Маркграфу?

Н у р и с

Не я, а мы!

2 - й  с т а р и к

Зангэ отдать на смерть?!

Н у р и с

Что для тебя Зангэ?

2 - й  с т а р и к

Но ты?..

Н у р и с

Что я?!

2 - й  с т а р и к

В чем правда?

Н у р и с

В том, что нам

За свое счастье

Платить приходится

Не золотом, а кровью…

2 - й  с т а р и к

Плати моей, своей плати.

Н у р и с

Мы не нужны Маркграфу.

2 - й  с т а р и к

Вот в этом правда!

Ты хочешь волка

Накормить чужой овцой.

Н у р и с

Чего вы растерялись?

Не можем, жалко нам?

Не надо. Я тоже не хочу.

1 - й  с т а р и к

А стоит ли

Цена покупки?

Н у р и с

Бумага верная

От графа, за печатью,

На право кочевать

По графству — раскидывать

Шатры и навсегда

Забыть проклятые дороги…

1 - й  с т а р и к

Ой Дэвлалэ!

Так это счастье!

Н у р и с

(ко второму старику)

Он думает не так.

2 - й  с т а р и к

Да можно ли

Цыган своих

Послать на смерть?

Н у р и с

Нет, не своих!

Их думы — против нас.

3 - й  с т а р и к

Ой, тяжкая задача!

Н у р и с

Чего нам голову

Ломать? Наступит ночь —

Сбежим. Догонят —

Всем каюк…

1 - й  с т а р и к

Маркграф обиды

Не потерпит.

По мне, чем племени

Сдыхать, пусть лучше

Уж — Урсар и девка.

3 - й  с т а р и к

Что будет с Гэльби? А?

1 - й  с т а р и к

Ништо, переживет!

Старуха не за нас.

2 - й  с т а р и к

Опомнитесь!

1 - й  с т а р и к

Молчи! Ты за кого?

За тех, кто опозорил нас?

Кто посмеялся над вождем,

Законами отцов и дедов?

2 - й  с т а р и к

Мы старики.

Три шага нам осталось

До могилы.

Они смелы и ищут

Новые дороги.

Н у р и с

Ребенку нравится огонь,

И он его хватает,

Потом всю жизнь

Огня боится.

2 - й  с т а р и к

Зато он научается

Владеть огнем.

Н у р и с

Дороги новые

Нам ни к чему,

И пусть погибнут

Все, кому не по душе

Законы наши!

2 - й  с т а р и к

Нет, я не дам!

Я Гэльби расскажу.

3 - й  с т а р и к

Врешь — не расскажешь!

2 - й  с т а р и к

Расскажу!

1 - й  с т а р и к

Ой, берегись, старик!

Н у р и с

Эй, Гэльби!

2 - й  с т а р и к

Ты зачем?!

Н у р и с

Скажи при нас —

Или потом уж

Никогда не скажешь.

1 - й  с т а р и к

Посмотрим мы,

Как ты язык развяжешь.

Вошла  Г э л ь б и.

Г э л ь б и

Ты звал меня?

Н у р и с

Спроси его, он

Что-то передать хотел.

Г э л ь б и

(старику)

Ты что? Взгляните

На лицо. Что с ним?

2 - й  с т а р и к

Прости меня!

Г э л ь б и

За что?

2 - й  с т а р и к

Прости!

Г э л ь б и

Он чует смерть?

Н у р и с

Да, близкую.

Г э л ь б и

Пусть бог тебя

Простит…

2 - й  с т а р и к

Ой, Гэльби, Гэльби!..

Г э л ь б и

Ну скажи, полегче будет

2 - й  с т а р и к

Он, Нурис, скажет.

Г э л ь б и

(Нурису)

Беда?!

Н у р и с

Мне тяжко говорить,

Но нет пути другого:

Придется нам Урсару

Поклониться, у дочери

Твоей просить прощенья.

Придется спины старые

Согнуть пред ними.

1 - й  с т а р и к

Урсар был прав.

3 - й  с т а р и к

Не все выходит

Так, как хочешь.

Н у р и с

Как примут нас,

Седых глупцов, —

Помилуют или побьют?

Г э л ь б и

И это горе?

Глупый ты, старик!

Да кто же, как

Не дочь моя,

Вас примет с радостью?

Кто, как не дочь,

Согреет твою старость?

Кто, как не дочь,

Забудет об обидах

И всех за свой

Костер усадит?

Н у р и с

Тогда пусть будет

Счастье с нами.

Г э л ь б и

На зорьке я вас

К кузнице сведу.

Старик-то

Как ребенок! Час

Близится счастливый,

А он, как у могилы,

Плачет…

З а н а в е с.

Перед интермедийным занавесом Гэльби и повстанцы.

Г э л ь б и

(продолжая рассказ)

Так вождь и старики

Меня перехитрили.

Не знала я, что змеи

Порешили Маркграфу

Выдать дочь и смелого Урсара

И кровью их за счастье

Заплатить свое.

Как я, пройдя огонь,

И воду, и хитрости цыган,

И злобу, как я могла

Не угадать о страшном

Замысле вождя?..

Эх, падаль старая!

Кто ослепил тебя?!

Тогда, веселая, с счастливым

Сердцем, я еле продремала

Ночь и вышла из шатра

Чуть свет, будить вождя

И стариков коварных.

По Рейну сонному

Клубился пар. Дремали

Облака над хмурым лесом.

В той стороне, где

Древние дубы стояли,

Краснело небо.

Миг долгожданный наступал.

Уже над темным лесом

Кровавый выплыл шар

И заиграл лучами золотыми,

Когда мы подошли к дубам

И стежечку оленью разыскали.

Шли долго, углубляясь в лес.

Сдвигались сосны и теснили

Нас. Не раз медведь

Пересекал дорогу,

Не раз олень пугливый

Пробегал. Мы шли и шли,

Но, наконец, пристали.

«Туда ли мы идем?» —

Не зная, что сказать,

Я оглянулась, и вдруг…

Тук-тук, тук-тук —

Далеко, впереди…

«Там кузница!» —

Воскликнул Нурис…

Мы не пошли,

А побежали,

Но ноги старые, не те, что ваши, —

Присели вскоре отдохнуть…

И сразу услыхали песню…

Ее поют одни цыгане,

Когда куют мечи

Для битвы.

(Поет.)

В бою беспощадном

Встретятся двое —

Смелый из смелых

И хитрый из хитрых.

Встанет за спинами

Смерть у обоих.

Смелого меч перерубит

Железо и в сердце

Вонзится, как молния

В тучи, — и хитрый

Погибнет, и хитрый

Погибнет!

Открывается интермедийный занавес.

ПЯТАЯ КАРТИНА

Лес. Кузница. Мечи, копья, щиты, латы, медвежья шкура.

У р с а р, З а н г э, К а р л, Г е о р г. Зангэ раздувает горн, остальные куют. Поют.

В нем огонь,

Кровь на нем!

Как волчий зуб,

Крепок он!

В бою беспощадном

Встретятся двое —

Смелый из смелых

И хитрый из хитрых.

Встанет за спинами

Смерть у обоих.

Смелого меч

Перерубит железо

И в сердце вонзится,

Как молния в тучи, —

И хитрый погибнет!

И хитрый погибнет!

Г е о р г

Урсар! Ты все

Толкуешь о счастливом

Крае, да есть ли он?

У р с а р

Он должен быть,

Иначе незачем

Нам жить.

К а р л

Цыганский край?

У р с а р

Да, да, — цыганский.

Там справедливые

Законы, труд вольный —

Для себя, на языке

Родном родное слово.

Г е о р г

Твои слова — как

Бабушкина сказка.

З а н г э

Найдем ли мы его?

У р с а р

Мне кажется, край этот

Не искать, а делать надо.

Вот так же,

Как из старого железа меч.

К а р л

Ковать счастливый край?

У р с а р

Мне видится — ковать.

В с е

(поют и куют)

Встанет за спинами

Смерть у обоих.

Смелого меч

Перерубит железо,

В сердце вонзится,

Как молния в тучи,

И хитрый погибнет!

У р с а р

Я слышал свист.

Соловьиная трель. Карл отвечает. Троекратное кукование кукушки.

Г е о р г

Свои!

В с е

(куют и поют)

В нем огонь,

Кровь на нем!

Как волчий зуб,

Крепок он!

Появляются  п а с т у х, М а р т и н, п о в с т а н ц ы, ж е н щ и н ы.

М а р т и н

Вот наша кузница.

Садитесь, отдыхайте.

П а с т у х

Жди мать.

Она придет сегодня,

З а н г э

Ко мне?.. Совсем?

П а с т у х

Как будто повидаться…

З а н г э

Спасибо, друг.

М а р т и н

Вассалы Гогенберга —

Великая беда для нас.

Он сам, как саранча,

Сидит на нашем поле

И истребляет все

Дотла.

Участок свой

Не можем мы косить

Под страхом казни,

Пока вся луговая дичь

Не выведет птенцов

Сеньору для охоты.

Не можем выгнать

Кроликов с своей земли.

Болезни, голод, кнут

И подземелье — вот все,

Что мы имеем

От Маркграфа.

На просьбы наши

И моленья угрозами

Ответил он.

Все видим мы:

Слова, не подкрепленные

Мечом, не помогают.

1 - й  п о в с т а н е ц

Вот правильно, Мартин!

М а р т и н

Пастух Иосс из

Литергромбаха крестьян

Зовет свои права

Отстаивать мечом.

П о в с т а н ц ы

— Клянусь, кто не пойдет,

Тот будет проклят нами!

— Все, как один!

— Мартин, веди

К Иоссу нас, нет сил

Терпеть законы

Гогенберга!

— Маркграфу — смерть!

М а р т и н

Воткните знамя Башмака.

Песня. Водружают знамя.

Клянитесь в верности

Пред знаменем

Крестьянского восстания!

П о в с т а н ц ы

— За дело правое

Клянусь я жизнь

Отдать!

— Клянусь быть верным

Бедному народу.

М а р т и н

Раздайте им мечи и латы.

Пусть шлемы и щиты возьмут.

Повстанцы вооружаются.

М а р т и н

Отпразднуем крещение боевое!

Пляска с мечами.

1 - й  п о в с т а н е ц

Отпляшем на родной

Земле и двинемся к Иоссу!

К а р л

Веселую!

Пляска немецких крестьян. Зангэ и Урсар танцуют. Общая пляска.

М а р т и н

Уж скоро заалеет

Зорька, и рыцари,

Как псы, зарыскают

По лесу. Простимся

С женами и матерей

Обнимем.

Эх, память чертова!

Урсар, вот вам

За честный труд.

У р с а р

Не обижай!

М а р т и н

Не так уж мало

Здесь червонцев.

У р с а р

Зангэ! За золото

Ты раздувала горн?

З а н г э

Будь проклято оно!

У р с а р

Я тоже не рядился

С вами. Ты заплати

Ему или Георгу.

Г е о р г

За дело кровное

Я денег не беру.

У р с а р

А мы стервятники?

Шакалы? Иль честно

Нам питаться от беды?

Ты брось! Цыган не покупай!

М а р т и н

Прости, коли обидел.

У р с а р

У нас одна забота:

Кто землю так делил,

Что нам оставил

Лишь дороги?

Сеньоры, короли, цари.

Идем как время, как вода…

И перемен в судьбе

Не ждать цыганам,

Пока земля и власть

Находятся в руках сеньоров.

Они не остановят нас,

Пристанища цыганам не укажут!

Так дай же нам

Помочь крестьянам

И власть и землю

У проклятых сеньоров

Отобрать и в руки

Бедняков свою, бедняцкую,

Судьбу отдать…

М а р т и н

Друг, черен ты лицом,

А сердцем чист и светел.

Поверь, вздохнешь и ты

Свободно. Кровь бедняка — одна.

У р с а р

И у сеньоров та же!

А только не хотят они

Признаться в этом

И кровь свою ставят

Выше, а нас считают за скотов.

М а р т и н

Дай мне обнять тебя.

(Указывая на пастуха.)

Он будет приводить

Крестьян-повстанцев.

Их надо всех вооружить.

Нужны мечи, щиты и копья.

Работай не жалея сил,

Твой труд для нас

Дороже хлеба…

Ну, счастья вам в работе!

Повстанцы прощаются с женщинами.

Ж е н щ и н ы  и  п о в с т а н ц ы

— Сынок! Заставь их встать

Перед народом на колени.

— Права свои возьмем.

— Жена, не плачь, я возвращусь

С победой! Сеньоров разгромим.

— Иосс, как сокол, быстр и смел.

— Не на щите вас ждем,

С щитом!

Повстанцы и женщины уходят.

К а р л  и  Г е о р г

Мы вас проводим

До болота.

Все ушли. На сцене Урсар и Зангэ.

У р с а р

Какое счастье знать,

Что ты как хлеб,

Как воздух нужен

Людям, что жизни

Бедняков доверены

Тебе.

На радость заживем

С тобой!

Идем, в шатре есть

Место.

З а н г э

Ай… Ай! А мать? Она же…

У р с а р

Не сбудется ничто.

З а н г э

Ты дьявол или бог?

У р с а р

Пусть клятва матери

Падет на голову мою.

Пойми, что каждый миг

Растет во мне тревога…

Не любишь ты меня,

Не любишь.

З а н г э

Захочешь пить —

Я кровь свою отдам.

Задумаешь идти —

Я понесу.

В бою плечо мое

С твоим срастется,

Падешь — не посмеется

Враг над гибелью твоей,

Но дай мне мать

Уговорить. Она придет.

Я выпрошу у

Старой счастья.

У р с а р

А если нет?

З а н г э

Тогда в твоем

Шатре я буду целовать

Тебя — как мужа.

У р с а р

Пусть будет так.

Терпел года —

Денек уж пережду…

З а н г э

Как сердце у тебя

Стучит.

У р с а р

Твое сильней! Дай

Губы, нет! Не прячь,

Поймаю!

Целуются.

К чертям всех матерей

И клятвы!

З а н г э

Урсар! Пусть пропадает

Все!

Урсар хватает ее на руки. Несет к шатру из еловых веток. Появляется  п а с т у х.

П а с т у х

Урсар!

У р с а р

И не отсохли

Ноги у тебя?

Пришел не вовремя.

П а с т у х

Скорей возьми

Мечи и отнеси

К болоту. Там

Кони ждут.

Ушел.

У р с а р

(Зангэ)

Эк расхватило их!

Смешно тебе?!

Иди-ка раздувай

Огонь, приду —

Ковать начнем…

Уходит, забрав мечи с собой.

З а н г э

(раздувая горн, поет)

Если б ты взлетел,

Как сокол, в небо

Синее, под солнце, —

Я бы сделалась орлицей

И с тобою улетела…

Входит  Г э л ь б и.

З а н г э

Мать!

Г э л ь б и

Кровь моя!

З а н г э

Глаза, как прежде,

Добрые.

Г э л ь б и

Прости меня,

Как я тебя простила.

З а н г э

Любовь, меня…

Г э л ь б и

Я поняла. Пусть

Счастья бог войдет

В перину вашу.

З а н г э

Родная, добрая!..

Кто прячется

В кустах?

Г э л ь б и

Да старики и Нурис.

Пришли просить…

З а н г э

То не они!

Г э л ь б и

Ай, что за люди?!

Сам Гогенберг!

З а н г э

Ты привела убийц?!

(Кричит.)

Урсар!

Появляются  р ы ц а р и, Г о г е н б е р г, к а п е л л а н, Н у р и с, с т а р и к и.

Г о г е н б е р г

Живьем ее возьмите!

Г э л ь б и

Нет, я не дам!

Нурис ударяет кнутовищем Гэльби по голове. Гэльби падает.

З а н г э

Спасите-е!

Рыцари окружают Зангэ. Вбежали  Г е о р г, К а р л  и  п а с т у х.

П а с т у х

К оружию!

Г е о р г

Смерть псам!

К а р л

Смерть Гогенбергу!

Схватка. Георг, Карл, пастух и четверо рыцарей гибнут.

Нурис хватает Зангэ.

Г о г е н б е р г

Где прячется Иосс?

З а н г э

Кто может знать,

Какую ветку

Сокол облюбует.

Г о г е н б е р г

В какую сторону

Ушли повстанцы?

З а н г э

Не видела…

Не знаю…

Г о г е н б е р г

Врешь, ведьма!

Берегись!

К а п е л л а н

Приставьте меч

К груди строптивой.

Р ы ц а р и

— Не прячься!

— Стой!

К а п е л л а н

Ну, говори!

Куда пошли повстанцы?

З а н г э

Спроси о том

У бога, ему

Видней с небес.

К а п е л л а н

Не скажешь — смерть!

(Поднял руку.)

Рыцари ждут знака.

Н у р и с

Зангэ, не упирайся!

Останешься жива.

Цыганам ли страдать

За мужиков?

Да пусть они

Друг друга перережут!

Пусть сгинут все,

Кто не цыган!

Скорей развязывай язык,

Они с тобой не шутят.

З а н г э

На, сволочь, получай!

(Толкает Нуриса ногой в живот.)

Г о г е н б е р г

Ведите в подземелье!

Все ушли.

Г э л ь б и

(тяжело поднимаясь)

Что сделалось?

Цветок растет…

И сосны те же,

Такое же осталось небо…

Но почему молчат они?

Зангэ-э-э!!!

Вбежал  У р с а р.

У р с а р

Кто здесь кричит?

(С ужасом осмотрелся.)

Ее… убили?

Г э л ь б и

Пришли железные,

Без сердца люди

И увели с собой.

У р с а р

Кто их привел?

Г э л ь б и

Я — мать.

Убей, освободи меня.

Смотри, на лицах их

(показывая на убитых)

Ни горя, ни печали…

Убей…

У р с а р

(отстранил меч)

Не то. Зачем им

Беззащитная цыганка?

Г э л ь б и

Утешь меня!

Они ее отпустят?!

У р с а р

Что будут делать

С ней?

Г э л ь б и

Помилуют? Мне

Отдадут ее?

Ну, успокой…

Скажи…

У р с а р

За что, за что бы ей

Судьба другая?

Г э л ь б и

Ох! Оживает сердце!

Появился  с т а р и к.

2 - й  с т а р и к

Я слышал разговор…

Они ее сожгут!

Как ведьму — на костре!

З а н а в е с.

ТРЕТИЙ АКТ

Перед интермедийным занавесом  Г э л ь б и  и  п о в с т а н ц ы.

Г э л ь б и

«И повелел Маркграф

Сжечь на костре Зангэ

Как ведьму», —

Сказал старик.

Ой Дэвлалэ! Как

Ведьму сжечь!

Зангэ гадать-то

Не умела…

Поплыли разом сосны,

И показалось мне,

Из каждого сука

Кровь черная сочится.

Не помню я, как

Собрались цыгане,

Как бросили

В болото мертвецов.

Опомнилась, когда

Спустилась ночь,

Вокруг окаменелые

Сидели люди,

Холодный свет луны

Их лица зеленил.

Опять вскипело сердце,

И я заголосила…

Ай-нэ нэ-э-э…

(Запела.)

Открывается интермедийный занавес.

ШЕСТАЯ КАРТИНА

Ночь. Лес. Кузница. Собранные в кучу лежат латы, шлемы, мечи, забрала, щиты. Луна.

На сцене  У р с а р, Г э л ь б и, ц ы г а н е. Урсар заканчивает ковать богатые рыцарские доспехи. Гэльби поет, причитает. Все молча сидят.

Г э л ь б и

Как подули на тебя

Ветры черные…

Ай-нэ-нэ…

Принесли с собой

Долю горькую.

Ха-а-си-я-ям… (пропали)

Ты зачем росла,

Ты зачем цвела?

Дэвлэлэ… э-э… (боже мой)

Не жалеет смерть

Красоту твою.

Ай-нэ-нэ…

У р с а р

(любуясь своей работой)

Уверен, сам Маркграф

Не отказался бы носить

Такие латы, шлем, забрало

И меч под стать доспехам…

Вошли  1 - й  и  3 - й  с т а р и к и.

Г э л ь б и

Зачем они пришли?

Чтоб я им

Перегрызла горло?

У р с а р

Как только

Кто из них

Приблизится к руке,

Задушен будет!

Г о л о с а

— Уйдите!

— Гибель вам!

— Сквозь землю провалитесь!

1 - й  с т а р и к

Смерть здесь,

Смерть там.

Так лучше умереть

От рук его и Гэльби

И смертью снять

С себя свой тяжкий

Грех.

Г э л ь б и

Отдайте дочь!

1 - й  с т а р и к

Возьми глаза мои,

Что хочешь, жизнь,

Зарой живым меня

В могилу, но только

Не проси вернуть Зангэ.

3 - й  с т а р и к

Уже на площади

Перед стеною

Готов костер.

У р с а р

Костер? Так не

Ослышался, старик!

Подохнете и вы!

1 - й  с т а р и к

Готов я смерть принять.

3 - й  с т а р и к

Казни, да торопись

От злобной

Клеветы попа укрыться.

Он казнью хочет

Распалить сердца народа

И гнев его направить

На цыган.

Вас ждут костер и колья.

У р с а р

Вот ваше дело.

Вас надо привязать

К коням и разорвать.

1 - й  с т а р и к

Не знали мы,

Что дело к худу обернется.

И прежде так велось:

За маленькое счастье

Платили мы рекою слез

И морем крови.

(Показывает на Гэльби.)

Она не даст соврать.

Цыгане туркам выдали

Отца родного моего.

Он, на беду, был схож

Лицом с разбойником

Турецким.

Вождь получил большие

Деньги, а мой отец,

Задушенный, висел на рынке

И синий свой язык

Показывал народу,

3 - й  с т а р и к

За ваши головы Маркграф

Нам обещал

Счастливую судьбу.

Ни ненависть, ни месть

На тяжкий шаг

Нас не толкнули.

Судьба цыган, судьба

Детей, жен, матерей —

Вот встало что меж

Племенем и вами.

И порешили мы:

Пусть две могилы

За счастье племени

Заплатят.

1 - й  с т а р и к

Теперь Маркграф

Нам смертью пригрозил…

Сбежал трусливый Нурис,

А мы пришли — седые —

Головы сложить среди

Цыган родимых.

Решай — мы заслужили

Наказанье.

У р с а р

Что скажет мать.

Ей слово первое.

Г э л ь б и

Пусть сгинут с глаз!

Сильнее злобы мое горе.

У р с а р

Скорей покиньте табор!

1 - й  с т а р и к

Без племени нам

Все равно могила.

3 - й  с т а р и к

Конец наш близится,

А тяжко умирать одним.

У р с а р

Коль племя согласится,

Идите с ним —

И добрыми делами

Старайтесь искупить вину.

2 - й  с т а р и к

А ты?

У р с а р

Я не иду.

Г о л о с а

— Нет-нет, ты

Будешь вождь.

— Вот плеть — возьми

И властвуй.

Г э л ь б и

Покинет он Зангэ

В последний час?!

Я тоже остаюсь

И погляжу, как

Умирает дочь.

Я помогу ей

Встретить смерть,

Да так, чтобы

Убийцам страшно стало.

2 - й  с т а р и к

Подумай ты о нас.

Для племени Зангэ

Мертва. Вернуть ее

Не в наших силах.

А с племенем

Что будет без тебя?

Урсар, подумай.

У р с а р

Как мне Зангэ

Оставить?

Давно ли голос

Дорогой по лесу

Разливался в песне?

Мне слышится — он

Не пропал еще.

В мохнатых елях

Притаился. Запутался

В листве дубов.

Подует ветерок,

Зашевелятся ели

И выпустят из плена

Песню, и снова

Зазвучит она.

Давно ли маленькие

Руки вздували этот горн?

Смотрите, уголь

Не остыл.

Вот здесь, еще трава

Примята, клялась она:

«В бою плечо мое

С твоим срастется,

Падешь — знай, враг

Не посмеется над тобой».

Так как же мне

Отдать ее врагу

На посмеянье?

2 - й  с т а р и к

Тебя убьют.

У р с а р

Я знаю.

2 - й  с т а р и к

И будет двое

Мертвецов,

С к р и п а ч

Уж коли смерть

Ему дороже жизни,

Так пусть свое возьмет.

Прощай, Урсар!

Мы имя пронесем

Твое в родимых песнях.

У р с а р

Цыгане! Вы меня

Простите, что

В тяжкий час

Я оставляю вас.

Сцена прощания.

Прости и ты,

Красавица земля.

Не раз весной

Я целовал траву

Степную, не раз

Деревья обнимал

И жил, дышал

Твоей красою.

(Целует землю.)

Настал мой час.

(Одевает богатые рыцарские доспехи. К Гэльби.)

Скажи мне слово

Дорогое.

Г э л ь б и

Дерись как лев!

Умри как лев.

Не опускай меча,

Пока не лопнет

Сердце.

(Запевает.)

В бою беспощадном

Встретятся двое —

Смелый из смелых

И хитрый из хитрых.

Встанет за спинами

Смерть у обоих.

В с е

Смелого меч

Перерубит железо

И в сердце вонзится,

Как молния в тучи, —

И хитрый погибнет!

Далекие трубы глашатаев. Похоронная музыка.

У р с а р

Казнь близится!

Г о л о с а

— Прощай, Урсар!

— Прости, коли обидел!

У р с а р

Вот та дорога.

Она вас приведет

В другие страны.

Запомните одно…

Смерть лучше,

Чем неволя.

Отстаивать себя

Вы слабы.

Боритесь тем, что есть.

Скитайтесь по дорогам,

Забудьте о земле,

О теплом крове, о труде.

Язык родной забудьте.

Богов своих меняйте —

На любых.

Обманывайте, лгите,

Но никогда, нигде

Не отдавайте воли.

А если же когда-нибудь

Придете вы в страну,

Где раб восстанет

Против господина,

Плечом к плечу с

Рабами встаньте —

Всю жизнь, всю

Кровь свою отдайте

В борьбе их за

Свободу.

И там, где победят

Рабы, там будет

Родина цыгана.

Трубы и музыка растут. Все напряженно слушают.

2 - й  с т а р и к

Скорее в путь!

Цыгане в страхе уходят. Урсар целует меч.

Г э л ь б и

Зовет тебя Зангэ.

Музыка, трубы.

Перед интермедийным занавесом  п о в с т а н ц ы  и  Г э л ь б и.

Г э л ь б и

Бежало в страхе племя

Из проклятой земли.

Неведомо, куда укрылся

Нурис.

Но разве от людской

Молвы сбежишь?

По всем цыганам

Разлетится весть

О страшном его деле.

И он останется один.

Никто к нему не подойдет,

Не кинет ласкового слова,

В предсмертный час воды не даст.

Так будет с Нурисом.

А будь он проклят —

Толковать о нем!

Как рассказать, что делалось

У нас на сердце,

Когда стояли мы

С Урсаром и слушали,

Как трубы страшные,

Крича и завывая,

Народ сзывали к казни.

Нежданно грянул гром.

Я подняла глаза —

Над лесом тяжко

Плыли тучи. Их

Космы черные

Цеплялись за вершины.

Гроза спешила

К месту казни.

«Пойдем и мы», — сказала я

Урсару.

Как сокол раненый,

Взглянул он на меня

И твердой поступью

Пошел навстречу смерти.

З а н а в е с.

СЕДЬМАЯ КАРТИНА

Площадь перед замком Гогенберга. Вдали виден Шварцвальдский лес. Столб и костер, приготовленные для сожжения. Набат, музыка. Иногда слышится приближающийся гром.

На сцене  к р е с т ь я н е, л а н д с к н е х т ы, р е й т о р ы.

Г р у п п а  к р е с т ь я н

— Костер готов.

Опять попы взбесились.

— По-ихнему —

Во всем цыгане

Виноваты.

— Они хотят, чтоб

Злоба наша

С дворянской головы

Упала на цыган.

— Кто виноват, мы

Знаем. Нас научил

Иосс в их подлостях

Хоть малость разбираться.

— Потише, рейторы!

Р е й т о р ы

(крестьянам)

— Пришли повеселиться?

— Послушать, как визжит

Колдунья на костре?

К р е с т ь я н и н

Кого только не жгли?!

Теперь цыган.

А что, крестьянину

От этого полегче

Стало?

Р е й т о р

Тебе все не хватает?

К р е с т ь я н и н

Откуда же хватать.

Все ваше —

В воздухе и на земле.

Вошел  А б б а т.

К р е с т ь я н и н

Вот он для

Грабежей и небо

Приспособил.

А б б а т

Безбожник, замолчи!

К р е с т ь я н и н

Не укради — нас учишь,

А сам последнее

У нас крадешь.

Р е й т о р

Ты что-то слишком

Развязал язык!

Повстанец?

К р е с т ь я н е

— Крестьянин я.

— Ты не грози.

Он правду говорит.

— Повстанцами зовете,

Грозите кознями небес,

А сами не хотите

Причину устранить восстаний?

— Ништо, настанет час!

Р е й т о р

Грозить? На кол

Засядешь! Пес!

К р е с т ь я н и н

Но, тише, тише…

Не ори!

А б б а т

Возьми его!

К Маркграфу

В подземелье!

К р е с т ь я н е

— Как бы тебя

Не взяли мы.

— На вилы.

— Маркграфова собака!

А б б а т

Что, что?!

К р е с т ь я н е

Пинком ему

Под толстый зад.

Нахлобучивают на глаза шляпу и толкают ногой. Смех.

Р е й т о р

Ах, вы!

К р е с т ь я н и н

Что — вы?!

Р е й т о р

Да мы!

К р е с т ь я н и н

Что — мы?!

Почти что драка.

Труба герольдов.

Г о л о с а

— Идут! Идут!

— Вон вышел Гогенберг!

— А сзади капеллан!

— Ведут, ведут ее!

Удар грома.

— Гроза испортит казнь.

Вошли  Г э л ь б и  и  У р с а р  в богатых рыцарских доспехах.

У р с а р

Скорее! Вот она!

Г э л ь б и

Зангэ!

У р с а р

Не вой! Погубишь.

Музыка, пение.

Появились с зажженными свечами  м о н а х и, р ы ц а р и, г е р о л ь д ы. Они ведут на казнь  З а н г э. Тут же  М а р к г р а ф  и  к а п е л л а н. Все останавливаются возле костра.

Урсар и Гэльби продвигаются вперед.

М а р к г р а ф

Закон повелевает

Цыган, как колдунов,

Обманщиков, бродяг,

Гнать из земли германской,

За магию и колдовство —

Сжигать!

В лесу, у озера, аббат

Поймал цыганку. Она

Варила мясо василиска,

Глаза змеи и сердце

Черной кошки и мазала

Той чародейской мазью

Мечи и копья — и силой

Волшебства в крестьян

Миролюбивых вселяла

Гнев и жажду крови,

Толкала их на бунт,

На кровь, на гибель.

Г о л о с а  р ы ц а р е й

— Смерть!

— Смерть цыганке!

М а р к г р а ф

И по ее проклятому

Внушению крестьянин

Поднял меч на господина.

Клянусь, скорее выйдет

Пламя изо льдин,

Чем бог дарует

Дьяволу победу.

И тот, кто острие меча

Направит на меня, —

Погибнет!

Г о л о с а

— Колдунье смерть!

— Не только ей —

Всему их дьявольскому роду.

К а п е л л а н

Раз мы казним

Воров мечом,

Убийц — повешеньем,

Еретиков — огнем,

Так почему нам

Рук своих в их

Чародейской крови

Не омыть.

Г о л о с а

— Сжечь на костре

Колдунью!

— Цыганам смерть!

К а п е л л а н

Христос воистину сказал:

«Врагов моих

Возьмите и умертвите

Предо мною».

И именем Христа

Вас заклинаю —

Как бешеных собак,

Цыган душите!

Колите, бейте, истребляйте!

Ведите ведьму на костер!

З а н г э

Я не виновна!

Пощадите!

К а п е л л а н

Тащите на костер!

З а н г э

Я жизни не прошу!

Убейте, но не жгите!

За что такая смерть?!

Не ведьма я!

К а п е л л а н

К столбу!

Вяжите!

Погибни на огне!

Колдунья! Чародейка!

У р с а р

(прокалывает капеллана мечом)

Он лгал на бедную

Цыганку.

По воле бога

Я покарал его.

Я рыцарь славной

Крови. Я принял

На себя обет — нигде

И никогда не лгать.

И лживым отрезать

Язык.

Маркграф! Я заявляю

Всенародно: ты лжец и трус!

Невинных кровью ты герб

Свой запятнал!

Сам за себя ты

Постоять не можешь,

А бьешь и грабишь беззащитных.

(Бросает перчатку в лицо Маркграфу.)

Прими мой вызов, да смелей,

Чтоб не видали рыцари,

Как бегает Маркграф

От поединка.

Г о л о с а

Честь храбрецу и слава!

К р е с т ь я н и н

Маркграф силен

Ландскнехтами,

А сам и меч-то

Не поднимет.

У р с а р

Не примешь вызов мой —

За ложь язык отрежу!

М а р к г р а ф

Очистите нам место!

Поединок Урсара и Маркграфа. Маркграф смертельно ранен. Урсар тяжело. В последний момент Маркграф срывает шлем с головы Урсара.

Г о л о с а

— Смотрите, черный рыцарь!

— Не дьявол ли?

М а р к г р а ф

Проклятие! Цыган!

(Умирает.)

Г о л о с а

— Цыган!

— Цыган!

З а н г э

Урсар!

У р с а р

Не посмеется враг

Над гибелью твоей.

Р ы ц а р и

— Обоих на костер!

— Месть! Месть!

Г о л о с а

— Пощады храброму цыгану.

— Пощады смельчаку!

Р ы ц а р и

(окружают Урсара и Зангэ)

— Обоих сжечь!

(Хватают Зангэ и Урсара и тащат их к костру.)

— Огонь! Давайте факел!

— Поленья поджигайте!

Наступает гроза. Гром, молния.

Г э л ь б и

Пустите! Мать я им!

За что? За что?

Они не виноваты!

Я землю буду есть,

Я выпью кровь свою,

Но только не казните!

Приносят факелы.

Р ы ц а р и

(с обнаженными мечами стоят вокруг костра)

— Скорее поджигайте!

— Вяжите их!

Г э л ь б и

Зангэ! Прости,

Что не могу

За вас сгореть,

Но чтобы мертвая

Ты не могла сказать,

Что мать смотрела,

Как сжигают дочь…

Урсар пытается защитить Зангэ.

З а н г э

(бросается ему на грудь)

Урсар!

У р с а р

Я кровью исхожу.

В глазах темнеет.

З а н г э

Мне страшно

Без тебя! Крепись!

У р с а р

Не дам тебя

Я сжечь! Умрешь —

Так от моей руки.

(Убивает Зангэ, сам падает на мечи рыцарей.)

Г э л ь б и

(кричит)

А-а-а!

Г о л о с а

— Старуха кровью плачет!

— Смотрите! Страшно как!

— Глаз нет, она их проколола.

Г э л ь б и

Убийцы! Уходите!

Гаснет свет.

Гроза в полном разгаре.

З а н а в е с.

Перед интермедийным занавесом, в луче прожектора, Г э л ь б и  и  п о в с т а н ц ы.

Г э л ь б и

Кто не знает песни

Об Урсаре, тот не знает,

Что такое горе.

Кто не знает песни

Об Урсаре, тот

Не знает, что такое храбрость.

Издалека доносится песня рыцарей.

П о в с т а н е ц - п о с т о в о й

Вы слышите?!

Идут!

1 - й  п о в с т а н е ц

(второму)

Беги в становище,

Скажи: псы-рыцари

Идут!

2-й повстанец ушел.

1 - й  п о в с т а н е ц

Ну, бабушка, час

Смерти их настал.

Ступай, а то здесь

Жарко будет.

Г э л ь б и

Нет, не уйду!

Не знаешь ты,

Как тяжела могила

Для тех, кто лег в нее,

Не отомстив за гибель.

Земля их кости горькие

И жжет и давит.

Когда под вашими

Мечами завоют рыцари

Предсмертным воем,

Я песню запою

О счастье мщенья, —

И станет для Урсара

И Зангэ периною могила,

И славные их

Кости улыбнутся.

Песня повстанцев.

1 - й  п о в с т а н е ц

Вот наши двинулись.

Эх, если бы могла ты видеть!

Г э л ь б и

Что там? Рассказывай!

1 - й  п о в с т а н е ц

Плечом к плечу,

Лавиной грозною

Идут повстанцы.

Лес копий высится

Над ними. Сверкают

Латы и щиты.

Под шагом твердым

Взлетела золотая пыль —

И солнце тучею закрыла.

Идут-идут — конца не видно!

Песня растет.

Г э л ь б и

Смелого меч

Перерубит железо

И в сердце вонзится,

Как молния в тучи, —

И хитрый погибнет!

1 - й  п о в с т а н е ц  и  Г э л ь б и

И хитрый погибнет!

К о н е ц

ДОЧЬ ШАТРОВ

Романтическая новелла в трех актах, пяти картинах, с прологом

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Кочевые цыгане-лудильщики:

М а т и а с — вожак табора, 45—50 лет.

И н к а — его дочь.

Ч а р т у — старая цыганка.

Г о й к о — молодой цыган, кузнец.

М а р к о — скрипач в таборе.

С т а р и к.

М о л о д о й  ц ы г а н.

Д е в у ш к и, м о л о д ы е  ц ы г а н е, ж е н щ и н ы.

Ц и н о т и  Р а д о л ю б.

Я к о п е ц  Ч а д о м и р.

Место действия — горы на Балканах.

Время действия — вторая мировая война.

ПЕРВЫЙ АКТ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Небольшая полянка в горах. На краю полянки — обломок скалы. За ним — обрыв, пропасть. За пропастью, на той же стороне, вздымаются утесы, покрытые лесом.

Летний день, ближе к вечеру. Синее небо, мягкое солнце. На поляне расположились кочевые  ц ы г а н е - л у д и л ь щ и к и. Шатры, пестрая утварь, костры, котлы, тазы. Вверху на обломке скалы стоит  И н к а. У шатра  М а т и а с  заканчивает лужение котла.

Где-то рядом тихо поют Влодар-дойны. Звуки песни то замирают, то опять возникают.

И н к а

Отец! Как рада я, что мы ушли

Из проклятой долины!

М а т и а с

(протирая котел)

Мы не ушли — бежали!

Бежали от непрошеных гостей,

Хозяев самозваных…

Они, как саранча, нахлынули

На нашу землю… Бьют, убивают, жгут!..

Хотят, чтобы народ безропотно

Встал на колени перед ними…

«Фашист», «гестапо» стали

Словами, ненавистными для всех…

И н к а

О! Многие сейчас бегут сюда!

М а т и а с

Бегут. Одни здесь прячутся,

Другие бьются за свою свободу, партизанят…

И н к а

Здесь все, как в сказке,

Радует глаза, всю душу очищает!

Тут тишина живет. Здесь нас утесы,

Скалы охраняют.

М а т и а с

Да, Инка, хорошо в горах,

Но нам нужны не скалы, а базары.

Цыган без ярмарки — как рыба без воды!

И н к а

Здесь сёла есть неподалеку…

М а т и а с

Знаю.

И н к а

Как много воздуха!

Как дышится легко!

Иметь бы крылья, ринуться туда,

Навстречу солнцу!

В его лучах играть, купаться, петь!..

Боже мой! Леса какие! Дубы толстущие,

Двоим не обхватить, серебряные липы!

А ели, как шатры, столпились у обрыва!

(Заглядывая вниз.)

А вот река! Ее чуть видно,

Темно там, страшно!

М а т и а с

Не гляди, притянет.

И н к а

Здесь все мое! Я горный дух!

Я Урма…

(Запела.)

В час полночи дремлют горы,

Стонет филин в тишине, —

От людских скрываясь взоров,

Пляшут урмы при луне.

Тра-ля, тра-ля…

То же повторяет эхо.

Шали белые сверкают,

Словно снег на кручах гор…

Урмы песни распевают —

Прячет их дремучий бор.

Тра-ля, тра-ля…

Прячет их дремучий бор.

Опять эхо.

М а т и а с

(взвалил котел на плечи)

Не прыгай, как коза,

С уступа на уступ.

Не дай-то бог, еще сорвешься.

И н к а

Уходишь?

(Подходит к отцу.)

М а т и а с

Ненадолго. Спущусь вон в то село.

(Показывает.)

Его отсюда видно.

Продам котел, куплю вина и кукурузы.

Твой день — подруги соберутся.

И н к а

А если там…

М а т и а с

Они не любят горы.

Боятся партизан.

Послышались звуки скрипки. Инка и Матиас прислушиваются.

И н к а

(радостно)

Ты слышишь? Это Марко!

М а т и а с

Ожил?

Слушают.

И н к а

Сегодня в первый раз запела скрипка Марко…

М а т и а с

…Не та уже игра. Испортили такие руки…

Ушел. Звуки скрипки замолкли. Появляется  М а р к о. В руках у него скрипка, за поясом — синие горные цветы.

М а р к о

Инка!

И н к а

А, Марко! Как твоя рука?

М а р к о

Болит. Но все-таки смычок держу.

И н к а

Проклятый Нэвен!

М а р к о

Нэвен… Это имя как гвоздь

Сидит в моем мозгу. Его лицо, глаза,

Застывшие в звериной злобе, вижу.

Лисица подлая… Ведь он стоял в толпе!

Он слушал песни, подпевал! Вина поднес!

И он же… свел меня в гестапо…

И тоже бил…

И н к а

Подлец!

М а р к о

Награшек Нэвен… Руки жаль.

Ты так любила мою скрипку…

Без скрипки я ничто!..

И н к а

Ты для меня всегда хороший, чудный!..

Ой, Марко! У тебя цветы!

М а р к о

Я их собрал внизу, в обрыве,

На, возьми подарок мой.

И н к а

Спасибо, Марко.

Какие синие! Как два кусочка неба!

(Приложила цветы к волосам.)

Ну? Идут ко мне?

М а р к о

Как звезды к ночи!

И н к а

(воткнула цветы в волосы)

Хорошо?

М а р к о

Нет слов сказать, что чувствую и вижу.

И н к а

А скрипка, Марко! Скрипка!..

Хотя, прости… забыла я…

М а р к о

О нет! Я для тебя сыграю!..

Не знаю лишь, сумею ли сказать?

Соло скрипки. Марко кончил играть. Ждет, что скажет Инка. Инка задумалась, ее мысли не здесь.

Вот так всегда…

И н к а

(как бы пробуждаясь)

Прости, забылась я…

М а р к о

Ты здесь, а мысли далеко. Где?

С кем они?

И н к а

Не знаю почему, но мне,

Мне хорошо сегодня, Марко.

Когда я счастлива,

И осень для меня — весна.

Смотри! Орел над пропастью парит.

М а р к о

Какой громадный!

И н к а

Куда он полетит? Ты хочешь, загадаем?

От нас — к беде. К нам — к счастью.

М а р к о

Хорошо!

И н к а

Не вспугни его!

(Присела.)

М а р к о

Он кружит, Инка. С каждым кругом

Все выше, ближе к нам!

И н к а

Вот он! Совсем под нашими ногами!

К счастью!

М а р к о

К счастью!

И н к а

Играй!

Соло скрипки. Танец Инки. В середине танца появляется  Г о й к о. Он несет молот, клещи. Сурово смотрит на Инку и Марко и уходит обратно. Но в конце танца появляется опять.

Г о й к о

Довольно, дьявол побери!

И н к а

(приветливо)

А, Гойко! Что с тобой? Устал?

Г о й к о

Встречай отца!

И н к а

А где он?

Г о й к о

У ручья.

И н к а

Иду.

(Показывает цветы.)

Смотри, какие синие!

Мне Марко их собрал.

Г о й к о

(яростно)

Беги к отцу!

И н к а

(протягивает один цветок Гойко)

Храни — на счастье!

Г о й к о

(вырвал цветок, бросил)

Отдай ему!

И н к а

(сдерживаясь)

Ты счастлив, что сегодня

Праздник мой. Но берегись! Не вздумай

Оскорбить меня еще раз!

(Ушла.)

М а р к о

(Гойко)

Ты обидел Инку!

Г о й к о

Заступничек! Все пользуешь — и скрипку,

И цветы! По капельке хитро вливаешь яд.

М а р к о

Не в первый раз под музыку мою

Танцует Инка.

Г о й к о

Не лги! Так, как она сейчас плясала!..

М а р к о

Ты, Гойко, зол, и говорить с тобою трудно.

Г о й к о

Да, зол, но, к сожаленью, сдержан. Надолго ли?

Появляется  Ч а р т у. В руках у нее пучок трав. Чарту наблюдает за Марко и Гойко.

М а р к о

Грозишь?

Г о й к о

Предупреждаю.

Ч а р т у

Эй, петухи! Не стыдно ли?!. Готовы

Задушить друг друга. Идите по шатрам!

Ну, быстро.

Марко ушел.

Г о й к о

(вслед)

Ты знаешь, я быка могу поставить

На колени. И я не добр, запомни это,

Марко!…

Ч а р т у

Ай, молодец! Нашел чем похвалиться!

Г о й к о

Да, я недобр.

Ч а р т у

Ослеп от ревности! Бросаешься на друга.

Г о й к о

Нет, не ослеп. Все вижу я, все

Подмечаю. Улыбку, взгляд, руки

Чуть-чуть приметное дрожанье —

Всё для меня слова! Улика! Целое

Признанье!.. А я, я видел, как она

Плясала перед ним!

Ч а р т у

Чудак!

Г о й к о

Да, видел, как плясала… Всё: тело,

Руки, взгляд — всё говорило мне.

(Задыхаясь.)

Нет, ты скажи, пусть он сойдет с моей

Дороги…

(Ушел.)

Входят  М а т и а с  и  И н к а.

М а т и а с

Добрый день, Чарту!

И н к а

Добрый день!

Ч а р т у

Будь, девушка, здорова!

М а т и а с

Лечебную траву нашла?

Ч а р т у

От лихорадки.

И н к а

(Чарту)

Возьми, ты любишь виноград.

Он сочный, вкусный.

Ч а р т у

(берет виноград)

Спасибо. Вся в мать.

Покойница, бывало, картошину не съест

Одна, найдет, с кем поделиться.

(Кивая вслед Инке.)

Подумай, Матиас.

М а т и а с

О чем?

Ч а р т у

Нехорошо у нас, запахло кровью.

М а т и а с

Не понимаю. Говори ясней.

Ч а р т у

Беда гнездится у шатров.

М а т и а с

Какая? От немцев мы ушли.

Они нас не найдут в горах,

Сюда не сунутся.

Ч а р т у

Да нет. То уж не страшно.

(Показывает на шатер, куда скрылась Инка.)

Она — одна.

Их — двое. Оба хороши. Как ты рассудишь

Их? Чем сердце успокоишь?..

М а т и а с

Кто девушка? Как имя?

Ч а р т у

Инка.

М а т и а с

Шутишь, Чарту?

Ч а р т у

Стара шутить. Двадцатая весна пошла девчонке.

М а т и а с

Что ж? Она еще ребенок.

Ч а р т у

Хе-хе! Ребенок… В пятнадцать лет

Я мужу сына подарила.

А Инке уж давно закон пришел

Обзавестись семьею, порадовать тебя

Здоровым внуком.

М а т и а с

Она еще дитя.

Ч а р т у

Ей будет шестьдесят, состарится, а для тебя

Останется дитя. Все той же Инкой.

М а т и а с

А кто соперники?

Ч а р т у

Скрипач и Гойко.

М а т и а с

Гойко?

Ч а р т у

Да. Он зол, как бык, которого слепни

Кусают. Я вижу, он готов схватиться

С Марко.

М а т и а с

Черт возьми! Я этого не знал.

В чем виновата Инка?

Ч а р т у

Цыгане Инку не винят. Они тобою

Недовольны.

М а т и а с

Что ж я?

Ч а р т у

Ты — вождь, и ты — отец. Отдай ее.

М а т и а с

За Гойко?

Ч а р т у

Выберет сама. И этим прекратит раздор.

М а т и а с

А, чепуха!

Ч а р т у

Так старые вожди решали. Они-то были

Не глупее нас.

М а т и а с

Другое время было, Чарту!

Ч а р т у

Не мне тебя учить. Но все-таки подумай.

Прольется кровь — она потянет к мести.

Родня полезет на родню — и табор сгинет.

А ты, ты — вождь. Ты наш покой обязан

Сохранять.

Из шатра выглянула  И н к а.

М а т и а с

Эй, быстроногая! Куда собралась?

И н к а

Вниз, к ручью.

М а т и а с

Ты плещешься в ручье, как утка.

И н к а

Уж очень хороша вода!

(Двинулась.)

М а т и а с

Постой!

(Оглядывает Инку.)

И н к а

(смутилась)

Ты так глядишь, как будто

В первый раз меня увидел.

М а т и а с

(угрюмо)

Да, Чарту! Ты права… Как

Время-то летит.

(Инке.)

Иди-ка, доченька, в шатер.

И н к а

Зачем?

М а т и а с

Так нужно.

Инка ушла в шатер. Матиас закуривает трубку.

Ч а р т у

Растим, тревожимся, а крылья выросли —

Поднялись, улетели.

Их у меня, сам знаешь, девять было.

А где они?.. Одна! Ищи их

По степям, дорогам.

М а т и а с

Чарту… Вчера я звал цыган

К шатру повеселиться.

Ч а р т у

Они придут.

М а т и а с

Ты тоже приходи.

Ч а р т у

Решай скорей,

Беда недалека.

М а т и а с

Не подгоняй! Там, за шатром, есть

Кукуруза. Возьми ее — свари.

Вина я заготовил вдоволь.

Ч а р т у

Пусть пьют. Цыган перестает

Плясать и петь со смертью, а пьет и там,

В раю.

(Ушла к себе в шатер.)

М а т и а с

Уж солнце вниз ушло. Пора бы и гостям

Являться.

Из шатра вышла  И н к а.

И н к а

Пусти меня к ручью.

М а т и а с

Нельзя.

И н к а

Мне нужно.

М а т и а с

Нужно?

И н к а

Да.

М а т и а с

Ты что-то от меня скрываешь?

Не ждут ли там тебя?

Издали слышна хоровая песня.

И н к а

Я на минуточку, я тотчас же вернусь.

М а т и а с

Нельзя. Идут цыгане. Слышишь?

И н к а

Да.

М а т и а с

Твой праздник.

Ты встречай гостей. Стели ковер, давай

Подушки! О кружках не забудь.

И н к а

Шукар.

Инка хлопочет у костра. Матиас тащит бурдюк с вином. Постепенно собираются  ц ы г а н е.

С т а р и к

Ты звал нас, Матиас?

М а т и а с

Да, звал. Садитесь.

(Угощает табаком.)

Как дела?

Ц ы г а н

Работы нет…

М а т и а с

…и заработка, знаю.

Народу не до нас.

Война…

Ц ы г а н

Война… Остались в селах старики,

Старухи,

А молодые здесь, в горах.

Ч а р т у

(Матиасу)

Ну что ж, все собрались…

М а т и а с

Я вижу.

(Цыганам.)

Ромалэ, сегодня день рождения

Инки.

(Старику.)

Ты помнишь час, как

Инка увидала свет?

С т а р и к

То было в Венгрии…

М а т и а с

Двадцатая весна пошла с тех пор…

Ч а р т у

Мы старимся — они растут.

М а т и а с

Вино стоит. За песнями — не станет дело.

Плясать умеют все. Пора бы и начать

Веселье!.. Но я хочу, чтобы ничто нам

Не мешало веселиться: ни ненависть,

Ни злоба, ни тревога.

С т а р и к

Мы любим солнце! Грозы пусть минуют нас.

Ч а р т у

Мишто.

М а т и а с

Да будет так! Эй, Гойко, встань сюда!

Гойко вошел в круг цыган.

(Гойко.)

Ты ненавидишь Марко, угрожал

Ему, за что?

Г о й к о

Мое терпенье истощилось.

М а т и а с

Чего ты хочешь от него?

Г о й к о

Он знает: Инка для меня — судьба.

Все в ней — и жизнь, и смерть, любовь

И злоба!.. И все-таки он вьется

Возле Инки, как у́ж вокруг цветка.

М а т и а с

Что скажешь, Марко?

М а р к о

Гойко прав. Я знаю о любви его,

Но я люблю ее не меньше Гойко.

М а т и а с

(к старику)

Говори, старик.

С т а р и к

Мне кажется, их спор могла бы

Инка разрешить.

М а т и а с

(Инке)

Понятно ли тебе, чего хотят

Цыгане?

И н к а

Я поняла, отец.

М а т и а с

Запомни, Инка, скрывают только зло,

Позор или чужую тайну. Любовь таить

К чему? Ты смело говори о ней. Не бойся,

Не стыдись. Цыгане не осудят — а я?

Я с радостью приму того, кого ты любишь.

И н к а

Я всех люблю.

М а т и а с

Мы знаем это. Говори о них — о Марко

И о Гойко.

И н к а

Я их люблю как братьев, как друзей.

Г о й к о

Неправда! Ложь! Ты любишь Марко.

М а т и а с

Спокойней, Гойко. Инка никогда не лжет.

(Инке.)

И все-таки должна ты сделать

Выбор. Так хочет табор, так и я хочу.

И н к а

Я не могу, отец.

М а т и а с

Должна. Ты — дочь шатров. Мы мирно жили,

Сюда бежали потому,

Что тяжко стало жить в долине. Нас горы

Приняли, укрыли от ненастья… Но если

Ненависть вошла в шатры, живет в сердцах,

В поступках ближних, бежать нам

Некуда. Пойми нас, Инка.

С т а р и к

Матиас, ты прав. Взгляни на Гойко! Разве

Он не полон злобы, как этот мех вином?!

А Марко от беды далек?!

Ч а р т у

(Инке)

Да и тебе пора подумать о семье.

Другие уж давно повыходили замуж.

И н к а

Я не спешу.

С т а р и к

Пока ты, девушка, не выйдешь замуж,

Ты их страстей не усмиришь.

М а т и а с

Быть может, кто-нибудь еще

Затронул твое сердце?

Инка молчит. Все испытующе смотрят на Инку.

Ну? Говори, мы ждем!..

И н к а

(еле слышно)

Да… Я люблю.

М а т и а с

Что ты сказала? Громче!

И н к а

Я люблю.

М а т и а с

Мы не ослышались?

И н к а

Люблю.

Г о й к о

Но, дьявол побери, кого?!

И н к а

Мы встретились случайно — на базаре.

Плясала я, он бросил в бубен крупную

Монету — и улыбнулся так, что сердце

Замерло от сладкой боли. Как будто

Солнца луч пронзил его! В тот миг

Расстались мы… Хотела я забыть его

Улыбку, но… не могла. Судьба

Свела нас снова. Мы встретились

В горах…

Г о й к о

Опять случайно?!

И н к а

…У ручья. Я за водой ходила.

М а т и а с

Быть может, он искал тебя?

И н к а

Такому счастью я боялась верить.

Прошло полмесяца, а я — я без него

Не вижу света. Люблю его! Готова

Умереть за взгляд, за слово ласки,

За улыбку!..

М а т и а с

Кто он?

И н к а

Спросить об этом забывала.

Что мне до этого, кто он?! Богач,

Бедняк?.. Люблю его — мне больше ничего

Не надо.

М а т и а с

Летишь, как мошка на огонь. Сгоришь!

И н к а

Ну что ж! Хоть свет увижу.

М а т и а с

Не нравится мне это, Инка.

И н к а

Но ты сказал, что примешь с радостью

Того, кого я полюблю?

М а т и а с

Да, я приму. Что скажет табор?

С т а р и к

Пусть придет. Посмотрим на него,

Увидим. Мы рады доброму, а злой, тот

Сам не уживется с нами.

М а т и а с

(Инке)

Приведи его. Что

Скажем скрипачу и Гойко?

С т а р и к

Она свободна в выборе своем. Налейте

Им вина в большие кружки.

Музыка. Все пьют.

Г о й к о

(Марко)

Вот как, скрипач! Мы душу отдали,

А он — улыбку.

Чарту наливает вино в две кружки.

С т а р и к

(Инке)

Возьми у Чарту кружки.

Инка взяла кружки. Старик взял за руки Гойко и Марко и подвел их к Инке.

С т а р и к

(Гойко и Марко)

С вином испейте гнев.

Пусть опустеет сердце от вражды и злобы,

Как эти кружки от вина.

(Инке.)

Подай!

Инка отдала кружки Марко и Гойко. Гойко и Марко выпили до дна и протянули друг другу руки.

М а т и а с

Мишто! Теперь давайте все, что нужно

Для веселья!

Все устраиваются, наливают вино. Песня примирения. Гойко ушел. За ним, помедлив, ушел и Марко.

Ну, Инка! За твое здоровье!

В с е

За здоровье! За здоровье!

С т а р и к

Ты живи столько лет, сколько

Капель в дожде, сколько в поле травы,

Сколько в шерсти медведя волос!

Ч а р т у

Пусть счастье, как ручей, течет

Перед твоим шатром!

И н к а

(кланяясь)

Пусть сбудутся все пожеланья

Ваши.

Все пьют.

Ц ы г а н

Тут ей ребята кой-что припасли

Ко дню рожденья…

В с е  д е в у ш к и

…и девушки!

Музыка, песня, хоровод. Танцуя, девушки и мужчины подносят Инке подарки, в танце одевают ее. Девушки надевают фигаро, пояс, шаль. Парни — широкие цыганские браслеты, мониста.

Д е в у ш к и

(поют)

Ты идешь под гору,

А краса — долиной.

Ты идешь долиной,

А краса — под гору.

Тра-ля-ля,

Ты идешь долиной,

Тра-ля-ля,

А краса под гору.

Танец первой девушки с монистами.

Ты пошла дорогой,

И краса с тобою,

Чтоб была красивой,

Чтоб была счастливой!

Тра-ля-ля,

Чтоб была красивой.

Тра-ля-ля,

Чтоб была счастливой!

Танец второй девушки с браслетом.

М о л о д ы е  ц ы г а н е

Мы желаем тебе столько лет

Просидеть незамужней,

П е р в а я  ж е н щ и н а

Сколько птица сидит на дороге.

В т о р а я  ж е н щ и н а

Сколько в поле кибитка стоит.

М у ж ч и н а

Сколько в кружке вино сохраняется!

Пьют и начинают плясать. Пляски молодых цыган и девушек: сольные, парные, трио. Пляшет Инка, вся молодежь, вовлекают в танец и Матиаса, и Чарту. Внезапно вбегает  Г о й к о  и своим криком прерывает веселье.

Г о й к о

Матиас, Матиас! Там человек лежит

У самого обрыва, на тропинке!

М а т и а с

Солдат?

Г о й к о

Нет, вольный.

И н к а

Боже мой!

М а т и а с

Идем! За мной!

Матиас и часть цыган ушли.

П е р в ы й  г о л о с

Опять беда!

В т о р о й  г о л о с

Опять забота!

Т р е т и й  г о л о с

Мы от нее, она за нами!

Ч а р т у

Ни-со! Нет худа без добра!

В т о р о й  г о л о с

Дай бог!

Ч а р т у

Несут! Несут!

Вошли цыгане: М а т и а с, И н к а, Г о й к о, М а р к о. Кого-то несут.

М а т и а с

Сюда, сюда! Поосторожнее кладите!

Он жив еще!

Раненого положили возле шатра Матиаса.

И н к а

Как жалко! Молодой!

Ц ы г а н

Ты видишь, Матиас! Он ранен!

Г о й к о

Нога прострелена.

Ч а р т у

Снимите-ка сапог. Не так. Разрежьте

Голенище.

И н к а

Я сбегаю в село, скажу. Пусть

Кто-нибудь придет.

М а т и а с

Постой! А вдруг он из таких,

Которых ловят… Как бы

Его не подвести.

С т а р и к

Очнется парень, скажет сам, что

Делать.

М а т и а с

Хорошо.

Ц ы г а н

Глядит!

Раненый хочет подняться.

Ч а р т у

Еще не разумеет.

М а т и а с

Лежи, не двигайся.

Р а н е н ы й

Где я?

М а т и а с

Потом узнаешь, успокойся.

Р а н е н ы й

Кто вы?

М а т и а с

Цыгане.

Р а н е н ы й

Как же я попал сюда?

М а т и а с

Нашли тебя ребята.

Р а н е н ы й

Где?

М а т и а с

В горах. Здесь, рядом.

Р а н е н ы й

Черт возьми!

М а т и а с

Что сделалось с тобой?

Р а н е н ы й

А! Чепуха! Сорвался со скалы.

М а т и а с

Не лги.

Р а н е н ы й

Упал на камень.

М а т и а с

А рана пулевая? Скажи уж, не таись.

Бежал? Преследуют тебя?

Р а н е н ы й

(зло)

Ты кто?

Гестаповец? Охранник? Прокурор?..

М а т и а с

Молчу.

Р а н е н ы й

Вот так-то лучше.

Дедушка, дай палку.

М а т и а с

А зачем?

Р а н е н ы й

Какой ты любопытный! Скажи, зачем

Нелегкая вас занесла сюда, в медвежье

Царство?

М а т и а с

Кочуем, брат. Повсюду ищем счастье.

Ч а р т у

Цыгана, дорогой, увидишь на горе,

На дне и на луне.

Р а н е н ы й

Э-э, бабушка!

(Подмигнул.)

Цыгану — горы

С горя! Должно быть, в городе не сладко

Показалось?..

Ч а р т у

Умен! На три аршина в землю видишь!

Р а н е н ы й

Вижу! Палку дай! Спешу я…

М а т и а с

Шагу не пройдешь.

Р а н е н ы й

Давай поспорим.

М а т и а с

(Чарту)

Займись-ка им.

Ч а р т у

А ну-ка, золотой! Берись за шею, да пойдем

В шатер.

Р а н е н ы й

Спешить мне нужно…

Ч а р т у

Знаю. Отдохни сперва.

Р а н е н ы й

(нетерпеливо)

Дай палку!

(Вскочил, падает.)

Ч а р т у

То-то, голубок. Не прыгай, не резвись.

Вон у коня четыре их — ноги-то, а сдаст

Одна — каюк!

Р а н е н ы й

Так что же я? Застопорил?..

М а т и а с

И, кажется, надолго.

Р а н е н ы й

(зло, угрюмо)

Не-ет! На заре уйду.

Ч а р т у

Тебя не гонят и не держат.

Как сможешь, так уйдешь.

Пойдем. Промоем рану, перевяжем.

Р а н е н ы й

Куда идти?

Ч а р т у

В шатер. Как же зовут тебя?

Р а н е н ы й

(неохотно)

Циноти, Радолюб Циноти…

Ч а р т у

Пошли.

С помощью цыган раненого ведут в шатер Матиаса.

Уложим, голубок, тебя в цыганскую перину.

Сам царь небесный на такой не спал…

Инка, Гойко, Матиас и Чарту с раненым ушли в шатер.

М а т и а с

(выходя из шатра)

В него стреляли. Уверен я,

Гестаповцы, как псы, бегут по следу паренька.

Ц ы г а н

Кто он?

М а т и а с

Укроем, вылечим — тогда и спросим.

Не скажет, тоже не беда. Уйдет и так.

Запомните, нигде — ни слова!

Дурной язык погубит и его, и нас.

(Вынул из-за пояса нож.)

Я — мирный человек. Но если кто-нибудь из вас

Сболтнет об этом парне, клянусь! Болтливая

Душа быстрей стрижа взлетит на небо.

Ясно?

В с е

Ясно.

М а т и а с

(прячет нож)

Идите по шатрам.

Все разошлись. Инка, осмотревшись, крадучись убегает к ручью. Гойко подсматривает за ней и убегает вслед. Из шатра вышел  М а т и а с, прошел в свой шатер.

М а т и а с

Инка!..

Вышла  Ч а р т у.

Ну, как?

Ч а р т у

Забылся. Обескровел. Должно быть,

Ранили его давно. В жар бросило, беда!

М а т и а с

Опять забота… Там, кажется, осталась кукуруза.

Свари ему.

Ч а р т у

И кстати зелье приготовлю,

Пойду я корешки сварю.

Пусть Инка вскипятит воды побольше.

М а т и а с

Нет ее. Наверное, ушла к ручью…

Ч а р т у

Вот, Матиас. Не спрашивают нас.

Дела любви решают сами.

Соло скрипки.

М а т и а с

И мы такими были — не беда!

Ч а р т у

Не скрипка, а душа. Таких не любят.

Знаю по себе. Любил меня такой же —

Тихий, робкий. Жила бы как в раю.

А нет — ушла к антихристу. Водил медведя.

Одной нагайкой бил медведя и меня.

Сажал на цепь обоих… Ничего, жила —

Любила!..

Матиас и Чарту в раздумье сидят.

З а н а в е с.

ВТОРОЙ АКТ

КАРТИНА ВТОРАЯ

Вечер. Дикое место в горах. Камень, обросший мхом. Возле камня — ручей, окаймленный изумрудной травой. Пылающее закатом небо.

У камня стоит  Ч а д о м и р. Издалека доносится пастушья свирель. Чадомир кого-то ждет, осматриваясь, прислушиваясь.

И н к а

(появляясь на камне)

Чадомир!.. Как музыка,

Как песня — Ча-до-мир!..

Ч а д о м и р

Так звали деда. В честь его меня

Назвали Чадомиром.

И н к а

Я видела орла недавно, загадала.

Ч а д о м и р

О ком, любимая? О чем?

И н к а

О счастье нашем. О тебе!

Ч а д о м и р

Сбылось?

И н к а

Сбылось. Ты мой орел! Ты счастье

Инки!.. Я полюбила ночь за то, что

Думать о тебе ничто мне не мешает.

Я полюбила утро потому, что новый

День сулит мне новое свиданье…

И этот час люблю… Он самый дорогой

У нас…

Ч а д о м и р

Да, Инка! Самый дорогой!..

И н к а

Какой закат! Как будто кровью

Окрасил кто-то небо! А ручеек!

Седой, заросший камень! Здесь мне все дорого,

Все молвит о тебе!

Ч а д о м и р

А я, как это ни звучит смешно,

Люблю наш старый рынок. Там встретил я тебя,

Мою певунью дорогую!..

Душа зажглась, затрепетала…

Я понял, что судьба — в тебе.

Ты можешь повторить ту пляску?

И н к а

Да! Могу!

(Вспоминая.)

В тот день устала я.

Хотелось лечь, уснуть,

Но табор голодал — и я плясала…

(Приготовилась к танцу.)

Не двигаются ноги,

Как будто налились свинцом…

И вдруг увидела тебя…

(Запела.)

«Над вершиной Златибоя

В ясный день, в грозу, в ненастье

Вьется птичка-невеличка… }

Эта птичка — мое счастье! } рефрен

Я совью из трав долинных,

Из кореньев тонких чащи

Сетку легче паутины }

И поймаю птичку-счастье! } рефрен

Приведу в шатер я друга,

В нем укрою от ненастья.

Пусть тогда бушует вьюга — }

С нами рядом — наше счастье!» } рефрен

После песни Инка пляшет. Пляска Инки.

Ч а д о м и р

Чудесно, дорогая!

Когда ты в танце расправляешь шаль,

Она, как крылья, вырастает за плечами!

Ты, Инка, сказочная птица!

Печаль неведома тебе. Ни горя, ни тревог

Не знаешь. Как, чем живешь?

И н к а

Сейчас живу — любовью!

Ч а д о м и р

Как я завидую тебе!

И н к а

А разве ты не любишь?

Ч а д о м и р

Завидую, что можешь жить одной любовью,

Что нет в душе твоей тревог, забот.

И н к а

Все есть: нужда, тревога, страх

За новый день, но я люблю,

Полна своей любовью, как вешнею водой —

Дунай!

Не видно берегов, коряг, кустов не видно. Море!.

Ч а д о м и р

Иди ко мне.

И н к а

Нет, Чадомир, боюсь.

Ч а д о м и р

Кого?

И н к а

Себя.

Ч а д о м и р

Не понимаю.

И н к а

Боюсь, что я забуду об отце,

О таборе, о Гойко… Марко…

Ч а д о м и р

А кто они?

И н к а

Друзья мои. Любимые друзья.

Ч а д о м и р

(с упреком)

Все дороги тебе: отец, друзья.

Ты из-за них ничем не хочешь поступиться.

И н к а

Я — дочь шатров, ты — любишь город.

Где встретятся дороги наши?

Ч а д о м и р

Видишь где. В горах.

И н к а

Сольются ли они?

Ч а д о м и р

Все от тебя зависит, Инка!

Ты умна, ты понимаешь, что нелегко мне

Идти в шатры. Смешно.

И н к а

Я это знаю.

Ч а д о м и р

Ты пойдешь со мной?

За кулисами слышны звуки флейты.

И н к а

Ах, Чадомир!

(Запела.)

«За горой, за лесом,

Солнышко заходит…

Девушка цыганка

Из шатра уходит.

Там, где у дороги

Дуб стоит широкий,

Ждет ее в пролетке

Сокол черноокий.

Он умчит красотку

В сад, где вишни зреют,

Где под солнцем гроздья

Винограда млеют.

Девушка цыганка в табор —

Не вернется!

Лишь к шатру под вечер

Песня донесется…

Ч а д о м и р

Я это чувствую. Я знаю. Тебе я верю.

И н к а

Не веришь, Чадомир. И сердце у тебя

Для Инки не открыто.

Ч а д о м и р

Мне нечего скрывать.

И н к а

В твоих глазах живет тревога.

Ты чем-то озабочен.

Ч а д о м и р

А, пустяк! Душа моя ясна, как это небо.

Пусть где-нибудь и появилась

Тучка — она пройдет! И снова синева,

И снова солнце!

И н к а

Но тучка есть на сердце у тебя?

Ч а д о м и р

(гладит Инку по голове)

Пройдет.

И н к а

Сегодня пятый день, как ты таишь

Какую-то беду. И с каждым днем…

Она тебя все больше гложет. Скажи — беду

Разделим пополам, и сразу легче станет.

Ч а д о м и р

Не обижайся, Инка. Есть вещи, о которых

Говорить нельзя.

И н к а

Мне — можно. Сама я не могу проникнуть

В твое сердце. Ты скрытен, Чадомир.

Ч а д о м и р

Я осторожен, Инка.

И н к а

Жаль. У меня нет тайны, которую бы я

Скрывала от цыган, друзей и даже от

Отца. Любой, пусть страшной тайны!..

Ч а д о м и р

И что тогда?

И н к а

Тебе бы я поведала ее,

Ч а д о м и р

Спасибо, Инка.

И н к а

Душа моя чиста и думы тоже.

Ты можешь видеть их, как камешки

На дне ручья. Как я тебе была бы

Благодарна…

Ч а д о м и р

За что?

И н к а

За то, что ты доверился бы мне.

Судьбу свою связал со мною.

Ч а д о м и р

Я вижу, ты прекрасна, как цветок степной!

Но кто ты, Инка? Сейчас за слово каждое,

За жест, за вздох один по тюрьмам гибнут люди.

И н к а

(радостно)

Теперь я поняла! Все стало

Ясно!.. Ты, Чадомир, из тех, которые

Бегут в леса! Скрываются в горах…

Чадомир пожал плечами.

И н к а

Не надо отвечать!

(Шепотом.)

Ты… партизан?

Ч а д о м и р

Поосторожнее. Нас кто-нибудь услышит.

И н к а

Нет. Глухое место.

(Подсаживается ближе.)

Послушай, Чадомир. Я добываю хлеб

На улице, среди народа. Я слышу все, что

Говорит народ. Я вижу, как народ

Встречает ненавистных иноземцев.

Какими взглядами он провожает их.

Как часто где-нибудь, тайком, поем мы песни

О России, об их солдатах красных,

Которые идут на помощь нам, о сказочной

Москве…

Нас слушает народ и платит хорошо

За эти песни.

Ч а д о м и р

Но вы рискуете! За это вас сгноят

В тюрьме! Сожгут.

И н к а

Ну что ж! Я чувствую себя частицей нашего

Народа. Я с ним! Я не одна! А разве

Мало нас, цыган, в отрядах партизанских?

Они дерутся, как и все, — и умирать умеют.

Мой брат погиб в боях.

Ч а д о м и р

Не знал я этого. Я думал, жизнь проходит

Мимо вас. Казалось мне — к чему вам воевать?

За что?.. Что есть у вас?

Одни дороги. Ни крова, ни земли, ни денег,

Ни заводов.

И н к а

О нет! Отец рассказывал, что в Венгрии еще,

Когда народ по зову Ракоши восстал,

Цыгане шли с народом в бой. Со скрипками,

Но в бой!

Ч а д о м и р

Ты молодец! Я вижу, что могу с тобою

Говорить свободно.

И н к а

Да, Чадомир.

Ч а д о м и р

(вздохнул)

Ты не ошиблась, Инка.

Я полюбил тебя…

Ты стала нужной мне,

Как воздух, свет!..

Я должен был тебя найти, но все-таки…

Не только лишь любовь заставила меня

Подняться в горы. Искать тебя.

И н к а

Я это поняла.

Ч а д о м и р

Ты умница!

Шесть дней брожу я по горам. Излазил

Все пещеры, скалы. Как гончий пес, обнюхивал

Тропинки, обшаривал кусты…

И н к а

Зачем?

Ч а д о м и р

Из лап гестапо бежал наш друг.

Давал нам сведения, какие нужно…

Он был связным.

Его схватили, бросили в тюрьму.

Как удалось бежать — не знаю. Тюрьма —

Могила.

Но он каким-то чудом ускользнул, хотя и был

Подстрелен при побеге.

Есть сведенья, что он скрывается в горах,

И где-то здесь, в районе этом.

И н к а

Ты хочешь разыскать его?

Ч а д о м и р

Мне поручили это сделать. Он может умереть

От голода, от ран. Вот я и думал:

Ты живешь в горах, быть может, что-нибудь

Услышишь или встретишь друга…

И н к а

Какой он из себя?

Ч а д о м и р

Хороший, крепкий парень. Кудрявый,

Сероглазый.

И н к а

Зовут его?..

Ч а д о м и р

Циноти, Радолюб Циноти.

И н к а

Чадомир!

(Прислушивается.)

Ч а д о м и р

Ты знаешь, где Циноти?.. Знаешь?!

Я вижу по тебе! Ты встретила его?!

И н к а

(встревоженная, вскочила на камень)

Нас могут услыхать. Душа моя

Полна тревоги. Иди, мой милый…

Ч а д о м и р

Прежде успокой! Ведь я ищу его.

А вдруг он где-нибудь лежит один — и умирает?

И н к а

О Чадомир! Клянусь тобой — я помогу…

Желанный, мы найдем Циноти!

Ты веришь мне?

Ч а д о м и р

Да, верю.

И н к а

Успокойся.

Ч а д о м и р

Чудесная!

(Прижался к ее ногам.)

Вот так бы

Вечно чувствовать тебя.

И н к а

(еле владея собой)

Не надо… уходи скорей!

Я чувствую, здесь кто-то есть! Иди!..

Мы завтра встретимся с тобой у камня.

Я отведу тебя к отцу.

Ты скажешь о своей любви ему, цыганам…

И я пойду с тобой…

Ч а д о м и р

Чудесно, Инка! Я приду!

(Уходит.)

Инка провожает Чадомира взглядом. Из-за скалы появляется  Г о й к о.

Г о й к о

Инка!..

И н к а

(гневно)

Следил? Подслушивал?

Г о й к о

Оберегал. Пусть он целует землю, след

Твоей ноги за то, что ты опомнилась

И не сказала, где Циноти. Он бы отсюда

Не ушел живым! И тайну нашу не унес

В долину.

И н к а

Ты хочешь ненависть свою прикрыть делами?

Ты ищешь повода затеять ссору с ним?..

Г о й к о

Нет, дьявол побери! Хочу тебя спасти.

Забыла о ноже?

Как Матиас сказал, так будет, помни!

И н к а

Не боюсь. Я привела бы друга.

Г о й к о

Друга?.. Не нравится мне этот парень.

И н к а

Понимаю.

Г о й к о

Зачем таскает по горам тебя?..

И н к а

Я прихожу сама…

Г о й к о

…Как крот! Землею норовит ползти —

Бесшумно, незаметно!

И н к а

Не смей так говорить!

Г о й к о

Я говорю за всех! За табор! За отца!..

И я тебя предупреждаю: не дам встречаться

Здесь тайком! Захочет видеть —

Пусть придет к отцу, к нам в табор.

И н к а

Он придет.

Г о й к о

Пусть о любви своей кричит повсюду!

Чтоб горы слышали, леса, долины!

Ты стоишь этого!..

И н к а

Он скажет.

Г о й к о

Пусть вымолит тебя.

И н к а

Не надо. Я пойду за ним. Захочет табор,

Нет — мне безразлично.

Г о й к о

Не узнаю тебя! Ответь мне только,

Разреши вопрос, который жжет мне душу!

Чем он прельстил тебя?! Страданием?!

Песней?! Мукой?! Что дал тебе?

Какое счастье?! Ведь ты себя забыла!

Ты говоришь ему слова такие — мечтать

Не смели мы о них!..

И н к а

Подслушивал!.. Эх, Гойко!..

Г о й к о

Не мог не слушать.

Так пропасть тянет человека вниз.

И страшно — упадешь, а все-таки ты смотришь.

Ведь если бы ты мне такое слово подарила,

Пусть бросила, как нищему пятак,

Я б землю грыз от счастья, от восторга!

Я б в сердце сохранил его, берег,

Как жадный человек мильоны!.. А он слова твои

Не слышал! Он забыл о них!..

И н к а

Неправда! Ложь!

Г о й к о

Забыл! Как забывают о копейках, когда

В кармане золото звенит.

Слова твои — копейки для него, гроши!

И н к а

Ты хочешь оскорбить меня?

Г о й к о

Хочу, чтоб ты прозрела, Инка!

И н к а

Я вижу все, что надо видеть.

Г о й к о

Ослепла, дьявол побери! Готова

По следам его ползти, как собачонка!

Вымаливать кусочек ласки.

И н к а

Я ухожу.

Г о й к о

Не любит он тебя. И не к тебе пришел

Он в горы.

И н к а

А ты уверен в этом?

Г о й к о

Да, уверен! Так мне душа моя твердит,

Не тот он есть, чем кажется тебе.

И н к а

Ты был когда-то справедливым, Гойко.

Сейчас…

Г о й к о

Я тот же, ты — не та!

И н к а

Противно слушать!

(Хочет уйти.)

Г о й к о

(хватает ее за руку)

Постой! Успеешь убежать!

И н к а

Я не люблю, когда меня удерживают силой!

Г о й к о

И все же выслушать меня придется!

И н к а

Поберегись! Пусти!

Г о й к о

Нет, Инка, не пущу!

И н к а

Скажу отцу. Опомнись, Гойко!

Г о й к о

Выслушай. Не наводи на грех.

И н к а

Грозишь?

Г о й к о

Я сам себя боюсь. Ну уступи, побойся!

И н к а

Не грози.

Г о й к о

Мне ничего не надо. Последний раз

Прошу.

И н к а

Ты будешь оскорблять его!

Я не позволю! Пойду за ним куда угодно!

Пусть пальцем поманит — сбегу!

Г о й к о

(яростно)

Сбежишь?

И н к а

(упрямо)

Да, да, сбегу.

Г о й к о

Нет, Инка, не сбежишь.

И н к а

Клянусь! Никто меня не остановит:

Ни ты, ни Марко, ни отец!

(Хочет уйти.)

Г о й к о

(отбрасывая Инку к камню)

Свой табор

Не оставишь!..

И н к а

Уйду!

Г о й к о

(выхватывает нож)

Нет! Не уйдешь от нас!

И н к а

Уйду! Люблю его, уйду!..

Г о й к о

Да замолчи же!

(Взмахивает ножом.)

И н к а

Ну?

Гойко замахивается на Инку ножом. Встретившись взглядом со взглядом Инки, бессильно опускается на камень и отворачивается.

З а н а в е с.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Поздний вечер. Вершины скал, леса окутаны вечерним туманом. Шатер Матиаса. В стороне, у скалы — костер. Возле него  Ч а р т у  и  д е в у ш к и. Чарту варит что-то в котле. Девушки перебирают травы, цветы, корешки.

Полог шатра открыт. В нем лежит на перине  Ц и н о т и. Возле него  М а т и а с. Перед шатром расположились цыгане: с т а р и к, М а р к о, м о л о д ы е  ц ы г а н е. Все поют партизанскую песню.

М о л о д о й  ц ы г а н

(запевает)

«Ой ты лес, лес густой!

Кров гайдуцкий мой!

Ой ты, чаща, лес,

Мать юнацкая!

Что ты, лес, шумишь,

Грозно хмуришься?

И поют в тебе ветры буйные,

Ветры буйные, непокорные».

Все подпевают без слов.

Ц и н о т и

Проклятие! Зачем они

Пришли на нашу землю?!

Чтоб силой превратить народ

В безропотных ягнят?!

За что они усеяли страну

Костями матерей, отцов, сестер,

Детей?!

Кто дал им право превратить

Родную землю в кровавую

Тюрьму?!

М а т и а с

Лежи спокойно.

Ц и н о т и

Не могу. Обида душит.

Мы не ягнята — нет!!

Они не львы!.. Взбесившиеся волки!

Ну ничего…

Народ им обломает

Жадные клыки!..

С востока — от Москвы…

Идет к нам армия освобождения…

В горах, лесах

Растут и множатся отряды партизан…

Я их предупреждал о действиях

Карательных отрядов…

Указывал места, где под травой

Зарыты мины… Я сообщал им

Имена предателей, продавших

Родину за жалкие подачки

Иноземцев… Но вот меня

Арестовали и…

М а т и а с

Сидел в тюрьме?

Ц и н о т и

Полгода.

М а т и а с

Бежал?

Ц и н о т и

Ребята помогли… За мной

Гнались ищейки — подстрелили.

Ох, черт возьми, опять заныла!..

Должно быть, пуля раздробила

Кость.

М а т и а с

Вели, ребят пошлю. Найдут врача.

Ц и н о т и

Найду и сам. Они там есть…

В отрядах партизанских…

М а т и а с

Не думаешь ли подниматься?

Ц и н о т и

Мне некогда лежать.

Ползком, но надо добираться

К месту явки.

М а т и а с

Мать есть?

Ц и н о т и

(угрюмо)

Убита.

М а т и а с

Отец?

Ц и н о т и

В тюрьме.

М а т и а с

Мишто. Я вижу, счастье от тебя

Бежит, как заяц от собаки.

За что же сцапали отца?

Ц и н о т и

(зло)

За что?!

За что меня схватили, подстрелили?..

За то, что ненавидим тех, кто

Захватил страну и

Залил ее кровью…

М а т и а с

Ой, дэвлала! Ну что тебе —

Лет двадцать,

Двадцать два? Не больше?

Ц и н о т и

Я не один. Нас много! Очень много.

М а т и а с

Что происходит в свете?

Птенцы орлам.

Не уступают в схватке. Щенки, как львы,

Бросаются на матерых волков…

Ц и н о т и

И горло им перегрызают. А вы?..

Чего вы прячетесь?

Ц ы г а н

Нас бьют.

Ц и н о т и

Бьют только слабых,

Сильных бить боятся.

С т а р и к

Что есть у нас? Одни котлы

Да песни.

Ц и н о т и

Э, дедушка! И песни бьют…

Не хуже пули!..

М а т и а с

Они боятся их. Они готовы

Растерзать того, кто слово

Скажет о Москве, о Красной Армии,

О Сталинграде.

Ц и н о т и

Они боятся этих песен.

Вы пойте их. Народ сложил

Немало таких песен. Он в них вложил

Свои мечты.

Ц ы г а н

Мы пели. Марко пострадал за них,

Избили.

Ц и н о т и

Кто?

М а р к о

Награшек Невен.

Ц и н о т и

(встрепенулся)

Невен?

М а р к о

Да.

Ц и н о т и

Предатель! И здесь его рука!

Сын кулака, в сторожевые псы

Нанялся за похлебку.

Его приговорили

К смертной казни…

М а р к о

Не понимаю. Кто приговорил?

Ц и н о т и

Заочный суд. Суд заключенных.

Суд тех, кого он предал. Он,

Как змея, проник в отряд, прикинулся

Народным мстителем, бойцом —

И предал многих.

Он предал и меня.

Об этом я узнал уже в тюрьме.

М а р к о

Такие люди не нужны земле. Я мог бы жить

С гиеной, тигром, со змеею — пусть

Самой ядовитой, но с этим человеком — нет!

Он в сотни раз подлей, коварнее любого

Зверя… Я мухи не убью — я никогда

Не дрался, палки не держал в руках,

Хотя бы для того, чтоб защищаться,

Но если встретиться придется с ним —

Я сделаюсь убийцей.

Ц и н о т и

Нет, судьей!..

М а р к о

Я придушу его. Клянусь,

Его предсмертный хрип

Сладчайшей музыкой мне будет…

Ц и н о т и

О, как тебя я понимаю, Марко!

Награшеков таких, к несчастью, много.

Они, как гнус, хитры, невидимы и жалят больно!

Их трудно находить, но мы находим…

(Схватился за голову.)

Черт возьми! Зови старуху. Невозможно!

Пусть даст чего-нибудь…

Подохнуть или встать…

Но чтобы сразу…

М а т и а с

Сейчас. Я позову, дружок,

Терпи — через недельку

Встанешь…

Ц и н о т и

Мне дорог каждый час!

Неделя — это жизнь. Десятки

Лучших жизней.

М а т и а с

(цыганам)

Идите по шатрам. Пусть

Отдохнет.

Часть цыган расходится. Матиас укладывает Циноти; появляется  Ч а р т у.

(Чарту.)

Иди в шатер. Дай что-нибудь

Покрепче! Горит, беда!

Ч а р т у

(заглянула в шатер)

Притих…

М а т и а с

Что?.. Плохо…

Ч а р т у

(вздохнула)

Да. Зовет его земля…

М а т и а с

Да будет уж, как сыч,

Беду нам кличешь…

Ч а р т у

Могу и помолчать…

М а т и а с

Ну ладно, не молчи…

Ч а р т у

Ты погляди на грудь парнишки.

У сердца есть пятно, другое ближе к шее.

(Старику.)

Ты знаешь, что это за пятна?

С т а р и к

Смерть ставит на него печать,

Как на коней тавро кладет хозяин.

Ч а р т у

Вчера их не было.

Ц ы г а н

Врача позвать?

С т а р и к

Теперь уж поздно. Пока до города дойдешь,

Пока разыщешь…

М а т и а с

Я предлагал ему. Не хочет, злится.

Ч а р т у

Какие там врачи! Нога чернее головешки.

Колю иглой, как в дерево, — не чует.

М а т и а с

А может быть, гроза минует?

Ч а р т у

Нет! Сгорит… Ты вот что, Матиас…

Быть может, у него родные есть, дела?

Спроси.

М а т и а с

Не скажет.

Ч а р т у

Почему?

М а т и а с

Боится.

Ц ы г а н

Жалко парня.

М а т и а с

Себя он не жалеет, нет! Его какая-то

Забота мучит. Не будь ее —

Давно бы умер.

Ч а р т у

Я присмотрела место. Сухое, тихое.

Ему там будет хорошо лежать, спокойно.

М а т и а с

Да ну тебя! Хоронишь загодя живого!

Ч а р т у

Э-э-э! Матиас…

(Показывает на небо.)

Ты видишь? Вьются целый день!

Не улетят, я знаю! Э-хе-хе!..

Цыгане постепенно расходятся.

С т а р и к

Подходит ночь, а душно что-то!

Ч а р т у

Гроза, должно быть, будет. Сегодня

Ласточки над самой головой летали.

С т а р и к

Примета верная — к грозе.

Ц ы г а н

И парило весь день.

Цыгане ушли. На сцене — Матиас и Чарту. Вечер переходит в ночь. Всходит луна. Слышна скрипка Марко. Чарту и Матиас прислушиваются. Закуривают.

Ч а р т у

(кивая в сторону Марко)

Откуда он берет

Такие песни? Что день — то новая. Да все

Такие, что за сердце берут.

М а т и а с

Выдумывает сам. Чем на душе больней,

Тем песня краше. А у него-то есть о чем

Погоревать.

Ч а р т у

(кивает на шатер Матиаса)

Пришла?

М а т и а с

Придет.

Ч а р т у

И Гойко нет…

М а т и а с

Найдется.

Ч а р т у

Шальной цыган! Упрямый, злой…

М а т и а с

Ну, Инка не овца. Царапнет так,

Что сразу злость сойдет.

Ч а р т у

Да разве с этаким медведем сладишь?

М а т и а с

Не сладит — тоже не беда! Хороший

Будет муж. По совести сказать,

Не хочется мне отдавать ее в чужие руки.

Клянусь, будь я на месте Гойко, я Инку

Бы не отпустил. Такую девку выпустить

Из рук! Эх, дурень!..

Ч а р т у

Ты, кажется, готов его на это подтолкнуть?

М а т и а с

Подталкивать не буду. Коль любит —

Догадается и сам. Возьмет! Добьется!..

Ч а р т у

Но Инка-то его не любит.

М а т и а с

Не велика беда. Потом полюбит. Вас

Спрашивать да ждать — себе дороже станет,

По-моему, схватил и ускакал! А там за пир,

За свадьбу!

Ч а р т у

Нэ, молодец!..

М а т и а с

(глядя в сторону играющего Марко)

А так-то лучше?

Играет день и ночь.

Она его не слышит и не видит.

Отдаленные раскаты грома. Отблески далеких молний.

Ч а р т у

Вон вспыхивает где! Пойду-ка подвяжу

Шатер. Как бы грозой не сдуло.

(Заглянула в шатер Матиаса.)

Заснул. Спокойно дышит, ровно. Я вечером

Дала ему отвар из маковых семян. Теперь

Уж будет спать до самого утра. И ты бы лег,

Вздремнул…

М а т и а с

Пожалуй, надо привязать коней. Гроза!

Ч а р т у

Ну будь здоров.

М а т и а с

Будь счастлива.

Матиас и Чарту разошлись в разные стороны. Марко играет. Появляется  И н к а.

И н к а

(слушает, как играет Марко)

Хороший Марко!

М а р к о

(выходит)

Инка!

И н к а

Мне звуки твоей скрипки, как в темноте

Костер, указывали путь.

М а р к о

С дороги сбилась?

И н к а

Не люблю дорог. Мне милы чуть-чуть

Приметные

Тропинки. Где козы ходят, там и я.

М а р к о

Я очень за тебя боялся, Инка. Гроза…

А Гойко был с тобой?

И н к а

Да, был…

М а р к о

Не уходи от нас. Останься лучше с Гойко!

Мне кажется, он самый лучший, самый

Смелый! Кто из цыган сравнится с ним?

И н к а

Э, Марко!.. Видишь месяц? Сейчас он

Светел, величав! Плывет по небу, словно

Лебедь, а солнышко взойдет — и нет его.

Так Гойко — светел он, пока не вышло

Солнце.

М а р к о

А тот? Тот — солнце?..

И н к а

Да!

М а р к о

Бедный Гойко! Ведь он… он очень тебя

Любит!

И н к а

А ты уже меня не любишь, Марко?

М а р к о

Что я? Я не такой, как Гойко. Меня любить

Смешно.

И н к а

Ты золотой скрипач!

Ты мог бы быть хорошим музыкантом.

М а р к о

Одни мечты! Кто слушает меня?

Не нужны никому ни я, ни моя

Скрипка.

И н к а

Ах, Марко, Марко…

М а р к о

Не жалей меня. Я счастлив твоим счастьем.

Я, Инка, как-нибудь. Лишь ты бы счастлива

Была.

Молния, гром.

И н к а

Хороший мой!

Гром, вспышки молний.

Смотри, как туча звезды закрывает.

Люблю грозу! В ней страх, и красота,

И сила!

Опять гром. Ослепительная вспышка молнии.

Ого! Гроза над головой!

Иди скорее! Дождь намочит скрипку!

М а р к о

Я ухожу. Спокойной ночи, Инка.

Марко ушел. В шатре виден полулежащий на перине Ц и н о т и.

Ц и н о т и

Кто здесь?

И н к а

Не спишь?

Ц и н о т и

Присядь. Мне что-то лучше стало.

Нога не ноет. Дышится легко.

А главное — вот тут…

(Показывает на лоб.)

Не жжет.

И н к а

Бог даст, поправишься.

Ц и н о т и

Как хочется мне жить! Как это нужно!

Теперь я понял все свои ошибки…

Я буду похитрей… Сквитаюсь с ними…

И н к а

Однажды мы нашли подстреленного соколенка.

Сам вот такой,

А взять его боялись. Шипит, топорщится,

Бьет клювом! Он — весь борьба! Весь гнев!

Весь — ненависть! И ты такой. Лежишь, а все

Топорщишься, стараешься ударить.

Ц и н о т и

И ударю! Как еще ударю!..

И н к а

Хорошо! Я тоже так умею ненавидеть.

Ц и н о т и

Глаза твои сейчас сияют счастьем.

Скажи, как ты сумела сохранить его?

И н к а

Люблю.

Ц и н о т и

Чудесно, Инка. Кто же он?

И н к а

Твой друг.

Ц и н о т и

(встрепенулся)

Мой друг?

И н к а

Якопец… Чадомир…

Ц и н о т и

(старается вспомнить)

Якопец…

И н к а

(подсказывает)

Чадомир…

Ц и н о т и

(мучительно вспоминает)

…Но кто же это?

И н к а

Вы вместе с ним в одном

Отряде были…

Ц и н о т и

В одном отряде?.. Чадомир?..

А ты не спутала?.. Он

Знает, что я здесь?

И н к а

О нет!.. Я не сказала.

Отец нам запретил под страхом

Смерти говорить, что ты находишься

У нас.

Ц и н о т и

Он прав. Из-за меня

Вы можете

Погибнуть… Вот почему еще

Мне надо поскорей уйти отсюда.

Боюсь, что навлеку беду на вас.

И н к а

Не думай ни о чем. Увидишь завтра

Чадомира, вспомнишь. Он придет к отцу.

Ц и н о т и

Чудесно, Инка. О, если б знала ты,

Как важно для меня сейчас

Увидеть друга — с души моей мильоны

Гор свалились бы тогда…

И н к а

Увидишь. Спи. Шатер прикрою. Будет ливень.

(Прикрыла полог шатра, подошла к костру, встала перед ним на колени, роется веточкой в углях.)

Сейчас на уголек я погадаю…

Придет он завтра или нет?..

(Поет, гадая.)

«Уголек мой золотой,

Пляшут искры над тобой.

Слышишь, слышишь,

Это скачет конь вороной!

Слышишь, слышишь,

Это мчится суженый мой!»

Вышел  М а т и а с  из шатра.

М а т и а с

Пришла? А Гойко?

И н к а

Там, в горах, остался.

М а т и а с

Когда же… тот придет?

И н к а

Должно быть, завтра.

М а т и а с

Видно, ты ему не очень-то нужна.

И н к а

Не знает он дороги в табор.

М а т и а с

Нашел бы, если б захотел. Всегда вы

Любите того, кто вас не любит…

Пусть поспешит. Пора нам уходить отсюда.

И н к а

Почему?

М а т и а с

Цыгана ноги кормят. Работы нет.

Подходит голод.

И н к а

Я завтра приведу его. Он — друг Циноти.

М а т и а с

Что?

И н к а

Он — друг Циноти!

М а т и а с

Ты ему сказала, что парнишка здесь?

И н к а

О нет!

М а т и а с

Смотри не ошибись! Я дал перед цыганами

Зарок! И выполню его! Запомни.

И н к а

Знаю.

М а т и а с

Ладно, приведи его.

Инка ушла в свой шатер, напевая.

(Смотрит вслед.)

Как ласточка весной,

Гнездо свое готовит… Да, Матиас!

Не те цыгане стали. Вот курицу поймать —

Их дело! А чуть-чуть птичка пошустрей —

И крылья опустились!

Такую девку упустить!..

Гром, молния, ливень. Из шатра, шатаясь, выходит  Ц и н о т и. Освещаемый отблесками молний, он идет к костру.

Ц и н о т и

Матиас! Матиас! Матиас!..

М а т и а с

Циноти!..

Ц и н о т и

Плохо мне.

М а т и а с

Я позову старуху.

Ц и н о т и

Поздно будет. Матиас, не уходи!..

Мне нужно передать тебе… боюсь, что

Не успею…

М а т и а с

Ты приляг…

Ц и н о т и

Клянись! Клянись! Скажи, что выполнишь!

Дай умереть спокойно…

М а т и а с

Сыночек дорогой, клянусь!

Ц и н о т и

(опускается на колени)

Спаси!..

Предупреди!.. Награшек Невен…

(Хватается за сердце.)

М а т и а с

Скорее говори! Я вижу — тебе трудно.

Ц и н о т и

Тюрьма мне поручила… раскрыть его…

Предупредить… в отрядах…

М а т и а с

Они о нем не знают?

Ц и н о т и

Нет… Хитер!.. Из стен тюрьмы,

Из рук предателей живыми не уходят,

А мертвые молчат… Я вырвался…

Я мог… Но подстрелили…

М а т и а с

Кому я должен сообщить?

Ц и н о т и

Мне Инка говорила… Чадомир…

Но нет, не вспомнил я…

Вот здесь пакет. В нем все…

О Невене… и карта… карта горных

Троп… минуя минные поля…

Отдай ее…

М а т и а с

Кому?

Ц и н о т и

Идите выше… в горы…

В ущелье трех дубов… вас

Остановят… Пароль — «В ружье!

Смерть оккупантам!..» Отдайте

Им пакет…

(Падает.)

М а т и а с

Сыночек! Что же ты?! Эй,

Марко! Гойко! Инка!!

Прибегают цыгане; среди них  М а р к о, Г о й к о, И н к а, Ч а р т у.

Уходит паренек от нас!

Ч а р т у

Огня! Зажгите сучья

От костра! Светите!

Циноти зашевелился, привстал.

(Цыганам.)

Тихо! Он что-то хочет

Нам сказать.

Ц и н о т и

(обвел всех взглядом, говорит спокойно, внятно, напрягая последние силы)

Одни погибнете…

Идите к партизанам… Они

Научат вас борьбе.

(Закрыл глаза, упал.)

Ч а р т у

Ушел.

Г о й к о

Оставил нас.

М а т и а с

Опустим в землю паренька, зароем —

И в дорогу. Гроза осветит путь.

(К Циноти.)

Сыночек дорогой! Не будь на нас в обиде.

Пришла пора идти тебе в покой,

А нам — навстречу бурям!..

Ч а р т у

Светите! Больше света! Душа его увидит нас!

Она заглянет в наши лица, увидит

В них свои мечты… Ей будет радостно

И сладко! И станет пареньку легко, легко!

Он мертвый будет улыбаться!..

Торжественная, полная мужества песня. Мертвого Циноти выносят мужчины, женщины в обрядовом шествии уходят вслед за ними.

Гроза.

З а н а в е с.

ТРЕТИЙ АКТ

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Небольшая горная поляна неподалеку от подножия гор. Вечер. Беспокойное небо, покрытое багровыми облаками. Убогий скарб цыган увязан в пестрые узлы. Они готовы в путь.

На почетных местах сидят  М а т и а с, Ч а д о м и р, Ч а р т у. Ц ы г а н е  курят трубки. Чадомир весел. Часть цыган заканчивает сборы в дорогу, увязывает перины, подушки, возятся с тазами и котлами.

М а т и а с

(наливая в кружки вина, Чадомиру)

Будь здоров!

(Пьет.)

Ц ы г а н

Ты, кажется, не пьешь?

Ты чем-то озабочен?

Ч а д о м и р

Мне нужно засветло уйти.

М а т и а с

Уйдешь.

Ч а р т у

Раз Инка привела тебя к шатру,

Ты — гость, мы верим сердцу Инки.

Ч а д о м и р

Хороша она.

М а т и а с

Да, девка неплоха.

(Чарту.)

Зови ее и девушек.

Пусть нам споют, потешат душу.

Ч а р т у

Инка! Чем-чем, а песнями она богата…

(Ушла.)

Ч а д о м и р

Вы, кажется, вчера

Стояли где-то там?

(Показывает вниз.)

М а т и а с

Да. За ночь перешли сюда.

Ч а д о м и р

Грозы не испугались?

С т а р и к

Нет. Чего ее бояться! Она приносит

За собой тепло, полям — живую воду.

М а т и а с

Нас бьют не грозы и не бури — люди!

Выходят  д е в у ш к и.

Ч а р т у

Скучает гость. Повеселите, спойте.

Где скрипач? Где Марко?

Ц ы г а н

Он ушел.

(Показывает в сторону.)

И н к а

Как жаль!

М а т и а с

Я звал его. Не хочет — его дело.

Споют и так.

Девушки сели и запели чардаш. Инка встала и пригласила на танец. Танец трио девушек и двух парней. Г о й к о  вошел и наблюдает за Инкой и Чадомиром.

Эй, Гойко! Что глядишь как сыч?

Иди сюда. Вот, познакомься с гостем.

Выпей с ним.

Г о й к о

Я пью с друзьями.

М а т и а с

Черт возьми! Не нравится — уйди.

Но не болтай, чего не нужно.

Г о й к о

Я, Матиас, пришел послушать.

М а т и а с

Кого?!

Г о й к о

Не знаю, как его назвать…

Ч а р т у

Зачем так говоришь? Он — гость!

Г о й к о

(вспылил)

Нет, Чарту! Он не гость!

(Показывает на Инку.)

Она встречалась с ним

В горах, как с гостем?..

И н к а

Меня ты не обидишь, Гойко,

Все знают — я его люблю.

Г о й к о

А он?

И н к а

Он скажет сам.

Г о й к о

Вот я и жду. Хочу его услышать.

Ч а р т у

Зачем ты человека тянешь за язык?

Пусть отдохнет, вином и песнями

Согреет душу. Ну а потом что хочет,

То и скажет.

Г о й к о

Я должен знать, кто он? Любовник,

Муж?

(Инке.)

Кого ты привела к отцу?

И н к а

Отец! Уйми его!

Ч а д о м и р

Зачем? Мне нравится такой характер.

Быть может, он и прав. Я, Матиас, не гость.

Пришел к тебе не веселиться.

Любовь заставила меня прийти в твой табор.

Ушли бы вы за тридевять земель,

Я все равно пришел бы.

М а т и а с

Ясно. Нам клятвы не нужны,

В них мало проку. Дела покажут —

Не слова.

Ты к нам вошел, как гусь домашний

В стаю диких уток.

Ч а д о м и р

Я дочь твою люблю.

М а т и а с

И что ж?! Ты с нами полетишь?!

Ч а д о м и р

О Матиас! Как я бы счастлив был

Пойти за вами. Но я

Обязан быть в долине.

М а т и а с

Вот то-то, друг, а Инка у меня одна…

Уйдет она — останется шатер, как поле

Осенью, пустой и одинокий.

Ч а д о м и р

Но, Матиас, ты мог бы с нами жить.

М а т и а с

Спасибо, Чадомир. А табор?! Бросить их?!

Они доверили судьбу, работу в мои руки,

А я — сбегу?

Ч а д о м и р

И табор мог бы жить в долине,

Ковать, лудить…

Вон на базарах колокольцев для скота

Не сыщешь.

Ч а р т у

Э, золотой! Прогонят. Ни крова, ни земли

Цыганам не дадут.

М а т и а с

(Чарту)

А если дали бы?! Работать!..

На кого?! На палачей, тюремщиков…

Кормить собою кулака?

(Старику.)

Такой хомут, спасибо, не наденем.

(Чадомиру.)

Мы лучше как-нибудь с конями

Травки поедим. Вот так-то!

Ч а д о м и р

Понимаю. Но я — я тоже не могу

От города идти в шатры.

М а т и а с

(вздохнув)

Ну что же, спросим Инку.

(Инке.)

Что скажешь нам?

Инка молчит.

Ты слышишь, дочка? Я и табор ждем ответа.

С кем ты уйдешь? Со мной, с цыганами

Или пойдешь за Чадомиром?

С т а р и к

Не торопись с ответом.

В тот миг, когда ты родилась, в шатер

Влетела мышь, — мы знали: это счастье.

С тобой мы были счастливы… Подумай!

И н к а

(тихо)

Мне легче умереть, чем потерять его.

Прости, отец…

(Запела.)

«Приведу в шатер я друга.

В нем укрою от ненастья.

Пусть тогда бушует вьюга,

С нами рядом наше счастье».

(К цыганам.)

И вы простите.

И вас прошу, не осудите.

(К Гойко.)

И ты прости.

Г о й к о

Забыла об отце, о нас!..

(Ушел.)

И н к а

Пойду за Чадомиром.

М а т и а с

(Инке)

Я знал, что ты уйдешь.

(Чадомиру.)

Она живет не головой, а сердцем.

И любит до конца, и ненавидит до могилы!

Бери ее. Она пойдет с тобою.

Г о л о с а

— За молодых!

— За сговор!

Чарту принесла плеть и суму, подает Чадомиру.

Ч а д о м и р

Что это?

Ч а р т у

Плеть. Возьми — ударь.

Ч а д о м и р

Зачем?

Ч а р т у

Так нужно. Пусть чувствует в тебе и мужа,

И судью. А это — ей. Сума. Цыганская святыня.

Счастливая сума всегда полна.

Она приносит счастье.

(Инке.)

Иди-ка, девушка, сюда.

Инка подошла, Чарту надевает суму на нее.

Теперь ты будешь

Наполнять ее не для отца — для мужа.

Пусть будет полон дом ваш хлебом, счастьем

И вином, как эта первая твоя сума!

Кладет в суму деньги. Цыгане подходят к Инке и кладут в суму кто что может.

Пляши, чтоб ты не знала горя с нею.

Танец Инки.

(После танца, Чадомиру.)

Гордись! Цены нет этой девке.

Чиста, смела. Коня любого усмирит.

Объездит. Как вскочит — будто прирастет к

Коню.

С т а р и к

Кнутом владеет лучше, чем мужчина.

Вмиг свалит с ног.

Инка подошла к Матиасу.

М а т и а с

(взял ее за руку, подводит к Чадомиру)

Ты отнял радость у меня.

У них, у Чарту — хлеб.

Никто из женщин, девушек не мог

Так добывать, как Инка.

Она кормила табор. Ты этого не знал.

Никто из нас тебя не упрекнет.

Теперь ты наш. Ты связан с табором

Любовью к Инке. Ты связан кровью матери ее,

Моей — со мной. Мы не святые — нет!

Сам знаешь, черт перед цыганом — ангел.

Но есть у нас свои законы.

Мы ими дорожим, как жизнью.

Они просты… Будь в драке смел,

В делах хитер и ловок — и боже сохрани

Предать!..

Ты этим обесчестишь Инку, через нее — всех нас.

Ч а д о м и р

Я понимаю, Матиас.

М а т и а с

Мы, Чадомир, уйдем.

Она останется с тобою. Храни ее.

Люби! Под бедной этой кофтой

Хорошее сердечко бьется.

С т а р и к

Золотое.

М а т и а с

Ты будь уверен в ней.

В беде сумеет защитить, а нет — умрет

С тобою рядом.

Толкает Инку к Чадомиру. Они, обнимаясь, собираются уходить.

Г о й к о

Уходишь?

И н к а

Ухожу.

Г о й к о

(задыхаясь)

Нет, это невозможно!

(Чадомиру.)

Зачем она тебе? Ведь ты ее не любишь!

М а т и а с

Гойко!

Г о й к о

Ах, Матиас! И ты ослеп. Кому ты отдал Инку!

М а т и а с

Довольно, Гойко, замолчи!

Г о й к о

Как волка чует конь, так я в нем

Чувствую беду.

Ч а д о м и р

Я думал, что в шатрах меня не будут

Оскорблять!

Г о й к о

(не помня себя)

Нет, дьявол побери!..

Я буду драться!

(Выхватывает нож, бросает его к ногам Чадомира.)

На! Дерись! За Инку!..

(Разбрасывает цыган, которые хотят удержать его.)

Пустите! Не отдам ее!..

(Идет к Чадомиру.)

Дерись!

С т а р и к

(встал на дороге перед Гойко)

Опомнись, Гойко!

Сед я, стар, чтобы с тобою

Драться, но все-таки я дальше не пущу тебя…

Г о й к о

(взял себя в руки)

Прости!..

Ц ы г а н

Идем со мною.

М а т и а с

(Чадомиру)

Не обижайся. В жизни все бывает.

Ч а д о м и р

Да.

М а т и а с

Ну, Чадомир, прощай. Мы — на закат, а вы —

Заре навстречу.

И н к а

А Марко где?

Ц ы г а н

Не пришел еще.

И н к а

Не хочет уж проститься с Инкой.

Ц ы г а н

Как видно, тяжело ему.

Инка отошла к подругам. Все окружили ее, прощаются. Простившись с отцом, Инка протягивает руки Чадомиру, и они уходят. Все смотрят им вслед и поют прощальную песню.

Ч а р т у

(после ухода Инки)

Эй, Матиас, ты думаешь

Остаться на ночь здесь?

М а т и а с

Нет, Чарту, мы уйдем. Сейчас уйдем. Я

Клятву дал Циноти и должен выполнить ее.

Ч а р т у

Тогда взгляни на солнце, — прячется за лес.

М а т и а с

Пора в дорогу.

Все собирают вещи и уходят. Песня замирает.

Ц ы г а н

А Марко?

С т а р и к

(спохватившись)

Да, скрипач?

Ц ы г а н

Я подожду его.

М а т и а с

Не надо. Он догонит.

Дорогу знает, я сказал ему. Авэн!

Все скрылись. Остались Чарту и Матиас.

Эх, Чарту, сгорбилась!.. Пошли!

И, оглядываясь вслед Инке, медленно уходят. Издалека доносится песня.

На сцену выбегает  Г о й к о. Вскочив на скалу, отыскивает глазами Инку и Чадомира. Увидел их…

З а н а в е с.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

У ручья. Поздний вечер. Холодные, суровые тени легли на небо, на скалы. То же место у ручья. Обстановка второй картины. Появляются  Ч а д о м и р  и  И н к а.

Ч а д о м и р

Ну вот, пришли!

И н к а

К ручью?!

Ч а д о м и р

Да. Я умышленно привел сюда.

Тут все живет и дышит мыслями,

Желаньем, счастьем нашим!..

Зажгутся звезды — ты подаришь мне

Свой первый поцелуй…

И н к а

Здесь будет наша свадьба…

(Вздохнула.)

Ч а д о м и р

Вино в суме, еще там что-то есть,

Взгляни!..

И н к а

(роясь в суме)

Кусочки хлеба, кукуруза,

Деньги, виноград…

Ч а д о м и р

Ну что еще желать для свадьбы?!

Песен? Ты споешь.

(Обнял Инку.)

Здесь я назвал тебя любимой,

Здесь назову — женой!

И н к а

Желанный мой!

Ч а д о м и р

А гости? Что тебе до них!

Знакомых нет, все для тебя чужие.

И н к а

Сюда я приглашу своих — богатых,

Важных, родовитых. Их много у меня!

Бэргитко — горный дух. Он добр к тому,

Кто любит горы, кто ищет крова у него.

И вот они!..

(Показывает вокруг себя.)

Свидетели любви!.. Ручей, мой быстрый

Друг, утесы, скалы, камни!

Я приглашаю вас на свадьбу! К нам

На свадьбу! Храните в памяти своей мечту

О самом дорогом, счастливом часе Инки!

Ч а д о м и р

Дитя шатров!..

И н к а

Они — друзья. Без нас им будет очень

Скучно, одиноко…

Ч а д о м и р

Чуть свет простимся с ними навсегда.

Пойдем в ту сторону, навстречу солнцу!

И н к а

Это хорошо! Счастливою дорогой!

Так Чарту говорила мне.

Ч а д о м и р

Введу тебя в свой дом, под крышу теплую,

За стенами укрою от метелей, бурь…

Забудешь о шатре залатанном, убогом…

И н к а

(вздохнула)

Да…

Ч а д о м и р

Грустишь?

И н к а

Я так любила их! Отца, старушку

Чарту, Гойко, Марко… Хорошие они!

Ч а д о м и р

Я чувствую себя виновником твоей печали.

И н к а

(прижимаясь к Чадомиру)

Ну что ты, дорогой!

Ч а д о м и р

Скрипач с тобою не простился.

И н к а

Тяжело ему…

Ч а д о м и р

Сознайся, Инка, он тебя любил?

И н к а

Любил. Но скрипку — больше. Музыкант!

Я это понимала, но все-таки обижена

Была. Любимый для меня — и свет, и тьма!

Хочу и я, чтобы меня любили безраздельно!

Одну меня!

Ч а д о м и р

А Гойко?

И н к а

Он меня пугал своей мучительной любовью.

Любовь и смерть, как

Возле хлеба нож, — всегда бывали рядом.

Но он меня любил… и любит. Не встретился

Бы ты и на моей, и на его дороге — вошла

Бы я к нему в шатер… Отец хотел, и табор

Тоже. Ушла я — свет закрылся для него.

Ч а д о м и р

Ты не жалеешь?

И н к а

Тебя я огорчила?

Ч а д о м и р

Нет…

И н к а

Не осуждай. Ведь только что была я

С ними. Мне кажется, я слышу голоса,

Я вижу лица…

(Обняла Чадомира.)

Пройдут года, уйдут в туман и голоса, и лица,

Сотрутся в памяти, как на платке узоры, —

Ты будешь у меня один, как ясный месяц

В небе! С тобой и для тебя вся жизнь!..

(Запела.)

Ч а д о м и р

Тебя печаль лишь украшает.

В минуты радости я тоже думаю о друге.

Чем больше счастлив я, тем мука совести

Сильней. Я не могу ни петь, ни веселиться.

Во всем разлита горечь мысли о Циноти.

И н к а

Я знаю, дорогой.

Ч а д о м и р

Одно лишь радует. Ты мне поможешь

Отыскать его… Ты чудо, Инка!

И н к а

Хороший, золотой! Не будем говорить

Сегодня о Циноти…

Ч а д о м и р

(мягко)

Будем, Инка.

И н к а

Нет, нет, я умоляю…

Ч а д о м и р

Любимая, душа велит…

И н к а

Но только не сегодня. В эту ночь

Все мысли, сердце, душу отдадим себе,

Друг другу.

Ч а д о м и р

Хотел бы — не могу. Как будто

Гроб стоит за этим камнем.

И н к а

Нехорошо на свадьбе говорить

О гробе, о могилах.

Ч а д о м и р

Пока я не узнаю, что случилось с ним,

Я буду говорить. Мне также хочется

Веселья, ласки, счастья, и ты должна

Помочь рассеять горестные мысли.

Что стоит для тебя сказать хотя бы

Полсловечка о Циноти?

И н к а

Боже мой! Темнеет. Пора на стол накрыть.

(Расстилает шаль, вынимает из сумы хлеб, вино и прочее.)

Ч а д о м и р

(с горечью)

Я все-таки тебя не понимаю,

Отец твой обещал, что ты мне

Будешь и женой, и другом.

Сейчас, прости, но ты не друг.

И н к а

Я больше друга.

Ч а д о м и р

Так скажи тогда! Твое молчанье

Непонятно. Оно меня гнетет.

И н к а

Клялась не говорить о нем

Ни о живом, ни мертвом.

Ч а д о м и р

Не говорить со мной?

И н к а

Да. Даже и с тобой.

Ч а д о м и р

Со мной?.. Спасибо, Инка. Не ты ли говорила

Здесь: «Будь у меня любая тайна,

Пусть страшная, тебе бы я ее открыла…»

След не простыл, трава не распрямилась,

А ты уже забыла все слова и клятвы!

И н к а

Нет. Открыла бы свою, но не чужую

Тайну.

Ч а д о м и р

Смешно! Какое-то дикарство!

И н к а

Прости, желанный, не сердись.

Ч а д о м и р

Так, значит, ты мне ничего не скажешь

О Циноти?

И н к а

Послушай, радостный, клянусь тобой,

Своей судьбою, нашим счастьем — солгу я,

Пусть на нашей свадьбе прольется не вино,

А кровь!.. Не нужны другу твоему ни помощь,

Ни заботы.

Тебе же не грозит беда.

Я за тебя спокойна. Вот почему молчу.

Ч а д о м и р

Он умер?

И н к а

(подает кружку)

Выпей, золотой,

За наше счастье!..

Ч а д о м и р

(отстраняет кружку)

Не до питья. Ты видишь,

Я взволнован и встревожен.

И н к а

Ну хочешь, я спою, спляшу…

Ч а д о м и р

Послушай, Инка. Циноти при себе имел…

Пакет.

И н к а

Пакет?!

Ч а д о м и р

А ты как будто бы не знаешь?!

В нем были списки, часть секретных планов…

Кому он передал его?

Тебе?..

И н к а

Какие у тебя глаза! Ой, что же это?!

Ч а д о м и р

Не отвлекайся. Отвечай скорей.

И н к а

Как странно говоришь со мной!

Как будто я перед тобою виновата.

Ч а д о м и р

Где пакет?!

И н к а

Зачем ты хочешь вырвать сердце из меня?

Ведь я клялась.

Ч а д о м и р

Мне надоело слушать сказки о цыганских

Клятвах! Я говорю серьезно, черт возьми!

Пакет мне нужен очень!

Ты можешь указать, где он, я это знаю.

Вижу по тебе.

И н к а

(сухо)

Могу. Но не скажу.

И мне не нравится все это.

Я чувствую себя

Как на допросе.

Ч а д о м и р

Ну что ж! Я вынужден так говорить

С тобою. Ты ласк и просьб

Не понимаешь.

И н к а

Мне что-то жутко стало. Идем отсюда,

Ч а д о м и р.

К тебе… Там люди…

Ч а д о м и р

Никто из нас отсюда не уйдет, пока ты мне

Не скажешь, где пакет?

И н к а

Вот как! Ты грозишь?..

Ч а д о м и р

Не хочется, но, видимо, придется.

И н к а

(по-новому приглядываясь к Чадомиру)

Пойдем отсюда, Чадомир.

Ч а д о м и р

Садись! Я своего добьюсь. Любым путем.

Понятно?

Играет плетью. Инка делает движение уйти. Он хватает ее за руку.

Куда?

И н к а

Мне больно.

Ч а д о м и р

Не вздумай убежать. Поверь мне, хуже

Будет. Пойду на все.

И н к а

Я от тебя не жду пощады.

Ч а д о м и р

Дай мне пакет, скажи, где он, потом иди

Ко всем чертям, куда угодно.

И н к а

Циноти умер.

Ч а д о м и р

Сдох? Туда ему дорога. Где пакет?

И н к а

Не знаю. Не скажу.

Ч а д о м и р

Поберегись! Мне ведьма старая вложила

В руки плеть!.. Испробуешь ее!..

И н к а

Ты можешь сделать все, я вижу…

Ч а д о м и р

Отребье улицы! Невеста-побирушка! Ты думаешь,

Я ввел тебя бы в дом? С сумой для корок

Хлеба?

И н к а

О нет! Ты, как шакал, охотился за раненым

Циноти.

Так слушай же, подлец!

Я видела пакет, я знаю, что в нем было.

В нем имена предателей. Позорный список!

Уверена, что ты стоишь одним из первых

В этом списке!

Ч а д о м и р

Я понял, где пакет, — он у отца!

И н к а

Я спрятала пакет.

Ч а д о м и р

Не лги. Циноти умер в таборе и передал

Пакет отцу. Кому же больше?

И н к а

Заклинаю! Утешь себя моею мукой!

Но только не преследуй их! Не трогай табор!

Ч а д о м и р

Вы не нужны для нас. Бродяги без земли,

Без крова! Подонки улицы, потомки нищеты!

Правительство для вас не то?..

Глаза мозолят иноземцы?!

Я помню все, что говорил твой Матиас —

Голодный вождь, король немытый!

Хотите спрятаться в лесах,

Ждать помощи с Востока!

Вас надо истреблять, морить,

Как крыс в ловушках!

И н к а

И ты недолго проживешь!

Ч а д о м и р

Молчи!

И н к а

Мертвец! Я проклинаю все, что связано

С тобою!

Ч а д о м и р

Иди туда! Ты первая получишь землю.

И н к а

Не стреляй!

Позор — погибнуть от твоей руки!

Сама я порешу себя.

(Вынимает из-за пояса нож.)

На скале появляется  М а р к о.

М а р к о

Остановись, подлец!

И н к а

Марко!

Ч а д о м и р

Скрипач?

(Поворачивается к Марко лицом.)

М а р к о

(узнает его)

Награшек Невен?!

И н к а

Невен?!

Чадомир стреляет.

И н к а

Марко!

М а р к о

(покачнулся, но продолжает идти на Чадомира)

Я, мертвый, до тебя дойду…

Появляется  Г о й к о. Он, как барс, бросается на Чадомира. Валит его с ног, но Чадомир быстро вскакивает. Тогда Инка плетью валит его с ног, всаживает в грудь нож.

Г о й к о

(Чадомиру)

Тюрьма тебя приговорила к смерти!

Ты мертв уже!

Чадомир сполз на колени и завалился на скалу.

М а р к о

Вот так!.. Я счастлив, Инка…

(Старается удержаться на ногах.)

И н к а

Марко! Марко!..

(Поддерживая Марко, опускается с ним на землю.)

М а р к о

Я счастлив, Гойко. Добрый дух тебя привел сюда.

Г о й к о

Нет, нет. Я сам пришел.

Я видел, как она спускалась с ним к ручью.

Я вытерпеть не мог.

М а р к о

Ты слышишь, Инка? Слышишь?

И н к а

Я слышу, Марко. Слышу.

М а р к о

Как мне легко!

(Откинул руку, затих.)

И н к а

(шепчет)

Марко… Марко… Ты уснул?..

Ну, спи, хороший мой, спокойно.

Мы не забудем этих скал.

И тени смерти на твоем лице.

Мы песни понесем твои народу.

Я стала злая, очень злая. Видит бог,

Хотела я держать в руках ребенка,

А мне вложили в руки нож…

Из-за кулис слышна партизанская песня, торжественная и мощная, она льется, льется, как победа…

З а н а в е с.

КАБАЧОК «МАКРЕЛЬ»

Романтическая пьеса-новелла в трех действиях, семи картинах, с прологом и эпилогом

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Д е ж у р н ы й  р е ж и с с е р.

М а р и я  В а с и л ь е в н а — старая цыганка, рассказчица.

М о р э — пожилой цыган-гитарист.

М о р к а — его дочь-танцовщица.

С т э ф а — старая цыганка.

Р а д у к а н — венгерский скрипач, цыган.

М а н ь к а — молодая цыганка (Мария Васильевна в молодости).

Г у т я — певица.

Л и п к а — танцовщица.

В а р т а.

В а с и л и й — плясун.

Т о м а ш — певец.

1 - й  г и т а р и с т.

2 - й  г и т а р и с т.

Ф л е й т и с т.

Ц и м б а л и с т.

Я ш к а — король, цыган-контрабандист.

Н ю р к а — лоцман, сестра Яшки.

И л ь я — рыбак, русский.

С а в к а — молодой рыбак.

Е г о р — пожилой рыбак.

Н и к и т а — рыбак.

Г е н а л и — рыбак, грек.

Е ф р о с и н ь я — пожилая рыбачка.

Д е д  Н ы р о к.

Т о л с т я к — хозяин кабачка, татарин.

Е в с т и г н е й  Р о м а н о в и ч — околоточный.

Л а б а з н и к — торговец мукой.

П о л о в о й.

Т о р г о в к а  к а ш т а н а м и.

Ч е л о в е к  в  ф е с к е.

О б о р в а н е ц.

Г о р о д о в о й.

Б и р к а — предводитель банды «чижиков».

С н е т о к — его помощник.

С о н ь к а }

Т о ш к а } дамы «чижиков».

Ч и ж и к.

Ч и ж и к  с гитарой.

Ч и ж и к  с серьгой.

Р ы б а к и, р ы б а ч к и, н е о п р е д е л е н н ы е  л и ч н о с т и.

Время действия октябрь — ноябрь 1905 года.

Место действия — рыбацкий поселок на берегу Черного моря, недалеко от Одессы.

ПЕРВЫЙ АКТ

ПРОЛОГ

Гаснет свет.

Луч прожектора освещает центр главного занавеса.

Появляется дежурный  р е ж и с с е р.

Р е ж и с с е р. Дорогие товарищи зрители!.. Спектакль «Кабачок «Макрель», который вы сегодня увидите, подготовлен театром «Ромэн» по рассказам старейшей актрисы нашего театра, заслуженной артистки республики Марии Васильевны Скворцовой, которая была очевидцем всех событий, происходящих в кабачке «Макрель». Находился он, кабачок, тогда… в рыбацком поселке, верстах в тридцати от Одессы… Во время летних гастролей театра мы случайно попали в то место… Его узнать, как говорила Мария Васильевна, нельзя… Сейчас там чудесный приморский городок… но возле бульвара, как раз против теперешней пристани, до сих пор еще есть подвал с вывеской «Соки и воды»… Вот тут в то время и был кабачок «Макрель»!

В ложу дирекции входит  М а р и я  В а с и л ь е в н а.

(Увидел ее.) Здравствуйте, Мария Васильевна! (Продолжая.) События, которые… Хотя… товарищи!.. Вот сама Мария Васильевна… Может, мы попросим ее сказать нам несколько слов… Мария Васильевна!.. Прошу вас!.. (Проводит Марию Васильевну на сцену.)

М а р и я  В а с и л ь е в н а. Кабачок «Макрель»!.. Случилось это… давно! Пятьдесят два года назад… Сколько же мне было тогда… Семнадцать… Работала я у бродячих цыган-музыкантов… Прозвали они меня Манькой-чумичкой!.. Черная была как головешка, глазастая!.. Пела… (Напевает.)

Кусочек песни.

Бродили мы в тот год по побережью Черного моря… Перебирались из города в город… Пели, плясали где позволят… А год был — тревожный!.. Сунулись мы в Одессу, а там, говорят, взбунтовался «Потемкин»… Метнулись к Севастополю, а там стрельба — «Очаков»… С пути сбились — ничего не поймешь!.. И понять, что происходило тогда, у нас некому было… Что мы знали, кроме песен своих да плясок?! Жизнь-то мимо нас шла… А может, мы сами от нее уходили?

…Так вот, в это самое время и случилась вся эта история… Многое, должно быть, я и забыла — но люди!.. Яшка-король, Нюрка-лоцман, красавица Морка, рыбаки, волжский дед Нырок… Клянусь, все они так вот и стоят перед моими глазами!..

А началось это… так!..

Музыка.

Открывается главный занавес.

Перед интермедийным занавесом — бродячие ц ы г а н е - м у з ы к а н т ы. Они неподвижно сидят на пустынном берегу моря. Во мраке смутно видны их силуэты.

М о р э, Р а д у к а н, г и т а р и с т ы, ф л е й т и с т  и  ц и м б а л и с т  играют печальную цыганскую мелодию.

Торопливо вошла  М о р к а.

Цыгане не замечают ее.

М о р к а. Бедные цыгане! (Зрителю.) Слышите, как плачет скрипка дедушки Радукана, как стонут струны гитар? Взгляните на лицо бабушки Стэфы!.. Бедные мои цыгане!.. Они думают, что я покинула их!.. Вернулась в город, из которого мы только что ушли тайком!.. Да разве я могу оставить их… из-за… этого!.. Нет!.. Я не люблю его!.. Совсем не люблю!.. Пойду к ним. Пусть увидят, что я пришла… (Незаметно подсела к цыганам.)

Р а д у к а н (увидел Морку). Пошли?..

М о р э (оглядел цыган, заметил Морку). Пошли!

Все цыгане поднялись, пошли.

Радукан!.. Стой!

Все остановились.

Если мы пойдем берегом, Яшка снова найдет нас. Я не хочу его видеть! Этот дьявол приносит несчастье!

Р а д у к а н. Что ты предлагаешь, Морэ?

М о р э. Свернуть в горы. Пробыть там все лето, а осенью спуститься к Одессе.

Р а д у к а н. Пошли.

Все двинулись и скрылись.

Морка отстала. Она смотрит в сторону города.

Слышен голос Морэ: «Морка-а!..»

Морка встрепенулась и убежала вслед за цыганами.

Музыка.

Снимается свет.

Из мрака вырисовывается нос баркаса. На нем стоят  Н ю р к а  и  Я ш к а. Нюрка с фонарем в руке.

Н ю р к а. Яков, клянусь, я видела их!

Я ш к а. И Морку?!

Н ю р к а. И Морку. Она шла последней.

Я ш к а. Нюрка, уложи меня пуля патруля, я должен увидеть Морэ!.. Я должен спросить его, почему он бегает от нас, как пес от кнута!!.

Оба оглядываются в темноту.

Музыка.

Медленно гаснет свет. Открывается интермедийный занавес.

КАРТИНА ПЕРВАЯ

КАБАЧОК «МАКРЕЛЬ»

Ночь. Сводчатое зало кабачка освещается лучами луны, падающими сквозь узкие окна, прорезанные у самого потолка. В полумраке смутно виднеется уходящая вверх лестница с площадкой посередине и контуры входной двери. На площадке — чучело извивающейся макрели, с горящим фонарем во рту.

С потолка свисают две притушенные лампы-«молнии». Слева — арка. Она ведет в другой зал.

Справа — в стене — большой очаг. В нем еще тлеют угли. Столы, табуретки сдвинуты на ночь. На полу в разных местах видны спящие фигуры  т о р г о в к и  к а ш т а н а м и, ч е л о в е к а  в  ф е с к е, о б о р в а н ц а.

Послышался робкий стук в дверь. Через паузу он повторяется с большей силой. Потом — настойчивый стук.

Изнутри кабачка появляется  п о л о в о й.

П о л о в о й (расталкивая ногой спящих). Стучат!..

Все спящие бесшумно, как крысы, исчезают.

Половой взбегает по лестнице, открывает двери.

Входят  ц ы г а н е - м у з ы к а н т ы, несколько человек. Они продрогли, устали.

М о р э (половому). Здравствуй… сынок!.. Зови хозяина.

П о л о в о й. Сей минут! (Сбежал вниз и скрылся.)

Цыгане останавливаются на площадке, осматриваются.

С т э ф а. Смотрите, цыгане, огонек!

Л и п к а. Ой, какая благодать!

Г у т я. Дал бы бог всю зиму прожить под такой крышей.

Вошли  т о л с т я к  и  п о л о в о й.

Т о л с т я к. Чиво нада?

М о р э. Разреши, дорогой, заночевать в твоем кабачке… Нам много места не нужно… На пятачке разместимся…

Т о л с т я к. Ни здешний?

М о р э. Нет. Полгода в горах бродили. Только сегодня спустились к морю.

С т э ф а. Устали, золотой, измучились. Наверху ветер всю душу выморозил.

Т о л с т я к. Циган?

М о р э. Музыканты…

Т о л с т я к. Диньга есть?

М о р э. Не беспокойся, хозяин… Получи задаток… (Дает деньги.) Без обману.

Т о л с т я к (тщательно пересчитал монеты и людей). Вон твое мисто. (Указал на место возле очага.) Проходи.

С т э ф а. Нэ, дай бог здоровья твоим лошадям!.. Цыгане, ложитесь. (Стелет цыганское одеяло на пол.)

Т о л с т я к. Скрипка?

Р а д у к а н. Цыганская. Пятьдесят лет меня кормит.

М о р э. Где Морка?

С т э ф а (Морке). Заговори с ним!.. Покажись.

М о р к а (Толстяку). А я — пою, пляшу!

Т о л с т я к. Э-э-э! Хорошая девушка! Танцуишь, да?!

М о р э. У-у-у! Еще как! Прошлую зиму с ней возле Ялты, в кафе, работали, так хозяин прямо озолотился!.. От посетителей отбоя не было!..

Т о л с т я к. Якши, цыганка, якши… Как звал?

М о р к а. Морка. Я — счастливая! Песни знаю… приманчивые…

Т о л с т я к. Айяллах!

М о р к а. Возьми нас к себе — не прогадаешь!.. Деньги, как листья, метлой сметать будешь!..

Т о л с т я к (Стэфе). Морк хитрый, каг мух!..

М о р к а. Возьмешь?

Т о л с т я к (уходя). Спи. Завтра скажу.

Морка забежала вперед, сделала перед Толстяком несколько танцевальных движений, пленительных, вкрадчивых.

Айяллах…

Радукан заиграл на скрипке.

Танец Морки.

Ай, хорошая девушка!..

М о р э. Девчонка — золото! Подумай, хозяин!..

Т о л с т я к. Плати диньга за стол, плати за ночлег — живи, кушай, танцуй!..

Цыгане благодарят Толстяка.

Толстяк ушел.

М о р э. Манька!.. Зови цыган!..

М а н ь к а (приоткрыв дверь). Цыгане, заходите!

Появляется еще группа  ц ы г а н - м у з ы к а н т о в. Торопливо спускаются в кабачок.

П о л о в о й. Э-э! Куда?!

М о р э. Сынок!.. Помолчи, сынок! (Сует половому монету.)

П о л о в о й (цыганам). Проходи!.. Быстро!..

Цыгане проходят в другой зал.

Все устраиваются на ночлег.

Г у т я. Вот счастье! Поживем хоть как люди, под крышей, за стенами!.. (Укладывает ребенка.)

Половой залез на стол, тушит лампу.

М о р э. Сынок, заходит народ в кабачок?

П о л о в о й (зевая). Рыба-а-аки. Вот скоро макрель, белуга пойдет! Гулять будут!.. А к нам ваш король часто ходит… Цыганский.

С т э ф а. Король?!

П о л о в о й. Король!.. Ночки темной… и ветра попутного… Контрабанду возит, с сестрой…

М о р э. Нюркой?!

П о л о в о й (зевая). Ага-а… Отчаянный! Страсть!

М о р э. Давно он здесь?..

П о л о в о й (спрыгнул со стола, уходя). Яшка?.. (Зевает и крестит рот.) С лета, что ль… ну, спите… (Ушел.)

М о р э (вновь собираясь уходить). Пристал к нам с сестрицей в Кишиневе, с тех пор покоя нет! В Новороссийск от него сбежали — нашел. Ушли в Керчь — проследил, заявился!.. Скрылись тайком в горах, бродили, крутили — и на тебе! Сами на него набрели!.. (Поднимается по лестнице.)

Часть цыган тоже собирается в дорогу.

Р а д у к а н. Судьба, значит, Морэ!..

М о р э. Будь он заклят. Ведал бы, за сто верст круг дал.

В а р т а. Куда на ночь глядя идти?!

М а н ь к а. На дождь, на ветер!..

С т э ф а (удерживая Морэ). На каждого коня своя уздечка есть! И на Яшку найдется!.. Скажи ему слово крепкое — и все!

Р а д у к а н. Все равно от него не набегаешься!..

М о р э (оглядел цыган, послушал, как свистит за дверью ветер, молча сошел с лестницы). Ложитесь!

Все укладываются спать.

Гутя укладывает ребенка, тихо поет.

Колыбельная песня.

Все утихли. Прилегла и Гутя. Не спит одна Морка. Она сидит на своем ложе, уткнув подбородок в колени. Глаза ее полны тревоги и радости.

Медленно гаснет свет.

Закрывается главный занавес.

Музыкальное вступление.

Вновь нарастает свет.

Открывается главный занавес.

КАРТИНА ВТОРАЯ

КАБАЧОК

Вечер. Кабачок полон посетителями. За большим столом сидят  И л ь я, Г е н а л и, Е г о р, Н и к и т а, Е ф р о с и н ь я, р ы б а к и.

Ч е л о в е к  в  ф е с к е, т о р г о в к а  к а ш т а н а м и, о б о р в а н е ц  разместились по углам кабачка.

На маленькой эстрадке — цыгане: М о р э, Р а д у к а н, г и т а р и с т ы, ф л е й т и с т, ц и м б а л и с т. Тут же  М а н ь к а, Г у т я, Л и п к а, В а р т а, Т о м а ш, В а с и л и й  и  С т э ф а.

П о л о в о й, лавируя между столиками, обслуживает посетителей.

В кабачке светло, но дымно.

Цыганский оркестр играет «Дойну».

«Румынская дойна».

Все как зачарованные слушают «Дойну».

Е г о р. Рыбаки, разрази меня гром, у цыган колдовские руки!

Г е н а л и (цыганам). Спасибо, братцы! У нас, в слободке, кроме свиста ветра да грохота волн другой музыки нет!..

Е ф р о с и н ь я (цыганам). Скрипач, подладь под нашу рыбацкую! Генали, запевай!..

Г е н а л и (запел).

«В синем небе плывет облачко»…

Все подхватывают.

Цыгане сопровождают.

Р ы б а к и (поют).

В синем небе плывет облачко,

Ой, плывет издалека…

Вышла в море мала лодочка

Молодого рыбака.

Ты скажи мне, бело облачко:

Далеко ли держишь путь?..

Может, встретишь малу лодочку,

Встретишь в море где-нибудь!

Передай ему, что с севера,

Туча черная плывет,

Передай, что сердце верное,

У причала его ждет!..»

В конце песни нерешительно входит  д е д. Одежда на нем крестьянская, поношенная, но опрятная. На спине котомка. На груди небольшой крест.

Все обратили на него внимание.

Н и к и т а. Табань! Эге, братцы! Эта рыба не из нашего моря!

Дед остановился у макрели, хотел перекреститься, но осмотрелся, рука застыла.

И л ь я. Крестись, батя, на макрель. Она сейчас всю нашу рыбацкую слободку кормит.

Смех.

Дед шмыгнул носом, утер усы.

Е ф р о с и н ь я. Дед правильный. Только взялись за кружки, он тут как тут.

Смех.

Н и к и т а. Иди, старина, сюда. Садись.

Д е д. Благодарствую. Я где-либо в кутке притулюсь.

Н и к и т а. Генали, возьми батю на буксир.

Г е н а л и (подвел деда к столу, помогает снять котомку). Батя, как тебя величать?

Д е д. А почто тебе, сынок? Уйду я, что был, что не был.

Смех.

И л ь я. Тонок дед!.. (Деду.) Бери кружку!

Несколько рыбаков протягивают деду кружки.

За здоровье деда!

Все подняли кружки, крикнули «ура».

Появился  л а б а з н и к. Он остановился на лестнице, осматривает деда, прислушивается.

Д е д. Эх-ха! (Поставил кружку, не желая пить.) Больно весело, мужики, живете!

Е г о р. А ты чего хочешь?.. Плачу?

Д е д. Не, я к тому, что не везде эдак-то…

Л а б а з н и к. Это где же «не везде»?!

Д е д (взглянул на лабазника). А ты что, дядя, незнайка? У царя Дадона живешь? В заморском царстве?!

Смех.

И л ь я. Клянусь, а батя — Нырок!.. Чуть что — под воду.

Г о л о с а.

— Нырок!

— Нырок!

Е ф р о с и н ь я. На Афон пробираешься?

Д е д. Я-то?.. Да… помолиться…

Л а б а з н и к. А с чего же ты на себя цыганскую долю принял?

Д е д. Так… пришлося… (Ефросинье.) Это кто ж такой?

Е ф р о с и н ь я. Лабазник. Мукой торгует.

Д е д. Его и видать. Строгий мужчина.

Н и к и т а. Издалека?

Д е д. Где был, там уж меня нету!

Г е н а л и. Истинный Нырок!

Смех.

Е ф р о с и н ь я. Что вы к нему пристали? (Деду.) Плюнь на них, давай с тобой выпьем!

Д е д. Это не трудно. А то — Нырок!.. Будешь Нырком!.. (Взял кружку.)

Г е н а л и. За новорожденного деда Нырка!

Г о л о с а.

— За Нырка!

— Будь здоров, дед!

— Батя, пей!

Вбегает  С н е т о к.

С н е т о к. Здорово, птенчики!.. Толстяк, Яшка-король гуляет!.. Готовь кормушку!

Появилась  Н ю р к а.

Ярко, по-цыгански одета. В зубах — папироса. В руках — покупки.

Нюрочка-лоцман!

Т о л с т я к. Музыка!..

Цыгане не играют.

С песней входит  Я ш к а - к о р о л ь. Он празднично одет. Тоже с покупками.

Я ш к а. Здорово, рыбачки! (С песней проходит по лестнице, увидел цыган.) Нюрка! Будь я трижды распроклят, если это не Морэ, не Радукан!..

Н ю р к а (оглядывая цыган). От кого ушли, к тому сами пришли!..

Г е н а л и. Король! Своих, что ли, встретил?!

Я ш к а. Рыбаки, вот это встреча!.. Здравствуйте, цыгане!..

Ц ы г а н е. Здравствуй. Добрый день, Яшка!

Я ш к а. Видишь, Морэ?! Судьба! От нее не сбежишь!..

М о р э. Довольно, Яшка, не дури людям голову!..

Т о л с т я к (Нюрке). Баришня, ангил мой! Ходи садись!

Н ю р к а (Яшке). Пошли!

Я ш к а. Будь я проклят, с места не сойду!

Т о л с т я к. Почиму так?

Я ш к а. Плохо гостя встречают. Не все!

Н ю р к а (Толстяку). Морка здесь?

Т о л с т я к. Айяллах! Морэ, где дочь?

М о р э. Одевается.

Т о л с т я к (половому). Зови Морка! Сичас!!

Половой ринулся за Моркой.

Я ш к а (половому). Стой! (Всем.) Не надо звать. Хочу, чтобы сама пришла. Радукан, сыграй мне от сердца!

Радукан заиграл.

Яшка запел.

Песня Яшки.

Яшка спел первый куплет песни, — ждет появления Морки. Все смотрят на дверь, из которой должна выйти Морка. Морки нет.

Яшка запевает второй куплет.

Песня.

К концу второго куплета появилась  М о р к а.

Рыбаки, видели?! Вот она — Морка!

Е г о р. Ты ее песней, как неводом, вытянул.

Я ш к а. Э-э-э! Я знаю Морку, как ты свой баркас.

М о р к а. Люблю эту песню — вот и пришла.

Н ю р к а (обняла Морку). Душа у девчонки наша, цыганская! Морэ, разреши подарить твоей дочке на юбку?..

М о р э. Дари, если не жалко.

Н ю р к а. Дэвла! Мы берем — не торгуемся, отдаем — не плачем. (Морке.) Дыкхэс! Горит! Дышит!

Я ш к а. Нюрка, тэрдев! Морка, берись за край!

Морка взяла край материи.

Рыбачки! Уговор такой: сколько на себя накрутит, все ее!

Н ю р к а. Адякэ.

Н и к и т а. По-королевски! Морка, не зевай!

М о р к а (Яшке). Смотри, чтоб потом не обижался.

Я ш к а. А ты меня хочешь обидеть?!

М о р к а. Дадо-кхэл!

Музыка.

Танец Морки.

В танце Морка ухитряется навертеть на себя весь материал.

Передвигая ступни ног, она плавно скрывается.

Я ш к а. Вот бес, на кушак не оставила.

И л ь я. Сам напросился.

Т о л с т я к. Эге! Морка хитрый, каг мух! Яман твое дило.

Н ю р к а. Пусть приоденется. Девчонка без наряду что павлин без хвоста.

Я ш к а. Чачо! Теперь все за кружки!.. Толстяк, выкатывай бочку на всех! Ромалэ, бэшэн!

М о р э. Нельзя. Твое дело — пить, веселиться, наше — играть.

Я ш к а. Перестань, Морэ! Свои люди. Бэш, не ломайся.

М о р э. Нет, нет! Мы на работе. Придем к тебе в гости, тогда…

Н ю р к а. Пусть так, не трогай его.

И л ь я. Король, ты угощаешь, говори, за кого пить будем.

Н и к и т а (берет деда за руку, подводит к Яшке). Яшка, уважь гостя. Дед Нырок. Не иначе как штормовым ветром прибило к нашим берегам.

Я ш к а. Ясно. Толстяк, подай деду Савкину чарочку!

Г о л о с а.

— Савкину рюмочку!

— Наперсточек!

Толстяк принес черпак. Никита налил его вином, поднес деду.

Д е д. Это что ж такое?!

И л ь я. Рыбацкий черпак — Савки Рубина. Из него дают пить только дорогим гостям.

Я ш к а. Дед, Савка Рубин — потомственный рыбак был. Крепко соленый.

Н ю р к а. Сокол залетный!

Г е н а л и. В море, как в миске ухи, разбирался!..

Д е д. И что ж он, утоп?!

Е г о р. На морской королеве женился.

Д е д. То ись как?..

Е г о р. Очень просто. На базаре бычки видел?.. Это все Савкины дети.

Смех.

Дед непонимающе смотрит на всех.

Н и к и т а. Был Савка и сгинул — вот так! (Пустил клуб дыма, дунул на него.)

Н ю р к а (подавая черпак). Теперь пей!

Д е д. Мое слово короткое, всем, значит, опчеством… за Савку!

Я ш к а. Есть! Все будем пить!

Н ю р к а. Эгей! Кто есть в кабачке — за Савку Рубина!

Все подняли кружки.

Я ш к а. Стоп. (Лабазнику.) Эй, купец! Все пьем.

Л а б а з н и к. Пейте.

И л ь я. А ты что ж?

Л а б а з н и к. Обожду.

Н ю р к а (подходит к лабазнику). Уважь, желанный… Закон такой — все пьют! (Дает кружку.)

Л а б а з н и к. Хозяин, что у тебя в заведении?! Потемкинцы?

Т о л с т я к. Зачим так?.. Кумпания вижливо просит. Выпить нада. Уважинья сдилать.

Л а б а з н и к. Еще что?! Государеву супостату — «уваженье»?.. Пить за него?! Да кто меня заставить может?!

Н ю р к а. Не ломайся, золотой. Выпей за Савку.

Л а б а з н и к. Таких Савок в Одессе да в Севастополе на фонарях и каштанах просушивают!..

Н и к и т а. А-та-та!.. Дядя, оказывается, решительный!

Н ю р к а (зло). Скажи, дорогой, может, ты хочешь изобразить плавающего осетра вон в той бочке?.. Так мне только глазом мигнуть.

Лабазник исподлобья поглядел на Яшку, рыбаков.

Или все-таки выпьешь кружечку по-хорошему?.. (Яшке.) Скажи слово!

Я ш к а. За Савку!

В с е. За Савку! За Савку!

Все пьют. Лабазник тоже выпил.

Н ю р к а. Так. Спасибо, желанный! (Отошла к столу рыбаков.)

Л а б а з н и к. Хозяин, получи! (Бросил деньги на стол.)

С н е т о к. Не торопись, дядечка. Я вас провожу!..

Лабазник и Снеток ушли.

Д е д. Обиделся человек.

Я ш к а. Черт с ним!.. Толстяк, может, мы засветим лампады и станем шептать молитвы?!

Т о л с т я к. Что хочишь?! Вино вингирский, м-м-м! Кофи турецкий, м-м-м! Музик цыгански, Морк!.. (Закатил глаза.) М-м-м… Айяллах! Сама поет, сама пляшит!..

Г о л о с а (цыганам).

— Венгерскую!

— Рыбацкую!

— Цыганскую!

Песня и пляски цыган.

Г о л о с а.

— Морку!

— Морку-у!

Песенка и танец Морки.

Все присутствующие бурно принимают танец Морки.

Н ю р к а. Что же ты, цыганка, поешь, пляшешь, а уши у тебя пустые, серег нет?

М о р к а. Куплю.

Н ю р к а. Зачем покупать? (Снимает серьги.) На Вот, носи. Может, помянешь когда добром.

М о р к а (взглянув на Морэ). Спасибо! Не возьму.

Н ю р к а. Возьми, глупая, не гордись. Чем я хуже тебя, что ты передо мной гордишься, ломаешься?!

М о р к а. Не хочу, чтобы вы тратились зря!

Н ю р к а. Э-э-э! (Яшке.) Видишь, какая девушка, В пол смотрит, а далеко видит! (Морке.) Не брат тебе дарит, а я. Брат сам по себе, а я сама по себе. Возьми! На счастье!

М о р к а. Нет, не возьму.

Н ю р к а. Что за глупая?! Материал взяла, глазом не моргнула!

М о р э. Не равняй, Нюрка, гитару со свистулькой!

Н ю р к а. Нэ, давай, мой отец, поторгуемся!

М о р э. Материал тебе гроша не стоит…

Н ю р к а. А ты откуда знаешь?

М о р э. Авэла, Нюрка! Мы все друг друга наизусть знаем. Яшке ночку потемней — и товар будет. А на серьги ты сама тратишься.

Н ю р к а. Дэвла, пожалел мой карман.

Я ш к а (отстраняя Нюрку). Постой, Морэ. Если уж ты стал при всех исповедоваться, так давай будем и причащаться.

М о р э. Мишто! И я хочу, Яков, тебя на ясную дорогу вывести, чтобы ты не бродил за нами в тумане.

Я ш к а. Ну, говори.

М о р э. Скажи людям, за что твоя сестра дарит серьги Морке?

Я ш к а. За пляску.

М о р э. Перестань! Нюрка сама лучше Морки пляшет. И поете вы не хуже ее.

Г е н а л и. Эге! Прижал, Морэ, Яшку к стенке!

Я ш к а. У стенки легче драться, сзади никто не ударит. (Морэ.) Нравится мне Морка, вот и дарю.

М о р э. Вот теперь я слышу, на какой струне ты играть стал. Сватать будешь ее?

Я ш к а. А если не буду?!

М о р э. Тогда не траться зря на нее.

Я ш к а. А вдруг посватаюсь?!

М о р э. Извини, брат, сватов не приму.

Я ш к а. Ха! Будь я проклят!

М о р э. Не в первый раз тебе говорю, не попадешь ты в нашу музыку. Не тот голос ведешь.

Н ю р к а. Убей меня солдаты! Чем же Яшка плох?!

М о р э. Хорош виноград, да в щи не годится. Морка за тебя не пойдет.

Я ш к а (взглянул на Морку). Правда?!

М о р к а. Отец сказал… (Отвернулась, ушла.)

Я ш к а. Мишто. (Всем.) Люди добрые, что же мне делать теперь?! Хотел хомут на себя надеть — не дали. Пойти утопиться в кружке вина?.. Или на паутине повеситься?! А может, спеть, сплясать с радости?!

Р ы б а к и. Вот это дело!

Яшка запел.

Нюрка подхватила песню.

Дуэт Нюрки и Яшки.

Н и к и т а. Крепко поют.

И л ь я. И песня хороша!

Я ш к а. Песня как стокрылая птица летит, и мы против нее — мелюзга! (Обнял Нюрку.) Прав Морэ. Плохие мы люди с тобой!

Д е д. Не, сынок, плохие люди так не поют.

Я ш к а. Слышали?! Ну, спасибо, дедок! (Подошел, обнял деда, поцеловал в голову.) Нюрка, спляши. (Запел плясовую.)

Пляска Нюрки.

Пляска Нюрки и Яшки.

М о р к а (подошла с материалом к Яшке, бросила под ноги). Возьми!

Я ш к а. Подними, пока я руки из кармана не вынул!

М о р к а. Не возьмешь — выброшу.

Я ш к а. Подними — не то я такое здесь натворю… (Толкнул Морку грудью.) Ну?!

Генали, Егор и дед подошли к Яшке.

М о р к а. Какой ты стал колючий! Как ерш.

Я ш к а. Чтобы в руки боялись взять.

Е г о р (Яшке). Брось, Яшка! Пойдем за стол. Не связывайся с девчонкой.

Я ш к а. Нужна она мне — муха!

М о р к а. Я не муха — оса! Сама жалить умею.

Я ш к а. Ужалишь — умрешь.

Морка повернулась, ушла.

Будь я трижды распроклят! Морэ! Подхлестнули вы меня с дочкой!… А я конь необъезженный! Кнута на себе не терплю! Закушу удила, понесу! Держитесь тогда! Не вывалитесь в грязь!

М о р к а. Мы и в грязи блестеть будем!

Я ш к а. Посмотрим! Толстяк, подсчитай. Потом скажешь мне.

Т о л с т я к. Якши. Сочтемся.

Я ш к а. Старина, где ночевать будешь?

Д е д. У нашего Еремы под каждым кустом хоромы.

Я ш к а (Толстяку). Оставь деда в кабачке. Прикинь с меня за ночлег. Нюрка, пошли. Увидимся, братцы!

Г о л о с а. Будь здоров!

После их ухода все притихли.

Е г о р. Так оно и было…

Р а д у к а н. Нет, рыбачки, только еще будет. Яшка закусил удила! Теперь понесет!..

Д е д. Бог даст, обойдется.

Цыгане разошлись по углам — скрылись.

Е г о р. Пошли, рыбачки, малым ходом.

Г е н а л и. Поднимай паруса!

Рыбаки запели «Закипела в море пена».

Медленно поднимаясь по лестнице, уходят.

Н и к и т а (уходя). Старина, здесь заночуешь?

Д е д. Король повелел.

Н и к и т а. Ну, ну. (Ушел.)

И л ь я (задержался у стола, возле деда). Так ты, батя… грешник?

Д е д. Я-то?!

И л ь я. Ты-то.

Д е д. Все, голубь, грешат.

И л ь я. Много… нагрешил?..

Д е д. Я-то?..

И л ь я. Ты-то. Неспроста ведь здесь, в кабачке, вынырнул?..

Д е д, Да я и сам-то вобче не пойму, как тут очутился…

И л ь я. Ну?! Не поймешь?

Д е д. Не… рассказать… так смехота одна… Прошлым летом, значит, жил у меня в сеновальнике… постоялец… Как уже оно получилось — не знаю!.. Но обучил он меня грамоте… Прознали мужички и чуть что всем, значит, обчеством ко мне!.. Наперед меня выставляют — министером!..

И л ь я. Вот беда!..

Д е д. Сижу как-то вечером, глядь, объявился урядник!.. И давай допытываться: «Это к чему же ты на старости лет читать обучился?! В министеры лезешь?!»

И л ь я. Забеспокоился…

Д е д. Потом вынул какую-то книжицу: «Тут, кажет, у меня все нелюди вписаны… Супостаты!.. Вот я и тебя присобачу».

И л ь я. И присобачил?..

Д е д. Вмиг!.. А как пришла заваруха, каратели в волость понаехали, мужички меня спроваживать стали: «Давай, министер, лататы! Не то по Владимирке пойдешь!» От я лапти салом смазал и — на богомолье!..

И л ь я. Долго грехи отмаливать будешь?

Д е д. Пока облегчение не выйдет… Народ, бает, вот-вот…

И л ь я. Царева манифеста ждешь?

Д е д. Все, служивый, ждут…

Появился  Е в с т и г н е й  Р о м а н о в и ч.

П о л о в о й. Околоточный, Евстигней Романыч пришли-с!

И л ь я (деду). Ну… жди… (Поднимается по лестнице.)

Околоточный стоит на лестнице, смотрит на Илью.

Илья прошел мимо него, нарочно не замечая.

О к о л о т о ч н ы й. Скотина!.. (Половому.) Хозяин где?..

П о л о в о й. В конторке. Прикажете чего подать?

О к о л о т о ч н ы й. После. Происшествий не было?

П о л о в о й. Никак нет.

Околоточный заметил деда, медленно подошел к нему.

Дед встал, вытянулся перед околоточным.

О к о л о т о ч н ы й. Кто такой?!

Д е д. Свисток, ваше благородье!

О к о л о т о ч н ы й. Очумел, лапоть?! Какой свисток?

Д е д. Обнаковенный. Аники Свистка — сын.

О к о л о т о ч н ы й. Какого, к чертям, Аники?

Д е д. А вот что на краю деревни жил… Возле тетки Анисьи.

О к о л о т о ч н ы й. В чем дело?! Паспорт есть?!

П о л о в о й. Пачпорт. Дубина!

Д е д (роется за пазухой). Как же! Мы не какие-нибудь… Христьяне!.. (Дает паспорт.)

О к о л о т о ч н ы й (просматривая). Фамилия… Свисток? Так и сказал бы! Чума! Грамотный?!

Д е д. Не.

О к о л о т о ч н ы й. То-то! На богомолье?

Д е д. Помолиться.

О к о л о т о ч н ы й. Молись, молись. За государя молись. За самодержца всея Руси! Вот вам, лаптям немытым, дарует!.. Свободу слова… Чего рот, как ворота, раззявил?! (Половому.) Зови всех, кто есть в кабачке.

Половой ринулся за цыганами.

Околоточный поднялся на лестницу.

Вошли  ц ы г а н е.

(Оглядел цыган, половому.) А этих зачем позвал?! Ну ладно… Завтра приходите все на церковную площадь… Царский манифест читать буду!!

Ушел.

Пауза.

Д е д. Люди добрые!.. Это что жа?! Неужто дождались?! (Крестится.) Царица небесная… матушка…

З а н а в е с.

ВТОРОЙ АКТ

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Музыкальное вступление.

Открывается главный занавес.

У ЗАБРОШЕННОГО ПРИЧАЛА

Поздний вечер. Пустынный берег Черного моря. Рваные багровые облака растянулись по небу.

Влево — у берега — обломок скалы, напоминающей падающего в море человека.

Вправо — остатки разрушенного деревянного причала. Перед ним — остов рыбацкого баркаса, полузанесенный песком, галькой. То там, то здесь, как паутина, висят истлевшие обрывки сетей. Доносятся грохот и всплеск набегающих волн.

На сцене  Я ш к а. Он сидит у скалы мрачный, озлобленный и напевает песню, которой он во второй картине вызывал Морку.

Рядом стоят весла.

Песня Яшки.

Вошли  Н ю р к а  и  Т о л с т я к.

Н ю р к а (Толстяку). Слышишь, какую песню поет?!

Т о л с т я к. Какой?

Н ю р к а. Моркину!.. О деле не думает.

Т о л с т я к (подошел к Яшке). Салям!..

Яшка молча кивнул головой.

Товар ждет… брать нада…

Я ш к а. Придет время — возьму.

Н ю р к а. Ветер с моря посвежел!

Я ш к а. Знаю.

Н ю р к а. Луна вылезает!.. Сейчас во все лицо светить будет!..

Я ш к а. Пусть. На мне шапка-невидимка!

Т о л с т я к. Якши!.. Ходи в море… Вримя…

Я ш к а (спрыгнул со скалы). Не подхлестывай! Сам все знаю!.. (Ушел.)

Н ю р к а (Толстяку). Видишь, какой стал?! Не подступиться!.. Все она!.. Проклятая девка!.. Сама-то — цыпленок доморощенный, из чужих рук зерна клюет, а, гляди, какого орла приманила!..

Т о л с т я к. Ни таг, ни таг Яшка Морк покупаит — ни на та диньга!.. Морк — якши гес!.. Ласковый, нижный, каг копченый ставридка… Ему надо: дий-дий, дий-дий!.. Баришня, ангил мой!

Н ю р к а. Как же!.. У цыган коня норовистого укрощают кнутом, а не пряником!

Я ш к а (ни к кому). Что брать?

Т о л с т я к. Три тюк! Два большой, одна маленький.

Я ш к а. Сели. (Садится.)

Все сели.

Бьют церковные часы одиннадцать раз. Яшка встал. Все встали.

Часа через три подчалю. Сигнальте. (Пошел.)

Н ю р к а. Весла!!

Яшка смутился, хотел взять весла.

Куда?!. Пути не будет!.. (Берет весла.) Завязала тебе глаза, заткнула уши проклятая девка!.. Ничего не видишь, не помнишь!..

Я ш к а. Хватит! (Хочет взять весла.)

Н ю р к а (не дает). Мечешься по морю, как слепой щенок!.. Того и гляди, на патруль наткнешься!

Я ш к а. Помолчи, Нюрка!..

Н ю р к а. Не буду молчать!

Т о л с т я к. Ни нада, ангил!.. Товар ждет.

Н ю р к а (Яшке). Уж если ты без нее света белого не видишь, так будь королем!.. Схвати за косы, приволоки на баркас — и айда в море!.. Свое возьмешь — полюбит!..

Я ш к а. Не нужна она мне!

Н ю р к а. Врешь!

Я ш к а. Не нужна!

Н ю р к а. Врешь!!

Я ш к а (схватил весла). Будь я проклят! (Ушел.)

Т о л с т я к. Зачим так?! Яму товар нада брать!

Н ю р к а. Чтоб в гробу я видела твой товар!..

Т о л с т я к. Айяллах!..

Н ю р к а. Помяни мое слово, эта девчонка принесет нам беду!.. И что он в ней такого нашел?! Разве такая ему для нашего дела нужна?! Стоглазая!.. Сторукая!.. Чтобы на два аршина в землю видела, за сто верст беду чуяла!.. И те черти, цыгане!.. От своих открещиваются! Будто не одним дымом костра копченные!.. Если б знала я, что Яшка из моих рук Морку возьмет, черт с ними, сломила бы себя, поклонилась бы в ноги им, а не отдали б Морку, клянусь, мигнула бы Чижикам, спеленатую ее к Яшке в перину бросили бы!.. Так в Яшке-то сто чертей сидят, и все, как гвоздь в сапоге, — настырные!.. Ждет, чтоб сама к нему прибежала, на шею кинулась!..

Послышалась песня Яшки. Оба прислушались.

Т о л с т я к. Шайтан!.. Контрабанда идет — песня поет?! Что он — ишак?!

Н ю р к а (не без гордости). Король!.. Выламывается!..

Слушают песню.

Песня затихает.

(Вздохнула.) Пошли!… Берегом!

Оба уходят.

Слышен шум моря. Появились  Е ф р о с и н ь я  и  М о р к а.

Е ф р о с и н ь я. Вот, Морка… это и есть… самое… неспокойное место… Тут когда-то причал был… а сейчас (оглянулась) и говорить боязно… Видишь камушек?.. Человек заколдованный. Лопни мои глаза, сама видела, как он бросился отсюда в море и стал нырять, хрюкать не хуже дельфина, а потом скок — и разом врос в скалу… Говорят, я на четвереньках домой-то приползла… со страху…

М о р к а. Нэ, и пусть стоит камушком.

Е ф р о с и н ь я (подвела Морку к остову баркаса). А это баркас… Савки Рубина… «Петух»!.. Первое время возле него вся рыбацкая слободка перебывала…

Обе задумались.

Возникает музыка. Медленно гаснет свет. Луч прожектора освещает  М а р и ю  В а с и л ь е в н у.

М а р и я  В а с и л ь е в н а (как бы продолжая рассказ). Савка Рубин!.. Рыбаки рассказывали, что, когда взбунтовался «Потемкин», околоточный Евстигней Романыч запретил всей рыбачьей слободке поминать — даже поминать! — имя мятежного корабля. А Савке запрет — хуже смерти!.. В парне, говорят, сто тысяч бесов сидело, и все озорные!.. Узнал он, что «Потемкин» должен пойти мимо слободки, сговорил рыбаков и повел их навстречу броненосцу, а к носу своего баркаса «Петух» прибил флаг царский — трехцветный!.. Когда подошли рыбаки близко к «Потемкину», взял Савка да при всех рыбацким ножом два цвета обрезал, а красный оставил!.. Увидели это матросы «Потемкина» да как ахнули из пушек привет рыбакам!.. В городке, говорят, дома ходуном заходили… Ну, а на третий день вышел Савка в море по рыбацким делам — и не вернулся… Через несколько дней баркас «Петух» прибило к берегу — разбитый да дырявый, как решето!.. А в нем один Савкин черпак — в веревках запутался. Савка так и пропал. Море его схоронило…

Убирается свет прожектора.

Освещается сцена.

Е ф р о с и н ь я. А месяца три назад объявился… сам… хозяин баркаса…

М о р к а. Савка!..

Е ф р о с и н ь я. Тише ты!.. Может, он тута где… По ночам стоит возле камушка и в море смотрит. Ожидает кого-то… Так что, Морка, для ворожбы аль колдовства самое подходящее место… Тут всякая нечисть водится…

М о р к а. Шукар. Мне такое место и нужно. Спасибо, что привела.

Е ф р о с и н ь я. Ворожить будешь… на Яшку?

М о р к а. Не скажу. Нельзя.

Е ф р о с и н ь я. Видать, ты его под самые жабры зацепила.

М о р к а. Яшкина любовь что летняя ночка — короткая. Да нет, разве это любовь?! Хоть бы взглянул когда по-любовному!.. Смирился бы передо мной хоть раз, на секундочку, чтоб я сердцем своим душу его учуяла!.. Только бахвалится, только гордость свою щекочет… Чтобы все видели, что Морка — за ним! К его поясу приторочена.

Е ф р о с и н ь я. А ты сама, дочка, как думала, якорек в Яшкиной бухте бросить или мимо на всех парусах пройти?

М о р к а. Мимо его запросто не пройдешь… Отец ему по-хорошему говорил. Ведь правда же, отними одну струнку от гитары аль скрипки — не сыграешь. А я у них — главная струнка.

Е ф р о с и н ь я. Без тебя они серебра в картузе не найдут.

М о р к а. А Яшка — что?! Над словами отца посмеялся! Поклонился бы в ноги отцу, может, и я рядом бы с ним встала бы… Не-ет!.. Запел, заплясал, хай, от радости! Ну и пусть радуется! И я до смерти рада. Найду себе молодца такого, чтоб сам меня за королеву считал. Вцеплюсь в него замертво… Поминай, Яшка, как меня звали!..

Е ф р о с и н ь я. Тебе ли искать?! В хорошую сеть осетры сами заходят!.. Ой, дочка, стемнело — побегу… (Вынула из кармана бутылку.) Может, хлебнешь для храбрости?

М о р к а. Ну что ты!

Е ф р о с и н ь я. Самой надо глотнуть, а то как бы… (Отпила от бутылки, уходя.) А ты ежели чего… Крестом отгоняй, сгинуть, пропасть вели!.. (Ушла.)

Морка вскочила на скалу, осмотрелась, увидела кого-то, спряталась за скалу.

Неторопливо вошел загорелый молодой  п а р е н ь. Одежда на нем сборная. Матросский бушлат, тельняшка. На голове — рыбацкая шляпа. Брюки и сапоги рыбацкие. Он остановился, внимательно осматривает берег, море.

Морка высунулась из-за скалы, наблюдает за парнем. Парень увидел Морку. Оба молча смотрят друг на друга.

М о р к а. Что же ты молчишь?

П а р е н ь. А ты?

М о р к а. Я спрашивала.

П а р е н ь. А я — ответил.

М о р к а. Ты разве меня не знаешь?

П а р е н ь. Важная птица?

М о р к а. Меня все знают. Я — Морка!

П а р е н ь. Что-то мудреное.

М о р к а. Цыганка я.

П а р е н ь. Вижу.

М о р к а. Мы с отцом в кабачке «Макрель» работаем.

П а р е н ь. У Толстяка?!

М о р к а. У-у! Значит, ты здешний?

П а р е н ь. Я — Рубин.

М о р к а. Кто?!

П а р е н ь. Савка Рубин.

М о р к а. Ой, ой… Ефроси-инь-ю-ишка… (Пытается зареветь.)

С а в к а. Чего ты гудишь?!

М о р к а. Сгинь, сгинь, пропади! Рассыпься!

С а в к а. И не подумаю.

М о р к а. Ты же утоп!

С а в к а. Возможно.

М о р к а. Что я тебе сделала?! Уйди в свою воду-у!

С а в к а. Ну, баста. Пришвартовывайся!

М о р к а. Вот скажи, что ты живой.

С а в к а. Не знаю. Должно быть.

М о р к а. Не говори со мной так — реветь буду!

С а в к а. Вот это страшнее всего. (Вынул из кармана яблоко.) На вот.

М о р к а (глядит на яблоко, постепенно выходит из-за скалы). Боюсь.

С а в к а. Слезай. Не бойся.

М о р к а (откусила кусочек яблока, убедилась, что оно настоящее, осторожно слезает со скалы). Живых я… не боюсь. Меня все любят.

С а в к а. Верю.

М о р к а (с любопытством оглядывая Савку). Савка… Рубин… Где же ты пропадал?

С а в к а. В тюрьме. Выпустили… по манифесту…

М о р к а. А это… твой баркас… «Петух»!

С а в к а. «Петух»?! (Бросился к остову баркаса, быстро оглядел его.) Он!.. «Петушок»!.. Ну, вот, дружище… и встретились… (Ласково гладит «Петуха».)

М о р к а. Рыбаки о тебе вспоминали недавно. Я пила за тебя.

С а в к а. Ну-у-у?! Спасибо.

М о р к а. Еще яблоко есть?

С а в к а. Есть.

М о р к а. Давай.

С а в к а (достает еще яблоко). Я вижу, ты и с живого и с мертвого берешь.

М о р к а. Еще как! Дай двадцать копеек — спляшу.

С а в к а (отдает яблоко). Где ж я тебе их возьму?

М о р к а. Поищи.

С а в к а. Нету.

М о р к а. Жаль. Приходи в кабачок. Вот рыбаки обрадуются! И меня увидишь. Я там буду красивая! Очень красивая!

С а в к а. Ты и сейчас дай боже на пасху!

М о р к а. Оживаешь, дорогой?

С а в к а. Воскресишь любого.

М о р к а. Иди-ка, веселый, легкой дорожкой! Темно уже. Время мое подошло.

С а в к а. А ты?

М о р к а. Я Друга сердечного жду.

С а в к а. Вон что! Ну тогда извини.

М о р к а. Савка!.. Приходи в «Макрель».

С а в к а. Обязательно.

М о р к а. Поклянись, что придешь!

С а в к а. Клянусь… (Ушел.)

М о р к а (вслед). Иди, не оглядывайся. (Влезла на камень, глядит вслед Савке.) Не судьба. Явись бы он после полуночи, хочешь не хочешь, а был бы суженый мой.

Послышались удары церковного колокола.

Полночь! (Быстро завязывает вокруг «братишки» головной платок.) Одиннадцать!.. Двенадцать!.. (Выкрикивает.) Слушай, ни живой ни мертвый!.. Ни злой ни добрый… Не покажись мне ни чудищем лютым, ни человеком темным!.. Явись добрым молодцем! Кольцом прозвени обручальным!.. Отзовись песней свадебной!.. А суждено умереть, пусть услышу и пение церковное! (Прислушивается.) Смотрю… Слушаю… (Прислушивается.) Смотрю… Слушаю!..

Со стороны моря появилась  ф и г у р а  в рыбацком плаще. Морка прижалась к баркасу.

Ф и г у р а (обращаясь к Морке). Нюрка, проверь тюки!..

М о р к а. Яков?!

Я ш к а (подошел к Морке). За каким дьяволом ты пришла сюда?!

Морка молчит.

Забыл я дорогу в кабак, так ты приползла?! Ужалить?!

М о р к а. Тебя не искала.

Я ш к а. Врешь!

М о р к а. Ворожила — на себя.

Я ш к а. Суженого ждала?! Вот я и явился. Принимай меня, песни пой, приголубливай!

М о р к а. Боюсь, хвастать будешь на всю слободку.

Я ш к а. А мне плевать в лицо перед всеми ты не боялась?! Думала, молча утрусь?.. Как крот в землю зароюсь?! Убей меня гром, пойдешь со мной в море!.. А там или на дне с Савкой встретишься, или на берег сойдешь — Яшкиной кралей!

М о р к а. Пойду к Савке.

Я ш к а. Не дразни!.. (Схватил Морку за руку.)

М о р к а. Только тронь! Клянусь, Нюрку похоронишь! И самого тебя море, как пес муху, сглотнет!

Я ш к а. Не сбудется! (Швырнул Морку к скале.)

М о р к а. Сбудется! Уж я помолюсь, всех святых и чертей попрошу!..

Я ш к а. Вон как ты меня ненавидишь!

М о р к а. Как и ты — одинаково!

Я ш к а. Да-а! Ненавижу!.. Ох, как я тебя ненавижу!!

М о р к а. Я рада этому.

Я ш к а. Не торопись радоваться!.. Пришла-а!.. Заяви-илась!.. Душу мою вязать, к себе приторачивать?! Не хочу этого! Слышишь?! Не хочу!

М о р к а. И я не хочу!

Я ш к а. Убирайся отсюда!

Морка вскочила на скалу.

Не вздумай кому рассказать, что видела здесь.

М о р к а. Какое мое дело!.. Знала бы, что тебя встречу, никогда б сюда не пришла!

Я ш к а. Ну и лети к дьяволу!

М о р к а. Захочу — улечу. Захочу — возле тебя побуду. Смотри на меня — на залетную!.. Вот она — я! (Движется в танце.)

Я ш к а. Сгинь — не то пулю пущу!

М о р к а. У меня заговор есть от пули, ножа и от тебя, Яшенька! (Убежала.)

Я ш к а (вскочил на скалу, кричит вслед Морке). Молись заступнику цыганскому Николаю-угоднику, всем богам свечки ставь, чтобы я снял с себя путы твои, имя твое забыл!.. Не то… Чертова девка!! (Припал головой к скале.) Не спросясь, в душу лезет!.. Как ласка в гриву коня!..

Из темноты появляются  Н ю р к а, Т о л с т я к, сзади них видны силуэты  о б о р в а н ц а, ч е л о в е к а  в  ф е с к е. Они пришли за товаром. Останавливаются и молча смотрят на Яшку.

З а н а в е с.

Музыкальное вступление.

Открывается главный занавес.

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

ДЕЛОВОЙ УГОЛОК ТОЛСТЯКА

Между бочонками, ящиками Толстяк обосновал свой деловой уголок — тут подобие лежака, прикрытого циновкой. Перед лежаком — занавеска. Широкий бочонок и два ящика заменяют стол и стулья. Вверху над ящиками узкое окно. В него видно лунное небо. Уголок освещается небольшой керосиновой лампой. На лежаке денежный сундучок и счеты. При открытии занавеса  Т о л с т я к  роется в сундучке, пересчитывает деньги, иногда прикидывая какие-то суммы на счетах.

Н ю р к а  сидит возле бочонка. Перед ней вино, закуска. Нюрка немного «хватила», платок съехал набок. Она вся в своих мыслях, поет.

Песня Нюрки — первый куплет.

Т о л с т я к (считает деньги). Э-э-э, какой писня! М-м-м!

Н ю р к а. Разве ты можешь ее понять?! Твоя песня — вот. (Показывает на счеты.) Щелк, щелк!..

Т о л с т я к. М-м-м!.. Щелк, щелк — якши!.. (Считает.)

Песня Нюрки — второй куплет.

(Кончил считать, запер сундучок, Нюрке.) Яшкина диньга! Считай.

Нюрка мельком взглянула на деньги, бросила их на бочонок. Песня Нюрки — третий куплет.

Скушна тибе, да?.. Скушна!! Что хочишь — чулки, духи, шелк?..

Нюрка покосилась на товар, молча выпила не закусывая.

(Зашел сзади, осторожно взял Нюрку за плечи.) М-м-м!.. Крипкий, теплый!..

Н ю р к а. Нэ, замурлыкал?.. В любовь, что ли, играть собираешься?!

Т о л с т я к. Муж — нит!.. Друг — нит!.. Один живешь, как можна?!.

Н ю р к а (отстраняя Толстяка). Были все… и мужья и друзья!.. А какая радость от них?.. Каждый норовил из меня собачонку забитую сделать… А никто не хотел понять, что я собачонкой быть — не могу!!

Т о л с т я к. Сядь со мной! Садись, говорим!.. Что ты как ишак!.. Я — сюды, он — туды! Клянемся Магомет — будешь добрый, за прилавок тибя поставим!..

Н ю р к а. Дэвла! Мне в степи и то было тесно! А ты — за прилавок!.. Твой сундучок набивать!.. Эх ты, курдюк бараний!.. Я звезды с неба хватать могу — понял?..

Т о л с т я к. Твой звезда — юрунда! А мы тибе дило даем! Торгуй!..

Н ю р к а. Великое счастье!

Т о л с т я к (обозлился). Что для тебя нужно?! Прыгать на гора? Циловать ишак в хвость?..

Н ю р к а. Мне ничего не надо. Я и так проживу. Яшку жалко, пропадет ни за грош… Уйдет в море — не пью, не ем… Боюсь — останусь одна.

Т о л с т я к. Почиму?.. Яшка — король?!

Н ю р к а. Тревога ложится на сердце… До сего дня ее не было — значит, кончать пора твои тюки возить.

Т о л с т я к. Товар?! Как можна!..

Н ю р к а. Сам пойдешь в море, а то другого короля найдешь.

Т о л с т я к. Айяллах!.. Что юрунда говоришь?.. Мозга нит!

Н ю р к а. А то и говорю. Не пущу Яшку в море — и все.

Т о л с т я к. Никак это не можна! Ни пустишь Яшка в море — пропадай яво башка.

Н ю р к а. На тебе свет клином сошелся!

Т о л с т я к. Понимай, понимай, что тибе говорим… пока Яшка товар возит, никто ни трогай яво. Потому полицмейстер, Стигней Руманич, всим глаза контрабандой завязываим!.. Ни будит возить товар, сразу глаза — так! Се увидят!.. Паспорт Яшкин дурной… дом — нит, работа — нит, яман!.. Тюрьма пойдет!

Н ю р к а. Вот как!! К своей, значит, тачке нас приковал. Как на каторге?

Т о л с т я к. Зачим каторга? Говорим, что знаим.

Н ю р к а. А за что Яшку в тюрьму сажать? Вот Евстигней Романыч бумагу читал — государеву! Есть там что для нас? Будто на свете мы и не водимся. Яшка спросил Евстигнея, а тот аж глаза выпучил. «А вам какого рожна? Да вы спокон веков как птица живете! Клюйте, что есть на дорогах, летайте! Запрету вам нет!»

Т о л с т я к. Якши!..

Н ю р к а (зло). Якши? Ну, если определили вы жить нам на птичьих правах, так уж будем жить не воробьями, а — коршунами!

Т о л с т я к. Чивой-то?

Н ю р к а. А то!.. Хочешь ты со мной в любовь поиграться — клади сундучок мне под ноги, а ключ в руки отдай — поиграемся.

Т о л с т я к. Как можна?

Н ю р к а. А так! Брось в ноги, и все — сама кровать постелю!..

Т о л с т я к. Ни можим!.. Сундучок — многа!

Н ю р к а. Много?.. А знаешь, какая цена мне? Помнишь, весной попал Яшка в беду. Я в море вышла, а ветер подхватил баркас и понес… Спас меня Рубин Савка… Следом за мной вышел… До утра, как пес, со смертью дрался! Вот такая цена по мне!.. Да только Савка меня ни за дешево, ни за дорого брать не пытался… Через день обо всем забыл!..

Т о л с т я к. А ты не забыла?..

Н ю р к а (собираясь уходить). Вспомнила — значит, не забыла.

Стук в дверь, голос полового: «Хозяин!.. Хозяин!»

Т о л с т я к (открыл дверь). Что нада?..

П о л о в о й. Евстигней Руманыч пришли!

Т о л с т я к. Зачим?

П о л о в о й. Спрашивал вас еще с вечера.

Т о л с т я к. Э-э-э, шайтан!

П о л о в о й. Сюда идут-с!.. (Скрылся.)

Т о л с т я к (Нюрке). Ходи за занавеска! Сиди тиха! (Закрыл Нюрку занавеской.)

Вошел  Е в с т и г н е й  Р о м а н о в и ч.

Салям!..

О к о л о т о ч н ы й. Ишак!.. Дубина!..

Т о л с т я к (растерянно). Стигней Руманич!..

О к о л о т о ч н ы й. За Савку пил!! Пил ты за Савку Рубина?!

Т о л с т я к. Все… Стигней Руманич, пили… кумпания…

О к о л о т о ч н ы й. «Кумпания»?! В тюрьму тебя за эту «кумпанию»! В кандалы!!

Т о л с т я к. Айяллах!..

О к о л о т о ч н ы й. Сегодня полицмейстер к себе вызывал… Так распек, что еле ноги унес!.. Либералом меня назвал! Господи!.. Кричал… что у тебя там, в кабаке, творится?! Вольничают?! Пьют за потемкинцев!!! За потемкинцев!.. Это в моем околотке?!

Т о л с т я к. Савки нит… тонул…

О к о л о т о ч н ы й. Мало что тонул!.. А ты у себя всяких дурацких «кумпаний» не разводи!.. Имя самодержца оберегай!! Где черпак?!

Т о л с т я к. Ни понимаим…

О к о л о т о ч н ы й. Савкин черпак!..

Т о л с т я к. Сичас… (Ушел за черпаком.)

О к о л о т о ч н ы й (хотел выпить). Ничего в глотку не лезет!.. Все кувырком пошло… (Пьет.)

Вышел  Т о л с т я к  с черпаком.

Ишь что выдумали!.. Царский кубок!.. (Заглянул в черпак.) Это что?!. Деньги?!

Т о л с т я к. Ни знаим — лежал так. Твое счастье… Бери!..

О к о л о т о ч н ы й (аккуратно прячет деньги). Молись своему Магомету, что я такой отходчивый… Другой бы за такое дело заведение твое прикрыл… (Положил черпак на бочонок.) Дай топор!..

Из-за занавески вышла  Н ю р к а. Околоточный строго взглянул на Толстяка.

Н ю р к а. Не удивляйся, Евстигней Романыч!.. Сам знаешь, у нас с Толстяком дела есть…

О к о л о т о ч н ы й. Ничего не знаю! Ваши дела меня не касаются.

Н ю р к а. Правильно. (Взяла черпак.)

О к о л о т о ч н ы й. Зачем взяла?

Н ю р к а. Отдай его мне!

О к о л о т о ч н ы й. Положи!

Н ю р к а. Не сердись, дорогой, Яшка свой черпак утопил — я возьму этот, на счастье!..

О к о л о т о ч н ы й. Дай сюда!

Н ю р к а. А не отдам?

О к о л о т о ч н ы й. Дай сюда, чертова девка!

Н ю р к а. Не кричи на меня — я не Толстяк! Не испугаешь. А ты меня бойся.

О к о л о т о ч н ы й. И я тебе не лабазник! Меня пить за Савку не заставишь!

Н ю р к а. А зачем? Черпака в кабачке не будет — слово даю. И ты, Евстигней Романыч, из-за него со мной не бранись… Не надо… Много потеряешь. (Отошла в сторону.)

О к о л о т о ч н ы й (Толстяку). Распустил всех!..

Вбежал  ч е л о в е к  в  ф е с к е.

Ч е л о в е к  в  ф е с к е. Евстигней Романыч… Савка вернулся!..

О к о л о т о ч н ы й. Какой, к чертям, Савка?

Ч е л о в е к  в  ф е с к е. Рубин!

Пауза.

Н ю р к а. Жив!!

Ч е л о в е к  в  ф е с к е. Морка встретила его. Цыганам рассказывала. Из тюрьмы вышел. (Убежал.)

Нюрка укрыла платком черпак, торопливо пошла к двери.

Т о л с т я к. Куда?! (Загородил собой дверь.) Не делай из меня скорпиона!.. Кусать больно будим!..

Н ю р к а. А ты, оказывается, не только бараний курдюк… (Оттолкнула Толстяка, ушла.)

О к о л о т о ч н ы й (утирая рукавом лоб). Выпустили ирода!..

З а н а в е с.

Музыкальное вступление.

Открывается главный занавес.

КАРТИНА ПЯТАЯ

У НОВОГО БАРКАСА

Берег моря. Выжженные солнцем камни. За ними — синяя гладь затихшей бухты. В ней дремлют рыбацкие баркасы со свернутыми парусами. У берега видны нос свежевыкрашенного рыбацкого баркаса и мачта со свернутым парусом. Рядом на кольях развешаны сети.

На сцене  С а в к а, И л ь я, Е г о р, Н и к и т а, Г е н а л и, ж е н щ и н ы - р ы б а ч к и, д е в у ш к и. Только что закончился трудовой рыбацкий день. У некоторых рыбаков в руках весла, принадлежности лова, у женщин — корзины для рыбы. Все присутствующие с напряженным вниманием слушают Савку.

Где-то рядом поют женщины:

«Закипела в море пена,

будет, братцы, перемена,

Эх, братцы, — перемена!!!»

На фоне этой песни Савка ведет свой рассказ.

С а в к а (продолжая). Иду я легонько на веслах… Заря еще не наметилась… Слышу, катер на меня полным ходом валит, не сворачивая… Я было юрк в сторону… Куда там! Нагнал да как врежет в борт — только треск пошел!.. «Петух» сразу в волны зарылся, а меня подхватили и прямым курсом в Одессу — на следствие… Там враз окрестили потемкинцем — и в тюрьму!.. К политическим!..

Е г о р. Крепко!

С а в к а. Куда крепче!.. Ждал, братцы, всякого… Каторги, веревки намыленной… а вешали нашего брата — так это запросто! Как бабе воблу провяливать… А тут, девятнадцатого утром, подошли к тюрьме моряки, рабочие с музыкой, флагами: «Товарищи, выходи!» Вот я и вышел…

Е г о р. Повезло тебе!

С а в к а (смеясь). Как утопленнику!.. Посидел я, братцы, в тюрьме… людей повидал… послушал, что на свете-то делается!.. И впрямь скажу… Живем мы с вами как сомы под корягой!.. Усы свои видим — и боле ничего!.. Дороги дальше кабачка «Макрель» не знаем…

Е г о р. А есть ли у нас дорога-то дальше кабака?..

Илья кого-то заметил.

С а в к а (помолчав). Есть!..

И л ь я. Ладно, братцы! Успеем еще побалакать!..

Вошел  ч е л о в е к  в  ф е с к е, с корзиной в руках.

Не все сразу-то…

Человек в феске, мельком взглянув на Савку, не торопясь проходит мимо рыбаков, скрывается.

Г е н а л и. Береженого бог бережет.

С а в к а. И то верно… А только хлебнул я, рыбаки, этой доли и дюже злой стал!.. Яду во мне накопилось!.. Кажется, сплюну — убью!.. Вот так-то…

Вошла  Н ю р к а. В руках у нее что-то завернутое в цыганский платок.

Н ю р к а. Здравствуй, молодец!

С а в к а. А-а! Нюрка-лоцман!.. Здорово!

Н ю р к а (спокойно оглядывая Савку). В воде — не тонешь, в огне — не горишь!.. Яшка поклон прислал!.. Сам бы на крыльях к тебе прилетел — да в море ушел.

С а в к а. И мне бы Яшку повидать надобно.

Н ю р к а. Повидаетесь. (Развернула платок, подала Савке черпак.) На вот!

С а в к а (с радостным волнением). Мой черпак!!

Н ю р к а (небрежно). В кабачке был.

Н и к и т а. Нюрка сберегла. Околоточный изрубить хотел.

Н ю р к а (сверкнув глазом). Не слушай его!.. У нас, у цыган, так: уздечка есть — конь будет. Черпак держишь — баркас найдется!

Г о л о с а.

— Верно!

— Нюрка говорит как в воду глядит!

— Черт, а не баба!..

Послышалась цыганская музыка, песня, возгласы.

Г е н а л и. Эгей, братцы! С подветренной стороны — Ефросинья с цыганами!

Е г о р. Никак, бочонок вина катят?!

Н ю р к а (Савке). Будь здоров, молодец! (Уходит.)

С а в к а. Куда же ты, лоцман?.. Твои цыгане идут!..

Н ю р к а. Дела ждут. Зайди к… Яшке… рад будет. (Ушла.)

С а в к а (вслед). Есть!

Музыка и песня ближе.

Г е н а л и (глядит в сторону музыки). Ух ты!.. Кто-то бежит сломя голову!..

Н и к и т а. Морка!

С а в к а (радостно). Морка?!

Г о л о с а.

— Морка-а!

— Морка, наддай!

Вбегает  М о р к а. Она ярко и нарядно одета.

М о р к а (Савке). Это я! Признал?..

С а в к а. У-у-у… какая краля! Будто из колоды карт вылезла.

М о р к а. Это чтобы меня дольше помнил.

С а в к а. Разве такую забудешь?..

М о р к а. Обещался в кабачок прийти, а не пришел!

С а в к а. Вечером приду.

М о р к а (увидя входящего Морэ). Дадо, дадо! Видишь Савку!

Морэ оглядел Савку, поклонился ему.

Появляются  Е ф р о с и н ь я, п о л о в о й  с бочонком вина, С т э ф а, М а н ь к а, д е д, В а р т а, Р а д у к а н, Г у т я, Л и п к а  и весь цыганский оркестр.

Е ф р о с и н ь я. Таба-а-ань!

Все останавливаются.

Небось замучили Савку разговорами, черти соленые! Да разве так надо встречать, рыбачки-и!..

Е г о р. На тебя понадеялись.

П о л о в о й (Савке). Примите, Савелий Андреич, от хозяина-с! Велели пить на здоровье-с!

Е ф р о с и н ь я. Дал бы твой Толстяк!.. Как же… Это я вцепилась в него как краб… Не сделаешь, говорю, уважение — закажу всем рыбакам не ходить в кабак!.. Поскулил толстый черт, повелел отвезти… Берись, рыбаки, за кружки!!

Н и к и т а. Из чего пить будем?..

Е г о р. Из бочки сосать?

Е ф р о с и н ь я. Черпаков, что ли, нет на баркасах? Дурни!..

Г е н а л и. И то правда! Ай да Ефросинья! Рыбаки, к баркасам! Тащи черпаки!

Все рыбаки бросились к баркасам, ушли.

Д е д (подходит к Савке). Сынок, это ты, что ли, утоплый?

С а в к а. Я!

Д е д. Савка, значит… Ну-ну…

С а в к а. А что?

Д е д. Так… я… вообче… (Отходит.)

С а в к а. Стой, батя! Нырок?

Д е д. Ужели меня знаешь?

С а в к а. Угадал по повадке. Рассказывали рыбаки о тебе.

Д е д. Ну вот и свиделись ухват с кочергой.

Савка и дед пожали друг другу руки.

С веселым шумом возвращаются  р ы б а к и  с черпаками. Все обступили Ефросинью с бочонком. Наполнили вином черпаки.

И л ь я (поднял черпак). Братцы! Савка опять с нами!.. Ему же, дьяволу, жить надо, рыбачить! Так вот что, черти соленые… Справила наша артель баркас новый!.. Вот он стоит (указывает на баркас) еще не крещенный!.. Пора бы в море на нем выходить, да нет у нас атамана! Вот мы и решили — взять к себе Савку в артель — атаманом!

Шум одобрения среди рыбаков.

Г о л о с а.

— С таким атаманом улов будет!

— У Савки отцовское чутье!

— Правильно, Илья! Савку — атаманом!

Н и к и т а. Первый черпак — за атамана!

Все подняли черпаки.

И л ь я. Стой, братцы! Атаманскую чарку кто поднесет?..

М о р к а (выскакивает вперед). Я!.. Он меня первую встретил! А я счастливая!.. Отец, играй!

Берет черпак из рук Ильи и в обрядовом танце подносит его Савке. Савка берет его из рук Морки, Морка отпила чуть-чуть и, оторвав от монист монетку, бросила ее в Савкин черпак.

М о р к а. Мой талисман. Выпьешь до дна — найдешь. Охранять тебя будет.

С а в к а (одним духом выпил до дна, достал монетку). Денежка. Чудна́я!

М о р к а. Цыганская. Дай привяжу ее к носу баркаса — на счастье! (Вскочила на баркас, прилаживает денежку.)

Н и к и т а. Братцы, баркас окрестить надо?!

Г е н а л и. Атаман, давай имя!..

Все рыбаки предлагают свои имена: «Камбала», «Сокол», «Дельфин» и т. д.

Е ф р о с и н ь я. Савка, смотри подбери имя везучее!

Е г о р. Удачное имя — удачный улов!..

С а в к а. Рыбачки! Взошла Морка сама на баркас, так пусть она на нем и останется…

Все притихли.

И л ь я. Обожди, парень. Может быть, мы тебя не так поняли? Ты хочешь назвать баркас «Морка»?..

С а в к а. Да, мне нравится это имя.

И л ь я. Нам тоже, но… (Взглянул на Морку.)

Морка соскочила с баркаса, подошла к Савке.

М о р к а. Кто тебе я?.. Зачем тебе мое имя?..

С а в к а. Клянусь, оно принесет нам удачу!..

М о р к а. Дадо, рыбак хочет назвать баркас — «Морка»!..

М о р э. Дело его!

Р а д у к а н. Тердев Морэ, как бы его баркас не столкнулся с другим баркасом?

М о р к а. Слышишь, сокол?! Радукан правду говорит. Откажись! Не бери на себя больше, чем поднять можешь!..

С а в к а. Баста! Слушайте все… Баркас я называю — «Морка»!..

Е г о р. Вот дьявол!.. Все такой же!..

Г е н а л и. Заметано! Баркасу «Морка» попутного ветра!..

Е ф р о с и н ь я. Удачного лова!..

Н и к и т а. Хорошей погоды!..

С а в к а (Морке). А ты что же молчишь?.. Пожелай что-нибудь…

М о р к а (запела).

Я хочу, чтобы ласковым утром

улыбалась вам зорька-краса!..

Я хочу, чтобы ветер попутный

каждый раз надувал паруса!..

Пусть бегут от баркаса туманы

и гроза впереди не гремит,

а над тихой волною лимана

пусть рыбацкая песня летит!..

В с е (подхватывают).

А над тихой волною лимана

пусть рыбацкая песня летит!..

Г о л о с а.

— Спасибо, Морка!

— Пусть так и будет!

Е ф р о с и н ь я. Окрестили баркас! Пляшите! Веселые крестины, веселая ловля!

Пляска рыбаков.

Е ф р о с и н ь я (обратила внимание на сидящего в сторонке деда). Разрази меня гром, если дед Нырок не испортит нам погоду!

Д е д. А ты что же, конфетка, сама-то не пляшешь?

Е ф р о с и н ь я. А вот сейчас… доспею… (Пьет из черпака.) Теперь в самый раз. Становись!..

Д е д (сбрасывая зипунок). Держись, баба!.. Я вить заглавный плясун по деревне-то был! Подолгу плясать мог!.. Цыганята, мне этакую оживительную… самопляску!..

Пляска деда и Ефросиньи.

Г е н а л и. Ефросинья! А Савка-то не пляшет!..

Е ф р о с и н ь я. Да как же можно-то? (Морке.) Возьми его на буксир!

Пляска Морки и Савки.

Все присутствующие с восторгом приветствуют пляску.

Вбегает  р ы б а к.

Р ы б а к. Братцы!.. Братцы, Евстигней Романыч подчаливает!..

Все смотрят в сторону, откуда прибежал рыбак.

Г е н а л и. Эге!.. И фараон в кильватере…

С а в к а. Стоп, рыбачки! Пусть Евстигней подчаливает! Сейчас мы его отсюда, как осетра, сетью выволочем!.. (Схватил сеть.) А ну, Генали, держи!..

Генали взялся за сеть.

И л ь я (встал между ними, Савке). Полегче, парень, закручивай!

С а в к а. Не могу, как увижу чертей тупорылых… вспоминаю Одессу, матросов с «Очакова»… Сердце кипит!..

И л ь я. У тебя одного, что ли, кипит?.. Нам сейчас лезть, как медведь на рогатину, не к чему… Всему свое время!.. Садись!..

Рыбаки, не понимая, смотрят на него.

А ну, садись!..

Все сели.

(Савке.) Запевай… рыбацкую…

С а в к а (запевая).

Ветер крепнет и море чернеет,

стынут тучи над старой скалой…

В море парус рыбацкий виднеется,

быстрой чайкой летит над волной!..

Вошли  о к о л о т о ч н ы й  и  г о р о д о в о й.

В с е (демонстративно не замечая их, продолжают петь).

Берегись, рыбачок, уже море запенило,

и за валом вздымается вал!..

О к о л о т о ч н ы й. Здорово, рыбачки!

В с е (поют).

За кормой у тебя тихий берег виднеется

и родимый рыбацкий причал!!!

О к о л о т о ч н ы й. Вина навезли…

Половой, стараясь, чтобы его не заметил околоточный, скрывается.

(Взглянув на цыган.) Музыка!!

Цыгане, виновато кланяясь, уходят.

М о р э. Морка-а! Авэн!..

Морка уходит.

С а в к а (запел второй куплет).

Я люблю, когда ветер поет над просторами…

В с е.

…буря стонет в снастях и ревет…

я люблю, когда гребни седыми узорами

у баркаса сердито шипят…

О к о л о т о ч н ы й (вскипел). Почему сборище здесь?! (Илье.) Праздник, что ли, какой?..

Илья, не взглянув на околоточного, поднимается и, продолжая петь, уходит.

Р ы б а к и (поднимаются вслед за Ильей, поют).

Берегись, рыбачок, уже море запенилось,

и за валом вздымается вал!..

(Проходят мимо околоточного.)

За кормой у тебя тихий берег виднеется

и родимый рыбацкий причал.

С песней уходят.

Последним идет Савка. Он описывает круг около околоточного, потом проходит на баркас и разваливается на носу баркаса.

О к о л о т о ч н ы й (Савке). Опять за свое?!

Савка напевает.

Ты мне петрушку не строй!..

Слышна песня рыбаков.

(Заметил застрявшего у сетей деда.) Свистун?!

Д е д. Свисток, ваше благородие. (Подходит к околоточному.) Господин енерал! Будь милостив, рассуди, вот, манифестик… (Достает завернутый в тряпицу манифест.) Пропечатана ли тут слобода аль нет?!

О к о л о т о ч н ы й. Манифест читай, а меня слушай!..

Д е д. Он как! Ужли ты сам, значит, царь государь?..

О к о л о т о ч н ы й. До царя дойти тебе трех пар лаптей не хватит, а я — вот он! Засажу в кутузку за бродяжничество, засвистишь тогда, свистун!

Д е д. Не… не засвищу! Прощеньица просим… (Ушел.)

О к о л о т о ч н ы й. Заговорил… лапоть! (Взглянул на Савку.) Новоявленный святой объявился!.. Мало тебя в Одессе проучили! Мало!! (Ушел.)

Городовой последовал за ним.

Издалека доносится песня рыбаков.

С а в к а. Испортили праздник сухопутные спруты!! (Осмотрел баркас, увидел Моркину денежку, рассматривает ее.)

Вошла  М о р к а.

М о р к а. А я не ушла. Здесь вот, за камушком спряталась!.. Мою денежку смотришь?..

С а в к а. Морка! С чьим же баркасом мой баркас может столкнуться?

М о р к а. С Яшкиным…

С а в к а. С Яшкиным?!

Пауза.

Слышна песнь рыбаков.

З а н а в е с.

ТРЕТИЙ АКТ

Музыкальное вступление.

Открывается главный занавес.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

КАБАЧОК «МАКРЕЛЬ»

Ночь. Сверху, в окно, падает луч луны. Столы сдвинуты на ночь. На полу, возле камина, на цветных одеялах, перинах — расположились  ц ы г а н е.

В глубине эстрадки занавешенное шалью ложе Морки.

Отдельно устроился  д е д  Н ы р о к.

При открытии занавеса Нырок укладывает свои пожитки в заплечный мешок. Цыгане не спят. Они ждут Морку, которая сегодня что-то задержалась. М о р э, у камина, наигрывает на гитаре.

Р а д у к а н (деду). Яшку видел?

Д е д. Встрелся со мной третьего дня на базаре. Обрадовался — поет, пляшет…

Р а д у к а н. О Морке не спрашивал?

Д е д. Ни-ни!.. Я ненароком в разговоре помянул цыганочку, так он только глазом сверкнул и запел.

Р а д у к а н. Гордится!

Д е д. А нутро у него, видать, горит полымем…

Р а д у к а н. Морка еще подбросит угольков!.. Савка не зря зачастил в кабачок.

Д е д. Не след бы Савке… А что поделаешь?.. Девка-то смерть!.. Морэ!.. Морэ!.. От кум королю! Все мое немущество остирано, облатано — деньжат на чугунку наскреб, теперича можно и домой.

Г у т я. Соскучился?

Д е д. Эх-ва!.. Внучата у меня больно хороши! Такие стрикулисты — не дай бог! Особливо меньшой — аспид!.. Рад будет деду. В бороду вцепится — не оторвать… Жалко их… Тощенькие да большеглазые… Коровенки-то нет!.. Эх-ха, может, клочок землицы прибавят с манифесту-то… А то живем… как цыплята в лукошке…

М о р э. Вернешься домой — не тронут?

Д е д. Опосля манифесту?! Да как же можно?! Урядник, как носом ни крути, а укусить — не моги! Потому — слобода. (Укладывается спать.) Вались, други сердечные, на боковую, скоро светать будет. (Укрылся, притих.)

Р а д у к а н. Нэ, Морка!.. Пропала девчонка!..

С т э ф а. Как будто тебе не было девятнадцати лет.

Г у т я. Я видела Морку и Савку. Шли к морю. Пели. Хорошо пели.

С т э ф а. Пусть поют. Может, отпрыгаемся, как кукушки по чужим гнездам!

Р а д у к а н. Не забудь, Стэфа, Морка родилась на дороге. А дороги тянут к себе, зовут.

С т э ф а. У Савки хорошее сердце. Она останется с ним. Даст бог счастье, летом в «Поплавке» или в городском саду играть будем. Зимой — здесь. Оперимся малость, саклю подыщем…

Г у т я. С садиком!..

Г и т а р и с т. Добро, цыгане!..

Р а д у к а н. Нэ, нэ, помечтайте!.. Каждую зиму, как кроты, зарывались цыгане в землянки у Дуная. Хай, клялись, божились — не уйдут никуда! Корзины будут плести, котлы лудить. Заживут царями! А чуть зазвенят ручейки весной, выйдут старые скрипачи на дорогу, глянут на синее небо, на талые горы — и заиграют «Песню весны»! В сорок, пятьдесят смычков заиграют! Нэ, и выползут из землянок цыгане — слушают молча. А песня так в душу и лезет, манит. Я тоже играл. (Заиграл.)

Соло скрипки под аккомпанемент гитар.

С этой песней пойдут скрипачи по дороге… А за ними — все цыгане. Уходят вслед за ручьями — не оглянутся.

Стук в дверь.

С т э ф а. Морка.

М о р э. Нет.

Снова стук.

Г у т я. Кому-то не спится.

Голос: «Морэ, открой!»

Г у т я. Яшка!

С т э ф а. И сон его не берет.

Настойчивый стук.

Р а д у к а н. Надо открыть. Все равно не уйдет.

М о р э (гитаристу). Открой.

Гитарист открыл.

Вошел  Я ш к а.

Я ш к а. Здравствуйте!

Р а д у к а н. Здравствуй, Яшка!..

С т э ф а. Что так рано?

Я ш к а. Боюсь опоздать. Морка спит?

М о р э. А что тебе до нее?

Я ш к а. Спросить надо, правду ли говорят люди?

М о р э. О чем?

Я ш к а. Простачком прикидываешься. Хай, не знаешь?

М о р э. Значит, передали?

Я ш к а. Успели.

Р а д у к а н. Здесь так: за горами чихнешь, а у моря скажут «на здоровье!».

М о р э. Пусть так. Спроси. Вон ее угол.

Я ш к а. Может, спит… Обожду тогда…

М о р э. Чего ждать. Буди.

Я ш к а (подошел к занавескам). Морка!.. Морка!

М о р э. Не робей, загляни. Ждет тебя, не дождется.

Я ш к а (отдернул шали. Морки нет). Хорошо… Все шутишь, Морэ! Веселишься?!

М о р э. Нарочно тебя носом ткнул, чтоб понял.

Я ш к а. Спасибо. Нэ, что ж, Морка меня не ждет, я ее дождусь.

М о р э. Для чего?

Я ш к а. Повидать хочу.

М о р э. Видишь сам — ушла! Мало тебе этого?.. Есть у тебя свое-то?.. Или чужие опивки любишь хлебать?!

Я ш к а. Помолчи, Морэ!..

М о р э. Чего ты хочешь?! Камнем лечь на ее дороге?! Обойдет.

Я ш к а. Увидим.

М о р э. Нэ, стань на колени перед ней, лбом о землю стучи… Руку протяни за милостыней: «Полюби меня, Христа ради!»

Я ш к а. Уложи меня пуля патруля, хотел я уйти от вас! Видел, что вы от меня как от черта открещиваетесь, из города в город тайком убегаете, да не мог!.. Теперь хочу одного: чтобы все мы были живы — и я, и она, и тот!

М о р э. …Непонятно!..

Я ш к а. Да?! В Кишиневе, Новороссийске дурила мне голову… Глазищами ела!.. Плясала для меня!..

М о р э. Привиделось.

Я ш к а. Не-ет! Я знаю. Песни пела такие, что после них я как слепой на патруль в море натыкался…

М о р э. Всем поет. Тем зарабатывает.

Я ш к а. Поет, да не так. Будто хмель обвилась, цеплялась. А теперь, когда всего обвила, одурманила — уползает, так, запросто!.. Не получится!

М о р э. Силой, что ли, ее к себе приторочить хочешь?

Я ш к а. Как выйдет!

М о р э. Это тебе привычнее. С ножом к горлу подступать.

Я ш к а. Ну и ей меня убивать под песенки да плясочки тоже не годится!

С т э ф а. А ты сам-то зачем под топор голову суешь?.. И не захотят — да могут отрубить. У Морки отец есть!..

М о р э. А я тебе давно говорил и еще повторю — не попадешь ты в нашу музыку. Мы спим на полу — да спокойно. По тебе тюрьма день-деньской плачет, а в море, того и гляди, не то пуля догонит, не то волна поглотит.

Я ш к а. Всяко бывает…

М о р э. И ты хочешь, чтобы я Морку за тебя отдал?! Проснется не то вдовой, не то арестантской женой… И нам на старости лет хоть немного, да по-людски пожить хочется.

Я ш к а. А ты по-людски живешь?

М о р э. Вот и не хочу, чтобы Морка так жила. Ее жалею да и себя тоже.

Я ш к а (горячо). Ты можешь на гитаре играть — твое счастье. А я?.. Что я буду делать?! С рукой на бульваре стоять? Или, как Чижики, карманы, чердаки чистить?! Душа не лежит. Мелко. Может, посоветуешь в грузчики?.. Поди погляди, как они на пристани вповалку лежат, ждут, может, им перепадет шматок рыбы или кружка вина!.. А за мое дело не всяк возьмется. Один против моря да патрулей выхожу!..

М о р э. Король!

Я ш к а. Плохо ли?!

М о р э. Король — на минутку!.. Живешь как мотылек-однодневка. Того и гляди крылышки сложишь.

Я ш к а. Я двести лет жить не собираюсь. День проживу, да уж так, как сердце велит. Не дадут — жить не буду. Сам себя схороню, но и других кой-кого с собой захвачу. Прошу тебя, не дразни меня!.. Я себя крепко взнуздал… Держусь. А если закушу удила, накажи меня господь!..

С т э ф а. Морэ, оставь его.

Морэ отошел от Яшки.

Все замолчали.

Яшка сел на скамеечку. Положил голову на руки, тихонько запел.

Песня Яшки.

Д е д (подошел к Яшке, подсел возле него). Держись, Яков Ликсеич!.. Не поддавайся карахтеру своему…

Я ш к а. Уйди, дед.

Д е д. А вот не уйду! Чего сделаешь?!

Я ш к а. Уйди, говорю, не бубни над ухом!

Д е д. А ты не кричи, голубь, на старика. Я вить злой! Осерчаю, возьму, о́на, палку да почну обучать, стыдно будет.

Яшка усмехнулся.

Меня ты не тронешь, а я тебя отдубасю за милую душу. Так что лучше послушай деда.

Я ш к а. Не хочу ничего.

Д е д. А и хотеть не надобно… Дела-то на грош. Уйтить тебе, Яков Ликсеич, нужно. Подале от всех да от всего.

Я ш к а. Не могу…

Д е д. Э-э-э, голубь! Зверюшка вольная попадет в капкан: дерг-дерг, видит — беда!.. Лапу отгрызает — и уходит.

Я ш к а. И я бы отгрыз, если б знал, что уйду.

Д е д. Аль тебя держат?! Сам себе царь, вот и поедем хучь бы со мной в деревеньку. Перезимуешь у меня на печи с усачами-тараканами…

Я ш к а. От себя-то я куда денусь?!

Д е д. Там найдешь куда. Потому что… места у нас больно душевные, ласковые. Леса округ погожие, веселые. Поля — духмяные. Церковка белая-белая да чистенькая, будто невестушка, промеж головастых дубков высится. Главой-то прямо в Волгу смотрится. А Волга-то! Бог ты мой! Вечерами застынет, замрет. Зарей обрумянится… И не понять, где небо, где вода! Одна ши-ирь непролетная!.. А тут еще из-за островка пароход выплывает: чох-чох, чох! Чох-чох, чох! — колесами. Да загудит вдруг, должно, от радости!.. Смотришь — и такая благодать в душу тебе проливается, иной раз не вытерпишь, падешь на колени да всей этой красе русской и сотворишь земной поклон! И вот, Яков Ликсеич, кака закавыка!… Ежели и есть что у человека в нутре черного да горького — все этой красой снимается, начисто!.. Легко становится на душе, будто опосля причастия… Так что поедем, голубь, со мной — оживешь!..

Я ш к а. Меня отсюда цепями не вытащишь. Зубами порву, а вернусь — свое взять.

Д е д. А не возьмешь?

Я ш к а. Я-то?!

Вошла  М о р к а.

С кем была?!

М о р к а. Отец молчит, а ты спрашиваешь?

Я ш к а. Мне нужнее.

М о р к а. Знаешь с кем.

Я ш к а. Хочу от тебя услышать, чтобы потом не ошибиться.

Появился  С а в к а.

С а в к а. Со мной была.

Все приблизились к Савке.

Я ш к а. Вот, теперь ясно.

С а в к а. Тем лучше.

Я ш к а. Смелый парень, смелый!.. В рай просишься, а заживо в ад лезешь.

С а в к а. Чертей не боюсь — вот и лезу.

Я ш к а. Язык у тебя острый!.. Посмотрим, острей ли он этого (похлопывает по рукоятке ножа) перышка!..

М о р э. Яков! Отойди от него!..

Я ш к а (отстраняя Морэ). Постой, Морэ! Дай поговорить с человеком как следует.

С т э ф а (Яшке). Вы оба под цыганской кровлей. У нас берутся за ножи только для того, чтобы резать хлеб! Если ты задумал пролить кровь — начни с меня, старухи!

Я ш к а (отошел от Савки). В кабачке встретимся.

С а в к а. Встретимся. Только ты, Яков, знай. Морка у меня вот здесь (показывает на грудь) на всех четырех якорях стоит!.. Никакой норд-ост ее отсюда не стащит.

Я ш к а. Червяк дубы валит. Приходи сюда, в кабачок. Завтра вечером.

С а в к а. Слышу.

Я ш к а. Не придешь — сам тебя найду.

С а в к а. Приду.

Я ш к а. Заступников не ищи — не помогут. (Ушел.)

С а в к а. Ну, чего скисли?! Не бойтесь. Не выдадим. Когда-то я тоже любил играть ножичком. Придется вспомнить старое. Спите спокойно.

М о р к а. Не уходи.

С а в к а. А что?

М о р к а. Пусть рассветет.

С а в к а. А-а!.. Волков бояться — в лес не ходить. (Прощаясь.) До вечера!

Д е д. Рыбак, обожди!

С а в к а. Чего?

Д е д. Погуляй со мной малость. Воздушком подышать схотелось.

С а в к а (улыбаясь). Ладно, дед. Без меня подышишь. (Ушел.)

Д е д (торопливо одевается). Не-не! Обожди! (На ходу надевая армяк.) Экой народ!.. Всяк себя выставляет! «Я, я!» (Ушел.)

М о р э. Манька, гаси свет. (Сел на свое ложе.)

С т э ф а. Ромалэ-лэ!.. Не будет у нас… ни сакли, ни сада… ни черта в ступе!.. Родились в поле — умирать будем — на дорогах!..

Пауза.

В полумраке послышались звуки гитары, потом к ней присоединяется вторая гитара, за ней флейта, скрипка.

Цыганская драматическая мелодия. Постепенно она переходит в оркестр. В музыке звучит «тема» Яшки. Слышен его голос. Яшка поет песню из первого акта, которой он вызывал Морку.

Морка услышала песню, песня зовет ее, тянет. Морка накинула шаль, взошла наверх — заглянула в окно, потом осторожно открыла дверь и скрылась.

З а н а в е с.

Музыка постепенно затихает.

Открывается главный занавес.

Интермедия-картина.

Ночь. Море. Виден нос баркаса «Морка». На нем лежит  И л ь я. Вошел  С а в к а.

С а в к а (не узнав Илью, настороженно). Кто?!

И л ь я. Илья… (Поднимается.) Что так задержался?

С а в к а. Провожал Морку в кабачок… А ты чего не спишь?

И л ь я. Ждал… тебя… Думал, не случилось что?

С а в к а. Что может случиться?

И л ь я. Всякое… Яшку не видел?..

С а в к а. Нет.

И л ь я. Не слышал о нем?

С а в к а. Нет.

И л ь я. Молчит король… Ну, дай бог!.. А ты, парень, завязывал бы узелок-то с цыганочкой накрепко!..

С а в к а. Обожду.

И л ь я. Стоит ли?.. Ефросинья уже муку заготовила — пироги печь…

С а в к а. Пусть не торопится…

И л ь я. И тянуть тоже не к чему… Не подсечешь рыбку вовремя — уйдет!..

С а в к а. Ладно, Илья, сам разберусь.

И л ь я. Ну-ну… Молчу!.. Закуривай. (Протягивает кисет.)

Савка закуривает.

Послышался протяжный гудок. Оба прислушиваются.

Табачная гудит… неладно у них в городке… Шантрапа из щелей, как крысы, повылезла… В стаи сколачивается… Горланит! Того и гляди, перины начнет вспарывать…

С а в к а. Опять за старое принимаются?..

И л ь я. А нового от них не жди… У нас в слободке тоже дымком потянуло. Лабазник с Чижиками день и ночь пьют, гуляют в трактире… Такую дружбу завели — баграми не растащишь… Примета, парень, верная и скверная…

С а в к а. А-а-а! Чего их бояться!

И л ь я. Бояться не надо, а остерегаться следует… (Поднимается, чтобы уйти.) Люди так говорят: «Думаешь встретить собак, заготовь себе палку».

С а в к а. Приду с моря — к тебе заверну, потолкуем.

И л ь я. Не забудь!.. (Ушел.)

Савка сел на баркас, задумался.

Вбегает  М о р к а.

М о р к а (радостно). Савка!

С а в к а. Случилось что?

М о р к а. Опять приходил.

С а в к а. Яшка?!

М о р к а. Пел… под окном… звал меня песней!

С а в к а. Ты вышла к нему?

М о р к а. Нет. Прибежала к тебе… Трудно одной…

С а в к а (укрывая ее курткой). Ну садись, успокойся.

М о р к а. Жадное сердце у меня сейчас… Изголодалась я… клянусь, за кусочек радости на край света пошла бы.

С а в к а. За это… и я бы ушел… хоть к чертям в пекло!

М о р к а. Савка, ты меня любишь?!

С а в к а. Знаешь сама, слышала…

М о р к а. На всех якорях здесь (показывает на сердце) стою, да?!

С а в к а. Ну чего двадцать раз повторять…

М о р к а. Хочешь, я пойду к тебе в дом?

С а в к а. Сейчас?

М о р к а. Да.

С а в к а. Навсегда?!

Возникла музыка — «тема» Яшки.

М о р к а (встрепенулась, бросилась к Савке). Увези меня! Увези на ту сторону моря!.. Отец браниться не будет!..

С а в к а. А Яшка?! Я слово дал ему.

М о р к а. Нет!.. Нет!.. Вы не будете драться!.. Я не хочу!.. (Упала перед Савкой на колени.) Увези меня!.. Уве-е-зи-и!..

Гаснет свет.

Музыка.

Закрывается главный занавес.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

КАБАЧОК

Вечер. В кабачке светло. Горят все лампы. Ярко пылает огонь в камине. За окном свистит и подвывает ветер.

Сегодня в кабачке необычные посетители, какие-то неопределенные личности, оборванцы. Тут же  т о р г о в к а  к а ш т а н а м и, ч е л о в е к  в  ф е с к е.

В центре за большим столом «гуляют» Ч и ж и к и. Они сегодня хозяева кабачка. На эстрадке — ц ы г а н е - м у з ы к а н т ы. Морки и цыганок нет.

Бешеная музыка.

На столе пляшет  Т о ш к а. Чижики беснуются возле нее, покрикивают, подхлопывают.

Пляска Тошки.

Л а б а з н и к. Ребятишки! Налегайте на шашлычки! Не хватит — еще спросим.

Т о ш к а. А ты, мучник, славный парнишка!

Л а б а з н и к. Держитесь за меня — сыты будете!

Б и р к а. Сонечка! Прошу! (Музыкантам.) «Молдаваночку».

Танец Соньки и Бирки.

Кончился танец под восторженные вопли Чижиков. Из соседнего зала вышел  Е г о р.

Е г о р. Толстяк!

П о л о в о й. Они заняты-с!

Е г о р. Подай рыбакам кофею.

П о л о в о й. С сахаром?

Е г о р. Без сахару.

П о л о в о й. Сей минут-с!

Е г о р. Погорячей, чтобы зубы плавились. (Мельком взглянул на Чижиков, скрылся в арке.)

Л а б а з н и к. Ишь, кофий требуют! Вино не жрут! Дюже дельные стали.

С н е т о к. Дядечка, не переживайте, берегите печеночку!

Ч и ж и к  с  г и т а р о й. Кушайте себе!

Из конторки вышли  о к о л о т о ч н ы й  и  Т о л с т я к. Околоточный оглядывает всех.

С н е т о к. Птенчики! Евстигней Романович!

Б и р к а. Самодержцу всея… рыбачьей слободки… и прочая и прочая!.. Ура-а!

Ч и ж и к и (подхватили). Урра-а!

С н е т о к. Цыгашечки! Евстигнею Романовичу — многия лета!!! (Завопил.) Мно-г-о-о-гие…

Е в с т и г н е й  Р о м а н о в и ч. Но-но-но!..

С о н ь к а (поднесла бокал). Прошу вас!.. Же ву при!.. Хотя бы глоточек!

О к о л о т о ч н ы й. Ну, что с вами делать?.. Придется!.. (Выпил.) Благодарю.

Из соседнего зала, наплывом, послышалась песня рыбаков «Закипела в море пена».

(Половому.) Рыбаки?!

П о л о в о й. Они-с.

Околоточный подошел к арке зала, прислушался к песне и отошел к камину. Толстяк последовал за ним, Чижики следят за ними.

Л а б а з н и к. Бирка! (Кивнул в сторону Чижиков.)

Б и р к а. Птенчики!.. Кушайте… Дамочки, пейте!

Ч и ж и к  с  с е р ь г о й (лабазнику). Папаша, порядочек!

Б и р к а (Чижику с гитарой). «Зиночку».

Запели «Зиночку».

Ч и ж и к и (поют).

Говорят, что фартовая Зинка

Сошла с третьяковской картинки.

Я встречу ее на бульваре,

Мы будем красивая пара.

Потопаем с ней в ресторанчик

Или в приморский духанчик.

Там будут играть музыканты,

Вино подавать фицианты.

Там Зинка найдет кавалера,

Я буду их ждать возле сквера.

Уйдет кавалер на рассвете

В исподнем своем туалете.

На фоне песни происходит дальнейший разговор.

О к о л о т о ч н ы й. Савка… там?

Т о л с т я к. Нит яво…

О к о л о т о ч н ы й. Придет?

Т о л с т я к. В море шторм. Все рибак здесь… Почиму Савка нит, один Магомет знаит…

О к о л о т о ч н ы й. А Яшка?!

Т о л с т я к. Циган будит! Мы яво к Савкин баркас приводил… Сам Яшка, свой глаза читал — «Морк»!

О к о л о т о ч н ы й. Молодчина!.. Ежели король и перехватит малость в драке, рука-то у него, дьявола, быстрая… так ты… не беспокой зазря городовых, не к чему.

Т о л с т я к. Понимаим.

О к о л о т о ч н ы й (уходя). Не впервой тебе пол скоблить. (Проходя мимо Чижиков.) Молодых людей не стесняй! Пусть погуляют, повеселятся! (Ушел.)

Чижики поют, пляшут. Из соседнего зала выходят  ц ы г а н к и, р ы б а к и. Не обращая внимания на Чижиков, одеваясь на ходу, рыбаки поднимаются по лестнице.

Т о л с т я к (стараясь удержать их). Зачим уходишь!.. Вина нит?! Музыка нит? Слышишь, витир какой!..

Н и к и т а. Когда на море буря, в кармане у рыбаков — штиль!

Т о л с т я к. Айяллах!.. Разви мы диньга спрашиваим?! Подадим так… В книга запишим…

Г е н а л и. Мы и так в твоей книге, как рыба в сетях, запутались!

Все ушли. Скрылись и цыгане. Все в недоумении.

Л а б а з н и к. Хозяин! Что же?! Все сплетни?!

Т о л с т я к (половому). Ходи сюда!

Толстяк и половой подошли к столу Чижиков.

(Половому.) Что видил… скажи…

П о л о в о й. Яшка-король… у наших цыган вчерась… ночью… с Савкой носом к носу столкнулись… Яшка было погост хотел сотворить… за цыганочку… Потом сговорились… Здесь вечером встретиться… При всех, значит…

Л а б а з н и к. Драк… он и есть драк… В чем дило?! Кто виноват? Ни знаим…

В дверях появляется  С а в к а. Насвистывая, он оглядывает всех. Спускается вниз и садится у столика возле камина.

Б и р к а. Чижики, расправляйте крылышки!

С н е т о к. Морэ!.. «Зиночку»!

Песня и танец Снетка.

Пляска двух Чижиков.

Общая пляска.

Л а б а з н и к. Ребятки, по кружке венгерского!

С н е т о к. Ты умный дядька! Мы все выпьем за твое здоровье!

Б и р к а. Чтоб я так жил! Все!..

С н е т о к. Ей, там — рыбак! Слухай! Пьем за лабазника! За самого дельного парня.

Савка не обращает внимания.

С а в к а. Приятель, ступай к дьяволу!

С н е т о к. Что?! Я не понял, повтори!

С а в к а. Пошел к черту, гнилая крыса!

С н е т о к. О!.. Сильный, да?!

С а в к а. Выброшу за дверь — тогда узнаешь.

С н е т о к. В короли лезешь?! Рано!

Б и р к а (подошел к Савке, нарочито всматривается, лабазнику). Знакомое личико… Не с ним ли мы крали на базаре горшки со сметаной?.. Били портовых девок?

Л а б а з н и к. Забыл!

С а в к а. Били, крали — да перестали.

Б и р к а. Савочка! Братик!.. Ты что, окончил гимназию или получил от бабушки князя Голицына наследство?..

Р а д у к а н. Сынок, что ты к нему привязываешься?

Б и р к а. Скрипач, мы с Савочкой — родственники. У наших дедушек одного цвета порточки! Я хочу только, чтобы Савочка выпил с Чижиками за здоровье лабазника! Он чудный дядька. Больше ничего.

С а в к а. Отгребай отсюда, быстро!

Б и р к а. Чижики, что он такое лепечет?

Чижики подошли ближе.

С а в к а. Отойди от меня к чертям!

Б и р к а (приблизил свое лицо к Савкиному). Савочка, посмотри на меня, может, ты не узнал Бирку?!

С а в к а (вскочил). Уйди, слякоть!

Вошел  Я ш к а. Он встал на площадке, наблюдает. Снеток толкнул Бирку, кивнул головой в сторону Яшки.

Б и р к а (мельком взглянул на Яшку, Савке). Я не Яшка-король! Я — обидчивый!.. Ты моей Сонечкой свой баркас не назовешь.

С а в к а. Я твоей Сонькой не назову и свиного корыта!

С о н ь к а (Савке). Шутишь… амурчик?!

Б и р к а. Сонька — не Морка. Она тебе… не услужит…

Савка ударил Бирку в грудь. Бирка отлетел на эстрадку.

Я ш к а. Вот это удар!

Чижики готовы начать драку. Все увидели Яшку.

Я ш к а (прыгнул с площадки, заслонил Савку). Стоп! (Бирке.) Я сам с ним потолкую.

С н е т о к. Чижики, к кормушке!

Все Чижики сели за стол.

Я ш к а. Толстяк, дай две кружки вина.

Половой ринулся за вином.

Я ш к а. Люблю я Савку как родного брата!.. Клянусь! (Взял у подбежавшего полового две кружки.) Пью за твое здоровье.

С а в к а. Спасибо.

Я ш к а (выпил). И ты выпей — за мое. (Протягивает вторую кружку.)

С а в к а. Есть! (Пьет.)

Половой принял обе кружки.

Я ш к а. Значит, уважаешь меня?..

С а в к а. Смелые люди мне по душе.

Я ш к а. А за что ж ты такую оплеуху мне закатил, что по всей слободке звон пошел?

С а в к а. Что это ты, Яшка, вокруг да около плаваешь…

Я ш к а. Могу и покороче. Ты слышал, что Бирка сказал?

С а в к а. За это и получил.

Я ш к а. Видел. Ну, а мне-то как заткнуть рты всем?! Научи, как сделать, чтобы шестерки (кивая на Чижиков) короля уважали?!

С а в к а. Не ломайся, Яшка! Я ведь знаю, к чему разговор ведешь…

Я ш к а (Чижикам). Знает кошка, чье мясо съела!..

Хохот Чижиков.

С а в к а. Я пришел! Один!..

Я ш к а. Я — тоже. Видишь, даже Нюрки нет. Слова не сказал ей!..

С а в к а. Что дальше?

Я ш к а. Толстяк, раздвинь столы!..

Чижики, Толстяк торопливо раздвигают столы, готовят место для драки. Яшка выкатывает бочку.

М о р к а. Манька! Праста!!

Манька пробирается наверх по лестнице.

Я ш к а (заметил ее). Карик?!

Манька замерла в испуге.

М о р к а. Праста!..

Манька рванулась и скрылась за дверью.

Я ш к а (ринулся за ней; не увидев Маньку, закрыл дверь на засов, спустился вниз, Морке). Заступников ищешь?! (Воткнул нож в дно бочонка, Савке.) Ставь, брат, свой нож против моего!

Савка воткнул свой нож против Яшкиного.

(Указывая на ножи.) Выбирай!

Р а д у к а н (подошел к бочке). Не Савка, а я буду выбирать!.. (Взял Савкин нож.)

Я ш к а. Радукан, не суйся!!

Р а д у к а н. Не забывай, я тоже цыган!.. Вот мы с тобой и потолкуем!

Я ш к а. Уйди! Я хочу по-честному!.. При всех!.. (Савке.) Бери нож!

М о р э. Мы все возьмем! (Подходит к бочонку.) Понял?!

Мужчины-цыгане подходят к бочонку.

М о р э. Хочешь дорогу к Морке расчистить ножом?! Не выйдет! Кто ты ей?! Муж?! Любовник?! Скажи всем! Если так, я сам ее за руку к тебе приведу!..

Я ш к а. Заговорил, мро дадоро! А почему не спросишь у дочки, за что Савка назвал свой баркас «Морка»! Кто она Савке?!

С а в к а. Яшка! Не будь Биркой, не то я и тебе рот заткну! (Подходит к Яшке.)

М о р к а. Савка!

Я ш к а. Становись! Снеток, дай ему нож!

С а в к а. Незачем… Я слово дал Морке… Не драться…

Я ш к а (Морке). Бережешь?! (Толкнул ногой бочку в сторону.) Пеняй на себя!!

С т э ф а. Опомнись, Яков!.. Подумай, против кого ты идешь?!

Я ш к а. Плевать мне на все! Я хочу свое взять! (Порывается к Савке.)

С т э ф а. Не дадим! Тебе — плевать! Ты ради гордости своей королевской готов Савку ножом пырнуть, а что нам после этого делать?! Куда себя-то девать?! Ты думаешь, рыбаки нам простят?! Хочешь, чтобы нас люди прокляли?!

Р а д у к а н. Отдай нож…

Яшка не отдает.

Р а д у к а н. Погляди, кто за тобой стоит!

Яшка невольно взглянул назад, оглядел Чижиков.

Это они твоей рукой к Савке тянутся! Науськивают тебя!

Л а б а з н и к. Кто, старый черт, науськивает?! Яшка, чего ты их слушаешь?!

С н е т о к. Король!.. Бабью юбку на тебя наденем!

Б и р к а. Чижики!.. Бей лампы!

Послышался стук в дверь.

Все притихли. Стук усиливается.

С о н ь к а. Рыбаки!..

Т о ш к а. Заступники!..

Раздался звон разбитого стекла. В окно высунулась голова полового, он крикнул: «Чижики!.. Выходи-и!.. Подожгли аптеку!.. Началось!..»

Б и р к а. Айда. (Свистнул.)

Вся ватага Чижиков, лабазник со свистом бросились наверх, скрылись в дверях. Толстяк, торговка каштанами, оборванцы ушли.

Р а д у к а н. Полетели стервятники?.. Добычу учуяли!..

Ц ы г а н к а  с  р е б е н к о м. Теперь начнут воду мутить.

Савка хотел было уйти. Морка потянула его за рукав, кивая головой в сторону Яшки.

Савка сел у камина.

Послышались тревожные гудки.

П о л о в о й. Фабрика загудела! Савка. «Угольщик» тоже!..

Л и п к а (глядит в окно). Над городом зарево! Ух как полыхает!

С а в к а (обеспокоенно). А где дед?!

П о л о в о й. Нырок? Хозяин спровадил за дверь.

С а в к а. Выгнал?!

С т э ф а. Евстигней Романыч приказали-с!..

С а в к а (Яшке). Слышишь?! Вот кого к бочке звал бы!

Яшка отошел к столу, сел и закрыл лицо руками.

Слышны крики, свист, ор, звон разбиваемых стекол.

Появился  Т о л с т я к.

Т о л с т я к. Разгулялись, сволочи!..

Ц ы г а н к а  с  р е б е н к о м. Как бы сюда не пришли…

Распахнулась дверь, и появилась  Н ю р к а. Она в порванной одежде, на лице следы крови.

Н ю р к а. Яшка-а!.. Деда Нырка бьют у аптеки!..

Я ш к а. Ну-у… (Взлетел на лестницу, скрылся.)

Нюрка ушла вслед за ним.

Савка схватил кочергу, ринулся к лестнице.

М о р к а (упала перед ним, обхватила ноги руками). Не пущу!

С а в к а (стараясь освободить свои ноги). Морка!..

М о р к а. Ни за что не пущу!..

Т о л с т я к (отрывая руки Морки). Дида бьют! Яму помогай нада!! (Держит Морку.)

М о р к а. Не ходи, дорогой!.. Убьют!!

С а в к а. К чертям!! (Бросился к двери.)

Навстречу Савке появляются  И л ь я, Я ш к а, Е г о р, Н ю р к а. Они ведут  д е д а. В руках у деда зажаты клочки манифеста. За ними входят  Н и к и т а, Г е н а л и, Е ф р о с и н ь я, М а н ь к а, р ы б а к.

Е ф р о с и н ь я. К огоньку его — там теплее…

Деда ведут к камину.

Д е д. Обманул… государь… батюшка…

С т э ф а. За что тебя, дед?..

Д е д. Ребята… аптекаря били… я встретил… манифест тычу им… а они гогочут… да злей… человека бьют… Я… озлился… манифест и порвал… Меня бить… зачали… Мне бы… в куточек… Одному побыть… хочется.

М о р к а. Идем, дедушка, ко мне за занавеску.

Морка и Нюрка помогают деду идти.

Д е д. Вот, Яков Ликсеич… К тебе шел… проститься думал… Волгу увидеть…

Г е н а л и. А ты что, дед, смяк?.. Ты держись… отдышишься!

Д е д. Я-то?! У-у-у!.. Мы живучие!.. Нас… не… забьешь. (Скрылся за занавеской.)

Е г о р. Крепко батю помяли…

Е ф р о с и н ь я. Спасибо, Нюрка его собой прикрыла, не то…

Г е н а л и. Сволочи!.. Было бы, братцы, у нас в руках что-нибудь… настоящее, мы бы…

Илья взглянул на Савку.

С а в к а. Будет!..

Из-за занавески слышен голос деда: «Яков… Ликсеич!..»

Н ю р к а. Яшка! Дед зовет.

Я ш к а (зашел за занавеску). Что тебе, дед?

Д е д (за занавеской). Не вяжись ты… с теми-то… сгубят!.. Они — чижики, а ты меть… в орлы!.. Ты можешь… Вот я приду на… Волгу… я мужичкам глаза-то… открою… открою-ю…

Я ш к а. Дед!.. Батя!..

За занавеской погас свет. Яшка вышел, задернул аккуратно занавеску, сел к столу.

Е ф р о с и н ь я. Что он?..

Я ш к а. Нырок ушел… под воду…

Пауза.

С а в к а (тихо запел).

Ветер крепнет, и море чернеет…

Песня звучит сурово.

В конце первого куплета в дверях появляется  Е в с т и г н е й  Р о м а н о в и ч.

О к о л о т о ч н ы й. Хозяин, закрывай заведение! Проси всех за дверь.

Т о л с т я к. Просим… Илья, Игор, пожалиста, ходи домой…

С а в к а. Не торопись, Евстигней Романыч, всех за дверь гнать!.. Одного выгнал — нескладно получилось! Иди-ка взгляни! (Указывает за занавеску.)

Околоточный приоткрыл занавеску.

О к о л о т о ч н ы й. Свистун?!

Е г о р. Свисток, ваше благородие, бывший!

О к о л о т о ч н ы й. Отсвистелся!.. Хозяин, переправь его к нам в участок. Сейчас же! (Направляется к лестнице.)

Толстяк хочет уйти.

И л ь я (Толстяку). Обожди. (Евстигнею Романовичу.) Убили Нырка… Твои убили! Теперь следы замести хочешь?! Не дадим!

О к о л о т о ч н ы й. Но, ты! Не командуй!.. (Уходя, Толстяку.) Позови дворников, пусть уберут эту… падаль!..

Я ш к а (ткнул ногой стол с посудой, подошел к околоточному). Как ты его назвал?!

О к о л о т о ч н ы й. Как слышал!..

Яшка ударил околоточного в подбородок. Околоточный отлетел к лестнице, лежит неподвижно.

Я ш к а. Дед мне дороже отца был, душу обогревал, а ты?! (Пнул ногой.)

Т о р г о в к а. Ой, убили!.. (Побежала наверх.)

Н ю р к а. Яшка!!

Т о р г о в к а (скрылась в дверях). Православные, околоточного убили!..

Половой бросился наверх, слышен его голос: «На помощь!»

Г е н а л и. Жив. Очухается!

О к о л о т о ч н ы й (тяжело поднялся, надел шапку, поправил одежду). Ну… Яшка!.. (Поднимается по лестнице.) Поговорю… со всеми… как следует…

С а в к а. Не грози, ваше благородие!.. На пику будем отвечать пикой! На пулю — пулей!..

Околоточный скрылся.

Т о л с т я к (опустился на пол). Ой, пропал!.. Ой, пропал!

Н ю р к а. Не скули — откупишься!.. Вся-то цена ему — аршин ситцу да бутылка одеколону! Дай паспорт!.. Яшкин паспорт!..

Т о л с т я к. Ничего ни знаим!.. Ни знаим!..

Н ю р к а. Курдюк!..

И л ь я. Яков, отчаливай побыстрее!

Я ш к а. Знаю. Нюрка, пошли.

Нюрка и Яшка поднимаются по лестнице. Нюрка скрылась. Яшка остановился на верхней площадке, обернулся, мельком взглянул на Морку.

Прощайте, рыбаки!.. Не поминайте лихом!

Р ы б а к и.

— Будь здоров, Яшка!

— Еще встретимся!..

Яшка уходит.

М о р к а (рванулась к лестнице). Яков!

Яшка, не обернувшись, ушел. Морка торопливо скрывается в дверях конторки.

И л ь я (цыганам). И вы уходите! Быстро. Изловят — волчий билет дадут.

С т э ф а. Мы рождаемся с волчьим билетом…

Цыгане спешно собираются в путь. Появилась  М о р к а. Она на ходу одевается, быстро бежит по лестнице.

М о р э. Морка! Куда?!

Морка молча скрывается.

(Поднимается по лестнице, кричит в дверь.) Морка-а!

С а в к а. Не зови ее. Не вернется.

М о р э. Неправда! (Кричит.) Морка!..

С а в к а. Не вернется. Я знаю.

Р а д у к а н. Морэ! Все — к счастью! Яшка не тот уже стал. Ромалэ, пошли!

Цыгане, прощаясь с рыбаками, уходят.

Р ы б а к и.

— Попутного ветра!

— Не забывайте нас!..

Навстречу цыганам появляется  Н ю р к а.

Н ю р к а (молча пропускает мимо себя цыган, к Морэ). Скажи своей дочке, пусть бережет Яшку, как я его берегла!..

Морэ, не ответив, уходит. Все цыгане скрылись.

Е ф р о с и н ь я. Нюрка, а ты что же?! Торопись!..

Н ю р к а. Некуда.

Возникает музыка.

(Медленно спускается с лестницы.) У Яшки есть Морка!.. Теперь я ему не нужна… А жить так, никому не нужной, — не могу!.. (Подошла к Савке, не глядя на него, села на край стола, закурила.)

Все рыбаки молча смотрят на Нюрку. Медленно гаснет свет.

Луч прожектора освещает  М а р и ю  В а с и л ь е в н у.

ЭПИЛОГ

М а р и я  В а с и л ь е в н а. Нюрка осталась с рыбаками… Слышали мы, что в самое трудное время выходила она с Савкой в море — на баркасе «Морка», — везла контрабандой оружие… И не было, говорят, в слободе человека веселее и радостней ее! Нюрка нашла свое счастье!.. Вот и все!..

Финальный аккорд.

З а н а в е с.

ПЛЯСУНЬЯ

Драма в трех действиях, пяти картинах, с эпилогом

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Ф а д е й  Д е н и с ы ч — помещик, владелец усадьбы.

С и л а  Ф о м и ч — управляющий усадьбой.

М а р ф у ш к а - т а т а р к а — таборная плясунья.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч — старший в таборе.

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч — художник.

Х р и с т о ф о р  И з о т ы ч — столичный делец.

Л у к е р ь я  А р х и п о в н а — крепостная, ключница.

Е г о р  Т и х о н о в и ч  Х а п и л о — бурмистр.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч — дед Марфушки.

П р о ш к а — крепостной мальчик.

С т е п а н  П е т р о в и ч — гитарист.

Д е д — сторож, крепостной.

С т а н о в о й.

С т а р у х а.

Т а б о р н ы е  ц ы г а н е, у р я д н и к и, с т о р о ж а, к р е п о с т н ы е.

Время действия — середина прошлого столетия.

Место действия — Курская, Орловская губернии.

ПЕРВЫЙ АКТ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Музыкальное вступление.

Открывается главный занавес.

Летний день. Безоблачное небо. Солнце. Крыльцо барской усадьбы, ведущее в людскую. Часть служебного двора. Забор, калитка. Издалека доносится песня дворовых девок. На заборе сидит  П р о ш к а, забавляясь щенком, которого он прячет под рубахой. Вошел  д е д - с т о р о ж. В руках у него веревка, топор.

Д е д. Прошка!

Прошка не замечает деда.

(Хлестнул Прошку веревкой.) Прошка-а!..

П р о ш к а (испуганно). Я!.. (Встрепенулся, чуть не упал с забора.) Ух ты!.. Я думал… управляющий, Сила Фомич!..

Д е д. Чего на заборе торчишь? Слазь!

П р о ш к а. Не-не!..

Д е д. Слазь, идол! Идем в лес хворост рубить.

П р о ш к а. Ни-ни!.. Меня сюда сам Сила Фомич усадил! На дорогу смотреть. Цыган караулить.

Д е д. Кого-о? Кого?!

П р о ш к а. Цыган. Не проедут ли мимо нашей усадьбы.

Д е д. Свят, свят!.. А к чему Силе цыгане?

П р о ш к а. У-у-у!.. Тут такое началось! (Спустился вниз, к деду.) Сила Фомич от барина строгий наказ получил — письменный… насчет цыганов.

Д е д. Поди ты?!

П р о ш к а. Ей-ей! Вместе со становым его читали. А в полдень цыгана Егорку из города привезли на шарабане!.. Сила Фомич за ним посылали… Во как!..

Д е д. Это кто ж такой — Егорка?

П р о ш к а. Бульмистер цыганский. Бабка Лукерья сказывала, будто Егорка всех бродяжных цыган под своею властью держит. Чего схочет, то с ними и сделает.

Д е д. А зачем его к Силе-то привезли?

П р о ш к а. Кто его знает! Значит, Силе Фомичу дюже приспичило.

Послышался говор.

Они! Выходют!! Тикай, дед! (Смотрит на дорогу.)

На крыльце появились  С и л а  Ф о м и ч  и  Е г о р.

С и л а  Ф о м и ч (указав на Прошку). О́на, балбес, с утра сидит — караулит. Прошка!

П р о ш к а. Я-с, Сила Фомич!

С и л а  Ф о м и ч. Цыганов нет?

П р о ш к а. Нет-с!

С и л а  Ф о м и ч. У-у, сатана!.. (Егору.) Пропадаю, Егорка, вот те крест, пропадаю!

Е г о р. Упаси бог, Сила Фомич.

С и л а  Ф о м и ч. Только на тебя и надеюсь.

Е г о р. Умереть мне, ради вас черту душу заложил бы… Да вся беда в том, что табор в этих местах найти трудно.

С и л а  Ф о м и ч. А ты найди. Ты на сто наших губерний царек цыганский!.. Все эфиопы у тебя на примете. Знаешь, где кто родился, кто помер, кто женился.

Е г о р. Как не знать! Служба моя такая. Губернатор меня для того и поставил. Да больно уж срок-то малый! Что за три дня сделаешь?

С и л а  Ф о м и ч. Захочешь, дьявол, все сделаешь. А я в долгу не останусь.

Е г о р. Спасибо, Сила Фомич, за доброе слово. Одного вот не смекну… к чему такому барину цыганка таборная?..

С и л а  Ф о м и ч (с плохо скрываемой злобой). А так вот!.. Сумасбродничает! Впервой ему, что ли, оголтелому?! В городах, пишет, мода на цыган пошла. И ему беспременно подай цыганку-плясунью. Не подашь — голову снимет.

Е г о р. Одно слово — барин! Ему так и положено.

С и л а  Ф о м и ч. Через три дня нагрянет в усадьбу, спросит, не представлю плясунью — загонит меня в Медвежье!.. В голодную дыру, в болото вонючее!

Е г о р. Да что вы, Сила Фомич!

С и л а  Ф о м и ч. Знаю я его, оголтелого! Года два назад собаку какую-то купил, анафемскую… Не дай бог пес на кого зарычит, тут же того свяжут и на скотный двор! Чтобы псу не досаждал!

Е г о р. Мэйом! Строгий барин.

С и л а  Ф о м и ч. Норовист. Опосля вдруг конем заболел! Приглядел у помещика молдавана…

Е г о р. Рэндыша?!

С и л а  Ф о м и ч. Вот, вот.

Е г о р. От такого коня не токмо что заболеть, а помереть можно. Рэндыша все наши цыгане знают. Песни о нем поют.

С и л а  Ф о м и ч. А что толку?.. Покрасовался Фадей Денисыч на Рэндыша не более как с месяц и пресытился. Повелел с глаз долой убрать. Стоит теперь конь, о́на, в старой конюшне.

Е г о р. Дэвлалэ, такой конь!

С и л а  Ф о м и ч. А сейчас ему, вишь, опять блажь дворянская в башку стукнула. На цыганку позарился. Новую забаву ищет себе! Так что поспешай, Егорушка, вывернись уж ради меня наизнанку! Будешь доволен!.. Сосчитаемся!..

Е г о р. Понимаем-с!.. Не обидите…

С и л а  Ф о м и ч. Ублаготворю досыта!..

Е г о р. Коли так, буду стараться как для себя. (Прощаясь.) Прощеница просим!.. Поскачу в город, на конный базар… Может, цыган каких встречу — расспрошу их, пронюхаю!.. (Ушел.)

Слышен топот коня.

С и л а  Ф о м и ч (крестясь). Помоги, господи Исусе Христе… милостивый!.. (Прошке.) А ты, сатана!.. Чуть что — доложи. Балбес-сс!.. (Ушел.)

Слышна песня девок, постепенно замирающая. Свет гаснет.

Вступает оркестр.

Вновь нарастает свет. Те же декорации, только небо окрашено заревом восхода и на крыше крыльца, на верхушке забора видны розовые блики утреннего солнца. П р о ш к а  сидит по-прежнему на заборе — спит. Послышалась песня цыган. В дверях, ведущих на крыльцо, появляется  Л у к е р ь я. Она некоторое время прислушивается, затем торопливо выходит на крыльцо.

Песня цыган.

Л у к е р ь я. Никак, цыгане!.. (Засуетясь.) Прошка!.. Прошка-а!! (Спустилась с крыльца.) Ах ты, беда! (Идет к забору, сердито.) Прошка-а!..

П р о ш к а (просыпаясь). Вот он я!

Л у к е р ь я (крестится). Экой, леший!.. Спишь, караульщик?! Слышишь?! Цыгане!.. Упустишь — будет тебе тогда!..

П р о ш к а (вскинулся). Ух ты!.. (Рванулся убежать.)

Л у к е р ь я. Да куда ты?! Постой, голова телячья!.. Взгляни наперед… Может, не они…

П р о ш к а (мигом взобрался на лестницу, напряженно смотрит в сторону песни). Так и есть!.. (Спрыгнул, помчался к двери.) Цыга-ане!.. Цыга-ане!.. Сила Фомич! Сила Фомич! (Скрывается за дверью.)

Из двери торопливо вышел  С и л а  Ф о м и ч, на ходу одевает поддевку. За ним  П р о ш к а, навстречу выходит  д е д  с вязанкой дров.

С и л а  Ф о м и ч. Цыгане?! Далеко ли?

Д е д. Мимо, Сила Фомич, проехали только что.

С и л а  Ф о м и ч. Проехали? (Грозно глядит на Прошку.) Проспал, идол! (Дает подзатыльник.) Лети, пес, вертай их!

Прошка всхлипнул, в три прыжка исчез за калиткой.

(Кричит вслед.) Старшому повели явиться! Тотчас!!! (Сторожу.) Беги к куму становому! Накажи, пусть придет. Да живей костями-то шевели, дура-борода!

Сторож торопливо ушел.

Караульщики! Понадейся на вас, чертей!

Л у к е р ь я. Ишь разорался! Люди с ног сбились!..

С и л а  Ф о м и ч (Лукерье с ненавистью). Радетельница!.. Оглохла?.. Ослепла?! Или тебя мой наказ не касается?..

Л у к е р ь я. Ты мне не барин.

С и л а  Ф о м и ч (позеленев от ярости). Ан, барин!.. Барин!!! Управитель!!

Л у к е р ь я. Не бахвалься, шептун! Из крепостных вылез. Подслужился.

С и л а  Ф о м и ч. Обожди, обожди, Лушка, я тебе язычок-то укорочу.

Л у к е р ь я. Не стращай, выскочка! У меня на каждого черта своя молитва есть. (Ушла в дверь.)

С и л а  Ф о м и ч. Ы-ых! Зуда толстомясая!

Входит  с т а н о в о й.

С т а н о в о й. Здравья желаем, Сила Фомич! Видал, куманек, басурманов? Возле усадьбы на дороге как воронье галдят.

С и л а  Ф о м и ч. А-а-а, чтоб земля их не родила, окаянных! Голова кругом идет. Не знаю, что поделать.

С т а н о в о й. Может, в этом таборе есть плясунья?

С и л а  Ф о м и ч. Послал за старшим.

П р о ш к а (издали кричит). Иде-е-ет! Иде-е-ет! Привел. Эвон!..

С и л а  Ф о м и ч. Зайди, кум, в буфетную. Там тебе Лушка соорудит графинчик.

Становой ушел.

Неторопливо вошел  Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Он в поддевке, цыганской рубашке, в шароварах. Сапоги покрыты дорожной пылью. За поясом — кнут. В руке — уздечка. Ефим Васильевич настороженно взглянул на Силу Фомича, поклонился.

С и л а  Ф о м и ч. Как тебя?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. В таборе… Ефим Васильевич кличут.

С и л а  Ф о м и ч (строго). Стало быть, Ефимка.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. И так, барин, звали… мальчонкой.

С и л а  Ф о м и ч. Твой табор?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Наш.

С и л а  Ф о м и ч. Сядь-ка, сядь, говорю.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не гневайтесь, барин, не привычны.

С и л а  Ф о м и ч. Ужли двадцать раз повторять надобно?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Вот дозвольте водицы испить!

С и л а  Ф о м и ч. Ну, пей. (Прошке.) Вели вывести Рэндыша, прогулять…

Прошка убежал.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Благодарствую, барин… Пыль забила, замучила…

С и л а  Ф о м и ч. Вижу, эфиоп ты… тертый! Небось всю преисподнюю исколесил? Сядь-ка.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Воля ваша. (Присел на самый край лестницы.)

С и л а  Ф о м и ч. Слышь-ко, Ефимка… разговорец у меня хоть и простенький, да для тебя, прощелыги, эх-ха!.. Клад. Раздобудь-ка цыганку-плясунью… Собой пригожую и, первым делом, в пляске доходчивую…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Повеселить, что ли, требуется?

С и л а  Ф о м и ч. В дом. Барину. Самому Фадею Денисычу.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. В дом? Это зачем же?..

С и л а  Ф о м и ч. А затем, что требуется. Вот и вся недолга.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Вон как?! (Встал.) Не осудите, рад бы услужить, так просьбица ваша не по моей части, барин. Не занимаемся мы этими делами. Вот ежели коня подковать, кровь пустить, ось сварить — с нашей радостью, возьмемся… А тебе, не во гнев сказано, сваха нужна, а не я. Я ведь кузнец.

С и л а  Ф о м и ч. Ты нос-то не вороти, голубь. Подумай наперед. Я такой, ежели меня уважить, так я всякое удовлетворение сотворить могу… А для нерадивого, я хоть и не велик прыщ, а боль могу причинить нестерпимую.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Понимаем.

С и л а  Ф о м и ч. Вот и пойми, разберись, что желательней: барыш али недобор? Ну, так как? Есть ли на примете?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Известно, барин, все цыгане поют, все пляшут… Может, где и есть, так не присматривался, не к чему было.

С и л а  Ф о м и ч. А у тебя в таборе нет ли подходящей?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (собираясь уходить). Где там! Помесь черта с лягушкой. Ни пляски от них, ни тряски… Не взыщите, барин, табор ждет. Дозвольте идти… Торопимся. Коней покормить надобно.

С и л а  Ф о м и ч. Эх-ва! Вон, у ельника, становитесь. Я разрешу.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Весьма благодарны. Мы у соседского помещика отпросимся.

Слышен топот коня, ржанье, окрики конюхов. Ефим Васильевич обратил внимание на коня.

Что за конь?

С и л а  Ф о м и ч. Рэндыш.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Рэндыш?! Слышали, барин, о нем. Наша кличка — цыганская.

С и л а  Ф о м и ч. И конь, должно, цыганский — венгерских кровей.

Ржанье, топот.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Рэндыш, батюшка, только молиться на тебя! (Впился глазами в сторону, откуда доносится топот копыт.)

С и л а  Ф о м и ч (кричит). Не висни, леший! Не висни на поводке! Дай коню порезвиться!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (шепчет). Какой красавец!

Слышен неравномерный топот, храп, голоса конюхов, задорное ржанье коня.

(Отошел от Силы Фомича.) Мэйом!… И степи, видать, тебе узки, и дороги коротки!.. Клянусь! Будто во сне привиделось.

С и л а  Ф о м и ч. Зачем во сне? Поди на конюшню, наяву увидишь.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (порывисто). Неужто, барин, милость такую проявите?!

С и л а  Ф о м и ч. Уж и не знаю… Ну, да бес с тобой! Прикажи от меня конюхам — впустят.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ох, барин!.. (Стремительно уходит.)

С и л а  Ф о м и ч (вслед). Остервенился, лошадник! Ишь как рванулся!.. Рысью!..

В калитку вошла  ц ы г а н к а. Одета ярко, цветисто. В руках бубен. Несколько серых, белых, синих тряпиц из легкой материи заткнуты за пояс. Лицо озабоченное. Цыганка подошла к двери, потом к окну, заглядывает в него.

С и л а  Ф о м и ч (наблюдая за цыганкой). Эй, ты!.. Бродяжка!.. Чего у окна ворожишь? Проваливай!

Цыганка обернулась.

Эва-а басурманка, кажись, пригожая!.. (Подходит ближе.) Ты чья?

Ц ы г а н к а. Своя. Таборная.

С и л а  Ф о м и ч. Ефимки, что ли?

Ц ы г а н к а. Ефима Васильевича.

С и л а  Ф о м и ч. Как звать тебя, ворожейку?

Ц ы г а н к а. Урони в бубен монетку — скажу.

С и л а  Ф о м и ч. Эко попрошайка!.. (Роется в кармане.)

Ц ы г а н к а. Тем кормимся.

С и л а  Ф о м и ч (бросил медяк). Ну?

Ц ы г а н к а (прячет монету за пояс). Мать звала Марфинькой… Цыгане прозвали — татаркой.

С и л а  Ф о м и ч. По масти и кличка. Глаза-то бесовские, с косинкой.

М а р ф у ш к а. Какие уж есть. Где Ефим Васильевич? Я за ним пришла.

С и л а  Ф о м и ч. Пошто нужен?

М а р ф у ш к а. Беспокоюсь. (Хочет уходить.)

С и л а  Ф о м и ч. Обожди, обожди, шустрая, здесь. Сейчас явится.

М а р ф у ш к а. Мне еще на деревню пройти надобно. Ребятам хлеба добыть.

С и л а  Ф о м и ч. Аль замужем?

М а р ф у ш к а. Нет. У других дети есть.

С и л а  Ф о м и ч. Эва-а! Одна всех кормишь?

М а р ф у ш к а. Мне больше дают.

С и л а  Ф о м и ч. Вона как? За что же?

М а р ф у ш к а. Как — за что? Видели, барин, как в степи бабочки с цветка на цветок перелетают, под ветром кружатся? Или вьюга! Пляшет перед кибиткой… седая, злющая! А если хочешь увидеть, как девушка сердечного друга ждет… Как она его в сердце голубит… не поскупись, брось денежку светленькую — серебряную…

С и л а  Ф о м и ч (торопливо достает монету, бросает в бубен). Бери!

Танец Марфушки. К концу танца появляется  Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. С тревогой и гневом смотрит на Марфушку.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (грозно). Перестань!

Марфушка увидела Ефима Васильевича, замерла.

Уходи, быстро!

С и л а  Ф о м и ч. Не брани, старшой, девку!.. Не гони ее!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Строгий закон у нас, барин. Где одни мужики, там девчонке не место. (Марфе.) Уходи отсюда!

М а р ф у ш к а (глубоко обиженная). Уйду! Уйду!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (провожая ее). Зачем пришла? Беги отсюда быстро!

Марфушка скрылась, Ефим Васильевич проследил взглядом за Марфой, вернулся к Силе Фомичу.

Простите, барин… Глупая, чего с нее взять.

С и л а  Ф о м и ч. Ох и выжига ты, старшой!.. Какую ягодку укрыть задумал!..

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Зелена еще, барин. Разве такую вам надобно?

Из дверей вышел  с т а н о в о й, с куриной ножкой в руках и чаркой.

С и л а  Ф о м и ч. Лучше и не требуется. Говори свою цену, старшой.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ну что вы, ваше благородие! Какая ей цена, пустой стрекозе…

С и л а  Ф о м и ч. Аль бесценная?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не продажная.

С и л а  Ф о м и ч. Как?!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Сирота девка. Грех обижать! (Поклонился.) Дозвольте уйти.

С и л а  Ф о м и ч. Погоди! Сговоримся — уйдешь.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не об чем говорить, барин… Отдать Марфушку… невозможно.

С и л а  Ф о м и ч. Вот оно что!.. Уж не для себя ли бережешь, старшой?..

Ефим Васильевич молчит.

С т а н о в о й (озлобясь). Ты что, холоп?.. Ошалел?! Кому прекословишь?.. Свою прихоть превыше барской воли почитаешь?!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (становому). Не гневайтесь, ваше благородие… Барская воля для нас — закон. А только не торгуем мы цыганами… (Кланяясь.) Прощайте… (Силе Фомичу.) Ехать пора… (Уходит.)

С и л а  Ф о м и ч. Стой, аспид!

Ефим Васильевич останавливается.

Ишь самоволец!.. Велю конюхам… отпарят плетьми!..

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (резко). За отпарку отвечать будете, барин. Я цыган — вольный! Не ваш. Казне оброк плачу. Прощайте. (Уходит.)

С и л а  Ф о м и ч (вслед Ефиму Васильевичу). Ы-ы-ы-х! Анафема!.. Нехристь!.. Ушел!!

С т а н о в о й (вслед Ефиму Васильевичу). Стой! Стой! Сатана! (Силе Фомичу.) Уйдет! Сгинет!

С и л а  Ф о м и ч. Обожди, кум!.. Не сгинет. Едем к Егорке, он не токмо что плясунью, а все свое ефиопское царство запродаст!

Послышалась удаляющаяся песня цыган.

С т а н о в о й. Завели свою, басурманскую!.. Уйдут, вить сгинут!

С и л а  Ф о м и ч. Не уйдут!.. Прошка, вели закладывать Рэндыша!.. Не сгинут!

З а н а в е с.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Ясный вечер. Берег реки. Старая, расщепленная грозой ива, склонившаяся над омутом. На противоположном берегу луга, упирающиеся в березовую рощу. Под зеленым шатром ивы расположилась кочевая цыганская кузница: горн, наковальня, клещи, котел, разная утварь. Возле видна часть кибитки, завешанная цыганской расцветки тряпьем. На сцене  Е ф и м  В а с и л ь е в и ч, Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч  и часть  ц ы г а н. Все занимаются своими делами. Где-то рядом поют песню «Рэндыш».

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Отравил мою душу конь. Гляжу, и чудится — тут он!.. Дыбится, глазом косит, ножками перебирает. И такая тоска в сердце гнездится… будто увидел я что-то такое, чему и слов-то нет… О чем только в песне еще помянуть не грех. А к чему увидел — не ведаю.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Э-э-э-э!.. Есть ли что на свете лучше коня-красавчика?! Он тебе одна услада…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Он и беда… Рэндыш!.. (Вынул завернутую в тряпицу старую подковку.) Вот подковка, у конюхов вымолил… На ребячьей ладошке уместится!

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч (покачивая головой, глядит на подковку). Дэвлалэ-э! Истинное диво, Рэндыш!.. (Запел.)

Все цыгане подхватили песню.

Песня о Рэндыше.

Ефим Васильевич присел на пенек возле ствола ивы, глядит на подковку.

(Взглянул на Ефима Васильевича.) Идемте, цыгане…

Все цыгане уходят, продолжая петь.

Вошла  М а р ф у ш к а  с кувшинами.

М а р ф у ш к а (стараясь быть строгой). Во что перелить?

Ефим Васильевич тепло, озабоченно смотрит на Марфу.

(Еще строже.) Воду куда перелить?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Что-то уж больно строга со мной?

М а р ф у ш к а. И ты, Ефим Васильевич, не больно-то ласков.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Эх… глупая!..

М а р ф у ш к а. В котел, что ли, вылить?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Вылей.

М а р ф у ш к а (вылила, уходя). Приходи к шатру, дедушка звал ужинать.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (окликнул). Марфушка!

Марфушка искоса взглянула на Ефима Васильевича и ушла.

Эх ты, плясунья… крылатая. (Задумчиво подошел к шатру.)

Вбежал  ц ы г а н.

Ц ы г а н. Ефим Васильевич!.. Бурмистр в таборе!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Бурмистр?!

Появился  в т о р о й  ц ы г а н.

В т о р о й  ц ы г а н. Егор Тихонович! В пролетке подкатил.

Торопливо вошли еще  д в о е.

П о ж и л о й  ц ы г а н. Егорка, бурмистр сюда идет, тебя спрашивает.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Пусть идет — примем. Недоимок по оброку за нами нет. Прятаться не к чему. Зовите цыган. Всех до одного.

Все цыгане ушли. Слышны их голоса: «Рома-алэ-э!» В сопровождении нескольких встревоженных  ц ы г а н, почтительно следующих сзади, появляется  б у р м и с т р. Бурмистр в новой синей поддевке, картузе с лаковым козырьком, сапогах с лакированными голенищами. На руках — перстни. На шее — серебряная цепь — знак бурмистра, в руках — посох с медным набалдашником, украшенный бляхами и кистями из ремней. Он прям, сух. Острым взглядом осматривает табор.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (почтительно кланяется). Добрый вечер, Егор Тихоныч!

Б у р м и с т р (быстро оборачиваясь). Что сказал?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Добрый вечер!..

Б у р м и с т р. А!.. (Чуть махнул головой.) Куда посадишь?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (стелет подушку). Вот сюда, к шатру, пожалуйте…

Б у р м и с т р (садится на пенек). В городе был… твоих цыган на базаре встретил… заехал проведать. (Оглядывает кузницу, реку, берег.)

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ну и хорошо. Сейчас ужинать будем.

Б у р м и с т р (быстро). Что сказал?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ужинать.

Послышалась песня.

Б у р м и с т р (махнул рукой, вглядываясь в сторону песни). Твои, что ли, идут из деревни?

Оба смотрят и слушают песню.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Мои. Деревня хорошая. Народ добрый. Дают работу, не отказывают.

Входит  Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч (кланяясь). Добрый вечер, Егор Тихонович…

Б у р м и с т р. А-а!.. Постарел!..

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Что поделаешь, Егор Тихонович…

Б у р м и с т р (Ефиму Васильевичу). Кто это?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Тимофей Федорович.

Б у р м и с т р. Тимошка? Яв джидо.

Вошла  с т а р у х а  с хворостом.

С т а р у х а (увидев Егора Тихоновича). Егор Тихоныч? (Взглянула на Ефима Васильевича, поклонилась бурмистру.) Будь счастлив! (Занялась делом.)

Постепенно собираются  ц ы г а н е. Все, кто ни приходит, кланяются бурмистру. Никто не садится.

Бурмистр молча оглядел всех.

Все садятся. С песней вошли  д е в у ш к и. Увидев бурмистра, замолчали.

Б у р м и с т р (остро приглядываясь к каждой, как бы кого-то ища). Подросли… выровнялись…

Вбежала  М а р ф у ш к а.

(Увидел ее.) Это кто?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Марфушка.

Б у р м и с т р. Что сказал?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Марфушка-татарка.

Б у р м и с т р. А! Нэ-нэ-нэ… (Цыгану.) Сбегай к пролетке, принеси кулек, сыго!

Цыган убежал.

(Вслед.) Внизу, под сиденьем.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Женщины, несите что есть!

Женщины ушли и через некоторое время появились с посудой и едой. Веселая таборная песня. Обрядовая пляска трех девушек с кувшинами. Во время песни появился  ц ы г а н  с кульком, передал кулек Ефиму Васильевичу. Ефим Васильевич поставил куль перед бурмистром. Цыгане разливают вино в кружки.

(Поднял кружку.) Ну, будь счастлив!

Все пьют, закусывают.

Посмотри, Егор Тихоныч, пляску. У венгерских цыган ее переняли.

Бурмистр кивнул головой.

Пляска Марфушки с платочками.

Пляска медведя.

Мужская пляска, она переходит в общую. После пляски бурмистр бросает всем конфеты.

Б у р м и с т р (Ефиму Васильевичу). Скажи цыганам, пусть все уйдут.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Цыгане, уйдите.

Цыгане расходятся.

Б у р м и с т р. Ну как? Не одумался?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ты о чем, Егор Тихоныч?

Б у р м и с т р (строго). Не придуривайся, Ефим!.. О Марфушке говорю, о плясунье!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. О плясунье?! А-а-а!.. Барин, что ли, пожаловался?! (Вздохнул.) Тут все, Егор Тихоныч, обдумано и порешено.

Б у р м и с т р. Ну, говори?!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Зряшный разговор…

Б у р м и с т р. Какой глупый! Не упрямься! Наживешь греха с девкой.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ну что ж, все мое — и грех, и беда.

Б у р м и с т р. Перво-наперво должен ты исполнить господскую волю, Сила Фомич и купчую заготовили, за ценой не постоят, сговоритесь.

Незаметно появилась  М а р ф у ш к а. Она с тревогой вслушивается в разговор.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не сговоримся.

Б у р м и с т р. Перестань! Я-то знаю, куда метишь!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не ищи, бурмистр, во мне ни корысти, ни хитрости. От сердца говорю.

Б у р м и с т р. Смотри какой ловкий. Нэ-нэ!.. Вижу, свое не упустишь. Стало быть, разговор с тобой будет начистоту. По-цыгански. (Заметил старуху.) Уйди!

Старуха ушла.

Хотел бы ты иметь коня — Рэндыша?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Рэндыша?

Б у р м и с т р. Иль остыл уж к нему?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (взволнованно). На вот, Егор Тихоныч, — руби! (Кладет руку на наковальню.) Отдам за Рэндыша… Так не возьмет ведь барин, а другого у меня для него ничего нет…

Б у р м и с т р. Чего ты передо мной выдрючиваешься. Если ты цыган, так и я цыган!.. Или не знаешь, что барину нужно? Конь десятерых Марфушек стоит!.. Дурак!.. Бери его за Марфушку!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (задыхаясь). Рэндыша — за Марфушку? Мэйом же, мэ!.. Вот барин чего коснулся? Боли моей?.. Рэндыша сулит за девку?… За плясунью!!

Б у р м и с т р. Знаю, что даром, да уж изловил ты его в счастливый час. Твой конь — нэ и лэ… бери! Пока Сила Фомич не одумался.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (тяжело дыша). Как на ярмарке! Из рук в руки. Мне конь — ему плясунью!

Б у р м и с т р. Ништо! Привяжешь Рэндыша к своей кибитке, и все тут.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (кричит). Ромалэ!.. Ромалэ-э!

Собираются все  ц ы г а н е.

Здешний барин хочет у нас взять Марфушку за Рэндыша!! А знаешь ли ты, Егор Тихоныч, цену плясунье — настоящую?..

Б у р м и с т р. Ну, говори, говори!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Скажи барину… Я руку отдавал за Рэндыша… Пусть положит и он руку на наковальню — за Марфушку… Отрублю — возьмет!

Б у р м и с т р (рассвирепел). Очумел!.. Забылся?! Кому, Ефим, грубишь?! Кому отказываешь?! Дворянину?! Фадею Денисычу? Ему сам губернатор сродственником приходится!.. Перед ним господа за версту шапки снимают… А ты, грязь подколесная… Ты воздухом одним дышать с господами не имеешь правов!..

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (цыганам). Ромалэ, бурмистр торопится. Проводите!

Б у р м и с т р. Ефим!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Укажите Егору Тихонычу дорогу!..

Б у р м и с т р. Гонишь?! Меня гонишь?! (Замахнулся плетью.)

Между ними неожиданно выскочила  М а р ф у ш к а.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Нехорошо, Егор Тихоныч, табор тебя как гостя принял, а ты — плетью!.. Как на конной?!

Б у р м и с т р. Ну, подожди, злыдня!.. За все получу втридорога.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Перестань, Егор Тихоныч. Подослали тебя!.. Сводничаешь?.. Торгуешь цыганками?! Хапило!

Б у р м и с т р. С меня взыщут, но и я тебя съем!.. Съем!! (Уходит.)

Слышен удаляющийся топот коня.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (вслед). Не проглотишь, Егор Тихоныч! Подавишься!

Цыгане молча стоят.

Не осудите, ромалэ… Не стерпел…

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Трудно тебе будет, Ефим!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Знаю. А уступить не хочу! Уж все, дьяволы, отняли, так нет, за душу цепляются, с кровью вырвать хотят!..

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Правда! Ежели дать хапиле повадку, так он всех нас распродаст. Мало ему, дьяволу, барышей с коней да с оброка! Идем, цыгане, поговорим.

Все расходятся. За кулисами возникает песня «Рэндыш». Ефим Васильевич присел около шатра. Глубоко задумался. Марфушка неслышно вошла в тень ивы, прижалась к стволу. Потемнело. На дальние луга, рощу, хаты легли сумеречные тени. Кой-где видны блики заката. Небо багровое, тревожное. Марфушка тихонько прокралась к Ефиму Васильевичу и неожиданно предстала перед ним.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (вглядываясь). Это кто?

М а р ф у ш к а (тихо). Ефимушка!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. А-а-а!.. Несуразная!.. Чего притаилась как мышонок?..

М а р ф у ш к а (подошла к Ефиму Васильевичу). Неуемный мой… соколик! (Взяла руку Ефима Васильевича и прижалась к ней щекой.)

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ты что… Марфинька?..

М а р ф у ш к а. Не таись, родненький, я все слышала…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не для тебя говорилось.

М а р ф у ш к а. Тем и хорошо, что не для меня. Уж что сказано, так от души. И как же я люблю тебя сейчас!..

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. За что же, глупая?..

М а р ф у ш к а. Подорожил ты мной. Не польстился на барские посулы… Гнева не пострашился… Вот я теперь цену тебе и спознала…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Какая уж в мои годы цена… Моложе есть, лучше…

М а р ф у ш к а. Хорош лесок молодой, да рослый еще краше. Укроет в затишке. А расшумится, так тоже хорошо — сила!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Вон ты какая?!

М а р ф у ш к а. Не тревожься, Ефимушка, я тебя в обиду не дам. Я и жизни своей не пожалею.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ох ты, бес раскосый!.. (Обнял Марфушку.)

М а р ф у ш к а. Легко тебе будет со мной.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Знаю. Тепло возле тебя, светло…

М а р ф у ш к а. Ефимушка!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Взгляни, Марфинька, земля-то какая! Красота непомерная!.. Только и быть на этой земле счастливыми да веселыми.

М а р ф у ш к а. А много ли нам нужно для счастья? Пусть только не трогают нас, жить не мешают.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Так и этого не допросишься. Так нет же!.. Силы Фомичи да хапилы — не дают!.. Ан нет! Нашего счастья они не отнимут!

М а р ф у ш к а. Смелый ты, Ефим Васильевич, — хорошо!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Люблю, оттого и смел. Чувствую, будто крылья у меня выросли!.. В сердце-то бубенцы звенят!

Музыка. Танец Марфушки. В этом танце Марфушка выражает всю свою любовь.

(После танца.) Вот и укрыла нас ноченька-заступница. Самая пора нам с тобой сниматься да уходить… в леса дальние, где поглуше… Проживем, Марфинька, как-нибудь, счастье свое сбережем…

М а р ф у ш к а. А как же табор? Дедушка?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. А зачем им с нами маяться?

Голоса цыган за кулисами: «Цыгане, идите!», «Собирайтесь все!», «Скорей, цыгане!..»

Появляются  Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч, с т а р у х а  и  ц ы г а н е. Марфушка скрылась за деревом и выглядывает оттуда.

Ц ы г а н к а (Тимофею Федоровичу). Говори, старик, за всех.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Выслушай, Ефим Васильевич… Обговорили мы все промеж собой, рассудили, поспорили… И вот кланяюсь я тебе от всего табора.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. За что?

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Кланяюсь за то, что не отдал ты подневольную цыганку обидчикам нашим на потеху…

С т а р у х а. Знаем, Ефим Васильевич, что уходить тебе надо…

Ц ы г а н к а  с  р е б е н к о м. Да и Марфушке тоже…

С т а р у х а. А стало быть… ежели уходить, то всем табором.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Куда ты, туда и мы…

Все цыгане поддерживают Тимофея Федоровича.

Сам слышишь. И больше у нас с тобой об этом разговору быть не должно. Что повелишь табору?..

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (оглядывая всех). Спасибо, ромалэ! Спасибо! Коли так — в дорогу!.. В леса!..

Музыка. Цыгане расходятся в разные стороны. Марфушка быстро, как мышонок, скрывается в своем шатре. На сцене один Ефим Васильевич, он полон счастья. Из шатра выглянула  М а р ф у ш к а.

Слышала?

М а р ф у ш к а. Слышала.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (протянул ей руку). Нэ, яв, Марфинька, яв!

Марфушка бросилась к нему в объятия.

Судьба ты моя… раскосая!.. (Восторженно глядит ей в глаза.)

З а н а в е с.

ВТОРОЙ АКТ

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Музыкальное вступление.

Открывается занавес.

Осень. Небольшая лужайка. За ней — лес, окрашенный осенними красками, болото, затянутое дымкой тумана. На лужайке шатер Ефима Васильевича. Рядом кибитка Тимофея Федоровича. Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч  укрепляет оглобли кибитки. М а р ф у ш к а  ставит самовар. Табор только что остановился. Слышны голоса цыган.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч (что-то заметил). Васькэ-э… Васькэ! Кони в болото пошли!

В а с ь к а (пробегает). Э-эге-й… Эге-й… Черти… Улю-лю… Улю-лю!

Ж е н щ и н а  с  р е б е н к о м. Принеси воду и сучьев.

М а н ь к а. Несу!

Ж е н щ и н а  с  в е д р о м (идет с ведром воды, навстречу ей другая). Где брала?

Ж е н щ и н а  с  в е д р о м. Воду? За кустом ручей.

С т а р у х а. Бабушка, приходи чай пить.

Вошел  Е ф и м  В а с и л ь е в и ч.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Видишь, Марфинька, как листья пожелтели.

М а р ф у ш к а. Осень уже.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (оглядывая место). Сырые места… хлипкие… Ежели тут пожить подоле, обрастешь мохом да грибами…

М а р ф у ш к а. Зато уж покойно, здесь никто не обидит.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. И так не обидят. Далеко успели отъехать. Почитай, больше месяца колесили. Через недельку к молдаванам подадимся, в ихних местах для ковалей работы завалом. Наряжу тебя, сам приоденусь. Шатер справим новый, просторный… Семья-то будет небось?.. А?.. Марфушки этакие вот, кудлатые…

М а р ф у ш к а. Ефимки…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Голопузые!..

Оба весело смеются.

М а р ф у ш к а. А я и песенку убаюкивать придумала сама. (Напевает.)

Песенка.

Во время песни проходят  д в е  ж е н щ и н ы; оглядываясь на Ефима с Марфушкой, скрываются. Ефим Васильевич после песенки огляделся, хочет поцеловать Марфушку. Вошел  Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч  с вязанкой хвороста, увидел, нарочито громко бросил хворост. Ефим Васильевич и Марфушка встрепенулись. Марфушка убежала.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Неладно так, Ефим, неладно… Уж если ты порешил по-настоящему, ну и действуй по закону… Внучку страмишь, и мне на старости лет глаза прятать приходится.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ты прости, Тимофей Федорович. Самому невмочь прятаться… Не мальчик ведь.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. То-то и есть. Собери цыган, объяви им, и все тут. Табор-то, вот он, вокруг сгрудился… От меня ей запрету не будет… Хочет — пусть за тебя идет. Человек ты с разумом…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (кланяясь). Спасибо, Тимофей Федорович. Одно меня мучает. Нечем гостей принять. Грибы да щавель…

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Кто с тебя спросит?.. Столбовых дорог месяц не видели. Иль не поймут?!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. И то верно… Винца малость я заранее припас, по дороге. Пряников ребятишкам, леденцов прихватил.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Нэ и шукар. Потом уж свадьбу как следует справишь.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Тимофей Федорович, окажи милость, пригласи сам к шатру, а я кое-что подготовлю…

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Пусть так. Иди — соберутся… (Ушел.)

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Марфа! Марфа!

Вошла  М а р ф у ш к а.

Готовься. Сейчас нас с тобой, сговор запивать будем.

М а р ф у ш к а. Ой, Ефимушка!.. Да как же сразу-то? В такой-то час — мне и надеть нечего…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. И так хороша!.. Зови подруг. (Стелет ковер.)

М а р ф у ш к а (кричит). Лушке-э!.. Насте-э-э!.. Ганкэ-э-э!..

Голоса: «Э-э-э!..»

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (Марфушке). Помогай-ка! Эх, татарочка, напоить бы всех ради нашего счастья, накормить — так нечем…

М а р ф у ш к а. И я, Ефимушка, по-другому все видела… Чудилось поле… широкое… вот такими цветами усыпано… Шатры-ы-ы! Будто стая лебедей осела… Цыган видимо-невидимо съехалось… Пьют, поют, пляшут.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Нэ и шукар, Марфинька. Иди в шатер, я тебя позову.

Послышался говор цыган. Песня.

Рома джяна!

Марфушка убежала. Входят  ц ы г а н е.

Заходите, цыгане, прошу к шатру.

Цыгане усаживаются. Старшие — ближе к шатру. Молодежь — отдельной группой. Женщины с грудными ребятами в стороне. Тесновато…

С т а р у х а. Нисо. У ласкового хозяина и в тесном шатре просторно.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не осудите, вот все, что есть.

Ц ы г а н. И того не надо. Хорошее слово и без еды накормит. А при плохом слове и доброе сало в рот не полезет.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. А слово у меня, ромалэ, короткое. Полюбил я… и мука мне любовь свою таить, ото всех прятать.

С т а р у х а. И незачем. Табор давно все видит, все знает.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ну, тем и лучше. Марфинька!..

Появляется  М а р ф у ш к а. В косы вплетены багряные листья. Ефим Васильевич подвел ее к цыганам.

Вот она, моя любовь. Нет для меня милее ее… Хочу я, ромалэ, чтобы все у нас с Марфинькой было по-хорошему да по-честному!.. Чтоб она перед табором чиста да честна была. Чтобы никто ей вслед обидного слова не бросил.

С т а р у х а. Справедливое слово.

Г о л о с а.

— Так и надо.

— Хорошо сказал.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ромалэ, купил я Марфиньке перстенек. Вот он. Кровь сердца моего в этом камешке. (Обращаясь к Тимофею Федоровичу.) Старик… Ты единственный сродственник Марфы и самый старейший из нас. Не откажи мне, надень перстенек на палец внучки, если ты согласен обручить ее со мной.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч (торжественно и строго). Знай, Марфинька, у себя в таборе мы дорожим свободой цыган, и ты, девушка, не бойся никого, поступай, как велит сердце.

М а р ф у ш к а. Что я должна сделать?

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Если ты любишь Ефима Васильевича и по своей воле обручаешься с ним, протяни вперед правую руку и так пройди перед цыганами, после подойди ко мне, и я с радостью надену перстень.

Марфа идет по кругу.

С т а р у х а. Если же принуждал Ефим Васильевич тебя, угрозой согласия требовал, смело отведи руку назад, спрячь ее за спиной, и тогда я верну перстень Ефиму Васильевичу, а ты пойдешь к своим подругам. Понятно ли?

М а р ф у ш к а. Да.

Музыка.

Марфушка, медленно поднимая правую руку, протягивает ее вперед и так, полутанцуя, проходит между цыганами. Потом останавливается перед Тимофеем Федоровичем.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч (надевает перстень на руку Марфе). С этого часу радость, печаль, думы твои и песни дели с нареченным своим. Береги имя его от бесчестья, и если ты нарушишь завет — волен будет Ефим Васильевич поднять на тебя руку, и ни я, и никто из цыган не посмеет за тебя заступиться.

С т а р у х а. И если захочет он позор свой смыть твоей кровью, никто не осудит его. Знаешь ли это?

М а р ф у ш к а. Знаю.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Счастья желаю тебе, внучка! (Целует Марфу и отводит к Ефиму Васильевичу.) И тебе счастья желаю, Ефим Васильевич! (Обнимает, целует.) Ромалэ! Вино у всех налито, да не выпито. (Поднял кружку.) Если мы все разом да весело выпьем, так все сбудется.

Цыгане взяли кружки.

Что пожелаем молодым?

Ц ы г а н. Богатства цыганского…

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. А чем цыгане богаты?

Ц ы г а н. Детьми. Сына желаю тебе, Ефим.

Ж е н щ и н а  с  р е б е н к о м. Желаем тебе первенца! Ефимку-голыша!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Наисто, ромалэ!

Входят с песней  д в е  ж е н щ и н ы, в руках обе держат детей, в танце развертывая их. Оказывается, что это куски тканей — подарки невесте. К ним присоединяются еще  д в е  ж е н щ и н ы  с подушками. Все это в танце складывается у ног Марфушки. Марфа и Ефим уходят, чтобы убрать подарки.

С т а р у х а. Вот так! Быть тебе летом с сыном! Кхэлэн чавалэ!

Общая пляска. К концу пляски выходят Марфа, Ефим, Тимофей Федорович и старуха. Они все присоединяются к общей пляске.

М а р ф у ш к а (вдруг остановилась). Ромалэ! Журавли летят!

Все смотрят в небо.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. К теплу летят вольные птицы!..

М а р ф у ш к а. Вот и мы вслед за ними — на волю!.. На простор!..

Все следят за полетом журавлей. Возникает тревожная музыка. Все прислушиваются, потом в тревоге осматриваются. Вбежал  ц ы г а н.

Ц ы г а н. Солдаты!.. Солдаты идут!..

Голос: «Табор окружают!»

Цыгане было заметались, потом сгруппировались возле Ефима Васильевича.

Вошли  С и л а  Ф о м и ч, с т а н о в о й  и  Е г о р  Т и х о н о в и ч.

С и л а  Ф о м и ч (оглядывая табор, крестится). Истинно царство эфиопское!..

Б у р м и с т р (исподлобья оглядывая всех). Заметали следы, да не очень… Вот и свиделись… невзначай. Что же плохо встречаете? Или не ждали?!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. По гостям и встреча.

С т а н о в о й. На колени!..

Часть цыган становится на колени.

На колени!

Все встали на колени, кроме Ефима Васильевича.

С и л а  Ф о м и ч. На колени, бунтарь!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Мне и стоя хорошо.

С и л а  Ф о м и ч (хрипло рявкнул). Бунтовать?!

Ц ы г а н е. Ефим Васильевич… Не делай беды, пропадешь.

М а р ф у ш к а (подходит к Ефиму Васильевичу). Встань, Ефимушка. Не дразни их.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч встал на колени.

С и л а  Ф о м и ч (становому). Читай!

С т а н о в о й (развертывает бумажный свиток с большой печатью, читает). Цыгана Ефимку… со всеми его тряпишками, живностью… и буде у него жена и дети… отписать от казны и приписать в крепостные… его милости… столбового дворянина Фадей Денисыча Сугробина. (К Ефиму Васильевичу.) Понятно?

Г о л о с а  ц ы г а н.

— Что ж это?

— Они обманывают!

— Продали!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Обман это, барин.

С и л а  Ф о м и ч. Что ты сказал, холоп?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Бумага обманная. Казенные мы!

С и л а  Ф о м и ч. Эко дело! Пела пташечка на ветке да попала в клетку. Отныне тебе Фадей Денисыч и бог, и царь, и судья. Собирайся живо на скотный двор! (Марфушке.) А тебя, красавица, велено срочно, на перекладных доставить в усадьбу, к его милости барину.

М а р ф у ш к а. Ефимушка…

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Барин, Сила Фомич… (Становому.) Ваше благородие!.. Ослобоните… Обрачились они с Марфой… только вот… Помилуйте!..

С и л а  Ф о м и ч. Поздно миловать. Не захотел получить серебром, получай — топором! (Марфе.) Идемко-сь, поживей!

С т а р у х а. Батюшка барин! Пожалей… побойся бога!

С и л а  Ф о м и ч. Э-ва-а! Я ближе бога-то, ан твой Фимка меня не побоялся… Супротив моей воли пошел. Становой, возьми-ка девку!

Становой подошел к Марфе.

М а р ф у ш к а (вцепилась в ноги Силе Фомичу). Не пойду!

С и л а  Ф о м и ч. Не пойдешь? Куда ж ты денешься?! Вот она, купчая! Егорка-бурмистр за хлопоты Рэндыша взял. Не шутка!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Рэндыша?

С и л а  Ф о м и ч. Тебе давали — не взял?

Все глядят на бурмистра.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Так это ты, Хапило, своих цыган продал?! За наше горе барыш взял?!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ну, запомни, Егор… Глотка воды не выпью, куска хлеба не съем, пока не увижу твоей могилы!.. Это говорю тебе я — Ефим!

Его силой удерживают цыгане.

С т а н о в о й (озлобясь). Не грози ему, дьявол! (Марфушке.) Иди-ка сюда, басурманка! (Хочет взять Марфу.)

М а р ф у ш к а (отскочила, выхватила из-за пояса нож). Не тронь! Вот пырну себя ножом под сердце!… Мертвую не возьмешь!

Ц ы г а н е (бросаются к ней). Остановись! Не надо!

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Опомнись, Марфинька!.. Опомнись, внученька!..

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (схватил за руку Марфу). Вот как ты?.. Сиротой меня оставить задумала!.. Отдай нож. (Берет нож.)

М а р ф у ш к а. Ефимушка… Родненький… Страшно мне…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Стерпи!.. Не принижай себя перед ними, милости от них не допросишься. Прощай! Бог даст, свидимся!

С т а н о в о й. Проходи!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не троньте ее, ваше благородие. Сама пойдет. Береги перстенек. Помни — слово дала. (Отошел.)

М а р ф у ш к а (ринулась к Ефиму Васильевичу). Ефи-му-уш-ка! Ромалэ! Дедушка! Прощайте!

Сила Фомич схватил Марфу и силой отшвырнул ее в сторону.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Эй, Сила Фомич!.. Убивец ты!.. Доподлинный убивец!

С и л а  Ф о м и ч. А ну, собирайся! Холоп!

Становой толкает Ефима Васильевича.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (уходя). Ромалэ! Служить я у барина, холопствовать — не буду!

З а н а в е с.

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Музыкальное вступление.

Открывается занавес.

Поздняя осень. Небо хмурое, тяжелое. Вечер. Крыльцо барского дома. Решетчатый забор. Часть беседки. Кусты с побуревшими листьями.

На сцене  М а р ф у ш к а  и  Л у к е р ь я. Откуда-то доносится русская песня, печальная. Марфушка стоит у решетки забора, уткнув лицо между прутьями, жадно вглядывается в расстилающиеся за забором степные просторы.

Слышен голос деда: «Пасьма-атрива-ай!»

Вслед за ним слышны еще голоса с разных сторон: «Пасьма-атрива-ай!»

Доносится стук сторожевых колотушек.

Л у к е р ь я. Ишь как Сила Фомич перед барином угодничает. С того дня, как Ефимка сбежал, всех дворовых на ноги поднял. Ни днем ни ночью сна не ведают!.. Усадьбу стерегут… Да, видно, не впрок угодничает!.. Уж очень ты, сударушка, Фадею Денисычу приглянулась!.. Бережет тебя… Силе строго наказал на глаза тебе не показываться.

М а р ф у ш к а. Не буду я жить у вас…

Л у к е р ь я. Э-э-э, сударушка, будешь — коли велят!.. Чай, уж три месяца живешь.

М а р ф у ш к а. Не буду!..

Л у к е р ь я. Что ж ты, сударушка, на меня-то серчаешь? И я смолоду тоже не тронь меня была… собой ладная да веселая!.. На беду свою — пела. Услышал покойный барин, отец Фадея Денисыча, как я соловьем разливаюсь, повелел к себе привести… а у меня тоже суженый был. Любила я!.. Дознался барин и тут же его в солдатчину сдал… а меня к себе приблизил — для забавы!.. С той поры из усадьбы ни шагу!.. Увяла за стенами, как та вон рябина!.. Здесь живое не цветет!.. А ведь думала — не согнусь никогда… Ан согнули. Подневольная — и все тут. Прикажут — запоешь и запляшешь…

М а р ф у ш к а. Убегу я. И ты не углядишь. Вот только жду я от Ефимушки весточку.

Послышались голоса: «Посматривай-ай!» Стук сторожевых колотушек.

Л у к е р ь я. Слышишь?! Да и где уж тебе убежать?.. Душа, должно, на паутиночке держится… Еще, слава богу, отходилась маленько… а в первый день… внесли тебя конюхи, свет ты мой, чуть живехоньку… без разума. Думала, не отдышишься — помрешь.

М а р ф у ш к а. Озлобилась вся — потому не померла. И хочу жить — буду!..

Вошел  С и л а  Ф о м и ч. Марфушка увидела его, медленно подступает к Силе Фомичу, готовая вцепиться ему в горло.

С и л а  Ф о м и ч. Лушка, убери девку!

Л у к е р ь я (удерживая Марфушку). Да что ты, господь с тобой!.. (Силе Фомичу.) Уйди, не дразни! Видишь, не в себе девчонка!.. (Марфушке.) Пойдем, сударушка, в горницу. Идем! (Силой уводит Марфушку.) От так!.. Чайку попьем, с вареньицем… Тепло в горнице, хорошо!..

Лукерья с Марфушкой ушли. Сила Фомич с большой тревогой и злобой смотрит им вслед.

Вошел  с т а н о в о й.

С т а н о в о й. Загляделся, кум, на цыганочку?..

С и л а  Ф о м и ч. Ведьма! Хватим с ней горюшка. Чую — наворожит беду.

С т а н о в о й (заглядывая в дом). Я всякую беду — руками разведу!.. Почивают Фадей Денисыч?!

С и л а  Ф о м и ч (отстраняя станового от дома). Пасьянс раскладывают. Сейчас их потревожить — ни-ни!

С т а н о в о й (отходит от крыльца). Строгий барин!..

С и л а  Ф о м и ч. Ирод!.. Что уж будет, и сам не знаю. Далась ему эта цыганка проклятая!.. Лушку к ней приставил, чтобы глаз с нее не спускала!.. Из города гитариста, Степана Петровича, выписал обучать цыганку всяким песням благородным и на гитаре. Чует мое сердце, на гитаре ее обучат, а плясать-то сам Фадей Денисыч будет!.. Это меня, кум, и терзает. Не жду я для себя хорошего… (Злобно.) Благородство с басурманкой завел!.. Поймет она это!.. Плетью ее!.. Плетью! Чтобы место свое холопское понимала, плясунья!..

С т а н о в о й. Плеточка, она не вредит — вразумляет.

Появляется  Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Становой и Сила Фомич вскочили.

Здравия желаем, Фадей Денисыч!.. По вашему приказанию ельник весь ощупали, обнюхали рощицу… С утра прихвачу ваших собачек-с, да за речкой лесок обшарим, облаву сделаем-с.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Облаву на Ефимку?! С гончими?

С т а н о в о й. Так точно-с!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Прелестно, голубчик! Прогуляйся, потом зайдешь. Я о тебе губернатору слово замолвлю…

С т а н о в о й (захлебываясь от восторга). Благодарствую-с, ваше сиятельство!.. Благодарствую-с! (Ушел.)

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (Силе Фомичу). Вот хорошо, голубчик, что ты здесь. Прелестно!.. Лукерья говорит… будто бы цыганочку трясет, когда она тебя видит… бледнеет, ну и всякое такое… Потом уж к ней подойти нельзя!

С и л а  Ф о м и ч. Лукерья, барин… всего наговорит.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Я и сам, голубчик, ее понимаю… Будь я на месте цыганочки… я бы тоже… нервничал. Тонкость чувств!.. Э-э-э… Уезжай-ка ты, Сила Фомич… в деревеньку… подалее… в Медвежье…

С и л а  Ф о м и ч (дрогнувшим голосом). В Медвежье?!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Место там превосходное.

С и л а  Ф о м и ч. В Медвежьем, барин, почитай, всю деревню на погост перетаскали… Там болото людей заживо ест…

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Чудесно!.. Зато тебе, голубчик, будет спокойнее и ей лучше… К тому же пасьянс на тебя, мужика, раскладывал… Карты сошлись на том, судьба!.. Фортуна!..

С и л а  Ф о м и ч. Батюшка, барин!.. (Бросился в ноги.) За что такая немилость?! (Ловит сапоги целовать.) Батюшка!..

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (нетерпеливо). Но, но, но!..

С и л а  Ф о м и ч. Помилуйте!.. Не я ли вам пуще вашего песика служил?..

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (внезапно оскорбившись). Песика? А ты знаешь, дурак, кретин… какая у этого песика родословная?! Все — с золотыми медалями!.. Английские бульдоги!.. А у тебя, подлец, кто?! Конюха?! Судомойки!! Этот песик сам серебряную медаль имеет!.. А ты?!

С и л а  Ф о м и ч. Виноват…

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Пошел вон!

С и л а  Ф о м и ч. Слушаюсь, барин, слушаюсь…

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Чтоб духу твоего в усадьбе не было!.. Увижу — велю палками гнать.

Сила Фомич уходит.

Нашел с кем себя равнять?! С английским бульдогом!.. Ха-ам!!

Вошел  с т а н о в о й.

С т а н о в о й. Ваше сиятельство!.. Видели сейчас проезжие мужики беглого цыгана в осиннике!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Ефимку?

С т а н о в о й. Так точно-с… Возле самой усадьбы притаился, душегубец.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (настороженно). Душегубец?!

С т а н о в о й. Так точно-с… Вот получил донесение… На прошлой неделе Ефимка… царька цыганского… бурмистра Егорку пришиб.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (злобно). Что это значит — «пришиб»?

С т а н о в о й. Совершил преступное действие — убил-с.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (побледнев). Убил?! (Рассвирепев.) Вокруг убивают, усадьбы жгут!.. Бунтуют!! А вы… благодушествуете!! Послать всех дворовых в лес! Поймать Ефимку!.. (Уходя.) Я губернатору пожалуюсь. (Ушел.)

Становой на мгновение остолбенел, потом рванулся к воротам.

Появился  д е д  с колотушками.

Д е д (кричит). Посматрива-ай!

С т а н о в о й (зло). Гляди вострей, дура-борода!.. Видели вчера проезжие мужики беглого цыгана в осиннике!.. Недалече вспугнули. Не доглядишь — усадьбу подожгут!

Д е д. Наскрозь прохожу, ваше благородие.

С т а н о в о й. Воздух — и тот обнюхивай!.. Носом, носом землю рой! (Ушел.)

Д е д (сильней застучал колотушками). Посма-атрива-ай!

Вбежал  П р о ш к а.

П р о ш к а. Бабка Лукерья! Бабка Лукерья!

Из окна высунулась  Л у к е р ь я.

Становой всех дворовых погнал в осинник — цыгана Ефимку ловить!

Прошли торопливо  б у ф е т ч и к  и  к о н ю х, у буфетчика в руках — охотничье ружье. У конюха — вилы.

Л у к е р ь я. Вон, как на волка охотятся!

Д е д. Где им пымать?! Рази свои дворовые выдадут? (Ушел.)

Прошка убежал. Появился  С и л а  Ф о м и ч  с узелком, готовый уйти.

С и л а  Ф о м и ч. Наворожила, ведьма!.. Она еще в руки гитару не взяла, а Фадей уже пляшет!.. Скоморох!..

На крыльце появилась  Л у к е р ь я.

(С ненавистью.) Сожрала?

Л у к е р ь я (всматриваясь в сторону, куда побежал Прошка и дворовые). Сам себя сожрал.

С и л а  Ф о м и ч. Обожди, Лушка, бог даст, Фадей и на тебя карты раскинет.

Л у к е р ь я. Не накличешь, кликуша!

С и л а  Ф о м и ч (взвился). Раскинет! Придет такой час… Швырнет и тебя в Медвежье!! Господи! Исусе милостивый! Пошли мне такую радость!! Уж я тебя, голубушку, встречу! Уж я тебя приголублю!

Л у к е р ь я. Взбесился?! А как ты людей в сухотку вгонял, измывался. Ты еще смолоду гаденыш был! Всем пакостил! Ты и меня старому барину сосватал… По твоей указке моего Никитушку в солдатчину сдали! А теперь… вон телега! Тебе подали!.. Укатывай!

С и л а  Ф о м и ч. Ы-ых! Шкура! (Бросился к Лукерье.)

Л у к е р ь я. Но, но!.. Руки не распускай!

Послышались крики, шум, набат. Вбежал  П р о ш к а.

П р о ш к а. Изловили!.. Беглого цыгана изловили!

Мимо пробежали  д в о р о в ы е  д е в к и.

Л у к е р ь я. Ефимушку?!

П р о ш к а. Ага! Сюда ведут!..

Л у к е р ь я. Ой, горюшко! (Бросилась в дом.) Марфушка! (Скрылась.)

П р о ш к а (Силе Фомичу). Становой его застукал!.. В старой бане!

С и л а  Ф о м и ч. Уйди, сатана! Теперь мне хоть гори все!..

Прошка убежал.

Вошли  с т а н о в о й, за ним  б у ф е т ч и к, к о н ю х. Они ведут связанного  Е ф и м а  В а с и л ь е в и ч а. Сзади  д е д, П р о ш к а  и  д в о р о в ы е.

Ефим Васильевич озлоблен, измучен. Он похудел, оброс. Ефим Васильевич и Сила Фомич встретились взглядами.

(Злобно.) Чего, дьявол, воззрился-то на меня?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Запомнить хочу получше благодетеля нашего.

С и л а  Ф о м и ч. Чего меня-то запоминать? Я, что ли, к твоей ведьме в любовники навязываюсь?.. (Указав палкой в сторону крыльца.) Вон кого запоминай!

С т а н о в о й (грозно). Сила Фомич!

С и л а  Ф о м и ч (продолжая). …Фадея Денисыча! С ним и считайся!

С т а н о в о й (подступая с шашкой к Силе Фомичу). Молча-ать!

С и л а  Ф о м и ч. Ты что?! Окстись!!

С т а н о в о й (обнажая шашку). Молча-ать!!

С и л а  Ф о м и ч Да будьте вы все прокляты! (Ушел.)

Вошел  Ф а д е й  Д е н и с ы ч.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Ефимка?!

С т а н о в о й. Он, ваше сиятельство! Догулялся. Я изловил-с!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Молодец! Обязательно, братец, губернатору о тебе скажу. Медаль выхлопочу!.. (Ефиму Васильевичу.) Разбойник?.. Убийца?!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не был, барин, разбойником. Муху убить жалел. Сейчас — довели, постарались.

С т а н о в о й. В усадьбу, ваше сиятельство, пролез… В баню! Не иначе, поджечь аль убить!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Зачем же ты его ко мне привел?..

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Барин, я Марфушку повидать хочу.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (становому). Уводи сейчас же! Набей колодки! В острог!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (упрямо). Барин, вели позвать Марфу.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (рассвирепев). Не… не допускать ее! За-запереть в комнате! В погребе!! (Еле передвигая ноги, уходит.) В острог его!

С т а н о в о й (Ефиму Васильевичу). Пошел!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (со злобой). Позови Марфу.

Слышен голос Марфушки: «Ефи-му-ушка!!!»

Ефим Васильевич встрепенулся, пристал к решетке забора.

С т а н о в о й. Тащите его! Скорей!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (упираясь). Изверги! Сердца нет, дьяволы!

Вбежала  М а р ф у ш к а, за нею  Л у к е р ь я.

М а р ф у ш к а (бросаясь к забору). Ефимушка!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Марфинька! Довелось-таки свидеться.

М а р ф у ш к а. Ефимушка, родненький! (Жадно смотрит в его лицо.)

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Хотел тебя вызволить… да, вишь, вот связали.

М а р ф у ш к а. Что ж теперь с тобой сделают?!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. В острог да на каторгу.

М а р ф у ш к а. Сокол ты мой, горемычный!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не убивайся, Марфа. И оттуда люди дорогу находят… Еще приду за тобой… Приду!

Ефима Васильевича уволакивают.

М а р ф у ш к а (кричит ему вслед). День и ночь буду глядеть на дорогу. Часа счастливого ждать! Ефимушка, родненький!..

З а н а в е с.

ТРЕТИЙ АКТ

КАРТИНА ПЯТАЯ

Музыкальное вступление.

Открывается занавес.

Гостиная комната. Вход на веранду. Дорогие обои. У стены диван. Справа и слева двери. На переднем плане — камин. Возле окна — мольберт. На нем полузавешенная куском материи картина.

В гостиной  М а р ф у ш к а. Она сидит у камина с гитарой, напевает «Рэндыш». Вошла  Л у к е р ь я.

Л у к е р ь я. Опять к огоньку присела?

М а р ф у ш к а. Люблю я камин, будто костер у шатра.

Л у к е р ь я. Три года под крышей живешь, а все шатры вспоминаешь.

М а р ф у ш к а. Тяжко здесь.

Л у к е р ь я. Неужто пошла бы опять кочевать?..

М а р ф у ш к а. Пошла бы.

Л у к е р ь я. Господь с тобой… Куды уж теперь!.. Ручки стали барские, холеные… Ножки тоненькие да слабенькие… Сгибла бы на дорогах! Прижилась — и живи себе барыней.

М а р ф у ш к а. Живу…

Л у к е р ь я. Молва о тебе, сударушка, во все города бьется-стучит! Фадей-то Денисыч, как кощей, над тобой трясьмя-трясется! От гордости тает. Округ все господа на тебя зарятся, завидуют, а ему сладко — возносится! Второй-то Марфушки нет!

М а р ф у ш к а. Безрадостно с ними. Нутро у них — деревянное. А я, Лукерьюшка, живое сердце люблю. Чтобы оно радостью цвело или сохло от горя — но жило, билось бы! И я с ними стала другая. Тусклая да ровная. Сиднем сижу!

Л у к е р ь я. Куда идти-то? Кого искать? Было кудрявое темечко, да оголило времечко!.. За три года… всякое могло произойти.

М а р ф у ш к а. Хоть бы словечко какое передал. Ушел — как ножом отрезал, будто и не любил.

Л у к е р ь я. И ты отрежь. Смекни, за ради чего ты, сударушка, его дожидаючи, молодость да красоту свою иссушивать будешь? Смекни-ка… Двадцать годков каторги… Двадцать! По пальцам перечесть, и то труд… Вернулся бы старенький, сухонький, гнутый да без зубов…

М а р ф у ш к а. Все едино приголубила бы родного. Доживал бы век свой в покое да ласке.

Л у к е р ь я. Я так гадаю, сударушка. Счастье да радость с тобой минутами были, а горя из-за тебя хватил он полную пригоршню… Вот и злобится за горе свое, потому и молчит, куда угнали, не кажет… Часто бывает эдак-то.

М а р ф у ш к а. Тоска!.. И Виталий Александрович не едет… Написал мой портрет и пропал…

Л у к е р ь я. Уважаешь ли?

М а р ф у ш к а. Приветливый барин, душевный. Поговоришь с ним — будто ключевой водицы напьешься. В большие города меня зовет. Людям показать хочет.

Л у к е р ь я. Есть чего и показывать… Цветик невиданный! Быть тебе, сударушка, княгиней. Говорю, как в воду гляжу.

М а р ф у ш к а (улыбаясь). Княгиней?

Л у к е р ь я. Вона Степан-то Петрович, гитарист твой, гуторит, князья, да графы, да купцы ошалели, кажинный день цыганок в каретах увозят… Стреляются, этими самыми… колются до смерти из-за вас-то… А уж тебя рази удержать Фадею?.. Урвут… Умчат в золотой карете!

М а р ф у ш к а. Люблю я простой народ, ярмарочный… Вот кому я более всех нужна-то. Пляшешь и чувствуешь, как душа у них радостью отепляется. Самой-то от этого хочется сердце свое из груди вынуть… Видишь, как торопятся они тебе в бубен медяк кинуть, и никто в тебе полюбовницу не ищет!.. А тут… Фадей-то Денисыч было пытался, да я его как след ножом припугнула, теперь руки не коснется…

Послышались бубенцы. Обе переглянулись.

Л у к е р ь я (заглядывая в дверь). Никак, Виталий Александрович!

М а р ф у ш к а. Виталий Александрович?

Л у к е р ь я. Он и есть. Легок на помине…

М а р ф у ш к а. Радость-то какая!! Подбрось дровец! (Ушла.)

Вошел  В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч.

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Здравствуй, Лукерьюшка. Возьми-ка… Тут шампанское… фрукты… Накрой на стол… Сейчас Фадей Денисыч, Степан Петрович и купец из Петербурга приедут!

Л у к е р ь я. Он как?!

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Купец-то портрет купить хочет…

Лукерья ушла. Виталий Александрович подошел к портрету, поправляет его.

Вошла  Л у к е р ь я.

Л у к е р ь я. Погодка-то какая… к грозе!.. Пожалуйте к огоньку!

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Некогда, Лукерьюшка, портрет нужно подготовить. Денисыч с заказчиком явится. С купцом. Ну, как Марфа Даниловна?

Л у к е р ь я. Тоскует. Бьется как птичка в клетке!

Появляется  М а р ф у ш к а.

М а р ф у ш к а. Здравствуйте, Виталий Александрович.

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Здравствуйте, Марфа Даниловна. (Целует ей руку.) Тоскуете? Да?

Марфушка садится в кресло.

Что вас держит здесь?

М а р ф у ш к а. Сердце держит. Живу здесь… и жду… себя обнадеживаю, возвратится, мол… а уйду я, и ничего уж тогда у меня не останется… Оборвется ниточка, а за кончиком-то пусто!.. Страшно. Вот и не ухожу, жду…

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Доколе ждать-то будете, Марфа Даниловна? Уходить вам нужно отсюда… Бежать сломя голову… Вы знаете, Марфа Даниловна, что цыгане, простые, таборные, вдохновляли поэтов, музыкантов! Волновать умы Державина, Пушкина, Листа — счастье!!

Звон бубенцов.

(Продолжая.) Будоражить такие души — это гордость!

П р о ш к а. Барин едут.

Л у к е р ь я. Беги их встречай.

Вошел  Ф а д е й  Д е н и с ы ч, за ним  Х р и с т о ф о р  И з о т ы ч  и  С т е п а н  П е т р о в и ч.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. А вы уже здесь?

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Да, Фадей Денисыч.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Займи, голубчик, купца. А я сейчас. (Проходит в комнату.)

Х р и с т о ф о р (подходя к камину). Дьявольская карусель на дороге… Ух, и гроза будет!

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Огонек да чарочка — в самый раз.

Лукерья то появляется, то опять уходит, накрывая стол.

(Осторожно.) Христофор… Взгляни!

Подходят к мольберту.

Х р и с т о ф о р. Эка… силища!.. Мать честная, ежели выплывет такая вот, Содом и Гоморра… в Нижнем, на ярмарке, перед всем людом торговым… Опалит душу глазищами… Задрожит вся, зазвенит… да как вскинется вьюгой-метелицей!.. Батюшки мои!

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч.

«Когда шатров родные звуки

Ее зовут — и буйная летит,

Крутит главой, сверкает и дрожит,

И прыгает, и вскидывает руки —

И топает, и свищет — и визжит!»

Входит  С т е п а н  П е т р о в и ч.

Х р и с т о ф о р (багровея). Вот, вот! Визжит!.. Купцов-то кондрашка хватит! Ей-ей!.. Эхма! Степан Петрович, да что же мы с этакой жар-птицей натворим!..

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Белый свет заворожим!

Х р и с т о ф о р. Истинно! Всю ярмарку начисто, будто коровьим языком слижем-с!

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Говорил я тебе, Христофор Изотыч, клад неизбывный!.. И вот в барской клетке содержится!

Вошел  Ф а д е й  Д е н и с ы ч.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Любуетесь?..

Х р и с т о ф о р. Услада-с!.. Вить я, Фадей… Денисыч, я от многих наслышан о красоте да таланте Марфы Даниловны.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Бывали здесь и из Москвы, и из Питера… Видели. Вон, сам губернатор два раза в неделю за нами на тройке шлет. Никак не насмотрится. Прошу вас, господа, по рюмочке…

Х р и с т о ф о р. Удобно ли без…

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Марфы Даниловны?

Х р и с т о ф о р. Именно-с…

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (Лукерье). Лушка! Э-э-э… Скажи… там… м-м-м… Гости, мол, просят…

Лукерья ушла. Все сели за стол. Разливают вино.

Х р и с т о ф о р. Да, господа! На прошлой неделе из хора Ивана Васильевича опять увезли цыганку, лучшую певицу. Какой-то гвардеец-ухарь умчал.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Видели бы они мою Марфу Даниловну — с ума посходили бы…

С т е п а н  П е т р о в и ч (смеется). Иван Васильевич не напасется цыганок на князей да гусаров, весь хор растащат.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Не умеет в руках держать, вот потому и растаскивают. А вот и Марфа Даниловна.

Вошла  М а р ф у ш к а  с гитарой в руках. На ней дорогой наряд. В ушах серьги, на руках кольца. Христофор и Степан Петрович поклонились. Виталий Александрович поцеловал ей руку.

М а р ф у ш к а. Вы садитесь. Я здесь примощусь. (Проходит к камину.)

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. А это, Марфа Даниловна (к Виталию Александровичу), э-э… как?

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Христофор Изотыч.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Христофор Изотыч. Денежный туз. Его весь Петербург знает.

Х р и с т о ф о р. По торговой части ворочаю. Леском промышляю… Заводишко оборудовал… Деньги есть!.. Одна беда, барышня, люблю художников, артистиков, цыган… Ради них в убыток себе действую. Вот и портретик ваш, не видя, на корню закупил-с.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Продашь.

Х р и с т о ф о р. Эхма-а, Фадей Денисыч! Продать — это запросто. Не в продаже я от него барыш-то ищу…

М а р ф у ш к а. Зачем же он вам?

Х р и с т о ф о р. Вот и не скажу. Потому что мало выпито да мало видано. (Марфушке.) За ваше здоровье!

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. За ваше счастье!

С т е п а н  П е т р о в и ч. За ваше здоровье! Не забываете гитару?

М а р ф у ш к а. Спасибо, обучили забаве сердечной! Сыграйте что-нибудь… (Передает гитару Виталию Александровичу.)

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. И впрямь! (Взяв гитару.) Степан Петрович, возьми-ка свою, расшевели душу Марфы Даниловны.

Х р и с т о ф о р (Марфушке). Краснощековская гитарка?

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Ну конечно!

Х р и с т о ф о р (осматривает гитару). Товар-с!

Играют.

Вы сыграйте «Пожалейте, пощадите сердце бедное мое!»

Играют.

М а р ф у ш к а (незаметно для себя начинает петь).

Скоро день счастливый минет,

Скоро плакать буду я.

Милый друг меня покинет,

Он не смотрит на меня.

Люди, люди, помогите,

Возвратите мне его.

Х р и с т о ф о р. Эх, крепко за сердце берет!..

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Это еще не то… не то… Степан Петрович, веселенькое!.. Староверочку!..

Степан Петрович и Виталий Александрович играют «Староверочку», Марфушка танцует.

Х р и с т о ф о р. Пляшет, будто колдует, к себе привораживает.

Танец Марфушки.

Постепенно к гитарам присоединяется оркестр. Танец Марфушки заканчивается в быстром темпе.

Клад! Да как же вы, Фадей Денисыч! Что же вы свое-то упускаете? Прячете ее тут, в четырех стенах!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Я, милостивый государь, — дворянин! В своей усадьбе — царь! Хочу сам свои чувства услаждать! Имею я право?

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Нет! Один — не имеете.

Х р и с т о ф о р. Марфа Даниловна в умелых руках — капитал! В Петербург ее! В столицу! Во дворец!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Лушка, уйди!

Лукерья уходит.

Х р и с т о ф о р. Подобрали мы, Марфа Даниловна, со Степушкой хор. Неслыханный, невиданный еще. Тайком подобрали. В Кишиневе певичку нашли, под Киевом двух таких плясунов заграбастали — звери!.. На новогоднем балу во дворце их покажем!.. Да ежели бы вас, Марфа Даниловна, в этот хорик, господи!.. Портретиком вашим мы сначала Петербург всполошим, разбередим, шумок-с округ пустим. На Невском его в окошечке выставим, для соблазну, а потом во дворце, перед светлейшим да самим государем, красавицу плясунью и ахнем-с в натуре-с. Так это же будет смертоубийство?!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Соблазнять вздумали?!

Х р и с т о ф о р. Эхма! С чегой-то вы так… вскипели?!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Тут, милостивый государь, не ярмарка! А дворянский дом!

Х р и с т о ф о р. Что ж тут обидного? (К Марфе.) Не к себе, чай, зову! Во дворец!

М а р ф у ш к а. Коли б в этом счастье найти, пошла бы не думая. Так не найдешь ведь.

Х р и с т о ф о р. А здесь-то сидючи…

М а р ф у ш к а. А здесь?.. (Ушла.)

Х р и с т о ф о р. Марфа Даниловна…

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Привык все покупать, купчишка! Так на вот (показывает кукиш) выкуси!

Х р и с т о ф о р. Это к чему же-с?

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. А к тому, э-э-э… что если ты, голубчик, за плясуньей явился, так я повелю коней запрягать!..

Х р и с т о ф о р. Вон ты какой… Дворянчик! С чудинкой!..

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Да-да-да-да-да! Ишь ты, отдай ему плясунью! Марфу Даниловну!.. Возьми-ка поди у соседа м-м-м… щенка!.. Выпроси!..

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Позвольте, Фадей Денисыч, ну, а если Марфа Даниловна сама захочет на вольный свет, себя показать да людей посмотреть?!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. И тут люди есть! Из усадьбы — ни шагу. Велю ворота заколотить.

Х р и с т о ф о р. Расколотим, ежели понадобится! Подберем в Петербурге-с людишек сановных, посильней-с! И будет как в сказке: бабка за репку, дедка за бабку, а там уже…

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (взбеленился, подбежал к двери). Прошка-а! Вели закладывать!.. Барин уезжает!..

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Фадей Денисыч!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. К чертям!.. Ишь чем угрожает?! Купчина!.. Вот оно, ружье-то… Э-э-э… Картечью заряжено! На волка! Я, сударь, в гвардии подпрапорщиком служил! Стреляю метко. Пальну плясунье по ножкам… Берите, голубчики, увозите!.. Пусть пляшет во дворце, м-м-м… на костылях!..

Х р и с т о ф о р. Фью-ю-ю-ю! (Виталию Александровичу.) Вона с кого портрет писать надобно!.. Чудо-юдо! Морской житель! (Уходя, Виталию Александровичу.) Кончай — портрет пригодится. Будь здоров, Степушка. Не горюй. Свое мы возьмем. Подберем ключики. (Бросил на стол сторублевую. Фадею Денисычу.) Возьми, дворянчик, сторублевую!.. За шампанское!.. (Ушел.)

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Ах, ты… Приказчик!.. Живоглот! Собаками затравлю!.. (Схватил деньги.) Прошка… Догони этого… брось ему… в морду!..

Прошка ушел.

Негодяй!… Купчишка!.. Дрянной!..

Вбежал  П р о ш к а.

П р о ш к а. Барин! Барин! От губернатора приехали-с…

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Что?

П р о ш к а. От губернатора приехали-с…

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. От губернатора?

П р о ш к а. Вас спрашивают.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Где они? (Вышел.)

С т е п а н  П е т р о в и ч. Тяжелый барин Фадей Денисыч. С норовом.

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Крепостник.

С т е п а н  П е т р о в и ч. Не пустит Марфушку.

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. А что он без нее?! И к нему никто не приедет, и к себе его никто не пригласит. А с нею и он знаменитость… Вот и держит Марфу Даниловну под семью замками…

Входит  Ф а д е й  Д е н и с ы ч.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Марфа Даниловна, собирайтесь! Губернатор к себе просят.

М а р ф у ш к а. Опять!.. Как я устала!.. Поезжайте один.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Ничего, ничего. Не во мне нужда. Тебя требуют, голубушка. Лушка!.. М-м-м-м… Дай салоп!..

М а р ф у ш к а (с ненавистью). Опять эти проклятые, жирные, потные лица! Виталий Александрович, едемте!

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Да что ж я-то, Марфа Даниловна?!

М а р ф у ш к а (умоляюще). Едемте!..

Вошла  Л у к е р ь я  с салопом.

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Хорошо. Оттуда поеду домой… Говорил вам — уходите отсюда. (Надел на Марфу салоп.)

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Степан Петрович, с нами! Поехали с богом, голубчики!.. Успеть бы до грозы!

Гром. Все ушли. Бубенцы.

Л у к е р ь я (убрала шаль, бубен). Теперь до утра… Тоже мне жизнь, пляши да пляши. (Ушла.)

В окне появился  Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Поглядел, скрылся.

Вошла  Л у к е р ь я.

Л у к е р ь я (крестится). Пронеси, господи.

Молния, гром.

В самую грозу поехали. (Села у стола, вяжет.)

Осторожно вошел  Е ф и м  В а с и л ь е в и ч.

Кто это?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не пугайся… Приглядись… Может, вспомнишь?

Л у к е р ь я (подняв свечу, вглядывается). Ефимка?!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (радостно). Узнала все-таки?

Л у к е р ь я (крестясь). Господи! Убег?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Ушел. Где Марфа? Кликни ее.

Л у к е р ь я. Зачем?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Обнадежил я ее. Вернусь, дескать, за ней…

Л у к е р ь я. За ней?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. За Марфушкой… позови поскорей!

Л у к е р ь я. Христос с тобой! Ты хоть себя сбереги…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Что я? Марфу жалею.

Л у к е р ь я. Вот и пожалей. Куда она за тобой пойдет?.. Горе мыкать?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Э-э… Она к горю привычная… Цыганка… Кликни ее!

Л у к е р ь я. Ой, горюшко-горе! Не та Марфушка-то стала! Не та!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Как это… не та?

Л у к е р ь я. Большие господа ее Марфой Даниловной кличут, ручки целуют ей!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Марфушке? Цыганке?

Л у к е р ь я. Живет как княгинюшка! В шелках да в золоте ходит. Заботы не знает…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Вот как?! У господ прижилась?! Приручилась? А я теперь как?!

Л у к е р ь я. Бог даст, и ты проживешь. Ступай с богом… пока господа не вернулись.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (резко). Не могу я уйти.

Л у к е р ь я. Что ты, лиходей, задумал?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Повидаюсь — уйду.

Л у к е р ь я. Не допущу до нее, и все тут! Да и дома ее нет — уехала!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Не дразни, Лукерья, вздыблюсь — беды натворю. Мне ведь теперь терять нечего… Пойми… По-хорошему… Сколько я сотен верст прошагал… Голодал… Холодал… только ведь ради того, чтобы хоть на тень ее посмотреть, по следу пройти, а ты меня гонишь?!

Л у к е р ь я (с сердцем). Говорю тебе, с господами уехала! На!.. (Открывает портрет.) Погляди да ступай!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (оторопев, взволнованно). Марфинька?! Вот она!.. Вся тут! Да с бубном! (После паузы.) Веселая…

Л у к е р ь я. А ты думал, так все три года и будет плакать по тебе?.. Сохнуть?!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (к портрету). Значит, и вправду весело тебе… счастливо?.. (С горечью.) Была у меня Марфушка-татарка… Раскосая, босая да в тряпочках… Для нее жил! терпел!.. Отняли, дьяволы, от груди оторвали!

Л у к е р ь я. Что теперь сделаешь? Не очень-то заглядывайся. Вот-вот барин наскочит.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Уж не она ли мимо меня на тройке прокатила?.. Грязью всего обдала?

Л у к е р ь я. Она. К губернатору в гости поехала…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. К губернатору… в гости?!

Л у к е р ь я. Тройку прислали за ней…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (к портрету). Ну, Марфа Даниловна!.. Вон ты какая стала?.. По его указке меня на двадцать лет в Сибирь, на каторгу, укатали, а ты — в гости?! Ух!! (Схватил портрет.)

Л у к е р ь я. Не тронь! Уходи!

Послышался звон бубенцов.

Едут!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Слышу.

Л у к е р ь я. Идем. Через сад проведу.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Выскажу обидчице — уйду.

Л у к е р ь я. Нужны ей речи твои… Уходи.

Вошла  М а р ф у ш к а, усталая, с гитарой в руках.

М а р ф у ш к а (кладет гитару, увидела Ефима Васильевича). Кто это?..

Лукерья молчит.

Марфушка снова взглянула на Ефима Васильевича.

Музыка.

(Бросилась к Лукерье.) Кто это?! (Вглядывается.) Ефимушка! (Бросается к Ефиму Васильевичу.)

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Нет, барыня! Беглый каторжник Ефимка!.. (Убегает.)

Марфа бросается за ним. Лукерья преграждает ей путь.

Л у к е р ь я. Куда ты? Опомнись… Разве дадут вам теперь жить… Его схватят, и тебе пагуба будет!.. Опомнись!

Голос Фадея Денисыча: «Лушка-а!»

Марфушка отходит к окну. Входит  Ф а д е й  Д е н и с ы ч.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (напевает что-то веселое). Лушка!.. Буди повара! Всех слуг поднимай!.. Граф пожалует к завтраку!.. Вся грудь в звездах… Ослепнешь! Губернатор!..

Марфушка с ненавистью взглянула на Фадея Денисыча, ушла.

Что случилось?

Л у к е р ь я. Вам лучше знать.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Нет… ты говори… говори…

Л у к е р ь я. С вами была, не со мной.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Береги… Не волнуй!.. Ей плясать надо, плясать! Глаз с нее не спускай!.. Не убережешь… лучше сама в могилу ложись!.. Буди повара! Музыкантов! Всех!.. Нечего им спать.

Лукерья ушла.

(Один, запел.) Граф пожалует. Вся грудь в звездах… Ослепнешь… Губернатор!.. Граф потерял голову!.. Вы, говорит, счастливец!.. У вас в руках сокровище!.. Жар-птица!.. На коленях передо… передо мной стоял… умолял… чтобы я его к себе в дом пустил!.. Обожди, Фадей Денисыч, еще не то будет! Вот здесь… самого государя увидишь! Да, да!.. Увидишь… Марфушка тебе — не бульдог. Жар-птица! (Напевает веселую песенку.)

Вошла  М а р ф у ш к а  в старой цыганской одежде, с узелком в руках.

(Оглядывая Марфушку.) Э-э-э… Это что… за блажь, голубушка?

М а р ф у ш к а (тихо). Ухожу я.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. То есть как… «ухожу»?!

М а р ф у ш к а. Да так уж… Вот тут золотишко… Сосчитайте… Мне вашего ничего не надо. (Положила вещицы на стол.)

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. В уме ли ты?! Гости пожалуют… Граф!.. Губернатор!.. Иди одевайся!..

М а р ф у ш к а. Прискучило мне для них побрякушкой быть… Плясать опротивело!.. Я и себя здесь возненавидела.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (только сейчас поняв). Вон как ты заговорила?! Три года жила… Обхаживали не хуже барыни…

М а р ф у ш к а. Жила, — покуда надеялась. Часа светлого ждала. А теперь велит ретивое уходить. Прощайте! (Идет к двери.)

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Но-но-но! Я не посмотрю, что ты плясунья… «Марфа Даниловна!» Прикажу отпороть на конюшне!..

М а р ф у ш к а (побледнев от бешенства). Уйди, барин, с дороги!.. Я ведь и каторги не пострашусь!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (упал на колени, ловит ноги Марфы). Голубушка… ангел… душечка… Не уходи!.. Озолочу!.. Возвышу! Вольную дам!..

М а р ф у ш к а. Не унижайся, барин!.. Сумно мне на тебя смотреть…

Ф а д е й  Д е н и с ы ч (исступленно). Все, все прахом пойдет! Злословить над Фадеем станут! Зубы скалить… Пальцем на меня указывать… Граф… Губернатор… на порог не пустят… Пляши, душечка! Всю жизнь пляши для меня!..

М а р ф у ш к а (оттолкнула Фадея Денисыча ногой). Тошно слушать тебя!

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. А-а-а! Острожница!.. (Бросился к ружью.)

М а р ф у ш к а (резко). Прощай! Скучливый голос у тебя!.. (Подошла к дверям, распахнула их.)

Видны степные дали, залитые утренним солнцем.

Вот она! Волюшка!.. На волю! На простор!

Выстрел.

(Вздрогнула, подкосились ноги, опять выпрямилась, обернулась, с ненавистью глядит на Фадея Денисыча.) Будь… ты… проклят!.. (Цепляется за двери, падает.)

Вбежала  Л у к е р ь я, д е д, П р о ш к а. Немая сцена.

Музыкальный финал.

З а н а в е с.

ЕХАЛИ ЦЫГАНЕ…

Музыкальная комедия в двух действиях, шести картинах

Право первой постановки принадлежит Московскому цыганскому театру «Ромэн».

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Р а б о ч и е.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч, 45—50 лет.

А л л а  П е т р о в н а, чуть более сорока лет.

Т о л я — сын Аллы Петровны.

В а с я — молодой цыган.

Из группы «Ехали цыгане…»:

К у з я, не более шестидесяти лет.

Х а д а — его жена, лет на десять моложе Кузи.

С а п о — сын Хады, средних лет.

Ф е н я — его жена, молодая цыганка.

Р а н и ц а — сестра Фени, года на два старше ее.

М и ш к а  н а  С е в е р е, средних лет.

Л ю б а — внучка Кузи.

Место действия — строящийся городок в северной части центральной России.

Время действия — 70-е годы.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Гаснет свет.

Возникает современная, светлая хоровая песня.

Открывается занавес.

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Вечер. Участок привокзального сквера. За сквером видны дома — строящиеся и заселенные; краны; несколько заводских труб. На сцене — рабочие-строители: с в а р щ и к и, ш т у к а т у р ы, м а л я р ы, к а м е н щ и к и  и т. д. (специально одетые рабочие сцены). Они должны вписываться в стройку и ставить (строить) на глазах у зрителей оформление первой картины: две скамейки, кусты, урну и две новенькие туристические палатки — желтую и синюю. На стенах палаток написано от руки: «Дорогу туризму». Плакат: «Добро пожаловать в Светлогорск!»

Строители уходят.

Где-то рядом слышен шум электровоза, доносится голос вокзального диктора.

Входят  Н и к о л а й  И в а н о в и ч  и  Т о л я. У обоих на рукавах — повязки дружинников. Толя — в очках, на плече висит транзистор, звучит веселая джазовая песенка. Николай Иванович и Толя в отличном настроении. Оба поглядывают по сторонам, подпевают.

Песенка.

Толя пытается изобразить современный танец.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Несолидно, Анатолий Сергеич, при служебных обязанностях выделывать этакие выкрутасы.

Т о л я. Настроение у меня, Николай Иваныч… Чувствую невесомость! (Увидел кого-то, свистит.) Гражданин! Вернитесь! Переход дальше!.. (Продолжает приплясывать.)

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (кричит кому-то). Гражданка!.. Поднимите бумажку!..

Т о л я (восторженно). Какой же наш Светлогорск красавец!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Хорош новорожденный!.. (Увидел палатку.) Тихо, Толя! Что за чушь!..

Т о л я. Палатки.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. С ума сошли эти туристы!..

Николай Иванович и Толя подходят к палаткам.

Т о л я. А палаточки — блеск! Видно, заядлые мастера туризма… Уютно устроились.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Нашли где! (Стучит по синей палатке.) Товарищи! Кто там, в палатке?..

Из палатки высунулась сердитая, взлохмаченная голова  Х а д ы. Увидев дружинников, мгновенно скрылась.

Т о л я (шепотом). Николай Иванович, своим очкам не верю! Неужели цыганка?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Похожа.

Т о л я. Любопытно.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Гражданка!..

В палатке — молчание.

Т о л я. Мамаша!

В палатке слышен голос Хады: «Кузя! Кузя! Очнись!»

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Граждане!

Из палатки высунулся  К у з я. Одновременно из желтой палатки показались головы  С а п о, Ф е н ь к и  и  Р а н и ц ы.

(Кузе.) Извините, товарищи, но здесь располагаться запрещается.

Кузя молча вытирает пестрым платком лицо.

Т о л я. Понятно, товарищ?

С а п о. Что случилось, уважаемые?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Здесь привокзальная территория. Сквер!

С а п о (вылезает из палатки). Извините, со сна не пойму.

Т о л я. Нельзя здесь ставить палатки. Даже на траве лежать запрещено.

С а п о. Ага. Спасибо. (Фене, Ранице.) Ромнялэ!.. Девочки! Собирайте!

Фенька и Раница скрылись. Из синей палатки вылезла полусонная, грызущая морковку  Л ю б а. Зажмурив один глаз, изучающе уставилась на Толю. Толя невольно улыбается.

Л ю б а. Конфета есть? Шоколадная?

Толя развел руками.

К у з я. Внучка! Ты что?! Ух, бессовестная!

Т о л я. Ну зачем вы так?.. (Любе.) Знал бы, захватил.

Л ю б а (указывает на транзистор). Покрути эту штучку.

С а п о (дал Любе подзатыльник). Брысь!..

Люба скрылась в палатке.

Х а д а (вылезает из палатки с узлом). Ну, девочка, шесть классов окончила, а как таборная!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Всей семьей путешествуете?

С а п о. А как же!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Это хорошо. Полезно.

Х а д а. Раньше, гражданин, цыгане весь свой век путешествовали, а теперь мы, как все культурные люди, отдыхаем по-комсомольски. Вот, в туристский поход пошли. Отпуск у нас.

К у з я. Отходные дни.

С а п о. Главное, отдых свой заслужили. Три года без передыху работали. Вот, уважаемый. (Вынул пачку бумажек.) Поглядите. Это все трудовые справочки. (Сунул их в руки Николаю Ивановичу.) Одна к одной.

Николай Иванович рассматривает.

Тут и от колхоза, и от артели, и на стройках работали…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Даже на кладбище!

Х а д а. А как же! Всю зиму землю долбили! Сами было туда…

С а п о. Вот где намучились!..

Из палатки вылезли  Ф е н ь к а  и  Р а н и ц а.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (смеется). Зачем же вы так мучились! (Отдает справки Сапо.) Пристали бы к какому-нибудь месту…

С а п о. Хотим… Пока не получается. Видите ли, уважаемый товарищ, хочется чего-то такого… м-м-м… (Хаде.) Скажи…

Х а д а. Я так тебе, золотой, поясню. (Показывает на газовую плитку в руках у Раницы.) Вот она — плитка туристская. Удобная, хорошо варит, а скучная! Жизни в ней нет. А возьми прежний костерик! Живой! Потрескивает, дымком попахивает, обогревает! В нем есть душа!.. Так и место, так и работа…

Ф е н я. Действительно, и комнату тебе дадут, и зарплату тебе, а радости…

Р а н и ц а. Работа, гражданин, должна быть, извините, по душе!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Все правильно!

Из палатки вышла  Л ю б а.

С а п о. А у нас пока еще не обрисовалось. Ищем. И к вам неспроста забрели, с прицелом!..

Х а д а. Мы же, драгоценный, туристы! Нам всюду нужно свой нос сунуть. Прочла я в газетах…

Все цыгане потупились. Люба рассмеялась и тут же зажала рот.

(Любе.) Исчезни!

Люба отошла.

Прочла я в газетах… новый город отстроили. Два огромных завода, всякие… трубы, дома, столбы. Осмотреть надо?..

Р а н и ц а. Извините, ознакомиться? А вдруг счастье наше…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. О чем разговор, милости просим. Город у нас видите какой!

Все сгруппировались возле Николая Ивановича. Люба и Толя стоят сзади.

Л ю б а (дергает Толю за куртку). Слушай сюда.

Ф е н я. Что шипишь?

С а п о. Брысь!..

Люба отошла, поглядывает на Толю. Толя поглядывает на Любу.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Город у нас — чистенький, новенький! Чувствуете, весь дышит будущим!.. Поначалу, скажу вам, трудно было. Жили в палатках, бараках. Без света, без воды сидели. И с продуктами не особо… А сейчас мы первые в стране выпускаем… всякие там штучки-мучки… А здесь, видите? Огромная автобаза, станция обслуживания такая, что заново машину переберут, да и много чего… Походите, сами увидите…

Р а н и ц а. Походим.

Х а д а. Этим увлекаемся.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Ну, желаем вам приятного отдыха.

Т о л я. Только вы уж, товарищи, палатки ваши уберите, перейдите пока туда, на скамейки…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. А лучше — на вокзал.

С а п о. Не беспокойтесь, мигом переберемся.

Николай Иванович и Толя уходят. Толя оглянулся на Любу. Люба озорно глядит на Толю, что-то запела, лихо сплясала.

Ф е н я. Сядь, заводная! Искрутилась вся, исплясалась.

К у з я. Внучка! Не умеешь себя вести.

Х а д а (шипит на Кузю). Слушай, мальчик!.. Ты мне здесь комсомольскую политику не разводи! Девчонку не одергивай!

К у з я. А тебе не стыдно? Девчонка в школе училась!

Х а д а. У меня, мальчик, своя школа. Цыганский ниверситет. В школе читать-писать — одно, а на свете жить — другое. Парень ошалел!.. С первой секунды уставился на нее, как голодный конь на овес, за это с него не только конфеты, а и подороже взять не грех.

К у з я. Тьфу! (Отошел.)

Р а н и ц а. Хада, скажи нам, какие ты газеты читала? Во сне, что ли?.. Ни одной буквы не знаешь, чай. «Новый город, заводы»…

Х а д а. Надо глаза иметь… Я хоть и сплю, а все вижу.

С а п о. Авэла! Раница, прочти еще раз Мишкино письмо.

Все собираются возле Раницы.

Р а н и ц а (раздраженно). Дык письмо! Пять строчек.

С а п о. Читай, читай.

Р а н и ц а. Нужно мне! (Бросила письмо.)

Ф е н я. Сестрица, не заводись. (Взяла письмо.) Девочка! Читай.

Л ю б а (читает). «Дорогие ромалэ. Живу как в холодильнике. Смотрю на северное сияние… дышу крепким морозцем…»

К у з я. Ему полезно.

Л ю б а. «Если достанете то, что я через приятеля наказывал, то есть шанс раньше срока встретиться. Мишка — еловая шишка».

Х а д а. Какая шишка?!

Л ю б а. Стихи! Сама сочинила! Мишка — еловая шишка! (Захохотала.)

С а п о. Хватит дурить! Читай!..

Л ю б а. А дальше — все!.. Вот подписано: Мишка-баран.

Х а д а. Кто?!

Л ю б а. Неразборчиво: баран или барон…

Х а д а. Я тебе дам «баран»!

Люба, хохоча, убежала.

Р а н и ц а. А мне даже поклона не прислал, только шли ему, шли…

Ф е н я. Вот вышлешь посылочку — будет кланяться.

С а п о. А что тебе Мишкин приятель толковал?

Р а н и ц а. Какие-то ему покрышки нужны. Для «Москвича», что ли… пять штук. Вроде Мишка сунуть хочет их кому-то… Чтоб этому барону ни дна ни покрышки!

С а п о. Мало он тебя поколачивал.

Ф е н я. Чего ты бесишься? Цыган просит — нужно достать.

Р а н и ц а. Где я ему достану? Нагадаю, что ли?

С а п о. А для чего мы сюда приехали? Люди не зря указали… Слышала, что дружинник говорил? Автобаза здесь, в Светлогорске, дай боже!.. В общем, все ясно. Завтра покрутимся, понюхаем… Феня, стели постель.

К у з я. Вы что же, перебираться не будете?

С а п о. Стели, стели.

К у з я. Люди же нас просили…

Ф е н я. Просили, да не очень.

С а п о. Людей и след простыл. Переночуем здесь.

К у з я. Вот учись у них, внучка, учись… Это сверхакадемики!

Л ю б а. Я кушать хочу.

Ф е н я. До утра не помрешь.

Л ю б а. Помру.

Х а д а. Вокзал рядом. Пойди покрутись, спляши… Город новый, для нас — целина! Таких, как ты, еще не видели… И себе на ужин заработаешь, и нам принесешь.

К у з я (Любе). Пошли на вокзал, пирожков куплю.

Люба и Кузя отошли.

Все остальные укладываются на ночь. Свет затемняется, остаются освещенными только Люба и Кузя.

А город и вправду хорош!.. Хорош.

Л ю б а. Дедушка, как ты думаешь, в каком доме этот чудачок живет?

К у з я. Какой «чудачок»?

Л ю б а. Что был у нас, тощенький, смешливый.

К у з я. Где-нибудь там. Видишь, окна светятся?..

Л ю б а. Ой, увижу его — целое кило конфет сдеру!

К у з я. И не стыдно тебе?

Л ю б а. Не-е! Я чувствую, он даст… А не даст, ему же и стыдно будет.

Оба смотрят на город.

Музыка.

Постепенно гаснет свет.

Уже знакомая нам песня строителей.

Строители ставят оформление второй картины — штаб дружины. Две двери, одна — входная, другая — внутренняя. Окно, стол, три стула. На столе — графин, стакан, телефон. Два щита. На одном — план города, на другом — портреты лучших дружинников, среди них Толя, Николай Иванович. Плакат: «Образцовому городу — образцовый порядок».

Строители ушли.

КАРТИНА ВТОРАЯ

В штабе дружинников.

Из соседней комнаты слышатся звуки рояля и поющий мужской голос. На сцене — Т о л я. Подпевает, раскладывает на столе чертежи, что-то подправляет.

Из внутренней двери появляется  Н и к о л а й  И в а н о в и ч, на ходу просматривает ноты, напевает мелодию романса.

Телефонный звонок.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (поднял трубку). Штаб дружины. Вася? Отлично. Сменишься, зайди в штаб. Есть дельце. (Кладет трубку.)

Т о л я. Николай Иванович, все!..

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (изучает чертеж). Тэ-э-экс! Эту деталь вмонтировать в станину. Тэ-э-экс!.. Расчеты?

Т о л я. Вот.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Молодчина! Покажи главному — и в БРИЗ.

Т о л я. Всю ночь корпел.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Скажу — будешь смеяться. И мне этой ночью не спалось. Цыгане сон перебили!

Т о л я (радостно). Цыгане?! Я их тоже забыть не могу. Что-то у них не то… Все эти справки… Едут, едут, куда?..

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Понять их можно. Вот, поди ты, хорош наш городок, а я уже замечаю, некоторые наши ребята потускнели. Пока строили, создавали, азарт был…

Т о л я. «Даешь Светлогорск!»

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. А построили, встали к станкам — успокоились, и вот уже слышу, поговаривают: не махнуть ли опять на стройку, новую?..

Т о л я. И меня, Николай Иванович, тянет.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Вот видишь. А что с тех цыган взять?.. За спиной дороги, дороги…

Т о л я. Жаль их! А девчонка, вот чувствую, — хорошая. (Выпил воды.) Пляшет, бесенок, здорово. Я уж подумал, вот бы их к нам на завод! Работали бы, выступали… Они же все плясуны, певцы. Да и городок-то наш, Светлогорск, красавец! Что им еще нужно!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Вот еще разобьем сад возле завода… Яблони…

Т о л я. Три субботника — и (пропел) «Расцветали яблони и груши…».

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. А там, глядишь, и Катюшу встретишь…

Т о л я. Исключено. Девчонки под Новый год мне нагадали: жена у меня будет — Люба!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Любовь!.. Любаша!.. Хорошее имя, теплое, женственное…

Т о л я. У меня ни одной знакомой Любы нет. Есть — Павлина, есть — Алевтина… Была бы какая-нибудь Бригантина! Женился бы из-за одного только имени. Бригантина!.. Чувствуете, Николай Иванович? Романтика! А то — Люба. Примитив!..

Вошла раздосадованная  А л л а  П е т р о в н а, бросила сумку на стол.

А л л а  П е т р о в н а. Дайте воды.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Алла Петровна! На вас лица нет!

Т о л я (подает воду). Что случилось?

А л л а  П е т р о в н а (пьет). Характер дурацкий! Всегда мне больше всех надо.

Т о л я. Что такое?

А л л а  П е т р о в н а. После репетиции пошла на базар, а там девчонка какая-то крутится и крутится, ко всем пристает, у прилавков пляшет… Все на нее глаза таращат, как на музейную куклу. Я не выдержала, замечание ей сделала… и получила за это! Как напустилась на меня и давай костить!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (переглядывается с Толей). Она и сейчас на базаре?

А л л а  П е т р о в н а. Прогонишь ее!.. Такая наглющая!..

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Толя, на мотоцикл! Доставь! Быстро!.. Кто она?

А л л а  П е т р о в н а. Цыганка.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Откуда? Вчера мы видели цыган-туристов… Смотреть на них было приятно. Симпатичные люди.

А л л а  П е т р о в н а. Не-ет, эта такая наглянка… Убила бы ее!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Ничего, пятнадцать суток с метлой на том же базаре поработает — остепенится.

Толя убежал. Слышен рев отъезжающего мотоцикла.

А л л а  П е т р о в н а (открыла сумку). Занесла вам с базара… булочек, клубники… Первая, душистая!..

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Зачем вы, Алла Петровна! Даже неудобно.

А л л а  П е т р о в н а. Ну кто о вас, кроме меня, позаботится? Один — бобылем живет, другой — не ест, не пьет, только чертит.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Спасибо. А я для вас романсы сочинял…

А л л а  П е т р о в н а. Какие же?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Один на стихи Пушкина, другой — современный. Я думаю, вам будет по голосу. (Смотрит на ноты, напевает.)

А л л а  П е т р о в н а. Идемте, проиграем.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Понравится — на вашем вечере споем.

Оба ушли. Послышались звуки рояля. Романс.

Снова рев мотоцикла. Голос разъяренного Толи: «Иди, иди!» Голос Любы: «Отцепись!» Т о л я  затаскивает в комнату упирающуюся  Л ю б у.

Т о л я. Вот ты какая «туристка»!

Л ю б а. А что я тебе сделала?!

Т о л я (яростно). Мы этот город своими руками строили, а ты?!

Л ю б а. Что я такого сделала?! Кусала кого? Бомбы бросала?!

Т о л я. Мы на базаре чистоту наводим, порядок, а ты, черт тебя возьми, пляшешь перед прилавками!

Л ю б а. Ну и что?

Т о л я. Я тебя сейчас придушу! У нас здесь труженики, а ты у них деньги выманиваешь?

Л ю б а. Я?!

Т о л я. Ты! Да еще всякими словами хороших людей обзываешь!

Л ю б а. А-а!.. Это тебе та сумасшедшая тетка нажаловалась?! Так откуда она знает? Я ругаюсь по-нашему, по-цыгански, никто не поймет.

Т о л я. Передадим тебя в милицию, тогда заговоришь по-японски!

Л ю б а (рассвирепев). Ты… меня… в милицию!.. Да я тебе нос откушу! Ты кто, хозяин города?

Т о л я. Да. Я целую смену у токарного станка стою, а вечером еще хожу по улицам, охраняю город от таких, как ты!

Л ю б а. Ай-я-яй! Заработался! За тебя машина работает: тр-р-р… пш-ш-ш! Туда-сюда, бедная, ходит, а ты только кнопочки нажимаешь!

Т о л я. Да?

Л ю б а. Да! Кнопочки!.. А я целыми днями ножками работаю. Мне деда Кузю, бабу Хаду кормить надо! (Хнычет.) Думаешь… легко? (Утирает слезы подолом фартука.) Думаешь, я не… устаю?

Т о л я. Брось тряпку! Не три глаза… Вот, возьми платок, он чистый.

Л ю б а (деловито осмотрела платок, спрятала в карман, продолжает утирать глаза фартуком). Сорвал меня с работы. Как я домой приду? Ты мне денег дашь?

Т о л я. Не дам. И никому не позволю давать. Ты знаешь кто? Бактерия. Вредный микроб. Против тебя надо антибиотики придумывать.

Л ю б а. Сам ты — антибиотик! Я зазря деньги не беру. Понял? Я пляшу! Людей радую.

Т о л я. Не хвались! Теперь все сами пляшут.

Л ю б а. Пляшут, да не так.

Т о л я. Вообразила! Вон у нас на заводе…

Л ю б а. Что ты понимаешь! Ты в нашем деле — пень!.. Попробуй сумей. (Отбила немыслимую дробь.) Слабо?!

Т о л я. Ничуть. (Отбил такую же.)

Л ю б а. А такую?.. (Выбила новую дробь.)

Т о л я. Раз чихнуть. (Выбил такую оке и еще прибавил от себя.) Ясно?.. Я призы за цыганскую пляску брал. Вот так, «туристка»!.. Сядь! (Усадил Любу.) И запомни: город у нас новый и люди новые, образцовые. Для нас не токарь, не плясун важен, а — человек!.. Можно научиться плясать не хуже тебя, а ты у станка сможешь стоять не хуже меня, только это еще не все! Понимаешь?..

Л ю б а. Я одно понимаю: мне домой приносить надо… Слушай, не кричи на меня, давай помиримся… Ну зачем ты меня сюда привел! Чтоб у этой тетки язык отсох…

Т о л я. Не смей так говорить!

Л ю б а. Буду! Это все из-за нее. Слушай сюда, я знаю, у тебя в кармане конфеты есть!

Т о л я. Никаких конфет.

Л ю б а. Есть!.. Носом чую — шоколадные. Давай!

Т о л я. Ну, брат, ты… (Лезет в карман.) На! (Дает конфеты.)

Л ю б а (пересчитывает). Одна, две, три!.. Для меня купил?

Т о л я (возмущенно). Не нагличай!

Л ю б а. Ну сознайся, мне нужно, сознайся… Я честно скажу — к тебе от Кузи сбежала, думала, встречусь с тобой, полюбезничаем… А получилось… Знала бы — не далась тебе, убежала.

Т о л я. От меня бы не убежала. Я на стадионе тренируюсь, бегаю.

Л ю б а. Так то бегать, а то убегать. Я по убегам мировые рекорды ставила. (Ест конфеты.) Вкусно! На, отгрызи кусочек.

Т о л я. Отстань!

Л ю б а. Тебя Толей зовут?

Т о л я. Да.

Л ю б а. Толечка, отпусти меня, ну?.. Толюлечка!.. Меня наши будут ругать, деда Кузя расстроится… Ну, Толюлечка!

Т о л я. Какой я «Толюлечка»!.. Тошно слушать!

Л ю б а. А меня знаешь как? Люба.

Т о л я. Чего?!

Л ю б а. Люба, Любаша. Красиво, да?

Т о л я. Брось ты выдумывать! Наверняка какая-нибудь Земфира, Рада или Аза.

Л ю б а. Не! Любовь Макаровна. Запомни крепче — Любовь!

Т о л я. Ну, знаешь, ты какая-то колдунья… От тебя мне надо подальше.

Л ю б а. Ты же сам за мной прикатил. С шиком!.. Первый раз в жизни на мотоцикле ехала. Здорово! Слушай сюда, а ты пляшешь на пять с плюсом! Ты знаешь, какая бы из нас пара получилась?.. Во!.. Танцы… на льду! Мы бы с тобой Лиленчук и Карпоносову нос натянули!

Т о л я. Ой, какая же ты!..

Л ю б а. Это я так, только мечтаю…

Т о л я. «Мечтаешь»! Что-то ты дешево свою мечту продаешь. За пятаки на базарах.

Л ю б а (грустно). Толечка, хоть где-нибудь надо плясать? Хочется мне. И, знаешь, хочется плясать — на людях. А я все одна да одна. Для себя пляшу. Слушай, покрути свою коробку. Интересно!..

Толя включает транзистор. «Говорит «Маяк»… Вы слушаете музыкальную передачу. Цыганские песни в исполнении трио «Ромэн».

Л ю б а. Цыгане!.. Вот попали!

Звук гитар. Песня трио.

Т о л я! Ты посмотри… (Начинает танец.)

Т о л я. Перестань! Не нарушай порядка! Прекрати!..

Люба пляшет.

Постепенно увлекается танцем Любы, с восторгом смотрит на нее, включается в танец.

Входят  Н и к о л а й  И в а н о в и ч  и  А л л а  П е т р о в н а.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Что происходит? Фестиваль нарушителей?

Т о л я (Любе). Говорят тебе…

Л ю б а (протягивая руку Николаю Ивановичу). Здравствуй, дяденька!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (отстраняет руку). «Туристка»? Ты что вытворяешь?..

Л ю б а (заметив Аллу Петровну). А-а-а… наябедничала? Если бы ты…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Не «ты», а «вы»!

Л ю б а. «Вы» — когда много, а тетенька — одна. (К Алле Петровне.) Если бы ты… вы, отозвали меня тихонечко в уголок и воспитывали, я бы не пикнула. (Николаю Ивановичу.) А то — люди вот так стоят, а она меня срамит и срамит, как кнутом хлещет…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Нельзя на базаре плясать.

Л ю б а. Хочется…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. «Хочется»… Пятаки собираешь?..

Л ю б а. Я уже Толе обещала, вот чтобы меня здесь разорвало на такие кусочки… На вашем базаре плясать не буду…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (Алле Петровне). Слышите?.. Толя для нее — единственный авторитет. Лучше подойди к Алле Петровне и извинись.

Люба, насупившись, молчит.

Извинись!

Л ю б а. Не умею…

Т о л я. Не можешь сказать «извините»?

Л ю б а. Язык не поворачивается.

А л л а  П е т р о в н а. Не нужно мне ее извинений. (Отошла.)

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Ну смотри, туристка, в другой раз…

Л ю б а. Я Толе слово дала.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Где ваши?

Л ю б а. Ищут… меня ищут. (Толе.) Слушай, зачем меня держать? Я уже кушать хочу.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Посиди, посиди, тебе полезно.

Т о л я (заглядывает в сумку). Булку хочешь?

Л ю б а. Я все хочу.

Т о л я. Тут и клубника есть.

Л ю б а. Клубника?! Вот здорово!

Толя собирается выложить из сумки содержимое.

А л л а  П е т р о в н а (вырывает сумку). Как же!.. Клубнику ей! (Уходит.)

Т о л я. Мама!..

Л ю б а. Ой…

А л л а  П е т р о в н а (Толе). Развесил уши, воспитатель!.. Ветчины купи ей, торт!

Л ю б а. Я пирожки с мясом люблю.

А л л а  П е т р о в н а (Толе). Слышишь, сынок?.. Беги! (Уходит.)

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Алла Петровна!

А л л а  П е т р о в н а. Да ну вас! (Скрылась.)

Л ю б а. Из-за меня, да?..

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (махнул рукой, вытащил на стол пакетик, дает Любе бутерброд). Сядь.

Люба села, ест.

И давай с тобой поговорим, только серьезно. Как тебя зовут?

Т о л я. Николай Иванович, лучше не спрашивайте, не надо… Правду не скажет, придумает.

Л ю б а. Любовь Макаровна.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Как?!

Л ю б а. Очень просто. Люба.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (взглянул на Толю). Хм!.. Вам не кажется, Анатолий Сергеевич, что новогоднее гадание…

Т о л я. Будет вам, не пугайте.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. По теории вероятности, оно иногда сбывается.

Л ю б а. Я тоже гадать умею. Хада научила.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. О всех твоих достоинствах поговорим потом. (Толе.) Бригантина — романтика, а это — экзотика!..

Л ю б а. И мать была — Люба, и прабабка — Люба…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Слышишь? Целая династия, а все — Любы. Это уже серьезно.

Толя поморщился. Голоса цыган.

Л ю б а. Ой! Наши идут! Ругаться будут в четыре голоса. (Спряталась за стол.)

Входят  С а п о  с большим портфелем, Ф е н я  с набитым рюкзаком за спиной, Х а д а  с рюкзаком и сумкой, Р а н и ц а  с чемоданчиком. Все в защитных очках.

С а п о. Здравствуйте, уважаемые. Девчонка наша — у вас?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Любовь Макаровна, покажитесь.

Люба высунулась из-за стола.

Х а д а. У-у-у, несчастная!..

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Плохо себя ведет, ко всем пристает, пляшет на базаре.

Р а н и ц а. Извините, вот эта?! Не может быть!

Т о л я. Свидетели есть.

Х а д а. Обознались, гражданин. (Николаю Ивановичу.) Цыганки, как галки, все друг на дружку похожи.

Т о л я. Плясала!

Ф е н я. Она и плясать не умеет, ошиблись.

Л ю б а. Плясала — я!

С а п о. Где ты плясала? Опомнись, глупая!.. Что на себя выдумываешь?

Р а н и ц а. Может, она просто так, извините, как ребенок, прыгала?

Л ю б а. Плясала.

Х а д а. Еще с нами и спорит!.. Да я тебе голову откручу!

Р а н и ц а (Любке). Что же это, девочка?.. Приехали, извините, в красивый город, а ты нас ком-пром-ментируешь!

Х а д а. Ну, только дойди до палаток… Я тебе покажу пляски-тряски!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Успокойтесь. Все в порядке. Мы с ней уже поговорили.

С а п о. Вы понимаете, уважаемые…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (перебивая). Никто вас не упрекает.

Х а д а (Любке). Беги домой, безголовая!.. Кузя тебя ждет.

Люба прячется за Николая Ивановича.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Сейчас вместе пойдем. (Сапо.) А вы, говорят, побывали на автобазе?

С а п о. Мы?!

Ф е н я. Так… проходили мимо… осматривали.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. А мне недавно звонил наш товарищ, говорил — заходили цыгане, и очень жалел, что не встретился с вами. Вы случайно не знаете Васю Белякова?.. Цыган!.. Строил с нами город, работал на экскаваторе, на самосвале, теперь — на автобазе.

С а п о. На автобазе? Беляков? (Хаде.) Кто это?

Х а д а. Смоленский, что ли?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Как будто.

Х а д а. Сапо… Так это Васька, Лешки глухого сын.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Правильно, Василий Алексеевич.

Х а д а. На одной улице жили. Очень способный был к драке.

С а п о. Пел хорошо, плясал… Так он же в ансамблях работал?

Т о л я. Работал.

С а п о. Ой, уважаемые, как бы нам с ним повидаться?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Сейчас придет.

С а п о. Лет пятнадцать не виделись.

Р а н и ц а. Цыгана к цыгану, извините, как магнитом за душу тянет.

Вошел  В а с я.

В а с я. Здравствуйте.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Узнаешь?

В а с я (всматриваясь в Хаду). Неужели тетя Хада?..

Х а д а. А кто же?! А вот Сапо, мой сын!

В а с я. Ой, дядя Сапо! Добрыдень, ромалэ! (Обнимает, целует.)

С а п о (представляет). Феня, жена! Коломенская цыганка.

Р а н и ц а (подает руку Васе). Сестра, извините, Фени — Раница.

В а с я (не сразу отпускает руку Раницы). Очень приятно.

Л ю б а (протягивает руку). Любовь Макаровна, троюродная…

С а п о (Любе). Брысь! (Николаю Ивановичу.) Такая встреча!.. Что же мы? Может, сбегать? Гастроном рядом.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Ни-ни…

С а п о. Тогда прошу всю компанию к нам! На воздух!..

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Попозже зайдем. Только без всяких…

С а п о. Нет уж… Уважайте наши порядки.

Л ю б а (Толе). И ты приходи.

Толя отмахнулся.

В а с я. Придем.

С а п о. Ну, до скорого свиданьица. Мы у речки, чуть правей пляжа стоим. Авэн!

Хада, Сапо, Феня уходят. Люба задержалась.

Р а н и ц а (Любе). Девочка, ножками…

Люба убежала. Николай Иванович пошел проводить цыган. Толя сворачивает чертежи.

(Васе.) У вас, извините, какие сигареты?

В а с я. «Шипка».

Р а н и ц а. Болгарские. Уважаю.

В а с я. Я — тоже. Прошу!..

Р а н и ц а (закуривает). Вкусы у нас одинаковые.

В а с я. Возьмите пачку себе.

Р а н и ц а. Ну что вы!.. Если только — на память. Я слышала, вы хорошо поете?

В а с я. Работал в ансамбле — пел.

Р а н и ц а. Надеюсь, извините, услышать… Сегодня увидимся?

В а с я. Обязательно.

Раница, покачивая бедрами, напевая романс «Мы странно встретились», уходит. Вася, секунду подумав, ринулся за ней. Толя включил транзистор. Музыка, песня. Вбежала  Л ю б а.

Л ю б а. Слушай сюда! Та тетенька — твоя мамаша?

Т о л я. Да.

Л ю б а. Родная?! Кажется, мы друг другу очень понравились. Слушай, не расстраивайся!.. Вот… если я кого полюблю, не только от Хады, а от самой себя сбегу. Приходи! (Ушла.)

Т о л я. Только этого мне не хватало!..

Гаснет свет. Музыка. Нарастает свет. Музыкальная интермедия-пантомима.

Строители ставят оформление: берег реки, две палатки, самовар, пару кустов. На кустах, на палатках — пестрые тряпки, стираные кофты. В центре — котелок на туристском треножнике.

Строители закончили работу, ушли.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

У треножника, на перевернутом ведре сидит  К у з я. Напевая старинную песенку, чистит картошку.

Вбегает запыхавшаяся  Л ю б а.

Л ю б а. Кузя! К нам гости!..

К у з я. Кто?!

Л ю б а. Гости! Я тебе табаку купила. На свои, заработанные! На! Смотри, Хаде не скажи! Ой, надо новую юбку надеть. (Юркнула в палатку.)

Появляется весело напевающая  Р а н и ц а. Скрывается в палатке. За нею — С а п о, Х а д а  и  Ф е н я, с рюкзаками, сумками и свертками.

К у з я. Нэ, ромалушки, как поохотились?

Х а д а. Глаза разбегаются. Не город, а рай небесный! Захоти птичьего молока — найдешь.

С а п о. Здесь большие заводы, всё пихают сюда.

Ф е н я. Универмаг — обалдеть можно! Взяла три пары сапожек на платформе… шесть кофточек-лапша… Кримпленовые костюмчики мужичкам.

Х а д а. Попробуй достань их! Модники с руками оторвут.

Ф е н я. Должны выбросить… дубленки! Вот на чем можно позолотить ручку!

С а п о. Рано барыши считать. Кузя, запали самовар. Феня, быстро готовь стол.

Х а д а (Фене). Прячь все в палатку. (Кузе.) Мальчик, не спи. Ставь самовар — гости придут.

К у з я. Какие хоть гости?

С а п о. Нужные. Ты Ваську помнишь, Белякова?.. Смоленского?

К у з я. Разбойника, что ли?

С а п о. Ха, сейчас первый человек в городе. На автобазе работает. Ворочает складом.

К у з я. Находка!

Х а д а. На ловца и зверь бежит.

К у з я. Что люди творят?.. Цыгане! Плохо вам в крымском колхозе было? Работали… (Хаде.) Ты по две нормы винограда съедала… Я сторожил…

Х а д а. Ты, мальчик, смотри, при людях не заводись. С тебя хватит.

Из палатки вынырнула  Л ю б а  с новой юбкой.

Девочка, зачем новую юбку взяла?

Л ю б а. Гости придут.

Х а д а. Не к тебе придут. Положи обратно.

Р а н и ц а (высунулась из палатки). Пусть оденет, чужие люди… Неудобно.

Х а д а. Ты, барыня, мне девчонку не порти! Дыр нет, цвет виден, чего еще?!

Л ю б а. Три года ношу…

К у з я. Надевай, внучка, надевай…

Х а д а. Не командуй! А то сам в мини-штанах останешься. Смотри лучше за самоваром. (Подошла, заглянула в трубу.) Дай сюда! (Схватила Кузю за ногу.)

К у з я (упал). Озверела, цыганка.

Х а д а. Пока повернешься… (Стащила сапог, поставила на трубу, раздувает.) Еще рассуждает, а самовар разжечь не может. (Любе.) Спрячь юбку! Вот будешь сверкать… местами — оденешь новую!

Люба скрылась в палатке.

С а п о. Феня, поторапливайся.

Раница в палатке весело поет.

Ф е н я. Слышите! Кенарем разливается. Сестрица, хватит петь, дай чего-нибудь постелить.

Раница поет громче.

Ожила! (Пропела.) «Ай, пудрится, румянится, брови подведет…»

С а п о. Ей положено. Все карты в руки. Пусть козыряет.

Ф е н я. Знаю я свою сестрицу. Закусит удила…

Р а н и ц а  вышла из палатки с цветной скатертью и полотенцем. Бросила скатерть. Напевая ушла.

Х а д а. Полетела на речку плескаться.

Ф е н я. В боевом настроении. Мало Мишка ее уму-разуму учил.

С а п о. Что у нас есть?

Ф е н я (раскладывает на скатерти еду). Тут — хлеб, здесь — огурцы.

Х а д а. Тэрдёв! Совсем забыла… (Вынимает из глубины фартука два свертка в целлофане.) Вот еще. Колбаска, шпиг…

К у з я. Под фартуком, женушка, пронесла? Даровые!..

Х а д а. Не надо людей дразнить. Выставили все в упаковочке… Бери что хочешь! Пусть воспитывают нас, тогда платить будем.

Ф е н я. Золотые слова. (Оглядывает стол.) Ну что, порядочек! Пивка бы!..

С а п о. Хватит с тебя. И так дойдешь…

Появился  В а с я. Одет по последней моде. В руках два свертка, бутылка шампанского и гитара в футляре.

В а с я. Добрыдень, ромалэ!..

Из палатки выскочила  Л ю б а.

С а п о. Заходи, заходи.

Л ю б а. Один?.. А где?..

В а с я. Николай Иванович и Толя очень извиняются… Вызвали их в райком.

Х а д а. Все — дела! Людям отдохнуть некогда!

Л ю б а. Как же он?..

В а с я. Тихо! (Дает коробку и сверток.) От Толи.

Л ю б а. Мне?

В а с я. Только тебе. Так приказано.

Л ю б а (открыла коробку). «Чудесница»… (Васе.) Трюфеля лучше. А это?.. (Развернула сверток.) Ха, ха! Пирожные! Раз… два… пять штук!

К у з я. Передай спасибо человеку.

Л ю б а. Ага, передай. Скажи, что нас — шесть!.. Одного пирожного не хватает.

Х а д а. Положи под мою подушку, после чаю попьем.

В а с я (ставит на стол бутылку). Чтоб жизнь была кипучая, шипучая!

С а п о. Добро!.. С гитаркой? Молодец!

В а с я. Хорошее вы место выбрали.

С а п о. Любительское.

В а с я. Самовар… еще тот?

Х а д а. Таборный.

С а п о. Присаживайся. Феня, сбегай за Раницей. Хада, набери сучьев. (Васе.) Посиди, романэс, у костерика.

Феня и Хада ушли.

В а с я (узнав Кузю). У-у-у-у… Сто лет не виделись.

К у з я. Подрос.

С а п о. Где-то у меня в рюкзаке бутылочка коньячку запрятана… (Юркнул в палатку.)

Из палатки вылезла  Л ю б а.

В а с я (Любе). Иди сюда. (Отвел ее в сторону.) Толя приглашает тебя в кино.

Л ю б а. Меня, в кино?! Когда?

В а с я. Завтра.

Л ю б а. Не пустят.

В а с я. Это же днем.

Л ю б а. Хоть утром — не пустят… А где это?

В а с я. Рядом с воротами рынка. Толя будет ждать. В двенадцать часов.

Л ю б а. Не-е-е… А картина хорошая?

В а с я. Очень. Что Толе сказать?

Л ю б а. Не знаю… У Кузи спрошу.

Вошли  Ф е н я  и  Р а н и ц а.

Р а н и ц а. Здравствуйте, Василий Алексеевич! Извините, освежалась.

В а с я. Сейчас приятно, вода парная.

Вошла  Х а д а  с охапкой сучьев. Из палатки вылез  С а п о  с бутылкой коньяка.

С а п о. Пора и присаживаться. Садитесь.

Все сели.

Ф е н я. Берите колбаски… Любительская, по два девяносто… А вот ветчина, сочная!.. Три семьдесят килограммчик…

Х а д а. Селедочка баночная, огурчики…

В а с я. Стол прямо царский!

Х а д а. Для этого и живем.

Ф е н я. По первой!

С а п о. Феня, не торопись, дай людям хлеба.

Из палатки высунулась  Л ю б а.

Л ю б а. Сосчитала! На четыре семьдесят пять куплено!

С а п о. Брысь!

Люба скрылась.

К у з я. Куда же ты, баловник, делся?.. Как от родителей сбежал, так и сгинул.

В а с я. Работал сначала в ансамблях с цыганами… Пел с гитарой, плясал… Зарабатывал, как… академик, а толку ничуть. Ансамбль был такой… неверный.

С а п о. Дикий?

В а с я. Вот, вот! Концерты даем — ничего, а чуть где застопорило — все расползутся, и ансамбля нет. Пока новые люди подъедут, все, что было, проешь…

Ф е н я (перебивая). За удачную встречу!

С а п о. Дай бог!

Р а н и ц а (Васе). Извините, за счастливую!..

Все выпили. Из палатки высунулась  Л ю б а. Легла возле, ест конфеты.

(Васе.) Нэ, так? Сюда как попали?

В а с я. А года три назад приехали мы с ансамблем к строителям вот этого… Светлогорска. Дали концерты, хорошо заработали, нэ, а руководитель сбежал! Со всеми деньгами…

С а п о. Вот как!.. (Хохочет.) А что с него возьмешь? Ансамбль дикий! В суд не подашь. Молодец!..

В а с я. После ребята ему по шее накостыляли. А я случайно разговорился с Николаем Ивановичем. Как-то сумел он меня уговорить, заинтересовать… Думаю, чем черт не шутит, попробую другой жизни… Попробовал и остался. Строил город… И ничуть не жалею. Ну, а сейчас… и квартира, и деньги, и уважение.

К у з я. Вот! «Уважение»!

Ф е н я. Нэ, ромалэ, за уважение!

С а п о. Феня, не торопись.

Ф е н я. Ладно, не оговаривай, а то комом пойдет. Вася!.. (Чокается.) Тебе от всех нас медаль полагается!

Все выпили.

Кузя, возьми гитарку, и ты, Вася, помоги… Заведем для порядку нашу, фамильную… (Затянула.) «Яда сумерки спустились…»

Все подхватили песню. Песня.

В а с я. Давно я не пел с цыганами.

С а п о. Все-таки своя песня, она как-то… роднит.

Р а н и ц а (Васе). Извините, сближает.

Ф е н я (подвыпившая). Сестричка!.. (Запела.) «Ай, пудрится, румянится…»

Все поют. Сапо и Феня пляшут.

В а с я. По старинке!.. Хорошо!..

К у з я. Разве такое, цыганское, забывать можно? Оно всем людям сгодится.

С а п о. А что, ромалэ, поставить бы нам… цыганскую республику!..

Х а д а. Чачо!..

С а п о. Поселить бы всех, как раньше, в таборе, вот так, колесом, чтобы все рядом были… Ни трамваев, ни автобусов… Одни лошади!.. Чистокровные!..

Х а д а. Рысаки!..

С а п о. Вечерком затянул бы кто-нибудь песню… И вся республика запела… потом — заплясала! Красота!

В а с я (смеется). А как с работой? Жить надо?..

Х а д а. Дык о чем беспокоиться… Определили бы всех на пензию, и — саро!

К у з я. Да-а, собрались бы, выпили, передрались, к утру и республики нет.

С а п о. Это я так, мечтаю! Вот мы, Вася, шутим, поем, пляшем, а на душе у нас… Обидели!

В а с я. Вас?!

С а п о. Разве мы бы так путешествовали?.. Еще этой весной с шиком разъезжали. На «Москвиче»!

К у з я (ошарашенный). На каком «Москвиче»?

С а п о. «Четыреста двенадцатом»!.. Помолчи, Кузя! (Васе.) Красавец! Как рысак! Раница за тридцать копеек взяла.

В а с я. Выиграли?

Р а н и ц а. В любви не везет, так, извините, хоть в лотерею…

В а с я. Это действительно повезло.

С а п о. А в Харькове обидели.

В а с я. Сняли что-нибудь? Колпаки?

С а п о. Обезножили! И пятое, запасное, из багажника увели.

В а с я. Обидно.

С а п о. Караул!.. Оставили на ночь в переулке, сами пошли к своим цыганам…

В а с я. Есть такие мастера, снимут и еще на кирпичики поставят…

С а п о. Так и стоит в Харькове… а теперь не то что колеса, а и покрышек купить негде… Все магазины, рынки исходили…

В а с я. С покрышками туговато.

Р а н и ц а. Жаль, извините, машину. Привыкли к ней. Если вы где-нибудь увидите или найдете… За деньгами не станет, а уж я перед вами буду… в долгу.

В а с я. Вообще-то у нас на базе есть… Мы станцию обслуживания снабжаем…

С а п о. Если надо задаток… (Полез в карман за бумажником.)

В а с я. Нет, нет… У вас, конечно, документы с собой?

С а п о. Документы?..

В а с я. Акт автоинспекции или милиции о том, что у вас сняли колеса, техпаспорт…

С а п о (Хаде). Говорил я тебе!.. Чтоб наши головы пропали! Ой, морэ, не взяли. В доме у хозяев оставили.

Р а н и ц а. Боялись, вдруг, извините, пропадут в дороге.

В а с я. Это плохо. Покрышки достать не так просто. Надо где-то просить, доказывать…

Р а н и ц а. Ну что мы пристали к человеку?.. Сейчас, что ли, сию минуту тебе нужны покрышки? Еще увидимся, поговорим…

Ф е н я. Люди свои, все в свое время образуется… (Подняла стопку.) За исполнение желаний!

С а п о. Феня!

Р а н и ц а. Хватит! Уже исполнила свое желание! Глаза как у рака стали. Некультурно Василий Алексеевич, в ансамбле вы пели, плясали, а для нас…

В а с я. А что вы хотите? Я в своем дворце и песни, и романсы пою.

Р а н и ц а. Уважаю… любовные… Романсик какой-нибудь…

Вася взял гитару.

Ф е н я (вдруг завопила). «Дорогой дли-и-инною…»

С а п о. Феня! Остепенись!

Феня замолкла и тут же задремала. Вася взял аккорд, запел. Романс.

В а с я (после романса, к Ранице). А теперь с вами! (Запел.) «Ах, ручеек, ручеек».

Дуэт Раницы и Васи.

Ф е н я. Быстро вы спелись!

Р а н и ц а. Мы с Васей и плясать можем, и-и…

Музыка. Пляска Раницы и Васи.

С а п о. Хорошо у вас получается.

Ф е н я. У них — все получится…

Р а н и ц а. Сестрица, не заводись, в культурном обчестве находишься.

В а с я. Нэ, ромалэ, спасибо. Рад был с вами встретиться.

С а п о. А чайку?

В а с я. Еще увидимся, и чайку попьем.

С а п о. Не забывай… Может, что у тебя, на счастье, подвернется.

В а с я. Не забуду. Подумаю.

Р а н и ц а. Обождите… минуточку. (Мигнула Сапо.)

С а п о. Хада, сунь Феньку в палатку. Кузя, принеси свежей водички.

Все разошлись.

Р а н и ц а. Присядем на дорожку. Хорошая примета.

Вася сел на подушки. Раница вынесла складной стул, села рядом.

В а с я. Долго у нас отдыхать будете?

Р а н и ц а. Как понравится.

В а с я. Лучше нашего Светлогорска нет. И природа богатая, и условия… А вы, между прочим… у вас какая специальность?

Р а н и ц а. Цыганская…

В а с я. Как «цыганская»? Вы же работаете?

Р а н и ц а. А что зарабатываем?.. Везде сейчас планы, а мы… Спасибо, Хада на картах все нормы перекрывает, я… судьбу предсказываю.

В а с я. Нескладно у вас получается.

Р а н и ц а. Вы, извините, свой человек, цыган!.. Понимаете… Жить-то надо?

В а с я. Без специальности — трудно. Я тоже, как ушел из ансамбля, сильно заскучал… Но — не дали! Через три месяца на экскаватор сел… Потом перешел на самосвал.

Р а н и ц а. Чудно!.. Вы же, извините, артист, душа у вас певучая! А вам — самосвал…

В а с я. Если бы не было у строителей певучей души, и города не было бы! Вон под этими домами, четырехэтажными, под вокзалом, там, под заводскими цехами, я с ребятами первые котлованы рыл. И знаете что, в этом деле тоже надо артистом быть! Сейчас хожу по улицам, горжусь — мой город!

Р а н и ц а. Гляжу я на вас, слушаю и не верю — неужели к цыганскому не тянет?

В а с я. Петь, что ли, плясать?.. Еще как!.. Так здесь же раздолье! В заводском дворце пою и пляшу. Правда, с работой стало немного тускней… Осенью сполз я с самосвалом в канаву… Руку, ребро повредил… Перевели на автобазу, кладовщиком, с утра до вечера занят, а уж нет того азарта!.. Кстати, это вам нужны покрышки? Лично?

Р а н и ц а. Мне.

В а с я. Для вас — что-то надо придумать.

Р а н и ц а. Где мы, извините, встретимся?

В а с я. Хотите, заходите ко мне. Квартирка у меня однокомнатная, но приятная… Правда, холостяцкая… уюта нет… Придете — будет поуютнее, споем. Хотите, я зайду сюда.

Р а н и ц а. Зачем? Зайти я могу… И спеть, и выпить могу, и… полюбезничать, но только, извините… (Погрозила пальцем.)

В а с я. Разрази меня гром, мне только вас повидать… Дошло до меня… Гляжу и, клянусь, — петь хочется! (Взял гитару, запел.)

Песня Васи.

(Собирается уходить.) Нэ, пора…

Р а н и ц а (берет футляр). Я вас провожу…

В а с я. Раница, я все понимаю. Только прошу вас, не рискуйте. Ни Люба, никто другой…

Р а н и ц а. Да что вы, Василий Алексеевич.

В а с я. Зовите меня Вася.

Р а н и ц а. Извините, Вася… Мы как святые живем.

В а с я. Клянусь, не хочется мне, чтобы о нас плохо говорили.

Р а н и ц а. Не переживайте. Цыганские дела давно забыли… Пошли?

Раница и Вася уходят. Появился  К у з я  с ведром. Из палатки вылезли  Х а д а  и  С а п о.

С а п о. Ушли.

К у з я. Сапо, объясни мне, какие хоть «Москвичи» у нас? У кого?..

Х а д а. Праведник! Не понимает.

С а п о. Для чего мы здесь?.. Для твоего же зятя достать покрышки!

К у з я. «Зять»! Что, Раница с Мишкой свадьбу играли?.. Даже не расписаны.

Х а д а. У цыган вокруг шатра провели — и все законы.

К у з я. Ой, ромалэ… Люди по небу пешком ходят, а вы по земле ходить не умеете.

С а п о. Все с подковырками! (Хаде.) Нашли к Ваське правильный подход, а он…

Х а д а. Вредитель!

Появилась напевающая  Р а н и ц а. Из палатки высунулась  Ф е н я.

Ф е н я (Ранице). Проводила, влюбчивая?!

Р а н и ц а. Не привязывайся.

Ф е н я. Я тебя знаю. Скоро из-за этих покрышек у Мишки на лбу саженцы прорастут.

С а п о. Феня, заткнись! (Ранице.) Нэ, что он — поддается?

Ф е н я. Я женщина честная! Справедливая! Все Мишке напишу.

Р а н и ц а. Опрокину самовар на голову — успокоишься.

Ф е н я. Не позволю!

С а п о (запихивает Феню в палатку). Проспись!

Х а д а. Как хватит лишку, так ее заносит… (Ранице.) Что хоть этот…

Ф е н я (высовывает голову в окно палатки). Не позволю!

Х а д а (кидает подушку). Сгинь!

Феня скрылась.

С а п о. Слушай, Раница, ты свое дело знай… но поделикатнее.

Р а н и ц а. Отстаньте вы от меня! (Ушла, слышно ее пение.)

Сапо полез в палатку.

Х а д а. Кажется, и Мишкам, и покрышкам будет крышка!..

Ушла.

Кузя сел у самовара, налил чаю. Из палатки вылезла заспанная  Л ю б а.

Л ю б а (подсела к Кузе). На!.. (Дает половину пирожного.) Все пирожные попробовала, облизала, это самое вкусное.

К у з я. К чаю в самый раз.

Л ю б а. А меня в кино приглашают.

К у з я. Кто?

Л ю б а. А этот, дурачок, что посылку мне прислал… Толя.

К у з я. Как же ты одна-то пойдешь?

Л ю б а. Не одна, с Толей. Я давно в кино не была. Очень хочется.

К у з я. Если наши узнают…

Л ю б а. А как узнают?.. Я хитрая, Кузенька, пойти, а?..

К у з я. Все равно пойдешь.

Л ю б а. Ага, меня никогда не звали.

К у з я. Чего ж ты меня спрашиваешь?

Л ю б а. Смешно очень.

К у з я. Деньги с собой возьми.

Л ю б а. А зачем? Я у него выпрошу.

К у з я. Вот так здорово!

Л ю б а. Целый рубль попрошу. Он глупенький, он даст.

К у з я. Нет уж, держись, знай себе цену.

Л ю б а. А рубль разве мало?

К у з я. Стукну по затылку, узнаешь!.. С кавалера деньги брать!.. (Оглянулся.) У меня в жилете трешка зашита… Утром дам.

Л ю б а. Кузенька!..

К у з я. Тихо! Ложись спать!

Л ю б а. Я здесь лягу, возле тебя. (Примостилась возле Кузи.) Ботинки надеть?

К у з я. Кто ж с кавалером босиком ходит?.. Да еще в кино.

Л ю б а (засыпая). Правда, Кузя. Он застесняется…

Кузя курит, слышна далекая музыка.

Возьму у Раницы тройной одеколон… обольюсь… (Умолкла.)

Ночь. Луна. Музыка. Постепенно гаснет свет.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Музыкальное вступление.

Песня.

Открывается занавес, сияющий день. Строители ставят оформление четвертой картины — комнату Толи. В комнате большое окно, три двери: одна входная, две — в другие комнаты.

Под окном — тахта. В углу — чертежная доска, на ней — чертежи, какие-то детали. Стол и несколько стульев. На столе — ваза, на ней — коробка печенья. В стороне — радиола, на ней — пластинки. На стене — эстампы и фотографии молодой Аллы Петровны. Телефон.

Строители уходят.

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Из внутренней двери, прихорашиваясь, выходит  А л л а  П е т р о в н а. Из другой комнаты доносится пение Толи: «Очи черные, очи страстные, очи жгучие и прекраа-а-а…»

А л л а  П е т р о в н а. Ишь как его расхватывает!.. Вчера весь вечер цыганские пластинки заводил, сегодня с утра сам завелся… (Кричит.) Прекрати!.. Надоело!..

Появляется  Т о л я, он в модной рубашке, с цветным галстуком в руке.

Т о л я. Вы, моя матушка…

А л л а  П е т р о в н а. Что, что?!

Т о л я. «Мри дайери»… Это «моя мамочка» по-цыгански.

А л л а  П е т р о в н а (вскипела). Если ты меня еще раз так назовешь… Я… В табор готовишься?

Т о л я. Вася-цыган обучил.

А л л а  П е т р о в н а. Я этому Васе…

Т о л я. Мамулечка, успокойтесь. Вы кого-нибудь ждете?

А л л а  П е т р о в н а. Николая Ивановича.

Т о л я. Ах, Николая Ивановича? Недаром вы стали увлекаться чувствительными романсами…

А л л а  П е т р о в н а. И уши у тебя холодные.

Т о л я. Николай Иванович — это серьезно. Рекомендую, наденьте синий костюм, вам идет. Вы, мамулечка, у меня девушка — во!..

А л л а  П е т р о в н а (засмеялась). В голове у тебя (постучала по лбу) во!.. (Ушла в комнату.)

Т о л я (завязывает галстук, подплясывает и напевает).

Хорош мальчик уродился,

На цыганочке женился…

Ше-ли раз, ай нэ, нэ…

Ше-ли раз, ай нэ, нэ!..

Пляшет. Вошла  А л л а  П е т р о в н а, на ней синий костюм.

А л л а  П е т р о в н а. Опять?..

Т о л я. Ты, мамуля, я понимаю, мастер-сверловщица… Но, умоляю, не надо меня сверлить.

А л л а  П е т р о в н а. Буду! Со всех сторон!

Т о л я. Не по-профсоюзному. Ты должна быть сознательной. Я же репетирую. Ваше жюри призы мне вручает за цыганскую пляску. (Сотворил немыслимую чечетку.) Ясно?..

А л л а  П е т р о в н а. Меня не проведешь! Увижу еще раз тебя с этой…

Т о л я (надел пиджак). Крепко целую. Если уйдешь, оставь деньги, книги купить, кальку…

А л л а  П е т р о в н а. Деньги тут, в вазе под коробкой… Двадцать пять рублей.

Т о л я. Отлично.

А л л а  П е т р о в н а. А ты куда?

Т о л я. На свидание — деловое, к ребятам… Желаю вам, Алла Петровна, петь романсы в два голоса! Будь здорова! (Скрылся.)

А л л а  П е т р о в н а. Опять небось по-цыгански! Все пластинки, все эти «Очи черные», все «тру-ля-ля, ай нэ, нэ»… перебью!

У порога появился торжественный  Н и к о л а й  И в а н о в и ч, в руках цветы.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (протягивает букет, поет). «Отцвели уж давно хризантемы в саду, а любовь…»

А л л а  П е т р о в н а (мрачно). Заходите.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Вы, кажется, не в духе?

А л л а  П е т р о в н а. Толя совсем дошел. Как встретил… эту цветастую нахалку, так…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Чудесная девчонка! Видать, способная.

А л л а  П е т р о в н а. Еще бы! Меня с такими вариациями отчихвостила…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Чего вы от нее хотите?

А л л а  П е т р о в н а. Не защищайте! Честное слово, поссоримся. Чертежи забросил. Только поет и пляшет. Меня какой-то мирдарьей стал обзывать. Я и сама уж тронулась… Во сне табор видела. Плясала с каким-то бородатым цыганом! Да что ж это такое?!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Успокойтесь, все будет хорошо!

А л л а  П е т р о в н а. А, и вы ненормальный! Не забыли, что у нас сегодня репетиция, спевка?..

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Как можно забыть? Романс выучили?

А л л а  П е т р о в н а. Не совсем, но… Попробуем?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. К вашим услугам… (Сел за стол и как бы взял аккорд на рояле.)

Аккорд на рояле, музыка. Дуэт Аллы Петровны и Николая Ивановича.

После конца дуэта музыка продолжается.

Люблю я бывать у вас… Как-то тепло становится на душе…

А л л а  П е т р о в н а (готовясь уходить). Надо почаще заходить.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Рад бы, да, думаю… надоедать буду.

А л л а  П е т р о в н а. Ой, все здесь ненормальные! (Ушла.)

Николай Иванович ушел за ней. Слышно, как заперли двери. Музыка. С улицы в окно заглядывает  Т о л я. Стучит: «Алла Петровна!» Исчезает. Слышно, как отпирают двери. Входит.

Т о л я (осмотрелся). Мамулечка!.. Муа ля мэр!.. Ушла. (Кому-то за дверями.) Заходи.

Голос Любы: «Боюсь…»

Т о л я. Ушли. Заходи.

В дверях появляется  Л ю б а  в новой юбке, Кузином пиджаке, с цветком в волосах.

Л ю б а. Зачем мы сюда пришли?

Т о л я. Сама виновата. Не надо опаздывать. Следующий сеанс только в три.

Л ю б а. Здесь кто живет?

Т о л я. Я. Там комната сестры, она уехала, а в этой комнате — мать.

Л ю б а. Ой, пойдем лучше на улицу!

Т о л я. Не бойся. Ее нет.

Л ю б а (осторожно входит в комнату). Если бы Хада увидела меня здесь, ой, взвилась бы под тучи!

Т о л я. А моя взлетела бы в космос!

Л ю б а. Слушай сюда, ты заметил, как люди на нас оборачивались?.. Шеи ломали?

Т о л я. Неудивительно.

Л ю б а. Ага. И я бы смеялась! Ты же как утюгом глаженный, будто с витрины слез.

Т о л я. А может, над тобой смеялись?

Л ю б а. А что я?.. Цыганка. Слушай, а зачем ты меня в кино позвал? Больше некого было?

Т о л я. Почему — «некого»?

Л ю б а. А зачем тебе я? (Заметила фотографию.) А это кто?! Твоя знакомая?

Т о л я. С самого детства.

Л ю б а. Ты ее любишь?!

Т о л я. Очень. Вместе живем.

Л ю б а. Ой!..

Т о л я. Моя мамаша. Мри дайери! В молодости.

Л ю б а (внимательно смотрит на фото). Похожа… А кто тебя научил по-цыгански? Вася?

Т о л я. Да.

Л ю б а. У нас из-за Васи все передрались… Раницу грызли.

Т о л я. Почему?

Л ю б а. А я знаю?.. Кузя всех обозвал… скирпиёнами. А ты мамашей не гордись. У меня мать тоже знаменитая. Гадала, как в паспорт смотрела. Про мою мать в газетах писали… Как взяли в суд, так и пропечатали. Вот такую карточку тиснули.

Т о л я. Н-н-да-а…

Л ю б а (смотрит в чертежи). Это ты картину нарисовал? Кривая…

Т о л я. Мой чертеж. Новый станок придумал.

Л ю б а. Хада у нас тоже придумывает, как ты. Такие себе карманы понашила, под фартуком, пол-универмага возьмет — и не заметишь.

Т о л я. Рационализатор!.. Люба, ты что-нибудь о себе думаешь?

Л ю б а. А что мне о себе… воображать?.. Слушай сюда, ты знаешь, о чем я сейчас подумала? Ведь к кому другому я бы ни за что не пошла, а к тебе… Почему это, а?

Толя пожал плечами.

А что там лежит в коробке? Печенье?..

Т о л я. Наверное.

Л ю б а. Должно быть, невкусное…

Т о л я. Хорошо, что напомнила, чаю попьем.

Л ю б а. Ага. Только крепкого.

Т о л я. Сейчас заварю. (Включил радиолу.) Чтоб не скучно было.

Музыка.

Л ю б а. А что это играют?

Т о л я. Из какого-то балета… А, «Умирающий лебедь»!

Л ю б а. Знаю, по телеку видела. Думаешь, я так не смогу? (Начинает импровизировать.)

Танец-импровизация Любы.

Т о л я. Молодец!.. Хочешь учиться на балерину? У нас во дворце балетная школа есть. И кружок народных танцев.

Л ю б а. Откуда я знаю…

Т о л я (взял Любу за руки, усадил на тахту). Неужели тебе не надоело без дела болтаться?

Л ю б а. На одном месте скорей надоест.

Т о л я. Не учишься.

Л ю б а. Где к месту пристанем, там бегаю в школу.

Т о л я. Что у тебя за жизнь! Не скучно тебе, девчонке?

Л ю б а. С Кузей не скучно. Мы с ним играем. Я пляшу, а он, как в театре, хлопает, «бис», «браво» кричит. Вчера в заслуженную меня произвел. Смотри на меня: заслуженная!

Т о л я. А на настоящей сцене не хочется тебе танцевать?

Люба пожала плечами.

В нашем заводском Дворце культуры тысяча сто зрителей.

Л ю б а. Тысяча сто народу?

Т о л я. Да!.. И все на тебя будут смотреть. Тысяча сто пар глаз!

Л ю б а. А что? Думаешь, испугаюсь?

Т о л я. Ты скажи, хотела бы?

Л ю б а. Глаза у тебя хитрющие? Заманиваешь, да?..

Т о л я. Не заманиваю, а спрашиваю.

Л ю б а. А я не скажу. Я тоже хитрая. Мне в школах комсомольцы надоели. Все учат, критикуют, живи так, ходи так, говори так, ой, все со мной возятся… и ты тоже.

Т о л я. Болтушка неблагодарная!

Л ю б а. А чего со мной возиться? Я Кузю люблю… Без меня пропадет. А ты? Ты кого любишь?.. Пустой ты.

Т о л я. Будешь со мной дружить?

Л ю б а. С тобой?.. Ты что, в юбке ходишь? За ребят у нас замуж выходят, а не дружат. Слушай сюда, приходи меня сватать. Вот будет смешно! (Смеется.)

Т о л я. А вдруг приду?

Л ю б а. Не отдадут, не надейся. Вот украсть меня — можешь. По-цыгански! Схватить на руки и увезти… на трамвае…

Т о л я. Я все могу. А ты пойдешь за меня?

Л ю б а. У Кузи спрошу. Неси чай.

Т о л я. Я и забыл. (Ушел.)

Люба, напевая, встала, поправила платок, взяла из вазы коробку с печеньем, взяла печенье и, когда опускала коробку, увидела деньги.

Л ю б а. Ой, как много!.. (На мгновенье застыла, оглянулась, спрятала деньги в карман, села.)

Вошел  Т о л я  с чашками.

Т о л я (поставил чашки на стол). Одну минуту.

Л ю б а. Не надо чаю. Пойдем скорей, а то опоздаем.

Т о л я. Еще рано. Сейчас чайник принесу. (Ушел.)

Люба ощупала в кармане деньги, вскочила, подбежала к столу, опять села. Вошел  Т о л я  с чайником.

Т о л я (разливает чай). Пей.

Л ю б а. Расхотела. Не могу сидеть. Боюсь — твоя мамаша придет.

Т о л я. Бери печенье. (Потянулся к коробке.)

Л ю б а (схватила Толю за руку). Сама возьму. (Торопливо пьет чай.)

Т о л я. Не торопись. Успеем.

Л ю б а (вскочила). Пошли.

Т о л я. Возьми Кузе печенья. (Хочет взять коробку.)

Л ю б а. Не-не-не!.. (Потянула Толю за руку.) Идем!

Толя пошел вперед, встал у двери. Люба остановилась.

Т о л я. Ну что ж ты, выходи.

Л ю б а (села на пол, захныкала). Возьми!.. (Швырнула деньги на пол.)

Т о л я. Откуда?

Л ю б а. Надоело мне мучиться… (Плачет.)

Т о л я (поднял деньги, подошел к вазе, сбросил коробку, понял все). Люба…

Л ю б а (продолжая плакать). Бросаешь где попало… Если бы кто другой — унесла бы…

Толя поднял Любу, усадил на тахту.

Не надо человека дразнить.

Т о л я. Люба, может, тебе очень нужны деньги, возьми.

Л ю б а. Неужели не нужны?! Отстань, не возьму!

Т о л я. Слушай сюда. Ты — молодец! (Поцеловал Любу.) Теперь я тебе и миллион доверю.

Л ю б а. Не возьму. Я сама себе не доверяю, Сапо говорит, честно никто не живет.

Т о л я. Дурак твой Сапо! У нас на заводе кассир кладет деньги на стол, целую кипу — берите сами! Никто копейки лишней не возьмет. А в троллейбусах ездила? В трамваях?..

Л ю б а. В трамваях я никогда не плачу. А Хада еще и зарабатывает. (Оживилась.) Хочешь, научу? Кричи всем: «Не бросайте мелочь!» — бери деньги и выдавай билеты… Попробуй, заработаешь.

Т о л я (вскочил). Замолчи! Чтоб я от тебя такой гадости никогда не слышал!

Л ю б а (всхлипывая). Что ты кричишь на меня? Я же отдала тебе деньги. Думаешь, легко было? Двадцать пять рублей… Хада бы меня на руках носила…

Т о л я. Не в деньгах дело.

Л ю б а. Теперь со мной в кино не пойдешь…

Т о л я. Пойду.

Л ю б а. Да? (Погладила Толю по голове.) Ты у меня дурачок! Пошли.

Т о л я (взглянул на часы). Еще полчаса. (Включил радиолу.) Ну-ка, что у нас тут?..

Играет джаз, современный танец.

Прошу! (Поднял Любу.)

Л ю б а. Ха-ха!.. (Начала танцевать по-современному.)

Танец Любы и Толи, смесь современного с цыганским.

В дверях показались  А л л а  П е т р о в н а  и  Н и к о л а й  И в а н о в и ч.

А л л а  П е т р о в н а (растерянно). Кто это? Что это?!

Л ю б а (увидела Аллу Петровну). Толя!

Т о л я. По коням! (Распахивает окно.)

Толя и Люба выскочили в окно.

А л л а  П е т р о в н а. Николай Петрович! (Разъяренная, хватает пластинки.) Это что?! А-а-а… «Очи черные»? Тр-рах! (Бьет.)

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Алла Петровна…

А л л а  П е т р о в н а (берет другие пластинки). А это? «Хасиям»? Тр-рах! (Бьет. Берет следующие.) Ах, «Бида моя?» Вот именно. Тр-рах… (Бьет пластинки и топчет ногами.)

Гаснет свет. Песня строителей. Возникает свет. С т р о и т е л и  ставят оформление пятой картины. На берегу реки — две палатки. Самовар, кусты, тлеющий костер. Вдали видны дома, краны, трубы города. Строители закончили работу, ушли.

КАРТИНА ПЯТАЯ

На сцену быстро входит  М и ш к а. Он в дорогом плаще, сапогах, кепочке, сдвинутой на лоб.

М и ш к а (внимательно осматривается, ходит вокруг палаток, видит цыганскую кофту, висящую на кустах, берет ее, рассматривает, кричит). Есть кто живой? Ромалэ!

Появляется  К у з я  с удочками и тремя плотичками на кукане. Кузя застыл, смотрит на Мишку, протирает глаза.

М и ш к а (смеется). Что? Глазам не веришь? Ха-ха! Михаил Михалыч!

К у з я. Вот, морэ, удивил! (Здоровается с Мишкой.) Неужели три года прошло?

М и ш к а. Для кого — три, для кого… Командировали сюда, в Светлогорск. Где наши?

К у з я. Кто куда.

М и ш к а. Кудесники, маракуют. А — Раница?

К у з я. По-прежнему с нами.

М и ш к а. Одна?

Кузя молчит.

Говори, не бойся.

К у з я. Одна. Ты знал, что мы здесь?

М и ш к а. По письму. Но вообще-то случайно. Зашел в кафе, слышу, рядом с моим столиком говорят: «Вчера какие-то туристы-цыгане весь вечер пели, плясали…» Спрашиваю — где? «Возле пляжа». Думаю, а вдруг!.. И в точку попал.

К у з я. Садись, пока чайком угощу.

М и ш к а. Не время. Попозже освобожусь, приду. (Подошел к самовару, похлопал по нему.) Еще тот, бывалый!.. (Помешал ногой головешки костра.) Посидеть, что ли, минутку… (Сел у костра, задумался.)

К у з я. Скучал?

М и ш к а. Иногда — очень. (Смотрит на костер.)

Возникает далекий хор.

Мишка запел. Песня Мишки. Ему подпевает воображаемый хор. После песни мелодию ведут скрипка и гитара. Мишка продолжает сидеть задумавшись.

К у з я (вдруг вскипел). О жизни бы своей подумал! Чего лепитесь друг к другу! Тянете лямку. Ты в лагерях, а Раница… Вам бы…

М и ш к а (взглянул на Кузю). Нашла, что ли, кого?

К у з я. Одна. К нам надолго?

М и ш к а (встает). Обо всем проинформирую. Ты, Кузя, нашим ни слова. (Уходя.) Хочу — бац!.. Я — тут!

К у з я. Ну, ну…

Мишка уходит.

Чтой-то я во сне видел? Не то собаку, не то быка… Сон — в руку. (Включил приемник.)

Поет Шаляпин. Кузя сел напротив приемника, напряженно слушает… Вошли усталые, но довольные  Ф е н я, Х а д а, С а п о. У всех полные сумки, рюкзаки.

Ф е н я. Фу, ромалэ, с ног сбилась.

Все опустились возле вещей.

Ох и городок!.. Целина! Паши здесь, паши там…

С а п о. Напахалась. Пора отрываться.

Х а д а. Где эта барыня-сударыня?

Кузя слушает арию.

Заткни ему глотку! Разорался!

К у з я. Телячья твоя голова, бескультурная. (Выключил.)

Х а д а. Где Раница?

К у з я. Подалась в магазин, за духами французскими.

Х а д а. Цыганского духа ей не хватает!.. А та, попрыгунья?

К у з я. На речке, стирает.

Х а д а. Что, ромалэ, случилось? Одна без конца душится, всех комаров разогнала, другая в речке песком себя оттирает!

К у з я. Светлогорск! Все люди здесь чистятся, просветляются.

Ф е н я. Они «просветятся», преподнесут вам гостинчик.

Подпрыгивая и весело распевая, появляется  Л ю б а. В руках — полотенце и мокрое белье.

Л ю б а. Никто не приходил?..

Все молчат.

И спрашивая ответ у каждого, останавливает взгляд на Хаде.

Х а д а. Ну чего стоишь, как водяной черт?.. Суши белье! Будем укладываться.

Л ю б а. Уже? Куда поедем?

Х а д а. На кудыкину гору.

Л ю б а. Когда?

С а п о. Тебе что, девочка? Чего прилепилась? Брысь!..

Люба ушла.

Вошла  Р а н и ц а. Как бы не замечая цыган, идет к палатке.

(Вслед.) Была… там?..

Р а н и ц а. Виделись.

Ф е н я. Нет…

Р а н и ц а. Придет.

С а п о (раздражаясь). Придет — это мало интересно… А как насчет…

Р а н и ц а (резко). Обещал!

Ф е н я. Не тявкай, сестричка.

С а п о. У нас товар без дела лежит. Он ходу требует!

Р а н и ц а. Обеща-ал!.. (Скрылась в палатке.)

С а п о. Еще хвост дудкой!.. (Кричит.) Нам из-за твоих покрышек проедаться здесь ни к чему! Каждый день по карману бьет!

Р а н и ц а (высунулась из палатки). А тебе не нужны?.. Ты, извините, за эти покрышки Мишкину душу, как дьявол, купишь! Век будешь с него тянуть. (Скрылась.)

Ф е н я (подскочила к палатке). Ты, злыдня-барыня, моего Сапо не подкусывай! Твоему Мишке до него тянуться, как до останкинской макушки! Сапо из козла корову сделает!

Х а д а. Феня, не вскидывайся. (Ранице.) И ты, цыганка, людям гадаешь, ворожишь, а себе приворожить не можешь. Разучилась, что ли, королева… общипанная!

Р а н и ц а (высунулась из палатки, душится). Не учите! (Скрылась.)

Х а д а. Сама душись — и его души!.. Торопи!..

К у з я. Торопитесь, торопитесь, ромалушки, а то Мишка прикатит, всем будет покрышка.

С а п о. Тихо!.. (Вскочил.) Заходите, заходите!..

Хада и Феня торопливо убирают рюкзаки. Вошли  Н и к о л а й  И в а н о в и ч, В а с я  и  Т о л я.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Здравствуйте.

Х а д а. Сейчас самоварчик раздуем.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Не беспокойтесь, не надо. Мы ненадолго.

Феня стелет покрывало. Кузя ставит на него самовар. Люба поманила Толю пальцем, отошла в сторону. Толя приблизился к ней.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Как отдыхаете?

С а п о. Лучше не надо. Присаживайтесь.

Все сели вокруг самовара.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. У нас к вам… разговор… по душам.

Свет на группу у самовара приглушается. Там идет немая беседа. Дается свет на Любу и Толю.

Л ю б а (хлопая по карманам пиджака, нашла что-то). Мне?

Толя вытащил плитку шоколада.

(Взяла.) «Золотой ярлык»!.. Это — да!.. Молодчина, умеешь ухаживать. (Села у палатки.) Слушай сюда…

У самовара возникла песня. Она чуть слышна и служит фоном для сцены Толи и Любы.

(Хохочет.) Как мы здорово, в окошечко… фьюить! Хорошо, что первый этаж. Попало тебе от мамаши?

Т о л я. Был небольшой тайфунчик с битьем пластинок.

Л ю б а. Ха-ха! Толюлечка, смотри на меня дольше, запоминай! (Вздохнула.) Скоро уедем. Наши уже укладываются.

Т о л я. И ты уедешь?!

Л ю б а. Чудной ты!

Т о л я. Не пущу! Не поедешь!

Л ю б а. Буду рыпаться — свяжут.

Т о л я. Не захочешь — не свяжут.

Л ю б а. Знаешь, я бы могла с тобой убежать… в Ташкент!

Т о л я. У тебя там кто-нибудь есть?

Л ю б а. Никого. Ташкент — это… на краю света. Никто не найдет, понимаешь? Кузю жалко.

Т о л я. А меня оставить не жалко?

Л ю б а. Очень! А ты можешь из-за меня с нашими подраться?

Т о л я. Подерусь, обязательно. Пусть пятнадцать суток дадут. Это черт знает что!..

Л ю б а. И со своей мамашей подерешься?..

Т о л я. За тебя — подерусь.

Л ю б а. Слушай, а ты со смурнинкой!

Т о л я. Велю матери, чтоб взяла тебя ученицей.

Л ю б а. Меня — к Алле Петровне?

Т о л я. Да, да!

Л ю б а. На машине… тр-р-р… ш-ш-ш… Ха! Что ты!

Т о л я. Нет. Сперва — в кружок народного танца. Научишься танцевать по-венгерски, испански, по-индийски… Потом — на сцену!

Л ю б а. Ой! Где две тысячи глаз?..

Песня затихает.

Т о л я. Будешь учиться, работать.

Л ю б а. Дурачок ты у меня. Я ж — уеду!..

Т о л я. И слышать не хочу. Завтра приду — схвачусь с вашими.

Л ю б а. Уеду, Толюлечка. Ой, какие мы с тобой несчастненькие!..

Музыка. Дуэт Любы и Толи.

Ф е н я. Девочка! Зови гостя чай пить!..

Л ю б а. Захлебнулась бы она этим чаем. Пойдем, а то привяжутся.

Люба и Толя идут к самовару. Дается полный свет на группу у самовара.

С а п о. Песни — они многого стоят. Конечно, мы бы у вас развернулись. Народ еще не знает, что у нас есть. То, что в ансамблях, это не тот… корень. Ты, Николай Иванович, поклонись Кузе и Хаде. Вот если они захотят, услышишь наше доподлинное, кровное…

К у з я. Была бы музыка.

Музыка. Кузя и Хада запевают народную цыганскую песню, полевую, которая потом переходит в плясовую. Песни и пляска Хады и Кузи.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Как вы не понимаете. Если бы у нас на заводе…

С а п о. Не страдай, Николай Иваныч, спроси здесь каждое лицо. Ваш Светлогорск нам вот так полюбился! Сами для себя решили: отдохнем недельку-другую — и к вам. Поселимся здесь, поступим на завод…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Не поселитесь, не поступите.

С а п о. Чтоб меня…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Товарищ Сапо, чтобы поселиться в Светлогорске, да еще работать на заводе, это надо еще заслужить!.. У нас не всякого примут.

Ф е н я. Вот так завернул, Николай Иваныч! Чем же это мы, гражданин хороший, вам не понравились?!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Не уважаете вы наш город и себя… Ну зачем вам, товарищ Феня, столько сапог, плащей, кофточек?..

Ф е н я. Каких сапог? Каких кофточек?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Товарищ Феня, не надо. Город у нас небольшой, вы приметные, на вас смотрят, все замечают. Каждый день рюкзаками таскаете.

С а п о. Для себя берем. У нас, если считать по-старому, три полных кибитки одной родни наберется. Тоже хотят пофорсить.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Не делайте из нас октябрят. Пионеры и то сейчас во всем разбираются… Они, кстати сказать, первые нам заявили… Я не следователь, не прокурор…

Ф е н я. А что — прокурор?.. Пугать нас не надо.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Это вы нас напугали.

Ф е н я. Некультурно с вашей стороны. Своим везем!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (поднялся). Мы вам сказали, а вы подумайте. Наш Светлогорск — город будущего. Видите, что творится?.. Краны, краны, краны… Гигантский завод проектируется, институт… Сейчас еще… этого не хватает, того не хватает, людей не хватает, но… будет!.. Все, дьявол возьми меня, будет! И если хотите, без дураков, жить, работать у нас, так прежде чем войти в Светлогорск — вытрите ноги! Начисто! Вот так!.. Вася, Толя, пошли!

В а с я. Я задержусь ненадолго.

Т о л я (Любе). Завтра зайду. Будет решительный день!

Л ю б а. Правда? Вот здорово!

Николай Иванович и Толя ушли.

К у з я. Что, голубчики?.. Отхлестали вас?

Х а д а. Твой Николай Иваныч такой же, как ты, — юродивый!

Р а н и ц а (Васе). Можно, извините, вас на минуточку?..

Вася и Раница укрылись за палаткой. Свет дается на них.

Как у вас?

В а с я. Достал… две.

Р а н и ц а. Остальные?

В а с я. Придется подождать.

Р а н и ц а. Некогда. Вот так, к горлу подходит. Возьмите у себя, извините, со склада.

В а с я. Не пойдет. Не могу.

Р а н и ц а. Что же, значит, пути наши — врозь. Говорить нам, извините, не о чем.

В а с я. Ты что-то крутишь. Я не верю, что это нужно тебе.

Р а н и ц а. Мне. Я скажу вам чистосердечно, даже не покрышки, а вы… Хочу знать, с кем я любовь делить буду.

В а с я. А какого принца тебе нужно?

Р а н и ц а. Мне нужен — мой человек! Вы, извините, трус! У вас из-за пустяка поджилки трясутся.

В а с я. Это не пустяки.

Р а н и ц а. Бросьте меня агитировать. Я люблю мужиков рисковых!.. С тусклым да ровным… газетчиком я жить не буду. Со скуки завяну.

В а с я. Я когда строил — рисковал. И на риске ребра поломал, руку испортил…

Р а н и ц а. Это все из газет. Я же вижу, вы — не цыган. Цыган, извините, за цыганку душу наизнанку вывернет, если любит. Понимаете?.. А вы для меня на волосок побоитесь сделать.

В а с я. Подождешь. Ничего с твоим «Москвичом» не случится. Потом достану.

Р а н и ц а. Вы, извините, не хотите ждать?.. Требуете, чтобы я к вам сегодня пришла. За стакан чая любовь купить собираетесь?..

В а с я. Перестань! Слушать тебя тошно! Не приходи.

Р а н и ц а. Почему? Я себя могу показать, я приду. Так и вы покажите.

В а с я. Не могу.

Р а н и ц а. Хозяйничать на складе да не отколоть левачка?.. Квартирка у вас — дай боже! Извините, не по зарплате.

В а с я. Не будь гадиной! А то я тебе такую залеплю!

Р а н и ц а. Ха! Это вы можете…

У самовара возникает песня. Поют Сапо, Феня, Кузя и Хада. На фоне песни происходит дальнейший разговор Васи и Раницы.

(Походила как тигрица взад-вперед, подошла к Васе.) Черт с вами!.. Не надо мне ни вас, ни, извините, покрышек! (Хочет уйти.)

В а с я (схватил ее за руку). Слушай, ты, Кармен-семьдесят восемь, чего ты добиваешься?..

Р а н и ц а (подбоченилась). Знать, с кем ты! Со мной или со складом? За какую цену ты меня взять хочешь?.. Извините, дошло до вас?

В а с я. Хорошо, я достану. Придешь?..

Р а н и ц а. Когда достанете?

В а с я. Завтра.

Р а н и ц а. Завтра и приду.

В а с я (схватил Раницу за плечи). Какая ты все-таки тварь!..

Р а н и ц а. Я вам сказала: с мелочью я жить, извините, не буду! (Пошла в палатку.)

Вася стоит в мрачном раздумье.

К у з я (подслушал часть разговора. Осмотревшись, быстро подошел к Васе). Остерегись! «Москвич», покрышки — все муть! Увязнешь как муха в липучке. (Толкает Васю в спину.) Ступай… Отойди от греха.

В а с я. Обожди, дядя Кузя. Дай мне опомниться.

Появился  М и ш к а.

М и ш к а (высоко поднял кепочку, улыбается). Добрыдень, ромалэ!

Х а д а (крестится). Сгинь, сгинь, сатана!..

С а п о. Чтоб я пропал, Мишка!.. (Бросается, обнимает.)

Хада и Феня здороваются с Мишкой.

В а с я (Кузе). Кто это?

К у з я. Муж Раницы. Нерасписанный. (Торопливо подошел к палатке Раницы.) Эй, барыня, встречай гостя! Мишка.

Р а н и ц а, не торопясь, вышла из палатки.

М и ш к а (Ранице). Ну, здравствуй. (Поцеловал в щеку, похлопал по плечу.) Все такая же.

Р а н и ц а. Не меняемся.

М и ш к а (взглянул на Васю, на Раницу). Не меняешься…

Ф е н я. Что ж ты, цыганка, вынь из загашника «Юбилейный», поднеси с песней молодцу, поклонись в ножки. (Запела.)

Увидела я парня,

Богатого молодца.

М и ш к а. Ни, ни! Феня, хватит!..

С а п о. Со свиданьицем! Раница, открой бутылочку! Сухой разговор глотку дерет.

М и ш к а. Ни, ни! Разговор у меня… особый, не за стопкой. (Кивнул в сторону Васи.)

С а п о. Цыган. Свой.

Л ю б а. Дядя Миша, этот Вася — строитель. Он один все те дома построил!

М и ш к а (кинул взгляд на Раницу). «Строил»… А теперь пристроился. (Кивнул на Раницу, подошел ближе к Васе.) Так?!

В а с я. Давай, морэ, без штучек.

М и ш к а. Ого, цыган серьезный! Как волк смотрит. В колонии я за такой взгляд щелчком с ног сбивал.

В а с я. Что ты ко мне вяжешься? Ты ж ничего не знаешь.

М и ш к а. Я — ее знаю. Она даром плечом не поведет. Отойди на сто шагов!

Вася стоит спокойно.

Отойди, говорю!.. Мне со своими перекинуться надо.

Р а н и ц а (Васе). Не торчи. Не мозоль глаза!

Вася отошел.

С а п о (Мишке). Зря ты… Цыган нужный. Покрышки тебе…

М и ш к а. Какие покрышки?..

С а п о. Те, что в письме просил.

М и ш к а. А-а-а… Это когда было! А сейчас, умоляю, не впутывайте меня ни в какие письма, ни в покрышки!..

Х а д а. Обалдел!

М и ш к а. Обалдеешь! Я с трудом от всего этого оторвался. И ни о чем слышать не хочу… Пойми, Кузя, я свое отстрадал! Вкалывал, как электровоз! Хотел срок скостить. Люди стали меня в пример ставить. Тут хорошо скажут, там скажут… Ко мне — уважение! (Всем.) Понимаете? Уважение! А недавно иду мимо доски Почета — гляжу, я, Михал Михалыч, у машины стою… «Отличник-водитель»! Вот они, корочки! Второй разряд! Это как?!

Хада, Феня, Сапо молча отошли в разные стороны от Мишки.

Я приехал с хозяином в командировку… Через полчаса укатываю, забежал перед вами расколоться. (Ранице.) Вообще-то перед одной тобой. Честно говоря, мы как гири на шее — тянем друг друга вниз. Поверишь, я от тебя в колонии, как в доме отдыха, отдыхал. Теперь — крест!.. «С улыбкой нежною роман закончен наш» — и вот тебе твои золотые часы, перстень — кладу у ног. Чтоб без обиды!

Р а н и ц а. Подари своей там…

М и ш к а. Ни-ни, что твое, то твое.

Р а н и ц а. Обзавелся?

М и ш к а. Так получилось… Хорошая женщина. Женился. Жду сына, Михал Михалыча. Вот и вся моя душевная информация.

Р а н и ц а. Может, и я была бы хорошей при другом муже.

М и ш к а. Не будем считаться.

Р а н и ц а. «Считаться»? Я — рада. Год назад за такие, извините, комплименты я бы пырнула на память. А сейчас плясать хочется.

М и ш к а. Ну, ну, пляши.

Ф е н я (во время разговора залезла в палатку, вышла из нее с бутылкой портвейна и стаканом, подошла к Мишке). Ну?! Кто ты теперь у нас? Сват? Брат? Муж — объелся груш?..

М и ш к а. Приложилась, Фенечка?

Ф е н я (посмотрела на свет бутылку, понюхала стакан). Ты теперь для нашего культурного обчества — человек-анфибия! Айда, ныряй глубже к моржам!..

М и ш к а (смеется). Вот клоун!

Ф е н я (зашипела). На кого ты мою сестру…

Р а н и ц а (схватила Феню за глотку). Не смей!.. Задушу!..

Сапо уволок Феню в палатку.

Ф е н я (поет). «Дорогой длинною…»

Вася подошел к Ранице.

Р а н и ц а. Вася! Пройдемся по бережку, захватим с собой «Юбилейного»!

В а с я. Раница…

Р а н и ц а. Теперь я — вольная!.. Могу что хочешь! Идем! Боишься его?.. Он же ручной! Прикажи — сапоги тебе лизать будет.

М и ш к а (близко подошел к Ранице). Старо-о! Хочешь, чтобы мы с Васей из-за тебя подрались? Хочешь показать, что ты еще чего-то стоишь?!

В а с я (Мишке). Перестань! Не надо так!

Р а н и ц а. Мелюзга вы — не мужчины! А ну! Вон отсюда! Оба!.. (Ушла в палатку.)

С а п о (Мишке). Ступай, не торчи как бельмо.

М и ш к а (взглянул на часы). И правда пора. Адью, ромалушки. Жду вас на Севере!

К у з я. Погоди… Может, долго не свидимся.

Л ю б а. Дядя Миша! (Подбежала к Мишке.)

М и ш к а (обнял Кузю и Любу). Разойдемся по-хорошему. Все-таки много лет в одной упряжке плелись. А сейчас стою у доски Почета, долго стою, смотрю на себя… Всю свою жизнь вспоминаю — и даже — слышу!..

Возникает разгульная цыганская песня. Слышны голоса Мишки, Фени, Раницы, Хады, Сапо… Топот пляски. Песня звучит очень тихо.

Набьем чемоданы, бумажники, сядем за стол… Пьем, поем, пляшем и считаем — вот в этом жизнь?..

Громкая песня. Постепенно затихает.

И сколько лет надо было вот так прожить, сколько колоний пройти, чтобы наконец понять… Жизнь-то, оказывается… (Огляделся вокруг, поглядел на город, подошел к Васе.) Взять человека за душу она может… Цыганка — первый сорт, но…

В а с я. Сам разберусь.

М и ш к а. Ну, ну! (Еще раз осмотрел все, быстро уходит.)

Все разбрелись.

В а с я (подошел к палатке Раницы). Раница…

Х а д а (подбирает часы, перстень). Сгинь. На нее не рассчитывай.

В а с я. У меня к ней свой счет! Раница, выйди на минутку!

Х а д а. Иди, дорогой. (Толкает в спину.) Не ты первый, не ты последний… Иди!

В а с я. Не толкайте меня! За все обиды… Вам бы только взять, нахватать, а что о других цыганах говорить будут — это вам… Я же больше, чем вы, — цыган! Клянусь, возьму бульдозер — все ваше осиное гнездо… Я это сделаю! Будь я трижды проклят! (Убежал.)

Пауза. Из палатки с бутылкой вылезла  Ф е н я.

Ф е н я. Где она? Где эти?! (Взмахнула бутылкой.) Как бахну… портвейном — всех взорву!

Гаснет свет. Музыка. Песня. Нарастает свет.

С т р о и т е л и  ставят оформление шестой картины — комнату Толи. На стене — чертежи, какие-то самоделки. Стол, стулья, гитара.

Строители уходят.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Сияющий день. Т о л я, полный радужных надежд, готовится к свиданию с Любой.

Т о л я (охорашивается, весело напевает).

Чер-р-р-рные очи манят и зовут,

До самой полночи уснуть не дают!..

Эх, распошел да сыво грай нашел (сивый конь)

Эх, распошел, хорошая моя!..

(Подплясывает.) Конфеты — есть. Что еще ей купить?.. Букет алых роз! Так зачем розы ей? Их же не едят. О! Торт! (Запел.)

Куда я ни поеду, куда я ни пойду,

Но все на минутку я к милой заверну…

Эх, распошел да сиво грай нашел,

Эх!..

Появляются  Н и к о л а й  И в а н о в и ч  и  В а с я.

Николай Иванович — торжественный, сияющий. Вася — молчаливый, угрюмый.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Кантату! Праздничную увертюру! Алла Петровна!

Т о л я. Убежала в цех, вторую смену проверить.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. М-м-м, как жаль!.. Победа! Твое предложение принято!

Т о л я. Да ну?!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Есть решение приступить к срочной реализации.

В а с я (поздравляет). Толя, держи так!

Т о л я. Надо отметить. Устроить сабантуй! У мамаши в холодильнике всегда что-нибудь есть. Купим шампанского!..

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Ни в коем случае!

Т о л я. Почему?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Оно уже есть. (Поставил бутылку на стол.) Извольте.

Т о л я. Ура! И… знаете что? Позовем Любу!

В а с я. Кого?!

Т о л я. Любу, цыганочку. Она меня ждет.

В а с я. Ты что, друг?

Т о л я. Я попрошу у цыган разрешения… Культурно, интеллигентно…

В а с я. Хада тебе такую культуру выдаст!

Т о л я. Будет тебе. Что они, дикари, что ли? Пусть с ней еще кто-нибудь приедет. Решаем быстро, пока мамаши нет. Кто «за»?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. По-моему, это мысль!

Оба подняли руки.

Т о л я. Все! Я тотчас, на мотоцикле. (Одевается.)

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (Васе). Тебе ничего не надо передать туда?

В а с я. Никому — ничего.

Т о л я. А то смотри, я…

В а с я. Никому. Поосторожней с Любой.

Т о л я. Не отпустят — украду. По-цыгански!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Вот это по-моему! Газуй, Толя.

Т о л я. Николай Иванович, вы говорили с мамой насчет… ученицы?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Не хватило мужества.

Т о л я. Поговорите, она вас уважает.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Пока уважала, а поговорю… ну, ладно.

Т о л я (уходя). Все в холодильнике, накрывайте на стол! (Убежал.)

Слышно, как отъезжает мотоцикл.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. У парня это… серьезно.

В а с я. Как бы он… Я сам чуть было не сорвался. Только когда в бульдозер сел, одумался.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Из-за любви все можно… И подраться, и сорваться. Сложности, конечно, у него ожидаются. С двух сторон.

В а с я. Сложности — это… (Махнул рукой.) Они всегда будут. А вот когда тебе в душу наплюют…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Тащи, Вася, из буфета посуду, а я углублюсь в холодильник. (Ушел.)

В а с я (ушел в другую дверь, кричит из комнаты). Я бы все ей простил, но… (Вошел с посудой, расставляет.) Ведь я, Николай Иваныч, сначала не разобрался, что они от меня хотят, потом понял и посинел от злости… На что они, братья цыгане, меня толкали! Ради кого? Я бы, конечно, не взял эти проклятые покрышки со склада, у приятелей выпросил, но она?! Эта притворщица была у меня, о жизни со мной говорила, как колдунья в душу лезла, фальшивка!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (вошел со свертками, готовит). Может, и не притворщица.

В а с я. Фальшивка.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. У них свои законы, преступить их нелегко.

В а с я. А меня сломать им легко? Они уедут, а я…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Ой, Васенька, всем иногда бывает тошно. Ну так, теперь бокальчики, и вроде порядок… (Ушел.)

Вася взял гитару, поиграл немного, тихо запел.

Песня Васи.

(Встал у двери, послушал.) Хорошая песня. Ты смотри, какие у Аллы Петровны бокальчики! (Вздохнул.) Все у нее складно, красиво. Простая рабочая женщина, а вот во всем — вкус! Душевная теплота… (Запел.) «Нальемте, нальемте бокалы полнее и выпьем, друзья, за любовь…»

Вошла  А л л а  П е т р о в н а.

А л л а  П е т р о в н а. Батюшки, что творится? Шампанское! Что вы так на меня смотрите, будто в первый раз увидели?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Радостная неожиданность! Заходите!

А л л а  П е т р о в н а. Спасибо, что в мой дом пускаете. (Смотрит на стол.) А расставили все так, разложили, как в ресторане.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Праздник! У вашего сына. Поздравляем!

А л л а  П е т р о в н а. Приняли работу?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Еще как!

А л л а  П е т р о в н а. Ой, сейчас меня ничего не радует… никакие его успехи.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Как можно?

А л л а  П е т р о в н а. Так… Ну кто кильки кладет в сахарницу? А еще мужчины! Вася, возьми внизу селедочницу.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Я найду. (Васе.) А ты быстренько слетай (подмигнул) в кондитерскую, туда, на пляж…

А л л а  П е т р о в н а. Зачем? Магазин рядом.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Там ларек. Возьми что-нибудь праздничное.

В а с я. Мигом! (Убежал.)

А л л а  П е т р о в н а. Побыла в цехе, все там в порядке, но почему-то устала. (Села на тахту.) Налейте водички холодной, пожалуйста. Устала я больше от Толи. Скрытный стал, неспокойный. На меня косится, будто я ему враг…

Николай Иванович, который нес стакан с водой, внезапно выпивает воду.

Николай Иванович, что с вами?..

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Одну минуточку… (Взял в рот таблетку.) Алла Петровна… может, и вы примете?

А л л а  П е т р о в н а. Зачем?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. На всякий случай… На днях, может, завтра я приведу вам ученицу… Прелестную девочку…

А л л а  П е т р о в н а. Какую прелестную?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Она довольно… оригинальна.

А л л а  П е т р о в н а. Вы сами стали что-то оригинальным! Что за прелестная девочка? Чья?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. М-м-м… Как вам сказать… Она находится в Светлогорске… (Снова наполняет стакан водой, несет Алле Петровне.)

А л л а  П е т р о в н а. Я всех знаю. Фамилия?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Фамилия?.. Одну минуточку… (Выпивает воду.) Васильева…

А л л а  П е т р о в н а. Опомнитесь! Васильевы — это наша фамилия. Моя и Толи.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Может, и она… будет.

А л л а  П е т р о в н а. Ах, вот как?! Давайте таблетку…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Будет не будет…

А л л а  П е т р о в н а. Что вы изворачиваетесь? Вы думаете, я не догадываюсь, о какой прелестной девчонке вы говорите? Или я не понимаю, почему Толя издергался? Но как вы, Николай Иваныч, об этом можете мне говорить?.. И уже называть ее «прелестной», «Васильевой»!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Не волнуйтесь! Примите таблеточку…

А л л а  П е т р о в н а. Мне, прах вас возьми, не таблеточка нужна… Воображаю — ученица! Весь цех плясать будет! И вообще, не надо о ней говорить. Я с вами поссорюсь! И серьезно!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Толя ее любит! Любит!

А л л а  П е т р о в н а. Вылитый папаша. Тоже влюбился черт знает в кого!.. В меня тоже: р-раз — и готово! (Распаляясь.) Кто она? Что она? Плясать с ней? «Очи черные» петь? Влюбиться тоже надо знать в кого!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Если любить будут по анкетным данным да по дипломам, так…

А л л а  П е т р о в н а (вскочила). Оставьте! Не могу я слышать о ней! Все во мне взрывается.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Лет через пятнадцать — двадцать кто встанет за нас у станков, у приборов, за пультами? Может, та же Люба… Ведь все от нас зависит. Если б я был на вашем месте, я бы…

А л л а  П е т р о в н а. Замучил.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Вы только представьте, внуки-то были бы какие!..

А л л а  П е т р о в н а (заткнула уши). Ой, ой!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Расползлись бы по комнате… кудластые, глазастые… Черные, как тараканы. Прелесть!

А л л а  П е т р о в н а (взорвалась). Я — уйду! Я буду жить у приятельницы! А вы с «прелестной» и Толечкой кочуйте здесь, по квартире! Ставьте в комнатах шатры, разжигайте костры!..

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Алла Петровна! Это же не те цыгане. Оседлые.

А л л а  П е т р о в н а. А я пойду — кочевать!.. По приятельницам, подругам. Все! Я ухожу!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Не сердитесь вы на меня. Не ругайте. Мне у вас хорошо. Мы так хорошо с вами пели…

А л л а  П е т р о в н а. Запомните — это вы сделали из меня цыганку! Кочевую! Все! (Собралась уйти.)

Звонит телефон.

(Подходит, берет трубку.) Кто, кто? Дежурный по штабу? Николай Иваныч здесь, а что? Тревога?

Николай Иванович подходит к Алле Петровне.

(Николаю Ивановичу.) На пляже — драка! Цыгане лупят дружинников. И Толя мой там?!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч (выхватил у Аллы Петровны трубку). Алло. Значит, битва?.. Не вызывайте никого! Слышите? Никого… Сами управимся… (Повесил трубку.) Придется срочно выехать на передовую.

А л л а  П е т р о в н а. Я с вами.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Нет, нет.

А л л а  П е т р о в н а. Я тоже дружинница. (Одевает повязку.) Сынка моего лупят — это замечательно. А вот Светлогорск! В нашем чистом городе драки устраивать! Я им покажу!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Не ходите вы, управимся.

А л л а  П е т р о в н а. Я им выдам по-рабочему!

Послышался рев мотоцикла.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Толя!

Входят  В а с я, Т о л я, Л ю б а. Все измазанные, взлохмаченные. У Любы оторван рукав.

Т о л я (радостно). Красота! Настоящий вестэрн!

В а с я. Детектив!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Умойтесь.

Т о л я. Некогда… Подъезжаю, слышу крики, плач. Вижу сцену из американского боевика. Палаток нет. Рядом стоит такси. Две цыганки тащат Любу. Она вырывается, ревет. Кузя, старый цыган, отбивает Любу, тянет к себе. Вижу — разрывают на части.

Л ю б а. Я не хотела ехать, а они…

Т о л я. Я, конечно, заступился, они на меня… Ха-ха!.. Что пошло… Великая битва! Кузя всех хватает за ноги, Люба — кусается. Мне бы несдобровать. Тут, как в кино, появился Вася.

А л л а  П е т р о в н а. Хорош сынок! Скандал на весь Светлогорск.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Ничего, ничего. Есть война священная!

Послышались частые гудки такси.

В а с я. Они! Теперь держитесь!..

А л л а  П е т р о в н а. Отойдите! (Отпихнула всех, встала у двери.)

Вламываются разъяренная, забинтованная цыганскими тряпками  Х а д а, за ней — С а п о, Р а н и ц а. Последним входит  К у з я.

С а п о (ища Любу). Где эта?..

А л л а  П е т р о в н а. Тише, тише!

С а п о (увидел Любу). Иди сюда, дрянь!

А л л а  П е т р о в н а (свистит). Не орать у меня в доме!

Ф е н я. А увозить девчонок, товарищ милиционер, можно?

Х а д а. При советской власти?..

А л л а  П е т р о в н а. Я дружинница, сейчас разберемся.

С а п о. Отдайте девчонку! Не то…

К у з я (вышел вперед, Алле Петровне). Не отдавайте! У них права на Любу нет! Это моя внучка, родная, от моей кровной дочери Любки, Любови Кузьминичны, эта Люба произошла. Эти изверги к ней некасаемы.

Ф е н я. Люба, поехали.

К у з я (заорал на цыган). Зачем она вам? Мордовать?!

Х а д а. Застынь, юродивый.

К у з я (Алле Петровне). За все годы внучка от них слова теплого не слышала.

Х а д а. Я ж твои глазыньки выцарапаю. (Лезет к Кузе.)

Л ю б а. Не трогай Кузю! Не смей!

С а п о. Я тебе дам, шлюха, «не трогай»!

А л л а  П е т р о в н а. У меня в доме не выражаться!

Ф е н я. А кто ж она? С парнем на мацикле укатывает!

С а п о. Это у вас так воспитывают, а у нас… (Схватил Любу за руку.) Иди сюда, дрянь!

Т о л я (волнуясь, заикается). Я по-по-поп-п-п…

Ф е н я. Ладно, завтра договоришь. Девочка, пошли!

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Товарищ Сапо, оставьте ее! Будете здесь скандалить, всех посажу за спекуляцию!

Ф е н я. Вы, уважаемый, не играйте словами. Не оскорбляйте нас. Это — доказать надо! За эти слова под суд можно…

К у з я. Спекулянты! (Алле Петровне.) Честное слово, спекулянты. А девчонку эта (показывает на Хаду) посылает гадать, плясать.

Хада вцепилась в Кузю.

Феня рвет из рук Толи Любу.

А л л а  П е т р о в н а (свистит). Оставьте девчонку! (Вырывает у Фени Любу.)

Р а н и ц а. Тихо!

Цыгане затихли.

Разгалделись! Что вам от этой, извините, девчонки надо! Сотворить вторую меня? Так я сама себе не рада. Фенька из нее тоже не получится, не та начинка в ней. Хаду? Не знаю, как ее одну земля держит!..

Х а д а (Сапо). Что она? Что эта барыня…

Р а н и ц а (Хаде). Замрите! Отстаньте от них. Пусть они с Кузей от нашей жизни отходят — пусть… пишутся в пионеры, в комсомол, их дело! А мы айда, извините, в такси! Там счетчик накручивает!

С а п о. Хада, Феня, авэн! Пропади они пропадом!

Феня, Сапо ушли.

Х а д а (уходя, Кузе). Я, мальчик, еще сюда приеду. Если собьешь с пути Любу — загрызу!.. Все косточки обглодаю. (Ушла.)

Р а н и ц а (подошла к Васе). А вы, Василий, извините, Алексеич, меня не ищите! Для вас меня нет. Не найдете! (Любе.) Девочка, не забудь, я буду в Курске, у цыган. (Ушла.)

А л л а  П е т р о в н а. Хороши друзья! Крадете у цыган девчонок! Дружинники!..

Т о л я. Я не крал, я заступился. Сапо схватил меня за грудки… Феня чем-то лупит, Хада за ноги тянет. Спасибо Любе…

Л ю б а. Я как тяпну Сапо за…

Т о л я. Люба!

Л ю б а. …за спину. Он аж взвыл!

К у з я. А моя, пустоголовая, куда ринулась?.. Они ж ее в омут втянут. Тридцать лет прожили… К лошадям и то привыкают.

В а с я. Куда она денется, вернется…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Ну что ж, товарищ Кузьма, как вас…

К у з я. Кузя.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Вы же устали, вам надо отдохнуть. Пойдемте ко мне. Поживем пока, а потом завод вас устроит. Люба, пошли.

А л л а  П е т р о в н а. Обождите. Куда вы их тащите?

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Место всем найдется. Я в коридорчике… они…

А л л а  П е т р о в н а. Ерунда какая-то! Есть же комната, вон та, моей доченьки, тоже сумасшедшая была… Укатила на КамАЗ… Года два будет пустовать.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Зачем вас стеснять? Идемте, Кузя.

Т о л я. Р-раз мама сказала, значит, н-н-н…

А л л а  П е т р о в н а. Даже заикаться стал! Раздевайтесь!… (Толе, показывая на Любу.) Достань ей кофточку, юбку от сестрицы. Туфли — внизу…

Толя побежал.

Что за семья? Все — уроды! (Кузе.) А вы что?

Кузя снял телогрейку, бросил на пол, вытер ноги об нее.

Товарищ Кузя…

К у з я. Пол у вас — хоть на руках ходи.

А л л а  П е т р о в н а. Присаживайтесь к столу.

В а с я. Николай Иванович, мне кажется, в ней есть что-то хорошее…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. В Любе?

В а с я. В ней…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. А-а, понял. Есть, Василий Алексеич. А вообще, вы не были в Курске? Прекрасный город! Соловьи… Обязательно поезжайте. Осмотрите, так сказать, памятные места…

Т о л я. Бокалы налиты!

В а с я. Выпьем за…

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Погоди, Вася. (Поднял бокал.) Толя не обидится — десять раз уже поднимали бокалы за его изобретения, а сейчас прошу взять бокалы…

Все взяли бокалы.

Немного статистики. До этой минуты в нашем Светлогорске проживало 39 тысяч 998 хороших людей. С этой минуты в нашем Светлом городе стало 40 000 строителей будущего!

Т о л я. За тех, кто сравнял счет!

А л л а  П е т р о в н а. За новоселье!

Все чокнулись, выпили.

К у з я. Ну что ж, внучка, за нас люди пьют, а мы?.. Какое же новоселье без веселья? (Поднимается.)

Люба тоже готовится к пляске.

Н и к о л а й  И в а н о в и ч. Дядя Кузя, не так! Братцы светлогорцы! Немножечко воображения! Заглянем чуть-чуть в будущее. Хотя бы в семьдесят девятый год. Представьте, что мы на огромной сцене нашего дворца… В ложах, в зале полным-полно заводских… Я выхожу и объявляю…

Выходит вперед, за ним спускается концертный занавес.

(В зал.) Дорогие товарищи светлогорцы, сегодня в нашем концерте впервые выступают сторож Дворца культуры Кузьма Воронцов и ученица-сверловщица Люба… Васильева!

Дается полный свет, включаются прожектора. На сцену с разных сторон выходят рабочие: с в а р щ и к и, с л е с а р и, л и т е й щ и к и. Садятся на авансцене, на лестнице, смотрят на сцену.

Музыка.

Появляются  К у з я  и  Л ю б а. Они пляшут. После к ним присоединяются  В а с я  и  Р а н и ц а. Позже  Т о л я, А л л а  П е т р о в н а  и  Н и к о л а й  И в а н о в и ч, Х а д а, С а п о  и  Ф е н я. Общая пляска.

З а н а в е с.

ОГНЕННЫЕ КОНИ

Музыкальная, героико-романтическая повесть в двух частях, девяти эпизодах

Посвящается молодежи первых лет революции — героическому Ленинскому комсомолу.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

П о э т - с о в р е м е н н и к. Он олицетворяет боевую поэзию первых лет революции, действующую поэтическим словом. Раскрывает в стихах внутренние монологи героев спектакля, выявляет основную мысль эпизодов, картин. Он же заключает спектакль.

В наплывах:

К а р а т е л ь.

Ш е с т ь  к о м с о м о л ь ц е в, расстрелянных мятежниками.

Русские:

К а м а р д и н  А р к а д и й  А л е к с а н д р о в и ч — бывший штабной офицер царской армии, после революции — начальник штаба мятежников.

Р у б и н  В л а д и с л а в  Н и к о л а е в и ч — бывший корнет гусарского полка, после — командир эскадрона у мятежников.

К о ж и н  М а т в е й — молодой солдат царской армии. В 1917 году был членом полкового комитета, после — комиссар боевого молодежного отряда.

Г а в р и к о в  А л е х а — комсомолец, боец из отряда Кожина.

Мятежники — сельские богатеи:

Б е л я в и н.

С е м е н и х а.

Ф е д о р.

Н ю ш к а — девчонка, прислуживающая у Беля-вина.

Цыгане:

С о к о л о в  Е г о р  И в а н о в и ч — дирижер московского цыганского хора, около шестидесяти лет.

Л и п а — его жена.

Д а м а ш а — певица в хоре.

К а т ю ш к а — плясунья в хоре.

Н и к о л а — солист, гитарист.

П а ш а — певец в хоре.

Таборные:

Т о л к у н о в  А н и с и м — глава табора.

Г л а ш к а — дочь Толкунова.

А к и м — цыган из табора Толкунова.

Л у ш к а — жена Акима.

И л ь я — сын Акима и Лушки.

Н э ф а — пожилая цыганка.

Л у з г а — деловая цыганка.

М о т р я — цыганка с чудинкой.

Р я б ч и к  В а с ь к а — дальний родственник Толкунова.

Г у б а н я }

Т р о ф и м } опора Толкунова.

В а н ю ш к а — мальчик из табора.

Д в е  г р у п п ы  м у з ы к а н т о в, участвующих в наплывах.

Х о р о в ы е  ц ы г а н е: п е в ц ы, п е в и ц ы, п л я с у н ь и, г и т а р и с т ы.

Т а б о р н ы е  ц ы г а н е, ц ы г а н к и, д е т и.

Место действия — Тульская область, Москва, Орловская область.

Время действия — 1918—1919 гг.

К НАЧАЛУ СПЕКТАКЛЯ

Еще до начала спектакля зрителя надо ввести в атмосферу празднования 60-летия Ленинского комсомола.

Для этого, может быть, уже на лестнице, ведущей в зрительный зал, поставить двух часовых: одного — 1918 года, другого — 1976 года.

Одного в буденовке, вооруженного гранатами, с винтовкой прошлого образца, другого — современного бойца с автоматом.

Возможно, что до начала спектакля в фойе должны звучать песни тех героических лет.

После третьего звонка, вместе с притемнением, в зрительном зале затихает песня.

В полной темноте раздается сигнал кавалерийской трубы — «Сбор». Возникает луч прожектора, он выхватывает из темноты  П о э т а.

П о э т.

В этом гуле пушечных раскатов

Никогда не забывайте их,

Навсегда на сердце отпечатав

Имена погибших и живых.

И, чтоб лучше видеть это время,

Все пространство пройденных путей,

Соберите молодое племя,

Поднимите на руки детей.

Чтоб они, войдя веселым строем

В нами завоеванные дни,

Научились подражать героям,

Поступали так же, как они!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ

В глубине сцены, освещенной узким лучом прожектора, на каком-то возвышении возникает фигура  с к р и п а ч а. Он вдохновенно играет цыганскую мелодию. Ему аккомпанируют гитары.

Музыкальная тема Глашки. Из глубины сцены с протянутой рукой идет на зрителя  Г л а ш к а. Улыбаясь, мечтая о чем-то радостном, она напевает веселую песенку. Ее пластичные движения постепенно переходят в танец.

Танец Глашки.

Внезапно грянула музыка доморощенного оркестра. Визжат трубы, бьет барабан, звенят тарелки.

Глашка перебежала на край сцены и села возле портала.

Скрипач исчез.

ЭПИЗОД ВТОРОЙ

Появляется  п е р в а я  г р у п п а  м у з ы к а н т о в — приверженцев анархистов, мятежников. Ее сопровождают веселые «д а м о ч к и».

Лихо звучит песня «Горячи бублики, платите рублики». Группа проходит по сцене и располагается по одной из сторон сцены.

Музыка «Бублики».

Ее перекрывает музыка революционной песни типа «Вихри враждебные»…

Появляется  в т о р а я  г р у п п а  м у з ы к а н т о в.

Она порождена революцией.

Вторая группа также проходит по сцене и располагается на противоположной стороне от первой группы.

Оркестровый номер.

Музыка обеих групп то сливается, то противоборствует друг другу. Музыканты скрываются, и тут же послышалась резкая, тревожная барабанная дробь. Она перекрыла музыку и заполнила зрительный зал.

Глашка вскочила, смотрит в сторону, откуда звучит дробь.

Н а п л ы в.

Как-то странно, то подкрадываясь, то кружась, то подпрыгивая, появляется подвыпивший  к а р а т е л ь. Возле него — подплясывающие, хохочущие, поющие «Бублики» «д а м о ч к и».

Каратель подходит к рампе, зловеще осматривает зрительный зал, потом вдруг резко отворачивается и издает дикий вопль, потрясая руками.

Усиливается дробь.

Появляются  ш е с т ь  к о м с о м о л ь ц е в, босых, полураздетых. Через рваные рубахи видны следы побоев, ранения.

Все шестеро выстраиваются перед карателем.

Глашка вскрикнула и забилась в угол.

Каратель заметил ее, медленно подошел к ней.

К а р а т е л ь. Цыганка-а! (Схватил Глашку за руку и подвел к шестерке.) Погадай этому дерьму!.. (Хохочет.) Предскажи судьбу.

Глашка рванулась убежать, но, схваченная вновь за руку, застыла.

Гадай! Или сама встанешь рядом с ними.

К о м с о м о л е ц. Гадай, цыганочка. Не ошибешься.

Г л а ш к а (всматриваясь в лица шестерки). Нет, нет! Долго жить будете! (Заходится.) Долго! (Выкрикивает.) Долго, долго, долго!..

К а р а т е л ь (пнул ногой Глашку). Врешь!.. (Истошно вопит.) По красной сволочи… (Махнул рукой.)

Условный залп.

Все шестеро падают.

Грянула музыка: «Горячи бублики».

Каратель хохочет.

Вся группа, хохоча и подплясывая, скрывается.

Темнота.

Только в луче прожектора видна неподвижно лежащая расстрелянная шестерка.

Второй луч прожектора выхватывает сидящую на том же месте  Г л а ш к у.

Возникает цыганская музыка. Тема Глашки.

Глашка, измученная видениями, с трудом поднимается и с закрытыми глазами, вначале покачиваясь, начинает танец. Танец какой-то внутренней борьбы, протеста.

Танец Глашки.

К концу танца она подходит к группе расстрелянных. Протягивает к ним руки и, как бы обнимая всех их, жестами зовет их встать и идти за нею.

Шестерка медленно оживает, поднимается. Глашка, в танце, уводит шестерку за собой.

Постепенно гаснет свет.

Конец наплыва.

Музыка.

Родилась песня табора.

Нарастает свет.

ЭПИЗОД ТРЕТИЙ

Табор в дороге.

Почти ночь. На сцене — табор Толкуна: ц ы г а н е, ц ы г а н к и  с  г р у д н ы м и  д е т ь м и. Они устало бредут (на месте), только сзади, на заднике, проплывают полосы света, создающие иллюзию движения табора. Ведут табор  Т о л к у н, Т р о ф и м, Р я б ч и к, Г у б а н я.

Песня.

Издалека доносятся отдельные выстрелы, стрекот пулемета, колышется зарево далеких пожаров.

Отдельным лучом высвечивается  Г л а ш к а. Она идет чуть в стороне от табора. С ней сравнялся  И л ь я.

И л ь я. Где пропадала?

Г л а ш к а (не глядя на Илью). Да так…

И л ь я. Принесла хоть кусок хлеба?! Хоть одну картошину?

Глашка молча продолжает путь.

(Протягивает сверточек.) Возьми! Для тебя сберег.

Глашка молча идет.

Бери, дурная голова! Тут картошка, огурец.

Г л а ш к а (отстраняет руку Ильи). Не помру. Отец велел коня забить. Наедимся.

И л ь я. Что ты как колючка?! Что ни слово, то царапина. Я, что ли, виноват? Твой же отец тянет к Осиновке. Мне эта Осиновка тоже поперек горла.

Г л а ш к а. Ведут тебя как бычка на веревочке — и молчи.

И л ь я. Всех ведут.

Г л а ш к а. Твоя беда, что ты — как все!.. Бел свет велик. Вон сколько дорог.

И л ь я. А у тебя нет, что ль, дорог? Шепни только — увезу куда хошь. Не проживем, что ли?..

Г л а ш к а. Прожили бы, если б я тебя…

И л ь я. Договаривай, не бойся.

Г л а ш к а. Сам догадаешься. И не зазывай меня больше, не приманивай ни песней, ни словом, ни взглядом. Тошно мне здесь — тесно! И ты обо мне забудь. Нет меня в таборе.

И л ь я. Это все?..

Г л а ш к а. Все! (Отошла ближе к Толкуну.)

Илья, сопровождаемый лучом света, медленно отходит от табора, как бы отстает от него.

Табор затемняется.

В луче света  И л ь я. Музыка. Илья запевает.

Песня Ильи (драматическая).

В конце песни гаснет луч, высвечивается идущий табор.

Т о л к у н (Глашке). О чем Илья с тобой толковал? В родню просится?! Так я лучше тебя…

Г л а ш к а, Хватит! Разговор не ко времени. Опять в Осиновку?!

Т о л к у н. Да, да! В Осиновку! Там найдем нужную дорогу.

Г л а ш к а. «Позаплутались стежки, дорожки…»

Таборная песня.

Табор продолжает движение.

Перед табором неожиданно появились  К о ж и н  и  д в а  б о й ц а, молодых, вооруженных.

К о ж и н. Стой!

Бойцы загородили дорогу, скрестив винтовки.

(Внимательно вглядываясь в табор.) «Цыгане шумною толпою…» (Кричит.) Ложись! (Падает.)

Все цыгане мгновенно бросаются на землю, лежат.

(Поднимается, хохочет.) Молодцы!..

Л у з г а. Очумел, что ли?!

К о ж и н (смеется). Для практики.

Цыгане, ругаясь, поднимаются.

А куда вы идете?..

Т о л к у н. Туда, куда оглобли показывают.

К о ж и н. С ума сошли! Вам что, братцы, жить надоело?.. Не слышите стрельбу или не видите зарево? Там бандюги гуляют.

Т о л к у н. Нас не тронут. Мы сами по себе. Ни за тех, ни за этих.

К о ж и н. Ну, братцы, рисковые вы!..

Т о л к у н. А, все едино! И в этих проклятых краях подохнем с голоду. Последних коней доедаем.

К о ж и н. До последнего вам еще далеко. Вон сколько их к кибитке приторочено.

Т о л к у н. Разве это кони?.. Для варева держим. Трех уже съели.

К о ж и н. А вы бы сбрили бороды, взяли в руки винтовочки да помогли бы нам навести порядочек, а то…

Н э ф а. Не кипятись, молодой. Нам к своим надо под Осиновку.

К о ж и н. Воля ваша… Идите!.. (Заметил Глашку.) О, дьявол возьми, какая краля! Глаз не оторвешь. (Глашке.) Неужели и ты с ними к бандюгам пойдешь?

Л у з г а. Все пойдем.

Н э ф а. За нее не бойся — заговоренная.

К о ж и н (бойцам). Пропустите!

Бойцы отходят в стороны.

Желаю вам, братцы цыгане, удачи. (Глашке.) А тебя я не забуду. (Пошел.)

Бойцы идут за ним.

И л ь я (кожинцам). Обождите!.. (На ходу одеваясь, бежит к ним.) Отец!

Аким и Лушка торопливо подошли к Илье.

Я ухожу. С ними.

А к и м. Ты что, сынок?

И л ь я (взрываясь). Не удерживайте меня!.. Молите бога, чтоб я ушел. Не то, клянусь, такое здесь натворю…

К о ж и н. Спокойно, парень. (Акиму и Лушке.) Ни слова. Вижу — допекли парня.

А к и м (Илье). Иди!

К о ж и н. Пошли веселей. До станции еще верст десять.

Кожин, бойцы и Илья уходят.

Л у ш к а (бежит за ними). Возьми хоть… (Сует Илье узелок.)

Глашка было рванулась за Ильей.

Т о л к у н (разъяренно). Глашка?!

Глашка остановилась.

Толкун подошел к Глашке, залепил ей пощечину.

Внезапно послышалась резкая, тревожная дробь. В луче света возникли  ш е с т ь  р а с с т р е л я н н ы х  к о м с о м о л ь ц е в. Они смотрят на Глашку. Это наплыв, видимый только Глашкой.

Глашка вскрикнула, закрыла лицо руками.

Погас луч. Все исчезло.

Проклятая семейка! Что ни скажут, что ни сделают, все — поперек шерсти. Авэн!

Т р о ф и м. Не торопись, Анисим. Слышал, что солдат говорил?! Может, переждать день-два…

Т о л к у н. Некогда пережидать. Каждый час дорог.

Р я б ч и к. И свои головы недешевы. Налетят с пьяных глаз…

Т о л к у н (оглядел помрачневший табор). Напугал вас вояка?.. (Раздраженно.) Нэфа… Поворожи. Выпадет неудача — переждем.

Музыка.

Н э ф а. Костер!.. (Вынимает из фартука мешочек.) Снимите кресты!.. Завесьте в кибитках иконы!..

Табор снимает кресты. Вспыхивает костер.

(Запевает и начинает двигаться медленно вокруг костра, бросая что-то из мешочка в огонь. Пламя то зеленеет, то краснеет, то синеет. Иногда останавливается и начинает выкрикивать.) Птица заплачет — не к добру!.. Услышим звон колокольни — к беде!.. Собака залает — друзья прибьются. (Простирая руки к цыганам.) Слушайте!.. Слушайте!.. (Начинает раскачиваться, двигаться, и постепенно ее движения переходят в колдовской танец.)

Танец Нэфы.

В танец включается табор.

Танец табора, дикий, первобытный, пришедший из прошлого. Он доходит до исступления и разом обрывается. В тишине послышался долгий гудок паровоза.

(Торжественно.) К дороге!

В с е. К дороге! К дороге!

Т о л к у н. По кибиткам! Глашка!..

Н э ф а. Где Глашка?!

Цыгане оглядываются, ищут.

Л у з г а, М о т р я, Г у б а н я (зовут). Глашка! Глашка!

Крик «Глашка!» умножается, растет, заполняет зрительный зал. Слышен далекий гудок паровоза.

Музыка.

Постепенно гаснет свет.

В темноте родилась веселая, разгульная песня цыганского хора. «Ай дождь будет, и буран будет». Вначале тихая, она переходит в громкую, оглушительную. Убыстряется ритм, становится бешеным. Беснуются гитары. Вместе с песней нарастает луч света. Он выхватывает неистово пляшущего  Р у б и н а. Кто-то подкрикивает, подхлопывает.

Загорается большая старинная лампа с абажуром.

ЭПИЗОД ЧЕТВЕРТЫЙ

В доме Егора Соколова.

При свете лампы видны лица хоровых цыган, сидящего на подлокотнике старинного кресла с бокалом в руке  К а м а р д и н а, дирижирующего хором  Е г о р а  И в а н о в и ч а, смеющуюся  Л и п у, открытые бутылки шампанского, бокалы, самовар, канделябры с незажженными свечами.

Пляска  Р у б и н а.

К а м а р д и н (кричит). Корнет!.. По-гусарски!..

Р у б и н (чуть подвыпивший). Саблю! Саблю!.. (Пляшет.)

Камардин сует ему взятый со стола длинный хлебный нож. Рубин хватает и продолжает плясать «с саблей». Кончается пляска тем, что Рубин в изнеможении валится на стул или на ковер.

Р у б и н.

«Ночи безумные, ночи бессонные,

Душные комнаты, пенье цыганское…»

Е г о р. Весь в батюшку. Тот, бывало, в этой комнате такое вытворял!

К а м а р д и н. Егорушка!.. Все пошло прахом! Некому больше вытворять, просиживать ночи с цыганами! Некому! (Пьет.)

Е г о р. Катюша!..

Гитары.

Танец Катюши («Шутишь», «Венгерка» или «Полечка»).

К а м а р д и н. Все это сгниет!.. Все — в тар-тара-ры!.. Тишина!.. Гасите лампу! Свечи! Свечи!..

Цыгане гасят лампу и зажигают свечи.

Олимпиада Васильевна, умоляю. (Целует руку.) Вспомним «Время, давно позабытое…»

Л и п а (поет романс).

«Утро туманное, утро седое,

Нивы печальные, снегом покрытые.

Нехотя вспомнишь и время былое,

Вспомнишь и лица, давно позабытые…»

Камардин, закрыв глаза, слушает. Кончился романс.

Р у б и н. Чавалы!.. «О бедном гусаре замолвите слово» кто знает?.. (Взял у Егора гитару.) Подпойте. (Запел.)

Вступают Дамаша и Павел.

Трио «О бедном гусаре».

(В конце трио.) К черту тишину! Свет! (Запел.)

«Ведь наша жизнь тогда светла,

Когда мы чару пьем до дна,

Так будем пить, друзья, дружней,

На сердце будет веселей».

Хор подпевает припев.

«Друзья, нальем бокалы полнее,

И будем мы за счастье пить,

С вином нам как-то веселее,

С вином нам как-то легче жить».

(Поднял бокал.)

«Все в нашей жизни так превратно,

Сегодня пьем мы и поем,

А завтра, может, безвозвратно

В могилу вместе мы сойдем!»

(Кричит.) Вальс! (Дирижирует.) Та-ра-ра!

Грянул оркестр.

Зажглись люстры, свечи.

Вальсируя, Рубин вытаскивает из хора Катюшу и лихо танцует с ней вальс.

Вальс на тему «Ведь наша жизнь тогда светла…». Камардин подхватил Олимпиаду Васильевну, танцует с ней. В глубине сцены, у дверей, возникает  Г л а ш к а. Она напряжена, готова ко всему. Ее увидели. Вальс затих. Все смотрят на нее.

Что это?! Кто?! Глазищи-то, глазищи!..

Е г о р (подошел к Глашке, всматривается). Глафира?!

Глашка молчит.

Л и п а. Что случилось? Где табор? Где отец?!

Глашка молчит.

Стоишь как вкопанная, заходи. Своя ведь, племянница.

Е г о р. Отведи ее. Пусть приоденется, приберется…

Л и п а (уводя Глашку). Ну, дорогая племянница, удивила.

Липа и Глашка уходят.

Е г о р (Камардину). Таборная. Родственница Липы. Значит, и в таборе…

К а м а р д и н. Всему и всем — крах!.. Молиться на вас, как мы молились, теперь уж никто не будет. И золото бросать вашим плясуньям под ноги, не будут.

Е г о р. Кутили господа… И все же, скажу вам, Аркадий Александрович, нелегкое это было золото. Иной гость зачнет куражиться, всю душу из нас вытянет.

К а м а р д и н. А теперь?

Е г о р. Что ж… И голодно нам, и холодно, и боязно бывает, но… что-то вдруг появилось такое…

К а м а р д и н. Любопытно, что же?

Е г о р. К примеру, сам нарком Луначарский повелел хор из нас собрать. Московский цыганский хор! Обслуживать Красную Армию. И паек нам, цыганам, велел выдавать — красноармейский! Значит, песня наша, цыганская, нужна?.. Вроде она как бы в люди выходит.

Р у б и н. Бросьте вы эти «пайки»! Где эта? Глазастая?! (Запел.)

«Что за дело, что годы проходят,

Что далеко раньше срока —

Поседела голова.

На мгновенье наслажденье —

Остальное трын-трава!..»

Во время пения высовывается  Г л а ш к а. С интересом наблюдает за Рубиным.

(Увидел Глашку.) Иди сюда!

Глашка, глядя на Рубина, стоит.

(Поет.)

«О бедном гусаре замолвите слово,

Ваш муж не пускает меня на постой,

Но женское сердце нежнее мужского…»

Иди ко мне!..

Л и п а. Подойди. Не съедят тебя.

Г л а ш к а (спокойно, не торопясь, подходит). Ну что?!

Р у б и н. Ух ты, какая грозная! (Протянул бокал.) Пей!

Г л а ш к а. Думаешь, не выпью? (Взяла бокал, разом выпила.)

Р у б и н. А глазищи!.. Вы посмотрите, какие глазищи!.. Убьет.

К а м а р д и н. Пляшет?

Е г о р. Понравится ли вам, не знаю. Диковатая.

Л и п а. Ну-ка, племянница, покажись!

Г л а ш к а. Дядя Егор, ты мне — таборную.

Егор заиграл, хор запел таборную песню.

Пляска Глашки, дикая, вызывающая. После пляски Глашка, подбоченясь, стоит перед Рубиным.

К а м а р д и н. Егорушка, в наше время ее бы гусары вмиг на тройке увезли.

Р у б и н. Увезу!.. Вот перед богом. (Перекрестился.) Увезу! (Глашке.) Я, черт возьми, гусар!

Г л а ш к а (насмешливо). Орел!

Р у б и н. Не веришь? Хочешь — застрелюсь тут же?.. Тут же! (Выхватывает пистолет.) Вели!.. Ну?! (Приставил револьвер к виску.)

К а м а р д и н. Владислав Николаевич!..

Р у б и н (всем). Даю слово гусара: не поедет она со мной — застрелюсь!

К а м а р д и н. Это же несерьезно.

Р у б и н. Аркадий Александрович, очень серьезно. Через три часа мы уезжаем, может, больше не встретимся. Я без нее жить не хочу — не буду!

Л и п а. А может, она с вами не захочет жить?

Р у б и н. Она?! Да что вы?! Хочет! (Глашке.) Поедешь со мной?

Г л а ш к а. Ты мне нравишься, гусарик.

Р у б и н. Такую свадьбу отгрохаю!..

Музыка «свадьбы», соборный хор.

(На фоне соборного пения.) Собор!.. Все сверкает!.. Золотые ризы, люстры, свечи!.. Церковный хор!.. А кругом — мундиры, мундиры!.. Ты и я!..

Г л а ш к а. Есть в тебе шик! За тебя пойти не зазорно, но…

Р у б и н (упал на колени перед Глашкой). Решай. Или сейчас, или никогда! Махнем с тобой к отцу — в Швейцарию! Разодену тебя! Цветами засыплю!..

Г л а ш к а. Рисковый ты, гусарик. А вдруг возьму да поеду?!

К а м а р д и н. Не слушай его, Глашка. Он пьян. Он с ума сошел.

Г л а ш к а. И — хорошо! Сама такая — сумасшедшая.

К а м а р д и н. Не время сейчас для гусарских троек.

Г л а ш к а. Любить — всегда время. Поехали, гусарик. Вези меня куда хочешь!

Р у б и н. Ура-а! Аркадий Александрович, умоляю вас, подарите мне ваш перстень — для невесты! В долгу не останусь.

К а м а р д и н (снимает перстень с руки). Сумасброд! Легкомысленный юнец — берите!

Музыка.

Рубин и Глашка опускаются на колени.

Р у б и н (торжественно надевает перстень на руку Глашки). Обручальную!

Липа подходит к Рубину с подносом, на котором два бокала. Песня.

Чарочка моя! Серебряная!

На златом блюдце поставленная.

Кому чару пить! Кому выпивать!..

Выпить чару — доброму молодцу,

Доброму молодцу да с лебедушкой…

Во время песни в дверях появляются  К о ж и н  и  И л ь я. Оба в военной форме. Кожин — в комиссарской, Илья — в красноармейской. Их заметили. Песня оборвалась. Рубин и Глашка встали. Цыгане, опасливо поглядывая, постепенно расходятся. Илья и Глашка встретились взглядом. Глашка отвернулась.

О, господа товарищи! Разрешите представиться — Рубин Владислав Николаевич. Бывший корнет бывшего гусарского полка. Сейчас — никто!

К а м а р д и н. Перестаньте паясничать, Рубин!

К о ж и н (медленно подошел к столу, всматривается). Аркадий Александрович?!

Камардин, не отвечая, пьет вино.

Господин капитан, неужели запамятовали?.. Матвей Кожин. В одном с вами полку служили.

К а м а р д и н (приглядывается к Кожину). Это вы в полковом комитете хозяйничали… Снимали командиров, назначали?..

К о ж и н. Не я — революция.

Р у б и н. Ох как громко!

К о ж и н. Куда же громче? На весь мир прогремела.

К а м а р д и н (вскочил). Бросьте вы!..

К о ж и н. Аркадий Александрович, что с вами?! В феврале семнадцатого вместе с нами красный бантик сюда нацепляли, радовались… Свобода!..

К а м а р д и н (сел). После вашего большевистского Октября…

К о ж и н. Вон что?!

К а м а р д и н. Играетесь, товарищи, в революцию!.. В свою — пролетарскую! Не забывайте — России не впервой эти забавы. Были уже Пугачевы, Разины, девятьсот пятый год!

К о ж и н. Были Романовы, Керенские, а сейчас…

К а м а р д и н. Надолго ли?

К о ж и н. Время покажет… Как же вы, Аркадий Александрович, боевой офицер… В германскую хорошо воевали за русскую землю, а…

К а м а р д и н. Егорушка, нам пора.

К о ж и н. Торопитесь на Дон?

К а м а р д и н. А куда, по-вашему, я должен торопиться?

К о ж и н. Не мне вам подсказывать. Дело совести.

К а м а р д и н (встал). У меня на Дону родные.

К о ж и н. Не к тем родным едете.

К а м а р д и н. Егорушка (бросил на стол деньги), возьми, разделишь на всех.

Е г о р. Увольте.

К а м а р д и н. Не беспокойся, у меня деньги есть.

Е г о р. Ни-ни, Аркадий Александрович, мы не работали, для себя пели.

К а м а р д и н (сухо). Как знаешь. Владислав Николаевич, не задерживайтесь.

Р у б и н (уходя). Оревуар, товарищи. Встретимся в Швейцарии! (Глаше.) Утром заеду.

Напевая «Все в нашей жизни», ушел. Камардин ушел вслед за ним.

К о ж и н. Октябрьская революция им поперек горла встала.

Е г о р. Прах с ними. Они теперь — бывшие. (Илье.) Значит, ты уже в Красной Армии? Молодец!

К о ж и н. Пришли повидать, да и проститься. Через час на вокзал.

Е г о р. Куда подадитесь, солдатики?

К о ж и н. Под Осиновку. Кулаки, гады, бунтуют. Убивают хороших людей, жгут хлеб.

Л и п а (Илье). Племянница-то наша, оголтелая, сбежала из табора. Толкун небось с ума сходит.

И л ь я (Глашке). Может, поздороваешься?

Г л а ш к а (не глядя на Илью). Знала, что увидимся, чувствовала.

И л ь я. Могли и не увидеться. Здесь, у тетки, останешься?

Г л а ш к а. Обо мне не страдай. Ты-то как?

И л ь я. Как видишь. В комсомольском отряде. Дадут нам с товарищем комиссаром коней, сабли… В тех краях будем, под Осиновкой. Заеду к своим в табор. Толкуну передать что-либо от тебя?

Г л а ш к а. Скажи — жива.

И л ь я. И — все?!

Г л а ш к а. Еще скажи — вышла замуж.

И л ь я. Ты?! Замуж?!

Г л а ш к а. Еду на Дон. С Владиславом Николаевичем. (Показывает перстень.) Обручилась.

И л ь я. С тем… офицериком?!

Г л а ш к а. С человеком — хорошим. Таких еще не встречала.

Илья, еще не понимая, смотрит то на Егора, то на Липу.

Л и п а. Чего глаза таращишь?! Не впервой. Из нашего хора многих увозили. И князья, и графья, и гусары…

Е г о р. Будет тебе! Сдурила твоя племянница, такое затеяла!.. Кто они?.. Ни ваше сиятельство, ни благородие, так… бывшие… Им самим себя пристроить нелегко, а тут еще — она!..

Г л а ш к а. Хуже не будет. Уж лучше я пропаду, чем буду свою молодость на этих стульях просиживать, стариться!..

И л ь я. Как же так?! Нам же с ним драться, рубиться… А ты? (Кричит.) Да он стрелять будет в нас! Расстреливать!..

Внезапно гаснет свет.

Послышалась тревожная дробь.

Н а п л ы в.

В свете прожекторов — ш е с т е р о  к о м с о м о л ь ц е в.

Они смотрят на Глашу.

Глашка вскрикнула, наплыв растворился.

Г л а ш к а (кричит). Нет! Не будет! Он хороший! Не будет! Не будет!..

Резкий аккорд в музыке.

Гаснет свет.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Начало.

Музыкальное вступление.

В луче прожектора возникает  П о э т.

П о э т.

Спит ковыль, равнина дорогая

И свинцовой тяжести полынь.

Никакая родина другая

Не вольет мне в грудь мою теплынь.

Знать, у всех у нас такая участь,

И, пожалуй, всякого спроси,

Радуясь, свирепствуя и мучась,

Хорошо живется на Руси.

Свет луны, таинственный и длинный,

Плачут вербы, шепчут тополя.

Но никто под окрик журавлиный

Не разлюбит отчие поля.

Тает свет.

В темноте послышались звуки цыганской скрипки, гитар.

ЭПИЗОД ПЯТЫЙ

Музыка.

Из глубины сцены на зрителя медленно бредут усталые  ц ы г а н е  табора Толкунова. По мере приближения табора нарастает свет. Впереди — Т о л к у н, Н э ф а, Т р о ф и м, Р я б ч и к, Л у з г а.

Т о л к у н (останавливая табор). Вот она — Осиновка!.. Версты полторы от нас. Распрягайте коней. Шатры не раскидывайте. Часа два передохнем, перекусим, и… от греха подальше.

Часть цыган разбрелась.

Н э ф а (Толкуну). Торопишься?

Т о л к у н. А как не торопиться?! Слышала, что встречный мужик говорил? Там, возле Ширяевки, какой-то бешеный комиссар объявился — Кожин. В Осиновке все кулачье за обрезы схватилось. Чуть свет тут, говорит, такая резня была!

Н э ф а. Сами эту дорогу выбрали.

Т о л к у н. Других дорог нет. Чуть стемнеет — сгинем.

Н э ф а. А Глашка?!

Т о л к у н (раздраженно). Что Глашка?!

Н э ф а. Чего ты вздыбился?! Твоя дочь, не моя. Такую обиду ей стерпеть! Хлесь по лицу — при всех!..

Т о л к у н. Обиделась?..

Н э ф а. А то нет?!

Т о л к у н. А если эта дрянь с Ильей сговорилась?! Сперва он с солдатами для отвода глаз ушел, потом она…

Н э ф а. Мало ли что тебе в голову придет.

Т о л к у н. Ты же с нечистой силой водишься, с чертями, лешими… Спроси у них!..

Н э ф а. Ворожила. Вчера на перекрестке. Глашкину кофту вокруг осины завязала. Кони привиделись.

Л у з г а. Кони — хорошо! К друзьям.

Н э ф а. Огненные!.. Прямо на меня летели. Не успела бы я развязать кофту — затоптали бы.

Лузга крестится.

Т о л к у н. Видится тебе… черт-те что!.. Готовьте ужин на всех!

Музыка.

Кавалерийские сигналы.

Внезапно появляется  И л ь я. Он в длинной кавалерийской шинели. На голове — фуражка со звездочкой. Сабля, револьвер.

Пауза.

Л у ш к а (не веря глазам, осторожно подходит к Илье). Илья?!

Т о л к у н (отбрасывая Лушку). Тихо!.. (Подошел к Илье.) Пешком или на «огненном коне»?!

И л ь я. Как видишь.

Т о л к у н (треплет за полу шинели). На парад, что ли, явился? С каким умом?! Осиновские наскочат — из-за тебя всему табору каюк.

И л ь я. Не наскочат. Мы и осиновским, и ширяевским этой ночью такую баню закатили — долго из своих нор носа не высунут.

Т о л к у н. Принес тебя дьявол… (Ушел.)

И л ь я. Скажите ему, в Москве видел Глашку. У Егора. Велела передать — жива.

Н э ф а. Только и всего?

И л ь я. Замуж выходит. За офицера. Укатывает с ним на Дон. (Пошел в шатер Акима.)

Аким, Лушка ушли за ним.

Т р о ф и м (кричит). Анисим! Анисим!..

Аким, Трофим, Рябчик торопливо ушли к Анисиму.

Гаснет свет.

ЭПИЗОД ШЕСТОЙ

В узком луче света  А к и м, Л у ш к а, И л ь я.

Л у ш к а (собирает что-то для Ильи). Холодный… Голодный…

И л ь я. Мать, не хлопочи. Мне некогда. Зимовать будете в Осиновке?..

А к и м. Толкун тянет табор на Орел, Курск… к Белгороду. Спешит.

И л ь я. Сколько в таборе коней?

А к и м. Сколько кибиток, столько и коней.

И л ь я. Толкун подобрал табунок?

Л у ш к а. Хватал на дороге всяких… И подранков, и осиротелых…

А к и м. А что тебе?

И л ь я. Так…

Л у ш к а. Вижу, что не «так». Нас, что ли, с Акимом боишься? Не зря ведь разговор затеял.

И л ь я. Раненых у нас набралось… на хороший обоз… Женщины, дети… А увезти не можем.

А к и м. Что ж, у вас коней нет?

И л ь я. Потравили, гады, обозных коней.

Л у ш к а. Вон ты о чем! Коней! Не знаю, сынок, как табор, а Толкун на ножи полезет — не даст.

И л ь я. Через три дня вернем.

А к и м. «Три дня»! Кто тебе поверит?

И л ь я. Ладно. Увидим. Мать, табору ни слова! (Вышел.)

Лушка и Аким посмотрели друг на друга.

Л у ш к а. Хоть сейчас в могилу ложись, хоть позже…

Луч прожектора гаснет.

Слышатся глухие раскаты грома. Приближается гроза. Мерцание молнии. В свете ее вспышек  И л ь я.

И л ь я (кричит). Ани-исим!..

Лучом высвечивается  Т о л к у н. Одновременно, в разных точках сцены узкими лучами выхватываются  Н э ф а, Т р о ф и м, Р я б ч и к.

Т о л к у н. Что тебе?!

И л ь я. Куда ведешь табор, Анисим?..

Т о л к у н. У нас одна дорога.

И л ь я. С кем? С Глашкой?!

Т о л к у н. Есть дороги получше.

И л ь я. В Белгороде — немцы. Там теперь не наша земля.

Т о л к у н. Ты на своей земле живешь?..

И л ь я. На русской!

Музыка.

Появился  П о э т.

П о э т.

Эти степи, что дышат песками,

Эти рощи, что сеют грусть…

Кто же, кто же поднимет камень

На мою беззакатную Русь!

Был Октябрь. Было шумно и дымно,

Была осень, а пахло весной…

Никогда бы не смог бы я выменять

Синеглазый свой край на иной!..

Поэт исчез.

За это время рядом с Ильей выросли  А к и м  и  Л у ш к а.

Сзади Толкуна появились  ц ы г а н е.

А к и м (кричит). Анисим… Ты же родился на этой земле, в русской степи! Пятьдесят лет бродил по этим дорогам…

Т о л к у н. И там такие же дороги, такое же небо, такие же степи.

Л у ш к а. Анисим!.. Над Волгой зарыт твой отец. В Оренбургских степях лежат два твоих сына… Возле Енисея, у сосны, — мать. Ну, плюнь на них! Предай!..

Т о л к у н. Хватит! Не скальте на меня зубы!..

И л ь я. Вредный ты человек, Анисим! И для себя, и для этой земли — вредный!.. (Ушел.)

Нарастает свет.

Т о л к у н. В дорогу!

Отдаленные молнии, гром.

Никто из цыган не тронулся с места.

(Угрюмо стоящим цыганам.) Запрягайте коней!..

Н э ф а. Куда лезешь?! Не видишь, туча полнеба закрыла.

Т о л к у н. Не оттуда беду ждете. Гроза, может, и стороной пройдет, а тут хуже грозы надвигается. По кибиткам!..

А к и м. Анисим, мы с Лушкой здесь остаемся. На своей земле хотим помереть.

Т о л к у н. И помирайте!.. Других за собой туда, в землю, не тяните.

С е н ь к а. И я остаюсь с Акимом.

Т о л к у н (схватил Сеньку за ворот рубахи). Научился оскаляться?!

С е н ь к а. Один, что ли, я не хочу ехать? Весь табор. Сказать тебе боятся.

Т о л к у н (обвел глазами табор). Кто еще?!

Цыгане молчат.

Говорите… Не трону! Клянусь!

Молния, гром.

С т а р и к. Грозы, грозы… боимся. Увязнем.

Т о л к у н. Здесь скорей завязнешь. С комиссарами нам не ужиться. Кто еще?

Все молчат.

(Сеньке.) Что ж ты врал на цыган?! (Трофиму и Рябчику.) Приторочьте его к оглобле. (Сеньке.) Всю дорогу — один раз кнутом по коню, другой — по тебе. Сразу в себя придешь. В дорогу!

Молния, гром.

Музыка.

Песня табора.

Табор готов тронуться с места: женщины с детьми, с узлами. Толкун, Трофим, Рябчик — впереди.

А к и м (загораживая собой дорогу). Ромалэ!.. Переждите грозу! Тут же болото, увязнете!

Т о л к у н. Трофим, Рябчик, в кнуты!..

Ослепительная вспышка молнии, удар грома. В свете молнии  К о ж и н, И л ь я  и  т р о е  в о о р у ж е н н ы х  б о й ц о в. Немая сцена.

К о ж и н (весело улыбаясь). Узнали?!

Цыгане угрюмо молчат.

Что ж вы? Вроде не так давно виделись?..

Т о л к у н. Некогда нам, товарищ, с тобою разговоры вести. Торопимся. Авэн!

К о ж и н. Обождите. Нам тоже некогда. Давайте, друзья, поговорим по-хорошему. (Табору.) У нас к вам, товарищи цыгане, от революционного отряда… великая просьба… Одолжите, братцы, коней.

Цыгане осторожно переглядываются.

Р я б ч и к. Ха!.. Это как же — «одолжить»?

К о ж и н. Дней на пять, не больше. До Тулы слетать и обратно.

Т р о ф и м. Ничего себе! Может, вам мою жену одолжить?.. Она еще…

К о ж и н. О! Остряк-самоучка. Зря, браток, стараешься, сейчас ни вам, ни нам не до смеха. Люди гибнут. Раненые.

Т о л к у н. И мы — люди! Тоже погибать не хотим.

А к и м. Чего ты расплакался? Над нами еще не виснет. Или не можем маленько повременить ради людей?

И л ь я. От лютой смерти спасти! Кулацкие гады после утренней трепки небось зубами скрипят. Каждую минуту могут наскочить. Сами понимаете, уж они-то потешатся над людьми, поиздеваются… Есть у вас совесть?! Или только о себе думаете?!

Л у ш к а. Чего ты на нас? Мы с отцом своего коня отдадим.

С е н ь к а. И моего пусть берут.

С т а р и к. Если уж так надо…

К о ж и н. Надо, отец! И — срочно!

А к и м (Кожину). Коней восемь наберем, а остальных, просите… (Смотрит на Толкуна.)

Т о л к у н (яростно). Что ты на меня уставился?! И я, как все! Выпрягайте моего, берите!

И л ь я. А табунок?

Т о л к у н. Какой табунок?

И л ь я. Вон там, за последней кибиткой…

Т о л к у н (взорвался). Ты что тут командуешь?! Не мы, цыгане, заварили всю эту кашу! Вы заварили, вы и расхлебывайте. Нет у нас коней! (Цыганам.) Чего вы стоите?..

Цыгане было тронулись…

К о ж и н (загородил дорогу). Куда?.. Или не слышал, о чем вас просят?..

Т о л к у н. Ничего не слышал, ничего не знаем. (Размахивая кнутом.)

К о ж и н. Стоп! (Дал знак бойцам.)

Илья и бойцы подошли к Толкуну.

Вот что, гражданин Толкун. Царя и того по ветру пустили. Керенский в бабьей юбке сбежал, а для тебя одного щелчка хватит.

Т о л к у н (поднял руки). Все!.. Куда же мне с вами тягаться — у вас винтовки, сабли… Вы же все отбираете — и землю, и хлеб, и усадьбы…

К о ж и н. У кого — забираем, а кому — даем. Илья, забери коней. Всех до одного! (Цыганам.) Обещаю вам, братцы, через пять дней — вернем! (Толкуну.) А тебе, царь цыганский, князь финляндский, советую: не вздумай на своих цыганах отыгрываться. Я — такой: узнаю — рубану сплеча! Получится — два Толкуновых! (Ушел.)

Сенька, бойцы, Илья скрылись.

Т о л к у н. Вот они — огненные кони!.. (Тяжело оглядел весь табор, остановил взгляд на Акиме.)

Музыка.

Возник нарастающий топот коней.

Перед Акимом встали Лушка, Сенька и часть  ц ы г а н.

Сзади Толкуна тоже встала часть цыган.

Все стоят молча, неподвижно.

Топот коней заполняет зрительный зал.

Постепенно гаснет свет.

В темноте послышались звуки скрипки и гитар.

Появились мелодии романса «Не уезжай ты, мой голубчик».

Нарастает свет.

ЭПИЗОД СЕДЬМОЙ

В луче прожектора  Г л а ш к а  и  Р у б и н. Они полулежат. Рядом недопитая бутылка вина, гитара. Глашка положила голову на грудь Рубина.

Г л а ш к а, Р у б и н (поют).

«Не уезжай ты, мой голубчик,

Печально жить мне без тебя.

Дай на прощанье обещанье,

Скажи, что любишь ты меня.

Скажи ты мне, скажи ты мне,

Что любишь меня, что любишь меня.

Скажи ты мне, скажи ты мне,

Что любишь ты меня».

Взрыв хохота, пьяных голосов, топот сапог.

Р у б и н. С утра гуляют, вояки! Ширяевка их еще не научила.

Г л а ш к а. Пусть гуляют. «Сегодня пьем мы и ноем, а завтра…» Кто знает, что будет завтра. (Поет.)

«Когда порой тебя не вижу,

Грустна, задумчива сижу.

Когда речей твоих не слышу,

Мне кажется, я не живу».

О б а.

«Скажи ты мне, скажи ты мне,

Что любишь меня, что любишь меня.

Скажи ты мне, скажи ты мне,

Что любишь ты меня».

Замирают в поцелуе.

Г л а ш к а. Вчера была в здешней церкви… Молилась. Разговаривала с божьей матерью… (Вздохнула.) Толстую свечу ей поставила.

Рубин смеется, целует Глашку.

Ты же, говорю, сама женщина, должна меня понять. (Вздохнула.) Все рассказала ей… Как в шатре по ночам глаза таращила, думала: неужто я, Глашка Толкунова, для того родилась, чтобы с утра до вечера по деревням рыскать… Гадать, выпрашивать… Рассказала ей, как сбежала из табора, как с тобой встретилась… Будто все в золотом сне! Высоко ты меня тогда перед всеми поставил… У Егора и после… Потому и пошла за тобой, сломя голову… Гордился мной…

Р у б и н. И что же тебе божья матерь ответила?

Г л а ш к а. Молчала. Только смотрела на меня — строго. Очень строго. Даже вдруг боязно стало. Может, большой грех я взяла на свою душу?..

Р у б и н (смеется). Что за мысли приходят тебе в голову? Какой грех?..

Г л а ш к а. Слушай, гусарик, а что, если я от тебя сбегу?..

Р у б и н. Ты?! Куда?!

Г л а ш к а. Хоть бы в табор. В это время мы всегда в Осиновку прикочевывали на зимовку. Горевать будешь, гусарик?

Р у б и н. Я и думать не хочу. Разве тебе со мной плохо?

Г л а ш к а (крепко обняла Рубина). Уж так хорошо!.. Не бойся, это я так, для себя спросила… В табор мне все дорожки ковылем позарастали. Уж если сбежала, так обратно приходить надо — королевой.

Р у б и н. Была бы уже королевой. Не повезло нам. Не смогли пробиться на Дон. Застряли в этих… Звонцах.

Вновь разгульная песня, хохот.

(Обнял Глашку.) Потерпи… К рождеству будем в Москве… Забежим к Егору Ивановичу. Свадьбу закатим… в храме Христа-спасителя… (Целует.)

Колокольный звон, соборное пение.

Г л а ш к а. Ты думаешь, я на тебя в обиде за свадьбу?.. Зачем она мне?.. В таборе, под чистым небом, под звездами, проведут с песнями молодых вокруг шатра — и счастливы все!..

Р у б и н. Но все-таки ты чем-то обижена?

Г л а ш к а. Даром, что ли, я с божьей матерью говорила? Кому-то надо было душу открыть. В этом доме — некому.

Р у б и н. Как — некому? А я? Что ж ты от меня скрываешь?

Глашка вздохнула.

Что случилось?!

Г л а ш к а. Говорить не хочется… Науськивает тебя Аркадий Александрович. На смех меня поднимает…

Р у б и н. Откуда ты взяла?

Г л а ш к а. Знаю… Кожей чувствую… Вилку держу не так, слова выговариваю не так, одеваюсь не так… Ведет себя как дурная баба. Цыганка я! Таборная!.. Не ко двору пришлась?..

Р у б и н. Перестань! Ну зачем ты?..

Г л а ш к а. И правда, зачем я такой разговор завела? (Прижалась к Рубину.) Мне с тобой, гусарик, хорошо… Я счастлива…

Р у б и н. Поверь мне… Я же…

Г л а ш к а. Не надо… (Закрыла рот Рубина поцелуем.)

Оба замерли в поцелуе.

Музыка.

Постепенно гаснет луч прожектора.

В противоположной стороне сцены зажигается местный свет.

ЭПИЗОД ВОСЬМОЙ

В свете — К а м а р д и н  и  Б е л я в и н.

Камардин — в форме армейского капитана. На плечах — погоны. Белявин — в полувоенной, полугражданской одежде. Вооружен саблей, гранатами. За плечами — обрез.

К а м а р д и н (раздражен, нервно курит). Скверно, Белявин! Отвратительно! Это не солдаты, а — сброд! Неужели никто из вас не мог разглядеть, сколько у него сабель?! Или от страха совсем потеряли головы?!

Б е л я в и н. Вся деревня в кучу сплелась. Не поймешь, где свои, где кожинцы. Ширяевские мужики друг с другом схватились.

К а м а р д и н. Что?!

Б е л я в и н. Нашлись такие, за Кожина стали биться.

К а м а р д и н. Скоты!.. Сегодня же выявить подлецов… Расстрелять!.. И немедленно пошлите разведку, установить, сколько у Кожина сабель, какие у него потери. Сегодня же доложите!..

Вбежала  Н ю ш к а.

Н ю ш к а. За огородами кого-то схватили… Важного!.. К нам ведут.

Нарастает общий свет.

Музыка.

Х о р е к  выталкивает полураздетого  м о л о д о г о  п а р е н ь к а.

Чуть позже вошел  Р у б и н.

Х о р е к. Вот, Аркадий Александрович, в осиновских огородах задержали. Из Ширяевского леса пробирался… На коне.

Камардин пристально смотрит на парня.

П а р е н ь (широко улыбаясь). Так точно, господин капитан, на коне. В лесу подобрал, бесхозного… Сами понимаете, по чугунке нельзя: красные патрули враз заберут.

К а м а р д и н. А что тебе «красные патрули»? Дезертир, что ли?

П а р е н ь. Деревня моя вот тут, рядом. А я уже в германскую навоевался. В шестнадцатом забрали…

Вошла  Г л а ш к а.

К а м а р д и н. От Кожина сбежал?

П а р е н ь (пожал плечами). От какого Кожина?.. Я домой спешу. Меня мать, невеста заждались. Из Кукушкина я.

Х о р е к. Из Кукушкина?! Фамилия?

П а р е н ь. Гавриков, Алеха.

Х о р е к. Господин капитан (шепчет что-то Камардину)… минуточку… (Торопливо ушел.)

К а м а р д и н. Тебе, Алеха, повезло. Своего встретишь. Только уговор — молчи. За слово — язык отрежу.

Вошли  Х о р е к  и  Ф е д о р.

(Федору.) Узнаешь?

Ф е д о р (всматриваясь). Вроде как… Алеха!

А л е х а. Он самый… Гавриков. А ты, мужик, — Федор! Сусед.

Ф е д о р. Босяк с нашей улицы. Кукушкинский.

А л е х а. Господи боже мой! Говорю, не вояка я… Чего меня взяли? Господин капитан, некогда мне. Соскучился я по нашему, деревенскому молоку, по квасу.

Г л а ш к а. Отпустите его!

Все обернулись на Глашку.

А л е х а. О! Дай бог тебе здоровья!..

Г л а ш к а. Не видите, что ли, кого взяли? Он же…

К а м а р д и н. Глафира Анисимовна, прошу вас… (Алехе.) Тебя обыскивали?

А л е х а (смеется). Ой! Общекотали всего. Со смеху чуть не помер. Жалко, сапоги сняли. Прикажите вернуть.

К а м а р д и н. Бойкий ты, Алеха. Чересчур бойкий.

Г л а ш к а. Ой, господи, чего вы к нему привязались? Ему еще в пятнашки играть, а вы…

К а м а р д и н. Господин поручик, уймите вашу… Здесь все-таки штаб, а не… табор.

Р у б и н (Глашке). Ты мешаешь! Ради бога уйди. (Вытолкнул ее.)

Глашка тут же незаметно вернулась. Задыхаясь, вбежал толстомордый, бандитского вида  м у ж и к.

М у ж и к (Камардину). Докладываю (подал бумажку)… у этого, в сапоге, под стелькой была заделана…

К а м а р д и н (прочел). Так, голубчик, так… Ну, Гавриков, тебя надо знаешь что?.. Расцеловать! Ты с меня такой груз снял! Приспичило, значит, вашему товарищу Кожину?.. Запросил подкрепления? За такую весть я тебя отпущу. И коня верну. Даю слово офицера. Скажи только, голубчик… Сколько же у Кожина осталось сабель? Хотя бы приблизительно…

Алеха молчит.

Были же у вас и убитые, и раненые… Ну, чего ж ты молчишь? Мне и так все известно… Хотелось просто уточнить.

А л е х а. Ну как можно, господин капитан. Вы же первый меня уважать перестанете. Я же все-таки кожинец…

К а м а р д и н. Скотина ты! Еще паясничаешь. А жаль! Я думал, мы с тобой поговорим по-хорошему… А теперь уж, Алеха, извини… Таких, как ты, надо на корню рубить. (Хорьку.) Выполняйте!

Гаснет свет.

Барабанная дробь.

Н а п л ы в.

В луче прожектора  ш е с т е р к а. Рядом стоит  А л е х а.

Глашка вскрикнула.

Все исчезло.

Г л а ш к а (исступленно кричит). Оставьте его! Отпустите!

Р у б и н. Глаша! (Хочет увести ее.)

Г л а ш к а (вырываясь). С мальчишками воюете, господа офицеры!.. (Рвется к Алехе.) Не дам! Отпустите!..

А л е х а. Замолчи, гражданочка. Не надо мне от этих… милости. Не приму. (Пошел первый.)

За ним ушли Федор и Хорек.

Рубин вытолкнул Глашку.

К а м а р д и н (злобно посмотрел на Рубина, оборачиваясь к Белявину). Сегодня прибудет кавалерийский эскадрон, из регулярных. Надо не дать Кожину опомниться. Накрыть его с обозом вместе. Проверьте готовность… Ночью выступаем.

Белявин ушел.

(Не глядя на Рубина.) Больше этого я не потерплю. Внушите Глафире Анисимовне…

Р у б и н. Скажу. Но и вас, господин капитан, прошу не забывать…

К а м а р д и н. Перестаньте, поручик! Послушали бы, что говорят те, кем вы командуете, о вашей… не знаю, как ее назвать, наложнице, забаве или…

Р у б и н. Что же?!

К а м а р д и н. Ее же знают здесь. Она зимой в Звонцах… побиралась… «Командирша»!..

Р у б и н. Господин капитан!..

К а м а р д и н. Вы же сами меня на такой разговор вызвали!.. Так слушайте! Я обязан вам это сказать. Ради вас — офицера, дворянина, аристократа!.. Глафиру Анисимовну можно терпеть в ресторане. После вина, закуски… Я таким, как она, певичкам, вот так, не глядя, рубли швырял… И не заставляйте меня быть с ней любезным.

Незаметно появилась  Г л а ш к а. Она слышала часть того, что говорил Камардин.

Г л а ш к а. Наслушался обо мне, гусарик?.. Я хоть в ресторане гостям нужна… (Камардину.) А вы?.. Насмотрелась я на вас, наслушалась ваших речей… Пустыми снами живете… Не те вам сны видятся.

К а м а р д и н. Владислав Николаевич, уймите вашу… (Вышел, но не совсем, подслушивает.)

Р у б и н. Иди к себе.

Г л а ш к а. Слушай, дурачок, я хожу по бабам за молоком… Они ведь тоже говорят о вас… Меня не боятся. Ждут-то не вас, а Кожина!

Р у б и н. Ты что говоришь, сумасшедшая!

Г л а ш к а. Кожин им свой, а вы — чужаки! Вроде как не русские.

Вновь показался взбешенный  К а м а р д и н.

К а м а р д и н. Господин поручик, я этого так не оставлю. (Ушел.)

Р у б и н (схватился за голову). Что ты натворила, ду-ра-а! Дура-а!..

Г л а ш к а. Испугался, гусарик? Если б тебя так обижали, уж я бы горло перегрызла всем.

Р у б и н. В какое положение ты меня поставила?.. Он же не простит, он…

Г л а ш к а. Беги за ним, извиняйся, встань перед ним на колени, умоляй… (Выталкивает Рубина.)

Музыка.

Глашка осталась одна. Опустилась на пол, запела.

Песня Глашки, широкая, таборная.

Тихо вынырнула  Н ю ш к а.

Н ю ш к а. Жива?! Ой, как я за тебя боялась! Там сейчас такое поднялось! Спорят, бранятся!..

Г л а ш к а. Сама виновата. Сделали из меня певичку застольную, дешевенькую… Хотят, чтобы я ползала по полу как червяк. Нет уж, если б и пришлось ползать, так не червяком, а — гадюкой!.. Чтобы в руки боялись взять. (Снимает с пальца дорогой перстень.) Возьми!

Н ю ш к а (испуганно). Что ты, Глафира! Разве можно?! Скажут — украла.

Г л а ш к а. Возьми, не будь дурой. Спрячь, отнеси матери.

Н ю ш к а. Не… не надо. Боюсь я.

Г л а ш к а. Обижусь. (Кладет в руки Нюшки перстень.) Ступай.

Н ю ш к а. А ты, Глаша, ничего не задумала… над собой!… Побойся бога.

Г л а ш к а. Иди, за меня не бойся.

Нюшка поцеловала Глашку, убежала.

Вошел веселый  Р у б и н, напевает «Друзья, нальем бокал полнее».

Р у б и н. Все обошлось! Прошу вас, Глафира Анисимовна, в хоромы!

Г л а ш к а. Приду. Поставь бокалы, вино.

Р у б и н. Слушаюсь!.. «С вином нам как-то веселее…» (Ушел.)

Музыка.

Глашка медленно снимает с себя драгоценности, бросает на пол. Появляется  П о э т.

П о э т.

А ты думал — я тоже такая,

Что можно забыть меня

И что брошусь, моля и рыдая,

Под копыта гнедого коня.

Или стану просить у знахарок

В наговорной воде корешок

И пришлю тебе страшный подарок —

Мой заветный, душистый платок.

Будь же проклят! Ни стоном,

Ни взглядом

Окаянной души не коснусь.

Но клянусь тебе —

Ангельским садом,

Чудотворной иконой клянусь

И ночей наших пламенным

Чадом…

Я к тебе никогда

Не вернусь.

Гаснет свет.

В темноте возникает хоровая таборная песня.

Медленно нарастает свет.

ЭПИЗОД ДЕВЯТЫЙ

В таборе Толкуна.

Сцена пуста. Только в стороне подобие шатра Акима.

Музыка, настороженная, тревожная.

С ведрами воды появляется  А к и м. Внезапно на его пути вырастают  Т р о ф и м  и  Р я б ч и к. За ними, чуть подальше, Т о л к у н. Аким остановился. Напряженная пауза.

А к и м. Чего задумали?!

Т р о ф и м. Тихо! Не поднимай хвост.

Т о л к у н (нарочито медленно подходит к Акиму). Смелый ты, цыган, смелый… Ходишь к лесному ручью один!..

А к и м. Все ходим.

Т о л к у н. Ты — не все!.. (Подошел ближе.) Знал, цыган, что придут эти… за нашими конями?!

А к и м. Коней вернут.

Т о л к у н. «Вернут»?! Ну, ну, ходи… пока еще… тот… А ведь и на него может своя пуля найтись… Не боишься?!

А к и м. Коней вернут…

Неожиданно вошли вооруженные  Б е л я в и н, Х о р е к  и  Ф е д о р. Подошли к цыганам молча, подозрительно всматриваются в них, оглядывают табор. Аким ушел.

Б е л я в и н (указывая на Толкуна). Этого цыгана знаю. В Осиновке зимует. Тихо у вас?.. Никто не заглядывал?

Цыгане молчат.

(Резко.) Был, что ли, кто?!

Т р о ф и м. Пока бог миловал.

Б е л я в и н (Федору и Хорьку). Пошарьте в таборе.

Федор и Хорек ушли.

(Подошел к шатру Акима, ворошит ногой тряпье, перину.) А твоя, вожак, дочка — у нас, в Звонцах, знаешь?

Т о л к у н. Глашка?!

Б е л я в и н. А ты что, первый раз слышишь?.. Теперь уже она Глафира Анисимовна. Я перед ней — тянусь. У командира в супругах состоит.

Т о л к у н. Они же вроде на Дон…

Б е л я в и н. Собирались, да не добрались. Дочку не узнаешь — справная! Вся в бархатах да в золоте. Одних каменьев на ней — глянешь, ослепнешь.

Т о л к у н. Она-то знает, что табор здесь?

Б е л я в и н. Хоть и узнает, так теперь ей к вам-то заходить не с руки. Командирша!.. (Окликнул.) Федор!..

Вошли  Ф е д о р  и  Х о р е к.

Х о р е к. Ничего такого…

Ф е д о р. Табор как табор, кибитки да шматы…

Б е л я в и н (уходя). Не вздумай, вожак, кого-либо укрыть. Не дай бог… из тех… Узнаем — от табора одни перья останутся!

Белявин, Федор и Хорек ушли.

Т о л к у н (вытирая лицо полой куртки). Поняли?! (Рябчику.) Зови всех!

Рябчик и Трофим созывают цыган: «Эгей!..», «Выходи все! Быстро!»

Быстро появляются  ц ы г а н е.

Глафира Анисимовна рядом! В Звонцах командирша! Верховодит у больших офицеров. Дошло до вас?!

Р я б ч и к. Мужик сказывал, вся в золоте, в каменьях… Королева!..

Т о л к у н. Слышали?! С ней-то мы расправим крылышки. Уж будьте покойны, и коней добыть поможет, и с голоду подохнуть не даст.

Л у з г а. Вот вам и Глашка! С туза козырнула! Возьмет да прикатит в карете, лакированной!..

Т о л к у н. Она — может. Все может.

Л у з г а. Распахнет дверцу да как выскочит, вся в соболях да брульянтах! Эх ты, залетная! Уж встретим ее, Глафиру Анисимовну, по-царски! (Запела, заплясала.)

Какой-то части цыган передалось настроение Лузги. Родилась песня, пляска. Пляшет весь табор.

Л у ш к а (заметила кого-то, вглядывается, потом бросается к пляшущим, пытаясь остановить их, крича). Дыкхэн! Дыкхэн!..

Пляска постепенно останавливается. Все смотрят в сторону, куда указывает Лушка.

Музыка.

В пестром цыганском платье, замызганном дорожной грязью, в стоптанных туфлях входит  Г л а ш к а. Все застыли.

Глашка медленно проходит мимо цыган, не глядя на них, садится в стороне.

Т о л к у н. Кто это?!

Все осторожно подходят к Глашке.

(Обошел вокруг неподвижно сидящей Глашки, Лузге.) Где карета?.. (Кричит.) Где золото, меха, бриллианты? (Цыганам.) Таких цыганок у меня в таборе не было!.. (Отошел, повернулся ко всем спиной.)

Л у ш к а. Глаша… Иди, доченька, в наш шатер. Иди… Мы с Акимом тебя…

Т о л к у н. Гоните ее! Кнутами! Оглоблями!..

Н э ф а (Толкуну). Опомнись! (Цыганам.) И не дай бог кому-нибудь хоть словом ее обидеть… Наворожу — язык отнимется. (Глашке.) Иди, девочка, к себе. Иди, иди…

Нэфа уводит Глашку. Все молча расходятся. Загорается костер. Возвращается  Н э ф а. Она садится у костра, бросает в него корешки и что-то бормочет.

Вышла  Г л а ш к а, осмотрелась, идет к костру, садится возле Нэфы.

Правда, что на тебе большие тысячи были?

Глашка молчит.

Значит, все с тебя содрали — золотишко всякое, каменья…

Г л а ш к а. Сама швырнула им…

Н э ф а. Дура! За такую обиду я бы еще и ихнего с собою захватила.

Глашка молчит.

Послышался бой часов.

Церквушка на погосте полночь отбивает. Погадаю на тебя. Как отобьет — слушай.

Часы смолкли.

Послышался легкий топот коней.

Кони! Опять кони!..

Топот нарастает.

Глашка заметалась, бросилась к шатру Акима.

Куда ты?! Раздавят!..

Г л а ш к а (бегает по табору, кричит). Аким! Ромалэ!..

Выскочили встревоженные, заспанные  ц ы г а н е.

Слышите?!

Топот коней, постепенно удаляющийся.

Это они! Из Звонцов!

Рождается музыка боя.

Слышны крики, нарастающие выстрелы.

Н э ф а. Беда идет!..

Цыгане в ужасе. Кто крестится, кто молится, кто увязывает вещи.

Т о л к у н. Спохватились?! Были бы кони, запрягли — и сгинули!

Нэфа встала перед цыганами, схватилась за голову, запела. Так родилась песня. В разгар песни Нэфа начинает двигаться, за ней — все цыгане. В этих движениях что-то от далекого прошлого, дикого.

Танец-пантомима «Заклятье».

Его сопровождают музыка и хор.

В конце танца все падают на землю, как бы обнимая ее, и замирают.

Замирают и звуки боя.

На заднем плане возникают фигуры  И л ь и  и еще держащегося на ногах  К о ж и н а.

Цыгане со страхом смотрят на них.

Глашка отошла в сторону, отвернулась.

К о ж и н (стараясь держаться). Если бы мог… поклонился вам в ноги…

И л ь я. Вывезли всех! Успели. Дайте что-нибудь перевязать — быстро!

Лушка хочет поднять у Кожина рубаху.

К о ж и н. Не осторожничай! Рви!

Л у ш к а. Прилипла.

К о ж и н. Ой ты, нескладная… Рви разом! (Рванул рубаху.)

Л у ш к а. Ой! (Закрыла глаза.)

Н э ф а. Не суетись! Тащите перину. Заговорю кровь.

Кожина тащат в шатер.

Аким, Лушка, Нэфа и Илья скрылись.

Т р о ф и м (крестится). Теперь — все! Всему табору — петля.

С е н ь к а. Перестань выть, человек услышит.

Р я б ч и к. Пусть слышит. Тебе охота помирать за этого комиссара, а нам…

Г л а ш к а. Вы что, цыгане? Завелись! Отойдите!

Т р о ф и м. Куда отойти? В землю самим зарыться?! Лучше скажи Акиму, пусть убирают комиссара от нас.

Г л а ш к а. Ти-ише! Посинели от страха?!

Р я б ч и к. И ты не ори! Не уберут — сами все акимовское гнездо выкинем в болото.

Г л а ш к а. Сам и уходи! Все уходите! Бегите, отсиживайтесь.

Т о л к у н. Разойдитесь!

Цыгане разошлись. В стороне остались Рябчик и Трофим.

(Глашке.) Кидаешься на цыган?.. Кого Илья к нам привел?! За него первую тебя, дуру, порубят, потом меня. (Притянул Глашку к себе, шепчет.) Я молчать не буду! (Трясет ее за плечи.) Не буду!

Г л а ш к а (испытующе смотрит на Толкуна). Я ведь тоже — Толкунова. Твоей породы. Поберегись!.. (Отошла.)

Т о л к у н (подошел к Рябчику и Трофиму). Чтоб ее… Уродилась же…

Р я б ч и к. Ну, Анисим, ты крепок. Придись на меня, я бы…

Т о л к у н. И я бы!.. Не чуешь, что ли, каким ветром подуло?! Попробуй тронь. Поумней надо…

Толкун, Рябчик и Трофим ушли.

Вышел  И л ь я  с уздечкой и кнутом.

Музыка.

Илья осматривает уздечку, перевел взгляд на стоящую к нему спиной Глашку. Напряженно всматривается. Глашка обернулась. Оба смотрят друг на друга.

И л ь я. Глазам не верю… Как же это?!

Г л а ш к а. Не спрашивай! Все, что было, — мое. Куда собрался?

И л ь я. Не оставлять же его здесь. Пойду за конем.

Г л а ш к а. Один?

И л ь я. Сеньку захвачу. В лесу не найдем, подберемся к ширяевским.

Г л а ш к а. Страшно.

И л ь я. Есть что-то еще больше страха. (Огляделся.) Пора!

Г л а ш к а. Обожди. (Поцеловала Илью, перекрестила.) Иди с богом.

Илья ушел, Глашка смотрит ему вслед. Из шатра, шатаясь, вышел  К о ж и н. Глашка бросилась к нему.

К о ж и н. О! Цыганочка?! Удивила!.. Не суетись, все наладится.

Г л а ш к а (усаживая Кожина). Не лежится тебе, вскочил.

К о ж и н. Маленько отдышусь и подамся… Хоть пешком, хоть ползком…

Г л а ш к а. Еще бы! Подашься! Свяжу — и все.

К о ж и н. Не серди ты меня, Христа ради. Слышал я… Все слышал. Уползу.

Г л а ш к а. Илья с Сенькой пошли за конем. Увезут тебя.

К о ж и н. Коня еще найти надо.

Г л а ш к а. Найдут, дело цыганское. Лежи, молчи.

К о ж и н. Что ты заладила: «лежи, лежи»! Как лежать?! Как?! Цыгане-то правы! Найдут меня здесь…

Г л а ш к а. Замолчи! Надоел! Сейчас коня приведут.

Кожин вновь пытается встать.

(Вцепилась в Кожина.) Лежи, говорю! (Укладывает его.)

К о ж и н. Ну, цыганочка, беда с тобой. Чтой-то ты мне в спину тычешь?

Г л а ш к а. Револьвер.

К о ж и н. Убери пока под перину. И саблю.

Глашка прячет.

Видать, не ужилась с тем-то?

Глашка молчит.

И — хорошо. Илья лучше, дороже… Схватился я сегодня с офицериком…

Г л а ш к а. С Владиславом Николаевичем?

К о ж и н. Узнал меня, аж закричал от радости. Хорошо саблей орудовал… Я б его вмиг раскроил, да какой-то гад пальнул сзади из обреза…

Г л а ш к а. Не желаю я ему смерти. Свела нас судьба… и его, и тебя, и меня… Свела — и пусть теперь сама нас рассудит.

К о ж и н. Ты, цыганочка… (Схватился за грудь.)

Г л а ш к а. Плохо тебе?!

К о ж и н. Отойдет… Вот распушим всю эту контру… И твоя боль сгладится. Уж кому-кому, а вам, неприкаянным, все будет… (Закрыл глаза, затих.)

Г л а ш к а. Тяжело тебе? Потерпи… Увезем… (Приблизила лицо к лицу Кожина.) Если бы я начала жить заново, ни к гусарику, ни к Илье не прильнула бы… (Смотрит на Кожина, гладит волосы.)

Появился  П о э т.

П о э т.

Мне б хотелось встретиться с тобою

В ранней юности, на поле боя.

Потому что средь огня и дыма

Стала б я тебе необходима.

Отдала б тебе свое я сердце,

Сердцем я тебя бы заслонила

От осколков рваного металла…

Если б встретились с тобою

В ранней юности, на поле боя…

Музыка.

Рождаясь из тишины, она становится все сильней и тревожней. Закрыв лицо руками, входит  С е н ь к а, падает, зарываясь лицом в землю. Со всех сторон вошли встревоженные  ц ы г а н е, столпились вокруг него.

Л у ш к а (тихо). Сеня, где… Илья?

Сенька сел, обхватил голову руками.

Сеня… почему ты… один?

С е н ь к а. Ширяевские подняли Илью на вилы… Успел только крикнуть: «Беги!» (Снова упал и колотит кулаками землю.)

Все стоят неподвижно.

Лушка идет к шатру. Цыгане расступаются перед ней.

Т о л к у н. Что ж теперь горевать… Илья сам на свой крест напросился.

А к и м. Ты — не напросишься. Ни ради нас, ни ради чего другого…

Г л а ш к а (подошла к Анисиму). Уйди… Я сейчас не в себе. Видела я таких, как ты… Там, в Звонцах! Уйди!..

Н э ф а. Глашка! Анисим, отойди от греха.

Нэфа, Трофим и Рябчик уводят Толкуна.

Г л а ш к а (цыганам). Что делать будем? Скажите что-нибудь. Сеня! Аким!

А к и м. Дай, дочка, опомниться.

Г л а ш к а. И я бы хотела опомниться, так некогда уже.

Все молча расходятся. Глашка осталась одна. Гаснет свет. В другой точке сцены возникает свет. В нем  Т о л к у н, Н э ф а, Т р о ф и м  и  Р я б ч и к.

Т р о ф и м (шепчет). По всему лесу сучья трещат… Осиновские за комиссаром охотятся…

Т о л к у н. Все беды — от него. Илью сгубил, теперь уже нам самим надо шкуры спасать. (Рябчику.) Другого выхода нет! Васька, беги… Шепни осиновским… Но пусть Глашку, слышишь, Глашку и табор не трогают. Пусть с той семейкой считаются.

Н э ф а (схватила Рябчика за руку). Не вздумай идти! Прокляну! (Анисиму.) Вам этого никогда не забудут и никогда не простят!

А н и с и м (задыхаясь от бешенства). А я?! Я должен все им прощать? Лишили всего!.. Душу и ту вот так, в кулаке зажали! Беги, Васька, пока они сами сюда не пришли. (Нэфе.) А ты язык прикуси! (Наступает на Нэфу.)

Н э ф а (со страхом глядит на Анисима). Анисим… Анисим!

Т о л к у н. Заройся в кибитке и сиди как мышь. Не то…

Нэфа ушла. Рябчик скрылся. Гаснет свет.

В темноте послышалась песня. Возникает луч прожектора.

В луче  Г л а ш к а, одна. Она поет.

Песня, драматическая, поддерживаемая хором.

Местным светом высвечивается Кожин. Тихонько, стараясь, чтобы Глашка не заметила, забирает саблю, револьвер, еле поднимается и пытается незаметно уйти. Глашка заметила, бросилась к нему.

К о ж и н. Я сам… сам… (Отстранил Глашку, упал, ползет, вскоре замирает.)

Г л а ш к а (подобрала саблю, револьвер). Аким! Сенька!.. (Сует саблю под перину.) Уложите его в кибитку.

А к и м. Какую кибитку? А кони?

Г л а ш к а. Запрягусь сама. Подыхать буду — увезу.

С е н ь к а. Перестань, унесем на себе.

А к и м. Через болото уходите.

Кожина уносят.

Глашка торопливо одевается.

С е н ь к а. Догоняй. Тропа у кривой сосны. Знаешь?

Г л а ш к а. Знаю. (Отдает револьвер Сеньке.) Беги.

Сенька убежал.

Музыка.

Глашка накинула платок, оглянулась, побежала вслед за Сенькой. Внезапно в разных точках сцены возникли  К а м а р д и н, Б е л я в и н, Р у б и н, Х о р е к, Ф е д о р  и  д в а - т р и  м я т е ж н и к а. Глашка замерла. Появились согнанные кем-то в центр круга  ц ы г а н е. Чуть в стороне стоят  Т о л к у н, Р я б ч и к, Т р о ф и м  и  Н э ф а.

К а м а р д и н (не торопясь, подходит к Глашке, пристально смотрит на нее, потом уверенно идет к шатру, заглядывает в него. Не найдя никого, бросает взгляд на Толкуна, вновь возвращается к Глашке). Ну вот и встретились, Глафира Анисимовна! А где товарищ Кожин? Комиссар Кожин?!

Глашка обвела взглядом цыган, остановилась на группе Толкуна.

Глашка, улыбаясь, пожала плечами.

Ну да, понятно. Его здесь нет, не было и не могло быть. Так?!

Г л а ш к а. Я думала, Аркадий Александрович, вы зашли к нам… в гости.

К а м а р д и н. В гости?! (Усмехаясь.) Самообладание у вас завидное. Улыбаетесь… Я вижу, наш приход вас очень позабавил? Что ж, Глафира Анисимовна, я тоже люблю и умею забавляться. Принимайте гостей! Прошу!..

Г л а ш к а. Привечать вас нечем, не осудите. Одно есть, наше, цыганское. (Поискала глазами Рубина, увидела, подошла к нему.) Уж я для тебя, гусарик, спляшу! Как в тот день, у Егора Ивановича. Ромалэ! Баган! Для дорогих гостей!..

Музыка. Танец Глашки.

Танцуя, Глашка старается вовлечь табор в пляску. Постепенно пляшут все цыгане. Во время пляски в таборе — обыск. Летят в воздух подушки, узлы, перины, платки, шали…

Пляска.

Х о р е к (подходит к шатру Акима, выбрасывает подушки, тряпье, поднимает перину, кричит). Тихо! Тихо!..

Разом все затихло.

Господин капитан. Вот!..

К а м а р д и н (подошел к шатру, нагнулся, поднял саблю). Чья?! (Глашке.) Ваша собственная или вашего отца?..

Х о р е к. Кожина! Эту саблю все наши приметили.

К а м а р д и н (Глашке). Будете отрицать? Божиться?..

Г л а ш к а. Нет.

К а м а р д и н. Превосходно. Где он?

Г л а ш к а (крестится). Теперь уж, слава богу, далеко. Упустили, Аркадий Александрович, пока я плясала, он… На Кожина смерти — нет! Он и через двести, триста лет будет жить. А вы?! От вас и памяти не останется…

Взбешенный Камардин выхватывает револьвер.

Р у б и н. Аркадий Александрович! Умоляю вас… Она же…

К а м а р д и н (резко). Господин поручик, командую здесь я! (Протягивает Рубину револьвер.)

Рубин стоит.

Владислав Николаевич…

Р у б и н (резко). Избавьте меня от этого… Я боевой командир, а не…

К а м а р д и н. Прекратите, поручик! Приказываю вам…

Т о л к у н (бросается к Камардину). Господин офицер, я же просил вас… Вы обещали… Я понадеялся…

К а м а р д и н. Уберите всех!

Н э ф а (падает в ноги Камардину). Не губите…

К а м а р д и н. Гоните всех! Всех!

Хорек, Белявин. Федор, часть мятежников гонят цыган. Толкун и Нэфа выкрикивают: «Обещали! Помилуйте!..»

(Сухо.) Поручик, вы обязаны. Я должен знать, быть уверен, с кем я? И кто — вы?

Г л а ш к а (Рубину). Чего стоишь? Приказали тебе!

Рубин нерешительно подходит к Камардину, берет у него револьвер, колеблется.

Пошли, гусарик. (Идет в глубину сцены.)

Рубин и Камардин следуют за ней.

Постепенно гаснет свет. Выстрел. Музыка. Нарастает свет прожектора. В его узком луче — Глашка. Она стоит спиной к зрителю, широко раскинув руки. Барабанная дробь. В луче света возникают  ш е с т е р к а  и  А л е х а. Рядом — И л ь я. Все смотрят на Глашку. Глашка оборачивается и медленно подходит к шестерке. Она пробирается между ними, становится рядом с Ильей и — замирает.

Появляется  П о э т. Подходит к девятке расстрелянных.

П о э т.

Мы тем гордимся, что в двадцатый век

На той земле, где дни не дни, а даты,

В семнадцатом родился человек —

С пожизненною метрикой солдата.

Гордимся мы, быть может, даже тем,

Что не написано о нас поэм.

И только ты, далекий правнук мой,

Поймешь, что рамка с черною каймой

Нам будет так узка и так мала,

Что выйдем мы из бронзы и стекла,

Проступим солью, каплею, росой,

На звездном небе — светлой полосой!

Музыка и хор нарастают.

На финальном аккорде закрывается занавес.

К о н е ц

ЛЮБОВЬ И СКРИПКА

Пьеса-сказка в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

С а б и — старая цыганка, рассказчица.

Г е й з о — скрипач, лаутари.

М а р г и т к а — девушка-цыганка.

Л а й е ш — отец Маргитки.

Б а р о  В а й д а  — древний цыган, советчик и судья таборных цыган, кочующих по Венгрии.

Ц а р и ц а  г о р.

Т а б о р н ы е  ц ы г а н е: ж е н и х и, м у з ы к а н т ы, с т а р и к и, м о л о д е ж ь.

На сцене — костер. Поздний вечер в степи. Возле костра — С а б и  и  д е в у ш к и - ц ы г а н к и.

Музыкальное вступление.

Соло скрипки.

Венгерская мелодия.

С а б и. Хорошо играет скрипач, хорошо!.. Много я на своем веку слышала цыган-скрипачей!.. Но такого, как лаутари Гейзо!.. Э-э-э! Может, вот еще Бибари или Бела Радич были ему под стать!.. Хотя что ж! Ведь сама Царица гор наворожила Гейзо быть скрипачом!..

Г о л о с. Царица гор?!

С а б и. Да, да, Царица гор.

В т о р о й  г о л о с. Бабушка Саби!..

С а б и. Ну что — бабушка Саби?! Улыбаетесь?! Не верите?… Вот ведь какие! А вы сперва послушайте, как да что было, может, и перестанете улыбаться! Эй, кто там ближе к костру? Подбросьте сучьев!..

Звуки скрипки постепенно замолкают.

…В ту ночь, когда скрипач Гейзо только появился на свет, наш табор сейчас уже не помню почему, кажется из-за коней, застрял в горах… Мать Гейзо — ох и бедовая была цыганка! — вышла из шатра с новорожденным, повернулась лицом к горам, подняла вот так, над головой, малыша и крикнула:

Г о л о с  м а т е р и. Э-гей, Царица гор! У меня родился сын!.. Я назвала его Гейзо!.. Будь ему крестной матерью! Э-гей, Царица гор! Слышишь?..

С а б и. И не успело эхо разнести эту весть по горам, как вдруг буря завыла в скалах…

Г о л о с  Ц а р и ц ы  г о р. …Слы-ы-шу-у!

С а б и. Захрипели, заржали в тревоге кони, заскулили собаки. И тут же за шатрами мы увидели Царицу гор! Да-да!.. Огромная, как скала, она нависла над кибитками и глядела на нас… неподвижными золотыми глазами…

Ц а р и ц а  г о р. Я, Царица гор, могла бы осыпать перину Гейзо золотом, дорогими каменьями, но они украшают только тело человека, а не душу!.. Я подарю крестнику…

С а б и. И тут Царица гор сгинула. Только на том месте, где она стояла, как стая ворон, закружились сухие травинки. После, когда мать Гейзо вошла в шатер, на перине, возле пеленок, лежала старая цыганская скрипка!..

И Гейзо полюбил скрипку!.. С трех лет он стал пиликать на ней, с пяти лет — уже играл все цыганские песни, а годам к семи сам стал выдумывать музыку… Но вот пришло время, когда под носом у Гейзо стали пробиваться усы… Красивым его нельзя было назвать, но когда Гейзо брал в руки скрипку — вот тогда он становился настоящим красавцем… Стройным, высоким… И весь изнутри светился, словно облако, в котором укрылась полная луна! И много черных девичьих глаз тайком следили за ним из шатров, но напрасно!.. Гейзо любил свою скрипку! Только одну скрипку!..

Как-то, в ту пору, когда во всех селах, пригородах давят виноград и рекой льется молодое вино, услышали мы от одного цыгана на ярмарке, что Баро Вайда — это старший над всеми нашими таборами — созывает всех цыган на берег Тиссы, к большим виноградникам…

Музыка походная.

Шум, выкрики, рев медведя, песня.

Дэвлалэ!.. Сколько ж там собралось цыган всяких: лудильщиков, кузнецов, музыкантов, тех, что делают браслеты, гребешки, кольца… Костры, словно огненные маки, расцвели по всей степи!.. А шатров, шатров! Будто стая лебедей осела по берегу Тиссы!..

Плясовая музыка.

Три дня цыгане пели, плясали, хвастались конями, менялись трубками, но вот на четвертый день, в час, когда распаренное солнце присело на макушки дальних садов, вышел на середину костров Баро Вайда, поднял старый узловатый посох с тяжелым серебряным набалдашником, и стало тихо, тихо…

В а й д а. Я обошел все таборы и видел, как поют, пляшут и веселятся у костров девушки-цыганки… Но я не видел среди них дочери Лайеша!.. Я не видел Маргитки! Цыгане говорят, что Лайеш прячет Маргитку в своем шатре. Правда ли это, Лайеш?!

Л а й е ш. Я запретил своей дочери появляться перед цыганами.

В а й д а. Почему?!

Л а й е ш. Это не приведет к добру.

В а й д а. Говори ясней, Лайеш! И так, чтобы все цыгане слышали.

Л а й е ш. Когда Маргитка веселится с подругами и ее видят все, мне долго после приходится уговаривать молодых цыган не ссориться, не хвататься из-за Маргитки за кнуты, за ножи.

В а й д а. Маргитка — красива, даже слишком! Я не знаю, кто дал ей эту красоту — бог или дьявол!.. Она может принести любому из нас счастье или горе!

Л а й е ш. Поэтому я и велю ей сидеть в шатре.

В а й д а. Подумай, Лайеш, если бы мы все сейчас, вдруг, узнали, что под тем большим камнем зарыта золотая трубка, осыпанная алмазами, что бы мы стали делать?! Разве не схватили бы лопаты и не кинулись рыть землю под камнем!

Л а й е ш. У-у-у, еще как! Будь я проклят, передрались бы.

В а й д а. А может быть, пролили кровь, пока кто-нибудь первый не схватил трубку?!

Л а й е ш. Могло быть и так!

В а й д а. Так вот, Лайеш. Твоя Маргитка в шатре — это трубка под камнем. Золотая трубка!

Л а й е ш. Что поделать? Разве это моя вина?

В а й д а. Я думаю — твоя. Сколько ей лет?

Л а й е ш. Двадцатая весна пошла.

В а й д а. Уже двадцатая! Двадцатая, Лайеш. Ее матери, когда ты, Лайеш, ввел ее в свой шатер, было семнадцать. Не хитри, Лайеш! Ты хочешь взять за красоту дочери тройной барыш! Кого ты ждешь, какого жениха? Архангела Гавриила? Или лесного царя? Сватать Маргитку они не придут. А вот они, женихи, стоят перед тобой! Красивые, молодые, сильные!

Л а й е ш. Я не хочу ее неволить.

В а й д а. А мы разве хотим? Пусть она выйдет из шатра и посмотрит в лица молодых цыган. Пусть даст счастье одному из них, и тогда уже не будет лежать золотая трубка под камнем и не будет из-за нее ссор — не прольется кровь!.. Что ты молчишь, Лайеш? Я говорю от имени всех цыган, что стоят перед тобой. Так ли, ромалэ?!

Г о л о с а.

— Так!

— Мы все требуем этого!

В а й д а. Ты слышишь, Лайеш? Пусть Маргитка выйдет к цыганам.

Л а й е ш. Маргитка-а!

Музыка.

С а б и. И вот Маргитка вышла из шатра. Ой, как вспомню — сердце защемит. Уж на что я женщина, а в ту пору и на меня многие заглядывались, и то, как увидела ее, не знаю, что делать. Молиться, плакать, петь?.. Тоненькая, точеная, будто черная лилия стояла она перед цыганами, облитая багровым светом костров… Все мы перед ней стали дурнушками! А Маргитка стояла, прикрыв глаза длинными, как бахрома черной шали, ресницами… и боялась взглянуть на кого-либо, потому что не было бы тому ни днем ни ночью покоя, иссох бы, истосковался по ней!..

Л а й е ш. Маргитка! Цыгане требуют, чтобы я…

М а р г и т к а. Я все слышала, отец.

В а й д а. Маргитка!..

М а р г и т к а. Я слушаю тебя, Баро Вайда.

В а й д а. Ни один цыган не сойдет с этого места, пока ты не выберешь жениха и мы не сыграем здесь свадьбу. Так нужно, Маргитка. Но если не хочешь, уезжай со своим отцом от нас на край света! И не возвращайся, пока лицо твое не станет тусклым, как пепел, не померкнут глаза и волосы твои не будут лежать, как туман на той горе!..

М а р г и т к а. Баро Вайда, я родилась на этой земле, в этом таборе и хочу жить и любить только здесь!..

В а й д а. Хорошо, Маргитка! Сейчас перед тобой пройдут лучшие из лучших цыган всех таборов. Когда пройдет последний — только тогда ты поднесешь эту кружку вина тому, кто согрел твое сердце! Тебе все понятно, Маргитка?..

М а р г и т к а. Все!

В а й д а. Музыканты! Шандор, встань здесь, перед Маргиткой. Пой!..

Музыка.

Песня первого жениха.

С а б и (на проигрыше). Запел Шандор, из табора котляров-лудильщиков! Он пел о гордом коне, который хотел обогнать ветер. Пока конь скакал по степи, он летел быстрей ветра, но встал перед ним лес… Ветер прошумел вершинами, мчась дальше, а конь ударился грудью о ствол дуба и упал.

Конец песни.

В а й д а. Кузнец Милош! Испытай свое счастье!..

Музыка.

Плясовая.

С а б и. Не выдался ростом кузнец, но плясал — говорил ногами! Все лицо, руки, стан — все в нем пело, плясало!

В о з г л а с ы.

— Гэй, Милош!..

— Нэ, нэ!

Кончился танец. Шум восторгов, выкрики.

В а й д а. Ежи! Если ты так поешь, как мастеришь золотые перстни да браслеты, то тебя ждет удача!

Музыка.

Песня Ежи — веселая.

С а б и. Богатый цыган Ежи! Сам круглый как бочонок, но легкий! А мастер такой!.. Не расскажешь. Из золота, серебра кружева плел!..

После последнего куплета подпевает хор.

Хоровая песня постепенно замирает.

Ее сменяет песня, музыка.

Все это служит фоном рассказа Саби.

И каждый раз, когда оканчивал песню или пляску новый жених, все смотрели на Маргитку, но она сидела на подушках и смотрела себе под ноги… И никто не мог понять, что творилось у нее на сердце…

Всю ночь, один за другим, проходили женихи перед Маргиткой. И богатые, и бедные, и красивые, и смешные. Кто пел, а кто дарил ей кружевные браслеты и большие цыганские серьги… Уже к утру прошел последний жених. Подошел к Маргитке Баро Вайда…

В а й д а. Все женихи прошли перед тобой. Все показали себя кто как мог. Теперь решай, кому ты поднесешь счастливую кружку вина!..

С а б и. И подал Баро Вайда Маргитке высокую, расписанную узорами, украшенную золотыми монистами свадебную кружку, полную молодого вина. Приняла Маргитка кружку из рук Вайды, встала — и замерла…

В а й д а. Маргитка, мы ждем!

Послышались звуки скрипки.

М а р г и т к а. Кто там играет на скрипке?!

В а й д а. Должно быть, Гейзо.

М а р г и т к а. Гейзо?! Почему он прячется за шатрами? Пусть придет и сыграет мне что-нибудь.

Л а й е ш. Маргитка! На кой дьявол тебе Гейзо?! Он же не встал рядом с женихами!

М а р г и т к а. Отец, пусть Гейзо придет и сыграет.

Л а й е ш. Не к чему! Будь я проклят, он любит только свою скрипку! Это знают все цыгане! Ты не нужна ему.

М а р г и т к а. Баро Вайда, прикажи позвать Гейзо.

В а й д а. Гейзо!

Г о л о с а.

— Гейзо!

— Гейзо!..

С а б и. Из темноты появился Гейзо, вошел в круг костров и встал перед Маргиткой.

М а р г и т к а. Я давно не слыхала твоей скрипки, Гейзо, очень давно!

Г е й з о. И я видел тебя, Маргитка, только один раз — прошлой весной, у ручья. Ты прошла мимо и даже на тень мою не взглянула! Но я эту минуту — не забыл. После я играл у твоего шатра…

М а р г и т к а. Это я тоже помню, Гейзо. Хорошо помню! Сыграй ту песню.

Соло скрипки.

С а б и. А когда играл лаутари Гейзо, переставали за кибитками хрустеть травой кони, на всем бегу замирали в степях, лесах волки, лисицы, зайцы… Птицы повисали над степью не двигаясь, и даже звезды, словно монисты, целыми гроздьями свешивались над головой скрипача Гейзо! И все слушало, слушало, слушало!

Соло скрипки.

(После соло скрипки.) Когда замер последний звук скрипки… мы увидели, как дрогнули длинные, словно бахрома черной шали, ресницы у Маргитки, поднялись вверх, и Маргитка взглянула на Гейзо!.. Взглянула своими колдовскими, манящими, как дальние дороги, лесные дали, бескрайние степи, глазами. Побледнел Гейзо и не мог уже оторвать своего взгляда от Маргитки.

М а р г и т к а. Почему ты, Гейзо, ушел в степь? Разве ты не знал, что я здесь? Или не слышал, о чем говорил Вайда?..

Г е й з о. У меня нет ни красоты, ни богатства. Я бродячий музыкант — лаутари. Я боялся даже мечтать о тебе…

М а р г и т к а. Скажи мне еще что-нибудь, Гейзо! Скажи на своей скрипке!

Соло скрипки.

Светлая, солнечная мелодия.

Ты любишь меня, Гейзо.

Г е й з о. Я люблю тебя, как свою скрипку.

М а р г и т к а. А скрипку?!

Г е й з о. А скрипку люблю, как тебя.

М а р г и т к а. Неправда, Гейзо. Ты любишь скрипку больше, чем меня. Слушай, Гейзо!.. Слушайте, все цыгане! Я люблю Гейзо и передам в его руки свадебную кружку с молодым вином, но пусть сперва Гейзо… разобьет свою скрипку!..

Г е й з о. Маргитка!..

М а р г и т к а. Я хочу, чтобы ты любил меня одну! Только одну! И не делил свою любовь даже со скрипкой. Разбей свою скрипку, Гейзо!

С а б и. Тихо стало в степи. Все, кто сидел, стоял, — застыли на месте и смотрели на Гейзо. Даже пламя костров будто окаменело. И только над вершинами гор пронесся стонущий ветер…

Г е й з о. Хорошо, Хорошо, Маргитка. Я разобью свою скрипку. Только дай мне сыграть на ней последнюю песню.

Соло скрипки.

С а б и. И заиграл бедный Гейзо последнюю песню… Все мы слушали и боялись взглянуть друг на друга…

Продолжение соло скрипки.

Каждый из нас понимал, если разобьет Гейзо свою скрипку — разобьет и свое сердце… Без скрипки Гейзо — как ночь без луны!

Продолжение соло скрипки.

Играл Гейзо — и никак не мог сыграть последнюю песню… Кончал одну — начинал другую. Уже потянул предутренний ветерок, а Гейзо все играл и играл. И никто из нас не уходил.

Продолжение соло скрипки.

М а р г и т к а. Гейзо! Я жду! Гейзо! Взгляни на меня!..

С а б и. Будто от сна очнулся Гейзо. Глянул в лицо Маргитки, в ее молящие, полные любви и тревоги глаза… Высоко поднял над головой скрипку — и ударил ее о камень!..

Стонущий аккорд, постепенно замирающий.

С криком разлетелись птицы, разбежались звери… И звезды, дрожа и кружась, взмыли высоко в небо и поблекли… И тут же загремело, загрохотало что-то вдали, словно дрогнули и застонали горы. Налетел вихрь. Заметалось пламя, и сквозь рваные клочья дыма костров мы увидели Царицу гор!.. Окрашенная светом зари, она казалась вылитой из меди и молча глядела на Гейзо неподвижными глазами. Только в ее золотых огромных зрачках что-то бурлило и плавилось.

Ц а р и ц а  г о р. Так-то ты дорожишь моим подарком, Гейзо?

Г е й з о. Прости, Царица гор. Я очень люблю Маргитку.

С а б и. Царица гор медленно повернула свое медное лицо к Маргитке…

Ц а р и ц а  г о р. Маргитка!.. Разве такой Гейзо — статный, красивый, вдохновенный — играл возле твоего шатра?! Разве этот Гейзо зажег твое сердце неповторимыми звуками своей старой скрипки?! Взгляни на него!..

С а б и. Мы все взглянули на Гейзо — и еле узнали его. Он стоял бледнее утра, осунувшийся, постаревший и даже… какой-то маленький!.. Потухшими, мутными глазами глядел Гейзо на разбитую скрипку…

Ц а р и ц а  г о р. Ты вынула из него душу, Маргитка. И вместе со скрипкой разбила свою любовь! И ты стала другой! Разве для такой Маргитки неустанно пела скрипка Гейзо?!

С а б и. Маргитка стояла поблекшая, чуть держась на ногах. Как цветок, сломленный дыханием мороза… опустив безжизненные ресницы…

Ц а р и ц а  г о р. А все потому, что Любовь и Музыка — неразлучны! Они рождают друг друга! Слушайте, цыгане! Я, Царица гор, говорю вам: Маргитка и Гейзо будут жить вечно, как живут горы, и всегда будут вместе!..

С а б и. И Царица гор сгинула, растаяла в воздухе… У ног Гейзо лежала старая цыганская скрипка, целехонькая, будто с ней ничего не случилось… Поднял ее Гейзо, бережно приложил к плечу — и снова вырос, помолодел. Снова стал красавцем! Очи его засветились, как утренняя заря…

Соло скрипки.

Светлая, радостная мелодия.

И тут случилось то, чего я никогда не забуду! И Маргитка, и Гейзо на наших глазах вдруг стали становиться все тоньше и тоньше, прозрачнее… Словно таяли…

Вот уже я увидела, как сквозь их тела пробился первый луч солнышка. Потом они совсем превратились в легкое облачко… Потянул ветерок и понес розовеющее в лучах солнца облачко к вершинам гор… Постепенно таяли и радостные звуки скрипки Гейзо!.. Больше мы их не видели.

Слышны отдаленные звуки скрипки.

Г о л о с. Бабушка Саби! Да было ли это?!

С а б и. Для того, кто видит в свободно дышащем море только соленую воду, а в трепещущей березке — только дрова для печей, для того — ничего не было и не могло быть!..

А тот, кто слышит, как по ночам растет трава… кто видит, как плачут и смеются наши медведи и собаки… кто находит в плывущих облаках косматых коней и огромные серебристые кибитки, — тот может не только услышать в полнолуние тихие звуки лаутари Гейзо, но и увидеть рядом с ним красавицу Маргитку!.. Подняв свои огромные, словно бахрома черной шали, ресницы, она смотрит на Гейзо дивными очами, полными счастья и любви!..

Финальный аккорд.

Примечания

1

Башмак — знамя повстанцев (Союз башмака).

Content

Ехали цыгане...

ПЕСНЯ ОБ УРСАРЕ Театрализованная легенда в трех действиях, семи картинах

ПЕРВЫЙ АКТ

ВТОРОЙ АКТ

ТРЕТИЙ АКТ

ДОЧЬ ШАТРОВ Романтическая новелла в трех актах, пяти картинах, с прологом

ПЕРВЫЙ АКТ

ВТОРОЙ АКТ

ТРЕТИЙ АКТ

КАБАЧОК «МАКРЕЛЬ» Романтическая пьеса-новелла в трех действиях, семи картинах, с прологом и эпилогом

ПЕРВЫЙ АКТ

ВТОРОЙ АКТ

ТРЕТИЙ АКТ

ПЛЯСУНЬЯ Драма в трех действиях, пяти картинах, с эпилогом

ПЕРВЫЙ АКТ

ВТОРОЙ АКТ

ТРЕТИЙ АКТ

ЕХАЛИ ЦЫГАНЕ… Музыкальная комедия в двух действиях, шести картинах

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ОГНЕННЫЕ КОНИ Музыкальная, героико-романтическая повесть в двух частях, девяти эпизодах

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЛЮБОВЬ И СКРИПКА Пьеса-сказка в одном действии

Примечания