Лисина Александра

ТРИС И ШИРРА

Серия Грани отражений. Дополнительная глава

Ночь. Тишина. Мерный стрекот цикад. Полная луна загадочно подмигивает из-за набежавших тучек. Пологий холм. Крохотная речушка. И миллионы прекрасных звезд, отражающихся на ее безупречно ровной поверхности.

Я осторожно расправила крылья и неуверенно взмахнула.

— Смелее, Трис. Это совсем несложно, — негромко подбодрили меня со спины, и из темноты стремительно проступил рослый силуэт. Матовая черная кожа, полураскрытые в нетерпении крылья, крупные, чуть раскосые глаза, поблескивающие крохотными золотистыми крапинками, роскошный набор костяных наростов в самых неожиданных местах…

Я слабо улыбнулась.

— Думаешь, пора?

— Полночь, — мягко улыбнулся он, показав на мгновение верхние клыки. — Самое время для второго полета в твоей жизни.

Я обреченно вздохнула, по-прежнему сомневаясь, что это время действительно пришло, и тут же почувствовала, как меня обвили сильные руки, а два громадных черных крыла с тихим шелестом сомкнулись сверху, надежно отгораживая нас от всего остального мира. Повернувшись в кольце этих рук и каким-то чудом не оставив на шипах клочья безотказного сайеши, я подняла взгляд и с замиранием сердца посмотрела на Ширру. Боже… до сих пор не верится, что он действительно здесь. Вернее, что мы, наконец-то, здесь: вдалеке от Ледяных Чертогов, вдалеке от Аллир, Шииров и искусственно созданного ими мира. Остались только он и я. Вдвоем. И больше никого в целом свете, кто мог бы помешать нам прикоснуться друг к другу.

Шаддары — странные существа. Казалось бы, мы — один народ и должны быть одинаковыми, но они каким-то образом сумели воплотить в себе все самые опасные черты, свойственные удачливым хищникам: они невероятно быстры, сильны, выносливы. Они практически неуязвимы, потому что многие тысячелетия намеренно придавали себе именно этот облик. Они Крылаты — так же, как и мы. Но даже их резкий, похожий на решительный бросок ястреба полет в корне отличается от тех плавных танцев, которые вычерчивают в небе своими крыльями Аллиры.

А Ширра… то есть, Варротен, хотя он совсем не возражает и против «Ширры»… он и в этом теле невероятно красив. Могучий торс, крепкая шея, невероятно сильные плечи; тугие мускулы, ровными пластами перекатывающиеся под кожей; когтистые руки; острые, как бритва, наросты на локтях и коленях… хищник. Безупречный, просто совершенный хищник. Невыносимо притягательный, смертельно опасный и самый страшный враг… вернее, он мог бы стать моим врагом, если бы, конечно, я не умудрилась влюбиться в него по уши.

— Что? — вопросительно посмотрел Ширра, заметив мой взгляд, и я тревожно замерла. Не знаю, почему, но зрелище его медленно разгорающихся зрачков, в которых ритмично вспыхивали и тут же гасли яркие золотистые искры, всегда меня завораживало, заставляя цепенеть, слабеть и терять волю к сопротивлению. Совсем как у беспомощной лани, перед которой внезапно возник готовый к решающему прыжку голодный тигр.

Вот и теперь я застыла перед ним, как статуя. В который раз замерла, не видя ничего, кроме этих удивительных глаз. Чувствовала его горячее дыхание на шее, слышала, как постепенно начинает ускоряться его сердце. Ощущала тепло его рук, осторожно сомкнувшихся на моей талии. Как во сне, следила за тем, как медленно и неумолимо приближается его лицо…

И лишь спустя пару мгновений поняла, что, собственно, смотреть больше не надо.

— Люблю… — беззвучно выдохнул шаддар, нежно касаясь моих губ.

Я вздрогнула от прокатившейся по телу жаркой волны и инстинктивно прильнула к нему так тесно, как только могла. Небо… как я ждала от него этих слов! Как ждала этого сладостного мига! Этой ночи. Этой луны. Этого теплого ветра, овевающего наши распахнутые крылья. Каждый раз, когда он ко мне прикасается, я будто бы умираю, заживо сгораю в его руках, распадаюсь на крохотные, безумно счастливые частички. Но лишь для того, чтобы заново воскреснуть и с наслаждением вдохнуть аромат его черной кожи. Коснуться его горячей груди, чувствуя, как взволнованно бьется под руками сердце. Ощутить ответное прикосновение. Услышать его хриплый шепот. Снова и снова смотреть в его золотистые глаза, видя там глубокую нежность, невероятную заботу и столько огня, что от него сами собой слабеют ноги.

Не знаю, что со мной происходит, но когда он так близко, я больше ничего уже не хочу. Мне не нужны ни крылья, ни небо, ни даже сестры… вообще никто. И я знаю, что могу стоять так целую вечность, целуя его, внутренне дрожа от восторга, буквально утопая в этом тепле с головой, наслаждаясь каждым мигом этой восхитительной близости и мечтая лишь о том, чтобы он никогда не кончался.

— Тебе пора, — наконец, неохотно отстранился Ширра, с видимым сожалением отпуская меня на свободу. Я огорченно вздохнула и в который раз подумала о том, как же дико мы, наверное, смотримся вместе. Я — бледная немощь с нечеловеческими глазищами и почти что лебедиными крыльями, и он — просто демон во плоти, от которого, тем не менее, постоянно исходит такое дикое обаяние, что я совершенно не могу перед ним устоять.

— Пора, — повторил Ширра, отводя за спину свои крылья. — Тебе нужно снова почувствовать ветер. Сейчас, Трис. Давай, а то будет поздно.

Я молча кивнула, заставила себя отступить на шаг и повернулась к краю обрыва. Не хочется этого делать именно сегодня, но другого шанса действительно может уже не быть: прошел целый месяц с того времени, как я потеряла крылья. Трудный, бесконечно долгий месяц, за время которого я чуть не сошла с ума. Аллиры так отчаянно не желали чего-либо менять в себе, так яростно не хотели отказываться от многовековой вражды, что я уже не знала, как мне быть и что сделать, чтобы вечное противостояние между ними и Шиирами хоть немного поутихло.

Я знаю: нам еще предстоит очень много работы. Знаю, что мне придется потратить немало времени, чтобы Аллиры приняли хотя бы мысль о том, что Шииры им больше не враги. Я уже заставляю их вместе патрулировать наши общие территории. Пристально слежу, чтобы не возникало никаких конфликтов. Я каждый день напоминаю Гаори о том, кому они обязаны моим возвращением. И каждый день Ширра делает у себя в Иире то же самое. Причем, у него это получается даже лучше, потому что вчера его отец дал согласие на мое появление в своем доме. И только вчера я получила от него личное приглашение, в котором стояло лишь одно жесткое условие: я должна была появиться в Иире без помощниц, спутниц, подруг или просто сопровождающих. Даже без Рума. То есть, совсем одна. Потому что отец Ширры не желал проливать кровь в священном для него месте. И потому, что Аллиры (с чем я была вполне согласна) в данный момент гораздо острее переживали мое непонятное положение, из-за чего могли повести себя совершенно непредсказуемо.

Конечно, когда-нибудь я найду способ примирить две половинки нашего несчастного народа. Я непременно поговорю с шаддарами, побываю на Аллее Павших, взгляну на статую, поставленную в честь моего отца, и сделаю все, чтобы его смерть не была напрасной. И пусть это займет десять… двадцать… хоть тысячу лет, но я сделаю это. Я заставлю Аллир перестать смотреть на Шииров, как на врагов. Заставлю их увидеть истину и понять, что на самом деле их давняя вражда, выросшая из простой обиды, не стоила тех смертей, которыми все мы заплатили за свою гордыню. Я непременно сделаю это. Обещаю. Ради себя, ради Ширры, ради наших детей, которые, смею надеяться, когда-нибудь появятся, но уже не узнают этого страшного слова «война». А еще — ради новой жизни, своих сломанных крыльев и тех маленьких Аллир и шаддаров, которые больше не будут ненавидеть друг друга.

Впрочем, мои крылья доставляли сестрам гораздо больше беспокойства, чем даже мне. Как привыкла я без них обходиться, так и не особенно страдала, когда их не стало. Правда, из-за этого пришлось терпеливо выдерживать преувеличенную опеку Рума и Гаори, но это не страшно. Главное, что Ширра все время находился поблизости, а когда все надоедало, он с легкостью уносил меня и от вредного духа, и от настырных сестер, и от назойливого внимания советниц.

И вот сегодня, наконец, наступило полнолуние. Настало время, когда положенные мне по статусу крылья заново отросли и теперь вызывающе белели в темноте, превращая меня из обычной бледной немощи в немощь бледную, но теперь еще и летающую. Впрочем, Ширра прав: мне надо снова полететь. Надо восстанавливать родовую память. Вот только не хочется делать это именно сейчас, когда мы, наконец-то, остались одни, а он вдруг оказался так близко, что у меня едва сердце не останавливалось от волнения.

Минута молчания. Мягкий желтый свет от выглянувшей из-за тучек луны. Неровное биение сердца. Короткий взмах и…

— Лети! — шепчет за спиной невидимый Ширра.

— Лети… — мягко подталкивает в спину ветер.

— Лети, — ласково приглашает выглянувшая из-за туч луна, и я вздрагиваю от пронзившего мое тело Зова.

А дальше все происходит мгновенно: луна всегда действовала на меня очень странно. Вот и сейчас: вроде бы я только-только качалась на краю, аккуратно ловя кончиками крыльев поднявшийся ветер, а в следующий миг я уже не чувствую тела, не чувствую ног, рвусь вперед на неслышный зов своей давней подруги. Взлетаю без усилий, с каждым мгновением оставляя землю все дальше. И мчусь… лечу… всей душой стремлюсь вперед — туда, где ласково улыбается моя вторая половинка и где медленно просыпается неумолимое желание Танцевать.

Что это?

Тьма? Свет?

Танец или полет?

Жизнь или смерть?

Взлет или падение?

Не знаю. Я не могу отличить одно от другого. Кажется, все происходит одновременно. Свет мешается со мраком, мрак переплетается с тенью, холод — с жарой, ветер — с дрожащими от напряжения крыльями. Я лечу… нет, я танцую под полной луной, незаметно закручивая из воздуха тугие снежные вихри. Слушаю ночь, чувствую на плечах ее прохладные ладони и покорно следую за ней, не отдавая себе отчета в том, зачем и почему вообще куда-то иду.

Передо мной нет никаких дорог.

За моей спиной нет никаких дверей. Под ногами нет опоры. На крыльях нет дополнительной поддержки. Все очень зыбко. Скользко. Темно и непривычно. Но мне не страшно. Мне почему-то совсем не хочется останавливаться, а крылья сами несут меня прочь, следуя за медленно уходящей ночью и красавицей луной, не дающей мне потеряться.

Пока танцую, что-то настойчиво щекочет мне кожу на пальцах. Короткий миг… мимолетное удивление, наполненное желанием знать… и вот я уже держу в руках какие-то нити. Тонкие, полупрозрачные, чужие. Невероятно хрупкие с виду, но при этом настолько твердые, что их почти невозможно порвать. Впрочем, нет. Именно я как раз могу их разрезать — когтями, зубами или такими же наростами на теле, как у любого шаддара. Медленно перебирая их пальцами, я откуда-то понимаю, что действительно могу все, но при этом точно знаю, что для этого еще не настало время.

Потом я снова лечу, без сожаления выпуская оставшиеся где-то вдалеке нити. Вижу рядом с собой голубоватое мерцание незнакомых звезд. Яркий свет далеких светил, которых никогда не было в нашем небе. Призывный блеск крохотных шариков-миров, в каждом из которых когда-то были такие же Танцующие. Слыша их ласковые голоса, у меня на краткий миг появляется нестерпимое желание им поддаться, но память настойчиво шепчет: нельзя… не твое… вернись… и я просто пролетаю мимо, совершенно точно зная, что когда-нибудь сюда еще вернусь.

А потом луна становится так близко, что почти касается моей макушки.

Достигнув цели, я радостно улыбаюсь ей и закрываю глаза. Я танцую в ее свете, как на королевском балу. Утопаю в ее тепле, как в уютной колыбели. Я знаю: она никогда меня не предаст, моя подруга-проводница. И куда бы я ни отправилась, всегда будет там, со мной. Между мирами, звездами и чужими Вселенными. Лишь для того, чтобы однажды, когда закончится мое время, я смогла найти дорогу домой.

Сколько длился мой второй полет, не знаю. Быть может, мгновение, а может, и целую вечность. Я потеряла счет минутам, дням и неделям. И только когда крылья стали тяжелеть, а потом медленно истаяли, отпуская меня на свободу, внезапно пришла в себя. Как раз для того, чтобы понять, как далеко на этот раз завела меня коварная подруга, и покачнуться от неожиданного осознания той сумасшедшей высоты, на которой мы с ней оказались.

Впрочем, испугаться или упасть я не успела: стоило лишь лунной пыльце в последний раз слететь с моих исчезающих крыльев, как откуда-то из глубины ночи выметнулась громадная хищная тень, а потом подхватила, прижала к горячей груди и знакомым голосом выдохнула:

— Молодец!

Я облегченно улыбнулась, позволяя Ширре нести меня на руках и завороженно следя за его уверенными движениями: он летел так естественно и, вместе с тем, так быстро, что у меня даже сейчас захватывало дух. А еще он умел делать это красиво. Так красиво, что я, засмотревшись, даже не поняла, в какой момент он приземлился и аккуратно поставил меня на землю.

Ну, вот и все. Кажется, опять пришло время возвращаться домой?

Полночь миновала. Я сделала все, что от меня требовалось. Крылья уснули еще на один бесконечно долгий месяц — для того, чтобы потом отрасти в третий раз, но теперь уже — навсегда. Жаль… жаль, что так все быстро кончается. Но я отчаянно не хочу уходить. Не хочу покидать этот красивый холм. Не хочу звать сестер или Рума. Не хочу расставаться… никогда. И до дрожи в коленях не хочу, чтобы Ширра убирал с моих плеч свои руки или складывал свои широкие крылья, по-прежнему закрывающие меня от ночного ветра.

Неожиданно над ухом раздался шумный вздох. Такой знакомый… тяжелый и, вместе с тем, нерешительный.

Странно. Он волнуется?

Я осторожно подняла глаза и замерла, во второй раз за эту ночь потрясенная зрелищем его быстро разгорающихся зрачков, которые снова оказались от меня невероятно близко. Крохотные золотые точки прямо на глазах становились шире, больше, ярче. Прямо под ними возбужденно затрепетали ноздри. Дыхание из груди вырвалось горячее, прерывистое. Сердце гулко колотилось в груди, заставляя висящий там риалл слегка подпрыгивать.

Ширра тоже замер, разглядывая меня в упор. По-прежнему бережно обнимая, не торопясь опускать руки и медленно, незаметно, инстинктивно смыкая их плотнее, как если бы опасался, что кто-то может меня украсть.

— Ширра?

— Не открывай больше Тропы Между Мирами без подготовки, Трис, — хрипло сказал он, и я невольно вздрогнула. — Ты еще недостаточно опытная, чтобы ходить по ним без опаски.

— Тропы?!

— Сегодня ты могла уйти по ним и не вернуться, — тихо выдохнул шаддар, и я вздрогнула снова. А потом, наконец, поняла причину его волнения и ласково улыбнулась.

— Нет. Не могла: луна не позволит мне потеряться.

— Но ты…

— Я никуда от тебя не уйду, — приподнявшись на цыпочки, я коснулась губами его подбородка. — Я люблю тебя, Варротен, разве не знаешь? И я вернусь к тебе отовсюду. Обещаю. С помощью луны или с помощью риалла, но вернусь. Зачем мне Тропы, на которых нет тебя?

Ширра, обняв меня крепче, снова вздохнул. Но, кажется, немного успокоился и даже позволил себе расслабить плечи. Правда, не отошел, как обычно бывало, не отстранился, напоминая о времени, и я затаенно улыбнулась, понадеявшись, что он хотя бы несколько минут не вспомнит о том, что нам пора возвращаться в Ледяные Чертоги.

— Я не хочу тебя потерять, — неожиданно прошептал он, прижавшись щекой к моему лбу. — Ты такая нежная… настолько хрупкая, что мне все время кажется, будто ты вот-вот исчезнешь.

Я улыбнулась и, прикрыв на мгновение глаза, изменилась. А потом чуть отстранилась и, хитро прищурившись, переспросила:

— Я — хрупкая?

Всего за пару секунд я умудрилась стать выше ростом, шире в плечах, массивнее. Мне больше не нужно было смотреть на него снизу-вверх — теперь наши глаза оказались на одном уровне. Моя кожа стала тверже, жестче, на локтях и коленях выросли острые шипы. Пальцы обзавелись такими же острыми когтями, как в мою бытность тигрицей. А из-под губ проступили белоснежные кончики острых клыков.

Думаю, сейчас я ничем не отличалась от удивленно застывшего шаддара. Ну, разве что цветом кожи и отсутствием крыльев. А так — почти полная копия. Страшноватая, честно говоря. Жутковатая. И такая же опасная, особенно если помнить про мою спящую магию. Однако Ширра все равно не испугался. Не отпрянул, не насторожился, хотя риалл на его груди наверняка заметно похолодел. Напротив, он как-то странно улыбнулся и, оглядев меня с ног до головы, задумчиво коснулся кончиком пальца острого клыка.

— Это, пожалуй, лишнее.

Я тихо рассмеялась, послушно убирая с тела все острые выступы, и, крепко обняв Ширру за шею, лукаво заглянула в его стремительно расширяющиеся глаза.

— Так лучше?

Он только выдохнул, на краткий миг застыл, но почти сразу опомнился и, низко наклонившись, с улыбкой прошептал:

— Намного.

Его губы обожгли мою кожу, как если бы в них сейчас сосредоточился весь огонь, бешеными волнами гуляющий внутри его сильного тела. Его глаза вспыхнули, как две луны, когда я охотно ответила. Руки настойчиво обвили мою талию. Огромные крылья с тихим шелестом сомкнулись где-то у меня за спиной, окончательно закрывая эту сладкую ловушку, но я уже не видела и не понимала, что творю. Я была счастлива в плену у целующего меня Шиира. И ни за что бы не променяла его близость на что-то иное.

Он был нужен мне. Безумно. До боли. Нужен так, кто никто и никогда раньше. И он был рядом. Сегодня, сейчас, навсегда. Такой же разгоряченный, взволнованный, и, кажется, тоже неумолимо теряющий голову.

С каждым мигом его губы становились все горячее, настойчивее. От рук шел такой жар, что я почти плавилась, прижимаясь к нему еще теснее и позволяя себе забыть обо всем. Кожу жгло уже всю, приятно покалывало миллионами горячих иголок. Голову кружило от умопомрачительной близости тяжело дышащего шаддара. Внутри стремительно разгорался настоящий пожар.

— Трис… — тихо простонал Ширра, когда я выгнулась ему навстречу и позволила сайеши соскользнуть на землю.

— Да, — так же тихо прошептала я, с улыбкой заглядывая в его неистово пылающие глаза. — Всегда только — да, любимый…

Луна ласково улыбнулась, свысока глядя на вспыхнувшее над холмом бело-красное зарево магии — древней, внезапно разбуженной вспыхнувшей между Мужчиной и Женщиной страстью. Огонь и лед… свет и тьма… сейчас они переплелись так тесно, что стало невозможно отделить одно от другого. Неожиданно возникшее чувство сделало их способности более заметными, сильными. С каждым вздохом и каждым прикосновением с их кожи срывались огненно-снежные искры, которые затем сливались друг с другом, образуя нечто новое, сильное, цельное и тоже — живое.

Но им не следует бояться этого буйства стихий. Они вместе. Рядом. Наконец-то, так, как должно было быть. Последняя Танцующая и единственный выживший потомок Меняющихся. Прекрасная Аллира и преданный ей Шиир. Легендарные Крылатые. Почти что боги, которые еще не знают о своих истинных возможностях. Как не знают о том, какие силы достанутся в наследство их будущим детям.

Довольно мигнув, луна медленно зашла за набежавшую тучку и целомудренно накрыла землю покровом темноты. После чего снова задремала и, зная, что скоро ее время снова придет, принялась терпеливо ждать назначенного часа.

Content

Лисина Александра
ТРИС И ШИРРА
Серия Грани отражений. Дополнительная глава