Игорь Шилов

Опыт поколений

Книга 1

Глава 1

Диктор объявила о начале посадки на очередной поезд, заставив сначала притихнуть, а затем радостно загудеть, большую часть, не по погоде одетых обитателей временного пристанища. То там, то тут начали освобождаться ячейки кресел и маленькие людские ручейки потекли к выходу, наполняя собой широкую реку, бурным потоком вытекающую на перрон.

Не по летнему холодное утро не смогло загнать нас в помещение, поэтому мы стояли на свежем воздухе, вдыхая неповторимый вокзальный аромат и наблюдали через огромные окна за тем, что творится внутри. Толчея и суета, возникшие после заклинаний из громкоговорителя, привели меня в полный восторг, пробудив воспоминания, не очень далёкого детства. От них мне стало тепло и радостно, и я на конец то осознал, что каникулы наступили, зачёты и экзамены позади, и в ближайшее время меня ждёт тёплое море, ласковое солнце и целый месяц беззаботной жизни, о начале которой только, что объявили.

Хлопнув по плечу Серёгу, весело улыбающегося какой то миловидной девчонке, только что вырвавшейся из объятий толпы, небрежно, тоном много чего повидавшего, на своём веку, человека, сказал:

— Пора и нам на борт грузиться.

Поднял рюкзак, закинул его на плечо. Помог Славке одеть, на согнутую в локте руку, сумку, как всегда загрузившего её до неподъёмного состояния и не понятно чему улыбаясь, влился в ряды счастливчиков, отъезжающих к морю.

Вагон под номером восемнадцать, был вторым, с конца состава, так что надо было сильно постараться, чтобы пройти мимо него. У открытой двери белобрысый и конопатый проводник, в белоснежной рубахе с коротким рукавом, делал вид, что внимательно изучает билеты и документы пассажиров. Но на, мой взгляд, его интересовало только две цифры в них, номер вагона и место, ну не дурак же он на самом то деле, сверять фамилию, фотографию и изучать прочие данные предъявленных документов. Конечно, такое позволить он себе тоже может, к примеру, как это сейчас делает, когда дошла очередь до двух блондинок, возраст которых явно не успел перевалить за двадцать. Но заниматься этим бесконечно долго, не получится, другие пассажиры не позволят. Так что ему пришлось ограничится тем, что успел узнать имена симпатичных незнакомок, которые впрочем он и нам огласил, когда приветливо проговорил:

— Прошу вас Дарья и вас Татьяна, проходите. Ваши места двадцать два и двадцать три, занимайте пожалуйста.

Серёга, стоявший у дверей вагона и внимательно наблюдавший за происходящим, толкнул меня в бок, еле заметно мотнул головой в сторону, уже находившихся в тамбуре девушек и озорно подмигнул. Я кивнул ему ответ, давая понять тем самым, что разделяю его мнение, относительно привлекательности соседок по вагону.

Наконец то дошла очередь и до нас, проводник взял наши билеты и паспорта, взглянул мельком, какие у нас места, вернул документы, даже не открыв их и вяло сказал:

— Заходите парни, ваши боковушки в самом конце.

Спёртый воздух, давно не проветриваемого помещения, снова напомнил про каникулы, про счастливое детство, про папу с мамой. Ничего не попишешь плацкартный вагон, средство передвижения на дальние расстояния, для самой неприхотливой публики или для таких, как мы, нищих студентов.

Добраться до своих мест мы смогли минут за пять, до отхода поезда. Пришлось стоять в тамбуре и ждать, пока остальные разложат свои пожитки, договорятся кому на какой полке спать, пристроят без перерыва хныкающих детишек, поменяются, не по разу, друг с другом местами. Когда же всё, как то утряслось и появились просветы в проходе, мы взяли свои вещи, и стали пробираться к забронированным, ещё во время экзаменов, местам.

Поезд тронулся, как это всегда бывает, неожиданно. Мягко дёрнулся вагон, заскрежетали колёса, за окном закачались и стали уплывать предметы, а вокруг всё заполнилось радостным: — Поехали. Я сидел на единственной, в нашем распоряжении, нижней полке и глазами провожал людей, стоящих на перроне. Как же им должно быть грустно, когда они читают надпись на уходящем вагоне, Санкт-Петербург — Анапа, подумалось почему то мне. Не знаю, лично я бы загрустил провожая поезд, с таким конечным пунктом.

— Кто за бельём пойдёт? — прервал мои мысли Славка.

— Ты и иди, раз спросил — ответил я ему.

Наш великан посмотрел на меня, каким то не добрым взглядом и сказал:

— Серёга, вот тебе деньги, иди возьми два комплекта.

— Да, бери два, Славик у нас без белья спать любит — внёс я небольшое дополнение в разговор друзей.

— Так я не понял, действительно два брать или как? — спросил Серёжка, глядя то на меня, то на Славку.

— Ладно, три бери, этот же всё равно не пойдёт — дал указания, не назначенный командир, презрительно косясь в мою сторону.

Сергей взял деньги и пошёл. Я снова повернулся к окошку и стал осматривать достопримечательности, проплывающие мимо нас. Мне почему то вспомнился дождливый сентябрьский день, когда я вот также сидел на широком подоконнике, в нашем родном горном универе. Провожал взглядом мокрые машины и трамваи, людей прятавшихся от непогоды под зонтиками, буксиры, проплывающие по Неве. И мне, от всего увиденного, вдруг так сильно захотелось попасть туда, где тепло, где можно лежать на песочке, ни о чём не думать, смотреть на океан, бесконечно выбрасывающий волны на берег, провожать взглядом мулаток, которые, в таких местах, обязательно должны водиться в огромных количествах.

И вот с того дня, прошло не многим меньше девяти месяцев и моя мечта, а потом и моих друзей, стала явью. И пускай там, куда мы едем, не будет океанской волны и мулаток я наверное увижу совсем не столько, сколько хотелось бы, но всё остальное то будет, наверняка.

Южный город встретил нас безоблачным небом, легким ветерком и невыносимой жарой. А ещё приветствиями местных жителей, собравшихся у вагона и предлагавших на перебой такси, и жильё, причём, то и другое не дорого.

Мы решили воспользоваться услугами не молодого аборигена, обещавшего довезти нас до города с ветерком и устроить в самую лучшую гостиницу, в трёх минутах ходьбы от моря. Всю дорогу, дядя Ашот, убеждал нас в том, как нам сказочно повезло, что именно сегодня, он случайно заехал на вокзал, проведать своего друга и на обратном пути, как бы между делом, решил прихватить попутчиков. Иначе сейчас бы попали мы в сети, каких нибудь не добросовестных риэлторов, которые отвезли бы нас чёрт знает куда и за это содрали бы три шкуры.

Доехали мы действительно с ветерком и быстро, несмотря на огромную пробку, так как владелец не зарегистрированного такси, не обращая ни какого внимания на знаки и разметку, выехал на обочину и дал газа.

Во двор действительно приличного, трёх этажного дома, возле которого мы остановились, нас запустила сухонькая бабушка, представившаяся Надеждой. Перекинувшись парой фраз с дядей Ашотом, она внимательно осмотрела нас с ног до головы и сказала:

— Для вас у меня, как раз только сегодня, освободилась отличная комната, с отдельным входом. Очень удобная для таких молодых людей, как вы. Ни кто вам там мешать не будет и вы сможете приходить, и уходить в любое время дня и ночи. Только запомните, люди у меня живут приличные, так что ни каких шумных гулянок и распутных девиц я не потерплю. В городе гуляйте, там можно. И ещё, в двенадцать ночи я закрываю калитку на засов, не забывайте, а то спать придётся на улице.

Вот тебе и раз, а как же на счёт, в любое время дня и ночи, что то тут не стыкуется. Но высказать сомнения по этому поводу я не успел, так как хозяйка развернулась и пошла вдоль забора по узенькому проходу, куда то вглубь двора. Все остальные двинулись за ней и мне ничего не оставалось, как сделать тоже самое. Шикарной гостиницей в этом закутке и не пахло, то что нам представили, как отдельную комнату, больше походило на курятник, в котором правда стояло две кровати и тумбочка. Наличие такого количества мебели смутило не только меня.

— Нас же трое, а здесь только две кровати — высказал своё недоумение Слава.

— Но одна же двухспальная — попыталась урезонить его тётя Надя.

Я не стал дожидаться, чем окончится их спор, подошёл к односпальной кровати, которая стояла ближе к входу, бросил на неё свой рюкзак и сел, давая понять всем присутствовавшим, что это место уже занято.

— Я с тобой спать не буду — жалостливо, но твёрдо сказал Серёга Славке.

Тот в свою очередь очень выразительно посмотрел сначала на дядю Ашота, потом на хозяйку дома, но сказать чего либо не успел.

— Хорошо, принесу вам раскладушку — сжалилась Надежда над нами.

Мы отдали, каждый, по двенадцать с половиной тысяч, за весь срок проживания, в замен получили ключ от калитки и от комнаты. Хозяйка гостиницы пожелала нам хорошего отдыха, дядя Ашот дал визитку с номером своего телефона и сказал чтобы не забыли ему позвонить, за день до отъезда, если хотим без проблем добраться до вокзала. Потом они, вежливо пропуская друг друга в узком проходе и говоря о каких то приезжающих завтра, очередных постояльцах, ушли.

— Где деньги будем держать, не оставлять же их здесь? — нарушил Слава, возникшую было, какую то неловкую тишину.

Давая тем самым понять нам, что дело сделано, деньги за проживание отданы и уйти отсюда, мы больше никуда не сможем.

— Какие деньги? Откуда они у тебя, после того как рассчитался — зло сказал Сергей.

Видимо понимая, кому двадцать с лишним дней придётся спать на раскладушке.

— Парни, забейте. Главное, что мы на море, то что сейчас нам не нравится через два дня будет казаться родным домом. Можете меня с обрыва сбросить если посчитаете, что я сейчас сказал вам неправду.

Мужики сели на широченную кровать, покрутили головами, как будто пытаясь обнаружить в комнатке, чего то ранее не увиденное.

— Да и хрен с ним, в общаге не лучше — сказал Слава.

— Ты ещё вспомни, как в казарме было — высказал своё мнение Серёга.

Я повернулся, пытаясь рассмотреть, что там за крохотным окошком, но вид из него был не очень, обычный металлический профиль, а попросту забор.

— А кто нибудь спросил, где удобства? — решил узнать я у друзей, понимая, что пора менять тему.

Стоило нам только добраться до моря, до него кстати тоже не три минуты хода было, как мы забыли обо всём. О какой раскладушке можно думать, когда тут такое. Столько народа одновременно, почти в одних трусах, я давно не видел. Конечно, не это самое главное, но это первое, что бросилось в глаза, как только мы ступили на пляжный песок. Я, с детства приученный беречь обувь и одежду, тут же снял свои белые сандалии и такого же цвета, адидасовские носки. Но сразу же пожалел об этом, песок, в два часа пополудни, был нестерпимо горячим, поэтому пришлось перебираться от одной тени до другой. Мои товарищи, получившие в своё время другое воспитание, вальяжной походкой рассекали по песку в обуви, пренебрежительно глядя на мои припрыгивания. Но за то, когда они подошли к расстеленному мной полотенцу, я уже был готов прыгнуть в море, не обращая внимания на их попытку по справедливости решить, кому первому караулить вещи.

Первое, что вырвалось у меня, после того как я вынырнул, была не понятно кому высказанная претензия, по поводу качества воды:

— Да она же солёная.

Но неприятное ощущение во рту вскоре прошло и я на это перестал обращать внимание, а переключил его на то, что твориться рядом и под водой. Интересно было везде, на поверхности, куда не глянь, обнажённые красавицы плавают, под водой крабы и мелкие рыбёшки. Даже не знаю, с кем первым начать знакомиться. Однако ни те, ни другие, почему то не обращали на меня ни какого внимания. Подумал, что можно и самому проявить инициативу. Набрал побольше в лёгкие воздуха и нырнул в прозрачную, бирюзовую воду, не закрывая глаз. Ознакомлюсь, сперва, с менее доступными, на мой взгляд, персонажами. Красотища под водой неописуемая, волнистый песок, усыпанный мелкими ракушками, поблескивающие рыбки, в солнечных лучах, пугающая и завораживающая одновременно, темнота глубины. Я вынырнул, не в силах больше находится под водой и держать в себе восторг, возникший от увиденного.

— Здорово! — вырвалось у меня перед тем, как глубоко вздохнул и снова нырнул.

На тех, кто плавал на поверхности, в этот раз у меня не хватило ни сил, ни времени, надо дать возможность и парням окунуться.

— Смотри Сашка в оба, там мужик уже орал, что у него телефон стащили — наставлял меня Славик перед уходом.

Три дня, безвылазно, мы сидели на пляже, с утра до позднего вечера. Я даже не пожалел денег и купил себе ласты, маску и трубку, правда все эти дни пришлось сидеть без обеда, мой бюджет таких затрат не выдержал, поэтому и экономил на еде. Но радости от того, что удалось увидеть под водой, это не уменьшило.

Утром четвёртого, нам стало ясно, что пришло время сделать перерыв в морских ваннах, хотя бы на день. Долгое сидение под южным солнцем, дало свои отрицательные результаты. Мы просто напросто сгорели. Правда у меня серьёзные проблемы, были только со спиной, так как я плавал до одурения в маске, естественно вниз лицом. А на мужиков страшно было смотреть, куда не глянь.

— Ничего, денёк посидим дома, погуляем по городу и всё пройдёт — успокаивал нас Серёга.

— Твои бы слова, да сам знаешь кому в уши — поддержал разговор Славка.

Я сидел молча, мне, если честно, всё равно, могу гулять, а хотите, так пойдём купаться. Но парни категорично высказались, за прогулки по городу, увидев себя в зеркале во дворе. На мой взгляд, это было только поводом, не идти на пляж, так как за то время, что мы провели на нём, нам так и не удалось познакомиться с девчонками. Варианты были, не без этого, но кто на нас обращал внимание, не нравились нам, а на кого мы заглядывались, даже и не смотрели в нашу сторону. Меня это не сильно заботило, я знаю, при желании познакомлюсь с кем угодно и даже сил много для этого прикладывать не придётся. Да уже бы и познакомился, загорай на пляже один. А вот у ребят с этим делом, по жизни, проблемы, вот они и бесятся.

В город вышли ближе к обеду, хотя я и предлагал пойти позже, погорели же всё таки, а солнце светит, и греет, как раз в обед, не по детски. Но уговорить этих пижонов не удалось, а не поддержать компанию, в таком деле, как то не по пацански.

Вышли на набережную, что на против порта и стали прогуливаться, туда сюда, ожидая подходящих кандидаток. Девчонок симпатичных много, но ходят они то по одной, то со своими кавалерами.

— Слышь, Слава. Троих мы тут будем до ночи искать. Давай так, вы как увидите тех, что вам понравятся, сразу клейтесь, а я потом себе кого нибудь подтяну — высказал я своё предложение.

— Я за — поддержал меня Серёга.

— Ладно, уговорил — согласился с нами, вечно не довольный Славик.

Давно надо было предложить им такой вариант, как только все согласились с ним, тут же нашлись подходящие особи, женского пола. Как раз две, правда шли они по нижней набережной, но ничего мы не гордые, можем и спуститься.

Нагнали девчонок только в том месте, где швартуются прогулочные яхты и катамараны. Они, как раз, садились на один из них.

— Поедем? — спросил нас не в меру озабоченный Слава.

— А чего стоит? — поинтересовался у него я.

— Откуда мне знать, я что каждый день на яхтах катаюсь.

— Так пойди и узнай, если тебе приспичило. Только не позорь меня, не яхта это, а катамаран, смотри не перепутай.

Славка побежал узнавать, сколько стоит удовольствие прокатиться по морю, в компании с незнакомыми девчонками и ещё с десятком толстых тёток, таких же мужиков и их сопливыми детишками.

— Парни нас троих посадят за полторы штуки, скидка бешеная, как детям Поволжья.

— Ну ни хрена себе — вырвалось у нас с Серёгой.

— Вы чё, с остальных по восемьсот берут, дешевле только даром — продолжал Слава давить на нас.

— А, хрен с тобой, поехали, что только для друга не сделаешь, но будешь должен. Запомни — махнул я рукой обрадованному, моим решением, товарищу.

Мы заскочили на борт, тут же рулевой завёл двигатель и мы потихоньку стали выбираться из бухты. Довольный Славик уже во всю заигрывал с сидевшими на против нас девчонками. Молодец, решил сразу отбивать, не понятно на что, потраченные деньги.

Когда выехали в открытое море, то мои товарищи уже во всю обсуждали проблемы экологии, со своими новыми подругами, так как вокруг плавали бутылки, пакеты и не понятно ещё какой мусор. Что до меня, то мне было на это всё наплевать, с высокой колокольни, я имею в виду и знакомство, и мусор. Меня волновала только одно, какая здесь глубина и есть ли на судне спасательные жилеты. Как только представлю, сколько здесь до дна, меня аж в дрожь кидает. Не знал я, что есть у меня такая проблема, как боязнь глубины, а то ни за что не поплыл на этой посудине.

— А чего это ваш товарищ, всё молчит и молчит? — спросила не понятно кого, та из девчонок, что по симпатичнее.

— Ему жена не позволяет ни с кем знакомиться — схохмил Слава.

Вот дебил, во первых нет у меня ни какой жены, а ещё и потому, что заставил задуматься над своими словами и девочек.

— А вы тоже женаты? — испуганно спросила та, что пострашнее.

— Да вы что, разве я похож на человека, который способен связать себя узами брака — гордо заявил Вячеслав.

Ну вот, теперь точно без вариантов. Придурок, кто же про такое говорит, пытаясь познакомиться с девушкой. Ну их, даже и слушать не буду все эти бредни.

— Серёга, а ты не знаешь, у них тут жилеты есть? — спросил я тихонько приятеля.

— Откуда Саш, я же тоже первый раз плыву.

— Ну да — со вздохом произнёс я.

С большим трудом я дотерпел до того момента, как мы повернули домой.

— Всё прогулка окончена, домой идём — громко объявил рулевой.

Я даже заулыбался, наконец то, а то у меня такое впечатление, что я скоро оторву железный поручень, идущий вдоль всего борта судна, не в силах отцепиться от него.

Только после слов сопровождающего нас матроса, не много успокоившись, я стал осматриваться по сторонам. Красиво всё таки, где ещё такое увидишь, как огромное оранжевое солнце тонет в воде. Да пожалуй ни где больше, да и здесь скоро это представление закончится, вон как быстро темнеть стало.

— А когда темно будет, как мы берег найдём? — под общий хохот, спросила одна из пассажирок.

— По компасу — как то не весело ответил ей, человек стоящий на корме.

После такого ответа мне почему то сразу стало совсем не по себе. Не интересовал больше красавец закат, меньше хотелось знать про то, какая под нами глубина и как долго ещё выдержит мою хватку несчастная железяка. Я смотрел в ту сторону, где по моим прикидкам давно должен был появиться берег и ничего не видел. Это меня очень сильно пугало, так как стало совсем темно и наш экскурсовод даже включил лампочки, что висели над головами.

— Тёмная ночь, только волны гудят вдоль борта — завыл мужик, выглядевший старше всех.

Но смеха его пение ни у кого не вызвало, даже болтавшие без перерыва Славка и компания, как стемнело, притихли и только многозначительно переглядывались.

Так прошёл час, за ним ещё один. За это время каких только вопросов не перезадавали перепуганные пассажиры, безуспешно пытающемуся найти берег, капитану судна. Парень не на много старше нас и сам выглядел не очень, но продолжал выполнять свои обязанности безукоризненно, только изредка поглядывая на мужиков, что сидели не далеко от его рабочего места. Возникшая ситуация, непонятна не только нам, но и ему тоже. Берег должен был появиться не меньше пару часов назад, а его всё нет и куда мы плывём не очень понятно. Хотя из разговора, между мужиками, я понял, что если смотреть на компас, то мы идём в правильном направлении, но из того же разговора выяснил, что с топливом у нас скоро полный пипец наступит, не заправляли судно на такой долгий поход.

Двигатель заглох уж очень неожиданно, не кашлял, не чихал, в попытках предупредить всех присутствовавших на катамаране, как ему плохо, а просто взял и сразу сдох. Паники в наших рядах не было, но и радости от такого события не наблюдалось.

Парнишка матрос и здесь не растерялся, поднял парус, поймал в него ветерок и поглядывая наверное на компас, крепко держал рулевое весло, поворачивая его то в одну сторону то в другую. За двигателем, минут через двадцать, погасли и лампочки, горевшие это время, наверное от аккумулятора. Вот тут то всем стало действительно не по себе, сначала засопливили дети, потом тётки стали ругать мужей и в конечном итоге они же, чуть ли не хором высказали нам свои претензии:

— Мужики, чего сидите, сделайте что нибудь.

Интересное кино, чего тут можно сделать, если только по выбрасывать их всех за борт, так от этого всё равно легче никому не станет.

Не знаю, как мы дождались рассвета, но он пришёл, не смотря ни на что. Это событие не приблизило нас к берегу, но стало не так страшно, как было тёмной ночью. Рулевой, видно не выдержав напряжения, сменился, потому что на его месте сидел один из пассажиров, а бесстрашный матрос спал на маленькой палубе, рядом с детишками и под присмотром всех имеющихся на борту мамок. Мои друзья, без стеснения, сидели в обнимку с девчонками, пытаясь хоть как то согреться, может даже кому то из них удалось покемарить. Так ли это я не знаю, потому что спал до этого, без задних ног.

Как стало ясно, что ничего не ясно, снял ремень, до этого без дела болтавшийся на шортах, привязал руку, к ставшей за это время родной железке, сполз под сиденье и как ни странно, уснул. К этому времени мне уже было всё равно, приплывём мы к берегу или нет, глубоко под нами или не очень, я просто хотел спать и больше ничего.

Когда начало подыматься солнце, одна из тёток, бесцеремонно разбудила нашего капитана, сказав при этом:

— Вставай, хорош дрыхнуть, завёз нас куда то, иди теперь разбирайся.

На парня жалко было смотреть, ну чего пристала к человеку, если мог, он бы давно нас высадил на берег. Я отвязался от поручня и пошёл в сторону кормы, к уже сидевшему за рулём матросу.

— Слышь друг, а где тут у вас этот, гальюн. Так вроде сартир по морскому называется — спросил я не совсем проснувшегося человека.

— Да везде, хочешь с борта помочись, а стесняешься так в воду прыгай, пока штиль.

Я посмотрел кругом, с борта наверное не смогу. Нет, конечно достать инструмент можно и стыдно за него не будет, но вот облегчиться нервная система всё равно не позволит, не смогу сосредоточиться на важном деле, так и буду стоять и думать, не подглядывает ли кто. Пришлось раздеться до плавок и прыгать в воду, хотя страх от того, что там очень глубоко ни куда не делся, но в данном случае это даже и не плохо, с делами управился, как никогда до этого, быстро. Пару раз окунулся в воду с головой, чтобы окончательно проснуться и вылез. Затем не одеваясь, прошёл к своему месту и сел, буду ждать когда высохну, а потом оденусь, если конечно ещё чего не захочется.

Моему примеру последовали сначала мужики, потом женщины, в самом конце купания, на него сподобились и Славка с Серёгой, со своими подружками. Причём купались они, в отличие от всех остальных, все вместе. Это что на них так ночные обнимашки подействовали, что ли.

Купаться мне больше не хотелось, да навряд ли и получилось бы, ветер поднялся, так что шли мы полным ходом, в том же направлении, что и вчера, но пока безрезультатно.

Ближе к обеду, захотелось сразу и есть, и пить, причём не мне одному. По воде вопрос, как то закрыли, хозяин посудины достал из маленького трюма почти полную пятилитровку с водой и металлическую кружку, предупредив всех, что это вся вода и поэтому расходовать её надо экономно. Так как он понятия не имеет, где мы находимся и сколько нам ещё болтаться по бескрайнему морю. На счёт воды все всё поняли, а вот по поводу того, что ему не понятно где мы, желающих поспорить оказалось предостаточно, лучше бы он молчал, а то когда прекратиться этот балаган, теперь никому не известно.

Ругань и споры о том, кто виноват, и что делать, то затихали, то разгорались с новой силой. Поэтому землю, возникшую на горизонте заметили не сразу, а лишь тогда, когда наступила небольшая пауза, в обмене мнениями о произошедшем с нами.

— Земля! — заорала одна из женщин, тыкая указательным пальцем в ту сторону, где ей это привиделось.

Это был не мираж, и не обман зрения, прямо по курсу действительно виднелась суша, причем это был не островок, а полноценный материк, постепенно надвигавшийся на нас.

Эмоции били через край, был и смех, и слезы, люди обнимали друг друга, женщины целовали детей, Славка с Сергеем тискали своих подруг, а почему бы не воспользоваться моментом, раз возникла такая возможность. Я тоже радовался, правда проявлял свои чувства не много сдержаннее, не громко смеялся и пару раз поцеловал, правда чисто символически, ставший, за проведённое на судне время, родным, поручень.

Чтобы достигнуть берега понадобилось ещё примерно часа полтора, но время пролетело не заметно, за разговорами о том, как нас встретят на причале и что мы будем рассказывать полицейским, мчс, пожарникам и остальным заинтересованным лицам. К сожалению, радость наша была преждевременной, бухты, из которой мы вчера так беспечно отправились, в теперь уже незабываемое путешествие, не просматривалось. На всём протяжении виднелся ровный берег, с небольшими дюнами и мелкой порослью на них.

— На Благовещенку вынесло — авторитетно заявил, наш капитан.

— Точно, я три дня назад был здесь — поддержал его один из пассажиров.

— А до города от сюда далеко? — тут же поинтересовалась самая любознательная из женщин.

— Сюда маршрутки ходят, так что доберёмся — ответил кто то ей.

Катамаран, на полном ходу, врезался в песчаный берег, не много проехал по нему и замер. Мы сидели на борту судна и как будто ждали дальнейших распоряжений, то ли оно нам стало таким родным, то ли от того, что всё закончилось и все расслабились, но покидать его никто не торопился, пока с кормы не раздалась команда:

— Приехали, выгружайся.

Только после этого нас, как будто прорвало, люди сначала зааплодировали капитану, а потом дружно стали переваливаться за борт, с громкими криками и смехом. Ноги, больше суток не топтавшие матушку землю, заново знакомились с ней. Меня явно пошатывала при ходьбе, хотя это могло приключиться и от недоедания, в последнее время.

— Надо бы сориентироваться, в какой стороне станица. Добровольцы есть? — спросил так и продолжавший сидеть у руля, старший по команде.

Как я высидел на одном месте столько времени, при моём то характере и сам не пойму. Поэтому одним из добровольцев, естественно стал я, а вторым, как это не странно, был мужик, что пытался петь про тёмную ночь. Он то куда собрался, с его комплекцией и возрастом, на песочке надо валяться, а не шляться, где попало.

— Ждём вас через два часа, дольше не ходите — предупредил нас капитан.

— У меня часов нет и телефона тоже — похлопав себя по пустым кармана сказал я.

— Вот мои возьмите — предложил мне один из остающихся на берегу мужиков.

Он протянул мне самые натуральные карманные часы, с оригинальной крышкой и на цепочке.

— Павел Буре? — попытался я пошутить.

— Как догадались? — в свою очередь удивился мужчина.

— Не шутите? — не поверил я владельцу раритета — тогда не возьму, они же стоят наверное кучу денег.

— Берите, не валяйте дурака. Найдёте станицу, да забудите всё на свете, а мы тут жди у моря погоды.

Я пристегнул булавку к внутренней стороне кармана, затем положил в него часы, махнул на прощание рукой друзьям, сказал чтобы ждали меня с победой и пошёл в противоположную сторону той, что выбрал второй доброволец.

Пляж закончился через сто метров, за ним пошли мелкие кустики, с серо жёлтой травкой, дальше какие то низкорослые, явно южные деревья. Длилось это примерно километр, затем, прямо по курсу, образовался солидных размеров пригорок, обходить который не было смысла и я пошёл напрямик, пробираясь сквозь колючий кустарник и временами, чтобы не свалиться вниз, держась за него. Добравшись до вершины, упал без сил прямо на мелкие камни, отдышавшись приподнялся и стал осматривать окрестности. Видно отсюда далеко, но куда бы я не поворачивался, никаких станиц или деревень, с посёлками на горизонте не наблюдалось. Впереди был густой лес, справа от меня не большое поле, а сзади море. Что было слева, меня не интересовало, это пусть заботит другого человека.

Вниз спускался ещё медленнее, чем подымался, мелкий щебень осыпаясь, пытался и меня уволочь за собой. Всё время приходилось держаться руками за кусты, поэтому сил затратил не меньше, чем на подъём.

Пришлось и с другой стороны пригорка отдыхать. Такими темпами, за два часа, я недалеко продвинусь.

Лес, что находился впереди, сверху казался густым и непроходимым, на самом же деле выглядел вполне обычно. Идти по нему, было одно удовольствие, кроны деревьев не позволяли высоко поднявшемуся солнцу, мучить мою и так обгоревшую кожу. Шёл я быстрым шагом, так как время, которое мне придётся потратить на возвращение, уже истекло и я понимал, что опоздаю при любом раскладе. Но думаю если приду позже, на пол часа или час, ничего страшного не будет, а ещё я надеялся на то, что как только закончиться лес, то я выйду, как минимум на дорогу и тогда возможно, обратно меня довезут на транспорте.

В лесной чаще было тихо, поэтому резкий, рычащий звук от проезжавшего, где то совсем недалеко, мотоцикла, услышал отчётливо. Запомнив направление, куда мне надо спешно выдвигаться, перешёл на легкий бег, большего себе позволить не могу. После вторых суток голодания и обычный шаг в тягость.

Остановило меня и даже заставило залечь, за ближайшие кустики, совсем уж не реальная вещь, пулемётная стрельба. Понять, что это стреляют из пулемёта, смог бы любой мужик, хоть однажды слышавший этот звук. Спутать его ни с чем не возможно. То что стреляют, меня не очень смутило, чего только не бывает на просторах нашей необъятной родины, но вот чтобы из такой машинки, да ещё средь бела дня. Я было подумал, что нарвался на стрельбище, какой нибудь воинской части и хотел уже подняться, но услышав ещё и винтовочные выстрелы, передумал это делать.

Когда всё закончилось я ещё какое то время лежал в укрытии, поднялся лишь после того, как стал удаляться, характерный звук, работающего мотоциклетного двигателя. Пройдя метров триста, наткнулся на просёлочную дорогу и только собирался пересечь её, как из кустов, находящихся с противоположной стороны и метрах в двадцати левее, меня окликнули.

— Эй ты, сюда беги.

Я не очень то понимал, к кому обращается незнакомец, но отказываться от предложения не стал и быстренько достигнув зарослей, от куда слышал голос, зарылся в них.

— Ты кто? — спросил я, оказавшегося рядом, молодого парня в военной форме, с винтовкой в руках.

— Красноармеец Круглов. А ты?

Боец смотрел на мой наряд и почему то не мог отвести взгляд от шорт, понравились они ему, что ли.

— Лейтенант Дёмин — представился я, решив таким образом положить конец этому балагану.

Но сделалось ещё веселее, паренёк вскочил, встал по стойке смирно и тихим голосом сказал:

— Виноват товарищ лейтенант.

— Да сядь ты, не отсвечивай, расскажи лучше, что это тут у тебя за стрельба, только что была.

Боец Круглов попытался снова встать, но я дёрнул его за штанину и он сел на место.

— Так немцы товарищ лейтенант. Мы тут в дозоре стояли, со вчерашнего дня, а они только сейчас появились. Засекли они нас — виновато сказал он.

— Немцы, это понятно, дальше то что — спросил я его.

Хотя мне совсем ничего не понятно. Боец этот, какой то уж очень натуральный, немцы какие то, им то тут чего надо.

— Так лупанули они по нам, из пулемета. Товарищ сержант приказал открыть ответный огонь, мы пальнули. А он сразу с трёх, как дал, я спужался и драпанул.

— Где это было, показать сможешь? — я решил сам убедиться, что пацан не врёт.

Ну если сволочь разыгрывает, я не посмотрю, что голодный, ухо ему откушу.

Но Круглов не обманул, метрах в ста пятидесяти лежало три трупа, одетых в точно такую же форму, как и мой провожатый, а рядом с ними бесхозно валялось оружие.

Я отшагал от этого страшного места шагов на двадцать и сел, облокотившись спиной о берёзку, не понимая, чтобы это всё значило и как на это реагировать.

— Слышь, красноармеец Круглов, тебя зовут то как?

— Коля — ответил паренёк.

— Вот что Николаша, я двое суток не жрал ничего, может у тебя, что найдётся.

— Конечно, товарищ лейтенант.

Боец снял вещь мешок, достал от туда ломанную буханку чёрного хлеба, отломил от неё здоровенный кусок и протянул мне.

— Вот.

— Спасибо, Коля.

Я жадно жевал черняжку, пытаясь разобраться в том сумбуре, что бился о стенки моей черепушки.

— Товарищ лейтенант разрешите обратиться — услышал я от Николая.

— Чего тебе?

— А что это за одежда такая на вас?

— В отпуске я братишка, потому и одежда такая, другой нет.

— Понятно. А может переоденитесь, у сержанта в мешке совсем новый комплект лежит, сам видел.

— Ну неси — машинально ответил я, продолжая думать о своём.

Что же это за хреновина такая тут твориться, сначала домой добраться сутки не могли, теперь вот Коля с немцами появился. Чего ещё ожидать?

— Вот товарищ лейтенант, я его мешок принёс, да за одно и сапоги снял, примерьте, вдруг подойдут.

Бегать по лесу в подштанниках, при таком раскладе, совсем не прилично, надо одеваться в серьёзную одежду.

Форма была не новая, но чистая и не очень помятая, в мешке нашлись и портянки, тоже ношенные, но чистые. Сапоги на размер больше, чем я ношу, но их я всегда так и брал на службе. Коля притащил ещё, пока я одевался, ремень с подсумком, в котором было две полных обоймы для винтовки, саму винтовочку и пилотку, убитого сержантика. Затем мы собрали оружие и патроны у остальных погибших, а так же проверили содержимое их вещевых мешков, на наличие в них продуктов и разных полезных мелочей.

— Товарищ лейтенант, не порядок — обращаясь ко мне, произнёс Круглов.

— Что ещё?

— Кубари в петлицы одеть надо.

— Где же я их тебе возьму? — возмутился было я.

Но Николаша словно волшебник, разжал кулак и показал мне четыре ромба.

— У сержанта нашёл. Одену?

— Валяй, что с тобой делать — сказал я поглядывая на Буре.

Опозданием на час не отделаюсь. По такой обстановке, просто добраться до побережья, большой удачей будет.

Хоронить убитых солдат не стали, хотя Коля и просил.

— Прости брат, времени нет, дело надо сделать, потом похороним, если живы будем.

Прежде чем возвращаться, я решил немного пройтись вдоль дороги, а вдруг здесь какое жильё есть, ну и ситуация с Кругловым, и его товарищами мне пока тоже не очень ясна. Встретить бы ещё кого нибудь, да расспросить, про местные реалии. Но время шло, а дорога ни куда не выводила, потому я дал команду своему напарнику двигаться в лес и быстрым шагом идти за мной. Сейчас мне главное не заблудиться, лес дело такое, можно день напролёт ходить по нему кругами, не понимая, что происходит.

Но на моё счастье лес закончился и показался уже обследованный ранее пригорок, а за ним то уж я не потеряюсь. Николай всё время шёл рядом не задавая ненужных вопросов, такое впечатление, что парень действительно считает, мы на войне. У меня же по этому поводу мыслей много, но все какие то не очень реальные, чтобы на них клиниться.

Идти становиться невыносимо тяжело, но меня ждут люди, им, думаю, ещё тяжелее. Всем известно, что ждать всегда не легко. Поэтому последние метры я буквально сорвался на бег, желание поделится с кем нибудь, происходящим вокруг, придало дополнительные силы. Когда мы достигли прибрежной полосы, то были на столько поражены увиденным, что только и смогли синхронно произнести:

— Что это?

Я от того, что на том месте, где несколько часов назад прощался с друзьями, никого не было, а Коля, надо думать, от морского простора.

— Товарищ лейтенант, это море? — спросил он меня.

Счастливчик, ему есть кому задавать вопросы, а мне как быть.

— Море Колюня, оно самое — ответил я и сел на горячий песок.

На ночь я решил далеко не уходить от места своей высадки, обустроились примерно в полу километре, от берега. Выкопали ямку, разожгли костерок, больше для поддержания настроения, так как жарить на нём нечего, а для согрева он в это время года, даже ночью, не нужен. Николай достал хлеб, мы его поделили, но молча есть не получалось.

— Коля, не напомнишь какое сегодня число — попытался я окольными путями выяснить, в каком времени нахожусь.

— С утра второе июля, сорок первого года было. А что?

— Да всё перепуталось в голове, вот и спросил.

Странно, но у меня тоже второе июля, но только две тысячи пятнадцатого. Прямо, как в народной присказке получилось, кино и немцы. Может это действительно розыгрыш какой то, но не со мной, а допустим с каким нибудь олигархом, а я так, в качестве бесплатной массовки в нём участвую.

— Товарищ лейтенант, понять всё таки не могу, от куда здесь море взялось.

— Ты где в дозоре стоял? — спросил я солдата.

— Так в трёх километрах от станции Быхов. Мы же с вами там повстречались, но там моря точно не было.

— Это верно, море на станции Быхов отсутствует, только вот я сюда, совсем не от этой станции вышел, а из другого места.

— Как это? — заинтересовался сказанным боец.

Прежде, чем ответить на его вопрос, я представил себе, как один буду бродить по пляжу в поисках своих товарищей и пропитания, и не приведи господь нарвусь на немцев, которые наверняка разбираться не станут, откуда я сюда попал. Нет одному в таком странном месте нельзя оставаться, надо этого Колю при себе оставить, любыми способами, даже если придётся воспользоваться, незаконно присвоенным, служебным положением.

— Пока точного ответа на этот вопрос у меня нет, но вот совет тебе один дам. Не думай откуда здесь море появилось, а знай одно, твоя задача сейчас бить врага, где бы он не повстречался, на море ли, на суше или даже в небе. И самое главное не забывай о присяге и воинском долге. Понятно.

— Так точно товарищ лейтенант — вскочив и как положено по уставу, рявкнул солдат.

— Ну и молодец, раз так точно. Тогда пока до своих не доберёмся, поступаешь в моё распоряжение.

— Есть товарищ лейтенант — снова громко отчеканил Николай.

— Да перестань ты так орать, нам только не хватало чтобы на твой крик немцы сбежались. Сядь лучше, да расскажи откуда родом будешь? — спросил я паренька.

— Сибиряк я — с гордостью ответил солдат. — А вы?

— Я то, из Санкт… — не договорив фразу, вовремя опомнился — из Ленинграда, стало быть. Слыхал про такой город?

— Конечно, это же города самого, товарища Ленина. А вы случайно товарища Кирова не видали, ну ещё до того, как его враги наши, подло убили?

На этот вопрос я ответить не успел, так как из кустов кто то спросил:

— Дяденьки, можно мы с вами у костра посидим?

— Кто там ещё? — испуганно спросил Николай — А ну выходи, не то стрельну.

Из темноты вышло пять человек, когда они подошли ближе и их можно было рассмотреть, то оказалось, что это пацаны, лет по пятнадцать, от силы шестнадцать.

— Кто такие? — строго поинтересовался я.

— Мы окопы копали, бомбили нас, потом в лес удрали, а сегодня немцев на дороге видели, вот от них и прячемся — ответил один, наверное самый старший.

— Откуда сами то? — задал я вопрос, который интересовал меня больше всего.

— Из Бобруйска, откуда же ещё? — ответил всё тот же парень.

— А станция Быхов далеко от того места, где вы окопы рыли?

— Далеко, совсем в другой стороне, до неё отсюда километров триста будет.

— Вот значит как, ну а число какое сегодня, помните?

— Конечно, второе июля. А вы почему интересуетесь?

— Проверяю вас, может вы диверсанты и только маскируетесь под советских людей.

Интересно, если это сорок первый год, то как люди находящиеся в разных местах, оказались вдруг рядом, да ещё на берегу моря. И главное каждый из них считает, что находится в том месте, где и вчера был. Что то тут не стыкуется, но пока не соображу, что именно.

— Ни какие мы не диверсанты, разве вы сами не видите? — ответил самый младший, из приблудившихся мальчишек.

— Ладно, не обижайтесь, проходите к костру и грейтесь если замёрзли. Коля, осталось у нас чего пожевать?

— Есть, не много.

— Дай ребятам, голодные наверное, а завтра чего нибудь придумаем.

Солдат располовинил оставшийся хлеб и отдал одну часть парням, а потом отозвал меня в сторонку и сказал:

— Врут они товарищ лейтенант, нет тут рядом ни какого Бобруйска, я сам карту видел, когда нам командир задачу ставил. Хотя и на диверсантов не похожи, какие то слишком маленькие они, для такого дела.

— Завтра разберёмся, что к чему, а ты сейчас давай лучше спать укладывайся.

Сам же уснуть, я долго не мог, всё думал куда же это меня вынесло, да и моих теперешних спутников, тоже пристроило не плохо, но им всё же проще, они хотя бы из одного года. А может это они все к нам попали и немцев за собой приволокли. Такой вариант меня бы больше устроил, лучше пришельцев самому повстречать, чем не понятно куда провалиться. Но тогда куда катамаран подевался и все его пассажиры, неужели они вот так просто взяли да бросили меня, а сами домой уплыли, одни вопросы, на которые нет ответов.

Утром разбудил Николай, он тихонько тряс меня за плечо и не громко говорил в самое ухо:

— Товарищ лейтенант, подымайтесь, светает.

Пришлось вставать, хотя зачем в такую рань, не знаю. Наши комсомольцы мирно спали у потухшего костерка, прижавшись друг к другу. Чего мне с ними дальше делать, ума не приложу, ясно пожалуй одно, чем больше будет наша компания, тем проще отбиться от шляющихся где то рядом немцев. Надо оставлять их, хотя бы на какое то время.

— Коля подымай мужиков.

Парни повскакивали сразу, как только красноармеец объявил общий подъём. Они стояли кучкой, не зная чего дальше делать.

— В одну шеренгу становись — отдал я приказ.

Команду выполнили мгновенно, вот что значит люди военного времени.

— Рассказывать, про международную обстановку, не буду, вы сами всё прекрасно знаете и видите — начал я свою речь — скажу только одно, в нашем теперешнем положении много не ясного и не понятного, можно даже сказать мистического. Когда во всём сам разберусь, попытаюсь и вам разъяснить. А пока считаю вас всех мобилизованными, для борьбы с врагом, под какой бы личиной он не маскировался. Главное для всех должно быть беспрекословное выполнение приказов командира и потребность защищать ту территорию, где мы с вами сейчас находимся. Вопросы.

Все стояли молча, вопросов не было, я их если честно не очень то и ждал.

— Красноармеец Круглов, выйти из строя — скомандовал я.

Пока Коля выходил, чеканя шаг, успел подумать, как же всё таки здорово, что я, в своё время, отслужил в армии. Теперь вот могу объясняться на всем понятном языке, не зависимо от того, кто из какого времени.

— Назначаю вас старшим по команде и поручаю выяснить, кто у нас лучший стрелок, а затем раздать имеющееся в наличие оружие, и по одной обойме боеприпасов. Приказ ясен?

— Так точно.

— Тогда выполняй.

Николай занялся малолетними солдатами, а я стал обдумывать дальнейший план действий. В какую сторону податься, вот вопрос, выступил я вроде бы уверенно, а про остальное в голове тишина.

Подумав решил, что надо выходить к морю, проверю ещё разок, может собратья по несчастью вернулись за мной, а нет, так пусть парни посмотрят, чего тут за кустами твориться.

Когда подошли к берегу, очумевшие от увиденного пацаны, в один голос выпалили:

— Чего это?

Снова, как и вчера Николаю, растолковывал, что это самое настоящее море и в нём можно купаться, а на берегу загорать, но позже, сейчас надо еду добывать. А вот откуда это чудо здесь появилось, просьба меня не спрашивать, у меня всё равно пока на этот вопрос ответа нет.

Где то через километр прогулки по пляжу, напоролись ещё на людей, но на таких, которым жить в этих краях не следует, во всяком случае по мнению той части нашего коллектива, которая с этими гражданами не в очень хороших отношениях. Я лично к ним, как то спокойно отнёсся, а вот мужики готовы были рвать, немецких солдат, голыми руками. Удержал только тем, что предупредил, кто без команды высунется, расстреляю на месте, без суда и следствия, и ещё письмо на родину отправлю, как погиб герой. Подействовало, а чего они хотели, сейчас я побегу в штыковую, с криком ура, спасибо, знаем чем это заканчивалось. Но вот то, что прямо сейчас придётся воевать, это без сомнений, меня просто не поймут, если я отдам приказ на отход, а то и самого могут на месте пристрелить. Вот же угораздило попасть в переделку.

— Слушать всем внимательно — начал я разъяснять план действий — выходим тихо, стреляем, снова стреляем, пока их не останется меньше половины и только потом бежим вперёд, и опять же не забываем стрелять, и пригибаться от пуль врага. Всё поняли?

— Так точно — ответил за всех красноармеец Круглов.

Не знаю, кто из нас больше нервничает, пацаны увидевшие так близко врага или я, до сих пор не понимающий, чего тут делаю. Дёрнул же меня чёрт лейтенантом назваться, надо было сказать, что меня мама потеряла, а чего одежда на мне соответствующая была, поговорил бы с Кругловым и в лес убежал, так нет по выпендриваться захотелось. Вот сейчас пулю в лоб схлопочешь и весь твой выпендрёж от туда, вместе с мозгами, и вылетет.

Пока наставлял бойцов, немецкие товарищи облегчили нам задачу, до нельзя. Эти покорители Европы пошли купаться, побросав оружие, на берегу и даже не выставив часового возле него. Мне только и осталось, что отдать приказ на атаку, хотя сделать это было ох как не легко.

Первым выстрелил Николай и только потом начали стрелять все остальные, включая и меня. Оказалось, не так то просто стрелять из настоящего оружия, в живого человека, даже если ты с самого детства знаешь, что он был врагом, для твоих бабушек и дедушек. В данной ситуации парням из Бобруйска было проще, чем мне, они то уже побывали под бомбёжкой и в немцах видели реального врага. У меня же, кроме кинофильмов и учебника истории, опыта в общении с этой категорией людей не было. Первый выстрел я сделал наверное за компанию со всеми, второй потому что не попал в первый раз, а третий от страха. Раненый мной немец никак не хотел умирать, чем очень пугал меня. Пришлось всадить в него два оставшихся патрона, прежде чем он упал, а следом за ним завалился на песок и я, нет меня не ранили, я сам себя морально убил, убив другого человека.

Когда пришёл в чувство, всё было кончено, к счастью на моё беспомощное состояние никто не обращал внимания, остальные бойцы моего отряда, проведя первый в жизни бой, вели себя точно так же как и я. Приглядевшись к тому, что твориться вокруг, обнаружил на песочке только три трупа немецких солдат, остальные так и продолжали купаться в море, не обращая внимания на то, что вода заливает рот, нос, открытые глаза, а морская волна безжалостно бьёт их тела о берег.

— Коля собирайте всё, оружие, ранцы, одежду, ничего не оставляйте. Загружайте в мотоциклы и узнай у ребят, может ли кто на нём ездить — сказал я Круглову, только лишь потому, что надо было чего то говорить.

Пока рядовой отдавал команды и справлялся насчёт наличия водителя мотоцикла, я приблизился к одному из убитых и посмотрел ему в глаза. Не знаю зачем это сделал, было такое впечатление, что меня кто то принудил на это. Стоял и смотрел, не в силах оторвать взгляда от безжизненных глаз совершенно голого человека. Мурашки сначала пробежали по спине, потом перебрались на шею и через ухо залезли в голову, вызвав там сильнейшую панику.

Спасибо Круглову, не то бы я точно рехнулся.

— Плюнь на него, командир, ему и так досталось — сказал он, выведя меня из транса и по своему поняв мою игру в гляделки, с убитым немцем.

Трофеи нам достались приличные, всё же девять человек ухлопали. В моём распоряжении появилось три мотоцикла, три пулемёта, девять автоматов, один пистолет, в багажниках ящики с патронами, девять ранцев с продуктами, девять ножей и столько же комплектов целёхонькой формы, солдат вермахта.

Общими усилиями, кое как, закопали немцев, подальше от пляжа, чтобы не портили лечебный морской воздух. Потом умылись, благо нашлось мыло в одном из ранцев, хотели сесть подкрепиться, но я дал команду на отъезд. Двадцать минут ничего не изменят в нашем физическом состоянии, зато, за это время, уедем отсюда туда, где наше моральное состояние снова придёт в норму.

Оказалось, что немцы добрались до места своей гибели по дороге, ею воспользовались и мы. Водители среди молодых ребят нашлись, но опыта в вождении мотоцикла с коляской, у них нет ни какого. Пришлось беспрерывно притормаживать, чтобы они даже и не пытались развить запредельную скорость в попытках догнать меня. В один из таких моментов, как раз когда я ехал не более двадцати километров в час, на дорогу выбежал не высокий, толстенький человечек, в кругленьких очках, на мясистом носу и тюбетейке, покрывающей голову с остатками растительности на ней.

— Остановитесь! Остановитесь, я вас умоляю — закричал он.

Пришлось сбавить газ полностью и встать, как можно не откликнуться на такую просьбу.

— Ради всего святого возьмите меня с собой, я вторые сутки брожу по лесу в поисках людей, пищи и крова. И всё безрезультатно, вы первые, кого я увидел за это время.

— Вы сначала представьтесь, товарищ — решил я снова войти в роль советского командира.

— Мойша Исакович Штильман, сотрудник института биологии и ботаники в городе Москва.

Ну здравствуйте, приехали, не успел с немцами разобраться, здесь другая напасть.

— И что же вас занесло так далеко, уважаемый — спросил я Мойшу Исаковича.

— Вы не поверите, я сам ничего не понимаю. Два дня назад я вышел из дверей института, как обычно парком шёл домой и вот каким то непостижимым образом до сих пор не могу таки до него добраться. Там наверное Сонечка сошла с ума или даже уже, в сумасшедшем доме.

— И что, за это время вы никого не видели, даже немцы вам не попадались ни разу?

— Что вы такое говорите, откуда в таком приличном месте взяться немцам. Я вас умоляю.

— Как откуда? — встрял в разговор Николай, сидевший в люльке — война идёт целых десять дней.

— Помилуйте, какая война и за что? — недоумевал наш собеседник.

— Подожди Коля — остановил я красноармейца и продолжил разговаривать со Штильманом — Вы о каком месяце и дне ведёте речь, когда это недоразумение с вами приключилось?

— Так я же вам битый час толкую, два или нет уже три дня назад. Первого июля тысяча девятьсот тридцать седьмого года. Вы что же думаете, старый Штильман совсем из ума выжил?

— Как по мне так, да — заговорил почему то с еврейским акцентом красноармеец Круглов.

— И что вы себе такое позволяете, молодой человек — попытался пристыдить Мойша Исакович, русского парня Колю.

Вот как оно тут заворачивается, уже и тридцать седьмой год проявился, и что всё это значит.

— Садитесь на заднее сиденье, товарищ Штильман, с нами поедите — сказал я ботанику.

— Молодой человек, не могли бы вы со мной поменяться местами — сделал он предложение развалившемуся в люльке Николаю — вам там удобнее будет.

Коля пожал плечами, посмотрел на меня, на дядю Мойшу, хмыкнул, но пересел. Ребята, за то время, что мы вели беседу, догнали нас и успели даже передохнуть. Долго задерживаться здесь не надо бы, пора искать место и делать остановку на обед. Я завёл мотоцикл, остальные сделали то же самое и неспешно стали двигаться дальше по сильно пылившей грунтовой дороге. В одном месте от неё было ответвление, узкая дорога, на которой наверное только и проедешь на мотоцикле или телеге, вела вглубь леса. Туда я и повернул, в надежде на то, что найду удобную полянку, где мы сможем остановиться.

Время шло, а полянок не было, совсем никаких, но вскоре я заметил впереди какой то просвет, прибавил газку и через несколько минут оказался лицом к лицу, с самой настоящей избушкой. Скорее даже с избой, к которой прилагались амбары и сараи. А самое удивительное то, что во дворе топилась летняя печка и на ней чего то готовили.

Такого я не ожидал, то что здесь могут жить люди, местные, в своих домах, о таком и подумать не мог. Казалось бы откуда им в таком месте взяться, а вот погляди ка нашлись.

Заглушив двигатель уверенным шагом пошёл к дому, но зайти в него не успел, на встречу мне вышел кряжистый старик, с седой бородой и такой же пышной шевелюрой.

— Вам чего, ребята? — задал он вопрос всем присутствовавшим.

— Здравствуй, дедушка. Водички попить не дашь, замаялись кататься на этих драндулетах — попытался я завязать разговор.

— От чего же не дать, вон колодец, пейте на здоровье.

Я и в самом деле хотел пить, с пресной водой пока одни проблемы у нас. За мной последовали и остальные.

— А вы кто же такие будите, что с оружием катаетесь и ни кого не боитесь? — спросил дед.

— Бойцы рабоче крестьянской Красной Армии, слыхал про такую — ответил за всех Коля.

— Слыхал, как не слыхать. А в наших краях то чего забыли?

— Ты чего дедок, на самом деле такой тёмный или дураком прикидываешься. Так нам одного такого хватит — кивнул Николай в сторону Штильмана — немца бьём, чего же ещё. Или ты может тоже не знаешь, что война кругом.

— Теперь я милок тебя не пойму, война то с фашистом, как пяток лет уже кончилась. Не возьму в толк, ты про что толкуешь.

— Да про немцев дед, про них самых, у нас час назад с ними бой был. Не один не ушёл, всех положили. А ты отсиживаешься тут — зло выкрикнул красноармеец ничего непонимающему деду.

Пришлось вмешаться в разговор, иначе дело может дойти до мордобоя или чего хуже до стрельбы.

— Тебя зовут то как, дедушка? — спросил я хозяина хутора.

— Евграф Пантелеймонович Кулагин. А тебе зачем?

— Евграф Пантелеймонович, а не напомнишь мне, какое сегодня число?

— Чего же не сказать, коли спрашиваешь. Второе или третье уже, запамятовал, но какое то из этих, июля. Сорок восьмого года.

У Николая и Мойши Исаковича, глаза округлились, хорошо, что этого мальчишки не слышат.

— Я же говорю, сумасшедший — поставил диагноз старику красноармеец, а за одно и Штильману — как и этот.

— Дедушка в дом не пригласишь, разговор у меня есть, а стоять, устали мы очень сегодня. Бой то с немцами у нас действительно был — попросил я дедка об одолжении.

— Да конечно сынок, заходите — пригласил нас хозяин и добавил, как бы между прочим — это же надо, бой, да ещё и с немчурой.

Пока мы усаживались за стол, Евграф Пантелеймонович успел достать из буфета бутылку водки, поставил солёных огурцов с капустой и каравай хлеба. Затем принёс гранёные рюмки, открыл бутылку, налил всем сидящим и произнёс тост:

— За победу!

Мы дружно опрокинули по стопарику, Коля малость успокоился и даже похвалил хозяина:

— Вот это я понимаю. А то кто такие, с кем война?

— Скажи нам дедушка, город у вас тут рядом какой?

— Курск недалече, область стало быть курская, а что опять не так то.

— Море у вас тут рядом есть, какое нибудь? — задал я хозяину провокационный вопрос.

— Да ты чего шуткуешь что ли, какое у нас тут море, отродясь ничего не было.

— Ошибаешься, мы полчаса назад в нём немцев расстреляли и видели его, как тебя, сейчас. Об этом и хочу с вами поговорить. Кажется мне, что чего то непонятное вокруг происходит. Коля вот, к примеру и ребята мои, те что на улице, вторые сутки считают, что в районе Бобруйска находятся. Этот уважаемый товарищ — я указал на Штильмана — так вообще по московским паркам бегает, третий день, ты дедушка говоришь Курск рядом. Как такое возможно?

Сидевшие за столом посмотрели на меня, как на душевно больного. А товарищ Штильман тут же собрался высказаться по поводу моих слов, пытаясь встать с табуретки, но его порыв был жёстко прерван Николаем, он сильно дёрнул москвича за пиджак и посадил на место.

— Есть на этот счёт у меня мнение, хочу чтобы вы его выслушали внимательно и не перебивали. Сдаётся мне, что все мы попали на какую то чужую землю, обзову пока так это место, что это на самом деле мне не понятно. Как это случилось я тоже не знаю, но вот то, что всё здесь по другому, не так как дома, это только слепой не увидит. Сами подумайте, как мы смогли оказаться в одном месте, если до этого находились за тысячу километров друг от друга и вдруг каким то образом оказались на берегу моря. Я бы ещё мог предположить, что с нами кто то так пошутил, усыпили допустим на время, свезли всех сюда и теперь потешаются. Но вот, как твоя избушка дедушку тогда тут оказалась, не понятно. И самое главное, мы все из разного времени, Коля из сорок первого, Мойша Исакович из тридцать седьмого, ты дедушка сам сказал, из сорок восьмого года.

— А вы товарищ лейтенант из какого? — перебил меня Николай.

— Не поверишь Коля, из две тысячи пятнадцатого.

— Так вы же сказали, что наш лейтенант, только в отпуске?

— Верно, лейтенант. Что тебе не нравиться? А если твой командир стал лейтенантом в тридцатом году допустим, ты что перестал бы ему подчинятся или в этом случае на тебя устав не распространялся бы.

— Виноват товарищ лейтенант, не подумал.

Не только Круглов, но и остальные мои собеседники выглядели так, как будто их током ударило, они смотрели то на меня, то друг на друга. Быстрее всех, с волнением, справился хозяин дома, он взял трясущимися руками поллитровку, разлил остатки водки в ней по рюмкам, и не дожидаясь остальных выпил. Закусывать не стал, а только крякнул.

— Сынок, а тебя случаем сегодня не контузило?

— Что ты дед такое говоришь — вступился за меня Николай, одновременно откусывая хрустящий огурец — раненых у нас нет.

— Но этого же не может быть. Наука данными о перемещении людей на другие планеты не располагает. Мне кажется, молодой человек, вы ошибаетесь — высказал своё мнение Штильман.

— А кто сказал, что мы на другой планете, я лично считаю, что мы на земле, только в параллельном мире. И у меня на это даже подтверждение есть, солнце и луна, которые пока что на месте.

— Как это, в параллельном? — удивлённо, глядя на меня, спросил Николай.

— Ну это дорогой мой, вы хватили — продолжил разговор Мойша Исакович, пропустив вопрос Коли мимо ушей — я вам, как специалист, заявляю, если бы это был параллельный мир, мы бы тут увидели массу отличий, от нашего. А кругом, как вы сами можете убедиться, родные леса и луга, уж можете мне поверить. За то время, что я, как вы изволили выразиться, бегал по ним, успел всё внимательно рассмотреть.

— Хорошо, тогда, как вы это всё объясните? — спросил я его.

Собеседник задумался, но не надолго, а потом взял да и выдал:

— Мне кажется, без НКВД, здесь не обошлось.

Я рассмеялся, а остальные восприняли его слова более серьёзно.

— Мойша Исакович, в моём времени этой организации давно не существует, но я же тоже здесь.

— Ну, любезный, то что вы тут сказали, будто бы из две тысячи пятнадцатого года к нам пожаловали, это ещё ничего не значит. Как вы это докажите? Может вы сотрудник НКВД или того хуже, провокатор и просто провоцируете нас, чтобы потом состряпать дело.

Я даже не знал чего ответит на такие бредни, спасибо снова Коля заступился.

— Ты чего это такое говоришь, морда жидовская? Мы с товарищем лейтенантом в бою вместе были, какой он тебе провокатор. Тебя то я с нами почему то не видел, ты сам провокатор, а ну выходи на улицу.

— За чем это? — испуганно спросил Штильман.

— По закону военного времени, приговариваю тебя к расстрелу, как подозрительную личность — сурово и торжественно сказал красноармеец Круглов, схватив ботаника за лацкан пиджака.

Пора прекращать это балаган, так можно дойти до чего угодно. Вот же повезло повстречать человека из тридцать седьмого года, никому не верит.

— Красноармеец Круглов, отставить. А вы товарищ Штильман, прежде чем разбрасываться словами, в следующий раз думайте сначала, а потом говорите. Вы к нам из леса выбежали, а не мы за вами по нему гонялись. Считаете, что я сотрудник НКВД, как вам будет угодно. Круглов посади его в мотоцикл, довези до дороги, с которой сюда приехали и оставь там. Выполняй.

На старого еврея жалко было смотреть, такого поворота он явно не ожидал. Мойша Исакович встал, молча скрестил руки за спиной и пошёл на выход. Круглов не долго думая пошёл следом, смотри ка, как у них всё тут строго. Я пошёл за ними, на ходу соображая, как быть дальше, действительно выкинуть его на дорогу или принять какое нибудь другое решение.

— Товарищ Штильман, вы ничего мне не хотите сказать?

Ботаник обернулся, посмотрел внимательно на меня, на Колю и сказал:

— Вы думаете так просто жить, когда каждый день ждёшь, что тебя арестуют?

— Я ничего не думаю, я знаю, вам не просто жилось в тридцать седьмом и что, теперь всех за сволочей держать?

Штильман опустил голову, его плечи затряслись, он вынул из кармана грязный, помятый носовой платок, снял очки, громко высморкался, вытер глаза и сказал:

— Я вам верю, молодой человек, вы действительно из далёкого будущего.

Глава 2

Вторая половина, такого тяжёлого дня, была полностью посвящена бытовым мелочам и военной подготовке. Хозяин, так успешно перекочевавшего на новое место подворья, любезно пригласил нас остаться пожить у него. Первым делом он накормил нас, хотя, как потом выяснилось, его запас продуктов был совсем не велик. Не было возможности, в конце сороковых годов, делать большие запасы. Но старик на это, не обратил никакого внимания, сварил для нас картошку, что осталось после посадки, приволок из бочки капусту и огурцов. Так же поставил на стол четверть самогона и дал нам на растерзание последние две буханки чёрного хлеба, закупленного ещё в родном сельмаге. Мы в свою очередь, принесли три банки тушёнки, что достались нам в качестве трофеев и пару луковиц, не понятно откуда взявшихся в ранцах немецких солдат. Дед, к тем рюмкам, что были на столе, приволок все чашки и кружки, которые были у него в доме, и каждому из сидящих за столом плеснул самогона. Молодёжь, как то настороженно отнеслась к этому и глядя на меня не решалась взять посуду в руки, когда хозяин предложил всем выпить.

— Сегодня можно — дал я своё разрешение, на употребление алкоголя.

Парни в курсе, что у нас тут не всё ладно, как мог я им уже объяснил, чего с нами со всеми приключилось. Это было для них сильнейшим стрессом, а если к этому прибавить утренний бой, то день у школьников действительно, не из лёгких.

Дед Евграф встал и на правах хозяина дома произнёс очередной тост:

— Будем здоровы.

Выпили все, хотя у мальчишек, как мне показалось, опыта, в приеме внутрь горячительных напитков, ни какого. Да, это вам не дома, где в их возрасте пиво хлещат, как воду из под крана.

После Николаевой черняги, картошка была как бальзам, на мой изголодавшийся желудок. Капуста с солёными огурцами, шли как деликатес, да и трофейная тушёнка, тоже не вызывала отвращения. Ели мы с аппетитом, не особенно то следя за этикетом, даже казалось бы такой интеллигентный человек, как Мойша Исакович, позволил себе пихать еду в рот, руками. Чтобы с ним стало, погуляй он не много больше, по просторам не понятно чей родины.

После застолья, я со своей командой отправился на улицу, а старики остались в доме, заниматься хозяйством и вести беседы о превратностях судьбы.

— Сейчас всем полчаса на отдых, затем будем учиться обращаться с трофейным оружием и раздачей захваченного обмундирования.

Парни пошли к мотоциклам, умеющие на них ездить, пытаются и остальных этому научить, я не против. А мы с Николаем сели на скамеечку, завязать послеобеденный жирок.

— Товарищ лейтенант, так и не узнал я у вас, когда война закончилась — спросил Коля, продолжавший обращаться ко мне, как и положено, по уставу.

— Девятого мая сорок пятого года, в Берлине.

— Да, долгонько ещё до победы, но всё таки не зря значит ребята погибли.

— Не зря конечно, только вот видишь, как получилось, дома то они, да и ты, без вести пропавшими будите числиться.

— Вы всё таки считаете, что мы не дома?

— Я в этом уверен, Николай. Тут без вариантов, это только Штильман, боится в это поверить, хотя всё же ясно, как белый день. Ты сам посуди, разве в нормальной жизни такое возможно, что бы мы с тобой встретиться могли?

— Как, про это подумаю, аж мозги закипают — поделился со мной, своим состоянием, боец.

— Мой тебе совет, забудь про это, всё равно ничего, наверняка, изменить не сможем. Так зачем себе проблемы создавать. Нам и без таких мыслей, их здесь хватит. Вот хотя бы, чего есть станем и парней чем кормить будем, когда дедовы харчи кончаться. Того, что у немцев взяли нам и на три дня не хватит. А где взять, лично я даже не представляю.

— Можно рыбы наловить, море то рядом, а там говорят её страсть, как много.

— Ты умеешь?

— Не-а — беззаботно ответил Коля.

— Вот и я не умею, да и есть ли она там, эта рыба.

Ближе к вечеру, научились разбирать МР38, никто до этого такую игрушку в руках, из нас, не держал, но кое как осилили. Разобрались так же, с количеством патронов в обойме и определили, что их калибр подходит для пистолета, который я тут же и приватизировал, вместе с кожаной кобурой. С пулемётами оказалось сложнее, пулеметчиков среди нас нет, удалось осуществить только частичную разборку оружия, определиться, примерно, с калибром и пару раз выстрелить из него. Штука охренительная, доску, что использовали для мишени, разнесло в клочья.

Затем посчитали все боеприпасы, что у нас есть, оказалось, что их не мало, на хороший бой хватит, как авторитетно заявил Круглов. С ножами совсем просто, раздал всем и ещё пару осталось. Рябят вооружили нашими карабинами, одного, самого шустрого, хочу к пулемёту приставить, а мы с Колей, взяли себе по автомату, на этом я настоял. Остальное оружие стаскали к деду на чердак дома и вместе с патронами, запрятали в сене.

Пацанам, сказал подобрать себе, форму и сапоги, из того, что у немцев отобрали, предварительно споров с неё все знаки и нашивки. Они поначалу упирались, как же вражеская одежда, но я сказал, что это приказ и ослушаться его они не имеют права. Пускай мы и не у себя дома, но воинскую дисциплину никто ещё не отменял. Подействовало. К ночи они её постирали и повесили сушиться.

А перед самым сном пришло время, для самой приятной вещи, за день. Дед истопил нам баню и мы пошли мыться и париться. Я не любитель русской бани, не было у меня возможности её полюбить или хотя бы привыкнуть, поэтому быстренько помылся и вышел, а мужики, чуть ли не час там сидели, за исключением Штильмана. Он со всеми мыться отказался и сказал, что будет ждать, когда до него дойдёт очередь.

Спать улеглись на чердаке, пускай здесь и прошлогоднее сено, но всё равно лучше чем в доме, и просторнее тут, и воздух свежее. Со стариком остался, только наш ботаник, ему видите ли не превычно спать на сеновале, тоже мне интеллигенция.

Казалось бы весь день на ногах, а вот не спится чего то и не только мне.

— Товарищ лейтенант, расскажите как там — обратился ко мне один из старшеклассников.

— Где там? — спросил я его, делая вид, что не понимаю о чём речь.

— Ну в будущем. Вы же оттуда.

— Долго рассказывать придётся, ночи не хватит. Давайте, лучше так, вы вопросы задавайте, а я отвечать буду. У каждого по одному вопросу.

На чердаке стало так тихо, что было слышно, как внизу храпит дед Евграф.

— Ну чего молчите или не знаете чего спросить?

— Боязно как то, вроде и интересно узнать, как всё будет, а вдруг там чего не хорошее случилось, проще не знать про это — ответил мне всё тот же голос.

— Ладно, расскажу тогда вам вкратце, про войну, которая только что началась.

Разбудил меня стук в окно дома. Выглянул в окошко чердака, темно, никого не видно. Тихонько подполз к Николаю, он спал не далеко, справа от меня, зарывшись с головой в сено. Это я понял, когда нащупал руками его сапоги, находившиеся наруже. Прикинув, где находится голова, стал её откапывать, а добравшись, постучал костяшками пальцев полбу, пытаясь таким образом, вывести из крепкого сна красноармейца.

Только он собрался, что то сказать, я тут же закрыл ему рот ладонью и прошептал:

— У нас гости, ползи к выходу, посмотрим, кто там по ночам шастает.

Добрались до двери чердака, которая была с тыльной стороны дома, стараясь не скрипеть слезли вниз, по старенькой лестнице. Вдоль тёмной стены дошли до угла, остановились и стали слушать.

— Хозяин, выдь на улицу — не громко позвал, стоящий видимо у окна, человек.

Окна на ночь старик не закрывал, это я знаю точно, об этом он сам говорил, когда предлагал нам спать в доме. Значит тот, кто говорит, это видит и если бы хотел совершить чего нибудь противоправное, то давно бы воспользовался этим. Я решил, что вполне сойду за хозяина, раз дед не подаёт голос.

— Чего тебе? — спросил я незнакомца, оставаясь за углом.

— Ты где? Не видно ни чего — отреагировал он на мой вопрос.

— Коля, я выду, прикроешь, если что.

Тихонько, чтобы не напугать пришельца, вышел из своего укрытия. Шёл так, чтобы ничем не выдать себя и как можно ближе подобраться к незнакомцу. Он, как оказалось, был не один, рядом с ним стояли ещё люди и все с оружием. Когда до них осталось пару шагов, я не громко, чтобы не напугать людей произнёс:

— Чего шляетесь по ночам, спать не даёте?

— Фу ту дьявол, напугал — вырвалось у кого то из стоявших в темноте.

И тут же мне в глаза ударил свет из фонарика, светил тот, кто стоял у самого окна и звал хозяина.

— Разглядел? Теперь себя освети, чтобы недоразумений не возникло — сказал я человеку с осветительным прибором.

— Виноват, товарищ лейтенант.

Он сначала повернул фонарь на своё лицо, потом направил луч света на тех, кто стоял не много поодаль.

— Кто такие? — задал я ему вопрос, пытаясь скрыть, что волнуюсь.

— Старшина Ковальчук. Замкомвзвода, шестьдесят четвёртый мото-инженерный батальон, вывожу остатки людей из окружения — отрапортовал военный.

— Ладно старшина, не на плацу. Скажи лучше давно идёте и откуда? — задал я вопрос который интересовал меня больше всего.

— Тридцатого ночью пошли на прорыв, в сторону Бобруйска, вот с тех пор и плутаем.

— Всё ясно, со мной люди тоже от туда. С тобой сколько ещё, не успел разглядеть.

— Как вчетвером вырвались так и топаем, слава богу все живы.

— Четверо вас значит? — переспросил я старшину, пытаясь сосчитать, сколько же всего людей видел из сорок первого.

С Николаем было трое, пацанов пятеро, да этих четверо. Получается двенадцать, так, а почему двенадцать, Колю то я пропустил. Тринадцать всего значит и ещё девять немцев. Запомню на всякий случай, может пригодится для чего.

— Жрали последний раз когда? — спросил я окруженцев.

— Последние три дня точно не ели, а когда до этого и не вспомню теперь — вздыхая ответил старшина.

— Николай, выходи. Деда будить надо, мужики голодные к нам в гости пожаловали.

Пока окруженцы ели, я, с помощью Штильмана, занявшего наконец то верную позицию, попытался объяснить, вновь прибывшим военным, ситуацию, в которой мы все оказались.

Слушали они молча, вопросов не задавали, то ли не понимают о чём идёт речь, то ли до такой степени устали, что им уже всё равно, чего кругом происходит. Когда мы закончили, старшина посмотрел мне в глаза и сказал:

— Товарищ лейтенант я понял, что с нами какая то физика и химия приключилась, как вот он сказал — ткнул старшина пальцем в сторону нашего учёного — поэтому просьба у меня, возьмите нас под своё начало, устали бегать, а потом разберёмся, что там да как.

— Договорились, ставлю на довольствие — ответил я ему улыбаясь.

— Спасибо, товарищ лейтенант — ответил Ковальчук, пытаясь улыбнуться в ответ.

— Давай старшина заканчивайте с поздним ужином и на боковую, мы тоже спать пошли. Утром, как ты говоришь, разбираться будем, что тут да как.

После завтрака, я объявил всеобщее построение. Люди собрались здесь дисциплинированные, поэтому как только закончили приём пищи, которой у нас в общей сложности осталось дня на два, собрались во дворе и ждали моего появления.

— Строиться — прозвучала команда старшины, когда я с дедом и Штильмоном вышел из дома, и сразу за ней — равняйсь, смирно.

Ковальчук уверенным шагом, подошёл к нам и доложил:

— Товарищ лейтенант, подразделение по вашему приказу построено.

Я отдал честь старшине, державшему во время доклада, как и положено, руку у пилотки и скомандовал:

— Вольно.

Цирк просто какой то, а что делать, люди на мою голову свалились серьёзные, из очень сурового времени, приходится и мне под них подстраиваться.

— Товарищи, вы уже знаете, что мы оказались в очень странном месте. К сожалению причины, по которым мы сюда попали нам не известны, так же как не известно, что твориться кругом. Но то, что здесь есть враг, который напал на нашу страну и с которым вам всем уже пришлось повоевать, это известно точно. Поэтому считаю, что мы должны быть готовы в любую минуту выступить на защиту той территории, которую считаем своей. А для этого необходимо, поддерживать постоянную боеготовность, совершенствовать свое мастерство во владении всеми видами оружия и главное нести службу согласно устава. Я как старший по званию, принимаю команду на себя, своим заместителем назначаю старшину Ковальчука. По всем вопросом обращаться ко мне или к нему. И ещё хочу сказать, про нашу повседневную жизнь здесь. Пока нам не ясно, где брать продукты, обмундирование, оружие, боеприпасы, горючие и пожалуй всё остальное, что необходимо для жизни. Поэтому не приказываю, а прошу, ко всему относиться бережно и экономно. Если у кого то есть предложения по поводу допустим охоты и ли скажем рыбалки, не стесняйтесь, высказывайте их, главная наша задача, на сегодня, кроме того, что я уже сказал, обеспечить себя продуктами.

Старшина останьтесь, остальным, разойдись.

Народ далеко не расходился, все собрались в круг и обсуждали наверное наше положение, а может странности судьбы, приведшей их сюда, а может ещё чего.

— Тебя как зовут — спросил я Ковальчука — а то как то даже и не познакомились вчера.

— Михаил — ответил он и добавил, немного смутившись — Михаил Петрович, товарищ лейтенант.

— А меня Александр Андреевич Дёмин — протянув руку, представился я — будем знакомы.

— Будем — пожимая её, засмеялся старшина.

— Ну что, тогда давай, Михал Петрович на сегодня план действий согласуем. Думаю надо в дорогу отправляться, посмотреть, что вокруг, а может и не много подальше удастся заглянуть.

— Не мешало бы, только на своих двоих далеко не утопаешь.

— Обижаешь старшина, что бы я за командир был, если бы людей в дальнюю дорогу, пешком отправлял. У нас аж три мотоцикла имеются, как раз, кстати, по вашей специальности.

— Вы что, товарищ лейтенант сюда на них попали?

— Нет, тут уже, у немцев отобрали. Эти сволочи и сюда забраться смогли, наших троих положили. Ну, а мы их потом всех закопали, ни один не ушёл. В лесок на ночь отогнали, да ветками завалили, от посторонних глаз. Только вот сколько там горючки, сказать не могу, не проверили, так что собирай своих всех, сажай на транспорт и поедем. Круглова и пацанов здесь оставлю, пускай хозяйством занимаются, да матчасть и устав изучают.

Выехали мы буквально через пол часа, а чего прохлаждаться. Бензина в мотоциклах оказалось, почти полный бак, так что старшина авторитетно заявил, разведку можем провести дальнюю.

Когда выехали на основную трассу, а во главе колонны ехал я, то повернули налево, в ту сторону, где мне ещё не доводилось бывать. Ковальчук и его ребята, кстати, пришли тоже с противоположной стороны и сказали, что ни построек ни людей они там не встречали. Может конечно потому, что шли всё время лесом и даже не пытались искать или выходить на дорогу.

В эту поездку я ехал медленно, что позволяло следить за трассой и смотреть по сторонам, кругом был лес, на мой взгляд он ни чем не отличался от того, к которому мы все привыкли. Также росли ели, сосны, наши любимые берёзки, вдоль дороги разнообразные кусты, без названия. Короче любимый дом, да и только.

Где то километра через полтора, выехали на широкую брусчатку, которая шла перпендикулярно просёлочной дороге, ехать решил в ту сторону, которая удаляла нас от хутора деда Евграфа. Мне хочется, как можно дальше, отъехать от места нашего базирования. Но вот сходу, далеко забраться не вышло. Чуть ли не сразу, как мы тронулись, после минутной остановки, на прямом как стрела участке дороги, показался автомобиль. Заметил он нас или нет я не знаю, но решил, что не лишним будет заехать в кустики и замаскироваться там. Старшина с бойцами залегли рядом с транспортом, а я вышел на обочину и стал ждать встречи с автомобилем, не известной мне марки. Когда они подъехали ближе, а теперь уже мне стало ясно, что их два, я вышел на середину дороги и поднял руку, давая понять водителям, что приказываю остановиться. Сделали они это буквально в пяти метрах от меня, резко затормозив. Из кабины первого авто выбежал, радостно улыбаясь, человек в точно такой же форме, как и у меня, только с чистыми петлицами и можно сказать заорал:

— Товарищ лейтенант, наконец то, хоть кого то встретили. Второй день плутаем уж думали, что по кругу катаемся.

— Боец, для начала представтесь и расскажите всё по порядку — сделав строгое лицо, сказал я.

— Рядовой Тихонов, следую с грузом горючесмазочных материалов и боеприпасов в город Бобруйск. Вот мои документы, товарищ лейтенант.

— Старшина выходите, свои — крикнул я в кусты.

Оттуда, выкатывая мотоциклы, появилась моя группа.

— Вот что, рядовой Тихонов — обратился я к солдату, забирая его бумаги — Бобруйск немцы уже заняли, повезло вам, что на нас наткнулись, а так может и в живых вас уже бы не было.

— И что нам теперь делать, товарищ лейтенант?

— В расположение моего отряда поедите. Старшина Ковальчук, подойдите.

Ковальчук уже вовсю орудовал с мужиками в кузовах автомобилей, проверяя их содержимое, а подойдя и мне рассказал, что там.

— В этом бензин, солярка и масло, в том — он указал на вторую машину — патроны, снаряды для сорокопяток и десять ящиков с карабинами, в заводской смазке.

— Всё согласно накладных — вставил свою реплику водитель.

— Старшина, садишься в кабину и едите к нам. Пока не разгружайтесь, приеду решим, что делать. Солдат накормить и скажешь Штильману, чтобы беседу провёл. Всё понял.

— Так точно. Разрешите выполнять?

— Давай, садись в кабину, водитель сейчас подойдёт.

Ковальчук развернулся, что то крикнул своим и сел в кабину первого автомобиля.

— Товарищ Тихонов, хочу узнать у вас, что вы видели, ну скажем на последних десяти километрах дороги. Может постройки какие, технику или гражданских.

— В том то и дело, товарищ лейтенант, километров сто отмахали, не меньше и ничего.

Просёлочные дороги попадались нам конечно, но на них мы не съезжали, может там чего есть, а так пусто, даже странно как то.

— Ясно. Тогда не буду вас больше задерживать, старшина дорогу покажет, а на месте и покормит и обстановку расскажет.

— Разрешите идти.

— Идите — дал я своё добро на отъезд, отдавая водителю документы.

Машины тронулись, проехали не много, свернули на грунтовку и скрылись за деревьями. Как теперь быть? Ехать дальше в том направлении, которое выбрал в начале пути или повернуть в другую сторону, может там чего нибудь вдоль дороги обнаружим. Не думаю, что Тихонов мог что то пропустить, в той стороне, откуда к нам приехал. Решил повернуть, здесь мы уже поймали удачу за хвост, а это именно удача, оказаться в нужном месте, в нужное время.

— Разворачиваемся — отдал я приказ, садясь за руль своего мотоцикла.

Проехав дорогу, ведущую домой, сбавил скорость и стал внимательно осматривать всё, что возникало перед глазами. Кроме обычных деревьев, ничего примечательного не попадалось, но вот метров через восемьсот, может чуть больше или меньше, слева, появилась грунтовая, не знакомая, дорога, идущая в том же направлении, что и та, по которой можно добраться к деду Евграфу. Я взял да и свернул на неё, почему бы не посмотреть, что находится рядом, может и ехать за новыми открытиями никуда далеко не надо, вдруг они совсем близко. Дорога оказалась узкой, очень похожей на ту, которая начинается на большой грунтовке и оканчивается на хуторе. Она так же петляет между деревьями, сильно заросла травой, видно, что ездят по ней мало и последний раз транспорт проходил здесь не сегодня, и не вчера, а в лучшем случае неделю назад. Проехали достаточно далеко, у меня создалось такое впечатление, что кроме густого леса, больше ничего мы здесь не увидим. Но я ошибся, на встречу мне, из-за очередного поворота, вышла женщина и чуть было не попала под колёса.

— Гражданочка, смотреть надо куда прёте, это же вам дорога всё таки, а не парк отдыха.

— Прощения просим, задумалась — ответила она мне ничуть не смущаясь и продолжая своё движение, как ни в чём не бывало.

Такое её поведение мне показалось странноватым, человек спокойно идёт по делам, не пытается выяснить у проезжающих мимо, куда попал. Объяснение может быть только одно, она дома.

— Простите, не подскажите куда ведёт эта дорога? — спросил я её, когда она уже поравнялась со вторым мотоциклом.

— К нам, на молочную ферму. Куда же ещё — ответила она внятно и доброжелательно.

— А вы, если конечно не секрет, куда направляетесь?

— Какой же тут секрет, на центральную усадьбу, вы же мимо неё должны были проехать.

Кстати, не обратили внимания, там у них всё в порядке, а то к нам смена третий день не приходит.

Я сделал вид, что задумался, как будто вспоминаю всё ли нормально, на оставшейся позади нас усадьбе.

— Вы звонить к ним не пробовали? — решил я прозондировать таким образом, хотя бы примерное время, откуда попала сюда тетя.

— Звонить? Да вы что, у нас даже свет ещё не провели, так при керосиновых лампах и работаем — рассмеялась она мне в ответ.

— Знаете что, не ходите вы никуда, садитесь ко мне в коляску и пойдемте обратно.

— Это ещё почему? Там что то случилось? А почему вы с оружием здесь разъезжаете? — испуганно задала гражданочка вопросы.

— Садитесь я вам говорю, потом всё объясню. Давайте, давайте.

Всё таки я её уговорил, а может она просто испугалась нашего вида, думаю года, где она ещё находится, пусть только и в своем воображении, довольно суровые.

Ферма занимала приличный участок земли, окружённый со всех сторон лесом, различной плотности. Зданий, в этом комплексе, построено уже достаточно, но много и таких, которые находятся в стадии строительства. Рядом с ними, ровными рядами, сложен красный кирпич, брёвна, доски, разной толщины и обработки. У каждого здания большие кучи песка, а не много поодаль от комплекса, огромная гора земли, наверное туда сгружали грунт, выбранный при копке котлованов, под фундамент.

— Вон туда подъезжайте, там коровник — указала женщина направление движения.

Мы подъехали к довольно длинному зданию, с многочисленными окнами, высокими и широкими воротами, с торца. У одной из стен стояла не большая пристройка, к которой меня и повела женщина.

— Проходите сюда, сейчас я приглашу бригадира, она наверное в маслобойне, молоко то третий день не вывозят, вот и пустили его на масло.

Женщина запустила меня в пристройку, а сама пошла к одному из зданий, что находились напротив. Это я смог увидеть через единственное, на всё помещение, окошко. По середине комнатки стоял стол, рядом с ним четыре табуретки, Я хотел было подойти к нему и присесть, но в самом тёмном углу обнаружил тумбочку, со стоявшим на ней баком, с крышкой и кружкой на ней. Должно быть вода, подошёл, открыл крышку, точно, зачерпнул и напился, водичка холодная, наверное недавно залили. В тумбочке имелся, как и принято в такой мебели, небольшой ящик, открыл его, из простого любопытства и был вознаграждён газетой «Правда», с изображением товарища Сталина, на передовице. Затем буквально подскочил к окошку, единственному здесь источнику света и с замиранием сердца прочитал число, месяц и год издания, данного экземпляра. На газете чёрным по белому, жирным шрифтом было написано: двадцать третье июня тысяча девятьсот сорокового года.

Не выпуская газету из рук вышел на улицу, здравствуйте люди из сорокового, так и хотелось крикнуть. Но меня вовремя остановили.

— Товарищ военный, вы бригадира ищите? — прокричала женщина, находившаяся метрах в двухстах от меня.

Я не ответил ей, а стоял и ждал, когда она подойдёт ближе, мы чего в лесу стоим, чтобы орать.

— Лейтенант Дёмин — представился я, когда она подошла на расстояние позволяющее нормально разговаривать.

— Зинаида Карякина, бригадир животноводческой бригады — протягивая мне руку, сказала внушительных размеров женщина.

Я пожал шершавую ладонь, больше похожую на мужскую, не лёгок труд доярки в нашей стране.

— Вы чего же это нашу девочку, домой не пропустили, мы тут что безвылазно работать должны. Я понимаю, что рабочих рук в колхозе не хватает, но так же тоже нельзя, у нас почитай у каждого дома ребятишки, как они там без пригляда.

Девочку не пустил, какая же она девочка, тётке сорок лет исполнилось, вот уж как два десятка годов тому назад.

— Вы Зинаида, извините не знаю, как вас по батюшке, не расстраивайтесь так.

— Петровна — с каким то укором произнесла бригадир.

— Вот что Зинаида Петровна, садитесь в мотоцикл, сейчас вместе съездим на вашу центральную усадьбу.

Женщина внимательно посмотрела на меня, на моё сопровождение, форму одежды. По мужски провела рукой по подбородку, затем поправив комбинезон, пятьдесят последнего размера, подчёркивающий её женскую силу и стать, и произнесла:

— Ну что же, поехали, раз вы за мной.

Выехав на главную дорогу, я остановился, заглушил двигатель и спросил нервно озирающуюся по сторонам женщину:

— Куда нам теперь?

Ответила она не сразу, сначала вылезла из люльки, которая натужно выдохнула освободившись от габаритного пассажира, перешла на другую сторону дороги, зашла в лес, шагов на двадцать и только после того, как возвратилась из него, выдавила из себя:

— Что здесь происходит? Отродясь у нас такой дороги рядом не было, а там пригорок должен был быть, на нём тятин дом стоит. Где это всё?

— Зинаида Петровна, как ваша деревня называется и область, где она расположена, не забыли?

Она посмотрела на меня, как на идиота, но потом видимо вспомнила, что только сейчас вот, задавала мне вопросы ничем не лучше моего и ответила:

— Пирогово, белгородской области.

Значит и белгородскую область затронули эти непонятки, а почему бы собственно и нет, чем она хуже остальных.

— Не знаю даже, как вам сказать товарищ Карякина — начал я говорить, но меня тут же прервали.

— Да говори же ты, что случилось? Спалил кто нашу деревню. Хотя нет, лес тогда бы этот тоже сгорел и дорога, не могли её за три дня сделать. Может мы не туда выехали?

Женщина смотрела на меня так, как будто я был виновником всего происходящего.

— Вы успокойтесь, сейчас вам всё объясню. В пространстве произошли физические изменения — прямо, как Штильман заговорил я — и в результате этого мы переместились в другую реальность, проще говоря в другой мир.

Закончить объяснения у меня не получилось, женщина, всей своей не маленькой массой придавила булыжники на дороге, вот тебе и здрасте, а рукопожатие то какое было.

Пришлось поколотить немножко тётку, я похлопал её по щекам и это помогло, ресницы задёргались и она приоткрыла глаза.

— Подымайтесь, чего валяться.

Женщина перевалилась на бок, затем села, но вставать не стала, сидела и смотрела в ту сторону, где когда то был её дом.

— Кто у вас там остался? — спросил я Зинаиду.

— Детишек двое, Тонечка и Валечка — ответила женщина и заплакала.

Я встал не стал мешать женщине выплёскивать свои эмоции, хотя и говорят, что слезами горю не поможешь, но вдруг ей полегчает. Так и прохаживался туда сюда, пока бригадир не выплакалась.

— Тебя как зовут, служивый — спросила она меня, растирая рукавом рубахи слезы, текущие по лицу.

— Александром.

— Саша, а обратно нам никак не попасть?

— Я не знаю, сам недавно сюда попал, может и можно — попытался я дать женщине соломинку.

Она поднялась, отряхнула комбинезон, поправила волосы, вытерла лицо платком и подойдя ко мне вплотную спросила:

— Говори чего делать?

Пока ехали обратно узнал, на комплексе сейчас находится двадцать человек, шестеро строителей и соответственно четырнадцать в бригаде Зинаиды Петровны. Коровник достроен полностью только один, там семьдесят восемь бурёнок и два быка, естественно производителя. Есть маслобойня, где трудятся четыре мужика и одна женщина, масло сбивают в ручную, поэтому то на этой работе столько мужиков и занято. Начала работать сыроварня, там пока у них только два человека. Также заложен свой ледник, где хранится масло, и молоко. По рассказам женщины, комплекс, когда его достроят полностью, будет самым большим в области. Сказав это, она помолчала и добавила:

— Был бы самым большим.

Доехав туда, откуда мы с ней выехали, около часа тому назад, я остановился, но слазить с мотоцикла не торопился, так как и местный бригадир не вылазила из люльки.

— Что я девчонкам скажу? У них же дома у кого двое, а у кого и трое осталось.

— Не говорите пока ничего. Скажите, что я привёз вам письмо от руководства, в котором сказано, находится на ферме вам предписано ещё два дня. Сегодня или завтра мы переедем к вам, а там я сам или мой человек, всё объясним людям. Думаю так лучше будет, всё таки я какое ни какое начальство, теперь у вас.

Зинаида молча кивнула головой, вылезла из коляски и со вздохом сказала:

— Пошли покажу, где чего у нас находится.

На дроге, после того, как женщина успокоилась, мы примерно полчаса ещё разговаривали, о том, чего подумает начальство, когда приедет на ферму, а её как будто корова языком слизала. Про то, как же такое могло приключиться, как нам всем дальше жить и ещё много про что. Зато теперь бригадир понимала, чего ждать от ближайшего будущего и кто в доме хозяин.

— Тебя как по отчеству величать, не могу же я тебя Сашей звать, раз ты теперь за начальство будешь — спросила товарищ Карякина.

— Андреевич, но все меня зовут товарищ лейтенант, вы можете звать просто лейтенант, мне так как то привычнее.

— Тогда смотри лейтенант, это маслобойня, а сыроварня вот там.

После осмотра территории и краткого знакомства с людьми я узнал, у нас теперь имеется, кроме всего прочего, двухэтажный дом гостиничного типа, правда без внутренней отделки. Вместить в себя он должен был тридцать две семьи, соответственно по комнате, в двадцать два квадрата, на семью. Так же выстроено здание конторы, в которой на сегодняшний день, функционирует только ленинская комната, где иногда появляющееся начальство проводило собрания. Ещё два недостроенных коровника, склад с неустановленным оборудованием и мелким инвентарём, гараж с двумя тракторами, не на ходу и без трактористов, ледник, зимний склад для готовой продукции, четыре силосных ямы, склад для комбикорма, к сожалению пустой и склад гсм. В нём, по словам Зинаиды, хранятся бидоны с керосином, бочки с соляркой для тракторов и масло, конечно не сливочное, как уточнила бригадир. Ещё на территории стояла водонапорная башня, к сожалению тоже не работающая и поэтому воду качали ручными насосами из пяти скважин. Ну и главная фишка этого места, столовая на пятьдесят посадочных мест, работающая и с запасом продуктов. Штатного повара в ней нет, поэтому бригада установила график работы в столовой, из числа женщин.

— Если ещё не обедали — предложила мне Зинаида — можете зайти.

— Что серьёзно?

— Ну да, там наверняка уже всё готово, мы конечно позже обедаем, но дежурная всё готовит за ранее.

— Я конечно не откажусь и если можно, и ребят бы своих прихватил, но с завтрашнего дня Зинаида Петровна, надо будет установить за продуктами строгий контроль.

— Зачем? — удивилась женщина — он и сейчас у нас строгий, вы что же думаете, товарищ лейтенант, мы здесь как сыр в масле катаемся, когда в стране продуктов не хватает. Не ожидала я от вас такого, Александр Андреевич.

Скажу честно, я почувствовал что краснею и ничего с собой поделать не могу.

После очень вкусного и сытного обеда, оставив двух мужиков на ферме, поехал на хутор. Будем переезжать сегодня же, это я решил после того, как вышел из столовой. Негоже командиру набивать пузо, когда его подчинённые едят в впроголодь. Да даже и не в этом дело, понятно же, лучшего места для базы, нам не найти. Жильё готово, свой пищеблок, под боком молочная ферма и всё это богатство спрятано в лесу, от посторонних глаз.

Выехав на брусчатку, мы почти лоб в лоб столкнулся с группой советских бойцов, среди которых были и раненые. Они брели по дороге, примерно в сотне метров, от грунтовки ведущей на ферму. Не вооружённым глазом было видно, люди измучены долгим переходом и еле передвигают ноги. Увидев наш мотоцикл бойцы остановились и радостно заулыбались, один из них, что то сказал товарищам, и пошёл к нам на встречу. Пришлось остановиться и слезть с мотоцикла, люди вроде и наши, но что у них на уме и кто они такие не ясно, так что пока буду соблюдать дистанцию.

— Здравия желаю товарищ лейтенант — поприветствовал меня подошедший боец, в звании сержанта.

— Здравствуйте, — ответил я ему и тут же спросил — что за подразделение и куда направляетесь?

— Сержант Сутягин, вывожу остатки отдельной развед роты, двадцатой стрелковой бригады. Выходим из под Старого Оскола, где бригада прикрывала отход дивизии.

— Откуда идёте понял, а сейчас куда направляетесь?

— Как поступил приказ отходить, пошли за дивизией, но вот уже третий день идём и вы первые, кого за всё это время встретили. Ни наших, ни немцев, даже беженцев не видели, а самое странное самолёты перестали летать. Поэтому сейчас уже и не знаю куда мы идём.

— Ладно сержант, можешь успокоиться, считай уже дошли. Оставлю тебе человека, он доведёт вас до места, там располагайтесь. Я приеду, дальше разбираться будем. Выполняйте.

— Есть выполнять — обрадованно отчеканил боец и быстрым шагом отправился к своим.

— Всё понял? — спросил я у парня, сидевшего на заднем сиденье мотоцикла.

— Так точно.

— Тогда веди людей, а приведёшь найди бригадиршу, скажи, что я просил покормить людей. Давай топайте.

Я завёл трофейный агрегат и газанув поехал дальше. Время идёт, а до вечера желательно бы всё таки перебраться на ферму. День конечно сегодня выдался, презабавный, народ просто валом валит, интересно даже, сколько нас сюда провалилось.

На хуторе собрались за полчаса, нам и надо то было только вытащить с чердака оружие, и можно было ехать. Полуторки стояли не разгруженными, водителей, да и всех остальных дед уже накормил, так что больше его ждали. Когда я сказал, что поедут все, он ни в какую не хотел уезжать из дома и даже после того, когда пообещал ему, что завтра верну его сюда, не очень торопился и подозрительно поглядывал в мою сторону.

— Чудак человек, посмотришь, где мы квартировать будем, подхарчишься и назад.

Сообразив, что я от него не отстану, старик всё же залез в кабину и мы тронулись в путь. Штильман уже провёл беседу с водителями полуторок, а именно эти машины достались нам, вместе с ними, поэтому я немножко нервничал, по поводу их морального состояния. Но всё обошлось, правда пришлось помучатся на узких дорогах, не приспособленных для проезда грузового транспорта.

На момент нашего приезда на ферму, вновь прибывших бойцов, только завели в столовую. Это позволило мне отложить разговор с ними на позже и сейчас я занимался тем, что раздавал команды, кому и куда разгружать бочки, и ящики.

Потом оказалось, что Зинаида Петровна повела пообедавших солдат в баню, про которую наверное забыла мне рассказать, а затем сестричка, вышедшая к нам вместе с ними, перевязывала раненых. Так что поговорить со всеми сразу мне довелось только поздно вечером, в уже вскрытой ленинской комнате, используя для освещения её керосиновые лампы. До этого разговора я конечно уже выяснил у Сутягина, какого числа и месяца они покинули позиции, и главное какого года. Как рассказал сержант, всё это произошло с ними в ночь на первое июля сорок второго года. Но больше всего меня удивило то, что вместе с ним на меня наткнулось ровно двадцать бойцов. Столько же сколько и рабочих на ферме. Конечно два случая это ещё не система, но всё же.

Первым докладчиком в аудитории, которая называлась ленинской, но почему то была украшена портретом товарища Сталина, был Штильман. Он со свойственным ему красноречием, используя различные научные термины, в течение аж двадцати минут рассказывал внимательно слушавшей его публике, свой вариант, произошедшего. Но когда он закончил свою речь, сидевший в первом ряду Сутягин встал и обратившись ко мне спросил:

— Товарищ лейтенант, я так и не понял, куда мы попали?

Пришлось разъяснить ему, а заодно и всем остальным, думаю и у них были похожие вопросы.

— Мы находимся на земле, но только в другом мире. Произошёл какой то сдвиг и всех нас выкинуло в него. Так что ни вашей дивизии, ни войны здесь нет. Но не очень радуйтесь, с немцами мне здесь повоевать уже довелось. Так что всем соблюдать воинскую дисциплину и верность присяге. Мы решили так, что будем защищать ту землю, которую считаем нашей, а где она находится в том мире или в этом, нам без разницы.

— Верно, пусть только сунутся. Тут же их и закопаем — раздались возгласы в помещении.

А так и не севший Сутягин, добавил:

— Мы всё поняли товарищ лейтенант, хотя есть и не ясные моменты. Но одно скажу твёрдо, своей земли мы никому не отдадим и вас не подведём, можете и не сомневаться.

— Я товарищи от вас другого и не ждал, потому как знаю с кем разговариваю.

После того, как собрание закончилось и я ответил на вопросы, по международной обстановке в том мире, откуда бойцы прибыли, мы дружной компанией отправились в наш новый дом, который уже обживали остальные члены разросшегося отряда.

Глава 3

Размышляя над тем, что со мной произошло за последние несколько дней, я пришёл к одному интересному выводу. Все мои встречи с людьми, в этом мире, происходили на дорогах или в конце их. А за то время, которое я провел в пути, попадалось мне, как минимум, пять маленьких ответвлений, с грунтовой дороги, той которая была пошире и само собой и с брусчатки.

Проверить не являются ли эти, больше похожие на широкие тропинки дороги, проводниками к новым встречам с людьми или хотя бы к местам, где есть что нибудь полезное для нас, решил прямо с утра.

Нашёл комнату, где устроился старшина и с порога озадачил, только что проснувшегося человека и его группу.

— Давай ка Михаил Петрович, подхарчитесь из немецких ранцев и собирайтесь в дорогу.

— Куда это ты нас товарищ лейтенант с утра по раньше отправляешь? — поинтересовался он.

— Хочу чтобы проверили вы, одну мою догадку. Помнишь вчера, водители полуторок говорили, что кроме маленьких дорожек, ведущих в лес, ни чего больше в пути интересного не видели.

— Было такое и что в этом примечательного.

— Пока точно не знаю, но думаю могут сюрпризы там нас ожидать. Заедьте в парочку и посмотрите, чего там. Только. как выедешь на брусчатку, поворачивай налево, проверяй ту сторону, а я поеду туда, где встретили машины.

— Есть заехать. Собирайтесь хлопцы — отдал старшина команду бойцам, поселившимся здесь же.

Выйдя на улицу пошёл в дальний конец фермы, где стояли две полуторки и ночевали их водители. Они отказались оставлять машины без присмотра, ну хотя бы на первое время пока не поймут, что здесь да как. По дороге повстречал Зинаиду, она шла со стороны масло бойни.

— Здравствуй Зинаида Петровна, мужиков с утра по раньше проверяла.

— Чего мне их проверять они и сами сознательные. Предупредила только, что утреннюю дойку всю к ним отправлю, тара под молоко у нас закончилась. Ты бы нам лейтенант людей на подмогу дал, что ли, а то сами до обеда таскать бидоны будем.

— Договорились, отправлю к вам людей, они сами всё и перетаскают. Ты своих девчонок лишний раз не гоняй, нет у нас им замены, как бы не надорвались.

Бригадир пошла в коровник, а я дальше к гаражу. Вот же как всё поворачивается, теперь и колхозными делами приходится заниматься, увидели бы меня сейчас Славка с Серёгой, вот смеху то было бы. Интересно, где они сейчас, живы ли?

Проходя мимо недостроенного коровника, зацепился взглядом за строителей, готовившихся к трудовому дню. Один из них открывал ворота склада, в который вчера я, с бригадиром, так и не попал.

— Слышь мужики, а чего это вы собираетесь делать?

— Как чего бетон мешать, да дальше стенку класть.

— А у вас чего тут цемент имеется?

— Конечно — удивлённо глядя на меня сказал тот, что открывал ворота — целый склад.

Я подошёл ближе и заглянул внутрь, цемента там было столько, что хватило бы, наверное, построить ферму заново.

— А ну ка, дай ка ключи сюда — сказал я тому кто их держал.

Он покорно сунул их мне в руки, я тут же стал закрывать ворота, затем накинул здоровенный запор, вставил в дужку амбарный замок, размером с ладонь Зинаиды и запер его.

— Все работы временно прекращаю, вы ждите меня здесь, на обратном пути заберу и определимся чем вам дальше заниматься.

Видно было, что строителям не по душе моя самодеятельность, но кобура, висевшая у меня на боку, с трофейным пистолетом в ней, наверное произвела на них впечатление.

Они только пожали плечами, но возразить не осмелились.

— Товарищ Тихонов — обратился я к одному из водителей, стоявших возле машины.

— Да, товарищ лейтенант — обернувшись ответил он.

— Как матчасть, в порядке?

— Работает как часы, бензин да масло подливай вовремя и куда надо доедем без проблем — поняв видно за чем я тут появился, сказал солдат.

— Ну тогда заправляйте полный бак, проверяйте масло и подъезжайте к зданию конторы.

Знаете где оно?

— Так точно.

— Пол часа вам на сборы — предупредил я водителя и развернувшись двинул в обратную сторону.

— Вот Зинаида Петровна, помощников тебе привёл — подталкивая вперёд бригаду строителей, обрадовал я бригадира — работают у тебя, до особого распоряжения, так что используй товарищей по своему усмотрению. Но смотри не обижай их, а то ответишь по всей строгости.

— Обидишь их, такие бугаи сами кого хошь обидят — сказала женщина и отведя меня в сторонку, добавила — я их на заготовку кормов поставлю, не возражаешь.

— Нет конечно, а много их заготавливать надо?

— Дак почитай на всю зиму, у нас же тут нет ничего, всё сено, что до этого скосили, дома осталось.

Вот это номер, а про это я как то и не подумал.

— Я тогда и парней своих тебе на это дело отправлю, только не знаю умеют ли они эти корма заготавливать или нет.

— Не боись лейтенант не умеют, так я быстро научу. Только вот ещё что, у нас весь инструмент заперт на складе, где оборудование, вскрывать его надо, ты как не против.

— Нет конечно, если надо, только как мы его с тобой потом закроем, ключей то наверняка у тебя нет.

— В том то и дело, что нет. Я так думаю, замок собьём, а потом я его своей печатью опечатаю и пусть стоит. Не думаю, что чего нибудь с него утащат, куда тащить то, живём все тут, продавать не кому, а запойных у нас нет, да и где взять самогон то.

В поездку со мной отправился Сутягина и пятеро, вышедших вместе с ним, солдат. Не знаю на сколько меня хватит, но решил ехать до тех пор пока кого нибудь или чего нибудь не найду. Бойцы выехали со своим оружием, но в придачу я дал им трофейный пулемёт и парочку запасных лент к нему. Сам же вооружился, помимо пистолета, с которым не расстаюсь в течении дня, автоматом, прихватив шесть запасных магазинов. Кто его знает с кем можем повстречаться, так что думаю они лишними не будут. С собой взял и Круглова, который так же вооружившись автоматом сидел в коляске.

Выехав на главную дорогу, поехали в ту сторону откуда приехал Тихонов, он, кстати, пытался уговорить меня не ехать туда, уверяя, что в той стороне точно ничего нет, но я то знаю, куда мне надо.

Ехали не спеша, мне не хотелось пропустить ближайшую дорогу в лес, а такое вполне возможно, потому что обочина, местами, очень плотно заросла какими то низкорослыми деревьями и кустами. Я поручил Николаю смотреть за правой стороной дороги, а сам, помимо того, что смотрел вперёд, наблюдал и за левой обочиной. Проехали километра три, прежде чем Коля радостно выкрикнул:

— Есть командир, вижу дорогу, тормози.

Я притормозил, а затем объехав грузовик, вернулся метров на двадцать назад и действительно увидел скрывавшуюся за зеленью кустов узкую дорожку, ведущую вглубь леса.

— Вася! — крикнул я, вышедшему из кабины, Сутягину — мы туда прокатимся, перекурили пока.

Направив мотоцикл на кусты, мы протаранили их и выбрались на заросшую травой дорогу. Петляла она не сильно поэтому мне удалось разогнаться, по сторонам смотреть нет смысла, всё равно ничего не видно, лес в этом месте уж очень густой.

Ехать пришлось никак не меньше двух километров, пока дорога не упёрлась в громадное поле с какой то растительностью на нём. Резко затормозив и спрыгнув с мотоцикла мы подошли ближе.

— Это ещё, что за море из травы? — вырвалось у меня.

— Не трава это, товарищ лейтенант, самая натуральная рожь и скоро её убирать надо будет.

— Ты уверен? — спросил я Николая, так как сам понятия не имел о зерновых культурах ни какого.

— Конечно, у нас в деревне точно такую же сеяли.

Не став топтать посадки, всё равно за пять минут нечего не разглядишь, развернули мотоцикл и поехали обратно. Всё, молоко с хлебом нам обеспечено, не помрём, только как это богатство собрать, и к себе доставить ума не приложу.

— Что там, командир? — спросил меня сержант, стоявший у въезда в лес.

Я вырубив двигатель, чего зря бензин тратить, ответил ему:

— Вот наш специалист говорит, что поле с рожью мы нашли.

— Да ну?

— Вот тебе и да ну — в тон удивлённому сержанту ответил Круглов.

Поехали дальше, надеюсь это не последняя на сегодня находка. Всё же хорошая мне мысля в голову пришла, проверить эти не приметные, казалось бы дорожки. Теперь я не сомневаюсь старшина тоже, что нибудь обнаружит, хорошо бы съестного чего то, рубать столько масла и сметаны, без хлеба, лично я не в состоянии.

Странноватая какая то дорога, ни тебе поворотов, ни ухабов и колдобин, такое впечатление, что по асфальту едем, хотя под колёсам обычные булыжники.

Я притормозил, а затем совсем остановился, за мной прекратил движение и Тихонов.

— Что случилось? — спросил Николай.

— Не знаю, но сдаётся мне, что на дороге, впереди, стоит что то — ответил я ему снимая очки.

— Мужики, встаньте на кабину, посмотрите, командир говорит впереди есть что то — крикнул он бойцам в кузове.

Один из них ловко запрыгнул на крышу машины, чем вызвал неодобрительные возгласы водителя и приложив руку к глазам стал всматриваться в даль.

— Есть! Машины стоят, сколько не разберу.

— Ну вы товарищ лейтенант и глазастый — удивлённо произнёс Круглов.

— А то — обрадованно ответил ему я.

Но тут же моя радость сменилась тревогой.

— Борис — спросил я Тихонова — вчера там было что нибудь?

— Да от куда, говорил же совсем ничего не видели.

— Сержант, подойди — позвал я Василия.

— Как вы их только разглядели, товарищ лейтенант, на таком расстоянии — сказал он став рядом.

— Да хрен его знает, сейчас не это главное. Думаю надо дальше пешком продвигаться, не понятно откуда за сутки машина взялась и кто в ней едет. Что скажешь, разведка?

— Согласен, рисковать смысла нет.

— Тогда скажи Тихонову пусть к кустикам прижимается, за старшего тут останется, а ты со своими хватайте пулемёт и в лесок, поторопимся не спеша.

Не знаю сколько мы прошли по лесу, но в очередной выход к дороге выяснилось что машины стоят примерно в полу километре от нас. Сколько их конкретно не ясно, но то что не две точно.

— Сержант, отправляй кого нибудь, пусть разведает, кто это такой богатый, на транспорт, тут пристроился.

Пока мы отсиживались, боец смотался туда и обратно. Тихонько выйдя из-за деревьев, он улыбаясь произнёс:

— Немцы командир. Сидят у костра, лопочет чего то, тушёнку жрут.

— Что лейтенант, устроим фашистам фейерверк? — заёрзав на месте и сверкая заблестевшими, как у кота увидевшего сметану, глазами, спросил меня сержант.

— Сколько их? — уточнил я у разведчика.

— Одиннадцать насчитал, но не поручусь, что кого то не увидел.

— И как мы всемером им фейерверк устраивать будем — поинтересовался я у старшего из разведчиков.

— Ты посмотри какая у нас машинка припасена, для них, да мы с тобой вдвоём их там всех покромсаем. Решайся лейтенант.

— Ладно, выдвигаемся.

Подошли мы тихо, во всяком случае никто из немцев даже и не взглянул в нашу сторону. Сержант со вторым номером сразу занял позицию по удобнее и кивнул мне, давая понять, что ждёт отмашки. Я пока не торопился её давать, пытаясь разглядеть с кем имеем дело. Обычные водители, офицер правда уж больно какой то лощённый, а остальные видно же, что простые работяги. Может предложить им сдаться, но тогда думаю мой авторитет в глазах подчинённых упадёт и никогда больше не подымется. Вот же жизнь падлюка как устроена.

Я взглянул на сержанта, который весело чему то улыбался и кивнул головой. Затем сам нажал спусковой крючок и увидел, как моя очередь прошила офицерский мундир.

Всё было кончено за считанные секунду. Выждав какое то время мы поднялись и пошли туда, где ещё совсем недавно сидели расстрелянные нами люди. Васька подошёл к офицеру, лежавшему вниз лицом, с неловко вывернутой рукой, в которой так и оставалась надкушенная шоколадка. Ловким движением сержант выдернул её, из ещё не остывших пальцев, отломил кусень и продолжил начатое офицером дело. Затем он достал из кобуры несчастного немца пистолет, повертел его в руке и спросил:

— Командир у тебя такой есть. Себе возьму?

— Забирай — ответил ему я, делая вид, что мне не заподло ходить среди трупов.

— Товарищ лейтенант, у нас тут жулики обнаружились — крикнул мне один из бойцов.

— Это кто такие?

— Да вот троица, прикинулись, что мёртвые, а у самих ни царапины. Добить их что ли?

— Погодь — остановил я слишком кровожадного бойца — за баранку сам сядешь. Нам ещё с их транспортом разбираться, а ты добить.

— Ваша правда, виноват, не подумал.

— Тащи их сюда — приказал я бойцу.

Допрос пленных немцев ничего не дал, говорящих по немецки среди нас не нашлось, а мой английский фашистов не устроил. Так что пока мы их решили связать, а там видно будет, какие им санкции объявить. Пока мужики шманали убитых мы с Николаем вышли на дорогу. В качестве трофеев нам досталось девять грузовых автомобилей, разных моделей и один легковой, явно того офицера, что так и не доел последнюю в своей жизни шоколадку. От увиденного я просто ошалел, даже два раза обошёл их пересчитывая, мне всё казалось, что я ошибся, но всё верно, девять больших и один маленький.

— Давай ка Коля иди за Тихоновым, пускай сюда едет и мотоцикл за одно пригонишь. Сможешь?

— Конечно — обрадованно ответил красноармеец, только пытавшийся научиться ездить.

Я вернулся в лес и позвал сержанта.

— Сутягин!

— Аюшки — ответил он, продолжая снимать сапоги с офицера.

— Брось ты его, не убежит уже. Пойдём лучше посмотришь, чего нам перепало.

Сержант всё таки стянул второй сапог, а только потом пошёл за мной.

— Хорошая вещь. Возьмёшь лейтенант? — спросил он меня, стуча каблуками сапог друг о друга.

— А размер какой?

— Да хрен его знает, возьми да померяй.

Когда мы вышли на дорогу Василий замолчал и забыв про сапоги принялся рассматривать автомобили.

— А чего внутри смотрел? — спросил он меня.

— Да когда?

— Вот сразу видно лейтенант, что ты не разведчик, самое ценное всегда скрыто от посторонних глаз.

Сутягин подошёл к заднему борту машины, что стояла как раз на против нас. Отодвинул борт и сказал присвистнув:

— Вот это я понимаю трофеи. Ну и фартовый ты мужик лейтенант. Мне Тихон все уши прожужжал, пока ехали. Зачем едем, да зачем. А тут вон чего. Ты что нюхом их чуешь что ли.

Сержант вытащил из кузова один из ящиков, который уже был вскрыт, вынул от туда банку с белой этикеткой и чёрной надписью, наверняка на немецком. Достал из карманы складной нож, должно быть трофейный и вскрыл её.

— Понюхай, аромат какой. Вот что ни говори, а могут эти сволочи жрачку готовить, наша тушенка тоже ничего, но эта, пальчики оближешь и пахнет то как, зараза. Одеколон они в неё добавляют, что ли.

Он подцепил ножом аппетитный кусок мяса и отправил его в рот.

— Ложка есть? — спросил он меня.

— Откуда?

— Ну ты пехота и даёшь. Что это за солдат без ложки, я уж про командира не говорю.

— Ты парень мозги то напряги — решил я поставить на место сержанта — забыл что ли откуда я сюда попал и откуда ты.

— Точно запамятовал. Мою тогда возьми.

Он достал алюминиевую ложку, из голенища сапога и протянул её мне.

— Не волнуйся портянки только вчера стирал.

Мы оба заржали, а что ещё остаётся делать, когда у тебя машина тушёнки рядом.

Подъехавший Тихонов выбежал из машины и не веря своим глазам без перерыва причитал:

— Товарищ лейтенант, вы только посмотрите, что за машины, опель, мерседес. А чего так на дороге и стояли? Хозяева то где?

— Тебе что Николай не чего не рассказывал? — спросил я водителя.

— Нет, он только махнул рукой, ну я и понял, что можно ехать.

— Хозяева в лесочке мёрзнут — встрял в разговор Сутягин, доедавший очередную банку тушёнки.

Немцы, что остались в живых очень нам даже пригодились, мы посадили их за руль трёх автомобилей, а в кабину к ним по нашему бойцу, в сопровождение. Ещё за один сел Тихонов, сливший весь бензин со своей полуторки и распределивший его по сухим бакам немецких авто.

— Должно быть друг другу сливали, поэтому все и пустые — высказал он предположение относительно вынужденной остановки немецкой колонны.

— Откуда знаешь? — спросил я его, глядя, как умело он разливает бензин из шланга.

— Так не мог же он одновременно у всех кончиться.

Логично, а что сам не мог догадаться? Наверное расслабился, ну это немудрено, от увиденного в кузовах у кого хочешь крышу снесёт.

Когда мы стали осматривать машины, то никак не могли поверить в такую удачу. Сутягин без перерыва повторял одно и тоже:

— Есть бог на свете, есть. Теперь это научно доказано.

Вместе с шестью опелями и тремя мерсами, нам досталось много чего интересного и полезного. Помимо машины с тушёнкой мы нашли два авто с мукой, одно с солью, ещё одну машину с сахаром. Один грузовой автомобиль, под звучным названием мерседес, загруженный под завязку различными консервами, крупами, бидонами со шнапсом, бочками с подсолнечным маслом, ящиками с каким то иностранным пойлом, в бутылках и коробками с мелочами, типа шоколада, конфет и колбасы с сосисками. Три оставшиеся машины везли оружие в ящиках, боеприпасы к нему и форму для солдат и офицеров.

Первый наш конвой, в составе четырёх машин, ушёл домой. Старшим поехал Сутягин, отправлять такие ценности без присмотра я побоялся. Да и сержанта предупредил, что за всё отвечает головой, без шуток.

Обратно они вернулись на второй нашей полуторке, с бочкой бензина, немцами и нашими бойцами в кузове. За второй заход перегнали ещё пять машин, а в последнюю поездку ушла пустая полуторка и легковой «Хорьх», из него я уже перекинул саквояж бывшего владельца к себе в мотоцикл. Вещи там были просто незаменимые в дальнем походе, но сообщать о том, что я их приватизировал никому не стал.

Заночевать решили тут же, тем более пока закопали убитых немцев совсем стемнело. Ужин плавно перешёл в поздний банкет, люди у костра собрались проверенные, так что можно было не много выпить и плотно закусить, а заодно и обсудить дальнейший маршрут движения.

Не смотря на то, что посиделки затянулись, встали рано. Надо было ехать дальше, да и пить сильно хотелось после вчерашнего, а с водой был напряг, поэтому и выехали быстро, в надежде на то, что найдем по дороге чего нибудь пьющегося.

Ехали в той же последовательности, что и вчера, впереди мы с Кругловым, позади, метрах в пятидесяти, сержант со своей группой. Мужики там подобрались боевые, у каждого за плечами не один выход в тыл противника, всё же они из сорок второго года, успели повоевать.

Дорога ни чем не отличалась от того участка, что прошли вчера, такая же ровная и без ям. По обе стороны лес, такое впечатление, что ему не будет ни конца не края.

Новую грунтовку обнаружил снова Николай, она также была по правую руку от меня, поэтому то он её первый и заметил. Единственное её отличие от той, что вывела нас к ржаному полю, ширина, даже с первого взгляда понятно наш автомобиль здесь пройдёт.

Скорость у меня была небольшая, поэтому когда мой спутник толкнул меня в бок, успел въехать туда куда он показал. Не много притормозив, помахал рукой Тихонову, тем самым подавая ему сигнал следовать за нами.

Далеко ехать по этой дороге не довелось, не далее, как через километр мы выехали на поляну, где стояло два деревянных здания. На взгляд обычного советского гражданина, ничем не примечательных. Оба одноэтажные, с покатой крышей покрытой шифером и выкрашенные в бледно зелёный цвет. Всё отличие их состояло в том, что на одном было написано «сельский клуб», а на другом «магазин». Правда первое было ещё и закрыто на огромный замок, а возле второго, стояла не молодая женщина, в сером переднике.

Можно сказать, что она то и произвела на нас самое большое впечатление.

— Ой родненькие, наконец то. Я то грешным делом думала умом тронулась. Три дня здесь стою и понять не могу, что это твориться кругом. Магазин на месте, клуб рядом, а больше ни чего. Может вы мне, старой дуре растолкуете, куда село наше подевалось и почему покупателей нет, мне же план как то выполнять надо.

Тётка ещё чего то голосила, но я больше не прислушивался к ней, а слез с мотоцикла и стал осматривать здания. Хотя в нашей компании всё же нашлись добрые люди и успокоили старушку.

— Не волнуйся бабуля, выполнишь ты свой план, мы у тебя всё сейчас раскупим. Так что сядь в тенёчке и не кипишуй.

Подойдя к клубу я подёргал замок, действительно заперто, но не беда откроем, только не много позже. Сперва я хочу посетить магазин, давно в таких не бывал, а может даже и никогда.

— Веди бабушка, показывай, чем торгуешь — сказал я продавщице, подойдя к дверям сельского универмага.

— Заходите ребятки, товар то свежий три дня, как завезли.

Я зашёл следом за ней, а уж за мной подтянулись и все остальные. Пока мужики разглядывали витрины, я подошёл к одной из них. С той стороны прилавка, где обычно находится продавец, стояла внушительных размеров бочка и от неё шёл знакомый, наверное всем жителям нашей необъятной родины, запах солёной селедки. Запах конечно был обалденный, но сейчас на солёненькое меня не тянет, пить уж очень хочется, да и не за этим я сюда подошёл. На старенькой клеёнке, что покрывала не большую часть деревянного прилавка, лежали четвертинки старых газет, надо так понимать, что использовали их в качестве упаковочного материала. Я взял всю пачку и листал их до тех пор, пока на одном из обрывков не нашёл то, что мне нужно. Число на газете было восьмое, месяц апрель, но это меня не смутило, мне нужен был год, а он то, как раз, был вполне даже реальный, сорок девятый.

Разговаривать долго с бабкой у меня не было ни желания, ни времени. Поэтому приняв стойку очень важного человека я спросил её:

— Гражданочка, назовите ка мне свою фамилию, имя и отчество.

— Куракина Пелогея Никифоровна — протараторила бабулька.

Чего только не услышишь в русских селениях, Куракина, это же надо.

— Так и есть, Куракина, не обманули. Вот что гражданка Куракина, согласно постановления номер сто шестнадцать, от первого седьмого сорок девятого года, я вас задерживаю, на трое суток, а товар, что находится в магазине, реквизирую.

Бабка так и села, благо что у неё рядом стояла табуретка, а то бы и на пол могла завалиться. Но найдя опору, своему тщедушному тельцу, попыталась чего то мне возразить.

— И без лишних вопросов и возражений, а то вынужден буду силу применить — остановил я её от попыток покачать права.

Мужики не понявшие в чем дело, тоже струхнули, потому что стояли, как будто малость пришибленные.

— Товарищ сержант. Выведите гражданку Куракину, на улицу и приступайте к описи и погрузке — отдал я приказ Сутягину, пытаясь растормошить его.

Не скажу чтобы товар в магазине был первостатейный, это всё таки сельский магазин и год на дворе у него всего лишь сорок девятый. Но нам всё, что мы здесь обнаружили, очень понравилось. Больше всего я обрадовался сельскохозяйственным инструментам, предназначенным для ручного труда. Их то мы, как раз и погрузили на машину, чтобы вывезти первым рейсом.

В кузове полуторки уже лежали косы, серпы, грабли, лопаты, вилы, две здоровенных наковальни и три кувалды к ним, а также молотки, отвёртки, кусачки, зубила, стамески и много всякой металлической всячины. Кроме этого десять ящиков гвоздей, разного размера, пять бидонов керосина, литров по сорок каждый, двадцать рулонов толи и бочка битума. Ну и самое главное из того, что оправляется сейчас на базу, восемь велосипедов, три из которых женской модификации.

Гружёная машина ушла в сопровождении двух бойцов, обратно, наверное к вечеру, жду весь свободный от товара транспорт, грузить нам здесь ещё много и не только из магазина. В клубе оказалось тоже не мало сюрпризов, взять хотя бы мебель, которой у нас нет вовсе, а про сельскую библиотеку я даже и заикаться не стану. Бойцы как её увидели потеряли дар речи, я их понимаю, они же люди того поколения, для которого книга всё равно, что сотовый телефон с интернетом, для нашего. Бабку продавщицу, кстати, отправили этим же рейсом, а то вдруг с испугу помрёт.

Сидеть на месте и заниматься изучением трудов товарища Сталина я не стал, запер магазин на замок, оставил троих солдат, охранять клуб, а сам вместе с Николаем и сержантом поехал дальше. Прокатимся по брусчатке, а вдруг ещё чего попадётся. Выехав на большую дорогу отправились в том же направлении, что и до этого ездили. Тарахтевший мотоцикл буквально разрывал тишину, висевшую в воздухе. Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что кроме пения птиц, шороха листьев и завывания ветра нет никаких звуков.

Идеально выложенная брусчатка позволяла поглядывать по сторонам не только моим спутникам, но пока вдоль дороги стояла сплошная зелёная стена. Здесь даже обочины не было, как таковой, сколько же лет этой дороге, что она так заросла. Хотя если судить по покрытию и сравнить его с тем, какое было дома, то не больше года.

— Лейтенант, может обратно повернём? — предложил Сутягин, сидевший за моей спиной.

— Рано, Тихонов наверное ещё даже до фермы не добрался — ответил ему я.

Сейчас надо, как можно больше проехать, если рядом с нами ещё кто нибудь бродит по лесу, то сил у него с каждым днём остается всё меньше и меньше. Быстро же Васька забыл, какими они были, когда на меня нарвались.

— Командир, дорога — радостно выкрикнул Круглов — с вашей стороны. Видишь.

Уже вижу, а так за разговорами и размышлениями мог бы и проглядеть. Я даже не стал притормаживать, а сходу повернул на грунтовку, размеры которой были совсем не велики. Снова заросли, ветки деревьев, бьющие безжалостно по лицу, если не успеешь пригнуться и опять трава, чуть ли не по пояс. Обычно до того места, где что то может быть, надо ехать километр полтора, так случилось и на этот раз. Выскочив на поляну мы чуть было не сбили мирно прогуливавшуюся лошадь, но она вовремя успела среагировать на своего железного собрата. Животное отскочило в сторону, а потом испуганно косясь на нас чёрным глазом, убежала в деревянную постройку.

— Конюшня братцы, раздери меня гром, если это не так — радостно завопил Сержант.

Он спрыгнул со своего места и вприпрыжку побежал за лошадкой.

— Командир, иди сюда, посмотри на них, какие красавцы — раздался его голос из темноты сарая.

Но прежде чем я дошёл до него, мне удалось повидаться ещё кое с кем. Из-за угла деревянной постройки сначала появился ствол, а потом взлохмаченная голова, с видавшей виды кепкой, на ней.

— Стой! Не то пальну! — отдала нам приказ она.

— Стою и даже руки могу поднять — сходу подчинился я.

— Кто такие? Чего надо? — прозвучал вопрос от полностью показавшегося, из-за укрытия, человека.

— Лейтенант Дёмин, прибыл с поручением от Совета министров РСФСР — отрекомендовался я.

Номер с бабкой, из магазина, прошёл на ура, так почему бы ещё раз не воспользоваться ролью человека из властных структур.

— А вы кто будите? Представьтесь, как положено — спросил я человека с ружьём.

— Кузьмин, сторож колхоза «Путь Ильича» — отрапортовал дедушка.

— Что же это вы товарищ Кузьмин мешаете проведению операции государственной важности. У меня понимаете ли приказ на руках, перевести вас и всех имеющихся животных, на новое место, а вы с ружьём кидаетесь.

— Виноват, товарищ лейтенант, но не получал никаких указаний.

— Как же так, вас же должны были оповестить по телефону.

— Да отродясь его у нас тут не было — удивился дед, на такое моё заявление.

— Что же это такое твориться, опять всё разворовали, мы же ещё весной вам средства выделяли, на телефон, новое ружьё и тулуп. Остальное то вы хотя бы получили?

— Да ты что милок, ни какого тулупа мне не выдавали, а ружо старое у меня, сам глянь.

— Ну доберусь я до вашего председателя, за всё ответит. Сначала с вами разберусь, а потом и его очередь настанет.

Коля, так и не покинувший коляски сидел не жив не мёртв, глядя беспрерывно моргающими глазами то на меня, то на деда. Сутягин же напротив, покатывался со смеху, за воротами конюшни, пытаясь и меня, своей рожей, вывести из рабочего состояния.

Внимательное обследование объекта показало, в здании конюшни и на ближайших подступах к ней находится шестнадцать лошадок, различного возраста, окраса и пола. К ним прилагается двенадцать телег и девять саней, а так же несколько стожков свежескошенного сена. Кроме этого, полный комплект конской упряжи и семь сёдел для езды верхом.

Сторож Кузьмин, а попросту дед Илья, живёт здесь круглогодично и почти безвылазно, поэтому изменений в окружающей его действительности не обнаружил. Его беспокоило только одно, чтобы вовремя подвезли харчи и меньше лил дождь.

— Значит договорились, товарищ Кузьмин, к завтрашнему утру запряжёте лошадей в телеги, загрузите в них всё заготовленное сено, остальных оседлаете и ждите наших представителей. Сами же решайте, здесь останетесь или поедите на новое место службы. Но мой вам совет, надо перебираться, там и условия жизни лучше, и к людям ближе — сказал я деду на прощание.

Глава 4

Все, кто хотя бы несколько дней уже прожил на нашей ферме и успел осознать, что с ним произошло, работали не покладая рук, с утра до вечера. Людей не надо было подгонять и уговаривать, они, заканчивая одно дело, подходили или ко мне, или к Зинаиде Петровне, и спрашивали, чем им заниматься дальше. Мне кажется, что происходило это от того, во первых, что народ у нас собрался из одного временного слоя, за исключением меня конечно и время это было, в жизни той страны, из которой мы родом, не самоё лёгкое. А ещё одна причина, по которой все работали, прямо как те лошадки, что вчера вечером благополучно добрались до нас, заключается в том, что работа позволяет забыть обо всём на свете. Во всяком случае у меня так, пока занят делами, не думаю о том, как там дома, что с моими друзьями, зачем я согласился на это дурацкое плавание и не послать ли мне всех к чёрту, и уйти загорать на море.

Поэтому я и сегодня решил весь световой день посвятить поездке в ту сторону, в которой уже побывал Ковальчук, и как известно небезуспешно.

Выехав, позавчера, не на много раньше нашего, он буквально через километра два наткнулся на пятерых солдат, сидевших в лесочке, не далеко от дороги. Заслышав рёв мотоцикла, они выбежали к обочине и спрятались за кустами, а признав, в проезжающих мимо бойцах, своих однополчан, вышли им на встречу. Солдаты были так же, как и сам старшина, из сорок первого года, и плутают по лесу с того же самого числа, что и все мы. Единственное их отличие, от группы Ковальчука, в том, что они пёрли на себе сорокопятку и пять снарядов к ней. Казалось бы совсем не большое, но говорящее о многом.

Старшина, не стал долго разговаривать с уставшими бойцами, тут же отправил один мотоцикл за полуторкой и она к обеду, благополучно доставила на ферму и людей, и орудие. Мотоциклисты же продолжили движение дальше и смогли обнаружить грунтовую дорогу, по описанию, ничем не отличающуюся от всех прочих. В самом конце пути, по ней, они наткнулись на поле, размером, опять же по словам очевидце, не на много меньше того, что нашли мы. Но росла на нём не рожь или допустим пшеница, а самая натуральная, всеми нами любимая картошка, которую в поте лица окучивала бригада женщин, опять же из двадцати человек. Мирно побеседовав с ними, Ковальчук выяснил, что находятся они тут уже неделю, живут в шалашах, стоящих рядом, в лесочке, продукты привезли с собой, за водой ходят к ручью, а в деревню собираются не раньше чем через три дня. Посмотрев на них и послушав, он сообразил, что пока лучше не беспокоить женщин разговорами о катаклизме. Пожелал им ясного неба над головой и пообещав, что ещё неприменимо заедет, отправился дальше. Но проехав пяток километров по брусчатке и ничего не обнаружив вернулся домой.

Сегодня, как раз бригаду и должны забирать, с нашего картофельного поля, вот мы их и заберём. Поедет за ними полуторка, на ней Ковальчук, Штильман и Зинаида Петровна, женщине проще будет перевести на русский язык, за ранее заготовленную речь «профессора».

Колонна из грузового автомобиля и двух мотоциклов, на которых, кроме меня, сидели Круглов, Сутягин и ещё трое бойцов, один из группы старшины и двое разведчиков, остановилась напротив дороги идущей к картофельному полю. Прежде чем нам разделиться я решил ещё раз проинструктировать единственную, среди нас, женщину.

— Зинаида Петровна, подойди на минутку — подозвал я бригадира, отойдя в сторонку от транспорта.

Она нехотя вылезла из кабины и неспешной походкой подошла ко мне.

— Помню я всё Саша. Не волнуйся ты, это когда ты мне одной рассказывал, было тяжело такое слушать, а в коллективе, да ещё и в бабском, и не такое стерпят.

— Ты на них только сразу не наезжай, мы даже не знаем откуда они сюда прибыли, вдруг нервные шибко, поколотят вас ещё.

— Не смешил бы ты лейтенант меня. Езжай лучше, вишь твои, как поглядывают.

Полуторка вывернула влево и кое как, продираясь сквозь густую растительность, стала пробиваться вперёд. Мы проводив её взглядами, тоже решили здесь не задерживаться и отправились дальше.

Обманул нас Ковальчук, когда говорил, что ничего здесь больше нет. Буквально через пару километров Николай, самый глазастый из нас, уж как то буднично оповестил меня:

— Вижу дорогу, командир.

Я резко затормозил, ехавший за мной водитель, не ожидавший такого манёвра, даже вынужден был вывернуть руль влево, чтобы не совершить столкновения и остановился только метров через пять, впереди нас.

— Что случилось? — спросил сержант ехавший как раз на нём.

— Ни чего страшного, Коля снова дорогу нашёл.

— Врёшь, — не поверил мне Васятка — старшина же сказал, что пусто тут.

Дорога, на которую мы свернулись, закончилась шлагбаумом и забором с колючей проволокой. А ещё здесь были люди, во всяком случае, один точно. Рядом с барьером преградившем нам дорогу стоял боец, в выгоревшей на солнце форме и в пилотке, с красной звёздочкой на ней.

— Стой, стрелять буду. Проезд закрыт. Запретная зона — выложил он нам сразу всё, что знал, о той территории, которую охраняет.

— Ты один здесь? — спросил я его, приближаясь.

— Мне с посторонними разговаривать не положено — ответил он.

— Лейтенант, подойди — позвал меня Сутягин.

— Чего? — спросил я Василия, оставив бойца, на время, в покое.

— На форму его внимательно посмотри?

Я оглядел солдатика, с ног до головы.

— Ну и чего, там увидеть должен? — спросил я сержанта.

— На плечах, нашивки какие то, не видишь что ли.

— Вася, эти нашивки, погонами называются. Их в сорок третьем ввели, поэтому ты ещё не в курсе.

— Выходит парниша из сорок третьего? — спросил глазастый разведчик.

— Ну почему обязательно от туда, может из сорок четвёртого или даже пятого. Погоны то навсегда остались.

Пока мы изучали форму одежды солдата и спорили из какого года он, появилось ещё одно действующее лицо. К часовому подошёл и встал рядом с ним, боец с тремя лычками на погонах.

— А это ещё, что за чудо? — поинтересовался Василий.

— Наверное старший караула, твой коллега между прочим, тоже сержант.

— Товарищ лейтенант — обратился ко мне вновь прибывший военный — вы за бензином? Давайте накладную.

Вот так вот, оказывается здесь у нас бензин раздают. Мы переглянулись с моим сержантом и я ему прояснил обстановку:

— Это кладовщик наверное.

И тут же бросил реплику сержанту за шлагбаумом:

— Мне нужен начальник караула.

— Его нет, по всем вопросом можете ко мне обращаться — ответил он.

— Тогда я хотел бы с тобой поговорить, но без свидетелей.

— Это ещё зачем? — удивлённо спросил боец.

— Потому что разговор будет касаться, стратегических планов командования.

Сержантик понятливо кивнул, вышел из охраняемой зоны и мы отошли с ним к ближайшим кустикам, подальше от часового.

— Тебя как зовут, сержант?

— Пётр — ответил солдат.

— Я сейчас обрисую тебе ситуацию, которая у вас тут возникла, Пётр, а ты подумай и ответь мне, что по этому поводу думаешь. Стоите вы в карауле наверное около недели, за это время к вам не приехал ни одна машина, вы не выдали ни одного литра горючего, смены у вас естественно не было. Почему это всё происходит ты не знаешь, потому что связи у тебя ни с кем нет. И самое интересное, дорога как то внезапно изменилась и лес сильно погустел. Так?

— Ну, примерно — ответил сержант.

— А теперь я тебе скажу такое, на что ты можешь не очень правильно отреагировать, поэтому держи себя парень в руках и не делай не обдуманных поступков. Договорились?

— Что случилось?

— Назови мне число, месяц и год, когда вы заступили в караул — попросил я заметно нервничавшего человека.

— Тридцатого июня сорок третьего года, на ночь — не понимая в чём дело ответил он.

— Я так и знал. Мы все сюда попали в ночь на первое июля.

— Куда это сюда? — не дал мне закончить мысль сержант.

— Куда? Не знаю даже, как тебе сказать, чтобы ты понял. У тебя образование какое?

— До войны два курса физмата закончил.

— Тогда всё на много проще. Попали мы дорогой товарищ в параллельный мир и причём все из разных годов, но что характерно, именно первого июля.

— Вы меня, что разыгрываете, товарищ лейтенант?

— Да рад бы, только вот мы уже почти, как неделю пытаемся выжить в этом мире, а тебе видишь как свезло, сидишь себе за колючкой и ничего не знаешь.

Парень смотрел то на меня, то на моих спутников, то на часового.

— А вы из какого года?

— Тебе он зачем сейчас? Мне не веришь, иди вон с сержантом побеседуй, он из сорок второго, много чего тебе расскажет, как воевал, как из окружения выходил и как со мной встретился.

Боец сел на корточки, обхватил голову руками и засмеялся.

— Ты чего это Петя? Не переживай так, нам всем не просто.

— Да как вы не поймёте? Если это всё правда, что вы только что мне рассказали, то выходит я был прав. Я всегда верил и всем говорил, что миров рядом с нами огромное количество.

Склад мы захватили, как пишут в военных сводках, без единого выстрела. Сержант Петя оказался нормальным и понятливым парнем, он не кинулся объяснять всё, своим подчинённым, а просто передал им мои слова о том, что их ждёт перегруппировка. Первоначально командиром на складе ГСМ был аж целый капитан, но как пропала связь он ушёл с двумя бойцами её восстанавливать и вот уже четвёртый день о них не слуху не духу. Так что пришлось сержанту брать власть в свои руки и командовать оставшимися семнадцатью бойцами, среди которых было четыре водителя бензовозов, четыре грузчика, а остальные солдаты из роты охраны.

Территория, которая была окружена колючей проволокой, была не очень большой, но разных ценностей на ней хранилось достаточно. Помимо бензовозов, стоящих в ряд, здесь были ещё семь мотоциклов и восемь грузовиков, странной конструкции, а так же цистерны с бензином, соляркой, керосином и маслом, кроме этого, тоже самое, но в бочках по двести литров.

— Давай Вася езжай до дома и тащи сюда весь наш транспорт, начнём потихоньку вывозить это богатство, пока на него кто нибудь ещё лапу не наложил.

Предупредив складского сержанта, с звучной фамилией Мясковский, что через час сюда приедут машины и мы начнём погрузку, оставили его готовиться, а сами выехали на главную дорогу. Сутягин на ней повернул налево, а я направо, попытаюсь проехать дальше, чем это в прошлый раз сделал Ковальчук.

Проехали мы шесть километров триста двадцать метров, это смог определить по спидометру, а затем остановились. Ни чего примечательного обнаружить, к сожалению, не смогли, но причина нашей остановки была не в этом. По краям дороги, где мы встали, были вкопаны два столба, очень напоминавшие пограничные, с прикрепленными к ним стреловидными табличкам и цифрами на них. Та стрелочка, что была направлена в сторону откуда мы приехали, имела цифру сорок, а та, что указывала туда, где ещё не ступала нога ни одного из нас, цифру тридцать. Я могу предположить, что это указатель километров до каких то мест, но до каких, сложно представить.

Потолкавшись у столбиков и попробовав их на ощупь, мы поехали обратно, наша колонна, по прикидкам, скоро должна подойти к складу ГСМ, пора и нам туда возвращаться.

Перевозку стратегического груза осуществлять будем не один день, но оставлять там я ничего не собираюсь, кроме больших цистерн конечно. Но и они рано или поздно тоже опустеют, потому что сейчас весь наш транспорт заправляется именно оттуда.

Огромное количество бочек, вывезенных вчера потребовало решения вопроса о том, кто за ними приглядывать будет. Пришлось собирать первое в этой жизни собрание, на которое пригласил четверых человек. Это конечно Зинаида Петровна, Ковальчук, Штильман и Сутягин, хотел ещё позвать и Петю Мясковского, но было уже поздно и посылать кого то за ним не стал.

— Зачем народ собрал, командир? — спросил пришедший последним сержант Сутягин.

— Проходи, сейчас всё расскажу.

Опыт выступления на собраниях у меня не большой, поэтому решил обойтись без вступления и пламенных призывов.

— Пришла пора раздавать руководящие должности — обозначил я причину совещания — поэтому и пригласил вас. Сейчас выскажу свои предложения, а потом, если у кого будет что добавить, послушаю вас. Должность коменданта гарнизона оставляю за собой. На этот счёт есть возражения?

Возражений не последовало, напротив люди даже были удивлены такой постановкой вопроса.

— Это можно и не обсуждать, товарищ лейтенант — сказал Ковальчук — вы, среди нас, самый старший по званию, а кроме этого, всех нас собрали и можно сказать не дали сгинуть.

— Тогда пойдём дальше. Товарищу Карякиной предлагаю взять на себя руководство молочной фермой, пищеблоком, заготовкой кормов, уборочными и посевными работами. В связи с этим, передать ей в управление склад с продовольствием и оставить за ней право устанавливать нормы питания, исходя из обстановки. Вопросы, возражения.

Все молчали, на мой взгляд по данной кандидатуре и возразить нечего, сидящие за столом понятия не имеют, как управлять всем, что было перечислено мной.

— Тогда продолжу. Товарищу Ковальчуку предлагаю замкнуть на себя вопросы строительства, транспорта, включая гужевой, ремонта оборудования и соответственно взять под контроль все ГСМ и склады с оборудованием, инвентарём и промтоварами. К старшине вопросы будут?

— Пока нет — ответила за всех Зинаида, давая понять, что только пока.

— Идём дальше. Товарищу Штильману поручается медицина, культура и наука. Пока у нас кроме библиотеки сельского клуба ничего нет, но это не беда. Зато у нас имеется сестричка Зоя, которая успешно ставит людей на ноги одними отварами и травами. Как Мойша Исакович справитесь с поставленной задачей?

— Молодой человек, могли бы и не спрашивать — недовольно проговорил наш научник.

— Хорошо. Тогда по последней кандидатуре. Сержант Сутягин назначается начальником разведки, со всеми вытекающими, так сказать. Здесь возражений думаю, ни у кого нет, чем ещё заниматься разведчику, как ни этим. Тем более будет он это делать под моим чутким руководством.

Народ засмеялся, а Ковальчук одобрительно похлопал сержанта по плечу.

— В заключении обозначу круг своих обязанностей. Во первых общее руководство, поэтому все спорные вопросы сразу ко мне. Дальше, оборона посёлка, разведка и контакты с соседями, думаю рано или поздно они возникнут. поэтому склады с оружием боеприпасами, обмундированием, продуктами длительного пользования и военной техникой оставляю за собой. Вроде вкратце всё, если нет вопросов можем расходиться.

Но разошлись мы глубокой ночью, потому что вопросов ко мне и друг к другу, у новоиспечённых начальников возникло очень много. Ответить на все сразу мы не сумели, как не старались, но решили, что в процессе работы разберёмся. Главное, что было достигнуто сегодня, это начало налаживания нормальной жизни и понятной всем перспективы.

В конце собрания я подошёл к Ковальчуку и предупредил его, что за собой зарезервировал все мотоциклы, трофейную легковушку и по одному мерседесу, и опелю. А так же поставил всех в известность, что с завтрашнего дня переезжаю на постоянное место жительства в здание конторы, со всеми военнослужащими, переходящими под моё начало. Здесь же будет и мой штаб, поэтому обращаться сюда можно будет в любое время дня и ночи. Народ удовлетворённо закивал головами, отдельное жильё это конечно хорошо, но вот когда в него можно круглосуточно входить, спасибо, такого никому не надо.

Людей я распределил следующим образом. За Карякиной закреплена вся её бригада, двадцать привезённых вчера овощеводов или овощеводок, так как мужиков среди тех, кто возился на картофельном поле, не было. Пятеро парней из Бобруйска, два старичка, вышедших из прорыва вместе с Сутягиным и дед Евграф, болтающийся между своим хутором, дорога до которого по лесу занимала двадцать минут и фермой. Также, на постоянной основе, ей было отдано пять лошадей с телегами, самый востребованный транспорт, для сельхоз работ.

Ковальчуку достались те люди, с кем он вышел на меня, все водители, включая и тех, кто присоединился к нам вчера, кроме Тихонова и трёх немцев. Брать врагов к себе он на отрез отказался, а Тихонова я не отдал. Пришлось мне, в довесок к знакомому шофёру, забрать и фашистов. Закреплена за хозяйственником и бригада строителей, а также ещё семь солдат, не пригодных для строевой службы либо по здоровью, либо по возрасту.

Штильман объединился с Зоей и на этом пока остановились, культура и здравоохранение у нас всегда в подполье были, так что ничего нового я не придумал.

Себе я забрал всех остальных, гражданских в этом коллективе не просматривалось. Всего солдат, в непосредственном подчинении у меня, собралось двадцать восемь человек. Из них два сержанта и три гражданина враждебного государства.

Весь следующий день мы потратили, помимо того, что всей толпой разгружали бочки, на раздел помещений под склады и перетаскивание в них, закрепленного за той или иной структурой, имущества. Мне досталась машина тушёнки, сборная машина с консервами, шоколадом и спиртным, а также всё оружие, боеприпасы и немецкая форма с обувью. Больше всех такому распределению радовался Сутягин.

— Вот это правильно командир, всё самое ценное самому надо контролировать, а то ведь растащат — сказал он, ставя в ящик бутылку французского коньяка.

Пока не перевезут бочки со склада сорок третьего года, все водители и солдаты заняты на этой работе и ни о каком переходе по подразделениям нет и речи. Так что на следующий день, после раздела имущества, в разведку поехали только мы с Николаем и начальником этой службы, правда на двух мотоциклах, для подстраховки.

Сегодня продолжим изучать то направление, где обнаружил пограничные столбы, надо же посмотреть, что за ними и для чего их там поставили.

— Коля, вот тебе ключи, дуй на склад бери продуктов на три дня, потом к Ковальчуку, заправишь оба мотоцикла, под крышку и вернёшься сюда, за нами. Действуй.

— Есть товарищ лейтенант — гордо ответил красноармеец, понимающий, что находится на особом положении, у командира.

— Короче так, сегодня заедем, как можно дальше — продолжил я разговор с Сутягиным — пора разобраться, что вокруг делается, вдруг кругом война так и продолжается, а мы тут харчи делим.

— Согласен, может помощь наша требуется, тут без возражений. А вот если тихо кругом, то я бы, пока, очень далеко не совался. У нас дома ни постов, ни дозоров, даже оружие не у всех на руках.

— С этим и я согласен, но вот то, что не надо далеко соваться, здесь ты ошибаешься. Представь, сидят там люди, такие же как мы и с голоду пухнут, что на это скажешь.

Василий почесал затылок, но сдаваться не торопился.

— Давай выедем, посмотрим, что там за столбами твоими, а там видно будет.

Давно я не ездил по дорогам, где тебе попадаются встречные машины, да ещё и сигналят приветствуя. Пока мы добрались до грунтовки, ведущей на склад ГСМ, встретили аж три машины с грузом. Нас поприветствовал, даже один из немцев, то ли Ганс, то ли Фриц, я их ещё не очень по физиономии различаю, получившие добро на самостоятельные поездки. Штильман провёл с ними уже беседу, о международном положении, как оказалось, он в совершенстве владеет немецким, что позволило доходчиво разъяснить иностранцам, о произошедшем с нами.

Но миновав съезд на склад, нас снова окутала пустота, к которой пожалуй, за это время, я уже привык.

Столбы стояли на том же месте, где и их обнаружили, поэтому мы даже и не стали притормаживать у них, ничего примечательного рядом с ними нет. Но вот через метров триста пути, оно обнаружилось. На этот раз дорогу первым заметил я и не сбавляя скорости свернул на неё, и только проехав несколько метров, по узкой грунтовке, сбросил газ.

Как и обычно ехали мы, что то в районе полутора километров. Закончилось всё жёлтым полем, просторной поляной и какими то навесами с техникой, и людьми на ней. Подъехав ближе я заглушил двигатель, слез с мотоцикла и тут же был окружён толпой народа.

— Здравствуйте товарищи — поздоровался я с людьми.

— Ты откуда приехал лейтенант? Здесь же кругом нет ни кого. Что происходит? Воина, что ли началась?

Вместо приветствия, посыпались на меня вопросы. Я огляделся, компания вполне нормальных работяг, но напуганных неизвестностью. Пудрить им мозги нет смысла, да и запудрить их, такому количеству людей сразу, на это особый талант нужен, а у меня такого нет.

— Успокойтесь товарищи. Ничего страшного не произошло. Вы все, как и я с товарищами, попали в другой мир. Паниковать не надо, мы уже наладили работу, для ведения хозяйства и нормальной жизни здесь — сказал я и замолчал, ожидая реакции публики.

— В какой это ещё другой мир? — спросил меня один из мужчин, стоявший в первых рядах слушателей.

— Вы товарищ, для начала, представьтесь. Назовите свою должность, от куда вы, чем здесь занимаетесь. И не мешало бы уточнить, какое сегодня число, месяц и год.

Конкретные вопросы привели испуганного человека в чувство.

— Так, число пожалуй, восьмое июля, год тридцать шестой. Я бригадир, Шестаков Егор Сидорович, а это стало быть моя бригада. Здеся мы для подготовки техники к сбору урожая, товарищ военный. Можно сказать всю её подготовили, ждём когда подвезут горючку и дадут команду. Деревня наша называется Прутки, но нет её там, мы всё облазили. Чего случилось то служивый? Растолкуй нам.

— Давайте присядем, чего же на ходу беседу вести — предложил я селянам.

Подошли к длинному и широкому столу, сели, и я приступил к вольному пересказу, версии о попадании в этот мир, выдвинутой Штильманом. Они всё же из одного времени, не может же ботаник придумать такого, чтобы его современники не поняли. Пришлось правда от себя добавить, что правительство и партия, давно подозревали о возможности перехода наших граждан в другие миры, поэтому ничего противозаконного в этом нет.

— Значит говоришь ответственные товарищи в курсе? Это хорошо, а то мы уже думали, что за врагов народа нас дома примут и всю родню пересажают — с вздохом облегчения вымолвил бригадир.

— Товарищ военный, а кроме вас здесь другие люди есть? — спросил меня паренёк лет семнадцати.

— Есть конечно, я же говорил, мы уже наладили жизнь в своём поселении.

— А вы тоже из тридцать шестого года сюда прибыли? — не унимался парень.

— Нет дорогой товарищ, из разных мы годов — ответил я ему, еле сдерживая себя — со мной, кстати, находится боец Красной Армии, сержант Сутягин, герой войны, между прочим.

— С кем? — вырвалось одновременно у нескольких человек.

— С Германией товарищи, которая вероломно напала на нашу страну. Он вам сейчас вкратце и расскажет, как всё начиналось и где он воевал. Товарищ сержант поведайте людям о своих подвигах — сказал я разведчику, скромно стоявшему в сторонке.

Пока шёл рассказ о войне, я посчитал количество людей за столом, рассмотрел, что за техника у них стоит под навесом и попытался определить культуру, растущую на поле.

Людей было шестнадцать, тракторов два, комбайнов два, автомобилей четыре, кроме этого стояли ещё какие то сельхоз машины, в виде прицепов, но что это такое я понятия не имею.

После долгих разговоров мы наконец то выяснили, что на поле растёт пшеница, ранних сортов, специально посаженная на нём, по рекомендации учёных из какого то института. Собирать её уже можно, хотя бы прямо сейчас, но указаний не было и горючка отсутствует, а так бригада готова хоть круглые сутки работать, чтобы убрать всё и без потерь.

Договорились, что завтра мы доставим горючие и люди приступят к уборке, а куда возить пшеницу мы покажем.

Уставшие от долгого разговора, но довольные, что нашли людей, технику и провиант мы отправились дальше. Проедем ещё не много и придётся возвращаться, завтра рано утром надо обратно сюда ехать, раз обещали.

Дорога в лес обнаружилась примерно через пол часа, неспешного хода. Я притормозил у неё, надо посоветоваться, ехать или оставить на завтра попытки узнать, что ждет нас в конце именно этой дорожки.

— Поедем или домой вернёмся? — спросил я у сержанта.

— Поедем конечно, зачем на завтра оставлять.

— А вдруг там такая же бригада будет, они же нас до ночи не отпустят.

— Если такая же, то останешься, а я домой смотаюсь за горючкой и завтра вернусь — подумав ответил Василий.

Молодец конечно, хорошо придумал, он спать поедет, а я всю ночь рассказывай про светлое будущее.

— Ладно, поехали, будем считать, что уговорил — принял я всё же решение, на дальнейшее движение вглубь леса.

Расстояние до нового сюрприза оказалось непривычно большим, не меньше трёх километров. Дорога была ещё уже, а заросли ещё гуще. Но это ерунда, по сравнению с тем, что мы обнаружили в конце пути. В маленькой избушке и на полянке, возле неё, лежало четыре трупа, причём все люди умерли, от насильственных действий и как сказал наш разведчик совершённых друг относительно друга. Трое погибших скончались от огнестрела, один, сидевший в избушке, от потери крови. Выходило так, что он пристрелил троих, не знаю уж товарищей или кого ещё, а кто то из них, довольно сильно подрезал его. На этом всё и закончилось.

Долго оставаться в таком месте не хотелось, но Вася сказал, что пока всё не обшманает не уедет. Пришло ждать, пока он не обошёл окрестности и не перевернул всё в домике. На улице ничего, кроме ручного инструмента, найти не удалось, а вот в доме был найден наган, коробка патронов к нему и металлический ящик, закрытый на висячий замок.

— Тяжёлый зараза — выругался сержант, выволакивая железный сундук на свежий воздух.

Я помог ему и мы вытащив железного монстра, стали думать, как вскрыть замок. Но разведчик стукнул себя по лбу, заскочил обратно в избушку и через мгновение выскочил от туда с ключом в руке.

— В кармане нашёл.

Он провернул ключ в замке, закрытом на два оборота, вынул замок из массивной дужки и откинул крышку ящика. Внутри лежало несколько мешков и мешочков из зелёного брезента.

— Это что они за это поубивали друг друга? — спросил нас Николай.

— За это Коля — ответил я ему, догадавшись чего находится внутри.

— Замок давай — приказал я сержанту.

Он молча сунул мне замок, с воткнутым в него ключом, не очень понимая, что происходит. Я закрыл ящик, даже не пытаясь проверить, что находится в мешках и под удивлённые взоры товарищей поволок его к мотоциклу, предварительно засунув ключ в карман гимнастёрки.

— Чего смотрите, помогайте. Я что один упираться должен.

Бойцы подскочили, вместе мы приподняли ящик и засунули его в мою коляску.

— Лейтенант, ты бы хоть рассказал нам бестолковым чего там, интересно всё же.

— Так и не догадались? — усмехнулся я глядя на спутников.

— Не а — ответил Коля.

— Золото это, а люди, что убиты, старатели.

— Да ну? — вырвалось у сержанта.

— Точно тебе говорю, я специалист в этом вопросе.

Зачем нам здесь золото, чего с ним делать, забрал я его только от того, что никогда не видел раньше, сразу столько этого металла, да и не оставлять же на улице, вдруг на что сгодится.

Рано утром полуторка, с семью бочками и человеком Ковальчука, в кабине, в сопровождении двух наших мотоциклов покинула ферму. Сутягин прокатится с ней до места, а мы с Николаем подождём его на главной дороге. Во избежании новых расспросов я не рискнул ехать в гости к земледельцам и так вчера с ними сколько времени потеряли.

Пока стояли вспоминал вчерашний разговор, со старшиной, кажется всё обговорили и сегодня, в срочном порядке, должны начать достраивать коровник. Стенку доложить, два дня работы, не больше и можно крышу ставить, а там дело и до шифера дойдёт, вовремя всё таки бывшее начальство его завезло. Не было бы этих стройматериалов, была бы у нас огромная проблема, на предмет складирования зерна, а так должны справиться и не загубить урожай, подаренный нам не понятно кем. Зинаида Петровна узнав в чём дело замолвила словечко и про картошку, которую тоже во дворе не оставишь, надо и под неё яму готовить, причём если судить по размерам поля, где она произрастает, не одну.

Грунтовка, что мы обнаружили следующей, в этом направлении, привела нас к аккуратному домику, на четыре окна, с надписью, белым на синем, «Поселковая больница». Подъехав к крыльцу мы стали ждать, пока кто нибудь появиться на нём или хотя бы выглянет в окно. Первой показалась молоденькая девушка, в белом халатике и с такой же косынкой на голове, выскочившая из дверей дома.

— Нестор Сергеевич, военные приехали. Выйдите? — крикнула она в окошко.

Нестор Сергеевич сначала проверил, правду ли сказала девица. Занавесочка в окне зашевелилась, из-за неё показалось лицо не молодого мужчины, с седенькой бородкой клинышком и ничем не примечательными усиками.

— Ну наконец то — не понятно кому сказал мужчина, в таком же как и у девчонки халате, и задёрнул занавеску.

— Здравствуйте товарищи, надеюсь вы мне объясните, что здесь происходит — обратился теперь он конкретно к нам, выйдя на улицу.

— Конечно объясним, товарищ доктор — ответил я ему, не сомневаясь с кем имею дело.

Больница, по словам её хозяев, вот уже больше недели находится в этом дремучем лесу, не понятно откуда, вдруг появившемуся. Но это, по их же мнению, не главная беда, что здесь приключилась, основная проблема в том, что отсутствует половина персонала и вот уже который день нет пациентов, от которых ранее отбоя не было. Выяснить у кого то, что происходит, у этих людей нет ни какой возможности, покинуть свой пост они не могут, так как их всего осталось двое, а телефон, опять же, всю неделю не работает. После таких заявлений, мне подумалось, сколько бы они тут просидели, пытаясь понять, что произошло и не пытаясь приложить к разгадке, каких либо усилий. Так бы наверное и сидели на месте, пока не кончились продукты, а может и после этого ждали, что само всё рассосётся.

— Уважаемый товарищ доктор, беда с вами действительно приключилась, но не сейчас, а в далеком детстве — мне прямо так и хотелось сказать доктору, но сдержался.

— Нестор Сергеевич, завтра за вами приедет машина. Заберем вас и всё, что есть в больнице, абсолютно всё. Собирайтесь времени у вас много, целый день и ночь.

Мы перекинулись ещё парой ничего не значащих фраз и попрощались. Найти больницу, это большая удача, но вот доктор в ней нам попался, уж какой то не решительный. Дай бог, чтобы это впечатление было обманчивым.

Я даже не стал выяснять у врача какой у них тут год, зачем, потом всё выясним. Сейчас надо дальше ехать, чем быстрее обнаружим людей, тем выше вероятность того, что всё у них нормально.

Искать людей по лесу нам не пришлось, они попались нам прямо на дороге. Сперва мы конечно увидели автобус, само собой сбавили скорость, взяли его на мушку и стали подбираться к жёлто белому детищу советского автопрома.

Люди появились сначала на обочине, с одной стороны, потом с другой, а затем вылезли и из автомобиля. Радость, от встречи с нами, у них наверное была, не могло её не быть, но проявлять её наверняка не было сил. То что люди голодают и не понятно, как ещё живы, стало ясно при нашем приближение к ним.

— Вы кто товарищи? — тихим голосом спросил нас плотный мужчина.

Даже не знаю как ему ответить, с юмором, так думаю он сейчас не в том состоянии, чтобы шутить, как есть на самом деле, тоже наверное не совсем правильно будет. Поэтому сделал, как Штильман, решил разрулить ситуацию вопросом на вопрос.

— Вы сами, откуда будите?

— Мы артисты оперетты из Куйбышева, ехали в передовой колхоз с концертом и заблудились, кажется. А сейчас ни бензина не еды, к сожалению, даже не знаем, как дальше быть.

— Давно здесь загораете?

— Неделю кажется, точно не могу сказать, не помню. Надо ещё у кого нибудь спросить, если это важно.

— Да не очень, не беспокойтесь — сказал я мужчине, а затем Николаю — тащи провиант, будем кормить артистов.

С собой у нас была только тушёнка, хлеб, нашего производства и вода во фляжках. Не знаю можно им это, после стольких дней воздержания или нет. У доктора бы проконсультироваться, да думаю не все до него доедут.

— Подойдите по ближе, — пригласил я мужчин и женщин — сейчас мы дадим вам по куску хлеба и ложке тушёнки, больше вам нельзя. Голодаете вы наверняка не один день, поэтому надо набраться терпения и есть постепенно, иначе можно умереть. Я понятно говорю.

— Понятно — раздался не громкий, но дружный ответ.

Покормив людей, их, кстати, оказалось всего двенадцать человек артистов и водитель автобуса, мы стали заправлять автомобиль бензином, что был у нас в канистре. До нас километров тридцать, может сорок, должно хватить, хотя какой расход у этого монстра, мне не известно.

Перед выездом, дали водителю ещё пару ложек тушёнки и большой кусок хлеба, не знаю, что будет хуже, если он от нашей еды прямо сейчас загнётся или если потом угробит всех не подкрепившись, в таком состоянии сидеть за рулём не каждый способен. Для подстраховки посадил к нему в напарники Николая, рулить он конечно не умеет, но ежели чего с водилой случиться, как действовать дальше, тот ему сам, перед тем как тронулись, рассказал.

Едим, пускай и с остановками на отдых, и с дозаправкой водителя и пассажиров, но двигаемся в сторону дома. Одну такую стоянку организовали по моей просьбе, возле дороги ведущей к пшеничному полю. Я услышал, где то неподалёку, характерный рык трактора, не должно его здесь быть, захотелось проверить откуда он взялся.

— Вася, я смотаюсь туда, посмотрю чего там происходит, а вы тут пока подкормите артистов.

— Может мне с тобой проехать? — поинтересовался сержант, тоже обративший внимание на непонятный шум.

— Не надо, не думаю, что там чего то страшное твориться.

Въехал на узкую дорогу и тихонько стал продвигаться в сторону поля. Доехать к нему не смог, примерно по середине наткнулся на предмет от которого исходил шум. Один из тракторов, что ещё вчера стоял на приколе, безжалостно подминал под себя кусты и тонкие стволы молодых деревьев, по обочинам грунтовой дороги.

Заметив меня тракторист остановился и выпрыгнул из кабины, приветственно махая рукой. Я сделал тоже самое и пошёл ему на встречу.

— Чем это ты тут занимаешься? — спросил я, того самого молодого парня, задававшего слишком много вопросов.

— Дорогу расширяю, не смогут машины зерно, по той что есть, вывезти — ответил тракторист, пожимая протянутую мной руку.

А что, парень прав, это на полуторке допустим, можно ещё пробиться сквозь заросли, когда бочки в кузове, а когда зерно повезут, которое и так из всех щелей сыпаться будет, то до фермы и половины не довезут.

— Уборку начали или тоже подготовительные работы проводите? — задал я ещё один вопрос, давая понять собеседнику, что ответом на предыдущий вполне удовлетворён.

— Не знаю, я заправился и сразу сюда, бригадир мне задание ещё с вечера дал. Так ты сам доедь и узнаешь, тут не далеко уже.

— Не поеду, люди меня на дороге ждут. Ладно, работай давай, не буду мешать.

Парень приветливо улыбнулся, махнул мне рукой на прощанье и побежал к трактору. Весёлый хлопчик.

— Что там? — спросил меня нервничавший сержант, когда я вернулся.

— Нормально всё, мужики решили дорогу расширить. Тракторист говорит, что зерно по узкой тяжело вывозить будет.

— Правильно говорит.

— Конечно правильно, нам тоже свою давно надо было в нормальное состояние привести. Я тогда наверное вперёд поеду, скажу Ковальчуку пусть свой трактор заводит и расширяет обочину, иначе если не здесь зерно терять будем, то на наших ухабах наверняка.

— Давай — согласился со мной разведчик — в вдвоём тут делать всё равно не чего.

Ковальчук сработал оперативно, буквально минут через сорок, заправленный трактор, под управлением одного из водителей, обещавшего справиться и с этой техникой, давил всё подряд на выезде из фермы. Поэтому, когда появились первые автомобили с зерном, нареканий на дорогу ведущую к нам, у шоферов не было.

Все наши, кто был в посёлки, выбежали, как это принято здесь, встречать машины с первым зерном нового урожая. Люди подходили к смущавшимся водителям жали им руки, приветственно хлопали по спинам, некоторые брали золотистые зёрна пшеницы, тёрли их в ладонях, жадно вдыхая знакомый с детства аромат и даже пробовали на вкус то, что получилось. Мне это казалось странным, ну подумаешь зерно привезли, ну и что? Мука на складе есть, хлеб в столовой дают, чего тут такого. Поэтому не поняв всеобщего восторга, я принялся рассматривать не обычные, на мой взгляд, автомобили. Такие же точно уже видел на складе с горючим, но тогда не до разглядывания было, да и что глазеть на не работающий автомобиль. А сейчас, когда из трубы, за кабиной, валит густой дым и чего то в ней потрескивает, можно попытаться выяснить для чего это тут приделано и чего там происходит. Я запрыгнул, на ступеньку авто, пытаясь заглянуть во внутренности интересующего меня агрегата, но от туда пыхнуло жаром и я невольно отстранившись, был вынужден спрыгнуть обратно, чтобы не свалиться на землю.

— Интересуешься? — спросил меня подошедший старшина.

— Пытаюсь вот разобраться, чего это у него тут присобачено.

— Не видел раньше такие, что ли?

— Почему, видел, только не в рабочем состоянии.

— Ну тогда считай, что не видел. Зис 5, у нас их ещё «Захарами» обзывают, на дровах работают — просветил меня Ковальчук.

— Да ну, врёшь. Как это на дровах? — не поверил я услышанному.

— Говорю тебе на дровах, сам посмотри. В эту трубу закладываешь, ждёшь самую малость, когда разгорится и поехал. Скоростишка у них конечно не ахти, но за то заправляться в любом месте можно, а главное работает исправно. Я лично ещё ни от одного шофёра не слыхал, что бы его починить не смогли.

— Так этому «Захару» цены нет, в наших то условиях.

— Ну цена то наверное всему есть, а про то, что сгодится он нам это точно.

Это же надо, первый раз слышу, чтобы машина на дровах ездила, прямо как паровоз. Надо будет себе для разведки парочку таких забить, это же сколько на ней ездить можно, дровишек подкинул и дави на газ.

Водители, с помощью людей старшины, выгрузили зерно в достраивавшейся коровник и поехали за новым. Народ устроивший было себе праздник и вернувшийся на рабочие места, минут через пятнадцать, частично, вернулся обратно. Наконец то добрались артисты, на окрашенном в ярко жёлтый цвет автобусе, тут же вызвавшем новую волну любопытства у обитателей фермы. Я уже некоторое время находился в здании конторы и собирался идти обедать в столовую, но приехавшие люди спутали мои планы. Сначала надо их сдать Зое, пусть посмотрит что с ними, не знаю конечно понимает ли она чего в таких делах, но вести то всё равно больше не к кому. Добравшись до крыльца здания, тут же забежал обратно, схватил трофейный автомат, лежавший на соломе, в углу спальни и выскочил обратно.

— Васька! Уводи быстрее людей — крикнул я сержанту, а сам забежал за стопку досок лежавших не подалёку и взял на мушку людей вышедших из леса, за дорогой.

— Что случилось? — спросил он, не понимая, что произошло.

— Назад посмотри.

— Быстрее за дом заходите — крикнул сержант, стоявшим у автобуса людям, разглядев незваных гостей.

Они не поняли, к чему такая спешка и что тут вообще происходит, поэтому не очень то спешили. Сутягину пришлось некоторых, на верное самых важных, даже подталкивать.

Четыре человек вышедшие из леса, прошли ещё какое то расстояние и остановились. Теперь я смог их хорошенько разглядеть. Люди были одеты в маскировочные комбинезоны тёмно зелёного цвета, у каждого в руках был автомат, советского производства, но это не значило, что они наши. Даже то, что у них на головах имелась пилотка и кажется даже со звёздочкой, не придавало мне уверенности, что к нам вышли свои. Как то настороженно они себя вели.

— Кто такие? — громко крикнул я незнакомцам.

— А вы кто? — спросили меня в ответ.

Родственники Штильмана что ли, в гости пожаловали.

— Мы свои — ответил я скромному, явно молодому человеку.

— Мы тоже наши — так же неопределённо сказал он.

— Если наши, тогда медленно подходите и не делайте резких движений, а то испугаюсь и стрельну.

Вперед выдвинулся, только один военный, что то сказавший своим, на прощание.

Подошедший ко мне парень и в самом деле был не старым, и производил впечатление дружелюбного человека, но сильно уставшего и голодного.

— Вы кто — спросил он меня — партизаны, что ли?

Но поглазев внимательно по сторонам и наверное рассмотрев мои знаки различия добавил:

— Или дезертиры?

— Ты парень, зря обидные слова говоришь, нас всё таки здесь на много больше вас и мои люди, тоже не с пустыми руками ходят, осерчать ведь могут.

— Я только узнать хочу, куда мы попали и всё — пошёл боец на попятную.

— Кто мы такие, я тебе потом расскажу или единоверца твоего попрошу, у него тоже язык хорошо подвешен. Ты мне дорогой лучше поведай, зачем к нам пришли и главное откуда.

Паренёк задумался, видно было, что он не знает, как быть, но наверное ситуация у них не из простых, поэтому он всё же решился.

— Мы разведгруппа, выполняем задание в тылу врага. Но — тут он замялся — заплутали видать малость. А вчера вечером нарвались на колонну немцев, приняли бой, положили всех, но своих много потеряли, у нас в лесу четверо раненых, один тяжёлый.

— Кто за старшего? — спросил я бойца.

— Теперь я. Вчера капитана и лейтенанта убило. Ефрейтор Климов. А чего это у вас товарищ лейтенант форма такая старая?

— Потом расскажу, раненые далеко у тебя?

— Нет, тут рядом, мы их как смогли на себе тащили — ответил успокоившийся ефрейтор.

— Васька выходи — позвал я Сутягина — свои.

Сержант стоял за углом конторы и как мог страховал меня.

— Вот, знакомься, коллега твой сержант Сутягин, тоже разведчик — представил я моего человек парню.

— Ефрейтор Климов — приложив руку к пилотке, а затем протянув её Василию, обозвался солдат.

— Так, познакомились это уже хорошо, теперь давайте делами займёмся. Ты — обратился я к сержанту — берёшь наш мерседес, Тихонова, к нему ещё трёх человек, сам садишься на мотоцикл и в больницу. Мужиков оставишь грузиться, сам хватаешь доктора, девчонку его и мигом сюда, раненые у них. Давай.

Затем посмотрел на Климова, не очень соображающего, что происходит и сказал:

— Сейчас возьму людей, пойдём за твоими.

Раненых принесли только троих, пока вернулись за ними один уже скончался. Занесли их в комнату, где у Зои оборудован лазарет и девушка, выгнав нас, стала осматривать бойцов.

— Санинструктор она, не знаю чего сможет сделать, но скоро доктор подъедет, думаю он в таких делах больше разбирается — обнадёжил я разведчиков.

Артистам, вместо осмотра медсестрой пришлось общаться с Мойшей Исаковичем, пытавшимся прямо на свежем воздухе прояснить ситуацию, вновь прибывшим. Наверное это у него получается не плохо, потому что выглядят они на много живее, чем ещё полчаса назад.

Разведчиков, тех кто не попал в лазарет, я повёл в столовую, по дороге пытаясь выяснить, где они нарвались на немцев и что там осталось.

По словам ефрейтора бой у них был километрах в двенадцати отсюда, прямо в лесу, где среди поваленных деревьев на достаточно большой поляне, стояло два тигра, бронетранспортёр и легковушка. Был он скоротечный, но жестокий, наши потеряли шестерых, а немцев потом насчитали двадцать, убитыми, среди них оказалось два офицера, их документы и карту ефрейтор забрал себе, а так же ему достался цейсовский бинокль. Всё это он выложил на стол, в столовой и сказал:

— Пусть у вас пока побудут, товарищ лейтенант.

Я взял в руки бинокль, повертел в руках, вещь в нашем деле просто незаменимая и спросил Климова:

— Подаришь?

— Забирайте, у нас ещё три наших есть.

— Богато живёте. Ты бумажки эти мне не оставляй, они здесь без надобности.

— Где это здесь? — заинтересованно спросил боец.

— Пообедаем, настанет и до этого очередь.

Бойцы рубали с такой скоростью, что стало сразу понятно, плутают по лесу давно. Наверняка столько же, сколько и все остальные.

— Вам сейчас вон к тому товарищу — показал я вышедшим из столовой разведчикам на Штильмана.

— Зачем нам к гражданскому? — спросил ефрейтор.

— Вот когда выслушаешь его, тогда всё тебе станет ясно.

Мы направились к нашему зав наукой, который с нескрываемым удовольствием продолжал отвечать на вопросы артистов.

— Вы закончили Мойша Исакович? — спросил я Штильмана.

— Да, пожалуй можно сказать, что закончил.

— Вот и хорошо, тогда я с вашего позволения поведу людей в столовую, а вы принимайте новых слушателей. Объясните им, что здесь и почему, они пока совсем не в курсе, так что надеюсь на вас.

— Подходите ближе друзья мои — обратился Штильман к солдатам — с чего же мне начать.

Пока ботаник готовился к речи, я забрал артистов и повёл их на обед. По дороге рассматривая, кто к нам прибился и соображая, куда их пристроить. Среди работников развлекательного жанра было пять женщин, не определённого возраста, наверное где то от тридцати пяти и выше, и семеро мужчин, водителя я не считаю. Мужчины все вполне работоспособного возраста, им быстро найдём дело, а вот куда тётенек девать, вопрос. Понятно, что к Зинаиде, но куда конкретно, коров за титьки дёргать, наверное не смогут, траву косить, наверняка тоже нет, если только в сыроварню, там и работа почище, и умения особого не надо.

Разведчики стояли одни, нервно озираясь по сторонам, когда я увидел их, выйдя из столовой, после краткого разговора с группой товарищей, попавших к нам из Куйбышева, тридцать седьмого года разлива.

— Чего скучаем бойцы? — спросил я всех сразу.

— Товарищ, что с нами разговаривал, сказал вас ожидать, здесь — нервно улыбнувшись ответил мне ефрейтор.

— Правильно сказал, потому что только я знаю, куда вас дальше определить, как комендант этого поселения. Вот там здание конторы — указал я на дом для всех военных — туда идите. Сейчас по делам схожу, покажу, где жить будите.

Зинаиду Петровну нашёл в пристройке, здесь теперь её основное место работы.

— Артистов привёз, на выступление придёшь смотреть? — спросил я бригадира.

— Если ты мне их решил отдать, то сразу скажу, не надо.

— Ты товарищ Карякина, последние указы партии и правительства читала?

— Нет, а когда? Я же как на смену ушла и всё, ни газет тебе, ни радио.

— А я читал. Так вот, там черным по белому сказано про смычку города и деревни, так что ты давай не саботируй тут. Женщин себе заберёшь, мужиков, как хочешь, не нужны так Ковальчуку отдай. Короче ждут они тебя все в столовой, иди разбирайся, а у меня своих дел по горло.

— Посмотрите какой занятой, один он работает, а мы, что здеся груши околачиваем — услышал я закрывая двери.

Не легко быть бригадиром такого большого коллектива, но если люди оказали доверие, то надо стараться.

— Заходите мужики — пригласил я разведчиков в дом — там у нас жилые комнаты селитесь в любую. Хотите с соседями, а нет, так свободных ещё хватает.

— Товарищ лейтенант, нам бы переговорить с вами.

— Переговорить, ну что же это можно. Тогда нам в ленинскую комнату.

Мы зашли в помещение приспособленное для разных собраний, встреч и таких вот разговоров. Правда почти все стулья отсюда перекочевали в жилые комнаты, но парочка осталась, так что я посижу, а ребята, как хотят. Устали, так могут и на пол прислониться.

— Товарищ Штильман сказал, что мы попали в другой мир, хотим у вас узнать, так ли это и что это за мир.

— Отвечу прямо, не доверять товарищу Штильману, у меня пока нет оснований, раз сказал, значит правда. А по поводу того, что это за мир? Вас какого числа сюда, вернее на задание, закинули?

— Тридцатого июня, ночью.

— Год уточните пожалуйста.

— Сорок четвёртого — ответил один из солдат.

— Это что же значит получается, точно такого же числа, как и меня. Вы всё это время по лесу бегали, пытаясь понять, куда попали, вчера вот правда повоевать успели, а теперь пришли ко мне и хотите узнать, что это за мир. Нет у меня на ваш вопрос пока ответа, мужики, но я стараюсь выяснить, смотрю на всё широко открытыми глазами, анализирую, делаю выводы, сопоставляю факты. Думаю, что докапываться всё же до истины мне не удастся, но вот понять, как тут выжить, хочу надеяться, смогу. Так что ребята, пора и вам приступить к делу, в которое уже вовлечено довольно много людей, а не задавать дурацкие вопросы.

— Виноват товарищ лейтенант, мы подумали, что вы давно тут живёте.

— Запомни ефрейтор и вы бойцы. До сего дня не встречал я здесь ни одного человек, который бы попал сюда не первого июля, не важно какого года. Так что, кого бы вы не увидели, знайте живёт он тут ровно столько же сколько и вы, только кто то за это время смог больше сделать, а кто то меньше, это не в укор вам сказано. Вы себя уже показали, колонну немцев побили, правда не очень гордитесь этим, так как люди, из нашего посёлка, в бою, уже здесь, успели не по разу побывать. Ёще вопросы по существу будут?

Бойцы стояли молча, вопросы наверняка есть, но задавать наверное стесняются.

— Тогда поговорим про более конкретные вещи. Служить будите в разведке, как и раньше, начальником у нас, этой службы, сержант Сутягин, его вы уже видели. Задания и приказы будите получать от него или от меня и больше ни от кого. Оружие хотите своё оставьте, не знаю только, что у нас по боеприпасам к нему, а хотите можем на трофеи поменять. Обмундирование у вас доброе, вдруг захотите его для торжественных случаев оставить, можем наше выдать, запас есть, но опять же только немецкое, правда абсолютно новое. Короче так мужики, считайте, что поменяли место службы, а так всё по старому осталось. Только не забывайте, помогать и кормить нас некому, поэтому делаем всё сами, абсолютно. Теперь отдыхайте, вечером я вас найду, а завтра пойдём ваших тигров искать.

Пока есть время решил отдохнуть, казалось только лёг и вдруг уже будят.

— Товарищ лейтенант, мы приехали.

Открываю глаза, Круглов стоит и толкается.

— Вернулись значит — спрашиваю Николая, пытаясь проснуться — а сержант, где?

— Так он доктора повел, с Дуняшей, к раненым.

О как, с Дуняшей значит, ну что же дело молодое, чего стесняться, надо же как то жизнь налаживать.

Пока мы разговаривали и Сутягин появился, чему то странно улыбаясь.

— Ты чего это такой весёлый?

— Да так — увильнул он от ответа — Николай, ты иди там доктора покарауль, я ему сказал, что если чего понадобиться мы из под земли достанем, лишь бы ребят на ноги поставил. Так что постой возле комнатки ихней.

Коля счастливый убежал, а я поинтересовался у разведчика:

— Как там с погрузкой, на долго?

— Сегодня точно не успеют, шмотья там разного море, я сказал ничего не оставлять. Так ведь?

— Правильно сказал, надоело на соломе, как собака лежать. Там случайно лишнего матраца с подушкой не завалялось.

— Десять кроватей с панцирной сеткой, столько же матрацев, подушек и по паре комплектов белья есть, если конечно доктор не врёт. Сам то я не разглядывал, что у них внутри, схватил старика с барышней и обратно. Кольке то нашему девчонка видать приглянулась.

— С чего взял?

— Так он же обратно с нами приехал, упросил забрать его и всю дорогу на багажнике трясся, и с санитаркой лясы точил.

Дверь открылась и вошёл Ковальчук, он тоже перебрался к нам со всеми своими людьми, кто носил военную форму. Я не против, раз уж все военные вместе живут, так все, не зависимо от места работы.

— Чего то вы рано сегодня дома? — спросил старшина.

— Рано, только вот появился — возмутился Вася.

— Михаил Петрович, мужики, что зерно возят ещё приедут? — уточнился я у нашего хозяйственника.

— Сказали допоздна возить будут, комбайны простаивают, дорога то к нам не близкая.

— Ты не в службу, а в дружбу передай им пусть к нам тракториста забросят, у тебя же только один пока такой.

— Один, а зачем они тебе товарищ лейтенант?

— Разведчики к нам пришли, в курсе?

— Ну да?

— Вот они знают место, где два танка целёхонькие стоят, завтра попытаюсь пригнать их. Кстати, кто знает, на чём они ездят?

— На бензине, причем очень высокой пробы — просвятил меня старшина.

— А у нас есть такой?

— Найдётся.

— Раз есть, тогда кинешь в наш опель три бочки, завтра рано поедем.

— Есть загрузить. Пойду тогда, вдруг уже приехали деревенские.

Старшина только вышел, а за ним влетел Коля, такое впечатление, что он сто метровку бежал.

— Доктор спирта просит?

— Во алкаш, ничего ещё не сделал, а уже подавай — возмутился сержант.

— Не, ему это, не внутрь, он пулю собирается вынимать.

Я достал из кармана ключи и бросил их солдату.

— На складе возьми, скажи только, что шнапс это, а не спирт пусть больше на рану льёт. Да за бутылкой к Зое зайди у меня же там не рюмочная, разливать не во что.

Красноармеец схватил ключи и убежал, как бы не пришлось его в санитары переводить.

— Вот говорил я командир, пора коньяк, что у тебя на складе стоит, пробовать. Народ без тары мается, а у тебя её аж пять ящиков, бутылок этих. И народу одолжение сделаешь и товарищей боевых угостишь.

— Раскатал ты Вася губу, как я погляжу, коньяк ему по пятьсот баксов подавай.

— По пятьсот чего? — не понял разведчик.

— Ни чего, дорогой он очень, говорю.

Да, прошло не много времени, а я тут уже чувствую себя, как дома, даже забываю временами с кем разговариваю.

Вышли мы рано, топать двенадцать километров, а может и больше, по пересечённой местности, без карты и с проводниками, которые плохо ориентируются именно в этом лесу, занятие не из лёгких. Пешком иду я и четыре разведчика, появившиеся у нас вчера. Остальные, это два тракториста и пять солдат едут на машине, за рулём которой Тихонов и на двух мотоциклах, управляемых Сутягиным и Кругловым. Ждать они меня будут ровно на двенадцатом километре главной дороги, моя же задача найти танки и потом эту колонну, с горючим.

Ребята шли быстро не смотря на то, что всё это время плохо питались, мало отдыхали и помимо этого тащили целый день раненых товарищей. Я еле успеваю за ними, отвык передвигаться на своих двоих, ничего войду в ритм и всё будет нормально. Разведчики шли минут сорок потом привал на десять минут, далее снова около часа в быстром темпе вперёд и опять не большой отдых.

Через два часа мы были на месте, пропустить такой бурелом, что устроили танкисты, пытаясь выбраться из западни, не возможно. Танков действительно было два, с почти полным боекомплектом и бронетранспортёр тоже есть, как и легковушка, но вот как их отсюда вытащить не понятно.

— Парни, в той стороне должна быть дорога, грунтовая и совсем узкая, больше на широкую тропинку похожа, нам её надо найти, иначе зря сюда приходили.

Дорогу мы нашли, но шла она почему то не в том направлении, куда должна была идти. Пришлось проверять, решил делать это сам, опыта у меня, в езде по этим дорогам, больше, да и надо всё глазами увидеть, прежде чем принимать какое то решение.

Я двигался параллельно главной дороге, километр не меньше и только потом грунтовка повернула туда, куда нужно, ещё километра два и я вышел на брусчатку. До нашей машины добирался ещё метров пятьсот, а потом они меня заметили и подъехали.

— Ну что командир, нашли? — спросил сержант, вместо приветствия.

— Нашли только добраться на машине туда не сможем, слишком узко. Сгружайте бочки вручную их покатим.

Когда все мы, кроме Тихонова, докатили эти проклятые бочки, сначала до конца дороги, а потом и до вражеской техники, мои бедные руки и спина, отваливались, от остальных частей тела.

Не в силах подняться, мы лежали и наблюдали, как разведчики заправляют транспорт, а не участвовавшие в марафоне трактористы изучают матчасть. Наконец все были готовы, к попытке прорвать лесную блокаду, так и не удавшуюся немцам. Впереди пошли два танка, за ними бронетранспортёр и последней легковушка со мной и Сутягиным, в качестве пассажиров. Дорога обратно прошла на много легче и спокойнее, танки с лёгкостью ломали всё, что им попадалось на пути, а остальные шли за ними, пытаясь объезжать поваленные деревья.

Возвращаться домой я, сержант, Круглов и Тихонов не стали, отправили всех, а сами заночевали в лесу. Зачем тратить бензин, эту сторону дороги мы, как следует, ещё не проверяли, поэтому по утру поедем дальше.

За сегодняшний день я так напахался, что сил не осталось ни на что, смог только найти место, где завалиться спать, кое как его оборудовать и всё, даже ужинать не стал, впрочем так же, как и мои товарищи.

Утро принесло не только рассвет и новый день, но и ощущение того, что силы и здоровье восстановились. Молодой организм незамедлительно просил восполнить вечернее воздержание от пищи, поэтому завтрак вместил в себя и ужин. На четверых мы съели шесть банок немецкой тушёнки и целый каравай хлеба из нашей столовой. Плотно подкрепившись ещё некоторое время сидели возле затухающего костерка, куда то ехать совсем не хотелось, но предложения завалиться спать ни от кого не последовало, пришлось отправляться дальше.

Последние встречи с людьми показали, если они попадают сюда без возможности, хотя бы первое время, поддерживать себя в нормальном состоянии, проще говоря питаться, не меньше трёх раз в сутки, то дотянуть до сегодняшнего дня им почти не реально. Но шанс всегда остаётся, будем и мы надеяться на лучшее.

Неспешное движение продолжали до тех пор пока не нашлась дорожка, совсем узкая и неприметная. Проехать по ней на автомобиле не возможно, поэтому отправились на мотоциклах, с Сутягиным, оставив Круглова в напарники к Тихонову. Кусты и деревья росли так плотно, а ветки их опускались так низко, что в некоторых местах, во время езды, приходилось ложиться на руль мотоцикла, чтобы не пораниться. Как раз в одном из таких мест, где я обычно еду очень тихо, нам и попался лежащий на дороге человек. Остановившись мы подошли к нему, пытаясь понять жив ли он, но по всем признакам его состояние было таковым, что сомневаться в диагнозе не приходилось. Не став выяснять причину смерти, аккуратно перетащили труп в глубь леса и вернувшись к транспорту поехали дальше. Может там ещё кто то есть и он нуждается в нашей помощи.

Небольшой домик, стоявший рядом с куском забора, выскочил на нас неожиданно, прямо из-за поворота, тормозить пришлось резко, иначе можно было въехать, как раз в плотно закрытые его двери. Остановившись мы сначала осмотрелись, не отходя от мотоциклов, затем обошли всё кругом и обнаружили, что картина была грустной и непоправимой. В разных местах этого странного места лежало три трупа, в одинаковых штанах и фуфайках, выглядевших так, как будто их не кормили месяца три до этого. А с тыльной стороны дома, облокотившись о его стену и глядя куда то вдоль, стеклянными глазами, сидел боец, с воткнутым в живот штык ножом. Вывод, что это за место напрашивался сам собой.

— Это чего здесь такое случилось? — спросил меня Василий.

— Поубивали друг друга они, не видишь, что ли.

— А зачем?

— С голодухи или от личной неприязни. Лагерь это, а скорее всего только его часть, не понятно каким образом и почему оказавшаяся здесь.

Поняв, что ни живых людей, ни мёртвых, больше в данном месте нет, мы вошли в дом, внутри которого стоял запах грязного белья и нестираных портянок. Но как оказалось исходил он не от этих вещей, а от тулупов, сложенных в аккуратные стопки по разным местам. Это только подтвердило мою догадку, скорее всего это склад или каптёрка, хозяин которой уже никогда не войдёт в неё.

— Пойдём отсюда — сказал я разведчику, не в силах больше дышать этим затхлым воздухом.

— Куда пойдём — возмутился он — такое богатство в руки пришло, пока всё не вывезем я от сюда не уеду.

— Да я на улицу тебя зову, то что всё вывозить надо, это и дураку ясно.

В доме нашлось много чего полезного и нужного. После того, как мы это вытащили на свежий воздух, в нём остался только стол и плакаты о верности долгу, и товарищу Сталину, на стенах. Как, а главное сколько мы будем перевозить это до дороги, где стоит наш грузовичок, даже пытаться размышлять не стану. Сержант прав, такие вещи оставлять нельзя.

Ночевали мы снова в лесу, отъехав километра на полтора от того места, где грузили найденные тулупы, валенки, зимние шапки и сапоги, а так же мыло, иголки, зубной порошок и несколько рулонов белой материи. Прихватили с собой и металлическую кровать с табуретками, а также три матраца и две подушки. Все военные на нашей базе, благодаря этому непримечательному домику, зимой, если таковая случиться в этом мире, обеспечены тёплой верхней одеждой и обувью. Скорее всего и особо отличившимся гражданским, тоже чего то перепадёт. О том, как мы это всё перевозили вспоминать не хочется, перевезли же, сейчас поужинаем и спать. Тем более, что делать это, лично я, буду на ватном матраце и такой же подушке.

Утром приняли решение прокатиться километра на три вперёд, на одном из мотоциклов и если ни чего не встретим, то возвращаться домой. Гонять туда сюда, гружённую машину, дорогое удовольствие. Поехали я и Круглов, сержанту дал возможность ещё не много отдохнуть. Перевозимая им давеча панцирная сетка, зацепившись за дерево, угодила ему в правое плечо, оставив на нём приличных размеров синяк, который каким то образом не позволяет уверенно держать руль железного коня.

Моя склонность к авантюризму и путешествиям дала возможность проехать, что то около шести километров и преподнесла сюрприз, в виде плавно уходящей в лесной массив, довольно таки широкой, дороги. Я не сбавляя хода на неё и свернул. Пытаясь угадать, что ждёт меня в конце этого пути, можно сказать и не заметил, как он закончился. Зря загружал мозги, то что мы увидели, в моих представлениях, не было и рядом. Перед нами стояло два длиннющих деревянных сарая, обнесённых по периметру не высоким заборчиком, за которым кудахтая и кукарекая, прогуливалось неподдающееся счету стадо, по другому и не возможно это назвать, куриц, петухов и цыплят, различного возраста. Я даже не обратил внимание на людей, занимающихся какими то делами, в разных частях этого куриного царства. Они похоже тоже ни заметили нашего появления, продолжая заниматься работой.

— Здравствуйте — поздоровался я с одной из женщин, подойдя к ней.

— Ой, — вскрикнула она — напугал.

— Здоровенный у вас курятник — продолжил я разговор сразу с интересующей меня темы.

— Не маленький — подтвердила птичница, подозрительно глядя то на меня, то на моё оружие.

— Вы не пугайтесь это для обороны.

— Я и не пугаюсь у нас и у самих ружьё есть.

В мою сторону спешным шагом направлялся плотный мужик, даже из далека было видно, что не с очень добрыми намерениями.

— Тебе чего? — заорал он на меня, шагов с тридцати — а ну отвали.

Я покорно сделал несколько шагов назад, от засмеявшейся женщины, пытаясь выяснить у неё, что это за чудо.

— Кто это, такой строгий, у вас?

— Заведующий птицефермой товарищ Бастрыкин. А что напужался?

Ответить ей я не успел, мужик словно драчливый петух накинулся на меня, пытаясь как можно дальше оттолкнуть от птичницы.

— Слышь, мужик, я всё таки при исполнении — попытался я охладить его пыл, пока только словами.

— Чего несёшь, при каком исполнении? Знаем уже всё, исчезла ваша власть, кому другому заливай — продолжал он горячиться, толкая меня в грудь здоровенными ладонями, ни сколько не смущаясь висевшего за моей спиной автомата.

Я очень терпеливый человек, но моё терпение не безгранично. Удар справа, в его раскрасневшееся ухо, не только свалил заведующего с ног, но и привел в чувство.

— Ты чего дерёшься? — глядя на меня округлившимися глазами, снизу вверх, спросил мужчина, под аккомпанемент звучного женского смеха.

— Не дерусь я, случайно вышло — ответил я ему, помогая подняться.

Товарищ Бастрыкин оказался вообщем то нормальным мужиком, только очень вспыльчивым и сверх меры радеющим за своё детище. То что всё куда то подевалось, они поняли неделю назад, когда излазив всю округу не обнаружили ни деревни, ни совсем рядом стоящей конюшни, а так же сообразив, что местность окружавшая их, теперь совсем не походит на ту, которая была до этого.

— Главное то мы понять не могли, дорога от куда такая хорошая у нас появилась — делился он со мной впечатлениями — сперва думал, умом тронулся, даже прикинулся перед бабами, что ни чего не замечаю. Только когда они заголосили, стал разбираться и обследовать округу, после этого и выяснил, что исчезло всё. Потом людишки появились, тоже много чего порассказали, ты же к нам не первый пришёл. Ну мы, по началу, к ним со всей душой, а потом гляжу мужик к совсем молоденькой девке давай приставать, баба евонная, так вообще обнаглела, жрала всё, как у себя дома. Не стерпел я такого да послал их, не хотели они конечно уходить, пришлось в воздух стрельнуть, только после этого и смылись.

— Ерофей Авдеевич, у вас там какой год был, до того, как сюда попали?

— Сорок девятый конечно, а у тебя, что другой?

— У меня люди собрались из сорок первого, из сорок восьмого, и даже с тридцать седьмого есть.

— Ты посмотри, что делается кругом, это же сколько народу потерялось.

— Вот по количество это вопрос, сдаётся мне, что ограниченное число людей с каждого года сюда попадает. Вот вас здесь сколько?

— Восемнадцать и тех двое ещё было, значит двадцать всего.

— Именно двадцать человек, из многих годов я и встречал, меньше бывало конечно, но вот чтобы больше, никогда. Нет вру, если считать и немцев то было — поведал я собеседнику, лежавшее на поверхности, своё открытие.

— Так у вас и немцы есть? И как они?

— Сейчас только трое и те ручными стали, а остальных побили, в бою.

— Во как, опять значится повоевать пришлось?

Мне было интересно разговаривать с этим не много странным человеком, годившимся по возрасту нам с Колей, в отцы. Главным образом потому, что он самостоятельно дошёл до всего, чего с нами приключилось и имел на этот счёт своё мнение и соображения, не редко отличающиеся от моих. Не могли мы с ним прийти и к общему мнению по поводу переезда к нам его хозяйства, с людьми.

— Не поеду я, хочу сам на себя поработать, только начальство, с их приказами да разнарядками, исчезло, а ты опять предлагаешь к тебе идти. Нет лейтенант, мы уж как нибудь сами управимся, жратва у нас есть, ей кормёжка с нами сюда провалилась, только собрать вовремя надо, проживём. А вот про сотрудничество скажем или про товарообмен я всегда пожалуйста, готов разговаривать.

Что же, как говорится, хозяин барин. Не хочет ехать, не надо, может так и лучше будет, хлопот меньше, а про товарообмен я тоже не против. Перевили разговор плавно в это русло, я предложил на обмен сливочное масло, которого у нас заготовлено порядочно и чего с ним дальше делать мы не знаем.

— Ну что же товар хороший, можем поменяться, вес на вес — предложил хозяйственным тоном дядя Ерофей.

— Побойся бога, Ерофей Авдеевич, я же тебе не молоко поменять предлагаю, а масло, да ещё и сливочное, сто процентной жирности. А ты мне вес на вес.

Владелец курятника долго ломался, даже хотел было прекратить составление договора о намерениях, но всё же сдался и дал добро на обмен.

— Ладно, согласен, вот только потому, что ты тут уже немце извёл под корень. Но чтобы самовывозом, у нас конечно есть тракторишка и пару бочек горючего к нему найдётся, только на нём далеко ли уедешь.

— Сами приедем и всё заберём, вы главное птицу к транспортировке приготовьте.

— Про то не волнуйся, не в первый раз — засмеялся птицевод.

Остановились на том, что за один килограмм масла получаем одну курицу или пять цыплят, а если нам интересно, то можем взять пол петуха. Это мой собеседник так пошутил, за петуха он просил два килограмма нашего продукта. Договорились, что завтра привезём ему двести кило масла и примерно пятьдесят сыра, а ещё три фляги молока, которое они перельют в свою тару. Нам он подготовит двести куриц, сто цыплят и десять петухов, а остальное мы заберём яйцом, по курсу три десятка на килограмм масла или десять десятков на килограмм сыра. Тара под яйцо, само собой, по мнению Бастрыкина, должна быть нашей.

Закрепив договор рукопожатием и извинившись за своё хамское поведения, я забрал обожравшегося свежих яиц Колю, попрощался со всеми, кто был рядом и уехал.

Домой добрались поздним вечером, сразу же поехали к себе на склад, одежда у нас в кузове военная, значит сгружаю её к нам. Потом заскочили в столовую, перекусить и обрадовать девчонок-поварих корзиной яиц, подаренной нам на птицефабрике. Затем, уже дома, нашёл Ковальчука, предупредил его, что завтра едим за птицей, поэтому ему необходимо подготовить нам два паровоза, гонять туда и обратно, на машинах нещадно жрущих бензин, я не согласный, и пару человек в сопровождение.

За то время пока мы с ним беседовали, Колька, с Василием и Тихоновым перетаскали к нам в комнату всю мебель, подушки и матрацы, наконец то высплюсь, как человек. Но перед этим надо ещё озадачить Зинаиду Петровну, пусть соображает, где курятник сооружать будет, да на обратном пути посмотреть трофеи. Легковушку конечно не увижу, её сразу отогнали в гараж, а вот танки и бронетранспортёр стоят во дворе, с оружием и боеприпасами, что конечно же не очень правильно.

На птицефабрику добрались к обеду, Зис5 едут медленно, поэтому и нам пришлось под них подстраиваться. Но ни чего страшного в этом нет, главное доехали, а сколько зато сэкономили драгоценного топлива. Здесь нас ждали и уже всё подготовили, но сначала хозяева приняли от нас товар, всё перевесили, потом перевели вес в штуки и только после этого перешли к загрузке, и складыванию яиц в ящики с соломой. Их вчера старшина, кстати, собирал везде, где только мог.

— Ерофей Авдеевич, раз с подсчётами разобрались я пожалуй поеду, дела ещё у меня есть.

— Езжай конечно, ежели что понадобиться, дорогу знаешь.

Я пожал крепкую и мозолистую руку, протянутую мне, сел на мотоцикл и поехал к мужикам, ждавшим меня на главной дороге. Не красиво я вчера поступил всё таки, ударил человека на много старше себя, да ещё оказавшегося очень даже нормальным мужиком.

Сегодня попытаюсь проехать так далеко, на сколько позволит светлое время суток. Хватит топтаться на одном месте, пора забираться вглубь этой идеальной дороги. Хочу посмотреть, что там, а вдруг мы находимся в каком то замкнутом пространстве и через пятьдесят или пусть сто километров, люди живут обычной жизнью, и все в одном времени. Может такое быть? Даже очень может, раньше же так было, время шло, как ему и положено, не возвращаясь назад и никто не думал о том, что бывает иначе.

Глава 5

В реальной жизни много загадок, некоторые из них являются таковыми, для большей части населения, некоторые лишь для узкого круга людей. Какие то, так на всегда и останутся тёмным пятном в людской памяти, а некоторые, к всеобщей радости, удаётся разгадать.

Стоя у ярко зелёного столба, с прибитыми, в верхней его части указателями, из обычного оцинкованного листа, я внимательно разглядывал цифры на них. Пятьдесят и сорок, обычные такие циферки, нарисованные белой краской, абсолютно не отличающиеся от виденных мной, километрах наверное в ста отсюда.

— Не километры вы нам показываете, а годы — сказал я ничем не примечательным дорожным указателям. — Вот значит, как тут у вас всё устроено. Раскидали нас по датам, определили место проживания, косточку бросили, чтобы с голоду быстро не передохли и посматриваете, что мы делать будем. А может всё таки прав Штильман, не обошлось здесь без НКВД.

— Ты чего это со столбом разговариваешь? — спросил меня, не заметно подошедший Сутягин.

— Ничего я с ним не разговариваю, думаю в слух, дальше ехать или возвращаться.

Возвращаться я само собой не собираюсь, такие горизонты открылись. В пятидесятые года техника на много лучше, чем нам досталась и товаров здесь больше должно быть, и люди образованнее наверняка.

— Дальше едем, как темнеть начнёт остановимся, переночуем и снова вперёд, если конечно не попадётся чего нибудь интересного.

За то время, что я здесь нахожусь, мне удалось проехать никак не меньше ста километров, по брусчатке, а если попытаться вспомнить, какие нибудь отличительные черты различных её участков, то скажу твёрдо, нет таковых. Ровная, без поворотов, дорога, аккуратно выложенные и плотно подогнанные камни, позволяющие ехать без тряски, отсутствие обочины на всём протяжении, и лес, по краям. Конечно если не считать изредка попадающиеся съезды, в него.

Но на этот раз произошёл какой то сбой, по крайней мере до этого, мы такого здесь не видели.

Колонна проехала уже километров пять от столбов, а до сих пор ни одной грунтовки нам не повстречалось. Я понимаю, что они как грибы в лесу не растут, но всё же, не затем мы тут катаемся, что бы кусты разглядывать. Я ехал впереди и раздражённо поглядывал по сторонам, а не мешало бы оглянуться назад. Мои спутники остановились, отстав от меня на довольно приличное расстояние. Лишь только когда мне посигналил Тихонов, я обернулся и сообразил, что то там у них случилось, резко развернулся и поехал обратно.

— Что у вас? — задал я вопрос подъехав.

— Дорога за лесом, вроде — объяснил причину остановки Сутягин.

— Да показалось тебе, откуда ей там быть, я так ничего не вижу — высказался по этому поводу Николай.

— А чего, сходить да проверить не судьба? — спросил я их и шагнул в кусты.

По началу я был полностью согласен с Кругловым, но пройдя ещё не много понял, разведчик не ошибся, есть дорога, пусть очень узкая, автомобиль по такой точно не проедет, но мотоцикл должен пробиться. Пробираясь сквозь заросли, именно в этом месте особенно густые, я наконец то добрался до неё. Первое, что бросилось в глаза, это не большие кустики, росшие словно их посадил заботливый садовник, линия вдоль которой стояли деревца была идеально прямой и именно на ней заканчивалась дорожка или начиналась, это уж как кому угодно.

— Васька — крикнул я из леса — сюда иди.

Сержант, так же с трудом пробравшись через плотную завесу из растений, подойдя ко мне сказал:

— Я же говорил, что есть, талант то не пропьёшь.

— Как ты её заметил с дороги, да ещё и на ходу?

— Вот не поверишь, мельком взглянул, смотрю просвет есть и тут же вдруг нет его. Решил, надо проверить, может чего полезного в лесу запрятано и видишь не ошибся.

— Интересно, дорожники с халтурили или специально так сделали? — высказал я мысли в слух — Сколько здесь до трассы, не меньше ста метров будет?

Разведчик посмотрел в ту сторону, где осталась брусчатка, потом отошёл назад, подпрыгнул несколько раз и авторитетно заявил:

— Сто пятьдесят, можешь замерять, если ошибся, ужин тебе отдам.

— Верю, а к ужину от себя лично, из фляжки плесну. Заслужил.

— Служу трудовому народу — весело улыбаясь, отрапортовал сержант.

— Надо пешком идти проверять, мотоцикл тащить сюда замаемся — высказал я своё мнение.

— Колька, мы пешком пойдём, ждите — крикнул Василий в сторону дороги.

Тропинка, а по другому её я бы не стал называть, вилась вокруг деревьев и кустов словно змейка. То что Васька её разглядел большая удача, даже сейчас, когда мы на ней, не понятно, куда она вывернет через десять метров. Не знаю на сколько мы отошли от дороги, на километр, два или на все три, определить это не реально, но конца, этой странной дорожки, всё же достигли. Выйдя на не большую полянку, с кривыми соснами и высокими елями вокруг, мы увидели два здания, на одном из которых была надпись «магазин», а на другом «клуб».

— Тебе это ни чего не напоминает? — спросил я своего спутника.

— Такое долго не забудешь и зачем так старушку запугал.

Мы подошли ближе, на магазине, придерживая дужку, идущую вдоль всей двери, висел амбарный замок. Двери клуба, также были заперты, но на замок раза в два меньше. Ничего в жизни за столько лет не изменилось, магазины и у нас грабят через день, а вот чтобы библиотеку обворовали, я ещё не разу не слышал.

— Чего делать будем? — спросил я разведчика.

— Отовариваться конечно — ответил он, снимая багор с пожарного щита, на клубе.

— Аккуратнее только, не попорть двери, они нам ещё пригодятся — предупредил я Василия, пытаясь уловить мысль, промелькнувшую в голове.

Ассортимент, заведения ни чем не отличался от того, что мы видели ранее. Я имею ввиду магазин, ну не в клуб же мы сначала полезли. Отличие конечно было, водки в нём стояло не мерено, а вот допустим консервов по меньше. Имелось в нём и то, что меня тоже очень интересовало. Хотя на улице уже и начинало темнеть, но зажжённая спичка, из коробка взятого с прилавка, позволила разглядеть мне, отрывной календарь, висевший на стене подсобки. Ничего странного в нём я не увидел, число, как и положено ему быть, было первое, месяц июль, год пятьдесят третий.

— Вот что сержант давай ка обратно в магазин — сказал я Василию, после того, как мы выпили по бутылки свежего лимонада — бери замок и закрывай лавку обратно.

— А чего грузиться сегодня не будем?

— Грузиться совсем не будем. Сделаем здесь перевалочную базу, так что нашим про это место пока ничего не говори, скажем, что по плутали, да обратно пришли и всё.

— Есть такое дело — обрадовался разведчик моему предложению, вспоминая наверное, сколько водки в магазинчике.

В клуб даже и заходить не стали, а чего мы там не видели, да и темнеть быстро начинает. Ребятам, как решили так и сказали, не то что бы я им не доверяю, но чем меньше людей про эту находку будет знать, тем мне спокойнее будет.

Перед тем, как покинуть место, откуда сержант увидел тропинку, я не много задержался, сказав мужикам, что догоню их, схожу только по нужде и мигом за ними. Сам же ножом, прямо по середине дороги, выковырял четыре каменных брусочка, такие гладкие по краям, как будто их полировали. Потом засыпал углубления землёй и притоптал, надо же как то отметить место входа, второй раз заметить тропку может и не получится.

На ночь устроились в кузове, зарубали по банке тушёнки и спать. Часовых выставлять не будем, не думаю, что здесь по ночам кто нибудь прогуливается.

Утренняя поездка затянулась на долго, грунтовку ведущую в лес повстречали только примерно через десять километров. Сутягин прыгнул ко мне в мотоцикл и мы поехали изучать её. Дорога, как дорога, ничего примечательного, я таких уже столько повидал здесь, что со счёта сбился. Только вот в конце её, ждал нас сюрприз и не один.

Здание, что стояло среди леса, я заметил издали. Чего оно тут делает? Это было первое, что пришло мне на ум и не только мне.

— Откуда такая красота? — не понятно кого спросил Вася.

Впереди красовался высоченный, явно каменный дом, с тремя колоннами по середине, нежно голубого цвета, с вытянутыми окнами по всему фасаду, дубовыми дверьми, с огромными золотистыми ручками и гербом СССР с развивающимися внизу его флагами, в центре замысловатой крыши. Это пока всё, что успел выхватить мой глаз, потому что выехав на поляну мы получили выстрел в свою сторону, скорее всего из охотничьего ружья, уж очень характерный был звук. Я тут же вывернул руль, резко крутанулся и на полном газу, сильно пригибаясь, въехал обратно на узкую дорогу.

— Оборзели аборигены, ни тебе здрасте, ни до свидания — нервно посмеиваясь сказал солдат.

— Нет, я конечно понимаю, что страшно бывает, но не до такой же степени, чтобы как увидишь людей сразу палить в них — поддержал я его.

— Нормально всё. Сейчас мы этим фраерам покажем, кто в доме хозяин — уже зло, сказал Васька, выпрыгивая из коляски и на ходу передёргивая затвор автомата.

Я с такой наглостью тоже не собираюсь мириться, хотят повоевать, так я всегда готов, тем более с автоматом против охотничьей пукалки.

Мы прячась за деревьями, подошли на расстояние выстрела, к красавцу дому, жалко портить стены, а что делать. Сержант прицелился куда то и выстрелил короткой очередью, сбив куски штукатурки на одной из колонн.

— Эй в доме, кто такие? Выходи сюда, поговорим — громко прокричал он, после сделанных выстрелов.

Мы стали ждать ответа, на предложение разведчика. Но так и не дождались, зато открылась массивная дверь и из неё показалась белая тряпка.

— Вот видешь, стоило разок пальнуть и люди всё поняли — обрадовался такому повороту событий Василий — я пойду поговорю командир, прикрой.

Сутягин, закинул автомат за спину, выставил руки впереди себя и стал потихоньку подходить к дому. От туда, ему на встречу, вышел мужик, в больше подходящих для моего времени шортах и оранжевой футболке, с какой то надписью на груди. Откуда он здесь взялся, в такой одежде? Сомневаюсь чтобы в пятидесятые была точно такая же мода, как и в пятнадцатом, но только другого века.

Переговоры закончились на второй минуте, потом сержант повернулся и выкрикнул:

— Нормально всё командир, свои.

Не много подождав, посмотрев по сторонам, я решил выйти, хотя если сейчас кто нибудь из дома выстрелит, он сможет меня и сержанта крепко зацепить. Но будем надеяться, что стреляли в нас по недоразумению и в дальнейшем такое не повториться.

— Они нас за других приняли, тоже на мотоцикле разъезжают, только те плохие, а мы хорошие — ввёл меня в курс дела Василий.

— Здравствуйте, — поздоровался я с мужчиной, лицо которого мне показалось знакомым — вы один тут.

— Нет, нас тут много, человек тридцать, может чуть больше.

— И все в такой одежде, как у вас?

— Не все, но и в такой хватает — ответил мужчина.

Не мои ли это попутчики, нашедшие после плавания по морским просторам пристанище в этом громадном доме. Говор у мужика явно не местный.

— Пойдёмте в дом культуры, чего на улице разговаривать — пригласил он нас.

Мы сперва вернулись к мотоциклу, по дороге обсудив возникшую ситуацию, потом подъехали на нём к ступенькам, ведущим к огромным, метров в пять высотой, дверям, где нас ещё ждал парламентёр. Зайдя в прохладный вестибюль, я обратил внимание на то, что внутри ещё красивее, чем снаружи. Пусть рисунки на потолке и стенах в основном отражают труд шахтёров и тружеников сельского хозяйства, и выполнены они в стиле соцреализма, но мне нравится. Сутягин, так тот вообще был в полном восторге, глядя на него можно подумать, что он в своей жизни ничего подобного не видел, а может так и на самом деле есть.

— Пойдёмте наверх — позвал нас провожатый — там в кабинетах светлее.

Мы поднялись на второй этаж, по одной из двух лестниц, расположенных вдоль стен, этой части здания.

— Красиво тут у вас — высказал я своё мнение об увиденном.

— Нам тоже нравиться — ответил мужик — ещё бы еды, где то раздобыть и можно поселиться тут на долго.

На втором этаже зашли в кабинет, находившийся в самом конце длинного коридора, на полу которого была расстелена красная дорожка, с зелёными полосами по бокам.

— Проходите — пригласил нас, сидевший в нём, за массивным столом, с зелёной скатертью под стеклом, габаритный мужик, примерно в такой же одежде, как и у предыдущего товарища.

Его физиономия мне показалась, ещё больше знакомой, не тот ли это певец, что пытался поразить нас своим вокалом, на катамаране.

— Вы нас извините, — начал он разговор — что стреляли в вас. К нам в гости уже третий день наведываются странные личности, пытающиеся поживиться в этом здании, не обращая внимания на то, что оно уже занято.

— Мы конечно понимаем ваши трудности, но не задумывались ли вы о том, что могли сильно ранить нас или даже совсем на смерть убить? — спросил я мужчину.

— Не могли, патрон холостой был, боевых у нас кот наплакал. Охотник, что живёт с нами, порох и пыжи в рюкзак положил, а дробь дома оставил.

— Ну ладно хоть так — закрыл я тему военных действий.

— Чаю не хотите? — поинтересовался, стоящий рядом с книжным шкафом, забитым разными папками, парламентёр.

— Не откажемся — ответил за нас сержант.

Мужчина кивнул и вышел из кабинета, интересно, где в таком здании может находиться кухня.

— Раз военный конфликт у нас закончился, то я бы хотел перейти к более насущным вопросам. Начнём с того, что не мешало бы прояснить один вопрос, очень волнующий меня. Вы осознаёте, где мы все находимся — спросил я так и продолжавшего сидеть за столом седовласого собеседника — я не имею в виду здание, а так сказать в общем плане.

Чего ходить вокруг да около, надо сразу определиться на одном ли мы языке будем дальше разговаривать.

— Ну в общих чертах — ответил он как то не уверенно.

— До какой степени, в общих? — не отставал от него я.

— Знаем, что попали куда то в непонятное место. Люди тут оказались из разных временных слоёв. У нас есть из пятьдесят девятого, шестого, третьего. Так же видим, что луна и солнце на месте, сутки длятся двадцать четыре часа, вампиров и вурдалаков не наблюдается, во всяком случае мы их не видели. Вот так примерно, вкратце.

— Ну что же, значит ясно вам, что жизнь круто поменялась и надо, как то выживать в новых реалиях.

— Это с первого дня, моего попадания сюда, ясно.

В дверь вошёл всё тот же парламентёр и поставил на стол разнос, приличного размера, с четырьмя чашками, и блюдцами из сервиза, с налитым в них ароматным чаем.

— Откуда такое богатство — поинтересовался я — тут нашли или с собой привезли?

— В местном буфете имелся. Он то нам умереть с голоду, пока и не даёт.

— Чай или буфет? — спросил я, пытаясь перевести разговор в более дружелюбное русло.

— Оба — ответил мужчина.

Я пригубил горячий напиток, хотя и не очень хотел пить. Но быть не вежливым, по отношению к собратьям по несчастью, не хочется.

— А вы сами из какого года? — спросил я у мужчин, явно не готовых к такому вопросу.

Они как то замялись, стали многозначительно переглядываться, а потом тот, что сидел за столом спросил меня:

— Вам это зачем?

— Да просто интересно. Вот мы все, в основном из сороковых, так сказать дети войны.

Мужчина сидел и ничего не говорил, было видно, как он нервно прихлёбывает уже остывший чай и думает, чего мне ответить.

— Ну не хотите, не говорите. Я у себя дома гипнозом занимался, сейчас сам определю.

Все кто были в комнате с огромным интересом посмотрели на меня, а я допил свой чай и выдержав паузу произнёс:

— Что то мне подсказывает, что вы сюда прибыли из две тысячи пятнадцатого года. Угадал?

— Но как вы узнали? — спросил меня мужчина, с надписью на английском языке, на футболке.

— Мало того, я ещё могу сказать, как вы сюда, попали — сообщил я так и не узнавшим меня землякам, и выдержав ещё одну паузу, за которую меня похвалил бы сам Станиславский, выдал — по воде, на странном корабле, который сначала плыл на двигательной тяге, а потом с помощью ветра.

— Как вы это смогли узнать? Это просто, что то за гранью моего понимания — продолжил удивляться парламентёр.

А разведчик Сутягин, человек из сороковых, так вообще смотрел на меня, как на прорицателя, предсказавшего скорый конец света, который вот вот произойдёт.

— Ладно, не буду больше вас мучить — сказал я очень серьёзно — но только при одном условии.

— При каком? — спросили находившиеся в кабинете люди, почти синхронно.

— Если вы мне скажите, какая сволочь дала команду на отплытие и бросила меня подыхать на пустынном берегу. Чтобы я этой падле, мог морду набить.

Оба местных смотрели на меня с открытыми ртами, а сержант не скромно заржал.

— Так вы Александр, друг Славы и Серёжи?

— За последнее время я привык, что меня называют или товарищ лейтенант, или командир. Поэтому, если мы с вами и дальше будем общаться, я хотел бы, чтобы и вы обращались ко мне точно так же — сказал я с очень серьёзным видом.

— Да мы не против, товарищ лейтенант — ответили мне, не понимая всерьёз я это говорю или нет.

Из последующего разговора выяснилось, бросили меня не по приказу или недосмотру, а по причине того, что сами спешно удирали. Немцы, которых я с ребятами потом пострелял, выехав на пляж и заметив странное судно, на горизонте, поспешили к нему, на ходу открыв огонь. В нашей компании нашлись люди, сообразившие, что это не кино снимают или кто то таким образом решил отметить наше благополучное возвращение, а самая настоящая война, они то и дали команду на срочное отплытие. Мужики дружно сдёрнули катамаран и вытолкав его на большую воду, смогли уйти от преследователей, правда не без потерь. Стрелки на мотоциклах всё же зацепили двух женщин и одного мужчину, к сожалению на смерть. Затем команда несколько раз приставала к берегу, в основном на ночь, а когда с водой и едой стало совсем невмоготу, пошли снова на разведку. Кто то из мужчин, в конечном итоге и наткнулся на дом культуры, из орловской губернии, и к всеобщей радости, на буфет в нём. Затем обследуя окрестности, наши люди встречали других, с некоторыми познакомились на пляже, кто то вышел к дому самостоятельно. Так вот и собралось у них здесь тридцать шесть человек, с одной винтовкой на всех. Сообразив, что кругом творятся странные вещи, люди стали как то устраиваться на новом месте, пытаются ловить рыбу, собирать грибы и ягоды. А три дня назад к ним пожаловали не прошенные гости, местные приняли их за потеряшек, как и сами. А те оказывается уже сколотили не то банду, не то кооператив, по поиску ценностей и без лишних вопросов стали вытаскивать мебель из дома. Люди, живущие в нём, естественно возмутились, но пришельци не оставили их в покое и приезжают вот уже который день, всё более расширенным и лучше вооружённым составом. Нас за них то и приняли.

— И что, вы собираетесь их отвадить одним ружьишком? — спросил я в конце не радостного повествования.

— Почему, мы сделали несколько копий из ножей, что нашли в буфете, у каждого есть что нибудь железное и тяжелое. Думаем, что отбиться сможем.

Сержант, присутствовавший при разговоре, засмеялся.

— А вот мой начальник разведки не разделяет ваш оптимизм, почему то. И я даже догадываюсь почему.

— Вы что же предлагаете сидеть и ничего не делать?

— Я ничего не предлагаю, но сегодня мы заночуем у вас, если вы не против конечно и если эти доморощенные террористы приедут в это время, что мы будем здесь, мы вам поможем, чем сможем.

Я отправил Ваську за Тихоновым и Николаем, не надо им вдвоём, долго оставаться на дороге, раз тут бандиты разъезжают. А сам разузнав, где обитают мои друзья отправился их навестить.

Нашёл Серёгу и Славку, как и положено старым солдатам, не далеко от кухни, располагавшейся за домом культуры, подальше от чужих глаз. Они ломали и рубили ветки, для костра, что горел в импровизированной летней печке и о чём то без перерыва разговаривали с двумя девчонками, возившимися с кастрюлями. Так как кроме тех подруг, с которыми они познакомились на борту судна, молодых девчонок с нами больше не было, то надо думать, это они и есть.

— Здравствуйте товарищи — сказал я, как можно строже, подойдя совсем близко к ним — значит вот вы чем тут занимаетесь. Вместо того чтобы добросовестно готовить обед, вы лясы точите. Объявляю вам два наряда в не очереди.

Мужики, наверное не сразу признали меня в форме, а девчонки надо полагать и не запомнили вовсе. Потому что все стояли и смущенно улыбались, не зная, как реагировать на строгого военного.

— Значит бросили старого друга на произвол судьбы и решили без него устраивать своё личное счастье?

— Сашка? Живой? Тебя же должны были убить, ещё в первый день? — запричитал Сергей, как то совсем по детски всплеснув руками.

Славка же просто подошёл и крепко обнял меня, по отечески похлопывая по спине.

— Долго жить будешь Саня, мы тебя похоронили уже — сказал он каким то жалостливым голосом.

— Хрен вам, не отлили ещё пулю для меня. Вы что же думали, Сашка Дёмин испугается каких то заезжих фашистов, а вот это видали — сказал я, одновременно сделав неприличный жест рукой, не обращая внимания на женскую половину нашего общества.

— Так ты их тоже видел? — спросил, так и не успокоившийся Серёга.

— А то? Я, как раз последний, кто их живыми видел — ответил я ему, таким тоном, как будто один выиграл Великую Отечественную Войну.

— Чё, убил их что ли? — задал вопрос Славка.

— Порвал, как Тузик грелку.

— Ладно, хорош заливать — с ухмылкой произнёс он, делая вид, что не поверил ни одному моему слову, но сам тем временем внимательно разглядывал форму и оружие, висевшее на плече.

Ответить ему я не успел, меня позвал приехавший Круглов, выбежавший из-за угла дома.

— Товарищ лейтенант, вас там эти, просят зайти, говорят гости к ним едут.

Не прощаясь с парнями, побежал в здание, спиной ощущая их заинтересованные взгляды.

— Что тут? — спросил я сержанта, стоявшего в вестибюле.

— Человек прибежал от дороги, пост у них там, сказал машина едет и два мотоцикла.

Я поискал глазами местных руководителей, но никого не найдя, спросил про них Васю.

— Начальники ихние где?

— На улице стоят — ответил он, кивком головы показывая, где именно.

— Пойдём к ним, побеседуем.

У главного входа стояло человек десять мужиков, с каими то палками, прикрепленными к ним толстой проволокой, тупыми ножами и одним ружьём на всех.

— Мужики — обратился я к человеку, сидевшему до этого за столом в кабинете — вы их встречайте, говорите всё, что о них думаете и посылайте к любой маме. Мы если начнётся заваруха вмешаемся, так что смелее действуйте.

Мы, с сержантом и Кругловым определили места, кто, где будет находиться до поры до времени и какую часть двора возьмёт под свой контроль. Договорились так же, о начале возможной операции, все согласились с тем, что я стреляю первым, а только потом они и разошлись. Тихонов же отогнал машину на задний двор, где уже стояли оба наших мотоцикла и остался при ней, рисковать водителем я не собираюсь не при каких обстоятельствах.

Автомобиль, въехавший на поляну, вроде был из семейства ГАЗ, но какой конкретно из них, я не знаю. В его кузове, прямо на полу, сидело шесть человек, с оружием в руках. Пусть и вооружены они только охотничьими ружьями, но такое количество их, в одном месте, всё равно несёт реальную угрозу. Мотоциклы тоже были отечественного производства, потому что сильно дымили и кашляли. Каждый из них нёс на себе трёх вооружённых, всё тем же оружием, что и у людей в машине, бойцов. Количество прибывших на разборки боевиков, превышает количество стоящих на ступенях симпатичного здания, его защитников и с вооружением, у последних, тоже перевеса нет. Таким образом, шансов отбиться у моих земляков, от вооружённых, можно сказать до зубов, захватчиков, ни каких. Единственный их шанс, это мы и им очень сильно повезло, что нас занесло к ним в гости именно сегодня.

— Мы возьмём, что нам надо и только тогда уедем, — безапелляционно заявил один из приехавших — иначе прольётся кровь.

— Это наш дом и грабить его мы вам не позволим, так что можете смело валить отсюда — ответили ему.

Прозвучавший выстрел, был неожиданностью для всех. Но отреагировали стороны, на него по разному. Оборонявшиеся люди попрятались за колонны, унося с собой раненого, а атакующие принялись, по чём зря, крошить эти каменные столбы и стены дома культуры.

Я выстрелил в ближайшего агрессора, понимая, что настало для этого время. Не знаю услышали выстрел мои товарищи или просто увидели, как упал один из приехавших бойцов, но стрелять начали тоже. Это я определил по количеству падающих, среди нападавших. Одному мне стольких сразу зацепить, не удалось бы не при каких обстоятельствах.

Всё было кончено за две минуты, не больше. Воевать дешевыми охотничьими ружьями, против боевых автоматов, не реально. Да и как это можно делать, когда не понимаешь откуда тебя поливают свинцом. В мою сторону, к примеру, не прозвучало ни одного выстрела, я видел только то, что стрелки тупо пытались пробить кирпичные стены. Скорее всего они просто не готовы были получить здесь, достойный отпор, иначе как можно объяснить то, что люди наверняка прошедшие фронт, так подставились.

Прекратив стрельбу мы подождали, пару минут, не откроет ли ещё кто, с дуру, огонь. Но желающих воевать, больше не нашлось, а есть ли среди нападавших живые, мы сейчас проверим.

— Лейтенант, выходим? — спросил меня Сутягин, не выходя из укрытия.

— Давай — согласился я, с его предложением.

Мы вышли из своих убежищ и медленно начали продвигаться в сторону поверженного противника. Я стал осматривать лежащих на земле, с моей стороны, людей. Живых или хотя бы раненых, не нашёл.

Вдруг резко и совершенно неожиданно прозвучал одиночный выстрел.

— Кто стрелял, вашу мать? — рявкнул я.

— Командир, мой косяк — ответил сержант — подранок был, но не жилец. Зачем человеку мучатся.

— Предупредил хотя бы.

— Виноват, не подумал.

Живых среди нападавших не было ни у меня, теперь и не у Сутягина, да и Коля, со своего фланга таковых не обнаружил. Не мы это всё начали, поэтому соплей у меня, по этому поводу, нет.

— Эй, хозяева! Выходите, — громко крикнул я — теперь ваша очередь разбираться.

Люди стоявшие на ступенях смотрели в нашу сторону и было такое впечатление, что некоторым из них, прямо сейчас станет дурно. Зато другая их часть, после моего приглашения, спокойно подходила к трупам, собирала оружие и боеприпасы.

— Отцы командиры — обратился я, к так и не спустившимся со ступеней попутчикам — оружие оставляю вам, транспорт забираю. Думаю это справедливо будет.

Оставлять технику, добытую в честном бою, я никому не собираюсь, в каком бы состоянии она не была.

После того, как всё успокоилось и мы разобрались кому чего причитается, я первым делом, с помощь местных мужиков, загрузил в газон, оказавшийся ГАЗ 51 и опель, по трофейному мотоциклу. Затем Тихонов, как смог, с помощью толстых верёвок, из местного подвала, закрепил их. Завтра за руль газика сяду сам, больше не кому, а свой мотоцикл, на время, доверю Круглову, здесь тоже без вариантов.

Обедать сели своей, дружной, компанией, а жители дома своим коллективом, они нас конечно звали к себе, но мы вежливо отказались, не понимаем что ли, как им тут живётся.

Затем я и Сутягин, ещё разок плотно побеседовали с местными мужиками, имеющими вес в общине, договорились о взаимо выручке и добрососедских отношениях, а так же о возможном товарообмене. Люди получившие сегодня такое количество оружия, собираются более тщательно обследовать близлежащие территории и надеются, что их поиски принесут положительный результат, в плане находок различных предметов. Ну и флаг им в руки, пускай ищут. Затем до самого вечера я сидел в компании моих друзей и их подруг, намекнувших, так между прочим, что они уже больше, чем подруги, рад за них. Я приволок пять банок тушёнки и буханку хлеба из НЗ. Подруги моих друзей, разогрели мясо в котелке и мы весело, во всех смыслах, провели время. Я конечно сделал им всем предложение поехать со мной, но они отказались, почему они это сделали я не понял. Может от того, что я долго говорил про то, как много у нас работают люди, чтобы заработать на хлеб насущный или ещё от чего, не знаю. Настаивать не стал, хотя видел, что Серый колебается.

Глядя на них я понял, как сильно изменился, за совсем короткий промежуток времени. Мне были уже не понятны их ахи и вздохи, какие то странные мечтания о лучшей жизни, как наверное и им не понятны, к примеру, мои милитаристические замашки.

Утром, готовясь к отъезду, Сержант спросил меня:

— А почему ты их к нам не позовёшь, командир?

Ответил я не сразу, но твёрдо и категорично, потому что ответ на этот вопрос себе уже дал.

— Они нам честно говоря не нужны, посмотри, как все тут живут и вспомни, как живём мы. Да и не знаю, захотели бы они сами отсюда уехать, сам же говоришь, что подфартило им с домом. Ну и самое главное, если они здесь выживут, у нас в этих краях будет союзник, который думаю не забудет, как мы ему вчера помогли. Поможем им конечно и ещё, но не на безвозмездной основе. Попросим, за это множество мелких услуг, как говорил один, очень хитрый, мужик.

— Стратег — похвалил меня разведчик.

Домой мы ехали быстро не отвлекаясь на разные мелочи, проносившиеся за стеклом кабины, совсем не плохого автомобиля. Мне надо сегодня же выезжать обратно, только более укрупнённым составом, большим количеством техники и с запасом горючего, на пару недель. Банда, которую вчера положили, где то базируется, а по тому, как они себя вели, ясно, это не первое их нападение на обычных жителей, значит и добра они себе нахапали не мало. Вот оно то меня и интересует, конечно в первую очередь автомобили и бензин, остальное конечно тоже, но не в такой степени.

К себе мы добрались, часа за два, наверное, не засекал. Тут же распорядился собрать всех нужных мне людей, а сам отправился в баню, помоюсь, пусть даже и холодной водой, когда ещё смогу это сделать.

Первым нашёлся Климов, они сейчас работают на строительстве овощехранилища.

— Всё Ваня, заканчивайте с рытьём ям, дело для вас появилось. Собирай всех своих, через часа три выезжаем.

— С собой чего брать?

— Полный комплект вооружения, остальное не твоя забота.

— У меня человек из госпиталя выписался, его забирать.

— Можно, найдём дело и для его ослабленного организма.

Ефрейтор, по военном козырнул и вышел, а по дороге идущей от коровника номер два, уже заведённого под крышу и принявшего всё зерно, с пшеничного поля, ко мне на встречу шёл дед Евграф.

— Звал, Саня? — спросил он войдя в комнату.

— Приглашал. Собирайся Евграф Пантелеймонович в дорогу, без тебя никак не обойтись, надо будет молодых уму разуму поучить. Назначаю тебе комендантом перевалочной базы, только ни кому про то не говори, военная тайна это.

— А как же мой хутор?

— Ну попроси Штильмана, пусть приглядит, он же ботаник, урожай соберёт, чего надо опылять, тоже думаю разберётся. Давай дед собирайся, можно было бы без тебя обойтись, оставил бы, а так извини не могу.

Старик кивнул головой, давая понять, тем самым, что всё понял и пойдёт собираться, раз так надо.

Потом появилась Карякина, с порога пытавшаяся наехать на меня за долгое отсутствие и отпуск на самотёк всех поселковых, и не только, дел.

— Зинаида Петровна, зря так волнуешься, я же вижу вы сами со всем справляетесь и у вас с Ковальчуком это не плохо получается. А я сейчас не могу здесь сидеть, банды начали появляться по округе, у нас с одной такой вчера бой был, видишь людей собираю, сейчас обратно туда поедем, зачищать территорию будем. Только просьба к тебе, про это ни кому, не нервируй людей лишний раз.

— А я и не сомневалась, что к этому всё придёт, народ то у нас бешеный. Ладно надо ехать значит надо, сами управимся. Ты чего меня то вызывал?

— Девчонкам в столовой скажи, пусть обед человек на пятнадцать, пораньше приготовят, чтобы мы перед отъездом порубать успели.

— Скажу конечно. Вы там сильно то не хорохорьтесь, не лезьте лишний раз куда не надо.

Нам мужики и здесь ещё сгодятся.

— Твоя правда, постараемся.

Последним пришёл Ковальчук, его Николай нашёл одним из первых, но раньше прийти хозяйственник не смог, контролировал установку брёвен в яму, что выкопана для хранения овощей.

— Запоминай старшина и в первую очередь займись этим. Мне нужны два «Захара», на них погрузи пять бочек бензина и три соляры. Водителей своих посади, немчура там пока разберётся.

Договорить мне он не дал, а сразу поставил в известность:

— Они уже давно во всём разобрались и не один раз ездили на них, так что их я тебе и дам. Тем боле ежели далеко поедешь они тебе сподручнее будут.

— Это почему же?

— Дотошливые очень, сволочи. Как стоянка или там перекур, наше валяются, а эти всё с машиной возятся. Вот хоть и убил бы я их, прямо сейчас, а того что работают хорошо, этого не отнять.

— Ну что же немцев, так немцев. Ты кстати видел, я тебе там газончик, почти новый, подогнал.

— Видал уже, машина хорошая, а вот драндулеты дрянь.

— Ну на тебя не угодишь, я же их не в магазине покупал, не нравятся, так пусть стоят пока, может потом обменяю на что нибудь. Так, отвлеклись, дальше слушай. Забираю у тебя Климова, со всеми мужиками, и четверых Сутягина.

— Да ты чего командир, без ножа режешь, у нас работы навалом, а ты самых работящих уводишь.

— Слушай старшина, если бы мог без них обойтись, обошёлся бы. Бой у нас вчера был, пятнадцать человек на нас троих вышли, еле отбились, теперь вот пойдем им морду бить — слукавил я. — Ты лучше скажи, бензин со склада весь вывезли?

— Нет ещё, дней на пять осталось работы.

— Давай так поступим, забирай от туда сержанта с его людьми и сюда на работы. Хорош прохлаждаться и масло килограммами наше жрать. Оставь там двух сторожей, а остальных сюда. Будут кобенится, скажи приеду всех на хрен расстреляю, так и передай, слово в слово.

Ковальчу ушёл довольный, ещё бы, я просто поменял у него одних людей на других, всего то.

Пообедав, загрузив со склада провизию, оружие и боеприпасы мы выехали. На трёх машинах и двух мотоциклах ехало шестнадцать человек, по нашим меркам целая армия, хорошо вооружённых людей.

Когда добрались до отметины на дороге, я оставил там обе машины, в которых стояли бочки с горючим, к ним на усиление добавил одного разведчика с пулемётом и деда Евграфа, а сам в сопровождении остальных поехал разыскивать базу бандитов. Поступлю просто, буду тупо заезжать на все грунтовки и смотреть, что там. Кто там живёт, бандиты или мирные жители разобраться сможем, а не сможем так может они нам и подскажут.

Первая грунтовая дорога, после той, что вела к дому культуры, нашлась через восемнадцать километров, я грешным делом подумал, что мы все хором ослепли и поэтому ничего не видим. Такого пробела в съездах с брусчатки никто из нас не припомнит. Дорога, по ширине, не уступала главной и это тоже очень нас всех удивило, по ней могут спокойно разъехаться два встречных грузовика, не слыханное дело. Даже расстояние до того места, где обычно бывают строения, оказалось не обычным, метров пятьсот не более. Ну и главное, встреча, что произошла у нас на этом месте, тоже была неординарной.

Только мы выскочили на своих мотоциклах, на огромный песчаный двор, как по нам с трёх разных точек был открыт оружейный огонь, правда не принёсший нам ни какого вреда. Чтобы попасть по едущему мотоциклу, надо очень постараться, зато нам завалить стрелков стоящих на возвышенностях, из четырёх автоматов и двух пулемётов, удалось без труда. Сделав своё дело мы попадали на землю и заняли круговую оборону, пытаясь определить, где ещё могут находиться вооружённые люди. Время шло, но ни кто больше не стрелял. А ещё через минут пяток, из большого здания появилось группа людей, один из которых громко крикнул:

— Здесь больше нет ни кого, остальные ещё вчера куда то уехали.

Я дал команду на подъём, поняв о ком идёт речь. Выходит мы с первой же попытки попали по нужному адресу.

— А вы кто такие? — спросил в свою очередь я, людей.

Они двинулись к нам на встречу, а подойдя ближе тот же голос сказал:

— Мы тут вроде, как рабы, что ли. А вы сами кто будите?

Подойдя совсем близко к людям представился:

— Лейтенант Дёмин, командир отряда «Смерть оккупантам».

Название придумал тут же, надо же было чего то говорить. Кто уважать станет человека, если он обзовётся к примеру, как директор молочной фермы. А так, командир отряда, да ещё с таким названием.

— Это против каких же оккупантов вы воюете, этих что ли? — кивнул мужик в сторону одного из убитых.

— На хрена нам, эти. Это шушера, которую мы на раз валим. — встрял в разговор Сутягин — Забыли что ли, какие оккупанты у нас были? Быстро вам память по отшибало, поэтому и рабов из вас сделали. Оккупант у нас один, фашист, вот его и бьём. Сейчас то пожалуй уже всех придавили, так что можешь папаша спать спокойно.

— Откуда тут немцы то появились? — с интересом спросил один из толпы.

— Оттуда же, что и мы с вами — ответил ему сержант и все дружно заржали.

Обстановка сразу разрядилась, наши парни, кто был курящий, стали угощать пленников табачком, что привело ещё к большей доверительности в разговоре.

— Эти гады, нас дней десять назад, захватили. Всю МТС под себя подмяли, мы то тут в ночную работали, а потом смена не пришла, ждали, ждали, да и пошли в деревню, а там и нет ни хрена. Пока думали да гадали, что к чему, эти и навалились. Откуда они я так и не разобрал, но бригада у них дружная и заправляет всем один такой, с прищуром.

— Не заправляет уже — внёс ясность Сутягин — вчера мы их всех положили, с товарищем лейтенантом, да ещё одним красноармейцем.

— Вот значится, как. Это хорошо, уж очень они свирепствовали тут, особенно новичков сильно запугивали.

— Вас тут что много? — спросил я рабочего.

— Сколько точно не скажу, но сотня наверняка будет. В гараже нас всех держат, мы то сейчас на смене были, ремонтом занимаемся.

— Что транспорта много?

— Навалом, во внутреннем дворе весь, только он сюда на ремонт пригнан, поэтому не на ходу. Но пятьдесят первого одного мы им уже выдали — не много смущаясь, за последние слова, поведал нам мужик.

— А кто у вас тут за старшего раньше был? — спросил я людей.

— Я и был — ответил говорливый мужчина — Смехов Игнат Васильевич, бригадир ремонтников Кесемской МТС Весьегонского района.

— Это где же у нас такая радость находится? — задал ему вопрос Сутягин.

— Так в Тверской области.

— Не близко — задумчиво вымолвил, стоящий не подалёку, Климов.

— Да — со вздохом ответил бригадир.

— Давай товарищ Смехов показывай, где тут у вас чего, да и народ пора освобождать.

По размеру занимаемой территории МТС пожалуй больше, чем наша ферма. А вот зданий наверное столько же, с той лишь разницей, что все достроены. Техники у них действительно много, я насчитал двадцать два автомобиля, восемнадцать тракторов и девять комбайнов. Помимо этого имеется большое количество различных сеялок, борон, плугов и ещё какой то радости, совершенно не знакомой мне, как истинно городскому человеку.

Про количество людей, бригадир тоже не соврал. Когда всех выпустили на улицу, то толпа мне показалась просто огромной. Перепись проведу позже, а сейчас всех надо накормить, склад с продуктами и разными другими товарами у банды тоже имеется. Сутягин его нашёл, вскрыл и с помощью местных, среди которых много женщин, пытается чего то приготовить на ужин.

Нашлась здесь и такая вещь, которая сразила меня наповал, горящая лампочка, причём не одна. Оказывается на МТС своя мини электростанция, запитанная от двигателя восьмидесятки, как поведал мне Игнат. Восьмидисяткой он обозвал трактор С-80, у них на ремонте таких ещё десять стоит, что дало мне повод подумать о скором освещении и нашей фермы. Хотя и эта МТС теперь тоже наша.

Прежде чем внимательно начать разбираться с трофеями, надо решить организационные вопросы, а именно сообщить всем о смене власти и назначить своего наместника.

— Что Игнат Васильевич — спросил я бригадира, когда мы уже сидели в бревенчатом домике, ранее бывшим конторой, а затем бандитским штабом — возьмёшься здесь всем руководить. Человек ты по всем статьям положительный, наш, советский. А мне здесь, как раз такой и нужен.

— Не знаю, одно дело бригада, ремонт, а другое люди, они же кушать хотят, а где её, еду эту, тут добывать надо, я не понимаю.

— Чудак ты человек, я же тебя не на голое место посадить хочу. Помогу на первых порах. Птицу доставлю, коровёнок подгоню, зерна подброшу, масла там, сырку.

— У тя чё тут универмаг свой, что ли — засмеялся мужик.

— Универмага нет, но одновременно с тем, что немца били, мы и быт налаживали, а по другому нельзя, магазинов действительно тут нет. Да и людей я тебе всех оставлять не буду, человек допустим пятьдесят, ну может не много побольше будет тут, но тогда и всего больше дам. Что скажешь?

— А другого человечка у тебя нет?

— Найду конечно, но сам то ты почему за жизнь здесь, биться не хочешь.

Бригадир задумался, не могу понять, перестроиться он не успел, что ли. Может на него повлияло то, что в рабах малость побывал, так вроде совсем не долго это было.

— Согласен я товарищ лейтенант, твоя правда, кроме нас самих помогать нам не кому.

Собрание собрал ещё до ужина. Построившихся людей пересчитали Сутягин и Климов, а потом доложили мне.

— Всего сто сорок три человека, мужиков шестьдесят один, баб соответственно восемьдесят две. Детишек нет, молодые парни и девки имеются конечно, но уже здоровые.

— Здравствуйте товарищи. Хочу сразу доложить вам, кто ещё не в курсе, что вас освободили доблестные бойцы отряда «Смерть оккупантам», в который входят кадровые военные Красной Армии. Бандиты, что вас здесь насильно удерживали, все уничтожены.

Люди, они же не военные, на плацу, начали громко обсуждать услышанное. Пришлось ждать, пока все наговорятся и успокоятся, а потом продолжить.

— Где вы находитесь наверное все уже в общих чертах понимают. То что это не дом родной, сообщать никому не надо?

Народ сообщил, что догадались и всё уже поняли, правда не без помощи бандитов. Снова стоял и ждал, когда все затихнут. Десять лет отделяют этих людей, от тех кто живёт у нас на ферме, а разница на лицо.

— Поэтому говорить долго не стану — продолжил я решив, что пора заканчивать балаган и обозначить приоритеты — закон у нас один для всех, кто не работает тот не ест. Работать придётся много и долго, если кого то это не устраивает держать не стану, можете смело уйти, никто вас не тронет, но и никто не поможет. А кто подумывает собрать банду, не советую, таким предлагаю прямо сейчас пойти и посмотреть на трупы убитых нами бандитов, и запомнить, с ним будет тоже самое. Тем же у кого есть желание работать и жить рядом с нами скажу, можете быть уверены работу вам подбирать будем согласно имеющихся профессий и соответственно наших возможностей. Если среди вас есть балерина допустим, то ей конечно трудно будет трудится по специальности, но что нибудь придумаем. Кузнецом работать, предлагать не будем, это я обещаю.

Народ развеселился, пытаясь отыскать в своих рядах балерину, а она возьми да появись. Вышла вперёд не большого росточка девушка и заявила:

— Я балерина, хочу работать вместе со всеми, но кем не знаю.

Толпа визжала от восторга, нашлась таки. Теперь вот пусть знает, какой дурой была, когда балериной становилась.

— Не волнуйтесь девушка, работу вам подберём близкую по профилю, это я вам обещаю.

А пока я продолжу, если все насмеялись вдоволь. Так вот, кроме работы каждый будет получать полноценное, трёхразовое питание, одежду по сезону и обувь, а также приспособленное для нормальной жизни жильё. И будьте уверены, что всё это будет находится под защитой наших доблестных вооружённых сил.

Из толпы кто то выкрикнул:

— Таких же, как у этих?

Я ответил, интересующемуся товарищу, совсем юного возраста.

— Эти банда, а мы армия, в которую, кстати и тебя могут зачислить, если здоровье позволит. А для тех кто сомневается в нашей силе доложу, у нас на вооружении имеются артиллерийские орудия, бронетранспортёры и танки, про стрелковое оружие и распространятся не буду. В заключении хочу представить вам коменданта вашего поселения, который будет руководить тут, надеюсь, что хорошо, Смехов Игнат Васильевич. Теперь можно разойтись, а завтра с утра ждём всех в здании конторы, для определения специальности, места дальнейшего жительства и работы.

Утром к зданию конторы стояла очередь, дураков жить отдельно не нашлось. Принимал людей Смехов, а секретарём у него была девушка по имени Виолетта, та самая балерина. Конечно не все люди стояли и ожидали, когда решиться их дальнейшая судьба. Были и такие, которые с утра работали. В первую очередь это бригада самого Игната, которым поставлена задача, в самые сжатые сроки, запустить одного из сталинцев, а иначе С-80, чтобы затем перегнать его к нам и обеспечить электричеством посёлок. Кроме них при деле были повара и новоиспечённые строители, три бригады по десять человек. Они должны подготовить одно из зданий под курятник, с коровником, а также построить овощехранилище и силосную яму. Бригада косарей тоже будет сформирована, буквально до обеда, в этом меня заверил комендант нашего нового поселения, которому уже успели придумать название, теперь МТС носит гордое имя Свободный.

Так как моё присутствие в конторе, при опросе людей на предмет их профессии, не обязательно, то я выдав продукты, из бандитских закромов, на время отлучился с территории посёлка. Забрав большую часть бойцов поехал с ними туда, где остались наши машины с горючим.

Заход на секретную базу делали в полу километре от дороги ведущей к ней, туда потащили бензин в канистрах, пустую бочку, куда его будем переливать и оружие с боеприпасами. Ходить пришлось несколько раз, пока всё это перетащили. Обратно забрали все скоропортящиеся продукты и несколько связок книг из библиотеки, для жителей Свободного. Кроме этого загрузили, пару рулонов брезента и одну палатку, сделанную точно из такого же материала.

На базе остались Климов и четверо его разведчиков, а также дед Евграф. Задача у них простая, перетаскать к себе всю солярку и бензин, обустроиться, выкопать колодец, яму для хранения картошки и только после этого переходить к разведывательной деятельности. Для этих целей пришлось оставить им один из мотоциклов, который замаскировали в лесу, не далеко от дороги. Само собой, выдал им продукты, на этот раз из магазина, на две недели должно хватит, а потом подвезём, но уже из посёлка.

В то время пока я занимался базой, Сутягин и Круглов, с ещё одним бойцом поехали вперёд по дороге, будем проверять, где бандиты побывали, а где ещё нет. После того, как я узнал, что здесь можно получить доступ к электричеству, мысль о том, чтобы обеспечить им жителей нашей фермы, не отпускает меня ни на минуту. Поэтому мужикам поручил собирать всё, что может пригодиться в этом вопросе, любые провода, розетки, выключатели, лампочки, электрические щиты и даже счётчики, а вдруг и они пригодятся.

Обратно в Свободный приехал на всех машинах, сколько ещё здесь пробуду, даже примерно не знаю, так что пусть рядом стоят, у местных с транспортом пока ни как, а различные грузы перевозить с места на место наверняка придётся. Хотя бы то же сено, брёвна, да мало ли ещё чего. Транспорт у меня, по местным меркам, очень экономичный, заправляется в любом лесу, так что можно использовать его на полную катушку.

Первым делом, не смотря на то, что время обеда, зашёл в контору, очереди у которой уже нет.

— Как дела комендант? — вместо приветствия, спросил у Смехова.

— Запарился я чего то. Не поверишь, лучше смену на ремонте отработать, чем здесь сидеть — без раздумий ответил он, как будто бы давно ждал от меня этого вопроса.

— Почему же не поверю, очень даже поверю, сам на одном месте долго сидеть не люблю.

Но тебе проще, у тебя посмотри какая помощница рядом, а у меня кругом только одно мужичьё.

— Это да, не будь рядом Виолеточки, разорвали бы меня тут в клочья — вздохнув, согласился со мной бригадир.

Девушка делал вид, что её наш разговор абсолютно не интересует и перелистывала, заполненные мелким почерком, тетрадные листы.

— Слушай лейтенант, — заговорил Игнат, перегнувшись ко мне через стол — а нельзя всё это как нибудь по проще сделать. Какая то бюрократия сплошная, записи эти, разговоры, обещания.

— Можно конечно, самый простой и быстрый вариант, вернуться к вчерашнему дню. Могу своих ребят вам оставить, для такого дела не жалко, а если мы вам не нравимся, ждите залётных.

— Это как это, чего то я тебя не пойму.

— Для самых не понятливых объясняю подробнее, если хотите совсем просто, то мы загоняем вас всех обратно, в бытовки, затем выставляем часовых и вы приступаете к работе, по нашему свистку. При желании я вам её на всех найду. Раз в день покормить своих рабов думаю тоже сумею, не обеднею наверное. Так подойдёт?

— Ладно, чего ты, я же тебя серьёзно спрашиваю, а ты всё шуточки.

— А если серьёзно, тогда работай и не жалуйся, кому сейчас легко, — ответил я коменданту, фразой из прошлой жизни — на фронте то небось не проще было.

— Сравнил. Там страну защищали, а здесь что. За пайку дерутся. Сюда бы тех ребят, мы бы тут такое отгрохали.

— Так в чём вопрос? Они здесь. Сутягин вон, из сорок второго попал, Климов из сорок четвёртого. Бери их да строй счастливую жизнь.

— Бери, как же — завёлся Игнат — они от тебя ни на шаг. А мне с сопляками тут разбирайся, туда не пойду, там не нравиться.

— Ну Игнат Васильевич, это не мы же их такими воспитали, это ваши дети — ответил я ему, попутно пытаясь сообразить, то ли говорю.

— Может заберёшь меня к себе, а, товарищ лейтенант? Я с сорок второго на фронте, до Праги дошёл и не смотри, что в пехоте, тоже много чего могу — на полном серьёзе заговорил бригадир.

— Подумаю, может и заберу, здесь только порядок наведи, а там видно будет.

Мне стало, как то не ловко, фронтовик к себе забрать просит и кого, сопляка, своего правнука можно сказать.

Несколько дней понадобилось всем нам на то, чтобы жизнь в Свободном пришла в нормальное русло. Пристроили всех, Игнат даже удивился, что никого не пришлось отправлять к нам на ферму.

После того, как все мужики были распределены на тяжёлые работы, стали смотреть, чем занять женскую половину, но когда привезли двадцать коров и пятьсот куриц, выменянных мной у Бастрыкина на зерно, вопрос отпал сам собой. Комендант вздохнул свободно и стал меньше привлекать меня, к решению разных мелких вопросов. И я решил, настало время двигаться дальше, в плане разведки новых территорий. Сутягин уже добрался до очередного указателя, до него, к сожалению, ни чего интересного обнаружить не удалось, кроме разных мелочей по электрике. А переходить этот рубеж у него команды не было. Я посчитал, что нет смысла рисковать людьми, раз здесь успели сколотить вполне боеспособную банду, то дальше они наверняка будут, там люди живут с другими понятиями про жизнь. Так что к поездке надо готовиться основательно и бойцов брать больше.

— Сам посмотри, чего и кого с собой брать, ты же разведкой у нас командуешь. Почему у меня обо всём голова должна болеть, всё время, она и так сегодня раскалывается с утра — ответил я Сутягину, еле сдерживаясь, на его бесчисленные вопросы.

— То то я смотрю, ты сегодня, как с дикого похмелья выглядишь.

— И я про тоже, выгляжу дерьмово, а сам вчера ни капли не употребил, да ты ещё со своими вопросами задолбал.

Утро действительно, началось противно, голова не побаливает, как это иногда бывает, а гудит по настоящему и самое интересное не понятно с чего. Вчера прокатился на мотоцикле только разок, в сторону дома культуры и обратно, через два часа, и всё. Так что простыть мне вроде негде было, а больше я даже и не знаю на что грешить. Вот теперь хожу и мучаюсь, медицины у нас ни какой, даже занюханную таблетку не у кого попросить.

— Короче так Васька, отъезд назначаю на завтра на девять утра, предупреди всех своих и вместе подумайте, что с собой брать. Потом придёте ко мне, сходим на бандитский склад посмотрим, чем там можно разжиться. Всё, занимайся, а я на строительство пойду, меня там с утра Смехов дожидается, обматерил наверное уже всего.

Ждал меня комендант на строительстве овощехранилища, хочет посоветоваться, как ставить крышу, на яму, в три метра глубиной. Я видел, как это делал Ковальчук и с дуру проговорился, ну и теперь бригадир от меня не отстает, всё спрашивает, а как там делали то, а как это. Не хочет он видите ли, что бы у него было хуже, чем на ферме.

Советы давал часа полтора, всё никак не мог оторваться, благо, что позвали на обед. А то моё состояние, становится всё хуже и хуже, такое впечатление, что температура у меня поднялась, поколачивать начало, правда самую малость. Только этого мне не хватает.

После обеда вроде полегчало, поэтому на складе, всё что просили мужики и что смогли найти в нём, погрузили в транспорт без особых проблем. А вот за тем проблемы, вернее сказать проблема, обрушилась на меня со страшной силой. Ноги стали заплетаться, язык временами тоже, замёрз ещё, ко всему этому, очень сильно. Так что когда Васька повёл меня к какой то тётке, на консультацию, я и не очень то сопротивлялся.

— Милый, да ты же горишь весь — не сделав ни каких анализов, поставила она диагноз — в тепло тебе надо.

Я плохо соображал, о чём она говорит и чего от меня хочет, поэтому всё за меня делал Сутягин. Он приволок моё тело в контору, совместно с новоявленной докторшей, выгнал оттуда всех посетителей и работников, затем придвинул широченный стол к одной из стен и положил меня на него, сунув под голову папку с бумагами.

Затем тётка долго принимала решение, как мне помочь, потому что по её прикидкам, температура у меня была, не меньше сорока градусов. Она перечисляла разные варианты лечения, а сержант, стоя рядом со мной, только пожимал плечами и отвечал:

— Нету у нас такого.

Слушал я, всё о чём они говорили, машинально, просто потому, что ещё слышал. И также машинально, обрадовался, когда сержант радостно выкрикнул:

— Уксус есть! Я его на складе видел, пару бутылок точно найдётся.

— Тогда тащи быстрее, сколько найдёшь всё забирай и простынь ещё надо или материю какую, по тоньше только.

На этих словах я скорее всего заснул, потому что стало темно и тихо.

Глава 6

Со всех сторон толкаются, ноги отдавили, даже задний карман умудрились порвать. Но не смотря ни на что я всё таки добрался до прилавка и сделал заказ, здоровенной девице с конопатым лицом и маленькими, похожими на пуговицы, кругленькими глазками.

— Девушка три пива пожалуйста и три шашлыка, если можно побыстрее.

Продавщица заигрывающе посмотрела на меня, кокетливо поправила колпак на голове, затем достала из холодильника три бутылки пива, тут же покрывшихся огромными каплями воды, чуть ли не струями стекающими на белую скатерть, покрывающую прилавок. Сняла с мангала огромный шампур и сдёрнула с него розовые куски сочного мяса, покидав их на пластиковую тарелку. Затем взвесила её содержимое на старых, местами ржавых весах и глядя в голубое небо, прикрывая пухлой рукой глаза от яркого солнца, в уме произвела калькуляцию, ознакомив и меня с произведёнными подсчётами:

— С вас сорок две тысячи пятнадцать рублей.

Мозг пытаясь переварить услышанное, закипел и не в силах понять происходящее, с помощью голосовых связок, языка и рта выдал своё возмущение:

— Помилуйте, любезная, откуда таки цены?

Но толстуха невозмутимо смотрела на меня, своими пуговками и молча ждала, когда я с ней рассчитаюсь. Таких денег у меня нет, да и никогда не было. Не понимая, как быть дальше, обратился к рядом стоявшему мужчине:

— Товарищ, вы же всё видели, она явно меня общитала?

Но он тоже не обратил на мой вопрос никакого внимания, а лишь стоял и ухмылялся. Тогда я заявил, гордо подняв голову:

— Платить не буду!

Затем забрал с прилавка пиво и шашлык, и не обращая внимания на то, что моментально постаревшая баба, громко материться и пугает меня полицией, пошёл к себе за столик, где изнывая от жажды и голода сидят Славка и Серёга. Но добраться до места мне не дали. Девица нагнала меня, растолкав всех, кто стоял у неё на пути, с размаху ударила огромной сковородкой, потом повалила на громадный противень, не понятно каким образом оказавшийся у неё в руках и одновременно поливая уксусом, и тыкая вилкой в бок, громко заорала:

— Ты у меня за всё заплатишь, я из тебя самого шашлык сделаю!

И истерически заржала, брызгая во все стороны слюной. Не выдержав такого издевательства, над своим телом и разумом, я задёргал ресницами и прокричал, одновременно просыпаясь:

— Сдохни, сволочь.

Глядя в серо коричневый, бревенчатый потолок, пытаюсь понять, что это было и почему кругом так пахнет, то ли только что отобраным у меня шашлыком, то ли уксусом, которым перед тем, как зажарить, поливала меня страшная девка. Не найдя ответа и наконец то сообразив, что страшный сон закончился, решаю встать. Но не тут то было, мои руки и тело, крепко замотаны какой то белой тряпкой, от которой и идёт дурманящий шашлычный запах.

— Меня чего, в за правду на шашлык приготовили? — спросил я пустоту комнаты, в которой нахожусь, пытаясь вывернуться из влажного савана.

Сделать мне однако это не удалось, сырая тряпка крепко сжимает в своих объятиях, не желая выпускать на волю. Повернул голову, лежащую на чём то твёрдом, сначала в одну сторону. Там увидел, прямо перед собой плакат, изображающий мужчину с непропорционально большим, красным носом, державшим в руке полупустую бутылку водки и не сдержавшись воскликнул:

— Это чего, я в вытрезвитель попал?

Но сообразив, что осмотрел ещё не всё помещение, повернул испуганный орган, предназначенный для размышления, в другую сторону и понял, что наверняка ошибся. Таких вытрезвителей не бывает. А не много приподнявшись, успокоился совсем, оказалось, что лежу я на столе, в довольно загаженной каморке, наполненной обшарпанной мебелью и металлическими шкафами.

— Это же здание конторы — снова сказал я сам себе, сориентировавшись наконец то, где нахожусь.

Исхитрившись, скинул крепко обтянутые материей ноги со стола и одновременно приподняв верхнюю часть тела облокотил её к плакату, с мужиком алкоголиком. Конец тряпки, находившийся за спиной, сполз вниз, ослабив тем самым хватку, вокруг рук. Подёргав не много плечами, а за тем и локтями, мне удалось стащить с себя ткань, правда только с верхней части тела. Но вытащить всё остальное, теперь будет не сложно, поэтому я не стал торопиться, решив немножко отдохнуть, потому что ощутил сильную слабость и почувствовал, что нахожусь в предобморочном состоянии или на грани схождения в таковое.

Так сидел минут десять пытаясь вспомнить, что было до того, как я очнулся здесь, в таком виде. Придав воспоминаниям определённую стройность, пришёл к выводу, что надо мной здесь не издевались и не пытались использовать в качестве продукта, а просто напросто лечили. Метод наверное не самый эффективный, но может так оказаться, единственно возможный, в тех обстоятельствах, что мы оказались.

Слабость постепенно отступила и я без особых усилий скинул с себя тряпку, обнаружив, что под ней не имеется ни какой одежды. Она нашлась не вдалеке, на одном из стульев, аккуратно сложенная и похоже, что даже и вычищенная. Оделся с трудом, с несколькими перерывами, позволившими залезть в закрома памяти и не обнаружив там не чего похожего, сделать вывод: со мной такое впервые в жизни.

Следующее, что сделал после облачения в форму, напился, из старенького, подкопчённого чайника. Вода в нём хотя и была с каким то металлическим привкусом, но показалась настолько вкусной, что я не смог оторваться от посудины до тех пор, пока не осушил её полностью. Утолив жажду, тут же захотел есть. Еда нашлась. На одном из столов, под газетой, стояла алюминиевая миска, до краёв заполненная овсяной кашей, тут же была и ложка. Каша тоже оказалась с налётом несвежести, но не обратив на это особого внимания, съел её с огромным аппетитом.

— Полегчало вроде? — поглаживая живот, спросил я у него.

Внутри по кошачьи заурчало и молодой организм прямо на глазах стал восстанавливаться.

— Ну что, раз никто не идёт проведать состояние здоровья своего командира, придётся самому всех известить о том, что оно изменилось в лучшую сторону.

Я встал из-за стола, остановил головокружение и не много пошатываясь, открыл дверь на улицу. Окно, что имелось в конторе, выходило в лес, поэтому узнать, чего твориться в поселении, до этого момента, у меня не было возможности. Тишина и безлюдье, встретившие меня прямо у порога дома, вызвали не меньшее удивление, чем одеяние в момент пробуждения.

— Это ещё что за хренотень? — задал я вопрос, спускаясь со ступенек. — Они чего в загул всё ушли, пока я валялся в бессознательном состоянии?

Не понимая, что происходит, пошёл к мастерским, ближе всех стоявшим к зданию конторы, озираясь по сторонам. Улица абсолютно пуста, нет никого ни на стройке коровника, ни возле овощной ямы, видневшихся в дали, даже возле моих автомобилей, одиноко стоявших у гаража, тоже никого нет. Такая картина, вызывала во мне и тревогу, и сильное возмущение. Действительно, почему никто не работает?

Добравшись до здания ремонтных мастерских, я яростно дёрнул на себя дверь и можно сказать, ворвалась внутрь здания. Обратно вылетел ещё с большей скоростью и с не меньшей, распрощался с недавно съеденным завтраком и выпитой водой. Я наверное пытался заблевать увиденное, потому что делал это долго и с особым усердием, но картина, стоявшая перед глазами, всё рано ни куда не исчезала.

— Что это? — только и смог вымолвить я, кое как остановив процесс и вытерев рот рукавом гимнастёрки.

Мне одновременно хотелось ещё раз заглянуть за дверь, ведущую в помещение и убежать от неё, как можно дальше. Первое желание взяло верх, сформировавшись, в конечном итоге, в необходимость. Ни разу в жизни я с таким страхом не подходил к дверям, но и с тем, что увидел именно за этой, до этого момента, тоже никогда не сталкивался. Сделав рывок, всё же открыл её, но не сдвинулся с места. Не в силах войти внутрь и со всех сил стараясь удержать себя от побега из посёлка, стал осматривать помещение, пытаясь приучить глаза к тусклому свету в нем, проникавшему лишь через не большие окна.

Мне не показалось, хотя так хотелось всё увиденное списать именно на это. Лёжа на полу и на верстаках, сидя на металлических стульях и даже в кабинах близстоящих тракторов, были люди, мёртвые люди. Характерный запах, из казалось бы навечно пропахшего маслом и бензином помещения, не позволял в этом сомневаться, да и состояние тел, тех кто находился ближе к выходу, говорило о многом. Ну хотя бы о том, что произошло это не сегодня и даже пожалуй не вчера.

Смотреть на эти страсти у меня больше нет сил, снова потянуло желудок, вывернуться на изнанку, а выворачиваться там больше не чему. Я закрыл двери и не глядя по сторонам пошёл к зданию конторы, а зайдя внутрь сел за стол, положил на него руки, на них голову и дал волю чувствам, переполнявшим меня.

Как не странно, но биться в истерике не получилось, хотя по началу думал, что так и произойдёт. Выкатилась только скупая мужская слеза, а потом в комнате стоял один мат и были перебиты все бьющиеся вещи в помещении, включая и стёкла в окне. Вскоре и это безобразие смог прекратить, правда разговаривать в слух, но уже более цензурно не переставал.

Потом пришло понимание того, что людей надо похоронить, но сделать это в одиночку не реально. Да и попросту страшно, находиться в посёлке, где столько трупов. Конечно может кто нибудь ещё и выжил, даже наверняка, кому то повезло так же, как и мне, но ходить и проверять, кто жив, а кто нет, один я не смогу, мне реально страшно и ничего я поделать с этим не могу.

Окончательно взяв себя в руки вышел на улицу, снова осмотрелся кругом, не появился ли кто, но так и никого не увидел. Зашагал в сторону гаража, надо за людьми съездить и чем быстрее это сделаю, тем лучше, здесь же может страшная эпидемия начаться. Весь транспорт на месте, три машины и мотоцикл, но ехать смогу только на нём, остальные заняты, на сиденьях во всех автомобилях лежат их водители, уже пожалуй бывшие, два немца, Ганс и Фриц, и Боря Тихонов, эх Боря, Боря.

Мотоцикл заправлен под крышку, значит Сутягин так никуда и не ездил, надо бы его, да Кольку поискать, но не сейчас, простите братцы, не смогу. Дёрнул ногой рычаг, двигатель заревел, разорвав мёртвую тишину, я прыгнул на сиденье, вывернул руль, отпустил сцепление, крутанул ручку газа и рванув с места понёсся на дорогу. Я удирал из этого места и не скрываю этого, мне жутко, всё время кажется, что мертвецы встанут и погонятся за мной.

Проехать далеко по брусчатке не смог, сил не хватило, чувствовал, что ещё не много и не удержу руль, пришлось тормозить и останавливаться. Сделав это я тут же оглянулся посмотреть, нет ли кого сзади. Там было пусто, слава богу.

Сидел я не долго, вспомнил, что собирали харч для последней разведки и наверняка Васька чего нибудь себе заныкал. Открыл багажник, с закреплённой на нём запаской, так и есть, в нём аж два мешка и между ними бутылка с водкой, когда он только её вытащить успел со склада, всё время же был на глазах. Выпить бы прямо сейчас не помешало, но тогда наверняка придётся здесь ночевать, а мне надо хотя бы до базы добраться, потом мужики до фермы сами сгоняют. В дом культуры ближе конечно, но там все чужие, не хочу я к ним с нашим горем идти.

Развязал один из мешков, выволок оттуда банку рыбных консервов, потянулся за ножом, а его и нет, и ремня нет, и автомат тоже в конторе оставил, вот растяпа. Вытащив мешки, стал искать чего нибудь подходящее, нашлось только ржавое зубило и здоровенный гаечный ключ, из подходящего. С их помощью открыл рыбу, сразу же ещё две, понял, что одной или даже двумя не наемся и выковыривая содержимое банки руками, если уж не взял автомат, то откуда взяться ложке, стал жадно заглатывать не пережеванные куски. Сколько же это я валялся, что такой жор на меня напал.

Смачно рыгнув, после собачьего обеда и вытерев губы рукавом, сложил всё на место, закрыл багажник и почувствовав, что могу ехать, отправился дальше.

Останавливаться за эти почти пятнадцать километров пришлось ещё пару раз, нет ехал я терпимо, в глазах не двоилось и руки руль крепко держали, но вот давешний обед видать сыграл со мной злую шутку, пришлось бегать в кусты, ну не на дороге же садиться.

Вход на базу я не проскочил и на грунтовку вышел быстро, а вот добирался до места жительства разведчиков, не знаю сколько, но очень долго. Через каждые триста метров садился на землю, тяжело дыша, прямо как астматик или столетний старик. Выйдя на поляну перед клубом, снова сел и позвал мужиков:

— Климов, дед!

Потом отдышавшись и прокашлявшись ещё раз:

— Дед Евграф, Иван!

Мне так никто и не ответил, и не вышел на мой голос, а когда и на третий призыв, отозвалась лишь тишина, я занервничал, и мне пришли в голову очень не хорошие мысли.

Зайдя в здание клуба, понял всё прямо с порога, запах из мастерских так быстро не забудешь.

— Вашу мать! Какая сука это всё устроила! Твари!

В доме находиться, больше минуты, не смог, разглядел, что все шестеро здесь и выбежал на улицу, а там упал в маленький стожок, стоящий под высокой берёзой.

— Дед наверное накосил — вырвалось у меня.

И это было словно сигналом, слёзы полились в три ручья, сами по себе. Я сидел молча, зло глядя по сторонам и пытаясь понять, кто это всё нам устроил, а они стекали по лицу, как будто струйки тёплого, летнего дождя, принёсшего долгожданную прохладу.

— Хоронить буду — сказал я вслух и встал.

Лопаты стояли, за задней стеной магазина. Я взял две, штыковую и совковую, и пошёл в лес, искать место для могилы, копать буду там, где понравиться, где хотел, чтобы меня похоронили, как бы далеко такое место не оказалось.

Маленькую полянку на пригорке нашёл метров через триста, может пятьсот, сейчас для меня это не важно, не зависимо от того есть у меня силы или нет я сделаю то, что решил.

Копая братскую могилу матерился, как сапожник, хотя, как он это делает, не видел ни разу в жизни. Сейчас это помогает и мне наплевать на то, как это выглядит со стороны. Поляна мне понравилась сразу. Кругом стоят высокие ели и сосны, но не густо, а с большими просветами, так что солнышко попадать на неё всегда будет, мужикам понравиться. Земля была тяжёлой только сверху, а как пошёл песок, то и капать стало легче. Куда то пропала слабость, голова не кружилась совсем и казалось, что силы никогда не закончатся. Я копал без перерыва и отдыха часов пять наверное, потому что солнце, пройдя свой пик, успело спрятаться за деревья и только тогда всё было готово.

— Хорошо сделал, без халтуры — похвалил я себя и направился к дому.

Как дотащить сюда тела, я стал думать только после того, когда выдвинулся в сторону базы, а решил, как это сделаю, прямо в клубе. Поднялся на маленькую сценку, сорвал плюшевый занавес, расстелил его у порога, а потом по одному вёз ребят на нём до самого места. Вниз постелил одну половину, на них положил мужиков, сверху закрыл их второй частью, красного занавеса, попрощался со всеми и засыпал землёй, плотно утрамбовав бугорок.

— Не обижайтесь мужики, как смог, так и сделал — сказал на прощание и ушёл.

Встал рано, разбудили какие то птицы, чирикавшие прямо над ухом. Ночевал я на улице в стогу, в клуб зайти не смог, пытался, но не смог.

Встав на ноги понял, как устал и какой голодный, всё вдруг поплыло, и я завалился обратно в сено, сознание не исчезло, просто не смог устоять. Вторая попытка оказалась более удачной и я кое как доковылял до уже готового колодца. Заглянул в низ, вода есть. Сбросил туда ведро, стоявшее тут же, вытащил его, за толстую верёвку, крепко привязанную к железному костылю, вбитому в одно из бревен, напился и пошёл в магазин, за мылом. Ключи от него были у меня в кармане и почему то этому да же не удивился, как же я их забуду, это же не автомат.

Через час с хвостиком, я был готов отправляться на ферму, поеду сам больше не кому.

За это время помылся, побрился, поел, вооружился чьим то ППШ, даже не много почистился, после вчерашнего.

— Всё, пора — отдал я приказ себе и вышел на дорогу.

Мотоцикл разведчиков так и стоял в лесу, заправленный под завязку и замаскированный ветками, его я проверил перед тем, как выходить на дорогу. Тот на котором сам приехал, тоже был на месте. За моё отсутствие ничего с ним не случилось, не смотря на то, что стоял он один одинёшенек и без охраны. Открыв багажник убедился, что и продукты, и водка тоже никуда не делись.

— Что же, раз всё в порядке, поеду пожалуй.

Устал я вчера сильно, поэтому гнать не решался, дорога конечно позволяет быстро ехать, но вот в таком состояние, как сейчас у меня, лучше этого не делать. Да и нервозность какая то появилась, а как ей не быть, мёртвых людей обнаружил уже в двух местах, а это тенденция однако.

Ферма встретила меня отсутствием на улице людей и мычанием коров, доносившимся из коровника. Я стою у самого въезда в поселение минут двадцать уже и не знаю как быть, заезжать или развернуться, и мотануть от этого места с той же скоростью, что и приехал. Решение пришло, как то само собой и очень простое, на мой взгляд. Открыл сначала багажник, потом бутылку, что находилась в нём. Подержал её в руках, самую малость, потом крутанул по часовой стрелке и опрокинул, делая глоток за глотком. Какое то время, после этого стоял и приводил дыхание в норму, одновременно пытаясь понять, чем пахнет рукав гимнастёрки.

Минут через пять, сел за руль, плавно тронулся и стал объезжать сначала постройки, потом автомобили, не найдя ни кого на улице, остановился у здания общежития и заглянул в одно из окон, где по моим прикидкам была наша больничка. Посмотрел в него не много и отъехал. Заглушив двигатель, достал из коляски початую бутылку, отпил из неё ещё сколько то, снова закусил рукавом и поехал к коровнику. Мычание в нём меня уже не сильно пугало, поэтому я спокойно откинул задвижку на воротах, открыл их и вернулся к мотоциклу. Подождал пока бурёнки начали выходить, влил в себя ещё пару глотков, затем развернулся и выехал на брусчатку.

Сколько я провалялся в придорожных кустах не знаю, но когда проснулся чувствовал себя вполне сносно. Хотелось только сильно пить и пожалуй есть, воды с собой у меня нет, не догадался как то взять, а еды достаточно. Открыл банку тушёнки складным ножом, взятым в магазине и смолотил её, не особо обращая внимание на вкус. Пить, после этого, захотелось ещё сильнее.

— Кто за тебя думать будет? Тяжело что ли было фляжку воды из колодца набрать? Не тяжело, а чего же не набрал? Не знаю товарищ лейтенант. Не знает он, теперь вот придётся снова туда ехать — поговорил я не много сам с собой.

Возвращаться назад, где лежат мертвые люди, пусть даже и твои друзья, занятие не для слабонервных. Но где ещё набрать воды, поблизости, я не знаю.

Делать нечего, сел на мотоцикл, и поехал. Добрался до первой же колонки, напился из неё, набрал в бутылку, откуда вылил остатки водки и мигом обратно на дорогу. Остановился в том же месте, где спал, до этого. Мотоцикл заглушил, но слазить с него не тороплюсь, сижу и думаю, чего дальше делать, куда податься. Здесь может остаться, так это мне сколько народу захоронить надо, нет я конечно не против и понимаю, что это правильно будет, но боюсь, что после всего этого мне можно самому себя закапывать. Сил на это дело пожалуй у меня хватит, физических, а вот моральных нет. Мне и сейчас уже хреново стало, только от того, что подумал про это. Так что пожалуй воздержусь, от заселения на ферму. Как вариант, вернуться на МТС и там поселиться, только там ничем не лучше чем здесь. Может в дом культуры попроситься, примут наверное, машину харчей привезу и буду там первым парнем, только вот есть у меня сомнения, что там в живых кто то остался. Не может же такого быть, чтобы померли люди только в тех местах, где мы жили. Подумал про этот самый дом культуры и вспомнил, там же Серёга со Славкой остались, это чего же они тоже, как и все остальные, да ну на хрен, живы они, конечно живы, вот заеду к ним и увижу, что всё у них в порядке.

Так я просидел на мотоцикле, проходил вокруг него и рядом, до самого вечера, всё думал и размышлял. Сначала где жить, потом как, в промежутке между этим вопросами спрашивал себя про то, остались ли в других местах живые или мне одному в этом странном месте так повезло. Не найдя ни на что ответа, сходил в лес, наломал еловых веток, на них накидал травы и завалился спать, рядом с дорогой.

Вставать не хотелось, не то чтобы я не выспался или чувствовал себя плохо, совсем не поэтому. Пришло утро и надо на что то решаться, а решения, как быть и главное, где жить дальше, у меня нет. Вот и лежу с закрытыми глазами, и делаю вид, что ещё не проснулся. Может мне прямо здесь остаться, а что место не плохое, у дороги, еда не далеко, вода тоже, палатка в магазине ещё одна осталась, вроде удачное решение. Стал его рассматривать со всех сторон и оказалось неясности всё же есть, зацепился за вопрос о ближайшем будущем. Вроде бы он и не очень сложный, и на слух воспринялся легко:

— Что буду делать, когда зима придёт или даже осень, до которой совсем не долго ждать осталось?

Но вот простого и ясного ответа я на него сразу не нашёл, и даже подумав хорошенько, тоже не нашёл, хотя предлагал себе разные варианты решения этой проблемы.

— Ладно, ещё подумаю, пора вставать и завтракать, про него же мне всё ясно и понятно — проговорил я в слух.

Так и ничего не решив, сел на мотоцикл и поехал на ферму, может там какие нибудь интересные мысли придут в голову.

Первым делом заехал к себе, но естественно не с центрального входа, а так сказать с чёрного. В комнатке у меня остался целый саквояж полезных вещей, надо бы их забрать, где я потом найду, к примеру, такую бритву или помазок, что забрал у убитого немца. Нигде, так что уж это я отсюда заберу, тем более все, ко со мной проживал, сейчас находятся в другом месте, поэтому комната пустая и никаких пугающих воображение вещей я в ней не найду.

Всё же сначала внимательно рассмотрел через окно, как там обстановка, а только потом разбил его и залез внутрь. Двери в коридор были закрыты, поэтому запах, который наверняка есть в помещении, сюда не проник, да ещё и свежий воздух из разбитого окна сделал своё дело. Я перевалился через подоконник и оказался в комнате, взял в руки саквояж, проверил всё ли в нём на месте, вроде ничего не пропало, затем стянул с матраца простынь и засунул её внутрь, ещё пригодится. Посмотрел кругом, вроде и брать то больше нечего, всё ценное на складе лежит. Постоял ещё не много в нерешительности, потом бросил кожаный чемоданчик на пол, сам уселся на матрац, облокотился спиной о стену и проговорил:

— Какого чёрта, я что пёс подзаборный в лесу спать, есть у меня место, где могу нормально жить, вот там и буду. И здесь ни хрена не оставлю, что зря с этим барахлом столько возился и рисковал из-за него, чтобы всё кинуть или подарить за просто так каким нибудь плохим дяденькам. Вот им хрен, прямо сейчас пойду, заведу самую большую машину, погружу в неё всё самое ценное и вывезу на базу, и вообще всё туда вывезу. Место не будет, куда складывать, в землю закопаю, а здесь ни чего не оставлю.

Я вскочил, буквально подбежал к окну, почти уже выпрыгнул в него, но потом вспомнил про саквояж, вернулся, за брал его, посмотрел на мирно лежащую подушку, схватил её, и переваливаясь на улицу, громко выкрикнул:

— Ничего у меня не получите, халявы не будет.

Первый перекур я разрешил себе сделать часа через два, скоростной погрузки, когда мокрая гимнастёрка уже сушилась на крыше кабины мерседеса. За это время в одиночку сумел загрузить больше половины кузова, а это не мало. Кто понимает о чём я веду речь, подтвердят мои слова.

Отдыхая сходил к скважине с ручным насосом, напился, набрал водички с собой, умыл лицо и неспешно поковылял обратно, ноги всё же немножко заплетаются.

Как то разом всё разрешилось, принял окончательное решение, где поселюсь, что буду делать в ближайшее время и перестал бояться окружающей действительности. Нет я не пошёл рассматривать кто, где находится и что с ними стало, до такого я пока что не дошёл, но вот бояться мёртвых людей, что лежат по всюду, перестал. Вот вдруг не стало мне их страшно и всё, без водки, без какого то самовнушения, понял, бояться мне их нечего и ни чего плохого они мне не сделают, хотя бы потому, что я им при жизни, никому ни чего плохого не сделал.

На машину гружу всё подряд, что стоит с краю, то беру и таскаю, даже особо не задумываюсь, что несу. Здесь ненужных для меня вещей нет, всё пригодиться. Конечно, оружие и промтовары я пока не беру, а продукты в эту машину кидаю все, включая и коньяк с фашистским самогоном.

Ещё через пару часов, я усталый но довольный сел в кабину, отъехал от ворот, потом вылез, закрыл их, хотя зачем это делаю, не очень соображаю и поехал к эстакаде. Сейчас пристроюсь к ней задним бортом и займусь мотоциклом. Пока грузил ящики придумал очень хитрый ход, во всяком случае я его таковым считаю.

Сниму коляску, по эстакаде заеду в кузов на мотике и поеду с ним на базу. Там разгружаться не буду, так как дело это хлопотное и для него у меня тоже придумана своя хитрость, а просто оставлю машину на дороге и вернусь сюда. До вечера, надеюсь на это, закидаю ещё одну машину, размером по меньше и таким же макаром снова доеду до базы, где и заночую. Получается, что за день я смогу вывезти две машины с грузом, так дней за пять, вывезу всё, что посчитаю нужным и приступлю, к перетаскиванию барахла и продуктов в клуб, и магазин. Мне лично моя идея, так всё сделать, очень понравилась, есть в ней какая то математическая разумность.

Как задумал, так и сделал, только в первый день, во второй с горем пополам загрузил одну трёхтонку и кое как доехал на ней обратно. Вернуться на ферму не смог, потому что просто напросто не хватило сил вытащить из кузова мотоцикл, хотя деревянный трап для этих целей у меня имеется, его приходится сколачивать из досок для каждой поездки. Я конечно всё приготовил для стаскивания агрегата и трап поставил, и мотоцикл поднял, но стоя с ним в кузове понял, если сейчас попробую его скатить то либо я его угроблю, либо он меня и не решился ни на то, не на другое.

Зато утром встал легко и с хорошим настроение, готовым к новым трудовым победам.

На утро четвёртого дня, я полностью освободил свой склад от нужных вещей. Не нужными посчитал артиллерийские снаряды для нашей сорокопятки и для орудий немцев. Поэтому сегодня приступаю к загрузке, соли, сахара, крупы и муки, которой возьму совсем не много, мне кажется она должна скоро испортится. Во всяком случае в общаге, девчонки муку, которая долго стоит выкидывали, по их словам там заводятся какие то жуки, а с мясом у меня пока всё в норме, есть говяжие, свиные консервы, десяток ящиков сосисок, так что с жуками пока погожу.

По плану необходимо загрузить одну машину. Перетаскать три тонны продуктов со склада, которые находятся в мешках по пятьдесят килограмм, а потом разложить их в кузове и всё это одному, совсем не просто. Так что дай бог с этим справиться. Но думаю осилю, буду чаще отдыхать, время отдыха увеличу, а в обед поправлю организм парным молоком, доить корову вчера научился.

Ключей от склада Зинаиды Петровны у меня конечно же нет, поэтому вместо того чтобы идти в пристройку и искать их, сбил замок кувалдой. В этом складе я не был не разу и что в нём осталось не знаю, сейчас вот и проведу ревизию. С трудом открыв скрипучие ворота, висевшие на проржавевших петлях, обнаружил, что мешков здесь совсем не много. Хорошо мы перекусили, хотя три раза в день кормить такую ораву, что здесь была, каш и хлебы много требовалось. Так что пожалуй ни чего удивительного в маленьком остатке нет. А вот соли и сахара ещё много, вместе их я насчитал сорок семь мешков, с них пожалуй и начну, продукты эти не портятся, могут сто лет лежать и ничего им не будет, так что в первую очередь их и погружу.

Во время очередного перекура разрешил прогуляться в конюшню, лошадки, что там живут, были на месте и во время моего первого посещения фермы, после болезни. Все они находились в маленьком загончике и уже доедали последнюю травку, что перед уходом в мир иной, кинул им старый конюх, а вода в поилке, так совсем закончилась, так что подоспел я в самый раз. Теперь стараюсь, по мере возможности проведывать их, подкидываю сенца и слежу, чтобы не кончалась вода. Скоро несколько из них, мне понадобятся, а остальных выпущу в свободное плавание, как и коров. Хотя что это за свободное плавание, когда они походят по округе пощиплют травку и домой, по кабинетам. Одна такая вчера пристала ко мне, со своей проблемой, хотя не у неё одной она существует, ну и пришлось помочь, а заодно и молочка попить. Правда пол ведра, что я своей неопытной рукой надоил, мне было не осилить, в конечном итоге вылил остатки его на землю.

Опель вместил в себя помимо сахара и соли ещё девять мешков каких то круп и мешок муки, не знаю правда какого она качества. Мука конечно есть, правда тоже не много, на МТС, но думаю, что и она того же года выпуска, что и та, которая уже лежит у меня в кузове. Придётся мне скорее всего, зерно грузить, что в новом хранилище насыпано, как из него получить муку я знаю только примерно, но было бы над чем экспериментировать, а результата я добьюсь.

Ещё день потратил на загрузку десяти мешков пшеницы, и сорока овса. Сколько муки получается из одного мешка пшеницы я понятия не имею, поэтому столько и взял, а овёс мне нужен будет на корм лошадям. Слышал где то, что они его очень уважают, так что помимо сена буду их иногда баловать этим продуктом, две то кобылки у меня точно останутся.

Два дня ушло на копку и погрузку картошки, до её сбора мы так и не дожили, так что один попробую какая она тут на вкус. Корнеплода набрал много, что там дальше будет не понятно, сколько мне ещё отпущено здесь жизни, кто его знает, а без картошки, что же это за жизнь. Если до следующей весны доживу, то надо чтобы остался посадочный материал. Картошка это не пшеница или рожь, её то я посажу и соберу, лишь бы выросла.

Когда ближе к вечеру, дико грязный и на столько же уставший, ехал в сторону своего жилища, свернул на грунтовку и прокатился до птицефабрики, она как раз была по дороге. Подумалось мне, что курятина для здоровья тоже не повредит, говорят она считается диетическим продуктом, а от такой жизни, вполне возможно, придётся садится на диету.

Жизнь в курятнике кипела, только у одного вида, второй, как и в других места, проверенных мной, закончил своё существование. Жалко Авдеича с его бабами, но тут уж ничего не поделаешь.

Разжился в одном из сараев, что по какой то причине стоял не запертым, двумя фанерными ящиками. В другом, правда бывшим до моего появления под замком, парой рулонов сетки, с не очень крупной ячейкой. С помощью этих не хитрых вещей, насобирал два ящика цыплят, разнообразного возраста и не понятно какого пола, подсадил к ним четырёх куриц, в качестве воспитателей и всех пристроил в кузове с картошкой. Потом сложил в корзину со стружкой, наверное сотни полторы яиц, буквально валявшихся под ногами. Сначала собрал, а потом подумал, зачем столько, протухнут же, но выкидывать не стал, а вдруг получиться съесть.

Сделав всё это, сообразил, что птицу тоже надо иногда кормить, хотя на мой взгляд они и сами могут чего то найти, особенно в лесу. Пришлось ещё порыться в амбарах, зерно нашлось, но вот складывать его было не во что. Подумал и решил, а накидаю ка я его прямо в кузов, потом веничком смету и в доме, где нибудь пристрою. Так что эта машина, в конечном итоге, была забита картошкой, зерном с каким то комбикормом и цыплятами с курицами. Прямо готовый бульон, как про него подумал, аж слюнки потекли, надоели мне эти консервы, хуже горькой редьки.

Куриц с их детёнышами, в тот же день, на замаскированном мотоцикле, доставил во двор дома. Соорудил им загончик, из жердей и сетки, бросил зерна, чтобы подкрепились и сообразили, где теперь находится их новый курятник. Позже, когда разобрался со всеми делами, до самой темноты общался с гостями, попивая грузинское красное вино из личного магазина и закусывая великолепной яичницей из десяти яиц.

На ферме осталось ещё сделать одно дело и затем начну транспортировку всего груза, что стоит на дороге, в свой новый дом.

На мотоцикле без коляски домчался, как обычно, быстро, а затем начались сложности. Мне надо запрячь две лошади в телеги, как это делают другие я видел не раз и совсем не давно, так что в теории предметом владею, но вот на практике. Это тупое животное никак не хотело одевать хомут, всё время упиралось и пыталось забодать меня своей башкой. Я перепробовал почти с каждой лошадью это действие и результат везде был один и тот же, пока не разозлился и с размаху не напялил этот предмет, на её вертлявый загривок. Остальные операции провёл быстро и сноровисто, сообразив, надо строже быть с подопечными. Второго коня одел шустро, может ещё и потому, что он видел, как я обошёлся с его коллегой.

Затем начал собирать вещи, что повезу с собой. Действовать пришлось с той телеги, которая поедет последней, потому что именно к ней прикреплю сорокопятку. Заберу её, на зло врагам, пушечка не большая, места много не занимает, а пригодится такой агрегат, всегда может. Вдруг кому то вздумается на меня нападать, такое вполне реально. Что там происходит за триста или скажем пятьсот километров, одному богу известно, или может ещё тому, кто нас сюда приволок. Какую они силу наберут, за то время, что я буду стараться здесь выжить не ясно и куда они потом её направят, тоже не понятно, а вдруг на наши земли, и что становиться, как Смехов, послушным рабом? Нет спасибо на такое я пойти не могу и даже больше скажу, не согласен. Так что пушку забираю. К ней ещё в придачу, соответственно пятнадцать ящиков снарядов, их тоже на телегу номер два, думаю лошадка справиться с таким грузом. Её привяжу верёвкой к первой телеге, чтобы не сбилась с дороги и не вздумала отдыхать, без команды.

Теперь можно заняться телегой, что идет первой, среди равных. Она повезёт мой мотоцикл, с ним закончил быстро, прислонил широкую доску, в три пальца толщиной, закатил по ней транспортное средство, положил его на бок, доску рядом и готово. Теперь заправлю последний, из трёх захваченных немецких мотоциклов, который был в распоряжении Ковальчука и можно отправляться в путь. Ещё конечно надо привязать к первой лошади верёвку по длиннее, чтобы я смог её везти за собой, а она соответственно, беспрепятственно следовать за моим мотоциклом. Как всё это получится на практике не ясно, но скоро узнаю.

На лошадях и мотоцикле добирался до дома за восемь часов с четвертью, это показал мне Павел Буре, которого забрал из саквояжа и прикрепил на булавочку, к внутреннему карману гимнастёрки. Животные, за это время, сами замучились и меня довели до белого коления. То они тормозили, дергая мой мотоцикл, то я ехал быстро и они не успевали за мной. Временами лошадки ржали над моими действиями, иногда я их материл, за то, что они бездействовали. Во общем так мы устали друг от друга за день, что я только и смог затянуть их в лес, потом довести до грунтовки, сунуть каждой в морду овса и всё, на сегодня у меня на них больше нет нервов, а у них на меня наверное сил. Завтра разберёмся, кто из нас был не прав.

Два дня, без перерыва, я вкалывал наравне с лошадьми, которые перевозили мой груз, а утром третьего понял, что надо хотя бы на день взять тайм аут, иначе я надорвусь или сорвусь. Поэтому сел в уже свободный мерседес и поехал на ферму, там стоят четыре полных бензовоза, вот один из них то я сегодня и опустошу. Работы там почти ни какой, закидать в кузов пустые бочки, а потом не торопясь, заполнять их бензином. Заливка идет в автоматическом режиме, моё дело вовремя перекидывать шланг, от одной ёмкости к другой и стараться по меньше налить горючего в кузов, и всё. О такой работе только мечтать можно.

Ферма жила свой жизнью, вокруг слышалось мычание не доенных бурёнок, изредка ржание отпущенных лошадей и только людских голосов по прежнему нет. Проехав прямо к складу ГСМ, где стояли бензовозы, закидал в кузов пятнадцать пустых бочек, свинтил со всех крышки, запустил двигатель бензовоза и начал перекачивание топлива из него. Процесс оказался нудным и по своему утомительным, поэтому покончив с ним решил не много размяться и прошёлся по гаражу. Но ничего не обнаружив, кроме безхозно стоявших раритетов, времён войны, вышел во двор и направился в сторону ледника, возьму с собой пару головок сыра, для разнообразия питания.

На обратном пути моё внимание привлекли штабеля досок, постоял рядом с ними и принял решение закидать в кузов сколько нибудь, пригодятся. Мне сейчас много чего пригодится, только как это всё к себе перевезти.

Следующие несколько дней снова работал как проклятый, перетаскивая сначала на телеги то оружие, то тулупы с валенками, потом соль с сахаром, затем вёз все это к себе, а там что то заносил прямо в клуб или магазин, а что то оставлял на улице. Перерыва в этот раз делать не стал, морально уже смирился с тем, что пока не разгружу машины, то всё равно не смогу свободно перемещаться. Поэтому к концу седьмых суток у меня остались не выгруженными только, картошка, уже сложенная в мешки и бочки с бензином. Появившийся просвет, в конце туннеля, позволил строить планы на будущие, сидеть на одном месте и заниматься тяжёлым физическим трудом мне уже порядком надоело.

Понадобилось ещё два дня чтобы вывезти и ссыпать овощ в яму, и аккуратно выгрузить, а потом перекатить в лес и замаскировать там бочки с бензином. Правда ещё часа три, утра третьего дня, затратил на сбор корма для птицы, но это уже воспринималось как наведение порядка после проведённых работ.

Закончив с этим, устроил себе ранний обед и сразу же после него сел на мотоцикл, стоявший всё то время, что занимался разгрузкой, на дороге, и поехал в сторону дома культуры. Для поездки туда я уже созрел, понимаю конечно, что в живых там навряд ли кто остался, потому что эпидемия зацепила всех, с кем я когда то был знаком, а чем лучше те, что живут в этом месте. Конечно не хочется верить, что друзей нет в живых, но чудеса редко случаются, на моей памяти я только одно знаю и то случилось оно почему то со мной. Всю дорогу думал, как это вышло, что буквально за несколько дней, зараза распространилась на такой большой территории и выкосила на ней всех поголовно. Сдаётся мне, что не обошлось здесь без участия высших сил, которые нас здесь и собрали, не может такое событие произойти случайно или по недосмотру, а такой вывод сразу же порождает следующий вопрос. Зачем это было сделано? Может хозяин, этих мест, позабавился и ему надоела эта развлекуха, а может переселенцы повели себя не правильно, хотя что значит не правильно, мы всеми силами пытались выжить, только каждый по своему.

Дом культуры встретил меня абсолютной тишиной и полным отсутствием людей на улице, проверять, что там внутри я не стал. Сделал кружок вокруг здания, потом постоял минут пять у главного входа, никто из него не вышел, вырулил на дорогу и поехал в сторону МТС. Не хочу искать Славку и Серёгу, пока не увижу своими глазами, что они мёртвые то буду считать их живыми.

Станция встретила меня так же, как и недавно оставленный дом. За то время, что я здесь отсутствовал ни чего не поменялось, здания стояли закрытыми, машины на, которых мы приехали, на месте, даже мой ремень с ножом и автомат ни куда не делись, их то в первую очередь я и забрал. А потом пошёл на склад, чем мне здесь ещё заниматься. Но вот ключа от замка у меня почему то не оказалось, когда он пропал со связки я не помню, странно, потерять его не мог, тогда куда он делся. Пришлось снова применить физическую силу, за последние дней пятнадцать только этим и занимаюсь. При помощи какой то железяки сдёрнул хиленький замочек, открыл двери, дал воздуху проникнуть в помещение и только потом зашёл в него сам. Много тут такого, что мне не нужно, ну скажем женская одежда, наверняка из раскулаченного магазина или допустим, зачем мне радиоприёмники для проводного радиовещания, да ещё такие допотопные. А вот мной же привезённая палатка и рулоны брезента, могут вернуться домой. Это же касается и резиновых сапог, солёных огурцов и помидоров, в трёхлитровых банках, рыбных и мясных консервов, да водки в конце концов. Можно и крупы прихватить, сам не сожру, так цыплята помогут, они кстати очень прожорливыми оказались.

Постоял, посмотрел на содержимое, совсем не маленького склада и отправился к трём машинам, продолжавшим стоять на солнцепёке. Подошёл к опелю, где до сих пор лежит Боря Тихонов или всё же скорее всего то, что от него осталось, резко открыл дверцу и отбежал шагов на двадцать. Не от испуга конечно, а чтобы не свалиться тут же, от запаха вырвавшегося из кабины. Нет, голыми руками вытаскивать не понятно что, я не буду, пойду искать рукавицы.

Замотав лицо куском ткани, что когда то так крепко меня обнимала и одев жёсткие брезентовые рукавицы, вытащил тело из машины. Потом подошёл к кабине посмотрел внутрь, достал сиденье со спинкой и выкинул их. Без помывки, скорее всего, всё равно не обойтись. Пришлось возвращаться на склад, брать пару вёдер, тащиться к колодцу, а потом производить полноценную уборку.

Пока кабина сохла, я достал из кузова лопату и похоронил Борю, хотя бы его. Затем обошёл здание мастерских, нашёл во дворе автомобили отечественного производства, снял с них сиденья и принёс к опелю. Но прежде чем устанавливать их, завёл машину, проверил масло, долил водички в радиатор, вроде всё нормально можно ехать.

Погрузка заняла часа четыре, отдохнул называется. Сперва загрузил все консервы, потом водку, затем прихватил охотничьи ружья и патроны к ним, а чего добру пропадать, дальше в кузов пошла палатка, брезент, белая ткань, как раз на постельное бельё подойдёт, пять новеньких ватных матрацев и столько же подушек. Кроме этого десять керосиновых ламп, бидон керосина к ним, два ящика спичек, а также найденные в дальнем углу семь молочных бидонов, под воду сгодятся, резиновых сапог семь пар, взял все у которых размер схожий с моим. А ещё прихватил пять штук летних тряпичных тапочек, похожих на кроссовки, дерьмовые конечно, но думаю в машине ездить или по дому ходить, самое то будет. Разные там пиджаки и шаровары брать не стал, а вот десять комплектов офицерского полу шерстяного обмундирования, две пары сапог, три фуражки моего размера и почти десяток погонов со звёздочками прихватил, я же всё таки лейтенант. Правда фуражки оказались малиновыми, но других всё равно нет, похожу в такой, никто же не видит. Можно конечно ещё столько же разной радости закидать, но как то мне это поднадоело.

Заехал на местную заправку, залил из цистерны в бак, пять вёдер бензина, затем подъехал к месту, откуда смог затащить мотоцикл, закрыл борт и собирался уже было ехать, как ко мне на встречу с диким мяуканьем выскочил кот.

— Ты откуда братец, такой худющий? Что со мной хочешь, ну прыгай — по свойски поговорил я с животным.

Оно оказалось очень понятливым и быстро заскочило в открытую дверь кабины, а затем это чудо всю дорогу тёрлось о мои сапоги, озверел наверное без ласки.

На выгрузку последней машины и затаскивание того, что находилось во дворе, потратил ещё четыре дня, пришлось основательно потрудится, прежде чем всё рассортировал и разнёс по разным помещениям, и углам. Почти день перегонял машины, что стояли напротив моего убежища, к дому культуры, не чего им на дороге болтаться и отсвечивать. Там они тоже не в гараже, под замком, но всё же, тем более я с них слил бензин, в заранее приготовленную бочку и две канистры, которые заныкал в лесочке, неподалёку от места стоянки. Так что так просто ими воспользоваться не получится.

Теперь, на конец, могу вздохнуть свободно, захомячено столько, что несколько лет я могу не думать не о еде, не об одежде. Даже временами способен позволить себе дальние экскурсии, а поездки к морю почти ежедневно, бензина на ближайший год хватит, хотя я всё таки намерен заправляться или на ферме, или на МТС, ну во всяком случае до тех пор, пока там не появятся какие нибудь люди. Денёк отдохну, за это время сколочу навес для лошадей и будку для куриц, и можно будет отправиться позагорать, пока погода позволяет.

С казалось бы совсем простыми сооружениями провозился весь день, получились они почему то кривенькие, но довольно крепкие и устойчивые, и мне кажется тем, для кого были предназначены, всё таки понравились. Ещё бы, делал всё с душой и самое главное вовремя, ночью разразилась такая гроза, а потом такой ливень, что даже мне казалось, человеку находившемуся в помещении, ещё не много и оно развалиться на части. А когда полил дождь, было такое ощущение, что меня смоет со всем барахлом или на худой конец просто затопит. Грохот, от обрушившейся на крышу воды, заставил не спать почти всю ночь. Я так и просидел в резиновых сапогах и в ветровке до утра, со страхом поглядывая в тёмное окошко, в котором без перерыва сверкала молния, готовый в любой момент выскочить наружу, но к счастью всё обошлось.

Заснул лишь после того, как стихия пошла на убыль и выйдя на улицу обнаружил, что всё и все на месте. Проспал аж до начало шестого и поэтому ехать сегодня куда то не получится, да скорее всего и не смог бы этого сделать. Единственная дорога от моего жилища к брусчатке раскисла и превратилась в одну сплошную лужу, и даже по прошествии десяти часов, после окончания дождя, таковой и оставалась. В клубе и магазине пришлось протопить печку, иначе сырость здесь поселиться на долго. Заодно запёк в одной из них картошку, готовить что либо на улице нет ни какого желания.

Распогодилось уже к ночи, на тёмном небе высыпали звёзды и прямо в окно светила яркая луна. Что же я рад такому повороту, завтра смогу куда нибудь прокатиться, чтением книг и изучением оружия смогу заниматься и в зимнее время.

К десяти часам утра стало ясно, денёк сегодня намечается жарким, самое время воспользоваться им, лето подходит к концу, а я так и не поплавал в местном море и не понежился на пляже. К этому времени я был полностью экипирован для принятия морских и солнечных ванн. Из найденного в магазине летнего костюма, использовал брюки, сделав из них лёгким движением ножа шорты, от рубашки, взятой там же, оторвал рукава и отрезал уж очень специфический воротник. Оглядев себя в зеркале, висевшем в подсобке, дал добро на выход в люди, костюмчик конечно выглядит немножко неказисто, но для нашей сельской местности сойдёт. В придачу к нему повесил на шею автомат, прицепил к поясному ремню нож, а за спину рюкзак с продуктами, покрывалом и полотенцем. Затем сел на раритетный мотоцикл, за который любой байкер отвалил бы не малую сумму, и рванув с места, запетляв по просохшей за ночь дороге, словно заяц удирающий от преследователей.

Дорога к морю мне известна только одна, та, по которой я выезжал от него, почти два месяца назад. Наверняка они здесь есть ещё и находятся может быть ближе, к моему теперешнему месту проживания, но мне пока такие не известны, поэтому поеду дальней, гарантирующей всё же выход к нужному месту.

Тёплый ветер освежал лицо и трепал волосы, яркое солнце блестело лучами в чистой, после дождя, дороге, кусты и деревья приветливо шелестели, провожая меня, а мысли мои, от всего этого, были светлы и радостны. Наконец то окружающая действительность, не кажется странной и страшной, а события недавнего прошлого отступили на задний план. Чувство такое, как будто всё, что случилось со мной, было так давно и совершенно не в этом месте, а сейчас я просто вернулся домой, где меня ждут и любят. Всё мне здесь родное и с давних пор знакомое, этот густой лес, так и норовящий выбежать на дорогу, узкие тропинки и дорожки появляющиеся изредка то с одной то с другой стороны, да и сама дорога, по которой еду, до этого представляющаяся чем то не реальным, теперь кажется простенькой и совсем обыкновенной.

Море выскочило из-за дюн и с огромной скоростью понеслось на меня. Во всяком случае мне так показалось, когда я вырулив на песчаный пляж, пытаясь переорать работающий на надрыв двигатель, направил к нему обрадованный, не меньше моего, концом поездки, мотоцикл. Бросив его и всё, что было на мне, в метре от воды, кинулся в прохладную теплоту, казалось уже забытых воспоминаний. Нырнув, в не реально прозрачную воду и резко вынырнув из неё, повторил это ещё раз, и ещё, а когда прервал это занятие и обернулся на пустынный берег, то невольно проговорил:

— Может это всё таки сон? Скоро я проснусь и кругом снова будут люди, такие же отдыхающие, как и мы со Славкой, и Серёгой.

Набрал полные ладони солёной, пахнущей почему то арбузом воды и плеснул себе в лицо. Что я хотел этим сделать, не понятно, может пытаюсь так разбудить себя, а может просто прогоняю мысли, которые приносят слабость, не уверенность и жалость к себе.

До обеда я то плавал то загорал, то просто носился, как угорелый то по песку, то по мелководью. После него, наплевав и забыв про всё, делал тоже самое, до тех пор пока не начало темнеть, а как стемнело, завалился спать, тут же на берегу, лёг на полотенце, укрылся покрывалом и уснул, под монотонный плеск воды. Разбудил меня рассвет, который означал лишь одно, всё продолжается, не собираюсь я отсюда ни куда уезжать, останусь здесь жить навечно или до тех пор пока не замёрзну на смерть и всё равно же тут останусь.

Мечты, мечты, они к сожалению приходят и уходят, а кушать, как известно, всегда хочется. Запасов, взятых с собой, мне хватило лишь на вчерашний день, а сегодня плавал на голодный желудок, но он не голова, стал требовать своё и мне пришлось подчиниться. Разжиться чем нибудь съестным попробую в доме деда Евграфа, не мог же Штильман там всё подъесть, не так уж и много времени он там хозяйничал.

На мотоцикле домчусь, до нужного места за полчаса, не больше, там минут сорок и обратно ещё пол часа. За два часа уложусь, а за это время как раз самый солнцепёк закончиться и можно снова нырять до упада.

Усадьбы деда я достиг за двадцать минут, ехать было легко, приятно и весело, но вот усадьбы к сожалению на месте не оказалось. Вернее так, сначала у меня возникло удивление, от того, что она отсутствует на месте, а только на много позже сожаление о том, что негде перекусить и поесть.

То, что я увидел в момент прибытия, ни как не было похоже на местность, где живут люди. На футбольное поле, да похоже. Потому что весь участок, где до этого стоял дом, сараи, был огород, выглядел, как самое настоящее футбольное поле. Поверхность его была на столько ровной и так идеально покрыта молодой ярко зелёной травкой, что я даже задумался, туда ли попал. Пришлось вернуться к началу дороги и убедиться в том, что я не ошибся, и приехал по адресу. Но во время второго приезда к месту, где должен был стоять деревянный дом, он так и не объявился, а трава напротив росла по прежнему и даже в какой то момент показалось, что прямо на глазах.

— И что это значит? — задал я вопрос неведомо кому.

Ответа само собой не последовало, ни от меня, ни от кого бы то ни было. Трава просто росла себе и росла, а я посмотрев на неё ещё достаточно долго, сел на мотоцикл и уехал, со словами в голове, сказанными каким то умным человеком.

— Чудны дела твои, Господи.

Обратно к морю возвращаться, временно передумал, желудок требовал своё, да ещё и временами работающий разум, пришёл ему на помощь. Поеду на ферму, там и продуктами разживусь, и проверю всё ли в порядке. Ехал можно сказать на автомате, пытаясь сообразить, что бы это могло быть. Я конечно могу понять, ну там пожар случился, от Штильмана можно ждать всего, но не может такой домина исчезнуть, без малейших признаков его существования на этом месте.

Оказалось, что может, ферма же исчезла. Как только я увидел, что и её нет, причем не только зданий, но и техники с животными, то сразу в это поверил. Ну может не сразу, но постепенно до меня дошло, произошло, что то страшное и непоправимое.

— Твою маму, это что же получается, пока я кувыркался, здесь всё по исчезало. Получается, что и клуба с магазином больше нет.

Я лихорадочно схватил мешок в руки и высыпал на землю его содержимое.

— Кранты, жратвы ноль, вода даже и не булькает.

Машинально собрав пожитки, буквально заскочил на мотоцикл и рванул домой. Может ещё чего нибудь осталось.

Ручку газа, как крутанул в самом начале так и не отпускал, а чего жалеть технику, заправлять то её больше не чем. Как добрался до своей дорожки и не вспомню, как ехал по ней, о том могут рассказать многочисленные царапины на лице. А вот что было на месте, помню ясно и в цветных картинках. Потому что забыть такое не получиться долго, орал, как ошпаренный, визжал хуже свиньи увидевшей нож, стучал ногами о землю, сильнее быка, готовившегося к броску на красную тряпку. Моё всё на месте!

Остановился от этого безумия только после того, как вылил на себя ведро воды из колодца. Потом первым делом напился и наелся, и только после этого смог нормально рассуждать на тему, что же произошло.

Ответа найти пока не могу, как не пытаюсь, предположения есть конечно, но для начала решил завтра прокатиться в сторону дома культуры и МТС, а потом делать какие то предварительные выводы. Сегодня же сложу во все бидоны, что есть у меня, продуктовую заначку и закопаю их в разных местах, вот для таких случаев, что бы ежели что, то не умереть с голода сразу.

Дом культуры пропал, так же как и ферма вчера, вместе со всеми машинами, зря только мучился, перегоняя их сюда, а вот бочка и канистры, на месте стоят, целёхонькие, я даже из одной заправился, так ради эксперимента.

МТС тоже отсутствует, кругом зелёная трава, ни тебе домов, ни машин, даже бугорок на могиле Бориса куда то подевался. По всему выходит, не природное это явление и не обман зрения, а уж тем более не фантазия моего больного воображения. Выходит что хозяин здешний, зачистил нас окончательно, не хочет, чтобы о нашем существовании хоть что то ему напоминало. Но к сожалению, для него, я то здесь, пока что бегаю и всё помню, и вижу, чего тут происходит.

Обнаружив отсутствие поселений, вернулся домой и всё внимательно обдумав, решил не высовываться пока из леса, вдруг попадусь на глаза кому не надо, они и меня зачистят, а что легко могут. Займусь заготовкой грибов и сбором оставшихся ягод, мужики наши как то ходили и даже тоскали чего то, теперь и я попытаюсь заняться собирательством, не ради наживы конечно, а для отвлечения от дурных мыслей. Первые несколько дней промысла не приносили заметных результатов, скорее всего не туда ходил, а потом перешёл на другую сторону брусчатки и дело пошло. Корзинка под грибы, с каждым разом была всё полнее и полнее, да и та что по меньше, под ягоды, тоже не пустовала.

Глава 7

Человек быстро ко всему привыкает, к жаркому климату, к новому месту работы, смене политического строя в стране и даже к одиночеству. Я не исключение, всего через месяц, казалось бы ничем не примечательный сельский клуб, больше похожий снаружи на приличный сарай, а изнутри на гараж какого нибудь, удачливого дельца, стал мне родным домом, дороже которого не было у меня за всю жизнь, во всех смыслах.

Это здание и рядом стоящий магазин, как оказалось, находятся в очень удачном месте. С одной стороны, примерно километрах в восьми, от них, имеется не очень большое озерцо, с другой, на расстоянии чуть меньшем, протекает речка, не глубокая, с вялым течением, но с очень прозрачной и вкусной водой, с третьей, соответственно, море. До него тоже рукой подать, километров пять всего то. И всё это великолепие, находится под неусыпной опекой, громадных размеров, лесного массива, имеющего в своём распоряжении конечно и поляны с полянками, но не более того. Как не пытался я отыскать какие нибудь поля или хотя бы перелески, так и не смог, сибирская тайга да и только. Даже те проплешины, что остались от исчезнувших поселений, зарастают деревьями с огромной скорость.

Эти мои довольно долгие, а иногда очень дальние походы, по лесным просторам здешней земли, принесли мне колоссальный опыт, в плане изучения окрестностей и составления зрительной карты, в радиусе, примерно километров тридцати. Не скажу, что смогу с закрытыми глазами добраться из любой точки этой окружности, к своему дому, но вот долго плутать по ней, в случае срочной необходимости возвращения, не буду наверняка. Занимаюсь я этой спортивной ходьбой, не по какой то необходимости или желания всё вокруг разведать, а больше от того, что бы чем то заняться. Я даже во время прогулок думаю о том, что если бы к примеру ферма была до сих пор на месте, то я бы попытался привести её в жилое состояние, лишь только потому, чтобы не одичать и не скатиться в пропасть безделья.

Сегодня тоже собрался прогуляться, но на этот раз рискну часть пути проехать на мотоцикле, попытаюсь вернуться в то место, где раньше стояли столбики с указателями, сорок и тридцать. Пару дней назад найти такие же, но с цифрами сорок и пятьдесят, не смог, как не старался. Теперь хочу понять случайно они исчезли или нет. А дальше по обстановке, если найду столбики, то пойду пешком через лес, в сторону моря, а нет, вот когда увижу, что их нет, тогда и решу, чем дальше заниматься.

Первые километры ехал опасливо озираясь по сторонам, в попытках обнаружить монстров изничтоживших человеческие постройки, но потом это занятие надоело и поехал, как обычно быстро, лишь изредка поглядывая по сторонам.

Первую остановку сделал возле птицефабрики, но заезжать к ней не стал, дорога проросла кустами и ехать по ней стало не безопасно. Ещё не много и то, что она здесь когда то была, будет известно только мне.

Дорога на ферму, в своё время была расширена, поэтому с ней не всё так просто. Кусты и маленькие, совсем худенькие деревья, на ней тоже растут, но этот промежуток леса можно ещё обозвать дорогой, конечно с очень большой натяжкой. По ней я поехал, уж очень хочется ещё разок взглянуть, на то место, которое приютило нас и служило некоторое время домом, почти всем, к сожалению, последним.

Остановившись, как мне кажется, в том месте, где кончалась проезжая часть и прислонив свой транспорт к одному из старых деревьев, вышел на окраину огромной поляны. Деревья на ней росли кучно и не проявляли признаков приходящей осени, хотя не далеко от них, кое где, листва уже желтела и краснела. Такими темпами, до начала холодов, здесь всё зарастёт до неузнаваемости.

Быстро уезжать, в этот раз, мне почему то не захотелось и найдя понравившееся место я присел на молодую зелёную траву, пока ещё сплошным ковром покрывающую всё вокруг.

— Руки в верх — услышал я не громкий приказ.

В первые секунды мне показалось, что у меня галлюцинации или я просто это почему то сам сказал. Но следующая фраза поставила всё на свои места, это не глюк, со мной действительно кто то разговаривает.

— Автомат на землю положи, только без фокусов.

Я выполнил все команды незнакомца, пытаясь скосить глаза и увидеть, кто отдаёт мне приказания, но разглядеть его поблизости не смог.

Человек сам показался, он вышел из-за мой спины и пятясь отошёл шагов на пять, всё это время держа меня на мушке винтовки, с оптическим прицелом. Передо мной стоял рядовой Красной Армии, определил я это по петлицам на его выгоревшей форме.

— Ты кто такой, боец? — только и смог я вымолвить.

Неужели ещё кому то удалось выжить, хотя я что то не припомню, чтобы у кого то из наших было такое оружие, да и лицо этого человека не кажется мне знакомым.

— Красноармеец Торопов товарищ лейтенант. А вы? — ответил солдат и тут же задал вопрос.

— Лейтенант Дёмин, — со вздохом произнёс я, опуская руки — снова.

Затем придвинул к себе автомат, без него уже чувствую себя, как то не очень уверенно и глядя на солдата, сообразив, что парень не из местных, поинтересовался:

— Ты откуда здесь взялся красноармеец?

— Совместно с отделение прикрывал ночной отход батальона, а утром не дождавшись команды на отход, стал самостоятельно его догонять.

— А почему самостоятельно, остальные что погибли или просто забыли про тебя?

— Не знаю, сержант с отделение не много сзади были, а я позицию выбрал в лощинке. Немцы до утра так и не появились, команда нам была задержать их хотя бы на час. Может обошли? Только когда пришёл к отделению, там ни кого не оказалось, вот теперь сам и выбираюсь к своим. А вы из какого батальона товарищ лейтенант, что то я вас не помню?

— Я командир здешнего гарнизона, раньше он тут, как раз и находился.

— Какого гарнизона? — как то недоверчиво спросил снайпер, оглядываясь по сторонам.

— Который раньше здесь стоял и в нём, кроме меня, было ещё почти сто пятьдесят человек. А теперь вот только я один от него и остался.

Боец как то подозрительно посмотрел на меня, ему наверняка хотелось ещё о чём то спросить, но он почему то этого не делал. А я спросил:

— Ваш батальон какого числа отходить начал, помнишь?

— Конечно, это же вчера было, тридцать первого августа.

— Это получается, что сегодня первое сентября значит, день знаний? А год какой, не напомнишь?

— Сорок первый, какой же ещё?

— Значит снова сорок первый, ну что ты с ним делать будешь — вырвалось у меня.

Выходит так, что парень действительно не из нашего заезда. Смена приехала получается, нас всех к ногтю и новых набрали. Это что же за карусель тут такая, через каждые два месяца происходит?

— А ты в лесу больше никого не видел? Может немцы на мотоциклах проезжали или наших, убитых или раненых?

— Нет товарищ лейтенант, не видел ни кого.

— Не видел значит, ну это не беда, хорошо, что меня встретил, а то бродил бы тут пока с голоду не помер. Рубал то давно? — задал я вопрос, явно не регулярно питавшемуся солдату.

— Вчера утром, последний сухарь дожевал — вздохнув ответил он.

— Тогда садись подкормлю из НЗ.

Пока красноармеец уплетал немецкую тушёнку, я сидел рядом и помалкивал, но когда он покончил с ней, я нисколько не стесняясь и не пытаясь уберечь психику солдатика, выложил ему всё, что здесь произошло до его прибытия. Подробности конечно опустил, умолчал и про то, где сейчас сам обитаю. Основной упор сделал на параллельный мир, пусть хотя бы с этим разберётся.

— Вы часом не контужены товарищ лейтенант, такое говорят бывает после неё. Человеку кажется, что он с кем то разговаривает, а рядом никого нет. У нас такой был, так он тоже всё с женой разговаривал, пока его в медсанбат не забрали.

— Мне здесь такой вопрос уже задавали, так что ты не первый. Не контужен я и никогда не был. Ты мне сам лучше, на мой вопрос ответь. Твой батальон куда отступал вчера ночью?

— На Жихов, туда приказ пришёл отходить, а вы что забыли?

— Ничего я не забыл, не о том сейчас речь. Ты мне лучше скажи, возле этого Жихова море есть?

— Да откуда ему взяться? Море же только на юге. Товарищ лейтенант, вы не беспокойтесь, я вас выведу к нашим, по лесу хожу, как у себя дома, а там в медсанбат, потом в госпиталь, через месяц всё пройдёт.

— Ага пройдёт, но только не через месяц, а через два. Вставай, со мной пошли, покатаю тебя не много на трофейном мотоцикле.

Боец поднялся не охотно, он явно принял меня если не за сумасшедшего, то за тяжело контуженного точно. Сейчас мы посмотрим кто из нас раненый в голову. Посадив парня на заднее сиденье и сказав чтобы держался крепче, выехал на брусчатку, затем повернул на грунтовку ведущую к морю, которая и не пытается зарастать. А через пол часа уверенной поездки вывез его на берег.

Положив транспорт на песок, метрах в десяти от воды, стал раздеваться, искупаюсь раз такая возможность представилась. Красноармеец всё равно нормально рассуждать не скоро сможет.

Солдат не верил своему счастью, он подошёл к воде, посмотрел в одну сторону, потом в другую, как будто пытался заглянуть за поворот. Затем, аккуратно придерживая оружие, зачерпнул в ладонь воды и попробовал её на вкус. В это время, раздевшись до фирменных плавок, я зашёл в воду и спросил паренька:

— Ну чего, купаться будешь?

— А можно? — не уверенно спросил он.

— Как комендант здешних мест, разрешаю.

Солдатик подошёл к моим вещам, положил на них свою винтовочку, аккуратист хренов и прямо в одежде, и сапогах пошёл купаться. А ещё интересовался, не контужен ли я.

— Ты чего прямо так будешь?

Парень посмотрел на меня мутными глазами, затем молча повернулся, снова дошёл до моих вещей, разделся до трусов, которые доходили ему до колен, положил своё барахло на мою форму, хорошо, что хоть сапоги оставил на песке и мелкими шажками пошёл к воде. Дойдя до неё, он заулыбался прямо, как маленький ребёнок, получивший на день рождения долгожданную игрушку и произнёс:

— Я раньше никогда на море не был, красиво тут.

Красноармеец бултыхался возле самого берега, а я проплыв не много, вперёд и назад, вышел, и сел на прогревшийся песок. Пацан совсем, лет восемнадцать, хотя раз уже на войне, то должно быть больше. Паренёк был не большого роста, пожалуй самую малость выше моего плеча, худого, но жилистого телосложения. Ничем не примечательный, в общем то, таких в сорок первом наверное на фронте много было, но вот то, что он снайпер, говорит о много, туда кого попало не определяют. Вот к примеру меня бы, к этому делу и на километр бы не подпустили.

— Слышь, как там тебя, красноармеец Торопов, по бултыхался и хватит, выходи давай.

Солдат нехотя вышел из воды и завалился рядом, распластав по песку свои громадные подштанники, нисколько не обращая на них внимания и раскинув широко руки. Полежав не много он приподнялся и глядя мне в лицо спросил:

— Так выходит, то что вы говорили правда? Но как это получилось? Я же просто лежал в засаде и ничего со мной не происходило, а утром пошёл и оказался тут.

— Не знаю, как это происходит, у нас тут был один учёный, он как то всё объяснял, но я ему не очень то верю. Сейчас, что про это думать, как это произошло, сейчас про другое надо соображать, как дальше жить. Обедать вот чего будем, знаешь?

Солдат задумался, его мелкое, не выразительное лицо, приняло вид озабоченного человека, но не на долго. Буквально через минуту, серые глаза засветились и боец уверенно сказал:

— Раз лес здесь есть, то и дичь должна быть. Обсохну, пойду на разведку, а вы пока дрова на костёр готовте, товарищ лейтенант, кого нибудь добуду, можете не сомневаться.

— Ну что же попробуй, винтовка у тебя знатная может чего и получиться. Нам ещё где то на ночь надо устраиваться, пока охотиться будешь я место присмотрю.

Домой сегодня возвращаться не планировал, а говорить о том, что у меня есть место для постоянного проживания, пока погожу, присмотрюсь к человеку. Одно дело, когда мы тут на ферме, все вместе жили, а другое вести незнакомца, может быть в единственное жилое помещение на сотни километров в округе, да ещё когда зима не за горами.

Обсыхать красноармеец не стал, стянул с себя трусы, выжал их, затем оделся и начал проверять оружие, правда сапоги он пока не обувал. Мне проще, плавки сохнут быстрее и на солнышке греюсь дольше, так что оделся я полностью и уже обул трофейные немецкие сапоги.

— Договоримся так, встретимся здесь, часа через три. Пристрелишь кого нибудь, хорошо, а нет так всё равно возвращайся. Я за это время попытаюсь место для ночлега найти.

— Понял товарищ лейтенант — по военному ответил солдат.

— Ну раз понял, тогда я поеду, а ты кругом смотри, немцы тут иногда тоже появляются.

Место на ночь найти просто, лёг под любой кустик и готово. Я хочу осмотреться кругом, не появилось ли чего нового, может вместе с бойцом ещё какие нибудь подарки объявились.

Выехав на грунтовку поехал со скоростью позволяющей вертеть головой по сторонам, меня интересуют дороги, большие и маленькие, только они могут вернуть жизнь в нормальное русло. Ехал долго, до самой брусчатки, но ничего не увидел, поеду теперь по главной дороге, может на ней произошли какие нибудь изменения. Я миновал ферму и двинулся дальше, в этой стороне давно не был, может чего нового увижу, ну и попытаюсь добраться до указателей, если они ещё на месте.

Но продвинуться смог километров на семь не больше, остановил меня человек выбежавший на встречу из придорожных кустов. Он махал руками и громко что то кричал, что именно я смог разобрать только после того, как остановился.

— Стой, стой — сильно охрипшим голосом, орал очередной боец, размахивая винтовкой.

— Чего орёшь? — спросил я его, подъехав ближе.

— Слышь друг — заголосил он подбегая — заплутал я малость.

Солдату на вскидку было лет сорок, может больше, выглядел он как то несуразно, поэтому точно определиться с возрастом не могу. Всё на нём висело и болталось, пилотка сдвинулась на затылок, бляха ремня на боку, подсумок так вообще на спине.

— Ты кто и чего орёшь так громко? — снова задал я вопрос.

Боец, видать только разглядевший ромбы в петлицах, попытался встать в стойку, но у него это не очень получилось, хотя докладывать стал более внятно.

— Красноармеец Яшин, товарищ лейтенант, а ору потому, как землянку потерял, с ночи её заразу ищу. Всё кругом облазил, ни её, ни окопов. Я только самую малость отошёл по малой нужде, а назад вернулся там нет ничего, я туда сюда, пусто. Решил в тыл идти, не к немцам же лесть. А как услышал, что кто то едет впереди, вот и ломанулся, а тут вы значит. Я не дезертир, вот и винтовка, и патроны на месте.

— Хорошо я всё понял, успокойся. Лучше скажи число какое сегодня и год.

Солдат посмотрел подозрительно, как то по детски пожал плечами, но всё же ответил:

— Так вчера значит тридцать первое было, значит первое сегодня.

— Год и месяц какие? — поторопил его я.

— Сентябрь вроде, а год сорок второй. А что случилось то?

— Ничего не случилось, проверял я тебя, вдруг ты диверсант.

— Понятно, но я не диверсант, вот у меня и документы есть.

Солдат потянулся к карману гимнастёрки, но я успокоил его:

— Верю я тебе, не дёргайся. Садись давай, со мной поедешь.

Боец обрадованно запрыгнул на сиденье, чуть не перевернув нас, потом закинул винтовку за спину и обхватил меня двумя руками за живот.

— Там ручка есть, за неё держись — сказал я солдату.

— Боюсь упаду, не ездил я на такой технике никогда.

— Ладно сиди так, только не ворочайся, а то угробишь нас.

Обратно ехал быстрее, вокруг всё осмотрел, так что чего зря время тратить на повторный осмотр, но притормозить всё же пришлось, пусть даже и на грунтовке. Обратил внимание на то, что впереди вдруг резко зашевелились кусты. Аккуратно остановился, взял в руки автомат и громко крикнул:

— Выходи, стрелять буду.

Повторно кричать не пришлось, кусты зашевелились и от туда появился боец в юбке, с огромной сумкой на плече, на которой красовался красный крест.

— Не стреляйте, я своя. Заблудилась только — проговорила девушка и громко заплакала.

— Тоже заблудилась, ты смотри ка — радостно проговорил боец у меня за спиной, так и продолжавший обниматься.

— Слышь, рядовой, хорош меня лапать, отпускай давай. Пойду с девчонкой поговорю.

Яшин резко одёрнул руки и быстро спрыгнул с мотоцикла, намереваясь видно пойти со мной.

— Виноват товарищ лейтенант.

— Раз виноват тогда стой здесь и мотоцикл держи.

Неспешно пошёл разбираться, не умею я утешать плачущих девчонок, не откуда было взяться такому опыту. Но ничего не попишешь, я же вроде как старший по званию здесь.

— Ну чего ревёшь, подумаешь заблудилась, вон у меня мужик какой здоровый стоит, так тоже заблудился. Давай заканчивай, сейчас посажу тебя на мотоцикл и отвезу к маме.

С чего это я вдруг маму её вспомнил, передо мной целый младший сержант сидит и между прочим в погонах, а я с ней, как с малолеткой из детского сада. Но слова про маму подействовали, девчонка подняла заплаканное лицо и уставилась на меня. Не красивая, а это даже и к лучшему, меньше мужики будут заглядываться, спокойнее будет в коллективе.

— У меня нету мамы, немцы убили — всхлипывая ответила санинструктор.

— Прости, я же не знал.

Дёрнул меня чёрт за язык такое ляпнуть, забыл с кем разговариваешь, тут у каждого своё горе, так что прежде чем чего то говорить, подумать надо товарищ лейтенант.

— А хочешь я тебя прямо сейчас на море отвезу, оно тёплое, там купаться можно — продолжил я разговаривать с бойцом, как с ребёнком.

— Хочу — с вызовом ответила мордастенькая девица.

— Всё договорились, вставай и поедем, дядьку этого тут брошу, потом за ним вернусь, а тебя сразу повезу.

Девчонка заулыбалась, вытерла слёзы под носом, затем вытащила огромный ППШ, явно не подходивший ей по росту и уже хитро, спросила:

— А не обманешь, товарищ лейтенант?

— Да вы за кого меня принимаете? Если сказано на море, так только туда и не как иначе.

Мы подошли к мотоциклу, который так и охраняет боец. Он сначала заулыбался девушке, а после того, как услышал мои слова, сник и растерянно захлопал глазами.

— Ждёте меня товарищ Яшин здесь, я сейчас отвезу санинструктора, а потом за вами вернусь. Всё ясно?

— Ясно. Может за вами лучше побегу товарищ лейтенант, я хорошо бегаю.

— Ну давай, здесь в принципе рядом, даже если отстанешь, то не заблудишься, дорога всё равно выведет куда надо.

Так мы и двинулись дальше, я с девчонкой на мотоцикле, рядовой сзади бегом. Бегает он действительно недурственно, конечно еду я со скоростью километров тридцать, но всё равно, не каждый способен и при такой скорости так долго держаться. Но всё же через километр где то он выдохся и отстал, ну ничего здесь уже совсем рядом дойдёт.

— Ну вот видишь, не обманул. Вот тебе море, можешь идти в кусты переодеваться и купайся сколько влезет — сказал я девушке, после того, как мы выехали на берег.

Младший сержант слезла с заднего сиденья с открытым ртом и так стоит уже несколько минут, не в силах его прикрыть. Смешная девчонка, чем то похожа на тёток доярок из нашего коровника.

— Товарищ лейтенант, а мы где?

— Ну милая, то ты волнуешься, чтобы я тебя не обманул. А когда я сделал всё, что обещал, так ты как я погляжу, ещё больше расстроилась, если бы я тебе всё наврал. Нельзя же так вести себя со старшим по званию. Во гляди и помощник твой на подходе, сейчас тоже рот откроет, и начнёт дурацкие вопросы задавать.

Запыхавшийся Яшин, даже и не смотрит, что у него под носом твориться, он только тяжело дышит и улыбается глядя на меня.

— На силу догнал вас, давненько так не бегал, вот и запыхался.

— Ну ничего, догнал же, сейчас можно отдохнуть и в порядок себя привести. Располагайтесь тут товарищи бойцы, а я пока за дровишками схожу.

Вот же команда подбирается, интересно, кто их сюда отбирал и по каким критериям это делал. Умом они явно не блещут, по физическим данным, так тоже, вроде, не очень они у них, может конечно люди хорошие, это важно и даже очень, ну да ладно, потом разберёмся, кого чем природа наградила.

Прогулявшись до ближайших кустов, насобирал разных палок, что море выкинуло и вернулся обратно. Новые знакомы так и не собрались купаться, они пытаются друг у друга выяснить, откуда чего взялось. Но вот беда, ещё больше запутывают друг дружку, то у них место не попадает, где они сейчас вроде как находятся, а то вдруг год не совпал. Да ещё красноармейцу погоны на девице не понравились, он так и норовит их сорвать с её плеч. Мол не по уставу это. Пора кончать эту задушевную беседу, того и гляди мужик поколотит взбесившуюся бабу.

— Ну ка прекратили базар. Встать, смирно! — рявкнул я, что было мочи — Слушать меня, два раза объяснять не буду. Вы находитесь в другой реальности, где то чего то перемкнуло и теперь мы все здесь. Война закончилась, но устав остался, так что всем его соблюдать и вести себя как полагается советскому солдату. Всё ясно?

— Так точно товарищ лейтенант — хором ответили только что ругавшиеся военные.

— Ну и молодцы, скоро должен появиться наш охотник, ужинать будем, если конечно не обманул.

Солдаты вроде притихли, но по их виду было понятно, что ничего им не понятно. Первым разродился красноармеец:

— Товарищ лейтенант разрешите обратиться?

— Обращайтесь товарищ боец.

— Я конечно понял, что где то замкнуло, но не понял почему здесь море и ещё, чего это у санинструктора на плечах.

Вот же молодец какой, погоны рядом с морем поставил, а про остальное вроде и объяснять ничего не надо, всё и так ясно.

— Довожу до вашего сведения товарищ Яшин, на плечах у санинструктора погоны, их ввели в сорок третьем году. Вы же попали сюда из сорок второго, поэтому их и не застали. А на счет моря, я вам так скажу, пусть будет, с ним на много лучше, чем без него. Как санинструктор лучше же?

— Так точно товарищ лейтенант лучше — заулыбавшись ответила девушка.

— Ну раз лучше, тогда кто желает освежиться, поторопитесь, а то потом не успеете — сказал я глядя на часы.

Что то задерживается снайпер, лёжку не правильно выбрал или не дай бог промахнулся. Главное конечно, чтобы не заблудился, сегодня мы и на моих консервах проживём, а завтра решим что дальше делать.

Торопов не появился в назначенное время, не было его и через час после него. Ждать снайпера я не стал, мало ли почему задержался, да и придёт ли вообще, не ясно. Может не поверил мне и снова стал искать свой батальон, ну это уж как угодно, я вроде всё доходчиво объяснил, а что там у него в голове происходило в это время не знаю. Мои новые товарищи с удовольствие поужинали и немецкой тушёнкой с галетами, это конечно не зайчатина или кабанина, но выбирать нам не приходится. Во время приёма пищи они задавали много разных вопросов, относительного этого места, на какие смог и посчитал нужным ответил, в основном их интересовали бытовые моменты и меньше научные. Надо заметить, что после прекращённой мной перепалки, военные стали вести себя сдержано и больше друг на друга, и тем более на меня, не кидались. Санинструктор, Сметанина Екатерина, оказалась из сорок третьего года, она также, как и Яшин, вышла из ротной землянки и затем до самого утра искала её или хотя бы признаки своего подразделения. Девушка на фронт прибыла совсем недавно, после окончания краткосрочных курсов, но в боях уже побывала и раненых с поля боя тоже успела по вытаскивать. Хотя и выглядела она как деревенская девица, но была из маленького уральского городка и до того, как попасть на фронт, успела окончить десятилетку и поработать на почте. На курсы записалась после полученной похоронки на брата и очень гордится тем, что воюет. Хотя и не скрывает, очень страшно ей здесь, она так и сказала, здесь, не перестроилась ещё, а скорее всего и не поняла окончательно, что жизнь её круто поменялась.

Яшин рассказал о себе совсем не много, поведал о том, что у него четверо детей, работал он до войны конюхом в колхозе и пошёл на неё, проклятую, по мобилизации. О том, как воевал не рассказывал, а мы не спросили, понятно и так, не нравиться ему на ней, да и кому на войне нравиться. Меня они ни о чём личном не расспрашивали, а сам я рассказывать не имею большого желания, но на всякий случай решил, что буду представляться как командир из сорок первого года, опыт общения с людьми от туда у меня есть, да и выгляжу я не на много лучше, чем сидящие рядом.

Послышавшаяся совсем рядом русская речь, моментально привела нас в боевую готовность. Мы похватали оружие и залегли за кустами, перед костром, который не позволит разглядеть нас сразу.

— Товарищ лейтенант, это я Торопов. Вы где? — услышал я слова, которые всех успокоили, но не внесли ясности.

Метрах в пяти, от костра, стояла приличная группа вооружённых людей, в форме бойцов Красной Армии. Сколько их я толком не разберу, темно да и сгрудились они как то, но то, что вооружены они прилично, увидел.

— Кто это с тобой Торопов? — выкрикнул я из укрытия.

— Свои это — заулыбавшись ответил он — нашёл я своё отделение. Выходите.

Я встал с песка, отряхнулся, поправил ремень и пилотку, а затем подошёл к костру. Яшин и санинструктор разумно не показались, так и продолжая наблюдать за всем происходящим из темноты. Тут же от группы людей отошёл человек и приблизившись ко мне стал докладывать:

— Товарищ лейтенант, сержант Зимин, вывел в ваше распоряжение усиленное отделение, в полном составе, раненых и больных нет.

— Молодец сержант — ответил я не много растерявшись и протягивая руку бойцу — нашёл вас значит Торопов.

— Так точно нашёл — сказал сержант улыбаясь — только это мы, сначала, его потеряли. Посылал я за ним человека, а его на месте не оказалось. Так вот и разминулись.

— Здесь все такие, санинструктор выходите. Ко мне ещё двое бойцов прибилось.

Снайпер всё таки сумел добыть дичь, приволок двух зайцев. Конечно этого очень мало на четырнадцать человек, что опоздали к началу ужина, но всё таки лучше чем ничего, тушёнки у меня осталось всего три банки и пачка галет. Пока Торопов свежевал зайчатину, а бойцы прихватив с собой Яшина и Екатерину, плескались у берега, я беседовал с сержантом. Он оказался из кадровых, призван был ещё в тридцать девятом, поэтому соблюдение субординации в отношениях между командиром и подчинённым у него было более обострённым, чем допустим у тех кого призывали уже во время войны. Ко мне он обращался строго на вы или по званию, мой доклад о текущей обстановке выслушал спокойно, вопросы задавал только по существу и без истерики, его в основном интересовали дальнейшие наши действия и мои планы на будущие. Отвечал я на них не сразу, а обдумывая каждую фразу, потому что было видно, ответы он воспринимает, как инструкцию к дальнейшим действиям.

О себе я доложил, что попал сюда так же, как и они из сорок первого, с группой своих бойцов, не забыв упомянуть, что с немцами и здесь воевал. Потом вкратце рассказал, как погибли все, кто тут оказался и что стало в дальнейшем с поселениями. Зимин человек совсем не глупый, тут же задал вопрос:

— Это получается, что за нами кто то здесь постоянно наблюдает?

— Трудно сказать постоянно или нет, на то что наблюдает факт.

— А почему они поубивали всех?

— Поубивали или это эпидемия была, однозначно сказать не могу. Но о что всё потом зачистили это видел своими глазами, а вот почему это сделали, не знаю. Может для того чтобы вас сюда закинуть, может, чтобы эпидемия дальше не распространилась.

— Выходит вы один выжили? — спросил сержант.

— Не знаю точно, но то что на этой территории кроме меня, а теперь и вас, больше никого нет, тоже факт.

— Получается товарищ лейтенант, мы к вам на подмогу прибыли?

— Наверное, одному, как сам понимаешь, биться сложно.

Ужин прошёл быстро, два зайца только с виду были большими, но на самом деле их хватило только на один зуб, каждому солдату. Так что только раздразнив желудок народу пришлось укладываться спать, с мечтой о лучшей доле. Сержант, на ночь, выставил караул, определив время для смены и после этого бойцы стали обустраивать спальные места. Устраивались там, где кому понравилось, но не уходя далеко от костра, который на ночь гасить не будем. Заснул я быстро, день оказался насыщенным, богатым на впечатления, поэтому устал я порядочно и от многочисленных бесед, да и от того, что получился он очень длинным.

Но к сожалению спать, в течении всей ночи, не давали часовые. За шесть часов они умудрились задержать не много не мало шесть человек, слетавшихся на наш не маленький огонёк. Естественно, что после задержания неизвестных, мне пришлось с каждым беседовать, а сержанту даже сделать ночную вылазку в лес, где по словам прибившегося бойца у него осталась полевая кухня с кашей и пекарня, на колёсах.

Рассказывать, что здесь происходит, ночным гостям у меня не было ни какого желания, поэтому я только выяснял кто они и от куда, а дать ответы, на их вопросы, обещал утром. За ночь наши ряды пополнились, кроме повара с кухней, двумя девчонками студентками, из Москвы и Ленинграда, молодым парнем из Ростова, тоже студентом, лесорубом из села со странным названием Верхняя Тойма и рядовым артиллеристом из сорок четвёртого, исчезнувшим из района Бухареста.

От этих ночных разговоров башка у меня совсем на бок повернулась, каждый сначала пытается узнать где он, а потом со всеми подробностями рассказать кто он. Понятно, что это очень занятно и интересно делать, но не ночью же, когда нормальные люди спят.

Как то дотянув до утра, я отдал приказание притащить сюда кухню и пекарню, а сам собрал прибывших ночью и в двух словах разъяснил им, где они находятся. Все попытки задавать вопросы резко пресекал, давая понять, что на сегодня разговоры про это закончены.

Бойцы смогли дотащить до пляжа кухню, пекарню оставили на потом, уж очень кушать хотелось. То, что там каша с каким то мясом они уже проверили, но сержант жрать без команды категорически запретил, вот бойцы изо всех сил и старались, как можно быстрее её доставить к месту раздачи. На песок волочь, эту не заменимую в нашем положении вещь не стали, тяжело, да и на дорогу вытаскивать отсюда проще, а оставлять её здесь я не собираюсь.

У повара имеются и миски, и хлеб, так что он по быстрому накидал нам остывшей перловки, без ограничений, включая и гражданских, и выдал на двоих по буханке хлеба. Просто царский завтрак, каш у меня навалом, а вот хлебушек свежий, да ещё и черняжку, я давненько не ел. Люди в штатском, с собой ложки естественно не носят, так что сегодня придётся как нибудь ручками, а потом выдадим персональные ложки. Каша уже давно остыла, не обожгутся, а руки помыть захотят, так к морю будьте любезны.

Мы с сержантом, снайпером и ещё несколькими бойцами, наверное старослужащими, расположились узким кругом, обмениваясь впечатлениями о каше и о вновь прибывших, мужики в основном о студентках. По мне так обыкновенные девчонки, ни чем не лучше Катерины, может только одеты более современно и не такие уставшие, как санинструктор. Меня лично больше заинтересовал артиллерист, пушка то стоит без присмотра, и паренёк из Ростова, объявивший, что он студент пятого курса промышленно-транспортного факультета, мотоциклы у меня тоже не вечные, а я только и могу, что заправить их и может быть ещё гайки с болтами подкрутить или навсегда по откручивать. А девчонки, что же, мне тоже не побоку, но на мой вкус уж очень страшненькие, а я в таких вопросах очень привередливый, мне только красавиц подавай.

Позавтракав, с огромным удовольствием и поблагодарив повара, за неожиданный подарок, я отвёл сержанта в сторонку и сказал:

— Оставляю тебя за старшего, за гражданскими приглядывай, если кто ещё выйдет, накормите и как сможешь, успокой. Я сейчас на мотоцикле в одно место сгоняю, к обеду попытаюсь вернуться, а скорее всего завтра, будем менять место дислокации.

— Есть остаться за старшего, товарищ лейтенант.

— Да, с собой Яшина заберу, не теряй его — уже отходя сказал я Зимину.

По главной дороге я ехал быстро, но временами поглядывал всё же по сторонам, в надежде обнаружить ответвления, но ничего так и не увидел. Странно как то, люди появились, а дорог к новым строениям нет. Красноармеец весь путь обнимался, чем довёл меня до кипения. Когда добрались до места я так прямо ему и сказал об этом:

— Слушай Яшин, ты учись ездить на заднем сиденье и за ручку держаться, а то у меня сомнения уже появляются откуда у тебя четверо детей появилось.

Он только и смог ответить:

— Виноват товарищ лейтенант, исправлюсь.

Оставив этого увальня на дороге, закатил мотоцикл в лес, дотащил его до грунтовки, а затем доехал на нём до дома. Там, не мешкая запряг лошадок и на них обратно. Когда подъехал, позвал Яшина, чтобы помог вытащить их на главную дорогу. Пробравшись сквозь кусты красноармеец, увидев лошадей, изменился в лице и тут же пошёл к ним обниматься, чего то шепча на ухо и поглаживая. Лошади повели себя тоже странно, на мой взгляд, заржали и весело закивали ему в ответ. Тоже мне заклинатель змей.

— Ты до войны конюхом был, так?

— Так точно товарищ лейтенант — ответил солдат, оторвавшись от животных.

— Тогда назначаю тебя старшим по конюшне, теперь они со всем оборудованием, поступают под твоё начало.

— Спасибо — тут же радостно ответил Яшин, но спохватившись добавил — есть товарищ лейтенант.

— Давай выводи их, а мне ещё с мотоциклом надо разобраться.

Обратно поехали на двух телегах и на мотоцикле с коляской, народа забирать много, а кроме этого ещё и кухню с пекарней тащить. Новый конюх лошадок сильно не погоняет, приходится всё время останавливаться и ждать его. Но зря время я не трачу, оторвусь на километр, остановлюсь, зайду в лес осмотрю местность и обратно на дорогу. К сожалению ничего не нахожу, хотя не должно такого быть, не могли же сюда людей отправить на голодную смерть.

Так на протяжении трёх с половиной часов, не шатко не валко ехали по брусчатке, а когда свернули в лес, на грунтовую дорогу, я поехал вперёд, Яшин сказал, что здесь и сам доберётся.

Бойцы на пляже, за время моего отсутствия, соорудили три довольно сносных шалаша, используя для их постройки молодые берёзки и еловые ветки, приволокли из леса пекарню и усердно доедали перловую кашу. Новых людей, в импровизированном лагере, не появилось, но это и не удивительно, все кто самостоятельно выбрался к нам, сделали это ночью, когда горел костёр, может и сегодня так же произойдёт.

Заехав на мотоцикле в тень, скинул с себя гимнастёрку, сапоги и галифе, все вопросы и разговоры потом, сначала искупаюсь, тем более почти все сидят в море. Подходя к береговой линии, обратил внимание, что на меня как то недоверчиво поглядывают и те кто сидит на пляже, и те кто купается в море. Осмотрел свой внешний вид, нет всё на месте, лишнего тоже ничего нет. Забежал в воду и с разбега нырнул, продолжая и под водой крутить домкрат на тему, чего это так народ глазел. Но долго размышлять мне не дал Зимин, он подплыл и задал, как я понял, интересующий всех вопрос:

— Товарищ лейтенант, а чего это у вас вместо трусов? Мужики между собой говорят бабские подштанники у командира.

И как выкручиваться, до этого мне конечно тоже такой вопрос задавали, так как менять свои заграничные плавки, на страшные трусы местного покроя, я не собирался. Но это было в узком кругу, где меня видели всего пару человек, что жили в моей комнате, а здесь большой коллектив, отдыхающих на пляже в свободное от войны и работы время, и даже дамы среди них имеются. Надо чего то серьёзное сморозить.

— Дураки твои мужики, так им и передай. Это плавки называются, их всем спортсменам выдают, на соревнованиях по плаванию, вот оттуда они мне и достались.

— Так вы спортсмен, товарищ лейтенант? — не поверил своим ушам сержант.

— Пловец, чемпион Ленинграда, на короткой воде — уверенно заявил я.

А чего мелочиться, фигура и телосложение у меня спортивные, плаваю я и в самом деле не плохо, здесь так явно со мной никто не сравнится. Если есть желающие по состязаться, то я всегда готов, а допустим кто то не поверит, так что же пускай едит в Питер и проверяет.

— Извините товарищ командир, они не со зла, не знали же что, вы заслуженный спортсмен.

— Да я и не обижаюсь. Только в следующий раз, так и передай, если чего то опять им привидеться пусть сначала разберутся, что к чему, а потом выводы делают. Ясно?

— Так точно, товарищ лейтенант передам. Разрешите идти.

— Иди конечно, мы же не в строю, да и формы на нас нет, чего спрашиваешь.

Зимин, преодолевая сопротивление воды, зашагал к солдатам, образовавшим не большой кружок в воде, человек так в десять и что то громко, вспоминая устав, стал им выговаривать. А я демонстративно нырнул, потом резко вынырнул и что было сил поплыл кролем, грамотно ловя воздух открытым ртом и загребая руками, не хуже какого нибудь захудалого чемпиона мира.

Казалось бы такая мелочь плавки, а вот погляди ка, едва не погорел из-за них, но разрешилось всё очень удачно. Авторитет мой после беседы с сержантом сильно поднялся, ещё бы комсомолец, спортсмен, лейтенант, ну и дальше по списку. А если серьезно, то несколько бойцов, прямо после моего показательного заплыва, попросили и их научить, так же красиво и быстро, плавать. Пришлось дать несколько уроков, предупредив однако учеников, что научить их грамотно плавать, может только квалифицированный тренер, а я к сожалению таковым не являюсь.

Ужинали всё той же кашей, которая до завтра явно не доживёт, так что надо спасать её сегодня, по мере сил разумеется. Затем я давал указания солдатам, где разжигать ночные костры, таких сделаем ещё три, кроме нашего, а вдруг действительно кто нибудь выйдет на огонёк. Завтра утром снимаемся отсюда, поэтому можно считать сегодняшнюю ночь последним шансом, для тех кто бродит по лесу, если конечно там действительно кто то бродит.

Ночь прошла спокойно, даже не знаю чего я хотел больше, выспаться, как следует или снова не спать, но чтобы кто то ещё к нам вышел. Но как вышло так и вышло, никто к нам не вышел. Почему именно так, на этот счёт у меня нет однозначного ответа, может переселенцев больше нет, может их нет именно в этом районе, а может ещё почему. Гадать на кофейной гуще не буду, хотя от чашки хорошего кофе, с утра, не отказался бы.

Собирались не долго, выкинули кашу из котла, она к сожалению скисла, потом повар промыл бак солёненькой водичкой и приступили к креплению кухни, и пекарни к телегам. К этому времени все бойцы и гражданские лица уже были готовы к переходу. Я думал, что вопрос с креплением передвижной техники займёт много времени, но вышло всё совсем наоборот. Бывалый повар, достал из своего бардачка кувалду и пару железнодорожных костылей, затем сказал солдатам как и в какое именно место, на телеге, положить замок прицепа кухни. Потом вбил приготовленные громадные гвозди, в брус телеги, намертво прихватив, таким образом, кольцо крепления прицепа и скомандовал:

— К следующей телеге пекарню подтаскивайте.

Весь процесс занял минут пятнадцать не более, что тут скажешь, профессионал. Закончив всё, боец подошёл ко мне и по всей форме доложил:

— Товарищ лейтенант, походная кухня к движению готова.

— Что же раз готова, тогда тронемся, а вам товарищ солдат, объявляю благодарность, за умелые действия.

— Служу Советскому Союзу! — громко отчеканил повар, чем вызвал немой вопрос, у всех бойцов из сорок первого.

До базы добрались в районе семи часов вечера, по дороге часто останавливались, главный конюх сетовал на то, что лошадям очень тяжело тащить груз и везти людей. Пришлось с ним согласиться, лошадкам действительно было не просто, поэтому люди, какое то расстояние шли пешком, в связи с этим, так медленно и передвигались. Прицепы и телеги, через лес на грунтовку, затаскивали по отдельности, чтобы не создать колею и не демаскировать подходы к жилью. На это тоже времени понадобилось не мало, потом снова прикрепили прицепы к телегам и только за тем поехали непосредственно к клубу. Во общем домой добрались в потёмках.

Процесс расселения личного состава провел просто, все мужики ночуют на клубном чердаке, где у меня сохнут тулупы, а женская часть нашего отряда непосредственно в здании. Сегодня так, а завтра разберёмся. На ужин я каждому выдал по банке сосисок и по пять галет, пока их ели закипел чай, его заварили прямо в чайнике. Вместо сахара, презентовал всем вновь прибывшим сахарные подушечки, чем вызвал всеобщий восторг. Странно, я ещё могу понять людей с фронта, а студенты то чего так обрадовались.

Лично я спал как убитый, не смотря на то, что под ухом храпело ещё почти два десятка мужиков. Меня даже вынуждены были будить по утру.

— Не жилось спокойно, приволок в дом толпу народа, теперь вот и возись с ними, — говорил я себе мысленно, слазя с чердака, по скрипучей лестнице.

Почти все, кто вчера приехал со мной, находились во дворе, кто то ещё только умывался, некоторые, само собой военные, чистили оружие и приводили в порядок форму, лесоруб, из архангельской области рассматривал сосны и ели, наверное уже прикидывает, как срубить. Один повар стоял на боевом посту, у кухни.

— Товарищ Литягин, подойдите — позвал я его.

— Слушаю вас товарищ лейтенант — заинтересованно произнёс боец, мгновенно оказавшийся рядом.

— Давай Иван Петрович, в закрома с тобой сходим, выберешь чего тебе на обед надо будет. Да заодно и посмотришь, чем мы располагаем.

Я открыл магазин и запустил в него работника пищеблока. Рассказывать чего, где лежит ему не надо было, я вроде попытался вначале объяснять в каком из мешков что, но он вежливо остановил меня, сказав:

— Спасибо товарищ лейтенант, я разберусь, не беспокойтесь, не впервой.

Ну что же раз сам, то я не против. Вышел на улицу и поискал глазами сержанта, с ним конечно первым надо было поговорить, но кормёжка дело такое, вовремя не начнёшь готовить и можно будет совсем без обеда остаться.

— Богатый склад у вас, глаза просто разбегаются. Но я так понимаю, подвоза продуктов в ближайшее время не ожидается?

— Правильно понимаешь Иван Петрович.

— Тогда сразу на экономичный режим перейду, сегодня жиденькую кашку сварю и хлебушек испеку. Не возражаете, товарищ лейтенант?

— Не возражаю. Ты уж сам за этим следи, когда надо попроще обед делать, а когда и по шиковать малость можно. Договорились?

— Понял всё, товарищ командир. Не подведу.

Ну что же, самое главное запустил, голодать это последнее дело, я сам такой, когда не накормлен, то совсем плохо соображаю и к работе отношусь спустя рукава. А мне сейчас от людей полная отдача нужна, много чего в эти первые дни сделать необходимо. Да и лучше их сразу приучать к тому, что с утра на работу ходить требуется, а не баклуши бить и без дела болтаться.

— Сержант, ко мне подойди — позвал я показавшегося Зимина.

— Слушаю, товарищ лейтенант — отчеканил он, подойдя ближе.

— Вот что Григорий, официально назначаю тебя своим заместителем. Так что давай собирай всех, поставлю людей в известность, об этом и определим фронт работ на ближайшее время.

— Есть всех собрать — сказал солдат, не много замявшись.

— У тебя вопросы ко мне?

— Скорее не вопрос, а любопытство. Откуда это всё? Клуб, магазин, вещи, оружие. Здесь до нас кто то жил?

— Я же тебе рассказывал, здесь раньше много чего было. Именно тут была моя база, разведчики жили. Когда эпидемия случилась, они все тоже погибли, здесь рядом, в лесочке, их и схоронил. А барахло, что то было здесь, что то я перевёз, когда один остался. Готовился выживать, вот и собирал всё ценное. А теперь видишь, не зря получается надрывался, каши, что с вами прислали не на долго хватило.

— Ясно товарищ лейтенант, разрешите выполнять приказание.

— Давай сержант, собирай народ.

А что его собирать, он и так можно сказать весь собран, только и осталось, что выбрать место, где проводить собрание будем и всех туда привести. Зимин так и сделал, а я не дожидаясь его доклада, о выполненном поручении, пришёл и встал рядом.

Оглядев людей тут же сделал вывод, не все ещё толком понимают, куда попали и что это за клуб такой, рядом с магазином, поэтому собрание придётся начинать с разъяснений, о текущей обстановке, так сказать от печки плясать буду.

— Попрошу тишины — подал я голос, звучавший, как мне кажется, вполне авторитетно.

Люди примолкли, только девушки продолжали что то доказывать друг другу, смотри ка уже подружились, хотя расстояние, в годах, между ними огромное, год войны говорят за три идёт.

— Санинструктор Сметанина, это к вам тоже относится — помог мне, в деле наведения порядка, сержант.

Я ещё постоял какое то время молча, подождал, когда все наговорятся и выдохнув начал вступительную речь:

— Поздравляю вас товарищи с благополучным прибытием на новые земли. Думаю до всех уже дошло, что это не дом родной и не страна наша, которая широка, и в которой много полей, и рек. Но тем не менее, хочу всех сразу предупредить, на территории, где вы оказались, действуют всё те же законы, по которым вы и до этого события жили. Для военнослужащих это устав, а для гражданских лиц уголовный кодекс. Одновременно с этим все, кто до вас здесь жил, старались соблюдать один из основных принципов социализма, сформулированный товарищем Пьером Прудоном, «от каждого по его способностям, каждому по его труду». Прошу и вас не нарушать сложившуюся традицию. На эту тему вопросы будут?

Стою и выжидаю, хотя уверен, вопросы не появятся, откуда им взяться, это поколение живёт своей жизнью, не очень понятной, допустим для моего.

— Вопросов нет. Тогда продолжу. Место, где вы находитесь, раньше служило нам разведывательной базой и оно единственное оставшееся, после эпидемии и так называемой зачистки территорий. В связи с этим, все подходы к нему, держаться мной именно в таком виде, прошу и вас соблюдать строжайшие меры маскировки, при входе и выходе на главную дорогу. Теперь вкратце, для тех, кто ещё не ознакомлен, расскажу что здесь было до вас. Попали мы сюда два месяца назад, таким же путём, как и вы наверное, одним словом никто, ничего не понимал, о происходящем вокруг. Единственное отличие, от вашего появления, заключается в том, что многие из нас попали сюда прямо с рабочим местом. Поэтому у нас были и постройки, и техника, и некоторые продукты. Но вместе с этим, здесь находились и немецкие войска, с тяжёлым вооружением. Так что особенно завидовать не советую. Нам удалось их конечно ликвидировать, но как сами понимаете, не без потерь и трудностей. Одновременно с этим мы занимались налаживанием быта, разведкой территорий, обезвреживанием антисоциальных элементов, а попросту сказать банд. В конечном итоге, перед тем, как случилась непредвиденная трагедия, наши поселения насчитывали примерно три сотни жителей. Как всё конкретно произошло, я к сожалению вам рассказать не смогу, потому что в это время сам находился в бессознательном состоянии. Но когда очнулся всё было кончено, живых я нигде не обнаружил, как не старался. Понимая, что необходимо сохранить хотя бы ростки цивилизации собрал в этом месте продукты, одежду, оружие и как оказалось не зря это сделал. Во первых потому что вам есть чем питаться, а во вторых потому, что все здания и вообще всё было уничтожено, той силой которая нас сюда и закинула. Эта база единственное, что осталось, по какой причине это произошло, не знаю, хотя и имею определённое мнение на этот счёт. Вот вкратце история тех, кто попал сюда раньше вас, как будет дальше, известно только одному, сами знаете кому. Если у кого по этим событиям есть вопросы, то прошу задавать их в частном порядке, потому что затянутся такая беседа может на долго, а времени на это у нас пока нет. Сейчас же хочу, для начала представить вам моего заместителя, сержанта Зимина Григория Андреевича, а затем…

Фразу закончить мне не дали, одна из студенток, видно по привычке получать интересующую информацию сразу, спросила:

— А к вам, как обращаться?

— Виноват не представился. Обращаться можно просто, товарищ лейтенант, кому больше нравиться товарищ командир, то можно и так. Ну а для гражданских лиц я Дёмин Александр Андреевич, комендант здешних земель. Если ответил на ваш вопрос, то продолжу. Сейчас я обозначу виды деятельности, которыми мы будем заниматься в первую очередь и лиц которые будут ими руководить. В первую очередь медицина. Здесь у нас имеется целых два мед работника и это, я думаю, очень не плохо. Нашего санинструктора вы уже знаете, а вот девушку студентку, я бы попросил представиться, потому что именно она возглавит мед службу.

Девчонка вышла вперёд и густо покраснев, так что даже её многочисленные веснушки перестали бросаться в глаза промямлила:

— Шестакова Тамара Васильевна.

Затем снова спряталась за собравшихся, вызвав у меня какое то двоякое чувство, вроде же медик, должна быть по бойчее, а с другой стороны наверняка обыкновенная домашняя девочка.

— Хорошо товарищ Тамара Васильевна, вас и Катю, прошу не уходить после собрания, с вами сразу побеседуем.

— Теперь прошу представиться лесоруба и по совместительству, нашего строителя, так как строить пока мы сможем только из дерева.

— Карпухин Вася — представился мужик, так и не расстававшийся, всю дорогу, с топором.

— Вы товарищ Карпухин, дождитесь товарища сержанта он поставит вам задачу. А сейчас попрошу представиться главного агронома, есть у нас такой кажется.

— Репко Зоя Николаевна — бойко отчеканила девушка — только я, пока что студентка пятого курса.

— Это ничего, другого агронома у нас всё равно нет, а он позарез нужен. Для начала возьмите под свой контроль курятник, а относительно всего остального, жду от вас предложений. Договорились?

— Ну ладно, раз надо, я могу и за курятником приглядывать.

— Здорово. Теперь прошу представиться механика.

Показался паренёк слегка за двадцать, чернявенький с карими, не много выпуклыми глазами и бледным лицом, и обозвался:

— Петровский Михаил Яковлевич.

— Очень приятно Михаил Яковлевич. Вам поручаю всю нашу технику и вообще все вопросы которые касаются механизмов. Пока это три мотоцикла, имеющиеся в нашем распоряжении, за ними и приглядывайте.

— Я вообще то больше по тракторам и автомобилям специализировался — не много смущаясь заявил он.

— Это ничего, будем надеяться и они появятся, рано или поздно. А сейчас я хочу увидеть нашего артиллериста.

Вперёд вышел военный, единственный среди всех с медалью, «За боевые заслуги», на груди. Был он ниже среднего роста, но широкоплечий, лет пожалуй тридцати, с ничем не примечательным лицом.

— Рядовой Гнутов Гаврила Константинович.

— Тебе товарищ Гнутов поручаю всё нашу артиллерию. Сорокопятку небось уже видал?

— Видал, товарищ лейтенант, только прицел бы к ней хотелось ещё поглядеть.

— Мне товарищ боец тоже, но к сожалению думаю мы его больше никогда не увидим. А вот снаряды имеются, потом с сержантом разберётесь какие.

Я замолчал пытаясь вспомнить всё ли сказал, чего хотел. Вроде всё, говорить конечно могу до утра и сильно не устану, так уж я устроен. Но вот не задача, пора бы и руками не много поработать.

— На этом собрание объявляю закрытым. Сержант, медицина и лесоруб останьтесь, остальным перекур. Да чуть не забыл, завтрака к сожалению не будет, но зато устроим ранний обед. На этом всё.

Я подождал, когда подошли ближе все, кого просил остаться и продолжил говорить:

— Сержант, отправь в распоряжение к Василию десять человек, из личного состава, а ты дорогой наш товарищ, будь любезен обеспечь нас баней, в самые кратчайшие сроки.

Буржуйка у меня имеется, так что про это не думай, твоё дело дерево, кстати, доски на пол и крышу тоже есть. Да ты их и сам наверное должен был видеть. Занимайтесь. Георгий найдёшь потом меня, как разберешься и вот ещё что, Торопова никуда не задействуй, пусть человек охотой занимается, так ему и передай, что ждём от него высоких показателей. Теперь всё.

Повернувшись к девчонкам, увидел их заинтересованно испуганные лица. Они что думают я их заставлю мазь вишневского изобретать, что так волнуются.

— Товарищи медики, кратко обрисую вам симптомы предыдущей эпидемии, а вы уж решайте, как с ней можно бороться в наших условиях, если вдруг эта гадость повториться. Резкая головная боль, затем очень высокая температура и потеря сознания, это всё что помню. Хотя ещё кое что ещё есть, очнулся я замотанным в простыню, от которой очень сильно несло уксусом. Не знаю поможет вам это или нет но сказал, не просто же так такое со мной сотворили. Тем более я единственный, кто в этом кошмаре выжил, ну во всяком случае, мне так кажется. Что есть у нас на складе покажу, уксус и водка с коньяком имеются точно, а больше никаких лекарств. Так что если знаете девчонки какие нибудь травки, то собирайте, пока они ещё произрастают.

Так ещё вот что, помещение вам дам, только придётся в нём, кроме амбулатории и самим жить, так что не взыщите, всё что могу. А теперь если вопросов нет свободны.

— Вопросов пока нет, товарищ командир — ответила Екатерина.

Пока сержант возится с лесорубом я малость перекурю, а то как то на голодный желудок не очень, так много болтать. Хотя вынужден признаться, такая жизнь мне больше по душе, чем та, которая была несколько дней назад, когда мне казалось, что я так один здесь и буду куковать, до самой смерти.

Глава 8

Заброшенный клуб преображался на глазах, сначала привели в порядок и распределили все помещения имеющие двери. Таковых в нашем распоряжении оказалось всего шесть, три в правом крыле здания и три в левом. Правое крыло по размеру меньше и вмещает в себя, кроме трёх комнат, библиотеку, с читальным залом и просторный зал, с музыкальными инструментами, наверное в своё время используемый под нужды сельского оркестра. Не могу сказать, что я противник классической или народной музыки, иногда бывает, что даже совсем наоборот, но вот все инструменты, всё же, дал распоряжения выкинуть на чердак. За исключением скрипки, для неё нашли нового хозяина, им оказался студент Петровский, который, умеет обращаться с ней и ко все общему удивлению, даже чего то сыграл нам, в обеденный перерыв. Книги тоже пришлось перебрать, оставили в основном все справочники и научную литературу, а также кое что из беллетристики, в основном на забаву женскому полу. Всё остальное, отправили к инструментам, за исключением того, что сразу же пошло на туалетную бумагу, включая и труды классиков марксизма-ленинизма, к которым жалости не у кого не обнаружилось. Из стеллажей сколотили топчаны, а несколько отдали медикам, будем надеяться, что когда нибудь они им пригодятся.

Все девчонки поселились в одной комнате, ещё в одной открыли лазарет, по другому не получилось, а третью закрепили за поваром, там будет что то вроде не большой кухни и перевалочного склада продуктов. Библиотеку перекроили в столовую, не питаться же зимой на улице, в неё же перетащили всю посуду из магазина, освободив тем самым там, место для продуктов, что лежали в клубе. Музыкальная комната, соответственно, ушла под склад промтоваров и артиллерийских боеприпасов, на мой взгляд вполне символично.

В правом крыле клуба был большой зал, со сценой и три комнаты. В одну поселился я и сержант, в другой устроили оружейку немецкого оружия и склад боеприпасов к нему, а в третьей нашего, которого пусть и было меньше, и оно вполне поместилось бы с трофейным, но сержант попросил этого не делать, он так и сказал:

— Бойцы нас не поймут товарищ лейтенант, нельзя чтобы наше оружие стояло рядом с оружием врага. Пускай мы дальше и им тоже будем пользоваться, но стоит оно пусть отдельно.

Ну что же какая то логика в этом есть, пусть всё пока будет так, а дальше видно будет.

Огромный зал освободили от скамеек, часть из них пошла на изготовление спальных мест, часть уволакивали в столовую, а что пока не понадобилось спрятали всё на тот же, можно сказать, безразмерный чердак. Помещение занято только на четверть, так что нашлось место и для парочки столов, где по вечерам бойцы чистили оружие или играли в домино, отрываясь по полной и забывая всё на свете, за этой ничем непримечательной, на мой взгляд, игрой. Матрацев и подушек хватило только, нам с сержантом и девушкам, остальные довольствовались овечьими тулупами, которых пока в избытке.

За три дня мы сделали полную пертурбацию клуба, а бригада, во главе с архангельским лесорубам, срубила вполне приличную баню и уже начала устанавливать первые брёвна, хорошенько прокладывая их мхом. Баня необходима, как воздух, пускай девчонки и насобирали каких то трав и корешков, и уже поставили их настаиваться, забрав у меня, для этих целей, пять бутылок водки, но вот с гигиеной у нас пока что не очень. А насколько я помню, из прошлой жизни, гигиена и эпидемия злостные враги, так что всё, что является врагом эпидемии, наш друг.

Хорошо проявила себя и агроном, она взяла под свой неусыпный контроль не только курятник, но и хранилище с картошкой, а так же занялась отбором семян, для будущей посадки различных зерновых. Работа по переборке зерна и различных круп не из лёгких, но ей помогают и наши медики, думаю как раз до весны управятся, если конечно она придёт, и мы доживём до нее. Механик, пока транспорт на приколе, сделал полный его техосмотр, доложив мне потом, что и в каком состоянии. Пока всё в норме, но кое что он всё таки смазал и подтянул. Молодец, а то я бы так и катался, пока чего нибудь не отпало. Парню пожалуй тяжелее всех, привыкнуть к проживанию в казарме он за это время не смог, друзьями не обзавёлся и держится как то обособленно, иногда только о чём то беседуя с артиллеристом. Но думаю это скоро у него пройдёт, рано или поздно человек ко всему привыкает и везде устраивается, как бы на первый взгляд ему здесь не уютно не казалось.

Срочные работы скоро закончатся и людей надо будет чем то основательным занимать, болтаться без работы последнее дело. Мне уже сегодня пришлось отправлять пушкаря и механика в помощь к Яшину, который усердно заготавливает сено для лошадей, на зиму. Артиллерист оказался парнем деревенским и с косой управляться умеет, а вот студентик, тот только на скрипке может, но всё равно отправил его в поле, предупредив конюха, чтобы парень у него без дела не сидел, иначе всех помощников отберу.

— Давай на завтра людей, для заготовки дров организуем, забери ка пару человек у Карпухина и пусть деревья пилят — дал я указание помощнику.

— Можно, там и оставшиеся справятся.

— Оставшихся тоже немножко прорядим, мне люди нужны, причём самые лучшие. Нужен человек который сможет с мотоциклом справиться, один пулемётчик и один надёжный, и смышлёный боец. Разведгруппу буду из них делать, пора прокатиться по нашей дороге, не верю я, что ничего не появилось при вашем переходе сюда. Так что подумай, кого забрать можно, но только чтобы люди стоящие были.

— Одного без раздумья назову — тут же ответил сержант — тёска мой, Жорка Веснин. Такому только в разведку, тем более на мотоцикле может, парень он шустрый, сообразительный, стреляет на раз, в рукопашной его видел, самому страшно было. Да и так с ним не скучно, вы товарищ лейтенант должно быть уже запомнили его, вокруг него всегда компания собирается, когда в домино режутся.

— Этот, ну не знаю, если бы ты его так не расписал, то не поверил бы, что сгодится.

— Берите не пожалеете. Да и остальных пожалуй сразу назову, Витёк Севостьянов, этот пулемётчиком в отделении был и Пашка Иванов, надёжнее парня не сыскать среди наших, его тоже знаете, самый здоровый у нас.

— Тогда резину тянуть не будем, сразу после ужина к нам их и приводи, поговорим, посмотрим, что за парни.

Утро началось с того, что заморосил мелкий, но затяжной дождь, во всяком случае так сказал Летягин, друживший с разными народными приметами. Говорят конечно, что дождь в дорогу это хорошо, но я так не думаю. Ладно когда в поезде едешь или в крытом автомобиле, а когда вот так, как мы собрались, на мотоцикле, нет на такое я не согласен. Перенёс поездку на обед, а не кончится дождь, так вовсе на завтра. Сегодня найду дело и здесь, вот хотя бы с новыми разведчиками порядок в магазине наведу, давно пора это было сделать, да никак руки не доходят. Первым делом перетаскали все мешки с солью и сахаром, в дальний угол, туда где лежали магазинские запасы этого товара. Затем перетащили бочки с солёной селёдкой ближе к выходу, она хотя и этого года посола, это можно было определить по этикетке, на крышке, но её всё равно лучше первой съесть. После этого перенесли все остатки муки в комнату повара, пусть прикидывает сколько её всего осталось и когда надо приступать к получению муки из зерна.

Как только освободили место, в торговом зале, то смогли добраться до одежды, которую я небрежно свалил на пол, за ненадобностью. Вот тут то я и вспомнил, что видел здесь ветровки из брезента, ровно пять штук. Это как раз то, что нам сейчас в самую тему, одел её поверх тёплого свитерка, которых тут же валяется при достаточно и вперёд. Начал рыться в барахле и наткнулся на вещь, совсем уж невообразимую, для такого захудалого магазинчика, чёрное кожаное пальто, такого покроя, который только в кино и видел.

— Такие лётчики носили, я видал у одного, он к нам в деревню приезжал, ещё до войны, — выдал свою резолюцию Паша Иванов — берите товарищ командир, сносу ему не будет и по погоде, как раз.

Заберу пожалуй, чего хорошая вещь без дела валяется, а ветровку, что себе хотел взять, Торопову отдам, он на охоту в любую погоду ходит, хотя пока наш снайпер только одних зайцев и таскает.

— Так мужики, тут где то ветровки брезентовые лежат, ищите, а я пока действительно пальтишко примеряю.

Одел кожан, хорошая вещь, совсем новая, поскрипывает даже ещё. Подошёл к зеркалу, застегнул все пуговицы, затянул ремень, посмотрел на отражение, а что мне нравиться. Только вот кожаной фуражки не хватает и пистолетика в деревянной кобуре и буду похож на революционного комиссара. В пилотке действительно, как то примитивно выгляжу, ну этот вопрос я по быстрому решу, прямо сейчас. Вышел на улицу и бегом в клуб, там зашёл в комнату, где хранился весь военный ширпотреб, фуражки лежали возле окна, нашёл среди них свой размер и мигом обратно в магазин. Зеркало показало, что этот вариант на много лучше предыдущего, спорить с ним не стану, буду так ходить. Звёздочка на месте, правда цвет у фуражки, какой то не очень солидный, малиновый, прямо как у популярных пиджаков из лихих девяностых, но других то всё равно нет.

— Фу ты, напугался, товарищ лейтенант, как вас в этом наряде увидел, подумал наш особист откуда то появился — испуганно затараторил Веснин, примеряющий брезентовую одежду — вам бы ещё малиновые петлицы на плащ и вылитый он будите.

— Нашёл с кем сравнивать, с гебистом — самую малость обиделся я.

— Ну не скажите, он одним видом порядок наводил, так что такая форма в некоторых места очень даже к месту бывает.

— Ладно уговорил, похожу так пока, может в разведке пригодится, вдруг на шалопаев каких нибудь нарвёмся, а тут я в фуражке и плаще. Хорошо бы они от одного моего вида разбежались.

Дождь не прекратился до вечера, продолжался он и ночью, а закончился только утром. Вот после завтрака мы и поехали. Вчерашний вечер даром не прошёл, разговаривая про маршрут поездки, Зимин посетовал, что на дороге нигде плакатов нет, куда двигаться тем, кто по лесу бродит, не зная выхода. Идея про такие плакаты с надписями тут же была одобрена и всеми присутствовавшими поддержана, а Миша Петровский, буквально за час их и изготовил. Написав масляной краской на широкой доске, «Иди туда тебе помогут» и стрелочка в какую сторону идти. Предлагались разные варианты надписей, вплоть до неприличных, но решили остановиться на этом. Таких дощечек изготовили шесть штук и одну с надписью, «Стой здесь и жди помощь», её поставим не далеко от входа на базу, а остальные вдоль дороги, в обоих направлениях, с промежутками километров в двадцать.

Выехали мы на двух мотоциклах, тех которые с колясками, вчетвером так удобнее ехать, можно взять бензин в запас, продукты и пару пулемётов, в дальней дороге они лишними не будут. Направление выбрал то, где раньше стояла МТС, в эту сторону давно не ездил, а там вполне возможно могли появиться люди и даже новые строения. Тем более сегодня решил проехать никак не меньше ста километров, в одну сторону, пора расширять границы разведанных земель, тем более сейчас это проще сделать, я уже не один.

Со мной ехал Севостьянов, росточка он среднего, так что в пару со мной, как раз подошёл, а с Жорой Весниным, бойцом не богатырского телосложения, сел великан Иванов, лишь для того чтобы правильнее распределить нагрузку на транспортные средства. Для меня дорога давно уже перестала выглядеть, как что то необычное, а ребятам всё в новинку, вот они головами и ворочают, во все стороны, так что могу ехать спокойно, если что то интересное появиться, они не проглядят его.

Сотню километров выдали за два часа, с тремя остановками, для прибытия указателей и только для этого, ничего нам по пути не встретилось, ни грунтовок, не новых и не старых, ни людей. Обидно конечно, столько отмотать и впустую, но не зря же говорят, что отрицательный результат, тоже результат. Теперь точно известно, что на сто километров от нашей базы в одну сторону, нет абсолютно ни чего интересного для нас.

Сейчас вот стою и думаю, дальше ломануться или всё же сделать, как и задумал в начале поездки, развернуться, и возвратиться домой. Разузнать, что там впереди конечно интересно и рано или поздно это надо делать, но вот в данный момент не могу определится, готов ли я к этому или пока что нет.

Оказалось, что готов, сел на мотоцикл и скомандовал:

— Дальше едим, по сторонам внимательно смотрите, так далеко я ещё не заезжал.

Следующий привал сделали для заправки техники и для обеда, время как раз до него добралось. С собой у нас целая кастрюля каши, которую нам приготовил в дорогу заботливый Петрович, так все стали звать нашего повара. Я вроде сначала отказывался от неё, не очень соображал, как можно с собой кастрюлю харчей возить, всё же опрокинется. Но Летягин закрепил крышку к кастрюле резинкой и сказал, что если перевернётся, то он лично помоет мотоцикл, после поездки. Отказывался, а сейчас вот сижу и вместе со всеми с удовольствием уплетаю, это же всё таки не консервы, тем более мужики успели подогреть её на костре.

Местность вроде бы ничем не отличается от той, что была до этого, хотя кое какие изменения имеются. Видно, что раньше здесь было на много больше дорожек ведущих в лес, чем у нас, но сейчас они, по неизвестной мне причине, тоже зарастают деревьями. Хотя причина может быть одна для всех.

Действующую грунтовую дорогу мы всё таки нашли, правда спидометр показывал, что проехать, от дома до неё, нам пришлось почти триста шестнадцать километров, а это надо заметить совсем немало. На первый взгляд она была точно такой же, как и все остальные, что до этого мне попадались, но что то меня в ней смущало, поэтому сразу поворачивать в лес я не стал, а пошёл ножками, пройдусь метров триста и посмотрю, что там впереди.

Так далеко идти не пришлось, потому что уже через пятьдесят шагов наткнулся на свежую колею. Машина здесь проезжала совсем не давно, возможно даже вчера. С одной стороны это радует, а почему нет, здесь живут люди, надеюсь, что нормальные, да и автомобиль у них вполне современный мне, это видно по размеру колеи и покрышек, что её пробили. Но с другой, встреча с незнакомцами может принести как и положительные моменты, так и отрицательные, с бандитами я уже имел удовольствие встречаться.

— Заезжаем на грунтовку и дальше двигаемся медленно, и внимательно смотрим по сторонам — предупредил я своих по возвращении.

Середина дороги изобиловала ямами и ямками наполненными водой, скорее всего дождь был вчера или ночью, так как остальная часть дороги выглядит вполне прилично и мотоцикл едет по ней нормально. Откуда взялись эти дорожные неровности, на мой взгляд есть только одна причина их возникновения, частое использование, причём не одним автомобилем.

То что местность вполне обитаема, я понял ещё не достигнув конца дороги. Последняя ее часть была широкой и абсолютно прямой, это и позволило увидеть большое здание, определить назначение которого, по внешнему виду, не составило большого труда. Точно такое же, ну может быть отличавшееся от этого лишь цветом краски, нанесённой на стены, я посещал ещё учась в школе. Сомнений ни каких, это самый настоящий бассейн, повезло же кому то попасть сюда, вместе с таким зданием.

— Виктор, я сейчас приторможу, а ты хватай свою таратайку и давай в лесок, дальше пешком пойдёшь. Посмотришь где там пристроиться, прикрывать нас будешь.

Севостьянов, долго не раздумывал, почти сразу же выпрыгнул из коляски, а потом пробежал рядом со мной, метров пять, за которые вполне успешно смог прихватить своё оружие и скрылся в лесу. Я же продолжил путь, так же неспешно, куда торопиться, посмотрим, как нас здесь встречать будут.

Выехав на заасфальтированную площадь, крикнул напарникам, чтобы пристроились где нибудь не далеко, от лесного массива, который окружал здание почти ровным прямоугольником. Сам же подъехал к центральному входу и остановился перед ступеньками, ведущим к стеклянным дверям. Странновато как то, на улице никого не видно, на встречу ко мне никто не выходит, даже не вижу чтобы в окна кто то поглядывал.

Торопиться заходить в бассейн не буду, у меня же там не тренировка назначена, чтобы спешить. Потолкаюсь у входа, посмотрю, что твориться внутри, с улицы, благо огромные окна позволяют делать это без труда.

В помещении темно, света конечно же нет, откуда ему тут взяться, поэтому видно не далеко. Гардероб пустой, только голые вешалки одиноко стоят за стойкой, стол, где обычно вахтёр находится, тоже пуст, рядом с ним даже стул не просматривается. Пытаюсь разглядеть, что там дальше, в глубине здания происходит, но безрезультатно, вижу только какие то тени, то ли от мебели, то ли от колонн, что стоят внутри. Надо заходить, чего мяться, если за мной кто то наблюдает, то могут мою нерешительность не верно истолковать.

Войти внутрь не составило труда, двери не заперты. Постояв у самого порога, только лишь для того, чтобы глаза привыкли к темноте, стал медленно передвигаться, от колонны к колонне, столкнуться с такой совсем не хочется. Так добрался до стены, а пройдя буквально метров десять набрёл на широкую лестницу ведущую куда то вверх. По ней прошёл несколько ступенек и дёрнувшись остановился, от громкого мужского голоса, раздавшегося от куда то сверху:

— Тебе чего мужик?

Ответил я ему сразу и не в очень цензурной форме, кто же так поступает, заикой же можно остаться от такого приветствия.

— А ты не лазь куда тебя не зовут, тогда точно здоровеньким помрёшь — ответил он мне, уже более дружелюбно.

— Тебя не спросил куда ходить, а куда не надо. Ты мне лучше хозяина этого заведения пригласи, может я с ним познакомиться намерения имею.

— Нет тут у нас хозяйвов, были да все вышли, мы сами по себе.

— Ну что же, раз нет хозяев, тогда нам проще, сейчас прямо ревизию и начну проводить, а потом, что понравиться к себе и вывезу.

— Ты пасть то не разевай, а то я…

Договорить ему не дал приближающийся звук работающего двигателя автомобиля, я тоже прислушался, пытаясь понять откуда он доносится. Похоже на то, что ещё гости сюда едут.

— Это кто, ваши едут? — спросил я, так и продолжавшего стоять в темноте собеседника.

— Это скорее ваши, чем наши — с сарказмом ответил он.

Дальше всё произошло, очень быстро и очень неожиданно, как для меня, так и для мужика сверху. Первое, что мы услышали, был визгливый скрип тормозов, затем, буквально через секунды, одиночный выстрел, затем ещё один. В это время я уже летел сломя голову на свет, падающий в помещение через ветровые окна, пытаясь сориентироваться, где же находится дверь. Сначала автоматная, а затем пулемётная очередь, что прозвучали за стеклом, заставили меня одновременно пригнуться и перевести шаг на бег. Дверь я конечно же нашёл и даже успел выбежать на улицу, но уже после того, как всё стихло.

Стрелять мне не пришлось, не в кого было, на площади перед бассейном лежало три трупа. Один на спине, широко раскинув руки и лицом к пасмурному небу, двое других, шагах в трёх друг от друга, почти в одинаковой позе, на коленях и переломившись в пояснице. Только один из них держался руками за живот, а другой за грудь. Ни одного из погибших я, к моей великой радости, раньше никогда не видел.

— Что здесь произошло? — спросил я Веснина, который заприметив меня вышел из-за дерева.

— Мы сами ничего не поняли, командир. Стояли возле мотоцикла, а потом слышим едет кто то, пошли к дороге посмотреть. Видим там машина странная. Они видать нас тоже заприметили, как только выскочили сюда, резко затормозили, по выскакивали и давай в нас пулять из своих пукалок, ну мы само собой в ответ дали, одного прибили и за деревья ходу. А Витёк потом из пулемёта остальных положил. Они первые начали, товарищ лейтенант.

Я снял фуражку, вытер со лба обильно выступивший пот и сел на не очень чистые ступеньки. Встретил называется земляков, машина, что стояла на асфальте, была белая шестёрка с питерскими номерами. А парни, что валялись не далеко от неё, напоминали мне персонажей из кинофильмов про лихие девяностые. Одеты они были в укороченные кожаные куртки, голубого цвета спортивные штаны и белые кроссовки.

Почувствовав, что за спиной кто то тяжело дышит, спросил:

— Знаешь их?

Сзади мог стоять только мой, так и не проявившийся до этого времени, собеседник, он мне и ответил:

— Знаю, приезжали они к нам и не раз. Говорили, что спортсмены, а я так думаю самые настоящие бандиты, почти всех наших девчонок к себе забрали. Не силой конечно, но можно сказать и не по хорошему.

Я встал, одел фуражку и не глядя на мужика пошёл к машине, техника конечно же дрянь, но веет от неё чем то родным и знакомым. Шестёрка была не новой, но вполне ещё пригодной для поездок. В салоне у неё лежал какой то пакет с барахлом и пустая пластиковая бутылка из под колы. Машинально закрыв водительскую дверь передвинулся к багажнику, нажал кнопку замка и открыл его. Вот же бандитские морды, пускай о покойниках и надо говорить только хорошее или совсем ничего, но сдержаться я не смог:

— Ну до чего же наглые и самонадеянные, эти парни в спортивных штанах. У них полный багажник калашей, а они на дело с пистолетами едут.

Подошедшие бойцы уставились на невиданное до селе оружие, пытаясь определить его принадлежность.

— Это чего, американские? — спросил меня Веснин.

— Наши Жора, наши, только очень новые.

Парни, кроме стоящего с пулемётом Севостьянова, взяли себе по автомату и стали их с интересом разглядывать, а шустрый Веснин, пробует уже разобраться с затвором.

— Сломаешь, а вещь дорогая. На место положи, потом покажу, как с ним обращаться. Сейчас этих обшманайте, заберите всё, что найдёте в карманах и со всех куртки снимите, и обувь, пригодятся. В машину кидайте, её тоже с собой заберём.

— А кто на ней поедет, командир? — спросил Пашка.

— Я поеду, а Виктора на мотоцикл посажу, чего, куда поворачивать, я ему за дорогу объяснил, справится.

Иванов кивнул головой и пошёл разбираться с убитыми бандитами, а я, захлопнув крышку багажника, наконец то посмотрел на говорившего ранее со мной, жителя бассейна. На вид ему было лет сорок пять, плюс минус десять, так сразу и не поймёшь, фигура стройная, под лёгкой курткой видны бугорки мышц, а лицо всё в морщинах, они просматриваются даже через недельную щетину.

— Ну что дядя, так и не довелось нам с тобой познакомиться, а уже уезжать пора, как нибудь в следующий раз поговорим, так ведь.

Мужик обалдело смотрел то на меня, то на лежавших на асфальте убитых знакомцев. Выражение лица у него было одновременно испуганным, решительным и очень сосредоточенным, как он умудрился его таким сделать мне не понятно, но смог же.

— Подожди мужик, — обратился он ко мне — не уезжай, я сейчас хозяйку приведу, поговори с ней, может до чего договоритесь.

— Давай, только быстрее, не то дружки этих подъедут, сновал мочить их придётся, а у меня на сегодня лимит на убийства закончился.

Старый спортсмен, через три ступеньки сиганул к двери и скрылся за ней, а через три минут вышел от туда в сопровождении женщины, примерно его возраста, но явно не спортивного телосложения. Была она среднего роста, без талии, с идущим впереди её животом, но на лице её, ещё сохранился отпечаток былой красоты и молодости, поэтому он компенсировал фигуру, и общий фон был вполне благоприятный.

— Здравствуйте молодой человек — поздоровалась она — меня зовут Вероника Сергеевна, можно сказать, что я за старшего в нашей компании. Так что если у вас не пропал интерес к беседе, то можем поговорить.

— Простите уважаемая Вероника Сергеевна, но к сожалению пропал, как то уж неласково встретили нас тут, хотя может в этом вашей вины и нет.

— Как вас зовут? — спросила женщина, не пожелавшая закончить беседу.

— Товарищ лейтенант — представился я.

— Ну что же, пусть будет так. У меня к вам есть одновременно и предложение, и просьба, товарищ лейтенант.

— Давайте начнём с просьбы, я думаю вещи, про которые вы сказали, взаимосвязаны.

— Хорошо, как вам будет угодно, — проговорила хозяйка, заметно нервничая. — Заберите нас с собой.

Я смотрел на женщину и не верил своим ушам, она видит меня три минут и хочет ехать со мной, а говорят любви с первого взгляда не бывает.

— Кого это вас? — поинтересовался я, ради спортивного интереса.

Мне просто стало интересно, какое же должно быть у неё предложение, что бы я согласился на просьбу. Но для начала не мешало бы выяснить список претендентов на переселение.

— Нас, это меня, Евгения Ивановича и ещё пятерых девочек.

— У вас что же здесь дети есть?

— Ну не совсем дети — как то уклончиво ответила женщина.

Про мальчика, который был в помощниках у великого комбинатора я знаю, уж не такие ли у неё девочки. И вот на хрена бы они мне нужны.

— Вы как нибудь по конкретнее изъясняйтесь, а то время знаете ли бежит — попросил я Веронику Сергеевну.

— Девчонкам от шестнадцати до восемнадцати лет — с вызовом произнесла она — это воспитанницы Евгения Ивановича, он тренер по плаванию.

Вот с этого бы и начинала, а то не совсем дети, какие же это дети, девкам по восемнадцать лет, да я в их годы уже ого го какой был.

— Хорошо, допустим я соглашусь вас взять с собой и какое тогда будет ваше предложение.

— Я озвучу его только после того, как вы дадите мне честное слово, что заберёте нас.

Она меня за дурака держит что ли или сама такая наивная, что значит честное слово, ну допустим дам я его, но как дал, так и обратно взял.

— Вы так уверены в том, что если я дам слово, то сдержу его?

— Да, надеюсь вы мне дадите слово офицера?

Ну просто кино какое то, увидела парня в фуражке и всё, что же за люди такие в этом бассейне живут. Хотя, она права, как не крути, если я дам слово офицера и не сдержу его парни меня не поймут и уважать перестанут.

— Как то не очень равнозначный обмен вы мне предлагаете. Я вам слово, от которого, как вы сами говорите, отказаться не смогу, а вы мне потом фантик от конфетки подарите.

— Можете не сомневаться, моё предложение очень серьёзное, и очень ценное в данной ситуации.

Я задумался, чего такого она мне может предложить, чтобы я со сто процентной гарантией ему обрадовался. С фантазией у меня как то плоховато стало, ну допустим дома, я бы сразу про миллион баксов подумал, а здесь про что думать, даже ума не приложу. Но интересно всё таки, что же это такое, мне всучат. Ради того чтобы только узнать это, заберу их.

— Ну смотрите Вероника Сергеевна, слово я даю и вас с собой заберу, но если потом окажется, что вы меня надули, найду причину, и передам вас в трибунал, а он, можете не сомневаться, вынесет приговор согласно военного времени.

— Договорились. А сейчас дайте мне одного вашего человека, мы кое куда сходим и кое что принесём — деловито произнесла женщина и тут спросила — Девчонкам говорю чтобы собирались?

— Говорите, — дал я своё согласие ей, а затем сказал Иванову — Паша, прогуляйся с женщиной.

Появились они, где то через пол часа, каждый нёс по приличной коробке, а боец даже две. Женщина загадочно улыбалась, не смотря на то, что коробка в её руках совсем не лёгкая. Подойдя к машине, возле которой я и продолжал стоять, они поставили свой груз на землю.

— Что это такое? Сухой паёк в дорогу, а может крышки для консервирования, угадал — со смешком спросил я не много запыхавшуюся Веронику Сергеевну.

— Вы зря смеётесь, откройте лучше и тогда поймёте, что это.

Открыть дело не хитрое, лишь бы после этого не впасть в бешенство, от того что слово дал не понятно из-за чего. Но как говориться пока не попробуешь, вкус не узнаешь. Открыть я решил именно ту коробку, которую тащила женщина, наверняка себе то она доверила нести самое ценное. Присев на корточки, аккуратно оторвал скотч, плотно склеивающий края боковых створок коробки и медленно, словно минёр, развернул их. После того, как заглянул внутрь, с шумом выдохнул и посмотрев на довольно улыбающуюся хозяйку коробки проговорил:

— Что тут скажешь, не обманули. Если всё, что здесь лежит, не просрочено, то это стоит того, чтобы забрать вас к себе. Но вот одно мне не понятно, как это всё вы смогли сохранить и почему не обменяли на продукты допустим или на переезд в какое нибудь другое место, что кроме на с к вам больше никто не приезжал. А эти ребята допустим, почему для такого дела не подходили?

— В том то и дело, что не подходили. Эти, как вы изволили выразится, ребята, перетащили к себе на рынок почти всех наших девочек и чем они там сейчас занимаются, остаётся только догадываться. А кроме этого, вы что же думаете, если бы я им это отдала, они мне устроили переезд. Хотя может быть и устроили, но как минимум заставили бы у них полы в подсобках драить, а при более плохом раскладе и вовсе бы выбросили на помойку подыхать.

— С этим пожалуй соглашусь, ребята совсем без башенные. А всё таки Вероника Сергеевна, объясните, откуда в бассейне такое богатство, как лекарства, оказалось, ну не в медпункте же их столько хранилось?

— Всё очень просто, аптечный киоск у нас здесь внизу был, а я, как раз, в нём работала. А когда мы с Евгением Ивановичем вечером, после работы, пошли домой и к сожалению до самого утра не смогли его отыскать, вернулись обратно сюда. И сообразив, что приключилось что то неладное, в тот же день перенесли к нему в подсобку, всё самое ценное. Мало ли чего людям взбредёт в голову, а тут товара на сотни тысяч. Так потом и случилось, ларёк мой на третий день вскрыли и растащили по углам, нас же тут много было, за каждым не уследишь.

— Много это сколько и если не забыли — спросил я женщину криво улыбнувшись — в каком году, это было?

— Не забыла, — ехидненько ответила работник киоска — не такая я ещё и старая, как вам может показаться. Год у нас был девяносто первый, а людей в бассейне, до эпидемии ровно сорок находилось. Хотя и после неё не на много меньше, мы только шестерых потеряли и всё благодаря этому, и мне, в какой то мере.

Да повезло людям, будь у нас столько таблеток и мы бы наверное мало кого потеряли, а так только меня, с помощью уксусной ванны и спасли. Надеюсь теперь полегче будет, если новая зараза нагрянет. Тьфу, тьфу, три раза, не дай бог конечно.

Пока местные собирали вещи, мы перегрузили оружие к себе, лекарства затолкали на их место, но всего лишь две коробки, остальные установили на верхний багажник, туго обвязав их хозяйской верёвкой. Ещё долил бензинчика в шестёрку, из своей канистры, пускай у нас и восьмидесятый, но в баке перемешается и получиться восемьдесят пятый. Того что было в нём не хватило бы доехать до дома, а так пусть и чихать будет, но должны добраться, двигатель не жалко, заправлять транспорт потом все равно нечем будет. На сборы ушло минут сорок, после чего группа новичков появилась на ступенях бассейна, вызвав у моих друзей завистливые взгляды. Ещё бы, пятеро плавчих предстали перед ними в джинсах «мальвина» и коротких кожаных курточках, подчёркивающих спортивные фигуры. Правда, на мой взгляд, плечи у всех широковаты, да и не очень чтобы красавицы, красавиц наверняка ребятки, друзья тех, что недавно в лес оттащили, давно уже к себе переманили. Но если сравнивать с теми, которые остались в клубе, то эти просто фотомодели какие то.

За руль шестёрки сел муж Вероники Сергеевны, там же устроилась она и ещё три девчонки, двух, что не поместились в авто, забрали к себе, на мотоциклы, к огромной радости разведчиков. Мужчина посигналив на прощание, поехал следом за мной, а замкнул нашу колонну, Веснин, лишь бы не перевернулся по дороге, он ещё до отъезда без перерыва болтал с девушкой в коляске.

Три сотни километров отмахали за пять часов, на мой взгляд нормально, с учётом того, что детище советского автопрома, без перерыва дёргалось. На протяжении всего пути мы не останавливались на долго и даже не помышляли об ужине, решили, что лучше до темна добраться до места, чем сытыми ночевать в лесу. Доехать за светло не получилось всё равно, поэтому как только стемнело, сбавили скорость, мне же надо как то было найти место, откуда начинается заезд в клуб.

Женскую часть переселенцев на ночь разместили в лазарете, добавив туда наспех сколоченных топчанов, а единственного мужчину, среди них, сразу определили в общую казарму. Сделали это естественно после сытного ужина, кстати, очень понравившегося вновь прибывшим.

Утро следующего дня для них было не простым. Наши, прознав от разведчиков, что приезжие из девяносто первого года, засыпали их вопросами про жизнь, на которые они давали иногда очень смешные, на мой взгляд, ответы. Особенно преуспели в этом деле девушки, очень плохо разбирающиеся в вопросах истории. Но поправлять их я не собирался, зачем раскрываться, пусть говорят, что хотят, какое сейчас это имеет значения, у нас здесь своя история пишется и временами тоже не очень простая.

Веронику Сергеевну, как спеца по современным лекарствам, я прикомандировал к медицинскому отделу, сегодня её к ним в комнату и переселили. С девчонками пловчихами всё на много сложнее, пришлось долго думать, куда их пристроить. Но в конечном итоге, посовещавшись с ответственными товарищами, решили создать из них хозяйственную команду, под руководством нашего повара. Народа у нас много и ему тяжело управляться с готовкой, уборкой, мойкой, так что им у него самое место, тем более послать мне их всё равно больше некуда. Да и под присмотром у Петровича будут, они уже зыркают на наших молодых солдат и им наплевать, что по факту они им в дедушки годятся. Про парней я даже и не заикаюсь, те ищут любой повод, чтобы зайти на женскую половину.

Тренера пристроил к конюху, он хотя и в нормальной физической форме, но ему тоже лучше хозяйством заниматься, не отправлять же его на заготовку дров, а тем более на охоту допустим. Короче говоря, общими усилиями люди без работы не остались, хотя если честно её из пальца высасывали, но за те коробки, что теперь стоят у меня под замком в магазине, это вполне нормальная плата. Никто же не может поручиться в том, что прямо завтра на нас обрушится какой нибудь новый вирус. Но теперь у нас есть хотя бы шанс его пережить.

Сегодня никуда не поехал, взял выходной, вчера сильно вымотались. Отдохнём денёк, а завтра мотанём в другую сторону. В течении дня хочу плотно побеседовать с хозяйкой бассейна, на тему мироустройства в их районе. Там живут пока единственные наши соседи и на первый взгляд они не очень дружелюбные.

Вероника Сергеевна, как раз после обеда и освободилась, до этого она проводила ликбез по самым простейшим лекарствам и витаминам, среди своих новых коллег. Не большое количество их, она ещё утром забрала в амбулаторию, которая вынуждена была переселиться в жилую комнату.

Свой рассказ провизор, а именно такая специальность у нашего нового медицинского работника, начала с того, что их бассейн находится на окраине, той земли, которую контролирует банда молодчиков. Она их именно так называет и никак иначе. С одной стороны это не очень было хорошо, для их коллектива, с продовольствием постоянно возникали проблемы, а с другой, им достаточно долгое время удавалось поддерживать нормальные, человеческие отношения друг с другом. Всё изменилось, когда появились крепкие ребята, они сразу же дали понять, что считают всех проживающих в спортивном комплексе, гражданами своего анклава, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Эти ребята попали сюда вместе со своим рабочим местом, а таковым у них был рынок, не большого городка с Волги, который они полностью крышевали. Вместе с рынком, в этот мир перебрались и все торговцы, что находились на нём, в этот поздний час, и соответственно все товары, бывшие у них. Как банда там наводила порядок она знает только по слухам и то из третьих рук, от тех девушек, что первыми согласились на переезд, а потом приезжали, к ним, агитировать своих подруг последовать их примеру.

Но навели они его быстро, был он у них очень жёстким и держался на беспрекословном подчинении всех, лидеру группировки. Что это за человек и какого он возраста она не знает, сообщила мне только его фамилию, а вполне возможно и кличку Лопата. Так вот этот Лопата, увеличил свою банду в разы, за счёт новобранцев из разных мест, а остальных заставил работать на себя и своих подельников. Я понял из рассказа женщины, что мест, где проживали люди у них было на много больше, чем у нас и поселенцев в каждом месте тоже хватало. По моим прикидкам каждое такое поселение имело не меньше сорока человек, а сколько всего таких поселений, она мне сказать не смогла. Но вот сколько человек проживает в столице, которую все называю очень просто Рынок, она примерно знает, даже после того, как какую то часть они потеряли после эпидемии. Сейчас там никак не меньше шестисот человек. Такую цифру ей озвучила девушка, что приезжала в последний раз, как раз перед нами. Она же ей и поведала, что Лопата собирается идти воевать с соседями, поэтому то им лучше перебраться к ним в столицу, после войны у них ожидается много продуктов, которые распределят между всеми жителями Рынка. Эту информацию она узнала от своего парня, который тоже входит в группировку.

Остальное в её рассказе было не столь важным, в основном оно касалось аморального поведения бывших воспитанниц и хамским отношением к ней, и мужу со стороны молодчиков. На мои вопросы об оружие, количественном составе банды, о тех поселениях, что находятся ближе всего к этому Рынку, она внятно ответить не смогла, так как сама толком ничего не знает.

В принципе мне хватило и того, что она уже поведала, ясно одно, убив парней из «шестёрки», мы влезли в очень не приятную историю, поэтому от автомобиля надо срочно избавляться. Хотя доложить своему авторитету, кто совершил такое злодейство с его людьми, некому, нас попросту никто не видел там, да и очень далеко до нас добираться, для подтверждения фактов, если они конечно обнаружатся. Но подстраховаться лишним не будет.

Ситуация, в мире, складывается конечно интересная, я то думал, что совсем один здесь остался, ан нет, оказывается люди есть и их много, и причём много не очень хороших. Да, не вовремя нас выкосила костлявая, сейчас мне с десятком бойцов трудно тягаться будет с толпой из девяностых. Если они про нас узнают и надумают наведаться в гости, то долго здесь продержаться мы не сможем, а отступать нам попросту некуда. Куда то уходить не реально, уже сейчас ночами холодновато бывает, а что дальше будет, да ничего хорошего, зима наверняка будет. Да и с пропитанием проблема сразу возникнет, дичь в лесу есть, с этим не поспоришь, но прокормить всех нас охота вряд ли сможет. Так что выход только один, лишний раз никуда не высовываться и установить вокруг, хотя бы дневные посты, сейчас нас голыми руками можно брать.

Вечером я поделился своими мыслями с сержантом, его такое положение дел тоже озаботило. Понятно, он человек военный и на фронте ни три дня пробыл, так что готов на смерть биться с любым врагом. Но вот что потом станет с женщинами, которые живут рядом с нами? На этот вопрос у него тоже только очень не хороший ответ. Решение одно, переходить на военное положение, со всеми вытекающими последствиями и по мере возможности искать союзников.

Выехали мы рано утром, снова на двух мотоциклах и тем же составом. Единственное отличие от прошлой поездки, белый автомобиль, за рулём которого сижу я, но только до тех пор, пока бензин на нём не кончится. Хотя нет, ещё одно отличие имеется, с собой мы взяли второй пулемёт, обстановка заставила.

Бензин кончился в районе пятой версты, от места старта, там мы его и замаскировали, сделав парочку отметин на приметных деревьях. Дальше стали передвигаться на много быстрее, места мне хорошо знакомые и если здесь есть какие нибудь изменения, то замечу их сразу.

Строение я обнаружил. на сто семьдесят третьем километре, если за ноль считать выезд от клуба. Но к сожалению, нам оно ни чего полезного не принесло, хотя очень интересно было с ним ознакомиться и внимательно рассмотреть. Это первый мост, который я здесь вижу, за всё время прибывания, а примечательность его в том, что таких мостов, живьём, я ещё никогда не видел.

Река, берега которой он соединяет, шириной метров пять, ну может не на много больше, во всяком случае в этом месте, именно так. Заросли они густо, яркой, совсем не по осеннему зелёной, осокой, кое где пропустившей к самой воде мелкие кустики. Течение у неё еле заметное, можно даже сказать сонное, но не смотря на это вода чистая и прозрачная на столько, что с берега, а тем более с мостика, можно без особых затруднений разглядеть серебристых рыбёшек, что плавают в глубине. А глубина для такой реки вполне приличная, метра два наверное, по моим прикидкам, никак не меньше. Сам мост сделан сплошь из камня, ни одной железяки, а тем более деревяшки, я на нём не разглядел, как не старался. Похож он, своей формой, на коромысло, так охарактеризовал его кривизну сибиряк, с простой русской фамилией, Иванов. Но только кривизной, всем остальным, больше на часть крепости, средневекового замка. Сравнивать мне конечно особенно не с чем, но вот те сооружения, которые иногда проскакивают в исторических кинофильмах, выглядят именно так. Откуда такое чудо здесь появилось, не понятно, я даже кругом всё обошёл пытаясь разыскать развалины крепости, но безрезультатно, мост оказался круглым сиротой, рядом не было ни камушка, который бы напоминал о былом величии этого места.

— И кому взбрело в башку, такое построить. Нет чтобы, как у людей сделать, из дерева, его тут вон сколько, так нет из камня сложили. Откуда они его только волокли сюда? — возмутился Паша.

— За то красиво — возразил я ему.

— Ну не знаю товарищ лейтенант, мне наш, деревенский, так больше нравиться.

Задержались мы у моста часа на пол, наверное. Этого времени хватило, чтобы посидеть на его довольно высоких и широких, каменных перилах, спуститься вниз, к реке и осмотреть его снизу, убедившись в том, что строение находится в идеальном состоянии, как будто ему не сотня лет, а никак не больше десятка. Нигде не видно ни трещин, ни сколов, даже раствор, что соединяет каменные глыбы не начал крошиться. Пожалуй я соглашусь с Павлом, но только в одном, кому взбрело в голову, построить здесь именно такой мост и главное зачем, не понятно.

Дальнейшее движение проходило не так быстро, приходилось более внимательно смотреть по сторонам, места новые, не изученные, что может в них повстречаться не известно. Так ехали до самого вечера, а затем выбрали подходящее место в лесу и устроились там на ночёвку, для этого дела была припасена палатка. Прошлая поездка показала, брать её с собой надо обязательно, вот сегодня она и пригодилась.

Ужинали по походному, на этот раз обошлись без кастрюли с кашей, но вот жаренной зайчатинки всё же прихватили и не сколько не пожалели об этом. Целый день, проведённый в дороге, вызвал зверский аппетит, так что после того, как доели лесного кролика, зарубали, в добавок к нему и по банке сосисок, и только после этого завалились спать.

День принёс только одни разочарования, мы проехали ещё, без малого сто километров и ничего, заслуживающего нашего внимания не повстречали. И это очень плохо, потому что обнаружить новых людей или поселения, где живут более адекватные люди, чем на рынке, мы, на мой взгляд, можем найти лишь в этой стороне.

В районе часа, по московскому времени, сделали привал на обед, ели молча, все понимают, что кататься бесконечно мы не можем, запасы бензина не позволят этого делать и совсем скоро появится, так называемая точка не возврата, спидометр доберётся до неё через тридцать километров, с маленьким хвостиком.

Интересно имеет ли эта дорога край или так через всю планету и идёт, а если где то кончается, то что дальше. Не знаю, может как нибудь позже попробую это разузнать, а пока не помешало хотя бы один отворот, от неё, найти.

Продолжили движение после часового отдыха, снова внимательно следя за окружающей действительностью и цифрами, указывающими километраж на спидометре.

Наша настырность была вознаграждена буквально за считанные километры, от необходимости поворачивать назад. Дорога, которая показалась справа, пусть и выглядела, давно заброшенной и не имела следов от колёс, но всё же не заросла деревьями, что является характерным признаком наличия в конце её сооружений и возможно живых людей.

— Поворачиваем, только всем предельная внимательность, здесь могут тоже оказаться такие же шустрые ребята, как и у бассейна — предупредил я товарищей.

Ширина дороги позволяет ехать на мотоцикле, без лишних проблем, ветки деревьев, что растут по бокам, не достают до нас, если конечно двигаться по середине. Я обратил внимание на то, что трава, которую мы беспощадно, приминаем колёсами, до этого момента не подвергалась ни какому воздействию. Нет на ней ни следов человека, ни животных, ни колёс. Неужели в конце этого пути нас ждёт пустышка, не хочется в это верить, ох как не хочется.

Поднявшись на пригорок, образовавшийся за очередным поворотом, а затем спустившись с него, мы достигли конечной точки, данной дороги и тут же остановились, заглушив двигатели, экономя бензин. Перед нашим взором появилось аж две избы, с двускатными крышами и печными трубами над ними. Каждая имела по паре окошек, с резными, выкрашенными в голубой цвет, наличниками, не большие сени, с крепкими на вид, дверьми и совсем крохотный, крытый порожек. Всё это можно разглядеть через открытые настеж ворота, находящиеся в таком виде наверное не один день, так как часть их была привалена песком, на мытым ручьями, протекающими рядом, во время дождя.

— Жора твоя эта, а я ту осмотрю, только аккуратно всё делай — отдал я распоряжения Веснину.

Зайдя в дальнюю избу, ни кого в ней не обнаружил, но по тому, что печь ещё тёплая, понял, люди здесь живут. Хотя на мой взгляд какие то очень они безалаберные, кругом грязно, на столе миски с недоеденной кашей, в углу куча какого то барахла навалена, но больше всего меня поразили сапоги, валявшиеся под металлической кроватью. Они прямо с порога бросались в глаза, правда сколько их там, сосчитать, при таком тусклом свете, не получилось, но уж что то очень много.

Вернувшись на улицу, кивнул Веснину, уже стоявшему на пороге проверяемой им избы.

— Никого нет — ответил он, разводя руки по сторонам.

— У меня тоже пусто, но печь совсем недавно топили и сапог под кроватью, куча валяется, босиком они здесь ходят, что ли.

Решили прогуляться в сторону леса, за избами он был по реже, туда и направились. Оружие держали наготове, лично я способен открыть огонь на любой непонятный шорох, уж как то всё странно тут. Сапоги, под кроватью, не дают мне покоя, не с трупов ли их поснимали. Караулят таких, как мы заезжих, а потом валят всех и барахлишко прибирают.

— Командир, сюда иди — совсем не громко позвал меня Жора.

Спрашивать, зачем он это сделал я не стал и так всё понятно, у самой кромки леса виднеются могильные холмики, причем их так много, что сомнений не осталось, здесь живут мародёры. В этот самый момент, с противоположной стороны, кто то громко закричал:

— Товарищ комиссар, мы здесь!

Это что ещё за товарищ комиссар, кого это обозвали таким не приличным словом. Оборачиваюсь и вижу троих бойцов, в характерных, для определенного времени в истории нашей страны, головных уборах, прямо таки несущихся в мою сторону. Вроде без оружия бегут, подожду пока, стрелять не стану, хотя руки так и чешутся. Первый же боец, что подбежал ко мне, выпалил:

— А где товарищ Андрей? Он же должен был за нами приехать, с ним что то случилось?

Стою и думаю, чего ответить парню, может сразу послать его куда по дальше, а может всё таки пристрелить этих будённовцев, за то, что столько народа загубили.

— Пал смертью храбрых товарищ Андрей, за дело революции — как то само вырвалось у меня — а у вас тут, как дела обстоят и где ваше оружие, товарищи бойцы.

— Плохи у нас дела товарищ, извините не знаю как к вам обращаться.

— Зовите меня товарищ лейтенант, Дёмин — отрекомендовался я.

— Испанка у нас была товарищ лейтенант Дёмин, померли все, кроме нас. Мы то чудом можно сказать в живых остались. Вот здесь, как раз, всех и схоронили. А оружие цело не сомневайтесь.

— Плохо это товарищи, как же вы так не сберегли людей — высказал я свои претензии, сообразив откуда взялись холмики и сапоги под кроватью.

— Так нет в том нашей вины, дорогой товарищ, когда уходили дорогу искать все живы были, а вернулись так одни мёртвые лежат, испанка это их убила. Но обоз с мы сохранили, ни одна лошадка не пропала, правда вот до кулацкой деревни так и не добрались, сгинула она, вместе со всеми жителями. Да и сами мы не поняли куда забрели.

— Что долго плутаете тут?

— Так почитай третий месяц, на подножном корму, не чаяли уже и в живых остаться, думали лошадей резать придётся. А что делать, не помирать же в самом то деле?

— Ладно товарищи не отчаивайтесь, подмога пришла, пойдёмте ка лучше в дом, там всё подробнее расскажите.

Добавленная тушёнка, в жиденькую овсяную кашу, окончательно позволила будённовцам поверить в то, что их мучения закончились и они на перебой стали рассказывать про свои мытарства.

Обозники шли за кулацким зерном, в Петрограде голод, а эти жируют. Но остановившись на ночь, в уже раскулаченной деревне, по утру не обнаружили её, от деревни осталось лишь два подворья, именно те, в которых они ночевали. Не поддавшись на провокацию, тронулись дальше, но дорога, ведущая от места ночёвки, привела на ещё более странную брусчатую дорогу, проехав по которой несколько километров в нужную сторону, деревню, подлежащую досмотру, так и не обнаружили. Повернули обратно и проехали столько же в другую сторону, там тоже ничего не оказалось. Вернулись на место ночёвки, где и решили дожидаться подмоги. Небезызвестный товарищ Андрей должен был ехать за ними, через несколько дней. Но вот беда, дни шли, а никого не было. Сначала ели то что взяли с собой, затем грибы и ягоды, потом кое какую живность подстрелили, но вскоре кончились все выданные патроны. Вот тогда то этих троих и послали за подмогой через лес, в направлении Питера, но протопав довольно большое расстояние они не встретив на пути ни одного хутора, ни одной деревни, вернулись обратно, сильно при этом поплутав. К тому времени, как раз и случилась всеобщая эпидемия, поэтому своих товарищей они мёртвыми и нашли. Ну а дальше всё ясно, стали выживать и готовиться к худшему. Это я и сам прошёл.

— Ясно всё, только вот обоза я что то не вижу, что с ним? — спросил я рассказчиков.

— Так здесь он товарищ Дёмин, в лесочке. Прячем, вдруг кто из кулаков нагрянет, у нас же патронов не осталось, защищаться то не чем.

Мне честно говоря было смешно слушать этот бред, а вот мои спутники отнеслись к бедолагам с пониманием и старались подкормить их, кто чем мог. Наверное ни чего странного в этом нет, как не крути это их отцы и таких рассказов в детстве они наверное наслушались вдоволь, хотя всё зависит от того, кто с какой стороны находился.

На следующий день, примерно до обеда мы грузили всё ценное из домов, в восемь телег, что нашлись в лесу. Забирали всё, кровати, перины, подушки, табуретки, инструмент, стеклянные бутыли, глиняную и металлическую посуду. Будённовцы прихватили и все сапоги, хотя я сказал, что их можно было бы и оставить. В общем решили так, телеги всё равно домой перегонять, так что чего же добру пропадать, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Самым ценным оказалось оружие и то без патронов, кстати, одна вещица из этого арсенала мне очень приглянулась, маузер в деревянной кобуре, его я сразу приватизировал и бросил в свой багажник. А ещё мои ребята нашли для меня кожаную кепку, принадлежавшую до этого, самому настоящему революционеру из Питера, но менять фуражку на неё я не стал, может когда нибудь потом примерю. Ладно повезём всё, что нашлось, дома разберёмся, чего с этим делать.

Дорога обратно получится долгой, лошади это вам не мотоцикл, скоростёнка маловата.

Но это может быть и к лучшему, потому что мы уже много вопросов получили от солдат революции по поводу техники, оружия и даже формы одежды. Так что будет время ответить на все. Поручу ка я это, Жорке Веснину, пускай на первой же ночной стоянке начнёт вводить бойцов в курс дела, хватит нам дурачками прикидываться и людей дурить.

Глава 9

Похолодало буквально за ночь, днем было ещё тепло, а утром проснулись и такое впечатление, что температура минусовая. Пускай это ощущение и продержалось, до тех пор пока солнышко не поднялось над лесом, но всё же звоночек прозвенел. Пора всем переодеваться, в летнем долго не проходишь, а у нас почти все в такой одежде сюда попали, пожалуй настало время тряхнуть магазин, на предмет осенних курток, фуфаек и разных женских штучек.

Поступил я просто, сначала привёл в него женскую часть населения и запер их там, предупредив, что даю им ровно час на всё про всё, не больше, потом захожу и всех вывожу наружу. Кто за это время себе ничего не подберёт, будет всю зиму ходить в летнем.

Женщины справились, к моему приходу все были одеты в обновки, пускай и не очень модные. Больше всех нарядам обрадовались те, кто в своей жизни ещё не видел ничего подобного. Санинструктор Катя напялив на себя какой то старушечий плащик, была на седьмом небе от счастья, студенточки из сороковых, тоже сияли, как медный самовар, та и другая были одеты в пальтишки ядовито зелёного цвета, с огромными овальными воротниками и двумя рядами пуговиц по середине пальто, пришитых сюда, на мой взгляд, совсем не к месту. А вот девчонки из бассейна, впрочем, как и жена их тренера, меня очень удивили. Они одели на себя самые обыкновенные ватные фуфайки, чёрного цвета, с ничем не примечательным хлястиком сзади. Сомневаюсь, что спортсменки сделали свой выбор по доброй воле, но уговаривать их сменить форму одежды не собираюсь, как не крути, а Вероника Сергеевна всё правильно посоветовала.

Мужики оделись за двадцать минут, фуфаек на всех хватает, главное размер подобрать, но не смотря на это мне пришлось задержаться на складе ещё какое то время, после их облачения. Зимин, очень серьёзно воспринявший приказ о введении военного положения, на базе, уже успел оборудовать два наблюдательных поста и теперь пытается создать на них условия, при которых службу там можно будет нести в любую погоду, без ущерба для здоровья.

— Товарищ лейтенант, отдайте мне рулон брезента, я девчонок попрошу, они для бойцов плащ-палатки сошьют. Мне четыре штуки минимум надо, скоро дожди зарядят и в фуфайках на посту долго не простоишь.

Идея конечно хорошая, но у нас всего три рулона брезента и когда он кончится заказывать мне его негде будет, поэтому надо всё как следует обдумать и для начала узнать, сможет ли вообще кто то сшить эти самые плащ-палатки.

— Ты сперва сходи узнай, есть ли у нас специалист в этом деле, а вот когда найдёшь такого человека, то веди его сюда, разберёмся, сколько брезента надо будет, какого размера их делать и главное я хочу посмотреть, как это специалист себя вести будет, с нашим материалом.

Сержант ушёл, мужики ещё раньше удалились, а я остался в магазине и от нечего делать стал перебирать ящики, которые сам же сюда и приволок. В основном в них было мыло, спички, в одном мирно стоял дефицитный, для здешних мест, одеколон «Шипр», но нашёлся и такой, что сразу вспомнить, откуда он появился, я не смог, а когда всё же вспомнил, то сильно задумался, чего с ним дальше делать. Оставить на этом самом месте, так это как то не очень справедливо, по отношению к тому, что в нём находится, передвинуть в другое место, так чем оно будет лучше этого. Так ничего и не успел придумать, куда девать ящик с золотом, пришёл Зимин с молоденькой пловчихой.

— Вот товарищ командир, данная девушка говорит, что на швею училась, в этом самом, Таня скажи товарищу лейтенанту, где училась, я запамятовал, как называется.

— В профтехучилище, сколько раз повторять, мог бы уже и запомнить — протараторила Таня.

— Знаю я Танюша, что это такое, так что ты сильно то не задавайся — поставил я девушку в известность о своих познаниях, в области профессионального образования. — Ты нам лучше скажи, сможешь сшить накидки на мужиков, чтобы они в них под дождём могли стоять.

— Вы меня совсем то за дуру не держите, я чего не знаю, что такое плащ-палатка. У меня отец прапорщиком на складе служит, чего чего, а такого барахла по навидалась, так что давайте материал, говорите сколько штук надо и я пойду. Надеюсь у вас ножницы, нитки и хотя бы иголки найдутся.

Ты посмотри какая серьёзная девушка, а у бассейна, они все мне такими беззащитными показались. С брезентом и плащ-палатками в конечном итоге разобрались и швея Таня, оттяпав довольно приличный кусок материала ушла к себе. Но вот казалось бы мимолётный разговор с ней, вспомнился мне вечером почему то и навёл на очень неприятную мысль, я по существу, кроме нескольких человек, с кем побывал в разведке и пожалуй ещё сержанта, ни кого толком не знаю. Люди живут со мной под одной крышей, едят в одной столовой, причём продукты, в основном добытые моим непосильным трудом, а чего от них можно ждать в трудную минуту, я и понятия не имею. Не справедливо это как то. Поделился мыслями с сержантом, он тоже задумался, но как оказалось по другому поводу.

— Товарищ лейтенант, разрешите вопрос задать? — спросил он меня не много смущаясь.

— Задавай, чего же не задать, если по делу.

— Вы наверное в особом отделе служили? Угадал? Нет, если конечно об этом нельзя здесь говорить то не отвечайте, я понимаю обстановка у нас не простая.

— А с чего это ты вдруг про особый отдел вспомнил?

— Не я один, ребята тоже догадались и не только из-за формы. Мы же видим, как вы с людьми из будущего разговариваете, они вас слушают, а не вы их. Это мы не знаем, как себя с ними вести, а вы. Не знаю, даже, как объяснить, но впечатление такое, что вы всё про них знаете и ничего для вас в их рассказах удивительного нет. Чтобы так собой владеть учиться этому надо, а где у нас такому учат, только в контрразведке.

— Ты сам том случаем, не работал на особый отдел, смотри как всё грамотно разложил.

— Нет — засмеялся Зимин — у меня это ещё со школы, любил я до всего докапываться в науках разных. Наш директор мне даже имя придумал Шерлок Холмс, но правда так и не сказал, что это за учёный, как я его не просил, а в деревне про него никто, ничего не слышал.

Тоже мне Шерлок Холмс доморощенный, всё приметил, хотя это мой прокол, но откровенно говоря слушать бредни, из уст девиц из профтехучилищ, про будущее, выше моих сил.

Наш разговор с соседом по комнате, как то плавно перетёк на светлую жизнь в далёком будущем, про которую, по словам сержанта, мы так ничего и не узнаем.

Будни текли своим чередом, каждый занимался, по мере сил, возложенными на него обязанностями. Лично я решал вопросы безопасности, вместе с сержантом определял линию нашей обороны, на случай внезапного нападения. Мы предполагаем, что нападать на нас могут только со стороны дороги, вот относительно её и строим наш рубеж. Окопы полного профиля конечно не роем, но вот ячейку для себя, каждый боец в заранее определённом ему месте, подготовил. На оборону жилища привлечены все мужчины, у каждого есть личное оружие и все знают куда кому бежать в случае поступления сигнала опасности, от дозорных. Сержант с личным составом даже успел провести парочку учений, которые к сожалению не дали хороших результатов, народ так долго выдвигался на позиции, что на мой взгляд, за это время, с нами можно сделать всё, что угодно. Поэтому когда я стал заниматься другим делом, Зимин устраивал бойцам внезапные тренировки по несколько раз на день.

Отвлёкся я, на можно сказать бесполезное занятие, рытьё ямы в укромном месте. Решил закопать мешки с жёлтым металлом в землю, не нужен он нам, а хлопот с ним много. Не дай бог кто прознает, про этот ящик и как тогда среагируют на него люди. Лично я за каждого, что реакция у него будет нормальной, поручиться не могу. Не зря же говорят, что золото имеет просто магическое влияние на человека, так что пусть уходит обратно в землю, где ему самое место, от греха подальше.

Но все дела пришлось остановить из-за происшествия, которое нас очень взбудоражило и заставило заняться им абсолютно всех. Когда именно оно произошло, мы точно определить так и не смогли. По мнению одних ранним утром, других, глубокой ночью, а лично я склоняюсь к тому, что поздним вечером. У нас пропали две девушки, из тех, что прибыли из спортивного комплекса, причём самые спокойные и можно сказать совсем не заметные. Обнаружили, что их нет, после обеда, когда надо было убираться на кухне и в столовой. Оставшиеся девчонки возмутились, что и после завтрака убирались втроём, и пошли жаловаться Петровичу, тот, в свою очередь, к Зимину, выяснять куда людей забрали.

Поиски начали тут же, для начала опросили всех, кто с ними общался, это ясности в дело не внесло. Затем прочесали всё в окружности, примерно километр диаметром, тоже не нашли ни следов, ни признаков. Вечером поиски остановили и с новой силой приступили к ним утром, раздвинув границы проверяемой территории. Следопытов среди нас нет, ну может Торопов чего то в этом деле соображает, но он у себя в шалаше сейчас, на берегу озера, это километрах в десяти от клуба и идти за ним в такую даль совсем не хочется. Искали снова до вечера, а на следующий день ещё до обеда, но прошерстив всё в ближайшей округе, поиски остановили. Девчонки просто напросто исчезли. У меня возникло подозрение на высшие силы, которые нас безусловно контролируют, но вот зачем они им сдались, хоть убейте не соображу. Я понял, если бы к примеру меня забрали или Зимина, ну а эти для чего нужны инопланетянам, только для опытов каких, ну не на мировые же олимпийские игры их пригласили.

Вечером, обсуждая событие с сержантом, пришли к единственному выводу, который можно сделать из данного происшествия, перемещение людей надо контролировать, хотя бы утром перекличку делать что ли, а то так можно вдвоём остаться и не заметить этого.

Утренняя проверка показала, что пока все на месте, но от этого сильно не полегчало, неизвестность она, как правило, только нервозность создаёт. Ещё раз прошлись по рубежу обороны, решили, что можно кое какие ухищрения в неё добавить, допустим пустые банки на проволоке развесить, на особо опасных направлениях. Понятно, что никому напасть на нас они не помешают, но хотя бы предупредят, с случае чего. То что девочек могли выкрасть мы тоже не исключаем, поэтому надо, как то защищаться от дальнейших проникновений на нашу территорию.

Совершать дальние или даже ближние поездки пока не буду и людей далеко в лес отправлять тоже повременю, обстановка в коллективе не очень здоровая, все напряжены, как будто ходят и думают, кого же следующего заберут.

Такой психоз длился ещё несколько дней, а потом его, как гнойный нарыв прорвало, но легче от этого никому не стало.

День начался с уже привычной переклички, которая снова выдала, уже который раз, полное соответствие списочного состава, с наличием людей в строю. Затем дружно позавтракали и разбрелись по делам, у меня допустим сегодня учебный день. Миша Петровский, делает полный техосмотр одного из мотоциклов и я напросился к нему в помощники, нельзя же всё время ездить на транспорте, словно таксист, а вдруг в дороге что то поломается, надо хотя бы в мелочах разбираться. Парень не жалел на меня времени, прежде чем начинать что то откручивать объяснял, зачем это делает и куда после этого можно добраться. В качестве разнообразия и повышения технического уровня, такое занятие очень даже не плохо, но вот каждый день этим заниматься, нет это не моё. Так что я просто с упоением наблюдал, как Михаил откручивает болты потом промывает их в бензине, затем протирает тряпочкой и аккуратно раскладывает на промасленную бумагу, специально принесённую мной из магазина. Он всё это делал с таким удовольствием и любовью, что я просто не выдержал и в наглую ушёл спать, сославшись на срочные дела.

Мне показалось, что проспал я долго, аж до самого обеда, потому что в коридоре кто то громко затопал, а потом сильно хлопнула дверь. Так у нас бывает именно в обед, когда кому то показалось, что он на него опоздал. Но эти мысли прервала автоматная очередь, донёсшаяся пускай и из далека, а всё же очень неожиданно, как будто стреляли под самым ухом. Я вскочил с кровати, быстро надел фуфайку и кожаную фуражку, с комиссарской звёздочкой, поднял лежащий на полу автомат и выскочил в коридор, но тут же мухой залетел обратно. Во дворе громыхнуло так, что по вылетали стёкла. Пришлось выбираться на улицу через окно, которое выходило на противоположную двору сторону. Выбравшись, на свежий воздух, побежал к дальнему углу, нет я не струсил, это так сработал инстинкт самосохранения. Добежав до него плюхнулся на землю и пополз вдоль стены, до следующего угла, откуда уже во всю доносилась стрельба. Выглянул и увидел много, как мне показалось, очень много, гражданских людей с калашами в руках, перебегавших от дерева к дереву и изредка стрелявших из них. О том, что попасть в атаковавших нас, из моего укрытия не реально, я как то не задумывался, взял да разрядил весь диск, без остатка и наверняка ни в кого не попал. Но эффект от такой стрельбы был, угол клуба просто разорвали на щепки. Но мне это было уже без разницы, я успел доползти до другого угла и встав на ноги побежал к окошку из которого совсем недавно выпрыгнул. Добежав до него, взял да повернул назад и в спокойном темпе дошёл до окна, которое по недоразумению оказалось за спиной, всего секунду назад. Стёкол в нём тоже не было, а мне как раз сюда и надо, оружейка то у нас здесь. Торчащее из рамы стекло не позволило проникнуть в помещение быстро, пришлось прикладом очистить проход, но без потерь залезть всё же не получилось, разорвал рукав фуфайки. В комнате почувствовал себя уверенно и моментально успокоился, чего я дёргаюсь, война уже идёт и предотвратить её уже не удастся, теперь всего то и надо, что брать да стрелять из всего, что стреляет. А для этих целей у нас много чего имеется. Бросил пустой ППШ, повесил на шею МП38, оружейка оказалась с немецким оружием, но перебегать в свою некогда. Куда только смог по насовал запасных обойм, не считая сколько всего получилось. Затем отыскал МГ34 и коробку с лентой к нему. Пулемёт положил на плечо, придерживая его правой рукой, патроны взял в левую и кряхтя, как старушка, залез на подоконник, уже не обращая ни какого внимания, на за ранее распахнутые рамы окон, с остатками стекла в них.

— Копали себе ямки, банки на деревья вешали, тренировки устраивали и чем это всё закончилось. Да всё тем же, снова ползёшь куда попало.

Мило разговаривая сам с собой и глядя чтобы не навернуться со ступенек, я лез на крышу чердака, сейчас самое хорошее место для стрельбы по крупным мишеням. Бой внизу идёт упорный, не смог всё же противник захватить нас врасплох, так что ещё посмотрим кто, кого.

Обзор из окошка первостатейный, есть конечно и мёртвые зоны, но сейчас о них думать нет смысла, прямо передо мной человек пятнадцать лежат на земле и постреливают в разные стороны. Это откуда же вас столько притопало, я так только одно место знаю, где такую армию, на сегодняшний день могут себе позволить. Ну что же, с немцами воевать доводилось, теперь вот и со своими, прямо как в гражданскую, не зря же на мне комиссарская фуражка.

Приготовил пулемёт к стрельбе, несколько раз вдохнул и выдохнул, а затем выставил его в окошко, пытаясь сам особо не высовываться. Верил бы в бога перекрестился, а так только открыл рот, что бы уши сильно не заложило и нажал на спусковой крючок.

Троих пригвоздил сразу, не ждали они подвоха сверху, а я вот он. Поливал во все стороны, где видел человека с автоматом, которые у нас только в оружейке лежат, туда и стрелял. Пальну разок в одного потом сразу в следующего и так до тех пор пака лента не кончилась. А кончилась она надо сказать вовремя, какая то сволочь, разворотила левую часть крыши, похоже из гранатомёта, хорошо ребята вооружились, где только смогли. В ушах стоит звон, глаза засыпало какой то пылью, но вот что кругом всё валится ощущаю, не понятно только каким внутренним чувством.

Долго сидел, под толстой стропилиной, пока удалось восстановить зрение, слуха нормального нет, только какие то булькания доносятся снизу, что это такое понять не могу, а высунуться и посмотреть боюсь.

Повезло мне, что я разрыв встретил в сидячем положении, за толстенной деревяшкой, а так бы наверняка нахватал внутрь разной гадости. Рядом куски дерева, осколки каких то железяк, а у меня только потеря слуха, конечно тоже мало приятного, но не смертельно же.

Разрыв обрушивший крышу, желание стрелять выбил у меня напрочь, поэтому я решил, что пора выбираться отсюда на свежий воздух, там если совсем туго будет, то можно и в лес драпануть. Но как оказалось сделать это не так просто, разный хлам я конечно смог преодолеть, но вот встать на ступеньки лестницы не получается, она ходит ходуном и перед глазами всё плывёт. Попробовал повернутся к лесу задом, вытянул в окно чердака ноги, затем нашёл ими перекладины и начал потихоньку сползать вниз. Автомат болтавшийся на груди пришлось перекинуть на спину, иначе точно зацеплюсь им и свалюсь. Если сейчас кто нибудь выскочит из-за угла, то сможет прикончить меня одним выстрелом, но спускаться быстрее не могу, качает из стороны в сторону, мне уже всё равно за сколько, лишь бы хоть как нибудь спуститься.

Достигнув земли, тут же упал на неё и пополз в ту сторону, где валялись обломки крыши, прикинусь веточкой может не заметят. Удалось доползти до самого угла, плохо что ни чего толком не слышу, не могу разобрать воюем мы или уже сдались. Вижу только, что ходят захватчики во дворе, правда в полу согнутом положении, значит побаиваются кого то. Что же обойма у меня целая, сейчас стрельну пару длинных очередей и можно ноги делать. Прицелился в того, кто ближе всех находится, нажал на спусковой крючок, странно выстрела не слышу, шипение только какое то различаю и всё. Но человек всё же, благополучно вскинув руки упал на землю, вот теперь можно и ходу дать. Резко вскакиваю и по большой синусоиде несусь за деревья, пробежал всего ничего и упал, запнувшись о что то мягкое. Пролетел метра три, сильно оцарапав левую щеку, выматерившись оглянулся назад, посмотреть, что мне такую пакость устроило. Оказалось, когда бежал, не заметил лежащего человека с немецким автоматом в руках, наш значит. Встал на колени и по собачьи подобрался к нему, лица не вижу, солдат им упёрся в еловые иголки, нащупал на шее пульс, живой.

Лежащим в бессознательном состоянии бойцом оказался Жора Веснин, у него было ранение головы. Что он ей поймал, осколок чего то или пулю не понятно, но было хорошо видно, это его только контузило и скорее всего, в это место, его кто то принёс в таком состоянии. Наспех перевязав парню голову, куском нательной рубахи, что у него же и оторвал, потащил его дальше. Жора парень худенький, поэтому я его и могу нести, был бы на его месте Пашка Иванов, то с такой головой, как сейчас у меня, я бы даже не пытался сдвинуть его с места.

Оттащил раненого примерно на километр, конечно за это время отдыхал не раз и всё равно так устал, что завалился с ним рядом и пролежал так не меньше получаса. Голова ещё порядочно кружится, но всё таки предметы иногда останавливаются на месте и я их могу нормально разглядеть. Заприметил совсем рядом ветвистую ёлку, вот под неё и залезу, и товарища с собой туда же захвачу.

Очнулся, когда кругом всё было серо и вот вот окончательно потемнеет, идти дальше смысла нет, да и не очень понятно куда. Куда конкретно я конечно знаю, но вот в каком направлении оно находится, для меня сейчас большой вопрос. Поэтому надо дождаться рассвета и определиться со сторонами света, какой то каламбур башка выдала, контузия наверное так повлияла на неё.

Состояние всё же почти пришло в норму, с головой уже дружу основательно, зрение и слух восстановились процентов на восемьдесят, хорошо различаю предметы и слышу лесные звуки, а это оказывается не так мало, для жизни. Теперь можно и поразмышлять, как выбираться из этого дерьма, в которое меня очередной раз окунули. Проверил автомат, на месте и Жоркин тоже у него на шее висит. Достал из всех щелей обоймы к нему, насчитал их всего шесть штук, на двоих не густо, на десять минут боя, если сражаться с такой толпой, что сегодня к нам пришла.

Интересно, как эти гаврики так быстро нас обнаружили, мы же совсем недавно всю округу прочесали и там даже намёка не было на чужие следы. Ладно чего гадать, как вышло так и вышло, дальше вот чего делать. Даже пусть я и доберусь до шалаша нашего снайпера, и пускай он на месте будет, но на сколько от этого легче нам всем станет, зиму то всё равно никто не отменит, где то же надо её пережить. В клуб похоже возвратится не получится, хотя если допустим прямо сейчас попробовать, наверняка меня там никто не ждёт, может удастся чем то полезным разжиться, путь теми же патронами, для меня сейчас всё на вес золота. Кстати о золоте, вовремя я его прикопал, да и кроме него у меня ещё пять заначек с продуктами и всякими мелочами, в алюминиевых бидонах, есть. Что же не так всё и плохо, если конечно сегодня смогу чего нибудь раздобыть, другого такого случая пожалуй больше не будет, надо решаться, клуб совсем рядом, до него же не десять километров пилить. Мне бы ещё помощника, жаль товарищ мой так и не пришёл в себя.

Пойду, что ещё остаётся делать, шесть обойм патронов, на них зиму не переживёшь. Как бы только потом не заплутать, отметить как то надо это место. Да вот хотя бы дёрн сдеру и ветки кругом переломаю, мимо такого не проскочишь.

Клуб нашёл, победители вокруг него разожгли костры, не заметить такое не возможно, это не плохо конечно, только вот, как мне теперь в оружейку пробраться. Шатающихся личностей не вижу, но это не значит, что их здесь совсем нет, наверняка же посты, где то выставили. Что же придётся кругами ходить, просто так я не сдамся.

Часа два, наверное, изучал обстановку, ясно одно, добро наше захватили рыночники, они сами об этом проговорились, когда орали:

— Да здравствует Рынок!

Ну что же, отмечайте победу, торопиться мне некуда, подожду пока вы вусмерть упьётесь моей водкой и коньяком.

Ждать пришлось долго, за это время сам чуть не уснул, но момента, когда всё кругом стихло дождался. Обидно, что к магазину не пробраться, эти прямо в нём гуляли, да так там и заночевали. Не беда, я же с самого начала знал за чем сюда иду, а нужное мне окошко так открытым и осталось, и его совсем никто не охраняет, может конечно считают, что всех перебили. А кто его знает, всё может быть, вполне реально, что кроме нас двоих больше никого в живых и нет.

Я лежал напротив открытого окна оружейки и гипнотизировал его, пытаясь определить есть ли кто нибудь внутри помещения, но как не старался, понять этого не смог. Доползти до окна сейчас, плёвое дело, костры горят не ярко, а дрова в них подкладывать не кому, самое опасное это залазить в него. Если в комнате кто то сидит, то стоит мне только показаться в проёме, сразу же жди выстрела, а промахнуться с такого расстояния не возможно, меня пришибут на раз. Вот лежу в кустиках и раздумываю лезть туда или нет. Проём окна караулю около часа, не поверю, что человек, если он там есть конечно, как нибудь не проявил бы себя за это время, наверняка бы подошёл к окошку воздухом подышать.

Надо рисковать, дальше ждать, только хуже себе сделаю, ни одна нервная система не выдержит такого напряжения, а тем более такая расшатанная, как у меня. Пошёл, вернее пополз, тихонько, с остановками, с прослушиванием окружающего пространства. Стараюсь ползти, как можно тише, прежде чем двигаться руками всё прощупаю, чтобы не дай бог каким нибудь звуком не привлечь к себе внимания. Вот и стена, дома, здесь надо быть очень аккуратным, кругом битое стекло, а оно такой шум оставляет когда бьётся, что может разбудить кого угодно. Снова руками расчищаю себе проход, отодвигаю всё, что может биться.

Теперь самое опасное, надо приподняться и встать, а потом выставить свою физиономию в окно. Как представлю, что там всё таки кто то есть, мурашки по спине бегать начинают. Может всё же вернуться, шесть обойм теперь кажутся совсем не маленьким запасом.

Заставил себя сесть на корточки и приподняться у самого угла окна, придерживая трясущимися руками пустую раму. Самое простое конечно, взять да спросить:

— Живые есть?

А вдруг действительно есть, тогда точно без вариантов, а так есть шанс, что человек в комнате, мог напиться, до поросячьего визга и уснуть. Всё, хорош возиться, надо забираться внутрь, пугать самого себя последнее дело. Облокотившись на нижнюю часть рамы, пробую не много подпрыгнуть и лечь на подоконник, получилось. Теперь надо, как можно тише сползти вниз и затаиться, пытаясь на слух определить есть ли в помещении, ещё кто то кроме меня.

Пока тихо и здесь, и рядом в коридоре. Что же, валятся долго на полу нет смысла, раз уж пролез в комнату, надо делом заниматься. В первую очередь меня волнуют патроны, в чём угодно, в ящиках, в обоймах, взял бы даже россыпью, но к моей радости у нас таких здесь нет. Нащупал деревянный ящик, его пожалуй и возьму, тяжёлый конечно зараза, но зато сколько в нём патронов, на долго хватит. Ставлю его на один край подоконника, сам вылажу наружу через другой и затем спускаю на землю ящик. Как теперь быть, ползти обратно или попробовать ногами расстояние до леса преодолеть. Стало совсем темно, караульные про костры забыли, вполне возможно, что даже и заснули, а ночное светило сегодня на моей стороне, ради такого случая спряталось, за плотные облака. Пойду пешком, была не была, ползти долго буду, да и кто даст гарантию, что ящик не наскочит на что нибудь звуковое, когда буду волочь его.

До леса дошёл походкой человека прогуливавшегося в парке отдыха, с таким грузом в руках, попросту не смог бежать. Аккуратно поставил ящик возле пушистой елочки и сам сел на него. Отдышался, вытер выступившие на лбу капельки пота, затем тихонько открыл металлические замочки на ящике, на всякий случай проверю на месте ли патроны. Открыл крышку и в полной темноте провёл рукой по картонным коробочкам, все на месте, ящик полный. Одну вытащил, приоткрыл и достал из пачки холодный металлический предмет, и еле сдержался чтобы не заорать. Вот болван, а до этого, что тебе мешало ящик открыть, не те патроны взял, приволок ящик пулемётных и на хрена они мне, когда все пулемёты в здании остались.

— Вот баран тупоголовый, точно контуженный, придурок.

Я шёл обратно к дому, абсолютно не таясь, сам готов себя убить, так чего же это запрещать другим, пускай стреляют.

— Убить тебя мало — продолжал я сквозь зубы шипеть на себя.

Добравшись до окошка чуть ли не с разбега нырнул в него, не обращая внимание на треск разбитого стекла. Открыл первый же попавшийся под руки ящик, затем не вынимая из него, вскрыл коробочку и определил, что в ней лежат те самые патроны, что мне нужны, маленькие. Закрыл ящик поставил его на подоконник, нашёл и повесил себе на плечо два автомата, затем взял из угла длиннющий пулемёт и положил его рядом с ящиком. Потом так же лихо выпрыгнул наружу, ящик взял под мышку, сильно прижав его, тяжёлый зараза, пулемёт положил на плечо и неспешно пошёл к лесу. О том, что меня сейчас могут убить даже не вспомнил, думал про то, как выгляжу со стороны, с пулемётом на плече. Мне бы сейчас тёмные очки на глаза и вылитый Шварценеггер, точно контуженный.

До ящика, что приволок первым добрался без проблем, хотя темень страшная. Всё, что принёс, в этот раз, сложил тут же, снова сел перекурить и опять выматерился, вот не зря говорят, если человек дурак, то это на долго. На кой мне этот пулемёт и ящик патронов к нему, когда нет ленты. Вздохнув встал с ящика, дурная голова ноги без работы не оставит, это про меня. На этот раз всё же осмотрелся, пока вроде всё тихо, постоял ещё самую малость и снова пошёл в оружейку.

Туда сюда ходил ещё раз десять, приволок две металлических коробки под ленты к пулемёту, четыре ящика патронов к МП и ещё один к МГ, затем поразмыслив решил заглянуть в оружейку с нашим оружием, там забрал четыре ящика с патронами к Мосинке, один Дектярёв и пару дисков к нему, а напоследок взял и пару винтовок, пригодятся на охоту ходить.

За время хождения меня никто не окликнул, не попытался стрельнуть и вообще я тут никого не вижу и не слышу, может здесь и нет никого, а я как зайчишка в лес бегаю без перерыва. Дав себе пятнадцати минутный перерыв пошёл обратно в клуб, только на этот раз в свою комнату, у меня там остались личные вещи, заберу их, всё таки я человек из будущего, а не из сорок первого года и иногда хочу побриться.

К себе залез соответственно, как домой, сразу же достал из под кровати трофейный саквояж, нашёл в нём коробок спичек, чиркнул одну, а затем запалил фитилёк керосиновой лампы. Правда стеклянная колба у неё разбилась и часть бензина пролилась на пол, но мне не надолго её надо, должно хватить. Осмотрел комнату, как будто хочу, что то необычное увидеть, а что тут нового увидишь, кроме слоя пыли, образовавшегося невесть откуда, наверное с потолка насыпало, после обрушения крыши. Проверил содержимое чемоданчика, кроме люгера и бинокля, в нем только разные мелочи, типа мыла, спичек, бритвенного прибора и немецкого ножа. Места в принципе достаточно, снял висевший на стене маузер, попытался его туда засунуть, не лезет зараза, деревянная кобура не даёт, а без кобуры это оружие уже не производит такого эффекта, как с ней. Ещё разок залез под кровать, достал от туда вещь мешок, в нем только запасная форма, сюда должен поместиться. Затолкав пистолет, сдернул с кровати тряпку, служившую простыню и тоже её засунул в мешок, пригодится. Взял в руки своё кожаное пальтишко и присев на дорожку, собрался было выходить на улицу, но притормозил, увидев под кроватью сержанта его вещь мешок.

— А действительно, чего это я торможу? — прошептал я.

Достал приглянувшуюся вещь, вытряхнул из неё всё содержимое, а затем подошёл к входной двери и стараясь не скрипеть потихонечку отворил её, прислушиваясь к звукам в коридорчике. Но в нём, как бы это странно не выглядело, абсолютная тишина, просто гробовая. Вернулся за так и продолжавшей гореть неярким пламенем лампой, и пошёл в сторону левого крыла клуба, держа горевший фитилёк на вытянутой руке. Если какая нибудь сволочь на свет выстрелит, то в самом худшем случае прострелит только руку.

Добрался до комнаты, где жила медицина, двери у них открыты, заглянул внутрь, не живых ни мёртвых и на том спасибо. Все лекарства, что раньше стояли на стеллаже валяются на полу, но в стеклянной таре у нас их не было, так что это совсем не страшно. Поставив лампу стал собирать коробки и пластиковые пузырьки, запихивая их в сержантский мешок. Когда почти всё собрал, наткнулся на картонную коробку под одним из топчанов, коробка из бассейна, у нас таких не было до этого, выдернул её и открыл. Вот же склеротик, я же сам сюда бинты складывал и вату разную с лейкопластырями, как же мог забыть про такое, у меня же раненый на руках, а я витаминов набрал и доволен. Кроме перевязочных материалов в таре находилось ровно пять поллитровок с настойкой из каких то трав. Заберу пару, плевать чего там намешано, Жорке не повредит, ему рану надо продезинфицировать, а не внутрь употреблять эту радость.

Покинув докторскую, прошел ещё несколько шагов и упёрся в закрытые двери кухни Петровича, кроме круп у него здесь ничего не должно быть, но жрать так хочется, что не хочется верить в то, что здесь не чем будет поживиться. Вера, так же как и надежда, не умрёт в моём сердце ни когда, поэтому и жить я буду долго, и по возможности счастливо. На столе, у разбитого окна, прямо, как по заказу, стояло четыре банки вражеской тушёнки, но сейчас для меня нет ничего роднее и желаннее их.

Отправил все в мешок, не смотря на то, что так хотелось вскрыть, хотя бы одну из них, прямо здесь. Затем аккуратно открыл створки рамы, как смог очистил подоконник от битого стекла, положил на него, пусть и не без труда, первый попавшийся под руку мешок с крупой, на него поставил пятилитровую кастрюлю и только после этого выбрался на улицу.

Понять меня, как тяжело было мне всё это тащить, сможет лишь тот, кто таскал такие тяжести, остальные могут даже и не пытаться, у них это не получится. После этого перехода отдыхал я долго, пытался конечно сразу пойти за своими вещами, но как только вставал, ноги предательски подгибались в коленях и приходилось снова садиться.

Наверно часа через пол смог добраться до своей комнаты, где без особых трудностей забрал всё, что хотел забрать. Когда закончил эпопею с перетаскиванием грузов, мои часы показывали два часа двадцать минут ночи. До рассвета не так уж и много, а что не говори, но в темноте шляться по лесу на много хуже, чем при свете. Подожду, всего то осталось часа три, от силы три с половиной и светать начнёт.

За полтора часа, сидения в лесу, уснуть так и не удалось, и сидеть без дела, когда рядом так много нужных вещей, тоже как то не правильно. Пошёл снова в район клуба, но теперь хочу посмотреть, что твориться возле магазина, где по моим прикидкам гуляли недобитки.

Пробирался в это место с особой осторожностью, боясь нарваться на караульных, но только зря время потратил. Эти герои валялись, как дрова, возле затухшего костра, в хлам пьяные, бойцов было не больше десятка. Я наверное смог бы их сейчас всех взять и по одиночке перерезать, если бы умел это делать. Но я человек гуманный и на такое не способен, поэтому решил просто подбросить в костёр дровишек, а потом тихо, по английски, не с кем не прощаясь уйти. Перед этим правда пришлось не много попотеть, снова поучаствовать в забеге с перетаскиванием тяжестей. Ну а когда всё, что планировал, принёс, как и обещал подложил в костёр досок, которых рядом было навалом, на них двадцать снарядов от сорокопятки, пару ящиков каких то патронов, сверху ещё досок и схватив из стоящего здесь же ящика, бутылку коньяка, быстро побежал в сторону леса.

Первый раз громыхнуло так, что я испугавшись шума, упал на землю и заполз в не очень глубокою, но сырую ямку. Потом рвануло ещё сильнее, а дальше взрывы перемешались со стрельбой. Прошагал я уже достаточно далеко, так что думаю до меня ничего не долетит, надо вставать и топать дальше, Жорка может очнуться и попытаться куда нибудь слинять, ищи его потом по лесу.

Веснин ни куда не ушёл, он так и лежал под ёлочкой, замаскированный ветками. Здорово видать парня шандарахнуло, раз до сих пор не оклемался, ну ничего лекарство приехало, сейчас полечим.

Солдат только стонал, когда я промывал его рану настойкой и перевязывал, но это даже и лучше, что он в это время без сознания находился, вытерпеть такую боль и не отключится не каждый сможет. Ничего теперь не помрёшь, только вот тащить мне тебя далековато, но делать нечего, помощников ждать бесполезно.

Сначала я пытался парня на руках нести, потом на спину его закинул, но это тоже оказалось не очень удобно, раненый всё время сползал. Короче пришлось делать волокуши, кроме фуфайки у меня ничего для этого дела с собой нет, придётся её на куски порезать. Получилось в общем то не плохо, но Жоркины ноги всё равно по земле таскало и он ими цеплялся за все ветки, пеньки и коряги, попадавшиеся нам на пути.

Охотничий шалаш смог обнаружить только поздним вечером, когда за лесом уже начинало темнеть. Быстро найти его на берегу, помогло то, что Торопов разжёг костерок, вот сначала на его дым, а потом на мерцающий огонёк, между деревьев и двигался. Веснин за всё время так ни разу в сознание и не пришёл, Я конечно проверял его состояние, но это всё, что мог для него сделать. У меня за плечами целый мешок разных лекарств, но какое ему надо дать не знаю, понимаю, что у всех есть аннотация, но сейчас я не то что читать не в состоянии, а даже глаза толком открыть не могу. Они так и норовят без моего разрешения закрыться.

Дотащил я парня почти до места, шагов сорок осталось до шалаша, когда я бросил жерди и шатаясь пошёл к берегу. То что у огня сидит не один человек, я даже как то и не сразу заметил, в голове была только одна мысль, сказать Торопову, что надо забрать Веснина. Наверное поэтому я на него одного и обратил внимание, тем более он возился с какой то дичью у костра, а это меня привлекало на много больше сейчас, чем наличие дополнительных людей на стоянке.

— Петя — обратился я к снайперу, стоявшему ко мне спиной — там Жору надо забрать, помоги.

Торопов вздрогнул от неожиданности и резко повернулся, хватаясь рукой за висевший с боку нож.

— Товарищ лейтенант, вас же убило — вскрикнул он.

— Когда? — поинтересовался я у солдата, на полном серьёзе.

В голове каша, сутки на ногах, а кроме этого в течении последних двенадцати часов занимаюсь перетаскиванием тяжестей, после такого чему хочешь поверишь.

— Вчера. Зимин сказал, что сам видел, как вас на крыше из какой то трубы взорвали.

— Не, вчера не убили, тогда только слух пропал и то быстро вернулся. Это ерунда, ты Жорку лучше сюда тащи, он второй день в отключке.

— Петрович, пошли со мной — сказал Торопов кому то.

Только после этого я обратил внимание, что рядом с нами стоят люди и что характерно, лица у них сплошь знакомые.

— А вы здесь откуда? — спросил я их.

— Паша Иванов нас сюда привёл — за всех ответила Катя санинструктор.

— Пашка? Он что тоже здесь?

— В шалаше они лежат, раненые все, спят сейчас — ответила Вероника Сергеевна.

— И вы тут, здорово, а я то думал, что мы с Весниным вдвоём остались.

— Здесь ещё Тамара, Зоя, Таня, а в шалаше, кроме Паши, Зимин и Севостьянов, у него ранение самое серьёзное.

— Товарищ лейтенант, мы с Мишей тоже выбрались — сказал подошедший ближе Яшин — нас даже не зацепило.

— Это хорошо Зиновий Ильич, что выбрались и не зацепило, а то, что нас много в живых осталось, ещё лучше — улыбаясь ответил ему я.

Снайпер, с нашим поваром, притащили к шалашу очередного раненого и тут же передали его медикам.

— Что с ним товарищ лейтенант? — спросила санинструктор осматривая Веснина.

— Хрен его знает, по башке чем то ударило, но мозги вроде на месте. Я его утром перевязывал, если хотите можете размотать, но лучше не надо, перевязка нормально сделана, пусть спит, завтра утром посмотрите его. Там в мешке, кстати, лекарства всякие, настойки вашей две бутылки и ещё бутылка коньяка, её только в крайнем случае открывайте, нам ещё ей нервы лечить. Слышь Торопов, чего это у вас тут жарится, готово наверное уже, отрежь кусочек.

— Сейчас товарищ командир, зайчишка это, что же ещё.

— Ну да, мог и не спрашивать, ты у нас по ним спец.

Пока я, словно голодный волк, вгрызался в заячью ногу, народ на перебой рассказывал новости. Вероника Сергеевна, про мужа, которого убили на её глазах, Яшин про артиллериста, пытавшегося выстрелить из пушки и так оставшегося лежать на колесе, с прострелянной головой и про то, как он лошадей в лес уводил, Катя про тех, кого перевязывала, но к сожалению это им не сильно помогло, и все вместе, как добирались сюда с ранеными на руках. Молчала лишь одна Татьяна, она беспрерывно подбрасывала веточки в костёр и думала о чём то своём.

— А ты чего молчишь, дочь прапорщика, подружек своих, где потеряла? — спросил я её.

— Стервы они, а не подружки. Те две суки, которых мы два дня искали, Рынок на нас и навели, а эти им уже тут показывали кого и где убивать.

— Вот значит как, ну что же, хорошо уже и то, что знаем кому потом спасибо сказать.

— А сможем? — заинтересованно спросила девушка.

— Не сомневайся, за нами не заржавеет.

— Петрович — позвал я повара — ты у нас самый серьёзный, поэтому тебе и поручаю меня завтра разбудить, поход у нас намечается. С собой всех заберу, готовьтесь, а сейчас всё, рублю ветки и падаю.

Забрал я конечно же не всех, Петровича оставил, куда старику в такую даль топать, Веронику Сергеевну тоже не взял, она не спит ночами, всё мужа оплакивает, а Шестакова с ранеными осталась. Я так ни с кем из них и не переговорил, когда пришёл они уже спали, а когда уходили, то ещё. Остальные все со мной, тащить много чего придётся, оставлять ни чего нельзя.

Десять километров отмахали за пару часов, народ к ходьбе на такие расстояния вроде и не привычный, но сейчас не до нежностей. На место склада вышли, как будто по карте шли, не знаю даже, как у меня так получилось, но приметную ёлочку, под которой прятал ночью вещи, нашёл с первого захода.

— Товарищ лейтенант, откуда это? — спросил не много подуставший Яшин.

— От туда. Давайте без лишних вопросов, тебе между прочим отдельное задание, давай ка кругом пробеги и лошадок своих покличь, вдруг найдёшь. А остальным жерди резать, к сожалению нож у меня один, так что извиняйте. Торопов, ты подожди хозяйством заниматься, нам с тобой к дому надо прогуляться, хотя бы одним глазком взглянуть, что там происходит.

Снайпер взял винтовку, я свой автомат и всё те же шесть обойм к нему, и стали пробираться к месту жительства, к сожалению бывшему. До него оказалось не так то и далеко, как я думал. Прошли метров триста, не больше и показался, нет совсем не то, что мы ожидали увидеть. Показалось пепелище и развалины, и всё. Клуба не было совсем, на месте правого крыла зияла воронка громадного размера, стоит пройти сильному дождю и в ней образуется не большое озеро. Но купаться в нём, к сожалению, нельзя будет, так как вместо травы или песка, рядом с ним будет располагаться куча пепла. В этой куче конечно просматриваются какие то металлические изделия, но такого отвратительного качества, что пожалуй кроме нас, людей без собственного жилища, они больше никому и не нужны. На месте магазина остался только фундамент и печная труба, это же сколько товара тут пропало даром.

Людей опасаться в таком месте, по крайней мере смешно, чего они тут могут делать. Хотя нет ошибаюсь, останки живых существ всё же просматриваются, но в таком безобразном состоянии, что смотреть на них без внутреннего содрогания не возможно.

— Командир, это чего тут произошло — изумлённо поглядывая по сторонам, спросил меня Торопов.

— У меня всему этому есть только одно объяснения, перегрелись ребятки у костра, вот и всё.

— Как это?

— Да всё очень просто, я когда уходил отсюда, подбросил им в огонь дровишек, ну и видать малость переборщил. Кто же знал что оно так жахнет, я же совсем не много кинул.

— Нет, от обычного костра такое не получится.

— А кто тебе сказал, что от обычного, я вместе с дровами ещё и снарядов им подбросил, ночи то уже холодные.

— Ну ты товарищ лейтенант и шутник, это же сколько ты их подбросил, что кишки на деревьях висят.

Он показал мне указательным пальцем, на какую то мерзость, действительно висевшую на обгорелой и израненной берёзке, невинно пострадавшей при взрыве.

— Петя, я бы конечно сказал тебе сколько подбросил и чьи это внутренности тут разбросаны, но ты же сам знаешь, что о покойниках или хорошо, или совсем ничего, поэтому я лучше помолчу. Давай делом займёмся, так понимаю с имуществом у нас в эту зиму будут большие проблемы. Ты бы позвал ещё пару человек нам в помощь, вдруг чего ценное отыщется.

Что на пожаре может отыскаться, да ничего, но вот мы нашли, причём на столько ценное, для нас, что даже словами объяснить это не возможно. Как оказалось, картошка в овощехранилище абсолютно не пострадала, его только присыпало землицей и всё, так корнеплоду даже лучше стало, микробов и вредителе меньше проникать будет.

— Вот что товарищ Торопов, давай всех сюда зови, надо нам нашу находку в другое место перенести, неровен час кто нагрянет с проверкой сюда. Думаю ещё парочку дней, в этом самом Рынке, подождут наших крестничков, а потом волноваться станут, куда это они запропастились. А я пока пройдусь по дороге, вдруг после них чего интересное осталось, так понимаю не пешком же товарищи сюда добирались.

— А ведь верно командир, пешком бы они наверное пол месяца к нам шли — согласился со мной снайпер.

Боевики приехали на солидной машине, мелочиться не стали, «Урал» оседлали, а что тут такого, ребята себя королями здешнего мира ощущают, это мы на мотоциклах ездим, да машинах, которые от дров заводятся. Грузовик стоял на брусчатке, сиротливо сверкая фарами, заигрывая с ярким солнышком. Нет дорогой ты мой, не позволю я этому случиться, не оставлю тебя без присмотра, тем более бензина в тебе при достаточно, да ещё и пару бочек в кузов кто то заботливо закатил.

На такой машине я ездил раза четыре в жизни и то под надёжным присмотром, но сейчас не тот случай, чтобы пугаться. Надо заводиться и прямиком через лесок, по тропочке, да по тропиночке и как нибудь доеду до погорелого театра. Примеряться и раздумывать не стал, залез в кабину, повернул ключик и притопил педаль газа. Машина зверь, до нашей просёлочной дорожки добралась не обращая внимания на сложности с растительностью, а по ней поехала так, что можно подумать нигде, кроме этого места, раньше и не ездила.

Когда я выехал на пепелище, народ разбежался от этого монстра в разные стороны, некоторые даже попытались пальнуть в нас, с дуру конечно. Пришлось в срочном порядке предъявить физиономию, высунув её из окна кабины, кто то её опознал, а затем известил остальных, что напужались зря, это мол командир, странного зверя опять подогнал.

Грузили в кузов всё, что имеет хотя бы малейшую ценность, начиная конечно с того, что я уволок ночью и картошки, и заканчивая вилками, и ложками с признаками перекаливания, о кастрюлях и ведрах, даже и заикаться смысла нет. Собирали даже гвозди, просеивая пепел, попутно вытаскивая от туда ещё разный хлам, типа остатков оружия разных стран и народов.

Яшин в это самое время, проследовал к шалашу, возле озера. Ему удалось отыскать трёх лошадок и разжившись на пожарище верёвками, и обрывками тряпок, он в срочном порядке помчался за ранеными и всеми кто там находился. Место, для переезда, у меня уже давно определено, а раз такая удача нам выпала, то и откладывать переселение не вижу смысла. Пока не объявились хозяева автомобиля, надо срочно убираться отсюда.

Выехать смогли только глубокой ночью, но меня это нисколько не смутило, это же не тридцатых годов машина, здесь имеется всё для ночных поездок, тем более встречных машин наверняка не будет. Конечно, разместить в кузове всё барахло и лежачих раненых не простая задача, но её сумели решить. К тому же два человека, и часть груза у нас едут гужевым транспортом, бросать лошадей никто не собирается, их на худой конец сожрать можно, если совсем туго станет. Яшин и Петрович, с лошадьми, едут самостоятельно, сворачивать им никуда не надо, а завтра я их встречу в пути, ну а там разберёмся куда им, и как долго.

На счёт встречных машин я не ошибся, но вот на счёт встречных людей, даже и подумать не мог, хотя сейчас уже первые числа октября, а все случайные встречи в этом месте, как раз и происходят в это время.

Когда мощные фары «Урала» выхватили на дороге колонну людей, я подумал, что это просто напросто, последствия недавней контузии, меня даже наши медики о возможности такого глюка предупреждали. Но вот когда сидевшие рядом, оклемавшийся Веснин и Вероника Сергеевна, закричали в один голос, что впереди на дороге люди, то стало понятно, это мне не показалось, и не приснилось. Пришлось очень резко тормозить, наверняка вызвав в кузове, этим действием, вечные разговоры про машину и дрова. Но думаю свидетели моего поступка, потом меня оправдают, в глазах наверняка пострадавших товарищей.

Остановив машину, но не заглушив двигатель и не выключив фары, я высунулся из кабины и громко крикнул:

— Старший подойдите.

От маршевой колонны, насчитывающей всего то человек десять, но правда довольно прилично вооружённых, отделился военный и подбежал к машине, заслоняя глаза рукой от яркого света фар.

— Сержант Ерёмин, а вы кто? — одновременно представился и задал вопрос боец.

— Лейтенант Дёмин — назвал я своё звание и фамилию, и тут же поинтересовался — Куда направляетесь сержант?

— Идем по дороге, согласно указателей, товарищ лейтенант. Только понять никак не можем, где находимся.

— По форме одежды вижу, что с передовой, так?

— Так точно товарищ лейтенант, из под Полтавы отступаем, взял же её немец, уж три дня как.

— Из под Полтавы значит, от туда у нас ещё никого не было. Давно так шагаете?

— На дорогу сегодня вышли, а до этого по лесу всё плутали, хотя я точно знаю отходили в том же направлении, что и все остальные. Хорошо, что указатели движения нам попались, а то бы так и бродили.

— Это точно, здесь можно на долго застрять. Ты сколько человек за собой то водишь?

— Одиннадцать, вместе со мной, товарищ лейтенант.

— Многовато конечно, но делать не чего забирать вас придётся. Грузитесь в кузов, только там места мало и раненные лежат, так что цепляйтесь за всё, что сможете, других людей и тем более машин, здесь больше не будет, ехать нам ещё часа два примерно, так что крепче держитесь.

Сержант, дал своим команду на погрузку, мне пришлось вылезти и проконтролировать этот процесс, а когда все устроились и зашнуровать тент, не дай бог выпадет кто нибудь по дороге.

Глава 10

До позднего вечера я провалялся в одной из избушек, на куче сена, у самой печки, кем то заботливо протопленной. Доехав до места, не стал даже разбираться, как дела в кузове, просто заглушил двигатель, взял охапку высохшей травы, под навесом, и вместе с ней зашёл в дом. Поспать толком не удалось, без перерыва туда сюда ходили, чего то перетаскивали, но вставать и помогать, а тем более руководить процессом не хотелось. Всё достало до такой степени, что стало абсолютно всё равно, чего творится кругом. Временами я засыпал, потом снова просыпался, но так и продолжал лежать с закрытыми глазами, хорошая возможность подумать о том, что произошло и как жить дальше. А сейчас, мне кажется, наступило самое время об этом подумать, ситуация дошла до края.

Первая мысль на эту тему была совсем простой, а не найти ли мне своих современников и попытаться там устроиться, надоели мне эти трудности военного времени. Тем более сейчас очень удобная ситуация, у меня появился вполне современный транспорт, который и в моём мире высоко ценится, а здесь ему просто цены не будет. Понятно, что в бандитском Рынке мне делать не чего, машина то от туда, но по словам людей из бассейна, если проехать дальше, по всем известной дороге, то там есть другие поселения и кто сказал, что у них тоже бандиты власть захватили. Наверняка же сюда много нормальных людей попало, так почему же им не создать условия для хорошей жизни, всё время воевать и драться за пищу, и женщин, много ума не надо. А что, как вариант, взять да смыться по тихому и пускай они тут сами разбираются со своими проблемами, сколько можно за всеми, как мамка бегать. Вот не вытащил бы барахло из клуба или ту же картошку не нашёл, и что, так бы с голодухи и померли, или сюда бы не привёз, что всю зиму в шалаше бы прожили. Нет у этого поколения самостоятельности что ли, всё ждут от начальства приказов, да распоряжений, то что они все люди душевные, исполнительные и работящие, этого у них не отнять, а вот с инициативой, как то слабовато. В это время скрипнула дверь и в неё просунулась Татьяна, наша швея.

— Лейтенант, тебя Вероника Сергеевна ужинать зовёт, хватит валяться, всё равно же не спишь.

— Сейчас приду, поспишь тут с вами, бегаете туда сюда.

Девушка закрыла дверь и ушла, я приподнялся и сел на своей импровизированной кровати, так и продолжая думать о жизни. Вот интересно, а почему эта девочка не ушла со своими подружками и не сдала нас, боялась, как и они погибнуть во время нападения, хотя её могли убить и на нашей стороне, а девчонки эти погибли можно сказать случайно. Не напились бы, вместе со своими ухажёрами, может и до сих пор жили себе вполне счастливо, и не терзали свои юные головки, размышлениями о предательстве.

Я поднялся, отряхнулся от прилипшей травы, одел ремень, накинул плащ, нахлобучил кожанку на голову и вышел на свежий воздух. А может всё дело во мне, может быть я чего то не правильно делаю. Условия в которых мы обитаем уж очень какие то жёсткие, наверное и мне жестче надо быть, хотя бы по отношению к себе, хотя куда ещё то жестче.

Пока я дрых или скорее делал вид, что этим занимаюсь, наши успели обустроиться. Раненые и слабый пол устроились во второй избе, новенькие заняли одну из бань, а Торопов, Петровский и уже считавший себя выздоровевшим Веснин, ждали когда я проснусь в женском доме.

Пока специально для меня разогревали кашу, поговорил с ранеными мужиками, которые, на мой взгляд, выглядели на много лучше, чем когда я их увидел в шалаше. Только пожалуй Севостьянов, смотрелся ещё не очень, но это и понятно у него аж две дырки, пусть и сквозные. По словам медиков Зимин и Иванов недельки через две смогут встать, а через месяц будут, как новенькие, а вот Витёк на долго у них прописался, его они не меньше трёх месяцев собираются держать на постельном режиме, но это тоже не страшно, главное, что живой остался.

Пожевав не солёной каши, пошёл знакомится с бойцами, прибывшими к нам буквально на кануне. Думаю у них ко мне много вопросов накопилось, хотя наши уже ввели их в курс всего, что с ними произошло. Они само собой, сразу не поверили рассказчикам, думали разыгрывают, всё пытались до меня добраться. Но когда наш санинструктор им всё по свойски объяснила, с использованием не нормативной лексики, мужики вроде успокоились и стали задавать вопросы по существу. Так что сейчас пожалуй мне с ними полегче разговаривать будет.

Беседа в бане затянулась часа на три, сначала я подтвердил, как старший по званию, что их не разыграли и всё действительно так, как им до этого говорили, потом они все сразу и по одиночки меня спрашивали, как такое вообще возможно. А когда с этим покончили, настала моя очередь вопросы задавать и проверять документы, что тоже заняло не мало времени, потому что делал я это на полном серьёзе, больше к моём отряде людей, с кем лично не поговорил, не будет. Когда же утрясли все формальности, вышли на улицу с сержантом Ерёминым, перекурить, а на самом деле переговорить без посторонних, о его людях. Мне как минимум два человека для разведки нужны, мои же все в лазарете, да и вообще хотелось мнение сержанта узнать о настроении в коллективе.

Бойцов в разведгруппу, командир этого подразделения, порекомендовал мне сразу же, как оказалось несколько человек у него бывали в тылу у немцев и проявили себя там хорошо. Что же, с этим не поспоришь, иметь под рукой бывалого разведчика лучше, чем новичка. А про настроение он мне так сказал:

— Я, товарищ лейтенант, за каждого, как за себя поручусь, видел их в бою. Не скажу, что все герои, да и мне самому не раз так страшно бывало, что еле сдерживался, чтобы дёру не дать, но вот предателей среди нас нет, в этом можете не сомневаться.

— Будем надеяться, что так и есть. Ты сержант не обижайся, но наверное знаешь, что с нами приключилось несколько дней назад, поэтому и вас так проверяю.

— Я не обижаюсь товарищ лейтенант, в особом отделе и похлеще бывает.

— Что приходилось бывать?

— Так я от самой границы топаю, чего только за это время не повидал и в окружении не раз был, и на прикрытии оставался. А после такого, обычно, до своих самостоятельно добираешься, поэтому без особистов проверки на вшивость и не обходились.

Сержант почти до ночи рассказывал мне разные истории, которые с ним приключались на фронте, а я в перерывах, между его рассказами, вводил его в курс местных реалиев. Расстались мы, как старые товарищи, много чего знающие друг про друга, так иногда бывает, когда знакомишься с человек в сложные для вас обоих моменты жизни.

Но, как пишут в романах, расставание наше было не долгим, эта группа людей сейчас главная наша сила, несмотря на то что сил у них, надо думать, не так много, как хотелось бы. Моё раннее пробуждение, принесло ясность мыслей и веру в неизбежность победы добра над злом, вчерашнюю слабость мозгов спишу пожалуй на контузию. А что ещё остаётся делать, пожалел себя любимого и достаточно, жалость к себе плохой помощник в такой ситуации, как мы оказались. Она действительно дерьмовая, даже я, относящий себя к оптимистам, не очень понимаю каким образом можно пережить зиму в таких условиях. Про продуктовую корзину я даже и не вспоминаю, такое не забудешь, двадцать три мешка картошки и мешок перловки, на двадцать пять человек, и это на целую зиму, когда есть хочется почему то на много больше чем летом. Но кроме этого много и других непоняток, где разместиться, чём обогревать помещения, на чем спать, из чего есть и много ещё чего. Хватило же у кого то ума вывезти всё самое ценное отсюда, хорошо, что хотя бы хозяйские телеги не уволок, да разные мелочи оставил, вроде столов, полок, ящиков и сундуков, но кто же мог знать, что так всё обернётся.

Хотя эту тему лучше не затрагивать, если тебя здесь за старшего держат, то кроме тебя про это вроде и думать больше никто не обязан.

— Хорош дрыхнуть — поприветствовал я жителей бани, прямо из предбанника.

— Лейтенант, темно же ещё, дай поспать — запротестовал сержант, признавший наверное меня по голосу.

— Вставать надо Серёжа, дел полно, а то через пару месяцев можем и не проснуться вовсе.

Как я не старался, но всеобщая побудка произошла только через час, да это и понятно, люди же не смогли себе позволить весь вчерашний день проваляться на сене. Поэтому сегодня зверствовать не стал, с завтрашнего дня начну гайки закручивать.

Пока было время осмотрел, машину, в кузов я только мельком загляну, а в кабине так вообще не рылся.

Спасибо бывшему хозяину тачки передал, запасливый мужик оказался, царство ему небесное. Кроме бочек с бензином нашёл ещё четыре полных канистры с горючим и две с маслом, аккуратно прикрепленные к бортам жёсткой резиной, помимо этого полный комплект авто инструмента и два домкрата, про вторую запаску поблагодарил отдельно.

Изучение кабины тоже принесло не мало сюрпризов, хотя бы взять старенький ТТ и реальную, вполне пацанскую финку, а чем скажите на милость плох почти не тронутый блок зажигалок в бардачке или фляжка со спиртом, найденная там же. Даже рулон туалетной бумаги не выглядит смешным и ненужным, при полном отсутствии бумажных изделий в данном месте, а как я обрадовался тюбику «поморина», это словами даже передать не возможно. Вкус этой зубной пасты пусть и не много странноватый, но это же не зубной порошок, которого кстати, здесь тоже не просматривается.

Во общем если весь день таким будет, как раннее утро, то можно считать, что прожит он будет не зря.

Оказывается не я один проснулся так рано. Девчонки, временно подменяющие повара, встали тоже не свет ни заря, потому как на момент моего посещения их, на печке уже варилась каша, пускай и такая же противная, как и вчера. Мужики, что ночуют здесь же, похоже только делали вид, что спали, потому что увидев меня дружно приподнялись и на перебой заговорили.

— Парни, вам вредно для здоровья нервничать, поэтому лежите спокойно и не дёргайтесь, без вас пока обойдёмся — остановил я их попытки, прямо сегодня же приступить к несению службы.

— Да куда им, всю ночь спать не давали, то стонут, то кричат во сне — поставила на место мужиков, Вероника Сергеевна.

— Ничего, это пройдёт, я им тут успокоительного принёс — приободрил я нашего доктора, протягивая фляжку.

— Что это?

— Самое действенное лекарство для настоящего мужика — ответил я на вопрос, не заметно подмигнув парням.

— Спирт что ли, но откуда? — удивлённо посмотрев на меня, спросила провизор.

— Вы емкость то открытой не держите, а то продукт испарится. А насчёт откуда, вопрос в данном случае совсем не уместный. Мы для наших героев луну с неба достанем, только бы быстрее выздоравливали.

По быстрому умял кашу и попрощавшись с ранеными, снова пошёл в сторону бани, где уже толпились солдаты, кто в нательной рубахе, принимая воздушные ванны, а кто и в шинельке, пытаясь согреться.

— Сержант, — позвал я Ерёмина — подойди.

— Слушаю товарищ лейтенант.

— Я собрания собирать по мелочам не стану, тебе задачу поставлю, а ты бойцов сам распредели. Она у нас на сегодня одна, все силы бросить на обеспечения себя продуктами и теплом на зиму. Поэтому узнай есть ли среди твоих охотники, если обнаружатся то отправишь их к Торопову, он в этой команде за старшего будет. Затем нужно привести в порядок инструменты, в первую очередь топоры и пилы, ну а потом и черенки к лопатам и всему остальному сделать. Для этого тоже мастеров ищи, ну а как хотя бы одна пила и топор будут готовы отправляй людей на заготовку дров. Про баню даже и говорить не стану, сами в ней всё обустроите. Пока вот такая работа у нас. Сейчас на завтрак и за дело. Только сначала людей ко мне приведи, про которых вчера говорил.

— Разведчиков что ли?

— Их самых.

Пока Сергей собирал бойцов, я успел рассмотреть новичков, что называется при дневном свете. Что сказать, не вооружённым взглядом видно, как люди устали и какие мысли у них в голове. Но к сожалению не дать им отдохнуть побольше, не накормить посытнее я пока не силах, нет у меня такой возможности.

— Вот товарищ лейтенант, разведчики. Рядовые Кашин, Семёнов и Загребин.

— Будем знакомы, хотя вроде вчера уже знакомились. Хочу довести до вашего сведения, что вы все поступаете в моё распоряжение, подчиняетесь непосредственно мне, все вопросы по расписанию дня, вооружению, обмундированию, тоже ко мне. На ближайшие три дня, работаете вместе со всеми, а дальше решим чем будем заниматься, я вас сам обо всём предупрежу, за ранее. Пока всё.

Бойцы доложили, что всё поняли и спросив разрешения ушли к своим.

— Я тоже могу идти товарищ лейтенант? — уточнился сержант.

— Да можешь, только не забывай, что из младших командиров, пока только ты в строю, так что приглядывай тут за всем хозяйским взглядом.

— Есть товарищ лейтенант, разрешите идти.

— Давай, веди людей на завтрак.

Интересно, сколько бы времени мне понадобилось, чтобы всё это организовать с людьми из моей жизни, наверное день, не меньше. Они бы пока все не переругались, не поделили все должности, не рассказали кто, что думает про соседа не успокоились бы. Нет не хочу я туда, после трёх месяцев в шкуре лейтенанта Дёмина, наверное уже не смогу с ними ужиться. Хотя некоторых вещей мне всё же не хватает и я был бы совсем не против ими обзавестись, возможно даже и подумаю над тем, как это сделать, но позже, после того, когда хлеба вдоволь будет, пускай даже и без масла.

Оружие и боеприпасы мужики выгрузили на маленькую верандочку, нашего дома. Воровать их отсюда, ни кто из наших не будет, но всё равно не дело, чтобы оружие лежало в свободном доступе. Вот сейчас этим и займусь, место для хранения уже нашёл, раз мы сами в подполье находимся, то и всему ценному, что есть у нас, место там же. Подпол в избушке просторный и глубокий, по размеру, наверное, самую малость не доходит до фундамента дома, а по глубине метра два, никак не меньше. Стены оборудованы аккуратными полочками, на которых стоят разные деревянные ящики, глиняные горшочки, к моей радости не увезённые в прошлый раз, в одном из углов бочки, их я насчитал семь штук, скорее всего для солений, но к сожалению пустые. Зато в куче опилок обнаружилась морковка и её там совсем не мало, даже не понятно, как её не нашли оголодавшие красноармейцы, надо будет девчонкам отнести может на обед чего то повкуснее приготовят. А ещё ножичком по стенкам бочек поскрести, и эту радость тоже на кухню отдать, я её попробовал, солёная спасу нет, а мы от пресной пищи маемся.

Чиркая зажигалкой без перерыва осмотрел все стены, на предмет плесени или влаги, но ни чего подозрительного не обнаружил, всё сделано на совесть, а может при переносе на новое место всё законсервировалось так, что вода сюда не проходит. Как бы там ни было, а место для оружие подходящее и всегда под присмотром. Что же можно приступать и к переносу тяжестей, всё последнее время я только этим и занимаюсь, наверное если когда нибудь, в другой жизни, прекращу работать бесплатным грузчиком, скучать буду по этому делу.

Оружейный склад оборудовал только к обеду, правда морковку и коричневые крошки, всё же во время перекура отнёс в соседнюю избу. Поэтому надеюсь, каша на обед будет съедобной.

Обед действительном был приличным, сварили суп, на какой то птице, подстреленной Тороповым, народ такому разнообразию был несказанно рад, на завтрак каша диетическая, на обед суп из куриного, можно сказать, бульона. Санаторий, да и только, мужики, которые ещё несколько дней назад перебивались сухарями под Полтавой, это говорили вполне серьёзно, так что выходит мы тут зажрались.

Вторую половину дня посвятил изучению подполья в доме с ранеными, обоих чердаков, сараев и конюшни, а так же территории, в непосредственной близости от домов. Подпол во временном лазарете был таким же просторным и сухим, в него я между делом перетаскал картошку из сарая. Но найти в нём кроме трёх свечек ничего не удалось, чердаки же напротив принесли много неожиданного, там обнаружилось хозяйское бельё, одежда, половики, даже пара пуховых подушек нашёл, так что раненым бойцам соорудили, что то вроде настоящей постели.

Сараи особо ничем не порадовали, кроме двух десятилитровых бутылей и металлического корыта. Но наши женщины и этому обрадовались, потому что им даже стирать бинты приходилось в крохотном ведёрке.

Пройдясь по округе и затратив на это, что то около двух часов, и может быть углубившись в лес всего то на километра два, нашёл некоторые отличия от той местности, где все мы жили до этого. Здесь деревья в основном лиственные, стоят, друг от друга, не так плотно, много полянок, совсем без растительности и есть места, где на поверхности один песок, без малейшего признака чернозёма, с редкими кустиками травы на нём. Причём этот песок мне почему то сразу напомнил прибрежный, тот который раньше видел на пляже, так и хочется на него завалиться и позагорать, не смотря на то, что пасмурно, и солнечные лучи не в состоянии пробиться сквозь плотные облака. Надо будет пройтись дальше, может здесь море не далеко, было бы совсем не плохо.

Утро выдалось дождливым, но меня это не остановило, пора на брусчатку выставить какой нибудь указатель, для наших странствующих всадников. По прикидкам сегодня к вечеру или в крайнем случае завтра днём они должны до нас добраться. Пока искал подходящее сухое дерево, пока его притащил и установил, дождь и закончился. Совсем не плохо, прямо сейчас вооружусь и вперёд, как и планировал вчера, попробую добраться до моря, если конечно оно находится на приемлемом расстоянии, от места нашего проживания.

С собой взял карабин и четыре обоймы патронов, пойду я на юго-восток, наши охотники туда почему то не хаживают, так что я в тех краях один буду с такой штукой, а вдруг кого нибудь повстречаю из живности. Пока у нас одни зайцы с глухарями на обед и ужин, надо заметить, что и это совсем не плохо, но хочется чего нибудь по существеннее.

Не обращая внимания на сырость, продвигался я быстрым шагом, поэтому до полудня километров восемь протопал, моря к сожалению так и не появилось. Напротив лес как то погустел, из лиственного превратился в сосново еловый и местами густо поваленный сушняк приходилось обходить, делая приличный крюк.

Вот на одном из таких обходов поваленных деревьев, я прямо нос к носу столкнулся с каким то парнокопытным. Не знаю кто из нас испугался больше, но я выстрелил первым, сделал это без долгого прицеливания, можно даже сказать от бедра и попал. Пуля влетела животному прямиком в голову, так что оно долго не мучилось, дёрнулось пару раз и затихло. Зато у меня руки тряслись, без остановки, не то чтобы я такой ярый защитник природы или первый раз в жизни кого то убил, не от этого. Просто сам факт неожиданной встречи оказал на мою нервную систему такое воздействие.

Я не смог припомнить ни одного лесного жителя с такими параметрами, кроме косули, так и обозвал, добытую мною дичь. Весила она не меньше сорока килограмм, чем конечно же вызвала восторг у удачливого охотника, это вам не куропаток гонять. Но если быть честным, хотя бы с самим собой, то всё, что здесь произошло укладывается в одну фразу, «дуракам везёт». Ну а как это ещё можно обозвать, в засаде не сидел, по следу не шёл, выстрелил с перепугу и ещё попал так, как будто выстрел этот очень долго выцеливал.

Больше затратил время на решение задачи по доставке туши в лагерь. На плечах тащить, так я на прогулку вышел в выходном пальтишке и марать его не за какие коврижки не собираюсь. Пришлось делать волокушу, из двух тоненьких берёзок и еловых веток, связанных между собой ивовыми прутиками или чем то вроде того. Получилось вполне работоспособное устройство, но временами его всё же приходилось ремонтировать, так как дорога домой пролегает не по райским пущам. Поэтому возвращение домой длилось раза в полтора дольше, но это меня не сильно расстроило, так как я всю дорогу представлял, как меня восторженно встретят в поселении.

Так оно, между прочим и получилось, даже ещё радостнее и веселее, потому что пришёл я на пол часа позже наших штатных охотников, снова добывших зайца и парочку глухарей.

— Эх вы охотнички, с командира пример берите, надоело ему ваши кости обгладывать, решил сам мяска добыть, всё за вас делать должен — наставляла Вероника Сергеевны, смущённых охотников.

Хранить столько мяса нам негде, засолить его нечем, как вялить толком никто не знает, поступило предложение закоптить, но коптильню тоже ещё надо сделать и там без соли опять же не обойтись. Приняли самое простое решение, зажарить тушу прямо на костре и всем нажраться от пуза. Народ у нас последнее время не избалован разносолами и обилием пищи, хотя и не голодает, но рассудили так, что мужикам, занятым на тяжёлых физических работах, такая поддержка внутренних ресурсов не помешает.

Тушу освежевали, промыли колодезной водой, потом обмотали её свежескошенной травой и поставили на чердак, жарить по утру начнём, иначе придётся всю ночь не спать и караулить, когда всё с готовиться.

Спать разошлись в таком приподнятом настроении, какого давно у людей не было, ещё бы завтра намечается праздник и не абы какой, а день живота.

Утром, ещё до того, как поставили косулю на жарку, приехали наши конники и как в таких случаях говориться привезли с собой ещё и чужих тараканов.

— Петрович, ты где это столько народу набрал? — спросила повара Катя санинструктор, первая заметившая входящую колонну.

— Так на дороге подобрали, сами же там табличек понавешали, вот они и прутся куда не попадя.

Толпа конечно не так чтобы очень здоровая была, всего то пятнадцать человек, но даже на меня она произвела какое то гнетущее впечатление, а внутренний голос прямо так и сказал:

— Это же как я вас всех прокормлю?

— Кто такие и откуда путь держите? — спросил я вслух.

— Это командир наш, лейтенант — тихо, почти на самое ухо проговорил Яшин, военному в морской форме, но я всё услышал.

Он поправил мундир, фуражку, перевесил с груди на плечо трофейный МП и почти строевым шагом подошёл ко мне.

— Товарищ лейтенант, мичман Ухов, старший по команде, вышли из под города Одесса, по приказу командира сводного полка. Вот только совсем не туда куда надо было — сначала лихо, а потом не много смущаясь, отрапортовал моряк.

— Стало быть знаете уже куда попали — спросил я мичмана протягивая ему руку.

— Так точно, ваши люди поставили в известность, хотя даже сейчас с трудом могу поверить, что такое возможно — ответил он, сдобрив доклад крепким рукопожатием.

— Мы сами по началу долго в это поверить не могли, а теперь свыклись. Ладно об этом потом, у тебя мичман вижу раненые есть, давай с них и начнём.

Помимо команды мичмана наши конники вместо трёх лошадей привели восемь. Это значит, что им удалось отыскать почти всех, кроме этого они насобирали около ста банок тушёнки, сосисок и рыбных консервов, которые скорее всего взрывом разбросало по лесу, мы туда почему то совсем не ходили. Правда часть они проели в дороге, так как у отступающих с собой почти ничего не было, а те крохи, что нашлись в вещмешках, они подъели в первые дни перехода.

Отряд мичмана, был сборным, получив приказ на отступление, он и восемь его бойцов, начали выдвигаться в сторону порта, где должна была произойти погрузка на транспорт. По дороге к ним примкнула, военврач, в звании лейтенанта медицинской службы, с тремя ранеными солдатами, а чуть позже двое гражданских, так же подлежавших эвакуации. Вот в таком составе они и сбились с дороги, и три дня искали её, пока не вышли на нашу брусчатку, а потом, прочитав наши указатели, двинулись в ту сторону, откуда мы уехали ночным рейсом. Яшин с Петровичем, встретили их буквально в нескольких километрах, от разгромленной базы и пришлось им всем вместе топать обратно.

Раненых и врача разместили там, где и положено, в лазарете, мичман с матросами заселился к нам, а гражданские сами захотели временно пожить во второй бане. Странноватые они какие то, ничего про себя толком не рассказывают, а только просят есть и задают глупые вопросы, может они замаскировавшиеся предатели и проще будет их взять да расстрелять, чем возится с допросом. Надо с мичманом посоветоваться, если он против не будет то так и сделаю, а на хрена мне лишняя головная боль.

Петрович с Яшиным эту команду так просветили, за время похода, что вопросов ко мне чего, да как, почти не было. Так по мелочи спросили, точно ли победа в сорок пятом будет и как после неё жизнь складывалась, всего то.

Среди вновь прибывших раненых, один оказался водителем, ну наконец то появился человек с правами, а то я думал мне за баранкой всё время придётся сидеть. Парень был ранен в плечо, на вылет и обещал, что через неделю готов сесть на место водителя, естественно с предварительным обучением, хотя чему тут учится, если он катался на тех развалюхах, то и с этой справится без труда.

Косуля оказалась, как раз кстати, сорок килограмм мяса с костями, на сорок оголодавших человек, да её слопать, раз плюнуть. Мы все еле дождались обеда, но зато потом оторвались на славу. Люди смеялись, шутили, чуть ли не песни пели, одному мне почему то было не весело. Глядя, как растерзали бедное животное я понимал, картошки и перловки нам на долго не хватит и надо чего то с этим делать.

Вопрос про продукты мне задали буквально на следующий день, прямо с утра. Летягин, снова принявший бразды правления на кухне, прямо так и сказал:

— Товарищ лейтенант, хочу вас сразу поставить в известность, продуктов у нас дней на десять не больше.

И вот что мне ему на это ответить. Сказал, что всё понял и сделал вид, будто размышляю над проблемой, а на самом деле я думал о том, куда бы от всего этого кошмара смыться. Вот где я им могу здесь взять продукты, на сотни километров жилое поселение у нас и на рынке, ну может ещё в обратную сторону чего то есть, но ехать туда особо не на чем, да как то и не хочется. Видал я красноармейцев этих, как они за хлебушком ездили, туда ехать только дополнительных едоков искать, оно мне надо. Остаётся только одно, взять штурмом Рынок, ну подумаешь у них там жителей под тысячу и что, да я со своими двумя десятками бойцов всех положу, у меня же маузер есть и кожаная кепка со звёздочкой, эх мне бы ещё шашку.

Но нам всё же удалось отсрочить голодную смерть, охотники начали приносить больше дичи, в раза два так, точно. Всё очень просто, количество желающих поучаствовать в этом деле увеличилось. Но и дураку понятно, как только выпадет снег, с охотой будут проблемы, и мне кажется, что времени на принятие решения у меня почти не осталось. А решение может быть только одно, взять да напасть на рынок, как бы смешно это не звучало, другого выхода, в данной ситуации, я просто не вижу.

Понятно, что сделать это мы можем только один раз, поэтому надо взять там столько, чтобы хватило на всю зиму, но вот как взять столько продуктов, в городе про который почти ни чего не известно, вопрос.

Разговоры про Рынок с Татьяной и Вероникой Сергеевной ничего нового не дали. В их рассказах всё сводилось к общим фразам, типа девчонки говорили или, а вот ещё. Поэтому этот канал информации можно закрыть и больше о нём никогда не вспоминать. Но идти на пролом я тоже не собираюсь, пока всё как следует не разузнаю про обстановку в бандитском посёлке, нападать на него и не подумаю. В то же время бензина у меня, как раз столько, чтобы доехать туда, ну и возможно обратно, поэтому ехать сначала на разведку, а потом на захват, не получится, ехать надо всем и сразу. Встаёт следующий вопрос, где всё это время прятаться, ответ тоже на поверхности, вроде бы, в бассейне, где же ещё. Но это при том условии, что он так и стоит пустой. Тут же возникает ещё одна проблема, чем всё это время питаться. Консервов, что привезли Яшин и Петрович, не так уж много, а нас поедет туда человек двадцать, не меньше, получается, что мы все передохнем прежде, чем сможем навалиться на продуктовую лавку, смешно. Остается только одно, ждать когда навалит достаточно снега и всем зарываться в него, всё равно же зиму не переживём, тогда чего зря мучатся.

Первое собрание по поводу набега я собрал в узком составе, пригласил на него сержанта и мичмана. Рассказ мой был прост до безобразия, я за две минуты поставил их в известность, что принял решение атаковать поселение, в котором почти тысяча жителей и армия бандитов, наверняка не меньше сотни, и хотел бы от своих командиров услышать предложения по этому поводу. Ухов и Ерёмин только переглядывались и беспомощно хлопали ресницами, а чего вы хотели, чтобы у меня одного голова по ночам болела.

— Раз предложений не поступило, тогда на сегодня считаю собрание закрытым, идите думайте, соберёмся завтра.

На завтра пригласил ещё Торопова, без его снайперки всё равно не обойтись и трёх новых разведчиков, но результат к сожалению был тот же. Все снова внимательно выслушали мой доклад, а за тем сидели молча и ждали распоряжений. Да, плохо жить без начальника штаба, все операции приходиться разрабатывать самому.

— Короче так, жду от вас завтра предложений по составу группы захвата, советуйтесь, решайте, а утром чтобы список у меня был.

Решение командиров подразделение выглядело коротко, понятно и убедительно, идти на захват всем. А что вполне разумно, сам бы я до то кого никогда не додумался.

— Ладно, на сборы три дня, ваша задача обеспечить остающихся мясом и нам на дорогу не мешало бы чего нибудь прихватить. Дальше, всем проверить оружие и запастись у меня боеприпасами к нему, а так же подобрать двух пулемётчиков, на те машинки, что у меня в подвале лежат. Готовьтесь, будут вопросы на последний день их не откладывайте, я вам не факир, чтобы всё из кармана доставать в нужный момент.

Выехали мы в шестнадцать часов по Москве, время рассчитано так, чтобы добраться до бассейна ночью, с учётом того, что мне надо найти и откопать хотя бы два бидона с провиантом и всякой мелочью, без них мы столько времени не протянем. В отряде нас двадцать четыре человека, забрал всех, кто может нормально передвигаться и двоих легко раненых, водилу и Веснина, он хотя и контуженный, но с пулемётом управиться, а если ему налить сто граммов спирта, так он и в рукопашную сможет пойти.

За рулём еду сам, пареньку рановато ещё, плечо побаливает, но сидит он рядом, в кабине и смотрит, как я профессионально гроблю машину, может чему хорошему научится.

Остановку сделал, как и планировал, только одну, бидонов нашёл два, быстро и больше не стал возиться, должно хватить, в них есть соль, сахар, крупы, консервы, спички и мыло, а ещё по десять пачек патронов к МП, таких у нас не мало, тоже пригодятся. Сейчас главное, чтобы никто на пути не повстречался, не хочется стартануть раньше времени.

Повезло, проскочили не заметно и бассейн никто не занял. В потёмках конечно в него сложновато нормально заселиться, да и холодно в не прогретом здании, но думаю с рассветом разберёмся, где ночевать и где топить. Этот день у меня отдан на отдых и на подготовку развед группы, которую само собой поведу сам, так что времени хватит на всё.

Холодина конечно в здании собачья, как собиралась наша провизор здесь зимовать не понятно, может муж чего то придумал, но его сейчас об этом не спросишь. Мы же поступили просто, нашли комнату, где окно с форточкой и в ней будем делать печку. Жестяную трубу прихватили из бани, где группа Ерёмина жила, всё равно они все здесь, а кирпичей со стен надолбим, кувалда и зубило у меня в машине есть, колосники тоже прихватили, так что продумали этот вопрос до мелочей. Дров же в лесу достаточно, таскай хоть весь бассейн завали, если силы некуда девать.

Какое расстояние отсюда до Рынка я знаю только примерно, но точно знаю, находится он с этой же стороны дороги, что и спортивный комплекс. Будем идти рядом с брусчаткой и надеюсь, что мимо бандитской столицы не проскочим. Выход назначен на семь утра следующего дня, а сегодня ещё раз уточняем план наших действий, вроде обо всём договорились, но повторить не мешает.

В течении дня мои разведчики обследовали почти всё здание, в поисках нужных вещей, для оборудования нашей временной стоянки в лесу. Сколько в нём придётся ночевать не известно, а разжигать костёр навряд ли получится, поэтому они и собирают разный хлам типа дермантина и паралона, который на них произвёл неизгладимое впечатление. Места занимает мало, а лежать на нём мягко.

Вышли мы даже раньше чем планировали, собрались ещё с вечера, так что утром умылись, перекусили и вперёд. Сначала дошли до главной дороги, потом углубились метров на сто от неё в лес и быстрым шагом, на сколько позволяет ландшафт, стали пробираться на вражескую территорию. Но через час ходьбы вышли на брусчатку, я отправил вперёд одного из бойцов, а с остальными шёл метрах в трёхстах от него. Солдат изредка контролировал местность из бинокля и в случае опасности должен подать сигнал. Так идти проще и быстрее, а на сколько опаснее время покажет.

До вечера не повстречали ни одной грунтовой дороги, а прошли наверное километров тридцать, может больше. Привал на ночь сделали в километре от трассы, будем разжигать костёр, ночью не жарко и кипяточку для сугрева попить не мешает. По моим прикидкам топать нам ещё день не меньше, поэтому силы надо экономить.

Но к сожалению добраться до поселения которое местные называют Рынок мы смогли только к обеду третьего дня, далековато бассейн от них, но ближе остановиться всё равно негде.

То что это рынок у меня сомнений нет, я видел такие здания раньше и не раз. Наверное оно было спроектировано каким нибудь архитектором лауреатом, специально для провинциальных городов, средней руки. Размеры основного здания, с овальной стеклянной крышей, были довольно приличными, во всяком случае с того места, где мы залегли, его длина мне показалась никак не меньше двухсот метров. С этой стороны в здание было два входа, через широкие двух створчатые двери, окна находились в верхней части высокой, примерно четырёхметровой стены. Были они узкие и длинные, что наводило на мысль о том, что за ними расположены либо складские помещения, либо магазины. Такой вывод можно сделать ещё и потому, что буквально в десяти метрах от здания, находилась свалка, а кто же будет устраивать такое с парадной части здания. Мне стало даже интересно, это они тут столько мусора навалили или он с ними сюда перебрался.

Вдоль всей стены стояли металлические тележки, с маленькими колёсами и высокими ручками, а рядом с ними, на скамейках, сидели люди, они жадно курили и о чём то переговаривались. Попытался было по губам разобрать о чём беседуют, но не смог, жаль, что бинокль даёт только визуальную картинку, был бы ещё и звук, цены бы ему не было. Справа, от этого торгового сооружения, стояли двух и одноэтажные кирпичные домики, скорее всего раньше их использовали под магазинчики, а сейчас там проживают люди, то что это жилые помещения можно понять хотя бы по тому, что перед окнами сохнет постиранное бельё. Что располагается перед ними и за ними, мне не видно, зато я прекрасно вижу, что слева имеется внушительных размеров автомобильная стоянка, правда заставлена она автомобилями лишь на десятую часть и основная масса их явно не используется. А вот что происходит там, где обычно бывают открытые торговые ряды, отсюда как не всматривайся увидеть не получится. Настало время прогуляться туда и посмотреть не вооружённым глазом, зря я что ли напялил на себя этот страшный, пропитанный почти насквозь машинным маслом, комбинезон, найденный мной под водительским сиденьем «Урала».

— Пойду я пожалуй, вот тебе бинокль — сказал я разведчику Кашину — наблюдай, но не во что не вмешивайся, что бы не увидел. Если меня не будет до утра, возвращайтесь к бассейну, а там решайте, что дальше делать. Всё понял?

— Так точно, товарищ лейтенант — почему то шёпотом ответил он.

Подходить к центральному зданию рынка, решил со стороны мусорных куч. Видок у меня такой и пахнет от меня так, что ни у кого не возникнет вопросов, чего я тут делаю.

Пробежав метров триста за деревьями, подполз к вонючим мусорным свалкам, ещё больше приняв вид искателя несметных богатств этих мест, а затем переходя от одной кучи к другой, постепенно перебрался на ту их сторону, что выходит к зданию. Потом поковырялся в одной из картонных коробок, со старыми газетами и делая вид, что заинтересовался одной из них, подошёл к лавочке и сел на неё, так и не перестав глазеть в газетёнку, за девяносто третий год. Всё теперь я местный житель.

Рядом никого не было, поэтому я взял одну из тележек и покатил её туда, где находился вход в здание, показывая всем, что очень устал от тупой работы грузчика универсала.

Народа в здании не много, в основном продавцы складывающие товар по коробкам и мешка, ну а что я хотел здесь увидеть в это время, вся торговля заканчивается. С первого взгляда понятно, что этот базар ни чем не отличается от того, к которому мы все привыкли. Вокруг только и слышалась речь, с характерным для таких мест акцентом, они как тараканы никогда наверное не исчезнут.

— Эй, сюда иди — махая мне рукой, громко прокричал толстый азербайджанец.

Я неспешно погнал тележку в его сторону, какие тут порядки не знаю, поэтому вести себя надо осторожно.

— Кушать хочешь? — спросил он меня.

— Можно — ответил я, не покривив душой.

— Давай, с машины товара грузи, потом сидим отдыхаем.

Делать нечего, поехал к машине, за что то напевающим и перебирающим чётки, пальцами правой руки, не по обстановке жирным, торговцем. В кузове новенького Газ 53 лежали мешки с капустой, ну ни хрена себе они тут устроились, мы на перловке сидим, а эти свежую капусту рубают. Мешки к краю борта подтаскивал вполне прилично одетый молодой парень, а я складывал их на телегу и отвозил в холодный склад, где кроме привезённой капусты была картошка, морковка, свекла, лук и ещё какие то не очень понятные корнеплоды. Твою же маму, откуда такое богатство, неужели всё здесь успели вырастить. Но долго думать мне не дали, владелец склада увидев, что я разгрузился, пригласил меня на новые трудовые подвиги.

Машину разгружал примерно час, устал как собака, руки не сгибались, а ноги наоборот, так и норовили согнуться в коленях. Но хозяин не обманул, насыпал мне в коробку из под обуви риса и сверху плеснул, чего то мясного, сказав на прощание:

— Иди давай.

Я поставил заработанную пайку на телегу и поехал в ту сторону, откуда въехал в крытый павильон. Но не успел отъехать от овощного склада, как меня не громко окликнули:

— Лейтенант.

Я не будь дураком тут же ответил человеку, не сводя глаз с коробки, где лежал рис.

— Чего?

И только после этого вспомнил, где нахожусь и зачем сюда приехал, но было уже поздно, передо мной стоял мужик, в одежде не на много лучше чем моя и весело улыбаясь продолжил разговор:

— Выжил всё таки, а я то уж думал грех на душу взял, бросил командира помирать, а сам дёру дал.

— Васька? Живой? Но как, вы же все на МТС остались, я сам все наши машины и мотоциклы проверял.

— На местном Газоне, смотались. Как всё закрутилось, я сразу понял, пора ноги делать, пока они ещё ходят. Вот и собрались все, кто ещё нормальный был, в этой тачке. Слышь, пойдём ка на улицу, здесь таким как мы без дела болтаться не положено.

Мы вышли во двор, где всё так же благоухала свалка, сели на скамейку, стараясь не привлекать внимания сидевших неподалёку людей. Каша остывала, а жрать меньше не хотелось, поэтому забрав с телеги коробку стал, как и положено, руками, есть плов.

— Будешь — вспомнив про товарища, поинтересовался я у него.

— Жрал уже, сам рубай, смотрю ты давно нормально не ел.

Я только усмехнулся, что тут скажешь, он прав, как бы это странно не выглядело.

— Пока буду лопать рассказывай ты, как здесь оказался, а потом, если интересно, сам расскажу про свою жизнь.

— А чего рассказывать, после того, как тебя в простынь замотали и уксусом залили, стали замечать, что не один ты такой, кто то умный сказал, эпидемия это и надо убираться отсюда. Ну мы и смылись, я то думал переждем малость, да вернёмся, а нас потом тоже всех накрыло, хорошо, что это уже здесь случилось. Тут нас за своих видать приняли и лечить вместе с остальными стали. Но выжили только я да Колька.

— Он чего, тоже живой?

— Живой гад, чего ему сделается, только продался сволочь, в бандиты ушёл, правда живёт сейчас в посёлке, не то что я, ну об этом после. Так вот, когда оклемались, то тут же кормить и перестали нас, подались в мусорщики, на этой свалке и питались. Потом в банду предложили идти, я отказался, не к лицу сержанту Красной Армии, за кусок хлеба родину продавать, а эта жаба сломалась, так я один и остался. Потом в грузчики удалось устроиться, теперь то полегче. Если без подробностей, то так, да и зачем они тебе, своих наверняка хватает.

— Хватает конечно, да хрен с ними, рад я очень, что жив ты. Я же потом всё проехал, никого больше не нашёл, думал так один и буду тут куковать, а оказывается и ты живой, и Колька, дурак конечно, но за него тоже рад, что выжил.

— За него не переживай, нет больше того Кольки, что ты помнишь, другой это человек.

— Ну что ж, нет так нет, тебе виднее.

— Ты как сюда то попал командир, пешком или на мотоцикле, хотя по тебе видать, что скорее пешком — усмехнулся воскресший сержант Сутягин.

— Пешком, угадал, как же сюда ещё проберёшься, порядки то у вас строгие.

— Это точно, порядки здесь не приведи господь. Ну да ладно, проживём как нибудь. Ты кстати, когда тут объявился?

— Да вот прямо сейчас, вышел из леса, только внутрь пробрался, а тут эта харя, пошли говорит грузить. Ну и пошёл, а чего остаётся.

— Это правильно сделал, что пошёл, не любят здесь, когда не подчиняются.

— Серьезно, ну что же придётся наказывать кое кого, за такое отношение к людям.

— Эх лейтенант, прошли те времена, когда сила у тебя была.

— Возразить мне тебе особо нечего, Вася, прошли. Но не вся сила кончилась, малость осталась, так что давай друг присоединяйся, ещё сильнее станем.

Сутягин посмотрел на меня, как на умалишённого, а как можно смотреть на человека за три минуты сожравшего коробку каши и от которого несёт то ли помойкой, то ли вонючим солидолом.

— Уж не жар ли у тебя снова, командир, ты хотя бы знаешь сколько у них в банде народа и как вооружены, да тебе с ними и в прошлой жизни не справиться было бы, а сейчас тем более. Нет я конечно со всей душой готов глотки рвать этим тварям, но тогда это точно будет наш последний бой. Думаешь настало время для него?

— Не знаю сержант, ты мне для начала расскажи всё про это место, а уж потом я тебе отвечу настало или нет.

Рассказ грузчика был долгим, но он не смог раскрыть истинного положения дел в данном поселении. Сколько на самом деле бойцов в банде, чем они вооружены, есть ли у них артиллерия или тяжёлая бронетехника, мой собеседник не знает. Но вот о том, что они не ведут ни с кем боевых действий, в данный момент, знает точно, хотя про то, что где то пропала вооружённая группа местных вояк здесь знают все. В основном банда контролирует жителей своей территории, так сказать обеспечивает им надёжную защиту от посягательств, неизвестно кого. Руководит этим процессом, как и до этого мне говорила Вероника Сергеевна, Лопата, его тут все так зовут и он на это не обижается. Рынок работает каждый день и народа здесь бывает достаточно, приезжают продавцы и покупатели, и за пятьдесят и за сто километров. Продают всё, начиная от продуктов и кончая любым ширпотребом, Сутягин сам видел, как здесь продавали агрегат, который вырабатывает из бензина свет, хотя сам он очень маленький и работает тихо.

Охраны на рынке не много, днём человек десять, ночью пятнадцать, не больше. Но у них есть связь с посёлком, где живут члены банды и они от туда могут прийти охранникам на помощь, буквально за десять минут. До этого посёлка проложена дорога и расстояние до него примерно полтора километра. Иногда здесь постреливают, но больше при разборках с недовольными приезжими, а местные жители ко всему привыкли и их всё устраивает, во всяком случае сержант так говорит.

— А подъезд сюда с брусчатки контролируется? — спросил я его, когда он наговорившись закурил.

— Ты чего же и впрямь решил войну им объявить?

— На вопрос ответь, а потом про это поговорим.

— Пост стоит, будка там, со шлагбаумом и два охранника в ней. Так ты мне ответь ты не один, что ли?

— Тебе то это зачем, всё же здесь нравиться.

— Да пошёл ты лейтенант, сам знаешь куда — запротестовал он, зло выкинув недокуренную папиросу.

— Ладно не дёргайся, не один я, с людьми пришёл. Не много нас, но парни все боевые, не то что эта шелупонь.

— Так чего снова люди с фронта появились, так это другой разговор. Эти живодёры у меня уже в печёнках сидят, пошли отсюда, я с вами.

Он вскочил с лавки сдёргивая с себя резиновый передник и хватая меня за руку поволок в лес.

— Ты чего мозгом тронулся, сядь на место. У меня тут только разведка, так что сиди и жди, когда прикажут в бой вступать. Понял?

— Так точно товарищ лейтенант — весело ответил сержант, чему то улыбаясь.

— Сделаем так, я уйду сейчас, пойду посмотрю, что там за посёлок. Через два дня, в это же самое время ждешь меня здесь. Задание тебе найти склады, где у них хранятся крупы, соль, мука и сахар, это главное. А ещё, где бензином заправляют, у нас его в обрез, ну и грузчиков не мешало бы найти ночью, чтобы погрузить всё. Только, чтобы никому не слова.

— Всё понял командир, не подведу, можешь не сомневаться, сержант Сутягин устав ещё не забыл.

Вернувшись в лес таким же макаром, как и выходил, повёл бойцов в сторону жилого посёлка, где по словам Васьки живут самые достойные граждане Рынка, во главе с руководителем. До него действительно не далеко было и дорога проложена тоже вполне приличная, хотя сил на неё, надо думать, затратили не мало.

Что сказать, посёлок произвёл впечатление, стояли в нем не задрипанные избушки, а многоярусные, пусть и бревенчатые дома. Таких было большинство, хотя и простые, на три окна, с обыкновенной двускатной крышей тоже имелись. Участки у домов, что по богаче, никак не меньше десяти соток, огорожены они одинаково, маленьким, пожалуй всего на всего, полу метровым деревянным заборчиком, выполняющим функцию декоративного фасада. Кончается он, как раз на против начала дома и снова появляется у другого конца жилища, так что вход в него и въезд свободный. Площадка перед домом полностью забетонирована и почти на каждой стоит по автомобилю. Да не по такому, что мы у бассейна захватили, а по навороченной иномарке, типа мерса или БМВ. Шикарно ребята устроились, можно понять почему Коля Круглов подался к ним, он раньше такого даже в кино не видел, если конечно оно доезжало до его деревни.

Всего домов мы насчитали двадцать три, но что то подсказывает мне, что некоторые из них служат общежитием, для рядовых бойцов. Выглядят они простенько и имеют, на площадке рядом с собой, всего лишь одну машину и то грузовую, их всего оказалось четыре, три Газ и один Зил. Если предположить, что в каждую можно запихать по двадцать человек, то получается восемьдесят, плюс разные начальники, это ещё человек двадцать, так сотня и выходит. Если вычесть тех, кого мы завалили во время последних событий, то здесь никак не меньше семидесяти бойцов. Для нас слишком много, даже с учетом внезапности нашего нападения. Поэтому никакой полномасштабной войны мы вести не будем, нам нужен час не больше, вот его то мы себе и будем обеспечивать, всеми имеющимися силами.

Назад ушли Семёнов и Загребин, на обратную дорогу я им отвёл двое суток, плюс час на сборы, ещё час на дорогу сюда, как раз и стемнеет. Встречать мы их будем прямо на брусчатке, в условленном месте, оттуда и начнём занимать позиции, их мне, как раз и надо за это время определить.

Дальнейшая разведка показала, что охранников у шлагбаума, который стоит на въезде в поселение, действительно двое. Рынок в ночное время охраняют всего двенадцать человек, ещё трое стоят у шлагбаума, на въезде в жилой посёлок. Последние нас интересуют мало, но знать сколько их не помешает, а вот остальные, как раз те, кого придётся убирать и причём в ручном режиме. Подымать шум раньше времени не хотелось бы, поэтому стрелять нельзя.

После двухдневного наблюдения за территорией, план действий окончательно сформировался в голове, теперь его осталось грамотно выполнить и всё, можно спокойно убираться восвояси.

С Василием я встретился примерно за четыре часа до начала операции, из леса вышел без всяких проблем, хотя у стены и сидели люди, но на меня они не обращали ни какого внимания.

— Что ждешь, не терпится уже? — поприветствовал я сержанта вопросом.

— Сам же говорил, что ждать и догонять самое плохое в таком деле. Честно скажу еле себя сдерживал, чтобы кому нибудь в морду не дать.

— Ну не дал же?

— Сумел вытерпеть — засмеялся чему то сержант.

— Тогда давай по делу, раз вытерпел.

— По делу так по делу. Со складом определился, даже с двумя, они рядом находятся и как раз грузиться можно с этой стороны, только у ближних ворот, но это я думаю ещё и лучше. Грузчики тоже будут, мужиков, что здесь ночуют, много, а вот с бензином проблема. Заправка под охраной и туда ещё добраться надо, но есть вариант слить горючку с машин, которые тут на ночь оставляют, в них не мало должно быть. Охрана следит, чтобы ночью к ним никто не подходил, но я так понимаю охрану снимать будем.

— Правильно понимаешь. Что ж вроде всё понятно, часа через четыре будь наготове, можешь даже здесь сидеть, мои отсюда пойдут, на счёт тебя будут знать. Делать всё без стрельбы будем, так что вот тебе инструмент.

Я вынул из рукава финку, которую нашёл в грузовике и отдал её сержанту, нож приличный, с ним даже на медведя можно ходить, так что для нашего дела в самый раз.

На дорогу мы с Кашиным пришли за ранее, у нас всё готово теперь только осталось дождаться своих, распределить людей и можно действовать. Не люблю ждать, прав сержант, есть у меня такая слабость.

Стемнело и почти сразу мы услышали нарастающий звук работающего двигателя автомобиля. Вышли на дорогу и замахали руками подавая сигнал на остановку.

В первую очередь определился с теми, кто снимет охрану у шлагбаума, за это взялись два матроса из команды Ухова. Потом всех пулемётчиков, а всего их у нас три и двух автоматчиков, отправил к посёлку, засаду будем делать на против тамошнего шлагбаума, на случай, если кто то успеет подать туда сигнал тревоги. Их поведёт Кашин, он знает куда конкретно. Задача этой группы не дать выехать подкреплению за шлагбаум, держать их они там должны сорок минут не меньше, но думаю огневая мощь у них для этого достаточная.

Остальные нацелены на охрану, по всему периметру рынка, заходить будем, как я и говорил Сутягину, со стороны помойки, самое удачное место, а потом двигаться дальше. Одну группу поведу сам, вторую Васька, где обычно стоят сторожа он тоже знает, пускай помогает. На их уничтожение максимум пятнадцать минут, а потом сигналим матросам, что бы загоняли грузовик. Но перед этим они должны выполнить ещё одну задачу, накидать брёвен из кузова «Урала» на дорогу, что ведёт дальше, туда где мы ещё никогда не были. Дадим так сказать ложный след, а вдруг купятся.

— Ну что всем всё понятно? — спросил я после недолгого разъяснения диспозиции.

Бойцы молчали, в темноте сложно разглядеть их лица и понять о чём думают люди, но думаю им такое делать не впервой, поэтому осложнений не возникнет.

— Тогда Кашин веди своих, мы через десять минут после вас.

Сутягин встретил нас на условленном месте, я ему быстренько разъяснил его задачу и он пошёл на право, со своей группой, мы пошли в другую сторону.

Давно известно, когда люди излишне уверовали в свою исключительность и забыли о бдительности, рано или поздно они за это будут наказаны. Так произошло и в нашем случае. Беспечные охранники были обезврежены в очень сжатые сроки, наверняка с перевыполнением установленного временного графика. Уж как то всё просто произошло и буднично, Я не успел понять есть ли ещё живые сторожа, как наш «Урал» уже подъезжал к рынку. Васька показал водителю куда именно становиться, а затем вытащив откуда то здоровенный лом повёл нас на склад. Дорогу до него освещали зажигалками, а после того как вскрыли металлическую дверь, зажгли в помещении керосиновые лампы, которые кстати не мешало бы прихватить с собой. Сутягин побежал за грузчиками, а мы не долго думая тоже занялись погрузкой, первой попалась соль, её и стали грузить.

Вскоре я освободил своё место для профессионалов и вместе с нашим водителем покатил пустую бочку для заправки, на автомобильную стоянку, находящуюся практически за поворотом. Пока он сливал бензин из самосвала, в голове у меня зародилась очень не хорошая, для одного из местных жителей, мысль. А почему бы мне не прихватить домой ещё одну машину, если конечно позволит время. Поеду на ней сам, бензином разживёмся доедем как нибудь до места, а тонны четыре груза на Газоне, вполне можно увезти. Вот только, как его завести. Спросил коллегу, заполняющего бочку, он не долго думая ответил:

— От кривого можно, у него там дырка есть, я уже посмотрел.

— А сможешь?

— А чего тут мочь, только ручку вы крутите товарищ лейтенант, я не смогу, плечо не даст.

— Не вопрос, ты главное заведи да на погрузку поставь.

Так и сделали, через полчаса стали грузить две машины, а вскрытых складов уже было пять, как говориться аппетит приходит во время еды. «Урал» загрузили солью, сахаром, какими то крупами и мукой. В конец накидали ящики с консервами и водкой, куда же без неё, вроде и ненужна, но вот попалась под руки и взяли. Газон заполнили капустой, именно той что я разгружал, картошкой, морковкой и луком, а кроме этого коробками с какой то кондитеркой, одеждой и посудой, наша то в негодность вся пришла.

Погрузка длилась полтора часа и хотя бы одна зараза поинтересовалась, чем мы тут занимаемся, за это время Васька успел собрать все трофеи и откуда то приволочь деревянный ящик.

— Чего в нём? — спросил я его.

— Они тут патроны держат, я по началу думал деньги, а потом увидел, что в железных коробочках патроны у них.

Боеприпасы для калашей, это совсем не плохо, оружия собрали здесь достаточно, но у каждого только по одному рожку, это всё равно, что ничего нет.

Когда всё было загружено, даже как то не хотелось уезжать, так и смотрел чего бы ещё прихватить, но кроме бидона керосина, ничего путного больше не нашлось, за то керосиновых ламп набрали аж десять штук, все склады, что вскрывали, раскулачили.

Моряков забрали у шлагбаума, группу Кашина, так и не сделавшую не единого выстрела, в том месте, где первоначально останавливался «Урал». Кроме Сутягина, из этого посёлка, с нами никто не поехал, ни один из грузчиков даже не пытался попроситься к нам, они только упорно прятали в лесу водку и консервы, вот же народ смешной.

Глава 11

Всю ночь, не сбавляя скорости, мы ехали по дороге в сторону дома. То что нам удалось без единого выстрела обезвредить охрану и загрузить два автомобиля дефицитными продуктами и ширпотребом, не означает того, что сразу же после нашего отъезда, никому из представителей власти ограбленного поселения, не стало известно о нападении. Наверняка нашлись люди, которые тут же обо всём доложили своим хозяевам о случившемся, не поверю, что среди загружавших наши машины не было стукачка. Поэтому в данный момент, я уверен в этом почти на сто процентов, вооружённые до зубов мстители, уже несутся на всех парах за своими неведомыми обидчиками. Вероятность того, что они едут не в нашу сторону, составляет ровно пятьдесят процентов. Шансы, завершить поездку без стрельбы, у нас огромные, но всё же не безграничные, поэтому то мы так и гнали.

К себе подъезжали, когда уже во всю рассвело и маленький лучик солнца, пробиваясь сквозь серую мглу раннего утра, вот вот покажется на горизонте. Настроение у меня, не смотря на то, что позади была бессонная ночь, просто неописуемое. Вот теперь точно всё закончилось, так далеко погоня не поедет, у них просто не хватит воображения на то, чтобы представить от куда мы к ним заявились. Не тот народец в банде, чтобы мыслить не стандартно.

— Подъезжаем, сейчас поворот к нам будет, накормим тебя, потом в баню, отмоем, как следует, а уж только потом с женщинами знакомить буду — хлопая по плечу, свободной от баранки рукой, радостно сказал я Ваське.

У него, должно быть, настроение ещё лучше чем у меня, а как по другому, человек на свободу вырвался. Честно говоря я не очень даже соображаю, как он там так долго просидел и никуда не смылся, с его то шебутным характером.

Кативший впереди меня, на приличной скорости «Урал», вдруг так резко затормозил, что я едва не въехал ему в зад, успев среагировать только в самый последний момент, резко нажав на тормоз.

— Ты, что же это вытворяешь сукин сын? — накинулся я на водилу, так же, как и я, вышедшего из кабины.

Но он не обращал на мои слова ни какого внимания, а молча стоял и смотрел куда то вперёд. Что там ещё такого, он увидел?

Узкая дорога, с плотными зарослями деревьев и кустарников по краям, не позволяла мне, рассмотреть того, что так удивило ехавшего впереди человека. Пытаясь не пораниться о ветки, я стал пробираться вперёд и только когда добрался до кабины головной машины увидел то, что чуть было не довело нас до аварии.

Посмотреть было на что, нет, пожалуй я не правильно среагировал на увиденное, смотреть было совсем не на что. Там где раньше стояли наши убогие избушки и сараи, было сплошное пепелище, сгорело всё, абсолютно всё, такое впечатление, что кто то стоял и поджигал деревянные сооружения снова и снова, пока от них не остались лишь печные трубы. А на месте сараев и конюшни, так вообще гулял только ветер, разнося по округе пепел, как будто их там и не было вовсе.

— Командир, как они раньше нас сюда успели приехать? — спросил меня перепуганный парень.

— Кто они?

— Ну эти, которых мы сегодня. Я же всю дорогу в зеркало смотрел, за нами никого не было.

— А кто тебе сказал, что это они? Внимательно посмотри, здесь всё даже не вчера сгорело.

Дальше мы не поехали, так и оставили машины прямо на дороге, хочу внимательно всё кругом рассмотреть, может какие нибудь следы остались.

Мужики вылезли из кузова буквально следом и увиденная картина их тоже поразила своей не правильностью, не меньше чем меня. Но что толку стоять и глазеть, когда не в силах чего либо изменить.

— По округе пройдитесь и под ноги внимательно смотрите, может найдёте чего — сказал я им.

Сам же пошёл вперёд, хотя делать это мне совсем не хочется, чувствую наверное, что ни чего хорошего там не увижу. Что может быть интересного на месте, где ты совсем недавно жил и которое превратилось в кучу пепла. Пожалуй надо кого то с собой позвать.

— Жора, Сутягина возьми и оба ко мне давайте.

Вот так по проще будет, мозги и так перегреты от ночных событий, чтобы на них ещё и такой ужас валить. Втроём идти это всё же не одному, при таком раскладе впечатлениями можно и с друзьями поделиться, лично мне это всегда помогает в сложные моменты.

Но делится практически не чем было, торчащие печные трубы и маленькие чёрные угольки, вот и всё, что видно при поверхностном изучении остатков домов, если только под ними что то осталось.

— Надо разгребать всё, может внизу чего то найдём — словно читая мои мысли проговорил Веснин.

— Чем разгребать, руками будешь? — не понятно на кого злясь, спросил я его.

— Зачем руками, сейчас в сарае, ну там, где он раньше стоял посмотрю, может чего осталось.

Жора приволок пару совковых лопат, правда снова без черенков, не знаю даже, что и думать по этому поводу, проклятье на них что ли кто то наложил и нам от него тоже перепадает. Меньше чем за месяц они горят второй раз, причём очень основательно, неспроста это.

Пока я тупо глядел на остатки избушки, парни приладили к обгорелым изделиям недостающие деревянные части, смастерив их из растущих неподалёку берёзок и начали перекапывать груду чёрного древесного угля. Не могу я на это смотреть, сил никаких уже не осталось и тем более нервов.

Вернулся к машине, залез в кузов, в одном из ящиков нашёл сильно промасленную банку, в таких только тушёнка может быть. Потом залез в кабину «Урала», где болтался мой саквояж, достал оттуда складной нож и открыл её. А затем сидя прямо на горячем капоте автомобиля, жадно уплетал содержимое, бесстрастно глядя на всё происходящее кругом.

Только после того, как наелся, мой мозг отключившийся на время от реальности, заработал снова, в прежнем режиме. Что же пора разбираться со всем произошедшем здесь, нельзя оставлять безнаказанным такие недружественные выпады соседей.

— Командир, сюда подойдите — в это же самое время, позвал меня кто то от дальней черты лесного массива.

Мужики, приостановив на время работу по расчистке завала, пошли со мной, позвали вроде всех, может помощь какая нибудь требуется.

Увиденное меня не удивило, а лишь ещё сильнее подтвердило догадку, о причине всего произошедшего с моими товарищами. Вот же угораздило приехать сюда, хотя разве у нас был выбор.

Прямо передо мной, как это обычно принято делать у людей того времени, что сотворили такое, на ничем не примечательных берёзках, висело пять наших товарищей. Смотреть на них без содрогания, лично у меня не получается, поэтому я только и смог пролепетать:

— Снимите их.

А затем отошёл в сторону, сел на зелёную травку, точно у такой же берёзки и не глядя туда, где мужики решают, как справиться с поставленной командиром задачей, задумался о произошедшем. На лицо откровенное проявление классовой борьбы, в чистом виде. Иначе как можно объяснить тот факт, что Яшину и Петровичу, сначала выстрелили в голову, в то место, где на пилотках у них были звёздочки, а потом, в добавок к этому ещё и повесили, вместе с остальными. Надо так понимать, набрели на это место, сильно обиженные советской властью жители раскулаченных деревень или же белогвардейцы, тоже не обласканные ею. Разбираться с кем имеют дело наверное даже и не попытались, а может до сих пор и не поняли куда попали. И что мне с этим прикажите делать, отправиться на поиски убийц или взять да забыть всё, как будто ничего не случилось?

Пока мужики копали братскую могилу, мы отыскали и остальных. Все наши женщины и раненые, во время последних событий, спрятались в подполе, да так там и остались, задохнулись во время пожара. Когда мы его открыли, то угар там стоял невыносимый, даже по прошествии нескольких дней. Что там творилось во время этих страшных событий я даже и представлять не хочу. Всех подняли наверх, не смогли достойно похоронить тех, кто погиб на базе, так хотя бы здесь сделаем всё, как полагается.

Как вечером добрался до машины не помню, очнулся утром в кабине, от того, что страшно замёрз. На пассажирском сиденье, так же в позе эмбриона, сидел Сутягин и мирно посапывал. Когда он тут появился тоже не помню, двое суток без сна всё таки сделали своё дело. Тихонько, чтобы не разбудить товарища, выбрался на улицу. Прошёл мимо машины стоящей впереди, стараясь громко не шелестеть ветками, в ней тоже все спали, поэтому вышел на полянку, где всё ещё пахнет гарью и начал собирать ветки для костра. Разжигать его на этом месте наверное не совсем правильно, но больше негде, думаю людям, которых вчера похоронили, это уже безразлично, а мы хотя бы согреемся, наверняка остальные за ночь замёрзли не меньше моего.

Проснувшиеся бойцы собирались у вовсю полыхавшего ярким пламенем костра, ночь проведённая в кузове, не очень хорошо отразилась на здоровье спавших там людей. Поэтому все тянулись к теплу, где уже закипела вода, принесённая мной из колодца, пожалуй единственной постройки уцелевшей в этом месте.

— Что делать будем командир? — спросил меня, выглядевший не лучше остальных, мичман.

А действительно, что дальше делать? Над этим вопросом я пока как то и не задумывался, с утра монотонно собирал дрова, потом разжигал костёр, затем грелся у него, стараясь особо не глядеть по сторонам. Наступило наверное время принимать какое то решение и надо думать люди, находящиеся рядом, ждут его от меня. Соображать надо быстро, но в тоже время не ошибиться с выбором, то ли мои ошибки, то ли стечение обстоятельств и так принесли нам достаточно много неприятностей. Если конечно произошедшее можно обозвать таким словом.

— Здесь оставаться не будем, сейчас завтракаем, потом собираем всё ценное, что сможем найти и уезжаем — выдал я своё решение окружающим, ещё не до конца и сам поняв, что и за чем, делать.

— А куда поедем? — не унимался мичман.

Вот же пристал, да если бы я знал куда надо ехать, то наверное сразу бы это озвучил. Но вот я не знаю больше мест, куда нам можно поехать, кругом лес и эта дорога, которая скоро начнёт наводить на меня ужас, своей предсказуемостью. Спрятаться бы куда нибудь от неё, чтобы никто не смог до меня добраться, не враги и не друзья. Только вот, где же найти такое место, кругом непроходимый лес и заехать в него совсем не просто, а временами так и не возможно. Но тут меня словно током ударило, есть такое место и пожалуй это единственно возможный, и приемлемый, на сегодня, для нас вариант, попытаться там устроиться на зиму.

— На курорт поедем, тебе лично очень понравится, можешь не сомневаться — ответил я Ухову и стоящим рядом с ним военным.

Собирались мы долго, даже успели тут же ещё и пообедать. Куда конкретно поедем я никому не докладывал, только раздавал распоряжения, чем заниматься и чего грузить в машины.

Для начала мы откопали подполье, где остались боеприпасы и совсем не много оружия, но для нас, сейчас и это, как подарок. Затем собрали остатки металлических частей от печей в банях, дальше одна группа собирала топоры, пилы, лопаты, гвозди, если они попадались, а другая разбирала печи и аккуратно перетаскивала кирпичи от них в кузов. Подполье в котором нашли наших не тронули, не смотря на то, что там оставался весь привезённый сюда запас картошки. Не знаю кому как, а мне она в глотку не полезет, хотя не будь у нас запаса в Газоне, может быть я поступил бы и по другому. Напоследок залили два сорокалитровых бидона пресной водой, попрощались с ребятами, постояв у могилы и уехали.

Не знаю, правильно ли я сделал, что решил ехать именно туда, время покажет, но вот то, что в данный момент другого варианта у нас действительно нет, это наверное бесспорно. Я всю дорогу пытался отыскать хотя бы ещё один, в затуманенной недосыпом голове, но так ничего лучше и не нашёл, а может просто не захотел найти.

Выехав на главную дорогу мы повернули направо, как раз в ту сторону откуда приехали. Даже полностью доверявший мне сержант Сутягин, посмотрел с подозрением и спросил:

— А ты случайно маршрут не перепутал, командир?

— Не волнуйся, я знаю куда еду.

Я ехал в то место, куда почти четыре месяца назад, меня выбросила морская волна, именно туда, можно считать возвращаюсь на малую родину. Надёжнее укрытия найти не возможно, кому в это время года приспичит съездить искупаться, да и желающих это сделать, на сотни километров, днём с огнём не сыщешь. Не стану спорить, там нет ни жилых строений, ни пресной воды, даже отсутствуют дороги, но как раз это сейчас нам и нужно, я имею ввиду отсутствие дорог. А с остальным справимся, какое то время можно и в землянке пожить, а до воды докопаемся в любом случае, море же совсем рядом.

Выехав на побережье остановился, давая себе возможность насладиться моментом. Какое впечатление производит на людей море, оказывается находящееся под самым боком, я помню. Те кого сегодня привёз сюда не стали исключением. Про это место знали только двое, из теперешней нашей компании, Сутягин и Веснин, но они даже подумать не могли, что наше новое место жительства будет рядом с пляжем, поэтому рассказать о нём никому не успели.

— Командир, это то, о чём я думаю? — спросил меня мичман, выпрыгнувший из кабины «Урала», словно ошпаренный.

— Я же тебе говорил, что в санаторий отвезу, вот видишь, не обманул.

— Братва море — крикнул кто то из матросов, успевший из кузова разглядеть, куда мы приехали.

Моряки покинули машину с такой скоростью, как будто получили команду на срочное десантирование и ещё с большей побежали к берегу, на ходу снимая бушлаты. Вот не хватало мне только заплыва в ледяной воде.

— Товарищ лейтенант, как такое возможно, откуда здесь море взялось, вы же ничего про него не говорили? — спросил, обескураженный увиденным, Ерёмин.

— Да я как то про него и сам забыл, не до того было, чтобы вспоминать, но зато сейчас оно у вас перед глазами каждый день будет. Сюда мы на долго приехали, во всяком случае на зиму точно.

Пока солдаты и особенно моряки, не верившие своему счастью, плескались у берега, словно малые дети. Мы с водителем большегрузной машины отогнали автомобили километра на три вперёд. Видимость здесь отличная, так что загулявшие бойцы не заблудятся, а мне надо ещё место выбрать, где начнём обживаться. Море рядом это конечно хорошо, но вот как раз то, что оно рядом, это и сулит много проблем.

Прогулка вдоль берега мне бы сейчас тоже не помешала, для успокоения нервной системы, но придётся отложить это занятие, на неопределённое время.

Не обращая почти ни какого внимания на красоты песчаных дюн, выбрался на ту часть побережья, что заросла мелким и колючим кустарником. Нет это нам тоже не подойдёт, такие места для туристов и диких отдыхающих, мне надо искать что то по серьёзнее, допустим, как тот холм, который я преодолевал, в поте лица, во время своего первого знакомства со здешними местами. Он кстати должен находиться, где то по близости, надо ещё не много пройти вперёд и станет ясно далеко ли до него.

Знакомая мне возвышенность обнаружилась правее и метрах в пятистах впереди, не заметить её не возможно, почти везде равнина, до самого леса. Прогуляюсь, посмотрю что там изменилось, со времени моего последнего посещения этого места.

На верх подыматься я не стал, нового там ничего пожалуй не увижу, да и всё что меня интересует можно и отсюда рассмотреть. Кустики частично скинули листву, а те жёлто красные остатки, что ещё продолжают бороться со временем, мне помехой не будут. Такое впечатление, что в прошлый раз я переоценил высотные параметры пригорка, в самой верхней точке его высота не более десяти, двенадцати метров, наверное он показался таким высоким от долгого плавания по морской глади. И заросли сейчас выглядят не такими непроходимыми, если смотреть с той точки, где я нахожусь, то есть места, где можно подняться на вершину благополучно миновав их. Конечно пытаться поселится на верху не самая хорошая идея, наверняка зимой там так продувает, что спасти от холода не сможет ни тёплая одежда, которой у нас нет, ни хорошая печка, которую ещё тоже надо сделать. А вот закопаться в землю у подножия, да ещё с той стороны, которая выходит к лесу, вполне разумно. Тем более единственно возможные стройматериалы для оборудования землянок, можно только в нём добыть.

Направившись на ту сторону возвышенности, которая меня интересует в данный момент, я продолжил беглый осмотр окрестностей, пытаясь оценить преимущества и недостатки их в плане обороны возможного жилища, наличия мест для ведения какой нибудь хозяйственной деятельности, в частности строительства колодца. Положительных моментов, способных склонить чашу весов в сторону принятия решения обосноваться на этом месте много, а недостаток всего один, но он достаточно большой и высокий. Холм просматривается со всех сторон и обойти его нормальному человеку, у которого даже обычный уровень любопытности, не получится, а что говорить о тех людях, которые к примеру специально занимаются поиском разумных существ, вроде нас, с целью немного их пограбить.

Размышления на тему как быть и где жить, пришлось закончить волевым решением, копать будем здесь. Любое место, куда не взгляни, можно похоронить под грудой вопросов и претензий, поэтому надо заканчивать это не благодарное дело и приступать к более земным проблемам, хотя бы к копке ям под землянки.

Прежде чем приступить к строительству жилых землянок, пришлось построить шалаши, потом привести в рабочее состояние лопаты, пилы и топоры, что сделать было совсем не просто. Особенно помучились с первым топорищем, которое делали из обычного полена. И только затем, в срочном порядке, начали копать яму под овощехранилище и колодец. Когда на нас обрушатся суровые морозы и ледяные ветра, никто не знает, но по словам бывалых моряков, такое обязательно произойдёт, хотя лично я не спешил бы делать таких категоричных заявлений. Погода здесь может быть совсем не похожей на ту, к которой они привыкли, неся свою нелёгкую службу в славном городе Одесса.

Но как бы то ни было в первую очередь надо добыть воду, которой в бидонах уже почти не осталось и оборудовать место для хранения овощей, как не крути, а это единственный источник витаминов, для наших молодых организмов.

Работали с утра до позднего вечера не обращая внимания на усталость. Но и про оборону тоже не забывали, пост на вершине холма, пускай и временный оборудовали в первый же день. Службу на нём несли, не до конца выздоровевший Веснин и водитель «Урала», до сих пор не имевший возможности полноценно использовать правую руку, после ранения. Они, так же как снайпер и три разведчика, вошли в группу, которой командовал Сутягин, он же всё таки сержант и бывший разведчик, пускай и работавший временно грузчиком. Моряки так и продолжали трудится под командованием мичмана, а Ерёмину ничего не оставалось делать, как руководить остатками бойцов с которыми он сюда и попал.

Овощную яму построили быстро, всего лишь за три дня. Место под неё выбрали почти в полу километре от холма, на маленькой лесной полянке, где по оценке одного из солдат, жителя среднерусской равнины, самое место для неё. Почва глинистая, стройматериалы под боком, единственная проблема с доставкой продуктов на хранение, но это задача выполнимая, бери да таскай, кто запрещает. На её строительстве были заняты все наши людские ресурсы, за исключением тех, кто в карауле и трёх человек добывающих воду. Они её тоже добыли быстро, но пригодную лишь для технических нужд, так как была она солоноватая и мутная. Поэтому пришлось искать новое место, ближе к лесу, пускай колодец располагается дальше, но лишь бы вода была в нём пригодной для употребления внутрь.

Ещё день потратили на перетаскивание всех овощей из Газ53, в готовую яму и переброски в него, из «Урала», круп и муки, соль и сахар даже если и напитаются влагой хуже не станут, а эти могут червями обзавестись, оказывается. Хорошо, что среди нас много умных и практичных людей, старой закалки, а то бы я тут наделал делов. Газон же имеет металлический кузов с плотно закрывающимися дверьми, который, как и сама машина, понравился нашим хозяйственным авторитетам и они дали добро на хранение в нём этих товаров, включая и кондитерку. Но мне кажется, что она то, как раз, у нас долго не задержится, на вечернем чаепитии её очень много уходит.

После этого приступили к работам над жилыми помещениями. Решили, что надо делать никак не меньше двух землянок, одна будет жилой, а вторая кухней, столовой и красным уголком одновременно. Я не против, только сначала сделаем жилую, а только потом ту, в которой будет всё остальное. Спать в шалаше, лично мне, уже порядком надоело.

Выкопанный, рядом с пригорком, первый колодец показал, что мы в глубину можем уйти не больше метра, если копать дальше, то будет очень сыро, вода начнёт появляться примерно на двух метрах. Поэтому место для землянок выбрали на склоне холма, знаем, что там грунт тяжелее и в случае сильного дождя крыша может не выдержать, но решили, что с тем и другим сможем справиться, зато такое местоположение даст возможность сделать землянку глубже. Сам бы я конечно до таких тонкостей никогда не додумался, спасибо людям, снова подсказали. Как оказалось знаний у меня, в области выживания в экстремальных условиях, совсем ни каких. Одно дело переехать из одного места в другое, где пусть и плохенькое, но всё же есть жильё, вода и тепло, а другое обустраиваться на голом месте. Один бы я наверное дожил максимум до первых морозов, а потом нашли бы меня у потухшего костра, такого молодого и симпатичного. Хотя и это очень оптимистичный вариант, сколько там человек может без воды жить, вот наверное после истечения этого срока мне бы и пришёл крендец. Найти воду, как показали последние события, тоже не совсем просто, можно конечно копать яму пока она не появиться, но после того, как я увидел с какими предосторожностями занимаются этим делом мои более опытные товарищи, то сразу понял, жизнь моя в этой бы яме и закончилась. Даже казалось бы такое совсем обычное занятие, как заготовка брёвен, на самом деле не очень простая работа. Первое время я никак не мог сориентироваться, куда эти великаны будут падать в конечном итоге, так и пытался убежать именно на то место, где они собирались приземлиться. Наверное мои товарищи по работе думали, что я таким образом своё бесстрашие пытаюсь показать, а иначе для чего такое будет вытворять нормальный человек. Во общем считаю, что время проведённое на строительстве жилья провёл совсем не зря. Мне не навязчиво дали понять, что я тут не самый умный и образованный, а люди находящиеся рядом, пускай не разу в жизни и не видели сотовый телефон, и про контакт с одноклассниками никогда не слышали, но тоже много чего знают и умеют.

Грунт в нижней части холма действительно оказался тяжёлый, сначала шла какая то щебёнка, потом камни стали по крупнее, но это тоже не ускорило работу, впечатление такое, что ковыряли кем то выложенный фундамент. Лишь после того, как углубились метра на полтора стало полегче, пошёл песок вперемешку с глиной. Копать здесь на много тяжелее, чем на равнине, зато мы сможем сделать потолок такой высоты, что можно будет ходить внутри не пригибаясь, а ещё попробовать соорудить двух ярусные нары.

Срезав часть пригорка таким образом, чтобы можно было начать устанавливать угловые брёвна, начали капать под них ямы. Но вот как раз в это самое время, нашёлся человек, который сумел отвлечь нас от этого занятия, причём сделал он это громким и не на шутку взволнованным голосом.

— Тревога, чужие показались на берегу — поставил в известность всех, кто мог его услышать, караульный.

Бросив лопаты мы побежали наверх, туда, где находился наш пост и откуда прозвучало предупреждение. На посту в это время стоял, водитель нашего большегруза, он продолжал в бинокль наблюдать за неизвестными, а нам указал направление, где засёк людей.

— Дай ка я взгляну — выхватывая у него прибор для наблюдения, наверное излишне нервно проговорил я.

Увидел я этих самых неизвестных, почти сразу же, как приставил окуляры к глазам. Но внимательно приглядевшись понял, что люди, стоящие возле грузового автомобиля, подъехавшего почти к самой воде, вовсе и неизвестные, а совсем даже на оборот, очень даже хорошо знакомые, во всяком случае одному из нас точно.

— Сутягин, ближе подойди. Бинокль возьми и вон туда посмотри, только повнимательнее. Может знакомых кого признаешь.

Сержанту понадобилось мгновение, чтобы оказаться рядом, ещё столько же, чтобы приступить к изучению людей на берегу.

— Рыночные это, двоих узнал. Как только сюда смогли добраться, сволочуги? — подтвердил он мою догадку.

— Дружок их твой сюда приволок, тварь продажная, больше некому. Но про него после поговорим, а сейчас мигом вниз, хватайте пару пулемётов, и в песочницу закапывайтесь. Они же не слепые, по нашей колее сейчас прямо в гости и пожалуют.

Торопов, а ты со мной рядом будешь, машинку свою готовь, работа у тебя появилась — отдавал я распоряжения спускаясь вниз.

Бежать за теми, кто в лесу работает некогда, братва самую малость морским пейзажем полюбуется и к нам подъедет. А здесь в кустиках оба их грузовичка спрятаны, не надо быть семи пядей во лбу, что бы понять, кто их сюда подогнал. Так что у нас буквально минуты остались, чтобы опередить их с нанесением первого, сокрушительного удара. Зацепив первый попавшийся МП и пару обойм к нему, побежал следом за сержантом и его бойцами, уже подбегающим к дюнам. Залечь они решили не много впереди автомобилей с конфискованным на рынке товаром, сразу видно люди военные, им даже и объяснять не требуется, чего с непрошеными гостями делать надо.

Мы со снайпером залегли за хиленькие кустики, на самой вершине песчаной горки, находившейся как раз на против мирно стоявших машин.

— Петя твои все, кто в кабине. Первым водилу вали, а потом того, кто больше понравиться.

Ждать долго не пришлось, тентованный Зил157, а именно на нём приехали подручные хозяина Рынка, попал в поле нашего зрения, наверное через минуту, после того, как я и Торопов появились на прибрежной дюне. Успели в самый раз, ещё не много и пришлось бы серьёзно воевать, а пока у нас есть все шанс остановить вторжение до того, пока ехавшие в машине люди не сообразили, что едут в засаду.

Рядом со мной хлопнуло и сразу после этого грузовой автомобиль резко повернул влево, и на полном ходу понёсся прямо на нас, а его водитель, продолжавший крепко держаться за баранку, завалился на боковое стекло. Я отчётливо видел, как человек сидевший рядом с пострадавшим, пытается вывернуть руль в обратную сторону, но раздался ещё один громкий хлопок, намертво остановивший его безуспешные попытки исправить ситуацию. Почти одновременно, с последним выстрелом снайпера, я привстал на колено и не прицеливаясь стал поливать свинцом тент автомобиля, который через несколько секунд врезался в песчаный выступ и остановился. Моя задача не попасть в кого либо из сидящих в машине, а дать отмашку нашим пулемётчикам, у них позиция для расстрела тех, кто сидит в кузове, в данный момент просто идеальная. И они не оплошали, даже отсюда мне хорошо видно, тент за считанные секунды превращается в тряпку. В это же самое время двое наших разведчиков, находившихся там же, где и пулемётчики, перевалились за песчаную горку, зашли в тыл, уткнувшемуся в песок автомобилю и стали расстреливать сидевших в кузове, со стороны заднего борта.

Стрельба прекратилась одновременно, во всех точках, где находились наши люди и почти в это же самое время, со стороны недостроенного лагеря к нам подоспела подмога.

— Что за херня тут у вас происходит лейтенант? — подбегая, спросил меня мичман.

— Да вот мужикам лопатами землю копать надоело, так они пострелять малость решили.

А вы что, тоже забили на работу?

— Да ладно командир, нормально скажи чего случилось?

— Так ты сюда поднимись и сам всё увидишь, а то мне долго объяснять тебе придётся, да я ещё и сам толком ни в чём не разобрался.

Разбираться, что стало с людьми, приехавшими не известно зачем в наши края, пошли вместе с Уховым, туда же направились и все остальные. Сутягин и Кашин, спустившиеся уже вниз из своего укрытия, о чём то весело спорили, но расслышать о чём у меня не получалось, уши не много заложило, от кратковременного грохота. Наверное о том кто точнее стрелял, у пулемётов то они были.

— Мама дорогая, — вырвалось у Ерёмина, прибежавшего на дело, как и все члены его бригады, к шапочному разбору — как же это месиво от туда вытаскивать прикажите. Товарищ Сутягин, за что же вы так своих бывших земляков.

— Видал я этих земляков там, где они сейчас находятся — парировал довольный Вася.

Я подошёл к кабине, что там в кузове твориться потом рассмотрю, машину отсюда мне перегонять, поэтому надо по быстрому убрать трупы и проверить по прежнему ли на ходу транспорт. От водителя избавился просто, открыл дверь, он и выпал наружу, а вот над его напарником пришлось по стоять и подумать о превратностях судьбы. Им оказался ни кто иной, как Коля Круглов, первый человек с которым я здесь встретился и который когда то был моим товарищем, а теперь оказался с другой стороны. Так бывает в жизни, ну поменял человек свои взгляды на неё и что тут такого, да собственно говоря ничего, только для него это к сожалению закончилось печально, тоже кстати не очень редкий факт.

— Сутягин, Вася, иди сюда — позвал я сержанта.

Он подошёл, не обращая ни какого внимания на человека в кабине, держа в руках пулемёт, как будто пытаясь им отгородится от всего увиденного. Наверное содержимое кузова на него произвело не очень хорошее впечатления.

— Сюда посмотри, чего на меня пялишься.

Разведчик подошёл вплотную к кабине, облокотился плечом на широко открытую дверь и только теперь понял, зачем я его звал. Мне было интересно, как он отреагирует на смерть своего бывшего товарища, но по выражению его лица я этого определить не смог, впечатление такое, что ему абсолютно всё равно, кто именно здесь лежит.

— Не знаю, как тебе, а мне его не жалко. Тех кого в кузове убили жалко, этого нет — сказал он мне и сразу же ушёл.

— Вот видишь Коля, никому тебя не жалко, башкой надо думать, когда принимаешь ответственные решения.

Всё же взять да просто выкинуть его из кабины я не смог, аккуратно выволок труп, держа его за подмышки и стараясь чтобы прострелянная голова не сильно болталась. А затем оттащил его метров на десять от машины и положил на песок, чтобы не дай бог не переехать, когда буду выдёргивать её из песка.

— Так мужики, давайте за лопатами и начнём избавляться от пришельцев с Марса, пока они совсем не протухли — отдал я распоряжение, так и стоящим у заднего борта солдатам и морякам.

Двигатель слава богу не повреждён, он завёлся, как принято говорить в таких случаях, с пол оборота. Порадовавшись этому я включил заднюю скорость и стал потихоньку освобождать машину из песчаного плена, стараясь резко не газовать, чтобы не создать себе и своим товарищам дополнительных трудностей. А заехала она в песочный пригорок надо сказать очень прилично, но мощный бампер всё же не позволил помять радиатор, хотя скорость у автомобиля, в момент столкновения, была высокой. Что же, то что машину сильно не повредило совсем не плохо, с тентом и кузовом разберёмся, а то что дырки в лобовом стекле, так это не страшно, тем более они в глаза не очень бросаются.

Отъехал я примерно на километров от того места, где мы расстреляли боевиков и встал задним бортом к дюнам. Закапывать тела будем в песок, пускай он через полметра и вперемешку с водой будет, но искать другое место для захоронения я не собираюсь, больше мне делать не чего, как надрываться копая могилу в нормальном грунте, для людей, которые приехали убивать нас.

Яму выкопали за час, хотя и пришлось делать её довольно таки солидных размеров, похоронить шестнадцать человек не просто, да ещё в таком месте, где края могилы постоянно обваливаются. Трупы кидали в нёе прямо из кузова, предварительно собрав всё ценное, в основном это были калаши и боеприпасы к ним. Затем присыпали их песочком, плотно утрамбовав его и всё, после первого дождя даже следа не останется, от того, что тут кто то похоронен, а следы крови, на пляже, ветер задует уже к вечеру.

Помыв кузов и кабину, а так же сорвав испорченный тент мы привели автомобиль в идеальный вид, о том что по нему вели огонь и буквально пару часов назад он был завален трупами, ничего не напоминало. Конечно пулевые отверстия по бортам никуда не делись, но это были единственные свидетели былой драмы, думаю позже мы их тоже каким нибудь образом замаскируем.

Почти даром доставшийся нам транспорт поставил рядом с другими машинами, а что я не против приезжайте ещё, глядишь автопарк разрастётся да таких размеров, что часть автомобилей можно будет выставить на продажу. Хотя зилок бы я пожалуй оставил, машина мощная, сверх проходимая, пускай у неё и рулевое управление дерьмовое, но это компенсируется дополнительным бензобаком, установленным предыдущим хозяином.

Он его между прочим, перед дальней, но к сожалению, для него, последней в своей жизни дорогой, заправил под самую завязку, оставив таким образом нам литров пятьсот бензина. Что тут скажешь, спасибо тебе неизвестный друг, спи спокойно, память о тебе на долго останется в наших сердцах.

После ужина я собрал всех отцов командиров, пора определиться, что дальше делать будем. Наверняка покойный Коля Круглов согласовал маршрут поездки с начальством, так что вероятность того, что к нам ещё кто то заявится через несколько дней, очень велика. Конечно и транспорт, и оружие лишним не будут, но кто даст гарантию, что и в следующий раз они достанутся нам так же легко.

— Надеюсь все понимают зачем я собрал вас или кому то ещё не понятно, что это не последние гости у нас? — задал я вопрос сидевшим у костра военным.

— Понятно, Коля не просто так, на огонёк, к нам заехал. Все уши наверное Лопате прожужжал, где искать надо тех, кто охрану порешил и склады гробанул — высказал своё мнение Сутягин.

— Правильно мыслишь. Коля, надо ему отдать должное, паренёк сообразительный был, раз тебя на месте не оказалось, то он видать сразу смекнул, кто у них там шорох навёл — поддержал я его.

— Что же нам теперь место дислокации менять? — озаботился сержант Ерёмин.

— На хрена, круговую оборону займём, не в первый раз. Окопы в полный профиль, караульных днём и ночью, не прорвутся. Позиция у нас дай бог, замучаются в атаку ходить — высказал своё мнение Ухов.

— И сколько лет ты собрался круговую оборону держать? — поинтересовался я у мичмана.

— Пока им не надоест к нам шляться.

— А жрать чего станем, когда запасы кончатся? — спросил его Сутягин.

— Рацион уменьшим, в Одессе с провиантом хуже было и ничего, держались.

— Так то оно так, но там война была, а здесь на нас бандиты наезжают. Так что думаю я, надо сразу отвечать, а не ждать когда они снова заявятся. Пока там ещё ничего не знают — высказал я своё мнение.

— Можно. В прошлый раз нормально получилось и сейчас так сделаем, налетим ночью, склады тряхнём и обратно. Братва дрова пилить уже замаялась, так что люди будут довольны — продолжил мичман выступление.

— Нет Коля, как в прошлый раз не пойдёт, по другому надо действовать. Так, чтобы там всем было понятно, с кем дело имеют. Я предлагаю ликвидировать тамошнего авторитета и быстренько смыться, лишний раз не раздражая людей своим присутствием, и пусть они дальше чего хотят то и думают.

— Авторитета, кто это такой? — задал смешной вопрос, на мой взгляд, Ерёмин.

Но ответить я ему не успел, нашёлся в наших рядах человек, который смог это быстрее сделать.

— Авторитет, это тот, кто всех под себя подмял. На Рынке таким Лопата числится — показал свои познания в лексиконе девяностых сержант Сутягин.

Не зря грузчиком работал, кроме того, что мышцу качал, так ещё и полезную информацию мимо ушей не пропускал.

— Правильно он говорит. Именно Лопату я и предлагаю ликвидировать, одним выстрелом. Снайпер у нас есть, а охраны в их посёлке почти никакой, так что метров на триста спокойно подойдём незамеченными, а дальше по обстановке.

— Главаря уничтожить, что же дело достойное и остальным страшно станет, глядишь и к нам больше не сунуться — сделал вывод из сказанного мной Ерёмин.

— Тут даже не в том дело, что они испугаются, а в том, что им какое то время не до нас будет.

— С чего это ты так решил, лейтенант? — задал сержант очередной вопрос.

— Да всё просто, власть они делить будут, тут уж не до разборок с чужими, со своими бы разобраться.

— Смотри ка, как всё завернул, прямо товарищ Берия — сделал мне комплимент мичман.

На этом и порешили, будем валить главаря Рынка. Сегодня прикину, кто войдёт в группу, как будем добираться, а завтра пожалуй, по утру, можно и двинуть, времени у нас в обрез. Смешно, кем я только здесь не был, теперь вот и киллером заделаюсь.

До ночи успел поговорить с Тороповым, кроме него некому больше делать самую ответственную работу. Нам что, разведать, обеспечить прикрытие, отход, и всё.

— Чего тебе для этого выстрела надо будет? — спросил я снайпера уже перед самым уходом.

— Десять патронов, утром винтовку пристрелять и всё наверное, ну там пожрать чего нибудь, с голодухи у меня руки могут трястись, а так чего же сделаю, коли решили.

Вот так вот просто, ни тебе гонорара, ни дополнительных условий, человек из прошлого, что тут ещё добавишь.

Выехали на Зил157, он докинет нас до брусчатки и вернётся назад, а дальше мы пешочком потопаем, до самой шестёрки. Кроме меня и Торопова едут Сутягин, без него там нечего делать, только он знает этого главаря в лицо и ещё Кашин с Загребиным. До легковушки потащим две канистры с бензином, канистру с водой и мешок продуктов, я так прикидываю дня три, четыре на всё, нам хватит, поэтому еды берём в самый обрез. Двое суток добираемся до жигуля, можно было бы и на Зиле до него доехать, но вероятность нарваться на ещё одну группу рыночных очень велика, поэтому пойдём пешком. Затем часа четыре едем до района Рынка, там ищем место, где спрятать машину, а затем выдвигаемся к посёлку, изучаем обстановку и делаем выстрел. Стрелять будем или поздно вечером или утром, когда цель поедет на работу, это по ситуации решим. Ну и затем обратно до машины, как быстро до неё получится добраться не знаю, но надеюсь на то, что уйдём без осложнений и всё, потом прямиком в лагерь, бензина должно хватить до самого конца. Как раз четыре дня и выходит, по моему всё реально.

Проехав по пляжу свернули на грунтовку, что ведёт на главную дорогу. Вроде и движения по ней почти ни какого, а всё равно ямы попадаются на пути, сильно не разгонишься. Да и паренёк, что сидит за рулём не успел к этой тачке ещё приноровиться, вот и плетёмся, как на телеге, такими темпами можем до вечера на нужную нам дорогу не выехать.

— Слышь друг, может всё же газку прибавишь, или давай я сяду за баранку, а ты на обратном пути потренируешься, мы же всё таки торопимся, если ты не забыл конечно.

Смотрю боец засмущался, начал ногами перебирать по педалям и скорость переключать, на более высокую, но разогнаться всё же, как следует, не успел, новая напасть приключилась на мою голову. Вот не раньше и не позже, а именно тогда, когда времени на эти разборки ну совсем не осталось. Прямо, как в народной песне поётся, вдруг откуда не возьмись, появился, прямо перед машиной, человек с ружьём, да ладно бы один, так нет за ним толпа таких же несётся, с округлёнными глазами.

— Мужики, стойте — прямо, как ополоумевший орёт он.

Остановились, куда же от них денешься, от этих любителей порезвиться в нашем лесу.

— Чего тебе солдатик? — ласково так спрашиваю его.

— Так это братишки, заплутали мы, самую малость, может подскажите, нам в хозяйство Свиридова надо.

— О как, заплутали значит и давно? Только давай не прикидывайся, что всего пол часа тут ходите.

— Так с ночи ходим, если честно, товарищ, извиняйте не знаю вашего звания.

— Лейтенант.

— Виноват, товарищ лейтенант. Старшина Шестаков, отдельная рота связи.

Во как, везёт мне на Шестаковых чего то в этих местах, третьего человека с такой фамилией здесь встречаю, может не понравилась она кому то из здешних начальников или на оборот, очень приглянулась, что так часто их сюда отправляют.

— Ну рассказывай старшина Шестаков, куда это ты на ночь глядя собрался, что аж до самого утра дойти туда не смог.

— Приказ у нас товарищ лейтенант, связь наладить, вот мы и вышли к месту назначения. Моя вина, что вовремя не прибыли, я людей вёл, так что за всё сам и отвечу.

— Ладно старшина, потом разберёмся куда вы не дошли, а сейчас прыгайте в кузов, водитель нас до места довезёт, а потом уж и вас куда надо доставит. Там тебе всё разъяснят.

Бойцы следом за своим командиром залезли в кузов и мы поехали дальше, не плохо конечно ещё людьми отряд пополнить, лишними они не будут, совсем даже наоборот, в сложившейся ситуации. Только не вовремя всё это как то, ну да ладно, наверное время пришло для новобранцев, кстати интересно, а какое число сегодня. Я не поленился, открыл дверь встал на ступеньку и прямо на ходу спросил одного из связистов, сидевшего ближе всех:

— Боец число какое сегодня не напомнишь, а то как то вылетело из головы.

— Первое ноября должно быть товарищ лейтенант.

— Уверен, что первое.

— Да вроде.

— А чего так расплывчато отвечаешь?

— Виноват товарищ лейтенант, но от того, что вчера увидеть довелось ни в чём уверенным нельзя быть.

— И что же такого ты увидел?

— Не поверите, но не я один, мы все чуть умом не тронулись, не знаем, как до утра дожили. Вчера вечером, когда из землянки вышли, снега полно было, а ночь он, бац и исчез куда то, прямо на глазах.

— Ну это бывает в наших краях, так что не переживай, приедите на место там вам всё объяснят.

По брусчатке мы проехали километров пять, не меньше и только потом я дал команду остановиться, и выгружаться тем, кому надо выгружаться. А что, раз у нашей машины целых десять провожатых, до самого дома будет, то почему бы этим не воспользоваться, глядишь лишний часок появится на отдых.

— Ну вот старшина, мы на задание, а вас до самого места довезут. Бог даст через пару дней свидимся, если к этому времени у тебя вопросы останутся, поговорим.

Зилок развернулся и поехал в обратную сторону, а мы двинулись по направлению к замаскированной машине, надеюсь её никто не уволок, а иначе у нас будут серьёзные проблемы.

Идти с полными канистрами, в руках, оказалось очень не удобно, через каждые сто метров перебрасываешь её из руки в руку, а в промежутках топаешь словно тебя перекосило. Надо было не отпускать машину, а ехать до самого конца, чёрт с ним с этим бензином, вечного ничего нет, пожалел, теперь вот до ночи маяться будем. Мужики шли молча, так же как и я, чего тут скажешь, дерьмовая работа нам сегодня досталась.

Остановились только на обед, буквально на пол часа и дальше пилим, матеря всё на свете, но видать судьба над нами сжалилась или память меня подвела, но вот буквально перед самими сумерками увидел я свои зарубки на деревьях. Хорошо, что притормозил, а так могли шуровать незнамо куда.

— Ну ка стойте, чего то я там отметины увидел, вроде рановато им тут быть, но на всякий случай проверю.

Захожу в лесок и сразу понимаю, мы на месте, быстро как то дошли. Колея от машины всё же никуда не делась, как мы её не прятали. Сначала проверю на месте ли шестёрка, а уж потом позову остальных. Ласточка стояла там, где её и оставили.

— Радость ты моя, не нашли тебя враги — поглаживая машину проговорил я в слух.

А чего, не зря же говорят, что они хотя и железные но всё понимают, а у меня сейчас такой случай, что не завестись она не имеет права.

— Мужики, сюда идите — позвал я товарищей.

— Это чего дошли получается? — спросил Кашин, увидевший первым автомобиль.

— Выходит, что так, видать запамятовал я, что совсем недалеко её оставили. Но это даже и лучше, когда до нужного места быстрее добираешься, чем рассчитывал. Верно?

— Верно командир — весело отозвался Загребин.

— Тогда давайте по быстрому накормим нашего железного коня, потом я проверю сможет он бежать или нет, а там видно будет, чем заниматься станем.

Мы вылили в бензобак одну канистру бензина, залили в радиатор воду, затем я достал из под коврика ключ, мысленно перекрестился и умоляя аккумулятор, чтобы он не выкобенивался, попытался завести машину. Движок схватился со второй попытки, не много потроил и замолотил, как ему и положено, когда в баке нормальное топливо, а не разное довоенное дерьмо.

— Что стоите, товарищи красноармейцы? Грузимся и дальше едем, ужинать можно и в машине, в ней теплее даже будет.

Мужики радостно загалдели заталкивая в багажник наше барахло, все туда покидали фуфайки, я свой кожаный плащик, ехать так удобнее, да и места больше кажется в такой одежде. В салон, положили только мешок с харчами. Я сел за руль, врубил нейтралку и меня начали потихоньку выталкивать на дорогу.

— Хорошие всё таки автомобили у нас научились делать — сидя уже в машине, похвалил транспорт потомков Торопов.

— Эх Петя, к сожалению не у нас эту машину сделали, мы её у проклятых капиталистов потом за деньги купим — огорчил я его.

— Не может быть. Вам то это откуда известно, товарищ лейтенант?

— Хорошие люди рассказали, да ты так не огорчайся, какая нам то от этого с тобой печаль, кто там чего делал, у нас своих проблем хватает.

— Это верно — поддержал меня Сутягин.

Ужинали на ходу, даже я не стал останавливаться, чтобы слопать свою банку тушёнки, чего время попусту тратить. По моим прикидкам мы сможем до Рынка добраться часов до двенадцати, так что парни успеют ещё сегодня провести разведку, тем более они у же все дрыхнут, как раз к тому времени, как доедем, смогут отдохнуть.

Глава 12

Вынув доставшийся мне, в первый же день моего прибытия на эту землю, брегет, открыл его и посветив себе зажигалкой, посмотрел на циферблат. Два часа сорок минут, столько времени отсутствуют мои спутники. Много это или мало? А кто его знает, всё зависит от обстановки, на которую они нарвутся в жилом посёлке. Если все тихо, то осмотрят жилище местного главаря снаружи, выберут место для завтрашней засады и возможно вернуться. Если по другому, то и вести себя станут соответственно. В этом случае в одиночестве мне здесь куковать до утра, а потом ждать либо суматохи на КПП, либо выстрелов в дальней части этого городка. Есть ещё конечно вариант, но он если честно пока мной не рассматривается, так как при нём придётся на день искать место для стоянки, а сделать это в незнакомом месте совсем не просто. Поэтому забивать им голову не хочется.

Сидеть без дела ночью, в холодной машине стоящей чуть ли не на середине дороги, по которой и днём то мало кто ездит, занятие наискучнейшее. Приходится развлекать себя поеданием печенья, взятого в дорогу, на всех. Но уничтожение его запасов такими темпами, как сейчас, навряд ли оставляет моим товарищам хотя бы какую то надежду, на возможность попробовать этот продукт. Да и хрен с ними, перебьются, пускай довольствуются тем, что в данный момент рассматривают живописные картинки из жизни бандитского клана. Я бы с удовольствием поменялся с кем нибудь из них местами. Ненавижу ждать, ещё куда не шло, когда знаешь, что вот пройдёт час и на этом всё закончится, а сидеть, как вот я сейчас это делаю, тут одним печеньем, за вредность, не обойдёшься.

В следующий раз я достал часы, когда можно было этого и не делать. С вероятностью в сто один процент могу назвать сколько на них, именно сейчас натикало. Четыре часа ночи, смог бы даже на это забиться, было бы с кем. Так и есть, четыре ноль семь, ночи или утра уже, лично мне всё равно чего, потому что именно в это время я хочу спать так, как ни в один другой час. Почему мой организм таким образом реагирует именно на это время мне не ясно, сколько не пытался я это выяснить у него, он молчит, зараза. Прямо, как коммунист перед расстрелом. В пять часов он уже бодр и весел, а вот с четырёх и именно до пяти, не поддаётся ни на какие уговоры и увещевания, валится, и хоть на куски его режь. Так и в этот раз, всего то прошло семь минут этого мёртвого часа, а я уже не знаю чего мне предпринять, чтобы не уснуть. Вырубиться мне, к сожалению, нельзя категорически, всё может закончится плачевно не только для меня, но и для моих товарищей, а это уже должностное преступление и оно попахивает расстрелом.

Не знаю, чем себя занять, чего бы такое придумать, чтобы хотя бы на самую малость отвлечься от мыслей о сне и главное, как на зло, всё печенье сожрал. Может руку себе прострелить или там ногу, а лучше всего голову, тогда точно больше никогда, с четырёх до пяти не засну.

Когда я уже почти перестал бороться, впереди, на дороге, что то засветилось, затем ещё раз и ещё.

— Чтобы это такое могло быть? — спросил мой затуманенный мозг, окружающее его пространство.

— Ё моё, да это же условный сигнал, идиот, я же сам его придумал — сказал я вслух.

Тут же моргнул фарами, посылая в темноту ответ, дошедшему на конец то до меня, сигналу от разведчиков.

— Чего так долго возились то? — спросил я спешно садившихся в машину людей.

— Потом командир, заводи давай и мотаем от сюда. Пришил я Лопату, ножиком его заделал — скороговоркой ответил Сутягин.

— Ну ни хрена ты даёшь. Чего прямо ножом и замочил? — излишне радостно спросил я Ваську.

А почему бы мне и не обрадоваться, не уснул же всё таки, справился. Пускай и помогли мне, в самый ответственный момент, ну и что, всё равно же это в основном моя заслуга.

— Ты чего молчишь, Васька? Или расстроился сильно по поводу содеянного. Так без лишнего пафоса скажу, зря. Не тот это человек, о котором переживать надо.

— Да на срать мне на него, бабу его жалко, она дура вышла не вовремя, ну пришлось и её почикать.

Бабу наверное и мне жалко, но чего теперь то горевать, когда ничего изменить нельзя. Ладно всё проходит и это пройдёт, а для ускорения этого процесса у меня с собой средство имеется.

— Захар, там в мешке с продуктами фляжка должна быть, достань её — попросил я Загребина.

Он порылся и вынул из лежавшего у него на коленях вещь мешка, армейскую флягу, в которой обычно воду носим.

— Дай ему, — указал я кивком головы на Сутягина и тут же обратился к нему — а ты пей, сейчас тебе в самый раз будет.

Васька открутил крышку и опрокинув железную баклажку, стал жадно глотать её содержимое. Но вдруг, как то резко остановил это занятие и поднёс к губам рукав гимнастёрки.

— Ты хотя бы предупредил, что там водка.

— Смешно. Я тебе чего, как сопливой девке, водички должен был предложить.

— Да нет конечно — сказал сержант смущаясь.

— Раз нет, тогда ещё глотни и закусывай, а потом расскажешь, как там дело было.

Меня хватило чтобы добраться до почти заросшей дороги, когда то ведущей к дому культуры.

— Всё мужики, приехали, если пол часа не покемарю, то на ходу засну. Сейчас дойдём до одного места, там зальёте обе наши канистры бензином, погрузите их и те, которые там имеются, в багажник, и только после этого меня разбудите. Я прямо там завалюсь.

Место, где когда то заныкал бочку и пару канистр нашёл без труда, на деревьях отчётливо просматривались указатели. Мужики сразу же занялись самой большой ёмкостью, а я не долго думая прислонился к сосне и провалился.

Сколько мне дали так просидеть не знаю, но когда понял, что толкают, спать хотелось по страшному.

— Командир, вставай. Мы тут грибников, очередных, нашли.

— Каких на хрен грибников, пошли их в жопу — попытался я, хотя бы на не много, продлить отдых.

— Так вот они рядом стоят, дожидаются, когда проснёшься.

Вот сволочи, только уснул, опять двадцать пять. Да когда же всё это прекратится, дадут мне отдохнуть в этом дурдоме, когда нибудь или нет.

— Я чего не понятно сказал, всех посылай в…

Пришлось заткнуться на полу слове, открыв глаза увидел перед собой девчонок, внимательно разглядывавших мою, наверное сильно помятую, рожу.

— Чего вылупились, не видите человек отдыхает — проговорил я вставая на ноги.

Как оказалось здесь не одни девчонки, были среди них и парни, все они примерно одного возраста, возможно даже мои одногодки, ну в смысле, столько же лет им, как и мне. Было бы смешно, если бы тут появились именно мои одногодки.

— Васька попить у тебя ничего нет — не обращая внимания на потеряшек, заговорил я с Сутягиным.

— Только то, что ты в машине давал, я фляжку себе на ремень повесил.

— Хреново, ну давай хотя бы её, а то не проснусь.

Сержант отвинтил колпачок с горлышка, просунул его под ремень, вместе с цепочкой, на которой весела фляжка и не закрывая её протянул мне.

— Желаю, чтобы все! — произнёс я тост.

Может быть, кто нибудь из присутствующих и поймёт о чём это я. А за тем, сделав глубокий вдох и не менее мощный выдох, влил в себя алкоголя буквально на два глотка. Полегчало сразу, сначала всё внутри проснулось, а потом оно и наружные органы разбудило. Снова взглянул на стоявшую рядом молодёжь, ну и прикид у них, еле сдержался, чтобы не заржать по полной программе, так только, всего то самую малость и усмехнулся. А кто бы сдержался увидев толпу народа с лыжами в руках и в странного вида кофтах, и шароварах, при полном отсутствии снега на земле.

— Кто такие и куда лыжи навострили? — задал я вопрос, который буквально висел в воздухе.

— Мы студенты, Ленинградского политехнического института и я бы попросила вас вести себя с нами соответствующим образом. То что мы заблудились, ещё не даёт вам права вести себя, как свинья — громко, наверное для того, чтобы её услышали все окружающие, проговорила чернявенькая и страшненькая девушка.

В это самое время, мой, обожравшийся ночью дармового печенья, желудок, принявший дозу алкоголя, решил высказать мне свой респект, проявившийся в виде громкого рыгания. Делать не чего, придётся и дальше вести себя именно так, как меня охарактеризовала, страшная красавица.

— Слышь Вась, эта фифа меня свиньёй обозвала и чё мне теперь с ней за это сделать.

Может саму на ливер пустить.

Васька, пусть и находился сегодня не в очень приподнятом настроении, после неумышленного убийства, но сориентировался сразу и подыграл мне:

— Не, прямо щас не надо, протухнет в дороге. Помнишь чего с нами в прошлый раз было с тухлятины. Давай её живьём довезём до кухни, а там и сварим, уж больно она какая то худосочная, на колбасу не пойдёт.

— Ну да, на колбасу тут мало чего отвалится — продолжил я выступление, внимательно оглядывая девицу.

— Мальчики, уймите их — заорала она, пятясь назад.

Но мальчикам сейчас было похоже не до девушек, они сами поглядывали по сторонам, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

— Ладно, пошутили и хватит, спрашиваю ещё раз, кто такие и как сюда попали? Только пускай рассказывает кто нибудь по серьёзнее, а то я действительно могу обидеться.

Рассказчик нашёлся быстро, им оказался не высокий, но хорошо сложенный, с простеньким, можно даже сказать, не много придурковатым личиком, паренёк и как только он с такой физиономией в институт поступил. Но как бы это не странно выглядело, рассказывал он бойко и уверенно, применяя в своей речи мудрёные обороты, которые даже до меня, может быть конечно с недосыпа, не всегда сразу доходили. А случилось с ними следующее.

Как оказалось, позавчера была суббота, я даже стал забывать, что существуют дни недели, так вот они после занятий собрали дружную компанию, из пятерых девчонок и семерых парней, и поехали к кому то из них на дачу, покататься на лыжах. Ну и покатались, дальше в его рассказе были привычные для нас охи и ахи, на тему, что же это такое делается и куда смотрят соответствующие органы, допустившие такое безобразие. После того, как он сказал мне в каком году это с ними приключилось, я его и слушать то перестал, а чего он ещё интересного может рассказать. Год между прочим вполне соответствует месту, где мы находимся, в этом плане ничего пока не изменилось, одна тысяча девятьсот пятьдесят шестой, по тамошнему календарю.

— Вот видите, когда так всё доходчиво объясняют и нам сразу всё понятно. Вот почему бы вам девушка не подойти ко мне, мило улыбнуться и поинтересоваться, как у меня дела, самочувствие, настроение, глядишь бы и я к вам со всей душой. А вы, каким то не потребным животным меня обозвали, разве так можно.

Чернявенькая покраснела, как то вся сжалась, под укоризненными взглядами своих товарищей и тихонько пролепетала:

— Извините, я не подумала.

— Ну вот, будем считать, что инцидент исчерпан. А теперь давайте знакомится, меня здесь все зовут товарищ лейтенант. Попрошу и вас всех назвать своё имя и фамилию, а так же, вкратце, место службы и профессию.

Весь этот цирк я затеял только для того, чтобы потянуть время. Надо же мне сообразить чего с ними дальше делать, до дома почитай верст семьдесят и как их прикажите туда доставлять.

Решение долго не приходило, вариантов много, а нужного нет. Пришлось идти на риск, здесь останутся Кашин и Загребин, они будут продвигаться вместе со студентами в нашу сторону, стараясь не приближаться к дороге. Мы же едем домой и часов через пять возвращаемся за ними на грузовике, за одно погрузим бочки с бензином, которые так и стоят не далеко от разгромленной базы. Ни чего лучше я придумать не могу, вариант конечно сомнительный, ну хотя бы потому, что за нами могут отправить группу или даже не одну, вооружённых охранников, из банды Лопаты, ушедшего в мир иной, как известно не без нашей помощи.

Два места в машине освободилось, поэтому я предложил занять их кому нибудь из студенток. Вначале моё предложение было воспринято с ужасом, но не много посовещавшись с товарищами, по несчастью, кандидатки всё же нашлись.

— Чего нервничаете девчонки, садитесь давайте, ни кто вас здесь не съест — сказал я им сначала, а потом только подумал.

Дёрнул же чёрт, барышни вроде уже и сесть в машину собирались, но после моих слов, вдруг резко передумали.

— Мы наверное со всеми останемся — заявила одна из них.

— Испугались что ли, я же пошутил. Неужели мы похожи на людоедов, посмотрите какие мы худенькие, разве они такими бывают.

— А откуда вы знаете, какими бывают людоеды? — с неподдельным страхом спросила та же девушка.

— Всё достали, сейчас не сядете, пешком пойдёте, даже на грузовик вас не посажу. Тогда сами людоедками станете, в лесу есть точно ничего не найдёте.

Выбор между физическими страданиями и моральными, оказался в пользу последних. Девчонки сели в машину, справедливо решив, что в ближайшее время их наверняка никто не съест, а вот заставить топать по лесу вполне могут.

Осуществляя не быстрое движение по дороге я временами подавал звуковые сигналы, в надежде на то, что их кто нибудь услышит и выйдет на дорогу. Пусть не в этот раз, а в следующий, когда поедем обратно, кого нибудь да встретим ещё. Не хорошо, когда люди с голода помирать начнут в этих лесах, а помощь можно сказать совсем рядом была.

В лагерь я добрался в полуобморочном состоянии, спать хотелось так, что словами объяснить это хотение не возможно, его только можно самому испытать и только после этого начнёшь понимать человека, оказавшегося в такой ситуации, как я. Завтрак ещё больше усугубил моё непростое состояние, поэтому раздав указания, я наломал еловых веток, закинул их в кузов Зила и приказал разбудить меня только тогда, когда прибудем на место. Хотя, где оно толком никто не знает, но захотят разобраться разбудят.

И разбудили же, почти после самого выезда с грунтовой дороги. Нам на встречу шло наверное десятка два моряков, в чёрных бушлатах и почему то в бескозырках, хотя время далеко не летнее.

— Это кто ещё такие? — спросил я у стоявшего в кузове и любовавшегося зрелищем, моряка прибывшего к нам ранее.

— Братишки, товарищ лейтенант, прибыли, это тебе не пехота задрипанная. Теперь можешь не волноваться, отобьёмся от твоих разбойников при любом раскладе — ответил он мне и после остановки машины, рядом с бойцами крикнул уже им — Откуда топаем матросики?

— А ты сам то откуда тут такой красивый взялся? — вместо ответа спросили его.

— С Одессы мамы.

— Видали, нам в подмогу сдавших Одессу кинули. Теперь точно с ними Севастополь удержим.

Стоявшие на дороге весело заржали, а матрос находившийся рядом похоже обиделся. Он уже пытался перепрыгнуть через борт, наверняка для того, чтобы набить морду говорившему.

— Не горячись, посмотрим как они запоют, когда узнают куда попали — придерживая его за руку почти шёпотом сказал я.

— А и то верно, чего это я, подожду, когда ты им всё расскажешь, а потом сам поржу — остыв ответил он мне.

— Кто у вас за старшего будет товарищи моряки? — поинтересовался я.

— А тебе зачем, дядя?

— Ну хотя бы за тем, что пока я здесь за главного.

— Я старший, мичман Рогов. А вы кто?

— Лейтенант Дёмин, командир здешнего гарнизона.

— Виноват товарищ лейтенант, не видел ваших знаков различия.

Я спрыгнул с машины, спать уже не получится, а разговаривать с человеком сверху вниз не очень красиво.

— Куда направляетесь мичман и откуда, если не секрет?

Мичман задумался, на его месте каждый бы так поступил, наверняка они не первый день прогуливаются по нашим места.

— Передислоцируемся на новые позиции, согласно приказа. Только позиции наши, далековато оказались, вот вторые сутки их найти и не можем — разъяснил он мне ситуацию.

— Понимаю вас мичман, сам так недавно искал позиции. Но будем считать, что вы нашли их, сейчас мой человек проводит вас к ним, а по дороге всё и объяснит. Приеду, обо всём подробнее поговорим.

Я оставил морякам своего провожатого, того самого матросика, что пытался кому то набить морду, за высказывания про защитников Одессы, а сам в сопровождении четырёх оставшихся его сослуживцев поехал дальше.

Наверное зря я сигналил несколько часов назад, проезжая по дороге. Люди слетались к нам, как мухи на это, не помню на что точно, вроде на мёд. По одному, по двое, редко трое, но пока мы доехали до группы студентов, в кузове у нас сидело уже семнадцать человек, разного возраста, но все исключительно гражданские. Поэтому загрузив уже порядочно нагулявшихся по лесу учащихся, я решил только дозаправить автомобиль и ехать домой, бочки попросту некуда грузить. С заправкой проблем не возникло, подкатили тару да слили её содержимое в почти опустевший бак. Наш водитель сказал, что для этой машин бензин подходящий, как он это определил я не понял, может он умеет по вкусу узнавать октановое число, кто его знает, умельцев разных хватает.

Обратный путь тоже был не быстрым, мы подобрали ещё одиннадцать человек, поэтому кузов был забит под завязку, сидели чуть ли не друг на друге. Но недовольных не было, несколько дней проведённых в лесу, измучили людей довольно прилично. Мне в данный момент тоже было всё равно, кого мы взяли на борт, сколько среди них мужчин и женщин, хотелось только одного, побыстрее добраться до места и завалиться спать.

Вечернее пробуждение принесло с собой паршивое настроение и отвратительное чувство голода, с одновременным отсутствием аппетита. За время отдыха просыпался и засыпал снова раз десять, в таком балагане, который у нас сейчас образовался, это вполне закономерно.

Рядом, в шалаше, сидел Васька Сутягин и тупо смотрел в одну точку, вот кому наверное хуже всех. Про его подвиг, совершённый этой ночью, все забыли и даже никто не интересуется, как там всё прошло. Появились новые герои, семь десятков новичков, среди которых достаточно женщин, они вызывают больший интерес, чем убийство никому не известного авторитета и его сожительницы.

— Чего не спишь? — спросил я его, хотя и сам прекрасно знал ответ, на поставленный вопрос.

— Отвык я от такого шума, прямо как на рынке с утра. И на хрена ты их подобрал. Бегали себе по лесу и пускай бы бегали, может рыночные их бы подобрали, там им самое место и было бы.

— А связистов и моряков, тоже надо было отдать?

— Ну ты нашёл с кем сравнивать. Эти как пришли, сразу обустраиваться стали, шалаши поставили, оружие в пирамиды установили, часового выставили, нашему мичману обо всём доложили и ждут, когда ты их на довольствие поставишь.

— Раз ждут, тогда вставать надо, да и пожрать нормально не мешало бы. Ты как, пойдёшь?

— Пойду конечно, чего спрашиваешь.

Мы попытались было пробиться к тому месту, где у нас обычно чего то готовилось, но не тут то было. Какой то сверх энергичный мужичок отправил нас в конец очереди, выстроившейся за бесплатным супом. Скандалить не стали, орущих и без нас здесь хватает.

— Видал, пришли в гости и тут же нам команды отдают — бросил мне упрёк Сутягин.

— Да не обращай внимания, кому то же эту толпу надо сдерживать. Нашёлся желающий, так и пускай дирижирует, мы спокойно и тушёнкой обойдёмся.

Пока Васька бегал к машине, где хранятся продукты, я нашёл Ухова, который о чём то беседовал с уже знакомым мне мичманом, Роговым кажется. Заметив меня, они как и положено встали и поприветствовали старшего по званию, ну слава богу, что здесь пока что ничего не поменялось, а то у меня сегодня не то настроение, чтобы порядки наводить.

— Вот командир, можно сказать однополчанина встретил, он на флоте тоже с тридцать шестого.

— Однополчанин, в таком месте, можно сказать подарок к дню рождения. Как мичман, рассказали тебе, куда вы провалились?

— Так точно товарищ лейтенант, обрадовали. По началу думал шутят или того хуже, издеваются, но потом вот Коля появился и всё по свойски разъяснил. И всё равно до сих пор не до конца верится, а когда матросам рассказал, так они меня на смех подняли, подумали, что я такую байку для поддержания боевого духа придумал. Но потом дошло и смех волной смыло, хорошо, что у меня первогодок всего два человека, а то бы наверняка кое кому сопли пришлось утирать, как барышням, что с вами приехали.

Не много посидели молча, думая каждый о своём, наверняка у них дома остались люди, которых здесь не хватает. У меня на воспоминания было достаточно времени, а вот у Рогова, да и того же Ухова, маловато, чтобы понять умом и сердцем, что изменить уже ничего нельзя. Потом пришёл Василий, принёс шесть банок тушёнки и горсть конфет к чаю, раз он сегодня за официанта, то послали его ещё и на кухню, раздобыть там самодельных лепёшек, их то наверное получится без очереди взять.

— Ну и гнида этот дирижёр, где только до этого он околачивался, что так командный голос натренировал — высказался сержант по возвращении.

— Председатель парткома колхоза имени «Розы Люксембург», товарищ Крайнов Фёдор Ильич, так он мне представился, правда документов при нём не было — ввёл нас в курс дела Ухов.

— Нормально, только мне здесь партийного деятеля не хватало, может сразу его на место поставить, как думаете? — решил я посоветоваться с мужиками.

— Пускай пока по руководит командир, нам же спокойнее будет, в расход пустить всегда успеем — вполне серьёзно высказался мичман Ухов.

— Ну как скажешь, посмотрим, чего из его руководства хорошего образуется. Слышь Коля, не в службу, а в дружбу, старшину связиста приведи, пока сидим здесь все и с ним по ближе познакомимся, да за одно и Ерёмина тащи, соберём совет командиров.

Ухов ушёл искать старшину и сержанта, а мы с Сутягиным остались доедать открытую тушёнку, в обществе мичмана Рогова.

— Тебя как по батюшке кличат, мичман? — спросил я моряка.

— Виктор Ефремович, а что?

— Ничего, просто не нормально это, если я всё время буду тебя мичманом звать, правильно?

— Наверное, товарищ лейтенант.

— Пока остальных нет хочу тебя, Виктор Ефремович, про людей, что с тобой пришли, расспросить. Может есть бойцы, что в разведку хаживали, у кого то ещё какие нибудь таланты или заслуги перед родиной имеются. Нам бы к примеру второй снайпер не помешал, а кандидатов на эту должность пока не просматривается.

— На счёт снайпера, наверное и я ничем помочь не смогу, не замечал за своими такого мастерства, а в разведку, что же, ходили и не раз, только таких моряков отдавать не хотелось бы.

— Так ты их никуда и не отдаёшь, они здесь, рядом будут, только задачи перед ними не много другие стоять будут и всё. Вот сержант у нас, командир отделения разведчиков. Он кстати сегодня ночью, в одиночку ликвидировал одного нашего злейшего врага, по приказу которого не один десяток наших положили, так что не жалей, если есть кто, отдай ему, они для всех нас стараться будут.

— Что же если только для общего дела, тогда можно.

— Понимаешь Витя, здесь жизнь не много другая, хотя может и не сильно отличается от той, что раньше была, но всё же. Тут за нами никого нет, пойми, мы сами за всё отвечаем и про всё думаем, так что, как говорят французы, один за всех и все за одного.

— Ну про это можете не сомневаться, моряки никогда никого не подводили и не предавали, за своих я могу, как за себя поручиться.

— Молодец, если так веришь людям. Только вот у нас недавно случай был, человек один, можно сказать лучшим другом Василия считался и у меня не на последнем счету был, а несколько дней назад приехал со своими новыми друзьями убивать нас, причём он им дорогу к нам и указал. Это я к тому говорю, что соблазнов здесь много, а командиров только ты, да нас ещё, теперь пятеро и ни трибунала тебе, ни особого отдела.

— Понятно товарищ, лейтенант.

— Здорово, тогда к тебе сразу просьба и приказ одновременно, людям сам всё объясни, что и как, и главное дай понять им, мы своих ни при каких обстоятельствах не бросим, но и они за нас должны горой стоять. Согласен с такой постановкой вопроса?

— Согласен, товарищ командир. Это капиталисты правильно говорят, один за всех и все за одного, надо же, как черти верно закрутили.

Когда вернулся Ухов, с теми, за кем его посылали, мы с мичманом успели выявить четырёх бойцов, пригодных для разведки. Сутягин завтра же с ними переговорит и если они его устроят, то переведём моряков в его подчинение. Определили так же место постоянной дислокации подразделения морских пехотинцев, землянку они начнут копать рядом с нашей и соединим их, после завершения строительства, ходами сообщения. По мнению моряка так будет проще оборону держать, в случае внезапного нападения. А вообще он оказался вполне компанейским мужиком, про жизнь понятие имел такое же, как и мы с Сутягиным, к юмору относился нормально и самое главное успел понять, что ничего здесь с неба не падает, за всё драться приходится.

Старшина Шестаков, по возрасту, был старше всех остальных, ему уже далеко за тридцать и вёл себя он соответственно, более рассудительно что ли. Для знакомства служака попросил лично меня подтвердить, что всё, чего ему рассказали Ерёмин и Ухов ранее, является правдой и что он действительно, со своими связистами, попал не пойми куда. Делать не чего, пришлось рассказать ещё раз версию незабвенного товарища Штильмана, про сдвиг в пространстве, на мой взгляд она именно на таких людей и рассчитана.

— Вот это ни хера себе, протянули связь — только и смог он вымолвить, после моего выступления.

Этот его эмоциональный всплеск, подвёл черту под официальной частью нашего разговора, вызвав всеобщий смех. Дальше беседа шла, как на домашних посиделках старых друзей, обсудили всё, что у кого до этого было на фронте, как здесь в лесу гуляли, Сутягин не преминул порассуждать про женский пол, вальяжно прогуливавшийся после ужина неподалёку. А закончили собрание темой верности присяги и воинскому долгу, причём не я её начал, как не странно.

— Считаю так, товарищ лейтенант, солдат он везде солдат и долг, для него превыше всего, а особенно в таких условиях, как мы оказались. Иначе что же, один бардак и безобразие. Нет я понимаю, люди должны будут свою жизнь, как то налаживать, вон и сержант про баб не зря разговор затеял, с этим понятно. Но вот думаю я, раз солдатом ты сюда попал, то им и должен оставаться, не просто же так это случилось, значит кому то надо, чтобы русские солдаты здесь оказались. Верно? — высказал своё мнение старшина Шестаков.

Я не знаю даже чего ему на это ответить, с такой точки зрения ни когда к проблеме, почему мы здесь оказались, не подходил. Может потому, что я бывший солдат и до этого уже давно себя ощущал лицом гражданским, а ведь в этом что то есть. Почему так упорно здесь появляются солдаты с передовой, а не какие нибудь труженики тыла, вот вопрос так вопрос.

— Верно ты сказал, Серафим Кузмич, особенно про русского солдата, кому то видать он здесь очень понадобился, раз столько их сюда отправляют.

Разошлись мы, когда кругом догорали ночные костры, если бы не завтрашний ранний подъём и кое для кого, не вчерашняя бессонная ночь, сидели бы ещё долго, уж больно приятная компания подобралась. Сам не ожидал, что так всё получится и так быстро с новичками найдём общий язык, а вот посмотри же, за вечер стали почти друзьями.

Утром меня встретил председатель парткома, неведомо откуда прознавший, кто здесь старший и сходу с вопросом:

— Товарищ командир, какие указания будут?

Вот же живчик, ненавижу таких людей, он что думают кругом дураки ходят и никто не понимает, чего он из себя представляет. Сейчас я ему указаний надаю, а он побежит их другим передавать, так целыми днями и будет делать вид, что сильно занят.

— А вы товарищ собственно говоря, кто такой и по какому вопросу меня спозаранку от дел отвлекаете?

— Так я же вчера, это, председатель парткома я, Крайнов.

— Какого парткома, что то не припоминаю, чтобы у нас такая организация была, так что давайте не придумывайте здесь, а прямиком к сержанту Ерёмину и скажите ему, что я приказал выдать вам самую большую лопату и направить на строительство землянки. Всё понятно?

Мужик был убит наповал, отсутствием в наших краях парткома и самой советской власти.

— Раз молчишь, значит понял. Кругом марш и исполнять приказание.

Я развернулся и пошёл в сторону колодца умываться, а Крайнов так и остался стоять на месте, наверное никак не может поверить, что халява кончилась и настало время действительно заняться делом.

Утро посвятил тому, что вместе в Уховым комплектовал бригады землекопов и вальщиков леса, из гражданских, поручать это партийному деятелю не решился, а других кандидатов на руководящую должность не нашлось. Тех и других получилось по две, но всё же численный состав бригад, которые направляются на земляные работы был больше, так получилось, что лопат в нашем хозяйстве больше, чем топоров и пил, а ещё и потому, что среди новичков есть женщины. Мне показалось, что гнать их на рубку леса, как то не нормально, они же не срок здесь мотают, а всего лишь строят для себя жильё. Разбираться, кто и с какой специальностью к нам пожаловал позже будем, когда не страшны будут не лютые морозы, не проливные дожди, а именно после постройки землянок. Не до того сейчас, погода совсем испортилась, не сегодня завтра белые мухи могут пожаловать в гости и тогда ни какой шалаш не поможет.

Кроме того, что нужно выкопать яму и заготовить дерево, необходимо где то раздобыть кирпич, для строительства печей, тот что был у нас уже весь израсходован, на два помещения, построенные нами ранее. Такое место, где его навалом, есть, только вот находится оно далеко от сюда и пешком до него не добраться. Но ехать всё равно придётся, как бы не жалко было тратить на такую мелочь бензин, иначе построенные землянки будут не пригодны для жилья, в зимнее время.

Кроме жилищного вопроса я сильно озаботился продовольственным, пускай он именно сейчас и не стоит остро, но прокормить почти сотню человек, которые даже понятия не имеют откуда эта самая еда появляется не реально. Надо снова возрождать бригаду охотников, пускай они в прошлый раз и не сильно пополняли наши запасы, но всё же пополняли. Потому что рано или поздно у нас останется только соль и пожалуй сахар, всё остальное слопаем.

Поэтому следующее дело, которому я посвятил своё драгоценное время, было общение с единственным нашим штатным снайпером.

— Надо Петя за старое приниматься — прямо так и сказал я ему, не виляя вокруг да около.

— Это за что же?

— На охоту выходить, за что же ещё. Но прежде коллектив собери, народу у нас много стало, не все же из них придурки конченные, может найдёшь парочку, кто на что нибудь и сгодится. Так что бросай все земляные работы и вперёд, а как готов будешь к выходу, мне доложишь.

— Есть доложить — ответил снайпер передовая лопату сменщику.

Пока я занимался общими вопросами, Васька Сутягин перетёр с матросиками, которых собирался зачислить в свой развед отряд и поймав меня возле почти готовой к заселению землянки, отрапортовал:

— Всех заберу, толковые ребята, малость шебутные конечно, но думаю это так, перед своими форсили. Я им уже сказал, чтобы перебирались в наш шалаш. Ты как не против?

— Не против, а почему я должен быть против, если тебе подошли то я только за.

Дальнейший наш, с разведчиком, путь лежал к тому месту, где копают для себя землянку связисты. Есть у меня желание организовать дозор по ближе к дороге и протянуть до него телефонную связь. Для этого, я так понимаю, у нас всё имеется, не зря же связисты сюда попали прямо с пол пути, от начала выполнения ответственного задания, по обеспечению бесперебойной связью своего командования.

Но только мы подошли к связистам, как меня окликнул женский голос:

— Товарищ командир, можно вас на минутку.

— Вася, объясни пока старшине в чём заключается цель нашего визита, а я пока с женщиной пообщаюсь.

— Объясню, только ты там долго не задерживайся, а то меня вчера на место ставил, что я на баб зыркаю, а сам чего же, подчинённые не поймут.

— Заткнись балобол, я её первый раз в жизни вижу, да и старовата она, сам что ли не видишь, женщина в летах, ей под тридцать наверняка.

Подойдя к ожидавшей меня особе, убедился, что был прав, тридцать ей не меньше, да и не в моём она вкусе.

— Слушаю вас?

— Вот вы нам лопаты раздали и яму копать заставили, а про нормальный нужник не озаботились. Куда нам ходить, в мужскую уборную или в кустики что ли, так тут у вас под каждым кустом по мужику. И чего прикажите делать?

Я по началу подумал, что она дурака валяет, но смотрю рожа у неё серьёзная пускай и красная. Нет не шутит, на полном серьёзе пришла просить, чтобы я сральник им построил. Хотя если подумать, а к кому ей ещё идти, не к Крайнову же.

— Виноват, не подумал, исправим положение, к вечеру — отрапортовал я чувствуя, что и сам становлюсь таким же красным, как тётка.

Развернулся и ушёл, вот же вопросы задают, не знаешь даже, как вести себя.

— Чего она хотела? — спросил меня сержант, когда я к ним вернулся.

— Не поверишь, сортир требовала отдельный построить.

— Почему не поверю, на Рынке так тоже отдельные были, там ещё на дверях были буквы намалёваны, чтобы значит не перепутали кому куда бежать, в случае надобности.

— Ну раз ты у нас такой умный и знаешь, как должно быть, вот всех своих соберёшь и к вечеру бабский гальюн построишь, и давай мне тут без возражений. Прямо сейчас иди и начинайте, я со старшиной всё сам улажу.

Сержант скривил физиономию, но возражать не стал, понимает, что кому то этим заниматься всё равно придётся, а раз командир решил направить его на это ответственное задание, то наверняка больше не нашлось достойных людей.

— Так Серафим Кузьмич, теперь с тобой. Чего он тебе успел рассказать?

— Так это, про то что линию тянуть надо для дозора, стало быть.

— Хорошо. Ну и что скажешь? Сможем?

— Так на то мы и связисты, чтобы смочь.

— Ещё лучше, а теперь по подробнее, на какое расстояние сможешь обеспечить нам телефонную связь и как долго она работать будет?

— Давай прикинем. С нами десять катушек провода, по триста метров в каждой. Это получается три тысячи метров или ровно три километра. Верно?

— Верно, и?

— Вот на три километра, значит связь и обеспечим, можем конечно и дальше, аппарат наш позволяет это сделать, технические характеристики у него стало быть такие.

— Так, давай этот вопрос позже обсудим. Ты мне скажи, как долго мы этой связью пользоваться сможем?

— По этому вопросу могу доложить следующее. Связью, что мы проложим с помощью наших проводов, можно пользоваться, хоть всю жизнь, если есть на то желание и приказ командования. Но только до тех пор, пока не сядут батареи.

— На счёт приказа понял, а на сколько батареи то хватает?

— Их в аппарате две, а вот на сколько хватает сейчас прикинем. Здесь всё зависит от человека. Если допустим попался тебе нервный телефонист и без надобности батареи гоняет, то разрядятся они быстро. А если боец ответственный, сообразительный и пользуется вверенным имуществом исключительно по надобности, то менять их надо в крайнем случае через месяц или даже позже. Я тебе так скажу.

— Я всё понял, это ты правильно говоришь, боец должен быть сообразительный, а уж командир тем более. Значит так и решим, как мы с местом определимся, куда связь проложить надо, берём тебя и тянем.

— Так точно.

— Тогда бывай, пойду дальше. Поговорил бы ещё, но сам видишь, дел по горло.

— А куда же от них денешься, на то вы товарищ лейтенант и командир.

Я пожал протянутую мне старшиной руку и пошёл быстрым шагом, в сторону леса. Серьёзный мне собеседник попался, обстоятельный, может у связистов так и надо, чтобы связь надёжной была.

Землянки для гражданских решили строить возле лесного массива, там и грунт попроще, и стройматериалы по ближе. Да и если вдруг, какая заваруха начнётся, то их жители всегда успеют в этом лесочке спрятаться. Лесок правда мы успели изрядно прорядить, пеньки, пенёчки и самые настоящие пни попадаются в этой его части, в изрядном количестве. Но если продвинуться на десяток метров левее или правее, то лесная чаща снова принимает свой прежний вид, нетронутый рукой человека, да и ногами в общем то изрядно не протоптана.

Подойдя к комсомольской стройке, поискал глазами Ерёмина, за старшего он тут. Но сначала увидел резво машущего лопатой парторга, одного из многочисленных колхозов нашей родины. Не было похоже, чтобы он работал для отвода глаз, брал земли много и как положено кидал её далеко. Что же посмотрим, чего с ним дальше будет, может я и ошибся на его счёт, просто не успел человек вовремя перестроиться, а я его за говорливого попку принял.

— Слушаю тебя внимательно — заговорил я с сержантом, подойдя к нему.

— Не понял товарищ лейтенант?

— Это я так интересуюсь, какие у тебя вопросы есть и вдруг проблемы образовались.

— Теперь понятно. — улыбаясь ответил Ерёмин — Вопрос один, где кирпичи для печей брать. Построим быстро, народищу много, а без тепла жить здесь всё одно не возможно будет.

— Кирпичи моя забота, где их взять уже придумал, осталось только приехать и забрать. А ты мил человек, со своими комсомольцами нам бы ещё, где нибудь тут, баньку построил, завшивеем без неё. Поговори с мужиками, что лес валят, пускай подберут подходящих брёвнышек, да может найдёшь кого нибудь, кто сруб рубил. Глядишь совместными усилиями и сделаете.

— Я товарищ лейтенант и сам уже над этим думал, только в чём же мы в этой бане воду кипятить будем, у нас же ёмкости, больше чем ведро, нет.

— Прав Серёжа, на все сто прав и даже не знаю, чего тебе сейчас ответить. Но ты всё же попробуй построить, а там видно будет, может у кого в мозгах чего нибудь шевельнётся и вопрос этот сам собой, и рассосётся.

Поболтав с сержантом ещё минут десять, отправился осматривать примерно трёх километровую зону, расположившуюся между нашими постройками и грунтовой дорогой. Которая, как известно, одним концом упирается почти что в самое море, а другим показывает, как до этого моря добраться, от всем нам знакомой брусчатки. Вот как раз здесь то мне и нужно найти такое место, из которого можно было бы наблюдать за прибрежной частью дороги и берегом. Большие неприятности могут прийти к нам только отсюда и мне кажется, что совсем не лишним будет, хотя бы на несколько минут раньше узнать, о их приближении. Я совсем не против, чтобы их, этих неприятностей, совсем никогда не было, может в дальнейшем так и будет, но вот сейчас поверить в это не могу не при каких условиях.

Прогулки вдоль берега моря, которую обычно устраивают себе беспечные отдыхающие и которая так у меня и не состоялась в последний приезд, ещё к тому морю, сегодня не будет. При всём желании я не смогу отвлечься, от тех мыслей, которые устроили забег по кругу, в моей голове. Поэтому подыматься на бесчисленные песочные горки, закрывающие от меня разволновавшуюся, по не известной причине, водную стихию я не стану. Может быть как нибудь в следующий раз приду на это место специально, полюбоваться видами или скажем закатом, а может просто поваляться на песке.

Сейчас у меня задача попроще, найти пригорок или просто маленькую возвышенность, желательно с густыми кустиками на вершине и прилечь на этот бугорок, но вовсе не для кратковременного отдыха, а для совсем другого дела.

Место, где будет находится секрет, не должно бросаться в глаза возможным проезжающим и одновременно с этим, желательно, чтобы оно позволяло просматривать окружающую его местность в полном объёме, что называется без мёртвых зон. Понятно, что заниматься выявлением таких возвышенностей я начал километра через два, от того места, где идёт стройка, можно сказать всесоюзного масштаба.

Занятие это, надо заметить, оказалось не таким уж и простым, как показалось мне в начале. Сколько не вертел я головой, как не пытался, сдвигаясь влево и вправо, от маршрута, но ничего подходящего обнаружить, пока не смог. Попадаются конечно возвышенности, но некоторые позволяют рассмотреть только прибрежную зону, некоторые только часть непосредственно дороги, с одной из них было видно и то и другое, но она к сожалению лысая, как бильярдный шар.

Почти перед самым выходом к грунтовке, один из пригорков показался мне подходящим, всё у него соответствует моим требованиям, вот только не очень ли близко будут находится наши караульные, к объекту наблюдения. Подумал и решил, приму окончательное решение позже, когда приведу сюда Сутягина, нашего спеца по разведке, одна пара глаз хорошо, а две смотрят, в два раза дальше.

Место предложенное мной под скрытый пост наблюдения, Сутягину понравилось, он походил кругом, вышел на дорогу, к морю и только после этого вынес свой вердикт:

— Пойдёт, близковато конечно к дороге, но лучше ничего не вижу.

Обустраивать пост начнём позже, после того, как смотаемся за кирпичом, поможем со строительством бани и сдадим в эксплуатацию нашу жилую землянку и ту, в которой предполагается открыть столовую, кухню и прочие места общего пользования, понятно, что не самые радикальные.

Вечером состоялось торжественное открытие обещанного заведения, разведчики сдали его в срок и без недоделок. Хотелось конечно перед первой посетительницей разрезать алую ленточку, но пришлось от этой затеи отказаться, не оказалось у нас таковой. Так что женской части нашего не большого поселения пришлось начать им пользоваться без поздравительных речей и поздравлений, на тему облегчения и пожелания долгих лет жизни.

Моросящий всю ночь и утро дождь, не сумел помешать моим планам поехать на полностью уничтоженную огнем базу, он может продолжаться весь день и ночь, а может и всю неделю, и что сидеть теперь в землянке, и смотреть, как люди замерзают в шалашах. Поехали, причём довольно внушительной командой, в кузове Зила сидела вся доблестная разведка нашего отряда. Работы там навалом, можно было в два раза больше взять людей и наверняка за день не управимся. А ещё я помню какие у нас отношения, пускай и с очень далёким, но всё же соседом. Поэтому для усиления у нас имеется пулемёт и настоящий снайпер, которого сегодня я освободил от работ по заготовки мяса.

Этот автомобильный вездеход, на данный момент, становится нашим основным транспортным средством. Главное его достоинство, не мощность и супер проходимость, а используемый для работы двигателя бензин, именно его, по стечению обстоятельств, у нас сейчас достаточно, чтобы можно было позволить себе с ветерком прокатиться за сотню километров.

Скорость у железного монстра не велика и это позволяет во все глаза смотреть по сторонам, после того, как наш автомобиль известит всех окружающих, своим клаксоном, о своём приближении. Но пока на его зов не вышел ни один странник, может быть они закончились, а может будут дожидаться нас на дороге завтра, когда мы будем возвращаться домой.

Участок леса, что отделяет дорогу к сгоревшему клубу от главной, проехали на раз, машина справилась с растительностью ничуть не хуже «Урала». По самой же дорожке пришлось ехать с закрытыми боковыми стёклами и беспрерывно маневрируя между веток, стараться в конец не изорвать прострелянный тент. Деревья всё так же продолжали расти вплотную к грунтовке и даже облетевшая листва не слишком позволила их ветвям приподняться.

Когда то имевшая вполне цивилизованный вид поляна, встретила нас остатками пепелища и к всеобщей радости никуда не исчезнувшим фундаментом магазина, а также трубами печей, наверно переставшими надеяться, что о них кто нибудь ещё вспомнит. Но главная радость появилась через несколько минут после того, как мы дружно покинули автомобиль. Откуда то сбоку, из того района лесного массива, где когда то русский солдат Яшин заготавливал сено, вышли две лошадки и направились к нам, вызвав у всех переполох вперемежку с восторгом. Вот и нашлась пропажа, выходит это мы их плохо искали, а не они потерялись.

— А я знал командир, что мы их ещё увидим — признался мне Торопов.

— Чего же молчал тогда, я бы давно сюда приехал.

Снайпер ничего не ответил, а только засмеялся. Знал он, я может тоже знал, ну или по крайней мере догадывался и чего, теперь об этом всем докладывать.

— Раз знал, тогда тебе и поручаю за ними приглядывать.

— Я не умею с ними обращаться, так только погладить да сенца дать и всё.

— Тогда узнай кто умеет, почему я за всем должен следить.

— Есть узнать — не хотя подчинился снайпер.

Разборку начали с труб, на них сохранились все железные детали, включая заслонки и колосники, для нас это настоящее богатство, поэтому то и решили их достать в первую очередь. Развеянный временем и ветром пепел, обнажил множество ранее не замеченных нами металлических изделий, такие вещи, как дверные петли, ручки, задвижки, те же гвозди, сейчас нам нужны в любом состоянии. Конечно, в музыкальных инструментах у нас нужды нет, а вот металлические листы пригодятся, даже казалось бы такая обычная вещь, как умывальник у нас числится в дефицитных. А вот прокалившаяся бочка из под бензина, на мой взгляд, так вообще незаменимая штука в банно прачечном деле, таких мы здесь собрали целых пять. Раньше в них нужды не было, а сейчас пригодятся, на конец то помыться нормально сможем. Во время перерыва, по долбёжке кирпичей, прошлись по округе. Стожки ранее заготовленного сена, появлявшиеся то там, то тут, тоже надо вывозить, живность кормить кроме него не чем. Но это стоит на виду, поэтому и не очень удивляет. А вот практически не пострадавший, и не понятно как оказавшийся так далеко от строений МП, вызвал у народа неподдельное восхищение и на долго обеспечил солдат интеллектуальным занятием, разгадыванием ребуса на тему, как он оказался в том месте, где его нашли. К вечеру у нас в кузове лежали полностью разобранные печные трубы, все доски и двери из целёхонького овощехранилища и куча металлических изделий, разного назначения.

— Давай Вася топай до дома, надо всё это туда доставить, а утром обратно вернётесь — отдал я распоряжение Сутягину.

— Кого с собой в охранение забрать?

— Да кого хочешь, кроме Торопова, в машине тебе снайпер не к чему, а здесь может пригодится, мало ли чего.

— Тогда пятерых возьму и пулемёт, нормально будет?

— Нормально, только быстрее собирайтесь, чтобы успеть засветло добраться.

На ночь мы устроились в разломанном овощехранилище. Закидали его еловыми ветками и завалились спать. Хорошо, что крыша осталась, потому что прекратившийся было днём дождь, вечером снова начал накрапывать.

С утра продолжили разбирать кирпичную кладку и за одно подбирать всё, что может пригодиться в хозяйстве. У одной из стен, наткнулись на металлический шкаф, который и сам по себе представляет для нас интерес, а вот лежащие под ним оцинкованные тазы, лишь кое где подпорченные, так совсем можно считать за подарок.

Сутягин с компанией приехал около десяти часов и выскочив из кабины сразу же пошёл ко мне, по всему было видно, что то случилось.

— Лейтенант, заканчивай сигналить на дороге, вчера ещё пару десятков человек подобрали и сегодня троих, и все почему то страшно голодные, самим жрать скоро нечего будет, так ты ещё этих приманиваешь — наехал он на меня.

— Так ты их сам подобрал, я же тебя не заставлял этого делать.

— Ну да, не забери их попробуй, так ты потом меня за это к стенке поставишь, с тебя станется.

— Вася не нервничай, береги своё здоровье, оно нам ещё понадобиться.

— Какое на хрен здоровье, при такой жизни — резко возразил он мне.

— Ладно, ладно, ты лично с голоду не помрёшь, даю тебе честное слово. Расскажи лучше, кого приволок?

— Да кого, всё тех же. Вчера пехоты полный кузов набрали, одни из района Туапсе прибыли, а вторые так совсем из какого то смешного места, я про такое и не слыхал даже. Гегиенск что ли какой то или чего то в этом роде, тоже говорят на море стоит.

— Геническ может?

— Во, во, точно как ты сказал, от туда. Но самое то интересное, что те и другие с погонами новыми. Я поспрашал их, уже потом по приезду, так те что из Туасе про сорок третий рассказали, а эти, из этого города, ну как ты раньше говорил, так вообще из сорок четвёртого. Наши то сказывают, дают прикурить на фронте. Эх занесла не лёгкая, сейчас бы тоже молотил гадов.

— Молотил он, да тебя бы давно уже прибили, таких шалопутов всегда первыми валят.

— Вот кто бы говорил, да тебя бы в первом бою, какой нибудь очкастый немец вальнул. Ты же всегда вперёд бежишь и ура орёшь. Так что лейтенант не очень то наезжай, сам не лучше. Это ты другим можешь сказки рассказывать, а я с тобой много где побывал.

— Ты чего орёшь, гад. Хорошь мне тут авторитет подрывать, кувалду взял и на стенку.

— На стенку это можно, хорошо, что не к стенке. Пошли лучше к машине, посмотришь на железнодорожников, они там наверное уже доели мою пайку.

В кузове действительно сидели железнодорожники, три человека. Все в чёрной, форменной одежде, с петлицами на лацкане пиджака и какими то знаками различия на них. Выглядели они, как после тяжёлого трудового дня, который длился никак не меньше суток. Так что вести с людьми разговоры, в таком состоянии, не очень гуманно.

— Это наш командир, товарищ лейтенант Дёмин — представил меня Сутягин.

Железнодорожники, видать по старой армейской привычке попытались встать, но сил у них на это не хватило, так что ни приподнялись и снова сели на дно кузова.

— Потом поговорим откуда вы и как сюда попали, а сейчас вон там у нас спальное место — сказал я новобранцам, указывая на подвал, где раньше хранились овощи — идите туда и отдыхайте. Собираться домой будем вас разбудят.

Мужики покивали головами, не в силах чего то ответить. Мы с сержантом отошли и я спросил его:

— Пехота в таком же виде была?

— Не лучше, но они люди военные, держались.

— А командиры у них были?

— Не а, одни рядовые. Я и сам удивился, что без старшего бродят, вроде не было у нас ещё таких.

Дальше день шёл довольно буднично, разбирали стены и фундамент, собирали разную мелочёвку, обедали. Правда перед обедом всё же малость отвлеклись от дел, отправляли домой двух всадников, ехать им прилично, за день наверное не смогут добраться до дома, поэтому и уезжают раньше нас.

Ближе к вечеру стали грузиться и перетаскивать сено, стожки стояли метрах в трёхстах, пришлось попотеть, но не пускать же скотину под нож из-за отсутствия кормов. Его заберём столько, сколько сможем запихать под тент, до весны далеко, а приедем сюда ещё или нет не известно.

Выехав на большую дорогу, долили в баки топливо, заправили шесть двадцати литровых канистр и уже в полной темноте поехали в сторону дома. Лошадников нагнали минут через двадцать, скинули им по охапке сена и оставили ночевать в холодном лесу, ничего за одну ночь с ними не случится, завтра выспятся, в новой землянке.

Глава 13

Практически одномоментное увеличение жителей, в нашем подземном царстве, в несколько раз, привело к тому, что добытые с таким трудом продукты, таяли буквально на глазах. Мне даже пришлось выставлять посты у газона с «Уралом» и возле крышки, ведущей в овощную яму.

Ясно, что ни один из солдат на такую ораву готовить не смог бы, поэтому подыскали повара из последнего заезда, тем более, что женщин в нём достаточно. Согласилась на это жительница ростовской области, довольно внушительной наружности, сразу видно повар, без обмана. Из её рассказа о прошлой жизни мы узнали, что готовила она в летний период времени, полеводческой бригаде и никто не жаловался, что не вкусно. На мой взгляд, на такую повариху особенно и не пожалуешься, но решили попробовать, тем более желающих больше всё равно не нашлось. Повариха не обманула, как готовила понравилось всем и её оставили, радуясь за то, что хотя бы есть будем теперь по человечески. Питались мы на убой примерно неделю, а потом прибежал ко мне очумевший Ерёмин и обрадовал, что у нас скоро закончатся овощи, причём все и скорее всего все сразу. После этого и пришлось ставить охрану, потому что наш милый повар, брала продуктов столько, сколько считала нужным, а я дурак не допёр, что она не Петрович, царство ему небесное, готовит вкусно спорить не стану, а вот обо всём остальном совсем не думает. Наверное решила, что мы по первому её требованию, достанем чего попросит и положим на стол, привыкла у себя в колхозе так и думает, что по другому не бывает.

Дневную норму я сократил сразу в два раза и по барабану мне, что народ жалуется на скудный рацион, кому не нравится может питаться в ресторане, а у нас так будет и ни как иначе. Но проблему с продуктами это всё равно не решит, а только отсрочит нашу голодную смерть, поэтому надо чего то решать и желательно в ближайшее время.

Землянки, которые мы для себя копали уже обжили, получились они вполне комфортабельными, а может это мне после ночёвок в шалаше так кажется. Как бы там ни было, а живём и радуемся, пришлось конечно отказаться от столовой и красного уголка, поселили туда последних прибывших, два десятка бойцов и трёх железнодорожников. Понятно же, что они до холодов себе построить ничего не успеют, вот и отдали, не жалко, тем более мужики там оказались нормальные. Связистам и морякам тоже достроили, им мы в этом деле помогали, а так бы они ещё до сих пор грелись у костра.

Получилось так, что всю нижнюю часть склона холма, который обращён к лесу, застроили, сделав вокруг этого места, что то вроде рубежа обороны. Наверх, где стоит наблюдатель, пробили ступени, укрепив их деревянными колышками. Там, помимо окопчика с навесом, для караульного, отрыли ещё две ячейки, для пулемётчиков. При объявления тревоги их место теперь там. Четыре землянки соединены между собой ходами сообщения, в которых вполне можно держать оборону, в случае нападения со стороны леса. Ну и главное, что сделано для своевременного предупреждения о появлении противника или просто чужого, это оборудование дневного поста у дороги, где мы и планировали. Даже связисты уже наладили с ним бесперебойную связь, доказав всем, что не зря хлеб едят.

Гражданские лица тоже лицом в грязь не ударили, пускай и завершили строительство позже, чем сами же планировали, но закончили же, даже военных привлекали лишь для того, чтобы печи сложили.

Про то, что баня у нас имеется, сейчас вспоминаем только на момент помывки, сделали её не большой, поэтому и сложили быстро. Получилась она достаточно тёплой, достичь этого удалось тем, что в этом помещении у нас стоит дверь, снятая со старого овощехранилища. Она утеплена ватой, вынутой из старых матрацев и подушек, и обита брезентом. Наши умельцы, проём в срубе, вырубали специально под неё. А ещё имеется предбанник, на него и на его дверь ушли практически все добытые доски, ну а печь мужики сложили вообще, одно загляденье, бочки в неё замуровали так, что они, как будто родные друг другу.

Без проблем, на нашем хуторе, конечно не обошлось, кухня и раздача пока что, можно сказать на улице находятся. Нет, мы конечно установили её под навес, обнесли невысоким заборчиком, но на этом все удобства и закончились. Хотя на главную деталь этого хозяйства, печь, нареканий у старшего повара нет, да и топится она практически круглосуточно, так что рядом с ней не замёрзнешь. Но всё же это не помещение с четырьмя стенами, так что этот вопрос пока висит на моей шее.

Народ без дела, не смотря на пришедшую согласно календаря зиму, не сидит у каждого имеется занятие. Женский пол взял на себя работу по кухне, уборке, стирке и поддержание порядка на территории. Мужчины, не попавшие под призыв в наши вооружённые силы, занимаются заготовкой дров, подготовкой брёвен на срубы, а несколько человек, кроме этого взяли на себя обязанности по обслуживанию имеющейся авто техники. Все военные несут службу, периодически участвуют в рейдах по разведке территорий, большинство занимается охотой, без неё продуктовый запас давно бы закончился. Я понимаю, что всё это похоже на первобытную общину, но скорее всего так оно и есть на самом деле. Хорошо что ещё у мужиков хватает ума не грызть друг другу глотки из-за баб.

Зима пришла, как это обычно и бывает, неожиданно, ещё вечером было тепло, а утром проснулись и обнаружили, что выпал снег и температура ушла в минус. Что тут скажешь, вроде к этому и готовились, а вот как оно свершилось, так и оказалось, что всё равно не готовы. Выяснилось, что у многих обувь не подходящая и с одеждой не у всех всё в порядке. Так что кое кому пришлось с работой и охотой повременить. А мне наоборот, необходимо ускорится, с решением проблем по поводу питания и как стало ясно одежды, и обуви. Не откладывая это в долгий ящик, решил переговорит ещё раз с Сутягиным, только он может что то знать о поселениях, рядом с Рынком. А за всем, что нам необходимо мы можем отправиться только туда.

— Всё Вася, время вышло, завтра ехать надо. Дело за тобой, куда скажешь туда и поедем.

— Да я тебе десять раз говорил, что не был кроме Рынка нигде, только разговоры слышал, откуда чего привозят.

— Слышь, у меня даже такой возможности не было, так что ты давай мозги свои напряги и прикинь, куда то же ехать всё равно надо. С неба нам почему то перестало падать.

— Куда? Да поехали в том направлении, а там решим куда. Заедем в первый же попавшийся отворот, выгребем всё что нам надо и назад мотанём.

— Тоже мне махновец выискался. Никого мы грабить больше не будем, ну хотя бы до тех пор пока на нас кто нибудь снова не наедет.

— Да я не против, давай купим. Я сейчас в кассу за деньгами схожу, аванец выпишу и можем ехать.

— Ага, аванец, тоже мне грамотей нашёлся. В кассу он сходит, лучше расскажи, как торговля на рынке происходит, там у них что натуральный обмен или расписки друг другу выписывают.

— Зачем расписки, за деньги торгуют, они же с рынком вместе сюда попали и денег с собой не мало притащили, вот они у них и крутятся. Кстати и расписки тоже есть, чеками их называют, пишут на бумажке сумму и печать ставят. А потом эту бумажку можешь вместо денег предъявить.

— И чего все берут?

— Берут. А чего не брать, там печать Лопаты стоит. Попробуй не возьми, он потом тебе такое устроит, в смысле устроил бы.

— А кроме денег и бумаги этой, что ещё принимают к оплате.

— Да откуда я знаю, как ты помнишь не у прилавка околачивался, а больше с тележкой бегал.

— Но глаза то у тебя на месте были или тоже где то бегали?

— На месте, на месте. Ну видел пару раз, как кольцами рассчитывались и ещё какими побрякушками, серёжками вроде. Один ухарь своим хвастал, что цепь купил, где то в дальнем ауле, но за сколько и у кого конкретно я не знаю.

— Значит золото у них тоже ценится?

— Ты чего дурочку то валяешь, лейтенант, кому эти фантики нужны были бы, если бы за золото можно было товар продавать всё время. Золото оно всегда ценится или ты не знал об этом.

— Догадывался.

— Погоди ка, чего то я такое припоминаю, уж не то ли золото, что мы нашли в избушке у тебя целёхонькое лежит. То то я погляжу, он мне всё намёки даёт, а я никак в толк не возьму, куда подгребать надо. Так что золото не пропало, угадал?

— В тряпочку помалкивай, догадливый ты наш.

— Ну теперь я спокоен, а то думаю сам обещал, что я с голоду не подохну и ничего для этого не делает, а он уже всё предусмотрел. Ну хитёр.

— Раз всё понял тогда на завтра готовься, выезжаем в шесть утра. Забирай всех своих, Торопова только не трогай, в этот раз без него обойдёмся, а вот Веснина с пулемётом обязательно возьми и вообще хорош ему по нарядам шляться, перевожу его к тебе окончательно, а в караулы у нас есть кому ходить. Ещё вот что, тент с «Зилка» временно снимите, а на его место с «Урала» поставьте, если подходить не будет, как нибудь привяжите, чтобы хотя бы денёк продержался и посмотри чтобы оборвашек не было, пусть поменяются на день с кем нибудь, если поизносились. Продукты в дорогу не забудь, только по минимуму бери, не на пикник едем. Всё, вечером доложишь.

Засидевшийся на месте Васька пошёл собираться, я тоже не стал прохлаждаться, мне ещё надо с кем нибудь из матросов насчёт бушлата договориться, не могу же я ехать в своём приметном плащике. А ехать я решил не в какие нибудь мелкие поселения, а прямиком на рынок. Не знаю с какого перепугу, тамошние решили, что мы на них нападали, следов и отпечатков наших у них нет, а допрос грузчиков мог дать только общие приметы хулиганов, ограбивших палатки. Так что нет у них ничего конкретного против нас, ну может быть Сутягин под пытками в чём нибудь признался бы, но его я светить не собираюсь, посидит в кузове и при необходимости будет меня прямо оттуда консультировать. Да и не хочу я там на долго задерживаться, часа за два надеюсь со всеми делами управлюсь.

Бушлат мне подогнал Ухов, правда не свой, его мне маловат будет, а одного из своих матросов. Тому же, на время, достался мой шикарный плащ и он уже с вечера разгуливает в нём по посёлку, пытаясь таким образом привлечь внимание женской части населения. А чего парень молодой, года на два помоложе чем я будет, так что может ещё погулять.

У меня же сейчас другие заботы, мне проведать надо одного человечка, который проживает, как раз, неподалёку от женского общежития. С трудом отперев массивную дверь, ведущую в мужскую землянку, попытался разглядеть, чего делается внутри, но смог определить только место нахождения керосиновой лампы, изредка подмигивавшей мне слабым пламенем, горевшего фитиля.

— Товарищ Крайном здесь проживает? — спросил я прикрывая за собой могучую дверь.

— Здесь — тут же ответили мне из дальнего угла землянки — а кому это я понадобился, на ночь глядя.

— Лейтенант Дёмин. Фёдор Ильич, не могли бы выйти на свежий воздух, чтобы не беспокоить ваших соседей, разговорами.

— Сейчас, сейчас, выйду конечно. Минуточку, я только сапоги одену.

Я вышел на улицу, чего толкаться в помещении состоящем из одной комнаты, где и без меня толком не развернуться.

— Что случилось товарищ лейтенант? — спросил парторг, вышедший следом за мной.

— Не волнуйтесь, ни чего страшного не произошло. Хочу привлечь вас на одно задание, вот и пришёл узнать, согласны в нём поучаствовать или может воздержитесь?

— А что от меня требуется?

— Да в общем то не много, проехаться со мной в одно место и обратно вернуться.

— Прямо сейчас?

— Да что вы Фёдор Ильич, неужели я так похож на авантюриста, чтобы ехать на задание, можно сказать среди ночи, не предупредив об этом своих попутчиков. Завтра. Выезд в шесть утра, если согласны, то жду вас на автомобильной стоянке.

— Согласен конечно, почему нет, раз требуется моя помощь.

— Что же, будем считать, что договорились. Тогда до завтра.

— До завтра — пожимая мою руку, ответил Крайнов.

Взять с собой такого общительного человека, мне посоветовал Сутягин, он прямо так и сказал:

— Парторга забери, он там кого хочешь уболтает, а торговаться придётся. Мы же не за килограммом пряников едем, а у тебя, мне кажется, с этим делом проблемы.

Тут он прав, в торговле я не силён, нет у меня привычки торговаться, да и опыта покупок на рынке почти ни какого, а откуда ему взяться, на студенческие доходы сильно не разгуляешься.

Всего нас выехало двенадцать человек, вооружённых так, как будто ехали мы не на рынок за покупками, а как минимум на захват вражеского языка. Даже парторгу выдали карабин, с которым он очень быстро нашёл общий язык, оказывается ему довелось партизанить почти три года, пока наши не освободили их район и только после этого он снова приступил к своим прежним обязанностям. Человек то получается вполне заслуженный, а я ему лопату, вместо того чтобы использовать талант для подъёма масс на трудовые подвиги. Ну это исправить можно всегда, поглядим, как он себя проявит сегодня, на подпольной работе.

Через полтора часа добрались до того места, где я в лесу припрятал золотишко, к этому времени уже совсем рассвело, поэтому я вполне быстро нашёл тайник, с его реконсервацией так же не возникло проблем. Они появились только тогда, когда стал определяться, сколько взять с собой золотого песка. Если много привезти, то можно привлечь к себе совсем ненужное внимание, а если мало, то не понятно, чем на него дадут отовариться. Просто так кататься в место, где нам наверняка не очень рады не хочется. Но подумав, всё же остановился на не большом количестве, нет смысла брать с собой килограмм золота не зная, получится ли вообще добраться до торгового прилавка. В самом маленьком мешочке, из тех что были в ящике, оставил грамм двести, хотя сколько там на сам деле понять сложно, вроде и мало его, а по весу тяжело.

На рынок попали только к одиннадцати часам, но Сутягин успокоил заявив, что сейчас самая торговля и начнётся. К этому времени только подъезжают из отдалённых поселений, да и местные торгаши не привыкли по утрам работать.

Шлагбаум на дороге был открыт, охрана в будке отсутствовала, поэтому миновав их повернули на стоянку, где обычно останавливаются все приезжие. Машин и телег, и в самом деле достаточно, некоторые только разгружают товар, кто то уже успел отвезти его на рынок, а вот таких кто бы собирался домой пока не видно.

Мы сделали круг и встали таким образом, чтобы оказаться в крайнем ряду. Посчитали, что так будет проще смотаться, в случае непредвиденных обстоятельств. Оставив охрану в кузове, под присмотром сержанта, я забрал с собой Крайнова и пошёл искать местный ломбард. Васька сказал, что лучше там золото сдать, денег получим не на много меньше, но зато и знать про него будет всего один человек, и даже если он захочет с кем то поделиться информацией про нас, то на это ему понадобиться время, а нам его не так то и много надо.

Внутрь павильона мы не стали заходить, потому что комнатка, где находится скупка, расположена в другом конце рынка, в двухэтажном здании из красного кирпича. Надписи там никакой нет, но все местные знают, куда надо идти, если появилось желание избавиться от золотых изделий, в том случае конечно, если есть от чего избавляться. Можно спросить кого нибудь из них и любой покажет, где сидит хозяин ломбарда, но почему то мне кажется, что лучше этого не делать и самому разобраться, где находится пункт приёма желтого металла.

Торговых рядом и на свежем воздухе достаточно, и торговцев на них не мало, но всё таки эта часть рынка больше напоминает блошиный рынок, потому что торгуют здесь разными мелочами и тряпками, наверняка не новыми. Но надо отдать должное местному руководству, как говорится котлеты и мухи по разную сторону. Там где стоят торговцы железяками нет тех, кто пытается продать обувь, а где её продают, не увидишь ни одной брючины и пиджака.

Проходя мимо одного такого прилавка с кирзачами я вспомнил о том, сколько людей у нас маяться в демисезонной обуви, ну повезло людям в такой из дома выйти и что теперь загибаться от этого.

— Слышь, парторг, ты пока здесь пошатайся, приценись к обувке, может чего полезного найдёшь, а я сейчас дела сделаю и подойду. Только далеко не убегай, искать некогда.

— Хорошо. А чего смотреть?

— Так ты вспомни в чём у тебя соседи ходят и каково им в этом, а как вспомнишь, так и ясно тебе станет, на что цену узнавать.

— Понял.

Крайнов остановился у понравившегося продавца, а я пошёл дальше, по пути изучая местные прилавки. Ничего особенного в глаза не бросилось, поэтому до нужного мне здания добрался без остановки. Вход в него один, через обшарпанную, фанерную дверь, когда то имевшую ярко красный цвет. Зашёл, оказалось, что в здании один длинный коридор, по всей длине которого, на равном расстоянии, расположены двери. По правой стороне находились те, которые имели на фасаде только цифры, указывающие наверное номер кабинета или комнаты, а на левой практически все, с табличками и надписями, с указанием рода деятельности, хозяина помещения. Пройдя ремонт часов и металлоизделий, а так же массажиста, я нашёл дверь с простенькой вывеской «Ломбард». На всякий случай постучал в неё и вошёл. В кабинете, окна которого выходили на рынок, сидел опрятно одетый мужчина лет тридцати, атлетического телосложения, ростом наверняка не меньше моего, черноволосый, с волевым подбородком и голубыми глазами ребёнка детсадовского возраста. Как такое может сочетаться в одном человеке, мне не совсем понятно, но вот прижилось же.

— Слушаю вас? — проговорил он серьёзным басом, чем ещё больше вызвал моё удивление.

— Хочу сдать золото — просто ответил я на его вопрос.

— Похвальное желание. В залог оставите или насовсем решили распрощаться?

— Безвозвратно.

— Что же, не буду вам мешать, желание клиента, для меня закон. Если у вас пятьсот восемьдесят пятая проба, то за грамм дам две тысячи.

— А если выше?

— Если в слитках, то дам четыре — улыбнувшись пробасил он.

— Устроит, только у меня не в слитках, а в самородках. Возьмёте?

Я достал мешочек из кармана и держа его в руке, стал ждать ответа. Мужчина встал, подтвердив мою догадку относительно роста и телосложения, и заинтересованно проговорил:

— Много?

— Надеялся, что вы мне об этом скажите.

Хозяин скупки вынул откуда то снизу весы, похожие на аптечные и деревянную коробочку, с маленькими никелированными гирьками, коробочку поставил на прилавок, разделяющий нас, а весы повесил на длинный металлический штырь, торчавший из стены.

— Давайте свои самородки, сейчас узнаем чего вы там намыли.

Я аккуратно высыпал мелкие камушки в пластиковый стакан, любезно предоставленный хозяином и затем из него, потихоньку пересыпал часть в пластиковую же тарелочку, весов, которая просела под весом.

Первое взвешивание дало не плохой результат, сто тридцать один грамм. При втором получилось ещё больше, сто сорок восемь. Общая сумма, которую мне выдали в этом заведении составила один миллион сто шестнадцать тысяч местных рублей. Часть из них была в векселях, с круглой печатью, часть в дензнаках с множеством нолей. Правильно ли со мной рассчитываются, не известно, но показывать свою неосведомлённость не стал, не известно, что хуже, прикинуться, что всё понятно или задавать вопросы, а всё ли честно.

— Всё правильно? — спросил меня скупщик, после того как произвёл расчёт.

— Да вроде — как то не уверенно ответил я, потому что на самом деле не знаю, так ли это.

— Ну что же, тогда на сегодня закончим. Было приятно иметь с вами дело, будет ещё желание расстаться с самородками, всегда рад помочь.

— И вам всего доброго — сказал я на прощание, запихивая бумажки во внутренний карман бушлата.

На улицу я выскочил словно пробка, из бутылки с тёплым шампанским и быстрым шагом пошёл туда, где расстался с парторгом. Он, надо отдать ему должное, оказался почти на том же самом месте.

— Я тут к сапогам приценился — выпалил он увидев меня.

— Не сейчас, позже. Давай быстрее к машине.

Крайнов, не поняв в чём дело, тут же развернулся и опережая меня метров на пять ломанулся, без оглядки, на стоянку, тоже мне старый партизан. Не думаю что меня сейчас же выпотрошат, не поэтому тороплюсь я к машине, мне надо узнать у Сутягина, те ли мне бумаги выдали и чего они здесь стоят.

— Васька, морду высуни — не громко сказал я, стоя у кузова.

— Чего случилось? — приподняв брезент спросил он, не показав лица.

— Деньги проверь.

Я достал из кармана все бумажки и засунул руку с ними, прямо в кузов, пытаясь побыстрее её достать оттуда, чтобы никто не заметил, как она трясётся. А буквально через секунды услышал:

— Ты чего лейтенант, всё таки прибил его?

— Кого? — спросил я, не поняв вопроса.

— Кого? Витю синеглазку.

— Да пошёл ты со своей Витей, деньги лучше проверь, морда.

— А чего их проверять и так вижу, нормальные все, настоящие, в смысле здесь настоящие.

— Настоящие говоришь, это хорошо. А как думаешь много их?

— Да как тебе сказать, весь рынок не скупишь наверное, но половину, при желании, можно попробовать.

— Чё точно?

— А на хрена мне врать, я же тоже заинтересован, чтобы ты жрачки больше купил.

— Тогда гони всё обратно и смотри чтобы всё на месте было, я пересчитаю.

— Да забери ты их. Сначала на проверь, а потом такое недоверие.

Выхватив из руки, торчащей из под тента, деньги, засунул их обратно в карман и махнув рукой Крайнову, присутствовавшему при разговоре, пошёл внутрь павильона. Но пройдя несколько метров остановился и спросил идущего рядом парторга:

— Чего про сапоги скажешь?

— Нормальные сапоги, мужик за двести рублей отдавал, не знаю дорого это или как.

— Да и я не знаю, но брать надо, пошли обратно.

Мы вернулись обратно к машине, благо отошли от неё совсем ничего.

— Эй ты счетовод, высунься.

— Чего ещё? — спросил Сутягин, на этот раз показавшийся из под брезента.

— Как думаешь можно тебя выпустить или погодить пока.

— Не знаю, но то что кто нибудь узнает, так про это можешь и не сомневаться.

— Ладно тогда сиди. Кашин выходи, только оружие и пилотку оставь.

Разведчик отодвинул свисающий полог тента и выпрыгнул наружу.

— Здесь я командир.

— Вот что Ваня, давай с парторгом за сапогами сходи, да ещё присмотритесь к чему нибудь. Сами знаете, что нет у нас ничего. Вот тебе пятьдесят тысяч, можете их все потратить. Только просьба покупайте серьёзные вещи, а не разную хрень.

— Сделаем, товарищ лейтенант, не волнуйся — ответил разведчик.

Крайнов с напарником пошли в ту сторону, откуда мы только что с ним вернулись, а я забрал с собой Жору Веснина и со второй попытки попытался всё таки зайти в павильон, где идёт торговля продуктами. Вот вроде бы и был я уже в нём, а как вошёл то как будто бы в первый раз оказался тут. Атмосфера в здании что ли изменилась и усиленный звуковой фон появился, прямо таки домом повеяло, от всего увиденного и услышанного Я же ещё не забыл, как в детстве с мамкой на рынок ходил.

Первое, чего бросилось в глаза, так это то, что внутри павильона почти так же светло как и на улице, хотя ни каких осветительных приборов нет. Посмотрел наверх, так и есть, крыша стеклянная, даже не смотря на то, что часть стёкол отсутствует и на их месте стоят фанерные листы, но свет в помещение проникает равномерно и тёмных углов практически нет. Да ещё из окошек-амбразур кое что снаружи проникает, поэтому днём здесь на керосин, наверняка не тратятся. Все прилавки бетонные, а верхняя их часть то ли плиткой покрыта, то ли каким то камнем, чуть ли не мрамором. Правда он кое где покололся и в некоторых местах видны заплатки из бетона, но общий вид всё равно вполне благоприятный. Заняты они не сказать чтобы все, но вот те свободные места, которые всё же имеются, растворились между торговыми точками. Да ещё и покупатели, пытающиеся упаковать купленный товар, заставляют многие из них. Короче впечатление такое, что здесь настоящее столпотворение, у меня даже глаза разбежались, от обилия торговцев, товаров и пришедших за покупками людей. И чего делать, ходить у каждого продавца узнавать по чем товар отдают или искать каких нибудь оптовиков, только вот кроме тех, что мы в прошлый раз раскулачили, я других не знаю.

— Ну чего скажешь Жора, куда подадимся?

— А чего говорить, пойдём искать, где дешевле.

— Замучаемся бегать, а времени в обрез, сам знаешь.

— Ничего командир сейчас всё уладим.

Веснин внимательно посмотрел по сторонам и выбрав направление сказал:

— Оттуда начнём.

Мы пошли вдоль рядов, где торговали всем на свете, не останавливаясь возле них.

— Здесь нам ничего не надо, видишь у них какой ассортимент. Тут тебе и картошка, и лук, и сухофрукты с консервами, эти денежку зарабатывают тем, что скупают товар у хозяев и оптовиков, а потом перепродают. У нас по крайней мере так было. Мы вон к тем идём, видишь мужик стоит с зерном и больше у него ничего нет, значит товар его, ну может ещё у соседей прикупил, но всё равно он, дешевле других продавать будет, сейчас сам увидишь.

— Почём овёс отдаёшь, отец? — спросил Жора стоявшего рядом с полным ведром зерна мужика.

— За двадцатку отдам — ответил явно деревенский житель.

— Батя нам много надо, вот сколько у тебя есть всё и заберём.

— Ну тогда пожалуй пару рублей скину, но только если всё без обмана купишь.

— Два рубля это не плохо, давай так, я сейчас ещё пройдусь посмотрю, по чём торгуют и вернусь.

— Эх, ладно. Чего тебе зря бегать, уступлю ещё рублик и пошли к телеге, там всё и уладим — сделал нам новое предложение, продавец.

— Договорились, — обрадовался такому повороту, Жора — веди.

Вышли на улицу и пошли в сторону стоянки, мужик нёс в руках ведро с зерном, но шёл довольно быстро, так что мы еле успевали за ним. Повернув в дальний конец, дошли до лошадки, запряжённой в новенькую телегу, рядом с которой стоял парень лет восемнадцати, одетый в дешёвенькую кожаную куртку.

— Сынок, посчитай с мужиками мешки, а я пока ведро освобожу — сказал продавец, снимая с телеги один из них.

Всего мы насчитали двадцать два, хозяин сказал, что в каждом по пять вёдер и простым арифметическим действием мы определили сумму, которую должны за товар. Прав Васька, пол рынка точно скупим по таким ценам.

Я поехал перегружать товар на машину, а Веснин вернулся на рынок искать нового поставщика дешёвых продуктов. Пока добирались до машины я решил побеседовать с мужичком, может нам проще у него дома зерно брать при необходимости.

— Ты отсюда далеко живёшь?

— Километров тридцать наверное, в ту сторону — ответил крестьянин махнув рукой, указывая направления откуда приехал.

— А если мы к тебе в следующий раз за зерном приедем, продашь?

— Чего же не продать, только оно не всё моё, ещё соседи скидываются, ну понятно, что не за бесплатно я его сюда вожу. А надумаете приехать продадим, у нас его достаточно — усмехнулся он произнося последнюю фразу.

— Повезло, а мы так на голое место попали — не много слукавил я, для поддержания разговора.

— К нам такие тоже прибились. Ни чего приняли, а куда же их девать, люде всё же, не собаки подзаборные. Сейчас им туговато конечно, живут в землянках, работы нет, но помогаем, то по хозяйству зовём помочь то в доме прибраться, это они там в своих университетах учились, а здесь кто с товаром или землёй тот и на коне. А у вас как?

— Да так же примерно — ответил я словоохотливому собеседнику.

Следующего продавца Жора привёл ещё до того, как я с этим успел разобраться. Купили у него тридцать три мешка картошки. Мне помощник только сумму назвал, сколько отдать надо, так что я даже не знаю, почём за ведро платили. Этот продавец, своим обличаем больше походил на преподавателя вуза или школы, чем на труженика сельского хозяйства. Роста не высокого, полноват, круглолиц, с сильной одышкой, разве может человек с такими данными работать в поле, мне так кажется он загнётся быстрее, чем положительного результата добьётся. Я не утерпел и спросил его:

— Как то не похожи вы на крестьянина, больше на городского жителя смахиваете. Здесь уже пришлось сельским хозяйством заняться?

— Угадали, а что делать. Вышли с женой на картофельное поле, так возле него и остались. По началу хотели уйти, мы дома картошку только в магазине и видели, чего с ней делать надо не знали, но потом ещё люди появились, спасибо подсказали. Теперь все вместе и живём, если бы не поле, то наверное сгинули бы давно.

С ним я тоже договорился о возможности закупаться прямо у них, тем более сидят они там без транспорта, лошадь берут на соседнем хуторе, не бесплатно конечно. Так что мне можно сказать скидка за самовывоз обеспечена.

Затем был человек продавший нам пшеницу, у одного купили лук и морковку, ещё один продал капусту, свежую и в бочке, нашёлся и такой у которого взяли свежезаколотого поросёнка. А напоследок Жора приволок пасечника с почти целым сорокалитровым бидоном мёда.

За это время Кашин и парторг приволокли сапоги, куртки, пальто, ботинки, военные бушлаты, связку каких то тёплых штанов, с десяток перьевых подушек, штук сорок шерстяных одеял, военного образца и три ватных матраца. А перед самым отъездом, все вместе, прикатили тележку тушёнки, десять мешков муки и три мешка гречи.

Буквально за десять минут до отъезда разродился Сутягин, всё это время поглядывавший из кузова на когда то принявший его павильон:

— Командир, давай сбегаю обстановку разузнаю, есть человек, который, что меня здесь видел, молчать будет, а информацию про местную жизнь у него достоверную получить можно.

— Давай, почему нет, только не долго.

Васька выпрыгнул из кузова и направился в ту сторону павильона, что выходит к лесу.

— Фёдор Ильич, пока он бегает прогуляйся с Кашиным, на рынок, посмотри может кофе и чай найдёте, и чего нибудь к ним, а то мы как то позабыли про это.

Я дал десятку парторгу и они пулей метнулись в сторону павильона. Вечернего чая и утреннего кофе многим не хватает.

Сутягин прибежал через минут десять, я даже подумал, что за ним бегут и уже дёрнулся было в кузов за автоматом, но он махнул рукой и скороговоркой проговорил:

— Нормально всё не дёргайся. Это я по другому поводу торопился.

Он потянул меня за рукав и отвёл метров на десять от машины, а затем стал быстро тараторить:

— Власть у них тут поменялась, тех кто за Лопату стоял, свои же и почикали, так что к нам претензий не будет, даже наоборот, слух ходит что Виталик, чуть ли не спасибо хотел сказать тем, кто всё это сделал. Но нам на его спасибо хрен положить. Тут другая тема выскочила, когда драка у них была, так кто чего мог, тот под себя и тащил, что плохо лежало. Так вот человек, у которого был, патроны к калашу предлагает, много. Чего скажешь?

— Много это сколько и чего за них хочет?

— Не знаю сколько точно, а такса обычная, десятка патрон.

— Ни хера себе цены, да за такие деньги чуть ли не ведро картошки купить можно.

— Ты чего лейтенант, картошка ещё вырастит, а патроны сколько не закапывай их больше не станет, тем более денег то у тебя вагон.

Задумался, денег действительно до хрена и чего с этими бумажками потом станет не понятно, а патроны, так патронами и останутся.

— Давай, забираем, веди к продавцу.

— Ты чего охренел, да он мне когда говорил, всё по сторонам смотрел. Так что я сам управлюсь, а патроны грузчики его привезут, он их в коробки картонные уже переложил.

— Смотри Васька, разведёт нас этот твой Корейко, положу обоих, ты меня знаешь.

— Так вы что знакомы?

— С кем? — не понял я.

— Да с Петькой Корейко.

— Ты чё с дуба рухнул, это я так по тексту молотнул.

— Не понял я не хрена, ладно потом расскажешь, деньги давай, время то идёт.

— Сколько тебе.

— Давай пол миллиона в самый раз будет.

— Ты чего, какие на хрен пол миллиона, я их чего в дровах нашёл.

— Давай, давай, не скупердяйничай, потом мне же ещё и спасибо скажешь.

— Ладно сволочь бери, но смотри, я тебя предупредил.

Васька схватил векселя и скрылся за углом, а у меня было такое ощущение, что его и деньги я больше никогда не увижу.

Уже вернулся и Крайнов с покупками, и мужики не по разу перекурить успели, а эта падла так и не появлялся. Решил так, жду ещё пятнадцать минут и иду валить всех с той стороны павильона. Пятнадцать минут прошло, а Сутягин не появлялся. Я не долго думая резво пошагал в ту сторону, куда убежал сержант, пока без оружия, не хочется устраивать отход с прикрытием, дам ему ещё один шанс. Зашёл за угол здания, прошагал метров тридцать и увидел, как из дальней двери выкатывается тележка, за ней ещё одна, а потом выехала и третья. Все заставлены обычными картонными коробками, но разными по размеру, каждую из телег катило по два грузчика, а замыкал шествие Сутягин, вытирающей со лба пот. Сделав вид, что просто прогуливаюсь, развернулся и не торопясь пошёл к машине. По дороге процессия меня догнала, а красномордый Сутягин поспешил выступить:

— Я уже думал ты не выдержишь и прибежишь с автоматом разбираться, а ты ничего без оружия пришёл.

— Хорош мозги полоскать, чего возился так долго.

— Да не поверишь, Петя этот, как увидел сколько я денег приволок, так пока все из меня не вытащил, не отпустил.

— Ты чё все бабки ему отдал, охренел, что ли.

— Не дёргайся лейтенант, не позорь меня перед людьми, я как ни как с ними раньше работал, а сейчас в их глазах сильно приподнялся. Так что подожди малость, потом в машине разберёмся кто прав, а кто виноват.

Прежде чем начать погрузку, пришлось открыть задний борт, а перед этим перекидать вперёд все мешки. Коробки, не зависимо от размера, были перевязаны толстым шпагатом, наверняка, если бы его не имелось, то под тяжестью, находившегося в них груза, все бы порвались. Меньше чем вдвоём ни одну из них грузчики не подымали, а были и такие, что брались вчетвером. Но погрузили в общем то всё быстро, у людей такой опыт за плечами. Потом Сутягин тепло попрощался с каждым, пообещал заскочить в гости, в следующий приезд и они покатили тачки обратно. Наши мужики закрыли борт, опустили тент, я забрал этого балабола в кабину и мы поехали в сторону дома.

Ждать, когда выедем из посёлка не стал, а приступил к допросу сразу после того, как тронулись.

— Давай сержант, хвались, что ты там за сделку проверну.

— Эх лейтенант, можно подумать я для себя старался — обиженно ответил Сутягин и замолчал.

— Чего обиделся, что ли? Так зря, ты что же думаешь, я такие деньги, кроме тебя ещё кому нибудь доверил?

— Да уж точно не доверил бы.

— Ну тогда чего, прикидываешься.

— Да это я так, цену себе набиваю.

— Можешь считать, что твои акции, на моей бирже, резко поднялись в цене.

— Вот опять, ты точно так же, как Корейко сказал. Колись откуда его знаешь.

— Задолбал, не знаю я его и всё, закрыли этот вопрос. Слушаю тебя внимательно по существу вопроса.

— Точно, братья вы, одинаково говорите. Ладно не хочешь рассказывать не надо. А мне скрывать нечего, в кузове у нас лежит тридцать три тысячи патронов, и пятнадцать комплектов обмундирования, причём заметь, не нашего образца, а ихнего, понял.

— Понял, понял.

— Ни хрена ты не понял. Ты его хоть раз видел? Это тебе не шинелька наша и даже не твои немецкие сапоги, там такая форма, что оденешь её и все бабы наши будут. А ещё этот, как же он говорил, забыл зараза. Короче там штуковина такая в комплект входит, что пули от неё отскакивают, вот так то.

— Да не может быть такого товарищ сержант? — не выдержал наш водитель.

— Ты мне ещё будешь тут. Помалкивай давай и на дорогу смотри. Не может быть, понимал бы чего.

— Ладно, чего разошёлся, я тебе верю. Бронежилет это называется — успокоил я Сутягина.

— Ты чего носил такой, что ли? — наклонившись к самому уху спросил меня сержант.

— Нет, но знаю, что такие бывают — так же тихо ответил я ему.

— Понятно.

Мы замолчали, а что говорить, молодец Васька, на какие то фантики столько полезных вещей поменял. Особенно бронежилеты меня обрадовали, с ними теперь, как то спокойнее будет, в случае разных заварушек. А без них наверняка не обойдётся, хотя и до этого уже не мало было. Сколько народу, по разным причинам, полегло и если вспомнить то плохих людей среди них не было. Из старого состава только Васька и остался, самый старый друг получается он у меня, а я на мужика с наездами.

— Объявляю вам товарищ сержант, от лица службы благодарность.

— Служу трудовому народу — глядя почти в упор на меня ответил сержант, а потом тихонько спросил — Ты чего это?

— А по приезду получите материальное вознаграждение — нарочно громко сказал я.

— Спасибо конечно товарищ лейтенант, но если не секрет какое.

— А там посмотрим, да.

Приехали мы, что то около семи вечера, разгружаться не стали, поставили машину, где она и раньше стояла, и выставили дополнительный караул, на всякий случай. Ужин только начался, так что приехали вовремя. Я нашёл Ерёмина и попросил его, что бы озадачил кого нибудь принести на всю разведку еду в землянку, а потом и сам туда подгрёб, забрав с собой Ухова, Рогова и старшину Шестакова.

Сутягин в это время уже околачивался около землянки, приводя себя в порядок.

— Сержант Сутягин, ко мне — позвал я его.

— Чего? — спросил он подходя ближе.

— Как, чего? А за материальным вознаграждением кто пойдёт, ты или Пушкина звать.

— Так если не шутишь, я всегда готов.

— Пошли тогда.

Мы обогнули холмик и пришли к машинам, предварительно предупредив часового, а то может шмальнуть, у них тут строго. Из «Зила» я достал десять банок тушёнки, а из «Газона» три бутылки водки, из старых запасов. Всё это мы засунули в прихваченный мешок и я его торжественно вручил Сутягину.

— Держи, только водка на всех и выпили чтобы её сегодня, понятно.

— Конечно командир, а чего там пить, по три капли на брата, так чисто символически.

Водку распили вечером, причём как и говорил Васька чисто символически, потому что разливать её пришлось на всех, кто был в землянке, а набралось нас здесь двадцать шесть человек. А что, на мой взгляд по пятьдесят грамм самое то, не поплохеет и весело. В качестве закуски сожрали всю тушёнку, короче проставился сержант по полной, за объявленную благодарность.

Зато, как хорошо было утром, голова не болела, а вспомнить было чего. Пока умывались и брились, думал чем занять сегодняшний день. Понятно, что надо разобраться со всем, чего привезли, а потом куда. Но за меня оказывается всё давно решили и сделал это паренёк дежурный, что сменился после завтрака. Он поймал меня у выхода из землянки, когда я собирался отнести на кухню посуду.

— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться — пожалуй как то слишком официально спросил он разрешения на разговор.

— Чего тебе? Только быстрее, если можешь или пошли со мной, по дороге поговорим.

— Тогда лучше по дороге.

Я перемахнул окопчик и спустился вниз, а затем прямиком на кухню, парень не отставал, но пока что помалкивал.

— Говори чего хотел, у меня дел сегодня навалом — поторопил я солдата.

— Да не знаю даже, как сказать. Я сержанту Ерёмину вроде докладывал, так он послал меня.

— Ты если прямо сейчас не скажешь, зачем пришёл и я так же сделаю.

— Я сегодня на холме в дозоре был, так там солнышко из-за туч минут на пять всего вышло и опять они его закрыли.

— Ты чего издеваешься? На хрена мне это знать то надо, сам подумай. Ну вышло и вышло, завтра ещё выйдет.

— Так товарищ сержант тоже осерчал, когда я его попросил в бинокль посмотреть, там же уже ничего видно не было, облачность опустилась, а я его предупреждал, что сейчас он точно ничего не увидет.

— Твою мать, боец или ты сейчас всё как надо расскажешь или я не знаю чего с тобой сделаю.

— Есть товарищ лейтенант. Докладываю, во время несения службы мной обнаружен не известный объект, идущий от берега к морю, на расстоянии примерно километров пяти от поста наблюдения.

— Вот можешь же, когда захочешь. Молодец, всё правильно доложил, как положено, по уставу. Ну раз доклад сделал, то всё иди отдыхай, давай.

Я сделал шагов пятнадцать, прежде чем до меня дошло сказанное солдатом, резко обернулся и закричал ему в след, перепугав находящихся рядом людей.

— Эй боец, как там тебя, а ну давай обратно.

Солдат подбежал и вытянувшись по стойке смирно снова доложил:

— Рядовой Михайлов.

— Это я понял, ты мне вот что, ещё разок, только по подробнее расскажи, чего там тебе померещилось.

Солдат ещё раз пересказал о том, что увидел, но снова делал это путано и заковыристо, вспоминая восход солнца, матерные слова Ерёмина, в свой адрес, а так же, как холодно ему было на посту. Не зацикливаясь на подробностях я лихорадочно соображал, чего он мог там увидеть, а то что он чего то видел, в этом я не сомневаюсь, больно он какой то нескладный, а таким по жизни иногда такой фарт выпадает, что другому и во сне не приснится.

— Давай ты мне лучше с верху всё покажешь. Стой тут, сейчас посуду отдам и пойдём.

Близко к часовому мы подходить не стали, зачем мешать человеку нести дежурство. Встали в сторонке и парень на пальцах мне объяснил, что и как он это заметил. Пожалуй я ему поверю, с этой точки много чего в хорошую погоду можно рассмотреть, тем более он заявляет, что вчера в том районе ничего не было. Ну если пацан не ошибся, произведу его в ефрейторы.

— Так боец, мне доложил и этого достаточно, никому больше не докладывай и не рассказывай, а то на смех подымут. А мы с разведкой твой доклад на всякий случай проверим, вдруг там враг окопался. Сейчас давай в землянку и отдыхай. За бдительность объявляю тебе благодарность, правильно поступил.

— Служу Советскому Союзу — отчеканил он и отправился вниз.

Паренёк то похоже из последнего призыва, раз так ответил. Ну это я так между делом подумал, тут о другом подумать надо, на чём на разведку ехать и кого с собой брать.

Неужели всё таки пробило нашу территорию на новые подарки. Хотя лично я ничего не увидел, да и Ерёмин послал бойца подальше с его видениями. Но прокатиться всё равно не мешает, возможно после обеда этим займусь, а сейчас машину надо разгружать. Хорошо, что заморозков по ночам пока нет, а так бы по морозили все овощи.

К разгрузке привлекли все армейские силы, таскать далеко, продуктов достаточно, а кроме этого ещё и патроны надо перекинуть в газон, с новеньким обмундированием, там у нас хранятся наиболее ценные вещи, больше пока негде. Я как и все не отлынивал от физических работ, но вот полноценно мне работать долго не дали. Во время очередного прихода к овощехранилищу ко мне подошёл один из студентов и спросил:

— Товарищ командир, это вы мужиков с заготовки дров забрали?

— Не понял, каких мужиков? — в свою очередь спросил его я, радуясь не большой передышке.

— Наших, тех что с нами лес валят. После завтрака они ушли куда то и больше мы их не видели.

А вот это уже интересно, что это значит ушли куда то, взяли просто так и забили на работу, выходной себе решили устроить, что ли.

— Все потерялись или частично? — решил я прояснить ситуацию.

— Частично, но большая часть отсутствует. Нет бригады, где за старшего товарищ Крайнов.

Вот даже как, товарищ Крайнов у нас в бригадирах числится, а почему я об этом слышу в первый раз.

— Значит бригада в полном составе отсутствует, а остальные как же?

— Остальные на месте, я по тому подошёл, что у нас брёвна кончаются, не знаем чего дальше делать, самим валить или их дожидаться.

— Сейчас разберёмся, как быть, ты к себе иди пока, а я Ерёмина дождусь и вместе с ним подойду к вам.

Парень ушёл в сторону леса, где может и не так часто, но всё же был слышен звук топоров, рубящих древесину. Я решил здесь подождать, когда подойдёт сержант, с очередным мешком, чего за ним бегать туда сюда, ноги у меня не казённые.

Ерёмин показался минут через десять, к этому времени я уже успел отдохнуть и собраться с мыслями. Хотя подходящих версий у меня в голове так и не образовалось, но всё же какие то намётки в ней сформировались. Не могла бригада в полном составе взять да исчезнуть, ни с того не с сего, наверняка внутри коллектива проводилась какая то работа по разложению. А сегодня она получила своё логическое завершение и на мой взгляд вполне своевременно, после того, как товарищ Крайнов посетил вместе с нами посёлок под названием Рынок. Наверно понравилось ему там больше, чем в нашем захолустье, а оболтать уставших и плохо накормленных людей, ему это, как два пальца об асфальт. Вот сколько раз замечал за собой, первое впечатление о не знакомом человеке, почему то у меня обычно оказывается самым верным. Этот парторг мне сразу не понравился, хотя вчера, к примеру, я почти что изменил о нём своё мнение. Прямо ужик какой то, хотя нет, этот больше на гада ползучего похож, почти втёрся в доверие, но всё же не выдержал, старые воспоминания о жизни руководителя, не позволили замаскироваться окончательно. Ему наверное показалось, что он со своими талантами махать руками и молотить языком будет там востребован, ну что же пускай попробовал бы, но в одиночку, людей то зачем за собой поволок. Или у него это уже в крови, типа не могу жить если рядом массы отсутствуют, кем же руководить тогда.

В принципе, мне от этого дезертирства не жарко и не холодно, может всё таки самую малость теплее, кормить меньше народу придётся. Поэтому ни кого искать я не стану и другим запрещать свободно перемещаться по территории не вижу смысла. Только всё это можно делать, как то цивилизованнее, прийти и сказать, так и так, надоело нам тут, уходим к другому барину и всё, все довольны и смеются. На хрена такие номера выкидывать, привыкли там так жить и здесь перестроиться на нормальный лад не могут.

— Ерёмин, подойди — подозвал я разгрузившегося сержант.

— Слушаю, товарищ лейтенант — ответил он, пытаясь восстановить дыхание.

— У нас на лесоповале бригада в полном составе сбежала, так ты бы сходил к ребятам, фронт работ им определил, а то они сами не могут.

— Как сбежала?

— Думаю ногами, автомобили вроде все на месте.

— Наверняка Крайнов, сволочь, всех с баламутил. Так и знал, что эта гнида чего нибудь выкинет.

— А раз знал, так зачем бригадиром его сделал.

— Ничего я не делал, они сами так решили. Как то утром собрались все и сказали, хотим мол чтобы у нас товарищ Крайнов за старшего был, а я чего, мне это без разницы.

— Ладно Серёга, забей. Ты только с оставшимися разберись и проверь может ещё кто отсутствует, а потом предупреди повариху, что на обеде нас, меньше будет и на всякий случай сам всю кормёжку рядом с ней побудь, вдруг кто из беглецов объявится. Если такая радость случиться, хватать его и ко мне, на беседу. Давай, только без лишних придирок к людям.

Ерёмин ушёл к студентам, а я продолжил заниматься перетаскиванием грузов. С поездкой сегодня придётся погодить, нельзя уезжать из лагеря в тот момент, когда из него два десятка человек убежало.

После обеда выяснилось, что у нас отсутствует семнадцать мужиков и девять женщин, солидную команду собрал парторг, только вот каким макаром они собираются три сотни километров преодолеть, мне не понятно. Мы специально проверили все транспортные средства, машины и лошади на месте, продукты тоже никто не пытался слямзить. Необычность сегодняшнего дня заключалась лишь в том, что очень много народу, по словам поварихи, за добавкой во время завтрака приходило и лепёшки пресные все подобрали. Не знаю, как они собираются десять дней в таких погодных условия жить и чем питаться. Что же такого, этот деятель, смог людям порассказать, что они за ним пошли. Ну да хрен с ними, я всех предупредил, что обратно мы никого не принимаем, держать не будем, но и назад тоже проситься бесполезно. Пускай каждый для себя сам решает, чего он хочет, от жизни, в этом месте, получить.

К утру возвращенцев мы так и не увидели, и меньше людей, среди гражданских, тоже не стало, про военных я даже и не заикаюсь, здесь единодушие полное. Вместе мы сила, а по отдельности нужны будем только, как шавки, сидящие на цепи у какого нибудь хозяина. Странное дело, но у меня сложилось такое впечатление, что у людей после вчерашнего побега настроение даже лучше стало. А Сутягин мне так прямо и заявил:

— Настроение даже улучшилось, от того, что парторга не вижу. Я сразу знал, что от этого гада будут проблемы, даже хотел его втихаря замочить, да потом почему то передумал или некогда было, не помню уже, а надо было сделать ему расстрел, через повешение.

— Мне он тоже с первого взгляда не понравился и я точно так же как и ты, хотел его в первый же день знакомства расстрелять, но проявил гуманность к уставшему человеку. Теперь если у тебя кто то внутреннюю неприязнь вызовет, ты мне докладывай. Возьмём вон допустим Ерёмина в тройку, вынесем решение и расстреляем сходу, чтобы потом не мучатся.

— Я только за — ответил сержант, на моё предложение.

— Если за, тогда возьми ещё троих людей, по надёжнее и жду вас на стоянке, с полным боекомплектом. Выезд у нас сегодня намечается, не дальний так, что к обеду вернёмся.

— Выезд это хорошо, не могу долго на одном месте сидеть.

После завтрака заскочил в землянку за оружием, где во всю собирались Сутягин и группа Кашина, а затем не дожидаясь их пошёл к шестёрке, надо её проверить и дозаправить. Поедем на ней проверять, чего там привиделось бойцу Михайлову.

Глава 14

Песок на пляже не успевает просохнуть, от постоянно моросящих дождей, так что можно считать, что мы едем не по пляжу, а по обычной просёлочной дороге, только очень широкой, без встречных машин и ограничительных знаков. Поэтому я разогнался до ста шестидесяти километров и скорость не сбавлял, чем не на шутку напугал некоторых членов нашей экспедиции, а кому то на оборот понравилось и было видно, что он не прочь по быстрее прокатиться.

— Может ещё газку прибавить — спросил я сидевшего рядом Сутягина.

— А можешь?

— Не надо командир, — встрял в разговор Семёнов — а то я сейчас ручку оторву.

— Ну не надо, так не надо.

Пять километров проскочили и не заметили как, а кроме моря и дюн ничего не увидели.

Может и впрямь показалось солдату, после ночного караула не весть что.

— А мы куда едем, командир? — поинтересовался сержант.

— Да так, решил вас покатать на машине, посмотреть, как на скорость реагируете, разведчик ко всему должен быть готов. Верно.

— Согласен, настоящий разведчик ничего не боится, даже ручку оторвать ему не страшно, правда же Семёнов.

— Так точно товарищ сержант, тем более я её с одной стороны уже кажись оторвал.

— Семёнов, прекрати портить имущество, не то заставлю его, тебя ремонтировать.

— Вы товарищ лейтенант едьте помедленнее и ничего тогда ломаться не будет, невмоготу уже, ей богу.

Я притормозил, но не из-за того, что пожалел разведчика Семёнова, а совершенно по другому поводу. Можно сказать от внезапно обрушившейся на меня радости, за бойца Михайлова, не подвёл он нас, увидел то, что другим не под силу было.

— Ну что братцы, всем понятно зачем сюда ехали?

— А чего это такое? — спросил Сутягин, так же как и я, разглядевший видневшееся вдалеке сооружение.

— Должно быть пирс. Сейчас газку добавлю и точнее узнаем, что нам господь местный подарил.

Нажал на педаль до упора, Семёнов ойкнул, сержант, сидевший рядом, радостно заулыбался, а я пытался рассмотреть, что к нам приближалось. Чем ближе подъезжаем, тем отчётливее, возле пирса, ещё что то просматривается. Так и хотелось крикнуть незнакомцам, которые всем здесь командуют, чтобы не забыли оставить нам кораблик, а если его жалко, то хотя бы какую нибудь лодочку и пару удочек в ней.

— Лейтенант, да там корабль стоит, чтоб я сдох.

— Васька заткнись, сглазишь.

— Я тебе точно говорю, корабль это.

Мы не ехали, мы летели, моя ступня придавила педаль до самого упора. Семёнов наверное оторвал уже ручку, да и наплевать на неё. На противоположной, от нас, стороне пирса стоял корабль, самый настоящий, с белой капитанской рубкой, отсюда мы её уже все видели. Мой взгляд перескакивал то на пирс, то на корабль, я даже не обращал внимания на то, что подъехали почти вплотную к объекту.

— Останавливаться не будешь? — как то уж очень равнодушно спросил меня Сутягин.

— Чего? — переспросил я его, на автомате.

— Тормози говорю — прокричал сержант мне прямо в ухо.

— Чего орёшь, я всё слышу.

Но прокричал он всё же вовремя, ещё не много и мы бы пролетели мимо захода на причал, прямо по достаточному тротуару, ведущему от него, к одноэтажному зданию, на которое обратили внимание только сейчас.

— И домик имеется — обозначил его присутствие Кашин.

Но домик меня пока не интересовал, не до него сейчас, о каком доме можно думать, у нас корабль появился, настоящий.

Мы вышли из машины и не сговариваясь пошли прямиком к нему, к этому красавцу, качающемуся на маленькой волне.

— Командир, обратил внимание, на песке следов нет — спросил меня Сутягин.

— Не а.

— А зря, это может означать только одно, команда на борту сидит.

— И чего, корабль то не военный.

— Может и не военный, но это не значит, что люди на нём без оружия.

— Так и мы не с дубинами. Всем быть наготове — отдал я запоздалую команду.

Я не мог оторвать взгляда от понравившегося мне судна, хотя и было оно совсем не большим, наверное чуть больше двадцати метров в длину, и не совсем новым, а может быть и совсем не новым. Но вот как понравилось оно мне с первого взгляда, так это впечатление и не меняется при более близком его осмотре.

Кораблик был выкрашен в красный цвет, но скорее всего уже давно, потому что краска местами сменилась на ржавчину, но общего впечатления это не портило, а наоборот, говорило о том, что судно ходит по морю. Внутренняя же часть бортов, была белой и выглядела наряднее и новее, возможно от того, что покрасили ее недавно. Белой так же была и рубка, разместившаяся на корме и занимавшая почти всё пространство от одного борта до другого, наверное метров пять в ширину, не больше. Рядом с ней, по дальнему от нас борту, на мощных кронштейнах, висела не большая лодка или как принято говорить на флоте шлюпка. Видно, что это плавсредство не для красоты здесь находится, а тоже принимает участие в заплывах, так как выглядит она не такой яркой, как допустим на комфортабельных лайнерах. На «Титанике» они, к примеру, на много красивее были, если конечно это не вымысел авторов фильма. Ближе к носу стояла мачта, метров пожалуй десять в высоту, от её верхней части, на нос, капитанскую рубку, а так же на вторую мачту, размером по меньше и стоявшую на корме, за рубкой, тянулись канаты, не понятного для меня назначения. А на самом верху этой стройной красавицы, гордо развевался флаг, ярко красный, с белым кружком посередине.

— Чего это за херня у него на флаге намалёвана? — спросил я Сутягина, не веря своим глазам.

— Твою мать, немцы — выкрикнул он и забежал за высоко торчавший, над пирсом, нос корабля.

Я, как и все остальные рванул за ним. Только сейчас до меня дошло, что внутри белого круга нарисована свастика, а это может означать только одно, корабль действительно немецкий.

— Чего делать будем? — спросил не понятно кого, Загребин.

— А чёрт его знает, чего делать. Я бы лично не совался туда, а вернулся за подмогой — высказал своё мнение Семёнов.

— Тихо всем, — прикрикнул я на разговорившихся бойцов — разведчики вашу мать.

А действительно, чего делать? Если экипаж на судне и не дай бог вооружён, то мы с ним можем и не справиться, а в лучшем случае у нас могут появиться раненые, которых лечить совсем некому.

— Сидите здесь, я сейчас — сказал Сутягин и возвратившись на то место, откуда мы драпанули, перелез через борт корабля.

Мне стало честно говоря не очень, он на разведку пошёл, а мы, как трусы, на причале остались.

— Пошли за ним, только не гремите ни чем — скомандовал я солдатам.

Перевалившись через покачивающийся борт и не увидев на палубе Сутягина, остался на месте, и другим не дал куда либо идти. Не хватало нам ещё друг друга перестрелять.

Так мы просидели минут десять, не в силах определить, где наш товарищ и есть ли кроме нас на судне, ещё кто то. Но потом появился сержант, вернее сначала открылась дверь ведущая в рубку, а уж из-за неё мы увидели его улыбающееся лицо.

— Чего прячетесь, думали я вас не замечу, а вот хрен вам. Хорош штаны протирать, вставайте, нет здесь ни кого.

— Точно? Всё осмотрел? На нос может сходить ещё? — стали на перебой задавать Сутягину вопросы мужики.

— Сказал же, пусто. Чего тут смотреть, из этой башенки белой, вход вниз, там у них двигатель, такой же как у машины, только по здоровее будет, потом вроде, как казарма маленькая, одиннадцать топчанов насчитал. Места там мало, но спать можно и тепло похоже, так что можем на ночь оставаться.

— И всё, больше ничего нет? — спросил я сержанта.

— Почему нет, кухонька ещё есть, но малюсенькая, у нас говенник больше.

— Не везде наверное ты побывал, не может на таком длинном корабле, быть только кубрик и машинное отделение.

— Ну ни чего себе ты словечки знаешь, у матросов выучился?

— Хорош дурака валять, ты на нос ходил?

— А чего я там не видел, там же пусто, только какие то железные листы лежат, да ящик.

— Мужики, сходите посмотрите ещё раз, думаю не всё он тут разглядел.

В носовой части оказался ещё один трюм, на наше счастье пустой, не совсем пустой конечно, а только не содержащий в себе, опасных для нас, человеческих особей. А так в нём лежала очень нужная в хозяйстве вещь, самая настоящая рыболовная сеть и сдаётся мне, огромного размера.

— Говоришь значит всё проверил, а если бы здесь не сетка была, а двадцать автоматчиков и чего тогда? — спросил я Василия.

— Так не оказалось же — попытался он возразить мне.

Продолжать наезд не стал, сеть и в самом деле не очень похожа на вооружённых солдат, но промолчал я больше от того, что не хотелось портить праздник, пришедший на нашу улицу.

Вдоволь налюбовавшись орудием лова, вернулся к рубке и зашёл внутрь. Просторно, если конечно исходить из того, что на кораблях везде, где могут, экономят на пространстве. Во всю ширину рубки располагаются большие окна, позволяющие хорошо просматривать всё, что находится по курсу корабля. По бокам они тоже имеются но всего лишь по одному, а спереди целых три. Почти по середине помещения, маленький штурвал, само собой деревянный и отполированный, особенно в тех местах, где соприкасается с руками вертевших его матросов. Из приборов, на обитой деревом панели, я смог определить только компас, достаточно большой и закованный намертво в медный корпус. Ещё была труба переговорного устройства, такие я раньше только в кино видел, про то время из которого мои спутники. Не густо и как они только в море не бояться выходить с таким простеньким набором.

В задней части рубки, имелась ниша, из которой, как раз и можно попасть в нижнюю часть корабля. Заглянул туда, темно, интересно как ориентировался в этих потёмках Сутягин, тут не то что количество спальных мест в кубрике не посчитаешь, а попросту не возможно разглядеть, где ступеньки кончаются. Не полезу, поверю ему на слово, тем более чего я могу разобрать в машинном отделении, ну увижу, что чего то там стоит и что, даже понять не смогу на чём этот движитель работает. Опа, а вот и ложка дёгтя в моём праздничном пироге, так обрадовался кораблику, что даже забыл о том, что если собираешься поплавать на нём, то надо как минимум, чтобы в баке горючие было. Вышел на палубу и решил у мужиков поинтересоваться, на сколько их познания о конструкции корабля, отличаются от моих.

— Мужики, кто нибудь знает, где здесь бензобак или хотя бы, как определить, есть ли на корабле горючка?

— Ты чё командир, мы на такой махине первый раз в жизни — ответил за всех Сутягин.

— Ясно с вами всё. Тогда расскажи, как ты внутри разобрался, где чего находится?

— А чего сложного, зажигалку чиркнул и спустился. Где мотор у них там, только с ней и разглядел, а в спальне, так там окошки имеются. Махонькие правда и кругленькие, я таких смешных раньше не видал. Да тут у них всё какое то смешное, одно слово немчура делала.

— Причём тут немчура, на всех кораблях такие окошки имеются, иллюминаторами они называются.

— Спасибо, просветил, теперь мне совсем легко стало — смеясь ответил сержант.

— Эх, товарищ Сутягин, а ещё младший командир, повышать свой образовательный уровень надо. Какой пример вы показываете своим подчинённым — сделал я замечание разведчику, пытаясь сам не заржать.

Закрыв дверь в рубку, подошёл к весело болтавшей, до моего появления, компании. Они сидели прямо на палубе, облокотившись о борт, кстати тоже местами ржавенький.

— Чего флаг не сняли или вам нравится сидеть и смотреть как он на ветру развевается.

— Да как его снимешь? Мы уже пробовали, да эта жердь уж больно тонюсенькая, не возможно по ней на верх вскарабкаться — ответил мне Кашин.

Я подошёл к мачте, потянул на себя тросик на котором закреплен флаг и медленно опустил его вниз, потом сорвал и ни говоря не слова, бросил на палубу.

— Кто же знал, что он так снимается — виновато проговорил разведчик Кашин.

— Да ладно, я и сам то это знаю только по тому, что один раз видел, как его туда вешали. Если всё здесь осмотрели пойдём на домик взглянем, посудина всё равно никуда не денется.

— Да куда ей, на таких толстенных верёвках привязана, что не понятно даже, как их тоскают — высказался Семёнов.

Мы перелезли через борт и снова оказались на причале. Только теперь я обратил на него более пристальное внимание, даже подошёл к краю и посмотрел вниз, было интересно, на каких опорах он держится. Оказалось что и они изготовлены точно из такого же материала, как и вся конструкция, и что характерно, ни вверху, ни внизу, не наблюдается ни трещин, ни сколов. Это что же за бетон такой использовали, при его постройке, у нас так и сейчас делать не умеют. Были конечно на нём детали подвергшиеся частичному износу, но они скорее всего заменяемые. Толстые, почти квадратные бруски, прикрепленные к наружной части пирса, явно поизносились. Скорее всего их обдирают корабли, что швартуются у причала. Но этот дефект поправимый, даже мы, с нашими примитивными инструментами, сможем их заменить, при необходимости.

— Мужики не расслабляемся — предупредил я разведчиков — сейчас идём к этому странному строению и проводим его полную ревизию. Только действительно полную, товарищ сержант.

— Не сомневайтесь товарищ лейтенант, на земле мы не оплошаем.

— Ну ну, поглядим.

Определить, что за здание стояло, примерно в ста метрах от воды и наверное в шестидесяти от полосы, где заканчивался пляж, я так и не смог. Длинный, около ста двадцати метров, дом, похожий на барак, выстроенный из тёмно красного кирпича, может быть чем угодно. Одноэтажное строение, под довольно высокой, двускатной, черепичной крышей, с множеством труб на ней, может быть как складом, для любых товаров, так и казармой, для временного проживания матросов или рыбаков.

С той стороны, что ближе к нам, у здания имеются массивные двустворчатые ворота, к которым от пирса проложен деревянный тротуар, метра полтора шириной, а с другого края, обычные входные и тоже деревянные двери, так же как и ворота сильно почерневшие от времени. Окна у этого дома, двух видов, одни выглядят почти как те, к которым я привык, ну может совсем не много вытянуты и заужены, а другие круглые, похожие на иллюминаторы, только размером больше и расположены высоко, чуть ли не под самой крышей. Во всём остальном здание, как здание, ничем не лучше и не хуже многих других.

Дойдя по тротуару до ворот, мы обнаружили на них огромный, висячий замок, выломать который руками не получится, как не старайся. Пошли к дверям, может там удастся проникнуть в помещение. Вдоль всей стены, на равном расстоянии друг от друга, располагались окна иллюминаторы, находились они метрах в двух от земли, поэтому разглядеть, что там внутри не возможно, при всём желании и только когда до дверей осталось метров тридцать, начались нормальные окна. Заглянув в первое из них, я обнаружил что то похожее на кабинет, с разбросанными по полу бумагами и газетами, во втором было тоже самое, только бумаг было больше, потому что кабинет был больше, на него приходится целых два окна. Что находится в других помещениях разглядеть не удалось, окна зашторены белыми, не прозрачными занавесками. Так и дошли до дверей, не поняв с чем имеем дело. Они открылись очень просто, Кашин взялся за ручку и потянул её на себя, дверь возьми да и откройся, мы даже переглянулись от того, что так всё просто получилось. Мужики взяли оружие на изготовку и пошли дальше, а я задержался возле тумбочки, стоявшей у самого входа, почему то захотелось мне её проверить. За дверкой, ничем не примечательной мебели, ничего не оказалось, а вот в ящике лежала огромная связка ключей, я её взял в руки и сделав пару шагов по коридору, крикнул своим:

— Двери не ломайте, мне ключи от них выдали.

Но ломать их и не пришлось, везде было не заперто. Мужики открывали двери, наставляли внутрь автоматы и осмотрев комнату двигались дальше, не вдаваясь в подробности, её содержимого. Сначала надо зачистить всё целиком, а уже потом разбираться, чего там внутри. Дверей в коридоре было девять, пять с одной стороны и четыре с другой. Я успел осмотреть только два помещения с открытыми настеж дверьми. В одном было, что то вроде медпункта, хотя кроме стеклянного шкафа, в котором стояли какие то пузырьки и белого халата, висевшего на деревянной вешалке в углу, ничего, чтобы говорило о том, что здесь лечат больных, не имелось. А в другом так и вовсе смотреть было не на что, стоят четыре металлических кровати, с матрацами на панцирных сетках и грязными подушками на них, две табуретки и две тумбочки, и всё. Что хочешь то и думай, вроде и общежитие, пускай и убогонькое, а если так, то зачем им здесь медпункт. Может соседние комнаты, что то прояснят. Но сразу осмотреть их наверное не удастся, меня позвали из коридора.

— Командир, ключи неси, здесь дверь заперта.

Не разобрав, кто меня звал, вышел в коридор и увидел, что четверо моих бойцов упёрлись в дверь, в его конце. Подошёл ближе, по дороге разглядывая боковые комнаты, но только мельком, люди ключ ждут, а его ещё подобрать надо.

— Ищи, который из них — отдал я ключи сержанту, ближе всех стоявшему ко мне.

Подбирали не долго, наверное пятый, из связки, подошёл. Замок открыли, но дверь пока трогать не стали.

— К стенам прижмитесь, а её толкну — сделал нам предложение Семёнов.

Никто отказываться не стал, что там дальше никому не известно, поэтому поберечься лишним не будет. После того, как мы выполнили указания, разведчик ногой толкнул дверь и вбежал внутрь следующего помещения, а через пару секунд, за ним и мы последовали. Увиденное привело меня в ещё большее замешательство, на общежитие это стало походить ещё меньше. Помещение, в длину метров двадцать, больше походило на столовую, а вернее на ту её часть, где готовят пищу, прежде чем она поступает на раздачу, а попросту говоря на кухню, но на какую то не доделанную. Стены у этой странной кухни выложены небесно голубым кафелем, от пола до самого потолка. Пол же, напротив, бетонный и на мой взгляд какой то грязноватый, имеющий уклон от стен к середине, где, по всей его длине, лежит металлическая решётка. По одной из стен, проходит труба, надо думать водопроводная, а от неё вниз, идут четыре ответвления, из труб точно такого же диаметра, что и основная. Заканчиваются они обыкновенными кранами к котором прикреплены резиновые шланги, валяющиеся прямо на полу. Но вот ни плиты не кастрюль для варки, ни посуды, даже вилок с ложками здесь нет. Зато навалом металлических столов, тазов, ванночек и ножей, различной конфигурации и размера. Правда имеется печь, даже две, но пригодны они только для прогрева помещения.

— Это чего за хрень такая — спросил я товарищей.

— Похоже на разделочный цех, на мясокомбинатах такие есть — ответил мне Загребин.

— А ты откуда знаешь, про мясокомбинат — спросил его удивлённый Кашин.

— Мать работала там, ещё до войны.

— Мужики, здесь еще дверь есть, только какая то широченная — позвал нас Сутягин.

Мы подошли к нему, дверь действительно есть, только раза в полтора шире обычной и обита железом. Но вот замка или замочной скважины на ней не имеется.

— Чего стоим? Открывайте и дальше идём — сказал я толпившимся рядом солдатам.

Сержант тяжело вздохнул, повернулся к двери и легонько толкнул её. Но прежде чем она открылась ему пришлось ещё раз надавить на неё, только на много сильнее.

Следующее помещение представляло из себя, какую то странную конструкцию из шести отдельных кирпичных сооружение, от каждого из которых вверх, наверняка на крышу, шла труба, тоже кирпичная. Расположены они были вдоль стен, по три на каждую сторону, а между ними, находились кругленькие окошки, очень понравившиеся Сутягину. В каждое такое помещение вела дверь, по краям обитая резиной, окон в них не наблюдалось, поэтому понять чего там, без того, чтобы не заходить внутрь, не удастся. Но делать этого мне и не надо, я понял по запаху, куда мы попали, это коптильни, а всё вместе рыбный цех. Если за следующей дверью, что так же была по середине коридора, найдутся бочки, то моя догадка подтвердится на сто процентов. Я не долго раздумывая подошёл к ней и открыл, так и есть, от пола до потолка стоят деревянные бочки, совсем не много расширяющиеся к низу и опоясанные широкими металлическими обручами, сверху и снизу, а рядом с ними гора плоских деревянных крышек.

— Ну что всем ясно, чего нам досталось? — спросил я вошедших за мной бойцов.

— Понятно, рыбу здесь коптят — ответил Семёнов.

— И солят — добавил Кашин.

— Правильно, а вот за этой дверью наверняка наши ворота, в которые мы поначалу ломились.

В помещении, с широкими воротами, стояла куча деревянных ящиков, штук десять тележек и снова стеллажи бочек. А в дальнем углу, на деревянных поддонах лежали мешки, наверняка с солью и упирались эти пирамиды почти что под самый потолок. Даже по предварительным прикидкам ясно, нам её хватит лет на сто.

— Что дальше делать будем? — спросил сержант.

— Брать под охрану, теперь всё это наше, если ты не против — ответил я.

— Не против, только вот на счёт пожрать здесь как то не очень, а время к обеду подходит.

— Слушай Сутягин в кого ты такой проглот, мы молчим, хотя тоже, как ты сам понимаешь, подкрепиться и нам не мешало бы.

— А я не о себе забочусь, между прочим, товарищ лейтенант, а о подчинённых.

— Ну тогда это совсем другое дело. Пошли отсюда, там в комнате кровати есть и печка, обедать там будем.

— А чего есть что то? — удивился сержант моему предложению. — Ты же говорил, чтобы харч не брали.

— Так это я тебе говорил, а сам позаботился о товарищах.

— Видали какой у нас командир, с таким не пропадём. А чего там у тебя?

— Всё, хорош балаган устраивать. Кашин, давайте за дровами, а мы с сержантом за харчем сходим и помещения осмотрим.

В машине у меня лежало пять банок тушёнки, пол коробки печенья и пачка чая, захваченные утром из машины склада. Чувствовал же, что лишними не будут, так и оказалось.

Дальнейший осмотр показал наличие двух кабинетов, ещё двух комнат отдыха, с шестью кроватями в каждой, кухни, с маленькой печкой, на которой вполне можно, что то приготовить, раздевалки с железными шкафами и помывочной. Назвать её по другому не могу, на душевую это совсем не похоже, на баню тоже не очень смахивает, но краны, тазики и печь в углу, для подогрева воды имеется, самая настоящая помывочная, а что же ещё.

Но больше всего меня удивило наличие воды в кране, нам стало очень интересно, каким образом она туда попала, ну не по центральному же водопроводу. Пошли искать, двигались от источника, то бишь от крана и в конечном итоге попали на чердак. Залезть сюда помогла высоченная приставная лестница, стоявшая с торца здания. В районе цеха, по разделке рыбы, находился металлический бак, кубов наверное на десять, хотя поручиться за точность не могу, из него выходило две трубы, одна шла в здание, а другая на улицу. Ту, что в здание спускалась, мы уже видели, а другой заинтересовались, надо же понять откуда вода поступает. Спустились вниз и обойдя заводик с другой стороны обнаружили не большую постройку, дверь в которую открыли одним из имевшихся у нас ключей. Оказалось, что это насосная, стоящая прямо над скважиной, из которой и подаётся вода в чердачный бак. Правда насос ручной, но в нашей ситуации это даже и лучше, где бы мы сейчас свет искали, для запуска агрегатов.

— Посмотри, как немцы всё красиво устроили, у нас бы воду из колодца таскали, в лучшем случае, а так бы наверное рыбу прямо в реке потрошили — высказался сержант, по поводу увиденного.

— Да и у нас наверное тоже, так бы сделали — усмехнулся я в ответ.

Вышли из будочки, закрыв её на ключ, добровольных помощников нам не надо, перекачают воду, а потом потолок обрушится. Только мы собрались возвращаться на кухню, чтобы поставить кипятиться обнаруженный там чайник, как выскочивший из кустов Кашин крикнул:

— Командир пошли со мной, там такое!

Мы переглянулись с сержантом, не очень понимая, чего это там такое и надо ли держать оружие наготове, но после того, как Кашин заулыбался, поняли, такое, оказалось не опасным. Пройдя реденькие кустики, дошли да лесочка, который, как выяснилось, был всего навсего лесополосой, шириной метров двадцать. С трудом пролезая между густо посаженных ёлок, вышли на казалось бы ничем не примечательную лужайку, но очень широкую и достаточно длинную. В принципе можно было бы не обращать на неё ни какого внимания, если бы не было на ней булыжной мостовой, плавно переходящая в площадь, перед двухэтажным кирпичным зданием. Да не просто зданием, а вокзалом, с высоченной четырёх скатной крышей, на которой разместились длиннющие трубы и смотровые окна мансардного этажа.

Определить, что на громадной проплешине, расположилась железнодорожная станция, смог бы и ребёнок, и ему для этого не надо было бы быть вундеркиндом. Как может называться место, где проходят железнодорожные пути, на которых стоят вагоны и цистерны, и имеется даже паровоз, а также стоит красивое здание, рядом с платформой. Верно, вокзалом. Лично я, почти точно с такого же недавно уезжал на отдых, правда, как позже выяснилось, сделал это напрасно.

Я не мог тронуться с места, пытаясь оценить масштаб сегодняшнего везения и понять, кто из нас такой везучий. Кроме уже почти полностью обследованного рыбного заводика, с кораблём в придачу, получить вокзал с площадью, на которой можно устраивать парады, по случаю своего дня рождения. А так же стоящий недалеко от него пакгауз, с одной стороны и водонапорную башню с другой, и ещё не понятно сколько подвижного состава, наверняка с разными ценностями, для этого не достаточно было родиться в рубашке. При таком раскладе, как минимум должна быть ещё и кепка, ну хотя бы такая, как у бывшего мэра нашей столицы.

— Ваня вот объясни мне пожалуйста, как вы смогли найти такую красоту, в то время, когда я вас только за дровами отправлял.

— Значит выходим мы командир из этого лесочка и так же, как и ты, упираемся в неё, вот так и нашли — пояснил мне, не перестававший улыбаться, Кашин.

— Эх друг, расцеловал бы тебя, да боюсь могут не правильно товарищи истолковать мой поступок. Дай свою мозолистую руку, пожму её, хотя бы.

Нам с Сутягиным всё таки удалось выйти на площадь и важно промаршировать по ней, а затем приступить к осмотру станции, но пока только в общих чертах. Переходить к мелочам сил нет, не можем оторваться от общей картины.

— Товарищ лейтенант — доложил мне подбежавший Семёнов — там цистерны стоят с бензином вроде, аж четыре штуки, ещё в одной мы масло нашли, но не знаю для чего оно нужно и ещё одна цистерна есть.

Разведчик замялся, помотал головой, с одновременным закатыванием глаз в ту сторону, где обитает создатель и продолжил:

— Так в ней, чтобы вы думали, никогда не догадаетесь что.

— Не может быть, — перебил солдата Сутягин — врёшь поди?

— Ей богу, вот те крест. Целая цистерна чистейшего спирта. Захарка уже попробовал, ну так самую малость, в качестве дегустации продукта.

— Кирюха, дай я тебя обниму, друг! — провопил, ошалевший от такой находки, сержант.

Мне сейчас наплевать на этих алкашей, пусть веселятся, должен же у людей иногда в жизни быть праздник. В данный момент не до их порочных наклонностей, тут бы разобраться со всем хозяйством, что свалилось в руки.

Перво на перво я пересчитал вагоны и цистерны, находящиеся на четырёх железнодорожных путях, видать волнуюсь, что угнать могут. Выглядели конечно эти пути довольно комично, длина каждого была наверное не более полу километра и у каждого оба конца, железнодорожного полотна, были ровнёхонько отпилены неведомым инструментом. Приказал мужикам отыскать какие нибудь ограничители, и положить их на рельсы, чтобы не дай бог вагоны с них не сошли.

Цистерн всего насчитал шесть штук, ровно столько, о скольких рассказал нам Семёнов, правда они не очень похожи на те, к которым я привык, разглядывая их во время поездки на поезде. Эти наверное раза в два меньше и выглядят, как то совсем простенько, похожи на железные бочки на колёсах, без лишних прибамбасов. Ну, как говорится, дарёному коню, куда не надо не заглядывают, спасибо и за то, что эти сподобились отправить. Вагонов, тоже оказалось шесть, стоят они по два, на пути. Причём были они все немецкие, точно так же как и единственный паровоз, у которого была свастика в том месте, где обычно у наших находится пятиконечная звезда, но и по этому поводу я сильно не расстроился. Что в пяти пока не знаю, все опломбированы и закрыты на замки, открывать их пока не буду, пускай так постоят, целее будут. А вот с одним ознакомился, это купейный вагон, наверняка для перевозки солидных пассажиров, а кого ещё будут возить в вагоне с такой шикарной отделкой. Всё подробно потом рассмотрю, надеюсь в ближайшее время он никуда не исчезнет.

На этой стороне станции нашлось ещё кое что ценное, но на взгляд мужиков, вполне обычное для таких мест. По краям путей, стояло по зенитному орудию, с комплектом боеприпасов, в деревянных ящиках, накрытых плотным брезентом. Сомневаюсь, что здесь когда нибудь появятся самолёты, но лишним оружие не будет, оно и в обычном бою может вполне пригодиться. Думаю транспорт, который бегает по местным дорогам, зенитки сметут на раз, найти бы ещё среди нас, кто с ними обращаться умеет и цены им не будет.

Оставив напоследок здание, похожее на склад и водокачку, пошёл осматривать вокзал.

Снаружи он мне понравился, ещё бы, после проживания в самолично выкопанной землянке и обычный сарай за царский дворец покажется. Но найденное нами здание действительно выглядет красиво и солидно. Состоит оно из трёх частей, центральной, имеющей три отдельных входа по фасаду и восемь окон, на втором этаже, а также двух флигелей по бокам, являющихся по сути отдельными сооружениями. Двери, как в центральной части, так и в боковых, высокие и как принято говорить, дубовые, во всяком случае выглядят они именно так. Окна тоже не стандартные, пожалуй по ширине привычного мне размера, а вот по высоте, раза в два больше тех, что были у нас в общаге. Из приметных деталей снаружи, выделил бы пожалуй ещё крышу, не всю, а центральную её часть. Выглядит она, как отдельное сооружение с довольно большим овальным окном, выступающим вперед и воспринимается отдельной пристройкой, надо будет посмотреть, что там у нее внутри.

Но зайти в здание сразу не получилось, на высоком перроне, поставив натруженные ноги прямо на рельсы, сидели мужики и о чём то спорили. Присел к ним, тоже малость перекурю, устал бегать, да и нервное напряжение проще в коллективе снимать.

— О чём базар — поинтересовался у разведчиков.

— Да я этим бестолочам доказываю, что если спирт чистый то и градусов нём должно быть сто. А они заладили своё, что не может такого быть и всё тут, мол внутренности бы от такого питья сгорели. Дурачьё, я этого спирта уже столько выпил, что если бы от него чего то там горело, то у меня на пузе давно бы дырка была.

— Не прав ты Вася, нет там ста градусов — разочаровал я Сутягин.

— Слушай, чего тебе умные люди говорят, сто градусов — обрадованный моей поддержкой, посмеялся над сержантом, Загребин.

— Ста нет, это точно, а вот девяносто шесть, по всем замерам имеется — продолжил я свою просветительскую деятельность.

— Ну чего, съели, семьдесят, семьдесят. Целых девяносто шесть, это почти сто, тоже мне специалисты — поставил на место подчинённых Сутягин.

— Так, а чего это вы про спирт заговорили, где бочка с ним стоит? — спросил я отдыхающих солдат.

— Да вот она прямо перед нами, поэтому и обсуждаем её — ответил Семёнов.

— Открыта?

— Ну да, а как бы мы поняли, что в ней спиртяга.

Я встал и подошёл к цистерне, подобрал валявшуюся рядом проволочку и полез к горлышку. Добравшись до крышки, просунул железячку, что была у меня в руках, в петельки для замка и закрутил её на хитрый узел. А потом прямо сверху сказал:

— Откручивать не советую, я свои узлы знаю.

— Мы что без понятия, что ли, так только пригубили по пять грамм и всё.

— Знаю я ваши пять грамм, тем более на ночь здесь останетесь.

Слез с бочки и пошёл к центральному входу вокзала, по пути бросив мужикам:

— Кругом осмотритесь, мало ли чего.

— Нет здесь никого, командир. Сам же видишь ни дороги, ни даже тропинки захудалой не видно. Мы первые жильцы на этой станции.

Я ничего не ответил, возразить особо не чего, если бы люди здесь были раньше, мы бы их уже обнаружили. Выходит так, что здания переместились самостоятельно и скорее всего жителей в них начнут отправлять постепенно, но хозяева здесь уже появились и пускать к себе кого попало, они больше не собираются. Хватит насобирал вдоль дороги потеряшек, а потом они же мне в морду и плюнули.

Дверь поддалась с трудом, надо будет петли смазать, скрипят, масла то у нас теперь достаточно.

Дневного света, что проникал через окна, хватило для того, чтобы сразу разглядеть центральное помещение первого этажа вокзала. С первого взгляда я понял, мне здесь понравиться. Бело серый, мраморный пол, две широкие, металлические лестницы, по бокам обрамлённые кованными перилами, ведущие на второй этаж, маленькое окошко кассы, даже расписание движения поездов, на немецком языке, всё выглядело так, как будто это не вокзальное помещение, а начало выставки, в каком нибудь столичном музее. Даже не оштукатуренные, кирпичные стены, только подчёркивали солидность здания, а двустворчатые двери, из которых можно попасть в соседние помещения слева и справа от меня, лишь усугубляли это впечатление. Я дошёл до середины зала, имевшего наверное метров десять в ширину и примерно столько же в длину, и подняв голову посмотрел наверх. Именно здесь второго этажа не было, поэтому лепнину, по краям и какие то зарисовки на потолке, находившиеся метрах в шести от пола, можно было рассмотреть с трудом, так как дневного света было явно недостаточно. Для этого дела надо было разжигать керосиновые фонари, прикреплённые к стенам, но сделать это без лестницы не возможно, да и пока что я смысла в этом не вижу. Дальше решил осмотреть то, что находится за дверьми, по правую руку от входа, если заходить со стороны перрона. Выглядят они не чуть не хуже тех, что позволяют выйти на улицу и по размеру не на много меньше их. Открыв одну створку, сразу же определил, что передо мной, вокзальный ресторан, возможно не самый лучший, из тех в которых я бывал, но имеющий одно неоспоримое достоинство, перед ними. Такой мебели, я не видел ни в одном из современных мне заведений, а возможно и вообще никогда живьем не видел. Овальные столы, на толстой, четырёх лапчатой ножке, покрытые белыми скатертями, тёмного дерева стулья, с удобными подлокотниками, возле них. У дальней стены, громадная стенка для посуды, ну не поворачивается язык, этот шедевр, назвать барной стойкой, метров пять в длину и не меньше двух с половиной в высоту, с резными дверками, в нижней своей части. Множество тумб, из темных пород дерева, вдоль стен, разного размера, но одинаковых по высоте и бронзовые подсвечники, и стилизованные под них керосиновые лампы привили меня в состояние человека, выигравшего в лотерею миллион. Но вот зайти сюда и присесть за стол, я себе не позволил, портить такую красоту своим затрапезным видом ни к чему. Вздохнув закрыл двери, понимая, что почувствовать себя джентльменом, которые здесь наверняка раньше ужинали, я не смогу ещё очень долго. Пошёл к другим, точно таким же дверям, что находились на противоположной стороне зала, но проходя рядом с лестницей, обратил внимание на узкую дверь, в помещении под ней. Подошёл ближе, открыл её, но разглядеть, что внутри не смог, пришлось посветить себе зажигалкой. Помещение оказалось узкой бытовкой, а может быть комнатой отдыха для персонала, у кого сейчас выяснишь, да мне это, в данный момент и не к чему. Мне важно то, что на стене здесь имеется стеклянный ящик, с висевшими на крючочках, в нем, ключами и бирочками с номерами, на них. Теперь буду знать, чем открывать запертые двери, если такие найдутся.

Нашлись они буквально сразу же, двери в кассу, расположенную рядом, естественно были закрыты. Пришлось снова зайти в каморку и собрать все ключи, сделав из них приличную связку, на чёрном шнурке, найденном тут же. В связи с отсутствием опыта в подборе ключей, долго ковырял ими в замочной скважине, прежде чем смог открыть дверь. Помещение с окошком было совсем крохотным и тёмным, но на столе я обнаружил керосиновую лампу, зажечь которую, имея на руках газовую зажигалку не составило труда. Свет не добавил комнатке привлекательности, но позволил внимательно её разглядеть. Самой ценной вещью, этого кабинетика, был металлический сейф, естественно закрытый, но по не понятной причине с торчащим ключом, в крохотной дверце. Сразу пришла на ум расхожая фраза, про деньги, которые надо хранить в сберегательной кассе. Деньги в сейфе были, причём было их много, металлических и бумажных, бумажные лежали в пачках, а мелочь в тряпичных мешочках. Перелистнув одну из пачек, положил её на место, как фантики они красиво выглядят, были бы у нас дети, отдал бы им вместо игрушек, а так, закрыл дверку провернул ключ и положив его в карман, вышел в зал.

За дверьми, точно такими же через которые попал в ресторан, находится самый обыкновенный зал ожидания, но опять же со скамейками, на мой взгляд, достойными лучшего применения, чем лавки на вокзале. Кроме них здесь больше ничего нет, осматривать голые, кирпичные стены, у меня сейчас нет ни желания, ни времени. Не успел я сделать несколько шагов, по направлению к лестнице, как за спиной послышался скрип открывающейся входной двери и из неё меня окликнул Сутягин:

— Командир, заканчивай тут, пошли пообедаем, а потом вернёшься, если захочешь.

Я обернулся, пытаясь тут же принять решение, как быть дальше. Можно конечно пойти и пообедать, но потом навряд ли захочется сюда возвращаться, мне надо ещё домой ехать, а обратно вернусь ближе к вечеру, так что вероятность того, что сегодня так и не узнаю, чего находится на втором этаже, почти сто процентная.

— Давайте без меня, я добью здесь и подойду.

— Ну как знаешь, мы пошли.

Дверь закрыли, а я стал подыматься на верх, стуча каблуками по железным ступеням. Перила конечно у этой лесенки, можно сесть и любоваться ими, сразу видно, мастер делал. Здесь и кованные гроздья винограда, и клиновые листья, на тоненькой веточке, и ещё какие то непонятные мне цветы, типа колокольчиков.

Вторым этажом, в центральном зале, служит узкий переход из одного крыла в другое, по нему же можно дойти до лестницы, с противоположной стороны и снова спуститься вниз. На этот раз осмотр начну слева, коридор, этой части второго этажа, начинается в двух шагах от меня. Он такой же узкий, как и переход, примерно метра полтора шириной, на всём его протяжении, справа от меня, на равном расстоянии друг от друга, три окна, высотой метра под два, с деревянными рамами выкрашенными под цвет кирпичных стен. С левой стороны три белых двери, на мой взгляд, тоже излишне завышенные, две из них двустворчатые и одна обычная. Табличек на них нет, да если бы и были, то навряд ли бы я понял, чего там понаписано. Попытался открыть одну из створок, той, что по ходу была первой, но не смог, заперто, подошёл к следующей, там такая же картина и только в третью комнату смог попасть. В конце коридора был самый обыкновенный туалет, с двумя металлическими раковинами и медными кранами, над ними, а так же тремя деревянными кабинками, двери и стены которых выкрашены белой краской. Открыл одну из них и застыл на месте, не обнаружив унитаза или хотя бы какого нибудь другого устройства, обычно устанавливаемых в таких местах. На его месте стояла деревянная тумба, красного цвета, с круглой деревянной крышкой по середине. Стало интересно, чтобы это значило, подошёл и взявшись за ручку на ней, приподнял. Под крышкой была тёмная дыра, несущаяся куда то вниз, из которой сердито пахнуло, не впечатлившись увиденным поставил круглую деревяшку на место. Потом изучу, как это работает, если придётся воспользоваться заведением.

Комнаты были жилыми, скорее даже не так, приспособленными для временного проживания пассажиров, отставших от поезда или по каким то другим причинам заночевавшим на вокзале. Было в них по шесть спальных мест, отгороженных друг от друга раздвижной матерчатой перегородкой. У каждой никелированной кровати стояла тумбочка и деревянная вешалка на три рожка. Все кровати застелены и можно хоть сейчас на них ложиться и отдыхать, укрывшись, тёплым шерстяным одеялом, совсем не похожим на имеющееся у нас тёмно синее безобразие, с тремя белыми полосками по краям. Одно слово немцы. Не поддавшись соблазну завалиться спать, закрыл комнатушки и пошел в правое крыло второго этажа.

В нём оказалось тоже три двери, хотя расстояние между ними было разное и абсолютно не соответствовало планировки левого крыла. Подобрав ключ к первой двустворчатой двери, зашёл в комнату, оказавшуюся наверняка местной бухгалтерией. Здесь, в отличии от рыб завода, все бумаги находятся на столах и в шкафах, тех и других было по пять, столы обычные письменные, однотумбовые, а шкафы с двумя стеклянными дверьми и полками, на которых лежали папки различной толщины, просто стопки бумаг и различных бланков, естественно на немецком языке. Интересно, как эта станция называется, не может же она быть безымянной. Но пока что определить это не удалось, место на фасаде, что выходит на перрон, где обычно можно прочесть название станции, пустовало, хотя было видно, что там раньше что то висело. Попытался разобрать, чего написано на одном из бланков, лежавших в свободном доступе, на крайнем столе, но осилить смог только цифры, которые мне очень даже знакомы. Остальную белиберду перевести не смог, не владею этим языком в необходимом объёме, да и с другими у меня не очень. Закрыл бухгалтерию и пошел дальше, осталось мне проверить два помещения и возможно чердак, лестница на него, как раз в этом крыле и находится, прямо в конце коридора.

Средняя дверь отличается от других, она оббита кожей и на той её половинке, что обычно всё время закрыта, весит бронзовая табличка с какими то иероглифами, верхняя часть наверное говорит о должности хозяина кабинета, потому что нижнюю я разобрал, это фамилия и инициалы его владельца. В моём понимании фамилия звучит, как Штронбергер, с приставкой хер и именем Клаус. Что же будем знакомы хер Клаус, сейчас подберём и к вам ключик.

За дверью оказался самый настоящий кабинет руководителя, наверняка этот Штронбергер и есть начальник вокзала, а у кого ещё могут быть здесь такие хоромы. Окон в помещении два, одно выходит в сторону перрона, другое в ту, где стоит водокачка, на обоих висят массивные, тёмно зелёные шторы, стянутые серебристой бечевкой, чуть ниже середины. Возле того, которое обращено к перрону, находится огромный, тёмный письменный стол с двумя тумбами и ящиком по середине. Дверки у тумб и ящика резные, причем на них не просто крестики и нолики вырезаны, а имеет место быть какой то замысловатый узор, под стать массивным бронзовым ручкам, напоминающим голову льва.

На столе трёх рожковый бронзовый подсвечник, с огарками свечей и такого же цвета керосиновая лампа, в одном углу, по середине чернильный прибор с двумя чернильницами и перьевой ручкой, на чёрном гранитном основании, а в другом углу, опять же бронзовый, паровозик на рельсах, сантиметров двадцати в длину. Ни папок ни бумаг на столе не видно, возможно они внутри, будет желание посмотрю. Стол стоит так, что его владелец сидит боком к окну, на такого же цвета стуле, с высокой спинкой, которая оканчивается резными завитушками. По правую руку, от стола, возле стены, разместился высоченный, двухдверный сейф, но на этот раз, к сожалению, без ключей в замке, но думаю если их поискать, в том же столе, то возможно и они там найдутся. За стулом, стоит книжная полка, размером, во всю стену и высотой почти до потолка, находящегося примерно в трёх метрах от пола. Она прерывается только в одном месте, в районе двери, выполненной по цвету, с этой мебельной конструкцией, наверное поэтому я её сразу и не заметил. Дверь, обычного для меня размера, открывается внутрь второго помещения, в котором также довольно светло, здесь тоже есть своё окно, с точно такими же шторами. Рядом с ним стоит широкий, чёрный, кожаный диван, с круглыми подлокотниками и просто очень высокой деревянной спинкой, с овальным зеркалом в верхней её части. Рядом с ним, прямо у окна, наверняка реквизированный в ресторане, круглый стол, с такой же белой скатертью и четыре таких же, как и в общепите, стула. Площадь комнаты позволила у противоположной дивану стены, установить ещё и сервант, по цвету почти схожему со столом, у него стеклянные дверки в верху и глухие в нижней части, но опять же с резными узорами и оригинальными ручками. За стеклом стоит какая то посуда и фарфоровые статуэтки, а что в нижней части, где имеются ещё и три ящичка, пока неизвестно. Узнаю позже, потому что этот кабинет, закрою на ключ, и никого сюда не пущу, сам буду здесь жить, хватит наспался в клубах и подземных убежищах. Дальняя от окна стена, почти на половину спрятана за трёхстворчатым шкафом, два с лишним метра в ширину и наверное два с половиной в высоту, всё того же цвета, что и остальная мебель. Почему его так поставили понял, когда заглянул за него. Почти в самом углу комнаты находилась печь и стопка дров рядом, такая малость могла испортить внешний вид уютной комнатёнки, но без неё не обойтись, потому что она является единственным источником тепла для кабинета. Печь овальная, её ребристая металлическая часть, тянется до самого потолка и выходит по обе стороны стены, отделяющей непосредственно деловую зону кабинета и приватную. А вот топить ее можно только из той части, которая предназначена для отдыха.

В шкафу нашлось постельное бельё, несколько пледов и подушек, похожая на тонкий матрац подстилка и ещё какой то хлам. Жить можно, в таких то условиях.

Вернулся в рабочий кабинет и первое, что сделал по возвращении, снял портрет Гитлера, висевший на стене рядом с входной дверью, мне до него в принципе нет никакого дела, а вот парни если увидит могут прямо на стене его расстрелять, так что уберу, пока стены не попортили. Из того на что не обратил внимание, больше всего понравились два мягких кожаных кресла у окна и овальный журнальный столик между ними, а также стенка заставленная книгами, но надо так думать мне они будут интересны, если внутри них имеются картинки, а так только на растопку или в качестве туалетной бумаги можно их использовать, если конечно среди них нет антикварных ценностей.

Между окон стоит высокий секретер и стул без спинки рядом, но рассмотреть, что в нём, так же, как и изучить внутренности стола, можно будет позже, а сейчас загляну в последнюю дверь, и на чердак, и сразу на обед, если там ещё чего нибудь оставили.

За крайней дверью, этого крыла, находился ещё один туалет, только какой то очень маленький, скорее всего он предназначен для одного человека, того, который занимал помещение находившееся за стеной. Было здесь всего одно узкое окошка, маленькая кабинка, с точно такой же тумбой которые видел в заведении соседнего крыла, а на стене висел обычный оцинкованный умывальник, с раковиной из такого же материала и эмалированным ведром внизу, куда стекала использованная вода. Она, между прочим, находилась здесь же, в небольшом баке, литров на тридцать, на крышке которого лежал обыкновенный ковшик с длинной ручкой. После того, что увидел в кабинете, туалет выглядит, как то убого, могли для его хозяина придумать чего нибудь по лучше.

Крыша произвела большее впечатление, чем последняя комнатка. Пристройка, на ней, которую приметил ещё снизу, оказалось очень удобным местом для наблюдения за окрестностями. Из той части крыши, что выходила к морю, было очень далеко видно его, причал с кораблём и даже часть здания завода. А если повертеть головой и использовать для наблюдения бинокль, то можно рассмотреть и береговую линию на приличное расстояние, как в одну, так и в другую сторону. Та часть крыши, которая смотрела на перрон, позволяла на многие километры отслеживать лесной массив, отсюда даже можно было разглядеть, что он совсем не бесконечный и у него есть места похожие на поля или по крайней мере на перелески. Ясно одно, лучше чем здесь, наблюдательного пункта придумать не возможно.

Уходя, закрыл кабинет и оба входа в вокзал, чего ему стоять открытым, без присмотра. Двигаясь в сторону завода, не раз оглядывался, чтобы ещё и ещё полюбоваться доставшимся нам зданием, пока оно не скрылось за лесополосой.

— Чего то ты на долго там задержался, мы уже хотели твою пайку поделить — выступил Сутягин, когда я зашёл к ним на кухню.

— Я тебе поделю, без ужина оставлю и три наряда в не очереди дам, умник мне ещё нашёлся. Пока командир диспозицию изучает, он тут отъедается, да ещё и командирскую долю сожрать хочет.

— Да я так пошутил, не знал же что ты по делу задержался — пошёл на попятную сержант.

— Конечно по делу, проверял чердак, там такой видок открывается, что всю округу видать, не одна зараза не заметно не подберётся.

— Мы на него тоже глаз положили, только потом хотели проверить, после обеда — высказался Кашин, по поводу крыши.

— После обеда печки топите, в здешних комнатах отдыха, к вечеру вам подкрепление подвезу.

Я зарубал тушёнку, попил специально для меня подогретого кипяточка с печеньем и пожелав приятного время препровождения остающимся здесь товарищам, отправился восвояси, в наш пещерный городок.

Глава 15

Как же оказывается хорошо, когда просыпаешься утром в нормальной постели, где рядом не лежат ещё двадцать человек в попытке перехрапеть друг друга, благодать. Понять все прелести обычной, казалось бы, жизни, можешь только тогда, когда перед этим получил возможность побаловать себя каким нибудь экстремальным вариантом.

Полный переезд, на новое место, занял у нас четыре дня, это если считать день, когда люди Ерёмина закончили консервировать построенный нами городок. Бросать его на произвол судьбы не стали, как всё дальше сложиться одному богу известно, это мы уже проходили. Сегодня вроде в хоромах живёшь, а завтра снова на улице можешь оказаться. То что построено своими руками никуда не денется, если конечно, какие нибудь агрессоры снова не попытаются наезд устроить. В день открытия станции, я успел, до вечера, перебросить на неё людей Ухова, которые сразу же занялись осмотром судна, они и ночевали на нём, на берег только гонца за продуктами присылали. А чем на корабле хуже, двигатель завели, теплом себя обеспечили, даже свет у них самый настоящий, от лампочки, а не как у нас от керосинки.

Вторым заходом перевёз остальных моряков, которые тоже не отходят от посудины по сей день, как они её делить собираются, даже думать об этом пока не хочу. К вечеру, этого же дня, сюда доставили все продукты из лагеря и гражданских, а на третий день забрали разведку, связистов, успевших свернуть протянутую линию и весь мелкий и крупный инструмент.

А вчера вечером водитель привёз и группу Ерёмина, так что теперь мы все обитаем на станции и утром у нас, как в старые добрые времена, гудит гудок, правда паровозный, подавая сигнал о том, что пора просыпаться и собираться на работу.

Разбудил меня, так же как и вчера гудок. Хорошо конечно, когда будильник есть, но вот когда он, можно сказать, под самым ухом ревёт, то рано или поздно наступит время и кто нибудь не выдержит, и поколотит машиниста. Не знаю, кто как, а я долго такого точно не выдержу.

Потянулся на широченном диване, приходя в себя от неожиданного свиста на улице, вылез из под одеяла, сунул ноги в комнатные тапочки и прямо в пижаме вышел в коридор, пойду умываться. Вместе с кабинетом мне достались и кое какие вещи старого хозяина, росточка он видно был не маленького, потому что мне подошло практически всё. Отобрал то, что буду носить прямо сейчас, отдал девчонкам, они вчера всё простирнули, выгладили и вечером я уже щеголял в новой пижаме, демонстрируя её зашедшему на огонёк Сутягину.

Весь второй этаж, мужской, поэтому ходим здесь свободно, только переход стараемся проскочить по быстрому, что бы не смущать людей живущих внизу. В моём крыле, кроме меня поселились все командиры, в количестве пяти человек, они перетащили себе койки из комнаты левого крыла, выдернули оттуда пару тумбочек и сдвинув столы на середину, вполне нормально устроились. На другою половину заселили всю разведку, по моему личному указанию, если разведка это элита, то и жить она должна в более комфортных условиях, чем остальные. Заняли они правда только одну комнату, решили что вдевятером им места вполне достаточно будет, а вторую я оставил так сказать на перспективу, она пока стоит закрытой.

Сегодня у нас знаменательный день, после проверки всех систем и распределения обязанностей, в свой первый рейс, под началом нового капитана, должен выйти в море наш траулер. Корабль оказался именно траулером, а ни чем то иным, всё очень просто в трюме у него лежит трал, значит и судно так называется. На должность капитана заступил мичман Ухов, не потому что он первый приехал и должность себе застолбил, а потому, что до службы, два года, ходил в море в качестве рыбака, на чём то похожем. Команду себе он подбирал, тоже по такому принципу, сначала в штат принимают всех, кто имеет понятие о рыбной ловле на сеть, само собой мотористов, тех кто нёс вахту в качестве рулевого и только потом подходящих людей, на разные другие должности. Всего на это занятие привлекли четырнадцать человек, все бывшие моряки, не нашлось среди гражданских и пехотинцев нужных людей, а так бы и им не отказали.

По этому поводу, после завтрака, запланировано торжественное отплытие, правда в качестве почётных гостей и провожающих будем только мы с Роговым, но думаю и нас достаточно. Я на мероприятии буду, как начальник станции, а Рогов в качестве смежника, вот уже, как два дня, под ним находится рыбный комбинат, работники которого ждут не дождутся поставки продукции, на переработку.

Второй день я питаюсь в ресторане, как и все остальные жители нашего привокзального посёлка. И пускай меню пока что не отличается разнообразием, и делать заказ на различные блюда даже и пытаться нечего, но вот всё то, что тебе полагается, на момент посещения ресторана, приносят официанты. Их у нас аж два, вернее две, ровно столько же сколько и поварих. Обстановку в заведении решили не менять и не упрощать внешний вид помещения, на столах так же застелены скатерти, лежат приборы и еду приносят в нормальных тарелках, с такими незатейливыми рисунками, на тему лесной живности. Люди от всего этого получают массу удовольствия и надо заметить, не смотря на то, что в основном имеют пролетарское происхождение, ведут себя подобающе. Каждый завтрак, обед и ужин, превращается в маленькое представление, в котором все мы одновременно и зрители, и актёры.

Торжественное мероприятие, как и полагается, началось с построения и доклада капитана, старшему по званию, о готовности корабля к отплытию. Затем я сказал пламенную речь, в стиле пролетарских ораторов и даже закончил её лозунгом на тему: «Даёшь больше рыбы, большой и маленькой». После этого моряки погрузились на борт корабля и отплыли, но совсем не далеко. Не смотря на то, что у них солярки полный бак, а это примерно шесть тысяч литров, решили начать её экономить с первого же рейса. Да и смысла плыть, куда то далеко пока нет, экипаж на сработался. Многие матросы, функции которые им поручили, будут выполнять впервые в жизни, пускай и имея за плечами краткий курс обучения от капитана. И ещё, не определились с самым главным вопросом, а есть ли в здешнем водоёме рыба. Может тут водится только килька или тюлька, с хамсой, а ячейки у нашего трала такие, что такая рыбёшка в них на долго не задержится. Так что пока рыбачить будем в прибрежной зоне.

Что же пожелали морякам удачи, можно и сухопутными делами заняться. Пойдем с Роговым осматривать рыбозавод, по его словам они полностью готовы к приёму рыбы. Нашлись среди нас люди которые и засолить её смогут, и в копчении толк знают, только вот из специй у нас только одна соль, но спасибо и на том, что хотя бы её поставили и надо заметить, что расщедрились сверх меры. Из пяти вагонов, что стоят на станции, два оказались с ней родимой, хоть бери да продавай.

Для начала мичман оставил у себя десять человек, с учётом того, что ему придётся самому заготавливать дрова для коптилен, потом пилить их на мелкие чурбаны, стараясь получить, как можно больше стружки, заниматься разгрузкой и обеспечивать порядок в помещениях. Всё конечно зависит от того, сколько рыбы удастся поймать, может и среди этих лишние будут. Но пока они все при деле, с утра шесть человек уехали за дровами, у нас только ёлки и сосны рядом растут, а им такие не подходят, вот и катаются почти за километр, за разными лиственными породами. Двое готовят коптильни, ещё двое пилят дрова, мы даже ни кого от сюда не привлекаем для строительства дороги, которая должна будет соединить завод и станцию, хотя волокиты с ней навалом.

Жилые помещения в этом здании заняли работники предприятия, матросы траулера, и десяток пехотинцев, работающих на прокладке дороги, им пришлось под жилье забрать все пустующие кабинеты. Кроватей конечно не хватило на всех, но пока так перебиваются, топят побольше и говорят, что и на полу спать нормально. А вообще это наша проблема, отсутствие спальных принадлежностей и мест, где их можно использовать.

Проскочив, пока что пустой цех разделки и подготовки, вышли к коптильням, двое матросов, в тельниках, во всю кочегарили, бегая туда сюда, от одной коптильни к другой, из которых, во время открытия дверей, дым выходил наружу.

— Это чего тут, так всё время будет? — спросил я Рогова, стараясь не закашлять.

— Нет, мужики проверку делают, надо же знать сколько стружки ложить, что бы рыба не сгорела или не дай бог, не осталась сырой. У каждой коптилки свой норов, к ним прежде чем чего то делать, приноровиться надо.

— А коптить когда будите?

— Сначала пускай рыбы наловят, а через денёк и мы приступим.

— А чего так поздно? — не унимался я с вопросами.

— Нормально, посмотрим, что ещё за рыбу приволокут, может дня то и маловато будет. Её же в рассоле надо держать, а каждая рыба им по разному пропитывается.

— Не знал, что в этом деле так много тонкостей.

— Что ты, я и сам не знал, пока меня мои мастера не просветили. Повезло нам с ними, не будь их мы бы, к примеру, с тобой тут много накоптили.

— Это уж точно.

Больше разговаривать в таком дыму я не смог и мы вышли на улицу, а от туда через ворота зашли на склад, где хранилась соль. Здесь на полу стояло десятка два бочек с водой.

— А зачем воду в них налили? — спросил я у мичмана.

— Проверку проходят на живучесть, мы же не знаем, как долго они тут сохли. Поэтому и решили проверить, прежде чем класть рыбу и рассолом заливать.

— Да и насолили бы мы с тобой тоже много — усмехнулся я.

— Нет, в этом деле я у них главный. Чего чего, а засолить сумею, я с детства рыбу солил, я же сам из Тагонрога, у нас там рыбы навалом — гордо возразил мне Рогов.

Мы поговорили ещё о разных видах рыбы, о том какую доводилось ловить моряку, о гастрономических пристрастиях, каждого из нас и о том, что не мешало бы с первого улова нажарить, давно ставшего деликатесом, продукта и накормить всех до отвала. А затем я оставил мичмана дожидаться корабля, на пристани и отправился на вокзал, там сегодня Ерёмин должен зенитки устанавливать, на новое место. Прошёл вырубленные и выкорчеванные кусты, добрался до лесополосы, где наши мужики во всю валят лес, во главе со старшиной и пройдя между ёлок, вылез на булыжную мостовую. Вот сколько не смотрю на это здание, что стоит в конце площади, всё не перестаю любоваться им, умели же раньше строить, даже представлять не хочу, как бы смотрелась на его месте панельная пятиэтажка, к примеру.

Обогнул здание справа и сразу же наткнулся на машущего руками матроса, чего то яростно доказывающего Ерёмину.

— О чём спор — поинтересовался я у них.

— Вот командир, я ему доказываю, — обратился ко мне матрос, которого я успел уже запомнить, но имени его так и не знал — что орудие здесь надо ставить, между вокзалом и складом, а вагоны растолкать в стороны. Позиция что надо будет, сможем контролировать почти всю округу. Мы же не можем знать откуда противник подойдёт, у нас же нет о нём ни каких развед данных. А вдруг он со стороны моря попрёт, так мы раз орудие крутанули, пока его братишки у берега сдерживать будут, а потом и их прикрыть сможем, ежели они драпанут. Тоже самое и со стороны леса и главное вокзал у нас всегда под прикрытием, а в нём оборону проще держать. И чего, скажешь не прав я?

— Что думаешь, сержант, парень дело говорит? — спросил я Ерёмина.

— Может и так, а куда прикажите, цистерны отгонять и как их там караулить?

Я задумался, конечно Ерёмин прав, когда горючка можно сказать всё время на глазах находится, то как то спокойнее, а с другой стороны и моряк всё верно изложил.

— Окапывайтесь здесь, место хорошее. Со стороны леса к нам только пешие подойти могут, думаю против них орудие применять не придётся, поэтому вы его в сторону моря нацельте. Пока так, а там видно буде. А второе куда ставить решили?

— Я предлагаю так же, как и это, только с другой стороны вокзала. Там надо парочку ёлок спилить и обзор нормальный будет — высказал своё мнение матрос.

— А ты чего скажешь? — спросил я у сержанта.

— Если это здесь стоять будет, тогда и по второму у меня возражений нет. Вот только что делать будем, ежили со стороны леса, кто объявится?

— Пока давай так сделаем, а если какие нибудь изменения в обстановке произойдут, тогда и решать будем. Вон возьмём паровоз, да все вагоны в тупик отгоним.

Хотя всю имеющуюся у нас горючку, оставлять без присмотра, я наверное ни за что бы не стал. Но решать сейчас чего то, не имея даже представления откуда может подойти вероятный противник, не хочу, зачем загружать и так перегретые мозги.

Поднялся на чердак, здесь Сутягин с разведчиками местность изучает, пока остальные руками работают он решил, что ему можно и мозгами малость пораскинуть. Отсюда всё вокруг очень хорошо просматривается, вот и пытается разведчик определить самые слабые места в нашей будущей обороне. А по мне, как ты их не выискивай, все по любому не закроешь.

— Ну и на чём остановились? — спросил я его, подходя к смотровому окну.

— На чём, минировать подходы будем, вот на чём.

— Это ты хорошо придумал, давай лучше взорвём всё здесь на хрен, так ещё спокойнее будет. Минировать, а если к нам люди начнут выходить, ты что же думаешь, машинист зря гудит по десять раз на день. Вот пойдут они по твоему минному полю и вдруг, кто то из них, подорвётся, весело тебе будет.

— Я товарищ лейтенант между прочим, бывал на фронте и всё прекрасно понимаю, что и как надо делать. А зачем по вашему — перешёл Сутягин на вы — надписи существуют предупредительные, возле минного поля? Так вот, докладываю, как раз для таких идиотов, чтобы не шлялись, где попало. А вот если мы сейчас пляж с обеих сторон не заминируем, то Рынок, рано или поздно они всё равно про это место прознают, нас здесь всех прямо и закопают. Ты что же думаешь, одним нам тут нравится, так и нет, как говорят в Одессе.

— Ещё один одессит нашёлся, по нахватался словечек и думаешь за него сойдёшь. Да с твоей мордой, хоть вон на немецком шпрехай, бесполезно маскироваться. Ты мне лучше поведай, как сами твои поля преодолевать будем, не можем же мы, как ты понимаешь, всё время в заперти сидеть.

— Кому надо будет выходить тот узнает, а остальным нечего шляться без дела, куда попало. Один такой у нас уже был и где он теперь, на Рынок подался, или ты товарищ командир запамятовал.

И возразить нечего, на такой упрек. Но вот минировать всю округу, как то не нормально, это что же получается мы здесь одни хорошие, а все вокруг плохие. Сомневаюсь я, что это правильно.

— Ладно вы продолжайте тут, а я пойду, вечером поговорим.

— Обязательно поговорим, товарищ командир.

Слез с чердака и пошёл к себе, на сегодня у меня запланировано очень важное дело, но им займусь после обеда. До него осталось пол часа, а на сколько застряну в пакгаузе, на котором для начала надо ещё и замки сбить, не знаю. Поэтому спокойно поем и только потом проверю, есть ли что нибудь за воротами склада, закрытыми на два здоровенных замка, от которых ключей в моей связке не нашлось. За прошедшие дни мы проверили всё, кроме этого места, не хотелось мне раньше времени вскрывать его, а вдруг там чего нибудь особо ценное обнаружиться, сразу пост выставлять надо, а это ещё минимум трёх человек отвлекать от работы. За вагонами и так круглосуточно присматривают, ещё бы, целая цистерна спирта у всех на виду, поэтому их мы на второй день и проверили. Помимо соли обнаружился вагон с немецким оружием и боеприпасами, вот откуда у Сутягина желание всё кругом заминировать, в крайних ящиках он там мины нашёл, ещё вагон с обмундированием, опять же вражеским и вагон с каким то оборудованием в ящиках, что там конкретно, тоже пока не рассмотрели. Теперь вот дошла очередь и до склада. Может быть там чего нибудь из съестного для нас оставили, а то, на мой взгляд, два вагона соли и не одной буханки хлеба, полный перебор. Конечно тех продуктов, которые привезли в последний раз на долго хватит, с учётом того, что часть населения самоликвидировалась, кое что добывают охотники и надеюсь чего нибудь привезёт корабль. Но это мы такие умные и умелые, а те кто первый раз ступил на эту землю, как им быть, попади они сюда в наше отсутствие. Вот и я о том же, соль запивать водой, это, как не крути, самое настоящее издевательство над свободной личностью.

На обед сегодня подавали супчик с домашней лапшой, на второе пшённую кашу, с мясом и тушёнкой, а на третье слабенький чаёк, вперемежку с мёдом. Вполне сытно и калорийно, лично я не видел, чтобы на тарелках у кого нибудь, что то осталось.

Зашёл поблагодарить девчонок за вкусный обед, перекинулся с ними парой фраз о погоде и климате в мужском коллективе, и отправился на склад, предварительно взяв у железнодорожников кувалду и лом.

Пакгауз представляет собой обычный склад, только находится он рядом с железнодорожной веткой и построен так, чтобы из вагона было удобно разгружать в него товар, пол вагона и склада, находятся на одном уровне. Конкретно этот, в длину был метров сорок, в ширину около восьми, с двускатной крышей покрытой черепицей. Ворота у него имелись одни, расположены они по середине здания, ширина их метра три, по высоте доходят почти под самую крышу, стало быть, что то около четырёх. Замки на них не игрушечные, таким при желании, запросто человека пришибить можно, даже жалко ломать их, но выхода нет. Попробовал сначала кувалдой сбить, не вышло, то мимо колочу, то слабо бью, боясь попасть куда нибудь в другое место, взялся за ломик, с ним вроде проще.

На совесть делали запоры, ни чего не скажу, не меньше получаса провозился, пока оба не сдёрнул. Ну что, теперь можно и внутрь пройти, но не дай бог там пусто, утоплю котёнка, к чертям собачьим.

Ворота открывались с трудом, не то чтобы я обессилил, а просто задумано так, что бы не лазили за них, кому не попадя. Одна створка на мертво прикована к бетонному полу мощным металлическим штырём, а вот вторая открылась, пропуская свет в тёмное помещение, не имевшее окон абсолютно. Что там в концах, мне отсюда не разглядеть, да и не важно пока это, важно то, что склад забит под крышу и это очень радует. Не знаю обнаружится ли здесь еда, посмотрим, но вот то, что здесь много нужного нам, вижу. Первое, что бросилось в глаза, высокая стопка полосатых матрацев, куча связанных по несколько штук, между собой, подушек и не маленькая горка коричневых шерстяных одеял. Давно надо было залезть сюда, у нас люди на полу спят, а тут такое богатство. Прошёл к противоположной стене, пытаясь разглядеть в темноте, что там дальше лежит, ну хотя бы рядом с проходом. Было много коробок, ящиков, бумажных свёртков, а в самом конце, с правой стороны от входа, штабеля досок и бруса. Да создаётся впечатление, что одному мне здесь не разобраться и не справиться. Что же надо кого то ещё привлекать, только вот кого?

Поразмышлял, на эту тему и пришёл к выводу, что лучше кандидатуры, чем Васька Сутягин, всё равно не найду. Мало ли чего здесь найдём, он хотя и балобол, но в случае чего молчать будет, а как другие себя поведут, вопрос. Хорош ему на сегодня минированием мозг забивать, пускай руками поработает. Прикрыл ворота, дошёл до площади, вышел на её середину и громко крикнул:

— Сутягин, вниз спускайся, дело есть.

Прихватив две керосиновых лампы мы отправились к складу. Сержанта не надо было долго уговаривать отложить свои, очень срочные дела на сегодня. Стоило мне только намекнуть, что идём потрошить пакгауз, как он отправил своих помощников на прокладку дороги, а сам забежал на кухню попить водички и вот мы уже в пути. До склада двести пятьдесят метров и преодолели мы их в рекордно короткий срок, уж очень не терпится рассмотреть его содержимое. Меня хлебом не корми, а дай чего нибудь поискать, раскопать и в конечном счёте, затырить, не смотря на то, что такие дела требуют достаточно больших физических затрат. Сутягину такие вещи тоже всегда нравились, на сколько я помню, по предыдущим нашим походам. Так что шли мы на работу, можно сказать, как на праздник.

Зажжённые лампы светили тускло, но хватило и этого освещения, чтобы увидеть, помещение находится в идеальном состоянии, казалось, что его пропылесосили, как раз перед нашим приходом, от пола до потолка. Все вещи, лежавшие открыто, ящики и коробки, а так же бутылки и банки, и многочисленные свёртки, не имели на себе не малейшего намёка на наличие грязи или плесени, на них даже пыль отсутствовала.

— Вот это номер, когда же их сюда занесли, что кругом такая чистота? — спросил меня сержант.

— Да вот как раз перед твоим приходом, я и затащил.

— Хорош заливать, я же серьёзно спрашиваю, сам что ли не видишь в каком состоянии всё находится. Не может так барахло, долго лежащее на нетопленом складе, выглядеть.

— Васька мне как то всё равно, почему оно так выглядит, главное то, что оно здесь есть. Понял?

— Как не понять — ответил сержант, продолжая осмотр и не очень вникая в мои слова.

Одна половина склада была полностью заставлена громоздким ширпотребом, вроде кроватей, стульев, тумбочек и необходимыми в быту мелочами, типа керосиновых ламп, свечей, различных инструментов, металлических и стеклянных ёмкостей, а так же плотно заколоченными деревянными ящиками. Определить, что в них, без вскрытия, не получается. Здесь же были и виденные мной ранее матрацы и прочие спальные принадлежности, а так же некоторое количество, тканей в рулонах. Другая же его часть, приняла на себя доски, различного размера бруски, стекла в деревянной таре, а так же ящики разных, размеров, изготовленных из дерева и тонкой фанеры. Пару из них мы вскрыли, в одном оказались гвозди, во втором петли на двери. Намёка на продукты, ни в одной из половин пакгауза, не обнаружили.

— Вась, давай ещё парочку дёрнем — предложил я Сутягину — нам бы замки не помешали, не держать же склад закрытым.

— Давай, про замки я и сам думал. Только для начала перекурим, а потом займёмся. Не возражаешь?

— Нет, кто же откажется от перекура.

Мы вышли на воздух и тут же заскочили обратно, в темноту склада. Увиденное на рельсах, метрах в двухстах от него, заставило это сделать мгновенно. Там бодро вышагивало, не меньше десятка эсэсовцев, в характерны для них чёрных шинелях и до зубов вооружённых. Во всяком случае пулемёт на плече, у одного из них, я заметить успел.

— Видал? — спросил я сержанта, нервно улыбаясь.

— А то нет — ответил он, стаскивая автомат, висевший на спине.

— Чего делаем?

— Валить всех будем, когда ближе подойдут.

Наверное соглашусь, переговоры вести с этими вояками наверняка нет смысла, я бы ещё попытался поговорить, с обычной пехотой или какими нибудь гражданскими, немецкой национальности, а с фанатиками, которые обычно попадают в такие войска, воздержусь.

Из склада выходить не стали, за кирпичными стенами уютнее себя чувствуешь, когда противника в пять раз больше.

— Ты чего лыбишься? — шёпотом спросил Сутягин.

Вот же любитель задавать вопросы, на которые у меня самого нет ответа. Не нравится ему видите ли, что я улыбаюсь, тебе то какая печаль от этого.

— Весело мне — ответил я, в тот самый момент, когда нервы сдали окончательно.

А сразу за этим произошло, что то невообразимое. Я вышел из ворот, ни сколько не волнуясь о том, что немцы практически в десяти шагах и начал поливать их свинцом из автомата, и делал это до тех пор пока, не кончились патроны в обойме.

— Ты чего выскочил, ждать же договаривались — заорал сержант, после того, как следом за мной прекратил стрелять.

— Надоело ждать, шли они как то медленно.

— А. Ну тогда ладно, я и сам ждать не люблю, ты же знаешь.

Немцев оказалось всего то семь человек и двое из них раненые, повязки им наложили явно до встречи с нами. Это наверное нас и спасло, что их мало было, потому что по нам не успели произвести ни единого выстрела, хотя почти на каждом висит по два, а у кого и по три автомата, и пулемёт имеется, не показалось значит.

Пока стояли возле склада, к нам успели подтянуться люди, находившиеся в непосредственной близости, от этого места, так что первым к убитым подошёл Ерёмин.

— Откуда только они взялись? И как тихо то подкрались гады, не перехвати вы их здесь, товарищ лейтенант, наделали бы они у нас дел. Сволочи и здесь спокойно жить не дают.

— А я говорил, минировать все подходы надо, а ты мне зачем, да зачем — высказал мне свои претензии Сутягин.

— Уговорил, для начала пляж заминируем, пока так, а по остальному позже решим. Лучше трофеями займитесь.

— Не нужны мне помощники, сейчас всё сам по быстрому сделаю, А ты Ерёмин лучше яму копать начинай, чего им тут прохлаждаться.

Мужики занялись делом, а я сел прямо на перроне пакгауза и тупо уставился в одну точку. Как мне это всё надоело, эти бесконечные разборки, переезды, наезды, убийства, когда нибудь это закончится или так и придётся всю оставшуюся жизнь, только и заниматься тем, что кого то убивать, от кого то самому бегать и кого то, от чего нибудь спасать. Может всё дело в том, что я вышел не на своей остановке и мне всего то надо, взять да и проехать ещё парочку, и всё изменится к лучшему. Кто бы только сказал, в какую сторону ехать.

Замки на складе нашлись, причём разные и врезные, и висячие, так что оружие с убитых немцев мы прямо в пакгаузе оставили, сюда всё равно ближе к вечеру приходить, барахло разное выдавать, кому чего для нормальной жизни не хватает. Повесили с Сутягиным на ворота, примерно такие же по размеру, что я до этого испортил и отправились в порт, по моим прикидкам скоро траулер вернуться должен, договаривались, что как начнёт вечереть они причалят.

Рогов уже стоял на пирсе, в ожидании посудины, её кстати не вооружённым глазом видно и мы к нему присоединились, втроём ждать веселее.

— Ну как там у них Витя, трал хотя бы вытащили? — спросил я мичмана.

— Не знаю, от сюда не видать, оптику надо.

— Чего то мы про это не подумали. Васька, ты же вроде у немчуры чего то там прихватил?

— Так я его на складе оставил, сам же сказал всё там кинуть.

— Расскажите, как вы на них напоролись? Ребята разное говорят — спросил меня Рогов, прервав разговор относительно трофейного бинокля.

— Как, вышли перекурить, а они прямо на нас по железке, из леса, топают. Мы обратно на склад, ждать стали, когда ближе подойдут, чтобы всех разом прихлопнуть, а потом лейтенант вышел из ворот и как косой их покромсал. Мужики, которые закапывали немцев, рассказали потом, что штук по десять в каждом дырок было, так что командир им, за всех нас приветов отправил — ответил ему Сутягин вместо меня, не много приукрасив события.

— Это хорошо, жаль только, что меня с вами не было, я бы такой случай тоже не упустил.

Мы замолчали, у мужиков есть что вспомнить, из прошлой жизни, а я помолчу с ними за компанию.

Время шло, вот уже и сумерки темнота начала проглатывать, а кораблик ещё далеко от причала, что то задержались наши в море. Соскучились так сильно по нему, что даже возвращаться не хотят? Пришлось нам собрать сухих брёвен, палок и разных веток, для костра, собрали много, хватило на два. Мичман сказал, что второй лишним не будет, в темноте причаливать сложно, так что хотя бы так подсветим, нашим отважным мореплавателям, путь домой.

Скрежет металла, трущегося о дерево, мы услышали, когда совсем стемнело. На траулере имелся прожектор, которым моряки себе и подсветили, когда причаливали, но и наш огонёк им наверняка лишним не был. Один из матросов спрыгнул с борта на пирс, ему скинули, с носовой части судна, канат, он ловко поймал его и стал наматывать на громадную металлическую тумбу, затем тоже самое сделал с тем, что сбросили с кормы и только после этого к нам вышел Ухов.

— Как дела Коля? — с показным безразличием, спросил капитана Рогов.

— Да как тебе сказать, сам толком не разберу. Вроде и не зря сплавали, но сдаётся мне, что не сезон сейчас тут, хотя рыба в море есть — ответил Ухов.

— Мичман, ты не в государственной думе на заседании, яснее говори, люди знать хотят, мы сегодня рыбу жрать будем или как? — не выдержав встрял я в разговор двух моряков.

— Рыбу то? — переспросил меня Ухов.

— Нет рябчиков — передразнил я его, окончательно теряя терпение.

— Докладываю, товарищ лейтенант, рыбу жрать будем. Мы уже попробовали её, пока все живы, но вот, как её называют, хоть убейте, не знаю, дома такой не разу не видел.

— А какая она из себя, ну хотя бы по размеру — поинтересовался Сутягин, оставшийся, так же как и я, без ужина.

— Вася, не поверишь, больше чем по пол метра длиной есть и килограмма по три где то, весом. Но это один вид, а другие по меньше будут, но на вкус тоже ни чего.

— Николай, от доклада не отвлекайся — прервал я дружескую беседу моряка и разведчика — сколько всего выловить смогли?

— Не могу знать товарищ командир, весов то на судне не имеется.

— Так чего на глаз прикинуть не смог?

— Ну если только так, приблизительно. Думаю где то пол тонны будет, говорю же не много.

— Ни хрена себе не много, — вскрикнул от услышанного Васька — это мы только одну рыбу можем всем скопом неделю лопать.

— Ага, неделю, а на счёт того, что запас должен быть, не подумал — вернул я его на землю.

— Зачем нам запас, командир, в любое время вышли в море и взяли сколько надо — вывернулся он.

— Нет Вася, тут ты не прав, вот к примеру завтра можем и не выйти. Барометр показывает, что дождь намечается, так что командир прав — поддержал меня капитан траулера.

— Ну да, он всегда прав. Откуда только всё знает? — пробурчал сержант.

Ждать, когда начнут выгрузку, мы с Сутягиным не стали, нам надо идти на склад, заниматься выдачей. Предупредив обоих мичманов, о том чтобы отправляли своих и желательно побыстрее, не до утра же нам этим заниматься, ушли, по дороге обсуждая улов, дальнейшие перспективы на него и то, на сколько вкусная рыба в этом море. А вот последним лучше бы не занимались, послеобеденный стресс и отсутствие ужина, дало о себе знать, в животе заурчало так, что пришлось по дороге зайти на кухню и выклянчить у поварих, парочку лепёшек.

Сегодня выдавали только матрацы и комплектующие к ним, выдачу кроватей и тумбочек, кому они понадобятся, перенесли на утро, освещение у нас отсутствует, поэтому с такими габаритными вещами в потёмках лучше не ходить, реально можно покалечится. Во время отсутствия клиентов разобрались с трофеями. Оружия у нас примерно пол вагона, поэтому к нему отнеслись спокойно, перенесли в дальний угол и сложили там на одном из ящиков, по больше. А вот всё остальное изучили досконально, меня интересует в основном содержимое ранцев и документы убитых, из которых возможно удастся определить из какого года они к нам прибыли. А Василия заинтересовала коллекция часов, своих у него нет, были до этого, но во время болезни пропали, так что он сейчас пытается определиться, какие себе оставить, а какие по друзьям раздать. Внутри ранцев обнаружилось много полезных, а вернее ценных вещей, которые здесь наверняка пригодятся. Как только я их обнаружил, то тут же стал внимательно изучать все бумаги, находившиеся при убитых, понятно, что прочесть я ничего не смогу, да и не к чему мне это, а вот с цифрами разобрался. Примерную дату и месяц, перехода я и так знаю, наверняка это конец ноября, начало декабря, а вот год определил из маленького кожаного блокнотика, исписанного мелкими не понятными буквами. Думаю это дневник, одного из убитых и скорее всего офицеров, так вот последняя запись в нём была двадцать девятого, одиннадцатого, сорок четвёртого года. Содержимое ранцев меня не удивляет, после установления года, народ запасался чем мог на чёрный день, а он, как известно, у них был не за горами.

В пяти ранцах, из семи, нашлось порядочное количество золотых украшений, среди которых было и не мало зубных коронок, прикоснуться к которым я не смог, потому что догадываюсь откуда они появились в этих мешочках. Высыпав содержимое всех на лист промасленной бумаги, взятой здесь же, на складе, позвал Сутягина:

— Васька, оставь ты свои часы, посмотри сюда лучше.

Сержант не хотя отложил на деревянный ящик изучаемые трофеи, поднял с пола свою лампу и подошёл.

— Ни хрена себе. Где взял? — поблескивая глазами спросил он меня.

— Где взял там уже нет, опоздал ты паря, не там рылся.

— Да ладно тебе, думаешь если бы я нашёл, то всё зажилил. Можно подумать один ты у нас такой правильный, я бы тоже всё сдал в общий котёл, ну может только вот это колечко себе на память оставил.

Он потянул руку к массивной мужской печатке, с изображением какого то животного, на широкой, золотой пластине, из прямо таки рыжего металла.

— Не лапай своими загребущими клешнями народное добро — прикрикнул я на него, отодвигая руку — тебе только дай посмотреть, потом больше никогда ничего не увидишь.

— Жмот — попытался оскорбить меня сержант.

— От жмота слышу, — парировал я — ты бы лучше мозгами пошевелил, с какого перепугу у них с собой столько оружия было.

Сутягин задумался, а может просто сделал вид, что пытается думать, потому что сам не отводил взгляда от кучи золота. И почему этот металл так на людей действует, вот лично мне всё равно есть оно у меня или нет, конечно не плохо что есть и я тоже рад этому, но лишь потому, что на него пожрать купить можно и всё.

— Чего молчишь или совсем никаких мыслей по этому поводу?

— Ну почему же сразу не каких, есть одна. Из боя они выходили, вот и захватили всё с собой, наверняка решили, что от них не отстанут.

— Уже не плохо, ещё бы узнать, где им довелось повоевать, там или здесь.

— Да как же про то узнаешь, спрашивать то не кого, ты всех приголубил.

— Ни я один между прочим, мы с тобой оба решили что нам языки без надобности. Ладно хрен с ними, народ то где, они чего думают мы тут сидеть до ночи будем. Короче торчим здесь ещё десять минут и всё, жрать пойдём.

— Чего жрать, где сейчас тебя накормят?

— Не боись Вася, есть место, накормят, так и быть возьму, и тебя туда, с собой.

За десять минут никто не появился и за вторые десять тоже, их нам как раз хватило чтобы собраться и закрыть ворота. Так что ушли мы с чувством до конца выполненного долга перед товарищами.

На ужин пошли ко мне, для такого случая припасено у меня пару банок тушёнки, пол коробки печенья, а старый хозяин кабинета позаботился чтобы всё это попадало в организм не на сухую. В серванте у него оказалась приличная коллекция вин и коньяка, некоторые бутылки правда уже открыты и не очень ясно, как долго, но думаю в нашем случае слишком привередничать нет смысла.

Утром, за завтраком, наконец то попробовали местную рыбу, понравилось всем, без исключения. А по внешнему виду, та которую пожарили, напоминает лосось или горбушу, по мне так очень приличная рыба, она и дома стоила немалых денег, а здесь за неё вообще можно просить столько, сколько не стыдно будет. Что касаемо других выловленных пород, то посмотрю на них позже, когда засолят и закоптят, а прямо сейчас иду с группой Кашина на разведку, Сутягин ночью сам порывался, после второго стакана вина, но по утру решили, что ему и здесь работы хватит, мины расставлять на пляже, дело не совсем простое, ну и на складе кому то надо показаться.

Во время ночной беседы, пришли к решению, что надо проверить ту сторону, откуда немцы вышли. Вдруг они с нашими, где то совсем рядом схлестнулись и кому нибудь, там, требуется помощь, а мы так и будем сидеть на месте. Много людей для этого дела нет необходимости брать, пробежимся вчетвером, разомнём косточки и обратно, а толпой ходить, только времени больше потеряешь. И честно говоря не хочется мне сидеть на складе и барахло выдавать, пускай Васька пару часов там по околачивается, ему это занятие больше нравится.

Вышли сразу после завтрака, прошлись все вместе, что то около километра, по лесу, а потом я с Загребиным ушёл ближе к пляжу, а Кашин и Семёнов так и остались по лесу бродить. В качестве связи использовать будем свист, а в экстренном случае можно и в воздух стрельнуть.

Погода начала портится часа через два, после выхода, не зря Ухов сегодня в море не вышел и нас вчера о дожде предупреждал. Не согласовал он с небесной канцелярией самую малость, вместо дождя повалил мокрый снег и резко похолодало. А кроме этого подул приличный ветерок, как раз нам в лицо и поэтому я решил зайти обратно в лес, там не так задувает, а по уму надо переждать не погоду в наших землянках, до них на много ближе будет, чем обратно возвращаться. Свистеть бесполезно, при таком ветре лопнуть можешь, а тебя всё равно никто не услышит. Пришлось стрельнуть разок, мужики выстрелили в ответ. Встретились, где то по середине маршрутов, потолковали не много и зашагали по направлению к старому месту жительства, до него километра три осталось не больше.

Снег сыпал с каждой минутой сильнее и сильнее, его мокрые хлопья падали на лицо, пытались залепить глаза и пробраться за шиворот. Порывы ветра кидались на нас, как бездомные собаки, охраняющие свою территорию, завидев конкурента, на сахарную косточку. Мерзкая погода, никогда мне не нравилось такое буйство природы. Дальше шли не обращая ни какого внимания на то, что творится по сторонам, голову приходилось держать лицом в низ, поэтому вполне можем чего нибудь и проглядеть, но сейчас не до чужих следов, самим бы не затеряться.

— Вот и зима началась, а говорили, что её здесь не бывает — проговорил идущий рядом Ваня Кашин.

— Кто это тебе говорил, откуда такой умник сыскался? — спросил его я.

— Да не помню уже, в разговоре, кто то из мужиков погоду сравнивал, нашу и здешнюю. Из матросов, по моему, вот он нам и рассказал, что если снега, до сих пор, здесь ещё не было, то уже и не будет.

— Что тебе сказать, придём привет ему передай от меня, пускай дальше травит, если заняться не чем.

— Это уж как водится.

Снег только усиливался, уже за десять метров ничего не видно, сплошная белая стена стоит. А самое плохое то, что подмораживать стало, ещё же подумал утром, надо бушлат новенький одеть, так нет жалко стало.

— Мужики давайте левее брать, не заблудиться бы — крикнул я, идущим рядом.

Вот же повезло с погодой, первый раз такой снегопад и я, как на зло, его в пути встретил, одни неприятности от этих немцев.

Землянки слава богу не проскочили, а шансов на это было предостаточно, ветер стал с такой силой рвать всё вокруг, что даже лес загудел и ветки начал сбрасывать с деревьев. Пришлось его совсем покинуть и как оказалось вовремя, буквально только вышли на просвет, прошли шагов двадцать и упёрлись в родной пригорок, а тут и до землянок рукой подать. Проверять ничего не стали, сразу же пошли к своей, она среди всех не только самая тёплая, но можно сказать и самая родная.

Выдернули брёвнышко, которое прижимало двери, затем отодвинули её, зашли внутрь, запуская туда свежий, морозный воздух, огляделись, вроде бы всё в порядке, даже дрова на растопку на месте. Сыростью пахнет конечно, но от этого никуда не деться, то что за стенами земля родимая, даёт о себе знать.

— Ваня, за тобой печка, а мы за дровами, может на ночь придётся остаться — отдал я распоряжение Кашину.

По такой погоде это вполне возможно, не хотелось бы конечно тут ночевать, успел отвыкнуть от спартанских условий, но желания идти десять километров в метель, даже не смотря на то, что ветер будет дуть в спину, нет ни какого. Дрова нашлись только возле землянок, которые расположились у самой кромки леса, не близко, придётся пару раз за ними ходить, а ветер всё крепчает. Не предусмотрели мы, что можем вернуться сюда в ближайшее время, так обрадовались роскошным апартаментам, а надо было всего то, не много по больше дровишек в землянке оставить, на всякий случай и всё.

Брошенное жильё прогревали долго, уже успели и перекусить, и отдохнуть, а внутри всё равно не уютно, и запах прелых брёвен, так никуда и не делся.

— Всё таки хорошо командир, что станцию нашли. Нет и здесь можно было бы перезимовать, но там веселее. Умыться утром, пожалуйста, крантик открыл и вода побежала, по нужде сбегать, тоже рядом, а кровать с белой простынкой, так про неё сейчас лучше и не вспоминать — решил, видно от скуки, поговорить Семёнов.

— Согласен, там лучше и самое то главное, вовремя мы нашли её — поддержал я тему.

— Вот мне интересно, станция немецкая, вагоны тоже, заводик явно ихний, а где же народишко, почему пусто кругом было? — спросил Загребин.

— А вот на этот вопрос даже я тебе не дам ответа, хотя поболее вашего тут проживаю.

Не поймешь ни хрена, как тут у них всё устроено, почему так делают и вообще поди разберись, зачем мы им сдались.

— Да, не поймёшь, а мне ещё вот чего не ясно, почему именно нас сюда кинули, за какие такие заслуги. Это получается с фронта забрали и в тыл отправили или даже на курорт, на отдых. Так что ли? — высказал своё мнение Кашин.

— Какой же это курот, жить негде, жрать не дают, а тут ещё и погода испортилась. Если бы сами себе не добыли харчь и хотя бы вот эту землянку не выкопали, уже бы давно передохли все — возмутился Семёнов.

— А на передовой скажешь лучше было, там ещё между прочим и в атаку ходить приходилось, забыл уже? — не успокаивался Иван.

— Ничего я не забыл, а ты забыл как нас перед этой атакой кормили и ты не сам за кухней бегал, а она к тебе приезжала. Так что надо ещё разобраться почему мы здесь оказались, так может статься, что за провинность какую ни будь отправили — возразил ему Загребин.

— Это типа в штрафбат что ли? — спросил я его.

— Чего ещё за штрафбат такой, не слыхал раньше про такое? — удивился моему вопросу Захар.

— Это батальон такой, куда собирают всех, у кого, как раз, какая нибудь провинность имеется, а потом кидают на самые опасные участки — пояснил я.

— Вот, точно в штрафбат этот нас отправили, так и есть. А этот, курортом ещё обозвал, не смешил бы народ.

— Выходит командир и тебя с нами в этот батальон отправили? — спросил Кашин.

— Нет, меня на курорт, я только поезд перепутал. Чего спрашиваешь, можно подумать, что я сейчас не с вами здесь сижу, а где то в доме отдыха прохлаждаюсь.

— А если с нами, то значит ты командир нашего батальона и мы теперь к тебе не иначе, как к командиру батальона обращаться должны. Так?

— Да мне всё равно, как обращаться будите, хоть генералом называйте. Вот если бы ты завтра утром не меня спрашивал, чего у нас на завтрак, а я тебя, тогда другое дело. А так, что лейтенант, что командир, что генерал, разницы ни какой.

— Не скажи, во первых так по уставу положено, а во вторых так солиднее. Вот представь, пришли к нам новые бойцы, а ты к ним подходишь и говоришь: — Попрошу ваши документики. Ну они то, сё, и к тебе с вопросом: — А ты сам кто такой будешь? Ты спокойно так, достаёшь папироску, закуриваешь и отвечаешь: — Я товарищи, командир батальона лейтенант Дёмин. Звучит?

— Звучит, звучит. Ты только позабыл, что с куревом у нас ни как и у меня с ним тоже, отношений ни каких.

— Так это я так, для солидности. В кино видел такое, до войны ещё.

Все замолчали, каждый вспоминал своё, до войны. В кино бы я сейчас тоже сходил с удовольствием, на что нибудь смешное. Боевиков мне и здесь хватает, причём я сам тут артистом работаю, да ещё и в главной роли.

— Ладно мужики, вы как хотите, а я на боковую. Снег кончится будите, а нет так до утра не трогайте.

Никто меня так и не разбудил, пришлось самому подыматься, не смог больше валяться с закрытыми глазами. Мужики ещё храпят, наверное поздно легли, будить не буду, на улице наверняка темно, пока не рассветёт всё равно никуда не тронемся. Заглянул в печку, дрова прогорели, но угольки кое где светятся, подкину парочку поленьев, до того, как уходить будем, успеют прогореть.

Пока эти сони дрыхнут схожу за водой, ещё вчера приметил, что ведро в колодце хватило у кого то ума оставить. Тихо отодвинул двери, ровно на столько, чтобы самому пролезть, увидел, что не ошибся, светать ещё не собирается, но полная луна светит ярко и белый снег помогает ей, не заблужусь. В образовавшуюся щель проскользнул на улицу, потом поставил сколоченный из жердей щит, служивший дверью, на место и собрался было пойти к колодцу, но не смог. Жалко стало портить такую красоту, снега нападало за ночь много, его подморозило, образовав сверху хрустящую корочку, он спрятал под своим покрывалом всю грязь, которую до этого мы тут намесили, а тут опять я, со своими грязными сапожищами. Так и остановился, почти у самого входа, вдыхая морозный воздух, не в силах растоптать картину небесного автора. Не знаю сколько бы я так ещё мог простоять, но забрезжил рассвет, подавая сигнал о том, что пора сменить лирическое настроение на рабочее.

— Всё мужики, двинули, встречаемся здесь же ровно через четыре часа — ещё раз согласовал я срок, отпущенный на осмотр округи.

Я и Загребин, снова в паре и так же осматриваем всё, что примыкает к пляжу, вплоть до самой дороги, у которой только недавно закрыли пост наблюдения, а Кашин с напарником, пройдутся по лесу, углубляясь в него на столько, на сколько хватит времени. Возвращаться домой прямо с утра нет смысла, дел там сверх срочных нет, с едой у нас пока что порядок, а когда ещё сюда появится желание идти, не знаю.

Я решил пройтись до дороги тем путём по которому была проложена связь, а обратно, когда сил будет меньше, вдоль берега. Снег таять и не собирается, а местами сугробы намело, как на крайнем севере, поэтому пешие прогулки, сегодня, потребуют полной отдачи. Двигаемся мы не торопясь, нам надо пройти примерно шесть километров, а в распоряжении четыре часа, так что есть время внимательно проверить, когда то обжитые нами места.

Не обнаружив ничего примечательного добрались до того места, где дорога поворачивает на пляж. Прежде чем выйти на неё, обошли густые заросли, которые даже без листвы не позволяют, нормально разглядеть что за ними и в тот самый момент, когда растительность оказалась позади, наткнулись на немецких мотоциклистов. Они стояли на переметённой местами дороге и на наше счастье оба к нам спиной. Один из них, здоровенный детина, в кожаном плаще, каске и с коричневой кобурой на поясе, медленно, заливал горючие в бензобак из металлической канистры, второй точно в такой же форме, только с автоматом на плече, справлял малую нужду, на обочине. Нам до них надо было преодолеть метров сто пятьдесят, раньше пройти такое расстояние мы смогли бы за минуту, но выпавший вчера снег, в данный момент, этого сделать не даст. И времени на раздумья у нас нет, хотя и думать долго, как поступить с внезапно появившимися солдатами, нет необходимости.

— Мой с канистрой, стреляем только после того, как кто нибудь обернётся. Пошли. — прошептал я стоящему рядом разведчику.

Бежать не стали, после кросса хрен в кого попадёшь, да и услышать они могут, как мы будем ломиться. Пошли тихо, стараясь ничем не греметь и не хрустеть, держа на прицеле ничего не подозревавших, заблудившихся путников.

Первым свои дела закончил тот, что заливал, хотя мне казалось, будет наоборот. Он опустил канистру, закрыл её, потом взял крышку бензобака, лежавшую на заднем сиденье, аккуратно закрутил её и стал протирать бак тряпочкой, которую всё это время держал в руке. Я, в свою очередь, продолжал внимательно следить за ним и гадал, обернётся он или нет, но немец благоразумно продолжал смотреть только в одну сторону, продлевая таким образом секунды своей жизни. Всё за него решил тот, что захотел перед смертью облегчиться, он резко обернулся, продолжая делать то, чем и до этого занимался, и что то сказал однополчанину, а потом перевёл взгляд сначала на меня, а потом на остановившегося и прицелившегося Загребина. Закричать они не успели, оба упали словно подкошенные, тот который обернулся, на бок, прямо в снег, а мой на мотоцикл, уткнувшись лицом в коляску. Вот теперь можно и пробежаться, вдруг кто нибудь из них ещё жив и попытается выстрелить в ответ, хитрецов среди этой нации хватает. Думаю норму ГТО мы оба сдали, потому что рванули с места так, как напуганные лоси, не обращая внимания на мелкие кустики и сугробы под ними. Добежав до места, я тут же сдёрнул с мотоцикла своего немца, запачкает сейчас всё, потом хрен отмоешь на таком морозе. Но фриц видать при жизни был аккуратистом, потому что всё после себя оставил в идеальной чистоте, даже кожаный плащ у него оказался абсолютно целым, моя пуля попала ему в затылок и застряла где то внутри. Сняв с него кобуру, я избавил его от бляхи висевший на груди, очков, каски, верхней одежды и отволок на несколько метров от дороги, что бы не пугал своим видом прохожих. Затем вернулся к мотоциклу, проверил содержимое канистры, там ещё что то булькало, я поставил её в коляску, туда же кинул пистолет и плащ, а ещё тёплую каску напялил себе на кожаную кепку и держа в руках очки подошёл к Загребину, всё ещё продолжавшему возиться со своим обоссанцем.

— Чего ты с ним так долго возишься?

— Документы забираю — ответил разведчик.

— А на хрена они тебе?

Он посмотрел на меня, потом на немца и пожав плечами сказал:

— Не подумал, чего то я растерялся малость.

— Ты сними с него очки и каску, без них кататься холодно будет.

Пока Захар выполняет моё поручение, проверю чего у них в багажнике имеется. Открыл крышку, на которой крепилась запаска и обнаружил там пару ранцев, и две запасных обоймы к пулемёту, не густо. В ранцах тоже ничего существенного не нашлось, пару банок сосисек и три пачки галет, да ещё какая то мелочёвка, не богатый немец нам попался, не то что пару дней назад. Но всё это ерунда, по сравнению с тем, что мотоцикл удалось захватить, нам давно не хватает такой техники, которая мало бензина жрет и на которой можно далеко ездить. Конечно для таких дел можно и лошадок использовать, но бегает она, по сравнению с этим железным конём, на много медленнее.

— Ну чего, закончил? — снова обратился я к Загребину.

— Да плащ никак не сниму с этого гада.

— И зачем он тебе?

— Так ты же у своего забрал.

— У моего то он целый, а ты своему три пули в спину всадил и как ты его после этого носить собираешься?

— Опять не подумал. Слышь лейтенант, не выспался я чего то сегодня, вот и гоню дурку.

— Ладно, домой приедем выспишься, а сейчас кидай барахло в коляску и отгоним транспорт, за дюны. Хочу я ещё малость по дороге пройти, посмотреть, откуда эти вояки к нам пожаловали.

Мотоцикл спрятали за углом, оттащили его за крайний бугорок и оставили, надеюсь с ним за два часа, что у нас остались до возвращения, ничего не случится. Можно было конечно и на нём прокатиться, но вдруг у этих, в кожаных плащах, друзья поблизости остались, тогда они смогут с нами за своих товарищей, очень просто поквитаться.

— Сейчас выходим на дорогу, так что ты давай просыпайся и следы от сапог смотри не прозевай, вполне возможно они не одни здесь объявились. В случае чего сразу в лес беги, на рожон не лезь.

— Ну ты мне прямо, как салаге объясняешь.

— Всё, без лишних соплей, твоя сторона правая, пошли.

Миновали место, где захватили мотоцикл и метров через триста вошли в лес, как то сразу потемнело и желания идти дальше поубавилось, но возвращаться обратно, сразу же, не солидно, хотя очень хочется. Пока только вижу следы от мотоцикла, по середине дороги, но не забываю просматривать и обочину, Захар тоже вперёд не вырывается и головой крутить не забывает. Вроде отпустило и не так здесь темно и страшно, как сначала показалось, так что пару километров проверить можно. Продвинутся по дороге мы успели на километр с лишним, прежде чем образовался первый поворот, в него входили осторожно, страхуя друг друга и внимательно отслеживая обочину.

— Ну чего, может обратно повернём? — спросил Загребин — Сколько идём, а только следы от мотоцикла и попадаются.

— Давай за следующий поворот заглянем и вернёмся, он тут рядом, метров триста до него.

— Ну что же, можно и дальше пройтись почему бы и нет.

Следующий поворот был налево и дорога там поворачивала, под очень крутым углом, а дальше шла прямо, на большом расстоянии, поэтому я и хочу за него заглянуть, если и там ничего нет, то можно спокойно возвращаться.

— Захар, с твоей стороны обзор начнётся, смотри внимательнее.

— Будь спок командир, не первый год замужем.

Почему Загребин открыл огонь я сначала догадался, а только потом увидел, в кого он именно стреляет. Всё произошло, как раз у того самого поворота дороги, к которому мы шли и надо же было такому случится, что наша встреча, с пешими немцами, произошла именно здесь, как будто специально кто то нам в этом месте стрелку забил. После первого же выстрела товарища я завалился в сугроб и удачно залёг за ветвистую ёлку, пытаясь рассмотреть в кого он стреляет. Появились они через несколько секунд, было их трое, в обычной пехотной форме, в эрзац шинелях и с опущенными на уши пилотками, замёрзли сволочи. Но согреться мы им не дадим, позиция у меня убойная, все на мушке и одного кажется Загребин уже подранил. Дал длинную очередь и попал, оба немца согнулись и стали валиться на дорогу, промахнуться с сорока метров я могу конечно, но только не из положения лёжа.

— Ты как? — спросил я товарища, находившегося практически всё это время на открытом месте.

— Нормально, не попали — ответил он.

Стал выбираться из укрытия, сделать это оказалось не просто, сюда попал за три секунды, а вот обратно. Пока снег отгрёб, ветки раздвинул, кое как просунул между ними голову, мой напарник уже подошёл к лежавшим на дороге и стал собирать трофеи. И вот в это самое время, словно чёрт из табакерки, из-за поворота выскакивает ещё один немец и почти в упор расстреливает Загребина, я конечно тоже выстрелил в этого психа, но смог только отомстить ему за товарища, этим выстрелом, а не спасти его.

— Твою же мать и откуда ты взялся, на нашу голову — говорил я убитому мной солдату, продолжая всаживать в негу пулю за пулей.

Вот же хрень, ну какого чёрта он полез к ним, говорил же, будь внимательнее, а он трофеи собирать и чего ему там надо было. Я высадил в несчастного немца всю обойму, так и не смог остановиться, пока патроны не кончились. Потом долго стоял и смотрел на его истерзанное тело, не понимая зачем я это сделал и только после того, как повернулся к убитому товарищу, понял. Мне страшно подходить к нему, я не знаю чего мне делать дальше.

Я вез убитого разведчика, в коляске мотоцикла и никак не мог успокоится. Кому нужна была эта проверка дороги, чего я там хотел обнаружить? Ну пошатались бы фрицы по пляжу, да через несколько дней сами бы и передохли с голоду. Так нет полез, видел же что не в себе мужик, с утра у него всё из рук валилось и делал всё не в попад. Мог же развернуться и уйти обратно? Конечно мог, только вот теперь то чего про это думать дело сделано. Нет больше разведчика Загребина, пал смертью храбрых, в бою с немецкими оккупантами.

Разобрать, где наш холм находится, смог только когда поравнялся с ним, всё сливается на белом снегу. Остановился, вытащил убитого товарища из коляски и положил прямо на снег, ему сейчас холод уже не страшен, это меня чего то малость поколачивает, но скорее всего от нервов.

— Полежи пока, сейчас наших приведу, пускай поговорят с тобой на прощание.

Не знаю вот только, как им в глаза смотреть буду, они же друг другу, как братья здесь стали.

— Мужики вы здесь? — крикнул я в открытую землянку.

— Я здесь командир — ответил мне слабый голос.

— Семёнов ты? — пытаясь что то разглядеть в темноте, спросил я.

— Это Кашин, ранен я.

— Ваня, ты где не вижу ни хрена.

— В самый конец иди, здесь я, думал немцы по следу пойдут вот и забрался сюда. А Семёнов там остался, не смог я к нему пробиться, надо потом забрать его будет.

Я чиркнул спичку и только после этого разглядел Кашина. Он сидел в самом углу землянки, оперевшись спиной о стену и держа в руках автомат. Фуфайка была расстёгнута и я увидел на груди разведчика большое красное пятно.

— Сейчас на свет вытащу, перевязать надо. Сильно тебя зацепило.

— Не надо командир, бесполезно это. С таким ранением и медсанбате редко кто выживает, так что со мной всё. Захарка то чего не пришёл, позови его.

— Убили его Ваня, на берегу его я оставил.

— Вот значит, как. Всех сразу положили, а может так оно и лучше.

— Вот что командир, обещай, что нас всех вместе похоронишь, в одну значит могилу. Прошу тебя, как друга и Кирюху обязательно найди. Не оставляй им его.

— Где они вас накрыли?

— Километра полтора отсюда, а может меньше. По моим следам иди, там увидишь. Сам смотри не дайся им, там ещё остались — еле выговаривая слова ответил Кашин.

— Найду не сомневайся.

Я подошёл ближе, наклонился к умирающему солдату, пытаясь разглядеть его лицо, но так и не смог, темно в землянке.

— Прощай Ваня, жив останусь твою просьбу исполню. Прости.

Ответа я не услышал, а может его уже и не кому было мне давать. Думать про это сейчас нельзя, мне сейчас злость в себе копить надо, но так что бы она через край раньше времени плескаться не начала.

Вернулся к мотоциклу, снял с него пулемёт, одел поверх фуфайки трофейную кобуру, за ремень воткнул три колотушки, найденные у убитых на дороге немцев и пошёл обратно.

Кашин оказался прав, немцы его отпускать не захотели. Заметил я их у самой кромки леса, они как раз только выходили, к стоявшим в той стороне, нашим землянкам. Насчитал я их аж восемь человек, многовато на меня одного, но отступать поздно, да и желания этого делать нет, ну абсолютно никакого. Не то что бы я решил погибнуть, как герой или так мне захотелось именно сейчас отомстить, за своих товарищей, совсем не поэтому. Устал я сегодня сильно, чтобы куда то бегать, поэтому здесь останусь, запрыгну в окопчик между землянками и буду ждать, когда подойдут ближе, а там уж, как сложится.

Сколько прождал, пока немчура обшмонает наши землянки не знаю, время не засекал, наверное не много, потому что не успел замёрзнуть, а в снегу это вам не у печки греться. Понял, что они пошли в мою сторону по тому, что стало слышно, как немцы переговариваются между собой и разговор их становится всё громче и громче. Вот и подходят, а я до сих пор не решил, как мне войну начинать, сначала гранаты кинуть, а потом стрелять или наоборот. Начну пожалуй с пулемёта, а то потом могут не дать высунуться.

Приподнял над окопом только макушку, предварительно сняв каску и кепку с неё, и насыпав снежка на волосы, для маскировки. Далековато ещё до них, метров триста пожалуй, ждать надо. Привалился к стеночке, той которую почему то не облепило снегом, взял в руки пулемёт, закрыл глаза и стал настраиваться, прямо как спортсмен перед стартом, а голоса звучат всё громче. Уже отчётливо слышу, как кто то из идущих, засмеялся. Что же иметь хорошее настроение перед смертью, не каждому суждено.

Считаю до десяти и начинаю стрелять. Один, два, на счёт три я почему то вскочил, кинул своё оружие на бруствер и слева на право, дал очередь, получая приличную отдачу в плечо. Потом повторил ещё разок, в обратном направлении, по уже лежащему, примерно в пятидесяти метрах, врагу и сполз в окоп. Поставил пулемёт к стенке, вытащил все гранаты, открутил крышки и по очереди, с перерывом секунд в десять покидал их в нужную сторону. Затем прихватив автомат пополз к землянке, где лежал Кашин, от туда лучше видно, чего там на полянке получилось, да и позицию поменять надо, гранаты и в мою сторону могут кинуть.

Сложилось все удачно, убил я конечно же не всех, но то что ранил всех поголовно, это без сомнения. На снегу лежали окровавленные люди и никто из них не пытался выстрелить в мою сторону. Жалко гранат больше не осталось, придётся наводить порядок в ручном режиме.

Семёнова я нашёл на много ближе, примерно в полукилометре, от нашего жилья. Удивляться этому не стоит, раненому Кашину эти метры тяжело дались. Приволок я его сначала к землянке, где лежал Ваня, а потом по очереди доставил их к погибшему другу. Затем притащил дрова, плеснул на них бензин и разжёг костёр, вроде и песок в низу, копать наверняка не сложно будет, но не чем мне копать, кроме каски, поэтому предварительно отогрею землю, а потом начну рыть братскую могилу.

Управился со всеми делами к ночи. Похоронив ребят, занялся немцами, утащил их обратно в лес, от куда они сюда и пришли. Закапывать их не стал конечно, но ветками закидал, люди всё таки. Мотоцикл прятал в кусты уже в полной темноте, но оставлять его на всеобщее обозрение не хочется, мало ли кто тут по ночам может шляться.

Глава 16

Городок я покинул ближе к обеду, встал поздно, потом ходил в лес, собирал у немцев, убитых Кашиным и Семёновым оружие и боеприпасы. Затем всё перетаскал к мотоциклу, кое как разместил в нём трофеи, пару автоматов пришлось даже на себя повесить и только после этого выехал обратно. Погода, к этому времени стала налаживаться, потеплело, снег начал таять, а солнышко и ветер, дующий с моря, только помогают ему быстрее испариться.

Всего мы, за вчерашний день, положили двадцать одного немца, какая то не круглая цифра. Может конечно они ещё где то шляются, а может для них здесь другой счёт, отличный от нашего. Но не это главное, сейчас важно понять, откуда их так много здесь появилось, чего им тут надо и как долго они ещё будут шататься по нашей территории. Мне лично кажется, что им тут совсем нечего делать, здесь всегда была наша земля, пускай ищут себе другое место, а к нам соваться не надо, всех положим.

Десять километров на мотоцикле, по пустынному пляжу, с подмороженным песком, преодолел быстро. Но примерно за километр от нашего причала, пришлось затормозить. По всему берегу, на расстоянии примерно пятидесяти метров друг от друга, стояли массивные колья со щитами, на которых, чёрным по белому написано «Мины».

— Молодец Сутягин, заминировал всё таки, вот теперь пусть лезут — проговорил я в слух.

Пришлось лавировать между кустами и песчаными пригорками, в одном месть чуть было не влетел в один такой. Но вовремя сумел вывернуть руль в нужную сторону и в конце концов выехал с другой стороны заминированного пляжа. Но к этому времени меня уже видимо заметил наблюдатель, сидевший на крыше вокзала, потому что я увидел, как в мою сторону бежит сержант и ещё двое бойцов. На шаг они перешли только после того, как признали во мне своего. А потом совсем остановились, ожидая когда я подъеду к ним.

— Чего так долго командир и где такой хорошей машиной разжился? — улыбаясь спросил разведчик.

— Трофейный, на подарки рассчитывать пока не приходится.

— А мужики где?

— Нет никого, один вернулся — ответил я ему, заглушив мотор.

— Как один, они то куда подевались?

— Ты чего дураком прикидываешь, раз нет их, то погибли значит или чего подумал, что они как то по другому могли исчезнуть. Домой вернулись, на фронт их призвали, по новой, так нормально будет?

— Да я ничего, не понял тебя, вот и переспросил.

— Ну раз сейчас понял, то теперь знаешь, нет у тебя больше группы Кашина. Погибла в полном составе, в не равном бою с противником.

— Как это в неравном? — решил уточниться Сутягин.

— Ты сюда откуда попал, из родного колхоза что ли или с фронта?

— Да я узнать хотел, сколько немцев было.

— Много Вася, нам хватило. Сам не пойму откуда столько набралось, вон у меня полная коляска трофеев. В районе наших землянок с ними столкнулись и эти ещё у нас тут были, не пойму я чего то, каким боком их к нам прибило.

— Так сколько на вас вышло?

— Я всего двадцать одного насчитал, но может ещё где есть, искать больше не стал, с этими кое как справились.

— Так вы чего их вчетвером всех положили?

— Вчетвером Вася, второй линии обороны рядом не оказалось.

— А чего же не отошли?

— Куда? Сначала мы с Загребиным на шестерых нарвались, последний его на дороге и положил. Пока я его к нам вёз, мужики тоже повоевать успели. Семёнова в лесу убило, а Кашина я раненого в землянке нашёл, там он и помер. Потом пришлось самому с оставившими разбираться. Короче повезло мне на этот раз, даже не знаю кому за это спасибо говорить.

— Да дела, откуда же их столько взялось?

— Спроси чего полегче. Ты это Вась, запомни, мужиков я прямо на пляже схоронил, на против холма нашего, это чтобы ты знал, так на всякий случай, не должна пропасть могилка, парни геройски погибли. Потому что думаю повоевать нам ещё придётся и как там дальше сложится, одному богу известно.

Военное положение в гарнизоне было объявлено сразу же после моего прибытия. Конечно перед этим я собрал всех командиров, кроме Ухова, который был в море и рассказал о том что произошло с моей группой в последние два дня. Прямо здесь же попытался сформулировать своё видение сложившейся ситуации и её развитие, как минимум на ближайшую неделю. За это время, на мой взгляд, все недружественные нам элементы, по неизвестной мне причине попавшие на нашу землю, либо будут нами уничтожены, либо просто передохнут с голода. Я не нуждался в чьей то поддержке или в том чтобы сидевшие в моём кабинете люди одобрили мои дальнейшие действия, а просто ставил их в курс дела и давал распоряжения, чем мы будем заниматься в ближайшие дни. Во мне поселилась и окрепла какая то уверенность в собственной правоте, и вера в свои силы. Чем были вызваны такие перемены в моём сознании я догадывался, но не очень понимал почему до вчерашнего боя вел себя не как вожак здешнего поселения, а как самозванец, случайно получивший звание и определённое количество власти, над людьми живущими рядом. По большому счёту они доверили мне свои жизни, так же как и погибшие разведчики, а я до этого времени можно сказать сам плыл по течению, и всех остальных волок за собой. Получалось так, что мы все были заложниками воли не видимого дерижора и моей нерешительности, и слабости. Всё это время прошло, оно кончилось вчера, в тот момент когда можно сказать из-за моих неправильных действий погибло три человека, доверившихся мне, как командиру и расплатившихся за мои ошибки собственными жизнями. С сегодняшнего дня всё будет по другому, мы в первую очередь будем защищать себя и только потом думать про других. Все вокруг должны знать и понимать, что мы за себя можем постоять и в случае нанесения нам урона, а тем более гибели наших людей, ответ наш будет не просто сокрушительным, а страшным, уничтожающим всё и всех.

По моему распоряжению прекращены все работы, кроме рыбной ловли и переработки выловленной рыбы. На сегодняшней день это стратегические направления в нашем поселении и останавливать их, даже на время, я не собираюсь. Остальные дела свернули, а людей мобилизовали в вооружённые силы, часть моряков из рыбного цеха, заменили на не обученных военному делу студентов и это позволило создать крепкий кулак для обороны станции, и несколько мобильных групп для прочёсывания местности. Возглавили их моряки разведчики, всего таких групп создали четыре, по три человека в каждой. Вооружены они были солидно, на группу приходилось, помимо личного оружия, по пулемёту, и на каждого бойца по три гранаты. Кроме этого по периметру обороны сделали штук десять мобильных складов боеприпасов, так что при умелых действиях такая группа на долго могла сковать противника, во всяком случае была в состоянии его удерживать, до подхода подкрепления.

В течении следующего дня мы с Сутягиным определили линию нашей обороны, за которую не может пройти ни один человек, не зависимо от его национальности, состояния здоровья и времени попадания в этот мир. Она проходила примерно на таком же расстоянии, от места нашего проживания, как и минные поля на пляже. Их кстати, будем расширять, заминируем оба фланга обороны, так чтобы полностью держать под присмотром центральную, часть леса, не отвлекаясь ни на что другое. В этой зоне ничего не должно происходить без нашего ведома, выход из неё осуществляется строго по моему личному разрешению, а вход запрещен категорически кому бы то ни было. Все чужие либо уничтожаются на месте, либо подлежат аресту и выяснению обстоятельств попадания в данное место.

Непосредственно в обороне станции принимает участие двадцать семь солдат, командует ими Ерёмин и в настоящее время они уже приступили к оборудованию линии обороны. Сплошной она не будет, нет людских ресурсов сделать её таковой, но каждый боец должен располагаться так, чтобы видеть своих соседей и понимать, что у них происходит. На одного солдата приходится участок ответственности примерно метров в сто, сто пятьдесят, в зависимости от рельефа местности, этого как раз хватает, чтобы следить за центральной, не заминированной зоной. Ясно, что сидеть в лесу сутки безвылазно никто не сможет, поэтому ежедневно будем производить частичную ротацию, личного состава, за счёт мобильных групп. В подчинении у сержанта, находится и группа связистов, а старшина Шестаков теперь занимается всем нашим хозяйством, получив в своё распоряжение трёх железнодорожников. Работы у них много, кроме обеспечения жизнедеятельности поселения, им поручено разобраться с оборудованием, полностью занимающим один из вагонов на станции.

Себя я тоже не оставил без дела, помимо общего руководства, закрепил за собой дальнюю разведку, кроме меня в группу вошли Веснин и Торопов. Как часто мы будем её осуществлять не знаю, но пока не разберёмся с тем, что происходит рядом, далеко ездить не буду.

Первый же выход мобильных групп оказался результативным, одной из них, в непосредственной близости от станции, были уничтожены два подранка, наверняка из той группы, которую мы закрыли у пакгауза. Форма одежды и вооружение их, полностью соответствовали заходившим к нам на огонёк немцам, всего лишь несколько дней назад. Через день, в том же направлении нашли ещё троих раненых, но уже холодных, скорее всего их бросили в самом начали пути, те же вояки.

В это же самое время, группа разведчиков, получившая задание обследовать наш правый фланг, примерно в пяти километрах от станции наткнулась на целый лесной лагерь, состоявший из восьми шалашей и самостоятельно ликвидировала его. Оказать достойного сопротивления там уже было не кому, по моим расчётам, пошла вторая неделя, как немчуру загнали в наши места, а с питанием у них было не очень. Поэтому оружие держать они ещё могут, а вот как следует им распорядится, на данный момент, не в состоянии. Во время возникшей перестрелки, трое наших бойцов уничтожили десять вражеских солдат, в результате чего нам досталось пять карабинов, столько же автоматов и один миномёт, с десятью ящиками боеприпасов к нему. За ним пришлось даже машину отправлять, благо береговая линия была не очень далеко.

В конечном итоге мы обследовали всю территорию вокруг вокзала, на расстоянии не менее пяти километров, от него. Теперь есть возможность осуществить и дальний поход, настало время ясно понимать, что творится вокруг нас. Поедем в ту сторону, откуда приволокли миномёт, прибрежную зону обследуем километров на пятьдесят, а вот в глубь материка будем проникать набегами, по мере продвижения вперёд.

Взять с собой много людей я не могу, а ехать только с одной группой очень опасно, остановился на золотой середине, к своей группе присоединил ещё одну мобильную и на шестерых прихватил три пулемёта, и ящик гранат. Может конечно так случится, что и это вооружение не поможет, но с ним спокойнее себя буду чувствовать. Водителя, в эту поездку, взял штатного, лишний стрелок не помешает, да и мне так проще, когда одновременно следишь за дорогой и тем, что происходит за ней, быстро устаёшь. А такой показатель, как усталость, во время разведрейда, ни к чему хорошему привести не может. Выехали на зилке, мотоцикл оставил в гараже, решение ехать на одной машине было продиктовано экономией бензина, пускай трофейный мотоцикл и не так много его употребляет, но двадцать литров лишними у нас никогда не были.

Прихватив с собой сухпая на пять дней, кто его знает, что нас там может ожидать, тронулись в путь, как и планировал, в девять утра. Время выезда менять не стал, не смотря на то, что с ночи крепко поливает, ситуация изменилась, приходится воевать в любую погоду.

Пятьдесят километров проехали за час, не обнаружив ни чего странного, необыкновенного и чужеродного. Надо дальше двигаться, что же это за дальняя разведка, которая может кончится за пол дня.

— Давай ещё на пятьдесят вперёд — скомандовал водителю, смотревшему на спидометр и начавшему притормаживать.

— Есть на пятьдесят, товарищ командир — бодро ответил он.

Чувствуется, засиделся парень на месте, ему чем дальше проедем тем веселее. А мне то как весело, главное чтобы кто нибудь не испортил это настроение.

Прошёл ещё час и снова ничего примечательного. На этот раз остановились и мобильная группа, состоящая из одних моряков, отправилась на разведку. Задача у них простая, вернуться ровно через час, а за это время осмотреть ровно столько, на сколько его хватит.

Всё то время, что мы затратили на поездку до этого места, пляж практически не менялся, был ровным, без поворотов, с одинаковыми дюнами и только вдалеке, просматривались какие то возвышенности, выдававшиеся далеко в море, скорее всего там находится бухта. На высокие горные хребты рассчитывать не приходится, максимум, что мы можем там увидеть, так это высокие холмы, возможно даже выше чем тот у которого когда то окапывались.

Разведка вернулась вовремя, так и ничего не обнаружив, кроме всё той же лесной растительности.

— Садитесь, дальше едем — принял я решение, озвучив его.

На сколько дальше, не знаю, будем ехать пока не надоест, а там посмотрим.

До бухты мы так и не доехали, а она впереди точно есть, её мы уже отчётливо различаем и пригорок оказался всё таки приличной горкой, а вот что там дальше, за ним, отсюда разглядеть уже не возможно. Прекратить дальнейшее продвижение приказал я, после того, как увидел предмет, стоящий у самой кромки воды. Автомобиль остановился прямо на против него, всем было интересно посмотреть, что это за штуковина такая не понятная, попалась нам на пути.

Я вылез из кабины, вслед за сидевшим рядом Весниным и вместе с остальными членами нашей экспедиции подошёл к катамарану, на котором когда то благополучно доплыл до этого берега. Вид у него конечно был не такой, как в то время, когда мы с ним только познакомились, но и сейчас он выглядел вполне прилично, может потускнел не много и кое где корпус ободрался, но думаю на основные характеристики это не оказало особого влияния.

— Это что же с кораблём сделали, изверги? — выступил один из матросов, разглядывая не знакомое судно.

— Ни чего плохого, — ответил я ему — только устойчивость улучшили, вот и всё.

— Ну это я и сам вижу, а за шо же его таким шалавистым сделали.

— Каким? — переспросил я парня.

— Вид говорю у него, как у портовой шлюхи. Разве можно так измываться над кораблём.

— Так он же не военный, а предназначен для прогулок по морю и перевозки гражданского населения.

— Ну не знаю лейтенант, что же за население такое на нём должно кататься. Да просто сесть на такую гадость, срам один.

Я не стал больше спорить с матросом, что можно услышать от военного моряка служившего на классическом военном корабле, середины прошлого века. Останемся каждый при своём мнении. Сейчас другой вопрос стоит на повестке, как сюда попала наша посудина и есть ли у неё хозяева. Вид у плавсредства вполне подходящий, для передвижения по морю, а отсутствие паруса ни о чём не говорит, его попросту могут убирать, когда пристают к берегу.

— Закончили базар, у этой штуковины наверняка владелец имеется и он, вполне возможно, уже держит нас на мушке. Поэтому быстренько занимаем оборону, на вот этих холмиках, а Веснин и Торопов идут со мной, на поиски хозяина, этой игрушки.

Моряки в темпе полезли в кузов, Веснин отправился туда же, пару гранат, с собой, нам не помешают.

Следов на песке мы к сожалению никаких не обнаружили, возможно их смыл так и прекративший моросить дождь, а может просто люди на берег давно не выходили. Но вот то, что они должны быть, где то рядом, в этом у меня сомнений нет, если бы за кораблём не следили, его бы давно занесло песком или в шторм унесло в море.

— Давай Петя веди — предложил я Торопову стать нашим проводником в незнакомом месте.

— А почему я?

— Ну а кто, ты же среди нас охотник, следы читать наверняка умеешь.

— Тогда пошли, вот между этих дюн — позвал он нас за собой, указав направление движения.

— А почему именно среди них, увидел что то? — спросил его Веснин.

— Ближайший выход из леса, к кораблю, здесь, я бы лично так к нему ходил — ответил следопыт.

Что тут скажешь, у парня не только зрение отличное, но и с логическим мышлением всё в порядке. Надо будет к нему получше присмотреться, что я о нём знаю, да можно сказать ничего. Знаю, что стреляет не плохо и то, что самостоятельный, и пожалуй всё, а этого мало, чтобы ходить с ним в разведку.

Я шёл замыкающим, задержался не много у машины, попросил говорливого матроса, чтобы он дал и мне пару гранат, в прошлый раз они очень пригодились. Торопов уже вывел нас из пляжной зоны и останавливаясь примерно после каждых ста метров, тащил за собой к лесному массиву. Снайпер, прежде чем продолжать движение, осматривался, проверял землю на наличие следов и посторонних предметов, потом шёл прямо или же поворачивал, наверное в зависимости от увиденного. Я бы поступил на много проще, ломился бы, куда глаза глядят, а потом разбирался, куда меня вынесло, но раз сам предложил парню быть старшим, в этом походе, то никуда не денешься приходится идти за ним, можно сказать след в след. Лес, стоявший впереди сплошной стеной, практически ничем не отличался от того, который имеется рядом со станцией. Он такой же густой и высокий, с преобладанием в нём, игольчатых деревьев. Поэтому спрятаться здесь есть где и нам, и тем, кто в нём поселился, если конечно тут кто нибудь живёт. Вполне возможно, что катамаран просто стоит в этом месте, а люди обосновались далеко отсюда, как это было, когда мои приятели обитали в доме культуры. Оттуда до моря, по их словам, было километров десять. Если это так, то мы здесь навряд ли кого то встретим.

После примерно трёх километров виляний и обхождения препятствий, Торопов, идущий впереди, подал нам знак остановиться. Мы встали, как вкопанные, потому что такой сигнал, за всё время похода, получен впервые, а это может означать только одно, наш следопыт, чего то обнаружил. Постояв какое то время он подал нам знак, подойти к нему, а когда мы приблизились тихо проговорил:

— Дымком тянет чувствуете.

Я принюхался, но кроме влажного, елового духа, временами отдающего прелыми, прошлогодними листьями, ничего не ощутил.

— Нет — не стал я скрывать, своих недостатков.

— Да как же, в той стороне костёр жгут — удивился он моему ответу, указав направление, куда мне надо повернуть мой нюхательный аппарат.

— Я тоже ничего не чувствую — признался нам Жора.

— Ладно, главное я его уловил. Товарищ лейтенант, дальше, что делать будем? — буквально прошептал Пётр.

— Что делаем, туда идём и смотрим, кто там. Если нормальные люди, то говорим с ними, а если снова жабы зелёные, то давим всех.

— Понял. Тогда я пойду впереди, а вы держитесь за мной шагах в десяти. Когда надо будет залечь, я рукой махну.

— Всё понятно, давай Петя, надеюсь на тебя.

Торопов не ошибся, костёр действительно имелся и вполне приличный. Видно было, что люди поддерживающие его, не боятся неожиданных встреч, потому как временами от него серьёзно дымило. Снайпер подал нам команду, плюхнуться в лесную сырость, примерно метров за сто пятьдесят от костра, а потом метров сто, мы добросовестно протирали штаны и фуфайки, стараясь сильно не шуметь, во время преодоления этого расстояния. Каждый из нас выбирал себе укрытие самостоятельно, но делал это таким образом, чтобы видеть товарищей. Я заполз за приличных размеров ель, впереди которой росли жиденькие кустики. Видеть отсюда могу только Торопова, но думаю и его одного мне достаточно, для согласования наших действий, так как он наверняка видит Веснина.

Картина перед нами предстала, не очень понятная, у костра грелось четыре человека, в немецкой форме, так как они сидели молча, то понять, кто они на самом деле, пока не удаётся. Справа от костра, виднелся вход в землянку, которую по её внешнему виду, выкопали довольно давно. Остаётся только одно, дождаться, когда кто то из сидевших, на крохотной полянке, начнёт говорить. На их месте, я бы с этим делом не затягивал, терпение у меня не безграничное и мне это молчание может быстро надоесть, а тогда я им не завидую, граната уже у меня в руках, приготовил её так, на всякий случай.

Всё стало ясно после первого же слова, произнесённого щуплым очкариком. Конечно, разобрать чего он говорит, я не сумел, но все мы поняли, он зачитал смертный приговор себе и своим боевым товарищам. Откладывать приведение его, в долгий ящик, я не собираюсь. Махнул снайперу рукой, давая понять, что сейчас будет шумно, затем выждал секунд тридцать, пока они залягут и выполз из укрытия.

Гранату я всегда прилично кидал и на этот раз не промахнулся, она практически упала за спину тому, кто как раз и сидел ко мне спиной. Когда жахнуло, я уже лежал за толстенной сосной, стоявшей рядом. Ждать когда всё уляжется не стал, высунул автомат и дал длинную очередь по направление к костру или того что от него осталось. Потом махнул рукой напарнику, давая ему понять, что надо бы сходить посмотреть, как там дела. Он, вместо ответа, кивнул головой и мы стали медленно продвигаться вперёд, пытаясь разглядеть, нет ли желающих ответить нам. Желающих среди гревшихся не нашлось, хотя достоверно это узнать нам так и не удалось, остановил нас яростно застрочивший автомат Веснина. Повернувшись в ту сторону, откуда наш товарищ вёл стрельбу, я разглядел и причину таких его действий. Между деревьев метались фигуры вооружённых людей, определить сколько их, сходу не получается, то один заляжет, то другой спрячется за дерево, но ясно одно их не мало.

— Все назад — выкрикнул я, стараясь перекричать звуки боя.

То что меня услышал Торопов, в этом я уверен, он быстро среагировал на приказ и уже занял позицию для прикрытия отхода нашего товарища. А вот Жора, так и продолжал молотить и даже уже успел перезарядиться. Надо к нему ползти, не слышал он ничего.

До разведчика я добрался быстро, а вот обратно мы с ним не скоро начали отползать, не могли это сделать до тех пор, пока наш снайпер не зачистил один из флангов. Лишь только после этого, стали мелкими перебежками, прикрывая друг друга и прячась за деревьями пробираться к позиции Торопова. Раненых, на наше счастье, пока нет, поэтому надо принимать решение на отход, не дай бог кого нибудь зацепит, тогда точно всем уйти не удастся.

— Мужики, здесь их похоже до хрена собралось, поэтому делаем ноги на пляж, без оглядки. Жора, оставляешь мне свои гранаты и валите отсюда, понятно.

— Понятно, командир, а ты как же.

— Когда я их ими закидаю, то думаю какое то время этим псам не до меня будет, прорвусь.

Мужики кивнули на прощание и ломанулись к нашим, а я не долго думая выпустил всю обойму по наседавшему противнику. Затем примкнул полную и пытаясь не попасть в плотно стоявшие местами деревья, одну за одной кинул, немецким друзьям, все имеющиеся в моём распоряжении гранаты.

Теперь мне помогут только ноги, почему то не очень хотевшие выдавать максимальную скорость. Быстро бегать я умею, но к сожалению не очень долго, вот так устроен мой организм, не стайер я и всё тут.

То что мне удалось оторваться от преследователей, стало понятно на первой же остановке, которую затребовали мои лёгкие. Прислонившись спиной к сосне я жадно хватал ртом воздух, но его мне всё равно не хватало, дышал я громко и тяжело, а в мою сторону никто не стрелял, это может означать только одно, я убежал, только вот на долго ли оторвался от возможных преследователей. Хотя почему от возможных, желающие отомстить за своих товарищей, среди тех кто остался позади, наверняка найдутся.

Дальше двигаться смог примерно через минуту и то не бегом, а просто быстрым шагом, и на него то сил не хватало. Иду вроде бы в правильном направлении, но поручиться за это наверняка не могу, когда только начался забег, то петлял словно заяц, стараясь увернуться от пуль летевших в спину и одновременно не повстречаться с каким нибудь зазевавшимся деревом, то и дело появлявшимися на моём пути. Так я, то шагая, то снова переходя на бег, двигался до тех пор, пока не услышал стрельбу, на много правее меня. Вот это я сбился с курса, метров на пятьсот свалился с него.

Для начала решил выскочить из этих мерзких, надоедливых зарослей, а потом разбираться куда идти и с кем сражаться.

Добравшись с горем пополам до кромки леса, начал пробираться в свою сторону, но вскоре снова прозвучали выстрелы, уже на много ближе и я решил, что пришло время окончательно покинуть лес, пока не нарвался на очередные неприятности. Легко подумать, но не так просто вылезти из этого тёмного царства, здесь хотя бы какая то защита имеется, а впереди голые кусты, которые простреливаются насквозь. Стал ждать дальнейшего развития событий, мне бы сейчас не плохо узнать, добежали мужики до наших или ещё так же, как и я, в лесу прячутся. Не успел я про это подумать, как метрах в трёхстах так жахнуло, что пришлось залечь. Кто то гранатами стал кидаться и чего то мне кажется не спроста.

Через какое то время разгорелся ожесточённый бой, во время которого были слышны разрывы гранат и стрельба из пулемётов. Неужели немцы уже добрались до моряков? Если это так, то сидеть на месте нет смысла, надо двигаться в направлении стреляющих и желательно зайти, к бежавшим за мной солдатам, в тыл. Так и сделал, сначала пробирался на своих двоих, а когда над головой засвистели пули, пополз. Основные действия действительно происходят ближе к морю, поэтому я без лишних размышлений двинул туда, изредка приподымаясь, для изучения обстановки впереди.

Стрелков противника обнаружил, когда до них оставалось метров сто, они залегли впереди и не много правее меня. Двоих вижу отчётливо, они пытаются из карабинов снять кого то из наших, не подозревая о том, что сами стали отличной мишенью. Приподнявшись на колено дал по ним несколько очередей и быстро завалился на землю, ожидая того, что в ответ и по мне откроют стрельбу. Неподвижно пролежал, что то около минуты, а может и больше, но выстрелов не последовало, и я прекратив прижиматься к мокрому песку лицом, посмотрел в ту сторону куда стрелял.

Один из немцев лежал неподвижно, второй лихорадочно пытался снять сапог, ждать когда он это сделает окончательно не стал, ещё разок встал на колено и выстрелил в его сторону. Прежде чем снова упасть, увидел что попал, солдат завалился на бок.

Я отлежал положенное время мордой в грязи и пополз по направлению к только что убитым мной людям, прячась за хиленькими кустиками, от глаз посторонних мне людей и стараясь не попадаться на мушку своим.

Основные события, тем временем, переместились ещё правее, там слышалась беспрерывная стрельба и грохот. Обыскав убитых и разжившись у них гранаткой отполз, сначала туда, где находился до этого, а потом стал пробираться в сторону леса так, чтобы оказаться напротив атаковавших наши позиции немцев. На это понадобилось минут десять, за это время стрельба то затихала, то разгоралась с новой силой. Выбрав подходящее дерево, дополз до него а потом встал во весь рост, надо осмотреться и разобраться, что происходит впереди.

Ничего страшного, там не обнаружилось, я смог насчитать только одиннадцать вражеских солдат, конечно мог кого то не заметить, но не думаю, что очень многих. Главными действующими лицами у противника были пулемётчик и его второй номер, они умело поливали короткими очередями стоявшие впереди холмики, где должны были окопаться наши. Вот этих двоих я и посчитал главной своей мишенью, но добраться до них смогу только если продвинусь ещё не много правее. Не пытаясь пристрелить тех из немецких солдат, кого видел прямо перед собой, стал перебежками, от сосны к ёлке и снова к сосне, подбираться к главной ударной силе противника. Жаль, что у меня только одна граната, самое простое было бы её швырнуть в маленький окопчик, где засели два бугая, но не хочется оставаться только с автоматом, когда впереди столько стрелков.

Выбрав, как мне показалось, идеальное место для обстрела пулемётчиков, между двух крупногабаритных сосен, встал за ними и стал прицеливаться, в находившихся метрах в ста от меня солдат. Их спины прикрывали только тонкие ветки голых ветвистых кустов, которые не должны стать помехой для точного выстрела.

Его я сделал вместе с ними, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, аплодисменты, крики браво и бис мне ни к чему. Первая моя короткая очередь, закончилась почти одновременно с очередью вражеского пулемёта и не достигла своей цели, к моему удивлению, вроде бы всё правильно сделал и стрелял наверняка. Но как это не прискорбно, результат от моих действий, равнялся нолю. Выждал несколько секунд и ещё разок стрельнул, опять же вместе с мишенью, на этот раз попал во второго номера и тут же стал развивать свой успех, несмотря на то, что вражеский пулемёт замолчал. Первый номер поймал мою пулю только тогда, когда по мне уже начали стрельбу простые бойцы, лежавшие неподалёку от своих раненых коллег и заметившие сначала неладное с ними, а потом место откуда это неладное прилетело. Деревья смогли заслонить меня почти от всех выстрелов, кроме одного, попортившего мне рукав фуфайки и левую руку в районе плеча. Боль была сильной, но терпеть её мне пока что удавалось.

Тем временем враг, лишившийся своей ударной силы и перенёсший часть своего внимания на мою скромную персону, прозевал выпад наших бойцов, со своего левого фланга и потеряв на нём, ещё кого то, кроме убитых не так давно мной двух бойцов, дрогнул и стал пятится в мою сторону. Легче мне от этого не стало, потому что немцы успевали стрелять на обе стороны, а понимая, что в тылу у них лишь один стрелок и его вполне можно завалить, и спокойно удалиться восвояси, поливали меня свинцом можно даже сказать сильнее. Вот тут то и пригодилась сэкономленная граната, я швырнул ее в то место, где находилось трое отступавших прямо по центру, относительно меня, немцев. Какое на них она произвела впечатление разбирать не стал, потому что почти одновременно со взрывом, стал убегать ещё правее и делал это очень быстро не смотря на то, что руку обожгло ещё раз в том же месте. Такие мои действия привели к тому, что я столкнулся с двумя солдатами отступающими на правом фланге и вступил с ними в перестрелку, заставившую, залечь как меня, так и их. Но мне было проще у меня за спиной лес а у них кто то из наших, который буквально за несколько секунд сделал из живых людей тряпочные куклы.

Затихло сначала рядом со мной, а потом и по всей линии немецкой атаки. К этому времени я уже понимал, что с рукой надо что то срочно делать, потому что она становилась очень мокрой. Скинул фуфайку, потом гимнастёрку, затем вытащил из голенища трофейный нож и им уже надрезал нательную рубаху, а после, оторванным куском, прямо по ней же туго перетянул левое предплечье, еле сдерживаясь, чтобы не заорать от боли.

— Командир ты где? — услышал я чей то голос.

— Сюда иди, за деревом сижу.

Говорившим со мной оказался Торопов, пускай и выглядел он не очень респектабельно, весь в грязи и с довольно сильным порезом, на чумазой щеке, но стоял крепко на ногах и без видимых, сильных повреждений.

— Я тебя давно заприметил, хорошо, что сначала звёздочку на кепке разглядел, а то мог бы стрельнуть.

— Не хватало мне ещё от своих пулю получить. Ты бы Петя посмотрел у немчуры, может найдёшь какой нибудь перевязочный материал, руку малость зацепило.

— Сейчас сбегаю, на радостях забыл про всё — засуетился разведчик.

Торопов приволок целый пакет, с красным крестом на белой, шуршащей обёртке, в нём оказался бинт и какой то белый порошок, в пакетике.

— Сыпь его, думаю хуже не будет, а потом перетягивай — сказал я снайперу, после того как он определил, что у меня только рваные раны.

Ну и слава богу, с пулей или осколком в руке было бы на много противнее, да и не очень понятно кто и как бы мне их, от туда, достал.

После перевязки стало легче, рана конечно болела, но хотя бы не так жгло, вокруг неё. Пока мужики проверяли окрестности и оказывали помощь раненым, я так и продолжал сидеть под сосной, с фляжкой в руках. Торопов нашёл её там же, где и перевязочный пакет, и к нашему удивлению была в ней не вода, а самый настоящий коньяк, пускай и оставалось его на самом донышке, но сейчас мне и этого хватило.

Раненых у нас двое, Веснин, в который уже раз, один из пулемётчиков, и к сожалению есть один убитый, тоже матрос, и тоже пулемётчик. Но потери немцев на много больше, только здесь их насчитали девять человек, а кроме этого мы и в лесу кого то смогли успокоить.

Примерно после часового отдыха, пошли мы с Тороповым обратно, туда, где уже довелось сегодня побывать и от куда пришлось бегом возвращаться. Идти больше не кому, водитель при машине, а единственный, из не пострадавших моряков, при раненых. Шли со всеми предосторожностями, несмотря на то, что вроде бы фрицев положили достаточно, мало ли раненые где нибудь завалялись или просто, кто то остался чего нибудь охранять.

Туда, где стоит землянка и раньше горел костёр, мы не пошли, по большому счёту, с теми кто там остался всё ясно, хотелось бы понять, откуда прибежали те немцы, которые сейчас в кустах лежат. Хотя некоторые и тут остались, один из них даже ещё живой, он сидит облокотившись спиной к дереву и держится руками за живот. Подойдя к нему с боку, я первым делом отшвырнул ногой, лежащий рядом с ним автомат, а только потом встал перед ним. Неопределённого возраста, рыжеволосый немец, с бледным лицом и глазами полными слёз, не обращал на меня ни какого внимания. Он спокойно сидел и смотрел сквозь меня, не уважает что ли. Я легонько пнул сапогом по его сапогу, пытаясь понять, может ли он чего то соображать. Немец откликнулся на моё движение очень своеобразно, так же продолжая сидеть, как будто меня совсем не существует, взял да и плюнул кровавой слюной на мою обувь.

— Смело. Но ты сука можешь не рассчитывать на то, что я тебя прямо сейчас же пристрелю. Ещё поживёшь, будешь долго здесь подыхать и молится своему фюреру, что бы он помог тебе сдохнуть, но он тебе не поможет, потому что всем известно, кроме тебя падаль, что твой Гитлер давно капут. Так что сиди спокойно и не волнуйся, никто тебя трогать не будет. Отдыхай.

Закончив разговаривать с немецким товарищем, подошёл к Торопову, который собирал трофеи, здесь ещё лежало трое немцев, но к нашей радости уже мёртвых.

— Оттуда они все пришли, так что надо бы посмотреть чего там у них.

— Собирай барахло да пойдём, только того не трогай, пускай сидит себе спокойно, я обещал ему, что мы ему ничего не сделаем.

— Хорошо, если обещал то не трону, пускай сам подыхает.

Оказалось, что в ста метрах от этого места, находится землянка и рядом с ней продолжают дымиться угольки, только вот почему то вход в эту землянку, закрыт, так же, как пожалуй и выход, и скорее всего, он в первую очередь.

— Есть кто живой? — спросил я, оказавшись на крыше подземного жилья.

— Есть — радостно ответили мне.

— Ну раз есть, тогда ждите, сейчас двери откроем.

Мы кое как отодвинули толстенное бревно прижимающее приставные двери, а потом и их отодвинули.

— Выходите, только без фокусов, будете дёргаться, стреляем сразу.

Из землянки сначала вышел один мужчина, давно не стриженный и не бритый. За ним показалось ещё три его копии, разного возраста и размера, но точно в такой же, сильно поношенной одежде, а потом и три, такого же вида, женщины, отличающиеся от мужиков, только отсутствием растительности на лице.

— И как вы здесь оказались, товарищи пособники немецким оккупантам? — спросил я компанию, поголовно щурившуюся на свет.

— Мы не пособники, а скорее пленные. Они нас дней пять вот так держат, ничего не говорят, а только раз в сутки кормят, нашей же рыбой и воды по кружке на человека дают. Скоты, одно слово.

— Так значит на берегу ваша посудина стоит?

— Наша.

— И откуда она у вас такая красивая взялась? — спросил я.

— Мой катамаран, личный — ответил сухощавый мужчина, с курчавой, рыжей бородой.

— О как, а не врёшь? Где же ты его приобрёл или может сам построил.

— Не построил, а приплыл на нём сюда.

— Прямо вот так взял и приплыл?

— Ну да, вместе с товарищами, только они все погибли наверное, когда эпидемия началась.

— А это тогда кто такие? — спросил я, обводя людей рукой.

— Так тоже мои товарищи, только они к нам здесь уже присоединились. Мы все жили в большом доме, а потом, когда там зараза объявилась, здесь остались. В море мы тогда были, когда всё началось, а потом тут рыбой занимались. Так что обо всём узнали только тогда, когда там в живых никого уже не было. После этого так тут и поселились, и нормально жили, пока фашисты не известно откуда появились. А теперь вот и вы.

— Чего мы?

— Тоже не ясно кто такие? — сказал мужик, глядя под ноги.

— Почему же не ясно, нам так очень даже ясно. Мы бойцы русских вооружённых сил.

— Не слыхали мы чего то про такие силы — усмехнувшись, сказал один из бородачей.

— Ну как говорится, это ваша печаль. А сейчас вещички собираем и вперед ножками топаем.

— Куда это?

— А куда скажут, туда и потопаешь. Время на сборы десять минут.

Пока земляк и его сожители собирались, я отправил Торопова разобраться с теми, с кого вся эта заварушка здесь и началась, а сам стоял, и ожидал, пока местные будут готовы к отходу.

— Мы собрались — сказал один из мужчин, вытаскивая баул из подземелья.

— Тогда идём, раз готовы.

Обойти убитых немцев у нас не получалось, поэтому двинули мимо них и как оказалось, для кого то это было приятной неожиданностью.

— Это вы их? — задала мне вопрос женщина, бальзаковского возраста.

— Мы — коротко ответил я.

— А можно мы с них хотя бы сапоги снимем.

— Почему бы и нет, если есть в них потребность.

Рыбаки раздели всех, включая и того, который ещё продолжал бороться за жизнь, сапоги тут же одели, скинув свои драные ботинки, намотав на ноги грязные портянки. А ремни и френчи, сложили к остальным пожиткам. Нечего удивительного не вижу, до определённого времени мы так же поступали.

Возле костра живых не было, из оружия нам досталось только два карабина, остальные взрывом покорёжило, да ещё кое какие боеприпасы к ним. Разжиться барахлом никому не удалось, его, как и их владельцев, сильно попортило взрывом. Когда мы собирались на всегда покинуть это место, владелец катамарана, задал мне уж очень странный вопрос:

— А паруса с собой брать?

— Они у вас что, тут лежат?

— В этой землянке — ответил он, указывая на дверь ведущую в низ.

— Вопрос странный задаёшь, кто же такое имущество выкидывает. Забирай конечно.

— Так я его один не донесу.

— Чего то я не пойму, ты меня в помощники зовёшь, что ли?

— Нет, но один всё равно не справлюсь.

— А чего из своих некому помочь?

— Если разрешение дадите, то могут.

— Считай, что ты его получил, только если можно, побыстрее, как нибудь, шевелитесь.

Парус действительно оказался тяжёлым для одного человека, был он аккуратно свёрнут в длинную трубочку, а по бокам и в самой середине ещё и верёвкой перевязан. Так что надо понимать, за инвентарём здесь следили.

С этой длинной колбасой мы добирались до места часа полтора, то она не лезла куда надо, то грузчики уставали, а подменять их желающих почему то не находилось. Когда же добрались до того места, где у нас был бой, то запасливые аборигены попросили меня задержаться на пяток минут, чтобы прихватить ещё несколько пар сапог. Я возражать не стал, хотят люди иметь запас, так пускай он у них будет, зачем мне им рассказывать, что у нас таких сапог почти четвёртая часть вагона. Много тут их шатается, людей без нормальной обуви и если её кому попало раздавать, так всё быстро закончится может.

Мужиков даже не смутило, что убиенные лежали друг на друге, они раскидали ветки, которыми мы их завалили, растащили мертвяков, как поленницу, потом стащили сапоги с них, а затем всё привели в исходное состояние. Хороший подход к делу, мне лично нравится, в каком состоянии принял в таком и сдал.

По возвращении стало известно, что раненый в грудь морячок скончался, наверное это и к лучшему, быстро парень отмучился. Лечить его, что здесь не кому, что дома, а с таким ранением он не жилец был. Появившиеся в нашем распоряжении люди и лопаты, позволили похоронить разведчиков прямо тут. Не знаю может правильнее было всех, кто погибает домой свозить, только вот где он этот дом.

После того как закончили со скорбными делами, стали собираться в обратный путь, успеть бы домой до темноты добраться. Погрузили трофеи, шмотки переселенцев, парус и вроде пора уезжать, но тут заартачился владелец катамарана.

— А как же мой корабль, его нельзя без присмотра оставлять.

— Завтра за ним приедешь, денёк сам постоит, никуда не денется — ответил я ему.

— Нет, давайте я тут останусь, а вы за нами завтра приедете.

— Слышь мужик, у нас сегодня очень трудный день был, так что давай заканчивай тут представление устраивать, сказано тебе завтра, значит завтра.

— Я никуда не поеду, что хотите со мной делайте.

Я посмотрел на этого тупого барана, затем подошёл и со всей дури дал ему в морду.

— Тебе на погрузку пять секунд, не успеешь залезть пристрелю. Время пошло.

Домой добрались в сумерках, но здесь нас, как героев, никто не встречал, день сегодня нам выдался очень геройский, на станции только что похоронили бойцов из патруля. Убитых дома оказалось тоже двое и ещё пять раненых, их уже успели перевязать и разместить в свободной комнате, на втором этаже, предварительно притащив туда кровати и спальные принадлежности. Пока я узнавал новости, Сутягин с Тороповым, добавили в лазарет ещё одну кровать и поместили туда же Веснина. Ерёмин мне доложил только текущую ситуацию, а про то, как ту всё развивалось, вечером расскажет Васька, сейчас же надо разместить новичков и успеть сходить на ужин.

О том что ел можно было меня и не спрашивать, буквально всё через пять минут после вечерней трапезы забыл, да и когда ужинал, плохо соображал чем кормят. Ну во первых голова другим забита, а во вторых я хотя и не очень серьёзно, но всё таки ранен, и какое то количество крови потерял, поэтому эта же самая голова временами изрядно кружилась, пытаясь и оставшиеся части тела, заставить пуститься следом за ней, в пьяный танец.

Лучше стало только когда вышел на воздух, но расслабляться некогда надо ещё распорядиться, чтобы новичков поселили на рыб завод и прямо с завтрашнего дня, приступили к их обучению, а студентов в армию призвали, потери у нас серьёзные, настало время им тоже послужить. Можно было забрать на оборону и новых мужиков, но что они за люди мы не знаем, так что пускай пока в цеху поработают.

До глубокой ночи расселялись, получали мебель и кровати, готовились к завтрашней поездке на Рынок, и только часам к двум добрался до дивана, так и не услышав подробностей сражения на станции. Но ничего, Сутягин завтра едет со мной, по дороге поделится впечатлениями.

Выехали рано утром, завтрак специально для нас сделали к шести часам, не думаю чтобы поварихе это было очень сложно, так как уезжало так рано всего лишь семь человек. Большего количества охраны я себе позволить не могу и не ехать тоже не могу, нам как воздух нужен доктор, иначе ещё как минимум трое наших, через несколько дней, могут скончаться от ран. Понятно, что раз мы едем на рынок то сможем там чем нибудь затариться и за одно попробовать поторговать своей продукцией. Из того, что произвёл заводик, взяли примерно сто килограмм копчёностей, четыре бочки солёной рыбы и сто килограмм свежей, из вчерашнего улова. Специально для продажи нашей продукции, прихватили заместителя повара, женщину средних лет, когда то имевшую дело с торговлей.

По мимо неё, в кузове сидят ещё два моряка при пулемётах и Торопов со снайперкой. Если не дай бог нам на дороге попадутся немцы, то отбиваться от них, судя по тому, что они обычно попадают сюда большими партиями, будет очень сложно.

Как только выехали на дорогу Сутягин начал своё повествование о вчерашнем происшествии на станции. Из его слов я понял, всё началось с того, что наблюдатель, сидевший на вокзальном чердаке, подал сигнал тревоги. Он увидел, как по пляжу, с той стороны, где погиб Кашин и его группа, на полной скорости нёсся бронетранспортёр, то что это именно он часовой определил сразу, а вот с его принадлежностью к нашим или немецким войскам было сложнее, в бинокль никаких опознавательных знаков не просматривалось. На встречу этому чуду техники выслали двух караульных, вот они то как раз и погибли. В тот момент когда машина подъехала к минному полю, она и открыла огонь на поражение, шансов у наших солдат не было никаких, при стрельбе по пехоте из крупнокалиберного пулемета, мало кто остаётся в живых.

Расстреляв наших бойцов и не обращая внимания на предупредительные надписи, немцы поехали вперёд, и в конце концов словили гусеницей противотанковую мину, которые наши умельцы установили вперемежку с противопехотными. Пару человек, сидевшие в кузове броне машины, после взрыва были или контужены, или ранены, это никому доподлинно сейчас не известно, наблюдатель видел только взрывы, под их ногами, когда они пытались убежать по дальше от горящей машины.

Примерно через час после этого события, сработали мины всё с той же сторону, но уже ближе к лесу, а ещё через час была предпринята атака наших позиций, примерно полутора десятком пехотинцев врага. Но к этому времени этот фланг получил подкрепление и успешно отразил атаку немцев, а за тем, при помощи мобильных групп, полностью их уничтожил. Правда не обошлось без потерь с нашей стороны и на этот раз, но раненые это всё таки не убитые, и мы сегодня попытаемся сделать всё, чтобы они перешли в разряд выздоравливающих.

Так я слушал сержанта пока он не закончил рассказа о вчерашнем дне, а когда он перешёл на разные мелочи я наверное заснул, потому что очнулся когда меня толкали в бок.

— Просыпайся на место подъезжаем — открыв глаза услышал я голос Сутягина.

— Чего, так быстро?

— Ага быстро, проспал всю дорогу, вот тебе и быстро.

Быстро не быстро, а чувствовал я себя на много лучше, чем утром, но рука всё же прилично побаливала. Когда подъехали к местному шлагбауму, то я уже окончательно проснулся и мог реально оценивать текущую ситуацию, а она, с момента нашего последнего визита сюда поменялась, проезд в посёлок закрыт и охранников стоит на дороге не двое, а четверо. Притормозили, к нам подошёл один из них, со стороны водителя и спросил:

— Зачем приехали?

Водитель посмотрел сначала на него, а потом на меня не зная чего ответить.

— Торговать к вам приехали — выручил его я.

— Чем торговать? — заученно задал он вопрос.

— Рыбой.

— Рыбой? Чё точно? А солёненькой случайно не привезли?

— Привезли, приходи на рынок, там купишь.

— Когда тут сходишь, у нас сейчас с этим строго. Ладно проезжайте.

Он махнул рукой своим напарникам, они подняли шлагбаум и мы поехали на стоянку.

— Чего скажешь? — спросил я молчавшего сержанта.

— Не знаю, при мне такого не разу не было. Доедем узнаю чего тут произошло.

— Ты сначала место для торговли нам обеспечь, затем разузнай здесь ли ваш доктор, а потом со всем остальным разбирайся.

Но всё произошло не много наоборот, сначала Сутягин узнал от грузчиков о местных проблемах, потом встретился со своим влиятельным знакомым и лишь за тем мы начали торговать.

Только лишь когда весь товар перевезли на крытый рынок и наш продавец начала бойко завлекать покупателей, мы смогли уединиться с сержантом.

— Не могу сразу сообразить хорошо нам от их неразберихи или плохо — начал он разговор.

— Так расскажи, чего узнал, вдвоём подумаем.

— Узнал не много, но и этого хватило, чтобы понять, не ладно здесь у них. Так и продолжают они делить то, что осталось после Лопаты, дело до стрельбы уже доходило, а на ихнего главного, Виталика, уже два раза покушались.

— Не тем наверное поручали, раз до сих пор его не убили. Может тебе к ним наняться.

— Сейчас, разбежался. Да и не о том разговор. Грузчики говорят, что война у них не за горами, причём самая настоящая, кое кто, из местных, уже по деревням начинает прятаться.

— Ну а нам то чего с этого, пускай друг друга поубивают, нам проще будет.

— Так то оно так, но когда власти нет, на её место бандиты приходят. Скажешь не прав я?

— Прав и что с того?

— А хрен его знает, Корейко так и сказал, что не знает, чего дальше будет.

Мне конечно наплевать на местные разборки, но одно смущает, если тут проблемы начнутся, где мы тогда сможем приобретать недостающие нам продукты и продавать выловленную рыбу. Второго такого базара я не знаю.

— Надо наверное затарится на всякий случай — высказал я своё мнение.

— Не мешает, только много за один раз не вывезешь. Я тут как то со старшиной беседовал, так он говорит на весну семян неплохо было бы где то взять.

— А где он сеять их собрался, на пляже прямо, что ли?

— Вот сразу видно, что ты городской. Где сеять мы найдём, а вот чего, это ещё поискать надо.

То, что я человек городской, в этом у меня сомнений нет и то, что у нас много людей в сельском хозяйстве понимающих, мне тоже известно. Но мне также не плохо известно и то, что за семена деньги платить надо, а об этом почему то никто не думает. Вот сегодня рыбу продадим, тогда пожалуйста можем и семена купить, если остального ничего не надо.

— Вы с Шестаковым такие простые, взять да купить, а на что?

— Да хотя бы на то золото, что у немчуры из ранцев добыл.

— Ага, так все заначки можно разбазарить, а потом чего делать будем?

— Так мы для потом и стараемся, если весной сами не посеем, хотя бы что то, то следующей зимой на одной рыбе сидеть и будем, если ни чего не изменится.

— Вот именно, если не изменится. За это время уже столько всего поменялось, что не знаешь, чего утром будет, когда спать ложишься.

Договорить нам не дали, к лавке, на которой мы устроились, подошёл мужичок, непримечательной наружности, в грязной робе и чумазой кепке на голове, и поздоровавшись со мной, сказал:

— Вася, тебя шеф зовёт, очень просил зайти, если ты не занят.

— Скажи сейчас подойду.

— Кто это? — спросил я Сутягина, кивая на удаляющегося мужчину.

— Кто, обычный грузчик, такой же как и я недавно был.

— А шеф, это Корейко, угадал?

— Он самый. Ладно зайду, раз зовут, человек он нужный, надо проявить уважение.

— Ну ну, сходи.

Сержант ушёл, а за ним и я покинул удобную лавочку, надо действительно пройтись, посмотреть, как тут на счёт семян. Зашёл внутрь павильона и на меня сразу же обрушился многоголосый хор продавцов, и покупателей. Ассортимент продаваемого товара, практически тот же, что был и в прошлый наш приезд, это я определил с первых же шагов. Так же продают овощи, зерно и мера у них всё та же, ведро. Количество продавцов мяса тоже не изменилось, на прилавках лежат куры, утки, говядина, а может и свинина, я в этом не очень разбираюсь. Как и раньше, на противоположной от меня стороне, различные колониальные товары и консервы советского производства, там же торгуют крупами и мукой, а рядом с ними продавцы соли и сахара. В очередь ни где не стоят, только в одном месте её можно наблюдать, там где торгует наш человек и это радует. А вот семян никаких я не вижу и даже понятия не имею, где ими могут торговать. Обошёл весь павильон по кругу, но так их и не обнаружил, может они как и наша рыба, тоже в дефиците.

Вышел на улицу, а там меня уже Василий дожидается, весь такой краснощёкий.

— Ты куда пропал? — нервно поинтересовался сержант у меня.

— Семена ходил ваши искал, нету их тут.

— Нету, не там смотрел, тоже мне агроном нашёлся. Ладно ими я потом сам займусь, тут по интереснее есть предложение.

— Чего снова оружие? Так нам оно уже без надобности.

— Оружие всегда нужно, но сейчас не о нем речь. Мне бензин предложили, вместе с бензовозом. Чего скажешь, нужно нам это или может тоже без надобности.

— Бензин нужен, от него отказываться нет смысла, только вот по чём? Его же даром нам не сольют. А вот бензовоз, даже не знаю, вроде как бы и не нужен, куда его дальше то девать, так и будет болтаться, без дела, заправок то здесь ещё не построили.

— Ну не знаю, по мне так машина лишней никогда не будет, тем более бензин только с бензовозом отдают.

— А чего за них хотят?

— За бензин сто тысяч и за бензовоз пятьдесят.

— Бензина то в этом бензовозе сколько?

— Да откуда я знаю, он не сказал, а я не спросил.

— Так узнавай, может там десять литров налили и продают, а ты и рад.

— Сейчас схожу, спрошу, только ты тут стой, чтобы я не бегал за тобой по всему рынку.

Васька убежал, а я задумался, бензин дело не плохое, его много не бывает, да и от бумажек местных надо наверное избавляться, не сегодня завтра их отменить могут, а у меня полный карман этих фантиков.

— Пять тысяч литров — выпалил вернувшийся разведчик.

— Ну в принципе я не против, давай возьмём. Деньги то сейчас прямо отдавать надо?

— Ну да, а чего резину тянуть, только тут видишь ли какое дело, хозяин за свой товар золото просит.

— О как, а чего же фантики не нужны больше?

— Откуда я знаю, сказал, что продавать будет только за золото.

— Слышь, давай ка мы позже с твоим товарищем поговорим, чего то не нравится мне это, надо от расписок ихних наверное избавляться. Ты давай ка нашим скажи, пускай торговлю остановят и всю выручку сдадут, а потом сразу к машине иди, я там тебя обожду.

Неспроста такие условия мужик выставил, ох неспроста. Надо сейчас же отовариться по полной, брать всё что может пригодиться, а оставшуюся рыбу на чего то поменять или получаемые за неё деньги сразу же в товар превращать.

Васька приволок целую кучу мелочи, но выглядел вполне счастливым.

— Рыбу нашу расхватывают, только доставать успевают.

— Не плохо это, но есть сомнения у меня относительно этих денег. Давай ка бери их и за семенами топай, раз знаешь, где ими торгуют, а я пойду крупы с сахаром прикуплю, да может и муку ещё посмотрю.

— Не командир, пошли вместе, тебе сейчас в парят какую нибудь гадость протухшую, а ты и радёшенек будешь, знаю я тебя.

Семена Василий купил на улице, оказывается для торговли ими отведено специальное место. Продавали их в тряпичных мешочках, примерно одинакового размера, набрал сержант этой радости три здоровенных коробки, потратив на них все рыбные деньги, честно говоря не жалко, пусть лучше у нас эти не понятные семечки лежат, чем рукописные бумажки, их хотя бы съесть можно, наверное.

Отвезли покупки и пошли за крупами, с ними вроде бы пока проблем не наблюдается, хотя весёлый и очень говорливый продавец, когда узнал сколько мы у него мешков хотим забрать, не много задумался, но потом махнул на всё рукой и продал необходимое нам количество. На этот раз, для погрузки, Вася нанял бывших своих коллег, которые перевезли двадцать семь наших мешков, не моргнув глазом. Дальше настала очередь сахара и мёда, муки и консервов, чая и конфет, а под конец кофе и даже макарон, местного производства.

Перекурив не много, после проведённых торговых операции, решили потратить деньги на специи, особенно нас интересует перец горошком и различные травки применяемые при солении рыбы. С перцем я ещё смогу разобраться, а вот со всем остальным навряд ли, так же, как и мой напарник. Поэтому положились на старого, пузатого азербайджанца, который этим товаром на рынке и заведовал. Надеюсь он нас не надул, потому что денег мы у него оставили прилично.

Вроде накупили достаточно, а фантиков на руках ещё целая пачка и куда их девать не понятно. Машина же не резиновая и грузоподъёмность у неё ограничена.

— Чего делать будем? — спросил я раскрасневшегося сержанта.

— А что случилось?

— Так бумажек много ещё осталось, надо что то решать с ними.

— Чего решать, завтра сюда приедем и отоваримся на них, а можем на прямую к деревенским наведаться, ты же вроде там с кем то договаривался.

— Можно конечно, бензин только жалко.

— Бензин нам продают или забыл уже?

— Не забыл я ничего, думая пока.

— Ну думай, только быстрее, домой скоро собираться надо, а товар ещё хотелось бы посмотреть, да понюхать. Верно.

— Верно, верно. Ты давай ка за водителем сходи и вместе с ним бензовоз посмотрите и бензин на вкус попробуйте, а я пока ещё малость подумаю. Да, ты не забыл, что нам ещё доктора своровать надо?

— Помню, он у себя до ночи сидит, никуда он не денется — ответил сержант удаляясь.

Как там у нас говорят, знать бы прикуп жить бы у моря. Вот я у моря живу, а с прикупом так и не могу разобраться. Не ясно чего лучше иметь, маленький мешочек золота или большой бензовоз бензина. Конечно, самый идеальный вариант держать при себе и то и другое, но вот как то это не всегда получается. Буду думать ещё, может чего нибудь придумаю.

Рыбу продали всю и покупатели ещё просили, это хорошо, когда твой товар востребован у населения, это внушает надежду на дальнейшую без бедную жизнь. Только вот как быть с местной братвой если она не сможет друг с другом договориться, куда этот товар дальше возить. Можно конечно и у себя рынок построить, дело не хитрое, только кто к нам ездить будет.

Все сидели и ждали моего решения. Бензовоз по словам водителя вполне нормальный и бензин в него залит самый обыкновенный, девяносто второй, как раз для нашей шестёрки. И если бы не война с проклятыми фашистами, то взял бы я его не задумываясь, а сейчас прямо и не знаю, как быть.

— Значит говоришь машина на ходу? — в который уже раз спросил я парня делавшего техосмотр бензовоза.

— Так точно, товарищ лейтенант, на ходу. Мне даже проехать на ней разрешили, нормально бегает и бак у него под крышку залит.

— А бензин точно не бодяжный?

— Какой? — не понял моего вопроса солдат.

— Спрашиваю бензин какой, нормальный, ты его как определял.

— Да нормальный бензин, воды в нём нет, да и по запаху проходит.

— А ты чего молчишь? — спросил я Сутягина.

— Чего говорить, человек ждёт, когда с деньгами придём, ну в смысле, с этим самым.

Дал себе ещё три минуты на взвешивание, плюсов и минусов. Завтра захочу взять тачку, а её уже продадут, хотя с этим бензовозом мы и до дома можем не доехать, если немцев повстречаем. Им без разницы, что за него их же золотом заплатили. Вот же край.

— Ладно Сутягин, под твою ответственность, веди к продавцу, но смотри, стой рядом, когда взвешивать будем.

Бензовозом оказался Зил 131, откуда он у них появился, я выяснять не стал, главное для нас, что машина бегает и мосты все рабочие. Чего с ним потом делать будем, когда всё сольём, надеюсь придумаю, на металлом сдавать точно не станем, за него золотом плачено, целых семьдесят пять грамм ювелирных изделий, не понятно какой пробы.

Когда все формальности были улажены и нам отдали ключи, мы прямо на двух машинах, за новую пришлось мне садиться, поехали к доктору, он до сих пор ещё не оповещён, что у него сегодня запланирован переезд в соседний город.

Как и положено, прежде чем войти в кабинет, я постучал в дверь.

— Войдите — раздалось в ответ.

Вошёл, а почему бы и не войти, раз приглашают, тем более у меня рука так и не перестаёт ныть.

— Слушаю вас?

— Рука у меня доктор не много покорябана. Посмотрите?

— Посмотрим конечно. Только сразу вас хочу предупредить, в кредит я не работаю.

— Что вы доктор, как можно — возмутился я, доставая пачку мятых бумажек из кармана фуфайки.

— Что же, тогда приступим, раздевайтесь.

Я начал скидывать бельишко, внимательно рассматривая кабинет. Мебель меня само собой в нём мало интересовала, мне бы разглядеть, что у профессора в шкафах и на стеллажах находится, чтобы не забыть, чего нибудь во время сбора вещей.

— Так, что здесь у нас? — проговорил врач, отдирая присохшую к ране повязку.

Чтоб тебя, костолом хренов, больно то как, ну дождёшься ты у меня, дай только до дома тебя довести, там то я с тобой по другому поговорю, сволочь.

— Что же это вы молодой человек так не аккуратно, лучше от осколков и пуль уворачиваться надо — продолжил он издеваться.

— Откуда узнал то — прошипел я сквозь зубы.

— Ну, хорош был бы я, если бы не мог отличить чем рану нанесли. Десять лет работы судмедэкспертом, не пропьёшь. Так, а теперь сидите смирно, сейчас всё обработаем, как надо и можете быть уверены, осложнений не будет. Фирма гарантирует — хихикнул он ковыряясь в моём плече.

— Всё, ты труп, я тебя без наркоза задушу, да давай же быстрее заканчивай, сколько же можно, чего ты там ищешь, собака — вертелось в моей голове.

Крупные капли холодного пота капали прямо на мою обнажённую, волосатую грудь, я еле сдерживаюсь, чтобы не окропить её горьким слезами или прямо тут не зарезать этого живодёра.

— Ну вот и порядок, сейчас перебинтуем и жду вас через день. Хорошо держитесь, а то был у меня тут один пару дней назад, палец порезал, так когда я его зашивал, он прямо с этого стула и рухнул.

Ну скот, допрыгаешься ты у меня, я еле сижу, а он мне тут курсы кройки и шитья преподаёт.

— Всё, можете одеваться. С вас пять тысяч.

— Угу, сейчас я товарища приглашу, он рассчитается у меня сил не осталось даже деньги посчитать.

Глава 17

Домой добрались все, даже пьяного доктора, всё время порывающегося выпрыгнуть из кабины бензовоза, смогли довезти. Когда маневрировали по минному полю, то пришлось его конечно не много постращать, но для его же пользы. Сутягин наставил на него мой трофейный люгер и сказал, что если он дёрнется то прострелит ему колено, а потом заставит самому себе ногу отрезать. Эксперт по трупам пьяный, пьяный, а испугался, хотя когда Васька выпивший его кто хочешь испугается, молотит, что в голову взбредёт. Я вообще то против того, чтобы на задании употребляли, но сегодня был особый случай, докторишка наш так расстроился, из-за того, что потерял место на Рынке, аж слезами залился, пришлось плеснуть ему малость спиртика из фляги, ну и Васька с ним за компанию пригубил. Специалист после этого малость успокоился, стал нам про свою скотскую жизнь, на базаре, рассказывать, а позже, когда перебрал с алкоголем, по новой на нас начал кидаться. Что же, теперь хотя бы норму его знаем, больше которой ему наливать, опасно для здоровья.

Дома его поселил к разведчикам, лазарет за стенкой, сам под присмотром, ну и места у нас свободные, на втором этаже, только у них имеются. Самим нам прохлаждаться некогда, надо сразу же разгружаться и завтра утром снова в поход, по тому же маршруту. Конечно, если бы и сегодня на нас было совершено нападение, то пожалуй я бы никуда не поехал, но на наше счастье день прошёл спокойно. О своём обещании съездить за катамараном помню, но пока никак, попросил Рогова, встреченного мной в столовой, передать шкиперу, чтобы не психовал и держался, смотаемся за его посудиной, но не много позже.

Спать лег снова в районе двух часов, а через четыре часа новый выезд. Ехать надо обязательно, из разговора с Корейко стало ясно, империя Рынка скоро придёт в упадок, не смогут они договорится, уж очень разные люди собрались в её руководстве. Как оказалось были там и явно уголовные элементы, и спортсмены, и просто сильные люди, которых ситуация, а может быть Лопата, заставила вступить в это сообщество. А когда вожака не стало, то и взаимопонимание, между этими разными слоями рыночной элиты, куда то исчезло. Можно было бы надеяться на мирный исход разрешения их противоречий, но вся загвоздка в том, что рынок один, а претендентов на него много и каждый считает, что он самый достойный. Нам бы на эту возню было наплевать, с высокой колокольни, но вот беда, продукты на нашу базу почему то никак не шлют, эти странные братья по разуму. В последнее время в основном какие то не съедобные вещи поставляют, нет мы не против, промтовары, так промтовары, но можно было, хотя бы один вагончик с чем нибудь питательным отправить. В связи с этим, в ближайшее время, пока не избавимся от бумажек, которые на рынке почему то деньгами кличат, будем ежедневно туда мотаться. Да и бензин лишним тоже не будет, Сутягинский товарищ обещал нам его ещё продать и на этот раз в бочках.

Когда ранним, тёмным утром, кто то проходивший по коридору, пожелал мне доброго утра, то я еле сдержался, чтобы не послать его к маме чёрта или дьявола. На часах пять утра, а они такими словами разбрасываются.

В чувство пришёл только после плотного завтрака, повариха сегодня расстаралась, рыбку свежую нам пожарила, с картошечкой, молодец тётка, надо бы не забыть её заказ выполнить, яйца или несушек живых привезти. Второй день она мне про это говорит, а я почему то забываю про её просьбу.

В командировку отправились тем же составом, только продавщицу оставили дома, не до торговли пока нам. Сейчас настало время покупок, из съестного будем забирать всё, что отдадут, думается мне, скоро и тамошние люди смекнут, куда их мир катится. А катится он совсем не ту сторону, куда бы им хотелось и наверняка некоторых из них раздавит, и сколько жертв будет, от этого движения, никому не известно.

Ранний выезд был приторможен только в одном месте, на минном поле, а дальше ехали быстро, без видимых причин на остановки и до торговых рядов базара добрались раньше, чем планировали. Ко всеобщей радости война кланов пока не началась, дай бог, может её и совсем отменят, поэтому мы занялись делом, ради которого и посетили этот гостеприимный посёлок. Сутягин отправился к бензиновому королю, а я под своды рынка, где уже шла бойкая торговля. Решил сразу же выполнить своё обещание, которое дал за завтраком, пошёл в ту сторону, где торгуют продукцией птицеводства и начал прицениваться к выставленному товару. Обошёл человек десять и обнаружил, что на лицо явный сговор, все продавцы яиц держали одну цену и не собирались её опускать ни при каких условиях. Я одному из них даже предложил купить всё, что у него имеется, но получил твёрдый отказ, под одобрительные взгляды конкурентов. Дело ваше, дорогие товарищи, торгуйте дальше, а я пойду туда, где живность реализуют. Будем считать, что сегодня не ваш день, такого покупателя упустили.

Живую птицу продавали в ивовых клетках, от пяти до десяти штук в каждой, в зависимости от возраста, сидевших в них особей. Цены на этих кудахтавших и кукарекающих пернатых, колебались от очень низких, до можно сказать заоблачных. Чем это вызвано, мне не ясно. Сюда бы Ерофея Авдеича, он бы мне всё разъяснил, а кое кому показал кузькину мать. Решил, что самое то, будет взять по средней цене, дёшево брать, а вдруг они больные, дорого, тоже не правильно как то, не понятно, за что такие бабки отдавать. Купил четыре клетки, разновозрастных птиц, перед этим пытаясь разузнать у продавцов, об особенностях приобретаемой породы. Но в основном все познания заводчиков, сводились к условиям содержания и методам кормления, ну а про это я и сам всё знаю.

Когда грузчики привезли клетки к машине, то возле неё меня уже ожидал сержант, нервно прохаживающийся вокруг транспортного средства.

— Снова тебя нет, когда нужен. Ну на хрена ты этих то набрал, тебе что рыбы на завтрак не хватило.

— Слышь, ты чего самый умный, что ли. Раз взял значит нужны.

— Ладно мне плевать. Про бензин говорить или может ты птицеводом решил заделаться?

— А как на счёт в репу схлопотать?

— Сначала выслушай, а потом разберёмся кому и что причитается.

— Внимательно.

— Бензина всего двадцать бочек, цена вчерашняя, бочки отдают бесплатно. Ну как, нормально я сходил или снова чего то не нравится?

— Всё нравится, одно плохо, фантики опять на руках останутся.

— Почему? Сейчас идём и покупаем на них дорогой товар и всё, нет больше бумажек.

— Дорогой это какой?

— Ну к примеру чай, он не мало стоит и места много не занимает.

— А потом повезём его вместе с бензином, да нас с тобой повариха в котле сварит, за такой чай.

— Почему с бензином, в кабину его поставим, а сами как и все остальные в кузове поедем, к народу ближе.

Бумагу надо скидывать и от бензина отказываться тоже не стоит. Наверное сделаем следующим образом, сейчас идём к продавцу горючего, проверяем качество продаваемого товара, выясняем сумму, которую за него просят и решаю делать покупку или нет, а потом определяюсь с остальным.

Корейко, статный мужчина, выглядевший лет на сорок, правда рано поседевший, так же как и вчера, сидел у себя на складе, в приспособленной под кабинет бытовке. С прошлого дня, изменений в его внешнем виде не наблюдалось, волевое лицо, с ямочкой на подбородке, идеально выбрито, тёмно синий спортивный костюм, подчёркивающий ширину плеч своего хозяина, также в состоянии только что приобретённого, а белая футболка, под которой видна грудь бодибилдера, сверкает белизной. Как ему только удаётся иметь такой приличный вид, целый день мотаясь по грязному рынку.

— Здравствуй лейтенант, проходи садись — поприветствовал меня хозяин помещения.

— Добрый день Пётр Иванович — поздоровался и я в свою очередь.

— Ну что определился, забираешь бочки или ещё думать будешь?

— Хотелось бы проверить, что в них. Пускай Вася и мой водитель вскроют парочку, если это возможно конечно.

— Всё в наших силах, сейчас отдам распоряжение и вернусь. Подожди меня, разговор к тебе имеется.

Крейко вышел на склад, где находились его грузчики и ожидали меня Сутягин, и наш водитель, а я пока отсутствовал хозяин, внимательно осмотрел кабинет, вчера было не до этого. Всё в нем говорило о том, что его владелец когда то очень дружил со спортом, на широком и высоком стеллаже стояли различные кубки, висели вымпелы, и в рамочках пылились грамоты. Встал с удобного кресла и подошёл ближе, стало интересно, какому виду спорта отдал свои молодые годы Корейко. На одной из грамот, машинописным текстом было написано:

Награждается Корейко П. И. за второе место в районных соревнованиях по тяжёлой атлетике.

Ниже виднелись подписи и печать, а за ними стояла дата, третье апреля тысяча девятьсот семьдесят первого года. Вот это номер, сколько же ему лет, если он в семьдесят первом году уже грамоты получал, за поднятие тяжестей. С первого взгляда, да и со второго, ему больше сорока лет не дашь, а получается, он старше моих родителей.

— Что интересно? — спросил меня, незаметно вошедший ветеран.

— Ваши все? — вздрогнув от неожиданности, спросил я.

— А то чьи же, здесь вся моя жизнь. Вот так иногда на чём нибудь взгляд задержится, подумаю, как давно это было, аж самому не верится, что столько лет прошло.

— Я тут на грамоте дату прочитал, так тоже не поверил, что ваша.

— Вот и я о том же. Ну хватит об этом и так настроение паршивое, а тут ещё разговоры о том сколько мне лет стукнуло. Брр — закрыл тему Пётр Иванович, передёрнувшись словно собака, стряхивающая блох.

— О чём поговорить хотели? — решил я поторопить Корейко.

Он не торопился с ответом, сел за стол и сделал вид, что внимательно перелистывает бумаги, выискивая в них что то очень важное, и только когда отложил их в сторону заговорил:

— Вопрос у меня к тебе имеется, — затем выждал какое то время и снова продолжил неторопливо проговаривая слова — не скрою, очень важный для меня.

Хозяин склада на какое то время замолчал, нервно потирая массивный подбородок и о чём то напряжённо размышляя.

— Пётр Иванович, мы все находимся не в том месте, что бы долго раздумывать над своими проблемами и о том, как их решить. Спрашивайте, что хотели узнать, а то мы с вами так долго никуда не продвинемся.

— Вот всегда я завидовал вашему поколению, сначала броситесь в омут с головой, а потом думаете, как из него выгребать. А мы сначала десять раз отмеряем, потом отрежем, на следующий день всё обратно пришьём, поэтому наверное так долго и топтались на одном месте, одно слово, застой.

Мы оба улыбнулись, но что то мне подсказывает, что по разному поводу и только после этого бывший спортсмен продолжил беседу.

— Как ты отнесёшься к тому, что я поселюсь рядом с вами?

— В каком смысле, рядом? — мгновенно вырвалось у меня.

— Ну не совсем рядом, а в том районе, где вы обитаете?

— А откуда вы знаете, где мы обитаем?

— Конкретно конечно не знаю, но с какой стороны приезжаете сюда, мне известно, а дорога у нас, как ты сам знаешь, одна. Тем более ещё у старого руководителя Рынка, имелась информация, что живёте вы не далеко от моря, так что не надо быть очень сообразительным, чтобы определить примерный район вашего обитания. Согласен со мной?

— Абсолютно.

Корейко наверное ещё что то хотел от меня услышать, но мне было интересно узнать с чего это вдруг его мои земли заинтересовали, поэтому высказывать своё мнение, на его реплику, я пока не торопился.

— Я конечно понимаю, что это зона ваших интересов и поэтому сначала решил с тобой поговорить, а потом принимать какое то решение. Ты наверное в курсе, что мы тут находимся на грани полномасштабной войны, я если честно не понимаю, почему она ещё не началась, потому что обстановка накалена до предела. Участвовать в этой бойне, лично я не собираюсь, поэтому и надумал покинуть эти места со своими людьми, а вот куда конкретно уехать, пока не решил. Можно конечно на выезде и на право повернуть, но там думаю рано или поздно придётся воевать за выживание, кто станет здесь хозяином, и остальные территории под себя подминать начнёт. А хозяином здешним, может стать либо плохой человек, либо очень плохой, мне с такими надоело жить рядом, да и годы, как ты сам видишь, мои уже не те, чтобы без перерыва за власть бодаться. Хочу жить нормальной жизнью, не думая о том, что завтра ко мне снова кто то придёт и начнёт устанавливать свои порядки.

Я не произвольно засмеялся, чем очень удивил говорившего человека, но тут же извинился за свой поступок, сделав пояснения.

— Извините Пётр Иванович, просто когда вы заговорили о спокойной жизни в наших местах, у меня смех невольно вырвался. Хочу огорчить вас по этому поводу, со спокойной жизнью у нас тоже напряг. Буквально пару дней назад, лично был ранен и потерял четверых своих людей в бою с немецкими оккупантами, так что думаю к нам ехать вам нет смысла.

— Я в курсе, что у вас не спокойно, Василий обмолвился, но ты его за это не ругай. Спросил его вчера, как дела, а он возьми да и скажи, что бой у вас с фашистами был и знаешь, я позавидовал ему. Подумал, вот люди, за родину с врагом воюют, а мы здесь друг дружку убивать собираемся, вот после этого и решил с тобой поговорить.

— Что от меня то вы услышать хотите, я толком не пойму, как вы всё это себе представляете. Прежде чем давать какой то ответ, надо понять, чего хочет собеседник или скажите, что я не прав.

— Прав конечно, поэтому я сейчас попытаюсь в двух словах рассказать тебе, как представляю наше возможное переселение. Прежде всего скажу, народу со мной собирается уезжать не очень много, чуть больше двух десятков, ну может кто то из тех, кто окончательное решение ещё не принял, к нам примкнёт, ну даже и в этом случае цифра не очень увеличится. Люди все с руками и головой на плечах, дармоедов среди них нет, такие рядом со мной долго не находятся. Всем необходимым на ближайшее время и для обустройства на новом месте мы запаслись, чем будем заниматься там, тоже знаем, ну про это мы сможем потом поговорить, если конечно до этого дойдёт. Так что с этой стороны мы не нуждаемся ни в чьей помощи и можем осесть там, где понравится. Но вот то что мало нас, это меня и пугает, думаю не тебе объяснять, что такое перебить двадцать человек, да тем более половина из которых женщины. Поэтому и хотелось бы рядом иметь кого то надёжного, чтобы в случае необходимости, можно было получить поддержку и защиту. А на счёт того, кто главным будет в этой округе, я даже и вопрос не ставлю, мы к вам просимся, поэтому готовы принять ваши условия, но понятное дело только не такие, про которые я тебе говорил. Дань платить, за крышу, я никому не собираюсь. Вот примерно так.

Я стал лихорадочно соображать, что ответить этому человеку, пытаясь выхватить и грамотно сформулировать первую мысль пришедшую мне в голову, во время его речи. Первая мысль у меня, как обычно самая верная, поэтому уцепился за её хвост и расходовать силы, на поиски вариантов ответа, не стал.

— Согласен принять вас у себя, но только на следующих условиях. Вы передаёте все свои материальные ресурсы в общее управление, ваши люди вливаются в наш сплочённый коллектив и становятся его полноправными членами, также, как и все остальные работают на благо поселения, не пытаясь извлечь личную выгоду, ну по крайней мере пока всё не устаканится и не наступит мир, и процветание. Жильём на первое время мы всех обеспечим, а дальше будем строится, как говорится, каждому по потребностям. А лично вы, Пётр Сергеевич, становитесь моим заместителем по всем хозяйственным вопросам и поверьте мне на слово, работы у вас будет много, разной, интересной не очень, наверное как и у любого человека, пытающегося чего то созидать.

Глядя на собеседника видел, что он огорошен моим предложением, но слушает его внимательно, не перебивая и наверняка пытаясь сразу же оценить выгодно оно ему или нет.

— Предлагаете мне вместе с вами коммунизм строить? — спросил Корейко, перейдя почему то на вы.

— Причём тут коммунизм, я предлагаю вам реальный вариант выжить, совместными усилиями и ничего более. Если он вас не устраивает, что же селитесь, где вам будет угодно, но вот на нашу помощь можете не рассчитывать. За своих людей мы любого порвём, а вот лезть под пули, извините, за соседа, этого не будет, так что уважаемый Пётр Сергеевич, принимайте решение и как говорится удачи вам в вашем нелёгком деле.

— У меня сразу вопрос имеется, а как быть с личными накоплениями?

— Ну вы меня совсем за строителя коммунизма держите. Я веду речь, о продуктах, транспорте, который у вас наверняка имеется, том же бензине, ну наверное кроме того, что мы у вас сегодня купим. Ну а личные сбережения, что вам сказать, наверняка и у нас будут какие то изменения со временем, вот тогда то они вам и пригодятся, если конечно золото, которое вы наверное имеете ввиду, будет тем эквивалентом каким до сих пор является.

— Мне нужно подумать, есть на это время?

— Конечно, но только не долго, потому что это в ваших же интересах. Если вы готовы к переезду, то вам лучше ехать вместе с нами. Дорогу к нам вы не знаете, а у нас в последнее время сильно постреливают, тем более вы говорите, что с вами много женщин.

Договорить нам не дали, пришёл Сутягин и доложил о своей проверке.

— Нормально всё командир, в бочках бензин. Что дальше делаем?

— Покупаем — ответил я ему.

— Вася подгоняйте машину и грузитесь, мы сейчас договорим и лейтенант выйдет к вам — сказал Корейко сержанту.

— Чего командир, точно грузимся?

— Грузитесь, я скоро буду.

Хозяин склада посмотрел на меня внимательно, пожалуй посильнее рентгена, пытаясь наверное в моих внутренностях разглядеть, какого цвета у меня душа и сказал:

— Я пожалуй соглашусь, не вижу причин отказываться, от вашего предложения, в данной ситуации. Время покажет ошибся с выбором или нет. Будем считать, что этот бензин я передаю в общее пользование, согласно выдвинутых условий.

— Что же, только прошу вас помнить, решение вы принимаете самостоятельно, я только сделал вам предложение, от которого вы не смогли отказаться.

— Как, как вы сказали? — удивлённо глядя на меня, спросил переселенец.

— Я говорю чтобы всё прошло гладко и красиво, хотелось бы знать, как много времени необходимо вам на сборы. И ещё, у нас осталось некоторое количество местной валюты, ну и соответственно то золото, которое мы должны были вам заплатить, хотел бы получить ваш совет, что с ними делать?

— Времени нам надо часов пять не больше, собираться начнём прямо сейчас. А золото и деньги, давайте мне, я сам решу, что и у кого лучше взять, если я ваш заместитель по хозяйственной части, то от этого и будем отталкиваться.

— Договорились. Чтобы не путаться под ногами, появлюсь у вас через четыре часа, так нормально будет? — спросил я своего нового заместителя, выкладывая ему на стол, бумажки и часть имевшегося у меня золота.

— Вполне. Да, хотел бы ещё уточниться, как мне к вам обращаться?

— На выбор, лейтенант или командир, как вам удобнее будет, так и обращайтесь.

— Хорошо. Тогда жду вас, товарищ лейтенант, ровно через четыре часа.

Время пошло и надо провести его с пользой, так понимаю, что нам сюда на долго дорога будет закрыта, поэтому есть у меня желание посетить местного аптекаря. Пьяный бред доктора, про то что он не волшебник и у него нет волшебной палочки, при помощи которой он может подымать безнадёжно больных, натолкнул меня на мысль, что не плохо бы нам и этого умельца по изготовлению порошков приватизировать, у местной братвы. Но тут есть одна сложность, аптекарь живёт в деревянном посёлке, а в его киоске, на рынке, работает жена. Она понятное дело может продать, что её попросят и наверняка чего то даже подсказать, но сама ни черта не понимает, как чего делать, из разных подручных материалов. Во всяком случае такую характеристику ей дал сержант, а сам он эту информацию, о ней, получил из людской молвы, которая редко ошибается. Интересоваться у аптекаря, не желает ли и он к нам перебраться, я само собой не собираюсь, тут надо хитростью действовать, но для начала я должен появиться у киоска и попытаться весь его скупить, а там посмотрим, как ситуация будет развиваться. Тем более лишние порошки, мази и таблетки, с бинтами нам не помешают, чего мы там вчера набрали, мелочь разную, на долго ли её хватит.

— Добрый день хозяюшка — поздоровался я с миловидной женщиной, очень оригинально смотревшейся за решёткой окна.

— И тебе не хворать — ответила она.

— Мне бы с главным вашим поболтать малость, разговор у меня серьёзный имеется.

— Никак на миллион? — с хохмила тётка.

— У меня чего, это на лице написано, что меня все об этом спрашивают? — делая вид, что страшно перепугался, спросил я в ответ.

— Так уж и на миллион? — продолжала она меня подзадоривать.

— Не знаю, как сложится, может и на больше. Хочу я такую же точку как и у вас, в нашей деревеньке открыть. Только таким товаром раньше никогда не торговал, поэтому чего самое ходовое не знаю, вот и хотел бы, чтобы мне помог ваш начальник, говорят он мужик толковый. А на счёт денег пускай не беспокоится, есть они у меня.

Я вытащил из кармана, остатки ювелирки в солидном мешочке и часть их высыпал себе на ладонь, давая понять собеседнице, что не шучу. В это же самое время меня каким то чудесным образом разыскал Сутягин и доложил:

— Всё командир, бензин погрузили, все двадцать бочек.

Таким образом он ещё больше повысил уровень моей состоятельности, в глазах жены алхимика.

— Погрузили, молодцы, чего об этом на весь рынок орать. Иди лучше леденцов себе в дорогу купи — ответил я разведчику, отталкивая его от киоска.

— Так вы не шутите? Действительно такую партию товара хотите приобрести?

— Хозяюшка, какие тут шутки могут быть, мы же бизнесом занимаемся, а не коров разводим.

— Я вас понимаю, но только видите ли в чём дело, мужа сейчас нет на месте, за ним надо домой ехать, а это не быстро. Сможете его подождать?

— Если он мне поможет, то я готов ждать, а если просто так, чтобы повидаться, то я не согласен тут болтаться без дела, могу и другого поискать. Говорю же бизнес у меня.

— Вы не сомневайтесь, он даст вам полную консультацию, тем более другого аптекаря у нас вы не найдёте.

— Ну да, в прошлый раз мне у вас так же говорили, а я взял да и дальше проехал, там между прочим тоже не дураки сидят. Мне за моё золото кто хочешь эту самую, ну, как ты сказала, окажет.

— Будем считать, что договорились. Приходите сюда через часок и мы вас обслужим по высшему разряду.

— Ну смотри не обмани. Чтобы значит, полная эта, да едрит твою мать, это твоё слово, всё из башки вылетает.

— Консультация — подсказала мне, закрывающая двери киоска женщина.

— Вот именно, её самую.

Тётка быстрым шагом ломанула на выход, а я пошёл искать сержанта, лишь бы он с дуру не набрал петушков, которые между прочим здесь совсем недурственные.

Сутягин тем временем ни о каких леденцах и не думал, он сидел на одной из лавочек, стоящих у той стены павильона, которая обращена к лесу и о чём то разговаривал с грузчиками. Увидев меня, разведчик попрощался с мужиками и пошёл ко мне на встречу.

— Ты чего опять придумал? — спросил он, подойдя ближе — за аптекаря могут и наехать не слабо.

— Когда? У них ни сегодня, так завтра война начнётся, про него они вспомнят только через несколько дней, а за это время про нас здесь все забудут.

— Откуда про войну знаешь, Корейко рассказал?

— Он самый, между прочим мы его с собой тоже забираем.

— Ты чего совсем сдурел, за него то точно есть кому заступиться.

— Вася, не надо так низко падать в моих глазах, прекрати включать дурика. Он что специалист очень нам необходимый, чтобы мы его как доктора тайно вывозили. Пётр Иванович к нам по доброй воле едет и не один, а вместе со своим табором. Так что сегодня придётся здесь на долго задержаться, обратно все вместе двинемся. Вот я за одно и решил этого провизора с собой прихватить, со всем его товаром, пускай у нас работает. Честно говоря я ему большое одолжение делаю, только он этого пока не понимает.

— И зачем они нам нужны? Это же сколько лишних ртов сразу появится, а кроме этого их где то разместить надо.

— По этому поводу можешь не огорчаться, он нам все продукты и весь свой транспорт отдаёт. Для временного размещения место тоже найдётся, у нас на путях пустой вагон стоит, со всеми удобствами. Отгоним его не много подальше от вокзала и пускай размещаются.

— Ну если продукты отдадут тогда я не против, у Корейко запас приличный. Но не пойму я, чего это он к нам решил перебраться.

— А куда ещё? Близко уезжать смысла нет, местные их быстро найдут и жить нормально не дадут. Я же Петру Ивановичу предложил стать моим заместителем по хозяйственной части, он подумал малость и согласился.

— Это ты в самую точку попал, хозяин он крепкий, значит и в нашем хозяйстве лишним не будет. Только почему так быстро он решил сматываться?

— А когда ещё, дороги к нам не знает, ездить за ним специально я не собираюсь, да и обстановка у них сложная, он сам не хочет тут долго задерживаться, наверняка знает о чём говорит.

— Ну раз так то будем ждать, делать нечего. Слышь, командир деньжат бы дал не много, пока время есть я бы прикупил себе, да ребятам кое чего.

— А чего тебе надо?

— Да вот хотя бы ниток, с иголками, такой мелочи ни у кого нет, я тут пуговку хотел пришить, так нечем.

— Ну да, вроде и мелочь, а приспичит и не найдёшь. Только денег то у меня нет, все Корейко отдал, он сказал, что сам закупит чего посчитает нужным.

— Вот тебе и раз, а вдруг у меня портки завтра порвутся и чего, голым задом сверкать.

— Твоя правда, сверкать нельзя, ты же всё таки сержант. Поэтому дам тебе колечко, да не простое, а золотое, сходи к дяденьке в ломбард и поменяй на фантики. Будем считать, что это премия тебе за добросовестную службу, купи на них чего захочешь, только бумажки впрок не оставляй, скоро они тут никому не нужны будут.

— Вот это я понимаю, командир так командир. Вот это забота о подчинённых. Тебе то самому чего то купить?

— Да как и всем иголку, и ниток купи на всякий случай, да вроде и всё.

— Ну тогда я пошёл, еже ли чего в рядах меня найдёшь. Ох и погуляю сейчас.

Васька с довольной рожей пошёл в сторону ломбарда, а я далеко уходить не могу, скоро должен аптекарь подойти, для важного разговора. Второго такого случая у меня может и не быть, а медицинский работник способный лекарства делать нам бы очень пригодился.

Прошёл час, который взяла на доставку мужа работница прилавка, а на дверях аптеки так и продолжал висеть замок. И как это понимать, соловьём же мне тут заливалась, а на поверку, что выходит. Торопиться мне конечно пока не куда, могу ещё по рынку погулять, вернусь через пол часика, может супружеская пара в пути задержалась. Правда павильон я уже вдоль и поперёк обошёл, придётся на свежий воздух выйти, ну ничего там похожу, посмотрю чем народ торгует. Хотя на улице и накрапывал маленький дождик, и ветерок начал крепчать, но уличных продавцов ещё достаточно. Покупатели тоже имеются, но наверное большинство из них так же, как и я, просто пришли поглазеть. Торгуют в рядах абсолютно всем, с чем удалось сюда перебраться, у кого то нашлись лишние вещи, кто то решил расстаться с новыми и не очень штиблетами, целый ряд отдан под разные железяки, а вот этого почему я никогда здесь раньше не видел. Не молодая женщина торговала так необходимой для нормальной жизни туалетной бумагой, зубной пастой, щётками, одеколонами и туалетной водой, а так же различными женскими примочками.

— Откуда такой ассортимент? — поинтересовался я у продавщицы, взяв в руки тюбик зубной пасты.

— Как откуда, прямо из магазина — ответила она.

Ну да, вопрос дурацкий, не могла же сюда целая парфюмерная фабрика перебраться, хотя если бы такое произошло, то было бы совсем не плохо.

— Вы хозяйка товара? — спросил я женщину.

— Нет, я местная, а товар мне привозят из другого поселения, которое дальше по дороге. Универмаг оно называется, слыхали наверное, у нас они выездную торговлю организовали.

Вот значит какое название у того городишки или посёлка, который ещё дальше расположен. Что тут сказать, с фантазией у переселенцев не очень, хотя я сам, как наше поселение называю, станция или вокзал, так что нечего на других пальцем тыкать, у самого не лучше.

— И чего стоит, ну к примеру этот тюбик?

— Двести рублей — ласковым голосом ответила продавец.

— Ну и цены у вас, чего же так дорого?

— А вы много такого товара здесь видите? Там, откуда его мне привозят, всего одна точка имеется и товара в ней не много, поэтому и цены такие, а скоро ещё дороже будет, он же рано или поздно кончится. Берите пока есть, когда следующий завоз будет не известно, может его вовсе никогда не будет.

— Ваша правда. Возьму пожалуй, сейчас до ломбарда схожу, серёжки сдам и вернусь.

— Подождите, а какие они у вас? Можно мне их посмотреть?

— Да почему бы и нет, серёжки золотые, можно сказать эксклюзив.

Я достал лежавшие в кармане гимнастёрки серьги, приготовленные, как раз для такого случая и вручил их женщине.

— А почему пробы на них нет? — спросила продавец, внимательно разглядывая украшение.

— Откуда же ей взяться, они трофейные, мной лично у эсэсовца в бою добыты. А как там у них в этой Германии с пробами, я не знаю, мне то она не к чему, в ломбарде и такие принимают.

— С пробой конечно лучше, но как говориться на нет и суда нет. Я наверное и такие у вас куплю, если вы конечно не против.

— Не против. Только, как мы с вами их вес определим?

— Зачем его определять, в них весу явно не больше десяти грамм, согласны?

— Ну наверное — промямлил я не понимая к чему она клонит.

— Ломбард, даёт по две тысячи, за грамм, верно?

— Вроде.

— А я вам дам за них двадцать пять тысяч, согласитесь это хорошая цена.

— Лучше конечно, чем двадцать. Только я не очень пойму, почему вы решили мне лишние пять тысяч подарить.

— Почему же подарить, я дам вам такие деньги, только при условии, что вы их товаром возьмёте.

— Это типа бартера?

— Ну да, а чего в нём плохого?

— В нашем случае наверное ничего. Я в общем то согласен.

— Тогда серёжки я оставляю себе, а вы на эти деньги берите чего понравится.

Нравится мне многое, но как оказалось, двадцать пять тысяч не такие большие деньги для этого товара. Поэтому взял пять тюбиков пасты, зубную щётку, десять кусков туалетного мыла, двадцать рулонов туалетной бумаги, два дезодоранта и туалетную воду, предварительно обрызгав башку почти из всех бутыльков стоящих на прилавке, вроде как запах изучал. Весь товар мне сложили в здоровенный фирменный пакет, о наличии которых уже стал забывать и я с ним в руках, пахнувший какой то адской смесью, пошёл в сторону машины.

Пакет положил в кабину, кидать его в кузов, откуда несёт бензином вперемежку с куриным дерьмом, не рискнул. Спросил водителя, не появлялся ли Сутягин с покупками и получив отрицательный ответ, двинулся в сторону аптеки. Прошло уже сорок минут, это даже больше, чем я отвёл себе на временную отлучку от дверей киоска. Но вот не задача, заведение так и стоит закрытым, что то не срастется в моём плане, какие то неведомые силы мешают его осуществлению. Торчать у закрытой двери мне больше не хочется, есть возможность с большей пользой для себя провести оставшееся до отъезда время. Не знаю, то ли купленная туалетная бумага так на меня повлияла, то ли обильно политая туалетной же водой голова начала лучше соображать, но я принял решение о том, что пора каким то образом менять внешний вид, ну хотя бы в не рабочее время. Утреннее хождение по коридору в пижаме, навряд ли подымет мой авторитет у подчинённых, а вот спортивные штаны и футболка с какой нибудь надписью типа «я русский», этот авторитет напротив, подымит до небес. Если же я в качестве подарков привезу такие вещи и своим командирам, то думаю они от них не откажутся, так как круглые сутки ходить в форме и сапогах мало кому нравится, как бы он положительно не относился к воинской службе.

Зайти в ломбард всё таки пришлось, не факт, что кто то ещё захочет поменять свой товар на золото, по такой цене, как продавщица парфюмерии, а вот местные деньги, как я заметил, пока все принимают без ограничений. Поэтому прежде чем идти за покупками надо получить на руки фантики, а затем можно и к обновкам повнимательнее присмотреться. То что нужные мне вещи имеются я уже успел разглядеть.

Хозяин ломбарда встретил меня, как старого знакомого, крепко пожал руку и поинтересовался с чем я пожаловал сегодня. Когда же я достал из своего мешочка штук двадцать зубных коронок, он удивлённо посмотрел на меня, но ничего не сказал, а только хмыкнул, давая тем самым понять, что сильно удивлён сдаваемому товару. Но в дальнейшем всё делал быстро и рассчитался со мной согласно прейскуранта, на прощание же пожелал удачи, в моей не легкой профессии, добытчика золота.

Покупка вещей оказалась не простым занятием, одно дело, когда на себя покупаешь, другое же, когда пытаешься одеть знакомых. Я всё время мучился вспоминая, какой рост у того или иного моего товарища, прикидывал какой у каждого из них размер обуви, какой ширины футболку покупать тому или иному командиру. Короче я так замаялся с этим делом, что в конце концов купил десять штанов, десять футболок и десять кроссовок, своего размера. Подумал так, если кому то, чего то не подойдёт, то хотя бы сам носить буду, а желающие пускай ушиваются, здоровее меня среди них всё равно никого нет.

Закончив с этим утомительным занятием, отнёс покупки к машине и покидал их прямо в кузов, а куда ещё. Буду надеяться, что за несколько часов, одежда и обувь, сложенная в холщовые мешки, не успеет провонять.

Со времени закрытия аптечного киоска прошло почти три часа, а его хозяйка, как ушла, так видно и с концами. Я специально обратил внимание на то, в каком положении весит замок на дверях, так вот, с последнего моего прихода к нему, ничего в его состоянии не изменилось. Получается меня нагло развели, вот только для чего это сделали? Может решили моё золотишко прибрать к рукам каким нибудь хитрым способом, но для этого надо хотя бы повидаться со мной, а тут даже попыток не делают, чтобы встретиться. Как бы там ни было, а скорее всего придётся обходится без аптекаря, я уже при всём желании не успею провернуть свою аферу с ним, до встречи с Корейко остаётся час. Раз нет никого, то пойду тратить оставшиеся деньги, не так просто это оказывается, быстро с ними расстаться. Теперь я понимаю почему Сутягин только какую то часть закупил, из того чего хотел. Он принёс всего лишь небольшую коробку, с какой то мелочевкой и предупредил водителя, что пошёл ещё за покупками.

После того, как разобрался с тряпками, перешёл к вещам способным каким то образом скрасить наш досуг. Первым делом купил, домино и карты, не понимаю людей говорящих, что это азартные игры и от них в жизни только одни неприятности. У меня был знакомый, который в шахматы машину выиграл и чего, может им тоже не место в пионерском лагере. Их кстати я тоже купил, как и шашки, а ещё прихватил пару десятков книг, правда с каким то диким сюжетом, про родное село, других в продаже нет. Да, сюда бы книги из сгоревшей клубной библиотеки, озолотился бы наверное. Но делать нечего, взял что дают, пускай люди хоть что то читают, у меня в кабинете книги только на иностранном языке и наверняка из разряда антикварных, поэтому их выдавать на руки нет смысла. Кроме этого купил пять мячей, три волейбольных и два футбольных, а также насос и иголку к нему. А под конец, долгого блуждания между прилавков, порадовал себя любимого. Нашёл в дальнем углу рынка продавца рыболовными принадлежностями, где обнаружил маску, ласты и трубку, для подводного плавания. Взял их не задумываясь о том, доживу ли до лета, потому что ежели удастся это сделать, то буду сильно жалеть, об отсутствии их во время принятия водных процедур, в сезон. Ну и на радостях, взял у мужика три удочки, пару десятков мотков лески, разного размера и кучу крючков, и мармышек, с блеснами. Может найдётся у нас специалист по рыбалке на удочку и разберётся с этим имуществом.

Уже возвращаясь и держа под мышкой ласты, услышал приглашение, от одной из продавщиц, купить себе и плавки на лето, раз уж такая пьянка пошла. А почему бы и нет, плавки у меня есть конечно, но запасные лишними не будут, купил трое, разного размера, решил что хотя бы одни, из них, подойдут.

Всё деньги остались только металлические, а на них сильно не разгуляешься, поэтому с покупками на сегодня можно заканчивать. Кое как допёр до машины два здоровенных мешка и поставил их прямо перед Васькой, он успел раньше разобраться с закупом и уже сидел возле машины, примеряя комнатные тапочки.

— Видал чего купил, это тебе не в сапогах по вокзалу рассекать. Теперь на ужин в них ходить буду.

— Угу. Все бабы твои будут, в голифе и портянках ты в этих тапках, смотреться просто шикарно будешь.

— Думаешь один умный, какие портянки, я себе носки купил — гордо заявил сержант, доставая пару чёрных носков из кармана фуфайки.

— Ладно купил, так купил, давай лучше в кузов запрыгивай, я тебе мешки подам, да пойду. Пора на встречу с Корейко выдвигаться.

Помещение склада, в котором я всего несколько часов назад беседовал с его хозяином, было не узнать, оно совершенно не походило на склад, потому что было абсолютно пустым, отсутствовали даже деревянные стеллажи и поддоны. Голые стены, вот что решил оставить после себя на Рынке, Корейко.

— Проходи лейтенант, сесть к сожалению некуда поэтому стоя придётся разговаривать.

— А есть о чём?

— Двум нормальным людям всегда есть о чём поговорить, но в нашем случае тема разговора прежняя. Не знаю на сколько ты огорчишься, но собраться вовремя у нас не получилось. Даже не так, не у всех получилось. Я в принципе хоть сейчас могу ехать, но вот некоторые члены нашей группы, решили отправиться со мной буквально в последний момент.

— Чего же так? Почему тянули до самого последнего?

— Разговора о том, что я именно сегодня буду уезжать у нас не было, поэтому притензий к ним предъявить не могу. Может люди просто боялись, что про их отъезд прознает кто нибудь, кому про него знать не обязательно, вот и не давали конкретного ответа, со мной они или нет. Но отложить отъезд до вечера пришлось бы в любом случае, если мы сейчас такой оравой начнём выезжать, то не надо быть очень догадливым, чтобы сообразить, не спроста такая колонна мотает из Рынка. А имущества и ценных кадров у нас прилично, так что могут в лучшем случае не выпустить, а в худшем и стрельбу открыть. А под звуки салюта нам уезжать не следует.

— Вы считаете, что ночью проще будет?

— Конечно, ночью на шлагбаум мои люди заступают, так что открыв нам проезд, они спокойно покинут свой пост и уедут с нами.

— Ну что же наверное вам виднее, только вот как мне быть, оставаться на ночь на стоянке, привлекая тем самым внимание охранников, мне бы не хотелось.

— Тебе придётся раньше выехать и ждать нас на дороге, километра на три отъедите и остановитесь. К вашей машине мы, за одно, кого нибудь из своих прицепим, две, три машины не вызовут подозрения ни у кого. Как только продавцы начнут разъезжаться и вы за ними отправитесь, а кто с вами поедет, я к этому времени определюсь. Подходи часика через два, я тебя представлю тем, кто с вами поедет.

— Делать нечего, будем ждать, через два часа снова подойду. Мало ли раньше понадоблюсь, зовите, наша машина на стоянке стоит, я там же буду.

— Договорились. Ты не обижайся лейтенант, жизнь штука не простая, а когда пересекаются интересы многих людей, всё быстро разрулить не получается.

Выйдя в крытый павильон ещё раз взглянул на аптечный киоск, всё так же стоявший закрытым на амбарный замок. Затем подошёл к прилавку, где торговали пирогами, время обеда, пора бы и червячка заморить. Полез в карман за деньгами, собираясь скупить ни как не меньше полусотни румяных и поджаристых пирогов, с картошкой и капустой, но вспомнил, что там лежит одна мелочь и не солоно хлебавши вернулся к машине.

— У тебя деньги остались? — спросил я, о чём то спорившего с Тороповым, Сутягина.

— Только мелочь, а тебе зачем?

— Порубать бы не мешало, отправление колонны откладывается, на неопределённое время.

— Я так и знал. Когда ты сказал, что через четыре часа выезд, то сильно этому удивился, у них у каждого столько барахла, его за такое время собрать в кучу не удастся, не то что погрузить в машину.

— Ладно, нам бы приспичило куда то собираться, тоже ничего бы не оставили. Ты давай ка лучше сбегай в ломбард, вот тебе железячка, дяденьке сдашь, а денюжку, что он тебе даст за неё, мне принесёшь. Всё понял?

— Понял — нехотя ответил Васька.

Сержант одел видавшие виды сапоги и метнулся сдавать золотую коронку, жрать наверняка не меньше моего хочет. Я присел на ступеньку автомобиля, а стоявший рядом Торопов поинтересовался:

— Долго нам ещё здесь сидеть?

— А что хотел?

— Да я тут товарищ лейтенант плащ палатку присмотрел, хорошая вещь. В засаде в ней сидеть удобно, да и вообще, для такой погоды тоже бы пригодилась.

— Раньше то, чего молчал?

— Не удобно было, как то.

— Не удобно, — передразнил я снайпера — ты же для дела просишь. Сейчас Васька придёт сгоняйте с ним по быстрому, а потом за пирогами, денег там должно хватить на всё.

— Есть сгонять товарищ лейтенант — отчеканил Торопов, радостно улыбаясь.

Человеку плащ палатка нужна, а я им спортивные штаны с футболками накупил, тоже мне командир называется.

Буквально через минут десять, после того, как вернулся довольный Сутягин и мужики ушли за покупками, все кто находился на рыночной площади услышали выстрелы. Доносились они со стороны посёлка, где живёт здешнее начальство. Пускай и прозвучало всего несколько автоматных очередей, но многим продавцам хватило и этого, потому что буквально ещё минут через двадцать, появились первые из них, засобиравшиеся в сторону дома. Они волокли товар в коробках и сумках, и было понятно, что это только первые ласточки, надо так понимать торговля на сегодня закончена. А ещё через пол часа, ко мне подбежал грузчик, которого я видел на складе у Корейко и передал, что Пётр Иванович срочно хочет со мной переговорить. Пришлось идти, так и не дождавшись таких аппетитных, на вид, пирогов.

— Пришёл? Погоди минутку, мы сейчас закончим. — сказал завскладом, продолжая о чём то разговаривать с взволнованным мужчиной, примерно одного возраста с ним.

До меня долетали только обрывки фраз их разговора, говорили они почти шёпотом и при этом, что то друг другу нервно доказывали. Судя по тому, что недавно стреляли, события стали принимать необратимый характер, а это в свою очередь повлияло на тех, кто не спешил торопиться, с отъездом.

Когда оба собеседника примирительно пожали друг другу руки, Корейко обратился ко мне:

— Вот товарищ лейтенант, хочу вам представить Столярова Евгения Николаевича, это наш аптекарь. Человек он уникальный и думаю нам лишним точно не будет.

Аптекарь протянул мне руку и представился:

— Евгений Николаевич.

Я пожал её, непроизвольно улыбаясь, не от того, что мне так приятно познакомится с этим человеком, а по другой причине. В уме у меня лихорадочно работал калькулятор, пытаясь сосчитать, сколько же я сегодня денег сэкономил, так и не попав к нему в киоск.

— Лейтенант, очень приятно — ответил я, пожав сухую ладонь.

— Взаимно — ответил он мне и тут же перевёл разговор на Корейко. — Я тогда пойду собираться Пётр Иванович.

— Конечно и как можно быстрее.

— Непременно — утвердительно кивнув головой, закончил беседу Столяров и вышел.

— То что у нас стреляли наверное уже в курсе? — обратился ко мне, не много нервничавший, бывший спортсмен.

— Слышал и не я один, народ уже начал вещички складывать.

— Да, я в курсе. Поэтому будем менять наши планы. Вы поедите минут через двадцать, с тремя моими машинами, встаньте, как и договаривались, километрах в трёх отсюда и будите дожидаться остальных.

— Остальные с вами приедут?

— Не могу точно ответить на этот вопрос. Может так сложиться, что машины будут приезжать по мере готовности или по тому, как смогут отсюда выехать, не привлекая к себе внимания.

— Тогда каким образом я узнаю, что эти люди приехали в нашу колонну?

— Верное замечание, придётся в разведчиков поиграть. Каждый, кто будет приезжать, должен будет сказать, что то вроде пароля. Ну допустим такого: «Я прибыл в колонну к лейтенанту». Так устроит?

— Мне в принципе без разницы, лишь бы люди понимали, что добрались туда, куда им надо было.

— Тогда на этом и остановимся. Что же через двадцать минут к вам подойдёт мой человек и можете выезжать, они за вами пристроятся.

— Договорились. Вас когда ждать? — спросил я Корейко.

— С последней машиной — ответил он.

Мы пожали друг другу руки и я вышел, надо понимать так, что для мужика наступило самое сложное время, поэтому задавать лишние вопросы не следует, у него и без меня голова забита одними вопросами и проблемами.

— Ты где пропадаешь? Мы уже почти всё сожрали — выступил Сутягин, когда я вернулся.

— Всё, готовимся к отъезду, через пятнадцать минут трогаем. Всем занять места согласно купленных билетов — отдал я команду, пропустив его слова мимо ушей.

— А чего так быстро? — не унимался сержант.

— Стреляли однако, не слышал что ли, обстановка поменялась, пора сматываться.

Жующий разведчик ещё чего то говорил, но чего конкретно, понять не смог и махнув рукой, стал запихивать его в кабину. Мужики уже запрыгнули в кузов, распихав оставшиеся пироги по карманам. Мне же пока не до обеда, дождусь когда придёт человек, выедем из посёлка на дорогу, проверимся, что нет лишних, ну а тогда можно будет и перекусить.

Посланец появился почти вовремя, он подошёл к кабине и сказал:

— Я в колонну к лейтенанту.

— Понятно. Тогда пристраивайтесь за нами и поехали.

Через шлагбаум нас пропустили без всяких проверок, таких как мы было достаточно, даже собралась небольшая очередь из телег и малолитражек, на выезд. Когда выскочили на дорогу, сказал водителю чтобы гнал вперёд, а ровно через три километра остановился. Только после этого, забрал у Васьки коробку с пирогами и стал их жадно поглощать, он тоже решил, что настало время удовлетворить своё любопытство.

— Чего это мужик, сказал, что пришёл в колонну к лейтенанту?

— Пароль у нас такой, чтобы лишние не прилипли — ответил я ему, не культурно чавкая.

— Ясно, а то я не пойму, откуда он тебя знает.

До нужного места добрались как то не заметно, я даже сообразить не успел, что к чему, а водитель уже говорит:

— Всё товарищ лейтенант, три километра проехали.

— Тогда дави на тормоз, здесь будем остальных дожидаться.

После того, как машина плавно остановилась, мы с сержантом вышли на воздух, надо хотя бы посмотреть чего вокруг делается и кто сзади стоит.

— Вась, возьми Торопова и оба края проверьте, и мужикам в кузове скажи, чтобы не расслаблялись. Не дай бог погоню за нами или за Корейко пустят.

— Сделаю — ответил сержант.

Машин оказалось четыре штуки, причём все очень солидные на вид. Сразу за нами стоял кунг газ 66, за ним тентованный камаз, похоже списанный из какой то воинской части, далее фордовский джип, на вскидку вполне приличный, для того года, из которого попал сюда и замыкал колонну, газ 52. Глядя на него я не поверил своим глазам, на хрена нам это чудо, на дороге, сразу за джипом, стоит ассенизаторская машина, она то нам для какой надобности. И главное спросить не кого, ну не у водилы же, что к нам подходил, интересоваться.

— Молодой человек, это вы? — услышал я вопрос, возвращаясь к своей машине.

Обернулся, рядом с открытой дверью форда, стояла тётенька из аптечного киоска, а за рулём машины сидел Евгений Николаевич, которому я приветственно кивнул головой. Когда только собраться успели, а может плюнули на всё бросили товар на произвол судьбы?

— Добрый день. Если вы имеете в виду ту нашу встречу на рынке, то я.

— Конечно, я все уши мужу прожужжала про вас, а вы оказывается тоже с нами едите.

— Выходит что с вами, только договор о намерениях придётся рассторгнуть, ситуация поменялась.

— Да к сожалению — подтвердила женщина мои слова — изменилась.

— Почему же к сожалению? К счастью, главное что все живы, а остальное приложится.

— Вы правы — тяжело вздохнув, согласилась она.

— Ну что же ещё увидимся, всего хорошего — попрощался я с собеседницей и пошёл к себе.

Не успел я пройти кунг, как снова услышал вопрос, наверняка обращённый ко мне.

— Вы не в курсе, как на долго мы здесь остановились?

Был вынужден ещё раз обернуться, на дороге стоял не высокий, лысоватый, седой мужчина, в очках и внимательно смотрел на меня.

— А вам зачем это знать надо?

Он подошёл по ближе и почти шёпотом спросил:

— Хотел узнать, можно ли в лесок сбегать?

— Точно ответить не могу, но думаю, что то около часа, простоим — ответил я ему.

— Спасибо — поблагодарил он меня, а затем сказал кому то в машине: — Товарищи, стоять будем ещё час, так что кому надо прогуляться могут это сделать, только далеко не разбегайтесь, ждать никого не будем.

Я смотрел на него и не мог вспомнить, кого же он мне напоминает.

Сутягин с Тороповым доложились примерно через полчаса, были оба собраны и сосредоточены, как никогда, они даже сам доклад осуществляли, как положено, по уставу, чем наверное не мало удивили шатающуюся вдоль дороги публику. Я их могу понять, сам себя не уютно чувствую, случись какая заварушка навряд ли удастся отбиться впятером. Люди которые вылезли из машины, нам не смогут помочь, хотя среди них я и насчитал пять мужиков, но по ним сразу видно, что они лица сугубо гражданские, и в лучшем случае смогут замаскироваться, что бы не попасть под пули.

— Не нравится мне здесь командир, близко стоим от Рынка, давай дальше отъедим — высказался сержант.

— Надо бы, но с Корейко договорились, что будем его ждать в трёх километрах, от поворота к ним. Поэтому торчим здесь и ждём.

Первые две машин приехали через час, после того, как мы тут обосновались, ещё через минут сорок прибыли следующие три, мне стало даже интересно, сколько же их всего к нам примкнёт. Но спрашивать не у кого, в кабинах машин сидели только водители, никаких старших с ними не было. Простояв в общей сложности три часа, на этом месте, принял решение отправить весь транспорт, кроме своей машины, вперёд, на два километра. Заставило меня это сделать, раскатистое эхо, от довольно ожесточённого боя, который начался не так давно, но по тому, с какой скоростью он двигается в нашу сторону понятно, скоро он не закончится. Война у них там идёт пока только на подступах к рынку, можно представить с каким ожесточением они за него биться будут.

— Корейко то чего там забыл, ему же при любом раскладе ничего не обломится — возмутился отсутствием старшего колонны Сутягин.

— Может ещё не все собрались, кто с ним уехать хотел — высказал я своё предположение.

— Ну и кинул бы их, да и сам мотал. Достоимся, сядут на хвост, потом хрен их скинешь.

— Ну ка тихо, кажись ещё кто то катит, давайте по обочинам рассредоточились, а то вдруг они действительно кого не надо прицепили — отдал я команду.

Машин было три, две грузовых и легковушка, на улице сумерки поэтому конкретно разобрать чего там катит не возможно. Но то что они едут без погони, это определить я в состоянии и с такого расстояния. Скорость все сбросили только перед нами, резко завизжав тормозами, наверняка ситуация во время выезда была не простая, если так нервно тормозят. Из легковушки, которая ехала последней вышел не знакомый мне мужик и пошёл в мою сторону. Я стою спокойно и не нервничаю, наверняка он уже на мушке у моих, так что пускай попробует дёрнуться. Но мужик шёл уверенно, не делая никаких резких движений, а подойдя ближе назвал придуманный Корейко пароль.

— В колонну к лейтенанту это к нам, но хотел бы уточниться, сколько ещё ваших будет? Время идёт и бой не шуточный, надо понимать, совсем рядом, так что не мешало бы сменить место дислокации.

— Это последние машины, больше никого не будет можем ехать — ответил мужик.

— Чего то я не понял, а Пётр Иванович где?

— Накрыло его, вместе с женой и ещё двумя охранниками. Гранатомётом шмальнули, прямое попадание, машина, как факел загорелась, никто не успел выскочить.

— А ты кто?

— Охранник, последний, я за рулём этой машины сидел, а Пётр Иванович замыкал колонну. Сказал, что последним поедет, как капитан с тонущего корабля, вот и не доехал.

— Так может вернуться всё таки, вдруг кто в живых остался?

— Я что же совсем без понятия, как в них попало, сразу тормознул, мы все туда бегали, со мной ещё четыре грузчика сидят, говорю же в момент всё полыхнуло. Неужели бы мы не помогли, если бы было кому? Это гниды которые там остались, своих кидают, а среди нас таких нет.

— Ладно не заводись, я же не к тебе с претензиями. Жалко Петра Ивановича, вот и не могу поверить, что нет его в живых.

— Ты думаешь мне весело, он нам всем тут всё равно, как отец был, пускай и строгий.

— Да, дела. Постойте пока, я сейчас людей с охранения сниму и двинемся.

Я пошёл в ту сторону, где лежал Сутягин, пускай он мне эту личность подтвердит, думаю он должен знать всех охранников Корейко. Зашёл в лес и услышал Васькин голос.

— Я здесь. Выходить или ещё валяться?

Спрятался так, что с трёх шагов его не увидишь, прикинулся деревом и лежит.

— Вставай, чего мёрзнуть. Только не выходи пока на дорогу. Ты мне про этого мужика чего нибудь скажешь?

— А чего ты хочешь узнать?

— Да хоть чего, я его в первый раз вижу, а он между прочим заявляет, что Корейко мёртв.

— Не Серёга, врать не стал бы, не тот он человек.

— Ты его хорошо знаешь?

— Ну, хорошо их только Корейко знал, он же их к себе на работу брал, а он надо тебе сказать кого попало охранником не поставил бы. Так что можешь не сомневаться, если сказал, что их подбили и никто не спасся, то так оно и есть.

— Так чего, забираем его с собой и едим домой?

— Если у тебя здесь дел больше нет, то я с огромным удовольствием.

— Ладно выходим, ты за Тороповым, а я этим скажу пару слов и едем.

Мы вышли на дорогу, Васька поприветствовал охранника и пошёл за снайпером, засевшим на другой стороне.

— Ну что держитесь за нами, остальные в паре километров отсюда стоят, доедем до них, а там разберёмся, кому, куда становиться.

Доехав до тех машин, которые приехали раньше, я первым делом переговорил с каждым из водителей, о техническом состоянии их автомобилей, теперь я за них отвечаю. После того, как не стало Корейко, всё его имущество автоматически перешло ко мне, нет у него здесь ни наследников, ни компаньонов, ни тем более кредиторов, а наш с ним договор, о том, что он всё передаёт нам, а попросту сказать мне, никто не отменял. Бывший хозяин, всего этого богатства, свою часть договора выполнил, теперь дело за мной. Я так понимаю, что моя часть предусматривает, не только доставку всего имущества и транспорта, до места, но так же и заботу о тех людях, которые его сопровождают. Сюда по моему разумению входят водители, грузчики и единственный охранник, вот о них то я сейчас и обязан думать, и заботится, точно так же, как и о своих. Остальные же члены, этого временного коллектива, имели беседу только с господином Корейко, он им чего то обещал, зачем то с собой звал, наверное кого то даже уговаривал. Что же, это было его право. Я в свою очередь, раз так всё сложилось, довезу их до места, куда приглашали, но у меня с ними нет ни то что бы каких то договорённостей, а даже не состоялось личной встречи, не говоря уже о какой бы то ни было беседе. Про аптекаря отдельный разговор, он попал в мои сети крепко и выпускать я его не собираюсь, не под каким соусом. А что касается остальных граждан, то по ним буду принимать решение на месте, только после личной беседы. Так что на сегодняшний день, они просто наши попутчики и задача у меня предельно простая, доставить до места без потерь, своих людей и перешедшее ко мне имущество, с остальными же, как сложится.

До минного поля добрались в районе четырёх утра. Основная часть колонны остановилась метрах в двухстах от него, а мы подъехали в самый притык к предупредительным знакам и водитель подал фарами условный сигнал, дежурному на крыше. Тот ответил ему, трофейным фонариком, это означает, что нас заметили и сейчас к нам отправят дежурный наряд, который должен будет установить вешки, для проезда по заминированной территории. Затем этот же наряд будет принимать машины с той стороны и отправлять их на нашу стоянку. Времени это займёт не мало, но сейчас не о нём речь, главное всем удачно проскочить опасный участок, а сколько на это уйдёт минут или часов не так важно.

Последней минные заграждения преодолевала наша машина, остальные уже выстроились в ряд, не далеко от пирса, там где обычно стоит и наш транспорт. Сейчас проедем и мы, а затем бойцы наряда граблями разровняют колею, снимут вешки и можно сказать минное поле будет снова готово к приёму нежданных гостей.

Мои часы показывают пять часов пятьдесят минут, скоро подъём прогудят, а мы только закончили этот сложный переезд, устал, как чёрт, отстоявший смену у котла. А основная работа по приёму и расселению людей, ещё даже не начиналась. Вроде бы что тут сложного, привёл их на вокзал, выдал кровати и пускай размещаются, а на самом деле, прежде чем этим заниматься, надо их накормить, затем с каждым переговорить и определить, куда его на это размещение отправлять. Но и это ещё не всё, надо реально понимать все ли, из тех кто сюда вместе с нами приехал, нам необходимы. Держать у себя балласт я больше не намерен, хватит был у нас один такой, очень умный и сильно говорливый, и чем это всё закончилось. Поэтому в наших рядах останутся только те, кто действительно нужен, а остальные пускай живут рядом, не жалко, но самостоятельно.

— Так, внимание, попрошу всех взять свои личные вещи и подходить ко мне — объявил я сразу после того, как покинул автомобиль.

Народ зашевелился, полез в машины за баулами, сумками и коробками, нет так дело не пойдёт я же сказал личные вещи с собой взять, а не мебель.

— Ёще раз говорю, для тех кто не проснулся, взять только самое необходимое, идти нам отсюда метров четыреста и кое где по лесу, а на улице, как вы видите ещё темно, поэтому не надо тащить всё сразу, потом за остальным вернётесь.

Переселенцы на какое то время застыли, соображая, что из вещей у них самое необходимое, потом самый догадливый, из них, стал закидывать коробки обратно, оставив себе небольшую клетчатую сумку, такую, в которых продавцы на рынках товар держат. Быстрее всех собрались водители и грузчики, во главе с охранником Сергеем, вещей у них было не много, наверное самое необходимое, это и есть всё, что у них имеется. Остальные же начали перетряхивать своё барахло, пытаясь собрать то, что им будет нужно на первое время.

Глава 18

Все переселенцы стояли в плохо освещённом зале вокзала и терпеливо ждали команды. Я же в это время отдавал их, только пока что другим людям.

— Ерёмин, тебе выставить дополнительный караул возле автомобильной стоянки и никого к машинам не допускать, как бы кто не просился. Нет их не для кого. Это понятно?

— Так точно.

— Раз так точно, тогда караульных на кухню и как поедят сразу на пост. Выполняй.

Ерёмин вышел из кабинета, а я пытаясь не уснуть прямо за столом, продолжил разговор, но уже с Шестаковым.

— Серафим Кузьмич, тебе задание. Прямо сейчас отправь кого нибудь из железнодорожников, пускай пассажирский вагон начинают протапливать, пока я с людьми разберусь, он как раз и прогреется. Как это сделаешь меня найди, будем к тебе новичков определять. И вот ещё что, зайди к поварихе и скажет ей, что у нас сегодня плюсом двадцать пять человек примерно. Хреново конечно, но сколько их точно приехало не знаю, некогда было пересчитывать в дороге. Пока всё, давай выполняй.

— Есть товарищ командир — ответил старшина и вышел.

Пойти умыться что ли, пока действительно не уснул, надо потратить на это пол часа и привести себя в порядок, встречаться с людьми, в таком виде не стоит. После суточного переезда мой внешний облик не много померк. Я взглянул в зеркало и понял, что приукрасил свой внешний вид. Оттуда на меня смотрело не бритое, не выспавшееся и недовольное жизнью, чучело. Надо распаковать мешок с привезённым парфюмом и воспользоваться всем, что там находится, может это создаст хотя бы видимость того, что я весел, свеж и бодр.

Хватило мне, на всё про всё, двадцати минут, за то время пока брился и умывался, сон куда то улетучился, возможно конечно, что только на ближайшее время, но мне его то как раз и не хватает. Когда вернулся к себе, то у дверей кабинета меня уже ожидал старшина.

— Всё сделал товарищ лейтенант, можем людей принимать.

— Сейчас, ещё пять минут дай мне и пойдём.

Я зашёл в комнату, одел гимнастёрку, заправил её под ремень с кобурой, брызнул на себя из флакона с туалетной водой, протёр бархоткой сапоги и затем посмотрелся в зеркало.

— Лажа конечно, но лучше не будет — сказал увиденному отражению и вышел в коридор.

— Так Серафим Кузьмич, твоё дело принять людей и разместить их в зале ожидания, накормить, и на этом пока всё. Дальше они отдыхают до обеда и только после него начнём выяснять, кто чего умеет и кого на какие работы ставить будем.

— А кровати с принадлежностями, когда они будут получать?

— После завтрака. Пойдёте с Сутягиным на склад и всё там получите, не спать же им на полу.

За время разговора мы успели спуститься в центральный зал вокзала, где на скамейках, стоящих вдоль стен, разместились вновь прибывшие. Некоторые из них уже успели прилечь и наверное, кое кто, даже уснуть.

— Так товарищи вновь прибывшие, сейчас мы некоторых из вас переведём из этого зала в другой, более приспособленный для отдыха. Начнём с мужчин, все грузчики и водители поступают в распоряжение старшины Шестакова, он теперь ваш непосредственный начальник, и как принято говорить в армии, отец родной. Серафим Кузьмич, забирай людей и дальше работаешь с ними по плану.

— Есть товарищ командир — бодро ответил старшина, показывая всем остальным, какие у нас тут порядки.

Мужики собрали свои сумки, коробки, мешки и облепили Шестакова, ожидая от него дальнейших указаний, а я переключил своё внимание, на оставшихся. Прежде всего, наконец то, пересчитал их, не мало специалистов хотел забрать с собой Корейко, вот только незадача, он меня не успел оповестить на кой ляд они нам. Теперь самому придётся во всём разбираться, но для начала я попытаюсь им продемонстрировать, как отношусь к тем, кого рад видеть в своём посёлке.

— Товарищи, с вами буду разбираться позже, после завтрака. Сначала вас покормят, а потом начнём выяснять, кто к нам пожаловал и зачем. Поэтом пока располагайтесь здесь. Евгений Николаевич, а вас и вашей супруги это не касается, с вами мы, к обоюдному удовольствию, надеюсь, знакомы. Поэтому прошу вас забрать свои вещи и пройти за мной, для вас всё уже приготовили, будут у вас отдельные, шикарные апартаменты.

Аптекарь, под недоуменные взгляды спутников, не торопясь поднял сумку, взял под руку жену и гордо зашагал к выходу, где я его поджидал. Всё правильно, пускай народ постоит и подумает, зачем они сюда приехали и чего здесь собираются делать.

— Вас временно разместим в спальном вагоне, не скажу конечно, что там верх комфорта, но это лучшее, что на сегодняшний день мы можем вам предложить — сказал я Столярову, когда мы вышли на улицу.

— Я понимаю, вы же не готовились, за ранее, к нашему приёму.

— Да, всё произошло спонтанно, сами видели, как быстро начали развиваться события на Рынке, поэтому мы с Петром Ивановичем приняли решение о срочной эвакуации — совсем не много приукрасив произошедшие события, ответил я собеседнику.

— Согласен, я даже представить себе боюсь, что там сейчас творится. Бедный Пётр Иванович, для нас всё сделал, а сам выехать не успел — высказался аптекарь, подымаясь по ступенькам в вагон.

Здесь уже довольно тепло или может так кажется, когда попадаешь внутрь с улицы. Но во всяком случае котёл в тамбуре топится, а пройдя из него в вагон я увидел, что и кипяток скоро тоже поспеет. Молодец старшина и это предусмотрел, я впопыхах, как то и позабыл, что здесь люди могут самостоятельно чаёвничать.

— Не плохо тут, сразу видно вагон не советского производства — отметила качество отделки, супруга специалиста.

— Да, это не плацкартный вагон — поддержал я её.

— Тоже приходилось в них бывать? — спросила меня женщина.

— Имел возможность, получить удовольствие, от общения с ними. Но здесь всё по другому. Вам я думаю лучше занять первое купе, пускай оно и ближе к выходу, но это не умаляет его достоинств.

— Мы не против, надеюсь плохого вы нам не посоветуете — продолжила разговор жена Столярова.

Каждое купэ, здесь имело свой ключ, они пока так и торчали в дверных замках, поэтому я предложил женщине первой войти в их будущие жилище.

— Входите первой, вам хозяйничать.

Женщина повернула ключ и открыла дверь купе, которая открывалась, точно так же, как и обычная дверь, хотя это не единственное отличие этого вагона от тех, что я и мои спутники видели ранее. Слабый свет еле проникал, через грязноватое окошко, поэтому пришлось зажечь керосиновую лампу, стоящую на длинном и широком столе у окна. Вагон конечно может освещаться и электрическим светом, но для этого к нему надо подогнать паровоз, а делать это я пока не вижу смысла.

— Здесь к сожалению, только одна нижняя полка, в то время как в других купе их две и полностью отсутствуют верхние, но за то ни в одном другом нет этого.

Я открыл дверь, находящуюся непосредственно в купе и расположенную почти у самого входа в него, и предоставил возможность женщине и её супругу, самим оценить преимущества этого места.

— Да такого я не ожидала, отдельный туалет и даже душ свой, кто же от такого откажется — проговорила изумлённая дама.

— Остаёмся, остальные купе даже смысла нет разглядывать, ходить в общий туалет, занятие в нашем возрасте, извините не из приятных — поддержал её муж.

— Что же тогда располагайтесь, только у меня просьба к вам Евгений Николаевич.

— Слушаю вас.

— У нас в здании вокзала лазарет расположен, там раненые имеются. Доктора мы им нашли, но вот с лекарствами дело туго, не могли бы вы подойти к нему и переговорить, может сможете чем то помочь.

— Разумеется, только откуда они у вас? Николай Иванович говорил, что тут спокойно.

— Вы не волнуйтесь, внутренняя обстановка у нас нормальная, да вы это скоро и сами увидите. А ранения люди получили, во время стычек, так сказать на внешнем периметре, у нас же территория полностью охраняется, вот и приходится иногда внешних, и не совсем званных гостей отгонять.

— Ясно, это другое дело. Ну что же, тогда я спокоен за наше будущее и готов немедленно приступить к работе.

После того, как я отвёл аптекаря к доктору и поговорил с ним, о состоянии здоровья больных, то снова спустился в центральный зал и забрал от туда, сиротливо стоящего охранника, про которого как то совершенно забыл.

— Сергей, пошли со мной, успеем ещё до завтрака парой слов перекинуться.

Парень обрадовался приглашению, я его понимаю, стоять рядом с пожилыми людьми и ждать не понятно чего, когда всех мужиков, можно сказать, уже начали пристраивать, удовольствие ниже среднего.

Мы вошли в кабинет, сели за стол, я зажёг лампу, на улице только забрезжил рассвет и поэтому в комнате ещё достаточно темно. Ходить вокруг да около я не стал, времени на беседы не по теме, нет абсолютно.

— Давай знакомится. То что тебя Сергеем зовут, знаю, то что ты охранником был у Корейко тоже, но этого согласись маловато, что бы понять, что за человек к тебе пожаловал. Верно?

— Вам виднее — ответил мне охранник.

Передо мной сидел молодой человек, возможно мой одногодка, среднего роста, не выдающегося телосложения, с обычным, ни чем не примечательным лицом. Его можно было бы принять с таким же успехом и за грузчика, и за водителя, и за кого угодно. Если бы он сам не сказал, что был охранником или даже телохранителем, то по внешнему виду это определить было бы не возможно.

— Хорошо, давай начнём с обычной анкеты. Приходилось такие заполнять?

— Было дело, в военкомате такую давали, могу её озвучить.

— Мне без разницы откуда ты свои данные зачитаешь, лишь бы правдивые были — начал я не много заводится.

— Зовут меня Русаков Сергей Валерьевич, год рождения называть не стану, думаю он здесь мало кому интересен, поэтому сразу перейду к тому, что мне двадцать шесть лет. Русский, не женат, детей не имею, за границей не был, ну если не считать этой поездки. В армии служил, кмс по боксу, в охранниках у Корейко три года, сюда вместе попали, дёрнул чёрт остаться на его день рождение, которое прямо на складе и отмечали. Всё вроде, да добавлю, что приводов не имел и судимости тоже отсутствуют.

— А к Петру Ивановичу, как попал, не с улицы же он тебя подобрал?

— Нет конечно, дружок меня к нему сосватал, требовались тогда Корейко люди отслужившие, спортсмены ну и чтобы не алкашня всякая. Я пришёл, видать чем то приглянулся, вот так и остался. Думал временно, а оказалось, что до самой его смерти.

— До того как охранником стал, ни где не работал?

— Ну почему же, трудился слесарем на родном заводе, пока там зарплату выдавали, а как закончили то и я завязал с работой у них.

— Ясно, а служить где довелось?

— Морская пехота, куда ещё отправят боксёра или в десантуру, или как меня.

— Тоже не плохо, значит с оружием обращаться умеешь.

— Конечно, правда воевать, как вам, не довелось, но всё остальное умею.

— Понятно, а у нас где бы хотел работать?

— У меня, что выбор есть? Это если бы я к вам с Петром Иванычем попал, тогда другое дело, он меня как облупленного знал, а так чего же, не уж то я совсем без понятия. Так что куда отправите там и буду приносить пользу себе, и как у нас говорят, окружающим, по мере сил конечно.

— Лады, тогда определим тебя в разведку, там у нас людей не хватает. Сутягина ты, как я понимаю, знаешь, он тебя подробно в курс дела введёт.

Наконец то и до завтрака дожили, в первую очередь поели все свои, им кому на работу идти, кому в наряды заступать. Пускай последние пару дней, на наши позиции больше желающих нападать и не нашлось, но бронетранспортёр, так и продолжавший стоять на минном поле, ещё не убрали, а это первый признак того, что военное положение никто не отменял. Так что после завтрака наряды пойдут сменять тех, кто стоял в оцеплении ночью. А новички могут и во вторую смену оценить талант нашей поварихи, вместе с теми, кто вернётся с дежурства.

— Вася, подойди к нам — подозвал я сержанта, выходящего из ресторана.

— Ты чего на завтрак не идёшь? — спросил он, оказавшись рядом.

— С новичками схожу, проконтролирую чтобы никто не обидел, ты же знаешь нашего повара.

— Ну да, эта может и не накормить, если кто не понравиться.

— Вот и я о том же. Ладно с ней позже разберёмся, если что, а сейчас давай пополнение принимай, Сергея к тебе определил. Введёшь его в курс дела и покажешь, где разведка у нас обитает, но это сделаешь только после того, как всем выдашь кровати и всё, что к ним полагается. Вот тебе ключ от склада, можешь прямо сейчас туда топать. Старшина к тебе людей после завтрака приведёт.

— А мне потом куда? — спросил меня Русаков.

— Вместе со всеми пойдёшь, кровать получать, а потом сержант тебе расскажет, куда.

— После того, как кровати выдам, чем заниматься? — уточнился Сутягин.

— До обеда тихий час, а после ко мне зайдёшь, там решим, чего в первую очередь делать будем.

— Тихий час это здорово, только можно я к тебе на него приду, матрац в кабинете кину и спать завалюсь, иначе не дадут.

— Валяй, тогда и Сергея с собой захвати, ему тоже покемарить у разведчиков не удастся.

— Идёт, короче, как закончу с барахлом, сразу к тебе завалимся.

— Заваливайтесь, только сначала посмотри, есть ли у меня люди, а то как то не нормально будет, я с ними разговаривать буду, ты же прямо в кабинете спать укладываться начнёшь.

— А чего такого, мы мешать не будем, тихонечко возле дверей ляжем, ну подумаешь перелезут через нас твои гости и что, пускай привыкают, это им не в роскошных хоромах у Лопаты жить. Ты кстати поспрашивай их, чем они у него там занимались, а то некоторые мне доверия не внушают, тёмные делишки за ними числятся, на сколько я знаю.

— Разберёмся, тебя забыли спросить чего и как делать, топай лучше на склад, там тебе самое место.

Сутягин, потоптался ещё какое то время с нами и всё же ушёл, было видно, что нет у него большого желания одному подтаскивать к выходу кровати.

Я заглянул в ресторан, чтобы посмотреть много ли там осталось народа, вроде на всех кто в центральном зале стоит, места должно хватить. Можно наверное заводить людей и так они тут дольше всех стоят.

— Сергей, сходи, пригласи людей на завтрак, пускай с нами идут.

— Ладно — ответил стоявший рядом охранник или уже разведчик.

Народ подошёл ко мне, сами зайти в наш пищеблок они почему то постеснялись, от недосыпа такие или по жизни.

— Сейчас все дружно заходим в ресторан и садимся за свободные столики, ходить никуда не надо, официантки принесут всё сами — посвятил я пенсионеров, в тонкости обслуживания, в нашем заведении и продолжил, — а потом никуда не расходимся, начнётся официальная часть. Приём будет проходить на втором этаже.

Старички заулыбались, наверное первый раз за сегодняшний день. Прямо дом отдыха какой то и зачем только их повесил на мою шею Пётр Иванович.

Первым в кабинет зашёл высокий, седой мужчина, лет шестидесяти наверное, так сходу определить сложно, в зелёной, брезентовой ветровке и женщина, примерно его же возраста, обыкновенной наружности.

— Леденёв Виктор Васильевич — представился он, садясь в кресло, стоявшее напротив письменного стола, — а это жена моя, Евдокия Никитична.

— Рад знакомству, — ответил ему я, соблюдая этикет и продолжил, — но хотелось бы узнать Виктор Васильевич, почему именно вас пригласил в свою компанию, Пётр Иванович Корейко. Лично мне, о вас и вашей жене, он ничего не рассказывал, поэтому хочу чтобы вы поняли меня правильно, я не могу сообразить, как вас использовать в нашем хозяйстве. Без дела конечно у нас никто не останется, но не отправлять же мне вас лес валить, в вашем то возрасте.

— Я вас очень даже понимаю. Конечно, всё было бы на много проще, был бы жив Пётр Иванович, а так придётся самому рассказывать о своих талантах — усмехнулся мужчина, но тут же собрался и стал рассказывать о себе. — Мы с Петром Ивановичем познакомились уже здесь, между прочим, как и все остальные члены нашего садового товарищества, которые стоят у вас в коридоре. Сначала он помог нам приспособится к новым реалиям, потом устроил на работу к этим проходимцам, но выбора особо ни у него, не у нас не было, надо было, как то выживать. Но вечерами мы иногда, собирались все вместе и говорили о том, как было бы здорово, куда то перебраться на новое место, где организовать всё, как нам бы этого хотелось. Конечно мы понимали, такое дело способен провернуть только Пётр Иванович и поэтому когда он нам сделал предложение о переезде, мы все согласились, не смотря на то, что к этому времени уже как то устроились и жили в общем то не плохо. То что он собрался ехать именно в это место, мы узнали в самый последний момент, а именно вчера днём, но все ему сразу поверили, когда он без всяких объяснений сказал, что ехать надо сюда, то есть к вам, а почему он принял именно такое решение мы не в курсе. Вот теперь и получается, что вы не понимаете зачем мы к вам приехали, точно так же, как и мы не сообразим, для чего мы здесь. Но возвратится на старое место мы уже не можем, во первых потому что не понятно кто там пришёл, в конечном итоге, к власти, а ещё и потому, что дезертиров они обратно не принимают. Так что давайте пытаться находить общий язык и выходить из создавшейся ситуации вместе.

— Я не против, но вы, пока что, рассказали мне предысторию вашего появления у нас, но она ни на шаг не приблизила нас к решению основного вопроса, чем вас занять и какую пользу вы сможете принести нам всем.

— Тогда перейду конкретно к моей специальности. До всех этих событий я работал на заводе, обычным цеховым энергетиком и до пенсии мне оставалось четыре с небольшим года, но вот уже четыре месяца мы находимся в этом странном месте и о пенсии, я так понимаю, придётся забыть навсегда.

— Вы надеюсь понимаете, что я совсем не против, чтобы она у вас состоялась, но от меня это событие, абсолютно не зависит.

— Понимаю конечно — в очередной раз усмехнулся мой собеседник, — поэтому готов и у вас, так же как и на рынке, заниматься электроснабжением всего и вся. А Евдокия Никитична, может поваром работать, там правда у неё такой возможности не было, но у вас, как мы увидели, очень приличный ресторан и кухня надо думать тоже не плохая. К тому же она всю жизнь отработала поваром в заводской столовой, а у вас количество людей увеличилось, так что думаю лишний человек на кухне не будет.

— На счёт этого вы правы, человек на кухню нам нужен и будем считать, что вы Евдокия Никитична рабочее место уже получили, а вот на счёт электричества, кроме как на траулере, его у нас нигде пока что нет. И самое главное, как его добыть я тоже понятия не имею.

— Ну с эти всё просто, Корейко человек запасливый, собираясь переселяться, он закупил, по моему, штук пять генераторов, в универмаге, причём не абы каких, а японских и на счёт проводов с лампочками, а так же розеток и выключателей, тоже озаботился. Иначе зачем бы я ему нужен был, на новом месте.

— Что тут сказать, раз дело так обстоит, то мне остаётся только подписать приказ, о вашем назначении главным электриком и можете завтра приступать к своим обязанностям. У нас кстати тоже кое какое оборудование имеется, заодно поможете и с ним разобраться. А сейчас я приглашу старшину, он проводит вас туда, где в ближайшее время будет ваш дом.

Я встал из-за стола, мой собеседник и его жена тоже встали со своих мест и мы вышли в коридор. Заглянул в комнату, где жили командиры, но там находился только Ерёмин, придётся его припахать.

— Серёжа — обратился я к нему — проводи людей до вагона и покажи, что там, да как.

— Сейчас сделаю товарищ командир — ответил он.

— Ну что же, мы с вами встретимся скорее всего вечером, после ужина, а пока устраивайтесь и отдыхайте — сказал я на прощание своему энергетику и пригласил следующего человека, ожидавшего приёма.

Поспать, до обеда мне так и не удалось, где и как устроились Сутягин с новым разведчиком, пока не известно, но зато я узнал за это время много интересного.

Так я выяснил, что к нам по мимо энергетика прибыл ещё и механик, с женой медсестрой, семейная пара состоящая из экономиста и бухгалтера. А так же пенсионер станочник, бывший в своё время председателем садового товарищества, откуда все эти люди сюда попали, с женой овощеводом любителем и прораб, отработавший на стройке больше двадцати лет в этой должности, но без жены, которая во время всеобщего переноса осталась дома, досматривать какой то сериал.

Каждый из новичков подробно рассказал мне, почему именно он оказался в списке у Корейко и я каждому из них поверил, что именно без него, обустроиться на новом месте, у Петра Ивановича не получилось бы. Пожалуй только пара экономист и бухгалтер, вызывает у меня сомнение, чего им у меня делать, на данный момент, не могу понять, хотя работники на склад мне давно нужны, да и выдача продуктов на кухню происходит, можно сказать, бесконтрольно, так что думаю и им дело найдётся.

Последняя встреча закончилась за час до обеда и я не долго думая закрыл двери кабинета на ключ, изнутри, и завалился на диван, плевать мне на этот обед, спать хочу до колик в печёнках.

Проснулся от того, что кто то тарабанил в дверь, вот же неймётся кому то, сейчас встану и так же ему по физиономии настучу, будет знать, как ломиться к начальству, когда у него не приёмные часы.

— Ну конечно, кто же ещё может так ко мне в двери колотить, только наш герой, сержант Сутягин. Чего тебе надо, морда?

— Чего надо? Ужин скоро закончится, тут заботу о командире проявил, понимаешь ли, а он ещё не доволен.

— Не выпендривайся давай, сам наверное только сейчас встал, наверняка на чердаке валялся, голубь ты наш сизокрылый.

— А где же ещё начальнику разведки выспаться у вас можно, только там. Ты в кабинет нормальных людей не пускаешь, всё посетители у тебя, вот и пришлось нам с Серёгой на чердаке завалится. Спасибо мужикам, караульным, сменялись тихо, вошли в положение.

— Сами то пожрать успели?

— Когда, командира ждём, без него никак нельзя.

— Ладно, заходите, сейчас оденусь и пойдём.

На ужин кормили рыбными котлетами, нам, как пропустившим обед, досталось по три штуки, правда Сергей в число любимчиков поварихи ещё не входит, поэтому ему, вместе с гречневой кашей, принесли только одну. Парень не удивился такой несправедливости, но всё же посмотрел, а что у других в тарелках, за соседними столами. Когда же увидел, что его не обделили, а просто нам положили больше, чем остальным, успокоился, а мы с Васькой, не заметно следившие за его поведением, только усмехнулись. Что тут скажешь, по себе знаю, молодой организм требует постоянно калорий и когда у других их оказывается почему то больше, становится обидно за то, что к тебе так не справедливо отнеслись.

— Серёга, а ты женись на нашей поварихе, она и тебе столько же котлет класть будет, сколько и нам — пошутил сержант.

— А чего я могу, если только она не очень страшная.

— Ты чего, первая красавица в наших краях. Думаешь почему она нас так кормит, потому что ещё не определилась, кому своё сердце отдать. Так что пока она в раздумье, ты давай не теряйся, только потом не забудь, кто тебя на это дело надоумил.

— Чего действительно симпатичная? — спросил охранник почему то меня.

— Слушай его больше, хотя всё же я наверное поторопился. Красота это дело странное, у каждого своя, так что ты действительно присмотрись, женщина она положительная и главное свободная, пока так и не нашла свой идеал. Но мы наверное у неё в списке, раз котлеток подбросила.

С ужином покончили быстро, когда проспишь обед, он много времени занять по определению не может. Поэтому я успел прямо в нашем ресторане предупредить всех командиров о вечернем совещании, а потом дождался прихода специалистов и ещё раз напомнил им о том, что сразу же после ужина, жду их всех у себя в кабинете.

Пока вновь прибывшие ели рыбные котлеты с гречкой и запивали их жиденьким чаем, но с сахаром, я успел переговорить с мужиками и выслушал их отчёт о проделанной работе за последние два дня. Успехи в рыбном деле у нас на лицо, улов подняли примерно до тонны в сутки, соответственно и выпуск копчёной, и солёной продукции резко увеличился и сразу за этим появилась проблема, которая рано или поздно возникла бы. Да, да именно она, куда сбывать произведённую продукцию. Я старался до этого момента задвигать этот вопрос в дальний угол своей черепной коробки и засыпать его ворохом текущих проблем, но он там подрос, окреп и стал прорываться наружу, а как его решать, у меня даже намёков нет. Ближайший канал сбыта, перекрыт из-за военных действий, начатых буквально вчера вечером, поэтому туда соваться нам пока возбраняется и когда появится возможность, снова попытаться торговать на рынке, им там наверное самим пока что не известно. Вот тебе и порыбачили.

Зато в деле обороны станции только положительные моменты, атаки со стороны пришедших, можно сказать из воздуха немцев прекратились, а рейды разведгрупп показали, что в радиусе пяти километров живых людей, любой национальности, не наблюдается. В связи с этим я решил уменьшить число людей находящихся на рубеже обороны, оставив только дневное патрулирование, не заминированных участков, а все ночные посты, до особого распоряжения, отдал команду снять. Таким образом завтра у них будет день отдыха, а затем мы привлечём людей к мирной работе.

Старшина Шестаков тоже смог порадовать, он со своей командой конечно пока из вагона ничего выгрузить не успел, но смог выяснить, что в одном из ящиков находится мини электростанция, а попросту говоря мощный тракторный двигатель, способный выдавать электричество. Вот и первое задание электрику нарисовалось, пускай проявит себя, посмотрим какая у него на самом деле квалификация.

За окном, как то резко начало темнеть и мы общими усилиями зажгли две керосиновых лампы, и пару свечей. В кабинете стало по домашнему уютно, а растопленная Васькой, за стенкой, печка, добавила в него, помимо тепла, ещё ощущение необъяснимого спокойствия и умиротворения. Проводить собрание в такой обстановке будет или очень сложно, или оно пройдёт, как дружеская беседа, лично мне хотелось чтобы всё развивалось по второму варианту.

В дверь сначала постучали, а потом она приоткрылась и в проёме появилась фигура Столяров.

— Можно? — спросил он, пытаясь разглядеть сидящих в кабинете.

— Входите Евгений Николаевич — пригласил я его.

— Я не один.

— Это даже лучше, пускай все заходят, чем быстрее начнем, тем быстрее отдыхать пойдёте.

Вновь пришедшие стали рассаживаться, но кому то не хватило места и поэтому мне пришлось сходить во вторую комнату за стульями. Дождавшись, когда люди расселись и осмотрелись, я заговорил:

— Для начала представлю вас друг другу, кто не запомнит всех сегодня, не стесняйтесь, спрашивайте имя при встречи, но думаю за пару дней все по любому перезнакомитесь.

Первыми представил военных, назвав звание, фамилию и имя с отчеством, а так же занимаемую должность, затем перешёл на гражданских, начал с того, кто сидел ближе всех ко мне.

— Столяров Евгений Николаевич, будет заниматься у нас производством лекарств.

Представляемый собранию аптекарь встал, кивнул головой, обвёл всех взглядом и сел на своё место. Обрадованный появлением у нас ещё одного медработника Ерёмин, спросил меня:

— Это значит товарищ сможет нашим раненым помочь?

— Почему же сможет, на сколько я знаю он уже помог. Товарищ Столяров ещё утром встретился с доктором, затем они обговорили, что ему необходимо для лечения больных и Евгений Николаевич, из своих запасов, предоставил лекарства для лечения.

Ерёмин встал со своего места и подойдя к аптекарю, пожал ему руку. Надо было видеть лицо фармацевта, у него только, что слёзы не текли из глаз.

— Это мой долг, помогать людям — проговорил он сильно смущаясь.

— Сразу видно советский человек — ещё раз ввел его в ступор, сержант.

Вот так вот, это им не Рынок, здесь другие люди живут, пускай привыкают, а то у всех на уме только рыночные отношения. Мы возможно тоже до них дойдём, но не много позже, а сейчас будем жить по рабоче крестьянским законам.

— Хочу представить ещё одного специалиста появившегося у нас, это Леденёв Виктор Васильевич. Надеюсь, что с его помощью мы в скором времени сможем повсеместно отказаться от керосиновых ламп, товарищ Леденёв будет работать у нас главным энергетиком.

— Это он что же, энергию добывать будет? — спросил Ухов.

Вставший со стула, главный энергетик тут же всё разъяснил, не очень разбирающимся в должностях коллегам, кто он на самом деле.

— Энергетик, это только название должности, а на самом деле я обыкновенный электрик. Но надеюсь, что смогу оправдать доверие вашего командира и ваши надежды, относительно полной электрификации, данного поселения, если конечно для этого мощности хватит.

— А вот с этим, я надеюсь, у нас проблем не будет. Старшина Шестаков говорит, что обнаружил, что то похожее на мини электростанцию, вот вы завтра с утра, вместе с ним и его людьми, ей и займитесь.

— Договорились — ответил электрик.

— У нас вообще то принято отвечать: — Есть заняться, товарищ лейтенант, — когда командир задание даёт — поправил Леденёва мичман Рогов.

— Виноват, есть заняться товарищ лейтенант — самую малость улыбаясь проговорил Виктор Васильевич.

— Субординация дело полезное — поддержал мичмана Шестаков.

— Хорошо, раз с этим разобрались, тогда представлю вам человека, который, согласно своей специальности, будет заниматься дальнейшей застройкой нашей станции. Леонтьев Игнат Сергеевич, прораб. Как скоро он сможет приступить к выполнению своих обязанностей, от него в первую очередь и будет зависеть, потому что вам Игнат Сергеевич, поручается с завтрашнего дня возглавить прокладку дороги от нашего рыб завода, до вокзала. Только когда её закончим, мы сможем приступить к полномасштабному строительству.

— А у вас рыб завод имеется? — спросил, удивлённый моим заявлением, Солодов.

— Имеется, можно сказать на сегодняшний день это наше всё. Мы все возлагаем на него огромные надежды.

— Я думаю он их оправдает, потому что на сколько мне известно, рыбы ни на рынке, ни в универмаге, практически нет — продолжил экономист.

— А вам это откуда известно? — спросил я его.

— Ну как же, я имел удовольствие вести дела скончавшегося Лопаты и много чего могу порассказать, на эту тему.

— Хорошо, думаю нам с вами лучше отдельно поговорить, что бы не отвлекать внимание на это, всех здесь присутствовавших. Кстати, я тогда вас и представлю. Это Солодов Алексей Иванович, экономист, чем он конкретно будет заниматься мы потом определим, а пока вернёмся к нашей дороге.

— Игнат Сергеевич, по всем вопросам вы будите контактировать со старшиной Шестаковым, так что не стесняйтесь нагружайте его ими. Это касается и всех остальных, кто занят непосредственно на хозяйственных работах, энергетика и механика. Есть теперь у нас и такая должность, механик. Займёт её Ветров Юрий Петрович, у него задача на сегодняшний день одна, разобраться с тем оборудованием, что стоит у нас в вагоне. Понятно старшина?

— Так точно товарищ лейтенант.

— Это хорошо, тогда завтра и вы Юрий Петрович, как и ваши коллеги, занимаетесь расконсервацией оборудования, но сначала придётся разобраться, для чего оно пригодно, нам это осуществить пока не удалось.

— Сделаем товарищ лейтенант — улыбаясь, ответил Ветров.

— Надеюсь. Продолжим тогда дальше. Остался у нас ещё один человек, не представленный мной, это Митрохин Станислав Андреевич, заслуженный рабочий, ударник, можно сказать, социалистического соревнования, но уже на заслуженном отдыхе. Вам Станислав Андреевич и вашей супруге, очень ответственное поручение, как овощеводам. Нужно найти землю пригодную для использования её, под огороды. Ваша задача найти чернозём, пускай он даже в лесу будет, главное чтобы почва позволила чему то вырасти, а деревья мы пододвинем. Задание понятно?

— Так точно, товарищ лейтенант — бодро ответил весёлый старичок.

— Ну вот видите, как мы плодотворно сегодня поговорили, всем всё понятно и причём с первого раза, надеюсь, что и дальше у нас так же всё гладко проходить будет.

Шестаков постучал костяшками ладони по столу, а Митрохин поплевал через левое плечо, буду надеяться, что оба постарались на совесть и их заклинания помогут в работе.

— А сейчас я бы хотел вас ещё на несколько минут задержать. Вася принеси из серванта рюмки и бутылку.

Сутягин кивнул головой и приволок четыре рюмки и бутылку коньяка, а за оставшейся посудой сходил ещё раз. Я открыл уже начатую бутылку, разлил часть её содержимого по рюмкам и сказал:

— Давайте помяним человека, который хотел бы сегодня быть с нами, но не смог. Пусть земля Петру Ивановичу будет пухом.

Коньяк мы допили за один присест, но и этих десяти капель на брата хватило для того, чтобы народ раскрепостился и стал относится к сидящему рядом с ним человеку, как к старому знакомому. А принесённый Шестаковым из кухни кипяток и заваренный прямо в чайнике чай, с конфетами, сделал обстановку почти семейной. Люди разбились на группы, которые сформировались по интересам собеседников либо к дальнейшей совместной работе, либо к профессиональным навыкам друг друга. Шестаков возглавил группу в которую естественно вошли механик, электрик и прораб, и почти без перерыва обстоятельно отвечал, на задаваемые ими вопросы. Ухов, Рогов и Ерёмин, атаковали уставшего, но счастливого, от такого внимания, к своей персоне, Столярова. А Сутягин весело болтал с ботаником Митрохиным, обсуждая перспективы на урожай, чуть ли не маковой соломки.

Я же перебрался в дальние апартаменты и прихватил с собой Солодова, его познания относительно Универмага меня очень заинтересовали. Но как оказалось, они были только вершиной айсберга, который мы с ним на пару стали раскачивать, с каждым разом вытаскивая наружу всё больший кусок его подводной часть. Глаза, не молодого мужчины не светились, а горели озорным огнём, когда он мне стал рассказывать о том, как они с Корейко собирались построить свою империю, проведя за обсуждением различных вариантов, этого масштабного строительства, не одну бессонную ночь. А свою финальную речь он произносил, как талантливый оратор, пытаясь зажечь словом сердца масс.

— Вы поймите, судьба дала всем нам шанс, стать родоначальниками целого мира и только от нас будет зависеть, каким он станет в конечном итоге. Мы не должны допустить ошибок этих доморощенных стратегов, которые завели нашу страну в тупик, выкинули её на обочину истории. Мы должны всем доказать, что мы нация умных, трудолюбивых, честных и гордых людей. Сейчас, как мне кажется, я отчётливо понимаю, почему Пётр Иванович решил ехать именно к вам. Он увидел в вашем поколении ту движущую силу, которая способна, воплотить в реальность все наши мечты. Ваша самоотверженность, можно даже сказать самопожертвование, ради высших идеалов и наше понимание экономических законов, способны создать тот симбиоз, который преодолеет все препятствия на этом не лёгком пути. Пути к действительно светлому будущему, в котором не будет этого быдла, которое сейчас на рынке, делит между собой остатки того, что им никогда не принадлежало и досталось надо заметить, по какому то недоразумению.

Я поначалу подумал, что на моего собеседника так повлиял выпитый коньяк, ну бывают такие люди, которым сколько ни налей, они сразу в дымину. Но потом понял, он вполне трезв и говорит обо всём на полном серьёзе. Я конечно тоже за то, чтобы построить империю, но вот вопрос, кто в ней будет императором и не появится ли у него завистники, желающие любым способом сместить его с трона. Нет, лично я против того, чтобы переименовываться из лейтенанта в императоры, ни чего не имею, комбатом мне уже предлагали быть, пора и дальше двигаться. Но не будут ли против этого доблестные бойцы Красной Армии, они с их рабоче крестьянским самосознанием, навряд ли станут терпеть такое предательство. Так что пожалуй я воздержусь, от принятия скоропалительных решений, но кое чем из предложений стратега экономиста всё же воспользуюсь, но не сразу, буду постепенно подталкивать, эти самые массы, к тому, чтобы они самостоятельно созрели для проведения в будущем, экономических реформ.

— Это всё конечно интересно, Алексей Иванович, но для того чтобы что то начинать делать, надо иметь какую то материальную базу, а у нас даже нет элементарного учёта, на складе.

— Так в чём же дело? Мы с супругой готовы прямо с завтрашнего дня начать этим заниматься, вы нас обеспечьте только бумагой, а остальное у нас имеется.

— Ну этого добра у меня навалом, досталось по наследству, вместе с кабинетом. Домой пойдёте я вам пачку дам, там наверное листов пятьсот будет. Хватит для начала?

— Конечно, но не это самое главное, пора запускать, денежные отношения между жителями вашего, извиняюсь, нашего анклава. Вот увидите, как это повлияет на рост производительности труда.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно, вы только начните, потом мне ещё спасибо будите говорить.

— Попробовать конечно можно, только есть одна проблема, отсутствие денежной массы в нашем королевстве, а печатный станок я дома оставил, вот же незадача.

— Вы зря иронизируете, Пётр Иванович готовился к переезду, попробуйте поискать, наверняка у него что то припасено на этот случай, насколько я понимаю вы полноправный наследник всего того, что ему принадлежало.

— Ну, допустим не наследник, а всего лишь компаньон, но его доля, в нашем деле, согласно договора, автоматически перешла в моё распоряжение — решил я сразу расставить все точки над и, чтобы даже мысли ни у кого не возникло развивать пасть на чужое имущество.

— Тем более, вам и карты в руки. Я думаю вы просто обязаны воплотить в жизнь то, о чём мечтал Пётр Иванович.

— Давайте договоримся так, вы завтра начинайте переводить наше хозяйство на новые рельсы, а я попробую разыскать, то о чём вы говорите. Но сразу вас хочу предупредить, без моего ведома даже разговоры, о каких либо новшествах, не вздумайте с кем бы то ни было заводить. Здесь ещё не раз надо всё обдумать.

— О чём речь, я же всё понимаю. Но если вас будет интересовать моё мнение по какому либо вопросу, на экономическую тему, можете обращаться в любое время дня и ночи, я всегда с удовольствием дам вам свою консультацию.

— Хорошо, но пока считаем вашей первоочередной задачей, проведение полной инвентаризации складского хозяйства.

Интересный мужичок к нам забрёл на огонёк, тоже мне кремлёвский мечтатель нашёлся, ладно пускай занимается делом, пока мешать не будет и я на его причуды сквозь пальцы смотреть буду. Хотя с некоторыми пунктами, его тезисов, я пожалуй согласился бы.

После того, как все разошлись и мы остались вдвоём с Сутягиным, я спросил его:

— Ну и как они тебе?

— Да хрен их знает, что про человека сказать можно, после одного дня знакомства. На первый взгляд вроде нормальные мужики, только какие то они другие, не похожие на нас.

— На кого это на нас?

— Ну на тех кто воевал, на кого же ещё. Ты сам то этого не заметил что ли?

— Не знаю, может они другие потому что возраст у них другой?

— Может быть, чего гадать то, время покажет какие они на самом деле.

— Твоя правда, только не хотелось бы, чтобы за это время кто нибудь из них, не дай бог конечно, чем то навредил нам.

— Пускай попробуют, рука не дрогнет.

— Во кстати, вовремя напомнил, ты завтра двух морячков возьми и с нашим водилой, на белой машинке, сгоняйте к лодочке, что мы на берегу нашли. Да не забудь хозяина её прихватить и парус со склада, я мужику давно обещал, что заберём её оттуда, да как то всё не получалось.

— Это катамаран что ли, приволочь сюда? — уточнился сержант.

— Его самый.

— Так бы и говорил, а то про лодочку какую то мне заливает. И при чем тут, рука не дрогнет?

— Какая рука?

— Ну я тебе говорю, если что, у меня рука не дрогнет, а ты мне про лодку сразу сказал.

— И чего?

— Всё я спать пошёл, не понимаю уже ни чего, что ты тут мне втираешь? — сказал Сутягин на прощание и вышел.

Смотри ка словечек каких нахватался и не скажешь, что всего лишь, как полгода тому назад с фронта вернулся, тоже мне полиглот. А чего это он мне про руку тут говорил, у меня чего руки с перепою дрожат, да вроде пока что нет. Ладно завтра спрошу, сейчас спать пора, тоже уже ничего не соображаю.

Прозвучавший за окном гудок, только смог меня разбудить, а вот придать сил, для того чтобы я сумел подняться, он был не в состоянии. Пришлось собирать волю, а так же так и не восстановившиеся, за короткую ночь, силы, в кулак. Но то ли кулак не вовремя разжался, то ли воля ещё спала, только с первой попытки встать с дивана у меня не получилось. Посидев на нём какое то время, я снова завалился головой на подушку и натянув на неё одеяло, провалился в темноту.

Долго проваляться мне всё же не удалось, окончательно замёрзнув я резко вскочил и ёжась от холода стал лихорадочно напяливать валявшиеся на полу вещи. Взглянул мимо ходом на часы, лежавшие на столе, половина седьмого, нормально, пока что нахожусь в режиме погрешности.

На бритьё и умывание ушло минут пятнадцать, можно сказать уложился вовремя, затем затратил ещё десять минут на доведение своего внешнего вида в такое состояние, в котором смогут пропустить на завтрак и спустился вниз. Оказалось, что до открытия пункта питания ещё минут пять, поэтому двери в ресторан закрыты, но у них уже образовалась не большая очередь, из тех, кому сегодня надо идти на работу раньше, чем остальным. В толпе мелькнула фигура Солодова и рядом с ним, если я конечно не ошибаюсь, его жены, полноватой, не большого росточка, женщины, скорее всего после пенсионного возраста. Что же экономист слов на ветер не бросает, сказал, что прямо с утра приступит к наведению порядка на складе, значит так и будет. Хорошая черта, будем считать, что один плюс, к своей характеристике, он заработал.

— Доброе утро — поприветствовал я специалиста, протиснувшись к нему.

— Доброе. И вы уже на ногах? — поздоровался он, широко улыбаясь.

— Конечно, мы же вчера с вами договорились, вот и стараюсь, не ударить лицом в грязь. Хотя если быть до конца честным, поднялся с трудом и даже умудрился запамятовать имя и отчество вашей супруги.

— Раиса Викторовна — пришёл мне на помощь Солодов.

— Доброе утро Раиса Фёдоровна, как спалось на новом месте? — поздоровался я с женщиной.

— Вы знаете на удивление хорошо, даже не ожидала, что после такой нервотрёпки буду спать, как убитая на повал.

— Рад за вас, что живы, да ещё в придачу и выспались.

Женщина улыбнулась и хотела что то ответить, но в этот момент открылись двери и мы с остальными проголодавшимися вошли в зал.

С семейством Солодовых мы договорились встретиться ровно в восемь часов, у входа в здание вокзала, а сейчас у меня должен состоятся разговор с аптекарем. Зацепив меня во время поглощения пищи, он настоятельно попросил об аудиенции, причем желательно сразу же после завтрака. Отказать такому человеку я не могу, тем более раз он просит о разговоре именно сейчас, значит спал со своим вопросом всю ночь и уже не имеет ни какой возможности носить его в себе дальше, в неразрешённом состоянии.

— Проходите Евгений Николаевич, не стесняйтесь, сейчас лампу зажгу — пригласил я Столярова в свои апартаменты.

— Ничего, я у входа постою, пока вы со светом разберётесь.

Я нащупал коробок в кармане гимнастёрке, достал его, потом чиркнул спичку и зажёг фитилёк в керосиновом светильнике. Дал ему разгореться и только затем одел стеклянную колбу.

— Ну вот вам и свет, проходите к столу, присаживайтесь.

— Спасибо, присяду — ответил аптекарь, явно нервничая.

— Вы не волнуйтесь, говорите с чем пришли, думаю решение любых проблем, в наших силах.

— Надеюсь на это. Ну что же тогда начну, если вы не возражаете? Состоявшийся вчера разговор, почему то практически не затронул мою персону. Каждый, из тех кто приехал вместе со мной, на мой взгляд ясно представляет, чем в дальнейшем будет заниматься, у меня же с этим пока абсолютная неизвестность. Мне конечно понятно, что кроме как изготавливать лекарственные препараты, делать я больше ничего не умею, но как это конкретно делать, в сложившейся ситуации, где и на каких условиях, для меня тайна за семью печатями. На рынке я работал на одних условиях, там были, извините за каламбур, рыночные отношения, у вас же другие порядки и я понимаю, что предыдущая схема моей работы, вас не устроит. Поэтому и пришёл к вам, чтобы выяснить, может у вас уже готовы, какие то конкретные, предложения для меня.

Ответил я не сразу и не потому, что пытался выдержать паузу перед тем, как обрушу на собеседника свой коварный план по его порабощению, а лишь из-за того, что пытаюсь ещё раз прокрутить в голове, давно созревшее решение. В этом вопросе много будет зависеть от того, как преподнести собеседнику его, я могу конечно, взять и сказать, что ты дорогой товарищ будешь работать так, как я тебе прикажу и что дальше. А ничего, он конечно будет работать, ему просто деваться некуда, но есть одна маленькая закавыка, никто из здесь живущих понятия не имеет, чего этот химик там намешает и что с нами потом будет, если, не дай бог конечно, придётся воспользоваться его зельем. Вот такая интересная профессия у этого человека и поэтому разговор с ним надо вести аккуратно, пытаясь не сильно давить на его самолюбие, и по возможности соблюсти свои интересы.

— Предложение у меня конечно же есть и на мой взгляд, оно должно всех устроить. Долго думать над ним, у меня, к сожалению, возможности не было, поэтому я решил пойти по самому простому пути, предложить вам создать совместное предприятие, со всеми вытекающими от сюда последствиями.

— Интересно, но откуда вы про него знаете, в ваше же время про такое не то что говорить, но и даже думать запрещали.

— Это долгая история и в нашем случае главное не то, откуда я про это знаю, а то, что я это знаю.

— Согласен, на сто процентов. Но хотелось бы услышать, на каких условиях вы мне делаете такое предложение.

— Всё очень просто, как сказано у классика, взять да поделить всё поровну.

— Вы имеете ввиду пятьдесят на пятьдесят.

— Нет, я имею ввиду всем по тридцать три, с маленьким хвостиком.

— А кто же извините третий, в вашем, как я вижу, действительно классическом предложении?

— Третьим буду я.

— Тогда хотелось бы узнать про нашего второго компаньона.

— У него нет конкретного имени и отчества, но мы с вами можем его называть просто, администрация нашего поселения.

— А разве вы и администрация не одно и тоже?

— В данном конкретном случае нет, потому что товар, который мы с вами собираемся производить, очень специфический и востребован он будет в нашем поселении в основном только в тех случаях, когда администрация должна будет предоставить его нуждающимся, на безвозмездной основе. Вы согласны со мной.

Собеседник задумался, но совсем не на долго, а затем ответил:

— Я понял вашу идею, но тогда мы, я надеюсь, будем освобождены, как минимум, от всех налогов.

— Естественно и от оплаты аренды за использование помещения, и сможем бесплатно привлекать необходимых людей, услуги которых нам наверняка понадобятся, хотя бы для охраны. И самое главное, администрация будет забирать свою прибыль, исключительно продукцией предприятия.

— Что же, такая постановка вопроса меня в принципе устраивает. Остаётся только одно, рассчитать кукую долю должен внести в предприятие, каждый из его владельцев и не мало важно, что будет из себя представлять этот взнос.

— Здесь я готов выслушать ваши предложения, но хочу предупредить за ранее, взнос администрации будет представлять из себя возможность, пользоваться её ресурсами. А мы с вами внесём какие то материальные вещи или финансы.

— Согласен, лично я готов вложить все имеющиеся, на сегодняшний день, у меня, лекарства и препараты. А при подсчёте суммы, на которую будет это вложение, сделать скидку на них, в размере тридцати процентов, от продажной стоимости.

— Я не против, но для того чтобы мне определиться, из чего будет состоять мой взнос, надо хотя бы знать эту сумму.

— Это не сложно, у меня есть полный перечень привезённых лекарств, и их общая стоимость, а высчитать тридцать процентов, думаю будет не трудно.

Мой компаньон достал из бокового кармана пиджака, обычную тетрадь, на восемнадцать листов, открыл её, примерно на середине, а потом при помощи шариковой ручки и арифметических вычислений, производимых прямо на полях, вывел сумму своего вклада в наше предприятие.

— Вот взгляните, получилось, со скидкой, двести двадцать шесть тысяч Рыночных рублей.

Я взял в руки тетрадь, проверил вычисления, всё попадает, только вот где гарантия того, что сумма всего товара сосчитана верно. Полистал тетрадку, читая названия препараторов, разглядывая их цену и понял, что это тёмный лес, для меня, поэтому проще для всех будет если я приму всё так, как сказал господин Столяров.

— Я смотрю у вас здесь очень много настоек, в списке, чем это вызвано?

— Тем, что это и есть моя продукция, настойки и ещё некоторое количество мазей, вот и всё что я могу делать в этих условиях. Вы что думаете, я волшебник и смогу приготовить любое сложное лекарство, без необходимых компонентов. К огромному сожалению это не так, в наших условиях и настойку сделать не очень просто, спиртосодержащие вещества дороги, и их запас крайне ограничен во всех поселениях, где я имел удовольствие быть.

— Вот даже как, печально. А какова была цена бутылки водки, ну скажем которую вы покупали в последний раз?

— Сто пятьдесят рублей и это со скидкой.

— Понятно, в таком случае будем считать, что я на себя возьму обязательства, по поставке спиртосодержащих веществ, на ту сумму которая имеется у вас в тетради. Посчитайте пожалуйста, сколько это будет в переводе на литры, ну скажем чистого спирта.

— Вы уверены, что сможете обеспечить нас таким количеством спирта?

— А вы уже посчитали, сколько получилось?

— Сейчас секундочку, заканчиваю. Ну вот готово. Итого семьсот пятьдесят три литра, если в пересчете на спирт.

— Тогда берите лист бумаги и составляйте договор. За мной запишите эти литры, если по какой либо причине я не смогу все их предоставит, то возмещу остаток твёрдой валютой.

— Золотом?

— Жена уже поведала вам о нашей первой встрече?

— Конечно, кто бы отказал себе в удовольствие рассказать о сумасшедшем, с мешком золота — засмеялся Евгений Николаевич.

Во время составления договора Столяров пытался на меня вывалить все проблемы, которые обычно возникают при производстве лекарств, но единственно в чём я ему пообещал помочь, так это в поиске стеклянной тары. Ему она необходима в огромных количествах и самых разнообразных размеров, начиная от десяти литровых бутылей и заканчивая маленькими пузырьками, для торговли в розницу. Я еле дождался того момента, когда он закончил писать и сразу же подмахнул протянутую мне бумажку, и засобирался к выходу.

— Дорогой Евгений Николаевич, обещаю уделить вам ещё не много своего драгоценного времени, но не раньше обеда, сейчас же прошу меня извинить, время уже без десяти восемь, а на восемь у меня назначена встреча.

— Хорошо, хорошо, только вы бы не могли выдать мне разрешение на посещение автомобильной стоянки, я бы забрал всё, что у меня лежит в машине.

— Давайте сделаем так, вы подходите через пол часа к пакгаузу, знаете где он у нас находится?

— Да уж разберусь, как нибудь в двух соснах — усмехнулся аптекарь.

— Вот и прекрасно, тогда оттуда вместе на стоянку и пойдём, и сможете там все свои дела сделать. Только лично я бы вам посоветовал не много подождать, через день, два пробьют дорогу и тогда ничего таскать не придётся, сядьте на машину и всё довезёте куда надо. Тем более помещение вам освободим на рыб заводе, есть там у нас одна не большая комнатка, как раз для ваших опытов сгодится. Так что не торопились бы вы.

— Ну раз так, тогда я заберу только необходимые вещи и всё, это возможно будет сделать?

— Конечно, но чуть позже, а сейчас простите, мне в лазарет надо зайти.

Фу ты, вырвался, я его конечно могу понять, но у меня есть чем заняться и кроме аптекарских дел.

— Здравствуйте доктор, как тут наши больные поживают — тихо спросил я сидевшего за столом и чего то торопливо корябающего перьевой ручкой, на маленьком листочке, врача.

— А это вы, пришли проведать товарищей? — спросил он, лишь на секунду повернув голову, а затем так и продолжая заниматься писаниной.

— И проведать, и узнать. Я бы хотел на время забрать одного из ваших пациентов, если конечно вы позволите.

— Кого это, вы что сума сошли, да люди только в себя начали приходить.

— Доктор, я имею ввиду больного Веснина, он то давно по коридору бегает, между прочим.

— Ах этого, ну его можно, я бы его даже выписал, но у нас в комнате иногда шумновато бывает, а ему всё таки знаете, хороший сон не помешает, всё же он много крови потерял, надо восстанавливаться организму. А вы сами почему ко мне не заходите, у вас же тоже ранение было?

— Да какое это ранение, поцарапало малость, да вы и сами всё знаете.

— Ну не скажите, мяса кусок у вас приличный вырвало.

— Вот доктор только не надо одновременно про мясо и вырвало, я только после завтрака.

— Хохмач что ли? — спросил лекарь, закончив с писаниной.

— Есть не много. Так как насчёт Веснина, я бы его прямо сейчас забрал. Мне он всего то часа на три нужен, ну в крайнем случае до обеда. Посидит на свежем воздухе, посмотрит на природу, а то залежался он тут у вас — спросил я врача, мельком взглянув на подошедшего Жору.

— Ну что же, я пожалуй не против, только учтите, ему переохлаждение категорически противопоказано.

— Всё понял, одену его, как на северный полюс, можете не сомневаться.

Мы с Весниным зашли ко мне, я помог ему напялить свой новенький бушлат, не получилось только просунуть раненую руку в рукав, но ничего и так походит, не на параде, и чуть ли не бегом спустились к вокзальному входу, где меня уже ожидали Солодовы.

— Прошу прощения, задержался не много, вот помощника зато вам выбил, парень он у нас весёлый и сообразительный, так что вам не скучно будет.

Склад я покинул сразу же после того, как пришёл Сутягин и забрал тяжеленный парус, который и втроем то нести не очень просто. И вот уже что то около часа разбираюсь с тем, что мне досталось от Корейко. Столяров, за это время, под присмотром Жоры, раза три сбегал до вагона и обратно, перетаскивая шмотки и несколько минут назад ушёл окончательно, вместе с раненным бойцом, предупредив о том, что будет ждать в ресторане, напомнив мне об обещании про встречу. За это время, в проверенных машинах, удалось обнаружить много полезных вещей, наличие которых упростит нашу не лёгкую жизнь, ну взять хотя бы бензопилы, в количестве четырёх штук, скромно лежавших между ящиков. Надо было видеть лица мужиков, как раз начавших заниматься прокладкой дороги, когда я одну из них доставил к ним.

— Вот за это спасибо, товарищ командир — чуть ли не хором, радостно прогалдели они.

А когда узнали, что у меня ещё таких три штуки есть, пытались схватить меня и начать качать на руках, как героя первопроходца, еле отбился. Я их могу понять, всем же ясно на сколько быстрее и легче пойдёт, недавно начатая работа.

Разобрался я всего лишь с тремя машинами, камаз полностью забит бочками с горючим, каким конкретно, не знаю, приедет наш специалист, по определению на зуб октанового числа, вот пускай и занимается. Один из зилов, где были пилы, похоже с разным оборудованием, кроме найденного инструмента мне удалось разглядеть не большой сверлильный станок и настольный токарный, а так же пару генераторов, до остального добраться не смог, но при разгрузке раскроем все секреты этого клада. А третья машина полностью загружена продуктами, здесь и мешки с крупами и какие то картонные коробки, и даже так нужная нашему аптекарю водка имеется. Рыться в кузове не стал, стоит здесь всё аккуратно, пускай так всё и останется, товар ещё до склада надо довезти будет, а строящаяся у нас дорога явно будет мало похожа на автостраду. Застрял я на четвёртой машине. Вскрыл один из ящиков, стоящих в кузове сверху, заглянул в него, обнаружил пару здоровенных мешков, с завязанным на проволоку верхом и после того, как развязал один, так и остался стоять с открытым ртом. Мешок полностью был забит советской мелочью, её в нём килограмм пятьдесят, но что характерно внутри только медь. Пришлось развязывать второй, так и есть здесь советские серебряные монеты, как их называют в народе, и этих не меньше, чем в соседнем мешке, меди. Значит сидящий сейчас на складе экономист знал о чём говорил, Пётр Иванович действительно ко всему подготовился, не просто же так он это всё с собой прихватил, наверняка у него на эти кругляшки были какие то виды. А вот что мне со всем этим делать, прямо сейчас запустить в оборот медяки или ещё не много подумать, есть ли в этом необходимость. Решил что пока приторможу, не простое это дело заниматься финансами, без бутылки и советов экономиста наверняка не разберусь с ним. На сегодня прекращу изучать содержимое кузовов пригнанных машин, вернусь на вокзал, обнаруженные мешки с монетами заставили вспомнить ещё про одно так и не законченное дело, а вернее даже и не начатое.

Зашёл в свой кабинет, где стоит здоровенный сейф, так и не разу не открытый, хотя какие то ключи, в ящике стола я уже видел, возможно даже и от него. Прежде чем запускать в оборот деньги из машины, надо найти место, куда их складывать.

Ключи действительно похожи на те, которыми обычно сейфы открывают, один такой у меня на связке имеется, я им запер сейф находящийся на первом этаже, в кассе. Сунул один в замочную скважину, в верхней дверке, не подошёл, взял другой, а этот оказался, как раз к месту. Провернул ключ два раза и прямо, как в сказке, дверка взяла да и открылась. Что сказать, места здесь много, но оно уже занято, правда частично. Верхнее отделение сейфа использовалось бывшим его хозяином тоже для хранения денег, но только бумажных, они лежали на полках ровными стопками, состоящими из плотно связанных, обычной, серой бечёвкой, пачек. Взял одну в руки, по верхней банкноте понял, пачка с бумажками в двадцать рейхсмарок, слово рейхсмарка даже я смог прочитать, перевода оно не требует и так понятно, что за листочек передо мной. Ничего в них, в этих вражеских деньгах, примечательного нет. Не большой узорчик по краям, какие то надписи на немецком и указание номинала, цифрами и прописью, простенькие какие то, хотя на просвет водяные знаки имеются. А вот свастики и портретов Гитлера, которые я ожидал увидеть, нет и в помине. Развязал шнурок, достал бумажку и перевернул её, может с обратной стороны нарисованы эти безобразия, нет и здесь всё чинно и благородно. Что же пускай пока полежат, думаю смогу найти им применение, если надумаю запускать в ход деньги, то мне любые пригодятся и не важно чьи они, наши или вражеские, главное чтобы были такими, которые подделать нельзя.

Закрыл верхнюю часть и присел на корточки, чтобы добраться до нижней. Дверка открылась с первого раза, ещё бы, я же не взломщик какой то, а можно сказать новый хозяин. Внизу было много различных бланков на дорогой бумаге, несколько пачек широких листов похожих на накладные или ведомости, папки с какими то бумагами, которые изучать мне совсем сейчас не хочется и около десятка мешочков с серебряными монетами по две и пять марок. Серебро, как и золото всегда ценится, даже в таком месте как наше, поэтому пускай лежат на месте, это не бумажные фантики и даже не советская мелочь. Ещё здесь имелась не большая коробочка с четырьмя печатями и резиновой подушечкой для них, я взял одну из двух круглых, дыхнул на неё, затем крепко прижал к чистому листу. Чего то написано мелкими буквами, по середине орел с расправленными крыльями и вот же гадость, внизу, прямо у него в когтях, свастика в кругляшке. Такую хорошую вещь испортили, мог бы пользоваться, а сейчас даже и не знаю как быть, может выкинуть сразу, так наверное и сделаю. Поискал глазами, куда вышвырнуть эту фашистскую заразу, но не нашёл места, где у меня тут мусор находится, такой роскоши, как мусор, вроде бы до этого не было. Ладно пускай лежит в сейфе, она же никому глаза не мозолит, так что ничего не случится, если позже выкину.

Полностью закрыв металлический шкаф сел за стол и откинулся на спинку стула. Ну что деньги у нас имеются, что то здесь лежит, что то в машине, для того чтобы запустить денежную реформу должно хватить. Да, ещё же сейф в кассе стоит, там на сколько помню, тоже чего то шелестело, надо прямо сейчас кого то найти и перетащить его к себе, нечего ему там в одиночестве пылиться.

Глава 19

Взглянул на часы, скоро на ужин идти, а я ещё так и не определился, что делать с этим человеком. Сижу, тарабаню пальцами по столу и смотрю на него. Мой собеседник, молодой парень лет двадцати пяти, ростом выше среднего, худощавый, с длинным, но в меру, лицом, с довольно большими, серыми глазами и маленьким, больше похожим на женский, носом. В пол уха продолжаю слушать его рассказ, не перебивая и не задавая вопросов. Всё, что меня интересовал я уже узнал, а слушать ответы по второму разу, пытаясь в них найти не стыковки, не хочется. Что же мне с ним всё таки делать? Может действительно взять да расстрелять, как предлагал Сутягин. Вызову сейчас его и пускай приводит приговор в исполнение, раз сам предложил. Но почему то мне кажется, что пойти по этому пути, будет не верно, не тот случай. Всё таки передо мной сидит человек, который ни чего плохого никому из нас не сделал, во всяком случае данными о том, что он нанёс вред кому нибудь из наших солдат, мы не располагаем. Да и сам он клянётся и божится, что во время перестрелки находился далеко от того места, где шёл бой.

— Ну и что мне прикажите с вами делать, гражданин Циммерман?

— Не знаю, господин лейтенант.

— Вот и я не знаю. Не было бы на вас этой формы, мы бы приняли вас к себе с радостью. Для нас нет разницы, какая национальность у человека, тем более вы говорите, что ваши родителе считают себя русскими.

— Конечно русскими, а кем же ещё, они родились в России, их предки жили в России, почти двести лет.

— Но почему же тогда потом уехали?

— А как было не уехать, отец мне рассказывал, какой голод начался в саратовской губернии, в восемнадцатом году. Он просто вынужден был уехать в Германию, что бы как то прокормить семью.

— Это я понимаю, и ещё раз повторюсь, к вашему прошлому у нас нет ни каких вопросов, все вопросы к настоящему. Как не крути, а вы солдат вермахта и пришли с оружием на нашу землю.

— Но это же земля совсем другая, вы же сами это подтвердили.

— Так то оно так, но люди на ней всё те же, которые не забыли, что после себя оставляли ваши земляки.

— Простой солдат ничего такого на войне делать не станет.

— Ваша правда, поэтому я с вами до сих пор и разговариваю, а не приказал сразу же вас расстрелять.

Сутягин сволочь, притащит на мою шею проблемы, а потом сиди и решай их, как хочешь. Прибежал радостный, пленного мы говорит привезли. Какого на хрен пленного, он же сам им сдался, с голоду помирать не хотел, вот и сдался.

— Понимаете Георг в чём основная проблема заключается, завтра из леса на нас могут напасть немецкие солдаты, они сюда иногда забредают и вот вместо того чтобы думать как их уничтожить, я должен буду думать, о том, что у меня твориться в тылу, и не ударите ли вы нам в спину.

— А зачем вам с ними воевать, я смогу с ними поговорить и всё объяснить, думаю что сейчас мало найдётся желающих воевать за фюрера. А если они узнают, где находятся и что здесь происходит, то наверняка сразу же сложат оружие.

— Вы в этом уверены?

— Не на сто процентов конечно, может быть среди десяти человек и найдётся один фанатик, я же не могу отвечать за всех.

Парень не дурак, понимает, что должен быть чем то нам полезным. Да честно говоря, одно то, что он потомственный столяр, уже перевешивает чашу весов в его пользу, а если к этому ещё и прибавить его знание, как русского, так и немецкого языка, то ему просто цены нет. Может действительно оставить у себя от того белобрысого немчика, пускай поживёт вместе с нами, может чему хорошему научится. Мужики его быстро в нашу веру перекрестят, да и чуйка у меня сработала в положительную сторону при первом контакте с ним, а она у меня редко ошибается.

— Хорошо Георг, сейчас идём на ужин, а после него решим, куда вас определить.

— Спасибо господин лейтенант.

— За что?

— За то, что не расстреляли меня.

Сутягин уже сидевший в ресторане за нашим столом, чуть не свалился со стула, когда мы вместе с Циммерманом вошли в зал, а после того, как немец сел к нам за стол, выматерился и не обращая внимания на сидевшего рядом бойца спросил:

— Командир, какого чёрта, чего он тут делает?

— То же самое, что и все остальные, сейчас ужинать будет. А если у тебя по этому поводу имеются вопросы, то можешь задать их мне, но только в другом месте.

— Ладно, я задам.

Ели молча, мы с Васькой потому, что всё время следили за кошкой, бегающей туда сюда, между нами, а немец потому, что, ну почему он молчит я со сто процентной уверенностью сказать не могу, но догадываюсь, потому, что жрать сильно хочет. По скорости поглощения продуктов он опередил нас достаточно на много, поэтому я попросил официантку принести ему добавки. Она не много замялась, давая понять, что с поварихой могут быть проблемы.

— Скажите, что это моя личная просьба — попросил я женщину.

Через пару минут пленный уплетал вторую порцию ужина, а мы с Сутягиным вышли в центральный зал, для проведения викторины, под названием «вопрос, ответ».

— На хера он нам нужен, допросил его и к стенке?

— А разговаривать с немцами, если пожалуют сам будешь? Я не собираюсь с ними воевать всю оставшуюся жизнь. Если нам, с его помощью, удастся предотвратить хотя бы пару стычек и переманить на свою сторону ещё несколько человек, то можно считать, что он на хлеб заработает.

— Ага он с ними так договориться, что нас потом ночью всех перережут.

— А для чего мы тут сидим, надо прикрепить к нему нашего человека, чтобы он ему политику партии на пальцах разъяснил. Он же в конце то концов не какой то эсэсовец, а такой же работяга как и ты, и тем более родители выходцы из России, а это много значит.

— Ну не знаю — засомневался в моих словах сержант — немчура никогда русским не станет, у него всегда будет своё мнение, по любому вопросу.

— И что из этого, пускай будет, а вдруг когда нибудь оно правильным окажется или ты себя самым умным считаешь.

— При чём тут я, мы про него говорим.

— При том, нам нужны люди, разные и наплевать кто он немец или русский. Парень с детства столярит, а у нас, как тебе известно даже плотника нет. Так что считай, что это приказ, немец остаётся у нас и жить он будет с разведчиками.

— Чего?

— Я сказал с разведчиками, а приглядывать за ним поставь Жору Веснина, он всё равно, без дела болтается. На какие работы его определить, я завтра решу и хорош об этом. Сначала привезёт в дом дерьма, а потом ещё и мне вопросы задаёт.

Сорока минутное вечернее совещание, показало, что день прошёл с пользой. Основным нашим достижением стала проложенная, от причала к вокзалу, дорога. Найденный мной инструмент всё таки своё дело сделал, поднял производительность до невиданных высот. Правда спиленные брёвна ещё не все вытащили на обочину, лошадки умаялись, поэтому примерно до завтрашнего обеда транспортная артерия действовать не будет, но вот после него должен состояться первый переезд по маршруту, морской причал — вокзал.

Предположение, что в вагоне имеется мини электростанция, к всеобщей радости, подтвердилось, так что вероятность того, что у нас в скором времени вместо керосинок будут лампочки, очень велика. Кроме этого наши специалисты обнаружили оборудование для лесопилки, но пока не известно в какой комплектации. Добраться до тех ящиков, которые стоят в конце вагона, смогли только по верху, но сейчас не важно какая конкретно у нас комплектация, важно то, что это оборудование есть. Теперь мы точно сможем наладить производство досок, а это означает только одно, строительство жилых домов на станции можно начинать незамедлительно. Экономить доски, лежащие на складе, смысла нет. Поэтому с завтрашнего дня начинаем перетаскивать их на улицу, за одно освобождая место под груз лежащий в машинах. Для этого мероприятия перевели всех штатных грузчиков в отдельную бригаду, параллельно создав ещё две, одна переходит в распоряжение энергетика и механика, а вторая остаётся у прораба. Он заканчивает с дорогой и тут же приступает к заготовке брёвен на срубы. На завтра же запланировали выгрузку из вагона движка и установку его в районе пакгауза, с конкретным местом определимся в процессе работы. Для него конечно надо будет, как минимум, навес сделать, а по уму лучше сразу, сколотить не большой сарайчик, но думаю на это много времени не потребуется, всё лежит под рукой, на складе.

Основное наше производство тоже отличилось, сегодняшний улов у них составил почти две тонны. Все конечно же рады такому событию, но вопрос о сбыте продукции так и не решён, поэтому радоваться пока особо не чему, работаем на склад, а это, как верно заметил наш экономист, не правильно. Он, со своей помощницей, кстати тоже не зря сидел на складе, инвентаризация проведена полностью, дело за малым осталось, надо свести все подсчёты и перенести результат в тетрадь, а затем можно приступать к приёмке и выдаче товара. Солодов сказал, что эту работу они постараются за ночь закончить и к утру дать возможность людям начать вынос досок. Я конечно против ночных работ, но раз человек сам проявил инициативу, то её следует поддержать. Прямо тут же выдал ему, пачку чая и горсть конфет, в качестве поощрения и для восстановления сил, ну хотя бы моральных.

Первым, по нашей дороге, прошёл зилок, в котором я обнаружил ящик с монетами, он аккуратно, переваливаясь с пенька на пенёк, временами сильно кренясь на бок, продвигался вперёд и под дружное улюлюканье строителей, через пять минут с четвертью, достиг цели. Машина, плавно затормозив, остановилась у входа в здание вокзала, со стороны площади. Мы все, кто ожидал прибытие первого транспорта, в этом месте, не сговариваясь подбежали к кабине, вытянули из неё водителя и стали подбрасывать в воздух, перепуганного мужика. Это мы завтра забудем про то, что в этом месте, когда то даже тропинки не было и нам приходилось перелазить через поваленные деревья, в ручную таская грузы и ящики с рыбой, а сегодня мы радуемся тому, что всё это уже позади и мы сами смогли построить первую дорогу. После землянок, это второе сооружение, которое мы сделали своими руками, а то, что сам сделал ни в какое сравнение не идёт с тем, что купил в магазине или тебе досталось в качестве подарка.

Покидав в небо водителя, по пихав руками друг друга мы не много успокоились и под непрерывное Васькино нытьё на тему, что дорогу перво наперво обмыть надо, а только потом пользоваться, иначе удачи не будет, приступили к разгрузке. Вообще то я намереваюсь выгрузить здесь один ящик, содержимое которого мне известно, а потом загнать автомобиль на пути и всё остальное разгружать в пакгауз. Ради такого случая я решил, что нам можно и самим тряхнуть стариной, и устроить себе субботник, поучаствовав совместно с разведчиками на разгрузке. Грузчиков отвлекать всё равно не получится, они доски таскают с самого утра, а кроме двух свободных от нарядов разведчиков, привлечь на эту работу больше некого, так что можно считать субботник у нас добровольно принудительный. Как раз сейчас Сутягин, старшина Шестаков и пара матросов пытаются затащить на второй этаж ящик с мелочью, который на самом деле оказался не подъёмным. Я же совместно с Ерёминым собираюсь вскрыть оставшиеся, чтобы разобраться с имуществом, упакованным в них.

Первый по счёту хранил в себе пачки самой настоящей «снежинки», откуда только Корейко достал эту бумагу, на сколько я знаю даже на рынке это страшный дефицит. В следующем оказалось ещё два мешка с мелочью, определял я это на ощупь, не став светить перед товарищем, содержимое громадных тряпичных пакетов. Затем нашёлся, аккуратно упакованный маленький, однодверный сейф, к сожалению без ключей. Ещё здесь были обычные картонные коробки, крепко перевязанные верёвкой. Заглянул в первую же попавшуюся под руку, какие то вещи, сложенные в полиэтиленовые пакеты, хотел было отложить её в сторону, но моё внимание привлекала до боли знакомая сумка. Не может быть, не могу поверить своим глазам, вынул её на волю, так и есть, ноут. Но откуда? Стал проверять все подобные коробки и к своей радости нашёл ещё одну интересную вещь, принтер, опять же не понятно каким образом оказавшийся у Корейко.

После тщательного осмотра большей части коробок у меня сложилось впечатление, что эту машину Пётр Иванович загрузил для своих нужд. Много в ней разных вещей, для внутреннего пользования, так что придётся мне её перетаскивать к себе в кабинет, временно сделав из него филиал склада. Проще самому разобраться, чего оставить себе, а чего сдать в пакгауз, чем поручать это другим людям. Тем более у меня в любое время суток будет помощник, Сутягина хлебом не корми, а дай в чужом барахле порыться.

Часа три мы перетаскивали коробки, ящики и свёртки, возились бы ещё дольше, если бы в самом конце не обнаружились ящики с оружием и мешки с обмундированием. Это мы по быстрому скинули в вагоны, а после этого даже успели, перед ужином, привести себя в порядок.

— Ну чего, когда разбираться начнём, что нам Иваныч оставил? — спросил Васька, когда мы выходили из туалета.

— На сегодняшний вечер у меня другие планы, а ночью я собираюсь спать, так что до завтра придётся тебе подождать. Вытерпишь?

— Ой, кто бы говорил, сам то не лучше. Был бы такой правильный всё бы на склад вывез, а так к себе вещички затарил.

— Я к себе всё сгрузил, потому что о тебе беспокоился, как же можно было такое представление без главного клоуна оставить. Ты когда в трофейный ящик заглядываешь, облизываешься словно кот, увидевший миску со сметаной. Разве могу я себя лишить такого удовольствия, чтобы не увидеть твою довольную морду и масляные глазки в этот момент.

— Чего, точно?

— А то нет. Говорю же, специально в кабинет всё приволок, чтобы и ты на себя в зеркало смог полюбоваться, а то как то стрёмно одному ржать.

Вот уже минут двадцать сидит у меня в кабинете Солодов и глядя на мешки с мелочью молчит, и думает. Сюда я его приволок сразу же после ужина и поинтересовался, как всё это богатство сделать нашей денежной единицей.

В двух, ранее не вскрытых мной мешках, была действительно мелочь, но только периода перестройки, вперемежку с очень знакомыми мне монетами, из прошлой жизни. Самому понять, чего с ними делать, у меня мозгов не хватает, вот и привлёк нашего главного спеца по финансам, для решения этого вопроса. Но он к к моему удивлению не смог мне сразу же дать ответа и вот сидит, внимательно изучая содержимое и чего то соображает. Хотя так ли это на самом деле я не знаю, может он просто никогда не видел столько медяков в одном месте и не может поверить свалившемуся на него счастью.

— Алексей Иванович, может вам чайку налить?

— Спасибо не надо — монотонно ответил, не сводящий взгляда с мешка, экономист.

Ну не надо, так не надо, у меня и своих дел хватает, я ещё не проверил какие и сколько денег лежит в сейфе, который принесли из кассы. Открыв металлический ящик, стал вытаскивать из него бумажки и монеты, пытаясь разместить их не большими кучками у себя на столе.

— А это чего у вас? — прекратив гипнотизировать мелочь, спросил меня Солодов.

— Да это из кассы местной досталось, хочу разложить и рассортировать, у меня в сейфе ещё такие лежат, к ним пристрою.

— Много там их?

— Не знаю, не считал. Пачки бумажных и мешки с мелочью.

— Открывайте сейф, хочу и на них взглянуть.

Что же, мне не жалко, развлечений у нас мало, почему бы не сделать человеку приятно. Может ему от вида денег на душе легче становится, я же не знаю, как у них, у экономистов, мозги устроены. Только догадываться могу, что не так, как у всех остальных, потому что нормальный человек, так долго, на копейки смотреть не стал бы.

Открыл верхнюю часть двухдверного сейфа и пропустил к ней Алексея Ивановича. На этот раз он не стал просто разглядывать дензнаки, а брал их в руки, развязывал верёвочки с пачек, перелистывал купюры, смотрел на тусклый свет керосинки, сквозь них, пытаясь разглядеть водяные знаки. Потом мой гость взял мешочек с мелочью, открыл его, высыпал на ладонь несколько монет, потряс их, как будто пытался определить вес и кинул обратно.

— У меня ещё серебряные есть, хотите посмотреть? — спросил я его увидев, что особого интереса, к этим медякам, он не проявил.

— Давайте.

Я открыл нижнюю часть сейфа, достал один из мешочков и протянул его экономисту.

— Вот.

Но он не обратил внимания на предмет в моих руках, а сел на корточки и вытащил наружу печати, так и не выкинутые мной.

— А это что у нас?

— Да гадость разная досталась, печати со свастикой.

— Ну почему же гадость, в нашем случае совсем даже не гадость. А то что со свастикой, это не имеет ни какого значения, хотя даже наоборот, хорошо, что со свастикой.

Я не понимая, с чего это вдруг моему собеседнику так понравились печати именно со свастикой, решил у него поинтересоваться:

— Зачем они вам такие?

— Да не в этом дело, что у них свастика есть. Мы её аккуратненько срежем и так ещё лучше будет, никто подделать не сможет. А без печати нам никак не обойтись, если мы действительно хотим пустить в оборот свою денежную единицу. Вы что же думаете нам хватит этих медяков? Нет, первое время мы сможем и ими обойтись, пока деньги будут крутиться вокруг станции, но как только они выдут за эти пределы, вот тут то и скажется их недостача. Мы же не можем заставить людей сдавать деньги сразу же, как только они получат их на руки. Вы думаете расписки и векселя на Рынке почему были в ходу, как раз от этого, не хватало денежной массы, а напечатать мы её, к сожалению, нигде не можем.

— Ну почему же не можем, если хорошенько пораскинуть мозгами то попытаться можно.

— У вас что, здесь печатный станок имеется?

— Нет, такого станка к сожалению нет, но изыскать возможность кое что напечатать, я смогу. Настоящие деньги изготовить навряд ли получится, а вот что то похожее на них возможно удастся.

— Если дело так обстоит, тогда это всё меняет. Деньги конечно печатать не надо, а вот чеки я бы рекомендовал сделать. Только давайте к этому вопросу завтра вернёмся, после бессонной ночи я плохо соображаю, а завтра, где нибудь после обеда, постараюсь вам представить свои предложения.

Чаем экономиста я всё таки напоил, он сначала отказывался ссылаясь на то, что его дома ждёт супруга, сразу видно человек старой закалки, но когда я предложил ему и её пригласить к нам в гости, то семьянин сдался, сказав, что это лишнее. Поздний ужин, в узком кругу, был только предлогом продлить нашу беседу, мне хотелось хотя бы вкратце узнать, как видеться моему собеседнику, переход от общинного строя к непонятно какому, но на мой взгляд явно более прогрессивному, одно наличие в нем денежных отношений, говорит о многом.

Когда до тебя доводят информацию в виде готовых, хорошо продуманных предложений, это нормально и вполне приемлемо, для повседневных вопросов. Но когда на кону стоит твоё благополучие и благополучие близких тебе людей, то лучше понаблюдать, как эти предложения будут вырабатываться у тебя на глазах и совсем не плохо, когда это происходит во время непринуждённой беседы.

— Алексей Иванович, вы хотя бы примерно можете мне рассказать, какие преимущества мы получим в результате ввода своей денежной единицы, а не лучше ли просто пользоваться деньгами того же Рынка или скажем Универмага — спросил я спеца, глядя в его сонные глаза.

— Можно конечно и так поступить, но этот путь рано или поздно приведёт вас в зависимость от этих поселений, а я думаю это не в ваших интересах. На мой взгляд, без крепкой валюты ни одно государство не может чувствовать себя уверенно, а вы сейчас, как бы это смешно не выглядело, строите своё государство, со своими законами, со своей моралью и со своим отношением к окружающему миру в конце концов. И как вы себе представляете это строительство, на чужие деньги. Нет дорогой мой, это только кажется, что деньги зло, а на самом деле это очень полезный инструмент, способный держать человека и всё общество, в хорошей физической и моральной форме.

Вот вам два преимущества, которые мы получим сразу же, после выдачи первой заработной платы. А что будет после этого, во многом зависит от вас, от вашего желания и решительности двигаться дальше, от того на сколько далеко вы готовы зайти в плане построения свободного и сильного государства. Я понимаю, что вам, человеку попавшему сюда из сороковых годов, воспитанному в обществе с определёнными устоями, будет сложно мгновенно перестроится, но это необходимо делать иначе вы на столько отстанете от остальных поселений в экономическом плане, что может наступить такой момент, когда будет пройдена точка не возврата. Вы посмотрите, как жили люди на Рынке, до этих событий и как живёте вы. Там выстроен целый посёлок, в котором уровень комфорта такой, что ему могли бы позавидовать и у меня дома, а что у вас, казарма и два вагона, которые вы получили в подарок, и люди, ждущие ежедневно ваших указаний. Нет дорогой мой, человек должен вставать рано утром и бежать на работу, никого не дожидаясь и знать, что если он этого не сделает, его место займут другие, более умелые и напористые.

Смешно, меня учит мужик из девяностых. Эх дядя, ты сам не понимаешь чего говоришь, знал бы ты во что выльется ваше стремление во всём подражать западу. Да если бы у них не было экономических рабов, посмотрел бы я, как им помог утренний забег на работу и толкание локтями бегущих рядом соседей. Вагон мой ему не понравился, а почему же ты тогда не остался в своём комфортабельном коттедже и дал дёру из вашего супер посёлка. Побоялся что пристрелить могут, если что то нехорошее всплывёт. Ладно говори дальше, а я послушаю, как ты будешь полоскать мозги солдафону из сталинской эпохи.

— Вы что же думаете и мы так сможем жить, как на рынке? — спросил я экономиста, округлив так глаза, на сколько сил хватило.

— Ну не сразу конечно — снисходительно ответили мне, — но если будите выполнять мои рекомендации, то надеюсь рано или поздно и вы достигните такого уровня.

— Да — мечтательно протянул я — даже не верится.

— Уровень Рынка, это только начало долгого пути, легко не будет, понадобится много сил и средств, чтобы шагнуть на следующую ступень, но достичь её в наших силах.

Мне ещё примерно около часа рассказывали о том, какое прекрасное будущие нас ждёт, даже пришлось отправить за новой порцией кипятка, зашедшего на огонёк Сутягина, прежде чем мой гость понял, что он окончательно выдохся и ему пора на боковую. У меня к этому времени голова тоже порядком разболелась, от всей этой бредятины. Создавалось впечатление, что мужик начитался в своё время захлестнувшей книжные прилавки страны, псевдо экономической литературы, а ту, которая пришла ей на смену, где мелким шрифтом давались пояснения, что жить хорошо смогут не все, при развитом капитализме, он как раз и не застал. Хотя я всё же смог кое что почерпнуть из его лекции и полезного, но в основном это касалось того, чего мне делать категорически не следует.

Заниматься сортировкой выгруженных коробок и ящиков сегодня я уже не в состоянии, поэтому попив чайку ещё и с разведчиком завалился спать, завтра буду разбираться, что за наследство мне досталось.

Коробки в кабинете стоят без движения вот уже четвёртый день, так и не могу до них добраться, и сегодня этого сделать не получится, сейчас надо вставать и собираться в очередную командировку. Она у нас конечно же не первая, но такой колонной, как в этот раз мы ещё никогда не катались в тот район, куда планируем доехать сегодня. Поэтому готовились основательно, подбирая группу сопровождения, товары и самые грузоподъёмные машины.

Когда два дня тому назад, на вечернем совещании, я объявил, что собираюсь в поездку, то почти все наши специалисты изъявили желание присоединиться ко мне. У каждого нашлась весомая причина сделать это. Электрику нужны провода и стаканы на столбы, для них, которых в нашем хозяйстве очень мало. Механика интересуют любые железяки, которых у нас практически нет, после того, как в одной из машин обнаружился сварочный аппарат, он просто грезит использовать его по назначению. Прорабу требуется кирпич в огромных количествах, а его у нас штук двадцать по округе найдётся не более. Аптекарь, получивший от меня первые двадцать литров спирта, забодяжил на засушенных травах новых настоек, а старые решил толкнут. Овощевод Митрохин кулаком стучал себя в грудь, что ранее мной закупленных семян и тех, что мы нашли в машине Корейко мало, он видите ли решил поля пустить под огороды, которые обнаружились в двух километрах от нас. И только экономист, озадачивший меня собиранием металлических монет любого достоинства, не проявил заинтересованности в поездке, ну как говориться баба с возу и так далее. Поэтому поездка, планируемая на первоначальном этапе, как выездная торговля, по продаже рыбных деликатесов, превратилась не понятно во что и на сколько. Объектом для мародёрки мы единодушно выбрали пустовавший бассейн и прилегающую к нему территорию. По мимо основного здания там, как минимум, имеется кирпичная трансформаторная будка, которую мы возможно полностью и вывезем. Вот для этих целей и берём с собой камаз и бортовой зил, а для продажи своего товара приходится брать ещё две машины. Одна поедет на Рынок, если конечно там всё устаканилось и чем то торгуют, а вторая под моим чутким руководством будет осваивать неизведанные ранее территории, а именно Универмаг. Правда проводник туда у меня имеется, Столяров там уже бывал, но занимался он в этом поселении исключительно своими аптекарскими делами, поэтому, как там, со всем остальным, понятия не имеет.

Для сопровождения четырёх машин и охраны требуется не мало, и как минимум два продавца на рыбу, а кроме этого грузчики и ломальщики, кирпич и железо на дороге не валяются, их ещё как то добыть надо. Поэтому народу в поездку собралось, чуть ли не половина нашей колонии.

В таких поездках одно хорошо, во время дороги никто не пристаёт с вопросами, если конечно удаётся в кабине ехать одному, а сейчас именно такой случай. Сутягин замыкает колонну, специалисты, кто едет в других машинах, кто в кузове примостился, желая быть по ближе к народу. Поэтому я могу спокойно покемарить, либо снова поразмыслить над тем предложением, которое сделал наш штатный экономист. Вроде бы и простое оно, во всех отношениях, и вполне выполнимое, но к сожалению не имеющее обратной силы, как говорится однократного применения. Стоит только его ввести в действия и всё, обратно в бутылку этого джина не затолкаешь. Выдать зарплату не сложно и калькуляцию цен, и услуг, в поселении, провести вполне под силам, семейству Солодовых. Но вот как быть со сверхурочными работами, ночными, тревожными выходами мобильных групп, или вот, как сейчас, дальними и опасными командировками, по какому тарифу это всё оплачивать, и оплачивать ли. Если платить, то никаких средств на это реально не хватит, потому что у нас вся жизнь одни сверхурочные работы и опасные командировки, а если не платить, тогда зачем всю эту бодягу затевать. Вот и забита у меня голова подобными мыслями последние дни, не всё время конечно, но достаточное его количество. Сколько не думаю, а однозначного ответа, как быть, получить не могу. У меня на столе даже листок имеется, разбитый на две графы, плюсы и минусы, этого мероприятия и как не странно этих знаков там обычно всегда ровное количество бывает. То один вперёд вырвется, то другой, но рано или поздно они догоняют вырвавшегося вперёд и стоят вровень, как на старте. Каким то двадцатым чувством я осознаю, что двигаться вперёд надо, без этого нам не стать полноправным членом этого пространства. Если и дальше будем вести себя, как дитя несмышлёное, умеющее только прятаться под одеялом, когда страшно становиться, то рано или поздно задохнёмся под ним, трясясь от страха. Но одновременно с этим есть во мне и какое то не понятное ощущение того, что именно сейчас этого делать не надо. Рано переходить нам в высшую лигу, такое чувство, что не выросли мы ещё из пелёнок и менять их на смокинг, себе дороже, всё равно же обгадим его.

Предложение Солодова, использовать имеющуюся у нас наличность, согласно её номинала, не зависимо от даты выпуска и страны происхождения, я воспринял вполне нормально. А и в самом деле, лучшего ничего не придумаешь, иначе запутаться с этими различными деньгами можно окончательно, так и ничего не поняв. В этом же случае всё очень просто, есть у тебя монета, где написано, три копейки, значит так и есть, это действительно три копейки. Написано пять рублей, то можешь не сомневаться так оно и есть, это пять рублей или пять рейхсмарок, ключевое слово пять и все кругом тебя в этом поддержат. Год выпуска, страна производитель, материал, не имеют никакого значения, в нашем случае важно другое, сколько ещё таких медяков или бумажек бродит по местным просторам и как сильно это сможет подорвать нашу не окрепшую экономику, которая на самом то деле пока что в голове только у меня и у моего экономиста имеется. Я конечно же попытаюсь, сегодня, а может быть и завтра, уменьшить количество металлических денег на руках у не подконтрольного мне населения, но на сколько эта операция окажется успешной, не известно.

Можно конечно пойти по более простому пути, ну хотя бы на первоначальном этапе, как советует мой единственный специалист, по этим вопросам. Выдавать людям деньги, которые будут выполнять функцию карточек, прямо как во время войны, а чем у нас лучше. Получил допустим сотрудник погрузочно разгрузочного ведомства, девяносто копеек в месяц и каждый завтрак, обед и ужин, отдаёт официанту один такой жетон, вроде, как расплачиваясь с ним. А помимо этого, во время раздачи зарплаты и аванса, в кассе ему дадут, ещё скажем тридцать копеек, которые он, впрочем как и те, которыми расплачивается во время кормёжки, может использовать по своему усмотрению, допустим спустить их в казино или на стриптизе в нашем же ресторане. Шутка конечно, но вот маленький магазинчик, с таким же не большим ассортиментом товаров, в нём, нам организовать вполне под силам. Солодов считает, что таким образом мы сможем постепенно приучить людей к принятию самостоятельных решений, по использованию этих копеек и желанию получать всё больше, и больше их, на руки. Только вот кажется мне почему то, что желание получать больше, расти будет наверняка, а желание больше работать навряд ли, так уж мы устроены, этим кстати и отличаемся от тех же самых немцев. А вот плохо это или хорошо, что человек хочет больше отдыхать и меньше работать, я честно говоря не знаю, я же не немец, в самом то деле.

И вот после таких круглосуточных прикидок, в какую сторону двигаться, у меня уже нет ни какого желания, не то что держать какие нибудь деньги в руках, а даже думать и тем более смотреть на них. Что бы не втирал мне наш экономист, но одно я знаю твёрдо, деньги это зло, сколько бы их у тебя не было. Такой вывод я делаю, по несколько раз на день, когда пытаюсь в очередной раз подвести итог своим раздумьям. Вот и сейчас я пришёл к точно такому же выводу, сижу и только голову себе забиваю разными глупостями, а мог бы уже часа два поспать, под монотонный звук работающего двигателя автомобиля.

Проснулся я от того, что меня лёгонько толкали в плечо. Открыл глаза, в надежде на то, что это мне только показалось, но нет тормошат, да ещё пытаются и разговаривать.

— Командир, командир, просыпайся — наконец то разобрал я, что говорят.

— Чего? — спрашиваю, пытаясь поставить на место перекошенную шею.

— Приехали, поворот на бассейн. Заезжать в него будем? — интересуется водитель, остановивший колонну по собственной инициативе.

— А на хрена? Пропусти тех, кому надо сюда ехать и дальше двинем.

Отъезжаем метров на сто от поворота и останавливаемся, вижу, как вторая и третья машины, свернули на грунтовку и скрылись за деревьями, а четвёртая потихоньку приближается к нам.

— Давай дальше, возле Рынка тормознёшь — отдаю команду и снова закрываю глаза, хотя знаю, что уснуть уже не получится.

Сколько тут до рынка, километров пятьдесят, не больше, это значит примерно минут через сорок узнаю, чем закончилась революция и начавшаяся за ней гражданская война, в отдельно взятом поселении, и закончилась ли. Нет, пора просыпаться, узнает он, чего тут вообще творится не понятно, может по округе банды недобитков бродят или того хуже, победившие головорезы установили такой строй, от которого не только волосы дыбом становятся, но и уши в трубочку сворачиваются, а я расслабился. Пора приходить в чувство и глядеть во все глаза, за мелькающими ёлками, и берёзками. Водила конечно парень опытный, но у него кроме того, чтобы следить за обочиной и другие обязанности имеются.

Страхи мои, относительно наводнивших местные леса бандитских формирований, растаяли так же быстро, как и километры, которые нам надо было преодолеть, до дороги ведущей к уже знакомой торговой точке. Проехав съезд на грунтовку, мы остановились примерно в ста метрах от него, а машина, где за старшего Сутягин, прямо перед второстепенной дорогой. Ну что же, а вот теперь можно и выйти, всё равно пока Васька не узнает обстановку, заезжать никуда не будем.

— Готов? — спросил я разведчика, нерешительно топтавшегося, на обочине.

— Вроде, только проснуться никак не могу, сейчас ещё минутку постою и пойду.

— Может тебе в морду дать, говорят помогает?

— Спасибо, не надо. Какой удар у тебя я знаю, так что от него только хуже будет, уж лучше я сам как нибудь. Вот если спиртика предложишь глотнуть, не откажусь.

— Нет, раз уж решил допингом не пользоваться, то так тому и быть.

— Ну нет так нет. Ладно, ежели чего прикрывай отход.

— Не сомневайся, если тебя убьют, я этот рынок их, под чистую спалю.

— И на том спасибо.

Мы конечно все стояли наготове, но по тому, как шёл разговор с охраной у шлагбаума было видно, что стрелять не придётся. Беседа протекала мирно и вполне пристойно, временами до нас даже смех доносился, а минут через пятнадцать вернулся и сам наш герой.

— И как там? — спросил я, гордо шагающего сержанта.

— Нормально всё, заезжаем. Торгует народ, не так конечно. как раньше, но это для нас даже и лучше.

— А война чем закончилась?

— Да ничем, поделили рынок на три части, теперь значит тут три хозяина. Вот же дурачьё.

— Ну и ладно, это их забота. Ты давай там всё же по аккуратнее и еже ли чего сразу к бассейну отступай. И не забудь про мелочь, будет возможность меняй на неё все бумажки, сколько найдёшь, всё забирай.

— Помню я, вы сами там смотрите, бардака в этом Универмаге, говорят, не меньше чем здесь.

— Ладно, давай не плачь, скоро вернусь — сказал я на прощание, крепко пожимая протянутую руку.

— И тебе того же — улыбаясь ответил разведчик, садясь в кабину.

Дальше ни кто из нас, кроме Столярова, не ездил, поэтому я пригласил его пересесть в кабину. Заблудится на этом широкополосном, с многочисленными поворотами и перекрёстками шоссе, у нас не получится, ввиду отсутствия выше перечисленных характеристик, у всеми нами любимой дороги. Но всё равно, как то спокойнее ехать, когда рядом сидит человек, посещавший ранее эти места.

А вдруг на дороге встретится что то не обычное, мы же, по простоте своей душевной, подумаем, что так и должно быть, поедем дальше и нарвёмся на неприятности. Поэтому пускай посидит рядом, хватит ему в кузове томится, ни чего с его пузырьками и бутылочками там не случится, есть кому приглядеть. Там ещё остались две девчонки, из тех которые одно время работали в рыбном цеху, а сейчас трудятся на ниве наведения порядка и помощи на кухне, Веснин со своим новым другом по фамилии Циммерман, снайпер Торопов и наш главный растениевод Митрохин. Кроме, как приглядывать за ящиками и бочками с рыбой им там заниматься больше не чем, так что дополнительное наблюдение за картонными коробками, от опрокидывания, людям только в радость.

— Вам не кажется Евгений Николаевич, что как то холоднее на улице стало? — спросил я своего попутчика.

— Нет не кажется, я точно знаю, что холоднее. На станции море рядом, поэтому там теплее, а чем дальше будем ехать, тем ближе горы, а на них даже летом снег виден был.

— Что действительно там горы есть?

— Конечно, а вы что же не знали?

— Да откуда? Мы в эту сторону дальше рынка ещё не ездили, я же вам говорил.

— Ну да, припоминаю, как то вылетело из головы, заботы одолели, сами должны понимать, переезд и всё такое. А горы там только начинаются похоже, потому что дальше, почти у горизонта, видны белоснежные вершины, многочисленные хребты, большие и маленькие, и тянутся они на многие сотни километров. Во всяком случае мне так показалось, а как на самом деле не знаю, спрашивать не у кого было, а путеводителей по тем места наверняка ещё не написали. Да вы скоро сами всё увидите.

Интересно то как оказывается, а я думал здесь кругом равнина и у всех есть свой кусочек моря. На самом же деле оно досталось не всем, а только некоторым и этих некоторых я поголовно знаю в лицо. Это получается, что я теперь живу на берегу моря и как дядя Ашот, и тётя Надя могу встречать отдыхающих на вокзале и селить их в свою гостиницу, тем более то и другое в полном моём распоряжении находится. Сбылась мечта идиота, не прошло и полгода.

Странное чувство возникло у меня, на определённом этапе нашего пути. Возникло такое ощущение, что я приехал домой, причём оно было не каким то абстрактным, а чисто визуальным. Вдоль дороги, стали попадаться пустые пластиковые бутылки, алюминиевые банки из под пива, пакеты различных цветов, формы и плотности, и кроме этого кучи с бытовым мусором, прямо возле проезжей части.

— Откуда это всё? — спросил я аптекаря, потому что кроме него такой вопрос задавать больше некому.

— Подъезжаем к самому большому поселению, что мне довелось здесь видеть, что же вы хотите. Всё как везде, где живёт много народа.

— А много это сколько?

— Ну откуда же я знаю, может три тысячи человек, может пять, а может и все десять. Здесь же собрались все те, кто попал сюда с начала века и аж до двадцатого года.

— Подождите минутку, вы говорите до двадцатого. Это что же до две тысячи двадцатого?

— Конечно, а вы что не знали, что среди нас есть и оттуда люди?

— Откуда, вы же знаете, где мы живём.

— Я думал вам всё известно. На Рынке же много сплетен ходит на эту тему, вы же бывали там и не раз.

— Да я что туда приезжал сплетни собирать, у меня дел всегда по горло, не до этого как то — возмутился я.

— Извините, я не хотел вас обидеть. Просто бытует такое мнение, что люди попадают сюда начиная с одна тысяча девятьсот двадцатого года, по две тысячи двадцатый. Правда ни кого из революционеров, лично мне, видеть до сих пор не доводилось, а вот тех кто из последних двадцатых, много видел и с одним даже прекрасно знаком, к нему как раз и еду. Он то мне такую версию и рассказал, потому что после две тысячи двадцатого года, прибывших сюда никто не видел.

Почему то раньше я не задумывался об этом, а тут оказывается есть ограничения по дате заезда, на счёт конечной даты мне судить трудно, а вот самых ранних экскурсантов довелось видеть, только вот я что то запамятовал в каком году они сюда попали, а может и не интересовался. Так что вполне реально, что тот, кто нас сюда запихал, мог установить какие то временные рамки в дате перемещения, но не понятно правда, какой ему в этом интерес. Народ везде одинаковый или почти одинаковый, во всяком случае языкового барьера я, среди своих, не ощущаю, физических отличий тоже мало, хотя я среди наших самый высокий, да и самый здоровый пожалуй тоже. Может конечно так статься, что у меня уже глаз замылился и мне только кажется, что люди сороковых точно такие же, как и люди девяностых. Приедем специально присмотрюсь к физиономиям окружающих, интересно даже, отличаются ли они от моей, к примеру.

— Это что огороды у них здесь расположены? — снова спросил я аптекаря, глядя в сторону прореженного леса.

За окном мелькали маленькие фанерные домики, примостившиеся прямо между огромных деревьев, на небольших проплешинах. Располагались они бессистемно и выглядели, очень убого, а чтобы найти одинаковые, наверное надо не один день потратить и то не факт, что удастся это сделать.

— Почему же огороды, это пригород Универмага, здесь живут люди, что по беднее.

— Интересно откуда они фанеры столько набрали и почему из неё дома строят, когда проще было землянку выкопать.

— Не знаю, это у них спрашивать надо. Вы лучше прямо посмотрите, в просвете дороги уже горы видны, вот где красота.

Я посмотрел в лобовое стекло и действительно увидел горы, совсем маленький кусочек, деревья по бокам не дают разглядеть большего, но и этого хватило, что бы понять масштаб сооружения местной природы. Конечно, я не специалист по горам, самое большое, что видел в своей жизни это Кольские Хибины и они мне казались очень высокими, но эти не идут ни в какое сравнение с ними. Снежные вершины, тянутся под самые облака, пускай мне всего то только две и видно, но и этого хватит, чтобы понять с чем имею дело. Откуда они тут, я не помню, чтобы дома где то такие монстры стояли, на морском побережье, если только в районе Сочи, но на сколько знаю, из курса географии, там нет семитысячников, а здесь явно, что то похожее.

— Я когда первый раз их увидел, тоже очень удивлялся, откуда они тут. Даже у местных спрашивал, но они на них уже никакого внимания не обращают, примерно так же как и вы на море, поэтому только руками машут, мол не знаем откуда, да и дела нам до них нет, стоят и пусть стоят, не мешают ведь — улыбаясь уголками губ сказал Столяров.

Я как зачарованный продолжал смотреть на великанов, держащих на плечах небо, пока меня не оторвал от этого занятия скучающий аптекарь.

— А вот это уже окраина, видите и дома здесь получше, и людей больше.

— И грязи между прочем тоже — продолжил я его реплику.

— Вы правы и этого добра хватает — усмехнулся он.

— Дома у них, если честно больше на бани похожи, по размерам.

— Ваша правда, только два человека и в таком домике вполне нормально могут устроиться. Чем больше дом тем дороже его строить, тем дольше зимой топить надо, а здесь снег между прочим три недели лежал, только недавно сошёл и нет ни какой гарантии, что его больше не будет.

— С детьми я так понимаю у них тоже ни как.

— Правильно понимаете. Дети конечно были, но практически никто не выжил, они ещё до общей эпидемии начали сильно болеть, поэтому на сегодняшний день ни одного не осталось, а новых больше почему то сюда не отправляют. Наверное решили, что смысла в этом нет.

— До самого городка долго ещё ехать? — спросил я Столярова, после символической минуты молчания.

— Вроде бы нет — ответил он, взглянув в боковое окно, — но вы не пытайтесь здесь обнаружить какие то сверх естественные сооружения, кроме универмага. Он так же, как и рынок, один сюда попал, остальное достраивали по мере обживания этого места, так что это обычная деревня, с трёх этажным магазином в центре. Конечно тут много развлечений и различных увеселительных заведений, но расположены они в убогоньких домишках, а что делать, лучше построить не возможно, с цементом у всех проблемы.

— Это да, с цементом у нас полный крендец.

Не знаю как тут у них с увеселительными заведениями, а вот с мусором и грязью, здесь похоже никто не борется, да и запашок временами, даже через закрытое окно, в кабину проникает такой, что в глазах какая то не понятная резь возникает.

— А чем они тут занимаются и чем кормятся, что то я не вижу кроме жилых хибарок, приткнувшихся на местах вырубки деревьев, никаких угодий или мастерских, может они у них подальше от любопытных глаз спрятаны?

— Ничего тут не спрятано, всё привозят, такие же продавцы, как и вы. Кстати по цене проверьтесь, прежде чем начинать торговлю. Что такое рыба, здесь наверное уже и не помнят, так что смотрите не продешевите.

— Спасибо за подсказку.

— Не благодарите, я кровно заинтересован, чтобы у вас торговля процветала и народ на вокзале стал жить ещё лучше и наконец то у него появились деньги в кармане, может и мне чего с этого перепадёт — улыбаясь проговорил Столяров.

— Мы все на это надеемся, что жизнь станет лучше, жить станет веселее.

Последнюю фразу я говорил глядя в боковое окно, за грязным стеклом которого промелькнула и исчезла парочка странного вида людей. Больше всего меня поразила одежда, висевшая на них лохмотьями и нечёсаные шевелюры, в которых наверняка поселились насекомые.

— И много тут таких? — спросил я Столярова, заметившего мой интерес к исчезнувшим аборигенам.

— А кто же их считал, свободный город, хочешь живи, а не нравится иди в другое место.

— У них что тут безвластие?

— Ну что вы, власть конечно же имеется, здесь даже милицию, на машине с мигалками, увидеть можно, их тут полицейскими зовут. Но я не советовал бы вам с ними встречаться.

— Это почему же?

— Вы не забыли, что представляла милиция в вашем мире? Ах да, я никак не могу привыкнуть, что вы совсем из другого времени, хотя глядя на вас об этом не скажешь.

Я вот свою ещё не забыл, так вот ничего хорошего от них, при встрече, никто не ждал, а эти на порядок хуже моих. Это в десять раз получается.

— Я понял, понял, переводить не надо. Это получается на них управы нет, так что ли?

— Ну почему же нет, хозяева Универмага, на кого угодно управу найдут, здесь всё им подчиняется.

— А почему вы говорите хозяева, их что так много?

— Я не знаю сколько точно, но достаточно.

— Это семья чья то что ли?

— Нет, конечно же, это те люди у которых в руках сосредоточены почти все деньги поселения, от которых зависит ляжете вы спать сытым или голодным, проснётесь утром или вас найдут с перерезанным горлом на местной свалке.

— Что, всё так жёстко?

— А что вы хотели, когда столько голодных рабов кругом, можно устанавливать любую диктатуру. Поэтому и с полицией тут никто не связывается, все же понимает кому она служит, впрочем, как и везде.

— Евгений Николаевич, вы говорили, что едите на встречу со знакомым человеком. Он что ваш коллега? — перевёл я тему разговора.

— К моей радости нет. Так сложилось, что он одним из первых прибился к этому громадному зданию, но к сожалению для него, в тот момент, когда все торговые точки уже разобрали. Поэтому ему достался лишь закуток под лестницей, где он на первоначальном этапе устраивался на ночлег, а когда ценность квадратных метров в помещении стала зашкаливать, за разумные пределы, решил открыть там свою торговую точку. Как вы понимаете, все перспективные направления торговли, к этому времени уже разобрали, вот он и бился над проблемой, чем заняться, а тут, на наше счастье, я появился со своими поделками, вот так мы и нашли друг друга. Я ему привожу товар, он его реализует, кое чему, за это время подучился, не без моей помощи конечно, сейчас уважаемый человек, хотя дома работал обыкновенным слесарем на маленьком заводике. Но главное, что его здесь никто не трогает, он знаком со всеми влиятельными людьми города, как ни как, в своё время все вместе ночевали, под одной крышей, а это много значит.

— Повезло человеку, профессию сменил и даже диплом получать не понадобилось.

— Я тоже так считаю, он ещё ко всему прочему и женился, на девчонке, на двадцать три года моложе себя. Видите, как важно оказаться в нужное время, в таком интересном месте, поспал месяц под лестницей и человеком стал. А вот и к центральной части подъезжаем, говорил же вам большая деревня, хотя вывесок красочных много. Подфартило им тут, что краски много, голубого цвета, переместилось вместе с универмагом, вот теперь весь посёлок ей и размалёвывают.

Не знаю кому как, а мне здесь не понравилось сразу, ещё в момент обнаружения первых признаков цивилизации, вдоль дороги, так и сейчас продолжает не нравиться всё, что вижу перед собой. Действительно, сплошное нагромождение деревянных избушек, с голубыми вывесками типа, «Массажный салон у Ольги», «Шашлык от Вахита» или вот оригинальная весит, как раз её проезжаем, «Зайди не пожалеешь». Не такое я ожидал увидеть от своих современников и потомков, пускай и не очень далёких.

— Ну как вам? — заметив мой удивлённый взгляд, спросил Столяров.

— Мило — ответил я ему, ни сколько не кривя душой.

— Вот и я об этом. Теперь вы наверное понимаете нас, почему мы не захотели сюда ехать, хотя у Николая Ивановича здесь не плохие связи были.

Мы свернули на грунтовую дорогу, вдоль которой стоят одни пеньки, хорошо они над дизайном транспортной артерии потрудились, прямо как после зачистки последствий урагана. Хотя стало на много чище, мусор не валяется сам по себе, а складируется в не большие деревянные ящики. Дома, которые построили у дороги, может быть и не очень шикарные, но выглядят пристойно, практически все на три окна, рамы у которых конечно же выкрашены в голубой цвет. Хотя остекление одинарное, не знаю на сколько такие окна держат тепло в доме, которое имеется в каждой избушке. Над двускатными крышами, покрытыми обыкновенной дранкой, торчат, где кирпичные, а где и металлические трубы, это не щитовой домик, с отоплением на улице, в виде костра. По качеству домов придраться не к чему, скорее всего работами руководил знающий человек, это сразу бросается в глаза. Ни зазоров, ни перекосов и рубить дом в лапу, не каждый сможет, в таком деле опыт нужен.

— Это универмаг? — спросил я аптекаря, заметив на горизонте, здание из стекла и бетона.

— Он самый, говорил же на всю деревню один такой, ни с чем не перепутаешь.

Мне кажется Столяров сильно преувеличивает, называя это место деревней. По нашим меркам это самый настоящий город, ну и что же, что дороги в нём сплошь грунтовые, зато имеется тротуар, по обочинам самой длинной среди них. И пускай дома здесь только деревянные, но в центре стоит же стеклянная громадина, аж в три этажа, а рядом с ней невообразимых размеров площадь. Мне даже отсюда видно, сколько там народа, машин и гужевого транспорта разместилось, и должен заметить, что одномоментно такого количества людей, телег и автомобилей, я здесь нигде не видел. Нет это город, первый город в котором мне довелось побывать, за последние пол года и что не мало важно, он сюда не переместился, а был построен такими же пришельцами как и я, но может быть не много более удачливыми.

Подъезжая ближе к зданию универмага, стал замечать, что жилые избушки, с копошащимися возле них жителями, сменились на очередной квартал сплошной развлекаловки, кафе, рестораны, трактиры, казино, мышиные бега, стриптиз шоу соседствовали с магазинами и лавочками по продаже всего, чего можно продать. И каждый из этих культурно развлекательных центров, умудряется размещаться в обычной деревянной избе, на три окна. Я ещё могу представить, как на такой площади расположилось маленькое кафе или семейный ресторанчик, но вот стриптиз шоу, в русской избе с печкой, это по моему перебор. От чтения вывесок, выполненных в одном стиле и естественно одной, голубой краской, меня отвлёк мой компаньон.

— Не могли бы вы прямо здесь остановиться, я уже доехал, мне в аптеку надо, что с той стороны дороги стоит.

— Остановимся если надо — ответил я ему и вопросительно глядящему в мою сторону водителю, — но вы бы, прежде чем уйти по делам, разъяснили, куда нам дальше ехать.

— Конечно, конечно, расскажу, хотя и рассказывать особенно не чего. Универмаг перед вами, торговая площадь тоже. Доезжаете до неё, ищите место, где можно торговать прямо с машины, там имеются такие. Становитесь и торгуете, человек по оплате за место, к вам сам подойдёт. Меня, если нужен буду, здесь найдёте, а если всё как договорились пойдёт, то завтра к обеду я к вам сам подойду.

Место для стоянки для нашего зил 157, нашли быстро, я же говорю площадь громадная. Пока мужики снимали с машины прилавок, изготовленный нашим рукастым немецким товарищем, весы и бочки, с ящиками, я быстренько прошёлся по рядам и посмотрел чем, и по чём торгуют. Рыбы в продаже нет ни какой, торгуют только мясом различных парнокопытных и пернатых, по цене от трёхсот местных рублей и выше, за килограмм. Глядя на такой беспредел подумал, что четыреста рублей, за кило свежей рыбы, вполне разумная цена, за солёную будем просить пятьсот, а за копчёную шестьсот. Раз забрались так далеко и здесь у нас нет конкурентов, то надо этим пользоваться. Столяров предупреждал, что тут всё дорого, но местные к таким ценам привыкли и уже давно не возмущаются. Номинал денег, что на Рынке, что в Универмаге, один и тот же, единственное отличие в том, что здесь не применяют долговые расписки и не принимают рыночные деньги, с большим количеством нулей на купюре.

Возвратившись к машине, был приятно удивлён образовавшейся очередью, которая шумно переговариваясь, пыталась заставить наших девчонок, начать продажу диковинного товара.

— Товарищ лейтенант — спросила одна из них, — вы с ценами определились, нас тут скоро на части разорвут.

Я огласил своё решение и был несказанно рад тому, что оно не вызвало возмущения у местных, вот и славно, значит не промахнулся.

Замелькала рыба, купюры, в руках наших продавщиц и покупателей, и дело пошло. Очередь не росла и не уменьшалась, к прилавку постоянно стояло от восьми до двенадцати человек, девчонки освоились и вполне уверенно высчитывали в уме суммы, за проданную рыбу и количество сдачи покупателю, округляя цифры в пользу последних. Думаю любому человеку будет приятно, когда с него возьмут меньше денег, чем положено и эта маленькая хитрость поможет нам быстрее распродать нашу продукцию. Время подходит к трём часам и торговать сегодня, нам осталось совсем не много. Хотелось бы расстаться хотя бы со свежей рыбой, не смотря на то, что ночи стоят холодные, этот товар долго сохранить в идеальном состоянии не получится, вторые сутки на свежем воздухе он может и не выдержать.

— Петя, скажи девчонкам, чтобы свежую рыбу больше предлагали и за одно забери у них выручку, пускай сдадут тебе всё, что наторговали — попросил я стоящего рядом Торопова.

— Сейчас схожу — бодро ответил скучающий снайпер.

Мне нужны деньги на покупку семян, пора и спящему в кабине Митрохину делом заняться, а ещё не мешало бы разузнать на счёт металлических рублей и копеек, наверняка они имеются у тех, кто сидит внутри стоящего рядом здания. Не поверю, чтобы вместе с ним сюда и мелочь не переместилась.

— Вот товарищ лейтенант, тридцать восемь тысяч уже наторговали, да ещё у них там и мелкие деньги остались на сдачу — обрадовал меня вернувшийся Торопов.

— Ничего себе тут и торговля, ещё и часа не стоим, а столько денег выручили.

— Я тоже удивился, когда они мне их вручили.

— Петя давай ка тащи сюда нашего овощевода, хорош ему дрыхнуть, а я за Весниным схожу, ему тоже занятие найдётся, повеселил девчонок и будет.

Жору я отправлю менять бумагу на железо, он у нас парень говорливый, кого хочешь оболтает, кто откажет такому бравому, солдату. Только отправлю его одного, немец пускай тут остаётся, он и так вызывает у населения не хорошие ассоциации, своей нестандартной одеждой.

— Веснин, сюда иди.

Жора выпрыгнул из кузова, прижимая к туловищу раненую руку, видать ещё она его беспокоит и продолжая улыбаться, не ведомо чему, подошёл ко мне.

— Слушаю командир — проговорил боец, с трудом спрятав улыбку.

— Чего невесту себе нашёл? — спросил я товарища.

— Да ну, какую невесту? Так для поддержания хорошего настроения, перекинулся парой слов с девушками и всё.

— Ну, ну, знаю я ваши перекиды. Тебе немца чему было приказано обучать, а ты устроил тут свидание под липами.

— Да ладно тебе лейтенант, он чего дитя малое, чтобы его обучать, он и сам всё прекрасно понимает, и Гитлер у него первый враг.

— Ну если так, тогда ладно. Тогда слушай приказ, есть у меня задание для тебя, только сам на него пойдёшь, немца с собой не бери.

— Есть не брать, а чего делать то надо?

— Ничего сложного. Вот тебе денег пятнадцать тысяч, мешок и через час вернёшь мне их обратно.

— Мешок и деньги? А тогда, как ты говоришь, в чём прикол?

— Прикол в том, что я тебе бумажные даю, а ты мне железные вернуть должен.

— Да где же я их возьму?

— Ты у нас кто? Разведчик или где, как говорят у тебя на родине. Походи по продавцам, скажи, что мелочь нужна на сдачу и поменяй.

— А если они откажутся?

— Ё моё, тебя чего, всему учить надо? Дай в морду да отбери.

— Понял, тогда скажи водиле, пускай машину наготове держит, вдруг быстро смываться придётся.

— Иди давай, умник и без мелочи не возвращайся.

Закончив с Весниным подошёл к нашему пенсионеру, стоявшему рядом с машиной и без перерыва зевающему.

— Станислав Андреевич, в вашем то возрасте надо было дома оставаться, а вы заладили, поеду, да поеду.

— А кто бы тогда семена мне купил?

— Да нашлись бы люди, в чём проблема?

— А в том, что не все их брать можно, что то явно не прорастёт и лучше меня в этом никто не разберётся.

— Ну раз так, то вот вам десять тысяч и вперёд, на баррикады. Столько хватит?

— Не знаю, посмотрю по ценам и по качеству, может и много будет, а может и наоборот.

— Давайте тогда занимайтесь, два часа вам на осмотр.

Этим деньги раздал, теперь можно и самому сходить на разведку, прикинуть что здесь полезного можно прикупить, да может где нибудь бумажки на мелочь поменять.

— Петя за старшего остаёшься, с фрицем нашим.

— С каким фрицем?

— Ну с этим, как его? С Георгом, вылетело имя из головы. Вдвоём справитесь?

— А чего тут сложного?

— Да вроде пока ничего, но мало ли. Вот к примеру сборщик за место, ещё не приходил, с ним хотя бы рассчитаться надо будет.

— С этим справимся.

— Ну тогда руководи, а я через часок подойду.

Жора пошёл с мешком по площади, а я, прихватив с собой точно такой же, как и у него, предмет, направился в здание универмага. Соскучился я что то по нормальным магазинам.

Оставив без внимания торговые ряды с разным сельхозинвентарём, картошкой и морковкой, не зацикливаясь на солёных огурцах и помидорах, в деревянных бочках и даже пройдя мимо фляг с мёдом, добрался таки до дверей ведущих в храм торговли. А как ещё можно обозвать такой знакомый и уже забытый, типовой универмаг, имеющийся наверняка в каждом стотысячнике, нашей необъятной родины.

Когда то автоматически открывающиеся двери, при приближении к ним посетителя, были безжалостно изуродованы, массивными деревянными ручками, с помощью которых в этот раз я их и открыл. Сделал три шага вперёд и остановился, жадно втягивая ноздрями всё ещё сохранившийся в помещении, аромат китайского ширпотреба. Мама дорогая, как же всё таки это хорошо, хотя бы на время оказаться дома, ну пускай не совсем дома, а только в том месте, которое имеет запах дома. Только в такой дали от него можешь реально осознать, что ничего лучше, чем милый дом, в котором вырос и который иногда без особой на то причины ругал, и ненавидел, в этом мире нет.

— Чего стоишь, как три тополя на Плющихе, а ну оглобля подвинься, не видишь товар несу — вывел меня из транса хриплый голос грузчика.

На душе стало ещё теплее, вот если бы он меня сейчас ещё и обматерил, и послал незнамо к какой маме, я бы его готов был расцеловать, а так меня только хватило на то, чтобы сказать:

— Спасибо.

Грузчик, проходя мимо меня, только и смог ответить:

— Долбанутый.

Сперва я решил обойти первый этаж, а может быть цокольный, пока не разберу, потому что кроме двери в нём ничего стеклянного, похожего на окна, больше нет. Сразу за входом, с правой стороны, не большая комнатка, с красочной надписью, «Золото и серебро». Надпись эта выполнена из какого то жёлтого металла, очень похожего на золото, буквы у неё выпуклые, как будто, делавший их мастер, пытался показать проходящим мимо, что это место для толстосумов, с тугим и таким же выпуклым кошельком, и если ты себя к нем относишь, то тебе сюда надо зайти обязательно. Но я заходить туда не стану, достаточно того, что поглазел на витрину через перегородку, выполненную из пластиковых окон. У меня такого барахла и самого навалом, так что пока воздержусь. А вот в киоск, по продаже газет и журналов, находящийся напротив, зайду, хотя бы для того, чтобы узнать, откуда эта трёх этажная милашка сюда провалился.

— Что вам предложить? — спросила дородная тётя продавец, увидев мой интерес к своему товару.

— Газетку, если можно посвежее — сказал я ей, в ответ.

— Для вас самые свежие, пол годика ещё не прошло, как завезли.

Наш человек, продаёт залежалый товар, наверняка мало кого интересующий и не унывает.

— А за какое число самые свежие?

— За двадцать девятое июня, двенадцатого года.

— Ну, какие же они свежие, я таки уже читал и даже успел забыть, про что там писали.

— Не огорчайся сынок, не понятно кому больше повезло мне, увидевшей эти газеты и журналы, изданные через три года, после того дня, как я сюда попала или тебе уже прочитавшего их раньше. Возьми тогда книжку какую нибудь, дома наверное не читал ни чего, всё компьютеры у вас голове были.

— Не читал конечно, но не в компьютерах дело, учился я дома, некогда было.

— Вот здесь всё и наверстаешь, тебе какую дать про любовь или про рыбалку?

— Давайте про рыбалку наверное, с любовью пока не как, а вот с рыбой определённый прогресс наметился, может с помощью этой книжки улов ещё повысится.

— Ну как знаешь. Но мой тебе совет, ты с девчонками не затягивай, а то доживёшь вот до моих годов и поймёшь, что рыбалка и подождать может, а вот любовь нет, пробежит мимо и не догонишь.

— Спасибо, я подумаю.

— Ну, раз подумаешь, тогда давай сто рублей и забирай книжку.

Я достал из кармана помятую и просаленную сто рублёвку, такую знакомую и родную, по прошлой жизни, и отдал её женщине.

— А вы не могли бы мне бумажки на мелочь поменять, сдачу сдавать не чем.

— Ну ты посмотри на него, да он мало того, что книгами интересуется, так ещё и сдачу до копеек отдаёт — сказала тётенька соседке, торгующей детскими футболками и брюками.

Интересно, кто у неё их покупает, когда в городишке и ближайших окрестностях нет ни одного клиента на её товар.

— Парень, ты и сюда потом загляни, у меня этой мелочи тоже полная коробка из под обуви, без дела валяется. Я тебе её на вес отдам, без всякого счёта — обратилась ко мне продавец не нужного товара.

— Сынок, погоди с ней, давай я сначала тебе поменяю, может к ней и ходить не надо будет.

Без ста рублей, тринадцать тысяч, улетели у меня, как фанера, летающая над славным городом Парижем. Оказалось, тринадцать тысяч мелочью, не такая большая куча, как можно было бы подумать. Так что Жора, свои пятнадцать тысяч, наверное уже тоже поменял и сейчас болтается без дела у машины, мешая девчонкам работать. Скинув все полученные монеты в мешок, который между прочим стал довольно тяжёлым, я пошёл обратно к автомобилю, потому что моих денег хватило только на продавца печатной продукции и то, какое то количество мелких монет, у неё ещё и осталось.

Но быстро вернуться, к месту удачного обмена, мне не удалось. У нашей точки, наворачивал круги какой то солидный мужичок, в коричневой замшевой куртке и кепке из такого же материала.

— Товарищ лейтенант, вот, вас дожидаются — доложил Торопов.

— Вы хозяин рыбы? — спросил меня незнакомец, на лице которого красовались тонкие усики.

— Я, а что вы хотели?

— Отойдёмте на минутку, у меня к вам конфиденциальный разговор имеется.

— Отчего же не отойти, раз есть желание поговорить, можно и отойти — не стал я упираться, хотя не очень понимаю, чего этому мужику, в кепке, от меня надо.

— Петров Сергей Иванович, управляющий делами Эдуарда Николаевича — протягивая руку представился незнакомец.

— Лейтенант — коротко отрекомендовался я.

— И всё? — удивлённо спросил мужчина.

— Моим людям этого достаточно, чтобы они понимали, с кем имеют дело.

— Да я не в претензии, лишь бы вас, извините, ваше прозвище устраивало.

— Это дорогой мой не прозвище, а воинское звание, которое между прочим просто так не даётся, тем более на фронте.

— Так вы из фронтовиков? Простите ради бога, мы конечно же догадывались, что и наши деды сюда попали, но встречаться не разу не доводилось. Как говорится, «Спасибо деду, за победу».

— Пользуйся внучонок на здоровье, но не забывай о том, кто тебе её добыл — решил я повоспитывать не понятного субъекта.

А что такого, нацепил кепку и куртку замшевую, представился управляющим какого то Эдуарда Николаевича и чего, крутым себя почувствовал. Да я, морда усатая, такое видел, слёзы матерей, гибель друзей, ты падла под бабской юбкой отсиживался, когда мы за тебя, крыса тыловая, на фронте кровь проливали. Задушу шляпа.

Стоп, чего то меня не туда понесло, человек ещё ничего такого не сделал, а я его уже к расстрелу приговорил. Хотя, в виде профилактики не помешало бы, зажрались они тут, как я погляжу, сукины дети.

— Мы всегда об этом помним и никогда не забудем героев, но сейчас я бы хотел вернуться к тому вопросу, собственно говоря из-за которого, к вам и пришёл.

— Ну так говори, чего виляешь, как фриц, под пулемётным огнём.

— Спасибо. Я хотел бы предложить вам, надеюсь очень не плохую, на мой взгляд, сделку. Мы готовы купить у вас, всю вашу продукцию оптом. Вы понимаете, что я имею ввиду?

— Ты что же думаешь, нам там в окопах совсем мозги взрывной волной отбило. Что такое оптом я знаю, это когда поставил к стенке двадцать человек и всех из максима без перезарядки положил. Вот где настоящий опт, а то про, что ты говоришь, так мелочь, но я всё же готов выслушать, твои конкретные предложения.

Мужчина достал помятый платок из кармана куртки, снял свою симпатичную кепку, трясущейся рукой протёр мгновенно вспотевший лоб и раскрасневшееся лицо, а потом не очень уверенно проговорил.

— Мы бы хотели получить скидку, если всё сразу купим у вас.

— Это в смысле, из тех двадцати, которые у стенки стоят, я как бы троих отпустить должен, так что ли получается — спросил я усатого, как можно строже, глядя на него.

— Примерно.

— А есть за что?

— Конечно, вы не сомневайтесь, с вас, как с ветерана войны, я попрошу только двадцати процентную скидку.

— Это получается, что к тем троим, из расстрельного списка, я ещё одного добавить должен? А харя не треснет?

— Вы поймите, пятнадцать процентов скидки, при таком объёме, очень мало.

Стою и делаю вид, что задумался. На самом же деле, если бы он попросил меня скинуть тридцать процентов, я бы наверное всё равно бы согласился, цену то от фонаря дал. А по чём мы эту же рыбу на рынке продавали и сейчас её Сутягин толкает, я очень хорошо знаю. Так что предложение мужик вполне нормальное сделал.

— Согласен, но только потому, что ты мне комбата моего напоминаешь, погиб он, ещё в сорок первом — ответил я собеседнику фразой из какого то фильма, сейчас уже даже не помню из какого.

— Спасибо вам и можете знать, вы у нас всегда желанные гости. А если, ну мало ли, по недоразумению какому, у вас проблемы здесь возникнут, вы не стесняйтесь, сразу меня ищите. У любого торгаша спросите, где Петрова найти и вам каждый покажет.

Умаялся я что то с этим потомком или как там его, современником, или хрен его знает, как обозвать мальчика, чтобы не запутаться. Но зато дело сделал, надо заметить, очень нужное, продал всё что осталось, а это примерно тонна семьсот, не меньше, да ещё заставил оптовика вернуть нам все наши бочки, они у меня не в кустах найдены, между прочим, чтобы таким имуществом разбрасываться. А вот куда товарищ управляющим делами перелил наш рассол, вместе с рыбой, до того мне дела нет, то его печаль. Моя забота сообразить, куда вырученные деньги девать, домой везти их я не собираюсь, а придумать чего с ними делать сегодня, уже пожалуй не успею, да и торопиться в таком деле не хочется. Что же будем здесь ночевать, как и планировали.

Глава 20

Утром меня разбудил не паровозный гудок, а самый настоящий будильник, купленный вчера в одном из отделов большого магазина, на втором этаже. Приятное дребезжание нисколько не напрягало, а даже совсем наоборот настраивало на рабочий лад, пробуждая в дальних уголках памяти, забытые воспоминания о наличие различных предметов, делающих эту не простую жизнь более лёгкой и комфортной. Мелодичный звон, доносящийся из дешевого китайского механизма, заставил проснуться не только меня, но и всех остальных, кто нашёл приют на ночь, в этом не большом домике, на окраине посёлка с задушевным названием Универмаг. А для тех кто ещё не успел понять, что пора вставать, я продублировал его команду:

— Всем подъём! Мыться, бриться, умываться. Завтрак в семь, кто опоздает оставлю голодным.

Сегодняшний день я планирую провести всё там же, на площади возле универмага и в самом здании. Не весь конечно, а ту его часть которая считается до обеденной, потому что после дневного перекуса собираюсь покинуть этот, ни на что не похожий, посёлок и отправиться в сторону дома, по дороге посетив ещё одно поселение, где наверняка уже сейчас готовятся продолжить вчерашнюю распродажу наши товарищи. Свободное время, образовавшееся у нас вчера вечером, мы провели с пользой, не смотря на то, что его в светлое время суток, оставалось не так уж и много. Я успел разменять ещё почти сорок тысяч бумажных рублей, получив за них примерно килограммов пятьдесят мелочи. Веснин, обойдя несколько торговых рядов на улице, тоже приволок примерно треть мешка, так необходимых нам монет, различного номинала. Девчонки продавщицы, неожиданно быстро для себя, закончив с розницей, обошли, по моему поручению, торговую площадку, дабы прицениться к реализуемому товару, к которому мне, как солидному мужчине, подходить, как то не с руки. Станислав Андреевич, потратив все выданные ему наличные, остаток времени разглядывал сельхоз инвентарь и ближе к ужину выдал мне целый список того, что по его мнению, нам нужно непременно приобрести. Единственный иностранец в нашем коллективе, но правда с русскими корнями, тоже не сидел без дела. Получив от меня разрешение на самостоятельную прогулку посетил тот участок площади, где торговали различными инструментами, включая и такие, которые ему показались очень диковинными, но это совсем не значило, что абсолютно не нужными. Такая вещь, как электрический рубанок, его очень заинтересовала и он с таким восторгом рассказывал о нём всем нам, что мне сразу стало понятно, без него я отсюда не уеду. Один Торопов числился у нас вечным дежурным, потому что даже водитель успел прогуляться в поисках места, где здесь можно заправиться или отовариться запчастями на транспорт. Заправки он так и не обнаружил, но узнал, кто может помочь в этом не простом, как оказалось, вопросе. Горючие, в этом поселении, можно было получить только в одном случае, если у тебя на руках имеется письменное разрешение небезызвестного мне товарища управляющего и ни как иначе. Прикинув все за и против, пришёл к выводу, что попытаться получить такую бумажку, мне, как заслуженному бойцу Красной Армии, вполне по силам, надо только найти место гнездования гражданина Петрова и потребовать её, со всей пролетарской настойчивостью. Много бензина не бывает, когда его поставки сильно ограничены и поэтому при любой возможности необходимо пополнять свои запасы, без оглядки на то сколько удастся добыть, десятки литров или сотни.

Сдав ключи хозяину кемпинга и позавтракав в ближайшем кафе, мы завели наш грузовичок и двинулись в сторону центральной площади Универмага, обгоняя по дороге многочисленных прохожих, спешащих наверняка на работу, а куда же ещё в такую то рань. Чтобы не говорил Столяров про беспредел местной элиты, но наладить жизнь в этом городке им всё же удалось. Стороннему наблюдателю, не имеющему полной информации о реальном положении дел, может даже показаться, что эти люди смогли сделать не возможное, почти что на пустом месте построить общину, в которой все живут нормальной и возможно даже, счастливой жизнью. Хотя, чтобы понять, как тут всё устроено на самом деле, надо жить здесь, так как то, что одному кажется беспределом, другие считают благом, возведённым в ранг закона. Понятно одно, делать какие то поспешные выводы, со слов одного человека, мне не следует. Если удастся еще раз, а может даже и не один, посетить этот городишко и пообщаться с кем нибудь из его жителей, желательно из различных слоев, вот тогда и можно будет составлять мнение о нём и заведённых здесь порядках. И то только в первом приближении, и с вероятностью изменить первоначальное мнение, в последующем, на другое, возможно более верное и точное.

Базарная площадь, на момент нашего прибытия на неё, ещё не бурлила, но начинала жить той жизнью, которую привыкли видеть на ней, обычные покупатели, появляющиеся, как правило, здесь на много позже, чем те, кто считает её своим рабочим местом. Многочисленные продавцы выставляли на деревянные прилавки свои не хитрые товары, машины и телеги занимали отведённые только для них места. Продавцы живого товара вели и волокли, а так же пихали и толкали, к уже вычищенным, после вчерашнего посещения, местам пребывания, многочисленных животных, разного размера, возраста, пола и обличия. Ранее не знакомая жизнь рыночных продавцов, предстала передо мной в полной красе и надо заметить не вызвала ни каких отрицательных эмоций, а наоборот, подхлестнула к тому, чтобы и самому стать более расторопным, и незамедлительно преступить к делам, из-за которых, собственно говоря, мы все сегодня здесь и появились.

— Девчонки, даю вам десять тысяч, идёте и покупаете на них всё, что посчитаете нужным, но только так, чтобы обиженных дома не было. Смотрите, если кто то придёт ко мне жаловаться, что ему что то не подошло или не понравилось, в следующую поездку останетесь без покупок. Всё поняли?

— Да откуда же мы знаем чего им надо, этим старым тёткам, своим девочкам мы конечно подберём, а про остальных понятия не имеем.

— Так, слушать меня внимательно, если задание не выполните, по приезду домой сядете на губу, на трое суток, там по другому запоёте. Я что ли по вашему трусы да натитьники вам покупать должен, или мне может Жору за ними отправить, а перед этим разрешить ему все размеры с вас снять. Чего молчите? И не чего мне здесь краснеть, меня этим не возьмёшь. Короче выбирайте или сами всё делаете, или Жору отправляю.

— Сами купим.

— Раз сами тогда ноги в руки и вперёд.

Девчонки развернулись и чего то бубня пошли в сторону только что открывшегося универмага, провожаемые завистливыми взглядами стоявших рядом солдат.

— Чего, жалеешь, что не выгорело самому заняться — спросил я смеющегося Веснина.

— А что я могу. Вернуть их?

— Я тебе верну. У тебя сегодня задание прежнее, и давай так, чтобы к обеду приволок мне полный мешок, без всяких отговорок.

— Есть полный мешок.

— Вот это я понимаю, ответ, а то откуда мы знаем, да как нам быть. Давайте товарищ рядовой, не теряя времени получайте купюры и приступайте к выполнению задания.

— Есть получать и выполнять — отчеканил разведчик.

Веснину, учитывая вчерашний опыт в обмене бумажных денег на металлические, я выдал сто тысяч и думаю, что возможно придётся ещё добавлять. Парень, если у него настроение будет соответствующее, всю площадь и трёх этажный магазин на изнанку вывернет, проверит все карманы у торговцев, а своего добьётся. Так что могу только удачи ему пожелать, в его не лёгком и благородном деле, чем больше монет мы сегодня от сюда увезём, тем проще нам потом жить будет.

— Теперь с вами господа плотники и землепашцы, у меня на вас отведено полтора часа, поэтому начнём с вас Станислав Андреевич. Ведите к вашим плугам и сеялкам, начнём разбираться, чего нам следует иметь в своём хозяйстве, а от чего можно будет и воздержаться.

Управились мы с делами этих умельцев за час с маленьким хвостиком, но только лишь потому, что покупать больше нечего было. Плуг я конечно купил, был он очень скромных размеров и какой то супер технологичный, единственный его недостаток заключается в том, что предназначен он для работы на личном приусадебном участке. Так что рассчитывать на то, что мы с его помощью сможем распахать большие площади не приходится, но решил так, пускай хотя бы что то будет, а дальше посмотрим, может быть для нас и такой сгодится. Ещё мы запаслись лопатами в прок, граблями, тяпками, косами и серпами, а так же вилами и электрической маслобойкой. Вот на кой чёрт она нам нужна я не пойму, электричества пока у нас нет, но его то мы может быть в ближайшее время получим, а вот откуда Митрохин собирается молоко брать, вопрос. Конечно он много пожил и может быть знает какой то особенный способ получения молока, но мне лично, кроме как от коровы или на худой конец от козы, другой не известен. А этой живности у нас, к огромному сожалению, пока нет. Купить мне этот агрегат пришлось всё равно, потому что я понял, пока я его не куплю мы с места не сдвинемся. Так и вышло, как только я рассчитался, довольный овощевод схватил машинку с инструкцией и побежал к машине, где его дожидались остальные инструменты.

С немцем всё прошло на много проще, но закупили тоже не хило. Само собой забрали электрорубанок, потом ручную и электрическую дрели, с набором свёрл, прихватили ящик стамесок, различного калибра, штук десять пил и пилок, пару рулонов наждачной бумаги, и в качестве шлифовально полировального устройства, болгарку, с комплектом насадок к ней. Только после всего этого я смог отправиться искать Петрова, чтобы попытаться получить у него заветную бумажку на бензин.

Товарищ управляющий хотя и был удивлён такому моему скорому визиту, но надо отдать ему должное, встретил меня дружелюбно и на просьбу отреагировал доброжелательно. Он прямо так и сказал:

— Разве могу я отказать нашим ветеранам? Нет конечно, хотя у нас с горючим и напряжёнка, но сто литров, в честь будущего дня победы, выделить смогу.

Сергей Иванович написал, на листке из блокнота, прописью сто литров, поставил подпись, затем печать, а потом рассказал, как нам добраться до места, где можно получить бензин, правда по очень, на мой взгляд, высокой цене. Кроме этого он поинтересовался, сможем ли мы ещё привезти к ним рыбу и в каком ассортименте. Услышав от меня утвердительный ответ, он пожелал мне удачи и сказал, что хотел бы нас видеть, в своём городе, ещё до нового года.

— А что разве скоро новый год? — спросил я его, совсем позабыв о том, что существует такой праздник.

— Конечно, восемь дней до него осталось, а вы что его не отмечаете?

— Отмечаем, наверное, просто я с датами не много запутался.

— Это поправимо, я вам презентую карманный календарик, на следующий год, будите точно знать какое число и какой день, да и меня может добрым словом вспомните.

Мы с ним перекинулись ещё парой фраз, а перед уходом, я поинтересовался:

— Вы вчера говорили про какого то Эдуарда Николаевича, не могли бы пояснить, кто это?

— Чтобы вам понятнее было, то скажу так, Эдуард Николаевич у нас занимает точно такое же положение, как у вас товарищ Сталин, а может даже ещё и большее. Потому что ему здесь принадлежит больше половины всех объектов и точно половина всех жителей работает на него.

— Серьёзный мужчина, но думаю на товарища Сталина он всё таки не тянет, таких людей, как наш вождь больше не делают — возразил я ему, ожидая ответной реакции.

— Не знаю, но мне кажется вы ошибаетесь, хотя лично я с товарищем Сталиным конечно же не знаком, поэтому наверняка утверждать не могу. Но думаю и вы не видели Иосифа Виссарионовича, а вот с Эдуардом Николаевичем познакомится можете, вот после знакомства и скажите, походит он на вождя или нет.

— Почему же не видел, посчастливилось несколько раз видеть и даже поговорить довелось. Мы с его сыном приятели.

— Да вы что? Это с Василием Иосифовичем.

— С кем?

— С сыном товарища Сталина, Василием Иосифовичем.

— А, ну да. Я то сразу не сообразил, с каким ещё Василием Иосифовичем, а потом дошло, что вы про Ваську говорите.

— Вы с ним что же, на короткой ноге, раз так о нём говорите? — с нотками недоверия в голосе, спросил меня собеседник.

— На самой что ни на есть, столько вместе выпито, что даже вспомнить страшно.

— Вам надо обязательно познакомится с Эдуардом Николаевичем, он очень любит слушать воспоминания людей об исторических личностях, думаю и вам это знакомство только на пользу будет. Давайте так договоримся, вы к нам приезжайте числа, пожалуй двадцать восьмого, прямо с товаром. Я у вас всё оптом приобрету, сколько бы вы продукции не привезли, а потом мы организуем вам встречу и вы обо всём поговорите, к обоюдному, я надеюсь, удовольствию. Вы не против?

— Не против, только какие воспоминания я могу про Васю рассказать, он же, я на это надеюсь, ещё живой.

— Живой, живой вы не сомневайтесь. А воспоминания, да любые, какие помните, те и расскажите, Эдуарду Николаевичу всё интересно будет услышать.

— Тогда ладно, договорились.

Вот это я соврал, так соврал, какую пользу от этого получил. А ещё говорят, что врать не хорошо, сами врут значит, как всегда. Врать это хорошо, да ещё как, я сейчас с помощью маленького обмана, продал вагон рыбы, который до этого толком не знал куда девать.

После разговора с Петровым вернулся к машине, только лишь для того, чтобы взять холщовый мешок и вместе с ним отправиться на поиски мелочи. Второй и третий этажи универмага я вчера только осмотрел, а переговоры по поводу разменной монеты ни с кем не вёл. Но к моменту моего прибытия, на точку сбора, там уже находился Веснин, который уже всё решил за меня.

— Командир, я обошёл всю площадь, денег осталось тысяч десять. Ты бы добавил ещё и отпустил со мной тёзку, мы бы с ним на пару прошерстили твой универмаг, с верху до низу.

— Внизу я вчера всё сам обошёл, так что тебе остались верхние этажи, а земляка своего можешь взять, чего ему без дела здесь стоять. Денег тебе на обмен сколько давать?

— Не земляк он мне, а тёзка, это между прочим большая разница. А денег, давай наверное ещё столько же, останутся принесём обратно.

— Ладно, считай, что всё согласовано, подставляй кошелёк, сейчас насыплю в него бумажек.

Я отсчитал Жоре ещё сто тысяч, он покидал их в новый мешок и взяв с собой довольного Георга пошёл в сторону магазина. Так у нас этих мешков скоро совсем не останется, пока я занимался делами, мой меняла, засыпал мелочью три мешка, да ещё сейчас, если всё удачно сложится, столько же будет.

Стоять на месте не стал, раз так сложилось, что появилось свободное время, пойду деньги тратить. Хотел оставить их на Рынок, но там ассортимент товара мне известен и он на много меньше, чем здесь, так что выложусь по полной в этом городе. А на рынке потратим деньги, что принесёт Сутягин, надеюсь он также, как и мы, всё распродаст.

На первом этаже универмага я не стал задерживаться, а сразу поднялся на третий и пошёл в дальний закуток, где расположилась точка под названием «Армейский магазин». Меня он ещё вчера заинтересовал, много в нём интересных вещей заметил, наверняка кроме меня никому не нужных, а вот мне они в самый раз будут. Основная часть жителей нашего поселения военные, им без таких штучек никак не обойтись.

Третий этаж, как и второй, имел огромные окна, собственно окнами их и назвать то нельзя, это самые настоящие стеклянные стены с тонкими алюминиевыми перемычками. Поэтому днём здесь светло, почти как и на улице, так что добрался я до нужного мне место быстро и даже не пришлось воспользоваться услугами внештатных гидов, сидящих со скучными лицами в своих магазинчиках. Народа в здании очень мало, не то что на площади, чем это вызвано не знаю, возможно высокими ценами, а может быть отсутствием нужного основной массе покупателей товара.

Ещё на подходе я заметил, что проход в магазинчик, был перекрыт шпагатом, с недвусмысленной надписью, «Буду через пятнадцать минут». Вот же работнички, у них покупатель в кои то веки образовался, а их на месте нет. Вчера здесь толкалось аж два продавца, худосочный мужик и тётка, полная его противоположность, эдакий шкаф, с маленькой тумбочкой в придачу. Неужели им обоим одновременно приспичило или праздник какой то вчера отмечали и после него так поплохело, что не могут подолгу находится на рабочем месте? А ещё в армейском магазине работают, но делать не чего, придётся ждать, мне сюда попасть непременно надо.

Пошёл осматривать магазинчики, которые находятся по соседству и в один, в который заглянул третьим, по счёту, даже зашёл. Не ожидал, что такими вещами тут ещё торгуют, на мой взгляд, они здесь вообще никому не нужны и место им на помойке.

— Почём диски, хозяюшка? — спросил я женщину, сидевшую на маленьком стульчике без спинки, рядом с вертикальной витриной, где помимо разных сувениров, дешёвых украшений, каких то бумажных цветов и тряпичных кукол, стоял и заинтересовавший меня товар.

— Если покупать будешь, то за пятьдесят отдам, а если просто так спрашиваете, то по сто.

Вот всегда меня такие ответы продавцов поражали, своей нелогичностью и понятной только им житейской мудростью.

— А если сначала спрошу, а потом куплю, дешевле отдадите? — решил я задать свой хитрый вопрос, на её не понятный ответ.

— Много возьмёшь отдам.

— А много это сколько, три?

— Много, это когда в руках не помещается, а у тебя грабки такие, шо тебе и десять много не покажется — ответила мне женщина, так и продолжавшая давить задом табуретку.

Ноутбук я уже проверил, он оказался рабочим, только смотреть в нём, кроме каких то бухгалтерских отчётов и накладных, было не чего, поэтому лично для меня, такая ненужная, почти для всех здесь живущих, вещь, как двд диски, пригодится. Но вот брать их по такой заоблачной цене я не собираюсь.

— По десятке, все заберу — решил я сходу взять быка за рога.

Но тётка видать, в торговле не первый год работает и возможно, что её как раз и посадили на реализацию таких мало востребованных товаров, из-за твёрдости в характере, потому что она не моргнув глазом ответила мне:

— Сорок.

— Сорок? — возмутился я. — За эти блестящие кругляшки в вонючих коробках? Пятнадцать и то из уважения к вашим сединам.

Женщина посмотрела на меня, как удав на кролика и достав из картонной папки, с завязочками, лежащей неподалёку, какую то бумажку, и протянула её мне.

— Чего это? — спросил я, не понимая этого молчаливого жеста.

Но бумажку всё таки взял, а после того, как прочитал, что на ней написано, громко рассмеялся. Это был ценник, на котором чёрным по белому указано: диск двд, цена сорок рублей.

— А чего же вы мне голову морочили?

— Посиди тут целый день, как я и всё поймёшь. Поговорить не с кем, соседкам уже всё рассказала, а тут ты пришёл, такой весь из себя и тоже похоже время не знаешь куда девать.

Диски забрал все, сначала выбирал, откладывал, а потом плюнул и купил всё, что было, вместе с тарой, в которой они лежали, когда ещё новые привезут. Пока возился с ними, шпагат с надписью, преграждавший вход в магазин торгующий военным ширпотребом, исчез и я прихватив коробку, со ста четырнадцатью сборниками, пошёл за новыми покупками.

Продавец военторга встретил меня равнодушным взглядом, наверное принял за очередного заезжего зеваку, пришедшего восстановить в памяти светлый образ российского солдата. Но я тут же похоронил это благодушное настроение, вывалив на него кучу вопросов, относительно наличия товаров на складе и их качества.

— Меня интересует сколько у вас гвардеек имеется, значков отличник боевой подготовки и ещё скажите, вот эти медальки из какого материала сделаны?

Мужик удивлённо вздёрнул густые, но рано поседевшие брови и в свою очередь спросил меня:

— Просто так интересуешься или…

Я не дал ему договорить, слышанную минут пятнадцать назад фразу, от скучающей тётеньки, а вставил свою:

— Буду покупать, много и по ценам согласно накладной.

— Тогда слушай — тут же ответил продавец, заглядывая в тонкую тетрадку, — гвардеек в наличии семьдесят три штуки, цена двести рублей. Значков отличник всего пятьдесят восемь, но они разные, тебе для каких войск надо?

Думал, что хотя бы в этом магазине быстро со всем управлюсь, всё таки он для военных, а оказалось всё, как везде. Артикул, цена, количество, качество, наименование, пока со всем этим разобрались минут сорок прошло, потом сверялся с выписанным товарным чеком, затем паковали и снова считали, купленный товар. Вот так час двадцать я здесь и провозился. Но надо отдать должное продавцу, он всё, что мне продал, аккуратно запаковал в коробки и мешки, и кроме этого взялся помочь с доставкой товара до места, абсолютно бесплатно, как оптовому покупателю. Я бы тоже помог дотащить товар до места, покупателю оставившему у меня почти триста тысяч рублей и посчитал бы это за радость, думаю не каждый день у него такая выручка, как сегодня.

Кроме этого магазина у меня в планах было посетить ещё один. Поэтому не смотря на то, что время, которое я отвёл нам на пребывание в этом городе уже вышло, решил задержаться здесь ещё, как минимум на час. Всем остальным объявил, что у них сейчас обеденный перерыв и они могут посетить близлежащее заведение общепита, выдав на эти цели пятьсот рублей, вполне реальные деньги, по здешним меркам. Предупредив о том, чтобы не забыли оставить часового у машины и принести мне чего нибудь пожевать, отправился в магазин спортивных товаров. Находится он на втором этаже, в центральной его части и когда я вчера проходил мимо, то у его витрин толпилось человек десять, не меньше, поэтому я только издали посмотрел на ассортимент, но и этого мне хватило, чтобы разглядеть наличие в магазинчике тех предметов, что для меня представляют огромный интерес.

Сегодня покупателей у этого отдела меньше, но прежде чем дошла до меня очередь, я успел всё внимательно рассмотреть, прикинуть во сколько мне обойдутся выбранные товары и даже от чего то мысленно отказаться, денег осталось впритык, а мне ещё надо на заправку ехать.

Чуть больше чем через час, я быстрым шагом пришёл к машине, возле которой уже стояли отобедавшие члены моей группы, сдал им на руки принесённую коробку и забрав троих человек, способных переносить тяжести, пошагал обратно в сторону универмага. Нам предстоит забрать оттуда пять спальных мешков, две палатки, несколько гирь, три боксёрские груши и тенистый стол, это только из тяжёлого и габаритного. А кроме этого ещё две картонных коробки, связку удочек и спиннингов, четыре мешка с разной мелочёвкой, в которую входят, ласты, маски, трубки, ружья и пистолеты для подводной охоты, боксёрские перчатки, и многое другое. Я даже сейчас уже не могу точно вспомнить, чего мне туда накидали, но вроде бы лишнего ничего не брал.

Заправка находится на выезде из городка, надо только свернуть с главной улицы на право, перед деревянным зданием, на котором, прямо на бревенчатой стене, написано «Салун», естественно голубой краской. Такую надпись мы проехать не смогли, поэтому и до заправки, стоящей в трёхстах метрах, от главной дороги добрались быстро, а вот потом начались проблемы. Нет бензин нам выдали сразу же, по первому требованию, после предъявлении документа с печатью, но вот находился он не в цистернах или бензовозах, как принято на солидных заправках, а в обычных двухсот литровых бочках и так просто отлить из одной из них сто литров, сразу не получилось. Свой бензин мы конечно же забрали, не оставив ни капли обслуживающему персоналу, но удалось это осуществить, лишь благодаря наличию в кузове двух двадцати литровых канистр. То что у многих, не постоянных клиентов этой заправки, возникают проблемы, схожие с нашей, я понял не много позже, когда ко мне подошёл один из сотрудников, этого неприветливого заведения.

— Командир, ещё бензин нужен? — спросил он меня, явно намекая на наличие у него левого товара.

— Какой?

— Девяносто третий, двести литров. Отдам вместе с бочкой.

— И чего за него хочешь?

— Двадцать тысяч, всё по честному, как в аптеке.

Таких денег у меня с собой уже нет, потратился однако, но последние его слова давали мне определённую надежду, на то, что сделка может состояться.

— Сейчас на счёт денег узнаю, подожди пяток минут — ответил я ему.

— Давай, но только не дольше, у меня тут знаешь на него сколько желающих.

Я подошёл к машине и открыв дверь кабины, спросил у Столярова:

— Евгений Николаевич, у вас случайно денег в долг не будет? Доедем до Рынка, я вам сразу же верну.

— А сколько вам надо?

— Пятнадцать тысяч не хватает.

— Такая сумма найдётся, а зачем они вам?

— Местный шалопай бензин предлагает, а я почти полностью поиздержался.

— Бензин дело святое, его надо всегда брать, если есть возможность. Вот держите деньги.

Бочку вкатили, в кузов по специальному помосту, за тридцать секунд, схема наверное давно отработана. Так что я не постеснялся и спросил довольного заправщика:

— Мы двадцать восьмого снова у вас будем, наверное где то в районе обеда, ещё сможешь столько же сделать?

— Для хорошего клиента постараюсь, только смотри не обмани, мне его тут долго держать нельзя, сам должен понимать.

— Договорились, двадцать восьмого, буду у тебя.

Дорога до бассейна прошла как то буднично и преодолели мы её почему то быстрее, чем ожидалось. Наверное потому, что почти всё в этой поездке сложилось удачно, я продал весь товар, за хорошие деньги, их металлических собратьев, кстати, тоже не мало везу домой, купил много из того, о чём ещё на станции думал и познакомился с полезным человеком, в чужом поселении, от которого в будущем, возможно, получу не мало пользы.

Наш аптекарь, сидевший рядом, тоже находился в приподнятом настроении, так как из его слов выходило, что он очень выгодно пристроил наш с ним совместный товар и смог приобрести необходимые для дальнейшей работы компоненты, хотя какие именно скромно умолчал. Возможно при водителе не хочет раскрывать свои профессиональные тайны. Все остальные, сидящие в кузове, наверняка тоже получили массу положительных впечатлений, кто от покупок, а кто просто от того, что удалось попутешествовать за казённый счёт.

— Здорово разведка, чего такой не весёлый? — поприветствовал я Сутягина идущего на встречу.

Время уже позднее, так что он наверняка уже давно нас тут дожидается и ждёт не дождётся, когда же домой тронемся.

— А чему радоваться, до сих пор не продали ещё одиннадцать бочек рыбы. Даже и не знаю, чего с ней дальше делать, на рынок ехать бесполезно, там всех кого мог затарил.

— Чего же так плохо у них с продажей? Народ вон говорит новый год на носу, а они так слабо отовариваются.

— А кому отовариваться, покупателей в половину меньше стало, разбежались кто куда и возвращаться пока не собираются.

— Товарищ лейтенант, я совсем случайно услышал у вас проблема с реализацией продукции наметилась? — спросил меня высунувшийся из кузова старичок Митрохин.

— Ну не то чтобы проблема, а так не большие трудности.

— Так я могу вам помочь в их преодолении, если вы не против будите.

— Это каким же образом?

— Очень эффективным, сейчас я слезу с этой машины, подойду поближе и всё вам расскажу.

Предложение овощевода было вполне приемлемым и на мой взгляд реально выполнимым. Америки он конечно не открыл, но свою идею высказал вовремя и по делу. Наш ветеран предложил объехать всех знакомых ему сельхозпроизводителей и произвести с ними обыкновенный бартер. Конечно, здесь просматривается его интерес, в желании получить, как можно больше семенного материала, но этот интерес не идёт в разрез с моим, я тоже только за то, чтобы обеспечивать себя самостоятельно всеми необходимыми продуктами.

— Мне ваше предложение понравилось, Станислав Андреевич, поэтому завтра, с утра, садитесь в машину с сержантом, берёте с собой ещё пару человек и выезжаете по тому маршруту, который сами и укажите. На месте, разберётесь, что лучше брать, если конечно договоритесь с людьми по товарообмену. А сейчас передайте нашим, что сегодня заночуем здесь.

Далее у меня состоялась беседа с прорабом, механиком и главным электриком, которые были не против ещё на день задержаться в этом месте, потому что барахла бесхозного здесь осталось навалом. Они эти два дня, конечно же, не сидели сложа руки и намародёрили прилично, но халявы много не бывает, тем более когда понимаешь, что эта халява может скоро закончится и больше никогда вновь не начаться. Мужики полностью разобрали трансформаторную будку и теперь пытаются определиться, чем заняться завтра. Электрик, к примеру, хочет попробовать откопать хотя бы метров сто кабеля, идущего к бассейну, механик до конца разобрать систему вентиляции первого этажа, этого же здания, а прораб поставил перед собой, на мой взгляд, совсем нереальную задачу, завтра он начнёт сбивать плитку со стен, которая в этом мире страшный дефицит. Ну и как говорится, бог вам в помощь, в вашем нелёгком труде.

У меня на следующий день тоже не мало планов, как собственно говоря и у всех здесь присутствующих. Поэтому пора все разговоры заканчивать и садится поесть нормально, а то так без обеда, и ужина, можно быстро ласты склеить.

На ночь установил палатку, можно было конечно и в помещении переночевать, но не захотелось в потёмках лезть на второй этаж, да и люди там уже давно спят. Это мы с Сутягиным у костра задержались, да ещё Торопов с Весниным к нам приклеились, а всем остальным не до разговоров, устали за день.

— Так значит говоришь разбежался народ и кого тогда они там крышуют? — спросил я сержанта, после его краткого повествования о состоянии дел на Рынке.

— Друг друга, только не крышуют, а пытаются отобрать, что плохо лежит, да переманить бойцов на свою сторону. Мира у них тут долго не будет, сейчас они только перемирие заключили.

— А как же тебе тогда столько денег удалось поменять, если ты говоришь, что торговцев мало осталось?

— Так это мало тех кто, как мы, приезжает на рынок, а те кто сюда с ним попал, все на месте, куда же им деваться. А мелочь эту мне на вес отдавливали и ещё спасибо говорили, она же у них не в ходу. Да и я честно говоря не пойму зачем тебе она.

— Пускай будет, поменял и молодец. А зачем, ты себе этим голову не забивай, думай лучше о том, как и на что завтра рыбу менять будешь.

— Да, это вопрос. Но думаю, раз Митрохин взялся, то дело выгорит, он бы просто так не говорил, что сможет помочь.

Разговаривали мы до глубокой ночи, пытаясь понять чего нам дальше ждать, от не простой ситуации, сложившейся в этом месте. То что она и нас может задеть, это и дураку понятно, когда у здешних группировок кончатся люди, которых можно бесконечно крышевать, то они пойдут искать новых желающих, заручиться их поддержкой. А выбор у них не богатый, идти либо налево, либо на право. С правой стороны им и самим может прилететь не хило, там народа достаточно, а вот с нашей стороны им боятся вроде бы некого. На самом деле это им только так кажется, но нам от этого не легче, если придут не званные гости, то воевать по любому придётся, а это снова потери людей и избежать их не удастся наверняка.

Жаловаться утром на плохой сон, желающих не нашлось. Наоборот, разместившиеся на ночь, вместе со мной, разведчики, на перебой говорили о том, какую полезную вещь я приобрёл и какие возможности в связи с этим нам открылись. Соглашусь с ними, теперь мы можем забираться так далеко, куда желание появится, не обращая внимание на погоду, расстояние и рельеф исследуемой местности. Четырёх местная палатка, позволила всем нам, в ней, вполне комфортно разместится, а новенькие спальные мешки, дали возможность забыть о том, что ночуем на улице.

На рынок я отправился на одной из двух машин, что были оставлены под разное барахло, добываемое в бассейне. Лёгкие, но объёмные, оцинкованные листы, из которых была сделана вентиляция выгрузили, а разные железяки, лежащие впереди, оставили. Думаю мне они помехой не будут, закупаться я в основном собираюсь консервами, которые по словам Сутягина, пока что имеются в продаже, а они много места не займут. С собой взял Торопова, Веснина, немца и аптекаря, последнему появляться на рынке не следовало бы, но как он заявил, очень надо. У него там оказывается имеется человек, который собирает стеклянную посуду, под настойки и никому, кроме Столярова, он её не отдаст. Вот и пришлось специалисту спрятаться в кузове, от посторонних глаз, а по приезду в посёлок, я найду этого собирателя и предъявлю ему нашего мастера маскировки, ну а там пускай сами обо всём договариваются, у меня и без этих стекляшек дел достаточно.

Торговцев на улице, осталось наверное раза в четыре меньше, чем было раньше, в павильоне тоже не всё слава богу, здесь свободные торговые места, через одно, а раньше надо было приезжать очень рано, чтобы встать на проходном. С покупателями такая же картина, так что Васька не соврал, что продавать рыбу здесь больше некому. Быстро всё у них тут начало валиться, а ещё говорят незаменимых людей нет. Одного человека не стало и всё, можно сказать кругом полный упадок, от силы месяц они при такой торговле рынок продержат, а потом про это заведение можно будет забыть, если конечно не найдётся новый авторитет, способный установить настоящий порядок.

Отовариваться я решил всем, за что пока просят нормальные деньги. Нормальные это примерно на пятьдесят процентов дороже, чем брали в последний раз, но всё равно дешевле чем в Универмаге. Сложилось так, что в первом же киоске, куда я подошёл, выгреб всё, можно сказать под чистую, оставил только те продукты у которых срок годности истёк или уже на подходе. До того, чтобы есть просроченные дело ещё не дошло, но зарекаться не от чего нельзя. Владелец точки, когда узнал, что меня интересует практически весь его ассортимент, решил сделать мне скидку на всё, но при условии, что скуплю весь его товар. Я прикинул по объёму, по деньгам, которые у меня остались и согласился. Сейчас вот грузимся, приходится ставить коробки так, чтобы они не завалили нашего подпольщика, который уже пообщался со своим осведомителем и успел даже погрузить доставленный к машине товар.

Вернулся к бассейну счастливый и довольный, и на много раньше чем планировал. Но Сутягин со своей компанией приехал ещё раньше, чем сильно удивил меня.

— Васька, вы чего так быстро вернулись, не договорились что ли?

— Как хотели не договорились, так что рыбу привезли обратно. Но ты командир не волнуйся, картошки тебе целый кузов приволокли и причём абсолютно бесплатно.

— Я тебе всегда говорил, не дают, так сам забери, наконец то до тебя дошло.

— Да ладно тебе, там люди то нормальные живут, у таких чего то отбирать грех.

— Смотри ка какой набожный стал и с чего бы это вдруг? Ладно, справедливый ты наш, колись давай, чего ещё придумал?

— Ничего я не придумал, а только пообещал, что заберём весь их хутор к себе, уж очень слёзно просили, прости командир не утерпел, без твоего ведома слово дал.

— Что сказать, люди нам нужны, так что ничего криминального в том, что слово дал, не вижу.

— Вот всегда ты так, я с тобой, как с человеком, а ты меня разными вашими буржуйскими словечками, в заблуждение вводишь. Люди, между прочим, нам семьдесят мешков картошки, под честное, слово дали и ждут ответа, когда мы их сможем забрать.

— Когда забрать? — проговорил я в слух, размышляя. — Не хотелось бы бензин по чём зря жечь.

— Но сообщить им дату отъезда всё равно, как то надо и с мешками под картошку чего то решить, там у них её чуть ли не пол вагона в землю запрятано.

— Без тебя понимаю, что надо. Ты бы лучше сказал, какое число сегодня?

— Да откуда я знаю, если срочно надо могу у Митрохина спросить, он мне всю дорогу про какой то лунный календарь рассказывал. Если про него знает, то про наш то наверняка не забыл. Сейчас сбегаю, подожди.

Новым людям, да ещё с таким вступительным взносом, я всегда рад, каждый бы кто к нам приходит, столько с собой приносил, вот тогда бы мы быстро на ноги встали.

— Старик говорит, двадцать пятое декабря сегодня и ещё чего то там про новый год, вдогонку, орал.

— Новый год это хорошо. Давай мы так сделаем, сегодня домой катим, двадцать седьмого сюда возвращаемся, дальше мне в Универмаг надо ехать, вот по дороге им и скажем, что через день их заберём и мешки за одно освободим, и даже людей в помощь сможем оставить, если надо будет. Что скажешь, так пойдёт?

— Пойдёт наверное, за два то дня ничего с ними не случится.

— Здорово, тогда давай командуй общий сбор, грузим всё, что осталось и домой двигаем.

На погрузку кирпича, железок, перетаскивание грузов из одной машины в другую, ушло четыре часа. Ещё пол часа на приведение всего личного состава в надлежащий вид, не ехать же в самом деле домой, как черти чумазые.

Выехали без чего то пять, снова приедем ночью или может даже под утро. Но думаю водители справятся им всем была дана команда на отбой, так что желающие могли за четыре часа не только отдохнуть, но и выспаться.

— Евгений Николаевич, вы как спать не собираетесь? — спросил я сидевшего в кабине, рядом со мной, Столярова.

— Да как то не хочется пока.

— А я завалюсь, к повороту домой подъедем разбудите. Договорились?

— Не волнуйтесь, разбужу, если конечно самого в сон не затянет.

Я прислонился к двери кабины, подложив под голову свёрнутую фуфайку, закрыл глаза и стал делать всё, чтобы быстрее заснуть.

Как долго спал и спал ли вообще не помню, всё стёрлось в голове от резкого торможения, и от сильного удара головой о лобовое стекло.

— Ты что меня убить хочешь, чего тормозишь, как угорелый или приведение на дороге увидел? — заорал я на водителя.

— Товарищ командир, сюда посмотрите — тихим голосом проговорил солдат, глядя в своё боковое стекло.

— Чего там ещё у тебя… — договорить я не смог, а так же, как и водитель со Столяровым удивлённо смотрел, на не понятно откуда появившийся поворот налево, слабо освещённый фарами автомобиля.

— Давно это тут? — спросил я их.

— Не знаю, я как увидел, сразу затормозил — ответил шофёр не поворачивая головы.

— Ну пошли на улицу тогда, посмотрим, что это за непонятки такие на нас свалились.

Я открыл дверь и вылез из кабины, свежий воздух моментально привёл меня в чувство.

Сделал вперёд несколько шагов и остановился, пытаясь осмыслить увиденное. Налево, в лес, шла дорога, которой ещё пару дней назад точно не было, просмотреть мы её не могли. В принципе дорога, как дорога, сколько здесь их уже было, потом они где то исчезали, где то снова появлялись. Но вот так чтобы дорога ведущая в лес, была как две капли воды похожая на ту, по своему покрытию, на которой сейчас я стою, такого ни я, ни те кто едут со мной, здесь ещё не разу не видели. Почему то мне одному, идти её проверять, не хочется, нет у меня желания ходить по ночам по странным дорогам.

— Посигналь ка, пускай народ подходит, совещаться будем, как дальше быть.

Водитель нажал несколько раз на клаксон, давая понять пассажирам, стоящих позади нас автомобилей, чтобы подходили к нам. Не все конечно, а только те, кому это положено делать нашим внутренним уставом, по долгу службы.

— Чего тут у вас случилось? — зевая спросил, подошедший Сутягин.

— Сам то не видишь что ли?

Васька посмотрел в ту сторону, куда я кивнул и остолбенел, на него новообразование произвело ещё больший эффект, чем на меня.

— Не было её здесь, когда туда ехали, это я тебе гарантировать могу.

— Сам знаю что не было, ты лучше скажи чего делать будем? Дальше поедем или сюда повернём?

— Ты командир, тебе и решать — устранился сержант от ответа.

— Спасибо за помощь.

Сутягин ничего не ответил, давая мне возможность в спокойной обстановке подумать как поступить. А ещё друг называется, чуть что, так сразу, ты тут старший вот сам и решай. Самое простое конечно поехать прямо, доехать до дома, там отдохнуть и завтра на свежую голову, с десятком солдат вернуться обратно. Но кто мне даст гарантию, что эта дорога простоит здесь до завтра и не исчезнет, точно никто. И буду я потом до конца жизни жалеть, что не повернул сюда сразу. Конечно может быть и другой вариант развития событий, но вот про него я пока думать не стану.

— Поворачиваем, всех кто с оружием пересаживай в мою машину и сам садись ко мне в кабину. И пускай случится то, что случится.

— Согласен — вздохнув произнёс сержант и пошёл собирать людей.

Я так и остался стоять перед брусчаткой ведущей не понятно куда, пытаясь заглянуть в темноту, но сколько не стараюсь, дальше десяти шагов ничего не вижу, впрочем не только на этой дороге.

Content

Игорь Шилов
Опыт поколений
Книга 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20