Алексей Александров

Знамя химеры

Часть первая

За честь короны мы умрем…

Глава 1

Утро эльфийской казни

Скоро рассвет. С первыми лучами солнца, стряхнув с себя покрывало ночи, город проснется. Но пока он спит и видит сны. Его сон, защищенный тройным кольцом крепостных стен, спокоен и крепок. Этот город стар, он очень стар, но, подобно своим создателям, эльфам, не дряхлеет со временем. Стены его бастионов и домов не покрывают морщины трещин, башни дворцов блестят золотом, а в многочисленных парках и скверах цветут растения, собранные со всех концов раскинувшейся на большую часть континента империи.

Рассвет скоро. Наверное, я увижу солнце последний раз в этой жизни. День обещает быть крайне насыщенным. Нас ждет суд, приговор, залп лучников и чернота забвения. Справедливый суд. Ха! Приговор мне уже тайно вынесен и одобрен императором и Советом домов[1]. Эльфы оказали невиданную для полукровки честь, приговорив меня к «ветру стрел». Сегодня в полдень. Казнят как равного себе. Сволочи! Лицемерные ушастые сволочи! Им было мало победить — решили сделать из моей казни концерт на потеху публике. Применить казнь, предназначенную для принцев императорского дома. Можно подумать, хоть одного из этих спесивых ублюдков когда-то казнили! Рассвет скоро…

Странно знать время своей смерти, странно и страшно. В битве на страх не оставалось времени, а ведь это была моя первая битва! Похоже, она останется и моей единственной.

Будет сталь править бал,

Вздрогнет в танце клинок[2]…

Книги и легенды все врут. Пение стрел, танец мечей, заклинания боевой магии, трепещущие на ветру штандарты и благородные рыцари в сверкающих доспехах. Очередное не видевшее войн молодое поколение впитывает эти знания. И с радостью включается в игры правителей, щедро проливая свою и чужую кровь во имя высших интересов. «Во имя Света!», «С нами творец!», «Во славу добра!», «За честь империи!» — как много можно придумать благородных девизов, во имя которых вчерашние мальчишки и седоусые ветераны будут с радостью умирать. Никто не хочет гибнуть ради власти и богатства правителей, а ведь именно эти цели преследует большая часть войн.

В той мясорубке я потерял веру в благородство войны. Мы резали драконитов, они резали нас. Стоны раненых и хрип умирающих. Запах крови и горелого мяса. Жалобное ржание недобитых лошадей с переломанными ногами или «чесноком»[3] в копытах. В кровавой грязи корчились свои и чужие. Как быстро пролитая кровь стирает все различия между созданными творцом расами… Одна красная кровь на всех. Да и есть ли эти различия? У всех две ноги и две руки, одна голова. Гномы довольно низкорослы по сравнению с другими расами. Эльфы, в отличие от прочих, не стареют, да и средняя продолжительность их жизни вдвое превосходит длину жизни остальных рас. Отличия между людьми и орками и вовсе минимальны: орки отличаются зеленоватым оттенком кожи и несколько более длинными клыками. Хотя по клыкам все расы явно проигрывают вампирам. А кровь у всех одинаково красная.

Утро выдалось удивительным, поле предстоящей битвы было покрыто сверкающей росой, блестящей на солнце подобно жемчугу. К вечеру в том грязном месиве вряд ли можно было найти хоть одну травинку.

Битва началась с наступления объединенных армий. С левого фланга наступали гномы Горного королевства, сбитые в хирд, похожий на бронированную черепаху. Центр наступающего войска составляли люди, собранные со всех людских королевств, вассальных империи. Хотя там были и представители малочисленного племени вампиров — всего их Анклава. Правый фланг ощетинился пиками орков и полукровок Восточного королевства. Командовал правым флангом Уритрил III — мой дядя.

В череде прерываемых редкими передышками атак, отступлений, маневров и контратак прошел день. Казалось, еще немного — и враг дрогнет, но тут над полем боя появились драконы: все шесть драконов-повелителей, владык Драконьих земель, — а в спину наших наступающих отрядов ударила эльфийская армия. Армия стоящих в резерве союзников, армия правителей империи…

Мы были обречены: нас даже не убивали — нас просто резали, как жертвенных овец. По сути, мы таковыми и были. Да, пытались прорваться. Поодиночке и группами. Неорганизованными ордами потерявших надежду рыцарей и простых солдат вместе со стоящими плечом к плечу, ощетинившимися подобно встревоженному ежу, спаянными отрядами ветеранов. Хаос битвы перемешал армии. В одном строю рядом стояли крепыши-гномы и яростные орки, спокойные флегматики-вампиры и люди. Крестьяне и короли, ремесленники и дворяне, простые воины рядом с принцами крови: все вместе, плечом к плечу. С трудом держащие в руках выщербленное оружие, в порубленных доспехах, покрытых копотью и грязью. Лучшие из лучших. Элита империи. Обреченные. Преданные. Непокорные. Смертельно уставшие — и все же атакующие свежих эльфийских воинов. С единственным желанием: забрать к творцу как можно больше ушастых выродков перед смертью. Лучники выкашивали нас целыми рядами, с небес лились огонь и молнии, задние шеренги вырезались драконитами. А все-таки мы дошли…

Я рубил мечом, принимал удары на измочаленный щит. Сколько это продолжалось? Секунды? Минуты? Часы? Казалось, эта битва длится вечность. Мышцы стонали от усталости, легкие горели огнем и плевались кровью, сознание стремительно рвалось прочь из измученного тела. Чей-то удар сбил с меня шлем, глаза стали застилать теплые струйки. Последнее, что я помню, — сгорающий в пламени отряд рыцарей во главе с моим дядей и двоюродным братом. Потом была темнота. Жаль, что это была не смерть.

Очнулся в плену. Эльфийские маги были столь любезны, что даже заживили мои раны, чтобы я не испортил длинноухим праздник и не скончался раньше запланированного срока.

Спустя три недели меня доставили в Иллириен — столицу империи. В столице, как лицо королевской крови, меня поместили на верхнем этаже одной из башен императорского дворца, в комнате для «почетных пленников».

Толпа всегда жаждет хлеба и зрелищ. Поэтому император придумал публично казнить оставшихся в живых «мятежников», в том числе и принца Леклиса из Восточного королевства, то есть меня. А в умении умерщвлять преступников на потеху толпе палачи не знали равных, во славу Света очищая мир и развлекая народ. Преступников жгли огнем и магией, травили животными, рубили руки и головы, топили. Около ста лет назад одного убийцу сначала четвертовали, потом повесили, затем, еще живого, вынули из петли и отрубили бедняге голову. Так что можно сказать: в плане казни мне повезло. Меня просто привяжут к столбу и расстреляют из луков.

Отхожу от окна и, обогнув широкое ложе в центре комнаты, подхожу к зеркалу. Из него на меня смотрит на редкость мрачный тип. Средний рост, тонкие эльфийские черты лица, смуглая, зеленоватого оттенка, кожа, вполне человеческие уши, розоватые белки глаз и короткие темные волосы. Полукровка, принц полукровок. Среди моих предков были, наверное, все разумные расы этого проклятого богами мира, исключая, пожалуй, кентавров и горных великанов. Родоначальником считается Леклис Эйкин Эльфиниил — один из племянников эльфийского императора Элберта IV, правившего около восьмисот лет назад. Среди моих предков были люди, эльфы, орки, пара гномов и даже один вампир. Полукровок в империи не любили, большинство из них переселялись в плохо освоенные восточные провинции. Впоследствии там образовалось Восточное королевство. Около двухсот лет назад после ряда кровопролитных пограничных войн с Рассветной империей, в которых ни одна из сторон не добилась успеха, наше королевство вошло в состав империи на довольно выгодных условиях. Мы обязались охранять восточные рубежи от нашествия драконитов, взамен, как «добровольно присоединившимся», нам было дозволено не платить налогов в императорскую казну. На территорию королевства не распространялись законы империи.

Теперь мы просто очередная провинция.

Шаги за дверью… Похоже, это за мной.

Глава 2

Гонец

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф.

Владимир Высоцкий.

Тремя месяцами ранее

Близок рассвет. Как болит голова и хочется пить! Похоже, мешать вино, пиво и «воду орков» было дурацкой идеей. Кстати, где я нахожусь? Чуть-чуть, буквально на волосок, раздвигаем ресницы и, стараясь не делать головой резких движений, с любопытством разглядываем обстановку. Хм. Похоже, это моя комната, но она как-то странно выглядит: если раньше в ней был просто бардак, то теперь — первородный хаос. Одежда и бумаги вперемешку с пустыми бутылками разбросаны по всей комнате. Из оружейного сундука, перевернутого набок, вывалены доспехи. На стене чернеет пятно — похоже, поработала магия. И как я буду все это убирать?

Когда мне было лет десять, прибирающий мою комнату слуга нашел много интересных вещей, которые считались потерянными. В том числе свиток с каким-то боевым заклинанием. Мне не удалось проверить, с каким. А жаль: всегда мечтал снести одну из стен своей комнаты. После этого меня ждала легкая экзекуция от отца и наставительная лекция от матери. Все мои оправдания, что это были боевые трофеи и случайные находки, были проигнорированы. После того случая в своей комнате я всегда убирался сам. Еще бы: только допусти постороннего человека копаться в моих вещах и бумагах!

Да, кстати, а что я делаю на полу, и что на мне надето?

Странно… я закутан в черную медвежью шкуру. Если мне не изменяет память, она должна находиться в центре комнаты, как раз напротив двери. Судя по звукам, в моей кровати кто-то спит. Интересно, кто?

Со второй попытки удается встать на ноги.

— Так что мы, ваше высочество, видим на кровати? — ехидно вопрошает внутренний голос.

На кровати — два обнаженных женских тела: Клорина и Дэя, полуэльфийки, помощницы главного мага королевства магистра Тиллита, ректора Академии общей магии, первого министра королевства. Обе обладали вспыльчивым характером и терпеть не могли друг друга. Девушки имели в отношении моей скромной персоны далеко идущие планы. Сейчас они спали в обнимку друг с другом, словно сестры или любовницы.

— А на кровати наше высочество видит большие проблемы, — отвечал я внутреннему голосу, стараясь стоять более-менее ровно.

— Надеюсь, ваше высочество приятно провело ночь?

— А что нам подсказывает наша память? — задал я резонный вопрос.

Память услужливо продемонстрировала несколько довольно фривольных картин прошлого вечера и ночи, после чего отключилась. Судя по картинам, время мы провели действительно неплохо.

— Надеюсь, ваше высочество понимает, ЧТО ожидает наше драгоценное здоровье, когда эти два ангела проснутся в объятьях друг друга? — злорадно проговорил внутренний голос, продемонстрировав картину с колюще-режущими предметами и боевыми заклинаниями, направленными на мою скромную особу с целью нанесения этой особе урона, не совместимого с полноценной жизнедеятельностью.

— Я думаю, чем дальше мы окажемся в это время отсюда — тем лучше!

Натянув на себя штаны и сапоги, я вышел из комнаты и спустился вниз, стараясь ступать как можно тише по скрипучим деревянным ступеням Южной башни замка.

Клорина и Дэя были чудесными девушками. С каждой из них я поддерживал более чем дружеские отношения. Но каждая из них считала себя моей единственной и хотела осчастливить меня до самой смерти. А так далеко мои планы в неполные двадцать лет не простирались. Слава творцу, благодаря специальным заклинаниям дети у наследников престола могли появиться только в официальном браке.

До сегодняшнего дня мне удавалось крутить роман с обеими без особых последствий. Видимо, теперь настало время расплачиваться. Девушки обладали поистине огненным темпераментом, их совместные ссоры нередко сопровождались применением слабых вариантов огненных шаров. Обычно после этого соперницы проводили несколько дней в своих комнатах, магически ускоряя рост сгоревших волос и бровей.

Замок еще спит. Только на внешних стенах слышится перекличка стражников. Стараясь производить минимальное количество шума, спускаюсь на первый этаж и через одну из окованных медью дверей выхожу к колодцу во внутреннем дворе замка. Достав из колодца ведро обжигающе холодной воды, с наслаждением припадаю к вожделенной жидкости. Опрокинув остатки воды себе на голову, опускаю ведро обратно в колодец с целью повторения оздоровительной процедуры. Молоточки, усиленно стучащие в голове после пробуждения, стали успокаиваться, оставив мою голову в покое до следующего раза.

— Приятно видеть, Лекс, что не одному мне плохо в этом замке, — с оттенком ехидства в голосе замечает подходящий к колодцу Ольден, мой двоюродный брат.

— Какая честь, ваше высочество! — стараясь сохранить серьезное выражение лица, отвешиваю в его сторону поклон согласно этикету. — Чем объясняется ваш столь ранний визит?

— Тем же, чем и твой. — Отвесив не менее официальный поклон, Ольден совершает с ведром ту же процедуру, что и я до него. — Вот теперь я ощущаю себя живым, а не думающей разновидностью мертвяка.

— Надо меньше пить!

— Но чаще это делать!

Дружно смеемся.

Пару раз хлопнув меня по плечу, Ольден уходит в сторону северного замкового крыла. Кажется, именно там располагаются покои его невесты, и именно там он предпочитает ночевать последний месяц.

Мы с Ольденом одногодки. Он старше меня всего на два месяца. Мы были с ним неразлучны с детства, что бы ни делали и где бы ни находились. Вместе обучались, вместе шалили, вместе росли. В горном обвале, унесшем жизнь моих родителей, погибла и его мать. Нам тогда не было и тринадцати. Опеку над королевскими недорослями взяла восемнадцатилетняя сестра Ольдена Ларгорита. У дяди Уритрила времени на наше воспитание не было: ему приходилось управлять Восточным королевством — самым крупным королевством Рассветной империи.

Ларгорита отчаянно пыталась сделать из нас образцовых принцев, наследников престола. Надо отдать ей должное: с помощью десятка учителей она умудрилась привить нам все должные знания. Но привить нам серьезность и ответственность было выше ее сил. Если какая-либо церемония казалась нам скучной, мы самым наглым образом сбегали с нее.

Промучившись до нашего восемнадцатилетия, Ларгорита вышла замуж за своего давнего воздыхателя графа Сердрика, правителя граничащих с землями драконов оркских территорий. Объявив, что мы теперь вполне самостоятельны, Ларгорита вместе с осчастливленным Сердриком уехала в Приграничье.

Дядя назначил нас на пару должностей и предоставил самим себе. Я получил должность смотрителя королевских арсеналов, Ольден — коннетабля королевских рыцарей.

Следующий год нашей жизни стал чередой непрерывных рыцарских турниров и не менее бесконечных попоек. Вскоре дяде Уритрилу это надоело, и в недрах королевского двора созрел заговор, направленный против принцев. Целью заговора под руководством короля Уритрила III и магистра Тиллита была женитьба наследного принца Ольдена и принца Леклиса. С этой целью был проведен большой королевский бал. Частично заговорщикам удалось воплотить свои коварные планы в жизнь.

На балу Ольден познакомился с милейшим семнадцатилетним созданием. Это была Аэлита, одна из младших принцесс граничащего с нами на западе людского королевства Итанол. Их внезапно вспыхнувший роман был главной темой сплетен в течение нескольких недель. Последовавшая за ним быстрая помолвка стала для меня шоком. До сих пор думаю, что не обошлось без заклинаний магистра Тиллита. Сложно было представить Ольдена, признанного балагура и сердцееда, связанным узами брака.

Меня заговорщикам так просто взять не удалось. Утром я мог проснуться в спальне Клорины, а ночью заснуть в спальне Дэи. До сегодняшнего дня данное положение меня вполне устраивало.

Вновь включившаяся в работу память подсказала, что же мы вчера праздновали.

За день до этого дядя Уритрил с большей частью двора отправился на большую королевскую охоту. Ольден и я под разными благовидными предлогами постарались избежать этой незавидной участи. Это, впрочем, не вызвало подозрений: охотиться мы предпочитали вдвоем. Благословение создателя! Какое удовольствие можно получить, гоняясь с толпой придворных за парой оленей?

Так что на целых три дня замок был в нашем распоряжении. Именно поэтому было решено неофициально отпраздновать помолвку Ольдена в «узком» (сотня, не больше) дружеском кругу. Все заинтересованные лица были предупреждены за пару дней до охоты.

Похоже, повальные заболевания среди замковой молодежи не остались без внимания дяди. Уж больно со скорбным лицом он уезжал на охоту. Отбывающий вместе с ним Тиллит предупредил: на королевскую сокровищницу он установил свои самые сильные заклинания. Ха! Было время, когда он таким же образом пытался защитить от наших набегов винный погреб. Именно тогда я и закрутил роман с его ученицами. Каюсь, вначале я собирался, используя свою несравненную внешность, красноречие и природное обаяние — всегда был скромным мальчиком, — попросить их помощи в проникновении в винный погреб. Но после более близкого — очень близкого — знакомства с обеими девушками решил, что разбивать сердца таких красавиц будет жестоко, да и небезопасно. К тому же их появление сразу решило несколько задач: во-первых, в винном погребе появился новый тайный вход. Во-вторых, были решены проблемы с другими претендентками — если не на мое сердце, то на титул. Познакомившись с несколькими портящими внешний вид заклинаниями моих новых подружек, несостоявшиеся фаворитки резко ко мне охладели. Чему я был несказанно рад.

Отослав внутреннюю стражу, мы веселились весь день. Последствия лично моего веселья я уже видел. На последствия общего веселья я смотреть не рискну — по крайней мере, внешне замок не пострадал. В конце концов, Ольден — будущий король, вот пусть он и разбирается со своими подданными.

Работа моей многострадальной памяти была прервана дикими криками, раздающимися около Южной башни.

— Началось… — прокомментировал внутренний голос. — Да благословит нас создатель!

— Л-е-к-л-и-и-и-ис!!! — От Южной башни ко мне направлялись две восхитительные женские фигурки, обтянутые остатками того, что вчера было платьями.

— Доброе утро, дамы! — Послав одну из своих самых обаятельных улыбок, я поклонился и стал озираться по сторонам в поисках ближайшего укрытия.

— Продолжаем заговаривать зубы, — снова заголосил внутренний голос, — и м-е-е-едленно двигаемся куда-нибудь, где крепкие двери и тяжелые засовы.

— Как вам спалось? — Продолжая улыбаться, делаю несколько шагов в сторону конюшни. Проклятье! Слишком далеко! Не добежать.

— Да, про сон — это ты зря спросил, — прокомментировал внутренний голос, в то время как тело совершало прыжок в сторону, под прикрытие стенок колодца. Спасаясь от пущенного общими магическими усилиями — редкое единодушие! — булыжника мостовой.

От неминуемого и довольно болезненного возмездия меня спас рев боевых сигнальных труб на внешних стенах. Последний раз так трубили более пяти лет назад, во время окончания последней войны с драконьими владыками.

Втроем мы кинулись к внутренним воротам. В тех остатках платьев, что на них были, быстро бежать магички не могли. Так что бежали мы чуть ли не в обнимку: Дэя висела на моем правом плече, Клорина — на левом. Было тяжело, но приятно.

Добежали мы туда как раз чтобы увидеть въезжающего эльфийского гонца, одетого в зеленое с золотом одеяние императорского дома. Над гонцом развевалось красное полотнище с черным мечом.

Знак войны.

Глава 3

Подготовка к походу

Посланник императора наделал шуму в замке.

Ольден, срывая голос, гонял слуг, стараясь навести подобие порядка в тронном зале. Я, найдя в своей комнате наименее пострадавшую одежду, оделся и стал ему помогать. Не прошло и часа, как на взмыленных лошадях в окружении охраны прибыл дядя. К его приезду нам удалось совершить маленький подвиг, приведя тронный зал в надлежащий вид. Войдя, он окинул его придирчивым взглядом, после чего подошел к нам и совершенно не по-королевски погрозил сжатым кулаком. Затем проследовал к трону. Гонец вошел в зал и, согласно этикету опустившись на одно колено перед королем, протянул свиток. Свиток был перевязан красным шнуром и скреплен императорской печатью.

Дядя, сидя на троне, углубился в чтение свитка. По мере прочтения лицо его становилось мрачнее и мрачнее. В зале стало непривычно тихо. В гнетущей тишине он позвал слугу с письменными принадлежностями. Быстро набросал ответ и скрепил его печатью.

Получив ответ, гонец поклонился и покинул зал, — у ворот его ждали свежие лошади. С уходом гонца все взгляды были устремлены в сторону короля: было ясно, что королевство ожидает война. Но с кем?

Встав с трона, король окинул притихший двор хмурым взглядом. На секунду его взгляд остановился на нас с Ольденом.

— Собрать войска. Армия должна выступить против драконов. — Голос дяди был непривычно глух. — Магистр Тиллит, составьте указ о сборе войска и разошлите гонцов по королевству. Принц Ольден, подготовьте королевских рыцарей. Принц Леклис, на вас — организация ополчения. — Поднявшись с трона, дядя в сопровождении магистра быстро удалился в свои покои.

Позже в покоях короля собрался военный совет. Помимо меня и Ольдена там присутствовали: магистр Тиллит; лорд-маршал граф Ранитар, ветеран пограничных конфликтов; капитан королевской стражи барон Глок, прекрасный мечник и образцовый солдат — в детстве он был одним из моих учителей; лорд-казначей граф Браен и гроза разбойников — лорд-шериф граф Фирст.

— Ваше величество, кто возглавит войско? — мрачно спросил лорд-маршал.

— Войско возглавлю я сам, моей правой рукой будешь ты, Ранитар, — дядя грустно улыбнулся. — Тебе не привыкать, старый друг.

— Кого из принцев оставите регентом на время вашего отсутствия? — спросил магистр Тиллит. Похоже, этот вопрос его интересовал особенно остро.

Мы с Ольденом мрачно переглянулись. Обычно в случае долгого отсутствия короля один из его родственников принимал титул лорда-хранителя королевской печати или регента.

На наше счастье, у дяди Уритрила были другие планы. Оглядев наши разом поскучневшие лица, дядя заявил:

— Лордом-хранителем будете вы, магистр. Принц Ольден, как коннетабль, возглавит рыцарей. Принц Леклис возглавит оркскую пехоту, а пока займется формированием ополчения. Барон Глок, окажите принцу помощь. — Глок молча кивает и ударяет сжатым кулаком правой руки по левой стороне груди чуть ниже сердца. — Тебе, Леклис, советую прислушиваться к советам барона. Только ближе познакомившись с войной, они научатся ценить краткие мгновения мира, — добавил король, видя, что магистр Тиллит хочет что-то возразить. — Я не хочу, чтобы кто-то из них, обретя власть, развязал войну от скуки или ради интереса.

— Приму любое решение вашего величества. — Было видно, что магистр недоволен.

Выражения наших с Ольденом лиц сменились на притворно-серьезные.

— Через месяц армия должна быть в месте сбора — в глубине ничейных территорий, это почти в десяти пеших переходах от столицы. Учитывая большое количество ополчения, нам понадобится все пятнадцать переходов, — продолжил дядя. — Таким образом, у нас есть две недели, чтобы собрать тридцать пять тысяч пехотинцев и две тысячи рыцарей. Согласно договору, именно такое количество войск мы должны предоставить Императору на срок до шести месяцев.

— Магистр, — обратился дядя к Тиллиту, — подготовьте приказ графу Сердрику. Мне нужна половина пограничной армии. Для прикрытия границ мы пошлем ему десять тысяч ополчения. Его войска должны быть сосредоточены на северо-востоке королевства для прикрытия фланга наступающих армий. В случае наступления в глубь территории драконов на графа ложится обеспечение постоянного снабжения. Граф Фирст, на вас — внутренняя безопасность в королевстве. Воры и разбойники всех мастей могут подумать, что с уходом королевской армии их некому будет ловить. Вам придется их разубедить в этом. На время отсутствия армии разрешаю пойманных разбойников вешать прямо на месте. Да, магистр, что там у нас с боевыми магами?

— Ваше величество, как вы знаете, в нашем королевстве всего две сотни практикующих магов. Боевыми можно считать только десятерых из них. Включая меня. Как минимум трое нужны в приграничье, я остаюсь в столице. Значит, с армией пойдет шесть боевых магов и сорок стихийных.

— Да, негусто, — хмуро подытожил дядя.

У всех рас, за исключением вампиров, магические способности были редкостью. Обычно они проявлялись у одного из нескольких тысяч детей в возрасте от десяти до тринадцати лет. Появление магических способностей после двадцати считалось невозможным. Сначала будущие маги в течение восьми лет проходили обучение в Академиях общей магии, разбросанных по всей империи. На седьмом году обучения ученикам присваивались звание адептов и одна из четырех стихийных специализаций: Огонь, Вода, Земля или Воздух. Следующие два года адепт находился в учениках при практикующем в его специализации маге.

Маги Земли наиболее распространены — в основном это полевые маги, оказывающие помощь шахтерам и крестьянам. К магам Земли также относятся лекари-алхимики.

Маги Воды повелевают водной стихией. Они могут укрощать наводнения и штормы, но в первую очередь их ценят как целителей. Именно они лечат серьезные болезни и травмы, принимают роды.

Маги Воздуха. На них лежит множество обязанностей, главная из которых — контроль над погодой. Они следят, чтобы дожди шли вовремя, когда нужно, а когда не нужно — не шли.

Довольно редко встречаются Маги Огня — наиболее пригодный для боя класс магов, в каждой приграничной крепости мечтают заполучить именно такого. В городах основной их обязанностью является присмотр за пожарами.

Отдельно стоят боевые маги, которым в равной степени подчиняются все стихии. Таких магов всегда были единицы.

Совет между тем продолжился. Пошло обсуждение налогов, видов на урожай, формирования обозов и путей снабжения. Мне стало, откровенно говоря, скучно. Все эти доходы и расходы всегда вызывали у меня сонливость. Я не считал себя созданным для королевской власти. Вместе с короной на твою голову ложится слишком много забот. Так что меня вполне бы устроила «скромная» должность лорда-маршала. Эльфийско-оркское происхождение позволяет графу Ранитару выглядеть на сорок лет, но он уже давно разменял седьмой десяток. Конечно, пока еще он легко согнет в бараний рог и меня, и Ольдена, но его время истекает.

— Совет закончен. За дело, господа. Да поможет нам создатель! — Голос дяди разогнал сонливость.

Все поднялись со своих мест и стали расходиться. Лица всех, за исключением меня и Ольдена, были мрачны.

Я направился в главный арсенал, расположенный во внешнем дворе. Именно в нем хранилась большая часть оружия, предназначенного для ополчения. На выходе из тронного зала меня догнал барон Глок.

— Какие будут приказания, ваше высочество? — обратился ко мне старый вояка, вытягиваясь по стойке смирно.

Я от подобного обращения, признаться, опешил.

— Глок, ты что? — удивленно спрашиваю его. — Перепутал меня с дядей? Разве не ты учил меня, с какой стороны держаться за меч? Или ты забыл, как пару лет назад лично вытаскивал нас с Ольденом за уши из многочисленных злачных мест Старого города?

— Леклис, Леклис, когда же ты вырастешь, — вздохнул старый стражник. — Вспомни, чему я тебя учил? Армия строится на единоначалии. А единоначалие держится на авторитете. Перед солдатами я всегда буду называть тебя «ваше высочество». Ты же забываешь просто Глока и вспоминаешь, что я еще и капитан.

— Но сейчас-то мы не перед строем! — Не люблю, когда другие правы.

— Должен же ты привыкнуть. Так какие будут указания, ваше высочество? Ну же, мальчик, командуй. Вспомни, чему тебя учили.

— Капитан Глок! — От звука собственного голоса хочется самому встать смирно: все-таки у меня были хорошие учителя.

— Я, ваше высочество! — Спина барона прямая, грудь колесом. Левая рука придерживает ножны меча. Правая вытянута вдоль тела. Взгляд направлен в бесконечность перед собой.

— Согласно распоряжению нашего короля Уритрила III мне поручено в течение двух недель сформировать и подготовить городское ополчение. Приказываю: вне городских стен возвести временный лагерь для размещения и тренировок войск. Всех прибывающих в лагерь делить на три группы: лучников, копейщиков и мечников — в соответствии с их знаниями. Разбивать на десятки и сотни, десятниками приказываю ставить простых городских стражников, имеющих военный опыт. Сотниками назначать десятников городской стражи. Командиров тысяч я назначу лично. Исполняйте!

— Служу королю и королевству! — гаркает Глок, ударяя кулаком по левой стороне груди чуть ниже сердца. Мне ничего не остается, как сделать то же самое. Ненавижу ритуалы!

— Похоже, мальчик, ты еще не безнадежен, — окидывая меня взглядом гордого своим произведением мастера, произносит Глок. — Знаю, ты терпеть не можешь ритуалы, но они — один из тех китов, на которых строится армия. Именно армия, а не сборище вооруженного сброда.

* * *

— Слезы творца! Это что?! Меч?! — ору я на толстого начальника арсенала, размахивая перед его мясистым носом кончиком изъеденного ржавчиной клинка. — Если ты мне еще раз поставишь гнилые луки и проржавевшие мечи, я заставлю тебя лично полировать каждую железку в лагере, включая подковы лошадей! Всю вчерашнюю партию мечей отдать в кузницы на переплавку!

— Будет исполнено, ваше высочество, — следя глазами за кончиком меча, нервно сглатывает он.

Покидаю арсенал в сопровождении конного эскорта из четырех стражников. Теперь мой путь лежит обратно, в выросший три дня назад за крепостными стенами шумный военный лагерь. Формирование столичного ополчения, к которому я приступил с гораздо большим энтузиазмом, чем мог сам предположить, — поглощало все свободное время. Уже третий день я с помощью капитана Глока гонял ополченцев. Разбивал их по отрядам, назначал командиров из числа стражников, ругался со слугами арсенала.

Охотники и лесные рейнджеры формировались в сотни лучников. Большинство из них были наполовину эльфами, так что стрелять научились раньше, чем ходить. Встречались представители и других рас, особенно меня поразил огромный полуорк Трок. Я мог смотреть ему прямо в глаза, сидя на лошади и не наклоняя головы. Под стать хозяину был и его лук со стрелами, больше подходящими для баллисты. Трок был следопытом, причем одним из лучших. Глядя на его размеры, с трудом можно было представить, что этот Черный медведь передвигается тихо, как лесная кошка. Трок стал одним из моих личных телохранителей.

Крестьяне и ремесленники, впервые взявшие в руки оружие, назначались в сотни копейщиков. По большей части они будут использоваться для разбивки и установки лагеря, наведения переправ и постройки полевых укреплений. В бою они будут играть вспомогательную роль, оказывая поддержку оркским пехотинцам и феодальным дружинам.

Все умеющие обращаться с мечами формировали сотни мечников. В основном это были охранники купеческих гильдий, кузнецы-оружейники, осужденные преступники: за участие в военных походах все прегрешения перед короной, за исключением убийств, прощались. Эти воины составят центр знаменитого «кулака орков» — боевого пехотного порядка из пяти-восьми тактических единиц, «пальцев», численностью в две-три тысячи воинов. Каждый «палец» имел сто человек по фронту и тридцать человек в глубину. Первые четыре шеренги по фронту и флангам составляют пикинеры и алебардисты, дальнейшую формацию составляют мечники, в середине построения находятся знамена. На поле боя «пальцы» располагались в две или три линии в шахматном порядке. Интервалы между ними занимали лучники. Во главе каждого «пальца» стоит «военный вождь». Командир «кулака» именовался «рукой». Возможно, по силе удара «кулак орков» уступал «гномьему хирду», зато превосходил последний в скорости передвижения и маневренности.

Падший дернул меня согласиться с предложением Глока и устроить вечером пятикилометровый марш-бросок в полной выкладке. «Армия Восточного королевства всегда славилась своими стремительными маршами», — усмехаясь, заявил он мне. К сожалению, причину его усмешки я понял гораздо позже. Причем Глок настаивал, чтобы я лично возглавил это мероприятие и задавал темп. По его плану, это должно было способствовать увеличению моей популярности! К концу марш-броска я был готов лично себя придушить за согласие на эту пытку; думаю, у большинства добежавших были такие же мысли. Я-то рассчитывал задавать темп, сидя на своем жеребце Шторме. Но у Глока на этот счет были другие планы, и мне пришлось бежать на своих двоих, вспоминая дни загубленного этим садистом детства. Хорошо еще, что в тот день я не надел тяжелых доспехов, ограничившись легким гномьим «хауберком» — кольчужной рубашкой до колен с длинными рукавами и капюшоном. Те, кто считает, что в тяжелых доспехах нельзя быстро двигаться, и уж тем более бегать, никогда не проходил обучения под руководством Глока. Если бы дядя Уритрил приказал старому капитану научить меня и Ольдена летать, я почти уверен — Глок бы нас научил.

Забег прошел в теплой дружеской обстановке. Путаясь в ножнах, ударяясь головой о пристегнутые к спинам щиты, матерясь и проклиная Падшего, а заодно и меня, воины уже сформированных сотен нарезали круги вокруг лагеря. Бойцы, еще не распределенные по отрядам, радостно наблюдали за нашими мучениями. Правда, радовались они недолго. Пробежав, я первым делом отдал приказ Глоку на следующий день устроить марш-бросок для всех не бежавших сегодня — пусть без оружия и доспехов, но в три раза длиннее.

Из-за недостатка времени последние несколько дней я ночевал прямо в лагере, в разбитом походном шатре. За день я выматывался настолько, что обычно заваливался спать, едва содрав доспехи. В этот день все происходило так же, только в палатку я не вошел, а, скорее, вполз с единственным желанием: чтобы меня кто-нибудь добил. Кстати, желающих в тот день стало гораздо больше — сотен на семь. Развалившись на прекрасно знакомой медвежьей шкуре, заменявшей мне постель, я потянулся к стоящей у изголовья «ложа» корзинке. Там была припрятана целая бутылка вина. К моему удивлению, корзинка оказалась пуста! В ней лежала только небольшая записка, в которой две до боли знакомые мне особы извещали одного знакомого им принца, что вечером завтрашнего дня ожидают его высочество в его замковых апартаментах. В случае неявки указанного высочества в означенное время высочеству предлагалось искать для дальнейшей жизни место подальше от королевского замка.

Искуситель — внутренний голос — сразу же предложил несколько вариантов решения проблемы. Особенно многообещающим показался вариант с толстым суком и крепкой веревкой.

Тяжело вздохнув и сунув записку обратно в корзинку, я завалился спать.

Днем, свалив на капитана Глока руководство ополченцами, я стал основательно подготавливаться к предстоящей встрече. Разумеется, никаких мечей брать с собой я не собирался. А вот с особо прочными гномьими доспехами и наиболее сильными защитными амулетами расставаться не стал. Время военное все-таки. Здраво рассудив, решил, что брать на свидание шлем и щит — плохая мысль.

Прибыл поздно вечером в замок. Захватив на кухне пару бутылочек хорошего вина и немного фруктов, я пошел на место назначенной встречи.

Уже на подходе к башне меня насторожило полное отсутствие охраны и слуг. В то время как остальная часть дворца, несмотря на позднее время, гудела, как пчелиный улей.

Соблюдая все мыслимые меры предосторожности, подхожу ко входу в башню и открываю дверь. Пока все тихо. Можно поздравить себя с успешным началом первой фазы встречи. Поднимаюсь наверх, в свою комнату, открываю дверь и застываю в состоянии полнейшего удивления. Клорина и Дэя — обе — находятся в моей постели. Одеты они… Хм… Легче сказать, что они раздеты. Прозрачные ночные рубашки признавать одеждой разум решительно отказывается. Сердце начинает бешено ускорять свой ритм. В легких ощущается недостаток воздуха.

Мое появление не вызывает никакой реакции, кроме обольстительных улыбок на двух совершенных лицах.

— Кажется, обошлось, — комментирует внутренний голос, а дрожащие руки в это время судорожно пытаются отстегнуть пряжки доспехов. Вмиг два ангела превращаются в беснующихся фурий. Отреагировать на столь резкое превращение капитулировавший мозг не успевает.

— С каждым разом совместное заклинание телекинеза им удается все лучше и лучше, — дает комментарий внутренний голос, тело в это время летит вниз по лестнице. Все-таки надо было надеть шлем!

Все вокруг чернеет, я теряю сознание.

Очнулся и почувствовал, что две пары рук осторожно обследуют мое покрытое доспехами тело.

— Лекс, с тобой все в порядке? — спросила Клорина.

— Леклис, прости, — плакала Дэя.

Я был уверен, что умер, но в настоящий момент меня это не волновало. Под моей головой вместо подушек были четыре прекрасные груди, а надо мной склонились два встревоженных ангельских лица.

Решив, что в чертоги создателя еще успею, я громко застонал.

— Лекс, не умирай! — всхлипнула Дэя, целуя меня.

— Дай ему воздуха, ты, похитительница чужих женихов! — возмутилась Клорина. — Ты виновата, что мужчина, которого я люблю, лежит здесь и умирает.

— Я виновата?! Это твоя глупая затея с телекинезом чуть не убила его! — закричала Дэя.

Похоже, назревает скандал.

Я снова громко застонал и сделал вид, что с трудом могу открыть глаза.

Обе девушки стали меня успокаивать, гладя по голове.

«Хорошего помаленьку», — решаю я, поизображав пару минут израненного героя. С трудом поднявшись на ноги и пошатываясь, пытаюсь подняться по лестнице. Уже на третьей ступеньке жутко кружится голова, и я начинаю заваливаться назад. Видимо, столь скорый спуск подействовал на меня гораздо сильнее, чем я думал. Дальнейшая картина напомнила картину четырехдневной давности, но с точностью до наоборот. Не я нес девушек, а они несли меня. Клорина поддерживала меня с левой стороны, Дэя — с правой. Совместными усилиями им удалось довести меня до моей постели.

Вынув из доспехов и стянув с меня одежду, девушки усиленно принялись разминать мое ушибленное тело.

— Кажется, поспать мы сегодня не сможем, — опять вклинился с комментариями внутренний голос. На этот раз он был абсолютно прав.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь.

Глаза удалось разлепить только с четвертой или пятой попытки. Стараясь не разбудить лишь под утро угомонившихся девушек, с трудом умудряюсь встать. Прикрыв себя какими-то тряпками, иду принимать раннего посетителя, твердо решив спустить оного с лестницы, если он меня разбудил из-за ерунды.

На пороге, смущенно переминаясь с ноги на ногу, стоял Торк.

— Простите, ваше высочество, капитан Глок просит вас скорее прибыть в лагерь.

— Торк! Ты не мог бы передать капитану, что я занят?

— Ваше высочество, капитан просил передать, вам… вас… они… — Торк смущенно уставился в пол. Несмотря на свой рост, Торк был на удивление добродушным и застенчивым малым. Проводя большую часть времени в одиночных рейдах по бескрайним лесным просторам королевства, он испытывал явные трудности при общении.

— Что еще просил передать капитан?

— Он просил передать, что если вы не прибудете в лагерь сами, он притащит вас в него за уши.

— Хм, он может. Ладно, Торк, проследи, чтобы подготовили моего жеребца Шторма.

— Слушаюсь, ваше высочество. — Немного замявшись, он кланяется и уходит.

Стараясь не шуметь, быстро одеваюсь. Похоже, тайные побеги из собственных покоев становятся традицией.

— Лекс, даже не думай снова сбежать! — садится в кровати Дэя, ее огненно-рыжие волосы растрепанной гривой спадают на спину.

— Солнышко, я бы рад остаться, но не могу.

— Ты нас совсем не любишь! — соблазнительно покачивая бедрами, подходит ко мне Клорина, закутанная в простыню. Растрепанные после сна волосы искрятся чернотой.

С трудом проглатываю слюну, любуясь совершенной формой груди, обрисовывающейся под тонкой тканью простыни. Это все мое?

— Тут вы правы: не люблю, — улыбаюсь я.

— Наглец! — получаю пощечину от Клорины по левой щеке.

— И от меня добавь, — улыбается из постели Дэя.

Получаю пощечину по правой щеке.

— Почему мы тебя любим? — заявляет Дэя, подобно кошке потягиваясь на кровати.

— Потому что я силен, красив, умен и необыкновенно скромен.

— Скорее, потому что ты — принц, — усмехается она.

— Девушки, если вы метите в королевы, спешу вас огорчить: королем становиться я не собираюсь. Пусть у Ольдена болит голова от налогов, законов и дипломатии, — ухмыляюсь я. — Ладно, мне пора, дня три я в замке не появлюсь.

— У-у-у, как скучно, можно нам отправиться с тобой?

— Может, среди твоих подчиненных мы найдем парочку более симпатичных мальчиков, — поддерживает подругу Клорина.

— Только попробуйте — и останетесь без десерта! — Обхватываю Клорину за талию, притянув к себе, нежно целую в губы.

— А мне десерт? — обиженно надувает губки Дэя.

— Я могу получить его за тебя, — еще крепче прижимаясь, шепчет Клорина, легко кусая мою шею.

— Попробуй, и тебе придется учиться летать! — вспыхивает Дэя.

— Не ссорьтесь, девушки. — Отпускаю Клорину, подхожу и целую Дэю. — Мне пора.

Дни шли своим чередом. Королевство готовилось к войне. В столицу прибывали рыцари, стягивались ополчение и дружины. Прибыли пять тысяч орков графа Сердрика под руководством полковника Луска, героя последней войны. Формировались обозы, запасался фураж для лошадей, ковались запасные гвозди и подковы, точились мечи, штопались кольчуги. Украшенные шрамами ветераны обучали новичков.

Наконец к назначенному сроку приготовления были закончены, выход армии был назначен в полдень.

Проснулся я в тот день довольно поздно. Вчерашним вечером девушки устроили мне прощальный ужин, закономерно закончившийся в постели. Поцеловав на прощание Клорину и, разумеется, Дэю, уставший, но довольный, я, надев доспехи и захватив сложенные в поход вещи, отправился в лагерь. Там Торк должен был позаботиться о моем шатре и сменных лошадях.

В лагере завершались последние приготовления к походу, снимались пехотные палатки и рыцарские шатры. Войска выстраивались в две колонны вдоль городской стены напротив ворот. На стенах наблюдать за выходом войска собрался, казалось, весь город.

Затрубившие сигнальные трубы сообщили о приближении короля. Дядя в сопровождении свиты выехал из городских ворот, по правую руку от него ехал Ольден. Что-то в его виде подсказывало мне, что спал он в эту ночь довольно мало. Слева двигался лорд-маршал. За ними следовали две сотни королевских рыцарей под пурпурным штандартом королевства с изображением вставшей на дыбы химеры, украшенной коронами. Внушительное зрелище!

Терпеть не могу этих утомительных ритуалов! Добрых полчаса пришлось ждать, пока дядя объедет и поприветствует выстроившиеся отряды. Наконец вновь затрубили сигнальные трубы и дядя направил коня по дороге на север. Следом двинулись сотни всадников, цвет рыцарства королевства. За ними пошли пехотные колонны, которые я и возглавил совместно с полковником орков Луском.

Поход начался…

Глава 4

Битва

Звонко лопалась сталь под напором меча,

Тетива от натуги дымилась,

Смерть на копьях сидела, утробно урча,

В грязь валились враги, о пощаде крича,

Победившим сдаваясь на милость.

Владимир Высоцкий.

— Вот-вот рассвет. Как ты думаешь, сколько их там? — хмуро спросил Ольден: в последний месяц он вообще редко улыбался. Да и я, признаться, тоже.

Мы сидим прямо на земле около походного шатра. Вокруг встревоженным ульем гудит просыпающийся лагерь. В предвкушении нашей первой битвы спать мы не ложились. Дядя и лорд-маршал обладали большим опытом и после окончания совещания с другими руководителями похода — отдыхали.

— Разведчики говорят, что более ста тысяч, и к ним продолжают подходить подкрепления.

— Будь проклят Падший, их столько же, сколько и нас! — Ольден со злостью втыкает в землю кинжал. — Когда и, главное, как дракон узнал время и место вторжения?

— Ты думаешь, они знали заранее?

— Почему заставы на границе были пустыми? Почему все селения драконитов оставлены без суеты задолго до появления наших войск? Обычно бегут, схватив только самое необходимое. Где это видано, чтобы беженцы оставляли в домах только голые стены? Дракон знал, что мы идем, поэтому заранее отвел жителей и войска!

— Может, магия? — пожимаю я плечами.

— Нет, с армией идет куча магов. Весь поход они контролировали магическую активность на несколько лиг вокруг.

— Но мы же сняли кучу войск с восточных границ! Да и шпионы дракона не спали.

— Ну и что? Они могли знать только о выходе войска, но не о цели удара. Ничейные земли граничат с тремя драконьими королевствами. Как они узнали, что целью будет Утар-Ар-Лог? Кто-то его заранее предупредил о наших планах и указал направление главного удара, и этот кто-то был явно не из простых воинов!

— Да ладно тебе ворчать, Ольден, признайся, что ты просто соскучился по своей ненаглядной Аэлите, — вкрадчиво произношу я, проверяя, как выходит из ножен лежащий на коленях меч. — Сегодня мы наконец-то завершим эту проклятую Падшим кампанию. А в подарок своей драгоценной невесте привезешь драконью голову. Сам знаешь: все затевается ради этой головы.

Эльфийские маги придумали какое-то хитрое заклинание, которое сможет убить дракона. В этом походе были все шансы его испытать.

Ольден улыбнулся:

— В отличие от тебя, мне не приходится ходить к своей невесте закованным в латы.

Слухи о моих похождениях не могли долго оставаться в тайне.

— Кстати о латах, — вставая, продолжает он. — Помоги мне в них влезть, а то мой оруженосец куда-то пропал.

Идем в шатер, где помогаю Ольдену натянуть поверх плотного стеганого поддоспешника двойную гномью кольчугу и кольчужные штаны. Пристегиваю подвижный нагрудник, так называемую «рачью грудь», с юбкой, наспинником и набедренниками. Ольден возится с наручами, с привязными налокотниками в форме полураковины. Поверх нагрудника надеваю вороненое «ожерелье» (высокий стальной воротник с гибкими наплечниками). Завершают одеяние пластичные поножи и рифленые перчатки с выступами на суставах.

— Вот теперь я готов к подвигам, — комментирует Ольден, беря шлем и полуторный клинок эльфийской ковки с пламевидным лезвием и длинным долом[4]. — Тебе помочь собраться?

— Обойдусь. Лучше проследи, чтобы подготовили Шторма, — бросаю я, выходя из шатра.

— Ладно, прослежу.

Зайдя к себе, довольно быстро влезаю в привычный «хауберк» и кольчужные штаны с увенчанными небольшими шипами наколенниками. Поверх — холщовая налатная накидка со своим гербом: увенчанная коронами химера на черном фоне. Химера — герб Восточного королевства, короны показывают принадлежность к королевскому дому, черный цвет означает верность. Закидываю за спину круглый щит. К поясу слева креплю простой и надежный двухфутовый оркский палаш. Справа пристегиваю узкий четырехгранный кинжал милосердия — клинок с вогнутыми гранями, с рукоятью и ножнами из черного рога. Взяв на локоть шлем, покидаю шатер и направляюсь к импровизированной конюшне для королевских лошадей в центре лагеря.

Небо на востоке стало ярко-алым. Цвет крови. Скоро над горизонтом поднимется солнце. Многие сегодня увидят его в последний раз.

У конюшни меня уже ждет Ольден, держа под уздцы двух вороных жеребцов: моего Шторма и своего Лорда. К седлу Лорда приторочено длинное копье и треугольный щит с такой же химерой, как и у меня, но на синем фоне, символе чести.

— После свиданий разлюбил тяжелые доспехи? — поглядев на меня, хмыкает он.

— В них слишком больно падать, — улыбаюсь я, — и сомневаюсь, что здесь кто-то умеет делать массаж.

— Попроси Торка.

— Я сказал — массаж, а не отбивную.

— Пойду собирать рыцарей. — Ольден вручает мне поводья Шторма. — Присмотри за ним.

— Конечно, присмотрю: это мой любимый конь.

— Я не к тебе обращаюсь, а к Шторму… Удачи, Лекс, — Ольден неожиданно стискивает меня в объятьях. — Сегодняшний день запомнят в веках, он многое изменит.

— Удачи, тебе, Ольден! — Хлопаю его по спине. — Только не вздумай умирать! Как я это объясню Аэлите?

— Аэлита не может угостить тебя огненными шарами, так что лучше сам поостерегись. Объясняться с твоими тигрицами я не стану. Мне еще дорога моя жизнь, — размыкая объятия, произносит Ольден. — Ладно, хватит обниматься. Сегодня вечером мы отпразднуем нашу первую битву. До встречи!

— Пожалуй, пора будить пехотинцев, — говорю сам себе, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру.

Ольден помогает лорду-маршалу командовать рыцарской кавалерией. Мне, как всегда, поручили пехоту. Моим заместителем был полковник Луск, хотя, говоря по правде, скорее это я был заместителем Луска. Все мое командование зачастую сводилось к озвучиванию его «советов».

Эта дурацкая кампания не задалась с самого начала, думал я, направляясь к полковнику орков. Благословение создателя! Во имя чего нашему славному императору понадобилось вновь развязывать войну с драконьими владыками?! Обычно эти войны заканчивались, после массового кровопускания в паре-тройке битв, возвращением враждующих сторон на исходные рубежи. Это в том случае, если в битву не вмешивались сами драконы-повелители. Если от одного дракона при поддержке стрелков и магов можно было хоть как-то отбиться, понеся большие потери и не причинив дракону существенного вреда, то с появлением на поле боя второго дракона битва превращалась в бойню. К счастью, альянсы друг с другом у них были достаточно редки и недолговечны, да и направлены такие альянсы бывали только против других драконов.

Мы двигались на восток. Почти месяц пришлось трястись в седле, продвигаясь с объединенной армией в глубь Драконьих земель. На пути движения не было никого, редкие поселения и заставы драконитов были пугающе пусты. Сохнущая трава, редкие рощи, дневная жара и ночные насекомые. Жуткая скука. Вот и вся романтика Великого похода во имя Света. Наша почти сорокатысячная армия составляла авангард основных сил. Войска шли двумя колоннами. Впереди и по флангам на расстоянии одного перехода двигались легкие конные разведчики. Армии человеческих королевств двигались вслед за нами. Десятитысячная армия гномов составляла арьергард. Пятидесятитысячное эльфийское войско двигалось в двух переходах позади. Наконец, уже на подходах к цитадели Утар-Ар-Лога, разведчики сообщили о преградившей дорогу армии дракона.

Основу драконьих войск составляли дракониты: покрытая змеиной кожей, сотворенная Падшим жуткая пародия на создания творца. Все созданные творцом расы могли иметь детей в межрасовом браке — полукровок. С драконитами такого не было.

Сражались дракониты обычно в пешем строю или на ящерах, которые были чуть ниже и в два раза шире лошади, с длинным, украшенным шипами хвостом. Сидели на них обычно парами: один драконит управлял ящером, другой удерживал длинное, с тройным наконечником копье. Эффективность такой «кавалерии» была крайне низкой, ящеры были слишком медлительны для таранного удара. И брали, скорее, своей массивностью и живучестью.

Иногда во главе войска выступали драконы.

Убить дракона. Ха! Раньше такое случалось только в детских сказках с благородными рыцарями и прекрасными принцессами. Драконы абсолютно невосприимчивы ко всем видам магии, в том числе и боевой. Чешую дракона не могло поцарапать даже зачарованное оружие. Пробить кожу на крыльях не могли эльфийские длинные луки и тяжелые гномьи арбалеты. Тяжелые баллисты могли пробить крылья дракона, но были слишком неповоротливы. Попробуйте сбить поливающую поле боя огнем и магией бронированную тучу, двигающуюся со скоростью хорошего скакуна. Сложно представить, что дракон будет ждать, пока в него прицелятся и выстрелят. Драконов часто называли злобными и коварными, но глупыми — никогда. В бою они уничтожали в первую очередь все то, что может им повредить.

Всего Падшим было сотворено десять драконов-повелителей для руководства другими своими творениями — драконитами. Они поделили между собой большую северо-восточную часть материка, образовав десять драконьих королевств. Шесть из них прекрасно себя чувствуют и по сей день. Если бы не взаимная ненависть и постоянные междоусобные войны, в которых погибло три дракона, они давно бы уже были правителями мира.

Во время Великого Вторжения, около полутора тысяч лет назад, объединенной армии тогда еще молодой Рассветной империи удалось уничтожить руководившего вторжением дракона-повелителя Штар-Ар-Лога. Именно на его землях спустя семь веков образуется королевство полукровок, позднее названное Восточным. Дракон и его армия, преследуя разбитые войска империи, вошли в одно из ущелий Железных гор. Именно там совместными усилиями лучших магов империи была приготовлена ловушка. На зажатого в ущелье дракона и его армию маги обрушили горные склоны. Как утверждают легенды, ущелье было засыпано до вершин гор, а сами горы, окружающие ущелье, стали вполовину ниже. Одно известно точно: заваленное ущелье разбирали около десяти лет. Найдя тело Штар-Ар-Лога, маги не увидели на нем сколь-нибудь заметных ран. Заваленный скальными породами дракон просто задохнулся.

Все эти мысли крутились в моей голове, пока я вел Шторма вдоль развернутых пехотных палаток, направляясь к полковнику Луску. Задумавшись, я чуть не налетел на Торка, бесшумно возникшего откуда-то сбоку. Если мне малая пехотная палатка была где-то по пояс, то ему — по колено.

— Служу королю и королевству, — как всегда пряча взгляд, поприветствовал меня он. — Ваше высочество, полковник Луск приказал вас разбудить. Время поднимать войска.

— Спасибо, Торк, но я не ложился, так что будить меня не надо. Как видишь, я и сам направляюсь к полковнику. И буду рад, если ты меня проводишь.

— Служу королю и королевству, — опять начал он ту же песню.

Простую просьбу этот здоровяк принимал как приказ.

Дальше идем вместе.

— Торк, почему мы воюем с драконитами?

— Ваше высочество?

— Я спрашиваю: для чего этот поход?

— Мы должны убить дракона-повелителя, ваше высочество, — смущенно отвечает орк, — он — создание Падшего и служит злу.

— Создание Падшего — да, — соглашаюсь я. — А при чем тут зло? Торк, мы уже месяц бредем по «проклятой» земле. И что ты видишь? Покинутые селения мало отличаются от селений в нашем королевстве. Нет ни заборов из костей, ни ужасных капищ для кровавых жертвоприношений. Почему мы решили, что они зло? Кто нам дал такое право? И почему мы несем добро на кончике меча?

— Но, ваше высочество, мы же с ними постоянно воюем.

— Мы воюем от времени Сотворения. И чаще всего — друг с другом. Драконы делают то же самое.

— Не знаю, ваше высочество, я простой следопыт, — оправдывается он.

— Ладно, Торк, не бери в голову — наверное, я просто устал, — промолвил я. — Просто устал.

Прикрывая ладонью глаза от солнца, поднявшегося над горизонтом, я осматривался вокруг. С высокого холма на левом фланге, где находилась королевская ставка, открывался вид на место предстоящей битвы.

Войска уже заняли свои позиции. Прямо передо мной в две линии разворачивались пять «пальцев» «кулака орков» с рыцарями на флангах. Далеко на правом фланге я с трудом различил несокрушимый плотный строй щитов десятитысячного «гномьего хирда». Огромная квадратная масса в сто рядов по фронту и сто шеренг в глубину. Гномы оставались верны своим секирам и топорам, категорически не признавая пик и алебард, а мечи делали только на продажу. Помимо этого у каждого гнома имелся короткий арбалет, закинутый за спину. Атаку хирда всегда предварял ливень пущенных с близкого расстояния арбалетных болтов и метательных топоров. В центре завершали построения войска человеческих королевств. Тут балом правили почти пять тысяч тяжелых рыцарей — настоящая конная лавина. За рыцарями в три расположенные друг за другом баталии выстроились отряды пехоты. На долю Восточного королевства остался левый фланг.

Войска драконитов сплошной линией вытянулись по гребням расположенных на востоке холмов, надежно скрывающих большую часть их армии от любопытных взглядов.

Неожиданно в центре людского войска запели трубы, и конная лавина медленным шагом двинулась в сторону темнеющих рядов противника.

Рядом со мной грязно выругался дядя:

— Проклятье Падшему! Что они творят?! — в бешенстве размахивая выдернутым из ножен клинком, ревет он. — Ведь решили же начать сражение с фланговых ударов пехоты! Славы захотели?! Кретины, они даже не стали ждать своей пехоты!

В это время конная лавина постепенно начала убыстрять бег, разгоняясь для удара. Даже на расстоянии чувствовалась дрожь земли под тысячами копыт. Неожиданно атакующая кавалерия растворяется в воздухе. На месте тысяч всадников — только дрожь земли и катящаяся волна сминающейся травы. Полог невидимости. В бой вступили боевые маги.

С небес срывается ветвистая молния, ударяя, казалось бы, в пустое место; словно из воздуха в месте удара падают лошади и люди, полог невидимости мгновенно слетает с несущихся во весь опор всадников. Маги врага тоже не спят. Вот кавалерийская лавина появляется уже в ста ярдах перед вражеским строем. Со стороны драконитов хрипят роги, неожиданно весь центр их армий разворачивается и отступает назад, почти скрываясь за гребнем холма. Перед изумленными рыцарями вырастает лес глубоко вбитых толстых кольев. Лошади переднего ряда просто нанизываются на них, словно дичь на вертел, кажется, что лавина врезается в невидимую стену. Ржание покалеченных лошадей и крики людей сливаются в жуткую какофонию звуков. По флангам смешавшейся конной лавины ударяет пехота драконитов, начиная избиение гордости семи королевств. Рыцари отчаянно сопротивляются, но, сбитые в кучу и окруженные с флангов, лишенные своего главного преимущества — таранного разгона, — падают один за другим. Помочь рыцарской кавалерии некому: пехотные части только приготовились выступить. Остатки рыцарей начинают спешно отступать, оставляя на земле своих менее везучих товарищей. В спину им срывается ливень стрел, но, не долетая, подобно мотылькам, летящим на огонь, сгорает в воздухе. Сорвавшаяся с небес молния также не наносит вреда, разбиваясь веером искр.

— Надеюсь, идиот, скомандовавший эту атаку, остался в гостях у драконитов! Леклис, мальчик мой, — поворачивается ко мне дядя. — Начинай атаку.

— Служу королю и королевству! — Ударяю рукой по груди и, пришпорив Шторма, рысью устремляюсь к замершему у холма «кулаку», за моей спиной грохочут копытами три десятка королевских рыцарей — мои телохранители.

Подлетев к стоящему между первой и второй линиями «пальцев» Луску, киваю головой:

— Командуйте, полковник, начинаем.

— Будет исполнено, Рука! — кивает он. — Сигнальщик, два коротких, три длинных!

Над полем боя играет сигнальный рог.

— П-р-р-риготовиться! — гуляют по шеренгам крики сотников.

— Барабаны, счет! — продолжает командовать Луск.

По команде начинают бить барабаны, под их счет «кулак» вместе с лучниками начинает движение. С левого фланга похожим образом начинает наступать гномий хирд.

Под бой барабанов «кулак» начинает обманчиво медленное движение.

Триста ярдов.

— Держать строй!

Со стороны вражеских войск прилетает несколько слабеньких огненных шаров, разбивающихся о магическую защиту.

Двести ярдов.

— Сигнальщик! — снова командует полковник: — Три коротких, один длинный!

По полю гуляет сигнал рога, ему вторят сотники лучников:

— Стой! — Лучники останавливаются в промежутках между «пальцами», «пальцы» продолжают движение.

— Готовься! — Стрелы накладываются на тетиву.

— Дуга три пальца! Целься!

— Огонь! — Лучники второй линии делают залп, стрелки первой линии пропускают «пальцы» второй.

Сто пятьдесят ярдов.

Первые два залпа лучников сгорают, остановленные магической защитой. Зато два последующих достигают целей: похоже, нашим магам удалось снять защиту. А туча стрел, прилетевшая из-за гребня холма, бессильно сгорает, не долетая до наступающих пехотинцев. Очередной залп лучников проходит над головами. Поняв, что обстреливать наступающий «кулак» бесполезно, лучники драконитов начинают обстреливать наших лучников. Первые убитые и раненые падают в траву. Маги не всесильны, и магической защиты над стрелками нет. Пожертвуй меньшим, чтобы сохранить большее. Кровавый, но по-своему честный закон войны.

Сто ярдов.

— Мечи из ножен! Пики, товьсь! Бегом а-р-р-рш!

Пики опускаются, чаще бьют огромные оркские барабаны, «пальцы» начинают ускоряться.

Пятьдесят ярдов.

«Пальцы» второй линии занимают промежутки первой линии, образуя единую колючую волну.

Над рядами проносится оглушающий боевой клич орков:

— У-р-р-р! — «Ур», с оркского — «бей».

Сшибка.

Пикенеры самозабвенно колют все, что движется. Стена щитов начинает прогибаться, дракониты отчаянно рубят концы пик, мечут копья. Все смешалось. Треск ломающихся пик, шипение и крики ярости и боли, отрывистые команды.

Я и Луск с резервом и моей охраной располагаемся за вгрызающимся в драконьи порядки стальным «кулаком орков».

Позади нас лучники начинают посылать стрелы за гребень холма, пытаясь поразить драконьих стрелков. Те яростно отвечают им, и их стрелы собирают обильную кровавую дань. Неожиданно мое внимание привлекает начавшая странно сминаться трава на склоне одного из холмов, в четырехстах ярдах левее кипящей свалки.

— Торк!

Молчаливый гигант возникает рядом со мной:

— Да, ваше высочество!

— Ты можешь послать стрелу вон в тот склон?

Торк кивает и скидывает с плеча свой восьмифутовый лук. Накладывает на тетиву, больше похожую на корабельный канат, длинную стрелу, еще четыре стрелы втыкает в землю перед собой. Пять сухих щелчков тетивы о наперсток перчатки лучника — стрелы по крутой дуге устремляются к склону далекого холма. Ниже. Ниже. Четыре стрелы втыкаются в землю, одна, казалось бы, застревает в воздухе. Внезапно далекий склон холма становится усыпан сотней ящеров, строящихся для атаки. Полог невидимости — крайне нестабильное заклинание, порой снять его может даже сильный порыв ветра. Интересно, зачем маги попытались укрыть им атаку рыцарей? Хотели напугать драконитов?

— Проклятье Падшего! Полковник, у нас неприятности! — Показываю Луску на склон холма. — Эти долбаные маги прозевали вражеских ящеров! Нужно спасать лучников!

— Сигнальщик, три коротких, три длинных. Слезы творца, где наша кавалерия?! — ревет он.

Перекрывая гвалт битвы, поет рог. Лучники начинают откатываться назад, они уже и сами заметили опасность. Слишком поздно: ящеры начали ускорять движение. Лучникам не успеть, стрелами ящеров не остановишь. Нужен удар тяжелой кавалерии. В голову приходит единственно правильное решение: пожертвуй меньшим, чтобы сохранить большее.

— Тебе жить надоело? — вопрошает внутренний голос. — А так хорошо все начиналось!

— За мной! — надевая шлем и легко пришпорив Шторма, командую я своим телохранителям.

Наверное, со стороны эта безумная атака выглядела красиво. Три десятка рыцарей, идущих наперерез наступающему валу. Копыта лошадей вздымают комья земли. Солнечные лучи отражаются от сверкающих доспехов. Ветер колышет нашлемные плюмажи и флажки на концах копий.

Дракониты разворачивают ящеров на нас, решая сначала раздавить кучку сумасшедших всадников, оставив лучников напоследок.

Мои телохранители опускают копья и выстраиваются в линию.

Со страшным грохотом ряд рыцарей врезается в свободный строй ящеров. Отчаянное ржание лошадей перебивается треском ломающихся копий и криками всадников. Шторм проносится между двумя массивными тушами. Слегка наклоняя щит, отражаю удар копья слева. Мечом рублю копейщика справа. Шторм легко перепрыгивает через качающиеся из стороны в сторону, волочащиеся у самой земли хвосты и едва не сталкивается со вторым рядом ящеров.

Скользящий удар проходит по шлему: не успел среагировать. Меч пробивает плотную чешую ящера справа. Такая рана — лишь царапина для этого гиганта.

Неожиданно Шторм встает на дыбы, копье с тройным наконечником входит в его грудь. Выпрыгиваю из седла начавшего падать коня. Вокруг меня мешанина ящеров, еще не выбитых рыцарей и лишившихся седоков лошадей. На земле хрипит Шторм. Подскакиваю к боку ближайшего ящера. Драконит пытается поразить меня копьем. Отвожу удар щитом и зарубаю невезучего копьеносца. Второй драконит сбивает меня с ног, с диким шипением бросившись на меня прямо со спины ящера. Падаем, я теряю меч, драконит наваливается сверху, пытаясь ударить узким кинжалом. Перехватив правой рукой руку с кинжалом, сильно бью его краем щита по голове. Тело драконита обмякает на мне, с виска тонкой струйкой течет кровь. Поднимаюсь с земли. Недалеко бьет хвостом лишившийся наездников ящер. Бросив щит, забираюсь по широким ремням на его спину. Поднявшись наверх, достаю из ножен узкий клинок. Пристраиваю кинжал в месте соединения головы и толстой шеи: как мне рассказывал Луск, именно тут находится одно из уязвимых мест ящеров. Всем телом наваливаюсь на рукоять кинжала. Ящер ревет от боли, его передние ноги подгибаются, он медленно оседает. Во второй раз оказываюсь на земле. Наконец уши жадно ловят близкий длинный звук рога. Сигнал, предвещающий атаку тяжелой кавалерии. Оставшиеся дракониты начинают отступать. Ложусь за телом уже переставшего биться в предсмертной агонии ящера, накрываюсь подобранным щитом. Глупо умереть под копытами собственной конницы не входит в мои планы.

Через несколько мгновений прокатывается вал тяжелой кавалерии. Несколько лошадей перепрыгивают через мое импровизированное убежище. Кажется, все. Теперь можно перевести дух. Устало поднимаюсь с земли и, сев на тушу ящера, оглядываю место битвы. Все мои рыцари мертвыми лежат на земле, если среди них и были раненые, то они погибли, затоптанные лошадьми.

— Они тебе верили, Лекс, а ты обрек их на смерть. Как ты будешь смотреть в глаза их родным? Сможешь ли объяснить, почему выжил сам?

Вперемежку с ними валяются несколько десятков драконитов и четыре ящера. Взгляд останавливается на лежащем Шторме: благородное животное еще живо. Подхожу к своему коню и встаю перед ним на колени, осматривая рану. Плохо. Очень плохо. С такой раной ему не сможет помочь даже квалифицированный маг. Проклятье Падшему! Мне предстоит сделать грязную работу. Взгляд умного животного полон боли и понимания. ПОМОГИ, ТЫ ЖЕ ВИДИШЬ, КАК МНЕ БОЛЬНО! Достаю уже послуживший мне сегодня кинжал. Руки противно дрожат. Обнимаю лошадиную голову и пристраиваю стальное острие снизу. Прости, друг, покойся с миром! Закрываю глаза и крепко прижимаю к себе голову Шторма…

Глава 5

А гибнуть во цвете — уж лучше при свете…

Столица Рассветной империи

Двери отворяются. Входят два эльфа-стражника. Поверх доспехов — зеленые плащи, расшитые золотом. Золотой и зеленый. Цвета императорского дома.

На мой вопросительный взгляд один из них утвердительно кивает:

— Пора, ваше высочество.

Шагаем не спеша по прекрасным залам императорского дворца. С удовольствием оглядываю богатое убранство залов. С еще большим удовольствием я разнес бы этот дворец по камешку.

Бежать я не пытался. Да и как? Из дворца не выбраться — он нашпигован стражниками и магами охраны. Так что придется доставить эльфийским ублюдкам радость и сыграть спектакль до конца, благо мне в нем отведена одна из главных ролей. Осталось недолго.

Через некоторое время путь нам преграждают еще два эльфа императорской охраны, скучающие на страже около большой позолоченной двери. Увидев нашу процессию, они резко вытягиваются по стойке смирно, нацепляя на лица мину внимания и невозмутимости. Похоже, один из моих конвоиров — важная шишка. Но, впрочем, это уже не важно. Двери отворяются, я оказываюсь в огромном зале императорского Трибунала[5] с галереями по двум краям широкого длинного прохода, оканчивающегося перед ступенчатым возвышением в конце зала с тремя креслами на нем. Стены зала украшены многочисленными стягами с гербами старших эльфийских домов. Несмотря на ранний час, зал забит эльфами. Причем явно не из младших домов. Старшая знать… Garone и jallile, лорды и леди империи. Похоже, тут присутствует даже несколько garonel’lare (с эльф. — высоких лордов). Для полноты картины не хватает лишь самого Светлого императора.

Скорчив на лице презрительную мину, в звенящей тишине начинаю путь к возвышению. Охранники молчаливо топают рядом. С двух сторон по всей длине прохода — двойная цепь стражников. Интересно, это меня так боятся? Тешащая самолюбие мысль сделала путь к возвышению гораздо приятней.

Останавливаюсь перед возвышением. За двойным кольцом стражников, на креслах, расположенных около стены, сидят три эльфа. За ними висит огромный зеленый стяг с белым лебедем в императорской короне, взлетающим на фоне восходящего солнца, — гербом империи. С интересом рассматриваю судей. Эльфы как эльфы, на вид всем не дашь больше двадцати пяти — тридцати лет, сколько им на самом деле — знает только Падший. Именно поэтому меня никогда не прельщали чистокровные эльфийки, которые довольно регулярно бывали при нашем дворе. Сегодня она молода, свежа и обольстительна, а завтра ты узнаешь, что она умерла от старости. На центральном кресле сидит эльф, тонкие черты лица выражают равнодушие и скуку.

Высокий лорд Уриэль! Глава Дома восходящего солнца! Именно он командовал эльфами в том злосчастном походе. Эльф осматривает меня с ног до головы полным презрения и ненависти взглядом. Я не остаюсь в долгу и отвечаю ему тем же. Наши взгляды скрещиваются, и мы пару минут играем в игру «прогляди дырку в своем противнике». Первым не выдерживает Уриэль. Он отводит взгляд и машет рукой:

— Начинайте!

Худой высокий эльф, стоящий справа от возвышения, начинает монотонно зачитывать обвинение:

— Милостью творца и повелением императора Элберта VII Эльфиниила императорский Трибунал приступает к рассмотрению дела наследного принца Леклиса из Восточного королевства, обвиняемого в заговоре и мятеже против императора и империи…

Речь была длинной, нудной и лживой. Я обвинялся в возмущении покоя в империи, разжигании войны и мятежа с преступной целью захвата власти, убийстве граждан империи и прочем… Исходя из обвинения выяснялось, что во время похода на драконьи королевства все союзные армии под руководством моего дяди взбунтовались против империи. Только мудрость императора и храбрость верных долгу эльфов, сумевших окружить и уничтожить мятежников, не позволили заразе распространиться по землям империи. Бред больного, а не обвинение!

— Обвиняемый, вы признаете свою вину? — обратился ко мне с центрального кресла Уриэль.

Сейчас я вам все выскажу!

— Я полностью признаю свою вину. — На тело напало странное онемение: я не могу шевелиться, мои губы сами произносят слова. — И отдаю себя на милость императора.

Я это сказал?! Проклятье Падшего! Что тут творится? Кто контролирует меня? Управление сознанием — особый раздел магии, запрещенный, наряду с некромантией, на всей территории империи. Пытаюсь вернуть контроль над своим телом и пошевелить рукой. Неудача. Единственное, что удается — это двигать глазами в бессильной ярости. Похоже, выступить мне не удастся. Кто-то очень хорошо подготовился к процессу.

— Отлично, Трибунал учтет ваше искреннее раскаяние! — Уриэль торжествующе улыбнулся… Похоже, он прекрасно знает цену моей искренности. — И вынесет справедливый приговор.

Еще одна ложь: приговор мне уже вынесен и подписан императором. Весь этот судебный процесс — лишь концерт на потеху толпе, призванный поддержать иллюзию справедливости и непредвзятости императорского правосудия.

Между тем процесс продолжается, начинают выслушиваться свидетели обвинения. Естественно, свидетелями были эльфы — около десятка, — руководившие эльфийской армией в походе на восток. Они живо обрисовали всю картину подлой измены и вероломного нападения наших армий на своих эльфийских союзников, а также собственный героизм и мужество своих солдат, окруживших — большую в два раза! — и полностью уничтоживших армию мятежников. Если бы я мог контролировать свое тело, то давно катался по полу со смеху. Всех этих свидетелей я запомнил в лицо, клятвенно обещая себе дождаться их в чертогах творца и устроить им там веселую жизнь.

Наконец судебный фарс завершился, в звенящей тишине глава Трибунала огласил приговор:

— Принц Леклис, ваша вина полностью доказана. Злодеяния, совершенные вами, настолько серьезны, что Трибунал единогласно приговорил вас к смертной казни. Принимая во внимание ваше раскаянье, — еще один торжествующий взгляд в мою сторону, — а также далекое родство с императорским домом, Трибунал приговаривает вас к ветру стрел сегодня в полдень на Арене казней.

По толпе зевак, стоящих на галереях, прошел восторженный гул. Еще бы: последний раз эту казнь использовали около двух сотен лет назад. При неудачном мятеже младшего принца императорского дома.

Паралич, охвативший мое тело, спал. Похоже, маги сняли свой контроль. Я не стал кричать, что ВСЕ ЛОЖЬ, все было не так, нас предали. Не бросился на стоящего за кольцом охраны главу Трибунала. Это ничего бы не изменило, а только позабавило толпу. Толпа остается толпой, она равнодушна ко всему, кроме сплетен, скандалов и денег. Поглядев в глаза главе Трибунала, я тихо задал только один давно мучивший меня вопрос:

— Почему?

Молчание было мне ответом. Развернувшись, я под конвоем покинул зал. Впереди меня ждала Арена казней.

Почему эльфы предали нас? Почему драконы выступили вместе? Кто в императорском дворце использует запрещенную магию? Слишком много вопросов, Лекс, и слишком мало времени. С этими невеселыми мыслями я вместе с конвоем проследовал из императорского дворца. Во внутреннем дворе меня уже ожидала черная карета, в которую было запряжена четверка вороных лошадей. Узкие окошки кареты прикрыты толстыми решетками, что, на мой взгляд, было совершенно лишним. В такое узкое окошко я бы не пролез, даже будучи младенцем. Присутствовал также конный эскорт из десятка эльфов и двух магов. Неужели я настолько страшен? Залезаю в полумрак кареты, эльфы закрывают дверь. Маги несколько раз взмахивают руками, накладывая какое-то заклинание. Наша процессия не торопясь трогается с места.

Поездка по улицам города запомнилась смутно. Страх и отчаянье, мешавшие мне спокойно спать по ночам, отступили. В душе воцарились покой и полнейшая апатия. Чудес не бывает, меня не спасут. Да и некому меня спасать: все остались на том поле.

Монотонный цокот копыт убаюкал меня, я погрузился в сон.

— Дракониты! Проклятье Падшему! Сколько их! Опять атакуют! — несется по солдатским рядам.

Солнечный диск, устав смотреть на битву, готовится опуститься за горизонт.

— Держать строй! — командую я, пытаясь придать своему голосу как можно больше бодрости. — Держать строй!

Полковник Луск погиб при отражении третьей атаки от случайной глупой стрелы, пробившей забрало шлема, так что командую теперь я сам. Или это была пятая атака? А какая атака по счету сейчас? Кажется, седьмая. Нет, седьмая была три или четыре атаки назад, в кавалерийском контрударе после нее погиб лорд-маршал граф Ранитар.

Мы устали, мы смертельно устали. Мы все еще держим гребни холмов, цепляемся за каждый ярд. Дракониты накатываются подобно волнам. Мы держимся, потому что нам приказали держаться, — и мы держимся. Почему их так много? Какие сто тысяч, кажется, тут собрались войска со всех драконьих королевств! Нет, это невозможно. Где эльфийская армия? Мы же гибнем! Почему не подходят эльфы? В строю остались либо лучшие, либо удачливые. Хотя и те, и другие могут не пережить следующей схватки. Армии смешались, теперь мы удерживаем только три центральных холма. Вражеские маги сумели сотворить какое-то заклинание и одним ударом уничтожили всех лошадей. Рыцари дерутся в пеших порядках. Наши маги уже не помышляют о наступательных заклинаниях, сосредоточив остатки сил на отражении вражеских магических атак. Насколько их еще хватит?

Испуганный крик проносится над рядами:

— Драконы!

На темнеющем небосводе замечаю постепенно вырастающие точки. Одна. Вторая. Третья… Шестая. ЭТО ЖЕ НЕВОЗМОЖНО! Над еще секунды назад сплоченными и готовыми к бою рядами проносятся вопли отчаянья и ужаса. Еще недавно казавшийся единым, ощетинившимся сталью монолитом строй начинает распадаться.

Над усыпанными трупами холмами проносятся пронзительные, больше похожие на плач, гудки сигнального рога. Один короткий, два длинных, один короткий, два длинных. Один короткий, два…

— Отступать! — срывая голос, кричу я. — Назад, все назад! Не бежать! Держать строй!

Срываясь на бег, начинаем откатываться назад. У кого-то не выдерживают нервы: бросая оружие и доспехи, они начинают беспорядочное бегство в робкой попытке выиграть еще хоть пару мгновений жизни.

Где же эльфы?!

Ударившие в лицо солнечные лучи вырывают меня из пелены сна. Что, уже приехали? Протираю глаза. У открытых дверей кареты, выпучив на меня глаза, стоит эльф с выражением удивления и растерянности на лице. Кажется, он впервые видит, чтобы осужденный на смерть самым наглым образом спал перед самой своей казнью. Вылезаю из кареты и ободряюще хлопаю его по плечу. Лицо эльфа сначала белеет, потом краснеет. Похоже, он близок к обмороку. Его товарищ начинает тормошить его за плечи, остальные с опаской поглядывают на меня. После пары пощечин эльф приходит в себя и начинает что-то шептать конвоирам. Те бросают на меня взгляды, полные опаски и уважения, видимо, восхищаясь моей блистательной наглостью. Стражники проводят меня через арку окрашенных в красное ворот на Арену казней.

Передо мной — окруженная большими трибунами овальная песчаная площадка длиной ярдов сто и ярдов пятьдесят шириной. На этой территории огромное количество разнообразных средств умерщвления: плаха, несколько виселиц с веревками и крючьями, пара почерневших от копоти столбов, громадный котел. Трибуны заполнены волнующимися толпами народа. Эльфы любят зрелищные казни. Впрочем, не только эльфы.

Меня сажают в одну из небольших клеток по кругу песчаной площадки. Несколько соседних клеток также заняты. Рассматриваю своих соседей по несчастью. Несколько гномов и людей, пара орков и полукровок. Все они, похоже, как и я, — участники похода, причем явно не из простых воинов. Одного из гномов я узнаю — это Олаф, прозванный Весельчаком, глава одного из горных кланов. За время похода я успел с ним сдружиться: немногочисленные рыцарские попойки, постоянным участником которых он являлся, были единственным развлечением весь первый месяц похода. Увидев меня, он приветственно мне кивает, будто мы на дружеской пирушке.

Под гром фанфар и рев трибун на арене появляется палач. Хоть маска скрывает его лицо, я почти уверен, что это человек. Ушастые — натуры тонкие и ранимые, сами мараться не станут. Лицемерные ублюдки! Будут жадно и с наслаждением смотреть за казнью, смаковать каждый кровавый эпизод, а потом скажут: «Это было ужасно». Чувствительные они… твари! Ненавижу!

На помост за палачом поднялись несколько подручных, один из которых несет большой топор. Первого из осужденных выволакивают из клетки. Это здоровый, обнаженный до пояса орк, украшенный многочисленными нитками шрамов. Где я мог его видеть? На секунду мы встречаемся взглядами, и я узнаю одного из военных вождей, командира центрального «пальца» первой линии. Пока я тщетно пытался вспомнить его имя, орк вырвался от державших его эльфов. Ударив головой в нос одного из преградивших ему путь помощников палачей, он кинулся на ряды охраны. Похоже, он просто хотел умереть сражаясь, а не под топором палача. Такой возможности ему не дали. Не успев добежать до кольца стражников, орк неожиданно упал, потом какая-то сила подняла его в воздух и бросила на землю. Удар был такой силы, что он потерял сознание. Маги охраны не спят. Ждать, пока он придет в себя, эльфы не стали, распластав бессознательное тело на эшафоте. Взмах топора. Песок Арены жадно впитывает кровь. Обезглавленное тело утаскивают прочь.

— Мятежник мертв! — Палач поднимает отрубленную голову за волосы и демонстрирует ее зрителям. — Слава императору!

Как же звали этого орка?

— Давай второго! — командует палач.

Следующего обреченного ведут к эшафоту. Взмах топора. Очередное тело утаскивают с Арены. Похоже, сегодня толпу ждет на редкость однообразное зрелище. Меня пока не трогают, видимо, решив оставить напоследок. Очередной взмах топора и очередное обезглавленное тело покидает Арену. Кто-то восходил на эшафот сам, высоко держа голову, с вольным, непокоренным взглядом. Кто-то шел на подкосившихся ногах, покорно и механически. Одним из последних казнили Олафа. Стоя на эшафоте, Весельчак в очередной раз оправдал свое прозвище.

— Это лекарство — снадобье острое, — глядя на топор, сказал он, — но врачует все болезни.

Взмах топора. Я остался один.

Под очередной рев фанфар меня выводят из клетки и, проведя вокруг трибун, привязывают к деревянному столбу почти в самом центре Арены. Палач, вопросительно глядя, показывает мне темную повязку для глаз. Отрицательно мотаю головой.

«Какое синее сегодня небо…» — отстраненно думаю я. Под грохот аплодисментов на Арене появляется шестерка затянутых в зеленое эльфийских лучников. Пройдя по Арене круг почета, лучники выстраиваются в шеренгу в тридцати ярдах от меня. Жаль, что приходится умирать вот так, на потеху толпе. Все мы смертны, но именно сейчас, стоя у расстрельного столба, я понимаю, насколько люблю жизнь.

— Pilin! — командует один из эльфов. Лучники достают стрелы.

Надо мной сверкающая синева небес…

— Serto'uthili! — Стрелы ложатся на тетиву.

Каждая частичка кожи впитывает солнечный свет…

— Ilindith! — Эльфы натягивают луки.

Свежий ветер, словно женские губы, ласкает лицо…

— Sanare! — командир эльфов взмахивает рукой, ко мне устремляются стрелы…

Глава 6

Особенности эльфийской охоты

Холодное солнце ослепительно сверкало на поверхности ледников и вершинах горных склонов. Весеннее небо радовало взгляд глубокой насыщенной синевой. По широкой горной долине ехала цепочка всадников. Вокруг расстилался густой лес, все еще присыпанный снегом. Копыта лошадей мягко ступали по неглубокому снегу: было видно, что всадники не торопятся.

Из густого косматого ельника слева от всадников испуганно выскочил покрытый белой шкурой длинноухий заяц и, отчаянно петляя, устремился прочь. Один из наездников стремительно вскинул лук. Тяжелая оперенная тремя черными перьями стрела прервала очередной прыжок беглеца.

— Отличный выстрел, леди Эйвилин! — произнес один из всадников, поворачиваясь к стрелку.

Стрелок скинул с головы обитый белым мехом капюшон теплого плаща. Солнечные лучи озарили лицо юной девушки. Длинные волосы цвета спелой пшеницы золотой волной спадали на спину чуть ниже плеч, из-под волос выглядывали острые кончики ушей. Легкий румянец на лице девушки свидетельствовал о том, что ей приятна похвала или приятен сам спутник.

— Спасибо, лорд Уриэль. Я подумала, что свежая дичь будет неплохой добавкой к нашему рациону, — звонко ответила девушка

— Леди, упорно отказываясь называть меня по имени, вы просто разбиваете мне сердце! — лорд Уриэль, глава Дома восходящего солнца, верховный судья императорского Трибунала Рассветной империи, отвесил спутнице учтивый поклон. — Неужели это так сложно, леди?

— Я подумаю, garonel’lare, — с равнодушием светской львицы ответила девушка, одарив спутника улыбкой.

— У вас нет сердца, леди! — Уриэль картинно схватился за грудь. Похоже, пикировка со спутницей доставляла ему удовольствие.

Лорд Уриэль слыл опытным сердцеедом, разбившим не одно сердце. Два месяца назад он решил, что ему не составит труда быстро покорить только что представленную ко двору юную девушку и сломить ее сопротивление. Но он просчитался: юное создание, милостиво принимая подарки и ухаживания, отражало сердечные притязания Уриэля — да и не только его — с упорством гномьих бастионов. Часть придворных кавалеров быстро охладела к неуступчивой красавице. Но не Уриэль. Холодность и упорство, с которым девушка отвергала его навязчивые ухаживания, заставили его только утроить усилия. Совместная охота должна была, по мнению garonel’lare, поставить победную точку в затянувшемся противостоянии.

Тем временем ехавший впереди эльф остановил свою лошадь. Проворно соскочив с седла, он стал внимательно осматривать покрытую снегом землю у себя под ногами.

— Вы нашли следы нашей дичи, лорд Эйлор? — возбужденно спросил его подъехавший Уриэль.

— Нет, — отрицательно покачал головой эльф. — Просто стая волков прошла здесь несколькими часами ранее, снег уже почти скрыл следы.

— Большая стая? — заинтересовался Уриэль.

— Трудно сказать. Часть следов могло засыпать. Не менее шести крупных особей.

Встревоженная девушка подъехала к ним:

— Тут есть волки?

— Не бойтесь, леди, они не нападут на столь большой и хорошо вооруженный отряд, — попытался успокоить ее Уриэль.

— Кто вам сказал, что я боюсь их нападения? — От слов девушки повеяло холодом горных ледников. — Я беспокоюсь лишь о том, чтобы они не испортили нам охоту. Они ведь могут найти дичь раньше нас.

— Не думаю, леди. Наша добыча волкам не по зубам. — Шутливым тоном Уриэль попытался вернуть расположение красавицы и восстановить утраченные из-за случайно брошенной реплики позиции. — Присутствие зубастых соперников сделает охоту еще более захватывающей, — добавил он, видя, что девушка картинно проигнорировала его слова.

Стало темнеть, небо заволокло тучами, ветер усилился, сильнее повалил снег. Холод стал пробиваться через теплую одежду и морозить путников. Пора было разводить костер и становиться на ночевку. Однако ночевать под открытым небом в метель было, по меньшей мере, глупо. Поэтому отряд охотников направился к ближайшему горному склону с целью найти какую-нибудь пещеру или хотя бы укрытие от ветра. Примерно через час безрезультатных поисков путникам наконец-то повезло. Поднявшись вверх по одному из пологих склонов гор, окружающих долину, они нашли небольшую ровную площадку. Несколько огромных каменных глыб окружали ее, подобно стенам древней крепости, закрывая от пронизывающего ветра. Слуги Уриэля собрали хворост и развели огромный костер. Привязав к мордам лошадей мешочки с овсом, уставшие путники сели вокруг костра. Из леса вернулась охотничья партия, прибавив к зайцу леди Эйвилин парочку тетеревов и еще одного зайца.

Один из эльфов, наскоро выпотрошив добычу, начал готовить ужин. Из походных сумок на свет появились хлеб, вино и фрукты. Запах готовящейся на огне дичи расползся по лесу.

Перекусив, отряд стал готовиться к ночевке. Один из эльфов накрыл несколькими теплыми попонами дрожащих и жавшихся друг к другу лошадей.

— Высокий лорд, можно задать вам вопрос? — осторожно присела около Уриэля Эйвилин.

— Леди, за один лишь милостивый ваш взгляд я открою вам все государственные тайны империи!

— Оставьте ваши страшные тайны для кого-нибудь другого, — задорно улыбнулась девушка, мягко освобождаясь от приобнявшей ее руки Уриэля. — Скажите лучше, как вам удалось найти такую дичь?

— Этот мерзавец оскорбил меня на процессе. Смерть на Арене была бы для него слишком легким наказанием. К счастью, мой добрый друг — наследный принц Телувиэль — помог мне в самые кратчайшие сроки убедить императора изменить приговор. — Глаза лорда Уриэля мстительно сверкнули. — Я поймаю его живьем и буду медленно сдирать с него кожу! Он у меня сотню раз пожалеет, что не умер тогда, на Арене казней…

Глава дома так увлекся своими мечтаниями, что не заметил, как его собеседница, брезгливо сморщив носик, отошла на другую сторону костра. Закутавшись в теплый плащ, она легла спать.

Увидев, что объект его страсти находится вне досягаемости, Уриэль, проворчав проклятие мятежному принцу Леклису, завалился спать. Вслед за своим командиром вокруг костра улеглись и остальные эльфы. Одинокий часовой, сев на небольшой камень у костра, остался поддерживать огонь и охранять покой спящих товарищей.

— Sanare! — Эльф взмахивает рукой, ко мне устремляются стрелы. Казалось, время замедлило свой ход, и вся моя жизнь чередой хаотичных образов промелькнула перед глазами:

…тепло материнских рук, залечивающих мне легкую ссадину, полученную в ходе очередных проказ…

…легкий подзатыльник отца за свиток с боевым заклинанием…

…лицо дяди, получившего известие о гибели моих родителей и его супруги…

…резвый жеребенок Шторм, бегающий по внешнему двору…

…рукопожатие Ольдена…

…разметавшиеся по подушке волосы Дэи…

…наставление магистра Тиллита…

…завернутая в простыню Клорина…

…темные ряды драконитов…

…сеющие смерть эльфийские стрелы…

…сгорающий в пламени отряд рыцарей…

Стрелы бессильно сгорают прямо передо мной. Путы, связывающие меня, ослабевают. Я не могу удержаться на ногах и в звенящей тишине смолкнувших трибун падаю на колени, во впитавший кровь моих товарищей песок Арены. Под пение фанфар сверкающий зеленью герольд зачитывает новый приказ императора:

— Его Императорское Величество Элберт VII Эльфиниил, милостью творца Император Рассветной империи, рассмотрев все обстоятельства дела мятежного принца Леклиса из Восточного королевства, решил проявить милость и отменить приговор императорского Трибунала! За свои прегрешения перед короной принц приговаривается к охоте в течение пяти сезонов! С полным прощением в конце пятого сезона!

Сон… Этот проклятый Падшим сон снится мне уже несколько дней. Сволочи, ушастые сволочи! Решили растянуть удовольствие от моей казни и поохотиться на меня в качестве дичи…

Охота — старинный эльфийский ритуал, правила его просты: приговоренный выбрасывается в Потерянной долине без всякого оружия, с минимумом припасов, и пытается выжить. Потерянная долина — небольшая территория, окруженная высокой горной грядой. В одну из древних войн боевые маги что-то там напутали с заклинаниями, в результате чего времена года в долине стали противоположны временам года в обычном мире. Если было лето, то в долине — зима, и наоборот. Единственный выход из долины перекрывался длинной стеной с часовыми по периметру. Выбраться иначе, чем через окованные бронзой ворота в стенном проеме, невозможно. Идеальное место для кровавой эльфийской забавы. Каждый месяц группа охотников от шести до десяти человек въезжает в долину для охоты на приговоренную дичь. Если осужденный в течение недели умудряется остаться в живых, охотники убывают обратно. Дичь имеет право убить охотников, если сможет. Пережившая охоту дичь может прийти к стене и получить небольшое количество продовольствия на месяц. С наступлением нового месяца ситуация повторяется. Переживших один сезон охоты были единицы. Два сезона не удавалось пережить никому. Меня приговорили к пяти.

В лучах восходящего светила покрытые снегом вершины окрасились в нежно-розовый цвет. Прогоревший костер едва теплился. Поднявшись с накрытых толстым одеялом сухих веток, я подкинул в тлеющие угли немного хвороста и вновь раздул огонь. Как только огненные языки выросли и принялись с жадностью обгладывать ветки, кинул в костер несколько здоровых поленьев. Запас дров я нашел в пещере: видимо, в прошлую охоту одной из жертв удалось достать топор и подготовиться к зиме. Воспользоваться своими запасами тот неизвестный не успел.

Эльфы выпустили меня в этот загон, именуемый Потерянной долиной, неделю назад, снабдив месячным запасом продовольствия, некоторыми мелочами и теплой одеждой. Добряки! Видимо, сама мысль о том, что я могу загнуться сам, без их непосредственного участия, доставляла им ужасные душевные страдания. Оружие стало главной моей заботой в первые дни пребывания в долине. Первое время им служила здоровая толстая палка. Через пару дней я наткнулся на обустроенную пещеру в северо-западной части долины. Тут был запас дров и хвороста, огромные валуны прикрывали вход и сохраняли тепло. В этом убежище я начал приготовления к встрече с охотничьей партией.

Из ремня, палки и камня величиной с кулак изготовил жалкое подобие кистеня. Острым камнем заточил концы небольшой трехфутовой рогатки. Несколько толстых прямых веток, найденных в пещере, заострил на концах и обжег на костре, изготовив таким образом пару метательных копий. Я не рассчитывал с помощью этого «оружия» убить охотников. Прятаться от них я тоже был не намерен. Эта пещера должна была стать местом моей последней схватки. Сумрак и огромные камни уберегут меня от стрел: в ближнем бою у меня были ничтожные шансы, но при другом раскладе шансов не было совсем.

Подбросив дров в огонь, выхожу из пещеры. Умываюсь обильно выпавшим снегом. Лицо покрывает легкая щетина. Усы и борода росли у меня крайне медленно, сказывалось наличие оркской и эльфийской кровей, но теперь мне бы не помешало хорошее бритье. Хотелось бы узнать, как я сейчас выгляжу.

На разгоревшийся костер ставлю наполненный снегом помятый медный котелок. В ожидании, пока закипит вода, на огромном плоском камне, служащем мне столом, с помощью острого камня режу пару сухих, сморщенных морковок. В закипевшую воду кидаю полоску вяленого мяса и нарезанную морковку, немного порывшись в сумке с припасами, туда же добавляю маленькую луковицу. Варим несколько минут, и супчик готов.

— Пожалуйте, ваше высочество, на завтрак, — говорю сам себе и грустно усмехаюсь.

Мы еще живы, Леклис, мы все еще живы!

С наслаждением прихлебываю обжигающее варево. На огне в это время весело булькает кружка с мятным чаем.

Неожиданно сквозь слабый треск костра я слышу треск сухих сигнальных веток у входа в пещеру. Кружка с чаем летит на землю, сам я перекатываюсь за огромный валун около одной из стен. Из-за пояса достаю кистень и прислушиваюсь. Треск веток около пещеры продолжается, иногда прерываясь фырканьем лошади. Осторожно крадусь вдоль стены к светлому пятну выхода.

У пещеры стоит красивый гнедой жеребец, испуганно фыркая и мотая головой. Ноги и бока покрыты свежими ранами с коркой засохшей крови. Внимательно оглядываюсь по сторонам: похоже, конь один. Но откуда он тут взялся? И где его хозяин? Медленно приближаюсь к явно чем-то напуганному животному. Конь недоверчиво фыркает и делает несколько шагов назад.

— Ну же, мальчик, иди сюда. Я тебе не обижу, — успокаивающе говорю я, медленно приближаясь.

Фыркнув пару раз, жеребец все-таки подходит ко мне и начинает обнюхивать протянутую к нему руку, видимо, в поисках угощения. Похоже, он голоден. Нежно обхватываю двумя руками шею животного и ласково глажу. Мелкая дрожь, сотрясающая жеребца, проходит. Придерживая за гриву, провожаю добычу в пещеру. Покопавшись в продовольственных сумках, нахожу небольшой мешочек с мелко рубленной пшеницей.

— Что же случилось с охотничьей партией? — задаю вопрос кормящемуся с моих рук жеребцу. Ответа, понятное дело, получить не удается.

Поев, конь заваливается на сухие ветки, собранные для разжигания костра, и засыпает.

Подкинув огню побольше дров, собираю все свое оружие и вновь выхожу из пещеры. На мое счастье, снег сегодня не идет. Цепочка следов отчетливо прослеживается и, петляя вдоль горного склона, тянется на юг, в сторону выхода из долины. Покрепче сжав оружие, направляюсь вдоль следов. Примерно через пару часов ходьбы путь мне преграждает огромный снежный завал: глыбы льда вперемешку с комьями снега. Видимо, весеннее солнце подтопило ледник, и ночью сошла лавина. Интересно, неужели охотничья партия каким-то чудом оказалась под ней?

Начинаю медленно обходить снежный завал. У кромки леса он обрывается, повалены несколько деревьев. На белом покрывале снега виднеются тела трех эльфов. Подхожу к первому из них и аккуратно переворачиваю его рогаткой. Этот мертв. Снимаю с покойника перевязь с коротким клинком. Ему он все равно уже не нужен. Резким движением вырываю клинок из ножен. В моих руках оказывается полуторафутовый меч с прямым обоюдоострым симметричным клинком с треугольным острием, лезвие плавно изгибается к заостренному концу. Таким мечом прекрасно наносить как колющие, так и рубящие удары. Бабочковидная гарда отделяет клинок от плоской, инкрустированной серебряным узором рукояти с ромбовидным яблоком на конце[6]. Как давно я не держал в руках хорошего клинка!

Продолжаю осмотр тел. Второй эльф также мертв, неестественно вывернутая шея свидетельствует об этом. Подхожу к лежащему на снегу третьему телу, с ног до головы закутанному в теплый плащ. Проклятье Падшему, совсем еще юнец! Ради чего его понесло на эту охоту? На теле не видно ран, но лицо эльфа покрывает неестественная бледность. Подношу начищенное до блеска лезвие ко рту эльфа. Поверхность клинка слегка запотевает. Этот жив, но, похоже, сильно обморозился. Что с ним делать? Добить? Ладно, пускай пока полежит. Если не загнется, после того, как закончу осмотр, возьму его с собой: надо узнать все об их охотничьей группе. Продолжаю исследовать место схода лавины. К найденному клинку прибавляются изящный эльфийский лук и несколько лошадиных попон, сбруя и седло. Стрел, правда, удалось найти всего три. Похоже, эльфы разбили лагерь где-то на склоне. Снежная шапка устремилась вниз и обрушилась на спящих эльфов. Этих троих не засыпало, а протащило вниз по склону. Возвращаюсь к мертвым эльфам, не брезгую и еще раз внимательно их обыскиваю. Снимаю с одного из них широкий кожаный ремень. Во внутреннем кармане второго нахожу небольшой мешочек серебряных монет. Подбросив мешочек в руке, сую его за пазуху. Возвращаюсь к юнцу. Похоже, еще жив. Заворачиваю его в лошадиную попону и осторожно забрасываю на спину.

Обратно в пещеру возвращаюсь уже к полудню. Угли костра ярко тлеют, освещая мое временное пристанище. Жеребец все еще устало сопит на сухих ветках. Подбросив в костер дров и подвинув поближе к нему свое ложе, переношу на него укрытого с головой паренька и начинаю расстегивать полушубок на его груди. Руки натыкаются на не характерные для мужчины выпуклости.

— Ты — идиот! — прокомментировал внутренний голос.

Стянув с головы «юноши» плащ, я убедился, что голос прав. «Юношей» оказалась молоденькая девушка с длинными светлыми волосами. Проклятье Падшему! Поворачивая ее с боку на бок, я стянул с нее одежду и принялся растирать. Найдя в припасах фляжку с маслом, разогрел ее на огне. Перевернув эльфийку на живот, стал втирать теплое масло ей в спину. Вытер влажные волосы и укутал в теплое одеяло. Заглянул в ее лицо: было видно, что к ней возвращается жизнь. Пропала мертвенная бледность, щеки налились здоровым румянцем. Дыхание стало ровным и спокойным. Девушка спала. Во сне черты ее лица стали нежными, совсем детскими. Всхлипнув во сне, она повернулась на бок. Одеяло сползло с груди, открывая вид, от которого по телу прошла волна возбуждения. Проклятье Падшему, у меня уже три месяца не было женщины! Будто темный ангел вселился в мое сознание.

— Возьми ее, она слаба и не сможет сопротивляться. Даже если будет, что с того? Ты сильнее, и вы здесь одни. Отыграйся на ней за боль и унижение, причиненные ее народом. Заставь ее ползать у тебя в ногах и вымаливать прощение.

Моя честь…

— Не говорим мне о чести! Твоя честь осталась на том безымянном поле вместе с честью твоих павших товарищей.

Молоденькая девчонка должна ответить за преступления своих правителей? Смешно.

— Эта девчонка ехала охотиться на тебя. Мы на войне, и она такой же трофей, как твой короткий меч, снятый с трупа.

Нет, я не опущусь до уровня ходячего на двух ногах животного. За такой поступок я буду презирать сам себя. Возможно, я уже не тот сверкающий рыцарь, что был раньше. Но есть границы, за которые нельзя заступать.

Собрав в кулак остатки воли, я поправил на девушке слезшее одеяло, вышел из пещеры и хорошенько вытер снегом лицо. При отсутствии перед глазами раздражающего фактора страсти, бушевавшие во мне, стали утихать.

Постояв немного на свежем воздухе, возвращаюсь в пещеру и сажусь на камень около костра. Глядя на лижущие дерево языки пламени, я задремал.

Из полудремы меня вывело тихое потрескивание сухих веток, на которых лежала девушка. Немного приоткрываем глаза. Девчонка осторожно поднимается с постели и тянет руку к оставленному недалеко луку. Вот хитрая бестия! Похоже, ее абсолютно не смутила резкая смена обстановки и собственная нагота. Девушка заметила, что я с интересом наблюдаю за ней. Вскрикнув, она кинулась в сторону лука. Бросаюсь к ней и ударом тела сбиваю с ног, опрокидывая обратно на постель.

— Тихо, — пытаюсь успокоить ее, — я тебе ничего не сделаю.

После недолгой борьбы удается прижать девушку к постели. Оказываюсь сверху. Девушка часто порывисто дышит, отчего грудь вздымается подобно океанским волнам. На несколько секунд задерживаю взгляд на этом завораживающем зрелище. Зря. Изловчившись, пленница ударяет меня коленом в то место, к которому так усиленно прилила кровь. В глазах темнеет, не могу вздохнуть от боли. Тыльной стороной ладони наношу сильную оплеуху по левой щеке девушки. Голова ее опрокидывается на постель, со всхлипом она теряет сознание. Сам я скатываюсь на пол пещеры и пытаюсь опять научиться дышать. Спустя какое-то время мне это удается.

Бросаю взгляд на постель. Девушка все еще без сознания.

— Тебе всегда везло с поклонницами, — ехидно комментирует внутренний голос.

Поливаю голову девушки из кружки с водой. Она открывает глаза и мутным взглядом окидывает обстановку. Увидев меня, тихонько вскрикивает и прижимается к стене пещеры, пытаясь укутаться в одеяло. Левая щека ее сильно покраснела, отчего лицо стало казаться еще красивее, из уголка разбитых губ течет тонкая струйка крови. Зеленые глаза наполняет влага — похоже, девушка близка к истерике.

— Не подходи, насильник! — стараясь еще глубже зарыться в одеяла, всхлипывает она.

Тяжело вздохнув, сажусь на камень около костра.

— Милая леди, — с сарказмом в голосе начинаю я. — Я нашел вас замерзающей в долине, принес сюда и помог прийти в себя. Вашей столь трепетно оберегаемой добродетели не было нанесено никакого вреда. — Бросаю в ее сторону откровенно презрительный взгляд. — Если, конечно, она у вас была.

Слезы мгновенно испаряются из глаз девушки, теперь ее взгляд мечет молнии. Похоже, она готова кинуться на меня. Предупреждая это, кидаю в нее сверток с одеждой:

— Оденьтесь, леди, иначе сохранение вашей девственности будет под большим вопросом.

— Отвернитесь, — тихим голосом просит она.

В ответ на это заявления нагло улыбаюсь:

— У меня на лбу крупными буквами написано «дурак»? Одевайтесь, вряд ли вы меня сможете чем-то удивить. — Окидываю ее равнодушным взглядом. — Тем более что удивлять там совершенно нечем.

Вспыхнув, как утренняя заря, незнакомка бросает в мою сторону яростный взгляд и начинает одеваться. Стараюсь наблюдать за этим процессом равнодушным взглядом. Чтобы сглотнуть обильную слюну, прикладываюсь к кружке с водой. Слезы творца! Девушка просто прекрасна: отлично сложенное тело, радующие глаз формы, идеальный овал лица. Ее сложно сравнивать с Дэей или Клориной. Ее красота отличается от их красоты так же, как ранняя весна отличается от цветущего лета и холодной зимы. Одевшись, она настороженно садится по другую сторону костра. Взгляд, брошенный в мою сторону, я бы назвал удивленным.

В это время из глубины пещеры появляется еще один мой трофей. Легко ступая меж камней, гнедой жеребец встает за моей спиной и обнюхивает мои плечи.

— Откуда у вас конь высокого лорда? — удивленно спрашивает эльфийка.

— Какого высокого лорда? Этот жеребец сегодня утром вышел к моей пещере. Именно ему вы обязаны своей жизнью. Кстати, леди, возможно, вы представитесь? Надо же знать, кого я взял в плен.

— В плен?

— А как же вы думаете, леди? Перед вами опасный мятежник — принц Леклис из Восточного королевства. Меня ваш всемилостивейший император приговорил к смерти дважды. И не говорите мне, леди, что в этой долине вы оказались для того, чтобы пострелять зайцев.

— Меня пригласил лорд Уриэль, garonel’lare восходящего солнца. Таким образом он надеялся завоевать мое расположение. А мне просто надоело при дворе, я устала выслушивать лживые комплименты, флиртовать и строить глазки напыщенным старшим.

— Лорд Уриэль был с вами? — возбужденно перебил я ее исповедь. — Глава императорского Трибунала?

— Да. Именно он добился у императора пересмотра вашего приговора.

— Жаль, что не имею счастья лично поблагодарить его за оказанную милость. — Пальцы до хруста в суставах сдавили удерживаемую в руках кружку. — Однако, леди, мы уже давно беседуем, а вы так и не представились.

— Леди Эйвилин, к вашим услугам. — Девушка встает, делает шутливый реверанс и несмело улыбается. Похоже, она свыклась с окружающей действительностью, для нее все это — лишь очередное приключение. Она еще не знает, что большинство приключений заканчивается плохо.

Она начинает мне нравиться.

— Рад приветствовать вас, леди, в своем скромном убежище. Что произошло с охотничьей партией?

— Я точно не знаю. Мы расположились на ночлег на небольшой горной площадке. Проснулась я от дикого грохота и ржания лошадей. Потом меня что-то ударило, и я потеряла сознание. Очнулась… в пещере с каким-то гоблином. — Она бросает в мою сторону мстительный взгляд.

— Похоже, вас накрыла и протащила небольшая лавина. Я нашел вас у кромки леса. С двумя вашими мертвыми спутниками. Сколько всего людей было с высоким лордом?

— Десять, не считая меня. Вы нашли только двух мертвецов? — с надеждой в голосе спросила она.

— Да, леди. Но спешу вас разочаровать: если бы другие ваши спутники остались живы, они нашли бы вас гораздо раньше. Хотя, возможно, они были только рады от вас избавиться, — возвращаю эльфийке мстительный взгляд. — Что же мне с вами делать?

— Отпустить, — робко просит она, — за мое спасение я обещаю вам пересмотр приговора.

— Да, — губы растягиваются в ироничной усмешке, — милость императора мне хорошо знакома.

Долгое время молча смотрим на огонь. Я замечаю, что девушку начинает клонить в сон:

— Вам надо поспать, леди. Что с вами делать, я решу завтра.

Глава 7

Добрые дела наказуемы

Ветер снаружи бросался на скалы долины, но в пещере было тепло.

Девушка все еще спала, по пещере я двигался тихонько, чтобы ее не потревожить. Покормил гнедого и повторно осмотрел его раны. Они были неглубокими и почти все зажили. Перекусил сам из своих скудных запасов. Девушка пошевелилась; подумал, не разбудить ли ее, но решил, что не надо. Еще раз внимательно ее осмотрел: дыхание ровное, глаза закрыты; похоже, она не притворяется, а действительно спит. Захватив меч и лук, я направился к выходу.

Ветер утих. Начался легкий снегопад. Достав меч из ножен, совершаю им несколько простых ударов, проверяя балансировку и привыкая к длине клинка. Вспоминаются долгие уроки на замковом плацу с капитаном Глоком:

— Любой удар завершается четким положением оружия в руке — это закон! Возврат оружия после удара имеет огромное значение и является неотъемлемой частью атаки. Основное правило возврата, нарушаемое лишь в исключительных случаях: клинок должен быть развернут в сторону предполагаемого нападения. Это позволит всегда держать оружие в положении готовности.

Плавно перетекая из одного положения в другое, провожу несколько атак на воображаемого противника. Клинок хорош, но непривычно короток. Им удобнее скорее колоть в тесных пехотных порядках, чем рубить.

Легкая разминка неприятно вымотала меня: слишком давно отсутствовала практика с мечом. Вернув клинок обратно в ножны, я присел на небольшой камень у выхода из пещеры и приступил к осмотру лука. Сложный двухфутовый лук — обычное оружие конных эльфийских стрелков — состоит из трех деревянных пластин, покрытых приклеенными костяными накладками. Роговые наконечники облегчают крепление тетивы. Лук небольшой, с плечами одинаковой величины и изгиба, концы сильно изогнуты наружу. В моих руках оказался прекрасный образец. Костяные накладки были покрыты изящной резьбой, изображающей двух переплетенных друг с другом змей. Головы змей служили для крепления тетивы, а сплетенные хвосты образовывали рукоять. Лук был в отличном состоянии.

Закончив осмотр, я погрузился в раздумья.

Как вырваться из этой ловушки? У меня есть пара недель до выхода новой охотничьей партии. Законы охоты были суровы и к самим охотникам: если они не возвращались в течение недели, их никто не искал.

Что делать с девушкой? Использовать как заложницу? Не получится. Эльфы свято чтят правила охоты. Будь в моих руках даже Уриэль, они не открыли бы ворота. Хотя, окажись в моих руках высокий лорд, я бы вернул его по кусочкам. Торг был бы возможен, если в плену у меня был кто-то из принцев крови. Но у меня только молоденькая смазливая девчонка, а у императора… нет дочерей.

Надо как-то заставить эльфов открыть ворота: тогда у меня есть мизерный шанс прорваться. Открыть ворота они могут перед охотничьей партией. Интересно, я смогу прикинуться эльфом?

Подождав, пока принц Леклис покинет пещеру, Эйвилин открыла глаза и принялась разглядывать обстановку. Она лежала на охапке сухих веток, покрытых теплым одеялом. Ярко полыхающий костер разбрасывал по стенам пещеры причудливые тени. В углу на куче покрытого попоной хвороста спал гнедой жеребец. Стараясь не шуметь, девушка аккуратно слезла со своего ложа и прислушалась. Тишину пещеры нарушал только треск костра да сопение спящей лошади. Прячась в сумраке у стен и стараясь двигаться тише, она отправилась к бледнеющему пятну выхода.

У выхода пещеры Леклис практиковался во владении мечом. Спрятавшись за камнем, Эйвилин смотрела, как он стремительно проводит комбинации ударов. Короткий клинок казался сверкающим смертоносным продолжением его руки. Закончив очередную атаку, он бросил взгляд в сторону пещеры. Эйвилин спряталась за камнем и задумалась. Принц был совершенно не таким, каким она себе его представляла: подлый мятежник, кровавый предатель. Его поведение обескураживало. Очнувшись в пещере в первый раз, она сначала смутилась и впала в гнев, увидев себя раздетой. Но она достаточно знала о том, как замерзают, чтобы понять: Леклис спас ей жизнь. И он не воспользовался ее наготой, а ведь она ехала его убивать! Заявил, что она пленница, но обращался довольно мягко.

Выглянув из-за укрытия, она увидела, что Леклис сидит спиной ко входу и внимательно рассматривает лук. Стараясь не наступать на разбросанные около пещеры ветки, девушка направилась к нему.

Краем глаза замечаю крадущуюся тень. Устало усмехаюсь:

— Это вы, леди? Или на мое несчастье уцелел кто-то из охотников? — не оборачиваясь, спрашиваю я.

— Как вы узнали? — Удивленная девушка садится напротив меня.

Ох, уж эти эльфы! Считают себя высококлассными следопытами и порой забывают об элементарных вещах:

— Леди, подкрадываясь в следующий раз, не забудьте, что свет имеет глупую привычку давать тень. Вы же подкрадывались со стороны солнца.

Девушка смутилась:

— Я так увлеклась, что совсем забыла про это.

— В следующий раз, леди, такая забывчивость может стоить вам жизни.

Некоторое время молчим.

— Почему вы меня спасли? — Похоже, этот вопрос не дает ей покоя.

— Наверное, леди, я должен красиво соврать и сказать, что истинный рыцарь не мог оставить девушку умирать на снегу. Правда, все гораздо проще: мне нужно было узнать о вашей охотничьей группе. А у ваших мертвых спутников узнать интересующие меня сведения было довольно сложно.

— Я все равно обязана вам жизнью.

— У вас, леди, есть прекрасная возможность вернуть долг.

Кажется, это заявление ее встревожило. Девушка бросила на меня настороженный взгляд и немного отодвинулась:

— Что это значит?

— Вы, леди, поможете мне покинуть эту долину.

— Интересно, как? Будете использовать меня как живой щит? Это не поможет.

— Хм, как живой щит. А это неплохая идея, — поддеваю я ее. — Но хочу предложить другой план. Стражники на стенах откроют ворота охотничьей партии…

— Но она погибла под лавиной, вы мне сами сказали, — нетерпеливо перебивает меня Эйвилин.

— Тут вы не правы, — я выкладываю свой главный козырь, — выжили двое.

Несколько секунд она обдумывает мои слова, затем ее лицо озаряет улыбка понимания:

— Вы хотите прикинуться участником охотничьей группы?

— Совершенно верно, и вы мне можете помочь в этом.

— А что будет, если я откажусь? — бросает на меня очередной настороженный взгляд.

Грустно усмехаюсь:

— Оставлю вас в пещере и попытаюсь вырваться один.

— В одиночку у вас нет шансов.

— Кто знает? — пожимаю плечами. — Это лучше, чем сидеть в этом каменном мешке и ожидать очередных охотников. Хотя теперь у меня есть нормальное оружие, и шансов отбиться стало больше, но рано или поздно моя удача иссякнет. Не хочу умирать подобно загнанному в пещеру медведю.

Некоторое время девушка молчит, видимо, принимает решение. Я не мешаю ей. Не напоминаю, что спас жизнь. Мне надо, чтобы она решилась сама. От этого решения зависит моя жизнь.

Эйвилин поднимает голову и смотрит мне в глаза:

— Хорошо, я поеду с вами. Первая часть вашего плана мне ясна. Если на вас накинуть мой плащ, издалека вас могут принять за моего спутника. Нам двоим стражники откроют ворота. Но что вы будете делать дальше?

— Пусть откроют ворота, я подъеду как можно ближе и попытаюсь вырваться верхом.

— Да? Пространство за воротами застроено, единственная дорога еще сотню ярдов идет вдоль стен. Вас нашпигуют стрелами, как соломенную мишень для стрельбы.

— У вас есть другое предложение, леди?

Девушка снова задумалась. Некоторое время ее взгляд изучает мою фигуру и лицо.

— Может получиться, — решает она, после чего вновь обращается ко мне. — Если на вас накинуть мой плащ и скрыть лицо под повязками и капюшоном, то в темноте вас вполне могут принять за Уриэля. Вы мало различаетесь по росту и фигуре.

— А голос?

— На вопросы отвечать буду я. Вы — лорд Уриэль — могли сильно пострадать в схватке с мятежником. Да и не так хорошо стражники с ним знакомы, чтобы узнать по голосу.

— Так можно обмануть простую охрану у ворот, — задумываюсь я. — А как быть с капитаном стражи и магом охраны?

— А вы собираетесь с ними встречаться? Или вы думаете, что они будут день и ночь стоять на стенах и ждать вашего появления? Старшие офицеры и маг живут не в казармах, а в отдельных домах в городке за стеной. Миновав охрану ворот, я могу сказать страже, что мы будем ждать их утром в гостинице. Так мы можем миновать опасное пространство у стены. Обманув стражу, вы сможете покинуть город без лишнего шума. Утром я скажу, что высокий лорд срочно отправился в столицу.

— А вы не думаете, что, когда все откроется, к охоте приговорят вас?

— Скорее, меня удалят от двора и отправят домой.

— Какая жестокость! — усмехаюсь я. — Такой жертвы от вас я принять не могу. Первая часть плана настолько безумна, что может сработать. А вот утром вы, приняв вид перепуганной насмерть девчонки — у вас этот образ удачно получается, — расскажете про лавину и пленение. И про то, как злобный и жестокий принц Леклис заставил вас помочь ему сбежать. Ночи мне хватит, чтобы убраться от долины подальше.

— У меня только одно условие: отдайте мне мой лук, это подарок отца! — жадно разглядывая оружие, просит девушка.

Вопросительно поднимаю бровь и иронично спрашиваю:

— Интересно, что помешает вам меня сразу пристрелить?

— Вы спасли мою жизнь, за это я спасу вашу и помогу выбраться. Верните мне лук, это мое единственное условие! — упрямо сжав губы, заявляет девушка. — Если боитесь, оставьте у себя стрелы.

— Почему бы нет? — решаюсь я и не без сожаления возвращаю лук и стрелы. Если она меня пристрелит, то я умру с твердой уверенностью, что был прав: все эльфы — лицемерные ушастые сволочи!

Пока мы разговаривали, стало смеркаться. Солнце исчезло за высоким горным хребтом задолго до наступления темноты.

В пещере было сухо и тепло. Эльфийка, скрестив ноги, села на мое ложе. Мне пришлось довольствоваться нагретым камнем у костра. Гнедой жеребец самым наглым образом храпел в углу пещеры.

— Леди, вы не знаете, как зовут мой трофей? — кивнув головой в его сторону, спросил я.

— Вообще-то Ainskair, — улыбнулась девушка, — но лорд Уриэль чаще называл его проклятьем Падшего и неблагодарной скотиной. Конь не любил Уриэля.

— У нас много общего, — хмыкаю я. — Айнскаир. Айнскаир. Пока произнесешь — язык сломаешь. Это на староэльфийском?

При правлении Элберта III основным языком Рассветной империи стал так называемый новоэльфийский, или общий. От эльфийского в общем языке осталось только название и наименее зубодробительные словечки. Основу языка составил один из главных человеческих диалектов.

— Вы совершенно правы. В переводе на общий это будет «быстрый, как ветер».

— Ветер. Хорошая кличка для лошади. Пожалуй, так теперь я и буду его называть.

Перекусив из моих скромных запасов, мы некоторое время дружески беседовали о мелочах. Когда совсем стемнело, я расстелил рядом с костром лошадиную попону, которая должна была послужить мне сегодня постелью.

Боясь нарушить выкованное между нами ранее хрупкое равновесие, я все-таки решил задать давно интересующий меня вопрос:

— Леди Эйвилин, — обратился я к притихшей девушке, — вы можете рассказать о себе?

Долгое время она не отвечала.

— Моя мать родом из младшего дома, — тихо начала рассказывать она. — У нее обнаружился сильный магический дар, и она отправилась обучаться в столичном университете. Там она познакомилась с моим отцом. Отец был наследником одного из старших домов. Женившись на моей матери против воли главы дома, он навлек на себя его гнев. Отца лишили наследных прав и сослали наместником в одну из отдаленных провинций. Там я родилась и выросла. Полгода назад отец отправил меня в столицу, к дяде. Он думал, что при дворе я найду себе удачную партию.

Из каких домов были ее родители, девушка не сказала. Настаивать я не решился.

Богатый на события день закончился…

Мы отступаем. Еще немного, и драконы начнут выкашивать наши ряды подобно темным жнецам Падшего. Армии откатываются назад. Часть солдат, бросив оружие, начинает паническое бегство. Они уже мертвецы. Оставшиеся воины выстраивают несколько каре вокруг уставших магов и медленно отходят. Пока маги смогут блокировать магию, у нас есть мизерный шанс дождаться подхода эльфов.

Дракониты бросаются в яростные атаки на ощетинившиеся сталью порядки. Шедшее последним каре неожиданно замирает. Развернув знамена, оно перестраивается в линию и разворачивается в сторону драконитов. Видя жертву товарищей, мое каре из остатков «кулака» начинает перестраиваться с твердым намерением принять бой вместе с ними.

— Держите этот проклятый Падшим строй! — срывая голос, ору я. — Отходить! Всем отходить! Не делайте их жертву бессмысленной!

Восстановленное каре продолжает пятиться назад.

Наконец-то!!!

Из-за холмов, с которых мы начали битву, стремительно вылетают эльфийские конные лучники. Подобно двум гигантским клешням морского краба, они начинают охватывать наши отступающие каре с флангов. На вершинах холмов, трепеща штандартами, выстраиваются стрелки и пехотинцы.

Эльфы натягивают луки, на наши ряды падает ливень стрел. Радостный крик, пронесшийся было над ними, сменяется воплями ужаса и проклятий. Эльфийские пехотинцы на холмах начинают методичную резню безоружных беглецов.

Прижатая к моему лбу холодная рука вырывает меня из пелены сна. Мой взгляд фокусируется на эльфийке, стоящей около меня на коленях. В тусклом мерцании прогоревшего костра видно ее испуганное лицо.

— Что с вами? — произносит она, убирая руку. — Вы так страшно кричали…

С трудом удается взять себя в руки.

— Сон, леди, просто страшный сон, — стараясь подавить нервный озноб, отвечаю я.

— Вы странный. — Ее лицо озаряет несмелая улыбка. — Прекратите называть меня «леди». Разве сложно произнести «Эйвилин»?

Почему на меня так действует ее улыбка? Когда я вижу ее, отчаянье и боль, растревоженные видениями прошлого, отступают, а бушующая во мне буря ненависти успокаивается. Нападает странное умиротворение. Хочется просто лежать и смотреть на ее улыбку. Война, мир, предательство — пусть все катится к Падшему…

— Похоже, ты влюбился, — хмуро комментирует внутренний голос.

Мысленно приказываю ему заткнуться.

— Простите, леди, что потревожил ваш сон… — Холода в моем голосе хватит на пару ледников.

Собрав в кулак остатки воли, отворачиваюсь к стене и закрываю глаза. Со стороны девушки слышится обиженное сопение. Она резко поднимается и возвращается на свое ложе. Давлю в себе желание кинуться следом за ней. Завтра все это не будет иметь никакого значения. Я не знаю, удастся ли мне вырваться из этой ловушки или моя уставшая душа наконец-то обретет покой в чертогах творца. Одно известно точно: завтра я расстанусь с эльфийкой навсегда.

Остаток ночи прошел спокойно. Кошмары прошлого больше не терзали меня, и я неплохо выспался. В этот раз из оков сна меня вырвали чьи-то большие теплые губы, упорно исследующие мое лицо. Открыв глаза, я увидел морду Ветра (теперь моего жеребца), усиленно обнюхивающего мое лицо и волосы. Разочарованный таким исходом, я потрепал гриву жеребца и поднялся со своего ложа. Проклятье Падшему! Чтобы я еще раз спал на практически голых камнях! Все тело ломило так, будто на нем всю ночь веселилась толпа пьяных гоблинов в компании с горным великаном.

Девушки в пещере не было. Настороженно оглядевшись, я увидел, что ее лук мирно покоится на ложе. Облегченно перевожу дух. Похоже, эльфийка не сбежала. Сухой треск у входа подтвердил мое предположение. Вошедшая Эйвилин сухо поприветствовала меня и принялась копаться в сумках с припасами. Пожав плечами, я покинул пещеру.

Весь день прошел в подготовке к «прорыву» через эльфийскую стражу. За это время мы перебросились с эльфийкой всего несколькими десятками фраз. Разрезав мою запасную рубашку на лоскуты (добряки эльфы хорошо меня снабдили), Эйвилин аккуратно перебинтовала мое лицо. Нацепив на себя походный плащ и перчатки, я скрыл голову под глубоким капюшоном. Девушка придирчиво осмотрела меня со всех сторон и одобрительно кивнула. Будем надеяться, что стражники сосредоточат все внимание на ней и не заметят всей несуразности моего вида.

Как только начало смеркаться, я вывел жеребца из пещеры и старательно оседлал. Легко вскочив в седло, протянул руку эльфийке и помог сесть впереди меня. Из вещей я взял с собой двухдневный запас провизии, деньги и меч.

К заходу солнца мы прибыли к воротам в стене, отделявшей долину от остального мира. Стражники с невысокой башни, возвышающейся над воротами, попросили нас представиться.

— Уриэль в сопровождении леди Эйвилин, — звонко ответила девушка.

Среди эльфов на башне произошло заметное оживление. Ворота не открывались. Правой рукой я стал нервно теребить рукоять пристегнутого к седлу меча. Девушка прокричала имя высокого лорда еще раз, но ей не ответили. Наконец из бойниц свесился один из эльфов.

— Спуститесь на землю! — прокричал он. — Вы должны знать правила: проезжать верхом через ворота запрещено.

Эйвилин резво выскочила из седла. Захватив меч, я последовал за ней. Окованные медью створки медленно распахнулись.

— С возвращением, милорд, — поприветствовал меня один из стражников с факелом.

Кивком головы ответив на его приветствие и настороженно оглядываясь, я проследовал за ворота. Эйвилин последовала за мной, ведя за собой жеребца.

Миновав арку ворот, мы оказались в широком тупике. Прямо передо мной темнели стены длинного деревянного склада. С востока возвышалась громада сигнальной башни, пристроенной к невысокой башенной арке ворот. Пустынная улица тянулась на запад вдоль крепостной стены. Ворота за нашими спинами скрипуче закрылись, стражники ловко накинули тяжелый засов и вернулись в башню.

Начинаю настороженно двигаться вдоль крепостных стен, за моей спиной Ветер, придерживаемый девушкой, цокает подковами о камни мостовой. Нас встречают три десятка эльфийских пехотинцев с листовидными щитами и короткими копьями. Во главе отряда стоит эльф, подобно мне закутанный в длинный плащ с накинутым на голову капюшоном. Я крепче стискиваю рукоять меча.

— Назовите себя! — потребовала фигура, завернутая в плащ.

Голос! Какой знакомый голос! Прежде чем память подсказала ответ, Эйвилин в третий раз представила меня:

— Лорд Уриэль, глава Дома восходящего солнца, верховный судья императорского Трибунала.

— Жаль, — усмехнулась тьма под капюшоном. Запоздалая догадка была словно вспышка молнии. Ласкающие яблоко меча пальцы железной хваткой впились в рукоять.

— Зачем нам два garonel’lare восходящего солнца? — проговорила фигура и скинула с головы капюшон.

— Лорд Уриэль… — тихо ахнула за моей спиной эльфийка.

Ненависть, всеобъемлющая ненависть затмила мой разум. Об эльфийке и Ветре я забыл. С ухмылкой, больше похожей на волчий оскал, сбрасываю с себя надоевший плащ. Убить! Умереть, но убить! Вцепиться руками в горло! Стереть с его лица эту гнусную улыбку! Вырвать из груди сердце и растоптать ногами!

— Убить его, — скучающе произнес высокий лорд и скрылся за рядами стражников.

Прикрывшись щитами, эльфы двинулись на меня. Клинок сам оказался в руке. Ты допустил ошибку, высокий лорд, не позвав на помощь лучников. Перед смертью я вырежу твое сердце.

Тяжелый удар по затылку стал для меня полной неожиданностью. Пошатнувшись, я упал на правое колено. Тело устремилось к земле. Чтобы сохранить равновесие, пришлось опереться рукой с зажатым клинком о холодные камни мостовой. Пытаюсь подняться — на голову обрушивается второй удар. Повернув голову, замечаю, как побледневшая Эйвилин роняет на землю небольшой круглый камень. Мостовая стремительно приближается. Милосердная тьма забытья принимает в объятия измученное сознание. Сквозь тьму чей-то знакомый голос произносит:

— Рад, что с вами все в порядке, светлая леди. Я уже готовился возглавить поисковую партию. Император не простил бы мне смерти своей племянницы.

Глава 8

Особенности эльфийской охоты в осенний период

С огромным трудом удалось раскрыть глаза. Сколько прошло времени? Как же болит голова! Во рту соленый металлический привкус крови. Идиот! Глупый доверчивый щенок! У горного тролля мозгов больше, чем у тебя: так глупо попасться… Стоило какой-то смазливой девчонке пустить пару слезинок, и ты тут же раскис! За последние три месяца ты должен был понять: благородство, честь — это просто пустые слова. Те, кто пытаются следовать этим мертвым понятиям, быстро становятся мертвецами. Героизм… Ха! Герои долго не живут!

Вспоминаю бледное лицо Эйвилин и падающий на мостовую камень.

Проклятье Падшего, почему же не получается ее ненавидеть? В душе лишь пустота и тупая боль.

Оцениваю обстановку. Нахожусь в большой камере, через узкое зарешеченное окошко пробивается лучик солнца — значит, уже день. Я по пояс раздет и растянут на громадном столе. Руки и ноги привязаны кожаными ремнями к его углам. В двух жаровнях у стены полыхают раскаленные угли. Рядом со мной на небольшом столике разложены различные угрожающего вида предметы. Пытаюсь вывернуться из пут — тело скручивает острая боль: пара ребер, похоже, сломана. Видимо, добряки эльфы не смогли отказать себе в удовольствии попинать бессознательное тело.

Внезапно распахивается дверь, в светлом пятне проема показывается чья-то незнакомая фигура. Полумрак камеры мешает разглядеть ее лицо. Фигура приближается и останавливается около стола с пыточным инвентарем.

Увидев лицо подошедшего, не могу сдержать нервной дрожи. Среди эльфов сложно найти уродов, но этот был исключением. Нос свернут в сторону, левая скула вплюснута внутрь черепа. Из глазного провала смотрит бледный глаз, лишенный зрачка. Вся левая половина лица покрыта сетью свежих багровых шрамов. На этом ужасном фоне резко выделяется прекрасная правая половина лица и длинные белоснежные волосы. Увидев, что я очнулся, эльф оскаливает рот в беззубой ухмылке:

— Что, красавчик, любуешься? — Обезображенное лицо дышит ненавистью. — Не так давно я тоже был красавчиком. Пока один из грязных полукровок ударом щита не раскроил мне половину черепа. Маги с трудом поставили меня на ноги, но вернуть нормальный облик уже не смогли. Теперь даже продажные девки отказываются иметь со мной дело.

Эльф начинает перебирать пыточный арсенал, руки в черных перчатках нервно дрожат.

— Жаль, что тот полукровка умер, но теперь у меня есть ты, принц, — истерично хихикает палач. — Прежде чем лорд Уриэль тебя убьет, тобой займусь я. Ты проклянешь тот день, когда появился на свет. Ты будешь молить меня о смерти.

Скрип двери прерывает монолог сумасшедшего палача. В узкий проем протискиваются три фигуры. Вот это да! Лорд Уриэль собственной персоной! Да еще и с двумя охранниками! Почему-то я не удивлен… Уриэль, бросая в мою сторону ненавидящие взгляды, становится недалеко от стола. Охранники молчаливыми истуканами застывают за его спиной. Смотрю в глаза эльфу. Он не выдерживает моего взгляда и нервно дергает плечами. Мои губы сами складываются в презрительную усмешку.

— А вы храбрец, garonel’lare! — Стараюсь вложить в голос как можно больше презрения. — Взяли на встречу со связанным пленником всего двух охранников. Вы, наверное, и спите с ними? Да не краснейте вы так! Я никому не скажу.

— Смейтесь, принц, пока еще можете, — жестоко усмехается Уриэль. — Приступай, — кивает он палачу.

На углях жаровни палач начинает раскалять стальной прут.

— Да, высокий лорд, вы — храбрец, — стараясь сдержать дрожь, продолжаю я. — Наверное, леди Эйвилин оценила, как храбро вы оставили ее умирать в долине.

— Я не бросал ее! — неожиданно взрывается Уриэль, голос его срывается на визг. — Меня завалило лавиной, я с трудом выбрался и вернулся в крепость! Я хотел отправить поисковую пар…

Поняв, насколько глупо он выглядит, оправдываясь перед пленником, Уриэль замолкает на полуслове. Его лицо идет красными пятнами. Если бы взглядом можно было убивать, я был уже мертвецом.

— Надеюсь, перед ней вы будете более красноречивы, — нагло улыбаюсь я.

— Эта гордячка еще приползет ко мне на коленях! — мстительно сверкает глазами эльф. — Скоро все изменится. Смейся, принц. Через час ты будешь целовать носки моих сапог и молить о смерти. Потом придет черед и других.

Палач, одетый в кожаный передник и толстые рукавицы, подходит к жаровне и снимает с огня раскалившийся прут. Алеющая головка медленно приближается к моей груди. На секунду палач останавливает раскаленный кончик в каких-то дюймах от меня, потом резким тычком вгоняет прут в мой правый сосок.

Только в глупых сказках попавшие в плен герои под пытками сохраняют презрительное молчание. Благородство, достоинство — все это теряет смысл, когда в тебя входит раскаленное железо.

Боль взорвалась в мозгу. Тело само забилось в путах, сквозь крепко сжатые зубы прорвался несдержанный крик. В воздухе повис тошнотворный запах паленой плоти.

Лорд Уриэль достал из кармана камзола кружевной платок и прижал к носу.

— Хорошее начало, — прокомментировал он. — Продолжай.

Боль, целый океан боли. Кажется, болит каждый кусочек тела. Несколько раз сознание проваливалось в спасительное забытье. Но каждый раз холодная вода возвращала меня из беспамятства, приводя с собой боль. Я ничего не вижу, в пелене мелькают какие-то странные тени. Одна из теней нависает прямо надо мной.

— Ну же, принц, сколько можно терпеть? — произносит она столь ненавидимым мною голосом. — Еще немного — и ваши раны не вылечит ни один целитель. Помолите меня о снисхождении. Достаточно нескольких слов, и ваши страдания прекратятся.

Собрав остатки сил, посылаю кровавый плевок в сторону тени. Слышу вскрик: кажется, попал. Сознание вновь устремляется прочь из израненного тела.

* * *

Отгородившись от хлопот дня покрывалом ночи, улицы города погрузились в сон. На небесном своде ярче засияли созвездия. Выглянули две луны, извечные спутницы. Большая, кроваво-красная Аишиу и ее меньшая сестра — бледно-желтая Уртай. Только размеренные шаги эльфийских патрулей и редкие переклички стражников на стенах разгоняли звенящую ночную тишину.

Очередной патруль, раздвигая горящими факелами темноту ночи, прошел по площади перед мрачной тюремной башней. Едва он скрылся за поворотом улицы, невысокая закутанная в черное фигура бесшумной тенью пробежала по площади — и замерла у стены перед входом в башню. Некоторое время неизвестный жадно вслушивался в ночные звуки. Было тихо. Едва слышимо скрипнули дверные петли, и вновь воцарилась тишина.

В небольшой караульной комнате на заставленном бутылками столе спали вповалку несколько эльфов в доспехах стражи. С улыбкой окинув взглядом эту картину, фигура в черном плаще продолжила движение. Ноги в высоких сапогах аккуратно переступали через разбросанное в беспорядке оружие и доспехи. Миновав короткий коридор, она снова замерла перед узкой деревянной дверью, ведущей вниз к камерам. Недолгая возня позаимствованной у спящих стражников связкой ключей — и последнее препятствие осталось позади. Спустя несколько десятков ступеней фигура оказалась в самом сердце башни, в ее печально известной пыточной. Пред ней предстала малоприятная картина. На потемневшем столе был распят полукровка, засохшая кровь из многочисленных ран покрывала его тело сплошной коркой. Страшные раны на груди были обуглены. Кисти стянутых ремнями рук покрыла неестественная синева. Тихо ахнув, неизвестная фигура быстро приблизилась к столу. Сверкнул сталью острый нож, перерезая путы, стягивающие пленника. Леклис не двигался, только тихое хриплое дыхание свидетельствовало о том, что он еще жив.

Убрав нож, неизвестный защелкнул на руке узника снятый с себя серебряный браслет в виде двух переплетенных змей с изумрудными крупинками глаз. Убедившись, что браслет плотно охватил предплечье, он нажал на глаза змеек. По телу Леклиса прошли цепочки небольших голубых искорок. Фигура всхлипнула и сбросила капюшон: длинные волосы золотым водопадом упали на спину Эйвилин.

* * *

Из забытья меня вырвала ужасная колющая боль по всему телу. Чья-то рука, завернутая в край плаща, зажала мне рот, приглушив сорвавшийся с губ крик. Чувствую, что путы, стягивающие меня, исчезли. Преодолевая ужасную боль, удается поднести к глазам правую руку. На предплечье, чуть ниже локтя, поблескивает серебром искусный браслет в виде хорошо знакомых переплетенных змей. От браслета вверх по руке, подобно нитям паутины, расходятся дорожки светящихся искорок. Мои покрытые кровавой коркой раны затягиваются на глазах, оставляя после себя тонкие ниточки шрамов. Медленнее всего заживают три обугленные раны на груди. Кожа на их месте получается сморщенной и неживой, как будто неловкий портной поставил несколько неаккуратных заплаток на моем теле. Наконец перевожу взгляд на склонившуюся надо мной фигуру Эйвилин. Девушка пытается мне что-то сказать. С трудом удается разобрать слова:

— Тише! Ты можешь встать? — шепчет она мне. — Прости, я не могла поступить иначе. Стражники убили бы тебя.

С трудом сажусь на пыточном столе и, свесив ноги, пытаюсь встать на каменные плиты пола. Тело охватывает страшная слабость, голова кружится, я начинаю заваливаться вперед. Эйвилин, тихо вскрикнув, прижимается к моей груди, пытаясь помешать падению. Валимся на пол уже вместе, причем я удачно оказываюсь сверху. Эльфийка полузадушенно хрипит. Ценой неимоверных усилий перекатываюсь на спину и, закрыв глаза, жадно глотаю воздух. Девушка, поднявшись рядом со мной на колени, пристраивает на них мою голову.

На губы падает несколько теплых капель; машинально слизнув их, чувствую соленый вкус слез. Открываю глаза: на лице Эйвилин блестят две мокрые дорожки.

— Прости, я не могла прийти раньше! — Она близка к истерике.

Сделав над собой усилие, приподнимаю руку и ласково провожу ладонью по ее щеке, девушка жадно ловит мое прикосновение.

— Мне уже лучше, Эйвилин. Нам надо выбираться? — тихо спрашиваю я.

— Да. Тебе как можно скорей нужно покинуть город. Высокий лорд поклялся тебя четвертовать и выбросить в долину на съедение волкам. Сможешь подняться?

С трудом сев, я прислушиваюсь к своим ощущениям и утвердительно киваю:

— Да.

— Я помогу, — встает девушка с холодных плит пола.

С ее помощью привожу себя в вертикальное положение. Боль прошла, но все тело налито свинцовой тяжестью, будто я целые сутки упражнялся с оружием.

Киваю в сторону застегнутого на предплечье браслета:

— Артефакт?

— Да. Браслет, подарок моей матери. На него наложено мощное заклинание исцеления.

Теоретически любой предмет можно зарядить заклинанием — и не одним, — но на практике магическая энергия быстро рассеивается. Наиболее хорошо сохраняли манну драгоценные металлы и камни, поэтому именно драгоценности чаще всего являются магическими артефактами. По ряду причин артефакты довольно редки. Любой артефакт с течением времени требовал подзарядки, причем именно у того мага, который его создал. Частота зарядки зависит от комбинации драгоценных металлов и камней, из которых сделан зачарованный предмет, а также от силы и количества вложенных заклинаний. Сила заклинания зависит от мага. Чаще всего зачаровывают мелкие предметы: перстни, кольца, кулоны, браслеты. Реже всего — оружие (на самом деле заклинание накладывается не на само оружие, а на драгоценные камни, которыми оно украшено).

— Нет, не снимай, — останавливает меня девушка, видя, что я хочу вернуть ей браслет. — Тебе придется носить его несколько дней: он поддержит силы, пока ты окончательно не придешь в себя.

С ее помощью мне удается покинуть камеру. Миновав коридор, мы оказываемся в караулке. Стражники спят. Я вопросительно киваю в их сторону. Улыбнувшись, Эйвилин прикладывает палец к моим губам и тихо шепчет на ухо:

— Сонная трава. Вечером новая смена стражников обнаружила в караулке корзину вина. Ее тайно оставил мой… — Она немного замялась: — …Слуга.

Минуем стражников и покидаем тюремную башню.

Ночь все еще безраздельно правит городом. Аккуратно двигаемся вдоль одной из широких темных улиц. С каждым шагом ко мне возвращаются крупицы сил, но до полного восстановления еще очень далеко.

Неожиданно впереди нас загораются факелы ночного патруля, вынырнувшего из лабиринта многочисленных боковых переулков. Эйвилин увлекает меня в сторону, в сумрак небольшого переулка.

Моя спина прислоняется к холодной каменной стене здания. Девушка вжимается в меня, прикрыв нас обоих своим черным плащом. Ее теплое дыхание обжигает мою шею не хуже раскаленного железа. Чувствую испуганное биение ее сердца. В душе возникает волна щемящей нежности к этому храброму созданию.

Патруль проходит мимо нас и растворяется в ночи. Разомкнув объятия, продолжаем движение.

Некоторое время спустя мы выходим на окраину городка. Широкий тракт тянется на юг, истаивая в сумраке ночи. Эйвилин тихонько свистит.

Из темноты выныривают две тени. Одна из них принадлежит высокому эльфу, закутанному, подобно Эйвилин, в длинный черный плащ. Эльф окидывает меня мрачным взглядом. Мое внимание привлекает вторая тень, идущая за незнакомцем. Из темноты доносится дружеское фырканье, и, мотнув лохматой гривой, ко мне подходит навьюченный Ветер. К его седлу приторочен знакомый мне короткий меч.

— Ветер, как ты тут оказался? — спрашиваю я, обнимая его за шею.

— Я попросила лорда Уриэля отдать мне твой меч и коня в память о моих приключениях, — улыбнулась эльфийка. — Он не смог мне отказать. Еще бы: если при дворе узнают, что он меня бросил, его карьере придет конец.

— Ты недооцениваешь высокого лорда, Эйвилин, — хмурюсь я — Он ведет собственную игру.

— Хватит разговоров, мятежник! — резко перебивает меня забытый незнакомец. — Забирай своего коня и убирайся отсюда!

— Повежливей, Илион! — оборачивается к нему Эйвилин. — Он спас мне жизнь.

— За это вы спасли его, — парирует эльф. — Между вами больше нет долгов.

Он подходит ко мне.

— Я обещал помочь Эйвилин, поэтому ты покинешь эту долину живым. Но наша следующая встреча будет для тебя последней. Одевайся, мятежник! — бросает он мне сверток с одеждой.

— Мятежник?! Эльф! Я — мятежник?! — ярость накатывает на меня подобно волне. — Это вы, ушастые выродки, предали нас!

Эльф выхватывает узкий кинжал. Я тянусь к рукояти меча.

Неожиданно между нами возникает Эйвилин:

— Хватит! — И, обращаясь к своему спутнику, добавляет: — Илион, жди меня в гостинице.

Бросив на меня хмурый взгляд, эльф бесшумно растворяется в ночи.

— Оденься, Лекс. — Девушка, перебирает брошенную мной на землю одежду. — Одежда моего слуги должна тебе подойти.

«Слуги, как же!» — думаю я, со злостью натягивая на себя одежду. Эйвилин целомудренно отвернулась.

Кого вы обманываете, леди? Меня? Или, может быть, себя? С каких это пор слуги носят рубашки из черного эльфийского шелка и сапоги из оленьей кожи? Не каждому барону по карману такое одеяние.

— А что ты волнуешься, Лекс? Какое тебе дело до девчонки и ее поклонников. Ты спас ее, она вытащила тебя. Эльф правильно сказал: между вами больше нет долгов.

Только переодевшись, я почувствовал, насколько замерз. Мы все еще были в долине, а тут стояла ранняя весна. Плотнее завернувшись в полы плаща, я, шатаясь, подошел к Ветру и потрепал его лохматую гриву.

— Пора прощаться, светлая леди, — бросаю я, специально назвав ее по титулу.

Девушка подходит ко мне.

— Жаль, что мы не встретились раньше, — тихо шепчет она.

Я хмуро киваю в ответ.

— Прощай, Леклис.

Неожиданно теплые девичьи губы касаются моей щеки. Эльфийка, не дав мне опомниться, стремительно растворяется в ночи.

— Прощай, Эйвилин, — тихо шепчу я. — Мне тоже жаль…

Идет война, Лекс, сейчас не время и не место для любви.

Рядом призывно фыркает Ветер. С трудом сажусь в седло и галопом направляю его по дороге на юг, к выходу из долины. Черный плащ за моей спиной раздувается подобно крыльям дракона.

«Куда двигаться дальше?» — думал я, стоя на большой развилке.

Небо на востоке стало предательски краснеть.

Мне нужно вернуться домой. Интересно, как там сейчас? По идее, мне нужно двигаться на восток, но это значит, что придется пересечь практически пол-империи по землям эльфов. Искать на этом пути меня будут особенно тщательно. Двигаться на юг? Придется идти через земли людских королевств. Сейчас людские королевства сотрясают междоусобные войны. Впрочем, люди постоянно воюют друг с другом. Север?

Я задумчиво почесал бровь.

Север — это горные кланы гномов. В свое время наши королевства попортили друг другу немало крови, после чего решили, что лучше заключить союз. Из всех созданных творцом рас именно с гномами у полукровок сложились наиболее тесные отношения. Но что там творится сейчас? Горный король мертв. Нового короля должен избрать Совет, но Совет глав кланов также уничтожен. Гражданская война? Чушь! Гномы — единственные создания творца, которые не воевали друг с другом.

Итак, решено: север! Через земли гномов я могу добраться до ничейных земель, а там до Восточного королевства — несколько пеших переходов. Гномы должны помочь, остались же в этом проклятом Падшим мире хоть какие-то осколки чести.

Поворачиваю Ветра на северный тракт. До восхода солнца я должен уйти как можно дальше. Как только солнце встанет, придется покинуть дорогу и пробираться через лес. Проклятье Падшему! Чувствовал я себя прескверно, слабость не проходила, очень хотелось спать. Проезжаю еще немного и сворачиваю с имперского тракта.

Солнце поднялось над горизонтом, начав новый забег по небосклону. Легкий туман окутывал шумевший вокруг лес. Узкая тропинка, петляя меж корней, вела меня все глубже в чащу.

Спать, спать, спать — одна эта мысль билась в моем мозгу.

Неожиданно лес расступился, я оказался на большой лесной поляне с огромным вековым дубом. Среди его причудливо переплетенных корней решаю устроить привал. Не разводя костра, я заваливаюсь в мокрую от утренней росы траву и, плотнее закутавшись в плащ, проваливаюсь в сон.

* * *

Гневное хриплое ржание Ветра вырывает меня из объятий сна. Открываю глаза: тени стали длиннее, солнце уже начинает клониться за горизонт. Мой взгляд обращается в сторону Ветра. Коня сотрясает нервная дрожь, ноздри бешено раздуваются, ловя воздух. Он косится в сторону темнеющего леса и настороженно хрипит. Из леса доносится возбужденный вой собачьей своры.

Собачьей своры!

Сердце бешено ускоряет ритм, остатки сна мгновенно испаряются. Не замечая слабости, вскакиваю с земли и мгновенно оказываюсь в седле. Хорошо, что перед сном я не распряг Ветра. Легко ударив коня пятками, припускаю в сторону леса. Как же мне надоело чувствовать себя дичью!

Пригибаясь к самой шее Ветра, пускаю его в галоп. Над головой стремительно проносятся кроны деревьев, узкая тропинка змеей петляет меж стволов. В спину мне несется радостный вой своры, почувствовавшей добычу.

Лес делается реже. Тропинка устремляется вверх по склону большого холма. Стрелой долетев до его вершины, Ветер вздымается на дыбы. В двух ярдах впереди гребень холма пересекает широкая рана глубокого оврага. Встревоженные копытами Ветра камни срываются в колючий кустарник на его дне.

Восторженный лай раздается уже совсем близко. Грустно усмехаюсь и, потрепав Ветра по шее, покидаю седло. Достав из ножен короткий клинок, резко ударяю перед собой; благородная сталь певуче рассекает воздух. Скидываю плащ и наматываю его на левую руку.

Вот и все.

Удача, отпущенная мне творцом, иссякла. Сколько можно бегать? Я уже слишком задержался на этом свете. Сердце усиленно гонит кровь по венам, пытаясь хоть немного выдавить свинцовую усталость. Разворачиваюсь к Ветру и сильно хлопаю его по спине, пытаясь прогнать. Благородное животное обиженно хрипит, отступает немного в сторону, но не убегает.

Рассекая вечерний сумрак, на склон холма выпрыгивают несколько белых теней эльфийских гончих. Увидев впереди долгожданную добычу, собаки с радостным рыком устремляются вперед.

Оставив далеко позади свою стаю, ко мне несется огромный вожак. Не добегая нескольких ярдов, он, широко раскрыв зубастую пасть, в огромном прыжке взлетает в воздух. Резко падаю на колено — белая туша пролетает над моей головой и с удивленным визгом падает в темнеющий провал оврага. Вскакиваю на ноги, колющим ударом прямо в оскаленную пасть встречаю вторую тень. Третья собака с остервенением виснет на левой руке. Совершаю резкий поворот вокруг себя, ноги собаки отрываются от земли, но она не отпускает мою руку. На выходе из разворота мечом разрубаю еще одну оскаленную тень. Легко подбрасываю меч в воздух и перехватываю обратным хватом. Несколько колющих ударов — вцепившаяся в руку гончая медленно оседает на землю.

Это все?

Возбужденно осматриваюсь по сторонам. Ветер ударом задних копыт отправляет в овраг последнюю собаку, еще одна бьется в предсмертной агонии под его ногами. Около меня валяются три мертвые туши, из глубины оврага жалобно скулит вожак.

На взмыленном коне на холм взлетает всадник. В темной фигуре узнаю эльфа, который меня пытал. Увидев трупы собак, он яростно вскрикивает:

— Мои песики! — Уродливое лицо поворачивается ко мне: — Ты заплатишь мне за это, принц!

Стараясь стоять ровно, делаю приглашающий взмах:

— Подходи ближе, вас похоронят вместе.

Перекинув со спины круглый щит, эльф выпрыгивает из седла. В его правой руке звенит цепь с «утренней звездой»[7].

Эльф стремительно преодолевает разделяющее нас расстояние, «утренняя звезда» описывает гневные круги над его головой. Завершив очередной круг, шар сверкающей змеей устремляется мне в ноги. Отпрыгиваю влево. Шар, тяжело чавкнув, входит в землю рядом со мной. Пользуясь этим, пытаюсь ударить эльфа по руке с оружием. Эльф быстро поворачивается вокруг себя и подставляет под мой удар щит. Стремительно отхожу назад, уходя из-под очередного удара «утренней звезды».

Разорвав дистанцию, замираю и настороженно оглядываюсь по сторонам: не подошли ли другие охотники? Эльф понимает мои взгляды по-своему, его лицо перекашивает ухмылка:

— Вас не спасут, принц. В этом лесу мы одни. Я не знаю, кто помог вам, но теперь он далеко. Я первым узнал, что вы сбежали, и сразу ринулся следом. Моих собачек не обманешь! — истерично хихикает палач. — Может, вернемся в вашу уютную камеру и продолжим прерванный разговор?

Делаю правой рукой оскорбительный жест, больше подобающий портовому моряку, а не принцу крови.

Эльф, покраснев от ярости, бросается в атаку. Снова приходится проявлять чудеса прыткости. Дыхание начинает сбиваться. Перед глазами все чаще идут красные круги. Увернувшись от очередного удара «звезды», пропускаю удар щитом и падаю в русло небольшого ручья, стекающего в овраг с высокого холма по соседству. Меч с обиженным звоном отлетает прочь. Эльф стремительно нависает надо мной, занося оружие для завершающего удара. Посылаю ему в лицо комок грязи и проворно перекатываюсь в сторону меча. «Звезда» с плеском входит в место моего падения.

— Мои глаза! Я нечего не вижу! — с ревом хватается за правый глаз палач.

Я вцепляюсь в мокрую рукоять и, шатаясь, встаю на ноги. С моей покрытой грязью одежды стекают капли воды и пота. Палач, отбросив щит, усиленно трет глаза, слепо размахивая перед собой «утренней звездой». Не давая ему опомниться, подскакиваю со спины и перерубаю его шею. Голова эльфа слетает с плеч. Прокатившись по земле, она падает в овраг. Мертвое тело еще несколько мгновений стоит, потом плашмя валится в русло ручья, вода окрашивается в красный цвет.

— Подлый удар, — комментирует внутренний голос.

— Мы не на турнире, а на войне! — успокаиваю я себя. — На войне благородства нет. Ты либо победишь, либо умрешь — третьего не дано.

Силы покидают меня, я падаю на колени. С хмурого осеннего неба срываются первые капли дождя. Пофыркивая и мотая головой, ко мне подходит Ветер. Вцепившись в его гриву, повторно поднимаюсь на ноги. Надо убираться отсюда, до гор еще четыре дня пути.

Преодолев брезгливость и слабость, обыскиваю тело эльфа. Не найдя нечего интересного, снимаю с его пояса короткий кинжал в кожаных ножнах. Повертев в руках «утреннюю звезду», отбрасываю ее прочь — это оружие требует определенной сноровки в обращении.

Помывшись в ручье, иду и подбираю брошенный эльфом небольшой круглый щит. Забираюсь в седло и медленно пускаю Ветра в обход оврага; из кустарника, темнеющего на его дне, раздаются жалобные завывания раненного вожака.

Глава 9

Не все спокойно в горном королевстве

Саунфол уныло брел вдоль крепостной стены, окружающей небольшой приграничный городок.

«Как же плохо быть самым младшим в отряде! — думал молодой гном. — Кто бежит за пивом? Саунфол! Кто стоит полуночную стражу? Опять Саунфол!»

Юный гном обиженно почесал светлый пушок на подбородке. «Росла бы скорее!»

Борода — гордость любого гнома. Молодой гном считался взрослым, когда его борода достигала длины хотя бы в дюйм. Именно тогда он мог заводить семью и открывать свое собственное дело, минусом было то, что взрослый гном должен платить налоги. Гном, достигший восемнадцатилетнего возраста, был обязан пройти шестимесячное военное обучение в одном из многочисленных пограничных гарнизонов. В дальнейшем он мог остаться на постоянной службе или найти себе мирное ремесло.

— Проклятье Падшему, — пробормотал гном, прислоняя к зубцу стены выданный клевец[8].

Сняв шлем, он воровато огляделся по сторонам и достал из-под войлочной подкладки шлема небольшую деревянную трубку и кисет с табаком.

— Часовой на посту не может: есть, пить, спать, курить, справлять естественные надобности и другим образом отвлекаться от несения службы, — зло процитировал он параграфы Дозорного устава и послал плевок в ночную темноту под стеной.

Поднеся к носу кисет, гном жадно вдохнул дурманящий запах: табак и ячмень — единственное, что выращивали гномы в своих скудных долинах. Неожиданно его внимание привлек тихий звук у стены. Выглянув из-за зубца, он осторожно огляделся: вокруг стояла непроглядная ночь. Луны скрылись за тучами. Слабый северный ветер неприятно холодил укрытое кольчугой тело. Послав очередной плевок в темноту, Саунфол с помощью факела и загодя приготовленной лучины раскурил трубку.

— Пивка бы сюда, — проговорил он.

Пред его глазами возник образ огромной кружки темного пенистого пива, подаваемого в местной таверне, к пиву прилагалось блюдо с копченой колбаской и аппетитные формы дочки трактирщика. Юный гном сглотнул обильную слюну и, причмокнув губами, яростно запыхтел раскуренной трубкой.

Его внимание привлек очередной едва слышный шум у подножья стены. Злобно ругнувшись, Саунфол, пытаясь разогнать ночную тьму снятым со стены факелом, вновь высунулся из-за зубца.

Тишину прервал пронзительный свист. Саунфол вздрогнул и беззвучно повалился назад. В его левом глазу темнело древко небольшой короткой стрелы.

Этой ночью юному гному повезло: из часовых его убили последним.

Огромные створки ворот стали медленно отворяться. Поток малорослых теней, звеня оружием, расползался по улицам спящего города.

* * *

Угли и пепел, черные угли и серый пепел покрывали землю. То тут, то там виднелись жалкие скелеты развалин. На одиноко стоявшем столбе ветер теребил почерневшую и обугленную вывеску, на которой я с трудом разобрал надпись: «Пьяный торговец».

Подняв с дороги мелкий камушек, я запустил его в толстого черного ворона, деловито копавшегося среди обгоревших тел.

Промах.

Ворон тяжело взлетел, оглашая окрестности противным хриплым карканьем. Отлетев подальше, он уселся на небольшой валун. Его черные глаза презрительно меня разглядывают. Иди дальше, странник. Придет время, я попирую и твоей плотью. А пока — иди, ищи свою смерть.

Подняв другой камень, тоже запускаю его в ворона.

Опять промах.

Проигнорировав этот бросок, наглая тварь начинает чистить свой клюв.

Легкий хруст под ногой отвлек меня от мести падальщику. Убрав ногу, я наклонился и поднял из грязи небольшую сломанную фигурку механического рыцаря. Гномы делали не только оружие — подобные фигурки были весьма распространенным увлечением среди детей, если у них были богатые родители. Игрушки заводились маленькими ключиками и могли двигаться. Рыцари размахивали оружием, осадные башни передвигались, игрушечные катапульты и баллисты стреляли. Сколько сражений с помощью таких вот игрушек разыграли мы с Ольденом, когда были маленькими… Отбросив рыцаря в сторону, продолжаю осмотр.

Ворон продолжает чистить клюв.

Похоже, враг напал внезапно, ночью. Обгоревшие тела виднелись в развалинах зданий. Не видно следов борьбы или бегства. Постояльцев гостиницы перебили прямо в постелях. После чего разграбили караван и подожгли постройки.

Но кто мог это сделать?

Разбойники? Хотелось бы посмотреть на этих «храбрецов». Торговля и торговые пути были плотью и кровью Горного королевства, поэтому в отношении разбойников действовало крайне жесткое законодательство. Пойманных разбойников без всяких ухищрений отправляли на съедение пещерным медведям, таким же образом карали убийц. Поэтому разномастные «сборщики дорожной подати» старались держаться подальше от гномов.

Но кто же тогда напал на них? Эльфы?

Я раздраженно поскреб надоевшую щетину. Скорее бы побриться.

Эльфы не станут убивать курицу, несущую золотые яйца. Горное королевство слишком зависело от торговли. А все торговые маршруты вели через земли эльфов.

Что же происходит в этом проклятом Падшим мире? Эльфы предают своих старых союзников, причем большая часть искренне считает, что предали их. Драконы-правители выступают вместе и уничтожают вторгнувшиеся войска. При этом они проявляют невиданное прежде великодушие и отпускают эльфийскую армию. Теперь вот это — выжженный торговый пост на самой южной окраине Горного королевства.

Кто мне объяснит?

Эх, попался бы мне тогда в долине лорд Уриэль. У меня к нему накопилось множество вопросов.

— Попадись тебе высокий лорд, ты, быть может, узнал бы ответы. И что бы ты с ними делал? Без помощи Эйвилин ты бы не выбрался из той ловушки.

Эйвилин… Это имя вызвало во мне волну нежности. Я машинально погладил скрытый под одеждой браслет.

Интересно, как сложились бы наши судьбы, встреться мы раньше?

— Лекс, весь мир катится к Падшему, а ты думаешь, как бы хорошо тебе жилось, не будь этого. Сотри с лица это дурацкое влюбленное выражение и возьми себя в руки. Забудь девчонку: вы — враги. Следующая ваша встреча может быть последней для одного из вас.

Мой взгляд остановился на единственной дороге, ведущей на восток. Я знал: именно эта дорога вела к Железному холму. Не знаю, чем руководствовались гномы, назвав холмом огромную гору, изрытую множеством туннелей. Железный холм был столицей Горного королевства. Три высокие каменные стены окружали ее подножие. Огромная рукотворная дорога опоясывала гору, постепенно поднимаясь к вершине. Вдоль дороги располагались фасады зданий, которые служили входами в огромные лабиринты подземных пещер. Из вершины горы постоянно валил дым — это работали искусные дымоходы, отводившие дым многочисленных плавильных печей и кузниц на вершину горы.

Внутреннее убранство горы состояло из многочисленных лабиринтов, длинных коридоров со светящимися кристаллами в стенах, широких винтовых лестниц и водяных подъемников. В самом центре горы находились палаты подгорного короля и Совета старейшин.

Железный холм — сердце Горного королевства. Оттуда берут начало все гномьи кланы, именно там проживала добрая половина малочисленного подгорного народа. Остальные поселения Горного королевства — это небольшие пограничные городки и шахтерские поселки.

О сокровищах Железного холма слагали легенды. Многие армии сломали зубы о его неприступные бастионы в бесполезной попытке захватить.

Запрыгнув в седло, я направился на восток.

До встречи, странник! Ворон проводил меня презрительным карканьем, после чего вернулся к прерванной трапезе.

* * *

На поле боя я наткнулся на расстоянии одного дневного перехода от Железного холма. Отряд гномов попал в искусно замаскированную засаду.

Дорога вдоль берега небольшого озера была покрыта темными пятнами мертвых тел. Везде валялись разбитые щиты и сломанное оружие. Походная колонна гномов не ожидала нападения: как только она втянулась в долину, на нее обрушился ливень арбалетных болтов. Нападавшие прятались за огромными валунами, в избытке наваленными вдоль горных склонов. Били стрелки с пятидесяти ярдов, почти в упор. У гномов не было шансов: арбалетный болт, пущенный с такого расстояния, пробивал любую броню. Больше половины отряда погибло в первые секунды боя, так и не поняв, что же их убило. Оставшиеся в живых едва успели выхватить оружие, как на них нахлынула волна нападающих. Растерянных гномов прижали к воде и безжалостно перебили.

Трупов нападавших не было — видимо, их успели похоронить. О телах гномов заботиться не стали.

— По крайней мере, это не гражданская война, — усмехаюсь грустно.

Перебросив со спины щит, я медленно тронулся вдоль дороги. Ветер осторожно обходил мертвецов и настороженно фыркал. Мое внимание привлек погибший гном, сжимающий в руках длинное древко с прямоугольным полотнищем на конце. Не веря своим глазам, я выпрыгнул из седла и быстро оказался перед мертвецом.

На сером шелке знамени было простое с виду изображение: высокая черная гора с белой снежной шапкой на вершине. Еще внимательней окидываю взглядом лежащие в беспорядке тела. Сомнений не осталось: передо мной лежали воины легендарного Железного легиона — хранители Горного королевства. Служба в отборной тысяче этих воинов была высшей честью для любого гнома. Этот отряд никогда не покидал границ Горного королевства, но многим завоевателям был прекрасно знаком их невзрачного вида штандарт. Опора трона, Железный легион, ни разу не отступивший с поля боя, не проигравший ни одного сражения, — бесславно погиб на берегу безымянного горного озера, попав в засаду неизвестного врага.

Отряд жив, пока живо его знамя: достав меч, я осторожно отрезал от древка знамя легендарного отряда. Аккуратно свернув, положил его в свою дорожную сумку. Надо отдать его гномам.

Если еще есть, кому возвращать.

Стремительно стало темнеть, наступило время позаботиться о ночлеге. Покинув поле боя, я продолжил двигаться на северо-восток к узкой горловине горного прохода в соседнюю долину. Если завтра удастся ее пересечь, я окажусь около столицы гномов.

* * *

Бальдор умирал. Он чувствовал: этот закат станет для него последним. Утерев с губ кровь, он положил себе на колени взведенный арбалет.

Они гордились, они считали себя непобедимыми и попались в простейшую засаду, словно юные рекруты.

Почти две недели в Железном холме не получали никаких известий от западных владений. Один за другим были отправлены несколько гонцов, но никто не вернулся. Недавно восстановленный Совет глав кланов принял решение: отправить на запад Железный легион.

Больше послать было просто некого.

В походе на драконов погибло шесть легионов, лучшая половина всей армии[9]. Оставшиеся семь легионов были раскиданы по многочисленным приграничным крепостям.

Мятеж. Эльфийский посланник сказал, что союзные армии подняли мятеж. Совет знал: это ложь, но скрипя зубами сделал вид, что поверил в слова эльфийского посла. С грамотами, подтверждающими вечную преданность императору, гонец отбыл обратно.

У Совета просто не было выбора.

Почти полтора века мирного сосуществования с эльфами сделали гномов слишком зависимыми от них. В бедных плодородными почвами горных долинах уже давно не растили хлеб. Зачем? Чернозем центральных провинций империи давал в три раза больший урожай. Гномы занялись тем, что умели делать лучше всего. Караваны с железом и оружием, драгоценными камнями и диковинными механизмами шли в империю — обратно шли караваны с продовольствием.

Кто-то назвал это время золотым веком.

Бальдор тяжело закашлялся.

Как же глупо они погибли!

Легион походной колонной двигался по дороге на запад. Ранним утром второго дня похода они вошли в долину Холодного озера и двинулись дальше. Небольшой туман окутывал склоны окрестных гор.

Тут их уже поджидали. Арбалетные болты, вынырнув из тумана, буквально выкосили весь левый фланг колонны. Сразу после залпа враг атаковал, не давая выстроить боевые порядки. Они сопротивлялись, но все было тщетно. Тяжелый пехотинец хорош в плотном строю себе подобных. В одиночку он легкая добыча для слабо бронированных, но быстрых врагов, особенно когда врагов так много. В течение часа все было кончено. За свою беспечность онибыли наказаны. Старый враг вернулся…

Бальдор снова разразился хриплым кашлем, рот наполнился кровью. От неловкого движения рана на груди открылась, струйки крови пробежали по его некогда белой бороде.

Светлое пятно входа в пещеру загородила чья-то тень, гном с трудом поднял арбалет и прицелился.

— Я не враг, — разведя руки и показав, что в них нет оружия, произнес пришелец.

За его спиной мотал головой могучий гнедой жеребец.

* * *

— Плохо, очень плохо, — бормотал я, осматривая раны гнома.

Кольчуга на его груди, прикрытая грязной, измазанной кровью бородой, была пробита ударом копья. Левая нога была перетянута грязной тряпицей с запекшейся кровью. Просто удивительно, что он дошел так далеко.

Раненый впал в забытье.

Что же делать?

Быстро стянув с себя плащ, я задрал рукав рубашки и снял с себя браслет Эйвилин. Многочисленные шрамы мучительно зачесались. Легкое головокружение заставило меня опуститься на колени перед сидевшим гномом. Стянув с его правой руки кольчужную перчатку, я попытался надеть на нее браслет. Гномы всегда отличались крупным телосложением. Эльфийка носила браслет на плече чуть выше локтя, на моей руке он охватывал предплечье. У гнома, после минутной возни, с трудом удалось застегнуть половинки браслета на запястье.

Как же Эйвилин активировала эту штуку?

Пробежав пальцами вдоль серебряных змей, я легонько нажал на изумрудные крупинки их глаз. От браслета пошло уже знакомое мне синеватое свечение. Многочисленные раны перестали кровоточить, гном тихо застонал.

Внезапно браслет тихо щелкнул, светящиеся искорки мгновенно пропали. Похоже, лечение гнома полностью разрядило артефакт.

Сняв с руки гнома браслет, я вернул его на свое предплечье. Может, он больше и не обладал магическими свойствами, но с ним я чувствовал себя уверенней…

— Врешь. Сам себе врешь. Признайся, тебе просто не хочется расставаться с ее подарком. Память — это единственное, что у тебя осталось.

Гном вновь слабо застонал и открыл глаза.

— Щекотно, — хриплым голосом проговорил он.

Да, чувствительность у парня, как у ящера. Мои первые впечатления от лечебной магии браслета были не такими приятными. Эйвилин пришлось зажать мне рот, чтобы криками я не перебудил спящую стражу.

Между тем гном осторожно ощупывал свое тело. Сорвав грязную повязку с ноги, он восхищенно уставился на видимый из распоротой штанины свежий рубец. Недоверчиво потрогав его, посмотрел на меня:

— Спасибо, господин маг. — Гном, кряхтя, поднялся на ноги. — Вовремя вы появились. Я уже начал думать, что следующий, кого я увижу, будет творец.

— Я не маг, — честно ответил я.

Похоже, творец действительно сотворил гномов из камня. Мой новый знакомый уже вовсю возился с небольшой секирой, старательно счищая с ее лезвия рыжие пятна свежей ржавчины и засохшей крови.

— Не маг? — удивленно уставился на меня гном.

— Меня зовут Леклис, я путешественник. А вашим быстрым выздоровлением вы обязаны вот этой вещице, — сказал я, продемонстрировав надетый на предплечье браслет.

— Наша работа, — кинув мимолетный взгляд, проговорил гном. — Однако я забыл представиться. Сотник Железного легиона Бальдор Белобород, клан Подземной реки.

Гномы довольно часто использовали собственные прозвища как часть имени.

— Что у вас творится, сотник? — задал я давно мучивший меня вопрос.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями:

— Это началось две недели тому назад. Из западных земель перестали поступать новости, приходить караваны, пограничные крепости таинственно замолчали. Совет начал беспокоиться и посылать гонцов, но все тщетно. Стали поговаривать о крупной разбойничьей шайке, перекрывшей западные дороги. — Бальдор тяжело вздохнул. — Мы выступили, чтобы узнать, что же там происходит. В долине мы напоролись на засаду гоблинов…

Я разразился потоком отборных грязных ругательств, чем несказанно удивил гнома.

Гоблины — это еще одни милые создания Падшего. Гоблины были низкорослы, слабы, плохо вооружены и организованы, но их было ОЧЕНЬ много. Веками они опустошали земли империи, пока лет сто назад силами объединенных армий их не выбили в отдаленные северные районы. Выбирая между войной с драконом и войной с гоблинами, я, не колеблясь, выбрал бы дракона.

Последний большой набег гоблинов был около пятидесяти лет назад и закончился их полнейшим разгромом. Пока гоблины безуспешно пытались взять пограничные крепости гномов, объединенные армии успели собраться вместе и обойти их с тыла. После чего многочисленную орду уничтожили по частям. С этого времени гоблины не показывались на землях империи.

— В этот раз пограничные крепости их не остановили, — продолжил гном. — Скорее всего, они разграбили весь запад королевства, а теперь осаждают Железный холм. Не знаю, выстоит ли он. Кто-то очень хорошо подготовил это вторжение.

— Странно слышать, что гном боится падения Железного холма. — Заявление Бальдора удивило меня больше, чем новость о гоблинах.

— Все когда-то случается впервые, — философски пожал плечами мой собеседник. — Вчера в долине бестолково погиб отряд, до этого считавшийся непобедимым. А защита Железного холма сейчас слаба, как никогда. Чтобы защитить его стены, будет мало и пятидесяти тысяч воинов, но там нет и десяти.

— Не слишком ли вы мне доверяетесь? — удивился я такому откровению. — Может, я вражеский лазутчик.

— Чей? Гоблинов? — усмехнулся в бороду Бальдор. — Как только вы представились, я узнал вас, принц Леклис, я бывал при дворе вашего дяди. А если надумаете в следующий раз остаться инкогнито, назовите другое имя. Ваше в последнее время слишком популярно.

— Любопытно, чем я заслужил такую известность?

— А как же? Единственный выживший «мятежник», да еще и приговоренный императором к охоте. Рад, что вам удалось сбежать. Горный Совет будет рад услышать вашу версию «мятежа». — Его лицо омрачилось. — Если мы найдем, кому ее сообщить.

— Все настолько плохо? — тихо спрашиваю я.

— Не знаю, принц, — тяжело вздыхает гном. — Сейчас в Железном холме полторы тысячи стражников. Еще месяц назад Совет принял решение дополнительно сформировать четыре новых легиона, часть рекрутов уже прибыла в город. В случае осады оружия хватит, чтобы вооружить все мужское население столицы. Хватит ли этого, чтобы отбиться, знает лишь творец. Даже останься мой легион в крепости…

Он помолчал, потом добавил:

— Не знаю. Слишком странная это война. Пограничные крепости молчат. Гоблины захватывают полстраны, а мы узнаем об их нападении у самых ворот столицы. А засада? Кто научил их так искусно ставить засаду? Проклятие Падшему, неужели я единственный выживший? Железный легион мертв.

— Мертв? Пожалуй, у меня есть кое-что для вас, — пробормотал я.

Встав, я подошел к смиренно стоящему Ветру и снял с его спины сумки. Умное животное сопроводило мои действия одобрительным взглядом. Раскрыв одну из них, я достал полотнище с черной горой на сером фоне. Увидев его, Бальдор вскочил на ноги и, подойдя ко мне, рухнул на одно колено. Осторожно взяв потрепанный штандарт, он благоговейно поднес к губам грязный шелк.

Хм, мне показалось, или в уголках его глаз сверкнули слезы? Странные существа эти гномы.

— Мне пришлось его отрезать, — извинился я. — Погибший знаменосец мертвой хваткой вцепился в древко.

— Ерунда, — отмахнулся гном. — Главное, что оно не досталось гоблинам.

Бальдор спрятал знамя легиона на груди под кольчугой:

— Спасибо, принц, вы сохранили не только мою жизнь, но и мою честь. Теперь я ваш должник, а гномы всегда возвращают долги.

Неожиданно Ветер, до этого спокойно стоявший у входа в пещеру, возбужденно захрипел, его ноздри стали нервно втягивать воздух.

— Что это с ним? — удивился гном.

— Похоже, у нас гости, — произнес я, вытягивая из ножен меч.

Мой конь медленно отступил в глубь пещеры.

Бальдор с быстротой, которой я не ожидал от кряжистого и широкоплечего гнома, укрылся за огромным камнем у левой стены пещеры. Прислонив к нему секиру, он покрепче перехватил свой короткий гномий арбалет. Последовав его примеру, я укрылся у правой стены.

Заходившее солнце кровавым глазом освещало пространство перед входом. Звенящую тишину разорвали чьи-то настороженные шаги. Пять невысоких фигур перегородили пятно света.

— Глупый пришелец, наша видеть, как ты входить, — коверкая слова, произнес один из гоблинов.

Я показал гному пять пальцев. Потом четыре пальца — и провел ладонью по горлу, после чего показал один палец и сжал кулак. Четырех — в расход, а болтающего «умника» возьмем живым.

— Если ты не выходить сейчас, мы будем тебя немножко убивать. — «Умник» и его товарищи медленно приближались.

Гном, выскочив из-за укрытия, вскинул арбалет и отправил одного из гоблинов на свидание с Падшим. Бросив разряженное оружие, он схватился за рукоять топора. Я, выскочив сразу после него, ударил щитом «умника» — оглушенный гоблин медленно сполз по стене.

Второй гоблин пытался ударить меня коротким копьем. Отведя его удар щитом, я разрубил незадачливому копейщику грудь. Бальдор уверенно теснил двух оставшихся соперников.

Воспользовавшись тем, что Бальдор высоко поднял секиру, один из гоблинов бросился в ноги гнома, пытаясь его повалить. Последнее, что он увидел в этой жизни, было сверкающие лезвие секиры, несущееся ему между глаз.

Перешагнув через мертвеца, Бальдор атаковал последнего гоблина. Тот громко взвизгнул и кинулся прочь из пещеры. Бальдор не стал утомлять себя погоней: у самого выхода гоблина догнала брошенная гномом секира. Судя по хрусту, бедняге обухом перебило позвоночник. Впрочем, долго он не мучился — подошедший гном поднял свое оружие и отправил гоблина к его же товарищам.

Весь бой не занял и двух минут.

Вытерев об убитого гоблина меч, я подошел к лежащему без сознания «умнику». Судя по слабому дыханию, коротышка был жив. Освободив пленника от не нужного ему теперь оружия, я отволок его в глубь пещеры.

Достав из сумки длинную веревку, я тщательно связал руки и ноги гоблина. Бальдор выбросил наружу тела мертвецов.

— Похоже, нам придется спать по очереди. — Гном, деловито потирая руки, разглядывал пленника. — Пойду наберу дров, надо развести костер.

Занятый обыском пленного, я не обратил внимания на его слова.

Передо мной лежало гротескное существо менее четырех футов ростом, с короткими ногами и непропорционально длинными руками. Гоблин был одет в грубую кожаную куртку и грязные штаны. На фоне потрепанной одежды бросались в глаза новые кожаные сапоги, слишком большие для ноги гоблина. Видимо, их недавно сняли с убитого гнома. Гоблин пробормотал что-то на своем языке и открыл глаза.

В пещеру вернулся Бальдор с охапкой сухого мха и веток, собранных в жиденькой рощице недалеко от озера. Положив мох и самые мелкие ветки в небольшую ямку в центре пещеры, он достал потертое огниво и принялся разводить костер.

— Если глупый полукровка не отпускать меня, Великий вождь сдирать с него шкура! — заявил гоблин, злобно вращая глазами.

Достав из ножен короткий кинжал, я повертел им перед носом «умника».

— Если ты не отвечать на наш вопрос, шкуру сдирать с тебя, — передразнил я коротышку.

— Моя не бояться угроз, — скорчил презрительную усмешку гоблин. — Полукровка не сможет заставить предать Великий вождь.

Ко мне подошел Бальдор:

— Принц, одолжите ваш кинжал, — попросил он. — Сейчас он нам все расскажет.

Взяв кинжал, гном стал раскалять его лезвие на огне костра.

— Зачем он это делать? — судорожно сглотнул гоблин.

— У тебя есть выбор: либо ты отвечаешь на вопросы мне, либо ему, — кивнул я в сторону гнома.

Гоблин задумался:

— Поклянись, что ты не убивать меня после моих ответ, — решил он.

— Клянусь, что не убью тебя, если ты правдиво ответишь на мои вопросы.

— Что ты хотеть знать? — буркнул гоблин.

— Сколько вас? Что случилось с приграничными гарнизонами? — влез в допрос гном, вертя в руках так и не раскалившийся кинжал.

— Я не уметь стока считать ваш язык, от поступь наших армий дрожать земля. Пять отдельных больших войска нападать на крепость в горах, крепость спать, мы захватывать крепость, убивать жителей. Великий вождь учить нас делать это. Теперь мы захватывать большой крепость, скоро тут будет земля гоблин. Глупый полукровка и глупый гном лучше сдаться, за это их не убивать.

— Что за Великий вождь? — проигнорировав последнюю часть исповеди, спросил я. — Гоблин?

Пленник разразился хриплым смехом:

— Если ты так сказать ему, ты мучения умирать в пытка. Великий вождь — не гоблин, Великий вождь — человек. Много холодных дней назад приходить к нам, мы хотеть его убить. Человек — сильный колдун, он сам убить многих нас. Потом объявить себя Великий вождь и учить самый умный. — Гоблин горделиво выпучил грудь. — Потом человек говорить гоблин собирать армию и нападать на врагов, а сам уходить. Мы холодный день готовить армия, а теперь выступать. Гоблины править миром.

Я задумчиво присел на камень.

Допрос гоблина не принес ответов — скорее, наоборот. Что за маг год назад учил гоблинов? Для чего? Почему приказал нападать именно сейчас? Будь маг эльфом, я бы не удивился, но человек?…

— Последний вопрос, — поигрывая кинжалом, спросил гном. — Что творится у Железного холма?

— Моя не знать, — вжался в стену гоблин. — Моя сидеть у прохода в долину, перехватывать гонец. У крепости собираться пять войска, потом захватывать крепость, убивать гномов, строить гоблин королевство.

— Жаль, — вздохнул гном и молниеносным движением вогнал кинжал в сердце пленника.

— Я же обещал ему жизнь! — вскочил я.

Гном усмехнулся:

— Вы обещали, что не убьете его. И вы свое слово сдержали.

Бальдор вытер кинжал и протянул его мне.

— Врага, которого нельзя превратить в друга, надо уничтожить. — Гном потащил мертвого пленника к выходу. — Ложитесь спать, принц. Первая стража — моя.

Глава 10

Град обреченных

Клонившееся к закату солнце бросало яркие блики на воды Фии, омывающие западные бастионы Железного холма. Защитники с горечью наблюдали, как в долину отряд за отрядом втекают войска врага. Из пяти дорог, связывающих Железный холм с внешним миром, три были перегорожены аванпостами гоблинов, по двум другим двигались вражеские армии. Многочисленность обозов и величина армии явно указывали: гоблины пришли не с простым набегом.

Их передовые отряды выплеснулись в долину два дня назад. Весь вечер и всю ночь они полноводным потоком шли с севера. Вдоль берега реки, словно грибы после дождя, выросли грубые серые палатки. С гоблинами было огромное количество обозов. Маленькие лохматые пони тащили на себе огромные вязанки хвороста, палатки, строительный материал для лестниц и части сложных осадных машин. Участь самих лошадок была незавидна — гоблины крайне рационально подходили к вопросам снабжения: зачем тащить с собой еду? Пусть еда сама тащит себя и поклажу.

Остатки надежды покидали защитников. Прошедшим вечером с западного тракта выплеснулась новая армия врагов. Все знали: именно туда ушел Железный легион. Теперь стало понятно странное молчание западных провинций.

Судный день подгорного народа.

Последняя надежда — эльфийская армия, но продержится ли город до подхода «союзников»? И придут ли они?

Железный холм дымил подобно раскаленному вулкану. В многочисленных подгорных кузницах день и ночь не смолкал перезвон кузнечных молотов. Все запасы стали превращались в наконечники арбалетных болтов, лезвия секир и метательных топоров. Безбородые юнцы и седые старики, получив доспехи и оружие, занимали места на крепостных стенах. За два дня удалось собрать почти пятьдесят тысяч.

Всего пятьдесят тысяч…

Две трети войска взялись за оружие впервые за много лет или впервые в жизни.

Город готовился к осаде. На башни носили запасы стрел и камней для баллист и катапульт, из-за зубцов крепостных стен выглянули хищные носы тяжелых арбалетов и бриколий[10]. В надвратных башнях суетились гномы, проверяя огромные установки для стрельбы гномьим огнем[11].

Гоблины подобно муравьям суетились в долине, готовясь к штурму. Распределялись по отрядам захваченные в приграничных крепостях оружие и доспехи, вырастали огромные основы дальнобойных требушетов[12], готовились длинные осадные лестницы, точились короткие кривые мечи.

Первый собранный требушет послал защитникам города приветственный подарок в виде огромного каменного булыжника. Снаряд ударился о каменистую почву в двадцати ярдах перед стеной и раскололся.

Внимание стражников на западной надвратной башне привлекло неожиданное оживление гоблинов на западном тракте. Из-за гребня небольшого холма, скрывающего вход в соседнюю долину, показался летящий во весь опор всадник. Большой отряд гоблинов устремился ему наперерез, однако даже неискушенному наблюдателю было ясно, что они не успеют. Всадник припустил коня в сторону каменного моста, перекинутого через небольшую, но бурную горную речку.

— Открыть ворота! — распорядился начальник стражи. — Арбалетчикам приготовиться!

Стрелки рассыпались по стенам, со скрежетом заработал механизм отпирания ворот, створки вздрогнули и медленно открылись, поднялась тяжелая кованая решетка. Напротив открытых ворот выстроили стену щитов стражники.

Взмыленный скакун, выбивая копытами искры, пролетел мост и влетел за ворота. Решетка мгновенно упала вниз, створки стали медленно закрываться. Наиболее шустрые преследователи влетели на мост и устремились к сходящимся створкам. Их встретили арбалетные болты стражи. Потеряв десяток убитыми, гоблины отступили.

Всадник пустил хрипящего жеребца по кругу, постепенно замедляя ход и переходя на шаг. Подождав, пока жеребец отойдет от скачки, всадник, а точнее — всадники, покинули седло. Один из них, коренастый и широкоплечий, с длинной белой бородой, был хорошо знаком начальнику стражи. Второй оказался молодым полукровкой: зеленоватый оттенок кожи указывал на наличие оркской крови. Он был одет в дорогую, но изрядно потрепанную одежду и теплый черный плащ. У его бедра был пристегнут короткий меч в искусных, украшенных серебром ножнах, за спиной виднелся небольшой круглый щит.

В звенящей тишине прозвучал голос Бальдора:

— Добро пожаловать в Железный холм, принц Леклис.

* * *

Я шел за Бальдором по огромному искусственному туннелю. Светящиеся кристаллы под его высокими сводами давали ровный свет, по отделанным мрамором и малахитом стенам гуляли причудливые тени. Мы остановились в большой пещере, больше похожей на огромный пиршественный зал. Стены пещеры украшали изящные мозаичные фрески.

Остановившись около больших, богато украшенных золотом дверей, Бальдор повернулся ко мне:

— Подождите меня здесь, ваше высочество.

Стражники в доспехах, сделавших бы честь и королю, открыли тяжелые створки, пропуская гнома в зал Совета.

Размеренным шагом прогуливаюсь вдоль стены и с любопытством разглядываю мозаичные фрески. На них изображены сцены из наиболее значимых битв в истории подгорного народа. Фрески были искусно выполнены, но не отличались оригинальностью. Почти на всех преисполненные храбрости и величия гномы давали по башке своим врагам, менялись только враги и их количество. Тут гномы врубаются в запаниковавший кулак орков, там безжалостно гонят эльфов или гоблинов. Судя по этим картинкам, история гномов состояла из одних побед. Впрочем, было бы странно увидеть на этих стенах картину Пилостской бойни или Веленского мятежа. Гобелены, изображающие эти поражения гномов, висели в тронном зале Восточного королевства.

Прогулявшись вдоль стен, я остановился у последней мозаики. На фоне восходящего солнца стояли гном, эльф, орк и человек.

«Навеки вместе», — гласила изящная, выложенная горным хрусталем надпись. Проведя рукой по холодным камням, грустно усмехаюсь:

— Навеки вместе…

За те тысячелетия, что существовала Рассветная империя, мир между расами был скорее исключением, чем правилом. Пожалуй, только для последнего столетия написанное утверждение было верно.

Было…

Двери вторично открылись, я прошел в зал старейшин. Вышедший гном-стражник провозгласил:

— Совет ждет вас, ваше высочество.

Критично оглядев свой помятый вид, следую в палаты старейшин Железного холма. Переступив порог святая святых подгорного народа, замираю в восхищении.

От открывшегося зрелища захватывает дух. Я оказался в огромной пещере, под высоким сводом которой сияло искусственное солнце — светящийся кристалл просто немыслимых размеров: Сердце горы. На противоположной от входа стене пещеры вились разноцветные переплетения драгоценных рудных жил. Зеленые, красные, синие изломы образовывали рисунок огромного молота и наковальни.

Прохожу к небольшому возвышению и останавливаюсь перед десятью расположенными полукругом тронами. Совет старейшин состоял из глав десяти гномьих кланов, общим голосованием они выбирали одного из старейшин королем.

— Принц Леклис Эльфиниил из Восточного королевства, — представил меня стоящий неподалеку Бальдор.

Пройдя вперед, встав в центр полукруга и отвесив учтивый поклон, внимательно разглядываю правителей гномов. Старейшины обычно ассоциируются со старыми, дряхлыми гномами с длинными, до пола, и седыми бородами. На самом деле старейшиной назывался правитель гномьего клана, и стариком он был далеко не всегда. Так что открывшаяся картина меня не удивила: под определение старика попадал лишь один из старейшин, остальные, по меркам гномов, были молоды, двумя старейшинами оказались женщины.

Почему-то многие считают, что гномихи мало отличаются от гномов — низкорослы, бородаты и широкоплечи. Подобные утверждения исходили от тех, кто ни разу в жизни не видел женщин гномов. Гномихи действительно не отличались высоким ростом, как и все подгорное племя, но у них не было бороды. Сложение не отличалось хрупкостью, но я бы назвал его, скорее, пышным.

Один из старейшин, чем-то напоминающий Бальдора, обратился ко мне:

— От лица подгорного народа приветствуем вас, принц Леклис. Вы пришли в смутное время, но мы готовы вас выслушать. Вы можете пролить хоть луч правды на тьму лжи, окутавшую поход на драконов.

— Почему произошел мятеж? — задала прямой вопрос одна из старейшин.

Под присмотром десяти пар внимательных глаз я начал свой рассказ:

— Не было мятежа. Весь поход был огромной, хорошо спланированной ловушкой.

По возможности кратко я описал обстоятельства похода и битву, появление драконов, предательство эльфов. Никто меня не перебивал, старейшины задумчиво внимали рассказу единственного очевидца. Когда я закончил историю, в комнате повисла гнетущая тишина.

— Драконы договорились с эльфами и уничтожили союзные армии, — крутя в руках шлем, пробормотал один из старейшин. Похоже, он пришел на Совет прямо с крепостных стен. — Расскажи мне эту историю кто-то другой, я бы не поверил.

Другой старейшина гномов горестно вздохнул:

— А если эльфы договорились и с гоблинами? Тогда наш народ обречен.

— Но зачем эльфам это понадобилось? — вмешалась в разговор одна из женщин.

Повисло задумчивое молчание.

— Вы принесли тяжелые вести, принц, — обратился ко мне старый гном. — Нам надо их обсудить. Вы можете отдохнуть и покинуть город через подземный туннель.

— Я отдохну и займу место на стенах, — поклонился я. — Между нашими королевствами договор о помощи. Пусть со мной нет армии, но на стенах я могу принести пользу.

Похоже, своим заявлением я их удивил:

— Мы с благодарностью примем вашу помощь, — бросая на меня благодарный взгляд, очнулся затянутый в кольчугу гном. — Бальдор проводит вас в комнаты для гостей и подберет доспехи.

Поклонившись в очередной раз, покидаю зал Совета.

* * *

Утром, отлично выспавшись на огромной двуспальной постели, я блаженно развалился в небольшом мраморном бассейне, до краев наполненном горячей водой. Вода в бассейн подавалась через две странные изогнутые трубы с колесиками: из одной трубы текла горячая вода, из другой — холодная. Вечно гномы что-то придумают.

«Зачем ты остался?» — думал я, наслаждаясь краткими минутами покоя.

Гоблинов надо остановить здесь! Если их не остановить у Железного холма, они саранчой расползутся по землям империи. Сколько крови прольется, прежде чем их остановят?

Какое тебе дело до эльфийской и гномьей крови?

Лекс! Ты прекрасно понимаешь, что гоблины доберутся и до Восточного королевства. Сможешь ли ты остановить их там без союзников?

Останешься или уйдешь — что изменит на стенах один меч?

С этими невеселыми мыслями я покинул бассейн и прошел в отведенную мне комнату. На огромной двуспальной кровати была разложена чистая одежда, надев ее, я по привычке застегнул на предплечье браслет Эйвилин.

В дверь моих апартаментов постучали.

— Входите, — проговорил я, справедливо предполагая, что это Бальдор.

Белобород пришел не один: зло сопя, за ним вошли два гнома, несущие с собой большой сундук. Сам Белобород нес в руках мой почищенный плащ, в который был завернут какой-то длинный предмет. Положив его на кровать, Бальдор обратился ко мне:

— Я подобрал вам доспехи, принц, как вы и просили.

Один из гномов открыл сундук, и я извлек из него великолепный хауберк, сделанный из странного черного металла. В ровном свете светящихся кристаллов по кольцам кольчуги играли радужные блики.

— Откуда такое чудо? — завороженно спросил я гнома. — Ограбил главную сокровищницу?

— Вы почти угадали, принц, — усмехнулся Бальдор. — Кольчуга лежала в сокровищнице моего клана. Отец просил передать ее вам.

— Отец?

— Вы его видели в палате старейшин. Эта кольчуга сделана из недавно полученного нами сплава, он в два раза прочнее стали и гораздо легче.

Надев на себя поддоспешник, я натянул кольчужные штаны и хауберк. Плечи охватила приятная тяжесть. Затянув на себе широкий кожаный пояс черного цвета, я вопросительно перевел взгляд на лежащий на кровати плащ. Бальдор сделал приглашающий жест:

— Этот дар лично от меня.

Аккуратно разворачиваю ткань плаща: на моих руках, словно новорожденный ребенок, покоится прекрасный меч в искусных, украшенных гравировкой ножнах. Гарда — в виде изогнутого несколько раз драконьего хвоста, навершие выполнено в виде трех голов, смотрящих в разные стороны — коза, лев и дракон. Я перевел взгляд на Бальдора, он кивнул головой:

— Этот меч мой клан готовил в подарок вашему дяде, ее зовут Химера.

— Ее? — Я изумленно вскинул бровь.

— Так говорим мы, гномы. Секиры и мечи — она, механизмы и горы — он.

Мои пальцы ласкающе обхватили рукоять, из ножен подобно змее поползло изящное черное лезвие.

Отличный баланс!

Делаю легкий взмах сверху вниз — клинок молнией устремляется к полу: не подчиняясь моим рукам, он сам ускоряет свое движение. Приходится напрячь руки, гася его инерцию.

— Он что, зачарован? — бросаю на Бальдора удивленный взгляд.

Гном продолжает усмехаться в бороду:

— Нет, ваше высочество. Вы знакомы со «слезами дракона»?

— Слеза дракона… Слеза дракона… Кажется, именно так вы называете ядовитый жидкий металл, — покопавшись в памяти, выдаю я.

— Вы совершенно правы! — уважительно кивает гном. — В лезвии меча есть пустота со «слезой дракона» внутри. Когда меч держишь лезвием вверх, центр тяжести смещен к рукояти: оружие становится более вертким, им легче двигать, управлять, защищаться. Когда вы совершаете удар, капля металла смещает центр тяжести к острию, делая удар более сильным.

Полюбовавшись совершенной формой, возвращаю меч в ножны и пристегиваю их к поясу. Накидываю на плечи плащ, один из гномов, выглянув за двери моей комнаты, приносит треугольный щит с пахнущим свежей краской гербом — вздыбленной химерой.

— Пойдемте, Черный принц, на северной стене вас ждет ваш отряд.

* * *

Как только солнце перевалило полдень, на бастионы гномьей цитадели обрушились камни требушетов. Огромные глыбы врезались в монолит стены, раскалывали зубцы, убивая и калеча защитников. Гномы искали укрытия, ложились на стену плашмя, прикрыв головы руками. Ужасающий грохот вселял страх даже в самые храбрые сердца.

Обстрел продолжался в течение двух часов, стены покрылись рядами трещин, но устояли. Волна гоблинов с лестницами и веревками, вопя и воя, пошла на приступ. Первыми их встретили камни башенных баллист и болты тяжелых настенных арбалетов.

Я стоял за одним из зубцов широкой северной стены, в пятидесяти ярдах от огромных надвратных башен основных ворот. С вершин башен по наступающим гоблинам работали баллисты. Бальдор подыскал мне неплохой арбалет. Не короткий, которым гномы любят вооружать свою пехоту, а более массивный вариант, предназначенный для гарнизонов крепостей.

В зависимости от способа взведения тетивы арбалеты делятся на три основных типа. У наиболее простого тетиву натягивают с помощью приставного железного рычага, именуемого «козья нога», или «крючок». У более мощного арбалета тетиву натягивает зубчатый механизм. А самый грозный и дальнобойный — арбалет, снабженный воротом — блочным устройством с двумя рукоятками. Типичный спусковой механизм состоит из спускового рычага, ореха — шайбы с зацепом для тетивы — и фиксирующей пружины. Более короткое плечо спускового рычага упирается в выступ ореха, пружина давит на длинное плечо и удерживает механизм во взведенном положении.

— Приготовиться! — кивнул я Бальдору.

— На изготовку! Целься! — гаркнул гном. Голос у него был что надо.

По стене прошелся крик сотников, дублирующих команду. Гномы вскинули арбалеты.

Гоблины были на расстоянии восьмидесяти ярдов.

— Стрельба по готовности! — скомандовал я и нажал спусковой рычаг. Короткое плечо вышло из зацепления с орехом, который, в свою очередь, под действием тетивы прокрутился вокруг оси и освободил ее из зацепа.

Плечо тряхнуло, арбалетный болт сверкающей молнией ушел в накатывающий вал. Ему вслед понеслись сотни его стальных собратьев. С восьмидесяти ярдов арбалетный болт могла остановить не каждая кольчуга. С пятидесяти не спасал и полный доспех. На большинстве гоблинов не было даже кожаных доспехов. Со свистом рассекая воздух, болты прошивали низкие худые тела насквозь, гоблины падали. Но остальные неудержимой приливной волной стремились к стенам.

Укладываю арбалетный болт в направляющий паз. «Козьей ногой» цепляю тетиву, ногой упираюсь в стремя на конце ложа, за луком и, откидывая корпус назад, взвожу арбалет в боевое положение. От случайных выстрелов избавляет предохранитель, а специальная защелка не позволяет болту выпадать. Иногда можно услышать, что арбалет требует от стрелка меньшей физической силы, чем лук. Это чушь: крючные и рычажные арбалеты взводятся очень тяжело.

Навожу на цель и нажимаю спусковой рычаг. Я — плохой стрелок, лук и арбалет не давались мне с детства, но тут промахнуться трудно. Гоблины все ближе, с их стороны уже полетели легкие стрелы из простых коротких луков.

Справа от меня заработал механический камнемет — эта машина могла вести непрерывную стрельбу небольшими каменными ядрами, подающимися из небольшого желоба, расположенного над направляющим ложем. Цепная передача, приводившаяся в действие вращением заводного ворота, одновременно взводила камнемет, натягивая тетиву, подавала в ложе ядро из желоба и на очередном обороте спускала тетиву. Пара гномов хлопотала над механизмом, заводя камнемет и пополняя запас камней.

А вал нападающих все катился вперед, захлестывая раненых и убитых.

Все-таки зря гномы пренебрегают лучниками, так как при своих достоинствах — мощности и точности — арбалеты обладали существенным недостатком: малой скоростью стрельбы. Скорострельность легкого рычажного арбалета не превышала четырех выстрелов в минуту. Тяжелый арбалет, даже будучи снабжен воротом, редко выпускал больше двух болтов. Особняком стояли магазинные арбалеты. Болты с утопленным оперением в количестве восьми-десяти штук располагались в верхнем магазине и скатывались в желоб под собственным весом. Скорострельность с прицеливанием достигала восьми выстрелов в минуту. Но из-за слабой мощности они не пользовались у гномов популярностью.

Между тем гоблины уже достигли стен.

Из бойницы одной из надвратных башен выплеснулся фонтан огня: заработала установка с гномьим огнем. Крики сгорающих гоблинов потонули в хаосе битвы.

На стену взлетели стальные крючья, потянулись длинные лестницы. Один из гномов залез меж зубцов стены, стараясь сбить приставленную лестницу. В него тут же впился десяток арбалетных болтов, — пошатнувшись, он сорвался в море кипящих яростью гоблинов.

Часть гномов, бросив заряжать арбалеты, взялась за секиры.

— Сбивайте крючья! — проорал Бальдор, обухом топора выбивая впившийся в камень крюк. Роняя искры, крюк скользнул по зубцу и сорвался со стены.

На стену уже лезли самые храбрые или самые глупые гоблины. По периметру стены закипели яростные схватки. Большинство гоблинов не имели лат и были одеты в грубые кожаные куртки, щиты были довольно редки. Из оружия преобладали короткие кривые мечи и грубые булавы, у некоторых виднелись гномьи топоры. Гоблины испускали почти звериные клики — слова были непонятны, но ненависть чувствовалась в каждом звуке.

Отбросив арбалет, обнажаю Химеру и срубаю высунувшуюся из-за зубцов голову гоблина, на его месте появляются сразу две. Громко заорав, привлекаю их внимание к себе. Гоблины спрыгивают на стену и разворачиваются в мою сторону, не обратив внимания на здорового гнома с непокрытой головой за своей спиной.

На это я и рассчитывал.

Взмах тяжелого двуручного топора сделал из одного гоблина двух. Его товарищ, обернувшись к новой опасности, обнаружил, что мой меч помог его голове отделиться от туловища.

Схватка кипит уже по всей длине стены, у входов в башни гномы построили стену щитов и начинают медленно теснить гоблинов дальше от входа. Часть гномов длинными рогатинами пытаются сбить лестницы, другие защищают их от нападающих гоблинов. Пробежав по стене несколько ярдов, щитом сбрасываю во внутренний двор зазевавшегося гоблина и присоединяюсь к одному из таких отрядов. За мной неотступно следует незнакомый гном с двуручным топором.

Начинаем очищать стену от нападающих. Какое-то время спустя вал гоблинов сокращается. С удивлением оглядываю обстановку.

Все крючья и часть лестниц уже скинуты со стены. Оставшиеся лестницы пусты. Укрывшиеся за зубьями арбалетчики лениво расстреливали суетящихся под стенами гоблинов. Им отвечали стрелки гоблинов, впрочем, без особого успеха. Часть гномов поджигала тряпочные фитили, торчащие из небольших глиняных кувшинов, и метала горшки в гоблинов. Короткая стрела разбила кувшин в руках у приготовившегося к броску гнома — его мгновенно охватило пламя. Горящим факелом он с криком сорвался со стены и разбился о камни внутреннего двора.

Сквозь хаос битвы прорезались хриплые звуки сигнальных рогов. Услышав их, гоблины стали откатываться назад. Арбалеты гномов защелкали еще яростней, стремясь собрать как можно больший кровавый урожай.

Сняв шлем и скинув на спину кольчужный капюшон, я тяжело привалился к стене и закрыл глаза. Тело тут же скрутила предательская усталость. Рядом со мной, прислонив к стене топор, тяжело дышал незнакомец.

— Кто ты? — утирая пот, спросил я.

— Янвир, — послышался совсем юный голос. — Клан Подземного огня.

Открыв глаза, внимательно осматриваю гнома. Для подгорного племени он был высок, но в хаосе битвы я мало обращал внимания на его лицо.

Совсем юное лицо.

Бороды еще не было — подбородок и щеки покрывал едва пробивающийся светлый юношеский пушок.

Мальчишка, совсем еще мальчишка. По гномьим законам он еще не должен браться за оружие…

Лекс!!! На войне законов нет, война сама их пишет, и ты это знаешь.

— Ты славно сражался, Янвир. Твой клан будет гордиться тобой, — хлопаю по плечу гнома, произнося единственную известную мне гномью похвалу.

Тебе эта похвала ничего не стоит, а мальчишке будет приятно.

Мысленно приказываю внутреннему голосу заткнуться.

— Благодарю, Черный принц, — голос гнома дрожит от волнения и усталости. — Сражаться рядом с вами — честь для меня!

Мои губы перекашивает ухмылка, больше похожая на болезненную гримасу.

Честь. Всюду эта глупая честь…

Гномы деловито добивают раненых гоблинов и сбрасывают их со стены. Ко мне подходит Бальдор, его белая борода снова залита кровью.

— Это была ложная атака, — произносит он, вытирая лезвие своей секиры. — У башни я перехватил гонца. Гоблины знали о подземных проходах и попытались пробраться через них. К счастью, охрана их вовремя заметила. Они обороняли туннели, пока… — Голос гнома сорвался на хрип. Зло сплюнув, Бальдор продолжил: — …Пока смотрители шлюзов, открыв русло подземной реки, не затопили нижние ярусы. Две сотни гномов… — Бальдор замолчал, нервно полируя лезвие секиры. — Завтра будет тяжелый день.

— Сегодняшний день тоже не легок, — проговорил я, глядя на лежащие тела.

— А вы верите, что мы сможем продержаться до прихода эльфов? — смущенно влез в разговор Янвир.

— Конечно, верю! — не моргнув глазом, соврал я. — Иначе бы я тут не остался. Бальдор, ты веришь в приход эльфов?

— Всем сердцем! — усмехнулся в бороду гном.

Свист летящих камней прервал наш разговор.

Глава 11

Сумерки богов

Тысячи горящих свечей освещали парадный зал императорского дворца Иллириена. Огромные беломраморные колонны поддерживали крышу, уходящую в небо, на стенах пестрели дорогие гобелены и фрески, в центре зала бил фонтан. Блестящие пары придворных кружились в танце по мозаичному полу. То одна, то другая пара прерывала танец и отходила к накрытым вдоль стен столам с вином и легкими закусками. Через широкие дворцовые окна на великолепие Осеннего бала равнодушно взирали две луны.

Избавившись от очередного кавалера, Эйвилин скучала в тени мраморных колонн. Ее изящную юную фигуру подчеркивало прекрасное зеленое платье, перехваченное на талии тонким серебряным поясом. Украшенная жемчугом сеточка поддерживала искусную высокую прическу, в ушах сверкали драгоценные камни серебряных сережек.

— Светлая леди, вы сегодня просто обворожительны! — Около нее возникла фигура лорда Иллиса, главы Дома речной воды. — Не разбивайте мое израненное сердце и подарите мне следующий танец.

Девушка послала высокому лорду кокетливую улыбку:

— К сожалению, следующий танец я уже обещала лорду Мируэлю.

Разочарованный Иллис поспешил откланяться. Эйвилин проводила его победной улыбкой. Она вернулась в столицу всего пару дней назад, но лесть и одинаковые комплименты придворных ей уже порядком надоели.

— Светлая леди, вы сегодня просто обворожительны! — Возле девушки остановился лорд Мируэль. — Не разбивайте мое израненное сердце и подарите мне следующий танец.

— К сожалению, лорд, вы опоздали: следующий танец я уже обещала garonel’lare Иллису. — Она послала еще одну кокетливую улыбку.

Разочарованный Мируэль удалился. Эйвилин решила сменить убежище. Не торопясь, она пошла к одному из столов с закусками.

— Светлая леди, вы сегодня просто обворожительны! — раздался со спины чей-то насмешливый голос.

Да они сговорились, что ли?!

Взяв хрустальный бокал с красным вином, Эйвилин стремительно развернулась с твердым намерением «случайно» облить вином нового кавалера. Но, увидев собеседника, передумала. Перед ней стоял высокий эльф в зеленом с золотым наряде, гриву белых волос охватывала сверкающая драгоценными камнями корона, выполненная в виде лиственного венка.

Эйвилин смущенно улыбнулась:

— Добрый вечер, дядя.

Император Элберт VII с улыбкой рассматривал племянницу:

— Эйвилин, когда ты прекратишь таиться по углам и одаришь вниманием кого-то из своих многочисленных поклонников?

— Дядя, большая часть твоих придворных — спесивые зануды, уверенные в собственной неотразимости.

Повелитель раскатисто рассмеялся:

— Первый раз слышу столь краткое, но такое полное описание.

Он взял племянницу под руку, и они стали степенно прогуливаться вдоль колоннады, короткими кивками отвечая на приветственные поклоны придворных.

— Рад, что ты вернулась в целости, девочка. И как только этому Леклису удалось сбежать? Лорд Уриэль принес мне престранный отчет, в котором утверждал, что пойманный принц сбежал прямо из крепости, да еще увел подаренного тебе Айнскаира.

— Не знаю, дядя. А что, принца еще не нашли? — сохраняя показное равнодушие, спросила Эйвилин.

— Не переживай, девочка, его поймают. Уриэль рвет и мечет: похоже, этот мятежник здорово задел его самолюбие.

Подойдя к столу и осушив бокал с вином, император продолжил беседу:

— Восточное королевство давно нам мешало. Пока они сохраняли верность, нам приходилось мириться с этим досадным недоразумением. Одно хотел бы я знать: чем король Уритрил соблазнил не только людей, но и гномов?

— Дядя, а ты уверен, что союзные армии подняли мятеж? — решилась задать Эйвилин давно мучивший ее вопрос.

Император удивленно посмотрел на племянницу:

— Эйвилин, что с тобой? Оставшиеся в живых заговорщики сами в этом сознались. Или ты думаешь, что войска Дома восходящего солнца просто взяли и перебили своих союзников? — рассмеялся император.

Девушка прикусила губу и задумалась.

— Ну же, девочка! Кто грустит во время Осеннего бала? Выбрось из головы этих мятежников. Мятеж подавили войска и боевые маги, теперь они наводят порядок на землях Восточного королевства. Совет гномов восстановил союз и заверил нас в вечной дружбе. Люди усиленно грызутся между собой, деля власть в лишившихся хозяев землях. К тому же у меня есть новость, которая тебя обрадует… — Император не успел окончить фразы. Сквозь сияющую толпу первых лордов и леди империи, не обращая внимания на приветствия, пробился принц Телувиэль.

— Отец, только что прибыл гонец с посланием от Совета гномов, — взволнованно сообщил он. — Гоблины взяли в осаду Железный холм.

* * *

Совет принял правильное решение — ночью мы оставили первую стену.

Первая стена целиком опоясывала Железный холм, у гномов не хватало сил удерживать ее на всем протяжении. Лучше оставить ее самим, чем ждать, пока нас выбьют гоблины. Вторая стена также опоясывала гору, но часть стены покоились на довольно крутых и высоких склонах. Взять их с помощью осадных лестниц было невозможно.

Утренний холод пробирался через плотную ткань плаща.

«Почему гномы не догадались провести эти замечательные кривые трубки с горячей водой прямо на крепостные стены? — думал я, стоя на высокой смотровой башне. — Надо будет подать Бальдору эту идею».

Громыхая подкованными сапогами, на смотровую площадку башни поднялся Янвир.

— Все в порядке? — спросил я гнома.

— Да, ваше высочество, — кивнул он, — первая стена оставлена.

Янвир остановился в двух шагах от меня и принялся преданно буравить меня взглядом. Мне стало неловко: в который раз я ловлю на себе вот такие, полные собачей преданности взгляды.

— Что-то еще? — окинув взором долину, спросил я.

— Совет прислал пополнение вместо убитых и тяжелораненых, первый сотник Бальдор просил вас подойти. Он ждет у вторых Западных ворот.

— Пополнение? Надо взглянуть.

Спускаюсь со смотровой башни и попадаю в шумный пригород, расположенный прямо за второй стеной, сзади преданно топает Янвир. Именно из-за этого пригорода мы не можем отойти сразу на третью стену. Тут расположены не только многочисленные гостиницы, конюшни и торговые посты, но и большая часть складов с припасами. Мы должны удерживать стену, пока все припасы переправят в подземелья Железного холма.

Несмотря на раннее время, вокруг суетилось множество гномов. По уходящей к единственным воротам третьей стены дороге тянулись нитки многочисленных обозов. Кряжистые тяжеловозы, нагруженные припасами, оружием и скарбом редких жителей, размеренными шагами поднимались в гору и исчезали за огромной аркой ворот — гномы не ездили верхом, но это не мешало им использовать лошадей для перевозки грузов.

Еще семь дней.

Целых семь дней нам нужно удерживать вторую стену. Как назло, над горами стояла хорошая солнечная погода. Жаль, у гномов нет магов Воздуха — среди гномов вообще не было магов, на самих гномов магия действовала довольно слабо, — нагнать бы туч.

Встречные гномы уступали мне дорогу и приветственно кланялись. Бальдор был прав: мое имя стало слишком хорошо известно.

Единственный выживший… Сомнительная слава.

Наконец показались огромные надвратные башни. Около них двумя неровными шеренгами выстроилось около сотни гномов, перед которыми ходил хмурый Бальдор.

— Что случилось? — ответив на его приветствие, спросил я.

— Посмотри, кого нам прислал Совет! — кивнул гном в сторону застывшего строя.

Поворачиваюсь к шеренгам. Передо мной застыли гномы: длинные, до колен, кольчуги, тяжелые квадратные щиты, остроконечные шлемы с масками для защиты лица.

— Рост!!! — взрывается в голове мысль — Обрати внимание на их рост!!!

Еще раз внимательно разглядываю застывшее пополнение. Обычно средний гном был ниже меня на полторы-две головы. Янвир, несмотря на молодость, был почти с меня ростом — среди гномов он считался гигантом.

Застывшие в шеренгах гномы по размерам едва превышали среднего, трех-четырехфутового гоблина. При внимательном рассмотрении было видно, что кольчуги и щиты великоваты стоящим «воинам».

Страшная догадка словно молния вспыхнула у меня в голове.

— Снять шлемы! — хмуро приказал Бальдор.

Гномы обнажили головы. Я судорожно выдохнул. Так оно и есть! А я искренне считал Янвира мальчишкой!

Стоящим гномам было по четырнадцать-пятнадцать лет!

— В следующий раз Совет пришлет младенцев? — Мое и без того плохое настроение испортилось окончательно.

Бальдор грустно улыбнулся:

— Больше подкреплений не будет.

— После такого — это радостная новость. Найди им самый безопасный участок стены.

— Будет исполнено. Молчать! Стоять смирно! Навоюетесь еще! — повернулся Бальдор к взволнованным моим приказом рядам и добавил уже спокойным голосом: — Янвир, отведи их на стену за смотровой башней.

Нестройной толпой гномы побрели за Янвиром, бросая на меня полные горести и разочарования взгляды.

Дети…

— Назначь Янвира их сотником, — приказал я, подождав, пока «отряд» уйдет.

— Не переживай, я направил мальчишек на самый высокий участок стены: лестницы не поставить, да и крючья не забросить.

Я хмуро кивнул:

— Знаю: только оттуда.

— Когда ты в последний раз ел? — сменил тему гном. Вчера после боя я приказал ему — по-другому он просто не хотел — обращаться ко мне на «ты».

— Кажется, вчера утром.

— Вчера, как же! Твоим бледным видом можно пугать гоблинов. Пойдем, я знаю неподалеку отличную таверну, ее хозяйка еще не уехала. До полудня у нас есть время, чтобы отдохнуть.

Миновав лабиринт узких улочек, мы с Бальдором вошли в таверну: большая часть столов была пуста, лишь у самого входа сидела тройка гномов, потягивая пиво из больших глиняных кружек.

Приветственно кивнув хозяйке, Бальдор посадил меня за один из длинных столов. Гномиха принесла нам пару кружек пива, блюдо с колбасой и вареным мясом. Кусок не лез в горло, но я заставил себя проглотить немного мяса и выпить полкружки пива.

— Бальдор, что будет, если мы не удержим третью стену? — тихо спросил я.

— Начало конца, — сделав смачный глоток из своей кружки, хмыкнул гном.

— А разве нельзя отбиваться от гоблинов в подземных туннелях?

— Это бесполезно: слишком много входов, а за ними многочисленный лабиринт подземного города. Еще одна проблема — склады с припасами. Все хранилища расположены близко к выходам на поверхность. Мы можем удерживать центр подземного города, но нас отрежут от продовольствия.

— Почему Железный холм так плохо готов к осаде?

— А почему погиб Железный легион? — грустно усмехнулся гном. — Гордыня и вера в собственную непобедимость. Железный холм не осаждали уже более сотни лет, а последняя крупная война была полстолетия назад. Мы застроили полосу убойной земли между третьей и второй стенами — это было удобно торговцам. Количество легионов сократили с двадцати до двенадцати. Срок обучения молодых гномов уменьшили с года до шести месяцев. Мы слишком полагались на пограничные крепости. По нашим планам, они должны были сковывать силы врага до подхода объединенных армий. Там были сосредоточены запасы продовольствия и оружия. Взяв их, гоблины не испытывают проблем с припасами для такого громадного войска.

— К нам может подойти армия с ваших восточных земель?

— Подойти она может, Совет успел послать гонцов, а помочь — нет. Там смогут собрать легионов шесть. Такими силами они не сумеют даже прорвать осаду. Будь гоблины умнее, они бы отослали часть войска на восток. Тогда о помощи восточных провинций пришлось бы вовсе забыть.

— Значит, вся надежда на эльфов?

— Весьма хрупкая надежда. — Гном отправил в рот пару кусков копченой колбасы. Мгновенно их сжевав, он продолжил: — Если эльфы не подойдут, мы обречены. Нижние туннели затоплены, и покинуть город мы не сможем. С нашими силами третью стену можно удерживать очень долго, но продовольствия в столице максимум на полгода.

Бальдор допил пиво и, вытерев с усов пену, грохнул об стол пустой пивной кружкой.

— Советую хорошенько поесть, — поглядел он на мое угрюмое лицо. — Когда еще выдастся свободная минута? Тем более, скоро Совет возьмет под контроль распределение продовольствия.

* * *

…С неба спикировала невероятная тварь. Огромная змеиная голова покоилась на толстой шее, длинное тело покрывала красная чешуя, блестящая на солнце подобно кровавым агатам. Раскрытые крылья дракона закрывали собой свет солнца. Лишенные зрачков глаза уставились на застывшую фигуру рыцаря в черных доспехах с обнаженным мечом в руке. Пасть дракона раскрылась, блеснули ряды длинных кинжальных зубов…

Эйвилин проснулась в холодном поту. Что означают эти странные, тревожащие сны?

Бал закончился поздно, но не слишком весело. Получив новости от принца, император оставил недоумевающих гостей и в сопровождении советников удалился во внутренние покои. Эйвилин покинула бал сразу после ухода дяди. Добравшись до дома, она стянула с себя ненавистное придворное платье и легла спать. Всю ночь ее мучили странные сны, завершившиеся под утро ужасным кошмаром.

Немного полежав, она поднялась с постели и, накинув на плечи кружевное покрывало, выглянула в окно, выходившее в прекрасный сад, окружающий огромную виллу в пригороде эльфийской столицы. Эта вилла была построена отцом для ее матери. Именно в ней, а не в покоях императорского дворца предпочитала жить девушка. День уже давно вступил в свои права. Солнечный диск сверкал на синем покрывале безоблачного небосвода. Отвернувшись от окна, девушка направилась к стоящему на другом конце комнаты столику.

Взяв изящный серебряный колокольчик, она пару раз позвонила, на вызов явилась молоденькая служанка.

— Добрый день, госпожа, — улыбнулась она хозяйке. — Как прошел Осенний бал?

— Как всегда, скучно. «Леди, вы сегодня просто обворожительны…» — Девушка гневно тряхнула головой. — Похоже, всем придворным кавалерам сочиняет комплименты один и тот же менестрель. Почти все признали меня просто обворожительной, раз десять восхитились изумрудами моих глаз и золотом волос. Как они мне все надоели!

Служанка только завистливо вздохнула. Она была родом из младшего дома, балы в императорском дворце были для нее недостижимой мечтой.

— Приготовь ванну, Тира, — сказала Эйвилин. — Ты не знаешь, где Илион?

Лицо служанки залила краска стыда: два часа назад Илион был в ее постели, но Эйвилин, задумчиво накручивая на палец золотистый локон, не обратила на это внимания.

— Не знаю, госпожа. — Служанка открыла перед ней дверь, ведущую в соседнюю комнату, где помещалась ванна — огромный мраморный бассейн с теплой водой.

Виллу строили гномы, так как отец Эйвилин, будучи наследным принцем, часто бывал в Железном холме и был довольно дружен с подгорным народом. Гномы сами предложили ему помощь в строительстве виллы — принц согласился, несмотря на то что стоимость постройки выросла втрое. Результатом стала великолепная вилла, в роскоши не уступающая некоторым замкам великих домов, а по комфорту намного превосходящая их. Поговаривали, что побывавший на вилле будущий тогда император Элберт VII хотел предложить гномам реконструировать императорский дворец, но, узнав, в какую сумму все это обойдется, охладел к затее.

Эйвилин передала служанке покрывало. Лучи солнца, проходящие через большой стеклянный купол, стали греть обнаженное тело девушки. Проверив стройной ножкой температуру воды, она медленно спустилась по мраморным ступеням и с наслаждением погрузилась в теплую ароматизированную воду. Проплыв пару раз вдоль бассейна, Эйвилин перевернулась на спину и расслабилась. Странный сон не давал ее покоя.

Черный рыцарь и красный дракон. Что это может значить?

Поплавав еще немного, она вышла из воды, служанка подала ей полотенце. Вытерев волосы и тело, Эйвилин вернулась в спальню.

— Что вы сегодня наденете? — спросила служанка.

— Только не платье, — передернула плечами девушка. — Дай мне охотничий костюм.

Одевшись, она села перед большим зеркалом, и Тира принялась расчесывать ее длинные светлые волосы.

— Госпожа, а где ваш любимый браслет? Я не нашла его в шкатулке с драгоценностями.

Эйвилин лукаво улыбнулась:

— Тира, ты опять примеряла на себя мои наряды и украшения?

— Простите, госпожа, — смущенно покраснела служанка.

— Я не сержусь, Тира. А браслет я потеряла на охоте.

— До сих пор не могу поверить, что этот мятежник не причинил вам вреда! — воскликнула Тира. Она знала о приключениях госпожи все, кроме участия Эйвилин в побеге принца.

— Принц Леклис — рыцарь, — тихо, но уверенно прошептала Эйвилин. — Он не может быть мятежником.

— А что же произошло во время похода на драконов? — удивилась служанка.

— Я не знаю, — задумчиво разглядывая себя в зеркало, произнесла Эйвилин. — Пока не знаю.

* * *

Черный ворон, лениво шевеля крыльями, скользил над городскими крышами, направляясь к только ему ведомой цели. Пролетев вдоль длинной широкой улицы, украшенной аккуратными деревцами, он миновал железную решетку ограды и влетел в огромный парк, в центре которого возвышался величественный дворец.

Целью его путешествия была высокая башня в самом центре строения. Сделав вокруг нее несколько кругов, ворон уселся на изящный балкончик и принялся чистить клюв.

Несколько десятков эльфов находилось в комнате за распахнутыми на балкон дверьми: шло совещание Совета домов.

— Сколько нужно времени, чтобы собрать армию? — Император нервно ходил вокруг большой карты, лежащей на круглом столе.

— Все старшие дома, кроме Дома восходящего солнца, готовы выступить в течение двух недель, — ответил императору лорд-маршал. — Через месяц мы можем стоять под стенами Железного холма.

— А надо ли нам идти к гномам? — задал вопрос принц Телувиэль, одетый, как и император, в зеленое с золотым. — Может, это ловушка мятежников?

— Лорд Уриэль утверждал, что мятеж подавлен, а все мятежники убиты. Не так ли, высокий лорд?

— Да. Остался только принц Леклис. — Уриэль нервно передернул плечами. — Похоже, гномам действительно нужна помощь.

«Как невовремя это нашествие гоблинов!» — подумал он про себя.

— Решение принято. Войска всех домов, кроме вашего, — император кивнул в сторону Уриэля, — должны выступить в поход в течение двух недель.

— Кто возглавит войско? — спросил лорд-маршал.

— Армию возглавит мой брат, он скоро должен прибыть в столицу.

Ворон встрепенулся и, расправив крылья, покинул балкон. Пролетев над королевским парком и миновав район Старого города, он устремился в квартал, населенный преимущественно людьми. Чердачное окно одного из домов открылось, ворон залетел во мрак чердака. Из темного угла выступила закутанная в черный плащ фигура. Ворон сел на протянутую ему ладонь.

Незнакомец почесал шею ворона под клювом, после чего тихо произнес несколько фраз на странном шипящем языке. Ворон замер в трансе, неизвестный приложил руку к голове птицы, — спустя пару минут он знал все, что надо.

— Отлично, — пробормотал он, — все идет по плану. Эти неумехи, именуемые тут магами, так ничего и не поняли.

Плотнее запахнув черный плащ, он покинул чердак, оставив на полу мертвую птицу.

* * *

Пять дней мы держали эту проклятую Падшим стену. Кровавые дни следовали один за другим, каждый новый день приносил с собой бесконечный поток рубки, резни и смерти, крики раненых и умирающих. Гоблины с остервенением бросались на стены, угрожая сокрушить защитников, но каждый раз их отбивали, и оборона держалась.

В хаосе битвы многие подвиги оставались незамеченными. Тяжело раненный гном пролез меж зубцов стены, схватился за лестницу и оттолкнулся вместе с ней от стены. Почти все гоблины, забирающиеся по этой лестнице, погибли или получили увечья. Один из гномов, не задумываясь, бросился на закрепившийся на стене отряд арбалетчиков гоблинов, вызывая на себя их смертоносный залп. Получив десять болтов в грудь, он мгновенно умер, но следовавшие за ним скинули гоблинов со стены.

— Принц! Ворота! Гоблины захватили ворота! — Ко мне бежал окровавленный гном с почерневшим от копоти лицом. Не добежав нескольких шагов, он упал с арбалетным болтом в спине. Убивший его гоблин, бросив разряженный арбалет, скрылся за деревянной дверью надвратной башни.

— Бальдор, гоблины открывают ворота! — махнув мечом в сторону башен, проорал я.

— Проклятье Падшему! Скорее туда!

Мы бежим по стене к деревянной двери, за нами следует десяток гномов. Штурм сегодня был особенно яростным, под ногами то и дело попадались мертвые гоблины и гномы.

— А-а-а!!! — с диким криком Бальдор первым достигает запертой двери. Подлетев, он врезается в нее всем телом, просто снося с петель, и, не замедляя движения, устремляется внутрь. Мы топаем по поваленной двери, под ней кто-то стонет. Бальдор уже рубится в окружении гоблинов, его секира описывает гневные сверкающие круги. Попавшие под ее острие гоблины падают. Гном пытается пробиться к опущенному рычагу механизма ворот. Врубаемся ему на помощь. Прикрывающий меня справа гном, метнув топор, заклинивает механизм открытия ворот.

Успели.

С криками, полными ненависти и боли, гоблины гибнут под нашими ударами. Гномы добивают раненых. Из-под двери вытаскивают полузадушенного гоблина-арбалетчика, один из гномов, легко подняв тщедушное тельце одной рукой, выходит из башни и перебрасывает еще живого гоблина через стену.

Пара воинов с обнаженными секирами спускается по винтовой лестнице на нижний этаж проверить, что с гномьим огнем. Я снимаю шлем и вытираю с лица пот. Несколько гномов бродит между телами охранников башни, проверяя, нет ли среди них раненых.

— Как они сюда пробились? — оглядев мертвых охранников и гоблинов, спрашиваю я.

— В такой бойне это было несложно, — морщится от боли раненый гном. — Мы с трудом удержали стену.

Достав из маленькой сумки на поясе какую-то склянку, он зубами вырывает из нее пробку и льет яркую фиолетовую жидкость на колотую рану руки. Действует зелье сродни раскаленному железу, останавливая кровь, но оставляя грубый рубец. Кажется, что даже пробитая кольчуга дымится. Сквозь сжатые зубы гнома вырывается стон. Меня пробивает дрожь: я представляю, какой должна быть боль, чтобы гном не сдержал стона.

Посланные на разведку гномы взлетают по лестнице и устремляются к раскрытой двери.

— Там сейчас все взорвется! — кричит один из них.

Переглянувшись, мы с криком бежим прочь из башни. Пара гномов подхватывает своего раненного собрата. Наверное, первый раз в жизни я бежал так быстро, но, несмотря на это, некоторые гномы умудрились меня обогнать. Как только мы выскочили на стену, ее ощутимо тряхнуло. Из дверного проема выплеснулись языки пламени. Что-то ударило меня по голове, и я потерял сознание.

* * *

По дороге ехали два всадника — мужчина и женщина.

Мужчина был высокий стройный эльф с длинными белыми волосами, собранными в тяжелую косу. Он был одет в легкую кольчугу работы гномов.

Манера держатся в седле, скупые и расчетливые движения, цепкий взгляд, обшаривающий окрестности, — все выдавало в нем воина. Над его плечами выглядывали рукояти двух коротких кривых мечей, покоящихся в ножнах за спиной. К седлу его лошади был пристегнут изящный ваинол — футляр для лука. В одном из его отделений находился короткий лук, его верхняя часть выступала из ваинола. С лицевой стороны футляра виднелось оперенье знаменитых эльфийских стрел.

Его спутница, светловолосая эльфийка, была одета в длинный плащ серого цвета. Длинные вьющиеся волосы, золотой волной спадающие на плечи, хрупкое телосложение и невысокий рост делали ее похожей на юную девушку, но в ясных зеленых глазах читались мудрость и огромный жизненный опыт.

Именно эта гармония ума и женственности заставила наследного принца Артиса пойти против воли своего всесильного отца. Вопреки его воле, он женился на Весмине. За это отец лишил его трона, но за двадцать лет совместной жизни принц ни разу не пожалел о сделанном выборе.

Впереди показался парк, окруженный высоким забором из стальных прутьев. Перед распахнутыми воротами скучала пара охранников. Как только всадники подъехали к воротам, скука на лицах охранников сменилась изумлением. Они припали на одно колено:

— Silmegaron! Леди Весмина! — проговорил один из них. — Нас не известили о вашем приезде.

— Да? — усмехнулся Артис. — А леди дома?

— Да, господин, — поднялся с колен один из охранников. — Если вы позволите, я пойду вперед и предупрежу ее о вашем приезде.

— Нет, — покачала головой всадница. — Пусть для нее это будет сюрпризом.

— Как скажете, леди.

Артис и Весмина покинули седла, один из эльфов повел лошадей в сторону конюшни.

— Ты не знаешь, а Илион на вилле? — спросил Артис оставшегося охранника.

Тот покачал головой:

— Он уехал незадолго до вашего приезда.

— Хорошо. Отправьте гонца к императору: я прибыл в столицу.

— Будет исполнено, господин.

Эйвилин они нашли за виллой, на площадке для стрельбы. Девушка методично вгоняла стрелу за стрелой в центр деревянного щита. Похоже, занималась она этим довольно давно: щит уже напоминал рассерженного ежа.

Весмина улыбнулась и прошептала несколько слов, сорвавшаяся с тетивы стрела зависла в воздухе на полпути к мишени. Эйвилин удивленно обернулась. Увидев родителей, девушка радостно бросилась на шею отцу. Смеющийся Артис легко поднял дочь на руки.

— Ты стала настоящей красавицей, дочка! — с сожалением опустив ее на землю, проговорил он.

— Здравствуй, мам!

Мать и дочь обнялись.

— Почему вы не предупредили о приезде? — спросила девушка, разорвав объятия. — Вы вдвоем? А где свита?

— А ты не знала, что мы едем? — удивился Артис. — Еще две недели назад я посылал письмо брату. А эскорт скоро прибудет, мы поехали вперед.

— Девочка, может, ты все же проводишь нас в дом? — Весмина критично осмотрела свой наряд — Я бы не отказалась принять ванну и переодеться.

— Прости, мам, я сейчас же распоряжусь насчет ванны и ужина.

Спустя час вся семья вновь собралась за столом в небольшой и уютной гостиной. Весмина сменила дорожную одежду на светлое платье. Эйвилин так и осталась в охотничьем костюме. Мать критично осмотрела одеяние дочери:

— Эйвилин, когда ты будешь нормально одеваться?

— Не сердись, мам, ты же знаешь, что я терпеть не могу платьев, — улыбнулась девушка.

Весмина покачала головой и тяжело вздохнула:

— Я надеялась, что при дворе ты избавишься от своих мальчишеских привычек, но ты такая же упрямая, как твой отец. Иногда я сомневаюсь, что он эльф, да еще из императорского дома.

— Это когда ты сомневалась? — От удивления Артис чуть не выронил бокал с вином.

— Тебе привести примеры? — сощурила глаза эльфийка. — Кто лет двадцать назад съездил кулаком по лицу декана кафедры Огня университета общей магии Иллириена?

— По-твоему, было бы лучше, если бы я вызвал его на немагическую дуэль и убил, да? — усмехнулся Артис. — А так — он жив, ему целители даже зубы восстановили, но теперь он не пристает к своим молоденьким ученицам.

— Хорошо, допустим. А кто разразился таким потоком грязных ругательств, что строители гномы покраснели до кончиков своих бород?

— Дорогая, ты бы видела, какой счет они мне предъявили за постройку этой виллы! — Артис нервно поерзал в кресле. — Зато после этих переговоров они скинули цену вдвое.

Эйвилин, едва сдерживая смех, наблюдала за шутливой перепалкой родителей. Вскоре Артис сдался и признал, что в младенчестве его подменили орки. Похоже, такое объяснение устроило Весмину: дальнейший ужин прошел в более спокойной обстановке.

— Да, Эйвилин! — неожиданно вспомнил отец, — Лорд Уриэль прислал мне письмо, в котором просил твоей руки.

— Что?! Как он посмел! — возмутилась девушка — И что ты ему ответил?

— Ты же знаешь. Несмотря на обычаи, я бы не выдал тебя против твоей воли. Тебе еще только семнадцать, а мы не быстро стареющие люди, но все же: присмотрись к окружающим тебя старшим.

— Я не собираюсь выходить замуж за этих молодых павлинов, — обиженно надула губы девушка. — Я вообще не хочу замуж.

Отец и мать посмотрели на дочь с улыбками, полными обожания.

Поняв, что ведет себя как ребенок, девушка перестала дуться. Постепенно разговор перешел на более серьезные темы. Эйвилин рассказала об охоте и лавине, о встрече с принцем Леклисом и помощи в его побеге.

— Прости отец, он спас мне жизнь, и я не могла поступить иначе, будь он хоть трижды мятежник, — закончила девушка свой рассказ.

— Ты поступила правильно, девочка. — Эльф задумчиво вертел в руках бокал с вином. — В этом мятеже слишком много странностей и несоответствий. Принц тебе рассказал что-то о походе на драконов?

— Нет, — смутилась Эйвилин. — Но он чуть было не убил Илиона, когда тот назвал его мятежником, и сказал, что это мы, ушастые… эльфы, предали их.

— Ах, если бы мой брат чаще высовывал свой нос из столицы! — раздраженно произнес Артис. — Он бы так просто не поверил в мифический мятеж.

— Отец! Ты думаешь, мятежа не было?

— Не знаю, девочка. Я еще поверил бы, что могли взбунтоваться людские королевства: они всегда мечтали об эфемерной свободе. Забывая, что она означает. Они и так постоянно грызутся между собой, но все же империя не дает им вцепиться друг другу в глотки и обречь юг империи на кровавый пожар гражданской войны. — Эльф смочил горло глотком вина. — Хм. Восточное королевство могло бы восстать, но зачем? Они входят в состав империи лишь формально. Восставшие гномы? Вот в это я не поверю: слишком хорошо я знаю подгорный народ.

— Отец! Я совсем забыла, вчера Телувиэль принес новости с севера: гоблины осадили Железный холм.

— Ты не ошиблась, дочка? Железный холм? — встревожилась Весмина.

— Нет, мам, он так и сказал.

— Неужели пограничные крепости пали? — Весмина задумчиво постучала пальцем по крышке стола.

Артис мгновенно поднялся — на секунду Эйвилин увидела отца в непривычном для себя свете. Перед ней стоял не любимый папочка, а опытный политик и воин. Только теперь она поняла, что искала и не могла найти в придворных хлыщах. Во всех своих знакомых она хотела найти образ отца — такой, каким она его сейчас видела. Не изнеженного семейного вельможу, а воина, о котором еще при жизни начали слагать легенды.

— Я срочно отправлюсь во дворец, надо навестить моего непутевого братца и вправить ему мозги. Если гоблины уже осаждают Железный холм, то скоро их орда может оказаться под стенами столицы.

Поцеловав жену и дочь, Артис направился к двери. Не успел он до нее дойти, как она распахнулась: на пороге стоял гонец в одеждах с гербом императора.

— Светлый лорд, — преклонив колено, обратился он к отцу Эйвилин, — император Элберт VII просит вас как можно скорее прибыть во дворец.

— Я отправляюсь немедленно. Не скучайте, девочки, — улыбнулся Артис Эйвелин и Весмине.

* * *

…Город горел, дома пылали, как бумажные. Сквозь огненный ад шел черный рыцарь. В правой руке он держал окровавленный меч, левая рука прижимала к груди кричащего младенца, завернутого в темный плащ. Рыцарь убрал меч в ножны и стянул с себя глухой шлем, украшенный золотым ободком короны. Эйвилин закричала: в ее лицо смотрело само воплощение смерти — ужасный череп, обтянутый истлевшей кожей, и с черными провалами вместо глаз…

Эйвилин снова закричала и проснулась.

— Тише, девочка, это сон, просто плохой сон.

Рука матери гладила ее по голове, прогоняя остатки кошмара. Всхлипнув, Эйвилин прижалась к ее груди и разревелась.

— Это сон, плохой сон. — Мать крепко обняла ее.

— Мам, в последнее время меня постоянно мучают видения. В них все как настоящее. Мне страшно… — Эйвилин била нервная дрожь.

— Не бойся, девочка, это просто сны.

— Ты не понимаешь, мам, они слишком реальные, я как будто вижу события, которые произошли или еще произойдут… — Эйвилин постепенно успокаивалась. — И черный рыцарь, в них всегда есть черный рыцарь: его фигура, его жесты — они мне кажутся знакомыми, но я никак не могу вспомнить, где я их видела.

— Слишком реальные… — задумалась эльфийка. — Погоди, надо кое-что проверить.

Стремительно поднявшись с постели дочери, она быстро сходила в свою комнату и принесла тяжелый золотой перстень со странным прозрачным камнем.

— Ляг и расслабься, — попросила Весмина.

Девушка послушно легла, сложив руки вдоль тела. Ее сердце все еще билось в бешеном ритме, но она постаралась расслабиться и дышать медленно и ровно. Постепенно сердцебиение успокоилось. Весмина надела перстень на безымянный палец правой руки и подошла к дочери.

— Aie la os, — нараспев проговорила она.

Прочитав заклинание, мать крепко прижала правую руку к ее лбу. От камня исходило яркое свечение, постепенно его цвет стал меняться на синий, потом на красный, зеленый, белый. Наконец смена цветов завершилась, по камню прошли четыре разноцветные полосы: красная, синяя, зеленая и белая.

— Слезы творца! — выдохнула Весмина — Боевой маг!

— Что это значит? — Встав с постели, Эйвилин с удивлением смотрела на перстень.

— Дар, девочка, в тебе проснулся магический дар. Красный — Огонь, синий — Вода, зеленый — Земля, белый — Воздух. Похоже, в нашей семье стало на одного боевого мага больше. — Весмина сняла перстень и положила его на столик в комнате дочери.

— А мои видения? — задала вопрос Эйвилин.

Весмина вновь погладила дочь по голове:

— Такое бывает, когда просыпается магический дар. Скоро они пройдут.

— Они что-то означают? — Эйвилин посмотрела в глаза матери.

— Обычно это видения будущего или прошлого, — объяснила дочери Весмина. — Но не надо понимать их буквально, это просто набор хаотичных образов.

— В моих видениях постоянно есть рыцарь, и однажды он встречается с драконом. Что это может означать? Это видение моего будущего?

— Эйвилин, эти видения довольно расплывчаты, противоречивы и не обязательно из твоего будущего. Не принимай их близко к сердцу, — успокоила ее Весмина. — Рыцарь может быть любым из твоих знакомых, а дракон — обозначать, например, невыполнимый приказ или неразрешенную тайну. Есть много всяких толкований. Раньше маги записывали такие видения и пытались расшифровывать, но это не принесло ощутимых результатов. Через пару дней они пройдут.

Весмина замолчала, Эйвилин вспомнила свои видения и поежилась.

— Мам, а отец еще не вернулся? — спросила девушка, накинув на себя прозрачную ночную сорочку.

— Нет, он, скорее всего, заночевал во дворце.

— Тогда можно я посплю с тобой? — попросила девушка.

— Конечно, можно. — Весмина улыбнулась дочери. — Я знаю хорошее заклинание для спокойного, крепкого сна. Пойдем.

Взявшись за руки, словно подруги, мать и дочь покинули комнату.

Кроваво-красный глаз Аишиу заглянул в погруженную во мрак спальню. Лунный свет отразился от зеркала и упал на забытый магический перстень. Четыре разноцветные полосы исчезли, камень заискрился чернотой.

Постепенно черный цвет покинул его, и он принял первоначальный прозрачный вид.

Глава 12

Рожденный для вечной войны

Открыв глаза, я увидел двух неразлучных сестер-соперниц — Уртай и Аишиу, бледно мерцающих на звездном небосклоне.

По легенде, так звали двух сестер-ангелов, погибших в бою друг с другом при восстании ученика творца Икиминису (с эльф. — Несущий свет). Творец победил, Икиминису и его сторонники были низвергнуты с небес, Икиминису стал зваться Падшим. Творец, скорбя о восстании ангелов, создал две луны, назвав их в честь трагически погибших сестер. По другой версии, творец создал Аишиу в честь своей любимой ученицы, а к созданию Уртай приложил руку Падший.

Уже давно перевалило за полночь, а значит, наступил новый день. Особый день…

Под головой шуршало сухое сено, справа виднелся вход в большую конюшню. Видимо, к ней меня перенесли гномы, чтобы я отлежался. Снадобий от ударов по голове алхимики еще не изобрели. А жаль. Обычно легкораненные гномы не покидали стен, залечивая раны с помощью различных зелий, тяжелораненых отправляли в пещеры. Там, в глубине горы, им оказывали помощь два мага Воды из людских королевств, по счастливой случайности оказавшиеся в Железном холме.

Я поднялся на ноги, голова немного кружилась. Поправив пристегнутый к поясу меч, ощупываю затылок и случайно надавливаю на здоровую шишку — в голову входят раскаленные шипы боли. Зря я снял шлем. Кстати, а где он? Осторожно покачиваю головой из стороны в сторону, затекшая шея встречает движения приветственным хрустом.

— Здорово меня приложило, — говорю я сам себе, озираясь в поисках шлема.

Из темноты конюшни донеслось фырканье одинокой лошади. Где-то я уже это слышал…

— Ветер, это ты? — позвал я во мрак.

Боевой жеребец медленно вышел из темноты, приветственно мотая головой. Гномы уже пару раз жаловались мне на его своенравное поведение: конь не захотел отправиться в пещеры вместе с остальными лошадьми, поэтому его оставили в конюшне. Подойдя, он легонько боднул меня головой и принялся обнюхивать руки в поисках угощения.

— Прости, из меня плохой хозяин, — погладил я шею жеребца. — Столько дней тебя не навещал, а теперь явился без подарка. Но ничего, обещаю исправиться.

Ветер недоверчиво фыркает.

— Пока затишье, надо отвести тебя в пещеры.

Найдя в небольшой пристройке конскую упряжь, тщательно оседлываю Ветра.

Конь постоянно косился на меня и в нетерпении постукивал копытами: похоже, вынужденное прозябание в пустой конюшне ему здорово надоело. Пожалуй, этот конь любил войну больше меня. Странно, что высокий лорд ездил на этом почти семифутовом красавце. Обычно эльфы предпочитают легких и стремительных лошадок Алкестийской породы. Что не удивительно: эльфийским конным лучникам кони нужны для того, чтобы не подпускать врага слишком близко. Эльфы не используют тяжелой кавалерии, даже тяжелая пехота редкость в их армиях. Алкестийцы для атаки наездом не подходили: лошадь прекрасно понимает, когда ее жизнь в опасности, и логично предположить, что столкновение с ощетинившимися сталью боевыми порядками не вызовет у нее энтузиазма. От врага такой конь стремится убежать, что эльфам, в принципе, и требовалось.

Ветер же был настоящим рыцарским конем королевской породы, выведенной людьми. Такие кони в предчувствии предстоящего кровопролития грызут удила и роют землю копытом. Они полагают, что все, кто встают у них на пути, совершают большую ошибку. Рыцарский конь без дрожи ступает по лужам крови. Не испугается, если его направить в толпу врагов, а врагом он считает всех, кто стоит на пути, указанном всадником. Оборотной стороной огромной силы рыцарских коней была их недостаточная выносливость, но, как я уже успел проверить, к Ветру этот недостаток не относился.

— Нет, сегодня мы воевать не будем, — остужаю пыл настроившегося на битву жеребца. — Я отведу тебя за третью стену — там за тобой присмотрят.

Запрыгнув в седло, направляю Ветра вверх по опоясывающей Железный холм дороге. Конь глубоко и грустно вздыхает и идет в сторону темного силуэта третьей крепостной стены.

Третья. Кажется, толстые стены вырастают прямо из скал. В отличие от первой и второй, она не опоясывает Железный холм. Стена идет по горным склонам вдоль поднимающейся вверх широкой дороги и охватывает весь западный и часть южного склона, завершаясь около огромной надвратной арки, покоящейся меж двух квадратных башен. Дорога продолжает подниматься выше, оборачиваясь вокруг горы подобно гигантской змее, конец дороги теряется где-то в леднике на вершине.

Атаковать третью стену в лоб — сущее безумие. Осадные машины уже не могут докинуть своих разрушительных снарядов до ее бастионов. Стены покоятся на крутом и высоком горном склоне, поэтому лестницы и крючья не достанут. Таран придется вести вдоль стен под огнем множества защитников, да и разбить тараном ворота, построенные гномами…

Наверное, третья стена неприступна, но, как сказал Бальдор, все когда-то случается впервые.

Ветер медленно поднимается в гору. Внизу светлячками мерцают огни в окнах домов, расположенных у стены. Там располагаются на ночлег многочисленные защитники, за темнеющей полосой полуразрушенной первой стены виднеются огни лагерей гоблинов.

Неожиданно в сотне ярдов от первой стены один за другим загораются новые огни: подобно светлячкам, они взлетают в небо и, достигнув наивысшей точки, устремляются к земле. В пригороде начинают вспыхивать многочисленные пожары. Большая часть пригородных построек принадлежала состоятельным гномам и была возведена из дерева. В небогатом лесами горном королевстве это считалось признаком достатка и роскоши. Теперь гномы за это расплачивались. Зажигательные снаряды превращали дорогие постройки в громадные костры. На стенах забили сигнальные колокола, в огнях пожаров заметались фигурки гномов.

Развернув коня, я направил его обратно. Огненные снаряды волна за волной обрушиваются на пригород. Пожары разрастались, пригород превратился в частичку огненного ада Падшего. Метались испуганные лошади, мелькали фигурки гномов, пытающихся тушить многочисленные пожары.

Ветер подобно стреле несется к стене. На ней, в свете разгорающегося пламени, суетятся защитники. Подлетев к одной из башен, Ветер подчиняется моей команде и останавливается. Покинув седло и оставив коня, я бегом поднимаюсь на стену по винтовой лестнице башни. Распахиваю деревянную дверь и оказываюсь в самом хаосе битвы.

Гоблины ставят лестницы, гномы стараются их сбить. Арбалетчики отчаянно лупят в темную, кричащую массу под стеной. Около соседней башни уже вовсю кипит битва. В самом центре сражения рубится Бальдор. Гоблины набрасываются на него, словно собаки на медведя, но гном, ловко действуя секирой, оставляет после себя только окровавленные трупы. Вытащив Химеру, иду к нему на помощь, спина к спине мы продолжаем схватку.

Гоблины волна за волной, с дикими криками и визгом карабкаются по веревкам и лестницам лишь для того, чтобы встретить злую смерть под топорами и секирами гномов. Через некоторое время я с удивлением обнаружил, что врагов уже не осталось, нападение прекратилось так же внезапно, как и началось.

Сквозь пелену усталости до меня донесся голос Бальдора:

— Отходим, принц, мы отходим! — кричал он, указывая в сторону третьей стены.

На третьей стене погребальным набатом били сигнальные колокола. Под стенами метались отступающие отряды гномов.

— Назад, все назад!!! Приказано отступать! Гоблины взяли северные ворота! Северные стены пали! Отходим! — неслось отовсюду.

— Отступаем! — прохрипел я.

— Отступать! — зычно повторил мой приказ Бальдор. — Шевелитесь, если не хотите стать кормом для червей!

Быстро, но без паники гномы покинули стены. Выстроившись в колонну, они стали медленно отходить к третьей стене, тяжелораненых уносили на щитах, легкораненые шли сами. Жар сушил кожу, пожары все разгорались, большая часть узеньких улочек была объята огнем. Приходилось петлять в лабиринте пригорода, выискивая наиболее безопасную дорогу. Хорошо, что сильный северный ветер сносил дым в сторону, но, несмотря на это, третья стена уже тонула в сером мареве. Гарцующий подо мной Ветер нервно косился на пламя.

— Бальдор, а мы не задохнемся от дыма? — спросил я гнома.

— Нет, если достигнем пещер, — тяжело дыша, ответил он. — В пещерах воздух циркулирует при помощи специальных машин, — добавил гном, видя мой недоумевающий взгляд.

Я мало что понял из его объяснений, но принял за истину только один факт: смерть от дыма нам не грозит.

В нашу колонну вливались гномы из других отрядов, многие из них были ранены. Вся дорога на вершину была забита отступающими. Наша колонна достигла ворот одной из последних — слишком поздно мы выступили.

— Где сотня Янвира? — спросил я, проводив взглядом последний отряд, проходящий в темный провал ворот.

— Клянусь творцом, они вышли вместе с нами! — ответил Бальдор. — Может, они просто отстали?

— Я возвращаюсь, — разворачиваю Ветра в сторону пылающего пригорода.

— Леклис, это безумие, там уже полно гоблинов! Надо закрывать ворота!

— Я возвращаюсь!

Ответственность — самое большое проклятие!

— Удачи, Лекс, — тихо прошептал Бальдор, но я услышал.

— Творец, сделай так, чтобы я их нашел, — прошептал я, глядя на Аишиу.

* * *

Его сотня шла последней, когда их догнал окровавленный гном с закинутым на спину щитом. В щите пестрело оперение нескольких стрел.

— Гоблины близко, — прохрипел он.

— Где? — спросил Янвир, с горечью наблюдая за медленно идущей колонной.

— А Падший его знает. Вся северная окраина — это сплошное поле битвы. Гоблины словно саранча расползаются по улицам, но их основные силы идут вдоль крепостной стены.

— Сообщить принцу? — спросил один из десятников, нервно оглядываясь в сумрак боковой улицы.

— Да! Хотя нет, подожди немного! — задумался Янвир.

Сообщить принцу? И какое он примет решение? Скорее всего, он с частью воинов останется прикрывать отход.

Янвир тяжело вздохнул. Он видел, как медленно и устало двигалась колонна. Из тысячи Черного принца в строю осталось чуть больше половины. Остальные либо погибли, либо были отправлены к целителям.

Оставшиеся в строю слишком устали. Пять дней бесконечной битвы с редкими перерывами на сон измотают кого угодно.

Янвир принял решение. Его сотня единственная не участвовала в боях, по большей части они только и делали, что патрулировали высокую стену да перетаскивали раненых и убитых после боя.

— Мы должны задержать гоблинов, — оглянулся он на свою сотню. — Больше просто некому.

— Творец в помощь! — Раненый гном побежал за колонной, тающей в сумраке ночи.

По освещаемой огнями пожаров улице сотня вернулась к стене.

— Плотнее строй! Взвести арбалеты! — тихо скомандовал Янвир, наблюдая за темной массой, двигающейся вдоль стены.

Гномы построились пятью шеренгами поперек широкой улицы. Первая шеренга встала на колено и вскинула арбалеты, две следующие за ней шеренги повторили ее действие. Часть гномов заняла позиции на стене. Гоблины заметили перекрывших дорогу гномов и с яростными криками бросились вперед.

— Пли! — скомандовал Янвир, когда гоблины подошли совсем близко.

Раздались щелчки спущенных арбалетов. Словно коса смерти прошла по рядам гоблинов. Болты, пущенные почти в упор, пробивали по два, а порой и по три худых низкорослых тела. Ночную улицу наполнили крики раненых и умирающих. Видя такое мгновенное истребление чуть ли не сотни своих сородичей, гоблины дрогнули и стали откатываться назад.

— Бегут! Они бегут! — радостно закричал кто-то из гномов. Его крик тут же подхватили остальные.

Храбрость и глупость часто ходят рука об руку. В бессмысленной попытке нагнать отступающих врагов первая шеренга вскочила на ноги и, выхватив топоры, бросилась вперед. За первой шеренгой бросились в атаку остальные гномы. Гоблины, возможно, не были хорошими воинами, но бегунами они были отменными. Гномы все бежали и бежали за темнеющими рядами, но догнать легконогих врагов не могли. Мимо проносились огни горящих домов и черные провалы улиц.

— Сзади! — прокричал один из гномов, прежде чем метательное копье пробило его грудь.

— Больно, мама… — С тихим стоном он повалился на холодные камни дороги.

Янвир оглянулся. С одной из боковых улиц вслед наступающим гномам катилась новая волна гоблинов.

— Круг! Строим круг! — отчаянно закричал Янвир, но было поздно.

Нападавшие захлестнули гномов, не успевших сомкнуть ряды. Отступающие гоблины также развернулись и вступили в бой. Начался бешеный хаос рукопашной схватки в смешанных порядках. Гном убивал гоблина и тут же умирал сам от руки его товарища, тот в свою очередь умирал от руки другого гнома.

Янвир крушил гоблинов своим огромным двуручным топором. Враги падали, но на смену им лезли все новые и новые. Внезапно в его плечо вошла стрела, он пошатнулся, и в тот же момент копье пронзило его бедро. Из последних сил подняв над головой топор, он бросился в кипящую свалку. Удар по ногам поверг его на колени, и два коротких меча разом вонзились ему в грудь. Он почувствовал, что оказался на земле, и попытался в последний раз поднять топор, но чей-то грязный сапог наступил ему на руку. Гоблин злорадно усмехнулся, обнажив кривые желтые зубы. Удар тяжелой палицы прервал жизнь молодого гнома.

* * *

Копыта Ветра гулко стучали по булыжникам мостовой. Равнодушные диски лун смотрели на объятые огнем улицы. Колокола на третьей стене смолкли, тишину ночи нарушал лишь треск пожаров и глухие отзвуки битвы на Северной стороне.

На первых мертвецов я наткнулся на крыльце таверны, в которой мы с Бальдором «праздновали» оставление первой стены.

Одиноко скрипела вывеска с изображением пивной кружки. Под вывеской лежала хозяйка гостиницы, из ее груди торчало несколько стрел. Рядом покоился широкоплечий гном, утыканный стрелами, словно подушечка для иголок. Из трактира доносился грохот разбиваемой посуды и визг гоблинов.

— Стой здесь! — приказал я Ветру, отведя его в небольшой узкий проем меж двух домов.

Обнажив меч, я подошел к распахнутой двери, осторожно ступил на порог таверны и настороженно осмотрел полутемный зал. На полу храпел с десяток пьяных гоблинов; этот малорослый народец отличался крайней тягой к вину, но абсолютно не умел пить. Двух-трех кружек пива им хватало, чтобы упиться до поросячьего визга. Около пивных бочек дралась парочка гоблинов, видимо, оказавшихся крепче своих собратьев. За большим столом в центре зала сидел одинокий гоблин и с удивлением смотрел на меня. Убедившись, что я — не пьяная галлюцинация, он поднялся со своего места и кинулся вперед, размахивая коротким кривым мечом. Не добежав пары ярдов, он споткнулся о спящего товарища и, пролетев остаток разделяющего нас расстояния, напоролся на лезвие Химеры.

Спящий гоблин открыл глаза. Посмотрев мутным взглядом на мертвого собрата, он перевернулся на другой бок и захрапел. На короткую схватку обратила внимание только парочка у стены. Один из них схватил короткое копье и бросился на меня, другой подхватил лежащий на столе взведенный арбалет и выстрелил. Арбалетный болт пробил тело бегущего ко мне гоблина и застрял в стене в добром ярде от меня. Арбалетчик бросил разряженное оружие и выхватил короткий меч. Злобно вереща, он бросился навстречу своей смерти.

Химера пропела смертельное приветствие, отрубив мечнику руку. Гоблин упал, и я добил его ударом в горло. Оглядев зал, я прошелся вдоль рядов пьяных гоблинов и безжалостно их перебил.

Убить беззащитных врагов… Несколько месяцев назад я бы ужаснулся такому деянию. А сегодня испытал только тупое равнодушие. Вытерев Химеру, я покинул гостиницу и продолжил поиски сотни Янвира.

Еще дважды я нарывался на патрули гоблинов, но оба раза меня выручал Ветер. Проламывая ряды врагов, он уносил меня в спасительную тьму. Несколько раз я сталкивался с большими отрядами гоблинов, которые занимались своим излюбленным занятием — грабежом. В схватки я не вступал, а просто сворачивал в сторону. Наконец, пропетляв в лабиринте кривых и узких улочек, я вышел к стене.

Небо заволокло серыми тучами, стало еще темнее. Ветер стих. Сначала робко, а потом все настойчивей и сильней застучали по крышам домов и камням мостовой капли осеннего дождя. Зашипели кострища пожаров. Веселые капли сгоняли кровавые лужи с камней мостовой.

Я закрыл глаза Янвира и поднялся с колен. Сто двадцатый…

Ровно ста двадцати гномам я закрыл глаза сегодня ночью. Тишину ночи разорвал мой полусумасшедший смех. У судьбы отличное чувство юмора! Черного юмора! Ведь сегодня особый день: мне исполнилось двадцать лет…

— Я ненавижу тебя! — закричал я, грозя мечом небесам. — Ты слышишь, творец? Почему я, всегда я? Мне надоело хоронить своих друзей, творец! Кто мы для тебя? Дети? Или мы просто фигурки на шахматной доске в вашей вечной войне с Падшим?

Перебивая шум дождя, донеслось шарканье множества ног по камням мостовой одной из боковых улиц. Небольшой отряд гоблинов выступил из сгустившегося мрака.

— Сдаваться, воина, — коверкая слова, проворчал один из низкорослых силуэтов в смешном рогатом шлеме. — Или мы тебя убить.

Мои губы перекосились в сумасшедшей ухмылке, я покрепче перехватил Химеру и бросился на гоблинов.

* * *

Бальдор, прячущийся от дождя под аркой ворот, нервно раскуривал свою любимую трубку.

— Больше ждать бессмысленно, надо закрыть ворота, — сказал сотник стражников.

— Подождем еще немного, — попросил Бальдор, вглядываясь в ночную мглу.

— Больше никто не придет. На улицах остались только гоблины и мертвецы.

— Тихо! — перебил его Бальдор.

— Да говорю же: надо закрывать ворота, — повторил сотник стражников, но Бальдор его уже не слушал.

Из темноты уходящей вниз дороги раздавался отчетливый стук копыт, приглушаемый лишь шумом дождя. Из мрака вынырнула фигура всадника на огромном гнедом жеребце. Усталый жеребец направился к распахнутым воротам.

Всадник поднял голову и убрал копну черных волос, упавшую на лицо. Только сейчас Бальдор увидел страшный облик принца. Его левая бровь была рассечена, из раны толчками выходила кровь, превращая лицо в ужасную маску. В плече виднелось сломанное древко короткой стрелы, капли дождя смешивались с каплями крови. Но больше всего повидавшего жизнь гнома поразили глаза принца, горящие через кровавую маску алыми угольками. В них было столько ярости и боли, что гном не смог долго в них смотреть и опустил взгляд.

Миновав ворота, Леклис, тяжело покачнувшись, покинул седло.

— Закрыть ворота! — скомандовал стражник, и створки ворот медленно поползли навстречу друг другу.

— Вам надо к целителям… — Бальдор настороженно взглянул в лицо Леклиса.

Тот лишь молча кивнул.

— Идите, я позабочусь о Ветре.

Принц поцеловал своего коня в нос и потрепал его шею, после чего отдал поводья Бальдору. Жеребец с явным неудовольствием оставил своего хозяина. Леклис глубоко вздохнул и подставил лицо под капли осеннего ливня. Смотрящий на принца Бальдор так и не понял, что струится по его лицу — дождь, слезы или все вместе. Прихрамывая, принц побрел к зияющим пещерным входам.

— Проводи принца, — кивнул одному из своих воинов стоящий рядом с Бальдором сотник стражи. — Пробиться в такой темноте в одиночку…

Бальдор только покачал головой.

— Он не считает это удачей.

— С чего ты так решил?

— Он отправился в пригород за сотней Янвира.

— Зачем?

— Последнее пополнение, — пояснил Бальдор, видя непонимающий взгляд стражника.

— Понятно, — тяжело вздохнул гном. — У меня большая часть воинов последнего набора. Ты думаешь, он не нашел ту сотню?

— Или нашел слишком поздно.

— Его вины в этом нет.

— Я знаю, но для него это не оправдание. Он часто насмехался над благородством и честью. Говорил, что для него эти понятия мертвы. Но втайне он остался верен этим идеалам.

— Если бы все правители так переживали за простых солдат — войн бы не было, — тяжело вздохнул стражник.

* * *

— Ну же, Эйвилин, сосредоточься.

Эйвилин в который раз попыталась повторить заклинание, но ничего не произошло.

— У меня не получается. Может, твой перстень ошибся? — Девушка устало присела на небольшую скамейку в глубине цветущего парка.

— Это невозможно, — опустилась на скамью рядом с дочерью Весмина. — Попробуй еще раз. Не забудь. Сначала представь, что катаешь на ладони небольшой шарик.

— Ладно, я попробую. — Девушка вновь поднялась.

Весмина внимательно следила за действиями дочери.

— Yil la lis, — в очередной раз проговорила Эйвилин. — Yil la lis.

На ее ладони вспыхнул небольшой мерцающий шарик. От неожиданности девушка тряхнула рукой, шарик упал на землю и рассыпался сверкающими искрами.

— Вот видишь, девочка, у тебя все получается! — Весмина обняла дочь.

— А что может этот шарик? — спросила взволнованная девушка.

— Это светлячок, — пожала плечами Весмина. — Простейшее заклинание школы Огня. Можешь освещать им дорогу в темноте, пока не выучишь что-то более эффективное.

— Мне что, придется учиться в университете общей магии? — Эйвилин с ужасом представила себя на первом курсе в окружении малолетних детей.

— Не переживай, дочка. Я сама займусь твоим обучением, это не такая уж редкость, когда маги воспитывают детей с даром. Всю нужную теорию сможешь почерпнуть из книг, которые я тебе дам. Только не пытайся пробовать новые заклинания без меня.

Девушка быстро кивнула. Перспектива заниматься с матерью, а не в университете, казалась ей более заманчивой.

— Думаю, при интенсивных занятиях ты через год сможешь получить звание адепта, — продолжила Весмина.

— Через год? — Эйвилин не смогла скрыть своего изумления. — Но в академиях и университете учатся не менее восьми лет.

— Обычно там учатся с десятилетнего возраста, — улыбнулась Весмина. — Туда попадают дети разных сословий и рас, многих сначала приходится учить читать. Первые пять-шесть лет там не учат практической магии.

— Вот вы где? Как успехи? — раздался за их спинами голос.

Весмина радостно оглянулась — и в следующее мгновение оказалась в объятиях мужа, наслаждаясь его теплом. В последнее время Артис редко бывал с семьей: слишком много дел свалилось на него с тех пор, как он был назначен командующим армией.

— Все хорошо, перстень не мог ошибиться. Я займусь ее обучением, — прошептала Весмина, разрывая объятия.

— Какие новости? — обнявшись с отцом, спросила Эйвилин.

— Одна хуже другой, — устало присел на скамейку Артис. — Разведчики сообщили, что гоблины обложили Железный холм плотным кольцом. Первая и вторая стена уже пали, нижние ярусы гномьей столицы затоплены водой и гномы отрезаны от внешнего мира, а у них так мало продовольствия!

— Когда мы выступим с армией? — положив руку на плечо мужу, спросила Весмина.

— Крайний срок две недели. Постой, — осекся он, — а почему это «мы»?

— Ты забыл, что твоя жена боевой маг?

— Дорогая, там может быть слишком опасно. Не лучше ли тебе остаться вместе…

Весмина нежно взяла его за подбородок и приподняла его лицо, чтобы он смотрел прямо в ее яркие зеленые глаза. Спустя какое-то время Артис с удивлением осознал — все заранее приготовленные аргументы тонут в зеленом океане глаз стоящей перед ним женщины.

— Эйвилин поедет с нами! — Весмина погладила мужа по щеке.

Артис лишь тяжело вздохнул. У бывшего наследного принца, опытного политика и героя пограничных войн было только две слабости, и обе сейчас были рядом с ним и любяще смотрели в его глаза.

— А говоришь, что я упрямый, — сдался он. — Обещай мне, что не будешь рисковать и побережешь девочку.

Девочка!!!

Эйвилин обижено тряхнула копной золотых волос, но возражать не стала.

— Ты меня ни с кем не перепутал? — проговорила Весмина. — Это ты часто забываешь, что тебе нельзя лезть в гущу схватки.

Весмина уселась мужу на колени и подавила возможный протест нежным поцелуем. Артис крепко обнял жену.

Глядя на обнявшихся родителей, Эйвилин только завистливо вздохнула. Оставив влюбленную парочку наедине, она направилась в сторону виллы.

* * *

— Они пришли, мой лорд! — Дворецкий согнулся почтительном поклоне.

— Отлично, зови их сюда.

Лорд Уриэль нервно прошел по своему кабинету и сел в большое кресло, сделанное в виде императорского трона. В комнату вошли две фигуры, закутанные с ног до головы в темные плащи. Капюшоны были откинуты, но лица вошедших прятались за странными тряпичными масками с вырезанными отверстиями на месте глаз. В абсолютной тишине они проследовали в центр кабинета и остановились перед высоким лордом. Красные глаза с равнодушием смотрели на замершего главу Трибунала.

— Почему вас двое? — Высокий лорд нервно переводил взгляд с одного визитера на другого.

Более высокая фигура вышла немного вперед:

— Контракт возьму я, а это — мой ученик.

— Хорошо, пусть остается, — передернул плечами высокий лорд. — Вы должны выполнить одно деликатное поручение.

Уриэлю показалось, что один из убийц усмехнулся.

— Для других поручений нас не вызывают.

— Вот плата. — Уриэль протянул убийце мешочек — небольшой, но тяжелый, доверху набитый золотыми монетами. — Ваша цель довольно давно и успешно скрывается от императорского правосудия, найти его будет очень сложно.

— У нас свои способы поиска. Кто цель? — Убийца не пересчитывая протянул золото своему ученику. Обманывать убийц Анклава не решился бы и сам император.

— Мятежный принц Леклис! — глаза высокого лорда мстительно сверкнули.

Глава 13

Битва обманутой надежды

Ненависть! Ей переполнена чаша.

Ненависть! Требует выхода, ждет.

Но благородная ненависть наша

Рядом с любовью живет.

Владимир Высоцкий.

Предрассветная тишина укутывала долину плотным плащом. У небольшого костра около наспех собранной дозорной вышки спал десяток гоблинов, еще пара гоблинов с упоением играла в кости, встречая каждый новый бросок тихой руганью или радостными восклицаниями. На игроков бросал завистливые взгляды одинокий дозорный на вышке.

Один из гоблинов усердно потряс кости и сделал бросок, кости запрыгали по поверхности большого плоского камня. Сверкнув в свете костра своими полированными гранями, они замерли, показав две шестерки, но игроки этого уже не увидели.

Первым умер часовой на вышке: из молочной пелены тумана вынырнули стрелы, и он упал, издав слабый стон. Игроки умерли мгновением позже. Из тумана бесшумно выскользнули эльфийские рейнджеры в неброских серых плащах. Достав длинные кинжалы, они хладнокровно перебили спящих у костра гоблинов.

— Передай светлому лорду — путь свободен. Можно разворачивать войско, — произнес один из эльфов, обращаясь к стоящему рядом.

— Будет исполнено! — Коротко поклонившись, рейнджер растворился в утреннем тумане.

Аванпост гоблинов опять накрыла тишина.

* * *

Тусклое осеннее солнце вынырнуло из-за горных хребтов и осветило руины бастионов Железного холма. На первой стене не осталось ни одной целой башни, стены были покрыты громадными трещинами и местами обрушились. Вторая стена выглядела лучше, но на месте пригорода пестрело скелетами домов черное пепелище. Среди обгоревших развалин суетились маленькие фигурки гоблинов, пытаясь отыскать на пепелище что-то ценное.

Уже который день я вижу эту картину.

Опять дико зачесался шрам над глазом, скрытый жалкими клочками оставшейся брови. В принципе, целитель мог бы восстановить срезанную бровь, но он сильно торопился, заживляя рану, у него было слишком много пациентов, пещеры были забиты ранеными и умирающими. Многих спасти было не в его силах: у стойкости гномов к заклинаниям была и обратная сторона. Целителей было всего двое, а на каждого раненого гнома тратилось в два раза больше времени, чем на человека или эльфа.

В тот проклятый Падшим день гномы потеряли более шести тысяч только убитыми, бои на северной окраине продолжались еще целый день, но пробиться к третьей стене отрезанные защитники так и не смогли. Вышедшая им на помощь тысяча гномов завязла в уличных боях и с большими потерями вернулась в крепость.

— Тебе повезло, — глядя на меня, усмехнулся Бальдор. — Бровь — ерунда, пройди лезвие немного ниже — ты бы остался без глаза.

— Мне повезло, что я вырвался, другим повезло меньше, — хмуро заметил я.

Смена нашей тысячи кончилась с рассветом, и мы сидели на куче камней, сваленных вдоль зубцов стены. По стене уныло ходили гномы, несущие утреннюю стражу. Хотя последняя и единственная попытка штурма была отбита практически без потерь, дух обреченности витал в воздухе. Запасы продовольствия стремительно таяли, а подгорный народ не отличался умеренностью в еде. Со дня на день должны были забить лошадей. Ветра такая незавидная участь не ждала. Пока не ждала…

— Шрамы украшают мужчин, — продолжил Бальдор, доставая из небольшого мешка скудную снедь.

Немного черствого хлеба, сыр, несколько мелких яблок — вот и весь завтрак.

— Их отсутствие украшает еще больше, — ответил я, надкусывая одно из яблок.

Оно оказалось на редкость кислым, но я с удовольствием его съел, мало обращая внимания на вяжущую рот кислоту, и потянулся за следующим. Бальдор разрезал ножом сыр и протянул половину мне. Некоторое время мы молча поглощали пищу.

— Бальдор, у тебя есть семья? — спросил я, закончив трапезу.

Сколько мы уже знакомы, а что я о нем знаю? Всего ничего. Гном стряхнул со своей роскошной белой бороды хлебные крошки и задымил любимой трубкой.

— Моя семья — армия, — выпустив струйку дыма, усмехнулся он. — Я не создан для тихой жизни. Второй сын в семье, в двадцать лет жажда приключений погнала меня прочь из дома. Я долгое время был наемником, «перекати-поле», слонялся по империи от войны до войны. За последние пятьдесят лет поучаствовал в доброй дюжине мелких войн между человеческими королевствами и в двух приграничных войнах с драконитами. Пару лет назад вернулся в Железный холм и с удивлением узнал, что меня тут считают героем последней войны с драконами. Меня приняли в Железный легион сразу сотником — редчайший случай. Я был доволен своей жизнью.

Гном выпустил очередную струйку дыма и замолчал.

— Леклис, почему ты остался в крепости? — спросил он пару минут спустя. — Только оставь весь этот пафос насчет союзов и вечной дружбы для членов Совета. Я думаю, ты изучал историю и прекрасно осведомлен — нет вечных союзников.

— Знаешь, Бальдор, в последнее время я часто задавал себе этот вопрос.

— И? — Он вопросительно поднял брови.

— Наверное, я просто не хочу возвращаться.

Похоже, я смог удивить невозмутимого гнома. Бальдор подавился дымом и громко закашлялся, мне пришлось несколько раз ударить его по спине.

«Бить по спине гнома, укрытого кольчугой — с тем же успехом можно было хлопать каменную стену», — подумал я, тряся отбитой ладонью.

— Но ведь ты единственный прямой наследник! — прохрипел он.

— Ты думаешь, меня там ждут с распростертыми объятьями? — По моим губам проскользнула грустная улыбка. — Там сейчас хозяйничают эльфы, а для них я хорош только в мертвом виде. Меня ждет очередная война, а мне так надоело воевать!

— Но ты ведь туда вернешься, если… — Гном украдкой посмотрел на стоящих часовых и громко продолжил, — когда мы разобьем гоблинов?

— Я должен вернуться, все-таки там мой народ. Я не стремился стать королем, корона — это не слишком приятная ноша, но я не стану бегать от судьбы. Если я сейчас исчезну, эльфы будут праздновать победу.

— Хочешь отомстить империи?

Мое внимание привлекло странное оживление на стене, и я не успел ответить. Стражники что-то кричали и показывали пальцами в сторону западной дороги. Я резко поднялся на ноги и устремил свой взор в ту же сторону. В свете восходящего солнца была видна огромная стена тумана, белого, как молоко. Эта была не обычная легкая дымка, а сплошная стена, полностью скрывающая склоны юго-западных гор и дорогу в земли империи. Значит…

— Слезы творца! — радостно вскричал Бальдор. — Эльфы пришли!

— Эльфы пришли! — его крик подхватили стражники на стенах.

На стенах и бастионах завопили от радости, гномы в исступлении колотили оружием по щитам, ожили сигнальные колокола на башнях.

— Эльфы пришли! — Радостный крик пошел гулять по туннелям Железного холма.

— Эльфы пришли, — зло и радостно усмехнулся я, пальцы крепче сжали рукоять Химеры. — Неужели императора замучила совесть?

Внезапно туман исчез, словно чья-то гигантская рука сдернула белое покрывало со склонов гор. Моему взору открылось величественное зрелище готовящейся к сражению армии. Эльфийская пехота с большими листовидными щитами и короткими копьями выстраивала боевой порядок, перед ними готовились к бою лучники.

Гоблины заметались, их многочисленное войско было разбросано по долине, большая часть располагалась около первой стены и в большом лагере на берегу Фии в западной части долины, еще несколько тысяч находились на пепелище пригорода.

Нарастающий шум прервал далекий звук трубы, земля вздрогнула под ударами сотен копыт. По южной дороге стала втекать лавина эльфийских конных лучников: разбившись на небольшие отряды, они начали кружить около мечущихся гоблинов, сея панику и сумятицу в еще не собранных порядках. На западе пехота и стрелки эльфов пришли в движение, направляясь к лагерю гоблинов, у которого в спешном порядке выстраивались ряды низкорослых воинов.

— Бальдор, готовь тысячу, скоро Совет прикажет нам выступить, — сказал я, накидывая на голову кольчужный капюшон. — Я пойду готовить Ветра, он уже застоялся в ваших подземельях.

Гном коротко кивнул и принялся раздавать приказы. Придерживая левой рукой ножны, я пошел в сторону пещер.

Железный холм бурлил, словно кипящий котел: к выходу на поверхность, гремя оружием и доспехами, бежали гномы. Радостные крики и ругань, бряцанье доспехов и оружия слились в единый гул, словно бурная подземная река шумела по туннелям. Ветер встретил меня приветственным ржанием. Выглядел конь неважно: вынужденное безделье в пещере и плохой корм сделали свое дело. Его грива поблекла, глаза потеряли былой блеск. Все-таки странным создал наш мир творец: во всех войнах больше других страдают именно лошади. Хозяева бросают их на острия пик, режут при долгих осадах, они страдают от бескормицы, калечат ноги на «чесноке», корчатся в кровавой агонии, утыканные стрелами.

— Ничего, Ветер, — сказал я, потрепав коня по шее, — сегодня мы вырвемся из этих каменных стен и не вернемся назад.

Мальчишка-гном, оставленный следить за лошадьми, принес мне конскую сбрую и седло, после чего стал восторженно наблюдать, как я готовлю Ветра к бою. Затянув последний ремень, я повел жеребца к выходу.

Прибыл я как раз вовремя. Первые отряды гномов стальной лавиной устремились вниз по дороге. Казалось, что от их дружного шага Железный холм сотрясается до самого основания. С лиц исчезли усталость и обреченность, им на смену пришли ненависть и злость. Больше месяца они ждали этого дня, копили в сердцах своих ярость. Щедро поливали камни крепостных стен потом и кровью, теряли друзей и близких, но ждали. Ждали и верили, что придет этот день — день мести.

— ГОРНЫЕ КЛАНЫ!!! — от боевого клича гномов содрогнулась тысячелетняя гора.

Среди обгоревших развалин закипели первые схватки.

* * *

Уцелевшие в этой страшной битве потом дадут ей много названий. Для гномов это была «Осада Железного холма», для эльфов — «Битва Обманутой Надежды», не склонные к поэзии гоблины назовут ее «Бой в Долине Горы».

Солнце уже давно перевалило за полдень, а накал битвы все не утихал. Гоблины оправились от первого потрясения и теперь теснили эльфийскую армию. В пригороде шла жестокая битва, дважды гномам удавалось пробиться к стенам, и дважды их отбрасывали назад. Через распахнутые ворота валом текли все новые и новые гоблины, с горы спускались свежие отряды гномов, сменяющие своих уставших товарищей. Сражение шло по всей долине, эльфийские конные лучники осыпали гоблинов дождем стрел, боевые заклинания магов выкашивали целые отряды, но гоблинов было слишком много, на смену одному убитому вставало двое новых.

— …Letis als ono.

Весмина закончила читать заклинание и прочертила воздух ладонью, земля задрожала и разверзлась, огромная трещина поглотила отряд наступающих гоблинов. Эйвилин восторженно следила за действиями матери. Они расположились вместе с другими магами на высоком холме перед лагерем гоблинов, тут же располагалась ставка ее отца. Недавно тут стояло несколько осадных машин, теперь об этом напоминали только обгоревшие обломки. Справа несла свои бурные воды горная река, в кипящем круговороте воды то и дело виднелись мертвые тела — выше по течению шла кровавая битва. С вершины холма за развернувшимся сражением внимательно наблюдали Артис и его офицеры.

За рекой виднелись полуразрушенные стены гномьей цитадели, на развалинах суетились и кричали гоблины. Несколько раз они пытались обстреливать холм из чудом уцелевшей башенной баллисты и арбалетов, но магический щит надежно укрывал эльфов от метательных снарядов. Наконец кто-то из магов сжег надоедливую баллисту огненным шаром.

Эйвилин взглянула назад: там тоже кипела битва. Эльфы держали оборону на трех больших каменных мостах, перекинутых через бурную реку. На другом берегу копошились отряды гоблинов, держась на расстоянии от эльфийских лучников, щедро разбросанных вдоль левого берега реки. Из громадного облака пыли за их спинами то и дело выскакивали конные эльфийские лучники, они вихрем проносились за рядами гоблинов и, выпустив ливень стрел, вновь скрывались в пыльном облаке. Облако пыли поддерживали пять магов Земли, они стояли недалеко от Эйвилин, трогательно взявшись за руки. Лишь по напряженным лицам было видно, каких усилий стоит им поддержание этого заклинания.

Большой одиночный отряд гоблинов двинулся к одному из мостов, на котором эльфы стали теснить наступающих врагов. С небес сорвалась молния и ударила в центр отряда, но гоблины лишь сомкнули ряды и продолжили движение, постепенно переходя на бег. Река забурлила, с ее поверхности стали подниматься тучи небольших пузырей. Повисев над рекой, они устремились навстречу гоблинам. Передние ряды столкнулись с пузырями, и гоблины стали валом падать на землю, корчась в мучительной предсмертной агонии. Осыпаемые стрелами, остатки отряда все же прорвались к мосту и вступили в бой.

У гоблинов не было магов, и в этот день эльфийским магам выпала редкая возможность использовать свои самые убойные заклинания. Гоблины сгорали в колдовском пламени, умирали от молний, задыхались от недостатка воздуха, но они не дрогнули и не бежали, а все больше и больше теснили эльфийские порядки.

Из пыльного облака выскочил взмыленный всадник, стрелой он подлетел к берегу реки. К нему устремились десятки гоблинов, стремясь зажать его между рекой и крепостными стенами. Внезапно вода в реке расступилась перед всадником, обнажив покрытое камнями дно. Камни расползлись в стороны, и всадник с легкостью проскакал по дну реки. За ним устремились гоблины, но воды реки ожили, и кричащие фигуры унесло стремительным потоком.

Сердце Эйвилин радостно забилось: всадником оказался Илион. Он остановил разгоряченного коня возле Артиса и коротко поклонился.

— Мой лорд, они готовы.

— Отлично! — Артис повернулся к магам Земли. — Снимайте завесу!

Маги дружно расцепили руки, разрывая аркан заклинания. Пыльное облако стало медленно оседать на землю, открывая стальную стену наступающих гномов. Гоблины развернулись к новой опасности. Нападавшие на мосты стали стремительно отходить, им в спину полетели стрелы.

Маги удвоили свои усилия. На гоблинов полились реки огня, земля дрожала под их ногами, с небес сыпались молнии. Орда заметалась и рванулась на гномов, пытаясь уйти от смертоносного обстрела. Гномы вскинули арбалеты, лавина стальных болтов обрушилась на дрогнувшие ряды.

Могучую орду охватила паника, которая гораздо губительней самой сильной боевой магии. Гоблины заметались, часть из них напала на гномов, втянувшись в безнадежный бой. Несколько отрядов стали пробиваться к полуразрушенной стене. Но большая часть гоблинов превратилась в кричащую неуправляемую толпу, которая бросилась бежать в робкой попытке спасти свои жизни. Конные лучники стали загонять эту толпу, словно стаю зверей, отсекая небольшие группы гоблинов и безжалостно уничтожая.

— Илион, у тебя кровь на лице. — Эйвилин робко провела ладонью по щеке эльфа, на которой красовалась небольшая кровоточащая царапина.

— Эта всего лишь царапина, моя леди.

— Я — не твоя леди! — фыркнула девушка, легонько стукнув его по груди.

— Мне повезло, — усмехнулся он и, быстро поцеловав Эйвилин в щеку, вернулся к своему коню.

Помахав ей рукой на прощание, он пришпорил коня и направил его к ближайшему мосту.

* * *

Несколько кровавых мгновений — и все было кончено. Первому врагу я распорол горло, отразил удар второго, ударил третьего ногой в колено и добил ударом меча. Последний оставшийся в живых гоблин решил спастись бегством. Кинув в меня свой короткий меч, он проскользнул к двери и выбежал из башни. Звонкое ржание и глухой удар известили меня о том, что далеко он не убежал.

Поднявшись на верхнюю площадку высокой Сторожевой башни, я окинул взглядом поле битвы. Похоже, это победа. Бой продолжался только на западном берегу Фии, у лагеря гоблинов; на восточном берегу шла не битва, а бойня. Конные лучники выкашивали разрозненные отряды гоблинов. Стальная лавина гномов из восточных провинций разделилась на две части: половина двинулась на помощь эльфам, а другая половина пошла к нам.

— Пора уходить. — Я до хруста в суставах сжал рукоять Химеры. — Не стоит втравливать гномов в новую войну ради меня… Пока не стоит.

Ты просто боишься, что гномы тебя предадут.

Мои губы исказила невеселая ухмылка. Конфликт чести. Кого поддержат гномы в новой войне? Эльфы истребили их армию, но спасли их народ от уничтожения. Мои заслуги перед подгорным народом не так уж велики, чтобы они влезли в новую бойню. Что выберет Совет, если им прикажут меня выдать? Войну с эльфами? С ослабленной-то армией и отсутствием припасов? Или они решат, что жизнь одного принца — ничто по сравнению с жизнью целого народа. Честь воина и честь правителя — две разные вещи. Честь воина обязывает его не предавать своих товарищей, а честь правителя — не предавать свой народ.

А что бы ты решил?

Я спустился с башни и вышел во внутренний двор. Шум сражения все еще не стихал, где-то раздавались крики и лязг оружия. У стены я увидел мертвого гоблина, кровавая дорожка на стене показала мне, что страшный удар копыт Ветра просто размазал несчастного по крепостной кладке.

Где-то рядом были слышны звуки боя, но я не стал возвращаться. Пустив Ветра галопом вдоль стены, я доскакал до восточной окраины разрушенного пригорода; по пути мне не попалось ни одного отряда гоблинов, идущих на помощь своим собратьям. Похоже, судьба их войска, сражающегося сейчас на западной стороне, решена. Миновав ворота первой и второй стены, я покинул крепость. Моя война с гоблинами закончена. Свою тысячу я оставил на попечение Бальдора задолго до того, как решил прорваться к сторожевой башне и посмотреть за ходом сражения. Одежда, подаренные Бальдором кольчуга и меч, браслет Эйвилин в виде двух переплетенных змеек, тяжелый кинжал и мешочек серебряных монет, добытых еще в долине, — вот и все мои вещи. Еду и припасы я рассчитывал приобрести в восточных землях гномов.

По долине метались отряды гоблинов, отходившие назад, на север. Там, укрытые пологом густого леса, они будут вновь копить силы для новой войны. Стараясь избегать схваток, я направил Ветра к выходу из долины. Там было тихо — даже гоблины были не настолько глупы, чтобы убегать в сторону занятых гномами земель: рассчитывать на милость им не приходилось.

Уже на выходе из долины мое внимание привлек близкий топот копыт. Одинокий всадник выскочил из-за гребня небольшого холма, покрытого чахлой пожелтевшей травой, и устремился ко мне.

Слезы Творца, мне везет, словно утопленнику! Всадником оказался знакомый мне «слуга» Эйвилин. Как же эльфийка его назвала? Элеон? Илион? Да, кажется, Илион. Похоже, эльф узнал меня: он вскинул лук и потянулся к колчану; к счастью для меня, тот был пуст: в горячке боя эльф не заметил, как выпустил все стрелы. В ярости он выхватил меч и, перекинув со спины круглый щит, устремился ко мне. Я легонько стукнул Ветра по бокам и обнажил Химеру. Щит давал эльфу преимущество, впрочем, длина Химеры и рост Ветра сводили его на нет.

Мы столкнулись. Привстав в седле, я обрушил на эльфа страшный удар, расколов его щит и едва не отрубив руку. К чести эльфа, это его не смутило — прижав кровоточащую руку к телу, он продолжил отбиваться. Эльф мастерски владел коротким клинком, черное лезвие Химеры раз за разом встречалось со сверкающим лезвием его меча. Исход поединка решил Ветер, укусив коня Илиона. Тот встал на дыбы и скинул раненного всадника.

Я быстро выскочил из седла, оказавшись около упавшего противника, выронившего свой меч. Эльф попытался подняться, но я ногой прижал его правую руку к земле.

— Что же ты ждешь? Убей, — прохрипел он, с ненавистью глядя в мои глаза.

УБЕЙ ЕГО.

Ненависть набатом стучала в моей голове.

ОН ВРАГ, ОН НАПАЛ НА ТЕБЯ. ВСПОМНИ, ЧЕМУ ТЕБЯ УЧИЛ БАЛЬДОР.

Моя левая рука непроизвольно погладила скрытый под кольчугой браслет Эйвилин.

ЭЙВИЛИН — ЭЛЬФИЙКА, ТЫ ЕЙ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН. ЭТОТ ЭЛЬФ САМ ТЕБЕ ЭТО СКАЗАЛ.

Посмотрев в глаза эльфа, я ударил — клинок глубоко вошел в землю рядом с его шеей. Вырвав Химеру из земли, я вернул ее в ножны и вернулся в седло. Руки дернули повод, Ветер послушно развернулся. Все еще лежа на земле, удивленный эльф следил за моими действиями.

— Это ничего не изменит, — прохрипел он мне в спину. — Мы с тобой все равно останемся врагами.

Я даже не обернулся на его слова.

Ветер, наслаждаясь скачкой, весело стучал копытами, унося меня все дальше от места схватки.

— Леклис, ты делаешь глупость: через пару часов за тобой будет гнаться вся эльфийская армия.

— Ей будет больно, если я его убью, — тихо прошептал я.

— Из тебя получится плохой король: ты не можешь переступить через свою глупую честь.

* * *

Тяжело дыша, Бальдор опустил свою секиру и огляделся. Последний очаг сопротивления гоблинов был подавлен. Гномы не стремились брать пленных, а гоблины сражались яростно и отчаянно и не собирались сдаваться. Часть гномов деловито копошились среди мертвецов, добивая еще живых гоблинов и ища раненных собратьев. Тяжелораненых уже начали уносить на щитах.

«Пора мне прекратить игры со смертью, — оглядев заваленные трупами улочки и развалины, подумал он. — Пришло время остепениться и обзавестись семьей, буду помогать брату в кузнице, а по вечерам травить байки о своих походах в ближайшей таверне. Или, может, самому обзавестись таверной?

— Господин старший сотник! — К нему подбежал взволнованный гном. — У сторожевой башни три мертвых гоблина, но принца там нет.

— Слезы творца, куда он делся?

— Среди убитых мы также его не нашли, однако… — Гном смущенно замялся.

— Говори ясней! — одернул его Бальдор.

— Несколько гномов видели всадника, покидающего крепость через Восточные ворота. Но маловероятно, что это был принц, — быстро добавил гном. — Он не сбежал бы, бросив свою тысячу на произвол судьбы.

— Когда это было? — взволнованно спросил Бальдор.

— Примерно в то же время, когда восточные легионы взяли первую стену.

— То есть когда исход сражения был уже предрешен? — Бальдор усмехнулся. — Значит, это был Леклис.

— Но почему он ушел, мы же победили? — удивился гном.

— Принц не дружит с эльфами.

— А мы с ними дружим?

— А мы должны с ними дружить. У нас нет другого выхода, но что-то мне подсказывает, что это ненадолго.

Гном коротко кивнул и ушел помогать раненым.

«Пожалуй, мне еще рано думать о тихой жизни и собственной таверне, — любовно протирая свою секиру, подумал Белобород. — Все только еще начинается…»

* * *

Илион очнулся на большой, высокой постели в комнате со странным сводчатым потолком. На стенах вместо привычных факелов и свечей светились кристаллы. Голова закружилась, эльф застонал от боли, закрыл глаза и, лежа так, попытался вспомнить, что с ним произошло.

Мысли его вернулись к недавним событиям. Он отчетливо вспомнил разгром гоблинов и их преследование. Потом была долгая, бешеная скачка и стрельба по убегающим гоблинам. Он так и не смог вспомнить, когда и почему он оторвался от своего отряда и остался совершенно один. Илион отчетливо вспомнил появившегося на его пути всадника на большом гнедом жеребце. Несмотря на их короткую встречу, Илион сразу же узнал его — принц Леклис. Вспомнив бой и свое поражение, Илион глухо застонал.

Мятежник сохранил ему жизнь, хотя Илион так и не смог понять, почему он это сделал. Потом… Что было потом? Кажется, ему удалось остановить кровь и найти свою лошадь. Он вспомнил огромные ворота и спешащие к нему низкорослые тени, затем наступила тьма. Интересно, сколько прошло времени?

Илион вновь открыл глаза и, подняв голову, оглядел свою комнату. Почему Леклис сохранил ему жизнь? Повернув голову, он увидел ответ.

В огромном кресле, стоящем у изголовья его кровати, спала Эйвилин. В свете кристаллов волосы девушки приобрели странный светящийся ореол.

Неужели из-за нее Леклис меня пощадил? Но как он узнал?! Мысли заметались в голове Илиона как табун диких лошадей. Неужели Эйвилин ему все рассказала? Нет, это невозможно! При нашей первой встрече она представила меня как своего слугу. Все же — как он узнал? Неужели просто догадался? Интересно, а что скажет Эйвилин, когда узнает, что я сражался с Леклисом, и что он пощадил меня?

Эйвилин лишь в общих чертах рассказала ему, что произошло в Потерянной долине. Несколько раз он пытался выведать у нее больше о Леклисе, но подобные разговоры каждый раз заканчивались ссорой. В основном из-за несдержанности Илиона, который так и не смог простить Эйвилин за то, что она помогла принцу бежать.

«Похоже, моя Эйвилин — уже не только моя», — подумал эльф. Он привстал на постели и легонько дернул девушку за длинные светлые волосы — так же, как он делал это когда-то давно, в детстве.

Эйвилин удивленно раскрыла глаза и улыбнулась:

— Оставь в покое мои волосы, гадкий мальчишка! — сказала она, вскочив с кресла и оказавшись в его объятьях.

Илион улыбнулся в ответ: «гадкий мальчишка» — именно так она звала его в детстве.

— Тебе нельзя вставать, ты потерял слишком много крови. Просто чудо, что ты добрался до крепости, — сказала Эйвилин, вырвавшись из его объятий. — Что с тобой произошло?

«Что она скажет, когда узнает правду? — подумал Илион. — Впрочем, откуда она узнает?»

— Налетел на большой отряд гоблинов, — сказал он и снова лег.

— Илион, я так рада, что с тобой все в порядке! — Лицо Эйвилин вновь озарила улыбка, она шутливо взлохматила его волосы. — Лежи, сейчас я принесу поесть. Тебе надо восстановить силы. Моя мама сказала, что ты еще несколько дней должен провести в постели.

Вскочив со своего места, Эйвилин стремительно вышла из его комнаты.

— Гадкий мальчишка… — тихо прошептал Илион, когда дверь за ней закрылась. Поудобней устроившись на подушке, он закрыл глаза и вновь погрузился в раздумья.

Глава 14

Тень дракона

Короткий осенний день быстро закончился, солнце стало клониться к горизонту, пора было становиться на ночлег. Привал я решил сделать около небольшой рощицы жидких деревьев с огненной красно-желтой листвой. Осень уже полностью вступила в свои права, и по ночам было довольно холодно. Потрепанный шерстяной плащ служил плохой защитой от холода, поэтому я раскатал на земле теплое одеяло, купленное три дня назад в приграничном шахтерском поселке, и, привязав к морде Ветра мешок с овсом, пошел собирать дрова для костра.

В роще пахло осенней сыростью, опавшая листва покрывала землю красочным ковром. Побродив среди деревьев, я умудрился собрать немного сырых веток для костра. «На вечер должно хватить», — решил и отправился обратно.

Опушка рощи, на которой я остановился, встретила меня гнетущей тишиной. Казалось, время остановилось на этом клочке земли. Ни шума птиц, ни дуновения ветра, даже мой конь Ветер застыл в недвижимой позе, словно статуя.

На землю упала странная длинная тень. Увидев ее, я бросил дрова для костра и выхватил меч.

С неба спикировала невероятная тварь. Огромная змеиная голова покоилась на толстой шее, длинное тело покрывала красная чешуя, блестящая на солнце подобно кровавым агатам. Раскрытые крылья дракона закрывали собой свет заходящего солнца. Я сжал рукоять меча и выставил клинок перед собой, будто полоса черной стали сможет защитить меня от гнева дракона. Лишенные зрачков глаза устремили свой взгляд на меня. Пасть дракона раскрылась, блеснули ряды длинных кинжальных зубов.

— А ты храбр, — произнес дракон-повелитель.

Драконы разговаривали с помощью магии, звук его речи исходил откуда угодно, но не из пасти. Голос его сумасшедшим эхом кружил вокруг меня: то он раздавался справа, то слева.

— Опусти свой меч, ты ведь понимаешь, что не сможешь меня убить.

Взгляд бесцветных глаз завораживал. Казалось, дракон смотрит не на мою телесную оболочку, а прямо в душу.

— Может, мне еще и в твою пасть самому залезть? — проговорил я и резко тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Эту мысль стоит обдумать.

Из ноздрей дракона вырвались клубы дыма, пасть придвинулась еще ближе ко мне и широко распахнулась. С острого кривого клыка сорвалась «капелька» слюны, упав на огромный красный язык. Я судорожно сглотнул. «Да чтоб ты подавился!» — подумал я, крепче сжимая рукоять Химеры. Проклятье Падшему, так глупо погибнуть в двух шагах от дома!

— Убери свой меч, я пришел с миром. — На этот раз голос дракона раздался со спины.

Я лишь крепче вцепился в Химеру.

— Мир? Какой между нами может быть мир? Червь!

Дракон зашипел, из ноздрей вырвалась очередная струйка дыма. Он втянул воздух и от этого стал казаться еще больше. Я приготовился умереть. Дракон выдохнул — меня обдало теплым, почти горячим, воздухом и диким серным смрадом.

— Ты либо очень храбр, либо совсем глуп! — В его голосе появились заметные гневные нотки.

Видимо, смерть моя откладывается; хотелось бы знать, на сколько?

— О чем нам говорить? Мы — враги и останемся ими до конца нашего мира! — Я так и не вернул меч в ножны.

— Конец вашего мира очень близок, — прошептал голос.

— О чем ты говоришь?

Дракон сложил крылья и лег на землю, моему взору открылись его длинная шея и спина с гребнем острых шипов.

— Тебя мучают вопросы, а мы знаем ответы. С частью из них ты сможешь сегодня ознакомиться.

— Хорошо. — Я убрал меч и сел на холодную землю перед мордой дракона.

Наверное, со стороны эта картина смотрелась дико: огромный дракон, мирно лежащий на земле, и полукровка в черной кольчуге, сидящий скрестив ноги в паре ярдов от его пасти.

Солнечные лучи плясали по красной чешуе, сплетая странный и чарующий узор, — я с трудом отвел от нее взгляд. Дракон был величествен и красив, но в его сердце билась частичка Падшего.

— Почему вы сражались на стороне эльфов? — задал я давно мучивший меня вопрос.

— На стороне эльфов? Мы не выступали на их стороне. Нет силы, которая заставила бы нас это сделать.

— Да? Значит, на том проклятом поле сражались не ваши войска, а в небе висели не твои собратья? — спросил я, с трудом давя в себе гнев.

— Неправильный вопрос, но я отвечу: да, это были наши войска. Да, это были мы.

— Ты хочешь сказать, что это эльфы выступили на вашей стороне?

— Почему ты решил, что мы были на одной стороне?

Вопрос дракона поставил меня в тупик.

— Хватит издеваться, враг! — воскликнул я: утихший гнев разгорался во мне все с большей силой. — Если хочешь убить, то убей, но избавь меня от этой глупой игры в вопросы и ответы.

— Враг, враг… Все-таки наш отец был прав: творец совершил большую ошибку, создав эльфов, людей, гномов и орков. Ты считаешь себя врагом драконов?

Вокруг меня закружился вихрь смеха, но сам дракон остался недвижим, будто скала.

— Вы воюете с нами с начала времен! — Смех дракона застал меня врасплох.

— Мы воюем? Это вы, светлые расы, — при слове «светлые» в голосе дракона послышалась нескрываемая издевка, — воюете с нами. Вы вырезаете селения драконитов, не щадя даже змеенышей. А как же, ведь это творение Падшего, и нет зла в их убийстве. С еще большим упоением ваши «светлые расы» режут глотки своим собратьям по свету.

— Вы тоже с упоением грызете друг другу глотки, — возразил я.

— У нас есть на это причины. Посмотри на меня! — Дракон вновь поднялся и расправил крылья, я с трудом подавил желание вскочить со своего места и отбежать от него подальше. — Разве есть в этом мире создание, равное мне по красоте и мощи? Захоти я — и весь мир падет к моим ногам.

— Штар-Ар-Лог пробовал, но у него не получилось.

Около меня снова закружил смех, дракон лег на землю и взглянул мне в глаза. От его взгляда мое тело покрылось мурашками и липким потом, а в сердце вползло уже почти забытое чувство страха. Я вдруг понял, что ощущает пойманная мышь, с которой играет кошка.

— Это было не вторжение, а бегство. Отступник Штар-Ар-Лог был разбит и бежал из своих земель, уводя собой остатки своих войск. Все ваши объединенные армии так и не смогли его остановить, вы победили только благодаря хитрости. Будь мой погибший брат более дальновиден, он бы не попался в настолько глупую ловушку. А вы до сих пор считаете этот побег величайшим вторжением в вашей истории. Это смешно. Захоти мы завоевать вас, мы бы это сделали. Даже я один мог бы это сделать. На это ушли бы десятилетия, но я бы все равно победил.

— Если ты такой сильный, почему не сделаешь этого? — спросил я со скрытой иронией.

— Ты хочешь быть правителем муравейника? Для нас ваша борьба за земли и титулы сравнима с возней муравьев. Мы лишь защищаем свои земли от ваших набегов да удерживаем своих подданных от походов возмездия. Да, мы воюем друг с другом, но именно для этого нас и создал наш отец: рано или поздно останется только один дракон.

— И что тогда? — удивился я.

— На этот вопрос тебе не стоит искать ответа. Зачем тебе знать то, что уже предопределено? Пройдут тысячи лет, прежде чем два последних дракона сойдутся в схватке, из которой выйдет только один. Мир изменится, но какое тебе дело до этого? Мир меняется постоянно, и мы, драконы, знаем это лучше, чем кто-то другой. Эльфы кричат о своем первородстве, но именно мы — драконы — были первыми обитателями этого мира. Мы видели, как эльфы совершали свои первые шаги в чаще древнего леса, видели их лесные города в кронах деревьев. Мы незримо наблюдали, как вгрызались в земные недра крепыши-гномы, как кипели схватки между первыми людьми и орками. Мы смотрели, как леса сменяют пустыни, как рушатся горы, реки меняют свои русла. Мы видели, как возносятся из пыли и умирают первые империи и королевства, о которых вы помните только из лживых преданий. Как в реках крови создается ваша «светлая империя».

Голос дракона смолк, я погрузился в раздумья.

— Хватит пустых разговоров о мертвом прошлом, — после минутной заминки продолжил дракон. — Тебя больше должно интересовать настоящее и будущее.

— Что за сила объединила драконов? Почему вы не нападали на эльфов? — задал я вопрос, подняв голову и взглянув в его безучастные глаза.

— Нам предложили то, что мы давно искали, что принадлежит всем драконам по праву. Ради этого мы на время прекратили склоки и выступили вместе. Мы не стали уничтожать эльфов, потому что этого требовал Договор.

— Что вы искали?

— Сердце Дракона. Нам нужно сердце, оно наше, оно нужно нам. Отступник украл то, что принадлежит всем драконам! — Голос дракона закружил вокруг меня, словно вихрь.

— Что такое Сердце Дракона?

— Это просто большой драгоценный камень, — прошелестел над моим ухом голос.

— Ты хитришь, дракон, — усмехнулся я, давя в себе последние искорки страха. — Зачем вам обычный драгоценный камень?

— Ты поймешь, когда увидишь. Подобного камня нет в целом мире, — мечтательно произнес дракон. — Не задавай больше вопросов про Сердце, юный принц. С тебя достаточно знаний.

— Разгром союзных армий, нашествие гоблинов — кто стоит за всеми этими событиями в империи? Кто предложил вам Договор?

— Нам известно только то, что это очень сильный маг. — Хвост дракона несколько раз ударил по земле. Я ощутил себя рядом с огненной горой: похоже, дракон с трудом сдерживал кипящую в нем ярость. — После гибели Штар-Ар-Лога Сердце взял ваш первый император, ему были ведомы многие тайны, и он знал, что он делал. Мы грозили ему войной, мы предлагали горы золота, но он спрятал Сердце, и мы не могли найти его в течение веков. Год назад к одному из моих братьев пришел странный человек, он предложил Договор: Сердце в обмен на разгром объединенных армий. Он запретил нам трогать эльфов, если они не нападут, но мы и представить не могли, что они обернутся против вас… Впрочем, это в духе ваших светлых рас.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — спросил я дракона.

— Нас обманули, нам не вернули Сердца. — Дракон еще несколько раз ударил по земле хвостом.

Я не выдержал и засмеялся, смех просто сам по себе вырывался из моей груди.

— Человек обманул великих и могучих драконов? Твои слова расходятся с рассказом о вашем могуществе.

— Не смейся, принц, мы тоже не думали, что кто-то сможет обмануть драконов. Однако случилось то, что случилось. Того человека мы убили, но он был просто орудием. Умирал он очень медленно, — мстительно произнес дракон, — но он так и не сказал, кто его хозяин. Мы пытались прочитать его память, но она оказалась пуста, как у новорожденного младенца: его использовали как куклу. Мы забеспокоились — в мире появилась новая непонятная сила. Мы объединили усилия, чтобы узнать будущее, но и это не помогло понять, кто наш враг.

— Ты хочешь сказать, что вы можете видеть будущее? — удивленно воскликнул я.

— Да, если объединяем свои силы, но это случается очень редко.

— Вы видите будущее! — снова повторил я, пораженно качая головой.

— Это не так просто объяснить, но я попытаюсь, — ответил дракон. В этот раз его голос шел откуда-то сверху. — Будущих много, мы видим только некоторые из них, но не знаем, какое именно осуществится. Видения будущего туманны и расплывчаты, их трудно описать на вашем языке.

— Интересная история, но зачем вам нужен я?

— Мы хотим предложить тебе помощь. — Голос дракона стал слишком спокойным: исчезли нотки превосходства и гордости, и это не могло не настораживать.

— Хватит играть, дракон! — Я поднялся на ноги и непроизвольно положил руку на эфес Химеры. — Говори, что тебе нужно.

— Позови нас, и мы придем. В обмен ты отдашь нам Сердце Дракона.

— Ты говоришь загадками, дракон. Когда я позову вас? С чего ты решил, что Сердце Дракона будет у меня?

Дракон медленно и величественно поднялся с земли, огромное тело заслонило собой свет солнца.

— Если произойдет то, что должно произойти, ты поймешь. А пока прими этот дар.

В воздухе передо мной повис амулет на длинной серебряной цепочке — лапа дракона, держащая небольшой круглый камень странного меняющегося цвета.

— Носи его не снимая. Этот артефакт защитит тебя от любой магии. Когда придет время, разруби камень, и мы придем.

Дракон расправил крылья и поднялся в воздух. Поток воздуха едва не сбил меня с ног.

— Еще один совет: война на севере, смута на юге, мор на западе, ненависть на востоке. Одной ненависти недостаточно, Леклис, и ее всегда будет недостаточно. Убей ворона, — сказал он, устремляясь в небесную высь.

— Постой, что это значит?! — крикнул я взлетающему дракону.

— Убей ворона! — донесся с небес голос.

Я завороженно наблюдал, как дракон поднимается все выше и выше. Наконец он превратился лишь в черную точку на небосводе. С мелодичным звоном к моим ногам упал амулет, висевший до этого в воздухе. Я осторожно поднял его и повертел в руках.

Сказал дракон правду, или это лишь хитрая уловка? «Будь что будет!» — решил я и надел амулет. Рядом удивленно заржал вышедший из оцепенения Ветер.

* * *

Костер недовольно трещал и гневно дымил, обгладывая сырые ветки. На землю спускалась ночь, небосвод покрыли яркие точки звезд. Разговор с драконом все не давал мне покоя. Сидя на теплом одеяле, я задумчиво смотрел на языки пламени.

Разговор с драконом принес слишком мало ответов и привел с собой еще больше вопросов и загадок.

«Убей ворона» — что это значит?

ОПАСНОСТЬ!!! — взорвалась в голове мысль.

Со временем у меня выработалось чутье на опасность, сравнимое с чутьем зверя. Я резко ушел в сторону, пара метательных ножей прорезала воздух в том месте, где я только что находился. Я хотел броситься к лежащему на земле мечу, но чувство опасности заставило уйти в противоположную сторону. В землю около рукояти меча впилось сразу три тонких метательных ножа, еще пара воткнулась рядом со мной. Еще раз перекатившись в сторону, я рывком вскочил на ноги и выхватил нож, который старался не снимать с пояса даже ночью.

— Ко мне, Ветер! — позвал я в темноту.

Но конь впервые не отозвался на мой зов.

Слева метнулась какая-то тень, я резко отпрыгнул в сторону и стал встревоженно озираться. Меня окружал сумрак позднего осеннего вечера, звенящую тишину нарушали только треск веток в костре и мое хриплое дыхание

Я резко упал на колено и перекатился в сторону. Над моей головой сверкнуло лезвие ножа. Высокая черная тень мелькнула в круге света от костра и легким кошачьим прыжком взметнулась в воздух. Пришлось вновь уходить из-под удара, в этот раз я чуть было не влетел в пламя костра. Тень бесшумно приземлилась и кинулась на меня, нож в ее руке словно зажил своей, злой жизнью.

Я попытался метнуться к мечу — лезвие ножа распороло воздух рядом со мной и, скользнув по кольцам кольчуги на руке, молнией полетело мне в лицо. Уйдя от сверкающей смерти, я попытался ударить в тень кинжалом, но она, совершив немыслимый кувырок назад, ушла от атаки. Тонкий метательный нож вновь распорол воздух в паре дюймов от моего тела. Опасное оружие: тонкое узкое лезвие, предназначенное для проникновения сквозь кольца кольчуги, было отравлено.

Кошачья ловкость, быстрота и бесшумность движений — убийцы Анклава! Интересно, кому сейчас нужна моя голова? Впрочем, кандидатур так много, что на меня может охотиться целая свора наемников.

Убийца вновь кинулся в атаку, его движения стали смазанными и расплывчатыми. Одновременно с этим я почувствовал какое-то шевеление за своей спиной. За долю секунды до удара я резко развернул корпус и сделал шаг в сторону. Один шаг, отделивший одну смерть от другой. Переведи убийца нож в обратный хват и ударь, я бы не смог уйти от удара в бок, не спасла бы и кольчуга. Нож убийцы — это больше чем просто оружие: это сама смерть.

Рядом со мной застыли две тени. Из груди одной из них торчала рукоять ножа. Другой нож замер в дюйме от горла второй тени: нападавший на меня убийца все-таки смог сдержать свой удар. Если бы и тот убийца сдержал свой, я бы корчился сейчас в предсмертной агонии.

Впрочем, времени на размышление у меня не было. Прежде чем мертвый убийца упал на землю, я ударил его напарника в затылок тяжелой рукоятью кинжала. Тот пошатнулся, но не упал — пришлось нанести ему еще несколько ударов, прежде чем он повалился на землю.

Я вытер с лица пот, мои руки дрожали. Эта короткая схватка вымотала меня как тяжелейший штурм гоблинов. Выжить в схватке с убийцами Анклава — тут поневоле почувствуешь себя героем какой-то глупой легенды. Быстро вернувшись к оставленному мечу, я выдернул Химеру из ножен и настороженно приблизился к распластанным на земле телам. И, осторожно присев перед ними, снял с них маски.

Белоснежная алебастровая кожа, красные глаза — догадка оказалась верной: передо мной лежали два представителя малочисленной и окутанной тайнами расы вампиров. Появление вампиров — странная неразгаданная загадка этого мира. Многие верили, что к их появлению приложил руку Падший, немаловажную роль в этом убеждении сыграло то, что вампиры пили кровь животных. Цели вампиров были непонятны, у них не было своего королевства — лишь одинокий замок на высокой скале, нависшей над Океаном Бурь, но представителей этого семейства можно было легко разыскать во всех крупных городах империи. Вампиры Анклава слыли непревзойденными шпионами и убийцами, их услуги стоили не просто дорого, а безумно дорого. Им платили полновесным золотом, и это породило забавный слух о боязни вампирами серебра.

Нападавший на меня вампир был мертв — его убил не столько нож, сколько яд, которым он был покрыт. Я многое знал о вампирах: в конце концов, во мне тоже текла капелька их крови. Большинство слухов о них было ложью: вампиры не боялись солнца, просто род их занятий способствовал ночному образу жизни; у вампиров не было никакой тяги к крови, но именно кровь придавала им ряд особых способностей, наиболее известная — это возможность видеть в темноте. О других способностях ходили страшные, а иногда и откровенно глупые легенды. Одно я знал точно: каждый убийца сам создавал яд, которым смазывал свое оружие. Яд был безвреден лишь для своего создателя, для всех остальных это была верная смерть. Многие отдали бы целое состояние, чтобы разгадать эту загадку, но лазутчики, посланные в цитадель вампиров, ни разу не возвращались. А любитель совать свой нос в их тайны обзаводился симпатичным могильным холмиком на ближайшем кладбище.

— Любишь ты влипать в истории, Леклис, — проворчал я, разглядывая второго вампира.

Им оказался молодой мальчишка лет пятнадцати-шестнадцати от роду. Помня первую встречу с Эйвилин, еще раз внимательно осматриваю лежащее тело. Нет, в этот раз действительно парень, а не девушка. На вампире было темное обтягивающее одеяние, и характерных отличительных признаков скрыть оно не могло.

Обыскивать вампира я не стал: в одежде могла быть спрятана куча острых вещей, покрытых ядом, а глупо умирать от укола иглой не входило в мои планы. Я перевернул вампира на живот и крепко связал ему руки и ноги с помощью веревки, которой крепил к седлу свою поклажу.

«Что с Ветром? Неужели мертв?» — мелькнула в моей голове страшная мысль. Я метнулся в ночной сумрак в ту сторону, где оставил коня на ночь. Ветер был жив, но крепко спал: похоже, его чем-то усыпили. Послушав его ровное дыхание и сердцебиение, я немного успокоился и вернулся к костру.

Как оказалось, вернулся я вовремя. Пленник каким-то непостижимым образом избавил свои руки от пут и уже принялся освобождать ноги.

— Лучше не стоит, — проговорил я, обнажив меч и войдя в круг света.

Молодой вампир хотел дернуться в сторону своего ножа, но острие моего меча маячило прямо перед его горлом.

— Не советую делать резких движений, а лучше вообще не двигайся, — проговорил я. — У тебя есть выбор. Либо ты по-хорошему отвечаешь на вопросы, либо ты отвечаешь на вопросы по-плохому. От твоих ответов зависит, быстро ты умрешь или медленно.

— А умирать обязательно? — язвительно спросил вампир.

Похоже, моя проникновенная речь не произвела на него впечатления.

— Мне неплохо знакомы ваши законы, — усмехнулся я. — Ты принял контракт на мою голову, и оставить тебя в живых — это подписать себе смертный приговор. Так что легкая смерть — это все, что я могу тебе предложить.

— Я не принимал контракта, — вернул мне усмешку вампир, — контракт принял мой учитель.

К моему удивлению, вампир злобно пнул лежащий рядом труп.

— Похоже, ты не слишком его любил, — удивленно произнес я, внимательно следя за юным вампиром.

— Он был слишком жесток даже для нашего народа. — Вампир еще раз пнул лежащий труп. — Я у него уже третий ученик: моих предшественников он убил — такая же участь ждала и меня. Слишком много я узнал о нем в пору моего ученичества.

— Назови хоть одну причину, по которой я должен оставить тебя в живых, — не убирая меча от его горла, спросил я.

— Кровный долг тебя устроит? — Он поднял голову и взглянул мне в глаза.

Такое предложение вогнало меня в ступор. Кровный долг — это клятва в вечном служении вампира и его потомков принявшему долг и его роду. Кстати, я являюсь кровным должником самому себе. Моя прабабка по линии отца была вампиром. Мой прадед спас ей жизнь во время Веленского мятежа, восстания против гномов, охватившего две провинции, которые отошли к ним после одной из неудачных для Восточного королевства войн. Не знаю, чем руководствовалась моя прабабка, но впоследствии она из кровного должника превратилась в законную супругу, став первой и пока единственной в истории королевой-вампиром. Впрочем, все это уже совсем другая история.

Наверное, с минуту я глотал воздух, пытаясь осознать предложение вампира. Захоти он меня убить, он бы сделал это, не встретив с моей стороны ни малейшего сопротивления. Но вампир молчал и не шевелясь сидел на своем месте, ожидая моего ответа.

— Зачем тебе это? — спросил я, оправившись от потрясения.

— Моя жизнь теперь не стоит и ломаного гроша, — пожал плечами вампир. — Анклав обязательно узнает, что произошло сегодня ночью, а наказание за ошибку у нас одно — смерть. Объявив себя кровным должником, я перечеркну прошлую жизнь, и мне не станут мстить.

— Хорошо, — решил я, принимая этот «подарок» судьбы. — Делай то, что должен сделать.

Косясь на кончик меча, вампир осторожно достал из рукава небольшой копьевидный кинжал со странным рисунком на лезвии. Потом осторожно поднялся на одно колено, стянул с левой руки длинную черную перчатку и молниеносным движением рассек ладонь. На землю упало несколько капель крови.

— Я, Мезамир, объявляю себя и своих потомков кровными должниками принца Леклиса и его рода отныне и до окончания нашего мира. Да услышит меня небо! — произнес молодой вампир и протянул мне окровавленную ладонь.

— Я принимаю твою клятву. Отныне все, что ты совершишь, будет сделано по моему приказу. — Я убрал меч и сжал протянутую руку.

С небес не сорвалась молния, и не загремел оглушающий гром. Мы просто разорвали рукопожатие, и вампир поднялся с земли — раны на его руке уже не было. Я посмотрел на свою ладонь: она стремительно впитывала кровь вампира, принимая долг крови.

Часть вторая

Эльфийская кровь

Глава 1

Возвращение

Железный холм оживал. Стремительно разбирались обгоревшие развалины, с невероятной быстротой каменщики восстанавливали измочаленные каменным градом бастионы. По долине, все еще сохранившей следы недавней битвы, потянулись нити многочисленных торговых караванов.

Артис быстрыми размеренными шагами стремительно двигался по подземному коридору, широкому, словно улица в столице империи. Встречные гномы и эльфы спешили отдать ему положенный в таких случаях приветственный поклон, но он обращал на них мало внимания. Встречных эльфов становилось все больше, их одежды и оружие стали выдавать в них представителей старших домов. Свернув в один из коридоров, Артис оказался рядом с богато украшенной дверью, около которой застыли двое стражей в зеленых одеждах императорского дома.

Стражники уже хотели припасть на одно колено для приветствия своего господина, но он величественным жестом остановил их:

— Леди на месте? — спросил Артис, когда стражники услужливо распахнули двери в его покои.

— Они не выходили, господин, — кивнул один из эльфов.

Эйвилин и Весмину он нашел в богато обставленной гостиной. Они сидели за большим круглым столом, сделанным из зеленого мрамора, и увлеченно разбирали какие-то магические формулы, поверхность стола была завалена книгами по магии и свитками.

— Есть несколько новостей о Леклисе, — произнес Артис, садясь за стол.

— Что с ним отец?! Он жив?! — Встревоженная Эйвилин вскочила со своего места.

Артис и Весмина обменялись настороженными взглядами.

— Я получил новости от своих разведчиков: в одном из приграничных селений сказали, что он почти две недели назад покинул Горное королевство и направился через Ничейные земли в сторону Восточного королевства, — произнес Артис.

— Не волнуйся, девочка, с ним все в порядке. — Весмина погладила дочь по руке.

— Я и не волнуюсь, с чего я должна волноваться? — произнесла Эйвилин, возвращаясь на свое место. На ее щеках загорелся смущенный румянец.

— Значит, твои люди не могут его догнать? — задумчиво спросила Весмина.

— Это невозможно, — Артис покачал головой. — Слишком поздно удалось выяснить, что он тут был. Проклятье Падшему, если бы гномы сказали раньше!

— Удивительно, что они вообще пустили нас в город после того, что им поведал Леклис.

— Да, принцу удалось вбить клин в отношения гномов с империей.

— Будь справедлив, дорогой, это империя испортила отношения с гномами. Если Леклис рассказал правду…

— История слишком невероятна, — перебил жену Артис. — Драконы, выступившие с эльфами, — это невозможно! Поговорить бы с мятежным принцем.

— Он уже, наверное, пересек границу своего королевства, — задумчиво протянула Весмина, разглядывая дочь.

— Да, — усмехнулся Артис, — если хотя бы половина того, что я слышал о Леклисе, — правда, то я не завидую главе Восходящего солнца и его войскам.

Эйвилин поднялась со своего места и пошла во внутренние покои. На ее щеках горел яркий румянец, зеленые глаза странно поблескивали: было видно, что девушка очень взволнована.

— Я пойду к себе, — произнесла она, выходя из комнаты. Артис проводил ее встревоженным взглядом.

— Ты тоже заметила? — спросил он, подождав, пока девушка покинет комнату.

— Я заметила это уже очень давно, — кивнула головой Вемина. — Она уже взрослая, и девушкам в ее возрасте свойственно влюбляться. А ее влюбленность в Леклиса была очевидна, дорогой: тебе стоило вспомнить, как восторженно она о нем отзывается.

— Когда она успела, они провели вместе всего пару дней?!

— Иногда достаточно одного взгляда, — произнесла Весмина, улыбнувшись мужу. — Ведь так было с нами.

Артис вспомнил тот трижды благословенный день более двадцати пяти лет назад, когда сама судьба занесла его в парк около столичного университета магии, где на него налетела заплаканная девушка…

— Она не могла влюбиться в кого-то другого? — покачал головой Артис, вырываясь из пелены воспоминаний. — Им не быть вместе.

— Надеюсь, ты не собираешься им мешать? — Весмина, сощурив глаза, посмотрела на мужа. Тот поежился: слишком хорошо он узнал эту женщину за двадцать лет совместной жизни. Такой ее взгляд предвещал маленький семейный скандал. А семейный скандал с женой, которая является одним из лучших боевых магов…

— Нет, я не пойду дорогой моего отца. — Эльф грустно улыбнулся и обнял жену, гася вспышку ее гнева. — Но мне кажется, сама судьба против них. Леклис падет, это уже предопределено: он может разбить Дом восходящего солнца, но ему не справиться с империей.

— А если он сказал правду, и мятежа не было? — тихо спросила Весмина.

— Теперь пролито столько крови, что это не имеет никакого значения. Совет домов поддержит действия лорда Уриэля, нам выгодней считать принца мятежником: ведь если откроется правда, империю ждет раскол. Возможно, лорд Уриэль — негодяй, но я надеюсь, что он сможет остановить Леклиса. Принц несет с собой только войну и еще большие жертвы.

* * *

Ослепительная вспышка молнии разрезала небо, спустя несколько мгновений раздался глухой раскат грома. Осенняя гроза бушевала над замершим городом. Дождевая вода гнала грязь по сточным канавам вдоль мокрых и темных улиц. Многочисленные светильники не горели: в такой дождь просто не было смысла их разжигать, — лишь тусклый свет в некоторых окнах разгонял тьму дождливой ночи.

В провале арки городских ворот скучало несколько стражников. Немилосердная судьба в лице лейтенанта назначила их в сегодняшнюю ночную стражу. Да еще и проклятая погода подкинула им столь неприятный сюрприз в виде грозы.

— Пора закрывать ворота, сержант! Слезы творца, сколько можно ржаветь под этим ливнем?! — раздраженно проговорил один из стражников. Его осанка и рост свидетельствовали о том, что в его роду были гномы. — Накинем засовы и пойдем в караулку.

Остальные стражники одобрительно заворчали: никому не хотелось мокнуть в сырой арке.

— Закрывайте ворота, — подумав, кивнул сержант. Он бы не решился отдать такого приказа, если рядом с ним находился один из эльфийских стражников. Но эльфы ушли, а оставленного ими гарнизона хватало лишь на охрану королевского замка да патрулирование нескольких главных улиц.

Обитые медью деревянные створки едва начали сводиться, когда из сырого мрака вынырнули два всадника, укрытые промокшими темными плащами. К седлу одного из них был пристегнут меч с замотанной тряпками рукоятью.

— Кого там Падший несет в такую ночь? — недовольно проворчал сержант, когда всадники въехали в освещаемую горящими факелами арку ворот.

Ехавший первым всадник откинул капюшон, сержант судорожно сглотнул слюну. Из-под черной маски на него равнодушно смотрели красные глаза вампира.

— Приношу вам свои извинения, господин, — опустив голову, проговорил стражник. — Вы можете проезжать.

С вампирами Анклава стоило вести себя вежливо и осторожно. Если вам, конечно, дорога была ваша жизнь. Хоть слухи о кровожадности вампиров и были преувеличены, мало кто хотел оскорбить профессиональных убийц, пусть даже случайно.

Убийцы не удостоили его ответом. Миновав арку ворот, они растворились во мраке ночного города.

— Спесивые ублюдки! — зло плюнул в сторону скрывшихся всадников один из стражников.

— Попридержи свой язык, Кабан, — одернул его сержант. — У них слух лучше, чем у эльфов.

Услышав это, стражник заметно побледнел и с опаской покосился в сторону темной улицы, по которой уехали ночные гости. Убедившись, что убийцы не спешат к нему из тьмы, чтобы прервать его жалкое существование, он облегченно перевел дух.

Городские ворота со скрипом захлопнулись.

* * *

Капитан Глок был мертвецки пьян. Впрочем, последние несколько месяцев это было для него обычным делом. С приходом эльфов все изменилось, все советники короля Уриэля, которых не унесла война, погибли в руках палача — лишь единицам удалось спастись. Однако расправой с советниками дело не окончилось: едва покончив с людьми короля, войска Дома восходящего солнца двинулись в приграничные территории усмирять восставших орков.

Барона Глока посчитали мелкой фигурой, и он избежал плахи, его даже оставили на службе, но в один прекрасный день он не выдержал. Если раньше городская стража поддерживала порядок и выслеживала преступников, то теперь занималась только поисками мифических заговорщиков. Плюнув на три десятка лет службы, капитан Глок швырнул в лицо эльфийского наместника прошение о своей отставке и ушел.

Отставка вылилась в продолжительное пьянство. Глок был противен сам себе, но не переставал пить, стараясь хотя бы крепким вином заполнить пустоту в душе. День за днем было множество таверн, куча разговорчивых собутыльников и море вина.

Этот день прошел как обычно. То есть, ВЕРОЯТНО, как обычно. Справедливости ради надо сказать, что Глок совершенно не помнил, как начался этот день и сколько он выпил. Было много вина и какие-то смутные тени, были пьяные песни в обнимку с такими же пьяными рожами; наконец он забылся сном прямо за столом, уставленным пустыми бутылками.

В пьяном забытьи ему пригрезился чей-то разговор. Один голос был странно знакомым, но Глок знал: его хозяин давно мертв. Остатки сознания отметили, что его тело подняли из-за стола и куда-то понесли, он хотел воспротивиться, но сил не хватило даже на то, чтобы разлепить глаза. До него донесся возмущенный возглас трактирщика и чей-то грубый ответ, потом его подняли по каким-то ступенькам и бросили на постель, где он и заснул.

Его пробуждение было сложно назвать приятным: во рту было сухо, голова и тело болели так, словно его использовали вместо бревна тарана. Переборов боль и головокружение, Глок осмотрелся. Он находился в небогато обставленной, но чистой комнатке таверны. Его одежда была вычищена и аккуратно сложена на грубом трехногом табурете рядом с постелью. Через небольшое окошко пробивались лучи солнца, освещая его ночное пристанище.

Внимание Глока привлек скрип распахнувшейся двери, в нее вошла закутанная в плащ фигура в скрывающей лицо маске. Даже замутненное похмельем сознание Глока отметило, что под плащом пришельца скрывается кольчуга. Незнакомец плотно закрыл дверь и задвинул засов, после чего повернулся к нему и снял с лица маску.

— Допился! — прошептал Глок, глядя в открывшееся лицо. — Уже начали мертвецы мерещиться.

Он огляделся по сторонам в поисках спасительной бутылки вина. Между тем посетитель встал около его постели.

— Выглядишь хуже некуда, Глок, — усмехнулся он столь знакомым голосом.

— Это сон, просто дурной сон… — пробормотал барон, закрывая глаза.

В реальность его вернули несколько довольно сильных пощечин.

— В твоих снах тебя часто бьют? Кстати, тебе ничего не напоминает эта картина? Вспомни: три или четыре года назад ты уже был в этой комнатушке, только на постели пьяно храпели два других тела.

— Это правда вы, мой принц? — Дрожащими руками Глок вцепился в руку внезапно воскресшего повелителя, боясь, что от его прикосновений наваждение исчезнет.

— Еще пару раз врезать тебе по морде, чтобы ты убедился? — спросил Леклис. — Приведи себя в порядок, капитан, у нас с тобой много работы.

Лицо принца исказила жестокая ухмылка, больше похожая на оскал рассерженного волка.

* * *

— Вы изменились, мой принц, — сказал Глок, опустив взгляд.

Раньше он всегда смотрел мне в глаза, впрочем, в последнее время мало кто был в состоянии выдержать мой прямой взгляд.

— В какую сторону? — спросил я, разглядывая капитана.

За прошедшие несколько часов Глок успел привести себя в полный порядок. Исчез замызганный пьянчужка с трясущимися руками и отсутствующим взглядом. И вернулся тот Глок, что когда-то учил меня правильно держаться за меч и вытаскивал меня из вонючих кабаков Старого города.

— Не знаю, принц. — Он снова настороженно посмотрел на меня. — Вы уже не тот беззаботный юноша, любимчик судьбы, которого я когда-то знал.

— Тот юноша уже несколько раз умер, Глок, — прошептал я, откинув с лица непослушную прядь волос. — Он умирал на том проклятом поле, чуя запах крови, слыша истошные крики и вопли умирающих, видя своих друзей, сваленных в кучу, словно падаль. Он умер, пробитый стрелами на Арене казней, под веселый гомон жаждущей крови толпы. Был затравлен, словно дикий зверь, в Потерянной долине. Он был замучен в пыточных застенках, истек кровью на каждой из трех стен Железного холма. От него осталась только эта пустая оболочка с душой, выжженной ненавистью.

— Нельзя жить одной ненавистью, — покачал головой старый вояка.

— Ты не первый мне это говоришь.

Раздался осторожный стук в дверь. Я поспешно надел на лицо маску и накинул на голову капюшон. Стук повторился, но на этот раз стучали громче и настойчивей.

— Войдите! — громко произнес я, машинально положив руку на эфес Химеры.

Дверь отворилась, в комнату вошел высокий незнакомец, на вид я бы не дал ему и тридцати. Лицо вошедшего, в котором были заметны характерные эльфийские и человеческие черты, было бледным, словно у вампира, но в узких щелочках глаз не было заметно красноты, столь свойственной представителям Анклава.

По добротной, но не обремененной драгоценными побрякушками одежде его можно было бы принять за небогатого купца или крепко стоящего на ногах мастерового. Но опытный глаз сразу замечал скрытую под одеждой «гномью рубашку» — тонкую кольчугу до пояса с короткими рукавами. На поясе незнакомца висел длинный охотничий нож и кинжал с усиленной гардой для защиты и для захвата оружия противника. У него за спиной маячило несколько громил довольно подозрительного вида: встреча с такими личностями в глухом и темном переулке могла закончиться весьма плачевно для вашего кошелька.

— Ждите здесь, — кивнул незнакомец громилам и, закрыв дверь, прошел в комнату.

— Можете снять свою маску, ваше высочество, — ошарашил он меня. — И не спешите вытягивать свой меч, я пришел предложить вам свою помощь.

— Нам не нужна помощь твоей грязной гильдии! — зарычал Глок, поднимаясь со своего места и яростно сжимая кулаки. Похоже, он всерьез намеревался броситься на вошедшего.

— Сядь, капитан! — приказал я, слегка повысив голос, и Глок сел на свое место, продолжая метать в своего собеседника яростные взгляды.

Тот совершенно не обращал на капитана внимания, делая вид, что того тут вообще нет, — похоже, именно это бесило Глока больше всего.

— Кто вы? И с чего вы решили, что я могу вам доверять? — произнес я, сняв маску и взглянув ему прямо в глаза.

Лицо незнакомца свела судорога, ресницы затрепетали: было видно, что он старается выдержать мой взгляд.

— Капитан может меня представить, мы с ним старые друзья. — Он все-таки отвел свой взгляд, но сделал это так, словно его крайне заинтересовало что-то около окна.

Я посмотрел на Глока и увидел, что тот едва сдерживает кипящую в нем ярость.

— Друзья?! У меня нет друзей среди гнусных воров, Ховальд! — прохрипел он, вновь порываясь вскочить со своего места, но, встретившись с моим взглядом, успокоился.

— Капитан, — глава одной из самых скрытых гильдий королевства дружески посмотрел на своего вечного противника, — преступность была всегда: кто-то крадет, кто-то ловит. По-моему, так было с начала сотворения. Кстати, ты не задумывался, почему король Уритрил отказывался отменить закон, позволяющий мне выкупать своих людей из тюрьмы? — Глок удивленно уставился на главу гильдии воров, судорожно глотая ртом воздух. — Не стоит так волноваться, капитан, в вашем возрасте это вредно. — При напоминании о возрасте капитан бросил в сторону главного вора еще один яростный взгляд. — Между нами было взаимовыгодное соглашение: моя гильдия не раз выполняла множество специальных поручений короля, а он закрывал глаза на несколько странных старых законов. Он был далеко не первым королем, которого устраивало такое положение вещей.

— Какую помощь вы мне можете оказать? — спросил я.

— Я вам ее уже оказываю, ваше высочество. Все близлежащие улицы охраняются еще с ночи. Смею заметить, ваша маскировка под вампиров была крайне неудачным ходом — вы сразу привлекли внимание. Даже в этом районе у эльфов есть свои глаза и уши. Кроме этого я помогу вам встретиться с вашим старым знакомым, который был против вашего отъезда с армией короля.

— Магистр Тиллит жив? — усмехнулся я. — Это хорошая новость, но во что мне обойдется ваша помощь?

— Ни во что, — сказал глава гильдии, и на этот раз выдерживая мой прямой взгляд. — Ведь это и наша страна, принц. Сейчас эльфы режут орков, а завтра примутся за полуэльфов или других полукровок. А у нас тоже есть дети, жены, друзья и близкие… Итак, что вы решили?

— Будем считать, что вы меня убедили, — произнес я, не обращая внимания на едва сдерживающего ярость Глока. — Когда вы можете организовать встречу с магистром?

— Сегодняшней ночью к вам придут его посланники, — откликнулся он, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу. — А теперь я поспешу откланяться, мои люди, — он кивнул в сторону закрытой двери, — останутся здесь на страже.

— Не стоит, — усмехнулся я. — Я не нуждаюсь в защите. Лучше потрудитесь унести их от моей двери.

— Почему унести? — удивился Ховальд и раскрыл дверь.

За ней — прямо напротив выхода — лежали два его охранника. Они боялись даже глубоко вздохнуть, потому что на их распластанных телах, словно на мягком ковре, сидел Мезамир и равнодушно чистил ногти похожим на шпильку стилетом.

Надо отдать должное главе городских воров: он ничем не показал своего удивления. Во взгляде, брошенном на меня, мелькнула тень уважения пополам с восхищением. Поклонившись, глава гильдии воров покинул комнату. Мезамир резво поднялся на ноги, громилы встали и, пошатываясь, побрели за своим вожаком.

— Прекрасно сработано, — скупо похвалил я своего «домашнего» вампира.

Он лишь быстро кивнул и закрыл дверь.

Вновь поворачиваюсь к капитану Глоку: с его лица исчезла ярость, он широко улыбается.

— В тебе погиб прекрасный актер, Глок! — Я потрепал старого ветерана по плечу. — На мгновение я поверил, что ты с трудом себя сдерживаешь.

— Ты тоже прекрасно сыграл, Леклис. — Глок заговорщицки мне подмигнул.

— Хороший правитель и политик должен быть искусным комедиантом, — грустно усмехнулся я.

ИНАЧЕ НАРОД НЕ СТАНЕТ ЗА НЕГО УМИРАТЬ.

— Вы будете удивлены принц, но я всегда уважал Ховальда, да и ваш дядя о нем хорошо отзывался. — Слова Глока вырвали меня из пелены мрачных мыслей. — Лучше иметь в городе одного крупного крокодила, чем сотню мелких. Его люди не раз выдавали нам опасных убийц. Да, я уважаю его, — кивнул головой Глок. — У него налажена обширная сеть осведомителей из числа городских нищих. Жаль, что он направил свой талант на столь неблаговидное ремесло.

— Ему можно доверять?

— Думаю, он был искренен: опасность нависла над всеми полукровками. Возможно, потом он начнет свою собственную игру, но пока я бы всецело на него положился. Тем более что он знает, где скрывается верховный маг королевства.

Я поднялся из-за стола и задумчиво прошелся по комнате.

— Хорошо, что мы тебя встретили, — произнес я, остановившись около узкого окна, за которым кипела жизнь городских трущоб. — Мезамир еще ночью заметил слежку, и не предупреди ты, что это осведомители гильдии, — мы бы ушли из города.

— Что вы теперь будете делать, мой король?

КОРОЛЬ.

Я кинул на Глока удивленный взгляд, но он, похоже, не понял, что оговорился.

— Дождемся ночи, — пожав плечами, проговорил я. — А пока ты расскажешь, что происходило в королевстве за время моего отсутствия.

* * *

— На сегодня на этом закончим! — Дэя закрыла книгу и с трудом подавила зевок. — Возвращайтесь в свои комнаты.

Ее немногочисленные ученики поднялись со своих мест и, оживленно переговариваясь, потянулись к выходу.

«Дети…» — подумала девушка, глядя на них, и тяжело вздохнула.

Решение магистра было жестоким, но необходимым. Королевство потеряло в войне добрую половину магов, эту потерю требовалось возместить как можно скорее. Именно поэтому так нещадно гонялись оставшиеся студенты официально закрытой Академии магии. Правда, из столицы занятия пришлось перенести в одну из пригородных резиденций, сюда же перевели большую часть наиболее талантливых учеников. Остальных пришлось отправить по домам, создавая видимость выполнения распоряжения наместника высокого лорда о закрытии Академии.

Впрочем, эльфы, скорее всего, знали о работе этой резиденции. Просто их решили оставить в покое на то время, пока бушует восстание орков. Но девушка прекрасно понимала, что передышка временна: подавив восстание на приграничных территориях, эльфы примутся наводить порядок на землях Восточного королевства, и первой их целью будут непокорные маги и их мятежный магистр.

— Дэя, нас вызывает к себе магистр! — В оставленный будущими магами класс заглянула Клорина. — Он в своем кабинете.

— Сейчас иду, — откликнулась девушка, поднимаясь со своего места.

Путь до кабинета их бывшего учителя девушки прошли молча. Многое изменилось за прошедшие полгода, их глупое соперничество из-за принца теперь казалось лучшим временем в их жизни.

Первым, на кого натолкнулись девушки у дверей магистра, был рыцарь, в котором они с удивлением узнали бывшего капитана стражников Глока. Еще удивительней было присутствие рядом с ним невысокого, больше похожего на мальчишку вампира.

— Проходите, он ждет вас. — Капитан услужливо распахнул перед ними дверь в кабинет.

Удивленно переглянувшись, девушки вошли в погруженную во мрак комнату. К их изумлению, магистра в комнате не оказалось. У полыхающего камина грел руки неизвестный им полукровка, одетый в черное. В полутемной комнате его можно было принять за какую-то причудливую тень. Он поднял голову — свет упал ему на лицо. Он попытался улыбнуться, но казалось, что это простое движение губ дается ему с трудом.

Длинный овал лица, впалые щеки — он улыбался, но в глазах таилась глубокая грусть. Длинные темные волосы были связаны в конский хвост, над левым глазом белел плохо заживленный шрам.

Девушкам понадобилось много времени, чтобы его узнать, а затем поверить в реальность происходящего.

Они молча смотрели на него, щеки их горели, а на глаза наворачивались слезы.

Губы незнакомца шевельнулись, но, казалось, прошла целая вечность, прежде чем он заговорил. У него изменился даже голос: он стал суше и жестче.

— Я рад, что вы невредимы. Очень рад.

Улыбка сползла с губ Леклиса, когда девушки дружно упали в обморок.

Глава 2

Тень ворона

В легендах это выглядит иначе: стоит наследнику престола вступить в столицу, пришпорить коня, пару раз взмахнуть мечом и произнести пламенную речь, как народ, достав запрятанное по тайникам оружие, радостно встает под его знамена и идет бить врагов.

К сожалению, в реальности все происходит не так, как в легендах.

Стол был завален бумагами настолько, что поверхность из мореного дуба была не видна из-за кипы докладов и отчетов: донесения с востока, донесения с запада, доклады с юга. Вот уже пятый день я разбирал эти горы бумаг. Глок ошибался: у гильдии не просто хорошая, а замечательная шпионская сеть. Гигантским спрутом она раскинула свои щупальца по всем уголкам королевства, а не только в столице. Теперь я прекрасно понимал своего дядю и его предшественников: силу такого масштаба лучше иметь среди своих друзей, нежели в стане врагов.

— Тебе не надоело копаться в бумажках? — Подошедшая сзади Дэя обняла меня за плечи.

— «Надоело» — это не то слово, — мрачно хмыкнул я и принялся читать очередной доклад.

— Все настолько плохо? — тихо спросила она.

— Хуже некуда. — Я отложил доклад в кипу прочитанных бумаг. — Приграничные земли превращены в пепелища, орки заблокированы в двух городах, еще немного — и у них начнется голод. Две, максимум три недели — и от их народа останутся жалкие осколки. А все остальные провинции делают вид, что ничего не происходит! — Я в бешенстве ударил кулаком по столу, несколько бумажек сорвались с его поверхности и, покружившись в воздухе, упали на пол. — Наивные! Когда они прозреют, будет слишком поздно! Они не хотят воевать! Можно подумать, я хочу! Только глупцы любят войну, или те, кто и в глаза ее не видел; но иногда война — это единственный выход!

Ненависть и ярость начали разгораться во мне с новой силой. Я ненавидел эльфов, но еще большую ярость вызывали тупоголовые подданные и продажные вассалы моего дяди. Что такое эльфийская армия на просторах Восточного королевства? Ничто. Несмотря на все потери в том проклятом походе, королевство могло выставить еще три армии, подобные уничтоженной, но вместо этого все решили умыть руки. Те одиночки, что пытались сопротивляться, были безжалостно перебиты, а их земли тут же захватили алчные соседи.

— Ты сильный, ты сможешь все это исправить. Они просто растерялись, и им нужен тот, кто поведет их за собой.

— Если бы я знал, куда я их приведу! — прошептал я, гася в себе вспышку ярости. — Порой мне хочется сесть на Ветра и уехать как можно дальше от всего этого. Найти себе тихое место подальше от всех и просто пожить. К Падшему эльфов и все остальные «светлые» расы! Я хочу пожить, не выгрызая у судьбы мгновения жизни!

— Но ты ведь не сделаешь этого?

— Конечно, не сделаю, но и рабу позволительно мечтать о свободе.

— Что тебя мучает, Леклис?

— Не знаю, — вздохнул я. — Наверное, я просто устал.

— Ты не должен взваливать все бремя забот лишь на свои плечи. — Девушка осторожно провела пальцами по шраму над моим левым глазом. — У тебя есть друзья, и я хочу, чтобы ты был уверен в нашей преданности. Мы с тобой до самого конца, что бы ни случилось.

— Спасибо, Дэя, я знаю, что могу на вас рассчитывать.

Какой бы конец нас ни ждал…

— Тебе надо отдохнуть, Леклис, — покачала головой девушка. — Ты целый день провел за этими бумагами.

Раздался осторожный стук в дверь, на пороге появился капитан Глок.

— Все готово, мой принц, — произнес он, войдя в кабинет. — Мы можем выступить немедленно.

Дэя настороженно посмотрела на меня:

— Ты куда-то отправляешься?

— Я решил всего лишь последовать твоему совету и отдохнуть, — усмехнулся я, поднимаясь со своего места. — Мы с Глоком и Мезамиром отправляемся на небольшую лесную прогулку.

Девушка окинула меня недоверчивым взглядом и вопросительно посмотрела на капитана.

— Мы действительно едем в лес. — Барон утвердительно помотал головой.

Пристегнув к широкому поясу ножны с Химерой, я подошел к Дэе и нежно поцеловал ее на прощание. На мгновение во мне ожил тот, давно умерший, Леклис:

— Сможете обойтись без меня сегодняшней ночью? — прошептал я на ухо Дэе.

— Мы что-нибудь придумаем, — кокетливо усмехнулась она, принимая мою игру. — Жаль, что ты забираешь вампира с собой.

— Вот наглец! Пожалуй, я закопаю его в лесу по дороге назад, — заявил я, сделав страшное лицо.

Оставив смеющуюся девушку, я вышел из комнаты. Старый Леклис во мне вновь умер.

А может быть, просто заснул?

* * *

Первые снежинки весело кружились в воздухе. Зима начинала робкие попытки наступления на все еще царившую в округе осень. С каждым днем ее давление будет усиливаться, и в конце концов осень отступит, отдав землю во власть холодной владычице.

Наш небольшой отряд уже довольно давно миновал простор примыкающих к столице фермерских полей и углублялся все дальше в Систерис, огромный густой лес к юго-западу от столицы. Кони уныло брели по широкой дороге, больше похожей на сплошную грязевую лужу.

— Впереди кто-то есть! — Мезамир тревожно всматривался вперед, словно пытаясь увидеть, что скрывает от нашего взгляда очередной поворот дороги.

— Ну, наконец-то… — пробормотал Глок. — Я уж начал думать, что в этом проклятом лесу не осталось ничего живого.

— Боюсь, старина, ты ошибаешься, — проговорил я.

Очередной поворот принес нам столь долгожданную встречу. Хоть и не с теми, кого мы так упорно искали.

На поваленном бурей дереве около ярко горящего костра сидел грязный старик и грел морщинистые руки у огня.

Я критически осмотрел незнакомца, закутанного в серый замызганный плащ. Обычный бродяга. Тусклое, незапоминающееся лицо. В неухоженной бороде виднелись мелкие веточки и сосновые иголки — похоже, он долгое время продирался через лес. На сырой земле рядом с костром лежали грязная котомка и деревянный посох старика — видимо, это были его единственные вещи.

Наше появление бродяга встретил настороженным и испуганным взглядом.

— Не бойся, старик, мы не причиним тебе зла, — произнес я, слезая с Ветра. — Мы погреемся около твоего костра и поедем дальше.

— Пожалуйста, добрые господа! — Старик поспешно вскочил со своего места и согнулся в раболепном поклоне.

Я присел на корточки возле полыхающего костра и, сняв кожаные перчатки, с удовольствием протянул руки к благодатному теплу. Стоящий на противоположной стороне старик что-то проворчал себе под нос. Похоже, наш визит ему не нравился.

— Откуда идешь, старик? — спросил я его.

— С юга, добрый господин. В нашем королевстве бушует война, и я решил поискать место поспокойней.

— Здесь ты его вряд ли найдешь, — горько усмехнулся я.

Бродяга вновь прошептал себе что-то под нос, на секунду мне показалось, что он говорил на каком-то странном языке.

— Ты что-то сказал?

— Простите, добрый господин! — Старик на всякий случай еще раз поклонился. — Я привык разговаривать сам собой.

Сзади притворно закашлял Глок. Я обернулся и кинул на него вопросительный взгляд, он молча кивнул в сторону Мезамира. Я перевел взгляд на вампира, тот утвердительно качнул головой и указал взглядом в сторону леса.

— Прощай, старик. — Покопавшись в кошельке, я вытащил серебряную монету и кинул ее бродяге. — Постарайся добраться до города раньше, чем стемнеет.

— Спасибо, добрый господин! — Попробовав монету на зуб, в очередной раз поклонился он.

Махнув рукой на прощанье, я вернулся в седло.

— Ты кого-то нашел помимо этого старика? — спросил я Мезамира, когда огонек костра скрылся за поворотом дороги.

Он утвердительно кивнул:

— Еще трое чуть дальше.

— Возможно, это те, кто нам нужен, — задумчиво протянул Глок, поглаживая рукоять полуторного меча, пристегнутого к седлу.

* * *

Подождав, пока принц и его спутники скроются из виду, бродяга поднял лежащий на земле посох и сел обратно на поваленное дерево. Он повертел в руках монету, и на его лице заиграла презрительная усмешка. Ловко подбросив монету в воздух, бродяга поймал ее и крепко сжал в кулаке. Раздалось шипение плавящегося металла, серебряные капли упали на землю. Бродяга еще раз презрительно усмехнулся и прошипел несколько слов на неизвестном языке. Черты лица старика размазались и исчезли. Теперь у костра сидел еще не старый человек в длинном черном одеянии, напоминающем плащ. Простая деревянная палка в его руке изменилась: дерево приобрело странный розоватый оттенок и покрылось затейливой вязью неизвестных символов.

Хрипло каркая, словно ругаясь, из глубины чащи вылетел ворон и уселся на посох темного мага.

— На принца не действуют мои заклинания, — глядя в глаза ворону, проговорил незнакомец. — Это странно.

Ворон зачарованно тряхнул головой.

— Впрочем, им не нужно управлять, — улыбнулся маг. — Достаточно спустить с цепи, а остальное он сделает сам.

Ворон хрипло каркнул, словно соглашаясь с собеседником.

— Теперь, наверное, стоит навестить нашего милейшего высокого лорда? Как думаешь? — спросил маг у ворона.

Тот вновь разразился хриплым карканьем.

— Ладно, тебе пора, — усмехнулся маг, погладив птицу. — У тебя впереди долгая дорога.

Ворон расправил крылья и взлетел. Поднявшись над вершиной деревьев, он направился на юг. Темный маг проводил птицу взглядом.

— Ко мне, тварь! — позвал он куда-то в кусты.

Из леса вышел старик — точно такой, с которым вел беседу Леклис. Он шел, спотыкаясь на каждом шагу и шатаясь будто пьяный. Его движения были похожи на дерганье балаганной куклы, которую неопытный кукловод тянет за веревочки. Лишь глаза старика были живыми: в них застыли ужас и обреченность.

— Ложись здесь! — произнес маг, ткнув посохом в землю рядом с собой.

Обреченный старик кулем повалился на землю.

— На спину, тупая скотина! — Маг сильно пнул в бок упавшее тело. — И раскинь руки.

Дождавшись, пока зачарованный бродяга выполнит его распоряжения, маг снова пробормотал себе что-то под нос.

Из-под земли выползли корни деревьев, похожие на гигантских змей. В один миг они сжали руки и ноги несчастного и надежно пригвоздили к земле. В этот же момент темный маг снял контроль, и с губ старика сорвался крик отчаянья и боли.

— Замолкни, тварь! — брезгливо бросил маг, вычерчивая концом посоха замысловатые руны на земле около него. — Тебя слышу только я.

— Зачем я вам? Что вы хотите со мной сделать? — забился в путах бродяга.

— Прости, старик, — усмехнулся маг, доставая тонкий кинжал с белоснежным костяным лезвием. — Мне нужна твоя жалкая жизнь.

* * *

— Мне не нравится твоя затея, Леклис, — проворчал Глок, продолжая нервно теребить рукоять меча.

— Ты знаешь, что у меня нет выбора, — пожав плечами, ответил я.

— Но те, кого мы ищем, — это отребье!

— Да, — согласился я, — но они обучены и вооружены, к тому же многие из них служили в распущенной ныне армии. А ты ведь знаешь, как мало у меня воинов.

— Можно призвать под свои знамена дворян центральных провинций.

— Разговаривая со своими «верными» подданными, а уж тем более с вассалами дяди, я хотел бы иметь за своей спиной хотя бы небольшой отряд воинов. Отряд, преданный только мне и никому более.

Я немного придержал Ветра так, чтобы конь Глока смог поравняться с ним.

— Прости, старина, — извинился я, дружески похлопав барона по плечу, — но у меня нет веры в преданность дворянства. Самые преданные остались лежать на том трижды проклятом поле, а тут остался всякий сброд, хоть и имеющий громкие титулы и золотые шпоры. Сейчас они либо грызутся между собой, либо забились в свои норы и ждут развязки. Они не пойдут за мной, пока я слаб, а вылезут из своих нор только тогда, когда начнется дележ трофеев.

Что самое поганое — им достанутся лучшие куски!

Ехавший чуть впереди Мезамир остановил свою вороную кобылу и предостерегающе поднял правую руку.

— Не стоит даже пытаться, — громко проговорил он в сторону густых придорожных кустов. — Твоему другу тоже лучше опустить лук.

— А мне? — раздался позади нас чей-то голос.

Мезамир улыбнулся — даже в сгущавшемся сумраке было видно, как блеснули нечеловечески белоснежные зубы.

— У тебя из оружия только пара ножей: один на поясе, а другой в левом сапоге, — проговорил он не оборачиваясь.

— Верно, прими вас Падший! — усмехнулся кто-то за нашими спинами. — Что вам надо?

— Мы хотим поговорить с Меченым, — проговорил я, тщетно вертя головой по сторонам и пытаясь отыскать собеседника. — Мы союзники.

— Союзники? — В вопросе прозвучало сомнение. — Хорошо, — решил наконец часовой, выходя из тени деревьев. — Следуйте за мной, но идите медленно и держите руки так, чтобы их было видно.

Можно подумать, тебя это спасет…

Мы спешились и, взяв лошадей за уздцы, двинулись в сумрак осеннего леса. Некоторое время молча брели вперед. Становилось все темнее, и мы шли почти вслепую по ведомому лишь нашему проводнику маршруту. Наконец впереди замаячили крошечные красные огоньки костров, пробивающиеся через переплетенные ветви.

Лагерь разбойников представлял собой несколько палаток и тентов, растянутых между деревьями. Вокруг костров расположились около сотни разбойников, в основном полуэльфы. На некоторых были видны остатки форменной амуниции с эмблемами различных подразделений армии Восточного королевства.

Разбойники заметно оживились, увидев в центре своего лагеря трех незнакомцев, некоторые потянулись за оружием.

— Спокойно, — произнес я, миролюбиво разведя руки в разные стороны. — Мы друзья.

— В наше неспокойное время друзья — это непозволительная роскошь, — произнес один из самых мрачных, видимо, тот, кого я так настойчиво искал. — Кто нам докажет, что вы не шпионы длинноухих?

Я прищурившись посмотрел на него. Он был гораздо старше меня, зеленоватый оттенок кожи выдавал в нем полуорка, правую щеку пересекал длинный бледный шрам. Видимо, ему он и обязан своим прозвищем. Одет он был в грубую стеганую куртку из вареной кожи и теплые шерстяные штаны. На фоне этой простой одежды бросался в глаза дорогой пояс. Да и полуторный меч со спиральным навершием и изогнутыми к переди «усиками» гарды, лежавший у него на коленях, был выкован из добротной стали. Такие клинки довольно часто выдавались офицерам незнатного происхождения, которые не могли позволить себе сделать меч на заказ.

— Ты ведь был солдатом, верно? — спросил я.

Полуорк лишь пожал плечами:

— Это не важно, незнакомец.

— Дезертир, небось?

— Я же сказал: это не важно! — взорвался он.

Я окинул поляну презрительным взглядом.

— Небось, все вы тут дезертиры!

— Какое тебе дело до этого, чужак?! Кто ты такой, чтобы попрекать нас?! — вскочил со своего места их предводитель-полуорк.

— Я — принц Леклис, и мне есть дело до всего, что происходит на моей земле! — громко заявил я растерянным разбойникам.

Над поляной повисла гнетущая тишина.

— Смешная шутка, чужак, — неуверенно рассмеялся полуорк, оглядываясь на своих товарищей в поисках поддержки. Но те не спешили подержать своего предводителя. — Даже если и так, то что с того? — нахмурив брови, продолжил он. — Согласно эдикту императора, Восточного королевства больше нет, а его земли переданы Дому восходящего солнца. Так что, — на его лице заиграла усмешка, — кем бы ты раньше ни был, теперь ты никто.

Стоящий по правую руку от меня Глок пробормотал сквозь зубы ругательство и потянул из ножен меч.

— Не стоит, — покачал я головой. — Мы еще не закончили с ними разговаривать.

Клинок капитана стражи пополз обратно в ножны, но взгляд, брошенный Глоком на вожака разбойников, не предвещал тому ничего хорошего.

— Неужели ты хотел найти тут союзников? — покачал головой полуорк. — С нас хватит войны, принц. В этом лесу мы свободны, и нам никто не указ. Я не отдам свою жизнь ради твоего кровавого безумства. Предоставляю геройствовать таким, как ты, — глухо закончил он.

— Свободны? — спросил я с издевкой в голосе. Ярость начала разгораться во мне подобно лесному пожару. — Посмотрите на себя. — Я медленно обвел взглядом лица присутствовавших. Те, на кого падал мой взгляд, спешно опускали головы. — Вы похожи на стаю бездомных собак, которых новые хозяева пинками выгнали на мороз. Где ваши дома? Где ваши жены и близкие? Сколько вам осталось? Через пару месяцев эльфы подавят восставших орков и займутся вами. Вас переловят, словно крыс, и развесят на деревьях. Есть вещи, от которых нельзя убежать!

На мгновение я остановился, чтобы перевести дух и успокоиться. Меченый хотел мне что-то возразить, но стоящий недалеко Мезамир красноречиво повертел между пальцами пару метательных ножей. Если бы он не сделал этого и вожак разбойников сказал хоть одно слово, я бы снес его пустую голову. Ярость во мне искала выхода, а руки сами тянулись к Химере.

— Буду говорить с вами откровенно, — продолжил я, немного остыв, — мне очень нужны хорошие воины. Вы не хотите воевать, но поймите, что у вас нет выбора! У нас нет выбора! Либо мы выступим все вместе, либо нас перебьют поодиночке. У меня мало союзников, и для меня дорог каждый, кто способен удержать в руках меч. Тех, кто пойдет за мной сейчас, ждет достойная награда после нашей победы. И запомните: свобода стоит того, чтобы за нее драться. Насильно я никого не погоню, если хотите — продолжайте барахтаться в грязи. Помните только одно: ваши дни сочтены, эльфы придут и за вами.

А если не придут эльфы, то вами займусь я.

Закончив речь, я резко развернулся и пошел прочь с поляны. Глок и Мезамир молча последовали за мной. Спустя пару минут за нашими спинами раздался треск сухого валежника, сминаемого десятками ног. Это шел один из первых отрядов моей армии.

Глава 3

Жребий брошен

Нахохлившийся от холода ворон вольготно расположился перед шатром, над которым развевалось потрепанное знамя с изображением восходящего солнца во все полотнище. Черные бусинки глаз внимательно наблюдали за копошившимися вокруг эльфами, поэтому, когда один из них запустил в него камнем, он успел вспорхнуть с земли. С резким, пронзительным карканьем ворон полетел в сторону присыпанного первым снегом холма, где уже пировали его наглые сородичи, важно расхаживая около раскачивающихся на виселицах мертвецов.

— Ненавижу этих проклятых птиц, — пробормотал Уриэль, бросив на землю второй камень. — Мои постоянные спутники. Иногда мне кажется, что они шпионят за мной.

— Это невозможно, милорд, — улыбнулся его собеседник в свободном черном одеянии, которое так любят маги.

Высокий лорд вернулся в свой шатер, маг последовал за ним.

Обстановка в шатре поражала совершенно не походной роскошью: все вещи были выполнены лучшими мастерами империи, ткань шатра была задрапирована безумно дорогим эльфийским шелком, а земля скрыта под ворохом пушистых ковров.

Магистр находил такое убранство донельзя глупым и безвкусным, подобная роскошь была бы уместна в королевских покоях, а не в походном лагере. Шатер высокого лорда напоминал ему воронье гнездо: чернокрылые воровки тоже любили набивать свои дома грудой бесполезных блестящих вещей.

Разумеется, свои мысли маг держал при себе.

— Проклятые птицы. Проклятая страна, — едва слышимо пробормотал Уриэль, опускаясь в кресло с вышитым золотом солнцем на спинке. — Знаете, магистр, иногда я начинаю жалеть, что ввязался во все это.

Тот, кого эльф назвал магистром, подошел к столику, на котором слуга Уриэля оставил серебряный кувшин с вином и пару массивных серебряных кубков. Наполнив их, он протянул один высокому лорду.

— Вы устали, милорд, но скоро все это закончится.

— Сопротивлению орков скоро будет положен конец, и на этой земле не останется никого, кто посмеет идти против моей воли. Со дня на день должен прибыть отряд с магами, оставленными в столице королевства, и тогда я выжгу эти орочьи гнезда! После меня останется только пепелище в назидание тем, кто посмеет противиться мне.

— Без магов в столице может вспыхнуть восстание.

— Ерунда! — отмахнулся Уриэль. — Гарнизон замка сможет продержаться до моего прихода, и мятежники окажутся между молотом и наковальней.

— Полагаюсь на вашу мудрость, милорд, — скрывая усмешку, поклонился магистр. — Скоро ваши деяния оценят по достоинству.

— Ты прав, маг, — провозгласил Уриэль, осушив свой кубок. — Империя прогнила и готова развалиться на части, и только сильная рука способна вернуть ей былое величие. Но сначала нужно каленым железом выжечь Восточное королевство! — глаза высокого лорда фанатично блеснули. — Тут рождается будущее, и потомки еще будут благодарны мне за это.

— Да, — кивнул маг, бросив взгляд через откинутый входной клапан шатра в сторону пирующего воронья, — тут рождается будущее.

* * *

Из спасительного забытья сна меня вырвала чья-то тихая перепалка.

Последние несколько дней были особенно напряженными — я обзавелся новыми сторонниками, а вместе с ними пришли и новые проблемы. Небольшой двор магической резиденции теперь больше напоминал плац казармы. Капитан Глок с хрипом и руганью тренировал на нем пришедших из леса дезертиров, ставших отрядом моей гвардии. Слухи не обманули: у Меченого была самая большая шайка в окрестностях столицы. Гвардия — наверное, это было слишком громкое название для плохо вооруженного, разношерстного сброда, собранного мной в окрестных лесах. По странной прихоти судьбы большая часть разбойников служила в охранных гарнизонах, которые, по идее, и должны были бороться с разбойничьими шайками.

Первой проблемой стало вооружение. Столичные арсеналы по понятной причине были недоступны. Предложение напасть на один из арсеналов я отмел как неразумное: не стоило привлекать внимание эльфов. Кипучую деятельность в одном из пригородов столицы и так было трудно скрывать.

Купить гору оружия в лавке тоже не представлялось возможным — просто потому, что таких лавок в городе и окрестностях больше не было. Лорд Уриэль был ушастым выродком, но отнюдь не глупцом — одним из первых указов он запретил продажу и производство оружия на землях королевства.

Частично проблему удалось решить с помощью Ховальда, любезно предоставившего в наше распоряжение арсеналы гильдии, но все равно большая часть моих сторонников была вооружена чем попало.

Дел было много, времени на отдых не оставалось совсем. Клорина и Дэя чуть ли не силой заставляли меня делать редкие передышки на еду и сон. Впрочем, удавалось им это плохо. Вот и сейчас они пытались выпроводить зашедшего меня разбудить Глока.

— Пусть поспит еще немного! — рассерженными кошками шипели они.

— Я выполняю приказ, — оправдывался капитан, медленно отходя к двери: взрывной темперамент девушек был ему прекрасно знаком.

В комнату осторожно заглянул Мезамир, но, благоразумно решив не вмешиваться, вновь скрылся за дверью. Бедный вампир уже, наверное, добрую сотню раз пожалел, что связал себя со мной кровным долгом.

Напряжение последних нескольких дней не прошло для меня даром. Спать хотелось ужасно, вырванных у судьбы четырех часов не хватило, чтобы как следует отдохнуть. Однако надо было спасать капитана, иначе он мог пострадать, причем весьма серьезно, тем более что он действительно выполнял мой приказ.

Сделав несколько резких глубоких вдохов, я встал. Перепалка сразу же затихла.

— Доброе утро, ваше высочество! — Поклонившись, Глок вышел из комнаты, провожаемый недовольными взглядами моих пассий.

Сполоснув лицо и руки холодной водой из большого медного таза, я принялся собираться, одежда и доспехи уже дожидались своего часа на лавке около узкого стрельчатого окна.

— Почему ты всегда носишь этот браслет в виде двух змеек? — Вопрос Клорины застал меня врасплох.

— Раньше ты был равнодушен к украшениям, — поддержала подругу Дэя.

— Я и сейчас равнодушен. А браслет — это подарок… друга.

— И как ее зовут? — усмехнулась Клорина. — Не считай нас наивными дурочками, Леклис, браслет явно женский.

— Эйвилин, — пробормотал я, натягивая кольчугу.

Проклятье Падшему, ненавижу оправдываться!

— Это эльфийское имя, она что — эльфийка?

— Она тебе нравится?

Вопросы посыпались один за другим. И как ты собираешься выпутываться, Леклис?

Мало мне проблем с развалившимся королевством: теперь еще проблемы с личными отношениями.

— Так ты нам все же расскажешь, кто она? — тихо спросила Клорина.

— Я спас ей жизнь в Потерянной долине, она помогла мне выбраться оттуда. Вот и все, мы расстались друзьями.

— Значит, она тебе нравится! — вынесла свой вердикт Дэя.

— Теперь это не имеет значения. — Я ласково обнял обеих девушек.

ПЕРВЫМ УКАЗОМ ПРИДЕТСЯ РАЗРЕШИТЬ МНОГОЖЕНСТВО — ехидно прокомментировал вечный искуситель внутренний голос. Впрочем, мысль была не лишена определенного смысла и очарования.

Однако наступило время заняться неотложными делами.

— Девушки, найдите магистра, пусть он приходит в зал собраний.

Выйдя из покоев, я краем глаза заметил причудливую тень, затаившуюся в тесной нише между двумя колоннами слева от меня.

— Мезамир, — усмехнувшись, окликнул я вампира.

Тот незамедлительно вышел из тени на свет, крайне удивленный тем, что я его заметил.

— Мы тоже кое-что умеем, — подмигнул ему я. — Найди мне лучше Глока и Ховальда.

Коротко кивнув, он ушел выполнять мой приказ. Сам я отправился на задний двор резиденции, где тренировались мои воины. В просторных коридорах замка было тихо. Студенты еще спали, да и не так уж много осталось этих студентов. Пусть спят. Этих неоперенных юнцов уже ждет война, страшнее которой еще не было. Это их судьба.

И не твоя вина, что ты решил это за них.

Вот что я ненавижу в королевской власти: король вынужден использовать в государственных играх живых людей, словно это шахматные фигурки в бесконечной партии борьбы за власть. С этими мрачными мыслями я вошел на плац.

Солдат всегда должен быть занят. Эта простая истина существует столько, сколько существует армия. Именно поэтому Глок столь нещадно гонял бывших дезертиров.

Сейчас, разбившись на пары, они дрались на деревянных тренировочных мечах, словно зеленые новобранцы. После пары тренировок такие мечи можно было смело пускать на растопку. Жаль, что не удалось достать нормальных тренировочных мечей. Фехтование легкой деревяшкой отличается от фехтования тяжелым клинком.

Капитана, однако, сейчас не было, и всем распоряжался похожий на гнома коренастый коротышка. Наверное, один из свежеиспеченных сержантов. Командовал он как-то неуверенно, постоянно косясь в ту сторону, где в тени конюшни сидела мрачная фигура бывшего атамана. Похоже, тот был не слишком доволен своим уходом из леса — приказы капитана Глока он исполнял, но всех остальных просто игнорировал.

Мое появление вызвало заметное оживление в рядах воинов. Переговариваясь, они образовали, круг, я молча проследовал в него: все это было частью заведенного пару дней назад порядка. В конце концов, мне тоже нужно поддерживать свою форму, а все эти военные ритуалы — вещь нужная, но лишь тогда, когда на них есть время. Отдав ножны с Химерой одному из воинов, я взял у другого пару деревянных мечей и встал в центре круга.

— Начали, — тихо скомандовал я, вращая деревянные клинки, разминая затекшие суставы. Сердце стремительно ускоряло свой ритм, готовя тело к схватке.

Интересно! Похоже, они решили попробовать, что-то новое. В круг выступил один из воинов с длинным шестом, имитирующим копье.

Копье в бою оружие, конечно, эффективное. Его длина дает бойцу возможность достать противника с минимальным риском для себя самого. Не менее эффективно оно при добивании разрозненного противника, однако копейщик все же крайне слаб при отсутствии ближней поддержки. В бою один на один жизненно важно, чтобы у бойца с копьем было что-либо для ближнего боя.

Воин подходит не торопясь. Конец шеста целенаправленно смотрит в мой живот. Начинаем лениво кружить друг против друга, он делает несколько пробных колющих атак.

Пожалуй, не станем затягивать поединок.

Уклонившись от первого и второго ударов, я, отведя третий удар копья в сторону, резко сокращаю дистанцию между нами и достаю нападавшего вторым мечом.

Этот выбыл.

Потирая плечо и ругаясь сквозь зубы, он уходит из круга, сопровождаемый насмешками соратников.

Следующие нападающие начинают атаку сразу, как только первый игрок покинул круг. Теперь их двое, у каждого по деревянному мечу. Нападают с разных сторон и действуют довольно слаженно — видимо, специально готовились. Один пытается связать меня боем, другой пока не лезет в схватку.

План, в общем-то, лишен смысла с самого начала: блокировав меч нападающего, я вывожу его из игры вторым клинком. Развернувшись, встречаю стремительную, но запоздалую атаку второго, ловким финтом зацепив его меч в середине, произвожу быстрое вращение. Меч вылетает из его руки и завершает свой путь где-то в земле за кругом. Со стальным мечом подобный финт провернуть довольно сложно.

Добиваю второго, имитируя колющий удар в шею.

Следующими выходят уже трое воинов.

Тут уже приходится приложить всю свою ловкость и искусство. Я петляю по кругу, словно заяц, просто увертываясь от большей части ударов. Наконец один из нападающих слишком увлекся атакой, встав межу мной и двумя оставшимися воинами. Не воспользоваться такой промашкой — преступление.

Блокирую его удар левым мечом, провожу колющий удар правым, после чего, подойдя вплотную, толкаю его на оставшихся двоих. Одному из них удается увернуться, зато второй сталкивается с телом «убитого», и они вместе падают на землю. Добиваю упавшего, пока тот не опомнился, после чего легко расправляюсь с замешкавшимся третьим.

— Все! — Бросаю мечи на землю, останавливая тренировочную схватку. Оставшиеся не у дел воины расходятся для продолжения тренировки.

Отдышавшись, я забрал Химеру и пошел в направлении укрытия Меченого.

— Поговорим? — спросил я, заходя в тень.

Полуорк сидел на голой земле. Впрочем, несмотря на приближение зимы, на территории резиденции было довольно тепло: маги всегда любили комфорт.

Он кинул на меня мрачный взгляд и вновь уставился в землю перед собой.

Пожав плечами, я присел на корточки рядом с ним.

Некоторое время мы сидели молча.

— Может, ты все-таки представишься? Я не привык общаться с собеседником, называя его собачьей кличкой.

— Куда тебе, бла-а-агородный принц, — презрительно протянул он. — А мое имя… Оно осталось в прошлом. Теперь я Меченый, им и останусь.

— Ты ведь был офицером, как ты дошел до такой жизни?

— Как дошел? — он грязно выругался. — Так и быть, удовлетворю твое любопытство, принц. Мне надоело подчиняться полным выродкам только потому, что они имеют громкие титулы. С шестнадцати лет я верой и правдой служил королю и королевству. К тридцати годам я получил младший офицерский чин — благородные получают его, едва вступив в королевскую армию, чаще всего не имея ни опыта, ни необходимых знаний, а только именитых предков. Но я не жаловался. Нет, не жаловался. И честно тянул свою лямку. Когда пришли эльфы, я был лейтенантом в одной из крепостей на южных рубежах. Мы были готовы сражаться и умереть, но не сдаваться им без боя. Эльфы были в одном переходе от крепости, когда к нам прибыла помощь: старший сын графа одного из близлежащих графств со своей свитой. Наш капитан был славный старик, но так же, как и я, вышел из низов, и по закону он был вынужден передать командование наследнику благородного рода. На следующую ночь этот графский ублюдок и его люди открыли ворота эльфам.

— Как ты выжил?

— Я со своими людьми был в дальнем дозоре. Когда мы вернулись, нашли только пепелище. Эльфы не оставили в живых никого, а ведь там были не только воины… — Его голос сорвался на хрип.

— Кто вас предал?

Меченый мрачно усмехнулся:

— Теперь это не важно. Предатель ненадолго пережил преданных им. Вот этими руками я свернул ему шею. — Он медленно и с силой сжал пальцы. — Мой отряд подкараулил его при возвращении в отцовское гнездо. Мы перебили всю его свиту, а самого взяли живьем. Умирал он очень медленно, но я жалею, что не могу убить его еще раз.

— Если ты так презираешь благородных, почему ты пошел за мной?

Он кинул мрачный взгляд в сторону отдыхающих воинов:

— Это их выбор. Я здесь только для того, чтобы дать им шанс выжить, если ты их предашь.

— Это не все, — покачал головой я.

— Да, ты прав, — утвердительно качнул головой Меченый. — Я не хочу, чтобы то, что я видел во взятой эльфами крепости, повторилось. Ладно воины, но ведь там были и их семьи. Принц! Что им сделали дети, чтобы их так… — Его голос вновь сорвался на хрип, большие сильные руки сотрясала нервная дрожь. — Они относятся к нам так, словно мы — животные, — продолжил он, взяв себя в руки, — хотя нет, для них мы хуже животных.

В воздухе повисло тягостное молчание. Мы оба погрузились в омут воспоминаний недалекого прошлого.

— Я восстанавливаю тебя в чине лейтенанта и поручаю подготовку этого отряда, — решил я.

— Как просто и по-королевски, — злобно усмехнулся он. — Тебя не интересует, хочу ли я этого? А даже если и хочу, то ты думаешь, что теперь я преисполнюсь к тебе благодарности за этот жест? Я уже давно не сторожевая собака, чтобы радоваться подачке хозяина.

— Думай как хочешь, но теперь ты отвечаешь за этих воинов! — Я поднялся, мышцы все еще приятно гудели, взбодренные прошедшей схваткой. — Вот тебе мой первый приказ: в малом зале собирается Совет, и вы, лейтенант, должны там быть.

— Будет исполнено, — мрачно процедил он сквозь зубы мне в спину.

Уже уходя, я заметил Клорину. Она стояла, прислонившись спиной к мраморной колонне рядом с входом в южное крыло магической резиденции.

— Похоже, ты ему не нравишься, — кивнула она головой в сторону мрачного, словно туча, Меченого.

— Я уже вышел из того возраста, когда хотел быть центром всеобщего внимания и любви, — пожал я плечами. — Мне нужна лишь его верность. Я дал ему шанс, а как он им распорядится — его дело.

— Магистр уже в малом зале, — сменила она тему разговора.

— Как он?

Девушка грустно покачала головой, отчего плохо уложенная прядь черных, как вороново крыло, волос упала на лицо. Улыбнувшись, я исправляю этот недостаток, напоследок ласково проведя рукой по ее волосам.

— Твое появление вдохнуло в него новые силы, — шепчет она, прижимаясь к моей груди. — И не только в него. Скоро они ему понадобятся. — Клорина прижимает к своей щеке мою ладонь, укрытую толстым слоем кожи защитных перчаток, но девушка не обращает на это внимания.

Откуда-то сбоку раздается покашливание. От неожиданности Клорина стремительно разрывает объятия и возмущенно оглядывается.

К нам подходит смущенный Мезамир. По белоснежной коже его лица гуляет легкий румянец. Надо же! Оказывается, вампира тоже можно смутить. Впрочем, я все время забываю, что Мезамир еще очень юн.

Это не мешает тебе использовать его — а, Леклис? Почему молчит твоя совесть?

— Они собрались, — сообщает он, кинув смущенный взгляд на надувшуюся Клорину.

— Хорошо, я скоро буду. Проследи, чтобы Меченый пришел на Совет.

Немногословный вампир молча кивает и уходит, в его глазах сверкают озорные искорки. Боюсь даже представить, как он будет убеждать бывшего атамана присоединиться к нам.

В сопровождении Клорины направляюсь в сторону своих апартаментов. Пока Мезамир уговаривает Меченого, я успею перехватить легкий завтрак: когда еще выпадет свободная минута?

* * *

Зал был не очень большим. Видимо, до этого маги использовали его для своих собраний. В центре располагался длинный стол, почти все места за которым были заняты. При моем появлении все присутствующие встали. Во главе стола стояло до нелепости огромное кресло, предназначенное для меня. Если кто-то таким образом хотел мне угодить, то ему это не удалось. В гнетущей тишине я подошел к креслу и сел, вслед за мной расселись и остальные участники Совета. Мезамир занял наблюдательную позицию в тени около дверей.

По левую руку от меня расположился Ховальд, напротив него сидел Глок, но теперь он не бросал на извечного противника возмущенных взглядов. Капитан был холоден и собран, как и все за этим столом: все раздоры остались где-то там, за плотно прикрытой деревянной дверью, у которой дежурил Мезамир.

На другом коне стола восседал магистр Тиллит в окружении нескольких магов, среди которых я заметил и Клорину с Дэей.

Последние полгода были явно не лучшими в жизни магистра. Теперь в этом мрачном старике, кутающемся в теплое шерстяное одеяло, с трудом можно было узнать всесильного первого министра королевства.

Последним из присутствовавших за столом был Меченый — новоявленный лейтенант моей армии.

Вот, пожалуй, и все мои сторонники.

— Все собрались? — Я окинул взглядом собравшихся, чуть задержавшись на Меченом, — тот ответил мне полным ярости взглядом. — Вот и отлично. Я готов выслушать ваши предложения.

Собравшиеся удивленно переглянулись.

— Тогда выслушаем мой план: надо захватить королевский замок.

— Это безумие, сир! — вскочил со своего места Глок, даже в таком раздраженном состоянии не забывающий титуловать меня. — У нас всего шесть сотен! Можно, конечно, рассчитывать на поддержку городской стражи, но ее не так много. Да будь у нас в три раза больше воинов, мы не сумели бы взять стены даже внешнего двора! Не вести же на штурм замка безоружных горожан!

— А с чего ты взял, что я предлагаю его штурмовать? — План уже давно зрел в моей голове, а теперь у меня были силы для его осуществления.

— Но вы же сами сказали…

— Я сказал «захватить», а не «штурмовать», — поправил я озадаченного капитана. — Ты забыл, что в замок ведет добрая дюжина подземных ходов, и вряд ли эльфы смогли их все обнаружить.

Следующие несколько мгновений я наблюдал редчайшую картину — изумленного капитана Глока.

— Штурмовать замок в лоб бессмысленно! — Меня охватило хмельное возбуждение. — Надо действовать хитростью! Большая часть эльфов располагается во внешнем дворе, в казармах королевской стражи. В самом королевском замке — лишь эльфийский наместник с горсткой сторонников и небольшой охраной.

— И магами, — задумчиво пробормотал Тиллит. — Не забывайте про магов, ваше высочество.

— В замке нет магов! — громко проговорил я. — Три дня назад все маги ушли с отрядом охраны на помощь армии Восходящего солнца, завязшей в приграничных землях.

— Совершенно верно, маги ушли, — подтвердил молчавший до этого Ховальд. — Похоже, они решили покончить с орками одним мощным ударом.

— Значит, нам нужно торопиться: другого шанса взять замок у нас не будет. Замок — это ключ от столицы и центральных провинций. Как только высокий лорд узнает, что столица пала, он бросит сюда все свои войска, — к этому времени мы должны подготовить ему достойный прием. Нападем ночью, главное — незаметно собрать воинов в замке. Я думаю, королевские винные подвалы прекрасно подойдут для этих целей. — Я усмехнулся, вспомнив свою бурную юность. — Дальше нужно тихо снять часовых и перебить эльфов прямо в постелях.

— План настолько безумный, что может сработать. — Глок задумчиво постукивал костяшками пальцев по крышке стола. — Если в замке нет магов, то может получиться.

— Это наш единственный шанс, — согласился Ховальд.

— Магистр, сколько у нас магов? — обратился я к Тиллиту.

— Мало, мой принц. — Он плотнее запахнул теплое одеяло. — Из боевых остался только мессир Мартин, — он кивнул в сторону невысокого толстяка, больше похожего на трактирщика, чем на боевого мага, — да мои ученицы.

— Сколько остальных? — спросил я. — Больше всего нужны будут Воздушные и Огненные.

— Чуть больше десятка, — покачал головой магистр. — Весь преподавательский состав Академии.

— Мало, очень мало…

— Можно использовать учеников старших классов… — тихо проговорил он.

— Хорошо, — закрыв глаза, согласился я.

Не притворяйся, Леклис, ты знал, что он предложит это.

— Осталось обсудить детали, — продолжил я. — Медлить нельзя: к сегодняшней ночи все должно быть готово.

Глава 4

Самая долгая ночь

Мезамир бесшумной тенью появился из-за очередного поворота подземного хода.

— Скоро выход, — сообщил приятную новость вампир.

— Давно пора! — проворчала Дэя, пытаясь избавиться от паутины в волосах. — Эльфы разбегутся от одного нашего вида.

— Надо подождать остальных. Все тихо? — спросил я вампира. — Нас не встречают?

— Несколько крыс, пара пауков, больше никого нет.

— Пауков! — побледнела Дэя.

У всех нас есть маленькие слабости, и, похоже, перспектива встречи с пауками пугала ее больше, чем предстоящая схватка с эльфами.

— Да, леди, — слегка поклонился Мезамир. В его глазах сверкнули столь знакомые мне озорные огоньки. — В этих подземельях полно пауков. Странно, что вы не заметили этого раньше, тем более что один из них довольно давно едет на вашей спине.

Дэя побледнела еще больше и замерла на месте, крепко зажмурив глаза, словно маленькая девочка.

— Сними его, Леклис… — нервно попросила она. — Пожалуйста, сними!

— Все в порядке. — Успокаивая, я прижал девушку к себе. — Не бери в голову, Мезамир всего лишь пошутил.

— Так у меня на спине ничего нет? — все еще не открывая глаз, спросила она.

— Тут вообще нет пауков, — соврал я, осторожно раздавив ногой снятого с нее паразита.

Дэя метнула злобный взгляд в сторону вампира, но тот, почуяв неприятности, уже скрылся во тьме хода: свет ему был не нужен.

— Лучше тебе не попадаться мне на глаза! — прошипела она в темноту, уверенная в том, что вампир ее прекрасно слышит. — Идем за ним.

— Ты думаешь, мы сможем захватить замок втроем? — улыбнулся я не на шутку раззадоренной девушке. — Сумасшедшие затеи — это по моей части, а не по твоей. Подождем остальных.

Долго ждать не пришлось: за нашими спинами раздался шорох множества ног, стены подземелья осветил неровный свет факелов и магических светильников.

— В этих катакомбах, ваше высочество, сам Падший ногу сломит, — пропыхтел мессир Мартин, тяжело дыша и утирая со лба пот. — Долго еще?

— Мы на месте. За поворотом — вход в подвалы. Если все пойдет как надо, мы без особых хлопот возьмем внутренний двор и королевский замок.

В винном подвале было темно и тихо, вдоль стен выстроились огромные пузатые бочки. Впрочем, с нашим появлением стало заметно светлее и оживленней: почти пяти сотням воинов и магов сложно сохранить абсолютную тишину. Кто-то кого-то задел при выходе из узкой двери тайного хода, кому-то отдавили ногу. Подвал наполнился шелестом сотен ног, глухим гулом и тихими переругиваниями.

— Все тут? — Я окинул взглядом собравшиеся воинство. Пять сотен, чуть меньше половины моих воинов. Оставшиеся ждут своего часа во внешнем дворе, с ними Глок и Клорина.

Меченый, шедший последним, хмуро кивнул головой:

— Да, ваше высочество.

— Ждем сигнала Мезамира. Все знают, что надо делать? Держитесь рядом с магами и берегите их как зеницу ока, от этого зависит не только ваша жизнь, но и общий успех. Если эльфы смогут поднять тревогу, то для нас все будет кончено — не спасут и маги.

Королевский замок. Сейчас, наверное, трудно представить, что когда-то вся столица королевства умещалась за этими древними крепостными стенами. А стены помнили многое… Очень многое… Их холодные камни видели рождение Восточного королевства, когда мой далекий предок Леклис, в честь которого меня и назвали, огнем и мечом объединил разобщенных и враждующих полукровок. Они видели мятежи и праздники, королевские свадьбы и похороны. Сколько пота и слез впитали они… Сколько крови… Молчаливые свидетели прошлого, рьяно хранящие свои тайны.

Сегодня им предстояло стать свидетелями еще одного деяния. Интересно, как потомки назовут его? Искусной военной хитростью или подлой расправой? Каким я останусь в истории? Справедливым? Мудрым? А быть может — Кровавым? Впрочем, какая разница? Я сам выбрал путь борьбы и знал, что он означает. Сколько крови прольется, сколько совершится зла, прежде чем восторжествует мир…

А восторжествует ли?

Да и нет у меня другого способа взятия замка.

Площадь перед замковыми воротами кишела людьми, волна за волной выливающимися из узких улочек и переулков. Все они были заняты — заняты только одним: они умирали.

На стене пестрели яркими одеяниями эльфийские лучники, раз за разом обрушивая на бушующую толпу сверкающий ливень смерти.

А в режущей глаза синеве небес кружились черные точки падальщиков.

Нет! Этого не будет! И не важно, проклянут мое имя потом или нет.

— Ты что-то сказал, Леклис? — Шепот Дэи выдернул меня из задумчивого оцепенения: похоже, последнюю фразу я произнес вслух.

— Просто задумался, — честно признался я, оглядываясь по сторонам.

Воины уже разбились на пять отрядов. Один возьмет ворота, еще два пойдут от них вдоль стен, снимая по пути часовых, и встретятся около королевской конюшни на заднем дворе. Два оставшихся захватят внутренние покои королевского замка. Эльфов должно быть меньше сотни, и все они располагаются в южном крыле. Обо всем этом доложили шпионы Ховальда — слуги нужны и эльфам: не самим же им ухаживать за лошадьми и готовить, а пара золотых монет живо поднимает патриотический настрой и развязывает языки.

Скрипнув, отворилась дверь в подвал. В проеме выросла фигура Мезамира.

На мой вопросительный взгляд он молча кивнул и улыбнулся, оскалив свои белоснежные клыки.

Химера с тихим шелестом выползла из ножен.

* * *

Ирлимару[13] Шиарену не нравилась сегодняшняя ночь.

С каждым днем в городе нарастало недовольство, отсутствие магов могло сказаться на безопасности немногочисленного гарнизона. Случись в городе восстание — он оказался бы заблокирован в королевском замке.

А если у восставших будут маги?

Мысль была неприятной. Он уже приказал увеличить количество патрулей: под прикрытием магии враги могли подойти к самым воротам, прежде чем их заметят. Да и ворота, несмотря на то что к их созданию приложили руки гномы, не смогли бы долго сопротивляться враждебным заклинаниям.

Спать не хотелось, и он, повинуясь старой привычке, решил лично обойти посты.

Десяток стражников молчаливо топал за хмурым командиром. Лишь эхо их шагов нарушало сонное величие королевского замка.

Неожиданно стало необычайно тихо. Казалось, время остановилось в зале, куда они вошли. Проверенное временем чутье просто взвыло об опасности — ирлимар выхватил из ножен меч, но тут словно из воздуха выросли десятки вооруженных воинов. Он успел принять на острие одного, но чей-то кинжал сразу же пробил бок, и ирлимар упал на паркет, обливаясь кровью. Рядом с ним один за другим гибли его стражники, так и не успевшие изготовиться к бою.

— Невидимость и вуаль тишины! — прохрипел он, слишком поздно найдя разгадку.

Звуки уже вернулись, вокруг молча пыхтели и суетились нападавшие, добивая раненых и обыскивая мертвецов.

— Ты прав, эльф! — Остатками сознания ирлимар понял, что обращаются к нему и, с трудом разлепив глаза, постарался разглядеть говорившего, но затуманенный взор различал только размазанные тени.

— Не мучай. Добей… — Слова дались с трудом и отозвались мучительной болью по всему телу.

Тень перед глазами сделала какое-то движение, и острие меча проткнуло грудь. Он еще успел заметить голову дракона на навершии.

Потом был свет…

* * *

Горящие свечи роняли капли расплавленного воска на холодный каменный пол подземелья, но их света явно не хватало, чтобы осветить зал, погруженный во мрак.

На холодной мраморной плите в центре зала бился в путах скованный цепями орк. Мышцы его вздулись от напряжения в тщетной попытке вырваться из смертоносных оков, но все было напрасно. Из заткнутого кляпом рта доносились невнятные стоны и хрип. Глаза орка с ужасом наблюдали за медленно подходящей, словно плывущей над полом, фигурой, укутанной в темное одеяние. Изящная рука вынырнула из складок одежды и осторожно, даже ласково, утерла пот со лба пленника. От этого он забился в путах еще сильнее. На небольшую подставку рядом с пленником легла книга в черном кожаном переплете с гравированными позолоченными вставками на углах.

Эхо загуляло по стенам зала, играя словами затерянного во времени ритуала.

В свете свечей в руке фигуры блеснул кинжал и серебряной молнией пробил сердце жертвы.

Пленник дернулся в путах и затих.

Следующая фигура, возникшая в пятне света, показалась ей странно знакомой.

Мужчина-полукровка, в котором причудливо переплелись черты всех известных светлых рас. В его длинных черных волосах уже сверкали тонкие серебряные нити седины. Над левым глазом виднелся шрам от застарелой раны.

«Леклис?!» — прошептала Эйвилин…

И проснулась.

Открыв глаза, она еще долго лежала, вспоминая детали сна.

Сна или видения?

Этот вопрос долгое время не давал ей покоя.

Два дня назад она вернулась в столицу вместе с отцом и матерью.

С приближением зимы война в Горном королевстве стала затихать. Через усыпанные снегом перевалы было трудно провести армию, не растеряв ее боеспособности. С наступлением весны схватки возобновятся, а пока стороны зализывали раны. Впрочем, гоблинов вытеснили уже к самым границам горной страны, хотя в их руках оставались все приграничные крепости. Головная боль гномов — эти крепости они строили для себя и строили на совесть, и вернуть их без обильной кровавой платы будет очень сложно.

Эйвилин поднялась со своего ложа: за окном еще было темно, ночь не спешила уступать свои владения дню.

Спать больше не хотелось, поэтому девушка решила взять пару книг в библиотеке.

Закутавшись в теплый халат, она осторожно спустилась по ступенькам на первый этаж виллы. Магический светлячок, зависший над левым плечом, освещал ей путь.

Неожиданно ее внимание привлек мерцающий красный огонек на веранде, — заинтересованная девушка направилась к нему.

Подойдя ближе, она увидела могучего белобородого гнома, задумчиво пускающего табачный дым из изогнутой трубки. Несмотря на очень позднее время, он был одет по-походному: тяжелая кольчуга, спускающаяся почти до колен, крепкие кожаные сапоги, укрепленные железными вставками. Для полноты картины не хватало только щита и шлема.

Десяток гномов приехал в столицу по приглашению Артиса — это были его старые боевые друзья еще со времен войны с драконитами. Как раз на нее отправил император старшего сына, не на шутку увлеченного Весминой. Злые языки утверждали, что именно из-за их романа эта война и началась. Впрочем, своей цели он не достиг: вернувшийся принц так и не оправдал чаяний венценосного отца.

Эйвилин осторожно откашлялась.

Гном удивленно обернулся:

— Мое почтение, светлая леди, — вежливо поприветствовал он дочь хозяина. — Надеюсь, я не помешал вашему отдыху. Просто мне не хотелось спать, вот я и решил немного прогуляться.

— Не извиняйтесь, мне самой плохо спалось, и я также решила пройтись, — проговорила Эйвилин, встав рядом с ним.

Некоторое время она наслаждалась ночной тишиной, нарушаемой лишь сопением курящего гнома.

Ночь была необычайно красива: облаков не было, и весь небосвод усеян яркой россыпью мерцающих звезд. Было тихо, и казалось, что уснул даже ветер.

— Вы хоть иногда расстаетесь со своими доспехами и оружием? — прервала она затянувшееся молчание, с интересом разглядывая оружие гнома — грозного вида секиру, мирно стоявшую около стены. Любовь гномов-воинов к своему оружию давно стала причиной для множества скабрезных шуток и сплетен.

— Очень редко, леди Эйвилин, — усмехнулся гном. — Для мужчин броня — это как вторая кожа. Даже ваш отец редко снимает легкую кольчугу.

— Но не спит же он в ней? — удивилась девушка, оглядев гнома.

— Так вот вы о чем, — догадался тот, проследив за ее взглядом. — Спешу вас разочаровать, леди: я еще не ложился. Мы с вашим отцом допоздна засиделись в малом зале. Нам было о чем поговорить. Мы сидели бы, наверное, до утра, но тут вмешалась ваша матушка — леди Весмина. У вашего отца завтра непростой день: император изучил его доклад и требует к себе. — Гном презрительно скривил губы.

— Вы не любите моего дядю?

Гном зло сплюнул в ночную темноту.

— Простите, леди, — извинился он. — Ваш дядя слишком слаб для правителя. Ваш досточтимый дедушка сделал большую ошибку, лишив старшего сына трона. А все из-за ваших сумасшедших законов и знаменитого эльфийского упрямства, почему-то упорно называемого гордостью.

— А чем плохи наши законы?

— Эти ваши старшие дома, младшие дома. Перейти из старшего дома в младший довольно легко, а перейти из младшего в старший — практически невозможно.

— У людей и полукровок так же. Пусть у них нет так называемых домов, но ведь не может у них крестьянин сделаться королем!

— Так же, да не так. Хороший воин вполне может получить дворянство, и это понятно: они постоянно воюют. А у вас когда последний раз принимали из младшего дома в старший? Не трудитесь, все равно не вспомните! Ваша матушка, даже выйдя замуж за вашего отца, осталась в младшем доме. Теперь вы, леди, хоть и принадлежите к правящему дому, не можете претендовать на корону, пока не выйдете замуж за представителя одного из старших домов.

— Я это знаю лучше вас, — хмуро кивнула головой Эйвилин. — Пусть убираются к Падшему, мне не нужна корона, а выходить замуж я буду по любви, и не важно, кем будет мой избранник.

— Помоги вам творец, леди. Те старшие, кого я знаю, — просто спесивые уб… Кхм… — кашлянул на полуслове гном, — зазнайки. Ваш отец — редкое исключение. А ведь вся их заслуга только в том, что их предки были великими магами эльфов.

— Странно слышать это от гнома. Вы же ревностно храните память своих героев!

— Но мы не делаем героев из их потомков, если они того не достойны. Кузнец у нас может сделаться главой клана, а его сын, в свою очередь, снова будет кузнецом или простым воином. Да и само звание старейшины не дает каких-либо привилегий, а лишь накладывает громадную ответственность.

— А доступ в знаменитые сокровищницы гномов?

— Любой гном может попасть в сокровищницу, это не запрещено: богатства принадлежат всему подгорному народу.

— То есть любой гном может прийти туда когда угодно и забрать золото или понравившуюся вещь? — изумилась Эйвилин.

— Разумеется, нет. — Гном выпустил в небо очередную струйку табачного дыма. — Можно просто прийти и посмотреть. Взять что-то из сокровищницы можно только с разрешения старейшин.

— Не понимаю: если любой может войти в сокровищницу, то что ему мешает унести монету-другую? Не будете же вы пересчитывать все свои богатства после каждого прихода посетителей!

— У нас свои секреты, леди, — хитро усмехнулся гном. — Мы не обладаем магией в вашем понимании, но кое-что все-таки умеем. Иначе нас бы уже растоптали более развитые в магическом плане расы. Из сокровищницы невозможно что-либо незаметно вынести, не поставив на уши всю ее охрану.

— А были попытки?

Гном нахмурил брови и некоторое время молчал:

— Да, были. Правда, всего несколько. Да и как не быть? Гномы ведь тоже разные бывают, но отступников ждет только одно.

— Смерть?

— Есть вещи хуже смерти, леди. Бесчестие и изгнание не только отступника, но и всей его семьи. Грехи отцов ложатся на детей.

— Неужели любой гном может стать старейшиной или королем? — сменила тему Эйвилин.

— Ограничения, конечно, есть. Во-первых, старейшиной не может стать гном, не разменявший девятый десяток лет, и это естественно: с годами приходит опыт.

— Или старческий маразм…

— Это тоже случается, — весело хохотнул гном в ответ. — Во-вторых, кандидат должен быть богатым, и богатство должно быть накоплено им самим, а не получено в наследство. Исключение делается только для воинов, — он грустно усмехнулся, — среди них редко бывают богачи.

— Вот тебе и равенство! — Эйвилин скептически выгнула левую бровь. — А если он был из зажиточного рода?

— Если бы вы знали, какие у нас налоги на наследство, вы бы не задали этого вопроса, — хитро усмехнулся ее собеседник.

— А какой смысл постоянно собирать богатства, если после смерти детям ничего не останется?

— Ну, кое-что все же остается. Да и не ценится у нас богатство, полученное в наследство. Уважение и признание не покупаются за деньги.

— И вы считаете наши законы сумасшедшими! — покачала головой девушка.

Гном негромко рассмеялся:

— Возможно, я слишком предвзят, но ваши порядки… Они остались у вас еще с тех времен, когда эльфы жили в Западных лесах. Раньше считалось, что в старших домах лучше передаются магические способности, но теперь совершенно ясно, что это неправда. Рано или поздно вам придется изменить существующее положение дел, и я не завидую тому, кто решится на этот шаг. — Неожиданно он зевнул, прикрыв рот огромной мозолистой ладонью. — Пожалуй, самое время немного отдохнуть. Доброй ночи, светлая леди.

Гном развернулся и пошел к выходу с веранды, громыхая подкованными сапогами.

— Подождите! — окликнула его девушка. — Как вас зовут? Я помню, отец представлял вас, но я не запомнила.

— Бальдор Белобород — к вашим услугам, леди! — Гном с достоинством поклонился и направился в свои покои.

Постояв еще немного, Эйвилин отправилась в библиотеку.

Библиотека занимала почти всю южную часть западного крыла виллы, но пользовались ею довольно редко. Да и сама вилла, несмотря на свою запредельную стоимость, довольно часто пустовала. Лишь молчаливые слуги поддерживали порядок в пустых комнатах, тщетно ожидающих своих хозяев. После свадьбы семейная чета редко бывала в столице — в основном из-за ссоры Артиса со всесильным отцом, так и не простившим старшего сына. После гибели императора Элберта VI от глупого несчастного случая на охоте лиственную корону получил младший брат Артиса, принявший после коронации, согласно традиции, имя Элберт.

Библиотека встретила Эйвилин пугающей тишиной. Огромные стеллажи с книгами прятались друг за другом, образуя настоящий лабиринт. Тут были книги разных эпох и разных направлений: сочинения эльфийских мыслителей и трактаты о военном искусстве орков, книги по магии, медицине, истории. Пожалуй, лишь библиотека столичного университета могла похвастаться более богатым собранием.

Подавив в себе желание запустить еще три-четыре светлячка, девушка подошла к небольшому столу рядом со входом и простеньким заклинанием разожгла десяток свечей в серебряных подсвечниках. Она еще слишком плохо контролировала свой дар, и поддержание трех светлячков разом быстро бы измотало ее силы — что уж говорить о более серьезных заклинаниях.

Девушка остановилась перед книжным лабиринтом. В свете свечей обстановка погруженной во тьму библиотеки показалась ей еще более мрачной и пугающей. Как назло, книги по магии находились в самом дальнем углу. Подумав немного, она не удержалась и щелчком пальцев вызвала еще один светящийся шарик, заставив его зависнуть над правым плечом. После чего без труда добралась до огромного стеллажа с собранием — одним из самых полных в Империи — магических книг. Правда, многие знания, столь тщательно сохраненные, уже не представляли никакой практической ценности. За века своего существования магия не стояла на месте, а динамически развивалась. Строились и рушились теории, низвергались, казалось бы, фундаментальные основы, а на их месте вырастали новые. Существующая стабильность утвердилась чуть более шести столетий назад, да и то для этого понадобились две кровопролитные войны.

Не найдя ничего интересного на нижних полках, девушка обратила свой взор на верхние — правда, до них еще предстояло добраться. Можно было, конечно, вытаскивать книги наугад с помощью магии, но на это пришлось бы потратить отнюдь не бездонные магические силы. Тратилась манна мгновенно, а вот восстанавливалась довольно долго. Многие боевые маги после двух-трех крупных сражений пару месяцев не могли пользоваться своим даром.

Немного поискав, она нашла меж стеллажей небольшую подвижную лестницу, с помощью которой и получила доступ к интересующим ее полкам. Книги вверху оказались довольно интересными и менее старыми, чем представленные ниже. Хотя и тут была парочка совсем уж древних фолиантов, не представляющих уже никакой магической ценности.

Выбрав парочку книг и присмотрев еще несколько книжек на будущее, Эйвилин собиралась спускаться вниз, но тут ее внимание привлекла самая крайняя книга на верхней полке. В черном переплете из кожи, похожей на змеиную, она выглядела очень необычно.

Заинтересованная Эйвилин вытащила ее и тут же едва не уронила.

Черный переплет, позолоченные треугольные вставки, покрытые затейливой вязью гравировки…

Книга из сна.

* * *

В комнате царил страшный беспорядок. Даже после достопамятной вечеринки с Клориной и Дэей такого не было: видимо, эльфы не раз ее обыскивали. Под ногами что-то прошелестело, я посмотрел вниз. Из-под носка сапога выглядывал лист бумаги, покрытый пылью.

Убрав ногу, я наклонился и поднял его. В глаза бросились строчки написанного мной лет в шестнадцать стихотворения.

А мир не для нас, наше дело — война.

Походы, набеги, осады…

Горький смешок сорвался с моих губ.

Воистину: бойся исполнения своей мечты. Я мечтал прославиться на полях сражений и жалел, что нет войн, а теперь вся моя жизнь — одно непрекращающееся сражение за выживание. Сначала только мое, а теперь еще и всего королевства…

Как ни странно, все прошло так, как и планировалось. Сначала мы захватили внутренний двор и королевский замок. Это было нетрудно: тут была сотня эльфов, не больше.

Потом был захват внутреннего двора. Вот тут-то и пришлось повозиться. Там помимо многочисленных складов, конюшни и арсенала находились три казармы, в которых раньше размещалась королевская гвардия. Первые две казармы удалось уничтожить без особых хлопот: тихо убираем бодрствующую стражу, а дальше работают маги — их некому сдерживать. Большинство эльфов были усыплены и безжалостно перерезаны в собственных постелях.

Пленных я приказал не брать. Да и как их возьмешь, если эльфийских воинов больше впятеро? Мы резали их, словно свиней на бойне. Многие из наших выходили из залитых кровью казарм с безумным взглядом и трясущимися руками. Я понимал их. Одно дело, когда убиваешь в схватке, и совсем другое — когда режешь не способного сопротивляться. Это работа палача, а не воина. Но выбора у меня не было.

Пресловутая честь правителя — ты можешь пойти на любую подлость ради блага собственного народа.

Впрочем, избиение эльфов продолжалось не столь долго, как мне представлялось. Воины и маги устали. А у последней казармы нас встретили стрелы.

Эльфийские лучники…

Сколько про них уже рассказано, сколько еще расскажут! Эльфы считались великими стрелками, и это была заслуженная слава.

Стрелы, вынырнувшие из узких окон, собрали богатый урожай, прежде чем мы смогли найти укрытие. Любой шорох, любое движение вызывало смертоносный ливень. Но в этот раз удача была на нашей стороне. Запертые в казарме, эльфы не могли стрелять навесом, да и окон в здании было не так много. Подсуетившиеся маги сразу соорудили заклинание Щита, и мы без труда прошли к самым стенам. Потом была долгая кровопролитная схватка в узких коридорах. Эльфы не сдавались в плен, да никто и не стремился их брать. К тому времени, когда первые лучи солнца выглянули из-за горизонта, все было кончено. Пятитысячный эльфийский гарнизон перестал существовать.

С высокого шпиля Королевской башни замка соскользнуло зеленое знамя с восходящим солнцем: ему на смену пришло черное знамя со вздыбленной химерой.

Глава 5

Мелкая ставка

Десять лет жизни за сутки спокойного сна!

С трудом сдираю с себя дорогой, но жутко неудобный костюм. Несколько пуговиц, не выдержав моего яростного напора, отрываются и улетают куда-то в сторону.

К Падшему раздеваться! Не снимая сапог, заваливаюсь на такую манящую кровать и, обхватив руками мягкую подушку, закрываю глаза.

Ночь и последовавший за ней день вымотали меня до предела, — даже на стенах Железного холма я так не уставал. Пришлось показаться на глаза моему «возлюбленному» народу. В городе праздник — а как же: пришел наследник престола и освободил их от эльфов! Сегодня они ликуют, а через пару дней будут меня проклинать. А еще через две недели будут так же ликовать, приветствуя высокого лорда. Или не будут?

А катись все к Падшему! Спать!

Тихий стук в дверь мгновенно разбудил меня. Сейчас я кого-то убью! С трудом разлепив глаза, вижу вошедшего Глока.

— Окрестные бароны собрались, мой принц, и ждут вас.

— Они ведь должны были прибыть только к вечеру!

— Уже вечер, сир.

Я посмотрел в окна: за ними уже вовсю властвовали сумерки. А мне казалось, я только лег. Пробормотав проклятье, принимаюсь одеваться. Издать, что ли, указ, приравнивающий попытку меня разбудить к государственной измене? Глок услужливо протянул мне найденную в сокровищнице корону принца. Хотя это даже не корона, а просто тонкий серебряный обруч. Мы с Ольденом всегда носили такие на официальных мероприятиях, если, конечно, нам не удавалось их избежать. Поморщившись, надеваю ее на голову.

Ненавижу ритуалы!

Подавив зевок, выхожу из покоев и направляюсь в тронный зал, за мной следом топает четверка стражников во главе с Глоком. Коридоры дворца пугающе пустынны, лишь в одном из залов несколько слуг смывают кровавые следы — напоминание о прошедшей схватке. Наконец показываются знакомые двери тронного зала, около них каменными изваяниями застыла пара стражников в начищенных до блеска кирасах с выгравированной химерой. Замковые арсеналы были в моей полной власти, и мои воины получили лучшее, что там было, перестав выглядеть как банда разбойничьего сброда.

Стражники распахнули двери, я прошел в тронный зал. Тут мало что изменилось за время моего отсутствия. На стенах все так же пылятся старые знамена и потускневшие от времени гобелены. На ступенчатом возвышении стоит трон. Тяжело вздохнув, направляюсь прямо к нему. Эхо, рожденное звуками моих шагов, вносит в атмосферу пустынного зала каплю какой-то мрачной торжественности.

Король умер, да здравствует король!

Немного поколебавшись, сажусь на трон.

Привыкай, Леклис. Теперь это твой трон.

Дело за малым — удержаться на нем. Ирония судьбы: я с удовольствием готов избавиться от того, о чем многие мечтают всю свою жизнь.

Леклис Великий оставил своим потомкам беспокойное наследство. Восточное королевство далеко не так едино, как может показаться на первый взгляд. Оно напоминает слоеный пирог. Правят балом три герцогства, населенные в основном потомками от смешанных браков людей и эльфов. Герцогства занимают добрую половину земель королевства. Они связаны присягой на верность королю, но кто в наши смутные времена помнит о старых клятвах?

Обширные территории на границе с драконами занимают остатки некогда многочисленных орков. Прошло то время, когда дикие зеленокожие орды нагоняли ужас на жителей земель изученного мира. Орки были слишком воинственны и успели рассориться со всеми светлыми расами. За это и поплатились. Эльфы и люди однажды прекратили взаимные свары, решив совместно избавиться от беспокойных соседей, и это им почти удалось. Орки были разбиты, а их земли захвачены победителями. Остатки некогда многочисленной расы отступали до самых границ с драконами, но когда отступать стало некуда, они встали насмерть и сталью отстояли право на свое существование. Восстановить былое величие оркам не удалось, но их воинственный дух остался не сломленным. Веками приграничье поставляло лучших наемников в армии владык людей, да и гномов. Даже эльфы не брезговали прекрасно выученной оркской пехотой.

Остальные полукровки проживали в центральной провинции, являющейся королевским доменом. Правда, такие, как я, даже тут были большой редкостью. Полукровки тоже не слишком дружат между собой. Потомки эльфов и людей недолюбливают орков, те отвечают им взаимностью. Сильная королевская власть и постоянные внешние угрозы вынуждали их сотрудничать, но теперь все переменилось. Надежды на герцогства и их властителей очень мало. Возможно, эльфы уже купили их со всеми потрохами — слишком уж тихо они себя ведут. Ведь, выступив совместно, они могли смести эльфов и утвердить на королевском троне новую династию. Хотя, возможно, они просто не смогли поделить королевскую корону.

Пока не смогли поделить…

Ничего, прорвемся! Сначала надо разобраться с войском эльфов и вытащить остатки орков из капкана. Если это удастся, то пики орков обеспечат мне сохранность трона, а если нет… да простят меня мои предки!

— Пригласи их, Глок, — кивнул я капитану.

Он коротко поклонился и пару раз хлопнул в ладоши. На противоположном конце зала стражники открыли тяжелые парадные двери. В тронный зал чинно проследовал десяток различных полукровок — бароны центральных провинций. Пожалуй, самая надежная часть дворян королевства.

Некоторых из вошедших я знаю, некоторых вижу впервые. У многих из них тот проклятый поход унес отцов, сыновей, братьев. Потом по их землям прошлись эльфы.

Теперь они жаждут отомстить, и я дам им такую возможность.

* * *

Я рассматривал расстеленную на столе карту королевства.

Итак, что мы имеем, Леклис?

Армия эльфов бьется о стены двух оркских городов. Нетрудно понять, что сделает Уриэль, узнав, что столица в моих руках. У нас с высоким лордом одна, но пламенная страсть — обоюдная ненависть друг к другу. Даю руку на отсечение — через полторы-две недели он будет под стенами столицы.

Смогу ли я собрать к его приходу равную по силе армию?

Нет! Несмотря на то, что бароны обещали мне свою полную поддержку.

Бароны, остатки королевской армии, ополчение. Тысяч двадцать наберется, но из них только треть профессиональные воины. Мало, слишком мало. Еще пятьсот лет назад подобная армия считалась бы крупной, а теперь нужно в три раза больше сил, чтобы противостоять полнокровной армии эльфийского дома.

В кабинет неслышно проскользнули две женские фигуры. Правда, я отдавал приказ стражникам никого не пускать, но не думаю, что существует на свете силы, способные остановить эту бешеную парочку.

— Ты с ума сошел, Леклис! Тебе просто необходим отдых! — Похоже, Клорина испытывала жуткое желание запустить в меня чем-то тяжелым. На мое счастье, я не снимал амулета драконов, а он защищал меня от любой магии. Или от любых предметов, брошенных с помощью этой самой магии в мою драгоценную особу. Что не могло не радовать. Имей девушки возможность, они бы насильно усыпили меня. Порой забота обо мне переходила у них все разумные да и, пожалуй, неразумные пределы тоже.

— Чуть позже, — покачал я головой.

— Может, хотя бы поешь? — спросила Дэя, тяжело вздохнув.

— Хорошо, позови кого-нибудь из слуг, — легко согласился я, решив не расстраивать девушек.

— Посмотри в окно, Леклис! Ночь на дворе, а слугам тоже надо спать. Во всем городе не спят только стражники да один полоумный принц с парой советников.

— Это кто же? — искренне удивился я.

— За твоими дверьми препираются Глок и Ховальд.

— Глок понятно, а что там делает Ховальд?

— Спорит с капитаном твоих стражников, — пожала плечами Клорина. — Ладно, что бы ты без нас делал, мы найдем тебе перекусить.

Девушки ушли, оставив меня наедине с собственными мыслями. Вновь склонившись над картой, я погрузился в раздумья. Отсидеться за стенами столицы? Нет.

Это не Железный холм с тройным кольцом стен, вырастающих из скал. В столице помимо замка — одно кольцо не слишком высоких стен с редкими обветшавшими башнями. Стены давно нуждаются в ремонте, да и город уже вырос из них. Дядя задумывал начать постройку нового кольца укреплений — война помешала. Если закрепляться в столице, то треть города придется уничтожить.

Отличное начало правления! Подобное решение выльется в бунт, а только его мне и не хватает для полного счастья.

Будь армия дома вполовину меньше…

Мой взгляд замер на большой провинции совсем рядом с приграничными землями.

Ну, конечно! Герцогство Табас совсем рядом с приграничьем! Если оно выступит на моей стороне… Впрочем, мне и не нужно, чтобы оно выступило: достаточно убедить в этом эльфов.

Я стремительно проследовал к письменному столу и быстро набросал на листе пергамента послание, скрепив его королевской печатью.

Теперь мне нужен гонец, и я знаю, кто мне его найдет.

— Глок!

— Я здесь! — Старый капитан возник в кабинете мгновенно, словно прошел сквозь стену.

— Пригласи Ховальда.

— Слушаюсь, ваше высочество!

Я поморщился: капитан был моим наставником с малых лет, у меня сводило скулы от его постоянных «сиров» и «ваших высочеств».

— Я здесь, сир. — В дверном проеме возникла фигура Ховальда.

— Присаживайся, — кивнул я в сторону одного из кресел.

Долго уговаривать главу гильдии не пришлось.

— Скажи, в твоей гильдии есть кто-то, кто тебе мешает? — поинтересовался я, опускаясь в кресло напротив него.

— Не понимаю, ваше высочество.

— Я спрашиваю, есть у тебя в гильдии тот, от кого ты не прочь избавиться?

Ховальд кинул на меня задумчивый взгляд:

— Зачем вам это, мой король?

— Мне нужен гонец! — Слово «гонец» далось с трудом. — Хочу напомнить герцогу Табаса о присяге на верность и потребовать помощи.

— Он не пойдет за вами, — все еще не понимая, покачал головой Ховальд. — Мои шпионы докладывают, что он договорился с эльфами, выторговав себе часть земель орков в обмен на свое бездействие.

— А если я предложу ему одну из центральных провинций и должность первого министра?

Глава гильдии задумчиво почесал лоб, взвешивая все «за» и «против» такого предложения.

— От столь жирного куска трудно будет отказаться, — осторожно заметил он. — Есть одно «но»: его земли находятся рядом с приграничьем, а там эльфийская армия. Узнай они… — На пару мгновений Ховальд замолчал, на его губах заиграла улыбка понимания. — Пожалуй, у меня есть тот, кто нужен вам и уже не нужен мне.

— Мы поняли друг друга? — спросил я, протягивая ему запечатанный королевской печатью свиток.

— Да, сир! — Послание перешло из моих рук в руки главы гильдии. — Вы можете рассчитывать на меня! Я пошлю своего лучшего агента. Правда, путешествие по королевству сейчас не безопасно: разбойники на дорогах совсем распоясались.

— Надеюсь, гонец избежит столь нежелательных встреч?

— Не беспокойтесь, сир, он умрет, но доставит послание по назначению! — заявил он с непоколебимым апломбом.

— Очень на это рассчитываю. — Вяло машу рукой, показывая, что аудиенция закончена.

Ховальд покинул кабинет. У самого входа замечаю притаившихся девушек. Дэя держит в руках корзинку, наполненную фруктами, Клорина — кувшин с вином.

— Вы все слышали?

— Достаточно, чтобы понять, — кивнула Дэя.

— И что вы думаете обо всем этом и обо мне?

— А что мы должны думать?

— Ну, я не знаю: что я негодяй, обрекающий неизвестного гонца на верную смерть.

— Ты слишком строг к себе, Леклис, — покачала черноволосой головой Клорина.

— Я такой, какой есть.

— Это мне в тебе и нравится, Леклис, — улыбнулась Дэя — ты добрый и мягкий, но, если нужно, ты становишься крепче стального бруска.

— Добрый и мягкий, — горько усмехаюсь я. — После вчерашней ночи моим именем будут пугать детей по всей империи!

Между тем Клорина проворно наполнила бокал вином и протянула его мне, я машинально осушил его.

Девушки торжествующе переглянулись.

Вот ведь хитрые бестии!

— Что там было? — спросил я, догадываясь, каким будет ответ.

На тело уже навалилась страшная усталость. Веки потяжелели, не осталось ни сил, ни желания держать глаза открытыми.

— Щепотка «сонной травы» дает поразительный результат, — злорадно ухмыльнулась Клорина. — Спокойных снов, Леклис.

— Спасибо, — поблагодарил я, прежде чем мои глаза сомкнулись.

* * *

За сервированным столом гномы чувствовали себя явно неуютно. Репутация хозяйки дома не позволяла им избежать банкета в свою честь. Хотя очень хотелось!

Нет, гномы любили хорошо поесть, но банкет по эльфийским правилам представлялся им разновидностью какой-то особо мучительной пытки. Все дело было в бесчисленном количестве столовых приборов — вилок, ложек и ножей разной величины, которыми требовалось поглощать приготовленные блюда.

— Спасайте, леди! — Шепот Бальдора застал Эйвилин врасплох. Гном был не на шутку встревожен. — Мы не знакомы с вашим этикетом и совершенно теряемся в хитросплетении столовых приборов.

— А чего тут сложного? — удивилась Эйвилин. — Столовый нож и вилка, две рыбные вилки, вилка для закусок, ложка для… — Девушка осеклась на полуслове, увидев неподдельную панику в глазах гнома. — А почему мой отец вам не помог?

— Ваш отец сказал: «Это будет весело», — и умыл руки, — хмыкнул гном. — А нам так не хочется расстраивать вашу почтенную матушку!

— Что от меня требуется? — Эйвилин вспомнила, сколько сил приложила Весмина для устройства этого обеда.

— Подсказывайте мне, для чего нужен тот или иной прибор и какое блюдо им есть.

— А остальные гномы?

— Остальные будут повторять все за мной.

Только сейчас Эйвилин увидела, что взоры всех сидящих за столом гномов направлены в их сторону.

— Хорошо, так и сделаем.

Обед прошел лучше, чем она предполагала. Она тихо подсказывала Бальдору назначение тех или иных приборов и едва сдерживала смех, видя, с каким усердием остальные гномы копируют его действия, движения, а порой и выражение лица. Надо отдать гномам должное: получалось у них весьма неплохо.

— Для чего нужна эта ложка? — спросил Бальдор, вертя маленькую серебряную ложечку, которая просто терялась меж его пальцев.

— Для десерта.

— Я говорил — у эльфов сумасшедшие обычаи. Только вы могли придумать добрую дюжину нелепых столовых приборов. Руками, что ли, нельзя поесть? — проворчал гном.

Эйвилин тихо рассмеялась.

— Теперь я понимаю, почему манеры моего отца считают эксцентричными. Он слишком много времени провел среди гномов.

— Эх, леди, видели бы вы его двадцать лет назад. В то время мы славно сражались с драконитами. Мне тогда как раз пятый десяток исполнился — самый расцвет сил. Сутками напролет могли рубиться. А потом еще пару суток праздновать победу. Да, славные были времена! — вздохнул гном.

Наконец обед закончился, и все стали расходится.

— Спасибо, светлая леди, — учтиво поклонился Бальдор и утер вспотевший лоб.

— А, вот вы где? — К беседующей парочке подошел Артис. — Поздравляю, Бальдор, за обедом тебе удалось меня удивить. Не понимаю только, зачем ты просил меня о помощи?

— Мы быстро учимся, — ухмыльнулся гном, бросив в сторону девушки еще один благодарный взгляд.

Оставив отца разговаривать со старым другом, Эйвилин направилась на поиски матери. Найденная книга не давала ей покоя. Все попытки открыть ее закончились неудачей: странный замок на книге упрямо не хотел открываться.

Девушка нашла мать на втором этаже в рабочем кабинете отца. Весмина сосредоточено изучала какие-то бумаги.

— Я не помешаю? — спросила дочь, заходя в кабинет.

— Заходи, дочка; это просто отчет от управляющего. Кстати, ты не видела своего отца?

— Он внизу, разговаривает с Бальдором.

— Знаю я их разговоры, — благодушно усмехнулась Весмина, — после них запасы вина и пива в доме значительно сокращаются.

— Мам, что означает символ в виде черного круга со странной белой руной внутри? — поинтересовалась Эйвилин.

— Руной или пятиконечной звездой?

— Звездой, кажется, — ответила Эйвилин, припомнив знак на книжном переплете.

— Пентакль! Где ты видела подобный символ? — спросила Весмина. От благодушия в ее голосе не осталось и следа.

— Не помню… — Резкая перемена в настроении матери не на шутку встревожила девушку, и она не решилась рассказать про свою находку. — В одной из книг, наверное.

Весмина внимательно посмотрела на дочь:

— Что ж, это возможно, — вздохнула она, успокаиваясь.

— Но что означает этот символ?

— Что такое магия? — внезапно спросила Весмина.

— Магия есть возможность, имеющая очень большую власть, полная возвышенных тайн и заключающая в себе глубочайшее знание вещей: их натуры, их силы, их качества, их действия, их различия и их отношения, благодаря чему она производит свои чудесные эффекты, — блеснула полученными знаниями Эйвилин. — Магический дар заложен в самой природе живых существ, подобно разуму или инстинкту самосохранения. Магический дар — это наследие творца. Поэтому каждый из нас от рождения является магом, но у большинства магический дар остается спящим, и лишь единицы могут им пользоваться.

— Ты неплохо запомнила то, что мы учили, — кивнула головой Весмина и тут же задала новый вопрос: — Сколько существует стихий?

— Четыре, — не задумываясь ответила Эйвилин. — Тейас — Огонь; Вайу — Воздух; Апас — Вода; Притхиви — Земля. Каждый элемент имеет две стези: активную и пассивную. Активная — это созидающее, творящее, производящее начало; пассивная же, напротив, разлагающее, уничтожающее. Но какое это имеет отношение к символу, о котором я спрашивала?

Весмина не обратила внимания на вопрос дочери.

— В начале всего были созданы огонь и свет, — начала она монотонно цитировать книгу сотворения. — «Да будет свет», — сказал творец. Само собой разумеется, что основой света является огонь. Принципу стихии Огня свойственна экспансия. Противоположность Огня — Вода, свойствами которой являются холод и связанность. Следующим элементом является Воздух. Посвященные рассматривают его не как реальный элемент, они выделяют место для него между Огнем и Водой таким образом, что Воздух, находясь между активным и пассивным действиями Воды и Огня, является своего рода преградой, создающей равновесие. Из взаимодействия трех названных элементов возник элемент Земли, как последний элемент, который благодаря своему характерному свойству — затвердеванию — включает в себя все три элемента…

— Одновременно с этим была проведена граница в действии трех элементов, — перебила Весмину Эйвилин, — вследствие этого возникли пространство, мера, вес и время. Я все это прекрасно знаю.

— На самом деле все не совсем так, — тихо проговорила Весмина. — Существует еще одна стихия, но после магических войн о ней предпочли забыть.

— Какая именно?

— Стихия, которая является самой основой нашего бытия: стихия Жизни.

— Почему ее решили предать забвению?

— Пассивная стезя Жизни — Смерть, и они слишком взаимосвязаны. Существовал только один магический орден, подчинивший себе магию Жизни. Те, кого по незнанию принято называть некромантами, хотя некромантия — это всего лишь одна из разновидностей стихии Жизни.

— Черные маги… — прошептала Эйвилин.

— Да, иногда их называли и так, хотя на самом деле это неверно. Тот символ, про который ты рассказала, — это знак их магического ордена. Символ связи четырех стихий с пятой во главе.

— Все-таки я не совсем понимаю, почему это знание объявлено вне закона?

— Понимаешь, девочка, для сотворения простейшего заклинания Жизни нужна кровь разумного существа. Поэтому ее еще иногда называют магией крови. А для сложных заклинаний нужно жертвоприношение. И чем сложнее заклинание, тем больше нужно жертв.

— Поэтому эта магия запрещена?

— Это только одна из причин, — тяжело вздохнула Весмина. — Магия Жизни настолько могуча, что для сохранности мира лучше, чтобы ее забыли. Маг Жизни может излечить любую болезнь, но также он может вызвать страшнейший мор. Он может поднимать мертвых и контролировать живых. Такие знания в хороших руках могут принести много добра, но еще больше они принесут зла в плохих. Лучше о них забыть.

Глава 6

Кровь за кровь

Уриэль, высокий лорд Дома восходящего солнца, нервно барабанил пальцами по шероховатой поверхности большого обеденного стола, уютно расположившегося под огромным полотняным навесом рядом с его шатром.

В этот день у лорда Уриэля было особенно отвратительное настроение. Вчерашний штурм, на который он возлагал большие надежды, провалился. Магам удалось обвалить часть крепостной стены, но орки устроили обильное кровопускание пробившемуся в город через пролом отряду личной стражи высокого лорда. Полегла добрая треть гвардейцев, в обучение и снаряжение которых была вложена груда золота.

Настроение Уриэля не улучшилось, когда он узнал, что магистр в очередной раз покинул лагерь, а его шпионы вновь не смогли за ним проследить.

Его плохое настроение не могло остаться незамеченным. Поэтому за обеденным столом было необычайно тихо. Мало кто хотел стать объектом внимания вспыльчивого господина. Гробовую тишину нарушал только звон ложек о тарелки да нервные остроты особо близких друзей высокого лорда, сидевших рядом с ним.

Миновав застывших вокруг навеса стражников, к похожему на трон креслу Уриэля подошел запыхавшийся ирлимар рейнджеров.

— Разведчики вернулись, милорд. — Ирлимар замер в почтительном поклоне.

— Есть что-то интересное?

— Один из дальних разъездов наткнулся на мертвого гонца, угодившего в засаду разбойников.

— Гонец? — удивился Уриэль. — Нашли что-то интересное?

— Взгляните сами, garonel’lare. — Эльф продемонстрировал главе Дома грязный свиток с обгоревшим краем. — Было при нем. Разбойники обчистили бедолагу до нитки, даже сапоги с мертвеца сняли, остальные вещи кинули в костер. Свиток чудом уцелел.

— Давай сюда!

Почтительно поклонившись в очередной раз, рейнджер отдал свиток. Печать была сорвана, а бумага потемнела от сырости, но послание еще можно было разобрать. По мере прочтения брови высокого лорда изумленно поднимались вверх.

— Карту Восточного королевства мне! Живо! — стремительно поднявшись, потребовал он.

Один из стражников бросился в шатер главы дома и через минуту принес оттуда свернутую карту.

Смахнув на землю обеденную посуду, Уриэль развернул карту перед собой. Что-то найдя на ней, он ударил сжатым кулаком по столу и скомкал карту:

— Будь ты проклят, Леклис! И будь проклят я сам за то, что когда-то решил растянуть удовольствие от твоей казни. Предатели, кругом одни предатели! — Приближенные высокого лорда давно уже не видели своего господина в такой ярости. — Снимаем осаду, через два дня армия должна быть на пути в столицу этого мерзкого королевства. Этот проклятый мятежник каким-то чудом сумел ее захватить!

Большинство собравшихся горячо поддержали своего господина, спеша продемонстрировать ему свою преданность. Унылое осадное сидение всем до смерти надоело, да и все приближающаяся зима не добавляла оптимизма. Почти все они были назначены на свои должности не за какие-то заслуги, а за дружбу с высоким лордом, который был щедр на должности и звания для своих прихлебателей. Ветераны, получившие офицерские звания за верную службу, инстинктивно презирали их, но как мало оставалось в армии дома старых офицеров! Немилость герцога выкашивала их ряды с регулярностью вражеских мечей. Вот и сейчас небольшая группа ветеранов молча обменивалась красноречивыми взглядами, не решаясь оспорить решение главы. Наконец один из ирлимаров все же попытался возразить:

— Разумно ли это, garonel’lare? — спросил он. — Орки вот-вот падут. Да и зачем дробить армию?

Смерив его презрительным взглядом, Уриэль обратился к стражникам:

— Уберите от меня этого труса!

Стражники проворно заломили руки эльфа за спину и увели его прочь. Он не сопротивлялся, его никто не ударил, но с сегодняшнего дня его карьера была окончена.

— На чем я остановился?

— Через два дня мы должны выступить, — подобострастно склонил голову один из друзей Уриэля.

— Верно, а для тебя, Илгорм, есть дело.

— Можете располагать мной, garonel’lare!

— Я дам тебе семь тысяч конницы, почти треть всей моей армии. Выступите немедленно! Герцог Табаса предал меня и выступил на помощь Леклису. Они не должны объединиться! Привези мне голову этого ничтожества, а еще лучше — привези мне его живым в железной клетке!

— Будет исполнено, garonel’lare! — Еще раз коротко поклонившись, Илгорм поднялся из-за стола и направился готовиться к походу.

Спустя три часа копыта легконогих лошадей эльфийских конных лучников вздымали комья земли, спеша на юг-восток.

Оставшиеся войска дома спешно снимали осаду.

* * *

— Вот, garonel’lare, были на опушке леса.

Уриэль окинул взглядом небольшую группу стоящих на коленях полукровок. Из-за невысокого роста и длинных бород их можно было бы принять за гномов, но было видно, что гномами они были в лучшем случае наполовину.

— Кто такие?

Один из полукровок настороженно посмотрел на главу дома.

— Мы? Эта… Лесорубы, значит, — запинаясь, вымолвил он.

— К главе Дома восходящего солнца следует обращаться garonel’lare или, если такому животному, как ты, недоступна старшая речь, высокий лорд! — Один из стражников с силой ударил ногой в лицо полукровки.

— Высокий лорд, — поспешно добавил тот, утирая рукавом кровь с разбитой губы.

— Что вы тут делаете? — презрительно скривился Уриэль.

— Мы, высокий лорд, лесорубы, значит. Наш поселок на другой стороне леса, а я староста ихний. Мы, эта… Зима скоро… — Полукровка вновь вытер кровоточащую губу и поспешно добавил: — Высокий лорд. Самая, значит, наша работа: в столицу дров наготовить. Второй день уже, значит, тута, высокий лорд, лес валим.

Из леса действительно раздавался отдаленный перестук топоров, предостерегающие крики и треск деревьев.

— Сколько вас?

— Так, эта… Высокий лорд, больше сотни. Весь поселок тута, значит. Лес в столицу готовим… мы.

— Шпионите?

— Что вы, высокий лорд! — испуганно запричитал староста. — Мы мирные лесорубы. Лес рубим, лес продаем.

Разговор с полукровкой утомил Уриэля, он тронул коня дальше, не обращая более на коленопреклоненных полукровок никакого внимания. Вслед за ним двинулась его свита.

— Это тупое животное было недостаточно почтительно со мной, — зло процедил Уриэль сквозь зубы. — Напомни мне повесить семью старосты, когда мы будем проезжать через их грязный поселок, — повернулся он к одному из своих спутников со знаками различия лоргона дома[14].

— Слушаюсь, garonel’lare, — склонил голову эльф. — А что, если они действительно шпионят на принца?

— Этот скот?! — Уриэль обернулся и еще раз быстро оглядел низкорослых бородачей. — Тогда у Леклиса дела совсем плохи, если у него такие шпионы.

Уриэль не мог слышать, что неистово отбивающий поклоны староста лесорубов, приблизив в очередной раз лицо почти к самой земле, процедил сквозь сжатые от ненависти зубы: «Он вас уже ждет, высокий лорд».

Армия эльфов бодрым маршем входила в сумрак осеннего леса.

* * *

Лес дышит прохладой. Обильных снегопадов еще не было, но кое-где под деревьями видны обширные белые пятна нерастаявшего снега. Прихваченную заморозками землю покрывает ковер сухих иголок. Огромный, в половину человеческого роста, муравейник, уютно расположившийся под старой сосной, выглядит пустынным: маленькие труженики, собравшись кучей в глубине, ждут большого снега. Между тем пестрый дятел старательно пытается добраться до полусонных муравьев, не обращая никакого внимания на многочисленных зрителей.

Шпионы сообщили, что армия герцога ускоренным маршем движется прямо к столице.

А их уже ждали.

За невероятно напряженные десять дней мне все же удалось набрать армию, а арсеналы королевского дворца позволили ее худо-бедно вооружить. И теперь в густом сосновом лесу в двух переходах от столицы около двадцати пяти тысяч моих воинов ожидали прихода эльфов.

«Не сражайся с гномом в подземельях, с эльфом — в лесу, с орком — нигде».

Старая поговорка никак не шла у меня из головы. Навязывать сражение эльфам в лесу — такой неслыханной дерзости не случалось уже лет восемьсот. И именно поэтому вся собранная мной армия затаилась вдоль петляющей лесной дороги, образуя гигантскую воронку, в которую, громыхая обозами, вползала маршевая колонна армии Дома восходящего солнца. Эльфы были столь самоуверенны — лес — это их дом! — что даже не выслали патрулей своих знаменитых рейнджеров для разведки.

За ошибки надо платить.

Подо мной нервно всхрапнул Ветер.

— Почувствовал старого хозяина? Ничего, скоро встретимся, — успокаивающе похлопываю коня по шее. Где-то в двухстах футах впереди уже добрых полчаса текла вражеская армия, все глубже заходя в расставленный капкан.

— Они втянулись, голова колонны вот-вот упрется в завал. — Рядом с Ветром возник мессир Мартин. Магистр Тиллит остался в столице: слишком тяжело дались старику последние полгода.

— Выдвигаемся, — негромко скомандовал я, легонько ударив пятками по бокам Ветра.

Приказ молниеносно передался по цепочке, и мы двинулись вперед. С другой стороны дороги такой же приказ должен отдать Меченый. Гигантская воронка начала сжиматься.

Один за другим проплывали мимо вкусно пахнущие смолой стволы деревьев. Сухие ветки трещали под копытами лошадей и сапогами воинов. Такой огромной движущейся массе невозможно сохранить тишину. Лес заполнился тихими переругиваниями нервничающих перед битвой воинов, ржанием лошадей и звоном оружия. Никакие лесорубы не могли скрыть какофонии звуков выдвигающейся армии. Впрочем, это было уже не нужно. Да и лесорубы уже сменили плотницкие топоры на более подходящее оружие. Разумеется, эльфы почувствовали неладное и подняли тревогу, но было уже поздно.

— Поднять черные знамена! — не таясь прокричал я, едва меж стволов деревьев показались ряды спешно готовящихся к бою эльфов. — Сигнальщики, не спать!

Рядом со мной мальчишка-оруженосец, немыслимо гордый оказанной честью, удерживал в дрожащих руках древко с полотнищем черного, как ночь, знамени с беснующейся химерой.

Затрубил сигнальный рог, ему начали вторить другие роги. Жаль, нет орков! Их сигнальные барабаны могут вгонять в дрожь даже Падшего.

Огромная хрипящая и вопящая масса воинов обрушилась на дорогу, словно лавина. Лес содрогнулся от звуков яростной схватки.

Ветер с радостью влетел в самый центр небольшого отряда растерянных и сбитых с толку эльфов: боевой конь жил ради таких вот моментов схватки. Лезвие Химеры усердно принялось собирать кровавый урожай. Никакие шлемы не спасали от удара гномьего меча со слезой дракона.

Проломив строй, Ветер едва не налетел на ряд своих копейщиков, наступающих с противоположной стороны дороги. Пришлось очень пришпорить разгоряченного схваткой коня. Перед вставшим на дыбы жеребцом промелькнули бледные лица изготовившихся к схватке воинов. Обогнув нас, они вступили в бой.

Конечно, у меня не хватило бы сил, чтобы атаковать колонну на всем ее протяжении: основные удары были нанесены в голову, хвост и центр колонны. План прост: рассечь армию дома и уничтожить ее по частям. Немногочисленные укрытые лесом лучники должны отвлечь оставшиеся не у дел отряды эльфов: многим из них это будет стоить жизни.

Между тем схватка все разгоралась, в канавы вдоль дороги скатывались новые тела убитых и раненых. Пронзительно засвистели стрелы. Недалеко от меня доброй сотне эльфов удалось закрепиться около груженных припасами и снаряжением обозов. Копейщики с листовидными щитами сдерживали наступающих, а забравшиеся на возы лучники вносили сумятицу в наши порядки. Из-за деревьев прилетела пара огненных шаров — маги вступили в бой. Гневно гудя, словно рой рассерженных пчел, шары пролетели над самыми головами моих воинов и разбились снопом ярких искр перед самым носом эльфийских лучников. На мгновение вокруг эльфов вспыхнул кокон защитного магического поля.

Проклятие! Похоже, среди них есть боевой маг.

Лучники, мгновенно заметив новую угрозу, выпустили в сторону леса добрую дюжину стрел — утыканный ими маг в красном плаще упал меж сосновых стволов. Увлекшись атакой, он совсем забыл о защите.

Развернув Ветра, я направил его прямо к лучникам, в мою сторону тут же полетели смертоносные эльфийские стрелы. В этот раз лучники просчитались: поставленная Клориной и проверенная Дэей защита прекрасно справилась со своей ролью.

Между тем построение эльфов все приближалось. Первый натиск на них закончился неудачей, и часть моих воинов, укрываясь щитами, отходила к лесу. Там, под защитой стволов, они переведут дух и подготовятся к новой атаке.

Ветер за пару секунд преодолел расстояние между нами и лучниками. Изготовившихся к схватке копейщиков он просто перепрыгнул, словно барьер на ипподроме, и всей своей немаленькой массой обрушился на растерянных эльфов, сжимающих бесполезные сейчас луки.

Этот прыжок едва не выбил меня из седла — для сохранения равновесия я отчаянно замахал обнаженной Химерой. Лучники бросились врассыпную от беснующегося всадника. Ветер не стал дожидаться, пока какой-нибудь рьяный копейщик проткнет ему брюхо. Пронзительно заржав, он лягнул одного из эльфов и, в очередной раз проломив жидкий строй, вынес меня к своим.

Разломанный нашим прорывом строй так и не успел выстроиться заново: полукровки нахлынули на оставшиеся обозы, словно волны на одинокий утес. Минут пятнадцать эльфы еще сопротивлялись. Так и не найденный мною маг перед смертью сумел сотворить какое-то особо пакостное заклинание — на небольшом участке дороги повисло яркое желто-зеленое облако. Попавшие в него полукровки и эльфы упали на землю, корчась в предсмертной агонии.

Недалеко от меня пара воздушных магов вскинула руки в воздух, выкрикивая заклинание — сильнейший порыв ветра поднял ядовитое облако над верхушками деревьев и унес прочь.

Отдышавшись, я вновь направил коня в гущу кипящей схватки: бой еще только начинался.

* * *

Битва, бушевавшая в чаще соснового леса весь день, стала затихать лишь тогда, когда солнце устремило свой отчаянный бег к горизонту. Эльфийская армия была разбита и рассеяна, словно сухие осенние листья.

Последние способные оказывать сопротивление отряды во главе с Уриэлем сбились в плотный круг, выстраивая большого «ежа». Мои воины основательно и не торопясь окружили остатки эльфийской армии и не спешили лезть в наступление на пойманных в капкан эльфов.

Внезапно передние ряды эльфов расступились. Буря эмоций поднялась во мне при виде того, кто вышел вперед. Герцог Уриэль в длинном, до бедер, чешуйчатом панцире. Эльфы любили подобный доспех, состоящий из стальных пластин, которые прикреплялись к кожаной основе. При скреплении пластины надвигались одна на другую подобно рыбьей чешуе.

— Пешими, один на один, без магии! — громко проговорил он, бросая мне вызов.

А я-то думал, как его выманить!

Покинув седло Ветра, привычным движением вытаскиваю из ножен Химеру, левой рукой перехватываю рукоять длинного кинжала. В руках Уриэля покачивается дуэт знаменитых кривых мечей — излюбленное оружие знати старших домов. Мы не стали осторожно сходиться, не было никаких кружений друг против друга, разведывательных выпадов, столь характерных при дуэльных схватках. Мы просто яростно кинулись друг на друга, словно пара матерых волков, сошедшихся в драке за место вожака.

Сперва мне казалось, что схватка быстро закончится. Что может этот эльф противопоставить мне? Я уверен: у него были прекрасные учителя, но некоторые вещи невозможно узнать на тренировочной арене.

Как выяснилось, у герцога были на это другие планы, не соотносящиеся с надеждами одного самоуверенного принца. Герцог раз за разом наносил целый град быстрых и сильных ударов, вынудив меня уйти в глухую оборону и не думать ни о чем, кроме защиты. Он упорно нападал, и пару раз его мечи прорывались через сплетенный Химерой защитный узор, но кольчуга гномов достойно выдержала это испытание.

Толпа нечаянных зрителей жадно ревела, навевая неприятные ассоциации с Ареной казней. Впрочем, толпа остается толпой, и не так важно, кто в ней: эльфы, люди или полукровки. Ничего не меняется. Хлеба и зрелищ! — эта простая истина будет жить вечно.

Вскоре наступательный порыв герцога иссяк. Он стал уставать, хриплое дыхание было слышно даже через перезвон мечей. Чешуйчатый панцирь так же, как и кольчуга, не стеснял движений, но весил как полный рыцарский доспех.

Теперь уже пришла моя пора атаковать. Удары Химеры пошли один за другим. Он сопротивлялся с отчаяньем обреченного. Мечи раз за разом сталкивались, наполняя воздух мелодичным перезвоном.

Я не хотел его убивать. Нет, я жаждал его смерти, но не здесь и не сейчас. Удел мерзавца — площадь перед дворцом и жадные крики толпы около эшафота, но сначала — пыточные подвалы: слишком много тайн хранится в его голове.

Все мои попытки выбить из его рук оружие окончились ничем. Герцог искусно отбивался: уводил лезвие Химеры в сторону, избегая жестких блоков, уходил от удара кинжалом, изредка контратаковал. Его доспех ковали далеко не худшие оружейники — уже несколько раз Химера в бессильной злобе скользила по «рыбьей чешуе» панциря. И все же его движения становились все более рваными и неуклюжими: усталость брала свое. Я и сам начал уставать, но жизнь беглеца и стены Железного холма закалили мое тело, а взращенная невзгодами ненависть укрепила дух.

— Сдавайся, Уриэль! — предложил я, разорвав дистанцию после очередной атаки. В это мгновение я был готов забыть про месть и сохранить ему жизнь: мне были очень нужны ответы.

Ответный взгляд голубых глаз был полон обреченности и ненависти. Прохрипев сквозь сжатые зубы ругательство, герцог вновь бросился на меня. Его наступательный порыв был лишен той остроты и скорости, которая ошеломила меня в начале схватки. Это был бросок умирающего зверя, пытающегося нанести свой последний, смертельный удар.

И ему почти удалось!

Неожиданно я поскользнулся и едва не упал, потеряв равновесие. В толпе зрителей кто-то ахнул — кажется, Дэя. Уриэль углядел свой последний шанс на победу, оба меча взвились вверх, готовясь опуститься на мою голову. Не знаю, как удалось уйти от этой атаки: тело среагировало само по себе. Шаг в сторону, наклон корпуса, распрямление, еще шаг — мечи герцога со свистом рассекли воздух в том месте, где я только что стоял… Молниеносный разворот вокруг своей оси и сокрушительный удар. Черное лезвие Химеры с хрустом пробивает броню Уриэля как раз под ребрами и, пройдя тело насквозь, замирает, остановленное стальными чешуйками на спине.

Не веря своим глазам, освобождаю Химеру. Пробила хваленый чешуйчатый доспех, словно шелковую рубашку! Только она была способна на такой смертоносный выпад.

Эльф, уронив оружие, падает на колени, зажимая руками зияющую рану в животе. Тяжело ухнув, он заваливается набок, поливая подмороженную землю кровью.

На мгновение я глохну от радостного гомона моих воинов, некоторые от избытка чувств колотят в щиты рукоятями выщербленных мечей.

— Ты в порядке? — Рука Дэи ложится на мое плечо.

— Что за мальчишество, Леклис?! — Кажется, только взоры свидетелей удерживают Клорину от нанесения мне пары пощечин. — Решил поиграть в рыцарство? Он же мог тебя убить! Ты ранен? Где?

— Просто пара царапин. Что с высоким лордом?

Мягко отстранив девушек, поворачиваюсь к упавшему Уриэлю, пара целителей уже осматривает его рану.

— Мы бессильны: он умирает, — качает головой один из них.

Кто-то снял с эльфа шлем — в глаза сразу бросилась его неестественная бледность, на лбу выступила испарина, губы покрыла кровавая пена.

Проклятье, как неудачно!

— Он сказал, глядя на мертвецов, что тут рождается будущее, а я не понял… — Уриэль хрипло расхохотался, поперхнулся кровью и зашелся кашлем. Его блуждающий взор остановился на мне. — Две пешки. Две маленькие пешки, возомнившие себя королями. Проклятые вороны смотрят. Нет, я еще жив. Он сказал, что я достоин, достоин…

Уриэль вновь зашелся кашлем, сплевывая кровь.

— Кто? Кто?! — спросил я, опускаясь на колени рядом с ним.

— Разрушить, что хотел сохранить… — Он захрипел и замер.

— Говори! — безумно прокричал я, встряхивая остывающее тело. — Говори! Не смей умирать так просто!

— Он уже мертв, Леклис. — Голос Дэи, словно ведро холодной воды, вернул меня к действительности.

Поднимаюсь с земли, стараясь не смотреть на мертвеца. Сотни раз я представлял себе этот момент. И что? Никогда не думал, что стану жалеть о его смерти. Его последняя исповедь была слишком коротка и непонятна. Две пешки? Что он имел в виду? Кто или что та странная сила, играющая с нашим миром, как ей заблагорассудится?

— Леклис, нужно осмотреть твои раны! — Взяв за руку, Дэя потащила меня прочь от тела герцога, Клорина осталась вместе с магами и воинами присматривать за остатками армии эльфов.

Похоже, лучше подчиниться, иначе она от меня не отстанет. К тому же немногочисленные ранки, полученные в бою, противно ныли. Отойдя подальше от мертвецов, я сел на землю, позволив девушке заняться моими ранами. Недавно я с удивлением обнаружил, что амулет драконов не блокирует лечебную и защитную магию.

— Знаешь, Леклис, я согласна с Клориной. — От лечебной магии на тело напала приятная истома. — Порой ты ведешь себя словно мальчишка. Ты — будущий король и не должен лезть в самую гущу битвы! Из трех десятков твоих телохранителей уцелело всего пятеро! — Она осуждающе покачала головой. — Просто чудо, что ты сам не получил серьезных ран.

Я лишь устало кивнул в ответ — спорить с девушкой совершенно не хотелось. Тем более что она была права.

Привыкай, Леклис! Отныне твоя жизнь тебе не принадлежит.

Занятый собственными мыслями, я не заметил, как он к нам подошел. Зато заметила Клорина и встретила капитана далеко не самым ласковым взглядом. Впрочем, уставший Глок на недовольство девушки обратил мало внимания.

— Что делать с остатками эльфийской армии? — спросил он хриплым, пересохшим голосом. Доспех капитана был сильно помят и залит кровью. Нелегко нам далась победа…

— Они сдались? — спросил я, зная, каким будет ответ.

— Нет, сир.

— Тогда отправьте всех прямо к творцу: пусть полюбуется на свои творения.

— Леклис! — С моих губ едва не сорвался стон, когда нежные пальчики Дэи случайно — случайно ли? — надавили на рану чуть выше колена. Все же герцогу удалось пару раз весьма чувствительно меня зацепить. — Прояви милосердие.

— Милосердие? Какое странное слово. Что оно означает?

Девушка настороженно посмотрела мне в лицо, пытаясь понять, шучу я или нет.

— На их руках много крови. Армия дома вырезала орков и полукровок целыми селениями.

— Тогда их должны судить! Но убивать их сейчас — это низко, это нечестно.

— В войне вообще слишком мало чести.

— Леклис?!

— Хорошо, — тяжело вздохнув, согласился я. — Но не рассчитывай на многое: большинство из них все равно умрет от рук палача.

Поднявшись, я направился к темнеющему неподалеку строю эльфов, окруженному моими воинами. Семь-восемь сотен — прикинул я длину и глубину построения — все, что осталось от армии дома: остальные либо убиты, либо рассеяны по лесу, пленных очень мало. Эльфы не горели желанием сдаваться, да и мои воины не были образцом милосердия и всепрощения. Скорее всего, большинство сложивших оружие эльфов отправлялись прямой дорогой к своим предкам: слишком много зла принесли они этой земле — и теперь с лихвой расплачивались за это.

Миновав расступившиеся ряды своих воинов, я остановился перед замершим «ежом» эльфов.

— Сложите оружие, и я обещаю вам справедливый суд. — Не успели последние слова сорваться с моих губ, как в мою сторону полетели стрелы. — Сложите оружие или умрите! — вторично предложил я, стараясь не обращать внимания на вспышки сгорающих при ударе о магический щит стрел.

В ответ полетели оскорбительные выкрики и новые стрелы.

Кто-то из эльфов затянул песню, хор нестройных, уставших голосов мгновенно подхватил ее. Слова были непонятны — не силен я в древней речи, — но мотив был легко узнаваем. «Песнь об Эйргеде», одно из самых знаменитых преданий эльфов, написанное в стихотворной форме, повествующее о гибели младшего сына первого императора, попавшего в засаду драконитов. Легенда, правда, была малость приукрашена. Грабительский набег кучки эльфов был представлен в виде великого похода, а мелкая стычка — сражением, решившим судьбу мира.

— Эти выродки — что, возомнили себя героями древних сказаний?! — Меченый грязно выругался. Он тоже узнал мотив. — Они, значит, воинство добра, а мы — силы зла. Лицемерные ублюдки: я видел их доброту!

— Пускай потешат свою гордыню перед смертью.

— Прикажите атаковать!

Оглядываю изготовившихся к схватке эльфов и отрицательно качаю головой:

— Фанатики… Я не хочу терять своих воинов. Маги у них остались?

— Нет, сир.

— Тогда истребите их магией.

Плотнее запахнув полы плаща, направляюсь к Ветру, рвущемуся из рук оруженосца. То тут, то там ходят, ища раненых, поисковые группы во главе с магами Воды. Словно соперничая с ними, меж мертвецов бродят вечные спутники любой битвы — вороны. Одна из абсолютно обнаглевших птиц садится прямо на моем пути. Черные булавки глаз бесстрашно смотрят прямо в глаза.

УБЕЙ ВОРОНА!

Химера с резким свистом разрезает воздух. Напуганный ворон мгновенно срывается с места и устремляется прочь, оглашая окрестности противным карканьем. Вслед за своим собратом срываются остальные пернатые падальщики. Их гневные крики заполняют воздух, причудливо переплетаясь с пением эльфов.

Что на меня нашло?

Понимая, как глупо я выгляжу, гоняя мечом птиц, убираю Химеру обратно в ножны. Позади что-то полыхнуло, земля вздрогнула — пение эльфов сменилось криками боли. Хриплые отрывистые команды, звон оружия — и крики смолкли.

Глава 7

Лабиринты власти

Крылатым ангелам сродни,

К земле направились они -

Опасная повадка.

Из-за кустов, как из-за стен,

Следят охотники за тем,

Чтоб счастье было кратко…

Владимир Высоцкий.

Я сгреб мокрый снег, спрятавшийся в тени крепостного зубца, и скомкал его в ладонях. В этом году зима пришла рано: еще и двух недель не прошло после достопамятной битвы в лесу, а снег уже белым саваном покрывал землю. Перебросив получившийся снежок из одной руки в другую, огляделся по сторонам — никто не смотрит? — и с силой запустил снежный снаряд в каменную громаду башни. Вытерев холодные мокрые руки о плащ, я, наклонившись между зубцов, в очередной раз осмотрел внешний двор.

Прежде пустынное ристалище пестрело высокими цветными шатрами гостей. Горели костры, на которых на длинных вертелах готовились звериные туши. Ароматный запах не единожды заставлял завистливо сглатывать слюну несущих караул стражников, рассыпанных по крепостным стенам. Вокруг костров сновали слуги, спеша накормить голодных хозяев. Лошади, которым не нашлось места в конюшнях, уныло жевали сухое сено возле наспех сколоченной коновязи рядом с полуразрушенной казармой королевской стражи.

Старый замок ожил и наполнился суетой и гомоном. Представители знатнейших родов стекались в столицу на предстоящую коронацию. Ворота стояли распахнутыми день и ночь, а гости все прибывали и прибывали. Слуги сбились с ног, пытаясь должным образом устроить их. Даже далеко не маленький королевский замок не мог вместить всех желающих, тем более что каждого гостя сопровождала многочисленная свита слуг и охраны. Поэтому часть пришлось разместить во внешнем дворе, который вскоре стал напоминать стоянку армии.

Не нравится мне это. Какая-то напряженность витала в воздухе. Слишком много чужих воинов в самом сердце столицы, а преданные мне войска остались зимовать на окраине города в полевом лагере, да и не так много их осталось.

— Ты становишься параноиком, Леклис, — одернул я себя. — Их много, но единства среди них нет, как и нет силы, способной их объединить.

У северных ворот внешней стены показалась внушительная процессия, вызвавшая заметное оживление в лагере и на крепостных стенах. Сотня верховых окружала карету, ведомую четверкой лошадей.

Впереди ехал огромный воин в вороненой, грубо выкованной кирасе с длинным, словно копье, оркским двуручником, пристегнутым к седлу. При его приближении скучающие стражники, дежурившие у ворот, отвлеклись от блаженного ничегонеделанья и попытались принять вид, более подобающий королевским стражникам, назначенным на столь ответственный пост. Получилось у них плохо.

Всадник проехал ворота и окинул двор придирчивым взглядом. Внезапно налетевший порыв холодного ветра скинул с его головы капюшон обитого мехом плаща, явив осеннему солнцу широкоскулое обветренное лицо со слегка выступающей вперед челюстью. Если у кого-то и были какие-то сомнения по поводу личности прибывших, то теперь они исчезли.

Орки.

Не столь уж и диковинные гости столицы.

Стуча подкованными сапогами по каменным ступеням башни, я быстро спустился во двор и направился к прибывшим всадникам.

Мое появление не осталось незамеченным. Предводитель орков, издав радостный возглас, больше похожий на рык зверя, мгновенно оказался рядом, стискивая меня в медвежьих объятьях.

— Леклис! А мы думали, ты погиб!

— Сердрик, медведь этакий, — задыхаясь прохрипел я, чувствуя, что в кольце его рук рискую стать плоским. — Я, конечно, рад тебя видеть, но оставь в покое мои ребра, они мне еще пригодятся.

Орк раскатисто расхохотался, но из объятий меня все же выпустил.

Многие недооценивали графа Сердрика, правителя Пограничья. Его считали этаким недалеким рубакой, с которым можно неплохо скоротать время, выпив кружечку-другую, но не стоит вести долгих разговоров о политике. Граф не спешил развеивать это заблуждение.

Но я знал: это всего лишь маска.

Сердрик был далеко не глуп. Опытный воин и политик, он железной рукой правил не самыми спокойными землями орков и заслужил подлинное уважение этой воинственной расы.

Вот и сейчас, несмотря на показную браваду и веселость, его глаза внимательно изучают меня, подмечая мою реакцию. Впрочем, я занимался тем же самым, и орк быстро это понял.

— Выше нос, — ободряюще подмигнул он мне. — Улыбнись, Леклис, ты младше меня на добрый десяток лет, а взгляд у тебя — как у старой загнанной лошади! Знаю, тебе было нелегко. — На мгновение его лицо стало серьезным, а взгляд холодным и жестким. — Нам всем было нелегко, но теперь мы вместе. — Он вновь улыбнулся и подмигнул: — Пойдем, кое-кто будет рад тебя видеть.

Приобняв меня левой рукой за плечи, он буквально потащил меня к карете, возле которой уже хлопотали вездесущие слуги. Дверцы открылись, из кареты вышла красивая, молодая, чуть полноватая женщина. Не прошло и нескольких мгновений, как я вторично оказался в объятиях — на этот раз менее болезненных — своей двоюродной сестры Ларгориты.

— Здравствуй, сестренка! — Я не удержался и закружил ее, она шутливо вырывалась.

— Ты здорово вырос, — тихо сказала она, вглядываясь в мое лицо, когда я все же вернул ее на землю.

Несмело улыбнувшись, сестра украдкой утерла уголки глаз.

Поглощенный встречей с Ларгоритой, я не сразу заметил, как из глубины кареты вышла служанка, держа на руках мерно посапывающего младенца, укутанного в теплые пеленки.

— Познакомься с моим первенцем, Леклис! — Голос Сердрика был полон гордости и обожания. Он осторожно, чтобы не разбудить, взял ребенка из рук служанки и принялся баюкать в своих огромных руках. — Уритрил, познакомься с дядей Леклисом.

— Мы назвали его в память об отце. — В голосе Ларгориты проскользнула боль недавней утраты. Она еще раз украдкой вытерла слезы и забрала младенца из рук графа, — тот неохотно расстался с драгоценной ношей.

Изумленно хлопая глазами, я смотрел на разворачивающуюся семейную сцену.

Слезы творца, сколько же меня не было?

— Леклис? — Голос Ларгориты вывел меня из оцепенения. — Ты покажешь нам наши покои?

У меня перехватило дыхание, поэтому я лишь мужественно кивнул головой и махнул рукой в сторону замка.

* * *

Впервые за долгие месяцы я не ощущал себя загоняемой дичью. Развалившись в мягком кресле, гораздо более удобном, чем королевский трон, и лениво потягивая дорогое вино, я был доволен жизнью и даже, наверное, счастлив. Помимо меня за небольшим сервированным столом в уютной гостиной расположились Ларгорита и Сердрик, да еще неразлучная парочка Клорина и Дэя хлопотали над младенцем, не доверяя его нянькам.

Я же просто наслаждался уже почти позабытым чувством покоя и домашнего уюта. Даже Химера и гномья кольчуга остались сегодня в моих покоях. Правда, с непривычки узкий, украшенный золотым шитьем камзол натирал шею, а руки то и дело сами шарили по поясу в поисках рукояти меча или хотя бы кинжала, но это были только досадные мелочи, не способные испортить мне настроения.

— А ты, Леклис, не надумал остепениться? Завести семью и детей? — лукаво поинтересовалась Ларгорита, украдкой посмотрев на девушек. Их щеки мгновенно залил смущенный румянец.

Вопрос застал меня врасплох: я подавился и кашлянул. Сердрик дружески похлопал меня по спине, помогая проглотить непослушный кусок. Лучше бы он этого не делал: к ноющим после его дружеских объятий ребрам теперь прибавился здоровый синяк на спине.

— Посмотрим, — отдышавшись, прохрипел я.

Упаси творец!

Эльфы мечтают получить мою голову, королевство разваливается на части, какая тут, к Падшему, семья! Может быть, потом, когда все успокоится. Нет, я еще слишком молод. Лет через пять-семь — а лучше через десять — я, возможно, начну задумываться о семейном очаге.

— Если доживешь.

Своему внутреннему скептику я приказал заткнуться и вновь расслабился.

— Что ты будешь делать после коронации? — тихо спросил Сердрик, пользуясь тем, что его кресло стоит рядом с моим. При этом его лицо не покидала приветливая улыбка. Глядя со стороны, можно было бы предположить, что он рассказывает мне какую-то веселую историю.

— Давай не будем об этом сейчас, — так же тихо попросил я, пригубив вино. — Хочу хоть ненадолго отвлечься.

Он понимающе качнул головой и, осушив свой бокал вина, сосредоточил внимание на зажаренном молочном поросенке с золотистой хрустящей корочкой. Есть он предпочитал руками, не отягощая себя правилами придворного этикета, за что удостоился недовольного взгляда жены. Несмотря на легкий налет цивилизации, орки так и остались воинственными дикарями, пренебрегающими ненужными условностями.

«Мы все — дети творца, но орки почему-то упорно отказываются взрослеть», — усмехнулся я про себя, вспомнив старую шутку. Мне нравился этот гордый и воинственный, а порой и жестокий народ. Кровная связь эльфа и орки-рабыни дала толчок к основанию Восточного королевства, и орки помнили о связывающем нас родстве.

Совместный обед, как и все хорошее, быстро подошел к концу, но я был рад вырвать у судьбы хотя бы этот час спокойной жизни и просто побыть самим собой, тем более что впереди меня ждал не слишком приятный королевский совет.

* * *

Королевский совет собрался в том самом кабинете, в котором несколькими месяцами ранее проходил похожий совет, возглавляемый моим дядей.

Первым прибыл герцог Рокнар Хэпланд, правитель южных земель. Воин он был никудышный, зато в его руках сосредоточились огромные богатства. Почти вся торговля проходила через его земли, а пошлины пока еще никто не отменял.

Сразу после него явился правитель Табаса герцог Гхан. Он находился в столице уже довольно давно и успел мне порядком надоесть.

Жирный боров, в доспехи-то едва влазит! Кого он хочет обмануть своими заверениями в вечной верности? Армия эльфов, вторгшаяся в его земли, беспрепятственно покинула их, как только до нее дошла весть о поражении Уриэля. У меня не было сил, чтобы их остановить, и они спокойно покинули королевство. За одно это его стоило бы лишить земель и титула!

Вслед за ним появился Сердрик и неизвестный мне барон, представляющий центральные провинции, в сопровождении нескольких графов из разных концов королевства — большинство из них я не знал.

Последним прибыл Сигурт, герцог Инарда, с ним меня связывали далеко не дружеские отношения. Одно время Ларгорита была увлечена им и вполне могла бы выскочить за него замуж, если бы не один случайно подслушанный мной разговор, который я пересказал сестре. Последовавший после этого разрыв больно ударил по самолюбию Сигурта и нарушил его планы. Ларгорита нужна была ему лишь как средство достижения власти, о которой младший брат прежнего герцога Инарда мог мечтать только во сне.

Судьба любит перекраивать наши жизни по своему усмотрению. В походе на драконов погиб предыдущий герцог и два его старших сына. Младший сын пытался сопротивляться армии эльфов и погиб в какой-то незначительной стычке от глупой случайной стрелы. Почему эта стрела прилетела откуда-то со спины, предпочитали не говорить. Теперь прямо напротив меня, словно в противовес, расположился хозяин обширных земель восточной части королевства, и взгляды, которыми мы с ним обменивались, были далеко не дружеские. Не знаю, каким образом, но он узнал, кто был причиной достопамятного разрыва. Наверное, он бы с удовольствием поднял против меня мятеж, если бы его земли не успели хорошенько потрепать эльфы и алчные соседи.

«Вылезли, крысы!» — мрачно подумал я, оглядывая собравшихся. Их было не больше двух десятков: все самые влиятельные дворяне королевства под предводительством трех герцогов, состоящих в очень далеком родстве с правящей королевской династией. Из всей этой своры я мог рассчитывать на поддержку графа Сердрика и представителя от баронов центральных провинций. Если подумать — это не так уж и мало. Подобный альянс потенциально сильнее любого из герцогств по отдельности, а вот все вместе они вполне могут потягаться силами со мной.

Сегодняшнее собрание преследовало только одну цель: мы должны были решить — продолжать войну с эльфами или нет. Момент был очень удачным: армии домов были заперты в Горном королевстве. Стоило Восточному королевству соединить силы, и удар для империи мог бы стать смертельным.

По правде сказать, я уже давно принял решение, и оно далось мне не слишком легко, но приличия требовали обсудить его с советом.

— Мои слова вам не понравятся, но все-таки я скажу, — заявил Сердрик с присущей ему прямотой. — Война не нужна. Мы можем проиграть ее.

Слова графа приграничья не слишком понравились герцогу Табаса:

— Империя сейчас слаба, как никогда, — с горячностью возразил он, на его обрюзгшем лице блестели капли пота. — В семи королевствах разгорается междоусобная война, гоблины все еще осаждают Горное королевство. Большая часть армий старших домов заперта в Горном королевстве, перевалы завалены снегом. Даже магам не под силу их освободить.

— У эльфов хватит воинов, чтобы встретить нас, — равнодушно пожал плечами Сердрик, прекрасно понимая, что основная тяжесть новой войны ляжет на орков. — Мы с трудом справились с одним старшим домом. Я настаиваю: нам нужно укрепить границы королевства. Война с империей в нашем положении — просто кровавая авантюра.

— Это слова труса!

— Труса?! Это ты смеешь называть меня трусом?! Пока вы прятали свои задницы в поместьях, приграничье истекало кровью.

Гхан зло выругался и схватился за рукоять меча, граф не остался в долгу. Еще пара мгновений — и вспыхнет потасовка. Появился соблазн не вмешиваться: за графа я не волновался — он прекрасный мечник, а вот эта жирная свинья успела мне порядком надоесть. С каким удовольствием я бы отправил его к творцу — да и не только его, — но нельзя! Нельзя! Нужно стиснуть зубы и терпеть, умиротворять, притворяться, что прощаю. Сейчас я слаб и нуждаюсь в их помощи, а потом… посмотрим. Многие из присутствующих лишатся если не своих жалких жизней, то своего влияния на жизнь королевства. Существовавшую с начала объединения вольницу пора прекратить. В этом королевстве будет только одна власть, один закон и один правитель.

Но это будет потом, а пока нужно в очередной раз наступить на горло собственной ярости.

— Первый, кто обнажит меч, будет ночевать в тюремных казематах! — Мое предостережение вернуло спорщиков к действительности.

— Граф Сердрик оскорбил меня! Я требую…

— Требуете?! — Пальцы до боли в суставах вцепились в подлокотники кресла, кажется, дерево слегка затрещало. В это мгновение я как никогда был близок к убийству этого двуличного ублюдка. Ярость, презрение и ненависть сплелись во мне, словно клубок ядовитых змей. У шлюх Старого города больше чести, чем у сборища этих продажных тварей!

— Но он оскорбил меня, все слышали! — Герцог Табаса оглядел собравшихся, но поддержки не нашел. Слова Сердрика были справедливы по отношению ко многим из них, но идти на открытый конфликт они не хотели и поэтому предпочли пропустить оскорбления мимо ушей.

— Думаю, — произнес я сквозь сжатые зубы, — вы оба немного погорячились. — Самообладание постепенно возвращалось ко мне. — Но ведь кое в чем граф прав: многие из вас слишком долго колебались, прежде чем встать на мою сторону.

— Ваше появление было столь внезапным, мы не сразу поверили, — окончательно стушевался герцог Гхан, остатки его горячности мгновенно испарились.

— За ваше… хм… «ожидание» мы платили кровью! — зло сверкнул глазами Сердрик, но руку с рукояти меча все же убрал. Он лучше меня понимал, что нельзя сейчас провоцировать сильных и влиятельных герцогов королевства.

— Все, хватит! — Я не удержался и ударил кулаком по столу. Стоящий передо мной кубок подпрыгнул и опрокинулся, его содержимое липкой лужей растеклось по поверхности стола. В зале мгновенно воцарилась тишина. — Вы все свободны, господа, завтра я сам приму решение, — холодно и официально объявил я, показывая, что совет окончен.

Уходили молча, бросая в мою сторону настороженные взгляды. Слишком коротким вышел совет. Что бы ни говорил Глок, мне слишком трудно дается контроль над собственными эмоциями. Последний из выходящих плотно закрыл за собой дверь, и я остался один.

В старинном камине плясали языки пламени, я подкинул туда еще немного дров — огонь с жадностью набросился на сухое дерево. Топить камин в королевском дворце не было такой уж необходимостью, маги Воздуха не зря ели свой хлеб, но этот старый камин в королевском кабинете был исключением. Мне нравилось смотреть на огонь, и день ото дня слуги исправно растапливали этот камин, спеша исполнить прихоть будущего короля.

Король!

С отвращением стягиваю с себя серебряный обруч короны принца. Проклятая железка успела ужасно надоесть — стоило пару часов ее не снимать, и появлялись сильные головные боли.

— Хватит ворчать, Леклис. Признайся самому себе: ты просто боишься власти.

Власть, власть, власть.

Прав был дракон: сомнительное удовольствие быть правителем муравейника.

Интересно, какие цели преследуют сами драконы?

«Он создал нас для того, чтобы мы сражались друг с другом…» Кажется, такими были его слова? А предостережение, полученное от него…

Война на севере,

Смута на юге,

Мор на западе,

Ненависть на востоке.

Получается какой-то глупый стишок. Предположим, с ненавистью все понятно — это я сам, или мой приход к власти.

Война на севере?

Уж не нашествие ли гоблинов имел в виду дракон? Надо отправить шпионов в Горное королевство: пусть поглядят, что к чему. Можно написать Бальдору письмо с просьбой помочь им.

«Нет! — решил я, отрицательно покачав головой. — Это гнусность — требовать от друга услуг за спасение его жизни».

А шпионов все же пошлем.

Смута на юге?

Тоже не слишком сложно: семь королевств, как только ослабла эльфийская узда, с радостью вцепились друг в друга, стремясь оторвать кусок пожирней. Люди, что с них взять.

Мор на западе?

Эпидемия у эльфов? Хм… Хотелось бы надеяться. Это пророчество — если это пророчество — пока не исполнилось.

Убей ворона…

Я задумчиво почесал шрам над глазом.

Непонятно. Вряд ли дракон хотел, чтобы я перестрелял всех птиц в королевстве. Нет. Тут что-то другое — знать бы, что именно.

И все же: почему драконы предложили мне помощь? Что такого важного в этом Сердце Дракона, если они готовы на все ради его возвращения? За последние несколько дней я перерыл груду книг, в которых так или иначе упоминались драконы, но не нашел не то что ответа, а даже упоминания о Сердце. Хотя что мы знаем о драконах кроме того, что их создал Падший? Ничего. Когда создал? Зачем? Их цели непонятны.

Некоторое время я размышлял.

Ладно, Леклис, у тебя есть более важные дела: надо что-то решать с империей.

— Уничтожить! Смести с лика земли. Сделать так, чтобы от эльфов остались только воспоминания.

В памяти всплыли лица дяди, Ольдена, Торка и многих-многих других, чьи кости остались лежать на том трижды проклятом поле битвы. Отомстить — это мой долг перед мертвыми.

Мрачная усмешка перекосила лицо. Я все уже давно решил.

Крушения империи я не допущу.

Долг перед мертвыми… Мертвые не платят долгов и не требуют их. В первую очередь надо позаботиться о живых, а мертвым — вечный покой и вечная слава.

Подло?

Возможно.

Но нельзя втравливать королевство в новую войну. Сердрик прав: мы не готовы, мы можем проиграть ее.

Но не только страх перед поражением заставил меня отказаться от похода на эльфов.

Что, если именно этого похода добивается неизвестный враг, направивший гоблинов на штурм Железного холма?

Полукровки, эльфы, гоблины… Нас кто-то целенаправленно стравливает, а пока мы пускаем друг другу кровь, этот кто-то добивается того, что ему нужно.

Проклятье Падшему! Незнамо кто добивается неизвестно чего. Хуже всего эта неопределенность.

Когда знаешь, кто твой враг, — тебе известно, что он может, а чего нет. Ты можешь предугадать его действия, опередить намеренья и, в конце концов, вырвать победу. А когда ты сражаешься с тенью, все твои удары уходят в воздух.

Вопросы, вопросы, а ответов все нет и нет. Убив герцога Уриэля, я сам оборвал единственную ниточку, ведущую к разгадке. Теперь остались только туманные намеки дракона о некоем маге. Гоблин тоже говорил о маге. Слишком странно все это: один маг вертит всем миром, включая драконов, — так, как ему вздумается.

Я нервно хихикнул.

Все это слишком напоминает детскую сказку: злой властелин мечтает покорить мир, а силы света в лице какого-нибудь доброго и благородного — а как же иначе! — рыцаря ему мешают.

К несчастью, в жизни все не так, как в сказке. Да и не тяну я на светлого рыцаря: у меня даже знамена черного цвета, и кто вспомнит, что черный цвет — это цвет верности, а вовсе не зла?

Очень сильный маг — так сказал дракон. Слишком просто, чтобы быть правдой. Да будь тот маг хоть в десять раз сильнее магистра Тиллита — ему бы не удалось провернуть столь грандиозную игру в одиночку!

— А с чего ты решил, что он был один?

Догадка была неприятной и предвещающей еще большие неприятности. Хотя все самое плохое, что могло, — уже случилось.

Или не все?

Глава 8

Осколки прошлого

По занесенному снегом лесу, опустив голову к самой земле и старательно принюхиваясь, неспешной трусцой бежал серый зверь. Мощное телосложение, крупная широколобая голова, толстый хвост. Это был один из самых опасных хищников восточных земель — королевский волк, в два раза превосходящий по размерам своих обычных серых собратьев.

Внезапно он остановился, поднял голову и жадно потянул носом воздух: пахло чем-то знакомым и опасным. Двуногие! Нет. Двуногий. Один! Мозг волка лихорадочно заработал. Что одинокий двуногий забыл в его лесу? Волк не раз сталкивался с представителями этого племени, но чаще всего они приходили огромными шумными стаями верхом на лошадях. Только глупые звери становились тогда у них на пути, делаясь добычей длинных и острых стрел.

Встречались, правда, и одиночки… Противно заныла старая рана: тот охотник все же успел ударить железным зубом, прежде чем волчьи клыки разорвали ему горло.

Этот двуногий тоже был один. В любое другое время волк, пожалуй, не стал бы на него нападать — двуногие были сильными противниками, — но в глубине леса, в уютном логове выводок волчат теребил пустые сосцы голодной волчицы. Волчице нужна еда, иначе ей не выкормить малышей. Оскалив клыки, он стал медленно подкрадываться к человеку.

Двуногий вел себя на редкость странно. Усевшись на поваленное дерево, он задумчиво водил концом длинного резного посоха по снегу, чертя замысловатые знаки. Перед ним лежал еще один двуногий. Мертвый. Волк брезгливо фыркнул, уловив запах гниющего тела. Неужели он собрался это есть? Бесшумно скользя меж стволов, серый хищник подходил все ближе и ближе, Однако с каждым шагом тревога волка нарастала: от двуногого разило смертью. И вот когда до вожделенной добычи оставался один бросок, человек повернулся в его сторону и усмехнулся. Приготовившегося к прыжку волка окатило волной страха, — он понял, что странный двуногий в это мгновение решает: жить ему или умереть. Казалось бы, вот она, цель, один прыжок — и его зубы вонзятся в незащищенное горло глупого двуногого, но звериное чутье подсказывало: нет, не успею!

Эта добыча ему не по зубам. Сейчас он не охотник, а дичь. Страх смерти ушел, осталось лишь глухое чувство отчаянья — не за себя, а за те пушистые слепые комочки, безнадежно пытающиеся отыскать молоко в сосцах голодной матери.

Долгие мгновения человек и волк смотрели друг другу в глаза. Наконец матерый зверь не выдержал. Поджав хвост и заскулив, словно провинившийся щенок, он попятился, стелясь брюхом у самой земли, почти зарываясь в снег. Человек усмехнулся и вновь повернулся спиной к зверю.

Поняв, что буря миновала, волк перестал пятиться и стремглав кинулся в лес. Он не помнил, как долго он бежал, петляя между деревьями. Наконец, когда звериное сердце перестало тревожно сжиматься, остановился, переводя дыхание. Чуткий нос уловил новый, куда менее опасный запах, глаза сразу же нашли следы. Всего пару минут назад тут пробежало стадо диких оленей. По следам было видно, что одно из животных сильно хромает — легкая добыча. Волк оскалился и устремился по следу, забыв про неудачу со своей первой жертвой.

Встреча с хищником слегка позабавила мага. Он нарочно провоцировал зверя на атаку, однако тот оказался значительно умнее и предпочел отступить. Маг не стал его убивать. Зачем? Дикий зверь следует своей природе — его не за что ненавидеть.

Шум битвы раздавался все ближе и ближе, войска империи с остервенением рвались вперед, спеша уничтожить последних из магов Жизни.

— Нас теснят, мастер. Еще полчаса — и от Бездушных останутся только воспоминания. — С первого взгляда высокого светловолосого воина можно было принять за обычного человека-наемника, если бы не его глаза: лишенные зрачков, холодные и безжизненные, они казались кусками льда.

— Нам нужен как минимум час, — устало проговорил маг, в его сгорбленной фигуре, укутанной в потрепанный плащ, было трудно узнать некогда великого магистра ордена Жизни. Как иллюзорно было их могущество…

Труден путь мага Жизни. Ох, как труден! Если боевых магов в империи насчитывалось около пары сотен, то магов Жизни было немногим больше десятка. Ими всегда восхищались: их силой и хладнокровием, их жесткостью на грани с жестокостью, — и как же яростно их ненавидели! О них вспоминали только тогда, когда другого выхода просто не было: слишком тягостна плата, единая для всех. Они приходили и спасали. В лицо их благодарили и славили, а в спину шептали проклятья.

— Мы сделаем все, что в наших силах, мастер.

— Сделайте больше! Все оставшиеся — на прорыв из долины!

— Будет исполнено. — Бездушный не испытывал эмоций. Приказ отдан — приказ будет выполнен. Сомнения, страх смерти — все это осталось где-то там, в далеком прошлом, как и сама жизнь. Развернувшись, он неспешно направился к замершим отрядам, готовым к своей последней битве.

— Время уходит, мальчик. — Голос великого магистра был сух и холоден, в эти мгновения он и сам походил на Бездушного. — Вот тут книги, сохрани их любой ценой. В них наше прошлое и ваше будущее. Я не знаю, что ждет вас там, но эти знания помогут вам выжить.

— Я сохраню их… — Голос юноши дрожал, выдавая страх перед неизвестностью. — А как же вы?

— Нам уже не успеть, мальчик, — покачал головой старый маг. — ОН дал нам возможность спасти хотя бы вас, но цена… Цена будет тяжела.

— Должен быть другой путь, учитель!

— Другого пути нет…

Ворон, спланировавший на навершие резного посоха, застал задумавшегося мага врасплох. Пощекотав пальцем грудь птицы, он привычным движением заставил ее замереть и, словно статуя, замер сам.

— А он оказался крепче, чем я думал, — пробормотал маг спустя пару минут, разрывая незримую нить, связавшую его с птицей.

Ворон рухнул вниз, не издав ни звука, и черным пятном застыл на белом покрывале снега. Птица была мертва, она не могла перенести вторжения чужого разума. Странно, он нередко убивал сам или заставлял делать это других, но, только обрекая на смерть очередного пернатого шпиона или гонца, испытывал легкие уколы совести, нет-нет да и пробивающие грубую броню равнодушия.

Кто им дал право нас судить? Мы не отнимаем жизнь просто так, со скуки или от безделья.

— Спущенных цепей оказалось мало, — усмехнулся маг мертвецу. — Жаль. Принц мне нравился. Я начинаю жалеть, что сделал ставку на него, а не на вас, герцог. Вы неплохо служили мне при жизни, — теперь время исполнить последнее поручение.

* * *

Мезамира я нашел на самой вершине одной из башен, возвышающихся над южным крылом королевского замка. Небольшая комнатка с высоким потолком и узкими бойницами вместо окон — настоящая крепость в крепости. Массивная дубовая дверь, окованная железом, только усиливала впечатление. Не знаю почему, но именно тут и предпочел поселиться вампир.

Он не участвовал в сражении с эльфами. Вампиры по своей природе убийцы-одиночки. Их стихия — это темная ночь да острый кинжал из-за угла. Нет, феноменальная реакция и живучесть делали их очень опасными противниками, но использовать прирожденного убийцу в сражении двух армий — это забивать гвозди королевской короной. Надо сказать, мое решение не слишком понравилось вампиру, он пытался спорить, но я был непреклонен. Хватит с меня Янвира и его сотни, да тех пяти мальчишек-магов, погибших при захвате замка.

После победы прошло немало времени, прежде чем вампир перестал таить на меня свою мальчишескую обиду. Он оттаял только после пары совместных тренировочных схваток, в которых победил — я даже почти не поддавался. До сих пор не могу поверить, что мне удалось выжить в схватке с ним и его бывшим учителем!

— Гляжу, ты неплохо устроился, — поприветствовал я Мезамира, с удивлением оглядывая комнату. Какого только оружия в ней не было: узкие метательные ножи, аккуратно разложенные на небольшом столике, пара миниатюрных скорострельных арбалетов, короткий лук, оружейная стойка с десятком разных по форме и размерам мечей. — А гномью катапульту ты под кроватью прячешь?

— Нет, — сокрушенно покачал головой вампир с притворно-серьезным выражением на лице. — Ее не удалось поднять по лестнице.

— Какая жалость! А если переносить по частям?

— Пожалуй, стоит попытаться.

— Ладно, шутки в сторону, — покачал я головой. — У меня для тебя есть задание.

— Кого надо убить? — кровожадно усмехнулся вампир.

— Спешу огорчить: никого убивать не надо. По крайне мере, пока, — усмехнулся я не менее кровожадно. — Ты уже встречался с герцогом Инарда?

— Тот высокий полуэльф? Да, я его видел.

— Мне нужно, чтобы ты внимательно наблюдал за ним до коронации.

— Ждешь неприятностей? — Улыбка мгновенно сошла с губ Мезамира, взгляд его стал внимательным и жестким.

— Всякое может случиться, — пожал я плечами, с интересом рассматривая коллекцию метательных ножей. Трогать я их, правда, не стал: вдруг лезвия уже отравлены? — После коронации он должен присягнуть мне на верность. Не могу сказать, что это свяжет его по рукам и ногам, но нарушение клятвы может отторгнуть от него часть союзников.

— Что делать, если факт измены герцога подтвердится? Убить его?

— Нет, — предостерег я вампира, — не предпринимай ничего. Только наблюдай и сообщай лично мне.

— Хорошо, — кивнул он в ответ. — Когда начинать?

— Вчера.

* * *

Широкие улицы, роскошные дома с высокими, словно висящими в воздухе, башенками. Много веков минуло с тех пор, когда первые эльфы создавали свои города в кронах первозданного леса, но привычка жить как можно выше осталась и нашла свое отражение в архитектуре столицы. Она создавала тот неповторимый, величественный облик, увидеть который и не полюбить было просто невозможно.

Даже на фоне этого великолепия бесценной жемчужиной блистал императорский дворец, воплотивший в камне мощь и величие эльфийских владык. Его высокие беломраморные башни был видны из любой точки города. Особой гордостью был раскинутый вокруг дворца парк, воссоздающий древнюю родину лесного народа. Сколько драгоценных сил тратили маги Воздуха для поддержания на его территории вечного лета, а маги Земли — для ухода за растениями!

Артис передал поводья своего жеребца сноровистому слуге и направился к одному из четырех главных входов. Красота благоухающей природы мало заботила бывшего наследника престола. Гонец, примчавшийся к нему на виллу пару часов назад, принес письмо от брата-императора с просьбой немедленно прибыть к нему.

Что за срочность?

Задумавшись, он не сразу заметил спешившую к нему навстречу эльфийку в платье из зеленого шелка с глубоким вырезом на груди по последнему веянью моды.

— Проклятье Падшему, — пробормотал Артис, оглядываясь по сторонам в поисках пути, позволяющего избежать встречи с фавориткой императора.

Леди Лориэнь была широко известна при дворе тем, что меняла любовников чаще, чем перчатки. В ее постели побывала добрая половина высших вельмож империи, за что многочисленные недруги нередко называли ее не иначе как имперской шлюхой. Несмотря на столь сомнительную славу, год назад на Осеннем балу ей удалось очаровать Элберта VII и не выпускать его из паутины своих женских чар, пользуясь положением любовницы императора на горе своим завистникам.

— Светлый лорд, — присела она в положенном по этикету реверансе, правда, несколько более глубоком, чем следовало. При желании Артис мог разглядеть, что скрывает ткань платья. Лориэнь уже давно и весьма безуспешно пыталась добиться внимания бывшего наследного принца.

«Смазливая стерва!» — подумал Артис. Она была действительно красива: миловидное лицо, яркие светло-синие глаза, роскошные золотые волосы и хорошо сложенная фигурка действовали на мужчин так же, как кошачья мята на кошек.

— Приветствую вас, леди. — Он отвесил учтивый полупоклон.

— Император просил немедленно проводить вас к нему.

— Что-то случилось?

— А вы не знаете, милорд? — Глаза эльфийки расширились от удивления. — Принц Леклис разбил Дом восходящего солнца! Известие о поражении гонец нового главы дома привез еще ночью, а с утра в тронном зале нашли голову герцога прямо на императорском троне — подарок принца императору! Как только она туда попала? Стражники прочесывают парк и осматривают дворец. Маги охраны клянутся, что никаких следов враждебной магии замечено не было. Наверное, у мятежника есть сообщники во дворце, возможно, кто-то из слуг! — Она подозрительно огляделась по сторонам, словно надеясь отыскать невидимых заговорщиков. — Император заперся у себя в кабинете и все утро не выходил. Пару часов назад он приказал вызвать вас.

Молчаливость, как и добродетель, не являлась основным качеством любовницы императора. Но у леди Лориэнь было одно неоспоримое достоинство — или недостаток? — она многое знала о дворцовых интригах и сплетнях. В первых, правда, она не слишком преуспела, зато во вторых ей воистину не было равных! Ее общество было на редкость утомительным, но избежать его было труднее, чем вытащить лесного клеща из тела. Подхватив Артиса под локоть, она повела его к покоям императора, попутно пересказывая последние сплетни. Артис молчаливо и стойко переносил нежданную пытку. Не стоило настраивать против себя любовницу брата.

Наконец, миновав несколько роскошных залов, они достигли своей цели.

Перед дверьми с выложенным золотом и платиной мэллорном — мифическим прадеревом эльфов — замерли недвижимыми статуями друг против друга вечные противники-соратники Кипарисы и Тигры — личная гвардия императора. Их набирали из двух одноименных младших домов, подчиненных императорской династии с незапамятных времен. Первые славились своим умением сражаться в тесном, сомкнутом строю и были единственным отрядом тяжелой пехоты у недолюбливающих доспехи и ближний бой эльфов. Тигры же были известны как непревзойденные мастера боевого шеста, бойцы-одиночки, презирающие всяческие доспехи.

— Светлый лорд! — коротко поприветствовал Артиса один из Кипарисов, видимо, главный в этой десятке. — Прошу вас подождать, мы доложим о вашем приходе. Доложи! — приказал он стоящему у самых дверей обнаженному по пояс Тигру, который мгновенно скрылся за узорчатыми створками.

Через пару мгновений вернулся:

— Император ждет вас, светлый лорд.

Двери широко распахнулись, позволяя проникнуть в святая святых империи — рабочий кабинет правителя.

По густому и мягкому ворсу ковра нервно расхаживал милостью творца император Рассветной империи Элберт VII. Артис с некоторым удивлением рассматривал брата. Выглядел тот неважно: длинные белые волосы были всклокочены и растрепаны, на лице застыла мрачная гримаса. Свалившиеся на империю неприятности застали молодого императора врасплох.

Нельзя сказать, что Элберт VII был таким уж плохим правителем: именно в годы его правления Рассветная империя достигла вершины своего могущества. Покровитель наук и искусств, он, к неудовольствию старших домов, мало интересовался ведением новых войн, не вмешивался в дела людей и гномов. Но то, что годится для времени мира и благоденствия, совершенно не подходит для времени смут, в которое со скоростью летящего с горы камня катилась империя.

— Оставь нас, — кивнул на дверь любовнице Элберт.

Та помедлила. Было видно: ей очень хочется остаться.

— Пошла вон, имперская шлюха!

Пожалуй, впервые Артис видел брата в такой ярости. Не привыкшая к подобному обращению, Лориэнь, кинув на императора убийственный по своей злости взгляд, выбежала из комнаты, оставив братьев наедине.

— Будешь? — Не дождавшись ответа, Элберт подошел к небольшому столику, на котором стоял кувшин с вином и несколько хрустальных фужеров, в блеске и особом сиянии которых без труда угадывался безумно дорогой гномий хрусталь. Его легко узнать с первого взгляда: достаточно лишь посмотреть через фужер, и преломленный свет заиграет сотнями искр и лучей, словно гномьи мастера заключили в свое творение кусочек радуги. Стекло и хрусталь приносили гномам отнюдь не маленький доход, а секрет их создания хранился в строжайшей тайне.

Налив себе полный бокал, император залпом его выпил. Судя по блеску в глазах, этот бокал был у его императорского величества далеко не первым.

— Во что ты опять вляпался? — Оглядевшись, Артис опустился в мягкое кресло.

— Полюбуйся!

Император откинул крышку большой плетеной корзины (грязная и потемневшая от времени, она выглядела неуместно на фоне окружающей роскоши) и, брезгливо скривив губы, достал изо льда отрубленную голову.

— Нашли сегодня. Этот мятежник просто смеется надо мной!

— Ты так уверен, что это дело рук принца Леклиса? — скептически спросил Артис, равнодушно рассматривая мертвое лицо герцога Уриэля. Жалости к нему он не испытывал.

— А кто же еще? — Император бросил голову обратно в корзину и нервно прошелся по покоям. — Это он! Все он! Достойный потомок своего предка, предавшего собственный народ!

— Не делай поспешных выводов, брат. Эта выходка с головой совершенно бессмысленна.

— Я уверен: это — знак объявления войны!

— Войны? — Артис неспешно наполнил один из бокалов янтарной жидкостью и, посмотрев через него на свет, отпил легкий глоток. — Мой старый друг многое рассказал мне о принце, не думаю, чтобы он стал извещать нас о своих планах. Если бы он хотел войны, мы узнали бы об этом по зарницам от горящих на восточных границах городов.

— Разумеется, твой старый друг — один из этих предателей-гномов? Им нельзя доверять!

— Я доверяю горному народу больше, чем старшим домам.

— Значит, ты с ними заодно! Ты хочешь отнять у меня трон! — Похоже, император был на грани истерики.

— Очнись, Аманмир! — Называя брата его прежним именем, Артис слегка возвысил голос.

— Да как ты смеешь?!

— Ах, простите, забылся! — Он сидя отвесил шутливый поклон. — Очнись, твое императорское величество Элберт VII, и начни думать головой. Мне не нужен твой трон. Он должен был принадлежать мне по праву рождения, но я сделал свой выбор и не жалею об этом. А мятеж… Ты так до сих пор и не понял, что это герцог Уриэль предал нас. У меня есть достоверные сведения — он был в сговоре с драконами. Я думаю, это они стоят за всем тем, что происходит сейчас в империи. Есть, правда, сведенья о некоем маге, но мне кажется — он лишь пешка детей Падшего.

Император молчал очень долго и все больше и больше мрачнел.

— Прости меня, брат, за те злые слова, — нарушил он затянувшееся молчание. — Ты прав, всегда и во всем прав. Но что делать мне? Послать извинения людям и гномам: «Простите, мы случайно истребили несколько тысяч ваших сородичей»? Это уж точно вызовет мятеж.

— А все, что происходит в семи королевствах и на востоке, называется как-то иначе?

— И снова ты прав, — тяжело вздохнул император.

— Все еще можно исправить, брат, — мягко, но настойчиво проговорил Артис. — Нам не нужна война с Восточным королевством. Все наши силы брошены против гоблинов.

— Мы можем увести оттуда пару армий старших домов и отправить их на восток, — оживился Элберт.

Артис лишь отрицательно покачал головой:

— За зиму гоблины оправятся от поражения, и их орды вновь кинутся вперед. Боюсь, наши силы там и так слишком малы. Вся надежда на гномов: они в спешном порядке формируют и обучают новые легионы. А Восточное королевство — это щит против драконов, пусть своевольный и неподконтрольный — но щит. И в наших интересах, чтобы этот щит был как можно прочнее. По крайне мере, до той поры, пока мы не сокрушим гоблинов.

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Отправь к ним посольство. Сними обвинения в мятеже и возложи всю вину на герцога Уриэля и Дом восходящего солнца — ведь в этом есть доля правды.

— Не думаю, что этого хватит для возвращения Восточного королевства в лоно империи.

— Сделаем примирительный жест первыми. Может, мы и не станем вновь союзниками, но, по крайней мере, не будем врагами. Нам нужна стабильная и сильная граница на востоке. Я сам готов возглавить посольство.

— Тогда я заранее уверен в успехе. — Впервые с начала разговора с лица императора сошла мрачная мина, он весело, по-мальчишески улыбнулся. — Спасибо, брат. Ты был бы гораздо лучшим правителем, чем я.

Усмехнувшись, Артис поклонился и направился к выходу.

— Я это знаю, — тихо прошептал он, покидая императорские покои.

Глава 9

Заговор

— Это столь необходимо?

Эйвилин с подозрением рассматривала небольшой кулон с необработанным розово-оранжевым сердоликом. Девушка гордилась своими успехами в изучении магии, однако новость матери застала ее врасплох. Экзамен на адепта спустя каких-то пару месяцев после пробуждения дара — такого она не могла представить даже во сне.

— Амулет защитит тебя от заклинаний. Хотя нет, не так: он не позволит заклинаниям принести тебе вред.

— А есть разница?

— Ты скоро поймешь, какая. Камень защитит тебя, но взамен подарит полный букет болевых ощущений. Очень эффективное средство обучения.

— Я представляю… — неуверенно проговорила Эйвилин, надевая магический артефакт. Затея с испытанием нравилась ей все меньше и меньше. Даже звание адепта не казалось уже столь заманчивой наградой.

— Будем придерживаться правил. Сначала теоретические знания. — Весмина жестом предложила дочери сесть в кресло напротив нее.

Эйвилин презрительно скривила губы. Теория! Что может быть скучнее и ненужней?

— Начнем с чего-нибудь простого, — продолжила Весмина, подождав, пока дочь устроится поудобней. — Расскажи мне о законах магии.

— Подробно? — ужаснулась девушка. Законы магии пестрели длинными и расплывчатыми формулировками, хотя саму суть можно было пересказать буквально в нескольких словах.

— Нет, кратко и своими словами.

Воспрянув духом, Эйвилин принялась перечислять:

— Законы магии, подобно законам природы или музыкальной гармонии, выведены на основе практических наблюдений. Закон знания: основа этого закона в том, что понимание дает контроль… — Законов было больше двух десятков, их подробная трактовка занимала добрую треть далеко не маленького трактата «Основы магии». В принципе, Эйвилин могла пересказать и подробное определение, но на это понадобилась бы пара часов. — …И, наконец, Закон причины и эффекта: результат хорошо проведенного ритуала всегда предсказуем! — победно закончила девушка. Краткое изложение заняло немногим больше десяти минут.

— Пожалуй, нет больше смысла спрашивать тебя по теории: ты знаешь ее в совершенстве. Самое время перейти к практике. — Весмина хищно усмехнулась дочери.

Они прошли в центр зала и замерли в десятке шагов друг от друга. У стены Эйвилин с удивлением заметила отца и Илиона, внимательно наблюдающих за последними приготовлениями к поединку. Их отношения сложно было назвать дружескими, поэтому одно это соседство не на шутку встревожило девушку. Но времени на раздумья уже не оставалось.

— Аqua almal mare! — Весмина продекламировала строчки заклинания, вытянув руки вперед в картинном магическом жесте.

Раньше Эйвилин казалось, что все эти пассы руками и бормотание себе под нос непонятной тарабарщины делаются магами на публику. Оказалось, нет. Заклинания вызываются по трем каналам: словесно-звуковому — произнесение или пение заклинаний вслух, телесному — жесты, движения в такт пению — и мысленному. Быстрее всего были мысленные заклинания, но особенность была в том, что маг заранее произносил их, совершая необходимые ритуальные жесты, а потом как бы сохранял в себе неактивированный эффект. Недостатком было то, что таким образом нельзя было сохранить большое количество заклинаний, хотя все зависело от их сложности и силы мага. Но два-три десятка — это предел даже для магистров, остальные маги довольствовались куда более скромным количеством. Зато мысленные заклинания вызывались мгновенным мысленным приказом, и одно заклинание можно было использовать сразу несколько раз. Например, маг, мысленно держащий в себе заклинание огненного шара, мог выпускать их десятками — были бы силы.

Эйвилин, несмотря на старание в учебе и сильный дар, пока еще не могла держать больше трех мысленных заклинаний сразу. Первым было простенькое заклинание светлячка — ее первое заклинание. Вторым — заклинание снятия усталости: незаменимая вещь, если засиживаться за книгами допоздна. Третьим было, пожалуй, самое нужное ей сейчас… Потому что в руках Весмины извивались, словно змеи, длинные водяные бичи. Спустя мгновение они устремились к беспомощно застывшей девушке. Не долетев до нее каких-то нескольких ладоней, они рассыпались сверкающими брызгами. Эйвилин победно улыбнулась: вокруг нее замерцал невидимый ранее магический щит — простое и надежное заклинание защиты.

Весмина вновь атаковала: на этот раз это были небольшие, чуть меньше яблока, огненные шары. Зато их количества хватило бы, чтобы разметать целый отряд воинов. Огненный град забился о магическую защиту. Девушке приходилось тратить все больше и больше сил для ее поддержания. Неожиданно пол вокруг нее словно закипел, и Эйвилин поняла, что начинает погружаться в него вместе со своей защитной полусферой. В памяти сами по себе всплыли нужные слова:

— Lamal irago rolor arepo! — Она очертила ладонями знак постоянства, утихомиривая взбунтовавшийся пол под ногами и возвращая себя на место.

В следующее мгновение на нее обрушилась сила всех четырех стихий. Потоки огня, молнии, водяные бичи — все разом и по отдельности устремилось на ее защиту. Целую минуту она сдерживала их, отдавая магическому щиту всю силу без остатка. Но силы таяли, девушка не смогла устоять на ногах и упала на колени.

— Хватит, — с мольбой в голосе прошептала она.

— Сражайся! — В голосе матери послышались доселе неизвестные ей жестокие нотки.

— Я не могу…

— Кому нужен такой никчемный боевой маг?

— Ах, так?! Ari fayt! — Эйвилин выбросила вперед правую руку, вложив всю оставшуюся силу в простейшее боевое заклинание «воздушный кулак». Магический щит вспыхнул и исчез, она обессиленно опустилась на пол, ожидая завершающей атаки. К ее удивлению, ничего не произошло. Подняв голову, Эйвилин увидела, как отец, спокойно наблюдавший за поединком, помогает матери подняться с пола: удар достиг цели.

Чьи-то сильные руки помогли подняться и ей. Оглянувшись, она увидела встревоженное лицо Илиона.

— Ты в порядке? — Эльф осторожно вытер ей лицо надушенным платком. От резкого запаха фиалок и ландыша закружилась голова. Сил хватило лишь на то, чтобы утвердительно кивнуть.

— Отлично, девочка! С этой минуты ты можешь смело называть себя адептом Боевой магии! — Весмина тепло улыбнулась дочери, от наигранной холодности не осталось и следа.

Эйвилин устало кивнула в ответ и почувствовала, как из носа бегут теплые струйки крови. Она непременно бы упала вторично, но Илион, быстро поняв, что девушка на грани обморока, подхватил ее на руки.

— Что с ней?! — Артис разрывался между женой и дочерью.

— Она потеряла много сил, но это пройдет. — Весмина внимательно осмотрела обессиленную девушку. — Илион, мальчик мой, отнеси ее в комнату и прикажи слугам принести молока и фруктов. Да, и обязательно что-нибудь сладкое!

— Я прослежу за этим.

Илион осторожно понес Эйвилин в ее покои.

«Оказывается, быть магом не так просто, как я думала раньше», — отстраненно подумала она, уютно устроив голову на его плече и закрывая глаза.

— Может, не стоило так жестоко? — осуждающе покачал головой Артис, подождав, пока они скроются за дверью. — Она совсем обессилела.

— Стоило. — Весмина была непреклонна. — Ты сам это прекрасно понимаешь.

— Она истратила все магические силы!

— После сегодняшней схватки ее магические резервы вырастут вдвое, а в ее возрасте магия быстро восстанавливается. Жаль, времени так мало, ей бы пару лет учебы… Она должна быть готова…

— К чему?

— Не притворяйся дураком, дорогой, — грустно улыбнулась Весмина. — У тебя это плохо получается. Империя переживает далеко не лучшие времена. И кто знает, что будет дальше? А Эйвилин — наследница престола.

— Только после замужества. Да и то лишь в том случае, если у Телувиэля не будет детей.

— Ты веришь в способности своего племянника?

Ни для кого не было секретом, что наследный принц обществу прекрасного пола предпочитал общество молоденьких мальчиков.

— Может, он изменится, — пожал плечами Артис.

— Скорее небо упадет на землю, — вздохнула Весмина. — Эйвилин должна стать боевым магом раньше, чем унаследует трон. Тогда кто бы ни взошел с ней на престол — с боевым магом ее уровня ему придется считаться. Да и на пути в Восточное королевство всякое случиться может.

— Может, не стоит брать ее с собой? Пусть учится в Академии магии.

— Ей безопасней находиться рядом с нами. Я не хочу, чтобы все раньше времени узнали об ее даре. Она в большей безопасности, пока ее считают лишь красивой куклой, благодаря которой можно легко добиться власти. Пусть так и остается.

Артис понял, что жена уже приняла решение и переубедить ее очень сложно.

— Там ее ждет Леклис, — прибег он к последнему доводу.

— Так вот в чем дело! — весело рассмеялась Весмина. — Признайся, это тебя заботит больше всего. Девочка выросла, и ты просто ревнуешь. Я давно заметила, как упоминание о Леклисе действует на тебя.

— Наверное, я старею, — улыбнулся Артис.

Это неожиданное заявление рассмешило Весмину еще больше.

— Стареешь?! — Она окинула взглядом крепкую фигуру мужа и вновь рассмеялась. — Не будь меня — за тобой бы толпами бегали молоденькие поклонницы немногим старше нашей дочери.

— Вот и я думаю — зачем я женился?

— Ах, так?! — Кулачок Весмины попытался стукнуть эльфа по груди, Артис перехватил ее руку и притянул жену к себе. Некоторое время в их взаимоотношениях царила полная гармония.

— Эйвилин едет с нами, это решено! — прервала затянувшийся поцелуй Весмина, понимая, что сейчас муж готов согласиться на что угодно. — Думаешь, принц сгорает от любви к ней? Я уверена: у него полно любовниц при дворе.

— Разобьем девочке сердце.

— Ей будет полезно избавиться от романтических иллюзий.

— Не люблю, когда ты права! — Он наклонил голову, приблизил губы к самому ее уху и тихо спросил: — Скажи, почему ты не отразила ее последнего удара? Не поверю, чтобы ты не смогла среагировать на простой «воздушный кулак».

— Надо же, не прошло и десятка лет, как ты стал разбираться в боевых заклинаниях!

— У меня богатый опыт, — улыбнулся Артис. — А с «воздушным кулаком» вообще особые отношения. Одна зеленоглазая ведьма щедро приложила меня им всего лишь за невинную попытку поцелуя.

— Ага, поцелуя… Нечего было распускать руки! — Весмина чуть не подавилась смешком и уткнулась лицом в плечо мужа.

— Это были дружеские объятия!

— Ниже талии — это дружеские объятия?! — возмутилась она, пытаясь вырваться из кольца его рук. — Эй, что ты делаешь?

Артис легко подхватил жену на руки и понес по направлению к спальне.

— Я думаю, тебе не помешает отдохнуть. Да и мне тоже.

* * *

Эйвилин раскрыла глаза и долго старалась вспомнить, что же все-таки произошло. «Была тренировочная схватка с матерью. Потом Илион взял меня на руки и куда-то понес, кажется, в тот момент я заснула».

Оглядевшись, она с удивлением обнаружила себя в своей спальне.

— Проснулась! — В ее комнату без стука вошел Илион с большим подносом, нагруженным фруктами и сладостями. — Завтрак прямо в постель, моя леди, — шутливо поклонился он.

— Сколько раз повторять: я не твоя леди! — улыбнулась Эйвилин.

— А я не устану отвечать: это и хорошо!

— Гадкий мальчишка!

— Что поделать, — усмехнулся эльф. — Трудное детство, деревянные игрушки, прибитые к полу…

У девушки уже не было сил смеяться, поэтому она просто устало махнула рукой, приглашая Илиона присесть рядом с ней.

— Тут хватит на дюжину голодных гномов! — произнесла она, со страхом взирая на заполненный поднос.

— Тебе надо восстановить силы, — пожал плечами Илион.

Только сейчас Эйвилин поняла, что действительно страшно проголодалась, и поднос уже не казался ей таким большим. Устроив его на коленях, она принялась истреблять его содержимое с гораздо большим энтузиазмом, чем предполагала.

— Все-таки поедешь? — внезапно спросил Илион, нервно вертя в руках спелое яблоко.

— Так хочет моя мать, — осторожно ответила Эйвилин.

Илион скептически хмыкнул:

— Если бы ты сама не захотела, она не стала уговаривать лорда Артиса брать тебя с собой.

— Почему я должна возражать? — тряхнула головой девушка.

— Действительно — почему? — пожал плечами эльф, поднимаясь со своего места. — Вам надо отдохнуть, светлая леди, — официально и холодно поклонился он. И, забрав поднос с пустыми тарелками, вышел, оставляя ее одну.

Эйвилин устало закрыла глаза. «Как объяснить, что мне не дают покоя глупые сны? А Леклис — это их разгадка». Настороженно оглянувшись на дверь, она поднялась с постели. На тело, словно волны прилива на песчаный берег, тут же нахлынула слабость. Пересилив себя, Эйвилин покачиваясь дошла до двери и заперла ее на ключ. Для надежности было бы неплохо наложить пару заклинаний, но сил не было даже на то, чтобы вызвать светлячка.

Убедившись, что никто посторонний не сможет к ней зайти, Эйвилин достала таинственную книгу магов Жизни и в очередной раз осмотрела запирающий ее замок. Все прежние попытки открыть его не увенчались успехом, но девушка не собиралась сдаваться.

Повозившись с замком минут десять, Эйвилин уже была готова оставить безнадежную затею. Вновь закружилась голова. Хотелось лечь и долго-долго не вставать с постели. Из носа вновь побежали теплые струйки крови. Пара капель упала на серебряные руны, украшающие таинственную книгу.

— Проклятье, — пробормотала Эйвилин, стараясь остановить кровь.

Сухой щелчок книжной застежки стал для нее полной неожиданностью. Книга открылась.

Удивленная девушка прочла строки на первой странице:

Магия Жизни — это эхо творения. Ее мощь лежит в основе самого Бытия. В гласе ее звучит обещание жизни и смерти. Это мощь, которой завидуют и которой боятся. Потому что она есть начало и конец всего сущего.

* * *

В эту ночь вьюга разыгралась не на шутку. Ликующая зима шумно праздновала свою победу над осенью. Ветер с остервенением бросался на закрытые ставнями окна, бил снегом в лицо припозднившихся прохожих.

«Почему все заговорщики назначают встречи именно ночью?» — думал Мезамир, с интересом наблюдая за копошившимися в свете факелов фигурами. От их глаз он был надежно укрыт темнотой, царившей в хитросплетении деревянных балок, которые удерживали остатки крыши старой королевской тюрьмы.

Задание Леклиса оказалось не слишком сложным. Но скучающий от безделья вампир с энтузиазмом принялся за дело. Первые два дня не происходило ничего интересного. Зато в ночь третьего дня герцог Сигурт с немногочисленной охраной тайно покинул свои покои. Мезамир узнал об этом прежде, чем тот успел сделать пару шагов от дверей. Ни один маг не смог бы обнаружить следящих нитей вампира, а он всегда знал о каждом шаге своей цели.

Здраво рассудив, что только веская причина, а отнюдь не любовница, могла заставить герцога выйти на улицу в такую ночь, Мезамир начал действовать. Герцог Инарда едва успел подойти к воротам, как обзавелся еще одним спутником. Тот, правда, ничем не выдавал своего присутствия.

Догадка вампира оказалась верной. Переодевшись в одежду простого стражника, в сопровождении всего двух охранников Сигурт спокойно покинул королевский замок через главные ворота. Благо, это было не слишком сложно. Из-за все приближающейся коронации жизнь в замке не успокаивалась даже ночью. Ворота внешних стен были открыты, а стражники были не тем препятствием, которого стоило опасаться.

Путь герцога лежал в полуразвалившееся здание Башни допросов, заброшенной более ста лет назад, после постройки королевской тюрьмы в одном из пригородов столицы. Там его уже ждал герцог Табаса — еще одна фигура на властной доске королевства.

Мезамир еще раз похвалил себя за предусмотрительность и прислушался к разговору.

— Забавно… — Сигурт с интересом рассматривал проржавевшую «эльфийскую деву» — саркофаг в форме человеческой фигуры с острыми шипами. — Надо что-то подобное сделать у себя.

— Только не говорите, что позвали меня для любования этой старой рухлядью! — Герцог Гхан утер пот со лба.

— Вам стоит изучить эту рухлядь повнимательней. Вы так же, как и я, имеете все шансы близко познакомиться с этими милыми приспособлениями в пыточных подвалах. — Сигурт скривил губы в презрительной усмешке.

Мезамир настолько увлекся подслушиванием, что не сразу обратил внимание на посторонний звук рядом с ним. Звук повторился. Реакция вампира была мгновенной: в его руках словно из воздуха появилась пара метательных ножей. Хлопая крыльями, в прореху сгнившей крыши влетел продрогший от холода ворон. Усевшись недалеко от притаившегося вампира, он принялся чистить свое оперенье. Расслабившись, Мезамир убрал ножи и вновь прислушался к разговору заговорщиков.

— Вы думаете, он решится?

— Пока нет, но каждый новый день делает его сильнее, и он это прекрасно понимает. До коронации осталось пять дней, после нее наша судьба будет решена.

— Что вы предлагаете?

— Нам нужен новый король.

— И это, разумеется, вы, — усмехнулся Гхан. — Этого не будет.

— Будем говорить откровенно, — проговорил Сигурт, разглядывая очередные шедевры пыточного арсенала. — Мы если не враги, то соперники. Ни один из нас не должен взойти на трон: это слишком пошатнет позиции другого. Значит, нам нужна фигура, удовлетворяющая обоих. Кто-нибудь слабый и легко управляемый.

— Вы говорите о сыне Сердрика и Ларгориты? — догадался Гхан.

Сигурт кивнул:

— Он единственный законный наследник после Леклиса.

Герцог Гхан задумался. План был рискованным, но в случае успеха сулил большие возможности. До совершеннолетия наследника править страной будет регентский совет, — в его составе он не сомневался. А потом с законным наследником может всякое случиться.

Подобные мысли блуждали и в голове Сигурта.

— Мало убить принца, — осторожно заметил Гхан. Жажда власти боролась в нем со страхом. — Надо устранить и его ближайшее окружение.

— Я все хорошенько обдумал, и у нас будет такая возможность. Говоря откровенно, я и сам мог совершить переворот, но принц что-то подозревает. Вы видели усиленные патрули стражи на стенах. У меня хватает воинов, но мало магов. А в замке помимо магистра Тиллита еще эти любовницы Леклиса и десяток других магов. В вашей свите, я знаю, есть боевой маг.

— У меня их два! — решил сыграть в откровенность Гхан. — Клянусь творцом, они мне стоили целую гору золота.

«Вот это да!» — мысленно присвистнул вампир.

— Вы с лихвой возместите траты, если все удастся. — Надо отдать должное выдержке Сигурта, он ничем не выдал своего удивления.

Два боевых мага — это сильный козырь в игре за престол. Сам Сигурт мог похвастать лишь одним недоученным адептом. Это не мешало юному зазнайке громко именовать себя боевым магом. На самом деле тот немногим превосходил по силе обычного стихийного мага.

— Рокнар поддержит нас? — спросил Гхан, и Сигурт понял, что уже выиграл.

— Эта хитрая лиса избегает встречи со мной. Играет роль преданного слуги, — презрительно скривил губы Сигурт. — Помощи от него мы не дождемся, но и мешать он не станет. У нас очень мало времени, поэтому удар должен быть быстрым и смертоносным. Второй попытки у нас нет.

Мезамир весь превратился в слух. «Сейчас все решится! — Он уже предвкушал, как донесет до принца эти новости. — Вас, господа заговорщики, ждет большой сюрприз!» Внезапно нахлынувшая слабость стала для него полнейшей неожиданностью. Сильно закружилась голова, в глазах потемнело. Мезамир, не успев ничего понять, рухнул вниз. Его приземление можно было назвать удачным — с учетом того, с какой высоты он падал. Возможно, два массивных охранника герцога, на которых он приземлился, не согласились бы с этим утверждением.

«Прости, Леклис, я тебя подвел…» — горестно подумал вампир, прежде чем потерял сознание.

* * *

Пробуждение Мезамира было не из приятных. Он понял, что надежно привязан к деревянному столбу в каком-то полутемном подвале. Тело сильно затекло, болела голова. Мезамир попытался пошевелить руками.

— Очнулся, кровосос! Эвон как тебя приложило… Уже второй день без сознания тут висишь, мы уж думали — не оклемаешься. Хотя для тебя же было бы лучше сдохнуть быстро и без мучений. Покушение на герцога Сигурта — это тебе не шутки.

Повернув голову, Мезамир увидел четверку стражников, увлеченно играющих в кости.

— Живучий ты, кровосос, — продолжал разглагольствовать стражник с нашивками десятника. — С такой высоты упал! Молчишь? Ну, молчи, палач герцога быстро тебе язык развяжет. Он умелец знатный: мертвого разговорит.

— Как бы вам самим не попасть в руки палача.

— Слышали, ребята? — хохотнул десятник. — Мышка вздумала пугать кошку!

— Не вижу тут кошек, — зло прохрипел Мезамир, — только парочку крыс.

— Ах ты, ублюдок! — Десятник смачно впечатал кулак в живот связанного вампира. — Я тебе сейчас покажу, кто тут крыса!

Пару минут под одобрительные крики товарищей, восхищенных смелостью своего командира, он пыхтел около связанного вампира, награждая его строптивость вескими ударами.

— Я убью тебя первым, — лениво зевнул Мезамир, когда стражник выдохся.

— Да? И как же это у тебя получится? — криво усмехнулся удивленный десятник, склоняясь над беспомощным вампиром.

На губах Мезамира мелькнула легкая улыбка:

— Те веревки, которыми меня связали… Я от них избавился.

Десятник не понял, как оказался на грязном полу. Угасающий взгляд с удивлением уставился на торчащую из груди рукоять кинжала. Всего пару ударов сердца назад этот кинжал спокойно висел у него на боку.

Удивленно охнув, на пол рядом с ним грузно осел один из охранников. Его меч был уже в руках вампира. Второй едва успел схватиться за оружие, когда полоса остро отточенной стали распорола ему горло. Последний оставшийся в живых охранник, стоящий на страже у дверей, увидев мгновенную расправу со своими друзьями, бросил меч и с диким, безумным криком кинулся прочь. Пара тонких стилетов, брошенных от груди практически без замаха, настигла его у самой двери. Мертвое тело пробежало по инерции несколько шагов и врезалось в стену.

«Эти идиоты даже не удосужились меня хорошенько обыскать!» — Мезамир облизнул с губ теплую солоноватую кровь, по телу пробежала приятная волна возбуждения.

Кашляя кровью, на каменном полу корчился один из охранников, одной рукой он судорожно шарил около себя, пытаясь найти хоть какое-то оружие, другой зажимал рану в животе. Он с ужасом смотрел на невысокого худого подростка, которому хватило одной минуты, чтобы разделаться с четырьмя опытными воинами.

— Еще жив? Хорошо, — причмокнул губами вампир, склоняясь над ним. — Мне нужно восстановить силы.

Длинные белоснежные клыки были последним, что охранник увидел в своей жизни. Обычно вампиры не пили кровь светлых рас — зачем вызывать лишний повод для ненависти? — однако, если представлялась возможность, не брезговали таковой. Были даже немногочисленные одиночки, покинувшие Анклав и подавшиеся в наемники. Кто после битвы обратит внимание на одно-два обескровленных тела? Большинство из них погибли в походе на драконов, но Анклав и не думал мстить за отступников.

Мезамир оттолкнул уже мертвое тело и поднялся на ноги. Кровь стражника придала сил. Зрение и слух вновь обострились до предела, от многочисленных ссадин и синяков не осталось и следа. Он слышал шорох крыс за стеной, мог видеть ауры живых существ, ощущал весь непередаваемый спектр чувств, доступный лишь вампирам.

«Что же меня так скрутило? Надо скорее предупредить принца».

Левую руку обожгло, словно в ладонь вложили раскаленный уголь. Вампир почувствовал, как натянулась готовая порваться незримая нить, связавшая его с Леклисом. Кровь, та кровь, которая навеки связала его долгом, кричала об опасности и звала на помощь.

Злобно выругавшись, Мезамир бросился к выходу из подземелья.

Глава 10

Трон из костей

Трубят рога: скорей, скорей!

И копошится свита.

Душа у ловчих без затей -

Из жил воловьих свита.

Ну и забава у людей:

Убить двух белых лебедей!

Владимир Высоцкий

За окнами давно уже властвовала ночь, но сон упорно не шел.

— Что-то случилось? — спросила Дэя, положив голову мне на плечо.

— Спи. Все в порядке, — тихо ответил я, стараясь не разбудить Клорину.

— Ты думаешь, у меня нет глаз? Последние два дня ты сам не свой. Это из-за коронации?

— Да. Это из-за коронации, — соврал я, поглаживая ее волосы.

— Ты будешь замечательным королем, Леклис. Твоя слава прогремит в веках, — прошептала она, засыпая.

Подождав, пока девушка окончательно заснет, я осторожно встал. Рука потянулась к мечу прежде, чем к одежде. Глупая привычка, въевшаяся в меня со времен обороны Железного холма, никак не желала оставлять в покое.

Железный холм…

По телу пробежала предательская дрожь. Снова вспомнились обгоревшие развалины, заваленные трупами стены и улицы. Перекошенные лица мертвецов — истинный облик войны. Яростные крики гоблинов, лезущих на очередной штурм, глухое щелканье арбалетов, чавканье стали, входящей в живую плоть. Эта проклятая гора еще долго будет преследовать меня в ночных кошмарах.

Отогнав воспоминания, я, наскоро одевшись, направился в небольшой рабочий кабинет, находившийся по соседству со спальней. Если выспаться сегодня мне уже не суждено, то хотя бы разберу часть докладов. С каждым днем их становилось все больше и больше. А прочитать мне удавалось едва ли треть. У дяди для этого была куча советников… Жаль, что теперь почти все они мертвы. Я так мало кому могу доверять, и для назначения новых — казначея, маршала и многих других, кто заставлял огромную машину управления королевством работать — нужно время.

А пока необходимо пересилить себя. Сесть. Взять в руки очередной доклад и заставить себя его прочесть… Я с ненавистью посмотрел на заваленный бумагами стол.

Еще одно сильно беспокоило меня: Мезамир уже два дня не давал о себе знать. Что же могло произойти с вампиром?

Проклятье! Хуже всего то, что я ничего не могу предпринять. Одного моего стойкого убеждения в том, что герцог Сигурт мерзавец, недостаточно для того, чтобы упрятать его в подвалы замка или казнить.

Непонятный шум не сразу привлек мое внимание. Раздался топот множества ног, звон оружия и крики. Я не успел опомниться, как в соседней комнате затрещали сорванные с петель двери, и спальню заполнило бушующее пламя «дыхания дракона». Любой, кто хоть раз видел это заклинание в деле, не забудет характерного гудящего звука огненной волны.

Я кинулся к двери — глупый, бесполезный жест. Лицо опалило жаром, словно в смежных покоях был раскаленный кузнечный горн. «Все уже кончено, — прошептала мне вселившаяся в меня хладнокровная, мрачная и решительная сволочь. — Выжить они не могли». Это заклинание не зря считается одним из самых убийственных. Закусив губу до крови, чтобы не закричать, я рваными движениями, больше похожими на действия заводной игрушки гномов, отошел от двери. Химера показала из ножен свое смертоносное тело.

В спальне уже раздавались хриплые, гортанные выкрики магов, усмиряющих огненную стихию. Шум наверняка должен был переполошить весь дворец, но на помощь можно не рассчитывать. Было бы наивно считать, что заговорщики ограничились только моими покоями. Здесь вершится лишь последний акт разыгравшейся драмы. На стенах и в лабиринтах полутемных коридоров сейчас умирают моя стража и мои сторонники. Маги охраны уже мертвы или перешли на сторону победителя. Затянувшаяся игра в прятки со смертью близилась к своему закономерному финалу, и я не питал особых надежд на то, что мне удастся спастись. Надежда — весьма глупое чувство. Но разве это повод, чтобы сдаться без боя?

— Мы еще живы, Леклис!

Огонь в спальне стих окончательно, повеяло холодом. Стук подкованных сапог на мраморном полу заставил крепче перехватить рукоять Химеры.

Я не стал ждать, пока заговорщики выяснят, сколько обгоревших трупов в остатках того, что некогда было роскошным королевским ложем. Ногой распахиваю дымящуюся дверь. Вижу перед собой спины убийц. Теперь вперед! Прежде чем они успевают обернуться на звук, Химера опускается на шею одного из них; бью ногой под колено второго, черное лезвие вбивает упавшего в пол. Резким рывком вырываю меч из трупа и, провернув над головой, раскраиваю чью-то голову вместе со шлемом. Вновь бросаюсь вперед. Ближайший из магов судорожно выкрикивает слова заклинания. Струя огня, сорвавшаяся с направленных в мою сторону ладоней, превращает четырех ближайших ко мне воинов в огненные факелы. Меня огненный шквал обтекает, словно вода речной валун. Удивление так и не покинуло лица мага перед смертью.

— Да убейте же его!!! — в панике кричит герцог Гхан, и только сейчас я замечаю эту беснующуюся жирную жабу, окруженную закованными в железо латниками.

Кончик меча задевает плечо — ответный удар Химеры молниеносен, но неизвестный негодяй успел отскочить назад и больше не рискует нападать. Мои губы искривляются в сумасшедшей ухмылке, обнажая длинные даже для орка клыки. Заговорщики растерянно мнутся у дверей. Их страх! Он питает меня! Я много сражался и часто убивал, но в ту ночь я впервые испытывал удовольствие от чужой смерти.

Два оставшихся мага вновь обрушили на меня смертоносную магию. Результатом стали еще два мертвеца среди защищавших их воинов. Один упал разрубленный водным бичом, другого сразила отскочившая от меня молния. Поняв, что заклинания против меня бессильны, маги стали пятиться назад, стремясь оказаться как можно дальше от черного лезвия Химеры.

Этого допустить было нельзя.

Вновь бросаюсь вперед прямо на обнаженные клинки. Сметя с пути пару рослых, но неуклюжих воинов, достаю одного из магов. С криком ужаса он падает на пол и, загребая руками, пытается уползти прочь. Крик переходит в бульканье. Уперев в мертвое тело ногу, высвобождаю Химеру. Последнему магу удается уйти. Жаль. Отступаю немного назад и перевожу дыхание.

Воины герцога мнутся около входа. Я насчитал около трех десятков. Слишком много для одного… Будь они похрабрее, или поглупее, то навалились бы все разом и задавили меня численностью, но для идущих первыми это верная смерть.

— Брось оружие — и будешь жить, — предложил Гхан.

Ага, так я и поверил!

— Я буду убивать тебя очень медленно, — пообещал я. — Ты, тварь, будешь молить меня о смерти!

Герцог отшатнулся и заметно побледнел. После чего торопливо скрылся за рядами своих воинов. Плохо иметь умных врагов.

Вперед вышла тройка воинов и медленно взяла меня в полукольцо. Нападать большему количеству было просто бессмысленно. В заваленной обгоревшими обломками спальне они бы просто мешали друг другу. Опытные воины решили измотать меня чередой схваток, а потом добить.

Пространства для маневра не было. Слишком увлекшись своей первой атакой и погоней за магами, я позволил отрезать себя от последнего пути отступления — дверей в смежную комнату. Минут пять я с яростью обреченного отражал их атаки, но три меча холодно и расчетливо теснили меня в угол. Шаг назад, и еще один шаг, и еще. Больше отступать было некуда, меня прижали к стене. Я покрепче перехватил Химеру и приготовился умереть.

Появление новых участников разыгрывающейся драмы осталось мною не замеченным. Впрочем, не только мной. Столпившиеся у дверей заговорщики, увлеченно наблюдавшие за ходом убийства, а назвать происходящие поединком не решился бы ни один, — были весьма удивлены десятку возникших за их спинами орков. Весь задний ряд был вырублен в считанные секунды, стены зала вздрогнули от дикого воинственного крика:

— У-р-р-р!

Один из теснящих меня воинов удивленно обернулся. Да благословит творец глупцов! Химера полоснула его по спине, и он упал. Через открывшуюся брешь я вырвался из ловушки.

У дверей уже шла кровавая потеха. Заговорщиков было больше, но напора напавших им было не остановить. Ха! Легче остановить горную реку, чем атакующих орков. Все было кончено в несколько мгновений. Последними погибли два воина, нападавшие на меня. Когда их зажали в тот злополучный угол, они бросили мечи, надеясь спасти жизнь. Орки не стали упускать такого щедрого подарка и тут же их добили. Не успел последний из заговорщиков упасть на пол, как я уже оказался в окружении лучших воинов этого трижды проклятого мира.

— Вы вовремя подоспели, — устало проговорил я, оглядывая их. — Где граф Сердрик?

Орки смущенно замялись, и я увидел, что в дверях под охраной двух рослых воинов стоит мальчишка-полукровка, качающий на руках младенца.

— Как? — хрипло спросил я.

Творец, когда же закончится это кровавое безумство?

Рядом со мной замер старый орк, его некогда черные волосы были белыми, словно лежащий на вершинах гор снег. Он слегка прихрамывал, но не похоже, чтобы это была свежая рана.

— Моя десятка несла стражу в западном крыле, когда они напали на дворец, — глухо начал он. — Мы стали пробиваться к покоям нашего господина, но не успели — все уже было кончено. В живых остались только оруженосец графа и его сын.

Я крепко сжал зубы и закрыл глаза. Вспомнился приезд Сердрика и Ларгориты в столицу, их счастливые, улыбающиеся лица… Моя вина! Не упредил, не уберег…

Я отомщу…

— Что будем делать, мой принц?

— В пригороде стоянка королевской армии. Мы должны вырваться из города! — Я зло усмехнулся. Теперь у меня появилась цель.

— Через ворота не пробиться, — покачал головой орк. — Во внешнем дворе сейчас идет маленькая гражданская война. Эти благородные, — «благородные» в его устах звучало как оскорбление, — словно с цепи сорвались.

— Пробиваемся к подвалам: там есть выход.

Орки окружили меня и оруженосца, баюкающего на руках ребенка, плотным кольцом. Любому, кто захочет отнять наши жизни, придется вначале пройти по их телам. Преданность орков правящей династии была сродни религиозному фанатизму.

Уже на выходе из напоминающей поле боя спальни я бросил взгляд на остатки того, что некогда было кроватью. Простите меня…

Дворец был полон криками и шумом боя. Дважды мы натыкались на отряды наемников, занятых своим любимым делом — грабежом, и вступали в бой. Все четче передо мной вырисовывалась картина заговора. Напавшие на меня носили цвета герцога Гхана и Сигурта, это были воины из их свиты. А сам замок был атакован с помощью наемников. Ховальд уже давно докладывал мне о прибытии в столицу нескольких «вольных отрядов», продающих свои мечи за деньги. Я тогда решил, что они рассчитывают на войну Восточного королевства с империей, желая продать свои мечи короне. И до сегодняшнего дня не придавал им большого значения. Как оказалось, зря.

Нас было тринадцать: я, десяток орков во главе с седым десятником и юный оруженосец-полуорк, несущий на руках младенца. До лестницы добралась только половина. Из десяти орков осталось лишь пятеро. Погиб оруженосец Сердрика, телом укрывший маленького Уритрила. У седого десятника на месте правой кисти роняла капли крови жалкая культяпка, туго затянутая кожаным ремнем. Да и остальные орки в порубанных доспехах выглядели неважно. Я и сам не избежал ран: узкий кинжал вошел в незащищенное кольчугой тело, прежде чем Химера навечно успокоила несостоявшегося убийцу. Орки хранили меня и ребенка не жалея своих жизней, но и они были не всесильны. Разумеется, у лестницы нас уже ждали…

Первый натиск мы отбили без потерь. Пятерка орков перегородила лестницу, словно плотина — речной поток. И наемники отступили, оставив на мраморных ступеньках добрую дюжину своих менее удачливых приятелей.

— Вниз не пробиться! Тут половина шакалов, штурмующих дворец, — хмуро бросил десятник. — Нужен другой выход.

— Выход есть! — неожиданно вспомнил я. — Дальше по коридору, в малом зале для гостей, есть тайный ход! Он ведет в город.

Мы с орком понимающе переглянулись: до него еще надо добраться.

— Мы удержим лестницу! Уходите, — сквозь зубы прохрипел он, не отрывая взгляда от толпящихся внизу наемников. Те разглядывали наш маленький отряд, словно стая волков — умирающего медведя.

Мне оставалось лишь устало кивнуть. Развернувшись, я побежал к малому залу. В который раз моя жизнь оплачивается чужой кровью! Увидев, что вожделенная добыча уходит, заговорщики бросились наверх, где их уже ждали орки. Под командой старого седого десятника.

— У-р-р-р! — догнал меня пронзительный боевой клич, от которого в жилах застывала кровь. Новые убитые и раненые покатились по мраморной лестнице.

Медведь, пусть даже умирающий, способен нанести не один смертельный удар…

А ведь я даже не узнал имя их командира…

Немилосердно болел и кровоточил проколотый кинжалом бок. Первый раз в жизни я пожалел о громадных размерах королевского дворца. Какой из моих предков страдал приступами гигантомании? Если двойные двери — то в два человеческих роста. А уж если коридор — то такой длинный, что не стыдно проскакать и на лошади.

Скорее! Орки еще держат лестницу!

Зал фехтования. Оружейная. Вот оно! Малый зал для гостей.

Распахнув дверь, врываюсь с обнаженным мечом в небольшой полутемный зал. Орки еще держат лестницу! Захлопываю дверь. Проклятье Падшему! На ней нет не то что гномьих замков, а даже обычных засовов! Время, Леклис, время! Бросив возню с дверью, хватаю одинокий факел и подбегаю к стоящим у стены рыцарским доспехам. За ними, надежно укрытый от любопытных глаз, прячется ничем не примечательный с виду камень кладки. Осторожно положив успокоившегося и заснувшего младенца на постамент с доспехами, просовываю руку за них и с силой надавливаю на слегка выступающий камень. За стеной раздается скрип и скрежет… и более ничего не происходит. Надавливаю на камень еще раз — бесполезно: старый механизм отказывается работать.

Шум в коридоре извещает: орки более не удерживают лестницу, все пятеро мертвы. Буйная орда протопала наверх и принялась обыскивать близлежащие комнаты.

Проклятая тайная дверь упорно не желала открываться. Я в отчаяньи ударил ногой в стену: именно тут находится этот проклятый ход! Снова раздался скрип и скрежет, и… часть стены сдвинулась, обнажая узкий проход. Свет факела выхватил из темноты несколько ступенек длинной лестницы, ведущей вниз. Не раздумывая ни секунды, хватаю в охапку Уритрила и бросаюсь в чрево тайного хода. Стена за моей спиной возвращается на свое место.

* * *

Мезамир бежал к темной громаде королевского замка. В городе хозяйничали отряды наемников и мародеров. Наступило их время. Городская стража была осаждена в своих казармах, а те редкие патрули, что обходили дозором ночные улицы, стали кормом для воронья. Грабежи, убийства и насилие поселились на ночных улицах, врывались в дома горожан. К отрядам наемников, коих было не так уж много, присоединились группы разномастного сброда, которого полным-полно в любом крупном городе. Отовсюду слышались крики, звон оружия; вспыхнули первые пожары.

Уже около самого замка вампир остановился. Прижавшись к стене, он осторожно заглянул за угол. Площадь перед воротами была оцеплена наемниками, на крышах домов прятались лучники. Безумцы, пытавшиеся вырваться из охваченного беспорядками королевского замка, становились легкой добычей.

Вампир насторожился: его чутье подсказывало, что принц рядом с ним. Он перевел взгляд себе под ноги.

* * *

Не знаю, сколько я, шатаясь, брел по узкому подземному ходу. Меня никто не преследовал. Сомневаюсь, что кто-то кроме меня вообще знал о существовании этого хода. Мы с Ольденом нашли его случайно, когда были еще детьми. В более зрелом возрасте мы неоднократно пользовались им, доводя до белого каления капитана Глока и его стражников, вынужденных искать наследных принцев по всему городу.

Трижды я спотыкался и падал. Подниматься с каждым разом становилось все труднее. Раны кровоточили, и с каждой каплей из меня уходила жизнь. Но я продолжал целеустремленно двигаться вперед, к выходу.

Я устал, смертельно устал бороться с собственной смертью. Слишком велика цена моих временных побед. Гоняясь за мной, темный жнец разит всех, кто меня окружает. Но за покоящегося на моих руках ребенка я был готов драться даже с Падшим и самим творцом. Именно это заставляло меня делать новый шаг. И еще один. И еще. Ненависть и жажда мести — нет, справедливого возмездия! — тоже гнали меня вперед, словно плети.

Плоть слаба, но дух сильнее плоти. Факел давно погас. Я брел в полной темноте, держась одной рукой за стену. Жаль, что у меня нет способностей вампиров. Проклятый ход никак не желал кончаться. В нос ударила мерзкая вонь сточных вод. Значит, близко выход. Этот ход был очень старым, прежде он выходил прямиком за городские стены, но город давно вырос из них. Случайно или намеренно тайный ход соединили с городской канализацией. Пройдя еще немного, я оказался перед грязным потоком. Тошнотворный запах стал просто невыносим.

Пройдя еще немного вдоль стока, я выбрался из подземелий и оказался на берегу Змейки — небольшой речки, протекающей через город. Ступеньки набережной показались мне необычайно крутыми, на половине лестницы я вновь споткнулся и стал падать. Уберегая от удара младенца, я завалился на бок. Рану обожгло огнем, словно в нее вошло раскаленное железо.

Встать удалось лишь с третьей попытки, каждое движение вызывало в теле новые волны боли. От потери крови кружилась голова, а Химера стала казаться слишком тяжелой. Силы окончательно оставили меня, и я потерял сознание.

* * *

Я не сильно удивился, если бы обнаружил, что очнулся в тюремной камере. Но я лежал на жестком, однако удобном ложе. Раны не болели: видимо, над ними поработала целебная магия. За плотной тканью походного шатра шумел просыпающийся военный лагерь.

— Мезамир? — удивился я, увидев склонившуюся над изголовьем моего ложа фигуру.

— Прости, Леклис, я тебя подвел.

— Потом! — одернул я вампира. — Что с ребенком, и как я тут оказался?

— С ним все в порядке. Я нашел вас в городе. И принес в стоянку королевской армии.

Я с сомнением посмотрел на фигуру вампира. Даже не представляю, как ему удалось это проделать. Я, конечно, не великан, но вряд ли был простой ношей для хрупкого подростка, коим выглядит Мезамир.

— Я виноват. — Вампир опустил глаза. — Я провалил твое задание и не смог предупредить…

Глупый мальчишка винил себя за то, что случилось этой ночью. Меня прошиб холодный пот: ведь я мог проваляться без сознания несколько дней!

— Давно я здесь? — спросил я.

Вопрос поставил вампира в тупик.

— И часа не прошло, — ответил он, поднимая глаза, — скоро рассветет.

Слава творцу! Нельзя терять ни секунды! Еще не все потеряно. Я мрачно усмехнулся.

— Помоги встать!

— Но целители сказали…

— К Падшему целителей! — перебил я вампира. — Всех офицеров ко мне, живо! Найди мне коня и доспехи. Потом возвращайся, у меня есть поручение для тебя.

* * *

Казарма городской стражи издали напоминала небольшой форт, выросший в центре одного из столичных кварталов. Приземистое квадратное здание с одним входом и высоко расположенными окнами, укрытыми решетками.

— У нас много раненых, капитан. — Глок слушал доклад сержанта сидя на полу и устало прислонившись к стене. Старая традиция одну из ночей спать в общей казарме с простыми стражниками, а не во дворце, — сегодня спасла ему жизнь. Городская стража была детищем Глока. Нет, стражники, патрулирующие город, существовали давно, но именно Глок — тогда еще молодой лейтенант — превратил городскую стражу из сборища ленивого, вечно пьяного сброда в четко отлаженный, рабочий механизм. Недаром столица Восточного королевства считалась одним из самых спокойных мест в империи. «Как давно это было!» — неожиданно изумился он.

— Многие ранены тяжело и без помощи целителей не доживут до полудня, — продолжал свой доклад сержант. — Нет известий от патрулей и тех стражников, что живут с семьями.

— Капитан, там этот… парлиментир! — В зал влетел запыхавшийся стражник, один из тех, кто нес дежурство у баррикады, перегородившей выход.

— Парламентер? — удивленно переспросил Глок.

— Ну да, он самый, без оружия и с белым флагом.

— Пойдем поглядим.

У баррикады дежурили не меньше двух десятков стражников. Площадь перед казармой была завалена телами. План застать городскую стражу врасплох с треском провалился, и наемники более не лезли на рожон. В свою очередь, сами стражники оказалась заблокированы в здании.

Парламентер действительно был. Глок мало удивился, узнав в нем графа из свиты герцога Сигурта.

— Чего надо? — спросил капитан, осторожно выглядывая из-за импровизированной баррикады.

— Храбрые воины! Ваша преданность короне достойна восхищения…

— Меня не купишь красивыми словами, — перебил вошедшего во вкус парламентера Глок. — Говори, зачем тебя послали!

— Мой господин предлагает вам сложить оружие! — прокричал парламентер.

— Может, нам еще самим себя зарезать, чтобы избавить вас от хлопот?

— Мой господин не собирается с вами расправляться. Хорошие стражники нужны всем. Вы верно служили королевской династии. Мой господин надеется, что так же вы будете служить новому королю Уритрилу II.

— Уритрилу II?! — не поверил своим ушам Глок. — А куда делся законный наследник принц Леклис?

— Принц Леклис мертв. Он был безумен и не достоин вашей верности.

— Мертв… — прошептал Глок. — Мертв.

— Что передать моему господину? — спросил граф.

Глок оглянулся на своих солдат. Он был уверен, что они примут любое его решение, но вправе ли он требовать от них умирать за мертвеца?

— Пусть нам покажут тело принца. Тогда мы сложим оружие, — решил он. Мысленно прося прощения у мертвого Леклиса.

— Они не покажут, — раздался за спиной знакомый капитану голос.

Глок резко обернулся: среди смущенно переминающихся с ноги на ногу стражников стоял глава воровской гильдии.

— Ховальд? — не поверил своим глазам Глок. — Как ты тут оказался?

— Решил вот сдаться лично тебе, — съязвил глава гильдии. — Прислушайся, капитан. Ничего не слышишь?

Глок до предела напряг слух. Несмотря на ранний час, город гудел как растревоженный улей. Но через этот гул доносились глухие ритмичные удары.

— Барабаны… — изумленно пробормотал капитан стражи. — Клянусь творцом, это барабаны! Орки… Орки входят в город, но откуда они взялись?

— Полторы тысячи прибыли в расположение королевской армии вместе с графом Сердриком.

— Кто ими сейчас руководит?

— А ты не знаешь, кому подчиняются орки? — иронично поинтересовался Ховальд. — Хорошо, тогда он просил тебе передать, что ритуалы — один из тех китов, на которых держится армия.

Глок выругался. В этот момент он был готов придушить главу гильдии.

— Что же ты тут словоблудишь?! И, кстати, как ты вообще сюда проник?

— Меня час назад посетил наш общий знакомый — Мезамир. Скажу честно: гильдия не собиралась вмешиваться в ваши властные дрязги. Но у принца есть средства убеждения. — Ховальд смахнул со лба капли холодного пота. «Много ты знаешь, капитан! Что твоя домашняя крепость, если у меня три тайных хода в сердце городской стражи. А вот как этот вампир обнаружил тайное убежище гильдии и ее казну?» — Мы еще раз поможем законному властителю. И я решил лично передать эти новости своему другу, — подытожил Ховальд, подмигивая Глоку. — Полчаса возни в подземельях — и вот я тут.

— Это который тебе тут друг? — удивился Глок. — Ткни пальцем, и он мгновенно вылетит из стражи. Пошли, покажешь мне тот путь, которым ты сюда проник. Когда все закончится, я прикажу замуровать его.

— Ладно, — покладисто согласился глава воровской гильдии. «У меня все равно останется еще два».

— Сержант, приготовить стражу к бою! — приказал Глок. — Помощь близка. Если появятся еще парламентеры, угостите их стрелами.

Барабаны известили не только капитана и стражников. Наемники не стали ждать королевских войск — пространство перед казармой стражи быстро расчистилось. Весть о вступивших в город королевских войсках всколыхнула город. Площади, бульвары и улицы закипели народом. Те наемники, которым посчастливилось погибнуть в ночных схватках, могли быть довольны: они умерли быстро и без мучений. Суд толпы скор и жесток, от него не спасут острый меч и стальной доспех. Шансы уйти от растревоженной толпы были только у организованных отрядов, и они, петляя по узким улочкам, рвались к городским окраинам. Шпионы гильдии следили за каждым их шагом и наводили на них отряды королевской армии. Из города удалось вырваться лишь единицам. Порядок, закованный в латную перчатку, возвращался на улицы столицы.

Город горел, дома пылали, как бумажные.

— Найдите магов, не могли же они все погибнуть, — пусть усмирят пожары! — приказал Глок. — Улица кожевенников уже превратилась в пылающий факел. Уводите оттуда жителей! Что слышно из центра?

— Королевские войска вошли в замок. Наемники бегут из города, словно крысы с тонущего корабля.

— Капитан, смотрите! — Один из стражников указал на объятую пламенем улицу.

По ней, в окружении отряда орков, ехал рыцарь. Процессия остановилась перед застывшим капитаном. Рыцарь стянул с себя глухой шлем, украшенный золотым ободком короны. На мгновение Глоку показалось, что в его лицо смотрит само воплощение смерти: ужасный череп, обтянутый истлевшей кожей, с черными провалами вместо глаз.

— Мой принц, — преклонил колено капитан.

— Встань. — В глухом, хрипящем голосе было столько скрытой боли и ярости, что по спине Глока пробежались предательские мурашки. — Орки взяли замок, и ты нужен мне там. Сегодня, как-никак, моя коронация.

Жестокая усмешка на губах Леклиса напоминала оскал зверя.

* * *

Дорога от дверей до трона была оцеплена орками. У самого подножья трона стояла на коленях тучная сгорбленная фигура. Я не без удовольствия отметил синяки и кровавые подтеки на лице Гхана. Если бы не мой строгий приказ брать герцога живым, орки разорвали бы его на мелкие кусочки, мстя за смерть своего господина.

За рядами орков толпились представители высшего дворянства, сильно поредевшего за сегодняшнюю ночь. Из преданных мне баронов центральных провинций осталось лишь трое. Остальным повезло меньше, а ведь многие из них прибыли в столицу с семьями. Во что превратился внешний двор, не хотелось даже вспоминать. Глядя на трупы детей и женщин, я понял, почему в устах красного дракона слово «светлые» было ругательством. Мы не дети творца, мы — его ошибка.

Церемония коронации была сокращена до предела. В воистину гробовой тишине я прошествовал к трону и склонил колени перед новым Верховным и последним боевым магом королевства — магистром Мартином. Прежний Верховный маг — магистр Тиллит — тоже не пережил этой ночи. По правде говоря, я совсем забыл про старого мага. А ведь он долгое время был советником дяди. После моего возвращения я виделся с Тиллитом раза три, не больше. Он был сильно болен и не покидал своих покоев в одной из башен. Теперь на месте этой башни была груда обломков, ставших могилой старого магистра и его убийц.

Верховный маг возложил мне на голову корону. Из толпы придворных раздались жидкие крики: «Да здравствует король». Вскоре энтузиазм дворянства сошел на нет, и в зале вновь повисла тишина.

Я сел на трон и перевел свой взор на замершего у его подножия Гхана. Взгляд зацепился за вышитый на груди камзола герцога родовой герб.

— Волк, — усмехнулся я, — волк…

От моей улыбки Гхана пробила нервная дрожь.

— Положите его! — приказал я.

Четыре дюжих орка быстро растянули Гхана на мраморном полу.

— Ты! — требовательно указал я на одного из стражников-орков, опирающегося на здоровый двуручный топор. — Дай мне свое оружие!

Орк беспрекословно подчинился приказу. Встав с трона, я, приняв из его рук топор и, удобно устроив его на плече, направился к распластанному Гхану, с ужасом наблюдавшему за моими действиями.

— Заткните ему рот! — повелел я оркам.

Один из них тут же запихнул в рот герцога самодельный кляп из какой-то грязной тряпки. По рядам уцелевшего дворянства пронеслись нервные перешептывания. Похоже, они не хотели верить в то, что сейчас произойдет. Оглядев их, я с усилием поднял топор над головой. Гхан попытался вырваться, но орки держали его крепко. Двумя ударами я отрубил герцогу ноги.

— Уберите от меня эту падаль…

Орки схватили скулящего Гхана за руки и поволокли прочь из тронного зала.

— Прижгите раны и выкиньте его в чаще леса, — напутствовал я их напоследок. — Волки будут рады родственнику. Да, и найдите слуг. Тут надо прибрать.

Остатки высшего дворянства с ужасом наблюдали за потянувшейся вослед оркам кровавой дорожкой.

— Ваше величество, что делать с остальными пленными? — спросил Глок.

— Пусть их повесят на центральной площади, — равнодушно пожал я плечами.

— Среди них много дворян… — осторожно заметил капитан.

Я раздраженно махнул рукой, понимая, к чему он клонит. По законам королевства лица, имеющие дворянское звание, не могли быть преданы «неблагородным» видам казни. Казнить их полагалось исключительно по приговору королевского суда и только через обезглавливание мечом или любым другим боевым оружием. Если меч или топор был острым, а палач умелым, результатом казни была быстрая и относительно безболезненная смерть. Если же оружие было плохо заточено или палач неловок, для отсечения головы могло понадобиться несколько ударов. Поэтому приговоренным советовали заплатить палачу, чтобы тот выполнил свою работу на совесть. Милая традиция…

— Вы не слышали приказа, капитан?

— Служу королю и королевству! — с каменным лицом выдохнул Глок.

Вряд ли мой приказ пришелся ему по душе. К Падшему! Церемониться с предателями я не собирался. Обойдутся без суда.

— Мародеров из числа солдат и горожан распять вдоль крепостных стен, — приказал я.

Похоже, с сегодняшнего дня не только эльфы будут пугать детей моим именем.

К Падшему! На пряники нет времени, так что будем действовать одним кнутом. Герцог Сигурт — вот кто тревожил меня больше всего. Ему каким-то чудом удалось ускользнуть из города. Ставлю жизнь в залог: сейчас он на пути в свои владения. А это значит — война. Поведение герцога Рокнара тоже настораживало: внешне он если не предан, то по крайней мере нейтрален, но я чувствовал: он ведет свою игру. Возможно, он даже более опасен, чем сбежавший Сигурт.

Я остался один. По окончании коронации орки вытеснили придворных из зала — те, правда, не слишком возражали, стремясь оказаться как можно дальше от нового короля.

— Ваше величество, герцог Рокнар нижайше просит аудиенции, — доложил один из орков.

— Просит? Хорошо, пусть войдет.

Рокнар прошествовал в центр зала и преклонил колено. Я внимательно осматриваю самого богатого вельможу королевства. Герцог Рокнар Хэпланд был типичным квартероном. Потомком от браков полуэльфов и людей — основного населения южных земель королевства.

— Рад видеть вас в добром здравии, сир. Сегодняшняя ночь была отвратительным кошмаром.

«Да, уж для тебя-то особенно, — подумал я, продолжая рассматривать герцога. — Чего же ты хочешь?» Сторонники герцога Рокнара с охраной и слугами в самом начале мятежа забились в одну из сторожевых башен. Где героически забаррикадировались и просидели всю ночь. Их никто не трогал.

— Слухи о ваших подвигах уже дошли до меня.

Он не обратил внимания на мою иронию: смутить Рокнара было трудно. С достоинством поклонившись, будто я его похвалил, он продолжил:

— Сир, вечером мы должны присягнуть вам на верность. Не скрою, многие из ваших верных подданных немного шокированы прошедшей коронацией.

— Принесите мне список всех недовольных, — жестко усмехнулся я.

Он проигнорировал эту завуалированную угрозу. Я тяжело вздохнул. С каким бы удовольствием я повесил его вместе с другими предателями! Но его причастность к мятежу не установлена. Меньше всего я хотел бы ополчить против себя его сторонников и все южные провинции.

— У меня очень мало времени и очень много дел, — холодно проговорил я. — Поэтому говорите прямо: чего вы хотите в обмен на вашу лояльность и подчинение мне?

Он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Ваше величество знает, что у меня есть дочь. — Куда исчез этот напыщенный придворный тон?

— Странно, я ни разу не видел ее при дворе, — проговорил я, покопавшись в памяти.

— Я не мог представить ее раньше, сир. Ей едва исполнилось пятнадцать.

— Продолжайте.

— Ваша свадьба и рождение в будущем у вашего величества наследника могло бы укрепить веру подданных в незыблемость королевской власти. Боюсь, иначе многие могут принять сторону бежавшего Сигурта.

— Вы мне угрожаете?

— Пытаюсь предостеречь от ошибок, сир. Ваш отказ не сделает меня вашим врагом, как вы, наверное, решили. Я присягну на верность, но влезать ради вас в гражданскую войну не стану.

Вот оно что!

Я задумался, взвешивая все достоинства и недостатки данного предложения. Думал я недолго. Если меня поддержат все силы южных провинций, то герцог Сигурт будет обречен. Война будет выиграна до ее начала.

— Хорошо, после вашей присяги на верность я объявлю о предстоящей помолвке.

— Вы не пожалеете, сир! — Рокнар поклонился и направился к выходу.

— Я уже жалею, — прошептал я.

Коронация, похороны и помолвка в один день.

Глава 11

Встреча

Военное искусство наделено такой силой, что позволяет не только удержать власть тому, кто рожден правителем, но и достичь власти тому, кто родился простым смертным.

Человеческие королевства испокон веков славились своими рыцарями. Лобовой удар тяжелой кавалерии — страшная вещь. Вес лошади и всадника, вес вооружения — не менее пятисот фунтов железа, несущиеся со скоростью несколько миль в час. Лошади опрокидывают пехотинцев и втаптывают их копытами в землю. От ударов длинных копий и гномий доспех не всегда спасает.

На руку людям и их огромная численность. Рассветную империю впору назвать не эльфийской, а человеческой. Управляют землями эльфийские дома: старшие и подчиненные им младшие, но основное население — за исключением Иллириена, населенного лишь эльфами — именно люди: крестьяне, ремесленники, слуги в младших домах. Если королевства людей забудут взаимные обиды и выступят вместе, Рассветная империя исчезнет с карты мира.

Вот вам и причина наших постоянных войн с драконами. Эльфийские владыки нашли прекрасный способ ослаблять собственных союзников, втягивая их в бессмысленные войны. Уверен: постоянная вражда между человеческими королевствами — их рук дело.

Сами эльфы изначально были лесным народом, и в лесу их легкая пехота практически не знала поражений. В качестве оборонительной позиции лес во многих случаях даже предпочтительнее каменной крепости или неприступной горной долины. Ведь крепость может быть окружена, а горные перевалы захвачены, но никакое войско не способно взять в осаду лес. В схватках на открытой местности эльфам приходилось сложнее. Основа их армий — лучники, а главное для стрелков — заблаговременно занять выгодную, «сильную» позицию, на которой конница или тяжелая пехота не смогут сходу смять их. Если эльфам удавалось найти такую позицию и хорошенько на ней закрепиться, победить их становилось очень сложно. Также эльфы были превосходными магами — большинство современных заклинаний разработано именно ими.

В узких подземных коридорах, где нет никакой возможности для маневра и бой неизбежно принимает характер фронтального столкновения, коротконогие, но сильные и защищенные прекрасными доспехами гномы, несомненно, идеальные бойцы. Крепости гномов по праву стяжали славу неприступных. На открытой местности их хирд способен на равных сражаться с любым врагом. Вот ведь загадка… Огромная квадратная масса или стена щитов — идеальная цель для магии, ведь гномы ею не владеют. Так думали многие завоеватели, желавшие завоевать королевство гномов. Но эти иллюзии, так же как и заклинания, разбивались об окованные железом щиты.

Орки — пожалуй, лучшие воины этого мира. Их история — это история бесконечных, а порой и бессмысленных войн. Бесчисленные дикие орды — кто придумал эту глупость? Наверняка эльфы, весьма посредственные воины. Орки славились своей выучкой и железной дисциплиной. «Кулак орков» можно заставить отступить, можно уничтожить, но обратить его в паническое бегство не удавалось никому.

За окнами начало светлеть. Серая пелена, убегающая на восток, окрасилась в розовый цвет. Сколько еще я смогу обходиться без сна? День? Два? Сон перестал приносить мне отдых. Кошмары один за другим терзали измученное сознание. Но хуже кошмаров были сны о тех, кого уже не вернуть…

Я налил себе еще вина в древний серебряный кубок и большими жадными глотками осушил его до дна, после чего вернулся к работе над бумагами. Работа стала для меня спасением. Я днями и ночами перебирал доклады и составлял указы, разбирался с налогами, до изнеможения тренировался с оружием. Спал по два-три часа — этого хватало, чтобы телу дать передохнуть.

Жизнь королевства налаживалась, но не то что до благополучия, а даже до стабильности было еще далеко. Половина земель разорена войной. Торговля замерла. Слава творцу, удалось избежать гражданской войны. Я не стал ждать, пока тлеющий костер превратится в пожар. После коронации все войска, что были в моем распоряжении, двинулись к столице Инарда. Туда же подошли войска герцога Рокнара. Не скажу, что их было много, но оказалось достаточно одного их присутствия.

Сигурт сделал ставку на мою смерть и проиграл. У него не было времени для сбора своих вассалов и организации отпора. Да и сил не хватало: эльфы хорошо потрепали его герцогство. Новость о моей помолвке уже разлетелась по королевству. Если его вассалы не глупцы, то будут смирно сидеть в своих владениях и молить творца о том, чтобы мои войска не принялись за них.

Осада могла затянуться, но торопиться теперь было некуда. И никакая жажда отмщенья не заставит меня бросать своих солдат на штурм непокорной твердыни. Проторчав под стенами города три дня и оставив командовать Меченого — полковника королевских войск, — я отбыл в столицу и с головой погрузился в управление государством. О чем успел пожалеть уже два дня спустя.

Я с ненавистью оглядел свой рабочий кабинет. Взгляд случайно уперся в большое зеркало, висящее у входа. Из него на меня смотрело чужое лицо с безумным взглядом. В растрепанных, спадающих до плеч черных волосах с удивлением замечаю седину. Взвешиваю в руке тяжелый кубок и с силой посылаю его в ненавистное отражение. Зеркало разбилось, его осколки посыпались дождем. В тот же момент в кабинет ворвались стражники-орки, потревоженные шумом. Жестом приказываю им убираться вон. Все в порядке. Просто мое величество изволит пребывать в отвратительнейшем настроении.

Несколько слуг торопливо собрали осколки зеркала и едва ли не бегом кинулись прочь из моих покоев. Один из них чуть было не налетел на входящего с докладом капитана Глока. Мои привычки не могли не отразиться на моем окружении. Солнце едва успело подняться над горизонтом, а во дворце уже вовсю кипит работа.

Пока я читал его доклад, Глок с удивлением разглядывал четкий план города и окрестностей работы гномов. Городские планы удавались им гораздо лучше эльфов — признанных картографов. Эльфийские карты по праву могли считаться подлинными произведениями искусства. Они прекрасно читались и были искусно украшены. А вот городские планы у эльфийских мастеров почему-то не получались.

— Что это такое? — Его палец проскользил вдоль свежей чернильной линии, охватывающей город полукругом.

— Так будет пролегать новая крепостная стена. Ты только представь, Глок: стена протяженностью в несколько миль! Сорок футов в основании, шестьдесят — в высоту! Трое ворот, выносные башни с баллистами, глубокий ров.

— Такие укрепления не построить и за пару лет. — Он задумчиво почесал лоб. — Даже если мы привлечем к работе гномов и магов.

— Значит, нужно начать как можно раньше. И еще, капитан, что ты думаешь о нашей армии?

— Одна из самых сильных в империи, — удивился он. — Мы на равных можем сражаться с войсками императора.

— Это было прежде, — поморщился я. Снова вспомнилось безымянное поле моего первого сражения: там осталась наша былая мощь. — Как она формируется?

— Костяк обычно составляют орки, — все еще недоумевающе ответил Глок. Он прекрасно знал, что об армии Восточного королевства я знаю не меньше, чем он сам. Ведь именно он меня учил. А Глок был не из тех преподавателей, с уроков которых мы с Ольденом могли сбежать. — Вокруг них из ополчения и дворянских дружин формируются пальцы «кулака». Тяжелая кавалерия у нас, в отличие от человеческих королевств, играет вспомогательную роль.

Я скривил губы в скептической усмешке. Чем руководствовались мои предки, строя государство на основе вассалитета по примеру человеческих королевств? Возможно, у них просто не было иного способа соединить враждующие фракции полукровок. Мне предстояло сломать устоявшийся порядок и укрепить королевскую власть. Но для этого нужна была сила, способная пресечь любую попытку правящей элиты воспротивиться моему решению. А противиться они будут!

— Посмотри. — Я протянул Глоку свиток, над составлением которого бился уже вторую ночь.

Капитан, сощурив глаза, принялся разбирать мой мелкий почерк.

— Реформа армии? — В его голосе проскользнули удивленные нотки.

— Да! — Я с вызовом посмотрел на капитана стражи. — Мне нужна постоянная армия. Одних орков мало.

— Полторы тысячи пикинеров, три тысячи вспомогательной пехоты и стрелков. Пять сотен кавалерии, инженерный отряд, отряд метательных машин, разведки… — Глок покачал головой — то ли осуждающе, то ли одобряюще. — Содержание постоянной армии — дорогостоящая затея.

— Зато у меня под рукой будут прекрасно обученное и преданное войско.

— Но где взять столько денег?

— Средств казны хватит на начало строительства и формирование двух первых легионов. А потом деньги будут, — отмахнулся я. — После разгрома Сигурта я сниму с дворянства все их привилегии и заставлю платить налоги с владений. И пускай они только попробуют воспротивиться!

— Это еще не все, сир?

— Новой армии понадобится много хорошо подготовленных офицеров. Я решил создать в столице военную академию и хочу, чтобы ты взял это на себя. Мне нужны офицеры, получившие свой патент не за громкие титулы и родовитых предков.

— Готов исполнить любой приказ!

— Я знаю, старина, — дружески хлопаю старого ветерана по плечу. — Делай что хочешь, но к началу весны академия должна начать работу.

— Служу королю и королевству! — Глок два раза ударил себя кулаком в грудь чуть ниже сердца. Я машинально повторил его воинское приветствие: от некоторых привычек избавиться так трудно!

— Вот, возьми, — отдаю Глоку другой свиток с гербовой печатью. — Ты теперь граф. И не спорь!

Он ничего не сказал, но от выражения его лица скисло бы и парное молоко. Глок получил дворянство за заслуги перед короной, а не в наследство. Случай редкий, но вполне возможный. Придворные лизоблюды не считали «выскочку» равным себе. Понадобилось много времени и поединков, чтобы утвердить их в мысли, что с «выскочкой» лучше не связываться. Мечом Глок владел превосходно. Почета и любви, правда, ему это не прибавило, зато избавило от насмешек.

— Да, и найди мне Ховальда, — попросил я.

— Он ждет за дверьми, сир. Прошлой ночью мои люди поймали несколько ребят из его гильдии. Они влезали в дом одного из купцов как раз в тот момент, когда по улице проходил патруль. Так он со вчерашнего дня требует, чтобы я их выпустил под залог.

— Так выпусти. В первый раз, что ли? — удивился я. — Если они из гильдии, то до суда дело все равно не дойдет. Тебе ли не знать, как это бывает? Завтра — от силы послезавтра — тот купец, которого они пытались ограбить, заявится к тебе и скажет, что произошла ошибка. А грабители — это его неудачно пошутившие друзья или нежданно приехавшие родственники.

— Выпущу, конечно, — тяжело вздохнул Глок. Отпускать преступников было противно его натуре, но он прекрасно понимал, что я прав.

Едва новоиспеченный граф вышел, в дверь слегка постучали и в кабинет осторожно вошел глава воровской гильдии.

— Мое почтение, сир. — Его хитро прищуренный взгляд скользнул по моему лицу, пытаясь определить причину, по которой его вызвали.

— У тебя есть семья, Ховальд? Дети? — спросил я, не тратя времени даром.

— Да, сир, — настороженно ответил он. — Жена и трое детей.

— Ты хотел бы обеспечить им достойное будущее?

— Смею вас заверить, сир, моих скромных возможностей хватит, чтобы обеспечить им безбедную старость.

Я понимающе хмыкнул. Как сообщил мне Мезамир, «скромная» казна воровской гильдии была немногим меньше казны королевской.

— А помимо золота?

— Не понимаю вас, сир.

— Хотел бы ты оставить им что-то помимо золота? Например, титул герцога Табаса и обширные земельные владения?

— Заманчивое предложение… — задумчиво протянул Ховальд, в очередной раз внимательно изучая мое лицо. — Но что вы потребуете взамен?

— Ты возглавишь тайную канцелярию.

— Тайная канцелярия? — удивленно переспросил он.

— В твоем ведении будет сбор информации, шпионаж, выполнение различных деликатных миссий в королевстве и за его пределами. В общем, ничего такого, чем ты не занимался.

— Я согласен, — не раздумывая, ответил он.

Умный малый. Не стал уточнять, какие именно «деликатные» миссии ему предстоит готовить…

Король не убивает: король устраняет препятствие.

— И последнее. — Я наклонился и заглянул ему прямо в глаза: — Я щедро награждаю преданность и могу простить очень многое, но предательства я не прощу. И гнев мой падет не только на предателя, но и на всю его семью. — Выдержав паузу, я передал новому герцогу Табаса бумаги, подтверждающие его титул. — Надеюсь, герцог, наше новое сотрудничество будет плодотворным. Не смею вас более задерживать.

Он поклонился и вышел.

Еще с одним делом покончено! Земли Табаса в надежных руках. Ховальд найдет средства навести там порядок.

Тупая ноющая боль сдавила виски, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Зверски хотелось запереться в своих покоях и упиться вином до беспамятства.

Это не поможет, Леклис…

Ощущаю на себе чей-то внимательный взгляд и открываю глаза.

— А, это ты, Мезамир, — приветственно киваю вампиру, убирая руку с рукояти Химеры, мирно покоящейся на моих коленях. — Что-то случилось?

— Прибыл гонец, леди Диана скоро будет здесь.

— Леди Диана? — непонимающе перепросил я.

— Леклис, — осуждающе покачал головой вампир, — это дочь герцога Рокнара и твоя невеста.

— По крайней мере, теперь я знаю, как зовут мою будущую жену.

— Ты и вправду женишься на ней? — Похоже, он не верил в искренность моего обещания герцогу Рокнару.

— Помнишь, почему ты связался со мной кровным долгом?

— У меня не было выбора, но я не жалею об этом.

— А теперь выбора нет у меня, и я, в отличие от тебя, очень об этом жалею.

Вампир хищно усмехнулся:

— Один твой приказ — и герцог Рокнар перестанет быть проблемой.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Предстоящий брак — не такая большая цена за его верность и возможность установить мир в королевстве. Я женюсь на его дочери, даже если она похожа на гоблина.

— Может, мне заняться сбежавшим Сигуртом?

— Ты нужен мне здесь. Сигурт уже не представляет опасности, а добраться до него будет сложно.

Вампир явно приуныл.

— Идем со мной! — приказал я ему, поднимаясь с кресла и пристегивая ножны с Химерой к поясу.

Выходим из кабинета и идем в соседние покои. Охрана этой части замка впечатляет. Десятки орков молчаливыми монолитами стоят вдоль стен. Около резных дверных створок несут дежурство стихийные маги. Мое появление вызывает заметное оживление в рядах стражников. Но, слава творцу, никто не приветствует меня, помня строгий приказ. Маги почтительно кланяются и услужливо распахивают двери.

В комнате царит полумрак. В небольшой колыбели мирно сопит спящий младенец. Рядом с колыбелью клюют носом несколько женщин разного возраста. Никого из них я не знаю. Тут распоряжается жена магистра Мартина — дородная женщина средних лет, чистокровная орка. Сам я имел лишь смутные представления о том, как надо ухаживать за детьми, и ее помощь стала для меня настоящим спасением.

— Оставьте нас, — кивнул я нянькам.

— Что ты видишь? — спросил я Мезамира, когда мы остались одни.

— Спящего младенца, — удивился вампир.

— Это говорит лишь о том, как мало ты понимаешь в политике, — горько усмехнулся я. — Этот младенец может стать инструментом власти. Поэтому у меня есть к тебе просьба.

— Просьба? Я твой кровный должник, и тебе достаточно просто приказать.

— То, о чем я хочу тебя попросить, для меня крайне важно. В случае моей гибели ты должен увезти Уритрила к оркам. Убереги его от всего этого. Он вырастет и закончит то, что не успею я.

— Можешь рассчитывать на меня.

— Вот и отлично. Теперь, что бы ни случилось, это будет проще принять.

КАКОЙ БЫ КОНЕЦ НАС НИ ЖДАЛ.

Мы вернулись в кабинет. Голова разболелась еще сильнее. Окружающая обстановка давила своей вычурной роскошью и помпезностью. Нужно хоть ненадолго вырваться из этого замка и города, иначе я просто сойду с ума. Пару дней столица сможет прожить и без меня. Магистр Мартин вполне в состоянии справиться с этим.

— Вот что, Мезамир, — решил я. — Собери мне отряд охраны из орков, надо встретить мою будущую жену.

Молча кивнув, он ушел выполнять приказание.

* * *

В конюшне пахло древесными опилками и свежим сеном. Ясли были наполнены отборной пшеницей, по желобу текла чистая вода. Растолкав спящего в сене конюха, я пошел к стойлу Ветра.

— Привет, дружище! — прошептал я, обнимая коня за шею. — Устал прозябать в этом каменном мешке?

Он утвердительно фыркнул в ответ и, тряхнув головой, стал нетерпеливо бить копытом.

Отчаянно зевающий конюх принес седло и сбрую. Кажется, спросонья он меня не узнал. Подождав, пока я приготовлю Ветра к поездке и выведу из конюшни, он вновь завалился в сухое сено и через пару мгновений захрапел. Мне бы его проблемы!

Во внешнем дворе меня уже ждали Мезамир и около двух десятков орков охраны с четверкой стихийных магов. Хорошо, что Глок этого не видит. Капитан стражников не выпустил бы меня из замка без эскорта. А королевский эскорт в его понимании — это свита минимум в сотню воинов.

Теплый плащ с глухим капюшоном скрыл меня от любопытных глаз. О том, что я покидаю замок, знают лишь несколько доверенных лиц и мои сопровождающие.

* * *

Посольство выехало из Иллириена без обычной помпезности и лишнего шума. Десяток Кипарисов с Тиграми и дюжина лучников должны были уберечь его от опасностей пути.

К удивлению Артиса, с посольством отправился и Бальдор. Проведя свою молодость в отрядах наемников, он вполне уверенно держался в седле. «Когда требуется быстрота, четыре ноги лучше двух», — сказал он в ответ на удивленный взгляд Эйвилин.

Наконец спустя девять дней посольство пересекло границу Восточного королевства. Умудренный жизненным опытом, Артис решил сделать небольшой крюк и оставшийся путь проделать через южные провинции, не пострадавшие от прошедшей войны. Тут посольство могло встретить если не радушный, то, по крайней мере, не враждебный прием.

В первом же приграничном городке появление отряда эльфов вызвало большой переполох. Они проторчали добрый час перед закрытыми воротами, прежде чем горожане пустили их в город. Дальнейший путь проходил без происшествий: слухи о посольстве быстро распространились по землям герцогства.

К неудовольствию Эйвилин, путешествие оказалось на редкость скучным. Разбойники, изредка промышляющие на дорогах империи, старательно избегали встречи с сильным отрядом и не спешили испытать на себе ее заклинаний. Общество Бальдора стало настоящим спасением от скуки в пути. Гном поделился воспоминаниями о своей бурной юности, когда истоптал не одну пару солдатских сапог, будучи наемником. Он был хорошим рассказчиком — время проходило незаметно. Копыта лошадей лениво месили снег, равнодушно отмеряя одну милю за другой.

— Светлый лорд! — окликнул Бальдор ехавшего немного впереди Илиона.

— Я не лорд, — смутился эльф.

— Как так? — Гном непонимающе потер лоб. — Мне казалось, что вы принадлежите к одному из старших домов.

— Вы ошибались, почтенный гном. — Илион ударил коня каблуками под бока, тот обиженно заржал и стремительно понесся в голову колонны.

— Что это с ним? — Бальдор проводил эльфа удивленным взглядом.

— Долгая история… — Эйвилин тяжело вздохнула — дыхание поплыло в морозном воздухе туманным облачком. Тема была ей не слишком приятна.

Гном непонимающе хмыкнул, но на продолжении разговора настаивать не стал. Некоторое время они говорили о различных малозначимых вещах.

Начало смеркаться. Снег повалил огромными густыми хлопьями. Ветер усилился, грозя превратить легкую поземку в яростную метель.

— Почему мы не встаем на ночлег? — пробормотал Бальдор себе в бороду. И окликнул ехавшего немного впереди отца Эйвилин: — Лорд Артис! Когда привал?

— Скоро должен быть торговый пост. — Артис развернул коня и неспешно подъехал к разговаривающей парочке. — Там и заночуем.

Словно ожидая этих слов, из-за пелены снега показался частокол из потемневших от времени заостренных бревен. Дорога плавно делилась на две части: одна упиралась в запертые ворота, а другая уходила дальше и терялась за покрывалом снегопада. На смотровой вышке у ворот горел одинокий факел.

Ехавший во главе колонны Тигр проворно соскочил с лошади и бесцеремонно забарабанил в ворота рукоятью меча. Спустя некоторое время на вышке в пятне света от факела выросла фигура стражника.

— Кто такие? — близоруко щуря глаза, спросил он.

— Посланники императора! — прокричал в ответ Тигр: других объяснений обычно не требовалось.

Створки ворот со скрипом раздвинулись, открывая взору единственную улицу, вдоль которой ютились приземистых деревянные строения складов и конюшен. Улица заканчивалась на небольшой торговой площади, главным украшением которой была довольно внушительная гостиница. При приближении всадников из ее дверей показался низенький склонный к полноте человек. Его оценивающий взгляд быстро пробежался по лицам приезжих.

— Мое почтение, светлый лорд! Давненько вы не были в наших краях, — услужливо поклонился он Артису.

Эйвилин удивленно выгнула бровь: есть ли в мире место, где не успел побывать ее отец?

— Как поживаете, мастер Тито? — Артис приветственно кивнул трактирщику, словно старому знакомцу. — Много постояльцев?

— Разве это много… — тяжело вздохнул трактирщик. — Дальше на дорогах неспокойно, светлый лорд. Вот торговцы и собираются, чтобы выступить одним большим караваном. Потом несколько недель никого не будет. Да, времена… — в очередной раз вздохнул он. — В одиночку теперь никто не рискует двинуться к столице.

— Разбойники?

— Да слухи ходят разные, — уклончиво пробормотал трактирщик. — Может, разбойники, а может, и кто-то из дворян пошаливает.

Илион помог Эйвилин спуститься с лошади и проводил внутрь гостиницы. Они оказались в большом, неровно освещенном зале. За длинными деревянными столами сидела довольно разношерстная публика, пьющая и гуляющая в свое удовольствие. Вошедшей Эйвилин досталась парочка откровенно оценивающих взглядов, от которых на щеках эльфийки вспыхнул румянец. Илион, скрипнув зубами, положил руку на украшенную серебром рукоять меча. Но среди гуляк самоубийц не было, и дальше взглядов дело не пошло.

— Прошу наверх, лорд, — трактирщик махнул рукой в сторону лестницы, ведущей на обширную галерею.

Обстановка тут разительно отличалась от увиденного в общем зале. Да и народу было не в пример меньше: несколько купцов да рыцарь, сопровождающий молодую девушку.

Кипарисы и Тигры оккупировали два крайних стола. Эйвилин вместе с отцом, матерью, Бальдером и Илионом сели чуть в стороне, за небольшим столиком у стены.

— Все, что надо усталым путникам после долгого дневного перехода, — наставлял трактирщика Артис, — и позаботься о комнатах.

— Все будет сделано в лучшем виде, лорд, — понимающе кивнул тот в ответ. — Только вы уж не взыщите, но комнат для постояльцев осталось только две. Вашей свите придется располагаться в общей зале.

— Хорошо, — устало кивнул Артис, кидая на стол пару золотых монет.

— Не беспокойтесь, лорд! — Золото исчезло, словно по волшебству. — Вам достанутся лучшие комнаты моего скромного заведения.

Трактирщик ушел отдавать необходимые распоряжения, а его место заняла пухленькая молодая служанка, проворно накрывшая стол перед уставшими путниками.

Эйвилин едва успела приступить к ужину, когда из-за дальнего стола поднялся высокий седоусый мужчина и шаркающей походкой направился к ним. На бедре незнакомца болтался длинный меч в потертых, видавших лучшие времена ножнах. Под теплым плащом позвякивали кольца кольчуги.

— Светлый лорд, — слегка поклонился он Артису. — Я сэр Альдер. Моя госпожа приглашает вас и ваших спутников разделить с нею трапезу.

— Передайте леди, что мы охотно примем столь великодушное приглашение, — ответил Артис, делая успокаивающий знак насторожившимся телохранителям.

Бальдор пробубнил себе под нос какое-то изысканное гномье ругательство.

— Что эльфы, что полукровки — жить не могут без глупых ритуалов! — сокрушенно покачал он головой, с сожалением выпуская из рук пузатую кружку с пинтой пива. Вытерев бороду, гном пошел вслед за эльфами.

Во главе стола сидела девушка-подросток с приятным округлым лицом и тонким носиком, усеянным веснушками. У нее были длинные рыжие волосы, уложенные в тяжелую косу. А заостренные кончики ушей указывали на наличие малой толики эльфийской крови. Пара карих глаз с неподдельным любопытством разглядывала подошедших эльфов.

— Оставим церемонии! Мы не на балу, а вы устали после долгой дороги… — Звонкий голос не дал Артису проговорить какую-нибудь напыщенную великосветскую чушь, соответствующую данному моменту. — Надеюсь, вас это не слишком заденет?

Замерший рядом с Эйвилин Бальдор вздохнул с явным облегчением. Эйвилин и сама посмотрела на девушку с нескрываемой симпатией: представление в соответствии со всеми нормами этикета могло затянуться, а дневное путешествие совершенно ее измотало.

— Нисколько, леди — слегка склонил голову Артис. — Позвольте только узнать имя радушной хозяйки.

— Леди Диана Хэпланд.

— Вы родственница герцога Рокнара? — поинтересовался Артис.

— Я его единственная дочь, — улыбнулась девушка. — Какие новости в столице империи? — Спросила она, подождав, пока эльфы и гном сядут за стол.

— Все как обычно. Император дает балы… — Артис слегка поморщился, это увлечение брата всегда ему не нравилось. — Старшие дома плетут интриги друг против друга. Это тут, на окраинах империи, происходят сколь-нибудь значимые и интерестные события. Вы, леди, едете к вашему благородному отцу?

— Да, — неожиданно смутилась девушка.

— Леди Диана едет в столицу для обручения с королем Леклисом, — известил эльфов сэр Альдер.

При упоминании о предстоящей свадьбе Леклиса Эйвилин едва заметно вздрогнула.

— Примите мои поздравления, леди! — Весмина и Артис торжествующе переглянулись.

— Поздравьте моего отца!

— Леди! — смущенно кашлянул сэр Альдер, покосившись на эльфов. — Герцог заботится о вашем будущем!

— Поэтому он продал меня, словно вещь, этому… этому чудовищу! — вспыхнула девушка. — Король Леклис лично пытает и казнит пленных, говорят, ему нравится смотреть на чужие мучения.

— Это только нелепые слухи

— Нелепые слухи? А сотни распятых и повешенных без всякого суда? Тоже нелепые слухи?

— Прямо накануне коронации в столице вспыхнул мятеж, — пояснил сэр Альдер недоумевающим эльфам. — Мятежникам даже удалось ненадолго захватить королевский дворец. Король Леклис чудом уцелел. Преданные ему войска вошли в столицу и жестоко подавили восставших.

— Жестоко подавили?! Говорят — это была настоящая бойня. А герцога Гхана король казнил лично. Он любит убивать!

— Чушь! — вмешался в разговор до этого молчавший Бальдор. — Я знаю Леклиса. Он бы не стал убивать кого-то ради пустой прихоти. Если он казнил этого… Как там его? Гхана! Значит, была причина.

— Возможно, мастер гном, вы знали его давно, — покачала головой Диана. — С тех пор Леклис изменился.

* * *

Уже вечерело, когда из-за поворота дороги показалась окраина небольшого поселка. Все вздохнули с облегчением в предвкушении скорого отдыха, сытного ужина с кубком доброго вина и теплого ночлега. Предыдущую ночь пришлось встретить в поле у разведенных костров, и у меня не было ни малейшего желания повторять это в такую суровую зиму.

— Стоять! — прошипел Мезамир, перегораживая своей лошадью путь Ветру. Сам вампир напряженно разглядывал ближайшие дома.

— Что случилось? — настороженно спросил я вампира.

— Я не чувствую там ничего живого.

Я прислушался. Было необычайно тихо. Жалобно скрипнула дверная калитка, распахнутая налетевшим порывом ветра. И вновь наступила тишина.

— Всем спешиться! — отрывисто приказал я, покидая седло. Орки не любят и не умеют сражаться верхом. — Трое остаются с лошадьми. Остальные за мной. Оружие держать наготове.

Орки, настороженно оглядываясь по сторонам, изготавливаются к бою.

Мы нашли их в самом центре, на небольшой площади, служившей для собраний.

— Лопни мои глаза! Что тут произошло? — хрипло выдохнул кто-то из орков.

От открывшегося зрелища леденело сердце. Снег был красным от крови. Десятки тел женщин и детей с искаженными от ужаса лицами, сваленные в кучу прямо посредине площади.

— Кто это сделал? — прошептал Мезамир.

Краем глаза замечаю какое-то движение в одном из домов.

— Скоро узнаем. — Химера медленно выползает из ножен. Мезамир замечает мое движение, его руки равнодушно поглаживают пояс с метательными ножами.

— К оружию!

Предупреждение поспевает как нельзя вовремя. Из дверей крепкого деревянного здания, бывшего, видимо, постоялым двором, повалила серая масса нападающих.

Теперь не нужно гадать, куда исчезла мужская часть поселка. Издавая дикие, звериные вопли, с пеной на губах и взглядом, в котором не было ничего живого, они бросились на нас.

Со стороны Мезамира в накатывающийся вал тел полетели смертоносные серебряные молнии метательных ножей. Один нож, одна цель, одна смерть… так должно было бы быть, но так не было! Хваленый яд вампиров почему-то не действовал. На моих глазах высокий широкоплечий полуорк в грязном фартуке кузнеца получил метательный нож прямо в сердце, но даже не замедлил шага. Огромный кузнечный молот в его руках описал дугу и с грохотом пробил щит одного из орков. Сила удара была такова, что орк упал на колени. Следующий удар должен был стать смертельным, но Химера отсекла кузнецу ногу, и он повалился в снег. Орк отбросил разбитый щит и, перехватив рукоять меча двумя руками, отрубил кузнецу голову.

— Убить! — радостно воскликнул он. — Их можн… — Я не мог его спасти. Добротный плотницкий топор, еще вчера рубивший дрова, прервал его жизненный путь. За какой-то миг лицо орка отразило целую гамму чувств: триумф, изумление, ужас.

— Рубите головы! — Я отпрыгнул в сторону, уходя от удара вил. Орки оттеснили меня в центр оборонительного круга из щитов.

В гуще нападающих вспыхнул огонь. Долго же маги решались вступить в битву! Охваченные пламенем тела падают на землю и, слава творцу, более не поднимаются. Орки медленно теснят нападающих. Их выучка и вооружение постепенно переламывают ситуацию в нашу пользу. Все новые обезглавленные и охваченные огнем тела падают на снег. Неожиданно какой-то подросток лет четырнадцати невозможным прыжком взвился над строем орков и приземлился за их спинами, среди растерянных магов. У него даже не было оружия. Словно дикий зверь, он бросился на мага Воздуха и опрокинул в снег, стремясь зубами добраться до горла. Пинком отбрасываю его от мага и наступаю на грудь. Росчерк Химеры — еще одна голова, роняя густые, словно смола, капли крови катится по снегу. Помогаю магу встать на ноги, и это едва не стоит мне жизни. Очередной нападающий в диком прыжке взлетает над головами орков, лезвие топора стремится ко мне. Маг воздуха отталкивает меня в сторону. Взмах руки — тело с глухим стуком впечатывается в стену трактира и загорается: огненный маг завершает то, что начал воздушный.

Схватка закончилась так же внезапно, как и началась. Командир орков сильным ударом щита сбил последнего нападавшего с ног. Прикрывающий его справа орк ловким движением отрубил голову.

— Разбиться на тройки и обыскать селение! — вытираю Химеру от липкой и густой крови.

И хоть чудес не бывает, но кто-то живой все же мог остаться.

Маг Воды, вспомнив основные свои обязанности, принимается за осмотр раненых. Их не так уж много. Доспехи у орков не под стать гномьим, но тоже сработаны на совесть. Единственного погибшего закрывают плащом.

— Что это за твари? — голос воздушного мага дрожит, он близок к истерике.

— Нет, значит, никого живого, — зло сплюнул на землю командир орков. — Мы еще легко отделались.

— Не понимаю… — Вампир озадаченно разглядывал мертвых. — Эти сумасшедшие двигались, но я не чувствовал, что они живые.

— Магия, — равнодушно пожал я плечами.

— Интересно, а вон те всадники поверят в такое наше объяснение? — проговорил Мезамир, доставая новую пару метательных ножей.

Я посмотрел на другую сторону площади. Из-за домов выезжала шумная кавалькада. Орки торопливо окружили меня и вновь обнажили оружие.

Увидев заваленную мертвецами площадь и наш вооруженный отряд, всадники замерли. Кто-то выругался. Кто-то потянулся за оружием. Но всего этого я не заметил, глядя в расширенные от ужаса глаза Эйвилин.

Глава 12

Начало конца

Никогда не думай, что все идет плохо. У судьбы специфическое чувство юмора, и скоро все будет еще хуже.

Орки обнажили мечи, спешно выстраивая стену щитов. Ехавшая первой тройка эльфов стремительно покинула седла, в их руках засверкали лезвиями длинные боевые шесты. Тигры — личная стража Императора. Эйвилин оттеснили назад, и она скрылась из моего поля зрения. Среди эльфов я с удивлением заметил несколько полукровок в цветах герцога Рокнара.

— Мечи в ножны! — приказал я оркам.

Если сейчас вспыхнет схватка, то новая война с эльфами будет неизбежна.

Орки, недовольно ворча, подчинились. Расталкиваю их строй и выхожу за стену щитов, показательно медленно убирая Химеру в ножны. На меня тут же нацелился добрый десяток наложенных на тетиву стрел. Маги спешно зашептали заклинания, стремясь наложить на меня как можно больше защитных чар.

Сухо щелкнула тетива: у кого-то из эльфов не выдержали нервы. Стрела зависла в воздухе, не долетев до меня добрый ярд. Мезамир метнул в лучника нож, но тот также завис в воздухе.

— Опустить оружие! — Из ряда эльфов выехали два всадника, мужчина и женщина. Понять, что передо мной родители Эйвилин, не составило труда: семейное сходство было очевидно. Мужчина — высокий и стройный, с холодным цепким взглядом и повадками воина. В нем чувствовалась властность и сила: право приказывать и карать.

Под стать мужчине была и женщина. Казалось, изучающий взгляд зеленых глаз читает меня, словно раскрытую книгу. Мне потребовалось немалое самообладание, чтобы его выдержать.

— Кто вы? Что тут произошло? — спросил Артис, обманчиво спокойно скрещивая руки на груди. Я машинально положил руку на рукоять Химеры. Сколько ему потребуется, чтобы обнажить свои парные мечи?

Из строя эльфов выехала Эйвилин и, бросая на меня косые взгляды, что-то тихо шепнула отцу. Он с удивлением посмотрел на меня.

— Простите, что не узнал вас, ваше величество, — кивнул он. Видимо, я должен считать это приветственным поклоном. — Я — личный посланник императора Элберта, лорд Артис. Что тут произошло?

Хотел бы я сам знать, что тут произошло.

— На нас напали, едва мы въехали в селение. Кто-то или что-то свело жителей с ума.

— Массовое сумасшествие? Это невозможно, — проговорил Артис, внимательно разглядывая площадь.

Не похоже, что он мне поверил. К Падшему! Не хочу и не буду оправдываться перед ушастыми! Пусть думают, что хотят! Разворачиваюсь и иду прочь.

— Сержант, оставьте тут десяток, пусть похоронят мертвых.

— Хотите скрыть следы вашего преступления, ваше величество?

Вот оно!.. Прямое обвинение хлестнуло, словно удар бича. Оглядываюсь и натыкаюсь на презрительный и ненавидящий взгляд юной девушки-полукровки. Видимо, это и есть леди Диана.

Вот и познакомились…

Отвечать на несправедливое обвинение я не стал, а просто молча продолжил свой путь. Наверное, это было похоже на бегство, но и у моего терпения есть предел. Мир, мне нужен мир… любой ценой. Пускай слухи о моей кровожадности получат новую пищу. Их не остановить. Это один из фундаментальных законов мироздания. Скоро произошедшее обрастет новыми кровавыми подробностями. Найдутся «свидетели», видевшие все своими глазами. Конечно, никто не решится обвинить меня в открытую, а сплетни и слухи окутывают жизнь любого короля, словно мантия. Толпа любит сплетни, и чем грязнее и отвратительней слух, тем больше народу в него поверит. Мои сопровождающие могут принести дюжину смертельных клятв, но это ничего не изменит.

— Возвращаемся в столицу! — Голос сорвался на хриплое шипение.

— Мой король, лошади устали, да и погода портится. Может, лучше, остановимся на ночлег? — попросил командир орков.

— Только не здесь, — решил я, понимая справедливость слов орка. — В часе езды есть селение. Мы его проезжали. Там и останемся.

— А посольство эльфов?

— Пусть беспокоятся о себе сами.

Удивленный, неверящий взгляд Эйвилин преследовал меня всю дорогу.

Ночь обещала быть одной из самых паршивых в моей жизни.

* * *

— Не вина руды, что из нее сделали острый клинок, а не плуг. Магия — всего лишь инструмент. Человек избил своего соседа палкой, ты же не станешь утверждать, что дерево — плохое.

— Почему они нас ненавидят?

— Страх. Однажды платой за нашу помощь может стать и их жизнь. Многие ли захотят добровольно пожертвовать собственной жизнью, для того чтобы жили другие? Так-то, мальчик. Наши ритуалы жестоки, но они позволяют спасать сотни жизней. Наши исследования омерзительны, но благодаря им получаются новые магические знания. Правда, тех, ради кого мы все делаем, это волнует мало. Добрые дела быстро забываются, мальчик.

С высоты холма он видел мертвое селение как на ладони. Появление Леклиса спутало все его планы. Орки перебили все умертвия, и почти в это же время прибыло посольство эльфов. Была надежда, что, не разобравшись, эльфы нападут на орков, но она растаяла, когда он увидел разговаривающих Леклиса и Артиса. Теперь не удастся помешать посольству прибыть в столицу Восточного королевства. Эльфы будут настороже, а среди них несколько очень неплохих магов.

«Что ж, — подумал маг, скрываясь в лесу, — эту битву мы проиграли, но войну все равно выиграем».

Первый этап завершен. Пусть он пошел немного не так, как хотелось, — все это мелочь, подготовка. Рассветная империя агонизирует, она все еще сильна, но дни ее уже сочтены. Он не зря прожил эти пять лет — и мог гордиться проделанной работой. Еще недавно могучий, дуб стал стремительно дряхлеть и сохнуть. В его теле поселились жучки, подтачивающие древесную плоть изнутри. Он еще может противостоять грозной буре, но уже не выдержит яростного урагана. Построенная на лжи империя падет, а потом придет и черед остальных.

По густому снегу он шел легко и свободно, словно паря над ним, следов за магом не оставалось. Наконец, миновав подлесок, маг остановился на небольшой поляне. Десять обездвиженных безмолвных фигур с ужасом следили за его появлением.

— Осталось нанести последний штрих… Не вина руды, что из нее сделали клинок, — пробормотал маг, словно заклинание, слова своего старого учителя и вынул тонкий кинжал с белоснежным костяным лезвием.

Когда-то давно, словно в другой жизни, этот кинжал забрал жизнь его учителя.

В тот день он научился ненавидеть.

* * *

Орки открыли створки дверей, и посольство оказалось в огромном овальном зале. Магические светильники давали ровный свет. Неподвижные тени застыли на полу из неброского серого гранита. Два ряда колонн по центру образовывали проход к возвышению из красного с белыми прожилками мрамора, на котором стояли два трона. Один просто огромный, в нем легко смогли бы разместиться два человека. Второй трон — точная копия первого, но гораздо меньше и, на взгляд Эйвилин, гораздо удобней.

Зал был пугающе пустынным. Ни стражи, ни толпы придворных, столь привычных для тронного зала Иллириена. Только около трона, на котором застыла знакомая фигура Леклиса, виднелась пара орков. Даже в посеребренных парадных доспехах, служивших больше для украшения, чем для защиты, эти ребята выглядели устрашающе.

Каждый шаг эхом отдавался в пустом тронном зале. Это придавало происходящему какую-то мрачную торжественность. Под аккомпанемент рожденного шагами эха посольство подошло к мраморному возвышению и остановилось. Эйвилин с удивлением отметила, что Леклис так и не сменил своей походной одежды на что-то более подобающее королю. Все та же неизменная кольчуга, налатная накидка с гербом. Не было только шлема, и в темных волосах сверкала драгоценными камнями золотая корона. Эйвилин ощутила жгучую зависть. Роскошное, но жутко неудобное придворное платье, надетое по настоянию матери, успело ей порядком надоесть. Оставалось надеяться, что церемония не затянется слишком долго. Эйвилин с нетерпением ждала возможности поговорить с Леклисом без ненужных свидетелей и рассчитывала сделать это сразу после дурацкого ритуала.

Несмотря на неброскую одежду, в Леклисе было гораздо больше достоинства и величия, чем в иных представителях старших домов, знакомых Эйвилин. Те, сколь бы много золота и драгоценностей на себя ни надевали, казались ей больше похожими на павлинов, чем на представителей главенствующих эльфийских домов. Страсть эльфов, а в особенности представителей их старших домов, к драгоценностям уже давно стала поводом для насмешек со стороны остальных светлых рас — за исключением гномов, очень довольных этим увлечением эльфов.

— Светлый император хотел бы уладить досадные недоразумения, произошедшие по вине герцога. — Артис поприветствовал сидящего на троне Леклиса, лишь слегка склонив голову, и замолчал, ожидая реакции со стороны короля.

Но Леклис молчал, равнодушно изучая эльфов. Его взгляд прошелся по замершей четверке Тигров. На пару мгновений задержался на лице Весмины, стоящей по левую руку от мужа. И, быстро — как показалось ей, слишком быстро! — скользнув по Эйвилин, замер на Илионе. В глазах Леклиса зажглась искра ненависти. Эльф не остался в долгу: его ответный взгляд вряд ли можно было назвать дружелюбным.

— Император скорбит вместе с вами о погибших, — прервал затянувшееся молчание Артис, — и надеется, что более такое не повторится. От лица империи я предлагаю Восточному королевству вечную дружбу. Мы забудем об этом недоразумении с мятежом и начнем все заново, с чистого листа.

— В последний раз «вечная дружба» была не слишком долгой, — холодно перебил Артиса Леклис. — Забыть… Начать заново… Все это только красивые слова, за которыми нет ничего, кроме страха. Вы, эльфы, скованы нашествием гоблинов и боитесь за свои восточные рубежи. Только поэтому вы, светлый лорд, прибыли сюда во главе посольства, а не объединенной армии старших домов. Высокий лорд Уриэль не сделал ничего такого, о чем ваши старшие дома действительно сожалеют. Скорее, они сожалеют, что он потерпел неудачу. Дом восходящего солнца разорял земли не эльфов, а полукровок… Дружба с империей стоила нам слишком дорого. Император решил, что делает мне одолжение, сняв обвинения в мятеже, которого не было? А как быть со всеми теми, кто остался в землях драконов? Скажи, эльф, что мешает мне вернуть вам сторицей этот кровавый долг?

В словах Леклиса было столько неприкрытой боли, ненависти и ярости, что Эйвилин невольно вздрогнула.

— Интересы своего народа, — твердо произнес Артис. — Да, Восточное королевство и империя всегда враждовали. И это не только наша вина. Не мне напоминать вам про походы Великого Руки орков и многих других. Но что дала нам эта вражда? Последние несколько десятилетий взаимовыгодного мира были не самой плохой страницей нашей общей истории. Но если король Восточного королевства не насытил свое сердце местью… — голос Артиса стал жестким и угрожающим. — Что же, у империи найдется достаточно острых стрел, чтобы встретить орков и полукровок, но победителей в этой войне не будет.

Эйвилин затаила дыхание и со страхом ожидала вспышки гнева со стороны Леклиса. Эльфийка краем глаза заметила, как стоящий справа от нее Кипарис побледнел и положил руку на рукоять меча. Напряглись и стражники-орки около трона, готовые, если понадобится, телами закрыть своего короля. Лишь Артис спокойно стоял перед троном. Холодное равнодушие его взгляда боролось с пылающей яростью во взгляде Леклиса. Это противостояние продолжалось добрую пару минут. Неожиданно хмурое лицо Леклиса исказила усмешка. На мгновение Эйвилин показалось, что она видит прежнего Леклиса, спасшего ее в Потерянной долине. Но старый Леклис вернулся из прошлого только на мгновение.

— Можете передать своему императору: я не ищу новой войны, но и бегать от нее не стану! — В голосе Леклиса не осталось и тени былой ярости и гнева. А был ли этот гнев вообще? — Пусть старшие дома забудут о присоединении Восточного королевства к империи. Отныне полукровки и орки не будут оплачивать ваши авантюры своей кровью. Вы хотели мира, светлый лорд? Хорошо, между нами будет мир. Детали обсудим позднее.

Он стремительно встал с трона и, не дожидаясь ответа эльфов, вышел из зала.

* * *

Эйвилин задумчиво смотрела в окно.

Королевский замок поразил ее. Потемневшие от времени камни воплощали гордость и величие Восточного королевства. В нем перемешалась архитектура эльфов и орков, гномов и людей. Представитель любой из четырех основных рас мог бы найти в замке что-то свое, знакомое. Воздушная башня эльфов граничила с похожей на маленькую крепость массивной квадратной башней гномов — в любом другом месте такое соседство показалось бы гротескным, а тут они естественно и гармонично дополняли друг друга. Пожалуй, по размерам замок мог на равных тягаться с императорским дворцом Иллириена.

Но причуды архитектуры меньше всего заботили грустившую девушку.

Прошло три дня с тех пор, как посольство эльфов прибыло в столицу, а ей так и не удалось поговорить с Леклисом.

Их первая после долгой разлуки встреча шокировала Эйвилин. Тот Леклис, которого она помнила, не мог так безжалостно вырезать целое селение вместе с женщинами и детьми. Неужели все те пугающие слухи, что ходили о нем, — правда, и он безумен?

Его стремительный отъезд только укрепил эти опасения.

Следы схватки были еще свежи, и эльфам не составило труда восстановить картину произошедшего. Было видно: орки только защищались. Большинство жителей были уже мертвы к тому времени.

Но что или кто убил их?

За три дня она виделась с ним всего один раз: в тронном зале, когда он принимал посольство.

Переговоры о мире шли своим чередом, и, судя по скупым комментариям отца, легкими они не были.

Отчаявшись, Эйвилин попыталась навести на Леклиса следящее заклинание. К немалому удивлению девушки, ей это удалось. Теперь найти Леклиса не составляло труда. О том, как она обойдет охрану, среди которой должны быть маги, Эйвилин старалась не думать.

Механические гномьи часы пробили полночь. «Самое время!» — решила девушка и принялась готовиться к очередной авантюре. Избавившись от надоевшего до ужаса платья, она достала любимый охотничий костюм. Легко натянула штаны, обхватившие тело, словно мягкая вторая кожа, сунула ноги в сапожки, завязала шнуровку кожаной куртки. Уложила волосы в тугой узел и, закрепив его несколькими серебряными шпильками, придирчиво осмотрела себя в зеркало. Уверенно улыбнувшись и подмигнув отражению, она пошла к дверям, на ходу продевая узкий ремень в петли пояса.

В коридоре было пусто. В распоряжение посольства предоставили целое южное крыло королевского замка, словно эльфов была пара сотен, а не три десятка. Кипарисов и Тигров явно не хватало для обеспечения полноценной стражи. Впрочем, в замке и так полно королевской стражи: дворец напоминал не резиденцию короля, а осажденную крепость. Количества стражников на внешних стенах достало бы на небольшую армию.

Из южного крыла Эйвилин выбралась без особых сложностей. Стражники посольства охраняли только центральные выходы.

Как ни странно, ей удалось незамеченной добраться практически до самых дверей королевских апартаментов. Выученное не так давно заклинание невидимости сослужило хорошую службу. Но следящая нить уходила куда-то в сторону. Поплутав по замку еще немного и миновав пару постов с нагло спящими стражниками, Эйвилин оказалась в незнакомой ей части дворца. За века королевский дворец не раз перестраивался, с каждым разом все увеличиваясь в размерах. Эта часть казалась гораздо старше остальных. Тут было больше от крепости, чем от резиденции короля. Даже воздух был старым и затхлым, словно в древнем подземелье. Небольшой коридор, в котором оказалась Эйвилин, упирался в деревянную дверь. Нить ярким росчерком вела прямо к ней. За дверью оказалась полутемная винтовая лестница. «Леклис где-то наверху», — догадалась девушка. Осторожно поднявшись, она замерла перед еще одной дверью и прислушалась. Было тихо. Легонько толкнув дверь и убедившись, что она не заперта, Эйвилин открыла ее, вошла в комнату и с интересом огляделась.

В небольшом камине, жадно поедая остатки дров, горел огонь. Комната была невелика по размерам, значительную ее часть занимала большая кровать. Остальное пространство было отдано на откуп письменному столу из красного дерева и нескольким стеллажам с книгами. На письменном столе, да и во всей комнате, царил легкий бардак. Ее хозяин, похоже, не слишком любил порядок.

Обнаженный по пояс, Леклис спал, заложив одну руку за голову, вторая расслабленно лежала вдоль тела, широкая грудь равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию.

Во сне он напоминал смертельно опасного зверя, который спокойно дремлет, уложив голову на лапы. Но спокойствие зверя обманчиво. Одно неосторожное движение — и он проснется, готовый к бою.

Леклис застонал и заметался. Похоже, ему снились плохие сны. На лбу выступила испарина. Тело то и дело сотрясала дрожь.

Эйвилин бесшумно пересекла комнату, остановилась перед ложем и вгляделась в лицо спящего Леклиса. Во сне оно преобразилось: разгладились поселившиеся в уголках глаз морщины. В нем мало осталось от властного, жесткого короля, которым он виделся в тронном зале. Эйвилин поймала себя на мысли, что Леклис очень даже хорош собой.

«Любимый… — Поразившись собственной мысли, Эйвилин отшатнулась от кровати. — Что за глупость?! Мы провели вместе чуть больше одного дня». И вдруг она с удивлением поняла: нет, не глупость, и честно призналась себе, что Леклис интересует ее не только из-за снов. Он был самым желанным мужчиной из всех, кого она встречала.

Безумно желанным.

Может быть, потому что он сам безумен.

Она никогда не испытывала недостатка в поклонниках. Положение и красота делали ее желанной для многих, но сама она не находила среди своих многочисленных поклонников никого, кто был ей сколь-нибудь интересен, за что снискала репутацию неприступной гордячки. Впрочем, от этого желающих завоевать ее меньше не стало.

Эйвилин вглядывалась в любимое лицо, пытаясь запомнить каждую черточку и отыскать знакомые черты того Леклиса, который спас ее из снежного завала. Воспоминания о тех двух днях вызвали непроизвольную улыбку на ее лице.

Как же давно это было…

Она ласково провела ладонью по его лбу… Ее рука мгновенно оказалась в жестоком, болезненном захвате.

* * *

Черный дым валил клубами от горящих зданий, на стене становилось трудно дышать. Огненные снаряды со свистом разрывали ночной воздух. Зубцы крепостных стен разлетались вихрем каменной пыли и осколками, не менее губительными, чем стрелы и арбалетные болты. Я поскользнулся на залитых кровью камнях. Руки умирающих тянулись ко мне, их глаза молили о спасении, но жизнь красной жидкостью вытекала из израненных тел. Очередной огненный снаряд осветил две женские фигуры, замершие на вершине одной из башен. Взявшись за руки, они посылали смертоносные заклинания в непроглядную темноту ночи. Обрадовавшись, я побежал к ним на помощь. Ноги от запекшейся на ногах крови стали свинцовыми. Несмотря на это я торопился изо всех сил, но чем быстрее я двигался, тем труднее давалось каждое новое движение. Освободившись от смертельной хватки упавшего раненого, я сделал последние шаги к вершине башни. Стена в паре локтей от меня разлетелась градом каменных осколков, превращая в кошмарное месиво идущих позади меня.

Легкие горели от недостатка воздуха. Задыхаясь, я вбежал на смотровую площадку башни. Подойдя к столь знакомым фигурам, я схватил одну из них за руку — и закричал от обжигающего холода. Дэя и Клорина повернулись, пустые глазницы смотрели мне в лицо, вместо щек — клочья гнилого мяса, а вместо рта — ухмылка голого черепа. Одна из фигур протянула к моему лицу истлевшую руку…

…Я перехватил ее за запястье, повалил стоящую фигуру на кровать и подмял под себя. Схватил лежащий на прикроватном столике нож и приставил его к горлу тени. Тело подо мной испуганно всхлипнуло. Остатки сна окончательно покинули меня, и я с удивлением уставился на испуганную Эйвилин. Из-под лезвия ножа выскользнула капелька крови.

— Эйвилин? — Я отбросил нож в сторону и отпустил девушку. — Проклятье! У тебя кровь!

Вскочив с постели, я судорожно принялся обыскивать комнату.

БЕЗУМЕЦ! УБИЙЦА!

На глаза попалась свежая белая рубашка. Хватаю ее и резким движением отрываю рукав. С куском чистой материи в руках возвращаюсь к девушке.

Эйвилин сидела на моей постели и рассматривала в настенное зеркало небольшой порез на шее.

— Не стоило, это всего лишь царапина. — Эльфийка вытерла кровь предложенным рукавом и несмело улыбнулась.

— Я подумал, что перерезал тебе горло! Какого ящера ты тут вообще делаешь?! — спросил я, присаживаясь рядом с ней. Руки предательски дрожали: я мог ее убить!

— Вас так трудно отыскать, ваше величество.

— Может, и искать не стоило?

— Может и не стоило… — Эльфийка опустила глаза в пол.

Повисло неловкое молчание.

— Тебе часто снятся кошмары? — спросила Эйвилин.

— Другие сны мне не снятся, — горько усмехнулся я, вытирая со лба капельки холодного пота и старательно пытаясь унять дрожащие руки.

Эйвилин молча что-то обдумывала. Я исподволь рассматривал эльфийку. В этот раз на ней был простой и удобный охотничий костюм, выгодно подчеркивающий фигуру. Сколько мы не виделись? Кажется, полгода или чуть меньше. Она уже тогда была красива, а за прошедшее время еще больше похорошела, но в ней появилось что-то еще: какая-то внутренняя сила и уверенность, которой не было раньше. Прекрасная Эйвилин… Опасная Эйвилин… Жаль, что опять не моя.

— Ты все еще носишь мой браслет?

Вопрос эльфийки застал врасплох. Я покосился на свое правое предплечье, охваченное двумя переплетенными серебряными змейками. Браслет и артефакт драконов я старался не снимать даже ночью. Они стали казаться частями моего тела: так же, как и Химера — продолжением руки.

— Не стоит, — отрицательно покачала головой Эйвилин, пресекая мою попытку расстегнуть украшение и вернуть его законной владелице. — Это подарок к твоей помолвке. У тебя прекрасная невеста.

— Которая считает меня кровавым убийцей и воплощением Падшего на земле и боится, словно огня, — грустно усмехнулся я. — Этот брак противен нам обоим.

— Никто не считает так. Я не знаю, что точно произошло в том селении, но твои воины просто защищались. Большинство жителей было убито задолго до вашего прихода. Твоя невеста это знает и, я думаю, жалеет о тех несправедливых словах. Ей просто нужно время.

Легкая рука Эйвилин легла на мое обнаженное плечо. Спокойно выдержать это простое прикосновение было труднее, чем прикосновение раскаленного железа.

— Она еще может тебя полюбить, Леклис.

— Лучше пусть ненавидит, — прошептал я, закрывая глаза. — Может, тогда она не будет очередной мишенью. Все те, кто слишком ко мне приблежается, не задерживаются на этом свете. — На меня вдруг нахлынула ошеломляющая душевная и эмоциональная усталость — предвестник черной меланхолии. — Мне кажется, что я плутаю по темному лабиринту, и путь мой по нему прочерчен. Хочется верить, что однажды впереди забрезжит свет, но, боюсь, там только тьма. Я обречен… Я знаю, я чувствую, что обречен. Сколько мне осталось? Пара месяцев или пара лет. Рано или поздно моя удача иссякнет. Вражеский меч, нож убийцы или, быть может, яд… и я наконец-то обрету покой.

— Не смей так думать! Ты меня слышишь?! Не смей! — Эльфийка резко вскочила и принялась теребить меня за плечи. — Что с тобой происходит? Что ты несешь? — В уголках ее глаз сверкнули слезинки.

— Прости. Не знаю, что на меня нашло, — ответил я, поднимая голову и смотря ей прямо в глаза. Не хочу, чтобы она плакала, тем более из-за меня. — Это просто слова. Я не тороплюсь в чертоги творца. Слишком большой подарок для моих врагов.

Слезинки в уголках глаз Эйвилин мгновенно высохли. Она перевела взгляд на свои руки на моих плечах и отдернула их, словно от огня, на ее щеках заиграл смущенный румянец.

Вновь повисло неловкое молчание.

Проклятье Падшему, мой язык словно прирос к небу, боясь сморозить какую-нибудь глупость. Я совершенно не представлял, о чем мне говорить с эльфийкой.

— А ты изменился. А ты изменилась, — произнесли мы почти одновременно и удивленно посмотрели друг на друга. Эйвилин рассмеялась. Черная меланхолия не выдержала озорного взгляда глубоких зеленых глаз, и я сам не смог сдержать улыбки. Я уже начал забывать, как на меня действует общество этой девушки.

Неожиданно ее рука проскользнула вниз и вверх по моей щеке, на секунду задержалась на шраме над бровью и вновь опустилась вниз, к шее, прошлась по груди и замерла напротив бешено бьющегося сердца.

— Не делай так… — хриплым голосом попросил я. — Иначе я ни за что не ручаюсь.

Эйвилин лукаво улыбнулась и выгнула бровь, решая что-то для себя.

— Тебе неприятно? — спросила она, устраиваясь на моих коленях. Ее нежный голос звучал возле самого уха, а мягкая щека прижималась плечу.

«К Падшему!» — решил я, сжимая ее в объятьях и найдя своими губами ее губы. Лучше всю жизнь жалеть о том, что было, чем о том, чего не было.

* * *

Мезамир почувствовал, что в башню Леклиса пробрался кто-то посторонний. Несмотря на запрет, он не удержался и поставил несколько следящих нитей. И одна из них только что была потревожена.

Вампир быстро оделся. Опасности для жизни Леклиса он пока не ощущал, но проверить ночного визитера не помешает.

Башня вампира — как ее теперь называли слуги — располагалась в том же крыле, где и тайные покои Леклиса. В эту часть королевского замка редко кто заходил. Даже слуги не слишком утруждали себя уборкой этого старого крыла. Вряд ли кому-то пришло бы в голову, что именно тут, а не в роскошных покоях предпочитает отдыхать король. Впрочем, Леклис нередко спал прямо в рабочем кабинете. О тайных покоях знали только вампир, Верховный маг и пара старых слуг, в преданности которых Леклис был уверен.

Мезамир не слишком торопился и позволил себе внимательно обследовать все крыло и убедиться, что оно все так же пустует. Около самой двери он резко остановился, словно налетел на невидимую стену, и развернулся обратно. Виденья аур было достаточно, чтобы понять, что Леклис и его ночная гостья вряд ли обрадуются его присутствию.

Глава 13

Одиночество власти

Я проснулся, не зная толком, что именно заставило меня пробудиться от такого чудного сна, и замер, прислушиваясь, не открывая глаз. Тишина… Нет. Звук сонного дыхания рядом. Правую руку чем-то придавило, и она немного онемела.

Открываю глаза и слегка поворачиваю голову.

Спящая Эйвилин… Ее голова покоится на моей правой руке, а рука замерла на моей груди.

Значит, это был не сон.

Издав недовольное урчание, девушка пошевелилась, ее ресницы затрепетали, и она попыталась прочнее устроить голову у меня на руке, пресекая осторожную попытку встать.

Повторная попытка оказалась более успешной. Я встал, потирая онемевшую руку, и критически посмотрел на одежду, живописно разбросанную по всей комнате. Собрав вещи свои и эльфийки, я осторожно разложил ее костюм на стуле и оделся сам.

Легкий шорох на кровати привлек внимание. Обернувшись, замечаю: она уже не спит.

— Доброе утро, — улыбнулась Эйвилин, потягиваясь, словно кошка. Одеяло сползло, и нужно было быть каменным истуканом, чтобы не испытать желания при виде открывшегося зрелища. Эйвилин слегка покраснела, спешно натянув одеяло до самого подбородка.

— Отвернись, — попросила она.

— Вряд ли я увижу что-то, чего еще не видел, — ухмыльнулся я, вспоминая нашу первую встречу.

— Леклис, тебе говорили, что ты наглец?

— Неоднократно, — ответил я, отворачиваясь. Вспомнились Клорина и Дэя, на лицо набежала тень.

— Почему ты спишь здесь, без охраны? — спросила Эйвилин, когда оделась.

— Охрана не слишком помогает, — грустно усмехнулся я. — Даже окружив себя всей своей армией и магами, я не обеспечу собственной безопасности лучше.

— Но ты мог бы хоть пару преданных стражников у дверей поставить, иначе рискуешь стать добычей какого-нибудь безумного фанатика.

— У меня был долгий спор на эту тему с Мезамиром, — отмахнулся я. — Думаю, несмотря на запрет, он знает о любом проникшем в это крыло.

— Но я как-то прошла?

— Просто он дал тебе пройти. Кстати, как ты нашла меня?

Она щелкнула пальцами, на ее ладони возник сверкающий шарик.

— Вот оно что, — сразу понял я. — Мне везет на магов.

— Любой боевой маг может тебя найти, если захочет.

Это было сущей правдой. Видимо, амулет драконов защищал меня лишь от тех заклинаний, действие которых могло принести вред. Поисковые и следящие заклинания он к таковым не относил. Но у меня просто не было магов, чтобы обеспечить личную безопасность. Магистр Мартин торчал вместе с королевской армией под стенами Инарда. Все более-менее толковые маги с ним, остальные контролировали стены и охраняли Уритрила.

— Зачем ты так рискуешь, Леклис? Вчера ты всерьез говорил о смерти.

— Слова. Просто слова. Не обращай на них внимания. У меня есть по крайней мере три причины, чтобы жить. Я должен сохранить и укрепить королевство и позаботиться о малолетнем племяннике.

— А третья причина? — жадно спросила Эйвилин. — Ты назвал только две.

— А разве непонятно?

Эйвилин молча обняла меня за шею, уткнулась носом в плечо. Я погладил ее по спине, наслаждаясь теплом тела, легким запахом цветочных духов от ее волос. Волна щемящей нежности сдавила сердце в железные тиски.

Только не в этот раз, творец…

Только не в этот раз…

Я так устал терять…

Я стольких потерял и теперь отчаянно боялся потерять Эйвилин, прекрасно понимая, что вместе с ней из моей проклятой судьбы уйдут последние крупицы радости, весь свет, все то хорошее, что неожиданно подарил новый поворот судьбы, может быть, и совсем незаслуженно.

— Надо идти, — Эйвилин мягко освободилась из объятий. — Нас не должны видеть вместе.

— Ты все понимаешь… — Мое настроение испортилось окончательно.

— Да, — кивнула головой Эйвилин, в ее глазах я увидел тоску и боль. — До вечера.

Поцеловав меня на прощание, она тихо выскользнула из комнаты.

* * *

Замок еще спал. Эйвилин без приключений добралась до дворцового крыла, где располагались апартаменты эльфийского посольства.

Осторожно прокравшись мимо дверей в покои родителей, Эйвилин внимательно осмотрела коридор и зашла в свою комнату. Для верности выглянув в коридор еще раз, она осторожно прикрыла дверь, развернулась и замерла на месте, увидев у окна знакомую фигуру Илиона.

— Где ты была? — хмуро спросил он.

— Что ты тут делаешь? — возмутилась эльфийка.

— Где ты была? — повторил Илион, не обратив ни малейшего внимания на ее вопрос.

— Не твое дело!

Эйвилин с независимым видом прошла мимо замершего эльфа, нарочно не обращая на него внимания. Остановившись перед большим зеркалом, она критически осмотрела свои растрепанные волосы.

— Ты была с Леклисом? — холодно поинтересовался Илион, подходя к ней.

— Это не твое дело! — вспыхнула Эйвилин.

— Значит, я угадал.

Взгляд эльфа горел яростью и бешенством. Эйвилин никогда не видела его таким. Изумленная и испуганная, она сделала несколько шагов назад.

— О чем ты думала? Lant'anis! — зло процедил он сквозь зубы слова старшей речи.

— Да как ты смеешь! Atalante Ole'a (с эльф. — Обрезанная ветвь)! — ответила она и тут же пожалела о сказанных словах.

Побледневший Илион застыл, судорожно хватая ртом воздух, словно его ударили в живот. С проклятием, похожим скорее на рыдание, чем на ругательство, он отшатнулся от нее и едва ли не выбежал из комнаты.

Эйвилин без сил упала на постель, пытаясь подавить рвущиеся всхлипы.

* * *

Этот фехтовальный зал я любил больше других. Было время, когда меня могли утащить из него в буквальном смысле только за уши. Стены были увешаны всевозможным оружием, выцветшими от времени знаменами, щитами с древними полузабытыми гербами. Около дальней стены одиноко застыл столик из красного дерева. На нем были аккуратно разложены несколько внешне ничем не примечательных серебряных амулетов. Благодаря им можно тренироваться с боевым оружием в полную силу, не сдерживая ударов. Владельцы амулетов не могли ранить друг друга.

Беру один из них и надеваю на шею.

Что Мезамир выберет сегодня?

Вампир прекрасно владел любыми видами оружия, и я никогда заранее не знал, какое он изберет для схватки. Его опустошительные набеги на королевский арсенал стали поводом постоянных жалоб смотрителей. Вот и сейчас он спускался по лестнице, вертя в руках боевой шест Тигров, взятый явно из арсенала, да еще из той его части, где хранились добытые в боях трофеи.

Я покачал головой. Может, назначить вампира главным смотрителем? Боюсь, иначе королевский арсенал перекочует в Башню вампира.

Мезамир приветственно махнул мне своим оружием и, надев амулет, вышел в центр зала.

Мы медленно приблизились друг к другу.

Боевой шест в руках мастера — опасное оружие. Гвардейцы императора — Тигры — неоднократно это доказывали. Минуты две я уходил от ударов и тычков, пытаясь сократить дистанцию и атаковать самому, но вампир старательно не давал мне этого сделать. Все же, пожалуй, в этот раз он выбрал оружие, которым владел весьма посредственно. Ударам не хватало изобретательности и остроты, но это, правда, с лихвой компенсировалось скоростью.

В очередной раз увернувшись от лезвия на конце посоха, я нанес Химерой сильный удар по ногам вампира. Он сделал невероятное сальто назад, оставляя Химеру без вожделенной добычи, и мягко приземлился на ноги, все так же крепко сжимая в руках оружие.

Сверху раздалось несколько хлопков в ладоши, и Мезамир допустил непростительную ошибку — обернулся на звук. Химера сразу же выбила шест из его рук и замерла рядом с горлом. Аплодисменты сразу стихли.

— Это нечестно! — обиделся Мезамир.

— Ты думаешь, в бою враг будет ждать, пока ты посмотришь по сторонам? Он снесет тебе голову и вознесет молитву творцу за то, что тот послал ему такого глупого врага!

— Мы только тренируемся!

— Именно поэтому ты еще жив.

Потирая ушибленные пальцы, Мезамир поднял посох и направился в свои покои. Только теперь я посмотрел наверх. Лорд Артис в сопровождении Весмины. Там же в сопровождении нескольких служанок стояла Диана. Похоже, она клянет себя, что стала причиной проигрыша вампира. Ничего, это пойдет ему на пользу. Мои отношения с будущей женой не заладились с самого нашего знакомства. Это было не удивительно, с учетом того, где оно произошло. В замке мы старательно избегали встреч, а на паре нудных неизбежных церемоний не сказали друг другу ни слова. Герцог Рокнар пытался настоять на скорейшей свадьбе, но мне удалось убедить его отложить это «торжественное» действо до весны.

Увидев, что я ее рассматриваю, Диана скрылась.

— Светлый лорд, леди, — поприветствовал я эльфийскую чету.

— Ваше величество, — приветственно кивнул Артис. — Не хотите сразиться со мной?

— Это будет честью для меня! — не покривив душой, ответил я.

— Мальчишка, — тихо проговорила в спину мужу Весмина, осуждающе качая головой.

Артис проигнорировал замечание жены, словно и не слышал его. Спустившись вниз, он надел защитный амулет и обнажил свое оружие.

Как и большинство эльфов старших домов, Артис пользовался двумя парными мечами.

В вопросах вооружения эльфы превосходят в консерватизме даже гномов. Легкие кожаные доспехи, луки, копья, кинжалы и короткие мечи у младших домов. Парные клинки, луки, кольчуги или чешуйчатые панцири — у старших. Отдельно стояли несколько младших домов, из которых набиралась личная стража старших и конные лучники.

Кстати, раньше у эльфов совершенно не было конницы. Оно и понятно. Как лесному народу содержать большое количество лошадей? К тому же в лесу пехота боеспособнее кавалерии. Лошадь очень заметна, ее трудно заставить не шуметь и невозможно научить заметать следы. Конница у эльфов появилась во времена становления Рассветной империи, когда под их владычеством оказались королевства людей.

Эльфы с начала сотворения жили в западных лесах, несколько обособленно от других «светлых рас». Жестокие войны Темных времен[15], бушевавшие по всему континенту, обходили их стороной, изредка задевая краем. Но шло время, люди и орки все пристальней стали обращать внимание на их владения, тревожа набегами. Жизнь — это борьба. Сколько их леса могли сопротивляться агрессивному напору молодых рас? Сто лет? Двести? Пятьсот? А что потом? Численность молодых рас рано или поздно сокрушила бы лесное могущество древнего народа.

И они сделали выбор…

Первыми мощь эльфийских стрел и магии испытали люди. Их королевства пали за пару лет, а земли были поделены между старшими и младшими домами. Только девяти королевствам удалось сохранить видимость независимости.

Война с орками, то затихая, то разгораясь вновь, заняла несколько столетий, но эльфы и их сокрушили, оттеснив до самых границ с драконами.

Отражение нашествия дракона подтвердило прочность молодой империи.

Гордецы-гномы сопротивлялись дольше всех, но и они признали владычество эльфов.

Артис приближался не спеша. Правый клинок, взятый классическим прямым хватом, эльф держал в вытянутой руке. Острие смотрело мне прямо в лицо. Мечи у эльфов легкие и острые, словно бритва. Расчет делается не на прямое столкновение, силу удара и тяжесть клинка, а на молниеносный удар в незащищенную доспехами часть тела и стремительный разрыв дистанции. Опасения внушал левый клинок, перехваченный обратным хватом. Перебрав по памяти все известные мне эльфийские техники фехтования, я пришел к неутешительному выводу, что такая мне не знакома.

Первый удар я едва не пропустил. Тело среагировало само — клинок эльфа в бессильной злобе разрезал воздух. Следующий удар я блокировал Химерой, одновременно сократив дистанцию и предпринимая попытку контратаки кинжалом. Артис изящно ушел с линии атаки в сторону и, стремительно развернувшись вокруг оси, атаковал меня правым мечом. Отпрыгнув в сторону, вновь избегаю свидания со смертоносным лезвием.

Некоторое время мы кружились друг против друга, все мои атаки не могли пробить защиты эльфа. По правде сказать, атак этих было не слишком много. В основном мне приходилось прикладывать уйму сил, чтобы избежать встречи с мечами эльфа. Артис творил своими парными клинками настоящие чудеса. Бой с ним напоминал какой-то дикий, сумасшедший танец.

Да он просто играет!

Ярость — плохой советчик в схватке. Забыв о защите, я бросился в атаку и был мгновенно наказан. Меч эльфа уперся в грудь, обозначая смертельный удар. Вот чем еще опасны эльфийские парные мечи: они одинаково хороши и для колющих, и для рубящих ударов.

— Неплохо, ваше величество.

Скупая похвала эльфа была малым утешением. Будь эта схватка настоящей, я бы был мертв.

— Когда-нибудь я смогу вас победить. — Обуздав ярость, убираю Химеру в ножны.

— Надеюсь, это будет только тренировочный бой, — кивнул Артис.

Я посмотрел на эльфа: во взгляде холодных голубых глаз не было и тени насмешки. Он искренне надеялся на то, что нам не придется скрестить оружия в настоящем бою.

— Я тоже на это надеюсь, — честно признался я…

…Хоть и не рассчитываю.

За те несколько дней, что мы были знакомы с Артисом, этот эльф заслужил мое уважение, даже восхищение.

Проклятье Падшему! Уважать ЭЛЬФА?! Не думал, что доживу до такого момента. Хотя нет… Я восхищался Артисом с самого детства. Передо мной была живая легенда войны с драконами. О его приключениях ходило множество слухов и сплетен. И теперь я мог с уверенностью утверждать: большая часть из них — правда.

А еще — он отец Эйвилин! Мысли о ней не давали мне покоя. Принцесса эльфов и король полукровок. Если кто-то узнает — это может стать началом новой бойни. Значит, нужно сжать зубы и сделать вид, что ничего не было.

Интересы короны превыше всего… Совести… Любви…

— Дерутся?! Я должен это видеть!

Шум из коридора известил о приближении Бальдора.

— Леди Весмина, мое почтение, — коротко поздоровался он с эльфийкой и приветственно кивнул мне и Артису. — А, проклятье! Я пропустил все самое интересное! Леклис, не хочешь скрестить оружие со мной?

— В другой раз, Бальдор, — отрицательно покачал я головой. — Много дел. Думаю, лорд Артис составит тебе компанию.

— С ним сражаться неинтересно! — насупился гном.

— Это почему? — удивился Артис.

— Ты всегда побеждаешь.

Сославшись на неотложные дела, я ушел.

* * *

Поднявшись по винтовой лестнице, Мезамир вошел к себе в башню. Боевой шест Тигров занял достойное место в его коллекции. Вампир вспомнил, как упорно сопротивлялся хранитель арсенала его попыткам взять себе это прекрасное оружие: визжал, спорил и пугал, грозился позвать Леклиса, чтобы тот убедился в нахальном поведении вампира. И лишь когда Мезамир одной рукой поднял хранителя в воздух, ухватив за ворот камзола, тот успокоился и позволил забрать шест.

Решив привести в порядок свой личный арсенал, Мезамир пару минут вынимал из складок одежды свои метательные ножи. Взяв один из них, он разрезал себе палец и смочил все лезвия кровью. Сталь впитала кровь вампира, словно сухая тряпка.

«Яд вампиров… — усмехнулся он. — Каких только глупостей о нас не придумывают!»

Зачаровав оружие, вампир задумчиво прошелся по комнате, решая, чем бы заняться. Ему было скучно. Заданий Леклис не давал, а бесконечные тренировки с оружием надоели.

Осторожный стук в дверь отвлек его от невеселых мыслей. Стук повторился. Мезамир прекрасно знал, что это один из слуг, но не хотел показывать, что находится у себя. Была середина недели. Именно сегодня ему должны принести свежую пищу. Вампиры едят то же, что и обычные люди, полукровки, эльфы, но их магия требовала совершенно иной пищи — той, из-за которой их и прозвали вампирами.

Слуга осторожно открыл дверь и испуганно осмотрел комнату. Не найдя никого, он облегченно перевел дух. Ему и в голову не пришло посмотреть наверх. А зря. Зацепившись ногами за балку и вися вниз головой, словно летучая мышь, Мезамир лениво наблюдал за его действиями. Стоило слуге пройти в центр комнаты, как вампир бесшумно приземлился за его спиной.

Все же слуга что-то почувствовал и обернулся — вампир одарил его своей излюбленной улыбкой.

— Какие-то они маленькие. Я могу и не наесться… — покосился Мезамир на корзинку в руках слуги с двумя живыми кроликами.

Слуга побледнел. Оставив корзинку на полу и обогнув вампира, он принялся тихо пятиться к двери.

— Стой! — грозно окликнул его Мезамир.

Слуга стал белее полотна, его била заметная нервная дрожь. Похоже, он уже мысленно попрощался с жизнью.

— Спасибо, — усмехнулся вампир.

Дверь хлопнула, раздались торопливые шаги на лестнице, перешедшие в шум падающего тела, стон и тихие проклятия в его адрес. Мезамир подавил в себе стойкое желание выйти и немного проучить наглеца: на сегодня с него хватит.

Закрыв дверь на засов — вампир не хотел, чтобы кто-то подсмотрел за его трапезой, — он взял корзинку с кроликами. Зверьки смотрели с испугом и обреченностью, безошибочным животным чутьем угадывая в нем хищника.

Раздался осторожный стук в дверь. «Кого там принесла нелегкая?!» — Вампир поставил корзинку на окно и подошел к двери. Открыл ее и замер от удивления.

— Леди Диана? — сумел выдавить из себя вампир. — Мое почтение.

— Добрый день. Вас, кажется, зовут Мезамир?

— Вы правы, леди. — Вампир вспомнил о правилах вежливости и жестом пригласил девушку войти.

— Я хотела перед вами извиниться. За тот случай в тренировочном зале, — пояснила Диана, видя недоумевающий взгляд вампира.

— Не стоило беспокоиться, леди.

— Прошу вас, называйте меня просто Диана.

— Хорошо, ле… Диана.

Девушка с интересом осмотрела его комнату. Ее внимание привлекла корзинка с «завтраком».

— Какие милые! Вы любите животных?

— Обожаю, — утвердительно кивнул вампир. Не уточняя, правда, что любит их только в качестве пищи.

— Их можно погладить? — Диана подошла к корзинке и вынула одного из кроликов.

Мезамир опешил от такой просьбы. Он уже привык, что при дворе его боятся и обходят стороной. Добровольно в его башню не приходил никто, кроме Леклиса, но даже он не трогал его вещей — и уж тем более не гладил и не тискал его пищу.

Девушка между тем уселась в любимое кресло вампира, устроив зверька у себя на коленях.

— Расскажите мне о Леклисе, — попросила она.

— Что вы хотите узнать?

— Даже не знаю, — пожала плечами девушка. — Расскажите, что считаете нужным.

Мысленно прокляв Леклиса и герцога Рокнара вместе с их большой политикой, пославших ему это наказание, Мезамир, опустив ряд подробностей, рассказал о контракте на голову Леклиса. О ночной схватке, долге крови и их совместном с Леклисом путешествии. Девушка слушала его внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая вопросы.

— Значит, ты — его кровный должник? Это хуже, чем рабство! — возмутилась Диана.

— Вы не понимаете, ле… Диана — покачал головой вампир. — Кровный долг был моим выбором. Я не считаю себя рабом. Леклис относится ко мне как к другу. — Уголки его губ слегка приподнялись в легкой улыбке. — Или, скорее, как к непутевому младшему брату.

— Простите, если мои слова задели вас, — смутилась Диана.

— Не извиняйтесь. — Раздражение Мезамира ушло. Их неспешная беседа стала приносить ему удовольствие. Он не решился бы признаться даже самому себе, но отчужденность его жизни мало радовала вампира. Тягостно ощущать, как чужой мир обходит тебя стороной, боясь твоего происхождения и вековых предрассудков.

За дверьми раздалось тихое покашливание. Мезамир настороженно обернулся.

— Не обращайте внимания, — успокоила его девушка — это мои служанки. Похоже, мне пора идти. Надеюсь, я не слишком вам помешала. А вы не такой, каким вас описывают слуги. Может, и Леклис не так плох, как о нем говорят?

Отдав вампиру его пищу, она ушла, но Мезамир еще долгое время молча смотрел на дверь, за которой она скрылась. Потом перевел взгляд на свои руки, которые поглаживали зверька. Взяв кролика за уши, он посмотрел в глаза испуганному животному и, тяжело вздохнув, вернул его к собрату. Магических сил еще хватит на несколько дней, а потом придется найти другую пищу.

Глава 14

Обрезанная ветвь

Воздух был густым и тяжелым. Вдали слышались глухие раскаты грома, и уже несколько раз молния бороздила небо на севере.

Толстое древко изорванного и опаленного огнем знамени держали, стоя на коленях, два обнявшихся мертвеца. Они закололи друг друга, так и не разомкнув объятий. С черного шелка яростно взирала на картину разгрома вздыбленная Химера.

Его доспехи были покрыты царапинами, вмятинами и грязными разводами. Было видно, какие усилия прикладывает он, чтобы просто стоять. Рыцарь пошатнулся и едва не упал. Силы таяли. Он устало опустился на одно колено, но вновь, пошатываясь, встал, не выпуская липкой от крови рукояти меча.

Новый громовой раскат расколол небо. Хмурые тучи уронили на землю слезы дождя.

Вымученно улыбнувшись, рыцарь подставил лицо под падающие капли. Хлюпнула грязь. Он тяжело, нехотя, все еще не веря, осел на землю и закрыл глаза, словно заснул.

Память возвращалась медленно, отрывками.

Ссора с Илионом совершенно выбила ее из сил. Она горько сожалела о сказанных в гневе словах. Ни разу во время ссор и размолвок, которые между ними случались, она не позволяла себе так оскорбить эльфа. Грубо напомнив о его положении.

Видение!

Резким рывком отбросив одеяло на пол, Эйвилин поднялась с постели, совершенно не помня, как она в ней оказалась. «Надо скорее найти Леклиса и предупредить!»

Быстро одевшись, она произнесла слова заклинания, пытаясь активизировать следящую нить, так и не снятую с Леклиса. В глазах потемнело, тело сковала ужасная усталость. Девушка пошатнулась и едва не упала. Вчерашнее злоупотребление порогом невидимости полностью исчерпало ее скромные магические резервы.

Не теряя времени, Эйвилин тщательно заперла дверь в свои покои и достала столь тщательно оберегаемую от чужих глаз книгу, надежно спрятанную в груде других книг по магии. Весмина была бы очень сильно удивлена, узнав, какие именно магические знания в последнее время столь усердно изучает ее дочь.

Поиск нужного заклинания не занял много времени: Эйвилин с педантичностью прилежной ученицы оставила в книге несколько закладок в наиболее заинтересовавших ее местах.

Вот оно!

Дрожащие пальцы девушки пробежали по нужным строчкам и замерли в испуге. До сегодняшнего дня книга с запретными знаниями была для Эйвилин не более чем забавой. И было нелегко решиться испытать эти знания на практике. Мысль о Леклисе придала сил и позволила побороть страх. В ее руках появился узкий тонкий нож, когда-то подаренный отцом.

Руки предательски дрожали. Лезвие ножа замерло около ладони. Эйвилин кожей ощутила остроту и холод прекрасно заточенной полосы стали. Закрыв глаза, она начала произносить заклинание…

Боли не было… Она просто не успела появиться…

Теплая струйка едва лишь сорвалась с ладони солеными, словно слезы, каплями — и сила, пьянящая магическая сила наполнила ее тело. Несколько минут Эйвилин неподвижно стояла, пытаясь обуздать кипевшую в ней магическую энергию. Теперь она поняла всю справедливость слов матери. «Если столь простое заклинание вызывает такой эффект, то возможности магии Жизни поистине безграничны! А сколько еще секретов таит в себе книга? Но — не сейчас, на это еще будет время».

* * *

— Лучник бьет мастера меча.

Вырезанная из кости фигурка лучника заняла новую клетку, черный мечник покинул поле, обнажая фланг для нападения моего последнего боевого мага. Это был риск, но риск оправданный. Теперь подождем хода эльфа.

Мне нравились шахматы. В них любили играть мой отец и дядя. И терпеть не мог Ольден — это единственное, в чем наши вкусы не совпадали. Шахматы были изобретены людьми. Но наибольшее распространение на землях империи получила их эльфийская разновидность.

Гордые эльфы не считали достойным играть в игру людей и на ее основе создали свою. Поле увеличилось, фигуры изменили свои названия. К восьми пешкам, называемым теперь лучниками, добавилась фигура ирлимар. Такая же пешка, что и остальные, только с возможностью свободно ходить наискосок. Ферзей стало по два с обеих сторон, но их ходы были ограничены пятью клетками. Потеря обоих ферзей — боевых магов — вела к проигрышу партии, как и взятие короля — главы дома.

— Угроза главе дома! — сообщает Артис, угрожая моему королю своим последним мечником.

Я тяжело вздохнул. Робкая надежда на то, что эльф окажется сильным соперником, таяла с каждым новым ходом:

Переставляю своего главу дома в недосягаемое для мечника место. Артис ответил выдвижением одного из лучников.

— Пленение главы дома!

Под прикрытием боевого мага белый мечник взял пешку. Черный глава дома оказался зажат в углу. Эльф несколько мгновений молча смотрел на доску.

— Поздравляю с победой, ваше величество! — Он шутливо отсалютовал мне наполненным вином бокалом. — Желаю, чтобы все ваши победы были столь же легкими!

Хотелось бы мне, чтобы для достижения побед приходилось жертвовать костяными фигурками, а не живыми воинами.

Странно это было: сидеть вот так, лицом к лицу с эльфом, будто и не было никаких войн между Восточным королевством и империей. Пожалуй, Артис был единственным эльфом, кроме Эйвилин, с которым я мог нормально общаться, а не просто терпеть.

Как так получилось?

Не знаю.

Глупец тот, кто не учитывает прошлого. Но тот, кто допускает, чтобы прошлое мешало будущему, — глупец вдвойне. Я не испытываю теплых чувств к империи и эльфам, но сейчас наша взаимная вражда губительна для обоих государств. Нужно время. Что будет дальше? Сохранится ли нынешнее подвешенное состояние? Врагами мы будем или союзниками? Ответов на эти вопросы нет. Но мне и не нужны ответы. Эта земля устала от войн, и я приложу все усилия, чтобы дать ей хоть немного времени мира. Хотя боюсь, что даже это мне не удастся. Таинственный враг где-то рядом. То странное происшествие с мертвой деревней лишь подтверждает это. Пока на землях империи спокойно и тихо, но ведь тише всего именно перед грозой…

— Лорд Артис! Вы можете расказать что-нибудь о войне с драконами? — попросил я, стараясь отвлечься от невеселых мыслей.

Улыбка сползла с лица эльфа:

— Мне нечего рассказывать о той войне. И нечем гордиться.

— Но разве не вы остановили наступление драконов и смогли отбросить их назад? — спросил я, не понимая причины столь резкого изменения настроения эльфа. — Вы же герой!

— Герой! — с горькой самоиронией расмеялся эльф. — Герой… Герой обязан своей славой на одну четверть отваге, на две четверти — счастью и, наконец, на последнюю четверть — преступлению! — неожиданно закончил он.

Забавно слышать одно из изречений Урраза[16] — Великого Руки орков — из уст эльфа. Под предводительством Урраза орки захватили и сожгли Иллириен, поставив существование самой Империи под угрозу. Лишь вспыхнувшая война с гномами помешала ему загнать эльфов обратно в Западные леса. Из всей плеяды оркских вождей его эльфы ненавидят больше других, что, впрочем, не мудрено: в той войне первый и единственный раз в истории полностью истребили один из старших домов — кажется, это был дом то ли Осеннего, то ли Весеннего листа, и существенно проредили ветви остальных. Количества вырезанных до последнего младенца младших домов никто не считал. Да, орки умели быть жестокими, они умели убивать… Умирать они тоже умели… А эльфы умели учиться и оказались достойными учениками. Вековая изоляция осталась в прошлом. Покорив людей, они многое переняли у них и перестроили под себя. Лесные города, укрытые от чужих глаз густыми кронами деревьев, исчезли. Горделивые и пафосные города людей, ставшие резиденциями старших и младших домов, пришли им на смену. Уроки, преподнесенные орками, тоже не прошли даром: через сотню лет эльфы сполна расплатились за пролитую под стенами Иллириена кровь. Теперь горели города орков, а реки краснели от орочьей крови, такой же красной, как у всех «светлых» рас. Некогда многочисленный народ оказался на грани полного уничтожения. Хорошо, что Великий Рука не видел этого и умер непобежденным. Его роду эльфы оказали особую честь. Всех потомков Великого Руки орков целенаправленно выслеживали и истребляли, не важно кто это был: мужчина, женщина или младенец. Мир жесток, и эльфы научились быть жестокими. Они истребили ненавистный род до последнего колена.

По крайне мере, они так думают.

Я невольно усмехнулся и внимательно посмотрел на сидящего эльфа. А ведь мы с ним родственники. Хотя настолько дальние, что это не имеет никакого значения. Да и императорский дом не слишком любит вспоминать о своем родстве с королями полукровок. Причудливы игры судьбы! В жилах правящего дома Восточного королевства течет кровь Руки орков и императорского дома эльфов. Эти узы теперь не порвать.

«А ведь во время войны с драконами ему было немногим больше, чем мне! — кольнула внезапная мысль. — Что видели эти холодные, словно лед, глаза?»

Только теперь я заметил непонятное несоответствие. За все время существования империи было десять крупных войн с драконами. Все они были довольно хорошо изучены и описаны в многочисленных исторических трактатах, надолго обеспечив брехливых менестрелей материалом для унылых баллад. Но о самой последней войне известно поразительно мало.

— У каждого из нас свои кошмары, — ответил на невысказанный вопрос Артис, в очередной раз прикладываясь к кубку с вином. — Пожалуй, я слишком злоупотребляю вашим гостеприимством, ваше величество. Если позволите, я вернусь в свои покои.

Холодно попрощавшись, он ушел, оставляя меня наедине с очередной загадкой.

— О чем вы разговаривали?

Зазвучавший из пустоты голос Эйвилин заставил мои плечи непроизвольно вздрогнуть: я вспомнил свой разговор с драконом.

Раздался тихий смешок.

— Прости. Я тебя испугала? — спросила Эйвилин, появляясь рядом со мной.

— Скорее, застала врасплох, — честно ответил я. — Но я рад тебя видеть.

Встаю с кресла и пытаюсь обнять девушку, но она, уперев вытянутые руки мне в грудь, не дает этого сделать. Какая-то странная она сегодня.

— Скажи… — Голос эльфийки дрожал, словно натянутая струна. — Ты встречался с драконом?

Вопрос застал врасплох. Обманывать Эйвилин я не хотел, но не следовало так просто раскрывать мало кому ведомую тайну.

— Значит, все правда… — Мое молчание было для эльфийки красноречивей слов.

— Как ты узнала?

— Видела во сне… Это из-за пробуждения дара, — пояснила она, видя мой недоумевающий взгляд. — Меня все время мучают видения. Иногда смутные и непонятные, а порой пугающе четкие. Чаще всего я вижу тебя. — Она набрала полную грудь воздуха, медленно выдохнула и тихо прошептала: — Сегодня я видела твою смерть.

Я равнодушно пожал плечами в ответ.

— Леклис, ты не слышал, что я сказала?

— Слышал.

— Я видела твою смерть! — почти прокричала Эйвилин.

— Какой реакции ты от меня ждешь? Я не бессмертен — и прекрасно об этом знаю.

— Было сражение, и…

— Не стоит. — Я прижал палец к ее губам, прервав на полуфразе. — Будущее предопределено. Так сказал мне тот, кто знает об этом лучше других. Пусть происходит то, что должно произойти.

Мои теплые пальцы скользнули по ее щеке, потом легли под подбородок, мягко настаивая на том, чтобы она подняла голову. Эйвилин нехотя подчинилась. Мне не понравилось холодная решимость, притаившаяся в глубине ее глаз.

Какое-то движение за моей спиной привлекло ее внимание.

— Илион, нет!

Резко отталкиваю Эйвилин от себя в сторону. Выхватываю меч и разворачиваюсь: эльф с перекошенным от ненависти лицом и сверкающие лезвия, стремительно летящие сверху вниз.

Мечи столкнулись с протяжным звоном, и мы замерли лицом друг против друга. Безумный взгляд эльфа не предвещал ничего хорошего. Черное лезвие Химеры едва успело блокировать удар, остановив смерть в ладони от шеи. Илион не сдавался и, перехватив рукоять двумя руками, давил всем своим весом, пытаясь пробить блок. Откуда только взялись силы у этого тщедушного, как и все его племя, эльфа? Химера постепенно сдавала позиции перед этим неукротимым натиском. Клинок эльфа замер в непозволительной близости от моей шеи. Глупо — после всех моих приключений — умирать вот так, от меча любовника Эйвилин. Где, проклятье Падшему, стража, когда она так нужна! И как он вообще сюда пробрался?

Иногда все же ярость может помочь в битве. Перед моими глазами снова встало то поле, столько раз мучившее мое сознание в ночных кошмарах, раздувая угли так и не потухшего пожара моей ненависти и боли.

С диким хриплым криком ярости отбрасываю эльфа назад. Выпад — отражение — взмах — ответный удар.

— Прекратите! — Голос Эйвилин не мог остановить нас.

На сей раз я убью этого эльфа. Нельзя все время щадить врагов. Однажды я дал ему шанс и более этой ошибки не допущу.

Решил умереть, но не отступить? Что же, я дам тебе эту возможность, мой враг.

— Опустите оружие!

Поняв, что ее словесные попытки прервать нашу схватку бессильны, Эйвилин перешла к более активным действиям. Мощный порыв ветра подхватил Илиона и отбросил к дальней стене. Оглушенный эльф с тихим стоном сполз на пол. Сильнейший порыв встречного ветра, появившись из ниоткуда, попытался сбить меня с ног, но я, даже не замедляя шага, подхожу к поверженному противнику и заношу Химеру для последнего удара. Пора закончить наше затянувшееся противостояние.

— Не смей! — Эйвилин закрывает эльфа своим телом, ее глаза кажутся огромными на маленьком личике. В этот момент я еще страстней захотел убить этого эльфа.

— Твой любовник пытался меня убить! — Из груди вместо голоса вырывается хрип.

Эльфийка вспыхнула, на мгновение мне показалось, что она сейчас отвесит мне звонкую пощечину:

— Он не любовник, он мой брат! Незаконнорожденный.

Ее слова не сразу дошли до затуманенного гневом сознания.

Опускаю меч, предоставляя Эйвилин возможность заняться ранами потерявшего сознание эльфа.

Ярость и ненависть вновь затаились.

Незаконнорожденный… Бастардом назовут одни, ублюдком — другие. У эльфов это приговор. Брак без разрешения главы дома… Артису еще повезло: ссылка и лишение наследного права — не слишком суровое наказание для совершенного им, с точки зрения эльфов, проступка. Слово главы дома — закон, а если глава дома — сам светлый император, то закон вдвойне. Несогласные пополняют ряды Atalante Ole'a — изгоев, не имеющих собственного дома. Так же, как и клан у гномов, дом — это основа эльфийского общества: даже живущие на эльфийских землях ремесленники и крестьяне из людей — а в прошлом и рабы — считались членами дома, хоть и находились на самой нижней ступени его иерархии, сразу после лошадей и собак. А Atalante Ole'a — ничей, а значит, в соответствиии с эльфийскими законами, он — ничто.

— Леклис, помоги мне поднять его с пола… — попросила Эйвилин и, немного замявшись, добавила: — Пожалуйста!

— Теперь мне его еще и таскать придется, — проворчал я, убирая Химеру обратно в ножны.

Подавив в себе стойкое желание выбросить эльфа в окно, поднимаю его бессознательное тело и переношу на мягкую кушетку. Эйвилин, шепча какие-то лечащие заклинания, опускается перед ним на колени.

— Мой отец был тайно женат до встречи с моей матерью. — Ее рука нежно гладит голову брата. Зря я все-таки его не выкинул. — Мать Илиона умерла при родах. Правящий дом никогда не признал бы рожденного в тайном браке. Именно поэтому отец женился на моей матери, несмотря на запрет императора. Однажды допустив ошибку, он не хотел, чтобы меня ждала такая же участь, как и Илиона. Дедушка наказал отца, но не изгнал, и не признать меня не имел права. Отцу удалось устроить так, что Илиона считают членом одного из младших домов, подчиненных императорскому дому. Мы выросли вместе. Сначала все думали, что он мой слуга, затем — любовник. О том, что он мой брат, не знает никто. Так и должно оставаться, — тихо добавила она.

Знать, что ты должен править всеми эльфийскими домами по праву крови, и быть среди эльфов никем! Не слишком завидная судьба. Пожалуй, только тайна рождения и покровительство Артиса спасли его от смерти или изгнания.

Появился соблазн проверить: на какие жертвы готов пойти Артис, чтобы сохранить эту маленькую семейную тайну? Но чувство брезгливости скоро взяло верх. Политика — грязная штука, но все же есть границы, которые переходить нельзя. Пусть кто-нибудь другой добивается преимуществ таким образом.

Илион тихо застонал, Эйвилин прошептала ему что-то успокаивающее на эльфийском и поцеловала в лоб. Будоража во мне доселе незнакомое чувство ревности. Не обманула ли она меня, назвав этого эльфа братом?

Проклятье Падшему! Когда я стал таким подозрительным?

Оставив эльфийскую парочку наедине, я раскрыл двери и вышел на небольшой балкон.

Мезамир сидел на узких каменных перилах, прислонившись спиной к стене, и задумчиво любовался вечерним небом.

— Давно здесь? — спросил я, ничуть не удивляясь его присутствию.

— Почти с самого начала. Этот эльф мне сразу не понравился.

— Почему не вмешался?

— А надо было? — усмехнулся вампир. — Тебе ничто не угрожало.

— Ты ничего не слышал, — проговорил я вполголоса, настороженно оглядываясь. Эйвилин была слишком занята и не заметила нашего разговора.

Он молча кивнул в ответ и бесшумно спрыгнул вниз. Тут же третий этаж! Я перегнулся через каменные перила, вглядываясь в темноту под стенами. Никого. Тихий смешок раздался откуда-то сверху. Поднимаю голову, но вновь никого не нахожу.

Этот мальчишка неисправим. Ему больше подходит роль шута, а не убийцы.

— Леклис, — окликнула меня Эйвилин.

Тщательно закрываю дверь на балкон и возаращаюсь к эльфийской парочке. Тут мало что изменилось. Илион так и не пришел в сознание и тихо стонал. Хорошо она его приложила…

— Ты в порядке? — спросил я, заметив, что и сама эльфийка выглядит не лучшим образом.

— Все хорошо. — Она попыталась улыбнуться в ответ, но получилось это у нее плохо. — Просто устала.

— Постарайся забыть свои видения. Все будет в порядке.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась она.

* * *

Чьи-то сильные руки поднимают его и несут к выходу. Яркий солнечный свет режет глаза даже через опущенные веки. Хилое тело мальчика охватывает дрожь — это жизнь вливается в ослабшие мышцы, возрождая их. На лице отражается боль, он зажмуривает глаза и крепко сжимает зубы. Он не будет кричать и плакать. Внезапно боль проходит, лишь в ногах остается странное покалывание. Его сморил сон, ему казалось, что его куда-то везут. Голоса… Они кружились вокруг него. Убаюкивали и успокаивали. Холодная рука прижимается к его лбу:

— У мальчишки признаки сильнейшего дара. Где вы его нашли, Мастер?

— В рабском бараке какого-то дрянного младшего дома в городишке на южной границе. Он так ослаб от голода и побоев, что не мог ходить.

— От мальчишки за милю разит даром! Я никогда не видел ничего подобного! Неужели маги ничего не почувствовали?

— Хорошо, если так.

— Вы думаете — они знали?

— Более чем уверен. Эти заносчивые мерзавцы готовы пылинки сдувать с любого, даже самого слабого, носителя стихийного дара, но они и пальцем не пошевелят ради кого-то из наших.

— Мерзавцы! Почему мы должны с этим мириться?

— Слепому от рождения не объяснишь, что значит видеть.

— Зачем нам помогать этому тупому скоту, способному идти лишь туда, куда прикажут хозяева? Наше правление могло бы изменить этот мир к лучшему.

— Возможно, но только это будет уже другой мир.

— Они — проклятье нашего мира.

— Или основа… Оставим этот бессмысленный спор. Кажется, наш юный гость уже проснулся. Как тебя зовут, мальчик?

— Ворон, — прошептал маг, открывая глаза.

Своего настоящего имени он никогда не знал. Давно, очень давно детское прозвище заменяло ему имя. Затем глухое и бездушное Великий Магистр заменило и его.

Сколько он себя помнил, с ним всегда обращались как с никчемной, ненужной вещью. Магистр Ордена жизни был первый, кто отнесся к нему не как к вещи. Может быть, это было лишь из-за сильного дара… Может быть… Но его не слишком заботил этот вопрос. Магистр стал для него богом. Не добрым и не злым: он был просто выше этих глупых детских понятий. Он был богом: порой великодушным, а порой и жестоким. Богом, который не умел только одного — ненавидеть. Потому и проиграл.

Он был не прав, говоря, что ненависть — это тупик.

Ненависть — это сила. Это пылающий пожар, наводящий ужас на врага. Безумный вулкан, управляемый железной волей. Ненависть испепеляет все вокруг и требует жертв. Нарушить этот закон невозможно. Костер не живет без дров, вулкан умирает без лавы. Пожар должен пылать — иначе он сожжет сосуд, который наполняет. И нет благодати в том, чтобы быть сожженным собственной ненавистью. Смысл — в умении управлять этим пожаром. Не дать ему погаснуть в неблагоприятных обстоятельствах и стремительно раздуть в нужный момент. Благословен и проклят тот, чья ненависть пылает неугасимым пламенем. Но трижды благословен и проклят тот, чья ненависть побеждает!

Магистр неспешным прогулочным шагом прошел на балкон, устремив свой взор на лежащий внизу город. Столица мира, двадцать лет не знавшего войн.

Все создано ненавистью. Его ненавистью! Она вела его все эти годы. Не позволяла забыть похожий город, охваченный пламенем… долину с колючим холодным ветром… припорошенный снегом холм… усталую, грустную улыбку на губах старого учителя… и кровь на белоснежном лезвии жертвенного ножа.

Час возмездия близок. ОНИ поплатятся. Старый мир будет разрушен. Но кто сказал, что новый мир будет хуже? Вот он, перед его глазами — мир, без ИХ интриг, игр и войн.

Металлические шаги заставили его обернуться. В покои вошел воин с мертвым, холодным взглядом. Бездушные — возрожденная легенда древних войн. Идеальные солдаты, живущие — если такое сравнение уместно для полумертвых — только боем. Во времена величия ордена их насчитывалось не более двух тысяч. В ТОЙ войне за каждого уничтоженного бездушного эльфы платили двумя десятками жизней. Впрочем, они могли себе позволить и более дорогой размен.

Создание бездушных — трудный процесс. Это не тупые зомби или плохо управляемые умертвия. Бездушные — это воины, готовые без страха, сомнений и колебаний исполнить любой приказ. Они не знают усталости, не чувствуют боли. Уже не живые, но еще и не мертвые. Не каждый маг Жизни способен на их сотворение.

— Совет собрался, господин, — равнодушно сообщил бездушный.

— Время пришло, — прошептал Магистр, закрывая глаза. — Новый мир без бессмысленных войн и смертей, зависти и злобы. Новый светлый мир… который, как всегда, придется строить на костях.

Будет ли когда-нибудь по-другому?

* * *

— Ты был прав, — недовольно призналась Весмина. — Нам не стоило брать с собой Эйвилин.

— Она увлеклась Леклисом?

— Да. Он напоминает мне тебя в юности.

— Эйвилин — будущая императрица, — напомнил Артис.

— А ты никогда не рассматривал другого варианта?

— Какого?

— Следующим императором мог бы стать ты.

— Меня лишили этого права.

— Империи нужен сильный правитель, иначе она обречена. Твой брат слаб, а его сын не способен править.

— Поэтому Эйвилин должна как можно скорее выйти замуж за одного из старших.

Что-то в голосе мужа заставило Весмину усомниться в искренности его слов:

— Не думаю, что ты желаешь для своей дочери такой судьбы.

— Разве не ты решила ускорить ее магическое обучение, потому что ей суждено стать соправительницей империи?

— Сядет она на трон или нет — магические знания пригодятся ей в любом случае. Но ответь самому себе: способна ли она править империей? Империей, которая в любой момент может погрузиться в пучину войны и хаоса.

— Я присягал брату на верность.

— Твой долг — служить империи и делать то, что лучше для нее. Все было бы по-иному, будь ты сейчас на троне.

Повисло неловкое молчание. Весмину начало злить равнодушное спокойствие мужа. Неужели он не понимает, что Эйвилин не сможет быть императрицей?

— Все уже приготовлено, — проговорил Артис лишенным эмоций голосом.

— Что? — не поверила услышанному Весмина.

— Я начал готовиться сразу же после нашествия гоблинов на Горное королевство. Ты права. Мой брат не способен контролировать что-либо за стенами Иллириена. Заставить Аманмира отречься от престола не составит труда. Кипарисы и Тигры готовы поддержать меня в любой момент, они не слишком его любят. Большинство старших домов будет против, но на открытое противостояние они не решатся.

— А я думала, годы семейной жизни сделали тебя мягче, — пораженно покачала головой Весмина. — А ты все такой же хладнокровный и безжалостный, если дело касается безопасности империи. Твоим гербом должен быть не лебедь, а змея!

— Две переплетенные змеи, — грустно усмехнулся Артис, обнимая жену за талию и заставляя сесть к нему на колени. — Герб твоего дома идеально подходит нам обоим. Мы стоим друг друга, глава Хранителей.

— Ты и это знаешь? — вздрогнула Весмина.

— Верховный маг империи — ставленник моего отца, — равнодушно пожал плечами Артис, крепче сжимая жену в объятиях. — Додумать остальное было не слишком сложно. Меня лишили трона, а тебя назначили на самую «почетную» для боевого мага должность.

— Тогда мы действительно стоим друг друга… Император.

Глава 15

День Единения

Сегодня обычно полупустой общий зал был полон народу.

Мастер Гелион в очередной раз протер длинную трактирную стойку. Его заведение, находящееся на центральной улице города, было далеко не самым дешевым, но сегодня у него не будет отбоя от посетителей, жаждущих дармовой выпивки. Нет, он не жаловался — расходы покроет королевская казна, а пара скучающих вышибал у входа всегда сможет утихомирить разбуянившихся посетителей. Наоборот, он жалел, что подобный большой праздник происходит так редко. Счет, который он завтра представит в городской совет, будет завышен раз в пять. Половину из этих денег он получит сам, вторую половину проглотит в виде «добровольного пожертвования» городской совет. Зато когда эта бумага, подписанная городской верхушкой, попадет к королевскому казначею, он безропотно выплатит заявленную сумму.

Новый посетитель привлек его внимание. В любой другой день его остановили бы еще на пороге и вежливо, но настойчиво выпроводили за дверь. Потрепанный, не единожды штопанный плащ, грязная, давно не чищенная одежда, короткий меч в потертых кожаных ножнах — вряд ли вошедший мог себе позволить опрокинуть кружечку-другую в его далеко не дешевом заведении. Но сегодняшний день был особым, и трактирщик встретил посетителя обычной радушной улыбкой.

— Чего изволите? — спросил он, когда незнакомец подошел к стойке. — Может быть, «Эльфийской слезы»? Пока оно еще есть.

О том, что сегодня под видом одного из лучших вин разливается дешевая бурда, трактирщик благоразумно умолчал.

— Нет. Лучше пива.

— «Темный лес» устроит? — спросил трактирщик

— Устроит, — кивнул посетитель в ответ.

Налив пива, мастер Гелион перестал обращать на незнакомца внимание. Сегодня был денежный, но на редкость беспокойный день. В углу назревала драка: два изрядно выпивших подмастерья-гнома о чем-то яростно спорили. Повинуясь взгляду трактирщика, вышибалы поднялись со своих мест и выпроводили спорщиков за дверь.

Незнакомец немного постоял у стойки. Затем, медленно потягивая пиво, прошелся по залу и некоторое время стоял, прислонившись спиной к стене возле лестницы. Убедившись, что на него никто не обращает внимания, он тихо поднялся на второй этаж.

Пройдя вдоль пустующих запертых комнат для постояльцев, он остановился возле небольшой лестницы, ведущей на чердак, и, воровато осмотревшись по сторонам, забрался наверх. Мало заботясь о пыли и паутине, осторожно подошел к большому чердачному окну, с которого открывался превосходный вид на лежащую внизу улицу. Из-под полы плаща появился на свет короткий гномий арбалет. Редкое оружие, доступное не многим. Гномы не слишком охотно продавали свои арбалеты, способные наделать дырок в их знаменитых доспехах. Некоторые мастера подгорного народа делали их на заказ, но лишь для тех немногих, кто мог себе позволить выложить немало полновесных золотых монет за это прекрасное оружие. Вооружить гномьими арбалетами сколь-нибудь значительный отряд было просто невозможно. Разумеется, если это не отряд Подгорного королевства. На свое вооружение гномы не скупились. Даже набранные второпях ополченцы-гномы зачастую оказывались вооружены лучше знатных человеческих рыцарей.

В королевствах людей навострились производить свои арбалеты. В два раза большие и тяжелее, чем их гномьи братья, но все равно немногим уступающие им в силе и дальности эффективной стрельбы. Если у гномов арбалетом вооружался каждый воин, то людям пришлось создавать отдельные отряды арбалетчиков.

Наемник придирчиво осмотрел оружие. Арбалет выглядел старым и потертым. Много лет прошло с тех пор, когда он снял его с убитого в бою гнома. Но даже сейчас, реши он его продать, нашлось бы немало желающих предложить ему хорошие деньги за это оружие. Повинуясь привычке, он проверил спусковой механизм — несмотря на невзрачный вид, оружие было в превосходном состоянии. Зацепив «козьей ногой» тетиву, он взвел ее в боевое положение. Глухой нарастающий шум многолюдной толпы привлек его внимание, он кинул настороженный взгляд в дальний конец улицы — его добыча еще не появилась. Вновь порывшись в складках плаща, наемник аккуратно вытащил небольшой футляр, обшитый черным шелком. Раскрыл его и замер в восхищении. На мягкой бархатной подкладке покоился единственный арбалетный болт. Отличный от своих обычных собратьев так же, как породистый рыцарский скакун отличается от невзрачной крестьянской лошадки. Наконечником серебряного болта служил настоящий граненый алмаз, хранящий в себе чары для преодоления любой магической защиты и смертоносное заклинание вдобавок. О да! Не зря острословы прозвали этот редкий и безумно дорогой артефакт «убийцей королей». Создание этого малыша в землях империи каралось смертью. И было за что! Алмазный наконечник подобного болта однажды сразил старшего сына Элберта III. Исполнителя так и не нашли. Стоимость артефакта была воистину запредельной. Для его создания требовалось объединить усилия боевого мага и мастера гномов. Не многие гномы и маги решились бы пойти на подобный риск, но перед блеском золота порой так трудно устоять!

Заказ был непростым, но дело того стоило. Он вновь подумал об обещанной награде: на такие деньги можно прикупить какой-нибудь скромный дворянский титул и остаток жизни прожить припеваючи. Ведь человеческий век так краток, а годы неумолимо берут свое. Молодость прошла в безнадежной погоне за богатством и славой. Положение сотника «вольных отрядов» — не то, о чем он мечтал, уходя в наемники. Этот шанс он не упустит!

Гомон толпы стал еще громче — цель близко!

«Убийца королей» занял свой трон в направляющем желобе арбалетного ложа.

* * *

Ненавижу ритуалы!

Но избежать этой глупой церемонии было невозможно. День Единения — древний праздник. По преданию, в этот день Леклис Великий завершил объединение полукровок. И в диких восточных землях подняла головы гордая Химера — символ нового королевства.

Улицы были полны народу. Ветер шествовал, настороженно озираясь по сторонам, по узкому проходу среди этого бушующего моря жителей столицы. С верхних этажей зданий через улицу тянулись яркие флаги. У городской стражи сегодня вечером будет много работы. Сегодня по случаю праздника еда и выпивка в многочисленных тавернах города — за счет королевской казны.

Крики толпы оглушали. Тяжесть короны давила на виски. Длинный черный плащ с вышитой золотом химерой, свисающий с плеч и полностью скрывавший круп Ветра, был тяжелым, будто наковальня. Без привычных доспехов или хотя бы тонкой и незаметной глазу «гномьей рубашки» я чувствовал себя голым. Несмотря на легкий морозец и мою совсем не зимнюю одежду, я сильно вспотел: эти маги-недоучки все-таки что-то напутали с обогревающим артефактом.

Охраны вокруг меня не было. Это традиция. В День Единения король проезжает по главной улице города совершенно один. Как бы пафосно это ни звучало, но считается, что его охраняет собственный народ. Впрочем, что удивительно, за всю историю в этот день не было ни одного случая покушения на короля.

Неявная охрана, конечно, была. Вот, например, тот орк, на голову возвышающийся над окружающей его толпой, — явно из королевской стражи. Цепкий взгляд смотрит не столько на меня, сколько по сторонам. И он тут такой не один, да и королевские маги сейчас вряд ли сидят дома около теплых каминов.

У меня было чувство, что я участвую в громадном безвкусном спектакле. Впрочем, так оно и было. Покровительственная улыбка, не сползающая с моего лица, приветственные крики толпы — все это игра, обычное лицедейство мое и толпы. Я и раньше не любил официоза и многочисленных сборищ народа, а после коронации стал их просто ненавидеть. А эта ликующая толпа вряд ли испытывает ко мне сколь-нибудь теплые чувства, считая меня чуть меньшим злом, нежели эльфов. Как я и предполагал, слухи о таинственном происшествии в том злосчастном селении с мертвыми и сумасшедшими жителями распространились быстрее лесного пожара. Не без помощи моих врагов они обросли нелепыми домыслами и подробностями. В мою невиновность и невиновность моих воинов уже мало кто верил.

К Падшему!

Страх — это тоже оружие.

Мятеж?

Его я не боюсь.

Свергают не жестоких, а бездарных правителей. Проклинаемый при жизни, тиран часто становиться любим народом после смерти. Сейчас мало кто помнит, но ведь Леклиса Великого называли не иначе как Сыном Падшего. Мой предок был далек от того светлого идеала правителя, коим его изображают сейчас. Добродушные романтические идеалисты не создают империй — это удел властолюбивых и жестоких.

Дикий крик ужаса вывел меня из раздумий. Из чердачного окна небольшого двухэтажного здания выпала кричащая и размахивающая руками фигура в неброской темной одежде. Человек упал на дорогу, из его рук выскользнул короткий гномий арбалет, заряженный «убийцей королей».

— Покушение на короля! — прокричал кто-то наиболее догадливый. Орки усиленно заработали локтями, расталкивая толпу. Обнажив мечи, они взяли меня в кольцо, окончательно разрушая красивый миф о якобы беззащитном короле. Я отстегнул ненавистный плащ и, оставив Ветра на попечение одному из орков, подошел к неудавшемуся убийце. Около него уже хлопотало несколько магов и орков.

— Жив, но без сознания, — ответил один из магов, не дожидаясь вопроса. — Нужно проверить все здания, возможно, он был не один.

— Не стоит, он был один! — Мезамир появился за моей спиной словно из воздуха. Мне следовало догадаться, что недавний полет лежащего передо мной — это его рук дело. Вампир, конечно, спас мне жизнь, но при этом умудрился переполошить весь город. И я уверен, что он сделал это нарочно.

— Проследи, чтобы его в целости доставили в пыточную, — попросил я вампира, кивнув в сторону своего нового пленника.

Торжественное шествие на сегодня было окончено.

* * *

Это место было не самой моей любимой, но довольно нужной частью королевского замка. Такой неуловимый сладковатый запах крови, боли и страха бывает только на бойнях… и в пыточных. Из стен торчали толстые ржавые крюки. Небольшое пространство полутемного помещения наполняли множество средств, придуманных «светлыми расами» для допросов пленных. Один из помощников палача спешно раздул огонь в небольшом очаге и положил в него несколько железных прутьев. Противно заныли старые шрамы, оставленные на моей груди в пыточной эльфов.

Орки, едва не опрокинув бочку с грязной водой, грубо втолкнули в пыточную неудачливого убийцу, успевшего, на свое несчастье, прийти в себя по дороге в замок.

— Где Баллард? — спросил я, окинув взглядом полутемное помещение.

— Я здесь! Добрый день, ваше величество! — Из дальнего темного угла, словно паук из паутины, нехотя выбрался на свет старик Баллард — королевский палач. Трудно было поверить, что этот невысокий, сухонький старичок, с жидкими седыми волосами и желтой, словно древний пергамент, кожей вот уже три десятка лет заведовал пыточной. Он всегда говорил мягким, ласковым голосом, от которого почему-то бросало в дрожь даже опытных воинов.

Баллард очень напоминал мне того сумасшедшего палача-эльфа, кости которого покоились в безымянном овраге. Правда, у Балларда было одно неоспоримое достоинство — он служил мне.

— Для тебя есть работа. Надо разговорить одного упрямца.

— Этого? — Баллард с удовольствием пососал беззубые десны, обошел вокруг пленника, тщательно и внимательно изучая его со всех сторон, словно ювелир-оценщик золотую побрякушку. — Дайте мне полчаса, ваше величество. Через полчаса он расскажет вам все, что знает… и даже то, чего не знает.

Кашлянув, Баллард начал сноровисто готовиться к внезапно свалившейся «работе». Несколько орков помогли ему посадить и пристегнуть ремнями к пыточному стулу сопротивляющегося убийцу.

— Пальчики сюда, пожалуйста. Не слишком туго стянул? Хорошо. Где-то тут был мой инструментик. Начнем, пожалуй, с ноготков на левой руке. Потом можно будет заняться зубами. А впрочем, нет, зубы оставим напоследок, возможно, ты заговоришь быстрее, чем мне кажется. Как там прутья? Раскалились? Не выношу вида крови!

В его руках появились устрашающего вида щипцы. Наемник судорожно сглотнул.

— Жизнь! Обещайте мне жизнь! Я все скажу! — слабо произнес он.

Похоже, готов! Я был на пыточном столе и не осуждаю его. Верность, преданность — это просто слова, когда в тебя входит раскаленное железо.

— Ты не на рынке, чтобы торговаться, — холодно произнес я. — Впрочем… — Делаю паузу, словно задумался. — Твоя жизнь будет зависеть от твоих ответов. Кто тебя нанял?

— Герцог Сигурт. Я был сотником одного из «вольных отрядов», нанятых герцогом. Королевские войска взяли в осаду замок герцога, и на вашу милость нам рассчитывать не приходится. Однажды герцог вызвал меня к себе и предложил взять заказ на вашу голову. Он знал, что я хороший арбалетчик, и помнил о предстоящем празднике.

Значит, герцог Сигурт. Видимо, я ошибался, думая, что вырвал у этой змеи все ядовитые зубы.

— Как ты выбрался из осажденного города?

— По подземному ходу.

— По подземному ходу? — переспросил я. — Где он находится?

— Не знаю, — развеял мои надежды наемник. — Пощадите, ваша милость! — торопливо добавил он, правильно полагая, что такой ответ мне не слишком понравился. — Ход начинается в замковой цитадели, а заканчивается где-то в лесу. Я не знаю, где точно он находится. На выходе мне завязывали глаза. Повязку сняли только тогда, когда мы уже были далеко от города.

— Разумная предосторожность. И во сколько он оценил мою голову?

Наемник назвал сумму, причем весьма неплохую сумму. Неужели этот глупец думает, что герцог заплатил бы ему?

— Почему герцог не воспользовался услугами Анклава? За такую сумму он мог нанять десяток вампиров.

— Он хотел, но вампиры отказались.

— Мы не берем повторных заказов на однажды спасшуюся цель, — прокомментировал эту новость вампир.

— Мог бы сказать мне об этом раньше.

— Ты не спрашивал.

Значит, Анклава можно не бояться — это хорошая новость. Чудеса не случаются дважды, и шансов против очередных вампиров-убийц у меня практически не было.

— Бросьте его в камеру, — приказал я оркам, указав на убийцу-неудачника, вопросов у меня больше не было. Кажется, он и сам был готов оказаться где угодно, только не в этом месте. — Вы хорошо поработали, мастер Баллард, — похвалил я палача.

— Так сегодня мы никого пытать не будем? — расстроился старик, с сожалением провожая пленника взглядом. — Вы, ваше величество, совсем забыли бедного старого Балларда.

— Ничего, старик, купцы жалуются на вконец обнаглевших разбойников. С этим надо что-то делать. Скоро у тебя будет много работы, — зло усмехнулся я.

— Ваше величество, у меня даже слезы на глазах выступили… — Старый палач вытер глаза грязным рукавом. — Ух, они-то у меня помучаются! Я тут пока все приготовлю, — и он принялся старательно и с любовью протирать свой пыточный арсенал, от одного вида которого меня вновь пробрала нервная дрожь.

Оставив старого сумасшедшего наедине со своими больными мечтами, выхожу из пыточной. Преодолев подъем по узкой винтовой лестнице, оказываюсь во внутреннем дворе. Мезамир бесшумной тенью следует за мной.

— Этот псих — твой палач? — спросил он, когда мы оказались вне мрачных стен подземного каземата. — Зачем ты его терпишь?

У него нервно дернулась левая щека… Хотя, возможно, мне это только показалось.

— Кто-то должен заниматься грязной работой, — равнодушно пожал я плечами. — А он хороший палач.

— Сумасшедший старик! Его нужно держать под замком, словно дикого зверя!

— Ты не поверишь, но он такой только в пыточной. Узнай его семья, кто он на самом деле…

— Семья? — не поверил своим ушам вампир. — У палача?

— Никто не знает, что он королевский палач. Если бы ты встретил его на улице, то вряд ли узнал. Вне этих мрачных подвалов он словно снимает маску и становится иным… Хотя, возможно, покидая подвалы, он надевает ее, — добавил я после минутного молчания. — Это не важно. Он служит короне, и служит хорошо, а то, что он сумасшедший, в его работе только помогает. Зачастую ему, как и сегодня, не приходится применять своих обширных навыков. Пленники начинают говорить раньше, чем он приступает к пытке.

— Это не удивительно, — усмехнулся вампир. — Значит, его нанял герцог. Может, мне с ним разобраться?

— Возможно, — обнадежил я вампира. — Через два дня я отправлюсь в стоянку королевской армии и там решу, что делать с городом и с самим герцогом. Он последний, кто отравляет жизнь моего королевства.

— Почему через два дня?

— Завтра уезжает посольство эльфов, — сообщил я вампиру новость, бывшую весь день причиной моего отвратительного настроения.

Рано или поздно это должно было случиться. Но все же когда вчера вечером Артис сказал, что его миссия окончена и он просит разрешения вернуться в империю, это стало для меня полной неожиданностью.

— Она не останется? — тихо спросил вампир.

В ответ я промолчал.

— Что делать с этим? — Мезамир протянул мне «убийцу королей».

Несколько мгновений любуюсь тонкой работой неведомого мастера и игрой света, проходящего через пурпурно-красный алмазный наконечник.

— Совершенство! Ты знаешь, как эльфы называют алмаз? Nimire — «несокрушимый». Природе требуется не одна тысяча лет, чтобы создать подобный камень. А мы всего за пару дней умудряемся приспособить такую красоту для убийства себе подобных. Забавно, не правда ли? — грустно усмехнулся я. — Оставь пока у себя, только спрячь хорошенько. — Возвращаю «убийцу королей» вампиру. — Надо показать его магистру Мартину. Я думал, у Сигурта не осталось магов, способных создать нечто подобное.

— Пожалуй, я пойду, — неожиданно смутился вампир и, коротко поклонившись, беззвучно исчез за одной из дверей, ведущих в южное крыло замка.

Удивленный непонятным поведением вампира, я обернулся, ища причины его столь внезапного ухода. Задний двор за южным крылом дворца, где и находился вход в тюрьму, был пустым. Лишь по стене прошелся очередной патруль стражи. Пожав плечами, я пошел к неприметной двери в стене одной из башен дворца.

Королевский дворец похож на лабиринт, большая часть которого скрыта от посторонних глаз. Чтобы разбираться в хитросплетении его «непарадных» лестниц и коридоров, нужно прожить в нем несколько лет или родиться.

За дверью был узкий коридор, переходящий в лестницу. Если бы я поднялся на этаж выше, то оказался рядом с большим парадный коридором южного крыла. Но я спустился и, немного пройдя по старым, полузабытым коридорам, оказался в старой части центральной части королевского замка. Прямо около моих тайных апартаментов.

— Можешь снять невидимость и вуаль тишины, — произнес я развернувшись.

— Как ты догадался? — удивилась Эйвилин, появляясь в трех шагах от меня.

— Я не пользуюсь женскими духами, — невольно усмехнулся я.

— Прости, я не могла прийти раньше. — Эйвилин подошла ближе и нерешительно остановилась в шаге от меня, смотря прямо в глаза. — Мне сказали, что было покушение!

— Как видишь, со мной все в порядке. Как твой брат?

— Я сказала родителям, что он упал с лестницы. Илион это подтвердил, а мама и отец сделали вид, что поверили. Мне кажется, они что-то подозревают о нас.

Ничего не скажешь — радостная новость.

Творец! О чем мы опять говорим?!

Я развел руки, Эйвилин упала ко мне в объятья. Некоторое время мы были слишком заняты, чтобы разговаривать.

— Завтра на рассвете, — прошептала она, прервав затянувшийся поцелуй.

— Твой отец еще вчера любезно известил меня об этом.

— Я не хочу уезжать, — неловко проговорила Эйвилин, положив голову мне на плечо. — Если ты скажешь: «Останься», — я останусь.

Мои руки легли ей на талию, я крепко прижал эльфийку к себе. Хотелось послать к Падшему весь мир и просто стоять: наслаждаться теплом ее тела и чувствовать, как бьется сердце.

Нет!

Чуть отстранившись, я всмотрелся в лицо Эйвилин, стараясь запомнить каждую черточку. Сейчас мне предстоит принять решение, о котором, скорее всего, буду сожалеть до конца своих дней.

— Я еще не настолько мерзавец, — тихо прошептал я, собрав остатки силы воли и выпустив Эйвилин из объятий. — Снова война, снова огонь, кровь и смерть. А если армию эльфов поведет твой отец? Он может погибнуть, а вместе с ним и многие другие знакомые и близкие тебе. Ты же потом возненавидишь меня за это. Да и что я могу тебе предложить? Ты — будущая правительница эльфов, жалкое положение королевской фаворитки не для тебя.

Эйвилин неподвижно стояла, опустив голову и смотря себе под ноги. Внешне она казалась сравнительно спокойной — хоть и на грани слез, — но внутри нее бушевала буря смятенных чувств. Мне хотелось ее успокоить и вновь обнять, сказать что-нибудь утешительное и ласковое. Но я заставил себя просто молча стоять, предоставляя ей возможность самой выбрать свою судьбу. Хотя на самом деле никакого выбора у нас нет!

Это в романтических легендах герои готовы переделать мир ради собственного счастья. Ради того, чтобы быть с эльфийкой, мне придется развязать новую войну. И не одну! Сколько мужей, женихов, сыновей и братьев ляжет в новой бойне? Эльфы, орки и полукровки будут вновь сражаться и умирать. Во имя чего? Чтобы король Леклис мог сам выбрать себе королеву. Возможно, кто-то готов заплатить такую цену. Но только не я! Из-за женщины войны не будет! И пусть я буду проклинать себя всю свою оставшуюся жизнь за этот выбор.

— Да… — еле слышно проговорила Эйвилин. — Ты прав… Я должна уехать.

— Береги себя. Мне просто достаточно знать, что где-то под этим небом есть ты, пусть и не со мной. Вот, возьми, — снимаю с пальца массивный золотой перстень-печатку и протягиваю его Эйвилин.

— Что это? — равнодушно спросила она.

— Моя королевская печать. Любой твой посланник может беспрепятственно передвигаться по землям Восточного королевства и без труда добьется встречи со мной. Пришли гонца, если тебе когда-нибудь потребуется моя помощь.

Она молча кивнула, крепко зажав перстень в кулаке.

— До встречи, Леклис! — Она развернулась и ушла, ни разу не оглянувшись.

— Прощай… императрица, — прошептал я, жадно глядя ей вослед, пока она не скрылась за поворотом коридора.

Порой я себя ненавижу!

МЫ ВСЕ СДЕЛАЛИ ПРАВИЛЬНО, ЛЕКЛИС. ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ ДЛЯ НЕЕ.

Если утром у меня было просто плохое настроение, то сейчас оно стало отвратительным. Впрочем, это случалось настолько часто, что к такому изменению настроения короля привыкли даже слуги. Если днем они старались просто не попадаться мне на глаза, то по вечерам замок словно вымирал. Только тяжелые шаги стражников-орков будоражили тишину пустынных залов, еще помнивших шумные королевские пиры.

Утреннее покушение и надежно упрятанный в подземелье наемник потеряли всякое значение. Я не мог думать ни о ком, кроме Эйвилин. Рука решительно потянулась к кувшину с вином. «Хочешь, чтобы не болело сердце, сделай так, чтобы болела голова», — самое время проверить эту выпестованную веками истину.

* * *

Меня разбудил настойчивый стук в дверь — это уже стало дурной традицией. Торопливо одеваясь, я посмотрел в окно: там вовсю властвовали предрассветные сумерки. «Наверное, посольство эльфов уже выехало». Лорд Артис, как и я, не любил ритуалов и хотел покинуть столицу затемно — без лишнего шума и помпы. Он был против, но я настоял, чтобы до границы с империей посольство сопровождал отряд из сотни орков.

Интересно, о ком ты так беспокоишься? О посольстве? Или об Эйвилин?…

Честно ответить самому себе на этот вопрос я не смог!

Не думать о эльфийке!

Окончательно справившись со сложной процедурой надевания сапог, я подошел к двери и впустил настойчивого визитера. Не слишком удивился, увидев перед собой Мезамира.

— Что-то случилось? — спросил я, донельзя раздосадованный столь ранним визитом вампира.

— Леклис, тот артефакт, что ты мне отдал, «убийца королей»… Ты не забирал его обратно? — нехотя спросил Мезамир, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Зачем?

От моего ответа вампир сник окончательно:

— Тогда, похоже, его украли, — едва слышно выдохнул он.

— Повтори еще раз. — Я тряхнул головой, пытаясь прогнать сонливость. — А то слышится какая-то чушь.

— У меня украли «убийцу королей»! — громко и четко повторил Мезамир.

— Это такая шутка? — на всякий случай уточнил я.

Тяжело вздохнув, Мезамир отрицательно покачал головой.

— Рассказывай! — проговорил я, пристегивая ножны с Химерой.

— После того как ты отдал мне артефакт, я отнес его к себе в башню и спрятал. — Мезамир немного замялся. — У меня были дела вечером.

— Растянувшиеся на полночи? — поинтересовался я.

— Так получилось, — смутился вампир.

— Рассказывай дальше.

— Когда я вернулся к себе, артефакт исчез из тайника.

— Только не говори, что у тебя там не стоят следящие нити!

— Хорошо, не скажу, — кивнул головой вампир. Он еще умудряется шутить! — Я не могу опутать следящими нитями весь замок. У меня и мысли не возникло, что у кого-то хватит наглости меня ограбить.

— Однако это случилось. И если артефакт похищен… — Я осекся на полуслове.

Мы с Мезамиром молча переглянулись. Похоже, нам обоим в голову пришла одинаковая мысль.

— Убийца… — выдохнул вампир.

— Быстро в тюрьму! — Я кинулся к двери.

Бег по коридорам, казалось, длился вечность. Наконец по узкой темной лестнице мы спустились в одно из подземелий. Ржавая решетка перегородила путь, скрывая за собой одну из мрачных тайн королевского замка — его печально знаменитые темницы. Простому вору или грабителю не грозила честь тут побывать. Здесь держали только особых пленников, и не многие из них вновь увидели солнечный свет. Злое место! В этих стенах со временем становишься мертвым еще при жизни. Врагу не пожелал бы такой судьбы. Смерть гораздо лучше вечной клетки. Сейчас в тюрьме был только один заключенный — мой неудавшийся убийца. У тюремных подвалов королевского замка было одно неоспоримое достоинство — еще никому не удавалось отсюда сбежать. Охрану тут несли орки и, хоть эта служба была не слишком почетной, делали это на совесть. Оркам помогали маги, по одному от каждой стихии достаточно для того, чтобы никто не пробрался и не выбрался незамеченным. Даже сейчас, когда королевство испытывало ужасающую нехватку магов, я приказал выделить сюда необходимую четверку. Лучше этой тюрьмы в королевском замке охранялись только покои Уритрила и королевская сокровищница. Моя безопасность обеспечивалась Мезамиром, и до сегодняшнего дня я не думал, что этого недостаточно.

Встроенный в решетку гномий замок был закрыт, но никакой стражи за ней не было. Факелы, укрепленные по бокам узкого коридора, струили дрожащий оранжево-желтый свет.

— Открыть сможешь? — спросил я вампира, подергав решетку.

Мезамир, присев на корточки, изучающе осмотрел замок и утвердительно кивнул в ответ. В его руках появилась пара тонких отмычек. Как он умудрялся столь ловко и незаметно извлекать из своей одежды нужные ему оружие и вещи, оставалось для меня загадкой. Короткая возня — и замок, обиженно щелкнув на прощание, сдался. Гномьи мастера съели бы свои бороды от такого позора.

Прижимаясь к стенам и настороженно озираясь по сторонам, мы вошли в подземелье. Тюрьма представляла собой длинный узкий коридор, в котором с трудом могли разминуться два человека. Около входа находилась караулка стражников и магов. Дальше шли камеры, больше похожие на норы, надежно запертые тяжелыми решетками. Коридор заканчивался глухим тупиком.

Беглый осмотр караульного помещения подтвердил самые худшие подозрения. Стражники крепко спали за большим столом, оглашая караулку дружным храпом. Тут же была и четверка магов, разделившая их судьбу.

Аккуратно переступив через мирно посапывающего прямо около входа орка, Мезамир взял со стола большой глиняный кувшин и понюхал его содержимое.

— Сонная трава? — поинтересовался я.

— Да, — утвердительно кивнул он. — А как ты догадался?

— Видел нечто похожее, когда гостил у ныне покойного главы императорского Трибунала.

Мезамир вернул кувшин на место и внимательно осмотрел лежащего у дверей орка.

— Его усыпили магией, — констатировал он, — и только потом перенесли сюда.

— Видимо, этот стражник дежурил у входа, когда остальные ужинали. Сонная трава, это безобидное с виду средство от бессонницы, в руках мастера может творить настоящие чудеса. Как ты знаешь, она не имеет вкуса и запаха…

— У нее есть запах и вкус, — перебил меня вампир. — Просто вы не можете его почувствовать.

— Не все обладают чувствительностью вампиров. Раствори щепотку сонной травы в воде, и даже маг ничего не заподозрит. — Я задумчиво посмотрел на остатки трапезы стражников. — Надо будет выяснить, кто приносил страже ужин… А пока сходи, проверь камеры. Может, там остались хоть какие-то следы.

— Хорошо, — кивнул головой вампир, выходя из караулки стражи.

Взяв недопитый кувшин, я вылил остатки разбавленного водой вина на голову одного из орков, после чего отвесил ему несколько тяжелых оплеух, пытаясь привести в сознание. Орк что-то пробурчал и открыл глаза. Его мутный взгляд с трудом сфокусировался на мне, и стражник, пошатываясь, встал на ноги. Пробормотав «Слава королю…» и неуклюже отдав воинское приветствие, он со счастливой улыбкой и чувством выполненного долга рухнул плашмя и через несколько секунд тут же вновь громко захрапел.

— Все камеры пусты, словно в них никогда никого и не было! — доложил Мезамир.

— Проклятье! — В бессильной ярости я разбил кувшин о стену. — Кто знал, что артефакт у тебя?

— Никто, в этом я уверен! Может быть, на самом артефакте было следящее заклинание?

— Это возможно, — нехотя признал я. — Маги его осматривали?

— Да, — утвердительно кивнул Мезамир, — но это были обычные стихийники.

— Нас провели, словно щенков!

— Может, стоит поднять тревогу?

— Теперь уже слишком поздно. Шума поднимать не будем. Этих… — Я указал рукой на спящую стражу. — Как проспятся, допросить! Распорядись усилить охрану Уритрила. Пусть маги делают, что хотят, но чтобы и муха без их ведома не проникла в его покои! Если с наследником что-нибудь случится, им лучше сразу самим наложить на себя руки.

Несмотря на гнев, я невольно восхитился тонким расчетом и точностью действий неизвестного мага. Он так изящно обвел меня вокруг пальца, заранее просчитав все мои действия после покушения… Словно знал, что оно не удастся… Но для чего тогда оно было нужно?

У меня были подозрения, кто мог это устроить, и мне ужасно хотелось в них ошибаться.

Глава 16

Королевское милосердие

Утро выдалось на редкость морозным. Хотя яркое солнце, лениво поднимающееся над верхушками деревьев, создавало иллюзию тепла. Редкие хлопья снега кружились в воздухе, оседая на одежду.

Мы с Мезамиром ехали чуть впереди медленно влачащейся по лесной дороге колонны.

Несмотря на все мои отчаянные попытки ограничиться минимумом сопровождающей свиты, Глоку удалось навязать мне несколько сотен орков охраны и впридачу около десятка магов. Да еще пришлось взять с собой большой обоз с припасами для армии, а это еще сотня возниц и охранников.

— Долго еще? — спросил Мезамир, нетерпеливо оглядываясь на мерно ползущие по снегу тяжелые обозы.

— К полудню выйдем к стоянке королевской армии, — ответил я.

Долгая дорога успела надоесть и мне, но это лучше, чем прозябание в каменном мешке королевского замка.

Внимание вампира привлекло что-то впереди:

— Там кто-то есть! — Мезамир указал рукой на дорогу.

Я потянулся было к мечу.

— Опасности нет, — покачал головой вампир.

Из-за поворота показалась бредущая по снегу маленькая фигурка, закутанная в огромный, явно не по росту и не по размеру полушубок. Сделав несколько рваных шагов, она пошатнулась и упала лицом в снег. Из спины торчала длинная стрела с белым оперением.

Ветер, подчиняясь приказу, за несколько ударов сердца оказался рядом с упавшим телом. Я спрыгнул на дорогу. Рядом, настороженно озираясь по сторонам, остановил свою лошадь Мезамир. Переворачиваю неподвижно лежащего ребенка и, стараясь ненароком не задеть стрелу, осторожно беру на руки.

Девочка-кватерон едва ли старше двенадцати лет — лицо раскраснелось от мороза, веки закрытых глаз легко подрагивают — почти без сознания.

— Целителя сюда! Живо!

Спустя минуту из хвоста колонны прискакал верхом маг — молоденький мальчишка из ускоренного выпуска — в синем плаще со знаками целителя. Он спрыгнул на дорогу, неловко поскользнулся в снежном крошеве и едва не упал. Недостаток магов был моей постоянной головной болью. Все лучшие находились с армией, остальные — остались на охране столицы. Еще часть, в основном целители, были разбросаны по городам. В мою свиту пришлось брать слушателей старших курсов Академии магии. И хотя большинство из них было младше меня всего на пару-тройку лет, мне они казались непростительно молодыми. Впрочем, как известно, молодость — это недостаток, который довольно быстро проходит.

Пробормотав сквозь зубы какое-то заклинание, а может, ругательство, маг взял у меня девочку. Потрогал ей лоб и осторожно осмотрел рану.

— Ей повезло. Просто царапина. — Он аккуратно вытащил стрелу. На наконечнике была лишь пара капель крови. — Стрела застряла в полушубке, слегка оцарапав кожу. Что за ублюдки могли стрелять в ребенка?

— Можешь привести ее в чувство?

Маг, немного подумав, принялся копаться в большом напоясном кошеле:

— Одну минуту, сир. У меня была где-то нюхательная соль. А… Вот она! — Он вытащил небольшой флакон с широким горлом и открыл его. Воздух наполнился горько-кислым запахом эфирных масел. Маг поднес флакон к лицу девочки. Она, резко мотнув головой, открыла глаза. Непонимающий, затуманенный взгляд прошелся по моему лицу. Затем он опустился ниже и замер в одной точке. В глазах мелькнул ужас. Девочка страшно закричала и принялась вырываться из рук мага. Я критично осмотрел себя: что могло так испугать ребенка? Теплый плащ скрывал почти все тело — лишь на груди, на одетой поверх кольчуги накидке, был заметен герб.

— Мой герб? Химера? Он тебя напугал? Ты его где-то видела?

Девочка всхлипнула, крепко зажмурив глаза. Ее била заметная нервная дрожь.

— Леклис! Там дым!

Посмотрев в указанную вампиром сторону, замечаю столб густого черного дыма, медленно поднимающегося над деревьями.

— Ты! — ткнул я пальцем в мага, пытающегося успокоить испуганного ребенка. — Головой за нее отвечаешь! Понял?! — Не дождавшись ответа, вскакиваю в седло: — Обоз остается здесь. Организуйте охрану. Остальные за мной!

Рысью направляю Ветра вперед. Столб дыма служит прекрасным ориентиром. Промерзшая земля за спиной дрожит от дробного топота сотен копыт.

Минут пять мы скакали по заснеженной лесной дороге. Столб дыма становился все ближе, теперь он висел над нашей головой подобно грозовой туче. Внезапно лес кончился. Дорога, сделав последний поворот, уперлась в околицу небольшой крестьянской усадьбы. В нос ударил резкий запах гари. Языки пламени жадно лизали крышу одного из строений. Химера выскользнула из ножен прежде, чем Ветер достиг первого здания.

Наверное, это было глупо: влетать вот так, прямо на лошадях. За деревянными строениями нас могло ожидать что угодно. Отряд перегородивших дорогу пикинеров или засевшие в домах арбалетчики. Но, проклятье Падшему, это же моя земля! Мое королевство! Почему я должен бояться?!

Открывшаяся картина заставила сердце биться яростней. Во дворе на снегу недвижимо лежал полуэльф, крепко сжимая крестьянские вилы, которыми он, видимо, пытался защищаться. Но что могут крестьянские вилы против дюжины острых мечей? Из дома раздавались отчаянные женские крики и грубый мужской хохот.

Около открытого загона для животных невысокий коренастый мародер усердно запихивал в мешок отчаянно визжавшего поросенка. Услышав стук копыт, он обернулся. Выражение удивления так и осталось на его лице, когда Химера, пройдя снизу вверх сверкающей молнией, отделила голову от тела. Мешок упал на землю, следом за ним рухнуло и обезглавленное тело.

Из дома выбежало несколько вооруженных мародеров, привлеченные топотом копыт и звоном оружия. Увидев меня, они опешили. Самый расторопный вскинул арбалет и тут же повалился плашмя, зажимая рану в шее, из которой торчала рукоять метательного ножа. Еще пара ножей разрезала воздух, и два тела забились в предсмертных конвульсиях на снегу. Подоспевшие орки принялись остервенело рубить растерянно мечущихся мародеров. Кто-то из них еще пытался сопротивляться, но большинство, пытаясь спасти свои жалкие жизни, стали разбегаться кто куда.

— Живьем! — прохрипел я. — Возьмите мне этих мерзавцев живьем!

Разбойники гибли один за другим. Они легко могли победить беднягу крестьянина, защищавшего собственный дом, но противостоять ярости орков были не способны. Остатки шайки были прижаты к горящему зданию. Видя, что отступать некуда, мародеры побросали оружие на землю. Их пытавшиеся сбежать товарищи были скоро переловлены магами и орками.

Не дожидаясь приказа, Огненный маг принялся усмирять бушующий пожар. Пламя, повинуясь его воле, стало уменьшаться, и вскоре о пожаре напоминали только почерневшие бревна и слегка дымящиеся обгоревшие остатки крыши.

Один из орков подошел к неподвижно лежащему телу полуэльфа и осторожно перевернул.

— Жив? — спросил я, заранее зная ответ.

Орк отрицательно покачал головой, закрыв мертвому глаза. Из дома шатаясь вышла молодая женщина в порванном платье, с растрепанными волосами. Не обращая на орков и мертвых наемников никакого внимания, она опустилась на колени перед телом полуэльфа и тихо заплакала, положив его голову к себе на колени.

— Потери? — тихо спросил я подошедшего ко мне Рунка, капитана моих телохранителей, навязанных мне вездесущим Глоком.

— Один раненый, мой король! — доложил орк.

— Что с разбойниками?

— Семеро убито, еще восьми, — его губы исказила злая ухмылка, — не посчастливилось остаться в живых, трое из них ранено. На всех форма королевской армии.

Я внимательно посмотрел на мертвецов. Только сейчас бросились в глаза знаки со вздыбленной химерой, нашитые на одежду и плащи.

— Так… — Голос сорвался на хриплое шипение, выдавая крайнюю степень ярости. — Кому-то придется мне многое объяснить.

Я отстегнул от пояса тяжелый кошелек. И протянул его капитану, указав взглядом на плачущую женщину. Орк взял его и осторожно положил рядом с мертвым.

— Возвращаемся, — пробормотал я, стараясь не смотреть на мертвеца. Убившие его носили мою форму. Я дал им оружие, и это значит — его смерть на моей совести. — Рунк, оставь тут один десяток и мага-целителя. Проследи, чтобы найденную девочку в целости доставили к матери.

* * *

Наконец спустя четыре часа показался осажденный город.

Столица Сигурта была невелика, и это позволило обложить ее со всех сторон. Меченый проделал неплохую работу. Высокий земляной вал вырос вокруг города на расстоянии чуть больше полета стрелы. Часовые, разбросанные по его гребню, следили за городом. В наиболее уязвимых местах, рядом с воротами, за валом располагались мощные отряды, способные отбить вылазки защитников. Сам лагерь Королевской армии также производил благоприятное впечатление. Когда я тут был в последний раз, шатры и палатки были разбиты в чистом поле, а теперь лагерь напоминал маленькую крепость. Еще один вал, хоть и менее высокий, чем около стен, окружал его по всему периметру. Внешняя сторона вала ощетинилась острыми кольями, вбитыми в землю. Гребень украшали деревянные ежи и несколько сторожевых башен.

В лагере царила суета, вызванная моим появлением. Согласно ритуалу прибытие короля в расположение армии должно было быть обставлено с соответствующей случаю помпой и пафосом: герольды, трубы, знамена, построенные для встречи воины и коленопреклоненные офицеры и маги. Но я не дал времени на подготовку. Терпеть не могу этих дурацких ритуалов!

Меченый и магистр Мартин встретили нашу процессию сразу у ворот. Единственное, что успели оторопевшие от моего внезапного появления стражники, так это послать к ним гонца.

Властным жестом остановив попытку Меченого соблюсти хоть часть церемониала и доложить о ходе осады, я сделал знак оркам, и те бросили под ноги полковника связанных мародеров:

— Как ты мне объяснишь вот это?

— Дезертиры. — Прищуренный взгляд Меченого пробежал по одежде и снаряжению пленников. — Я разберусь с ними… сир. — Слово «сир» далось ему все так же с трудом.

— У вас была такая возможность, — осадил я полуорка. — Теперь ими займусь я. Почему, проклятье Падшему, мои солдаты слоняются по окрестностям и грабят тех, кого должны защищать?

— Эльфов мы изгнали, а склока между властьимущими мало заботит простых солдат. Это не их дело, — честно ответил он. — Эта осада слишком затянулась. Безделье губительно для армии. Количество дезертиров постоянно растет.

— Их дело подчиняться приказам! Моим приказам! Если вы, полковник, — зло процедил я, — не можете навести порядок во вверенной вам армии, то его наведу я.

— Я не напрашивался на эту должность! — разозлился Меченый. — И готов сложить с себя командные полномочия в любой момент!

— В этом проклятом королевстве думают, что я должен лично заниматься всем, что происходит? Хорошо! Чтобы через три часа все не занятые в обороне вала солдаты были построены перед лагерем! А об отставке, полковник, можете даже не мечтать!

— Рунк! — обратился я к начальнику своей личной охраны. — Как орки обходятся с дезертирами?

— У нас их уже давно нет.

— А как поступали раньше?

— Вешали, — пожал плечами капитан телохранителей.

— Отлично. Самое время возродить старые добрые традиции. Сделай необходимые приготовления как можно скорей.

— Служу королю и королевству! — Орк ударил сомкнутым кулаком по левой стороне груди и тут же отправился исполнять приказ. Мало мне было капитана Глока, теперь еще на мою голову свалился капитан Рунк.

— Вы еще здесь, полковник? — повернулся я к полуорку, видя, что он хочет оспорить мое решение. — Исполняйте приказ. Немедленно!

Меченый, метнув в мою сторону непокорный яростный взгляд, все же ушел отдавать необходимые распоряжения.

Я направил Ветра к королевскому шатру, расположенному в самом центре лагеря. Несмотря на мое отсутствие, орки тщательно охраняли его и поддерживали порядок. Только знамя сняли. Но не успел я подъехать, как этот недостаток был устранен. Черное полотнище с гордо вздыбленной химерой взвилось в воздух, показывая всем и каждому, что король вернулся.

— Магистр, вы мне нужны, — окликнул я собравшегося уйти по своим делам мага.

Оставив Ветра на попечение оруженосцев, вхожу в королевский шатер. С наслаждением устраиваю уставшее от долгого пути тело в небольшом украшенном кресле. Его прежний хозяин, лорд Уриэль, знал толк в хорошей мебели.

— Чем могу служить, ваше величество? — Магистр Мартин смущенно замялся у входа, не решаясь войти.

— Проходите, магистр. — Делаю рукой приглашающий жест. — Присаживайтесь. Я хотел бы узнать, что вам известно об «убийце королей»?

— Один из запрещенных артефактов? — удивился маг, садясь в кресло напротив меня.

— Он самый.

— Дайте подумать, ваше величество. — Магистр Мартин задумчиво потер лоб. — Первый подобный артефакт был изготовлен гномами в конце Темных времен. Примерно в то же время, когда король эльфов Элберт начал свои завоевательные походы против людей. Кстати, — оживился магистр, — первоначальное прозвище артефакта было «убийца магов». Гномы быстро смекнули, кто может стать следующим объектом эльфийской экспансии, и решили приготовиться. По разным источникам, было создано от десяти до двадцати подобных артефактов для устранения боевых магов эльфов. Маги из людей за щедрое вознаграждение зачаровали их. Правда, это мало помогло гномам. Как боевое оружие артефакты оказались совершенно бесполезны по одной простой причине, о которой подгорные мастера почему-то забыли. Боевым магам нет нужды сражаться в передних порядках, и подобраться к ним на расстояние арбалетного выстрела было весьма проблематично. Почти все «убийцы магов» попали в руки эльфов, и гномы никогда больше не пытались использовать их в битвах.

Новую жизнь и новое название — «убийца королей» — артефакт получил в 345 году эпохи Рассвета, когда был убит накануне коронации Келеродан, сын Элберта III. После этого случая артефакт был объявлен запрещенным, а его создание приравнивалось к измене империи и каралось смертью. Впрочем, это не помешало ему еще не единожды подтвердить свое новое имя. От «убийцы королей» погибли, по меньшей мере, пять человеческих правителей и несколько магов. Последний случай покушения с использованием «убийцы королей» был пятьдесят лет тому назад. Жертвой должен был стать Верховный маг империи, но покушение сорвалось. Убийца убит стражей при попытке бегства.

— Эти сведения устарели. Несколько дней назад меня пытались убить, и я думаю, вы догадаетесь, какой артефакт для этого использовали.

— «Убийцу»? — удивился магистр.

— Да, и все указывает на то, что заказчиком был герцог Сигурт. У него ведь есть боевой маг?

— Маг Сигурта на это не способен, — критично покачал головой Мартин.

— Вы уверены?

— Абсолютно! У Эстельнаэра хватает сил, но недостает знаний.

— Вы его знаете? — удивленно спросил я.

— Он был моим учеником, — смутился магистр. — Я хотел бы просить ваше величество по возможности сохранить ему жизнь. В будущем из него может выйти толковый маг.

— Как я смогу ему верить после всего, что произошло? Он был среди убийц той ночью!

— Эстельнаэр молод, а молодости свойственны ошибки…

— Оставим этот разговор до того времени, когда этот подающий надежды маг окажется в моих руках. — О том, что шансов на это крайне мало, я уточнять не стал. — Вернемся к запрещенному артефакту. Что вы еще можете рассказать об «убийце»?

— Я хотел бы взглянуть на него, — осторожно попросил маг. — В столь сильных предметах остается магический след создателя.

— Артефакт пропал, — раздраженно дернул я плечами. Ночные события были еще слишком свежи в памяти. Было неприятно осознавать, что, несмотря на принятые мной меры охраны замка, кто-то так играючи смог обокрасть Мезамира и освободить из тюрьмы столь ценного пленника. Перед отъездом я приказал удвоить патрули на стенах и утроить количество орков, охраняющих Уритрила. Жаль, что у меня осталось так мало магов.

— А убийца? — удивленно спросил маг.

— Сбежал. Но при допросе он указывал на герцога.

— Артефакт исчез, убийца сбежал, — задумчиво протянул Мартин. — Вам не кажется это странным? Если у кого-то нашлись силы на создание «убийцы королей», то могу вас заверить, сир, что у него хватило бы сил и на короткое внушение или даже контроль сознания.

— Но ведь это запрещено.

— Так же, как и создание подобного артефакта, — усмехнулся маг.

Между нами повисла напряженная тишина.

— Спасибо за ответы, магистр. Мне надо хорошенько обдумать ваши слова. Вы можете идти.

Мартин ушел. Я, сложив руки за спину, задумчиво прошелся по шатру. Подозрения в непричастности к покушению герцога Сигурта появились у меня сразу же после побега неудавшегося убийцы и пропажи артефакта. Слова магистра лишь подтвердили мои догадки. Но если не Сигурт, то кто?

ПОДУМАЙ, КОМУ ТВОЯ СМЕРТЬ ВЫГОДНА?

Неужели герцог Рокнар? Чушь! Зачем ему это, ведь я скоро женюсь на его дочери. А что, если не чушь, а холодный расчет? Помолвка уже состоялась, и это сделало его влияние еще значительней. Гхан казнен, Сигурт объявлен мятежником. Уритрил мал, и кто, как не Рокнар или его дочь, что в принципе одно и то же, станет регентом в случае моей внезапной кончины? Мог он все так точно просчитать? Да, мог. У него в герцогстве нет боевого мага, но его земли граничат с королевствами людей и землями эльфов. С его деньгами и связями нанять мага не составило бы труда…

Это надо проверить. Пора Ховальду доказать, что я не зря пожаловал ему дворянство. Боевые маги — фигуры видные, и даже их кратковременное отсутствие бросается в глаза.

Запретная магия… Что-то я слишком часто с ней сталкиваюсь.

Входной клапан шатра резко открылся, впуская холодный воздух.

— Все готово, мой король! — У входа маячила широкоплечая фигура начальника моих телохранителей.

— Быстро вы управились, — удивился я: по моим подсчетам, прошло чуть более полутора часов.

— Маги подсобили маленько, — признался орк.

За плечом орка показалась хмурая физиономия Меченого:

— Ваш приказ выполнен, ваше величество, — холодно и официально отчеканил он. — Армия построена перед лагерем.

— Хорошо. Значит, самое время начинать. Подготовьте ублюдков, — кивнул я Рунку.

* * *

Орки выбрали идеальное место, соорудив деревянный помост с виселицами на небольшом холме между лагерем и крепостными стенами.

Поднявшись по приставной деревянной лестнице наверх, еще раз внимательно рассматриваю осужденных. Орки избавили их от лишних теперь оружия и доспехов, оставив лишь нательные рубахи, и полуголые мародеры, стоящие босиком на свежем деревянном настиле, выглядели особенно жалко. В их глазах я видел даже не страх, а дикий животный ужас. О, да! Теперь они сожалеют и, возможно, раскаиваются, но жалеть этот скот у меня не было ни малейшего желания. Если у тебя хватает храбрости и наглости преступить закон, то будь готов держать ответ за свои преступления. Свобода выбора есть у всех и у каждого, но за свой выбор каждый должен нести ответственность сам.

Я повернулся лицом к замершим около холма рядам солдат, построенных по отрядам.

— Посмотрите на них! — выкрикнул я, указывая рукой на осужденных. Усиленный магами голос разнесся над замершими рядами. — Они присягали мне на верность и дали клятву защищать жителей королевства как солдаты. Но они изменили присяге! Они насиловали, грабили и убивали тех, кого поклялись защищать. Делали это открыто и нагло, цинично прикрываясь моим именем. Они думали, что останутся безнаказанными. Они ошибались!

Я кивнул стражникам, сопровождавшим пленников. Орки проворно накинули петли на их шеи и туго затянули узлы.

— Сбросьте их, — приказал я.

Орки пнули приговоренных в задницы, и те слетели с помоста на несколько футов вниз; веревки натянулись, и в общей тишине очень громко прозвучал треск сломанных шей.

— Запомните накрепко! — снова крикнул я. Мой голос прозвучал неожиданно резко. — Любого из вас, носящих знаки моей армии, кто уподобится этим свиньям и причинит без моего приказа вред мужчине, женщине или ребенку, ждет та же участь. Не забывайте об этом! Разойтись!

Ряды солдат заволновались и стали расходиться.

Тени на земле привлекли мое внимание. Посмотрев вверх, замечаю несколько темных силуэтов. Слетелись, падальщики! Знают: там, где я, их всегда ждет обильная трапеза.

— Самое время заняться тем, ради чего мы сюда приехали. Приготовь Ветра. Хочу сделать осажденным предложение, которое им лучше принять. Это прозябание губительно для моей армии, надо с ним покончить.

— Сигурт не согласится сдаться, — критично покачал головой Мезамир. — Он знает, что с ним будет, если он попадет к тебе в руки.

— Он не один на этих стенах. Далеко не все его воины мечтают умереть героями.

— И как ты собираешься их убедить?

— Сейчас узнаешь, — зло усмехнулся я. — Ведь страх — это тоже оружие. Все готово, магистр? — Не дожидаясь ответа мага, привычным движением вскакиваю в седло. Надев на голову глухой шлем, направляю Ветра в сторону крепостных стен. Капитан телохранителей пытался было увязаться следом, но я отослал его обратно в лагерь. Хорошо, что Глок остался в столице королевства, — с ним бы такой фокус не прошел.

Стены были не слишком высоки, а башни давно уже нуждались в хорошем ремонте, но немало воинов со вздыбленной химерой на щитах и доспехах лягут на промерзшую землю перед ними. А когда верхушки башен окрасятся черными знаменами, на узких улочках возникнут баррикады, а дома превратятся в крепости.

Столь упорно разносимые слухи о моей кровожадности и безжалостности не могли не проникнуть за эти стены. Самое время их использовать.

* * *

Серое небо стало на несколько тонов темнее. Его северная часть была особенно мглистой и обещала скорый снегопад. Было холодно. Часовые, собравшись около немногочисленных костров, разведенных прямо на стене, занимались не столько охраной стен, сколько попытками согреться.

У сотника Бавира, дежурившего на стенах вместе со своим отрядом, было отвратительное настроение. Он на все лады клял авантюрность нового герцога. Плоды его мятежа против законного короля, в виде грозной королевской армии, не заставили себя ждать. И Бавир прекрасно понимал, что пожинать их придется простым жителям, которые о заговоре правителя не имели ни малейшего представления. Город был обречен, и спасти его теперь могло только чудо. Сам виновник произошедшего заперся в своем замке, окружив себя наемниками. Поговаривали, что последнее время герцог много пьет.

— Ну, что там? — раздраженно спросил сотник, завидев спешащего к нему наблюдателя.

— Всадник! — взволнованно сообщил стражник.

— Один? — не смог скрыть своего удивления Бавир.

— Кажись, да.

— Всадник, говорите? — С ведущей на стену лестницы раздался прекрасно знакомый Бавиру голос. — Сейчас я ему устрою!

«О, нет! Принесла нелегкая!» — скривился сотник. На стене показалась худая фигура Эстельнаэра, Верховного мага герцогства, как тот сам себя именовал. Правда, простые солдаты и маги называли его несколько иначе, и мессиру Эстельнаэру лучше было не знать, как именно. В нос ударил запах крепкого вина, которым молодой маг в последнее время часто злоупотреблял.

Маг между тем подошел к краю стены и, прежде чем сотник успел его остановить, нараспев прочитал короткое заклинание. С его рук с гудящим ревом сорвался огненный шар и стремительно понесся к всаднику. То, что произошло дальше, стало для Бавира, да и не для него одного, полной неожиданностью. Он прекрасно понимал, что неизвестного всадника сейчас защищает от стрел и заклинаний добрая половина магов королевской армии. Огненный шар должен был врезаться в магический щит, но этого не произошло. С шипением рассерженной змеи шар преодолел расстояние до всадника и взорвался в воздухе снопом ослепляющих искр, разрубленный черным лезвием меча. Гнедой жеребец нервно всхрапнул, но всадник успокаивающе похлопал его по шее и убрал меч обратно в ножны. По спине Бавира побежали предательские мурашки, и отнюдь не холодный северный ветер был тому виной. Никакие артефакты, зачарованное оружие или магическая защита не позволяли так играючи расправляться с не самым слабым заклинанием Огня.

Всадник между тем неспешно преодолел расстояние до стены и остановился. Сердце сотника предательски екнуло, когда тот поднял голову и посмотрел, казалось, прямо на него. Солнечный луч, чудом пробившийся из серого небесного марева, сверкнул, отразившись от золотого обода короны на глухом черном шлеме.

— Жители Кириона! — Король говорил негромко, но усиленный магией голос словно гром гремел над городом. — Я пришел дать вам выбор! Выбор этот прост: сдача или смерть. Если завтра в полдень ворота не откроются, я клянусь — этот город перестанет существовать! Если вы сдадитесь, то ВСЕМ, кроме герцога Сигурта, я обещаю полное помилование. — На мгновение король замолчал, словно обдумывал что-то. — В течение сегодняшнего дня женщины и дети могут покинуть город, — добавил он. — Их не тронут, слово короля! Если завтра город не сдастся, я уничтожу всех, кто останется за его стенами.

Вот теперь Бавиру стало действительно страшно. В памяти всплыли жуткие слухи о безжалостности молодого короля.

— Это он!

Сотник стражи оглянулся. Мессир Эстельнаэр выглядел так, словно увидел живое воплощение своих ночных кошмаров.

— Это действительно он! — Голос мага задрожал. Лицо, побелевшее, словно полотно, исказила гримаса страха. — Отродье Падшего! На него совершенно не действует магия! Я помню, как в ту ночь он, смеясь, отбивал этим проклятым мечом наши заклинания и убивал. Убивал! Убивал! — пьяно рассмеялся маг. — Вы все! — прокричал он, указывая рукой на несущих дозор стражников. — Вы мертвы! Мертвы! Вокруг меня одни мертвецы! — Он вновь хрипло расхохотался, подавился и закашлялся. — Все мы мертвецы, — пробормотал Эстельнаэр себе под нос. — Поэтому надо выпить! У меня в покоях должна оставаться бутылка вина. Да, это правильная мысль!

Пьяно покачиваясь из стороны в сторону, он побрел к лестнице.

— Эй, там! — очнулся сотник. — Помогите мессиру магу добраться до своих покоев… Не хватало еще, чтобы пьяный дурак расшибся на лестнице, — произнес он уже тише, вновь переводя взгляд на короля Леклиса.

Рядом сухо щелкнула тетива: у кого-то из лучников не выдержали нервы. Бавир с ужасом ждал, что Леклис картинным движением отобьет стрелу прямо в воздухе, но этого не произошло, и стрела сгорела, остановленная магической защитой. Лучник зло выругался, но больше искушать судьбу не стал.

Король не обратил на выстрел никакого внимания. Немного проехав вдоль стен, он развернулся и скоро скрылся из виду за осадным валом.

— Этот молокосос опять нажрался как свинья? — К Бавиру подошел один из его сержантов. — С таким боевым магом много не навоюешь.

— Другого боевого мага у нас нет, — хмуро буркнул он в ответ. — Ты слышал, что сказал король?

— А то! Полгорода слышало, небось. Маги короля — не чета нашим! Что будем делать, сотник? Подыхать во имя герцога мне совсем не хочется.

— Тише ты! — одернул Бавир друга и, взяв под локоть, оттащил подальше от любопытных ушей. — Спаси нас творец, если тебя услышит кто-нибудь из прислужников герцога. Вспомни старину Дэйна, повешенного неделю назад. Он всего лишь спьяну сболтнул о том дерьме, в котором мы оказались по милости нашего славного правителя. Наверняка его сдал эта тварь Лонг — он давно метил на его место.

— Так что будем делать?

— Отправим женщин и детей из города и будем готовиться к смерти! — зло сплюнул сотник. — Больше нам ничего не остается. Все городские ворота и самого герцога охраняют преданные ему наемники, да и на магов надежды нет. Герцог никогда не жалел для них щедрых денежных подачек.

* * *

Зимний день короток. Дарившее благословенный свет солнце быстро скрылось за горизонтом, на время отдавая землю во власть ночи.

Когда Мезамир пришел с докладом, я сидел в своем шатре, медленно потягивая подогретое, с пряными травами и медом вино, наслаждаясь краткими мгновениями отдыха. Выражение лица вампира не предвещало ничего хорошего. И я прекрасно знал, что тому виной.

— Кто-нибудь покинул город?

ВСЕ ИГРАЕШЬ В БЛАГОРОДСТВО? ЗАЧЕМ ЗАДАВАТЬ ВОПРОС, ЕСЛИ ОТВЕТ БЫЛ ТЕБЕ ИЗВЕСТЕН ЗАРАНЕЕ?

— Нет, — отрицательно покачал головой вампир.

Я закрыл глаза, собираясь с мыслями. Что же, я сделал все, что было в моих силах, чтобы избежать резни. Потом, правда, скажут, что это не так. Оставьте детям сказки про благородство войны: любой удачный штурм вражеского города оканчивается грабежом и резней мирных жителей. И никакие кары, угрозы и казни не остановят разгоряченных кровью воинов. Даже орки, послушные и преданные до фанатизма орки, не устоят перед кровавым безумием. Право войны… Любим мы придумывать оправдание собственной низости, жадности и алчности.

— Прикажи Меченому начать подготовку к штурму! Город я объявляю открытым военным трофеем. — Я махнул рукой в сторону выхода из шатра, показывая, что хочу остаться один.

Мезамир молча кивнул и вышел, оставляя меня один на один со своими мыслями.

— А ты еще удивляешься, почему тебя мучают кошмары?

Открытый военный трофей — этот термин впервые ввел Урраз — Великий Рука орков. Прежде орки никогда не защищали свои поселения стенами, наивно считая, что доблесть защитников лучше всяких стен. Но и штурмовать города они не умели. Не знали и не использовали осадных машин сложнее тарана. Да что там тараны! Раньше орки пренебрегали в бою даже луками, называя его оружием трусов. Великий Рука все это исправил, сделав орков тем, кем они являются и по сей день. Немного удачи — и сейчас вместо Рассветной империи была бы Империя орков.

Если город не открывал ворот и не сдавался на милость победителя, то Урраз объявлял его открытым военным трофеем. И через три дня после штурма армия орков двигалась дальше, оставляя после себя пустынную груду дымящихся развалин и горы мертвецов. Как показало время, подобная тактика оказалась весьма действенной. Можно долго говорить о том, что мертвый лев лучше живого пса. Но что выбирают чаще, когда встает выбор: жизнь или смерть? Настоящий воин не боится смерти… Ха! Чушь! Страх и бесстрашие в бою одинаково губительны. А не боится смерти только глупец или герой, то есть полный глупец. Если бы у героев было время подумать, героизма не было вообще. Ведь героизм — это род смерти, а не образ жизни. И мертвых героев гораздо больше, чем живых.

— Ложь! Все ложь! Ты хочешь оправдаться перед самим собой? Не стоит, Леклис. Ты ведь хорошо знал, что герцог не позволит жителям покиуть город, и это предложение о сдаче — лишь попытка успокоить собственную совесть!

Я дал им шанс! Они им не воспользовались. Возможно, жители следующего города окажутся умнее. Всегда нужно помнить простой постулат: если враг не сдается, его уничтожают. Порой милосердие — непозволительная роскошь, его могут принять за слабость, а со слабым королем никто не захочет считаться. Остатки мятежа должны быть подавлены! И подавлены жестоко. А кошмары? К ним я уже давно привык.

Забавно… Утром я спас две жизни, а вечером хладнокровно обрекаю на смерть тысячи других… Что же, это мой выбор! И я отвечу за него, когда придет мое время.

Глава 17

Злое добро

Милостью творца император Рассветной империи Элберт VII был занят изучением докладов в своем рабочем кабинете. Пару минут назад прибыл гонец, принесший весть о том, что посольство, отправленное им в земли полукровок, наконец-то вернулось. Император тут же отправил послание брату с приказом немедленно прибыть к нему.

Долго ждать ему не пришлось. Позолоченная дверь в кабинет резко распахнулась. Император с раздражением и удивлением посмотрел на вошедших, среди которых узнал Артиса и нескольких командиров его гвардейцев.

— Что это значит?

Артис молча протянул возмущенному и недоумевающему брату лист пергамента.

— Что это? — еще больше удивился император.

— Твое отречение от престола в мою пользу.

— Что?! Это недопустимо! — Император отбросил отречение в сторону. — Я не сделаю этого!

Артис с невозмутимым видом поднял лист с пола и вновь протянул его брату.

— Сделаешь! — Жесткость и непреклонная решимость в его голосе заставила Элберта VII вздрогнуть. — Поверь, брат, мне будет крайне неприятно убивать тебя и моего племянника, но если ты не поставишь подпись на этом клочке бумаги, я сделаю это без малейшего колебания. Пожалуйста, смирись, подпиши отречение и поддержи меня на Совете. Война между старшими домами мне не нужна. И не пытайся вызвать стражу: Кипарисы и Тигры на моей стороне.

— Знаешь, — внезапно криво усмехнулся император, — я всегда знал, что этим все закончится. Ты не можешь быть на вторых ролях, это не в твоем характере.

— У меня нет выбора. Брат, Иллириен — это еще не вся империя! Я надеялся, что последние события заставят тебя вспомнить, что ты император! Но ты по-прежнему стараешься переложить ответственность на других… Лиственная корона дана тебе не для того, чтобы ты мог очаровывать женщин, красуясь в ней на приемах и балах.

— Куда уж мне до тебя! — неожиданно вспылил Элберт. — Ты же у нас герой и живая легенда! А я — всего лишь Аманмир, твой доверчивый и недалекий младший брат. Наша покойная мать знала, какое имя мне дать, словно предчувствовала мою судьбу. Amanimire — тень алмаза, — процедил он сквозь зубы свое имя в переводе со старшей речи на общий язык. — Ты всегда превосходил меня во всем. Кто первый мечник королевства? Пресветлый лорд Артис! Первый лучник? Лорд Артис! Опытный полководец? Опять Артис! Дипломат? И снова Артис? Именно поэтому я занимался и увлекался тем, чего не любил ты. Так было проще избежать сравнения с тобой.

Вспышка императорского гнева закончилась так же внезапно, как и началась. Элберт VII вырвал из рук Кипариса лист с отречением. Позолоченное перо, взятое с рабочего стола, сделало легкий волнистый росчерк. Император снял с пальца перстень-печатку и приложил к пергаменту. Когда он ее убрал, на листе осталось искусное, словно живое, изображение лебедя — герба империи и правящего ею старшего дома.

— Только избавь меня от сомнительной чести самому объявлять эту новость Совету домов, — добавил Элберт глухим, потерявшим эмоции голосом, отдавая перстень-печатку и бумагу с отречением брату.

— Хорошо, я сам соберу Совет и сообщу о твоем решении.

— Что будет с Весминой? — неожиданно спросил Аманмир. — Она из младшего дома, а ты знаешь наши древние законы лучше меня.

— Она будет императрицей, — твердо ответил Артис.

— Не знаю, что вызовет на Совете большее возмущение: мое отречение или эта новость.

— Им неплохо бы вспомнить, что только один старший дом правит империей! — холодно отрезал Артис.

— Что делать мне? — Аманмир, словно прощаясь, оглядел свой кабинет. — Я надеюсь, ты не собираешься запереть меня в какой-нибудь тихой и уютной камере?

— У нашего дома полно замков по всей империи, можешь выбрать любой из них — или оставайся в столице.

Уже выходя в сопровождении нескольких гвардейцев из императорских покоев, Аманмир остановился около дверей и нерешительно спросил:

— Скажи, брат, ты вправду отдал бы приказ меня убить, если я не согласился отречься от престола в твою пользу?

Вопрос застал Артиса врасплох. «Нет! — стучала горячая кровь в его жилах. — Нет! Ведь мы же братья!»

Он посмотрел в глаза брата, такие же светло-синие, как у него самого:

— Да! — Губы сами сказали правду, которую сердце упорно отказывалось принять.

— А ведь ты бы действительно это сделал, — горько усмехнулся Аманмир. — Завтра я покину столицу. Не беспокойся, я не буду плести интриг за твоей спиной и пытаться вернуть трон. Прощай, бра… — Он запнулся на полуслове и добавил, произнося титул словно проклятье: — Император! — и вышел, шатаясь, словно пьяный, из теперь уже чужих покоев.

Долгое время Артис молча смотрел на бумагу с отречением брата.

— Не думал, что это будет так трудно… — прошептал он, отбрасывая отречение, словно оно было ядовитой змеей.

Занятый своими мыслями, он не сразу заметил вошедшую в кабинет Весмину.

— Он все-таки подписал? — Голос жены отвлек эльфа от тягостных размышлений.

— Как видишь… — Артис вторично поднял многострадальный лист с отречением с пола.

— Тогда осталось еще одно… — тихо проговорила Весмина. — Старшие дома не смирятся с младшей рядом с тобой на императорском троне. Мы должны разойтись… На время, — нерешительно добавила она, поглаживая мужа по плечу.

— К Падшему старшие дома! Val'e metilla hazd! — зло выругался Артис, мешая слова старшей речи с крепкими словечками гномов. — Я только что потерял брата — и терять жену не намерен! А эти заносчивые мерзавцы из Совета пусть только посмотрят косо в твою сторону! У нескольких старших домов быстро освободится место главы!

— Успокоившись и хорошенько подумав, ты поймешь, что я права.

— Нет! И тысячу раз нет! Теперь я глава старшего дома, и если кому-то не нравится, что ты младшая, я сделаю тебя старшей. Нет закона, запрещающего мне это сделать! А если бы и был, я бы его отменил!

— Все-таки, дорогой, в тебе есть пара капель крови орков! — Весмина шуткой попыталась затушить вспышку гнева мужа.

— Все может быть, — усмехнулся Артис, обнимая жену и успокаиваясь. — Не думай о Совете! Пока ты со мной, я смогу справиться с чем угодно.

* * *

Легкий ветер раздувал огонь, по земле плясали причудливые тени.

Этой ночью сон упорно отказывался прийти и подарить хоть немного покоя уставшему сознанию и телу. Потеряв счет времени, я сидел около костра совершенно один. Не считая, конечно, стражников-орков, неподвижными каменными истуканами замерших по периметру вокруг моего шатра. К ним я привык, как к собственной тени.

Откинувшись на спинку кресла, я задумчиво вглядывался в причудливую вязь небесных созвездий и, грея между ладоней кубок с вином, наслаждался ночной тишиной. Картины прошлого вставали перед моими глазами одна за другой. Многое из того, что хотелось забыть, и то, чего забывать не хотелось.

Лагерь мирно спал. Лишь вдалеке, у осадного вала, слышались глухие звуки плотницких топоров. Там готовились лестницы, и вырастал остов большой осадной башни. Подготовка к штурму займет еще три-четыре дня. Завтра маги приступят к поиску брешей в магической защите. Правда, надежды на их успех мало. В городе около двух десятков магов, один из них боевой. Более чем достаточно для успешной обороны. Защищаться проще, чем атаковать. На одного защищающегося мага должно приходиться минимум три атакующих. Этот закон вывели эльфы, а они знали толк в магических войнах. Исход штурма решит простая сталь. Впрочем, так происходит почти всегда. Извечное противостояние щита и меча характерно и для магии. На любое заклинание есть свое контрзаклинание, поэтому маги двух противоположных сторон зачастую заняты лишь нейтрализацией наиболее разрушительных заклинаний друг друга. Огненные шары и молнии, которыми столь часто потчуют друг друга сражающиеся армии, ничто по сравнению с настоящими боевыми заклинаниями, от которых может разверзнуться земная твердь или гореть воздух.

На востоке небо у горизонта начало светлеть, предвещая скорый восход солнца и новый день. Я допил остатки вина из кубка — подслащенный медом напиток коварным теплом разлился по жилам, — но наполнять кубок вновь не спешил. Сегодня предстоит сделать очень многое: проверить, как идет подготовка к штурму, составить точный план и обсудить детали с магами и офицерами. Штурм города — это не когда визжащая и кричащая толпа несется к стенам, размахивая оружием. Если на стенах крепости стоят не полные ослы и у них достаточно воинов, то такой штурм обречен заранее. Требовалось наметить цели главных и отвлекающих ударов. Выделить штурмовые отряды и резервы. И еще многое, многое другое.

Мезамир появился в круге света бесшумно, точно кошка.

— Не помешаю? — спросил вампир, садясь на корточки рядом с костром. — Все грустишь? — Он был, как всегда, полон энергии и оптимизма. — Ничего! Скоро все это закончится.

— Закончится? — тяжело вздохнул я. — Мне бы твою уверенность, Мезамир. Будущее — скользкая штука. Ты знаешь, есть такой сорняк — меднолист. Невзрачная колючая трава, но чтобы очистить от нее поле, даже самые прижимистые крестьяне нанимают магов Земли. Все дело в том, что главная часть этого сорняка — длинный толстый корень, уходящий в землю на несколько футов. Если его не вытащить, то меднолист скоро вновь прорастет и даст новые побеги… Сейчас я с успехом борюсь с зелеными побегами сорной травы, но корень… корень мне недоступен. Я помню то, что произошло со мной в зале имперского Трибунала, разговор с драконом, предсмертные слова Уриэля и то мертвое селение. Запретная магия — ключ ко всему. Разгадка… она где-то близко, я чувствую это. Так бывает, когда ищешь потерянную вещь, совершенно не замечая, что она лежит на самом видном месте.

Я подобрал с земли маленькую сухую ветку, не иначе как чудом оказавшуюся около моего шатра, и, разломив ее пополам, бросил в костер.

— Запретная магия, — задумался вампир. — Эти знания считаются утраченными.

— В последнее время я слишком часто сталкиваюсь с запретной или утраченной магией, запрещенными артефактами. Меня очень интересует этот непонятный маг, о котором говорили еще гоблины. Кто он? Кукловод? Или очередная марионетка? Пока очевидно только одно: кто-то очень хочет, чтобы империя завязла в бессмысленных войнах.

— Поэтому ты заключил мир с эльфами? Ты не хочешь крушения империи?

— Мне наплевать на империю и на эльфов… за исключением нескольких их лучших представителей. Но нужно быть слепым глупцом, чтобы не понимать, что сейчас следом за крушением империи придет хаос, по сравнению с которым даже Темные времена покажутся Золотым веком.

— Но кому-то, например, драконам, это может быть выгодно. — Мезамир был одним из немногих, кто знал о моей встрече с драконом. — Они легко смогут захватить весь материк.

— Вряд ли. — Мне вспомнилось страшное, но одновременно с этим прекрасное и завораживающее зрелище пикирующего с небес дракона. Чувство страха и абсолютной беспомощности перед ним. — Как это ни странно, я верю Красному Дракону. Если бы они захотели покорить Светлые земли, то сделали бы это. В этом мире нет силы, способной их остановить. Власть над нами их не интересует: ими движет что-то иное.

— Тогда люди! — не сдавался вампир. — Волнения в империи на руку их королевствам. Они могут стать по-настоящему независимы от эльфов.

— Люди… — Мои губы исказила презрительная усмешка. — Порой мне кажется, что люди впитали в себя худшие качества Светлых рас. Они — это гремучая смесь жестокости орков и жадности гномов с ханжеством и лицемерием эльфов. Сейчас, пока эльфы заняты, семь королевств не нашли ничего лучшего, как передраться друг с другом. И это не мелкие пограничные стычки — на юге идет настоящая война. Люди сильны и опасны, но, к счастью, сами не понимают своей силы. Когда у них появится лидер, способный пресечь их взаимные склоки и объединить, они переделают этот мир. Только, боюсь, в этом новом мире не будет места прочим Светлым расам.

Вампир недоверчиво хмыкнул в ответ.

— Ты мне не веришь? Мне тоже хочется надеяться, что я ошибаюсь, но, боюсь… — Громкий шум и радостные крики со стороны осадного вала привлекли мое внимание.

— Узнай, что там случилось, — кивнул я вампиру, поднимаясь и пристегивая к поясу ножны с Химерой.

Расталкивая охрану, ко мне подбежал запыхавшийся Рунк:

— Мой король! Ворота города! Они открыты! Сейчас сюда прибудет делегация из горожан оговорить условия сдачи.

* * *

Я долго молча смотрел в лицо мертвеца. В изрубленном мечами теле с трудом можно было узнать еще день назад всесильного правителя Инарда герцога Сигурта.

Сколько раз я представлял себе этот момент! Но радости почему-то не было. Там, где раньше были ненависть и злоба, теперь поселилось лишь глухое равнодушие…

Очередная пешка отыграла свою роль…

Сколько их было…

Сколько еще будет…

— Уберите, — приказал я Рунку. — Пусть его где-нибудь похоронят.

Повинуясь приказу капитана, орки проворно убрали из-под копыт Ветра мертвое тело.

Я направил коня вперед по пустынным улицам теперь уже моего города. Жители не спешили поприветствовать своего короля и в страхе прятались по своим домам. Рядом с Ветром покорно семенили представители городской верхушки, ведомые городским главой. Именно они два часа тому назад пришли в лагерь с вестью о смерти герцога и своей сдаче.

— Рунк! — жестом подозвал я капитана своей стражи. — Выдели часть орков на патрулирование городских улиц. С мародерами, если таковые будут, они могут не церемониться и убивать их на месте.

— Будет исполнено, сир, — кивнул орк. — Что делать с наемниками?

— Я дал слово. Пусть убираются на все четыре стороны! Они столь любезно сделали всю грязную работу, убив герцога и его окружение. Выдели несколько воинских отрядов: пусть проводят их до границы. Больше никаких «вольных отрядов» на землях моего королевства.

Капитан орков ушел выполнять приказ.

* * *

— Можно, ваше величество? — спросил магистр Мартин, осторожно входя в кабинет, где я с Мезамиром уже битый час просматривал личные бумаги Сигурта.

— Вы, магистр, хотите поговорить насчет своего ученика? — спросил я. — Он наконец-то решил сдаться?

Верховный маг герцога оказался среди тех немногих счастливчиков из близкого окружения Сигурта, коим удалось пережить сегодняшнюю ночь. Не знаю, с чего герцог решил, что наемники защитят его лучше собственных солдат. Наемники любят прежде всего золото — впрочем, кто его не любит? — но мертвецам золото ни к чему. Командиры «вольных отрядов» быстро нашли общий язык с частью магов герцога. Они быстро расправились с ничего не подозревающим Сигуртом и его немногочисленными сторонниками. А Верховный маг в это время не нашел ничего лучшего, как вусмерть упиться вином. Если бы я это знал, то уже сегодня ночью провел бы штурм. Не опасаясь противодействия, маги смогли бы обрушить часть стен. Наемники самоубийцами не были и к магу не лезли. Новость о гибели своего господина стала для Эстельнаэра полной неожиданностью, но пойти и в одиночку бросить вызов королевской армии он не решился — видимо, маг тоже не был самоубийцей. Эстельнаэр заперся в своих покоях под защитой всех заклинаний, которые смог поставить.

— Все зависит от вашего решения. Я убедил его, что вы готовы даровать ему прощение и принять на службу.

— На службу! — разозлился я. — Вы сошли с ума, магистр! Как я могу взять на службу того, кто пытался меня убить и едва не преуспел в этом?!

— Я предусмотрел это. — Мартин выдержал вспышку моего гнева с хладнокровием, которого я от него не ожидал. — Вот. — Он протянул мне тонкий серебряный обруч.

— Что это?

— Я работал всю ночь, создавая это милое наследие начала эпохи Рассвета. Перед вами, ваше величество, «поцелуй змеи». Думаю, вы уже догадались, что это один из запрещенных артефактов.

— Если вы ожидаете, что я тут же отдам приказ о вашей казни, то спешу разочаровать, — сказал я раздраженно. — Для чего мне этот артефакт?

— «Поцелуй змеи» называют еще артефактом «абсолютной покорности». Он создан эльфами уже после завоевания людей. Магам эльфов не слишком понравилось наличие среди людей носителей сильного дара. Сначала их просто убивали. Но эльфийские владения ширились, а магов недоставало. Эльфам пришлось смириться с магами-людьми, их даже уравняли в правах с эльфами младших домов, но взамен «одарили» чудесными артефактами, полностью исключавшими возможность непослушания. Носящий «поцелуй змеи» не может противиться приказам, даже мысль о неподчинении вызывает у него боль, а попытка навредить хозяину приведет к смерти.

— Почему же столь «чудесный» артефакт был запрещен? — не скрывая иронии, поинтересовался я.

— Этого я не знаю, — замялся маг.

— Магистр, почему мне кажется, что вы врете?

Мартин дернулся, словно его ударили:

— Это старая и не делающая чести нам, магам, история. Вы когда-нибудь слышали об Ордене жизни? — осторожно спросил он.

— Первый раз слышу, — задумчиво почесал я шрам над глазом.

— Что же, это не удивительно, — вздохнул Магистр. — Даже среди магов мало кто знает это название. Так вот, в свое время именно Орден жизни настоял на запрете этого артефакта.

— Орден был эльфийским?

— Нет, в него входили представители всех Светлых рас, но в основном люди.

— И эльфы так просто согласились?

— О, — горько и натянуто рассмеялся Магистр. — Попробовали бы они не согласиться. Маги ордена никогда не подчинялись эльфам, как, впрочем, и любым другим правителям. Они были могущественны и могли себе это позволить.

— Магистр! Чем занимался этот орден? — поинтересовался я, пораженный внезапной догадкой. — Запретная магия! Она ведь не всегда была запретной! Так? А значит, были и маги, которые ей занимались.

— Вы правы сир, — коротко поклонился Мартин. — Орден занимался запретной магией.

— Слезы творца! Магистр! — Мое раздражение плавно переходило в ярость. — Почему вы не сообщили мне об этом раньше?!

— Сир! — Мартин вновь был сама невозмутимость, это привело в чувство и меня. — Орден жизни перестал существовать триста лет тому назад. Все маги Жизни от великого магистра до самого последнего послушника были убиты. Вы помните Потерянную долину? Именно там и произошла последняя битва. Да, кто-то смог овладеть частью запретных и утраченных знаний. Если контролем над сознанием в той или иной степени владеют все боевые маги, то поднимать мертвых могут лишь познавшие стихию Жизни, но к Ордену жизни этот маг не может иметь никакого отношения.

— Талантливый маг-самоучка… Хотелось бы мне верить в ваши слова. Вы сказали — стихия Жизни? Я всегда думал, что стихий всего четыре.

— На самом деле их пять, — поморщился Мартин, — но мы, маги, предпочитаем об этом не говорить.

— Почему?

— Сир, у магов есть свои секреты. Забудьте о стихии Жизни. — От его хладнокровия не осталось и следа, а в голосе послышались умоляющие нотки. С учетом того, как стойко он переносил вспышки моего гнева, это не могло не настораживать. — «Поцелуй змеи» поможет вам получить нового боевого мага, — ловко вернулся Мартин к цели своего визита, — а Эстельнаэру сохранит жизнь.

«Почему же эта тема ему неприятна? И что он пытается скрыть? Пять стихий… Если стихий пять, то что тогда происходит с носителями дара Жизни? Вот оно что! — кольнула внезапная разгадка. — Неужели маги убивают магов?! Даже не магов: магистр сам признался, что магов Жизни больше нет, а — носителей Жизненного дара…»

Детей, Леклис, они убивают, детей! Но не тебе, едва не обрекшему на смерть целый город, судить их!

— Ладно, оставим на время ваши тайны, — прервал я затянувшееся молчание. На душе было мерзко. Некоторых тайн лучше действительно не знать. Может, маги и правы… Я видел деяния только одного мага Жизни. Самоучки, как думает магистр Мартин. А может, и нет… Зло во имя добра! Этот постулат отвратителен, но порой все же правдив! — Где там ваш ученик, и как действует этот артефакт?

— Эстельнаэр ждет за дверью. — Мартин облегченно перевел дух. — Не беспокойтесь, ваше величество, он не может нас подслушать и находится под надежной охраной. Артефакт нужно просто надеть ему на голову, но сделать это должны вы сами.

Он поклонился и вышел.

— Мезамир! — позвал я вампира. В течение нашего разговора с магистром он тщательно старался сделать вид, что его тут нет. Вампир был любопытен и опасался, что я попрошу его уйти. Сомневаюсь, правда, что это бы помогло. — Не думаю что этот маг, как там его… Эстельнаэр… язык сломать можно! Как эльфы разговаривают на своей старшей речи?… Добровольно позволит надеть на него этот артефакт. Сможешь его оглушить или обездвижить?

Вампир, утвердительно кивнув, отошел в дальний угол к большому стеллажу с книгами. Мезамир — и книги! Это бы сразу же насторожило любого, кто достаточно хорошо знал увлечения вампира.

Раздался осторожный стук в дверь. После чего в кабинет вошел молодой полуэльф в мантии боевого мага.

Пару минут я изучающе разглядывал вошедшего. Он был действительно довольно молод, пожалуй, немногим старше меня. Тонкие эльфийские черты лица и длинные светлые волосы, наверное, делали его привлекательным в глазах женщин. Сейчас, правда, молодой маг выглядел далеко не лучшим образом. Волосы были всклокочены и растрепаны, одежда измята, а покрасневшие от недосыпания глаза делали его похожим на вампира. Он пытался держаться независимо и гордо, но я видел, как едва заметно дрожат его руки.

— Магистр Мартин передал, что ты согласен мне служить? — Я сам поразился равнодушию и скуке своего голоса. В глазах потемнело, вспомнился гудящий шум дыхания дракона, мои руки сами потянулись к рукояти Химеры.

— Да, я готов принести клятву верности. — Эстельнаэр нервно покосился на стоящего в углу вампира, но тот увлеченно рассматривал книги, не обращая на мага никакого внимания.

— Боюсь, твоей клятвы мне будет недостаточно, — усмехнулся я, доставая созданный магистром Мартином артефакт. — Знакомая вещица? Нет? Магистр Мартин был прав — тебе, как магу, не хватает знаний. Это «поцелуй змеи» — один из запрещенных артефактов. Красивая вещица. Советую полюбить ее, ведь теперь тебе придется ее носить…

Пока я отвлекал внимание мага, Мезамир быстро и бесшумно встал за его спиной.

— Что?! Я не согласен! — Эстельнаэр попытался сотворить какое-то заклинание, но вампир оказался быстрее. Несколько легких касаний — и маг упал на мраморный пол, потеряв сознание.

Поднимаюсь со своего места и быстро надеваю артефакт на голову мага:

— Долго он будет без сознания?

— Нет, — покачал головой Мезамир. — Скоро должен очнуться.

Словно ожидая этих слов, Эстельнаэр со стоном открыл глаза. Шатаясь, словно пьяный, он поднялся, его руки дернулись к обручу.

— Не пытайся снять артефакт! — холодно предупредил я. — Все равно не получится. Теперь даже любая мысль о неподчинении мне или измене вызовет у тебя жуткую головную боль, а попытка навредить приведет к медленной и очень болезненной смерти. — Эстельнаэр вновь повалился на пол и со стоном обхватил голову руками. — Я же только что предупредил тебя! — зло усмехнулся я, садясь на корточки рядом с ним. — Возможно, со временем я избавлю тебя от этого украшения, но до того тебе придется немало поработать. И поработать как можно лучше!

— Ты чудовище! — прохрипел маг, пересиливая боль. — Это жестоко!

— Да, чудовище! — кивнул я. — Вы сделали меня таким. Жестоко? Не тебе говорить о жестокости, маг! Вас было трое — магов, пришедших в мой дом той ночью… остался только ты. И у тебя есть неплохие шансы умереть от старости, если будешь хорошо мне служить. Благодари своего бывшего учителя. Он просил за тебя и даже пошел на нарушение законов, создавая этот артефакт. Не будь его, я, несмотря на обещание, не рискнул бы оставить тебе жизнь. И ты бы очень скоро погиб от несчастного случая. Впрочем, — немного помолчав, добавил я, — думаю, артефакт не способен помешать тебе совершить самоубийство. Не нравится служить мне? Хорошо! — Отстегиваю с пояса узкий кинжал и решительным движением протягиваю его магу: — Можешь заколоть себя прямо сейчас.

Пару мгновений Эстельнаэр со страхом смотрел на серую рукоять кинжала.

— Я буду служить, — прошептал он, вновь поднимаясь на ноги и склоняясь в поклоне.

— Пока ты свободен, — жестом указываю магу на дверь. — Да, — окликнул я Эстельнаэра, когда тот был уже в дверях: — Совет на будущее. Не пытайся играть в какие-то свои игры за моей спиной, иначе ты узнаешь, что такое моя жестокость!

— Отвратительный артефакт! — выдохнул я, подождав, пока мой новый маг уйдет. — Теперь я понимаю, почему его запретили. Приглядывай за этим магом, Мезамир.

— Думаешь, после этого он решится тебя предать? — изумился вампир.

— Я не доверяю магическим цепям. Если тебе покажется, что артефакт перестал работать или Эстельнаэр каким-либо образом действует вопреки моим интересам, можешь его незамедлительно убить! Нельзя постоянно щадить врагов! И только отвечать на их удары! Ошибка с герцогом Сигуртом мне слишком дорого стоила. Ты тоже можешь идти, — кивнул я вампиру. — И проследи, чтобы никто меня не беспокоил несколько часов.

Усталость брала свое, и ужасно хотелось спать. Может быть, хоть сегодня не будет кошмаров!

НАМ ВНОВЬ ПОВЕЗЛО, ЛЕКЛИС! НО ПОВЕЗЕТ ЛИ ЗАВТРА?

Сигурт мертв! Мир! Наконец-то мир! Краткая передышка перед новой войной…

Карта

Иллюстрации

Примечания

1

Совет домов — собрание всех высоких лордов. Постановления Совета имеют силу законов и могут быть отменены только императором.

2

Там, где не указан автор стихотворных строк, представлены стихи самого автора романа.

3

«Чеснок» — кованое металлоизделие, применяемое как заграждение против кавалерии: несколько заостренных штырей под углом друг к другу. В некоторой степени прототип танкового «ежа».

4

Дол — углубление в виде желобка овального, треугольного или четырехугольного сечения, идущее вдоль клинка: для облегчения веса клинка и увеличения его сопротивления изгибу.

5

Императорский Трибунал — чрезвычайный суд. Созывается только по решению императора. Обычно всего лишь утверждает приговоры, уже подписанные императором или Советом домов.

6

Яблоко, навершие — деталь, завершающая рукоять меча. Предназначалась для предотвращения выскальзывания из руки и балансировки клинка. Часто, хотя и далеко не всегда, делалась округлой яблоковидной формы.

7

«Утренняя звезда» — бронзовый шарик с ввинченными в него стальными шипами. Использовался в качестве навершия палиц или кистеней. Такое навершие увеличивало вес оружия и оказывало сильное моральное воздействие на противника, устрашая его своим видом. Шипы сильно затрудняли ношение оружия, создавали большое сопротивление воздуху и часто застревали в щитах или доспехах.

8

Клевец — разновидность боевого топора. Большой вес боевых топоров обеспечивал отличную пробивную силу, но не всегда был удобен. Клевец и чекан были оружием, объединяющим высокую пробивную способность с хорошей досягаемостью и небольшим весом. У клевца широкое лезвие топора заменялось узким отогнутым вниз лезвием, клевец можно, скорее, назвать боевой киркой. Такой топор при небольшом весе и длине пробивал любые доспехи и щиты, так как удар приходился на очень малую площадь. Однако клевец мало подходил для отражения ударов и неизбежно застревал во всем, что пробивал.

9

Обычно легион гномов имеет численность полторы-две тысячи тяжелых пехотинцев.

10

Бриколия, бриколь — многозарядный стреломет, использующий энергию упругой доски. Ручная разновидность требушета.

11

Гномий огонь — горючая смесь. Точный состав держится гномами в строжайшем секрете.

12

Требушет, он же порок (по-русски, от слова праща) — камнеметательная осадная машина средних веков.

13

Ирлимар — звание в армиях эльфийских домов, соответствующее званию капитана у людей или военного вождя у орков.

14

Лоргон — звание в армии эльфийских домов, соответствующее званию полковника у людей и полукровок. У орков аналога подобному званию нет.

15

Темные времена — эпоха войн и катаклизмов, точная продолжительность неизвестна.

16

Урраз (орк.) — удар.

Content

Алексей Александров
Знамя химеры

Часть первая За честь короны мы умрем…

Глава 1 Утро эльфийской казни

Глава 2 Гонец

Глава 3 Подготовка к походу

Глава 4 Битва

Глава 5 А гибнуть во цвете — уж лучше при свете…

Глава 6 Особенности эльфийской охоты

Глава 7 Добрые дела наказуемы

Глава 8 Особенности эльфийской охоты в осенний период

Глава 9 Не все спокойно в горном королевстве

Глава 10 Град обреченных

Глава 11 Сумерки богов

Глава 12 Рожденный для вечной войны

Глава 13 Битва обманутой надежды

Глава 14 Тень дракона

Часть вторая Эльфийская кровь

Глава 1 Возвращение

Глава 2 Тень ворона

Глава 3 Жребий брошен

Глава 4 Самая долгая ночь

Глава 5 Мелкая ставка

Глава 6 Кровь за кровь

Глава 7 Лабиринты власти

Глава 8 Осколки прошлого

Глава 9 Заговор

Глава 10 Трон из костей

Глава 11 Встреча

Глава 12 Начало конца

Глава 13 Одиночество власти

Глава 14 Обрезанная ветвь

Глава 15 День Единения

Глава 16 Королевское милосердие

Глава 17 Злое добро

Карта

Иллюстрации

Примечания