Amazerak

ТЁМНЫЙ ПОСРЕДНИК

Пролог

Выстрел. Боль в голове на миг ошеломила. Передо мной стоял человек и целился в меня из большого блестящего пистолета. Он растворялся во мраке. Я проваливался в бездну. Тьма сгущалась и крепла, а я падал и падал в беспечную и бессмысленную пустоту.

Но вот тьму разогнали языки огня. Пламя заплясало вокруг рыжим бесом, и из него выросли огромные огненные фигуры, похожие на человеческие. Они уставились на меня десятками глаз, а в моей голове звучали голоса, которые я никак не мог разобрать. И вдруг среди этой безумной какофонии раздался чёткий знакомый голос: «Не подведи. Я надеюсь на тебя».

Перед взором моим заплясали картинки из прошлого, из прежней давно забытой жизни. Они мелькали хаотичной чередой, пока не слились в одно яркое белое пятно, которое всё росло и росло…

В нос ударил знакомый лекарственный запах. Едва я разлепил веки, глаза резанул пронзительный электрический свет, заставив снова зажмуриться.

«Что за больница? — первая мысль. — Семидесятая, наверное. Она ближе всех к дому». И как я мог не заметить проклятый автобус? Смотрел же по сторонам: никого не было. Откуда он взялся? Словно из воздуха. Громогласный гудок над самым ухом, удар — и темнота. Сходил, называется, в магазин.

Впрочем, никаких последствий столкновения с многотонной машиной не ощущалось. По идее, все кости должны быть переломаны, но боли я не чувствовал. Только лёгкая слабость разливалась по телу, да голова какая-то чугунная. А в мозгу — сплошная мешанина, жуткое переплетение образов и мыслей, от которых распирало черепную коробку.

Ярче всего вспоминался странный сон, что снился мне, пока я валялся в отключке. Ко мне домой явились двое: молодой пацан и какая-то непонятная баба вся в огне. И что-то они втирали мутное… Даже не помню толком. Говорили, надо кому-то отомстить и начать жизнь заново — в общем, что-то в этом духе. Потом я какую-то бумагу подписал. Что за бред…

Сквозь эти образы вторгались другие. Я словно стоял на песчаном ринге, вокруг — клетка, за клеткой ревущая толпа. А передо мной — двое. И кажется, я с ними должен драться. А потом — всё как в тумане. Что-то произошло, а я никак не мог понять, что именно. А ещё вспышка выстрела, а кто стрелял — неясно. «Ранение головы», — возникла мысль. Хотя какое может быть ранение? Я же под машину попал.

Я опять разомкнул глаза. Щурился поначалу, но быстро привык к резкому свету. Пошевелился. Руки-ноги целы… Так, стоп. Как руки-ноги целы? У меня же левой ноги нет, а я её явственно ощущаю. И пальцы на левой руке все на месте. Вместо трёхпалой грабли — совершенно здоровая кисть. Я готов был поклясться, что рука не моя. Это рука очень молодого человека, а не волосатая лапа тридцати пятилетнего мужика.

Минуты две я таращился на свою кисть, которая была не моей. Наверное, странно смотрелось со стороны. Увидь меня сейчас кто-нибудь, точно подумал бы, что парень свихнулся. Да мне и самому казалось, что с головой моей не всё в порядке, и я вижу то, чего нет на самом деле. Но ведь ощущения не могли обманывать.

Откинув одеяло, увидел, что лежу в больничной ночнушке. Тело тоже было не моё: выглядело оно очень молодо и обладало всеми четырьмя конечностями.

Огляделся. Я был подключён к приборам, которые монотонно пикали и жужжали под ухом, рядом в койке лежал ещё один пациент — тоже без сознания, за ним — другой. Помещение походило скорее на морг, чем на палату: стены облуплены и покрашены кое-как, на потолке — разводы. Складывалось ощущение, что это не семидесятая больница и вообще, я не в Москве, а в какой-то глубинке, куда даже приборы современные не завезли, и где осталось старьё из восьмидесятых годов, которое я сейчас и наблюдал подле себя.

Тревога всё нарастала и нарастала. И на миг меня охватила паника. Хотелось вскочить и выбежать на улицу, чтобы посмотреть, где нахожусь. Едва сдержал этот порыв, постарался успокоиться. Но я всё же снял дыхательную маску, поднялся и сел. На столе возле кровати стоял лоток для инструментов. Я взял его и посмотрел в отражение на полированном дне: передо мной было совсем другой лицо, не то, которое я привык видеть в зеркале по утрам. И всё же это лицо выглядело знакомо. Дрожащей рукой я поставил лоток на место.

Значит, воспоминания не были сном? Значит, всё это произошло взаправду, наяву? Я напрягся изо всех сил, пытаясь воскресить в памяти события, предшествовавшие аварии.

В палату вошла полная пожилая медсестра. Увидев, что я очнулся, она всплеснула руками и побежала за доктором.

Глава 1

События того странного вечера ещё жили в моей голове. Вначале они казались сном, который вот-вот испарится, но очень быстро обрели чёткость.

Это был обычный субботний вечер. Стояла дрянная дождливая погода, моросило, а я возвращался домой с работы. Хотя нет, тот вечер отличался от других подобных, ведь именно тот день я узнал, что магазин, в котором работал последние три года, вынужден сократить нескольких сотрудников, в том числе, меня. И сей факт, надо признаться, меня расстроил. Ведь теперь снова предстояла морока с трудоустройством.

Конечно, оставалось пособие, на которое до обвала рубля можно было худо-бедно протянуть, даже не смотря на то, что половину денег приходилось тратить на лекарства, и сбережения кое-какие имелись, но без работы будет туго. Везде шли сокращения, мелкие предприятия разорялись, и я не знал, куда податься инвалиду с протезом вместо ноги и тремя пальцами на левой руке. Образования я так и не получил, а после того, как невзначай наступил на мину пятнадцать лет назад, ещё и мало на какую физическую работу был годен.

В хмуром настроении я вышел из метро. Надел капюшон, матеря про себя мерзкую погоду, медленно поковылял по направлению к дому. Я жил в двадцати минутах ходьбы от станции, и обычно пользовался общественным транспортом, ибо долго ходить со старой скрипучей колодкой было трудновато, а чтобы купить новый современный протез, наверное, пришлось бы продать квартиру. Но сейчас не хотелось снова оказаться в своей пустой однушке, где компанию мне могли составить только облезлые стены, последняя бутылка пива в холодильнике, да убитый, постоянно тормозящий ноутбук, и я решил прогуляться.

От прогулки легче не стало. Всю дорогу думал о том, что однажды сделал неправильный выбор в жизни, и теперь она потекла совсем не в то русло.

Так когда же случился поворот не туда? Когда отправился служить по контракту в горячую точку? Или раньше, когда загулял в старших классах? Или может, само моё появление на свет было чёртовой ошибкой? Подобные мысли гнобили меня уже давно, с тех пор, как вернулся с войны. Я слишком часто сожалел об ушедшей молодости, размышляя о том, как бы всё переиграл, если бы судьба предоставила возможность отмотать время вспять.

В жизни мне много пришлось помыкаться. Бывало, и без денег сидел, бывало, залезал в долги. На тех редких работах, куда удавалось устроиться, натерпелся всякого, причём от тех, кто даже не представлял, что такое война, через что там люди проходят и в каком состоянии порой возвращаются. Я видел, что для этих сволочей, я — лишь ущербный калека, бесполезный и ненужный, и всё больше и больше их ненавидел, всё больше замыкался в себе, послав весь этот мир куда подальше. Ну а он, видимо, послал в ответ меня.

На личном фронте тоже как-то не сложилось: шёл четвёртый десяток, а семьёй обзавестись так и не удалось. И чем больше проходило времени, тем больше я понимал, что шансов у меня немного.

Около трёх лет назад мне, наконец-таки, улыбнулась удача. Мой армейский приятель, вернувшись домой, подался в бизнес и после пары неудачных попыток открыл по франшизе магазин канцтоваров. Ну и позвал меня работать к себе. Продавать — дело нехитрое, я освоился, тем более, что в этой сфере пробовал себя и прежде, ну и жизнь более менее устаканилась на какое-то время. Однако я прекрасно понимал, что больших перспектив мне не светит, да и тут может всё пойти коту под хвост в любой момент. Так и получилось: грянул кризис, и я снова остался у разбитого корыта.

Я медленно ковылял по тёмной улице мимо многоглазых зданий, что сочувствующе смотрели на меня своими жёлтыми окнами, и думал о мрачном будущем.

Путь к дому пролегал возле лесопарка. Тут и днём то не сказать, что много людей ходило, в девятом часу, когда я обычно возвращался с работы — и подавно.

Я не сразу разглядел в тени деревьев человеческую фигуру, что неподвижно стояла на тротуаре. Но когда заметил, насторожился. Это был невысокий мужчина, возможно, даже подросток (лица я не видел в темноте), он словно ждал кого-то. Недобрые мысли закрались в голову. Никак ограбить хочет? Наркоман, небось. Ткнёт ножом в бок и заберёт всё, что найдёт: в данном случае, бюджетный китайский смартфон, да кошелёк с парой сотен рублей. Подобные индивиды за грош человека убьют, если ломка замучила.

Когда я подошёл ближе, лучше разглядел незнакомца: на тротуаре стоял подросток, одетый в спортивную куртку с капюшоном и джинсы. Судя по стройной подтянутой фигуре, не похоже, что наркоман, наоборот, скорее — спортсмен. Впрочем, мне от этого будет не легче, вздумай тот напасть.

— Есть закурить? — спросил парень, когда мы с ним поравнялись.

— Не курю, — бросил я, проходя мимо и в любой миг ожидая нападения. Но вопреки опасениям парень на меня не набросился.

— Стой, подожди, — окликнул он мня. В голосе подростка не чувствовалось угрозы. Я остановился и обернулся:

— Чего тебе?

— Подожди, дело есть, — парень подошёл ближе.

— Некогда мне. Спешу, — я хотел продолжить путь, не желая стать жертвой какого-нибудь развода.

— Георгий, подожди. Выслушай, это очень важно.

Я встал, как вкопанный.

— Откуда ты меня знаешь? — спросил я, вглядываясь в лицо подростка. Подумал вначале, что это какой-то знакомый, которого я не узнал в темноте, но нет — юношу я видел впервые.

— Долго рассказывать. Просто выслушай. Я не собираюсь тебя разводить или обворовывать. Мне нужна помощь.

Словно мысли прочитал, хотя вряд ли тут имели место экстрасенсорные способности: о чём ещё подумает одинокий прохожий, остановленный неизвестным типом посреди тёмной улицы?

— Ладно, только без фокусов, — предупредил я. — Пошли, по дороге расскажешь, — я направился в сторону дома. Идти оставалось недолго, а я предпочитал в случае опасности оказаться как можно ближе к своему подъезду. Парень зашагал рядом.

— Так что хотел, и кто тебе сказал моё имя? — спросил я.

— Тебя ведь не устраивает твоя жизнь, верно? — ответил вопросом парень.

— А тебе какое дело? Хотел-то чего?

— Ты постоянно думаешь о том, как было бы здорово начать жизнь с чистого листа, убиваешься из-за совершённых в молодости ошибок, которые не в силах исправить, проклинаешь себя и свою судьбу.

«Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь?» — хотел возмутиться я. Паренёк как будто заглянул мне в голову и прочитал последние мысли. Так, это что, сектант, что ли, какой? В свою секту завербовать хочет, хари кришна петь? Такой подход в их стиле. Нет уж, спасибо, от этого я далёк. Хоть мне и тяжко пришлось, отписывать последнее имущество за пустые иллюзии — это вариант не по мне.

— Хватит ерунду молоть. Говори, что надо или проваливай, — недовольно произнёс я, чувствуя, что разговор мне нравится всё меньше и меньше, и прибавил шагу.

— Ладно. Если вкратце, я предлагаю тебе сделку, — сказал подросток. — Ты получишь возможность прожить жизнь заново с пятнадцати лет. Но взамен требуется выполнить некоторые условия.

Я не ответил сразу, пытаясь переварить сказанное и понять, какой развод кроется за этим несуразным бредом.

— И что же за условия? — я свернул во дворы, через которые лежал путь к подъезду, и огляделся, нет ли засады. Происходящее мне очень сильно напоминало развод.

— Ты должен отомстить за меня. Тебе нужно убрать двух человек, которые стали виновниками произошедшего со мной несчастья. Исполнишь — получишь новую жизнь.

Теперь я даже не знал, что думать. Мне предлагают работу наёмного убийцы?

— Не знаю, кто тебя ко мне направил, — ответил я, — но это ошибка: я ничем подобным не занимаюсь. Работа мне, конечно, нужна, но не такая. Тот, кто сказал тебе моё имя, скорее всего, просто пошутил. Так что, парень, иди домой и никогда ко мне больше с таким не подходи.

— Мне никто не говорил твоё имя, я сам тебя нашёл, — заявил парень. — Я вижу, что ты можешь это сделать, и тебе нечего терять. Прошу, помоги. Я попал в беду, и если не возьмёшься ты, не знаю, успею ли найти ещё кого-то, пока не стало слишком поздно.

Мы подошли к подъезду. Я остановился, доставая ключи.

— Извини, приятель, — сказал я, — но ты, и правда, не к тому обратился. В твоей беде я не помощник. Да и какой из меня мститель, сам посуди? Из инвалида-то?

Я замешкался. Парень смотрел на меня, не отрывая взора, и я почувствовал, что он действительно в отчаянном положении. Я хотел спросить, что случилось, но остановил себя: это не моя забота и, что бы там ни было, мне ни к чему в это ввязываться. И так проблем хватает. Я приложил «таблетку» к домофону, и вскоре железная дверь подъезда отделила меня от навязчивого молодого человека.

Вот только спокойнее от этого не стало. Пока ехал в лифте, всё гадал, что заставило парня искать помощи у случайного прохожего? Да и откуда он меня знает, мать его за ногу?

В квартире я почувствовал себя значительно спокойнее. Снял обувь, повесил куртку на крючок. О странной встрече можно подумать завтра, а сейчас самое время открыть бутылку пива, включить какой-нибудь сериал и освободить разум от лишних переживаний.

Я зажёг в комнате свет и остолбенел: в моём кресле сидел всё тот же юноша. Как? Он не входил вместе со мной. Чёрный ход? Но… В общем, мой мозг решил, что это невозможно. И всё же, паренёк сидел в моём кресле.

— Какого хрена?! — воскликнул я. — Ты что тут делаешь? Что, мать твою, за розыгрыши?

Бедный мой мозг пытался судорожно осмыслить ситуацию и понять, как поступить в столь чудных обстоятельствах. Парень казался вполне нормальным: на наркомана не похож, на психа — тоже. Взгляд открытый и честный, даже простодушный какой-то. Вот только было в этом молодом человеке нечто странное. Я не сразу понял, что именно. На ночной улице это не бросалось в глаза, но сейчас, в светлой комнате стало заметно, что цвет кожи у него слишком тусклый.

— Я не шучу, — сказал юноша. — Мне нужна помощь, и ты можешь это сделать. Иначе бы я не обратился к тебе. Я долго наблюдал за тобой и твоими мыслями, и понял, что ты — тот, кто мне нужен. Тебя в этой жизни ничего не держит, и тебе будет несложно выполнить требуемую работу. К сожалению, уже некогда искать другого: завтра — предпоследний день, если ты не согласишься — всё пропало. Да и сам подумай: я предлагаю тебе начать жизнь с чистого листа. Не каждому даётся такой шанс. А тебе всего-то надо прикончить двоих придурков.

— Как ты оказался в моей квартире? — возмутился я.

— Мне стены — не помеха. Я — призрак.

— Чего? — я рассмеялся. Всё-таки, парень — псих, оказывается. — Не-не, погоди. Давай на этом закончим, и ты просто по-хорошему свалишь отсюда. Или я тебя вышвырну сам. Выбирай.

— Не веришь? — парень встал с кресла, но вместо того, чтобы направиться к выходу, просто исчез. Теперь было похоже, что я сам сошёл с ума.

— А сейчас? — послышался голос за спиной. Я обернулся: юноша, как ни в чём не бывало, стоял в коридоре. — Я — дух. Меня занесло в ваш мир, и теперь я вынужден скитаться здесь пока те, кто унизил и убил меня, не поплатятся за содеянное. И я прошу тебя помочь.

Нет, это уже слишком. Я много дерьма повидал в жизни, но к такому готов не был.

— Что ещё за фокусы? — произнёс я растерянно. — Разве призраки существуют?

— Как видишь, — пожал паренёк плечами.

— И что с тобой произошло?

— Меня убили. Убили за то, что я поступил по чести и совести. В моём теле по-прежнему теплится жизнь, но если в него не заселится новая душа, оно умрёт, а я навсегда останусь здесь. Мне нужен тот, кто завершит одно незаконченное дело, иначе мне не будет покоя. Сделаешь, что прошу — получишь моё тело в собственное пользование, сможешь прожить жизнь заново так, как считаешь правильным. Ты ведь об этом мечтал последние пятнадцать лет? Что тебя тут держит? Больной организм и незавидная судьба без каких-либо перспектив? Что такого ценного здесь боишься потерять?

Я почесал затылок. Всё происходящее выглядело бредом сумасшедшего. И всё же парень на моих глазах телепортировался. Если уж такое возможно, то и во всё остальное можно было поверить.

— Ты говоришь, что застрял в нашем мире, — произнёс я. — А разве есть какой-то другой мир?

— Конечно, миров много.

— И значит я…

— Да, ты попадёшь в мой мир. Окажешься в полностью здоровом теле пятнадцатилетнего подростка, моём, то бишь.

— Почему я? Почему именно сюда? — я спросил первое, что пришло на ум.

— Я сам знаю не так много и не могу всего рассказать. Из вашего мира можно извлечь душу и поместить в тело из нашего — мне так объяснили. А тебя я выбрал, потому что, во-первых, твоя душа легко синхронизируется с моим телом. И даже не спрашивай, как это работает. Знаю лишь то, что круг тех, кого можно отправить, ограничен. А ещё, понаблюдав за людскими мыслями, я сразу отсеял всех, кто психологически не способен совершить то, что требуется, и тех, кто слишком привязан к собственной жизни. Ты был на войне, тебе приходилось убивать. И давалось тебе это легче, чем многим другим. И терять нечего, в отличие от большинства людей, у которых работа, семья и прочая хрень.

— Но у меня тоже… жизнь, знакомые. Как так просто взять и… в другой мир, — пробормотал я, окончательно запутавшись. Меня не покидало мерзкое чувство, что всё это — какой-то розыгрыш или подстава, а я никак не мог раскусить их.

— Да нет у тебя нихрена, — воскликнул парень, подходя ко мне. — Я же видел, что у тебя в голове происходит, я знаю, что ты потерял работу, а новую найти в нынешнем положении — без вариантов. Друзья? Это те два алкаша из соседнего подъезда, да типа приятель, который платил тебе гроши, а потом выпер, как только держать стало не выгодно? Семьи нет, с роднёй все связи оборвал. Единственная радость: пива попить за сериалом, да шлюху вызвать раз в полгода, потому что чаще — денег нет. За что тебе держаться?

— Ты что, вообще всё про меня знаешь? — нахмурился я.

— Ну конечно! Я же — дух, я тебя насквозь вижу.

— Ладно, допустим. Но с чего ты взял, что я смогу пойти на убийство? А если меня посадят? Или в твоём мире в тюрьму не сажают за такое? Война — это война, понимаешь? Там никак по-другому. Но я — не киллер. Да и что я сделаю в теле пятнадцатилетнего пацана? Соображаешь?

— Не переживай, у тебя будет ряд способностей, которые помогут выполнить условия договора. Я обладал реакцией, гораздо лучшей, чем у большинства людей, а ещё научился вызывать демонов. Если б мог хоть на месяц остаться в своём теле, сам бы сделал, что должно. Но по некоторым причинам я не могу вернуться, — сокрушённо проговорил парень. — И теперь приходится искать другого. Поверь, те, кто сотворил со мной такое — очень плохие люди, они заслуживают смерти, без них мир станет лучше. Это тоже война, только… немного другая.

— Чего? Демонов? — в недоумении произнёс я. — Призывать демонов? Охренеть…

— И что же тебя смущает? — раздался за спиной женский голос. Я вздрогнул и обернулся. В моём кресле сидела… Я даже не понял, что это за существо. От одного вида волосы на голове становились дыбом. Вроде бы — женщина, вот только тело её выглядело так, словно было отлито из раскалённой магмы, а волосы — будто пламя. Тем не менее, она спокойно развалилась в кресле, закинув ногу за ногу, и смотрела на меня своими огненными, в самом буквальном смысле этого слова, глазами.

— Ты ещё кто? — пробормотал я. — Тоже… призрак?

— Меня зовут Эстер, и я… впрочем, неважно, всё равно не поверишь, — ответила женщина. — Должна заметить, призвание демонов — весьма полезная способность, к тому же довольно редкая. Не каждый может стать посредником и не оказаться разорванным на куски. А ты, точнее Денис — смог. Глупо будет, если такой талант пропадёт. И нечего так на меня пялиться. Ах да, тебя, наверное, смутил мой облик? — тут она приобрела нормальный человеческий вид. Это была стройная, фигуристая брюнетка со смугловатой кожей. На ней было надето фиолетовое платье с разрезом до середины бедра и с откровенным декольте, предоставляющим весьма интересный вид. — Ну так как? Готов распрощаться со своей никчёмной судьбой и начать с чистого листа?

— Бред какой-то, — я сел на кровать и взялся за голову. Парень, который до этого стоял в коридоре, появился в комнате возле женщины. — Я сошёл с ума?

— Нет, — в один голос сказали оба незваных гостя.

— Это шанс, который даётся один раз в жизни, — торжественно произнесла женщина, подняв палец вверх. — Ну же, милый, не будь ослом. Соглашайся. Потом до конца дней своих будешь локти грызть: «ну почему я не согласился, почему упустил такую возможность?» Хочешь совершить ещё одну ошибку? Зачем? А так — и себе поможешь, и нам. Так что давай, соображай скорее. Мы тут вечно сидеть ждать не будем.

— Это всё чертовски странно… — произнёс я. — Ну допустим, я соглашусь, что дальше?

— А дальше надо будет просто подписать контракт и отправиться на задание, — произнесла женщина, и в следующий миг стоявший в углу столик сам собой пододвинулся ко мне, и на нём возникла бумага — старинный пергамент с текстом, написанным от руки. По краям листа светились огнём несколько загадочных знаков. Я нервно усмехнулся: как-то недобро выглядел этот «контракт». К тому же один контракт в своей жизни я уже подписал пятнадцать лет назад, и ничем хорошим он для меня не закончился.

Не притрагиваясь к бумаге, я принялся читать. Там было написано, что я, такой-то такой-то, в качестве кровной мести обязуюсь убить двух человек: Куракина Вениамина Тимофеевича и Потапенко Бориса Викторовича. В случае успеха дух отмщённого упокоится с миром, а мой дух останется в теле Ступина Дениса Трофимовича с сохранением всех способностей эфирного тела и полной свободы действий.

— Что за эфирное тело? — поинтересовался я.

— Не забивай голову, — сказала Эстер. — Это так — несущественные технические детали.

— Не надо темнить, — я окончательно взял себя в руки и теперь намеревался разобраться в вопросе. — Мне плевать, кто вы такие, будь хоть духи, хоть черти из преисподней — облапошить я себя не дам. Поэтому, либо отвечайте ясно и чётко, либо проваливайте.

— В нашем мире, кроме физической оболочки, каждый человек обладает ещё и эфирной, — объяснил юноша. — Именно в ней заключены силы, благодаря которым можно создавать магические заклинания.

— И многие в вашем мире умеют их создавать? — скептически посмотрел я на парня. — Ваш мир сильно отличается от этого?

— Да не, почти такой же, — сказала женщина. — Он немного отстаёт в техническом развитии. Мобильных телефонов ещё не придумали, да и компьютеры пока ене так распространены. А в остальном — то же самое. Но не волнуйся, владеющих магией там немного. Подавляющее большинство населения — простые люди, как и у вас здесь.

Я принялся читать дальше. В тексте значилось, что на исполнение условий соглашения отведён год, и в случае неудачи или смерти, моя душа вернётся обратно в собственное тело.

— И всё? Если я умру или не справлюсь, то просто попаду обратно? — уточнил я. — Без каких-либо последствий?

— Абсолютно, — уверила Эстер. — Никаких последствий. Просто вернёшься — и всё.

— Ну а если вы не исполните свою часть сделки? — поинтересовался я. — Куда жаловаться?

— О, за это не переживай, — усмехнулась женщина. — Никто не в состоянии нарушить условия, какими бы силами он ни обладал.

— Это как физические законы, — добавил парень. — Даже если очень захочешь, ты не нарушишь их. Так же работают и заклинания. Эти знаки, наполненные силой, сделают договор нерушимым, как только ты поставишь свою подпись.

Я задумался. Крепко задумался. Эк у них как всё серьёзно, даже договор есть. И в то же время, какая-то ерунда: демоны, знаки, духи, магия… Но предложение выглядело весьма заманчивым. Начать жизнь заново, всё переиграть, исправить ошибки молодости. Парень был прав: на войне я убивал людей, и не испытывал с этим больших проблем. Психика моя оказалась довольно устойчивой к подобному. Это на гражданке я никак не мог найти своё место в нормальном человеческом обществе, там же всё было намного проще. А теперь всего-то и надо завалить двух каких-то козлов — и ты свободен. На всё про всё — год, за год можно что-нибудь придумать, чтобы и дело сделать, и выйти сухим из воды.

Но… а если мои гости врут? Я же никак не мог проверить их слова.

— Ты очнёшься в больнице, — стал объяснять парень. — Насколько мне известно, врачи успешно извлекли пулю, и рана зажила, так что проблем быть не должно. После того, как выйдешь из комы, мои воспоминания окажутся в твоей голове. Скорее всего, не сразу, но в течении одного-двух дней вспомнишь все важные события. Из них получишь нужную информацию про мой мир и тех людей, которых надо устранить. После выполнения условий можешь делать, что вздумается — к тебе никаких претензий. Только о двух вещах хотел попросить, хоть они не предусмотрены контрактом. Если откажешься, слова никто не скажет, но для меня это очень важно. Позаботься о моём младшем брате и найди мою девушку. Она попала в беду, и я ничего не смог с этим сделать. Вдруг у тебя получится? Если она, конечно, до сих пор жива, — добавил печально юноша.

Я ещё немного расспросил об обстоятельствах происшествия. Оказалось, на Дениса и его девушку напали какие-то отморозки вечером на улице — он так это описал, в подробности не вдавался, да мне и было не до этого: я до сих пор находился в некотором шоке.

— Я должен подумать, — произнёс я. — Это слишком неожиданно. Надо разобраться, взвесить все «за» и «против» и прочее… В общем, сразу не могу дать ответ.

— Думай, — пожала плечами Эстер. — Срок до полуночи. Потом предложение аннулируется. Не будем тебе мешать.

С этими словами оба гостя пропали, а старинный пергамент со светящимися символами так и остался лежать на столе.

Я долго ковылял по комнате и смотрел на пожелтевший лист, испещрённый символами. Протез, натёрший культю, напоминал о моей неполноценности, и я погрузился в мечты о том, как бы всё сделал, если бы мне дали шанс заново сотворить свою судьбу. А ведь и правда: потом локти буду грызть, жалеть. Да и что я теряю? Жизни-то у меня тут нет: ни цели, ни смысла — лишь мучительное унылое существование. Никому не нужный, брошенный на произвол судьбы, одинокий калека. Много ли стоит такая жизнь?

Я открыл ноутбук. Думал, отвлечься, но не получалось: пергамент мозоли глаза. «Просто ложись спать, а завтра наваждение пропадёт», — сказал я себе.

Закрыл ноутбук, отстегнул протез и лёг. Но заснуть не получалось. Большая стрелка часов подбиралась к двенадцати, и я понимал, что скоро пергамент исчезнет, как и выпавший мне шанс.

До двенадцати оставалось пять минут. И я не выдержал: поднялся, дотянулся до ручки, что лежала на тумбочке. «Была ни была», — я быстрым росчерком поставил роспись. Документ начал тлеть и вскоре превратился в кучку пепла.

Я ждал, что произойдёт ещё что-то необычное, но ничего не случилось. По-прежнему тикали стрелки часов, за окном проехала машина. Я просидел почти час, глядя на пепел на столе, а потом лёг спать.

Проснулся утром — ничего нового, всё осталось на своих местах, а случившееся прошлым вечером казалось просто очень ярким сном. Даже пепел со стола пропал.

Нацепив протез, я поднялся и поковылял в ванную. Из зеркала на меня смотрела небритая, осунувшаяся рожа — такая же, как и раньше. Вокруг всё было по-старому: те же облезлые обои на стенах, та же побитая плитка в ванной. Жизнь текла своим чередом. Может, и правда, померещилось, может, крыша уже едет от всяких дурацких мыслей?

Но крыша крышей, а жрать было нечего. Вчера так и не сходил в магазин. Я оделся и потопал в супермаркет. Ближайший, как назло, оказался закрыт на ремонт, пришлось идти в другой, на соседней улице.

Подходя к дороге, я как обычно, мельком огляделся по сторонам. Машин не было. Тогда я смело шагнул на проезжую часть, и в следующий миг совсем рядом раздался оглушительный гудок. Я обернулся: на меня на всей скорости летел огромный синий автобус. «Да какого…» — только и успел я подумать напоследок.

Глава 2

Наряду с моими собственными воспоминаниями в голову вклинивались и другие — память нового тела. Поначалу они были весьма туманные, но стоило сосредоточить внимание, как образы стали чётче и выстроились в единую событийную канву. Вспоминая фрагменты чужой жизни, я как бы переживал их сам.

Вот я стою на ринге и чувствую, как под босыми ногами проминается песок, вижу, как вокруг за железной сетчатой оградой ревёт толпа. Их голоса сливались в один сплошной гул, и всё же я смог различить отдельные выкрики: «Надери им задницу, Бесёнок!». Я понял, что это — мне, точнее, Денису — именно под таким прозвищем он был известен на подпольной арене.

Перед Денисом стояли два рослых парня — одинаковые, как двое из ларца, оба — с обнажёнными торсами и в спортивных чёрных шортах до колен. Единственное отличие, которое бросалось в глаза — разноцветная татуировка на плече у одного из них.

Денис принял стойку: левую руку с раскрытой ладонью выставил чуть вперёд, правую поджал к подбородку, почти всю массу перенёс на заднюю ногу, передняя же едва касалась носком земли, готовая в любой момент блокировать удары.

Бой начался. Противники стали обходить с двух сторон, желая окружить, а Денис, наоборот, старался занять такую позицию, чтобы его не могли атаковать одновременно оба. Я вспоминал его ощущения в тот момент. Парень нервничал. Эти двое выглядели профессионалами, да ещё были крупнее и сильнее его. Но причиной беспокойства являлись вовсе не они, а что-то другое, но что именно, я не мог увидеть.

Бойцы достаточно долго кружили, готовясь к схватке. Толпа орала и торопила их, но Денис не обращал ни малейшего внимания на происходящее за пределами арены. Теперь для него существовали только ринг и соперники.

Но вот противники решились атаковать. Денису всё-таки удалось занять выгодную позицию, и тем пришлось нападать друг за другом. Первый попытался достать Дениса джебом и дать возможность подойти второму, но Денис увернулся и ушёл в бок. Противники снова оказались на одной с ним линии.

Вторая их попытка закончилась так же. Денис не спешил сокращать дистанцию, он изучал слабые места, а заодно накалял обстановку, заставляя зрителей понервничать. Оба бойца хоть и двигались лучше многих, кто выходил на ринг, но всё же были довольно медленными, и Денис не переживал, что проиграет. Его мучило другое…

Очередной рывок. Боец с татуировкой провёл «двойку». Денис вместе с нырком сделал подсечку, заставив противника припасть на колено, и отскочил в сторону. Второй боец хотел пробить прямой в голову. Денис отклонил корпус с одновременным боковым ударом голенью. Уклонился от второго прямого, ударил ногой в голову, но противник поставил блок. Тогда Денис с разворота пробил ногой в грудь. Довольные зрители радостно взревели.

Произошло всё это в считанные секунды. Воскрешая в голове воспоминания Дениса, я удивлялся, сколь отменной были его реакция и скорость. Парень не обманул. Теперь оставалось надеяться, что навыки эти не пропали после моего вселения.

Атаковал боец с татуировкой. Он провёл три прямых — Денис без труда уклонился. Противник хотел ударить ногой — не успел: получил голенью в опорную ногу и оказался на песке. Это вызвало очередное ликование за пределами ринга.

Первый снова ринулся в бой. Кинул джеб. Денис отклонил голову. Противник ударил левым хуком. Денис блокировал его двумя руками, и провёл боковой ногой в корпус, потом — обманный выпад правой ногой, и с разворота — пяткой в лицо. Противник попятился и свалился на ринг, но быстро поднялся на четвереньки.

Я хорошо помнил мысли Дениса в этот момент. Юноша знал, что бой будет не труднее остальных, и хотел не столько вырубить поскорее соперников, сколько поиграть на зрителя. Он постоянно так делал, и за это публика его любила.

Второй, с татуировкой, набросился, как ураган, желая подмять подростка, но не тут-то было. Нырнув под руку, Денис ударил локтём в челюсть. Боец отшатнулся, но тут же провёл «двойку». Денис уклонился. Противник хотел бить боковой с ноги. Денис нанёс упреждающий удар голенью в бедро. Противник опустился на руки. Денис ударил ногой в голову.

Первый уже «плыл» после нескольких пропущенный ударов, но сдаваться не собирался. Два его прямых Денис отбил жёсткими блоками. Блокировал трений и с разворота треснул локтем в нос. Сзади набросился боец с татуировкой и получил бэк-кик в грудь. Ударом ноги сверху вниз, Денис уложил противника на песок.

Первый попытался ударить снова. Денис заскочил на выставленную вперёд голень бойца и в прыжке вонзил тому колено в подбородок. Боец растянулся на песке без сознания. От такого удара публика всегда приходила в восторг, и этот раз не стал исключением.

Поднялся парень с татуировкой, и тут же снова лёг от удара ногой с разворота.

Денис оглянулся и, убедившись, что соперники не пытаются встать, поднял вверх кулаки и издал победный клич. Победа его радовала, вот только в сердце почему-то таилась тревога, и я не понимал, в чём причина. Как будто за пределами клетки ждали неприятности. Но дальнейшие события скрывал туман, за пелену которого я никак не мог проникнуть.

Вошёл врач в сопровождении медсестёр, и мне стало не до воспоминаний.

Меня взяли в оборот и принялись таскать по кабинетам, сканировать мозг, измерять температуру, давление, ещё тысячу различных показателей. Потом пошли всякие тесты.

А я никак не мог свыкнуться с тем, что нахожусь в теле совершенно другого человека, то и дело испытывал проблемы с координацией, несколько раз чуть не упал, а когда мне задавали вопросы, я отчаянно тупил: даже мозг как будто не сразу поддавался моим указаниям. Но врачи, должно быть, списывали всё это на последствия травмы или комы.

Лишь спустя два часа я начал привыкать к новому телу и новой реальности вокруг себя.

Больница выглядела жутковато. Впрочем, наверное, как и любая больница, но здесь это усугублялось тем, что давно не делался ремонт. Не слишком-то она походила на столичное медучреждение. «Так тут и не столица. Столица — Петроград», — возникло в голове очередное воспоминание. В этом мире после того, как столицу России, перенесли в Петроград, Москва так и не вернула себе былой статус. Да и вообще история тут шла несколько иначе. Какие-то события совпадали чуть ли не до мелочей, а какие-то разнились очень сильно. Как ни странно, я уже знал многое. Информация, которую Денис приобрёл за пятнадцать лет жизни, и которая являлась для него чем-то само собой разумеющимся, сидела в подкорке мозга и всплывала автоматически, «по требованию». Но вот то, что произошло после поединка, так и не удавалось вспомнить, не смотря на все старания.

Врачи меня осматривали, обследовали, тесты проводили. Не говорили почти ничего, но по их лицам я видел, что они удивлены столь хорошему состоянию пациента, пережившего ранение в голову. Да я и сам ощущал себя вполне здоровым. Только слабость чувствовалась поначалу, но после обеда и она почти прошла. А мне не терпелось поскорее вырваться на волю и увидеть мир за пределами заведения. Сейчас созерцать мир я имел возможность только из окон, из которых всё равно ничего не было видно, кроме больничной территории и соседних корпусов.

Под вечер отвели ещё в один кабинет. Толстый доктор принялся меня допрашивать, проверяя, в порядке ли память.

— Назови полное имя.

«Георгий», — чуть было не ляпнул я, но вовремя опомнился.

— Э… Денис… Денис Трофимович Ступин.

— Испытываешь трудности с памятью? — спросил врач.

— Да, немного.

Мужчина что-то записал, а потом продолжил опрос.

Заставил меня вспомнить дату рождения. Родился Денис 7 июня 1999 года, а сейчас было начало мая 2015, как и в моём мире (только дни недели немного не совпадали), то есть через месяц мне уже должно исполниться шестнадцать. Провалялся же в коме Денис с начала апреля, тоже почти месяц.

А вот факты своей новой биографии, которые меня заставил вспомнить толстый врач, не сильно порадовали.

Жил Денис вместе с отцом и младшим братом. Причём отец его много пил и из-за этого ни на одной работе подолгу не задерживался. По специальности он был слесарем, но с последнего завода его выгнали ещё десять лет назад и с тех пор батя мыкался неприкаянно по жизни: то грузчиком устроится, то кладовщиком, то разнорабочим, то вообще мог месяц сидеть без дела.

Мать Дениса погибла, когда парню минуло три года. Её нашли в каком-то переулке с перерезанной глоткой. Говорили: ограбление. Был ещё младший брат — Алексей, ему недавно исполнилось двенадцать, и старшая сестра, Мария — ей было девятнадцать и она уже год, как находилась замужем за дагестанцем Маликом.

Из остальных родственников Денис помнил только своего дядю, Виктора — старшего брата отца. Тот работал инженером на приборостроительном заводе где-то в Сокольниках. Запомнился он лишь потому, что когда-то помогал с деньгами. Младший брат отца погиб в горячей точке, а сестра покончила с собой, но подробностей, почему так вышло, я не знал. Про родственников по материнской линии я тоже не нашёл информации в своём новом мозгу.

Сам же Денис учился в девятом классе средней школы. В июле его ждали выпускные экзамены, а потом — неизвестность. Девять классов были обязательными, а дальше — можно идти работать. Или поступить в заводскую школу или иное профессиональное училище. А если нацеливаться в институт — требовалось отучиться три года в гимназии, но оказаться там стоило немалых трудов. В основном в гимназиях занимались дети из более состоятельных семей, ибо за учёбу приходилось платить, а на «государевы» (бюджетные) места, как говорили, можно попасть только по знакомству.

В общем, ситуация не радовала. Было ощущение, что отправив сюда, меня немного нае… кхм, подставили, что ли… Почему-то я заранее расписал себе довольно радужные стартовые условия, а тут — на тебе, самое дно, можно сказать. И куда теперь податься? «Во дурак-то, — усмехнулся я про себя. — Надо было заранее все детали обговорить». Хотя какие, к чёртовой матери, детали? Я едва мог сообразить, что происходит и как-то смириться с наличием в моей реальности духов, призраков, магии и прочей мистики. Об остальном просто не хватило вместимости подумать.

Но теперь обратной дороги нет. Точнее, она есть, но возвращаться в своё покалеченное тело? Нет уж, увольте. В общем, куда попали — туда попали, будем крутиться-вертеться здесь.

— Что помнишь из последних событий? — спросил доктор.

— Помню, как дрался где-то на ринге.

— Момент нападения помнишь? Можешь не рассказывать подробности, просто: помнишь или нет.

— Нет, — я помотал головой. — Ничего не помню. Как будто белое пятно в памяти.

Доктор кивнул и что-то записал.

Потом отвели в кабинет моего лечащего врача, и тот объяснил ситуацию. А ситуация оказалась весьма неприятная. Нет, не со здоровьем — с этим-то всё было как раз в норме, насколько может быть в норме у человека, пережившего пулевое ранение в голову. Но дальше оставаться в больнице я не мог, хоть и требовалось наблюдаться ещё три-четыре дня. А причина проста: неоплаченные счета. Медицина тут была почти полностью платной, и моё «проживание» в стационаре обходилась в копеечку. Вот только никто за меня не платил, и послезавтра, если бы я не очнулся, меня просто отключили бы от приборов из-за неоплаченных счетов. Вот, оказывается, почему Денис так торопился заслать меня сюда. Так что уже завтра меня выписывали, а моя семья теперь была должна больнице крупную сумму за то, что я провалялся месяц в коме.

Когда все осмотры, наконец, закончились, я попросил позвонить домой. Номер худо бедно вспомнил, но сколько я не пытался дозвониться, ничего не получалось: трубка издавала короткие гудки.

Меня перевели в другую палату, и вечер я провёл в компании трёх пациентов, которые о чём-то болтали меж собой и почти не обращали на меня внимания. Я на них — тоже. Ничего информативного в их разговоре не услышал, а все мысли были лишь о том, что готовит мне завтрашний день. К тому же я снова пытался вспомнить, что произошло после боя, кто напал на Дениса и кому я теперь обязан мстить. Я знал лишь имена, а что за люди под ними скрывались — понятия не имел. Какие-то смутные образы мелькали в голове, но они почему-то никак не желали проясняться. Так ничего и не вспомнив, я уснул.

Когда на следующий день после обеда меня выписали, я чувствовал себя так, словно вышел из тюрьмы на волю. Наконец-то я мог вдохнуть полной грудью загрязнённый уличный воздух вместо больничного, а заодно посмотреть, куда меня занесло.

Вещей с собой у меня почти не было. Из одежды: лёгкая весенняя куртка, свитер, джинсы из толстой, грубой ткани, ботинки, у которых один носок уже начала отставать, кепка, но не бейсболка, а другого типа — больше похожая на армейские кепи. В кармане штанов лежал паспорт, пустой кошелёк, ключи — вот и всё имущество, которое выдали в камере хранения.

Надо было идти домой. Адрес я помнил хорошо: в голове вертелось Первая садовая 17. Узнал, как дойти. Оказалось, топать отсюда где-то полчаса. Но деваться некуда: проезд, конечно же, стоит денег, а в кошельке — ни копейки. Пришлось идти.

Глава 3

То, что Москва эта отличалась от той, к которой привык, стало понятно сразу, как только я покинул стены больницы. Этот город вообще не походил ни на один российский город: застройка плотная, улицы относительно узкие, зелёных насаждений мало. Мало и высоток, которыми была сплошь усеяна Москва моего мира. Здесь вдоль дорог тянулись четырёх-пяти этажные дома, в основном, кирпичные, реже — блочные. Подъезды часто выходили на улицу, балконы обычно отсутствовали, а на первых этажах располагались маленькие фирмы, магазинчики, парикмахерские, харчевни, которые на ночь закрывались железными решётками. Впрочем, и высотки имелись: торчали то там, то здесь тяжёлыми серыми монументами.

Поначалу мне даже показалось, что я не в России. Один мой знакомый как-то ездил в Голландию и рассказывал, будто там, в крупных городах есть районы, где вообще не увидишь европейца — только арабы и чернокожие. И сейчас мне показалось, что я в Голландии, какой я её представлял по рассказам этого знакомого. Много было людей самых разных национальностей: кавказцы, арабы, лица из средней Азии, даже чернокожие попадались. Часто можно было увидеть женщину в хиджабе или мужчину в национальном костюме.

Что ещё меня удивило, так это машины на улицах: ни одной, выглядящей хоть сколько-нибудь современно, я не увидел. Это были либо угловатые авто, похожие на те, которые выпускались годах в 80-х, либо совсем старые, с округлыми формами кузовов. К тому же большинство техники находилось в не самом хорошем состоянии, а некоторые и вообще — как будто их со свалки достали.

Я шёл по тесной улочке, зажатой между двух рядов серых многоэтажек, когда мимо проехал большой чёрный седан, напоминающий американские полноразмерные авто 70-х годов: широкий капот, четыре круглые фары спереди и зубастая решётка радиатора, слегка изогнутые линии корпуса, хром повсюду. На борту белела полоса, а поверх неё красовалась крупная жёлтая надпись: «полиция». На крыше громоздились мигалки и блестящий рупор сирены. Машина почему-то притормозила возле меня. Уж не знаю, был ли мой вид слишком подозрительным или имелась ещё какая причина. К счастью, ничего не случилось — я спокойно прошёл дальше, а полицейское авто так и осталось стоять на обочине.

Я шагал по улицам, глазел по сторонам и всё больше привыкал к тому, что нахожусь в другом мире, существующем непонятно как в каких-то параллельных измерениях. Шёл я на своих двоих и буквально наслаждался этим. За пятнадцать лет я совсем забыл, каково жить без скрипучей старой колодки, заменяющей ног. «Всё-таки оно того стоило», — решил я. А с теми двоими что-нибудь придумаем. Теперь осталось только узнать, что это за парни, с которыми надо разобраться, и сделать всё чисто, дабы остаток своей новой жизни не провести за решёткой.

Метро тоже имелось в наличии. Путь мой как раз лежал мимо станции. Называлась она «Святотроицкая». Народу здесь было больше и движение плотнее. Вокруг теснились высотки бизнес-центров, нижние этажи которых занимали торговые ряды, а чуть подальше раскинулся вещевой рынок.

Меня накрыло ощущение дежавю. Места эти казались ужасно знакомыми, хоть я здесь и не бывал прежде. Я даже знал, как пройти отсюда к дому — оставалось совсем недалеко. В голове мелькали какие-то смутные обрывочные воспоминания из детства Дениса, которое он провёл на этих улицах. Вся его жизнь была сосредоточена здесь.

За свои почти шестнадцать лет он только три раза попадал в богатые районы Москвы. У меня в голове смутно возникли образы высоких домов, ухоженных улиц и аллей, ярких вывесок. Вокруг центра находились так называемые «ближние» районы, где селились в основном люди состоятельные. Там и за чистотой, и за порядком следили лучше, там невозможно было встретить бомжей, трущихся по закоулкам, групп молодёжи, распивающих спиртное средь бела дня или шатающихся без дела наркоманов. Там жизнь казалась совсем другой.

В «дальних» районах тоже имелись островки благополучия — так называемые апартаменты: охраняемые, огороженные территории, на которых располагались два-три многоэтажных дома и вся необходимая инфраструктура, чтобы жильцам не требовалось лишний раз покидать свой безопасный уголок. Разумеется, квартиры в таких апартаментах стоили в разы дороже, но зато они наделяли владельца определённым статусом.

А ещё я вспомнил ограду. Самые центральные районы, как оказалось, были обнесены забором, за который простолюдин без пропуска попасть не мог. За оградой обитала вся местная элита, и селиться там позволялось только тем, кто имел дворянское достоинство. Районы эти назывались либо «центром», либо «белым городом», но среди простонародья их прозвали иначе: «гадюшником», что ясно показывало отношение низов к тем, кто живёт за стеной.

«Серьёзно что ли? — усмехнулся я таком воспоминанию. — Что за бред? Надо как-нибудь съездить поглазеть на это чудо».

Да, похоже, общество тут было сильно сегрегированно. Мало того, что средний класс старался обособляться от бедных слоёв, так ещё до сих пор было дворянство, которое вообще жило в своём отдельном мире. Конечно, встречались и бедные дворяне, которые в «белый город» попасть не могли из-за финансовых ограничений, но в целом, местное общество довольно чётко размежевалось внутри себя.

Жил Денис в одной из трёх, стоящих в один ряд, высоток. Видок, конечно, у них был тот ещё: окна на первых этажах заделаны либо листами железа, либо решётками, на стенах — граффити, а вокруг — заросли кустарника и неубранные дворы, где возле лавок валялись шприцы, бутылки и много всякого мусора. Недалеко от подъезда тусовались две подозрительные компании, а у старенького мотоцикла стояли трое подростков.

В подъезде моём тоже стены были разрисованы. Воняло мочой. Какая-либо охрана отсутствовала, домофон — тоже. Одним словом: заходи, кто хочешь.

Я поднялся на лифте на четырнадцатый этаж. Коридор с дверьми по обе стороны напоминал общагу, но это было не общежитие, а что-то вроде малосемейки. Половина лампочек не горело, а облупленные стены украшало народное художество в виде причудливых надписей, самой понятной из которых оказалось слово из трёх букв, и рисунков неприличного содержания.

Ноги сами дошли до нужной двери. Ключ щёлкнул в замке — и вот в нос ударил запах залежавшегося мусора, затхлости и нестиранных носков. Я оказался в тесной квадратной прихожей. Отсюда одна дверь вела на кухню, другая — в комнату, третья — в санузел.

В дверном проёме комнаты возникла щуплая лохматая фигура. Я сразу понял: это Лёха — двенадцатилетний брат Дениса.

— Дэн? — Лёха удивлённо вытаращился на меня. — Ты же это, того… в больнице.

— Уже нет, — я разулся и закинул куртку на вешалку. — Выписали. Сегодня. Я вчера звонил, никто трубку не брал.

— Да это… телефон же отключили. За неуплату.

— А чего не заплатили?

— А я не знаю. Батя хотел, а его уже второй день нет.

— Как нет? Что с ним?

— Да нажрался небось, — усмехнулся Лёха. — Только его теперь опять уволят. Ещё и не заплатят, блин. Вот жопа-то! Срань полная. А ты как сам? Что произошло? Я когда был у тебя, сказали, что в тебя стреляли. Сказали, может, ваще не очнёшься.

— Как видишь, ошиблись, — я прошёл в санузел, помыл руки и умылся. — Семь попаданий в голову, мозг не задет.

— Чо, серьёзно?

— Шутка.

Я стоял перед зеркалом и смотрел в него, пытаясь свыкнуться с мыслью, что этот подросток в отражении теперь — я. На лбу, слева, красовался небольшой шрам — след пули.

— Кто в тебя стрелял? — вывел меня из ступора Лёха.

— Не знаю, — я прошёл в комнату.

Она оказалась ещё более убогой, чем моя из прошлой жизни. Посередине стоял диван, перед диваном — телевизор. На ободранном кресле валялась одежда, на полу — носки. Убранство логова дополняли книжный шкаф, в котором почти не было книг, комод, тумбочка и стул. Обои уже пришли в негодность и начали отслаиваться.

Часть комнаты отделялась фанерной перегородкой. Откинув занавеску, я попал в крошечное помещение, которое занимали две кровати, тумбочка и стол, заваленный учебниками и тетрадями. Мебель стояла впритирку друг к другу, так что даже к кровати было пробраться непросто.

«Условия, прямо скажем, так себе», — думал я, оглядывая помещение.

— А что случилось-то? — не унимался Лёха. — Это когда ты с боёв шёл, напали?

— Ага. Не помню подробностей, — я сел на свою кровать и принялся оглядывать стол.

— А потом что было?

— Когда потом?

— Ну ты видел что-нибудь, когда в коме лежал?

— Что я мог видеть?

— Ну там… ангелов. Вон, дядя Витя, когда в аварию попал, говорил, что ангелов видел.

— Ага, а я — демонов.

— Что, правда что ли?

— Шучу, успокойся, — буркнул я. — Никого не видел. А у вас тут что без меня происходило?

— Да ничего особенного, — пожал плечами Лёха. — Отец запил.

— Как в школе дела? Не прогуливаешь? — кивнул я на учебники. Денис, как подсказывала память, следил за своим младшим братом, насколько хватало сил, поскольку отца жизнь сыновей не интересовала.

— Да норм, — снова пожал плечами Лёха. — Не прогуливаю. Есть хочешь?

— Потом. В больнице поел.

Я улёгся на кровать и уставился в потолок, решая, чем заняться дальше. Лёха же сел за уроки, стал чего-то читать.

— А ты будешь ещё драться? — спросил он, спустя минуту.

— А что?

— Да просто… Денег нет.

— А, это… Придумаю что-нибудь. Слушай, давай потом поболтаем. Мне надо немного в себя придти.

Лёха снова уткнулся в книгу, а я, оказавшись, наконец, в тишине, опять стал вспоминать, что произошло с Денисом после боя.

На этот раз воспоминания прояснились, и перед глазами всплыла тяжёлая физиономия Магомета Гамзатова — лысого мужика с большим носом. Он рвал и метал.

— Ты какого хрена сделал? — возмущался он. Денис сидел в раздевалке, а Мага расхаживал взад-вперёд, размахивая руками. — О чём думал вообще? Совсем мозгов нет? Я тебя просил лечь? По-человечески просил! А ты! Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты себя подставил, меня подставил. Всех подставил! Почему не лёг?

— Не в моих правилах, — буркнул Денис. Вся радость от победы улетучилась. Парень сидел набученный, уставившись в пол. Он был недоволен и мысленно материл организатора боёв, который сейчас яростно его отчитывал.

— Какие, в жопу дери, правила?! — чуть не взвизгнул Мага. — Тут одно правило: бабки! Ты должен бабки приносить, а не грёбаные проблемы, Денис! Я тебя когда о чём просил? Один раз попросил! Трудно было? И нет же! Гордый он! Да твоя гордость на хрен никому не нужна. Тьфу — вот она чего стоит. Ты хоть понимаешь, какие у нас проблемы будут?

— Я сразу сказал, что не лягу, — злобно процедил Денис. — Я здесь не для того, чтобы перед этими уродами стелиться.

Мага злобно сплюнул:

— Короче, я твою задницу прикрывать не стану. Так и скажу, что это ты налажал. И разбирайся, как хочешь. А я больше не желаю с тобой дел иметь, и чтоб я тебя тут не видел больше, — он уже было двинулся к двери, но остановился и обернулся. — А вообще мой тебе совет: вали из города подальше. Князь шутить не станет. Ты его деньги просрал.

Кажется, я начал понимать, что случилось. Тут же картину дополнила новая волна воспоминаний. На этот раз в голове возникла сцена перед боем.

У входа на ринг стояли Денис и Магомет.

— Так, Денис, слушай сюда, это важно очень, — говорил Мага. — Сегодня особый случай. Против тебя выйдут два бойца. Это, короче, люди одного молодого князька. Он хочет серьёзные бабки поднять. Понимаешь?

— Не особо.

— И не надо. Короче, слушай сюда: сегодня ты должен лечь.

— С чего это вдруг? — возмутился Денис.

— Да погоди ты! Сложно что ли? Просто ляжешь — и всё? Сколько ты поднимал за бой? Три поднимал? Хорошо. Получишь шесть, если ляжешь. Усёк?

— Что за князь и чего он забыл в этой дыре?

— Не наше дело. Сделаешь, как сказано — и будет всем хорошо.

— Ну уж нет, — посмеялся Денис, — не дождётся. Сегодня этот князёк расстанется со своими денежками.

— Так, Денис! — нахмурился Мага. — Даже не думай, понял? Всё обговорено, всё решили. Ты должен лечь — и это не обсуждается.

— Да не собираюсь я!

— Так, слушай сюда, — Мага схватил Дениса на плечи. — Не включай барана, ясно? Без вариантов. Тебе бабки не нужны? Шесть косарей. Мало? Ладно, семь. Всё. Последнее моё слово. Всё, давай, пора. Бойцы сильные: в любом случае, у тебя мало шансов. Просто не усердствуй.

Я вспомнил чувства Денис. Он был возмущён. Когда услышал, что должен прогнуться, да ещё перед каким-то аристократом, который припёрся из своего «гадюшника» и начинает устанавливать тут свои правила, Денис разозлился не на шутку. Он ненавидел аристократов, питал к ним лютую неприязнь, как и многие здесь, а потому решил, что лучше в лепёшку разобьётся — но не унизится перед бойцами князька, добровольно отдав победу, ведь существует то, что больше любых денег. «Думаете, у вас одних честь есть? — мысленно обращался Денис ко всему дворянству, — нет, ублюдки, мы тоже не пальцем деланы, у нас тоже и честь, и достоинство. Думаете, можете, как угодно, вертеть нами? Хрен!»

«Вот ты, брат, ты и нажил неприятностей на свою голову, — подумал я. — А ведь мог бы просто лечь — и всё, и проблем нет. Да уж. Поступиться гордостью. Почувствовать себя униженным и растоптанным… В очередной раз».

Что такое унижения, Денис знал хорошо. Только от отца он вытерпел несметное количество побоев и оскорблений, прежде чем в двенадцать лет наконец-то смог дать отпор. Ну а дворяне… Так все же знали, что дворяне презирают простолюдинов, считают, что у тех нет чести и достоинства. Им судьбой дано всё: богатство, способности, власть. А те, кто живут за пределами стены, для них — даже не люди вовсе, а так, безродный скот. И вот, наконец, появилась возможность поставить на место какого-то князька, высунувшего нос из «гадюшника». Конечно, он считает себя хозяином жизни, думает, ему все кланяться должны, любую его прихоть исполнять, но Денис-то уже давно решил, что никогда не будет гнуть перед ними спину.

Откуда в нём это, я не понимал. Вроде бы, обычный парень, а мыслит такими категориями. И с одной стороны мне было близко то, о чём он думал, но с другой: будь Денис постарше, знал бы, что ничего этим путём не добьёшься, а только себе навредишь. Что, в итоге, и вышло.

Из раздевалки Денис вышел подавленный, но страха не было. Наверное, парень думал, что наваляет всем, кто решит предъявить ему претензии. Расстраивало его только то, что не сможет в боях больше участвовать.

Но когда в коридоре Денис встретил свою девушку, которая пришла вместе с ним на бой и теперь ждала у раздевалки, тяжёлые мысли улетучились. Девчонка у него была довольно миленькая: невысокая, с миниатюрной фигуркой и круглым личиком. А глаза — большие, как два блюдца, и светлые. Звали её Верой. На ней были широкие штаны и облегающая куртка, подчёркивающая талию.

— Что случилось? — спросила Вера, состроив сочувственную гримасу, когда увидела, в каком плохом настроении её парень. — Всё хорошо?

— Не обращай внимания, — махнул рукой Денис. — С Магой поцапались. Он… короче, забей. Пошли домой. Поздно уже. Понравился бой?

— Ещё бы. Ты круто дрался. Как всегда. А тот удар последний… как ты вообще так делаешь?

— Эти двое оказались слишком неповоротливыми.

Денис и Вера вышли на улицу. Подпольные бои проходили в помещении цеха на территории бывшего завода, половина которой теперь занимала продуктовая база, принадлежавшая братьям Гамзатовым, а половина сдавалась в аренду разным фирмам. Часть одноэтажного кирпичного цеха на территории Гамзатовых отводилась для подпольных боёв, пользовавшихся здесь большой популярностью.

Рядом со входом стоял чёрный седан марки «РБВЗ». Это был полноразмерный автомобиль с круглыми фарами под козырьками, хромированной решёткой радиатора, панорамным лобовым стеклом и высокими «плавниками» в задней части кузова. Массивные бампера были украшены элементами, напоминающими артиллерийские снаряды спереди и сопла ракет сзади.

— Интересно, это чья машина? — спросила Вера.

Денис догадался, кому принадлежит данный агрегат, но сказал, что не знает.

— Красивое авто, — отметила Вера.

— Ещё бы. И стоит, наверное, пятьсот кусков, не меньше. Слушай, я скоро мот свой дособеру, только цепь осталось повесить и кое-какие мелочи. Будем ездить теперь на своих колёсах.

— Уже доделал? Быстро.

— Да просто подлатал немного. Его по-хорошему перебрать и усовершенствовать. Там полмотора надо менять. И вообще, краску обновить, руль другой поставить, сёдла покрасивее, с бахромой, ещё кофры хочу.

— Да ну, зачем тебе? Лишние траты. Главное, чтоб ездил.

— Не, — протянул Денис. — Ничего ты не понимаешь. Хочу себе самодел — это же круто. Таких в районе вообще ни у кого нет.

Денис и Вера покинули территорию базы и направлялись в сторону дома. Со своей девушкой Денис встречался почти год. Познакомились во дворе, она жила совсем рядом, в шестиэтажном кирпичном доме на соседней улице. Как-то раз увидел её и сразу запал. В общем, начали гулять вместе. Денис в ней души не чаял, да и она всё время таскалась с ним, заинтересовалась боями, обо всё расспрашивала, поддерживала во всех начинаниях.

Ну или почти во всех. На хранящуюся в гараже двухколёсную развалину, которую Денис приобрёл с рук аж за четыре тысячи и на восстановление которой убил кучу времени, Вера имела свой взгляд. Она считала, что лучше за те же деньги взять мотоцикл попроще, но в хорошем состоянии. Но у Дениса был заскок: он хотел именно двухцилиндровый, и чтоб не меньше семисот кубов — таких ни у одного пацана во всей округе нет. К тому же, он мечтал сделать что-то вроде чоппера, хотя в голове его такое слово отсутствовало. Видимо, в этом мире чопперы назывались как-то иначе.

Так они шли, держась за руки, и о чём-то болтали. Почти весь разговор из памяти улетучился, осталась только общая картинка и ощущение того, как хорошо было в тот момент Денису со своей девчонкой.

Они миновали промзону и выбрались на дорогу, по левую сторону которой тянулся пустырь. Было уже поздно, шёл одиннадцатый час ночи. Машины ездили здесь очень редко в такое время, а людей и вообще не встретилось ни одного на всём пути. Денис не боялся, он давно перестал бояться ходить по ночным улицам: был уверен, что в случае чего защитит и себя, и Веру.

Он даже не обратил внимание, когда позади раздался рёв мотора. Бредущую парочку обогнал тот самый чёрный седан с плавниками, который они видели на базе.

Машина остановилась, из неё вылезли четверо. Все в костюмах и чёрных полупальто. Вперёд вышел молодой человек лет двадцати примерно, без галстука, с расстёгнутым воротником. На губах его играла лёгкая усмешка, в которой сквозило что-то недоброе.

— Ты же Денис, верно? — поинтересовался молодой человек. — Хотел потолковать с тобой.

Глава 4

Денис отступил на шаг, прикрывая собой Веру. Он прекрасно понимал, кто это такие, но страха не испытывал — только неприязнь.

— Чего надо? — спросил он.

— Просто хочу поставить тебя в известность, что ты теперь мне должен, — молодой человек говорил спокойным тоном, который даже мог показаться миролюбивым, но в словах его ощущалась угроза.

— С какой стати? — Денис смотрел исподлобья, готовый в любой момент ринуться в драку.

— Потом что ты виноват в случившемся, — объяснил молодой человек. — Из-за тебя я имел некоторые убытки, и ты мне обязан их возместить.

— Надо было знать, на кого ставить, — огрызнулся Денис.

— Дерзкий парень, — рассмеялся молодой человек. — Знаешь хоть, с кем разговариваешь?

— Плевать я хотел, дай пройти.

— Ты говоришь с князем Вениамином Куракиным, — произнёс один из спутников молодого дворянина — высокий мужчина с длинными, свисающими вниз усами, лысиной и шрамом, пересекающим бровь, — как ты смеешь дерзить, пёс паскудный? Плетей тебе надо всыпать за такие слова.

— Мы ни о чём не договаривались, и я вам ничего не должен, — ответил Денис.

Князь вздохнул:

— Ну что ты так на этих деньгах зациклился? Должен, не должен… Деньги — это приходящее, сегодня есть, завтра — нет. Жизнь — игра, как говорится. Но знаешь, что я сегодня понял? Некоторые простолюдины стали забывать своё место. В твоём поступке я увидел неуважение. И это мне не понравилось. Думается, я должен напомнить тебе твоё место. Как считаешь?

Денис стоял и с ненавистью глядел в глаза князя.

— В общем, так: ты мне должен, и ты заплатишь, — резюмировал Куракин. — Вот только я не знаю, что с тебя взять. Как же ты со мной расплатишься? У таких, как ты нет ни копейки за душой. А знаешь что? Я заберу твою девушку. Думаю, она как раз покроет мои потери.

— Только попробуй, — процедил Денис, и тут на него уставилось три пистолета, которые охранники князя извлекли как по команде.

— Мне и пробовать не надо, — рассмеялся Куракин. — Ребят, возьмите их.

Трое молодцев, держа Дениса на мушке, подошли к нему. Двое схватили его, заломили руки и повалили на землю, а третий — здоровый лысый мужик со свисающими усами — оттащил в сторону Веру. Та начала сопротивляться и кричать, но лысый зажал ей рот. Хрупкая девушка никак не могла вырваться из лап верзилы. Денис рычал и вырывался, но охранники крепко держали его руки, а один прижал юношу коленом к земле. Ствол пистолета упирался в затылок.

Князь подошёл к Вере, откинул прядь её каштановых волос, выбившуюся на лоб, а потом взял за подбородок.

— Милое личико, — заметил он. — Мне кажется, за тебя хорошо заплатят. Давай, Боря, попробуй её, глянем, что она из себя представляет. Потом — остальные можете. А ты, — он обратился к девушке, — будешь сопротивляться или кричать — твоего парня грохнут. Поняла? Ты же не хочешь, чтобы он подох?

Дальнейшие воспоминания мне показались настоящим адом. Я переживал их так, словно те события происходили со мной. Я чувствовал всю боль и злобу, распирающие Дениса изнутри. Я видел заплаканное лицо веры, когда её насиловал тот лысый охранник. Из глаз девушки лились слёзы, но она молчала, стиснув зубы, потому что на её парня наставили пистолеты. Лысый лапал её, как хотел, и делал своё дело, а молодой князь наблюдал за процессом с прежней ехидной усмешкой на устах.

Он подошёл к Денису.

— Что, сучёнок, — сказал Куракин, — слишком много возомнил из себя, да? Не нравится, когда тебе твоё место указывают? — он присел на корточки. — Видишь, как получается? Я могу просто придти и поиметь тебя, твою девку, всю твою семейку поганую, если захочу. Я могу всё у тебя отнять. А ты можешь только лежать тут и скулить, как побитая сучка. Героем себя возомнил? Раз на ринге такой крутой, думаешь, можно без уважения относиться к тем, кто выше тебя?

— С того света достану, гнида, — процедил Денис.

Молодой князь рассмеялся:

— Это вряд ли. Но можешь тешить себя надеждами, можешь даже попробовать, — он схватил парня за волосы и, приподняв его голову над землёй, заглянул в глаза. — Вот только будешь рыпаться — я ещё раз приду. И тогда сегодняшний вечер тебе покажется не самым худшим в твоей жизни, — он приблизил своё лицо к лицу Дениса и сказал тихо. — Я могу всю твою жизнь превратить в ад. Но пока, пожалуй, пощажу. Можешь не благодарить.

Он поднялся.

— Что, Боря, закончил? Ладно, остальные — потом. Поехали домой, холодно сегодня, — Вениамин Куракин достал носовой платок, вытер руки, словно дотронулся до чего-то грязного.

Денис лежал на асфальте и смотрел, как князь и трое телохранителей идут к машине. Борис волок за волосы Веру, над которой только что надругался.

Сказать, что Дениса переполняла ярость — ничего не сказать. Он был готов грызть землю — так его раздирали ненависть и боль. Парень вскочил, ринулся к князю.

На пути были двое охранников. Они обернулись. Один вытащил пистолет (который уже убрал), но выстрелить не успел. Денис ударом предплечья отбил руку со стволом и костяшками пальцев треснул мужчине в кадык. Охранник схватился за горло и захрипел. Второй тоже достал оружие. Денис зафиксировал его запястье. Удар локтем в плечо — в руке охранника что-то хрустнуло, и тот заорал от боли.

Куракин был следующим. Он обернулся. Денис метнулся к нему, и в тот же миг его отбросило назад, как от удара невидимого кулака. Денис оказался на асфальте, а князь смотрел на него с упрёком, словно говоря: «Ну зачем же ты сопротивляешься? Какой в этом смысл?». В руках дворянина блеснул небольшой пистолет. Вспышка. Воспоминание оборвалось.

Я поднялся и сел на кровать, я был в шоке от того, что открыли мне чертоги памяти моего нового тела. Я чувствовал гнев. Я хотел забыть увиденное, но не мог. Лица вонзились в память: ухмыляющаяся физиономия князя Куракина, заплаканное лицо Веры, каменная морда лысого телохранителя. Их невозможно было вытравить из головы. Теперь-то я знал, кому и за что надо отомстить.

А потом я задумался о том, как сильно встрял. Моей целью оказались не какие-то забулдыги или уличная шпана, как это представлялось исходя из слов Дениса, а дворянин и его подручный. Это серьёзно усложняло задачу, делая её практически невыполнимой.

Большинство аристократов жили за стеной, а если и выезжали за предел своего мирка, то только в сопровождении вооружённой стражи. К тому же они ещё и обладали магическими способностями. Не все, конечно: были так называемые «серые» дворяне, которые магией не владели, но Куракин — точно не из таких. Денис испытал это на собственной шкуре. Что ж, Эстер не соврала: магическими способностями в этом мире действительно обладали немногие. Вот только эти немногие почти все относились к высшему сословию. Какие ещё сюрпризы приготовил мне этот мир? Что ещё мне не досказали?

Лёха, увидев мой растерянный вид, спросил, всё ли в порядке. Я велел заниматься уроками, оделся и вышел из квартиры, надеясь, что на свежем воздухе смогу развеяться.

Лифт не работал (такое тут периодически случалось) — пришлось топать по лестнице. Стены лестничной клетки, разумеется, пестрели от граффити, повсюду валялись окурки и прочий мусор, и чем ниже я спускался, тем грязнее становилось.

Снизу доносились голоса: на ступенях где-то в районе девятого этажа сидели несколько подростков. Не зная, что ожидать от местного контингента, я приготовился к худшему.

Когда я приблизился, все трое уставились на меня так, словно увидели призрака.

— Дэн, ты что ли? — с каким-то глупым выражением на лице спросил длинный худой малый. — А мы думали, ты в больнице ещё.

Оказалось, Денис знал этих ребят, и я вздохнул с облегчением: угрозы они не представляли. Мы перекинулись парой слов. Пацан, что был одет в кожаную курточку, похожую на рокерскую косуху, спросил, доделал ли я мотоцикл. Это был Сеня — давний приятель Дениса. Именно через него Денис достал своего железного коня. Сеня шарил в мотоциклах, у него и самого имелся подобный агрегат, тоже старый, но попроще — одноцилиндровый малокубаторный дорожник. Сеня сказал, что знает, куда можно сгонять покататься, где «шавки» не затормозят (так на местном жаргоне называли полицейских), и я ответил, что постараюсь найти время, и поспешил уйти. На болтовню сейчас был не настроен совершенно.

На нижних этажах свет не горел, и потому спускаться пришлось в кромешной тьме. Я уже добрался до второго этажа, когда раздались тихие голоса. Прислушался: то ли шёпот, то ли звериный рык. Их было много, и звучали они словно из моей собственной головы. А потом перед взором мелькнула какая-то тень, хотя вокруг царила тьма. Казалось, тут кто-то ещё есть помимо меня. Стало страшно. Я попятился и прижался к стене.

«Спокойно, это всего лишь глюки, — уверил я себя. — Наверняка, последствия ранения. Подумаешь, голоса мерещатся. Сейчас всё пройдёт».

Голоса смолкли. Внизу грохнула входная дверь, и мимо прошли мужчина и женщина, светя фонариками. Они подозрительно посмотрели на меня, а когда поднялись выше, я услышал, как женщина посетовала, что в подъезде развелось много наркоманов.

Во дворе на свежем воздухе стало немного легче, впрочем, я бы не назвал этот воздух свежим: ветер доносил смрадный помойный запах. А виновником тому был мусороперерабатывающий завод, расположенный в квартале отсюда.

Не желая торчать во дворе, я побрёл по улице, размышляя о том, как достать Вениамина Куракина. Поначалу казалась, что задача не имеет решения, но потом кое-какие мысли всё же появились. Если молодой князь любил выезжать в «дальние» районы, гипотетически можно попытаться узнать, где и когда он бывает, выследить и подловить его. Вот только что потом? Мне же не просто надо ликвидировать князя и его подручного, но ещё и остаться в живых, и не угодить в зубы полиции. Благодаря феноменально быстрой реакции я хорошо владел техниками рукопашного боя, но этого было недостаточно. Следовало что-то придумать и поскорее.

Но теперь я и сам хотел прикончить тех подонков. Денис был прав: без них этот мир стал бы лучше. Если все местные дворяне такие, то это ж вообще кошмар, но я всё же тешил себя надеждой, что другие — не такие отморозки.

Мне было жаль Веру. Тяжело было думать о том, на какую судьбу обрекли её эти твари, и, конечно, будь такая возможность, я бы вытащил её, но в приоритете у меня было моё задание, предписанное договором. Остальное — во вторую очередь. «Не тем людям ты, Денис, дорогу перешёл. Ох, не тем! — думал я. — Наломал дров, а мне расхлёбывать».

Вот только я чувствовал, что теперь Вера будет мне сниться в кошмарах. Так же, как в первый год после возвращения с войны, снились в кошмарах лица раненых и убитых товарищей. Когда среди ночи накатывал страх, что сейчас смерть заберёт тебя, а перед глазами — кровь, грязь, посиневшие мёртвые тела и твоя оторванная нога. Я просыпался в пустой тёмной комнате, где обитали лишь я, да тени прошлого, и подолгу сидел и курил, отходя от наваждения. Не знаю, как эта чёртова память работала, но я словно сам побывал на том пустыре вместо Дениса — настолько живыми и яркими оказались ощущения. Призрак войны давно оставил меня, но теперь я всерьёз опасался, что кошмары вернутся вновь.

В думах я брёл по улице и даже не заметил, как вышел к гаражному комплексу. Место выглядело знакомым. За гаражами находилась железная дорога, а за ней — большой пустырь с заброшенным недостроенным зданием. Память говорила, что где-то здесь Денис арендовал гараж, в котором жил его стальной конь.

Зайдя на территорию, я осмотрелся и интуитивно зашагал в самый дальний конец, где в тупике уткнулся в три двери. «Вот тут», — понял я, глядя на среднюю. Достал ключи. Кроме ключей от квартиры, в связке находилось ещё два. Вставил первый — не подходит. Вставил другой, замок поддался, и я оказался в тёмном помещении, пропахшем бензином и моторным маслом.

Включил свет. Посреди гаража стоял большой старый мотоцикл, похожий на «Урал», впрочем, как и на остальные классические дорожники той эпохи: каплевидный бак, две раздельные седушки, глубокие крылья, и массивная фара спереди. В отличие от «Урала» у этой модели расположение цилиндров в двигателе (объём которого составлял аж целых 850 кубов) было не оппозитным, а V-образным, и привод — цепной вместо карданного. Переключение передач, кстати, тут осуществлялось вручную, с помощью рычажка, крепящегося с правой стороны бензобака — система, которая уже давно вышла из употребления, как в моём мире, так и здесь.

Это был «Розенберг» серии М4, производившийся в пятидесятые-шестидесятые годы. Фирма специализировалась на вот таких классических мотоциклах и круизёрах с большим объёмом двигателя. Выпускались даже мотоциклы с четырёхцилиндровыми моторами, но всё это, разумеется, были игрушки для богатых. И будь этот «Розенберг» не столь убитый, Денис не потянул бы такую покупку.

А выглядел агрегат действительно ужасно: казалось, он проржавел насквозь. Краска частично облупилась, а хром, где он оставался, потускнел, утратив блеск. С трудом верилось, что мотоцикл ещё на ходу. Когда Денис его только приобрёл, мотор был ушатан в хлам, аккумулятор сдох, все сальники и подшипники пришли в негодность, сточились к чертям зубья на двух передачах, подтекало масло, а цепь вообще отсутствовала.

Денис несколько месяцев возился со своим приобретением, восстанавливая мотор, насколько позволяли знания и средства. До внешнего вида он так и не добрался, мотоцикл по-прежнему стоял ржавый, но зато он теперь хотя бы мог ездить. Осталось только установить цепь, которая лежала рядом на полу. Ещё по-хорошему следовало получить права и поставить транспортное средство на учёт в полицию. Но это я мог сделать после того, как мне исполнится шестнадцать, то есть через месяц.

Но не только мотоцикл хранился в гараже. В полу имелся люк. Он открывался вторым ключом. Я поднял крышку и спустился вниз и нащупал выключатель. Загорелась тусклая лампочка под низким потолком, озарив электрическими лучами тесный подвал с бетонными стенами и полом. В углу стояли стол и стул, на полу — свёрнутый матрас, а на столе — стопка из трёх книг, газовая горелка и жестяная коробка, наполненная кусками древесного угля. Под книгами — чистые листы А4.

Я открыл верхний том, пролистал. На страницах были какие-то символы, напомнившие мне светящиеся знаки на пергаменте с договором. Под символами — текст. Чем тут парень, чёрт возьми, занимался? Его дух сказал, что умеет вызывать демонов. Может, это и есть знаки призыва? Я почитал некоторые пояснения — так и есть, они самые. Одни знаки позволяли вызывать всевозможных демонических существ, другие — наоборот, использовались для защиты. В книге постоянно мелькал термин «посредник». Так здесь называли людей, способных устанавливать контакт между человеческим миром и миром демонов или духов.

К сожалению, я не смог вспомнить ничего из того, что Денис практиковал. То ли он так и не призвал ни одного демона, то ли в памяти имелись пробелы.

И всё же кое-какие воспоминания всплыли. Они касались информации из книг, которые бывший владелец этого тела прочёл от корки до корки. В двух книгах, приобретённых Денисом в букинистической лавке, содержалась общая информация о магии и о демоническом мире. Третья являлась чем-то вроде учебника по призыву тёмных существ. Но откуда парень её достал, я не знал — память молчала. Знал я лишь то, что книга эта была запрещённой, как и практики призыва демонов. За одно лишь хранение подобной литературы грозило тюремное заключение. А если докажут, что ты занимаешься призывом — это анафема и смертная казнь без разговоров. В общем, опасный подвальчик.

Я рассматривал знаки, и меня глодало любопытство. С технической точки зрения призвать демона было: требовалось взять кусок угля и нарисовать на листе бумаги или любой другой поверхности нужный знак, а потом «вдохнуть» в него силу. И я решил попробовать — надо же когда-то начинать, в конце концов?

С помощью знаков можно было призвать самых разных существ. Они делились по уровням. Насколько я понял, первые уровни не отличались большой силой, и потому логично было начать с них. Я выбрал знак попроще, достал лист бумаги, положил его на пол и куском угля начертил от руки требуемую комбинацию линий.

Так, что дальше? «Вдохнуть» силу? И как это делается? Я попытался вспомнить, но в голову ничего не приходило. Тогда я просто сосредоточился на знаке. И вдруг я почувствовал жар в висках и какое-то напряжение, и знак загорелся. Я зажмурился. Когда неприятные ощущения пропали, открыл глаза и чуть не вскрикнул, отскочив в сторону: на месте, где догорала бумага, стояло существо, и от вида которого по коже забегали мурашки.

Демон представлял собой сгусток чёрной материи, напоминающей дым, только гораздо плотнее. Ростом он был чуть больше метра, имел различимую голову и отростки, похожие на руки и ноги. Руки заканчивались пучком длинных щупалец, тянущихся ко мне. На чёрной морде горели две огненные точки — глаза.

Казалось, существо вот-вот коснётся меня своими щупальцами, и мной овладел ужас, смешанный с отвращением — настолько жутким было зрелище.

— Сгинь! — невольно воскликнул я, и существо исчезло.

Первой мыслью было бежать прочь из подвала и никогда сюда не возвращаться, но я всё же подавил панический порыв и взял себя в руки. Ну допустим, демон, и что? Если у меня есть способность призвать их, и это поможет выполнить условия договора, значит, надо как-то осваиваться со своими навыками.

Немного отдышавшись, решил снова призвать то же существо. Дрожащими руками начертил на ещё одном листе такой же знак, положил его в дальний угол подвала, а сам отошёл в противоположной стене и сосредоточился. Опять — жар в голове, и вскоре тот же самый монстр глядел на меня из угла своим огненным взором и тянул щупальца.

— Так, — я постарался подавить накатывающую волну ужаса, — что мне с тобой делать?

Ответа не последовало. Демон не двигался с места.

— Ладно, что ты умеешь? Перейди в тот угол, — приказал я. Демон послушно исполнил команду.

«Надо же, подчиняется», — обрадовался я, и страх немного отступил. Существо находилось под моим контролем. «А если сюда?» — я подумал о центре подвала, и демон проследовал туда. Вначале я не понял, что произошло, а потом сообразил: существо слушалось не только слов, но и мыслей.

— Ага, молодец, хороший пёсик, — пробормотал я, пытаясь свыкнуться с присутствием потустороннего монстра.

Я ещё немного погонял демона по подвалу, убедившись, что он полностью подчинён моей воле, а потом существо исчезло, хоть я и не приказывал ему. Получается, призвать его я мог минут на пятнадцать, не больше.

Но больше всего меня интересовал вопрос, возможно ли демона натравить на человека и заставить убить его. Память говорила, что да, возможно. Демон мог высосать жизненные силы из эфирной оболочки, и тогда жертва умрёт. Что ж, такое мне подходило.

Но оставалось много других вопросов, ответов на которые не было. Например, скольких демонов я могу призвать за раз? На каком расстоянии я способен осуществлять призыв и управление? Как координировать действия, когда существ много. Демонами каких уровней я способен повелевать?

Всё это предстояло узнать на собственном опыте, и я подумал, что было бы неплохо провести «учения», дабы лучше понимать тактические характеристики существ, а так же отработать взаимодействие в группе, чтобы когда дойдёт до боя, я знал, что делать.

Я решил сильно не затягивать с этим и на днях, завтра или послезавтра, выбраться в какое-нибудь безлюдное место и попрактиковаться. Сомневался, что найдётся время поехать за город, но вот пустырь и заброшенная стройка, кажется, вполне подходили для таких целей.

Выключил свет, закрыл на замок подвал и гараж, пошёл домой. С собой я прихватил небольшой кусок древесного угля — так, на всякий пожарный.

Смеркалось. Я находился в трёх кварталах от своего дома. Заметив магазинчик, подумал, что неплохо было бы прикупить что-нибудь к ужину, а заодно поглядеть на местный ассортимент продуктов, но когда зашёл вдруг вспомнил, что с собой нет денег. В своём мире я всегда держал в кошельке рублей пятьсот, сейчас же мой портмоне был совершенно пуст.

Магазин представлял собой небольшой маркет со стеклянными дверьми и витриной. Подобные маркеты в России моего мира распространены не были, а тут они торчали чуть ли ни на каждом углу. Этот назывался «Семейные продукты», продавалось тут всё то же, что и в больших супермаркетах, только выбор был меньше. За кассой сидела девушка и со скучающим видом читала журнал. Когда я вошёл, она лишь мельком на меня взглянула.

Поглядев на цены, я уже было собрался домой, но тут к магазину подкатил большой четырёхдверный хардтоп оранжевого цвета — очень старый, с округлыми формами кузова, изогнутой поясной линией и выпуклой крышкой капота. Хромированный бампер причудливой формы уже утратил своё блеск, как и краска на кузове.

Двери открылись и из машины выскочили четверо парней с битами. Они влетели в магазин, один подошёл к девушке-продавщице. Та закричала, но тут же с размаху получила битой по голове, и безмолвно грохнулась на пол.

«Вот дерьмо, — подумал я, — кажется, влип».

Глава 5

Парни были явно не славянской внешности, но и не кавказцы — тех-то я сразу бы узнал. А эти — какие-то смуглые, поджарые, больше похожи на арабов. Они налетели, словно ураган, и принялись крушить битами стеллажи с продуктами, холодильники, окна. Тот, которые треснул по голове продавщицу, стал молотить кассу и всё, что находилось у прилавка. Кажется, грабёж для них не являлся первоочередной задачей.

Я стоял меж стеллажей. Меня пока не замечали, но я понимал, что скоро меня и сам получу битой по башке. Эх, а ведь только из больницы вышел!

Заметили меня быстро. Ко мне направился полноватый парень с бородой до самых глаз, выглядевший старше остальных. Я принял стойку — тело действовало на рефлексах.

Налётчик замахнулся, целясь мне в голову. Инстинктивно я пригнулся. Бита угодила в ряд бутылок на стеллаже, превратив их в груду звенящих осколков. Моё новое тело действовало на автомате, и я сам едва понимал, что происходит. Удар в живот и хук в челюсть — противник пошатнулся, а я вошёл с ним в клинч и дважды треснул коленом по рёбрам. Налётчик свалился в проходе.

Ко мне уже спешил следующий, но упавший преградил ему дорогу, и парень замешкался. Он даже битой не успел замахнуться — я ударил в челюсть и, прихватив за затылок, саданул головой об полку. А потом двинул пяткой в нос бородачу, чтобы не вздумал подниматься.

Третий зашёл сзади. Я повернул голову и краем глаза заметил, как противник замахнулся. Реакция моя была мгновенной: отклонив корпус, я провёл бэк-кик. Когда бита влетела в стеллажи, моя ступня ткнулась налётчику в живот. Я развернулся и несколькими ударами в лицо завалил парня на пол.

На меня снова попёр второй, которого я башкой об полку треснул. Он ударил битой сверху вниз, но я отпрянул в сторону, противник подался вперёд, я схватил его и саданул коленом в лицо. Оттолкнул — тот споткнулся о бородатого, и тоже завалился в проходе.

Перескочив обоих поверженных врагов, я выбрался из прохода между стеллажей. Тут меня поджидал четвёртый. Он замахнулся битой. Я перехватил его руку, правым свингом пробил в челюсть, потом голенью — по рёбрам. Вывернул ему руку так, что налётчик выронил биту, и ударом локтя свалил его с ног.

В этот момент третий, с разбитой в кровь мордой, вылез вслед за мной из прохода. Держа биту обеими руками, он махнул ей. Я поднырнул, и подсечкой выбил опорную ногу. Налётчик вскочил, но я схватил его руку с битой, завёл назад, вынудив парня согнуться. Ударом ноги сверху вниз я «прибил» противника к полу, в его руке что-то хрустнуло, парень заорал.

Поднялся старший, но теперь он не спешил нападать. Лицо его было в крови. Наставив на меня биту, он обошёл по краю к выходу, не спуская с меня взгляда, полного ненависти.

— Я тебе запомнил, — сказал он с акцентом, выходя из маркета. — Ты труп, друджвант!

Остальные трое тоже кое-как поднялись и последовали за старшим, держась за повреждённые части тел и злобно косясь на меня. Они залезли в своё древний оранжевый хардтоп, машина взвизгнула покрышками и поползла прочь.

Я подбежал к девушке-продавщице, которая лежала без сознания. Удар пришёлся в лобовую кость, так что вряд ли ей грозило что-то большее, чем сотрясение, но вот рассечение оказалось серьёзное: лицо было залито кровью. Под прилавком хранилась аптечка. Я извлёк из неё пузырёк нашатырного спирта и сунул девушке под нос — таа очнулась. Теперь она смотрела на меня потерянным взглядам, пытаясь что-то спросить.

— Жить будешь, — сказал я.

Достав бинт, я спешно обмотал ей голову.

Оставаться здесь надолго я не собирался. Скоро наверняка приедет полиция, а с «шавками» сталкиваться вовсе не хотелось. Я и в своём-то мире их недолюбливал: всякого про них наслушался, хоть сам проблем с законом не имел.

— В общем так, — сказал я, когда наложил повязку. — У тебя сотрясение. Лежи тут, пока не приедет скорая. Не вставай.

В подсобке нашлась подушка, я подложил её девушке под голову и вышел из магазина. Оглянулся, не едет ли чёрная машина с мигалками — вроде нет.

У соседнего заведения толпились двое мужчин и одна женщина и с опаской смотрели, что происходит в маркете.

— Вызовите скорую. Там человек ранен, — кинул я им, проходя мимо.

«Такое что, в порядке вещей здесь?» — удивлялся я про себя, шагая к дому. Или это мне так «повезло» в первый же день влипнуть в неприятности?

Одно радовало: моё новое тело обладало отменной реакцией и скоростью. И навыки рукопашного боя оказались на высоте, словно Денис уже много лет только и делал, что занимался боевыми искусствами.

И это было недалеко от истины. Как и прежде, воспоминания дали мне нужные сведения. Тренировался парень с десяти лет. Обучал его какой-то пожилой таец, который жил здесь рядом, за пустырём, и держал мото-веломастерскую, а заодно маленький спортзал, где и тренировал ребят. Тренировать молодёжь у старика было чем-то вроде хобби. То, что он этим зарабатывал, едва покрывало аренду помещения, а основной доход шёл с мастерской. Денис же и вообще обучал бесплатно целых два года, пока парень не начал работать.

С тайцем тем, Александром Васильевичем (как и многие эмигранты, он был крещён и имел русское имя), у Дениса сложились особые отношения. Тренер во многом фактически заменил парню отца, наставлял и заботился, как мог.

С двенадцати лет Денис начал работать в мастерской своего тренера, и только тогда смог, наконец, оплачивать занятия. Правда, через полтора года, для мастерской настали тяжёлые времена, и Денису пришлось искать другую работу: несколько месяцев он занимался доставкой еды, потом устроился в СТО, а с пятнадцати стал регулярно участвовать в подпольных боях. И всё это время он ни на неделю не бросал тренировки. А когда появились деньги, Денис отдал значительную часть заработка своему пожилому наставнику в качестве благодарности за бескорыстный вклад.

Вспоминая всё это, я подумал, что неплохо было бы заглянуть на днях к Александру Васильевичу. Всё, таки — один из немногих близких Денису людей, хоть и не родня, и парень наверняка в первую очередь сообщил бы о своём выздоровлении именно ему.

Дома ждал сюрприз. Как только я вошёл прихожую, в нос ударил незнакомый запах: в квартире был посторонний. В дверном проёме стоял Лёха и взволнованно таращился на меня.

— Там это… полицейский пришёл, — пацан кивнул в сторону кухни. — Сказал, с тобой хочет поговорить.

«А какого же хрена ты его пустил?» — хотел я спросить, чувствуя, как в душу закрадывается тревога.

Я снял куртку и повесил под остальную одежду, поскольку заметил пятна крови на рукавах. Руки тоже запачкались, и я первым делом, даже не разуваясь, забежал в санузел, чтобы смыть кровь. И только после этого отправился на кухню, где меня терпеливо дожидался полицейский.

За столом сидел мужчина, одетый в гражданский костюм и плащ. Шляпа лежала на столе. Полицейский поднялся и протянул мне свою широкую руку.

— Капитан Лаптев, — представился он. — Хочу с тобой поговорить, Денис. Это касается событий, в результате которых ты попал в больницу. Не против пообщаться?

— Раз вы здесь, куда деваться-то? — пошутил я, успокаиваясь. Наверняка, стандартный допрос потерпевшего — не более. И всё же присутствие полицейского меня слегка нервировало. Это было какое-то иррациональное чувство, от которого не получалось избавиться.

— Быстро тебя выписали, — заметил капитан, когда мы уселись за стол, — обычно после комы наблюдают в стационаре несколько дней.

— Только это стоит денег, — заметил я.

— Твоя семья не нашла денег на лечение?

— Как видите.

— Ладно, сейчас речь не о том. Я хочу задать тебе несколько вопросов, касающихся происшествия. Ты помнишь тех, кто напал на тебя?

— Я почти ничего не помню, особенно последние часы, — ответил я, — так что напрасно тратите время. Сам бы рад что-то вспомнить, да не получается.

Рассказывать я ничего не хотел. Вмешательство полиции могло нарушить мои планы и усложнить задачу. «Нет уж, вы здесь не нужны, господа полицейские, — решил я. — без вас проблем хватает».

— А до этого какие последние события можешь вспомнить? — капитан Лаптев глядел на меня своими глазами навыкате, словно прожигая насквозь, и я чувствовал себя, как на допросе.

— Я помню… Э…, — было сложно быстро придумать нужный ответ. — Помню, выходил из дома вечером. А дальше — ничего.

— Ты был в тот вечер со своей девушкой, Верой Степановой? Её родители рассказали, что она пошла гулять с тобой.

— Да, это возможно, мы часто гуляли.

— Ночью по промзоне? — вопрос припёр меня к стенке.

— Ну… да, бывало. А что? Прежде на нас никто не нападал.

— Всё когда-нибудь случается впервые, — произнёс сухо капитан, — А потому надо соблюдать меры предосторожности. Ладно, допустим. Гуляли вы. Что дальше? Можешь рассказать?

— Я же говорю, плохо помню. У меня вообще как будто пробел в памяти. Из-за травмы, наверное.

— Очень жаль. Ты знаешь, что Вера в тот вечер не вернулась домой? Тело не найдено, до сих пор числится пропавшей без вести. Твои воспоминания могли бы пролить свет на её исчезновение. Скорее всего, её похитили те, кто напал на вас. Это не единственный случай похищения молодых девушек в нашем районе. Их продают в рабство. Везут в столицу или в Европу. Бывает, даже на Ближний Восток. Любая зацепка была бы полезна.

У меня перед взором возникли глаза Веры, полные боли, страха и отчаяния. Стало не по себе.

— Знаю, но я же сказал: не помню, — кажется, это прозвучало грубее, чем следовало, но я не понимал, зачем он мне это говорит, зачем давить на больную мозоль?

— Как думаешь, кто мог желать твоей смерти? — перевёл разговор на другую тему капитан Лаптев. — Может быть, ты с кем-нибудь поссорился накануне или подрался?

— Я ни с кем не ссорился. Стараюсь не драться по чём зря. Некогда. Учёба, работа. Мне не до этого.

— Где работаешь?

Я понял, что ляпнул лишнего, потому что разговор об источнике дохода мог вывести на подпольные бои, а они, разумеется, были вне закона.

— Доставкой еды занимался, — припомнил я факт из своей биографии, — потом — в веломастерской.

— До сих пор работаешь?

— Нет, последнее время я всё внимание уделял учёбе. Сейчас к экзаменам надо готовиться.

— На работе конфликтов не было? Или с друзьями в школе?

— Не припоминаю.

— Признаться, я в замешательстве, — произнёс капитан. — Судя по всему, ты разозлил серьёзных людей, и совершенно ничего об этом не помнишь? Уличная шпана с пистолетами не ходит, особенно с такими.

— Что вы имеете ввиду?

— Пуля, попавшая в твою голову, была выпущена из 10-мм ТОЗ «Кречет». Оружие не для бедных, да и на вооружении ведомств не стоит.

— И что это значит?

— Я не знаю, — пожал плечами офицер, продолжая буравить меня взглядом. — Но хочу выяснить.

Я не сразу понял, почему капитан акцентировал внимание на том, что нападающие были вооружены пистолетом, но память очень быстро подкинула нужную информацию.

Дело в том, что простолюдинам (не считая, разумеется, военных и полицейских) не разрешалось владеть огнестрельным оружием, а за его хранение полагалось такое суровое наказание, что не каждый бандит рисковал обзаводиться стволом. По крайней мере, рядовые члены банд и мелкие уголовники предпочитали орудовать ударными и колюще-режущими инструментами: тесаками, битами, кастетами, ножами и прочим в таком духе. Даже для охоты простолюдину требовалось особое разрешение, которое мог получить далеко не каждый, а соответственно, охотничьи ружья тоже были доступны немногим. А вот дворяне, наоборот, любое стрелковое оружие могли носить совершенно свободно, как и их личная охрана.

Одно то, что в меня стреляли из пистолета, да ещё довольно дорогой модели, значило, что нападавший — либо важная шишка в криминальном мире, либо кто-то из дворян. И по понятным причинам, выглядело это странно.

— К сожалению, не могу ничем помочь, — повторил я. — Вспомнил бы, рассказал. Но, — я многозначительно показал на шрам в голове и развёл руками. — Сами видите.

— Понимаю. Если память вернётся, и тебе будет, что рассказать, звони, не стесняйся, — урядник положил на стол визитку. — Иначе преступники окажутся безнаказанными. А ты ведь не хочешь этого? Вот и я не хочу. Кстати, Денис, тебе уже сообщили о твоём отце?

— Телефон уже несколько дней отключен, мы с братом ничего не знаем. А что с ним?

— В данный момент он находится в следственном изоляторе. Ему грозит срок за непреднамеренное убийство.

— Вот те раз! — воскликнул я. Информация меня и правда удивила, хоть и не сказать, что расстроила. — Как же так получилось?

— А как обычно бывает? Драка в кабаке. Напился, подрался, дал кому-то по башке бутылкой — а тот возьми и помри. Дело нехитрое.

— Это точно… — задумчиво произнёс я.

— Ладно, Денис, — капитан Лаптев резко поднялся и взял со стола шляпу. — Если что вспомнишь, звони обязательно. Надеюсь, это не последняя наша встреча.

«А я надеюсь, последняя», — подумал я, провожая офицера до двери.

Когда я вернулся в комнату, Лёха был сам не свой.

— Это по поводу того случая? — спросил он.

— Да, а ты чего испугался?

— Ничего.

Мне показалось, брат что-то скрывает, но память не подкидывала по этому поводу зацепок.

— Отец в тюрьме, — сообщил я. — Его могут посадить за убийство.

— Чего? Какого это он?

— Капитан не сообщил подробностей. Сказал только, что батя подрался, и тот тип помер.

— И что теперь?

— А что теперь? Ну посадят и посадят — проживём. Думаешь, не достанем денег? На первое время у меня есть сбережения, — эта мысль только сейчас пришла в голову. Денис имел кое-какие запасы, и я полез в ящик стола, где хранилась жестяная коробочка. Открыл. Там лежали свёрнутые трубочкой купюры. Я снял резинку, пересчитал: две тысячи. Нахмурился. Что-то не сходится. Как будто раньше было больше.

— Тут было больше, — сказал я.

— Э… понимаешь, — замялся Лёха. — Батя сказал, нужно заплатить за твоё лечение.

— И? Мне выставили счёт почти на пять тысяч. Его никто не оплачивал.

— Я не знаю. Батя сказал, что оплатит.

— Вот дерьмо, — я достал сторублёвую купюру, а остальное скрутил под резинку и положил на место.

— Он не заплатил?

— Нихрена он не заплатил. Пропил, небось, — усмехнулся я тому, насколько отцу было плевать на жизнь сына, и тому, в какой мы с братом оказались заднице. По сути это значило, что сейчас надо всё бросать и искать работу. А у меня задание, учёба, нужно сдать экзамены и куда-то поступить. В общем, ситуация выглядела довольно паршиво.

Местный рубль отличался от нашего почти в десять раз. Буханка ржаного или ячменного хлеба (белый пшеничный тут считался уже кондитерским изделием) стоил в районе трёх рублей, килограмм макарон от трёх и выше, перловка рубля два. В общем, цены примерно, как у нас, если их поделить на десять. Что-то было дороже, например, одежда в магазинах и бытовая техника, а что-то, наоборот, дешевле. Так очень дешёвым здесь оказались бензин и проезд в общественном транспорте. В метро или городском автобусе билет стоил всего полтора рубля.

Так или иначе, с двумя тысячами было не разгуляться. В следующем месяце надо платить за аренду: тысяча шестьсот плюс коммунальные. А ещё больничный долг висит. На боях Денис в последнее время поднимал по две-три тысячи за раз, иногда больше. Но теперь, после того, что случилось, я бы не смог вернуться на арену к Гамзатовым.

— А может, это… у Машки попросить? — предложил Лёха. — Или у дяди Вити?

— Думаешь, дадут?

— Мне кажется, да, наверное. Дядя Витя помогал раньше.

— Посмотрим, — отрезал я. — Сделал уроки?

— Ага.

— Пожрать что-то есть?

— Я перловку сварил. Там, на плите.

После ужина я отправил брата спать, а сам уселся на диван перед выключенным телевизором — на обычном месте отца — и долго пялился в пустой экран. Появилась новая задача: достать деньги. И если на устранение князя Куракина мне отводился год, финансовые средства требовались уже в ближайшие недели.

А ещё школа. Скоро экзамены, а я целый месяц провалялся в больнице, да и непонятно, много ли у меня в голове знаний. Как подсказывала память, Денис после девятого класса хотел поступать в заводскую школу (аналог ПТУ) на сварщика. Он уже немного умел обращаться со сварочным аппаратом, к тому же сварщики высокого разряда неплохо зарабатывали. Лично я пока не задумывался, куда податься, но в целом было понятно: если после девятого класса пойду работать, в жизни мне вообще ничего не светит. И смысл тогда я тут оказался? Поменял шило на мыло? В общем, надо было думать.

Как устранить Куракина — тоже большой вопрос. Если он посещает подпольные бои, конечно, выследить можно. А дальше-то что? С огнестрелом тут туго. Напасть с голыми руками — глупость, тем более Куракин владел магическими силами. Оставался вариант натравить демонической войско, но для этого надо было понять, на что способны мои «подчинённые» и сообразить, как призвать их так, чтобы не попасться на этом.

Сегодня был четверг. В школу я собирался пойти с понедельника, а эти три дня — по максимуму использовать для изучения своих возможностей.

Лёха уснул, а я решил порыться в вещах отца. Ничего примечательного не нашёл: одежда, инструменты, старый альбом с марками. Разве что увесистый охотничий нож привлёк моё внимание. Денис даже не знал, что у бати есть такое девайс. «Пригодится», — подумал я и отложил в сторону.

Среди вещей обнаружился фотоальбом. Полистал его, посмотрел на родителей Дениса. Мать его в молодости обладала весьма привлекательной внешность. А отец был парнем невысокого роста, спортивного телосложения, с угловатым лицом и наглым взглядом гопника. Однако память показывала мне совсем другого человека: обрюзгшего, лысеющего, сутулого, с нездоровым цветом лица и пивным животиком. Он был не дурак выпить, и нрав имел жуткий: чуть что — сразу в драку. С работы его, понятное дело, выгоняли часто, и только благодаря помощи старшего брата, дяди Вити, мы не оказались в работном доме — то есть, фактически, в кабале.

Детей своих он нередко поколачивал, когда возвращался не в настроении. По крайней мере до того момента, пока Денис не смог-таки дать отпор. Однажды, когда отец пришёл домой пьяным, он начал орать на сыновей, хотел отвесить Денису подзатыльник, но мальчик разбил бате нос и заломил руку. С тех пор отец присмирел и больше грабли свои не распускал.

Я долго рассматривал старые фотографии родителей и никак не мог понять, что держало их вместе почти десять лет? Мать с такой внешностью могла найти человека и побогаче, и нравом получше. К тому же работала она в престижном ресторане, расположенном в одном из «ближних» районов (фотографии с работы тоже имелись). В подобные заведения даже аристократы нет-нет, да заглядывали. Что мешало выйти за муж за другого? Зачем с таким чучелом жить?

Я лёг спать. Уснул быстро, но посреди ночи вскочил в холодном поту и паническом иррациональном страхе. Я сел на кровать. Перед взором стояло лицо Веры. Она тянула ко мне чёрные демонические щупальца, а глаза горели огнём. Я сидел с бешено колотящемся сердцем и не мог понять, где я и кто я. Комната выглядела совершенно незнакомой. Лишь минут через десять вернулись воспоминания о событиях последних дней, и стало немного спокойнее.

И всё же в квартире мне казалось слишком тесно: стены давили. Надев трико и футболку, я вышел в коридор. Закурить бы… Я бросил несколько лет назад, когда перестали преследовать призраки войны, но теперь захотелось вновь. Произошло то, что я боялся: кошмары вернулись, но уже в ином облике. Даже сейчас, когда я стоял в коридоре, чудилось, что чёрные щупальца тянутся за мной. Я оборачивался, но коридор был пуст. «Зря меня закинули сюда, зря, — подумал я. — Не предусмотрел ты, Денис, подобного. Много ли я сделаю, если крыша поедет?»

Вернулся в комнату. Брат спал безмятежным сном. Я лёг в кровать, тревога отступила.

Проснулись мы ранним утром от стука в дверь — громкого и настойчивого.

Глава 6

Я оделся и, зевая, вышел в прихожую, недоумевая, кто же может ломиться в такую рань?

— Кто там? — спросил я.

— Это я, — донёсся женский голос, подразумевая, что все должны быть в курсе, кто такая «я».

Я открыл. Вошла, а точнее, ворвалась бойкая светловолосая девушка с широким лицом и глазами навыкате, так напоминающие отцовские. Маша, сестра — сразу понял я. В руках она держала тряпичный мешок с продуктами.

— А ты чего это не позвонил даже, не сообщил? — набросилась она на меня с порога. — Хорошо, что вчера сама позвонила узнать насчёт оплаты. А тебя, оказывается, выписали.

— Да я… — начать я оправдываться, но Маша не стала меня слушать.

— Новость знаешь? Отец в тюрьме. А где младший-то? Что, Лёха дрыхнет ещё? В школу пора скоро.

— Я слышал про отца. Вчера полицейский приходил, — едва успел сказать я.

— Говорят, там что-то серьёзное, — снова затараторила Маша. — Вроде убийство. Так и знала, что чем-то подобным закончится. Сегодня поеду навестить. Так, вы чем тут питаетесь? — сестра разулась и проследовала на кухню. Найдя кастрюлю с перловкой, она поморщилась. — Сколько оно тут стоит? Неделю? Ладно, сейчас что-нибудь сообразим, — она начала извлекать из мешка продукты. — Как себя чувствуешь, кстати?

— Да нормально, — ответил я, протирая глаза.

— Ну и замечательно. Рада, что всё в порядке. Я беспокоилась. Отец обещал оплатить счета, а тут такое. Ну и ладно. Нечего в этих больницах делать. Не лечат, а только деньги дерут. Лучше дома посиди чуток.

Говоря это, она достала кастрюлю, доску и куриную грудинку. На кухню выполз заспанный Лёха.

— О, здорово, ты чего здесь? — спросил он.

— Чего-чего. Проследить пришла, чтоб с голодухи не опухли. Иди давай, умывайся и собирайся в школу, — сказала Маша. — А я пока завтрак приготовлю. А ты когда пойдёшь учиться? — спросила она меня.

— В понедельник.

— Ясно. А ты, Лёш, тоже знаешь про отца?

Брат кивнул:

— Ага.

— Плохо дело, в общем. Самое паршивое знаете, что? Что вас могут в приют отправить.

Мысль эта мне прежде не приходила в голову, а сейчас новость грянула как гром среди ясного неба. А я-то думал, что самая большая проблема (разумеется, после моего контракта) — это найти средства на дальнейшее существование. Не хватало ещё, чтобы меня в какой-то приют упекли. Тогда миссию точно можно считать проваленной.

— Но не переживайте, — успокоила нас Маша. — Если там всё так плохо, я на себя оформлю опеку. Не думаю, что проблемы будут.

— А Малик согласится? — спросил Лёха.

— А куда он денется?

— Да, надо бы оформить, — почесал я затылок. — Если что, я сам могу зарабатывать, так что обузой не буду.

— Какой зарабатывать? — с упрёком поглядела на меня сестра. — Тебе надо экзамены сдать и поступить на специальность. Хочешь на мусорный пойти работать? Или грузчиком, как наш отец?

— Я понимаю. Просто, чтоб вас с Маликом не напрягать. У меня же больничные счета ещё.

— За это не переживай, — Маша поставила воду и принялась разделывать курицу.

И всё-таки я переживал. Стать нахлебником у родни не очень-то хотелось. Мне нужна была полная независимость и свобода действий, иначе можно забыть о договоре и моей новой жизни.

— Послушай, — вдруг осенила меня мысль. — Мне надо с Маликом перетереть кое о чём.

— Зачем?

— Да это по поводу боёв.

— Какие бои? Из больницы только вышел.

— Не в том смысле. Я не собираюсь участвовать. Хочу узнать, что там вообще происходило без меня. Просто… В общем, надо.

— Ладно после завтрака съездим. Он на рынке уже. Он, когда узнал, что ты из комы вышел, тоже хотел с тобой потрындеть. Не знаю, какие у вас там дела, но чтоб больше никаких боёв, понял?

С Маликом потолковать я хотел не просто так. Внезапно вспомнилось, что именно через него я познакомился с Магометом Гамзатовым. Малик и Маша встречались уже давно, Дениса он знал хорошо, как знал и о его занятиях боевыми искусствами. Однажды, когда Денис нуждался в работе, Малик предложил свести его с людьми, которые организуют подпольные бои, сказал, что на драках можно хорошо поднять, и Денис, не долго думая, согласился, хоть сестра была категорически против. Но деньги зарабатывать надо, отца тогда в очередной раз выгнали с работы, и у Дениса просто не оставалось выбора. Или за копейки бегать разносчиком еды, или попробовать себя в боях. Ну а потом, когда прибыть попёрла, Денис даже слышать не хотел ни о чём другом.

Я подумал, что было бы неплохо связаться с Магометом и через него попробовать выйти на Вениамина Куракина, но соваться к Маге после нашей с ним ссоры было рискованно, и потому, первым делом я намеревался немного прощупать почву. Зайти, так сказать, издалека.

Малик с Машей жили в недалеко от больницы, а работал Малик на вещевом рынке возле станции «Измайлово». Туда-то мы с сестрой и отправились после завтрака. На автобусе добраться было быстрее всего, но когда подъезжали, попали на проспекте в пробку. Дошли пешком — оставалось недалеко.

Дядя Малика держал несколько точек на рынке, торговал палёным шмотьём и хозтоварами, и Малик сидел на одной из этих точек. Работал он много, всю неделю с утра и до вечера торчал за прилавком. Маша тоже работала — на текстильной фабрике. График был плавающий, три через один, и сегодня у неё как раз выдался выходной.

— О, приветствую, брат! — воскликнул молодой круглолицый джигит с узкими бакенбардами, переходящими в тонкую бородку, и полез обниматься. — Как жизнь? Как здоровье?

Это и был Малик. Мы стояли у его контейнера с одеждой посреди огромного базара, который в девять утра уже кишел людьми.

— Ладно, не буду вам мешать, — сказала Маша и отправилась по своим делам.

— Слышал, ты выздоровел. Хорошие новости. Рад за тебя, брат, — Малик говорил почти без акцента, что не мудрено: в Москве он жил с детства.

— Всё хорошо, — ответил я. — Сам-то как?

— Дела идут. Видишь — торгуем. Всё у нас хорошо.

— Поговорить с тобой хотел по поводу боёв, — перешёл я сразу к делу. — Только давай не здесь, где-нибудь, где потише.

— Как скажешь, брат, как скажешь. Я тоже поговорить хотел. Произошло кое-что, пока ты в больнице лежал. Пойдём ко мне в машину, там никто не подслушает.

Малик кликнул соседа, чтоб тот присмотрел за точкой, и мы отправились на стоянку, где среди малолитражек и ушатанных пикапов, стоял среднеразмерный универсал Малика — старая колымага, купленная им с рук два года назад. На хромированной, изрядно потёртой решётке радиатора красовалась эмблема «Нева», написанная курсивом — марка, выпускаемая одним из Петроградских автомобильных заводов. Универсал этот уже много повидал на своём веку, и теперь он равнодушно таращился четырьмя «глазами» на прохожих, кривясь им вслед помятым бампером.

Мы устроились на заднем сиденье, в машине пахло бензином и обивкой из кожзама.

— Так что ты хотел мне сказать? — начал я первым.

— Предупредить тебя хочу, — ответил Малик, — чтобы ты на базу к Маге не совался больше. Ты, говорят, его подставил. Мага зол на тебя. Лучше не ходи. Худо будет. Там другие теперь заправляют.

— И кто же?

— Один малый из этих… ну, из дворян, из «гадюшника», в долю вошёл. Вот он и заправляет. Я-то мало знаю — люди так рассказывают. Но людям тем у меня нет причины не верить. Мага сам двух пальцев лишился на руке. Говорит, из-за тебя. Очень зол. Так что у вас вышло такое, а? Что за проблемы? И кто в тебя стрелял? Расскажи, будь другом.

— Я отказался ложиться под соперника. А больше не помню ничего.

— Э, брат, зачем? Зря ты это. Там серьёзные люди, серьёзные дела делают. Не шутки это тебе. Нехорошо получилось. Вот и доигрался.

— И не говори, — вздохнул я. — Доигрался.

— Ты пойми, брат: им, — Малик поднял в верх указательный палец, — плевать и на тебя, и на меня, и на Магу им плевать. Убьют и не почешутся. Это им, как комара прихлопнуть. А дворянин тот, говорят, вообще отбитый. И люди его — из казаков все. Не связывайся с такими никогда. Себе дороже. И на базу не ходи больше. А если деньги нужны, дядя Карим одолжит — я попрошу за тебя. А на бои не ходи.

«Ну уж нет, спасибо, — подумал я. — Одолжит мне дядя Карим, под двадцать процентов годовых, ага».

— Спасибо, что предупредил, — сказал я. — Мага мне уже сказал, что больше не хочет со мной работать — не пойду. А ты случаем не знаешь, дворянин тот на базе часто бывает?

— А кто его, шайтана, знает? Часто-нечасто… тебе-то зачем?

— Да так, чтоб на глаза не попасться.

— Вообще туда не суйся, понял? И да, у себя там, в районе, тоже осторожнее ходи. Сейчас персы власть делят с армянами и чеченами. К нам пока не идут, но… — Малик безнадёжно махнул рукой.

— Кто делит? Персы? — переспросил я. С «персами» у меня ассоциировались коты персидской породы.

— Да, заявились ни с того, ни с сего. Эти ребята вообще конченые. Осторожнее будь. Там у вас уже магазины громят.

— Да, есть такое, слышал, — вспомнился вчерашний налёт на маркет и смуглые парни на большой оранжевой машине, которых я посчитал арабами. Это они что ли — персы? — И чего они тут забыли?

— Э, брат, а мне почём знать? Ими же там рулят, наверху. А у нас своих дел хватает, правильно? Зачем нам в чужие лезть?

Поблагодарив Малика и пообещав, что на бои больше не пойду, я отправился домой.

Большего от Малика я и не ожидал. Он хоть и знал братьев Гамзатовых, от бизнеса того был далёк, да и тут он — мелкая сошка, на дядю ишачит. Но вот информация о том, что князь сам вошёл в долю и теперь там всем рулит, показалась полезной и, признаться, я даже обрадовала. Ведь это означало, что время от времени он мог бывать на базе, и у меня имелись некоторые шансы его выследить.

Но вопросов оставалось много. А что, если князь больше не приезжал больше на бои? А если он заправлял через своих подручных? А если Мага сам ничего не знает или вообще не захочет со мной разговаривать? Слишком ненадёжной была зацепка, но иного пути я просто не видел. Я и князь Куракин существовали словно в разных измерениях, что соприкасались друг с другом лишь постольку поскольку. И от мира того я был неимоверно далёк: даже демонический мир казался ближе, чем тот, в котором обитал молодой дворянин.

Идти к Магомету было рискованным предприятием, и всё же ничего иного не оставалось. И почему-то я верил, что Мага не откажется со мной поговорить, что он и сам не рад партнёрству с Куракиным, и выложит всё начистоту. Хотя, казалось бы, с какой стати? Но развязать ему язык надо, как ни крути. Выхода нет. Не получится по-хорошему, у меня есть более весомые аргументы, например, отцовский охотничий нож. Да, будет неприятно. Я видел, как допрашивали пленного — ощущения так себе, даже если со стороны наблюдать. Но тут дело жизни и смерти.

Сегодня я хотел снова заскочить гараж, попрактиковаться с призывом существ и разработать план дальнейших действий. Но первым делом я решил навестить Александра Васильевича. Я шёл по проспекту, и чтобы срезать путь, свернул на второстепенную улицу и углубился в кварталы. Подумал, так будет быстрее. Но я ошибся: вскоре оказалось, что кратчайший путь преграждает какое-то крупное предприятие, и чтобы попасть в нужный район, надо его обогнуть.

Раньше здесь Денис не бывал. Свой район знал, как свои пять пальцев, нашёл бы дорогу с закрытыми глазами, но тут места оказались незнакомыми, и я немного заплутал в тесных улочках.

И тут я обратил внимание на то, что на меня часто оглядываются прохожие. Несколько мужчин, греющихся на солнце возле кабака, проводила меня пристальными взглядами. Вывеска, кстати, была не на русском, как и все остальные. Да и на улице — ни одного славянского лица. Я понял, что случайно оказался на территории какой-то диаспоры, но вот какой? «Ах, да! Армяне же, — вспомнил я. — Они же где-то недалеко от Измайловской живут. Неужели к ним забрёл». Подвела меня память, одним словом. В здешней Москве, как оказалось, не везде можно ходить. Имелись районы, куда лучше не заглядывать, если ты не принадлежишь к определённой этнической группе.

И одним из таких мест была армянская диаспор. С армянами москвичи находились в особых отношениях. В этом мире Армения, как и всё Закавказье, вплоть до турецкой границы, входила в состав Российской Империи. В восьмидесятые годы прошлого века в Армянской губернии отменили преподавание национального языка в школах и упразднили местную церковь (у них, как оказалась, была собственная конфессия). В ответ прокатилась волна восстаний, которая дошла до Москвы и Петрограда в виде погромов, учинённых армянскими националистами. Император ввёл войска в Закавказье. В итоге более десяти лет там шли боевые действия. Сейчас всё утихло, но с тех пор за армянами закрепилась дурная слава.

Впрочем, ещё больше москвичи не любили персов. В городе действовало несколько ближневосточных банд, которые считались напрочь отбитыми. Кроме того, в Персидском царстве здесь до сих пор исповедовался зороастризм, который и христианами, и мусульманами презирался, как языческий культ. Особенно у многих вызывал отвращение древний зороастрийский обычай выставлять тела умерших на съедение животным. В Российской Империи он был под запретом, но в Персидском царстве и афганских княжествах практиковалась повсеместно.

Желая поскорее покинуть опасный район, я свернул и оказался в малолюдном месте. С одной стороны тянулась ограда, а с другой — задние фасады домов с пожарными лестницами. Впереди я заметил семафор — там находилась железная дорога, и я подумал, что за ней армянские кварталы заканчиваются. Прибавил шаг, но вдруг из-за угла ближайшего дома вышли два молодых чернявых парня. Они держали руки в карманах курток. Остановились и стали ждать.

Я перешёл на другую сторону, но они двинулись мне наперерез, и я понял, что драки не избежать.

— Слыш, шакал, заблудился что ли? — обратился ко мне носатый парень в кепке. — Чего тут забыл?

Я огляделся. Краем глаза заметил, как сзади подходят ещё двое. Меня окружали со всех сторон.

— Да ребят, заблудился, — сказал я примирительным тоном, становясь так, чтобы в поле зрения находились все четверо. — Уже ухожу, всё в порядке.

— Как, уже покидаешь нас? — ехидно поинтересовался здоровый малый, один из тех, кто подошёл сзади. — А чего заходил-то?

— Когда же до вас, шакалов, дойдёт, что нечего тут делать? — произнёс носатый.

— Да никогда, наверное, они к бабам нашим ходят. Своих мало, видать, — ответил здоровый.

Всё это они говорили, глядя на меня, словно пытаясь запугать. Двое подошли совсем близко, а двое — держались на некотором расстоянии.

— Ну так как, значит, сразу прирезать? — как бы спросил у приятелей носатый.

— Не знаю даже, — ответил здоровяк. — Слыш, шакал, тебя прирезать или как? Есть чем откупиться?

— Да-да, у меня есть день, всё отдам, мне не нужны проблемы, — сказал я. А в голове мысли: сотка в кошельке. И ведь жалко. И так денег нет, а тут ещё эти. А не пошли бы вы, ребят?

В руке носатого блеснуло лезвие раскладного ножа:

— Ага, давай, гони всё.

— Сейчас, ребят, погодите, — я поднял перед собой руки, делая успокоительный жест, и в следующий миг два моих стремительных удара прилетели в лица носатому и второму, что стоял рядом — оба даже среагировать не успели.

В руке здоровяка мелькнул нож. Лезвие оказалось перед моим носом. Я отклонился, схватил запястье, потянул на себя, ударил ногой в плечо и в голову. Громила взвыл и упал на дорогу, держась за повреждённую руку. Четвёртый оказался вооружён кастетом. Он ударил. Я поднырнул ему под руку, вонзая локоть в живот — парень согнулся и свалился с ног.

На меня налетел носатый. Он махнул ножом. Я нырнул, уходя с линии атаки, и длинный хуком засветил ему в лицо. Второго я ударил в грудь ногой, и тут же, не опуская бедра, пробил в голову. Носатый опять атаковал, я схватил запястье с ножом, ткнул кулаком в лицо, развернулся, перекинув руку противника через плечо, и резко дёрнул вниз. Парень заорал. Ударом локтя я отправил его на асфальт.

Налетел парень с кастетом. Я блокировал обеими руками его хук, вошёл в клинч и пробил коленом по рёбрам, а потом в лицо.

Хоть тело моё и провалялось месяц в коме, справиться со шпаной труда не составило. Отменная и, я бы даже сказал, невероятная реакция, скорость и наработанные за годы тренировок навыки никуда не делись. И это не могло не радовать.

Все четверо грабителей были повержены, они валялись на дороге, стонали и кряхтели, держась за повреждённые руки и разбитые лица. Я вздохнул с облегчением, намереваясь продолжить путь, но вдруг увидел, как со стороны железнодорожного переезда в моём направлении движется полицейская машина.

— Да где ж вас раньше-то носило? — с досадой подумал я и, развернувшись, пошёл в обратную сторону, дабы избежать ненужной беседы с полицейскими, которая, как мне казалось, хорошим не закончится.

Совсем близко за спиной включилась сирена, я зашагал быстрее.

— Эй, стой! — крикнул кто-то за спиной. — А ну не с места!

Глава 7

Я мысленно выругался и бросился бежать к ближайшему переулку. «Нет уж, — думаю, — идите в баню. Вон, с гопниками разбирайтесь, а я тут вообще не при делах».

— Стоять, стрелять буду! — крикнули сзади. Я услышал топот ног бегущих за мной полицейских.

Свернул за угол — полицейские не отставали. Я мчался по лабиринту улиц, мысленно матеря этих ослов, которым вздумалось гоняться за жертвой нападения вместо того, чтобы разбираться с бандитами. Но сдаваться я не собирался. Не хватало ещё в полицейский участок загреметь на несколько суток. А мотом, мало ли что? Те четверо напишут заявление, мол, я на них напал. И хрен чего докажешь ведь!

О сопротивлении тоже думать было нечего. Во-первых, у полицейских — оружие, а во-вторых — это уже серьёзная статься. Надеялся, удастся убежать, запутать следы. Вот только двое стражей правопорядка не отставали ни на шаг и даже наоборот, кажется, начинали сокращать дистанцию.

Очередной поворот, и я упёрся в забор — бетонную ограду какого-то предприятия. Слева — ещё один забор, справа — длинный старый дом, примыкающий ограде. «Вот понастроили-то!» — выругался я про себя, поняв, что попался.

И тут меня осенила мысль. В кармане джинсов со вчерашнего дня лежал кусок угля. Может, пугануть их? Вдруг сработает? Я остановился и, присев на корточки, стал по памяти рисовать на асфальте знак.

— Встать! — крикнул один из полицейских. — Руки подними. Быстро!

Сейчас их отделяло от меня пара десятков метров, так что у меня хватило времени, чтобы начертить несложный знак. Надеясь, что ничего не перепутал, я сосредоточился.

— Кому сказано? — повторил второй. — Встань, покажи руки, парень. Стрелять будем.

Передо мной появилось демоническое существо, и я мысленно приказал напасть на полицейских, представляя, как они драпанут отсюда.

— Твою мать! — раздался панический крик за спиной. Потом выстрелы.

Я обернулся. Один полицейский бежал прочь, а другой валялся на асфальте. Демон сидел сверху, впившись в человека своими жуткими щупальцами.

— Эй, а ну-ка брысь! — крикнул я существу, но оно не слушалось. Что за чёрт? — А ну-ка отцепись. Брысь. Фу! Исчезни! Да уйди же ты.

Я перепугался: убивать полицейских в мои планы не входило. К тому же демон меня не слушался. Существо присосалось к человеку, не желая отцепляться, и я никак не мог вернуть его под свой контроль. Я сосредоточился, пытаясь мысленно оттащить существо. Это стоило больших усилий, и в конце концов, демон оторвался. Тогда я приказал ему исчезнуть — он пропал.

Я подбежал к полицейскому, присел на корточки, осматривая его. Мужчина был жив, но лежал неподвижно бледный как смерть и таращился в небо немигающим взглядом. Дыхание едва ощущалось. Короткоствольный служебный револьвер валялся рядом, но мужчина даже не пытался дотянуться до него, рука его подрагивала, словно от судороги. Следов щупальцев я не обнаружил, но очевидно, демон оказал какое-то губительное воздействие.

— Ты в порядке? — спросил я, подвигав ладонью перед глазами полицейского. Реакции — ноль. Ну пипец! Это что ж, он сейчас кони двинет, а на меня повесят убийство?

Я встал, огляделся и быстро зашагал прочь. Выйдя из тупика, я свернул в сторону, противоположную той, откуда прибежал, и вскоре оказался возле железной дороги. За ней места уже выглядели знакомыми. Я надел капюшон и двинулся в направлении гаражей. Идти к Александру Васильевичу передумал. Одно сейчас было на уме: поскорее забуриться в свой угол и носа оттуда не показывать.

Я шёл по улицам, и мне чудилось, что вот-вот из-за следующего угла вырулит полицейская машина. Потом начало представляться, что меня уже разыскивает вся городская полиция, что по кварталам разъезжают десятки чёрных авто с одной только целью: найти парня, призвавшего демона.

Тревога отпустила, лишь когда я оказался в родном гараже. Дверь закрыл на задвижку, слез в подвал и, усевшись за столом, принялся раздумывать, как быть дальше.

Паника отступила, и стал возвращаться резвый рассудок. В конце концов, всё было не так плохо, как показалось вначале. Моего лица полицейские не видели, кто я — не знали. Камер на улицах вроде бы нет. Одежду сменить не проблема. Убежавший полицейский вряд ли даст какие-то вменяемые сведения. Тот, который подвергся нападению, вообще, кажется, был неадекватный. Те четверо гопников… Вот блин, они точно меня запомнили. Но что они скажут? Что это был подросток пятнадцати лет? Да мало ли подростков ходит по городу? Примет особых — никаких. Разве что шрам на лбу. Но его скрывала кепи.

Имелась только одна проблема. Призыв демонов — это не какой-нибудь мелкий разбой. За разбой в данном случае даже браться бы никто не стал — столь частое тут явление. А вот призыв — это совсем другое. Дела, связанные с тёмной магии, расследовались ИСБ — императорской службой безопасности, и относились к ним со всей серьёзностью. Слишком поздно я об этом вспомнил. Но всё продумать, предусмотреть и взвесить «за» и «против» легко лишь тогда, когда сидишь в тишине и покое, как сейчас, а когда на адреналине удираешь от погони и на принятие решения считанные секунды, делаешь первое, что придёт в голову. И порой это не самый лучший вариант.

«Эх, не надо было бежать, — досадовал я на себя. — Ну что бы они мне сделали, в конце концов? Отвертелся бы как-нибудь». Вот только, кто б знал, что полицейские окажутся такие упорные и не выдохнутся, добежав до первого угла?

В общем, с миссией следовало поторопиться. А то мало ли…

Зато этот случай показал, что даже мелкий демон — это серьёзная боевая единица. Пули на него не подействуют, а вывести человека из строя может в два счёта. Теперь я хотя бы знал, как устранить князя и его лысого подручного.

Одно смущало: демон вышел из-под контроля. Мне вреда он не причинил, но вот сам этот факт вызывал беспокойство. Понять бы, почему так получилось и, самое главное, как не допустить подобного в дальнейшем?

Сходить к Александру Васильевичу я решил всё-таки сегодня, но ближе к вечеру, а сейчас, раз уж оказался гараже, подумал, что неплохо было бы освежить в голове знания о магии и демоническом мире, а заодно поупражняться в вызове различных существ.

Устроившись за столом, я принялся просматривать книги.

Слишком углубляться я не стал: Денис всё это читал, и основные моменты в памяти сохранились.

В первой книге, которая называлась «Духовные техники. Краткий обзор», содержалась базовая информация о магической силе и небольшая историческая справка.

Источником магических способностей являлась энергия, которая содержалась в так называемом эфирном теле человека. Энергию эту именовали «духовной силой», что было не совсем правильно, поскольку к душе она не имела никакого отношения.

Эфирная оболочка имелась у каждого человека, но «духовной силой» обладали далеко не все. Единого мнения по поводу того, врождённое ли это качество или тренируемое, у учёных не было, но факт оставался фактом: владели магией немногие. Точно было известно лишь то, что способности передавались по наследству, если оба родителя «духовные», то есть обладают этой самой «духовной силой».

Исторически так сложилось, что аристократическую верхушку общества составляли те, кто владел магическими способностями. А вышло так вот почему. В 13–15 веках мир пережил крупное нашествие демонов. В разных частях земного шара стихийным образом стали открываться порталы в тёмный мир, и оттуда полезли существа. Самый сильный удар пришёлся по русской земле, Западную Европу бедствие затронуло в меньше степени, а про остальные части света и вообще было сложно что-либо сказать.

И вот в это самый период во главе общества встали люди с сильными магическими способностями, ведь только они могли защитить человеческие поселения от нападения тёмных существ и запечатать порталы. Последнее, тем не менее, получилось не сразу. Две сотни лет продолжалась тяжелейшая борьба с исчадиями ада, и лишь в 15 веке удалось закрыть все порталы и полностью очистить землю от демонов. Впрочем, более мелкие нашествия случались и позже, но они уже не имели столь огромных масштабов и быстро подавлялись «духовными».

Именно с тех времён и вели свои родословные главные аристократические династии Российской Империи. Но не только дворяне имели «духовную силу». Иногда она проявлялась и у простых людей. До сих пор причины возникновения способностей у простолюдинов были неизвестны, но факт оставался фактом. Как правило, «духовных» простолюдинов с детства ставили на учёт, отправляли в так называемые спецучилища (как и детей из дворянских семей), где они овладевали магическими техниками, а потом устраивали их на государственную службу с возможностью в дальнейшем получить дворянскую грамоту.

Впрочем, имели место и обратные случаи, когда человек, носящий дворянский титул, не имел магических способностей. Такое тоже происходило, потому что гипотетически получить дворянство на военной или гражданской службе мог почти любой, кто достигал определённой ступени на служебной лестнице, или за особые заслуги. Но на деле у простолюдина, не обладающего магическими способностями, имелось очень скудные шансов пробиться наверх.

Все духовные техники делились на семь больших групп: разрушение, восстановление, стихии (управление природными силами), пси-техники (воздействие на сознание человека и других существ), изменение (изменение структуры материи, телекинез, телепортация, и т. п.), обнаружение и защита. Вместе с тем заклинания делились на две группы: ментальные и символьные. Ментальные совершались с помощью одного лишь сознания, символьные — с помощью знаков. Но даже символьные заклинания требовали наличие «духовной силы», без наполнения которой, ни один знак не работал. И всё же символьные были проще, а овладение ментальными требовало гораздо большей «духовной силы» и много времени на их освоение.

Магические символы применялись повсеместно. Их можно было носить на амулетах или элементах украшения, или даже выгравировать на оружии. В некоторых странах существовала практика делать соответствующие татуировки, но использование знака, начерченного на тела, вызывало болевые ощущения, и сейчас подобный метод считался варварским, хотя до сих пор был распространён среди аристократии Японии и других восточных стран.

Техника призыва, хоть и являлась по своей сути разновидностью пси-техники, выделялась в отдельную категорию и на территории Российской Империи, и почти всех Европейских стран, подписавших в 1920 году Петроградскую конвенцию, была запрещена, кроме как в научных целях. И на это имелось две причины. Во-первых, призыв считался самой опасной магической техникой, как для самого призывающего, так и для окружающий. В некоторых случаях призыв мог повлечь за собой открытие портала в демонический мир и вторжение. Во-вторых, считалось, что человек, вошедший в контакт с нечистой силой, впускал в свою душу зло, и душа его после смерти вместо того, чтобы упокоиться в Реке Времени, имеет шанс надолго застрять в демоническом мире.

Обучались заклинатели или «духовные», как их называли, следующим образом. Как правило, способности проявлялись в детстве, лет в 8-10. В это время задача взрослых (родителей или, если речь о богатых семьях — воспитателей и гувернёров) понять, к какой технике ребёнок имеет больше всего склонности. Затем после получения начального образования, ребёнка с духовными способностями отдавали в специальные училища, из которых выпускали к 17 годам. Училища эти включали в программу изучение общих предметов и тренировку «духовной силы» (а некоторые ещё — и строевую подготовку), а их выпускники имели преимущество при поступлении, как в высшие учебные заведения, так и на любой вид государственной службы, в том числе, в элитные армейские части.

Почему Денис, имея «духовную силу» не оказался в спецучилище, я не знал. То ли парень совсем недавно открыл в себе эти способности, то ли причина в их специфике. Память ничего не говорила по этому поводу.

Вторая книга называлась «Демоны и демонический мир».

В моём мире демоны, ангелы, духи и прочие потусторонние явления были не более, чем сказкой. И хоть постоянно находились люди, которые утверждали, что общаются с душами умерших, лечат по фотографии и тому подобное, наука так и не смогла обнаружить никаких доказательств существования чего-то вне физических законов. В этом же мире магия и демонические сущности являлись объективной реальностью. Двести лет люди страдали под гнётом пришельцев из тёмного мира и до сих пор нет-нет, да случались вторжения. И в противостоянии этой жуткой реальности человечество развивалось уже несколько тысячелетий.

Демонический мир (ещё его называли «тёмный» или «изнаночный») на протяжении всей истории тесно сосуществовал с человеческим, о нём знали ещё в Древнеегипетской и Месопотамской цивилизациях. Никуда он не делся и сейчас.

Материя, которая формировала изнаночный мир, отличалась от материи нашего мира, а потому демоны не могли физически воздействовать на предметы нашего мира, а предметы нашего мира — на них. Исключение составляли только высокоуровневые демоны, которые были способны создавать физическую оболочку. Поэтому-то пули и не брали тёмных существ. Для их убийства требовались особые заклинания или зачарованные оружие и боеприпасы.

И всё же навредить людям демоны могли запросто.

Основой изнаночного мира была эфирная энергия, она же являлись пищей для всех его обитателей. Люди тоже были источниками такой энергии, но для высокоуровневого демона простой человек имел слишком малую пищевую ценность, а «духовные» обучались защитным приёмам. Впрочем, демон низкого уровня вполне мог напитаться и обычным человеком, высосав из него жизненную силу. Свидетелем этого я, кажется, и стал, когда призванное мной существо напало на полицейского.

Именно поэтому призыв демона представлял опасность прежде всего для самого призывающего, ибо тот рисковал оказаться пищей для призванного существа. И такие случаи, если верить книге, действительно имели место.

Классификаций у демонов было несколько: по уровню интеллекта и силы, по величине, по наличию или отсутствию формы. Как правило, более интеллектуально-развитые существа имели форму, а чем существо «глупее», тем оно более аморфно. Самые «умные», интеллект которых мог сравниться с человеческим, даже обзаводиться физической оболочкой в дополнение к своей естественной. И даже в некоторых случаях могли использовать, как оболочку, тело человека или животного.

Однако, не смотря на наличие современных классификаций, довольно часто использовались древние обозначения, которые были несколько расплывчаты, но вполне отражала суть вещей. В соответствии с ней выделялись четыре группы демонов. Шеду — низшие демоны, не имеющие формы, керибу — низшие демоны, обладающие формой, дэвы — демоны средних уровней и ахуры — высокоуровневые демоны. Существо, которое я призвал, стояло на границе между шеду и керибу. Оно имело форму, но слабовыраженную.

Отдельной категорией шли этиму, их тоже относили к демонам, но существа эти не являлись продуктом изнаночного мира — это были души умерших, которые не нашли покоя и по какой-то неизвестной науке причине оказались заперты в изнаночном мире.

Для призыва низкоуровневого демона большой «духовной силы» не требовалось. Делать это было легко и безопасно. А вот для призыва демона среднего уровня была необходима серьёзная подготовка, да и совершать подобное в одиночку не рекомендовалось. В качестве мер предосторожности использовалось несколько сложных сдерживающих знаков, но даже это не давало гарантии. Оно и понятно. Демон, оторванный от своих дел наглыми призывателями (или посредникам, как их называли), наверняка захочет расправиться с виновниками столь бесцеремонного вмешательства в свою личную жизнь. В худшем случае, это может закончиться открытием портала и вторжением. А вот ахур, как я понял, было вообще невозможно призвать против их воли, поскольку их «духовная сила» превосходила силу многих тренированных заклинателей.

Призывал ли Денис кого-нибудь прежде, я не знал. Почему-то вся информация, с этим связанная, оказалась стёрта из памяти. Я же точно не собирался ограничиваться теорией. Следовало как можно скорее на практике понять, что к чему. И в этом должна была помочь третья книга.

Интерлюдия 1

Светлана поднималась по широкой лестнице, ведущей на третий этаж отцовского особняка. Сегодня молодую княжну внезапно вызвали в поместье Ерино, что находилось близ Подольска. Отец, князь императорской крови, Андрей Данилович Орлов, хотел видеть дочь. Зачем — не сказали. Но Света и так знала: предстояла важный разговор. И она боялась этого разговора, ведь сейчас должна была решиться её судьба.

Прошёл почти год, с тех пор, как Света окончила спецучилище военного профиля и поступила на службу в личную гвардию Орловых. Мать не хотела, чтобы дочь строила военную карьеру, а вот отец оказался не против, и определил дочь в московский внутренний батальон, которым командовал его брат, Пётр, находящийся в чине полковника.

Ещё с подросткового возраста молодая княжна загорелась идеей служить в гвардии. Её вовсе не прельщала судьба старшей сестры, Марианны — обвенчаться в восемнадцать лет, выйти замуж после окончания института и остаток дней сидеть дома за спиной супруга, выезжая разве что на прогулки, в театры, да на балы. Нет, Света была не такая, балы её не прельщали — она имела амбиции. А поскольку особым императорским указом от 1932 года девицам из знатных семей позволялось поступить на государственную службу, в том числе военную, Света этой возможностью воспользовалась, и на старших курсах перевелась из гражданского спецучилища в армейское, а после окончания учёбы — в гвардию.

В дальнейшем Света собиралась получить заочное образование и посвятить жизнь служению клану Орловых, которому принадлежала её семья — самому могущественному клану Российской Империи.

Военное дело нравилось молодой княжне, в училище она имела отличные оценки по рукопашному бою, стрельбе и духовным техникам, а служить в самом элитном армейском подразделении Российской Империи считалось большой честью. Личная гвардия Орловых участвовала в самых ответственных операциях во всех горячих точках на территории страны и ближнего зарубежья, а иногда даже во внутренних спецоперациях, если те имели государственное значение. Орловы искренне полагали, что гвардии других кланов, а тем более, регулярная армия даже в подмётки не годятся их гвардии, и Света, естественно, разделяла эту точку зрения.

Андрей Данилович Орлов сам провёл в гвардии пятнадцать лет, участвовал в нескольких военных операциях на Кавказе и в Средней Азии, и до сих пор нередко ностальгировал по славным временам своей молодости. Но сейчас иные обязанности лежали на его плечи. С недавних пор Андрей Данилович возглавлял московскую ветвь Орловых, которая владела обширными землями в Калужской, Орловской и Курской губерниях, несколькими заводами, в том числе, за рубежом, а так же держала контрольный пакет акций двух концернов, в том числе ВАКО — «Владимирского автоконцерна Орловых», и трёх оборонных предприятий. Теперь Андрей Данилович должен был заботиться о благосостоянии семьи, и ему оставалось лишь мечтать о том, что его единственный сын пойдёт по стопам родителя и посвятит жизнь военной службе, которая среди дворян издревле считалась делом крайне почётным.

Вот только сын, которому в этом году исполнилось двенадцать, тяги к военному делу пока не питал, что несколько огорчало Андрея Даниловича.

Зато вторая дочь, Светлана, решила служить. Вот только возникла проблема: мать оказалась против. Княгиня была женщиной старой закалки, она принадлежала к польской династии князей Збаражских, и полагала, что девочку необходимо как можно скорее выдать замуж за одного из представителей своей фамилии. И это было вполне обоснованным желанием: хоть Речь Посполитая являлась потенциальным противником Российской Империи, Орловы старались поддерживать родственные связи с соседями. А те, в свою очередь, считали за честь родниться с русским императорским родом, пусть это и была всего лишь побочная ветвь.

Света прошла по коридору и оказалась у высоких дубовых дверей. Постучалась.

— Войдите, — послышался голос отца. Света вошла.

Кабинет отличался строгостью и минимализмом. Андрей Данилович не любил излишества, вычурность форм и архитектурные изыски в старинном стиле. Особняк отличался лаконичностью и строгостью, хотя соседям подобное решение казалось то слишком примитивным, то через чур бездушным и холодным.

Но Свете нравилось тут бывать. Поместье напоминало ей о детских годах, прожитых тут, и прочно ассоциировалось с поездками на природу, пикниками и весёлыми играми. Потом, когда Света стала постарше, она проводила здесь каникулы, ездила на охоту в лесные угодья семьи или просто на прогулки. Да и места тут были красивые: особняк располагался на холмистом берегу реки, и с веранды открывался чудесный вид на луга на противоположной стороне.

Отец сидел за длинным столом в кресле с высокой спинкой и о чём-то раздумывал, глядя в окно. Андрей Данилович был человеком в годах, в волосах его уже поблёскивала седина, но до сих пор он не утратил молодецкой стати и армейской выправки. На нём был мягкий домашний пиджак, брюки и тапочки.

— Заходи, Света, присаживайся, — в голосе Андрея Даниловича чувствовались нотки отеческой заботы. — Что, соскучилась, поди, по родному гнезду? Когда последний раз тут гостила? Перед тем, как пойти на службу, если мне не изменяет память? Почти год уж прошёл.

— Я очень рада приехать сюда снова, — вежливо ответила Света, присаживаясь на указанное место.

Стол имел т-образную форму. Князь восседал за его широкой часть, а Света расположилась на одном из стульев с торца.

— То-то! Отдыхать тоже надо. Сегодня-завтра можешь провести в поместье. Я договорился с полковником, так что, считай — два выходных дня. Ну а потом… Вот о том, что будет потом, я и хотел с тобой поговорить.

— Я слушаю, папа, — ответила покорно Света, опустив взгляд и приготовившись к дурным вестям.

— Ты знаешь, мы с твоей матерью немного поспорили по поводу того, как устроить твою судьбу. Но к счастью, нам всё же удалось придти к некоторому согласию. Да не хмурься так! — посмеялся Андрей Данилович, увидев напряжённое лицо дочери. — Как будто приговор слушаешь. Мы решили отложить венчание годика на два. Так что из гвардии тебя пока никто гнать не собирается. Ну а там посмотрим.

— Правда? — обрадовалась Света, — Это же здорово! Я очень благодарна вам с матушкой за такую возможность.

Андрей Данилович добродушно усмехнулся:

— Не стоит. Однако есть одно условие. Матушка твоя не хочет, чтобы ты попала в горячую точку. Да и я склоняюсь к тому же мнению. Ни к чему это тебе. Так что будешь служить в Москве.

— В Москве? — растерянно переспросила Света. — Но…

— Да в Москве, и никаких но, — нахмурился князь, не желая слушать возражений. — Не забывай, тебе ещё получать высшее образование.

— Слушаюсь. Всё равно спасибо вам огромное! Это большая честь, и я не подведу род.

— Охотно верю, — смягчил тон Андрей Данилович. — Знаю, тебя тянет на подвиги и приключения. Ну а кого в молодости не тянет? Но ты пойми: служба роду — это прежде всего большая ответственность. А здесь, в Москве, знаешь ли, порой дела куда более серьёзные делаются, чем где-нибудь на Кавказе или в Азии. Ну и если себя покажешь с лучшей стороны за эти два года… скажу между нами, я бы тоже хотел, чтобы ты служила нашему клану. Зачем отдавать потенциальному противнику ценные кадры, так ведь? — князь улыбнулся. — И да, — он вдруг снова стал серьёзным, — скоро у тебя будет возможность проявить себя в настоящем деле. Пётр Данилович расскажет детали по приезде. Ну а пока отдыхай, гуляй, развлекайся. Считаю, отдых ты заслужила. Может, завтра на охоту съездим, коли дела позволят.

Глава 8

В ящике стола я нашёл небольшую дощечку, на которой с помощью прибора для выжигания был нанесён знак — защитный символ, служивший для сдерживания низкоуровневых демонов. Похоже, Денис всё-таки практиковался, раз имел подобный амулет. Вот только я почему-то не помнил этого.

Я сунул дощечку в карман куртки, приготовил листы бумаги и уголь, и принялся просматривать книгу со знаками, собираясь вызвать несколько существ разных видов и посмотреть, что те из себя представляют.

Всего в книге имелось около тридцати знаков призыва — далеко не полный перечень на самом деле. К тому же тут были представлены символы для демонов не выше третьего уровня. Каждое существо имело цифровое и буквенное обозначение, соответствующее их классификации в «Российском тайном перечне». Так, например, демон, который напал на полицейских, имел код ПГ-1-14-6. Но я для себя его обозвал «осьминогом» из-за большого количества щупалец.

Первым делом я вызвал нескольких демонов нулевого уровня. Они представляли собой сгустки чёрной материи неопределённой формы. Попалось мне одно змеевидное существо и два — напоминающих амёбу. Ещё одно существо выглядело как шар с торчащими во все стороны щупальцами.

Эти демоны не обладали ни интеллектом, ни какой-либо значительной силой, и всё же в некоторых случаях использование подобной мелочи было оправданно: например, чтобы незаметно их куда-нибудь заслать.

Потом я принялся за более серьёзных обитателей изнаночного мира. Своего старого «приятеля» я не стал больше тормошить. Попробовал несколько других знаков. Первым призвался демон с такой же невнятной формой, как и «осьминог», только этот передвигался на четырёх толстых щупальцах, а ещё с десяток щупалец потоньше торчало из спины. Зрелище это было жуткое и неприятное, но я, кажется, уже начал привыкать к подобному.

Потом я вызвал существо, относящееся к более высокому классу, обладающему формой. Призванный демон оказался отдалённо похож на собаку — весьма уродливую, с длинным носом, беззубым ртом, из которого торчал извивающийся язык, и горящими газами. Когти на лапах походили на щупальца. Было непонятно (даже тем, кто составил эту книгу со знаками), почему существо принимало ту или иную форму. Данный феномен изучению не поддавался.

Следующий демон являлся здоровой паукообразной тварью с десятью лапами. Выглядел он весьма противно, и я решил, что омерзительнее формы даже придумать нельзя. Но оказалось — можно.

Предыдущие демоны имели первый и второй уровни, теперь же я решил призвать существо третьего. Нарисовал знак — он оказался чуть сложнее — и вот в подвале извивался монстр, похожий на гусеницу, состоящую из крупных сочленений, из которых во все стороны торчали десятка два… человеческих рук! Приглядевшись, я понял, что это не совсем руки — скорее такие своеобразные щупальца, но всё равно выглядело кошмарно. Я тут же приказал ему исчезнуть. Ну на фиг! От одного вида тронуться можно, особенно, когда эта гадина в каком-то метре от тебя корчится.

Других существ я не стал смотреть, подумав, что стресса на сегодня хватит.

Решил проверить, сколько демонов одновременно смогу контролировать. Для этого я использовал знак призыва «осьминога». Взял три листа бумаги, нарисовал символы, разложил на полу, сосредоточился.

В следующий момент три «осьминога» стояли в подвале и тянули ко мне свои отростки. Я ощутил в висках сильный жар, в глазах зарябило, слегка закружилась голова. Приказав «осьминогам» исчезнуть, я опустился на стул. Чувствовалось какое-то недомогание во всём теле, словно от простуды. Похоже, переусердствовал. Болезненное состояние прошло минут через двадцать, но больше испытывать судьбу я сегодня не стал.

С практиками призыва следовало быть осторожным и не переусердствовать, иначе последствия могли оказаться катастрофическими: нарушения в работе мозга, раковые опухоли, летальный исход. В книге обо всё этом предупреждалось.

Да и не по себе становилось от присутствия этих потусторонних существ. Ощущение того, что рядом с тобой в замкнутом пространстве находятся сгустки древнего зла, давило на психику, вызывая жгучее желание броситься наутёк. Даже после того, как я закончил призыв, у меня пред глазами ещё долго стояли эти омерзительные порождения тьмы.

И всё же после сегодняшней практики я почувствовал, что начинаю привыкать. К тому же, как оказалось, осознавать власть над этими жуткими монстрами, перед которыми беспомощно большинство людей, даже немного… приятно, что ли.

В общем, на сегодня я закончил с практикой призыва, а завтра предстояло провести тактические манёвры с участием подвластных мне демонов.

Домой я добрался быстро. Чуть ли не бежал, постоянно оглядываясь по сторонам в поисках полицейской машины. Почему-то представлялось, что меня уже ждут у подъезда, но когда я пришёл, всё было по-старому. Какая-то компания тусила на лавочке. Полиции — ни следа.

Брата дома не оказалось, хоть шёл третий час, и уроки в школе, по идее, уже должны закончиться. Я замочил одежду: на курточке, на толстовке, даже на джинсах осталась засохшая кровь. Достал из комода штаны отца — военные, цвета хаки (мне они оказались как раз в пору), надел «олимпийку» с полосками и кепку, какие называют восьмиклинками. Посмотрелся в зеркало в ванной: гопник гопником. Ну и чёрт с ним. Прикид сменил — теперь по улице ходить будет спокойнее.

Дальше мой путь лежал в мастерскую к Александру Васильевичу. Быстрее всего добраться туда было через пустырь. День стоял солнечный, тёплый, чувствовалось приближение лета.

Пока шёл, осмотрел пустырь, чтобы понять, годится ли он для моих целей. Свернул к заброшенной стройке. Здесь среди кустов прятались останки старых кирпичных зданий, за ними торчал недостроенный блочный дом в четыре этажа. Судя по граффити на стенах и накиданным шприцам, тут собирался определённый контингент. Но сейчас я никого не увидел. Даже заглянул в подвал ради интереса — пусто. Место это соответствовало моим требованиям: безлюдное, вокруг заросли — то есть, со стороны жилых кварталов не просматривалось, да и ходить далеко не надо. Закончив с разведкой, я двинулся дальше.

Мото-веломастерская Александра Васильевича располагалась в угловой серой пятиэтажке. Старая вывеска и стеклянная дверь показались знакомыми и родными. Рядом находилась забегаловка с китайской кухней, напротив ещё одна — японская, маленький закуток с четырьмя столами. Это был так называемый азиатский квартал. Уж не знаю, почему так сложилось, но за ним закрепилась репутация одного из самых спокойных районов. Да и у Дениса с этим местом оказались связаны исключительно тёплые воспоминания.

Я вошёл. Колокольчик над дверью дружелюбно звякнул. В мастерской пахло бензином и маслом, а у стены стояли старые пыльные велосипеды и разобранный дорожный мотоцикл. Александр Васильевич, одетый в синюю спецовку, сидел на корточках, перебирая мотор мопеда. Услышав, что кто-то пришёл, пожилой мастер обернулся и устремил на меня простодушный взгляд своих раскосых глаз. Любопытство в них сменилось удивлением, а потом — радостью.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — первым поздоровался я.

— Дениска? Ты что ли? — старик поднялся с корточек и вытер замасленные руки о тряпку. — Выздоровел? Молодец! А я даже не сомневался, что выкарабкаешься.

По-русски он говорил очень хорошо, без малейшего акцента, да и не удивительно: в Москве Александр Васильевич жил с самого детства. Его родители бежали в Российскую Империю после революции, произошедшей в Тайланде в сороковых годах прошлого столетия, когда к власти пришёл прояпонски настроенный диктатор и устроил свирепые чистки. Впрочем, о жизни своего тренера и его родителей Денис знал очень мало.

— Повезло, — я пожал крепкую мозолистую руку Александра Васильевича. — Похоже, судьба смилостивилась надо мной.

— Везение тут ни при чём. Просто твой путь ещё не окончен. Подожди немного: сейчас цилиндр закручу, пойдём чай попьём.

Я не стал просто так стоять — помог тренеру.

— А почему вы одни сегодня работаете? — спросил я, закрепляя головку цилиндра. — Где Серёга? Где Жека? — мне вспомнилось, что последний раз, когда Денис заглядывал в мастерскую, тут работали два парня.

— А, — махнул рукой Александр Васильевич. — Сергей переехал на запад, Женька приболел. Приходится самому. Ну ничего, пока справляемся. Что? Всё? — он проверил закрученные мной болты. — Пошли.

Александр Васильевич запер мастерскую, и мы вышли через задний ход, который вёл в коридор. Оттуда по лестнице поднялись на третий этаж. Квартирка у старика была небольшая, по площади примерно как наша с братом. Вот только Александр Васильевич обитал тут один. Единственный сын его давно уехал в столицу и где-то там работал, а другой родни не было. Спортзал, кстати, находился в этом же доме, в подвале.

Александр Васильевич вскипятил чай, я уселся за стол у окна и принялся наблюдать за проезжающими внизу машинами и угловатыми трамваями, которые периодически проползали по улице. Ни за что бы сейчас не подумал, что нахожусь в Москве: тут царила какая-то провинциальная атмосфера. Не было бегущих куда-то толп, по дорогам тащились даже по местным меркам старые «вёдра», у забегаловки напротив за столиком на свежем воздухе отдыхали несколько азиатов. Жизнь текла плавно и размеренно.

Александр Васильевич заварил чай в чашках и поставил на стол тарелку с печеньем.

— Ну, рассказывай, что случилось? — начал он расспросы. — Кто тебя так?

— Не помню, — повторил я то, что говорил остальным. — Память отшибло. До этого всё помню, а нападение — нет.

— Может, оно и к лучшему. А то, глядишь, полез бы мстить. Знаю тебя. Ещё бы одну пуль схлопотал.

— Только эти уроды мою девушку похитили, — заметил я. — И что с ней теперь — никто не знает.

— А я ведь предупреждал: не лезь, — с укором взглянул на меня Александр Васильевич. — Но нет же, не послушался старика. Подобное никого никогда до добра не доводило. Я знаю ребят, которые дерутся. Кто-то у меня тренировался, как ты. Чем всё это заканчивается? Или инвалидность, или смерть. А ради чего? Из-за денег? Деньги того не стоят. Можешь мне поверить. Я сам в молодости проходил всё это. Тоже дрался. Одумался только вовремя.

— Деньги, может, того не стоят, — согласился я. — А честь — это совсем другое, — я вспомнил мысли Дениса, когда его попросили лечь на ринге.

— Чести там нет, — отрезал старый мастер. — В таких местах правит нажива. Пока ты новичок, к тебе присматриваются. А потом твоя работа будет в том, чтобы по морде получать, когда прикажут. Говорю же, проходили мы такое. Или не веришь старику?

— Вы правы, — вздохнул я. — Всё так. Раньше я не понимал этого, теперь вижу. В любом случае, обратного пути нет, и я больше не собираюсь участвовать в боях.

— Правильно. Твой путь другой. Хорошо, что ты это понял. Если хочешь, возвращайся в мастерскую. Мне как раз нужен помощник. Сейчас летом много заказов будет. Но для начала сдай экзамены — это важнее. А через два месяца, как сдашь, приходи.

— До экзаменов дожить надо, — усмехнулся я. — У меня больничные счета, да ещё и отца, скорее всего, посадят. Он в драке человека убил. Так что… работа нужна позарез.

— Погоди минуту, — Александр Васильевич встал и вышел, а когда вернулся, в руках он держал свёрток, который положил передо мной. Я развернул — там оказалась солидная пачка купюр.

— Что это? — не понял я.

— Это твоё.

— В смысле? Вы мне ничего не должны.

— Я просто возвращаю деньги, которые ты принёс, когда начал участвовать в боях. Я предполагал, что однажды они тебе понадобятся. Не ошибся.

— Нет, я не могу взять. Это ваше, — я отодвинул стопку. — Вы меня два года бесплатно тренировали. Должен же я был…

— Не спорь, — строго посмотрел на меня старый мастер. — Я учу не за деньги. В тебе талант, который не должен пропасть, как и искусство, которым владела моя семья. А деньги эти тебе сейчас нужнее. Зачем они мне? Тебе надо расплатиться с долгами и идти учиться дальше. Моя жизнь скоро растворится в Реке Времени, и ничего я туда не возьму отсюда, а ты только начинаешь свой путь, — Александр Васильевич взял мою руку и вложил туда пачку купюр. — Забирай.

— Спасибо, — я засунул деньги в карман брюк. — Я и правда сейчас на мели. Но мне в любом случае нужна работа.

— Тебе надо в гимназию поступить, — возразил тренер.

— Я подумывал насчёт заводской школы. На сварщика.

— Э, нет. Заводская школа — не то. Надо стремиться выше. А ты можешь это. Воли и упорства тебе не занимать.

Дальнейшая беседа как-то не клеилась. Возможно, у Дениса и было, о чём поболтать со своим тренером, у меня — нет. Я не помнил их прежних разговоров, да и слова не шли на ум. Но вот деньги оказались сейчас, как нельзя кстати. В стопке было около пятнадцати тысяч — именно столько Денис отдал учителю после своих первых побед. С больницей расплатиться хватит, и на жизнь останется.

Домой я пришёл под вечер. Брата не было. Странно. Он уже давно должен вернуться. Я постирал одежду, приготовил макароны с тушёнкой, что купил по пути, а Лёхи всё нет и нет. Стемнело, и я уж подумал, не случилось ли чего, когда в двери заскрежетал ключ.

Я в это время сидел на кухне, ужинал.

— А ну ка пойди сюда, — крикнул я. — Где был? Почему поздно?

— Да я так, — отозвался Лёха, — загулялся.

— Уроки сделал?

— Не, я ща быстро, там немного задали.

— Ну а какого ж ты шастаешь непонятно где? А ну быстро жрать и за уроки.

Мы поели и я, помыв посуду, отправился отдыхать. Завтра предстояло важное дело.

Глава 9

Субботнее утро выдалось пасмурным, дул сильный ветер. Уже знакомым маршрутом я пробрался к заброшенной стройке. Как и вчера, сегодня тут никого не было. На всякий случай я опять спустился в подвал и обошёл все этажи — хоть шаром покати.

В кармане куртки лежала дощечка с защитным символом, в кармане штанов — несколько листов бумаги с заранее нарисованными знаками призыва и кусок древесного угля, за поясом под курткой — нож. Я уже успел зайти в гараж и взять всё необходимое.

По бетонной лестнице, которая так и не обзавелась перилами, поднялся на четвёртый этаж. Крыша отсутствовала, зато имелись стены с дверными проёмами.

Найдя достаточно просторное помещение, я положил на пол два листа с начерченными углём символами, с помощью которых призывался «осьминог». К сожалению, никто мне не мог объяснить, какими способностями обладает каждый демон, да и не до того мне было, чтобы разбираться с ними со всеми. Поэтому я выбрал существо, к виду которого уже немного привык, и решил сосредоточиться на работе с ним.

Отойдя в дальний угол, я «вдохнул» силу в знаки. Те загорелись, и передо мной возникли сгустки тёмной материи в облике двух небольших существ с пучками извивающихся щупалец на каждой «руке». Обладали они немного разными пропорциями, как и любые биологические организмы одного вида: одно повыше, другое поприземистее. Я, конечно, не был уверен, можно ли назвать их биологическими организмами, но почему бы нет?

Мысленно связавшись с демонами, я приказал им проследовать в другую комнату. Те прошли прямо сквозь стену. Физические преграды для них не являлись помехой — способность, надо сказать, весьма полезная.

Не смотря на то, что оба демона теперь находились за стеной, я не потерял с ними связь. Они словно были привязаны ко мне невидимыми нитями — я отчётливо ощущал это. И когда я что-то приказывал, то будто дёргал за эти нити, и демоны подчинялись.

Я велел переместиться в следующую комнату, потом загнал их на другой конец здания. Затем приказал спуститься на первый этаж и выйти на улицу, надеясь, что людей поблизости не окажется. Вдруг я ощутил какое-то волнение в голове, словно существа пытались сорваться с привязи. За окном послышался истеричный собачий лай, и я понял, в чём дело: демоны учуяли добычу. Связь слабела, я велел вернуться и исчезнуть. Сложно было понять, насколько мои «подчинённые» отдалились от меня: метров сто, а может, меньше. В любом случае, расстояние достаточное, чтобы не бегать за ними попятам.

Усталости и прочих негативных последствий пока не было, и потому, немного отдохнув, я решил призвать сразу четырёх «осьминогов».

Развернул листы со знаками, сосредоточился… Четыре тёмных существа с щупальцами возникли передо мной. Разделив на две группы, я мысленно приказал им идти в разные стороны. И это получилось. Уж не знаю, как удавалось управлять одновременно обеими «отрядами», но мой разум оказался способен даже на такое.

Вот только оказалось это слишком утомительным делом. Скоро голова разболелась, мысли стали путаться, и внутри черепной коробки вновь зазвучали голоса, как и в первый день на лестничной клетке моего дома. Я тут же прекратил занятие и заставил демонов исчезнуть, но даже после этого голоса не пропали.

Я сел на пол, прислонившись к стене. Кажется, шесть существ — уже перебор. Надо начинать с малого. «Духовные» способности прокачивались постоянными тренировками, как и мышцы физического тела. Работали почти такие же принципы: нагружать себя надо постепенно. Поднимешь больше, чем нужно — надорвёшься, сломаешься. Только не физически, а ментально, прежде всего. Но и на физическом уровне могли наблюдаться последствия. И вот этого-то я боялся: переусердствовать и угробить своё новое тело раньше времени.

Я сидел, уставившись в пол, ожидая пока голоса перестанут звучать в голове.

— Молодец, делаешь успехи, — раздался знакомый женский голос, и я чуть не подскочил от неожиданности. Передо мной, скрестив руки на груди, стояла Эстер в своём фиолетовом платье с откровенными вырезами, которое совершенно не гармонировало с видом заброшенной стройки.

— Вот так сюрприз, — удивился я. — А тут ты чего делаешь?

— Да так, решила заглянуть, посмотреть, как дела. Убедиться, всё ли в порядке, и движешься ли ты в нужном направлении.

— Стараюсь, как видишь. Так ты что, надзирать за мной собираешься?

— Ну почему же сразу надзирать? А может, тебе помощь какая требуется или дружеский совет? — Эстер подошла ко мне поближе, выставив ножку в туфельке из разреза платья и уперев руки в бока. Теперь я смог разглядеть её получше, чем в тот вечер. Странное впечатление складывалось. Дело в том, что в облике её всё было до безобразия правильно: фигура, овал лица, нос, губы, изгиб бровей. Вот только выглядело это всё как-то неестественно: будто тело её сделали на заказ в соответствии со строгими параметрами. Эстер обладала смугловатой кожей и слега раскосыми глазами. И это придавало ей какой-то особый восточный шарм.

— Требуется, — согласился я. — Мне нужно узнать, где находятся те два парня, которых надо шлёпнуть. Кстати, вы с Денисом не сказали, что надо будет убивать дворянина с магическими способностями. Не очень честно, по-моему.

— Ой, брось, — поморщилась Эстер. — Справишься. Не так уж и сложно. Но то, что ты просишь, к сожалению, мне не под силу.

— И почему же?

— Не обладаю для этого нужными возможностями, прости. Я хоть и нахожусь, в соответствии с вашей классификацией, на одном из высших уровней, но не всесильна же. Так что, придётся самому, — она подошла к окну и облокотилась на подоконник. — Какой унылый вид. Переехать бы тебе отсюда куда-нибудь поюжнее.

Я поднялся и тоже подошёл к окну. Пожал плечами, мол, вид, как вид: кустарник, деревья шумят на ветру, какая-то высотка на горизонте, серое небо…

— Так ты тоже из этих? — спросил я. — Внешность у тебя явно более… человеческая.

— Это просто форма. Мы можем принимать разные форма, хоть обычно и привыкаем к какой-то одной. Если интересно, могу предстать в своей изначальной ипостаси.

— Не-не, мне уже хватило, — я аж содрогнулся, вспомнив тех обитателей изнаночного мира, которых видел вчера. — А как ты вообще сюда попала? Разве демоны могут просто так являться в этот мир? Вроде бы я читал, что для этого нужен особый портал или знак. Книги врут?

— К сожалению, нет. Даже ахуры не в состоянии приходить к вам, где и когда им вздумается. Нужен портал, а создать его — дело не самое простое.

— Но ты-то здесь?

— Именно, ты удивительно наблюдательный, — обернулась ко мне Эстер. — Просто у нас с тобой есть связь.

— Связь? Что за связь?

— Не забивай голову. Это мелочи.

— Опять недосказанности. Что же вы за существа такие — ничего не скажете прямо… Так что тебе надо?

— Да так, заглянула сообщить пару важных деталей, касающихся нашего с тобой договора. Ты же знаешь, что в случае провала миссии или смерти, что, в общем-то, одно и то же, окажешься в своём прежнем теле?

— Естественно. Мы это обговорили.

— Так вот, после того, как тебя сбил автобус, лучше туда не возвращаться. Ничего хорошего не получится. Прости. Твоё прежнее тело сейчас в больнице не в самом хорошем состоянии.

— Чего? Что случилось с моим телом? — нахмурился я.

— А во-вторых, забыла добавить одну маленькую деталь. Когда сделаешь дело… убьёшь Куракина и Птапенко, надо нарисовать на теле каждого небольшой знак, желательно их кровью. Иначе договор не сработает. Такой уж механизм заклятия — ничего не поделать.

— Что случилось с моим телом в том мире? — повторил я.

— Его сбил автобус, — пожала плечами Эстер. — Забыл что ли?

— Вот сволочи, а? А не могли другим способом меня переместить?

— Да как-то не нашлось вариантов, действовать следовало быстро, — улыбнулась демоница, состроив виноватую гримасу. — Но ты не огорчайся. У тебя впереди целый год, к тому же, как я сказала: окажу посильную помощь.

— И зачем тебе это?

— Ну, у меня свои цели. Говорю же: не забивай голову.

Я вздохнул. Новости меня расстроили. Вроде бы и не собирался обратно, но вот осознание того, что все пути назад отрезаны, рождало тяжёлые чувства. «Нет, — думаю, — чтоб я ещё раз заключил договор со всякими тёмными личностями? Да ни за что на свете! А с демонами — и подавно!»

Эстер уселась на подоконник и со скучающим видом смотрела на меня. Голоса в моей голове к этому времени начали утихать. Если бы нет — я бы даже не знал, что делать. От подобного легко и крышей поехать.

— Ладно, — буркнул я, — допустим. И чем же ты поможешь?

— Надо подумать, пока не знаю, — беззаботно произнесла Эстер. Такое легкомыслие меня ещё больше разозлило: у меня тут вопрос жизни и смерти, а она не знает! А впрочем, чего я хотел? Сам же контракт подписал. Мне и расхлёбывать.

Я ещё что-то хотел спросить, но в этот момент внизу послышались голоса. По лестнице поднимались несколько человек.

— Кажется, к нам гости, — заметила Эстер. — Весьма кстати! Неплохой шанс потренироваться. Призови керибу и натрави его на них. Я тебе покажу одну интересную вещь.

— С ума сошла? Ты хочешь, чтобы я убил ни в чём не повинных людей?

— Ну да, а что?

— Нет, так не годится. Я не стану убивать, кого попало.

В это время те, кто поднимался по лестнице, достигли четвёртого этажа и, услышав наш разговор, заявились в комнату. Это оказались трое мужчин неопределённого возраста. Взгляды у них были какие-то угашенные, а лица — нездорового серого цвета. У одного на полморды расплывался фингал.

— Наркоманы же, — констатировала Эстер, даже не взглянув на вошедших. — Кто их хватится?

— Всё равно не согласен, — возразил я. — Так мы не договаривались. За кого ты меня принимаешь?

— Это ещё что такое? Вы кто такие? — мужчина с фингалом сплюнул. — Это ваще наше место.

— Поздно, — пожала плечами Эстер. — Они не должны были меня видеть. А теперь их надо убрать. Ну так что, мне самой сделать?

Трое переглянулись. Вместо того, чтобы дать дёру, они стояли и тупили, пытаясь сообразить, как реагировать на представшую перед ними картину.

Не дожидаясь моего ответа, Эстер сделал жест рукой, и парень с фингалом приподнялся над полом. В следующий миг он вылетел в окно. Раздался короткий вопль, затем — стук упавшего тела.

Двое других стояли в полном недоумении, да и я смотрел на это, выпучив глаза. Эстер снова сделала жест, и в окно вылетел второй неудачливый посетитель заброшенной стройки.

Третий что-то замямлил, пятясь к выходу, но его тоже подняла в воздух магическая сила. Однако этого Эстер не отправила в окно. Он полетел через всю комнату и врезался в стену головой. Сила оказалась столь огромной, что мозги несчастного кляксой разлетелись по бетонной плите.

— И зачем? — спросил я, будучи под впечатлением. — Что они плохого сделали?

— Не важно, — легкомысленно махнула рукой демоница. — Я тебе обещала кое-что показать. Так вот. Подойди к телу. Ну же, смелее, мёртвые не кусаются.

Я подошёл и вопросительно посмотрел на Эстер.

— А теперь протяни руку. Так. Постарайся сосредоточиться на жизненной силе источника. Трупа, то есть.

— Это как? — не понял я.

— Просто подумай об этом. Вот. А теперь забери у него остатки жизненной силы, — она приблизилась ко мне сзади вплотную так, что я почувствовал её упругие формы, и взяла за руку, которую я держал над убитым. И тут я увидел, как из моей руки вырастает чёрная щупальца и впивается в мертвеца. От неожиданности я чуть было не отскочил — помешала Эстер, стиснув меня железной хваткой.

— Закрой глаза, — приказала демоница. — Сосредоточься. Думай о жизненной силе, которую впитываешь.

Я зажмурился, но в душе царила паника. На лбу выступил холодный пот. А потом я ощутил покалывание во всём теле. Когда это прекратилось, я открыл глаза.

— Что это было? — произнёс я, приходя в себя.

— Одна из твоих способностей, — Эстер отпустила меня. — Ты можешь поглощать жизненную энергию поверженных врагов и становиться сильнее. Впрочем, от слабого, как этот, проку почти нет. Капли, что ты впитал, ничего не дадут. Но если опустошишь одного из тех, кого вы называете духовными, твоя сила возрастёт. Вспомни об этом, когда будешь убивать князя. Только медлить с поглощением нельзя: эфирное тело быстро распадается. Ладно, что-то я заболталась с тобой. Мне пора. До встречи.

Эстер пропала, а я, постояв секунду над телом убитого наркомана, бросился прочь. Сбежал по лестнице, выглянул на улицу: друг эти трое были не одни, или какой-нибудь случайный бродяга забрёл сюда? Никого. Я зашагал через пустырь, не прекращая оглядываться. Только когда отошёл на значительное расстояние, сообразил, что не стоит вести себя так подозрительно. Никто меня не видел, а значит, и паниковать не за чем.

И всё же теперь на мне висело три трупа и всё благодаря выходке чёртовой демоницы. Но ещё больше меня беспокоило способность высасывать энергию из эфирного тела мертвецов, которая открылась во мне.

Ни в книгах, ни в иных источниках не упоминалось того факта, что люди могли поглощать жизненную силу друг друга. Я такое только про демонов слышал. В общем, я даже не знал, что думать. Кто же я есть?

Причём, в памяти ничего необычного не находилось: Денис жил по-простому: учился, работал, думал, в общем-то, о тех же вещах, что и все пацаны в его возрасте. В голове моей была вся жизнь парня, но ни одной мысли, связанной с демонами, призывами и прочим колдовством (если не считать информации, почёрпнутой из книг) там не обнаруживалось.

От раздумий меня отвлек звук, похожий на выстрелы. Прислушался: да, всё так — на улицах стреляли, причём из автоматического оружия. Пальба доносилась как раз с той стороны, куда я направлялся. Продолжалось это недолго, вскоре всё затихло. Я двинулся дальше.

На перекрёстке рядом с магазином, в котором позавчера столкнулся с налётчиками, увидел машину. Она стояла с распахнутыми дверями, а вокруг теснилась толпа зевак. Я тоже подошёл, поглядеть, что стряслось.

Старый седан с круглыми задними фонарями был изрешечён пулями. Водитель сидел, уткнувшись носом в баранку, а вокруг на дороге лежали три мёртвых тела в лужах крови. Все они имели смуглый цвет кожи и походили на арабов, как и те парни, с которыми я дрался в магазине.

— Что произошло? — спросил я у группы мужчин в поварских фартуках. На углу находился ресторанчик, и видимо, персонал высыпал на улицу глазеть на последствия перестрелки.

— «Чёрные петлицы», — ответил толстый усатый повар. — Эти остановились, а те — тут как тут. Прямо из машины всех и постреляли. А потом уехали.

— А это кто? — я кивнул на трупы.

— Да персы, небось. Они тут колобродили последние несколько дней. Вот и приехали по их душу.

— Ага, даже магазин грабанули поблизости, — добавил второй повар, держащий в зубах сигарету. — Война началась у них. Никакого покоя, туды их за ногу.

— А «чёрные петлицы» при чём здесь? — спросил я, пытаясь выудить из памяти хоть что-то, связанное с этой группировкой.

— А пёс их знает, — усмехнулся толстый повар. — Приехали территорию защищать. Кто их поймёт, чертей?

Оставив зевак рассуждать о причинах перестрелки, я продолжил путь. Название «чёрные петлицы» так и вертелось в голове. Тоже что-то знакомое. Наконец, вспомнил, кто такие: московская группировка с националистическим уклоном. Но удивительно было другое: за всю свою жизнь Денис ни разу не слышал, чтобы «чёрные петлицы» хозяйничали в Измайлово. Тут были разные банды: дагестанцы, чеченцы, поляки, казахи, армяне и даже русские. Они приходили, воевали друг с другом, уходили или, наоборот, оставались, разделив сферы влияния. Но «чёрных петлиц» за пятнадцать лет конкретно здесь никто не видел. Второй факт, который меня поразил — стрельба среди бела дня. Похоже, эти ребята имели серьёзную крышу, раз не стеснялись доставать огнестрел у всех на виду.

До дома оставалось уже совсем недалеко, когда позади я услышал рокот мощного восьмицилиндрового мотора, и мимо прополз старый оранжевый хардтоп налётчиков. Натянул кепку на глаза, я уткнул подбородок в воротник. Если меня узнаю — пипец.

Машина проехала, и я уже решил, что пронесло. Но вдруг хардтоп остановился на обочине, открылись двери, и из салона вышли люди. Один из них оказался тем самым бородатым налётчиком, который напоследок обозвал меня непонятным словом и угрожал расправой. Пол-лица у него распухло — моя работа. Вот только в руке его вместо биты теперь блестел тесак. У остальных тоже было холодное оружие. А всего парней оказалось пятеро.

«Да вы издеваетесь! — воскликнул я про себя. — Сговорились что ли все?»

— Эй, ты! — крикнул мне бородатый. — Попался? Смерть тебе, друджвант!

Глава 10

Я развернулся и бросился бежать. Путь к дому был отрезан, да и не хотелось мне, чтобы эти сволочи знали, где я живу. Наученный вчерашним опытом, я понимал, что драться посреди улицы — плохое решение. К тому же теперь мои противники имели холодное оружие, и я не был уверен в победе.

Я забежал за угол ближайшего дома, потом — во двор, судорожно вспоминая местность. Эти кварталы для Дениса были знакомы, так что я вряд ли мог заблудиться. А персы не отставали. Ломились за мной через дворы и улицы. Я сам уже не знал, что делать. Убежать — не убегу. На какое-то спасение надеяться смысла нет. Принять бой? А больше ничего не оставалось.

Железный забор. Откуда он тут взялся? Я его не помнил. За забором работали экскаваторы. Видимо, тут начали что-то строить, пока Денис валялся в отключке. С одной стороны дороги — какие-то здания, похожие на бараки, за которыми высилась труба котельной, с другой — заросли. Бежать дальше я смысла не видел.

Остановился и обернулся. Все пятеро тоже затормозили.

— Попался, — сказал бородач. — Добегался? Я твою голову на шест насажу!

Теперь я лучше разглядел, кто чем вооружён. У двоих — тесаки, ещё у двоих — биты, у одного — булава с набалдашником размером с небольшое яблоко.

— Ну попробуй, — я сплюнул скопившуюся от долгого бега мокроту и принял стойку.

Все пятеро ринулись на меня. Я уклонился от тесака бородача. Второму с тесаком пробил в челюсть и одновременно ударил ногой назад, попав в грудь парню с битой.

Другой ударил битой сверху вниз. Я поставил блок — бита угодила мне в предплечье, пронзив болью. Прямым с ноги я ткнул противника в живот. Замахнулся бандит с булавой. Я остановил его руку ударом в плечо и саданул хуком в челюсть.

Бородач напал опять. Махнул два раза тесаком — оба раза я отклонил корпус и, прежде чем тот ударил снова, я с разворота саданул ему ногой в голову. Бородач «поплыл», попятился и, споткнувшись, упал.

Второй парень с тесаком тоже ринулся на меня. Я схватил его руку, завёл назад и ударом колена в локтевой сустав придавил к земле. Рука хрустнула и выгнулась в обратную сторону. На меня налетели двое с битами. Откатившись, я поднялся на ноги. Увернулся от биты первого и ударил ему локтем челюсть. Второй успел лишь замахнуться, но получил лоу-кик в коленный сгиб и упал.

А парень с булавой уже тут как тут. Уйдя с линии атаки, я схватил его запястье и саданул локтем в предплечье. Запястье вывернул, отшагнул назад, потянув на себя — противник с воплем опустился на колени. Ударом ноги сверху вниз я пробил ему в голову.

Обернулся — на меня с тесаком летел бородач. «Как же вы мне надоели», — мелькнула в голове мысль. Я перехватил его руку, завёл назад и вывернул так, что враг согнулся, выронив тесак. И тут на меня что-то нашло. Они меня хотели убить, и я знал, что эти уроды не остановятся: так и будут преследовать, пока не завершат начатое.

Я ударил сзади в основание черепа. Бородач обмяк и шлёпнулся лицом на землю. Удар этот был смертельным.

Я выхватил из-за пояса нож. На меня налетел парень с битой. Я блокировал его руку и вонзил лезвие в горло. Второй замахнулся, я уклонился и ударил ножом в бок, и тут же — в шею. Из сонной артерии противника брызнул алый фонтанчик. Бандит с булавой пытался подняться на ноги. Я схватил его голову и резко крутанул в сторону.

— Прошу не надо, не убивай, — заблеял последний, который сидел на земле со сломанной рукой, отходя от болевого шока.

Вид у него был столь жалкий, что мне не хотелось его резать. Вот только стал бы он раздумывать, представься ему возможность прикончить меня? Да и свидетелей нельзя оставлять.

Вскрыв ему горло, я вытер лезвие и руки об одежду мёртвого врага. Поднялся, осмотрелся. Никого. Я запихнул нож за пояс под «олимпийку» и быстро зашагал прочь.

Навстречу шёл человек. Заметив меня, он свернул в ближайший двор. Слишком далеко, чтобы рассмотреть моё лицо. Да и плевать. На фоне того, что сейчас происходило в районе, убийство пятерых членов банды не выглядело чем-то из ряда вон. Спишут на криминальные разборки.

* * *

Слова Эстер о том, что в случае неудачи мне теперь даже вернуться некуда, не обрадовали, но, по большому счёту, не менялось ничего. Я и так не хотел возвращаться, и собирался сделать всё возможное, чтобы остаться в этом теле и построить лучшую жизнь, чем та, в прежнем мире.

После «учений» я точно знал, что мне по силам управлять отрядом существ в количестве четырёх-пяти штук. Теперь осталось самое сложное: найти Куракина и убить.

Скинув вещи в таз с водой (за эти три дня мне порядком надоело отстирывать одежду от крови) и переодевшись, я сгонял в больницу и оплатил счёт, а потом оплатил телефон. Одной проблемой меньше: теперь хотя бы долги не висели. Затем я отправился на продовольственную базу, чтобы найти Магомета Гамзатова и попробовать что-нибудь вытянуть из него.

И вот уже почти часа я бродил взад-вперёд по территории, наблюдая за стоянкой, где был припаркован автомобиль Маги — среднеразмерный бордовый седан с прямоугольными фарами, рублеными формами кузова и массивной хромированной решёткой радиатора. Это была одна из последних моделей марки «РБВЗ».

В этом мире Российская империя имела довольно развитую автомобильную промышленность, и российские авто, особенно таких фирм, как «РБВЗ» или «ВАКО», были известны во всём мире, считались весьма престижными и активно шли на экспорт (были даже отдельные линейки моделей, предназначенные для Европы). Они славились высоким качеством и уровнем комфорта, ну и разумеется, ценой, так что доступны эти марки были лишь людям состоятельным.

Но наряду с престижными авто, выпускалось множество машин «для бедных». Так, например, марки «Нева», «ТМЗ» и «АМО» вообще не делали модели высокого класса и полноразмерные авто, а специализировались на малолитражках.

Магомет мог себе позволить «РБВЗ» пусть и не самую дорогую модель, но зато новую. Машине было всего три года, и она сильно выделялась на фоне ржавого старья и малолитражек, забивших стоянку базы.

Прежде Магомет хорошо относился к Денису, что не удивительно: на арене парень приносил солидные деньги. Когда Денис только пришёл на ринг, Мага смотрел на него скептически: мальчишка, которому едва исполнилось пятнадцать, казалось, не продержатся и пяти минут. Но Денис очень быстро развеял сомнения окружающих, вырубив в первом же поединке пусть и неопытного, но взрослого противника.

И всё же Дениса довольно долго не принимали всерьёз, как бойца. Это-то как раз и сыграло на руку владельцу арены. Ставили-то все против Дениса, а тот, вопреки прогнозами, выигрывал схватку за схваткой. Потом против него начали выходить по двое, а один раз даже трёх выпустили. И всё равно Денис побеждал, принося хороший доход организатору боёв. В конце концов, когда парень начал драться с тренированными боксёрами — результат оказался тем же.

Конечно, через несколько месяцев все поняли, что этого Бесёнка, как его прозвали завсегдатаи, победить невозможно, и вскоре зрители начали ставить только на него. И тут стало ясно (по крайней мере, мне), что просьба лечь на ринге — всего лишь дело времени. А как иначе организаторам выбивать деньги из публики? Но Денис этого не понимал, и первую же просьбу воспринял в штыки, хотя, конечно, тут ещё сыграла роль классовая ненависть, которую парень испытывал к аристократам. В общем, итог на лицо: Денис — в мире духов, а мне приходится за него отдуваться.

Близился конец рабочего дня, а я всё шатался по базе, ожидая Магомета. План был прост: Мага выйдет, сядет за руль, а я залезу на заднее сиденье и попытаюсь поговорить. Если что, с собой у меня нож, но он на самый крайний случай.

Конечно, могло случиться всякое: например, Мага будет не один. Тогда весь вечер — коту под хвост. Придётся идти завтра, послезавтра, и так до тех пор, пока не выдастся подходящий момент. Вот только завтра я хотел отдохнуть от всей этой суеты, а послезавтра начнётся учёба, и времени будет в обрез.

Подкараулить же Магомета я мог только здесь. Жил он в апартаментах, а там — закрытая территория и куча охраны, а куда Мага ещё ездил, я не знал. Никогда не интересовался его делами.

Здесь же охраны было немного, вот только стоянка находилась возле административного корпуса, недалеко от ворот с проходной, и я, хоть и старался держаться подальше, не выпуская при этом из виду машину Маги, нет-нет, да попадался на глаза людям в бежевой форме.

Я очередной раз прохаживался между цехами, наблюдая за стоянкой. Близился вечер, точки начали закрываться, и я опасался, что сейчас все разъедутся, а Магомета так и не выйдет. Подозрительно торчать одному на пустой базе — не лучшая идея, и я уже подумывал отправиться домой.

Навстречу по дороге шёл мужчина в бежевой форме. Решив не сталкиваться лишний раз с охраной, я свернул к стоянке.

— Эй, подожди, — кажется, охранник крикнул это мне.

Неужто запомнил, гад! Я зашагал быстрее. Если меня запомнят, дальнейшее наблюдение вести будет сложно.

— Дэн! — гаркнул охранник, свистнув. — Куда щемишь?

Я остановился. Откуда он меня знает? Память молчала.

— Не признал что ли? — спросил охранник. Он догнал меня и протянул свою широкую ладонь. Передо мной стоял молодой крепко сложенный малый. Загнутый в бок нос и набитые костяшки выдавали в нём боксёра. Лицо казалось знакомым, вот только почему-то я не мог вспомнить, где его видел прежде.

Я стоял и смотрел на охранника, как баран не новые ворота.

— Ты чего тут шастаешь? — спросил он. — Я уже тебя третий раз за сегодня вижу. Чего уставился? Не узнал что ли?

— Да не, я просто… — пробормотал я. — Не думал тебя встретить. Я это… к Маге.

— Так он в кабинете, поднимись иди.

— Не хочу особо там мелькать. Мало ли.

— Ну а тут чего торчать? — охранник достал сигарету, спички и закурил. — Я слышал, вы с Магой поссорились? Что у вас случилось? И где вообще пропадал? Не видел тебя месяц почти.

— В больнице был, — ответил я, судорожно пытаясь вспомнить, откуда я мог знать собеседника. — Да, поссорились, разногласия некоторые возникли. Вот, пришёл мириться.

— А что случилось? Как в больницу-то угодил? Ты же в последнем бою победил.

— Да не, бои тут ни при чём. В неприятности влип там, у себя, немного побили. В общем, хреново вышло.

— Тебя-то побили? Их что пятьдесят человек было? — рассмеялся охранник.

Похоже, он хорошо знал Дениса. И вдруг память начала проясняться. Всплыла сцена на ринге. Кажется, Денис с ним когда-то дрался. Ну и, наверное, потом познакомились.

— Ты ещё дерёшься? — спросил я.

— Не, я не выходил в последнее время. А ты опять хочешь на арену?

— Я бы не сказал. Нет. Не хочу больше. А ты?

— Да надо бы… Деньги нужны. Что тут на охране зарабатываешь? Копейки, блин. Хотел на следующей неделе, но — то смена, то ещё какие-то дела, да и в субботу не получится. Тут какая-то встреча намечается.

— Что за встреча? — я насторожился.

— Понятия не имею. Парни, которые в субботу вечером дежурят, сказали, что их со смены снимают до полуночи. Говорят, какая-то важная шишка приедет. Бой даже отменили. Прикинь, в субботу отменили! Видать, что-то серьёзное.

— Откуда тут взяться важным шишкам на базе-то? — кажется, нашлась зацепка, и я понял, что из собеседника надо вытянуть по максимуму.

— Так ты не знаешь, что тут происходит? Ну да, ты же в больнице валялся… В общем, заявился тут один хрен из «гадюшника», прикинь? Не знаю, что у них за дела с Гамзатовыми, но там всё жёстко ваще. Мага без двух пальцев остался, а хрен тот теперь вроде как главный здесь. Вроде как он Гамзатовых нагнул хорошо или чуть ли не отжал всё их предприятие.

— А что за тип такой?

— Да говорят, князь какой-то. Молодой, вроде. Он тут даже на боях бывал несколько раз. Так он, знаешь чего замутил? Бой на тесаках. Это вообще жесть была! Я поэтому и держался в стороне. Чего-чего, а подыхать тут не собираюсь. Убили кого-то, ещё трое в больничку попали. Не знаю даже… Это князь, походу, больной какой-то на голову. И махинации какие-то он тут проворачивает — как иначе. Но мы — люди простые, нас в такие вещи посвящать не станут.

— Больной? В смысле?

— Ну, знаешь же, там в «гадюшнике» многие с причудами. С жиру бесятся. А некоторые любит по таким местам шастать, на зрелище их тянет. Кровь, жестокость, там…

— А сам-то ты его видел?

— Не. Машину видел — чёрная, здоровая такая. Она тут… раза четыре где-то появлялась в мою смену.

— И что, этот князь часто тут бывает? Какие у него дела с Гамзатовыми?

— А я-то откуда знаю? Говорю: раза четыре видел. Честно, плевать, какие там у них дела. Главное, самим не влипнуть ни во что… — охранник поморщился. — В общем, не надо туда лезть — я так для себя решил. А тебе зачем, собственно?

— А в следующую субботу, значит, князь тот сюда приедет? — продолжал я расспрос.

— Да не знаю я! Ну раз бои отменили и всех нас вытурят на ночь — видать, что-то серьёзное, чтоб лишних глаз не было. А кто там приедете-уедет — мне как-то по барабану. Я лично впутываться не хочу. Если тут какие-то мутки будут мутить, сам уволюсь к чёртовой матери. Так тебя-то почему это так интересует?

— Просто, — сказал я. — Раньше такой ерунды не было.

— Ну кто его знает, что раньше было. Тоже, знаешь ли всякое случалось. Наркоту же тут толкали? Толкали. Ну вот.

Я напряг память. Нет, ничего подобного в голове не отложилось. Хотя, что можно ожидать от таких мест? Бои же — это, по сути, криминальный бизнес. А где одно, там и всё остальное подтягивается до кучи. Поэтому ничего удивительного не было в том, что на базе кто-то промышлял наркоторговлей. Вот только память хранила молчание. Знал ли Денис это, не знал — фиг поймёт. Ну а мне вдруг как-то даже противно от этого места стало.

— Вон, Мага идёт, — вдруг показал охранник в сторону двери административного здания.

— Да? — я обернулся и увидел, как к бордовому «РБВЗ» шагает мужик с пузом и большой квадратной головой. Мы стояли далеко, и меня он не замечал. — Да плевать уже.

Охранник недоверчиво на меня покосился.

— Что-то мне расхотелось с ними дела иметь, — объяснил я, увидев вопрос в глазах собеседника.

— Ну как знаешь. Оно-то, может, и правильно, конечно. Видишь ли… — и тут охранник пустился в рассуждения по поводу боёв, базы, дагестанцев вообще и братьев Гамзатовых, в частности, а так же о том, как жить дальше, кто виноват и что делать.

У меня же всё никак не выходили из головы слова по поводу субботы. Неужели, это шанс? Опять же, чёрт его знает, что явится ли туда князь? В конце концов, охранник мог передать только слухи. Ну а многим ли слухам можно верить? Но приходилось работать с тем, что есть. А это значило, что в следующую субботу я должен быть на базе. Не знаю как, но надо остаться тут на ночь и пронаблюдать за происходящим. И если сюда, и правда, явится князь со своим подручным — надо действовать: вызвать демонов, и пусть те делают своё дело.

— Слушай, ещё вопрос, — вдруг пришла мысль. — Ты не слышал ничего про работорговлю в районе?

— Чего?! — усмехнулся охранник. — А тебе зачем? Кого продать собираешься?

— Да понимаешь, у меня девушка пропала без вести. Её могли похитить. В общем, пробиваю разные варианты. Не знаешь, кто бы мог промышлять подобным? Слухов никаких не ходит? Может, у Гамзатовых есть какие-то дела, связанные с этим?

— Блин, сочувствую. Это хреново, конечно. Да мне-то откуда знать? Не слышал. Про наркоту знаю: видел сам. Про это… — охранник покачал головой, — нет. Может, в полицию заявить? Обращался?

— А, — а махнул рукой, — нужен я им.

— Это да, «шавки» сами тут всё кроют. Через хрен тебя кинут, и — до свидания.

Больше болтать смысла не было. Я сказал, что надо идти, попрощался и потопал домой. Что ж, хотел поговорить с Магометом Гамзатовым, а вместо этого встретился с каким-то знакомым. И как оказалось, даже к лучшему. Ведь сложно представить, зачем Мага стал бы вводить меня в курс своих дел и сообщать информацию, касающуюся его новых партнёров по бизнесу. Да и непонятно, как встретил бы. Ну а ножом я не очень хотел махать перед его носом — чревато последствиями.

Вот только с Верой пока ничего не прояснилось. Что ж, придётся искать другие зацепки.

Глава 11

А возможностей было не сказать, что много. Поспрашивать знакомых? Если эта практика столь распространена, кто-то что-то мог слышать. Но с друзьями со двора Денис в последнее время общался мало, да и кого спрашивать? На ум никто не приходил. Поговорить на эту тему с Маликом? Он хоть и простой работяга, но Гамзатовых-то знает. Да и дядя его — тот ещё коммерсант: вдруг он и другими делами, занимается кроме торговли палёным шмотьём? Мне почему-то казалось, что эти люди находятся в некой единой системе, в которой завязаны все нити, тянущиеся к самым разным сферам легального и преступного бизнеса. Впрочем, я мог ошибаться.

Ещё вариант: потребовать помощи у Эстер. Например, чтобы та допросила Магомета. В окно его выбрасывать, конечно, ни к чему, но сделать так, чтобы он от страха наложил в штаны и выболтал все секреты — это, как мне казалось, демоница могла запросто. Но вариант сей тоже представлялся сомнительным. Не хотел я с ней без особой надобности иметь дел: слишком уж мутная барышня, да ещё из изнаночного мира. С такими вообще надо держать ухо востро.

Но это всё — потом. Вначале — разобраться с Куракиным. У меня появилась зацепка. Конечно, слабая, да и гарантий никаких — слухи одни. Так или иначе, в субботу я вновь приеду на базу и погляжу, что затеял господин Куракин со своими прихвостнями. И если сюда действительно явится сам князь — ему конец. Ну а если не явится, можно попробовать поработать с теми, кто приедет вместо него.

Находясь в раздумьях, я даже не заметил, как добрался домой.

Часы уже пробили девять, а брат опять задерживался, и я начал переживать. Казалось бы, какое мне до него дело? Пусть пацан творит, что хочет — у меня других забот полно. Вот только, как-то я слишком быстро вжился в роль старшего брата. Трёх дней не прошло, а я уже воспринимал его, как семью, которой, кстати, у меня никогда и не было, если не считать рано умерших родителей. Возможно, всё дело в воспоминаниях. Жизнь Дениса предстала как на ладони, причём, не только в картинках и образах, но и в ощущениях, которые засели в рецепторах мозга. Мне досталось жизнь человека и судьба всех тех, за кого парень нёс ответственность, и какой-то внутренний голос убеждал меня, что я не должен пускать всё на самотёк.

В общем, тот факт, что Лёха до сих пор отсутствовал, меня несколько нервировал. И ведь раньше как будто такого не было. По крайней мере, в памяти я не смог отыскать подобных случаев. Для Алексея Денис являлся авторитетом, и мальчик всегда слушался своего старшего брата. А тут столь вопиющий произвол! Взрослеет? Или здесь что-то ещё замешано?

Я разогревал ужин, когда защёлка замок входной двери, и в прихожей раздался звук снимаемой верхней одежды. Я вышел из кухни и, скрестив руки на груди, строго спросил:

— Ну и где пропадал?

— Извини, — виновато пробормотал Лёха. — Я вообще забыл о времени. У Васяна был в гостях.

— Я тебе говорил, чтоб после школы — домой и за уроки? Говорил. Так какого тогда? Ещё раз задержишься… В общем, будешь наказан.

— Да я не буду больше, я просто забыл про время, — повторил брат. — А уроки чо? Завтра воскресенье.

Что ж, может, и правда, забыл. И совпало так, что второй день подряд. Кто знает?

На воскресенье я запланировал целый вагон дел. Утром хотел поехать за город, куда-нибудь в лес и ещё раз попрактиковаться с вызовом демонов. А где-нибудь ближе к вечеру отправиться в гараж и доделать мотоцикл. В предстоящей операции он мог понадобиться. Ну и самое главное, надо было продумать план действий.

Схему базы я примерно представлял. Пока бродил, отметил в памяти расположения цехов и, придя домой, зарисовал на бумажке. Теперь осталось выбрать место, где спрятаться, дабы не попасться на глаза охране, и место, откуда смогу наблюдать за теми, кто приедет. План отступления тоже не помешает. Через проходную не годится — это однозначно. К счастью, ограда была не очень высокой, да и колючей проволоки нет. При желании можно подставить что-нибудь и перелезть через забор. За пределами территории я подумывал припарковать мотоцикл, чтобы отступление прошло более стремительно. Водить, к сожалению, я не умел, но зато умел Денис. Но если уж боевые навыки сохранились после замены души, то и водительские, скорее всего — тоже. Осталось лишь обойти базу, понять, что находится вокруг и где лучше вылезти.

Одним словом, предстояло разработать настоящую боевую операцию. Никогда не считал себя стратегом, но раз надо — ничего не поделать, придётся учиться.

Но мои воскресные планы разрушила сестра своим внезапным появлением. Она заявилась рано утром, разбудив нас с братом, и объявила, что хочет сводить нас в кино. Даже отгул для этого взяла (выходные у неё были плавающие и не всегда выпадали на воскресенье).

А надо сказать, что поход в кинотеатр для многих здесь, особенно среди беднейших слоёв населения, являлся значимым и редким событием — практически праздником. Денис, например, был в кино всего три раза в жизни, да и то лишь после того, как начал зарабатывать на ринге. Прежде на подобные мероприятия он не имел средств. Так что отказаться я не мог: странно это выглядело бы.

За завтраком Маша рассказала, как ходила навестить отца, а заодно узнала что произошло. Оказалось, батя с друзьями отправился после работы в кабак. Там вышла ссора с другой подвыпившей компанией, началась драка. Отец приложил кого-то головой об стойку и в довесок вмазал по макушке бутылкой. К несчастью, мужик тот скончался в больнице на следующий день, и теперь бате грозил реальный срок. Сам отец утверждал, что он всего лишь оборонялся, и что у нападавшего был нож, а значит, это должно считаться самообороной и его вообще следует отпустить. Но что покажет суд, никто не знал, к тому же, на хорошего адвоката денег не было.

— Ты бы тоже навестил, — сказала мне Маша. — Я сообщила ему, что тебя выписали. Он обрадовался, хочет повидаться.

— Схожу, — обещал я. — Дай только немного придти в себя. Да и дел пока невпроворот.

— И чем же ты так занят, деловой такой? — ехидно спросила сестра.

— Экзамены скоро, да и работать надо.

— Я на твоём месте повременила бы с работой, — сказала Маша. — А если опять драться вздумал…

— Да нет же, не пойду я драться, — успокоил я её. — Может, в мастерскую к своему тренеру вернусь. Не решил ещё.

— Ладно, как знаешь. Про бои я тебе сказала, с остальным сам разберёшься. Так что, пошли?

— Слушайте, я не смогу сегодня, — Лёха потупился. — Я обещал с друзьями встретиться.

— Да брось. В кино не хочешь? — удивилась Маша. — С друзьями нагуляешься, а такое раз в жизни бывает.

— Хочу. Но я обещал… Может, после обеда?

— Ну как хочешь. Значит, после обеда. Только смотри, к стройке не ходите. Там вчера, говорят, три трупа нашли. И вообще далеко не забредайте. Здесь гуляйте, во дворе. В районе творится чёрте что. Как новости послушаешь, жуть берёт. А ты-то, Денис, никуда не собирался?

Собирался, но сказать, что надо ехать в лес за город тренировать демонов, я не мог.

— Не, отдохнуть сегодня хотел. Никуда не пойду.

Когда брат убежал, мы с сестрой остались одни. Уселись на диване, я включил телевизор.

— Что-то на него не похоже, — заметила Маша, — чтоб Лёха и отказался в кино идти?

— Да и не говори. Странный он какой-то стал в последнее время, — поделился я своими переживаниями. — Вчера и позавчера задерживался после школы на весь день. Вчера вообще после девяти пришёл.

— Он что, вообще что ли того? — нахмурилась сестра. — А что он говорит?

— Говорит, гулял с друзьями. Если такое будет продолжаться, надо бы проследить, куда ходит.

— Ну а ты-то сам как? Как самочувствие?

— Да всё у меня хорошо, не переживай.

— Послушай, тут такое дело… — серьёзно произнесла Маша. — Только ты не сильно переживай, придумаем что-нибудь… По поводу опеки. Кажется, у меня ничего не получится. Мой муж — мусульманин. Мне не позволят оформить опеку. И доходы недостаточные: Малик неофициально работает, считается только моё жалование. В общем, с нами точно не выгорит.

— Паршиво, — отметил я. — И что теперь делать?

Сказанное меня не обрадовало. Даже прямо-таки огорчило. Ну что за бред? Я же взрослый человек (пусть и только душой), а меня в какой-то приют хотят запихнуть!

— Да погоди паниковать, — постаралась меня успокоить сестра. — Всё кончено, что ли, теперь? Вон, дядя Витя есть. У него — и работа и всё. Ему точно не откажут.

— А он согласится?

— Согласится, почему нет? Он всегда нам помогал.

Помогать-то, может, и помогал, вот только я этого дядю Витю почти не помнил. Так, заходил пару раз, о чём-то с отцом болтал на кухне, конфет приносил нам с братом. Этим моё представление о нём исчерпывалось.

По телевизору показывали какой-то чёрно-белый фильм. Лёхи всё не было, и мы с сестрой сидели и смотрели. Я предложил сбегать в магазин за хрустящей картошкой (которые заменяли тут чипсы), оделся и вышел.

Истинная причина моего ухода заключалась в другом: я просто не знал, о чём разговаривать с сестрой. Молчание казалось напряжённым, и я чувствовал себя не в своей тарелке. У Денисам с Машей были хорошие отношения: хоть и редко виделись в последнее время, но когда случалось встретиться, могли подолгу болтать на разные темы, буквально, ни о чём. А я не мог, мне было нечего сказать. И я боялся. А чего конкретно — сам не понимал. То, что Маша не признает во мне брата? Казалось бы, что мне до этого? А может, беспокоило то, что разрушу эту семейную идиллию? Я вдруг явственно почувствовал, что здесь я — чужой, я завладел не своим телом и живу не своей жизнью. И воде как обманываю тех, кому Денис дорог… Словом, я сам затруднялся объяснить себе то, что грызло меня изнутри.

Я спустился вниз, вышел на улицу. У подъезда торчал «рубленый» бежевый седан среднего класса — одна из тех безликих моделей, довольно часто встречающиеся на дорогах Москвы. Несколько фирм выпускали подобные авто, которые почти не отличались друг от друга.

В данном случае, это была машина марки «АМО», её особенностью являлись узкая решётка радиатора с квадратным логотипом посередине и треугольник окна позади задней двери. Автомобиль этот предназначался именно для среднего класса: богатые на таких кататься не станут, а бедным подобная модель не по карману.

Во дворе нашего дома, где жили сплошь бедняки, подобные машины я прежде не видел. Возле подъезда стояли несколько малолитражек, отдалённо напоминающие наши «Жигули» и «Лады» или старьё с дутыми кузовами понтонного типа, которые уже лет пятьдесят не выпускались.

Но я бы даже не обратил внимания на машину, если бы водительская дверь не открылась, и оттуда не вылез мужчина в плаще и шляпе. Он махнул мне рукой, и я тот час же узнал его: капитан Лаптев.

Я остановился. «Бежать», — первая мысль. «Куда?» — вторая. После всего случившегося в последние дни, я до ужаса боялся обнаружить возле своего подъезда полицейское авто. И вот этот момент настал. Правда, представлял я его немного иначе. Бежать было некуда, и я просто подошёл к капитану и поздоровался.

— Извини, что снова отвлекаю, — вежливо проговорил капитан, — но появились новые данные по твоему делу, и я хотел бы задать ещё несколько вопросов. Не против?

Я почесал затылок.

— Уделю минуту.

— Отлично, садись.

Я помедлил. В этот раз капитан не зашёл домой, а почему-то подстерегал у подъезда. Что-то тут не то… Я сел рядом с водителем, дверь закрывать не стал.

— Скажи, Денис, — начал капитан. — Где ты был вчера между десятью и одиннадцатью часами утра?

— А это тут при чём? — вопрос заставил меня не на шутку занервничать. Ведь именно в одиннадцатом часу и произошла драка, закончившаяся столкновением с полицией. — Как это касается моего дела?

— Напрямую. Так где?

— Нет уж, извините, я не на допросе, и отвечать не стану.

— Хочешь проехать в участок? Это можно устроить.

— А меня в чём, собственно, обвиняют?

— Пока ни в чём. Мне просто нужны ответы.

— А раз ни в чём, так почему я должен отвечать? — ощетинился я. — Нет, так не годится.

— Хорошо, начнём издалека, — капитан Лаптев порылся во внутреннем кармане плаща и извлёк фотографию. На фотографии была запечатлена чья-то рука, на которой кровью нарисовали знак.

— Знаешь, что это такое? — спросил полицейский.

Я отрицательно покачал головой.

— Я порылся в кое-какой литературе. Найти было непросто, но я нашёл. Известны случаи, когда души умерших возвращались в мир, чтобы, например, преследовать обидчика или пытаться завершить незаконченные дела. Так вот, это знак налагает запрет на возвращение души. Зачем его нарисовали — понять можно. Но я задался вопросом: а кто это мог сделать? Однозначно, человек, обладающий «духовной силой». Так ведь?

— К сожалению, я не помню, — ответил я. — Вполне возможно.

— Да, конечно, не помнишь… Но вот что ещё более странно: как ты вернулся?

— В смысле? Я же был в коме.

— Но на твою душу наложили заклятие, она не должна была снова оказаться в теле.

— А откуда я знаю? Знак не сработал, его не правильно нарисовали. Мало ли, в какая причина? — я старался сохранять спокойствие, но внутри царила паника. Какого чёрта? Что этому полицейскому надо? Он что-то знает? Меня раскрыли и сейчас арестуют?

— Знак нарисован правильно. Судя по фотографии, кровь запеклась — по всей видимости, заклинание сработало. А ещё позавчера интересный случай произошёл: на Сыромятной улице была драка с участием пяти человек. Четверо хотели ограбить парня примерно твоего возраста, но что удивительно, парень отбился. Двое нападавших сейчас в больнице с переломами и вывихами рук. Прямо скажем, неожиданный исход. Но вот что ещё интереснее: подоспевшая полиция попыталась остановить паренька — тот дал дёру, полицейские стали его преследовать, загнали мальца в тупик, а он, чтобы ты думал? Вызвал тёмное существо. Один полицейский успел спастись, другой — нет. Сейчас он в коме, и он вряд ли сможет вернуться к прежней жизни: демон повредил его эфирное тело.

— А ко мне это какое имеет отношение?

— Видишь ли, под описание, которое дали грабители, очень уж подходит парень, вышедший недавно из комы. Да и не каждый пятнадцатилетний подросток может уложить четырёх парней с ножами. Так ведь? А ты, насколько мне известно, с десяти лет занимаешься боевыми искусствами и даже в подпольных боях участвовал. Ты ведь в тот вечер оттуда шёл, так? А ещё это странное возвращение… Как по мне, очень много совпадений.

— Совпадения — не редкость, — отрезал я. — Я — не тот, кто вам нужен. Ваши обвинения строятся на пустых догадках. И говорить без адвоката больше не собираюсь.

— Да? Не тот? А кто мне нужен? — пристально посмотрел на меня Лаптев, словно прожигая насквозь своими выпученными глазами.

— Без понятия. Наверное, те, кто хотел меня убить, и кто похитил мою девушку.

— Тут ты тоже прав. Но видишь ли, в чём проблема: то дело о нападении было закрыто на следующий же день по указанию сверху.

— То есть как?

— А вот так. Учитывая совокупность факторов, могу предположить, что в тебя стрелял человек знатного происхождения.

— Ну раз дело закрыто, нам подавно не о чем разговаривать.

— Не скажи. То дело закрыто, а это открыто. Сейчас его передают в ИСБ, и я могу им намекнуть на столь необычное совпадение между подозреваемым и парнем, недавно выписавшимся из больницы.

— От меня вам что надо? — нетерпеливо произнёс я, ощущая, как колотится с бешенной силой моё сердце, а на лбу выступает пот.

— Знаешь, я, неверное, один из тех странных людей, кому нужна правда, — Лаптев перестал прожигать меня взглядом и задумчиво уставился вдаль сквозь лобовое окно. — Хочу понять, что происходит. Хочу закрыть виновных или, хотя бы, отыскать похищенную девушку, чьи безутешные родители лишились сна после пропажи дочери. Возможно, я хочу слишком много — даже не знаю… Но такова моя работа.

— Я хочу её найти даже больше, чем вы, — сказал я. — Я любил её, и вспорю брюхо тому, кто сделал с ней то, что сделал. А по поводу драки — это просто ошибка. Я к этому не имею никакого отношения.

— Ну так помоги же мне. Расскажи, что произошло в тот вечер. Кто в тебя стрелял?

— Так дело закрыто. Какой в этом смысл?

— Да плевать я хотел на то, что там закрыто. И зря ты считаешь, что я не заинтересован в поисках своей двоюродной племянницы.

— Простите, не знал.

— Бывает. Так расскажешь, что произошло в тот вечер, или дальше будешь отпираться?

Деваться было некуда, тем более капитан Лаптев и так знал про подпольные бои. Не знал он только имена преступников и причину нападения. Я сообщил ему и то, и другое.

— Так значит, поможете найти её?

— Ну во-первых, ты её искать не будешь. Во-вторых, сделаю всё, что в моих силах. Можешь не сомневаться. Ладно, пока свободен, — сказал капитан, заводя мотор.

Я вышел из машины, переводя дух. Новости поступили тревожные. Полиция не знала, кто вызвал демона. Но капитан-то знал! Долго он будет молчать? Или завтра же сдаст с потрохами? Я не знал, какие у него на мой счёт планы. Зато знал, что теперь полиция может явиться ко мне в любой момент. А пока, судя по словам капитана, только он был в курсе того, что я призвал демона, да и то на уровне догадок.

«Убить», — мелькнула мысль. Убрать — и проблемы нет. Но как? Где я теперь его найду? И не повлечёт ли это новые беды? В общем, не вариант. Оставалось ждать. Ждать и надеяться, что у капитана на мой счёт иные планы.

Я сходил в магазин, купил хрустящей картошки, вернулся.

— Да тебя за смертью посылать, — усмехнулась Маша. — Заблудился что ли?

— Знакомого встретил, заболтался, — объяснил я. — О, да ты тут прибралась, я смотрю! — в глаза бросились разложенные по местам вещи и подметённый пол.

— Ну конечно! А то живёте, как в свинарнике.

Мы ещё немного посидели потаращились в экран, похрустели картошкой, потом пообедали. А Лёхи всё не было. Маша посетовала на то, что брат совсем загулял, сказала, что ей надо домой, и что придётся отложить поход в кинотеатр до следующего раза. Я согласился. Видел, что ситуация её расстроила, но что я мог сделать? Лёха, гад, опять с друзьями убежал, обломав весь праздник. И что, вообще, за друзья такие?

— Ладно, не унывайте тут без меня, — сказала Маша, одевая куртку и ботинки. — С опекой придумаем что-нибудь. Я не позволю вас отправить в приют.

Интерлюдия 2

Пётр Данилович Орлов вышел из служебного авто возле гвардейского корпуса. Было воскресенье, и многие бойцы находились в увольнительной, но на полковника навалился целый ворох неотложных дел, так что сегодняшний день ему предстояло провести в расположении части.

Дежурный на входе откозырял, Пётр Данилович ответил тем же и быстро зашагал по устланной ковром широкой лестнице.

Поднявшись на четвёртый этаж, полковник открыл ключом дверь и, миновав пустую приёмную, оказался в своём кабинете. Под высоким потолком висела пышная люстра, на стене над креслом — портрет императора в увешанном орденами мундире, а свет сюда проникал сквозь три окна, обрамлённых парчовыми шторами. Полковник бросил ироничный взгляд на своего дальнего родственника, изображённого на портрете. Пётр Данилович лично знал императора: в жизни тот был не столь величественным и благородным, каким его нарисовал художник, а скорее, наоборот — уже довольно старым, желчным человеком, страдающим от подагры и избыточной полноты.

Устроившись в большом кожаном кресле, Пётр Данилович принялся просматривать лежащие на столе папки, конверты и бумаги. Но не успел он погрузиться в работу, как в дверь постучали.

— Да-да, — кинул полковник, не отрывая взгляда от документов.

Вошла девушка в повседневной серо-зелёной форме. Невысокая, круглолицая. Её светлые волосы были собраны в короткий хвостик, а ясные голубые глаза изучали благородство и твёрдость характера, что прятался под этой миловидной внешностью.

Если бы не военная выправка и боевой огонь в глаза, даже и не скажешь, что девушка — гвардейский сержант. Но в ней текла кровь князей Орловых, и одно это значило многое. Пётр Данилович не уставал удивляться тому, какая бойкая дочурка у брата. У самого полковника дочерей не было — только два сына. Но они избрали иной путь: старший занялся коммерцией, открыл собственное дело, младший устроился на государственную службу.

Непростую задачку задал братец Андрей. Он хотел, чтобы дочь его, Светлана, получила, наконец-таки, боевое крещение. Дело это было нешуточное: хоть молодая княжна и демонстрировала хорошие показатели на учениях, стрельбах, а так же в знании теории, но когда новобранец идёт на своё первое задание — это всегда риск. Пусть он хоть трижды герой на учениях, в реальной боевой обстановке может случиться всякое: растеряется, затупит, сделать что-то не то. Да и пулю словить может запросто — это же не игра, в конец концов. А тут мало того, что новобранец, так ещё и девчонка. И всё-таки, надо — надо когда-то начинать.

— Здравия желаю, господин полковник, — отрапортовала Светлана.

— Ну здравствуй, — полковник ухмыльнулся сквозь густые усы. — Как съездила? Как отдохнула?

— Хорошо отдохнула, господин полковник. Готова приступить к службе.

За пределами гвардейской части дядя с племянницей общались по-простому, но в этих стенах Светлана никогда не нарушала субординации.

— Молодец! — похвалил Пётр Данилович. — В общем, так, сержант Орлова, слушай сюда. Твой отец просил взять тебя на боевую операцию, и видя твои упорство, старание и рвение, я склонен согласиться. Операция назначена на конец недели. Детали позже. А пока готовься. Чтоб не подкачала, поняла?

— Не подкачаю, господин полковник, — Света постаралась сдержать довольную улыбку, но у неё это не получилось. — Служу императору!

— Отлично. Ну ступай давай. Обед скоро у вас.

Светлана ушла, а полковник задумался. А не ошибка ли отправлять новобранца на столь ответственное задание? Как-никак, дело государственной важности. Но ведь у ЛГ Орловых иных-то и не бывает.

За спиной государя готовилась продажа партии тактических ускорителей. Хоть император и запретил князьям Вахрамеевым сбывать за кордон эту новейшую разработку отечественной фармацевтики, те, наплевав на все указы, всё же решил толкнуть ускорители какому-то английскому аристократу-частнику. Складывалось ощущение, что Вахрамеевы вообще ни о чём не думали, кроме собственной наживы. А может, за этим стояло что-то ещё. Предательство? Сговор с потенциальным врагом? Пётр Данилович сомневался, что это так, но чем чёрт не шутит?

Так или иначе, сделку следовало сорвать, а участников — взять с поличным. Доверили это, как и все дела, в которых замешаны дворянские фамилии, естественно, гвардии Орловых. И хоть операция выглядела несложной и не слишком опасной, ответственность была огромная: нельзя же, в конце концов, допустить попадание секретных разработок в руки англичан! Внедрённый агент сообщил, что сделка состоится в ночь с субботы на воскресенье на овощной базе близ Измайлово. Приготовления уже шли полным ходом, но детали операции личному составу пока не раскрывались.

Вот только эти подлецы, Вахрамеевы, не своими руками собирались провернуть сделку, а через подставное лицо — Вениамина Куракина. Было до сих пор непонятно, почему молодой Куракин вдруг решил работать на Вахрамеевых — давних врагов своей семьи, но факт оставался фактом: Вениамин за каким-то лядом снюхался с Вахрамеевыми и теперь делал за них всю чёрную работу.

Впрочем, зная психологический портрет молодого Куракина, удивляться подобному не стоило. Вениамин был человеком жестоким и крайне эгоцентричным, не ведающим ни сопереживания, ни раскаяния — в общем, типичный психопат, да к тому же склонный к садизму и половым извращениям. Конечно, в среде дворянских детей подобное не являлось редкость (пусть это и не афишировалось), но границы переходить не следовало никому, а молодой князь их собирался перейти.

Вениамин был одним из младших детей в семье, а потому после смерти отца, обстоятельства которой до сих пор выглядели весьма загадочно, получил долю из благоприобретённого имущества. А поскольку покойный князь Сергей Куракин отличался плодовитостью и оставил после себя аж целых семь отпрысков разного пола (и это не считая ублюдков на стороне), то и доля каждого оказалась не слишком большой, за исключением, конечно, старшего сына, которому по закону полагалось всё вотчинное имущество.

Ну и Вениамин со свойственной ему беспринципностью принялся зарабатывать деньги, как умел: подмял под себя какой-то криминальный бизнес и начал ввязываться во всевозможные авантюры. Подручные его были под ему стать: всю охрану и приближённых молодой князь набрал из отставных казаков. Как известно, казачьи подразделения славились особой жестокостью, а отставные казаки часто оказывались замешаны в уголовных делах, покрываемых дворянскими семьями.

И всё же Куракин не должен был стать большой проблемой. Когда гвардия схватит Вениамина за жопу, он сдаст с потрохами всех своих нанимателей — он не из тех, кому знакомо слово «верность». А это-то как раз и нужно. Сдаст Вахрамеевых — и пусть гуляет на все четыре стороны. А вот с последними разговор будет особый.

Глава 12

Школа, в которой учился Денис, находилась в трёх кварталах от дома. Двухэтажное П-образное здание имело светло-жёлтый окрас и большие окна. Перед входом зеленела квадратная клумба с выставленными вокруг лавочками, а за школой располагалось футбольное поле, принадлежащее спортивной секции.

В целом, школа напоминала ту, в которой учился я сам, отличия были не очень существенные. Одна из особенностей средних учебных заведений России этого мира оказалась в том, что они не имели спортивной площадки. В школах для простолюдинов отсутствовал такой предмет, как физическая подготовка, впрочем, как и некоторые другие: иностранные языки, география, биология, литература. Образование для бедных слоёв население строилось по принципу необходимого минимума.

Когда я вошёл в холл и увидел суету возле раздевалки, ребятню, что возилась у скамеек, охранника, сидевшего за столом в углу и учителей, расхаживающих среди этого бедлама, на меня накатила одновременно ностальгия и тягостное чувство, что мне здесь не место. По сравнению с этой ребятнёй и так ощущал себя столетним дедом, а теперь что, ещё и за парту опять? Да и как общий язык со своими «сверстниками» искать, который, как говорится, пороха не нюхали?

Но мне повезло: глубоко вливаться в коллектив вовсе не требовалось. Денис был человеком замкнутым, общительностью не отличался, с одноклассниками не тусил. Он и сам ощущал себя старше сверстников, ведь в свои неполных шестнадцать лет он уже знал, что такое ответственность, упорный труд и выживание в этом грёбаном мире. Слишком рано он вступил во взрослую жизнь, слишком рано его настигло понимание того, что только ты сам можешь пробить себе дорогу, и что школьные друзья в этом деле — не помощники.

С десяти лет Денис занимался боевыми искусствами, с двенадцати — ещё и работал. На гуляния и развлечения времени не оставалось. Немного свободнее Денис стал только год назад, когда начал биться на ринге. Он дрался один-два, иногда три вечера в неделю, и один бой мог принести столько денег, сколько не давала никакая работа за месяц. Вот только теперь у Дениса появилась девушка, которой тоже приходилось уделять внимание, и увлечение в виде восстановления древней двухколёсной развалины. А ещё надо было готовиться к экзаменам.

Денис твёрдо намеревался поступить в заводскую школу. Конечно, Александр Васильевич считал, что парень может больше, и в состоянии пробиться в гимназию, но Денис не верил в такую возможность.

В общем, от коллектива своего класса (который здесь назывался группой) Денис несколько дистанцировался. Но не смотря на это, никто его ботаником или заучкой не считал. Уж не знаю, откуда, но все быстро узнали, что парень дерётся на ринге. А тем, кто пытался досаждать, Денис навалял ещё два-три года назад, и с тех пор его не трогали.

В общем, дела шли относительно неплохо, и Денис твёрдым шагом шёл к намеченной цели, но пуля в голову перечеркнула все планы. И вот теперь здесь — я. Должен доделать то, что не доделано, и двигаться дальше, строить жизнь заново. Однако, в отличие от Дениса, я не собирался довольствоваться заводской школой, а нацеливался сразу на гимназию и институт.

Почему? Да всё просто. Это был шанс исправить ошибки моей юности. В своё время я слегка напортачил, и в итоге жизнь закончилась тем, чем закончилась. До девятого класса учился неплохо: не отличник, но и не двоечник — крепкий середняк. А потом — пубертатный период, гулянки, девочки, алкоголь. Какая тут учёба? Родители были, конечно, в шоке, но сделать ничего не могли. И тут внезапно выпускные экзамены и… армия. Писец, как говорится, подкрался незаметно. Жил, не тужил, а тут — бац, и ты — в сапогах и с ружьём на плече. И руки дрожат, как сопля на ветру, как в песне Гражданской Обороны поётся. И петля начала затягиваться — медленно и неотвратимо.

Отслужить-то отслужил — не вопрос. Вопрос потом встал: что делать дальше? И тогда-то я понял, что с моими навыками и знаниями, а точнее их отсутствием, в этой жизни мне не светит ничего. Мыкаться на гражданке я не желал, так что оставалась армия. Ну я и подписал контракт. А в это время как раз вторая чеченская шла. Ну и «контрабасов», естественно — в самое пекло. Как итог: нет полноги и двух пальцев. Потом начались проблемы со здоровьем, посттравматическое расстройство — много чего навалилось.

Собственно, поэтому-то я и не хотел идти в заводскую школу: после её окончания я должен буду снова отправиться в армию. А учитывая, сколько горячих точек в здешней Российской Империи (Кавказ и Закавказье, Афганистан, Финляндия, ещё несколько проблемных территорий), велик шанс опять попасть на войну, и судьба могла повториться.

Нет уж, мы пойдём другим путём. Я должен был поступить в институт. А попасть туда можно только отучившись два года в гимназии. Из института в армию идти не обязательно: военная служба заменялась пятью годами работы по распределению в одном из госучреждений или предприятий. И вроде бы — тоже обязаловка, да и послать могли куда-нибудь на крайний север, к примеру. Но всё же, тут тебе и зарплата, и казённое жильё, и не надо шкурой рисковать под пулями.

Поэтому все и рвались в институт. Хотя нет, не так: все, кто хоть что-то понимал в этой жизни, стремились попасть в гимназию, а затем получить высшее образование. Но как ни странно, таких было меньшинство. Большинство же бедняков фаталистично относились к своей судьбе и глядели косо на всех, кто пытался вырваться из этого болота.

Но даже у тех, кто хотел вырваться, не всегда находились возможности. Образование тут было почти всё платным, а бюджетных «государевых» мест в гимназиях и институтах на всех не хватало. Если же у родителей хоть немного водились деньги, они отдавали детей в коммерческие школы, где учили гораздо лучше и откуда, как следствие, легче поступить в гимназию.

Короче говоря, в этом мире выбиться из низов было гораздо труднее, чем в моём, и я не слишком-то верил, что получится, но хотелось попробовать.

По приходу я сразу же отыскал старшего учителя «шестьдесят первой» группы, в которой учился Денис. Обозначение классов оказалось несколько непривычным. Так полное название класса Дениса было «общая групп 6–1», где цифра «шесть» означала шестой класс, а «один» — порядковый номер. А Лёха учился в «тридцать третьей» группе в этой же школе.

Аркадий Сергеевич — преподаватель арифметики и старший учитель (по сути, классный руководитель), курировавший «шестьдесят первую» группу, оказался в учительской. Это был мужчина в годах, худощавый, с суровым лицом. Он носил очки в толстой оправе, которые придавали ему ещё более строгий вид.

Среди учителей, как я заметил, оказалось крайне мало женщин. И учительство, и медицина в России этого мира считались преимущественно мужскими профессиями. Уж не знаю, в чём причина: то ли из-за патриархальных пережитков, то ли всё дело в трудностях воспитательного процесса в общеобразовательных учебных заведениях из неблагополучных районов. Как обстоят дела у богатых, Денис (и я, разумеется, тоже) понятия не имел.

Увидев меня, Аркадий Сергеевич не удивился. Он уже знал, что Дениса выписали, и в понедельник он выйдет на учёбу. Мы поздоровались за руку, он поздравил меня с выздоровлением и возвращением к жизни.

— Придётся многое навёрстывать, — предупредил он. — Надеюсь, справишься. До экзаменов два месяца. Время есть, но затягивать не стоит. Пока с тебя много спрашивать не будут. Вливайся в процесс, нагоняй программу. Но ты — парень ответственный, сообразишь. Так ведь?

— Само собой, — заверил я. — Кровь из носа, а экзамены сдать надо. Тут уж без вариантов. Так что придётся потрудиться.

— Вот и отлично. Ну всё, давай иди: звонок скоро. У вас сейчас история в двести первом. Не опаздывай.

Учителя ещё не было, и в кабинете стоял галдёж. Когда я вошёл, группа замерла, и взгляды всех двадцати восьми человек обратились на меня.

— Какие люди! — воскликнул Серёга — здоровый малый, один из тройки негласных лидеров группы. — Дэн вернулся! Что, как оно? Жив-здоров? — он подошёл, пожал мне руку и хлопнул по плечу. — Так, давай сюда, к нам.

Я устроился на предложенном месте рядом с Серёгой на задней парте. Перед нами сидели остальные из тройки «лидеров»: Витя и Саша по кличке Кук. На соседнем ряду, напротив нас расположились три подруги: Юля и Вика — две на вид довольно взрослые девушки, и Амалия — армяночка с длинными вьющимися волосами, собранными в хвост, и большими карими глазами.

— Ну, рассказывай, чего, да как? — велел Серёга. — Как угораздило в больничку залететь?

— Как, как, каком кверху, — буркнул я. — Так получилось. По улице ночами надо было ходить аккуратнее меньше.

Нас обступила вся группа, всем было интересно, что со мной приключилось. В целом, о происшествии ребята и так знали: Аркадий Сергеевич один раз посетил меня в больнице и поведал о моём состоянии, но услышать из первых уста — совсем другое дело.

— С вопросами — в очередь, — приказал я одноклассникам, взявшим меня в окружение.

— Действительно, — согласился Серёга. — Хрена ли тут разгалделись? А ну пошли на месте. Человек только из больницы вышел. Ну так что? Рассказывай, как оно? — продолжил он допрос, когда народ успокоились.

— Да чего рассказывать-то? Как в башку пулю пускают? Хреново. Но мне повезло, как видишь.

— Это точно, — согласился Витя. — У нас во дворе пацан с ножевым скопытился. А в пуля в башку — это вообще жесть.

Тут в класс вошёл наш учитель истории. Он поздравил меня с выздоровлением и предупредил, чтобы я сейчас был особенно внимательным, поскольку много пропустил. А потом в коридоре задребезжал звонок, и уроки начались.

Глава 13

Школьное расписание тут было более щадящим, нежели в общеобразовательных учреждениях моего мира. Оно и понятно, предметов меньше и программа не такая насыщена: в шестой группе (по сути, девятом классе) проходили то, что наши школьники изучали классе в седьмом-восьмом.

Поначалу я обрадовался сему факту. Ведь это значит, что освоиться с программой не составит большого труда. Но потом оказалось, что ситуация несколько сложнее. Так, например, грамматика русского языка отличалась от нашей, то есть учить её придётся заново. История России тоже была совершенно другой. Некоторые вехи частично совпадали, но различий оказалось значительно больше. Ну и даты опять-таки надо зубрить — куда ж без этого?

А ещё в общеобразовательную программу был включён такой предмет, как слово Божье. На кой оно в средней школе, я понятия не имел, но по нему тоже предстояло сдавать экзамен. Лично меня религия никогда не интересовала, а тут мало того, что надо всё это изучать, так ещё и догматы местного христианства отличались от нашего. Так, например, считалось, что душа после смерти попадает не в ад или рай, а либо растворяется в Реке Времени — неком дальнем аналоге буддистской нирваны, либо оказывается в мире демонов, становясь «этиму», и обрекается тем самым на страдания, пусть не вечные, но весьма продолжительные.

Сейчас на уроках истории мы проходили начало двадцатого века и, в частности, события, приведшие к подписанию в 1920 году Петроградской конвенции. Как оказалось, раньше в некоторых странах призыв демонов не являлся запретным. Однако в 1917 году случилось так называемое Орлеанское вторжение — одно из крупнейших за последние двести лет, и это событие сподвигло правителей всех цивилизованных стран собраться и подписать договор, запрещающий данную практику на международном уровне.

Столь масштабных вторжений с тех пор не повторялось, но более мелкие происходили и в дальнейшем. В России одно из крупнейших выпало на 1941 год, и продлилось оно почти два года, а последнее, Пензенское, случилось в 1976 году, но оно оказалось значительно скромнее по своим масштабам. В Европе же последним крупным вторжением считается Ольденбургское, произошедшее в 1991 году.

Сегодня я стал объектом всеобщего внимания. Денис никогда не был душой компании; его, пожалуй, даже сторонились немного. Но сейчас случай оказался особым. И не сказать, что попадание в больницу с травмами различной степени тяжести являлось редкостью среди учеников старших групп. Наоборот — обычное дело. Потасовки происходили часто, в том числе между национальными группировками. В прошлом году кто-то из параллельной группы даже погиб в драке. И в позапрошлом произошёл аналогичный случай. Но вот пуля в голову пока никому не доставалась, и потому на переменах меня окружали любопытные ребята из параллельных групп, желая выпытать подробности. И за три перемены они мне порядком надоели.

Среди интересующихся оказалось несколько ребят-персов из «шестьдесят третьей». Персов здесь училось немного, но так вышло, что в одной из старших групп их собралось аж пять человек. Поговаривали, что они держат в страхе полшколы, но Денис лично с ними не пересекался и проблем не имел.

— И как тебе с дыркой в голове? — спросил один из персов — худощавый длинный малый. Подобные подколки были нередкими. Я отшучивался, как мог.

— Давай сделаем, посмотришь, — ответил я насмешливо.

Подобная манера общения среди ребят являлась нормой. Препирались бывало и жёстче, с обзывательствами и угрозами, но за определённые рамки эти словесные баталии не выходили, оппонента можно оскорблять, как хочешь, нельзя было трогать лишь две вещи — родню и национальность. Парень же почему-то воспринял мою почти безобидную фразу в штыки.

— Язык-то не распускай, — сказал он, и во взгляде сверкнула настоящая, не наигранная злоба. — Чего вы, русские, такие борзые? В голове дырки мало? Печень ещё продырявить?

— Это ты зря, — усмехнулся Серёга. — Могу забиться на десятку, что Дэн тебе рожу расквасит.

— Ты драчун, что ли? — спросил меня перс.

— А ты первый день учишься? Не знаешь? — ответил я.

— А я тут каждую соплю должен знать?

— Будешь дальше так разговаривать, узнаешь, — усмехнулся я.

Мой оппонент хотел что-то ответить, но его приятель — тоже перс — сказал ему, чтоб остыл, и они ушли. Остальные же продолжили терзать меня своим любопытством.

Сегодня было четыре урока, и в начале второго я уже освободился. График оказался не слишком напряжённым, и я решил, что программу нагоню легко, если, конечно, всё оставшееся время не заберёт охота на князя Куракина.

Из школы мы вышли все вместе: я, Серёга со своими двумя дружками, Юля, Вика и Амалия. К счастью, хватило нескольких часов, чтоб забыть обо мне, и теперь ребята болтали о чём-то своём.

Мы проходили мимо лавочек рядом со сквером, и я заметил тех ребят-персов, с которыми схлестнулся сегодня на перемене. Они толпились возле скамейки, разговаривали с двумя взрослыми парнями, у одного из которых рука болталась на перевязи. Наверное, почувствовав мой взгляд, парень тот обернулся и пристально посмотрел на меня, и я узнал его: это оказался один из налётчиков на продуктовый маркет. Как тесен мир!

Пацан, с которым я сцепился на перемене, кивнул на меня и что-то сказал своим.

— Как думаешь, кто это был? Дэн? Слышь? — Серёга толкнул меня в плечо, и я понял, что пропустил мимо ушей его последний вопрос.

— А? Чего? — я опомнился. — Ты про кого?

— Кто в тебя стрелял?

— А, про это… Да пёс их знает. Наверное, кому-то не понравилось, что я битву выиграл.

— Вот козлы, — буркнул Серёга. — Но ты, похоже, каким-то серьёзным пацанам дорогу перешёл.

— Сам знаю, — махнул я рукой.

Кому я перешёл дорогу, мне и так было известно, сейчас мою голову занимал другой вопрос: узнал ли меня налётчик со сломанной рукой? Если узнал — плохи дела. Если их банда выяснит, где я учусь, то мне будет опасно появляться в школе. Убийство тех пятерых не дало ничего: мне по-прежнему грозила месть персидских налётчиков. Досадно. И без них проблем хватает. Для начал с князем разделаться бы. А если мне начнут ставить мне палки в колёса какие-то бандиты, которые подвернулись вообще чисто случайно, то я рискую и вовсе не добраться до цели.

— Ты же много пропустил, — вдруг спросила меня Юля. — Тебе не надо предметы подтянуть?

— Неплохо было бы, а что? — поинтересовался я.

— Так вон Амалия пусть поможет. Поможешь же?

— Ну, не знаю… — потупилась Амалия.

— Да ладно, помоги человеку, ты же хорошо учишься, — настаивала Юля.

Амалия украдкой посмотрела на меня своими большими карими глазами, и передо мной снова воскресло в памяти лицо Веры. Я вздрогнул и отвёл взгляд. Проклятье! Сколько же ещё это видение будет преследовать меня? Последние ночи я спал спокойно, кошмары не мучили, но теперь оказалось, что стоит мне взглянуть в женские глаза (особенно, если они большие и красивые, как сейчас), начинала мерещиться Вера. Её лицо стояло перед взором, и немой укор сквозил в глазах, заставляло думать о том, каким страданиям подвергается девушка в неволе, пока я здесь гуляю. А может, её уже давно нет в живых, и это — её душа преследует меня? Но за что?

— Да я не против, — пробормотал я. — Можно, наверное. Но… потом, попозже. Короче, всем пока, я — домой, — я спешно попрощался с компанией и зашагал прочь.

На протяжении всего пути я оглядывался по сторонам: не преследует ли кто? А у подъезда снова ожидал увидеть полицейскую машину. По сути, вся моя жизнь теперь зависела от капитана Лаптева и от того, как скоро он захочет сдать меня ИСБ.

Лишь когда захлопнулась за спиной дверь квартиры, я вздохнул с облегчением.

Включил телевизор, кинул свою задницу на диван, постарался успокоиться. И недели не прошло с тех пор, как я попал в этот мир, а на меня уже навалилась куча проблем, и даже страшно было подумать, что ждёт дальше. По-хорошему, сейчас надо браться за учебники, воскрешать в памяти знания, но я никак не мог отделаться от тягостных мыслей.

По телевизору шло какое-то кино, но мне оно было не интересно. Я встал и переключил канал. Пультов здесь ещё не изобрели, а может, просто модель старая.

По другому каналу передавали новости. Диктор вещал о том, что на территории Пешаварского и Кабульского княжеств в последнее время участились столкновения с террористической группировкой «Священный огонь». Сегодня утром в Кабуле возле здания правительства прогремел взрыв, а в какой-то деревне неподалёку боевики обстреляли блокпост российской армии.

Я смотрел на заснятые кадры, и они мне до боли напоминали то, что происходило в моём мире лет десять назад. Только у нас самым нестабильным районом считался Кавказ, а тут — Афганистан, а точнее, четыре княжества в Южной Азии, где делили сферы влияния Российская Империя и Англия. Два афганских княжества находились под протекторатом Англии, два — под патронажем России. Персидское Царство (оно располагалось там, где у нас — Иран и граничило на западе с Турцией и Российской Империей) было проанглийски настроенным государством, британцы там властвовали безраздельно и оттуда тянули свои руки в Южную и Среднюю Азию, где пытались закрепиться русские.

Уже более сотни лет там не прекращались военные действия. И виной тому — отчасти местные национально-освободительные группировки, которых было великое множество, как в афганских княжествах, так и в Персидском Царстве. Поговаривали, что Британская и Российская империи намеренно вскармливают их, дабы вредить своим политическим противника. Но как бы то ни было, Денис в этих вопросах глубоко не копался и современную ситуацию на периферии знал плохо.

А ещё очень напряжённая обстановка была на границе Персии и Турции — эти стран всегда испытывали трудности в отношениях. Оно и понятно: зороастрийцы (персы) и мусульмане (турки) так ненавидели друг друга, что аж кушать не могли. В моём мире ислам в своё время почти полностью вытеснил зороастризм из Передней Азии, здесь же зороастрийцы смогли удержать свои позиции.

Впрочем, Кавказ и Закавказье тоже были не самыми спокойными регионами. И пусть на Кавказе уже пятьдесят лет, как царил мир, зато в Армении ещё в восьмидесятые шли боевые действия, а два года назад из-за начавшихся беспорядков пришлось вводить войска в Грузинскую губернию, и ситуация там с тех пор только накалялась.

Я выключил телевизор. Мне и в моём мире хватило этого дерьма. Откинулся на спинку старого продавленного дивана, который был застелен выцветшим, просиженным до дыр покрывалом, и задумался. Стрелки настенных часов показывали третий час. «А ведь Лёха опять задерживается», — мелькнула в голове мысль. Уроки у него давно закончились. Куда пацан запропастился? Пошёл с друзьями гулять, даже не забежав домой? Посмотреть бы на этих друзей: кто, вообще, такие?

На душе было неспокойно. Я встал и принялся ходить из угла в угол. Вспомнил, как позавчера брат сказал, что задержался у какого-то Васи. Я знал Васю: это был давний школьный друг Лёхи, и брат действительно иногда у него гостил.

Рядом с телефоном лежал журнал. Я полистал его, нашёл номер этого Васи, набрал. Трубку взяла женщина.

— Алло, это Денис Ступин. Лёша не у вас случаем? — поинтересовался я.

— А Денис… Нет его у нас, — как-то резко ответила женщина.

— Ладно. Да, кстати, а в субботу был?

— Нет, не был.

— Странно. Он явился в девять часов, сказал, что у вас задержался.

— Слушай, Денис, не знаю, что у вас там происходит, но я ещё полмесяца назад запретила своему сыну общаться с твоим братом. Алёша твой с какими-то людьми нехорошими повёлся, которые наркотиками промышляют. Где ваш отец-то? Чего не следит? Да и ты, вроде, старший и не смотришь совсем. Разберись там.

— Стоп. Какие наркотики? — нахмурился я.

— А я-то по чём знаю?

— Я не в том смысле… С чего вы вообще взяли? Кто говорит?

— Дык, соседка, говорит, видела, как он у парка с какими-то мужиками толокся. А кто околачивается возле парка-то? Да ясное дело, кто. Там же притон ихний!

— Я понял. Спасибо. Разберусь, — я положил трубку.

Снова я принялся бродить по комнате, пытаясь переварить услышанное. Вначале подумал, что это какая-то ошибка, и мать Васи (или её соседка) просто чего-то напутала. Вот только где ещё Лёха мог шляться допоздна все эти дни? И где он сейчас?

Речь шла о каком-то парке. Я быстро догадался, о каком конкретно: в округе имелся только один парк — Измайловский — небольшой зелёный островок посреди жилой зоны.

Недолго думая, я накинул «олимпийку» и отправился туда, где по свидетельству очевидцев брат проводил своё свободное время.

До парка пришлось топать минут двадцать. Находился он на отшибе, далеко от метро, в глухом районе, напоминающем гетто. Пока я шёл, оглядывался по сторонам и ужасался: то какие-то подозрительные личности торчат на углу, то бомжи отдыхают под мостом целой сворой, почти на всех магазинах — решётки. На одной из улиц ко мне начали приставать проститутки — рядом, как оказалось, находился публичный дом (между прочим, вполне легальное заведение).

Те, кто, как я думал, мне были нужны, обнаружились не сразу. Раз пять обошёл северную часть парка, наблюдая за околачивающимися там компаниями.

Особенно сильно меня заинтересовали два парня славянской внешности, что развалились на лавочке у неработающего фонтана. Несколько раз проходил мимо — всё сидят. Фонтан располагался недалеко от входа, и отсюда была видна улица. Я прошёл чуть подальше вглубь парка, тоже устроился на скамейке, откуда хорошо просматривалась местность, и стал наблюдать.

Вскоре к тем двоим подошла компания молодых людей. Один отделился от группы, чем-то обменялся с парнями на лавочке, и компания двинулась дальше.

В это время по улице мимо парка проехала полицейская машина. Проезжала она, кстати, уже не первый раз — видимо, патрулировала. Разумеется, реакции на всё происходящее — ноль. Возможно, полицейские не знали о творящемся здесь? Ага, конечно! Я был на сто процентов уверен, что они всё прекрасно знают и мотаются туда-сюда вовсе не для того, чтобы следить за соблюдением закона.

А спустя примерно полчаса в парк зашёл паренёк в лёгком свитере и кепи. За спиной его висел потрёпанный школьный рюкзак. Мальчика я узнал сразу — это был Лёха. Не заметив меня, он направился к парням на лавочке, что-то вынул из рюкзака и передал им. К сожалению, я не разглядел, что именно, но догадаться было несложно. Значит, нет здесь никакой ошибки: Лёха, и правда, связался с наркобарыгами.

Я не был шокирован данным открытием. Денис, скорее всего, был бы, я — нет. Но всё равно удивился тому, что мальчик, которые, судя по воспоминаниям, никогда не водился с дурной компанией (Денис знал всех школьных друзей Лёхи), занялся подобными делами. Естественно, это следовало прекратить.

Едва Лёха отошёл от барыг, я встал и двинулся за ним. Нагнал возле выхода.

— А ну-ка стоять! — окликнул я его. Брат обернулся, и глаза его забегали. — Ты чего здесь делаешь?

— Да я так… э… гулял, — ляпнул Лёха.

— Странное место для прогулок, — заметил я. — А что за парни, с которыми ты сейчас разговаривал?

— Это? Да это так… Я это… просто… — мальчик даже не знал, что ответить.

— Показывай рюкзак, — приказал я.

— Зачем?

— Показывай, чего носишь им? — я практически силой стянул с брата рюкзак, расстегнул. Пара учебников и тетрадей — больше ничего. Наверное, всё сгрузил.

Краем глаза я заметил, как от старого лупоглазого микроавтобуса, припаркованного недалеко от входа в парк, вышли трое и двинулись в нашем направлении.

— Так, домой бегом, — я сунул Лёхе рюкзак. — И жди меня, понял? Носа, чтоб не высовывал. Приду — поговорим.

Брат в недоумении уставился на меня.

— Марш, я сказал! — я легонько подтолкнул парня в плечо, а сам встал на пути трёх мужиков, которые решительно шагали к нам.

— Проблемы? — пробасил широкий малый с круглой бритой налысо головой. — Ты кто такой вообще? Чего тут околачиваешься?

Глава 14

Мужики выглядели серьёзно. Их вид и тон главаря (или кто он у них был) ничего хорошего не предвещали.

— Какое вам дело? Сами кто такие? — поинтересовался я.

— Отвечай, когда спрашивают. Ты на кой хрен к пацану привязался? — повторил бритый, игнорируя мои вопросы.

— Короче так, ребят, — заявил я. — Просьба уяснить следующее: мой брат больше с вами не работает и дел никаких не ведёт. И мы здесь не появляемся. Хорошо?

— Нет, приятель, ты не понял, — бритый угрожающе приблизился. — Мелкий нам должен денег. А ты, значит — брательник, да? Хорошо, тогда и тоже должен. Расплатишься за мелкого — тогда валите.

— А вы кто такие? — спросил я. — И за что это вам он должен денег?

— За потерянный продукт.

— А теперь послушай меня, — сказал я твёрдо. — Ни мой брат, ни тем более, я вам ничего не должны. Уяснил? Всё. До свидания.

— Слыш ты, сопля… — здоровые ручища бритого взяли меня за ворот. Ждать продолжения реплики я не стал. Схватил его лапы и, заломив большие пальцы, высвободился. Мужик зарычал от боли, а я хуком пробил в челюсть и отпихнул ногой.

Второй — тоже парень немалых размеров — достал нож. Руку с оружием я едва успел перехватить в каких-то сантиметрах от моего живота. Резко крутанул — противник, вскрикнув, выронил нож и сел на тротуар. Его запястье по-прежнему находилось в захвате. Третий даже нож не успел достать — получил ногой в брюхо.

Я треснул пяткой в плечо бандита, руку которого удерживал, плечевая кость с хрустом вылетела из сустава, раздался пронзительный вопль.

И тут бритый, отойдя от болевого шока, вытащил что-то из-за пазухи. На меня уставился ствол карманного револьвера, и я понял, что сейчас грянет выстрел.

Вот только бандит допустил ошибку: вместо того, чтобы держать руку с оружием прижатой к корпусу, он вытянул её так, что пистолет оказался у меня перед носом. И возможно, в любом другом случае разницы не было бы, но только не с моей реакцией.

Я отклонился с линии огня. Выстрел. Пуля просвистела совсем близко. Я схватил руку с револьвером и отвёл в сторону. Грохнуло ещё два выстрела.

Удерживая кисть бритого так, чтобы ствол смотрел мимо меня, я начал быстро бить противника в голову, не давая опомниться, двинул локтем в предплечье, чтобы тот выронил оружие, потом — в лицо. Непросто оказалось сбить с ног столь здорового увальня, но зато удалось ошеломить: от моих ударов бритый растерялся, и тогда прямым ударом ноги в челюсть я вырубил его.

Оклемался третий. Он снова попытался достать нож, но получил апперкот локтем, а потом — с разворота — ногой в голову.

Бандит с вывихнутым плечом тянулся здоровой рукой к револьверу. Я ботинком отдавил ему запястье и ударом ноги в лицо опрокинул навзничь. Револьвер же пнул подальше в сторону.

Не дожидаясь дальнейшего развития событий, я бросился бежать. С такими травмами бандиты вряд ли за мной погонятся, но вот приезд полиции, которая, возможно, сама же покрывала эту шайку, мог оказаться для меня нежелательным.

Стоило подумать о полиции, как я услышал звук сирены за спиной. Однако в следующий момент я уже забежал за угол, скрывшись во дворе многоквартирной высотки. Сбавил шаг, когда оказался на соседней улице. К ближайшей остановке подъехал автобус, я запрыгнул в него и проехал две остановки, после чего уже потопал в сторону дома.

Опасность осталась позади, мне больше ничего не угрожало. Впрочем, последнее — это как посмотреть. Судя по тому, что у бандитов имелся огнестрел, людьми они были серьёзными. Кто попало не станет носить ствол и, тем более светить им среди бела дня: риск огромный. А этим — хоть бы хны. Лёху они знают, а теперь знают и меня. Наверняка в курсе, где мы живём. А это плохо. Очень плохо. Выходит, разозлил я ещё одну банду. Персов, видать, оказалось мало. Узнать хотя бы, кто такие?

Когда я вернулся, брат уже был дома: сидел на кровати испуганный и подавленный.

— Так, — сказал я спокойно и твёрдо, входя и усаживаясь на свою постель. — А теперь рассказываешь всё по порядку: кто, зачем и почему?

Сбиваясь и путаясь, брат поведал о событиях последнего месяца.

Когда я угодил в больницу, с финансами стало совсем туго. К тому же отец постоянно гундел о том, что нужны средства на моё лечение. Как-то раз, напившись, даже угрожал, что отключит меня от аппаратов, ибо не желает сливать зарплату проклятым врачам, которые, якобы, специально маринуют моё тело, дабы выдаивать деньги из бедняков вроде нас. А ещё Лёха боялся, что отец не сможет оплатить аренду, и мы окажемся в работном доме (это был страх, который преследовал парня с раннего детства). В итоге через каких-то друзей в школе он вышел на пацанов постарше, связанных с наркоторговцами в Измайлово. Ребята эти уверяли, что деньги лёгкие и что, работая курьером (то есть, разнося товар со слада по точкам), можно поднять гораздо большую сумму, нежели на законной работе, на которую двенадцатилетнего пацана ещё не каждый возьмёт.

— И что? Поднял деньжищи? — сочувственно посмотрел я на брата. — С какой стати ты им должен оказался?

— Грабанули меня, — насупился Лёха. — Отморозки какие-то. Встретили и отобрали всё. Чуть не убили. Если бы не они, я бы уже ушёл оттуда.

— Тебя подставили. Чтобы не соскочил. Подослали своих, инсценировали ограбление и предъявили за якобы, потерю. Так делают иногда. И на много тебя нагрели?

— Я им тридцать тысяч должен, — понурился брат.

Я аж присвистнул:

— Неслабо.

— Ну а что мне оставалось делать? — начал оправдываться Лёха. — Я хотел, чтоб как ты. Ты же зарабатывал. И я тоже хотел.

— Надо думать, на чём зарабатываешь. Мои заработки вон тоже аукнулись будь здоров. Ну да ладно, теперь-то что разговаривать? Надо решать, как быть дальше. Кто это такие? Что за группировка?

Лёха выложил всё, что знал о своих работодателях. Это была так называемая банда Пересвета. Я слышал о такой впервые, хотя, как понял, Пересвет уже давно держит тот район близ парка, а заодно бордель, несколько казино, подпольную швейную фабрику и ещё что-то. Сам Пересвет был выходцем из Речи Посполитой, да и вся его банда состояла из наших западных братьев славян.

Уверив брата, что придумаю, как решить проблему, я оставил его в спальне и, выйдя на кухню, принялся вышагивать из угла в угол и время от времени поглядывать в окно, словно ожидая увидеть собирающихся у подъезда бандитов.

Первое, что пришло в голову: переехать в другой район. Благодаря запасливости Александра Васильевича, у меня теперь имелись некоторые сбережения, так что можно попробовать начать жизнь с чистого листа там, где нас не достанут ни персы, ни поляки. Но если персы вряд ли начнут искать меня по всей Москве, то люди Пересвета, скорее всего, не успокоятся, пока не найдут обидчика. По крайней мере, мне так казалось. Я влез в их бизнес — подобное не прощают.

Потом появились другие идеи.

Я вернулся в спальню и принялся расспрашивать брата во всех подробностях, к кому он нанимался, и кто его знал там. Велел рассказать, где находится база, и абсолютно всё, что Лёха видел и слышал за время своего пребывания на службе у наркоторговцев.

Склад Пересвета вместе со швейной фабрикой располагалась в каком-то переулке недалеко от парка, в подвале жилого дома. Брат назвал адрес, и я подумал, что неплохо бы туда наведаться вместе со своими демоническими «бойцами». О том, что Лёша работал на банду и, якобы, торчал ей тридцать кусков, знало только руководство склада. Пацан-наркокурьер — не такой важный человек, чтобы про него было известно на «верхах». И если руководство внезапно исчезнет, то и о нас вряд ли кто-то вспомнит.

Однако пока этого не случилось, мы с братом находимся в опасности. Хозяин наркосклада знал, где мы живём, и я не сомневался, что в ближайшем будущем его ребята зайдут в гости. За себя я не сильно беспокоился, а вот Лёху следовало куда-то спрятать.

Я позвонил Маше и сказал, что младшего надо забрать на несколько дней. Сестра естественно забеспокоилась, потребовала объяснить, что случилось, но я настоял на том, что разговор этот не телефонный.

Вечером, после ужина, Маша и Малик были у нас.

— Ну так что стряслось, мужики? — с порога начала сестра. — Чего натворили?

Мы уселись втроём на кухне за столом, и я рассказал о событиях в парке. Малик осуждающе закачал головой, а Маша расстроилась.

— Как так-то? Да он что, совсем что ли? Где он? — вознегодовала она, желая, видимо, проучить брата.

— У себя сидит, — сказал я. — Можешь не ругать, он и сам всё прекрасно понимает. Боялся, что прожить с отцом не смогут, за меня тоже боялся — вот, решил подзаработать. Молодой, глупый. Но жизнь его сама учит. Просто пусть поживёт у вас до конца недели. И в школу лучше не ходить, скажем — заболел.

— А потом? — спросил Малик. — Что потом собираешься делать? Поляки эти — люди серьёзные. Могут придти. Тебе тоже опасно тут оставаться.

— Сам знаю, — ответил я. — Думаю подыскать другую квартиру. Ну а пока придётся держать ухо востро.

— Может, ты тоже к нам переедешь на какое-то время? — спросила Маша.

— Нет, напрягать вас я не стану. И за меня не переживайте. Ничего со мной не случится.

Я постарался убедить Машу в том, что опасность мне не грозит, и я знаю, что делать. Поверить — не поверила. Но настаивать прекратила. Тогда я позвал Лёху, и мы все вместе спустились вниз, где поджидал старый универсал зятя.

Проводив родственников, я сбегал в ближайший газетный киоск, купил карту, и когда вернулся домой, принялся изучать местность вокруг продуктовой базы и подпольной швейной фабрики, где люди Пересвета держали наркоту. Впрочем, в оба места неплохо было бы наведаться лично и собственными глазами поглядеть, что да как.

А потом я откинулся на спинку дивана и просто стал смотреть в потолок, пустив на самотёк мысли. Ужасный день. Впрочем, не сильно хуже предыдущих. С тех пор, как я попал сюда, неприятности гнались за мной по пятам, подкарауливали за каждым углом, куда бы я ни пошёл. Словно весь мир сговорился против меня, словно пытался уничтожить всеми силами, вытравить из себя, как какое-то вредоносное насекомое или вирус. В пустой квартире сгущался сумрак, я сидел на диване, наслаждаясь короткими мгновениями покоя.

— Так-так, — раздался за спиной знакомый женский голос. — Ну и конура!

От неожиданности я мигом вскочил с места. Обернулся: передо мной стояла Эстер и брезгливо разглядывала убранство моей скромной обители. Теперь демоница была одета не в фиолетовое, а в тёмно-зелёное платье.

— Твою мать, Эстер, — выругался я. — Какого хрена? До инфаркта довести хочешь? Нельзя же так внезапно появляться из ниоткуда? Да и вообще… ты что, можешь в моей квартире появляться?

— Как видишь, — бросила обвела недовольным взором отстающие от стены обои. — Ладно, на первое время сойдёт. Но тебе определённо стоит подыскать другое жилище. Желательно где-нибудь на юге, у моря — ну это я уже тебе говорила. В общем, думай об этом.

— Не, подожди. Я не согласен. Я не про море, а про то, что ты будешь являться ко мне домой, когда захочешь. Так не годится. А если бы тут брат был?

— Я знала, что его нет.

— Откуда? И вообще, у меня к тебе куча вопросов.

— Ох, как скучно-то, — вздохнула Эстер и подошла ко мне. — Ты и прежде с девушками был таким нудным? Тогда даже не удивляюсь тому, что столько лет жил остался.

— Это не твоё дело, — нахмурился я.

— Да-да, конечно. Всё, замолкни уже. Я хочу трахаться.

— Чего? — до меня не сразу дошёл смысл её слов, настолько это прозвучало внезапно и… я бы даже сказал, неуместно в данных обстоятельствах.

— Два раза повторять что ли? — она толкнула меня на диван и забралась сверху.

— Подожди… Не так же быстро, — начал возражать я, но тут платье Эстер исчезло, и она предстала передо мной во всей своей красе.

— Заткнись, — демоница впилась мне в губы, и я больше ничего не успел сказать.

Эстер оказалась во истину ненасытной. Около часа мы и так и эдак кувыркались на старом затёртом диване, насколько позволяли его габариты.

— Даже не подумал бы, что вы тоже… этим занимаетесь, — проговорил я, когда мы, устав от данного занятия, лежали и таращились в потолок.

— В человеческой форме мы испытываем те же ощущения, что и люди, — объяснила Эстер. — В вашем мире гораздо больше всевозможных удовольствий, чем в нашем. У нас с этим вообще паршиво обстоят дела, а потому человеческое тело — штука весьма полезная. Была б моя воля, я бы с концами сюда перебралась.

— И что же мешает?

— Мы тут не можем долго находиться.

— Так вот почему так рвётесь сюда?

— Не только. В основном нас влечёт эфирная энергия, содержащаяся в людях, особенно в «духовных».

— И ты из меня тоже можешь высосать всю энергию? — я с опаской поглядел на демоницу.

— Не переживай. У тебя врождённая защита, как и у прочих «духовных». Мы не можем просто так забрать у вас энергию. Впрочем… Недавно, лет эдак шестнадцать назад, один ахура умудрился заключить договор с «духовным», вселился в его тело и провёл там почти два года, высасывая силы, а заодно испытывая все ощущения тела, в котором жил. Правда, когда через два года он покинул бедолагу, тот помер. Но увы, подобные возможности предоставляются редко. Тот «духовный» слишком уж сильно хотел отомстить своим врагам, ну и заключил по глупости договор.

— Прям, как я.

— Почти. Но ты в отличии от того дурня — в полной безопасности. Зато твоё эфирное тело позволяет открыть порталы между нашими мирами. По крайней, мере, я могу это делать.

— Так вот, значит, зачем я тебе понадобился! — догадался я. — Понятно теперь, почему ты так радела, чтобы в тело Дениса кто-то заселился. Выходит, я для тебя просто — «портал»? — я поднялся и стал одеваться.

— А ты думал, я этим из благих побуждений занялась?

— И что дальше? Хотите меня использовать, чтобы захватить мир или… что-то вроде того?

Эстер рассмеялась:

— Ваш мир я захватывать не собираюсь. Просто мне нравится тут иногда проводить время. Только город этот твой — какой-то серый и безрадостный. Я бы предпочла оказаться где-нибудь возле моря. Вот почему ты не живёшь на юге, а?

— Ишь чего захотела, — ухмыльнулся я. — Ну извиняй: пока переезд не планируется. Слишком много забот навалилось. А как тогда раньше вы вторгались, если не можете тут долго существовать? Вторжения длились годами.

— Раньше было лучше, — вздохнула Эстер. — А сейчас в городах повсюду оградительные символы. Не любят нас люди.

— Не удивительно, — буркнул я. — Кстати, есть вероятность, что я вышел на князя. В субботу станет известно.

— Хорошо, — равнодушно произнесла демоница, — когда убьёшь, не забудь о знаках. Кстати, я хочу есть.

— Есть? В смысле… — я опасливо покосился на обнажённую дамочку у меня под боком, вспоминая о том, что демоны питаются энергией эфирного тела.

— Жрать у тебя есть что? — спросила Эстер, вставая с дивана. — В холодильнике?

— А, — вздохнул я с облегчением. — А вы человеческую пищу тоже едите?

— Ясное дело! Я же говорю: в человеческой форме мы можем делать то же, что и люди. Рецепторы-то у нас те же самые. Ваша еда для нас совершенно бесполезна, но удовольствие-то она приносит. Неси всё, чего у тебя там завалялось.

— Э… Может, сама сходишь?

— Ещё чего. Давай, не заставляй девушку ждать.

— Ладно, — вздохнул я, натянул последний элемент одежды — футболку и потащился на кухню разогревать еду. Сам я тоже хотел есть: мало того, что ещё не ужинал, так и столь активные «упражнения» с Эстер совсем вымотали мой молодой организм.

В холодильнике оставалось полкастрюли вчерашней перловки с тушёнкой. Я включил электроплитку, поставил разогреваться. В это время в комнате заработал телевизор.

В общем, демоница отказалась что-либо говорить, пока не сожрала две тарелки перловки, банку тушёнки и печенья, ликвидировав все мои запасы продовольствия. Пока ела, таращилась в экран. У меня же всё происходящее вызывало когнитивный диссонанс. Как-то не соответствовала вот эта обжора и нимфоманка, которая сидела на диване, уставившись в телек, образу могущественной демоницы.

— Так себе вы питаетесь, — заключила она, доедая печенье. — В следующий раз отведи меня в ресторан. Мне надо что-нибудь нормальное поесть.

— На какие шиши? — удивился я.

— Сложно, что ли, достать эти ваши бумажки? Нашёл проблему… Ах, блин, мне уже пора. А то тяжко тут становится.

— Погоди, а как же знаки? Ты обещала показать знаки, которые я должен нарисовать на теле князя, чтобы договор сработал.

— Да, точно… Потом. Заскочу на днях, — с этими словами она пропала, оставив пустую тарелку, включённый телевизор и меня, полного недоумения.

Глава 15

Четвёртый урок сегодня отменился, и мы — я, Серёга с двумя своими приятелями и трое пацанов из параллельной группы, торчали возле стадиона. Я решил немного поболтать с парнями, надеясь узнать что-то про криминал в нашем районе, и особенно про деятельность, связанную с работорговлей. Сомнительно, что ребята много знали, но за неимением надёжного источника, я цеплялся за всё подряд.

Когда мы выходили из школы, парни обсуждали вчерашнее событие. А случилось вот что. Вчера утром в скверике неподалёку отсюда обнаружились три головы, насаженные на колья. Все три — в кепках, на козырьках которых были нашиты чёрные бирки. Чёрнопетличники носили такие на лацканах пиджаков и на козырьках в качестве отличительного знака, поэтому сомнений ни у кого не оставалось: это месть за расстрел персов на перекрёстке.

Но потом разговор пошёл куда-то не туда. Ребята толпились возле скамейки, шутили и смеялись. А мы с Маратом — парнем из другой группы стояли в стороне и болтали о боевых искусствах. Пацан этот — то ли казах, то ли киргиз — занимался рукопашным боем в секции кикбоксинга. Он заинтересовался моим стилем, и я рассказал о тренере, у которого учился, и показал несколько приёмов и захватов. Как ни странно, движения, которые в драке я выполнял на автомате, мне было сложно показать в замедленном темпе. Приходилось копаться в памяти, чтобы вспомнить объяснения тренера. Но когда я велел Марату атаковать, то у меня снова включился рефлекс, и я чуть не сломал парню руку.

— Ты вообще мастер, — Марат поднялся, потирая локтевой сгиб. — Как ты так научился? Сколько занимаешься? Пять лет? Я — четыре почти. И на спарингах я почти всегда побеждаю. А ты меня уложил за полсекунды!

— Просто реакция хорошая, — махнул я рукой. — Почти каждый день занимался. Даже когда работал. Вечерами приходил в зал и лупил мешок. А у вас как часто занятия: раза два в неделю?

— Три. А не хочешь в профессиональные бойцы податься? — спросил Марат. — В смешанных боях у тебя хорошо получится драться. Можешь спортсменом стать, спортсменам большие деньги платят. Я сам скоро на соревнования поеду в Петроград. Хочу карьеру сделать. Тренер говорит, что у меня есть потенциал.

— Не знаю, — ответил я. — Я на подпольной арене дрался. Больше пока желания нет.

— Ну сравнил! Профессионалы гораздо больше получают. А на арене и убить могут. Или ты кого убьёшь — сядешь потом. Нам тренер запретил туда ходить. Говорит: если узнает, что кто-то из нас дерётся — выгонит из секции. Спорт — совсем другое. Ты с такой реакцией звездой станешь. Я тебе отвечаю. Зарабатывать будешь хорошо.

— Пока не до этого. К тому же драки — это дело такое: по башке-то всю жизнь получать неохота. Не хочу больше на ринг. Не моё.

— Ну дело твоё. А я не хочу на рынок идти торговать. Профессиональный боец — другое дело!

Я уже понял, что не узнаю ничего из того, что хотел узнать, и собрался идти домой, когда к нам подошли Юля, Вика и Амалия. Юля была одета несколько вызывающе: штаны-клёш, обтягивающий топик и короткая куртка, какие в моде среди здешней молодёжи. Вика нарядилась похожим образом. Одежда Амалии была поскромнее: юбка ниже колен и приталенный короткий плащ неброского серо-зелёного цвета. На плече на одной лямке висел маленький женский рюкзачок.

— Слыш, Дэн, — окликнул меня Серёга, когда они с девушками перекинулись несколькими словами. — Погнали пивка попьём.

— Не, я домой, — ответил я. — Развлекайтесь без меня.

— Ну как хочешь.

Я прошёл пару шагов, но что-то заставило меня обернуться. Парни и девушки ушли, а на лавочке, вокруг которой только что толпились пацаны, одиноко сидела Амалия.

— Не пошла со всеми? — спросил я у неё, вернувшись.

— Не, мне домой надо, — ответила девушка.

Вот только не похоже, что ей надо было домой. Скорее всего, просто не хотела тусоваться с компанией. А может, ещё что-то…

— И правильно. Чего там делать? — сказал я.

Амалия улыбнулась. Она была довольно миленькой: брови тонкие, ямочка на подбородке. Я подумал, что в иных обстоятельствах попробовал бы завести с ней отношения. Вот только на этой неделе мне не до девушек: в субботу предстояла важная операция, а сегодня я собирался провернуть одно мероприятие, которое обозначил для себя, как «генеральная репетиция».

— А тебе в какую сторону? — спросил я.

— Я на Островского живу.

— Далековато… — я подумал секунду. — Если хочешь, провожу.

— Ну пошли, — охотно согласилась девушка.

Мы вышли со школьного двора. Улица Островского находилась совсем в другой стороне от моего дома, и идти туда было минут двадцать.

— Это же рядом «азиатским» кварталом? — спросил я, вспоминая расположение улиц.

— Ага, там.

— У меня тренер живёт недалеко. Мастерскую держит на углу Крестовской и Башмачной.

— Может, видела, не помню, а ты где живёшь?

Я назвал улицу.

— Близко же тут, да? Повезло.

Минуту мы шли молча.

— Знаешь, мне и правда не помешала бы какая-нибудь помощь в учёбе, — сказал я, наконец. — Сам бы разобрался, но надо побыстрее. Хочу в гимназию поступить.

— Это тяжело, — заметила Амалия, — но если постараться, можно. Я и сама хочу, но не в гимназию, а в училище на журналистику. Там, правда, кроме основных предметов, надо сдавать историю родов и русскую литературу. А эти предметы в общих школах не преподают — только в платных. Приходится самой изучать.

— История родов? — удивился я. — А ты про многие роды знаешь?

— Про все.

— А про Куракиных знаешь?

— Да, это большой княжеский род, ведёт свою родословную с тысяча шестьсот восемьдесят второго года, ответвление польского рода Гедеминовичей. Ещё двадцать лет назад он находился в десятке богатейших кланов нашей империи.

— Ничего себе, да ты разбираешься.

— Пришлось выучить, — улыбнулась Амалия и, немного помолчав, сказала. — Ты не обращай внимания, что Юля говорит. Ты же знаешь, я не такая уж и отличница. Она просто мне парня хочет найти.

— А у тебя нет?

— Есть.

— А зачем тебе ещё?

— Ну… — протянула Амалия. — Того мне родители нашли. Это их знакомый. Мы должны обвенчаться, когда мне исполнится восемнадцать. Обычаи такие дурацкие.

— А ты, я смотрю, не очень хочешь?

— Конечно, нет. Но отец говорит, что надо со своими держаться. И потому хочет обвенчать и женить побыстрее. А я… в общем, не хочу.

— В чём-то он прав: свои всегда помогут. Кстати, ваши, вроде бы, недалеко от Измайлово живут. А вы чего отдельно. Не, я не хочу сказать, что… — начал я оправдываться, подумав, что слова мои будут восприняты превратно: мол, чего вы забыли не в своём районе? Но Амалия перебила:

— Да не, всё в порядке. Просто у нас там своя квартира. К тому же, азиатский район тоже спокойный.

— Своя квартира — это круто, — согласился я.

В здешней Москве (да и в других городах тоже) собственное жильё, особенно среди небогатых слоёв населения — это, и правда, было чем-то из ряда вон. Большинство многоквартирных домов принадлежало различным жилищным компаниям, и даже найти квартиру на продажу являлось задачей не из лёгких, не говоря уж о том, чтобы купить её. А потому горожанам приходилось жильё арендовать. Арендовали они всю жизнь, а потом арендовали их дети, внуки, правнуки, не имея никакого шанса заиметь собственные четыре стены.

— Отец и мать всю жизнь работали, — сказала Амалия. — Купили бы в нашем квартале, но не нашли. А у тебя есть девушка?

Я не ожидал подобного вопроса.

— Была, — сказал я, подумав.

— Расстались?

— Нет, её похитили.

— Кто?!

— Не знаю. Пытаюсь это выяснить. Слышал, что похищения девушек нередки. Вот, хочу выйти на тех, кто занимается подобным. Но пока никак.

— Блин, сочувствую. Это грустно. Мне отец тоже говорит, чтобы я не ходила пешком. Обычно на автобусе езжу. Слышала, что такое бывает. Помнишь, два года назад с нами Таня училась? Ну вот, она пошла работать в публичный дом. Мы с ней немного общались. Она такое рассказывала! В общем, туда девушек как-то привозили. Они наркотой были накачаны, вообще ничего не понимали. Их держали где-то отдельно, а потом куда-то увезли. Поговариваю, что их продают в другие бордели: кого-то на Ближний Восток, кого-то — в столицу. Но это было только один раз.

— А когда это было? И где вообще этот бордель? Чей он? — засыпал я вопросами Амалию.

— Давно, полгода назад, наверное. Это бордель возле Измайловского рынка. Его Мамедовы держат.

Мамедовы? Как будто знакомая фамилия, где-то я её уже слышал. Вот только где? Память подводила, не желая выдавать нужную информацию. В любом случае, появился адресок, куда стоит наведаться.

Я прекрасно понимал: поиск девчонки — задача не первоочередная, и в то же время меня не оставляла мысль, что могу опоздать. Промедлю день — и она наложит на себя руки, или её убьют, или ещё что-нибудь случится. И меня преследовала навязчивая идея, будто смерть не даст мне покоя, хоть по большому счёту я вообще не имею к этому никакого отношения.

Прошлой ночью меня снова мучили кошмары. Я проснулся в холодном поту. В тёмной комнате стояли несколько человек. Я не видел их лиц — только чёрные трагичные силуэты, сгрудившиеся возле дивана. Их было пять. Они молчали. Некоторое время я смотрел на них — потом они пропали. Я включил свет и телевизор, и просидел так до утра. Не мог больше спать. Становилось не по себе от мысли, что рядом бродят призраки. Кто они? Те пятеро персов, которых я зарезал? Капитан Лаптев говорил, что души могут возвращаться, чтобы мстить обидчикам. А может, просто галлюцинации?

— Давай перейдём на ту сторону, — дёрнула меня за рукав Амалия, вырвав меня из плена собственных мыслей.

Навстречу нам шагала компания мужчин — человек десять. Сразу бросились в глаза их единообразные наряды: брюки, пиджаки, твидовые кепки. На лацканах и козырьках красовались чёрные прямоугольные нашивки. «Чёрнопетличники», — мелькнула мысль. Поначалу я не понял, почему Амалия хочет перейти на другую сторону улицы.

— Зачем? — посмотрел я на свою спутницу непонимающим взором.

— Чёрнопетличники. Мало ли…

И тут до меня дошло:

— Точно, пошли. Тут перехода только нет, блин.

Группа была уже совсем близко.

— Эй, а ну стоять, — крикнул нам один из чернопетличников — крупный бородатый мужик, такой широкий, что казалось, он один занимал пол-улиц. Другие тоже носили бороды — видимо, ещё одни отличительный знак.

— Уходи, — сказал я Амалии. — И побыстрее! Я разберусь.

Я встал на пути компании:

— В чём дело?

— Ты что же это делаешь, сукин сын? — наехал на меня бородатый увалень. — Сам русский вроде, а с чурками водишься? Эти наших парней убивают, гадят тут, весь город заполонили. Своих девчонок нет? Кровесмешением занимаешься, гад?

— Тебе-то какое дело? — ответил я вопросом на вопрос.

Компания обступила меня полукругом.

— Сейчас узнаешь, какое дело, — процедил громила.

Узнавать мне не очень хотелось. И я, не дожидаясь дальнейших действий, свалил бородатого верзилу апперкотом. Мужик хоть и здоровый был, но хороший апперкот — гарантированное сотрясение мозга.

Мужики даже среагировать не успели. Ближайшему я пробил в челюсть правым хуком, следующему — левым. Ещё одного свалил ударом ногой в голову, и четвёртому — с разворота в грудь. Мои атаки были столь стремительны, что остальные не сразу сообразили, что происходит. Оно и понятно: никто не рассчитывал, что подросток первым налетит на десятерых. Чернопетличники стояли с ощущением своего полного превосходства, даже не думая о возможной опасности.

Но теперь, когда до всех дошло, в руках мелькнули ножи и кастеты, а мне надо было удирать. Ближайших я раскидал, освободив путь к отступлению и выиграв время, но драться сразу со всей толпой, даже при моей реакции, выглядело настоящим самоубийством. А потому, нанеся последний удар, я ринулся прочь.

Чернопетличники были разгневаны. Они бросились за мной, посылая вслед потоки брани. Ну а я даже не знал, на что теперь надеяться. Десять здоровых вооружённых мужиков выглядели серьёзной проблемой.

Но тут я увидел, как навстречу идёт ещё одна компания — тоже человек десять-пятнадцать. Это были персы.

Я метнулся через дорогу, чуть не попав под колёса авто, проскочил перед мордой автобуса. Позади раздались гневные крики и звуки драки. Достигнув тротуара, я остановился и обернулся: на той стороне улицы началась потасовка. Встретив своих лютых врагов, чернопетличники тут же забыли обо мне и набросились на персов. Я огляделся в поисках Амалии, но поблизости её не было. Убежала. Это хорошо.

Свернув в ближайший переулок, я со спокойной душой зашагал прочь.

Больше всего меня интересовало, откуда взялись персы? Они меня выслеживали или их появление тут случайно? Так или иначе, те, сами того не желая, спасли меня, ибо отбиться от десятка здоровых мужиков с ножами и кастетами, я вряд ли бы сумел.

Правда теперь я ополчил против себя третью банду, и помимо персов и поляков, за мной будут гоняться ещё и чернопетличники. А может, и не будут: на кой я им сдался? Мы с Амалией оказались просто случайными прохожими, к которыми решили докопаться эти отморозки. Всё произошло слишком быстро, и они вряд ли меня запомнили настолько, чтобы узнать при следующей встрече.

И всё же мне не нравилась ситуация, в которой оказался. Недели не прошло, а я уже вступил в конфликт с несколькими бандами, населяющими район, даже с националистами повздорил. И всё из-за чего? Да решил девушку проводить до дома. А им не понравилось, видите ли, что она не славянской внешности. Идиоты!

Сам я не питал неприязни и уж тем более ненависти ни к одной из народностей. По молодости я имел некоторые предубеждения, да это и не удивительно после того, что повидал на войне. Но потом я много думал над подобными вопросами, и понял, что по большому счёту, не имеет значения, какой у человека оттенок кожи, форма носа, глаз, и на каком языке говори. Я совершенно одинаково относился к русскому, кавказцу или узбеку — все люди, все имеют право жить. А то, что кому-то не нравится соседство с человеком иной национальности — так его проблемы.

Но как в любой народности есть хорошие люди, так есть отморозки и гниды, которые ради наживы, ради идей или верований, или просто из-за своих комплексов творят несусветную дичь. Есть те, кто считает себя выше остальных и те, кто полагает, что ему дано право распоряжаться чужими судьбами лишь потому, что он верит в правильных богов, следует правильными идеям, или просто потому что может взять палку или кастет и безнаказанно убить или покалечить ближнего своего. А след в памяти часто оставляют не тысячи мирных законопослушных жителей, которые честно работают, растят детей, живут и зла никому не желают, а вот такие сволочи. И как следствие — ненависть, которая затягивает в свою пучину всё больше и больше людей, превращая их в диких животных.

А есть те, кому эта ненависть выгодна, кто стравливает друг против друга целые народы ради собственных интересов. И в итоге, люди калечат и убивают себе подобных (на улице или на войне — не так важно), а те сволочи, что сидят наверху, наполняют свои карманы звонкой монетой, делят территории и ресурсы. Они пируют на сломанных судеб, наживаются на трупах, на искалеченных телах и душах молодых парней, попавших на войну, на лишённых крова семьях и детях, пухнущих от голода. Они живут в своих роскошных особняках, ездят на огромных лимузинах, и им плевать. Им просто плевать на мясо, коим все мы являемся для них, мясо, чьё предназначение в одном — подохнуть ради счастливой и благополучной жизни кучки аристократов, спрятавшихся от нас за стеной.

Я даже не сомневался, что за здешними бандитскими разборками, невольным свидетелем которых я оказался, стоят представители аристократических кругов, которые дёргают за ниточки, стравливая разные группировки ради каких-то своих, известных лишь им одним, целей.

Об этом я шёл и думал всю дорогу, а ещё о том, что хорошо бы переехать в другой район. Пусть не сейчас, но хотя бы в ближайшем будущем, когда разделаюсь с Куракиным. Тут даже по улицам ходить опасно!

Я уже подошёл к подъезду, когда из малолитражки, припаркованной во дворе, вылезли четверо мужчин. Один из них оказался тем самым бритым здоровяком, которому я навалял возле парка. Конечно же, эти засранцы знали, где живёт Лёха (а значит, и я), ну и с визитом медлить не стали.

Я бросился в подъезд. Бандиты — за мной. Я взбежал по лестнице. Позади раздавался топот ног. Влетел в квартиру, вытащил из кармана уголёк и принялся чертить знак на полу. На этот раз я собирался призвать не «осьминога», а огромную «гусеницу» с отростками, напоминающими человеческие руки.

Входная дверь распахнулась. Что ж, добро пожаловать, уроды! Я сосредоточился на знаке.

Глава 16

— Это у тебя кричали? Всё в порядке? — спросил сосед. Небритый, лысеющий мужик в майке алкоголичке стоял перед дверью и пытался заглянуть в мою квартиру.

— Телевизор, должно быть, громко работал, — ответил я. — Я на кухне был и телек включил.

— Тут такой топот стоял. Я думал, что случилось. Точно всё нормально? Полицию не надо вызвать?

— Не-не, — уверил я. — Всё хорошо. Я тоже слышал какой-то топот, но это не ко мне приходили.

— Ну смотри! Если что-то случится, давай знать сразу. Как здоровье, кстати? Слышал, из больницы недавно выписался?

— Да всё отлично, — улыбнулся я. — Провалялся почти месяц с ранением.

Сосед, дядя Ваня хорошо знал Дениса и нередко проявлял участие. Вот только мне внимание соседей не нужно было от слова вообще.

Из другой двери выглянуло лицо женщины преклонного возраста.

— Что опять за шум? — опасливо и недовольно поинтересовалась она. — Что тут было?

— Да успокойся, Клава, иди к себе, — махнул рукой дядя Ваня.

— А что было-то? — не унималась женщина.

— Всё хорошо, — уверил я. — Просто какие-то люди тут ходили, но теперь все ушли. Не волнуйтесь.

— Кто приходил? Кто тут шастает всё опять? Никакого покоя…

— Я пойду, мне уроки делать надо, не думаю, что что-то серьёзное, — завершил я разговор и закрыл дверь, стараясь при этом не показаться слишком поспешным. Немного постоял в прихожей, подождал, пока дядя Ваня и тётя Клава не прекратят выяснять причину топота. Наконец двери хлопнули — соседи разошлись по квартирам. Я вздохнул с облегчением.

В комнате — четыре трупа, а я никак не мог придумать, куда их девать. Демон сработал чётко: едва бандиты ворвались в квартиру, тот молниеносно схватил их своими многочисленными отростками и принялся опустошать. Большого шума люди Пересвета наделать не успели, но один, сволочь такая, всё же завопил, как оглашенный. Это и привлекло внимание соседей. Только бы, и правда, полицию не вызвали. Иначе — беда. Да ещё и знак этот остался на паркете обугленным контуром. Эх, надо было на бумаге начертить. Но это ерунда, можно прикрыть ковриком. А вот мертвецов ковриком не прикроешь. Их надо утилизировать.

А те лежат себе и таращатся в потолок стеклянными глазами, в которых застыл ужас. Существо было очень сильным, гораздо сильнее «осьминога» и справилось с четырьмя здоровыми мужиками на раз. Вот только тела остались. И что с ними делать? Задала же мне жизнь задачку. Шутка ли? Надо незаметно вытащить из многоквартирного дома четыре туши, загрузить их в легковушку, на которой приехали бандиты и которая торчала теперь посреди двора, и куда-то увезти, желательно подальше от города и при этом не попасться «шавкам» — прав-то у меня нет. Одно хорошо: демоны убивали бескровно. А то ещё целый день пришлось бы отдраивать квартиру.

Пока имелся лишь один вариант, как осуществить задуманное: порубить тела на части. Я был не из брезгливых, но мысль об этом заставляла меня поморщиться.

— Чего такой задумчивый? — раздался за спиной голос Эстер. Я вздрогнул.

— Опять за своё! — нахмурился я. — Зачем так внезапно появляться? Так меня когда-нибудь точно инфаркт хватит. Лучше вон придумай, что с этими делать. Надо вывезти их отсюда.

— Поесть что-нибудь приготовь, — велела Эстер. — С этими разберусь.

Я отправился на кухню, поставил разогреваться макароны, а когда вернулся, вместо трупов лежали кучки пепла: тела, одежда, оружие (у двоих были пистолеты) — всё обратилось в прах.

— Ну ты даёшь! — восхитился я. — Ловко управилась.

— А то! Я же говорила: помогу, если понадобится, — с довольным видом произнесла Эстер, уперев руку в бок.

— А может, ты с такими навыками и князя сама устранишь? — поинтересовался я. — Зачем мне-то с ним мучиться? Просто испепели его — и дело с концом.

— Э, нет, — покачала головой Эстер, — так не годится. С «духовными» связываться я не собираюсь. Зачем мне такие риски? Тут уж сам. Ты согласился на условия договора — ты и выполняй.

— Ага! Значит, вы, демоны, боитесь «духовных»?

— Чего это боимся? Просто здравый смысл: зачем делать опасную работу, которую могут за тебя сделать друге?

— Ну вы хитрожопые! — рассмеялся я. — Иди, там макароны разогрелись.

Когда Эстер увидела макароны, она поморщилась:

— Может, ещё что-нибудь начнёшь готовить? Мне одними макаронами питаться?

— Не хочешь — не заставляю, — пожал я плечами. — С голоду, поди, не умрёшь.

— Не-не, давай, — она уселась за стол и принялась поглощать пищу прямо из кастрюли. Я же только головой покачал, глядя на сию картину: ну и обжора, блин.

— Ты меня объешь, — сказал я. — Твои визиты весьма накладные.

— Ничего, ещё сваришь, — сказала Эстер с полным ртом. — Копейки же стоит. А я хочу разнообразия, так что в следующий раз отвезёшь меня в ресторан.

— Это с какой стати? — рассмеялся я такой наивной наглости.

— А с такой. Я тебя буду учить всякому, а ты обеспечишь мне и ещё одному ахуре интересное времяпрепровождение в своём мире. Иначе, зачем я с тобой вообще вожусь?

— Ещё одному? — я приподнял брови. — И кто же это?

— Длинная история, — Эстер отставила пустую миску. — Помнишь, я рассказывала про ахуру, который вселился в тело аристократа и два года там жил, пока не высосал всю жизненную силу? Так вот, если говорить вашим языком, его можно считать моим родителем. Сто пятьдесят лет назад я отпочковалась от его эфирного тела, став отдельным организмом.

— Отпочковалась?

— Ага, мы так размножаемся. Книжки не читал, что ли?

— Хм, — я задумался, — и с какой стати мне твоего папашу развлекать? С чего это вдруг?

— Да не бурчи ты. Говорю же: взамен попробую обучить тебя некоторым полезным техникам. Тебе понравится. И всего-то надо — раз в недельку на пару часов съездить с нами куда-нибудь. К сожалению, мы не можем далеко от тебя удаляться. Иначе, и сами бы справились. Но нам нужен проводник.

— Но почему я? — я уселся за стол. — Ты говорила, мы с тобой как-то связаны. Объясни, наконец.

— Ах да, ты же не знаешь ещё. Тут всё просто. Тот дворянин, пока в нём проживал мой «папаша», однажды, когда гулял за пределами «центра», трахнул одну простолюдинку. В результате появился ты. Физически ты — человек, но твоё эфирное тело состоит из тёмного эфира, как и наши. Поэтому ты можешь легко повелевать керибу и шеду, и, скорее всего, даже дэвами, и имеешь некоторые необычные для людей способности, например, поглощать силу из эфирных тел покойников. Не так давно выяснилось, что мы можем открывать порталы, используя небольшую часть твоей энергии… Не-не, не переживай, тебе ничем это не грозит.

— Кроме пустого холодильника, — буркнул я.

Всё сказанное было, мягко говоря… необычным. В этом мире для меня многое выглядело странным: одни только демоны чего стоили. А теперь, оказывается, я и сам — вроде как один из этих. Значит, я — демон? Или полудемон… Или кто я, чёрт возьми? Для таких, как я, есть вообще классификация? Ни о чём таком в книжках не писали. Представляю, как Дениса шокировала бы эта информация. И отец оказался не родным, да ещё по естеству ты — демоническое существо. Наверное, жизнь перевернулась бы для парня, узнай он это.

— Вот поэтому я могу появляться только недалеко от твоего места нахождения, — закончила Эстер.

— Интересно, очень интересно… — я потёр в раздумьях подбородок. — Выходит, ты… типа, моя сестра?

— В нашем мире мы не пользуемся подобными категориями, но если тебе удобно, можешь считать так.

— После того, что между нами было, мне как-то, наоборот, не очень-то удобно так считать.

— Значит, не считай. Всё равно наши тела не имеют никакой кровной связи. Моё так и вообще создано лишь моим воображением.

— А Денис знал?

— Он узнал это, только когда дух его покинул тело.

— Ну что ж, — произнёс задумчиво. — Пусть так. Если ты действительно научишь меня управляться с моими способностями, так и быть, свожу вас куда-нибудь. Только без фокусов, понятно? Мне лишние проблемы не нужны. Их и так — целый вагон. Но у меня есть одно условие: ни ты, ни твой «батя» в моей квартире не материализуететсь. Можете появиться в коридоре и постучаться в дверь. Но я не хочу, чтобы вы возникали тут когда вам в голову взбредёт. Это моя квартира — моё личное пространство. И точка.

— Ну ладно, — пожала плечами Эстер. — Как хочешь. Без разницы, где. Да, а ещё я обещала показать тебе знаки, которые ты должен начертить на телах тех двоих. Ты ведь уже скоро сделаешь дело?

— Не знаю даже… Есть вероятность, что в эту субботу князь приедет на базу. Но точно не известно.

— Хорошо, неси бумагу. А то мне уже тяжело здесь находиться.

* * *

По телефону я ещё раз подробно расспросил Лёху о подпольной швейной фабрике, откуда «товар» расходился по точкам. Брат околачивался там почти три недели, и кое-какое представление о том, как всё устроено, имел.

И фабрика, и склад находились в подвале одного из жилых домов. Фабрика работала часов до девяти, затем работников увозили (это были эмигранты, которые проживали в какой-то общаге неподалёку), а потом хозяин точки подсчитывал прибыль, после чего деньги тоже увозили, а подвал закрывали, и все, кроме охраны, расходились по домам. Больше брат ничего не знал, но мне и этого хватило.

План был прост, как три копейки: дождаться, пока уедут эмигранты, затем вызвать демонов и отправить их внутрь, дабы они устранили всех, кто останется. Уничтожу тех, на кого работал Лёха — о нас никто не вспомнит. Тем более, четверо из банды уже обратились в прах. Пепел их я смыл в унитаз, а машину отогнал подальше и припарковал в каком-то дворе в нескольких кварталах от моего дома. И дабы не дать противнику опомниться, этим же вечером нанёс ответный визит.

Часа два я околачивался возле здания. Это был четырёхэтажный блочный дом, он стоял буквой Г на перекрёстке. В дальнем его конце, подойти к которому можно было со стороны переулка, имелась серая железная дверь. За домом тянулся забор, за забором громоздился большой грязный цех. А между забором и домом был дворик. Оттуда я и собирался запустить в подвал своих демонических «солдат». Во дворик выходили окна квартир, но когда начало темнеть там сгустился такой мрак, что хоть глаз выколи. Фонари не горели, подъездов на той стороне не было — только пожарная лестница, а потому можно было не бояться посторонних глаз.

В десятом часу к железной двери подъехал большой синий грузовик с КУНГом. Туда загрузились работники фабрики, и машина уехала. А примерно через полчаса подкатил двухдверный седан. Из него вылезли двое мужчин и спустились в подвал.

И тут я понял, что пора. Прошёл во двор, в самый тёмный угол и уже собирался призвать демонов, как вдруг почувствовал что-то… Не сразу сообразил, что именно. Только потом понял: я чувствовал близкое присутствие какого-то человека, сидевшего сейчас в подвале. Из всех, кто сейчас там находился, я каким-то неведомым способом, который даже словами объяснить невозможно, распознал одного. Примерно также я чувствовал своих демонов, и в то же время, воспринималось это немного иначе. В общем, совершенно новое и непонятное для меня ощущение.

Но я быстро обуздал растерянность и, пристроившись за старым ржавым грузовиком, гниющим в дальнем конце двора, разложил на земле четыре альбомных листа с начертанными на них знаками призыва «гусениц».

Я «вдохнул» силу в знаки, листы воспламенились, и четыре отвратительных извивающихся существа предстали передо мной, готовые выполнить любую команду.

Повинуясь моей воле, «гусеницы» поползли к зданию и сквозь стену проникли в подвальный этаж. «Убейте всех», — мысленно приказал я, а сам вышел из укрытия и направился к серой железной двери. Я натянул на лицо платок и надел нейлоновые перчатки. За поясом был нож — на всякий случай, если кто-то чудом переживёт нашествие монстров.

Дёрнул дверь — заперто. Внизу раздавались нечеловеческие крики и выстрелы. Подумал, что надо приказать одной из «гусениц» открыть замок стороны — вдруг сможет? Но этого не потребовалось: загремела задвижка, дверь распахнулась, и мне навстречу выскочил мужик с выпученными от ужаса глазами.

Выскочил и тут же налетел на мой нож, захрипел и покатился обратно вниз по лестнице. «Нет уж, никуда вы, ребят, отсюда не уйдёте», — подумал я, спускаясь в подвал.

Вопли внизу затихли, и я приказал демона исчезнуть. Теперь мой заход.

Миновав коридор, по одну сторону которого находился пустой швейный цех, я оказался в закутке с четырьмя дверьми. Тут лежали два трупа. В первой комнате — ещё три тела. В кресле, сжимая в руке пистолет, застыл полный мужчина. Синюшное обрюзгшее лицо скривилось в страхе. Именно этого я и чувствовал. В нём словно циркулировала какая-то энергия. Даже не смотря на то, что человек был мёртв, энергия никуда не делась, хоть и значительно ослабла. Неужели «духовный»?

На столе — деньги, несколько стянутых резинкой стопок. Отдельные купюры валялись рассыпанные по столу и по полу.

В следующем помещении располагался склад белой отравы. Тут, прямо на пакетах с дурью лежали ещё двое. Итого: мои подчинённые уничтожили семерых человек. Неплохо. Один, правда, чуть было не удрал, но я подоспел вовремя.

Я собирался просто уйти, но потом подумал, что нельзя оставлять здесь эту гадость. Я набрал бумаги и тряпок в цеху, обложили пакеты с белым порошком и поджог (спички нашлись у одного из убитых). Убедившись, что огонь разгорелся, и порошок начал плавиться, я пошёл в другую комнату. Деньгам пропасть точно не дам. Сколько их тут? Явно не одна десятка тысяч. Пригодятся. На столе стоял саквояж, куда преступники складывали посчитанные средства. Я взял его сгрёб туда ещё несколько пачек. То, что валялось россыпью, собирать не стал. И так задержался. Надо было быстрее сваливать, пока не прибыла полиция. Стрельба тут стояла знатная, половину жильцов, поди, всполошила.

И вдруг в коридоре я услышал голоса.

— Какого чёрта тут случилось? Надо вызывать подкрепление, — говорил один.

— Ты что, дурак, Федя? Погоди со своим подкреплением. Сами проверим вначале. Иди в комнату с продуктом, я осмотрю офис, — приказал второй.

Полиция! Приехали-таки. Вот только подмогу они вызывать не спешили, да и, судя по разговору, они явно были в курсе местного бизнеса. Ну разумеется, полицейские знали о деятельности банды. Они же, наверное, их и крышевали. Сомнений быть не могло.

Я расцепил пальцы толстяка и взял пистолет. Достал магазин: патроны ещё есть. Запихнул обратно и прижался к стене, возле двери. Помещение уже наполнил дым, и я еле сдерживался, чтобы не закашляться.

Полицейский вошёл в комнату. Он не сразу заметил меня. И этих долей секунд хватило на то, чтобы приставил ствол к его виску и нажал на спуск. Грохнул выстрел — заложило уши. Мозги полицейского разлетелись по стене.

Я выскочил в коридор. Передо мной стоял второй. Он выстрели два раза, но мимо: я прижался к стенке. Выстрелил в ответ. Две пули свалили противника с ног. Я подошёл, тот ещё был жив. Контрольный в голову положил конец его мучениям.

Теперь — порядок. Можно уходить. Я вернулся в комнату за саквояжем. Задержался на секунду возле мужика в кресле, а затем протянул руку и сосредоточился, как учила Эстер. Вскоре я ощутил сильное покалывание во всём теле, в глазах зарябило. Поглощённой энергии было гораздо больше, чем в тот раз, и это подтверждало мою догадку: похоже, я мог ощущать на расстоянии тех, кто обладал «духовной» силой. Среди простолюдинов, насколько я знал, тоже такие встречались. Но редко.

Закончив дело (на это ушло меньше минуты), я схватили саквояж с добычей, спрятал нож за пояс и покинул задымлённое помещение.

Полицейская машина стояла у входа со включенной мигалкой. Вокруг — никого. Шёл одиннадцатый час, и люди в большинстве своём уже забурились в свои уютные жилища, готовясь ко сну.

Я снял перчатки и платок, запихнул в карман толстовки и быстрым шагом направился в сторону дома. Когда отошёл на приличное расстояние, навстречу с воем промчались три пожарные машины и за ними — скорая. Где-то заголосили полицейские сирены. Все службы съезжались к месту происшествия, а я уходил прочь, никем не замеченный — по крайней мере, я на это надеялся.

Пока шёл, думал, что делать с деньгами, а точнее, где их хранить. Показалось, что дома пока надёжнее всего. Заодно я хотел забрать из гаража книги. В книге со знаками призыва имелись так же и охранительные символы, и я собирался найти те, которые смогут защитить мою обитель от появления демонов. Эстер, конечно, обещала, что не возникнет в квартире без спроса, но я предпочитал перестраховаться.

Вот и гараж. Я быстро дошёл, даже сам не заметил как. Здесь было моё убежище, здесь я чувствовал себя в безопасности. В подвале я разложил на столе деньги и пересчитал: почти тридцать тысяч. И это без учёта россыпи банкнот, что осталась в офисе подпольной фабрики. Что ж, неплохая выручка. Для меня эти средства лишними точно не станут. С одной стороны, небольшая сумма, если брать какие-нибудь глобальные замыслы, вроде учёбы в гимназии, но первое время протянуть хватит.

Сложил обратно в саквояж пачки, кинул сверху книги и жестяную коробочку с угольками и вылез из подвала.

Я был доволен тем, как прошла сегодняшняя операция. Демоны хорошо себя показали в качестве боевых единиц. Что ж, теперь люди Пересвета даже не вспомнят о нас с братом. Представляю, как их шокирует потеря склада. Наверняка на конкурентов подумают. Ну а мне со спокойно душой можно приступать и к более ответственному заданию.

Я открыл дверь гаража, вышел на улицу и замер. Передо мной стоял капитан Лаптев.

— Здравствуй, Денис, — сказал он. — Вот, значит, где ты проводишь свободное время. — Он достал руку из кармана плаща, в ладони его чернел компактный служебный пистолет. — Ну что? Посмотрим, что у тебя там?

Глава 17

— Ордер на обыск предъявите, — произнёс я, глядя на уставленный в меня ствол пистолета.

— Да ладно тебе, какой ордер? — спокойно сказал капитан. — Плевал я на эти ордера. И рыпаться не советую. Если что случится, придумаю, что в рапорте-то написать. Ну? Пошли. Дёрнешься — пристрелю.

— Ладно, и тут что хочешь увидеть? — я вернулся в гараж, капитан прошёл следом, закрыв за собой дверь. — Старый мотоцикл?

— Открывай саквояж и доставай всё из карманов, — приказал Лаптев.

Я оценил возможность обезоружить его. Не выйдет: рука с пистолетом прижата к корпусу, отвести или захватить, не схлопотав при этом пулю, шансов никаких. Тогда я поставив саквояж на пол, открыл его и по приказу капитана отошёл в сторону.

— Хм, уже интересно, — Лаптев окинул взглядом содержимое, — а это что у нас? — не опуская ствол, он достал книгу, прочитал название, полистал, затем осмотрел коробочку с углями. — Запрещёнными практиками, значит, балуемся? А богатство такое у нас откуда? Банк обнёс?

— Наркокартель, — поправил я.

— Из карманов всё доставай, — велел капитан.

Я вытащил платок, перчатки и несколько листов бумаги со знаками, которых нарисовал больше, чем планировал использовать. Положил на пол.

— Эх, парень, ты вообще знаешь, что тебе будет это всё? — покачал головой капитан. — Серьёзный залёт. Знаки призыва, запрещённая литература…

Да, я знал. Ели докажут, что я занимаюсь запрещёнными практиками (а доказать это с таким количеством улик можно запросто), мне грозил электрический стул.

— Ну и зачем я тебе? — спросил я. — Не за тем гоняешься.

— А мне кажется, именно за тем. Так, руки на стену.

Я помедлил, сосредотачиваясь на одном из знаков.

— Что за чёрт? Что у тебя с глазами? — ошарашено пробормотал капитан, а потом смачно выругался и попятился к двери. Между нами оказался «осьминог». Он тянул к полицейскому щупальца, и мне стоило немалых усилий, чтобы сдерживать существо.

— А ну стоять на месте, — теперь уже я приказал полицейскому, — и оружие положи. Иначе хуже будет.

— Я тебе сейчас башку прострелю, если не уберёшь эту тварь, — еле выговорил полицейский дрогнувшим от страха голосом. Несмотря на испуг, капитан держаться твёрдо.

— А вот это не стоит, — предостерёг я. — Единственное, что сдерживает эту тварь от того, чтобы вонзить в тебя свои щупальца — моя воля. И стоит мне ослабить хватку — тебе конец. Если убьёшь меня, демона больше ничто не удержит. Положи оружие на пол, и мы поговорим.

Капитан Лаптев подчинился, положил пистолет и ногой толкнул его в мою сторону.

— Доволен? — спросил он. — Теперь убери эту тварь.

— Ладно, — я мысленно приказал «осьминогу» исчезнуть, — но если почую неладное, вызвать другого — дело секунды, как ты сам видел. Так что не дёргайся, и всё будет хорошо. Зачем ты меня преследуешь?

— Было интересно, что ты тут прячешь, и кто ты вообще такой, — сказал капитан.

— Узнал?

— Узнал.

— И что теперь делать будем?

— Что хочешь, — сказал капитан. — Но учти: я оставил запись на диктофоне, где рассказал, куда иду. Если не вернусь, мои коллеги будут знать, к кому наведаться с вопросами. И тогда тебе не отвертеться.

— Ну это мы ещё посмотрим. Я — простой парень, который спокойно живёт и учится. Что они могут предъявить? Книги я сожгу, деньги спрячу, твоё тело обратится в пепел. Поверь, это несложно. Сегодня днём ко мне уже наведывались четверо братков из одной банды. Прах их я смыл в унитаз. Они просто исчезли, как исчезнешь и ты. Что мне предъявят? Какая разница, что ты наболтал на свой диктофон?

Капитан печально усмехнулся и закивал:

— Может, и так, но как только ты попадёшь под подозрение, тобой займётся ИСБ, и будь уверен, тебя выведут на чистую воду. ИСБ — это не полиция, таких как ты, они, как орехи, раскалывают.

— Только тебе это не поможет. Но ведь пока никто, кроме тебя, не знает о моих способностях? Так почему же? Почему ко мне явился ты, а не ИСБ?

— Просто хотел убедиться, что след не ложный.

— Убедился? Что дальше? Хочешь посадить меня на электрический стул? Какой тебе в этом прок?

— Раскрытие преступления, например, — буркнул капитан.

— А, так значит, ты из тех, кто пытается выслужиться? Сажать бандитов, ликвидировать наркобизнес, торговлю людьми и прочую гадость, которой полнится этот город, не выгодно, а пацана на электрический стул посадить — это прямой путь наверх, так?

— Начнём с того, что ты убил полицейского, — мрачно проговорил Лаптев. — Да, тело его ещё не умерло, но твой демон высосал из него всю жизненную силу. А у человека осталась семья и дети.

— Мне жаль, что сказать. Ну а кто просил гнаться за мной, за тем, чья вина лишь в том, что он отбивался от грабителей, которые почему-то спокойно разгуливали по району и избивали людей среди бела дня? К тому же, ты ошибаешься: я убил не одного полицейского, а трёх. Сегодня, когда я накрыл наркобазу, туда явились двое. И эти двое, увидев кучу трупов, решили не вызывать подкрепление, а первым делом проверить, на месте ли товар и деньги. Уж не знаю, хотели ли они себе прикарманить или следы замести. Вы сами нечисты на руку, вы сами погрязли по уши в дерьме. Или думаешь, я такой глупый и не вижу, кто покрывает беспредел на улицах?

— Не надо говорить про всех, — процедил Лаптев, яростно зыркнув на меня. — Кто-то покрывает, кто-то — нет. Думаешь, мне это нравится? Но как всё это оправдывает то, чем ты занимаешься? Твоя душа погрязла во зле, ты вступил в сговор с нечистой силой, ты способствуешь проникновению в наш мир демонов. Чем это лучше?

— Например, тем, что я использую это лишь для того, чтобы обезопасить себя и свою семью от тех, с кем должна по идее бороться доблестная полиция. А все эти разглагольствования о добре и зле — просто демагогия. Короче, мне надоело с тобой болтать.

— Значит, убьёшь меня? Ладно, но тогда ты не найдёшь Веру.

— Ага, кажется разговор наш пошёл в конструктивное русло? Говори, чего знаешь и что можешь предложить в обмен на свою жизнь.

— Знаю я мало чего. Но хочу выяснить, — сказал Лаптев, немного отойдя от своего праведного гнева. — И ты тоже хочешь, так? К сожалению, я не имею достаточно влияния, чтобы лезть в подобные дела. Как ты понимаешь, там замешаны серьёзные люди вплоть до аристократических семей.

— И ты хочешь, чтобы я сделал за тебя всю чёрную работу?

— А сам ты не собирался этим заняться?

— Что ж, ты не далёк от истины. Но ты-то мне зачем?

— А ты не догадываешься? А кто тебе сведения предоставит? А у кого доступ к делам? Как ты собрался искать нужных людей? Или по очереди все банды хочешь перерезать?

— Ну если понадобится… — я задумался. Не похоже, что капитан лукавил. Хотя, чего не наврёшь, лишь бы спасти собственную шкуру? И всё же, в его словах чувствовалась искренность. Лаптев, как и я, был заинтересован в нахождении Веры, а зная, насколько тут полиция прогибается под преступность и аристократов, которые сами решают, какому делу давать ход, а какому нет, подобное расследование ему вряд ли по силам.

— Что ж, тогда поможем друг другу, — согласился я. — Значит, для тебя всё же не зашквар пользоваться услугой тёмных сил?

— А где светлые-то? — буркнул капитан. — Светлые не нашей стороне. Приходится с тобой работать.

— Пожалуй так, — согласился я, — даже забавно выходит. Хорошо, я сделаю всё, что нужно, чтобы найти Веру. Но учти, если вздумаешь меня сдать, мои демоны из-под земли тебя достанут. Кстати, у меня уже есть одна зацепка: слышал про Мамедовых, которые бордель возле рынка держат? Пробьёшь? А то поговаривают всякое, будто туда обколотых девиц привозят непонятно с какими целями.

— Свяжусь с тобой, как узнаю, — расплывчато ответил капитан. — В ближайшие два-три дня, скорее всего.

После ухода Лаптева я ещё долго мучился мыслью, правильно ли сделал, что отпустил его. Конечно, он мог помочь, да и убивать его желания не было: выглядел он честным парнем, а ещё и родственник Веры к тому же. И всё же червь сомнения грыз меня со страшной силой. Теперь о моих способностях знал дугой человека, и человек этот оказался служителем закона. Я крупно рисковал, оставив ему жизнь. Но с другой стороны, захоти он сдать меня, давно бы сдал, а не лез бы ко мне в гараж, подставляясь под удар.

Час уже был поздний, а завтра — рано в школу. Но я всё же полистал книгу со знаками и нашёл те, которые защищают периметр от проникновения демонов, после чего нарисовал их по углам квартиры. И всё равно мне не спалось. Тревожила мысль, что в любой момент может нагрянуть полиция.

В дверь среди ночи постучались. Я встал, оделся и отворил дверь. На пороге стояла Эстер, наряженная, как всегда, в довольно откровенное платье.

— Ах вот, значит как, знаков понарисовал? — проговорила она, скрестив руки на груди.

— Я предупреждал. В квартире не появляться. Тут — моя территория.

— Ладно, дело твоё. Так что, будем на пороге стоять? Или пригласишь даму?

— Ну заходи, раз пришла, — сказал я, пропуская демоницу в квартиру. Сейчас я был рад даже такой компании.

* * *

Поскольку этой ночью почти не получилось поспать, придя домой со школы, я завалился на кровать, собираясь вздремнуть пару часиков, чтобы потом на свежую голову отправиться в гараж чинить мотоцикл. А то я чуть было не заснул сегодня на последнем уроке, за что был строго отчитан.

Сегодня мы с Амалией весь день сидели за одной партой. Девушка очень обрадовалась, увидев, что со мной всё в порядке, и призналась, что была сильно напугана, когда та компания подошла к нам, и когда я остался один против толпы. Сказала, что чернопетличники — опасные люди, едва ли не большие звери, чем персидские банды.

Амалия мне нравилась, и если бы не груз висящих на моих плечах проблем, я бы точно сделал бы шаг навстречу: пригласил бы в кафе, например, в кино или ещё куда-нибудь. Но я даже не был уверен, переживу ли эту субботу, да и неизвестно, чем закончится эпопея с Куракиным. А ещё, по-хорошему, надо отыскать Веру, хоть это и не предписывалось условиями контракта. А потому делать шаги я не стал и, даже наоборот, вёл себя с Амалией сдержанно и отстранённо, хоть и видел, как она на меня смотрит. «Нет уж, — думаю, — извини, но вначале разберусь с делами, а уж потом посмотрим…» Даже жалел, что вчера пошёл провожать. Но вчера как-то само собой вышло, да и не грузился я так сильно. А сегодня меня совсем задавило безысходностью.

Впрочем, я теперь сомневался, стоит ли мне сближаться с женщинами из рода человеческого. Слишком уж много у меня секретов, которые лучше вообще никому не знать. Да и родня (не здешняя, а та, из изнаночного мира), мягко говоря, не самая обычная, и родственнички эти всё больше и больше начинают принимать участие в моей жизни. Самому это не нравилось, но моя сила прочно связывала меня с миром демонов, и никуда от них было не деться.

С земной роднёй тоже не так всё просто. Ведь что выходит? Отцом Дениса оказался вовсе не муж его матери, а какой-то аристократ из «гадюшника». А что за аристократ, я пока и сам не ведал. Хотя бы фамилию узнать, пусть от этого и мало проку: ублюдки высокородных не имели никаких прав сверх тех, что полагались простолюдину.

И вот я, наконец-то дождался, когда закончатся четыре бесконечных урока, дотащил свою тушку до квартиры, завалился в кровать. И тут — звонок. «Ну ёлы палы, оставите вы меня, наконец, в покое?» — проклиная всё на свете, я оторвал своё тело от ложа и поплёлся к телефону.

Звонила сестра. Сегодня во второй половине дня она собиралась навестить отца в тюрьме и звала меня с собой. Сказала, что другой возможности не будет: скоро состоится суд, а в неделю перед судом визиты родственников запрещены, и сегодня последний день, когда мы могли придти.

И пусть мне меньше всего на свете хотелось сейчас навещать какого-то постороннего мужика в тюрьме, сестре я по понятным причинам отказать не мог.

До следственного изолятора пришлось ехать три станции, находился он в соседнем районе, на промзоне. Мы с Машей встретились возле КПП.

— У тебя всё в порядке? — первым делом спросила сестра. — Я за тебя переживаю.

— Всё отлично. Некоторые проблемы отпали, но всё равно, пусть Лёша поживёт у вас хотя бы до конца недели. Так, на всякий случай.

— Опять какие-то недомолвки, — нахмурилась сестра. — Говори прямо уже: что ты там всё скрываешь? Во что ввязался? Мало одной пули в голове? Не нравится мне, что ты постоянно в какие-то тёмные истории влипаешь.

— Вообще-то, это не я в тёмную историю ввязался, забыла? Я просто пытаюсь защитить себя и брата. Доверь это денло мне. У тебя своя семья, вот ей и занимайся.

Сестра насупилась, хотела что-то ответить, но я вовремя понял, что мои слова были слишком резки.

— Ладно, извини, — сказал я. — Я ценю твою заботу, ты и правда много для нас делаешь. Но пойми, есть вещи, с которыми ты не поможешь. И зачем тогда тебя впутывать?

— Ладно, проехали, — махнула рукой сестра. — Разбирайся сам. Только осторожней будь, прошу. Очень переживаю. И это… насчёт опеки… Я звонила дяде. В общем, такое дело. Наверное, тебе надо с ним лично встретиться. Когда я ему сказала, что надо опеку оформить, он как-то без энтузиазма отнёсся. Сказал, боится сокращения на заводе и не уверен, как у него с деньгами будет хорошо.

— А мне казалось, у него стабильная работа.

— Мне тоже казалось. Но видишь, как бывает.

— Паршиво, — констатировал я. — В приют мне нельзя.

— Да успокойся, не пойдёшь ты ни в какой приют. Просто встреться с ним, может, решите чего.

— Встречусь, — кивнул я. — Пошли уже. А то я на сегодня запланировал мотоцикл починить и ещё уроками надо заняться. В конце-то концов, программу навёрстывать надо.

У нас проверили документы, а потом отвели в длинное помещение, разделённое на две части решётчатой перегородкой, которая в свою очередь делилась на отсеки со стульями.

Ждали минут десять. Наконец с другой стороны вышел приземистый мужичок в полосатой робе и в наручных кандалах. Я сразу узнал это осунувшееся пропитое лицо с озлобленным взглядом потухших глаз.

— Что, явились, гаврики? — поздоровался отец, присаживаясь на стул по ту сторону перегородки. Он почесал нос — кандалы зазвенели. — Пришли батю навестить, да? Что, Дениска, а тебя, гляжу, выпустили? Ну молодец, выздоровел. Крепкий оказался — в меня весь.

«Ну не в тебя — это точно», — подумал я.

— Как там у вас, на воле? — оскалился отец. — Птички поют?

— У нас всё хорошо, — сказала сестра. — А ты как?

— А чо я? Нормально. Как сама думаешь? За решёткой сижу, ёкарный бабай! И всё из-за того говнаря. Нахрена он сдох, падла? Ты мне чего-нибудь принесла?

— Принесла, — ответил Маша. — Всё, что просил. Уже отдала.

— Молодец. Не скучаете там по бате-то?

Я хотел сказать, что ни грамма, но ответил другое:

— Есть немного.

— Немного? Ха. Вот тебе и благодарность, воспитывай вас ещё… Ладно, это всё долбаная лирика. Тут такое дело… Короче, нужен адвокат. Нормальный, а не этот осёл вонючий. Эта гнида даже не собирается меня вытаскивать. Говорит: пятьдесят на пятьдесят, что оправдают. Но это — гон. Дело же — верняк. Та падла с ножом напала, я оборонялся. Мне что теперь, сидеть из-за него? Короче, найдите кого-нибудь. Хорошего, чтобы. Ясно?

— Денег на это много потребуется, — сказала Маша.

— И что? Денег на родного отца жалко? У тебя же, Денис, есть сбережения? Или брата моего попросите. Пускай хотя бы почешется. Даже не пришёл навестить, засранец.

— У меня были сбережения, пока ты не пропил больше половины, — сказал я. — А теперь осталось две тысячи.

— Да брось прибедняться-то! Небось, в гараже своём миллионы держишь. Год почти дрался. Думаешь, не знаю, сколько там платят? Пару раз выйдешь на арену — вот и адвокат будет. Или что, родного отца кинуть хочешь?

«Ну во-первых, ни фига ты мне не родной, — подумал я, — а во-вторых, наверное ты уже забыл, как сына обрёк на смерть, не заплатив больничные счета? А теперь выходит, я должен отдавать всё заработанное, чтобы это мурло, которое называлось „отцом“, могло и дальше на диване лежать, ничего не делая, бухать беспросветно и меня же хаять? А не охренели ли вы часом, гражданин?»

Уж не знаю, как бы повёл на моём месте Денис, но я для себя решил, что палец о палец не ударю, чтобы «отец» вышел. А если даже и случится так, что его оправдают, выгоню из квартиры к едрени фени. Пусть, как хочет, так и живёт — взрослый человек. А на своей шее сидеть больше не позволю.

— С деньгами у нас сейчас туго, — ответил я сдержанно, — а боями больше зарабатывать не собираюсь. С такой травмой, как у меня, нельзя драться.

— Ты мне тут жаловаться ещё будешь? — рассмеялся отец. — Руки ноги целы, на свободе ходишь, придумаешь что-нибудь. А у тебя, Машка, твой хач хорошо, небось, зарабатывает? Пусть немного для родственника скинется. А?

Я видел, как помрачнела Маша. К её жениху отец всегда относился отрицательно. Отчасти, поэтому сестра и уехала из дома, когда ей исполнилось шестнадцать. И всё же девушка ничего не сказала — стерпела очередной выпад в адрес своей семьи.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — ответил я за неё. — Как же родного отца не вытащить?

— Во! Другие слова совсем! — сразу повеселел «папа». — Всё. Отлично. Тогда жду. Только не затягивайте: суд через неделю.

Кода мы вышел, я аж вздохнул с облегчением.

— Ну и свинья же он, — проговорил я. — Ни стыда, ни совести. Палец о палец для семьи не ударил, а теперь ему все должны.

— Ну ты же его знаешь, — вздохнула Маша. — Сама поражаюсь, как вы вместе живёте до сих пор.

— Ну я нашёл к нему подход, — я вспомнил случай, когда Денис разбил папаше нос.

— Помню-помню, — рассмеялась сестра.

Поход к отцу, который даже отцом-то не было, оставил неприятный осадок. Конечно, из воспоминаний я знал, какой он, но живое общение вызвало более сильные эмоции.

Вернувшись домой, я взялся за готовку ужина. На обратном пути закупил пять килограммов риса, макарон и перловки, а так же десяток банок с тушёнкой, чтобы иметь запасы на случай, если вновь нагрянет Эстер. А если ещё и мой демонический папаша окажется таким же прожорой, это грозило серьёзно поистрепать мой бюджет.

Я готовил рис, когда раздался очередной звонок.

— Алло, — поднял я трубку.

— Это Денис Ступин?

— Да.

— Мы не знакомы, я — Степан Корнеев, брат Инны Корнеевой, твоей матери. Я узнал на днях, что твой отец попал за решётку. Вот, решил позвонить, справиться, как дела?

— Да нормально, — ответил я, гадая, что всё это может значить.

Со стороны своей матери Денис, и правда, не знал ни одного родственника. Даже отец никогда не заикался о них.

— Я хотел бы встретиться. Не против? — продолжал Степан. — Вы где живёте с братом? Где и раньше, на Первой Садовой?

— Верно.

— Отлично! Возле Технического училища есть неплохое кафе. Как насчёт посидеть поболтать? Завтра, часиков в семь. Нормально?

«Эх, операция на носу, а тут ещё болтать непонятно с кем», — с досадой подумал я, но всё же мне было интересно, с чего это вдруг родственник матери так внезапно показался на горизонте.

— Да, я не против. Завтра, в семь буду, — согласился я. — Говорите адрес.

Глава 18

Станция «Техническое училище» находилась на той же ветке, что и «Святотроицкая», на которой я жил. Здесь располагалось Московское императорское техническое училище — нечто среднее между институтом и заводской школой.

Денис всего несколько раз в жизни выбирался за пределы своего района, и поездка на дальнюю станцию для него была чуть ли не равносильна путешествию в другой город. Впрочем, я в своём мире тоже редко куда-то ездил помимо работы, а на некоторых станциях, особенно на окраинах Москвы, никогда не бывал.

Но если в моей Москве везде было примерно одинаково, то тут, проехав пять станций в сторону центра, я словно и в самом деле оказался в другом городе… или даже стране — настолько тут обстановка отличалась от периферии. Так называемые «ближние» районы, которые прилегали к центральной, огороженной части Москвы, выглядели гораздо чище и опрятнее, чем «дальние». Сразу, как я вышел из метро, в глаза бросилось обилие бизнес-центров, современных офисных зданий и бутиков с красочными, стильными вывесками. Тротуары здесь подметали, а на дорогах чаще встречались новые автомобили.

По пути в кафе мне попался чистый и ухоженный сквер. В нём гуляли приличные горожане, а не наркоманы и бомжи, как в том же Измайловском парке. С зелёными насаждениями на улицах тут тоже был полный порядок.

Возле заведения меня встретил мужчина в сером костюме и очках в тонкой дорогой оправе. В облике его было что-то благородное: какие-то едва уловимые движения мимики, жесты, осанка. Понятное дело, не аристократ (те сюда редко захаживали), но и далеко не пролетарий. Скорее всего, крупная шишка в какой-нибудь солидной фирме.

И почему Денис о нём раньше не слышал? Я не нашёл ни одного воспоминания, связанного с родственниками матери. Да и сам Степан сказал, что мы незнакомы. Но если он такой обеспеченный, почему не помогал нам прежде? А если ему плевать на нас, что заставило его появиться сейчас? Куча вопросов мучила меня, но с ходу сыпать ими на своего родственника я не собирался. Вначале послушаем, а потом уже и выводы будем делать.

С радушной улыбкой Степан протянул мне руку. Мы поздоровались и пошли в кафе. Там нас уже ждал забронированный столик. Подбежала официантка, и мы сделали заказ. Я вязал себе десерт и капучино.

Кафешка оказалась уютной: стены в приглушённых светлых тонах, фотографии пейзажей, паркетный пол. Обстановка располагала к общению. Людей был немного: хоть рабочий день и закончился, но из двадцати столиков, около трети пустовало. Впрочем, пока мы беседовали, посетители начали подтягиваться.

— Вот мы и встретились, — сказал Степан, когда официантка ушла за заказом. — Давно хотел тебя увидеть.

«Что же мешало?» — хотел спросить я, но сказал по-другому:

— Приятно познакомиться с родственником моей мамы. К сожалению, прежде я о вас ничего не слышал. Ваше появление стало для меня сюрпризом.

— Ну, во-первых, давай на «ты». В конце концов, не чужие. Да я и сам сожалею, что так вышло. Наверное, это моё упущение. Но что поделать? Работа, карьера — жизнь летит незаметно. Я давно планировал с тобой встретиться, но последние события заставили меня поторопиться. Ситуация, в которую вы с братом попали, непростая, и я намерен оказать вам посильную помощь.

Степан принялся расспрашивать меня о жизни. Пришлось поведать основные факты своей биографии. Скрывать ничего не стал: рассказал и что отец сильно пил, и что из-за этого я рано начал работать, даже про подпольные бои рассказал. Ну и, конечно, не преминул выразить удивление тому, почему мать сделала столь странный выбор, женившись чуть ли не на гопнике из подворотни.

— Нашу семью этот брак тоже сильно удивил, — ответил Степан. — Родители не одобряли, но как они могли повлиять на её выбор? Я общался с твоим отцом. Мы не сошлись с ним характерами, но я видел, что они с Инной любили друг друга, и не стал мешать. Надо отдать должное: твоя мама ни разу на него не жаловалась. Жили душа в душу. Верится с трудом, но она бы не стала врать. Говоришь, сейчас он много пьёт? Наверное, и руки распускает?

— Распускал, но я как-то раз остудил его пыл. Говорю же: с десяти лет занимаюсь боевыми искусствами.

— Что ж, правильно. Вижу, ты парень — не промах, — похвалил меня Степан. — А это откуда? — он кивнул на шрам на лбу от пули. — На арене получил?

— Нет, не на арене. На меня на улице напали. К сожалению, почти не помню тот вечер. Подозреваю, кому-то не понравилось, что я часто выигрывал бои.

— Да, криминальный мир жесток, и лучше держаться от него подальше, — произнёс Степан назидательно. — Хорошо, что ты остался жив. Повезло. Но везёт не всем и не всегда. Ну не будем о грустном. Чем планируешь заниматься в жизни? Думал о своём дальнейшем пути, образовании, профессии?

— Только об этом и думаю сейчас, — намного приврал я. — Хочу в гимназию, потом — в институт. Правда, со специальностью ещё не определился.

— Высоко метишь. С тем образованием, которое дают в бюджетных школах, это непросто. Потребуются репетиторы, а до экзаменов — два месяца. Запасной-то план есть?

— Есть. На сварщика пойти. Но цели надо ставить большие. А жить, как я жил прежде, в нищете, экономя копейки, да все деньги спускать на захудалую квартирку в районе, где тебя убить могут за каждым углом — это не то, чего я бы хотел в жизни.

— Понимаю. Но одного желания тут мало, — рассудил Степан. — Впрочем, судя по тому, что ты рассказал — человек ты трудолюбивый. Кто знает? Может, достигнешь своей мечты. У меня и самого был похожий путь. Хоть родители мои и не пили, но тоже жили небогато. Однако, как видишь, сейчас у меня и работа в компании одного из московских кланов, и квартира своя тут неподалёку. Женат уже почти пятнадцать лет. Детей, правда, Бог не дал. Ну да не жалуемся… Может, узнать что хочешь, или вопросы какие есть? Не стесняйся, спрашивай.

Естественно, я расспросил своего родственника о том, как он достиг такого положения. Как он рассказал, в гимназию он поступил сам, без помощи, потом отучился в экономическом университете, а оттуда пошёл работать по распределению в государственное учреждении в Ново-Николавевске, а после вернулся в Москву. Тут он получил второе высшее и через три года оказался в жилищной компании клана Хруновых, которому принадлежали чуть ли не все северные районы Москвы.

Теперь мне стало понятно, почему Степан не показывался на горизонте: учёба, переезды, карьера в крупной фирме — всё это отнимало много времени.

Единственное, что мне показалось удивительным: как при таком расслоении, которое царило в здешнем обществе, можно так высоко взлететь из низов. То ли Степан был каким-то уникумом, то ли он чего-то недоговаривал… Мать Дениса тоже не в пролетарских кругах вращалась. Совпадение?

За разговором я даже не заметил, как пролетели полтора часа.

— Ну что, вроде бы неплохо мы поладили, — подытожил Степан. — Хочу вас с Алексеем пригласить в гости. Не против? В воскресенье, например, во второй половине дня?

— Самое то, — согласился я. — Думаю, Лёша не будет против.

Обратно Степан довёз меня на своей машине. У него был полноразмерный двухдверный седан марки «АФЛ» — модель пусть и не люксовая, но довольно современная и дорогая. Много хрома в экстерьере, мощный восьмицилиндровый двигатель, но внутренняя отделка простовата, без излишеств. Авто для так называемого высшего среднего класса.

Степан произвёл на меня весьма благоприятное впечатление, что не удивительно: не умей он производить положительное впечатление, не работал бы там, где работал. Мотивы его я тоже раскусил быстро. Скорее всего, он раздумывал над тем, стоит ли нас с Лёшей взять под опеку. Пока намерение это он не озвучивал, но чем ещё мог быть продиктован его интерес? Человеку идёт пятый десяток, обеспеченный, ни в чём не нуждается, только детей нет. А тут родственник попадает в тюрьму, оставив двух ребят на произвол судьбы.

Не знаю, как было на самом деле, но догадки мои выглядели правдоподобно. Что ж, если так, значит, мир этот наконец начал поворачиваться ко мне лицом. Но это не отменяло главной проблемы: мне по-прежнему надо устранить князя Куракина и его помощника-казачка. Осталось два дня, завтра и суббота. Я даже подумывал, не отпроситься ли в субботу от уроков.

До ночи я проторчал в гараже, ремонтируя мотоцикл, а ночью выгнал его на пустырь. Как запустить двигатель, догадался не сразу. Точнее сказать, если бы не воспоминания Дениса, я ни за что в жизни не завёл бы этот драндулет. Нужны были танцы с бубном, а точнее, манипуляции с воздушной заслонкой.

Но вот, наконец, восемьсот пятидесяти кубовый двигатель приятно заурчал и забулькал, демонстрируя свою исправность. Ещё какое-то время ушло на то, чтобы привыкнуть к переключению передач, которое осуществлялось рычажком на левой стороне бензобака, но всё же к управлению я приноровился.

Было два часа ночи, когда я, накатавшись кругами по пустырю, вывел утробно урчащий агрегат на дорогу и, устроившись в широком потёртом седле, помчал по спящим улицам. И вдруг я понял, что слезать с железного коня совсем нет желания. Хотелось, наоборот, всё бросить и уехать куда-нибудь в ночь; мчать по пустым дорогам, пока не достигнешь края света. Ну или пока не закончится бензин. Чтобы ветер в лицо, и чтобы забыть обо всех проблемах, терзавших меня хищной стаей. Как птица, вырваться из клетки и улететь в беспечные просторы — вот этого хотелось. И я мчал по ночному городу, наслаждаясь скоростью и стараясь не думать о том, что приготовило коварное завтра.

Но к сожалению, я не мог вырваться из плена этого города, пока оставались незаконченные дела. А мотоцикл мне нужен был лишь для того, чтобы удрать с базы, когда убью Куракина (ну или не убью — тут уж как повезёт).

А потому я направился в сторону базы, чтобы разведать пути отступления. Сейчас главное было не нарваться на полицейский патруль: прав-то у меня нет.

Не сказать, что я много увидел во время своего ночного заезда. Было темно, фонарей на промзоне горело мало, так что сегодня днём предстояло вернуться, но только на своих двоих, и более детально обследовать окрестности, дабы составить чёткий план.

Конечно, я волновался. И чем ближе становился день Х, тем сильнее я переживал. Надо было всё обдумать, всё предусмотреть, не упустить ни одной детали, которая могла стоить мне жизни. Но я даже знал, что меня ожидает следующей ночью, не знал, к чему готовиться. Я мог лишь догадываться о замыслах Куракина. Рассчитывал, само собой, на лучшее, надеялся, что молодой князь явится сам собственной персоной, но ведь всё могло оказаться иначе, не так, как я ожидал, и Куракин не приедет. А даже если и приедет, как всё сложится? Может, они меня засекут прежде, чем я предприму хоть что-то? Или мои демоны окажутся бесполезными? Не зря Эстер не рисковала связываться с «духовными». И если для ахуры опасно встречаться с местной аристократией, то что говорить про простых керибу?

Пятница мне показалась бесконечной. Я еле-еле отсидел четыре урока и опять чуть не уснул. Состояние было такое, что хоть спички в глаза вставляй. И в то же время куча сомнений и страхов навалилась на меня, и я не знал, куда от них деваться. Места не находил. С радостью похрапел бы после школы, но какой может быть сон, когда на носу такое важное мероприятие?

Сегодня я вновь оказался за партой один. Амалия больше не подсела ко мне. Мы за весь день даже словом не обмолвились. Вероятно, она ожидала от меня каких-то шагов, а я включил игнор. Наверное, обиделась. Эх, знала бы она, во что я вляпался, тогда поняла бы, почему я так себя веду. Но я же не мог рассказать ей, что гложет мою душу.

После уроков я собирался заскочить домой, скинуть рюкзак и отправиться к базе, пока светло. Но у подъезда меня снова ждал бежевый седан капитана Лаптева. Офицер выглянул из окна и махнул мне рукой, чтоб я садился в машину.

Его появление меня не только не испугало, но, казалось, даже не удивило. То ли от бессонницы эмоции притупились, то ли я подсознательно ждал этого. Лишь досаду почувствовал: мол, на носу ответственная операция, а тут отвлекают почём зря.

Как и прошлый раз, я сел на место рядом с водителем.

— Вижу, ты решил меня не сдавать, — устало произнёс я, захлопнув за собой дверь. — Какие на этот раз ко мне вопросы?

— Ты мне поможешь, — коротко ответил Лаптев. — И если ты сказал правду, что ищешь Веру, то тебе это тоже будет интересно.

«Да неужели? — усмехнулся я про себя. — Неужели, от тебя и правда какой-то прок будет, господин полицейский, а не одна нервотрёпка?»

— Вы узнали, кому её продали? — спросил я.

— Нет, но есть двое подозреваемых, и их не мешает проверить. Этим ты и займёшься. Полагаю, со своими способностями сможешь кому угодно развязать язык.

— Понятно. Грязная работа, как я предполагал…

— Можешь называть, как хочешь. Я должен убедиться, что от тебя есть польза, и твои эти… демоны способны послужить правосудию. Я слышал, что произошло во вторник в Липовом переулке. Хорошая работа, кстати. Вот только дело передали в ИСБ. Будет расследование.

— И много у них шансов выйти на меня?

— Я не знаю, полиция не имеет доступа к работе ИСБ. Это совсем другая инстанция, и полномочия у них значительно шире. Но давай к делу, некогда мне с тобой болтать, — Лаптев достал с заднего сиденья кожаный портфель и вынул папку. Передал мне. Там было несколько бумаг и фотографии двух мужиков восточной наружности.

— Первый, к кому следует сходить — Исхак Мамедов, — объяснил Лаптев. — Я пробил его. Есть одно закрытое дело о похищении, по которому он проходил подозреваемым. Держит два борделя в Измайлово, ещё несколько в других районах. Второй — Адарбад Гилани. Перс. Тоже владеет сетью борделей и много чем ещё. Два раза находился под следствием, оба раз выпутался благодаря то ли адвокатам, то ли взяткам и большим связям. Принадлежит банде Аношака. Знаешь, кто это такой? Почитаешь, там информация есть. В общем, Адарбад — шишка крупная, так что будь осторожен. Но если уж ты наркоторговцев порешил на складе, думаю, и с этими что-нибудь придумаешь. Адреса и все необходимые сведения я распечатал. Осталось только допросить.

Лаптев вынул из внутреннего кармана пиджака фотографию. Со снимка на меня смотрела Вера своими большими ясными глазами, вновь порождая волну тех жутких воспоминаний, которые так и сидели в моей голове.

— Что спрашивать — сам знаешь, — капитан отдал фотокарточку. — Не облажайся. По этим двум уродам плакать никто не будет, поэтому делай с ними, что хочешь. Ну и не попадись, само собой. Попадёшься — я тебя не знаю.

— Я понял, — я положил снимок в папку. — Сделаю. Спасибо.

— Удачи. Как закончишь, звонишь, я скажу, где встретимся. Сюда больше не приеду. Но только звони на домашний вечером. Не на рабочий, понял? Всё, давай.

Интерлюдия 3

— Присаживайтесь, майор, — полковник указал приземистому, широкому, как шкаф, военному на один из стульев возле своего стола.

Майор Орлов-Бельский должен был лично руководить завтрашней операцией по срыву незаконной сделки, но сейчас Пётр Данилович вызвал его совершенно по иному поводу.

— Не кажется ли вам, Борис Александрович, что слишком далеко зашёл конфликт? — спросил полковник, когда подчинённый расположился на предложенном месте.

— Что вы имеете ввиду, Пётр Данилович? — пробасил майор, стараясь продемонстрировать своим каменным тяжёлым лицом что-то похожее на удивление.

— Да вот, не нравится мне, что происходит у нас в городе. И не мне одному не нравится. Сам император, — полковник кивнул в сторону портрета, что висел на стене позади кресла, — выражает неудовольствие. Северо-запад вот-вот взорвётся беспорядками. На улице стреляют среди бела дня. Печально всё это.

— К сожалению, наслышан, — кивнул майор. — И что предлагаете, Пётр Данилович? Думаете, стоит вмешаться?

— Да, надо прекратить сей балаган. Война нам сейчас невыгодна. Почему чернопетличники сюда влезли, я не знаю, но Аношак — наш друг. Без него нам сложно будет держать под контролем повстанцев в Персидском Царстве.

— Аношак первый полез не на свою территорию, — заметил майор.

— Так-то оно так, — рассудил полковник, — но на некоторые вещи лучше закрыть глаза. Не хотите же, чтобы наши персы переметнулись на сторону англичан или, прости Господи, испанцев?

— Тогда надо с Рюмиными вопрос решать. Чернопетличники с ними связаны. А персы полезли на сеть их магазинов.

— Рюмины… — хмыкнул полковник. — Чёрт бы их побрал. Но беспорядки остановить, Борис Александрович. Будьте добры, побеседуйте с ними. Предложите компенсацию. Аношака я пока трогать не хочу. А чернопетличники пусть валят из района. Не нужны они там.

— А не возникнут ли кривотолки, Пётр Данилович? — нахмурился майор. — Мало кто в курсе тех дел, которые мы проворачиваем в Персии. Рюмины, да и другие князья могут воспринять подобный шаг превратно.

— Меня болтовня их не волнует. Главное, прекратить беспорядки, — проговорил полковник тоном, не терпящим возражения.

— Так точно. Сделаю.

— Вот и славно. А с Пересветом-то что? Кто на Пересвета полез? Он сидит тихо-мирно на своей территории, а тут его фабрику спалили ни с того ни с сего. Кто это мог быть, не в курсе?

— Никак нет, Пётр Данилович, мне это неизвестно, — покачал головой майор. — Аношак, верно, и полез, коли вы ему руки развязали.

— Не мог это Андошак быть. Он слово дал, что с поляками не пойдёт на конфронтацию.

— Но больше некому. Армяне? Им сейчас не до этого. Дагестанцы? Я бы удивился, если бы они затеяли ссору с Пересветом после того, что случилось два года назад.

— Вот только факт имеет место, — проговорил полковник. Да и нападение это слишком уж необычное. На многих телах не осталось повреждений. А дело сразу передали в ИСБ.

— Вторжение демонов? — майор нахмурился. Уж чего-чего, а вторжений, и не где-нибудь, а здесь, в Москве, боялись даже высшие круги.

— Если вторжение, то какое-то уж очень целенаправленное, как будто кто-то специально призвал демонов, чтобы те разорили фабрику.

— Хм, — на лице майора отразился мыслительный процесс, который судя по напряжённому взгляду, давался ему непросто. — Если так, то этот посредник очень сильный. Я не знаю того, кто бы мог координировать действия целого отряда демонов.

— Так вот, об этом я и хотел вас попросить. Надо провести собственное расследование. И о нём пока никто не должен знать, кроме нас двоих.

— Так точно, Пётр Данилович, — кивнул майор, — займусь.

Глава 19

Спрятаться на базе оказалось несложно. Я зашёл в длинное трёхэтажное здание, которое находилось напротив ворот в глубине территории. Вход был свободным, охранник сидел только для вида. На нижнем этаже располагались овощные склады, а на верхних арендовали помещения различные фирмы, в том числе типография в пристройке. На уровне второго этажа имелся переход в соседний корпус.

В здании было несколько лестниц, и просторный холл на третьем этаже, из окон которого хорошо просматривались ворота базы, вход в административное здание, стоявшее торцом, и стоянка.

А вот цех с ареной, отсюда увидеть было нельзя — его загораживали другие постройки, так что, если ночные гости направятся туда, мне придётся покинуть убежище и выбрать более подходящий плацдарм для демонической атаки.

Ну а затем должно было состояться отступление. Его я тоже продумал. Следовало бежать в дальний конец базы. Там — стоянка. Колючей проволоки и других дополнительных препятствий нет — только забор. Некоторые машины стояли к нему совсем близко, так что можно без проблем залезть на него, воспользовавшись багажником какого-нибудь авто. По ту сторону находилась заброшенная территория с пустыми полуразрушенными цехами. Она даже не охранялась. Ворота закрыты, но я под ними спокойно пролезал. Вели они на узкую извилистую улочку, вдоль которой тянулись бетонные ограды предприятий и гаражи. Рядом с гаражами я и припарковал свой мотоцикл. Чтобы добраться домой, требовалось проехать мимо ворот базы. Но отсюда же можно было попасть в Сокольнический район или выбраться в пригороды — путей отступления имелось несколько.

Я понимал, что всех, кто приедет с князем, придётся убить, а затем, пока не прибыла подмога, или пока не появилась полиция, я должен успеть нарисовать знаки на телах Куракина и его помощника и свалить. В общем, мороки много, но если всё пройдёт по плану, шансы на успех имелись.

С собой я взял нож и стопку листов с начерченными заранее знаками призыва. Тут были и «осьминоги», и «собаки», и даже несколько «гусениц». Целый зверинец, одним словом. Неясно только, удастся ли им воспользоваться. Я хотел обойтись четырьмя «гусеницами». Призыв большего количества демонических существ мог доставить определённый дискомфорт, а если переусердствую, последствия будут непредсказуемыми. Чтобы случайно не наследить, я имел при себе перчатки, а в кармане куртки лежал маленький дешёвый фонарик, купленный в «хозтоварах». В общем, у меня было с собой всё необходимое.

Спрятаться в здании оказалось несложно. Перед тем, как работники начали расходиться, я залез под одну из чёрных лестниц и торчал там, пока здание не опустеет и пока охранник не сделает обход, а потом, поднявшись на третий этаж, принялся наблюдать за воротами.

В здании царил полумрак, ламп горело всего три на длиннющий коридор. Стояла мёртвая тишина, и я был уверен, что услышу любого, кто будет подниматься по лестнице.

* * *

Юная княжна Светлана и ещё девять человек в полной экипировке сидели в кузове грузовика, который вёз их к месту операции. Обычный тентованный грузовик не должен был привлечь к себе лишнее внимание до начала захвата. Следом, на некотором расстоянии, катила машина со вторым отделением. Ещё два грузовика с гвардейцами ехали другим маршрутом.

Подготовка и выдвижение на позиции проходили в глубочайшей тайне. Враг не должен был заподозрить неладное. На территории уже полдня дежурил старенький грузовой микроавтобус, в котором сидели наблюдатели. Именно они и дадут сигнал к началу атаки. Через дорогу от базы, на крыше одного из заводских цехов, откуда просматривалась значительная часть территории, располагался снайпер.

Света была полностью сосредоточена на предстоящей операции. Сегодня — её первое боевое задание и она знала, что не должна подвести ни отца, ни калан. На ней были городской камуфляж, бронежилет и каска, на плече в кармашке разгрузки — рация, а в руках Света держала последнюю модификацию штурмовой винтовки АФ-2000 с пластиковым прикладом и укороченным стволом. Такие автоматы до сих пор поставлялись только элитным отрядам. В отличие от АФ-86 и 65, которые стояли на вооружении в армии, «двухтысячные» имели облегчённую конструкцию и магазин, расположенный за рукояткой, что позволяло уменьшить габариты оружия. А модификация с укороченным стволом хорошо подходила для боевых действий в замкнутых пространствах.

Возглавляли операцию лично майор Орлов-Бельский, что говорило об особой серьёзности мероприятия. Непосредственным же командиром у Светы был молодой офицер — лейтенант Шилов. Несмотря на свой возраст, лейтенант уже успел побывать в двух горячих точках, и Света завидовала ему, особенно теперь, когда узнала, что с лёгкой руки отца ей придётся остаться в Москве, как ей казалось «до конца дней своих».

Впрочем, даже здесь, иногда проводились рейды, вроде сегодняшнего, и Света была очень горда тем, что ей наконец-то доверили участие в одной из операций, которая, по словам майора, имела важное государственное значение.

Машина затормозила. Лейтенант доложил по рации о прибытии отряда на исходную позицию. Теперь оставалось ждать команды.

* * *

Около полуночи началось движение. Подъехали три больших седана, из которых вышли люди в костюмах. Вся охрана базы покинула территорию.

Четыре мужчины в чёрном зашли в административный корпус, двое остались у входа, несколько — у ворот. А ещё три человека отправились прочёсывать базу. Я опасался, что они решат проверить место, где я прятался, и тем самым сорвут все мои планы, но, к счастью, обошлось: Осмотрев территорию, они вернулись к воротам.

Я приготовился. Вытащил бумаги с символами, разложил на полу, предварительно надев перчатки. Кажется, тут действительно что-то затевалось. Вот только я не понимал, выпускать ли демонов сейчас или подождать ещё. Со своей позиции я не мог разглядеть лица прибывших. Автомобиля князя, на котором он приехал в тот злополучный вечер, я не видел. Но ведь он мог находиться в любой другой машине. Если его нет (или вообще не будет), а я выпущу демонов, то только зря подставлюсь. Если же он уже здесь, тогда, наоборот, медлить нельзя.

И всё же я решил ждать. Лучше перебдить, чем всё запороть чрезмерной поспешностью.

К счастью, я угадал. Через полчала после прибытия первой группы на территорию въехала ещё одна машина — тот самый люксовый чёрный седан с «плавниками», автомобиль Вениамина Куракина. Машина остановилась у входа, из неё вышли четверо в костюмах. И опять же, лиц их я не видел с такого расстояния, но теперь я был почти уверен, что Куракин — среди них. А возможно, и помощник с ним. Тогда они оба сегодня умрут. А заодно и вся их охрана — тут уж иначе никак.

На территории пятнадцать или шестнадцать вооружённых людей, но это не проблема. Моим демонам пули не страшны. Демоны не оставят ни следов, ни свидетелей.

Я «вдохнул» силу в четыре знака, что лежали на полу — четыре чёрные «гусеницы» явились пред лицо моё. Они извивались и шевелили щупальцами, требуя пищи. На меня опять нахлынуло отвращение. Наверное, никогда не привыкну к их виду.

— Ну поехали, — я взял под контроль существ и, приказав спуститься вниз, вывел на улицу в самом плохо освещённом месте, а затем послал их напрямик в административный корпус.

Они проникли с торца сквозь стену и поползли по коридорам. Когда демоны оказались на втором этаже, я почувствовал, как они, почуяв добычу, стали рваться в бой, и тогда я спустил их со своего мысленного поводка, приказав атаковать.

В здании напротив загромыхали выстрелы. Охранники, стоявшие у входа, бросились внутрь. Со стороны ворот бежали ещё двое. А я уже хотел спуститься вниз, чтобы, призвав одного или двух «осьминогов», встретить тех, кто выберется живым. Шансов у князя и его людей не было: от такого количества демонических существ не уйти никому.

Но вдруг я заметил, как открылись двери стоящего на стоянке грузового микроавтобуса, на который я даже внимания не обратил, и оттуда вылезли пятеро, экипированные, как заправские военные: каски, бронежилеты, серый камуфляж. В руках они держали то ли пистолеты пулемёты, то ли короткие штурмовые винтовки. Такого я не ожидал. Разбираться до кучи ещё и с военными в мои планы не входило.

Я в недоумении наблюдал за этой тактической группой, судорожно соображая, что предпринять, когда открылись ворота, и на территорию ворвались три тентованные грузовика и фургон с надписью «хлеб». Они резко затормозили перед административным корпусом, и из кузовов выскочили ещё солдаты в сером камуфляже — целый взвод, не меньше.

Разум отчётливо понимал, что все мои планы сейчас рухнули с треском и надо скорее убирать отсюда, но я не мог смириться с тем, что из-под носа уходит такой шанс. Да какого?! Куракин был уже у меня в руках!

Дальнейшие события разворачивались стремительно. Из административного здания выскочили трое в костюмах. Они тут же оказались в окружении бегущих навстречу солдат, и всех троих уложили лицом в асфальт. Следом выползла одна из «гусениц» и впилась щупальцами в ближайшего бойца. Остальные открыли пальбу — без толку. «Прекратить огонь!» — раздалась команда, солдаты перестали стрелять. Я не понял, что произошло, но вдруг демон тут же отпустил жертву и начал судорожно извиваться, а потом истлел буквально на глазах. Вот как, оно получается: взглядом испепелили. Должно быть, какая-то технология имеется.

После того, как «гусеница» была уничтожена, один из вояк — приземистый и широкий — стал отдавать приказы. Несколько групп бойцов по трое рассыпались по территории. Человек десять направились в административный корпус, а один из отрядов — к зданию, в котором находился я.

В голове — ворох мыслей и эмоций. Только что цель была близка, и вот — все надежды рухнули. Внезапное появление камуфлированных выбило меня из колеи и смешало все планы. А теперь ещё и моя жизнь была под угрозой. Похоже, солдаты догадались, что «гусеница» не могла появиться сама собой.

К счастью, база была довольно большая, и я надеялся уйти быстрее, чем меня найдут.

Я побежал в крыло, где находилась типография, спустился на первый этаж. Отпер замок и выглянул наружу. Кромешная тьма царила кругом. Несколько фургонов прятались во мраке, груда паллетов лежала поблизости. Солдат пока нет. Теперь главное не наткнуться на этих вояк на пути к отступлению. Их не так много, и шанс избежать встречи есть, так что весь вопрос: повезёт или нет.

Я пересёк пространство меж двумя цехами, побежал вдоль высокого кирпичного здания, молясь неведомо кому, чтобы не запутаться и выйти, куда надо. И вдруг, подбегая к углу, услышал переговоры по рации. Я остановился и замер.

— Говорит «сокол пять», у нас всё чисто. На территории никого.

Ему что-то ответил — я не расслышал.

— Есть продолжать поиск, — ответил боец.

Я стоял, затаив дыхание. Солдаты направлялись прямиком ко мне. Незамеченным не пройти — это точно. Эх, не везёт, так не везёт. Ну что ж, попробуем отвлечь.

Я достал из кармана два листа со знаками, положил на асфальт. Появились «осьминоги». Приказав им атаковать солдат, я бросился к северной оконечности базы. Даже если бойцы справятся с демонами, какое-то время выиграю в любом случае.

За спиной загрохотали выстрелы, а я бежал прочь, не чуя под собой ног. На моё счастье, дальняя стоянка оказалось совсем рядом. Я проскользнул мимо рядов машин. Одна из них стояла прямо возле ограды. Я — на багажник. Пальцами уцепился за шершавый край бетонного забора, залез наверх, свесился на руках с другой стороны и прыгнул. Приземлился не самым удачным образом: оступился и покатился в заросли, царапаясь о сухие ветви.

Сел. Отдышался. Поднялся и полез прочь сквозь кусты репейника. Теперь главное — выбраться и свалить отсюда. Адреналин бил в голову, сердце стучало, как отбойный молоток. Если бы не заросли, ломанулся бы со всех ног, но как же тяжело было лезть сквозь бурьян! Ещё и спотыкался в темноте обо всё подряд.

Было сложно ориентироваться в пространстве. Это при свете дня всё видно, а ночью — тьма кромешная. Куда идти — хрен разберёшь. Даже фонарик не поможет, который лишь на пару метров мог осветить мне путь, а заодно показать солдатам моё местонахождение.

Позади — свет фонарей, несколько бойцов перепрыгнули забор вслед за мной.

— Преследуем цель. Объект на соседней территории. Один. Есть взять живым.

В ночи я отчётливо слышал переговоры. Хотели взять живым. Ну давайте, попытайте счастья. У солдат, правда, преимущество: фонари. А я чесал вслепую.

Какой-то заброшенный цех на пути. Свет фонарей достал меня. Не раздумывая, я нырнул в ближайшую полуоткрытую дверь и оказался в коридоре. Дальше передвигаться приходилось на ощупь. Обо что-то больно ударился пальцами ноги — чуть не взвыл. На полу накидано всякого, любой шорох меня выдаст. Подумал: затаиться бы и подождать, пока уйдут. Но поможет ли? Они же тут каждый сантиметр прочешут. Им спешить некуда.

Свернул в одно из помещений. На фоне черноты едва вырисовывались тускло-серые прямоугольники окон. Придётся лезть. А позади уже топот ног. Заметили, значит, как я вошёл.

— Всем быть на чеку, — тихий голос за стеной. — Демонов берегитесь.

Я замер. Побегу — услышат. Останусь — найдут. Что делать неясно.

Нож — последняя надежда. Если они в бронежилетах и шлемах, бить надо в горло, в лицо, в руки и ноги. Сколько их тут? Трое-четверо? Сейчас меня смогли спасти только внезапность и реакция.

Вот только убивать их я не хотел. Они в моих глазах были простыми вояками, как и я сам когда-то, и смерти не заслуживали. Чем они провинились? И в то же время я был готов на всё, как загнанный зверь. Драться до последнего — всё, что мне оставалось.

Один из бойцов заглянул в комнату, выставив вперёд автомат. Мой нож пронзил плечо и бедро противника. Вопль и очередь заглушили ночную тишину. Я — в коридор. Тут ещё двое. Налобные фонари слепили глаза. Одного — низкорослого бойца — я хуком отбросил к стенке. Второму вонзил нож в руку и тут же — под коленную чашечку. Снова стрельба. Стреляли вслепую. Они, кажется, даже не поняли толком, что происходит.

Удар ножом во вторую руку — боец выронил автомат и упал на пол, вопя от боли.

Остался низкорослый. Я блокировал его штурмовую винтовку, и нанёс несколько ударов в лицо, а затем резанул ножом в оба локтевых сгиба.

Душераздирающий женский крик наполнил коридор заброшенного цеха. Баба что ли? Вот те раз. Лица были закрыты масками, да и темно, так что я не видел, кто есть кто.

Раздумывать было некогда. Я бросился к выходу. В дверях столкнулся ещё с тремя. Первому — кулаком в лицо. Второму ступнёй в коленный сгиб. Пригнулся и третьем проткнул ножом голень. Опять загрохотали выстрелы: солдаты палили наугад во тьму. Я же резал одного за другим по рукам и ногам, пока все трое не оказались на полу, не способные ни подняться, ни удерживать оружие.

Вдруг из пустоты ночного коридора в меня метнулся обломок кирпича. Я еле успел увернуться. Следом — второй. На меня шла девушка. Автомат она не могла держать, но зато она владела какими-то магическими способностями, и в меня летели осколки кирпичей и штукатурки, что были разбросаны по полу.

Я пригнулся, подняв один из автоматов, выпустил очередь девушке в ноги, а потом бросился вон из здания.

Плюнув на маскировку, включил фонарик. В правой руке я держал штурмовую винтовку. Она была короткой и, если, понадобится, можно стрелять с одной руки. Нож остался в коридоре.

Теперь уже было плевать, встречу кого или нет. Главное — быстрее добраться к воротам. Позади я слышал голоса. Ещё одна группа проникла на территорию. А я бежал. Болели ушибленные пальцы, несколько раз чуть не споткнулся, прохладный ночной воздух драл лёгкие, но я не останавливался. Даже в пространстве сориентировался. Обогнул ещё одно здание, теперь ворота — впереди. Главное, успеть, прежде чем меня засекут.

А вот и ворота. Успел. Самому не верилось, что спасение — в нескольких шагах. Я отбросил штурмовую винтовку, шлёпнулся на пузо и прополз под створками.

Свобода.

На улице было темно и тихо. Одинокий фонарь горел возле гаражей метрах в ста от ворот. Там же стоял мой мотоцикл. Я поднял откатившийся в сторону фонарик, выключил и, сунув в карман, побежал трусцой к своему транспортному средству. Навстречу проползла легковушка, буравя ночь светом фар.

Мотоцикл на месте. Я открыл воздушную заслонку и несколько раз толкнул ногой стартер. Не заводится. Я начал нервничать. Каждая секунда на счету, а эта старая колымага… С очередного рывка мотор забулькал.

Я вскочил в седло, дал газу, и старенький «Розенберг» степенно и важно покатил по дороге, увозя меня прочь. Это был мотоцикл не для быстрой езды и совсем не подходил для ухода погонь. Но вопреки моим опасениям погони не случилось.

Результат операции оказался хуже некуда: Куракина я не убил, зато нарвался на правительственные войска и чуть не распрощался с жизнью. Одно хорошо — ушёл. Но долго ли мне ещё бродить по этому миру, если и впредь буду палиться со своими демонами направо и налево? Навалилось отчаяние. Я просто не знал, что делать дальше, не было никаких идей, как теперь достать своего недруга.

Помотавшись по промзоне, я выехал в пригороды, и где-то спустя час добрался до своего гаража. Постепенно эмоции улеглись, уступив место здравому рассудку, и теперь ситуация представала уже совсем в другом свете. А ведь мне невероятно повезло! Не знаю, каким чудом, но я вышел из этой заварушки. Шанс один из тысячи. Я жив, свободен, и у меня есть ещё одиннадцать с половиной месяцев на то, чтобы ликвидировать Куракина. Что-нибудь придумаем.

Я загнал мотоцикл в гараж. Сегодня мой железный конь послужил на славу. Заглушил двигатель, вынул ключ из замка зажигания. Подняв взгляд, я вздрогнул: передо мной стояла Эстер, уперев руки в бока. Да сколько же можно меня так пугать!

— Здорова, — небрежно кинул я. — Пришла об успехах справить? Облом, к сожалению.

Глава 20

— Жаль, — сказала Эстер абсолютно равнодушно.

— А мне-то как жаль. Ну кто ж знал, что так получится. Армейские всё испортили. Если б не они… — я с досадой сплюнул.

— Плохо, что ты попался на глаза гвардии Орловых.

— Кому? Что за гвардия Орловых?

— Отряд специального назначения, принадлежащий императорскому клану. Если император хочет кому-то настучать по башке, приходят они. А сегодня им зачем-то понадобился князь Куракин. Но ты прав: ты не мог это предвидеть. Да и я — тоже.

— Да уж… — вздохнул я. — Гвардия, блин… Постой, а ты откуда знаешь, что произошло на базе?

— Я? Да так… Проходила мимо.

— Хватит придуриваться. Ты там появлялась?

— Ничего-то от тебя не скроешь. Да, появлялась. Там на крыше завода снайпер засел. Пришлось его ликвидировать. Как у них снайпер с крыши грохнулся, они ещё и половину отряда туда послали. Иначе, туго тебе было бы.

— Помогла-таки? Ну хоть на этом спасибо.

— Чем можем, — улыбнулась Эстер. — Ну а теперь тебе придётся снова думать, что делать. Смотри не подведи! Иначе я даже не знаю, как вкушать блага мира сего, если оставишь это тело. Новую душу искать что ли?

Я вздохнул, представив, как отправлюсь обратно в собственное тело, которое лежит изломанное после столкновения с автобусом.

— Кстати ещё кое-какая помощь требуется, — сказал я.

— Ну, выкладывай.

— Мне подкинули пару зацепок, где найти Веру.

— Скукота, — констатировала демоница.

— Два человека. Держат бордели и торгуют людьми, — продолжил я. — Надо наведаться и разузнать, не видели ли они девушку — разговорить их, в общем. Могу и сам попробовать, но вдвоём как-то надёжнее.

— Бордели говоришь? Хм. А это совсем другой разговор. Я не против посетить подобное заведение. И Бельфегор тоже.

— Кто?

— Да твой папаша. Надо бы, кстати, вас познакомить. В общем, свози нас обоих в бордель на следующей неделе, а потом в ресторан… Хотя нет, в ресторан другой раз — не успеем. Ну а потом мы сообразим, как тебе помочь. Только о князе не забывай. И не попадись полиции! Окажешься в руках «шавок» или жандармов из ИСБ — придётся валить из страны. А тебе надо здесь двух человек убить.

— Сам знаю, — буркнул я. — Сделаю. Надо теперь выяснить, где живёт Куракин и придумать, как попасть за стену. Или выманить его.

— За стену — это уж ты сам. Я туда не пойду, там защита сильная.

— Что ж, кое-какие мысли у меня есть…

* * *

Наступило воскресенье, а это значит, что после чумовой недели я, наконец-то, мог выспаться. Ни школы, ни каких-либо других дел на утро не предвиделось, так что я со спокойной совестью дрых до двенадцати. Поев, я уже хотел плюхнуться на диван и посмотреть, что показывают по телевизору, но потом вспомнил, что на завтра надо учить уроки, да и программу следует наверстать как можно скорее, ибо до экзаменов рукой подать. А ещё сегодня предстояло идти в гости к Степану. Я не хотел идти: ушибленные пальцы на ноге распухли, и шевелить ими было больно. Самое лучшее — держать ногу в покое, пока не пройдёт. Вот только встреча эта была очень важна для нас с братом.

Едва я сел за книжки, как меня начало давить тревожное чувство. Я несколько раз подходил к окну и подолгу глядел во двор. Там квасила какая-то компания. Потом наблюдал за наркоманом, который искал закладку, потом какой-то мужик занялся ремонтом своего древнего автомобильчика, напоминающий четыреста третий «Москвич».

В последние дни я часто таращился в окно, ожидая неизвестно чего: то ли полиции, то ли бандитов, или, наоборот, какого-то чуда, которое вытянет меня из этой трясины. Но чуда не предвиделось, и, как я ни старался не пасть духом, с оптимизмом смотреть в будущее не получалось. Проблемы наваливались нескончаемой чередой. Некоторые удавалось решить, но на их место приходили другие и висли на шее тяжёлым бременем.

Когда я вчера вернулся домой, мои руки, одежда, лицо были покрыты засохшей кровью. Опять пришлось резать людей. На этот раз военных — гвардию, которая по несчастливому стечению обстоятельств напала на меня на базе. Не скажу, что испытывал с этим трудности. Я давно сломался — ещё на войне. Я мог спокойно делать то, от чего других вывернуло бы на изнанку. И всё же было неприятно. Иногда накатывало отвращение: к самому себе, к людям, к миру, который вынуждал снова и снова пачкать руки в крови, а взамен лишь плевал в душу или пытался раздавить, словно кухонного таракана.

Иногда мне казалось, что я — психопат. Но психопаты не испытывают жалости, а я испытывал. Даже тех ребят, которых вчера пришлось порезать, было немного жаль. Самую малость. И всё же я не помещался в те рамки нормальности, которые предъявляло общество. Именно благодаря этому Денис и решил, что я больше всего подхожу на роль мстителя, а я получил шанс начать жизнь заново. Но какую жизнь? Полную страхов и невзгод? «Нет, — думаю, — я выберусь из этой задницы. Во что бы то ни стало, выберусь. Если опустить руки, мир тебя сожрёт. А я же не хочу этого, да?»

Снова сел за уроки, постарался выкинуть из головы лишние мысли. Ещё часа два — и надо ехать за братом, а потом — к Степану. Я вскипятил воду в чайнике и, устроившись за книгами с кружкой горячего чая, постарался успокоиться и сосредоточиться на важном деле.

Всю дорогу, пока мы с Лёшей шли от квартиры Малика до метро, а потом ехали до «Технического училища», брат расспрашивал меня о первой моей встрече со Степаном. Я коротко рассказал, что он за человек и чем занимается.

— Он хочет взять нас под опеку? — догадался Лёха, после того, как я закончил. Мы ехали в метро, грохот вагонов заглушал речь, но брата это не останавливало.

— Пока не знаю, — крикнул я сквозь шум, — думаю, да. Но вначале он хочет к нам присмотреться. Так что веди себя хорошо, будь вежлив. Не ругайся и вообще поменьше говори. Говорить буду я. Понял? Облажаться мы не должны. Это наш шанс не попасть в приют. Возможно, единственный.

— Я постараюсь, — заверил брат.

Степан встретил нас на своей машине возле метро. Как и в день нашего знакомства, он был вежлив, спокоен и настроен дружелюбно. Расспросил, как жизнь и учёба. Я сказал, что Лёша болел и почти всю неделю сидел дома, а у меня, как всегда, всё хорошо.

Когда мы оказались в квартире, в нос ударил запах выпечки и жареной говядины. Галина, жена Степана вышла навстречу. Она была моложе своего мужа, но годы брали своё: Галина выглядела одутловатой, а на лицо уже легли морщины. Взор её мне показался надменным, но женщина встретила нас с улыбкой и изобразила радушие, которое, судя по всему, изображать ей было не в первой.

Квартира оказалась большой и просторной. Три комнаты: одна — кабинет, другая — гостиная, третья — спальня. Убранство жилища для меня выглядел довольно архаичным. Мебель — как будто годов из восьмидесятых, но тут подобный стиль считался последним веянием моды. В гостиной стоял большой телевизор с пультом управления, буфет был забит хрусталём, а шкаф — книгами. После тех мест, где мне приходилось жить прежде, квартира эта казалась царскими апартаментами.

С безопасностью тут тоже был порядок: новенькая десятиэтажка вместе с ещё двумя такими же располагалась на охраняемой территории, где помимо всего прочего находились детская и спортивная площадки, и въезд на подземную парковку.

В общем, Степан имел всё, о чём мог мечтать простой обыватель, не принадлежащий к аристократическим родам.

Сели за стол.

— Часто дерёшься? — Павел обратил внимание на ссадину на костяшках и царапины на лице, образовавшиеся после приземления в репей.

— Стараюсь не драться, но на улице опасно, — ответил я уклончиво. — Невесть что, творится. Ну и случается, конечно, всякое.

— Ужасный у вас район, — констатировала Галина.

— Ничего не поделать, какой есть, — сказал я. — Раньше было спокойнее. А сейчас ситуация обострилась: несколько новых банд начали опять делить территорию. Ну а кто страдает из-за этого в первую очередь? Да простые горожане, владельцы магазинов, продавцы, случайные прохожие. Вот я, например, прошлый четверг зашёл в магазин за продуктами… — я рассказал о встрече с персами.

— Какой кошмар, — покачала головой супруга Степана. — И такое у вас постоянно?

«Да уж, — думаю, — сидите тут и даже не знаете, что творится в каких-то пяти километрах отсюда».

— К сожалению, подобное не редкость, — сказал я.

— Тогда тем более следует быть осторожнее, — произнёс Степан. — Ну а как с программой, Денис? Нагоняешь потихоньку?

— Весь день сегодня сидел, штудировал учебники, — соврал я. — Но там не сложно, нагоню без проблем. К тому же, из класса ребята могут помочь.

— У вас такой дружный класс? — поинтересовалась Галина.

— Просто есть знакомый, который хорошо учится.

— Ну что ж, используй все возможности, — сказал Степан. — Думаю, всё получится. Я же вот о чём хотел с вами поговорить. Ваш отец попал за решётку, так? И если суд вынесет обвинительный приговор, что очень и очень вероятно, вас отправят в приют до достижения совершеннолетия. Но вы же этого не хотите? Так вот, я бы мог оформить на вас опеку. С моими доходами препятствий к этому не возникнет — я уже узнавал в отделе надзора.

— Заманчивое предложение, — произнёс я, — но почему ты решил пойти на такой шаг? Зачем тебе возиться с двумя несовершеннолетними?

— Как видишь, детей у меня нет, а мы с вами — не чужие люди. Хочу помочь своим племянникам. Но с нашей стороны есть некоторые условия.

— Я слушаю, — я насторожился: какие обязанности на нас повесят?

— Будете жить на моей территории. Здесь. Думаю, под вашу комнату отвести гостиную. Всё равно, мы редко ей пользуемся. Ну а если будет тесно, можно подыскать квартиру побольше. Это первое. Второе: никаких сигарет, алкоголя и наркотиков.

— Мы подобным не увлекаемся, — уверил я.

— Вижу, но предупредить должен. И так же — никаких драк. Это тебя, Денис, касается. В боях ты больше участвовать не будешь.

— После того случая я и сам не хочу возвращаться на арену. Мне это больше не интересно.

— Прекрасно! Значит, соблюсти условия вам не составит труда. Я и моя и семья имеет определённую репутацию и положение в обществе. И вам придётся соответствовать. Но оно того стоит, мне кажется. Само собой, образование вы получите подобающее. Ты, Денис, хочешь поступить в гимназию? Полагаю, это — не проблема. По твоим разговорам вижу, что настроен ты серьёзно, и трудолюбия тебе не занимать. Надеюсь, это, и правда, так. А ты, Алексей, на следующий год будешь переведён в престижную платную школу.

— Я могу только поблагодарить за помощь, — сказал я. — Мы действительно оказались в непростом положении из-за того, что отец попал за решётку. Но у меня тоже есть условие. Видишь ли, я привык к независимости. Так сложилось, что с двенадцати лет я сам зарабатываю на жизнь себе и брату, а порой ещё, и отцу. Я уже рассказывал об этом. Единственное, для чего мне нужна опека — это чтобы не было повода забрать меня в приют. Новые родители мне не нужны — сразу говорю. Я привык сам обеспечивать себя и принимать за себя решения. Так что жить буду отдельно, сам буду работать и оплачивать себе жильё и еду.

Галина вопрошающе посмотрела на мужа, как бы спрашивая, как понимать моё поведение? Степан же посмотрел на меня озадаченно и проговорил:

— Другой на твоём месте был бы рад тому, что больше не придётся заботиться о выживании.

— Как видишь, у меня иная позиция.

— Допустим. Но сможешь ли ты заработать на гимназию и на аренду квартиры? Не думаю, что у тебя останется много времени от учёбы. Да и где ты собрался работать?

— В мастерской у своего тренера, там же, где и прежде. И да, хоть драться на арене я больше не намерен, тренировки бросать не собираюсь.

Пока я говорил это, Лёха смотрел на меня глазами, полными ужаса. Казалось, он вот-вот закричит: «Зачем?! Ты же всё испортишь!» Но мне нельзя было иначе. Имелось задание, которое я должен выполнить в ближайший год, и кое-какие дела, о которых моему будущему опекуну знать незачем. Я не мог позволить, чтобы кто-то контролировал каждый мой шаг.

— Я уже понял, что тебе пришлось рано повзрослеть, — согласился Степан. — Вот только, боюсь, ты переоцениваешь свои силы. Оплачивать квартиру, работая подмастерьем по несколько часов в день, не так просто. К тому же гимназия будет отнимать куда больше времени, чем школа. Если у тебя действительно получится совмещать все эти занятия без вреда для учёбы, будь по-твоему. Но если я увижу, что учёба страдает, я прекращу это, и ты переедешь сюда. И повторяю: никаких боёв и арен.

— Тогда по рукам, — ответил я. — Возражений не имею. Алексей будет жить, где скажете.

На том и условились.

На обратном пути Лёха меня чуть не прибил. Он не на шутку перепугался, когда я начал ставить условия Степану.

— Цену надо себе знать, — ответил я. — Если мы из бедной семьи, ещё не значит, что под каждого, кто богаче, должны прогибаться.

Лёша вроде успокоился. Потом, правда, он стал возмущаться, что опять его отправляю к сестре, но я попросил потерпеть ещё немного, потому что в нашей квартире по-прежнему может быть опасно. На самом же деле, мне его соседство просто ни к чему: мало того, что запрещённые книги лежат дома, так к тому же и родственники из демонического мира наведываются чуть ли не каждый день.

Следующим утром, когда я пришёл в школу, передо мной предстала неожиданная картина: на стенах красовались надписи, намалёванные с помощью баллончиков. Одни были на персидском, другие — на русском языке. «Смерть друджвантам», «скоро вы сдохните», — гласили русские фразы. Будто в подтверждении серьёзности намерений на первом этаже оказалось разбито несколько окон.

Разумеется, ученики и учителя были встревожены. Когда я вошёл в класс, вся моя группа занималась обсуждением увиденного. Из разговоров я узнал, что в субботу после уроков между русскими школьниками и персами случилась драка. Последние оказались в меньшинстве, получили зуботычину и пообещали отомстить. Почти никто не верил, что месть эта зайдёт дальше угрожающих надписей и разбитых окон, и даже посмеивались над персами и над теми, кто боялся их нападения на школу. А были и такие мнения, ведь надписи красноречиво говорили о том, что персы собираются выступить войной против друджвантов, то есть, неверных, а это уже не шутки.

Первым делом я подошёл к Амалии. Она сидела о чём-то беседовала с Юлей и Викой.

— Привет, как дела? — я устроился за соседней партой.

— Нормально, — как-то холодно ответила Амалия и опустила взгляд.

— Давай сюда, — предложил я, — а то мне скучно одному сидеть.

Амалия удивлённо поглядела на меня, но всё же пересела.

— На прошлой неделе вообще дел навалилось уйма, — сказал я. — Слушай, а не хочешь в кафе сходить? Я как раз знаю одно место хорошее на «Техническом училище».

Амалия улыбнулась:

— Ну допустим, я не против. А когда?

— А когда хочешь. Сегодня, завтра — без разницы.

На какие-то секунды на душе стало хорошо и спокойно. Рядом находилась девушка, которая мне нравилась, и я решил, что можно ненадолго расслабиться, забыть о проблемах и просто немного пожить, как нормальный человек. Кроме того Амалия могла бы рассказать что-нибудь полезное о кланах, в том числе, о князьях Куракиных. Должен же я знать своего врага, в конце концов?

И тут я услышал голоса в голове — такие же, как и те, что звучали, когда я оказался на тёмной лестничной клетке в день выписки и второй раз, когда переусердствовал с вызовом демоном. Но сейчас-то почему они снова зазвучали? Я не мог понять.

Вокруг стояли тени — безучастные и неподвижные. Их было много: десяток, а может, и больше. Никто их не видел — только я. «Зачем вы здесь? — мысленно спросил я. — Почему именно сегодня? Кто вы?»

Нет, как нормальный человек, кажется, пожить не получится…

* * *

Весь воскресный день майор Орлов-Бельский копался в отчётах, которые ему доставили из ИСБ и полицейского управления в Измайлово. Полковник рвал и метал. Оно и понятно. Шутка ли? Операция была провалена. И из-за кого? Из-за какого-то мальчишки, который вывел из строя шестерых гвардейцев с помощью… обычного ножа! Это же позор — позор для всей гвардии Орловых, самого элитного спецотряда империи. Рядовым и сержантам было приказано молчать под страхом увольнения. Если информация прорвётся, гвардия императорского клана окажется посмешищем в глазах остальных дворянских семей. А этого допустить никак нельзя.

Погиб, правда, только один боец — снайпер. Погиб при очень загадочных обстоятельствах — он просто упал с крыши. Это значило только одно: у парня имелись сообщники. Но сколько бы солдаты ни прочёсывали базу и завод, никого так и не обнаружили. Да и парень смылся. Зато следов демонического вторжения — уйма.

Среди пострадавших оказалась племянница полковника. И за это майору влетело отдельным пунктом. Девочка получила тяжёлые травмы. Ей перерезали сухожилия на руках и всадили в ноги несколько пуль, раздробив левое колено. Сломанный нос и два выбитых зуба на фоне этого — мелочи. Остальные получили похожие ранения.

Конечно, с современной магической хирургией подобные повреждения можно восстановить за месяц, но вот психологическую травма, которую получила молодая княжна, будет вылечить трудно. Майор навестил её вчера в больнице, после двух операций. Светлана находилась в крайне подавленном состоянии, она оказалась полностью деморализована и была уверена в том, что задание провалилось по её вине. Вряд ли она быстро оправится от потрясения, и, скорее всего, больше не сможет вернуться в ряды гвардейцев.

У других бойцов дела оказались лучше, но и они были потрясены произошедшим. Один из пострадавших, лейтенант Шилов, который тоже получил множественные порезы рук и ног, рассказывал странные вещи.

Тот парень выскочил из тьмы и оказался настолько быстр, что никто из солдат даже среагировать не успел. Началась суматоха, все принялись палить наугад. А паренёк просто изрезал всех и убежал. Лейтенант никогда прежде не видел столь молниеносной реакции: противник словно находился под ускорителем. Но ведь ускорители даже элитными подразделениями применялись редко, а как они могли утечь в низы — просто уму непостижимо. Что ещё удивило: парень не стал убивать солдат, хотя с такими навыками вскрыть всем глотки — раз плюнуть.

Одно радовало: сделка так и не состоялась. Начавшееся демоническое вторжение создало панику, и вторая сторона не появилась. Вениамин Куракин, как ни странно, оказался чист: товара с ним не было. Всё обыскали, допросили молодого князя и его подручных — результатов никаких. Молчат, как рыбы, и только к адвокату посылают со всеми вопросами. На том разговор и закончился. Ну а что поделаешь? Не пытать же князя? Это же скандал какой поднимется. Даже извиниться пришлось за то, что солдаты его мордой в асфальт ткнули, когда Вениамин с двумя своими охранниками от демонов спасался. Остальные же, кто находился с Куракиным в том здании, либо умерли либо впали в кому, пока прикрывали отступление своего босса. Вениамин только двоих существ уничтожил — больше не смог.

Ясно одно: кто-то намеренно натравил демонов на Куракина. И тот парень, наверняка, имел к этому прямое отношение. Вот только кто он такой, и зачем это сделал? То была загадка, которую майору и предстояло разгадать — полковник требовал.

Весь вчерашний день до поздней ночи майор провёл у себя в кабинете, и вот с кипой папок он шёл к полковнику, дабы сообщить о результатах проведённого расследования.

В кабинете сидели его ждали двое: полковник Пётр Данилович и брат его, глава московской ветви Орловых — Андрей Данилович, чья дочь пострадала в ночной операции.

Поздоровавшись с обоими, майор сел за стол, бухнув перед собой кипу папок.

— Ну рассказывайте, — велел Пётр Данилович. — Накопали что-нибудь?

В тоне полковника не осталось и следа от вчерашнего негодования. Вообще, Пётр Данилович был человеком уравновешенным, он сам прошёл через всякое и умел сохранять трезвый рассудок в критической ситуации. Но провал оказался столь эпичным, что вывел из себя даже такого хладнокровного офицера.

— Покопался я вчера в делах, — начал майор. — Обнаружил вещи… довольно интересные. Думаю, след у нас есть.

— Что ж, выкладывайте, Борис Александрович.

Майор рассказал всё, что удалось узнать.

Перво-наперво, он взялся за дела, связанные с появлением демонов в Измайлово. За последние полторы недели произошло два таких случая. Первый демон напал на полицейского. По словам свидетелей, призвал его парень-подросток. Подростка, разумеется, никто толком не запомнил, но была в это деле одна особенность. Появлению демона предшествовала драка. Четыре уличных грабителя напали на паренька, который спокойно шёл по улице, а тот без проблем раскидал их врукопашную и двум в процессе даже поломал руки.

Хороший драчун и умеет призывать тёмных существ, как и тот, который встретился вчера. Вряд ли во всё городе нашлось бы несколько таких.

Второй случай произошёл в промышленном райончике на отшибе. На этот раз демоны напали на подпольную швейную фабрику и по совместительству — склад героина, принадлежащий группировке Пересвета. Мог ли сделать это тот же подросток? Вполне. Зачем он туда сунулся? Кто знает? Например, деньги понадобились…

В любом случае, искать следовало в Измайлово, и майор лично поехал в полицейское управление района в поисках других зацепок.

Последние две недели в Измайлово творилось чёрте что: банды стреляли и резали друг друга, и закрытых дел оказалась уйма. Но среди них нашлись и несколько весьма любопытных.

Например, нападение на продуктовый магазин, случившееся в прошлый четверг вечером. Исходя из показаний свидетелей, четыре или пять бандитов зашли в маркет и принялись крушить всё на своём пути. Во время налёта пострадала девушка-продавщица. Она-то и рассказала про подростка лет эдак шестнадцати — тот, якобы, находился в магазине и прогнал налётчиков, а потом оказал ей первую помощь. Сотрудники соседних заведений тоже сообщали про парня, что, выйдя из макета, попросил вызвать скорую раненой девушке.

Через два дня произошёл ещё один интересный случай, на этот раз на заброшенной стройке совсем близко от разорённого магазина. Возле недостроенного дома были найдены тела двух наркоманов. Лежали они на некотором удалении от стены, словно их вышвырнули из окна с большой силой. Третий валялся на последнем этаже с размозженной о стену головой.

А вскоре произошёл ещё одни необычный случай буквально в трёх кварталах от заброшенной стройки. Были убиты пятеро членов банды Аношака: четверо зарезаны, одного прикончили ударом в основание черепа. Полиция списала это на местные разборки и закрыла дело. Вот только убийца, по всей вероятности, был один, и он весьма мастерски орудовал ножом, как и парень, напавший вчера на солдат.

Но как связан подросток, который убивал бандитов и умел вызывать демонов, с Вениамином Куракиным? Ответ не заставил себя долго ждать. Привлекло внимание одно дело месячной давности. Его закрыли очень быстро, даже родственников пострадавшего не опросили, что выглядело так, словно кто-то не хотел поскорее замять случившееся. Дело это было о нападении на подростка как раз рядом с базой, где вчера планировалась сделка. Паренёк тот, к счастью, выжил, его доставили в ближайшую больницу с пулевым ранением головы, он почти месяц находился в коме, а на прошлой неделе пришёл в себя и благополучно выписался как раз в тот день, когда произошло нападение на продуктовый магазин в Измайлово.

— Дело было закрыто по приказу сверху, — закончил майор Орлов-Бельский. — Надо бы допросить начальника отделения и выяснить, кто велел.

— Вот будет забавно-то, если Куракины подсуетились, — хмыкнул полковник.

— Тогда всё встанет на свои места, — проговорил Андрей Данилович. — Вениамин Куракин пытался убить парня, а тот выжил и решил отомстить.

— Вопрос в том, откуда у простого подростка такие недюжинные умения, — задумчиво пробасил майор. — Управлять целым отрядом демонов первого и второго уровней, да ещё настолько эффективно способен не каждый тренированный посредник. Может, ему кто-то помогал?

— Не исключено, — согласился полковник. — Выяснить бы, кто. А если он сделал это в одиночку…

— Тогда его необходимо поймать и предать смерти, как можно скорее, — завершил майор фразу. — Его деятельность может повлечь за собой крупномасштабное вторжения. Этого нельзя допустить.

Все трое крепко задумались.

— Так-то оно так, — заговорил, наконец, Андрей Данилович после минутной паузы, — но стоит ли избавляться от этого уникума с такой поспешностью?

Полковник и майор вопросительно посмотрели на главу рода.

— Видите ли, господа, — продолжал Андрей Данилович. — Люди с подобными способностями — величайшая редкость. Надо разобраться в причинах появления человека, наделённого, по всей видимости, от рождения такой необычной силой. К тому же посредник, способный управлять большой группой демонических существ — весьма полезная находка, как мне кажется. Помните, как мы пытались использовать демонов в Герате в две тысячи втором? Существа показали себя довольно неплохо в боевых условиях. Да, потом мы свернули эксперимент из-за гибели двух посредников, но может, стоит возобновить работу в данном направлении?

— Это опасно, — рассудил полковник. — И я даже не говорю про возможность вторжения. Если о боевом применении демонов узнают англичане или испанцы, это грозит международным скандалом.

— Да брось, Пётр, как будто они сами не лезут в изнаночный мир и не проводят эксперименты. Конечно, это потребуется держать в тайне. Возможно, даже государя пока не стоит ставить в известность. Но попробовать-то надо?

— Не знаю, Андрей, не знаю… Парень покалечил твою дочь, а ты готов спустить ему это с рук? — привёл последний довод полковник.

— Покалечил? Громко сказано. Через месяц она будет на ногах, а через два вернётся в строй. Она сама знала, на что идёт, и я тоже это знал. Мы тут не в игрушки играем, и каждый солдат должен осознавать риски, на которые идёт, выбрав своей стезёй военную службы. Я и сам имею боевое ранение. И что?

— Ох не знаю… — покачал головой полковник. — Опасные у тебя мысли. Это может нам серьёзно аукнуться.

— Я тоже не знаю, — пожал плечами Андрей Данилович. — Давайте просто не будем торопить события, а посмотрим, что да как. Понаблюдаем месяцок. Может Денис этот вообще ни при чём? А потом уже подумаем.

Content

Amazerak
ТЁМНЫЙ ПОСРЕДНИК

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Интерлюдия 1

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Интерлюдия 2

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Интерлюдия 3

Глава 19

Глава 20