ЯРОСТЬ

Глава 1

Кузьма, раннее утро, маленькая гостевая спальня в доме Ермоловых

Таисия заглянула в комнату, когда на часах показывало пятнадцать минут седьмого. Может, хотела застать меня спящего, а может просто знала, что проснулся. Я успел переодеться, сбегать во двор умыться и сейчас, сидя на кровати, пытался разобраться в такой хитрой штуке, как смартфон.

— Как спалось? — нейтрально спросила она.

— Одиноко, — не глядя отозвался я. А что, какой вопрос, такой ответ.

— А я дверь не запирала, — парировала она.

— Твой отец не спал, — выпад с моей стороны.

— Шах, — согласилась она, и перевела тему. — Какие планы на сегодня? На ближайшее будущее.

— Сегодня мы возвращаемся в МИБИ. Неделя, может две, и я официально возьму степень мастера. Затем объявим о нашей помолвке. Но пару слухов можно пустить заранее, так что не удивляйся, если они дойдут до тебя.

— Стратег, — немного насмешливо сказала она. — Просчитал всё на пять ходов вперёд?

— Пока только на три шага. Меня надо бы подтянуть по теме: «Благородные рода Российской Империи», особенно по княжеским. Кто с кем в союзе, кто какую сферу курирует. О врагах, как говорится, надо знать все, и ещё чуть-чуть, — я отложил телефон и посмотрел на неё. Сегодня Таисия надела красивый светлый сарафан с ремешком, пышной юбкой до колена и выглядела очень даже соблазнительно. Она увидела мой взгляд и улыбнулась. — Кхм. Надеюсь, в институте мне с этим помогут.

— Помогут, — кивнула она. — На меня какие планы?

— Твой голос сейчас звучит так, что не важно, что я скажу, ты всё равно сделаешь по-своему. Проверяешь, начну ли я тобой командовать и помыкать?

— Ты слишком прямолинеен. Для главы рода — не лучшее качество. И молод, — к чему-то добавила она.

— Иван четвёртый в двадцать один год Казань завоевал, войском огромным командовал, бояр строил и интриги плел. И заметь, удачно.

— Твоё самомнение можно сравнить только с твоей силой.

— Что есть, то есть, — я проигнорировал насмешливый тон. — До объявления о помолвке можешь делать всё, что тебе заблагорассудится. Но если серьёзно, то я начинал бы готовиться к предстоящим проблемам. Свяжу тебя с братом, большим мастером по этим вопросам. Он подробный план на сотню листов составит. Мало того, что это умеет, он это любит. Только некоторые планы, вышедшие из-под его пера, отдают лёгким безумием. Надеюсь, за ночь ты не передумала? У тебя прекрасные перспективы подняться в глазах княжеского рода Орловых, когда будешь меня останавливать. А я уж сделаю так, чтобы они поняли, кого благодарить.

— Этому роду служат трое мастеров такого уровня, что я на их фоне пушистый и безвредный котёнок. И вашу компанию они задавят только количеством, не говоря уже про качество войск.

— Ты думаешь, я пойду на них открытой войной? Поверь мне, есть много способов заставить верхушку рода и этих мастеров вздрагивать, когда они будут слышать моё имя, — в моём голосе появились холодные и зловещие нотки, которые я быстро задавил, снова улыбнувшись. — Прости, вырвалось. Нет, открыто воевать мы ни с кем не будем. Пока, по крайней мере. Мама правильно сказала, мы хотим спокойно жить. На нашей земле. Желательно мирно.

Таисия рассмеялась. Подошла, взъерошила мне волосы.

— Один род правой рукой, второй род — левой рукой. Когда в институт поедешь? На обед останешься?

— Нет. Позавтракаем и в путь. Мне ещё надо сестру пристроить.

— Хм, — Таисия села рядом. — Она может пожить у меня дома. Район там охраняется не клановыми людьми, а государственными. Посторонние туда не заходят, будь уверен. Пропуск и все необходимые документы я сегодня сделаю.

— Хорошая мысль, — подумав, согласился я. — Только сделай «пропуск» ещё на пару моих людей, которые за ней будут приглядывать. Они в фургончике рядом с домом подежурят.

— Если тебе так будет спокойней, пусть.

Оксана на предложения пожить несколько дней у Таисии согласилась. Её такая перспектива не сильно обрадовала, но я был настойчив. Решающим фактором стало то, что на базу фирмы накануне было совершено нападение и там ей пока делать нечего. Радостной новостью и планами насчёт Таисии я пока делиться не стал. А то расскажет маме и испортит всё веселье.

Позавтракав, мы погрузились во всё тот же внедорожник на высоких колёсах и отправились на прогулку по городу. Кстати, машина мне понравилась. Комфортная внутри и проходимая. Один недостаток, сложная в ремонте. А в тех дебрях, в которые меня обычно заносит, предпочтение отдаётся проходимости и простоте в обслуживании. Не до комфорта там. Но вот в городе, эта машинка смотрелась занимательно. Понравилась и высокая посадка, при которой смотришь на других людей свысока. Надо будет при оказии такую же купить.

Район, где жила Таисия, охранялся серьёзно. Я в прошлый раз не сильно присматривался, а вот сейчас выделил несколько постов, с новомодными, выдвигающимися из земли дорожными ограждениями. На каждом фонарном столбе по две камеры видеонаблюдения. Люди ходят в строгих костюмах, под которыми просматриваются короткие автоматы.

Высадив сестру и Таисию, мы с Алёнкой направились в сторону Международного Института Боевых Искусств. Вот что за название? Там от «искусств» только аккуратно подстриженные газоны и живые изгороди. Все эти контактные карате и изысканные индийские Гатка и Каларипаятту, китайское Кемпо и прочее, прочее. Они имеют столько недостатков, что в реальном бою, когда на кону твоя жизнь, а противник сильнее и хитрее, толку от них не много. Если хочешь выжить, нужно быть более универсальным. К примеру, в моём арсенале пара десятков удачных приемов из разных стилей, которые я долго подбирал под доспех духа. Как и у всех знакомых мастеров контактного боя, кто выбрал судьбу наёмника. Это только клановые мастера из благородных родов годами оттачивают технику выхватывания меча из ножен за долю секунды. У них силы и так хватит, чтобы любого врага клана втоптать в грязь. Хороший тому пример мастер Малинин, которого я размотал за пару минут. Поэтому в схватке один на один профессиональный наёмник всегда вынесет вперёд ногами такого вот бойца одной школы и одного стиля. Хотя, из любого правила есть исключения. Но эту парочку монстров я бы не назвал словосочетанием «обычный мастер».

Высадив нас у главного входа в институт, внедорожник лихо развернулся и умчался в обратном направлении. Водитель даже не попрощался.

— Слушай, — я взял под руку Алёну. — Она здесь, у ворот, что живёт?

— Каждый член дисциплинарного комитета должен дежурить у ворот два часа в день. Просто нам так везёт.

— А ну, стоять! — рявкнула на нас знакомая блондинка с красной повязкой на рукаве.

— Что, опять минус десять баллов? — ехидно поинтересовался я. — А у нас освобождение, по состоянию здоровья.

— У! — она подошла, вырвала руку Алёны, одарила меня сердитым взглядом снизу вверх. — На два слова.

Отведя Алёну в сторону, она что-то горячо зашептала той на ухо. Та весело рассмеялась, что-то так же тихо ответила и обняла невысокую девушку, прижимая лицом к груди. Та смешно забарахталась, но вырываться не спешила. Алена пару раз погладила её по голове, отпустила и, наклонившись к уху, добавила ещё что-то. На этот раз лишать нас балов не стали, но долго провожали колючим взглядом.

— Как думаешь, найти куратора или сразу к ректору пойти? — спросил я.

— Если это о: «я стану самым молодым мастером в истории», то лучше сразу к ректору. Другие не поверят.

— Тогда к ректору. Но я бы лучше с ним вообще не встречался. Страшный он.

— Страшный, — согласилась Алёна, с немного непонятной интонацией в голосе.

Вот так, с сумками мы и дошли до административного здания. Студентов вокруг было много. Лето, экзамены, особые тренировки и клубы, времени отдыхать у молодёжи почти не оставалось. Это только избалованная и глупая молодёжь из великих родов может позволить себе отдыхать. Им ведь всё равно, какую ступень они получат при выпуске. Потом в роду натаскают. А вот «безклановые» старались, можно сказать, рвали жилы. Кому-то оставался год до выпуска, кому-то два. И если не найти подходящего учителя, прогресс может оказаться слишком слабым.

— Геннадий Сергеевич занят, — заявила нам секретарь, молодая женщина в круглых миниатюрных очках и строгом деловом костюме. — Он принимает только по предварительной записи.

— Передайте ему, что пришёл Кузьма Матчин. И добавьте, пожалуйста, если он нас не примет сегодня, завтра я улетаю в Японию. Буду сдавать экзамен на мастера в Токийском Международном Институте ТОЙКО. И прославлю его, а не ваше МИБИ.

На меня посмотрели, как на умалишённого. Но, похоже, Алёну секретарь знала и решила, что в виде исключения ректора можно побеспокоить. В приёмной мы прождали минут десять, пока она ходила наверх с докладом. Я поспрашивал у Алёны, не случалось ли ей бывать в Японии и что она думает по поводу того, чтобы познакомиться лично с Императором. На последнюю фразу она сказала, что это было бы забавно. Не совсем понял, что она имела в виду.

— Геннадий Сергеевич примет вас, — голос секретаря.

Проходя мимо, я поймал её изучающий взгляд. Да, за такое в Японии её бы гнали с работы. Если она, конечно, не была телохранителем. Но тут уж нас надо защищать от ректора, а не наоборот. Я примерно прикинул её силу и, если прав, до мастера она немного недотягивала.

Не дав остаться Алёне в приёмной, взял её под руку, потянув с собой. Кабинет ректора с прошлого раза не изменился. Всё так же много свободного пространства, строгость в обстановке и портрет Императора на стене за рабочим столом. Геннадий Сергеевич работал с документами, которые как раз собирал и складывала в толстую серую папку.

— Здравствуйте Геннадий Сергеевич, — поздоровался я. Алёна промолчала, плотно сжав губы.

— Матчин, Кузьма, — он отложил папку, сделал жест, показывая на стулья у стола. — Соломина. Антонина Егоровна сказала, что ты решил сдавать экзамен на степень мастера?

— Так и есть, решил. Надо было сделать это немного раньше, но не было подходящего случая.

— Почему именно МИБИ? Можно это сделать и через министерство Физической Культуры.

— Никогда не любил бюрократов, — улыбнулся я. — К тому же решил сделать МИБИ небольшую рекламу. В обмен на право свободного посещения занятий. У вас замечательный полигон, да и преподавательский состав хороший. Хотел выделить доктора в вашей больнице. Шимов, его фамилия.

Ректор на минуту задумался, разглядывая нас. Наверняка думал не об образовательном процессе, а о том, доставят ли великие рода ему проблем, если он свяжется со мной.

— Ты ведь понимаешь, что степень Мастера, многое поменяет в твоей повседневной жизни, — сказал он, подтвердив мою догадку. — Ты знаком со сводом законов, касающихся мастеров и тех, кто «принял» силу?

— Прочитаю на днях, — улыбнулся я.

— В конце месяца я соберу комиссию…

— Через семь дней, — быстро сказал я. — Простите, не хотел перебивать.

— Считаю, что и так спешишь, — он неодобрительно покачал головой. — Лишний месяц на подготовку только пойдет на пользу.

— Долго, — протянул я, добавив в голос печали. — Недели, чтобы собрать прессу и сделать пару громких заявлений вполне достаточно.

Я накрыл ладонью руку Алёны, так как Геннадий Сергеевич решил надавить силой. Великий мастер рядом с обычным одарённым, как авианосец рядом с рыбацкой лодкой.

— Геннадий Сергеевич, Вы меня простите, если веду себя бестактно или грубо, — беззаботно улыбнулся я. — Просто я жениться собрался. Невеста у меня официальный мастер, и что ж я в загс пойду с третьим уровнем эксперта? Меня же засмеют.

— Жениться? — удивился ректор. Давление разом ослабло и из-за двери послышался приглушённый грохот. Алёна ничего подобного не заметила, поэтому оглянулась в ту сторону немного удивлённо.

— Жениться, — серьёзно кивнул я. — Уже всё решено, с родителями невесты я договорился.

— И кто же тот мастер, о котором ты говоришь? — спросил он.

— Ермолова Таисия, — я придержал за руку Алёну, которая слишком резко развернулась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Да, помню, талантливая девушка…

Минуты две и ректор, и Алёна сверлили меня взглядами.

— Уверен, что сможешь пройти экзамен? — спросил Геннадий Сергеевич.

— На все сто процентов.

— Тогда в следующий вторник. А в понедельник сдашь экзамен Александру Александровичу, по законодательному праву, касающемуся одарённых, достигших уровня Мастера. Это не всё, — остановил он меня. Право на свободное посещение занятий я тебе даю, но через три года, ты должен сдать выпускные экзамены и получить диплом МИБИ.

— Немного неравнозначный обмен получается. Простите, во всём виновато моё плохое воспитание.

— Слышу в твоём извинении гордость за данный факт, — улыбнулся он и стал серьёзным. — Пока любой студент находится на территории института я, как ректор, обязан обеспечить его безопасность. Если студенты не забывают, что правила поведения нельзя нарушать, — веско добавил он.

— Огромное Вам спасибо, — я склонил голову, вовремя сообразив, что слово «договорились» звучало бы слишком нагло.

— Ступайте, — сказал он. — Поговорите с комендантами общежития о комнатах. Если возникнут вопросы, ссылайтесь на меня. Да, Кузьма, поговори с Горсткиным, он расскажет, как проходит экзамен и что нужно подготовить.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарил я вставая. Толкнул локтем в бок Алёну.

— Спасибо, — буркнула она, даже не глядя на ректора.

В коридоре мы обнаружили секретаря, которая пыталась подняться с пола. Сделав удивлённый вид, мы проскочили мимо неё, даже не пытаясь помочь и вышли на улицу.

— Кузя, — Алёна схватила меня за плечи, — ты серьёзно? Хочешь жениться на этой… горилле?

— Не надо обзываться, это некрасиво. И да, я абсолютно серьёзен. В моих планах взять её первой женой.

— Первой? — не поняла Алёна, пребывая в состоянии полного шока от этой новости.

— Глава рода может брать в семью до трёх жён. И на моей памяти никто этим правилом не пренебрегал. Японцы, так вообще.

— Но, первой женой?! — её голос звучал так, словно я её обидел.

— Не спорь с учителем, — применил я крайний аргумент. — Ну что за вид? Такое чувство, что ты сама хотела быть первой. Ничего, будешь второй, — расхохотался я, подумав, что это неплохая шутка.

— Дурак, — Алёна резко развернулась и зашагала в сторону женской общаги.

— Ох, девушки, — покачав головой и пожав плечами, я направился к мужскому корпусу. Сегодня был четверг и до вторника надо было подтянуть законодательное право Российской Империи. Не зря же на этом настаивал Геннадий Сергеевич. Может там было что-то такое, что я упускал из вида?

Не успел я дойти до общаги, как зазвонил телефон. На панели высветилось «Мама».

— Служба доставки пиццы слушает, — быстро сказал я. — Назовите Ваш адрес, и мы доставим её горячей.

— Кузя, ты же знаешь, что с тобой будет, если ты не появишься здесь через полчаса? — прозвучал ласковый голос мамы. Вот как у неё так получается угрожать мягким голосом.

— Я занят, у меня много дел, я тебе потом перезвоню.

— Ты где?

— В МИБИ, иду в общагу. Я с ректором поговорил. Во вторник вечером я официально стану мастером.

— Да? — голос резко стал серьёзным. — Это хорошо. Вот, можешь ведь, когда хочешь. Но это тебя не оправдывает. Мы и так в… неприятном положении, а ещё ты…

— Ничего не знаю, у меня любовь. Говорят, когда любовь, люди глупеют и плохо соображают. Да и когда ты её узнаешь поближе, то тоже полюбишь.

— Стоп! О чём ты?

— А ты о чём?

— Ты где Оксану оставил? И что там про любовь?

— Оксана в надёжных руках. Мама, я тебя люблю. Всё, я побежал мне надо с комендантом общежития поговорить, — я повесил трубку, с облегчением выдохнув. — Пронесло.

Войдя в здание общаги, я направился в кабинет коменданта. Не думал, что застану его днём, но он был на месте. Я постучал в косяк открытой двери.

— Сан-Саныч, разрешите?

— Матчин? Заходи. На занятия почему не ходишь? — он посмотрел на мою ногу, не увидел пластиковый фиксатор.

— У меня освобождение. А ещё свободное посещение занятий. Геннадий Сергеевич лично разрешил. Я только что от него. Во вторник у меня экзамены и надо бы подтянуть законодательное право.

— С Маргаритой Павловной поговори. Она в этом разбирается и посоветует нужную литературу. Что за экзамены?

В кармане зазвонил телефон.

— Простите, это мама звонит, — я нажал кнопку.

— Кузя, ты где? — серьёзный голос.

— Разговариваю с комендантом общежития. Я же говорил, в МИБИ.

— Вы с Оксаной договорились, чтобы разыграть меня? Это не смешно, Кузьма.

— Мам, я действительно влюбился. Она прекрасна и сильна. Когда ты с ней познакомишься… Алло? — в трубке раздались короткие гудки. — Слишком сильно сжала трубку, — сказал я Александру.

— Так что за экзамен?

— Хочу получить звание Мастера.

Комендант общежитий целую минуту смотрел на меня, пытаясь понять, подшучиваю я над ними или нет.

— Это не просто, — наконец сказал он. — Недостаточно пропускать силу через себя, нужно уметь управлять ей на расстоянии. Понять принципы и саму суть этой силы. Не все преподаватели, которые долго работают с ней и знают больше иных одарённых, не до конца понимают, что это такое.

— Попробуйте перевернуть кружку с чаем, — попросил я.

Он посмотрел на стол, взял кружку, наклонив её. Затем перевернул, удивлённо глядя, как чай даже не пытался сбежать.

— Чисто формально можно это считать «на расстоянии» и «вне себя»?

— Вода? — он потряс кружкой с таким видом, словно это иллюзия.

Всё дело было в том, что одарённых, способных управлять водой, в мире не было. Люди могли метать друг в друга молнии, управлять кинетической силой, воспламенять воздух и многое, многое другое. Но вот управлять водой считалось невозможным.

— Нет, — я рассмеялся, решив не подшучивать над ним. — Я практикую укрепление тела и воду держит моя кинетическая броня. Не знаю, сдавали ли раньше экзамены те, кто идёт той же дорогой, что и я. Поэтому надо бы узнать, что будет считаться достаточным доказательством первой ступени мастерства. А то на экзамене мне зададут задачку, к которой я не буду готов и случится конфуз.

— Надо посмотреть в архивах, — озадаченно ответил он, находясь всё ещё под впечатлением. Он осторожно вернул кружку в исходное положение.

— В мою комнату ещё никого не поселили? Пойду вещи оставлю. И загляну к Вам вечером, перед отбоем.

— Поселили, — быстро соврал он. Бывают люди, которые не умеют врать. Или у них это получается очень плохо. Вот Александр Горсткин был из таких людей. — Тридцать пятая комната свободна. Третий этаж, налево от лестницы. Ключ.

Он встал, прошёл к шкафчику с ключами и вручил мне один, с номером «35» на бирке. Поблагодарив его, я поднялся на третий этаж. Как выяснилось, данная комната была одноместной, с душевой кабиной и санузлом. Я бы даже сравнил её с номером в приличной гостинице, разве что без телевизора. Но большой стол подразумевал, что на него можно поставить компьютер или ноутбук. На что намекала большая полуторная кровать, я тактично умолчу.

Вечером мы с Алёной поужинали, затем долго гуляли по территории института. Она всё ещё сердилась на меня. На мой вопрос, как лучше пустить слухи о скорой свадьбе с Таисией, выдала простой, но действенный совет. Точнее проворчала, что, если мне так хочется, я могу написать про это в газетах. Пришлось успокаивать и обещать, что не брошу, так как она моя ученица. От этого она обиделась ещё больше, но к концу прогулки немного остыла и даже улыбалась глупым шуткам. Когда мы расставались, видя кислое выражение лица, поманил её, щёлкнул по лбу и посоветовал поговорить с моей мамой. Я мог бы и сам ей всё объяснить или дать время понять самостоятельно, но это будет слишком долго и не так эффективно. И лучшим выходом было дать ей поговорить с умной женщиной, если та вовремя выпустит пар и не начнёт крушить всё подряд.

На следующее утро я нашёл в общежитии любителя пластиковых моделей Илью и поделился с ним важной информацией, как с репортёром институтской газеты. Не думаю, что он поверил мне сразу, но статью пообещал выдать уже к вечеру. Так что ещё через один день я проснулся знаменитым.

Спустя ещё один день, проснувшись утром и приведя себя в порядок, я надел любимое потёртое и побитое кимоно, затем направился завтракать. В столовой всегда можно было разжиться свежим номером газеты. Тот, кто печатал её, знал, где лучше распространять подобное чтиво. Да и студенты, следившие за новостями МИБИ, первым делом шли именно в столовую. За чтением газеты и поеданием плотного завтрака меня и застукали.

— Кузя? — послышался знакомый, немного недовольный голос Марины Шиловской. Она хотела что-то добавить, но видно её кто-то остановил.

— Доброе утро, — поздоровалась Татьяна Ивашева.

Я опустил газетку, посмотрев на девушек поверх неё. Рядом с ними стояли Катя и Алёна, сверля меня взглядами.

— Привет. Не ожидал, что вы приедете на выходных. Как дела, как отдых? — я скосил взгляд, заметив в руках сестёр и Кати те же газеты, что читал я.

— Ты серьёзно? — спросила Марина.

Девушки прихватили стулья от соседних столиков, подсаживаясь к моему. Стало как-то тесно, и выглядело так, словно мы собрались позавтракать из одной тарелки, которую я уже наполовину опустошил.

— Серьёзно, что? — уточнил я.

— Собрался жениться на Ермоловой?

На мне скрестились три взгляда. Да таких, словно я сейчас открою им таинственную истину. Одна Алёна бросила короткий осуждающий взгляд и ушла за завтраком. Понятно, с мамой она уже поговорила. И то хорошо.

— Она же служит роду Орловых, — добавила Марина. — Ты знаешь, кто это? Что будет, когда они узнают? Да они… я даже не знаю, как тебе всё это объяснить просто, чтобы ты понял.

Я отодвинул тарелку, расстелив газету. Пока они не пришли, я успел дочитать до того момента, как Илья описывал все достоинства моей будущей супруги. Не знаю, кто был его информатор, но он писал, что Таисия служит в особом отделе по контролю за одарёнными в звании капитана. Оказывается, она получила степень мастера всего на два месяца позже мирового рекорда. А ещё она происходила из семьи потомственных военных, поэтому и попала на службу в полицию. Рядом была фотография Таисии в форме. Ничего так, красиво.

— А что, в двадцать два года можно стать мастером? — довольно громко сказала девушка, сидевшая за соседним столом. — Это же очередная утка. Даже знаю, кто из газетчиков её пустил.

— Кто такой этот Матчин? — спросила её подруга, ткнув вилкой в моё фото. — Я поспрашивала у девчонок с курса, никто про него не слышал.

— Говорят он занимается карате в группе Гришиной Марго. Вроде бы он как-то сжульничал и пробил стальным шаром стену во время тестов. Тогда ещё долго шумели старшие с пятого курса.

— Точно! Слышала об этом. Так он, если стенку пробил, может потому, что мастер?

Я посмотрел на принцесс, развёл руками.

— Вот что беспокоит людей. Могли бы порадоваться за друга. Я, между прочим, не в школьной олимпиаде по математике медаль выиграл. Самый молодой мастер. Двадцать два года. А насчёт Таисии, то семья Ермоловых выйдет из рода Орловых. И ничего они мне не сделают. А если попытаются, у меня будут развязаны руки, чтобы немного приспустить их с небес на землю.

— Княжеский род? — Марина хмыкнула. — Ну-ну. Воитель, зазнавшийся.

Она встала, бросила уничижительный взгляд и ушла.

— Дружба кончилась? — спросил я у Татьяны.

— Ты её плохо знаешь, — покачала та головой. — Она ушла, чтобы не наговорить тебе гадостей, о которых потом пожалеет. Походит сейчас полчасика вокруг столовой, подумает, как бы тебя так задеть, чтобы ты понял, что сглупил, но не обиделся.

— Мы понимаем, что о таком не рассказывают, но тебе точно Орловы ничего не предлагали и не угрожали?

— Думаю, они бы выбрали более подходящую кандидатуру на роль жены, — улыбнулся я. — Нет, это мой осознанный выбор. Так что, если не хотите со мной поссориться, не стоит говорить о Таисии гадости и порочить её имя. Моё мнение это не изменит, а вот дружбе нашей может настать конец.

— А мы этого не понимаем, по-твоему? — язвительно заметила Катя. — Ведь всё можно было уладить миром. Все споры между нашими семьями. Всего-то надо было выбрать меня. Или Таню.

— Или Марину, — закивал я улыбнувшись.

— Тоже вариант, — согласилась она. — Зачем всё усложнять?

— Не хочу идти на уступки, — честно ответил я. Тут мне в голову пришла интересная мысль. — Кстати, кто Вам сказал, что я ограничусь всего одной женой? Когда я стану главой рода, я смогу взять ещё двух. Что за скепсис в глазах? Матчины довольно большая семья. У нас полно земли. Здесь, ещё немного в Японии. А когда я стану Великим Мастером, Император Японии даст мне титул и возможность основать новый род. Хотя, думаю, что Иван Шестой мне предложит создать род гораздо раньше.

— И на это уйдёт десять лет, — сказала Катя.

— Меньше. Гораздо меньше. Но не завтра, да, — покивал я. — Так что я для вас, на какое-то время потеряю интерес.

— Не мели чепухи, — сказала Таня. — Мы не простолюдины и друзьями не раскидываемся. К тому же не забывай, наши семьи стоят на пороге войны, которую я планирую остановить, чего бы мне этого не стоило. Да не только я, Марина или Катя готовы заплатить любую цену, чтобы её предотвратить.

— А ваши отцы готовы заплатить любые деньги, чтобы её развязать, — сказал я. — Вы завтракать будете? У меня ещё тренировки и посещение библиотеки.

— Будем, — кивнула Таня. Встала и ушла к столу раздачи.

— Глупо, — вынесла свой вердикт Катя и последовала за ней.

Я пожал плечами и поднял газету. Мне понравился слог, подобранный Ильёй. Он писал с долей вызова, несколько раз повторяя о таланте и силе молодого мастера. А так как в институте училось немало детей из благородных родов, скоро эта новость станет главной в столице. Точнее, уже стала, только я об этом не в полной мере подозревал. Институт загудел, словно разворошённый улей, студенты с разных факультетов бегали, собирали все известные слухи и сплетни, связанные со мной. Самые умные и находчивые пытались продать их крупным столичным газетам, но Илья их опередил, слив всю информацию.

Почти весь ажиотаж я пропустил, занимаясь в библиотеке или в маленьком спортзале, который забронировал для меня Сан Саныч. Тройка принцесс в эти дни почти не появлялась, решая какие-то личные проблемы. А за два дня до назначенного экзамена меня посетил любопытный персонаж.

Подходя к очередному этапу тренировки доспеха, все тренировки Алёны выглядели абсолютно одинаковыми. Сидя на полу, чаще всего в позе лотоса, она концентрировала силу, стараясь поддерживать кинетическую броню как можно дольше. Для обычного одарённого, не шагнувшего на ступень мастера, считалось прекрасным достижением удерживать его полчаса. Алёна же приближалась к шести часам, и каждый день прибавляла примерно по пять минут. Могла и больше, но я специально ограничивал её. Когда до обеда оставался час, лимит её времени подошёл к концу, о чём сообщил будильник на телефоне.

— Беги в душ и переодевайся, — сказал я, открыв глаза.

Сидя напротив, я тоже практиковал кинетическую броню, только намного более тонко. Пытался согнуть пополам железный рубль. Неплохая тренировка усидчивости и терпения, так как задача практически невыполнимая из-за слишком мелкого объекта.

— Только не сверни кран, как в прошлый раз, — добавил я. — Сан Саныч третий кран мне уже не простит и придётся покупать новый самому.

Она встала, немного поморщилась.

— И пока ты не научишься контролировать доспех, я не смогу сделать тебе массаж, — добавил я. — Иначе получится своеобразное избиение и крупные синяки.

Алёна вздохнула и молча вышла. Если бы брат сидел рядом, он бы просто предложил переспать с ней. И ржал бы минут двадцать. Просто она находилась в такой фазе тренировок, когда сам процесс больше походил бы на драку. В общем, брат бы шутку оценил.

Дверь в зал открылась и на пороге появился незнакомый мастер. Уровень моего кинетического доспеха резко подскочил, словно двигатель, перешедший с холостых оборотов на полную мощь. Рублёвая монета со звонким щелчком взмыла вверх и воткнулась в потолок.

— Не хотел мешать процессу тренировок, — сказал гость. — Тем более перед экзаменом.

— Так Вы и не помешали. Проходите.

Вошедшему было под сорок лет. Типично славянскую внешность разбавляла шапочка курчавых русых волос. И это был серьёзный мастер, я бы даже сказал «Мастер» с большой буквы. Он не демонстрировал своей силы, не использовал давление или что-то подобное. Я просто в полной мере оценил его доспех духа. Многие, если не все студенты, проходя рядом, даже не заподозрят в нём одарённого. Как раз таких незаметных и надо опасаться.

— Орлов, Владимир Николаевич, — отрекомендовал себя гость, но визитку не предложил.

— Матчин, Кузьма.

Ничуть не смущаясь, что в спортзале нет мебели, он разулся, прошел по татами и, подтянув дорогие брюки, сел напротив, скопировав мою позу из кемпо. Опустился естественно, плавным уверенным движением. У меня едва заметно приподнялась бровь. Не ожидал, что такой человек станет вести себя так спокойно и свободно. Дорогой костюм и кожаная папка в руках никак не соответствовали подобному поведению.

Помолчали. Кого-то это бы нервировало, я же оставался абсолютно спокойным.

— Через восемнадцать минут ухожу на обед, — предупредил я, продолжая разгонять и уплотнять кинетическую броню.

— Как Вы, Кузьма, смотрите на то, чтобы семья Матчиных вошла в княжеский род Орловых?

— Моё мнение тут не играет никакой роли. Но если Вам интересно, то скоро я создам свой собственный род. Можете попытать счастье и поговорить с мамой или Александром, это мой старший брат. Только вряд ли у Вас получится их уговорить.

— Попытать счастье? — он удивлённо уставился на меня. — Должны его попытать, мы?

— Ну, не я же к Вам пришёл, а Вы ко мне, — сказал я, как само собой разумеющееся.

— Почему же Ваше мнение не важно? Вы, насколько я знаю, единственный мастер в семье.

— Мама тоже мастер.

— В Японии, как и в России глубоко патриархальный уклад жизни.

— Это не мешает мне любить маму.

— Род — это не просто сильный человек, — он покачал головой, сделав для себя какой-то вывод. — Даже великому мастеру ни один Император не предложит создать Род, если за его спиной не будет стоять влиятельная и внушительная сила. Мы можем предоставить и даже стать той самой силой.

— Император Тайсе думает иначе, — я добавил в голос немного победных ноток, словно этот спор давно выигран мной. — Он обещал «Род» любому великому мастеру.

— И почему тогда три последних мастера, не смогли его получить, а всего-лишь слились с крупными княжескими родами?

— У них не было моей силы воли.

— Кузьма, нужно взрослеть и всерьёз относиться к жизни, со всеми её реалиями. Борьба за власть, интриги и огромные деньги, способен ли противостоять этому юношеский максимализм?

Младший брат главы рода, князь и двоюродный брат Императора, положил на татами кожаную папку, затем легко встал.

— Приятно было поговорить, — нейтральным тоном сказал он. Пройдя к выходу, ловко сунул ноги в кожаные туфли и вышел из зала. Удобно обладать силой, когда даже шнурки развязывать не надо.

— Взаимно, — тихо протянул я. — Так меня, на «дурака», ещё никто не проверял. Однако здесь и нравы…

Открыв папку, я вытянул первый лист, к которому крепилась большая фотография симпатичной девушки лет шестнадцати-восемнадцати. Выглядело так, будто её застали врасплох, чтобы запечатлеть естественную красоту, но мне показалось, что это лишь мастерство фотографа. Не верю я в такую вот милую естественность. У Кати Хованской эта фотография вызвала бы ехидную ухмылку. Под фотографией находился лист рукописного текста. Имя, в какую ветвь княжеского рода входит, хобби и чем любит заниматься в свободное время. Эксперт первой ступени. Неплохо. Шесть фотографий, шесть девушек от восемнадцати до двадцати двух лет. Нет, надо было нагрубить ему и спросить, когда и где можно пощупать товар.

* * *

Проводить экзамен на звание мастера было решено на полигоне МИБИ. Так как я практиковал укрепление тела, то и подготовки особой не потребовалось. Так, навезли в центр железобетонных армированных плит, выстроив из них стену в форме полукруга. Сила мастера являлась «исключительным» оружием, поэтому меры безопасности, чтобы никто посторонний не узнал, в чём она заключается, принимались самые жёсткие. По всему периметру выставили оцепление, а ближайшие крыши, находившиеся и так очень далеко от полигона, были заблокированы активистами из числа студентов. На мой взгляд, излишние меры предосторожности, так как не проходило и пары недель, как о новом мастере знали если не всё, то практически всё.

Что касается журналистов и освещения беспрецедентного события в прессе, то посетить экзамен разрешили нескольким журналистам. Они подписали договор, по которому могли говорить об экзамене только самыми общими словами. Ну и, собственно, члены комиссии. В неё вошло много людей, один из которых представлял департамент контроля за одаренными, в частности, начальник Таисии. Ещё одним важным персонажем был дальний родственник Императора, отвечающий за международную огласку всего происходящего. По слухам, присутствовал кто-то из иностранцев, но я так и не узнал кто именно. По идее для экзамена достаточно трёх человек, но, чтобы никто не сомневался в «рекорде» и «самом молодом» мастере в истории, пришлось приглашать людей, чей голос нельзя оспорить.

На экзамен я выходил босиком, в новеньком кимоно для занятий карате. Ничего особого в самом мероприятии не было. Сначала выступил ректор со вступительным словом, не выразительным кстати. Затем прочёл технику безопасности. Первый тестом нужно было сдать «норму» на силу доспеха духа. Измеряли его в условных единицах, давления определённого количества килограмм на квадратный сантиметр. Для этого использовалась тонкая игла в приборе, похожем на медицинский пистолет. Значение в 17 единиц, знать бы ещё что это такое, я выдержал спокойно, даже не напрягаясь. Затем тридцать единиц, и даже сорок пять. Как мне объяснили потом, при таком показателе, получалось, что я с запасом выдерживал попадание из двадцатимиллиметровой авиационной пушки. Комиссию это впечатлило и если сначала они отнеслись к подобному как к какой-то нелепой шутке, то после первого теста очень даже заинтересовались.

Второй этап заключался в предоставлении доказательств, что я могу управлять «силой» на расстоянии. Тут я не стал ничего выдумывать, просто завязав узлом стальную арматуру, стоя от неё в пяти шагах. При этом никто так и не понял, как я это сделал. Кто-то потребовал объяснений, но ректор оборвал все попытки, сославшись на тайну «силы» мастера.

Ну и последним этапом шла демонстрация способности передавать энергию окружающей среде или предметам. Этот тест ввели относительно недавно, так как многие эксперты научились воспламенять объекты на расстоянии, и даже могли выдать нужную крепость доспеха. Вот только концентрировать силу и передавать её окружающим объектам была той непосильной задачей, решить которую мог только человек, понявший суть «силы». В этом тесте я продемонстрировал заряженный удар, метнув стальной шар в бетонную стену. И я сделал это со всей ответственностью и с полной отдачей. Пришлось долго концентрироваться, собираясь с мыслями и вспоминая наставления Джима. Он учил, что передать силу не сложно. Труднее удержать объект. Поэтому я сдавил шар доспехом, напитывая его силой. И только когда давление стало невыносимым, а пальцы, сжимающие шар, побелели от напряжения, хлёстким движением я бросил его в стену. Ударная волна опрокинула стол комиссии и оглушила одного из журналистов, который только недавно достиг ступени эксперта. Стальной шар вошёл в бетон на полметра и только после этого высвободил накопленную силу. Энергия удара оставила в задней части плит зияющую дыру метрового размера, в которой остались торчать искривлённые железные прутья.

На этом экзамен был закончен и меня отпустили, сказав, что результаты огласят только к вечеру. Но по лицу ректора было видно, что всё закончится положительным решением. Я, конечно, не однорукий Семён, по кличке скорпион. Вот он бы при помощи обычного меча нашинковал эти бетонные блоки в мелкую соломку. А Таисия расшвыряла бы их как картонные коробки. Но и того, что продемонстрировал за глаза хватало для мастера.

Эх, были времена, когда подобный экзамен проходил в виде поединка опытного мастера и претендента. Но довольно часто это заканчивалось смертью претендента или экзаменатора. А так как за этим шла кровная месть и долгие войны, подобную традицию отменили лет сто назад. Последним прибежищем традиции стали страны Африки, где количество мастеров никогда не было высоким. Мир до сих пор признаёт их экзамен, вот только желающих его пройти не наблюдалось, так как африканцы были слишком лютыми и отмороженными. Они признавали нового мастера только если тот умудрялся убить экзаменатора или демонстрировал тотальное превосходство. В противном случае претендента ждала только смерть.

На целый день после экзамена институт затаился. Студенты шептались, обсуждая новость, делились слухами. Кто-то рассказывал, о взрыве на полигоне, дескать, так «бабахнуть» мог только мастер. Меня, как и несколько дней до экзамена, от навязчивого внимания спасали принцессы и Маргарита Павловна. Хотя в любом случае надоедать мастеру никто в здравом уме не станет.

Ещё один день спустя меня вызвали в центр города, в здание особого отдела полиции и контроля за одарёнными. Начальник Таисии без особой помпезности и торжественности вручил мне грамоту и выписку из приказа о присвоении степени Мастера боевых искусств. Специальный документ, похожий на международный паспорт, обещали выдать в течение трёх недель. Попутно заставили расписаться в двух десятках документов и заверить подписью, что я ознакомлен со всеми правилами и нормами поведения, предписанными мастеру. Джим мне не раз рассказывал все ужасы бюрократической американской машины. И всегда говорил, что, если я надумаю получать эту степень, лучше выбрать какую-нибудь страну третьего мира в латинской америке, арабские страны или Индию. По этой самой причине половина всех мастеров мира ходила с корочкой индийского образца. В том числе и Вероника. И чёрт с ним, что в документе всё написано на непонятном и нечитаемом языке, кто, вообще, на эту мелочь внимания обращает. Есть у меня знакомые, способные любого мастера за пояс заткнуть, и неважно что корочки у них нет. Платят им не меньше, а иногда и больше, чем официальным мастерам.

Ближе к вечеру, уставший и выжатый, как лимон, я возвращался в Институт. Войтек Каминский, наш водитель, специально заказал роскошную машину для этого случая. Василий всю дорогу канючил: «Давайте напьёмся, такой повод пропадает, надо обязательно устроить праздник, чтобы Москва вздрогнула». Я молчал, думая о своём. Москва обязательно вздрогнет, с праздником или без. Вспомнил слова начальника Таисии. Мне он показался умным и глубоким человеком, хотя и обозвал меня сволочью. Затем добавил, что я храбрая сволочь, раз решил взять в жены Таисию и передал коньяк от её сослуживцев. Она их так затерроризировала, что они устроили праздник, когда узнали о её отставке.

— Приехали, — сообщил Войтек. Плавно повернув, он припарковал машину у парадного входа.

— Давай, — подбодрил меня Василий. — Светлана Евгеньевна сказала: «Надо».

— Да уж, у мамы своё представление об этом, — проворчал я, затем решительно открыл дверь и вышел.

Защёлкали фотоаппараты, едва не сбив с ног вспышками. Перед воротами собралось не меньше тридцати человек с камерами, микрофонами и прочей атрибутикой прессы.

— Господин Матчин, пару слов для журнала «Свободный спорт»!

— Прокомментируйте получение степени мастера в столь юном возрасте!

— Расскажите о планах на будущее и учёбу!

— Правда, что вы возвращаетесь в Японию?!

Вопросы сыпались без перерыва, не давая возможности ответить. Повторялись или дублировали друг друга, но прозвучала пара довольно странных. И попробуй промолчи, завтра же напишут какую-нибудь гадость.

— Так, свободная пресса! — я повысил голос, поднимая руку. — Тихо!

Пришлось рявкнуть, чтобы угомонить их. Голос, наполненный силой, заставил всех умолкнуть. При этом никто не понял, что произошло, но разговоры разом стихли. Лишь пару раз щёлкнул фотоаппарат, ослепив меня вспышкой света. Надеюсь, я не переборщил, и завтра ни у кого голова не будет болеть.

— Отвечу на все ваши вопросы, если вы не станете задавать их одновременно. Давайте начнём справа. По одному вопросу.

— Скажите, что Вы чувствуете, став самым молодым мастером в мире? — задал вопрос представитель «Свободного спорта». Само название говорило о качестве статей в этом журнале.

— Радость чувствую, силу, могущество, — я поднял руки, загребая пальцами воздух и едва не расхохотался злобным смехом.

— Что планируете делать в ближайшее время? — кто-то выкрикнул вне очереди и на него зашикали.

— Учиться. Ближайшие два-три года буду учиться в МИБИ, повышать уровень, чтобы перейти на следующий уровень и стать Великим мастером. Постараюсь успеть к двадцати семи, — я широко улыбнулся. Пресса же загудела, не оценив моё стремление.

— Что Вы думаете об Институте и уровне преподавателей? — знакомый женский голос. Я нашёл взглядом секретаря ректора.

— Здесь работают и преподают люди высочайшего класса. И кормят в столовой вкусно.

— Правда, что вы подданный Японии?

— Абсолютная.

— В газете, выпускаемой студентами, написано, что Вы собираетесь жениться, прокомментируйте пожалуйста, — ещё один женский голос, но, с другой стороны.

— Собираюсь. Газету читал, всё, что там написано правда.

На секунду повисло молчание. Пресса ждала, что я скажу ещё что-нибудь интересное или важное.

— Говорят, что вы проводите много времени в компании наследниц рода Трубиных и Хованских.

— Мы занимаемся и тренируемся вместе.

— Чтобы достичь такого результата, Вы занимаетесь по какой-то особой методике?

— Да, у меня есть секретная методика. Думаю, что моя ученица сможет достичь уровня Мастера годам к двадцати пяти.

— Вы уже кого-то обучаете? — этот вопрос высказало сразу несколько человек, на разный манер.

— Это секретная информация! — возмутился я. — Всё, мне надо тренироваться. Спасибо за внимание!

Повернувшись, я взял за руку Алёну и потянул её сквозь расступающуюся толпу журналистов. Посыпались ещё вопросы, но я их проигнорировал. Охрана из дисциплинарного комитета, дежурившая у ворот, не позволила посторонним войти следом, но никто особо и не рвался. Мы прошли шагов сто, прежде чем стих шум у ворот.

— Как думаешь, — спросил у Алёны, — я выглядел настоящим болваном, или переиграл немного?

— Мне кажется, ты вёл себя как обычно, — отозвалась она.

— Вредная ты девушка, — улыбнулся я.

Москва, район Киевского вокзала, торговый центр «Имперские традиции»

— Хороший магазинчик, — сказала Таисия, взвешивая в руке объёмные пакеты.

— Тысячу лет он тут, — улыбнулась Оксана. — Не была ещё?

— Только по работе. Не люблю такие вот… «бутики».

Две женщины подошли к крепкому мужчине, держащему в руках с десяток коробок и свёртков.

— Может я тележку из супермаркета возьму? — спросил он.

— Да хоть паровоз, — махнула на него рукой Таисия. — Главное, платья не мни. Они дороже твоей полугодовой зарплаты. Каждое.

— Надо ещё туфли подобрать в цвет, — Оксана продемонстрировала кредитную карточку. — Был тут где-то на этаже магазин итальянской обуви. Там.

— Уверена, что Кузьма не рассердится?

— Если только мы все деньги с карты не потратим, а для этого нам надо постараться. К тому же, он сам её дал, мы не просили.

Таисия только улыбнулась, вспомнив, как именно Оксана «не просила» эту карточку. Когда она говорила о том, что им надо пройтись по магазинам, от её взгляда и голоса из камня бы слёзы потекли. Кузьма же отдал им карточку, сказав, что там тысяч триста, не больше. Служба в полиции приносила небольшой, но стабильный доход, и даже если прибавить к этому нахождение в княжеском роду, Таисия не могла позволить себе столько свободных денег. Не говоря уже о подобных тратах. Оксане подобное тоже было в новинку, но она старалась. Общими усилиями они уже потратили тысяч двадцать пять, то есть почти полугодовой контракт не самого дешёвого наёмника.

В магазинчике, торгующем сумочками и дорогой женской обувью было необычно тихо. Сонные продавщицы, едва увидев потенциальных клиентов, оживились, спеша им на помощь. Посыпались комплименты, охи и ахи.

— Интересно, Кузя уже получил документы? — спросила Оксана, оторвавшись от выбора сумочки. Махнула на продавщицу рукой, дескать, справится и без её помощи.

— Сегодня только официально объявят результаты. Документы ещё месяц делать будут, — Таисия выпрямилась, прислушалась к ощущениям. На этаже, довольно близко к ним появился сильный мастер. И если до этого момента он скрывался, то ничего хорошего ждать не стоило. — Оксана, пройди к примерочным. И спроси, есть ли здесь запасной выход. Нет, всё в порядке, не переживай. Не тяни.

Таисия подтолкнула её в сторону примерочных. В этот момент в магазин вошёл высокий черноволосый мужчина в белоснежном костюме. Ниточка усов и широкая улыбка. Иностранец. Появилось ощущение, словно женщину накрыли стеклянным куполом.

— Доброго дня, госпожа Ермолова, — дружелюбно произнёс мужчина. — Не нужно, не нужно. Мои скромные силы связаны с гравитацией и мастер кинетик, в пределах сорока шагов от меня, не страшнее чем вот тот плюшевый мишка.

Под «гравитацией» обычно подразумевали способности управлять любыми физическими объектами, как при телекинезе. Одарённый не мог сделать предмет тяжелее, но мог надавить на него как сверху, так и снизу. Мастера кинетики, как Таисия, могли лишь передать импульс объекту, но не способны аккуратно приподнять его или передвинуть на нужное расстояние. Считалась, что они стояли на ступеньку ниже, чем те, кто мог управлять «гравитацией» и априори проигрывали им. Кинетики сами по себе редкий вид одарённых, но таких, как мужчина в белом костюме было раз в сто меньше. Если приводить точную статистику, то они встречались в одном случае из девяносто шести. Насколько знала Таисия, в Москве подобных мастеров не было.

— Самоуверенность губит, — холодно произнесла Таисия.

— Истинная правда, — продолжая улыбаться, сказал мужчина. Он прошёл в магазин, встав так, словно ждал кого-то.

Почти сразу в магазин вошла невысокая женщина в деловом костюме. В отличие от мужчины она не скрывала свою силу, но лишь оказавшись достаточно близко, можно было понять, что она тоже достигла уровня мастера, но, как говорят, лишь коснулась этой силы.

— Мистер Пойзон, — деловито произнесла женщина, посмотрев на него оценивающим взглядом.

— Мадам Матчина, — мужчина галантно поклонился. — Разрешите поцеловать Вашу руку.

— Облезешь, — презрительно фыркнула женщина. — Что ты здесь забыл Бэр?

— Как всегда, грубы и несдержанны, — вздохнул мужчина, посмотрел сквозь витрину в коридор. — Где же Ваш… любимчик Джимми?

— Решил покушать мороженого, рядом с детской площадкой, — в голосе женщины звучали язвительные нотки. — Не ты ли мне говорил, что ненавидишь Россию и не желаешь здесь работать?

— Я готов мириться с этой слабостью, за большие деньги. Но пока ничего не поменялось, поэтому тут я проездом. Перелёт из Панамы в Гонконг слишком долгий и я решил заскочить к вам в гости.

— Сделав крюк через полмира? — женщина рассмеялась. — Ты в своём репертуаре.

— Последние дни кое-какие мысли не давали покоя. Мне предлагали работу тут, в Москве. Заплатили за беспокойство. Я отказался, но в порыве эмоций сказал лишнего. И вместо меня, они наняли Американца.

— Не знала бы я тебя, решила бы, что ты хочешь провернуть свои дела моими руками. Что из «лишнего» ты разболтал?

— Вспомнил, когда наши фирмы пересекались в Диких землях last time, или как говорят у Вас «крайний раз».

— У Безымянной реки? Хорошо Бэр, я тебя услышала.

— Поспешу на самолёт, — он ещё раз улыбнулся. — Передавайте привет Кузьме.

С этими словами мужчина покинул магазин. Секунд через пятнадцать пропало давящее ощущение присутствия сильного мастера и незримый купол, накрывший Таисию. Со стороны примерочной комнаты выглянула Оксана, убедилась, что опасности нет и подошла, чтобы обнять маму.

— Привет, как ты? — Светлана Евгеньевна крепко обняла дочь, погладила по голове.

— Всё хорошо. Мы, вот, по магазинам решили прошвырнуться. А что тут делал этот тип, Мистер Пойзон?

— Лучше спроси, что он решил здесь «не» делать. Я же учила тебя задавать правильные вопросы.

— Мам, знакомься, это Ермолова Таисия. А это наша с Кузей мама Светлана Евгеньевна.

— Приятно познакомиться, — Таисия кивнула.

— Не скажу, что взаимно, учитывая все обстоятельства, — Светлана Евгеньевна смерила её изучающим взглядом. — Давайте поговорим в более удобной обстановке. Здесь на этаже есть неплохой с виду семейный ресторан.

— Раз «семейный» почему бы и нет, — слегка улыбнулась Таисия, окатив её таким же холодным взглядом.

— А я лучше мороженку с Джимом покушаю, — сказала Оксана. Воспользовавшись заминкой, она выскочила из магазина и умчалась по коридору в сторону детской секции. Женщины переглянулись, подумав об одном и том же и улыбнулись.

Заведение, про которое говорила Светлана Евгеньевна, больше напоминало небольшой кафетерий, но носил громкое название «ресторан». Из посетителей была всего одна молодая пара, расположившаяся недалеко от стойки бара. Женщины же выбрали столик в углу у окна.

— Кофе, капучино, сладкий, — сказала Светлана Евгеньевна, подошедшему официанту.

— Два, — кивнула Таисия. Дождалась, пока тот запишет столь большой заказ в блокнот и уйдёт. — Кто этот мистер Пойзон? Он работает на вашу компанию?

— Пойзон Бэр — охотник за головами. Убивает одарённых за деньги. Мы ему не конкуренты, как и он нам. Но пару раз наши интересы пересекались. Он довольно эмоциональный и вспыльчивый человек. Никогда не врёт. Может не сказать всей правды, но от принципов не отступает. У Безымянной реки они дрались с Кузьмой. Бэру тогда пришлось отступить.

— Охотники за головами вне закона.

— Там, где он работает — закона нет. Есть «право сильного». И если бы он взялся за заказ, я бы не поставила на тебя и десять рублей.

— Вы уверены, что его пытались нанять только за тем, чтобы убить меня?

— За другие заказы он не берётся. Нужна им не только ты, но и Кузьма. Иначе Бэр не отказался бы. Американец, о котором он говорил, тоже охотник. Только без моральных принципов и, как сказал бы Кузя, безбашенный. Уверена, что хочешь связываться с нами?

— Уверена. Кузя был красноречив и убедителен, но, если бы я не хотела, не стала бы связываться. К тому же я могу постоять за себя и за семью.

— Если бы я не знала Кузьму, — Светлана покачала головой. — Скажи мне, как можно было выкинуть нечто подобное? Найти себе невесту, почти на десять лет старше, да ещё и вырвать её из княжеского рода, война с которым практически неизбежна.

Официант принёс кофе, убедился, что женщинам ничего не нужно и тихо удалился.

— Да, меня это тоже удивляет, — согласилась Таисия. — Порой он ведёт себя как подросток, а иногда говорит и поступает как взрослый мужчина, многое повидавший в жизни…

Минут через двадцать Оксана и Джим заглянули в ресторанчик, где застали оживлённо беседующих женщин. Ни скандала, ни поломанной мебели не наблюдалось.

— Ещё по мороженому? — с акцентом спросил рослый американец.

— Давай, — согласилась Оксана.

Глава 2

Кузьма, раннее утро, спортивная площадка МИБИ

Люблю начинать утро с зарядки и небольшой тренировки. За столько лет это стало своеобразной привычкой. Пропустишь раз и целый день чувствуешь себя не в своей тарелке. Поэтому проснувшись в шесть часов, я быстро умылся, переоделся и поспешил на спортивную площадку. Другие студенты предпочитали ещё полчаса отдохнуть и начинали утреннюю тренировку в семь утра. За редким исключением в виде особо упорных парней, встававших с восходом солнца. Нет, я над собой так издеваться не собираюсь.

Первые несколько дней я занимался в гордом одиночестве, но потом об этом прознала Алёна. Теперь каждое утро она ждала меня на площадке. Я ей специально не говорил об этом, так как наши занятия начинались после завтрака. Хотел посмотреть, сколько ей понадобится времени, чтобы узнать. Как оказалось — два дня. Ещё через день к нам присоединилась Катя. Как соседка по комнате Алёны, она быстро обо всём узнала. И только в конце недели появились двоюродные сёстры Таня и Марина. Следят они, что ли, друг за другом? Надо как-нибудь пару ночных тренировок устроить. Интересно, долго ли я буду заниматься один или они составят мне компанию уже на вторую ночь?

Как я говорил, спортивные площадки на территории МИБИ могли удовлетворить любые, даже самые изысканные запросы. Здесь и беговые дорожки, и турники всех видов и размеров, и полоса препятствий, огороженная невысоким забором. Я облюбовал одну из площадок с жёстким искусственным покрытием и парой турников. Девчонки всегда приходили раньше и начинали с разминки языка. Сегодня же я заметил оживление на соседних площадках. Несколько групп парней и девушек явно готовились к утренней зарядке. Надо немного сказать об одежде. Большинство студентов носили спортивные костюмы установленного образца с символикой МИБИ, были и такие кто предпочитал спортивное кимоно, в зависимости от выбранного направления. Некоторые девушки выбирали обтягивающие комбинезоны, но это не приветствовалось преподавателями, так как сбивало парней с правильного настроя. О таких говорили, что они ищут парней, а не силу.

— Всем доброго утра, — поздоровался я с девушками, показал большой палец Алёне и Марине, которые выбрали для тренировки обтягивающие комбинезоны.

— Привет, доброе утро, — недружно поздоровались они, одарив меня приветливыми улыбками.

— Вижу, настроение у вас хорошее. Кстати, что за ажиотаж? Экзамены скоро?

— До экзаменов далеко, — сказала Катя. — Просто люди хотят посмотреть за тренировочным процессом самого молодого мастера в истории. Не обращай внимания, это просто суеверные голуби.

— Верно подмечено, — рассмеялся я. — Тоже исследования Скиннера читала?

— Его работы входят в курс психологии, на который я записана.

— Что за голуби? — заинтересовалась Марина.

— Эксперимент, доказывающий, что голуби тоже могут быть суеверными и совершать обряды, вызывая чудо, — терпеливо пояснила Катя. Но сказала это тоном: «неплохо бы самой знать такие вещи».

— Голуби? — подозрительно прищурилась Марина.

— Забудь, — она махнула рукой. — Заниматься будем?

— Растяжка, разминка, отжимания, — стандартно ответил я.

— Лучше бы секретной технике научил, — тихо проворчала Марина.

— Ну ты хоть голубям не уподобляйся, — улыбнулся я. — Секретных техник и методик, способных любого сделать мастером в двадцать лет — не существует.

— Без меня, без меня не начинайте! — раздался девичий голосок. К нам бежала подруга Алёны из дисциплинарного комитета. В спортивном костюме, зелёного цвета с белыми полосками и красной повязкой на рукаве, смотрелась она довольно мило.

— Мне кажется или её никто не звал? — громко спросила Катя.

— Меня не надо звать, — с вызовом ответила девушка. — Я сама прихожу.

— Оля? — Алёна вопросительно посмотрела на неё.

— Мне поручили присматривать за вами, — сказала она. — Чтобы ничего не произошло. И чтобы вы знали, у меня свой мастер есть.

— Мы просто вышли на утреннюю зарядку, — миролюбиво вставила Татьяна.

— В прошлый раз вы тоже вышли просто так, а Уткину руку ампутировали.

— Это который?.. — уточнил я, показывая на руку.

— На Алёну наехал, — кивнула Оля.

— Дураков жалеть не надо, — вставила Марина.

— А кто жалеет? — Оля с вызовом посмотрела на неё.

— У нас зарядка, — напомнил я. — Алёна, у тебя только растяжка. Сильно не напрягайся. Корсет зря сняла.

— Хорошо, — кивнула она. — Да и ребро уже не болит.

— Это обманчивое чувство. Потом покажу, когда комбез снимешь. Ну а вы, что ушки навострили?

— А, может, мы тоже хотим, чтобы ты нам показал, — Марина пыталась изобразить игривый тон, но получилось больше смешно. Не завидую тому, кому эта язва достанется.

— Сломаешь ребро приходи, — за меня ответила Алёна.

На зарядку мы потратили минут сорок. Особо никуда не спешили, уделив время растяжке, физическим упражнениям. Примерно по той же методике занимались и другие студенты, поглядывая на нас. Пару раз к нам пытались присоседиться парни со старших курсов, но Ольга на них так отвязалась, что они предпочли бежать. Потом все разошлись переодеваться и принимать душ. Чуть позже мы собрались в столовой за завтраком. Сдвинули пару столов, чтобы разместиться с комфортом. Там нас и нашла Таисия. Захватила по пути свободный стул, села рядом со мной. Поцеловала в щеку, не став стирать едва заметный след от помады.

— Привет, — шепнула она мне. — Девушки.

— Здрасти, — недружный хор недовольных голосов.

— Позавтракаешь с нами? — спросил я.

— Полчаса назад кофе пила. С булочкой. Как прошёл экзамен? — в её голосе звучали лукавые нотки.

— Удачно. Вот, жду, когда появятся журналисты, чтобы написать про меня книгу.

— Они тебя ещё успеют утомить. Ты телевизор не смотришь?

— Нет. Не люблю я его. Что показывают?

— Тебя показывают. С глупым выражением лица и носом до небес. Если и дальше будешь себя так вести, интерес окружающий перерастёт в открытую неприязнь.

— Что мне любовь толпы?.. — пафосно произнёс я, словно цитируя великого поэта. — Ладно, давай серьёзно. Как у тебя дела, как Оксана?

— Если ты так любишь классику, то у меня для тебя две новости. Одна хорошая, другая плохая.

— Давай с плохой.

— За нашими головами отправили охотника по прозвищу Американец.

— Ну, — я поморщился, — неприятный тип. Мы с ним встречались пару раз, но до драки дело не доходило. Его, главное, близко не подпускать. Он умеет создавать вибрации прикосновением. На моих глазах превратил опору бетонного моста в груду щебня, коснувшись её пальцем.

— Слышала, что так можно, — кивнула она, делая для себя пометку. — Ну а хорошая новость в том, что на эту работу не подписался мистер Пойзон.

— Бэр? — я покривил губами, словно лимон попробовал. — Противный мужик. Упёртый и целенаправленно добивающийся своей цели. Не врёт, кстати, никогда. Из-за этого над ним весело подшучивать. Но выводить из себя, не советую. Он мне костей сломал больше чем кто-либо. У него в команде пять первоклассных мастеров. За услуги берёт непомерно дорого, но не провалил ни одного заказа.

— Вы с ним дрались?

— Дважды, — я хмыкнул. — Третий раз сталкиваться не хотелось бы. Так что, да, хорошо, что он отказался. Кто же нас так любит, что нанимает топовые команды охотников за одарёнными? — я бросил взгляд на притихших девушек.

— Пока не известно. Скорее всего, Орловы. Только они могут потратить столько денег и нанять охотников.

— Может ты и сумму знаешь? — заинтересовался я.

— Нет. Я просто поговорила с твоей мамой. Вчера мы пересеклись. Она сказала, сколько стоит твоя голова. И знаешь, мне как мастеру, поднявшемуся на вторую ступень — обидно. За мастера из благородного рода, действительно просят двести-триста тысяч?

— Это условности, — махнул рукой. — Я лишь актив фирмы. С определённым ценником, вот и всё. А мастера, работающие на бояр, чаще всего не так сильны, как о них думают. И этот недостаток мы скоро уберём. Когда научу мерцающей защите, любые охотники будут дрожать от страха, услышав твоё имя.

— Твои техники, разве, годятся для других мастеров? — спросила Катя. — Простите, что влезла в беседу.

— Годятся, — кивнул я. — Если мастер понимает, что такое сила и как с ней правильно управляться. Пока есть время, надо тренироваться, а не дурью маяться. Сколько мастеров после получения звания продолжают усердно развивать свои силы? Мешает работа, личная жизнь, клановые заботы. Мы же умней, поэтому время терять не будем. Алёна, ты нам зал зарезервировала?

— Да. Договорилась с деканатом. Он теперь наш в любое время. Надо только табличку на дверь сделать.

— Вот и хорошо. Часа в четыре надо будет собраться в клубной комнате, кое-что обсудить.

— Кстати, о клубе, — вставила Катя. — Мне поступило триста двадцать две заявки от учеников. И две от младшего преподавательского состава.

— Поздно. Набор закрыт, — я встал. — Те, кто не умеет лениться, нам не нужны.

— Как скажешь, — она пожала плечами. — Если передумаешь, я смогу порекомендовать несколько человек. Влиятельных, со связями и громкими именами.

— Подумаю над этим, — кивнул я. — А теперь — на занятия! Касается всех.

Девушки засобирались. Алёна встала и, пока я думал, быстро вытерла салфеткой след от помады на моей щеке. Затем хмыкнула и первой пошла к выходу. Мы с Таисией переглянулись. На её лице отразилась эмоция: «выбрал молодую девушку в ученицы, терпи».

Как выяснилось, Таисия приехала с парой чемоданов, решив пожить какое-то время в МИБИ. А ещё умудрилась оформить документы преподавателя. Я проводил её к общежитию, где устроился на лавочке, ожидая, пока они с Алёной занесут вещи и переоденутся для тренировки. Погода с утра хмурилась и начал накрапывать лёгкий дождик. На западе небо потемнело, предвещая грозу.

— Кузьма Фёдорович, — окликнул меня знакомый голос.

— Марго, привет, — я помахал рукой преподавателю по карате и куратору нашего клуба. — И что это?

— Это учебный план, — она протянула мне папку. Села рядом на скамейке, посмотрела на небо. — Полезное умение.

Кинетическая броня, укрывающая меня от дождя, немного увеличилась, образовывая над нами подобие невидимого зонта.

— Игрушки, — отмахнулся я. — Полезно только для тренировки концентрации. Так что за учебный план? Лекция: «Укрепление тела»? Не интересно.

— Тебе, может быть, и не интересно, а вот студенты послушают с удовольствием. Это не «для тебя» учебный план, а «твой» учебный план. Каждый мастер раз в неделю должен провести одну открытую лекцию. Твоя начнётся, — она посмотрела на часы, — примерно через сорок минут.

— Не понял? Я на подобное не подписывался. Да и чему я могу научить студентов, идущих по пути дух, потом тело? Вредного посоветовать могу, а вот полезного вряд ли.

— Геннадий Сергеевич, ректор, считает иначе. Он сказал, что вместо лекций ты можешь выбрать практические занятия в группе из пяти-шести старшекурсников.

— А не пошёл бы он лесом? Может мне ещё диссертацию написать на тему, «Влияние кинетической брони на умственные способности студентов»?

— Не кипятись, — попыталась остудить меня Маргарита. — Лекции не такой уж и обременительный труд. Никто не указывает тебе, что говорить и не просит рассказывать секреты. Большая часть мастеров читает лекции из книг. Студентам это быстро надоедает, и они перестают ходить. Хочешь достану для тебя наискучнейшую книгу по кинетической броне? Студенты заснут на половине лекции.

— Я подумаю.

— Не знаю, как другие, а я приду послушать, — она улыбнулась.

— Баланс.

— Что «баланс»?

— Тебе не хватает баланса. Уменьшай интенсивность кинетической брони и увеличивай время. Два с половиной часа, столько ты должна её удерживать. Начни с получаса и прибавляй по две минуты в день.

— При такой нагрузке недели через две я буду выглядеть как высушенная на солнце морковка.

— Больше калорий, больше воды, больше физических нагрузок.

— Да уж. Спасибо за совет, — она встала. — Надо студентов на самоподготовку оставить. У меня занятие через полчаса, а я ведь обещала присутствовать на твоей лекции.

— Если я ещё пойду, — тихо добавил я, глядя ей вслед. — Играть со мной в такие игры не советую.

Как говорил великий философ, самый простой ответ чаще других является решением сложной проблемы. Если перефразировать, то, возможно, я пытаюсь понять и разглядеть в чём состоит «игра» ректора, которой может и не быть вовсе. Может он просто решил, что неплохо бы подтянуть студентов по теме «укрепление тела» и я зря накручиваю себя?

— Посмотрим кто кого в итоге обхитрит, — хмыкнул я, глядя на папку с учебным планом.

* * *

На лекцию я всё-таки пошёл. Таисия всю дорогу надо мной подшучивала. Говорила, что я могу испортить весь учебный процесс, сбив студентов с «истинного пути». Дескать стоит мне показать им какую-нибудь «практику» и все их старания, и стремления стать мастером полетят коту под хвост. У неё особое мнение о ректоре, по большей части неприязненное, и она могла только порадоваться за такую возможность ему подгадить. Вот и первое простое решение. Но если оно не просто лежит на поверхности, а его буквально преподносят на блюдечке, значит, поступать так не следует.

Открытые лекции в МИБИ читали в большом зале, выполненном в виде амфитеатра с длинными партами, чтобы сэкономить место и вместить как можно больше студентов. И к моему приходу свободных мест в зале не осталось. Тем, кто пришёл за полчаса до начала, уже пришлось размещаться на самых верхних рядах или в проходе. Несколько студентов из дисциплинарного комитета следили за порядком, а вездесущая Ольга дежурила у дверей. Стоило мне войти, она закрыла дверь, сев на стул рядом, чтобы не пускать опоздавших.

В этом зале мне доводилось бывать раза три. Два раза на лекции по истории и один раз я слушал ту галиматью, которую нёс местный мастер. Маргарита была права, мастер заунывно читал какой-то учебник, не содержащий и крох полезной информации. Одного посещения мне хватило, чтобы понять — на подобных лекциях мне делать нечего. Судя по лицам собравшихся, пришли они только затем, чтобы поглазеть на самого молодого мастера и вряд ли затем, чтобы что-то для себя почерпнуть.

— Кто из присутствующих может создать кинетическую броню и удерживать её пять минут? — спросил я, без предисловий. У кафедры был встроенный микрофон, который усиливал голос лектора, донося до самых дальних рядов. — Поднимите руки.

Примерно половина студентов подняли руки. При этом сидевшие в первых рядах были более одарёнными, чем те, кто устроился на галёрке.

— А теперь, поднимите руки кто может удерживать броню дольше пятнадцати минут.

Во второй раз руку подняли процентов пятнадцать студентов.

— Тридцать минут и дольше? — продолжил я. — Пять человек, шесть, вижу. Так вот, если вас сейчас собрать и отправить на поле боя — у шести человек есть шанс выжить. Те, кто может поддерживать КБ чуть меньше, получат не смертельные, но серьёзные травмы. Остальные станут пушечным мясом. Один мастер, владеющий силой огня, может «зажигать» на обширном участке поля боя минут пятнадцать-двадцать. И спасти вас от огня и жара сможет только кинетическая броня. Она защитит вас от мелких осколков и не даст другому мастеру вывернуть вас наизнанку с расстояния в сто метров. В текущем же состоянии вы не способны быть полезными даже как огневая поддержка.

— Любой наёмник, доросший до звания эксперта, может прожить на поле боя эти тридцать минут. Вести огонь, отвлекать противника. Никогда не учившийся в институтах наёмник, которого вы разобьёте в пух и прах на ринге, даст вам фору в реальном бою.

— В современных реалиях кинетическая броня считается бесполезной, так как она не остановит пулю и только мешает в рукопашной схватке, уменьшая подвижность, — я сделал паузу, обводя взглядом зал. — Считается, что нужно повышать лишь уровень и силу доспеха духа, укрепляя тело. Но спасёт ли он вас в экстремальных условиях? Владея КБ на должном уровне, вы можете продержаться в ледяной воде и выжить при сильном морозе. При помощи неё вы сможете остановить кровотечение, в том числе в потерянной конечности. Поэтому, если планируете жизнь, не связанную с офисной работой, то советую уделять кинетической броне как можно больше внимания.

— Вот несколько примеров, — я взял с трибуны гранёный стакан, сжал его в ладони и поставил обратно. Самые внимательные могли разглядеть, как от него вверх поднимаются струи горячего воздуха. Подойдя к краю помоста, на котором стояла трибуна, я шагнул вперёд, встав на воздух. — Те из вас, кто сможет удерживать кинетическую броню час, смогут ходить на практические занятия, которые я буду проводить раз в неделю. За каждый последующий час я научу вас полезным умениям в обращении с КБ. Пересказывать методические пособия не вижу смысла, как учить тех, кто на это не способен.

Повернувшись, я прошёл по воздуху несколько шагов прежде чем вернуться на помост. Затем не прощаясь вышел из лекционного зала. Шум голосов догнал меня лишь в коридоре. Остановился у выхода из здания, подождал Таисию. Судя по улыбке, настроение у неё было замечательным.

— Не знакома с твоим окружением, — сказала она, хлопнув меня по плечу, — но запросы у тебя не на простых людей рассчитаны. Час, — она рассмеялась. — Допустим, я час продержусь. Если сильно постараться, может быть и два. Заметь. Мастер. Принявший силу. Ты сам сколько броню продержишь в активном состоянии?

— Постоянно. Начал ещё в старших классах школы и прерываюсь только на пару минут, чтобы сбросить накопившееся напряжение. И сон этому нисколько не мешает.

— То есть, хочешь сказать, прям вот так, постоянно? — удивлённо спросила она.

— Если ты не можешь удерживать КБ больше двух часов, значит, что-то делаешь не так.

— А как же интим?

— Да ну тебя, — проворчал я и зашагал по аллейке.

Сзади послышался довольный смех и через секунду она подхватила меня под руку.

— Что ты сделал со стаканом? Не успела рассмотреть.

— Помял немного.

— Помял? — не поняла она.

— Особая техника, — пояснил я. — Японских аристократов пугать. Они как видят подобное, бледнеют и теряют всякое желание спорить.

— Знаешь, я бы вела себя так же. Вместе с хождением по воздуху это может неслабо напугать твоих врагов.

— Детские фокусы. Настоящая сила она в крепости духа и прочности его доспеха. Как у тебя с рукой и рёбрами?

— Ещё неделя без нагрузки, — она прижалась грудью к моей руке. — У меня есть кое-какая, непроверенная, информация по поводу рода Орловых. Та земля, что по бумагам принадлежит вам, они хотят её разыграть.

— В смысле?

— Они вложили в неё столько денег, что просто так не отдадут. Это часть нового бизнес-района. Четыре шестнадцатиэтажки и многоуровневая подземная парковка. Офисы, представительства крупных фирм. Только аренда приносит им колоссальные деньги. Это не склады на юге столицы, которые вы отжимаете у Трубиных. Два десятка лет назад там был пустырь и никому не нужные трущобы с бараками. А теперь рядом две станции метро и элитные жилые комплексы.

— Да, Саша говорил что-то про очень дорогую землю, за которую придётся драться.

— Они хотят устроить турнир среди родов, чтобы определить кому достанется земля.

— Чушь какая-то, — хмыкнул я. — Чужую землю отдать как приз непонятно кому?

— Не чушь, а старый закон, подписанный ещё Императором Иваном Четвёртым. Один из первых, определяющий право бояр на земли рядом со столицей. Тысяча пятьсот шестьдесят восьмой год. Род Бельских, которому принадлежали эти земли — прекратил своё существование. Матчины в кровном родстве с ними не состоят. Да, Император подписал документы о наследовании земли, но есть более старые законы, не утратившие силу. Чтобы не создавать прецедент отъёма земли, решили выкрутиться подобным образом.

— Хорошо бы Император следовал всем законам, которые придумал его предок. По ним, если не ошибаюсь, земля столицы принадлежит исключительно Императору. И Москва давно уже проглотила все прилегающие земли.

— За некоторым исключением, так оно и есть. Но… Минуту, — она вынула из кармана сотовый телефон. Несколько секунд смотрела на мерцающий номер входящего звонка. — Слушаю. Да. Когда? Вы далеко? Пулей мчите туда, я сейчас буду. Если что, на связи.

Она нажала кнопку отбоя и как-то странно посмотрела на экран.

— Что случилось?

— Коржов звонил, — отозвалась она, всё ещё задумчиво глядя на телефон. — Говорит в посёлке стариков стрельба.

— Ты говорила, что посёлок хорошо охраняется? В любом случае поехали, разберёмся на месте.

— Может, и не из-за нас…

— Вот и узнаем, — я достал телефон, ткнул в иконку Войтека. — Кузьма на связи. Подгони машину ко входу. Любую неприметную. Угонять не надо. Пять минут у тебя.

Нажав «отбой», я оглядел нас.

— Можно не переодеваться, — согласно кивнула Таисия.

Мы успели добежать до главных ворот минуты за две, а Войтек уже ждал нас. Сегодня он рассекал на громоздком старомодном седане, угольно-чёрного цвета. Угловатой, с агрессивными формами машине не хватало только пулемёта на крыше. Но за внешним видом скрывался настоящий монстр, рычащий из-под капота. Правил дорожного движения мы не нарушали, но с каждого светофора машина срывалась едва ли не с визгом шин.

Помощник Таисии звонил ещё раз, сказав, что прибыл на место позже охраны и полиции. А вот до отца она дозвониться так и не смогла. Девушка в трубке любезно сообщала, что из-за технических неполадок линия недоступна. Не отвечали на сотовый начальник охраны и Мария Фёдоровна, прислуга в доме. Я за временем не следил, но показалось, что добирались мы целую вечность.

Перед въездом на территорию посёлка собралось по меньшей мере два десятка полицейских машин, три спец автобуса и большой синий бронеавтомобиль спецназа. Чувствовалось присутствие трёх мастеров. Двое не обладали выдающейся силой, или умело её скрывали. Третий, напротив, хотел казаться и наверняка был серьёзным практикующим. Возможно, сильнее Таисии.

Пока мы ждали в машине, Таисия сходила к бронеавтомобилю, поговорила с кем-то и нас сразу пропустили. Стоило проехать две улочки и стало понятно, что «наехали» именно на дом Ермоловых. Ворота вывернули в сторону улицы, часть дома с крыльцом разрушена, гараж с автомобилем превратили в груду битого кирпича.

Я выждал немного, прислушиваясь к ощущениям, затем вышел из машины. Во дворе дома работала бригада специалистов, снимали всё на камеру, что-то измеряли, расставляли специальные метки. Два из трёх мастеров находились как раз там. Один из них беседовал с Таисией и когда я подходил, там появился Глеб. Отец Таисии был мастером, утратившим часть силы с возрастом. Не похоже, что он сражался с кем-то. Может, хотели просто припугнуть? Тем временем Глеб положил руку на плечо Таисии, что-то говоря. Я решил подойти ближе и только оказавшись рядом с воротами увидел во дворе три тела, накрытые белой тканью. Слева лежала домоправительница. Белая ткань в районе головы обильно пропиталась кровью. Справа лежало тело крупного мужчины, судя по всему, из охраны. В центре, под покрывалом угадывались очертания Павла Николаевича, отца Таисии.

Пройдя через двор, проигнорировав одного из полицейских в штатском, я опустился рядом с телами, приподняв ткань. В животе неприятно похолодело. Это действительно был Павел Николаевич. Край домашнего халата и майка на груди почернели, а вверх, на шею выходил характерный ожёг, похожий на ёлочную ветку след от удара молнией, или как её называли фигура лихтенберга.

Кто-то хотел положить мне руку на плечо, но не смог. Между его ладонью и кимоно для занятия карате, оставалось сантиметров десять. Я опустил обратно белую ткань, поднялся. Рядом стоял тот самый полицейский в гражданской одежде. Он беззвучно открывал рот, что-то говоря.

— Ещё раз, — я немного ослабил кинетическую броню. Стали слышны голоса, звук машины со стороны улицы. — Повтори ещё раз.

— Здесь не место посторонним. Кто пропустил?..

— Я похож на постороннего? — тяжело спросил я.

— Если в кимоно не спрятано удостоверение, — не испугался он, но на полшага отступил.

— Семёнов, оставь! — голос Глеба.

Я смерил полицейского взглядом, хотя он-то виноват ни в чём не был. Отступив в сторону, направился к Таисии. Выглядела она бледной, но держалась.

— Странностей хватает, — говорил один из мастеров. Не самый сильный из троицы. — Нужно время, сама понимаешь. Смотри, примчались, — он показал в сторону дороги.

С той стороны приехало несколько больших машин. Высыпали люди в дорогих костюмах и как муравьи разбежались в разные стороны. Я внимательно всмотрелся во вторую машину, где остался старик. Сквозь лобовое стекло видел седую голову, очки в серебристой оправе. Мастер, с приставкой «невероятно сильный». Даже моё завышенное самомнение дало задний ход, извинилось и спряталось где-то глубоко внутри.

— Кто они? — усилием воли отведя взгляд от машин, спросил я.

— Орловы, — ответил мастер. — Павел Николаевич занимает… занимал особый пост в княжеском роду. Они вправе попросить нас отсюда и разберут дом по кирпичику, забирая собственные тайны.

Таисия поджала губы, старательно не глядя в ту сторону. Я же ещё раз огляделся. Как уже подметил, вокруг дома сновали опытные оперативники, всё фотографировали, снимали на видео, брали образцы почвы и мусора.

— Когда мы сможем забрать тело Павла Николаевича? — спросил я.

— Процедура… — начал было мастер, посмотрел на Таисию и замолчал.

Молчал целую минуту, оглядывался в поисках подходящего предлога, чтобы ненадолго оставить нас. Затем со стороны улицы послышались звуки сигналов, рёв двигателей. И без того на узкой улочке стало не протолкнуться. Появились две машины с незнакомыми мне проблесковыми маячками, флаги Российской Империи вместо номеров. За ними следовала длинная машина, какие показывают по телевизору, когда по городу возят кого-то очень высокопоставленного. Чёрная машина остановилась недалеко от нас, из передней дверцы, с другой стороны от водителя выскочил мужчина в костюме, с планшетом в руках. Игнорируя всех, он быстрым шагом направился к нам.

— Госпожа Таисия Павловна, — коротко, по-военному, кивнул он. Я же обратил внимание на немного топорщившийся пиджак. Великовата кобура, если это пистолет. Или там небольшой пистолет-пулемёт? Он протянул короткую визитку Таисии. Белая бумага, золотое тиснение. — Прошу уделить нам немного времени.

К моему удивлению, Таисия кивнула. Убрав визитку в кармашек, взяла меня за руку и молча потянула за собой в сторону машины. При этом сжала руку сильно-сильно. Кому-другому сломала бы запястье. Мне показалось, когда мы ушли, присутствующие вздохнули с облегчением.

В роскошной машине, наверняка бронированной, находился пожилой мужчина. Лицо морщинистое, но волосы не полностью поседели, оставив немного чёрных прядок. Не ошибусь, дав ему лет семьдесят. Военная форма, звание — генерал-полковник. Этому старику давно пора бы в отставку. Тяжёлые брови, взгляд уставший.

— Тася, — он кивнул Таисии. — Прими мои соболезнования и прости, если сможешь. Совсем плохой стал. Не подсуетился вовремя.

Машина тем временем неслышно тронулась. Изумительная звукоизоляция внутри. Салон мягкий, обитый дорогой даже на вид тканью. Рядом с генералом выдвижная панель со встроенным экраном компьютера, чтобы работал на благо родины даже во время поездок.

— Паша предупреждал, что будут последствия, — продолжил генерал. — Не ожидали мы, что так скоро всё произойдёт.

Машина выехала с территории посёлка и резво покатила к городу. Сопровождение включило спецсигналы. Примечательно, что ощущения скорости в такой машине почти не было. Ход плавный, а чувство, будто в танке по дороге мчишься.

— Кузьма Фёдорович Матчин? — обратил на меня внимание генерал. — Сергеенко. Александр Семёнович. Твоими стараниями Таисия из рода Орловых вышла? Молод…

— Моими, — кивнул я. — Второе скоро изменится.

— Мы с Пашей долго работали вместе, — продолжил генерал, сделав какие-то пометки в небольшом блокноте. Просто вытащил его из внутреннего кармана, отцепил карандаш, что-то чиркнул и убрал обратно. — Иногда я закрывал глаза, когда он продвигал интересы Орловых. Последняя его работа, перед отставкой. Строительство двух военных баз в Сирии. Туда империя деньги вливала полноводной рекой, не скупясь. Орловы неплохо нажились. Но часть счетов банковских и кое-какие бумаги были хитро оформлены на Павла. Предвидя наступающую бурю, он всё переписал на Таисию и княжеский род внезапно потерял к ним доступ. Мои люди доложили, что вчера Орловы пытались перевести всё на свои счета и сильно огорчились, когда не смогли.

— Даже если там большие деньги, убивать ради них глупо, — сказал я. — Так решают дела только отмороженные на всю голову.

Никто ничего не сказал. Хорошо бы не подумали, что я слишком молод для того, чтобы делать такие выводы. Дальше ехали молча, думая каждый о своём. Если с отцом Таисии разобрались Орловы, что ясно как божий день, они и нам скоро доставят хлопот. Нет, есть возможность, что это может быть кто-то другой, чтобы столкнуть нас с княжеским родом лбами. Например, кто-то из быстро теряющих дорогую землю. Те же Хованские. Эти пойдут на любую подлость, есть у меня такая уверенность.

Город встретил нас проливным дождём и грозой. Тёмные, почти чёрные тучи, извергали из себя воду в невообразимых масштабах. Огромные капли колотили по стёклам машин, по появляющимся лужам, быстро переходящим в бурные водяные потоки. Громыхнуло. А ещё ветер, опрокидывающий и срывающий редкие рекламные плакаты. В отличие от Японии, в Москве почти не встречалась наружная реклама. Не было ярких экранов, больно бьющих по глазам. Глядя с эстакады, я увидел, как порыв ветра перевернул какое-то подобие гаража, бросив на соседнюю машину.

«Чёрт, Павел Николаевич! — зло думал я. — Зачем же Вы так с собой поступили? Деньги? Да и чёрт с ними! Кому бы они были нужны».

Промчавшись по широкому проспекту, машины свернули на короткую улицу и остановились у высокого здания с красивым фасадом. На парковке рядом сплошь дорогие машины, люди в костюмах и огромные буквы на здании «БанкЪ».

— Мой адъютант всё устроит, — сказал генерал. — Завещание Павла у меня. Передам его на днях.

— Спасибо Александр Семёнович, — сказала Таисия.

— Будь сильной Тася, — сказал он.

Пришлось подождать, пока дверь откроют снаружи. К собственному стыду, не распознал, где на двери ручка. Вышел, потянулся. Хмыкнул, ловя взгляды окружающих. Увидеть в таком месте парня в кимоно довольно неожиданно. Таисия вышла через минуту, что-то сказав генералу, выслушала ответ. Я не вслушивался, обходя и любуясь машиной. Даже надавил на крыло ладонью. Действительно, бронированная. Водитель, видя мой интерес, только хмыкал в усы. Дескать, где ты ещё такое увидишь, деревенщина. Охрана, кстати, из военных, работала профессионально. Какой-то оптикой осмотрели здания через дорогу, что-то обсудили.

— Следуйте за мной, — сказал адъютант и поспешил в здание банка. Начальник уезжать без него не спешил, поэтому он торопился.

Внутри оказалось просторно. Куча компьютеров, парни и девушки деловито стучат по клавиатуре, изображая кипучую деятельность. Никогда не понимал, чем можно заниматься, когда нет посетителей. Электронное табло мигало, показывая «Ц003». Как я понял, следовало взять талон, но адъютант шёл прямо к высокой стойке старшего администратора. Появилась охрана, пристально следя за мной. Как будто я могу их ограбить голыми руками. Нет, в прицепе могу, но зачем? Тоже изображают, что занимаются важной работой и бдят?

— Отдельный кабинет, — сказал адъютант. — Доступ к полной информации и банковскому хранилищу.

Он протянул руку к Таисии, и та быстро догадалась, вручив ему пластиковую карточку. Не паспорт, скорее какое-то удостоверение. Может пресловутый документ «мастера»? Документ передали служащему, тот пощёлкал клавиатурой, изобразив дежурную улыбку. Подождал секунду, что-то увидел на экране, заулыбался шире.

— Я провожу Вас в отдельный кабинет, — быстро сказал он, возвращая документ.

Адъютант коротко кивнул нам, и умчался. Мы же вышли через боковую дверь, попав в узкий коридор со множеством дверей. Вошли во вторую по правую руку. Это оказался удобный кабинет с мягким диваном, стеклянным журнальным столиком и чем-то похожим на кухонную стойку справа. У окна в дальней части сидела улыбчивая девушка в очках. Узкая оправа, деловитый вид, располагающее лицо.

— Доброго дня, Таисия Павловна, — поздоровалась она, бросила на меня странный взгляд, наверное, приняв за телохранителя. — Располагайтесь, где вам будет удобно. Кофе, чай, лёгкий полдник?

— Кофе, крепкий, сладкий, большую кружку, — сказала Таисия, усаживаясь на стул рядом с рабочим столом.

Я же плюхнулся на диван, нацелился на журналы. Выбор широкий, от моды и аксессуаров, до автомобилей и новейшего стрелкового оружия. Мужских журналов, кстати, существенно больше.

— Прошу, — девушка протянула большой планшет Таисии, — можете ознакомиться с состоянием счетов и ценных бумаг.

— Ему такой же, — она взглядом указала на меня.

— Конечно, — девушка вынула из ящика стола ещё один планшет, пощёлкала по стеклянной поверхности ноготками, вбивая какую-то информацию и принесла мне. Затем отправилась к кухонной стойке готовить кофе.

На планшете отображалось несколько строчек с простыми названиями. Меня заинтересовали слова «ценные бумаги». Нажав на строчку, я получил какую-то непонятную сводку, график с курсом, и ещё более непонятную таблицу. Нажал «назад», вернувшись к первому меню и выбрал «вклады».

— Чтоб я так жил! — вырвалось у меня, когда я увидел с десяток строчек. Сотрудница банка бросила на меня косой взгляд.

На шести самых больших вкладах я насчитал двадцать два с лишним миллиона рублей. А было ещё два десятка вкладов поменьше. И парочка в валюте. Не скажу, что сумма астрономическая, но внушала уважение. А тем, кто никогда не видел больших цифр, то и трепет.

Таисии подали действительно большую кружку с ароматным кофе. Едва ли не полулитровую.

— Посмотрите в разделе «банковские услуги», — сказала девушка. — Мы предоставляем более двухсот услуг различной направленности. Авиаперелёты, в том числе на заказном самолёте с максимальным комфортом. Юридические услуги. Покупка, продажа, аренда недвижимости. Организация бизнес встреч и семинаров. Желаете оформить расчётную карту нашего банка? Золотая карта с доступом в любой точке мира.

— Нет, не сейчас, — Таисия листала что-то в планшете. Несколько минут что-то искала, большими глотками поглощая кофе. Дошла до конца или просто устала, положила планшет на стол. — Покажите банковскую ячейку.

— Конечно, прошу следовать за мной, — девушка улыбнулась.

Я положил планшет на стеклянный столик и вышел следом. Мы прошли до конца коридора, где девушка открыла дверь электронным ключом. Ещё один протянула Таисии, пропуская её внутрь.

— Нажмите вот здесь и Ваши ячейки подсветятся зелёным огоньком. Ячейки — слева, комнаты для просмотра — справа.

Не буду углубляться в то, что мы нашли в ячейках, так как это огромная куча непонятных бумаг. Не везде написано на русском языке, цифры, графики. Я даже не пытался понять или оценить. Таисия может что-то и поняла, не спрашивал. А потом завертелось. До самого позднего вечера мы мотались по городу от одного здания к другому. Сумасшедший выдался вечерок. На следующий день мы навещали семью убитого охранника. Таисия неплохо его знала. У него осталась жена, дочка лет десяти и сын, только начавший учёбу в одиннадцатом классе. Затем похороны на одном из столичных кладбищ. Мужчину провожали сослуживцы, служащие кто в полиции, а кто и в армии. У женщины, работавшей прислугой в доме, родственников или не оказалось, или они находились далеко и не поддерживали связь. Последним провожали Павла Николаевича. Людей собралось много. Больше военные, но были среди них и родовитые бояре. От Орловых приехал Владимир, тот самый мастер, навещавший меня в академии. Вокруг него крутилась пара человек, заглядывающих в рот при каждом слове.

Дни пронеслись галопом. Но не прошло и пяти дней, как всё затихло. Был человек и нет его. Порушенный домик в тихом посёлке восстановят, приведут в надлежащий вид участок. Скоро в нём будет доживать свой век уже другой старик. Жильё там выделяют, только пока ты жив. А помер, тебе уже и не надо, уступи место.

Проснувшись утром, я встал, заправил кровать. Гостевая комната в доме Таисии, простая, но уютная. До меня здесь жила Оксана, оставив на прикроватной тумбочке флакон духов и раскрывающееся зеркальце с пудрой внутри. Мама настояла, чтобы она вернулась домой, под присмотр старшего брата. Она как-то узнала, что Оксана не только созванивается, но и пару раз встречалась с Николаем. Официально они женаты, да и любят друг друга, несмотря на всё произошедшее. Зря она вмешивается.

Спустившись в светлую гостиную, совмещённую с кухней, я застал Таисию за готовкой завтрака. Обтягивающие спортивные штаны и светлый топик, поверх которого она накинула фартук. Я даже засмотрелся. Взгляд всё время скользил вниз, на приятные глазу формы.

— Доброе утро, — не оборачиваясь, сказала она.

— Доброе. Пахнет изумительно.

— Самый простой пирог, который можно приготовить за двадцать минут, — сказала она. — Очень вкусный и настолько же вредный. Балую себя иногда. Будешь?

— Спрашиваешь, — рассмеялся я. — Лучше поинтересуйся, останется ли тебе хоть чуть-чуть. Сладкое я люблю. Помочь? Могу чай заварить, яичницу пожарить. А ещё я умею что-нибудь варить.

— Всё уже готово, — хмыкнула она, повернулась, подарив мне улыбку. Вот и хорошо, значит, немного оттаяла. А то ходила пасмурная, с маленькой грозовой тучкой над головой и сшибала всех молниями. — Руки мой и садись за стол.

— Уже. Спустился, как говорится, готовым к любым неожиданностям, даже к завтраку.

На стол легла обозначенная яичница с беконом, лёгкий салат с авокадо, отдельно зеленоватый паштет из брокколи в оливковом масле. Для себя она приготовила овсяную кашу с кусочками подсушенных фруктов.

— А калории, калории где? — возмутился я, глядя в её тарелку.

— Сегодня у меня разгрузочный день. Две с половиной тысячи, не больше.

— Ну, для спортсмена в самый раз, а для мастера маловато будет. Хотя, я вот что подумал. Надо тебе нагрузку снижать. Мерцающей защите я тебя научу. И ещё кое-чему. Но хватит тебе быть элитным бойцом, мастером кинетиком. Вредно это для женщин. Насмотрелся я на таких, и как они рыдают взахлёб, когда доктора рассказывают, что родить уже не смогут. Наш мастер, Вероника, ты её видела. Когда стоял выбор, принять силу или… Догадываешься, что она выбрала?

— Я кинетик, мне проще, — спокойно сказала она.

— Проще — это не индульгенция. Всё, не спорь, я решил.

— Как скажешь, — она пожала плечами, зачерпнув кашу серебряной ложечкой и принялась за завтрак.

— Потому что я главный и мужчина, а… что?

— Как скажешь, говорю, мужчина, — она сдавленно захихикала. — Где мой телефон, надо твоё глупое лицо сфотографировать.

— Кхм.

— Не обижайся, — она мягко улыбнулась. — Вчера вечером Светлана Евгеньевна звонила. Ты был занят тренировкой. Она просила передать тебе, чтобы ты не высовывался до самого турнира.

— Мама звонила? Турнир? — я намотал на вилку бекон, зачерпнул желток, больше размазав и положил в рот.

— Я тебе о нём говорила. Орловы действительно решили разыграть земли в турнире. И чтобы избежать массовых разрушений, участвовать могут только молодые мастера до тридцати пяти лет.

— Ничего себе молодые, — хмыкнул я. — Юноши и девушки, прям.

— Допускаются благородные семейства с именем. Светлана Евгеньевна решает вопрос, чтобы ты участвовал. И просила передать, если ты её планы порушишь, пеняй на себя.

— Скоро он?

— Не знаю, — Таисия пожала плечами. — Когда официально объявят, то будет известно.

— Тогда мне надо усилить нагрузку, — я задумался. — И поговорить с доктором в институте. Толковый мужик, в силе понимает больше чем другие преподаватели и мастера. Да и Алёну я надолго оставил одну. Интересно, выполняет ли она мои указания.

— Тренируется?

— Нет. Я приказал ей всё то время, что буду занят, придаваться лени и бездельничать. А то она в потолок упирается. Нужно, чтобы силу немного отпустила и почувствовала разницу. Что, позавтракаем и поехали? И ещё, — добавил я уже серьёзным тоном, — Таисия, пожалуйста, будь всегда рядом.

— Это ты так в любви признаёшься? — хитро прищурилась она.

— И это тоже. Но за территорию института без меня не выходи. Обещай.

— Хорошо, хорошо.

Мы позавтракали, вместе помыли посуду. Нужные вещи Таисия давно перевезла в общежитие МИБИ, поэтому сборы много времени не заняли. У ворот Института мы стояли в десять часов утра, опаздывая на полтора часа. Я уже надеялся увидеть вездесущую Ольгу, но обошлось. Дежурил её заместитель Илья. Высокий крепкий парень. Не помню, но вроде он занял высокое место на прошедшем турнире. Или третье, или четвёртое. Нас он пропустил без вопросов, поздоровался, пожелал хорошего дня.

— Надо зайти в деканат, — сказала Таисия. — Отчитаться за прогулы.

— Какие занятия собираешься вести?

— Пока не знаю. Ректор говорил, что на старших курсах есть пара одарённых ребят, которые могут стать кинетиками. Может, лекции заставят читать. Я ж не ты, чтобы заявить: «кто не может пройти по воздуху десять шагов, заниматься у меня недостойны», — передразнила она мой голос.

— Я щедрый, можешь позаимствовать способ. Здесь же только базу нарабатывают, зачем им, вообще, мастер?

— Не скажи, — она покачала головой. — Правильный наставник может направить, указать на ошибки. Доказано, что те, кто занимался с профи, на пять лет раньше достигали уровня мастера. Пять лет, это очень много. Потому как после тридцати шансы падают процентов на двадцать…

— И каждый следующий год ещё по пять процентов, — кивнул я. — Читал.

— Мне повезло. Папа многое рассказал и показал. Сама бы я до этого додумывалась, да, — она покивала, — лет пять не меньше.

— Много обещали заплатить? За помощь двум студентам и лекции?

— Не поверишь, — она улыбнулась, — почти в три раза больше, чем я получала в полиции. Деньги не института, а родов, чьи отпрыски нуждаются в помощи. И за каждого ученика надбавка. Ты договор не читал?

— Обманули, — я потряс кулаком в сторону административного здания. — Хотят заставить даром работать?! Дудки! Я им такой учебный план покажу, что они икать будут, меня вспоминая.

— Не жадничай. Тебе Институт сколько денег отсыпал? Я чеки видела. Тебя где искать?

— Почитать кое-что надо, — перестал я бушевать. — Буду в комнате клуба часа полтора. Потом обед и тренировка. Нам зал выделили с именной табличкой, чтобы никто не мешал.

— Я ещё до обеда обернусь.

— Подожди, — я поймал её за руку, поманил к себе, — поставь защиту, чтобы нас не подслушивали, — зашептал в ухо.

Воздух вокруг немного загудел.

— Чувство такое, что сидят на каждой крыше с аппаратами лазерными и подслушивают, — тихо сказал я.

— У меня тоже, — понимающе кивнула она. — А говорят, что паранойя не заразна.

— Бумаги, что твой отец в банке схоронил. Любое твоё решение приму. Хочешь, размножь их и из вертолёта над Москвой разбрасывай. Но если планируешь использовать, может не надо посторонних привлекать? Предлагаю дать Саше почитать. Он драться не умеет, но головастый, не отнять.

— Твоему старшему брату?

— Да. Нам лишний козырь в игре с княжескими родами и кланами.

Она немного подумала, кивнула.

— Хорошо. Пусть приезжает, дам ему ключ от ячеек.

— По нему можно?..

— Можно.

Помолчали. Стояли мы близко друг к другу, почти обнявшись. Моя рука у неё на талии, она обнимает меня за шею. Можно уловить едва заметный запах духов. Чуть резковатый, но голова от него кружится. Она повернула голову, и мы встретились взглядом. Сердце почему-то забилось быстро-быстро. И в голове мыслей нет, а ноги как ватные. Оказывается, в её глазах можно утонуть. Я чуть подался вперёд. Поцелуй. Лёгкий, едва соприкоснувшись губами. А я уже прижимаю её сильней к себе. Ещё поцелуй, уверенней. Затем её пальцы касаются моих губ.

— Ох, выгонят нас из института, — хихикнула она. Но голос немного смущённый, дрогнувший. Таисия отстранилась. — Умеешь ты девушек соблазнять. Неудивительно, что целой стаей за тобой увиваются.

Таисия коснулась ладонью моей щеки, развернулась и быстро зашагала в сторону административного здания. Я же немного поправил рубашку, кашлянул пару раз. Оглянулся к воротам, от которых мы не так далеко ушли. Улыбавшийся от уха до уха Илья показал мне большой палец.

Глава 3

Глава 3

Глава 3

Дверь перед комнатой клуба. Теперь уже безошибочно можно угадать его название. Всё из-за таблички «Лень», приклеенной в центре. С завитушками, вырезанная из цветного пластика весёленького салатового цвета. Смешно. Прислушавшись, уловил незнакомый голос. Распахнув дверь, встал на пороге, строго оглядывая помещение. К привычной обстановке добавился кожаный диван, на нём сидела миниатюрная девушка. Красное платье в китайском стиле, с юбкой до пола. Рукава широкие, длинные, когда сидишь не видно кистей рук. Золотая вышивка по всему наряду изображала феникса, теряющего пару перьев из пышного хвоста. Я едва не сел там, где стоял, увидев рисунок. Девушка красивая, лет восемнадцать или двадцать. Глаза подведены так, чтобы зрительно немного увеличить их, делая ещё привлекательней. Как можно догадаться, китаянка. Полная противоположность тем вызывающим девкам из Поднебесной, носившим мини-шорты, с которыми я как-то мимолётом познакомился в институте.

С трудом оторвав взгляд от девушки, поднял выше. За диваном стоял самый невзрачный китаец на свете. Чёрная куртка и штаны, белая рубашка. Рукава короткие, до середины предплечья.

— А… это… чего… — начал я.

Всё-таки женщина или девушка в красном платье привлекает внимание сразу и только к себе. Понадобилось несколько минут, чтобы заметить ещё гостей. Молодой индус, самой обычной наружности. Большой нос, тонкие губы, смуглая кожа, причёска напоминает ёжика. В соседнем с ним кресле ещё один парень, европеец. Волосы светлые непослушные, голубые глаза, лицо располагающее. Оба гостя одеты консервативно, костюм-тройка, только без галстука. Василий как-то объяснял, как отличить действительно дорогой костюм, от дешёвой, пусть и похожей пародии. Так вот, парни были явно не из бедных семей. Но на фоне девушки, меркли, как луна днём, на фоне солнца.

— И здрасте, — ещё раз поздоровался я.

— Привет, — первым нашёлся белобрысый. Говорил он на русском языке с акцентом, присущим англичанам.

— Доброго дня, — Индус поздоровался на английском.

— Ни хао, — произнесла девушка, встала, сложила руки в традиционном приветствии.

Всё-таки я схватился за косяк, чтобы не упасть. А у парней на креслах вытянулись лица, и они тут же подскочили.

Надо внести небольшую ремарку. Золотых фениксов на одежде могли носить только те, кто имел родство с Императором Цао. Если приводить аналогию, то это как главная ветвь княжеского рода Российской империи. То есть сам родственник императора и его первые наследники имели право на феникса, а вот внуки такой привилегии лишались. Вряд ли перед нами дочь Императора Цао, но как минимум племянница.

— Меня зовут Чжэнь, — сказала она на японском языке. — Я плохо говорю на русском.

Это понятно. Английский язык китайская аристократия не изучает. Я бы меньше удивился, если бы встречная собака заговорила на английском, нежели вот эта невысокая девушка сказала: «Hello» или что-то в этом роде.

— Кузьма, — сказал я, затем бросил взгляд на китайца, здорово изображающего вешалку или иной предмет мебели.

Короткий кивок со стороны Чжэнь. Я прошёл к столу, отодвинул стул, посмотрел на неё. Девушка, в свою очередь, вопросительно посмотрела на меня. Пришлось садиться первому. Гости последовали моему примеру.

— Так, друзья и… кхм… дамы, — сказал я на русском. — Это закрытый клуб, поэтому хотелось бы услышать, что вы здесь делаете?

Китаец за спиной девушки едва приоткрыл рот, но я не услышал ни звука. Почувствовал лишь едва заметный отголосок силы. «Переводчик, блин», — подумал я.

— Сколько стоит членский билет? — заинтересовался англичанин. — Или нужно выиграть какое-то особое соревнование? Поединок? Грэй. Кристофер Грэй, к вашим услугам.

— Значение слова на дверях знаете? — спросил я, пытаясь удобнее устроиться на стуле. — Клуб посвящён лени.

— О, тогда мне, пожалуй, в… совет директоров клуба, — улыбнулся Кристофер. — Папа всегда говорит, что я занимаюсь меньше, чем мои братья и даже меньше маленькой собачки по кличке Кортни.

— Твой отец жесток, — хмыкнул я.

— О, это ещё не самое плохое сравнение, — расплылся тот в улыбке, показывая белоснежные зубы.

— А Вы что думаете, госпожа Чжэнь? — перешёл я на японский. — Кстати, не услышал Вашей фамилии, простите мою грубость.

— Просто Чжэнь, — сказала она. — Не нужно лишней вежливости.

— Вежливость никогда не бывает «лишней», — не согласился я.

«Могла бы не светить этим платьем, если хочешь, чтобы к тебе проще относились, — подумал я. — Ну да, первое впечатление. Попробуй теперь забыть, что ты принцесса».

— Могу его снять, если смущает, — сказала она.

— Что снять?

— Платье. Мы спешили и не было времени переодеться.

— Не надо, — поднял я руки. С неё станется стянуть его прямо здесь. И китаец начнёт нас убивать. А драться с ним ой как не хочется. — Так что думаешь по поводу моего вопроса?

— Тот, кто ничего не делает, никем не станет, — коротко ответила она.

— Товарищ индус?

— Индра, — он коснулся ладонью груди.

С таким же успехом он мог назваться Шивой или именем другого божества. Так поступала почти половина всех встреченных мной мастеров из Индии. Согласен, имена у них бывают труднопроизносимые, иногда не с первого раза выговоришь, но традиция странная. Хотя есть шанс, один на миллион, что его действительно так зовут.

— Не буду говорить с тобой на английском, — сказал я. — Из уважения к госпоже Чжэнь. Если хотите вступить в клуб, ради всех богов. Поговорите с моим секретарём. Соломина Алёна, она скоро появится.

— Ученица, — сказал Кристофер. — Когда услышал о молодом мастере, изучающим укрепление тела, то сломя голову бросился в аэропорт. Бирмингем-Москва. Я тоже изучаю укрепление тела.

— Удивил, — признался я. Не слышал, чтобы кто-то ещё изучал это целенаправленно. — Как долго удерживаешь кинетическую броню.

— Недавно пересёк отметку в шесть часов. С большим трудом. Два дня лежал… — он пощёлкал пальцами, — распластл… палстл… пластом.

— Неплохо, — я покивал. — Один нюанс, семейными секретами ни с кем, кроме единственной ученицы, делиться не намерен. Других учеников не возьму. Мне некогда.

— Эм, — он ничуть не удивился и не обиделся. — Об этом ещё можно будет поговорить. Потом. Лекция, где мастер обещал научить по одному приёму за каждый час сдержания брони…

— Удержания, — поправил я.

— Хорошая лекция, — продолжил Кристофер. — Мы тоже хотим учиться. Практика нужна, а преподавателей мало. В Англии нет таких.

— Желание учиться — это хорошо. А вы что, уже стали учениками МИБИ?

— Ещё когда, — он изобразил рукой планирующий самолёт.

— Что-то я расщедрился, — почесав макушку, пробормотал я. — Но шесть часов — это сильно. Индра?

— Семь, — с сильным акцентом сказал он. Посмотрел на пальцы, кивнул.

— Госпожа…

— Чжэнь, — терпеливо произнесла она. — Просто Чжэнь. Или ученица. Даже «эй ты» подойдёт.

— Не шути, — я погрозил ей пальцем. — А то из принципа буду госпожой называть и комплиментами сыпать.

— Чжэнь, — ещё раз сказала она. — Одиннадцать часов.

— Хорошо, — я кивнул, обвёл их взглядом. — И вы согласны потратить почти впустую столько времени, ради одного практического занятия в неделю?

— Хорошо бы, если бы их было два, — задумчиво сказал Кристофер. — А остальное время мы могли бы заниматься ленью.

— Шутка на пять балов! — я улыбнулся. — Но! Чтобы между нами не было недопонимания. Помогу, направлю в нужную сторону. Покажу пару приёмов. Но секретами делиться не буду. И будьте уверены, что моя ученица всегда будет сильнее на голову. Как мастер перед экспертом. Сколько бы вы ни занимались.

— Для начала неплохо бы узнать, что я делаю неправильно, — многозначительно сказал Кристофер. — Как говорят, начинай большой путь с малого шага.

— У вас троих время до часу дня, — я посмотрел на часы, висевшие недалеко от двери. — Хочу знать настоящее имя, в какой клан или род входите вы, ваши родители. Это первое. Мы много с кем успели поссориться, как и Япония, приютившая нашу семью. Второе, мне нужно знать ваш возраст, вес, рост, сколько вы едите и пьёте. Как много и часто занимаетесь, чем именно. Физические нагрузки, кинетическая броня. Доспех духа я проверю лично.

— Писать, на русском, — на лице Кристофера появился ужас. Он подумал о чём-то, улыбнулся и вскочил. — К часу будет.

Немногословный индус кивнул и удалился следом. Чжэнь выждала ровно минуту, я засекал по часам. Встала, уважительно склонила голову, выдержала короткую паузу и важно ушла. Китаец незаметной тенью скользнул за ней.

— Уф, — я выдохнул.

Встал, прошёл по комнате, сделав круг. Посидел на мягком диване. Появление парней вполне ожидаемо. Пусть они первые, но вряд ли последние. А вот девушку с фениксом увидеть я не ожидал. Сбила она меня с мысли. Не в том плане, что ей не по статусу здесь быть или что-то такое. Странно, что родители направили её по пути тела, а не духа. Даже пять часов без особой практики удерживать кинетическую броню сложно. Неимоверно сложно. Её практически загубили. Выбери она классический путь, стала бы мастером ещё до тридцати.

— Ну ректор, ну… Геннадий Сергеевич, погодите! — пообещал я, погрозив кулаком окну.

В кармане коротко завибрировал телефон. Сообщение от Алёны: «Ты где?». Печатаю: «Ленюсь». Ещё одна строчка: «Поняла».

Вернувшись к столу, выдвинул верхний ящик, достал книгу о княжеских родах Российской Империи. Закладка показывала, что осилил я чуть больше половины. Написано хотя и суховато, но интересного много. Не хватало только цифр. Знать бы сколько мастеров у каждого рода и характеристику на каждого. Можно за такой информацией к кому-нибудь из девчонок обратиться? Можно, но только как крайний вариант. Каждый уважающий себя род обязан иметь книжечку со списком имён и описанием умений известных мастеров. А, возможно, чуть больше. Может, на каждого есть подробнейшая характеристика и даже компромат.

Минут через пять появилась Алёна. Вошла, тихонько вздохнула с облегчением и уселась на диван.

— После обеда тренировка, — я бросил взгляд поверх книги, сначала на неё, потом на часы. Девушка понимающе кивнула.

Мы говорили по телефону на днях. Таких истерик как: «возьмите меня с собой» и «я могу помочь», с её стороны не было, что уже хорошо. Она издалека поинтересовалась, будут ли для неё особые распоряжения и, получив короткий ответ, успокоилась. Пока она не занимается самостоятельно, ничего страшного произойти не должно. Ещё через какое-то время к нам заглянул Илья Юшевский, моделист-любитель, или правильней будет сказать — профессионал. Алёна сразу показала ему, чтобы не шумел, приложив палец к губам. Он кивнул, прошёл к дивану, сел на самый край, через место от неё. Так и сидели. Я читал, они молчали. Алёна больше смотрела или в окно, или на меня, Илья не сводил взгляда с неё.

Когда до полудня осталось пятнадцать минут, я вернул в книгу закладку, убрал в ящик стола.

— Наша клубная комната, вообще, запирается? — спросил я. — А то шастают посторонние.

— Замок есть, но ключей всего три, — Алёна задумалась.

— Я могу нужное количество копий сделать, — вставил Илья. — У друзей копир для изготовления есть. Они ниже нас на этаж комнату занимают.

— А иностранных студентов за последние дни много приехало?

— Тебя по новостям показывали, — сказал Илья. — Когда ты говорил, что в МИБИ преподаватели хорошие. Новость громкая была, думаю, об этом уже весь мир знает. Я посмотрю сегодня в интернете, но думаю, что рейтинг института резко подскочил. Как и количество претендентов на одно место.

— У нас в группе восемь новых студентов, — сказала Алёна. — В зале не протолкнуться теперь. Я не занималась, — быстро добавила она. — Ходила девчонок поддержать. Они к экзаменам готовятся.

— А у нас всего трое, — кивнул Илья. — Из Индии и Латинской Америки.

— Таисия задерживается, — проворчал я, бросив ещё один взгляд на часы. — Хорошо, пойдём обедать, потом на занятия. Илья, с нами?

— Да, надо позаниматься. Посмотришь, мне кажется что-то странное происходит.

— Посмотрю.

В институтскую столовую я обычно ходил или за полчаса до обеда или через час после оного. Слишком много народа. Шум, гомон голосов. Для преподавателей был огорожен участок, который почти всегда пустовал. Они тоже не любили есть, когда вокруг шумят. Ничуть не сомневаясь, я направился к этой зоне, потянув друзей за собой. Дежурившие в столовой «дружинники» из студенческого комитета, легко пропустили нас, и даже поздоровались, пожелали приятного аппетита. Кто-то из студентов младших курсов, видя такую наглость, решил последовать нашему примеру, но был остановлен ещё на подходе. А затем ему дали по шее, чтобы меньше возмущался и вывели для профилактической беседы. Кстати, я недавно узнал, что тем, кто носил красные повязки на рукаве, разрешалось бить других. Нет, не избивать, а «приводить в чувство отъявленных нарушителей правил и спокойствия» — как говорила наша знакомая Ольга, носившая такую повязку на рукаве и часто дежурившая у ворот. Так вот, провинившихся могли отвести в зал для спаррингов и показать, что ты в институте не самый сильный. Ну а если действительно сильный, попросят главу учебного совета, чтобы провёл воспитательную «беседу». Ага, того самого парня, легко выигравшего прошедший недавно турнир. Поэтому брали в студкомитет только действительно крепких парней и девушек. И им полезно, и на территории института всегда спокойно. Но это крайности и редкие случаи. Чаще всего ограничивались снятием баллов, за которые каждый студент готов драться и страдать.

К слову, полноценно обедал только я. Алёна и Илья перед тренировкой пили особый энергетический «коктейль». Несмотря на разные вкусовые добавки, гадость ещё та. Часа через два после занятий поедят. Или поужинают, если тренировки затянутся. Здесь с питанием всё строго. Не можешь сам, опытные преподаватели составят правильную диету. Есть нужно за столько-то часов до тренировки, воды пить столько-то, если баллов хватает, то обязательно «коктейли». Нет баллов, будь готов платить немалые деньги, или не жди быстрого результата от тренировок. Ещё один стимул. Алёна, кстати, за коктейли платила из собственного кармана. А вот у Ильи баллов хватало.

Ближе к часу дня мы подходили к нужной тренировочной комнате. Помещение нам выделили просторное, с зеркалами во всю стену. Особое покрытие пола, износостойкое из съёмных плит, поглощающих энергию удара. Швырять и бросать на пол одарённых — дело неблагодарное, ни один паркет не выдержит. На двери табличка, полная копия с дверей клуба «Лень».

— Маргарита Павловна, — удивился я, увидев преподавателя по карате. На ней было кимоно как на практических занятиях и ждала она явно нас, точнее, меня.

— Кузьма Фёдорович, доброго дня, — выглядела она уставшей, синяки под глазами. Жест в сторону знакомой компании иностранцев. На занятия они пришли в стандартных тренировочных костюмах института. Я едва сдерживал смех, глядя на них. — Вот, поручили новых студентов.

Хотел было пошутить, что целого преподавателя, пусть и младшего, выделили ради троих новеньких студентов, но подумав, решил промолчать. Бывало, что и мастер занимался с парой учеников, хотя бегает за ним не меньше сотни. Здесь вопрос в перспективах, таланте и размере кошельков их семей.

— Заходи, — я открыл дверь, сделав приглашающий жест для всей компании, вошёл последним, думая пускать ли сопровождающего принцессу телохранителя или нет. В итоге решил, пусть переводчиком поработает. — Пока я буду читать ваши «резюме», разминайтесь. Маргарита Павловна, вы с нами?

— Да, да, — кивнула она.

Парни передали две одинаковые тетрадки на двенадцать листов, а Чжэнь небольшой блокнот для эскизов или зарисовок, исписанный не очень ровными строчками. Хорошо хоть на русском языке, а не на японском или китайском. Читать особо нечего, сухие данные. Режим тренировок у всех разный, но больше всех старался Индра. Имя у него действительно непроизносимое. Клан, в который он входил не на слуху. По крайней мере, я навскидку не мог вспомнить, слышал ли что-нибудь о нём. На втором месте оказался Кристофер. Что бы ни говорил, занимался он много и часто. Уделял должное внимание физической нагрузке и выглядел внушительно. Клан Грэев был знаменит, так как участвовал почти во всех военных кампаниях, затеваемых королевством Англия. Имел собственный флот, затраты на который были астрономическими. История клана насчитывала пять столетий, описанная бесчисленным количеством книг. Бывшие колонизаторы, торговцы, потомственные мореходы.

Что касается Чжэнь, то она действительно носила имя Цао. На этом личная информация заканчивалась. Мне этого было достаточно. Если интересно, то можно найти всё нужное в библиотеке и в подшивках газет. Тренировалась девушка умеренно, если не сказать «обычно». Откуда тогда такие результаты? Странно.

— Илья, — сказал я, отрываясь от чтения. — Первым будешь. Показывай, что смущает?

Парень занимался по большей части не с кинетической бронёй, а классически укрепляя тело, усиливая доспех духа. Он подошёл, вытянул руку, словно хотел толкнуть невидимую стену, сосредоточился. Я уже и так всё понял, но для верности ткнул кулаком в его ладонь.

— Достаточно, — остановил его. — Поздравляю, ты стал слабее.

— Правда? — обрадовался он и засеял улыбкой.

— Правда. Дальше доспех тренировать не нужно, это ничего не даст. Зато можешь выбирать любое классическое направление. Что у тебя лучше получается? Огонь?

— Да, — он кивнул. — Могу сильно нагреть что-нибудь прикосновением.

— Вот и хорошо. Больше практики, физических нагрузок, про кинетическую броню не забывай, она для всех полезна. Через полгодика, как начнёшь осваиваться, приходи, проверю баланс. Он важен. Потом расскажу.

— Полгода? — он вроде и обрадовался, но сник. — А можно я с вами заниматься буду? Кинетической бронёй?

— Можно, — разрешил я. — Вот с их группой можешь ходить. Посиди послушай, может полезного почерпнёшь.

— А ты модели любишь? — неожиданно спросил Илья. — Роботы, самолёты или корабли.

— Если только корабли, — отозвался я.

— Хорошо, — он ещё раз улыбнулся и поспешил к Алёне, чтобы поделиться радостной новостью, хотя она и так всё прекрасно слышала.

— Теперь вы, — взгляд на иностранцев. — Становитесь…

Дверь в зал открылась и на пороге появилась едва не позабытая тройка девушек. Нет, попробуй о них забудь, сразу напомнят. Ещё и претензию выкатят.

— Ты вернулся? — риторический вопрос от Марины. — Мог бы позвонить и предупредить.

— На занятия вход только для тех, кто может КБ удерживать больше часа. Не мешайте, — я замахал на них рукой.

Они, наконец, увидели, что кроме меня в зале ещё люди, поэтому Татьяна, как более рассудительная, потянула за собой сестру, которая уже перешагивала порог.

— Увидимся в клубе, — подарила мне улыбку Катя. Помахала ручкой и закрыла дверь.

Из-за двери послышался недовольный голос Марины, удаляющийся по коридору. Я уловил только: «Как бы не зазнался…». На лицах собравшихся читались примерно одинаковые эмоции. Чжэнь смотрела неодобрительно. Индра тоже хмурил брови. Разве что Кристофер умело прятал мысли за улыбкой.

— Становитесь сюда, — показал я, жестом позвал Маргариту присоединиться. — Создавайте самую сильную КБ, которую способны. Хочу, чтобы пространство вокруг вас загудело. Марго, тебе не надо. Просто покажи, с каким уровнем сейчас работаешь. М, да, — на моём лице появилось разочарование, что не укрылось от них. — Марго, подбери веское и обидное слово.

— Слабаки, — сказала она.

— Ещё более обидное.

— Бездари.

— Не то, — я потянулся и ткнул пальцем в плечо Кристофера. Палец прожёг кинетическую броню, отчего он потерял концентрацию и отшагнул на полшага, пошатнулся. Такой же тычок получили Индра и Чжэнь. — Вы что, по одной методичке занимались?

— Записи Лу Хань об укреплении тела, — сказал Кристофер, растирая плечо, куда пришёлся тычок, пальцами.

— Лу Хань, — кивнул Индра.

— Даже близко не слышал, — фыркнул я. — По тому, что вижу — это бред воспалённого мозга.

— Лу Хань — классическая школа укрепления тела, — вставила Марго. — Из доступной литературы у нас ничего нет. Только общие сведения. Заполучить его методики не так просто, как оказалось. Я специально искала. Почему-то думала, что похожее практикуешь.

— Так, я эту мерзость даже видеть не желаю. Все вон! — жест пальцем в сторону двери.

На секунду повисло молчание. Даже Илья, витающий в облаках, посерьёзнел от моего тона.

— Кузьма, это не педагогично, — нарушила молчание Марго. — Сначала объясняешь за что, а потом наказываешь.

— Вот ты… Эх. Тут показать надо. Ты не подойдёшь, у тебя силёнок маловато. Нужен мастер, — мой взгляд зацепился за китайца. — Уважаемый, не желаете нам помочь? Пролить свет, так сказать.

Мастер подумал несколько секунд, посмотрел на подопечную, вышел вперёд. Я поднял руку, согнул в локте, словно приглашая помериться силой в армрестлинге.

— Илья, запоминай каждое слово, — сказал я. — Хочу, чтобы завтра вышла студенческая газета с красочным заголовком: «Раскрыта первая секретная техника самого молодого мастера», и три восклицательных знака. Мы с уважаемым мастером из Китая сейчас продемонстрируем. Постараюсь говорить самыми простыми словами, чтобы все поняли. Кинетическая броня — это особая сила, гасящая инерцию. У тех, кто занимается классическим развитием, она зависит от «Ки», от внутренней силы, от потенциала и того, насколько он раскрыт. Чем сильнее мастер, тем сильнее его броня. Когда одарённый создаёт КБ, то на короткий промежуток, внутренняя сила, как будто, обволакивает его. Создаёт барьер, который при должной сноровке не пропустит сквозь себя ничего. Ни воду, ни холод, ни даже воздух. Если мастер сейчас создаст такой барьер, сломает ли он мне руку?

Я перевёл взгляд на Марго, затем на остальных.

— Тебе, не сломает, — нашлась Маргарита, — а остальным в этой комнате — легко.

— Почему? — ещё один мой вопрос. — Мастер, прошу, не сдерживайтесь. У вас есть хороший шанс сломать мне руку.

Китайца уговаривать не пришлось. Человек умный, опытный. Не знаю, на полную силу он выложился или нет, но воздух вокруг немного загудел.

— Так, почему?! — громко спросил я.

— Доспех духа, — вновь ответила Марго.

— Верно. Доспех — второстепенный фактор развития Ки, укрепляющий тело. Чем чаще пользуешься силой, тем сильней тело сопротивляется внешнему воздействию. Но не становится крепче, в прямом смысле. Кожа не превращается в тонкий лист железа, а кости не грубеют. Даже у великого мастера может появиться синяк или порез, если он будет неосторожен. Использовать доспех духа выгодней. Он не мешает двигаться и более эффективен в бою. Он прекрасно нейтрализует эффект от другого Ки. Так вот, те, кто изучает укрепление тела, идут противоположным путём. Мы усиливаем доспех духа, и только от него зависит насколько сильной будет кинетическая броня. Насколько сильным может стать сам одарённый.

— Что же касается вас, — я посмотрел на троицу иностранцев, говорил медленно, сердито, — насколько крепок ваш доспех духа?

На лице мастера впервые проявилась эмоция. Он хмуро опустил брови, переведя взгляд на наши сцепленные руки. Да, я был рассержен неприятным вкусом обмана. Как если бы великому художнику показали разноцветную мазню и сказали, что она так же прекрасна, как его работы, ставшие мировым достоянием. Получается я зря ждал и зря предвкушал? Я, когда сердился, всегда становился серьёзным. Дядя Ринат говорил, что быть серьёзным — это моя самая большая слабость.

— Вот вам первый урок и секретная техника, — процедил я, борясь с раздражением. — Не нужно много силы. Те, кто не укрепил тело, создавая по нелепым урокам дурака кинетическую броню, широко распахивает для вас двери. Не бойтесь, надавливайте и увидите, как легко сминается защита. Вы почувствуете её мягкое нутро. Есть такая техника, называемая «Прокол», поищите в библиотеке, она из разряда простейших. Создайте брешь в броне врага и заполните её своей силой. Несчастного дурака, не укрепившего тело, ждёт незавидная участь. Даже если вы станете великими мастерами, эта брешь останется, и любой эксперт покалечит вас играючи.

— Как видите, — голос мой смягчился, став прежним, — против классической кинетической брони это не работает. Я могу разрушить её проколом, но ничего не случится.

— Ты что-нибудь увидела? — тихо и быстро спросил Илья. — Я ничего не заметил.

— Тсс! — шикнула она.

— Увы мастер, — я улыбнулся китайцу, отпуская его руку, — против Вас я бессилен. А вот вашу подопечную, как и других, кто изучал эту мерзость, подобное убьёт очень болезненным способом. И какой толк мне учить потенциально ходячих мертвецов? Только время тратить. Держи, — я вернул китайцу записи.

— Маргарита Павловна, продолжайте в том же духе, — сменил я тему. — Пара недель и Ваш баланс немного выправится. Сразу почувствуете себя процентов на двадцать сильней.

— Кхм, — откашлялся Кристофер, выпав, наконец, из некой прострации. — Кузьма Фёдорович, возможно, мы сбились с пути. Но Вы ведь можете направить нас на верную дорогу?

— Маргарита Павловна, — я показал на неё, коротко рассмеявшись, — наставит вас на путь истинный. Научит создавать нормальную кинетическую броню. Скажем так, если через неделю у вас получится, я оценю и посмотрю, есть ли перспектива.

— Самоубийцы, — неожиданно сказала Марго. — То обидное слово, которое ты хотел услышать.

— Совершенно верно. Илья?

— Я всё записал. На диктофон. Классная речь! — он продемонстрировал небольшую белую коробочку. — Ох, ты не подумай плохо, просто я его всегда ношу с собой. И никогда не стал бы…

— Верю, — опередил я. — Занятие окончено, все свободны до следующей недели. Кто будет мешать нам с Алёной, получит в глаз.

* * *

Поздний вечер, съёмная квартира в двух кварталах от МИБИ

Сдавая просторную трёхкомнатную квартиру, хозяева исходили из принципа — меньше мебели, больше плата. Поэтому в главной комнате был установлен небольшой стол, низкий белый диван и стенка с огромным телевизором. На столе смог уместиться только ноутбук, выполненный в виде громоздкого дипломата и планшет на подставке. Невысокий китаец заканчивал возиться с дипломатом, подсоединяя к нему планшет. Нажал несколько клавиш и экран планшета стал серым, затем проступили очертания тёмной комнаты, фигурное окно с лёгкими занавесками и чёрный провал за ними. Видно край стола и высокую спинку стула. Спустя десять секунд у стола оказалась женщина в красном платье. Села. В тусклом свете и из-за некачественной картинки сложно определить её возраст. Волосы собраны на голове и укрыты головным убором, форму которого невозможно угадать из-за обилия драгоценностей.

— Леди Юн, — склонил голову китаец. Разница во времени составляла пять часов и с той стороны экрана было глубоко за полночь.

— Как успехи? — спросила женщина.

— Всё, как Вы планировали. Накладок и трудностей не возникло.

— Приятно это слышать. Где Чжэнь?

— Принимает душ.

Если прислушаться, в тишине можно было услышать шум воды.

— Что скажешь о «новом» мастере?

— Это он, — коротко кивнул мужчина. — Нас не обманули, он действительно мастер.

— Твоё мнение?

— Если оказался с ним на расстоянии вытянутой руки, уже проиграл.

— Не ожидала, — женщина задумалась.

— И мы оказались неправы, — он позволил себе сказать первому. — Не Лу Хань.

— А это плохие новости, — она посуровела, что было заметно даже через низкое качество изображения.

— Это хорошо, — поправил он женщину. — И плохо.

— И снова из твоих уст я слышу неожиданные и странные слова. Говори ясней.

* * *

Не знаю, как скоро должен состояться турнир или война за право владения землёй, в любом случае, к этому событию стоило подготовиться. Распорядок дня менять сильно не требовалось. Утренняя зарядка, на которую приходило всё больше студентов. Затем завтрак и занятия с Алёной. Час до обеда и почти всё оставшееся время до вечера я не покидал зал, уподобляясь статуе Будды. Два дня меня никто не беспокоил, что радовало. Я как раз подбирался к критической точке, когда нужно просить Таисию хорошенько побить меня. Надо не забыть заранее забронировать небольшой участок полигона. И чтобы тяжёлых бетонных плит побольше. Не хочется, чтобы меня швыряли по всему полигону.

Что касается Таисии, то её загрузили работой. Виделись вчера за ужином. Она обещала, что ещё день-два и появится время для совместных тренировок.

— Кузя, — голос Таисии.

— Помяни чёрта, — отозвался я, открывая глаза. — Только о тебе думал.

— И обидно, и приятно, — сказала она, проходя к центру зала. — Где твоя пиявочка-прилипала?

— Девчонки на лекцию утащили. Отчего у тебя такой довольный вид?

— В лотерею выиграла, — она улыбнулась, передала мне газету. — Заголовок читай.

— Мир поставлен под угрозу? — прочёл я на первой странице. — И что? Газеты через день такое печатают. И всегда убивал знак вопроса в заголовках. Автор что, сам не знает о чём пишет?

— Нет, о чём пишет, он прекрасно понимает. А вот последствие предсказывать не берётся. Скажи, ты это зачем сделал?

— Что именно? — я ткнул пальцем в заголовок. — Не понял, это про меня? Нет, я мир на колени пока не ставил. Не по силам мне.

— Матчины — наёмники? — уточнила она.

— Да, — осторожно ответил я.

— Работаете по всему миру?

— Да, — ещё один ответ.

— Ты, вообще, в курсе, что такое «Линия защиты»? Английский термин, если ты не понял.

— Слышал.

— Не зли меня Кузьма, — прищурилась она.

— Не пойму к чему ты. Нас нанимали пару раз, но это неблагодарная работа. Меня дважды чуть не убили из-за подобного. Один раз это был Бэр. Мистер Пойзон чуть-чуть меня не достал, швырнув танк. Танк! Представь себе, когда в тебя летит махина тонн в пятьдесят, такого никогда не забудешь. Мне до сих пор кошмары снятся, как он на меня падает. А клиента моего задавило, вот так, — я развел руками.

— Кузя, Линия защиты, это три важных составляющих в безопасности особо важных персон. Разведка, силовая группа, личный телохранитель.

— Ну, я как раз был и за личного телохранителя, и за силовую группу. А Василий за разведку.

— Избавляйся от вредной марены «нукать», — поморщилась она. — Знаешь, как ценятся телохранители, охраняющие самых, — она показала пальцем в потолок, — высокопоставленных персон? Сколько им платят и за что именно?

— Только слышал. Мама говорила, что эти монстры могут пулю остановить в радиусе пяти метров вокруг себя, и взрыв гранаты погасить. Мастера особого профиля! Мне такие не попадались. Хорошо бы их пощупать, — я пару раз сжал пальцы. — Я думаю это кинетики. Барьеры ставят или что-то такое.

— Кинетики такого не умеют, — со знанием дела, сказала она. — А «монстров», о которых говоришь, ты уже пощупал. Так пощупал, что больше и не надо. Ты… ну ты…

— Сама «нукаешь», — быстро сказал я, закрывая голову руками.

— Заразил, потому что! Ты зачем секретными техниками делиться вздумал?! И газетчики, — она вырвала у меня из рук газету, потрясла ею и вернула обратно, — на радостях печатают что попало. А спецслужбы ушками хлоп-хлоп, хлоп-хлоп.

— Э? — не знаю почему, но выдавил я из себя только этот звук, понемногу начиная понимать, о чём идёт речь.

— Те, кто за этим следить должны, газетку утром почитали, глазки протёрли, не поверив сразу, и побежали тираж изымать. А он уже в интернет просочился. Вой стоит до небес. Догадываешься, сколько тебе жить осталось?

— А что сразу Кузя? — подобрался я. — Изъян ведь на самом видном месте. Да кабы я знал, что эти «телоусилители» будущие телохранители. Меня, что, предупреждать о таком не надо? Так что ни в чём я не виноват, они сами пришли, — сделал вид, что обиделся и отвернулся к окну.

— Ты сам-то пулю остановишь? — неожиданно спокойно спросила она.

— Зачем? — я обернулся, посмотрел вопросительно. — Это сколько сил надо потратить. Пусть лучше попадёт в цель, и не больно, и не устаёшь. А если быстро бежать, то и не попадут.

— А если цель не ты?

— Не знаю. Надо пробовать. Концентрацию тренировать. У этих, — я неосознанно поморщился, — техники тренировок особые должны быть, заточенные на такой результат. Может и пулю останавливать не надо. Немного подправил траекторию, и всё. Слушай, — я повернулся обратно к ней, постучал по газете, — тут же наверняка написано, что это я такой плохой, всё это придумал. Зачем новость раздувать? Тема специфическая, мало кому интересна. Да и чтобы такого телохранителя обезвредить, нужно в упор подойти. А когда недоброжелатель так близко подобрался к охраняемому телу, это уже провал, не важно есть у защиты изъян или нет.

— И эту технику нельзя использовать издалека?

— Не-а.

— Хоть одна хорошая новость. А насчёт газеты — тираж уже изъяли, редактора наказали. И другу твоему по шее дали, чтобы со старшими советовался, прежде чем статейки в студенческую газету совать.

— А мне?

— И тебе бы дать по шее, — она потянулась, погладила меня по голове. — Может придумаешь способ, как защититься им? А?

— Ты за них почему радеешь? — не понял я.

— Шеф попросил. Бывший начальник. Практически плакал в трубку.

— Он? — не поверил я, вспомнив строгое лицо её начальника. — Такие не плачут.

— У меня один из друзей в охране Ивана Шестого работает, — сказала она. — Жалко его.

— Не из Орловых или тех, кто наши земли присвоил? — уточнил я прищурившись. — Тогда пусть приходит. Надо посмотреть, что мастера этого жанра умеют. Это всё ректор затеял, вот пусть он и расхлёбывает. Предупреждать надо, я бы их сразу прогнал и не связывался. Кстати, друг — мужчина? Близкий друг?

— Кузя, Кузя, — она подсела ближе. — Ты, когда на лекции про кинетическую броню заговорил, я сразу подумала об исключительно узком кругу людей. И Геннадий Сергеевич, уверена, подумал о том же самом. Кто же знал, что ты всех по себе судишь. Да кто в здравом уме два часа броню удерживать станет? Зачем? Не сердись, ты хорошо объяснил, и я на твоей стороне. А что другие? Несколько студентов, может и попытаются, а остальные сдадутся, когда доползут до получаса.

— Я не говорил, что будет легко, — я хмыкнул, бросил взгляд на газету. — Хотя, здесь всё подталкивает студентов становиться сильнее и сильнее. Надеюсь, задумаются.

— Всё может быть, — она кивнула. — Кстати, есть ещё новости. Документы готовы.

— Так быстро? — удивился я. — Ой, что-то мне не по себе. И чувство странное, какое-то.

— Ты же сам просил, «быстрее, быстрее, свяжем руки им, развяжем нам», — передразнила она меня. — Или боишься? Один шаг и война.

— Нет, войны я как раз не боюсь. Семейная жизнь пугает. Когда?

— Послезавтра. Пока ты «медитируешь», — рассмеялась она. — Твоя мама бегает по инстанциям, справки собирает, выписки из банков и налоговой инспекции.

— Никогда не был силён в бюрократии, — честно признался я. Протянул руку, коснулся её щеки, поправил прядь волос. Дверь в зал как-то резко открылась, заставив нас обоих вздрогнуть.

— А вот и мы! — голос радостной Марины нарушил идиллию. — Пришли составить тебе компа…

Они ввалились в помещение, застав нас сидящими довольно близко друг к другу. А моя рука была всё ещё на щеке Таисии, так как она её придерживала, чтобы я не убрал.

— Мы, наверное, помешали? — спросила Катя. Выражение лица спокойное, но мне показалось, что её этот факт обрадовал.

— Здравствуйте, Таисия Павловна, — поздоровалась Татьяна.

Одна Алёна молча прошла мимо них, обогнула нас и уселась в дальнем углу помещения. Девушки, кстати, переоделись для практических занятий. И все выбрали обтягивающие комбинезоны, которые так любила Марина. И если она выглядела более или менее естественно, то остальные показательно смущались. Ага, прошли гуськом по всей территории института, миновав три корпуса и мужскую общагу, а теперь смутились, когда я их увидел?

— Ты обещал, что мы позанимаемся вместе, — напомнила Катя. — А у Таисии Павловны лекция через двадцать минут.

— И свадьба через два дня, — ответно улыбнулась Таисия. Встала, погладила меня по голове, отняла газету. — Надеюсь, это не тот пресловутый «мальчишник», которые устраивают парни перед свадьбой? Я к тебе ещё загляну.

Одарив девушек ехидной улыбкой, Таисия вышла из зала.

— Мальчишник? — не поняла Марина.

— Это она тебя так… легкомысленной девушкой по вызову обозначила, — сказала Катя, проходя ко мне. Уселась по-японски. — Через два дня, значит? Пригласишь?

— Ух, — Марина вышла из ступора, нахмурилась, — вот стану мастером, утрою ей трёпку.

— Через десять лет? — вопросительно посмотрела на двоюродную сестру Таня. — Не мели чепухи.

Они уселись рядом с Катей, напротив меня.

— Грядёт что-то серьёзное и неприятное, — сказала Таня. — Родители вчера звонили. Сказали, чтобы мы с Мариной держались подальше от тебя. И Кате отец звонил, с тем же требованием.

— Я с подругами разговаривала, — Марина кивнула, поддерживая её слова, — кое-что узнала. Папа своего брата из Хабаровска в Москву вызвал. У нашего рода там заводы. Дядя в прошлом году приезжал в столицу, получал вторую степень мастера.

— И у нас также, — добавила Катя. — Только родственников вызывают из-за границы. Хотя у нас есть наёмные мастера и посильней. Я слышала, — она понизила голос, — что затевают что-то грандиозное. К вечеру узнаю, что именно. Пришлось много всего наобещать сестре за эти сведения.

— Разберёмся, — отмахнулся я. — Вы заниматься пришли?

— Заниматься, — вздохнула Катя, видя, что я не слишком обеспокоен её «страшными» словами. — В газете студенческой об одной твоей технике писали. Что-то простое в изучении, которое даже экспертам как мы пригодится. «Прокол» называется. Мы в библиотеку пошли, а там уже пусто. Все методические пособия разобрали. Научишь нас?

— Парни из группы хвастались, что уже научились, — закивала Марина. — А то получится так, что все знают, а мы в пролёте, хотя друзья.

— Смотрю на вас и диву даюсь. Лежала техника никому не нужной годами, а тут ажиотаж, — я хмыкнул.

— Ты в прошлый раз неплохо обломал половину студентов, с той, секретной техникой, — сказала Катя. — И если ты говоришь, что есть полезное умение, то будь уверен, его выучат. Хотя бы из любопытства. Так, поможешь, нет?

— Помогу. Умение простое, зависит от того, насколько ловко вы управляете Кинетической бронёй…

Научить разрушать кинетическую броню противника легко. Сложно сделать это во время схватки. Попробуй сконцентрироваться и драться одновременно. Поэтому мастера пренебрегают КБ, рассчитывая только на силу и доспех духа. Да, доспех нужно успеть «включить», к тому же он поглощает много сил, но не мешает и защищает гораздо лучше, превращая человека в машину для убийств.

Собственную тренировку пришлось отложить, потому что девчонки не выпускали меня из цепких коготков до самого ужина. Подшучивали, смеялись и подкалывали. В шутку предлагали принести и свои паспорта, когда мы с Таисией поедем в ЗАГС. Или не в шутку… Алёнка же была холодна и мрачна. Девушки думали, что это её так известие о свадьбе пришибло, но я видел, что причина в другом. Не на меня она смотрела больше, на них. Если не созреет сама, надо будет спросить, что гложет.

* * *

Московский Институт Боевых Искусств, раннее утро

Отлично выспавшись и оттого бодрый, в прекрасном расположении духа, я спускался по лестнице общежития, спеша на зарядку. В коридоре слышались сонные голоса парней. Кто-то торопил друга, боясь опоздать. Обещал, что тот увидит роскошных девчонок в обтягивающем трико. И не просто кого попало, а благородных кровей. В ответ послышался голос, что одну такую стерву он знает. Имя неразборчиво. То ли Нина, то ли Марина. Поэтому никуда не пойдет и ещё полчаса поспит. Довели парня, что он готов променять такое на лишние полчаса поспать.

Спустившись на первый этаж, я заметил, что дверь в подсобку коменданта открыта и оттуда слышен женский голос. Любопытство пересилило, поэтому заглянул. Хотел застать врасплох, чтобы был повод подколоть линий раз.

— Доброе утро, — с широкой улыбкой заглянул туда я, пытаясь застать их врасплох.

— Доброе утро, Кузьма Фёдорович, — поздоровалась женщина лет пятидесяти. Невысокая, щуплая, одета в простое платье.

Вспомнил, что видел её пару раз. Суровая женщина, которую боялись все девушки женской общаги. И прозвище у неё было смешное — Мина. Вроде как, наступил по неосторожности и взорвался, пусть земля тебе будет пухом. Второго шанса мина бойцу не даёт. Просто фамилия у неё была Минина, вот девчонки и зубоскалили за глаза. А в лицо бросить боялись и тряслись от страха, когда она их за курением ловила на лестницах и в туалете. Это мне Алёна рассказывала. Ходила страшилка, что комендантше тёмную хотели устроить три подвыпившие девки, боявшиеся вернуться в общагу. Так вот, больше их никто не видел. Пропали.

— Надежда Николаевна, здравствуйте, — широко улыбнулся я и даже коротко поклонился, как это делают японцы. — Простите, что помешал. Я к Александру Александровичу за советом шёл. Ничего страшного, после тренировки зайду.

— Ничего не заметил ночью? — быстро спросил Александр, пока я не ушёл.

— Спал крепким богатырским сном! А что было?

— Часа в два ночи поймали девушку, пытавшуюся в мужское общежитие войти, — сказал он это для Надежды Николаевны. Наверное, она его постоянно терроризирует, что парни к девушкам по ночам ходят. — Полуголую.

— В чёрном комбинезоне, — поправила женщина, не заметив подколку.

— О как, — удивился я, подумав о Катерине. Она же обещала заглянуть, а я забыл. Но не в два часа ночи же. В такое время люди спят как убитые.

— А ещё через час поймали вторую, — улыбнулся комендант мужского общежития. — В такой же одежде.

— Обе провинившиеся у меня сегодня целый день на отработке, — строго сказала женщина. — И будьте уверены, ошибку свою не повторят.

— Спасибо, а то я до утра не спал, ожидая появление третьей.

— Александр Александрович, — в её взгляде появился холодок.

Тот молча поднял руки. Я же тихо отступил назад и сбежал, пока меня не приплели. Интересно, кто станет ломиться ко мне в три часа ночи. Таисию может и увидели бы, но вряд ли хватило сил и сноровки поймать. Но, загадка не длилась долго. Достаточно было прийти на спортивную площадку, где меня ждали Алёна и Ольга.

— Привет, — я поднял руку. — Вы чего такие сонные?

— Надежда Николаевна всю ночь бушевала, — отозвалась представительница дисциплинарного комитета. — И поспать не дала.

— Из-за глупых девчонок, которые по ночам в мужское общежитие ходят? — рассмеялся я. — Слышал.

— А мы из-за них страдать должны, — проворчала невысокая девушка, прикрыв рот ладонью, пытаясь подавить зевоту. — Заниматься будем?

— А где третья, — я оглянулся. — Вроде двоих поймали.

— Троих. Последнюю сама Надежда Николаевна выцепила, когда та обратно в окно спальни пыталась влезть.

Взгляды собравшихся студентов сместились к гравийной дорожке, по которой в нашу сторону шли два субъекта подозрительной наружности. Тёмные костюмы, галстуки, причёска одинаковая. Подошли именно к нам, оглядели заинтересованно.

— Капитан Смирнов, — представился один. Светловолосый, узколицый. Ему не хватало только чёрных очков для полноты картины. Но, уверен, такие найдутся в одном из карманов костюма. Он продемонстрировал корочку, отработанным жестом раскрыв её. — Отдел по контролю за одарённым. Матчин, Кузьма Фёдорович, пройдёмте.

— Только из интереса спрошу, — улыбнулся я, — куда?

— С нами.

— Никакой фантазии. Оля, — я повернулся к девушке. — На территорию института так легко посторонних пускают? У ворот никто не дежурит?

— Утренняя смена, — сказала та, подозрительно изучая гостей.

— А давай их побьём, свяжем и сдадим полиции, — я хрустнул пальцами сжимая кулак. — Вдруг они террористы.

— Кузьма, не паясничайте, — строго сказал светловолосый. — Давайте без ссоры и скандала, Вы пройдёте с нами.

— Нет. Хочу со скандалом и дракой, — ещё шире заулыбался я. — Алёна, вон тот, тёмный, эксперт третьей ступени. Этот твой. Оля, поучаствуешь?

— Разрешение в деканате получили? — спросила девушка у парочки.

— Не требуется, — сказал светловолосый.

— Тогда поучаствую, — сказала она, повела плечом.

Алёна уже обходила парочку, нацеливаясь на темноволосого мужчину. Подняла руки. Короткий рывок вперед, и она ударяет мужчину ногой в живот. Не попала. Тот оказался не только проворным, но и хорошим бойцом. Вот только не ожидал, что следующий удар, «лоукик», будет настолько сильным и пробьёт его защиту. Будь он немного слабее ему бы сломало ногу, а так, выбило из равновесия. Моментальное продолжение, ещё один удар ногой, прилетевший в голову и тот падает как срубленное дерево. Классическая двойка из тхэквондо, в бедро и сразу в голову. Да уж, спеца вынесли с двух ударов.

— Прекратить! Спокойно! — рявкнул светловолосый, заставив Ольгу остановиться. А она уже была в зоне досягаемости.

— Минус пять балов Ольге, — прокомментировал я. — За глупость, проявленную в бою.

— Что?! — та развернулась, бросив на меня сердитый взгляд.

— И ещё минус пять балов, — я сделал круговое движение пальцем.

— Спокойно! — повторил мужчина. — Мы уходим.

— Куда? — удивился я. — А кто полицию ждать будет?

— Хорошо, — он быстро согласился. — Ждём полицию.

— За что?! За что минус десять балов! — Ольга оказалась рядом, схватив меня за ворот кимоно и потрясла.

— Ты повелась на простую уловку и остановилась. Он ведь не сдался, руки держал так, что захоти, достал бы тебя. А может у него нож в рукаве, вон, видишь, выпирает. Или пистолет.

Светловолосый тем временем проверял состояние товарища. Коснулся шеи, проверяя, а не сломало ли тому позвоночник.

— И ты обернулась, — пожурил я её. — Ну что ты губки надула? В полицию звонить будешь?

— Ничего, — буркнула та. — Буду.

— Я уже позвонил! — крик одного из парней.

На площадке помимо нас, пусть и в стороне, толпилось и наблюдало полтора десятка парней и девушек. О них забудешь, как же. С любопытством наблюдали, перешёптывались, кому-то звонили. Наверное, друзьям, чтобы те быстрее бежали на площадку и посмотрели интересное кино.

— Придурок, — тихо сказала Ольга. Я не понял, кого она имела в виду, крикнувшего парня или меня. Полезла в карман тренировочного костюма, вжикнула молнией, достала миниатюрный телефон. Номер набрала по памяти. — Дмитрий Владимирович, это Никитина. У нас ЧП на площадке рядом со вторым стадионом. Посторонние. Нет, обезвредили. Ждём.

— Толпу разгонять не будешь?

— Как? — ещё раз пробурчала она, вздохнула и жалобно посмотрела на меня. — Баллы верни.

— Баллы?

— Для членов комитета это важно, — сказала Алёна, следя за светловолосым. — А десять надо целый месяц восстанавливать. А потом других догонять.

— Ладно, ладно, — махнул рукой. — Десять балов Ольге, за красивые глаза.

— Я тебя ненавижу, — тихо проворчала она, отворачиваясь. Алёна подтянула её к себе, обняла, прижимая к груди и принялась гладить по голове.

Первыми, как ни странно, появились полицейские. Трое, в форме постовой службы, с оружием, бежали как на пожар. Наверное, несли дежурство неподалёку.

— Это я, я их поймал! Шпиёнов! — замахал я руками. — Вяжите их!

Они подбежали, тяжело дыша.

— Разберёмся, — выдохнул старший в звании лейтенанта. — Кто виноват и, кто нет. Пройдёмте.

— Вот те раз, — от такого даже я впал в легкий ступор. Светловолосый вздохнул, покачал головой, а взгляд стал каким-то обречённым.

— Пройдёмте, — ещё строже сказал полицейский.

— Заодно с ними, значит? — прищурился я. — Тоже шпиёны, да? Ну-ка Алёна, отойди. Сейчас я их сам скручу и в полицию сдам. Диверсанты иностранные!

Я шагнул навстречу, делая страшное лицо.

— Полиция! — то ли предупредил, то ли констатировал, а может и звал на помощь. Но за оружием потянулся.

— Докажи, — сделав ещё полшага, сказал я.

— Лейтенант! — громко сказал светловолосый. Подошёл, доставая удостоверение. — Покажите документы студентам и помогите пострадавшему.

— Я не могу, — сдавленно, сказал тот, — пошевелиться…

— Кузьма Фёдорович, — светловолосый посмотрел на меня.

Полицейский пошатнулся, едва устояв на ногах. Быстро полез в карман, доставая красное удостоверение. На горизонте, наконец, появилась пара преподавателей и один из мастеров, не принадлежащих к какому-нибудь роду. Мастер двигался очень быстро. Его размытый силуэт меньше чем за десять секунд пронёсся от учебного корпуса к нам, накрывая сразу всех давящей аурой. Причём такой, что на ногах остался стоять только я. Даже Алёну свалило.

— Что случилось? — спросил он у меня.

— Да кто его знает, — я пожал плечами. — Полиция буянит.

Мастер довольно быстро оценил обстановку и давящее чувство пропало.

— Полиция, — пролепетал лейтенант. Он вообще одарённым, как умственно, так и физически не был, как и его коллеги. Им досталось больше остальных.

— Мама всегда говорила, — произнёс я, — не нанимай на работу идиотов.

Добежали преподаватели и принялись разгонять поднимающихся с земли студентов. Удивила Ольга, придя в норму быстрее других. Помогла подняться Алёне, отряхнулась, поправила красную повязку на рукаве и пошла помогать гнать с площадки студентов. Некоторых парней поднимала едва не пинками, злобно предупреждая, что, если через секунду они не испарятся им будет очень больно. А те еле ноги волочили. Светловолосому пришлось тащить напарника на себе самостоятельно, так как полицейские за ним едва плелась. Мастер последовал за ними на небольшом расстоянии, решив проводить к воротам.

— Интересная у него сила, — провожал я мастера взглядом. Невысокий, без особых примет, лет сорок пять. То ли он хотел казаться внешне простоватым, то ли это особенность такая. Что-то в нём меня заинтересовало. — Алён, тебя что свалило? Что почувствовала?

— Тело как будто ватным стало, — сказала она. — До сих пор плохо слушается. И дышать тяжело было.

— А если бы он в полную силу ударил? — спросил я сам у себя. — Что, пошли обедать? Обойдемся сегодня без зарядки. Быстро, иди сюда, — я поманил Алёну, взял за руку.

Нас накрыло ещё одной силой. Только не давящей а пугающей. Некое подобие липкого, холодного страха.

— Любимая, всё в порядке, враги уже ушли, — повернулся я, глядя как к нам идёт Таисия. — Силу можешь вырубать. Вырубай. Ушли, нет никого…

— Кузя! — она подошла и страхом повеяло ещё сильней. — Ты зачем буянишь?

— Я Вообще ничего не сделал. Даже не стукнул никого.

— Ты же вчера обещал помочь, — сердито сказала она. — Моему другу. Помнишь?

— Помню. Я же сказал, пусть приходит, помогу. Что ты сердишься?

— А почему он мне звонит и говорит, что ты его людей прессуешь? — она погрозила мне кулаком. Чувство страха исчезло.

— Потому, что дураки, — я покрепче обнял Алёну за талию. Ноги у той совсем подкашивались. — Зачем весь этот концерт?

— Потому, что это секретная служба, — ответила она, как само собой разумеющееся. — Запомнится только сам факт, что тебя вызвали на разговор. Может наказать задумали. Никто не свяжет.

— А если бы я подумал, что их Орловы подослали?

Повисло небольшое молчание.

— Аргумент, — согласилась она. — Прости, не было времени лично предупредить. А ты телефон с собой не носишь! Неадекват ходячий!

— Мастера, — выдохнула Алёна, немного позеленев. — Страшные… очень…

Я аккуратно опустил её, погладил по спине. Девушка хоть и не ела с утра, но её скрутил спазм, заставляющий выбросить из желудка тонизирующий напиток, который она пила на завтрак.

— Ещё бы, — хмыкнул я, тайком бросив суровый взгляд на Таисию. — Эти монстры страшные. Один страшнее другого.

— Кто бы говорил, — тихо ответила Таисия, опускаясь рядом, погладив по спине Алёну. — Коньяка бы.

— Водку, — со знанием дела сказал я, — двадцать грамм. Как думаешь, в институтской столовой подают?

— Не знаю, — она рассмеялась. — Но хочу посмотреть на лица работников раздачи, когда ты заявишь «Водки нам!».

Глава 4

Алёну я пронёс на руках почти по всей территории института. Столовая только готовилась принимать посетителей и нас встретил пустой зал. Дежурные из числа студентов протирали столы, расставляли стулья и скамейки. Наёмный труд тоже использовался, но желающих получить один балл за полдня работы в столовой, всегда предостаточно. А ещё дежурные получали талоны на питание, которые выгодно продавали. За один такой можно получить два больших энергетических коктейля. А это четыре дня занятий почти в идеальном физическом состоянии. И устаёшь меньше, и прогрессируешь быстрее.

Мы сразу направились к стойке раздачи в огороженной для преподавателей зоне.

— Водки! — крикнул я женщине за стойкой, усаживая Алёну. Таисия испарилась на полпути, сказав, что поговорит с другом и проведёт его в зал для тренировок.

— Голова кружится, — сказала Алёна.

— С непривычки, — коротко улыбнулся я. — Тело пытается сопротивляться влиянию чужой Ки.

К нашему столу подошла одна из студенток, неся поднос с небольшим графином и парой рюмок. Я покачал головой, плеснул немного в одну из рюмок, и жестом отослал любопытную девушку обратно. Водка оказалась леденяще холодной.

— Залпом пить не надо. Подержи во рту, тогда быстрее подействует.

Пока она морщилась от горького вкуса, я с силой помассировал ей икры, затем мышцы бёдер. Щёки девушки вернули здоровый румяный цвет, глазки едва заметно заблестели.

— Сейчас вернёшься в свою комнату, примешь горячий душ и поспишь до обеда. Тренировок сегодня не будет. Хорошо?

— Угу, — кивнула она. — Спасибо… Ты мне массаж сделаешь? Как Татьяне.

— Неожиданный вопрос. Сделаю, — я встал, погладил её по голове. — Как выдастся свободный вечер, обещаю. Нужно только масло заказать хорошее. Встать можешь?

Алёна встала, постояла немного, прислушиваясь к себе.

— Нормально. Но… если бы… ну… — замялась она.

— Что?

— На руках до комнаты отнёс бы…

— Ну ты наглая, — я рассмеялся. — Меня Надежда Николаевна, ваш комендант, ещё на подходе примет и… даже страшно подумать, что сделает. Всё, надо в горячий душ и спать. А то неделя из тренировочного процесса вылетит, придётся нагонять. Ты же хочешь стать сильной?

— Очень, — кивнула она. — Чтобы соответствовать.

— Чему? — не понял я.

— Учителю, — улыбнулась девушка.

— Эх, так и быть, провожу тебя до общаги, — подставил ей локоть. — Цепляйся.

«Цепляться» она не стала, а осторожно взяла под руку. Так и пошли. К залу для тренировок я добрался через двадцать минут. В дальней от двери части, скрестив ноги по-турецки, сидел мужчина лет тридцати, с очень грустным взглядом. Русые волосы, высокий и худощавый. Джинсы, рубашка, лёгкая ветровка. Напротив него сидела Таисия, что-то весело рассказывая.

— Кузьма, проходи знакомься, — Таисия обернулась, сделала приглашающий жест. — Мой хороший друг Костя Дашков. Мы учились в одной группе.

— Привет, — я разулся, оставив кроссовки рядом с дорогими туфлями гостя. Прошёл по залу, сел рядом с Таисией. — Всё так плохо, да?

Мне достался взгляд, полный вселенской грусти.

— Костя пять лет учился в Китае, — сказала Таисия. — Чтобы попасть на службу в особый отдел имперской охраны. В Поднебесной готовят лучших в мире телохранителей. По методикам Лу Ханя.

— Проверяли? — спросил я.

— Проверяли, — Константин кивнул. — На добровольце из военного училища. Следующий поток, который должен был ехать в Дэнфэн.

Помолчали.

— Могли бы на слово поверить, — сказал я. — Брешь в технике этого Лу Ханя размером с небоскрёб, из космоса, наверное, можно увидеть. Дашковы, хм, мама говорила, что у вас серьёзные разногласия с Орловыми. Вы же тоже княжеский род?

— Я от дел рода далеко, — поморщился Костя. — Вывели за скобки, когда на службу брали.

— Воюют они, — кивнула Таисия. — С разной степенью напряжённости. За контракты военной направленности.

— Ладно, к нашей теме, — кивнул я. — Навскидку ничего придумать не могу. Разве что не использовать кинетическую броню. Но как я понимаю, она постоянно активна, когда вы работаете? Продемонстрируй что-нибудь из умений.

Константин полез в карман, достал ключи от машины, подбросил. Ключи взлетели и застыли в воздухе. Я потянулся, попытался взять, но не сдвинул ни на миллиметр. Их словно вклеили в пространство. Можно, конечно, разрушить удерживающую силу, но побоялся, что это навредит. При этом я не чувствовал вокруг присутствие кинетической брони. Только её локальное проявление, удерживающее предмет в воздухе.

— Руку, — я протянул ладонь, и он пожал её. Рукопожатие крепкое, несмотря на то что ладонь у него узкая. — Поправь, если что. Вы используете КБ очень низкой плотности и, чем быстрее что-то движется в нём, тем больше вязнет? Если несильно бросить камень, то он пролетит, а если швырнуть с силой, то замедлится. И чем больше энергия влетающего предмета, тем быстрее замедление.

Мужчина кивнул. Я отпустил его руку.

— Монетка есть? — спросил я.

Из того же кармана, что и ключи, появилась рублёвая монета. Ключи, кстати, по-прежнему висели над нами. Положив монету на большой палец, я щелчком отправил её в полёт. По идее она должна была воткнуться ребром в потолок, но пролетела сантиметров тридцать и остановилась.

— Неплохо, — заметил я. — Как непроницаемый пузырь работает? Пыль, ядовитый газ, брызги кислоты?

— Если достиг степени мастера, — кивнул он.

— Так умеете? Таисия попробуй схватить меня или дотронуться.

Она протянула руку, чтобы взять за запястье, но её пальцы замерли на расстоянии сантиметра. Она попыталась ткнуть меня пальцем в щёку, но результат был тот же.

— Нет, так не умеем, — сказал он.

— Тася, проколом владеешь? Попробуй прожечь в моей защите брешь. Я поддамся.

Ключи и монетка, звякнув, упали на пол. Константин разом вырубил поле кинетической брони, окружавшей нас.

— Ещё не выучила, — улыбнулась она, разведя руками.

— Ладно, сам прожгу дыру, а ты просто попытайся влить сквозь неё немного силы, — я демонстративно поднял палец, как бы протыкая невидимую стену. — Ну, затыкай пробоину и вливай туда силу.

— Издеваешься? — возмутилась она. — Обороты сбавь!

Я отпустил силу, и они с Костей облегчённо выдохнули.

— Что, ещё меньше? — спросил я. — На сколько?

— Желательно раз в десять, — сердито сказала она.

— Силу мастера надо оценить, а не студента недоучки. Хорошо, сейчас полегче будет. Вдавливай мою силу обратно в прореху и заполняй своей. Кинетическая броня должна лопнуть, как мыльный пузырь.

Я повторил действо. Как будто проколол воздушный шар и оттуда вырывается поток воздуха. Почувствовал, как сила Таисии немного неумело закрыла дыру и ринулась внутрь. Несколько секунд и Кинетическая броня взорвалась изнутри.

— Давай, ещё пару раз, — попросил я.

Экспериментировали мы минут сорок. Несмотря на то, каким образом я защищался от взрыва, работало всегда. Вот только не уверен, что люди, не изучавшие укрепление тела, смогут так резко реагировать и чувствовать движение силы.

— Если бы я подумал, что когда-нибудь стану заниматься такой ерундой, остался бы в монастыре, — проворчал я, когда кинетическая броня взорвалась очередной раз. — Хватит. Опытный эксперимент можно считать удачным. На мне по крайней мере работает. Надо только дать как можно более глупое название новой технике. Потому что она дурацкая, — ответил я на взгляд Таисии. — Вот, назовём её Рубашка. Принцип простой. Создаётся кинетическая броня большой плотности почти вплотную к телу. В ней поры, сквозь которые пропускается рабочая КБ низкой плотности. При проколе первый слой взрывается и даёт время отпустить контроль до того, как получите серьёзные повреждения. Сила ваших «щитов» и их размеры пострадать не должны, а вот во времени вы потеряете процентов тридцать. Вместо пяти часов, к примеру, будете прятаться за спиной охраняемого тела часа три. Всё, проблему вашу решил, благодарностей не надо.

На меня посмотрели так, словно я над ними издеваюсь.

— Что создать? Какие поры? — переспросила Таисия. — Ты серьёзно? Если КБ будет хоть чуть-чуть неоднородное, то оно само распадётся. Это главный принцип. Там, где силы больше, она захлестнёт… — пыталась она объяснить простейший принцип, — короче, не бывает так.

— Руку дай. Нет желания спорить и доказывать. Создавай КБ. Как можно плотнее и ближе к телу. Я буду на него давить, чтобы почувствовала. Сопротивляйся, — сказал я. — Сильнее. Ещё. Ты же мастер. Вот, чувствуешь давление? А теперь, пропускай силу сквозь первый слой. Она должна быть слабее. Ещё слабей. Вот.

Естественно, КБ Таисии лопнула, но она умудрилась выделить поток силы. Пропустила его через плотный слой и испугавшись, сама же нарушила концентрацию.

— Практика. Нужна только практика, — сказал я.

— Как ты это сделал? — удивлённо спросила она. — Это совсем не то, как ты объяснял. То есть, принцип верный, но не так.

— Так, не так, тебя не поймёшь.

— Стой! Не отпущу! — она вцепилась в мою руку. — Константину покажи. Я тебе как мастер говорю, никто в жизни такого не сотворит, если не показать.

— Тася, у нас завтра что? А скоро турнир. Мне тоже надо заниматься. И ты обещала меня побить, помнишь?

— Помню, — быстро закивала она. — Ну, покажи Косте, и я тебя так отметелю, сразу в три раза станешь сильнее, если выживешь.

В общем, потратил я ещё час, чтобы показать простой и бесполезный приём, придуманный на коленке. Бесполезный для любого, кроме таких, как Константин. Лицо у него немного просветлело, когда он понял принцип. Поблагодарив, он поспешил уйти, так как я едва не рычал на них. Зато Таисия пообещала к вечеру зарезервировать полигон и помочь мне в развитии.

Оставшись один, я закрыл глаза, сосредоточившись на том объёме силы, который накопил. Нужно оценить масштаб и расход, чтобы не оказаться перед турниром выжитым лимоном. Меня тогда самый задохлый клановый мастер с пары ударов вынесет.

— Кхм, кхм, — послышался рядом кашель.

Я открыл один глаз, глядя на Ольгу. Никитина успела переодеться в кимоно, скорее всего, шла с тренировки, или на оную. Стянула волосы сзади в два хвостика, смотрящие вниз.

— Что случилось? — с толикой обречённости спросил я.

— Баллы, — она протянула мне потёртую ручку и продолговатую синюю корочку. Внутри была таблица на десяток одинаковых листов.

«Примечание / Балл».

«Дежурство на территории / 2».

«Массовые мероприятия / 1».

«Помощь клубам / 1».

«Отчёт для начальства/ 3».

«Еженедельная успеваемость / 1».

И в таком духе перечислялось, что полезного она сделала для Института. Причём успеваемость оценивалась меньше всего. А вот помощь преподавателям награждалась чаще всего тремя баллами. Возле каждой оценки подпись. Иногда две-три подряд одинаковые, но чаще разные. Последние три строчки заставили меня улыбнуться.

«Неверная оценка ситуации в бою / — 5».

«Повернулась спиной к противнику / — 5».

«За красивые глаза / 10».

Едва сдерживая смех, расписался напротив каждой оценки и заполнил следующую.

«Честность и отвага / 50».

Ещё одна подпись, и я возвращаю ей корочку.

— Всё, не мешай мне заниматься.

— Что?! Зачем ты это сделал! — возмутилась она, глядя на записи, как будто я там гадость какую написал. — Убери, мне такого не надо!

— Будешь возмущаться, добавлю ещё сто баллов, за наглость.

— Ты!.. Ненавижу тебя! Ненавижу! — сердито посмотрела она на меня, надув губки. Убрав книжечку за отворот кимоно резко развернулась и пошла к выходу из зала, едва не кипя от гнева.

— Никитина, — позвал я.

— Что? — обернулась она, злобно глянув.

— Ты, когда сердишься — очень милая.

— Ненавижу! — повторила она, но уже не так сердито. Вышла, тихо прикрыла за собой дверь и судя по звуку, побежала по коридору.

— Может стоило ей тысячу баллов добавить, чтобы не приставали больше? — задумчиво протянул я, снова закрывая глаза.

Обед я благополучно пропустил. Немного увлёкся и очнулся только часа в четыре. Нога немного затекла и колола иголочками. Дело осталось за малым, найти Таисию и закончить подошедший к концу этап тренировки. Выйдя из зала, направился вдоль по коридору. Даже вечером здесь шумно. Слышны выкрики, звуки ударов и падений. Заглянул в один из залов. Полное помещение парней и девушек. С громкими хлопками они бросали друг друга, через бедро хватая за отворот кимоно. Наставник, вооружённый длинной бамбуковой палкой, внимательно следил, наверняка награждая нерадивых учеников парой ударов. Классическое дзюдо. Вон, у сидевшей на скамейке девушки половина пальцев на руках перетянуто белым пластырем. И она пыталась замотать ещё один, немного посиневший вокруг сустава.

— Брр, — тихо пробормотал я и направился дальше.

Ещё один зал, предназначенный для борьбы. Какое-то соревнование. Преподаватель в роли судьи. Синяя и красная полоски на запястьях. Двое парней, сцепившись руками, пытаются провести бросок. Даже смотреть не стал. Если бы девчонки боролись, может и постоял у двери. А вот и голоса девушек.

— Козёл, как есть козёл! — говорила одна. Дружный смех.

Осторожно подкравшись, заглянул. Небольшой зал. С первого взгляда и не скажешь, что здесь изучают. Две боксёрские груши, нет ринга, несколько макивар, сваленных в угол. Четыре девушки со швабрами и вёдрами. Только вместо уборки чешут языками.

— Потому что плакала она, вот и козёл, — сказала первая. — И не защищаю её.

Я уже хотел уйти, но остановился. Неужто опять во что-то вляпался. Хотя, догадываюсь во что именно.

— Девчонки, привет, — выдал я себя, заглядывая в зал. — А где здесь зал для Дзюдо?

— Там, — долговязая махнула рукой в сторону, откуда я пришёл. — Рядом.

— Спасибо. Да, я нечаянно подслушал. Кого вы так ласково вспоминаете? Кто-то девушек обижает?

— Её попробуй обидеть, — хохотнула ещё одна, опираясь на швабру.

— Её?

— Белобрысую бестию из дисциплинарного знаешь?

— Слышал, — кивнул я, костеря себя за импульсивность. Поддался настроению и обидел девушку. Нехорошо. Надо пойти и извиниться. А то, что про меня за спиной говорят — плевать.

— Старший препод Щуров ей выволочку устроил, — сказала та, что обнималась со шваброй. — В зачётке лишние баллы повычёркивал и минус пять влепил. За повышенное самомнение. Сказал, что: «Тесные отношения между студентами и преподавателями не повод», — процитировала она и неприятно рассмеялась.

— Нехорошо, — сказал я. — За такое надо бить. Как вы сказали? Щуров? Где его найти?

— Зря переживаешь, — сказала долговязая. — У неё мастер есть, он заступится.

— Он обычно на третьем этаже второго корпуса, — сказала та, чей голос я слышал первым.

— Спасибо, — махнув им рукой, направился к выходу.

Второй корпус института называли лекционным, так как практических занятий там не проводили. Обычные классы и преподаватели, многие из которых к силе не имели отношения. Самая низкооплачиваемая работа. Пришёл, рассказал лекцию и гуляй. Для студентов посещение свободное, ни зачётов, ни экзаменов. Поэтому я сначала не понял, кто из преподавателей был настолько наглым, чтобы обижать девушку, за которой присматривает мастер. Никитины, одна из младших ветвей какого-то очень знатного рода. Что-то вертелось на языке, но вспомнить не мог. Вроде даже читал недавно в справочнике.

Стоило всего пару раз назвать фамилию и пробегавшие мимо студенты легко указали направление. Парень, пойманный за рукав на третьем этаже, сразу показал вдоль коридора сказав «Вон он». И от сердца у меня отлегло. Я увидел мужчину в окружении группы студентов. Лет сорок, обычная славянская внешность, волосы коротко подстрижены. Одет в костюм, правый рукав испачкан мелом. Но что самое главное, он был как минимум экспертом третьей ступени. А это немного обнадёживало. Как я узнал про силу? Видел на доске преподавателей его фотографию. В той группе, в которую входила Марго. И он тоже преподавал карате, попутно читая лекции. Не запомнил, на какую тему, мне тогда они были не интересны.

* * *

Кабинет ректора МИБИ, вечер

— Геннадий Сергеевич, — в кабинет заглянула секретарь. — Пришли.

— Приглашай, — кивнул ректор, убирая несколько документов со стола в ящик. — И чаю для всех приготовь. И через полчаса ещё.

— Хорошо, — Антонина кивнула и скрылась за дверью.

Ректор же потёр лицо ладонями, повёл плечами, услышав, как хрустят суставы. В последние дни он особенно мало двигался. Работы навалилось столько, что два заместителя не успевали всё разгребать. И ведь это только первая треть учебного года. И то, что дальше будет ещё тяжелее, он не сомневался. Давно МИБИ не получал такую встряску.

— Доброго вечера, Геннадий Сергеевич — первым в кабинет вошёл крепкий мужчина лет пятидесяти. В нём чувствовалась военная выправка. Плечи расправлены, волевой взгляд и лёгкая улыбка. Последнее, вкупе с низким голосом, незнакомым с ним людям внушало некую нервозность.

— Проходи, Глеб Романович, — Ректор встал, прошёл к гостю навстречу, крепко пожал руку.

Следом в кабинет вошёл светловолосый мужчина, фотографию которого ректор видел утром.

— Что-то в твоём ведомстве, генерал Храпов, не в порядке, — с улыбкой сказал ректор. — Раз твоих бойцов молоденькие девчонки вперёд ногами выносят.

— И не говори, — низким голосом хохотнул гость. — Не в первый раз. И если таланты среди твоих учеников не перевелись, дай бог, не в последний.

— Не сильно пострадал?

— Ерунда. Лошадь копытом больнее бьёт. Но техника шибко необычная. Срубает напрочь. Нам бы такая не помешала.

Ректор пригласил гостей к длинному столу, подождал, пока секретарь расставит стаканы и удалится. По старой традиции чай гостям подавали в гранёных стаканах, которые для солидности прятали в изящных подстаканниках. Глеб Романович, редко захаживающий в гости к старому другу, позвенел ложечкой, помешивая содержимое стакана, улыбнулся шире.

— Что в ваших кругах? — спросил ректор. — Шумят?

— Мягко сказано. Истерика, обвинения, ноты протеста. И всё это накануне крупнейшего саммита. Который уже отменили. Говорить, кого в этом обвиняют надо?

— У каждой техники есть слабое место, — философски заметил ректор.

— Очень подозрительно, что оно, место это на букву «ж», появилась вот так просто и так своевременно. А то, что Матчин за двадцать минут придумал контрмеру, ещё более подозрительно.

— Всё-таки придумал? — удивился ректор, посмотрел на гостя. — Предлагаешь, чтобы мы слили эту информацию?

— Чтобы накал убавить, уже произвели две утечки. Некая секретная техника «Рубашка».

— Название — так себе, — высказался Геннадий Сергеевич.

— Он и придумал. Только мы ещё не проверили. Рисковать нельзя.

— Что-то я тебя не понимаю.

— Ты сказку про старца знаешь? Который ходил и людей лечил возложением рук. Наш главный спец технику освоил меньше чем за час. А другие не могут. Никто не может. Показать надо, понимаешь?

— Не совсем.

— Чтобы принцип техники понять, нужно чтобы подтолкнули, направили. Наши аналитики только звуки странные издают, а внятно сказать и придумать ничего не могут. Нужно, чтобы кто-то, понимающий в предмете, взял тебя за руку и показал, как это делает правильно, — медленно пояснил Храпов. — И, если бы не Ермолова, послали бы моего специалиста на три буквы. Ты эту кашу заварил, тебе расхлёбывать. Находи специалиста, который очень нужных миру экспертов будет лечить возложением рук. Это я тебе хочу донести. На полном серьёзе.

— Не нагнетай, — в свою очередь, серьёзно сказал ректор. На телефоне замигал красный огонёк. — Решим. Чай не каждый день у вас саммиты.

Дверь в кабинет открылась и появилась голова Антонины.

— Геннадий Сергеевич, у нас ЧП. К вам Артём Никитич.

— Пусть заходит.

В помещение вошёл внешне ничем не примечательный мужчина с очень спокойным выражением лица. Посмотрел на светловолосого гостя, узнав того, кого провожал утром за ворота. Но надолго взгляд не задержал.

— Полчаса назад Щуров оскорбил Матчина Кузьму Фёдоровича, — доложил глава дисциплинарного комитета. — Свидетели говорят, что Матчин предупредил его, что сейчас сломает ему челюсть и сразу сломал. В трёх местах. Выбил шесть зубов. Доктор Шимов сейчас устанавливает спицы, собирая челюсть в одно целое.

Ректор на несколько секунд прикрыл глаза. А вот его гости улыбнулись.

— Свидетели говорят, что дело в девушке, какой-то студентке, — продолжил Артём Никитич. — Включите восьмую и девятую камеры с полигона.

Ректор нажал несколько кнопок на столе и небольшой монитор в ближнем углу кабинета ожил. Экран разделился пополам, в одной части показывая клубы пыли в другой женскую фигуру.

— Ермолова, — подсказал Артём Никитич.

Пыль довольно быстро оседала и из неё вышел виновник двух разговоров. Похлопал по кимоно, сбивая с него пыль, пошёл к женщине. Когда между ними оставалась метра три, она прыгнула вперёд, ударяя ногой. Парня отбросило с такой силой, что он исчез в пыли, подняв завихрения. Ректор нажал ещё одну кнопку, и справа картинка сменилась, показывая высокий бетонный блок, в котором застрял Кузьма. При этом блок лопнул на три части. В следующий момент невидимая сила обрушилась на блок сверху, вминая в землю и дробя на части. Показалось, что сверху рухнул огромный молоток, затем ещё один удар.

— Кто-нибудь ещё пострадал? — уточнил ректор, глядя, как мастер кинетик утрамбовывает парня в землю вместе с бетонным блоком. — Упомянутая девушка?

— Мы пока не выяснили о ком идёт речь, — последовал спокойный ответ.

* * *

Стоя на улице, облокотившись о крыло роскошной машины, я смотрел на дом в европейском средневековом стиле. Вокруг суетились люди. Мужчины в чёрных костюмах, женщины в светлых платьях. Погода замечательная, тёплое утреннее солнышко, лёгкий ветерок, по небу плывут одинокие белые облака. Справа заревел мотор монструозного внедорожника, перебивая громко рыдающую Марину, нашего штатного снайпера. Иногда она прерывалась, чтобы впиться зубами в маленький белый платочек, вымещая на нём негатив.

— Почему? Почему не я? — всхлипнула она так, чтобы мы её услышали.

— Уйди, говорю тебе, от машины, — крикнул на неё Василий. — Войтек, смотри чтобы она колесо не проколола. От неё всего можно ожидать.

— Марина уйди, — с акцентом попросил поляк, выглядывая из окна водителя. — Иначе натру твою любимую оптику салом!

— Грубые вы мужчины! — фыркнула она и направилась к одному из внедорожников.

Дверь дома распахнулась и оттуда выбежал старший брат. Промчался по лестнице, умудрившись подмигнуть мне. Люди засуетились ещё больше. Затем из дома вышла Таисия. Пышное белое платье, фата, скрывающее лицо. Следом показалась мама, обернулась, погрозила кому-то кулаком. Быстро огляделась, как командир перед парадом, кивнула, взяла под руку невестку и повела к машине. Я подобрался, заранее открыл дверь. Когда они подошли, взял руку Таисии, помогая сесть в машину. Поправил подол платья, чтобы не прищемить дверцей.

— Кузя, — мама поманила меня, обняла. Наклонив мою голову, расцеловала в щёки. — Рада за тебя. Сашке вон сколько лет, а всё глупостями мается.

— Мам, мне кажется мы опаздываем, — терпеливо сказал я. — Что вы там делали два часа?

— Не ворчи! — строго сказала она, поправив мне ворот костюма, платочек, выглядывающий из кармана. Потянулась, чтобы поправить причёску. Только после этого утвердительно кивнула.

Не став терять ещё больше времени, я обошёл машину, ныряя в распахнутую дверь. Василий закрыл её за мной, сел рядом с Войтеком. Что-то сказал в рацию. Неспешно мы выехали со двора, следуя за парой чёрных внедорожников. Те сверкали проблесковыми маячками, планируя распугивать машины, чтобы немалых размеров колонна промчалась по городу без пробок. Это бывший начальник и сослуживцы Таисии устроили такой сюрприз. Появились огромной толпой, все в костюмах, с цветами. Среди них, кстати, немало женщин. Пока мы планировали прокатиться к загсу и погулять по городу, рядом с домом должны установить беседки, накрыть столы. Места хватало. Я подсел чуть ближе к невесте, взял за руку.

— Не люблю сюрпризы, — тихо сказала она.

— Стоило ждать нечто подобного, — признался я. — Если мама говорит, что всё будет тихо и незаметно, значит, готовится нечто грандиозное. Но скажи, — я толкнул её в плечо, — приятно удивили?

Да, мама обещала, что всё будет незаметно. Мы тихо приедем в загс, распишемся и вернёмся домой, чтобы отметить в домашнем кругу. И ведь никто из наших не проболтался, что уже как неделю они готовят праздник. Как-то договорились с особым отделом полиции. Все три мастера подразделения явились. И словно издевательство, но я так и не познакомился с самым сильным из них. Чувствовал, что он был где-то рядом, но выделить среди гостей не мог. Только если каждого за руку хватать и проверять.

Вчера вечером Василий забрал нас прямо с полигона, не дав даже переодеться. Поэтому я не знал, чем закончилась эпопея со старшим преподавателем. И главное, меня отвезли на съёмную квартиру, а Таисию в наш дом. И если она сразу узнала о свадьбе, то мне сказали утром, когда Василий вручил костюм, а Войтек подогнал к дому шикарную машину, украшенную ленточками. Я уже говорил, что догадался сразу, поэтому большим шоком всё не стало. Разве что удивило появление коллег Таисии. Надеюсь, ректор не слишком зол на меня. Вряд ли выгонит так сразу, но какую-нибудь гадость устроит. Думал Алёна расскажет что-нибудь, но, как оказалось, её забрали из института ещё до обеда. Видел её сегодня утром. Выглядела бодрой и здоровой, получала указания от мамы, кивала. Мне показала язык и убежала, даже не поздоровавшись.

По городу мчались бодро, не встретив ни одной пробки. Встречные и обгоняемые нами машины сигналили, кто поздравляя, а кто и недовольно ворча. Дескать творят благородные, что им вздумается, только мешать и умеют. У загса нас ждало несколько фотографов, нанятых мамой и аж четыре фургона телевизионщиков. Как узнали о дате и часе свадьбы, не знаю, но едва мы подъехали, засуетились.

Сама процедура — это просто дань традиции. Важнее были документы, которые мы подписывали. У нас ведь не огромный род с сотней ветвей, а маленький клан, тем более заморский. Но даже так факт вступления Таисии в нашу семью был оформлен и зарегистрирован. А также факт, что она выходила из рода Орловых. Если бы не её работа в полиции, княжеский род мог бы поставить нам палки в колёса, отказываясь выпускать её из рода. Хочешь взять в жёны — бери, никто не запрещает, но принадлежать вашему клану она не будет. Так же как её имущество. В полиции же требовалось, чтобы сотрудники были непристрастны и находились как можно дальше от благородных родов. Поэтому Таисия давно была отделена от Орловых кучей подписанных документов и если числилась в роду, то только номинально.

Когда официальная часть была закончена, и мы вышли на улицу, было приятно видеть столько людей, дружно радующихся за нас. Фотографы прыгали вокруг, пытаясь взять хороший ракурс и поймать удачный кадр. Как мне показалось, они щёлкали без перерыва только затем, чтобы из пары тысяч снимков, выбрать десяток получившихся. Как только мы прошли к красивому фонтану и вернулись, толпа взяла нас в плотное кольцо. Больше всех радости, как я заметил, испытывали сослуживцы Таисии. Сквозь толпу ловко пробралась знакомая женщина. Секретарь ректора МИБИ. Вынырнула рядом с нами, ловко отодвинув одну из знакомых Таисии.

— Счастья Вам, долгих лет совместной жизни, детей красивых и сильных, — улыбнулась она, протягивая большой конверт, больше похожий на папку. — Весь наш коллектив Вас поздравляет. Геннадий Сергеевич распорядился выделить две смежные комнаты в общежитии для преподавателей. А ещё, здесь сертификаты на спортивную экипировку.

— Спасибо Антонина Егоровна, — ответно улыбнулась Таисия. — Приглашаем Вас на праздник.

— Что Вы, у меня времени два часа, — она приложила ладони к своей шее, показывая, что с ней сделает ректор, если опоздает. — Ах, Таисия Вы так прекрасны, а Кузьма так мужественен. Завидую, — она рассмеялась и профессионально нырнула в толпу, растворяясь в ней.

Если бы всё это происходило в Японии, свадебная церемония собрала бы немало гостей из дружественных кланов. Мама бы расстаралась, позвав кого-нибудь влиятельного, чтобы новость не только появилась в газетах, но и осталась там минимум на пару дней. Сегодня же мы не пригласили никого. Праздновали пусть и богато, но почти как простолюдины. Значит, маме так нужно. И почему меня нельзя было посвятить в их с братом планы? Нет, это всё мелочи. Так даже лучше. Мне… Нам с Таисией всё понравилось, и прогулка по парку и даже глупые занятия, такие как катание на катамаранах, выглядевших как белоснежные лебеди. Но один важный гость нас всё же посетил. Вечером приехал посол Японии, чтобы поздравить и подарить несколько символичных подарков. А ещё они с мамой и братом минут тридцать разговаривали о чём-то важном, уединившись в рабочем кабинете.

Праздник утих к полуночи, закончившись фейерверком, перебудоражившим соседей. Нам с Таисией выделили спальню на втором этаже, полностью сменившую интерьер. Старые вещи вместе с покрытием стен были безжалостно убраны и заменены. Просторную кровать завалили подарками в красочной упаковке. Мы их аккуратно сняли вместе с покрывалом, отложив в угол до лучших времён. Сбросив пиджак, я стянул рубашку через голову.

— Уф. В душ.

— Подожди, — Таисия подошла, повернулась спиной. — Ты не в курсе, что свадебные платья — это оковы, сдерживающие невест? Сами они от них избавиться не в силах.

Никакой молнии, только крючки и шнурки. Пришлось повозиться, чтобы распутать их и высвободить несчастную невесту из корсета.

— Воздух, — она, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. — Не смей идти в душ без меня.

Платье картинно скользнуло с плеч на пол. Интересно, тот, кто его пошил, так и задумывал? Таисия всё ещё стояла спиной, обернулась, посмотрела лукаво.

— Корсет был лишним, — сказал я. — У тебя красивое тело. На зависть многим.

— Ты специально, или просто не умеешь делать девушкам комплименты? — она подошла, улыбнулась, немного наклонив голову набок.

— Скорее и то и другое, — я коснулся ладонью её щеки. — Дядя Ринат учил, что комплимент должен быть коротким, лаконичным и приятным слуху. Примерно так: «Ты красивая, соблазнительная, отдайся мне», — попытался скопировать я его голос. — Говорил, что последняя часть самая важная и действенная. Поэтому я приберегал её и пока ещё никому не говорил.

— Действительно, — заулыбалась она, положив руку мне на грудь. — Поверь мне, ни одна девушка бы не устояла. И сами бы тащили тебя в ближайшие кусты, чтобы там раздеться и отдаться. В душ?

— Угу, — привлекая к себе, ответил я, растворяясь в её взгляде. — В душ…

Мы подались навстречу друг к другу, осторожно соприкасаясь губами…

* * *

И снова МИБИ. Отдохнули какие-то несчастные три дня и за работу. Не хочется думать, что мы здесь прячемся. Тренируемся, становимся сильней, и пусть недруги радуются, что нам сейчас не до них. Знакомые ворота и незнакомые дежурные. Классическая пара, девушка и юноша. Подтянутые, спортивного вида. На плечах красные повязки, в руках девушки планшет с листом бумаги. Таисия продемонстрировала пластиковое удостоверение преподавателя, дежурные кивнули.

— И посторонних… — знакомый голос. Из-за невысокой будки, спасающей дежурных от непогоды, вышла Никитина Ольга. Невысокая, что особо заметно рядом с крепким парнем, крашеные жёлтые волосы собраны сзади в хвостики. Интересно зачем она их красит? Неестественно ведь смотрится. — Посторонних на территорию…

Ольга увидела нас и замерла. Секунда и она бросилась бежать по газону в другую от главной дороги сторону. Ловко перемахнула через высокие аккуратно подстриженную живую изгородь и пропала из поля зрения.

— Это она тебя испугалась, — быстро сказал я, отвечая на взгляд Таисии.

— Да? — взгляд её стал прищуренным.

Каюсь, за три дня я так и не сказал об учинённой драке. Алёна сбежала ещё раньше нас, и вряд ли была в курсе. Но в отличие от Таисии, взглядом не прожигала.

— Мне Катя звонила вчера на старый номер, — сказала Алёна, заставив меня немного напрячься. — Я ей сказала, что мы сегодня возвращаемся. У неё какие-то важные сведения. Сказала, что будет ждать в клубной комнате.

— Тогда я сразу туда. Тася?

— А вещи? Кто вещи будет переносить?

— Алёна тебе поможет, — быстро нашёлся я. — У меня всего пара сумок с вещами в комнате. Даже собирать ничего не надо.

— И телефон, который ты там забыл.

— Помню, помню, — я похлопал по карману, где лежал новый телефон.

Вчера вся команда сменила симкарты, в том числе Алёна и Таисия, чьи номера были записаны в старом смартфоне. А ещё я выслушал лекцию о том, как легко такие телефоны взламываются и как к ним цепляются следящие и прослушивающие программы. Поэтому обещал новый не терять и без присмотра не оставлять.

— Если что-то важное узнаешь, скажи, — Таисия поцеловала меня в щёку, подхватила Алёну под руку и повела с собой.

У них разговор серьёзный состоялся недавно. Видно, что пришли к пониманию. Идут, разговаривают как лучшие подруги. А вот имя «Катя» она произнесла как просто знакомой девушки, без особых эмоций. Наверное, так говорят о коллегах по работе, с которыми разговариваешь раз в месяц, да и то столкнувшись случайно.

На этаже, где располагался клуб Лень, сегодня было многолюдно. Видно, что другие клубы начали работать. Надо бы узнать, кто чем занимается. Из всех знаю только комнату моделистов в конце коридора. Удивила небольшая очередь, выстроившая вдоль окон. Парни и девушки с разных курсов что-то живо обсуждали, делились впечатлениями. При этом половина щеголяла в кимоно для занятия карате. Кто-то в новеньком, кто-то в потрёпанном. Заметил я разнообразную вышивку, говорившую о принадлежности к той или иной школе. Чёрные пояса, белые, зелёные.

— Что дают? — спросил я у крайних парней в очереди.

— А? — посмотрели они вопросительно.

— За чем очередь выстроилась? Раздают что-то?

— Не, — один замотал головой, тряся длинными патлами. — Говорят, сегодня в клуб будет набор. «Лень», слышал?

— Ух ты! — подивился я. — Лениться — это моё любимое занятие. Только клуб зачем? Там техникам особым учат, чтобы лениться лучше?

— Ну, ты темнота, — хохотнул первый, толкнул друга локтем. — Но техниками делятся.

— Не шумите, — голос девушки, стоявшей перед ними, — а то выгонят. Уже замечание делали… — её взгляд упал на меня, и она резко замолчала.

Я улыбнулся, направившись вдоль коридора.

— Эй, куда без очереди?!

— Я только спросить, — громко сказал я.

— Здесь всем «только спросить», — раздались дружные голоса. — Держи его, он без очереди!

— В окно его, в окно смутьяна! — чей-то голос.

— Я тебя сейчас самого в окно выброшу, — пробасил кто-то низким голосом, перекрикивая гомон очереди. — Здравствуйте, Кузьма Фёдорович.

Толпа на секунду притихла, затем послышались приветствия. Из соседней двери с нашим клубом выглянул незнакомый парень, кивнул, увидев меня и скрылся обратно. Во даёт. В этот раз дверь я открывал осторожно. Мало ли кто там меня ждёт. В прошлый раз неплохо удивили. Нет, обошлось. В том плане, что не удивили. За главным столом сидела Катя, читая книжку в мягком переплёте. На диване устроилась госпожа Чжэнь, а парни заняли кресла, как и в прошлый раз.

— Доброго дня, — поздоровался я.

— Кузя! — обрадовалась Катя. Положила книгу на стол, встала, обошла. Можно было предположить, что пошла навстречу, чтобы обнять, но на полпути остановилась, немного смещаясь к дивану. — Как отдохнул?

— Сидите, — махнул я на иностранцев, но поздно.

— Доброго… — Кристофер посмотрел на часы, — чисто технически, утра.

— Ни хао, — приветственный жест со стороны Чжэнь, ладонь обнимает кулак.

— Здравствуйте, — немного зажевал труднопроизносимое слово Индра.

Вся троица щеголяла в зелёных с белой полоской спортивных костюмах. Вот как они второй раз подряд узнали, что я появлюсь?

— Давно здесь сидите? — спросил я.

— Я почти час, — сказала Катя. — Пришла последней, кстати.

— И кто мне скажет, что за очередь снаружи? У нас комната слишком маленькая, чтобы вместить столько желающих вступить в клуб.

— Если участников будет больше десяти, выделят комнату в два раза больше. А на первом этаже и огромные залы есть.

— Стоп! Мы закрытый клуб. И чтобы попасть в наши ряды, нужен особый талант. Хотя, это идея, — я повернулся, широко открыл дверь, вышел в коридор. — Внимание, внимание! Кто хочет попасть в число самых ленивых учеников МИБИ и вступить в закрытый клуб, должен освоить особую технику. Демонстрация техники после обеда, на площади рядом со столовой! Разойтись!

Закрыв дверь, я прошёл к столу, упал в кресло. Название книги в мягком переплёте, гласило: «Любовные тайны». На обложке изображена девушка, которую обнимает парень в расстёгнутой рубашке поверх мускулистого торса. Аж мурашки по спине побежали, заставив дёрнуть плечами.

— Что решили? — посмотрел я на иностранцев. — Если хотите и дальше изучать Му Хреня, то без меня.

— Лу Ханя, — поправил Кристофер. — Я вчера разговаривал с отцом и недосчитался части волос на его голове. Он был раздосадован и просил вернуться, но я хочу заниматься правильным укреплением тела. Здесь небольшая благодарность за первое занятие, — он протянул кредитную карточку. С одной стороны, где номер, изображён флаг Англии и мост через Темзу. С другой стороны, карточка заклеена мутным непрозрачным пластиком. Судя по всему, коды для активации и банковская информация. Да, надо сказать, что имя клиента выглядело, как «KUZMA». Терпеть не могу, когда вижу имя, написанное подобным образом на латинице.

Видя, что в дело пошли подарки, Индра встал, подошёл к столу, протянул похожую карточку. Мне кажется, заказывали в одном месте, так как, кроме рисунка они ничем не отличались. Рисунок изображал золотое божество с четырьмя руками. В одной руке волнообразный кинжал, в другой небольшая скоба, должно быть, символизирующая лук.

— Тоже решил остаться? — спросил я.

— Решил, — кивнул он.

Чжэнь едва заметно поджала губы. Дождалась, пока индус вернётся в кресло, только затем прошла к столу.

— В знак признательности за урок, — она протянула третью карточку, склонила голову.

«Кто же вас надоумил?» — подумал я. Понятно, что сделано специально. В голове крутился только один вариант — ректор. Если и делать подарки, рассчитывая на расположение, то одинаковые. Странно только что я им такую гадость подкинул, а они за это подарки делают.

— Золотое перо на красном фоне. Символично. Значит, хотите изучать укрепление тела? — спросил я.

— Хотим, — ответил за всех Кристофер.

— Кинетическую броню освоили?

— Ещё до того, как Лу Ханя начал изучать, — ответил он. — Семьдесят пять минут, если очень постараться, могу удержать её, — опередил он следующий вопрос. — Не практиковал давно. Разучился.

— Обед скоро, — я бросил взгляд на часы. — Технику, что я покажу после обеда, вы должны её выучить. Причём быстрее, чем другие ученики из МИБИ. В моём клубе осталось три места.

— Это деловой разговор, — засиял улыбкой Кристофер. — Не буду мешать, пойду готовиться.

Троица, к большому облегчению Кати, удалилась.

— Собираешься их учить? — спросила она, усаживаясь в ближайшее кресло.

— Немного направлю. И без секретных техник можно стать мастером, — я покачал головой. — У них на лбу написано, что хотят совместить старую технику с правильным развитием, лишиться недостатков и обрести преимущество.

— А так можно? И что за техника?

— Можно, — покивал я задумчиво. — Защитная техника. Не для классических мастеров. Вот ты бы рискнула отбросить всё, чему училась лет пять-десять, не имея гарантии на руках, что всё получится? Может, они впустую потратят пару лет, поняв, что занимаются глупостью. Рискуют никогда уже не стать мастерами, упустив время.

— Во-первых, мне бы никто не позволил так рисковать, а во-вторых, если бы это предложение высказал ты… — она невинно захлопала ресничками. — Кстати, ты плохой! Плохой и злой. Почему не пригласил на свадьбу? Не говори, я знаю, что появление Хованских на таком празднике даже звучит как оскорбление. Я же не дура, сама бы не пошла. Но ты мог бы пригласить, — она сделала обиженный вид.

— Прости. Да, а где Таня и Марина? — перевёл я тему.

— На разведке. Ты, наверное, в курсе, что Орловы хотят часть своих земель разыграть? Устроить турнир молодых мастеров.

— В курсе.

— Они планировали провести всё за городом, на одном из своих полигонов. Но кто-то вмешался, и турнир пройдёт на территории МИБИ. На здешних полигонах. И транслировать его будут широко. В столичных гостиницах уже свободных мест нет. Участники стягиваются со всей Российской Империи, а журналисты со всего мира.

— То, что на местных полигонах, это плохо.

— Почему? — не поняла она.

— Правил больше, безопасность лучше, никого случайно не убьёшь. Не обращай внимания, — отмахнулся я. — За информацию спасибо.

— Ты телефон не берёшь, я бы раньше сказала.

— Номер поменял, — я достал из ящика стола карандаш и написал строчку цифр на обложке книги. — И что девчонки разведывают?

— Список участников у нас есть. Приблизительный. А вот какой силой обладает тот или иной мастер мы не знаем. Я не могу забраться в кабинет отца, чтобы посмотреть. Он целыми днями дома, ведёт подготовку к турниру. Отец Марины управляет делами рода Трубиных, и она говорила, что может попасть к архивным данным.

— Будет кстати. Когда начало турнира?

— Объявят послезавтра и ещё неделя на подготовку. Отец говорит, что эта спешка очень подозрительна. Думает, что Орловы боятся появления кого-то очень сильного. Сестра обещала сразу сообщить, когда узнает кто это.

— Так, до обеда час, но есть хочется уже сейчас. Что, пошли обедать? Мне ещё студентов озадачить надо и самому позаниматься.

— А что за технику хочешь показать им? — заинтересовалась она.

— Ты её знаешь. У Трубиных показывал. Как бы её назвать поглупее… вода в ладони… круглая капля?

— Точно, мне рассказывали, — вспомнила она. — Так и назови, «Капля в ладони». По-моему, хорошо звучит. А зачем эта техника нужна?

— Усердие тренирует. Неудача, раз за разом, когда ты почти сделал, но чего-то не хватает и всё рушится. Через пару часов даже самый спокойный человек начинает ругаться матом и вести себя крайне неадекватно. И даже если понять принцип, нужно много часов, чтобы выполнить правильно. Можешь попытаться, если не лень время тратить, — я рассмеялся незамысловатой шутке.

— Я попробую, — серьёзно сказала она. — И ещё. Постой. Как плата сестре за информацию, — она смутилась, опустила ненадолго взгляд. — Кхм. Обещала ей, что скажу тебе. Скажу, что я дура.

— О, — я удивлённо посмотрел на немного покрасневшую девушку.

— Дура, потому что когда мы целовались у пруда… Я должна была позволить тебе пойти дальше…

Сказав это, она развернулась и выбежала из комнаты.

— О, — повторил я. Посмотрел на забытую книгу с номером телефона. — Надо бы отдать. Да и не настаивал я. Так, целовались в темноте, как школьники после уроков под лестницей. Вот ведь, — рассмеявшись и подхватив книгу, вышел из комнаты.

* * *

Никитина Ольга, полдень, комната дисциплинарного комитета

Быстро печатая текст на ноутбуке, Ольга сверялась с графиком дежурств, лежавшим рядом. Отчёты она не любила. Сводить в таблицу студентов, кто носил красные повязки на рукавах, делать по ним выборку и отмечать кто сколько работает, было самым нудным из всех возможных занятий. Может быть поэтому за отчёт начисляли сразу три балла. Жаль, что сдавать его можно только два раза в месяц.

— Этих — долой, — красным Ольга пометила в таблице двух студентов с третьего курса, которые за прошлый месяц сделали меньше других. Даже дежурств у них было ровно столько, сколько положено. Ни одной переработки.

Отдельно и, немного поморщившись, она выделила зелёным цветом имена девушек с четвёртого, которые старались, как будто им за это доплачивали. Одна из них буквально стелилась перед главой студенческого комитета, пытаясь всячески угодить. Одно его слово, и она будет голой вокруг скакать.

— Тьфу, — сдержанно сказала Ольга.

Вторая же была карьеристкой. Из захудалой семьи ещё более захудалого рода. Метила на должность Ольги. При этом в глаза улыбалась, пыталась подружиться, но за спиной плела интриги и настраивала новичков против Ольги. Если бы должность главы дисциплинарного комитета была выборной, её выбрали бы уже сегодня. И половину голосов она бы купила, не брезгуя и забраться в постель к кому-нибудь, чей голос имел значение.

— Никитина! — раздался почти над самым её ухом голос Кравеца.

— Да, Артём Никитич! — подскочила она.

— Отчёт пишешь? — он посмотрел через её плечо на экран ноутбука. Отчёты мастер Кравец составлять не любил ещё больше чем Ольга. А вот читать обожал. И требовал, чтобы каждый отчёт был как можно проще и информативней. — Похвально. Но, скажи мне, чем сейчас Матчин занимается рядом со столовой? Почему там толпа студентов и что он им показывает.

— Понятия не имею. Пусть чем хочет, тем и занимается. И показывает, что… — последнее она пробурчала очень тихо, так как начальник сурово посмотрел на неё.

— А должна бы знать. И мне доложить, — голос его при этом стал командирским. Ослушаешься или сделаешь плохо, можно легко заработать пару десятков часов неприятных отработок и дежурств. — Ты за порядком следить главная. Поставлена тут, беги там.

Ольга только одного не понимала, откуда у её начальника рождаются в голове подобные глупые шутки. Не просто глупые, а ужасные, от которых хотелось забраться под стол и плакать.

— Да, Артём Никитич, — вздохнула она. — Всё узнаю и доложу.

— Постой, — мужчина протянул ей зачётку. — И подписи собери.

— Да, Артём Никитич, — ещё один ответ.

Девушка открыла книжицу. Отсутствовала целая страница, обрезанная по специальной линии в два сантиметра от корешка. Вырывать пронумерованные страницы было запрещено, поэтому иногда страницу обрезали подобным образом. На оставшейся части стояли две подписи, Артёма Никитича и ректора. Дальше же аккуратно заполненные строчки с баллами. Две последних гласили:

«За красивые глаза / 10».

«Честность и отвага / 50».

— Давай, ты у нас лидер по баллам, — махнул ей рукой мужчина, проходя к своему рабочему столу. — Тебе и карты с руками.

Выйдя из кабинета и тихо ругаясь, девушка прошла к окну, откуда можно было увидеть столовую. Действительно, на площади перед ней собралось довольно много студентов. Не меньше сотни человек. И на небольшом возвышении стоял Кузьма, жестикулируя руками. Девушке захотелось разрыдаться. Что она такого сделала? Или уж лучше спросить, откуда на её голову свалился этот тип? С одной стороны, она была ему очень благодарна, что он свернул челюсть злобному хорьку. С другой стороны, если бы не он…

В кармане девушки зазвонил телефон. Высветило имя «Д. Константин». Звонок довольно неожиданный.

— Алло, — сказала девушка.

— Оля, привет, это Константин.

— Узнала Вас дядя Костя.

— Я сейчас у Светки… то есть Светланы, — добавил он чуть громче. — Отпуск у меня. Приезжай вечером домой, разговор есть. Отец… дед твой, успехами внучки интересуется. Теорема А, короче. Я договорился с деканатом, чтобы отпустили и прогулы не ставили. Тебя заберут от ворот в семь вечера. Ждём.

— Постойте. Дядя Костя, а что в теореме-то? — неожиданно заволновалась девушка. — Какие данные?

— Узнаешь, — тихо сказал он, чтобы сестра, то есть мама Ольги не услышала. — И я на твоей стороне, если не забыла.

— Я помню, спасибо.

В трубке раздались короткие гудки. Девушка посмотрела на телефон, медленно убрала. Затем глянула в окно и хмыкнула. Проблемы по имени Матчин, самый молодой мастер в истории, меркли с теми неприятностями, которые на неё надвигались. «Теорема А» — фраза, которую придумал дядя Константин ещё лет пять назад. И означала она то, что дед, глава рода, всерьёз решил выдать внучку замуж. Буква «А» означала, что это исключительно в интересах рода и мнение Ольги спрашивать не будут. Это может быть всё что угодно, от укрепления связей между родами, до получения финансовых выгод. Даже собственные дети, не то что внуки, были для старого скряги лишь инструментом влияния. Выгодно пристроить дочь, найти подходящую, обязательно знатную невестку для сына. Главное, чтобы это был не старик, мастер в н-ном поколении.

Ольга вздохнула и решительно направилась к лестнице.

— Раз так поворачивается, я тебе задам! — пообещала Ольга. — Беспорядки нарушать вздумал! И не посмотрю, что мастер!..

Глава 5

Удобно устроившись на диване в гостиной, я изучал новенький планшет, который привёз накануне Василий. Зная мою нелюбовь к подобным вещам, он настроил и вывел на экран все необходимые значки и команды. Сейчас меня интересовала банковская информация, а для активации приложения нужно установить в слот планшета что-то похожее на сим-карту.

— И где этот код взять? — спросил я, видя на экране сообщение. — Где он написан?

Две комнаты в общежитии для преподавателей были рассчитаны на молодую семью. Практически маленькая квартира, только без кухни. Зато удобства внутри, не нужно идти в общий душ. Одна из комнат выглядела как гостиная, где можно провести время, почитать, позаниматься, просто отдохнуть. Даже телевизор был. Вторая комната — спальня. Мебель простая, угловатая, но удобная. Окна выходят на парковую территорию института, где вдалеке можно увидеть полигон.

— Чем занят?

— Таисия, доброе утро. Пытаюсь посмотреть, что находится на карточках, которые мне подарили. Эта штука просит код, а где его взять, не говорит… сволочь!

— Кузя, — Таисия подошла, взяла у меня планшет из рук, отложила в сторону.

Я поднял взгляд. Она была всё ещё в ночной рубашке, собираясь принять душ.

— Повторяй за мной. Тася моя Тая, от тебя я таю.

— М? — не понял я.

— А иначе я буду называть тебя Кузьма Фёдорович или дорогой супруг.

— Не надо. Понял, исправлюсь.

— Единственное, не люблю, когда называют Таська, — она улыбнулась, вспомнив что-то смешное. — И вчера мы не закончили беседу о твоём поведении.

— Это, да, — я посмотрел в сторону спальни.

— Ох, Кузя, — вздохнула она, погладила по голове и вернула планшет, экран которого погас и снов включился. — А код должен прийти в виде сообщения на телефон.

— Да? Спасибо.

— Сегодня регистрация на турнир, — она направилась в ванную комнату. — Не забыл?

— Как раз этим и занимаюсь, — я уже искал нужную иконку на телефоне. — И для тебя тоже будет задание.

Послышался плеск воды. Найдя нужный код, ввёл его в планшет. Высветилась окошко с просьбой ввести данные карточки. Вот хоть убей не помню, чтобы открывал счёт в банке Империал. Может, институтские подсуетились? Начал я с карточки, подаренной Кристофером. Внёс код, получил сумму. Сто пятьдесят тысяч рублей. Дважды пересчитал количество нолей до запятой. Серьёзный наёмник, эксперт второй, а может и третьей ступени получает около пятидесяти тысяч рублей в год, плюс минут десятка. Шикарный подарок, ничего не скажешь. Вбив данные с карточки Индры, увидел сумму в двести тысяч. Несколько минут задумчиво смотрел на строчки. Отложив в сторону, взял карту с пером феникса. Сумма вышла странная: 47 256 рублей и 46 копеек.

— Ничего не понимаю, — тихо сказал я. Достав небольшой железный кейс, рассчитанный на четыре кредитки, убрал туда карточки. Следом бросил банковскую симку и убрал в карман рубашки.

К слову, сегодня я был одет в джинсы и рубашку в чёрно-белую клетку. В таком виде и планировал появиться на важном мероприятии. Мама смогла пробить для Матчиных право на участие, сказав коротко, что это было не легко. Если переводить на понятный язык, то пришлось сильно постараться, возможно платить взятки, запугивать и угрожать, чтобы добиться результата.

Пока Тася принимала душ, вернулся к планшету, нажав на иконку «Новости». Из интересного можно отметить вновь разгоравшуюся войну на Ближнем Востоке за нефть. Наёмники всех мастей и частные военные кампании в предвкушении потирают руки. Если бы не последние события в Москве, наша фирма давно бы уже медленно поджаривалась под палящим солнцем. И готовились продать наши услуги как можно дороже. Ещё одна новость гласила, что встреча лидеров крупнейших мировых держав сорвалась из-за какого-то скандала. Она должна была пройти в Риме, куда собирался и Иван Шестой, и Император Японии. Отсюда цены на нефть немного поднялись, но в перспективе обещают сильное падение, если не начнётся обещанная война. Поэтому можно не бояться, она обязательно случится. Даже если арабы не хотят, им помогут.

Ага, вот и турнир. Заголовки разные. Где-то мелькают слова «передел собственности», где-то «возвращение к старым традициям». Турниры, где мастера демонстрировали силу, сходясь в смертельных поединках, давно уже канули в Лету. А ведь люди всегда стремятся стать лучшими из лучших. Как узнать, чьё кунг-фу сильней? Только сойтись в смертельной схватке или устроить поединок, приближённый к реальным условиям. Что пишут по количеству участников? Больше полусотни. Возраст — до тридцати пяти лет, включительно. Рейтинги, комиссия. Император будет лично следить, оценивать и даже награждать.

Со стороны ванной комнаты зажужжал фен.

— Так, — я перелистнул несколько страничек, зацепился взглядом за очередную новость.

Присутствие иностранных гостей. Для обмена опытом из других крупнейших институтов боевых искусств в Москву планировали приехать студенты и преподаватели, чтобы воочию понаблюдать за крупным турниром. Токийский Международный Институт ТОЙКО, в том числе. Будут представители из Европы и даже из Соединённых Государств Америки.

Мимо меня в спальню прошествовала обнажённая Таисия, сбив с очередной мысли. И ведь наверняка специально это сделала. Поёрзав на диване, вернулся к чтению новостей. Целенаправленно искал статьи о самом молодом мастере и нашёл всего пару. В одной упоминалась свадьба, прошедшая недавно. В другой довольно странные взгляды и выводы об укреплении тела. По мнению автора, нестандартные подходы к развитию слишком спорны. Следовало несколько смелых вопросов в адрес комиссии, принимавшей экзамен. Завуалировано он пытался убедить читателя, что присвоенная мне степень мастера не соответствует стандартам.

— Переодеваться будешь? — Таисия вышла из комнаты в милом платье. Покрасовалась, немного разведя юбку в стороны.

— Тебе идёт. Мы с тобой будем самой экстравагантной парой на мероприятии. Красавица и сельский увалень. Надо только не забывать смотреть на всех удивлённым взглядом и рот разевать.

— И без этого гадостей наговорят, будь уверен. И я прошу, держи себя в руках. Снимут с турнира, будешь жалеть.

— Если для дела надо, то обязательно. Но если что, разрешаю приводить себя в чувство самым радикальным образом. Ты ведь знаешь, чего мы ждём больше всего, помимо нашей земли? — на мой вопрос Таисия покачала головой. — Ставки и пари. Вот где можно будет погреть руки. Денег у нас с тобой много, но надо сделать так, чтобы после первых двух побед их стало в несколько раз больше.

— Уверен в победе? — она подошла, села рядом. — Там будет несколько очень сильных мастеров. Восемьдесят процентов претендентов я изобью даже не напрягаясь. С остальными будет сложно.

— Слушай, я одного не понимаю, как этот турнир будет проходить? Как сравнить пловца и бегуна марафонца? К примеру, Джим Рагер, наш мастер, он рублёвой монетой, с расстояния в пятьдесят шагов сделает в любом мастере дыру размером с футбольный мяч. И никакая защита или доспех духа не спасёт. Я понимаю, турнир, дорогие земли, деньги, но к концу мероприятия останется только треть живых. Это в лучшем случае. Они что, действительно настолько отмороженные, чтобы столько мастеров загубить?

— Нет, конечно, — она посмотрела на меня, как на глупого мужчину. — Никаких техник. Только физическая сила и доспех духа. Здесь же прямая зависимость, чем мастер сильней, тем доспех крепче. Слабосильные мастера ничего не сделают тем, кто принял силу. Так, покувыркаются на арене, на потеху зрителям и сдадутся. К тому же многие техники — это клановые или родовые секреты. Их так просто демонстрировать не станут. У меня, кстати, тоже есть кое-что, чего ты ещё не видел. И если драться насмерть, я смогу тебя удивить.

— Ну-ка удиви, — заинтересовался я.

— Я могу сжать силу воздействия. Почти до размера самой маленькой копейки. При этом скорость и сила удара останутся на прежнем уровне. От этого устаёшь и часто таким не воспользуешься, но я могу бронемашину насквозь проткнуть. А затем отверстие разворотить и всех, кто в технике сидит перемолоть. Когда смогу сжать силу до размера спичечной головки, стану мастером третьей ступени. Хотя, — она улыбнулась, — уже, наверное, не стану. Не хочу менять силу, на возможность родить. Ещё, из секретного, могу отрицательное давление создать. Довольно сильное. С расстояния в пятьдесят шагов задушить любого. А если это будет мастер, то проживёт он ровно столько, насколько умеет задерживать дыхание.

— Опасная ты женщина, — я полез обниматься, а она захихикала. — Тогда я легко выиграю.

— А так как ты укрепление тела изучаешь, то тебе запретили использовать кинетическую броню и любые накапливающие силу удары.

— И что? — не понял я. — Тогда выиграю ещё быстрее. При чём здесь кинетическая броня?

— Ты о себе ничего не читал? — удивилась она. — Дай.

Забрав планшет, она ввела нужный адрес, выбрала из большого списка фамилию Матчин. Затем молча вручила планшет мне. Из короткой статьи о молодом мастере следовало, что он действительно изучает укрепление тела. Основной силой является кинетическая броня, при помощи которой можно завернуть узлом любого мастера, попавшего в область действия. А ещё мастер Матчин обладает особым заряженным ударом, способным накапливать в предмете энергию, которая высвобождается, попадая в противника. Приводился очень странный пример, который я собирался взять на вооружение. Писали, что я могу коснуться пуговицы на пиджаке врага и ею же пробить несчастного насквозь. А ещё предположение, что можно сделать это с небольшого расстояния при помощи всё той же кинетической брони.

— Видишь? Люди считают, что без кинетической брони и заряженного удара ты просто мастер, очень молодой, а значит со слабым доспехом духа. И шансов победить в чистой рукопашной схватке у тебя практически нет.

— Мы озолотимся! — мечтательно воскликнул я. — Мы их всех разорим! Тая, после турнира ты сможешь купить маленький остров, вместе с аборигенами и стать их королевой.

— Вот, значит, о чём ты мечтаешь? — рассмеялась она. — Королём стать?

— Король — это мелко. Правителем мира! Му-ха-ха!

— Уверен, что победишь? — уточнила она.

— Я стану первым, — решительно и уже без хвастовства сказал я. — Просто верь в меня. Вот мама верит и будет играть на мировой арене, делая куда более внушительные ставки, чем мы. Может даже рискнёт нашей фирмой. Нам нужны деньги Тая, большие деньги. И когда против нас развяжут войну, они будут сгорать как в топке паровоза. Чем больше запасём, тем дальше проедем.

— Тогда нужно будет заехать в банк, — сказала она.

— Не обязательно. Есть у меня на примете толковый специалист. Он получит банковское подтверждение и гарантии, что мы действительно обладаем нужной суммой. И займётся оформлением ставок, чтобы нас не вздумали обманывать. Сейчас мы ему позвоним и пойдём, посмотрим на фестиваль.

— Фестиваль? — переспросила она.

— Не могу подобрать другого слова, как представлю, что сейчас творится на территории МИБИ, — я приложил палец к губам. Номер телефона у меня был под рукой. Быстро набрав его, нажал кнопку громкой связи. Послышался гудок, затем ещё один.

— Адвокатская контора Цигельман и Ко, слушаю вас, — раздался знакомый голос.

— Лев Валентинович? Здравствуйте, это Матчин Кузьма. Помните, Вы помогали мне в одном деликатном деле недавно?

— Да… Кузьма Фёдорович, я помню.

— Мне нужны будут услуги Вашей конторы. Не могли бы Вы подъехать к Московскому Институту Боевых Искусств сегодня до обеда?

— Конечно. Какого рода услуги Вам нужны? Потребуется ли присутствие нотариуса?

— Дело касается ставок на предстоящий турнир, который пройдёт на территории МИБИ. Нужна будет юридическая и любая другая поддержка.

— Ставки, — задумчиво произнёс он. — Нужно уточнить важную делать. О каких суммах будет идти речь?

— Как минимум о миллионах.

На несколько секунд повисло молчание. Секундомер на экране показывал, что разговор не прервался.

— Мы будем у вас ровно через один час и… двадцать минут. Можете положиться на нас. Всё необходимо будет с собой.

— Ждём. До свидания, — я улыбнулся и нажал кнопку отбоя.

— Этот тот самый адвокат? — спросила Таисия. — Неприятный тип.

— Самое нужное для нас качество. Пойдём, надо успеть зарегистрироваться.

Если в общежитии и рядом с ним было тихо, то стоило выйти к основным корпусам и обстановка сразу преобразилась. Чем-то всё напомнило недавний турнир среди студентов, только журналистов и серьёзных людей куда больше. И это только день регистрации. Представляю, что будет твориться во время самого турнира. Заметил я и иностранцев. Некое подобие дня открытых дверей позволило им увидеть, чем живут студенты и где занимаются. Дисциплинарный комитет в полном составе дежурил на улице, следя, чтобы гости не слишком любопытствовали и не заходили в некоторые тренировочные залы. Где-то, наоборот, позволяли взглянуть на тренировочный процесс. Как, например, на секцию дзюдо, любимую ректором. На одной из открытых площадок они показывали мастерство, отрабатывали броски и захваты. Себя показывали и каратисты, и секция бокса. Последние привлекали немало внимания, так как среди студентов и тренеров были узнаваемые и даже знаменитые личности. Была экскурсия и в столовую, где все желающие могли попробовать местную кухню. Ректор умудрился устроить потрясающую рекламную акцию и так одного из самых популярных учебных заведений мира.

— Дорогу! — послышалось сзади.

По главной дороге в нашу сторону шла примечательная группа мужчин. Одеты почти одинаково, чёрные костюмы с большими блестящими пуговицами, поднимающимися до самого горла. Рубашек не видно. Оторочка пиджака едва заметно светлее, создавая контраст. Воротник небольшой, стоит, как будто под ним стальное кольцо, прикрывающее нижнюю часть шеи. На пиджаках орнамент, вышитый золотыми или серебряными нитями. Френч, только немного доработанный, чтобы выглядел солидно и богато. Головы мужчин покрыты круглыми шапочками с тем же орнаментом, что и на костюмах. Лица… Есть у нас в отряде наёмников два татарина из России, так вот, очень они похожи на них. Впереди идёт суетливый молодой мужчина, прокладывая дорогу остальным. За ним, судя по всему, старшие. Первый — лет под пятьдесят, чёрные усы, седая короткая бородка. Причём борода растёт только на подбородке. На скулах почти ничего нет. Взгляд важный, даже надменный, словно вокруг него крысы, а он их ногами отгоняет. Справа, на ладонь позади, мужчина, лет тридцати пяти. Усатый, но без бороды. Глаза узкие, прищуренные, волосы чёрные, словно их специальным средством обрабатывали. Ну а сзади плелись подручные, делая важный вид, глядя на всех свысока.

Таисия потянула меня за локоть с дороги, чтобы пропустить процессию. Ох, насмотрелся я на таких важных в Японии. Один так сильно перья раздувал и плевался, что я его полетать отправил. Пробил перекрытия этажа и крышу дома. Страшного ничего не случилось, он в пруд с карпами рухнул, но шуму было.

— Кузя, — голос Таисии.

Процессия уже почти добралась до нас. Идущий впереди, явно не блещущий ни силой, ни разумом направился к нам, чтобы подвинуть с дороги. Я посмотрел за его плечо, поймал взгляд старика. Секунда и я позволил отвести себя в сторону. Мужчину рядом со стариком, похоже, ничего из происходящего вокруг не беспокоило, но проходя мимо нас, он увидел Таисию. Наверное, почувствовал силу мастера. Бросил оценивающий и немного плотоядный взгляд. Процессия дружно прошагала мимо.

— Два, — сказал я, глядя им в спину.

— Что считаешь? — спросила Таисия.

— Ерунда, — улыбнулся я. — Пошли следом, эти отлично прокладывают нам дорогу. Сразу три мастера, а говорят в России с ними беда, днём с огнём не сыщешь. Кто они?

— Старый род. Не местный, прямо с юга, с берега тёплого моря. Еникеевы. Царь Михаил Фёдорович даровал им княжеский титул четыре века назад. И за это время они три раза восставали против Российской Империи. Однажды, по собственной глупости, подались к туркам, которые их всех тогда едва не вырезали.

— Смотри, — я показал на дорогу. По ней шёл грузный мужчина в сопровождении старика, опирающегося на трость. Шли важно, одним видом распугивая людей впереди. Позади шли трое. Невысокая девушка, красивая, ярко-каштановые волосы сверкали на солнце. Она держала под руку мужчину выше себя на полголовы. Тёмные волосы, чуть старше тридцати, вместо костюма что-то полувоенное, новомодное, с кучей карманов и петель, синего, джинсового цвета. Очень странный наряд. С другой стороны от парня шла Катерина Хованская. Заметила нас с Таисией, кивнула. Выходит, прибыл род Хованских.

Гости шли в сторону административного здания, где перед главным входом полукругом расставили столы. Вдоль дорожки несколько камер, снимающих каждого прошедшего за особую черту. Пристроившись за Хованскими, мы прошли, провожаемые пристальным взглядом. Зря я думал, что буду единственным, выглядевшим странно. Мужчина вереди побеждал с большим отрывом.

Пройдя к свободному столу, за которым сидела незнакомая женщина и мастер Корицкий, работающий на МИБИ и не входящий ни в один род. Это он мне подгадил, когда предложил сбросить доспех духа на время.

— Здравствуйте, — улыбнулась нам женщина.

— Привет, — я бросил взгляд на планшет в её руках. Длинный список имён и примечаний к ним. Некоторые имена выделены красным цветом, некоторые синим. Напротив синих строчек — цифры. Самая большая — сорок один.

— Матчины, — подсказал мастер Корицкий. — Кузьма Фёдорович и Таисия Павловна.

— Матчины? — кто-то заинтересовался позади нас. Фамилия побежала от одной группы собравшихся до другой. — Самый молодой мастер, надо же.

Женщина перелистала список, нашла нужную фамилию, стоявшую почти в самом конце. Нажала. Появилась карточка с моей фотографией.

— От рода Матчиных допущен один участник, — сказала она, посмотрев на Таисию. Затем опустила взгляд на экран. — Участник… Кузьма Фёдорович?..

Взгляд женщины переходит на меня.

— Всё верно, — сказал Корицкий. — Мастер Матчин, двадцать два года, укрепление тела.

Рядом с женщиной он сидел не просто так. От него немного тянуло силой. Наверное, определял кто перед ним, если мастер, то насколько тот силён.

— Да, простите, — женщина, наконец, нажала в центр карточки и в свободном квадратике появилась цифра 47. — Ваш номер — сорок седьмой. Карточку участника можно будет забрать через два дня в администрации на первом этаже.

— Это всё? — уточнил я.

— Да. Пожалуйста, проходите в актовый зал, прямо по коридору и направо, последняя дверь. Через пятнадцать минут выступление господина Наумова, Геннадия Сергеевича. У столов напротив можете получить схему полигонов и правила проведения турнира.

— После ректора будет выступать Император Иван Шестой, — негромко сказал мастер Корицкий. — Ещё есть возможность занять места в первых рядах.

Женщина сурово посмотрела на мастера. Пару незнакомых мужчин, стоявших недалеко и обсуждающих нас с Тасей, словно ветром сдуло.

— Спасибо, — поблагодарил я, взял под руку супругу и повёл в обратном направлении.

— Не хочешь встретиться с Императором? — тихо спросила она. — Я его видела пару раз издалека. Приятный мужчина. И голос, — она зашептала уже на ухо, — очень мягкий для подобного человека. Таким голосом и кричать, наверное, нельзя.

— Нет, не хочу. У нас встреча со Львом Валентиновичем, — напомнил я. — Кстати, ты заметила хоть кого-то из княжеских родов? Орловы?

— Воронцова видела. Высокий мужчина в бордовом кителе и белых перчатках. Он как раз в здание входил, когда мы к столу подошли.

— Не заметил.

— Уверена, они появились одними из первых. Знали, что Император приедет. А может и беседуют с ним где-нибудь в тихом кабинете. Заметил, как быстро Еникеевы в здании скрылись? Едва не бегом.

— Заметил, — кивнул я.

— Матчин! Точно, он, — перед нами, как два чёрта из табакерки, появились незнакомые мужчины. Не близнецы, но довольно похожие. И эти одеты во френчи, только белого цвета с золотыми пуговицами. Что за мода такая пошла?

— И чего вы кричите? — спросил я. — Мастера никогда не видели? Или хотите, чтобы дядюшка Кузьма научил вас паре приёмов?

Лица мужчин немного вытянулись. Краем глаза отметил выражение лица Таисии. Она едва заметно прищурилась, глядя на них. Знакомые?

— Сегодня мне некогда, завтра приходите, проверю на что вы годны и стоит ли учить, — закончил я.

— Да мы сами кого хочешь научить можем, — хохотнул стоявший слева. — Но ты, конечно, здорово придумал Таську в семью затащить, аккурат перед турниром. Не жалко её?

— Не жалко, — всё в том же спокойном и наставительном тоне ответил я. — Супружеский долг тяжёл, особливо, когда живёшь с мастером, но она женщина молодая, крепкая, выдержит. А вы, сопляки, зачем таким сокровенным интересуетесь? Бесстыдство, тьху! Самим жениться давно пора, а не людей расспрашивать, что да как. Пойдём Тая, а то заразимся от этих. Тьху, ещё раз.

— Слушай, ты!.. — начал было один из них, но в этот момент на дороге между нами появился мастер из дисциплинарного комитета.

Артём Никитич, встал прямо перед ними, загораживая нас. От него ощутимо потянуло угрозой, хотя стоял он спокойно, сцепив руки за спиной. Мужчины в белых френчах нахмурились, почти синхронно.

— Подло прятаться за женщиной, — крикнул один, так как мы удалялись. — И будь уверен, что мы её вернём!

И снова пристальное внимание к нам. Где-то недалеко защёлкал фотоаппарат, запечатлевая кадры несостоявшейся ссоры. На дорожке к административному корпусу показалась ещё одна довольно примечательная процессия. Трубины. Глава семейства, старейшина, отец Марины и пара мастеров, незнакомых мне. Одному лет тридцать, но вряд ли он добрался хотя бы до второй ступени. Или, как ещё говорят, не познал силу. Второй старше. Кряжистый, бородатый, взгляд недобрый. «То же мне, мастер, — ехидно подумал я. — Как же ты драться будешь, так сильно потеряв в ловкости?».

— Здравствуй, Кузьма, — не смог пройти мимо старик. — Давно не виделись. Поздравляю. Никто ещё не смог стать мастером в таком… возрасте.

— И Вам не хворать, — отозвался я. — Планируете победить на турнире?

— Поучаствовать, — ответил старик, махнул родственникам рукой, чтобы шли без него. — Силу показать, на других посмотреть.

Трубины прошли совсем немного и остановились. Бородатый о чём-то заговорил с главой рода.

— Таисия Павловна, — старик посмотрел на неё, — прими мои соболезнования. Я под началом Павла Николаевича послужить успел. Многим ему обязан. Жаль, что всё так случилось, — и взгляд в мою сторону.

— Спасибо, — нейтрально отозвалась Тася. — Простите, но мы спешим. Дела важные ждут.

— Конечно. Удачи на турнире, — пожелал он ей.

Таисия легонько подтолкнула и повела меня дальше по дорожке. Мы постепенно смещались к выходу с территории института.

— Ты этих двоих, в белом, знаешь? — спросил я.

— Орловы. Рома и Гоша. Мы вместе росли. Они старше на два года. Мы по молодости много всякого натворили. Владимир Николаевич их в военную академию отдал, чтобы исправились. Когда встречались в прошлый раз, они были не так сильны.

— Владимир Николаевич? Помню его. Приходил, предлагал невест на выбор из рода Орловых. Вместо тебя. Но там ни одной молодой княжны не было.

— Младшая Дочь главы рода Орловых в последний класс школы в этом году пошла. Лучше скажи, что ты там про дядюшку плёл?

— Из китайского фильма про боевые искусства.

— Это которые показывают великих мастеров как фокусников и клоунов? Где все кривляются и стреляют молниями из глаз?

— Картинка не важна. Главное, что они говорят и как. Мне кажется или Артём Никитич за нами следит?

— Следит, — кивнула Таисия. — Чтобы ты глупостей не натворил.

С адвокатом мы встретились у входа на территорию института. Он появился в компании двух коллег такой же хитро-деловой наружности. Деловые костюмы, в руках кожаные портфели. Чтобы спокойно поговорить, было выбрано тихое кафе в двадцати минутах езды от МИБИ. Как выяснилось, приглашённые гости имели большой опыт в заключении быстрых сделок, азартных игр и ставок на спорт. От них я почерпнул немало полезной информации. Узнав о количестве денег, которыми мы располагаем и которые собираемся тратить, они минут тридцать рассказывали, как нас будут обманывать и как проигравшая сторона уклонится от выплат в случае нашей победы. Действительно, крупные ставки будут принимать только одна-единственная контора. Небольшой, но богатый и влиятельный род Судских, подмявших под себя едва ли не весь игорный бизнес Российской Империи. Адвокаты осторожно, но намекнули, что этот род тесно связан с теневым бизнесом.

Богатые рода, и даже княжеские, по словам Льва Валентиновича, не всегда обладали достаточным запасом денежных средств. Держать их просто так, даже под хороший банковский процент — большая глупость. Поэтому чаще всего в виде ставок могло выступать имущество, имеющее хоть какую-то ценность. Будь то золотые часы с руки или участок земли в Подмосковье. Платон, один из его спутников узколицый мужчина, весь разговор не выпускающий кожаный портфель из рук, был специалистом как раз по таким сделкам.

* * *

То же самое время, МИБИ, комната рядом с актовым залом

Император Иван Шестой вошёл в комнату тихо, без особой помпезности и громких представлений. Одет он был в новомодный френч, красного, ближе к бордовому цвету, напоминающий китель. Выглядел он немногим моложе своего возраста, а зимой ему должно было исполниться тридцать семь. Короткие, казавшиеся мягкими волосы, высокий лоб с залысинами, аккуратная борода и усы. Лицо без резких черт, небольшие глаза. Следом за ним в комнату просочился неприметный мужчина в очках с круглыми стёклами. Стоявшие вдоль длинного стола гости, склонили голову и, затем, повинуясь жесту, сели.

— Рад видеть всех в добром здравии, — голос императора прозвучал уверенно, но в нём не хватало жёсткости и властности, свойственной всем, кто занимал столь высокие посты. — Геннадий Сергеевич, спасибо, что принимаете нас и простите, что вмешались в учебный процесс.

— Что Вы, — Ректор немного склонил голову, — это честь как для меня, так и для института.

Император оглядел собравшихся, выделил старшего брата, великого князя Константина, кивнув ему.

— Приближается непростое время для России, — спокойным тоном сказал император. — Многие в курсе событий на западных рубежах, где зреет раскол и смута. Европа активно подталкивает нас к событиям, предшествовавшим Первой мировой войне. Аристарх хорошо придумал продемонстрировать всему миру силу нового поколения мастеров Российской Империи. Надеюсь, увидев это, они задумаются. Хорошо будет, если кто-то продемонстрирует несколько эффектных и разрушительных умений. Поэтому призываю показать всё, на что вы способны, но проявить осторожность. Геннадий Сергеевич, желательно обойтись без серьёзных травм.

— Лично прослежу, — ещё раз кивнул ректор.

— Награда за победу в турнире высока, — сказал Иван Шестой, — но я добавлю ещё кое-что. Праздничный бал в честь победителя, который пройдёт в нашей северной резиденции. А также награда, соответствующая статусу победителя и его положению.

Присутствующие князья заулыбались в предвкушении.

* * *

То же самое время, небольшой зал для занятий карате

Чжэнь зачерпнула ладонью из жестяного таза воду, хмуро посмотрела на неё и та, словно испугавшись, сбежала с ладони обратно в таз. Ещё одна попытка с тем же результатом. Девушка перевела взгляд на сосредоточенного индуса. Тот сидел неподвижно, глядя на воду в ладони и, казалось, не дышал. После череды неудач он не использовал силу, просто сидел и думал. Ещё один парень, англичанин, решил отвлечься и переписывался с кем-то по телефону. Друзья по несчастью довольно быстро пришли к выводу, что самим справиться с этой задачей будет трудно и решили объединить усилия. Мастер Че говорил, что, не используя силу мастера, повторить приём с водой будет непросто. Сейчас перед ним в воздухе летала большая капля воды, размером с ноготь пальца. Она то вытягивалась, то разбивалась на множество частей, чтобы снова собраться в единое целое.

В зал тихо вошла китаянка в светлом брючном костюме. Довольно высокая и как могло показаться на первый взгляд, страдающая болезненной худобой. Веер в одной руке и небольшая сумочка в виде мешочка на длинной лямке в другой. Сколько ей лет сказать было сложно, так как истинное лицо практически скрыто за странным макияжем, делающем её похожей на куклу.

— Старшая сестра Сяочжей — Чжэнь быстро встала, приветствуя гостью.

— О, — удивлённо протянула женщина, разглядывая картину. Таз, парни рядом, мастер, который за всем наблюдает. — Скажи, скажи же старшей сестре, чем вы тут занимаетесь?

— Тренируемся, — немного смутилась Чжэнь. — Мастер Матчин дал нам сложную загадку, которую надо решить, чтобы вступить в его клуб.

— Загадку? Загадки я люблю.

Женщина сбросила туфли, затем легко избавилась от белых капроновых подледников и прошла в центр зала. Кристофер довольно быстро пересел к Индре, уступая место гостье. При этом продолжая печатать сообщение на телефоне.

— Нужно зачерпнуть воду в ладонь, — пояснила Чжэнь, — и сделать так, чтобы она собралась в большую каплю или шар.

Сяочжей зачерпнула воду, на секунду показав из-под рукава тонкое запястье. Вода в её ладони начала разбегаться в разные стороны, затем остановилась, вернулась в исходное положение, пошла рябью. Даже Кристофер отложил телефон, глядя на это. Секундой позже из центра лужицы начал подниматься острый конус. Он начал утолщаться и неожиданно взорвался водяной пылью.

— Мне нравится эта загадка, — улыбнулась женщина.

— Старшая сестра, тебе опасно находиться здесь. Мастер Че позаботиться о тебе.

— Ерунда. Я просто взяла отпуск на две недели.

— Это находится здесь? — со стороны коридора послышался мужской голос. Через секунду в зал заглянул мужчина в дорогом сером костюме.

— Наше подкрепление, — сказал Кристофер, обращаясь ко всем. — Дядя Марк.

— Какая необычная компания, — он сделал шаг, но остановился, когда на него направила веер госпожа Сяочжей.

— Только варвары заходят в помещение и не снимают обувь, — веер женщины опустился, указывая на обувь мужчины.

— Дядя Марк, надо снять обувь, — Кристофер не знал китайского языка, но быстро понял, что имела в виду женщина.

— Я провёл в этих туфлях двенадцать часов. В самолёте и душном такси.

— В конце коридора можно ополоснуть ноги, — Кристофер встал. — Я покажу. Да, друзья, дядя Марк знает толк в загадках и скоро мы её решим.

Индра перевернул ладонь, бросая воду в таз. «Может и мне позвонить дяде Ха́шми?» — подумал он, но быстро отбросил эту мысль.

* * *

День открытых дверей подошёл к концу и институт вернулся к привычному режиму. Таисия говорила, что следующие несколько дней будут приезжать преподаватели и студенты из других стран. До самого турнира вместо обычных занятий пройдут семинары и мастер-классы. Как особого специалиста её загрузили работой. Мастер-кинетик должен был удивлять гостей, поэтому её бросили на амбразуру. Меня же оставили в покое, боясь, что опять выкину нечто несуразное, или разрушу многовековые традиции по культивированию силы. Предложили заняться подготовкой к турниру и обещали содействовать тому, чтобы никто не мешал. По этой самой причине утром я надел любимое каратеги и пошёл гулять по территории. В принципе, было всё равно сидеть на одном месте или ходить кругами, главное, не терять концентрацию.

Первый сюрприз меня ждал уже в общежитии для преподавателей. На лестнице нашего этажа я столкнулся с очень странной женщиной. Высокого роста, худая и долговязая китаянка. Лучше бы она выбрала платье, чем брючный костюм, висевший на ней, как на вешалке. А ещё макияж, делавший её похожей на неживую куклу. Когда я подходил, она бегло заговорила на китайском языке. Взмахнула рукой, что-то изобразив.

— Простите, уважаемая, не говорю на вашем языке, — сказал я, обходя её.

Она ещё что-то сказала, скользнув ко мне. Узкая и неожиданно горячая ладонь сомкнулась на моём запястье. В женщине чувствовался большой, я бы даже сказал, огромный потенциал, но не было силы. А ещё едва заметно пахло сливой.

— Одну минуту, — свободной рукой я вынул телефон из кармана, нажав на иконку Фа Чжэна.

— Да, босс, — ответил он через пару гудков.

— Тут ко мне одна дама пристаёт, говорит на китайском. Спроси, что она хочет и скажи, что я занят, — я включил громкую связь. Фа Чжэн что-то сказал, выслушал ответ.

— Она говорит, что хочет обменяться с тобой секретными техниками. Про рубашку какую-то спрашивает. У неё диалект северный, я не всё понял.

Я посмотрел на тонкое, худое запястье женщины. Попробуй вырваться и сломаешь её руку в трёх местах.

— Хорошо. Скажи, что рубашку я ей покажу. И минут через двадцать ещё позвоню, поработаешь переводчиком.

Фа Чжэнь сказал нужное и чтобы не затягивать, я вырубил связь. Женщина заулыбалась, перехватывая меня под руку. Волосы у неё, кстати, были очень длинными, стянутыми сзади несколькими шнурками. Спускались до середины бедра. Представляю, сколько времени нужно, чтобы ухаживать за ними. А ещё, чтобы сотворить подобное с лицом. Так времени на сон не останется.

На улице мы стали свидетелями второй странной картины. На дорожке, ведущей к зданию стояли Чжэнь и Ольга Никитина. И если на княгине из Китая был спортивный костюм, то Ольга выглядела солидно. Пиджак, белая рубашка, ленточка вместо галстука и клетчатая юбка, открывающая вид на коленки, чёрные туфельки и гольфы. Естественно, на рукаве красная повязка, а в руках планшет с зажимом для бумаг. Странной картина была тем, что девушки стояли друг напротив друга, подняв кулачки и собираясь начать драку. И взгляды очень серьёзные.

— Ольга, — сказал я.

— Чжэнь, — одновременно со мной, сказала женщина.

Девушки резко подали назад, отходя друг от друга и опуская руки. Словно и не было между ними ничего.

— Что случилось? — спросил я.

— Ей не положено здесь находиться. Она должна быть на открытом занятии, вместе с другими, учениками, приехавшими накануне из Китая.

— И общий язык вы, конечно, не нашли? — уточнил я. — Вот, бери пример с меня. Подобрал по пути женщину. И заметь, вместо того, чтобы устроить драку, решил ей помочь. Хотя мы друг друга и не понимаем.

Девушка насупилась. Пришло время говорить женщине. Голос у неё вроде и спокойный, но Чжэнь виновато опустила голову.

— Дети, — хмыкнул я.

— Да ты не старше нас! — возмутилась Ольга. Интересно, почему её сравнение с ребёнком задело?

Глава дисциплинарного комитета едва не поколотила меня, разгоняя толпу студентов перед столовой. Какому-то наглому на язык парню врезала кулаком в ухо так, что того друзья уносили. Мне выволочку устроила, а затем сунула зачётку, расписывайся, говорит. Да уж, на её фоне Марина ласковый котёнок. Это же фурия в юбке, а не девушка.

— Хотя, я бы посмотрел, как ты дерёшься в юбке, — задумчиво улыбнулся я, за что заработал сердитый взгляд. — Говоря серьёзно, то силу надо соизмерять. Ты гораздо сильнее. А если бы сломала что-нибудь гостье? Знаешь, кто она? Представляю, как в институт мчится чрезвычайный посол Китая и учиняет ректору разнос. Потом тебя бы вызвали и поставили ра… в неловкую позу. Где мастер, кстати, который за ней присматривает?

Ольга виновато опустила взгляд.

— Чжэнь, мастер твой где? — спросил я на японском.

— В банк… то есть, по делам уехал, — сказала она.

— Ладно, пойдём с нами, позанимаемся немного.

— И ты, Ольга, пойдёшь с нами, — добавил я уже на русском языке. — Эту парочку даже ребёнок поколотить и обидеть может. Присмотришь за ними, пока их мастер не появится.

Девушка кивнула и пошла за нами. Когда я обернулся, заметил, что она печатает что-то в телефоне. Что примечательно, женщина, имя которой пока не узнал, держала меня под руку так, словно позволила проводить себя. Шла чуть-чуть позади, с интересом разглядывая студентов. Словно ожидала увидеть ещё одного мастера чуть старше двадцати. Я же смотрел в сторону полигонов. Они были слишком далеко, чтобы увидеть что-то конкретное, кроме пары кранов, которые подогнали к центру. Судя по всему, собираются переделать немного арену. Это недалеко от того места, где я сдавал экзамен. Площадка там хорошая, и если её обнести каменными блоками, поставить над ними трибуны, то получится вполне себе миниатюрный Колизей.

В здании, где располагался наш зал, было шумно и многолюдно. Я почти сразу приметил девушек из клуба, которые поминали добрым словом наглого преподавателя. Они меня тоже заметили, решили подойти, но увидев Ольгу как-то быстро ретировались. Несмотря на ажиотаж и явную нехватку помещений, зал с табличкой «Лень» обходили стороной. Больше всего толпилось студентов рядом с комнатой, где занимались борцы. Заметил я несколько высоких чернокожих парней в обтягивающих борцовских костюмах. Нет, эти не из Африки, а прямиком из-за океана. Американцы, почему-то, легко узнавались в любой толпе. Даже среди своих чернокожих соплеменников. Может поведение их выдавало или то, как они смотрели на окружающих. Не знаю, но увидев их сразу вспомнился отряд наёмников за головами, лидер которых носил прозвище Американец. Почему они до сих пор не проявили себя? Выжидают удобного момента, когда рядом не будет так много разных мастеров?

Пригласив женщину и девушек в зал, вошёл последним. Заметил в дальнем углу жестяной таз и ведро с водой, принесённые явно из душевой комнаты. Разместились в центре, прямо на полу. Ольге было только не совсем удобно в юбке. Видел, как она тайком поморщилась. Через Чжэнь я узнал, что женщину зовут Сяочжей, она приехала вчера и действительно изучала укрепление тела по заветам Лу Ханя. Думаю, что именно этими «учениями» довела себя до состояния полного изнеможения.

Пообщавшись с Сяочжей, я понял, что она немного странная. Немного сдвинутая на кинетической броне и всём, что с ней связано. Услышав не самые точные и полезные объяснения техники «рубашка», пыталась повторить её и даже кое в чём преуспела. Но многоуровневую защиту, тем более с разной силой, создать у неё так и не получилось. Пришлось показывать. Сев напротив, осторожно взял за тонкие запястья. Ей даже не понадобились пояснение и перевод от Чжэнь, чтобы сделать именно то, что нужно.

Дверь в зал громко хлопнула, не предвещая ничего хорошего. Краем глаза отметил появление очередного китайца, который как-то резко бросился в нашу сторону. Хорошо, что я сидел вполоборота, успел собраться, ещё когда только услышал стук. Резкий переход в режим, толчок и прыжок навстречу. Его удар просто игнорирую, сминаю инерцией. Сам же бью коротко, в живот. Добавил немного силы, чтобы его отбросило к двери, так как там появился ещё один гость. Отлетев назад, китаец ровнёхонько прошёл в косяк, в последний момент зацепив ногой дверь. Грохот срываемой с петель двери, треск. Второй китаец прыгнул в помещение, размахивая коротким железным прутом, толщиной в большой палец. Я не успел разглядеть, вроде по нему проскальзывали молнии. Довольно опытный боец. От очередного удара не успеваю уклониться и короткий жезл прошёлся от плеча до локтя, обжигая руку. Зато я сумел схватить рукав и резко поворачиваясь выбил ему локоть из сустава. Очередным ударом я хотел проделать нападающим дыру в потолке, приложив кулаком в подбородок, но воздух вокруг загустел и загудел. Выпавший из руки мужчины железный прут замер в воздухе у самого пола. Меня тоже зажали словно в тиски, но небольшое усилие и я освободился. Пространство вокруг загудело ещё больше от соприкосновения двух кинетических барьеров.

Госпожа Сяочжей что-то громко сказала и барьер исчез. Первым на пол упал прут. Мужчина в последний момент поймал равновесие и твёрдо опустился на обе ноги. Хлёстким движением он вставил выбитый локоть, даже не поморщившись. Дальше Сяочжей разразилась яростной тирадой, отчего китаец как-то погрустнел, опустился на колени, вперив взгляд в пол.

— А что было? — тихий голос Ольги. — Звонить Артёму Никитичу?

— Сами разберутся, — ответил я, потирая плечо, по которому словно оголёнными проводами прошлись. На рукаве кимоно остались почерневшие разводы. С силой потёр нывшее бедро. Слишком резко подскочил, даже не размялся. Теперь целый день болеть будет.

Мой хмурый вид и гримасы, когда я растирал бедро, не укрылись от Сяочжей. Она прервалась, покачала головой и добавила ещё одно или два слова. Мужчина стал ещё больше походить на нашкодившего пса, которого отчитывал хозяин. Второй вполз в зал почему-то на четвереньках и пристроился рядом с первым. Он был лет на десять моложе товарища. Оба одеты в лёгкие костюмы, в которых обычно щеголяют китайские мастера боевых искусств в кино.

— Давно меня не били арматурой, — хмыкнул я, усаживаясь и вытягивая ноги. Прут оказался рифлёным куском арматуры, утащенным со стройки.

Сяочжей заговорила, обращаясь к Чжэнь.

— Госпожа Сяочжей просит у Вас прощения, — перевела она. — Она возместит испорченную одежду.

— Кто бы мне нервы испорченные возместил, — хмыкнул я. — Если у Вас всё, то идите и идите. Я спокойно потренируюсь.

— Не прогоняйте нас, — перевела Чжэнь. — С Вами интересно, и Вы очень сильный. Госпожа Сяочжей обещала вам показать секретную технику.

— Если она покажет хоть что-то, чего я не знаю или не умею, сильно удивлюсь.

— Она обещает, что вы удивитесь. Садитесь сюда, я помогу снять куртку.

— Не надо, я сам разденусь. А то поймут неправильно.

Подумав немного, посмотрев в глаза женщине, решил послушаться. Хотя бы ради любопытства. Сев в центр, стянул немного обгорелую куртку, затем повернулся спиной к Сяочжей. Она коснулась плеча, куда пришёлся удар. Там проявлялся небольшой продолговатый синяк. Затем её горячие ладони легли мне на спину.

— Госпожа Сяочжей просит, чтобы вы доверились ей.

— Довериться? — сказал я уже по-русски. — Я расслаблюсь, а она меня душить начнёт.

— Я могу…

— Не надо, — прервал я Ольгу. — Не мешай. Лучше вон, любопытных от выбитой двери отгони. А то взяли моду подсматривать и подслушивать.

Ольга кивнула и пошла наводить порядок. Я же сосредоточился, пытаясь скинуть доспех духа. После завершённого этапа тренировки это было не сложно. Но каждый раз неуютно. Чувствуешь себя голым и уязвимым. Может так будет чувствовать себя черепаха, сбросившая панцирь. Маленькими иголочками сила Сяочжей забралась под кожу на спине, разбегаясь по всему телу. Неприятное ощущение. Как будто тебя подвесили за ниточки и дёргают, заставляя двигаться. Внутренний резерв силы ощетинился и зарычал как сторожевой пёс, почувствовавший чужака. Кинетическая броня появилась сама собой. Заволновалась, не зная, как себя вести. Накрыла нас, куполом и неожиданно раздвоилась. Одна часть осталась, а вторая, как мыльный пузырь поплыла в сторону стены. Китаянка замкнула силу брони, создав из неё независимую от меня сферу или область. Иголочки под кожей исчезли, и кинетическая броня вокруг нас испарилась. А вот тот пузырь, что медленно двигался в стену, остался. Принцип был очень интересен и довольно изобретателен. Тот, кто до подобного додумался — неординарный человек. Ниточка силы протянулась от меня и «пузырь» лопнул, получив прокол.

— Госпожа Сяочжей спрашивает, удивила ли она Вас? — перевела Чжэнь.

— Скажи, что озадачила. И обмен получился неравноценный.

— Если показалось так, то она просит… — Чжэнь замолчала. Сяочжей пришлось повторить. — Присмотреть за мной и научить чему-нибудь, что пригодится в жизни.

— Это может быть поучительная басня? — спросил я.

— Да, — перевела Чжэнь, а Сяочжей долго смеялась.

Глава 6

Погода с утра выдалась изумительная. Солнечно и тепло, правда, немного ветрено. Холодный асфальт под босыми ступнями не успел прогреться, хотя на часах уже десять утра. По узкой дорожке к полигону движется целая процессия богато одетых мужчин и женщин. Автомобилям сюда заезжать нельзя, так что пришлось важным гостям топать ножками пару километров. Был я вчера рядом с ареной, хорошее получилось сооружение. Высокое, трибун много. Будут, как в древности взирать за смертельными поединками и бросать объедки вниз, выражая недовольство. Вон, впереди идут быстрым шагом, как две уточки, пара толстяков. Мужчина и женщина, по полтора центнера каждый. Запыхались, пот платочками утирают, а спешат. Хотят места занять получше. Да и одеты гости так, словно на вечернее представление в опере идут. Костюмы, платья, головные уборы. Если женщины в шляпках, то половина мужчин с непокрытой головой. Лет сто назад на такое смотрели бы с презрением. Может, как на меня сейчас. Я ведь топаю в общей толпе, одетый в серое каратеги, подпоясанный серым же поясом. Рукава у куртки специально оборваны, штаны подрезаны на уровне колен и обуви нет.

Я немного задержался в комнате, разговаривал с мамой по телефону. Таисия же трудилась рядом с ареной, с самого утра. Не знаю почему она слушалась ректора, выполняя всё, что он сваливал на неё. Вела себя как образцовый преподаватель, работая на благо родного МИБИ. Да, ещё звонил Лев Валентинович. Сказал, что уже на месте и готов делать ставки. Стратегию мы обговорили накануне. Делать максимальную ставку, когда коэффициенты самые высокие. Вместе с ним отправил Веронику, нашего мастера, для безопасности.

У входа в «особую» зону, прилегающую к арене, дежурила охрана из особого отдела полиции. А на всём полигоне, как я знал, работали мастера из разных ведомств. В том числе и из императорской охраны. Даже военных специалистов подтянули. Высоко в небе тихо кружил вертолёт. Гости проходили за линию, только если имели особый пропуск. Меня же пустили, когда я предъявил карточку участника. Небольшой кусок пластика с именем, фотографией и номером 47. На обратной стороне графический код. В закрытую зону участников можно было пройти, только приложив карточку к турникету. Это был огромный и высокий шатёр. Внутри есть и места отдыха, и большие экраны, транслирующие картинку с арены, и даже стойка с раздачей напитков. В дальнем углу устроили лазарет, где трудился Роман Игнатьевич Шимов, которому помогали две красивые медсестрички.

— Чего встал? — меня нагло толкнули плечом.

Мимо прошёл один из мастеров Еникеевых в защитном комбинезоне, украшенном золотым орнаментом, на голове круглая шапочка с вышивкой.

— Эй, ты бы следил за телодвижениями, — позади раздался низкий, как из бочки, голос. Мне на плечо легла огромная ладонь. — Слышь, петух золотой, тебе говорю.

Еникеев оглянулся. Зря. Стоявший рядом со мной здоровяк ехидно засмеялся.

— Так и буду тебя звать, — хохотнул он, за что заработал злобный взгляд.

Мастер отвечать не стал и направился к ещё одному из Еникеевых, выглядевшему почти в точности так же.

— Совсем страх потеряли, — пробасил мужчина. — Кеша, будем знакомы.

— Кузьма, — кивнул я.

Бугай был из рода Трубиных. Тот самый бородач, которого я видел во время регистрации. Только в тот раз взгляд у него был устрашающий, а сейчас спокойный.

— Не люблю, когда маленьких обижают.

— Я ведь обижусь, — посмотрел я на него.

— Шутка, — он улыбнулся в бороду. — Для меня все маленькие, кто весит меньше сотни кг.

Причём «кг» он сказал гыкнув: «кэ-гэ».

— А где ещё один от Трубиных? — спросил я.

— Митька? Здесь должен быть. Где бабы, там и он. О, точно, — он указал пальцем, больше напоминавшим сардельку, в сторону уголка доктора. Молодой мастер Трубиных обхаживал одну из медсестёр.

— Ты парень не дрейфь, мы тебя в обиду не дадим.

— Ага, спасибо, — хмыкнул я. — Однако, много мастеров собралось.

— Матчин! — справа раздался знакомый голос. Братья в белом. Даже сейчас выбрали белые комбинезоны. Какая-то военная модель или что-то вроде. Не режется, не рвётся. Интересно, а что так можно было? — Явился.

Братья подошли.

— Мы думали, Таська будет участвовать. Но ты молодец, смелый. Если против нас попадёшь, мы злобствовать не будем.

— Спасибо, — я сложил руки в знаке, которым меня вечно награждала Чжэнь. — Будьте со мной помягче.

— Будем, будем, — хмыкнул второй брат.

Интересно, кто из них Рома, а кто Григорий.

— Летите, птички, — сказал Кеша, — не мешайте.

— Кто бы говорил, кабан, — презрительно хмыкнул один из братьев.

— Вы тут любезничайте, — вставил я, — а я пойду водички выпью.

Не обращая на них внимания, направился к стойке, где раздавали напитки. Ага, Антонина Егоровна, секретарь ректора. Красивая молодая женщина в костюме и маленьких круглых очках. По моей оценке, ей до степени мастера рукой подать. Если бы она больше развитию посвящала время, а не работе, может и стала бы.

— А вас за что сюда? — спросил я, подходя к стойке. — Минералки без газа налейте.

— Ворчу много, — вздохнула женщина. Налила из небольшой бутылки в пластиковый стакан, протянула мне.

Вид у женщины действительно был грустный, но не обиженный. Понимала, что справедливо наказали?

— А Вы, Кузьма Фёдорович, почему босиком?

— Так ведь проще. Ботинки быстро придут в негодность. После первого удара подошва вылетит. И похоже, только меня это волнует.

Да, среди собравшихся мастеров только я выделялся простым каратеги. Остальные предпочитали обтягивающие комбинезоны разных расцветок.

— А вы пари заключить любите? — спросил я у неё.

— Не очень. Но наслышана, что Вы любите спорить на «желание».

— Не хотите попробовать? К примеру, на то, что я два матча подряд выиграю. Или даже три.

— Три? — она задумалась, осмотрела меня.

— Желания, связанные с учебным процессом, — добавил я. — Ничего такого. Даже ещё проще, какая-нибудь просьба необременительная.

— Тогда можно, — кивнула она. — Только я думаю, что три боя подряд не выиграете. Тайком подглядела жеребьёвку. Попасть в восьмёрку лучших — это настоящее достижение.

Я ещё раз огляделся. Из более чем пятидесяти собравшихся участников всего с десяток действительно сильных людей. Одни мужчины, кстати. Интересно, почему не допустили женщин? На одном из экранов пустили трансляцию с телевидения. Звука нет. Женщина что-то рассказывает, затем кадр сменился трибуной для высоких гостей. Выделили несколько людей, императора Ивана Шестого. Видел его фотографию недавно. На происходящее он взирал серьёзно, но заинтересованно. Рядом супруга, красивая женщина в скромном тёмном платье с широкополой чёрной шляпкой. Пара мужчин и молодых парней. Камера мазнула по Константину, притаившемуся позади ряда с важными гостями. Изображение ещё раз сменилось, показывая Ректора. На экране он говорил без звука, но голос его пришёл из-за шатра, со стороны арены. Говорил он о прекрасной возможности молодым мастерам проявить себя и показать силу. О том, что каждый мастер должен стремиться подняться на следующую ступень и стать опорой государства.

Изображение на экранах сменилось. Картинку показывали, снимая с вертолёта. Дальняя часть полигона, заставленная строительным мусором, кусками арматуры. Выхватили изображение мужчины. Не встречал его раньше. Военный защитный комбинезон, как на большинстве участников. Расцветка защитная, очень похожая на лесной камуфляж. Возраст сложно определить, но, на явно меньше, чем заявленный максимум в тридцать пять лет. Он поднял ладони, вокруг которых взвились нити молний. Даже в шатре я услышал громовой раскат. Интересно, как его самого не оглушило? Изображение вернулось к вертолёту, показывая, как сеть молний, круша бетонные блоки, прыжками двигается по полигону. При этом грохот стоял такой, как будто неподалёку работает расчёт крупнокалиберной артиллерии. Масштабные умения всегда самые сложные. Если ты не обложен громоотводами и не защищён особой экипировкой, выжить на участке, по которым прошёл шквал молний, маловероятно.

— Слишком шумное представление, — сказал я. — Половину гостей на арене оглушило.

— Да, — она удивлённо смотрела на экран. — Не думала, что это так громко.

Последовала небольшая пятиминутная заминка. Ректор поблагодарил наследника княжеского рода Орловых и сообщил о начале первой серии боёв. И если зрители думают, что будет так же зрелищно, как первое представление, то они глубоко заблуждаются. Мастера собрались только затем, чтобы хорошенько отделать друг друга кулаками. Может немного пошвырять по арене. Тем более самих площадок для поединков построили аж три. Слишком долго и скучно наблюдать за пятью десятками одинаковых боёв. Поэтому сегодня участники доберутся только до четвертьфинала, а послезавтра нам предстоит три боя, включая финальный поединок.

На среднем экране вспыхнули первые три группы цифр. Рядом с каждой парой номер арены. Для зрителей же участников представляли красиво. «Молодой князь рода Орловых, Тимофей Аристархович. Мастер второй ступени, познавший силу! Номер четыре! Зелёный камуфляжный костюм!». Да, одним из первых выступал тот самый мужчина, развлекавший гостей. Точнее, поиздевавшийся над их барабанными перепонками. Его соперником вышел представитель рода Еникеевых. Не тот, с кем я столкнулся утром, а его младший соратник. Мастер первой ступени. Можно было и бой не проводить, так как исход очевиден. На других экранах сходились незнакомые участники, но я сосредоточился на выступлении молодого князя.

Видя, что силы просто не равны, молодой Еникеев бросился на противника, рассчитывая повалить на землю и завязать борьбу. Задумка хорошая, но молодой князь встретил его градом жёстких ударов, добавив коленом в живот, когда противник полез в клинч. Крики зрителей были отлично слышны в шатре, не нужен был и звук с экрана. Что мне понравилось, так это боевые навыки Тимофея. Его рукопашный стиль не был привязан к какой-то конкретной школе, но большой упор делался на бокс и немного самбо. Уверен, что он и в «режиме» может драться также эффективно, просто щадит противника. Пара ударов, пропущенных в голову, отправляют Еникеева в короткий полёт и нокаут. Он полежал несколько секунд, сел, тряхнув головой и жестом показал, что продолжать не может. Вот и первый победитель, который выиграл, не напрягаясь. Но трибуны радовались.

Ещё два боя я скучал, наблюдая за почти одинаковыми сражениями. Только в одном бою, где сошлись равные по силе мастера, бой показался интересным. Всё потому, что один из участников проявил железную силу воли, не желая уступать и сдаваться. Выносили его с поля боя на носилках. А затем на экране появился номер 47 против 16 на третьей арене.

— Мой поединок, — улыбнулся я, всё ещё сидя рядом со столом с напитками. Удобно устроился на высоком стуле. С этого места открывался хороший вид на большой экран. — Будете за меня болеть?

— Обязательно, — улыбнулась Антонина Егоровна.

Заблудиться было сложно, так как из шатра вело три дорожки, на каждой из которых десятки цифр, указывающих номер арены, чтобы даже самый несообразительный участник не заблудился. Моим соперником оказался незнакомый мастер первой ступени. Мне показалось, что он застрял в развитии. Может бросил, а может просто не мог дальше продвинуться. У выхода на арену нас встретил мастер Корицкий, повторил правила. Отдельно для меня указал, что использовать нельзя, вообще, ничего, кроме кулаков.

Арена — прямоугольная площадка, обнесённая двухметровыми плитами, над которыми установлены трибуны. Чем-то напомнило футбольный стадион в миниатюре. С покрытием заморачиваться не стали, просто утрамбовав немного землю, выровняв её. Солнце светит в глаза, крики зрителей. Мастер Корицкий остался у дверей, чтобы успеть вмешаться, когда дело дойдёт до убийства. Я отметил на противнике тяжёлые военные ботинки. Наверняка стальная пластина в носке и в рубчатой подошве. Такими прилетит — мало не покажется. Для полноты картины могли бы ему кастеты выдать или кусок железной трубы. Я посмотрел на босые ноги, пошевелил пальцами.

— Ну, Лев Валентинович, не подведите, — тихо сказал я.

Дали отмашку к бою. Я же просто побежал к противнику, вращая руками как мельница. «Может покричать? Хорошая мысль».

— А-а! — завопил я, но мой голос потонул в криках с трибун.

* * *

Несколькими минутами раньше, просторное полутёмное помещение в центре Москвы

Попасть на территорию закрытого букмекерского клуба можно было, только обладая солидным состоянием, которое тщательно проверяли или по рекомендации одного из постоянных клиентов. Большой зал чем-то напоминал игорное заведение, только вместо столов для карточных игр и рулеток здесь были установлены кольца из столов, над которыми висели экраны. Одни были заполнены строчками данных и цифр, другие показывали картинку с трибун или арен. В центре каждого кольца сидели парень и девушка, принимая ставки. Расположенные вдоль стен диваны и мягкие уголки со столиками тонули в полумраке. Видно было лишь свечение экранов небольших планшетов, вырывающих из темноты то или иное лицо. Рядом с диванами и столами сновали девушки в довольно откровенных нарядах, толкая перед собой тележки с алкогольными напитками и лёгкими закусками. И свободных мест в зале практически не осталось.

В одном из тёмных углов помещения, пара немолодых мужчин почти в одинаковых коричневых костюмах, смотрели за действом, разворачивающимся на экранах планшетов. К ним подплыла очаровательная девушка, чей наряд больше напоминал купальник, совмещённый с рыбацкою сетью.

— Не желаете вина или шампанского? У нас огромный выбор напитков.

— Минеральной воды, — сказал один из мужчин. — Тёплой, без газа.

Девушка наклонилась, отчего грудь едва не выпрыгнула из купальника. Один из мужчин поднял взгляд, посмотрел скорее осуждающе и вернулся к планшету. Секундой позже на столе появилась пара стеклянных бутылок и два высоких стакана.

На экранах одного из колец в центре комнаты, высветились номера 47 и 16. Рядом появилось изображение молодого парня. Русые волосы, немного отрешённый взгляд, клетчатая рубашка. Ниже бежали строчки с информацией. С противоположной стороны высветило изображение мужчины около тридцати пяти лет. Волевой взгляд, тёмные волосы, костюм с галстуком. И снова строчки с информацией. На пустом экране рядом с черноволосым мастером появились первые ставки. Довольно скромные: «200. 000», «350. 000». Первый этап начался. Во время отборочных поединков, когда противники неизвестны до последнего момента, ставки делали и принимали в «живом» режиме. Когда же дело дойдёт до четвертьфинала, и соперники определятся, тогда уже и начнётся крупная игра. Лев Валентинович нажал пару иконок на планшете, отвечая на все ставки. Строчки с суммами быстро исчезали, что не осталось незамеченным. Появилось ещё несколько цифр с примерно той же суммой и быстро исчезли. Следующие суммы увеличились как минимум вдвое. Но выкупать их уже никто не решился, поэтому они так и повисли на экране. Причём ставили все исключительно на более взрослого соперника.

Тем временем матч начинался. Показали просторную, ничем не примечательную арену, окружённую бетонными блоками. Льву Валентиновичу подобное казалось просто странным, но своё мнение он привык никому не говорить и не показывать. Вот на арене показались участники. Молодой Матчин, одетый ещё более странно, чем выглядела арена. Короткие штаны, босые ноги и подпоясанная безрукавка. Его соперник выглядел внушительней и крупнее. Дали отмашку к началу поединка. На экране ставок появилось ещё с пяток строчек.

Молодой Матчин побежал на противника, странно размахивая руками и, похоже, что-то крича. Немного не добежав, остановился, словно испугался, закрыл лицо кулаками, как в боксе, попятился. В наушниках Льва Валентиновича зрители кричали, свистели и бесновались, недовольные таким странным и, внешне трусливым поведением. Быстро взглянув на экран, Лев Валентинович увидел то, что ожидал. Появилась новая ставка: «1/2 — 1. 000. 000». Кто-то ставил против Матчина сумму в миллион рублей против пятисот тысяч. Ставка тут же вспыхнула и исчезла, выкупленная адвокатом.

Что касается событий на арене, то противник Кузьмы решил пойти в наступление, наседая и работая руками как в боксе. Молодому парню ничего не оставалось, как пятиться, закрывая голову руками и получая увесистые удары по защите. Вот он зазевался и пропустил удар ногой в колено, опустил руки и тут же заработал пару ударов в лицо. Это заставило его отшатнуться, но он устоял на ногах, вновь спрятавшись за кулаками. Пару раз огрызнулся, но ударил лишь по воздуху. Лев Валентинович вспомнил виденный когда-то давно боксёрский поединок. Там происходило примерно то же самое, только противники не использовали подлые приёмы и не били друг друга по ногам. А Матчин, после удара тяжёлым ботинком в колено, заметно захромал.

На экране появилось несколько ставок с пометкой 1/2. Лев Валентинович немного поколебался, но обе ставки выкупил. Затем вздохнул и на стороне Кузьмы Фёдоровича ввёл строчку: «3/1 — 2. 500. 000» Строчка провисела секунд пять и исчезла. Как и следующие две такие же. Кто-то не скупился, отвечая ставкой в три раза больше, уверенный в том, что Матчин обязательно проиграет. Сумма «банка» на экране планшета, доступная для ставок Льва Валентиновича, заметно просела и за несколько минут там осталось всего триста тысяч. По договорённости эти деньги должны были достаться конторе Цигельмана в случае форс-мажорных обстоятельств или проигрыша Кузьмы Фёдоровича. Теперь оставалось только ждать, чем закончится первый этап и будет ли второй, если они всё проиграют.

* * *

«Выдыхается», — подумал я, глядя на противника. Мужчина немного сбавил темпа, атакуя уже не так яростно. Вот он допустил несколько ошибок, и я едва не срубил его прямым ударом. В последний момент удержался, подумав о Цигельмане и ставках. Ещё несколько минут я кружил по арене, получая тяжёлые удары. Всё, пора, надо заканчивать, а то догадаются. И так изображаю избиваемого уже пять минут кряду. На очередном тяжёлом ударе, который должен был прийтись мне в предплечье или ухо, если я опущу защиту, я поймал противника за запястье. Это было несложно. Слишком он медлителен для мастера. Явно изучал бокс, не брезгуя силовыми тренировками. Но даже Джим быстрее его. Схватив за запястье, немного потянул в сторону, второй рукой несколько раз ударяя в солнечное сплетение. Последний удар пришёлся в подставленный локоть, но это его не спасло. Отступив на два шага назад, я изобразил тяжёлое дыхание, уперев ладони в бёдра. Противник же рухнул на колени, сложившись едва не пополам и пытаясь вдохнуть. Правила не запрещали броситься вперёд и добить его, врезав пару раз по голове. Может кто-то так и сделал бы, но я ждал, поднимется или нет. Гости на трибунах кричали и свистели. Не поднялся. Появился мастер Корицкий с парой крепких ребят. Несчастного уложили на носилки и быстро вынесли с арены. Не забывая прихрамывать, я вышел следом.

На полпути к шатру меня перехватила Тася.

— Ну как? — спросил я у неё.

— Отлично, — она улыбнулась, коротко обняла меня, осмотрела кулаки, предплечья. — Не пострадал? Как нога?

— Всё хорошо. Я не переигрываю?

— Нет, наоборот, — она заулыбалась шире. — Видел бы ты, что творится в зале, где сидят князья. Они до сих пор не верят, что ты сумел победить. Лев Валентинович звонил. Сказал, что первоначальную сумму почти утроил. Сейчас дождётся подтверждения от банка и сообщит. Спрашивает, продолжать?

— Что за вопросы? Скажи, что следующий бой я затягивать особо не буду. Надо провести его чуть быстрее и динамичней. Пусть старается. К вечеру мы станем очень состоятельными людьми.

— Удачи, — она поцеловала меня, взъерошила волосы и умчалась обратно.

Прихрамывая, я вернулся в шатёр. Мастеров внутри заметно убавилось. А после второго тура и вовсе останется шестнадцать участников. Зайдя в угол для пострадавших, увидел там только своего соперника, над которым склонился доктор Шимов, ощупывая живот.

— Не сильно досталось? — спросил я, усаживаясь на стул рядом с кушеткой. — Красавица, принеси-ка мне подушечку со льдом.

— Охлаждающий пакет, — кивнул медсестре доктор. Та метнулась к шкафу и вручила мне ледяной пухлый пакет, который я приложил к коленке. — Нет, судя по всему, не сильно.

— Прости дружище, так получилось, — сказал я сопернику. Вот ведь, даже имя его не запомнил. Вроде Сергей.

— Два пальца сломал, — сказал он.

— Сейчас поедешь на рентген, — сказал ему доктор. — У нас в отделении есть. Грудную клетку и руку. Снимки мне. Или личному доктору.

— Советую довериться мастеру Шимову, — подсказал я. — Он переломы и прочее каждый день видит. Опыт, как у главного отделения травматологии столицы.

— Что у тебя? — спросил доктор.

— Ушиб, пустяковый. Даже не опухло, — я убрал охлаждающий пакет, показывая коленку.

Успел я посмотреть бой здоровяка Кеши. Противник ему попался какой-то не боевой. То ли не занимался ударными видами спорта, то ли не дрался никогда. Полез к тому, кто тяжелее тебя в два раза, неуклюже нанося удары. Кеша его просо подхватил, оторвал от земли и опустил обратно, приложив немного силы. На этом бой и закончился. Как выяснилось, это был самый быстрый поединок.

Ожидая второго выступления, я успел и отдохнуть, и поскучать, когда высветились цифры 47 и 52. Как раз после моего боя будет объявлен перерыв и оставшиеся шестнадцать участников проведут открытую жеребьёвку. Выходя на первую арену, я никак не ожидал увидеть там одного из братьев Орловых.

— Рома? — спросил я.

— Григорий, — сказал тот. Вздохнул. — Два никчёмных поединка. Что за день?

— Охохо, — я покачал головой. — Скольких сгубила самоуверенность, а они всё не переводятся.

— Я не выдохнусь, как тот индюк, — хмыкнул он. — Целый день могу тебя пинать, пока не сдашься.

— Тогда заранее прошу быть со мной помягче, — от уха до уха улыбаясь, я первым вошёл на арену. Сцепив руки над головой, приветствовал трибуны.

Зрители любезности с моей стороны не оценили. Они что-то кричали, но в общем гомоне разобрать было сложно. Заметил я и трибуну с императором. Она была установлена так, чтобы наблюдать за первой и второй ареной. Выходит, мой первый бой он не видел. Продолжая приветствовать зрителей и улыбаться, дошёл до своего угла. Гоша, напротив, был собран, серьёзен. Дали отмашку к началу. Закрыв голову руками, я быстро побежал вперёд, намереваясь протаранить его. Не вышло. Он легко уклонился, словно матадор и подтолкнул в спину, отправив в полёт. Следом не прыгнул, дождался, пока встану. Ещё раз, голову закрыть и бежать, чуть пригнувшись. Можно не говорить, что результат оказался тем же. Только после толчка в спину я пролетел немного дальше и даже прокатился по земле.

«Эх, на что не пойдёшь ради денег, — пришла одна мысль. Другая ей отвечала. — Это всё военная хитрость, болван!».

Третий мой забег в роли быка, закончился немного неожиданно. Захват и высокий бросок. Меня уронили с такой силой, что земля в том месте должна была просесть на пару сантиметров, оставив вмятину по форме напоминающую человека. Прямо как в детских мультфильмах. В голове опасно загудело.

«Надо быть осторожней, — меня, наконец, посетила здравая мысль. — Может хватит придуриваться? Доиграешься».

* * *

Григорий Орлов, полигон МИБИ, первая арена

Уронив Матчина, при этом добавив немного силы, Григорий хотел набросится сверху, чтобы как можно быстрее закончить этот позорный бой. Вот только Кузьма оказался проворным и вскочил как-то слишком быстро. Даже взгляд не поплыл, хотя земля ощутимо дрогнула, когда он падал. У Григория же сложилось впечатление, что он уронил чугунную статую, а не человека. Не то чтобы она была тяжёлой, просто слишком «твёрдой», если так можно выразиться. Бросившись вперёд, он провёл двойку ударов, целясь в предплечья, которыми Кузьма закрывал голову. Оба удара пришли точно в цель и кулаки заныли знакомой болью. Так бывало, когда Гошу заставляли отрабатывать удары на железобетонной стене. Инструктор был доволен только тогда, когда видел её раскрошенную от многочисленных попаданий. Он говорил, что только там можно усилить доспех духа, сделать его прочным, чтобы кости не ломались от собственной силы. И вот сейчас Григорий почувствовал именно эти ощущения. Словно лупил кулаками в стальную стену.

Ещё одна двойка ударов, попытка сократить дистанцию. Кузьма не ставит жёсткий блок, ныряет под второй удар, тоже двигаясь навстречу. «Захват?», — пришла Григорию мысль, когда он увидел раскрытую ладонь Матчина. В этом случае следовало ударить навстречу. Но неожиданно в голове что-то взорвалось и мир на долю секунды погас, словно Григорий моргнул. Небо потемнело, приобрело тёмно-серый оттенок и над мужчиной склонился доктор. В нос ударил неприятный резкий запах нашатыря.

— Лежи, — посоветовал доктор, надавив на грудь мужчине. — Сколько пальцев я показываю?

— Два, — моргнув пару раз, сказал Григорий. — В ушах звенит, голова кружится, и левый висок болит.

— Хороший пациент, — улыбнулся доктор. Достав из кармана фонарик, посветил в один глаз, который резанул болью, затем в другой. — Думаю, что это небольшое сотрясение.

— Что было? — всё-таки спросил мужчина.

— Чисто технически, тебе отвесили пощёчину. След от пальцев и ладони на пол-лица. Уже фиолетовым наливается. Отдохни полчаса, полегчает. Для мастера, познавшего силу, это даже не травма.

Доктор удалился и в поле зрения попал Рома.

— Ты как? — участливо спросил брат. Немного улыбнулся, покачал головой. — Необычный синяк, надо сфотографировать на память, — он полез в карман за телефоном. — Кстати, отец рвёт и мечет. Волосы на головах подчинённых рвёт, и мебелью в них швыряется. Многие говорят, что бой договорной был и ты его специально слил. Зря ты с Таськой утром болтал. Что она сказала, кстати?

— Чтобы я был осторожен, — отозвался Григорий, вздохнул.

— И почему ты её не послушал? — расхохотался Рома. — Тебе такую оплеуху смачную отвесили. Покажу на записи. Ты метра три пролетел и красиво так приземлился.

— Сам как?

— Мне сопляк какой-то попался. Я его одним апперкотом вынес. Вот что они на турнир полезли, если даже драться не умеют? И как только первый бой он выиграл? Может, как Матчин, соперника утомив?

— Ты, если против него в следующем бою выйдешь, выложись сразу на полную. А то меня он так утомил, что до сих пор в голове звенит.

— Само собой. На чужих ошибках учиться не так больно. Да и надо его выбить из турнира побыстрее. Чтобы он на Тимоху не нарвался. Дядя Аристарх ему чёткую задачу поставил, на несчастный случай. Тасю жалко, если так случится.

Григорий поморщился, почувствовал резкую боль в левой щеке.

* * *

После двух раундов поединков нам предоставили почти час отдыха. Те, кто прошёл в шестнадцать лучших, встречались с гостями, для которых открыли доступ в шатёр. Я же прятался в шатре, который подняли для администрации и персонала, работающего над турниром. Таисия помогла ненадолго укрыться. Выпил порцию энергетического коктейля, подумал о разном, о том как провести следующие поединки. Затем за мной пришёл лично ректор. Началась жеребьёвка на следующие и последние на сегодня матчи. Проводить её взялся лично Иван Шестой. Думал ректор что-то скажет по пути, но нет, он многозначительно молчал. Шёл впереди и молчал, действуя на нервы. Он не только невероятно сильный человек, достигшей высшей ступени, а ещё и умный. Редкие качества, совмещённые в ком-то одном. Мама бы в таком случае наставительно сказала: «Смотри и запоминай, как надо».

Шатёр для претендентов был заполнен важными гостями до отказа. Семьи тех, кто прошёл два этапа, император со свитой, его охрана, учителя.

— Мне повезло, — громко сказал я пожилой паре, мимо которой мы проходили. Они что-то говорили явно обо мне. — Просто повезло. Да, да, — ещё один кивок другим гостям, — я самый везучий мастер. Это просто удача. Повезло.

Не люблю, когда привлекаю слишком много внимания. Не люблю. Слава всем богам, мы быстро миновали группу гостей. Я остался среди участников, спрятавшись за крупногабаритным Кешей, а ректор прошёл к столу, где установили круглый стеклянный барабан с шариками. Император позволил женщине в тёмном платье вращать ручку, затем вытащить первые два шарика. Первым оказался Роман Орлов и незнакомый мне мужчина. С виду сильный, но я не следил за поединками. Император напутствовал их парой слов, затем лично покрутил барабан и достал следующие номера. Судьба, играть с ней опасно, потому что выиграть невозможно. Второй парой оказались Кеша и мастер от Еникеевых, которого он задел утром. И выглядел тот довольным, получив возможность отыграться. Следующая пара незнакомых мастеров. Потом выпал номер сорок семь. Вздохнув, пошёл к столу, поправляя пояс. Слышались смешки и весёлые голоса. Говорили о «том самом», который что-то сделал два раза и ещё…

— Спасибо, — сказал я императору. Вблизи он, действительно, не казался грозным или строгим. Мягкие черты лица, небольшая бородка и усы, аккуратно и тщательно расчёсанные. Большие залысины, если приглядеться. И взгляд добрый. Будем надеяться, что это компенсируется суровостью его министров и помощников.

Вторым вышел мастер из рода Хованских. Тот самый чудак, который щеголял в странной форме джинсового цвета. Он и сейчас выглядел почти так же. Комбинезон был именно синим и довольно жёстким на вид. Вот зачем на комбинезоне кармашки, чтобы противнику удобнее было за них цепляться?

— Матчин Кузьма, против Хованского Дмитрия.

Взгляд тёмных глаз мне не понравился. Было в нём что-то неприятное. Когда смотришь на чудаков и психов, глядя им в глаза, чувствуешь именно это.

— Матчин, — сказал Дмитрий, низко кивнул пару раз, словно болванчик. — Я помню, как папа вернулся ночью. Весь в крови, словно со скотобойни. Жаль меня не взяли, а только специалистом тогда стал, мог за себя постоять.

Мало ли о какой ночи он говорил, но мне словно под дых ударили, выбив воздух из лёгких. А затем кровь прильнула к голове, зашумело в ушах. Голоса в зале и все звуки пропали. Перед глазами потемнело, остался лишь краюшек светлого пятна, кусок стола и этот тип в синем комбинезоне. Но видел я совсем не эту картину. Яркий пожар в ночи. И воображение рисовало фигуру без лица, просто мужчину, покрытого кровью, стоявшего на обломках рухнувшей стены.

Я поднял руку, глядя, как дрожит ладонь. Сжал в кулак, но и он дрожал. Увидел себя со стороны, покачал головой. С силой стиснул зубы, прикусив язык. Даже боли не почувствовал. На плечо легла ладонь ректора. Тяжёлая, хотя он не использовал силу.

Посмотрел на него, немного улыбнулся. Дрожь в руках прошла.

— Да, — сказал я, поразился, насколько спокойно звучал голос. Посмотрел на Ивана Шестого. — Ваше Императорское Величество, видите, между Матчиными и Хованскими кровавая вражда. Они убили моих маленьких сестёр и братьев, убили отца и тётю. Бахвалятся, — долгий выдох. — Прошу Вас, разрешите украсить этот скучный праздник хорошим поединком. Без правил и ограничений. Мастер против мастера, насмерть.

Только сейчас заметил, как тихо вокруг. Кто-то шепчется, что-то шуршит и щёлкает.

— Украсить праздник? — уточнил император. Похоже, из всего, что я сказал, он уловил только это. — Хорошим и красочным поединком? Разрешаю. Геннадий Сергеевич? — взгляд на ректора.

— Как скажете, — кивнул он, немного сжал ладонь на моём плече.

— Спасибо, — я склонил голову перед императором. — Спасибо.

Развернулся и пошёл за ректором. Как мне показалось, я шёл за его спиной, а когда вернулся к реальности, оказалось, что стою на улице.

— Кузя, — послышался голос Таисии. Она подошла, положила руку на плечо, где недавно лежала ладонь ректора.

— Вот, а я думал будет скучный праздник, — улыбнулся я. — Разбавим его весельем. Устроим настоящее представление! С фейерверком и салютом.

— Это одно и то же, — сказала Таисия. Заглянула мне в глаза, поманила к себе, крепко обняла.

— Всё хорошо, — ответил я. — Просто… неожиданно…

— У тебя вид был такой, словно ты сейчас всех вокруг убивать начнёшь. Очень страшный, даже я испугалась. А я, знаешь, сколько злодеев перевидала?

— Я, по-твоему, злодей? Обижаешь. Ты лучше позвони Цигельману. Пусть всё, что насобирал в следующем бою сразу ставит на меня. Потом дураков найти будет сложно. Беги, а я пойду посижу немного в вашем шатре. Думаю, мне последним выступать. Надо собраться с мыслями.

— Хочешь с тобой посижу? — вот как у неё получается такое серьёзное и смешное лицо одновременно.

— Иди уже, — улыбнулся я.

Все оставшиеся поединки успели провести меньше чем за час. Да и зрители не были так активны, как до перерыва. Минут сорок понадобилось, чтобы убрать с полигона гостей, спешно закончить дела и удалиться самим. Остался только ректор и Таисия, которая и сообщила мне, что всё готово. Вертолёт в небе продолжал кружить. И не жалко им топливо тратить? Я неспешно шёл к арене под номером 1. Плохо, что не удосужился узнать, какой силой обладает этот Хованский и придётся ли компенсировать разрушения, которые мы учиним? Вполне может, что нам и арены хватит. Мне, по крайней мере, точно. Надеюсь, он не изучает огонь, а то пожар будет знатный. Хотя, в этом случае нас бы отправили в «печку», вон она возвышается. Высокое здание без окон со специальными отверстиями внизу, чтобы воздух поступал, как из поддувала в топку.

Тишина. Где-то громко щебечет дурная птица. Вход на арену. Дмитрий стоит в дальнем углу, спокойно ожидая моего появления. В руках протазан, или как их ещё называли «бычий язык». Это такое копьё с длинным лезвием. Опасное оружие в умелых руках. Если это такой же мастер, как однорукий скорпион, то он и тупым ножом для масла может тебя на кусочки порезать. Но копьём, да с таким длинным наконечником, это делать удобней. Остановившись у входа, посмотрел в камеру над проходом.

— Хованские, — негромко сказал я. — Вы ответите за каждую каплю пролитой крови Матчиных. За каждого убитого невинного ребёнка, — спокойно сказал, без лишних эмоций. Просто пообещал.

Я успел размяться перед боем, разогреть кровь и немного поднять пульс. Чтобы легче войти в режим, не сильно травмируя мышцы и связки. Повернувшись к ожидавшему мужчине, зашагал навстречу, ускоряя шаг. Вот я уже бежал, готовый резко ускориться. Главное, поймать момент, когда он ударит и не попасть в зону рассечения.

«Что, не нравится, когда так быстро дистанцию сокращают?» — пришла мысль.

Дмитрий взмахнул протазаном сначала горизонтально, затем сверху вниз, делая петлю. Ныряю вниз, в сторону. А бетонные плиты позади взрываются градом осколков. Что-то затрещало, начало ломаться и сыпаться. Наверное, трибуны разваливаются. Не страшно, не задел, а я уже немного ближе. Ещё один удар, от которого пришлось прыгать в сторону и быстро смещаться. Земля взорвалась, взметая вверх пыль и мелкое крошево. Чуть замедлившись, щелчком пальца метнул в его сторону маленькую монетку, подобранную по дороге. Оставив в клубах пыли завихрения, монета ударила в бетонную плиту позади Дмитрия, высвобождая энергию. Хлопнуло. Мелкие осколки брызнули во все стороны, в том числе и в него, но без особого результата. А вот я в самый последний момент заметил, как по небольшому облаку пыли несётся что-то невидимое, рассекая его. Рывок вперёд, упасть на землю, перекатиться.

После рывка и падения, я встал, оказываясь почти лицом к лицу с Дмитрием. Он ждал этого. Хладнокровно, словно загоняя именно в эту позицию. И стоило мне сделать рывок, я оказывался в зоне поражения. От копья не уклониться и даже не отпрыгнуть. Слишком быстрый и умелый замах. Подставляю плечо, активируя мерцающую защиту. Оглушительный хлопок, способный сбить с ног. Энергия удара вернулась, отбросив оружие и руку, держащую его. Я же протянул левую руку, хватая его за ворот комбинезона и вбиваю основание кулака в шею, чуть выше ключицы. Меня обдало порывом ветра и мир перестал казаться размытым, а воздух утратил вязкость желе. Я продолжал держать Дмитрия за ворот комбинезона, но он неестественно уронил голову. Удар проник за доспех духа, раздробив ему шейные позвонки.

Разжав кулак, я выпустил тело, немного поморщился, глядя на глубокий порез на левом плече. Надо было активировать защиту чуть раньше. Хотя, и так неплохо получилось. Пара швов, как небольшая плата за победу. С грохотом трибуна окончательно обрушилась. Он умудрился разрубить бетонный блок и металлический каркас, на котором держалась часть конструкции арены. Поразительно. Этак можно подойти со спины к недругу и одним росчерком разрезать его пополам маленьким перочинным ножиком. Даже серьёзный мастер не устоит.

Таисия встретила меня у выхода с территории полигона. Посмотрела на порез, который я зажимал кинетической бронёй, сказала коротко: «надо зашивать». Взяла за другую руку и потянула к медицинскому корпусу. В её взгляде я видел толику осуждения. Не удивлюсь, если обернётся и скажет: «Ну, убил ты его, что теперь? Легче тебе стало?». А я честно отвечу, что да, легче. Как представлю лица врагов, перекошенные страхом и злобой, на душе становится легче. Эти паскуды наслаждаются жизнью, радуются, смеются, а дядя Ринат до сих пор не приехал. Остался в Японии, присматривать за нашим домом. А ведь он даже на могилу детей прийти не может. Потому что мы не знаем, похоронили ли хоть кого-то после той ночи по-человечески. Или сбросили тела в яму и засыпали землей. Ничего, это я скоро узнаю. Пусть не думают, что всё забыто.

— Я не пла́чу, — ответил я на взгляд Таисии. — Это слеза ярости. Ладно, пусть две слезы. Просто много её скопилось, вот и просачивается.

— Смотри не лопни, — решила поддержать меня шуткой, улыбнулась. — Спускай иногда пар.

* * *

Несмотря на небольшой разгром, переносить дату второго этапа турнира не стали. Арены довольно быстро перестраивали, из трёх собирая одну большую площадку. Участникам выделили день передышки, рассчитывая, что никто серьёзно не пострадает. Я в этот день из комнат общежития не выходил. Настроение было паршивое и никого не хотелось видеть. Зато просмотрел на планшете все бои, которые пропустил. Семь последних поединков. Кеша, точнее, Иннокентий Шиловский, дядя Марины, бой татарину проиграл. Не хватило ловкости и подвижности. Аюкай, как звали старшего сына главы рода Еникеевых, выиграл легко. Кружил вокруг, подскакивал, чтобы нанести удар и быстро уходил от ответных атак. Много бил по ногам, чтобы связать противника и когда Кеша рухнул на колено, быстро закончил парой ударов в голову. К тому же первое впечатление о нём оказалось обманчивым, сражался он честно, пользовался преимуществом, но не более. Да и Иннокентий проиграл только потому, что быстро выдохся, тратя много сил на защиту. У Аюкая удары тяжёлые, словно пушечные, даже крики зрителей иногда заглушал. Попадись ему не такой крепкий соперник, он бы управился быстрее. Я специально уделил больше времени именно этому бою, так как следующий мой противник именно Еникеев. Было видно, что драться он не только умеет, но и любит. Из всех, прошедших в восьмёрку, он был единственным представителем не княжеского рода. Не считая меня, естественно. Глядя на другие поединки, я бы назвал его фаворитом турнира.

Из княжеских родов в четвертьфинал прошли два представителя Орловых. Роман, чьего брата я побил и Тимофей, демонстрировавший зрителям гром и молнии. От Разумовских прошли двое. Оба серьёзные мастера, один явно военный или из силового подразделения, второй странный и мутный тип. Мне показалось, что он использует какую-то особую технику, чтобы побеждать. Слишком сильные у него выходили удары. В своём последнем бою он отбросил противника на пять метров, впечатав в бетонную плиту. По одному победителю выходили из родов Воронцовых и Дашковых. Оба боя невыразительные и победа мастерам досталась только потому, что они оказались сильнее и обладали большим запасом прочности доспеха духа.

Посмотрел я и всё связанное с неприятным происшествием. Увидел себя со стороны на жеребьёвке. Действительно, лицо красными пятнами пошло, взгляд злобный, уставившийся в пустоту. Вот ректор подошёл, положил руку мне на плечо и словно умение какое-то использовал, снимающее проклятие. Цвет лица вернулся в норму, появилась лёгкая улыбка, как по мне, пугающая не меньше. Несколько раз пересмотрел эту запись, вглядываясь в лица гостей. Император оставался спокойным, может чуть-чуть взволнованным, но это едва заметно и можно списать на предвзятость. У Орловых лица поголовно злые и довольные. Глава Трубиных — угрюмый и хмурый. Плохо, что Хованских не видно. Не показал их оператор. Только затылки мелькнули в кадре.

Затем несколько раз просмотрел скоротечный бой. Вот я вхожу на арену, смотрю прямо в камеру и что-то говорю. Звук убрали специально, но по губам прочитать можно. Почти сразу бегу к противнику, который только этого и ждёт. Быстрый рассекающий удар, ещё один, снова. Я размытой тенью двигаюсь по арене, уходя от воздушных лезвий, вспарывающих клубы пыли. Он замахивается очередной раз, и я появляюсь ровнёхонько перед ним. Как он узнал, что я сделаю рывок к нему в упор? Подгадал идеально. И не уклониться. Удар приходится мне в плечо и копьё отскакивает, словно об рельс ударило. Режиссёр несколько раз повторил этот эпизод, немного замедлив время. На лице врага удивление, которое закончило бой немного быстрее. Ему следовало разорваться дистанцию, попытаться ударить еще раз, да всё, что угодно. Понадеялся закончить всё одним ударом? Я схватил его за ворот комбинезона, сминая в кулаке грубую ткань. Коротко замахиваюсь и бью кулаком, как донышком кружки в основание шеи. Обманул ли я императора, сказав, что будет зрелищно? Может быть. Режиссёр немного выправил ситуацию, показав короткий бой во всей красе.

Выключив планшет, бросил его на край кровати, а сам рухнул лицом в подушку. Даже шевелиться не хочется. Надо хорошенько отдохнуть перед завтрашним днём. Прийти в себя, чтобы смог улыбаться, говорить: «повезло, мне просто повезло, да разве это мастер, он же упал от одного удара», нацепить маску на лицо. И надо потерпеть. Никто не обещал, что будет легко…

* * *

В это время ту же самую запись просматривали бесчисленное число раз. Она успела разбежаться по мировой сети, была скачана и записана на всевозможные диски и карты. Одни смотрели из любопытства, другие с интересом, третьи нарезали коротенькое видео на десятки частей. Так всегда происходило, когда в сеть попадали редкие бои мастеров, снятые кем-то на мобильный телефон или плохенькую камеру. Но такого интереса и ажиотажа записи вызывали редко. Невозможно, чтобы молодой парень, ставший мастером в двадцать два года, смог убить другого мастера одним, не самым сильным ударом. Даже без оружия в руках. У многих серьёзных людей подобное вызывало лишь улыбку и скепсис. «Постановочный бой, придуманный русскими», «Кино и театральное представление на смехотворном турнире», «Мастера, сделанные из тофу» и прочее, прочее. Так же быстро, как запись попала в сеть, стали появляться подобные сообщения. Поднявшаяся волна критики, гнева и высмеивания захлестнула крупнейшие форумы и сетевые сообщества. Мировые СМИ приглашали крупных экспертов, рассказывающих и показывающих почему всё это ложь и провокация. Тут же появились кадры выступления молодого мастера на том же турнире. Несуразный, вызывающий только улыбку и смех внешний вид. Неумелые удары и попытки протаранить соперника. Ведущие ток-шоу смеясь показывали эти кадры и спрашивали: «Посмотрите, посмотрите вот сюда, а теперь вот сюда, разве это может быть правдой?» Полные залы людей смеялись и аплодировали. Смелые карикатуристы тут же пририсовывали молодому парню шапку ушанку и балалайку, которой он бил соперника по шее. Этот день был наполнен ураганами и тайфунами, захлестнувшими мировую сеть.

В это время ту же самую запись просматривали бесчисленное число раз. В тишине тёмных комнат, разбивая на десятки частей, выискивая в каждой крупицы полезной информации. С серьёзными и сосредоточенными лицами раскладывали эти знания по полочкам, подолгу обсуждая и строя гипотезы. Кричали друг на друга, хватали за вороты, затем успокаивались и вновь садились за просмотр короткого видео. Аналитики, которые умели сопоставлять факты, а также те, кто знал правду.

Глава 7

— Кузя, вставай, — моей щеки коснулись прохладные губы. — Проспишь завтрак, пойдёшь бить недругов голодным.

Сонно разлепив глаза, я посмотрел на Тасю. Мне снился дурацкий сон, в котором брат рассказывал не смешные анекдоты. Причём сами истории я не помнил, но то, что они глупые в памяти осталось.

— Который час?

— Восемь утра скоро.

— Ох, ё, — я сел, растирая лицо ладонями. — Давненько я не просыпал. Старею, что ли?

— Стареет он, — она рассмеялась, погладила по голове. — Я завтрак приготовила. Беги в душ, а затем за стол.

— И как умудрилась? — тихо спросил я, спуская ноги с кровати.

— Здесь, оказывается, кухня есть на этаже, — голос Таси из гостиной. — И ей никто не пользуется.

Лёгкий освежающий душ, колючее полотенце и сонливость как рукой сняло. Тася уже накрыла стол, расставив тарелки и столовые приборы. В центре кастрюлька с кашей, салат из овощей, сырная запеканка, яичница с беконом и высокий графин с жёлтым, скорее всего, банановым коктейлем.

— Как всё это друг с другом должно сочетаться, ума не приложу, — подивился я, разглядывая это разнообразие.

— Сочетается. Здесь всё самое полезное и всего в меру. Жиры, клетчатка углеводы. Через два часа всё усвоится. А на ужин будет рыба. Много рыбы. Я с Чжэном поговорила, он обещал приготовить. Тебе надо потраченную энергию восстановить. А пока ты ешь, поделюсь новостями, — она дождалась, когда я сяду, вручила вилку и пододвинула первое блюдо. — Меня вчера весь вечер вызванивали. Хотели вытащить за территорию института. Предлоги самые разные, порой удивительные. Даже подруг старых привлекли. И ученицу твою, блудную, тоже. Хорошо Фа Чжэн оказался рядом. Она ему позвонила, чтобы он подвёз к каким-то друзьям. Мы ей внушение сделали, не беспокойся.

— Говорил ей, чтобы меня спрашивала, прежде чем за территорию выходить, — поморщился я.

— Она не глупая, просто молодая и немного наивная, — встала на её защиту Тая. — Сегодня будет мне помогать на полигоне.

— Хорошая идея, — согласился я.

— Ещё подложить? Ага, — она положила мне вторую порцию сырного пирога. — Так вот, вторая новость. В нескольких газетах Московских тебя называют самым большим в истории России аферистом.

— Отличная новость, — закивал я. — Но платить им за это не будут. Сами напечатали, а как известно, уже оказанная услуга не стоит ни копейки.

— Ну и последняя хорошая новость. Мы стали владельцами целого этажа большого многоквартирного элитного, — она выделила это слово, — дома. С подземной парковкой, благоустроенным районом и с видом на Москву реку. Цигельман постарался. У одного известного рода не было нужной суммы наличных, но была доля в строительстве жилого комплекса. Теперь надо думать, что с этой радостью делать.

— Много квартир на этаже?

— Три подъезда, девять квартир. Лев Валентинович сказал, что ему табун породистых лошадей предлагали, но квартиры лучше.

— Как думаешь, на оставшиеся поединки ставки будут? — спросил я.

— Кто его знает, — честно призналась она. — Будем пробовать. Может, найдутся смельчаки. Да, он сказал, что кто-то пускает слухи, что матчи были договорные.

— Деньги не вернём, — быстро сказал я.

— Нет, не в этом дело. Как я думаю, это значит, что в твою победу в следующих матчах никто верить не будет. Потому что подставной боец в финале всегда проигрывает. Или даже в полуфинале.

— А, — понятливо закивал я. — Тогда шансы есть, что мы станем владельцами ещё чего-нибудь полезного. Мы молодой род, только развивающийся, нам всё надо и квартиры, и пароходы. Если это можно продать выгодно. Что из плохих новостей?

— Только это, — она взяла планшет, показывая картинку. Я чуть банановым коктейлем не подавился.

— Смешно, — рассмеялся я.

— Думаешь?

На чёрно-белой картинке, карикатуре, если быть точным, был нарисован финал боя с мастером Хованских. Меня можно было легко узнать даже в юмористическом виде. В руках балалайка, на голове шапка-ушанка, а на ногах валенки. Что за убогое представление о русских и России. На моём противнике майка алкоголичка, трико с вытянутыми коленками и бутылка водки вместо копья.

— Думаю, Хованские этого юмориста найдут, и он сильно пожалеет, — хмыкнул я, возвращаясь к завтраку.

— И таких картинок очень много, — сказала Тая.

— Пусть. Это хорошо, когда нас недооценивают. Пока они смеются, мы становимся сильнее.

— Хорошо только до определённого момента. Никто не позволит создать Род, если репутация его лидера испорчена.

— Смотря чем. Если подобными картинками, то умный над этим лишь посмеётся.

В дверь осторожно постучали. Тая отложила вилку, промокнула губы салфеткой и пошла открывать. Вернулась довольно быстро, неся в руках объёмный пакет.

— Кукла крашеная, — сказала Тая и я сразу понял, о ком она говорила. — Не поняла, что она сказала.

Развернув пакет, она выложила содержимое на диван. Это был комбинезон белого цвета из плотной ткани. Да ещё с капюшоном, который прятался в специальный кармашек. На спине большое изображение золотого пера феникса.

— Заказывал? — спросила Тая, разглядывая явно приглянувшуюся вещь.

— Тая, не огорчай меня, — закончив с пирогом, я отодвинул тарелку. — Это подарок. От женщины или девушки, которые на красном платье носят золотого феникса.

— У нас в гостях люди такого высокого положения? — удивилась она.

— Невысокая девушка, за которой хвостиком бегает мастер. И я не знаю, что они этим подарком хотят сказать.

— Поблагодарить за то, что ты их технику угробил, а потом оживил?

— Перо на спине видишь? Догадываешься из хвоста какой птички оно выпало? И что это значит? Они мне защиту предлагают? Хотят других предупредить, что за мной стоит золотой феникс?

— Может, всё просто и банально? Это у них бренд такой по пошиву особой экипировки для мастеров. И тебе хороший костюмчик и им реклама. Ткань хорошая, очень прочная и не горит, скорее всего.

— Нет, оставим эту птичку в покое, — я покачал головой. — Мне как-то в каратеги спокойней. Пловцу брасом весло только помешает.

— Если ты эту шутку только что придумал, то завязывай. Уберу в шкаф, — она сложила комбинезон обратно в пакет. — Может, когда-нибудь пригодится. Продемонстрировать кому-нибудь, что у нас хорошие связи есть. Это никогда не бывает лишним. Подарили — спасибо, а как использовать мы сами решим. Посуду собирай, я её по пути отнесу в столовую. Есть у меня провинившиеся, кому наряд на кухню выписан.

— Я с тобой пойду, прогуляюсь. Всё равно до начала делать нечего.

Спустя десять минут мы выходили из здания общежития с полными пакетами грязной посуды. Так и живём, кому расскажи — засмеют. В столовой действительно дежурило несколько парней, которые едва не в драку полезли, решая, кому выпадет честь посуду мыть. Ну и мне желали удачи. Говорили, что будут болеть за меня. А девчонки, попавшиеся по пути, так едва не с визгом бросились к нам, перебивая друг друга. Пришлось Таисии применять командирский голос и успокаивать слишком разволновавшихся студенток. Одна из них, довольно красивая девушка с повязкой дисциплинарного комитета всё мне глазки строила. И так стрельнёт, и эдак, ресничками невинно захлопает, чёлку поправит. А потом выдала: «А у меня красивые глазки?». На что Тая ответила, что, если она через пять секунд не испарится, у неё останется только один красивый глаз.

На полигон мы шли одними из первых, вместе с дежурными студентами и рабочими. Гости начнут прибывать только к десяти часам. Я долго не мог понять, что за манера устраивать утренники. Почему соревнования проводят не вечером, или хотя бы после обеда? Но как оказалось, это было прописано в том самом законе, по которому этот турнир и проводили. Если быть совсем точным, то начинаться всё должно с восходом солнца, но из-за присутствия высоких гостей, мероприятие сдвинули на пару часов. Не думал, что организаторы станут так точно следовать закону и это поднимало их в моих глазах. Уступишь в одном, закроешь глаза в другой мелочи, а потом станешь плевать на законы и устои. В Японии, кстати, чёткое исполнение подобных законов являлось нормой. Эти бы не заморачивались. Написано: «с восходом солнца», значит, как только оно поднялось бы над горизонтом, участники уже бы избивали друг друга в полный рост.

Появилась Алёна, всем видом показывая, что она самая прилежная ученица на свете. В её обучении ожидаемо наступило небольшое затишье. Чтобы двигаться дальше, нужно усвоить и укрепить ту базу, что мы всё это время нарабатывали. Не знаю, сколько времени это займёт. Обычно это зависит от усердия, упорства и преодоления. Я ей об этом говорил, терпеливо объясняя простые вещи.

Три арены разобрали и собрали снова всего за полтора дня, сделав одну, но чуть большего размера. Подняли трибуну для важных гостей, оснастив её навесом. Солнечная погода сменилась пасмурной и ожидать можно было всего, чего угодно. Оба огромных шатра не тронули, установив ещё несколько маленьких. В них разместятся представители княжеских родов и Еникеевы. Будут следить за состязанием и болеть за своих. Может и пару ставок сделают, чтобы развеять скуку.

Пока было время, прошёлся по территории, разглядывая, как торопливо работают люди. Понаблюдал за парой телевизионных групп, расставляющих аппаратуру. Эти, судя по всему, возились всю ночь. Устанавливали специальные краны с камерами, лампы и прожекторы. Пара операторов крутилась возле выхода с арены. Под руководством красивой женщины в бежевом брючном костюме, они подбирали лучший ракурс, чтобы запечатлеть участников. Помогал им один из осветителей, который ходил по дорожке, нырял в проход, ведущий на арену. Меня заметили, узнали и посмотрели, как голодные волки на упитанную овцу. Даже камеру развернули. Я им помахал рукой, улыбнулся и быстро направился дальше.

Минут за сорок до начала мероприятия появились люди из охраны императора. Человек двадцать разошлись по всей территории, осматривая и что-то выискивая. Заметил я две пары с собаками. Крупная овчарка как раз проверяла шатёр для участников. А небольшое белое четвероногое недоразумение отправилось изучать трибуны и то место, где будет сидеть Иван Шестой с семьёй. На глаза попался светловолосый мужчина, приходивший в институт. Он что-то объяснял суровым охранникам в чёрных деловых костюмах. И вид у всех такой, словно под пиджаками бронежилет и пулемёт.

Заметив, что в шатёр для участников заходит доктор Шимов, поспешил следом. Внутри почти никого не было, лишь несколько студентов, в том числе и Алёна, расставляли стулья и скамейки напротив больших экранов.

— Роман Игнатьевич, — поздоровался я с доктором, проходя за ним в небольшой лазарет.

— А, Кузьма Фёдорович. Как здоровье, рана не беспокоит? Разреши взглянуть.

— Нет, не беспокоит.

Я повернулся к доктору, левым плечом. Порез, на который он наложил шесть швов, был заклеен широким пластырем. Доктор потянул за его край, одним движением срывая. Рана выглядела не очень приятно.

— Опухоли нет, — он надавил в нескольких местах вокруг раны, — заживает хорошо. Но руку сильно не напрягай и под удары не подставляй. Разойдутся швы — останется некрасивый шрам.

Пройдя к шкафу, он нашёл похожий пластырь, наложил на рану кусок бинта, пропитанного заживляющим раствором, заклеил.

— Помните, Вы говорили об усилении доспеха духа? — спросил я. — Связанного с расширением внутреннего «моря». Это просто теория или вы основывались на каких-то исследованиях?

— Просто теория, основанная на логичных фактах и выводах, — он сел на соседнюю кушетку.

— А насколько, по этой теории, должна увеличиваться защита, если размер «моря» вырос как минимум процентов на пятнадцать?

— Думаю, что зависимость не линейная, а возрастающая. Объём силы или исходя из китайской терминологии, размер внутреннего моря, очень важен. И существенно увеличивается он только в возрасте, когда человек становится на путь мастера. От двадцати до тридцати лет. Если это обусловлено генетически, то есть, хорошей наследственностью. А потом рост замедляется, но каждая следующая капля делает одарённого значительно сильнее. Прости за нескромный вопрос, — взгляд его стал заинтересованным, — прирост силы больше или меньше ожидаемого? Если меньше, то ты что-то делаешь неправильно.

— Нет, нет, прирост-то как раз существенный. Но доспех стал слишком «тяжёлым». Если приводить аналогию, то мне кажется инерция стала слишком большой. Такое чувство, что взмахну рукой и улечу следом.

— Слышал, что один юный мастер любит повторять слово «баланс», — улыбнулся доктор Шимов.

— Да, я тоже подумал, что надо как-то усиливать кинетическую броню.

— Попробуй опустошить собственное «море», — посоветовал он. — Если вода не движется, любой пруд превращается в болото.

Мы ещё минут двадцать разговаривали по поводу кинетической брони. Доктор предлагал придумать какую-нибудь техники, которая быстро и действенно доведёт меня до истощения. И практиковать её до тех пор, пока не исчезнет перекос. И даже пошутил, что это будет сродни поднятию на вторую ступень мастерства и познанию собственной силы.

К этому времени в шатёр потянулись участники. Услышал я и низкий голос Кеши, высмеивающий кого-то. Как оказалась перепалка шла с Еникеевыми. С мастером тридцати лет, что проиграл позавчера и с его друзьями. Аюкай в словесных баталиях не участвовал, задумчиво сидя перед тёмным большим экраном. Чуть дальше устроились представители княжеского рода Дашковых. Мастер второй ступени, Иван Васильевич, коротко стриженный мужчина в комбинезоне серого защитного цвета. Он беседовал с Коробовым Иннокентием, мастером рода, работающим в МИБИ. По сути, Коробов вербовал в род талантливых и одарённых, присматривал за теми, кто поступал в институт от рода и обучал Ольгу Никитину. Последний факт вызывал жуткую зависть и изжогу у других студентов.

— Приветствую, — я уселся на стул недалеко от Аюкая.

— Кузьма, — сказал он, бросив короткий взгляд.

Немного помолчали.

— Прости, что задел, — сказал он. — И что на женщину твою засматривался.

Я удивлённо посмотрел на него, даже не нашёл, что сразу ответить. Разборки позади резко стихли. Обернувшись, увидел, как мимо мужчин проскочила девушка лет шестнадцати в светлом платье. К головному убору сзади крепился лёгкий платок, развивающийся, когда она быстро шагала. Мужчины проводили её взглядами. Добежав до Аюкая, она протянула ему пластиковую бутылку со специальным клапаном на крышке. Приветливо кивнула мне и умчалась.

— Прелестная девушка, — задумчиво протянул я.

— Дочь моя, — сказал Аюкай. — Уговорила деда, чтобы взял с собой. Мне было шестнадцать, когда женился. По договорённости между семьями.

— В столице учится? — спросил я.

— У нас дома хорошие школы. Но институт столичный ей понравился. В следующем году поступать сюда собралась. Характер у неё в мать, если решила, из дома сбежит, но своего добьётся.

— Ну так дело хорошее. Здесь и людей разных полно, иностранцев понаехало. Преподаватели толковые. Главное, чтобы стремление было учиться. Если поступит, а меня к тому времени не выгонят, — я рассмеялся, — присмотрю, чтобы не обижали.

— Надо смотреть, чтобы она никого не обижала, — Аюкай тоже рассмеялся, немного повеселел.

— Пойду Иннокентия успокою, — сказал я, встал. — А то расшумелся.

Помещение заполнялось быстро. Почему-то сегодня среди гостей было много серьёзных мастеров. Вон, вместе с Разумовскими пришёл мужчина лет под пятьдесят. Думаю, он довольно основательно продвинулся по пути становления великим мастером. Если дело дойдёт до серьёзной драки, то он в одиночку сможет вкатать в землю всех собравшихся здесь, разом. Такое чувство вызывал у меня только старик из рода Орловых, приезжавший, когда убили отца Таси. Только перспектив у того старика нет из-за возраста, а этот вполне может стать грандом.

— Ты чего с утра буянишь? — спросил я, подходя к Кеше. Посторонился немного, чтобы пропустить Разумовских. Сделал вид, что узнал только мужчину, который будет участвовать, а на остальных и не обратил внимания.

— Мы тут разговариваем об уважении, — прогудел здоровяк.

— Тебя как пустили? Ты же вчера проиграл, — сказал я, провожая взглядом удаляющихся Еникеевых. Они посчитали, что связываться с этим наглым типом себе дороже.

— Проиграл, — подтвердил он. — Но никто не гонит, да и изнутри смотреть интересней, чем с трибуны. Дождик там.

— Что, дождь начался?

— Гости в дорогих нарядах мокнут, — он кивнул. — Планируешь сегодня победить? Этот Орлов силён…

— Естественно, я силён, — со стороны входа к нам шёл Роман. — И уж точно не такой слабак, как ты, чтобы так позорно проиграть. Ты ж за весь бой ни разу не попал по татарину.

— Не о тебе говорю, — отмахнулся Кеша. — О братце твоём двоюродном.

— Ты с кем в первом поединке дерёшься? — спросил я.

— С Дашковым, — Рома показал в их сторону. — Ты таблицу не смотрел? Потом, в полуфинале с тобой. Вот и посмотрим, кто сильнее.

— Ты Ивана попробуй выбить. Он тебя разделает за пару минут, — в голосе Кеши слышалась непоколебимая уверенность, что так оно и будет.

— Посмотрим, — спокойно ответил Рома и расплылся в ехидной улыбке. — У меня хотя бы шанс будет.

Со стороны выхода на арену появился ректор и незнакомый мне человек. Мужчина, лет шестьдесят, чёрный генеральский китель с золотым шитьём. Похожий носил начальник Таисии.

— Господа, — громко произнёс ректор, проходя к мониторам. — Сегодня решающая часть турнира. От мастеров требую уважения к сопернику и соблюдения правил. Присутствует император и важные иностранные гости. Поэтому никаких разрушений. Готовьтесь, погода портится, время поджимает.

Обведя всех взглядом, ректор и генерал ушли. Я вопросительно посмотрел на Кешу, но тот только пожал плечами, как бы говоря, что тоже ничего не понял. Минут через пять загорелись экраны, показывая полные трибуны и арену. Император как раз двигался по ряду, чтобы занять место в ложе. Гости на трибунах встречали его стоя. Из иностранных гостей я смог опознать только женщину, чьё лицо скрывала вуаль. Может, ещё крупный мужчина в ветровке и кепке, занявший место на самом краю ряда. Судя по картинке дождик начал переходить из лёгкой в среднюю стадию. Те, кто сидел на самых верхних рядах могли позволить себе открыть зонтики, остальные прятались под одинаковыми оранжевыми дождевиками, которые раздавали всем желающим. Заметил небольшие театральные бинокли в руках некоторых зрителей.

Снова вступительная речь ректора для гостей и тех, кто будет смотреть прямую трансляцию по телевизору. Ничего нового он не сказал, практически повторив позавчерашнюю речь. Дал отмашку и представили первых участников на сегодня. Роман Орлов и Иван Дашков. Я остался рядом с экранами, чтобы посмотреть бой. Рома начал первым, бросился вперёд, активно работая руками, стараясь сблизиться и перевести бой в горизонтальную плоскость. Он был заметно слабее в плане силы, но выигрывал в технике и двигался чуть быстрее. Хотел повторить подвиг татарина и измотать противника, а потом повалить и провести болевой или удушающий приём. Не учёл, что Иван тоже не прочь был перевести бой в борьбу. Во время небольшого клинча, Дашков умудрился обхватить противника за пояс и, несмотря на пропущенный удар локтем в голову, провёл шикарный бросок. Оказавшись на полу, он сноровисто оседлал немного дезориентированного Романа и довольно быстро закончил бой серией тяжёлых ударов в голову. Бой вышел скоротечный, но наполненный красивыми ударами и переводом в партер.

Видел я как-то борьбу, когда два мастера, использующие только объёмные техники, оказались близко друг к другу. Там был не бой, а грязная возня. Они душили друг друга, пытались выдавить глаза, даже кусались. Может, действительно полезно, чтобы мастера сражались вот так вот, врукопашную? Когда дело дойдёт до серьёзного столкновения, и выбора не останется, они будут знать, что делать.

Затем выступал Тимофей Орлов, легко и довольно эффектно одержав победу. Позёр, решил покрасоваться перед императором. Пользуясь преимуществом в силе, немного побил оппонента и в конце, поймав на ударе ногой, швырнул в бетонную стену. Зрители ликовали, но мне больше понравился именно первый бой. Он был гораздо интересней.

— В сером кимоно, — голос ведущего, — Кузьма Матчин! Двадцать два года, использует технику укрепления тела!

Я вышел на арену, попав под холодный дождь. Земля под ногами пока не начала раскисать, но драться босиком было не слишком приятно. Трибуны загудели, непонятно, одобрительно или наоборот. Я замахал руками, приветствуя гостей. Изобразил поклон в сторону ложи с императором. Коротко помахал ручкой, заметив Николая, выглянувшего на минуту из-за плеча гостьи.

— В чёрном и золотом, — снова голос из динамиков, — Аюкай Еникеев! Тридцать четыре года, техника солнечного ожога!

Татарина трибуны приветствовали едва ли не стоя и гораздо громче. На общедоступных ресурсах, где Тася нашла данные на меня, техника Аюкая называлась именно так, как объявил ведущий. Это было вольное название, придуманное или им, или кем-то для него. Сказано, что он мог собрать солнечный свет с довольно большой площади и направить его тонким лучом в одну точку. Думаю, эта сила как-то связана с оптикой. Может, он огромную линзу в воздухе создаёт и собранным в пучок светом испепелят всё что угодно? Любопытное умение. Посмотреть бы воочию.

Дали отмашку к началу поединки. Аюкай спокойно пошёл навстречу, остановился в паре шагов. Я выглянул из-за рук, которыми прикрывал голову.

— Предлагаю решить исход поединка, обменявшись ударами, — сказал он.

— Да? — недоверчиво посмотрел я, затем улыбнулся. — А, давай. Это будет весело.

— Я предложил, тебе бить первому, — сказал он, выпрямляясь в полный рост.

— Нет. Ни в коем случае. Уступаю право первого выстрела тебе… то есть, удара. Смелее, дядюшка Кузьма крепок телом, — я стукнул себя в грудь.

Аюкай немного нахмурил брови, затем кивнул. Подошёл вплотную, собрался и ударил меня в правое плечо. Не знаю, вложил ли он всю силу, но не пробил. Я едва пошатнулся. И ведь не стал бить в левое плечо, на котором понемногу намокал большой пластырь.

— Достойный удар, — кивнул я, показав большой палец. — Взамен покажу свой особый приём! Называется «Пробивающий перст».

Продемонстрировав указательный палец, неспешно ткнул мужчину в правую сторону груди, целясь в золотой круг орнамента. Аюкай отступил на шаг, едва заметно поморщился.

— Круто, правда? — широко улыбался я. — Хотел бы научить, но это секретная семейная техника.

Не стал говорить, что название придумал только что.

— Спасибо, — он кивнул, непонятно за что поблагодарив. Развернулся и пошёл к выходу, бросив на ходу мастеру Корицкому. — Я признаю поражение.

Что творилось на трибунах, не описать словами. Благородные господа выкрикивали грязные ругательства, свистели, топали. Кто-то в сердцах бросил вниз зонтик. Я же помахал зрителям и довольный собой, поспешил уйти с арены. В шатре меня встретила Алёна, протянула полотенце.

— Да, сражаться в дождь, в грязи, то ещё удовольствие, — сказал я, вытирая голову.

— Странный бой, — сказала она, показывая на экран. Сейчас на арену выходила последняя четвёрка.

— Я же говорил, что не обязательно драться, чтобы определить сильнейшего. Только если разница в силе совсем несущественная. Или когда эту разницу нельзя определить. Интересно, как дела у Льва Валентиновича?

* * *

Центр Москвы, просторное полутёмное помещение букмекерского клуба

С прошлого визита в зале ничего кардинально не изменилось. Те же столы и мониторы в центре, удобные диваны и столики, тонувшие в темноте. Разве что людей стало значительно больше. Не всем хватило место в темноте и им пришлось рассаживаться вокруг столов в центре. Гомон голосов, звонок мобильного телефона, быстро прервавшийся. На экранах в центре изображение Матчина Кузьмы и Дашкова Ивана. Со стороны Матчина несколько крупных ставок, которые никто не спешит перекупать. Отдельно висит изображение в виде конверта. Любой желающий со своего планшета мог открыть конверт и подивиться ставке в виде десятка квартир в жилом элитном комплексе. Конверт висел с самого утра, и никто не спешил выставлять что-то в ответ. Мелкие же ставки, не доходящие до двухсот тысяч, загорались и исчезали с обеих сторон.

— Всё, больше никто не верит? — спросила женщина, крепкого телосложения, сидевшая напротив Льва Валентиновича.

После странного первого боя все выжидали. Была всего одна крупная ставка в десять миллионов и адвокату повезло выкупить её первым. Несколько манипуляций с планшетом и со стороны Матчина появилась смелая ставка: «1/3 — 30.000.000». Любой желающий мог выставить сумму в три раза меньше, рассчитывая сорвать большой куш. В это время на арене появился Кузьма, всё так же приветливо улыбавшийся. Поймав взгляд камеры, он помахал зрителям. Показали его соперника. В прошлом бою он одержал уверенную победу. Крупная ставка мигнула и исчезла.

— Ну, хоть что-то, — сказала Вероника.

Главный судья дал отмашку о начале боя. Дашков поднял руку, что-то сказал, коротко кивнул и направился к выходу с арены. Тут же появилась надпись: «Матчин — техническая победа». В конце зала послышался звук опрокидываемого стола, разбивающихся бокалов и бутылок.

— Где ты сволочь! — проревел кто-то. — Покажись! Я тебя на части порву!

Ещё что-то упало, послышался мат, ругань и всё неожиданно стихло.

— Просим прощения за причинённое беспокойство, — послышался мягкий женский голос из динамиков в центре зала. — Все следующие ставки получат бонус в два процента.

Со стороны, где только что был слышен шум, кто-то начал спешно прибираться, звякая осколками стекла.

— Есть запрос на ставку с квартирами, — сказал Платон Валерианович, молчавший всё утро. — На финальный бой. Предлагают большой участок земли рядом с Клязьминским водохранилищем. Бывший санаторий, большое трёхэтажное здание, участок леса. Просят добавить к нашей ставке сто миллионов. Документы и владельца проверяют.

— Не много ли просят за старый санаторий? — спросила Вероника.

— Участки там больше не продают и любое строительство запрещено, — сказал Платон. — Поэтому земля там довольно дорогая. А если на ней есть любые постройки, то стоимость увеличивается как минимум втрое. Их оценка если и завышена, то ненамного. Документы будут проверять долго, но контора даёт гарантии.

— Если есть гарантии, то принимаем, — коротко и решительно сказал Цигельман.

* * *

Перед финальным поединком вышла небольшая заминка. Меня это не сильно обеспокоило. Сидя верхом на стуле у выхода из шатра, я наблюдал за дождём. Ливень усиливался, барабаня по ткани и образуя небольшие водяные потоки на дорожках. Вполне вероятно, что турнир решили перенести из-за непогоды. Или хотят переждать? В любом случае это будет неприятно. Ещё раз собираться, приглашать гостей, терять целый день. Лучше уж закончить по-быстрому и на фуршет. Тася говорила, что ректор планирует провести банкет в честь победителя, куда попадут только особые гости и участники финальных боёв.

— Кузьма Фёдорович, — окликнули меня мастер Коробов. Они вместе с Иваном остановились рядом. — Вас не слишком оскорбил отказ от поединка?

— Меня? — я удивлённо посмотрел на них. — Наоборот. Тоже подумали, что драться под дождём не самое приятное занятие?

— Что-то вроде, — улыбнулся мастер. — Хотели предупредить насчёт последнего боя. Тимофей Орлов — сильный и амбициозный человек. Стал мастером довольно рано и в течение года поднялся на вторую ступень. Он очень не любит проигрывать. Привык, что жизнь преподносит ему на блюдечке всё, что он желает.

— Проигрывать — надо учиться, — философски заметил я. — Если не умеешь, это может плохо закончиться.

— Вы сами проигрывали?

— Бывало, что и убегал с поля боя, — честно признался я.

— А сегодня проиграть не хотите?

— Нет, — улыбка. — Сегодня я выиграю. Потому, что побеждать — нужно уметь. Если не умеешь — учись. Это ещё сложнее, чем проигрывать.

— Тогда, желаем Вам победы, — сказал мастер Коробов. — И следите за Тимофеем.

— Само собой. Спасибо.

Мастера кивнули и ушли по направлению к столам с напитками. Тем временем на экране высветилось приглашение к началу поединка. Решились, значит. Поднявшись со стула, вышел под дождь. В такую погоду выступать надо не в кимоно, а в костюме для дайвинга. Почему они не перенесли поединок в просторный турнирный зал? Там и крыша над головой и мест для зрителей предостаточно. С Тимофеем я столкнулся у входа на арену. Он успел промокнуть пуще меня и с него ручьями стекала вода. Пока что-то готовили, мы молча стояли возле выхода.

— Слушай, — нарушил я молчание, — ответь серьёзно. Я догадываюсь, кто это был, но ты тоже владеешь способностью метать молнии. Это ведь не ты убил Павла Николаевича, отца Таси?

— Нет, — буркнул он, сосредоточенный на своих мыслях. Повернулся, смерил меня недобрым взглядом. — Не я.

— Хорошо, — я пожал плечами, возвращаясь к созерцанию входа на арену. — Но вы к этому причастны…

— Что? — он повернулся, не поняв, о чём я говорю. Интересно, о чём он так сосредоточенно думает перед боем?

— Я говорю, что вы их наняли.

Он фыркнул, отвернулся. В проходе появился мастер Корицкий, одетый в смешной оранжевый дождевик. Точнее, с его комплекцией колобка, дождевик оказался ему маловат и едва сходился на животе. Сделал знак, чтобы проходил сначала я. Под звуки проливного дождя я вышел на арену. Зрители, словно одинаковые оранжевые манекены что-то кричали. Пришла мысль, что драться с электрическим мастером на арене, которая постепенно превращается в бассейн сродни самоубийству.

— Тимофей Аристархович Орлов! — голос из динамиков. В этот раз зрителям удалось перекричать дождь.

Я опустил взгляд на босые ноги. Вода из-под них брызнула в разные стороны. Жаль одежду и волосы не высушить таким образом. Ещё бы кинетическую броню врубить, чтобы чувствовать себя более раскованным. Нет, не стану давать возможность судьям, если таковые были, повод дисквалифицировать меня с турнира.

Серьёзное выражение лица Тимофея говорило, что к поединку он готов. Наблюдая за предыдущими боями, я мог сказать, что дрался он неплохо. Скорее всего, изучал разные техники и стили. Серьёзный соперник, если бы это был настоящий бой. А сейчас он играл на моём поле, по моим же правилам. Дождавшись сигнала, он бросился вперёд, рассчитывая закончить быстро. Удар кулаком в прыжке, затем попытка схватить меня за кимоно и приложить коленом в живот. Каждый удар получался глухим, весомо разбиваясь о защиту. А я ушёл в глухую оборону, выискивая момент, чтобы ударить. Нет, это не бой с Тасей, когда она швыряла меня по тёмному котловану. Тогда она вкладывала в удар силу мастера-кинетика. Сейчас же это были просто удары, практически не подкреплённые силой.

Разошедшийся не на шутку Тимофей совсем забыл про защиту, за что и поплатился. На очередном отскоке мне удалось хорошенько пнуть его в коленку. Не ожидал, что получится так сильно, хотел просто преподать урок, но он внезапно охромел, проседая в подвижности и давая мне шанс перейти от защиты в нападение. Думаю, на этом можно заканчивать. Резко сближаюсь с ним, игнорируя встречный удар в плечо. Хотел всадить кулак в солнечное сплетение, но пропущенный удар неожиданно оторвал меня от земли и закрутил в воздухе. Это хорошо, что я крепкий и доспех духа смягчил удар, но даже так рука онемела от плеча и до локтя. Упав на землю, я пару раз кувыркнулся и быстро вскочил, разгоняя доспех на максимум. Это не кинетическая броня и капли воды барабанили по открытым рукам и ногам, но сталкиваясь с кожей, взрывались, превращаясь в мелкую водяную взвесь.

Тимофей только что разрядил в меня молнию при ударе. Без хлопка или взрыва, шарахнул так, что слабосильного мастера прибило бы на месте. Не знал, что так можно.

— Ах ты ж гадёныш, — тихо прошипел я, следя за ним. — Игры кончились, да?

Тимофей вскинул руку, и яркая, ослепительная дуга ударила в паре метров от меня. Хлопнуло, обдало порывом горячего воздуха, паром и запахом озона. Ещё одна ветвистая молния вырвалась из его руки, но исказилась, сменила направление и разбилась о бетонную стену. Я успел закрыть один глаз, ослепнув от яркой вспышки вторым. Немного пригнувшись, я ждал следующий разряд, чтобы броситься вперёд. Быстро сжимал и разжимал кулак, пытаясь вернуть чувствительность руке. От него это не укрылось и третьей молнии не появилось. Вместо неё перед ним начал зажигаться ослепительно яркий шар, который вспыхнул и тут же пропал, словно и не было его. Дождь, казалось, забарабанил ещё сильней. Я выдохнул, выпрямился. От выплеска адреналина бешено колотилось сердце. Рядом с Тимофеем стоял ректор в оранжевом дождевике, положив тому руку на плечо. Вот тебе и великий мастер. Он одним касанием лишил одарённого возможности использовать силу. Мне почудилось, что ректор за долю секунды опустошил резерв его сил, отчего мужчина устало рухнул на колени.

Геннадий Сергеевич подал знак мастеру Корицкому и тот поспешил помочь Тимофею. Взял его под руку и повёл к выходу с арены. Надо мной появился купол кинетической брони, по которому дождь застучал как по большому прозрачному зонту.

— Кузьма Фёдорович, — ректор подошёл. В отличие от меня, силу он не тратил. Защита от дождя в виде оранжевой накидки его полностью устраивала. — Прими мои поздравления с победой.

— Ну, знаете… — проворчал я.

— Не сердись. Сегодня отдыхай приводи себя в порядок. Чествовать тебя будем в другой день. Сегодня дождь спутал все планы.

Словно «планы» он произнёс многозначительно, с непонятным мне подтекстом.

* * *

Спасаясь от дождя император с супругой и старшим сыном укрылись в одном из шатров на полигоне. Несмотря на то что они сидели под навесом, все успели немного промокнуть.

— Иван Николаевич, я распорядился подогнать машину прямо сюда, — сказал начальник службы безопасности. — Они проедут через западный выход, минут через пятнадцать будут здесь.

— Спасибо, — кивнул император. — Дождь так не вовремя случился. Ведь прогнозировали хорошую погоду на всю неделю.

— Над погодой мы пока не властны, — в шатёр вошёл ректор.

— Не знаю, радоваться ли что всё так быстро закончилось или, наоборот, — сказал император. — Что случилось с Тимофеем, почему он вдруг решил швырять молнии из рук?

— На этот вопрос ответил Ваш друг Ло́тар Гернтнер, когда своё поражение признал наследник Еникеевых.

— Он действительно так силён, этот Матчин?

— У него было преимущество. Если бы мы устроили соревнования по метанию молний, победу бы одержал Орлов. А проверяя крепость доспеха духа, следует ожидать, что победит тот, кто изучает укрепление тела. То, что ему не победить, Тимофей понял сразу. Но что толкнуло использовать силу, может ответить лишь он сам.

— Матчин ведь не показал ничего выдающегося.

— Ваше Императорское Величество, со всем уважением, чего именно Вы ожидали? Реки крови и оторванные конечности?

— Возможно, более выразительного выступления, — задумчиво сказал император.

— Как поединок с Дмитрием Хованским?

— Геннадий Сергеевич, вы меня убедили, — сказал правитель, не желая спорить. — Чествование участников и победителя пройдёт, как и планировалось, через шесть дней в моей северной резиденции.

Ректор МИБИ почтительно кивнул и удалился. Когда все посторонние оставили императорскую семью, к отцу шагнул сын. Пятнадцатилетний Николай был одет в полувоенный китель тёмно-синего цвета. Невысокий парень не обладал крепким телосложением и внешне очень походил на отца. От матери ему достался только тёмный, почти чёрный цвет волос и голубые глаза.

— Отец, скажи, я видел, что на турнире все хотели победить. Князь Аристарх Николаевич, говорил, что не отдаст победу никому. Если все очень старались, почему победил человек, не входящий ни в один род? У него столько денег, что он смог всех подкупить? А если нет, можно ли считать эту победу выдающимся достижением?

Иван Николаевич задумался над словами сына. Если бы он услышал эту историю от другого, а не присутствовал лично, то он бы согласился. Победить, не затратив много сил…

— Ваше Величество, — мысли императора были прерваны появившемся охранником. — Машина подана.

— Едем, — коротко велел он, решив, что подумает об этом на досуге.

Тем временем в соседнем, более просторном шатре дождь пережидал князь Дашков, Георгий Игнатьевич. Пожилой мужчина, недавно отпраздновавший юбилей, семьдесят лет. Из-за осложнения болезни он с трудом ходил, опираясь на трость. А малая подвижность сказалась набором лишнего веса и серьёзными проблемами с сердцем. Несмотря на всё это, он продолжал управлять огромным родом, не спеша передавать бразды правления сыновьям. Сидя на стуле, он держал руки на чёрной трости с пожелтевшей рукоятью из слоновой кости. Смотрел исподлобья на сыновей.

— Я вижу большой потенциал, — сказал Иннокентий Павлович Коробов, мастер рода, работающий в МИБИ. — Приставка самый молодой прозвучит ещё раз, когда он станет великим мастером к тридцати годам.

— Матчины предлагали нам союз, — сказал старший сын. — Но ты, отец, повёл себя, как всегда. Не хочу ёлку на опушке, хочу весь лес, и ещё вон ту реку. А они тем временем договариваются с Великим князем Константином. Разумовские пусть и не враждуют с Орловыми, но ради такого с радостью поприжмут младшего брата. И порты с выходом в чёрное море станут отличным подарком. После этого мы можем смело закрывать это убыточное направление.

Старик перевёл взгляд на среднего сына.

— Я бы только из принципа ушёл к Разумовским, — высказался тот. — Даже если они запросят столько же, сколько и ты. И они получат международную компанию наёмников, входящую в первую семёрку по силе. Не на седьмом месте, если что.

— Что предлагаете? — тяжёлым старческим голосом спросил князь.

— Форсировать события, — сказал старший сын. — И переговоры вести конструктивно, а не ставить условия. Через шесть дней в северную резиденцию правителя пусть едет Павел. Сошлись на состояние здоровья. Предоставь право решать ему.

Минуту глава рода думал, глядя на сыновей.

— Хорошо, — согласился старик. — Пусть будет, по-вашему.

У входа в шатёр показалась высокая красивая девушка. Короткие каштановые волосы намокли от дождя и прилипли к лицу и шее. Она оглядела помещение, выглядывая кого-то, но не увидев, исчезла так же неожиданно, как и появилась. К этому времени толпа зрителей постепенно покидала трибуны и полигон, плотным потоком двигаясь в сторону академии. Девушка же, как рыба в реке скользила в толпе, ныряя от одного шатра к другому. Если бы все поголовно не носили одинаковые оранжевые дождевики, она бы легко нашла и Тасю, и Кузю. Она улыбнулась, подумав, что эти имена даже звучат одинаково.

Уловив знакомый голос у очередного небольшого шатра, она остановилась, заглянула внутрь. Таисия, сбросив оранжевый капюшон на плечи, беседовала с одним из заместителей ректора.

— Только что уехали, — говорила Тася. — Прямо по полигону к западным воротам.

— Гора с плеч, — кивнул мужчина в дорогом, мокром костюме. Промок он так, словно стоял под косым дождём, держа в руках небольшой зонт.

— Всё, дальше без меня, — добавила Тася. — Телевизионщиков гнать не надо, они сами разбегаются.

— Хорошо, спасибо, что помогли.

Тася заметила промокшую девушку и подошла. Достала из кармана ещё не распечатанный дождевик.

— Ты как умудрилась промокнуть? И полотенца под рукой нет, — она поморщилась. — Поэтому как только вернёшься в общежитие — сразу в душ. Если что, я тебе позвоню. Что ты вздыхаешь? Хочешь с нами? — на лице Таси появилась хитрая улыбка.

— Нет, нет, — Алёна быстро замотала головой, разбрасывая капельки воды с мокрых волос. — А где Кузя? Я его потеряла. Он просто растворился в толпе.

— Пойдём, подождём его на дорожке. Он отнял у кого-то телефон и звонил пару минут назад.

— Тогда хорошо, — Алёна улыбнулась и вновь посерьёзнела. — Этот Орлов су… недостойный сын, — быстро поправилась она, поймав взгляд всё ещё стоявшего недалеко заместителя ректора, — решил драться нечестно. Почему мастер Корицкий не вмешался? Он же был совсем рядом.

— Решил, что это небезопасно, — сказала Тася. — Среди его умений нет ничего, что могло бы сразу остановить Тимофея, который существенно сильнее Максима Васильевича. Надевай, хотя бы от холодного ветра защитит.

Алёна накинула дождевик, стянув завязки большим бантиком. Затем они вышли под дождь. Поток гостей почти иссяк. Сейчас на дорожках между шатрами суетилась только охрана и телевизионщики.

— Интересно, почему бой не перенесли? — спросила Алёна.

— Князь Орлов настоял, — сказала Таисия. — Видела его до боя, и он был не в себе. Багровый от злости, руками машет, зубами скрипит, приятное зрелище. Надо поискать, может кто-нибудь додумался записать видео.

Обогнув по кругу арену, они вышли к широкой дорожке, ведущей к корпусам института. Почти сразу в глаза бросилась троица, стоявшая с краю. Две девушки в чёрных платьях держали в руках большие чёрные зонтики и Кузьма. Таисия придержала Алёну за плечо.

— Зачем он с ними свалялся? — хмуро сказала Алёна. — Зачем, вообще, вся эта дружба? Они его семью убили, а он с ними и шутит, и смеётся… Зачем, Тася, а? Это же больно…

— Глупая, — Тася положила девушке руку на плечо, чуть приобняв. — Кузьма пытается убежать от мести. Не хочет становиться такими, как они. Чтобы, вломившись в их дом в порыве гнева и ярости, убивая всех подряд, суметь прийти в себя и отступить, когда они попадутся ему под руку. Тем более Хованские в ту ночь были на другом конце города. Вместе с основными силами Орловых громили поместье и дома Бельских. А Матчиных, как сильнейшую ветвь рода, атаковали Трубины. И мой папа, вместе с мастером из рода Орловых. Они отвлекли на себя отца Кузьмы. И сейчас сёстры Хованские пытаются ему об этом сказать. То, что у их родителей руки по локоть в крови, но не Матчиных, а лишь тех, кому те служили.

* * *

На экране телевизора вспыхнула заставка вечернего телешоу «Пути сильных». Огромные буквы пронзила молния и они рассыпались, открывая вид на площадку студии. Под звуки джаза из-за кулис вышел элегантный мужчина в сером костюме. Он пару раз взмахнул рукой, словно изображая нелепый приём рукопашного боя.

— Добрый вечер, Лос-Анжелес, — широко улыбнулся он, под бурные овации зрителей в студии. — Добрый вечер, Соединённые Государства Америки, добрый вечер, мир! Здравствуйте, здравствуйте! В эфире ваше любимое вечернее шоу Пути сильных! В этой студии мы говорим о силе, о мастерах и путях развития. И сегодня наша тема неописуемый, удивительный, странный, — смех в зале, — турнир мастеров в России. Первый за последние сто с лишним лет. Лишние — это где-то лет сорок, сорок пять, — снова смех в студии.

Мужчина прошёл к столу, на котором стояла кружка с чаем, раскрытый ноутбук. Взяв в руки карточки, он быстро перелистал их.

— Новости, новости, ещё новости, — он бросил их на стол, оставив одну в руках. — А это интересно! Оказывается, нас посетил необычный гость. Мастер с большой буквы «М». Его часто сравнивают с богом из скандинавской мифологии Тором. Давайте поприветствуем, мастер Джастин Чейз!

Камера показала небольшой джазовый оркестр. Зазвучала весёлая музыка и в студию вошёл мужчина в белоснежном кимоно с чёрным поясом. Шёл он босиком, кивнул кому-то в студии. Пройдя к столу, он занял мягкий диван рядом. На вид мужчине было лет сорок пять, чёрные волосы, густые брови.

— Добрый вечер, мистер Чейз, — сказал ведущий. — Что за странный костюм? Это кимоно?

— Да, для занятий карате. Нет, нет, я не занимаюсь этим странным единоборством, да простят меня его поклонники, это просто антураж.

— Мне сказали, что Вы мастер молний. Что и следует ожидать, когда звучит имя Тор, — ведущий рассмеялся и студия его поддержала.

— Да, — Джастин поднял руку, послышался треск и между его пальцами заскользили электрические разряды.

— О, тогда вы сможете ответить нам на один вопрос, который очень интересует нашего редактора. Вильям привет, — ведущий помахал рукой в камеру. — Прошу изображение на экран.

На экране позади стола появилось изображение простой арены, огороженной тяжёлыми бетонными блоками. Стена дождя немного ухудшала картинку, но можно было видеть молодого парня, стоявшего недалеко от стены. Он был одет в простое серое кимоно без рукавов и длинные шорты из такой же ткани. Напротив него стоял угрюмый на вид мужчина в комбинезоне защитного цвета. Он поднял руку и из ладони выстрелила белая молния. Изогнувшись, она ударила в нескольких метрах от парня в кимоно. Вспышка была довольно яркой, чтобы на секунду засветит экран. Затем мужчина выпустил вторую молнию всё так же изогнувшуюся и разбившуюся о бетонный блок.

— Впечатляет, правда? — улыбнулся ведущий. — Это свежие кадры с турнира, проходящего в России.

— Впечатляет, — кивнул мастер. — Учитывая возраст мастера, а по правилам он не старше тридцати пяти лет, он должен быть силён. Вашего редактора смущает, что он не попал с такого близкого расстояния?

— Да, совершенно верно. Молнией так сложно попасть в цель?

— Разряд происходит за счёт создания двух зарядов силы, — пояснил мастер. — Один заряд там, где формируется молния, второй там, куда она ударит. Между ними происходит замыкание и проскакивает молния. Она может пройти сложной дугой и даже задеть кого-нибудь, но бьёт всегда в цель. Туда, куда указывает мастер. Я бы продемонстрировал Вам, но в таком маленьком помещении может случиться пожар. Давайте так, поднимите карточку с вопросом.

— Так, хорошо? — ведущий вытянул её как можно дальше от себя, пригнулся за столом, держа её за уголок.

— Хорошо, — гость улыбнулся и поднял руку. С указательного пальца сорвался крошечный электрический разряд, угодив точно в центр карточки, оставив в ней аккуратную чёрную дырочку. Послышался треск, больше похожий на хлопок. — Можете вылезать из-под стола.

— Да? — ведущий выглянул, вернулся на кресло, глядя на прожжённое отверстие в пластике.

— Как видите, молния бьёт только туда, куда её направит мастер.

— Хотите сказать, что мастер Орлов, — родовое имя ведущий произнёс с акцентом, — промахнулся специально?

— Судить сложно, — миролюбиво улыбнулся мастер. Но по мимике и интонации можно было сказать, что он в этом абсолютно уверен. — Умения мастеров подчас удивительным и невообразимы. Есть шанс, что кто-то её перенаправил. Кто-то очень сильный и могущественный. Но там присутствовал лично мистер Наумов. Он бы не позволил вмешаться постороннему в турнир.

— А что вы скажите об этом обмене ударов? — изображение на экране сменилась. Теперь парень в кимоно ткнул пальцем в грудь другому сопернику.

Мастер Чейз улыбнулся, глядя в экран.

— Могу сказать, что это хорошая шутка…

Глава 8

После турнира прошло четыре шумных и странных дня. Сосредоточившись на балансе и пытаясь придумать что-нибудь с кинетической бронёй, я почти всё свободное время занимался в зале. Первый день в спокойной обстановке, так как никто не беспокоил и не отвлекал. На второй день появилась Алёна в компании Ильи. Тренировали доспех духа, болтали на тему прошедшего турнира и новостей. На третий день появилась троица иностранных студентов. Попросили разрешения просто позаниматься рядом, обещали не мешать. Нет, они как раз не мешали, а вот иностранные преподаватели, которые их искали, меня постоянно отвлекали. «Случайно» заметив меня в их компании, спешили познакомиться, спросить, как идут тренировки, любопытствовали, выспрашивали.

За столичными и мировыми новостями вместо меня следила Тая. Рассказывая о том, что пишут в газетах, она смеялась. Похоже, что они сговорились, устроив конкурс завуалированных обвинений некоего афериста Кузьмы Матчина. Открыто писать гадости и лить помои им мешал авторитет МИБИ и ректора. Он успел выступить в новостях, заявив, что турнир прошёл открыто и честно. Поздравил меня, даже назвал талантливым молодым человеком. Мировые же новостные агентства, кто не боялся ссориться с институтом или княжескими родами, высмеивали и турнир, и всех участников. Причём очень дружно и довольно однобоко. Такое ощущение, что их купил один человек, преследующий цель опорочить всех мастеров Российской Империи. Я к этому относился спокойно, так как в мире о России никогда и ничего хорошего не говорили. Живя в Японии периодически читал о страшной и жуткой стране с огромными амбициями. Меня больше интересовало то, что происходит в мире. А это можно было описать только одним словом: «кризис». Нефть продолжала дешеветь, войска крупнейших стран начинали стягиваться к берегам стран Ближнего Востока и Персидского Залива. Массовые забастовки на предприятиях Европы, беспорядки в СГА, конфликт между турками и сирийцами, перерастающий в открытую войну.

Утром четвёртого дня мы стояли у главных ворот МИБИ, ожидая автобус. Мама обещала доставить нас с комфортом в город Санкт-Петербург, где мы немного отдохнём, а затем отправимся в загородную резиденцию императора, чтобы получить обещанные награды за турнир. По идее, начаться мероприятие должно послезавтра, так что у нас будет полтора дня, чтобы погулять по городу и полюбоваться достопримечательностями. Тёмно-красный туристический автобус появился из-за поворота и показалось, что за один раз он не сможет развернуться. Огромная шестиколёсная махина, остановившаяся перед нами, внушала уважение. Двери открылись, выпуская довольного Александра.

— Привет! — спрыгнув с подножки, он хлопнул меня по плечу. — Таисия Павловна.

— Привет, привет. Ты где такую громадину урвал?

— Оцени, — он сделал широкий жест. — Купил по случаю. Пятнадцать мест, бар, туалет, кухня, душевая кабина. Вечером превращается в небольшой дом, на три комнаты! Две большие кровати и угловой диванчик, где можно разместить человек шесть с комфортом.

— Ты ещё экскурсию устрой, — голос мамы из салона. — Нам ещё минимум десять часов ехать, не тяните время.

Салон автобуса, действительно, выглядел странным. Вместо привычных кресел — два угловых дивана, установленные вокруг столика. Сразу у входа слева небольшая кухня, на которой закипал чайник и что-то готовилось в духовке. С завтраком возился Фа Чжэн, поэтому пахло вкусно. За рулём же сидел счастливый Войтек, мягкой тряпочкой протирающий что-то на приборной панели. Судя по количеству кнопок и экранов, это не автобус, а самолёт.

— Сейчас будет кофе и завтрак, — сказал Фа Чжэн. — Пять минут.

— Кузя, — войдя первым, я почти сразу угодил в объятия мамы. — Я так соскучилась по тебе за это время.

Следующей на очереди шла Тася. Мама обняла её, поцеловала в щёку и повела к диванам в дальней части салона. Там можно было спокойно развалиться небольшой компанией и посмотреть кино на большом телевизоре. У столиков же расположилась Вероника и Джим. Вот и все пассажиры. За автобусом пристроилось три больших джипа с группой поддержки. Я видел лицо грустной Мари в первом из них.

Автобус плавно покатил по дороге. Я уселся на диван рядом с Джимом, хлопнул его в плечо.

— Здравствуйте, — кивнула мастерам Алёна, усаживаясь рядом со мной.

— А где Оксана? — спросил я, оглядев ещё раз салон.

— Улетела в Японию, — сказал Саша. — Вчера. Вместе с мужем. Ох и настырный он мужик. Пусть поживут вместе какое-то время, там посмотрим. Дядя Ринат за ними присмотрит.

— А, ну тогда я спокоен. А как у вас дела? Вероника, ты как?

— В порядке, — ответила она. Я заметил, что левая рука у неё закреплена в жёсткий фиксатор. — Мастер попался неприятный. И сбежал до того, как я разошлась. Через неделю уже снимать можно, — она погладила по фиксатору.

— Ничего страшного, что мы базу оставили без присмотра? — спросил я.

— Нормально, — сказал Саша, он свободно развалился на соседнем диване недалеко от Вероники. — Там сейчас оборона такая, что любого мастера можно пару часов сдерживать. А местные свой гарнизон разместили почти под боком. Там целый мастер за старшего, так что всё в порядке. Кстати, я слышал, что вы неплохо поднялись на ставках. Кто-то букмекеров хотел за жабры взять, дескать, организовывают подставные бои, но зубы обломали.

— Неплохо, — подтвердил я. — Адвокатская контора Цигельмана хорошо сработала. В денежном плане мы не сильно разбогатели, только на сто двадцать миллионов. А вот недвижимостью кое-какой обзавелись. Девять квартир с видом на реку Москва и бывший пансионат у клязьминского водохранилища. Документы у Таси в сумке, мама её отпустит и ознакомишься.

— Неплохо, — Саша удивлённо посмотрел на меня. — Мы-то, конечно, заработали больше, но у нас и средств было… Ну ты даёшь, — он рассмеялся. — Видел бы ты лицо мамы, когда этот придурок в тебя молнии запускать начал. Им теперь только на другую планету переселятся, спасаясь от её гнева.

— Он одним хитрым приёмом меня всё же достал, — сказал я. — Пропустил молнию через удар. Хорошо, что я был серьёзен, а то поджарил бы до хрустящей корочки.

Подтянув рукав рубашки, я продемонстрировал красное пятно, спускающееся немного ниже локтя. Затем расстегнул верхние пуговицы и показал само плечо.

— Эк тебя, — покивал Саша. — Вероника, а ты через касание можешь молнией поджарить?

— Без взрыва — нет, — она покачала головой.

— Завтрак — Фа Чжэн поставил на стол первую большую тарелку. Каша с кусочками мяса и специями.

Автобус на удивление имел мягкий ход и можно было не опасаться уронить на себя чашку с кофе или перевернуть тарелку. Мы немного потеснились, когда к нам присоединились мама и Тася. Алёна пропустила их за стол, оставшись с краю. Я же, глядя на довольно улыбающуюся маму, немного занервничал. Она именно так улыбалась, когда отправила меня самосовершенствоваться в монастырь. Но в целом завтрак выдался неспешным, с пустяковыми разговорами и планами прогуляться по Санкт-Петербургу.

Автобус въехал на новенькую платную автомагистраль и помчался, легко удерживая скорость. Глядя в окно, я удивлялся, насколько же огромна моя историческая родина. Кажущиеся бесконечными леса, огромные просторы полей, небольшие посёлки и такие огромные города, как Москва. И при этом люди умудряются воевать и убивать друг друга за жалкие крохи земли. Какие-то несчастные склады, на окраине города, несколько поместий и домов.

Ближе к обеду мы попали в полосу дождя, которая закончилась так же неожиданно, как и началась. При этом меня дорога нисколько не утомляла. Мы с Тасей расположились на диванах в конце салона. Джим азартно рубился в какую-то игру на небольшом игровом устройстве с ярким и сочным экраном. Саша разбирал бумаги на недвижимость, которые ему отдала Тася. Попутно он разговаривал с Вероникой на отвлечённые темы. И как у него это получается, погружаться в работу и болтать о ерунде? Мама в это время что-то объясняла Алёне, держа её за руку. Наверное, делилась секретами укрепления тела и узнавала, насколько далеко моя ученица продвинулась.

Санкт-Петербург встречал нас пробкой в десять километров и лёгким дождиком. Плотный поток машин разбавляли автобусы, возвращающие туристов из экскурсий. Но на фоне нашего монстра, они просто терялись. Затем неспешная поездка по городу, тротуары улиц которого были заполнены прохожими. Это мне напомнило поездку в Токио, когда я оказался в центре, в час-пик. Удивило количество каналов, по которым двигались речные катера, едва не толкая друг друга. Большой мост, по которому мы проезжали и широченная Нева, от вида на которую мурашки бежали по телу. Привлекло внимание разнообразие фасадов домов. Красиво, ничего не скажешь.

Остановились мы в тихом, к моему удивлению, месте. Почти в центре города. Улица довольно узкая, чтобы смогли разъехаться два похожих автобуса. Даже простой легковушке придётся проезжать мимо нас впритирку к высокому бордюру с другой стороны улицы. Отель, рядом с которым мы остановились, назывался: «Адмирал». Высокое пятиэтажное здание тёмно-синего цвета, с лепниной на фасаде в виде колонн, завитушек, каких-то вставок между окон. Встречал швейцар в старомодном камзоле тёмно-синего цвета с золотыми пуговицами, вышитыми манжетами и воротником. На голове чёрный цилиндр. Он широко распахнул для нас двери в отель, подал знак и появилось ещё пару мужчин в костюмах, имеющих общий стиль с камзолом. Те же самые золотые пуговицы и вышивка, а ещё брюки с лампасами.

— Добро пожаловать в отель Адмирал, — приветствовал нас швейцар. — Ваши вещи будут незамедлительно доставлены в забронированные номера или подождут Вас в холле до завершения бронирования.

Мужчины тем временем выкатили большую тележку для вещей. Оставив разбираться с ними Фа Чжэна, мы прошли в просторный холл. Впечатлило. Обставлено всё в старинном царском стиле, много золотого цвета, ковровые дорожки, колонны, красные диванчики в углу. Здесь уже встречала привлекательная женщина в костюме.

— Доброго вечера, — приветствовала она. — Бронировали у нас номера?

— Мы по приглашению Константина Николаевича, — сказала мама. — Матчины.

— Одну минуту, — женщина посмотрела в записи на планшете, перелистнула страничку, увидела что-то интересное и на секунду её брови чуть сдвинулись вверх. — Матчины, конечно. Прошу к стойке приёма. Сколько номеров Вам понадобится?

— Шесть. Два двухместных, четыре одноместных.

Пока мама решала вопрос с администратором, я прошёл к широкой лестнице, ведущий сразу на третий этаж. Опёрся о мраморные перила, посмотрел вверх. Шикарный вид. Как раз в этот момент по лестнице спускалась девушка в лёгком светлом платье. Туфельки на высоком каблуке. Как они умудряются в такой обуви по лестнице ходить — загадка. У лестницы было три марша и просторная площадка перед выходом в холл. Не скажу, что я удачно стоял, но место попалось хорошее. Особенно когда девушки в лёгких юбках спускаются сверху. И что-то я так засмотрелся, что опомнился только тогда, когда рядом оказалось её сердитое лицо.

— Ты чего высматриваешь, а? — спросила она, зло прищурившись.

— Иди, не мешай мне смотреть на лестницу, — сказал я девушке, замахав на неё рукой.

— Под юбки девушкам любишь заглядывать? Извращенец! Дать бы тебе по морде, — зло сверкнула она глазами.

— Прости, — я оторвал взгляд от лестницы, посмотрел на неё. — Случайно получилось. Мир?

— Да пошёл ты! Я тебе глаза выцарапаю!

Я скосил взгляд на длинные ногти девушки. Разукрашенные простенькими рисунками и усыпанные блестящими камушками. Радость первоклассника, по-другому и не назовёшь. Меня же окатили холодным взглядом с ног до головы. Можно было услышать, как в голове девушки щёлкают ценники на каждый элемент одежды. Сзади подошла Алёна, посмотрела на девушку, не желающую так просто завершать конфликт. Ехидно улыбнулась, оценив её внешние данные. Та сразу заметила и взгляд, и контекст. Зыркнула злобно и быстрым шагом направилась обратно наверх. Пройти успела только половину пути, когда навстречу попалась группа молодёжи. Трое парней лет двадцати пяти и ещё две девушки на пару лет моложе. Шумная и весёлая компания. И одеты так, словно на вечеринку собрались.

Глазом не успел моргнуть, а на меня уже нажаловались. Ткнули пальчиком в мою сторону, сделали жалостливые глазки. Я улыбнулся, когда на меня посмотрела вся компания, помахал им ручкой. Богатая молодёжь, а это было понятно, как день, спустилась, оставшись на лестнице, чтобы нас разделяли перила.

— Ты кто такой? — спросил парень, которому жаловалась девушка.

— Мы туристы, — изобразил я сильный японский акцент, — мимопроходили и красивы здания смотрели.

— Дурака из себя не строй, — голос у парня, надо сказать серьёзный, почти волевой. Любит командовать, не любит, когда ему перечат. Что здесь, что в Японии, молодые аристократы почти одинаковые. Стоит поддеть немного и уже не остановишь. Словно грязь и смрад под давлением внутри. Уколи и забрызгает с ног до головы. — Кто тебя сюда пустил?

— Да ты не кипятись, — миролюбиво улыбнулся я. — Говорю же, мимо проходили. Совет тебе дам, баба у тебя дура, гони её. Иначе она тебя ещё не раз в дерьмо окунёт.

— Вот баран, — выдавил парень. — Челядь. Ты, вообще, знаешь с кем говоришь?

— Ваше благородие, не признал! — всплеснул я руками, затем прищурился подозрительно. — А ты, вообще, кто?

— Я-то? Князь, — негромко, но веско сказал он, посмотрел чуть повыше моего плеча.

— Братишка, — к нам шёл улыбающийся Саша, — вот что я в тебе люблю и ценю, так это умение нарываться на драку даже там, где её априори быть не может.

— Ты представь, — хохотнул я. — Нас челядью обозвали. И слово-то какое подобрал, дюже обидное. А ты чего шапку не ломаешь? Видишь, перед тобой целый князь стоит.

— Виктор! — молодой князь повернулся ко входу. Из-за двери выглянул Швейцар. — Кто разрешил пускать сюда этих маргиналов?

Брат, в отличие от меня, был одет в дорогой костюм, без галстука. Я же в джинсы и рубашку, а Алёна, с интересом наблюдавшая за словесной баталией в лёгкую юбку и блузку. Согласен, может быть вместе мы и выглядели несколько странно.

— Нет, — Саша рассмеялся, — маргиналом меня ещё не называли. Пойду маме расскажу. Вот умора. Джим! — крикнул он. — Спасай вещи!

Американец ловко перехватил носильщика с тележкой, на которой лежали наши чемоданы. Развернул его, дал подзатыльник и покатил тележку обратно к выходу. К слову, Джим выглядел более странно, чем мы, вместе взятые. Высокий, мускулистый, майка на бицепсах порезана, чтобы не мешала. Шорты, открывали вид на крупные икры и шлёпанцы.

— Виктор, вызывай охрану, — видя произвол со стороны американца, сказал молодой князь.

И словно чёрт из табакерки, из бокового прохода вынырнул крепкий мужчина в костюме. Из-под пиджака выглядывает дубинка, заметен ремень для нагрудной кобуры. Я заметил, как через весь зал к нам шла мама в компании улыбающегося брата и Вероники. Взгляд холодный, но не воинственный. Я даже выдохнул с облегчением. Значит, обойдётся без погромов и разрушений. Подойдя, она быстрым взглядом окинула группу молодёжи, остановилась на парне, который всё ещё стоял напротив меня. Думаю, он успел добраться до второй ступени эксперта и сейчас мог оценить силу, которую распространяла вокруг Вероника. Её, как и меня заинтересовало наличие оружия у охранника. Но, думаю, он умрёт быстрее, чем сможет достать пистолет из кобуры. Надеюсь, он не слишком туп, чтобы так поступить. Я бы его может и пожалел, а вот Вероника никогда.

— Не назовёт ли нам своё имя, князь? — холодно спросила мама. Мы даже стояли немного ниже, что было очень показательно.

Тот почему-то задумался и представляться не спешил. Мама повернулась к администратору, ткнув пальцем в парня.

— Господин Разумовский, Артём Константинович, — быстро сказала та.

— Господин, значит, — кивнула мама. — Я запомню. Уходим.

Развернувшись, она пошла к выходу. Охранник, оказавшийся на её пути, пошатнулся и ослабев повалился на пол.

— А я тебе говорил, — улыбнулся я молодому князю.

На лестнице появился мастер рода Разумовских. Тот самый, спешащий стать грандом. Почувствовал давление силы и спустился. Я улыбнулся ему, коснулся пальцами лба, в знак приветствия и наших мирных намерений. Подтолкнул Алёну в спину. Пока работники отеля находились в лёгком шоке, мы вышли на улицу. Чжэн вместе с Джимом заканчивали грузить вещи. Щелчком пальца я бросил швейцару положенный за услуги рубль и последним сел в автобус.

— Что случилось? — спросила Тася, беря меня за руку и усаживая на диван. — Мы тебя всего на две минуты оставили одного.

— Слишком много, — рассмеялся Александр. — В Японии, когда Матчины идут на большой приём, хозяева праздника выделяют двух сопровождающих. Одного для Кузи, другого для мамы. Потому что они на ровном месте могут затеять драку, избить охрану, гостей и приехавшую полицию. Да, да, мы знаем, что они сами к тебе полезли, — сказал он мне. — Но хамить людям, даже если ты князь, это перебор. Маргиналы. Он нас маргиналами назвал, — не смог сдержать смех Саша, повалившись на диван.

— В Асторию, — сказала мама. — Тем более здесь близко.

Ещё одна небольшая поездка, по просторной площади, мимо всадника. Можно было заметить огромный собор, недалеко от которого стояло не меньше десятка туристических автобусов. Отель располагался в необычном угловом зале. Богатый холл, учтивые работники. И шесть комнат для нас нашли быстро, и вещи подняли. На этот раз, хотя вокруг и было полно народа, обошлось без скандала. Номер из трёх комнат мне определённо понравился. Всё в современном стиле, и цвета приятные, и странные картины на стенах радуют глаз.

— Прогуляемся по вечернему городу? — спросил я у Таси.

— Можно, — она кивнула, разглядывая содержимое чемодана и решая, нужно ли переодеваться.

— Может каратеги надеть?

— Кузя, давай прогуляемся тихо, не привлекая внимания. Может, прокатимся на прогулочном катере. Только вечером будет прохладно, — она нашла лёгкую курточку, повертела её в руках, кивнула. — Поужинаем?

— Здесь?

— В Астории замечательный ресторан. Нас приглашали, когда мы приезжали на семинар.

— Минуту, — я написал короткое сообщение Алёне, чтобы она присматривала за мамой и не отходила от неё ни на шаг.

Ресторан в отеле выглядел уютно. Совсем не так, как в отеле, когда мы путешествовали по Италии. Гостей не много, все хотят казаться и выглядеть солидно. У входа в ресторан нас подрезала выскочившая из-за угла невысокая девушка в пышном платье. Я успел заметить только окрашенные в жёлтый цвет волосы, собранные на затылке в пару знакомых хвостиков.

— Простите, — она остановилась, обернулась.

— Ты! — по-моему, мы сказали это одновременно. И лица у нас были одинаково удивлённые.

Перед нами предстала Никитина Ольга, собственной персоной. Красивое платье, макияж, немного украшений. Если бы не крашеные волосы, она бы выглядела просто сногсшибательно.

— Вы что здесь делаете? — спросила она, переводя взгляд с меня на Тасю.

— Поужинать пришли. Мы только заселились полчаса назад.

— А мы здесь уже два дня, — сказала она на автомате. — Простите, глупо спрашивать. Вас же тоже пригласили к императору на праздник.

— Ты здесь с кем? — спросил я. — С Иваном Максимовичем, вашим мастером?

— Нет, с мамой и дядей.

— Оля, мы тебя ждём, — к нам вышла красивая женщина в таком же пышном платье, как у Ольги. Невысокая, волосы тёмные подстриженные в ровное каре. Она увидела нас, коротко кивнула. — Добрый вечер. Вы друзья Ольги?

— Добрый, — кивнул я. — Друзья, самые лучшие.

Оля одарила меня хмурым взглядом.

— Учимся вместе в МИБИ.

— Постойте, — женщина внимательно посмотрела на меня, немного наклонила голову. — Матчин, Кузьма Фёдорович? Точно! А я Вас сразу и не узнала, хотя много слышала. От Оли.

— Мама, — взмолилась Ольга.

— Не хотите присоединиться к нам за ужином? — спросила женщина, проигнорировав дочь. — Ой, простите, я же не представилась. Никитина Светлана Георгиевна, мама Ольги.

— Очень приятно, — кивнул я. — А это моя супруга Таисия.

— Удачно мы Вас встретили. Паша будет рад, мы только о Вас вспоминали и ещё ничего не успели заказать. Ну как?

— С удовольствием, — согласился я. Мне положительно понравилась эта женщина. Был в ней какой-то необычный заряд позитива, которым она охотно делилась с окружающими. Приятная улыбка, мягкий взгляд.

Вместе мы пошли к одному из дальних столиков, где, изучая меню, сидел крепкий мужчина лет сорока. Темноволосый, лицо располагающее. По ощущениям он поднялся на ступень мастера, но, как бы сказать, едва шагнул. Думаю, это заслуга генов и упорных занятий. Одет он в серый костюм, не слишком броский, но явно недешёвый.

— Павел Георгиевич, — сказала Светлана, — обрати на нас внимание.

— Да? — он поднял взгляд, увидел нас с Тасей и замер.

— Добрый вечер, — улыбнулся я. Мы виделись во время последнего дня турнира. Он был в компании Дашковых. И фамилию, в отличие от сестры носил созвучную роду.

— Кузьма Фёдорович, Таисия Павловна, — он встал, не погнушался протянуть мне руку и крепко пожать.

— Оказывается, они хорошие друзья Ольги, — сказала Светлана. Ольга при этом насупилась, вцепившись в меню.

— Мы только приехали и полчаса назад заселились, — сказал я.

— А как же отель Адмирал? — проявил он необычную осведомлённость. — Слышал Вас пригласил Великий князь Разумовский.

Великими князьями называли прямых родственников императора. В данном случае Константин был старшим братом, но престол занял именно Иван. А ещё у Императора был младший брат, носивший фамилию Воронцов. Хорошо, что я успел пару книжек прочитать и стал хоть что-то понимать в хитросплетениях местной элиты.

— Да, приглашал, — сказал я. — Но, когда мы появились позвали охрану и нас выставили вон.

— Как? — на лице Павла появилось удивление. Светлана покачала головой, а Ольга навострила ушки, делая вид, что изучает меню. — Выгнали?

— Именно так. Князь сказал: «Кто пустил сюда этих маргиналов? Зовите охрану», — передразнил я его голос.

— Маргиналов? — удивление на лице наследника рода Дашковых превратилось в лёгкое «офигевание» как говорит молодёжь. Он едва слышно, почти одними губами произнёс: «договорились с Орловыми?».

— Вот так, — развёл я руками. — Что посоветуете заказать?

— Смотря что Вы любите, — сказала Светлана. — Рыбу, мясо, что-нибудь полегче?

— Рыбу, — сказал я, посмотрел на Тасю, она едва заметно кивнула.

— Тогда вот на этой страничке. Первые три блюда очень недурны́. И бутылку ароматного, но не крепкого белого вина, — со знанием дела, сказала она.

— Так, — сказал Павел Георгиевич, — вы пока выбирайте, заказывайте, а мне нужно сделать важный звонок. Сегодня всё за мой счёт, поэтому ни в чём себе не отказывайте. Десерты здесь особенно вкусные.

Он встал и скорым шагом удалился. Мы же соблазнённые такой щедростью не стали стесняться и заказали довольно много приглянувшихся блюд, дорогой элитный чай и много сладостей. Официант, принимая заказ, едва успевал записывать. Но как большой профи, не переспросил ни разу и умчался в сторону кухни едва ли не бегом.

— Простите, если глупый вопрос, — начала Светлана.

— Просто Кузьма, — улыбнулся я.

— Как женщина, ничего не понимающая во всей этой «силе» и мастерстве, — Светлана кивнула на моё замечание, — мне интересно, как можно победить столько серьёзных соперников в таком возрасте? Я знаю Ваню, он внушает трепет одним видом, и как о мастере, о нём отзываются только хорошо. Но он сказал, что драться с тобой, не используя всю силу, не желает даже за все деньги мира.

— Просто я очень сильный, — скромно признался я. — Да и турнир этот больше шуточный. Дерись мы всерьёз, в живых бы осталось меньше половины.

— Сильный? — лукаво улыбнулась женщина.

— Мастер Коробов говорит, что очень, — вставила Ольга. — А в новостях и передачах выступают тупицы и подлецы.

Светлана улыбнулась, глядя на дочь. Ольга поймала этот взгляд и смутилась. Невиданное дело, первый раз видел её настолько смущённой.

— А Ваш супруг? — спросил я. — Вы его в поездку не взяли?

— Он погиб, — в глаза женщины на секунду промелькнула печаль, но она вновь улыбнулась. — Много лет назад.

— Простите.

— Ничего страшного. Пусть это не портит нам вечер. Скажите, а как вы познакомились с Таисией?

— Мы? — я посмотрел на Тасю. — Познакомились довольно обыденно. В гостях у Трубиных. Затем мы хорошенько подрались и замечательно провели время в доме отдыха.

Разговор свернул на тему нашего недолгого пребывания в доме отдыха Хованских, затем мы делились впечатлениями от поездки в город на Неве. Правда, мы здесь ничего не успели толком рассмотреть. Павел Георгиевич вернулся, когда начали подавать ужин. Выглядел он слегка задумчивым.

— Видите большого мужчину вон там, — продолжал я, — в футболке и шортах?

— В шлёпанцах? — уточнила Ольга.

— Он их называет «флип-флопы», — рассмеялся я. — А нормальную обувь недолюбливает. Может и зимой в них ходить будет, пока окончательно не замёрзнет. Его зовут Джим Рагер, он мастер, работающий на нашу фирму. Вот с ним мы познакомились довольно странно. Мы его выловили посреди океана. Он дрейфовал на доске и выглядел раза в три меньше, чем сейчас. Расспрашивали, но он так и не сказал, как очутился посреди Тихого океана, причём на пару сотен миль вокруг не было ни одного корабля. И это оказалась судьбоносная встреча. Через десять дней он нас всех спас.

Я вернулся к рыбе, съел пару кусочков, пригубил неплохое белое вино.

— А как? Как спас? — заинтересованно спросила Ольга. У неё глазки светились от любопытства, что не укрылось от улыбающейся Светланы.

— Наш сухогруз нарвался на патрульно-сторожевой корабль у острова Гуам. У них пушки, а у нас только два мастера на борту, да и те бойцы ближнего боя, — я рассмеялся. — Мы тогда с Сашкой совсем пацанами были. В школе учились. Это была первая наша далёкая морская экспедиция. Когда в нас стрелять начали, как сейчас помню, Джим вышел на палубу с ведром здоровенных заклёпок для корпуса, в кулак размером. Он их здорово запускал в патрульный корабль, утопив тот минут за пять. Мама тогда смекнула, что такой боец нам нужен и уговорила его вступить в банду… то есть, в компанию. Так что Джим — гроза морей и океанов.

— Значит, когда вы были школьниками, то бороздили просторы океанов? — спросила Светлана.

— Пару раз, — я улыбнулся, вспомнив несколько интересных моментов. — Заходили в порты разных стран, даже до Австралии доплывали. Правда, оттуда на самолёте возвращались. А вообще, морские путешествия по большей части это скука. Если не шторм или качка. Целыми днями сидишь на палубе под навесом, тренируешься и практикуешь. А ещё мама заставляла нас читать.

— Здорово, — Ольга как-то мечтательно вздохнула. — А с пиратами и бандитами вы сталкивались?

— Пиратов в тех краях исчезающе мало. Они в основном вокруг Африки и недалеко от Индии тусуются. А Филиппины, Индонезия, там тихо. Нас всего один раз с перепугу пытались взять на абордаж. Мы вдоль берега неспешно шли и очень удивились, когда пираты на борт полезли. Но им довольно быстро объяснили, что так делать нельзя и отправили вплавь добираться до берега. Я же говорю, это скучное занятие. Да и время там летит быстро. Оглянуться не успеваешь, а уже месяц прошёл. Потому что дни однообразные. То, чем мы занимались, это не круизы по туристическим городам. Жарко, душно, металл на солнце бывает так раскаляется, что на палубу подняться нельзя. А бывает непогода и долгая качка.

— У вашей фирмы много кораблей? — спросил Павел Георгиевич.

— Корабли — это дорогое удовольствие. У нас контейнеровоз, немного модернизированный. А ещё паром, который пределы Японского моря почти не покидает.

— Дорогое удовольствие, — согласился Павел Георгиевич. — У нас тоже пару кораблей есть. И танкер, который никак не выйдет из ремонта. Иногда складывается чувство, что мы его деньгами заливаем, а не нефтью.

Все оценили это как шутку и разговор снова свернул к теме достопримечательностей города. Десерт в виде всевозможных пирожных мне понравился. Женщины же попробовали немного, предпочитая фруктовые блюда. Распрощавшись с семейством рода Дашковых, мы с Тасей отправились на вечернюю прогулку. Прошлись по Невскому проспекту, постояли на мостах, полюбовались на быстро темнеющую в сумерках воду. Удивили меня уличные музыканты, толпы туристов и обилие кафе и ресторанчиков. Потом меня уговорили прокатиться на речном катере. На мой взгляд, удовольствие весьма сомнительное, но Тае очень понравилось.

Следующий день мы посвятили экскурсиям по городу, послушали рассказы гида о дворцах и знати, у которой эти самые дворцы отняли. Случилось это почти сразу после Первой мировой войны. Тогда страна оказалась в печальном, я бы даже сказал бедственном положении. Пришлось императору и боярам перестраиваться, превращать аграрную страну в индустриальную державу мирового уровня. За три десятка лет как-то выбрались из ямы, пережили голод, несколько серьёзных потрясений. Затем грянула вторая война, расколовшая мир, но это уже другая история. Так вот, дворцы и часть богатств пришлось отдать в пользу государства. Кто-то делал это добровольно, кого-то принуждали силой. Сам император пожертвовал почти всеми дворцами в черте города, оставив один, не самый большой как личную, рабочую резиденцию. А потом как-то получилось, что возвращать ничего никому не стали. Крупные рода до сих пор потихоньку выкупают то, что раньше принадлежало им или соседям. Но в том-то и дело, что потихоньку. Больше всех в Санкт-Петербурге преуспели именно Разумовские. Старший брат Ивана Шестого наложил руку на несколько домов, осторожно превращая их в личную собственность. По слухам, он умудрился выкупить дворец, принадлежащий его роду и превращённый в музей. Но пока ничего не предпринимал, позволяя посетителям поглазеть на то, как жили его предки. Может прибыль от продажи билетов была слишком велика, а может просто притаился до нужного момента. Мы с большим удовольствием по этому дворцу прогулялись. Посмотрели на дорогие картины, скульптурные композиции и тщательно восстановленное убранство комнат, в которых жили более ста лет назад.

Следующий же день начался с того, что я люблю меньше всего, с дорогих костюмов. Мама успела заказать несколько разных вариантов, в том числе и классический английский смокинг. Пришлось мерить все. Тая и мама сошлись во мнении, что итальянский чёрный костюм с жилеткой мне подходит больше всего. К нему прилагались туфли, как оказалось, довольно удобно сидевшие на ноге.

Мама для праздника выбрала светлый костюм с юбкой немного ниже колен. Украсила его драгоценной брошкой. Тася перед нами предстала в красивом светлом платье, подчёркивающим стройную фигуру. Не сошлись мы только во мнении, на чём ехать в резиденцию императора. Мы с братом решительно настаивали на нашем автобусе. И улыбались одинаково, представив, как среди верениц дорогих чёрных авто появляется наш шестиколёсный монстр. Но мама идею зарубила на корню, сказав, что правитель обещал делать подарки, и лучше будет его не злить. По крайней мере, до тех пор, пока мы эти подарки не получим. Пришлось Саше заказывать представительный лимузин. И где-то часа в два после полудня, мы отправились на приём. За Дашковыми, кстати, тоже приехала огромная чёрная машина, только отечественного производства. Или они так подгадали, или это случайность, но выехали мы одновременно.

Если требовалось организовать встречу на высоком уровне, принять глав других государств или отметить значимый праздник, использовали Александровский дворец. Я с этой достопримечательностью знаком не был и не видел прежде даже на картинках. Это было большое светлое двухэтажное здание, построенное в тихом и живописном месте. Перед зданием просторная площадка с зелёной лужайкой в центре, чтобы машины гостей могли делать круг и останавливаться напротив входа. Высокие и массивные колонны, красная ковровая дорожка, суетятся слуги. Вблизи здание производило приятное впечатление. Приехали мы не первыми и не последними, оказавшись почти в центре длинной вереницы дорогих машин. У дворца скорость движения упала почти до пешеходной. Проще было выйти и дойти до входа пешком, чем десять минут делать круг по двору.

Внутри дворец встречал нас роскошным интерьером и мозаичным паркетом. Работники дома направляли в нужную сторону вошедших, к просторному бальному залу. Коридоры, ведущие в другие помещения, были аккуратно огорожены красным плетёным шнуром. Чтобы гости ненароком не забрели в жилые помещения императорской семьи. Попадая в огромный зал, украшенный золотом, с удивительной росписью на потолке, немного теряешься. Но Саша, державший маму под руку, повёл её вдоль стены к окнам, выходящим во двор. Мы с Тасей поспешили следом. В зале уже присутствовало немало знакомых лиц, слышался приглушённый гул голосов. Акустика зала была странной, вроде вокруг все разговаривают, но, чтобы понять о чём, нужно подойти ближе. Заметил я ректора, беседующего с двумя незнакомыми мужчинами.

— Кузьма! — раздался знакомый низкий голос. Как ледокол по тонкому весеннему льду к нам шёл Кеша. За ним едва поспевая следовала Татьяна Ивашова.

За колоритной парочкой шла Марина и уже за ней плёлся второй мастер Трубиных. Вылетело из головы его имя. Вроде Кеша называл его Митька. Может Дмитрий? Взгляд у него, кстати, печальный. Думаю как раз из-за Марины.

— Привет, — я поднял руку в приветственном жесте. — Из столицы прямиком?

— Нет, в Питере остановились, в Национале, — сказал он. — А Митька здешний, у него квартира. Даже две.

— Привет, — кивнула Таня. — Поздравляем с победой.

— А я, дура, его на студенческий турнир звала, — сказала Марина. — Прости. Теперь понятно, почему ты говорил, что это не интересно.

— Дмитрий, — протянул руку второй мастер Трубиных.

— А что, у Трубиных только два «молодых» мастера?

— Нет, есть ещё один, — хохотнул Кеша, — только там одно название. Чего зря позориться. Срубили бы его с одного удара и высмеяли. Ух ты, — удивился он, кивая в сторону входа в зал, — Орловы. И Тимофей с ними? Кто ж его пустил?

— Кузьма, можно тебя на пару слов, — сказала Татьяна. — Таисия, извините, пожалуйста, но это очень важно.

— На пару слов, — я погладил Таю по руке.

Мы с Татьяной отошли к ближайшему окну. Уверен, что здесь любой уголок отлично прослушивался, но не просить же Тасю ставить защитный купол вокруг нас.

— Мой папа последние несколько дней не мог найти себе место, ходил кругами по кабинету, рычал на всех по любому поводу, — начала девушка немного сбивчиво. — Они с Фёдором Георгиевичем, главой рода, не могли решить, проблему по имени Матчины. А вчера ближе к вечеру отца отпустило. Я его таким довольным никогда не видела. Подслушала, о чём он в кабинете разговаривал. Он говорил, что мы не будем подписывать документы на землю, которая должна была отойти вам. Я не знаю, что они придумали, но что-то неправильное, в этом я уверена. И Марина про своего отца то же самое говорит.

Взгляд и голос у Тани действительно был встревоженный. Она даже губу закусила, чтобы справиться с эмоциями.

— Спасибо, что предупредила, — я ободряюще улыбнулся. — Считай, что за мной небольшой долг.

— Тогда я попрошу сразу, — быстро сказал она, а глаза её немного заблестели. — Не убивай папу, пожалуйста.

— Ну, ты… — я вдохнул, чтобы сказать что-нибудь резкое, затем выдохнул. — Хорошо. Обещаю тебе прямо сейчас. Ни твоих родителей, ни родителей Марины я убивать не стану, как бы не сложились обстоятельства. Если только они сами не придут ко мне с оружием. А если я столкнусь с ними, когда всё станет очень плохо, передам им твои слова и отпущу. Предоставлю право им решать, как распорядиться своей судьбой. Это тебя устроит?

— Да, — она быстро закивала. — Прости, что веду себя так эгоистично.

— Вот и хорошо. Пойду предупрежу маму.

Вернувшись к Тасе, я взял её под руку и повёл в сторону Саши и мамы. Они обменивались с кем-то колкими любезностями. Их оппонентов я не знал, поэтому нагло влез, даже не попросив прощения. Взял родственников под руку и отвёл немного в сторону. Пересказал слова Татьяны.

— Выходит, я был прав, — Саша посмотрел на маму.

— Не факт, — возразила она.

— Очень скоро мы это узнаем, — он едва приподнял уголки губ в улыбке.

Я знал брата очень хорошо. И это не предвещало ничего хорошего. В нашей семье я был сильным, а он умным. Так уж получилось. Нет, и я сам не дурак, но на его фоне просто наивный чукотский юноша.

— Думаете будет война? — спросила Тася.

— На это указывает четыре факта, — сказал Саша. — Факт номер один — к нам до сих пор не подошёл никто из значимых фигур, с кем мы имеем или планируем иметь дело. А ещё здесь нет журналистов и того, кто будет освещать события в СМИ. Посторонних, кроме нас, вообще, нет… Нужно больше данных…

Он сильно задумался. Действительно, мы ждали минут тридцать, пока начнётся мероприятие, но за это время к нам никто не подошёл, за исключением Хованских и Дашковых. От последних это был Иван Максимович, мастер, отдавший мне победу без боя. Поздравил с победой, сказал пару принятых в подобных случаях слов. Потом появился Император с супругой. В этот раз он был одет в военный камзол старого образца. Лента через грудь усыпана орденами, некоторые из которых могли поспорить по изыску и количеству драгоценных камней с самыми дорогими украшениями присутствующих господ.

Для Императора предусмотрели небольшое возвышение в локоть высотой, с перилами, наверное, чтобы он не упал. И речь императора была длинной. Он говорил о доблести, силе и отваге его подданных. О том, что только благодаря им границы Российской Империи крепки и нерушимы. Упомянул какие-то происки недоброжелателей и создаваемую против России коалицию. В конце речи он, наконец, решил перейти к теме, ради которой мы собрались.

— Согласно древней традиции и закону, благородному роду Российской Империи, чей представитель победил в турнире, достаётся земля в пределах столичного града Москвы, — подытожил ещё одну долгую речь Император. Я уж думал, что усну, пока слушаю. — Наши поздравления Матчину Кузьме! Прошу победителя выйти вперёд.

Иван Шестой сделал приглашающий жест. Тася немного сжала мою руку и отпустила. Пока я шёл в сторону возвышения из служебной комнаты выскочил мужчина в старомодном костюме. В руках он нёс серебряный поднос, на котором лежала свёрнутая бумага, перетянутая красивой ленточкой. Император дождался, пока я подойду, поклонюсь, как этого требовал протокол. Мне торжественно вручили бумагу, неискренне улыбнулись. Со стороны зала последовали жидкие аплодисменты. Больше всего старались Александр и Тася. И всё. Торжественного слова мне не предоставили. Слуга очень тихо попросил, чтобы я вернулся к гостям.

Пока мне вручали награду, я успел бегло осмотреть зал и не заметил Ректора. Совсем недавно видел его, но посреди речи императора он пропал. А ещё я уловил злобный взгляд, словно в меня метнули нож или что-то острое, неприятное. Невозможно понять, от кого он исходит, слишком много на мне скрестилось взглядов. Неприятно засосало под ложечкой. Что-то я разнервничался…

Едва я вернулся к своим, как тут же подскочил ещё один слуга в старомодной ливрее и попросил всех Матчиных следовать за ним. Мы прошли сквозь толпу приглашённых к боковой двери в узкий коридор, затем долго шли по нему до просторной угловой комнаты. Удивительное место. Огромная комната, в углу пианино, несколько кресел и большущий старинный глобус. Вот и вся обстановка. Пустовато как-то для дворца. Хотя, я не большой специалист в этом вопросе. Глаз радовал только паркет и большие картины на стенах. На одной, метров пять в длину, была изображена баталия. Люди в мундирах сходились друг с другом в рукопашной, отряды конницы, далёкие вспышки молний, сошедшихся в смертельной схватке мастеров. А чуть дальше морской пейзаж, портрет незнакомого императора. Экскурсия неожиданно закончилась рядом с открытой дверью в небольшой кабинет. Старинный дубовый стол, несколько стульев, выполненных в том же стиле, с резными спинками. Сидения мебели обиты бело-красной бархатной материей. Стены драпированы тканью, наверняка чтобы поглощать звуки голосов. За столом незнакомый мужчина. Одежда праздничная, на груди лента и несколько орденов.

— Прошу, — он не соизволил встать, просто сделав приглашающий жест, — проходите.

Выглядел мужчина лет на пятьдесят. Взгляд как будто усталый или даже надменный, глазки маленькие, голос противный. Первое впечатление, несмотря на ленту и ордена, не очень.

— Я Куракин, Вячеслав Михайлович. Его Императорское Величество приказал мне разобрать вопрос о земле и тех документах, которыми вы владеете, — противным голосом сказал мужчина. — Дело сложное, трудоёмкое, с юридической стороны. Вы, Кузьма Фёдорович, как я правильно предполагаю, подданный Японии. В турнире вы выступали от лица семьи Матчиных, ветви рода Бельских, имея с ними кровное родство, что не запрещается. Только есть один нюанс. Согласно моим данным род Матчиных считается прерванным в связи с гибелью всех членов. Как и род Бельских.

— Я подданная Российской Империи, — сказала мама. — Была и остаюсь. Император Японии Тайсе принял нашу семью как беженцев. И мои дети получили подданство Японии как защиту семьи.

— К сожалению, одного этого недостаточно, чтобы Российская Империя в одночасье признала семью Матчиных. Вы член открытой международной компании наёмников, приравненных к частным военным компаниям, имеете международный паспорт-сертификат. У нас подобное не запрещено законом, но участник МКН должен выйти из рода во избежание конфликта интересов мировых держав. Вы свободные наёмники и завтра можете быть использованы против Российской Империи. Получается казус. Есть Матчины, но род их прерван.

— Мы начали процедуру возрождения семьи, — сказал Александр.

— Да, ко мне поступил Ваш запрос, — кивнул Куракин. — Но род считается прерванным, когда в нём не остаётся ни одного наследника мужского пола. Поэтому Вам надо принять подданство Российской Империи, закрыть компанию наёмников или передать её нейтральной стороне, и пройти все необходимые процедуры. И пока семья Матчиных не получит прежний статус, у нас нет возможности передать Вам землю, право на которое имеет только официально признанный род. То же самое касается бумаг, подписанных императором. Получить имущество и землю по ним могут исключительно указанные наследники семьи Матчиных, Александр или Кузьма.

Он передвинул пару листов на столе, что-то нашёл, перечитал.

— Продолжить конструктивный разговор мы сможем, только когда будет закончена процедура возрождения семьи, — он посмотрел на нас спокойным взглядом. — У вас остались вопросы ко мне?

— Нет, нам всё понятно, — миролюбиво ответил Александр. — До свидания.

— До свидания, — всё тем же противным голосом сказал Куракин.

В коридоре нас ждал тот же слуга, что проводил сюда.

— Прошу простить, но сейчас Его Императорское Величество будет обсуждать с подданными важные дела. Если вы хотите получить аудиенцию, то можете подождать в приёмной. Как только он освободится, то встретится с Вами.

— Нет, аудиенция нам не нужна, — сказал Александр.

— Тогда прошу проследовать за мной.

Мы немного вернулись по коридору, прошли через узкий и длинный зал, ещё коридор и мы оказались у выхода из дворца. Александру вернули прозрачный пластиковый пакет с сотовым телефоном и электронными часами. Провожать нас не стали. На улице было тихо. Садовник или кто-то из рабочих подметал двор там, где разворачивались машины.

— Нас выгнали, да? — спросил я, посмотрев на бумагу, которую держал в руке.

— Выставили, ага, — рассмеялся Александр, набирая номер телефона. Приложил сотовый к уху. — Машину во двор.

Мы прошли немного к колоннам, затем спустились по лестнице. Я стянул ленточку с бумаги, прочитал, протянул маме.

— Мне такие грамоты в школе вручали, за отличную физическую подготовку, — смеясь, сказал я. — Я её в рамочку вставлю и в туалете повешу.

— С возрождением семьи всё сложно? — спросила мама у Александра.

— Кое-какие документы в архиве они испортили, — сказал он. — У меня была старая копия, так что восстановить можно. Со свидетельством о рождении Кузьмы меня мурыжат уже две недели. И могут посылать ещё столько же. А потом мы полгода будем бегать за очередной бумажкой, доказывать родство и, в итоге, на все наши бумажки и документы поставят жирную красную печать «Отказано». Плохо, что нахрапом взять не получилось…

Во двор проворно въехал чёрный лимузин, немного превышая положенную скорость. Остановился напротив нас. Я открыл дверь, для мамы и Таси, махнул рукой Сашке и последним забрался в салон.

— А что с союзниками? — спросила Таисия, когда мы выехали с территории дворца на узкую дорогу. — Влияние на императора есть не только у Орловых. Я бы сказала те же Разумовские на него влияют гораздо сильнее. Всё-таки старший брат…

— К демонам Разумовских! — сказала мама, хмуро глядя в окно.

— Да, с ними получилось не очень, — согласился Саша.

— Дашковы? — спросила Таисия. — Они, конечно, княжеской род, но влияния на императора почти не имеют. Промышленники и торговцы.

— Император великой Российской Империи слабовольный и слабохарактерный дурак, — зло сказала мама. — И это общеизвестный факт. Более слабого человека на троне не было лет триста, если не больше. А в России не демократия, чтобы провести народные выборы и посадить на это место вменяемого человека. Придётся народу ещё потерпеть. Пока его либо не уберут, либо он сам не отречётся от власти в пользу сына. Ставлю рубль, что бояре и князья сами придушат его в спальне. Потому что он не умеет слушать умных людей, идя на поводу у корыстных родственников.

— Весь вопрос в том, что раньше принадлежало Бельским, — сказал Саша. — Если бы это были лишь земли в столице и вокруг неё, это бы всё упростило. К примеру, горно-обогатительный комбинат, который получили Трубины. У Бельских там была доля. Большая доля. Этот улыбчивый Кеша его владелец. И приносит ГОК огромные деньги. Там чистая прибыль в пару сотен миллионов рублей в год. А порты в Крыму и Одессе? В бумагах даже небольшая верфь фигурирует и метизный завод, которые за эти двадцать лет подросли и увеличили собственную стоимость в несколько раз. Самое смешное из всего списка — это лесозаготовительная база, где-то под Брестом. Она, кстати, до сих пор работает и предлагает всем желающим построить загородный домик типового проекта из бруса или брёвен. Бельские много чем владели, а их растерзали, как стая волков тушу барана. По кусочкам, по клочкам…

— А потом появились Матчины, — продолжил он после минутного молчания. — Как черти из табакерки. С бумагами, с претензиями. Кто же нам всё это отдаст без боя.

— Вы заметили, как посреди речи императора ректора МИБИ вывели? — спросил я.

— Они совершили огромную глупость, я бы сказал непростительную, что позволили ему поучаствовать и организовать турнир, — сказал Саша. — Наумов заручился поддержкой императора, пообещав грандиозное шоу. Турнир мастеров, неслыханное дело. А получилось то, что получилось. И мировые СМИ, как я уже говорил, извергают потоки го… грязи, — быстро поправился он, посмотрев на маму. — Провели бы его тихо и незаметно на землях Орловых, и никто бы ничего не узнал. Многие бы даже никогда не услышали, что такой турнир, вообще, был. Но вмешался ректор МИБИ. Пригласил иностранцев, журналистов, телевидение. За это его сегодня щёлкнули по носу. Приближённые к Ивану Шестому люди обязательно рассказали и показали своему господину мировые новости. И царёк обиделся. Только ректор не того уровня человек, чтобы на него можно было давить. Они его и без этого от политики отлучили, по причине огромной силы. Но это не значит, что у него нет влияния и веса в обществе.

— Нам это, конечно, на руку, потому как Кузьма самый молодой мастер, а это престиж для страны и МИБИ, — продолжил он. — Есть и минус, так как они будут торопиться и действовать жёстче. Пока мы не нашли союзника. У нас козыря в виде того же ГОК и портов, с которыми придётся расстаться. Те же Дашковы очень сильно захотят их заиметь. Но у них запросы такие, что нам после сделки ничего не останется.

— Если они толкают нас на месть, — выражение лица мамы было хмурое, — то они сильно об этом пожалеют.

— У меня огромная уверенность, что подобное могло произойти только с Кузьмой, — Саша рассмеялся, чтобы чуть-чуть разрядить атмосферу. — Будь на твоём месте кто угодно, всё было бы иначе. Проще и спокойней. И если бы ты не выпендривался на турнире, ничего бы не произошло. Но мы ведь говорит про Кузьму, а он по-другому поступать не умеет. Детский сад, штаны на лямках.

— Да я ничего и сделать не успел…

Мчались мы в сторону Санкт-Петербурга довольно быстро, нарушая скоростной режим. Недавно проскочили пост полиции, но те даже не почесались, видя огромную и дорогую машину. И в этот самый момент машина резко вильнула в сторону. Я на автомате врубил кинетическую броню и словно в замедленной съёмке видел, как сила постепенно заполняет салон. Заметил краем глаза рядом с машиной морду тяжёлого грузовика. Из-за резкого манёвра Войтека удар пришёлся не в лоб, а вбок, почти в водительскую дверь. Оглушительный грохот, меня подбросило и швырнуло в стойку между дверями. Резкая перегрузка, от которой заболело под переносицей, так как я продолжал вливать силу в защиту, обволакивая салон. Мастеров такой удар не убьёт, но покалечит знатно, а вот Александру придётся тяжко. Но я заметил, как мама вцепилась в него за долю секунды до удара.

Искорёженный лимузин отбросило на обочину, выбрасывая в небольшой овраг и почти сразу в него выстрелили из гранатомёта. Фугасный заряд взорвался, врезавшись в кинетическую броню. Даже приглушённый, но взрыв оглушил. В ушах зазвенело на высокой ноте. Ещё один выстрел, на этот раз термобарический заряд для гранатомёта. Сталкивался с таким. На четыре секунды создаёт облако огня в десяток кубических метров, а внутри температура под три тысячи градусов. Называется: «Смерть всему живому». Машина лежала на крыше и вспыхнула как промасленная тряпка. Грохнул бензобак. В этот момент Таисия выбила двери, потянув меня за собой. Мама тащила Сашку.

Мы вынырнули из облака огня, падая на землю и быстро отползая от машины. Сквозь звон в ушах ударили автоматные очереди. Таисия встала первой, и я видел, как в нескольких местах взметнулось и дёрнулось подкопчённое дымом платье. Несколько пуль ударило маму в спину, растерзав светлую ткань костюма. Попало ли в меня, я не знаю, просто не чувствовал, так как на плечи многотонной горой рухнул доспех духа. Вложил в него столько сил, что не получилось сразу встать от этой тяжести. Но перестроился быстро, вскочив на ноги и увидев, как невидимый молот обрушился на чёрный джип, откуда по нам стреляли из автоматов. Машину буквально смяло, словно на неё наступил гигант. Ещё один удар раздавил на асфальте несколько человек, прятавшихся за лежащим на боку грузовиком.

— Держите оборону, — закричал я, — на мне мастера!

Я сделал рывок вдоль дороги, вставая на пути десятка молний. Попав в зону доспеха, они изогнулись и разом впились в землю, создавая вокруг меня ослепительно-яркую клетку. Секунда и они пропали. В меня на огромной скорости врезался серебристый диск в локоть размером с острыми рваными краями, переделанный из дисковой пилы. Он прошёл сквозь кинетическую броню, немного завязнув и потеряв силу, но всё же добралась до доспеха, вспорол ткань пиджака и с противным «взжж» ушёл в небо. Машина, стоявшая на обочине далеко впереди, дёрнулась от удара и слетела в овраг. Я заметил притаившегося там мастера. Сделать он ничего не успел, так как на него наступил великан, вдавливая в дорожное покрытие. Затем снова и снова, взметая вверх бетонное крошево. Ох, злая Тася — это вам не пушистый котёнок.

Масштабные техники против нас бесполезны и понимая это электрический мастер опрометчиво бросился в мою сторону. Не разобрать кто это, военный комбинезон чёрного цвета, крупное телосложение. Я думал его снесёт Тася, благо бежал он оп полую почти не таясь. Но не случилось. Зато сзади грохнуло, как от разряда молнии. Я обернулся и увидел, как в невидимый купол над Таисией бьют вертикальные иголки молний. Под ним мама, склонившаяся над Сашей, прикрывая от шальных пуль или гранат. Кстати, стрелять в нас прекратили.

«Ещё один электрический? Да сколько же вас здесь?!» — зло подумал я.

Вот только реальную угрозу представляли вовсе не они. Я почувствовал на дороге знакомую давящую силу мастера. Встречал её в тот день, когда убили отца Таси. Это был тот старик, Орлов. А молнии, значит, дело рук Тимофея?

Довольно неожиданно на меня навалилась сковывающая тяжесть. Ноги начали постепенно уходить в землю, словно кто-то с силой вдавливал. Я сделал шаг, вырывая их и вставая на ровную поверхность. Секунду и вдавливать стало не меня, а круг, примерно метр в диаметре. Ещё шаг. Объём, на который давил мастер, увеличился в несколько раз и вогнать его в землю уже не получалось. Вырос и расход сил, которые я тратил. И чувство такое, словно меня цепями сковали.

Электрический мастер, наконец, добрался до меня. На голове маска, из-под которой виднеется лишь кусочек чёрной кожи и карие глаза. В руках длинная телескопическая дубинка, которая едва не светится от скользящих по её поверхности молний. Проверяя защиту, он швырнул в меня молнию, но столкнувшиеся две силы, моя и мастера Орловых, растерзали её почти моментально. Грохнуло.

— Какие-же вы громкие, — зло сказал я. Если они думали, что такое давление меня удержит, то ошибались. Я специально стоял, не двигался, ждал, пока добежит. Не мне же за ним скакать по полю, оставив родных без защиты. Пусть уж лучше сами подходят.

Когда между нами осталось шагов десять, я бросился вперёд. Это было тяжело, но терпимо. Темнокожий явно не ожидал такой прыти, но не спасовал, встречая размашистым ударом дубины. Не попал. Я поднырнул под замах, и врезался в него, сбивая на землю. Я ведь сейчас гораздо тяжелее. Мне даже напрягаться не пришлось, лишь чуть ослабить доспех. Шарахнула молния, грохнуло, взрываясь прямо между нами. Слишком близко для подобной техники. Жест отчаяния, следом за которым я услышал хруст сминаемых костей.

Мастер Орловых силён, даже очень. Он придавил меня как мошку, при этом не держа в поле зрения. «Но хватит ли тебе выносливости, старик», — подумал я вставая. Рывком сорвал разорванные в хлам пиджак с жилеткой и рубашку. Что творилось на дороге, так просто не описать словами. Упавший грузовик и пара раздавленных машин заблокировали проезд. Оказавшиеся в эпицентре настоявшего сражения люди спешно бежали, бросая машины. Большой автобус, из которого разбегаются туристы. Чёрный густой дым, поднимающийся от лимузина. И полуголый парень, тяжело бежавший в сторону тройки чёрных машин. И снова стрельба, теперь уже в меня. Идиоты. Хотя не все. Одна из них, с визгом резины по асфальту развернулась и, раздвигая носом пару случайных машин, выскочила на встречную полосу. Вторая дала задний ход, но её накрыло сверху кинетическим ударом, превращая в груду искорёженного металла.

Давление на меня выросло в несколько раз. Я уже не бежал, а медленно шёл, оставляя глубокие следы ступней на асфальте. Несчастные туфли остались в земле, когда меня немного вдавило в землю в самом начале. Старик сдался первым, когда я добрёл до машины. Водитель, прямо сквозь лобовое стекло высадил в меня обойму пистолета, попав, по-моему, раза три. Его голова резко дёрнулась и повалилась на грудь. Старик же сидел на заднем сидении. Бледный, седой, тяжело дышавший. Рванув дверь на себя, едва не вырвал её с корнем. Потянулся, схватил старика за шею и что есть силы сжал. Наверное, в этот момент моё лицо было перекошено от злости, желваки вздулись. Отпустив мастера из рода Орловых, я пнул машину, отчего она подскочила и подалась в сторону.

— Убью! — тихо пообещал я и направился к родным.

Сашка вроде жив. Получил рассечение на голове, которое мама заматывает, оторвав от платья Таси длинную полосу ткани. Тая в порядке, волосы взъерошены, платье порвано, оголяя кожу на плечах и животе. Крови не видно, зато на открытом плече расползается здоровенный синяк. Мама в порядке. Ей даже особые пули ничего не сделают. Всё-таки мастер укрепления тела.

Переведя взгляд на догорающую машину, из которой не успел выбраться Войтек, я с силой сжал зубы. Хорошо, что я знаю, кого искать и куда бежать.

— Убью, — тише и уже не так злобно пообещал я.

Глава 9

Санкт-Петербург, отель Астория, раннее утро

Удивительно, как быстро вчера появилась дорожная полиция и другие службы. Не прошло и пяти минут, как перекрыли дорогу, организовали движение по встречной полосе, затем примчалась пожарная машина из Пушкина. Горел не только наш лимузин, но и грузовик, лежащий на боку. Шесть карет скорой, помогающие туристам и просто случайным зрителям, получившим различные ушибы и ссадины. За это время я прошёл по участку дороги, превратившемуся в поле боя, и перетащил тела мастеров. Как и предполагал, это были охотники за головами из группы Американца. Двое, темнокожий и мексиканец. Последний запустил в меня заточенную циркулярную пилу. С их стороны был ещё один, но он сбежал. Может сам Американец. От Орловых остался старик. Тимофей позорно сбежал, оценив расклад сил.

На нас банально устроили засаду. Таран, пара зарядов из гранатомёта следом, и добить тех, кто сумел выжить. Если бы мне кто-то предложил подобный план, напасть на пару мастеров, имея такое преимущество, я бы согласился. Тем более в их компании был старик, способный сковать и обездвижить любого мастера. Беспроигрышный вариант.

Надолго оставаться возле дороги мы не стали. Я вытащил сильно обгоревшее тело Войтека из салона, уложил в пластиковый мешок, предоставленный бригадой скорой помощи. Пришлось потесниться и дружной компанией на одной машине мы отправились в местную больницу. Александр пострадал не сильно, но получил неприятное рассечение, на которое требовалось наложить швы. Чуть позже туда примчалась остальная наша компания на автобусе.

И вот утром мы собрались в ресторане, решив сначала позавтракать, а потом заняться вопросом похорон Войтека. Работники морга, принимавшие вчера тело, легко согласились помочь. За скромную плату обещали подобрать похоронное агентство и уже сегодня тело должны кремировать. Мне кусок не лез в горло, но я заставил себя поесть, чтобы немного восстановить силы. Тася, недавно избавившись от одного фиксатора на руке, обзавелась новым. Ударилась плечом, когда машину вышвырнуло с дороги. Саша, сидевший напротив, с повязкой на голове. Оба вяло ковырялись в завтраке.

Плеснув себе ещё кофе, я посмотрел на вход в ресторан. В зал входила колоритная парочка. Дорошин Леонид Филиппович — бывший начальник Таисии и незнакомый мне мужчина, но очень похожий на спутника. Тоже лет под пятьдесят, крепкий, подтянутый, чувствуется военная выправка, взгляд волевой. Огляделись в поисках свободного столика. Леонид Филиппович жестом показал на столик не слишком далеко от нас. Едва они сели, к ним тут же подошёл официант, принял заказ и убежал.

Тася посмотрела на меня. Взяв со стола чашку с кофе и два сладких пирожных на блюдце, я встал, с шумом отодвигая стул. Тая посмотрела на меня, покачала головой, затем последовала моему примеру. Вот так мы с чашками и десертом подсели за столик мужчину в дорогих костюмах.

— Муж и жена — одна сатана, — хмыкнул Леонид. — Доброе утро, молодожёны.

— Здравствуйте, — поздоровалась за нас Тася. Я демонстративно прихлебнул кофе и откусил от пирожного.

— Ты не знакома с Глебом Романовичем? — спросил её бывший начальник.

— Знакомы, — ответил за неё военный. — Встречались пару раз. Приятно видеть, что Таисия Павловна не растеряла силу и боевой дух. Эк вы вчера бушевали, любо-дорого смотреть.

— Там камера дорожная была, — пояснил Леонид, — следящая, чтобы скоростной режим не нарушали. Вы аккурат рядом с ней оказались. Да и люди нынче любопытные. Нет, чтобы укрыться, когда стреляют, они норовят на камеру всё снять. Каждый второй и оператор, и режиссёр. Вы не заметили, кто так резво сбежал от вас на третьей чёрной машине?

— Орлов Тимофей, — сказала она. — Сопля. Крутого мастера из себя только и умеет строить.

— Мы так и предположили, — кивнул Леонид. Посмотрел на товарища. — Ещё вчера он улетел в Лондон на личном самолёте.

— Удостоверение мастера к вечеру будет аннулировано, — сказал Глеб Романович. — Сделаем запрос и его вернут. Поедет он в ссыльный посёлок на дальнем севере, там, где солнце всего три месяца в году.

На мне скрестились два взгляда. Откусив ещё кусочек пирожного, я захлюпал кофе.

— Кузьма Фёдорович, — сказал военный, — зная твой характер и наличие небольшой армии наёмников, хотелось бы избежать боевых действий, которые принесут с собой разрушения и жертвы.

— Если сможете усилить охрану вокруг нашей базы, то разрушений и жертв не будет, — сказал я. — Потому как ежели на нас пойдут открытой войной, то сдерживаться мы не будем. А до тех пор в задачу наших людей будет входить лишь защита объектов, которые принадлежат семье Матчиных.

— Ты так говоришь, как будто войной на вас обязательно пойдут, — уловил нужное Глеб Романович.

— Пойдут, обязательно пойдут, — вздохнул я, демонстративно опечаленный этим фактом.

— Сейчас у Орловых почти дюжина мастеров. У вас четыре… ну, пусть пять.

— Вы считаете, что мы первыми начнём драку? Нет, мы не сумасшедшие. Если только нам придётся защищаться. И дюжина мастеров — это серьёзная цифра. Мне уже страшно, как представлю, что они идут на меня цепью, взявшись за руки для солидности.

— Какие планы у вас на ближайшие дни? — спросил Леонид, стараясь немного разрядить обстановку.

— Заберём прах товарища и вернёмся в Москву, — ответил я. Скрывать здесь нечего. Не начинать же драку посреди города с криками: «подайте сюда Орловых». — Я в институт. Обещал ректору ещё три года прилежной учёбы. Тася мне поможет. Остальные вернутся на нашу базу. Кстати, можно получить скидку на аренду?

— Можно, — улыбнулся Глеб Романович.

* * *

То же самое время, этажом выше

Отель Астория мог похвастаться несколькими просторными и небольшими залами для банкетов и деловых встреч. В одной из таких комнат, предназначенных для презентаций и семинаров, расположились представители княжеского рода Дашковых. Двое мужчин в деловых костюмах сидели в центре длинного стола. Их взгляды были сосредоточены на экране небольшого ноутбука. За утро они успели отсмотреть множество разных видеороликов. Чёрно-белые и цветные, снятые с разных ракурсов на сотовые телефоны. Вряд ли они обратили внимание, что просторные окна помещения выходят прямо на Исаакиевский собор. Как не замечали пасмурное небо и лёгкий моросящий дождь.

— Ещё раз этот момент, — попросил Павел Георгиевич, средний сын главы рода. Иван Максимович защёлкал небольшой беспроводной мышкой и видео запустилось с самого начала. — Что говорят твои ребята?

— Пока ничего существенного, — Иван Максимович, отдавший победу в турнире Матчину, совсем недавно занял должность заместителя начальника военных дел рода. В его распоряжении находилась группа быстрого реагирования из трёх сильных мастеров и двух десятков экспертов не ниже третьей ступени. Попутно он продолжал возглавлять аналитический отдел, из которого выбился наверх.

Видео на экране, снятое на плохонький мобильный телефон показывало момент, когда в Матчина ударил поток молний. От громового раската снимавший нырнул за борт автобуса, где прятался, но через секунду он вновь выглянул и успел показать, как сетка молний уходит в землю вокруг парня, даже не коснувшись его. Как будто рядом с ним вкопали десяток железных стержней, перетянувших на себя удар. Немного позже пространство вокруг парня поплыло, и он внезапно стал сантиметров на десять ниже ростом. Здесь картина вновь нырнула за автобус, так как послышались взрывы от разрядов молний. Бессвязные ругательства на корейском, голос встревоженной девушки, требующей чтобы снимавший не высовывался. В какой момент послышался громкий взрыв, сопровождающийся визгом девушки. Когда же оператор решил выглянуть вновь, он не сразу нашёл Матчина. Молодой мастер вернулся на дорогу, щеголяя обнажённым торсом и разорванной штаниной дорогих брюк. Босиком он шёл по асфальту, немного наклонившись вперёд, словно преодолевая сильный встречный ветер.

— Это ведь его Прохор Петрович так прижал? — спросил Павел.

— Он самый. Получается, что огонь против Матчина не работает, как и метательные снаряды. С молниями непонятно, а давление малоэффективно. Отсюда вопрос, чем его, вообще, можно достать?

— Ты это у меня спрашиваешь? — удивился Павел.

— Сам у себя. Вопрос озвученный вслух иногда даёт неожиданный ответ.

— У Орловых остался кто-нибудь из сильных мастеров?

— Сильнее старого Прохора — нет. Разнообразие в техниках у них большое, но вот действительно уникальных талантов только два.

— Дядя Павел? — в комнату заглянула Ольга. — Искали?

— Да. Там, внизу, Матчины завтракают. Сходи составь им компанию. Узнай, как у них дела, поговори с подругой.

— Хорошо, — нейтрально отозвалась девушка.

Мужчины подождали, пока она уйдёт и вернулись к ноутбуку.

— Честно скажу, — покачал головой Иван Максимович, — не хотел бы с ним ссориться. Мои люди всё ещё копают под компанию Матчиных. У них отменная репутация. «Трипл А». На их счету несколько действительно серьёзных заварушек в свободных от закона землях. И имя Кузьмы практически нигде не фигурирует. Разве что в одном деле, где они разрушили небольшую базу снабжения три года назад. В той операции был убит наёмный мастер из Индии.

— Три года назад? — переспросил Павел.

— Отчёт будет чуть позже. Когда мы соберём больше информации.

— Знаешь, что, — Павел ненадолго задумался. — Мы можем использовать это… Прижать Орловых, которые в последнее время упиваются чувством безнаказанности. Они же не думают, что мы забудем, как утопили нашу баржу и сорвали столько важных контрактов. И ладно бы просто сорвали, они же перехватили половину. Слей Матчиным Питерскую информацию по Орловым. Можешь прямо всё, что у нас есть. Только оперативно. Посмотрим, как они ею распорядятся.

* * *

Начальники из столицы просидели в ресторане минут пятнадцать после того, как мы вернулись к своему столу. Выпили по чашке кофе и удалились. На мой вопрос, кто этот Глеб Романович, Тася ответила, что высокий чин из госбезопасности. Кстати, ни звания, ни фамилии, ни должности она не знала. Получалась этакая таинственная личность. Пересекались они в этом году, в феврале, когда особый отдел полиции занимался заказным убийством высокопоставленного чиновника. Там была замешана мафия и подпольные мастера, носившие прозвища «тени». Одного такого, по её словам, я убил вместе с московским авторитетом. Седьмую тень, если быть точным.

— Этот самый мастер вёл себя вызывающе, — сказал я. — Ругался, говорил обидные слова. Тая, скажи, я в политике России не силён, Орловых наказывать за эту выходку будут или только пальцем погрозят?

— Формально напали на тебя наёмники и два мастера Орловых. Поэтому и отвечать придётся только Тимофею. Паспорт мастера у него заберут, да и то, я думаю, на время недолгой ссылки. Пару лет он посидит в уютном домике на севере, а потом вернётся. Но вот если он заявит, что это отец, глава рода Орловых надоумил напасть на нас, тогда придётся отвечать всему роду. Но он, хоть и труслив оказался, не дурак. Максимум они потеряют репутацию. Так дела не делают, чтобы наёмников привлекать и на неугодных засады устраивать. Большой бизнес, в котором они крутятся, такого не любит. Потому что дел тёмных там много, а вдруг они завтра дражайшего партнёра решат таким же образом утихомирить?

— Репутация, — проворчал я, — что мне до того, как о них думают другие? Саша?

— Кое-что я на них собрал, — сказал брат. — Наберись терпения, остынь немного.

— Кузя, — к нам подошла Алёна. Они с Ольгой тихо беседовали, расположившись за столиком у окна. — Не хочешь послушать, что было на собрании, когда вы ушли?

— Иди, иди, — махнул на меня рукой Саша.

У окна сидеть не хотелось, так как на улице шёл дождь и серое небо ещё больше портило настроение. А ещё автобусы, которые подъезжали к большому и довольно красивому собору. Утром Ольга предпочитала не кофе, а чай. Это мы, прожжённые наёмники, любили хлебать утром крепчайший кофе, чтобы от горечи во рту противно становилось. Зато просыпаешься сразу и тело охотней входит в режим. Часам к десяти, правда, почти всегда в сон клонит, требуя вторую порцию, но это чувство проходит быстро. А чай хорошо пить только в жарких странах. Он там как вода, чем больше пьёшь, тем больше потеешь. Нет, если честно, красный африканский чай отлично утоляет жажду, жаль совсем не бодрит. Мы как возили партию этого чая на сухогрузе. А внутри больших ящиков с чаем — золото. Но напиток отменный, особенно когда в тени градусов под сорок жары.

— Привет, — я сел за стол, жестом показывая официанту, что мне ничего не нужно.

— Привет, — она едва заметно улыбнулась и погрустнела. — Я слышала вчера ваш друг погиб.

— Войтек, — кивнул я. — Товарищ и соратник. Я его знал, сколько себя помню. Он нас с братом приёмам самбо учил ещё до того, как мы в первый класс младшей школы пошли. Удивительный человек. Может… Мог водить любую технику, в которой двигатель есть. Шутил, что и на ракете полетит, если очень прижмёт.

— Мне так жаль, я не знала, что он настолько близкий человек. Соболезную.

— Спасибо. Так что случилось, когда нас из дворца попросили?

— Господин Наумов появился. Я его сердитым никогда не видела и это было жутко. Он даже императора отчитывал. Точнее сказал о недопустимости такого поведения и политики. Про репутацию МИБИ говорил. Что правитель смотрит на происходящее через кривое стекло. Император сказал, что тот его подвёл и ректор ушёл. Просто развернулся и ушёл. Я так и не поняла, в чём он его подвёл.

— Император ожидал яркого и красочного представления, вместо турнира, — сказала Алёна. — Шоу, которое оценят на западе. А мастера так не сражаются. Вон, посмотри, сколько в интернете роликов настоящих боёв.

— Я видела, — она кивнула. — Мы узнали, что произошло, только когда домой поехали. Через пробку почти час пробирались, и я видела, место аварии. А потом ролики в сети появляться начали. Ой, простите, — она полезла в кармашек платья за телефоном. Посмотрела на номер, картинно подняла глаза к потолку, вздохнула. — Мама звонит, надо ответить.

Она встала и убежала в сторону выхода из ресторана.

— Эх, посмотреть бы как ректор императору при боярах мораль читает, — улыбнулся я.

— Оля спрашивала, мы завтра домой, то есть в Москву едем?

— Скорее всего. Прах Войтека заберём и домой. Надо его на родину отправить, в Польшу. И похоронить среди семейных на кладбище.

— А у него родные есть?

— Жена и сын, — я улыбнулся. — У него жена японка, сбежавшая из какого-то клана и к нам случайно прибившаяся. У нас, если посудить, нормальные и не приживаются. Там подберём кого-то, здесь спасём. У каждого своя печальная история, которая привела их в нашу компанию.

— Меня тоже, — улыбнулась она, — спасли.

— Вот и супругу его выручили. Рури зовут. Фамилию мужа взяла — Камински. Она её выговорить раньше не с первого раза могла.

— Может супруге отдать прах? У них же так принято, в Японии?

— Войтек хотел покоиться дома. Его оттуда выгнали, когда он молодым был. Он самолёт угнал, когда понял, что остаться не сможет. Шутил по этому поводу, говорил, что родина его слишком маленькая. Объехать на машине легко…

Мы на минуту замолчали. Я посмотрел в окно, мимо проезжали редкие машины, прятались под зонтами пешеходы и туристы. Мне чуть-чуть не хватило сил всю машину заполнить доспехом, слишком большая оказалась. И так быстро всё произошло. Сиди я на противоположной стороне, спиной к Войтеку, может и спас бы. Но вряд ли тогда заметил бы несущийся на нас грузовик. Как не поверни всё плохо. Мама уже позвонила домой, поговорила с Рури, поэтому с самого утра сидит хмурая.

— Кузя, — голос Ольги отвлёк от грустных мыслей. — Дядя Павел просил тебе карту передать. Говорит, здесь что-то по Орловым. Это для телефона или планшета.

Она протянула маленькую флэш-карту со срезанным уголком.

— Спасибо. Отдай её вон тому парню с забинтованной головой. Это мой брат Саша.

Она кивнула и направилась к ним. Провожая Ольгу взглядом, я подумал, что платье ей к лицу. В зелёном тренировочном костюме с повязкой на руке, на неё без улыбки и не взглянешь.

— Оля, слушай, а чего ты в такой жуткий цвет волосы красишь? — спросил я, когда она вернулась.

— А что? — она посмотрела на меня хмуро, схватила пальцами прядь у виска. — Цвет как цвет.

— А без краски они какие?

— Серые, — она села на прежнее место, поправила юбку, — как у мышки. Совсем неинтересные.

— М? — задумчиво произнёс я, глядя на неё.

— И что за «м»? — ощетинилась она как ёжик.

— Ничего, просто так спросил.

— Я ничего смешного не сказала. Смеётся он… — Оля демонстративно отвернулась к окну. Мне показалось, что она немного смутилась. Ну вот, лучик света сквозь тучи с утра проскочил.

* * *

Думал, что полиция замучает нас, вызывая в участок, чтобы прояснить ситуацию. Но кроме утренних гостей нами никто не интересовался. Слежку только приставили и машину сопровождения, когда мы ездили в крематорий. В принципе им и расспрашивать не надо, раз у них целое кино снято на камеру с замечательного ракурса. Тася говорила, что такого наглого нападения, чтобы столько мастеров сразу сражались, она не припомнит. Было несколько случаев, когда в черте города мастера сталкивались и пара заказных убийств, но вот такого бардака она не припомнит. Даже удивлялась, что из случайных свидетелей никто серьёзно не пострадал. Там одного Тимофея хватило бы, чтобы всех на дороге поджарить с помощью объёмной техники.

Данные, что предоставили нам Дашковы, содержали подробную информацию на Орловых и семьи, входящие в их род. Как оказалось, в Северной столице проживало три их мастера. Один тесно связан с руководством области и вёл дела с родом Разумовских. Второй подчинялся двоюродному брату главы рода и обеспечивал безопасность всему бизнесу Орловых в области. Меня немного удивило направление, которым они плотно занимались последние пять лет, а именно пивоваренный завод. Конкуренция в этом плане была настолько жёсткая, что доходило до прямых столкновений. То сырьё не поделят, то рынок сбыта. При этом и других дел у них было немало, но пиво они выделяли особо. Третий мастер, как я понял из объяснений Саши, был просто на подхвате и большую часть времени просто «жил». Звучало странно. Он не работал, не занимался бизнесом, может и из дома выходил, только когда требовалась его помощь. Не знаю, почему они не привлекли его к вчерашнему инциденту. А может и привлекли, но я не заметил?

Ближе к восьми часам вечера я вышел из отеля, тайно сопровождаемый группой наружного наблюдения полиции. Прошёл по Невскому проспекту, послушал уличных музыкантов, затем нырнул в метро и растворился в потоке людей. Сделать это было совсем несложно. Постоять немного в углу, распылив частичку силы, и наблюдать, как мимо проходит несколько неприметных людей. Затем я спокойно вышел из здания и продолжил пешую прогулку. Минут через тридцать поймал такси, и вышел на сервере Адмиралтейского района. Здесь в старом доме с красивым фасадом и видом на реку, занимая целый этаж, жил тот самый мастер, занимавшийся политикой. Саша назвал имя, но я воспринял только фамилию — Орлов. А ещё то, что двадцать лет назад он участвовал в погроме Бельских. Тогда ему было чуть больше тридцати. Видать, своё отвоевал и решил податься в большую политику, метя если не в главы района, то в ближний его круг.

Старый дом охранялся почти как крепость. Железные ворота въезда во двор, у которой постоянно дежурит охрана, камеры. Второй пост в подъезде. Но дождь и низкий капюшон пришлись как нельзя кстати. В ворота я прошёл смело, охранник, специалист первой ступени, меня даже не заметил. Будь он простым человеком, подобное бы не сработало, но одарённым можно легко отвести глаза. Ненадолго, чтобы спокойно пройти и камеры показали, что охрана у ворот даже не почесалась, значит, прошёл кто-то свой. Тот же трюк в подъезде, где охранник читал газету, даже не следя за мониторами. Что-то услышав, он поднял взгляд, осмотрел пустой холл и вернулся к чтению. Я же поднялся на третий этаж. Стальная дверь. С виду очень крепкая. Приложил руку к замку. Повезло, с той стороны обычный язычок. Три оборота, два щелчка замка. Будь сейчас здесь Василий, опять бы принялся за старые шутки, дескать, пора нам переходить в домушники, а то занимаемся невесть чем.

За дверью длинный коридор. Звук телевизора из первой комнаты. Кухня, на которой трудится немолодая полная женщина. Ещё одна дверь с табличкой «Люда», с той стороны тихо. А вот за третьей дверью кто-то смотрит новостную программу. Вот ведь судьба, ведущий как раз рассказывал про аварию и перестрелку на полпути к городу Пушкин. В кресле, боком к двери пожилой лысеющий мужчина в бордовом махровом халате. На журнальном столике рядом чашка кофе и домашняя выпечка на блюдце. Обстановка комнаты богатая. Ковёр с высоким ворсом, дорогая мебель и техника. Странно что телевизор вполне приемлемых размеров, а не монстр во всю стену. Два шага, и я опускаю ладонь на голову мужчины. Всплеск силы, он дёргается, взмахивает ногой, отшвыривая тапок в сторону телевизора. Хорошо, что столик с кружкой не опрокинул. Но на кухне шумно, всё равно бы не услышали. Тем же путём, что и вошёл, я покинул роскошную квартиру с очень странной планировкой.

Второй человек, которого я планировал навестить — это родственник главы рода Орловых. Жил он за городом, что меня вполне устраивало. Брат считает, что именно он снабдил наёмников оружием и помог с засадой. Но даже если не так, меня это не сильно огорчит.

* * *

Санкт-Петербург, сорок минут до полуночи

Илья Борисович Суханов прибыл на место в числе последних. Перед домом собралось немало автомашин и дешёвых отечественных и дорогих иномарок. Мерцали проблесковые маячки на машине полиции. Ворота в охраняемый двор распахнуты настежь, несколько мужчин беседуют с охранником. В глубине двора пристроилась скорая помощь, водитель которой спокойно курил за рулём, выдыхая клубы дыма в открытое окно под моросящий дождь. Свет горит почти во всех окнах дома, видны силуэты людей, наблюдающих из окон за суетой во дворе. К Илье тут же подскочил его помощник, оказавшийся здесь раньше других. Примчался по сигналу тревожной кнопки, он же вызвал полицию и начальника.

— Странно всё, — с ходу сказал мужчина. — Охрана у ворот и на посту в подъезде говорит, что посторонние не проходили. Дверь квартиры не взломана, царапин на замке нет, личинка целая. Скорее всего, открыли запасным ключом. В квартире было три человека. Домработница, готовящая поздний ужин, Арсений Иванович и его супруга. Она и обнаружила мужа в неестественном состоянии.

— Говори уже — мёртвым, — фыркнул Илья Борисович. — Какое, к чёртовой матери, неестественное состояние?

Мужчины прошли к двери, рядом с которой работал криминалист, снимающий с двери отпечатки пальцев. Затем они прошли по коридору к залу, где в кресле сидел Арсений Орлов. Телевизор работал, показывая второй информационный канал. Рядом на столике недопитая кружка с кофе и песочное печение. Двое молодых парней с интересом разглядывали комнату, делая вид, что что-то ищут. Старший в группе расспрашивал женщину в светлом махровом халате.

— Илья Борисович! — всплеснула руками женщина, увидев его.

— Успокойтесь Тамара, — остановил её порыв начальник безопасности. — Постарайтесь держать себя в руках. Мы сейчас во всём разберёмся, — он посмотрел на полицейского. — Доктор тело осматривал?

— Специалист наш и дежурный медик из скорой, — сказал полицейский в штатском, разговаривавший с женщиной. — Убит ударом в голову, но без травмы. Содержимое черепной коробки всмятку…

Супруга Арсения всхлипнула и выбежала из комнаты. Мужчины проводили её взглядами. Илья посмотрел на тело, приподнял окровавленную белую тряпочку, которую положили на лицо после того, как тело осмотрел специалист. Крови на бордовый халат набежало много. Судя по всему, она обильно хлынула изо всех отверстий. Глаза закрыты, но из-под век сбегало несколько кровавых дорожек.

— Мастер поработал, — сказал полицейский. — Мы с таким не сталкивались.

— Время смерти?

— Свежий ещё. Двух часов не прошло.

— Что по камерам? — повернулся к помощнику Илья Борисович.

— Надо спускаться в подсобку. Мой человек просматривает записи с камер. С обеда и до приезда скорой помощи.

— Записи — это хорошо, — согласился полицейский, которого, судя по всему, туда не пустили.

— Может яд? — спросил Илья у полицейского.

— Мы тоже так подумали. Но спец говорит, что такого яда, чтобы в голове всё перемешал, словно черпаком, не существует. У несчастного из носа кусочки мозгового вещества вышли вместе с кровью.

— Я позвоню, а потом посмотрим, что из камер видеонаблюдения вытащили.

Начальник службы безопасности вышел в коридор, набрал номер. О случившемся он сразу поставил в известность Петра Георгиевича и нужно было доложить о предварительных и неутешительных результатах. Арсений был сильным мастером и казалось нереальным, что с ним расправились подобным образом. Длинные гудки тянулись и тянулись, но ответа не было. Сбросив, Илья ещё раз набрал номер, но длинные гудки в итоге сменились короткими. Набрав другой набор цифр, мужчина забарабанил пальцами по стене. Когда не ответил третий номер после долгих гудков, лицо Ильи Борисовича помрачнело.

— Петров! Пусть твой человек потрошит записи с камер за три дня. Дай ему в помощь охрану, кто знает жильцов дома в лицо. Каждого постороннего пусть выпишут, потом всех проверю. Бегом! Жду тебя в машине во дворе через минуту.

Помощник кивнул и умчался раздавать указания. Илья Борисович неспешно спустился во двор, набрал ещё один номер. На этот раз ответили на втором гудке.

— Зорин на связи, — голос в трубке.

— Пятый объект не отвечает на запросы. Бери команду, оружие и выезжайте. Без меня не суйтесь, ждите на съезде с шоссе.

— Принял, — голос в трубке.

— Конец связи, — Илья Борисович нажал кнопку отбоя, убрал телефон. Немного поколебавшись, он сделал ещё один звонок, после чего поспешил к оставленной на улице машине.

Небольшая деревня «Добрая» располагалась на юго-западе от города примерно в сорока километрах. По пустому шоссе машина промчалась это расстояние едва ли не за пятнадцать минут. Ещё столько же начальник службы безопасности семьи Орловых ждал появления семи больших машин с подчинёнными. По узкой, но относительно новой дороге они ехали ещё минут пять, особо не разгоняясь. Когда свет фар вырвал из темноты табличку с названием населённого пункта, машины остановились. Впереди была кромешная тьма. Не горели ни дорожные фонари, ни окна нескольких усадеб. Только где-то далеко без перерыва лаяла собака.

— Может авария на подстанции? — спросил Петров, крепче сжимая в руках небольшой чёрный автомат. Свет фар едва добивал до высокого забора первой усадьбы, казавшейся мёртвой.

— Вот и проверим, — сказал Илья Борисович, впервые за долгое время почувствовавший себя неуютно.

Несколько минут спустя от колонны отделилась одна машина и освещая дорогу светом фар, двинулась к домам. За ней, скрываясь в тени, шли три группы с бойцов во главе с мастером. Они обогнули первый дом, двинулись дальше по улице. Звук двигателя должен был разбудить обитателей деревни, но вокруг по-прежнему было тихо. Возле огромных железных ворот очередного поместья машина остановилась. За высоким кирпичным забором угадывались очертания трёхэтажного особняка с остроконечной крышей.

— Свет, — тихий голос в наушнике Ильи Борисовича. — Второй дом справа.

Действительно, в похожем особняке на верхнем этаже зажглась или свеча, или фонарик, показав в проёме окна фигуру женщины. Она пыталась разглядеть, кто приехал. Через секунду к ней присоединился мужчина.

— Маркины, — опознал их начальник СБ и страх немного отступил. — Вон, ещё одна свечка в окне через дом.

Не прошло и минуты, как ворота открыл один из отряда, перебравшийся через забор. Внутри оказалось неожиданно пусто. Отсутствовал охранник, следивший за воротами из маленькой будки рядом. Семья Маркиных смогла различить в свете фар проходящих во двор людей с автоматами и свет в их окошке резко потух.

— В полицию звонить будут, — сам себе сказал Илья Борисович. Нажав кнопку на рации, тихо сказал. — Я в дом. Второй — осмотри периметр. Третий — проверь генератор в подсобке. Если всё нормально, то заводи его и включай свет.

В воздухе перед мастером появилось невидимое лезвие, сотканное из воздуха. Оно издавало едва заметное гудение, но заходить в дом без него, он не решился. Свет фар от машины, неспешно въехавшей во двор, ударил в окна первого этажа и массивную входную дверь. Быстро добежав до неё, Илья Борисович, потянул за ручку. Дверь поддалась легко и без скрипа. Пустой коридор, тумба для обуви. Заметив что-то на полу в комнате, прилегающей к прихожей, мастер замер. Приняв решение, отпустил автомат и взял железный фонарь на длинной ручке. Щёлкнул. Круглое яркое пятно света упало в проход, показывая чьи-то ноги в тяжёлых военных ботинках. В следующую секунду что-то с невероятной силой ударило мастера в район солнечного сплетения, выбивая воздух из лёгких. Илья Борисович услышал треск собственных рёбер, а в глазах потемнело. Второй удар пришёлся сбоку в шею и мир вокруг потонул в непроглядной темноте.

Тем временем в доме Маркиных, высокий худощавый мужчина, закрывая ладонью светящийся экран сотового телефона, действительно звонил в полицию.

— Спрячься, тебе говорю, — бросил он супруге, выглядывающей из комнаты.

— Полиция, Капитан Лихачёв слушает…

— Алло, полиция, — тихим шёпотом заговорил Маркин. — Это деревня Добрая. Здесь люди с автоматами в дом наших соседей вломились. У нас свет…

В этот момент во дворе соседнего дома раздались громкие хлопки. Сначала всего пара, затем длинная очередь. Яркие вспышки выхватили из темноты очертания двух фигур. Послышались крики и ещё стрельба.

Санкт-Петербург, отель Астория, раннее утро

Ольга, сидевшая у окна в ресторане на первом этаже, изводила себя неприятными мыслями. Рано утром уехали Матчины, даже не позавтракав. Когда она спустилась в ресторан, то застала лишь отходящий шестиколёсный автобус. И как бы она хотела, чтобы они забрали её с собой. Вчера вечером за ужином Павел Георгиевич довольно часто и задумчиво смотрел на племянницу. Ей же оставалось делать вид, что она не замечает этих взглядов. Она специально следила, с кем дядя разговаривал на приёме в Александровском дворце. И среди тех, к кому он подходил были одни стариканы за пятьдесят и старше. Лишь двое, с кем он долго беседовал, выглядели чуть старше сорока лет, но назвать их даже отдалённо привлекательными, она не могла. Один из них был откровенно страшен и лысоват, с выпирающими передними зубами. Девушка боялась, что сейчас подойдёт мама и позовёт её знакомиться с кем-нибудь из них. И поделится переживаниями было не с кем. Алёна уехала…

— Оля, — голос мамы раздался над самым ухом, отчего девушка вздрогнула. — О чём задумалась?

— Ни о чём, — быстро сказала девушка, глядя на улыбающуюся женщину. — Только если о поездке…

— Очень вовремя. У нас поезд в Москву через сорок минут. И если поторопимся, то в час дня будем на Питерском вокзале.

— Уезжаем? Так быстро?

— Хочешь остаться? — удивилась Светлана.

— Нет, нет, у нас экзамены скоро, да и лекций много пропустила. Я сейчас, вещи соберу.

— Я уже всё собрала и упаковала. А вон та машина, — она показала на чёрный лимузин, который отвозил их во дворец, — нас ждёт.

— Точно всё собрала? Зубную щётку, а расчёску, я её в ванной оставляла.

— Всё, — утвердительно кивнула она. — Не переживай. Пойдём, не будем заставлять Пашу ждать. Он с самого утра не в духе и ворчит, как твой старый дед.

Мама взяла девушку за руку и настойчиво повела за собой. Когда они выходили, швейцар заканчивал укладывать в багажник большие дорожные чемоданы. В салоне их уже ждал Павел Георгиевич, работая на ноутбуке, установив его на специальный выдвижной столик. Едва Никитины расположились на сидении, машина неспешно поехала. Ольга неплохо знала дядю, проведя у них в гостях немало времени, и он, действительно, был не в духе. Ни зол и не сердит, скорее раздражён чем-то. Это можно было уловить по тому, как резко он нажимает на клавиши и едва опускает брови, читая что-то неприятное.

— Ольга, — довольно неожиданно сказал Павел Георгиевич, — ты уже довольно взрослая и должна вносить посильный вклад в процветание рода, понимаешь это?

— Да, — едва слышно выдохнула девушка.

— Род помогает тебе развиваться, обеспечивает всем необходимым, — сказал мужчина. Отвлёкся от экрана, посмотрел на девушку.

— Я понимаю, — тихо сказала Ольга.

— Принцип рода — вкладывать в его развитие всего себя без остатка. Только тогда ты можешь быть уверенным, что твои дети не будут ни в чём нуждаться. Мы не прожигаем жизнь, как это делают другие, а работаем, чтобы в тяжёлое время для страны или семьи мы смогли выжить и сохранить силу.

Мама сжала руку дочери, ободряюще улыбнулась.

— Паша, не пугай её, а то подумает, что мы её на войну отправляем.

— Война, — мужчина едва заметно поморщился, серьёзно посмотрел на девушку. — Нет, у нас есть другое серьёзное задание. Ольга, нужно чтобы ты выяснила, есть ли договорённости между Матчиными и союзниками Орловых. Я говорю о Хованских и Трубиных, чьи наследницы крутятся рядом с Кузьмой в МИБИ. Он отдыхал у них в гостях, хотя отношения между родами, мягко говоря, напряжённые. Выспрашивать напрямую будет глупо, поэтому наблюдай, слушай, анализируй. Если есть сговор и они планируют нанести существенный урон Орловым, я должен об этом узнать сразу же.

— А? — выдала Ольга, немного непонимающе глядя на дядю.

— Оля, что это за странные возгласы? — пожурила её мама. — У Павла есть немало способов и источников, чтобы узнать о возможной сделке, но на тебя он возлагает особые надежды. У тебя хорошие отношения с Соломиной, и Кузьма не гонит. Чем не повод немного последить за ними ради семьи.

— Постараюсь, — всё ещё пребывая в состоянии лёгкого ступора, сказала девушка.

— Что я говорила о старании? — сурово посмотрел на неё мама.

— Я всё сделаю, — немного более уверенно сказала Ольга.

— Другое дело, — мама погладила её по голове.

— Нам надо не прозевать войну, — сказал Павел Георгиевич. — Потому что желающих погреть на ней руки будет немало.

Двадцать километров северней Москвы, деревня Степаново, первый час ночи

Несмотря на позднее время, Аристарх Николаевич Орлов не спал. Встав из-за рабочего стола, князь прошёл к окну. Днём с небольшого возвышения открывался прекрасный вид на канал имени Москвы. Сейчас можно было увидеть лишь причал, подсвеченный гирляндами огней. Пара белоснежных катеров едва заметно покачиваются на волнах, маленький домик смотрителя с ярко-зелёной крышей. Лента воды в такой час казалась необычно чёрной. Что касается посёлка и одновременно яхт-клуба, то из десятка богатых домов свет горел лишь в двух. В доме, стоявшем немного ближе к причалу, в окне на втором этаже занавески переливались разноцветными красками. Наверное, кто-то в такой час смотрел телевизор.

Князь сжал зубы, вернулся к столу, к светлому монитору компьютера и небольшому телефону. Сорок минут назад пришёл сигнал о нападении на жилой комплекс новостроек, где жила младшая дочь Аристарха. Южная часть Москвы, элитный район, круглосуточная охрана, пять минут пешком до новой ветки метро. Район находился под влиянием семьи Беловых, не самой крупной ветви рода. Среди них был всего один мастер и его едва ли можно было назвать перспективным. Но после того как Орловы потеряли уже четырёх мастеров, даже такой человек казался полезным. Тем более он умел решать сложные для рода вопросы.

Аристарх приходился двоюродным братом покойного императора. И при его правлении подобного безобразия просто не могло быть. Если рода и враждовали между собой, то не таясь, высказывая оппоненту претензии в лицо. А кто поддерживает Матчиных и объявил войну Орловым, никто сказать не мог. За прошедшие несколько дней князь переговорил, наверное, со всеми родами, до которых смог дотянуться. И все как один утверждали, что не причастны к убийствам и ссориться с одним из крупнейших кланов не желают. Когда они говорили, что подобное недопустимо и нужно остановить беспредел, на их лицах Аристарх видел лишь лицемерную маску. Но сказать, кто из них врёт он не мог. Никто до сих пор не покусился ни на один бизнес Орловых, ни на один клочок земли, принадлежащий им. Сейчас они понимали, что произойди подобное и вся мощь рода обрушился на них открытой войной. Но с каждым убитым мастером эта мощь падала. Не мог он открыто выступить и против банды наёмников, вольготно расположившихся недалеко от Москвы. Военные практически встали вокруг них кольцом, наблюдая, как те отдыхают, устраивают пикники и вечеринки. А на все запросы они отвечали, что ни один мастер наёмников расположения базы не покидал и находится под постоянным контролем.

Аристарх посмотрел на телефон, ожидая звонка. Если кто-то хочет развязать с ним войну, то сильно об этом пожалеет. Глава рода даже вызвал в столицу почти всех доступных ему мастеров. Тихо выругавшись, он вновь встал и прошёл к окну. С прошлого раза ничего не изменилось. Всё тот же тёмный пейзаж, чёрная лента канала. Аристарху показалось, что он заметил какой-то огонёк на воде. Вроде бы даже очертания лодки или катера, на котором кто-то курил.

— Чтобы тебя эта вредная привычка убила! — в сердцах выругался он.

* * *

— Вон тот дом, видишь? — спросил я у Джима. — Судя по карте — это он. Три этажа, коричневая крыша.

— Большой дом, — с акцентом сказал американец, сжимая в ладони стальной шар. Тяжеленный, не меньше пятнадцати сантиметров в диаметре. Настоящее пушечное ядро, только хорошо отполированное.

— Попадёшь? — спросил я, глядя в бинокль. — Верхнее левое окно.

— Верхнее, левое? — он посмотрел на меня как на человека, обладающего специфическим и чувством юмора и издевающегося над ним.

— Хотя бы близко к нему.

На английском языке Джим сказал всё, что об этом думает. Нормальных слов я уловил только два. Сжав в больших ладонях шар, он начал загонять в него силу. Глядя на это — мурашки бежали по рукам. Мне до таких высот и такой чистоты силы как до луны. Вот он сейчас его уронит и небольшой катер разнесёт на мелкие щепки, вместе с нами, естественно. Силу вливал Джим долго, уплотняя её и из-за близости к ней мне показалось, что шар словно стал меньше. Жилы на шее Джима вздулись, а на руках проступили крупные вены. Не в силах зарядить его ещё больше, он вскинул руки в направлении дома. Шарахнуло так, что катер едва не перевернулся, а самого Джима впечатало спиной в борт. Хорошо я подготовился заранее и удержался на ногах, наблюдая, как раскалённое ядро несётся к дому. В окно он не попал, промахнувшись на полметра правее. Ядро пробило стену, влетело в комнату и рвануло с такой силой, что в посёлке, да и во всех ближайших деревнях, не осталось ни одного целого стекла. Коричневую крышу просто снесло, подбросив на десяток метров вверх. Ударная волна врезалась в раскачивающийся катер, и я уже на полном серьёзе подумал, что придётся нам окунуться в холодную воду. Но, нет, устояли. Джим уже вполз в рубку и вдавил рычаг, разгоняя нас. Я успел бросить ещё один взгляд на дом, но в темноте был виден только столб пыли, взметнувшийся вверх.

— Джим! — заорал я. — Ты в своём уме!

— Не слышу! — прокричал он в ответ. — Ухи заложило!

— Не слышу тебя! Но ты сволочь! Убью!

Если серьёзно, я едва слышал рёв двигателя. А ревел он, наверное, как сотня демонов, потому что нас сильно подбрасывало на волнах, а потемневший посёлок быстро удалялся. Надеюсь, что соседние дома устояли. Честно не ожидал, что это будет так феерично и так мощно. Глава рода не был одарён силой, взобравшись на вторую ступень эксперта. А в таком взрыве даже серьёзному мастеру оторвёт руки и ноги. Если завтра в газетах напишут, что на дом сбросили авиационную бомбу, ничуть не удивлюсь.

Десять часов утра, Николаевское кладбище, тридцать пять километров на юго-западе от Москвы

После ночной операции мне предстояла ещё одна вылазка в город, нужно лишь подождать до вечера. Решив потратить это время с пользой, я добрался до бумаг, которые мне передали сёстры Хованские. День обещал быть солнечным и тёплым, несмотря на прохладное после дождя утро и ветер, раскачивающий кроны деревьев. Василий припарковал машину на специальной площадке рядом с главным входом. Мимо нас проехал рейсовый автобус, остановился, выпуская на остановке людей. Желающих посетить кладбище оказалось немало. Забеспокоились уличные торговцы, привлекая внимание к венкам, искусственным цветам и прочей атрибутике. Буквально рядом расположилась фирма по изготовлению надгробий и памятников. Я смотрел на всё это, продолжая сидеть в салоне. И мыслей в голове почти нет, пустота какая-то.

Мимо нас проехал высокий чёрный джип, остановившийся на стоянке ближе ко входу. Я быстро поднял папку с бумагами, прячась за ней. Из джипа, к моему большому удивлению, вышли Татьяна и Марина. Светлые платья, на головах косынки, а вместо туфель высокие ботинки. Следом вышел садовник из дома Трубиных, поспешил открыть дверь багажника. Через пару минут девушки вооружились садовым инструментом и парой больших вёдер, в которые сложили много всего полезного для работы. Садовник же взял большой ящик, и они пошли ко входу. Дождавшись, пока они пройдут через ворота, я накинул капюшон ветровки и последовал за ними. Отметил, что в машине остался ждать охранник из поместья. Странно, что не пошёл с ними. Хотя девушки смогут постоять за себя, даже если на них набросится десяток злых работников кладбища с лопатами и ломами. Разве что появится какой-нибудь мастер, контролирующий прибыльный бизнес. Но это вряд ли, так как девушки пришли явно не беспорядки учинять.

Проследить за двоюродными сёстрами оказалось не сложно. Шли они по центральной дорожке куда-то вглубь кладбища, где росли высокие деревья с раскидистыми кронами. Недалеко от входа могилы выглядели богато. Родственники не скупились, отделывая всё мрамором и гранитом. А вот дальше хоронили людей попроще. А вообще, хорошее место, тихое, красивое, много зелени вокруг. Может, только у самых дальних участков мрачновато из-за слишком плотно растущих деревьев и обилия тени. Прогулка по кладбищу закончилась как раз там, возле большого тенистого участка. Примерно десять на десять метров обнесли невысокой кованой оградой. В центре просторной площадки — массивная гранитная плита, к которой ведёт серая дорожка. Позади высокое дерево, которое не стали убирать. Оно изрядно разрослось, накрыв кроной почти весь участок. Странное захоронение, свободного места много, но как-то пусто смотрится. К тому же видно изрядное запустение. Почти вся площадь заросла травой и колючкой. Краска с ограды местами отвалилась, обнажив некрасивые ржавые пятна. Дорожку к надгробию едва можно различить. Казалось, что здесь пытались прибраться, но или сил не хватило, или занятие показалось бесполезным. Вокруг каменной плиты повыдёргивали траву, сложив её в высокую кучу за оградой, немного убрали мусор и ветки.

Перед входом к могиле установлена каменная лавочка, где девушки и садовник выгрузили рабочий инструмент. Мужчина сразу оценил объём работы, вручил девушкам грабли и небольшую лопату. Слева за оградой нашлась ещё одна бесхозная каменная лавка. Её должны были установить где-то поблизости, но почему-то бросили. За долгое время и из-за отсутствия твёрдой поверхности лавку сильно перекосило и одной опорой она погрузилась в землю. Использовав немного силы, став незаметным для окружающих, я прошёл к лавке, усаживаясь на грязный камень.

— За ней же раньше ухаживали, почему забросили? — спросила Марина, орудуя лопатой, подкапывая высокие кусты колючек.

— Не знаю, — Таня методично сгребала мусор и мелкие ветки в кучу. — Забыли.

— Пф, забыли они, — презрительно и немного сердито сказала Марина. — Если бы я в папины бумаги не залезла, так и перекопали бы тут всё, как брошенное захоронение. Интересно мы за сегодня управимся?

— Вряд ли. Ты копай, и не ямы, а траву. Сегодня надо всё убрать и цветы посадить.

— Так, осень же, какие цветы?

— Многолетние, — вздохнула Татьяна. — Пантелей сказал, что и в сентябре можно много разных цветов посадить. Чтобы на следующий год здесь красиво было. Хорошо бы с травой сегодня закончить и завтра ограду покрасить…

Девушки замолчали, сосредоточившись на работе. Выходило у них так себе. Пантелей один успевал сделать больше. Минут за сорок они успели расчистить большой участок, а на дорожке появилась огромная куча травы и мусора.

— Бог в помощь! — на дорожке появилось несколько мужчин. Один в тёмно-синем рабочем комбинезоне, двое других в костюмах, словно с похорон подошли.

— Спасибо, — отозвался Пантелей. — Дело спорится потихоньку.

— Родственники? — спросил усатый мужчина, глядя на трудившихся девушек и на просторную могилу целиком.

— Родственники, — отозвался садовник.

Гости кивнули и пошли дальше. Мне их взгляды не понравились. Наверное, уже позарились на заброшенную могилу, тем более такую, где можно пятерых смело похоронить.

— А что твой отец? — спросила Таня, утирая тыльной стороной ладони пот со лба. Поправила косынку.

— Знаешь куда его глава рода отправил? — ухмыльнулась Марина. — На Кубу, представляешь?

— Куда? — удивилась Таня.

— Вот-вот. Переживает, что поднявшаяся волна войны Кузи с Орловыми и нас накроет. А у нас из мастеров только дядя Кеша, который уже домой умчался, и Дима.

— Как-то всё очень нехорошо выходит, — сказала Татьяна, уперев подбородок в рукоять граблей.

— Работай, не отвлекайся. Быстрее закончим, быстрее сможем позвать Кузю. Хочу посмотреть, как у него лицо от удивления вытянется.

— Глупая ты, — вздохнула девушка.

— Глупыми быть хорошо. Потому что мы оптимисты и верим, что хуже быть уже не может.

Марина засмеялась, вытаскивая огромную колючку из земли и поволокла её к ограде. Я тихо встал, пошёл сквозь кустарник к узенькому проходу между могил. Отдалившись достаточно далеко, чтобы не заметили, взял телефон, нажал иконку с подписью «мама».

— Это Кузьма.

— Ты зачем из расположения базы уехал? — требовательно спросила мама. — Здесь сейчас концерт будет по заявкам рода Орловых. Целая комиссия военная пришла. А где ты болтаешься?

— Я могилу отца нашёл. На Николаевском кладбище. Думаю, вместе с ним похоронены все наши.

— Да? — голос мамы сразу изменил тональность. — Ты сейчас там?

— Здесь. Только могила заброшенной долго стояла и кладбищенские на неё зарятся. Может и участок уже кому-то перепродали.

С той стороны послышался крик мамы, зовущий Лодыря. Это её заместитель и командир тактической группы, носящий говорящую фамилию Лодырев. Я расслышал только про пять машин, наш БТР и что-то про крупнокалиберное оружие.

— Кузя, никуда не уходи, я сейчас буду, — сказал она и повесила трубку.

Представляю, что сейчас будет твориться с проверяющими и военными, нагрянувшими с визитом. И как засуетятся все заинтересованные, когда узнают, что Матчины куда-то намылились, прихватив с собой БТР. Хотя, зачем он маме понадобился здесь, я так сразу понять не мог.

Глава 10

Убрав телефон, я прошёл дальше по узкой дорожке между могилками к одному из проходов, а оттуда неспешно прогулялся к выходу с кладбища. Здесь находились два маленьких магазинчика, где купил пару бутылок минеральной воды и уже не таясь направился к семейному захоронению Матчиных. Двоюродные сёстры продолжали борьбу с зарослями травы и даже не заметили, когда я подошёл к каменной лавке, где оставили ящик с ростками цветов и рабочий инструмент.

— Доброго утра, Пантелей, — поздоровался я с садовником, который как раз выносил за ограду охапку травы.

— Кузьма Фёдорович, — он сбросил траву, принял небольшую бутылку с водой. — Как раз, кстати.

— Увлечённо работают, — кивнул я на девушек.

— Думал какую-то шалость задумали, когда вчера пришли ко мне, — сказал он. — Выглядели так, словно сад во дворе решили разорить.

Я помахал рукой Татьяне, которая соизволила обернуться и заметила меня. Девушка не подала виду, что удивилась, стукнула сестру кулачком в плечо и подошла к калитке ограды.

— Привет, — улыбнулся я, протягивая вторую бутылку.

— Здравствуй. А мы, вот, решили порядок навести.

— Спасибо. Я здесь почти случайно оказался. Марина, привет.

— Привет, — она улыбнулась, оторвала прицепившеюся колючку от платья.

— Надо было сразу бумаги прочесть, которые мне Катя дала, — сказал я, посмотрев на камень надгробия. — Но решил отложить до возвращения из поездки.

— Да? — заинтересовалась Таня. — Нам она ничего не сказала. А ещё подруга называется.

— За две недели ни разу не позвонила, — кивнула Марина. — То по пять раз в день спрашивает: «Как дела», а тут забыла. Да, Кузя, тебе император что за победу подарил. Жутко интересно. Помню он обещал какой-то серьёзный подарок. А Кеша нам ничего не сказал. Приехал, поговорил с главой и умчался.

— Почётную грамоту подарил, — рассмеялся я. — Только она сгорела, так что и показать нечего.

— И всё? — удивилась она. — Вот жмот! А обещаниями сыпал, словно гору золота приготовил.

— Давайте вам помогу, — сказал я, подворачивая рукава. — Всё быстрее будет. А потом, в знак благодарности, угощу пирожными в кафе.

— Только ты расскажи, как поездка прошла, очень интересно будет послушать, — улыбнулась Татьяна.

— Ничего интересного и не было. Погода — дрянь…

Следующие полтора часа мы хорошенько поработали. Успели очистить почти весь участок от травы и мусора, а Пантелей принялся за высадку цветов, предварительно рассыпав удобрения из ведёрка. Как оказалось, одно из вёдер было заполнено какими-то мелкими гранулами. Девчонки бегала за водой, благо колонка находилась совсем рядом. Из примечательного, можно сказать, что всё это время за нами следил кто-то из работников кладбища, копошась рядом с могилками чуть дальше по дороге. Мне даже захотелось наведаться к начальнику кладбища, чтобы поговорить с ним серьёзно.

Пока мы убирались, я внимательно изучил надгробие из серого гранита. Хотя, изучать особо нечего. Только надпись: «Матчины» и год, когда семьи не стало. Ни списка имён, ни эпитафии. Девятнадцать лет прошло… Вооружившись жёсткой тряпкой, я хорошенько отмыл камень и плиту под ним. Потом приехала Мама. Сначала мы увидели десяток крепких мужчин в камуфляже и разгрузках. Только вместо оружия лопаты и грабли, две новенькие блестящие тачки, земля, саженцы. Похоже, мама слишком дословно поняла слова о «заброшенном» состоянии могилы и по пути они разорили магазин: «Всё для сада и огорода». Командиром отряда был, крепкий мужчина, по национальности — итальянец, Ливио. Импульсивный и немного нервный, но отличный специалист и мастер подрывного дела. Не удивлюсь, если у него в одном из мешков тратил или что-нибудь в этом роде.

— Командор! — с немного смешным акцентом, отрапортовал он, когда отряд добежал до нас. Неслись они так, словно на войну опаздывали.

— Отставить! — рявкнул я, видя его взгляд на участок за оградой. — Всё, чтобы вы не задумали — сразу нет! Вот, его зовут Пантелей, он здесь за старшего. Поступаете в его распоряжение. Окопы не рыть, территорию не минировать! И смотри у меня, а то прикопаю на соседнем участке.

— Так точно, командор! — кивнул он. И ведь не понял и половину из того, что я ему сказал. Пришлось повторять на английском.

— Перекур, — обратился я к немного удивлённым девушкам. — Пусть дальше поработают они. Пантелей, вы ими командуйте, не стесняйтесь. Если слов будет мало, то можете лопатой стукнуть, им ничего не будет.

Пока девушки выходили за оградку, наёмники уже разбились на группы, принялись укладывать траву и мусор в тачки.

— Мы бы и сами справились, — сказала Марина, глядя, как суетятся мужчины в камуфляже.

— Определённо, — согласился я. — Но нужно было пару организационных вопросов решить.

Минут десять мы наблюдали за кипящей работой. А так как рабочей силы прибыло немало, то было решено привести в должный вид и прилегающую к ограде территорию. На уже расчищенную площадку Пантелей никого не пустил, лично занимаясь посадкой цветов. Мама появилась несколько эффектно. Шла она решительно, словно по личной территории. За ней шагали двое крепких ребят, неся под руки знакомого усатого мужчину в костюме. Тому даже не требовалось перебирать ногами, болтающимися в воздухе. Дойдя до нас, мама остановилась, посмотрела сурово на девушек и на суетившихся подчинённых.

— Продали! — сказала она, обращаясь ко мне. — Участок. Всех бы здесь и закопала, но землю портить не хочу.

— Мы не виноваты! — попытался объяснить мужчина, которого так и держали на весу. — Такой закон. Они и опеку оформили над территорией, и все бумаги…

— Значит, слушай меня внимательно, — она повернулась к нему. — Если к этому участку хоть один посторонний близко подойдёт, если хоть один цветочек сорвёт, то я тебя и всю бригаду вашу вот здесь, рядом с дорожкой похороню.

Наёмники встряхнули мужчину, и тот быстро закивал.

— Всё сделаю. Никто не подойдёт. Здесь без нашего ведома ничего не происходит, так что не беспокойтесь, — быстро заговорил мужчина.

Мама подошла, схватила его пальцами за нос, наклонила на себя.

— Запомни, мы верим людям только один раз, — злобно посмотрела она на него и только потом отпустила, потеряв всякий интерес. — Кузьма, почему я об этом узнаю так поздно?

— Хотел сначала проверить всё сам, — отозвался я. Посмотрел, как мужчину в костюме опустили на землю, погрозили пальцем. Он встал, не зная уходить ему или подождать. — А что на базе?

— Цирк с конями. Комиссия военная пришла. Крысы министерские. Ищут формальный повод, чтобы выпроводить нас, — она криво ухмыльнулась. — У них война на носу, разборки под брюхом у Каспия, а их заботит компания наёмников на отдыхе. Я им сразу сказала, если нас хоть на миллиметр подвинут, то их репутация так упадёт, что Российская Империя не сможет нанять даже самых захудалых наёмников в мире. Устрою им второй Австралийский бойкот.

— Понятно, — я улыбнулся. — Вы здесь сами управитесь?

— Управимся. Обед скоро, — она посмотрела на маленькие часики на запястье. — Часам к трём будь в МИБИ. Надо старым друзьям помочь. Номера: 3, 8 и 12. Забери, потом мне отдашь.

— Мам, я же занят, — немного удивлённо сказал я.

— Тебя это не сильно отвлечёт. И посиди пару дней в институте, чтобы тебя видели. Я сама позабочусь о запланированной на вечер встрече.

— Хорошо, — я не стал спорить.

Пока мама пошла к оградке, разглядывая надгробие, я жестом показал девушкам, чтобы следовали за мной. И пока она не пристроила их на воспитательно-трудовую работу, мы сбежали. Скорым шагом добрались до выхода с кладбища, где я пригласил их в нашу машину. Василий, дожидавшийся меня, спокойно читал местную газету, никуда не торопясь. Он из нас всех самый терпеливый. Может неделю в засаде просидеть, наблюдая за домом или выходом из подъезда. Всегда поражался, откуда у него столько терпения.

Таня сбегала к чёрному джипу, что-то быстро сказала водителю и вернулась к нам. Важно села на заднее сидение скромной Вольво, словно это лимузин.

— В МИБИ, — сказал я Василию, занимая место на переднем сидении. — И по пути в какой-нибудь ресторанчик, пообедать.

Машина ловко вывернула со стоянки и двинулась в объезд кладбища. Перед обедом машин вокруг становилось столько, что я боялся, как бы мы не застряли в пробке на час-другой.

— Мы хотели сюрприз сделать, — сказала Марина. — То есть, не совсем сюрприз, просто удивить… Ты же видел, какой там бардак был.

— Видел и понимаю. Спасибо, я это ценю.

— Я в папин архив влезла. Вот он этого не оценит. Но я же не виновата, что он пароли не меняет. Там были счета за услуги похоронной конторы. Покупка надгробия обошлась всего в сто пятьдесят рублей…

— И мы сразу поехали, — продолжила Таня, погладив сестру по руке. — Проверить. А тут такое запустение. Первое время за могилой ухаживали, а потом забыли или забросили. Кузя мы не специально подслушали, но скажи, что это за Австралийский бойкот? — решила она сменить тему.

— В Австралии всегда было много наёмников, — решил я поддержать новую тему. Говорить о прошлом действительно не хотелось. — Базы, склады, даже военные аэродромы. Крупнейший рынок по продаже оружия. Туда его кораблями свозили. В один прекрасный день правительство страны решило в этот огромный бизнес влезть. И начало устанавливать свои правила. У одной крупной компании, которая сейчас на втором месте по размеру «армии», отняли базу и имущество. Даже пара столкновений было и жертвы с обеих сторон. Потом ещё одну компанию прижали, но те успели вовремя смыться. Но вот так, на ровном месте потерять базу, ремонтные мастерские, доки, да много чего, не самая приятная на свете перспектива. Вот и решили наёмники обходить этот материк стороной. Дружно решили. Теперь едва услышат Австралия, сразу говорят: «нет». Не только правительство, но и крупные фирмы всего континента остались без возможности нанять хоть кого-то. Ни для защиты, ни для решения дел с помощью силы. Те же пираты первое время охотно грабили корабли под флагом Австралии. Бойкот этот хоть и случился давно, но длится до сих пор. Несколько мелких компаний получили от своих же собратьев по шее, за пару контрактов. А из крупных никто не хочет быть первым.

— А между собой наёмники воюют? — спросила Марина.

— Глупый вопрос, конечно воюют. Но за пять минут не рассказать. Слишком много нюансов.

— Твоя мама упомянула какие-то номера, — начала Марина, но Таня ткнула её пальцем в бок. — Если секрет, то можешь не рассказывать…

— Не секрет. Шутка, придуманная кем-то очень давно. Номер — это ответная услуга, которую мы обещали оказать. К примеру «тройка» — игральная карта, бубны. На ней мама расписалась и отдала одному капитану родом из Германии. Он нас очень выручил. Мы ему деньги предлагали, а он не взял. Сказал: «Хорошим людям надо помогать». Ему тройка и досталась. Мамин порыв души. Восьмёрка — бильярдный шар. Он у Джима под рукой оказался. И тоже достался капитану, только не корабля, а самолёта. А вот цифру двенадцать уже я отдал. Парню одному из Японии. Пообещал помочь, если он в беде окажется. Мне, кстати, очень интересно, как эти три номера вместе оказались и что им от меня нужно.

— А что за вещь с номером двенадцать? — спросила Марина с интересом.

— Костяшка домино, две шестёрки.

— Они могут всё что угодно попросить?

От этого глупого вопроса даже Василий хохотнул.

— Наивная душа, — согласился я. — Мы же не в сказке, и не джинны из бутылки, чтобы желания выполнять. Но даю голову на отсечение, что это мама постаралась, чтобы побыстрее вернуть ответную услугу.

— А много номеров таких? — спросила Татьяна.

— Нет. Пара штук всего. Там и трёхзначный есть. Номерок от комнаты в отеле, — я улыбнулся, вспоминая ту историю.

В сумочке Татьяны зазвонил сотовый. Девушки переглянулись. Вынув телефон, Таня посмотрела на номер, нажала кнопку вызова.

— Алло. Мы едем обедать. Вместе с Кузьмой. Потом в институт. Нет, папа, нас не похитили и выкуп не требуют. Когда будут убивать, я позвоню. Не могу обещать. Пока, — положив трубку, она улыбнулась. — Волнуется.

— Вы ещё не помирились? — спросила Марина.

— Когда он будет вести себя как взрослый, мы поговорим, — спокойно ответила девушка. — Они то хотят разговаривать с Матчиными, то говорят, что этого не нужно. А потом кричат друг на друга как дети. Приняли бы хоть какое-то решение, а не плыли по течению, в надежде, что вынесет на какой-нибудь берег. Даже Николай и тот не выдержал, сбежал.

— А я на папу обидеться не смогу, потому что он слушать не станет, — вздохнула Марина. — Хорошо, уехал далеко…

По просьбе девушек мы заехали в одно молодёжное кафе, где пообедали. Готовили там вкусно, быстро, но вряд ли полезно. Фа Чжэн всегда говорил, если приготовлено быстро, без старания, полезным такую еду называть нельзя. Зато болтать с двоюродными сёстрами на отвлечённые темы, мне понравилось. Сразу чувствуешь, насколько разный у них характер. Татьяна спокойная, старается взвешивать каждое слово. Шутки в адрес двоюродной сестры отпускает едкие. И с чувством юмора у неё полный порядок. Марина же почти полная противоположность. Если разойдётся, что-то рассказывая, не остановить. А увлекаясь, начинает помогать себе, жестикулируя руками. Видно, что с этой привычкой её родные борются, так как она об этом периодически вспоминает, опускает ладони на колени. Но пройдёт пара минут или едва возобладают эмоции, она снова взмахивает руками. Девушки жалели, что родные не взяли их на приём в Александровский дворец. Каждой хотелось там побывать, увидеть нарядного императора, а может и выразить уважение, если он пригласит кого-то из старших на разговор. Они к Ивану Шестому относились с большим уважением и даже трепетом. Послушали бы, что на это говорит мама.

В институт мы приехали часам к трём дня. Думал пойти в комнату клуба, но дежурные на воротах, парочка из дисциплинарного комитета, сказали, что меня искали какие-то иностранцы. И уже довольно давно гости ждут в спортивном зале клуба Лень. Марина хотела увязаться следом, но Таня подхватила её под локоток, улыбнулась мне и потянула в сторону общежития. Я же по пути к спортивному залу заметил, что становлюсь популярным. Меня начали узнавать почти поголовно. Девушки махали ручками, улыбались, парни приветственно кивали. Я сначала подумал, странно, что никто не спешит подходить, но потом вспомнил, что мастеров в институте беспокоить не разрешалось.

В небольшом зале оказалось неожиданно тесно. Моего появления ждали аж девять человек, заняв три свободных угла помещения. В ближайшем от двери углу сидели трое японцев. Парень лет двадцати и мужчина с женщиной. Парня я знал хорошо, а вот его спутников не встречал. Ожидая меня, он читал небольшую книгу комиксов. Парочка же была поглощена сотовыми телефонами.

— Доброго дня, — поздоровался я на английском и продублировал на японском.

Гости оживились, встали. Я сделал жест рукой, показывая, что они могут пока посидеть. Видно, что друг с другом они не знакомы и разговаривать со всеми разом, будет непросто. Поэтому скинув обувь, я прошёл к гостям из Японии.

— Здравствуйте, господин Кузьма, — сказал парень. Невысокий, темноволосый и худощавый.

— Привет Гото, давно не виделись. И Вам, здравствуйте.

— Доброго дня, господин Матчин, — гости вежливо поклонились. Хорошо общаться с японцами, сразу видно, уважают тебя или не очень.

— Присядем, — сказал я, подав пример, усаживаясь на пол. — Рассказывай Гото, какими судьбами оказался здесь.

— Всё ради услуги, — он протянул костяшку домино. Я взял, повертел в руках. С одной из сторон, где остался вдавленный отпечаток пальца, она немного потемнела. Парень кивнул в сторону спутников. — Уважаемые мастера хотели узнать секрет техники защиты. Они изучают кинетическую броню…

— Лу Хань, — уже догадался я. — Денег заплатили?

— Нет, — он замотал головой. — Помогли моей семье. И сестру устроили в хорошую школу, а потом колледж.

В Японии обучение в нормальной школе стоит немалых денег. А престижные учебные заведения для простых работяг вообще недосягаемая мечта. А Гото о сестре печётся. Но парень гордый, денег у меня не взял. Но если честно я не так много предлагал, чтобы расходы на учёбу покрыть. Сейчас-то, конечно, для меня это уже не такая большая сумма. Но деньгами он вряд ли бы взял.

— Если помогли, то я только рад, — кивнул я. Посмотрел на пару. Мужчина выглядел лет на пятьдесят, солидный без особых примет, типичный японец. Да и женщина не могла похвастаться запоминающимися чертами лица. В платье попроще одеть, макияж смыть и будет выглядеть как типичная домохозяйка лет сорока. — Повезло вам, что Гото сестрёнку любит. Чтобы не затягивать, давайте решим эту проблему сразу.

Пока я объяснял мастерам принцип защиты техники Лу Ханя, думал о том, почему они не обратились через посла Японии. Мама бы им не отказала, может потребовала что-нибудь взамен, но зачем они вспомнили о Гото? Загадка…

Мастера попались толковые и то, что от них требуется поняли быстро. Минут пятнадцать, и они уже свободно создавали двойной слой кинетической брони. Если до этого выглядели немного хмуро, то после освоения женщина позволила себе облегчённо улыбнуться. Когда они уходили, я поймал парня за рукав и тихо сказал.

— Не знаю, как скоро я вернусь в Японию, но если понадобится моя помощь, обращайся.

— Спасибо.

— Ты в городе задержишься? Спешишь?

— У нас вечером обратный рейс. Клановые спешат.

— Ладно, — я хлопнул его по плечу. — Не пропадай.

Он поклонился и поспешил следом за мастерами. Хороший он парень. Рискнул жизнью, спасая Рури, будущую супругу Войтека. Ему тогда сильно досталось, хорошо я вовремя появился.

Следующими на очереди шли гости из Германии. По крайней мере, капитан небольшой баржи по имени Райнер был оттуда. Фамилию помню плохо, вроде бы Ротбауэр или что-то очень похожее. Обменявшись любезностями, я сел рядом с ними. Капитана сопровождали двое мужчин. Старший, как и японец, лет пятьдесят. Второй моложе лет на пятнадцать. Есть в этой парочке какое-то семейное сходство. И Лу Ханем от них разит за километр.

— Райнер, друг, вы уверены, что мамину карту хотите так потратить?

— Абсолютно, — немец сносно говорил на английском языке, но с сильным акцентом. Истинный моряк, лёгкая седая бородка, серо-зелёная водолазка, ему не хватало только белой капитанской фуражки. Именно таким я запомнил его, крепким мужчиной, чуть старше пятидесяти. Райнер протянул тройку бубен, на которой стояла размашистая подпись чёрным маркером. — Я баржу продал полгода назад. Дочка сильно заболела. А господа оплатили и лечение, и лекарства… — он долго подбирал нужное слово, — и время после болезни.

— Вам надо было сразу обратиться к маме, — сказал я. — Всё решилось бы и без продажи корабля.

— Я совсем мало помог вам, — он покачал головой.

— Кто Вам такое сказал? — удивился я. — Вы нам очень помогли. Без Вашей помощи мы бы два дня гребли до берега на маленькой лодке. А, может, и в другую сторону. У мамы особое чувство направления. Она в супермаркете может заблудиться, не говоря уже об открытом море.

— Там в любую сторону два дня до берега было, — улыбнулся он.

Я тоже улыбнулся, не став вспоминать, что лодка, про которую я говорил, имела большую дыру и вода в неё затекала быстрее, чем я успевал черпать. Да, мы тогда знатно опростоволосились. Слетали в отпуск, называется. Посетили Италию, проплыли мимо Сардинии и чуть-чуть не добрались до Корсики. А Райнер нас потом ещё и довёз до нужного порта. Устроил экскурсию, рассказывая о достопримечательностях, мимо которых мы проходили.

— Вы с моей мамой обязательно свяжитесь, — сказал я. — Прошу, не обижайте отказом. Расскажите ей, что и мне сейчас. Я даже знаю, как мы Вам поможем.

Мужчина кивнул. Надо будет узнать, сколько стоит такая же баржа, как у него была. Из своих денег куплю такую и подарю. Надо не забыть маме позвонить.

— Дочка Ваша поправится? Какие прогнозы доктора делают?

— Поправится, — кивнул он. — Уже лучше себя чувствует. Румянец на щеках появился.

— Это хорошо. Что ж, господа, — я посмотрел на немцев. — Повезло Вам, что такого хорошего человека знаете, как Райнер.

С немцами я провозился чуть дольше, почти полчаса. Не потому, что слабые или плохо соображают, просто дотошные до ужаса. Дважды выслушали мои объяснения, затем пересказали, чтобы убедиться, что всё поняли правильно. Несколько раз создали нужную защиту и только после этого успокоились. Сдержанно поблагодарили, пожали руку и удалились.

Последним в комнате остался пилот и его спутники. С Сэмом я знаком не был, слышал от мамы рассказ, как он помогал им. Худощавый мужчина, лет тридцать пять, лохматая причёска, пышные усы. Вроде бы он был родом с юга СГА. О парочке мужчин, пришедших вместе с ним, тоже ничего особенного не скажу. Странные они. Один загорелый, кожа аж бронзовая. Татуировки, проглядывающие из-под воротника рубашки. Второй ничем не примечателен, обычное европейское лицо, костюм, дорогие золотые часы. Мне вернули шар для боулинга, в котором проделали небольшое отверстие, чтобы продеть петлю для шнурка. На тёмной немного потёртой поверхности нацарапаны инициалы С.М.

Ещё полчаса и последние гости спешно удалились. Я же потянулся, затем развалился на полу, изображая морскую звезду. В голове мелькали самые разные мысли. Может плюнуть на всё, разобраться со старыми врагами и вернуться в Японию? Не скажу, что наша жизнь там была наполнена спокойствием, но дышалось там совсем по-другому. Там и ритм жизни не такой, люди иные, привычки. А здесь всё сложно. Историческая родина словно ощетинилась, не желая пускать Матчиных. Такое чувство, что мы вернулись чтобы воевать непрерывно, силой забирая своё. Хотя почему я думаю, что это не так?

— Чёрт, надо было поспать нормально, — я с силой потёр лицо. Видать, спать три дня подряд по четыре часа — маловато, чтобы внятно мыслить и рассуждать.

В зал заглянула Чжэнь, одетая в зелёный спортивный костюм института. Снова скрылась в коридоре и вернулась уже в сопровождении Сяочжей. Я поднялся, но на меня замахали руками, сиди мол. Высокая и худая китаянка носила шляпку с широкими полями, к которой крепилась плотная вуаль, закрывающая лицо. Деловой костюм она сменила на светлое платье до самого пола и длинными рукавами, доходящими, наверное, до колен. Смотрится необычно, и носить, наверное, неудобно. Чтобы взять что-нибудь нужно подтягивать рукав. Да и пачкаются они от этого.

— Здравствуйте, — на японском поздоровалась Чжэнь. Они прошли по залу, расположились напротив меня. — Мы Вас поздравляем с победой в турнире.

— Спасибо.

— Велика ли награда? — спросила Сяочжей через Чжэнь.

— Грамоту подарили, — улыбнулся я. — Но она сгорела, показать не могу.

Взгляд Чжэнь стал удивлённый, а вот старшая подруга наверняка улыбалась под вуалью. Она подняла руку, ловко подобрала рукав, оголяя худую кисть. Затем пальчиком сдвинула край вуали, чуть приоткрывая скулу. На бледной коже отчётливо виднелась обильная красная сыпь.

— Аллергия на косметику, — перевела Чжэнь. — Такое иногда случается.

— Вам бы на курорт к тёплому морю, где целебные грязевые процедуры и чистый воздух.

— Только если в Вашей компании, — засмеялась Сяочжей. — Приглашаем вместе с супругой.

— Даже не знаю, — я покачал головой. — Дел невпроворот в последнее время.

— Вы подумайте, — сказала Чжэнь, переводя её слова.

А вот следующая длинная фраза осталась не переведённой, так как девушка поражённо смотрела на старшую подругу. Даже переспросила, заговорив быстро-быстро. Когда на китайском так разговаривают, мне кажется, они сами половину не понимают. Сяочжей выслушала, что-то спокойно ответила. Чжэнь довольно мило потупила взор, глядя на свои коленки.

— Старшая сестра Сяочжей говорит, что Великая Империя Цин желает принять семью Матчиных. Видеть в них верных подданных. Вам будет позволено основать клан. Получить земли. Не самые большие и богатые, но важные для Империи. Последняя семья удостоилась права основать клан сто лет назад. Это большая честь.

Я несколько минут удивлённо смотрел на них. Вряд ли они станут о таком шутить. Но вот так, на ровном месте предложить право создать клан в не самом слабом государстве на мировой арене, это сбивает с толку. Может быть, название этой страны и не звучит часто в мировых новостях, но за последние двадцать лет количество мастеров в Поднебесной значительно выросло. В этом плане они давно обогнали и Японию, и Россию, и СГА. А может, уже и Индию обгоняют, никто же не проверял и не подсчитывал. Китай планомерно занимается развитием силы и богатства, не спеша афишировать успехами.

— Если не ошибаюсь, то иностранцу попасть во внутренний круг аристократии Поднебесной сложнее, чем простолюдину основать княжеский род в России.

— Сложнее, — согласилась Сяочжей. — Но Император Цао отдаст главе нового клана свою младшую дочь в жёны.

Последнюю фразу Чжэнь перевела с явной неохотой. Не её ли сватает госпожа Сяочжей? Спросить напрямую? Нет, не нужно, ответ уже ясен. Надеюсь, на моём лице сейчас не отразилось глупое и удивлённое выражение.

— Матчины маленькая и скромная семья, — осторожно сказал я.

— С небесным потенциалом. Когда он начнёт раскрываться, новый клан займёт положение, соответствующее силе. Ведь мы не запираем таких, как господин Наумов в темнице с золотыми стенами.

— Искусительница, — я покачал головой.

— Мы видим, что Россия не даст Вам раскрыться. Будет печально, если она загубит такой талант. А Япония слишком мала и очень быстро теряет силу. Вы никогда не жили во дворце? — неожиданно спросила Сяочжей.

— Не доводилось.

— Вам обязательно понравится, — она наверняка улыбалась, наблюдая за мной из-под вуали.

— Разрешите Вашу руку, — я протянул ладонь навстречу.

Меня смерили долгим взглядом, затем она изящным движением освободила кисть из длинного рукава. Пришлось подсесть ближе, чтобы она вложила свою ладонь в мою. Горячая, худая и костлявая рука. Интересно, сколько Сяочжей весит, килограмм тридцать пять? Пульс учащённый. С ней происходило примерно то же самое, что с Ильёй, только в очень запущенном состоянии. Слабое тело и огромное море силы внутри. Эта женщина, а ей вряд ли больше тридцати пяти, очень сильна. Только выплеснуть эту силу разом она сможет один раз. И всё, сразу заказывай погребальный костёр.

— Мне очень лестно слышать такое… сказочное предложение, — честно признался я, изучая глубокое и тёмное море силы внутри неё. Она это чувствовала, но не препятствовала. Будь здесь те два мастера, что набросились на меня в первый раз, они бы рыдали кровавыми слезами. И точили длинные ножи. Чжэнь же вряд ли что-то понимала, хотя сидела очень близко.

— Но всегда есть какое-то «Но», — перевела Чжэнь её слова.

— Надо подумать, — сказал я. Внутренний демон жадности и тщеславия выскочил, пнул меня и начал громко стенать, проклиная мою глупость. Отказываться от такого предложения мог разве что полный дурак. — Посоветоваться с семьёй.

— Это предложение открыто до тех пор, пока Матчины не принесут клятву как род, клан или, часть клана, — последние слова Сяочжей звучали не презрительно, скорее сочувственно. В её понимании падение так низко, чтобы признать кого-то над собой, могло вызвать только сожаление и сочувствие.

— Только клан или великий род, — улыбнулся я. — На меньшее я не согласен. Уж лучше оставаться свободным наёмником. Скажите госпожа Сяочжей, вы дорожите той силой, что скрывается внутри Вас? Нет, не совсем так. Конечно, сила важная часть любого мастера. Готовы ли вы пожертвовать половиной или чуть большей частью, чтобы получить взамен крепкое здоровье. Есть большой шанс, что попытка сдвинуть текущее положение ближе к балансу убьёт вас. Но если получится, гарантирую, что Вы доживёте до глубокой старости.

Не стал говорить, что она протянет гораздо дольше пары лет, оставшихся у неё. Уверен, она и сейчас плохо себя чувствует и хочет как можно быстрее вернуться в постель. Может быть, принять какое-нибудь поддерживающее лекарство.

— О, поверьте, я умею делать людей слабее, — улыбнулся я, когда молчание затянулось.

— Это даже звучит пугающе, — перевела Чжэнь, при этом бросив на меня хмурый взгляд, который очень быстро спрятала.

— Я бы сказал, что шансы пятьдесят на пятьдесят, но Вы ведь опытный мастер и знаете, как управлять потоками силы, — я отпустил горячую ладонь. — Есть простая техника, по которой вам следует укреплять доспех духа. Многочасовая изматывающая практика каждый день. Но уже через месяц вы почувствуете, что стали заметно слабее. В это же время заметите, как легче вам дышится и как усталость наступает всё медленней. Главное, не торопиться и подобрать правильный ритм. А затем остановиться, когда почувствуете себя по-настоящему здоровой.

— Кузьма, Вы умеете говорить сладкие речи, — она вновь едва сдвинула вуаль, чтобы я увидел край тонких губ, немного растянутых в улыбке. — Даже уговаривая сделать то, что с шансом один из двух ведёт к смерти. Мне надо подумать. Сегодня я слишком устала. Как насчёт позавтракать завтра?

— Конечно, — легко согласился я. — И моё предложение будет открыто до тех пор, пока вы не передумаете или не станет слишком поздно.

Чжэнь поднялась, затем помогла старшей сестре встать. Даже сквозь ткань платья она чувствовала жар, исходящий от неё.

— Скажи, что я буду ждать завтрашнего дня, — произнесла Сяочжей, стараясь скрыть усталость в голосе.

Кузьма успел встать первым и провожал гостей лёгкой улыбкой. Услышав слова Сяочжей, он кивнул, картинным жестом приложил пальцы ко лбу, затем коснулся груди. Чжэнь не знала, что значит странный жест, но подумала, что это должен быть какое-то проявление уважения. Выйдя в коридор, она поспешила взять старшую сестру под локоть, почти не чувствуя вес её тела. Сяочжей тихо и тяжело выдохнула, позволяя вести себя. Вместе они долго шли до выхода с территории института. Мимо пробегали молодые парни и девушки, спешащие по делам. Странные гости хоть и привлекали внимание, но про них быстро забывали, едва они пропадали из виду. У ворот их уже ждала машина, чтобы отвезти на съёмную квартиру, в нескольких кварталах от института.

У подъезда дома силы совсем покинули Сяочжей и Чжэнь подхватила сестру на руки, легко взбежав на третий этаж. В квартире было приятно тепло, почти не ощущалась уличная сырость и холодный пронизывающий ветер. Усадив на кровать, Чжэнь помогла ей снять платье, затем уложила, накрыв одеялом. Тёмные круги под глазами женщины казались почти чёрными. А ещё красная сыпь и не думала уходить.

— Вам не стоило так напрягаться, — сказала Чжэнь. — Отдыхайте. Я сейчас заварю трав и разогрею бульон. И надо нанести мазь, иначе эта аллергия никогда не пройдёт.

Сяочжей прикрыла глаза, борясь с усталостью. Даже когда она была молодой девчонкой и тренировалась до изнеможения, никогда не чувствовала себя настолько уставшей. А ведь сегодня она лишь немного прогулялась и использовала крохи доступных сил.

— Я думала, что поставлю Кузьму перед сложным выбором и искушением, а вышло, наоборот, — тихо сказала Сяочжей. — И как только глупый император Тайсе умудрился упустить из рук мастера с таким потенциалом. Неужто никто не смог оценить его до сегодняшнего дня.

Женщина подумала, что укройся в своё время семья Матчиных в Китае, Великий Император Цао уже отдал бы ему в жёны одну из своих дочерей.

В это самое время к воротам МИБИ подъехала роскошная представительная машина. Помощник, худощавый мужчина в деловом костюме, сидевший рядом с водителем, выскочил и торопливо открыл дверь. Дежурившие у входа студенты с интересом наблюдали за гостями. Первым из машины вышел невысокий полный японец лет сорока пяти. Он подал руку, помогая женщине, одетой в традиционное кимоно. Чёрное сверху, постепенно переходящее в голубой цвет внизу и украшенное белыми яркими цветами, кимоно притягивало взгляды. Последней вышла девушка лет двадцати в бежевом осеннем платье и кремовых высоких ботинках. При этом она умудрилась хлопнуть дверью, заработав неодобрительный взгляд женщины.

Помощник подошёл к дежурным студентам.

— Где мы можем найти Матчина Кузьму, — с лёгким акцентом спросил он.

— Во втором корпусе.

— В третьем, — поправил второй студент. — Только Вам нужно получить разрешение в деканате, чтобы пройти к учебным корпусам.

— Разрешение? — удивился японец.

— Посторонним гулять по территории нельзя. Только если пропуск есть. Я провожу, — вызвался парень, разглядывая невысокую и довольно милую девушку в бежевом.

После визита гостей из Поднебесной я так сильно задумался, что с непривычки голова заболела. Или это оттого что я увлёкся размышлениями и вливал слишком много сил в кинетическую броню. Вокруг меня образовался небольшой водоворот, подхватывающий с пола небольшие песчинки. Кстати, в зале не мешало бы провести влажную уборку. Закрыв глаза, сосредоточился на этом ощущении. В голову всё никак не приходила дельная мысль на тему: «как быстро тратить много силы за раз». Нет в моём арсенале умений и массовых техник как у тех же огненных мастеров.

— Вы мешаете, — голос Алёны. Вроде не успел так сильно соскучиться, чтобы она мне мерещиться начала.

Открыв глаза, я застал не только её, но и Кристофера в компании Индры. Выглядели парни довольными жизнью, улыбались. В руках индуса жестяное ведро. Отпустив контроль над кинетической бронёй, я позволил ей пожить несколько секунд самостоятельно, затем поглотил. Всегда так делаю, чтобы вернуть процентов двадцать от потраченной силы.

— Тряпки где? — спросил я, глядя на парней?

— Тряпки? — переспросил Кристофер, пытаясь сообразить, что значит это слово.

— Воду вы принесли, чтобы провести в зале уборку, а чем полы мыть будете?

Парни переглянулись.

— Придумаем что-нибудь, — быстро сообразил Кристофер. — Мы технику «капля в ладони» изучаем. Хотим услышать Ваше мнение.

— Быстро вы, — хмыкнул я. — Алёна, если ты их бить собралась, то не надо. Кстати, вы как? Тая приехала?

— Да, она в общежитие пошла, — Алёна посмотрела в мою сторону, задумалась. На ней были узкие потёртые джинсы и сидеть в них на полу было явно неудобно. Но она решила немного потерпеть, подтянула их и уселась рядом.

— Показывайте, — пряча улыбку, сказал я.

Парни подошли, опустили ведро, наполненное до самых краёв. Первым воду зачерпнул Кристофер, сосредоточился, хмуря брови, словно пытался воду напугать. Секунд десять ничего не происходило, но затем вода начала стягиваться в центр ладони. Немного неравномерно, но уверенно. Образовав небольшой холмик, вода замерла, постояла так и разлилась обратно, словно устав.

— Эка вы быстро принцип поняли, — удивился я, глядя, как Индра повторяет подобный фокус. — Но концентрации не хватает. Лады, будем считать, что в кружок Лень вы зачислены. Но технику доработайте обязательно.

— Будем стараться, — закивал Кристофер. — Но сложно это…

— Слабаки, — раздался девичий голос от двери. Говорили с сильным акцентом.

В комнату вошла невысокая девушка в бежевом платье. Не став разуваться, прошла прямо к нам, зачерпнула ладонью воду из ведра. Показала так, чтобы все видели. Вода в ладони начал собираться в большую каплю, потом медленно приобрела шарообразную форму. Если быть точнее, то в три четверти от шара. Чтобы получилась ровная сфера, нужно оторвать воду от ладони, а для этого нужна не только концентрация и опыт, но и сила. Парни, кстати, смотрели на это действо с большим удивлением.

— Каэдэ? — удивился я — И как давно ты этот приём освоила. Два года назад, когда мы виделись, ты ругалась и кричала, что никогда не станешь его учить.

— Делать было нечего, вот и освоила, — хмыкнула она. Говорила моя старая знакомая на русском языке всё так же с акцентом, но видно, что словарный запас пополнился.

— Отец так и не подобрал тебе жениха? — спросил я. — Семейная жизнь — это отличное занятие от скуки.

— Дурак, — она пнула ведро, которое я легко перехватил. Придержал немного кинетической бронёй, чтобы вода не расплескалась.

— И ботинки надо снимать, — наставительно сказал я.

— Хочешь мне помочь? — она чуть подтянула юбку, выставив вперёд ножку в высоком ботинке с такой шнуровкой, что полчаса надо распутывать.

— Спасибо, но нет.

— Дело твоё, — она пожала плечами. — Тебя мой отец ждёт. В комнате с табличкой «лень».

— Меня? — удивился я. — Ещё скажи, что он с посланием от Императора… Вот чёрт. Может ты им скажешь, что не нашла меня? Пусть с мамой по этому поводу разговаривают, или с братом. Ты же знаешь, я человек маленький, меня вообще в расчёт можно не принимать.

— Вот сам им об этом и скажи, — она фыркнула и вышла.

— Как тут не ругаться, — проворчал я. — Так, парни, на вас уборка помещения. Раз уж вы здесь тренируетесь. И если я не сбегу, — кивнул в сторону двери и ушедшей девушки, — завтра после обеда позанимаемся вместе.

— Отлично! — обрадовался Кристофер. Немногословный индус кивнул, соглашаясь с этим.

Оставив парней думать над планом уборки и вопросом, где взять тряпки, мы с Алёной вышли на улицу. Она как бы невзначай взяла меня под руку, чтобы идти рядом.

— А кто была эта девушка со скверным характером? — спросил она.

— Старая знакомая. Мы учились вместе в старшей школе. Встречались. Как вся молодёжь в том возрасте ходили на свидания, вместе кушали мороженое, шалили и доводили взрослых до икоты. Они Фудзивара. Древний род, в одно время пересёкшийся с родом императора. И главе этого рода очень не нравилось, что его дочь увлечена простолюдином. Он меня тогда знатно спустил с небес на землю. Мама в то время хотела войти в этот род, стать частью клана. Для нас это была отличная перспектива. Но после того случая наши пути разошлись. По-моему, они тогда этого даже не заметили.

— Эта девка слишком невоспитанная, для дочери главы рода.

— Каэдэ при желании может вести себя как эталон воспитанной леди. Но характер её можно описать только одним словом: «Стерва». По крайней мере, была такой пять лет назад. И вряд ли это могло что-то исправить. Она умна, коварна, одна из сильнейших в своём поколении. Думал, отец давно выдал её замуж, и она уже родила наследника, а то и двух.

— Она твоя ровесница? Ты рассказывал, что жил в маленьком городке. Вы учились там в одной школе?

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — улыбнулся я, потянул немного на себя, чтобы легонько толкнуть плечом. — Вот если бы ты была наследницей древнего рода, и я предложил тебе отказаться от него и сбежать…

— Да, — не дослушав, ответила она. — Подумала бы немного, чтобы тебя помучить, но не колебалась бы ни минуты.

— А Каэдэ сказала: «нет». Я пообещал, что когда-нибудь создам собственный род, чтобы мы смогли поговорить, находясь на одном уровне. Мама тогда пыталась объяснить, что эта девушка мне не пара. Сказала, что пойму я это, только когда остыну и немного повзрослею. Позже мы с Каэдэ пересекались, но уже как старые знакомые. Последний раз я видел её два года назад.

— И глава древнего рода приехал лично, чтобы встретиться с тобой?

— Вряд ли только для этого. Слишком уж, даже ради великого меня, ехать через океан лично. Скорее всего, Император Тайсе послал его для переговоров с Иваном Шестым. Недавно сорвалась встреча глав крупнейших мировых держав. А в преддверии кризиса положено договариваться и искать союзников. Японию теснит Китай с одной стороны и СГА с другой. Россия ближайший сосед, довольно могущественный, чтобы поддержать, если начнётся крупная заварушка. Ну что ты так на меня смотришь? Мне это Саша рассказал недавно. Он говорил, что Япония должна прислать человека для переговоров. Чем не повод передать Матчиным, что император озабочен нашим поведением. У нас четыре, хотя уже пять мастеров. Ни один свободный клан не может похвастаться такой силой. Мы ведь практически перебрались в Россию. Кто-то ведь должен воевать с Китаем, когда они начнут захватывать спорные острова. Отличившимся в будущей войне, таким как мы, посулят возможность основать свободный клан. Вот такой расклад.

Алёна смотрела с большим удивлением. Словно не ожидала от меня таких «глубоких» умозаключений. Я остановился, достал сотовый телефон, набрал номер мамы.

— Кузя? — она почти сразу взяла трубку.

— Здесь ко мне в гости явился сам Рюу Фудзивара. И Каэдэ вместе с ним.

— В МИБИ?

— Вот, думаю, поговорить с ним или сбежать.

— Ты уже не ребёнок, — спокойно сказала она. — Учись вести диалог с людьми его положения. Даже если хочется ему по роже хорошенько врезать. Если ты действительно хочешь стать главой рода, а не принять в наследство маленькую фирму наёмников и мотаться по миру из одной заварушки в другую. Не хуже меня знаешь, что они ненавидят всех, кроме себя, но это не мешает им встречаться и приглашать друг друга в гости, на дни рождения детей и прочие праздники.

— Я понял, можешь не продолжать, — сказал я. — Ладно, сострою ему кислую рожу. А, да, чуть не забыл. Мне недавно дочь Императора Цао в жёны предложили. Я сказал, что подумаю.

С той стороны трубки повисло молчание. Алёна же вцепилась мёртвой хваткой в мой локоть, наверняка уловив только слова «мне» и «в жёны».

— И ты подумай, а я пойду поговорю с человеком высокого положения. Может он мне тоже предложит в жёны дочь Императора Тайсе, — я рассмеялся, нажимая кнопку отбоя. Убрав телефон, погладил Алёну по голове. — Шутка. Пока я не стану великим мастером, никто мне ничего не даст. А через пару лет император всех дочерей в кланы и великие рода пристроит и для меня уже никого не останется. Жаль, жаль…

— Кузьма, не шути так, — она посмотрела на меня печальными глазами брошенного котёнка.

— Ладно, сделаем господину Фудзивара одолжение. Пойдём послушаем, что он от меня хочет. Только тебе придётся в коридоре подождать. Не любит он при посторонних разговаривать, — я поморщился, словно подгнившее яблоко откусил.

Глава 11

Вечером в здании клубов МИБИ становилось шумно. Студенты бурно обсуждали как будут проводить свободное время, планировали поездки и предстоящие мероприятия. Когда ты постоянно живёшь при институте, то любая клубная деятельность воспринимается как возможность отдохнуть и приятно провести время в хорошей компании. Но встречались увлечённые парни и девушки. Они сплавлялись по рекам на байдарках, поднимались в горы, уходили на долгие недели в походы. Надо было пристать к таким и уйти в поход. Но мы с Алёной шли к клубной комнате под названием «Лень». По пути я попросил её зайти к моделистам и найти Илью. Нужно с ним поговорить и ещё раз проверить состояние. Если он прошёл этап укрепления тела легко, может удастся избежать возможных осложнений и для того, кто шагнул на ступень мастера. Шибко страшно мне подступиться к Сяочжей.

В комнату клуба я вошёл без стука. На кресле рядом с рабочим столом меня дожидался невысокий толстый японец неприятной наружности. Довольно сильный мастер, если судить по ощущению плотности его доспеха духа. Одет в дорогой костюм без жилетки и галстука. Взгляд тяжёлый. Нет, он не пытается давить и даже не хмурится, просто ты смотришь и сразу понимаешь, что за его спиной огромный клан, тысячи людей. Под таким взглядом невольно робеешь. С противоположной стороны на диване расположились супруга и дочь главы клана.

— Вечер добрый, — поздоровался я, прошёл к столу. Был бы свободен диван, уселся бы на него. А ещё ногу на ногу закинул бы. Ибо нехорошо смотреть таким вот взглядом на людей.

— Добрый вечер, господин Матчин, — кивнул Рюу Фудзивара. Точнее, он добавил к фамилии нейтрально-вежливый суффикс «сан», это уже я перевёл как «господин». В прошлую встречу он всё «кунами» тыкал в мою сторону. — Прими наши поздравления. Удивительно получить степень мастера в таком возрасте.

— Спасибо. Это всё заслуга генов и немного везения. Не нужно хвалить меня за столь незначительный успех. Вот когда я стану великим мастером, годам к двадцати пяти, тогда и буду принимать похвалу и поздравления.

— Смелое заявление, — нейтрально сказал он. Не поймёшь верит тебе или издевается. — Тогда подождём немного и обязательно поздравим. Но почему не Токийский университет? Почему Россия? После старшей школы тебя должны были зачислить без вступительных экзаменов.

— Было не интересно. Да и лень. А здесь подвернулся удобный случай.

— Император очень огорчён, этим выбором, — теперь в его голосе звучало лёгкое осуждение. — Ведь ты подданный Японии.

— Удивлён, что император Тайсе слышал обо мне, — ухмыльнулся я, немного слукавив. Нашу фирму он знал и даже приглашал маму для личной беседы. Она, кстати, так и не рассказала о чём они говорили. Помню, что она после той встречи счастливой и радостной не выглядела. И работы у нас потом прибавилось.

— Он лично следит за всеми талантливыми и одарённым подданными, — уже второй раз вспомнил о моём паспорте Рюу. И что-то он подозрительно вежлив сегодня. — Он разговаривал со мной о тебе. Спрашивал, не отказались ли Матчины от мысли войти в большой клан знатного рода.

Если в твоей семье как минимум два мастера, то тебя с большим удовольствием примут практически в любой клан. К примеру, Фузивара собрали вокруг себя немало таких. Есть ещё свободные кланы, состоящие из одной семьи, с кучей ограничений и ответственности. Практически личные слуги императора. Этого статуса можно добиться, сделав для империи что-нибудь значимое. А когда ещё послужишь, докажешь свою пользу, может и разрешат стать полноценным кланом. Только последний раз «свободные» такой чести удостаивались в веке восемнадцатом. По той причине, что в том клане появился великий мастер и игнорировать его стало сложно. Но в любом случае быть даже свободным кланом выгодно и престижно. Ведь землёй в Японии владеет только император, но он может выделить немного тому или иному клану в пожизненное владение. Пока клан существует, землю никто не отнимет. А когда исчезнет, то всё вернётся к правителю. Удобно, ничего не скажешь.

— Когда-то мы думали, что это хорошая идея, — сказал я. — Теперь это слишком мелко. Мои амбиции стали больше. Матчины создадут свой клан.

— Император Тайсе считает, что у семьи Матчиных хватит сил и упорства, чтобы добиться этого, — покивал глава рода. — Он возлагает на вас большие надежды. И тем больше его удивление, когда ваша фирма перестала оказывать услуги наёмников.

— Давайте уже говорить прямо, господин Фудзивара, — я серьёзно посмотрел на него. — Нашей семье принадлежит много земли здесь, в России. Мы беженцы и Япония приютила нас, за что мы ей благодарны. Но стать «своими» у нас не получилось. Двадцать лет пытались.

— Нельзя стать кем-то сразу, — философски заметил он. — Иногда сменяются поколения, прежде чем к семье приходит признание и уважение.

Что бы он ни говорил, но если ты не японец, то относиться к тебе будут как к «гайдзину». Хоть ты три сотни лет живёшь бок о бок с ними, иностранцем ты и останешься. Есть несколько случаев, когда они разбавляют свою кровь, выдавая дочерей за сильных мастеров. И как показывает история, это идёт только в пользу. Об этом открыто не говорят, но почти все великие мастера Японии имели в роду сильного иностранного эксперта. Вот и делай выводы.

— Война за землю здесь, в Российской Империи, может длиться куда дольше двадцати лет. И закончиться всё может так, как это уже случалось, — сказал господин Фудзивара, когда молчание немного затянулось.

— Это не причина отдать всё без боя. Даже если сам Император Иван Шестой откажется принять возвращение нашей семьи, — немного подумав, ответил я. — Бороться против целой страны и системы не стану, уйду туда, где нас оценят по достоинству. Может, и обратно в Японию. Но долги перед этим обязательно раздам. Передайте эти слова Императору Тайсе, если он спросит обо мне и семье Матчиных.

— Где оценят, значит, — зацепился за эту фразу глава рода. — Вряд ли кто-то так просто разрешит создать клан семье, зарабатывающей на жизнь как наёмники.

— Да, мы не фермеры, — я улыбнулся. Фудзивара подмяли под себя большую часть рынка зерна и мяса Японии. Это приносило им не огромную, но стабильную прибыль. — Но может быть тем ценнее мы для «кого-то». Потому что воевать умеем лучше других.

— Если Матчины откажутся от своих претензий на род в Российской Империи, они получат статус свободного клана, — подытожил Фудзивара, прекратив хождение вокруг да около. — Так быстро, как позволяют законы и расторопность работников имперской канцелярии.

— Вот это уже другой разговор, — я поставил локти на стол, немного наклоняясь вперёд. — Только я уже сказал, что мои амбиции больше, чем быть вечно «свободным» кланом.

— Думаю, мы сможем договориться, — по-деловому улыбнулся он. — Максимум три-четыре года и с помощью клана Фудзивара Матчины станут полноценным кланом. Нам нужны союзники сильные, вам — влиятельные.

Хитрый он мужик. За несколько лет, когда я поднимусь на ступень великого мастера, клан у меня будет и без их помощи. К тому же мне уже предложили гораздо более выгодный вариант. Но ему об этом знать не обязательно.

— Я буду думать над этим предложением, — подытожил я.

— Обстановка в мире меняется слишком быстро, чтобы быть уверенным, что такое щедрое предложение долго оставалось в силе. Ты слишком молод Кузьма, и плохо понимаешь, что этот шанс как рыба в реке. Его нужно ловить сразу, сейчас, вцепиться и не отпускать, пока не вытащишь на берег.

— Я буду думать, — повторил я решительно.

— Не ты ли говорил мне, что станешь главой клана? И когда это произойдёт, мы поговорим.

Если бы он знал, что такое «взять на слабо́», то оценил бы шутку, над которой я рассмеялся. У японцев есть аналогия этого термина, но она не в полной мере отражает его смысл.

— Простите, — сказал я. — Не в моих принципах забывать обиды, но я не ребёнок и на подобное не куплюсь. Я услышал Вас, господин Фудзивара. Что вы хотите и что предлагаете, мне всё понятно. И когда у меня будет готов ответ, вы об этом узнаете лично, или из газет.

— Хорошо, — он не стал спорить, оставаясь таким же спокойным, как и в начале разговора.

Рюу далеко не глупый человек и последнее сказал разве что для проверки. Как хороший бизнесмен, прощупывает возможного партнёра, ищет слабые места, подбирает к нему ключи. Если ты алчный, предложит деньги, если честолюбивый — власть и признание. Даже стало интересно, что он предложит, когда оценит меня в полной мере. Что может повлиять и заставить меня бежать в Японию на поклон к Императору Тайсе? Думаю, что отсутствие альтернативы. Но не оскорбит ли их это? Когда тебя считают последним вариантом, запасным аэродромом. И да, я уж лучше приму предложение Сяочжей, чем соглашусь на предложение основать свободный род и пойти воевать, защищая господина. И вовсе не потому, что не уважаю Императора Тайсе. Наоборот, к нему я отношусь со всем почтением. Просто он выбрал не того человека для переговоров.

— Хорошо, — повторил господин Фудзивара. Он встал. — Если твои размышления приведут тебя в Японию, значит всё, что я сказал сегодня не пропало даром. Дам тебе совет: «мир не вращается вокруг одного человека».

— Истинно так, — согласно кивнул я. Хотел остаться сидеть, провожая их лёгкой улыбкой, но всё же встал. Из уважения к госпоже Фудзивара. Она всегда относилась ко мне нормально. Считала хулиганом и бандитом, много раз отчитывала нас с Каэдэ после очередной «шалости». Но никогда не унижала как человека.

Когда они ушли, я опустился на стул и задумался. Было в этом разговоре что-то странное. «Чёрт, надо поспать» — подумал я, растирая лицо. Но ведь что-то меня зацепило? Может то, что не было в поведении главы огромного клана строгости, присущей человеку его положения? Он говорил со мной почти как тот самый бизнесмен, обсуждая сделку. Нейтральный голос, обтекаемые выражения. Эх, был бы рядом Саша, он бы всё объяснил.

— Доброго вечера, — в комнату вошёл Илья в сопровождении Алёны. — Что это за важные люди? Мне кажется они бы заметили нас, только если бы споткнулись.

— Гости из Японии. Приехали договариваться с нашим Императором.

— И по пути заехали к тебе, — рассмеялся Илья. Поймал взгляд Алёны и быстро добавил. — Я верю, верю. Просто удивлён.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала мне Алёна. — Может отложим всё до завтра?

— Откладывать не надо, — отмахнулся я. — Только пара вопросов, и кое-что проверить. Илья, бери вон тот стул, садись ближе.

* * *

Думал зайду в комнату общежития, переоденусь и отправлюсь на ужин, но усталость пересилила. Уснул, едва упав на кровать. Вроде бы чуть позже приходила Тая и что-то спрашивала, но не запомнил ни вопрос, ни ответ. Зато утром почувствовал себя бодрым и выспавшимся. Впервые за неделю не пришлось с трудом продирать глаза. Повернувшись набок, обнял и притянул к себе Тасю.

— М, от тебя приятно пахнет, — сказал я, уткнувшись носом в её шею. — Ты такая мягонькая и аппетитная.

Она сонно захихикала, повернула голову, бросила взгляд на будильник. Показывало шесть часов утра. Я запустил руку под её футболку, провёл ладонью по нежной на ощупь коже. Непередаваемое чувство. Немного повернувшись, оказался сверху, сел сбрасывая лёгкое одеяло. Посмотрел на неё сверху вниз. Волосы разбросаны по подушке, вид сонный, но очень соблазнительный.

— Завтракать будем? — спросила она.

— У меня на половину восьмого запланирован деловой завтрак с гостями из Китая.

— Это с теми, кто тебе принцессу в жёны предлагал? — она посмотрела на меня лукаво.

— Ага. Тебе мама звонила? Что-нибудь важное сказала?

— Сказала, что нашла Американца.

— Значит, надо его навестить, — кивнул я. — Но позже. Сейчас зарядка, потом душ, завтрак. После обеда тренировка… Ох, сколько дел на сегодня. А у тебя какие планы?

— Утром практическое занятие с группой пятого курса. Они уже неделю ждут, когда я появлюсь. Потом нужно прочесть скучную лекцию и к вечеру я абсолютно свободна.

— С собой не возьму. Но мы можем пообедать вместе.

— Только если в столовой. Не успею ничего вкусного приготовить.

— Договорились, — я наклонился, поцеловал её.

На зарядку мы отправились вместе с Алёной. Я скинул сообщение, и она ждала меня на полпути к площадке. Ну а там мы встретили большую и не самую дружную компанию. И не скажешь, кто пришёл первым. Были здесь и иностранные студенты, и наследницы благородных семей, под присмотром Ольги. Алёна, отвечая на мой взгляд, отрицательно мотнула головой, дескать, это не она их всех позвала. Индра и Кристофер, как и вчера выглядели довольными, но тут скорее из-за присутствия девушек. Как выяснилось, они каждый день приходили на спортивную площадку в это время. Да и не только они. Судя по количеству студентов вокруг, скоро весь МИБИ будет вставать на полчаса раньше.

В конце зарядки я потратил минут двадцать на комплекс дыхательной гимнастики. Мне это было нужно для оценки внутреннего резерва сил. Если мама сказала, что нашла Американца, значит, обязательно будет заварушка. А для встречи с ним надо быть максимально готовым и собранным. Я думаю, это их группу направили к отцу Таси, чтобы доставить к Орловым для серьёзного разговора. Но Павел Николаевич так просто сдаваться не пожелал. Тот темнокожий мастер, напавший на нас по дороге в Санкт-Петербург, он показался мне слишком агрессивным и не умеющим сдерживаться. Тимофей по сравнению с ним был крайне осторожным, чтобы случайно не задеть никого из окружающих. Не стал бы он взрывать полдома в посёлке. В любом случае я внёс имя Тимофея в маленькую чёрную записную книжицу. Появится случай — сочтёмся.

Вернёмся к дыхательной технике, движения которой знала только Алёна. Для неё это так же полезно, потому что она прогоняет силу через тело, контролируя её потоки. По большей части все её дневные тренировки из этого и состоят. Пока она не научится контролировать процесс и не перейдёт на следующий уровень. Сколько это займёт времени, сказать сложно. А вот все остальные занимались дыхательной техникой, только повторяя за нами. И смотреть на это без смеха не получалось. Кто никогда подобного не видел, просто копировали движения, пытались повторить. Самые умные использовали собственный набор. К примеру, Чжэнь. В её дыхательных упражнениях и переходах из стойки в стойку прослеживалось что-то старомодное, скорее медитативное. Я не увидел ни одного повтора за двадцать минут. Интересно, насколько большой весь комплекс?

Потом все спешили в душ и завтракать. Девчонки звали меня присоединиться к ним, но я сказал, что меня ждёт деловая встреча. Алёна, услышав это, расстроилась. Разве мы с ней вчера об этом не говорили? Взяв её за руку, я жестом подозвал Ольгу и вместе мы отошли немного в сторону.

— Девчонки, у меня к вам просьба, — тихо сказал я, показал взглядом на дорожку, по которой уходили студенты к общежитиям. — Чжэнь, невысокая китаянка, которая занималась с нами. У меня встреча с ней и ещё одной гостьей в столовой через полчаса. Поэтому составьте Чжэнь компанию и посмотрите, чтобы ничего плохого с ней не случилось.

— Что-то должно случиться? — уточнила Алёна.

— Я за ней наблюдал, во время дыхательной гимнастики. Интересно она двигается. И заметил, что не только мне она любопытна. Бегите, а то упустите из виду. Алёна, помнишь, что я говорил?

— Я помню, — она кивнула и помчалась по дорожке.

Ольга посмотрела на меня, затем на убегающую подругу, вздохнула и побежала следом.

* * *

Никитина Ольга, МИБИ, раннее утро

Догнав Алёну, Ольга пристроилась рядом. Они шли шагах в пяти позади невысокой девушки, о которой говорил Кузьма, но та даже не обернулась. Казалось, она думает о чём-то серьёзном, не обращая внимания на окружающую действительность.

— У неё комната в нашем корпусе, — сказала Ольга, нарушая молчание. — Как у ВИП иностранца, на одного человека. Но она там не живёт. По вечерам уезжает, утром возвращается. А зачем с ней Кузьма хочет позавтракать?

— Не знаю, — отозвалась Алёна, выглядевшая довольно серьёзной. При этом она следила не только за девушкой, но и за окружающими студентами, словно ждала, что они набросятся на гостью из Поднебесной. Ольга не совсем понимала происходящее и такой серьёзный настрой подруги.

— Об этом Кузьма напоминал? Может Артёма Никитича позвать?

— Нет, — Алёна фыркнула, как будто услышала глупость. Ольга же улыбнулась. Давно она не слышала, чтобы бывшая глава дисциплинарного комитета фыркала подобным образом. Обычно это заканчивалось или дракой, или парой воспитательных поединков на ринге. — Мне драться ни с кем нельзя. Только в самом крайнем случае. Чтобы не покалечить никого.

— Из-за особых тренировок? — удивилась Ольга.

— Из-за них. Я не знаю, может у неё враги есть из тех китайцев, кто учится в институте. С ней обычно мастер ходит, такой, незаметный.

— Ну, если они с Кузей решили пообедать, то она в душ пойдёт, в общежитии. Съездить на съёмную квартиру, или где она там живёт, не успеет ведь. И нам бы тоже ополоснуться не помешает. У тебя вон, спина мокрая. Давай ты беги за сменной одеждой, а я за ней послежу. А потом ты меня сменишь, пока я в свою комнату схожу, — Ольга поймала серьёзный взгляд и улыбнулась. — Послежу, послежу, не переживай. Что с ней здесь станется? Не думаю, что среди студентов полно наёмных убийц.

Девушки как раз подходили к первому корпусу женского общежития. Подавляющее большинство студентов, кто не вставал так рано, как раз спешили на зарядку и здание постепенно пустело. Алёна немного подумала, затем кивнула и поспешила ко входу. Немного ускорилась и китаянка, наверное, вспомнив про время и скорый завтрак. Ольга прошла за ней на второй этаж, проследила, как она долго возится с дверью в комнату. Не прошло и трёх минут, как она вновь вышла, с двумя пакетами в руках. Душевая находилась в конце коридора и пока студенты не вернулись с зарядки, внутри было тихо. Хотя нет, слышался плеск воды. Кто-то всё-таки решил зарядку пропустить. Постояв немного в коридоре, Ольга решила войти. Короткий предбанник, затем большая раздевалка. Два десятка металлических шкафчиков с электронными замками. Закрыто только два. Большое зеркало во всю стену, под ним два дежурных фена. Увидеть их не занятыми можно было только рано утром или ночью. Сама же душевая была поделена на десяток кабинок из матового пластика. Во всех, кроме одной, установлен детектор дыма, чтобы девушки не курили. Про ту, где такой датчик отсутствовал знали только несколько человек, включая саму Ольгу, хотя она к этому занятию относилась строго отрицательно. Сама не раз гоняла нарушительниц, сдавая их коменданту.

Ольга прошла в душевую, огляделась.

— Кто будет курить, того ждёт воспитательная беседа с Надеждой Николаевной! — громко предупредила она.

— Да кто курит-то? — из ближайшей кабинки донёсся знакомый голос Ани Крауз. — Через час их здесь лови.

— А ты почему не на зарядке?

— Лодыжку потянула.

Ольга кивнула и вышла в раздевалку, где почти лоб в лоб столкнулась с четвёркой иностранных студенток. Все на одно лицо, темноволосые, узкий разрез глаз. Одна из них ловко взломала один из закрытых шкафчиков, приложив к нему большой пластиковый пенал.

— А ну, стоять! — рявкнула Ольга. — Стой, говорю!

Китаянки разом загомонили. Трое начали наступать на девушку, а последняя быстро сгребла все вещи из шкафчика и бросилась к выходу из раздевалки. Ольга попыталась прорваться, но китаянки заступили ей дорогу. Она едва успела заметить короткий рубящий удар локтем в голову. Пришлось отпрыгивать обратно в душевую.

— Анька, наших бьют! — крикнула Ольга.

— Не наших, а ваших, — дверь ближайшей душевой кабинки открылась и оттуда вышла крепкая блондинка. Увидела трёх китаянок, рвущихся внутрь и, мягко говоря, удивилась. — Кто это?

— Трусы́ твои пришли украсть! — зло сказала Ольга, отступая ещё дальше. Уклонившись от удара ногой, она сделала резкий шаг вперёд и засадила кулаком в челюсть самой наглой из нападающих. Той хватило всего одного удара, чтобы отлететь к стене и уйти в отключку.

— Ох ты бл… — выругалась Аня и ринулась вперёд.

Перейдя на пятый курс, Крауз была одной из самых перспективных студенток. Занималась она исключительно боксом, поэтому в узком пространстве душевой чувствовала себя довольно уверенно. Бросившись вперёд, она буквально смяла одну из низкорослых девушек, влепив ей сначала оплеуху, а затем кулаком точно в нос. Разбрасывая красные капельки крови из разбитого носа, ещё одна иностранная студентка улетела к стене, повалившись на подругу. Последняя попыталась сбежать, но в проходе наткнулась на Алёну. Аня успела подскочить, ударяя сзади в бок, затем раскрытой ладонью в ухо.

— Что происходит то? — спросила Аня, глядя то на Ольгу, то на Алёну.

— Эти мартышки ящики обчищают, — пытаясь унять дыхание, сказала Ольга. — Одна сбежала…

— Не сбежала, — сказала Алёна, отходя от прохода. У выхода из раздевалки, разбросав по полу тренировочный костюм и белое нижнее бельё, лежала первая из китаянок.

— Ах ты сука! — Аня прошла туда, направляясь к своему ящику, который был выпотрошен. — Фетишисты узкоглазые! Хотели мои трусы какому-нибудь извращенцу продать? Да я их самих наизнанку выверну!

— Ты чего так долго? — спросила Ольга.

— Думала вы на третьем этаже, — ответила Алёна, сжимая в руках большой пакет со сменной одеждой и полотенцем.

В этот момент показалась Чжэнь. Вышла на шум и удивлённо смотрела на побитых и стонущих девушек. А увидев разбросанную по раздевалке одежду, бросилась к ней, собирая с пола и что-то говоря на китайском.

— Аня, она с нами, — быстро сказала Ольга. — А этих я вообще первый раз вижу. Ты их знаешь?

— Её, — Алёна кивнула на лежащую посреди раздевалки, — видела пару раз.

— Эй, полегче, — сказала Ольга, видя, как Чжэнь принялась пинать бессознательное тело похитительницы белья. — Ей больше всех досталось. Алён, ты её не убила часом?

— Вроде нет.

— Бей её, бей, — сказала Крауз, отряхивая большое махровое полотенце, поднятое с пола. — А я ещё добавлю.

— Пойду Надежду Николаевну позову, — сказала Ольга. — А то сейчас набегут девки после утренней зарядки. А здесь такой бардак. Ань, присмотри за этими, чтобы не сбежали.

— Ага, — хрустнув костяшками, отозвалась Крауз. — От меня не уползут.

* * *

Расположившись в столовой вместе с Сяочжэй, мы уже полчаса ждали Чжэнь. Как и вчера гостья из Поднебесной носила вуаль, но выглядела немного лучше. Нам бы переводчика и можно поговорить, но мы даже заказ сделать не можем, так как никто из персонала на китайском не говорил. Я снова достал из кармана сотовый телефон, но в этот момент в столовую вошла давно ожидаемая парочка. Хмурая Алёна и ещё более хмурая Чжэнь. Я предупредил дежурных, поэтому девушек легко пропустили в зал для преподавателей.

— Что-то случилось? — спросил я у Алёны.

— Случилось, — кивнула она.

В общем, рассказывали девушки почти синхронно. Алёна на русском, Чжэнь на китайском. Слушал я, едва не открыв рот. Попытка похищения белья откровенно удивила. Не понятно только напали бы недоброжелательницы на саму Чжэнь, не окажись там Ольги и её подруги. Ещё больше удивило то, что из четвёрки нападавших только одна была ученицей МИБИ. Как пробрались на территорию другие, где прятались и как достали тренировочные костюмы, разбирался начальник дисциплинарного комитета вместе с комендантом женского общежития. Вызвали полицию, сообщили ректору, но осторожно и тихо, чтобы не раздувать возможный скандал. Девушки поэтому и задержались. Их попросили пока никому не рассказывать о произошедшем.

— С ума сойти, — подытожил я рассказ Алёны. — Если в Китае узнают, что на принцессу покушались, скандал будет таким, что словами не описать. Чжэнь, а где мастер, что за тобой присматривал? — спросил я у неё на японском языке.

— Он охраняет госпожу Сяочжэй.

— А как же другие два мастера?

— Они сейчас заняты. И в прошлый раз их не пустили на территорию института.

— Да уж. Ну, главное, ты не пострадала и вещи вернулись.

— Их теперь только сжечь, — хмуро сказала девушка.

— Вы завтракать будете? — спросил я, меняя тему. — Я ужасно голоден.

Какое-то время мы потратили, чтобы сходить к стойке раздачи, забрать большой и колоритный завтрак из первого меню. Сяочжэй заказывать не стала, стащив пару кусочков из порции принцессы. И только сейчас я подумал, что они, должно быть, родственницы. О чём, собственно, и спросил.

— Госпожа Сяочжэй моя старшая сестра, — подтвердила Чжэнь.

— Вот, — тихо сказал я Алёне, — мы завтракаем не с одной, а с парой особ королевской крови. Запомни этот момент, потом будешь хвастаться подругам.

— Ваша ученица изучает те же техники укрепления тела, что и Вы? — Чжэнь перевела вопрос старшей сестры.

— Точно так, — кивнул я. — И если будет стараться, то станет мастером годам к двадцати пяти. Все задатки для этого есть несмотря на то, что мы так поздно начали заниматься.

— И она станет такой же сильной, как Вы сейчас?

— Такой сильной как я — вряд ли. Но любого мастера, не принявшего силу и не поднявшегося на вторую ступень, вобьёт в землю по шею. Годам к тридцати, если не посвятит себя семье, сможет подобраться к тому уровню, что был у меня года два назад. Алёна очень талантлива и мне повезло взять её в ученицы, — я улыбнулся. Говорили мы на японском, чтобы не боятся, что она нас поймёт. Только имя своё услышала и ушки навострила.

— Не думали взять ещё учеников?

— Это семейная техника, — я сделал большой глоток из высокого стакана с энергетическим коктейлем. По консистенции и вкусу напоминало жидкое пюре из ароматных сладких бананов. — Первый шаг к освоению этой техники покажу Вам, если решите укрепить тело, пожертвовав половиной силы. И я немного пересмотрел её, чтобы снизить шанс неприятного исхода. Просто раньше этим никогда не занимался. Приходится экспериментировать и придумывать на ходу. Тем более пытаться ослабить мастера, это как сделать танк легче.

— Мои шансы выросли? — удивилась Сяочжэй.

— Немного. Только действовать нужно более осторожно. Придётся мне проследить за процессом первое время.

— Госпожа Сяочжэй спрашивает, ей тоже нужно будет надевать этот смешной тренировочный костюм, как на мне?

Я рассмеялся, пытаясь представить эту картину. Получалось с трудом.

* * *

Москва, шесть часов вечера, съёмная квартира недалеко от МИБИ

Расположившись на диване, Сяочжэй мелкими глотками потягивала из большой кружки имбирный отвар. Несколько трав в его составе делали напиток неприятно горьким, травянистым и только имбирь мог заглушить этот вкус. Тёплый, почти горячий, он оставлял во рту острый привкус, отчего кололо губы и язык, а лицо начинало гореть. За последнее время сила напитка падала, и он уже почти не снимал усталость. Но после него женщина чувствовала себя немного лучше. Ещё полгода, в лучшем случае год и она уже не сможет нормально ходить. И перспектива окончательно пересесть в инвалидное кресло подтолкнула её принять предложение молодого мастера. После осторожного первого занятия она чувствовала, как бурлит растревоженная внутри неё сила. Как будто сильный ветер поднимал высокие волны на просторах её внутреннего моря. Кузьма же остался доволен результатом и если первые два часа хмурился, осторожно направляя женщину, то к обеду смог немного расслабиться.

Сяочжэй вспомнила его занятие с молодыми студентами, практикующими технику Лу Ханя. Кузьма оказался строгим учителем, доведя до полного изнеможения даже Чжэнь. Он требовал от экспертов первой ступени повторить сложную технику, доступную лишь мастерам. При этом говорил, что это самое простое из всех доступных ему умений и если они не могут его выучить, то зачем вообще пришли к нему учиться. После его объяснений и демонстрации Сяочжэй поняла, что дело было не в силе одарённого, а в понимании. И он отнюдь не требовал невозможного, а просто предлагал иной способ восприятия кинетической брони. Это не шло вразрез с учениями Лу Ханя, но выглядело необычно. Если бы не ограничения в использовании силы, Сяочжэй попыталась бы освоить эту технику вместе со всеми. Тем более, как мастер, она не видела ничего сложного в необычном методе.

— Всё готово, — сказал мастер Че, заканчивая возиться с громоздким ноутбуком. Подключив нему планшет, установил на столик.

Экран планшета загорелся сначала серым, затем малиновым цветом и только потом показал кусочек знакомого рабочего кабинета. За столом, на котором была установлена камера или такой же планшет, сидел пожилой мужчина. За его спиной виднелась необычно высокая спинка стула. Строгий взгляд, немного узковатое лицо, полоска негустых усов.

— Отец, — Сяочжэй склонила голову.

— Плохо выглядишь, — сказал мужчина. — Я отпустил тебя только с тем условием, что ты не станешь изнурять себя.

— Много дождей в последние дни. Я чувствую себя гораздо лучше, чем выгляжу. Спасибо за Вашу заботу.

— Мне доложили, что с Чжэнь случилась неприятность, — мужчина произнёс это спокойно, как будто просто констатировал факт.

— Мистер Ма уже решает эту проблему. Мы сделаем всё, чтобы подобного не повторилась.

Мужчина на несколько секунд задумался, кивнул. Он всегда отбрасывал решённую проблему и больше не возвращался к ней. Но если она всплывала вновь, всегда гневался, не скупясь раздавая наказания.

— Ты поговорила с молодым мастером?

— Да. Матчин выглядел удивлённым, но не очень заинтересованным. Мне показалось, что он не поверил нам. Я смогла оценить его силу. Точнее, он позволил посмотреть на неё издалека. Этой силы хватит, чтобы стать мудрецом. Возможно, половина пути уже пройдена.

— Удивительный талант, — мужчина покачал головой.

— Талант одарённого приходит и уходит вместе с ним, — сказала Сяочжэй. — Более удивительны техники, что он изучает и использует. Тот, к кому они перейдут по наследству, получит огромное преимущество в будущем. Мастер непревзойдённой защиты в паре с мастером дальнего боя смогут одолеть любого врага. И численный перевес против них не будет иметь большого значения. А два мудреца поставят мир на колени. Эти техники стоят половину Небесного царства. Я не могу понять, почему они до сих пор никому не принадлежат.

Повисло молчание. Пожилой мужчина думал, передвигая письма на рабочем столе. Вчитывался в первые строчки откладывал в сторону. Так прошло не меньше пяти минут.

— Хорошо, — изрёк император. — Я дам тебе малого нефритового дракона. Распорядись им на благо Империи.

Изображение исчезло. Экран планшета стал розовы, а затем тёмно-серым. Мастер Че нажал несколько кнопок на ноутбуке, отсоединил планшет, убирая его со столика. Сяочжей продолжала удивлённо смотреть на то место, пытаясь собраться с мыслями и осознать произошедшее. Отец только что наделил её огромной властью и полномочиями, передав малую императорскую печать, выполненную в виде нефритового дракона.

* * *

Девять часов вечера, южный выход с полигонов МИБИ

С заходом солнца в городе стало неприятно холодно. Градусов семь, не больше, пронизывающий ветер. А ведь ещё сентябрь. Боюсь представить, что будет в октябре. Наверное, всё укроет толстым слоем снега, по которому будут маршировать пингвины в обнимку с белыми медведями. Не люблю холод. Надо было одеваться теплее.

С мамой я созвонился часов в пять, но она просила немного подождать. Кто-то должен был нам помочь выследить Американца и его друзей. И этот кто-то оказался занят. Поэтому я успел поужинать вместе с Тасей. Мы наготовили много разных вкусностей, заняв кухню в общежитии. Смешно было видеть, как соблазнённые запахами к нам заглядывают преподаватели. Удивлялись наличию кухни и тому, что кто-то решил ею воспользоваться. За ужином мы болтали о пустяках, смотрели вечерние новости, где в очередной раз показывали разрушенный посёлок яхт-клуба. Точнее, разрушен был всего один дом, но и остальным требовался капитальный ремонт. К примеру, в доме через дорогу треснула и частично рухнула фасадная стена. Ведущий новостей рассказывал, что взрыв оценили в грузовик с динамитом. Погиб глава княжеского рода Орловых, кто-то из его родственников, и помощник. Ещё двадцать человек попали в больницу. Власти до сих пор не могли сказать, что послужило причиной взрыва.

Ближе к девяти часам позвонил Василий, сказал, что нужный человек освободился. Когда я добрался до южного выхода с полигона МИБИ, окончательно стемнело. Территория здесь охраняется вневедомственной охраной, но при желании выйти и войти можно незамеченным. Добравшись до автострады, я ещё минут десять ждал, когда подъедет знакомая Вольво. За рулём сидел Василий, на заднем сидении Фа Чжен и странный мужчина. Невысокий толстячок в тёмной одежде с опущенным на лицо капюшоном. А ещё он носил чёрную матовую маску с узкими прорезями для глаз. Когда я садился на переднее сидение, он тихо заговорил на китайском.

— Мистер Ма просит простить за маску, — перевёл Фа Чжэн. — Он не пытается спрятать личность от нас, а только от современных гаджетов и камер наружного наблюдения.

— Странный этот мистер Ма, — отозвался я. — Он мастер, но пытается скрыть это. Но это дело его.

Машина тихо поехала, вливаясь в поток. Чуть дальше по дороге мы нырнули под мост, затем развязка и мы вновь движемся в сторону города.

— Так что, он нашёл американца? — спросил я. — Где, как?

— Нашли, — Фа Чжэн протянул мне телефон, где на ярком экране была фотография крепкого мужчины, выходящего из ворот частного дома.

С этими охотниками за головами одарённых я сталкивался несколько лет назад. Не очень большая команда, всего четыре мастера, но брались они практически за любой заказ. И всегда убивали с шумом, стрельбой и взрывами. Не любили их как раз за то, что во время убийств часто страдали случайные зрители и свидетели. По слухам, на их счету сбитый самолёт с четырьмя десятками пассажиров. В отличие от мистера Пойзона, эти были в розыске во многих странах.

Американец выглядел лет на сорок пять, широкоплечий, жёсткие рыжие волосы, пышные усы и борода. Он почти всегда носил высокие остроносые кожаные сапоги. Если позволяли законы, то и кобуру с револьвером на поясе. Предпочитает ближний бой. Если дотронется, то разорвёт на куски. Обмениваться с ним ударами не хочется. Придётся создавать прослойку из доспеха духа. Сил это отнимает много, но другого варианта не вижу.

— Мистер Ма не скажет, как его нашли? — спросил я.

Фа Чжэн спросил, выслушал короткий ответ.

— У них в отряде агент глубокого внедрения. Крот, проще говоря.

— Весело. А у нас такие есть?

— Есть, — Фа Чжэн хищно улыбнулся. — Среди японцев, механик из ангара, шпионит для императора Тайсе. Светлана Евгеньевна знает, но пока не трогает. Может ещё кто-нибудь из технического персонала или людей повыше, готовый за огромны деньги предать кого угодно. Китайцев у нас всего трое и за каждого можно поручиться.

— Не люблю шпионов, — проворчал я.

— Их никто не любит, — вставил Василий, сосредоточенный на дороге.

Китаец снова заговорил.

— Мистер Ма предупреждает, что рядом с Американцем может находиться пара мастеров из княжеского рода. И у него есть ещё одна маска. Может поделиться.

— Нет, — я коротко рассмеялся. — Мы по старинке, тоже с маской, но лыжной.

Ехали долго, почти час. Ночная Москва сияла огнями, тёплыми оранжевыми и холодными синими. В отличие от Токио я не видел огромных экранов и ярких неоновых надписей. Местная подсветка успокаивала и от неё клонило в сон. Может в центре было по-другому, не знаю, мы обогнули столицу по большому кольцу. Зато я посмотрел на яркие здания нового бизнес-района, часть которого стояла на нашей земле. Как в той пословице: «Близок локоток, да не укусишь».

Когда мы вынырнули за пределы Москвы, Фа Чжэн протянул планшет. Карта пригорода как на ладони.

— Где стрелка, после поворота — это район, принадлежащий Орловым. Две улицы, шестнадцать домов. Цель находится в двадцать первом, — Фа Чжэн ткнул пальцем в дом и изображение стало крупнее. На контуре дома действительно красовалась цифра 21. — Мастеров в его команде больше не осталось. Крот говорит, что Американец выжидает удобный момент, чтобы исчезнуть, но Орловым это не нравится.

— Ждать будешь? — спросил Василий. Он неплохо ориентировался на дороге, обходясь без карты.

— Только если немного. В шесть утра я должен быть на утренней зарядке в институте, чтобы все это видели. Кстати, а почему китаец с нами едет?

— У него какие-то личные счёты. Хочет посмотреть. Обещал не мешать.

Я не стал говорить, что этот мистер Ма мутный человек. И второй на моей памяти, кто мог успешно скрывать от меня силу. Но его рекомендовала мама, значит, у неё есть причины ему доверять.

Мы особо не торопились и когда выехали за город на часах показывало половину двенадцатого ночи. Остановились. К небольшому району из двух улиц вела неширокая старая дорога. Всего пара фонарных столбов и непроглядная темнота, словно провал между дорогой и далёким светом окон. Складывалось впечатление, что здесь нет ни поста пропуска, ни охраны. Вроде и столица недалеко, но какая-то глухомань.

— Пойду посмотрю поближе, — сказал я. Василий кивнул, протянул мне чёрную шапку с прорезью для глаз. Спортивная куртка у меня и так была тёмной, так что увидеть не должны.

Слева от дороги проходил небольшой овраг, за которым начинался лес. Туда я ночью не сунусь. Пострадать от острых веток и коряг не боюсь, скорее буду шуметь, как стадо диких кабанов. По оврагу тоже не пройти, там грязи по колено. С другой же стороны — поле с какими-то непонятными буграми, заросшее высокой травой. Пойду по дороге, а там сверну, когда окажусь ближе к домам. Вряд ли в это время здесь проезжает много машин. В крайнем случае нырну в овраг.

Несмотря на холодный лёгкий ветерок и сырость, чувствовался пьянящий запах леса. Время от времени в нём проскальзывали смрадные нотки канализации или отстойников для воды. Бежать было удивительно легко. И если это была клановая территория, то её совершенно не охраняли. Все дома обнесены высокими заборами, вокруг которых даже траву не убирали. Поэтому я изрядно вымок, пока обходил их. И тишина. Вроде и время не такое позднее. Может, половина домов пустует? Никто не держит во дворе собак? Странно. А вот в нужном доме, как и в нескольких соседних, свет горел. Я обходил их не со стороны дороги, а продолжал двигаться за заборами с обратной стороны. Здесь уже слышался звук работающего телевизора, но тихо, приглушённо. Перемахнув через забор, я оказался на заднем дворе, аккурат за штабелем широких досок. Едва не споткнулся о разбросанные кирпичи. До дома метров двадцать. Можно подождать…

Едва я удобно устроился за досками, как в ночи раздался выстрел. Глухой звук ломающейся доски. Стреляли из дома и, похоже, из охотничьего ружья. Развлекаются? Но следом за выстрелом последовал всплеск силы двух мастеров. Один из них настолько мощный, что я ожидал, как дом взлетит на воздух, но не случилось. Первая мысль была о мистере Ма. Ещё один громкий выстрел. Контрольный? В голове быстро замелькали мысли. Что-то подсказывало, что Американец сейчас прыгнет в машину и сбежит. Третий выстрел прозвучал уже со двора перед домом.

Тихо выругавшись, я побежал к дому. Во дворе зажгли уличный фонарь, высветивший большой угловатый джип. Рядом с машиной тело. Я прижался к углу дома. Кто-то очень сильный стоял сейчас в дверях дома и осматривал двор. Наверняка ждёт, что кто-то сунется и угостит свинцом. Минута, две. Присутствие мастера начало удаляться вглубь дома. Зато стали слышны крики от соседнего дома. И почему только сейчас?

Выжав максимум из доспеха духа, выскочил из-за угла и бегом бросился к входной двери. Небольшая прихожая, ведущая в просторный зал. Много света от большой лампы под потолком. Едва я показался в дверном проёме ведущем в комнату, по ушам ударил громкий хлопок выстрела. Особая пуля попала мне в район груди, заставив крутануться и отступить на пару шагов. В ушах зазвенело на высокой ноте.

— Ещё один, — низкий голос, говорящий на английском. Что-то громко щёлкнуло.

Я перевёл взгляд на большую серебристую пулю, упавшую искорёженным кусочком металла на пол. Особо твёрдая и острая, сделанная специально, чтобы убивать одарённых. А резанувшая боль в районе груди говорила, что оружие весьма опасное.

— Заходи, — тот же голос.

Я немного сосредоточился, толкая в проём двери кинетическую броню, как учила Сяочжэй. Ещё выстрел. Пуля даже не завязла, ушла в стену, пробив её насквозь. Ругань на английском. Одним шагом я вновь оказался в проёме, быстро оглядев обстановку, готовый нырнуть обратно. Американец стоял в центре комнаты, облокотившись спиной на массивный обеденный стол. Оружия в руках нет, зато на поясе в кобуре огромный револьвер. Видел такие раньше, калибр 12.7, барабан на пять патронов. Справа от входа в луже крови мужчина в рубашке, лежит лицом вниз.

— А этот мастер пулю не держит, — улыбнулся Американец, скрестил мощные руки на груди. На английском он говорил так, словно картошки в рот набрал и не прожевал. Поза могла показаться расслабленной, но он готов был прыгнуть или вперёд, или отскочить назад, за стол, к окну.

Почему-то уверен, что он почувствовал меня раньше, поэтому не стал выходить из дома. Хотел подраться в тесном помещении? Но это хорошо, что он такой крупный, я буду быстрее и, если повезёт, он меня не достанет. Бросил быстрый взгляд на выход в соседнюю комнату. Там лежало тело второго мастера. И лежало оно как-то неестественно, изломанной куклой.

Бросившись вперёд, я попытался достать его ударом в колено. Это работает почти всегда, сковывает противника, лишает равновесия. Американец оказался неожиданно быстрым. Он подался назад, отталкивая стол и умудрился разбить о меня стул. Я в самый последний момент поднырнул под замах, и он схватил лапищей лишь воздух, где я только что находился. Снизу вверх ударил его в руку, вкладывая всю силу. Попал чуть выше локтя, ломая кость. Не уследил, когда он второй рукой умудрился вцепиться мне в плечо. Между пальцами и тренировочным костюмом осталось не меньше сантиметра, но это не помешало ему применить особую технику. Громкий, почти оглушительный хлопок и меня с силой отбросило в стену. Болью резануло через всю спину, отдав в локоть. Вскочил почти сразу, но успел заметить только как Американец выпрыгнул в окно, выбив раму. Пришлось нырять следом. И только приземляясь я понял, что правая рука не слушается, отчего полетел кубарем. Почувствовав всплеск чужой силы, выжал максимум из доспеха духа. Ничего не произошло, а через секунду я уже стоял на ногах.

В полоске света, падающей из окна, я увидел толстого китайца в маске. Мистер Ма держал Американца за шею, но так как он был существенно ниже, то не мог полноценно оторвать от земли. Американец пытался высвободиться из захвата, вцепившись в руку китайца и даже пару раз успел использовать силу, прежде чем его шея сломалась. Мистер Ма отпустил тело, свалившееся мешком. Сложил руки в почтительном знаке, ладонь поверх кулака и отступил в темноту, растворившись в ней. Я лишь на секунду почувствовал силу, сопоставимую, наверное, только с силой ректора МИБИ.

— Ссс… — зашипел я, от резанувшей боли в правом плече.

Пробежав по двору, я перебрался через забор и помчался по мокрой траве. Не знаю, вернём ли мы земли, но здоровье я здесь оставлю точно. И только добравшись до машины, я подумал, что мистер Ма сломал шею Американцу точно так же, как я сломал её старику из рода Орловых.

Глава 12

Столичный торговый центр, толпы людей, снующих от одного бутика к другому. Много молодёжи и иностранцев. Звуки голосов, тонущие в огромных пространствах здания. Без особой цели бродить по нему можно целый день. Когда устанешь, посиди на лавочке возле фонтана, проголодался, к твоим услугам десяток разных кафе и ресторанчиков. Я неспешно прошёл мимо тёмного угла кинозалов. На больших экранах показывали мультфильм для самых маленьких и боевик с погонями, взрывами и могущественными мастерами, спасающими мир от очередной катастрофы. На мой взгляд, такое смотреть могли только дети и уставшие от обыденности жизни скучающие клерки. До назначенной встречи несколько часов, может сходить в кино? Боевик драматический, посмеюсь и развеюсь. Надо было Алёну с собой взять, но мама чем-то её озадачила, лично забрала вчера днём из института. Даже меня не спросила. Таисии я категорически запретил покидать пределы института без меня. Жаль сегодня у неё плотный график и вырваться не получилось. На мой вопрос, зачем так напрягаться ради МИБИ, ответила, что ей это нравится. Гоняет нерадивых студентов, которые не понимают и десятой части объяснений. Странное увлечение.

А вот кафе, где познакомился с Алёной. Студентов в этот раз немного, так как занятия ещё не закончились. Думал зайти выпить кофе, но почувствовал знакомое присутствие мастера. Чуть дальше, у бутиков со спортивной экипировкой, на лавочке отдыхал китаец, телохранитель Чжэнь. Улыбнувшись, направился к нему.

После ночной вылазки за Американцем прошло два дня. Шума ни в прессе, ни по телевидению не поднимали, но слежку за мной установили. Едва я вышел за ворота МИБИ, рядом появился мастер из отряда Таси, женщина лет тридцати пяти. Предупредила, что будет за мной следить. Жалобно так посмотрела, попросила не убегать. Я ей сказал, что, когда меня вежливо просят, никогда не отказываю. Поделился планами поехать за покупками гипермаркет. Предложил прокатиться вместе с нами в машине, но она отказалась, сославшись на то, что руководство не поймёт.

Вторым неприятным моментом той ночи стал пластиковый фиксатор на плечо и руку. Травма не серьёзная, если неделю не напрягать сустав. Зато под рубашкой половина тела и вся спина была покрыта странным синяком в виде сетки с крупной ячейкой. Из-за правильной формы узор больше на татуировку походил. А на груди, куда попала особая пуля из револьвера, красовался синяк размером с чайное блюдце. Учитывая, что я был готов и большую часть энергии пули поглотила кинетическая броня, оружие крайне опасное. Такие пули безнаказанно можно использовать только в паре стран мира, и всего в одном из сорока государств СГА.

Подойдя ближе к мастеру, я поднял левую руку в приветствии. Сейчас мастер был похож на обыкновенного туриста. На голове чёрная шляпа с полями, неприметная куртка, газета в руке. Я так и не узнал, какой силой он владеет. Должно быть что-то из разряда дистанционных умений. Проследив за его взглядом, я заметил Чжэнь в ближайшем бутике со спортивной одеждой и обувью. Отдел исключительно для девушек, на витрине манекены, демонстрирующие спортивные топики и обтягивающее комбинезоны. Чжэнь увлечённо разглядывала ряд с тренировочными костюмами. Расцветка сине-белая или зелёно-белая, подходящая для студентов МИБИ. А вот типы ткани и фасоны существенно отличались. Я думал для принцесс шьют костюмы на заказ и по магазинам они не ходят. Как раз сейчас она придирчиво разглядывала приглянувшийся. Повертела в руках, добралась до ценника и смешно так подняла глаза к потолку, шевеля губами и загибая пальцы. Взгляд у неё стал печальный, она вздохнула, повесила костюм на вешалку и пошла дальше вдоль ряда. К слову, продавщицы не говорили ни на японском, ни на китайском, поэтому тихонько шушукались у стойки, поглядывая на девушку. Мне вспомнилась странная сумма, которую она вручила в виде подарка на карточке с изображением феникса. Неужто это были все деньги, которые ей выделили на поездку?

Войдя в бутик, я подкрался сзади и хлопнул её по плечу. Чжэнь пискнула и отпрыгнула на метр, затем резко развернулась и сурово посмотрела, подняв кулачки.

— Привет, — улыбнулся я такому её воинственному настрою.

— Матчин сенсей? — удивлённо произнесла она, опуская руки. — Н… не надо так подкрадываться.

— Зови меня Кузьма. Мы же не в Японии. Ты за покупками?

— За покупками, — подтвердила она.

— У тебя опыт есть? — я посмотрел недоверчиво. — Что-то ты не похожа на девушку, решившую сходить по магазинам.

— Почему не похожа? — не поняла она, смешно нахмурила бровки.

— За пару минут, что я за тобой наблюдаю, ты ничего не примерила. Сейчас мы это поправим, — я оглянулся на продавщиц. Две блондинки, похожие друг на друга почти как близнецы. Одинаковая одежда, причёски, длинные наращённые ресницы, даже цвет лака на ногтях совпадает. Поманил их пальцем. Подошла одна. Я посмотрел на неё скептически, показал взглядом на Чжэнь. — Сейчас вот эта девушка будет примерять всё, что у вас здесь продаётся. А я это буду покупать. Это понятно?

— Понятно, — быстро закивала женщина, изобразив дежурную широкую улыбку.

— И чем больше она примерит, тем больше я куплю. У вас минут… сорок, — я продемонстрировал золотую кредитную карточку.

— Всё сделаем, — ещё активней закивала она и сразу направилась к вешалке, где расположилась приглянувшийся Чжэнь костюм. Вторая продавщица словно мысли первой прочитала и выпорхнула из-за прилавка.

— Чжэнь, ты кино любишь?

— Нет, — с подозрением в голосе сказала она, посмотрела на продавщиц.

— Отлично. Мне твоя помощь нужна. Ты ведь не откажешь наставнику?

— Нет, — подозрительности в её голосе увеличилось раз в десять.

— Тогда вот тебе задание на следующие сорок минут. Выбираешь здесь всё, что хоть как-то приглянулось, примеряешь, если подошло скидывай в одну кучу. И ещё, подбери один зелёненький костюм для госпожи Сяочжэй. Вперёд, — я махнул рукой, давая отмашку продавщицам. — Сорок минут. Костюмов пять хотя бы должна примерить, и вон то белое кимоно. А обтягивающие комбинезоны принцессы…

— Нет, — быстро сказала она. Хотела что-то добавить, но две улыбчивые продавщицы уже подхватили её под руку и повели к примерочной.

Потерев руки и улыбнувшись, я вольготно развалился на кресле рядом с журнальным столиком. Вопрос был вовсе не в деньгах. Сяочжэй поделилась со мной удивительной и наверняка тайной техникой. Ради подобной половину гипермаркета скупить не жалко. Вопрос в другом. За мной сейчас следят уже трое. Причём из разных контор. Вот пусть думают и гадают, что сейчас происходит. Этот мистер Ма неплохо меня подставил. Он ведь мог убить Американца сотней разных способов, но выбрал свернуть ему шею. Приедут полиция или люди Орловых, сразу решат, что это сделал я. А кто ещё может мастерам такого уровня голову сворачивать так эффектно? Правильно, только Кузьма Фёдорович. Эх, не додумался я сделать с телом что-нибудь, чтобы на меня не подумали.

Спустя пару минут со стороны примерочной вышла Чжэнь в зелёном тренировочном костюме. Сидел он на ней идеально. Я показал ей и продавщицам большой палец, сделал движение рукой, поторапливая их, показал на часы.

Следующие полчаса пролетели довольно быстро и весело. Видя лицо принцессы, выходящей очередной раз из примерочной, невозможно сдержать улыбку. Кимоно на ней сидело отлично и тоже удостоилось похвалы и поднятого большого пальца. А ведь с утра я решил прошвырнуться по магазинам, чтобы купить что-нибудь для себя. Надо будет в другой раз заехать сюда вместе с Алёной и Тасей. Когда до конца отмеченного времени осталось минут пять, продавщицы принялись упаковывать покупки, раскладывая их по отдельным пакетам. Чжэнь же выглядела и возмущённой, и смущённой одновременно, особенно когда я командовал, вручая покупки сопровождающему её мастеру. В кино мы так и не пошли, зато прогулялись по этажу, поели мороженое, посидели возле упомянутого фонтана. По пути я предложил ей зайти в ещё один магазин, но она сразу заявила, что если я хочу что-то купить, то могу смело примерять это сам. Эх, нет в ней компанейской души. Она как домашняя кошка, которая шипит на незнакомых людей и относится к ним с опаской. Но немного мы всё же поговорили. Как оказалось, она была одной из дочерей младшей жены императора. Судьбу девушки предрешили ещё до того, как в ней проснулся талант. Она должна была пойти по стопам старшей сестры и изучать техники Лу Ханя, чтобы сопровождать отца в поездках и защищать от опасностей. Я бы сказал, что её ждёт незавидная участь, так как вряд ли она сможет выйти замуж по любви. Хотя в этом нет ничего необычно. В монарших семьях собственной судьбой могли распоряжается только мужчины, да и то, все, кроме старшего.

С Чжэнь мы расстались на позитивной ноте. Я сказал ей, что купленные вещи отдаю в награду за отлично выполненное задание. И карточку с фениксом бы отдал, но не возьмёт ведь. Она девушка хорошая, с небольшим недостатком оптимизма и избытком исполнительности. Постоянно ищет в чём-то подвох, даже в безобидных словах. Я не говорю, что надо всем доверять, просто это не должно переходить в паранойю. Вот скажу ей, что сегодня вторник, она задумается, смешно нахмурит бровки, вспомнит, что, да, действительно, вторник и только потом согласится. Тяжела жизнь у принцесс во дворце, если она так реагирует. Правильно мама говорит, что чем выше положение и статус человека, тем меньше ему следует верить. Встреча как раз с таким человеком меня и ожидает.

Я неспешно поднялся на третий этаж, занял столик в небольшом кафетерии. До меня официант не успел дойти, а гости уже появились. Дашковы. Павел Георгиевич, средний сын главы рода. По информации мамы заведует политической деятельностью княжеского рода. То есть, ведёт все переговоры, не касающиеся денег. Усатый мужчина с острым подбородком. Тот самый дядя Павел, с которым меня познакомила Ольга в отеле Астория. Он оставил охрану на этаже, решив поговорить со мной, с глазу на глаз.

— Доброго дня, — я встал, пожал протянутую руку.

— Доброго, — согласился он.

— Скажу сразу, я могу Вас выслушать, покивать, но если планируется разговор, за которым должно стоять серьёзное решение, нужно говорить с моей мамой и братом.

— Ох, Кузьма Фёдорович, любите Вы принижать свою значимость и положение. Мы ведь оба знаем, за кем останется окончательное решение, — мужчина улыбнулся. Мы дождались, пока подойдёт официант. — Кофе, чёрный.

— Карамельный капучино, — попросил я, поймал взгляд Павла Георгиевича. — Люблю сладкое. О чём вы хотели поговорить?

— Тем много. Нам надо было поговорить раньше, ещё в Санкт-Петербурге. К примеру, как Вы смотрите на то, чтобы семья Матчиных вошла в род Дашковых? Стать одной из старших ветвей.

Ничего так, обыденно спросил. Хорошо я челюсть вовремя подхватил, и она о столешницу не разбилась. Вот если бы он союз предложил, я бы ещё понял, но позвать в род — это сильно.

— Что это даст нам и что хотите взамен? — я попытался не подать вид, что удивлён и немного озадачен.

— Для Матчиных это решит проблему с землёй. Я выяснил кое-что любопытное. У Орловых есть влиятельные люди в министерстве внутренних дел, и они не дадут Вам получить гражданство Российской Империи. Документы о возрождении семьи Матчиных уже блокированы. Если мы договоримся, я лично возьмусь за решение этого вопроса. И за возвращение всей собственности, что была переписана Бельскими на Вашу семью. Взамен мы хотим того, что требует любой род от семей, входящих в него. Лояльности. Интересы Матчиных станут нашими интересами и наоборот.

— И всё? — прищурился я. — Порты, земли в столице и рядом с ней, акции ГОК?

— Не станем же мы отнимать собственность у нашей же семьи, — удивился он. Сделал это показательно искренне. — Этот как перекладывать деньги из одного кармана в другой. А любые взаимные интересы решаемы. Думаю, Вы разрешите нашим кораблям использовать порты и грузовые терминалы на льготных условиях. Поверьте, это мелочи, которые мы решим к обоюдной выгоде.

Предложение звучало хорошо. По сути, мы этого и добивались, забрать земли и спокойно жить. Но не думали, что княжеский род предложит присоединиться. В это время принесли кофе на подносе. Маленькая чашечка с чёрным напитком и большая кружка приторно-сладкого капучино.

— У рода Дашковых проблемы с финансами? — спросил я, пригубив из кружки.

— Нет, — средний сын главы рода явно не понял, к чему я это спросил.

— Война на носу? Кто-то угрожает?

— Нет, — похожий ответ. — Последние лет тридцать мы ведём войны на политической арене. Случаются мелкие стычки со слишком наглыми конкурентами, но их можно не брать в расчёт.

— Тогда я не совсем понимаю какой интерес крупному роду от маленькой семьи.

— Стоп, стоп, — он поднял руку. — Давайте уточним. Ваша семья хоть и небольшая, но астрономически богатая. Как только вернёте всё имущество, остро встанет вопрос, как его защищать и оберегать от конкурентов. Ну и второе, семья Матчиных очень сильная. Я бы сказал «самая» но не разбираюсь в вопросе, чтобы делать такие заявления. Какой же род откажется от такого «счастья». Я удивлён, что за мной не выстроилась очередь из претендентов, предлагающих то же самое.

«Вообще-то, вы в очереди последние оказались» — подумал я, но вслух говорить не стал. Тем более что иностранные державы готовы взять нас не то что без земли, а ещё и наградить оной. Поэтому большой вопрос, что нам выгодней.

— Условий, значит, не будет? — подытожил я.

— Будут, куда же без условий в сделках, — он вздохнул так, словно его этот факт печалит больше, чем меня. — Главное условие, это прекратить убивать Орловых. Война между семьями, я представлял её себе иначе.

— Они за одну ночь вырезали целый род, — сказал я. — Так себе это представляли?

— Нет, нет, это ещё большая крайность. Не только у нас старые обиды с Орловыми, но и у многих других. После того, что они сделали двадцать лет назад, их репутация обрушилась гораздо сильнее и существенней, чем та прибыль, что они получили. Даже спустя столько лет иметь с ними дело решается не каждый. Трубины особый пример. Долгое время с ними вообще не хотели иметь ничего общего. Дошло до того, что они начали грызню с недавними союзниками.

— Предлагаете их всех простить?

— Ни в коем случае. Предлагаю извести их менее радикальным образом. Они уже потеряли половину своей силы. Если погибнет ещё четыре человека, род Орловых потеряет статус княжеского. Российской Империи нужны сильные мастера и внутренняя грызня делает нас слабее. Европе и СГА это только на руку. Западные территории сейчас под большим давлением. Накапливает силу Япония, чтобы захватить наши острова и блокировать выход в Тихий океан.

— И защитить страну могут только три мастера рода Орловых, — насмешливо произнёс я.

— Иногда даже один может склонить чашу весов в нашу сторону. Об этом можно долго дискутировать, если у Вас есть желание и время.

— Хорошо, если нам вернут положенное и оставят в покое, то первыми мы не нападём. Такое принимается?

— Принимается. Тогда второй вопрос. Вашему брату придётся что-то сделать с фирмой наёмников.

— Превратим её в маленькую частную армию.

— Да, это будет оптимальным решением, — согласился он. Скорее всего, думал точно так же и хотел это предложить. Не распускать же столько обученных людей. — Ну и не менее важное, чтобы укрепить связь между семьями, нам нужно будет породниться.

— Если вы о моей свадьбе с дочерью семьи Дашковых, то сделать это будет сложно. Пока я не стану главой собственного рода.

— Решение у этой проблемы есть. Главное, Ваше принципиальное согласие, а там мы разберёмся, — он деловито потёр руки. — Так что, я занимаюсь вопросами гражданства и собственности, принадлежащей Матчиным?

— Ваше предложение заманчиво, но — я поднял руку. — Завтра я встречусь с мамой и братом, мы всё обсудим и только после этого дадим ответ.

— Вам сделали похожее предложение? — догадался он.

— И не одно. Такой серьёзный шаг, как вступить в княжеский род, нельзя решать вот так сразу.

— Понимаю, — Павел Георгиевич кивнул. — Тогда буду ждать Ваше решение. И если Вам предложили действительно что-то значимое, скажите об этом и, возможно, Дашковы предложат не меньше.

Мы встали, пожали руки. Я проводил его взглядом, уселся за столик, принялся задумчиво разглядывать улицу и огромную парковку перед торговым центром. Минут пять неспешно пил кофе, затем достал телефон и набрал номер брата. Трубку взяли на третьем гудке.

— Да, — голос Саши в трубке. На заднем фоне подозрительное недовольное ворчание. — Кузя, привет. У тебя что-то срочное?

— Я только что с князем Дашковым говорил.

— Со старшим?

— Нет, с одним из его сыновей. С Павлом. Он предложил Матчиным вступить в род Дашковых, в роли одной из старших семей.

— О, как, — удивлённо произнёс брат. Задумался. — Что просил взамен?

— Ничего. Лояльности хочет, и чтобы мы с Орловыми перестали воевать.

— Ну, это понятно, — быстро ответил он. — Что ты ответил?

— Сказал, что надо подумать, встретиться завтра с родными и всё обсудить.

— Молодец, — его голос стал чуть более радостный.

— Дашков сказал, что может за это доплатить нам. Я только не пойму, откуда такая щедрость?

— Если он торопился — то всё ясно. Но разговор не телефонный, надо встретиться. Завтра с утра приезжай на базу, обсудим.

— Хорошо, — я нажал кнопку отбоя.

Убрав телефон, я одним глотком допил кофе, встал, чтобы уйти, но в помещение заглянул один из экспертов, что следил за мной. Это был даже не мастер. Высокий мужчина с очень важным выражением лица. Одежда неприметная. Следил он довольно осторожно и за весь день я его ни разу не увидел. Только чувствовал присутствие одарённого где-то поблизости. Мог бы вычислить, но было откровенно лень. К тому же это мог быть один из сотрудников полиции.

— Матчин, Кузьма? — уточнил мужчина подходя.

— Нет, вы ошиблись, — отмахнулся я, направляясь мимо него к выходу. Не люблю я людей, пытающихся казаться такими важными, что находиться рядом противно. Вот, только что с князем разговаривал, так тот выглядел нормальным человеком, а этот рожу состряпал такую, словно с дочерью императора живёт.

— Я не мог ошибиться, — быстро сказал он, немного заступая дорогу.

— Чего спрашиваешь, тогда?

Мужчину это немного сбило с настроя, но нашёлся он быстро.

— У меня для Вас приглашение от Константина Николаевича Разумовского. Он просит отобедать с ним в ресторане Вани́. Это недалеко, в нескольких кварталах отсюда.

— Приглашение? От великого князя? — я так громко удивился, что на меня покосились официанты и пара посетителей, что сидели недалеко. — Нет, я этой чести недостоин. Даже находиться рядом с ним непозволительно, не говоря уже о том, чтобы смотреть, как он ест.

— Отобедать, — поправил он.

— То есть, он будет смотреть, как я ем? Вы с ума сошли?

Не назвавшийся мужчина снова подвис. Я уже заготовил довольно длинную речь идиота, но, похоже, он всё понял.

— Я передам князю Ваш отказ.

— Валяй, — махнул я рукой, проходя мимо него к выходу. После того как сын князя назвал нас с братом маргиналами, я с этим родом на одном поле… дыхательной гимнастикой заниматься не стану.

* * *

По возвращении в институт меня ждал небольшой сюрприз. Я не успел дойти до ворот, когда к ним подкатила большая чёрная машина. Оттуда выскочили два знакомых мастера китайца. Молодой из этой пары поспешил открыть дверь и подать руку. Из машины вышла настоящая принцесса. Красно-золотое платье, какие носила только высшая аристократия Китая. Изображение взмывающего в небо феникса, раскинувшего крылья. Необычная шляпка, украшенная драгоценными камнями, изображающими ещё одного феникса. Лиц закрыто вуалью. Мастер потянулся в салон за большим красно-золотым зонтом, спешно раскрывая его, хотя дождя не было. Затем умудрился подать руку второй принцессе, одетой почти так же, только без драгоценностей в причёске. Последним, из двери, обращённой к проезжей части, вышел мистер Ма, только без маски. Невысокий толстый китаец, круглолицый, с широким носом и седыми, почти незаметными бровями. Одет в изысканный ханьфу, традиционный китайский костюм, он же многослойный халат. Нейтрально-кремового цвета, с широченными рукавами и серо-зелёным поясом, от которого вниз спускается полоса ткани с изображением извивающегося дракона.

Я остался у входа, ожидая, пока они пройдут. Приветствовал уважительным жестом, положив ладонь на кулак, немного поклонился. Дежурившие у ворот студенты пребывали в лёгком шоке, как и пара девушек, решивших прогуляться после занятий.

Проходя мимо меня, Сяочжэй остановилась. Следом за ней встала вся процессия. Принцесса повернулась ко мне, выждала несколько секунд, подошла. Сказала что-то на китайском.

— Здравствуйте, господин Матчин, — перевела младшая. — Госпожа Цао рада видеть Вас.

— Взаимно. Всегда рад видеть госпожу Цао, — я снова склонил голову, повторяя уважительный знак. Раз представились родовым именем, значит визит сугубо официальный.

— Не проводите нас к административному зданию? — спросила Сяочжэй через сестру.

— Прошу, — я сделал приглашающий жест.

Она подгадала, когда я шагну к воротам, сделала шаг навстречу и ловко взяла меня под локоть. Рукав платья был слишком широким, поэтому она могла схватиться за руку только сквозь ткань. Я едва не споткнулся от неожиданности.

— Вы так быстро шагаете, — Чжэнь перевела слова старшей сестры, улыбающейся под вуалью.

По идее, касавшегося царственной особы следовало бить, причём сразу и больно. Лица мастеров хотя и не дрогнули, убийственное намерение во взглядах промелькнуло. Эх, надо было пойти наговорить гадостей великому князю Разумовскому. Это было бы и веселее, и безопасней.

Провожаемые многочисленными взглядами, а такая процессия не могла не привлекать внимания, мы направились к административному корпусу. Последним шёл мистер Ма, добродушно улыбаясь и с интересом разглядывая территорию МИБИ.

— Вы не подумали над нашим предложением? — спросила Сяочжэй.

— Прошло всего пару дней. Не успел.

— Что у Вас с рукой? У нас есть хорошая мазь от ушибов и растяжений.

— Если бы спросил кто-то другой, я бы сказал, что упал с лестницы, — ответил я.

— А какой ответ Вы дадите мне? — спросила она. Даже не зная китайский я уловил лукавые нотки в голосе.

— Мистер Ма был свидетелем. Хорошо, — ответил я, увидев блеск глаз сквозь вуаль, — подрался с охотником за головами из СГА.

— Вы оказались сильней?

— Сложно сказать. Он попытался сбежать после того, как я сломал ему руку.

Дорога вела мимо столовой, где на нас собралась посмотреть уже настоящая толпа. В руках студентов мелькали мобильные телефоны. Через пару часов в интернете разразится настоящая буря под названием «принцесса идёт под руку с незнакомцем». И ладно бы буря прошла только в России, но, когда она доберётся до Поднебесной, даже боюсь представить, что будет. Вряд ли у Императора Цао получится всё это игнорировать. Ну и, конечно, чтобы уж наверняка меня добить, мы наткнулись на группу телевизионщиков. Десяток человек готовил какой-то репортаж, снимая картинку с двух камер. Длинные штативы для микрофонов, осветители, красивая телеведущая в обтягивающем деловом костюме. Она что-то обсуждала с мастером Корицким. Рядом скучал незнакомый мне человек в джинсах и ветровке. Лет сорок, европейская внешность, совсем недавно я его где-то видел, но так сразу не вспомнил.

Едва телегруппа заметила нас, ближайшая камера мигом развернулась. Один из мастеров, сопровождающий Сяочжэй тут же занял позицию между нами и группой. Оживилась и телеведущая, вооружившись микрофоном с логотипом «WNA». Подойдя ближе, я наконец вспомнил, где видел мужчину. Это был мастер, выступавший на вечернем американском ток-шоу, разоблачивший турнир, проходивший в МИБИ. Сильный мастер, не пугающий, но внушающий уважение. Тимофей Орлов, по сравнению с ним, безвредный котёнок. Хотя, любые оценки — это лишь то, как я ощущаю чужой доспех духа. У кого-то он тяжёлый и давящий, у кого-то едва заметен. Могу понять, если кто-то пытается его скрыть от чувств других. Ведь мастер может не быть сильным, но при этом обладает необычным и разрушительным умением. К примеру, Таисия. Ей есть куда расти, но уже сейчас она может поспорить почти с любым мастером и на расстоянии, и в упор.

— Какого чёрта они здесь забыли? — сам у себя спросил я. — Хотят ещё раз потоптаться по репутации МИБИ?

Женщина с микрофоном решительно направилась к нам, но путь ей преградил телохранитель Сяочжэй.

— Мастер Матчин! — крикнул она. — Пару слов для Международного Новостного Агентства.

Мы неспешно шли к административному зданию, игнорируя журналистов. За это время мастер из СГА успел оценить присутствующих и сделал вывод, что круче всех. Поэтому решил помочь женщине с микрофоном подвинуть китайца. Подошёл, распространяя вокруг себя чистую силу. Если ты слабее, то приходится прилагать усилие, чтобы сопротивляться. Иногда классические мастера так поступают, доказывая превосходство до боя. Это довольно неприятно и очень грубо.

— Отойду на минуту, — сказал я Сяочжэй, высвобождая руку. — Пойду поставлю его на место.

Чтобы понять противостояние СГА и Поднебесной, нужно знать историю девятнадцатого века. Тогда сильнейшие на планете государства, под руководством Англии, развязали войну против Китая. Было сожжено несколько крупных городов вместе с населением, погибло две трети всех одарённых, после чего императору Поднебесной ничего не оставалось, как подписать мирный договор на очень тяжёлых условиях для страны. К примеру, победители имели право использовать бесплатный людской труд, приведя население фактически к рабскому положению. Иностранцы кораблями завозили наркотики и кораблями же вывозили награбленное. Люди в стране вымирали и деградировали. Оставшимся потомкам древних родов и династий пришлось уйти в подполье и прятаться. И это длилось почти восемьдесят лет, до Второй мировой войны. Тогда Япония и её союзники приняли решение закрыть китайский вопрос и поделить страну. Но мировая война всех против всех сыграла Поднебесной на руку. Вышел из подполья великий мастер с простым именем Ли и втоптал в землю японские войска, чьи союзники позорно бежали.

За прошедшие десятилетия многое изменилось. Потеплели отношения между Китаем и бывшими врагами. Англия с того момента перестала быть «империей, над которой никогда не заходит солнце». Наладилась торговля с СГА и с Японией. Но забывать старую обиду император и благородные кланы Китая не спешат. До сих пор не решён вопрос о части спорных островов, сейчас принадлежащих Японии. Император Тайсе не тешит себя иллюзиями и знает, что, если мировой кризис будет усиливаться, то у него не хватит сил и возможности защитить их. Не решён вопрос с Тайванем, поддержку которому оказывает СГА.

Стоявший сейчас рядом с журналисткой Мастер из Поднебесной эту историю прекрасно знал. Для него американец являлся вероятным врагом, с которым он, возможно, будет биться до смерти. Мастер из СГА об истории и прошлых войнах даже не задумывался, иначе не стал бы давить силой. А может просто не знал, живя сегодняшним днём. Что ему какая-то старая вражда и война, случившаяся так далеко от его родины? Он здесь для того, чтобы поучаствовать в отличном шоу. Не претендую на истину, но именно так я сейчас думал, видя улыбку на его лице.

— Виктория Дженс WNA, — представилась журналистка. — Расскажите нам о прошедшем в МИБИ турнире мастеров. Как Вам удалось победить?

Я положил руку на плечо мастера из Китая. Слишком серьёзное у него выражение лица. Давление, которое на него оказывал американец не исчезло, даже стало больше. Только пока мой доспех духа сильней, он мог пыжиться сколько угодно.

— Скажите Джонни, который стоит за вашей спиной, чтобы спилил мушку, — криво ухмыльнулся я.

— Что? — не поняла журналистка, оглядывая на мастера. — Это мистер Чейз, наш независимый эксперт.

— Ваш, или независимый? — съязвил я.

— Нашим зрителям очень интересны способности самого молодого мастера в истории, и мы пригласили мистера Чейза в качестве эксперта, — похоже, журналистка говорила быстрее, чем думала.

— Джонни груб и невоспитан, — я покачал головой. Затем добавил на английском языке, обращаясь к мастеру. — Не хочешь сыграть в воспитательную игру? Кто быстрее закричит «Я сдаюсь!» тот проиграл.

С широкой улыбкой я протянул левую руку к мастеру. К сожалению, правая плохо слушалась. Чейз хмыкнул, едва заметно дёрнул головой. Подумав несколько секунд, он протянул ладонь для рукопожатия.

— Сдаюсь! — выдохнул он, едва мы сцепились.

Я сразу же разжал ладонь, демонстративно поднимая её. Мастер же немного побледнел, сжимая здоровой рукой сломанную кисть. Не знаю, хотел ли он пустить в ход силу или мастер Ма превентивно перестал скрываться. Но на секунду над площадкой повисло такое гнетущее давление, что его почувствовали даже самые слабые эксперты. Виктория Дженс единственная, кто ничего не понял. Она немного непонимающе смотрела на побледневшего Чейза, прилагающего усилия, чтобы сохранить лицо. Кисть я ему сломал не сильно, но наверняка очень больно.

— Если Вам интересны способности самого молодого мастера, — сказал я ей, — расспросите об этом у Джонни.

Любой мастер знает, что нельзя подпускать специалиста ближнего боя к себе. Даже если ты думаешь, что на порядок сильнее. Мне вспомнился Роман, слабенький мастер с трёхгранным стилетом, пытавшийся убить меня у озера. Если бы Чейз подпустил его достаточно близко и дрался, рассчитывая только на силу доспеха духа, ему бы пришлось несладко. Если он недостаточно быстр, то проиграл бы однозначно. Не буду утверждать наверняка, но того скрытого удара, что достался мне, он бы не выдержал.

Вернувшись к Сяочжэй, я выставил локоть, чтобы она смогла взять меня под руку. Мы пошли дальше, провожаемые взглядами уже двух камер и толпой студентов. Вошли в здание, где Сяочжэй чуть придержала меня.

— Вы сломали ему руку? — перевела Чжэнь её слова.

— Ну, что-то под моими пальцами хрустнуло, — кивнул я.

— Это было особое умение?

— Что-то вроде. Этот мастер силён, но только умениями. Его доспех не так уж и крепок.

К нам подошёл невозмутимый мастер Ма, протягивая ко мне левую руку. Дескать: покажи, мы посмотрим, оценим. Любопытно, конечно, насколько крепкий доспех у великого мастера. Поднимаясь на последнюю ступень, их сила возрастает не в два или три раза, а гораздо существенней. Я бы сказал в сотни раз, но здесь всё спорно и относительно. Если огненный мастер может зажечь на площади в квадратный километр, это не значит, что великий мастер подпалит сотню за раз.

Я пожал руку мистера Ма, пытаясь хоть как-то оценить его силу и потенциал. Да, чувство такое, словно в глухую стену толщиной метров в пятьдесят упёрся. Его доспех духа был на совсем ином уровне, отсюда вопрос, как он умудряется его скрывать? Я надавил, вкладывая часть сил, затем чуть больше, постепенно поднимаясь до предела. Появилось неприятное чувство тяжести под переносицей. Поняв, что ни оценить, ни продавить не могу, отпустил.

— Мистер Ма говорит, что это хорошее умение, — перевела Чжэнь.

Есть в моём арсенале прём, которой в теории мог пройти сквозь защиту великого мастера, но показывать его рано. Он ещё толком не отработан. Чтобы не навредить самому себе, нужно стать процентов на тридцать сильней. То есть, нужно пройти следующий этап укрепления. А для этого необходимо что-то сделать с балансом и придумать как быстро выплёскивать силу через кинетическую броню.

Со стороны лестницы раздался знакомый голос, говорящий на китайском языке. Я обернулся, удивлённо глядя на ректора МИБИ. Мистер Ма добродушно улыбнулся, прошёл к нему навстречу. Обниматься они не стали, похлопав друг друга по плечам. Смотрелось обыденно, но если бы меня так по плечу хлопнули, то я бы отправился в больницу на пару месяцев.

«Решено, — подумал я, глядя на этих монстров. — Тренироваться и ещё раз тренироваться».

* * *

— А где Кузьма? — спросила Чжэнь, переведя взгляд с великих мастеров на сестру.

— Только что ушёл, — невозмутимо сказала та.

— Как же ваши занятия?

— Он сказал: «завтра утром».

— Да? — взгляд Чжэнь стал недоверчивым, на что Сяочжэй улыбнулась.

Ректор МИБИ и дядюшка Ма закончили обмениваться приветствиями и подошли.

— Дорогие гости, — ректор сложил руки в почтительном жесте. Говорил он с сильным акцентом на северном диалекте, но вполне разборчиво. Сделал жест в сторону прохода справа от лестницы. — Прошу.

Проход привёл гостей в небольшую богато обставленную комнату для совещаний или переговоров. Изящная резная мебель из тёмного дерева, рядом со входом шкаф на стеклянных полках которого расставлен десяток разнообразных бутылок со спиртным. Пахло в помещении деревом и чем-то едва уловимым сладким. Источник запаха нашёлся почти сразу, это была тоненькая тлеющая ароматическая палочка, стоявшая на тумбе в углу помещения. Чжэнь почему-то подумала, что так хозяева пытаются скрыть запах алкоголя, который распивали здесь совсем недавно.

— Прошу меня извинить, я дам указание, чтобы принесли чай, — сказал ректор, и быстро удалился.

Пока принцессы прошли к столу, мистер Ма и любопытством изучал содержимое шкафа.

— А та техника, что показал Кузьма, она?.. — тихо спросила Чжэнь.

— Удивительная, — закончила за неё сестра. — Чтобы сломать руку мастеру, словно она из хрупкого гипса, нужно быть многократно сильней. А по объёму силы Кузьма уступал тому мужчине. Прав был мастер Че, говоря, что если он подойдёт к тебе близко, то можешь считать себя проигравшим.

— Если бы дядюшка Ма знал секрет этой техники, — великий мастер оторвался от созерцания бутылок, прошёл к столу и улыбнулся Чжэнь, — он был бы непобедим. Но не это самое удивительное. Матчин готов сделать прорыв и стать немного сильнее. Может быть, процентов на десять.

— Немного? — удивилась Сяочжэй. — Может, Вы хотели сказать «намного».

— Мастера́ укрепления тела становятся сильнее, когда совершают прорыв, — наставительно сказал мистер Ма. — Классический мастер получает силу постепенно, потому что его развитие динамично. Матчин же сдерживает этот прорыв, чтобы достичь равновесия, как я думаю. И если у него всё получится, он станет сильней на треть. Для одного шага это неплохой результат.

— Как Вы это узнали? — удивлённо спросила Чжэнь.

— Для меня это не сложно, — улыбка Ма стала загадочной. — Если он делает такие прорывы два раза в год, то уже к тридцати превзойдёт меня в силе.

— Простите, что заставил ждать, — в комнату вошёл ректор Наумов. Он прошёл к одному из стульев за длинным овальным столом. — Догадываюсь, о чём вы хотите поговорить и заранее приношу извинения от своего имени и от имени Московского Института. Я уже усилил меры безопасности. Один из княжеских родов Российской Империи предоставил нам четырёх мастеров, которые будут следить за безопасностью студентов. В том числе в первом корпусе женского общежития.

— Произошедшее неприятно, но мы уважаем МИБИ и не станем предъявлять претензий, — сказала Сяочжэй. — Мы пришли поговорить о молодом мастере Матчине. Он сказал, что вы заключили договор. В обмен на проведение экзамена Кузьма должен учиться у вас ещё три года. Считаем это несправедливым.

— Матчин? — удивился ректор. — Да, талантливый и целеустремлённый парень. Но ничего несправедливого здесь нет, это было его решение. Он хочет учиться и развиваться как мастер. Мой институт лучшее место для подобного, о чём Кузьма говорил сам. К тому же разве это интерес Империи Цао?

— Это интерес Империи Цао, — властным тоном произнесла Сяочжэй. — Мы видим, что молодой мастер, считающий Российскую Империю своей родиной, не нужен ей. Вы всеми силами пытаетесь извести его и прогнать прочь.

— Вы слишком драматизируете госпожа Цао, — покачал головой ректор. — Никто его не гонит и даже наоборот. Просто Кузьма Фёдорович молод и слишком торопится.

— Я поверю Вам, если ответите на один вопрос, почему он всё ещё не подданный Российской Империи?

Ректор задумался над ответом, хотя знал его. Точнее, он не хотел говорить правду и искал подходящие слова.

— Ответ на этот вопрос не может быть простым, — подумав, сказал он. — Род Матчиных считается угасшим и нужно время, чтобы он официально возродился.

— Мы спрашивали не об этом, — Сяочжэй слегка качнула головой, отчего шелохнулась вуаль.

— Не только я задействовал личные связи, чтобы Матчины как можно быстрее получили подданство. Это вопрос ближайшего времени.

— Мне нужна одна минута, чтобы Матчины получили подданство Империи Цао, — отрезала Сяочжэй. — Время, которое потребуется Кузьме, чтобы поставить единственную подпись. Или Вы думаете, что в Империи Цао нет бюрократии? Её не меньше, чем в Вашей стране. Но волей правителя бюрократы будут разбираться с бумагами и разрешениями уже после того, как он станет нашим подданным. Теперь понимаете, о чём я говорю?

— Не понимаю, что Вы хотите от меня, — развёл руками ректор.

— Хотим, чтобы уговор между Вами и Кузьмой не стал препятствием, когда он захочет поехать учиться в Империю Цао.

— В Китае два великих мастера, и Вы хотите заполучить третьего?

— Третьего, пятого, сколько угодно, — спокойно сказала Сяочжэй. — И мы будем благодарить небо за такой подарок.

Сяочжэй не стала говорить, что император России поступает более чем странно, отталкивая благодать, которая сама идёт ему в руки. Для неё это было просто замечательно, и если всё случится хорошо, то она обязательно скажет ему «спасибо» при личной встрече.

— Кузьма Фёдорович хотя и талантливый, но это не значит, что он обязательно станет великим мастером, — добавил ректор.

— Если Вы сомневаетесь в этом, то, может быть, обучение в МИБИ недостаточно для раскрытия его потенциала?

— У нас говорят, не дели шкуру неубитого медведя, — ответно улыбнулся ректор. И он говорил вовсе не о том, станет ли Матчин великим мастером или нет. Он был настроен серьёзно на то, чтобы всерьёз отстоять парня, даже если для этого придётся пойти на крайние меры и надавить на императора и пару жадных княжеских родов. Накануне Геннадий Сергеевич сильно задумался о том, чтобы привлечь влияние рода Наумовых. И если вскоре ничего не изменится, он просто возьмёт Матчиных в свой род и пусть ему хоть кто-то попробует возразить.

«Мы ещё поборемся за него, госпожа Цао», — подумал Геннадий Сергеевич, в голову которого пришла хорошая мысль.

Немногим ранее, Москва, Екатерининский дворец

Георгий Игнатьевич Дашков, пожилой мужчина семидесяти лет, тяжело шёл по начищенному до зеркального блеска узорчатому паркету. Он бы воспользовался тростью, чем помощью молодого внука, но управляющий дворцовой службой постоянно жаловался, что на паркете остаются некрасивые вмятины. Вспоминая его недовольное лицо, князь поморщился. В коридоре возле приёмной он с облегчением опустился на изящный диванчик, который под его весом жалобно скрипнул.

— Император изволит принимать иностранных гостей, — повторила женщина, сопровождавшая князя. — Как только освободиться, я Вас предупрежу.

Коротко кивнув, женщина скрылась в приёмной. Внук князя, которому только недавно исполнилось восемнадцать, с интересом разглядывал богатое убранство коридора, большие картины в золочёных рамах, вазы и скульптуры на постаментах. В отличие от деда, он здесь впервые. «Ничего, — подумал Георгий, — ещё насидишься на диванчике и этот вид наскучит. А потом приестся до колик в боку».

Ждать пришлось около получаса. За это время по длинному коридору прошло всего пара человек, старающихся не топать по паркету и проскочить этот участок как можно быстрее. Старому князю они приветливо и уважительно кивали. Наконец двери приёмной открылись, выпуская невысокого полного японца с супругой. Женщина носила традиционное кимоно, в то время как мужчина — деловой костюм. Следом за ними вышел молодой служащий дворца, сказал что-то на японском, делая жест вдоль коридора. Не обратив на пожилого князя внимание, пара неспешно пошла к выходу. Пришлось подождать ещё минут десять, когда секретарь объявила, что Император освободился.

Небольшая приёмная, за которой следовал строго обставленный рабочий кабинет. Почти сразу у входа стол для совещаний на семь человек, на столе разложены чистые листы бумаги и простые карандаши. Чуть дальше массивный угловой стол с компьютером, несколькими телефонами. На стене позади флаг Российской Империи и портрет Ивана Четвёртого. Стены отделаны тёмным орехом, а на полу мягкий ковёр.

— Ваше Величество, — князь поклонился, насколько ему позволила большая спина и ноги.

— Георгий Игнатьевич, проходи садись, — император встал из-за стола, прошёл к гостю и сел напротив. — Тебе бы поберечь здоровье. Может в отпуск, в Ялту?

— Дел много, — отозвался князь, вспомнив не самые приятные моменты посещения Крыма осенью. — Надо род укреплять, чтобы позиции твёрже стали.

— У вас ведь всё неплохо, насколько я знаю.

— Неплохо. Но нужно, чтобы стало лучше. Пора мне от дел отходить, передавать род сыновьям. И сделать так, чтобы при всём их разгильдяйстве не смогли развалить. Запас прочности нужен.

— Строг ты с сыновьями, — улыбнулся правитель. — Многим завидовать впору тому, как ты их воспитал.

— Не только о себе беспокоюсь, но и об Империи. Поэтому хочу семью Матчиных в род свой взять.

— Матчиных? — выражение лица императора из добродушного стало холодным.

— Польза стране от них будет немалая, — продолжал заготовленную речь князь. — Да и им нужна серьёзная рука, чтобы направить. Пять мастеров без присмотра, как-никак.

— Прости, Георгий Игнатьевич, но задумка твоя глупая, — резко отрезал император, затем чуть смягчился. — Недальновидная. Наёмники они беспутные. Власть и руководство не уважают. Всё ради цели — вот их девиз.

— Не просто так прошу, — сказал князь. Он редко перечил императору, но сегодня был настроен решительно настаивать на своём. Перспектива испортить отношение с весьма обидчивым и злопамятным правителем его пугала, но выгода от приобретения семьи Матчиных обещала быть весомее. — Прошу, под свою ответственность.

Князь уже узнавал, что личным приказом императора канцелярским крысам запретили продвигать документы Матчиных. Сказано было: «забросить в самый пыльный угол и оставить до особого указания».

— У Империи и без того проблем знаешь сколько? — немного рассердился император. — И ты хочешь устроить склоки и войну между княжескими родами? За земли ведь печёшься, которые Матчиным по документам отходят. А в земли эти столько денег вложено, что без войны их никто не отдаст. Что в столице происходит знаешь? Убит князь Орлов! Матчиными убит.

— Голословно, — возразил князь. — Взрыв был, а у Матчиных таких мастеров нет, чтобы деревни взрывать. Аристарх мог сам под домом динамит хранить, тот ещё параноик.

— Скажи ещё сам себя взорвал, с испуга, — император вздохнул. — Я бы ещё подумал, под твою ответственность их отдать, если бы они отказались от претензий на землю и имущество. Но Император Тайсе, наш возможный союзник, недвусмысленно сказал, чтобы мы его мастеров, в частности, семью Матчиных не трогали. Грозился любые отношения между странами разорвать.

— Не сочтите за грубость, но может он ещё и острова попросит под тем же предлогом? — хмуро сказал князь Дашков. — Когда это Япония стала нам «возможным» союзником? Всю историю они на наш восток зарятся. Расслабимся и откусят полстраны.

— Тем более не повод с ними ссориться, — подытожил император. — Ступай Георгий Игнатьевич, ступай. А то поверю я в глупость, что ты хочешь обстановку в стране раскачать в преддверии кризиса. И если бы не международные договоры, то ещё вчера бы выставил этих наёмников из страны. Потому что сегодня они на твоей стороне сражаются, а завтра против тебя пойдут. Нет у людей этого сорта совести и чести.

— Ну так если они в мой род войдут, за нас ведь сражаться станут, а не против.

— И отправим мы их на Дальний Восток, чтобы силы Императора Тайсе в одиночку сдерживали? Стоит одна семья таких проблем?

Император встал и направился к рабочему столу, показывая, что больше говорить на эту тему не намерен. Георгий Игнатьевич, глядя ему в спину, думал, что при его отце такого бы не случилось. Император Николай бы задумался, если уж Японцы великой державе России угрожают ради семьи из четырёх человек, значит, что-то в них есть. И отдавать не стал бы просто из принципа. А Иван Шестой слишком зациклился на глупом и навязанном понятии «стабильность» и «международные договоры», которые те же европейцы и СГА нарушают, когда им вздумается. Враг должен бояться твоей силы, и за это уважать тебя. Никто не будет дрожать от страха, боясь нарушить какую-то старую бумажку, подписанную сто лет назад.

«Нужны ещё союзники» — подумал князь тяжело вставая. Он догадывался, кто давит на Императора, но пока не знал, кого можно противопоставить им.

* * *

Выйдя из административного здания, я неспешно шёл по дорожке к столовой. Думал зайти немного перекусить перед вечерней тренировкой. Если сейчас засяду в зале, то как минимум до полуночи. Толком сегодня ничего не ел. Удивительное дело, но сегодня никто не спешил составить мне компанию. С одной стороны — это хорошо, с другой — необычно и немного скучно. «Может, позвонить девчонкам?» — подумал я, имея в виду Трубиных и Хованских.

Возле столовой я немного задержался. Прошёл по площадке, огляделся. Появилось странное чувство, какое бывает перед штормом. Вроде и небо чистое и ветра нет, но что-то тревожит и не даёт покоя. Я минут пять ходил кругами, никак не мог успокоиться. Может, на меня так великий мастер подействовал? Или это американец, которому я кисть сломал обиду затаил и сейчас смотрит на меня через прицел снайперской винтовки. Сделав по площадке ещё кружок, всё же решил поесть. Заказал в столовой лёгкий ужин и банановый коктейль. Позвонил Тасе, но она не отвечала. Наверное, лекцию или практику ведёт и телефон на беззвучный режим поставила. Пара закончится и перезвонит.

Успел съесть примерно половину, когда послышался отдалённый звук аварии. Визг тормозов, затем удар и скрежет металла. Судя по направлению, со стороны главного входа и ворот. Залпом допив коктейль, вскочил из-за стола и выбежал на улицу следом за первыми любопытными студентами. С этой точки ворота просматривались плохо, но стоило пробежать немного, как стала видна аллея, на которой лежала на боку белая малолитражка. Она умудрилась влететь в ворота МИБИ, сорвав с петель одну из створок. Рядом уже крутились дежурные, пытаясь достать водителя или перевернуть машину.

Почувствовав знакомую ауру силы, я ускорился. Заметил краем глаза как на дороге с визгом шин сорвалась с места машина. Подбежав, увидел маму за водительским сидением. Машина упала на сторону руля и выбраться ей было непросто.

— Не зажало? — крикнул я, подбегая к разбитому стеклу.

— Нет, — отозвался она, поморщилась от боли.

Сорвав зеркало заднего вида, чтобы не мешалось, нагнулся к ней, чтобы помочь выбраться.

— Алёна на заднем сидении, — сказала мама. Только оказавшись с ней лицом к лицу, заметил насколько она бледная.

— Мам, — выдохнул я затем быстро выбрался наружу. — Сейчас поставлю машину и вытащу вас.

Заполнив салон кинетической бронёй, чтобы их не мотало внутри, вернул машину в исходное положение. Подбежал сначала к задней двери, вытащил Алёну. На лбу у девушки красовалась огромная ссадина и небольшое рассечение. Из-за натёкший крови немного слиплись волосы.

— Иди сюда! — позвал я крепкого парня, дежурившего на воротах. Вручил ему Алёну. — Бегом в медицинский блок!

— Хорошо, — он кивнул и побежал в ту сторону.

Толпа студентов тем временем увеличивалась, чтобы поглазеть на аварию. Я рывком вывернул заклинившую дверь водителя. Протянул руки и осторожно вытащил маму. И даже боль в правой руке не почувствовал. Фиксатор разломал и не заметил.

— Что-нибудь, кроме руки, болит? — спросил я.

— Нет. Вымоталась только. Мы с кладбища ехали, — добавила она, когда я уже бежал следом за парнем к медицинскому блоку. — Слишком их много было…

— Потом расскажешь, — на бегу выдохнул я.

— И с ними Тимофей из Орловых…

Я с силой стиснул зубы, крепче прижимая её к себе. Чтобы не свалиться на бегу, правой рукой она обняла меня за шею, а левую прижимала к груди. Рукав делового костюма был разодран на полоски и пропитан кровью. Я старался не смотреть на рану, но по очертанию выходило, что она потеряла руку на ладонь ниже локтя. Пыталась остановить сильный удар, пожертвовав рукой? Я её хорошо знаю, наверняка ведь подумала, что левую не жалко.

— Чёрт! — сквозь зубы выдавил я.

Парня с Алёной на руках я обогнал у медицинского корпуса. В пустом прохладном холле дежурила помощница доктора. Увидев нас, она нажала кнопку на телефонном аппарате, выбежала из-за стойки, показывая на медицинскую каталку у дальней стены. Следом вбежал парень, даже не запыхавшийся от такой пробежки. Едва уложили Алёну, появился Роман Игнатьевич в белом халате.

— Опять Матчин, — возмутился он на бегу. — И Соломина…

— Тебя здесь уважают, — устало улыбнулась мама.

Доктор первым подошёл к Алёне, положил руку на шею, использовал силу. Кивнул.

— Кости целы, — заключил он. — Наташа, девушку в первую операционную, обработайте рану и наложите швы. Что у Вас? — он подошёл к нам. Без ножа умудрился разрезать ткань рукава. Я не раз видел подобные травмы, но отвернулся к двери. — Конечность сохранилась? Уверены? Не хорошо. Так, Кузьма Фёдорович, Вы нам мешаете. Можете выйти из себя на улице.

Я с шумом выдохнул и широким шагом вышел из здания. Прошёл метров десять по дорожке, резко развернулся и сделал три шага к широким стеклянным дверям. Доктор Шимов уже увёз маму куда-то вглубь здания. В МИБИ работает медицинская бригада широчайшего профиля, включая анестезиолога и ещё одного хирурга. Был даже новенький аппарат МРТ. Студенты калечили друг друга сильно и часто. Здесь могли удалить больной зуб, зашить рваную рану, поставить металлическую платину на сломанную кость. Поэтому всё будет хорошо…

Успокаивающие мысли немного помогли. Я пару раз глубоко вздохнул, затем выругался. Осторожно, чтобы не раздавить в руках, я достал сотовый телефон. Набрал номер брата. Три гудка, после которых послышался его деловой голос.

— Да Кузьма, слушаю.

— Ты… — здесь следовало обидное ругательство на японском языке, — зачем маму одну отпустил с базы?

— Я не виноват, она сбежала, — последовал лаконичный ответ. — Но не одна, а с машиной сопровождения. Парни отчитались, что поехали на кладбище…

Аппарат в моей руке захрустел. Я сжимал его до тех пор, пока он не начал нагреваться. Затем бросил на землю, наблюдая, как вспыхивает бесформенная масса, превращаясь в небольшой, но яростный факел.

Глава 13

Наумов Геннадий Сергеевич, великий мастер Российской Империи, ректор МИБИ, Москва, десять часов утра

В рабочий кабинет Геннадий Сергеевич обычно приходил к восьми, после часовой утренней зарядки. Чтобы поддерживать форму, он десять минут уделял разминке суставов, затем полчаса ходьбе на беговой дорожке. Оставшееся время тратил на особую технику, опустошавшую примерно десять процентов запаса его внутренних сил. Это было необходимо, чтобы сила не застаивалась и не наносила вред телу. Если подсчитать потраченную за утро энергию, то её хватило бы, чтобы сровнять с землёй новый бизнес-район столицы. Геннадий Сергеевич о подобном давно перестал задумываться, воспринимая тренировку как рутину. Но сегодня он уделил расходу сил особое внимание. Ему недавно исполнилось пятьдесят семь лет и по его прикидкам ещё лет пять он будет в отличной форме. Затем объём сил начнёт постепенно падать, и к семидесяти он станет не сильнее обычного мастера. Раньше его это не особо заботило, но за время на посту ректора он не встретил ни одного человека, способного в будущем стать великим мастером. И даже если за следующие пять лет он найдёт подходящего кандидата в ученики, то тому потребуется не меньше пятнадцати лет, чтобы войти в полную силу. А это значит, что Россия как минимум на десять лет останется без сдерживающего фактора, способного остудить пыл даже самым горячим головам. Плохо, что Император Иван Шестой думал, что ректор будет защищать страну до ста лет и не воспринимал его слова и доводы сколько-нибудь серьёзно.

Совсем недавно прозвучала громкая новость, что в Германии впервые за долгое время появился великий мастер. Геннадий Сергеевич лично ездил, чтобы проследить за экзаменом. Новый мастер был относительно молод, чуть старше сорока лет и неимоверно силён. Организация Североатлантического договора восприняло эту новость очень бурно и живо. Ведь долгое время между странами сохранялся паритет сил, который теперь сместился в сторону альянса. По этому поводу были устроены закрытые учения на далёких и необитаемых островах, принадлежащих СГА.

Отбросив эту мысль, Геннадий Сергеевич несколько раз пощёлкал мышью, выводя на монитор видео из интернета. Если бы он был главой ответственного министерства, то устроил бы подчинённым разнос, за то, что не в первый раз упустили в общий доступ видео с дорожных камер. Складывалось такое чувство, что к базе данных Госавтоинспекции мог подключиться кто угодно. На видео показывало новый Николаевский проспект, шесть полос движения в каждую сторону, поток машин, ползущих в вечной столичной пробке. Вот в кадре появляются два высоких чёрных джипа. Едут в предпоследней левой полосе, точнее, тащатся не быстрее двадцати километров в час. Когда они проделали половину пути до камеры, на разделительной полосе для спецтранспорта появилась несколько машин с проблесковыми маячками. Одна из них — машина дорожной инспекции. Видно, как они сбавляют скорость, как открывается окно. Поравнявшись с внедорожниками, из окна машины дорожной инспекции вылетает огромный шар огня. Подпалив по пути случайную машину, шар накрыл ведущий джип, превратив его в факел. В небо устремился поток огня, затем столб чёрного дыма. Из уцелевшего джипа высыпали люди в военной форме, с автоматами. Кто-то открыл огонь по остановившимся машинам. Почти сразу что-то невидимое ударило в чёрный джип, опрокидывая его, затем ещё раз, расшвыривая другие машины в потоке. Мастер не сдерживался, стараясь придавить людей в форме. В того, кто методично обстреливал машину со спецсигналами ударил разряд молнии.

Геннадий Сергеевич поставил видео на паузу, потёр лицо ладонями. Сделал большой глоток из кружки с остывшим чаем. Дальше на видео было запечатлено, как из перевёрнутого внедорожника выбрались две женщины и под прикрытием охраны бросились поперёк движения. Их попыталась настичь молния, но она ударила в одну из машин, изогнувшись в самый последний момент. Ректор уже видел подобное умение в исполнении Кузьмы. Необычная техника странным образом искажала направление удара молнии, отводя её в сторону. Из машин нападающих выскочили трое, в том числе разыскиваемый за аналогичное нападение Тимофей Орлов. По изображению с дорожной камеры опознать их было почти невозможно, но другое видео, снятое на видеорегистратор, отчётливо показало лица двоих из нападавших мастеров. Второй тоже был из рода Орловых. Судя по всему, это он расшвыривал машины. Когда они бежали за женщинами, он умудрился опрокинуть на них грузовую газель.

Третья видеозапись показывала изображение с камеры, установленной над входом в продуктовый супермаркет. Короткая, не больше минуты, она показала отступающую женщину в деловом костюме, которая несла на плече Алёну Соломину. Женщина пятилась, остановилась, выставив вперёд руку и в следующее мгновение в них врезался ослепительно яркий шар света. Сверкнул взрыв, и вся электроника в большом радиусе вышла из строя, в том числе и камера.

На столе ректора зазвонил телефон. Минуя секретаря ему могли позвонить только несколько человек.

— Наумов слушает, — сказал ректор в трубку.

— Геннадий, это Пётр, — послышался голос родного брата. — Из МВД тебе звоню. Здесь ерунда какая-то творится. Начальник отдела говорит, что император распорядился гражданство Матчиным не давать.

— Устно, или приказом?

— Насколько я понял — устно, но жёстко. На начальника кто-то ещё давил, поэтому он на нервах, с утра водкой лечится. Заявил, что с обеда уходит на больничный.

— Кто у них главный в ведомстве? Всё ещё Бабичев?

— Он самый. Видел его полчаса назад.

— Решай вопрос с ним. Скажи, пусть думает, с кем он хочет испортить отношения, с нами или с императором. Вряд ли он откажет, поэтому пусть сегодня же всё устроит. К вечеру я хочу увидеть документы. Даже если ему придётся лично заполнять бланки и ставить печати. Но если не захочет, позвони мне, привлеку генерала Осташкина.

— На Бабичева сильно давить?

— Дави, пока из него сок не пойдёт, — сказал ректор.

— Хорошо. Позвоню, когда всё будет готово, — с этими словами глава рода положил трубку.

Последние лет десять Наумовы почти не выходили на политическую арену, но при этом старались не потерять связи и влияние. Ведь великий мастер в роду будет не всегда. Благодаря предприимчивости Петра Наумова, за это время род увеличил капитал почти в четыре раза, владея в том числе и двумя крупнейшими банками страны. К примеру, «Банкъ», где так удачно держали деньги Матчины, принадлежал одной из главных семей рода. Но об этом знало не так много людей. Обыватели же, слыша имя Наумовых, вспоминали только ректора Международного Института.

Едва Ректор положил трубку, телефон зазвонил вновь.

— Наумов слушает, — повторил он, подняв трубку. В динамике послышался писк на высокой ноте, затем булькающие звуки. Ректор нажал кнопку на телефоне, и посторонние шумы ушли.

— Осташкин на связи, — раздался с той стороны знакомый голос. — Геннадий, утра тебе, любого, какое требуется.

— Только о тебе вспоминали, — улыбнулся ректор.

— Матчины?

— Они, возмутители спокойствия. Как раз собрался с ними поговорить. У тебя что-то срочное?

— Как сказать, — с той стороны трубки послышался короткий смех, а затем уже серьёзный голос. — Снизу поступила жалоба на наёмников, что у меня под боком сидят. Дескать в городе войну устроили, восемнадцать жертв, четыре десятка тяжело ранено.

— Я с утра видео в интернете посмотрел, — сказал Наумов. — В курсе.

— Так вот, спустя десять минут распоряжение поступило сверху, под этот случай наёмников выставить.

— От Самого? или?..

— Или. От великого князя Константина. Но он хотел, чтобы мы именно на главного подумали.

— Потяни пару дней, — попросил ректор. — Сегодня-завтра этот вопрос решится.

— Так давно пора, чего тянут-то?

— Министерские упрямятся с бумагами и документами на гражданство Матчиных.

— Бабичев, что ли? Егор Васильевич? Сейчас я ему позвоню. Слушай, мать Кузьмы… от, ты ж, — он хмыкнул. — Звучит прям как Кузькина мать. Сильно она пострадала? Мои ничего внятного не сказали. Доложили только, что с рукой что-то.

Ректор улыбнулся, покачав головой. Он был уверен, что люди генерала Осташкова не только внятно всё рассказали, но и предоставили медицинскую карту. О них ещё вчера говорил Кравец, начальник службы безопасности МИБИ, а ранее подчинённый Осташкова.

— Серьёзно, — тяжело сказал ректор. — Не смертельно, но серьёзно.

— Вот тебе и доброе утро, — протянули в трубке. — Геннадий, ты бы придержал Кузьму на день-два. Мне семейство Орловых глубоко омерзительно, кроме двух оболтусов, которые к моему ведомству недавно прибились. Хорошие кадры. Так просто я их не отдам. Отец их, будем считать, вменяемый мужик. С ним можно поговорить.

— Тогда решай эту проблему сам. И чем быстрее решишь, тем будешь лучше.

— Решаю. С утра этим занят. Сейчас Бабичеву внушение сделаю и пойду дальше решать. Конец связи, — в динамике вместо гудков раздалось знакомое бульканье.

Положив трубку, ректор посмотрел на часы. Выключив компьютер, он взял со стола чёрную папку для бумаг, встал и вышел из кабинета. Неспешно спустился на первый этаж, поздоровался с парой недавно принятых на работу преподавателей четвёртого курса. На улице было довольно тепло для сентябрьского дня. Чем-то день напомнил летний месяц, почти безоблачный, но не такой душный. Когда ректор добрался до здания медицинского корпуса, заметил студента с младших курсов, который нервно вышагивал на дорожке перед входом, время от времени поглядывая на часы. В приёмной же дежурила помощница доктора, читая небольшую книгу за стойкой. Но самого главного начальника она заметила сразу, едва тот вошёл.

— Геннадий Сергеевич, добрый день.

— Доброго дня, Наталья Алексеевна.

Помощницу доктора Шимова ректор знал не очень хорошо. Из резюме помнил, что она долго работала в институте скорой помощи Склифосовского, затем несколько лет врачом общей практики. Сам Шимов о ней отзывался только положительно, что было лучшей рекомендацией.

— В какой палате сейчас отдыхает Матчина Светлана?

— На втором этаже, первая палата. Только недавно капельницу поставили, но вы можете её навестить. Халат, — женщина нагнулась под стойку и вынула упаковку с новеньким белым халатом. — Вас проводить?

— Нет, я найду дорогу.

Ректор почувствовал присутствие мастера Ермоловой Таисии. Оно ощущалось со стороны перевязочной на первом этаже. На подходе он услышал её голос.

— Не веди себя как маленький ребёнок, — говорила она. — Хочешь назло им повредить связки и сустав? Назло врагу отморожу ногу, чтобы в бой не идти, так? А потом что? Через пару лет плечо будет так болеть, что сможешь предсказывать погоду не только в столице, а во всём регионе, заранее, за две недели, — она вздохнула и сказала немного мягче. — Доктор Шимов сказал — фиксатор на руке носить ещё неделю, не меньше. Лучше, конечно, две недели, а потом реабилитация.

— Давай, давай, — сдался уговорам Кузьма Фёдорович. — Я руку могу зафиксировать и без этой пластиковой хреновины.

Ректор отметил, что он едва заметно ощущает присутствие Кузьмы. Если он научится скрывать её, как это делает мистер Ма, многих его врагов ждут большие неприятности. Покачав головой, он направился к лестнице на второй этаж. В палатах для больных он бывал часто. Почти всегда, когда наследники благородных родов попадали сюда и родственники спешили явиться, чтобы высказать своё недовольство. Первые три палаты были одноместные, обставленные с максимальным комфортом. Весь медицинский корпус обошёлся институту в огромную сумму, часть из которой покрыли столица и спонсоры.

— Добрый день, Светлана Евгеньевна, — поздоровался ректор, заходя в палату.

Спинка кровати была поднята, чтобы пациент мог сидеть. Светлана Евгеньевна — невысокая красивая женщина, выглядела довольно молодо. Чёрные волосы, собранные в тугой хвост, констатировали с бледным лицом и белой пижамой. Круги под глазами, немного уставший вид — это были последствия использования большого количества сил, и только бледность указывала на болезнь. И ещё капельница, стоявшая справа от кровати, подсоединённая к здоровой руке.

— Здравствуйте, господин Наумов, — отозвалась женщина. Голос спокойный, уверенный, как и взгляд.

— Не будете против, если я присяду рядом с кроватью?

— Конечно, располагайтесь.

— Почему-то, когда я слышу имя Матчины, то первая ассоциация обязательно связана с какой-нибудь неприятностью. Вы в курсе, что Ваш сын сломал челюсть преподавателю четвёртых курсов? Он две недели лежал в соседней палате. Пришлось ему выходное пособие в виде полугодового жалования выплачивать, — уловив заинтересованный, но довольный и, можно сказать, гордый взгляд, ректор улыбнулся. — Это он честь девушки отстаивал, понять можно. А вчера он сломал руку мастеру, приехавшему из СГА. Мне уже две жалобы поступило. Можете посмотреть, видео этого происшествия есть в интернете. В разделе иностранных новостей. Кузьма там предстал во всей красе, гуляя под руку с принцессой Цао. И обязательно почитайте комментарии на форуме китайского представительства.

— О, — взгляд женщины стал немного удивлённым.

— За всё время существования института Кузьма самый беспокойный ученик и одновременно самый нерадивый преподаватель.

Помолчали. Взгляд взрослых на минуту упал на неспешно капающее лекарство.

— Скажите, Светлана Евгеньевна, — начал ректор, — в планах семьи Матчиных есть пункт спокойно жить и не воевать со всеми благородными родами одновременно? Понимаю, вопрос риторический, но всё же, вы планируете остаться в Российской Империи? Кузьме под силу основать род или клан в Японии или Китае, но придётся смириться с участью быть вечным иностранцем. Уважаемым, богатым, но чужаком. Или же Матчиными движет только месть?

— Вы ждёте ответ примерной ученицы: «мы первые войну не развязывали и мстить ещё не начинали», так?

— Нет, ответ ученицы мне не нужен, — он рассмеялся.

— Геннадий Сергеевич, конечно же, мы хотим жить спокойно, — вздохнула Светлана. — На своей земле, где похоронены наши близкие. Только есть у меня подозрение, что на родине мы ещё большие чужаки и иностранцы, чем в Японии. Нас целенаправленно загоняют в положение, когда останется только отомстить и покинуть Россию, навсегда.

— Да, такое впечатление сложилось и у меня, — покивал ректор, а в глазах его сверкнуло что-то недоброе. — Тот, кто это делает, весьма недальновидный человек, совершенно не разбирающийся в людях.

— А Вы разбираетесь? — в голосе женщины промелькнула едва заметная насмешка.

— Разбираюсь. Но я корыстен. Из всех мне интересны лишь талантливые и одарённые, — раскрыв папку для бумаг, ректор вынул три скреплённых листа, протянул женщине. Следом подал толстую лакированную ручку, отделанную золотом.

Светлана Евгеньевна посмотрела на это с интересом, взяла листы, бросив ручку на покрывало. Вчитываясь в первые строчки, она хмыкнула, но добежав взглядом до третьего абзаца, посмотрела уже удивлённо. Ректор демонстративно никуда не торопился, наблюдая за ней с лёгкой улыбкой. Вчера вечером ему пришлось немало побегать, чтобы подготовить эти три листа. Только серьёзный разговор с братом занял почти три часа.

— Что это? — сухо спросила женщина.

— Стандартный договор между родом и семьёй, которая собирается в него войти, — терпеливо пояснил ректор, и добавил, немного подумав. — Почти стандартный. Я исключил из него страниц сорок. Права, обязанности, ответственность и прочее. Сейчас это почти точная копия договора столетней давности. Только в то время он назывался несколько иначе и нужно было приносить особую клятву. Мне всегда нравилось, как он звучит, чётко и лаконично. Брат говорит, что написанное на этих листах устарело, но это не так. Скорее мы стали более требовательны и перестали доверять людям.

— Вы серьёзно? — Светлана потрясла бумагой.

— Нет, знаете, я люблю пошутить по утрам, предлагая всем подряд войти в свой род. И наблюдать за их удивлёнными лицами, — ректор вполне искренне улыбнулся, видя именно такое удивление.

Женщина целую минуту смотрела на ректора, затем перевела взгляд на бумаги и снова углубилась в чтение, внимательно изучая каждый абзац.

— И такое предлагает человек, не усмотревший за собственной дочерью и внучкой, — проворчала она.

— Ох, Светлана Евгеньевна, мы ведь взрослые люди, — Геннадий Сергеевич сразу понял, зачем и к чему это было сказано. — Тогда я был полон амбиций, пытался совладать с обретённой силой и внезапно свалившейся славой. Мне было не до дочери. У неё на всё было своё, часто отличное от моего, мнение. И она не была одарена даже так, как Алёна. Уровень эксперта, пусть первой ступени, для неё оставался недостижимым результатом. И мы оставили дочь в покое, поняв, что и её дети не будут обладать значимой силой. Те же сто лет назад это бы назвали потерянной линией семьи, в которой никогда не родится мастер. Но у неё и на это было своё мнение, — он сделал паузу. — Она увела наследника у одной из младших ветвей рода, единственного мастера, на которого возлагали большие надежды.

Ректор покачал головой. Он не стал бы возвращаться к неприятным воспоминаниям прошлого, если бы не чувствовал в коридоре благодарных слушателей. Кузьма, скрывающий не только себя, но и супругу вместе с ученицей.

— У них родилась девочка, — продолжил ректор. — Довольно слабая и болезненная. Сейчас не скажешь, вымахала вон какая. Несколько лет всё было хорошо, но потом случилась трагедия. Отстаивая наши интересы в провинции, Рома погиб. И даже не из-за больших денег или влияния для рода. А я был занят в тот момент. Так занят, что опомнился через пару месяцев после того, как дочь ушла из дома. Сказала, что знаться с нами больше не желает. Последний раз, когда я с ней разговаривал мы сильно поссорились. И она утаила, что больна. Уже позже, когда она согласилась, чтобы я оплатил лечение, взяла с меня слово, чтобы близко не подходил к внучке, не смел испортить и её судьбу. Я, правда, несколько раз нарушил обещание, но это не имеет большого значения. Что скажите по поводу нашего предложения? — спросил Геннадий Сергеевич, кивая на листы, которые Светлана прочла ещё раз.

— Только из-за одной строчки, где написано, что имущество семьи неприкосновенно, будем считать, что это хорошее предложение. Не торо?питесь с решением? — Светлана подняла руку, чтобы зубами вытянуть иголку капельницы. — Наша семья всё ещё считается погибшей.

— Мелочи. Даже если к вечеру всё останется так, это ничего существенно не поменяет.

Светлана довольно серьёзно посмотрела в глаза немолодому мужчине, сжала губы в тонкую полоску. Взяв ручку, большим пальцем отщёлкнула массивный колпачок. Положила листы на одеяло, которое стало твёрдым как столешница, и поставила крупную подпись.

— Хорошо, — подытожил Геннадий Сергеевич. — Я считаю, что Вы приняли правильное решение.

— Обычно, когда так говорят сразу после подписания сделки, следует требовать бумаги обратно.

— Мы же не дельцы, — улыбнулся он. — Отдыхайте, Светлана Евгеньевна, ни о чём не беспокойтесь. Теперь переживать будут другие. Что касается мастеров, напавших на Вас вчера, то их участь станет отличным примером для остальных.

* * *

Толкнув в бок Алёну, я показал взглядом на дверь в соседнюю палату. Подхватив её и Тасю под локоть, потянул туда и быстро закрыл дверь. В этот момент из палаты мамы вышел ректор, постоял секунду и неспешно направился к выходу.

— Так, Алёна, у тебя постельный режим, — строго сказал я. — Пока доктор не разрешит, чтобы не вздумала шастать по этажу. Не забывай, что на тебя вчера автобус уронили, а не цветами забрасывали.

Без улыбки на Алёну в пижаме, с забинтованной головой и не взглянешь. Немного портила картину небольшая бледность, как последствие сотрясения мозга. Я видел во время утренней перевязки, сколько ей швов наложили на рассечение. Шрам будет на зависть многим, почти пять сантиметров с одним рваным краем. Её до сих пор немного покачивало, когда она вставала с кровати, но доктор Шимов уверял, что серьёзных последствий здоровью не будет. Прописал ей постельный режим на неделю. Насчёт шрама сказал, что его можно будет убрать, когда всё основательно заживёт.

— Тая, посиди с ней… Да не убегу я, не убегу, — вздохнул я, видя её взгляд.

— У тебя вчера был очень страшный вид, — укоризненно сказала она.

— Вы из меня маньяка какого-то делаете, — проворчал я. — Поквитаюсь с ними чуть позже, пару дней ничего не решат.

— Ох, как он заговорил, — Тася упёрла руки в бока. — Смотри, Алён, какой у тебя крутой учитель. А полчаса назад отказывался фиксатор надевать, дескать, он ему мешать будет. Наверное, в гости собрался, на обед, а ложку левой рукой держать неудобно, да?

Хотел было поспорить, но лишь поднял глаза к потолку. Махнув рукой на эту язву, встал.

— Пойду с мамой поговорю, — сказал я. — И чтобы не подслушивали.

— А может мне обед на всех приготовить? — задумчиво спросила Тая. — Твоя мама что любит?

— Хочешь угодить, приготовь борщ. Я к борщу равнодушен, а мама любит. С чесноком. Можно уху, но вряд ли у тебя получится так же хорошо, как у нашего повара. Это его коронное блюдо.

— Это мы умеем, — уверенно кивнула она. — У меня отец борщи любил. Наверное, поэтому я к ним тоже равнодушна, — она рассмеялась. — Пойду разорять запасы столовой.

Маму я застал в задумчивом состоянии, разглядывающую редкие облака в окне. Взгляд упал на забинтованную левую руку и внутри снова всё сжалось и начало закипать. Усилием воли заставил себя успокоиться.

— Привет, — улыбнулся я, когда она повернулась.

— Привет, — она подарила мне мягкую улыбку, которую я любил ещё с детства. Мне кажется, строгость ей совсем не шла. Плохо что обычно она всё время сосредоточенная и загруженная делами.

— Как рука, как самочувствие?

— Рука болит, самочувствие хреновое, — ещё шире улыбнулась она, поманила меня, взъерошила волосы.

— Вот как за тебя не переживать, — вздохнул я, усаживаясь на стул рядом с кроватью. — У нас война в самом разгаре, а она катается по городу без охраны. Был бы рядом Джим, вы бы их в порошок стёрли.

— Так получилось, — виновато сказала она.

И в голосе ни капли раскаяния. Знаю, что она хочет сказать и без слов: «центр города, час пик, да я бы от них пешком ушла, но так получилось» и всё в таком же духе. Я тоже не ожидал, что они нападут вот так, прямо в центре города. По новостям говорили о двадцати убитых и под шестьдесят человек раненых. Вот интересно, полиция опять спустит им с рук такой бардак? А всего-то надо, чтобы император проявил волю и публично наказал виновных. И чем серьёзней накажет, тем лучше для него. Иначе простой люд не поймёт. Нет, он может всё свалить на нас, дескать, это злые наёмники во всём виноваты, но видео, гуляющее по сети, говорит об обратном.

— Наш разговор с Наумовым слышал? — спросила мама, переводя тему.

— Слышал. Документ интересный на подпись дал?

— Занимательный. Так что мы теперь не простолюдины и не обычная семья, а самые настоящие аристократы.

— Мам, я тебя умоляю, давай, по существу.

— По существу и говорю. Или ты хотел пойти под крыло Дашковых?

— Принципиально — всё равно. Но жест ректора мне понравился. Интересно посмотреть, как они теперь выкручиваться будут.

— Вот и посмотрим. Пусть покажут себя. Тем более, мы не навязывались, они сами пришли.

— Мои мысли читаешь, — рассмеялся я. — Наглые мы с тобой.

— Им нужно будет документы на возрождение семьи протолкнуть, подданство вам с Сашей сделать, оформить всё как полагается. Сложнее всего — это провести через имперскую канцелярию и записать в архивы, что семья Матчиных с такого-то числа вошла в благородный род Наумовых. Саша говорил, что любой желающий нам помочь — умоется, когда до наших документов дойдёт. Там такая стена из бюрократов, что только великому мастеру прошибать. Или роду княжескому с огромным влиянием, таким как Разумовские.

— Кстати, я тебе не говорил, вчера со мной хотел отобедать великий князь, упомянутый тобой. Думаешь, это его рук дело? Чтобы потом в один прекрасный момент появиться и всё для нас сделать. Помочь, за часть имущества и верную преданность.

— Может быть, — согласилась она. — Только он нас не знает, индюк набитый.

— Саше позвонишь, обрадуешь? У меня вчера телефон сломался, а я его номер наизусть не помню.

— Позвоню, — кивнула она, затем поморщилась. — Фирму жалко. Столько денег в неё вложено, столько сил. Первый капитал был из тех денег, что Бельские вывели на заграничные счета. Я тогда на взятки и подарки императору Тайсе целое состояние спустила. А он всё нос воротил и вид такой делал, что мы ему должны до конца дней, за то, что он нас приютил. Теперь он хочет, чтобы мы в его личные слуги подались, как свободный род. Да я уж лучше китайский учить начну. Тем более быть свекровью принцессы не так уж и плохо.

Мы одновременно рассмеялись.

— Это только начало, — пообещал я, сжав её ладонь. — У нас будет свой род и без принцесс с приданным, и без жадных императоров. Нужна только небольшая передышка.

Мы болтали ещё полчаса, не затрагивая серьёзные темы. Я задержался бы ещё, но мама выглядела немного уставшей. Пообещав зайти позже, вышел в коридор и неспешно направился просто вперёд, погружённый в мрачные мысли. Огонь, горевший внутри, немного угас, но, казалось, если не дать ему выхода, то он сожжёт изнутри. Мне вспомнилась давняя история, подслушанная у костра. Тогда я не придал ей большого значения. Один из наёмников, кстати, выходец из Российской Империи, откуда-то с Кавказа, любил травить байки у вечернего костра. Немолодой мужчина, бородатый, коренастый, как медведь, отличный разведчик и опытный боец, но любил поделиться историей или старой сказкой. Вот такой у человека необычный способ сбросить напряжение. Бывало, сядет у костра, возьмёт деревянный чурбачок, нож и давай строгать фигурку, попутно рассказывая старую, но поучительную легенду. О себе, правда, почти ничего не рассказывал. Как подался в наёмники и почему бежал с родины, мы так и не узнали. Однажды мужики насели на него, рассказывай, говорят, а то бороду твою сбреем. Тогда он поведал историю о молодом парне. О том, что не смог он отомстить за убийство невесты. Семья, к которой была кровная месть, погибла и некому стало возвращать долг. И тогда настигла парня такая бессильная и тёмная злоба, что остановила сердце. Потемнел он лицом, сжал зубы и рухнул замертво. Наёмник, что историю эту рассказывал, клялся, что лично свидетелем был. Вот и мне сейчас казалось, что если не выплеснуть этот негатив, то добром это не закончится.

Я не заметил, как оказался в зале для тренировок. Просто выплыл из потока мыслей перед зеркалом во всю стену. Взгляд неприятный, волосы взъерошены, пластиковый фиксатор весёлого голубого цвета. Не помню, когда успел обувь снять у входа. Подумав немного, уселся на пол, приняв позу лотоса. Запустил водоворот внутренней силы, прогоняя по очереди все стадии доспеха духа. Хотел определить где именно у меня перекос в балансе. Тренировки мне всегда помогают сконцентрироваться и немного успокоиться. Можно подумать о насущных проблемах и планах на день. Перекос обнаружился весьма быстро. На втором шаге, которые предшествует мерцающей защите. Как и в прошлый раз я упирался в потолок, хотя силы ещё оставались и можно было влить в защиту ровно столько же. Выходило одно из двух, либо устранить этот перекос, либо терпеливо ждать, когда подойдёт к концу очередной этап укрепления. А этот как минимум до Нового года не случится.

Открыв глаза, я ничуть не удивился, увидев принцесс, сидящих напротив в той же позе, что и я. Одинаковые зелёно-белые тренировочные костюмы. Разве что на голове Сяочжэй ободок, с которого на лицо падает довольно плотная ткань. Непонятно, видит ли она сквозь неё хоть что-то.

— Мы не мешаем? — спросила Чжэнь.

— Нет. Тем более я обещал позаниматься с госпожой Сяочжэй.

— Не хотите поехать учиться в Китай? — спросила Сяочжэй через сестру, открывая глаза. — Великий мастер Ма отзывался о Вас крайне положительно. Сказал, что мог бы многому научить, что позволит быстрее развиваться и подняться на следующую ступень.

— Спасибо. За все Ваши предложения, — я покачал головой. — Но Матчины останутся в России. Наумовы предложили присоединиться к ним, стать частью рода.

На некоторое время повисло молчание. Старшая сестра задумалась, в то время как младшая опустила взгляд, всем видом показывая, что не собирается озвучивать и показывать своё мнение. А вот мне было бы интересно послушать, что она думает.

— Жаль. Как часть империи Цао, Ваш род смог бы подняться выше и получить гораздо больше, — в голосе Сяочжэй действительно проскользнуло сожаление. — Но это не помешает нам поддерживать хорошие отношения, ведь так? Я решила, пусть моё предложение будет действовать до тех пор, пока Вы не передумаете. Если вдруг Российская Империя не примет вашу семью, или случится что-то неприятное, то мы готовы будем предложить не только убежище, но и всю возможную помощь.

— Ценю Вашу доброту, — кивнул я. — Давайте посмотрим, как продвигается Ваше укрепление тела?

Сяочжэй кивнула, протягивая мне худую ладонь.

— А что за дилемму мы увидели на вашем лице? — спросила она, пропуская по телу силу. Я мог проследить её течение, как она разливается по «каналам», движется к рукам и ногам.

— Дилемма? — не понял я.

— Мы прервали тренировку, — пояснила она. — И на Вашем лице видели сложную и нерешённую задачу.

«Хитрая женщина» — улыбнулся я. Голову даю на отсечение, но она знает, на чём конкретно я застрял, но сама помощь не предложит, пока это не прозвучит как просьба. А, может, действительно не знает, может это я от Чжэнь недоверчивостью заразился? Нет, всё-таки знает. Редко можно встретить талантливых людей, понимающих что такое «сила». Мне достаточно было всего один раз объяснить принцип укрепления тела, и она с молниеносной скоростью всё поняла и освоила. Илью из клуба моделистов пришлось вести за руку, чтобы он не навредил себе, а Сяочжэй уверенно шагала сама, да ещё с интересом разглядывая всё, что происходило вокруг. И если у кого-нибудь из её семьи возникнет такая же проблема, то она сможет помочь и передать эти знания.

— Не могу придумать способ выплеснуть как можно больше сил через кинетическую броню, — сказал я, не став ходить вокруг да около. — Я сейчас на такой стадии тренировки, что могу любую технику поддерживать сколь угодно долго. Физически не могу израсходовать все силы, вот что за вопрос меня мучает.

— Однако, — она звонко рассмеялась. — Многие бы плакали от счастья, столкнись они с подобной трудностью.

Остановив технику укрепления, Сяочжэй протянула вторую ладонь. Хотел бы я знать, каким образом она может перехватывать контроль над чужой силой. Согласен, сопротивляться этому очень легко, но всё же сам принцип довольно любопытный. Я вновь почувствовал под кожей на плечах и спине маленькие иголочки. Вокруг меня начало появляться разреженное поле кинетической брони, быстро заполнив весь объём помещения. Ощущение странное, словно я одновременно касаюсь всех объектов. Если сосредоточится, могу почувствовать Чжэнь, её дыхание, как воздух наполняет лёгкие, как едва заметно вздымается грудь. А вот Сяочжэй я не ощущал, словно её в помещении не было вовсе. Именно эту технику я раскритиковал, найдя в ней огромную брешь. И Сяочжэй могла бы предупредить, что будет демонстрировать нечто опасное. Ведь если она сейчас использует «прокол», то мне придётся туго. Хотя, я среагирую гораздо быстрее, чем что-то случится, но предупредить она могла.

Внутренний цербер зарычал, когда Сяочжэй попыталась заглянуть глубже. Я непроизвольно напрягся и иголочки под кожей исчезли, вместе с разреженным кинетическим полем.

— Сможешь повторить? — спросила Сяочжэй, отпуская мои руки. Лёгким движением отбросила вуаль с лица.

Без макияжа старшая из принцесс выглядела болезненно. Сыпь от аллергии не прошла, покрывая щёки и скулы. Тёмные круги под глазами, бледные губы. Но отбросила она вуаль только затем, чтобы я увидел невинный взгляд карих глаз. Дескать, это вовсе не любопытство, и она не пыталась заглянуть куда не следует, случайно получилось. Легко выдержала мой взгляд и даже улыбнулась, захлопав ресницами.

Покачав головой, я легко повторил технику, заполняя помещение разряженным полем. Сяочжэй протянула сестре большую пятирублёвую монету. Хлёстким движением кисти, Чжэнь бросила ей в сторону стены. Я же почувствовал, как в моё пространство ворвалось что-то быстро двигающееся. Монета успела пролететь только десять или пятнадцать сантиметров, замерла на секунду и тихо упала на пол.

— На отработку этой техники Лу Ханя у мастеров уходит около двух лет, — улыбнулась Сяочжэй. — Чем быстрее предмет влетает в защитное пространство, тем быстрее теряет энергию и останавливается. От размера предмета и его скорости зависит то, сколько сил потратит мастер.

— Пару лет? — недоверчиво посмотрел я на неё. — Вот на это?

— Я потратила на освоение один год, — кивнула она. — В школе установлена старая машина, швыряющая железные шары с большой скоростью. Самый сильный мастер, поставивший рекорд, остановил пятьдесят два шара подряд, после чего рухнул от усталости. Это самый быстрый из известных мне способов потратить все силы.

— А если из автомата палить, как быстро устанешь?

— Пули очень лёгкие, придётся долго стрелять.

— Что ж, главное, техника есть, дальше сами выкрутимся, — кивнул я. — Спасибо. Попрошу Тасю бросить в меня бетонный блок.

— Техника, действительно, сильно выматывает, — повторила Сяочжэй, вернула вуаль на место.

Снова вопрос, специально они подталкивают меня к изучению трудов Лу Ханя или ей действительно это только что пришло в голову? Хотят, чтобы я его усовершенствовал, убрал недостатки и сделал лучше? Соглашусь с этими мыслями, если в ближайшее время они мне подсунут под каким-нибудь предлогом книжку или методичку по изучению этой техники.

Следующие два часа мы неспешно занимались. Я контролировал процесс укрепления тела Сяочжэй, посмотрел за медленным прогрессом Чжэнь. В итоге они устали почти одновременно, извинились, что уходят первыми, пообещали прийти на тренировку завтра. Я подумал сходить пообедать, но решил не прерываться и вновь вернулся к размышлениям, постепенно заполняя пространство зала кинетическим полем. Это довольно удобно, так как едва появился новый посетитель, я об этом сразу узнал.

Открыв глаза, бросил взгляд на окно. Судя по всему, солнце начало клониться к горизонту. Этак я не только обед, но и ужин могу пропустить.

— Доброго вечера, Кузьма Фёдорович, — в зал как раз вошёл незнакомый мне мужчина в сером костюме. Одежда скорее практичная и повседневная, нежели деловая. Галстука нет, на ногах удобные ботинки вместо туфель. На вид мужчине лет тридцать пять, короткие волосы, не примечательная внешность.

— Доброго, — сказал я, не став делать замечание, когда он прошёл по залу в обуви.

— Пётр Сергеевич просил вам передать это, — он протянул кожаную папку со шнурком и небольшой планшет в пластиковой обложке.

— Кто этот Пётр? — уточнил я.

— Как кто? — и удивился, и возмутился мужчина. Наигранно, но довольно тонко. — Вам следует знать имя главы рода, Наумова Петра Сергеевича.

— А, так бы и сказал, — отозвался я, положив папку на пол перед собой. — Что ещё?

— Глава просил передать, что начал решать вопрос с возвращением собственности семьи Матчиных, — добавил посыльный. Во взгляде промелькнуло едва заметное недовольство моим не слишком любезным к нему отношением. Так обычно реагируют два типа людей, глупые и люди с высоким положением. Настроение у меня действительно не доброе, спорить не буду. Не люблю, когда забывают или не считают нужным представляться, подсознательно начинаю грубить. — Но для этого ему нужны копии всех документов.

— Они у Александра Матчина, моего старшего брата. Он сейчас на территории базы наёмников, решай с ним.

— Хорошо, — кивнул мужчина, бросил взгляд на папку. — До свидания.

— До свидания, — махнул я на него рукой.

Дождавшись, пока он выйдет, открыл папку, вынул первый документ. Красивый бланк с печатями и рукописным текстом. В нём говорилось, что семья Матчиных с сегодняшнего числа больше не является «угасшей», что подтверждало несколько следующих бланков, ссылающихся на архивные документы с длинными ничего не говорящими номерами. Следующим документом я достал большую зелёную книжицу с золотым теснённым гербом Российской Империи. Свидетельство о рождении Матчина Кузьмы. Далее шёл паспорт с моей, вполне вменяемой фотографией. Костюм знакомый, тот в котором я был на приёме у императора.

Мягко говоря, я удивлённо смотрел на документы. Брат рассказывал, что бегал по инстанциям две недели, а тут они за полдня всё сделали. И даже без нашего ведома. Интересно, откуда они взяли мою подпись для паспорта? Удивили, ничего не скажешь. Даже обидно стало, отчего я некрасиво выругался. Убрав документы обратно, я включил планшет. Рабочий синий экран, на котором сиротливо пристроились три квадратика. Нажал на первый. Планшет задумался, потемнел и выдал окошко с видео. Городской парк, утро, солнечно. Узкая аллейка, немногочисленные отдыхающие. Через дорогу длинная деревянная лавочка, на которую усаживается знакомый дед. Не помню его отчество, но это Трубин Богдан, бывший глава рода, а ныне просто старейшина, если такое сравнение уместно. Выглядел он каким-то уставшим и подавленным. Мне помнился вполне бодрый пожилой мужчина, а тут прямо старик, опирающийся на трость при ходьбе. Изображение мигнуло, грубо обрезанное и смонтированное. Сколько времени прошло неизвестно, но рядом с Богданом на лавку уселся мужчина в бежевом плаще. Лицо замазано специальным фильтром. Мне показалось, что он что-то сказал и почти сразу встал. Направился дальше по своим делам, как-то неестественно взмахнул полой плаща, закрывая деда от камеры. Богдан остался сидеть в той же позе, только на левой стороне груди появилась горизонтальная металлическая полоска. Ещё одна склейка видео и стало видно, что на светлой бежевой кофте дела прямо под металлической полоской проступило небольшое пятно крови. Остановилось же видео на фотографии, запечатлевшей Богдана Трубина в машине рядом с Тимофеем Орловым. Скорее всего, снято дорожной камерой, так как машина стояла на светофоре. Но ракурс удачный, видно и водителя, и пассажиров. Вот и где моя конспирация, когда мы ехали в гости к Американцу. Мистер Ма с самого начала был в маске, а мы наверняка на таких камерах засветились.

— Какого чёрта? — хмуро спросил я, непонятно к кому обращаясь.

Второе видео оказалось совсем коротким. Задний двор какого-то частного дома, садовый деревянный столик, на заднем фоне высоченный забор из красного кирпича. За столом, немного не попадая в центр кадра, Тимофей Орлов. Он что-то говорит, яростно жестикулируя. В порыве эмоций саданул кулаком по столу. Жаль звука нет. В кадре появилась рука, сжимающая знакомый револьвер двенадцатого калибра, принадлежавший Американцу. Удивился не только Тимофей, но и я. Хлопнул беззвучный выстрел, снеся верхнюю часть головы наследнику княжеского рода.

Я перевёл взгляд в сторону двери, словно ожидая, что сейчас кто-то войдёт и объяснит мне, что происходит. Нет, никто не спешил беспокоить. Из коридора слышались голоса парней и заливистый девичий смех.

— И как мне на это реагировать? — озадаченно спросил я сам у себя. Причём я действительно этого не знал.

Последнее видео смотрел только из любопытства. Там был второй из мастеров рода Орловых, который засветился на видео, попавшее в сеть. Он гнался за мамой, опрокидывая машины. С ним расправились так же, как с Тимофеем, только через боковое стекло машины. Стреляла всё та же крепкая рука, с дорогими часами на запястье. Судя по тому, как легко держит крупнокалиберный револьвер, думается мне, что он на уровне мастера.

На экране планшета появилось иконка: «Желаете посмотреть видео ещё раз?». Нажал кнопку «Нет». Планшет мигнул, слегка завибрировал и отключился, думаю, навсегда. У меня начало складывается впечатление, что ректору надоело смотреть на то безобразие, что творится в столице последние две недели и он решил вмешаться. При этом поражала оперативность, с которой всё провернули.

— Какого чёрта?! — сказал я уже более злобно.

Вопросов было много. Зачем в это дело влезли Трубины? Да тут любой наивный чукотский юноша мог понять по лицу Богдана, он знал, что его сейчас уберут. Он же мастер, пусть и не самый сильный, но не дурак же. Чтобы ножом его достать, он должен был спиной лавку проломить и метров пять ещё кувыркаться по земле. Не исключено, что это особое умение, мало ли, но сути это не меняет. Вот Тимофей, тот действительно выглядел удивлённым, но с ним всё ясно, он просто клинический идиот. Но про остальных подобное сказать не могу.

Встав, я взял папку и направился к выходу. Падать замертво от бессильной злобы не хотелось, от слова совсем. Но вот поговорить кое с кем следовало как можно быстрее. Взять за грудки и потрясти хорошенько.

Эпилог

Рабочий кабинет Императора Российской Империи, полдень

Иван Николаевич, в имени которого после коронации появилась цифра «6», сидел за рабочим столом и разбирал большой отчёт, нервно откладывая просмотренные страницы. Лицо его покрывали красные пятна, говорящие о крайней степени недовольства. В подобном состоянии правителя видели исключительно члены его семьи, доктор и секретарь, приносящий успокоительный ликёр. Доктор не раз говорил, что в такие моменты лучше поберечь себя, прервать работу, отвлечься, спустить пар. Напоминал о слабом сердце.

— Как это понимать? — в сердцах император хлопнул ладонью по отложенным страницам отчёта. — Я же велел, никаких документов Матчиным не давать!

— Наумовы подсуетились, — спокойно отозвался великий князь, старший брат правителя, Константин Николаевич Разумовский. Он сидел за столом для совещаний, неспешно потягивая кофе из маленькой чашечки. — Привлекли влиятельные связи, надавили на моих людей.

— Я просил их не вмешиваться! — выдавил правитель. — Это же!..

Он обхватил голову руками, уперев взгляд в стол.

— Очень уж они кстати всё провернули, — сказал старший брат. — Подозрительно это. Может, они знают?..

— Не может! Двадцать лет прошло. Мы всё подчистили. И всех!

— Кроме Матчиных, — улыбнулся Константин.

На минуту в помещении повисло молчание. Император играл желваками, сверля брата злым взглядом. Но из-за того, что лицо его было лишено жёстких ноток, смотрелось это скорее смешно.

— И они не знают, — в итоге сказал Иван Шестой. — Ты зря об этом вспомнил. Забудь, раз и навсегда. Отец всегда говорил, если не понимаешь подоплёки, значит, всё из-за денег. А у Матчиных на руках богатство целого рода. Огромный кусок нового бизнес-района стоит колоссальную сумму. А Орловы… не в состоянии удержать своё в руках. Да и чёрт с этими деньгами, у меня флот Японии под боком. Ходят туда-сюда вдоль Курильской гряды. И что теперь, из-за Матчиных мы понесём такие убытки, отстаивая право выхода в океан, что бизнес-район покажется не дороже пряника на ярмарке.

— Они готовы были отступить от островов ради одной семьи? — удивился великий князь.

— Обещали союзный договор, — неохотно ответил правитель.

— И в придачу попросят половину гряды, — Константин покачал головой. — Не верил бы ты им. Они нас обманули и в Первой мировой, и во Второй.

— Оставим, эта тема другого разговора, — поднял правитель руку, не желая говорить сейчас на эту тему. — Давай ещё раз подумаем, что делать с Матчиными…

Канал с книгами для всех @books_fine

Здравствуйте, благодаря нам, вы можете читать эту книгу. На своем канале мы выкладываем книги в процессе их написания. Ждем вас!

https://t.me/books_fine или @books_fine

Спасибо, за поддержку!

Content

ЯРОСТЬ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Канал с книгами для всех @books_fine