Наследие

Глава 1

Подмосковье, бывшая военная часть, полчаса до полудня

— Твои идеи всегда странные, — задумчиво протянул Джим Рагер, поглаживая подбородок.

— Не переживай, всё будет хорошо, — обнадёжил я его.

Мы стояли на исходной позиции стрельбища, глядя на укреплённые деревянные ящики. В каждом лежало четыре железных ядра примерно пятнадцать сантиметров диаметром и весом по четырнадцать килограмм. Отполированные до блеска и прошедшие процесс закалки. Производитель даже заполнил ящики опилками, непонятно только зачем. Лет пять назад мы заказали партию в пять сотен штук и за это время потратили не больше тридцати. А ведь это главное наступательное оружие Джима. Я сильно удивился, когда узнал, что с собой Джим привёз два десятка ящиков с ядрами. Через океан на грузовом самолёте тащили, спрашивается зачем? У него в арсенале были ядра и побольше, такие, как мы запулили в дом главы рода Орловых, но я что-то побоялся их использовать.

— Ты их просто метни в мою сторону, но так, чтобы они не взрывались.

— Соглашусь с Джимом, что идея — так себе, — высказался Саша, сидевший на ящиках рядом. При этом он не отрывал взгляда от планшета, что-то читая и периодически печатая.

Я помню, как таким шаром Джим пробил старенький буксир насквозь. Это к нам на перехват пираты шли и очень удивились, когда в палубе появилась дыра размером с футбольный мяч, сквозь которую морское дно можно было увидеть. До берега они так и не доплыли.

Джим довольно легко поднял тяжёлое ядро, взвесил его в ладони. Выйдя за исходную позицию стрельбы, прицелился в высокую земляную насыпь. Секунд пятнадцать он накапливал силу, затем несильно замахнулся и швырнул ядро. Негромко хлопнуло и почти сразу земляная насыпь взорвалась, подбрасывая вверх крупные комья грязи и дождь из песка. Кто-то из наёмников, наблюдавший за нами издалека, присвистнул.

— В голову попаду, — сказал Джим с ещё более усилившимся акцентом, — оторвётся она.

— Скорее, таким же фонтаном мелкой пыли разлетится, — добавил Саша. — Про присутствие мозга в разлетевшейся на осколки тыкве, шутить?

— Надо пробовать, — я попытался добавить в голос больше уверенности. Взяв со стола рацию, вышел из-под навеса и направился к насыпи на дистанции в пятьдесят метров.

Погода с утра была пасмурной, часа два назад прошёл дождь, оставивший на полигоне глубокие лужи. До октября целая неделя, а температура днём не поднимается выше десяти градусов, в одной рубашке не походишь. Что касается тренировки, то можно было её провести и на полигоне МИБИ, но слишком много внимания привлекаю в последнее время. Вчера меня и на десять минут не оставили одного. И в клубной комнате нашли, и в зале для тренировок.

Возле внушительной воронки, оставленной первым ядром, я приметил бетонный блок. Смахнул с него грязь и песок, уселся поудобнее.

— Джим, только сильно не промахнись, а то уделаешь грязью, — сказал я в рацию. — Можешь целиться в меня, плюс-минус пять метров в любую сторону.

На всякий случай я был готов и вливал силу в доспех духа, не слишком надеясь, что кинетическое поле удержит ядро. Это не старая «машина» в китайской школе, Джим если постарается, то у меня нет уверенности, что сил вообще хватит, чтобы погасить энергию удара. Я отчётливо видел, как он замахивается, прикладывая существенно меньше сил, чем в прошлый раз. Но даже так, полёт ядра я не увидел. Взмах руки и в кинетическое поле ворвалось что-то настолько огромное и тяжёлое, что у меня в груди дыхание перехватило и секунд двадцать я не мог набрать в лёгкие воздух. Чувство такое, словно на плечи уронили мешок с песком. Но Сяочжэй была права, чем выше скорость и масса объекта, тем быстрее он вязнет в кинетическом поле. Ядро, немного потемневшее и утратившее блеск, замерло в воздухе на границе поля, продолжая давить на меня. Джим целился на три метра выше, но он сам говорил, что даже на небольшой дистанции бросает с посредственной точностью.

— Сильнее, — сказал я в рацию.

Если хлопок от первого броска я едва услышал, то второй до меня донёсся отчётливо. Снова перехватило дыхание, а общий запас сил скакнул вниз.

— Сильней? — в рации послышался азартный голос Джима. Не надо забывать, что он увлекающаяся натура. Не пройдёт и пять минут, как он начнёт швыряться ядрами в полную силу, придумывая новые способы, чтобы меня удивить.

— Давай. Только быстрее. Чтобы не было времени дух перевести.

Следующее ядро вошло в кинетическое поле с непонятным гудением и прошло минимум на полметра, прежде чем остановиться. Это странное гудение, как чёрная дыра, поглощало мою силу. Вот, о чём я и говорил, Джим экспериментирует. Не успел я подумать об этом, как прилетело очередное ядро, завибрировав вместе с окружающим пространством на очень низкой ноте. На десятом броске я спёкся. Последнее ядро отхватило как минимум треть от моих сил, и, несмотря на все старания, продолжало медленно двигаться. Хорошо, что летело на два метра правее.

— Перекур! — сказал я в рацию пока не прилетело следующее и не размазало меня по всей насыпи.

— Это вы хорошо придумали, — голос Александра. — Кузьма, для тебя есть работа.

Пока я шёл в обратном направлении, к насыпи уже спешили двое из нашего технического персонала, чтобы собрать ядра. Джим кричал им вслед на английском языке, чтобы отмыли и протёрли ядра насухо, обработав чем-нибудь, чтобы не ржавели. Выглядел он вполне довольный тренировкой и в предвкушении следующей потирал ладони.

— Что у тебя? — спросил я, устало опускаясь на ящики. — Если что-то серьёзное, то только завтра. Сегодня я устал…

— Серьёзное, — он улыбнулся. — Только не кулаками махать, а умные беседы вести. Мама звонила только что, сказала тебя глава рода Наумовых на разговор пригласил.

— Лучше бы кулаками махать, — поморщился я. — Ты же меня знаешь, я приеду туда, поссорюсь с кем-нибудь, драку устрою со швырянием наследников в окна. Может сам?

— А может ты взрослеть начнёшь? — он покачал головой, повторяя слова мамы. — Тебе сколько лет? Жениться успел, скоро дети пойдут, а всё детство в одном месте играет. Ну что ты так смотришь? Хочешь, чтобы мы вошли в историю, как семья, которую выгнали из рода сразу после того, как приняли, валяй.

— Вредный ты, — проворчал я. — И скучный.

— Держи, — он протянул вырванный листок из записной книжки. — Хочешь, чтобы тебя уважали, поступай соответственно. Начни с внешнего вида. Да, ещё кое-что. Мне до твоей силы далеко, но даже так я понимаю, что опасные тренировки с Джимом ты затеял зря.

— С чего ты так решил?

— У тебя кровь носом идёт всё время, что мы с тобой разговариваем, а ты этого не замечаешь. Не чувствуешь её вкус?

Я провёл по лицу ладонью, и к большому удивлению обнаружил, что подбородок и губы основательно испачканы в крови. При этом я действительно не чувствовал, как она бодро бежит из носа. Как и её вкуса.

— А раньше не судьба сказать? — проворчал я, вынимая из кармана большой носовой платок. Запрокинул голову.

— Доктора звать? — участливо спросил он.

— Не надо. У тебя запасная одежда есть?

Пока я переодевался, Василий подогнал к жилому корпусу базы большой внедорожник с удобным салоном. Как выяснилось, Саша купил таких пять штук для нужд базы. Не рассекать же по улицам столицы на шумном и громоздком бронеавтомобиле.

Нужно сказать пару слов о базе. Сворачивать её мы пока не собирались, тем более что оплатили пользование до февраля. Раньше здесь находилась воинская часть и боксы для ремонта техники, поэтому в нашем распоряжении оказались удобные жилые корпуса с учебными классами, несколько просторных ангаров для техники и отличный полигон. В общем, есть где развернуться. Недалеко, километрах в пятидесяти, расположился военный аэродром. Саша говорил, что начинает переброску всех наших специалистов из Японии, закрывая базу, простоявшую на одном месте почти пятнадцать лет. Принадлежащий фирме сухогруз уже вышел из порта и неспешно движется по Северному морскому пути в Санкт-Петербург. Паром по-прежнему будет курсировать вдоль побережья Японии, работая на заказ. Он всего пару лет как окупился, потому как доход приносит не очень большой, но стабильный.

Пока мы ехали в гости к Наумовым, я устало развалился на заднем сидении, пытаясь прийти в себя и понять не переоценил ли свои силы во время тренировки. Права была принцесса из Поднебесной, говоря, что кинетическое поле невероятно выматывающая техника. За последние лет десять ни разу не получалось так сильно опустошить внутренний резерв. Но зато я мог в полной мере оценить, насколько продвинулся в плане укрепления тела за этот месяц. Вроде бы совсем недавно Таисия меня хорошенько побила, с трудом, но сумев расколоть доспех духа. Теперь же стало понятно почему «прорыв» получился таким странным. Просто я дошёл до такой стадии, когда недостаточно только укреплять защиту, а нужно расходовать силу, вычерпывая резервуар, чтобы, наполняясь вновь, он становился больше. Мне попадались старые тексты японских мастеров, где они говорили, что для постоянного роста нужно находить всё более и более сильного противника. Иными словами, нужно выкладываться на все сто процентов, чтобы прибавить в силе ещё немного.

Миновав большую развязку, мы свернули к центру столицы. Сначала ехали по широкому проспекту, миновали площадь и свернули на небольшие улочки. Не знал, что в сердце города есть подобные районы с четырёх-пятиэтажными жилыми домами. Старинные фасады зданий, с лепниной, изящными окнами и даже балкончиками. Расцветка зданий в основном кремовая, от самых светлых до тёмных тонов. Мы проехали вокруг одного такого здания. Выполнено оно в виде неровного квадрата с просторным двором в центре. Дорогие машины, припаркованные на узкой улочке, едва давали возможность разминуться встречным автомобилям. Вход во двор здания перекрывали решетчатые ворота. Когда мы остановились, из будки охраны вышел крепкий мужчина в костюме.

— Матчин, — сказал Василий, опуская окно. — К Наумову.

Охранник кивнул и поспешил вернуться к себе. Через секунду ворота дрогнули и начали открываться. Двор действительно оказался просторным, с клумбами для цветов, лавочками и даже небольшими декоративными деревцами. Стоянка в центре строго размечена. Как раз там, рядом с дорогими спортивными машинами крутилась молодёжь. Двое парней, четыре девушки. Хотя, молодёжь сказано слишком сильно, так как парни — мои ровесники. Насчёт девчонок не скажу, на взгляд определить довольно сложно. Мы припарковались с противоположной от них стороны.

Я вышел, разглядывая окна пятиэтажного здания. Интересно, сколько людей здесь живёт? Не исключено, если всего одна семья Наумовых. И прислуги человек двадцать, чтобы держать столько помещений в надлежащем виде. Обратил внимание, что в ворота следом за нами заехала серебристая машина. Что-то среднее между внедорожником и седаном. Колёса большие, но подвеска не такая уж и высокая. На капоте знак крыльев с буквой «В» в центре. Подъехала она достаточно близко, чтобы рассмотреть, что салон выполнен из светло-кремовой кожи с деревянными вставками. Честному наёмнику нужно лет десять трудиться и все деньги откладывать, чтобы такую купить. Машина остановилась прямо по центру площадки. Из неё, не глуша двигатель, выбрался солидно одетый и важно выглядевший усатый мужчина. Волосы, как и усы чёрные, внешность славянская, но очень интересная не совсем типичная. Он мне почему-то грека напомнил. Было дело, мы на месяц в греческом порту застряли, неплохо так погуляли по городу и окрестностям. Вот, глядя на него, мне почему-то именно Греция вспомнилась.

— Вы встали на моё место, — с едва заметным акцентом сказал он, показывая на громоздкий джип.

— И? — уточнил я. На стоянке для десятка авто занято было всего три места.

— Переставьте машину, — говорил хотя и строго, но непонятно, требовал или просил.

— Вот, говорил я Сашке…

— Никодим Михалыч, — вмешался один из парней, отпуская талию подруги и направляясь к нам. — Паркуйте на моё место.

Мужчина недовольно посмотрел на моё наглое выражение лица, затем на парня. Молча забрался в машину и очень осторожно начал выруливать, чтобы встать точно по разметке в указанном месте.

— Кирилл, — улыбнулся мне парень, протягивая руку.

— Кузьма, — мы обменялись рукопожатием.

— Ты к Наумову Петру Сергеевичу? — уточнил он.

— Именно такой план.

— Когда план есть — это хорошо, но плохо, когда нет карты, — многозначительно заметил он. — Пошли провожу. Здесь заблудиться как два пальца… — он бросил взгляд на девушек, наблюдающих за нами с хитрыми улыбками. — Легко, в общем.

Когда я только вышел из машины, девчонки на меня смотрели с холодным равнодушием. Когда же Кирилл пожал руку, мой статус в их глазах стремительно взлетел, установившись на уровне «очень любопытно». Только одна из девушек, стоявшая довольно близко ко второму парню, оставалась безразличной. Я бы определил её как эксперта первой ступени, по силе равной любой из дочерей Трубиных. При этом она была на пару лет моложе. Парни же приближались к третьей ступени эксперта. В этой тройке едва ли не физически чувствовалось крепкая родословная линия. А вот девчонки, хитро смотревшие на нас с Кириллом, едва ли понимали, какая пропасть между ними и наследниками влиятельных семей. Ну да, красивые, стройные, улыбчивые, с такими неплохо провести время.

— Пошли, — согласился я.

Со стороны одного из подъездов здания к нам спешил кто-то из охраны, но увидев меня в компании с Кириллом, подходить не стал, резко повернув к воротам.

— Отец злится, когда я сквернословлю, — тихо сказал Кирилл, когда мы отошли от стоянки. — А эти пигалицы ему доносят. Ух, я их… — он тихо выругался, нелестно отзываясь о красотках и в красках рассказывая, как накажет ночью.

— Вы куда-то собрались? — вынес я из всего сказанного нецензурной лексикой.

— В клуб. Сегодня знаменитая шведская рок-группа выступать будет. «Ночные искатели», слышал? Хочешь, поехали с нами. Такой шанс выпадает раз в два года. Это я про группу.

— И ты всех подряд приглашаешь? — хмыкнул я.

— Нет, только тех, кого отец уважает. А я таких, кому меньше тридцатки, и не знаю, — поймав мой взгляд, он улыбнулся. Мы как раз заходили в здание. — Он сегодня с утра охрану строил. Говорил, что приедет глава новой ветви рода, и чтобы никто не вздумал вести себя с ним грубо. Обещал ноги оторвать. Нам с Лёхой внушение сделал, чтобы мы не нарывались. Как будто мы ему каждый день проблемы доставляем, — он фыркнул. — Да, ты на Михалыча не обижайся. Салют — он такой. Любит порядок, правила и деньги.

— Салют? — не понял я.

— Фамилия у него такая, — закивал Кирилл. — Вообще, он грек и фамилия у него переводится как «Салют». Он, когда паспорт менял, прикололся. Точнее, мы не знаем, специально или нет. Но теперь он Никодим Михайлович Салют. Вот так, — парень рассмеялся.

Второй этаж дома, куда мы зашли, напоминал чем-то убранство дворца. Дорогие картины на стенах, вазы, скульптуры. Не дом, а выставка изобразительного искусства. Длинный коридор, проходящий через всё здание и почти полная тишина. Только в одной комнатке я приметил охранника, болтающего с горничной. Они увидели нас и бросились в разные стороны, как перепуганные кошки.

— Слышал, как вы с Артёмом поссорились, — сказал Кирилл, скорее всего, имея в виду сына князя, с которым мы столкнулись в Санкт-Петербурге. — Он тот ещё дебил, доводилось пересекаться. И отец у него такой же, два сапога пара. Он что, княжеской фамилией тыкал?

— Типа того, — кивнул я.

— И при нашем знакомстве тоже. Вот как узнать, что ты с сыном князя разговариваешь? — расплылся в улыбке Кирилл. — Он тебе об этом в первые пять секунд разговора напомнит, — он рассмеялся бородатой шутке. — Ладно, дальше не пойду, отец ругаться станет. Через одну дверь будет приёмная, не пропустишь. Ну что, на Искателей пойдёшь? Мы подождём.

— Я ещё не обедал.

— Так и мы, — кивнул он. — Конь…

Кирилл быстро прикрыл рот ладонью, огляделся, словно его могли подслушать.

— Лёха так вообще готов кожаную оплётку с руля жевать. Говорит, со вчерашнего утра ничего не ел.

Идти в ночной клуб не хотелось, но шведскую рок-группу я знал и творчество их уважал. Да и с молодёжью из рода нужно было налаживать отношения. Или хотя бы познакомиться, узнать, чем живут наследники благородных родов. А то у девчонок, тех же Хованских и Трубиных, из всех развлекательных мероприятий только пикники, музеи, да званые ужины.

— Уговорил. Если глава рода ничем не загрузит, можно поехать пообедать, а потом в клуб.

— Вот это другое дело, — обрадовался Кирилл. — Отец не любит долгие пустые разговоры, решите всё быстро, вот увидишь.

Довольный таким развитием событий, Кирилл развернулся и поспешил в обратном направлении. Я провожал его взглядом, пока он не скрылся в боковом коридоре. Странный парень. И слова периодически проскальзывают подходящие больше уличному хулигану, чем наследнику рода.

Пройдя через распахнутые двери проходного коридора, я оказался в специфической приёмной. В том плане, что любой гуляющий по коридору, будет проходить мимо стола секретаря, мозоля ей глаза и мешая работать. Может, конечно, здесь никто посторонний и не ходит, но всё равно странно выглядит. Приёмная комната довольно просторная. Справа мягкий диван, выполненный в старинном итальянском стиле. Перед ним журнальный столик со свежей прессой. Слева от двери массивный угловой стол секретаря. В углу за ним вырванный из кухни угол, в виде пары шкафчиков со столешницей. Массивная кофеварка, электрический чайник и, наверняка в одном из шкафчиков притаилась микроволновка. Выходит, что хозяин много работает и проводит в кабинете уйму времени. Секретарь — красивая женщина лет тридцати пяти. Узкие очки в серебряной оправе, волосы собраны в тугую причёску.

— Кузьма Фёдорович, — меня узнали сразу, едва женщина подняла взгляд. Встала, вышла из-за стола, чтобы открыть дверь. — Пётр Сергеевич Вас уже ждёт.

За дверью оказался небольшой, изогнутый под прямым углом коридор. Когда входишь в него, на глаза попадается большой портрет незнакомого мужчины, стоящего в полный рост у стола. Судя по одежде, а это был военный мундир, и вещам, лежавшим на столе, картина написана лет двести назад. За поворотом коридора сразу открывается просторный кабинет. Огромный рабочий стол, на котором стоят сразу три широких монитора. В углу телевизор, без звука показывающий новостной канал. К главному столу примыкает ещё один, где могли сесть посетители.

Глава рода Наумовых выглядел почти как точная копия ректора МИБИ. Тот же рост, широкие плечи, тёмные с проседью волосы. Костюм на нём сидел как влитой, но, казалось, кимоно для занятия дзюдо смотрелось бы более органично. Разве что взгляд у ректора волевой и решительный, а его брат смотрел больше по-деловому, как будто сейчас начнёт отдавать распоряжения. Нужно сказать, что он достиг большого успеха в развитии и ощущался как сильный мастер.

— Доброго дня, — поздоровался я, проходя к столу.

— Здравствуй, Кузьма Фёдорович, — глава рода встал, обошёл стол, чтобы пожать мне руку. Вот теперь я сообразил, на кого похож Кирилл. Почти вылитая копия, только выше ростом и не так широк в плечах. Зато взгляды и жест рукопожатия был почти одинаковым. — Проходи садись.

Возвращаться глава рода к рабочему месту не стал, усевшись напротив. В этот момент в кабинет вошла секретарша с подносом в руках. Поставила перед нами две чашки кофе, вазочку с рафинадом и сливки в запечатанных пластиковых десятиграммовых упаковках. Пётр Сергеевич легко распечатал сливки, подсластил кофе кусочком сахара и постучал ложечкой размешивая. К сливкам я равнодушен, но вот сахара положил четыре кубика, чтобы быстрее восстановить силы.

— Вчера ко мне старый князь Дашков приходил, — сказал он, пригубив кофе. — Ругался, говорил, что Матчины обещали войти в его род.

— Обещали подумать, — я пожал плечами. — А он обещал сделать нам документы. Никаких договорённостей и обязательств у нас с ними нет. Документы — это его заслуга?

— Нет, — Пётр Сергеевич покачал головой, едва заметно улыбнулся. — Они пошли напрямую к императору, получили отказ. Затем решили надавить на людей в министерстве. Солидные люди, а работают грубо и неумело. Насчёт документов. Вчера всё прошло и попало в архив, как положено. Матчины — первая семья, вошедшая в наш род за последние семьдесят лет. В прошлый раз это случилось почти сразу после окончания Второй мировой войны. И взаимоотношения между нами будут складываться из того, насколько хорошо ты понимаешь, что такое дворянское сословие.

— Если вкратце, то предки Ваши обратили службу в заслугу, приобретая потомству нарицание благородное. Сословие дворянское награждено большей личной свободой и правом на собственность, но обязано служить военной и прочей государственной службой, — несколько вольно процитировал я классика.

На минуту в кабинете повисла тишина. Пётр Сергеевич смотрел на меня несколько удивлённо.

— Действительно, — в итоге сказал он, — и не прибавить, и не убавить. Да, мы награждены большей личной, — он сделал ударение на этом слове, — свободой. И это значит, что за преступление судить нас будут не так, как простых граждан. Что очень часто вызывает у людей негативную реакцию. Многие думают, что у нас есть только привилегии, забывая, что мы обязаны, — выделил ещё одно слово, — службой, чаще всего военной. Если случится война или мятеж, каждый из нас, обязан выступить в защиту Российской Империи.

— Так почти везде, кроме СГА и пары стран, — согласился я. — В той же Японии мастер из самого захудалого клана обязан пойти воевать, защищая империю. И отказаться он не имеет права, даже если в предыдущей войне был искалечен и максимум на что способен сейчас, это держать в руках самурайский меч.

— Приятно видеть здравомыслие хоть у кого-то из молодого поколения, — его взгляд немного потеплел. — Мой младший сын, ты с ним примерно одного возраста, относится к этому слишком легкомысленно. Думает только о девушках, дорогих машинах и развлечениях. Всё потому, что у рода нет больших проблем и разногласий с другими. Сфера нашего интереса специфична, и только род Судских я могу назвать конкурирующим. Важно, чтобы так оставалось как можно дольше, — глава рода встал, прошёл к своему столу и нажал кнопку на телефоне. — Если Никодим Михайлович появился, пусть зайдёт.

— Хорошо, — послышался голос секретарши.

— Так вот, Кузьма, — он вернулся к столу, пригубил кофе, сделал небольшую паузу. — Насколько я знаю, ваша фирма наёмников специализируется на особых военных операциях. Не хочу разбрасываться таким потенциалом и предлагаю весь состав наёмников сохранить. Пусть под другой вывеской, к примеру, той же частной армии. У рода есть служба внутренней безопасности, но для серьёзных и затяжных противостояний она не годится. Как ты смотришь на такое предложение? С финансовой точки зрения, род готов оплатить или продлить все контракты, будь то техники, наёмники или даже мастера. Базу подберём в пригороде столицы, оружие, технику, всё что нужно закупим. Потребуется только вести грамотную отчётность, а все расходы лягут на род.

— Звучит хорошо, — согласился я, подумав, что он придумал отличный способ взять нас под контроль. Не скажу, что посадит на короткую цепь, но существенно ограничит в манёврах. Плохого ничего в его предложении не было, даже наоборот, но всё будет крыться в мелочах. — Только я далёк от дел фирмы, вам надо с Александром, моим старшим братом поговорить. Вот только как другие отнесутся, что у Наумовых появилась небольшая, но сильная частная армия?

— С уважением отнесутся, — хищно улыбнулся он. — И большой осторожностью.

— Что по поводу нашей собственности?

— Сами решайте, как ей распорядиться. Хотите, продайте часть или пустите в дело. Налоги на прибыль и землю платите сами. Могу посоветовать несколько хороших бухгалтеров. Сразу скажу, что я требую от любой семьи, занимающейся бизнесом, взносы в виде девяти процентов от прибыли. Эти деньги поступают в казну рода и идут на его развитие и особые траты, такие как содержание небольшой армии.

«Девять процентов» прозвучало обнадёживающее. Мама рассказывала, что многие семьи в японских кланах отдают от пятой части, до четверти прибыли. Были случаи, когда забиралась половина, но это скорее исключение, если клану срочно требовались деньги.

— Разрешите? — в кабинет заглянул грек носивший смешную фамилию Салют.

— Никодим Михайлович, проходи, — сказал глава рода, делая жест на стул во главе приставного стола. — Знакомься, наш ведущий специалист, выражаясь современным языком — финансовый менеджер, Никодим Михайлович Салют.

— Салют — это фамилия, — довольно обыденно сказал грек, словно повторял подобное по десять раз на дню.

— Кузьма Фёдорович, — представил меня Пётр Сергеевич, — глава семьи Матчиных, вошедших в наш род.

— Очень приятно, — нейтрально сказал Никодим. Сев за стол, поставил чёрный дипломат рядом с собой. Посмотрел на него так, словно обещал страшные кары, если тот попытается уползти.

— Никодим Михайлович занимается вопросами собственности Матчиных. И он обещал отчитаться о земле бизнес-центра.

— Землю мы получили без боя, но вот со строениями, возведёнными на ней, есть проблемы, — сказал тот. — Три из четырёх зданий, плюс прилегающая территория и прочие постройки переведены в полную собственность Матчиных. Взамен мы оставляем все предыдущие договоры на аренду помещений в силе, с правом продления на следующий срок на прежних условиях. Мои подчинённые проверили, средний срок контрактов на аренду истекает через девять месяцев. Последнее же здание Орловы частично продали, точнее, передали за долги, и текущий хозяин категорически не желает с собственностью расставаться. В любом случае суд встанет на нашу сторону, признав все сделки с недвижимостью незаконными. Но процесс может затянуться на полгода.

— То есть, — уточнил я, когда грек замолчал, — ещё девять месяцев мы терпим людей, заплативших аренду Орловым? При этом будем платить налоги на землю и пользование коммунальными услугами?

— Содержание зданий обойдётся в круглую сумму, — подтвердил он, — но в аренду сданы всего сорок пять процентов помещений, включая те, что проданы третьим лицам. Пакет документов, с которыми хоть как-то можно работать, будут готовы на следующей неделе. Нужно будет много всего подписывать, — деловым тоном предупредил он, словно я ничего в этом не смыслю. В принципе, так оно и было, только должен ли всё это подписывать я или снова свалить на Сашу?

— Надо — подпишем, — заключил я. Заработал неодобрительный взгляд, за пренебрежительный тон к таким важным вещам.

— Через полтора часа у меня встреча с Трубиными, — продолжил грек. — Буду решать вопрос о доле в ГОК «Северный» и складах на западе Москвы. Проблем с последним не возникнет, но после вывоза оборудования использовать их по назначению будет сложно. Что касается горно-обогатительного комбината, то он входит в десятку крупнейших, добывая около пяти процентов сырой руды и двух процентов товарной, от всего объёма страны. Нам наверняка предложат выкупить акции по рыночной цене, но я бы рекомендовал оставить их. С учётом роста добычи и спроса на железную руду, в будущем они принесут гораздо большую прибыль.

— И не надо продавать, — почти ничего не поняв из его объяснений, твёрдо заявил я. — Пусть будет доля от прибыли.

— Тогда у меня всё, — закончил он.

— Орловы действительно отдали всё без боя? — уточнил глава рода.

— Сопротивлялись немного, ради приличия, — сказал Никодим. — Но я даже не успел дойти до аргументов.

— Ещё неделя, значит. Хорошо, — Пётр Сергеевич кивнул. — Доложишь, как пройдёт встреча с Трубиными. С Хованскими, когда встречаешься?

— Послезавтра, — дождавшись едва заметного кивка, грек встал. — С вашего разрешения. Господин Матчин.

С этими словами финансист ушёл. Я уж думал придётся сидеть с ними полдня, разбирая бумаги или что-то в этом роде. Догадываюсь, что за этим простым разговором стоит работа десятка юристов, экономистов и прочего персонала. Хорошо, когда можно поставить серьёзную задачу подчинённому, такую как переоформить немалое количество собственности, и всецело на него положиться. В комнату снова вошла секретарь, чтобы заменить чашки для кофе новыми.

— Если вопрос касается денег, то на него можно положиться, — прочитал мои мысли глава рода. — Из чёрта душу вынет и ему же продаст. Ты говорил, что финансовыми вопросами семьи занимается старший брат, Александр, так?

— Не совсем финансовыми, скорее административными.

— Надо будет встретиться с ним, — сделал он себе пометку. — И со Светланой Евгеньевной, когда она пойдёт на поправку. Если у тебя возникнут трудности с чем-либо, созваниваться и договариваться о встрече не нужно, приезжай в любое время. Главы семей, входящих в род, имеют такое право. И обязанность собираться для решения общей сложной ситуации.

— Всё понятно.

— Пока не решится окончательно вопрос с фирмой наёмников и собственностью, конкретных задач для вас нет. Разве что ты согласишься провести пару занятий для молодёжи рода. Многим интересно, как стать мастером в двадцать лет. Дай пару советов, мотивируй, этого будет достаточно.

— Не попросите, чтобы я учил кого-нибудь укреплению тела?

— Нет, — он покачал головой. — Геннадий говорил, насколько это опасно. Поэтому заставлять не буду. Молодёжи сейчас нужна мотивация и цель. Ну и ещё. Отношения между родами Российской Империи всегда были сложными, а сейчас тем более. Я предупреждаю всех в роду Наумовых, чтобы серьёзно относились к семейным вопросам. Особенно если они ещё не женаты или только собираются. Насчёт тебя не беспокоюсь и твой выбор супруги всецело одобряю. Таисия талантливый и одарённый мастер. Дети родятся здоровые и такие же одарённые, как родители. Брат у тебя, насколько я знаю, ещё не женат. Я с ним на эту тему поговорю. Сейчас смущает только решение вашей сестры. Войдёт ли она в род Трубиных или останется Матчиной? Супруг её, Николай, главный наследник рода. Я к Трубиным отношусь равнодушно, но союзниками видеть не хочу. Хотя бы из-за того, что случилось двадцать лет назад, — голос у него был серьёзный.

— Понимаю, — кивнул я. — Они сейчас в Японии. Поговорю с ними в ближайшее время. Зная сестру, может случиться так, что они останутся в стороне и от нашей семьи, и от рода Трубиных.

— Да, судьба бывает коварна, — добавил он. Помолчали. Пётр Сергеевич встал, прошёл к столу и вернулся с небольшой бутылочкой чешского ликёра. С щелчком свернув крышку, налил немного в каждую из чашек. — Раньше его продавали как желудочное лекарство.

Напиток приобрёл травянистый, но очень необычный привкус. Немного остывший кофе мы выпили одним глотком.

— Не стану дольше задерживать, — сказал глава рода. — Если будут вопросы, приезжай, обсудим.

— Вопрос один есть, — вспомнил я. — Дашковы говорили, что, когда мы присоединимся к роду, у меня появится возможность жениться ещё раз. Как они хотели это провернуть?

— Многожёнство — это плохо, — он покачал головой, вспомнив что-то неприятное. — И многие к подобному относятся скорее негативно. Но жениться второй раз ты можешь, если это будет сугубо политический брак. Он должен сопровождаться серьёзными договорами между семьями. В законе так и прописан, как примирительный или объединяющий. К нему прибегают крайне редко и почти никогда не афишируют. Надеюсь, ты помнишь, что я говорил по поводу союзов между Наумовыми и другими родами?

— Помню, спасибо. Рад был познакомиться.

— Взаимно, Кузьма.

Из кабинета я вышел в некой задумчивости. Доброжелательный настрой главы рода Наумовых мне понравился. Вроде и недолго мы с ним беседовали, но многое прояснилось. Может, чуть позже он начнёт затягивать гайки, но на данный момент всё выглядело не так уж и плохо. Надо будет обязательно спросить мнение Саши, когда они встретятся и поговорят.

Выйдя во двор, я застал ту же компанию, на том же месте. Чтобы не скучать, в одной из машин негромко включили музыку. Заметив меня, молодёжь оживилась, ожидая, когда я подойду. Кирилл по-дружески положил руку мне на плечо, развернул к друзьям.

— Знакомьтесь, — сказал он. — Кузьма. А это мой друг — Алексей. Девочки — Маша, Таня, Света и Таша.

Ташей он назвал ту самую девушку, одарённую, наверняка из семьи рода. Выглядела она лет на семнадцать максимум, лицо немного детское, можно сказать, наивное. Невысокая, стройная, похвастаться приятными глазу формами не может. Остальные же девушки, как из модельного агентства. Все высокие, фигуристые, улыбчивые, в отличие от Таши. Одеты по молодёжной моде, немного пёстро, на мой взгляд. Несмотря на прохладную погоду в юбках, открывающих вид на соблазнительные коленки. Ну, у Таши юбка немного длиннее, из-под которой едва выглядывают худенькие коленки. Парни далеко не ушли. Алексей в джинсах, заправленных в высокие кремовые ботинки с распущенными шнурками. Этак на бегу он обувь потерять может. Короткая кожаная куртка с блестящими клёпками и объёмная чёрная вязаная шапочка. Да, ещё широкий кожаный браслет на руке. Кирилл щеголял в серых брюках, пошитых на военный манер. Они хотя бы скрывают чёрные высокие ботинки, суды по форме, тоже не зашнурованные. Красная клетчатая рубашка и кожаная куртка с обрезанными выше локтя рукавами.

Я в этой компании выглядел несколько неуместно. Хотя бы потому что военные невысокие ботинки крепко зашнурованы. И ветровка, позаимствованная у брата, длинновата в рукавах, поэтому пришлось их закатать.

— Поехали обедать, — сказал Кирилл. — Кузьма, ты как относишься к грузинской кухне?

— Не знаю, наверное, хорошо, — ответил я, пытаясь вспомнить, что мне доводилось из этой кухни пробовать. — Минуту, я предупрежу своего человека.

— Таша, на заднее сидение, — велел Кирилл.

По городу богатая молодёжь перемещалась почти на одинаковых белых спортивных Порше. Я такие и не видел никогда. Четыре двери, тёмный кожаный салон с креслами необычной формы. Думал Кирилл сорвёт машину с визгом шин, но со двора он выехал неспешно, почти аккуратно. В салоне звук двигателя почти неслышен, как и шум машин в потоке.

— Вопрос, — сказал Кирилл, держась за руль немного небрежно, — глупый. Как это, быть самым молодым мастеров в мире? Толпы фанатов, поклонники?

— Нет. Скорее куча журналистов, мечтающих вытянуть из тебя всю, — я выделил это слово, — правду. Или желающих разоблачить. Достаточно почитать статьи в интернете.

— Читал, — хохотнул он. — Когда за турниром следил. Хочется спросить, они сами верят в то, что пишут? А выступил ты знатно. Я Виталия Сергеевича таким хмурым никогда не видел. Это отец Лёхи, глава службы безопасности рода. Они с аналитиками так и не смогли просечь, что ты с другими участниками просто играешь. Пока ты копейщику шею не сломал. Отец ведь им говорил, что наёмники не ведут себя так, словно никогда в жизни не дрались.

— Кто-то мне тысячу рублей проиграл, — вставила Таша. — Когда уверял, что Хованскому Кузьма проиграет.

— Потому что копейщик был фаворитом турнира, — слова девушки Кирилла ничуть не задели. — Так Виталий Сергеевич говорил. И он проиграл гораздо больше на ставках. Я на его фоне, так, за семечками вышел.

Я немного повернул голову, чтобы поймать Ташу в зеркале заднего вида. Она же специально отодвинулась, как будто спряталась, едва мы встретились взглядом. Глаза у неё, кстати, были удивительно чистого голубого цвета.

— А как по тренировкам? — спросил Кирилл. Включив сигнал поворота, он резко выкрутил руль, разворачиваясь явно не по правилам. — Всё свободное время съедают? У нас режим строгий, и то я только до потолка эксперта добрался. Таша, вы как, по пять часов в день занимаетесь, ничего не поменялось? Вам, когда поблажки делают, с двадцати лет?

— С девятнадцати, — отозвалась она. — Пять часов занимаемся.

— Что за поблажки? — уточнил я.

— Нагрузки снижают, чтобы проблем не было в будущем. Женщины, — он рассмеялся явно над Ташей, а та надула губки, отвернувшись к окну.

Мы ехали ещё минут десять, после чего припарковались на небольшой площадке перед рестораном. Судя по реакции администратора, молодёжь Наумовых бывала здесь часто. Нас сразу отвели на второй этаж в просторную комнату с широкими, почти во всю стену окнами. Тон застолью задавал Кирилл, говоривший много и охотно. Алексей всё больше молчал или о чём-то шептался с одной из девушек. Кухня мне понравилась как разнообразием, так и вкусом. В итоге я съел больше, чем девчонки, вместе взятые. Парни тоже на поздний обед налегали, говоря, что сегодня ещё поесть может и не удастся.

К клубу мы приехали минут за сорок до открытия. И молодёжи вокруг него было не протолкнуться. Глядя на собирающуюся толпу, становилось понятно, что все желающие внутрь не попадут. Кирилл по этому поводу не переживал, говоря, что заранее заказал угловой столик в ВИП зоне и толкаться ни с кем не придётся. Молодёжь подходила не только пешком, но и на дорогих авто, поэтому очень скоро места не осталось не только на стоянке, но и на проезжей части. Вроде и людей вокруг полно самых разных, но внимание моё привлекла группа из пяти парней лет до двадцати пяти, в компании всего двух девушек. Вели себя они уж слишком вызывающе. То ли специально старались привлечь к себе внимание, то ли это вошло в привычку, и они не замечают. Приехали они тоже на двух роскошных машинах, встав неподалёку. Громко разговаривали, предвкушая концерт и отличный вечер. Шумели, гремели музыкой и едва на машинах не танцевали. На нас бросали косые взгляды. Точнее, на Лёху и трёх девушек, с которыми он разговаривал. К тому, что я отвлёк всё внимание Кирилла и Таши на себя, парень отнёсся вполне спокойно и даже словом об этом не обмолвился. Наоборот, обнимал за талию уже двух девушек, наверняка жалея, что нет третьей руки.

Открытие клуба началось с появления пятёрки крепких охранников. Они организовали сразу два входа, как я понял для тех, кто заказывал столики и для тех, кто мог позволить себе заплатить только за вход. Как сказал Кирилл, мужчины платили в два раза больше, чем женщины и это было в порядке вещей в подобных заведениях. Мне вспомнился поход в клуб с сестрой, но то ли группа выступала не настолько знаменитая, то ли заведение популярностью не пользовалось. Людей там было существенно меньше, и мы довольствовались небольшой площадкой у самой сцены. Зато обстановка внутри такая же тёмная, музыка громкая, чтобы заглушить многочисленные голоса посетителей. Угловой столик с правой стороны состоял из двух широких диванов и, собственно, квадратного столика с табличкой «резерв». Мы находились примерно на уровне сцены, в огороженной части зала. И нам повезло оказаться соседями с той шумной компанией, что привлекала внимание у входа в заведение. К ним, кстати, прибилась ещё одна девушка, явно с компанией незнакомая. На их столике почти сразу появилось спиртное и коктейли для девушек.

— Чёрт, — я поморщился, стараясь выкинуть их из головы. Такое ощущение, что не развлекаться пришёл, а за другими подсматривать. Просто меня смутили татуировки у парней. Ещё по Японии отношусь к подобному с насторожённостью. А здесь у одного кисти рук и пальцы исколоты, можно сказать, испорчены всякой дрянью.

Почти два часа выступали самые разные местные группы, разогревая посетителей. Но шведская группа стоила того, чтобы подождать. Отличная музыка, замечательные световое шоу, дым, костюмы. Я даже выпал из реальности на время, поглощённый музыкой. Между композициями обратил внимание, что одна из девушек долго отсутствует. Но вроде бы, Алексей ушёл на её поиски, поэтому не придал значения. Они действительно вернулись в конце следующей песни. Алексей что-то сказал Кириллу, перекрикивая громкую музыку. Я отметил, что карман на его рубашке порван, а на костяшках правой руки неплохая ссадина, которую он закрывал платком. Взгляд на соседнюю компанию, четыре парня, две девушки. Я вытянул шею, глядя в сторону коридора, ведущего к туалетам, там мелькнула фигура двух охранников. Думал, что идут к нам, но они остановились у соседнего столика и настойчиво так попросили шумных гостей удалиться. Те громко спорили, возмущались, но, к моему удивлению, за охраной последовали без драки.

— Что было? — спросил я, наклоняясь через стол к Кириллу.

— Хмырь какой-то к Маше пристал в туалете, — отозвался он. — Лёха ему что-то сломал сгоряча. Не обращай внимания.

Эксперт третьей ступени, конечно, не мастер, но вдвоём они способны несколько таких вот шумных компаний вынести вперёд ногами и даже не устанут. Человеку, не связанному с силой достаточно одного удара, чтобы отправиться к праотцам. Интересно, как Алексей умудрился руку повредить, зубы несчастному поправлял?

Выступление группы тем временем продолжилось и на время стёрло негатив неприятного происшествия. Таша, к примеру, была полностью поглощена музыкой и вообще ничего не заметила, не сводя глаз со шведов даже во время перерывов между песнями. Понятно, ради кого они на этот концерт решили пойти. Если считать вместе с большим перерывом, концерт закончился часам к одиннадцати ночи. Организаторы пообещали ещё развлечений до самого утра, море музыки, танцев и какие-то сюрпризы.

— Я на полчаса отлучусь, — сказал Кирилл. — Отвезу Ташу домой и вернусь. И будем отрываться.

— Всё маме расскажу, — язвительно вставила девушка.

— Да ради бога, — хмыкнул парень. — Девчонки, не скучайте, я скоро приеду.

— Провожу до машины, — сказал я, выбираясь из-за стола. — И проветрюсь немного.

На улице даже в такой час было многолюдно. Молодёжь продолжала дежурить у входа в надежде, что кто-то уйдёт раньше и освободит для них место. Довольно светлая улица, яркий фонарь над стоянкой. Я придержал за рукав Кирилла.

— На стоянке мастер притаился, — тихо сказал я. — Думаю, по нашу душу. Хорошо будет, если вы сейчас сядете в машину и быстро поедете, а я его немного отвлеку.

— Я могу позвонить отцу Лёхи, он минут через пятнадцать будет здесь, — так же тихо сказал Кирилл. Таша шагнула к нему поближе, прячась за плечом.

— А мастера и след простынет. Хорошо бы с ним сразу поговорить, все точки над «ё» расставить, — я обвёл взглядом безлюдную с виду стоянку полную машин. Выезд для двух белых Порше не перекрыли и то хорошо.

Решительно зашагав в ту сторону, едва заметно поморщился, пытаясь разогнать защиту. Сказывалась утренняя тренировка и сейчас я чувствовал себя не так уверенно, как обычно. Кое-какие техники придётся придержать, если дело дойдёт до драки. Нет, я почти уверен, что нас просто хотят припугнуть и проучить, но нужно быть готовым к любой неожиданности. Я примерно представлял, где находится мастер. Он стоял в тени, под навесом в дальнем углу стоянки. Поэтому не сильно удивился, когда что-то просвистело в полуметре справа, резко взмывая вверх. Нож или похожее метательное оружие, разогнанное силой мастера?

— Хорошая машина, — раздался голос, немного усиленный и прозвучавший со всех сторон. Значит, перед нами мастер, способный управлять метательным оружием, создавая плотные потоки воздуха. Если он принял силу, поднялся на вторую ступень, то может и бесплотные ножи создавать. Неприятный противник, так как атаковать может с любого направления. Зазеваешься и отрежет тебе руку или ногу. — Оставляйте ключи, документы, уходите. Будем считать это компенсацией за то, что плохо себя вели на концерте.

Лихо он нас узнал. А ведь до этого не мог видеть. И обиженного рядом нет, чтобы он в нас пальцем ткнул. Может из-за того, что к машине подошли? А если бы мы не вышли, ждал бы нас до самого утра?

— Встречное предложение, — сказал я, глядя в темноту. Напрягся, ловя каждое движение и потоки силы. — Платишь мне сейчас двести тысяч и уходишь живым и здоровым.

С той стороны раздались сдавленные смешки. Из темноты вышла невысокая фигура в длинном чёрном плаще. Правая рука свободна, в левой что-то напоминающее пачку карт. Лицо не славянское, немолодое, лет сорок пять. Жидкая борода, обычная молодёжная кепка, бросающая тень на верхнюю часть лица. На среднем пальце левой руки массивный перстень с тёмным камнем.

— Знакомый перстенёк, — сказал я, делая шаг так, чтобы встать на линию между ним и Кириллом. — Тот, кто носил такой же, называл себя Седьмой тенью.

Едва заметное движение кисти и одна из пластиковых карт метнулась в мою сторону. Я увидел только светлый росчерк, попавший в свет фонаря. Карта ударила меня в левое плечо, скользнула, разрезая рукав куртки словно ножом и отскочила в машину. Послышался противный звук раздираемого металла, словно капот вскрывают тупым консервным ножом.

— Быстро, в машину и уезжайте, — бросил я за спину, делая шаг навстречу мастеру. Между нами метров двенадцать, далековато.

— Садись, — голос Кирилла, затем звук хлопнувшей двери.

Пока мастер думал и позволял, я сделал ещё несколько шагов. Только услышав сзади резкий звук двигателя, немного расслабился.

— Так ты тоже тень? — спросил я. Ещё шаг.

— Пятая, — ответил он задумчиво.

— Вот, — я добавил в голос радости. — Может ты и Вторую знаешь? Кто такой, где найти?

— С какой целью интересуешься? — голос его стал немного уверенней, но не предвещающий ничего хорошего.

— Поговорить с ним хочу, о личном.

Свистнуло! Я успел немного сместиться, и пластиковая игральная карта прошлась по щеке, оставив горячий след. Почти одновременно с ней в грудь ударила вторая, разбившись на мелкие острые осколки. Половину пути до него я успел сократить, поэтому бросился вперёд. Свистнуло совсем громко, и кто-то закричал со стороны входа в ночной клуб. К крику добавился женский визг. Но я уже добрался до фигуры в плаще. Поднырнул под неумелый замах и со всей силы врубил кулак в центр груди, круша рёбра. Свалив тело на землю, едва не полетел следом, едва удержав равновесие.

Со стороны входа в ночной клуб нарастали крики. Кто-то без перерыва просил вызвать скорую помощь.

— Твою же мать, — тихо выругался я, доставая половинку сотового телефона, который лежал в нагрудном кармане куртки. — Совсем новый был… И что теперь с тобой делать?

На меня как-то неожиданно навалилась усталость, и я уселся на землю, чтобы не свалиться. «Что-то переборщил утром с тренировкой», — пришла мысль. Провёл дрожащей рукой по щеке, посмотрел на пальцы и снова поморщился, увидев пару красных разводов.

Глава 2

Москва, особняк Наумовых, полночь

Пётр Сергеевич собирался отходить ко сну, когда зазвонил сотовый телефон, лежащий на тумбочке. Сидя на кровати он потянулся за ним, посмотрел на номер, нажал кнопку приёма.

— Да, Виталий, слушаю тебя.

— У нас ЧП, — раздался в трубке серьёзный голос главы службы безопасности. — Сегодня Кирилл с Алексеем в клубе Райзен гуляли вместе с девушками. Вы должны быть в курсе. Так вот, какие-то отморозки приставали к Марии Филипповой, Алексей вступился. Драки как таковой не случилось и обошлось без жертв, но через пару часов, когда Кирилл решил отвезти Наталью домой, на стоянке их ждала Пятая Тень.

— Кто? — Пётр Сергеевич сразу понял о ком идёт речь, но не поверил, что такой человек появился из-за какой-то драки в клубе. Сон сразу отступил. — Что с детьми?

— Пятая Тень, — всё тем же тоном повторил Виталий Конев. — С детьми всё в порядке. С ними был Матчин Кузьма. Кирилл с Натальей уехали и уже дома. Кузьма остался решать проблему. Как итог восемь убитых, шесть раненых. У входа в клуб толпа молодёжи стояла и многих довольно сильно посекло. Сейчас там полиция работает, они забрали тело Пятой Тени. Кузьму мы вывезли, он сейчас в нашей клинике. Ничего страшного, порезы, но сильное истощение.

— Ты сейчас где?

— В клинике. С охраной решу и поеду к клубу. Нужно записи с камер забрать. Полиция всё изъяла, но нам копию успели сделать.

— Хорошо. Держи меня в курсе.

— Если ничего особого не случится, доложу утром.

Пётр Сергеевич нажал кнопку отбоя, посмотрел задумчиво на телефон и вдавил иконку быстрого дозвона. Прошло не меньше десяти гудков, прежде чем в трубке появился голос Кирилла.

— Да отец? Я в душе был.

— Ты сейчас где? — строго спросил Пётр.

— Дома, — сказал Кирилл и, зная манеру отца, требовавшего как можно более полного и развёрнутого ответа, добавил. — У мамы, вместе с Ташей. Она, кстати, уже спит.

— Рассказывай, что произошло в клубе. По порядку. И не части.

В то же самое время, Наталья, о которой вспоминали взрослые, лежала под одеялом в своей комнате, глядя на экран планшета. В молодёжном мессенджере уже начали появляться видеоролики и даже прямые трансляции с площадки перед клубом. Несколько машин полиции, десяток карет скорой помощи и много, очень много крови. Девушка, которая вела трансляцию и умудрилась подобраться ближе всех к оцеплению, рассказывала, что видела убитых. Она говорила, что пролетело что-то большое и острое, отрубая руки и буквально разрубив какого-то парня на две половинки. А потом эта штука срезала часть двери в клуб и пробила крышу.

* * *

Проснулся. Открыв глаза, увидел незнакомый белый потолок с длинной лампой по центру. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что произошло накануне. Прислушался к себе. Силы постепенно восстанавливались, но накрыло чувство слабости, отчего не хотелось шевелиться. Подняв руку, коснулся щеки, заклеенной пластырем. Находился я в одноместной небольшой палате и проспал не меньше половины дня. Разбудил меня разговор из коридора. Чувствовалось присутствие незнакомого мастера, а вот голос, напротив, легко узнаваемый. Полежав пару минут, я нажал кнопку на пульте, поднимая спинку кровати. Негромко заработал моторчик. Дверь в палату сразу же открылась, показывая любопытное лицо Таши. Она улыбнулась, скользнув внутрь и тихо прикрыла за собой дверь. Продемонстрировала плетёную корзинку.

— Завтрак, — сказала она. — Точнее, обед. Я сама готовила, тебе понравится.

Я едва сдержал улыбку. Последний раз мне вот так готовили обед в старшей школе.

— Только при одном условии, что ты сама пробовала то, что приготовила, — сказал я.

— Конечно, пробовала, — не поняла она мой скепсис. — И мама пробовала. Похвалила.

Она передвинула стул поближе к кровати, поставила на него корзинку, заглянула внутрь.

— Ах он гад! Кирилл! Стащил бутерброды с сёмгой, самые вкусные! Я тебе колесо спущу!

— Чай есть? — спросил я, рассмеявшись, представив парня, жующего бутерброды, облокотившись на дорогую машину. Потребовалось немного усилий, чтобы опустить специальную стойку для обеда. Как-то неудобно она находилась слева от кровати, а правая рука у меня до сих пор была зажата в пластиковый фиксатор.

— Чай есть. С облепихой, — Таша вытащила из корзинки небольшой термос, ловко скрутила крышку, налив туда янтарного цвета напиток. — Сладкий. Сахар нужен для быстрейшего восстановления сил.

— У тебя только бутерброды? — я действительно чувствовал, что изрядно проголодался. Восстанавливая силу, тело буквально требовало калории, и чем больше, тем лучше.

Таша посмотрела на меня так, словно я её недооцениваю. Выложила на стойку два пластиковых контейнера.

— Пирог с мясом и томатный суп. Ложка, вилка, нож. Приятного аппетита. А, ещё салфетки.

Я недоверчиво посмотрел на густой красный суп. Надеюсь, не выйдет так же, как в старшей школе. После того случая к подобным подаркам я отношусь с большой осторожностью. Вооружившись ложкой, попробовал. Необычно, но на удивление вкусно. Чувствовалось присутствие сыра и чего-то пряного. Да и чай с облепихой был хорош. Таша же довольно улыбалась, видя мою реакцию.

Я успел съесть половину, когда в коридоре раздался ещё один знакомый голос и в палату вошла Таисия.

— Оставила, называется, на часик, — она упёрла руки в бока, посмотрела сурово.

— Привет, привет. А я тут супчик томатный кушаю.

— Кто эта… тётя? — спросила Таша немного недовольным голосом, под которым подразумевалось: «кто посмел нарушить мою идиллию?»

— Эта красавица и умница — моя супруга, подлил я немного лести.

— А кто эта милая девочка? — улыбнувшись, спросила Тася, проходя к койке с другой стороны, захватив по пути второй стул. — Принесла тебе куклу поиграть? О, пирог!

Взяв вилку, сцапала кусок пирога из пластикового контейнера.

— Вкуснятина! Здесь такое подают? — спросила она.

— Таша приготовила.

— Наталья, Наумова, — важно представилась девушка. — Для друзей — Таша.

— Таисия, Матчина, — ответно улыбнулась Тая, выделив фамилию. — Для друзей — Тася.

Стащив ещё кусочек, она довольно покачала головой. Что сказать, Таша сама напрашивается, чтобы над ней подшутили, а Тася такую возможность не упустит. Я быстро сунул последний кусочек пирога в рот, пока его не отняли. Действительно, получился он удивительно вкусным. Налил чай в крышку от термоса, протянул супруге.

— И чай хорошо заварен. Кузьма, нам такая девушка в семье просто необходима, возьми на заметку.

— Обязательно, — отозвался я.

По лицу Таши можно было прочесть, что она не знает, то ли отнести сказанное к комплименту, то ли к насмешке. Нет, всё же умная девушка, восприняла правильно. Дождавшись, пока я доем, убрала контейнеры в корзинку, вынула ещё один. В нём можно было увидеть треугольный кусочек творожного пирога.

— Рядом с домом продают, — сказала она, немного виновато. — Но они очень вкусные. Я их тоже умею делать, только не было времени.

Увидев хищный взгляд Таси на кусочек пирога, она вздохнула, вынула из корзинки второй и протянула ей. Мы с Тасей одновременно заулыбались.

— Все живы-здоровы? — спросил я у Таши. — Как вы вчера добрались? Как Алексей?

— Нормально. Лёха дома сейчас, его дядя Виталий под домашний арест посадил на пару дней. Так всегда бывает, когда они с Кириллом в какую-нибудь неприятность вляпаются. Они вчера с девчонками опомнились, только когда полиция пришла всех разгонять. Тот злодей десять человек убил и ещё столько же ранил. Мама говорила, что жертв могло было быть гораздо больше. Там же такая толпа стояла на улице.

— Чай вкусный, — я вернул ей термос. — Один недостаток — мало его. Спасибо за обед.

— Пожалуйста, — смущённо улыбнулась она, опуская взгляд. Вот так смущаться умеет далеко не каждый. Она бросила короткий взгляд на Таисию. — Я пойду. Потом ещё угощу чем-нибудь вкусным. Спасибо, что ты за нас заступился вчера.

Быстро собрав всё в корзинку, она выскочила из палаты.

— Милая девушка, — с улыбкой сказала Тася. — И готовит вкусно. Ты как?

— Нормально, — передразнив Ташу, ответил я. — Устал вчера после тренировки. Кто бы предупредил, что с мастером драться буду, я бы подготовился. Хорошо, что оставил немного сил как раз на такой случай.

— Предусмотрительный ты у меня, — рассмеялась она, погладила по голове. — Сильный этот пятый номер был?

— Не слабый. Пластиковыми игральными картами металл резал и щёку мне умудрился поцарапать. Если бы там было что-то металлическое и заточенное, было бы совсем неприятно. Таких всегда губит излишняя самоуверенность.

— Он вера одной такой картой кучу парней и девчонок молодых порезал, паскуда, — она поморщилась.

— Полиция ничего против меня не имеет? Знаю я их, меня ещё и обвинят, что драку затеял в центре города.

— Не говори глупости, — отмахнулась она. — Наумовы уже распространяют информацию, что только благодаря тебе больших жертв удалось избежать. Моет и по телевидению покажут, как героя.

— Не надо, — быстро сказал я. — Героя из меня делать не надо. Они бы ещё адрес написали, где меня искать дружкам этой тени.

— Как говорят: шило в кармане не утаишь, — заметила она. — Всё равно узнают.

— Прости, что не позвал вчера.

— Я всё понимаю, молодой муж, развлечения, легкодоступные девушки, — с наигранной обидой в голосе произнесла она. — Ещё денёк здесь отдохнёшь или домой?

— В институт поеду. Мне дней пять в форму приходить. И, если всё получится, я стану минимум на треть сильней.

— Куда уж сильнее? — всплеснула она руками и полезла обниматься и целоваться.

В институт мы вернулись ближе к вечеру и остаток дня я провёл в комнате, отдыхая и листая новости на планшете. Усталость не хотела отпускать, хотя внутренний источник силы постепенно восстанавливался. Я даже полностью скинул доспех духа, ускоряя этот процесс. Поэтому лёжа на кровати ощущал себя беспомощным и уязвимым. Не самое приятное чувство, к которому сложно привыкнуть. Всё-таки находясь под постоянной защитой даже спать спокойней.

В новостях о произошедшем писали, как о теракте, устроенном преступным сообществом, которое почему-то называли на итальянский манер — мафией. Об убитом «мафиози» было известно, что он числился погибшим несколько лет, а до этого входил в один из древних кавказских родов. Странно, что на этом делали акцент, дескать, это сам род виноват, что не уследил за своим человеком. Звали его Абдулла Гамшев, но прозвище он носил странное, я бы даже сказал смешное: «Ибид». На форуме, куда можно было попасть прямо с новостного сайта, на сам род и на убитого лились потоки оскорблений. Показывали и меня, с не лучшего ракурса сняв стоянку и короткий бой. Зато я убедился, что Абдулла действительно неумело дрался врукопашную. Мой прямолинейный бросок в его сторону попытался остановить обычным ударом справа.

Любопытство вновь привело меня на сайт, где описывались способности мастеров. Были тут и секретные техники, которые они тщательно скрывали. Хотя, думается мне, большая часть из написанного откровенная чушь и больная фантазия. К примеру, в моей карточке добавилось несколько строк, говорящих, что Кузьма Матчин владеет секретной техникой игнорирования любой защиты. Вот пусть мне тот, кто это написал, скажет, как можно игнорировать доспех духа? Его можно разрушить или пробить сильным ударом, но никак не игнорировать. Принцип техники, которую я использую, совершенно другой и не важно, что тебе кажется или как это выглядит со стороны. Я пытался найти в архиве данные по Абдулле, но такая информация отсутствовала.

* * *

Соломина Алёна, раннее утро, МИБИ

Алёна вышла из палаты, тихо прикрывая за собой дверь. Оглядела пустой коридор, крепче сжала свёрток с пижамой.

— Алёна, зайди, — со стороны соседней палаты прозвучал голос Светланы Евгеньевны.

Вздохнув, девушка послушно открыла соседнюю дверь, вошла. Несмотря на ранний час, Светлана Евгеньевна не спала, удобно устроившись на кровати, установив на подставке для обеда современный тонкий ноутбук. Вбив пару символов, она пощёлкала мышкой.

— Проходи, не стой в дверях.

— Доброе утро. Вы не спите?

— Сил спать больше нет, — отозвалась она, посмотрела на Алёну поверх тонкой оправы очков. — Доктор же сказал, подождать ещё один день.

— Сил больше нет, — на тот же манер вздохнула девушка. — К тому же вчера Кузьма вернулся и утром наверняка на тренировку пойдёт.

— Если чувствуешь себя здоровой, то иди, — не стала спорить женщина. — Только у меня к тебе будет просьба. Присмотри за тётей своей.

— За тётей? — не поняла Алёна.

— Да, двоюродная тётка твоя сегодня приедет. Нужно за ней приглядеть, чтобы студенты не обижали, и Кузьма в какую-нибудь авантюру не втравил. Всё, беги, а то опоздаешь или Роман Игнатьевич во время обхода поймает.

Алёна не совсем поняла насчёт тёти, но уточнять не стала, так как действительно опаздывала. Выйдя из медицинского корпуса, она бегом домчалась до общежития, взлетела по лестнице на третий этаж. Только повернув в правый коридор, вспомнила, что переехала из комнаты Хованской. Пришлось долго уговаривать коменданта, чтобы выделили отдельную комнату. Вернувшись к лестнице, она выбрала левый коридор и прошла почти до самого конца. Двухместные комнаты в этом корпусе были гораздо удобнее, чем в третьем или четвёртом и предназначались в основном для девушек, у кого родители могли заплатить немалую сумму за комфорт.

Открыв дверь ключом, Алёна вошла и остановилась на пороге, так как посреди комнаты стояла незнакомая девушка в спортивном нижнем белье. Она пыталась надеть штаны от зелёного тренировочного костюма, но так и застыла, когда дверь открылась.

— Ты кто? — в один голос и практически с одной интонацией, спросили девушки.

— Алёна Соломина. Новенькая? Давно приехала?

— Сегодня приехала, — кивнула девушка, рассыпав русые волосы. Собрав их, быстро перетянула резинкой с запястья и вернулась к спортивному костюму.

— Понятно, — Кивнула Алёна, проходя в комнату. — Эта кровать моя. Вон тот шкаф свободен, можешь пользоваться. Вещи не разбрасывай, комнату всегда запирай, когда уходишь. Если ключ потеряешь, сразу говори.

— А я Наташа, Наумова. Будем знакомы.

— Будем, — отозвалась Алёна, спрятав пижаму под одеяло. Пройдя к шкафу, вынула один из спортивных костюмов, осмотрела.

— Я думала здесь в каждой комнате удобства, — сказала Наташа, вжикнув молнией куртки. — Странно, что душевая одна на весь этаж.

— Привыкнешь.

— Я готова! К зарядке, — пояснила девушка, отвечая на вопросительный взгляд. — Хотя, поспала бы ещё час.

— Одежду сменную приготовь и полотенце. Чтобы после зарядки в душ быстрее других пойти. Иначе на час застрянешь и на первые занятия опоздаешь.

Мысли Алёны были о том, что она опаздывает, поэтому быстро переодевшись, девушка вышла следом за Натальей, показательно закрыла дверь и направилась к лестнице. Снизу уже слышались голоса девушек, спешащих на зарядку, а на втором этаже Алёна почти нос к носу столкнулась с принцессой из Китая. Бросив на ходу «ни хао», проскочила мимо. Сзади послышался голос Наташи, повторившей приветствие на китайском. Чжэнь запоздало поздоровалась, провожая их удивлённым взглядом. Затем оглянулась, замахав рукой старшей сестре, чтобы та поторопилась.

— Ученица Кузьмы только что пробежала, словно опаздывала, — сказала Чжэнь.

— Сколько у нас минут в запасе? — спросила Сяочжэй, спокойно прошествовав мимо.

— Минут пять…

— Семь минут и сорок секунд. Этого хватит, чтобы дойти до спортивной площадки, даже если по пути нас ждёт неожиданная встреча. Или ты хочешь побегать с утра?

— Совсем нет, — быстро сказала Чжэнь.

— Иди с достоинством, даже если опаздываешь.

— А если Кузьма попросит прийти как можно быстрее?

— Тогда беги с достоинством, — рассмеялась Сяочжэй.

— Вредина, — тихо проворчала младшая сестра. — Помочь?

— Нет. Сегодня я себя прекрасно чувствую, — на лице, скрытом лёгкой тканью, появилась улыбка.

Алёна тем временем широко шагала к площадке и только когда не увидела там Кузьму, немного сбавила шаг.

— А здесь много иностранцев, — голос Наташи, идущей позади.

Остановившись, Алёна повернулась, посмотрев на улыбающуюся девушку. Смерила долгим взглядом.

— Большая часть иностранцев грубые и высокомерные засранцы. В том числе и девушки. Не давай себя задирать.

— Ага, — понятливо кивнула та.

Алёна не знала, почему эта девчонка вызывала в ней странное чувство раздражения. Но не злое, какое испытывают к чужакам и недругам, а несколько другое. Обычно так бывает, когда у тебя плохое настроение, а кто-то рядом радуется по какому-нибудь поводу, пытаясь поделиться этим с окружающими. И только после догадки к ней пришла мысль, что это она с утра хмурая и раздражённая. Кузьма опять будет над ней подшучивать.

— Ладно, пойдём, — сказала Алёна, немного смягчив тон.

Студентов на площадке было много, но там, где обычно занимался Кузьма, ждали только Ольга и Катя Хованская. О том, что Кузьма вернулся, Алёне написала Ольга. А ещё поделилась последними новостями, как институтскими, так и нашумевшей историей с терактом.

— Привет, — Ольга обрадовалась, увидев подругу и поспешила её обнять. Обратила внимание на полоску плотной ткани, обёрнутой вокруг лба как ободок. — Хорошо выглядишь. А там кто? Подруга?

— Соседка по комнате. Сегодня только приехала.

— Иди к остальным, — показала на группу студентов Ольга, обращаясь к Наталье.

— Сама иди к остальным, — фыркнула та. — Командует она.

— Что?! Сейчас баллы сниму, плакать будешь.

— Уже плачу, дайте платочек.

— Оля, — посмотрела на неё Алёна, видя, что подруга сейчас выйдет из себя. — Пусть.

— Что значит, пусть? Сейчас знаешь сколько девчонок придёт. Вон, две госпожи Цао тащатся. И эти, мартышки, чтоб их черти прибрали, — проворчала она, увидев двоюродных сестёр Марину и Татьяну.

— А почему мартышки? — заинтересовалась Наташа, с интересом глядя в ту сторону. Девушки ей показались вполне симпатичные, гораздо красивее, чем молодая китаянка с императорской фамилией Цао.

— Потому что это их дед маму Кузьмы покалечил, — хмуро сказала Ольга и пожалела, что не сдержалась. Шумно выдохнула, решив, что лучше будет молчать. Мама ей всегда напоминала, что лучше молчать, чем говорить, когда внутри кипят эмоции. Потому как сказанное в сердцах слово обратно не вернёшь.

— Да? — удивлённо протянула Наталья. Улыбка с её лица сошла, а в глазах появилась пара недобрых огоньков.

Катерина Хованская посмотрела на двоюродных сестёр, покачала головой, отвернулась. Тем временем Наталья заметила, что принцесс Цао догнали двое, высокий белобрысый и довольно привлекательный парень в компании типичного индуса. Теперь эта группа, одетая в спортивные костюмы, стала выглядеть довольно забавно.

— Доброго утра, — поздоровалась подошедшая Татьяна Ивашёва. Взгляд у неё был спокойный, уверенный. А вот её двоюродная сестра выглядела хмурой и немного сердитой.

На приветствие никто отвечать не стал, демонстративно игнорируя.

— Девушки, доброе утро, — поздоровался высокий белобрысый парень. Иностранцы, наконец, дошли до площадки и стало как-то неожиданно тесно. — Алёна, рад видеть, что у Вас всё в порядке.

— Привет, привет, — поздоровалась за всех разом Ольга, подтягивая повязку дисциплинарного комитета. — Предупреждаю, если будете порядок нарушать и установленные правила, пожалуюсь Кузьме. Тех, у кого меньше пятнадцати баллов, вообще, к практическим занятиям в группах можно не допускать.

— Вы очень строги с нами, — улыбнулся иностранец, демонстрируя ослепительно белую улыбку.

— А кто вчера умудрился подраться с первокурсниками? — она строго посмотрела на индуса.

— Тут всё законно, — белобрысый развёл руками, заступаясь за друга. — У клана Индры с ними открытая война уже двадцать лет.

— Решайте подобные проблемы вне стен МИБИ.

— Золотые слова, — тихо проворчала Марина.

На некоторое время повисла пауза. Все ждали Кузьму, думая примерно об одном и том же, чтобы остальные ушли по какому-нибудь важному делу.

— Алёна, — тихо спросила Наталья, дёрнув ту за рукав, — а почему у неё лицо закрыто?

— Если знаешь китайский, то спроси, — отозвалась та, глядя на дорожку, ведущую к площадке.

— В Москве по утрам осенью довольно холодно, — поёжился англичанин, улыбнулся, поймав взгляд Натальи. — Нас ещё не представили друг другу. Кристофер Грэй.

— Наташа, — сказала она, немного сместившись, чтобы встать за плечом Алёны. Улыбчивого Кристофера окатили недоверчивым и холодным взглядом.

Из всех присутствующих, за исключением Кристофера, только Сяочжэй тихо улыбалась под вуалью, слегка сожалея, что не учила в своё время русский язык. Подумала, что надо было позвать с собой мастера Че, чтобы он переводил разговоры. Минуту назад она почувствовала присутствие постороннего, но не используя силу не могла сказать, где он прятался.

— Всем доброго утра! — раздался голос Кузьмы слева от собравшихся. Он стоял в белом кимоно для занятия карате. — Что у вас с утра такие кислые лица?

— Наставник Кузьма, доброе утро! — первым нашёлся Кристофер.

Послышался не самый дружный хор голосов, желающих доброго утра, но внезапно оборвавшийся, когда Наталья повисла на руке Кузьмы. Никто не ожидал от девушки такой прыти.

* * *

— Кузя! Привет, — я ещё сообразить не успел, а меня уже чмокнули в щёку. Глаза девушек, собравшихся на площадке, надо было видеть. В них читалось: «а что, так можно было?!»

— Таша, привет, — ради такого зрелища, её можно было и простить. Хотя это в Японии подобное поведение считалось чем-то из ряда вон выходящим. В той же Италии или Греции каждая вторая знакомая девушка спокойно может поцеловать тебя в щёку, в знак приветствия. Но для благородных девушек даже в России это скорее недопустимо и может вызвать пересуды.

— Вы знакомы? — спросила Алёна, немного удивлённо глядя на нас.

— Знакомы, — кивнул я.

— Папа сказал, что Кузя будет нас учить, — широко заулыбалась девушка.

— Не учить, а только позаниматься вместе, для общего развития. Кстати, где Кирилл и Алексей?

— Кирилл хотел к дяде зайти утром. И Лёша с ним, наверняка. Или курит за воротами и машину тряпочкой полирует. Он до сих пор ворчит, что Кирилл на ней ездит, пока капот новый в заказе.

— Ох, что-то нас много становится, — я оглядел собравшихся. — Целая группа.

— Кто будет мешать, получит штраф в десять баллов! — рявкнула Ольга на парочку студентов, которые подходили к нам бочком, делая вид, что просто хотят позаниматься на нашей площадке.

— Наташа и Кирилл, — задумчиво произнесла Катя. — Наумовы?

— Да, мы из рода Наумовых, — подтвердила Таша. Немного неохотно отпустила мою руку. — И Кузя теперь с нами, как глава одной из семей.

— Ректор академии твой дедушка? — спросила Ольга, возвращаясь к нам.

— Дядя, — поправила она. — Старший брат папы. А Алёна моя двоюродная племянница, вот так.

— Племянница? — удивилась Ольга. Мне показалось во взгляде Алёны удивления было не меньше.

— Так, потом будете обсуждать родственные связи, — поднял я руку. — Давайте заниматься. У нас сегодня плотный график. Сначала разминка, по сотне отжиманий, потом пробежка. Алёна, Сяочжэй, вместо зарядки приступайте к первому этапу укрепления тела, пока без нагрузок, — последнее повторил на японском, чтобы Чжэнь перевела сестре. Посмотрел на Ташу, затем на остальных. — Кто последний отжимается, бежит в два раза больше остальных. Силу не использовать.

Я первым подал пример, начав с короткой разминки. На площадке все дружно принялись вращать руками, приседать, разогревая мышцы и суставы. Надо сказать, что с утра было довольно прохладно и, если так пойдёт дальше, через пару дней придётся переезжать в крытый тёплый зал.

Спортивная подготовка у всех была на должном уровне, поэтому простая сотня отжиманий превратилась в некое спортивное состязание. Все ждали, пока я первым приступлю к упражнению и стартовали одновременно. Быстрее всех справилась Таша, отжимаясь словно невесомая. Вторым вышел Индра. Индус вообще работал как метроном, в быстром темпе, ни разу не сбившись. Потом Ольга и потянулись остальные. Последней вышла Татьяна, я бы сказал специально, но выкладывались все, поэтому вряд ли. Другие студенты, из группы голубей, привыкшие что разминка у нас обычно размеренная, ещё отжиматься не закончили, а мы уже бежали по направлению к большому кругу стадиона. Я старался держать темп таким, чтобы быстро устать, но не выдохнуться на втором круге. Восстановление силы шло полным ходом и требовалось увеличить нагрузку на тело, чтобы работать в одном ритме с «духовной» составляющей. К тому же надо было немного утомить остальных, чтобы предстоящая тренировка пошла им на пользу. Поэтому под конец пробежки я немного увеличил темп, отметив, что легче всего нагрузки давались Таше, Ольге и Индре. А вот Чжэнь и Кристофер пыхтели, стараясь не отставать. Катя и двоюродные сёстры на нагрузку отзывались ещё хуже, что не совсем хорошо. Непонятно, куда смотрят их наставники. Даже если они уже перешли на упрощённый процесс тренировок, результат выходил неудовлетворительный.

Когда мы сворачивали со стадиона на прилегающую дорожку, сзади послышался голос одного из парней, говорящий, что им бежать ещё четыре круга и надо бы поднажать. Они ещё и считать за нами умудряются.

— Резко не остываем, — сказал я, когда мы добежали до Алёны и Сяочжэй. — Разминаемся пять минут, затем в душ и на завтрак. Жду всех ровно через час в зале. Беги, Таша, мне простывать можно, тебе нельзя.

— А вы где завтракаете обычно? — спросила она, переводя дух.

— В столовой. И зови братьев.

— Лёха не наш брат, он наш друг! — выдала она и легко помчалась по дорожке в сторону общежития.

— Чжень, беги следом, — сказал я. — Марина, потом, всё потом. Хочешь, с сестрой побегай, тебе на пользу пойдёт. И теплее одевайтесь.

— В залах всегда тепло, — к чему-то сказала Марина и побежала обратно к стадиону.

— Алёна давай руки, — окончательно восстановив дыхание, сказал я.

Взяв за руку, проверил состояние доспеха. Развивалась она не очень быстро и изменений почти не было, но это как раз хорошо. Плохо, когда появляются отклонения и перекосы. Это почти сразу видно, когда доспех потребляет слишком много силы или наоборот.

— Неплохо, — кивнул я. — Через неделю можешь начинать физические нагрузки. Месяцев через семь, может, через десять, посмотрим, будет ли прорыв. Ближайшее время в силе прибавлять ты не будешь, это нормально. Может показаться, что ты застряла на одном уровне и не развиваешься, но это чувство обманчивое. Потом рывком прибавишь процентов десять-пятнадцать. Первый прорыв самый сложный. Но если поторопишься, то наломаешь дров.

— Помню, ты говорил, — она кивнула, улыбнулась. — Я могу быть терпеливой.

— Это хорошо. Тебе никто не говорил, что ты очень привлекательная девушка? — я оценивающе посмотрел на неё.

— Кхм, говорили, — спокойно ответила она. — Много раз.

— Да, внезапно смутить не получилось. Но я что-нибудь придумаю.

— Знаешь, для любой девушки такие слова прозвучат скорее пугающе, — она легко улыбнулась.

— Ладно, беги. Тебе теперь сразу за двумя принцессами присматривать придётся. Пётр Сергеевич, глава рода, очень просил. Да и вообще, Наумовы тебе… я, когда узнал, что ректор твой дед, мягко говоря, сильно удивился.

— Кузя, я всё понимаю, — остановила она меня. — Я и сама удивилась, когда узнала. Правда, это давно было. И что бы он ни говорил, ни ему, ни роду до меня дела не было. Просто мы чужие друг другу вот и всё. Никаких претензий, никакой вражды.

— Слушай, — я взял её за руку, немного потянув на себя, затем обнял за плечи, — иметь родных, дедушек, бабушек, двоюродных сестёр и братьев — это счастье. Даже если между вами пропасть, или океан, разделяющий материки, на которых вы живёте. Плохо быть сиротой, о котором никто и никогда не вспомнит. Главное, чтобы ты не поняла это слишком поздно, потому что останется только сожалеть. Да, я хочу, чтобы у вас всё наладилось, — добавил, видя её взгляд. — Чтобы вы, хотя бы нашли точки соприкосновения. Если нужна точка опоры для этого, вот, — я стукнул себя в грудь, — готов ею стать.

— Ты уже, — тихо сказала она и, мне показалось, немного смутилась, — стал моей точкой опоры…

Сказав это, она отступила на шаг и побежала в сторону общежитий. Я вздохнул, глядя ей вслед. Мне на плечо легла узкая и горячая ладонь. Сяочжэй сказала явно что-то ободряющее.

— Что? — я оглянулся. — Да ничего такого, просто я её поддержать… чёрт, ты же не понимаешь.

Она что-то ещё сказала, покачав головой. И под вуалью, едва проглядывает контур улыбки.

— Давай уже руку, — сказал я, протягивая ей ладонь.

Укрепление тела Сяочжэй двигалось примерно так, как я и предполагал. Не слишком быстро, но и не медленно. В её теле уже начали закрываться каналы, по которым проходит сила и она чётко это контролировала, выплёскивая лишние силы и не позволяя им набираться вновь. Удивительно талантливая женщина, которой не повезло родиться с таким серьёзным перекосом.

— Нормально, — утвердительно сказал я, отпуская горячую ладонь. — Завтракать и на тренировки.

Она что-то сказала, явно не понимая меня.

— Кушать, — я изобразил процесс поедания риса палочками. — И переодеться.

Второе я показал, коснувшись воротника кимоно. Сяочжэй сказала что-то быстрой фразой, схватившись за ворот спортивного костюма, словно я собираюсь его забрать прямо здесь.

— Да ну тебя, — проворчал я и зашагал по аллейке. Сзади послышался приглушённый смех, затем она догнала меня, снова положила руку на плечо и что-то сказала. Вроде бы ничего такого она не сделала, но плохое настроение отступило.

Пока мы бегали, я успел изрядно вспотеть, и утренний холод неприятно забирался под кимоно. Поэтому добравшись до комнаты, первым делом постоял немного под горячим душем. Выйдя из ванной, застал Таисию, которая готовилась к новому учебному дню. Деловой костюм с юбкой на ней смотрелся очень даже соблазнительно.

— Тебе так нравится возиться со студентами? — я подошёл сзади и хотел поцеловать её в щёку, но она успела подставить пальцы.

— Осторожно, макияж, — предупредила она меня и рассмеялась, когда я поцеловал её в ушко. — Ты уже спрашивал, а я отвечала. Тем более, со студентами я не вожусь, здесь же не детский сад. Просто группу подобрала толковую и перспективную. Как минимум два кинетика из неё выйдут.

— У меня тоже, — хмыкнул я, — группа перспективных оболтусов. Давай устроим соревнования, мои ученики против твоих?

— Детский сад, штаны на лямках, — она посмотрела на меня, улыбнулась. — Через две недели будет турнир с первого по третий курс. Вот там и соревнуйтесь вдоволь. Время. Мы опаздываем.

— Точно…

Я прошёл в спальню, посмотрел на лежащее на кровати кимоно и подумал, что надо бы одеть что-нибудь другое. Даже удивился подобной мысли. В голове сразу зазвучало оправдание, что это всё холодный конец сентября и лучше одеться потеплее.

— Тая, а у меня есть спортивный костюм?

— Что? — она заглянула в спальню.

— Подумал, что холодновато для кимоно.

— Хочешь, чтобы студенты с деревьев падали, когда увидят тебя не в каратеги? Мне казалось, ты в нём всю зиму будешь ходить.

— Чтобы они с деревьев падали, их туда ещё загнать надо. Опять в спортивный магазин ехать?

— Как знала, — важно сказала она, проходя к комоду и выдвигая нижний ящик. На кровать легли два комплекта, синий и тёмно-зелёный, в которых обычно ходили преподаватели. — Жёлтых в продаже не было, извини.

— Действительно, жаль. А может белый комбинезон с фениксом надеть?

— Достать? — она приподняла бровь.

— Нет, нет, я пошутил.

— Твоя мама просила, чтобы ты зашёл утром, — сказала она и тихонько захихикала, глядя, как я облачаюсь в тёмно-зелёный спортивный костюм. — Кепку, очки и тебя никто не узнает. Всё, я опаздываю, в обед позвони.

Через пару минут, выйдя из здания общежития, у входа столкнулся с двоюродными сёстрами Мариной и Татьяной. Судя по всему, переодеваться они ещё не ходили.

— Кузьма, нам надо поговорить, — серьёзно сказала Таня, на что Марина лишь кивнула.

— Пойдём, по пути к медицинскому корпусу поговорим, — сказал я, и первым зашагал по дорожке. — Мама просила зайти утром.

— Кузя, мы не знали, иначе предупредили бы, — не сдержавшись, выпалила Марина.

— Догадываюсь, — ответил я. — Но что-то с вашим родом определённо не так.

— Не сердись, пожалуйста, — сказала она, и голос виноватый. — Ну, хочешь, накажи нас.

— Девчонки, — я укоризненно посмотрел на них, улыбнулся. — Вы эти фантазии выбросьте из головы. Хорошо, что никто посторонний не слышит, а примут нас за извращенцев. И за людоеда меня не считайте, а то обижусь, так и знайте.

— Не будем, — ответила Татьяна, положив руку на плечо сестре, немного притормозив. Они остановились. — Можно мы на тренировку придём?

— Приходите, — согласился я, махнув им рукой.

Девчонки, естественно, не виноваты. Наоборот, несмотря на всё происходящее, пытаются что-то сделать. Да и старейшину рода, я уверен, поставили в очень непростую ситуацию, заставив поехать с Орловыми. Мама говорила, что узнала его, но из машины он не выходил и вроде бы даже силу не использовал. В отличие от того же Тимофея, который жахнул одной из секретных техник рода, спалив всю электронику в двух кварталах. Повезло, что после этой техники он выдохся и побоялся продолжить погоню.

К маме я успел заглянуть за десять минут до перевязки, о чём меня предупредила помощница доктора. Сказала, чтобы я не задерживал маму и если очень нужно, то лучше прийти через час.

— Привет, — обрадовалась моему визиту мама. Улыбнулась, поманила, погладила по голове. — Тебе идёт этот костюм.

— Как самочувствие? — подтянув стул, сел рядом.

— Болит, чтоб её. Руки нет, а она болит. Доктор обещает, что скоро это пройдёт, — она посмотрела поверх моего плеча в сторону открытой двери. — Я что тебя звала. Тебе Наумов ничего не говорил по поводу банкета? В конце недели планируют большое мероприятие в нашу честь, на котором соберётся весь род. Последний шанс всё откатить как было, другого не будет.

— Как же теперь в отказ идти? Нас не поймут. Нет, меня всё устраивает, даже статус главы семьи, — последнее я произнёс тоном, не совсем совпадающим с «устраивает».

— Они хотят, чтобы главой семьи был человек выдающихся талантов, чтобы ни у кого не осталось вопросов, почему мы так внезапно появились. А Саша, ты же знаешь, если и станет мастером, то таким же, как и я. А посредственность великому роду не нужна.

— Это я понимаю. Лучше скажи, почему мне не сказали о банкете? Я с главой рода по телефону буквально утром разговаривал.

— Кузьма Фёдорович, — со стороны коридора прозвучал настойчивый голос помощницы доктора.

Мама переложила ноутбук, с которым работала, на высокую больничную тумбочку. Показала жестом, чтобы я бежал по своим делам и не переживал за неё. Мне показалось, что она что-то хотела сказать, но в последний момент передумала.

С завтраком я немного опаздывал, поэтому заскочил в столовую минут на десять, быстро умял две порции. Кстати, в зоне для преподавателей с утра пораньше было немало посетителей. Заметил я и Тасю, завтракавшую в компании секретаря ректора. Помнится, кто-то проиграл мне желание и надо будет придумать что-нибудь, чтобы не пропало. Беседовали женщины оживлённо, поэтому не стал им мешать. Тем более они меня заметили, но приглашать не стали. Уже уходя, у стойки раздачи, где трудились дежурные, заметил несколько высоких стаканов с ягодными и фруктовыми коктейлями. Пробежав взглядом по этикеткам, где описывалась энергетическая ценность, остановился на примечательной записи «Экстра 10к». Из-под этикетки выглядывала ягода черники. Подумав немного, забрал стакан и поспешил на тренировку. Только на полпути понял, что с коктейлем не угадал. Густой, его можно было кушать ложкой, он едва отдавал ягодным вкусом и был противным, что скулы сводило. Пришлось глотать через силу. Всё-таки банановый, который заказывала Алёна, был гораздо приятней.

Всё-таки в спортивном костюме я привлекал куда меньше внимания, чем обычно. Многие на меня вообще не смотрели и даже не замечали. Студенты спешили на первое занятие или на утреннюю зарядку. В здании, где располагался наш зал, уже было шумно, слышались выкрики, звуки бросков и чья-то ругань. Какой-то преподаватель низким голосом подгонял сонных студентов. Что помещения для нашего клуба, то оно начинало казаться мне маленьким, так как сегодня с утра там не хватало разве что преподавателя карате Маргариты Павловны. Ольга о чём-то шепталась с Катей, отойдя подальше от двоюродных сестёр. Иностранные студенты разминались, создавая и резко разгоняя кинетическую броню. Наумовы, встав возле зеркал, болтали о чём-то своём. Мне внезапно захотелось пойти поискать пустой зал и потренироваться в тишине. Здесь даже был мастер из Китая, который сидел в дальнем углу и не отсвечивал.

— Кто занимается укреплением тела, продолжают практику с прошлого занятия, — начал я, проходя в зал. — Хочу посмотреть, освоили вы приём или нет. Садитесь вон туда, чтобы никому не мешать. Остальные создают кинетическую броню, на ваши успехи тоже посмотрим.

С силой присутствующих я был знаком, за исключением Наумовых, поэтому к ним сразу и направился. Обменялся рукопожатием с Алексеем и Кириллом, подал пример, первым усевшись на пол. Таша при этом загадочно улыбалась, как будто случилось что-то хорошее. Волосы она стянула в хвостик на затылке и больше напоминала школьницу, чем студентку.

— Как у вас с КБ? — спросил я. — Сколько удерживаете, стандартные полчаса?

— Минут сорок, — ответил Кирилл, переглянулся с другом, тот кивнул.

— А я почти час могу, — вставила Таша.

— Ты в этом году должна была поступить в МИБИ или в следующем? — уточнил я.

— В этом, но не должна, — кивнула она. — Папа говорит мне это не нужно. Точнее, ничего не даст, кроме социального общения.

— Умная ты слишком, — Кирилл потянулся, положил ей ладонь на макушку.

— Это вам мастер рода говорил, что надо меньше силы в КБ вкладывать? — спросил я, глядя на почти одинаковый результат парней. — С одной стороны, это неплохо, позволяет быстрее развивать силу, но с другой, в перспективе, когда перейдёте на уровень мастера, скажется очень неприятными последствиями. Я бы посоветовал использовать вполовину больше силы. Вот как у Таши. Она поэтому и физически активней.

— Мы ещё не научились чужую кинетическую броню чувствовать, — сказал Кирилл, начав вливать больше сил в броню. — К этому только подходим.

— Будет время, покажу, как быстро освоить этот нехитрый приём.

— У меня, значит, хорошо получается? — заинтересовалась Таша.

— Хорошо. Гораздо лучше, чем у девушек, которые уже несколько лет в МИБИ учатся, — сказал я тихо, чтобы они не услышали. — Потому что мало внимания тренировкам уделяют.

— Мы каждый день по пять часов вкалываем, — довольно хмыкнула она. — Поэтому и развиваемся.

— Кирилл, у тебя всё в норме, — подытожил я. — А вот Алексею надо больше физических нагрузок. Уже видно, что отстаёшь в силе. Ты чем занимаешься, борьбой?

— Боксом, — сказал он.

— Неплохо. Значит, с выносливостью всё нормально. Налегай на силовые упражнения, больше подтягиваний, отжиманий, штангу поднимай, только не слишком тяжёлую. Таша, ну а ты продолжай в том же духе. Мне особо сказать нечего, я больше специалист по укреплению тела. То, как ты развиваешься — это нормально. Хотя, — я задумался, затем немного повысил голос, — кто-нибудь, кроме госпожи Сяочжэй, может почувствовать чужую КБ? Ладно, садитесь в кружок, научу вас собственному приёму. Он не сложный, я его придумал, когда мне было лет пятнадцать. Кто первый освоит, получит приз.

— Свидание! — выпалила Таша. — Пригласи на свидание, а я первая освою.

— Или индивидуальную тренировку, — быстро нашёлся Кристофер. — Технику особую.

— Вот вы губу раскатали, — удивился я такой наглости. — А я, по-вашему, чему учить сейчас буду? Технике, особой, личной.

— Свидание, — подсела ближе Алёна. — Отличная награда.

— Нечестно, — возмутилась Таша, бросив на неё серьёзный взгляд. — Может быть, ты уже знаешь этот приём.

— Не знаю, но выучу.

— Тогда не быстрее меня, — девушки встретились взглядом высекая искры.

— Уверены, что всё учли? — посмотрел я на них.

— Наверняка, — закивала Таша. — Мама сказала… не важно. Мы с Тасей договоримся, не беспокойся.

— Ну, если договоритесь, — я рассмеялся. — Только здесь все талантливые. А насчёт действительно хорошей техники, — посмотрел на Кристофера, — то я подумаю. Может быть, тот кто выиграет на предстоящем турнире её и получит.

— Турнир? — заинтересовалась Таша. Другие девушки тоже оживились.

— Госпожа Сяочжей спрашивает, могу ли я участвовать? — перевела Чжэнь.

— Кто же вам запрещает? Если хочешь, пожалуйста.

— Что это за техника? Хотя бы намекните, может быть, мы её уже знаем, — снова перевела её слова Чжэнь.

— Это вряд ли, — я скептически посмотрел на них. — Я её придумал вчера вечером. Джим натолкнул на интересную идею.

— Придумал? — в голосе Таши послышалось лёгкое разочарование. — А я думала, это секретные или тайные знания будут.

— Я такого не обещал. А техника хорошая и очень даже полезная. С названием только не определился, но что-нибудь подберу. На ком бы показать? А, сам же могу. Здесь важен резонанс, — я изобразил ладонями волны.

Создав небольшую область кинетической брони, оторвал от себя, направляя к потолку. Театральным жестом поднял указательный палец и ткнул им в направлении своеобразного пузыря. Шарахнуло так, что окна в помещении, а также все зеркала разлетелись мелкими осколками. Дверь сорвало с петель и выбросило в коридор, а нас всех неслабо оглушило. В ушах зазвенело на высокой ноте. Я запоздало подумал, что «не подумал» и хорошо бы никто серьёзно не пострадал, но, как оказалось, энергия взрыва потонула в вязком кинетическом поле, которое успела поставить госпожа Сяочжэй. Она то ли предвидела, то ли догадалась, что произойдёт и врубила его за секунду до того, как я запустил резонанс. С другой стороны зала нас подстраховал мастер Че, каким-то образом погасив часть взрыва. Все присутствующие мотали головой, закрывая уши руками и наблюдали, как в воздухе зависли блестящие осколки зеркал, словно воткнулись в накрывший нас мыльный пузырь.

— Ёшкин кот, — сквозь звон в ушах услышал я свой голос. — Переборщил. Ну как так-то?

Совершенно не понял, как так могло получиться. Совсем же немного сил использовал. Я бы даже сказал запретное слово, которое приводит сестру в ужас: «чуть-чуть». Хотя, когда поднял руку, сила выплеснулась неожиданно легко.

— Госпожа Сяочжэй, — в ушах раздался голос китайца, — говорит, что нельзя учить детей такой опасной технике. И она готова её на что-нибудь выменять.

Я перевёл взгляд на Сяочжэй, и та утвердительно кивнула.

Глава 3

Международный Институт Боевых Искусств, час до полудня

— Ты должен понимать, Кузьма Фёдорович, что это абсолютно неприемлемое и безответственное поведение, — отчитывал меня ректор. — Сила накладывает большую ответственность. Для любых экспериментов есть полигон, где можно и нужно демонстрировать студентам эту самую силу. А любые придуманные «техники» сначала необходимо самому изучить и оценить угрозу. Представь себе, что будет, если огненный мастер решит показать студентам в классе объёмный взрыв?

Я сидел перед его столом, опустив взгляд. Изображать вину не требовалось, я и без этого понимал, что поступил неразумно. Мне сильно повезло, что обошлось без серьёзных последствий для молодёжи и девушек с императорской фамилией Цао. Если бы кто-то пострадал, скандал бы вышел знатный. Думая над произошедшим, упустил несколько фраз ректора. Опомнился, только когда повисла небольшая пауза.

— Антонина Егоровна, мой секретарь, сказала, что видела утром, как ты забирал из столовой мой энергетический коктейль. Обычно я выпиваю его раз в две недели.

Я вопросительно посмотрел на ректора.

— Если студент такой энергетик выпьет, ему будет не очень хорошо. И даже мастера ждут неприятные последствия в виде расстройства пищеварения и долгие раздумья в туалете. До этого момента был уверен, что все преподаватели предупреждены о последствиях. Скажи мне, ты ознакомился со списком энергетиков, которые подают в столовой? Всё понятно, можешь не отвечать.

— Мне говорили, что их изготавливают только в МИБИ? — уточнил я.

— Основу разрабатывают и изготавливают в СГА, затем продают в разные страны сухие смеси, которые уже на месте превращают в энергетические коктейли. До третьего номера включительно они безопасны, их студенты и получают. Остальные должны подбираться индивидуально. В России официально этим занимается наша фирма. Но смеси ввозят и контрабандно. Не зная точной рецептуры и дозировки травятся сами и губят людей. У нас над этим работает целый отдел, в основном на заказ. Чаще всего продаётся двухнедельный курс, когда одарённым требуется быстрее восстановиться после серьёзных истощений. Но злоупотреблять ими в молодом возрасте не рекомендуется.

Если честно, он меня удивил. Думаю, что Наумовы не зря бесплатно выдают коктейли студентам, постепенно подсаживая на простой и лёгкий способ всегда быть в форме. Больше, чем вмещает твой желудок ты не съешь, а калорий и прочих элементов серьёзному мастеру требуется довольно много. По себе знаю, как долго приходится восстанавливаться после серьёзной заварушки. Можно неделю проваляться в постели, а потом ещё столько же бороться с усталостью. Прошло всего пару часов, как я выпил энергетик, а чувство такое, словно несколько дней отдыха позади. И если бы я сейчас встретил Пятую Тень, то бой прошёл бы совершенно по-другому. Очень интересно, насколько это крупный бизнес, торговать энергетическими коктейлями?

— Скажите, чаще всего их заказывают те, кто собирается прорваться на ступень мастера? — спросил я.

— Не чаще других, но заказывают. Держи, — он протянул мне визитку. — Здесь адрес фирмы и телефон главы научного отдела. Подберут для тебя дозировку и тип смеси.

— Спасибо, — я внимательно изучил визитку.

— Если не злоупотреблять, это вполне безопасно. Но я бы советовал лет до тридцати пяти обходиться внутренним резервом. Тем более он у тебя… существенный, — подобрал он необычное слово.

Не стал говорить, что я и не собирался подобным допингом пользоваться. Не знаю до чего это может довести. К примеру, появится привыкание и организм откажется самостоятельно восстанавливать силы без подпитки химией. Поставил себе галочку ограничиваться коктейлями для младших курсов, и только в крайних случаях. Улыбнулся, представив наклейку на стаканчике: «Осторожно! Опасно для здоровья, вызывает привыкание».

— Надеюсь, ты серьёзно отнёсся к произошедшему и понял всё, что хочу до тебя донести? — вернулся к предыдущей теме ректор. — Любые демонстрации особых техник и приёмов только на полигоне.

— Я понял, — серьёзно ответил я.

— Что хоть за техника? — спросил он, немного смягчив тон.

— Резонанс, разрушающий кинетическую броню. Только не думал, что она может взрываться.

— Любые воздействия на силу другого одарённого всегда опасны. Не стоит учить таким вещам тех, кто не достиг уровня мастера.

— Скажите, кто учил студентов той опасной технике, из-за которой один парень руку потерял?

— Мастер Коробов, Иннокентий Павлович, учитель рода Дашковых. Я с ним серьёзно поговорил на эту тему. Он как следует не разобрался и вспомнил, что читал об одном умении в старой книге рода. А то, что она уже устарела, не подумал.

Наставника Ольги я помнил, мне он всегда казался вполне адекватным человеком. Странно, что это пошло от него.

— Это ещё одно доказательство моих слов, — продолжил Геннадий Сергеевич поучительным тоном. — Студентам хорошо бы разобраться с базовыми понятиями и почувствовать, что такое сила. А техники и умения можно изучать в кругу семьи. Или же получить от стороннего мастера, если он захочет стать твоим наставником. Но иногда преподаватели спешат, и это почти всегда заканчивается плохо. Не все такие талантливые, как ты. Иногда приходится занижать планку и долго объяснять то, что кажется простым и понятным без слов.

Он ненадолго замолчал, внимательно глядя на меня.

— Когда освоишь новый приём и будешь готов его продемонстрировать, обязательно позови, — сказал он. — Давно я не сталкивался с теми, кто способен придумать что-нибудь необычное.

— Приём очень простой, там и осваивать нечего, — пожал я плечами. — Как на полигон выберемся, так и покажу.

— На следующей неделе, в понедельник с утра, — он пролистал ежедневник. — Кстати, насколько большое давление силы ты способен выдержать? Я давно заметил, что у тебя это хорошо получается.

— Даже не знаю, — удивился я. — Как измерить-то?

— В понедельник будь готов. Уделю тебе немного времени, — он сделал пометку в ежедневнике. — Есть несколько начальных техник, подходящих тем, кто становится на путь великого мастера. Только не все способны пройти его до конца. Мне понадобилось несколько лет упорных тренировок. Как ты говоришь, они не сложные и лёгкие в освоении, — он хитро улыбнулся, — если понимаешь принцип.

— Хорошо, — подобрался я. Позаниматься с великим мастером мне ещё не предлагали. К тому же попытаться освоить пару техник, которые доступны только им. Жаль, что сегодня тоже понедельник и ждать целую неделю. А знаний хочется вот прямо сейчас.

— Восстанавливай силы, — добавил он. — Твой запас хоть и большой, для мастера, но ничтожен для следующей ступени. И ещё кое-что. В субботу пройдёт собрание рода, где представят семью Матчиных. К этому событию тоже нужно подготовиться. Чуть позже передам приглашение с точной датой и временем, а пока можешь идти.

— Спасибо, — я встал, направился к двери.

— Деньги на ремонт помещения вычту из твоей зарплаты.

— Мне здесь ещё и деньги платят? — обернулся я.

— Будешь ёрничать, и из зарплаты Таисии Павловны вычту.

— Простите, виноват, вы же без ножа меня режете. Она меня убьёт… Хорошего Вам дня, — вздохнул я.

— И тебе, тоже, хорошего дня, — он уже вернулся к документам, лежащим на столе.

Суровый он мужик, с таким не пошутишь. Интересно, как с ним император умудряется спорить? Если он осерчает или выйдет из себя, то даже не пальцем, одним взглядом может раздавить любого.

На улице меня ждала молодёжь Наумовых, удобно расположившись на скамейке у входа. Таша, едва меня завидев, вскочила и побежала навстречу.

— Ну как? — спросила она участливо. — Не сильно ругали? Я могу с ним поговорить, и он тебя обязательно простит.

— Спасибо, заступаться не надо. А вы почему здесь? — я действительно не ожидал их увидеть. Думал, сразу после осмотра в медицинском корпусе поедут домой или по своим делам.

— Хотели вместе пообедать. Ты с нами?

— Я обещал Тасе, так что не сегодня.

Девушка погрустнела. Взгляд у неё стал такой жалостливый, что я едва не поддался. Догадываюсь, что вертит она родственниками мужского пола как хочет. Коварная чертовка.

— После обеда приходите в клубную комнату, — сказал я, обращаясь к Кириллу. — Она вон в том корпусе на втором этаже. На двери табличка «Лень». Я же обещал научить вас чувствовать чужую кинетическую броню.

— А технику взрыва покажешь? — заинтересовалась Таша.

— Как только станешь мастером, то может быть.

— Ты же обещал, за победу в турнире.

— Сначала выиграй, потом поговорим о награде.

— Это не сложно, — она встала в важную позу, скрестив руки на груди. — Я в колледже была самой сильной. Меня даже до турниров не допускали.

— Кстати, об этом. Если хочешь участвовать, в обязательном порядке возьми у дяди разрешение. Чтобы он мне из-за тебя голову не открутил, — я изобразил руками процесс сворачивания головы.

— Это будет не сложно, — хитро улыбнулась она.

— Не сильно вас взрывом пришибло? — спросил я у парней. — Не ожидал, что так получится. Простите.

— Ерунда. Но в правом ухе до сих пор звенит, — хмыкнул Кирилл. — Это было скорее… познавательно. И поучительно. Отец сказал бы: «Будет вам наука, чтобы не лезли с расспросами к мастеру, покуда у самих в голове пусто», — довольно умело передразнил он голос главы рода. — А вот защитная техника, которая осколки остановила, очень интересная.

— Госпожа Цао успела поставить кинетическое поле, — сказал я. — Но оно доступно только тем, кто развивает укрепление тела.

— После обеда, — сказала Таша, затем поспешила к брату, чтобы взять его под руку и потянуть к центральной аллее.

Алексей пожал плечами, как бы говоря, что им ничего не остаётся, только подчиняться. Я долго провожал их взглядом и пошёл искать Таисию.

* * *

Суббота наступила как-то неожиданно быстро. Вроде только недавно была среда, затем промелькнул четверг и сразу выходные. Пятницу я вычёркиваю, так как этот день мы посвятили походам по магазинам. Сегодня же с утра пришлось побегать, пытаясь организовать женщин, которые после обеда решительно настроились опоздать. В том плане, что примерка платьев, причёска и макияж заняли у них слишком много времени. И пока мы с Сашей ждали их у машин, он рассказал о своей встрече с главой рода. Принимали его почти так же, как и меня, только уделили существенно больше времени, разбирая документы фирмы и все наши активы. Одни расходы на её содержание выходили в немалую сумму, но, по словам брата, глава рода даже бровью не повёл, легко согласившись всё это оплачивать. Посмотрел на приблизительную общую сумму, сделал какую-то пометку для себя и отдал бумаги помощнику.

Александр проделал немалую работу, сведя в один отчёт всё, что было известно о роде Наумовых, находящееся в открытых источниках. Ничего сверхъестественного я там не увидел, банки, кредитно-финансовые фирмы и несколько небольших фармацевтических компаний. Меня больше заинтересовало то, что великий род состоял всего из пяти семей. В правительстве же они укрепились только в министерстве финансов, но не на самой высокой позиции. А ещё брат рассказал, что войти в эти семьи через брак задача почти невыполнимая. К примеру, если бы наша сестра познакомилась не с отпрыском Трубиных, а с Алексеем Коневым, шансов выйти за него замуж у неё было бы очень мало. Да и вообще, информация о Наумовых и семьях рода по большей части ограничивалась записями в архиве о рождении ребёнка или заключении брака. Если они и не были самым скрытным родом России, то в первую тройку входили. Отсюда и их нелюбовь к заключениям договоров и семейных союзов. Каждый брак в роду строго взвешивался и оценивался.

После рассказа брата мне начало казаться, что Наумовы сами не знали, что делать с новой семьёй. Вроде и приняли к себе, а куда пристроить или чем занять, пока не решили. Мы не входили в их бизнес-интересы, не занимались финансовой деятельностью. Ни ГОК, ни порты, ни грузовые перевозки их не интересовали. О частных наёмных армиях даже не заикаюсь. За уши можно притянуть немного земли и офисы в новом деловом районе столицы. Получается мы, как то пресловутое пятое колесо? Не знаю и меня подобное настораживает. Хочется быть полезным и нужным, участвовать в жизни рода, а не играть роль большой дорогой картины, которую повесили на стену. Чтобы не было так: «Вот, смотрите, она у нас есть». Хорошо бы глава рода действительно всё продумал и просчитал правильно, когда решил нас принять к себе.

— Что читаешь? — спросила Тася, подсаживаясь ближе.

Наша дорогая машина еле ползла в пробке. Мы почти добрались до поместья Наумовых, но так как приглашённых оказалось много, а мест на стоянке мало, то на узкой дороге образовался затор. Машины во двор заезжали медленно, высаживали гостей и уезжали, уступая место следующим.

— Принцесса Цао вчера вручила две книжицы с техниками, которые они готовы обменять на то, что придумал я. Здесь только названия и краткое описание.

— Они так высоко оценили эту глупость? — приподняла мама бровь.

— Их интересует сам принцип, — не стал спорить я, продемонстрировал синий блокнот для эскизов и зарисовок. — Вот здесь техники попроще, просто на обмен. А вот здесь, — второй блокнот был похож на первый, только имел красную обложку. — Здесь техники гораздо серьёзней. Для обмена, если я соглашусь предоставить им её эксклюзивно.

Она протянула руку за красным блокнотом. Я его успел изучить, так как там было всего шесть техник с описанием. Да, искушение было велико. Особенно если учесть, что две из них отлично вписывались в мою концепцию развития. В синем блокноте ничего интересного я пока не нашёл. В первой половине часть техник я знал, часть можно было додумать, взяв за основу описание. Во второй половине описания или туманны, или слишком пафосные. А названия — отдельная песня. Все эти: «Техника отворяющая небесные врата» или «Всеобъемлющая печать звёздного атласа», заставляли задуматься, а нужно ли мне оно?

— Любопытно, — мама дочитала до техники прямого поглощения входящей энергии.

Из описания следовало, что можно заставить доспех духа поглощать силу молнии, огня и гравитации, чтобы становиться сильнее. Звучало интригующе, но наверняка в технике было полно подводных камней, делающих её либо малоэффективной, либо неимоверно сложной в освоении. Я бы не стал заострять на ней внимание, если бы сам не видел, как мастер кинетик из Китая поглотил молнию левой ладонью и выплеснул её обратно правой. Каким-то образом он пропустил её через доспех, при этом не навредив себе.

— Надо будет в понедельник сходить на твою тренировку с ректором, — добавила мама. — Может придуманная техника взрыва и не такая уж плохая, раз за неё подобные секреты предлагают.

— Не взрыва, а резонанса. Я теперь её сам никому не отдам. Из принципа.

Наконец мы миновали большую часть улицы и оказались возле знакомых ворот. Один из охранников поднял красную табличку, посмотрел во двор.

— Проще было с вертолёта десантироваться, — заметил я.

— А уезжать домой, как в кино, схватившись за свисающую верёвочную лестницу, — улыбнулась Тася.

Со двора выехал обычный чёрный внедорожник, не такой уж и дорогой. Может, зря мы лимузин напрокат брали? Да и пора бы обзавестись такой машиной на постоянной основе. Охранник замахал рукой, показывая, чтобы мы проезжали. Василий уверенно вписался в ворота и заложил полукруг по двору, останавливаясь рядом с парой встречающих. Это был мужчина в чёрном костюме и белых перчатках, который поспешил открыть нам двери и женщина с небольшим планшетом в руках. Я вышел первым, подал руку Тасе. Саша, в свою очередь, помог маме. На мероприятие Таисия выбрала красивое вечернее платье, лёгкого персикового цвета с юбкой до самого пола. Мама предпочла платье чуть строже, светло-серое. К нему шёл невесомый шёлковый платок, который одним краем прикрепили к левому рукаву, чтобы он ниспадал вниз. Теперь, чтобы понять, что ниже локтя рукав пустой, нужно специально приглядываться.

— Господин Матчин, — кивнула мне женщина с планшетом, сделал жест в сторону открытых дверей. — Госпожа Матчина, — обратилась она к Таисии. Ещё два таких же приветствия для Саши и мамы.

Мероприятие организовывали для узкого круга семей рода, поэтому гостей не обязательно было встречать, но за широкими дверями нас ждал Кирилл и невысокая полная женщина лет сорока. Кирилл во фраке смотрелся солидно. Так бывает, когда дорогой костюм для человека если не повседневная, то вполне обыденная одежда. Что касается женщины, то из украшений я отметил только серьги и небольшую брошку с зелёными камушками, под цвет платья.

— Добрый вечер, — приятным голосом поздоровалась женщина. — Добро пожаловать в дом Наумовых.

— Здравствуйте, — я немного склонил голову. — Спасибо, что принимаете нас.

— Проходите в большой зал, — она улыбнулась, сделала жест в сторону широкого коридора.

Проходя мимо Кирилла, кивнул ему, получил такой же жест в ответ. Мы уже прошли в коридор, когда сзади послышался радостный женский голос очередной гостьи.

— Лиля, ты, как всегда, прекрасна, — небольшая пауза. Мне привиделось, как женщина полезла обниматься и целовать хозяйку дома в щёки. — Кирилл, совсем уже на отца похож…

Богато обставленный коридор вывел нас в длинный просторный зал, насколько это позволяла конструкция дома. Несколько мраморных колонн, не слишком портящих интерьер. Отделка стен и правильно подобранное освещение создавали нужную атмосферу. Понравилась мозаика паркета, натёртого до блеска. Дальний от входа угол, рядом с которой расположилась служебная дверь, огорожен и немного приподнят помостом. Четыре стула, напротив каждой высокая подставка для нот.

— Ты чего улыбаешься, — шепнула мне Тася.

— Слово смешное вспомнил: пюпитр.

— Ребёнок, — сдерживая улыбку, сказала она.

— Учитывая, что я вижу, то ожидается выступление квартета. Интересно, танцы будут?

Гостей, к слову, человек пятьдесят. Мужчины исключительно во фраках, женщины в платьях с пышными юбками. На их фоне мы с братом смотримся как пара итальянских мафиози, попавших на бал. Для полноты картины гостям не хватает чёрных цилиндров, а нам соответствующих шляп. Что-то с одеждой мы немного не угадали. Но фраки я никогда не любил.

— Давно не видел столько мастеров на один квадратный метр, — тихо сказал я Тасе. Мы двигались по краю зала к окнам, выходящим во двор. Там ещё оставалась свободная площадка. Саша повёл маму немного в другом направлении, к одной из колонн.

Едва заметно ощущалось присутствие ректора, но не в зале, а немного дальше, возможно, в другом крыле дома. Что касается действительно сильных мастеров, то можно было выделить двоих. Один из них, мужчина лет сорока пяти как раз шёл в нашу сторону. Судя по внешности, я уже догадался, кто это. Странно, что мы до сих пор не пересеклись и не познакомились.

— Доброго вечера, — поздоровался он. — Кузьма Фёдорович, Таисия Павловна.

— И Вам доброго вечера, — кивнул я. — Разрешите, угадаю, Виталий Конев, отчества извините, не знаю.

— Сергеевич, — подсказал он.

— Алексей на Вас удивительно похож. Ему усы отрастить и люди начнут вас путать.

— Ему бы больше серьёзного отношения к жизни и работе, — посетовал глава службы безопасности Наумовых. Внешне они с сыном действительно были похожи, только волосы у отца немного темнее и усы ему шли. Лицо строгое, зелёные глаза с морщинками в уголках.

— Преемственность поколений? Он уже работает в вашем ведомстве?

— Стажируется. Способности у него есть, но вот характер он перенял от мамы, — он посмотрел в сторону дверей на новых гостей. — Вера вечером ко мне попали интересные сведения о Пятой Тени и происшествии в клубе. После мероприятия Пётр Сергеевич хотел обсудить это с Вами.

— Хорошо, — я кивнул. Интересно будет послушать, что они раскопали. Надеюсь, мероприятие не продлится до полуночи.

Едва Виталий отошёл, к нам приблизилась пожилая пара. Я давно заметил их перемещение по залу и заинтересованные взгляды. Ничего особого сказать о них не могу, возраст за шестьдесят, седые волосы. У мужчины глаза серые, взгляд оценивающий, внимательный. Женщина смотрит просто по-доброму, немного с любопытством.

— Доброго вечера, — старик поздоровался первым, с интересом разглядывая нас. — Зубовы, Матвей Егорович и моя супруга Алина Валентиновна.

— Очень приятно. Матчины, Кузьма Фёдорович и моя супруга Таисия Павловна.

— Наслышаны, — кивнул старик. — Пётр Сергеевич говорил, что принял в род молодую семью. Да и в последнее время Матчины постоянно на слуху.

— Надеюсь, говорят только хорошее? — уточнил я.

— По-разному, — старик улыбнулся. — Кто-то хвалит, кто-то ругает. Вы простите любопытство стариков. Событие-то неординарное.

Минут на пять нас заняли самыми простыми вопросами: о Японии, о переезде в Россию и о том, чем мы занимаемся в МИБИ. Новые гости приходить перестали и повисла необычная атмосфера. Пары двигались по залу, обменивались приветствиями, болтали пару минут и расходились, чтобы поговорить с кем-нибудь другим. Некоторые просто стояли, заняв удобное место в зале, например, как и мы, у окна. К ним подходили охотнее всего. Внимание же к нам с Тасей целиком осталось за пожилой парой. Даже мама с Сашей успели поговорить с несколькими из гостей.

— А что Орловы? — спросил старик. — Планируете доставить им ещё немного неприятностей?

Я как раз смотрел на второй выход из зала, размышляя, где глава рода и почему он до сих пор не появился. Вопрос Матвея Егоровича оказался немного неожиданным.

— Смотря что Вы подразумеваете под «неприятностями», — ответил я, посмотрев на него.

— Слышал, у вас хранятся документы о махинациях со строительством военных баз на Ближнем Востоке, — прозвучало довольно обыденно, но какая-то искорка интереса в его глазах промелькнула. Интересно, откуда он это знает?

— Есть такое, — не стал лукавить я.

— Если хотите больно ударить по княжескому роду, то сейчас самое подходящее время, — улыбнулся старик. — Могу порекомендовать вам хорошего журналиста, чтобы эта информация, — он на секунду задумался, подбирая слово, — всплыла.

— Что думаешь? — я посмотрел на Тасю. Она едва заметно кивнула. — Хорошо, пусть ваш журналист найдёт меня.

— Где-то у меня были его контакты, — Матвей Егорович запустил руку во внутренний карман фрака, долго искал и наконец вынул небольшую серую визитку. На ней было только имя, телефон и адрес электронной почты. — Я с ним созвонюсь вечером, предупрежу.

В это время со стороны второго выхода из зала появился глава рода вместе с братом. Если чертами лица они не слишком походили друг на друга, то комплекция у них была почти одинаковая. Даже фраки выбрали похожие. Собравшиеся без суеты, но достаточно быстро образовали полукруг в центре зала. Я огляделся, но не увидел ни Кирилла, ни женщины, что встречала гостей.

— Приятно видеть род Наумовых в сборе, — сказал глава. Голос сильный, уверенный. — За полгода с прошлой встречи произошло много важных событий, глобальный кризис, больно ударивший по многим сферам наших интересов. И только оставаясь единым целым, великим родом Российской Империи, мы способны пройти через трудности и потери.

Пётр Сергеевич сделал небольшую паузу и взгляды собравшихся обратились к паре, стоявшей на самом краю в левой части полукруга. Невысокий мужчина лет тридцати и приятного вида женщина в тёмно-сером платье, держащая его под руку. Говоря слово «потери», он вроде не имел никого конкретного в виду, но все поняли кому это предназначалось.

— Не стоит думать, что кризис внезапно исчезнет, как по мановению руки, — продолжил глава. — Поэтому хочу напомнить о важном, об ответственности перед семьёй, перед родом. Но не только плохое случилось за это время, — он едва заметно сменил тон речи. — Давид Карлович, ещё раз прими мои поздравления. Нисколько не сомневаюсь, что как глава семьи ты добьёшься большого успеха.

Мы стояли в правой части полукруга и хорошо видели к кому обращается Пётр Сергеевич. Темноволосый мужчина лет сорока, один из тех, кто до начала официальной части мероприятия был в центре внимания. Он ответил: «Спасибо…» и что-то ещё, но я не расслышал.

— Ещё одним знаковым событием стало появление новой семьи в роду Наумовых, — сказал глава, посмотрел на меня. — Кузьма Фёдорович, прошу.

Не люблю я такого пристального внимания. Всё это волнение, когда сосёт под ложечкой, как перед серьёзной заварушкой. Вышел, пожал протянутую руку главы рода. Этот его жест немного придал уверенность.

— Прошу знакомиться, любить и жаловать, — сказал Пётр Сергеевич. — Матчин Кузьма Фёдорович. С сегодняшнего дня он занимается вопросами силовой поддержки рода в целом. Первое время будет тесно взаимодействовать с Коневым Виталием Сергеевичем.

Умеет он выдерживать короткие, но важные паузы. Я же обвёл взглядом всех, пытаясь запомнить лица.

— Кузьма хотя и молод, но талантлив. В двадцать два года сумел стать мастером и доказать силу, выиграв прошедший недавно турнир. Он развивает укрепление тела и буквально на днях в одиночку одолел опасного преступника, уверен вы все слышали об этой истории.

Глава службы безопасности, вклинившийся в ряд гостей по центру, привлёк внимание главы рода, приложил палец к уху.

— У вас есть отличная возможность расспросить об этом лично Кузьму. А также узнать о семье Матчиных более подробно. Сейчас подадут напитки и лёгкие закуски. Соседние комнаты в вашем распоряжении, — закруглил речь глава рода.

— Кузьма, — ректор сделал жест к ближайшему окну.

— Минуту, — к нам уже подошёл Виталий Сергеевич. — У меня плохие новости. Кузьме Фёдоровичу тоже стоит послушать.

— Можно поговорить в кабинете, — кивнула глава рода.

Мы вышли через двери, откуда пришли братья Наумовы. За ними оказался небольшой коридор, где суетились официанты, подготавливая столики на колёсиках с вином, шампанским и закусками. Глава рода сделал жест, показывая, что они могут проходить в зал. Мы же двинулись дальше, миновали несколько проходных гостиных с диванчиками и чайными столиками. Наверное, про эти комнаты шла речь. Здесь действительно можно было посидеть, спокойно обсудить свежие новости и сплетни. Свернули в куда менее просторный коридор с рядом одинаковых дубовых дверей. Пётр Сергеевич вошёл в первую по левую руку. Это оказалась комната для переговоров на несколько персон. Небольшой столик, кофемашина, широкое окно закрытое жалюзи.

— Что случилось, — спросил глава рода, усаживаясь во главе стола.

— Только что сообщили, — Конев поморщился. — Валентина Сургина убили. Я отправил его с группой, по наводке, чтобы потянуть ниточки связи Пятой Тени и людей Даниловых. Валя шёл в прикрытии и выиграл немного времени, давая возможность отступить остальным.

— Когда это произошло? — спросил посуровевший глава рода.

— Да почти только что. Мой заместитель сейчас летит туда на всех парах. Отправил следом Васю Балуева. Но пока он прорвётся через все пробки, пройдёт час.

— Почему сейчас, в такой день?! — Пётр Сергеевич едва сдержался, чтобы не стукнуть кулаком по столу, который подобного насилия вряд ли бы пережил.

— Наводка была слишком заманчивая. Как мы и думали, всё подтвердилось, но там был Руд. Группа попала прямо на него. И результат вышел настолько хорошим, что стал плохим. Мы практически застали с поличным Данилова, когда он решал дела с Рудом. Сами не ожидали, что так получится.

На минуту в помещении воцарилось молчание. Мне в голову пришла мысль, что сейчас в большом зале по соседству находятся родственники убитого и главе придётся сообщить им печальную новость. Сургины — одна из пяти семей Наумовых, работающих в банковской сфере. Знал я об этом только потому, что убитый Валентин был мастером и кое-что мы смогли найти в интернете. Не знал только, что Конев мог привлечь подобного человека к своей работе.

— Даниловы в какой род входят? — спросил я, когда пауза затянулась.

— Они сами по себе, — ответил Конев. — Просто богатая семья, по которой пару лет назад мы проехали катком, едва не разорив и сильно поумерив их амбиции. Последнее здание в деловом районе, которое должно отойти Матчиным, было передано Орловыми через посредников как раз Даниловым. Салют, жадная душонка, наехал на них по старой памяти, как трамвай на лягушку. И Пятую Тень послали за тем, чтобы припугнуть нас, хотя, может, не только припугнуть.

— А Руд, это кто?

— Его знают под кличкой Шестая Тень.

— Б…лин, — сдержался я в последний момент.

— Найди их, — сказал ректор, обращаясь к брату. — Не важно, сколько денег на это уйдёт, просто найди и скажи мне где.

— За многими из них стоят крупные рода. Те же Разумовские работают с Четвёртой Тенью, занимаясь контрабандой.

— Если просят, чтобы раздавил их как клопов, я это сделаю с большим удовольствием.

— Виталий, надо усилить безопасность семей. Дети в приоритете, — сказал глава.

— Хорошо. Кузьма, вам тоже надо быть настороже. Когда твой враг Руд Про?клятый, первым делом надо беспокоиться о защите семьи. Методы решения проблем у него крайне специфические.

— Как и имя, — отозвался я.

— Кличка, — поправил Конев. — Сложно назвать это прозвищем.

— А что Даниловы? — вновь спросил я. — Воевать с ними будем?

— У них нет ни одного мастера в семье.

На минуту вновь наступило молчание. Глав рода задумчиво барабанил пальцами по столу. По лицу ректора сложно было понять хоть что-то, но эмоции выдавала бурлившая внутри него сила. Я отдалённо чувствовал её нарастающее давление.

— Кузьма, ступай, — сказал Пётр Сергеевич. — Поговори с гостями, познакомься с главами семей. Виталий, позови Антона Николаевича с супругой.

Мы вышли из кабинета. На контрасте сразу стало понятно, насколько накалена атмосфера в комнате. Виталий Конев в обратном направлении шёл молча. Не давала покоя мысль, что в кабинете мне сказали не всё. Остался некий привкус недосказанности. А может, просто любопытство вместе с паранойей разыгрались?

В банкетном зале царила весьма оживлённая и лёгкая атмосфера. Появился струнный квартет, который задавал тон встрече. Три красивые женщины и мужчина, всем до тридцати лет. В ином случае я бы с удовольствием послушал, тем более играли они очень даже неплохо. Тасю я заметил в окружении четырёх женщин и решил пока не подходить. Мама с Сашей о чём-то беседовали сразу с парой семей. Оглядев зал, направился к ближайшему окну как раз недалеко от музыкантов. Жестом показал официантке, что ничего не надо.

Сквозь окно можно было увидеть пасмурный вечер. Темнеющее небо и как контраст несколько ещё зелёных деревьев во дворе, подсвеченных уличными фонарями. На стоянке в непромокаемом чёрном плаще охранник наматывает круги.

— Кузьма Фёдорович? — рядом раздался мужской голос.

Повернувшись, я увидел темноволосого мужчину.

— Здравствуйте, Давид Карлович, — кивнул я. Помню, как глава рода обращался к нему имени. — Пётр Сергеевич поздравлял Вас как нового главу семьи?

— Да. Отец отошёл от дел. Возраст, — он оценивающе посмотрел на меня. — У Вас хмурый вид. Пётр Сергеевич бывает строг, иногда даже крут, но всегда справедлив. Поверьте на слово, он лучший глава рода.

— Нет, с этим всё в полном порядке. Просто новости неприятные. Скажите, а чем занимается Ваша семья?

— Фармацевтика. По большей части производим особые энергетические смеси для одарённых. Вы наверняка их пробовали в МИБИ. Поделитесь мнением, для нас это важно.

— Энергетики — штука хорошая, если не злоупотреблять. Но обычная еда лучше и вкуснее. Кстати, может быть, Вы знаете, что значит «экстра 10к»?

— Экстра — указывает на минимальное количество посторонних примесей. В данном случае меньше одной тысячной процента. Это очень мало. А цифра показывает «наполненность» коктейля. Десять тысяч стандартных единиц, почти максимальный показатель. Чтобы иметь представление, то мастеру первой ступени достаточно от ста до пятисот единиц, чтобы почувствовать существенный прилив сил. «Экстра 10к» мы делаем для Геннадия Сергеевича, ректора МИБИ.

— А почему нельзя сделать его хоть немного приятным на вкус? — задал я давно интересующий вопрос. — Такое ощущение, что внутри тёртое мыло и вкусовые добавки.

— О, мы стараемся придать энергетикам приемлемые вкусовые качества. Как Вы сказали, проще тёртое мыло сделать приятным на вкус, чем ингредиенты, входящие в коктейль. Постойте, — он с некоторым удивлением посмотрел на меня. — Вы пробовали 10к?

— Пробовал.

На его лице появилось желание подробно расспросить, но он сдержался, посмотрев в зал.

— Знаете что, если Вы заедите к нам в лабораторию, — он ловко извлёк из кармана визитку, протянул мне, — и расскажите о… впечатлениях и последствиях приёма, то я буду вам весьма признателен. К тому же мы можем подобрать для Вас индивидуальный состав энергетика.

— Заеду, — согласился я. — Только не в ближайшие дни. И ещё вопрос, если позволите. Чем занимаются Зубовы?

— Матвей Егорович, с кем Вы говорили? Он замминистра финансов. Продвигает наши интересы в правительстве. Если бы не он и его команда, наши банки чувствовали бы себя не так комфортно. Но иногда размеры взяток, которые он заносит великим князьям и самому императору такие, что Пётр Сергеевич называет его главным разорителем рода.

К нам подошёл незнакомый мужчина и сказал, что Пётр Сергеевич собирает глав семей для важного разговора.

* * *

Полигон МИБИ, понедельник, девять часов утра

Давно я не видел такой холодный дождь. Не сильный, но поливающий уже пару часов, он превращал полигон в непроходимую грязевую полосу препятствий, заваленную бетонными блоками. Сидя на одном из них, я слушал, как капли разбивались о прозрачный купол кинетической брони. Если присматриваться, или очень медленно выдохнуть, можно было увидеть пар, вырывающийся изо рта.

Обещанного занятия с ректором не случилось, так как он с утра уехал на похороны убитого мастера. Для такого небольшого рода потеря даже одного человека — сильный удар. Тем более, когда приходится терять наследника одной из ветвей. Мне вспомнился субботний разговор в узком кругу глав семей. Видел по лицам серьёзных мужчин, как потрясла их эта новость. Каждый обещал приложить максимум усилий и поднять все связи, чтобы найти убийцу. Плохо, когда враг непонятен и не знаешь, где его искать. Вот возьмёт он и заляжет на дно, поняв, кого убил и чем ему это грозит. А может и уедет из страны на полгодика. Есть, конечно, шанс, что другие Тени лично его уберут и преподнесут на блюдечке Наумовым, не желая ссориться с ними. Как говорил брат, подобная организованная преступность, называемая как угодно, мафия или якудза, мешает только простым людям. Благородным семьям она полезна. Отсюда сложность нашего положения. В том плане, что открытым Крестовым походом против неё не пойдёшь. Многие это начинание дружно поддержат, даже выделят людей, но тайно всех причастных предупредят, может, даже спрячут у себя.

В кармане спортивного костюма завибрировал новенький телефон, сложно сказать какой уже по счёту. Консультант в магазине его так расхваливал, что едва не передумал продавать.

— Кузьма на связи, — сказал я, увидев на экране незнакомый номер.

— Кузьма Фёдорович, это Конев, — узнал я голос Василия Сергеевича. — Вы сейчас не слишком заняты? Нужна ваша помощь.

— Не занят. Что от меня требуется?

— Нужно сопроводить молодёжь на нашу дачу в Подмосковье. Семь человек. Выделю в помощь одного мастера.

— Могу Таисию взять с собой.

— Нет, нет, — быстро сказал он, причём так, что у меня появилось предчувствие, что на неё у него тоже есть планы. — В этом нет необходимости. Три машины подойдут к МИБИ часа через два.

— У нас есть отличный туристический автобус. Как раз для подобных поездок.

— Можно, — после короткой паузы, послышалось в трубке.

— Тогда через два часа я могу подъехать сразу к дому Наумовых.

— Можно и раньше, если получится, — согласился он. — Буду ждать. Конец связи.

— Конец связи, — повторил я и в трубке раздались короткие гудки. — Такие дела…

Чтобы созвониться с братом и всё ему объяснить, потребовалось пять минут. Тася не брала трубку, поэтому отправил ей голосовое сообщение. А вот Алёна ответила сразу и обрадовалась возможности прокатиться за город, пусть и в компании подростков Наумовых. По-моему, она уловила только «поездка» и «Тася не едет», а уже потом всё остальное. Буквально через сорок минут к воротам института подъехал наш шестиколёсный монстр. За рулём Василий, а на первом диване удобно расположились Фа Чжэн и наш снайпер Марина, которая впервые на моей памяти не повисла на шее, а печально так вздохнула и посмотрела глазами брошенного щенка. Казус вышел, когда мы грузили сумки в багажный отсек.

— Василий, это что?! — крикнул я, тыча пальцем в просторную нишу, наполовину забитую пластиковыми контейнерами, угловатыми сумками и тремя ящиками с патронами основных калибров.

— На всякий случай, — ответила за него Марина, деловито разглядывая окрестности дальномером. Ненадолго задержалась на крышах домов.

Я тихо выругался, увидев кейс её крупнокалиберной винтовки. По пальцам можно пересчитать, сколько раз мы её использовали. Слишком она шумная и громоздкая. Браунинг, с которым обычно работает Марина, справляется с поставленными задачами не хуже, при этом он существенно удобнее.

— С нами подростки поедут, а вы оружия набрали на отделение солдат, — проворчал я, забросил наши с Алёной сумки, захлопнул багажное отделение. Марина моё недовольство не поняла, пожала плечами и поспешила следом в салон.

Помню ещё по Санкт-Петербургу, что наш автобус, несмотря на всю кажущуюся неповоротливость, неплохо чувствует себя на узких улочках, распугивая встречные машины. Пока мы ехали, позвонила Тася, попросила быть осторожным. Подтвердила, что начальник службы безопасности Наумовых действительно просил её поучаствовать в каком-то деле, но обещал, что оно абсолютно безопасно и требует лишь большого терпения и выдержки.

В ворота дома Наумовых автобус не вошёл. Точнее, мы даже не пытались, так как это было видно и невооружённым глазом. Пришлось нам перегородить улицу, ожидая пассажиров. Первым, к моему удивлению, появился Кирилл. На подростка он никак не тянул и, хлопнув в подставленную ладонь забросил вещи в багаж и поднялся в салон. Следом из узкой двери охраны, чтобы не бежать через весь двор под дождём, появились три парня и девчонка лет от двенадцати до четырнадцати. Все абсолютно разные. Последними же вышли Алексей, Наташа и незнакомый мне мастер. Вроде бы видел его среди гостей в субботу. Пока остальные грузили вещи, он подошёл, поздоровался.

— Василий, — представился мужчина. Невысокий, крепкого телосложения, лет тридцати пяти. Волосы тёмно-русые непослушные. Одет в джинсы, лёгкий свитер и куртку. — Балуев. Можно просто Василий.

— Привет, — кивнул я. Рукопожатие у него крепкое, уверенное. Фамилия только странная. Не было среди семей рода Балуевых. — Какой силой владеешь?

— Рукопашной, — улыбнулся он. — Серьёзно, без смеха.

— Знаю, сталкивался, — кивнул я. — Просто таких нечасто встретишь. А что из ударных техник, импульсы?

— В точку. Лучше бы, конечно, второго мастера с дистанционными умениями, но что есть, то есть.

— Да уж, — согласился я, хотя он сетовал явно о своих трудностях, а не моих. — Больше никого не берём с собой?

— Нет. Нам часа два, может, чуть больше ехать. У вас навигатор в автобусе есть?

— Это надо спросить твоего тёску, — сказал я, делая жест в сторону входа. Погрузку вещей закончили, Фа Чжэн как раз закрывал крышку багажного отделения.

Василий понятливо кивнул, поднимаясь в салон. Я вошёл последним, посмотрел на рассевшуюся молодёжь. Один из парней, наверное, самый умный, уже обосновался в конце салона на диване и, разложив ноутбук, что-то быстро печатал. Остальные заняли места у столика, причём Кирилл сел с краю, чтобы не выпускать парней, а Таша рядом с подругой, с противоположной стороны.

— Хороший автобус, — сказал Кирилл, довольно покачал головой. — Какой объём двигателя, сколько цилиндров?

— Ну ты спросил, — я развёл руками, усаживаясь на кресло через проход от стола. Автобус тем временем плавно тронулся. Оба Василия живо обсуждали маршрут, решая, по какой дороге лучше выехать к кольцу. Тот, который мастер, показывал небольшой планшет, водя по нему пальцем и говорил что-то о пробках. — Что, ребята, давайте знакомиться. Кузьма. Это мои друзья, Фа Чжэн, он не очень хорошо говорит по-русски, немного по-японски и сносно на китайском. Из вас никто китайский язык не учит?

— Не-а, — отозвалась за всех девчонка, мотнув головой.

— Жаль. Та красивая женщина — Марина, но на Марго она откликается лучше. За рулём Василий, ну и моя ученица Алёна.

— Ученица? — не понял один из парней.

— Я же говорил, что Кузьма — мастер, — сказал Кирилл. — А ты не верил.

— Учитель говорит, что мастеров до двадцати семи лет не бывает, — уверенно заявил парень.

— Дядь Василий, — повысил голос Кирилл. — Подтвердите, что Кузьма мастер.

— Мастер, мастер, — отозвался тот, не отвлекаясь от планшета.

— А дяде Васе веришь? — хитро прищурился Кирилл. Затем рассмеялся, хлопнул парня по плечу. — Это Женька Зубов, двенадцать лет, изучает самбо. Второе место на городских соревнованиях недавно занял. Молодца.

— Немного не повезло, — даже не смутился парень. — Проглядел подсечку.

— Так проглядел или не повезло? — подколол его Кирилл.

Волосы у Евгения были чёрными, почти угольного цвета. Старый длинный шрам слева на подбородке.

— Костя, — представился второй парень до того, как это сделает Кирилл. — Четырнадцать лет. Фехтование.

— Неожиданно, — удивился я.

— Он у нас кандидат в мастера спорта, — вставил Кирилл.

— Мастера только с пятнадцати можно получить, — добавил Костя. Обычный парень, выглядевший именно лет на четырнадцать. Волосы русые, глаза скорее зелёные, чем синие, так сразу определить сложно.

— Виктория Берг, — представилась девушка. Выделяли её пышные каштановые волосы, собранные в тугой хвост и большие выразительные глаза. — Тринадцать. Там мой брат Матвей, — она показала на парня с ноутбуком. — На год младше. Постоянно или книги читает, или на форуме с кем-то ср… спорит.

Надо отдать должное Таше, как она ловко и вовремя толкнула подругу локтем.

— Запомнил всех, — кивнул я. — Что там Василий говорил, часа два ехать?

— Скорее три, — вставил молчавший до этого Алексей. — Там дорога такая, что не разгонишься.

— А сказали, что это дача в Подмосковье, — рассмеялся я. — Или это Москва резиновая, или одно из двух. Но три часа не так много. Что, как время будем убивать? Карты, кости, байки?

— Что за байки? — не понял Женя.

— Страшные истории, — подсказала Виктория.

— Или пересказы подвигов, — улыбнулся я. — Хотите, расскажу, как мы в Японском море за пиратами гонялись? Нет, это не те пираты, что на парусниках рассекали по карибскому морю, — увидел я скепсис в глазах подростков. — Сейчас это по большей части бандиты, использующие старые буксиры и скоростные переделанные лодки, чтобы догонять сухогрузы, тянущиеся вдоль берега. И вооружены они не саблей, а ржавыми автоматами Калашникова, чаще всего китайского или румынского производства. Хорошо, если такой автомат может пару раз выстрелить…

Я не совсем понял, почему Наумовы переполошились и внезапно решили своих детей отправить на дачу. Конец сентября, учебный год в самом разгаре. Можно ведь было обеспечить им защиту дома, тем более у них такой огромный особняк в центре города, в котором заблудиться легко. И если они ожидают какой-то неприятности, то стоило об этом мне рассказать. Но да ладно, не один раз нас нанимали, умолчав важные подробности. Это скорее в порядке вещей. Последней в голову пришла странная мысль, что меня с детьми отправили не для безопасности, а для того, чтобы из города удалить на какое-то время. Но её я отложил на дальнюю полку, как самую бредовую.

Глава 4

Где-то в восьмидесяти километрах от Москвы, два часа дня

Грунтовая дорога, о которой говорил Алексей, была не так уж и плоха, как я думал. Да, разогнаться на ней больше тридцати километров в час не удавалось, но автобус уверенно преодолевал заполненные грязью ямы. За нами же тянулся глубокий след от широких колёс. Что касается природы, то мы ехали по удивительно живописным местам. Холмистые поля с высокой травой перемешались с лесом, несколько самобытных деревень, небольшое озерцо. Это кажется невероятным и странным, но стоит отъехать несколько десятком километров от плотно застроенного бетонного города и попадаешь в края, где о цивилизации и не слышали, наверное, никогда. О том, что человек освоил эти места, говорила разве что старенькая дорога и высокие столбы ЛЭП, видневшиеся вдалеке. Погода немного разъяснилась и сквозь тучи иногда пробивалось солнце. Мы делали совсем небольшую остановку, недалеко от леса. Я выходил подышать, размять ноги. Воздух сырой после дождя, но запах леса ощущается невероятно сильно. Кажется, подыши активно минут десять и закружится голова.

Минут через тридцать дорога вывела нас к небольшому посёлку. Дома в основном частные, одноэтажные, но в центре два относительно новых строения, больше похожие на бетонные коробки с окнами. Скорее всего, административные здания, так как на фасаде флаги России. За посёлком дорогу немного привели в нормальный вид, засыпав гравием, и ещё через пять километров мы оказались в небольшой деревеньке. Четыре одноэтажных дома, обнесённые низенькими заборчиками и в центре двухэтажный особняк в современном стиле. Просторный двор, гараж, уличные беседки и огромный сад позади. Со стороны можно рассмотреть тропинку, ведущую от особняка к овальному пруду.

— Здесь живут наши бабушка с дедушкой, — сказала Виктория Берг, дочь главы фармацевтической фирмы. — И те, кто им помогает. Дальше тупик, дороги нет, поэтом посторонние сюда не заезжают.

Вдалеке, почти на самой границе видимости, я заметил вышку сотовой связи или что-то очень похожее. Собственно, связь здесь была и на телефоне значок антенны показывал все полоски.

— Деревня, — многозначительно и с грустью в голосе произнёс Кирилл, глядя на приближающиеся дома.

— Чисто технически, не деревня, а загородная усадьба, — поправил Костя Сургин, самый старший из подростков.

В центре усадьбы предусмотрели просторную площадку, может как стоянку для машин, а может, для праздников и гуляний. Автобус легко развернулся на ней, несколько секунд порычал двигателем и затих.

— Так, внимание! — Василий обвёл подопечных взглядом. — Все помнят наставление Петра Сергеевича?

— Помним, — отозвался за всех Кирилл.

— Тогда, на выход. Вещи не забывайте.

Первым из салона выскочил Евгений, принялся потягиваться и разминаться. Затем неспешно потянулись остальные. Последним шёл чем-то недовольный Матвей, крепко прижимая к себе сумку с ноутбуком.

Гостей ждали и встречали всей усадьбой. Несколько мужчин, женщин, девушка лет четырнадцати в светлой косынке и тёплом платье. Из-за забора ближайшего дома выглядывали два пацана лет по семь. Собственно, пожилая пара, уже обнимающая Викторию.

— Не уезжайте так сразу, — сказал подошедший Василий. — Погостите денёк-другой.

— Погостить можно, — согласился я. — До завтра, по крайней мере.

Была у меня задумка, провести с ним небольшую тренировку. Думаю, не откажет. Да и обстановка вокруг умиротворяющая. Может остаться на неделю и посвятить время тренировке и медитации? Не монастырь, конечно, но как минимум никто мешать не будет. С Тасей только поговорить надо вечером, узнать, чем её заняли Наумовы.

— Пойдём, познакомлю, — сказал Василий, направляясь к старикам.

Пожилая пара выглядела лет на семьдесят. Мужчина ещё крепкий, державшийся уверенно. В прошлом был мастером, но с возрастом большую часть силы утратил. Супруга его, напротив, выглядела сухонькой и хрупкой старушкой. Возможно была немного старше супруга. Длинные седые волосы она заплела в толстую косу, убранную под платок. Появление внуков их обрадовало, поэтому они добродушно улыбались гостям.

— День добрый Карл Лазаревич, — поздоровался Василий. — София Яковлевна, моё почтение.

— Здравствуй, Василий, — поздоровался хозяин дома. — Мог бы приезжать чаще, радовать стариков.

— Куда уж чаще, — рассмеялся тот. — Проще уже здесь поселиться. Знакомьтесь, глава семьи Матчиных, Кузьма Фёдорович.

— Наслышаны. Берг, Карл Лазаревич, — сказал старик. — Моя жена, София Яковлевна.

— Приятно познакомиться, — я представил друзей, возившихся с автобусом. Марина, как всегда, изучала окрестности через дальномер, Фа Чжэн проводил инвентаризацию оружия, забравшись с головой в багажное отделение. Я жестом подозвал Алёну. — Соломина Алёна, моя ученица.

— Красавицей выросла, — сказал Карл. — Вся в маму. Проходите в дом, стол накрыт, гостей ждёт. Маришка Вам комнаты покажет, чтобы вещи оставить и спускайтесь.

Маришкой он назвал женщину лет тридцати, стоявшую недалеко. Скромное платье прислуги чёрного цвета с белым фартуком и косынкой. Она улыбнулась детям, сказала что-то, показывая на двери в дом, поспешила первой. Я взял с собой Алёну, остальная же команда осталась на площадке. Им провести пару дней в роскошном автобусе не работа, а отдых. Главное, чтобы кормили. Но и в противном случае, у Фа Чжэна всегда с собой запас продуктов минимум на месяц.

Убранство усадьбы Бергов не отличалось пышностью, но, видно, что хозяева любят дорогие и красивые вещи. Паркет и лестница, не говоря про мебель, выполнены из дорогих пород дерева. Просторная прихожая, которой больше подошло бы слово холл. Комнаты для гостей и спальни расположены на втором этаже. Чтобы пожилым было проще спускаться и подниматься, предусмотрена специальная площадка подъёмник. Достаточно встать на такую и она неспешно поднимет или опустит, двигаясь вдоль лестницы. В доме тепло, немного пахнет деревом и едва уловимо чем-то сладким. Моё внимание привлекли большие напольные часы, громко тикающие в нише недалеко от лестницы.

На втором было предусмотрено шесть гостевых комнат и три хозяйские спальни. Кирилл сказал, что его можно поселить вместе с Алексеем, а Таша уже сцапала Алёну под руку, сказав, что они и так соседки по комнате в общежитии. После расселения следовал обед, затянувшийся на час. Старикам было интересно, как живут внуки в столице, чем занимаются и их успехи. Когда же детей отпустили гулять во дворе, взяв обещание, что они не полезут купаться в пруд, коснулись темы последних событий. Василий уложился в пять минут, пересказывая, в какие неприятности попал род и о первых потерях. Об убитом мастере старики знали и лишь вздыхали. Костя Сургин, приехавший вместе с нами, был его племянником. Видно, что парень переживает, но изо всех сил старается не подавать вида, чтобы не портить другим настроение. Пока мы ехали, он уходил в конец салона, чтобы поговорить с отцом. Слышал, как он просил, чтобы тот был осторожней.

Немногим позже я вышел на задний двор, полюбоваться садом. Уселся в одной из двух беседок, набрал номер Таси. Ответила она почти сразу.

— Да, любимый, слушаю, — раздался её голос, а на заднем фоне послышался детский визг, затем крики и смех. Строгий женский голос, призывающий детей к порядку.

— Ты решила сменить преподавание в институте на группу в детском саду?

— Почти, — рассмеялась она. — Попросили немного приглядеть за малышнёй, пока взрослые решают сложные вопросы и наказывают нехороших дяденек.

— Надеюсь, ты там не одна?

— Нет, конечно. Здесь ещё один мастер, Егор, но его хватило минут на пятнадцать, после чего он пообещал всех детей связать и в таком виде уложить спать. За дверью он сидит, сигареты крошит в пальцах. Курить ему мы запретили.

— А мы на даче за городом. Простор, чистый воздух, удивительное место.

— Кузя, тебя в подлесок вывезти, где растут три кривые берёзки и два гриба, ты уже в восторге будешь, — рассмеялась она. — Жаль лето прошло, я бы тебя взяла в поход по Уралу. Какие там горы, реки и леса. В следующем году обязательно поедем. Ты долго на даче будешь? Виталий Сергеевич говорил что-то о неделе.

— Не знаю. Я здесь особо и не нужен. Просили только детей отвезти, и всё.

— Не сказала бы, что «всё», — сказала она уже серьёзней. — Посиди там пару дней, только водку не пей и слишком сильно не расслабляйся, выбравшись на природу. И чтобы без тренировок. Опять все силы потратишь, а мне потом будут звонить и пугать, дескать, Ваш супруг в больнице, но Вы не беспокойтесь, — она недовольно фыркнула.

— Хорошо, обещаю. Перед сном ещё позвоню, скажу, как сильно скучаю.

— Я тоже скучаю, — тихо сказала она. — Целую, пока-пока.

В трубке раздались короткие гудки. Убрав телефон, пару минут я разглядывал сад, особо ни о чём не думая. Уже по привычке начал наполнять доспех духа силой, разгоняя его. После истощения и недельного отдыха, процесс шёл необычно легко. Достигнув предела, я понял, что нужно приложить усилие, чтобы преодолеть его. Это было впервые, оттого необычно и волнительно.

— Кузя, — раздался сзади голос Алёны. — Может, прогуляемся?

— М? — я оглянулся.

Моя ученица успела сменить джинсы на осеннее платье, накинув поверх курточку. Чёрные военные ботинки с высоким голенищем играли роль сапожек и смотрелись не так уж и странно.

— Погода хорошая, — улыбнулась она. — Можно дойти вон до того лесочка. Там даже тропинка есть.

— Прогуляться, говоришь? — я встал, потянулся, чувствуя себя необычайно легко. — Пойдём.

Алёна спустилась с крылечка, подошла, взяла меня под руку. Посмотрела вопросительно, дескать, чего стоим, веди. Почувствовав взгляд, немного поднял голову, увидел прилипшую к окну Ташу. Волосы немного взъерошены, лёгкий свитерок с высоким воротником сидит так, словно она его только что надела и не успела поправить. Едва сдержав улыбку, сделал вид, что не заметил её и повёл Алёну в обход сада к тропинке.

Окружающий пейзаж радовал глаз. Трава постепенно начала желтеть, как и часть леса, к которому мы неспешно шли. Причём удивительная картина, некоторые деревья стояли с целиком пожелтевшей листвой, а другие всё ещё переливались зелёными красками. Может, они договариваются или жребий тянут, кто будет сбрасывать листву первым, а кто ещё немного постоит.

Мы миновали небольшой звонкий ручеёк, спешащий в сторону пруда. Что-то зашуршало в высокой траве и помчалось в сторону леса. Я вытянул шею, пытаясь рассмотреть беглеца. Увидел русую тушку, одним прыжком преодолевшую небольшой открытый участок поля.

— Кузя, — тихо сказала Алёна. Она была поглощена своими мыслями и, похоже, даже не заметила, что мы спугнули зайца. — Может, мне снизить нагрузку?

— Не понял? — я посмотрел на неё. — Уже не хочешь быть мастером?

— Нет, хочу, только… не хочу угробить здоровье в погоне за силой, — она посмотрела на меня выразительным взглядом, от которого немного ёкнуло сердце. В который раз подмечаю, что Алёна красивая девушка. Даже без макияжа, убрав волосы под ободок. И подозрительно, что подобное происходит всё чаще. Этак я о ней скоро думать начну постоянно.

— Кхм, ну… — я почувствовал себя немного неуверенно. — Мы пока и заниматься как следует не начали, чтобы о нагрузке говорить. Если тебе приглянулся кто-то и ты решила… кхм… ничего не помешает родить, если ты об этом. Но тогда мастером станешь не к двадцати пяти, а к тридцати, примерно. И не станешь самой молодой женщиной мастером.

— Да и чёрт с ним, — улыбнулась она, прижавшись к моему плечу, затем потянула дальше по дорожке. — И не надо говорить «если». Мне уже приглянулся один глупый мужчина. Только он женат…

— Василий, что ли, Балуев?

— Я тебя стукну! — рассмеялась она, и сразу исполнила задуманное, стукнув кулачком в бок. — Нет, он не женат.

— Ты откуда знаешь? — удивился я.

— Не скажу.

Настроение у Алёны немного поднялось, и она принялась в красках рассказывать, как они носились по Подмосковью на мотоциклах, а потом убегали от дорожной полиции, едва не заблудившись в лесу.

* * *

Подмосковье, вторник, раннее утро

Дверь в гостевую спальню рывком распахнулась и в комнату впорхнула Виктория, которая всегда вставала рано. Подбежав к кровати, она прыгнула на неё.

— Таша не спи! — громко сказала девушка и потрясла подругу за плечо.

— Который час? — сонно отозвалась Наталья.

— Половина восьмого уже. Не спи! Там, во дворе, Кузьма с дядей Василием дерутся.

— Что?! — Наталья почти моментально села на кровати, отчего девушки едва не стукнулись лбами.

— Я брата будить, — радостно выпалила Виктория и, не став ничего объяснять, умчалась.

Таша же спустила ноги с кровати, растёрла лицо ладонями. Откуда-то издалека послышалось глухое «бум», пробившееся даже сквозь многослойный стеклопакет окна. Не став снимать ночную рубашку, девушка надела поверх свитер, потянулась за штанами. В коридор она выскочила в домашних тапочках на босу ногу и почти сразу увидела всю компанию подрастающего поколения Наумовых, расположившихся у дальнего окна коридора. Добежав до них, она нагло подвинула Женьку и Алексея, прильнув к холодному стеклу. За двором на небольшой чистой площадке действительно можно было увидеть мастера Балуева и Кузьму. Только они не дрались, а стояли друг напротив друга и обменивались ударами как в китайском кино про боевые искусства. Не самые быстрые удары и блоки. Почти после каждого удара Василия раздавалось глухое бум и можно было почувствовать, как дрожат окна. Наталья пока не могла почувствовать силу, которую обрушивали друг на друга мастера. В её воображении она представала волнами, как от камня, брошенного в пруд. Именно эти волны ударяли в большой дом, заставляя вибрировать стёкла и звенеть посудой в буфетах.

На несколько секунд обмен ударами прервался. Таша пожалела, что у неё сейчас нет бинокля или того странного приспособления, в который постоянно смотрела подчинённая Кузьмы. Так вот, она не заметила удара Василия, скорее всего, он прошёл без замаха. Она только увидела, как Кузьму снесло с места, отбрасывая очень далеко, метров на пятнадцать, а в дом врезалась очередная ударная волна.

— Дядя Вася сильный, — многозначительно сказал Женька.

— Хотите быть такими же сильными, бегом умываться, переодеваться и на зарядку, — командирским голосом сказал Кирилл. — Жду вас во дворе через пятнадцать минут. Кто опоздает, получит наряд вне очереди.

Таша отодвинулась от стекла и только сейчас заметила сидевшую на лавочке недалеко от тренирующихся мастеров Алёну. Она и не заметила, как та утром ушла, а ведь они делили одну большую двуспальную кровать. Поставив себе галочку проснуться завтра пораньше, Наталья побежала переодеваться.

* * *

— В порядке? — Василий подошёл, едва мир вокруг перестал вращаться.

— Нормально. Далеко запулил?

— Двадцать пять шагов, — он протянул мне руку, помогая подняться. — Ну ты… крепок. Я ведь процентов сорок вложил в импульс.

Поднявшись, я отряхнулся, похлопал по запачкавшемуся тренировочному костюму. Хрустнул шеей.

— Я примерно поймал момент, когда импульс выстреливает. Думаю, теперь смогу его отразить. Если он не придёт в слепую зону.

— И что, прямо вся сила удара отразится? — в голосе Василия звучало сомнение.

— Девяносто с лишним процентов. Руку тебе сломает точно.

— Пощупать бы, — задумчиво протянул мастер ближнего боя. — Но руку жалко. И в голову такой же удар выдержишь? Шея не сломается?

— Даже если в подбородок снизу прилетит, — кивнул я. — Просто вверх подбросит, частично компенсируя и рассеивая энергию удара. Чем быстрее происходит удар, тем меньше влияние на какую-то конкретную часть тела. Защита смыкается целиком, если так можно выразиться. Эта техника поэтому и называется «плотный доспех». Я её против бойцов ближнего боя использую.

— И часто?

— Если о серьёзных стычках, то два раза, — рассмеялся я. — Во второй меня Таисия хорошенько отделала. Но я тогда послабее был.

— Сложная техника? — прищурился он.

— Нет, если ты в своём доспехе уверен. Лучше вообще удары на себя не принимать и пользоваться активной защитой. Давай покажу, — хмыкнул я, видя его недоверчивый взгляд. — Ставь доспех. Моя любимая техника, называется: «палец смерти».

Подняв указательный палец, я несильно ткнул его в плечо. Небольшой всплеск силы и менее твёрдый доспех ломается, как очень прочное, но хрупкое стекло.

— Ух ты, — Василия оттолкнуло на полшага, и он потёр небольшой ушиб. — Необычные ощущения.

— Могу пробить любую защиту, если она слабее моей, — улыбнулся я. — Поэтому все мои тренировки направлены на укрепление защиты, понимаешь? Чем я твёрже, тем сильнее.

— Удобно. Развивать одновременно и защиту, и атаку. А с бойцами дальнего боя?

— Ты у меня спрашиваешь? — я хлопнул его по плечу. Не используя силу, просто дружеский жест. — Те же самые проблемы, что и у тебя. Добежать, схватить и уже не отпускать. Как бульдоги, если вцепимся, то насмерть.

Он сжал кулак, посмотрел на него задумчиво.

— Есть у меня одна техника, — тихо сказал он. — Если схватить за руку или за горло, то можно выдать круговой импульс по всей ладони. Конечность отрывает с гарантией.

— Я про то и говорю, вцепиться и уже не отпускать, — кивнул я, понимая, что он делится информацией об одной из секретных техник. Не то чтобы об этом нельзя было додуматься, но хорошо знать, что драку с таким мастером в борьбу лучше не переводить. — Ещё разок?

— Ещё? — удивился он.

— Да я едва размялся.

— Только если один круг. Импульсы слишком затратная техника.

— Один так один, — не стал спорить. Как говорит дядя Ринат, надо использовать любую возможность для тренировки и не отбрасывать даже самую малую.

Импульсы — одна из техник с которыми я раньше плотно не сталкивался. Мастер этого направления мог вложить в быстрый удар огромный поток энергии, создавая ударную волну, которая взрывалась, громыхая как от выстрела из пушки. И если она ударит в упор, то может разорвать врага пополам. А на втором уровне, без сомнений, что Василий им владеет, мастер может создать особый взрыв за счёт сжатого воздуха. Если высвободить его в нужном направлении достаточно близко к неприятелю, то его разорвёт уже на очень мелкие кусочки. Мне же было важно подстроиться под данную технику, посмотреть, как доспех духа реагирует на короткие и сильные ударные волны. Полезное умение, которое может пригодиться.

Когда мы уже заканчивали тренироваться, Кирилл выгнал молодёжь на утреннюю зарядку, к которой мы с Алёной присоединились. Однако заниматься с молодёжью весело, когда присутствует соревновательный дух. Потом я снова всех удивлял простеньким фокусом хождения по воде. Дети были в восторге, а вот больше всех удивился Василий, наверняка понимая суть процесса, но не представляя, как подобного эффекта добиться. Затем шёл завтрак за большим столом, а после парни зазвали меня на рыбалку, за что Таша на них обиделась, обещая страшную месть.

В таком вот духе пролетело два дня. За это время мы успели сходить в лес набрать больших, но очень странных на вид грибов. Прогулялись до большой речки, текущей в трёх километрах северней, где нашли заброшенную деревню, от которой осталось два немного просевших бревенчатых домика. Что удивительно к деревне не вела дорога и электричество, поэтому, как там раньше жили люди я понять не мог и на подобное затворничество не согласился бы. Со скуки ведь можно помереть, или от болезни какой зачахнуть. Но вот детям деревня понравилась. Не только парни, но и девчонки с любопытством забирались в дома и даже заглянули в заброшенный и частично обвалившийся погребок. Сколько счастья в их лицах было, когда они нашли старинный проржавевший утюг, в который засыпали горячий уголь или что-то подобное.

Звонил начальник службы безопасности рода и обрадовал, что в городе всё тихо и они почти решили все проблемы. Слово «почти» прозвучало обнадёживающее, поэтому к обеду пятницы я решил возвращаться в МИБИ. Нужно было проверить дела у группы иностранцев и принцесс Цао. Обещал ведь что присмотрю за небезопасным процессом укрепления тела, а сам пропал на неделю. Больше всех такому решению огорчилась Таша. Бегала звонить отцу, чтобы упросить его разрешить вернуться со мной в МИБИ, но судя по грустному выражению лица, неудачно. Надо отдать должное Кириллу и Алексею. Они присматривали за подростками, назначили время для утренних и вечерних тренировок, а ещё наладили учебный процесс, чтобы те не сильно отстали от сверстников по школе. А вообще, молодое поколение Наумовы было вполне серьёзным и на удивление дисциплинированным. Ни скандалов, ни истерик или долгих споров. Сказали, что нужно пойти и почитать книгу, все пойдут и будут читать.

Пожилая пара Бергов прощалась с нами тепло, приглашая погостить у них в любое время года, даже предстоящей зимой, обещая прогулки на снегоходах и приятные вечера у камина. Предлагали оставить у них Алёну, но она вежливо отказалась. Видел, как за ней все эти дни ходил Константин, оказывая знаки внимания и пытаясь произвести хорошее впечатление. А ведь парню всего четырнадцать. В свою очередь, я пообещал, что как только всё наладится, приеду за ними на автобусе, который понравился исключительно всем, особенно парням постарше. Кирилл, как мне показалось, задумал приобрести такой же. Интересно, где он будет его парковать, уж не на маленькой ли площадке у главного дома? Или улицу будет перегораживать, за что получит от отца нагоняй.

Когда мы вышли на улицу, готовые грузиться в автобус, подошла Марина. За последние дни она ни разу не выпустила дальномер из рук, продемонстрировала его мне и Балуеву.

— За домом следят. На западе, примерно в километре, — спокойно сказала она.

— Давно? — задал я глупый вопрос.

— Сказать сложно, — она развела руками. — Можно с чердака посмотреть и оценить.

— Давайте поднимемся, — согласился Василий.

Мы вновь вернулись в дом и провожаемые вопросительными взглядами молодёжи поднялись на второй этаж. Лестница на чердак была встроена в крышку люка и легко опускалась, стоило только потянуть за верёвку. Судя по количеству пыли, наверх заглядывали редко. Здесь хозяева хранили коробки с разной мелочью, непонятные аккуратно связанные тюки из плотной ткани. Внимание привлёк массивный раздвижной стол, непонятно каким чудом оказавшийся на потолке. На столе в рядок стоял десяток серебряных подсвечников, и большая коробка из которой выглядывала новенькая свечка. Я так прикинул, что здесь вполне можно сделать жилую комнату. Тёплая крыша, видны трубы отопления, многослойный стеклопакет, закрытый изнутри плотными жалюзи. Марина точно подметила, что небольшое окошко чердака выходило как раз в нужную сторону.

— Бликов не будет? — спросил Василий, глядя на дальномер.

— От него не будет. Напыление особое, — она нажала несколько маленьких кнопочек на приборе. — Оставлю только оптику, поэтому на большую кратность не рассчитывайте. У него может быть ловушка для лазера. Я его так и поймала. Поставила метку на автобусе, и он попался.

Она подошла к окну и немного отогнула одну из полосок жалюзи. Всмотрелась и замерла.

— Вон он, — сказала она секунд через тридцать. — Ориентир — две берёзы, на одиннадцать часов.

Она передала мне прибор. Даже зная, ориентиры, пришлось почти минуту искать эти самые берёзы. Сначала я ничего не заметил, слишком мелко всё было, но потом начали угадываться очертания маскировочной сети, под которым укрылся большой военный бинокль. Самого наблюдателя видно не было.

— Однако, — удивлённо произнёс я, передавая дальномер Василию.

— Хорошо замаскировался, — сказал он, найдя его позицию гораздо быстрее меня. — Профи…

— Профи не станут выдавать себя, — хмыкнула Марина. — Любопытство всегда губит. Хотел что-то подробнее рассмотреть. Думал, что у меня ловушек нет на такой случай.

— Я тоже думал, что у тебя их нет, — отозвался я. Василий оторвался от прибора и судя по его взгляду, он тоже не ожидал подобной предусмотрительности. — Могу его незаметно взять. Или внезапно напасть, если там мастер.

— А если мастера там нет, то мы его вспугнём, — Василий вернул прибор Марине. — Судя по всему, они там не только что появились. Если на полезли ночью, значит выжидают. Или появление мастера, или пока один из нас не уедет. Надо решать, что будем делать.

— Если они боятся, что здесь сейчас два мастера, то мы можем демонстративно уехать, а я потом тихо вернусь в «багажнике» неприметной машины. Спрячу присутствие и подождём, пока нагрянут гости.

— Можно и так, — согласился Василий. — Я предупрежу Виталия Сергеевича о наших проблемах. В крайнем случае в доме есть крепкий подвал. Кирилл знает, что нужно делать.

— Тогда мы уезжаем. Доберёмся до дороги, я подумаю, как лучше будет вернуться. Максимум часа через четыре буду здесь, если с базы машину вызову.

— Хорошо, — согласно кивнул он.

Мы спустились с чердака и под ещё более вопросительные взгляды молодого поколения, вышли во двор, тихо сели в автобус и уехали. О том, что моя догадка верна, убедились довольно скоро. Сразу после гравийной дороги выехали к посёлку, в центре которого нас остановил патруль дорожной полиции. Документы проверять не стали, просто удивились тому, что в этой глухомани забыл роскошный автобус. Спросили, не заблудились ли мы и пожелали удачной поездки. Может паранойя, но мне показалось, что они успокоились и даже обрадовались, когда увидели меня. Едва я появился в дверях, сразу и отпустили.

— Кузьма, — встревоженный голос Алёны вырвал меня из размышлений.

— Что случилось? — я лежал на диванчике в конце салона, думая о странностях и том, позвонить ли Тасе. Мы созванивались утром. Она всё ещё была занята малышнёй, успокоила, что у них всё в полном порядке.

— Наташа звонила, говорит, что на них напал кто-то.

— Уже? — я поднялся.

— Связь оборвалась, — она показала сотовый. — И перезвонить не могу, говорят вне доступа. У неё был голос испуганный. Она сказала, что дядя Василий с кем-то в саду дерётся.

— Чёрт! Василий, развернёмся здесь? — крикнул я.

— Нет. Тут же грязь кругом, сядем на пузо, — в подтверждении его слов заднюю часть автобуса немного занесло, когда колёса поплыли в грязи. — Километров десять до развилки, где можно попробовать развернуться. Или искать сухое место, но это будет дольше.

— Далековато, чтобы бегом вернуться… — я посмотрел назад. Мы ехали минут двадцать, правда, не быстро.

— На мотоцикле можно, — сказала Марина, вооружаясь специальными перчатками. Она открыла одну из верхних багажных секций, достала чёрный шлем. — Справа дорожка, да и грязи всего километра три, потом сухо.

— Точно, — согласился Василий, — мотоцикл!

Автобус остановился и Фа Чжэн вместе с Мариной выскочили наружу. Я задержался лишь на несколько секунд. Как оказалось, с противоположной стороны от багажного отделения была узкая ниша, где лежал закреплённый ремнями знакомый спортивный мотоцикл для езды по бездорожью. Помню, как зарекался вновь садиться на него, когда в прошлый раз Марина прокатила меня по каменистому склону холма. У нас тогда выбора не было, но я эту поездку никогда не забуду.

— Километров до восьмидесяти в час разгоняется, — сказала Марина, посетовав на этот недостаток. Затем нырнула в нишу, отщёлкивая крепления. — Но нам больше и не надо…

Несколько секунд и она вытащила его, поставила на траву и принялась возиться с мотором, что-то подкручивая и щёлкая. Мотоцикл специально переделали, чтобы пассажиру было удобнее, и он сразу не свалился, только это не сильно помогало. Марина повернула ключ зажигания и одним движением кикстартера завела его. Подошёл Фа Чжэн, держа в руках продолговатый пластиковый кейс с винтовкой, но я покачал головой, боясь вылететь из сидения и без подобной ноши. Позади мелькнула Алёна с таким видом, словно сама хотела повезти меня в обратном направлении. Даже нижнюю губу закусила, глядя на рычащий мотоцикл.

— Мы развернёмся и сразу за вами, — сказал Фа Чжэн.

В трёх шагах от дороги действительна была относительно сухая тропинка. Интересно, кто ей пользовался, здесь же топать километров десять от одного населённого пункта до другого. Но дорожка пришлась кстати. Я уселся, вцепился в Марину, и она сразу сорвала мотоцикл с места, едва не сбросив. До относительно сухой дороги мы домчались за считанные минуты, затем с рёвом пронеслись по посёлку, провожаемые удивлёнными взглядами и лаем собак и едва не перевернулись на скользком гравии, увеличив скорость.

Первым я увидел столб дыма, поднимающийся со стороны поместья. Только потом услышал серию приглушённых взрывов, словно там перебрасывались гранатами. Затем показалось здание, точнее его часть. Половина дома обрушилась, открывая вид на перепаханный как после артиллерийского обстрела сад. Хорошо, что горел не дом, а одна из машин и хозяйственная пристройка. Когда мы добрались до двора, я услышал ещё один оглушительный взрыв со стороны сада, затем звук осыпающейся земли и камней, забарабанивших по уцелевшей части крыши. Спрыгнув с мотоцикла, сделал несколько неуверенных шагов, но почувствовав твёрдую землю, побежал вокруг дома.

Некогда красивый фруктовый сад выглядел плачевно. Деревья уцелели только на самом краю, ближе к водоёму, остальные или были вырваны с корнем, или поломаны. Заметил я и мастеров, кто этому поспособствовал. Они наверняка услышали звук мотоцикла и заняли выжидательную позицию. Балуева узнал легко, он стоял на образовавшейся насыпи земли, переводя дыхание и собирая силы для следующего удара. Его противник, лысый мужчина в военном осеннем камуфляже, стоял на противоположной стороне сада на сломанном дереве. Вокруг него кружили пять оранжевых огоньков, изображая очень крупных светлячков. Периодически они взметали всполохи огня, раздуваемые лёгким ветерком.

Оббежав несколько трёхметровых воронок, я добрался до насыпи. Василий выглядел немного уставшим. Мне не понравилось, что его левая щека, скула и ухо были обожжены. Огонь умудрился слизнуть часть волос. Пострадала и левая рука мастера, покрывшаяся постепенно темнеющими красными пятнами.

— Шустрый, он, падла, — сказал Василий, посмотрев на меня и вновь переведя взгляд на мастера.

Догадываюсь, что дело здесь не в огромной скорости и ловкости, а в том, что эти летающие головешки сильно мешают. Рядом с мастером появилось ещё три таких же, просто вспыхнув в воздухе.

— Думает, что справится с двумя? — спросил я сам у себя. — Вася, отойди к дому, отдышись, посмотри, что с детьми. А я его сейчас отгоню подальше.

— Дело, — согласился он.

Огненные мастера — одни из самых многочисленных одарённых. Они имеют как ряд преимуществ, так и несколько существенных недостатков. К примеру, я не знаю ни одного «чистого» огневика, кто бы достиг уровня великого мастера. Но зато они и самые гибкие в плане умений и тактики боя. Некоторые могут плевать струями огня, некоторые поджигать огромные открытые пространства. Могут устраивать взрывы, выжигать кислород или использовать концентрированное пламя, как наш незваный гость. Наверняка это не всё, что есть у него в арсенале.

Затягивать с огненным мастером не стоило. Плохо, что нас разделяло метров двадцать. Но начинать с чего-то нужно, поэтому я зашагал в его сторону, постепенно переходя на бег. Вряд ли он также хорошо управляет своей силой в «режиме». Один из огоньков сорвался с места и рванул мне наперерез. Я успел заметить только красно-оранжевый росчерк и уголёк влетел в кинетическое поле, в метре от меня, как крупная муха в патоку. Завяз, загудел, распространяя вокруг потоки жара. Только мне он нисколько не мешал, и я уже преодолел две трети расстояния, собираясь резко ускориться. Краем глаза заметил, как огонёк резко сжался в крошечную точку, зачадил и в следующий момент оглушительно взорвался. Ударной волной меня отбросило в сторону, едва не закинув в одну из воронок. Резко вскочив, я не увидел мастера на прежнем месте. Петляя между поваленными деревьями, он удалялся, в то время как в мою кинетическую броню влетело уже три огонька. В последний момент успел выжать максимум из доспеха и строенный взрыв раздался не так оглушительно.

«Неприятный противник», — подумал я, вновь вставая с земли.

Огненный мастер умело сместился к дальним деревьям. Мне почему-то подумалось, что это бывший военный. Определил тактику боя и придерживается её, держит дистанцию, не ищет возможности моментальной победы. Но я уже придумал как минимум два способа победить, если он не выкинет ещё какой-нибудь фокус. Заметив росчерк огонька справа, прыгнул вперёд и помчался к новой позиции мастера. В поддерживаемое кинетическое поле влетело четыре огонька, увязнув и сразу начав сжиматься. Не знаю, видел ли он, но эти самые огоньки остались на месте, вместе с кинетическим полем, а я продолжил быстро сокращать дистанцию. Спасибо Сяочжэй за науку. Если бы не это, мне бы пришлось полагаться только на крепость доспеха, в попытке добраться до мастера и стараться не получить ожоги. Сзади прогремел взрыв, немного толкнув в спину. Резко ускорившись, я чувствовал, как начинают гореть мышцы. Пространство вокруг приобрело тягучую, кисельную консистенцию. Теперь я мог увидеть летевшие мне наперерез две пылающих головешки. Не долетая, они начинают сморщиваются, становясь меньше. Решил взорвать их раньше, только это уже не сработает. Я двигался слишком быстро, чтобы уйти в сторону, но мог сделать грядущий взрыв направленным. В последний момент заметил в руках мастера нож.

Я добрался до противника одновременно со взрывом, проскочив мимо огней быстрее, чем они перешли в последнюю стадию. Мой выпад, нацеленный ему в голову, провалился. Взамен я получил удар ножом, скользнувшим чуть ниже глаза. Оказывается, он тоже мог двигаться быстро, к тому же неплохо владел рукопашным боем. Мы обменялись несколькими ударами, я не попал ни разу, он целенаправленно целился в голову, пытаясь поразить глаза. Один из ударов скользнул выше, по лбу и виску. Я наседал методично, атакуя короткими жалящими ударами. Нужно было что-то придумать, так как он был существенно быстрее. Можно сказать, мне повезло, на одном из прямых ударов я успел подловить его, схватив за рукав военного комбинезона. Хотел схватить за запястье, но слишком сильно вывернул кисть, и он легко отдёрнул руку, разрывая ткань. Только этого мне хватило, чтобы чуть замедлить его и достать правым прямым в голову. Он пытался отклониться назад, но я попал на самом излёте удара и не успел удивиться, когда не встретил сопротивление доспеха духа. Он просто не использовал его, чтобы иметь преимущество в скорости. Под моим кулаком хрустнула кость, а мастера отбросило на несколько шагов, закрутив в воздухе. Мир резко вернулся к привычному состоянию, напомнив острой болью в мышцах, что нельзя злоупотреблять «режимом». Особенно сильно болел левый локоть и предплечье.

Тыльной стороной ладони провёл по щеке и только сейчас удивился, заметив следы крови. Он сумел оцарапать меня у виска и на скуле под глазом. Это могло означать, что он владел техникой мастеров оружия, раз сумел пройти сквозь защиту. Рана пустяковая, но сам факт говорил о многом. Это был отличный профи, способный сражаться и на дальней дистанции и врукопашную. И мне всё меньше верилось, что это бандит или отморозок, работающий на мафию. Если бы мне сказали, что это кто-то из разряда наёмников, охотников за головами, я бы ни секунды не сомневался.

Приложив палец к уху, запоздало вспомнил, что рацию не брал. Подошёл к мастеру, присел рядом на корточки. Военный комбинезон из прочной ткани, карманов нет. Нож тоже своеобразный, армейский, предназначенный больше для того, чтобы колоть противника, а не резать. Его я забрал, покажу Василию, он разбирается. На шее мастера заметил цепочку, за которую вытянул овальный жетон. Тщательно зачёркнутые и испорченные символы. Целыми остались лишь последние три цифры личного номера «789». Жетон тоже забрал, сорвав с шеи. Больше сказать не могу ничего. Лицо обычное, славянское, без шрамов и особых примет. Видно, что лысину он тщательно бреет, но последний раз это было дней пять назад.

— Откуда ты нож вынул, если карманов нет? — задумчиво протянул я, перевернул его на бок и увидел ножны, крепившиеся к самодельной петельке. — И это заберём.

Мастер Балуев всё-таки дождался, пока я справлюсь с нападавшим и только после этого направился в дом, чтобы проверить хозяев и подростков. Кирпичный дом основательно треснул, но уцелевшая половина держалась. Как раз рядом с кухней находилась небольшая комната, откуда вела дверь в подвал. Усиленный железный люк в полу, вряд ли хозяева хранили там соления. Когда я подошёл, Василий его поднимал, а снизу выглядывал хозяина дома. В этот момент появился мужчина, один из тех, кто жил в домах по соседству. В руках белый саквояж с красным крестом на боку.

— Все в порядке? — спросил я у Кирилла, вышедшего из подвала следом за Карлом Лазаревичем.

— Наши все целы, — кивнул он, посмотрел на лицо и руку Василия, едва заметно поморщился.

— Вась, ты бы не смущал детей, — сказал Карл Лазаревич, сделал жест в сторону подоспевшего мужчины. — Данил Никитич.

— Злодея мы успокоили, — ответил я на его взгляд. — Но в сад пока лучше не выходить. И я бы во дворе подождал, а то по дому трещина такая пошла, ворона залетит. Сейчас автобус подойдёт, вывезу вас в город.

* * *

Автобус примчался уже минут через пятнадцать, грязный как танк после учений. Но уехали мы только через полчаса после этого. Ждали, пока старшие созвонятся с начальником службы безопасности. А ещё немного времени заняло оказание первой помощи Василию. Появился он с замотанным лицом и рукой, как мумия, вырвавшаяся из саркофага. А вот Карл Лазаревич с супругой ехать отказались. Сказали, что нужно дождаться старшего сына, собрать много важных вещей.

Первую часть пути обратно ехали в тишине. Краем глаза я следил за детьми, опасаясь, как бы произошедшее ни стало для них слишком большим шоком. Но выходило, что они больше переживали за состояние мастера Балуева, особенно Виктория. Девчонка не могла найти себе место, не зная, как помочь и раз десять спросила, правда, что раны не серьёзные или Василий её просто не хочет пугать. Поражаюсь его терпению, когда он в десятый раз объяснил, что это всего лишь неглубокие ожоги.

Василий подтвердил, что это была та самая пресловутая Тень, которую все боялись. Руд Проклятый, психопат и маньяк, занимавшийся запугиванием и устранением тех, кто мешал организованной преступной группировке столицы. Его рисовали таким, что я представлял себе более яркого персонажа, со злобной улыбкой, многословного и немного поехавшего крышей. И это совсем не сходилось с тем, что я увидел.

— Сильный мастер был? — спросил Кирилл, усаживаясь на диванчик рядом. Таша тут же навострила ушки, обернулась, бросила незаметный взгляд и пересела поближе к проходу, чтобы лучше слышать.

— Я бы сказал умелый, — кивнул я, касаясь пластыря под глазом. Алёна не успокоилась, пока не обработала царапины и не заклеила их. И вид у неё при этом был такой серьёзный, что без улыбки и не взглянешь. — Но не рассчитал, что Василий продержится до моего появления. Не хочу гадать, это дело неблагодарное, но думаю, он ждал, что я вернусь. Что мне для этого понадобится минут на пятнадцать больше времени, и он сначала расправится с Василием, а потом со мной.

Подумал, что если бы он хотел расправиться с молодым поколением Наумовых, то техникой, которую продемонстрировал, он мог бы взорвать дом ещё до того, как вмешался Василий и дети не успели бы спрятаться в подвал. Поэтому вопросов становилось только больше. Хотел ли он напугать или взять их в заложники? Второе более вероятно. Опять же, возможно, они хотят надавить на род, воевать с которым очень сложно по той причине, что его защищает великий мастер. Если он сейчас решит заняться мафией, то им следует уходить в очень глубокое подполье или убедить его разойтись миром.

К нам подошла Алёна, протянула мне кружку со сладким капучино.

— Пить кофе из большой кружки, — Кирилл улыбнулся. — Хорошо, что тебя не видит мама Аня. Пришлось бы выслушать лекцию о правилах хорошего тона и прочем.

— Мама Аня? — переспросил я.

— У нас с Ташей разные мамы. Мама Аня живёт недалеко, иногда заходит и мы с Лёхой в этот момент стараемся не попадаться ей на глаза. Увидит, схватит за пуговицу и всё, убежать можно только без оной, — он рассмеялся. — Она считает, что нам недостаёт воспитания и манер.

— Всё он врёт! — влезла Таша. — Сам у нас с мамой ночует чаще, чем у себя дома.

— Вот расскажу маме, что ты подслушиваешь, — хитро улыбнулся Кирилл.

— Ябеда! — она демонстративно отвернулась.

— Не сильно вас напугала эта Тень? — тихо спросил я.

— Мы особо не успели испугаться. В столовой были, когда мастер Балуев сказал, чтобы все как можно быстрее прятались в подвале, а сам выбежал в сад. Там что-то взорвалось, но мы уже спускались. У деда Карла настоящее бетонное бомбоубежище и двойная дверь. Наверное, на случай ядерной войны строил, — он хмыкнул, потёр нос. — Оттуда почти ничего не слышно было. Так, отдалённо что-то бухало. Даже то, что половина дома обрушилась, узнали только когда вышли.

— Понятно, — я снова посмотрел на подростков. Матвей, оставшийся без ноутбука и телефона, хмуро уставился в окно, но мне показалось, что переживал он как раз по этому поводу, а вовсе не из-за нападения.

Встретили нас у въезда в город. Лично отец Алексея, во главе из колонны больших чёрных внедорожников. Им не хватало только спецсигналов и флажков, для полноты картины. Забрав детей, он попросил меня отвезти Василия в их клинику и сдать с рук на руки главврачу. Тихо предупредил, что в противном случае мастер Балуев обязательно сбежит, так как больше всего на свете он не любит именно врачей и лежать в больницах. Адрес я знал, поэтому проблем особо не возникло. Василия это действительно не обрадовало, но спорить он не стал. Наверняка рука сильно болела. Ожоги такая штука, с которой лучше не шутить, даже если они кажутся вполне безобидными. У него же они, напротив, выглядели серьёзными, хотя и не смертельными.

Всю дорогу до больницы Василий молчал, думая о чём-то серьёзном. Собственно, я тоже пытался скидать мысли в кучу и собрать из них что-то вразумительное. К примеру, я так и не понял, как два мастера, сражавшиеся минимум пятнадцать минут, перепахали только сад. За это время они бы легко сровняли с землёй все дома и перевернули водоём. А ещё не мог понять, откуда в земле появились глубокие воронки. Не с кротами же они воевали. Допускаю, что этот лысый мастер мог загонять горящих светлячков в землю и взрывать там, но зачем ему это? В голове возникла дурацкая картинка, как Василий ударяет ладонью в огонёк, словно отмахиваясь от него, вбивая в землю.

Глава 5

— Нож армейский, — сказал Василий, взвешивая его в руке. Присмотрелся к клинку, поскрёб ногтем маленькое клеймо в виде звезды с четырьмя лучами. — Может, для особых спецподразделений такие делают, я не сталкивался. Форма стандартная, но сталь шибко хорошая.

Достав личный нож с широким лезвием, приложил два образца режущими кромками друг к другу и с силой нажал. Затем внимательно посмотрел на результат, продемонстрировал мне. На его оружии осталась заметная зазубрина, в то время как нож со звездой остался невредим.

— Отличная сталь, можно гвозди рубить, — выдал он заключение. Ещё раз взвесил в руке, погладил узкий клинок. — Неудобный только. Такими хорошо колоть, но нужен особый навык и упорные тренировки.

— А что по жетону? — спросил я, передавая ему ножны.

— Жетон стандартный для любого подразделения. У меня такой же был, — он покачал головой, цепляя нож к поясу. — Вполне может быть, что он остался как память о службе в армии. Но, возможно, что и к особой службе относится. Теперь не узнать, испорчено на совесть, — Василий улыбнулся такому словосочетанию. — Как он удары наносил, покажи.

Я попытался воспроизвести удар с замахом. Он делал это хитро, чтобы рука с ножом на мгновение выпадали из поля зрения противника. Не помню, чтобы за весь бой он пытался хоть раз провести колющий выпад. Василий ловко выхватил нож, и нанёс короткий режущий удар, вспоров воздух перед собой.

— Похоже, — кивнул я.

— Есть у меня подозрения, — он вновь убрал оружие и задумался. — Но озвучивать пока не буду. Надо поговорить со старыми друзьями.

Наш автобус стоял на парковке возле одного из городских парков, где обычно гуляли семьи с детьми. Несмотря на то что вход был свободным для всех желающих, парк огородили высоченным кованым забором. С того места где мы стояли, прекрасно просматривался небольшой пруд с уточками. Дети и родители за небольшую плату могли их покормить, за чем смотрел специальный человек. Ну это правильно, разреши всем подряд кидать уткам хлеб, и они потеряют способность летать из-за лишнего веса, или вовсе издохнут. В Японии, кстати, в парках разрешено кормить животных и птиц только особым кормом, который продавался там же. И стоила одно небольшое печенье, как коробка дорогих сладостей. В общем, хочешь покормить оленя, плати за это сомнительное удовольствие. Я не фанат подобного, но девушкам и детям нравится.

Время потихоньку приближалось к шести часам вечера и на улице становилось прохладно. А вот детей в парке меньше не становилось. Наоборот, некоторые семьи только выходили из подземного перехода, ведущего в метро и направлялись к парку на вечернюю прогулку. Автобус привлекал внимание и пару раз гуляющие подходили, спрашивали, не проводим ли мы ночные экскурсии по городу.

— Алёна, что там за шум? — спросил я.

— Драка, — сказала она. Чтобы лучше рассмотреть, встала на диван, выглядывая в окно. Василий улыбнулся, проследив за моим взглядом на пёстрые носочки девушки. На них изображались яркие и незнакомые герои мультфильмов.

— Что, наша любимая забава?! — обрадовался я.

— Забава? — посмотрел на нас Алёна, но мы уже выбегали из автобуса вслед за Фа Чжэном.

Я услышал голос Марины: «Большие дети, оставь…». У выхода со стоянки действительно разворачивалась небольшая драка. Компания трёх парней что-то не поделила с отдыхающими. Двое из них, спортивного телосложения, избивали молодого мужчину, в то время как третий сдерживал женщину, не обращая внимание на то, что она лупила его сумочкой. Собственно, крики, шум. Я отметил коляску с ребёнком позади женщины и ещё одного мужчину с монтировкой, подоспевшего со стороны стоянки, но пока не решавшегося вступиться. Да, есть шанс нарваться на специалистов, самую низшую ступень среди одарённых, но при этом на голову сильнее обычного человека. Здесь монтировка может и не помочь.

В маленьком городе где я жил, когда учился в старшей школе, поздно вечером в общественном парке можно было легко нарваться на одну из трёх молодёжных банд. Обычно они никого не трогали, если к ним первым не приставали. Это была этакая территория, за которую постоянно дрались, доказывая собственную силу и крутость. Но если ты школьник и после девяти часов решив срезать дорогу через парк или не дай бог задумал прогуляться с девушкой, драка тебе обеспечена. Почти сразу после начала нового учебного года, моих одноклассников так отметелили, что парень в больнице три месяца провёл, а девушке очень неприятно челюсть сломали. Они приезжие были и не знали того безобразия, что творилось. Первой бандой, которую я к порядку приучал, стали байкеры. Они о моих одноклассниках даже не слышали, но попали под горячую руку. На следующий день выловили меня после школы, приехав на мотоциклах. Человек пятьдесят, с цепями и битами. Такая заруба была, мотоциклы по воздуху летали, без улыбки и не вспомнишь. Они, вообще, неплохие ребята оказались. Потом мы вместе искали отморозков из местного ПТУ, кто на моих друзей наехал. После того насыщенного года в старшей школе, у меня и появилось стойкая нелюбовь к бандитам районного масштаба. И к хулиганам, пристающим к семейным парам в парках.

С громким криком: «Наших бьют!», первым в драку ворвался Фа Чжэн. Хотя я бы не назвал это дракой. Так, сильные и наглые лениво пинали слабого, то ли посмевшего им указывать, то ли просто от скуки. Один из парней успел заметить китайца и даже встать в какое-то подобие стойки из карате. Но закономерный исход он оттянул максимум на пару секунд. Фа Чжэн нанёс ему коварный пинок в колено и едва тот опустил руку, крюком справа в челюсть отправил в глубокий нокаут. Мне достался чернявый парень, не успевший понять, что происходит, но заведённый дракой, поэтому едва увидел меня попытался ударить кулаком в лицо. Так себе удар, я легко уклонился и коротко засадил ему в нос. Не сильно, даже не сломав, но выбив пару передних зубов. Василий подоспел почти одновременно со мной. Схватив третьего за руку, резко потянул на себя, поставил ногу и красивым броском с силой впечатал в асфальт парковки.

— Всем сохранять спокойствие! — громко сказал Василий, привлекая внимание собравшихся вокруг людей. — Работают дружинники.

Мужчина, которого пинали, неуверенно поднялся. Ему на помощь поспешила супруга и повела к ближайшей лавочке. Я посмотрел на три бессознательных тела, затем махнул рукой мужику с монтировкой. Тот подошёл, искоса поглядывая на парней.

— Не знаешь, они на машине приехали? — спросил я. Он кивнул. — Давай, что ли, оттащим их, а то задавит кто-нибудь по неосторожности.

Василий подал пример и уже ухватил одного за ногу, потащил вглубь стоянки. Мужик проворчал: «сейчас полиция приедет», но второго ухватил за руки и поволок следом. Со стороны входа в парк появилась Тася в сопровождении незнакомой женщины и пятёрки детишек в возрасте от пяти до семи лет. Позади них устало шёл невысокий мужчина. Я его видел в доме Наумовых, когда нашу семью представляли.

— Доброго вечера, — улыбнулся я женщинам.

— Привет, — подняла руку Тася, бросила взгляд на оставшегося лежать на земле парня.

— Здравствуйте, Кузьма Фёдорович, — поздоровалась женщина, ведя за руку самую младшую девочку.

— А почему этот дядя лежит? — спросил один из мальчишек, с интересом разглядывая хулигана.

— Устал и отдыхает, — сказала Таисия. — А что бывает с теми, кто лежит на холодной земле?

— Кашлять будут, — отозвался тот.

— Правильно, заболеют. Так, не разбегайтесь, Серёжа! — повысила она голос. — Смотрите, вон красный автобус, бегите туда. Мы на нём домой поедем.

Пара мальчишек, едва услышали «бегите», помчались со всех ног к автобусу. Фа Чжэн поспешил следом.

— Как ты? — Тася подошла, поцеловала в щёку.

— Нормально. Отдохнули на природе, ходили на рыбалку, за грибами.

— Ну-ну, — она улыбнулась, погладила меня по голове. — Знакомься, Валентина Ивановна Зубова. А вон тот хмурый дядя Пётр Максимович Брагин.

Женщине было около тридцати пяти лет, тёмные волосы, приятное лицо, добрая улыбка. Такой самое то в детском саду за малышнёй присматривать.

— Женя звонил, — сказала Валентина Ивановна, — говорит, мастер Балуев пострадал.

— Руку обжёг немного и лицо. Ничего страшного, — улыбнулся я, поймав взгляд девочки, держащей женщину за руку и смотревшей на меня почему-то подозрительно. — Мы его в больницу отвезли по пути сюда.

— Вы идите, — сказала Тася женщине, беря меня под руку. — А мы в тот киоск сбегаем.

Валентина Ивановна кивнула и девочку к автобусу, остальные уже прыгали по салону, восприняв его как большую игровую площадку.

— Как у тебя дела? — спроси я. — Всё нормально?

— Хорошо. Дети не давали скучать. Тяжело дома сидеть первые три дня, а потом мы в парк выбрались и они, набегавшись, быстро засыпали, едва до кровати добирались, — она улыбнулась, но уже через секунду посмотрела серьёзно. — Я тут кое-что подслушала. Почти случайно. Ты в курсе о третьей стороне?

— Я и первых двух затрудняюсь что-то сказать. Не совсем понял о чём ты.

— О той семье, что заплатила мафии кучу денег, чтобы сделать Наумовым очень больно.

— Даниловы, что ли? — уточнил я, с трудом вспомнив фамилию.

— Вчера к Петру Сергеевичу, главе рода Наумовых, приезжал кто-то из теней, — тихо сказала она. Мы как раз добрались до киоска. Тася наклонилась к окошку. — Воды минеральной, без газа. И две шоколадки, вот эти.

Рассчитавшись горсткой монет, она вновь взяла меня под руку и повела к стоянке.

— И что? — уточнил я. — Приезжал, живым уехал?

— Вроде бы они даже не в курсе были, что Шестой заключил такую необдуманную сделку. Очень извинялись и просили дать им самим во всём разобраться. Но самое интересное, в той сделке был замешан кто-то третий. Даниловы ведь давно зуб точили на Наумовых. Когда те их разоряли, кто-то из семьи самоубился, чего они простить никак не могли. Но ведь столько времени сидели тихо, деньги копили, союзников искали. И в тот самый день, когда мастера Сургина убили, как раз этот, пока неизвестный союзник, их с Шестой тенью и свёл. Вчера же выяснилось, что семья Даниловых в полном составе исчезла. Как сквозь землю провалилась. Пётр Сергеевич даже военные связи привлёк. Мне об этом со службы сообщили, по старой памяти.

— И что?

— И то, — она подняла взгляд к небу, видя мою недогадливость.

Но мы уже подходили к автобусу. Тася протянула ожидавшему нас на улице мастеру бутылку минералки. Тот благодарно кивнул, открывая крышку и прикладываясь к горлышку. Вот, довели дети мужика, серьёзного мастера, что он за раз бутылку выхлебал. Шоколадки достались самым старшим мальчишкам из группы, который Валентина Ивановна смогла успокоить и усадить за диван. Фа Чжэн как раз собирался поить их горячим чаем. А мне только сейчас пришла в голову мысль, что мастера Сургина убили не по той причине, что он застал Данилова с Шестой тенью за беседой, а потому, что там был третий. И, видимо, он очень не хотел быть узнанным.

Детей мы развозили по домам ещё два часа. Повезло, что все жили в центре, а то не управились бы и к полуночи. Кто-то даже уснул по пути. Новостей «особых» у Таси больше не было. Всё это время она провела вместе с детьми в просторных апартаментах семьи Зубовых. Те занимали целый этаж в жилом доме элитного района, всё там же в центре города. Сегодня после обеда второй раз за неделю вывели детей на прогулку в парк. Валентина Ивановна сказала, что разговаривала с супругом и тот обмолвился, что глава рода ведёт переговоры с кем-то из преступного мира, и они даже пришли к взаимопониманию. Я же сделал вид, что удивился.

* * *

16 октября, Москва, МИБИ, раннее утро

Почти три недели пролетели незаметно и тихо. Никто не звонил, не беспокоил, казалось, даже не вспоминали обо мне. Мама проходила курс реабилитации в клинике Наумовых, говорила, что если всё будет нормально, то скоро можно подобрать протез. Доктор обещал сделать так, что механической рукой можно будет немного управлять, сгибать пальцы и сустав. Саша занимался организаторской работой, пытаясь обеспечить охраной объекты, постепенно переходящие в нашу собственность. Со слов мамы я знал, что задача оказалась непростой, но ему помогал кто-то из Наумовых, поэтому дело спорилось.

Проснувшись утром как по будильнику, обнаружил, что у меня затекло плечо, которое использовала вместо подушки Тася. Я попытался вытянуть руку, но она открыла глаз, посмотрела сонно, перевела взгляд на часы. Оказывается, это у неё привычка такая, проснувшись, всегда смотреть на часы. Оценивает, сколько ещё можно поспать. Поцеловала меня в щёку, затем села, потянулась.

— Встаёшь? — спросила она. — У тебя сегодня занятие с Геннадием Сергеевичем?

— Да, в половину девятого на полигоне. Хочешь посмотреть?

— Хотелось бы, но буду только отвлекать. Вдруг великий мастер не захочет делиться с тобой секретами в моём присутствии. Потом расскажешь, как прошло, — она посмотрела на меня хитрым взглядом. — Ты не забыл, что сегодня после обеда отборочный тур? Всё ещё думаешь, что твои подопечные смогут победить?

— Посмотрим. И они не совсем мои подопечные. Просто обещал с ними серьёзно позаниматься, если победят. Главное в соревнованиях это мотивация.

— Может, тоже своих немного замотивировать? — задумалась она.

— Ну-ка, с этого момента поподробней.

— Предложу им пару дополнительных практических занятий, — захихикала Тася, видя мой ревнивый взгляд. — Завтракать будешь?

— Потом, после тренировки. Или в клубной комнате поем или в столовой.

— Ага, — в её голосе появились наигранные ревнивые нотки. — Ждёшь, что тебя угостят. Как у вас в Японии это называется? Обенто.

— Почти, — рассмеялся я. — Скажи ещё, приготовленное с любовью.

— Ну-ну, — она покачала головой.

Нет, Таисия совершенно не ревнивая женщина, что неплохо, несмотря на то, сколько вокруг меня крутится красивых и молодых девчонок. Помнится, она сказала, что кредо Матчных ей очень подходит. В нём говорилось, что обмануть нас можно, но только один раз. Единожды обманувший не сможет больше заслужить нашего доверия. Мне всегда казалось это слишком категоричным, так как любой человек может раскаяться в содеянном и попытаться всё исправить. Но даже так, на данный момент только один человек, напрямую нарушивший данное мне обещание, удостоился подобной чести.

— Скоро у меня появится немного больше свободного времени, — улыбнулась она, подошла и погладила по голове. — Буду готовить тебе и завтрак, и обед с ужином.

— Да? — заинтересовался я, но она уже убежала в душ.

Минут через тридцать я уже шёл к полигону. Вот что за странная погода в России. Начало октября выдалось холодное и дождливое, а середина месяца радовала тёплой погодой. Вчера было плюс пятнадцать градусов, я уж подумал, что зиму проспал и весна началась. Такую погоду обещали до конца месяца, а уже в первых числах ноября снег и похолодание. Жаль, что всех студентов обязали заниматься по утрам исключительно в помещениях и залах. В том числе и мне запретили проводить утреннюю зарядку на улице. Вместо этого выделили просторный легкоатлетический манеж с хорошим покрытием центрального поля.

На полпути к полигону почувствовав всплеск силы позади, оглянулся, но ничего не заметил. Прислушался.

— Хорошая погода для утренней тренировки, — раздался за плечом голос ректора. Я аж подпрыгнул от неожиданности. Он улыбнулся, видя мою реакцию. — Доброе утро, Кузьма.

— Драсти, — ошарашенно выдавил я. — А Вы как… там и… сразу тут?..

— Небольшой трюк, или как говорят иллюзионисты: ловкость рук, — он зашагал к полигону. — Как у тебя дела, не тратил много сил?

— Нет, наоборот, немного подкопил, — я посмотрел на ректора недоверчиво.

— Это хорошо, — кивнул Геннадий Сергеевич. — Но силу надо только накапливать, но и тратить. Чем больше и чаще расходуешь, тем быстрее прогрессируешь. Кстати, как прогресс у твоей ученицы? Получается? Так поздно перестроиться, чтобы изучать укрепление тала, уверен, это непростая задача.

— Нормально, — кивнул я. — Развивается понемногу. Сейчас спокойный этап, что-то сродни переходу со стадии специалиста к эксперту. Нужно почувствовать силу, уметь правильно её использовать. Она необычно быстро прогрессирует, может, уже к весне мы приступим к следующему этапу. И тогда в МИБИ она станет самой сильной среди студентов.

— Приятно это слышать, — он улыбнулся. — Главное, чтобы она себя не загоняла. Сейчас у неё такой возраст, что легко можно подорвать здоровье и никогда больше его не восстановить. Надеюсь, ты это понимаешь? Она женщина, прежде всего, а потом уже одарённая и будущий мастер.

— Конечно, я это понимаю, — быстро закивал я, под его взглядом. — И она сама об этом говорит.

Ректор кивнул. Мне же показалось, что он сейчас так намекнул, что хочет увидеть правнука, недели ещё одного мастера в семье. Вот что ему мешает сказать об этом прямо? Вроде серьёзный мужчина, великий мастер, но в таких вещах может только намёки делать и надеяться, что я всё пойму правильно. Того и гляди, завтра придёт и скажет, что у него есть знакомый парень, её возраста, который давно хочет с ней познакомиться.

— Ты с генералом Осташкиным знаком? — спросил он. — Он начальник комитета госбезопасности. Хороший друг нашей семьи.

— Нет, вроде, не знаком, — я искоса посмотрел на ректора. Однако, хорошие он связи упомянул.

— У него внук, Сергей, примерно твоего возраста. Надо бы вас познакомить. Он как раз в этом году, в прошлом учебном, закончил МИБИ. Вы с ним немного разминулись.

— Почему бы и нет, — отозвался я, стараясь, чтобы голос не звучал подозрительно. — Можно и познакомиться.

Пару минут шли молча. Свернули на второй дорожке, ведущей к полю с бетонными блоками. Добрались до удобной площадки. Ректор огляделся, что-то прикинул.

— Давай начнём с давления силы. Садись, — он подал пример, усаживаясь на один из блоков. — Буду постепенно увеличивать давление и когда дойдёшь до предела, просто подними руку.

— Хорошо, — я постарался удобно устроиться на блоке.

Начал Геннадий Сергеевич сразу круто, неплохо придавив меня. Хорошо, что это не физическое воздействие, иначе бы вдавило так, что блок подо мной развалился на куски. Но даже так ощущения не из приятных. Словно кто-то пытается запустить внутрь твоей грудной клетки руку, ухватить покрепче нутро и вырвать. А когда эта сила нарастает, чувствуешь себя больным клаустрофобией, который застрял в узком лазе под горой. Застрял так, что нельзя вдохнуть. Чувствуешь, как эта гора давит на тебя, как постепенно сужается проход. Становится трудно дышать…

Я поднял руку и давление резко исчезло, позволив набрать полную грудь воздуха.

— Неплохо, — кивнул он. — Особенно если учесть возраст. Любой из мастеров, кто попадал мне под горячую руку, давно потерял бы сознание. Возьмём этот уровень за основу.

Пока я приходил в себя, он достал из кармана что-то похожее по форме на хоккейную шайбу. Это оказалась своеобразная свеча. Поставив её на бетон, коснулся фитиля пальцем поджигая. Минуту молча смотрел, как она горит.

— После того как одарённый сможет использовать силу вне своего тела, превращая её в любой вид энергии, огонь, молнию, всё что угодно, он становится мастером, — наставительно сказала ректор. — Это не просто, потому что не все могут постичь, во всех смыслах, что такое сила. В Китае её называют Ци. Их философия неплохо укладывается в то, что представляю себе я, поэтому возьму за основу её. Они считают, что Ци лежит в основе вселенной. Буквально всё существует благодаря её движению и взаимодействию. Поэтому неправильно думать, что только одарённые могут создавать особый вид энергии, превращая ничто в молнию или давление воздуха. Ведь даже этот огонёк несёт в себе частичку Ци. И как только человек становится способен использовать его, он поднимается на ступень выше. В том же Китае его назовут Мудрецом, у нас — Великим мастером. Этот тест они использовали многие века.

Он поднёс палец к высокому огоньку свечи, и тот стал вполовину меньше. В то же самое время над пальцем ректора появилось такое же пламя. Он показал мне его, задул и пламя свечи вновь стало прежним.

— Мудрец может взять часть космической Ци даже у пламени свечи и использовать её по своему усмотрению. Но только на один волосок меньше половины. Если я попробую взять больше или всё, то огонь просто исчезнет.

Ректор указал пальцем на пламя, и оно перепрыгнуло к нему с фитиля. Но почти сразу огонёк задрожал и погас.

— Огонь — самый простой и понятный вид Ци. Он горячий, яркий, прожорливый, но при этом капризный. Если хочешь стать мудрецом, для начала ты должен почувствовать Ци в маленьком огоньке, в движении воздуха, в окружающем пространстве. Считается, что чем глубже твоё море силы, тем проще это сделать. Но в старых книгах описаны мудрецы, шагнувшие на эту ступень минуя уровень мастера и не обладающие большой личной силой. У всех мудрецов просветление наступало по-разному. Когда я впервые коснулся внешней Ци, мне потребовалось ещё пять лет медитаций и упорных тренировок, чтобы я смог взаимодействовать с ней. Мне помогло обучение в Китае. У них есть несколько закрытых монастырей и нам пришлось немало заплатить, чтобы попасть в один из них. Мистер Ма, приезжавший к нам недавно, — ректор многозначительно посмотрел на меня, — мы были соперниками. Он был сильней, но я первым стал Мудрецом, опередив его всего на пару дней.

Ректор едва заметно улыбнулся, вспомнив что-то хорошее из прошлого.

— Скажите, а почему у него такое странное имя, почему «мистер»?

— Его называют Мудрец Ма, но, когда мы познакомились, он сказал: «зови меня мистер Ма». Он всегда произносил это при знакомстве. Полное имя знают, наверное, только родственники и супруга, — Геннадий Сергеевич стал немного серьёзней. — Сейчас я объясню тебе несколько простых практических упражнений, которые помогают лучше сконцентрироваться и взаимодействовать с внутренним морем. После этого ты покажешь, что за технику придумал с резонансом.

— Хорошо, — решительно кивнул я.

— Для начала тебе нужно научиться поднимать со дна моря силу наверх. Она должна циркулировать, находится в неспешном движении. Как огромный, но медленный водоворот, в центре моря…

* * *

Тот же день, раннее утро, съёмная квартира в нескольких кварталах от МИБИ

Цао Сяочжэй проснулась по сигналу будильника. Он был настроен так, чтобы издавать один короткий писк и сразу переходить в беззвучный режим. Повернув голову, женщина увидела мигающие цифры, показывающие шесть часов и двадцать минут утра. Обычно она вставала на десять минут позже, с приходом младшей сестры.

Сев на кровати, Сяочжэй развела руки, глубоко вдохнула, затем с выдохом подняла их, потянулась. Последнюю неделю просыпаться ей было необычно легко, даже появилось чувство бодрости. Но вместе с этим она ощущала себя больной и слабой. Тело словно ворчало на неё за то, что довела до такого истощения. Сунув ноги в мягкие тапочки, она прошла к зеркалу у комода. Аллергическая полностью ушла, как и нездоровая бледность. Тёмные круги под глазами, казалось, стали едва заметно светлей.

— Старшая сестра Сяочжэй, — в комнату заглянула Чжэнь. — Можно… Вы уже встали.

Она прошла, чтобы заправить постель.

— Завтрак почти готов. Помочь с душем?

— Я справлюсь, — отозвалась Соячжэй, почувствовав, что голодна, когда упомянули завтрак. С едой пока не ладилось, так как несмотря на чувство голода, попытки скушать чуть больше, чем обычно, приводили к неприятному результату.

После душа, переодевшись в зелёный спортивный костюм, Сяочжэй вышла в просторную гостиную, где недавно появился большой обеденный стол.

— Доброе утро, госпожа, — немолодая женщина в белом фартуке и косынке как раз расставляла на столе тарелки с завтраком.

— Получается ли у Чжэнь? — спросила Сяочжэй.

— Она старается, — уклончиво ответила женщина, показывая на тарелочки. Коротко поклонившись, поспешила на кухню за чайником.

Сяочжэй переложила на одну тарелку кусочек омлета и пышную белую булочку, приготовленную на пару. Со стороны кухни тянуло приятными и соблазнительными ароматами мясного бульона. Разломив булочку, она попробовала кусочек. Начинка сладкая, но не приторная. Как и омлет с зеленью, всё было довольно вкусно. Сяочжэй по себе знала, что можно испортить даже такие простые блюда, поэтому довольно покачала головой. Немного поколебавшись, она взяла одну булочку с мясом, уж слишком аппетитно она пахла.

Из кухни вынырнула Чжэнь с подносом. Выгрузила на стол пузатый глиняный чайник, налила сначала сестре, затем себе.

— Получилось неплохо, — улыбнулась Сяочжэй.

— Спасибо, — девушка смущённо опустила взгляд в свою тарелку.

— Сегодня отборочные поединки. Собираешься участвовать? Не думаю, что у тебя есть шанс победить.

— Я выступлю, — голос Чжэнь прозвучал негромко, но твёрдо.

— Чай слишком крепкий, — сказала Сяочжэй, думая, что было бы хорошо, если бы младшая сестра победила. Но она не видела способа выиграть у девушек из России. Они были выше, тяжелее, развивали исключительно силу, а не кинетическую броню. — Разбавь немного и добавь имбиря. И не забудь лично уложить завтрак. Чжэнь! Посмотри на меня! Если ты и дальше собираешься себя так вести, отправлю домой к маме. Сегодня же. Ты даже не представляешь, как бы я хотела оказаться на твоём месте сейчас. Всё бы отдала, силу, положение, которого добивалась десять лет. Если ты отмахнёшься от шанса, предоставленного небесами, если продолжишь в том же духе, то они прогневаются и никогда больше ничего не дадут. Хочешь пройти той же дорогой, что и я? Думаешь, оно того стоит? В тебе течёт кровь Цао! Самая горячая кровь в Поднебесной. Или мне пригласить принцессу Сюли, вместо тебя?

Взгляд Чжэнь стал на секунду тяжёлым, словно она услышала имя злейшего врага. Затем он немного смягчился, но лишь внешне. Где-то глубоко по-прежнему мерцала ледяная искорка.

— Спасибо старшая сестра, но я справлюсь без посторонней помощи.

— Постарайся малышка Чжэнь, — тон Сяочжэй стал мягче. — Если всё пройдёт хорошо, то нам предстоит серьёзное сражение. Я говорила с мудрецом Да Цзы, он планирует провести большой семинар мастеров укрепления тела. Мы должны уговорить Кузьму приехать на него.

— Я всё поняла, — кивнула Чжэнь. — И спасибо.

— В любое время, — улыбнулась Сяочжэй, горько посмотрев на ещё одну булочку с мясом. Желудок предупреждал тяжестью, что больше ничего примет.

* * *

Сразу после утренней тренировки я направился в клубную комнату. Предстояло обсудить с парнями и девушками планы на предстоящий турнир. Мы выступали как команда изучающая укрепление тела и заочно стали главными соперниками всех остальных. Сейчас каждый студент с первого по третий курс мечтал побить нас, заработав свои пять минут славы.

— Всем доброго утра, — громко поздоровался я, заходя в комнату.

— Здравствуйте Кузьма-сенсей, — первым поздоровался Кристофер.

— Привет, — с дивана подскочила Таша. — Ты долго.

— Всего на пятнадцать минут задержался. Ох и вредная из тебя жена получится. Будешь мужа изводить.

— И ничего не вредная, — обиделась она. Надо сказать, что Таша единственная из всех занималась классическим развитием, но выступала в нашей команде. Заявила, что правилами деление участников на команды не предусмотрено, поэтому имеет полное право.

Заметил я небольшое изменение в планировке комнаты. Мягкий диван немного сместили, чтобы поставить рядом ещё один такой же. Людей прибавлялось и количество посадочных мест на всех не хватало. На новом диване удобно устроились принцессы Цао, а на втором Алёна и Таша.

— Ты ведь ещё не завтракал? — с надеждой в голосе спросила Таша.

— Не успел…

Девушка заулыбалась, побежала к дивану, за которым стояла небольшая сумка. Только первой успела Алёна. Дождалась, пока я сяду за стол и, выдвинув верхний ящик, вытащила оттуда два пластиковых контейнера.

— Мы с Тасей приготовили завтрак, — сказала Алёна.

— Можно было догадаться, — я открыл первую крышку, глядя на тушёные овощи с авокадо. — А здесь?

— Котлеты с яйцом, запечённые в духовке. Мы хотели кашу приготовить, но она убежала…

— Куда убежала? — захихикала Таша.

— По большей части на пол, — вздохнула Алёна.

— А у меня блинчики и пирог с мясом, — Таша поставила на стол ещё три контейнера, раскрашенных яркими цветочками. — И чай с облепихой, твой любимый.

Я чуть было не спросил, когда он стал моим любимым, но вовремя сдержался, видя улыбку девушки. Обойдя их, сбоку к столу подошла Чжэнь. С невозмутимым лицом поставила на стол два чёрных лакированных контейнера. Сняла крышку с первого, перевернула и положила на неё палочки. Внутри же был воздушный омлет, отделённый перегородкой от жиденькой рисовой каши с мясным бульоном и ломтиками свинины. Фа Чжэн готовит точно такую же на завтрак. Во втором контейнере оказались паровые булочки, судя по всему, с мясом.

— Где-то открыли ресторан китайской кухни? — прищурилась Таша, глядя на подобный завтрак.

— Завтрак для старшей сестры, — невозмутимо сказала Чжэнь. — Увлеклась и приготовила слишком много. Бирюзовый чай, высокогорный, — она поставила на стол термос. — С имбирём.

— М-да, — протянул я, глядя на стол, затем на девушек. Все трое выжидающе смотрели на меня, игнорируя друг друга. Чуть наклонив голову, бросил взгляд на Сяочжэй, которая не обращала на нас никакого внимания и читала книгу. — Одному мне столько не съесть. Присоединяйтесь.

— Как скажешь, — быстро сказала Таша, направляясь за стулом к дальней стене. Я перевёл для Чжэнь и она тоже быстро согласилась. Дольше всех колебалась только Алёна. Пока она думала, Таша успела поухаживать за мной, наполнив мою чашку облепиховым чаем.

— Мы тоже, — вставил Кристофер, пряча улыбку, — пойдём позавтракаем. В столовую.

Индра согласно кивнул и поспешил следом за другом. Алёна же прошла к двери, закрыв за ними защёлку.

Таша уже сцапала одну из булочек с мясом и как придирчивый гурман пробовала её на вкус. Что-то отметила про себя, вроде как: «я так тоже могу, ничего особенного». Чжэнь ловко разделила палочками мясной пирог, превратив два кусочка в четыре. Использовала крышку от контейнера как тарелку. Попробовала и судя по взгляду, не ожидала, что будет настолько вкусно. Да уж, пироги Наталья готовит исключительные. Они с Чжэн почти одновременно пробовали чай. По моим скромным знаниям бирюзовый чай был средним между красным и белым. Края листа особым образом ферментированы, чтобы центр оставался нетронутым. Это придавало ему насыщенный вкус и сохраняло аромат. Собственно, я пока довольствовался сладким облепиховым чаем, куда хитрая Таша добавила других ароматных ягод и немного мёда.

— А Алёна будет участвовать? — спросила Наташа. Она успела попробовать всё, что приготовили соперницы и сейчас наслаждалась чаем.

— Ближайшее время бить ей можно только заклятых врагов, — ответил я. — Так как она силу контролировать толком не может.

— На моё выступление обещала мама приехать. И папа, если опять срочных дел не будет.

Так как девушки перед выступлением сильно на еду не налегали, пришлось нам с Алёной разбираться с завтраком. Несмотря на такое разнообразие блюд, казавшееся несочетаемым друг с другом, всё было вкусно. Я бросал взгляды на Чжэнь, но она выглядела невозмутимой, словно ничего особого не произошло. Таша во всём виновата, когда я похвалил её за вкусный завтрак накануне. Вполне можно было ожидать нечто такого. Хотя может в Китае принято подкармливать наставника?

К обсуждению отборочного этапа турнира мы вернулись только минут через сорок. Первое соревнование в институте было не самым популярным у учеников, так как большой значимости не несло. Просто предварительная оценка собственных сил в начале учебного года. Участников традиционно мало, в основном первые и вторые курсы. Те, кто перешёл на третий год, считали, что победа над младшими не принесёт славы, скорее наоборот. Но в этот раз нам противостояли учащиеся из самой младшей группы Таисии, то есть студенты группы А третьего курса. Насчёт парней я не переживал. Кристофер был немного старше третьекурсников и в физической силе нисколько им не уступал, как и Индра. А вот выступление девушек немного напрягало.

Ещё раз убедившись в решимости парней и девушек, я повёл их на регистрацию. Проходила она в самом большом крытом зале МИБИ. И каково же было наше удивление, когда мы столкнулись с настоящей толпой у входа. Две очереди из студентов растянулись метров на двести, а преподаватели у входа едва успевали оформлять всех желающих поучаствовать.

— Однако, — удивлённо высказался я, глядя на очередь. — А может ну его? Не люблю я толпу…

— Нельзя сдавать назад, когда уже всё решили, — наставительно сказала Таша. Оглядела всё прищуренным взглядом. — Лучше найти способ пройти без очереди. Ты же преподавателем числишься? Вот чем не вариант. Лицо кирпичом и на регистрацию, — судя по тону, она копировала кого-то из парней, или брата, или Алексея.

Заметил я представителей дисциплинарного комитета, следящих за порядком, чтобы никто без очереди не лез и драк в оной не устраивал. Нас тоже заметили и от столов преподавателей отделилась Никитина Ольга, сурово зашагав к нам.

— Привет, — я поспешил улыбнуться, видя её боевой настрой. Взгляд хмурый, кулачки сжала, того и гляди, бросится и начнёт колотить.

— Привет, — кивнула она.

— Что случилось? С чем связан подобный ажиотаж?

— Сам догадаешься или подсказать? — проворчала она. — Кто-то пустил слух, что некий молодой мастер пообещал научить победителя секретным техникам.

— Да? — я удивлённо посмотрел на неё, затем на очередь студентов. — А кто обещал? Может мне поучаствовать? Я же всё-таки студент. До техник полезных и нужных мы жадные и охочие.

— Это она про тебя говорит, — вставила Таша.

— Естественно, про него, кто же ещё на такое способен, — фыркнула Ольга.

Я с удивлением посмотрел на неё, ткнул пальцем себе в грудь.

— Кто же ещё?! — она скрестила руки на груди.

— Если я и мог что-то обещать, то только своим ученикам, — отмахнулся я. — Можешь объявить, пусть расходятся.

Ольга хотела сказать ещё что-то, но в последний момент передумала, вздохнула.

— Ладно, пойдём, — она зашагала к столам регистрации.

Ничего особого в регистрации не было. Преподаватели вносили имена студентов в особый список, присваивали им порядковый номер и пропускали в зал. Внутри же было установлено четыре небольших арены, где проходили бои. Сложность заключалась в том, чтобы не пропустить свой номер на большом табло и вовремя спуститься. Единственный нюанс при регистрации, я попросил объединить моих подопечных в команду, чтобы они не вышли в одном бою друг против друга. Собственно, всё. Мы спокойно заняли место на трибуне, наблюдая за невыразительными боями. Нечто подобное я видел в тот день, когда выступала Алёна. Только там судей было больше и время на подготовку. А здесь вызвали, давали отмашку и вперёд. Да, следует сказать, что девушек выступало существенно меньше. Для них выделили всего одну арену.

Первым свой номер заметил Индра. Я даже не успел пожелать ему удачи, увидел, только когда он спустился с трибун.

— Опять вы, — недовольный голос Таши.

— Ох, получит кто-то по маленькой… но очень наглой попе, — отозвалась Марина.

— Кузя привет, — поздоровалась Таня. Они с сестрой прошли по ряду впереди нас, занимая место чуть правее.

— Привет, девчонки, — кивнул я им, следя за индусом. Не знаю почему, но Таша их с первого взгляда невзлюбила. Мне пришлось даже отчитать их, чтобы прекратили ссориться и нарываться на драку в моём присутствии. Обернувшись, заметила на два ряда выше Катю, приветственно поднял руку, на что она кивнула.

Индра тем временем выходил на площадку против довольно крепкого парня. Третья арена находилась далековато, но пересаживаться не хотелось. Трибуны постепенно заполнялись, а с этой позиции открывался хороший вид на поединки девушек. В данных Индры говорилось, что он занимается какими-то индийскими единоборствами, о которых я ничего не слышал. Как раз появился шанс посмотреть. Мне самому требовалось подтянуть рукопашный бой, но до этого пока руки не доходили. Точнее, я не мог определиться с учителем. Тася обещала со мной позаниматься, но я из списка её вычеркнул, так как она сама забросила тренировки.

Стойка у Индры была необычной. Он прикрыл голову руками, почти как в боксе, только при этом не сжимая кулаки, а оставив ладони открытыми, обращёнными к противнику. Корпус наклонён вперёд, ноги немного согнуты в коленях. Противник, судя по стойке и движениям, занимался кикбоксингом и смело ринулся вперёд, атакуя высоким ударом ноги. Индра же, как в тайском боксе шагнул вперёд одновременно с его ударом, выбивая опорную ногу. Отменная реакция. Крепкий парень рухнул, но быстро вскочил. Прихрамывая пошёл в атаку, используя кулаки и пропустил молниеносный прямой удар ногой в область солнечного сплетения. Вот и первая победа. Однако. Не ожидал от Индры ударов в стиле тайского бокса.

— Успели! — радостно воскликнула Таша, вскочив и замахав руками. — Сюда!

Со стороны входа в нашу сторону шёл Кирилл и невысокая очаровательная женщина лет тридцати пяти. Каштановые волосы, длинное тёмно-синее платье с цветами и ремешком, подчёркивающим стройную талию.

— Мой номер, — Таша поспешила к спуску с трибун.

Её противницей выходила знакомая китаянка с третьего курса, которая когда-то задирала Марину в кафе. Помню, девушки говорили о ней, как о сильном сопернике и хорошем бойце.

— Здравствуйте, — поздоровался я, встал, пожал протянутую руку Кирилла.

— Кузьма, знакомься, Анна Юрьевна, наша с Натальей мама, — сказал он. Если быть точным, то она «вторая» мама для Кирилла, то есть младшая супруга его отца. Но слова парня женщине польстили, и она мягко улыбнулась.

— Приятно познакомиться. Таша на вас очень похожа.

— И мне, очень приятно, Кузьма. Не против, если я буду обращаться к тебе по имени?

— Буду только рад. Да, давайте посмотрим, как Та… Наталья выступит. Ей достался сильный противник.

— Здравствуйте, молодые люди, — обратилась Анна Юрьевна к девушкам и Кристоферу. Затем сказала что-то на китайском для принцесс Цао. Кивнула, выслушав ответ, улыбнулась и добавила ещё что-то. На лице Сяочжэй появилась улыбка.

— Мам, пропустишь всё, — тихо напомнил ей Кирилл.

Бой, кстати, только что начался. Китаянка бросилась вперёд, осыпая Ташу градом ударов, при этом ни разу не попав даже в блок. Похоже, что она изучала какую-то разновидность карате, где внимание уделялось ударам ногами. Наталья же двигалась плавно, ловко уходя с линии атаки. Мне показалось, что каждый удар она провожает взглядом, оценивает. Когда же китаянка начала больше наседать, пытаясь сблизиться с ней. На очередном ударе Наташа довольно ловко поймала её за руку, немного потянула в сторону, затем вниз, последовал классический бросок, и она оказывается сверху, проводя болевой приём. Китаянка хлопнула пару раз по татами, на чём бой закончился.

— Неплохо, — произнёс я, приятно удивлённый увиденным.

— У Таши особый талант, ускоренное восприятие и реакция, — сказала Анна Юрьевна. При этом на секунду вокруг задрожал воздух. Совсем незаметно, но голову даю на отсечение, что её голос кроме меня никто не слышал. — Когда сосредоточена, для неё всё происходящее вокруг течёт медленно, как у мастеров, вошедших в «режим».

— Опасный талант. Травмы? — спросил я.

— Раньше часто выбивала суставы, особенно пальцы. Но она много тренируется, поэтому сейчас с этим проще.

— Таша быстрая, — похвастался Кирилл, явно не услышав слова мамы. — У неё особый талант. Может муху на лету пальцами поймать.

— Что за глупый пример? — осуждающе посмотрела на него женщина. — Сказал бы, что может схватить падающую со стола иголку.

Я посмотрел на спешащую к нам улыбающуюся девушку. Люди с разными талантами, дарованными силой, редкое явление. Но особое восприятие встречалось, наверное, не чаще великих мастеров. Я читал, что в Японии живёт мастер, который может видеть «силу», в виде нитей и потоков рек. Даже мог сказать исходя из цвета, к какой стихии они относились. Умение — так себе, не знаю, есть ли от него практическая польза. Но это делало его уникальным и знаменитым. А ещё ходили слухи, что таланты могут передаваться по наследству.

— Ну как я? — к нам добралась Таша, обняла маму.

— Красивая победа, — кивнул Кирилл, показывая большой палец.

— Выбила фаворитку турнира в первом бою, — добавил я. — Молодец.

— Я же говорила, что сильная.

— Сильная, — погладила её по голове мама. — С этим может сравниться только твоя любовь хвастаться.

— Неправда! Я не хвастаюсь.

Следующими выступать выпало одновременно Кристоферу и Чжэнь. Успел пожелать им удачи. Попутно протянул ладонь Индре, по которой тот хлопнул. Что-то долго индус шёл обратно. Вроде и зал не такой большой.

— А папа, значит, приехать не смог? — спросила Таша.

— Он сейчас на важных переговорах, — ответил Кирилл, показал ей телефон. — Как раз с послом из Китая. Сказал, что обязательно посмотрит запись твоих боёв.

Чжэнь, можно сказать, повезло. В противницы ей попалась худенькая девчонка с первого курса. Но даже так принцесса дралась как рассерженная кошка. Налетела на соперницу и в пару ударов вынесла с площадки. По-моему, та даже понять ничего не успела. Отмечу, что удар ногой снизу в подбородок, в исполнении Чжэнь, выглядел очень красиво. Растяжка и общая плавность движений у неё на высоте. Может, она параллельно занимается художественной гимнастикой? А может тренера и преподаватели в Поднебесной специально учат так, чтобы со стороны бои принцесс смотрелись зрелищно и красиво.

Я только собрался посмотреть бой Катерины Хованской, когда на ряд позади появилась Ольга. Как участников, так и гостей становилось больше, поэтому свободных мест почти не осталось. Пробившись ко мне, Ольга наклонилась, зашептала в ухо.

— Геннадий Сергеевич хочет тебя видеть, — сказала она. — Срочно.

Схватила за руку, намереваясь потянуть за собой. В этот момент за вторую руку меня взяла Сяочжэй, что-то сказав.

— Она говорит, что приехал посол и ты должен взять её с собой, — перевела Анна Юрьевна.

— А подождать это не может? — спросил я у Ольги. — Подумаешь, посол, у нас важный турнир.

— Иди, — сказала Анна Юрьевна, улыбнувшись, словно знала, зачем меня вызывали. — Мы с госпожой Цао приглядим за молодёжью.

Ворча под нос недовольство, пришлось вставать. Уже выходя из зала, нашёл взглядом ряд, где мы сидели. Интересно, откуда она узнала, что Сяочжэй из семьи Цао? Вроде бы их никто не представлял…

Глава 6

В сопровождении Ольги мы скорым шагом добрались до административного здания, где нас сразу направили в правый коридор на первом этаже. Именно там располагалась богато обставленная комната для приёма важных гостей. Массивный стол, резные стулья, обитые мягким бархатом, стены украшены парой батальных полотен. За столом трое, братья Наумовы и чрезвычайный и полномочный посол Империи Цао, Вай Бин. С послом я знаком не был, но справки наводил. На вид ему было лет пятьдесят, полного телосложения, темноволосый, с густыми бровями. Одет строго, в полувоенный тёмный френч. Мне показалось, что обстановка в помещении несколько накалена. Взгляды главы рода и посла строгие, ректор, похоже, пытался разрядить обстановку.

— Здравствуйте, — поздоровался я, входя первым. Стоило пропустить вперёд принцессу Цао, но она отказалась, даже подтолкнула меня.

— Кузьма Фёдорович, доброе утро, — поздоровался Пётр Сергеевич. — Тебя ждём. Ты не знаком с господином Вай Бином, послом Империи Цао?

Мужчины встали, приветствуя принцессу.

— Ещё нет, — я кивнул послу, пододвинул стул для Сяочжэй. Поймал взгляд Ректора, который украдкой пытался сказать, чтобы я вёл себя подобающе. И извинился за то, что оторвал от важного мероприятия. Или мне это только показалось. — Рад знакомству.

— Взаимно, господин Матчин, — сказал посол. Перед тем как вернуться за стол, почтительно поклонился принцессе.

Я заметил на столе наушники-капельки, один из которых взяла Сяочжэй. Последовав её примеру, приложил второй к уху.

— Кузьма, мы собрались, чтобы обсудить событие, произошедшее недавно, — взял слово ректор. Одновременно с ним в наушнике раздался приятный женский голос, переводящий на китайский и говоривший довольно быстро. — Ты уже знаешь, что именно Империя Цао продвигает учение мастера Лу Ханя, создавшего особую защитную технику. Ею пользуются все крупные мировые державы, предотвращая теракты и обеспечивая защиту лидерам. То, что ты нашёл в этой технике существенный изъян и сразу заявил о нём, это, безусловно, достижение. Как и то, что ты нашёл способ исправить его. Но видишь ли, не все могут освоить этот способ. Многих нужно подтолкнуть и направить. Империя Цао… просит, чтобы ты передал эти знания им, — сказал он. Но, мне показалось, что в предложении должно было прозвучать слово «требует». — На кону стоит их репутация.

Я вздохнул. К примеру, принцесса Сяочжэй уже освоила данную технику. Она умная и весьма одарённая женщина, поэтому ей не составит труда направлять всех страждущих в нужное русло. В крайнем случае она сама может передать секрет кому-нибудь другому, если принцессе не подобает лично заниматься подобным.

— И как мне его передать? — спросил я. — Методичку написать?

— Империя Цао организует закрытый семинар для мастеров укрепления тела, — сказал ректор. — Приедут сильнейшие представители этого направления. Его организует великий мастер, мудрец Да Цзы. Нужно будет лишь показать нескольким мастерам из Поднебесной данную технику. Уже от них будет зависеть, смогут ли они её освоить или нет. От тебя нужно лишь согласие поделиться этими знаниями.

— Да без проблем, — хмыкнул я. — Только у техники Лу Ханя ещё изъян есть, размером с гору Эверест. Конечно, не такой показательный, как техника «прокола», но тоже не приятный.

— Надеюсь, ты про это ещё никому не говорил? — прищурился ректор.

— Пока нет. Вы же знаете, мне эта тема не интересна. Все эти мастера техник Лу Ханя настолько узкоспециализированы, как в анекдоте про врача, специалиста по левой ноздре. И насчёт семинара, — я демонстративно задумался, — в принципе, любопытно, но лень. Только если ваши специалисты, в обмен на мою помощь поделиться со мной чем-нибудь интересным.

— Поделятся, — кивнул глава рода Наумовых. — Мы как раз это и обсуждали с господином Вай Бином. Если они планируют нарушить график твоих тренировок, то должны компенсировать знаниями.

— Мудрец Да Цзы обещал наградить мастера Матчина за помощь, — сказал посол, говоря на русском языке с акцентом, но слова при этом не коверкал.

— Когда этот семинар? — уточнил я.

— Чтобы успеть, нужно отправиться в путь сегодня.

Я закашлялся, проглотив не совсем цензурное удивление.

— Что, прямо вот сейчас? Переодеться можно?

— Собрание мастеров пройдёт в монастыре Тибета на высоте более четырёх тысяч метров, — сказал посол. — Поэтому несколько дней нужно провести в нижнем лагере, чтобы тело привыкло к недостатку кислорода.

— Тибет? — резко посерьёзнел я. — Монастыри? Нет, нет, не могу. Я высоты боюсь, и у меня болезнь от недостатка кислорода. Пусть ваши мастера приезжают в МИБИ, я им бесплатно здесь мастер-класс устрою. И мудрец Ваш пусть вместе с ними приезжает. Не поеду! Тем более турнир идёт и бросить студентов я просто не могу. Нет. Спасибо.

— Кузьма? — ректор посмотрел на меня вопросительно.

— Не поеду, — отрезал я. — Здесь, могу кого угодно обучить, туда не поеду.

— Тибет — уникальное место для любого одарённого, — сказал ректор. — К тому же это хороший шанс приобрести особый опыт от общения с мастерами, приехавшими со всего мира.

— Только если этот семинар пройдёт где-нибудь в другом месте. Китай огромный, неужто кроме Тибета нигде нет подходящего монастыря? И даже не уговаривайте…

* * *

Москва, вечер, аэропорт Шереметьево

Я сидел на лавочке в небольшом зале вылета для особо важных клиентов. Честно пытался сбежать два раза, но не дали и малейшего шанса, не выпуская из поля зрения ни на минуту. Справа сидела Чжэнь, в красном платье с фениксом, в котором я увидел её впервые. За ней неотступной тенью следовал знакомый мастер. Слева — Алёна, поставив на колени небольшой рюкзачок с одеждой. Вот уж кто не заморачивался над происходящим, так это она. Я ей сказал: «Мы едем в Тибет прямо сейчас», а она только спросила, успеет ли вещи собрать. Вообще-то, она была моей надеждой, что поездка сорвётся. Дело в том, что у неё не было загранпаспорта, к тому же в Тибет пускали далеко не всех. Чтобы попасть в регион требовалось особое разрешение даже для жителей Китая. Но через контроль нас пропустили, даже документы не спросив.

Как меня смогли уговорить, до сих пор не возьму в толк. Не ожидал такого единодушия с их стороны. Глава рода просто сказал: «надо», ректор давил на получение опыта и знаний. И если бы не Сяочжэй, ни за что бы не поехал. Она сказала, что это её личная просьба и взгляд такой жалостливый сделала, что я просто не смог отказать. Зато руки чесались, назло всем переодеться в любимое каратеги и не снимать его до возвращения в Москву. Тибет, горы, я даже не успел толком подготовиться. А ещё Алёна, решившая поехать в кедах и джинсах, с ума сойти. Пришлось делать ей выговор и бегом отправлять переодеваться. В горах нужны крепкие ботинки, крепкая одежда, тёплое исподнее и шляпа, чтобы не сгореть на солнце. С последним вышла промашка. И она, и я вместо широкополой шляпы смогли найти только кепки. Ну, хотя бы что-то. Надо будет на месте много всего закупить. Не люблю спешку, потому что она виновата в большей части всех моих бед, связанных с путешествиями.

Чжэнь украдкой бросила на меня взгляд, когда я печально вздохнул. Проследила за рукой Алёны, накрывшей мою ладонь пытаясь морально поддержать. Я едва сумел сдержать улыбку, когда она перевела взгляд со своей ладони на мою. И вид у неё при этом немного смущённый и нерешительный. Они с сестрой не могли взять в толк, с чем связано моё нежелание лететь. Проблема не такая уж и критичная. Просто есть у меня знакомый «монстр духовного развития», который уехал жить в Тибет в поисках смысла бытия и душевного покоя. В прошлую нашу встречу мы расстались не совсем хорошо. Мама его всегда называла чокнутым придурком. И мне очень не хочется с ним случайно встретиться. А если на предстоящий семинар планировали приехать мастера со всего мира, значит и он там будет. С одной стороны, это хорошо, так как великий мастер Да Цзы просто свернёт ему шею и на этом всё закончится. С другой, хорошо бы Да Цзы успел до того, как шею свернут мне.

— Кузя! — послышался знакомый голос полный детской радости.

Я посмотрел в сторону входа из таможенной зоны и увидел Ташу в компании Анны Юрьевны. Таша замахала рукой, за что заработала строгий взгляд от мамы и виновато опустила голову.

— Добрый вечер, — я встал, удивлённо глядя на них. — А вы здесь?..

— А мы летим с тобой на Тибет, — улыбнулась Таша.

— В Тибет, — поправила её мама. Посмотрела на меня, по-деловому протянула руку. — Кузьма Фёдорович, официально мы включены в твою группу. Я как переводчик, а Наташа — повар. По-другому туда попасть не получается, надеюсь, ты на нас за это не сердишься.

— Нет, не сержусь, — я рассмеялся, легонько пожал протянутую руку. — Если хоть кому-то туда попасть очень нужно, то уже хорошо. А где массажист и личный тренер?

— У каждого приглашённого может быть лишь два сопровождающих, — сказала она.

— Кажется, что мне рассказали не всё о предстоящем событии.

— Нет, нет, нам нужно попасть туда исключительно по личным вопросам. Но к возложенным на нас обязанностям мы отнесёмся с полной ответственностью. К сожалению, я не говорю на тибетском языке, но понимаю три из самых распространённых китайских диалекта.

Табло у выхода к взлётному полю загорелось, показывая номер рейса и время. Появились две красивые девушки, проводившие нас к спуску на первый этаж и даже не проверив посадочные талоны. Внизу ждал небольшой, но роскошный микроавтобус, в котором сидела Сяочжэй и пара вездесущих мастеров, следовавших за ней по пятам. Как и сестра, она выбрала красное платье с пышными рукавами и вышитым золотой нитью фениксом.

— Госпожа Цоа говорит, что утром мы будем уже в Тибете, — перевела её слова Анна Юрьевна. — Какой-то небольшой аэропорт, построенный военными лет тридцать назад и переданный для нужд простых жителей региона. А ещё госпожа Цао благодарит за то, что Вы согласились поехать.

Микроавтобус ехал пару минут, непонятно как ориентируясь в вечерней темноте. Затем мы остановились у не очень большого самолёта, раскрашенного в жёлтые и красные цвета. Золотой феникс на вертикальном стабилизаторе, явственно указывал, кому он принадлежит. У трапа встречали улыбчивые стюардессы, низко поклонившись императорским особам. Салон оказался просторным, хотя со стороны могло показаться, что внутри мало места. Шесть больших кресел в передней части, между четырьмя из которых большой столик, ещё два огорожены шторками. Во второй части ещё пара узких кресел и две крошечные комнатки с кроватями. Заглянул туда только из любопытства, а ещё одна стюардесса меня едва не побила, грудью встав на защиту комнат. Как я понял, самолёт использовали для долгих перелётов императорской семьи или кого-то высокопоставленного. Пару минут и мы вырулили на взлётную полосу, разогнались и легко оторвались от земли, набирая высоту.

Не доводилось раньше спать с комфортом во время перелёта. Огромные кресла легко превращались в удобные кровати, вокруг которых опускались плотные шторки. Если не считать шум и лёгкую тряску, очень даже удобно. Проснулся я, кстати, от тряски. Яркий свет говорил о том, что уже далеко не утро. Надо мной с громким «Динь» загорелась синяя лампочка. Стянув плед, нажал кнопку, возвращая кресло в исходное положение. Почти сразу одну из шторок отодвинула улыбающаяся стюардесса. Та самая, которая бросилась спасать комнаты принцесс. Сказала что-то на китайском. Довольно ловко она сдвинула шторки, затем убрала их в специальный отсек. Выходило так, что я проснулся одним из последних. Даже принцессы вернулись на свои места. Они переоделись в серые и совсем непримечательные военные костюмы. На ногах громоздкие ботинки, интересно, как Сяочжэй ходит с такой тяжестью. Как раз сейчас они пили чай вместе с Анной Юрьевной и Ташей. Женщины улыбнулись, поймав мой взгляд.

В иллюминаторе можно было увидеть горы, накрытые ватным одеялом серых облаков. Мы успели позавтракать и попить чай, прежде чем самолёт зашёл на посадку в небольшом аэропорту. Автобус к трапу не подали. Пришлось идти от самолёта к основному зданию пешком. Тибет встречал нас ветряной и довольно прохладной погодой. Пахло ледяным дождём и чем-то совсем необычным. Здесь даже дышалось совсем не так, как в Москве. Мне почему-то вспомнились старые фильмы, где главному герою предоставляют старенький обшарпанный автобус, в котором местные жители перевозят кур в клетках, коз и большие корзины с овощами.

В здании аэропорта нас встретили тихо. Несколько человек провели нас через закрытую секцию, минуя пограничный и паспортный контроль. Хотели было увести куда-то принцесс, но получили отказ. В итоге оставили дожидаться не пойми-чего в небольшой, но приятно обставленной комнате. Минут через пять появился кто-то очень важный. Невысокий мужчина в дорогом костюме, вокруг которого увивается помощник. И с принцессами этот мужчина говорил, на мой взгляд, излишне холодно. Анна Юрьевна взяла меня под руку, чтобы встать ближе.

— Просит остаться в городе, чтобы дождаться господина Ту Шена, — тихо сказала она. При этом опять проскользнула частичка силы, чтобы посторонние не смогли подслушать. Интересное умение, надо будет спросить, как она это делает.

Мастер, охраняющий Чжэнь, заметил проскользнувшую капельку силы, бросил короткий взгляд.

— Госпожа Цао отказалась, — продолжила Анна Юрьевна. — Довольно грубо. Видишь, как у него брови пошли вниз.

Если китаец и опустил брови, то я этого не заметил. Не обратил внимания. Он что-то сказал помощнику, и тот поспешил выскочить из комнаты, чтобы вернуться через минуту в компании трёх женщин в традиционных платьях жительниц Тибета. Подошёл к нашей группе.

— Здравствуйте и добро пожаловать в Тибет, — перевела его слова Анна Юрьевна. Тон у его получился важным, а уважение он обозначил едва заметным кивком. — Мы рады принимать гостей великого мудреца Да Цзы. Вас уже ждёт автобус, который доставит вас в первую деревню. Только необходимо сдать все электронные приборы. Телефоны, фотоаппараты, часы и браслеты. Эти вещи будут ждать вас здесь, когда закончится большой семинар. Также другие приборы не понадобятся из-за отсутствия электричества. Только зря понесёте лишний вес.

У меня из всего перечисленного был только телефон и зарядное устройство. Таша со вздохом рассталась с электронной книгой, смартфоном, феном и утюжком. Затем мы большой компанией вышли к стоянке. Важный человек так и не поздоровался с нами, уделяя внимание исключительно императорским особам, потом ещё долго стоял, провожал взглядом. Автобус выделили самый обыкновенный, туристический, с тесно стоящими креслами и узким проходом. Водитель больше походил на монгола, нежели на китайца. Заведя автобус, он оббежал вокруг него, проверил колёса, заглянул в багажный отсек, куда мы не стали убирать вещи. Да и вещей-то было, лишь по небольшому рюкзаку у каждого. Я только сейчас подумал, что надо бы купить воды в дорогу. Первое правило любого путешественника гласит, пей воду только бутилированную. Напьёшься из арыка или речки и всё, будут тебя на носилках носить от одного куста к другому. Но автобус уже поехал, наплевав и на наши желания и на всё остальное.

Моё первое впечатление от Тибета — это горы. Их можно было видеть, в какую сторону ни посмотри. Да что далеко ходить, взлётную полосу и аэропорт построили прямо у подножия не очень высокой, но простирающейся на многие километры горной гряды. А ещё невероятно голубое небо и слепящее, но холодное солнце. Половину неба закрывали серые тучи, убегавшие в сторону аэропорта и обещая отличную, пусть и прохладную погоду. И вот это сочетание горных вершин, переходящих в бездонное небо, меня впечатлило.

— Кузя, — впереди нас с Алёной села Таша, обернулась, встав коленками на кресло. — Всю дорогу только и делаешь, что молчишь и думаешь. Тебе не нравится поездка? Я вот всегда мечтала побывать в Тибете. Посмотреть монастыри, полюбоваться природой.

— Таша, — я немного удивлённо посмотрел на неё, — «всю дорогу», это ты считаешь кусочек вечера и ночь в самолёте?

— Ещё утро, — закивала она. — У тебя же классно получается рассказывать захватывающие истории. А тут ты молчишь и молчишь.

— Точно возьму тебя с собой в январе на увлекательное плавание на сухогрузе от Японии до Африки, через Индию, — улыбнулся я. — Вот тогда ты сразу поймёшь, что такое однообразные дни и тишина. Лучше скажи, почему вместо турнира решила с нами поехать?

— Это секрет, — лукаво улыбнулась она. — Но я бы и так всех победила. Там никого сильного не было. К тому же турниры ещё будут, а поездка в Тибет неизвестно, когда ещё случится. Слушай, — она наклонилась ближе и зашептала, — а почему дочерей императора Цао так встретили? Ну, без праздника, красной ковровой дорожки и помпезности.

— Если их так будут встречать везде, где они появляются, то им придётся всё время сидеть дома. Когда они захотят торжественности, поверь мне, их встретят подобающе. У императоров Цао исторически много детей, жён, братьев и сестёр. Представь, если их будут так встречать, это наступит вечный праздник по всей стране.

— А ещё нам не сказали, куда мы едем, — тихо сказала она и бросила подозрительный взгляд на китайских мастеров. — Я у мамы спрашивала, но она не знает название монастыря или городка. Его все называют «первым лагерем», даже водитель. И телефоны забрали. Чтобы мы местоположение по геолокации не вычислили. Всё это неспроста.

— Когда глаза завяжут, чтобы дорогу не смогли запомнить, тогда и будем беспокоиться, — отмахнулся я.

Мама Таши по этому поводу совсем не волновалась, предпочитая читать книгу, чем смотреть в окно. Пейзаж вокруг был однообразным, мы двигались по краю долины, окружённой горами. Старенькая дорога пестрела ямами и выбоинами и приятной такую поездку назвать можно только с большой натяжкой. К тому же ехать пришлось долго. Часа два мы плелись, не быстрее сорока километров в час, затем ещё час ехали в горку по просёлочной дороге. Конечной точкой маршрута стала небольшая деревенька, где дорога обрывалась. Два десятка домов стояли в несколько ярусов, заняв всё относительно ровное пространство на двух холмах, зажатых между высокими горами. На некоторых домах побелка потеряла цвет, став почти серой, крыши везде наклонные, поставленные так, чтобы дождевая вода не размывала дорогу, а уходила по высохшему руслу маленькой речки с другой стороны деревни.

Пока мы вышли и озирались по сторонам, водитель залез в багажное отделение автобуса и вытащил оттуда с десяток разноцветных небольших рюкзаков. К каждому крепился моток крепкой верёвки и связка карабинов. Затем он поговорил с одним из мастеров Сяочжэй и уехал. Я же обратил внимание на то, что в посёлке необычно пусто и тихо. Нет, люди здесь были и даже несколько мастеров, но явно не жители, и вряд ли туристы, скорее, как и мы, приглашённые на семинар. Иностранцы удобно устроились на одном из верхних ярусов посёлка, с интересом наблюдая за нами. Услышали звук подъезжающего автобуса и вышли посмотреть.

Сопровождающие принцесс мастера уже разбирали рюкзаки, оставив нам четыре. Подошла Сяочжэй, что-то сказала, показывая на иностранцев, затем на ближайшие дома.

— Госпожа Цао говорит, что придётся подождать здесь до завтрашнего утра, когда придут проводники. Можно выбрать любой дом, но лучше всего те, что слева, в центре. Мебели здесь нет, но нам оставили одеяла.

— Гостиницы не будет? — удивилась Таша. — А как же обед и душ?

— Посмотрим, — отозвался я, направляясь к рюкзакам.

Было бы лучше, если бы нам оставили спальные мешки, а не походные одеяла. В каждом мешке их было ровно два. Словно намекали, одно постели, вторым накройся. Или постели два, так как полы холодные и жёсткие, но при этом мёрзни. В октябре в Тибете сухой сезон, дождей почти не бывает, но вот температура воздуха ночью опускается до минусовых значений. Серьёзное испытание. Девушки это поймут только к полуночи, а, может, и немного раньше. У нас с Алёной примерно одинаковый набор вещей. Высокогорье, здесь каждый килограмм на счету, поэтому в рюкзаках комплект сменной одежды и тёплого белья. У меня ещё одна пара крепких ботинок, на всякий случай. Думаю, и у Наумовых такой же расклад судя по небольшим заплечным рюкзакам. Уверен, Сяочжэй знала, что нас будет ждать холодная ночка, но не предупредила. Она же и говорила, чтобы мы брали с собой как можно меньше вещей, чтобы не выбрасывать по пути в гору. Но и сама не подготовилась лучше, хотя могла.

В голову влетела мысль, что нас проверяют, перед тем как пропустить дальше.

— Не люблю глупые испытания, — тихо процедил я, протягивая рюкзак Алёне. — Не люблю…

Правда, не люблю никому ничего доказывать. Раздражает это до чесотки. В эти моменты становлюсь особо вредным и злобным. А всё потому, что было в жизни несколько тяжёлых моментов и ситуаций, по сравнению с которыми любое испытание — детский лепет. И если они хотят, чтобы мы провели холодную ночь, неважно, испытывая себя или думая о вечном, идти на этот семинар я уже не хочу.

Выпрямившись, посмотрел в сторону дорогу. И мысли почти одинаковые, плюнуть на всё и пойти обратно. Не так далеко мы уехали, дня за два я бы дошёл, даже с Алёной на спине. Но куда девать Ташу и Анну Юрьевну? Попросить подождать здесь, а потом вернуться с автобусом? Я с силой сжал зубы, отчего вздулись желваки. Мне на плечо легла узкая горячая ладонь. Потребовалось усилие, чтобы подавить раздражение и не сбросить руку. Обернувшись, посмотрел на Сяочжэй, которая что-то сказала, покачала головой. Подняла руку, жестом останавливая Анну Юрьевну, чтобы не переводила сказанное. Затем она сказала что-то ещё, долго и строго смотрела, затем слегка улыбнулась. Показывая пример, она первой пошла по узкой дорожке к домам на средней площадке по левую руку от дороги.

— А что было-то? — спросила Таша, заработав укоризненный взгляд от мамы. — Ну что? Эх. А где здесь уборные? Или как в лесу, где сел, там и туалет?

Показав нам язык, она схватила один из рюкзаков и побежала следом за Сяочжэй, с интересом разглядывая дома. Иностранцы, наблюдавшие за нами, решили-таки спуститься и поздороваться. Пять мужчин, три женщины, одна из которых была мастером, не желающая останавливаться на достигнутом. То есть, ей было лет тридцать и судя по тому, как я ощущал давление её доспеха духа, она уделяла очень много времени тренировкам. Было заметно, как её тело начало меняться, объём мышц увеличивался, плечи становились шире. Вряд ли она уже когда-нибудь сможет родить, сделав такой выбор. Даже если остановит развитие, назад его уже не откатить. Помимо женщины, в группе ещё два мастера, мужчины, в возрасте от тридцати пяти до сорока пяти. Остальные — сборная солянка. Был даже странный тип в дорогом немного мятом костюме, без галстука. Чтобы было теплее, под пиджак на рубашку он надел тёплый свитер с весёленьким узором. Все европейцы, очень похожи на испанцев. Действительно, поздоровались на испанском, затем на итальянском и только потом перешли на английский.

— Вы тоже на семинар? — спросил самый старший из мастеров, обращаясь к Анне Юрьевне, как к самой старшей из нас. У них, кстати, самому молодому парню было лет двадцать семь. — Много молодёжи у вас, как я посмотрю.

— На семинар, — подтвердила она. — Из Российской Империи. А вы давно здесь?

— Весь вчерашний день и ночь, — сказал мужчина. — И ещё два дня в Лхаса, но их можно не считать. Мы из Испании, Португалии и Италии, — последний жест в сторону женщины. — Решили объединить силы. Ночью будет очень холодно, имейте в виду. Хорошо бы Вам выбрать дом, где сохранились стёкла в окнах и хорошая дверь. Но, я смотрю, с вами китайская группа. Они здесь всё знают. Проводник сказал, что придётся ждать минимум до завтра, или ещё день. Вы еду с собой не брали? А мы запаслись. С водой только тяжело. Можем с вами поделиться, приходите, мы вон тот дом заняли, — он показал в сторону невысокой постройки. — Да, у вас, случайно, не найдётся запасной обуви? Андрес, как всегда, в своём репертуаре. Говорили ему, идём в горы, а он думал, что здесь везде асфальтированные дорожки и лавочки.

Он показал на мужчину в костюме. Я перевёл взгляд на дорогие туфли и хмыкнул. Они уже выглядели не очень, хотя он здесь всего один день. А когда он пойдёт вслед за проводником в горы, его ждёт серьёзное испытание.

— Обувь? — Анна Юрьевна посмотрела на свои полувоенные походные ботинки, предназначенные как раз для путешествий по горам. Жёсткая подошва, крепкая кожа и надёжная шнуровка. В точно таких же щеголяла Таша. — Нет, к сожалению.

— Жаль, — расстроился испанец. Наверное, понимал, как придётся туго идти с таким попутчиком в гору. — Но вы приходите к нам на обед.

— Спасибо, — кивнула женщина. — Обязательно заглянем.

Самый молодой парень из их группы успел порядком обгореть на солнце. Нижняя часть лица и кончик носа у него были красными, несмотря на широкополую шляпу. Солнце в горах довольно коварно, вроде и не припекает, а к вечеру чувствуешь, что сгорел.

Оставив иностранцев, мы пошли вслед за Ташей. Она показалась на верхнем участке и махала нам рукой. Поднявшись, увидели дом, который выбрала Сяочжэй. Небольшой, с низенькой дверью и одним единственным окном. Чуть дальше можно было увидеть покосившуюся будку над выгребной ямой.

— С водой туго, — сказал я Алёне, протягивая пластиковую бутылку с минералкой. — Экономь. Много за раз не пей, достаточно пары глотков.

Она кивнула, убрала в рюкзак. Мы вошли в дом, состоящий из одной комнаты. Я прикинул, человек десять должно поместиться, не толкаясь локтями. Полы деревянные, немного грязные, но вполне крепкие. Пахнет пылью и чем-то горьким. Бросив рюкзаки в угол, достал из подаренного оба одеяла, одно протянул Алёне. Затем из своего вытащил два шейных платка.

— Кепка твоя не спасёт от солнца. Смотри, как его можно повязать, чтобы не сгореть.

В комнату заглянула Таша, огляделась, но ничего интересного не увидела. Подошла к нам, опуская рядом свои вещи. В отличие от нас они с мамой ходили в правильных широкополых шляпах.

— Вы на бандитов с большой дороги похожи, — рассмеялась она.

— Времени не было, чтобы нормально подготовиться, — сказал я. — Шляпу свою не снимай, сгоришь на солнце моментально.

— Да, мама говорила, — она закивала. — У меня ещё мазь от загара есть, нужно?

— Нет.

— А, может, прогуляемся? — спросила она. Показала рукой в сторону запада. — Я думаю, что если на гору подняться, с той стороны, то откроется хороший вид на долину.

— Экономь силы, — посоветовал я. — Завтра нагуляешься по горам. Платок развязывать не надо. Просто спусти на шею.

Мы с Алёной действительно стали похожи на героев вестернов, с закрытыми платками лицами. Я стянул его на шею, так и оставив. Китайцы уже расположились, заняв дальнюю от двери часть комнаты. Сяочжэй сидела в позе лотоса, подстелив сразу два одеяла. Закрыв глаза, сосредоточилась на тренировке укрепления тела. Не знаю, как она завтра собирается идти в гору. Думаю, что кто-то из мастеров её понесёт. Чжэнь последовала её примеру, сев рядом. Открыла небольшую бутылку с водой, сделал глоток. Я покачал головой, поймав её взгляд и жест.

Опустившись на одеяло, сел по-турецки, чтобы сильно не затекали ноги, закрыл глаза. Возможно, Сяочжэй права. На многие вещи, происходящие вокруг, я реагирую слишком резко.

«Ну а как ещё реагировать, если вокруг творится какая-то дичь! — недовольно подумал я и заёрзал на одеяле, успокаивая мысли. — Какой-то выживший из ума старик пускает в свой монастырь только после того, как промурыжит гостей пару дней в безлюдной деревне. И будь он трижды великим мастером, он должен пойти гулять лесом! Я вообще к нему в гости не напрашивался, а как-то наоборот. Обмен опытом, говорили они, редкий шанс. Видел я вас…»

С шумом выдохнув через нос, я попытался сосредоточиться на тренировке. Нужно было подготовить доспех и немного расшевелить внутреннее море, как это советовал делать ректор МИБИ. Какое-то время было тихо.

— Ещё один автобус, — прозвучал голос Таши над ухом. — Последний шанс его захватить и уехать!

Я открыл глаза, но увидел лишь выбегавшую из дома фигуру. Переглянувшись с Алёной, пошли смотреть на гостей. Как выяснилось, приехала ещё одна группа, уже существенно крупней, чем мы и Испанцы, вместе взятые. Полный автобус, человек сорок. Они высыпали шумной компанией, разглядывая деревню, словно туристы. При этом большая часть без вещей, максимум с небольшим рюкзачком. А водитель тем временем быстро развернулся и под удивлённые взгляды группы умчался в обратном направлении. Этим даже одеял не оставили. Если учесть, что каждый мастер мог взять с собой двух человек, то выходило, что приехало около пятнадцати специалистов по укреплению тела. Были среди них и чернокожие, и группа из шести арабов в классических белых одеяниях. Два мастера из Кореи, один японец. К ним спускалась группа испанцев, чтобы объяснить, в какую ситуацию те угодили. Интересно, почему у некоторых я не вижу с собой вещей. Может, их на экскурсию позвали и сюда привезли?

— Ух ты, сколько их, — сказала Наташа. — Интересно, а ещё приедут?

— Вряд ли, — я посмотрел на темнеющее небо. Всего пара часов прошла, как мы приехали в горную деревню и скоро начнёт темнеть. Чувствовалось, что понемногу падала температура воздуха. — Пошли в дом. И до утра, чтобы без разрешения мамы не выходила.

— У меня два энергетических батончика осталось, будите? — спросила она. — А ещё мишки есть, желатиновые.

Я рассмеялся и направился обратно к дому. Уселся на одеяло, сосредоточился. Объём помещения небольшой, тем более потолки низкие. Создав небольшое кинетическое поле в радиусе метра, начал прогонять через него силу. Уже спустя минуту воздух ощутимо потеплел, говоря, что можно сбавить обороты. При большом желании можно домик превратить и в сухую парилку. Только в этом случае я устану часа за два, а так, небольшое усилие можно считать полноценной тренировкой.

— Если будет жарко, — сказал я Анне Юрьевне, почувствовавшей движение тёплого воздуха, — дверь и окно открывать не надо. Просто разбудите меня.

— Ты во сне можешь поддерживать технику? — удивилась она.

— Поддерживать могу, контролировать не очень.

— Тебя с собой в походы брать удобно, — улыбнулась она. — Как небольшой обогреватель.

— А ещё я могу палатку охранять и хищников отгонять, — закивал я. — Одни плюсы.

Она рассмеялась, расстегнула и сняла куртку, свернув её как подушку. Тепло почувствовали уже все остальные и немного оживившись.

— Сложная техника? — заинтересовалась Таша, усаживаясь на своё место. — Научишь?

— Не сложная. Когда сможешь удерживать кинетическую защиту четыре часа, тогда и научу.

— Жалко лампы нет, — вздохнула девушка, глядя на щели в ставнях. — А у тебя техники, чтобы светиться в темноте нет?

— Могу только в глаз засветить, — улыбнулся я.

— Это мы тоже умеем, — печально вздохнула она.

Помещение оказалось достаточно тёплым, поэтому минут через сорок пришлось ещё сбавить обороты. Необычно вот так проводить время большой компанией в тёмной комнате на краю мира. Оба соседних с нами дома заняли довольно скоро. В один въехали корейцы, в другой арабы. Не знаю, какой техникой они спасались от холода, но чувствовал с двух сторон использование силы. И не только здесь, по всему лагерю мастера использовали различные умения, чтобы согреться. Вряд ли здесь есть хоть один огненный мастер. Им в этом плане проще других. Они и воздух нагревать умеют гораздо лучше меня, огонь развести могут или изобразить большую свечку, разгоняя мрак помещений.

Уже ночью, когда окончательно стемнело, поднялся холодный ветер. Можно было услышать, как он завывает в проходах между домами, ревёт, рассекаемый крышами. Выйдя проветриться, увидел бездонное небо, усыпанное яркими звёздами. Всегда замечал, что вне города с его яркими огнями звёзды видно гораздо лучше и ярче, особенно где-нибудь в пустошах, но здесь они казались совершенно другими, почти сказочными. На камне, рядом с соседним домом удобно устроилась женщина из корейской группы. Почувствовал я её почти сразу, так как она использовала силу, чтобы не замёрзнуть. По моим ощущения температура опустилась ниже нуля. Сидя на небольшом рюкзачке, она тоже наблюдала за звёздами. С нашей стороны за безопасностью группы смотрел самый молодой из мастеров, первая смена выпала ему. Хотя не знаю, какую опасность можно ожидать в горах, но многие не спали.

Из дома вышла Чжэнь, поёжилась. Приобняла себя за плечи, пошла по дорожке к небольшому возвышению, где я стоял. Остановилась рядом, глядя на очертания домов.

— Тихо здесь, — сказала девушка почти шёпотом, наверное, чтобы не нарушать ночной тишины.

— Так только кажется, — ответил я, обведя взглядом дальние дома. — Почти никто не спит.

Чжэнь встала чуть ближе, прикрываясь мной от ледяного ветра. Протянув руку, взяла за край куртки, наверное, чтобы не убежал.

— Старшая сестра Сяочжэй говорит, что ты часто сердишься и это плохо. Хочет, чтобы ты понял это как можно скорее, но сам, без подсказки. Я… никогда не видела, чтобы она переживала о ком-то.

Помолчали. Не знаю, что нужно говорить в таких случаях. Только отшутиться могу.

— Всё нормально, — улыбнулся я. — Постараюсь сердиться меньше. Холодно здесь, беги, а то простудишься. Я ещё немного постою, покараулю, чтобы никто не мешал и, как говорит Джим, не смел подглядывать.

Она возмущённо посмотрела на меня, стукнула кулачком в плечо и умчалась в темноту. Кореянка, поняв, что ветер становится только холоднее, решила покараулить из помещения, где хотя бы не дует. Поднялась с камня, забрала рюкзачок, кивнула мне и скрылась в доме. Я ещё постоял минут десять, послушал, как гудит ветер и вернулся в дом. Внутри было заметно тепло, отчего клонило в сон. Заняв прежнее место, прикрыл глаза разгоняя кинетическое поле вокруг и почти сразу уснул.

Мне снился довольно странный сон. Горная деревня, тонувшая в темноте, серые очертания домов и чёрные провалы окон. По узким улочкам между домами сновали пугающие тени, а мы прятались от них, пытаясь сбежать по дороге, ведущей почему-то вверх по склону. Только сил бежать не было, ноги словно ватные, тяжело дышать. Но нужно убраться из этого места, поэтому я упал на колени и полз, подтягивая себя руками. Впивался пальцами в холодный камень дороги и тянул себя выше.

— Ух, холодина на улице, — голос Наташи, — и иней везде. Я чуть на камне не поскользнулась.

Я открыл глаза, посмотрел на Ташу. Девушка стояла рядом, растирая ладони и протягивая их в мою сторону как к обогревателю.

— Доброе утро, — улыбнулась она, вытащила из кармана жёлтый батончик, протягивая мне, — последний остался, твой. Будешь?

— Нет, спасибо. От чая бы не отказался, горячего.

— Я тоже чаю хочу, — вздохнула она, разрывая обёртку на батончике и ломая его на три части. — С облепихой…

Протянула одну маме, вторую Алёне.

— А если на тебя кружку с водой поставить, она закипит?

— Закипит, — улыбнулся я. — Когда терпение потеряю, как в мультфильме.

— Илья так умеет, — сказала Алёна. — Может воду в алюминиевой кружке вскипятить, когда в руках держит. Он так тренируется. Говорит, что хочет стать мастером до двадцати семи лет.

— Неплохо, — покивал я. — Если уже с силой умеет работать, значит на правильном пути.

— Он говорит, что после тренировок по укреплению тела что-то нагревать прикосновением стало очень легко.

— Потому что баланс правильный нашёл, — подтвердил я. — Который час, кстати?

— Небо серое, но солнце ещё не видно, — подсказала Таша.

— У всех всё нормально, никто не заболел? Анна Юрьевна?

— Всё хорошо, — сказала женщина. До сих пор не могу сказать, насколько сильный она мастер. Видно, что упорные тренировки забросила лет двадцать назад, наверное, незадолго до рождения Таши. Но потоками ци, как их называет ректор, управляет ловко и тонко. Вот и сейчас сидит в той же позе, что и я, практикуя какую-то технику.

Встав, прошёл к Сяочжэй, уселся перед ней, протягивая руку. Она открыла один глаз, оценивающе посмотрела на меня, затем на протянутую ладонь, выждала секунд тридцать и только после этого протянула свою.

— Как себя чувствуете? — спросил я на русском, поэтому вопрос перевела Анна Юрьевна.

— Гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда я посещала Тибет, — улыбнулась Сяочжэй. — Даже кажется, что смогу пройти весь путь наверх самостоятельно.

— Лучше, конечно, не перенапрягаться, — отозвался я, исследуя состояние её внутреннего моря. Это не так уж и сложно, если одарённый позволяет в него заглянуть.

Если подключить воображение, то можно представить, что из этого резервуара отходят трубы, по которым одарённый черпает силу. У Сяочжэй они огромны, способные спустить целое море за несколько минут. Но при этом хрупкие, словно сделаны из тонкого стекла, покрытого мелкими трещинами. Даже небольшое давление способно разбить их на мелкие осколки. Так вот, за прошедший месяц они приобрели некую крепость. Утрачивает способность пропускать через себя большие потоки силы, но при этом она больше не просачивается и не отравляет тело.

— Выглядит хорошо, — подытожил я. — Но лучше не торопиться. И не совершать подвиги, такие как покорение крутых горных вершин. Хотите, я Вас понесу?

— Хочу, — быстро ответила она, конечно, поняв, что произнёс я это в шутку. Улыбнулась коварно. — Это будет забавно.

Пока солнце не поднялось на полный диск над горами, холод и не думал отступать. Но потом воздух начал прогреваться достаточно быстро и к обеду потеплело градусов до пятнадцати. Мастера и их спутники радовались теплу, некоторые даже забывали, что на солнце можно довольно быстро сгореть, подставляя солнцу лицо и руки. Я же до самого обеда думал только о том, что у нас очень мало воды и многим будет непросто подниматься в гору.

Встречающая сторона появилась ровно в полдень. В лагере вдруг стало шумно, вернулся один из мастеров Соячжэй, следившей за горной дорогой, сказал, что пора выдвигаться, так как ждать никого не будут. За утро второй мастер, тот что постарше, соорудил из досок и верёвки некое подобие заплечных носилок. Я так сразу не сообразил, что это будет. И только когда он примерил на спину, догадался, это такой стул, на котором поедет Сяочжэй. Она ему что-то сказала, затем показала пальчиком на меня. Мастер нахмурился, попытался возразить, но слушать его не стали. Она лично свернула пару одеял, чтобы мягче было ехать, проверила крепление и осталась довольна результатом. Уже на улице, под удивлёнными взглядами арабов, я погрузил на себя носилки, затем там удобно устроилась Сяочжэй. Таша и Алёна на это смотрели с интересом, Анна Юрьевна, скорее, неодобрительно.

Колонну, уходящую в горы, пришлось догонять. Тропинку, ведущую наверх, я осмотрел ещё вчера. Узковато, конечно, но идти можно. Вели группу трое мужчин, больше похожих на горных партизан, чем на монахов. Шли быстро, особо не беспокоясь, поспевают за ними или нет. Для любого эксперта первой ступени, не говоря уже про мастера, регулярно уделяющего внимание физическим нагрузкам, подобное не страшнее лёгкой прогулки по парку. Да, когда идёшь быстро, немного не хватает воздуха, но это почти незаметно. Больше внимания уделяешь тому, чтобы не сорваться и не поехать на камнях. При падении может и не убьёшься, но кувыркаться будешь до самого подножья.

Шли долго, не меньше четырёх часов, почти не сбавляя темп. Без проводников найти дорогу было бы невозможно, даже если на каждом повороте и у каждого приметного камня стояли указатели. Не знаю кому может понравиться жить в подобном месте. Во-первых, высоко, во-вторых, если постоянно видеть холодную и безжизненную местность, можно и умом тронутся. Разве что ты желаешь сбежать от мира. Но для этого достаточно и простого буддийского монастыря, в стенах которого я провёл немало времени. И если бы я не уезжал постоянно в командировки, то начал бы выть со скуки уже на третий месяц. Монахи же приспосабливались, некоторые вообще отгораживались от мира, не интересуясь ни политикой, ни новостями.

Я думал, что мы выйдем к плато или на вершину горы, где будет стоять монастырь, но он меня удивил, расположившись на отвесной скале. Снизу казалось, что в него вообще нельзя попасть, если только не штурмовать отвесные скалы, но проводники повели нас в обход. Мы постепенно поднимались, пока не достигли широкой расщелины, выходящей как раз к белой монастырской стене и тяжёлым деревянным воротам, покрытым красной и золотой краской. За стеной наверняка был небольшой дворик, но снаружи виднелась только серая скала. Наша группа насчитывала почти шестьдесят человек, которые всё же поместились на просторной площадке перед воротами. Я осторожно опустил Сяочжэй, снял со спины носилки. Заметил недалеко группу испанцев и мужчину в костюме. Тот выглядел довольным, несмотря на то, что щеголял всего в одном ботинке, а вторая ступня была просто обмотана тканью.

Створки ворот хрустнули и начали открываться. Сяочжэй развернула меня, встала за спиной, словно прячась. Махнула рукой мастерам, сказала что-то одними губами. Пара её подчинённых как бы невзначай заняла позицию за арабами, чтобы их не было видно со стороны ворот. Поманив рукой Чжэнь, поставила её за спину Алёны. Пока ворота открывались, успела снять соломенную шляпу, надев знакомый ободок с вуалью.

— Спряталась, — пояснил я на вопросительный взгляд Таши.

— А зачем? — заинтересовалась она, немного пригнувшись и возвращая платок на лицо. Алёна, кстати, последовала её примеру.

— На всякий случай, — чтобы не выделяться, я тоже натянул платок, оставив лишь узкую прорезь для глаз. Незаметно улыбнулся.

— Скажу, что не знаю вас, — спокойно отозвалась Анна Юрьевна на взгляды девушек. — И никому не выдам.

— Ну мам, — протянула Таша, — так не интересно. Если спрятались, то все!

Женщина вздохнула, вынула из кармана большой платок и в несколько движений связала его так же, как и у нас. Надвинула широкую шляпу пониже. Теперь, чтобы заглянуть ей в глаза, нужно было подойти очень близко и посмотреть снизу вверх. Таша же захихикала и едва не захлопала в ладоши. Вот уж кому немного нужно для счастья.

Ворота, наконец, широко распахнулись. За ними действительно оказался небольшой дворик, где стояли монахи в тёмно-красных одеждах. Один из них вышел, внимательно оглядел гостей слева направо, затем в обратную сторону. Не увидев кого-то, он обернулся, что-то сказал или спросил. Ближайший к нему монах подтянул одежды и побежал вглубь двора.

— Добро пожаловать в монастырь Идеальное Спокойствие, — перевела Анна Юрьевна громкий голос на китайском, раздавшийся над площадкой. — Или же «в идеальное место для спокойного монастыря», — добавила она задумчиво. Голос прозвучал ещё раз. — Монахи проводят Вас в кельи и позовут на вечернюю трапезу в общий зал.

Старший из встречавших отступил в сторону, вглядываясь в лица проходящих в ворота гостей. Его взгляд метался от одного мастера к другому, в итоге остановившись на нас и он облегчённо выдохнул. Вот и все прятки. Было бы гостей раз в десять больше, может и удалось бы проскочить незамеченным. Когда же мы проходили в ворота, он демонстративно смотрел в сторону, старательно подыгрывая Сяочжэй.

— Кузьма! — мне на плечо легла крепкая и невероятно тяжёлая ладонь. Был бы под ногами не камень, вдавило бы в землю сантиметров на десять. Я обернулся, посмотрев на широкоплечего европейца в одеждах монахов, на фоне которых он выглядел настоящим медведем. Большой нос, голубые глаза, бронзовая кожа, обгоревшая на солнце лысина и кончики ушей. Когда я видел его в последний раз, волосы у него спускались на ладонь ниже плеч, а кожа была молочно-белой, словно никогда не видела солнца. Но вот улыбка осталась прежней, демонстрируя белые зубы, как говорят в народе: «от уха, до уха». — Кузьма!

Глава 7

— Кузьма! — ещё громче проорал монах, наградив вторым ударом по плечу. Камни под моими ногами немного треснули.

— Ну что ты орёшь? — вздохнул я, опуская платок с лица. Стянув рюкзак, не поворачиваясь, протянул его Алёне. — Кузьма я, Кузьма.

Он сделал шаг навстречу, заключил меня в медвежьи объятия и зарыдал. Сдавил так, что ни вдохнуть. А у монахов, стоявших на площадке и встречающих гостей вытянулись лица, а узкие глаза приобрели размер и форму блюдец. Забыв о поручении, они поражённо таращились на нас. Клянусь, был бы на моём месте любой из мастеров, пришедших в храм, этот медведь ему бы все кости переломал. Мне приходилось выжимать из доспеха максимум, чтобы сохранить рёбра целыми. Старший монах прикрикнул на товарищей и те словно муравьи забегали по площадке, приглашая за собой гостей.

Рыдал медведь минуты три, всхлипывая от нахлынувших эмоций. Затем отпустил меня, осторожно поставив на землю. Достав большой платок, высморкался, убрал обратно за пазуху, вытер слёзы рукавом. Вздохнул пару раз и вновь улыбнулся.

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — говорил он на русском вполне сносно, но с едва заметным акцентом.

— Уже представляю, — разминая плечо, отозвался я. — Имей в виду, разрушим храм, нам мудрец Да Цзы голову открутит.

— Зачем рушить? — не понял он. — Не надо, это хороший храм, тихий.

Я немного недоверчиво посмотрел на него. Он же спокойно глядел в ответ, никуда не торопясь.

— Не будем, так не будем. В таком случае знакомься с моими друзьями, — сказал я, по очереди представляя оставшихся у ворот. Принцессы Цао, кстати, сбежали в общей суматохе, поэтому рядом остались только Анна Юрьевна и девчонки. — Предупреждаю, руку ему не пожимать, иначе сломает. И вообще, держитесь на расстоянии вытянутой руки, хлопнет по спине — убьёт. Зовут этого злодея Свен Беккер, родом он из Любека.

— Не наговаривай, — прогудел Свен. — Женщин и детей я никогда не обижал.

— Беккер? — уточнила Анна Юрьевна. — Где-то я это имя слышала.

— Распространённая фамилия. Вряд ли то, что Вы слышали связано со Свеном, — я покачал головой. — Он номер один среди охотников на одарённых.

— В отставке, — сказал Свен, глядя в бесконечность поверх моего плеча.

— Разыскиваемый во многих странах преступник.

— В отставке, — всё тем же тоном добавил Свен.

— А ещё…

— В отставке! — отрезал он, сложил руки, как это было принято у монахов.

— В отличие от мистера Пойзона о нём действительно мало кто слышал. Ладно. Вот, я приехал, кто меня встречать будет? — спросил я, оглядывая пустой двор. — И где этот мудрец Да Цзы?

— Здесь все слабаки, кроме старика Цзы, — сказал Свен. — Они только и делают, что медитируют и с шарами играют.

— С шарами? — заинтересовалась Таша, но мама положила ей руку на плечо, посмотрела, как бы говоря, что нехорошо вмешиваться, когда разговаривают мужчины.

— Вам в этот монастырь нужно было попасть? — спросил я у Анны Юрьевны.

— К мудрецу Цзы, — кивнула она.

— Надолго?

— Как получится. Для начала неплохо бы с ним увидеться и поговорить.

— Хорошо. Только сразу скажите, когда решите свою проблему. Свен, ты в курсе, надолго они семинар затеяли?

— Семинар? — не понял он.

— Гостей надолго в храм позвали?

— А, гости, — покивал он. — Понятия не имею.

— Так, понятно. Тогда показывай наши кельи или гостевые комнаты.

— Всего семнадцать свободных комнат, три койки в каждой, — терпеливо объяснил он. — Не считая вас вошло уже пятьдесят два человека, кому-то одной койки не достанется.

— И для нас комнат свободных уже нет, — уточнил я, на что он кивнул. — Слушай, Свен, а вам аэропорт очень нужен?

— Аэропорт? — он показал пальцем на северо-запад. — Нет, мне не нужен.

— Может, порушим его немного, а? Чтобы нас быстрее из страны выгнали и больше никогда не пускали.

Он задумался. Нахмурил брови, что-то прикидывая.

— Я бы и один справился, но боюсь дорогу долго искать буду.

— Не надо, — сказал он, делая жест следовать за ним. — Пусть стои́т.

Мы прошли по дворику, за которым оказался вырубленный в скале длинный проход. Судя по отсутствию сквозняка, он перекрывался или заканчивался стеной. Разгоняя мрак, к стенам крепились небольшие масляные лампы, скорее всего, медные, надраенные до зеркального блеска.

— Две недели, — бросил Свен через плечо. — Если учесть, сколько еды привезли накануне. Или неделю, если ужин будет богаче, чем обычно.

Не стал говорить, что ему на еду грех жаловаться, так как он форму совсем не потерял и даже, наоборот, стал шире в плечах. Но это скорее заслуга его характера. Голодный Свен настолько страшен, что монахи последнее отдадут, лишь бы его не сердить. А то храм может спрыгнуть со скалы стараниями голодного и злого немца.

Храмовые здания, которые мы видели во время подъёма, действительно стояли на скале, точнее, на выступах, объединённых общим фундаментом. Но помимо них внутри горы было вырублено немало помещений, превращённых в кельи и большие залы. Выглядело всё воде и скромно, но мебель деревянная, дорогая ткань на алтарях, подсвечники и религиозная атрибутика из золота. Пройдя по узкому коридору, по винтовой лестнице спустились на два яруса вниз, выйдя к коридору с рядом одинаковых дверей. Третью по левую руку Свен открыл, приглашая нас внутрь.

— Можете остановиться в моей комнате, — сказал он. — Места хватит.

Комната небольшая, на четыре кровати и четыре тумбочки. Окно вырублено в скале и закрытое старой рамой с мутным стеклом. Но что примечательно, в комнате тепло. Справа в стене над полом узкая вентиляционная решётка, откуда едва заметно тянуло тёплым воздухом. Но этого хватало не только для того, чтобы не замёрзнуть, но и комфортно выспаться. Я бы сказал, градусов восемнадцать в помещении. Свен прошёл к дальней койке, забрал сложенное на ней одеяние монаха. Убрал в тумбочку и, прихватив её, вышел из комнаты.

— Неплохо, — Таша плюхнулась на ближайшую койку, немного попрыгала на ней. — Мягко. Интересно, а душ здесь есть?

— Думаю, что они топят общую баню, в которой парятся раз в неделю, или два раза в месяц, — сказал я, усаживаясь на кровать. Что там говорили насчёт ужина? Кормить будут или опять места за столом не останется? Я не Свен, но у меня тоже настроение портится, когда голоден.

— Странный дяденька, — сказала Таша. — А вы с ним как познакомились?

— Случайно, — я расстегнул куртку и задрал рубаху, глядя на продолговатые синяки на боках. — Обнял так обнял. Меня послали его урезонить, когда он буйствовал на Тайване. Его заказчики кинули, а он взял и рассердился на них. Он весьма своеобразный человек и к нему нельзя применять обычные мерки. И он очень внимательный, замечая почти всё. Может сказать, сколько пуговиц у нас на куртках и то, что у тебя на левом ботинке шнуровка перекрещивается восемь раз, а на правом всего семь.

— Да? — Таша опустила взгляд, пересчитывая крестики.

— Держитесь от него подальше. И это не совет, а приказ. Ладно, пошли искать столовую, кушать хочется.

Как выяснилось, двери в кельи не имели замков или другого запирающего механизма, поэтому мы её просто прикрыли и пошли на экскурсию. Я ориентировался на присутствие большого количества мастеров, поэтому мы без труда вышли сначала во внутренний дворик, а затем и в просторный зал, уставленный длинными столами и скамьями. Дежурные по кухне монахи толкали перед собой на тележке две большие алюминиевые кастрюли, из которых наполняли глиняные миски. Ещё двое шли вдоль рядов и расставляли пузатые кувшины с каким-то подозрительным напитком внутри. Одно радовало, кувшины были горячими, а значит эту штуку либо варили, либо кипятили. В мисках же был обычный рис, который сверх поливали подливой из овощей с маленькими кусочками мяса.

— А где все? — тихо спросила Таша у Алёны. Та лишь развела руками, наблюдая за монахами, заканчивающими приготовление.

Гости же были совсем рядом, практически за каменной стеной, наверняка слушая речь старшего монаха или ещё кого-то. Выбрав один из столов, подальше от прохода, я уселся, подтянул тарелку, принюхался. Пахло съедобно. Налил из кувшина горячей бурды в высокую глиняную кружку, попробовал. Что-то очень жирное, молочное и солёное, едва отдающее привкусом чая. Судя по всему, они кипятили молоко, добавив туда масло и чай для вкуса. С непривычки противно, но пить можно и даже нужно. Алёна попробовала, скривилась, отставила кружку подальше.

— Пей, — посоветовал я. — Через силу, если не вкусно. Нас четверо, поэтому ещё тот кувшин сюда переставь. Давай, пока никто не видит, то можно.

Через несколько минут, когда мы уже приступили к ужину, в зал потянулись гости. Пёстрые группы, непохожие друг на друга. Взять тех же испанцев, которые выглядели как уставшие от долгого восхождения альпинисты. Корейцы, севшие недалеко от нас, вообще не походили на туристов. Одежда одинаковая, тёмно-серая, словно они входили в одно спецподразделение. Даже лыжные шапочки одинаковые, скатанные на макушке, чтобы не сильно мешали. Арабы, вообще, были просто в шоке оттого, что происходит. И на еду смотрели с большим подозрением. Ещё можно отметить, что некоторые вели себя так, словно не первый раз посещают этот монастырь. Расселись, спокойно кушают, тихо беседуют.

Один стол, стоявший поперёк отельных, оставался пуст, хотя его накрыли. Помимо каши и молока с чаем поставили тарелку с сушёными фруктами и орешками. Худой старый китаец с длиннющей седой бородой появился, когда мы заканчивали трапезу. Белые изысканные одежды, украшенные золотыми и серебряными лентами. Волосы собраны в шар на голове и закреплены длинной косой спицей с украшением в виде цепочки. Пока все вставали, приветствуя старика, я в два глотка допил горячий напиток и поспешил сбежать из столовой. Шепнул девушкам, что прогуляюсь по территории, и чтобы сильно за меня не переживали.

Выйдя на улицу, огляделся и направился к лестнице, ведущей наверх. Она огибала здание, выходя на небольшую открытую площадку, выложенную из светлого камня. На небольших постаментах в позе лотоса сидело несколько монахов медитируя. У кого-то голова накрыта капюшоном, чтобы не обгореть на солнце, у кого-то небольшая соломенная шляпа. Был здесь и Свен, сидевший на низенькой каменной тумбе. В руках длинные чётки, которые он задумчиво перебирал, закрыв глаза. Когда мы виделись в последний раз, я отплывал от берега на лодке, налегая на вёсла, а он стоял по пояс в воде и кричал мне вслед проклятия. Обещал найти и прибить. А потом я узнал, что он подался в Тибет.

— Думаешь о вечном? — спросил я, усаживаясь на край тумбы.

— Вечного ничего нет, — отозвался он, повернулся лицом ко мне. — Зачем приехал с этими слабаками? Или по работе?

— Не поверишь, пригласили. Долго уговаривали, обещали поделиться секретами, — я поморщился. — Промурыжили ночь в пустой деревне.

— Старый Цзы всех там держит пару дней, — кивнул Свен.

— Зачем?

— Кто его знает, — он развёл руками, отчего костяшки чёток щёлкнули пару раз. — Мне кажется, он и сам не понимает зачем. Сила его покидает. С каждым днём он становится всё слабее и слабее. Может, она не одна уходит, а вместе с разумом.

— А ты как, на следующую ступень собираешься прорываться?

— Собираюсь, — кивнул он, показал взглядом на чётки. — Сижу, жду просветления. Долго уже жду, а оно не приходит.

— Ну, по крайней мере, ты стал сильнее.

— Как и ты, — сделал он ответный комплимент.

Помолчали. Я посмотрел на монахов, которые усердно молились, выпав из реальности. Рассказывали, что недалеко от границы с Индией нашли мумию мужчины, сидевшего как раз в такой странной позе. Одна рука снизу, вторая поднята, ладонь раскрыта, ноги в позе лотоса. Примечательно, что тело сохранилось в отличном состоянии. Сказали, что он впал в транс лет двести назад и не заметил, как умер. Мне больше верится в то, что он мог умереть от голода или банально замёрзнуть. Непонятно только как он такую позу сохранил.

— Послезавтра, — сказал Свен, нарушая молчания. — Будет долгая молитва. Покажу тебе кое-что интересное. Найди меня во время завтрака здесь же.

Закрыв глаза, мужчина вернулся в позу для медитации, поднимая руку с раскрытой ладонью, щёлкнул костяшкой чёток. Я постоял минут десять, окунаясь в тишину. Отметил, что костяшками Свен щёлкает ровно раз в минуту. На чётках их было ровно шестьдесят. Интересно, он так молится или время отмеряет? Проверяя догадку, постоял ещё пятнадцать минут. Как по вытянутому циферблату крупная белая косточка сместилась ровно на пятнадцать делений. Хмыкнув, спустился к основному храму, прошёлся к внешней стене. Помимо меня на вечернюю прогулку вышли и гости. С интересом разглядывали храмовые здания, большую молитвенную комнату, куда всех охотно пускали, но внимательно за каждым следили. Я туда не пошёл, хотя было любопытно. Вместо этого прогулялся вдоль внешней стены к месту, откуда можно выглянуть наружу. Этакая крошечная площадка, с которой открывался немного пугающий, но завораживающий вид на горы, простирающиеся под храмом. В основном тёмно-коричневые и серые, лишь изредка покрытые зелёной травой. Вдалеке почти все вершины укрыты снегом. Интересно, зима в этих краях делает дорогу к храму непроходимой или нет?

Рядом вновь мелькнула группа корейцев. Складывается чувство, что они специально за мной ходят. Особенно женщина мастер. С виду самая обыкновенная, чуть старше тридцати пяти. Без макияжа ничего выразительного в чертах лица нет. За много лет я привык к азиатским формам лица и мне они совсем не кажутся одинаковыми. И с корейцами много раз пересекался, жаль в Сеуле был только проездом. Так, из машины не выходил, видел город издалека.

Поймав взгляд женщины, улыбнулся, помахал ей рукой. Она немного поколебалась, но всё же решила подойти.

— Добрый вечер, мистер Матчин, — произнесла она на английском.

— Привет. Интересный храм, не находите? Судя по скучающему взгляду, думаю, вы уже были здесь.

— Была, — кивнула она. — Юн Сони́, моё имя. Провела здесь почти полтора года. И ещё полгода в монастыре на северном хребте. То было настоящее испытание для тела и духа.

На английском она говорила довольно неплохо, почти без акцента.

— Хорошо здесь учат? — заинтересовался я.

— Не очень, — честно призналась она. — Делятся знаниями неохотно, хотят, чтобы ты сам до всего додумался, и мало подсказывают. И всё, до чего мы доходим сами, уступает тем техникам, что изучают они.

— Не хорошо, — я покачал головой. — Либо учи как следует, либо даже не пытайся.

— Есть несколько учебников, которые неплохо помогают. Когда-то сам Лу Хань писал, что делает это для всех, а его потомки всё спрятали. Но часть знаний была украдена и разошлась по миру.

— Какие нехорошие потомки, — улыбнулся я. Естественно, что никто в здравом уме не станет делиться секретами с другими. Даже в Корее есть особые техники, которые стерегут как зеницу ока. — Кстати, хотите, покажу вам технику «рубашки», которую придумал? Она не сложная, минут за пятнадцать освоите со своим напарником, который прячется за зданием.

— Техника, защищающая от «прокола»? — приподняла она бровь.

— Она самая.

— И вы так просто согласны поделиться ею? — в её голосе появилась едва заметная нотка недоверия.

— Почему нет? Я её придумал и мне это ничего не стоило.

— Здесь есть тихая учебная комната, — сказала она. — На ярус ниже.

Не знаю, что за отношения между Китаем и Кореей, или замешаны личные дела монахов и Юн Сони́, но в любом случае очень хотелось им напакостить. И я даже придумал, как именно это сделаю. Подожду немного, посмотрю, может, мне слона завтра подарят, и я от счастья прыгать буду выше монастырских стен. На нижнем уровне действительно была учебная комната, но такая, странная и холодная. Просто каменный мешок, в центре которого помост с разложенными ковриками. Оконный проём есть, но нет рамы со стеклом. Что за манера морозить мастеров, уважаемых людей. Или это такой принцип тренировки, чем хуже условия у ученика, тем быстрее он всё осваивает? Или быстрее убегает не выдерживая. Ничуть не удивился, когда спросил у Юн Сони́, есть ли в кельях учеников отопление, как в комнате Свена. Оказалось, что нет. Пусть скажут спасибо, что окна поставили, а то было бы совсем жутко. Это хорошо, что меня Свен приютил, а то я бы в центре комнаты костёр развёл из мебели. К примеру, в столовой много хороших деревянных столов, недели на две дров бы хватило.

Юн Сони́ освоила технику поразительно быстро. Стоило только показать и объяснить, а она уже ухватила принципы и со второй попытки смогла повторить. Мужчина, я не смог на глаз определить его возраст, но моложе спутницы, осваивал технику дольше. Тугодум ещё тот. Но, главное, принцип ухватил. Для меня это занятие оказалось совсем необременительным, даже помогло немного отвлечься. Благодарили корейцы сердечно и, на радостях, остались оттачивать полученную технику.

Оставшийся вечер прошёл в разговорах. Я спёр с одной из стен масляную лампу, пристроил её на тумбочке в комнате. До глубокой ночи мы болтали с девчонками о странностях и недостатках монастыря. А не хватало ему, по нашему мнению, банального электричества. Иностранцы, изучающие техники Лу Ханя, приносят в храм баснословные деньги, плюс здесь иногда проходят обучение будущие великие мастера, такие как Свен. Неужто так сложно потратить немного и протянуть электричество?

Утро в монастыре начиналось с просветлением неба, примерно за сорок минут до восхода. Меня разбудили голоса монахов и шаги в коридоре. Сев на кровати, зевнул, потёр лицо ладонями, вспомнив монахов и этот монастырь недобрым словом. Куда мне идти, чтобы умыться, почистить зубы и привести себя в порядок?

Спустив ноги с кровати, потянулся за штанами, обратил внимание на Ташу. Она сидела на кровати, успев переодеться, засунуть ноги в высокие ботинки, но не спешила их зашнуровывать. Пока я вставал она так и сидела, глядя в одну точку перед собой. Необычно видеть активную, не способную усидеть на одном месте девушку без движения.

— Так бывает, — сказала Анна Юрьевна, щёлкнула зажигалкой, запалив масляную лампу. — Она «залипает», как говорит Кирилл. Чаще это происходит по утрам, но может случиться и в любой момент. Для неё время начинает идти очень быстро, и она не успевает реагировать. Говорит, что люди начинают мелькать перед глазами и лучи света, падающие на пол из окна, быстро перемещаются по комнате.

— Из-за таланта? — уточнил я.

— Да. И это состояние прогрессирует. Проявляется чаще и длится дольше. Бывает, что сердце очень быстро стучит, или наоборот. Общие прогнозы неутешительны.

— И Вы решили обратиться к Да Цзы за советом? — догадался я.

— Он может излечить подобное, — кивнула женщина. — К нему часто обращаются одарённые с редкими врождёнными особенностями, проявляющими себя с негативной стороны. Плохо, что не все выживают. Если тело ослаблено или «дар» развился слишком сильно, большой шанс не пережить лечение. Но Таша крепкая девочка, и в такое состояние пока входит не часто. Геннадий говорит, что всё должно пройти хорошо.

— Ага, — тихо протянул я, глядя на девушку.

— Не переживай понапрасну, — мягко сказала Анна Юрьевна. — Всё будет хорошо. Мы уже говорили с мудрецом Цзы. Он дал благоприятный прогноз.

В комнату вошла Алёна, через плечо которой было перекинуто полотенце. Покачала головой, давая понять, что она думает о местных условиях.

— Там госпожа Цао, — она кивнула на дверь.

— Пойдём посмотрим, что они от меня хотят, — сказал я. — Анна Юрьевна, Вы наседайте на старика Цзы. Если начнут капризничать, говорите мне. Они, вообще-то, мне должны, чтобы не распространялся о недостатках обожаемой ими техники кинетического поля. Да, переводчик мне пока не понадобится. Так даже лучше.

Анна Юрьевна посмотрела на меня, затем понимающе кивнула. Но во взгляде я прочёл неодобрение. Она уже говорила, что я должен отнестись к принимающей стороне и их правилам с уважением. На что я согласился, добавив, что уважение при этом должно быть обоюдное.

Сяочжэй, как и вчера, носила ободок с вуалью, закрывающей лицо. Едва я вышел, взяла меня под руку, потянув в сторону лестницы. Алёна едва успела ухватиться за другую, сделав вид, что принцессу даже не заметила. Та лишь посмеялась, покачав головой. В таком вот виде мы прошли через весь монастырь, поднялись на площадку, где я вчера разговаривал со Свеном. С утра пораньше, в холодину, когда пар шёл изо рта, на площадке собрались все приглашённые мастера, слушая лекцию монаха. Тот сидел на толстом коврике на одном из каменных постаментов, наверняка думая, что простатит его не достанет в такой глухомани. Монах, собственно, вещал негромко, но так, чтобы его было слышно. Говорил на китайском, а рядом с мастерами я не заметил переводчиков.

Ненадолго прервавшись, монах создал вокруг себя кинетическое поле, примерно три метра в диаметре. Что-то с ним сделал, и оно приобрело кубическую форму. Точнее, такую, если на сферу надавать с шести сторон, как бы превращая её в игральную кость.

— Во дичь творит, — хмыкнул я, обращаясь к Алёне. — Сдавливает собственную кинетическую броню, чтобы немного разогреть воздух внутри. Того и гляди, с натуги воздух испортит.

Она захихикала, крепче прижимаясь к моему плечу, так как от меня ощутимо тянуло теплом.

— Не знаю, зачем эта техника нужна, но она глупая, — сказал я. — И только о глупых вещах можно рассказывать с такой серьёзной рожей. Он не укреплял должным образом тело и расплачивается за это чрезмерным расходом сил. О, видишь ту женщину в сером костюме? Это Юн Сони́, мастер из Кореи. Юн Сони́! Юн Сони́! — закричал я, замахав рукой, чтобы привлечь её внимание. Затем направился прямо к ней через всю площадку.

Мастер-монах продолжал пыжиться, сдавливая кинетическое поле всё сильнее и сильней, образовав вокруг себя едва ли не светящийся куб, в который теперь едва помещался в сидячем положении. На нас он посмотрел несколько возмущённо, потом удивлённо, когда увидел повисшую на моём плече Сяочжэй. Юн Сони́ дождалась, когда мы подойдём, коротко поклонилась, поздоровалась на корейском. Я разобрал только фамилию «Матчин».

— А на японском языке Вы не говорите? — спросил я. Не хотелось раздражать слух Сяочжэй английской речью.

— Немного, — кивнула она.

— Я без переводчика, поэтому не понимаю, что этот монах от нас хочет. О чём он толкует?

— Он… — она задумалась, подбирая нужное слово. — Основа концентрации. Лучше, чтобы управлять, — она изобразила руками сферу, — силой.

— А, — покивал я. — Понятно. Можете перевести моей спутнице, что мы идём завтракать в столовую, так как это занятие мне не интересно.

— Могу, — она кивнула, перевела. — Только это не занятие… демонстрация… основы и принципы…

— Не совсем понял, что за демонстрация?

Положение спас мастер Че Ю, приглядывающий за Чжэнь и подрабатывающий у неё переводчиком. Он как раз поднимался по лестнице, когда заметил нас и сердитую Сяочжэй, подзывающую его. Пришлось повторять с самого начала, чтобы он понял, что перевести. Сяочжэй кивнула, затем что-то сказала.

— Мастер Ваншу объясняет принципы и возможности кинетического поля, доступного последователям учений Лу Ханя, — перевёл мастер Че. — Это не урок, а лишь вводная лекция.

Сяочжэй ещё что-то сказала.

— Мы хотели, чтобы Вы увидели всех мастеров школы. Каждый из них специалист в своей области и может научить многим полезным умениям и техникам. К примеру, мастер Ваншу показывает то, как практикуются мастера из Китая. Не все из присутствующих и прошедших обучение в этом монастыре, видели подобную технику, не говоря уже о том, чтобы освоить её. И впервые за много лет мы решили поделиться этой техникой с другими. Может быть, он и с Вами поделится своими секретами.

— Да я у него время постесняюсь спросить, — презрительно фыркнул я. — Он такую чушь творит. А мама учила меня не слушать умалишённых и больных на голову. Ему спасибо надо сказать, что он других этой дури не учил. Юн Сони́, обходите его десятой дорогой. Ничему хорошему он не научит.

— Объясни, — требовательно попросила Сяочжэй, выслушав перевод мастера Че.

— Да легко. Конкретно эта техника зачем нужна?

— Она учит концентрации, — почти сразу ответила она. — И полностью созданная, она способна поглотить любую направленную энергию, будь то молния или огонь. Эта энергия просто не пройдёт сквозь защиту и сольётся с ней.

Я аж застонал, едва не схватившись за голову.

— Так, значит, этот мастер Ваншот непревзойдённый специалист в концентрации?

— Мастер Ваншу, — поправил Че Ю, переведя слова Сяочжэй. — Он большой эксперт. Лучший из последователей, обучающихся и живущих в монастыре.

— Я в концентрации посредственность и едва ли дотягиваю до среднего уровня, — я ткнул себя пальцем в грудь. — Знаю мастеров и талантливей, и сильней. Есть у кого-нибудь пара монет?

Улыбающийся араб протянул мне две серебряные монетки. Оказывается, нас очень внимательно слушали, собравшись вокруг. Даже мастер Ваншу подошёл, но слушал издалека. Я положил одну на ладонь, сосредоточился. Вообще-то, этот фокус у меня пока не получался, но я что-то рассердился и решил пойти по самому сложному, но наглядному пути. Монета на ладони задрожала, готовая сорваться и проделать в ком-нибудь из зрителей небольшое отверстие. Несколько напряжённых секунд и она немного согнулась, образовав в центре складку. Облегчённо выдохнув, я протянул обе монеты Сяочжэй.

— Если ваш мастер сможет повторить, то я каждое утро буду практиковать его чудодейственную и полезную для концентрации технику.

Сяочжэй посмотрела на монеты в ладони, не спеша передавать их мастеру.

— Ну и второе. Это защита — дурацкая. Как быстро он её создаёт? Что мешает огненному мастеру подойти и врезать ему ногой в челюсть? Он может с этой защитой ходить? А сражаться? Зачем она такая хорошая нужна? Разве что сидеть на горе в дождь и ждать, пока в тебя молния…, — здесь я добавил неприличное слово, не сдержался.

— Знаешь, Кузьма, — сказала Сяочжэй негромко, показала на монету, — я думаю, что так вообще никто не может кроме тебя. И это совсем не показатель.

— Я к тому, что есть способы тренировать концентрацию гораздо проще, чем пыжиться и пытаться раздавить себя собственным кинетическим полем.

— Слабаки, — послышался низкий голос. — Кругом одни слабаки.

К нам шагнул Свен, непонятно как появившийся на площадке. Я его в упор не видел, пока он не заговорил. Он требовательно протянул руку к Сяочжэй, дождался, пока та положит ему на ладонь монету. Сосредоточившись, он посмотрел на серебряный кругляш, и тот сложился пополам, словно его сплющили невидимые пальцы. Собственно, он и был родоначальником этой техники. Хитрец, решивший похвастаться удалью на ровном месте. Свен мне этот фокус показывал несколько лет назад и ржал обидно, когда у меня не получалось его повторить.

— Мастер Беккер не в счёт, — сказала Сяочжэй, на что я утвердительно закивал.

— Свен, вот ты скажи, глупо давить себя кинетическим полем? — спросил я.

— Глупо, — пробасил он. — Бессмысленная трата времени.

— Теперь мы можем идти завтракать? — спросил я у Сяочжэй, которая всё ещё держала меня под руку.

— Рано, — ответила она. — Пойдём к мастеру Вону.

— Может, не надо? — спросил я.

Последние слова перевести не успели, так как она уже потянула меня к выходу с площадки. Мы спустились во двор, где вошли в небольшой домик, в центре которого располагалась широкая лестница, ведущая на нижние уровни. Оттуда тянуло теплом, запахом горелого масла и сажи. Те, кто вырубил в скале комнаты, хорошо постарались. За лестницей шёл коридор, затем просторная комната с высоким потолком, по контуру обставленная лампами и толстыми, грязными на вид свечами. Они как раз и распространяли неприятный запах. Комната хотя и большая, но пришлось мастерам столпиться у входа. В центре помещения монахи устроили песочницу. Точнее, сделали прямоугольное углубление, почти доверху заполнив его мелким песком. Над песком, под высоким потолком импровизированный трамплин. Один из монахов, худенький немолодой мужчина при помощи верёвочной лебёдки кряхтя затаскивал туда железный шар. Такое, пушечное ядро переросток. Сантиметров двадцать, двадцать пять в диаметре, значит, весит от тридцати до шестидесяти килограмм, если монолитное.

— Метательная машина находится в другом монастыре, — перевёл мастер слова Сяочжэй. — Здесь тренируют выносливость.

Из комнаты был ещё один выход, откуда показался знакомый монах, встречавший нас вчера. Увидев толпу, он ничуть не удивился. Коротко кивнул Сяочжей, затем прошёл к песочнице. Помощник подтолкнул шар специальным рычагом и тот, с громким лязгом покатившись по трамплину, ухнув вниз. На полпути шар неожиданно и довольно резко замер, пойманный кинетическим полем. Пять или шесть секунд он висел в воздухе, затем начал медленно опускаться и бухнул в песок.

— Неплохо, — согласился я. — Начинающий мастер вряд ли сможет даже поймать настолько медленно движущийся и тяжёлый объект, так? А держать его в воздухе даже несколько секунд требует большого расхода сил?

— Всё так, — кивнула Сяочжэй. — Есть особая техника, позволяющая забирать энергию, поглощённую полем, и при помощи её удерживать объект. Тренируясь, можно остановить взрыв, погасить, если он маленький, или отсрочить, если большой.

— Хорошая техника, полезная, — отпустив руки девушек, я прошёл к песочнице. — Я тоже могу погасить энергию взрыва. Разреженное кинетическое поле, придуманное Лу Ханем, удивительная штука. В чём-то он действительно был гением. Мне сейчас пришла в голову одна интересная мысль. Если получится, то я назову эту технику «Воздушный шарик», Алёна, как думаешь, достаточно глупое название или подобрать что-то другое?

— Хорошее название, — кивнула она, улыбнулась.

Подойдя к шару, я создал кинетическое поле, не очень больше, чтобы не тратить много сил. Коснулся пальцем шара и потянул вверх. Шар, словно невесомый оторвался от песка и послушно начал подниматься. Я не совсем точно оценил его в начале, так как весил он килограмм под восемьдесят. Подойдя к трамплину, поднялся на пару ступенек, вытянул руку и положил шар на самый верх, в исходную позицию.

— Надо же, работает, — я показал Алёне большой палец. — Дурацкая техника и такое же глупое название. Сяочжэй… ох ты ж ёлки-палки, простите. Госпожа Цао, я согласен, что был неправ. Лу Хань придумал замечательную технику, как я сказал раньше. Удивительную, невообразимую и ещё много схожих эпитетов. Но вы занимаетесь плясками вокруг, придумывая несуразные тренировки и… глупейшие способы применять её. Да, какой-то способ может быть оригинальным и необычным, но он не затмит основную технику. Ваш недостаток в том… Я не понимаю, почему вы все относите себя к мастерам укрепления тела? Кто из вас практикует хоть одну укрепляющую технику? Вы же… Ну, как объяснить? Кинетическая броня, которую вы используете, чтобы создать кинетическое поле, зависит от крепости вашего тела и духа. То есть, вы сначала становитесь мастерами, естественное развитие которых укрепляет тело, и этим объёмом силы оперируете, не развивая его. Внутри каждого огромное внутреннее море силы, и вы могли бы стать сильнейшими стихийными мастерами, если бы использовали его по назначению. Вы упёрлись в тот доспех духа, который вам достался как побочное развитие при становлении мастером. И у всех примерно одинаковый уровень силы, за редким исключением. Иными словами, вы все одинаково слабые. Моя ученица через пару лет будет сильнее чем вы минимум в два раза. Ещё бы она понимала, что такое сила, было бы замечательно. Но когда она станет мастером, вы ей в подмётки годиться не будете. Ваша сила и умения, которые вы тренируете годами не будет стоить одного ногтя с её мизинца.

Поняв, что слишком разошёлся, я умолк. Вокруг стало так тихо, что можно было услышать, как сгорая трещат фитили свечей.

— В общем, — негромко добавил я, — если выбрали этот путь, то тренируйте и укрепляйте тело. Вы станете слабее в несколько раз. Но техники Лу Ханя будут получаться не в пример лучше. Или же довольствуйтесь тем, что есть. А по поводу «прокола», то Вас не так много, как я понял. Найдите меня в любое время в МИБИ, помогу освоить защитную технику.

Подойдя к Алёне, протянул ей локоть. Она взяла меня под руку, улыбнулась. Повторил тот же жест в сторону Сяочжэй. Она посмотрела неодобрительно, покачала головой, но руку взяла и послушно последовала следом. Выговорился и сразу полегчало, даже настроение улучшилось. Я понимаю, что все последователи Лу Ханя занимаются этим не ради себя, а исключительно для дела. Они готовы жертвовать собственным развитием и изучать опасные техники только для того, чтобы стать последней линией защиты рядом с императором или президентом. Не понимаю только зачем меня в это втягивать. Барахтались бы в своём болоте, ведь прекрасно понимают моё к этому отношение. Всё из-за того, что я с ними слишком мягок. Послал бы сразу, сказав, что мне это не интересно и только раздражает. Хотя они и заявляют, что занимаются «укреплением тела», наши взгляды почти диаметрально противоположны. А Лу Хань был гением, раз сумел связать две школы. Я бы до такого просто не додумался.

На завтрак кормили примерно так же, как и вчера, подавая жирный молочный напиток вместо чая. Пока я вчера гулял, Алёна и Таша, узнали, как его делают. Оказывается, монахи несколько часов варили в молоке яка чайные листья, затем взбивали полученную смесь вместе с топлёным маслом и солью до однородной консистенции. В условиях высокогорья напиток положительно влиял на организм, а из-за высокой калорийности позволял мастерам быстрее восстанавливать силы.

За завтраком мастер Че к нам не присоединился, поэтому поговорить как-то не получилось. Хотя я так и не понял, где Чжэнь. Не видел её с того момента, как мы вошли в монастырь. Ну а после трапезы я отправился на верхнюю площадку, рассчитывая немного позаниматься и подумать. Я заметил, что под навесом там было небольшое деревянное возвышение. Вот там и обосновался, практически в гордом одиночестве. Первый день, а мне уже хочется бежать отсюда без оглядки. Быстрее бы Анна Юрьевна решила вопрос со стариком Цзы.

Открыв глаза, увидел рядом Юн Сони́. Она сидела в той же позе «просветления», что и я, только положив на доски толстый коврик. С противоположной стороны устроилась Алёна, так же на коврике. Интересно, где они их взяли?

— Вводное занятие всё ещё идёт? — спросил я на английском.

— Продолжается, — кивнула женщина. — Сейчас должны рассказывать и показать практику, позволяющую увеличить размер кинетического поля раза в полтора. Очень вдохновляющие занятия. Когда только осваиваешь Лу Ханя, максимум на что ты способен, это создать поле в пределах трёх, четырёх шагов. А после нескольких занятий с мастером, оно увеличивается до пяти, а потом и до десяти метров. Когда чувствуешь, что быстро прогрессируешь, это мотивирует заниматься усердней.

— Когда вы осваиваете все техники Лу Ханя, возвращаетесь к обычным тренировкам? Ну, стандартным для стихийных мастеров.

— Да, — кивнула она. — Только развиваешься медленно и уже никогда не станешь сильнейшим. Упущенное время, важное для каждого одарённого, не вернуть.

Подняв руку, она стянула перчатку и между её пальцами проскочило несколько ярких электрических разрядов, характерно защёлкав.

— Спрашивается, ради чего я распинался? — проворчал я.

Вряд ли найдётся глупец, согласившийся расстаться с силой стихийного мастера, ради укрепления тела. Защитные техники Лу Ханя работают и со своими задачами справляются, а та же Юн Сони́, наконец, сможет стать не только щитом, но и мечом, пусть небольшим, но способным удивить врага. Почему-то думал, что они, как и я, теряют способность метать молнии или создавать потоки огня. Ну и что, что ты недоучка и в первом, и во втором случае. Наоборот, можно найти в этом преимущество. Не каждый день на правителей покушаются. Любой из находящихся в монастыре и пулю остановит и взрыв гранаты «погасит», но при этом он остаётся полноценным мастером, пусть и слабым.

Вспомнились слова дяди Рината: «подумай, прежде чем говорить», а я выставил себя несдержанным юнцом, сильным, умным, но мало понимающим в жизни. Посмеются ли они над моими словами? Да и плевать…

— Я хочу поблагодарить за помощь, — сказала женщина. — Долго думала, как именно. Решила поделиться простой техникой. Её мой прадед придумал. Если не станешь говорить, от кого она к тебе попала, всё будет хорошо.

Собственно, ничего особенного предок Юн Сони́ не придумал. Как и большинство классических мастеров он задавался вопросом, как сделать силу концентрированной, насыщенной. У них из поколения в поколение передавались техники молний, поэтому важно было, чтобы удар происходил как можно быстрее и смертоносней. И не важно, что перед атакой ты полчаса силу накапливаешь, отвлекая врага разговором или поджидая его в засаде. Чем-то это похоже на заряженный удар, который использовал Джим. Он накапливал силу в предмете, превращая его в снаряд. Вот и предок Юн Сони́ решил, что можно накапливать силу в небольшом резервуаре, пропуская через него молнию. Резервуар, что любопытно, он создавал посредством доспеха духа. В их семье подобным почти не пользовались, так как техника была сложна в освоении. Но на базовом уровне молодёжь её учила, нарабатывая терпение и усердие. Почти как у меня фокус с каплей воды. Техника бесполезна, но это отличная тренировка. Можно сравнить с монетой, которую надо согнуть пополам.

— Вот, — она вздохнула, видя, как я создаю пустую оболочку. — Я её осваивала, когда мастером стала. Три месяца. Вспомнила о технике, когда ты говорил о глупых названиях.

— Да? — я заинтересовался.

— Дедушка их называл «Вишнёвые косточки», — она улыбнулась, произнесла на корейском. Первое слово наверняка позаимствовано из английского, по крайней мере, звучало как «чели» или «чери».

— Действительно, — рассмеялся я. — Странное название. Спасибо, хотя моя помощь этого и не стоила.

— Только надо быть осторожным, — добавила она вставая. — Чтобы косточки были твёрдыми, иначе сила из них вырвется и будет взрыв.

— О, взрывать что-то это моё любимое увлечение.

Дождавшись, пока она уйдёт с площадки, подтянул коврик, пересаживаясь на него.

— Благодать, — облегчённо протянул я. — Вы где их взяли?

— Там, — Алёна показала в сторону навеса, где стояла высокая стопка из ковриков.

— Чёрт, — проворчал я. — Слона и не заметил.

— А как ты тот шар поднял одним пальцем? — спросила она.

— Детские фокусы. Просто вливал, в него силу и тут же забирал при помощи кинетического поля. Таких вот псевдо-умений можно десяток придумать за полчаса. И выдавать за великие техники и тайны.

— Так вот о чём ты говорил, — она кивнула. — А я сразу не поняла.

Я вновь прикрыл глаза, сосредоточившись на новой «игрушке». По поводу слонов, надо сказать, что последователи Лу Ханя не торопились перенимать у меня опыт. Спешить пока им особо некуда, семинар только начался, но будь я на их месте, выведал бы всё в первый день. Ну, во второй, дав бы человеку отдохнуть с дороги. Вполне возможно, что у Сяочжэй всё прекрасно получилось, благо подопытных под рукой много. Потренируются они дней пять-десять, а потом заявят, что и без меня отлично справились, спасибо, что приехал.

Услышав характерный щелчок костяшками чёток, я открыл глаза, посмотрел на Свена. Тот сидел рядом, задумчиво глядя вдаль. Когда-то я говорил о людях, которых нельзя оценивать, как других. До сих пор в полной мере не знаю, какой силой обладает этот немец. Но он неимоверно сильный, каким-то хитрым образом развивающий доспех духа, но оставаясь классическим мастером. Одно ясно, он боец ближнего боя. Не уверен, что способен драться с ним на равных. Хотя кого я обманываю, он меня разделает под орех и не сильно устанет. Он ещё пару лет назад был на полпути к становлению великим мастером, а сейчас приблизился к этому существенно ближе.

— Сейчас все заняты, — сказал он, продолжая глядеть вдаль. — Могу устроить тебе занимательную экскурсию.

— Давай, — согласился я. Мне было неинтересно, но когда у Свена голос становился серьёзным, значит, он хочет показать что-то действительно стоящее. Он человек настроения, меняющегося пятнадцать раз в десять минут. Серьёзным бывает крайне редко.

— Девочка твоя приметная очень, — сказал он, повернулся, бросил взгляд на Алёну.

— Так она в комнате хотела посидеть, — улыбнулся я, — составить компанию Таше и Анне Юрьевне.

Алёна понимающе кивнула, поймав мой взгляд. Свен же встал и направился к выходу с площадки. Я по-прежнему не ощущал его присутствие как мастера. Повторив тот же трюк, скрыв силу, последовал за ним, столкнувшись по пути с монахом, поднимающимся для молитвы. Шёл Свен не быстро, наблюдая за окружающими, свернул в тот дом, где монахи тренировались с железным шаром, спустился по лестнице, дождался меня. Затем приложив палец к губам, быстро зашагал к двери, ведущей вглубь храма. Проход вывел нас в длинный коридор, со множеством ответвлений и скудным освещением. Мы пробежались к одному из проходов, за которым оказалась лестница, уходящая глубоко вниз, как минимум метров на двадцать. Оттуда тянуло слегка затхлым воздухом и сыростью. Первую часть пришлось идти на ощупь, но затем появился свет масляной лампы, и мы вышли в крошечную комнату с ещё тремя выходами или входами.

«Не монастырь, а муравейник» — подумал я, глядя в спину Свена. Тот выжидал почти минуту, прислушивался к ощущениям, затем выбрал левый проход, ступая осторожно. В итоге мы оказались в очень странном зале. Похоже, сначала здесь вырубили небольшую куполообразную комнату, а затем решили расширить, но оставив стену. Получился двойной купол со входом и выходом. В центральном стояли два массивных резных стула лицом друг к другу. Чем-то они напоминали троны. Позади каждого каменный постамент, на котором горели знакомые толстые свечи, распространявшие вокруг неприятный запах. Между стульями изящная тумба с красивым неогранёным жёлтым кристаллом. Даже в неярком свете можно было заметить, что он мерцает, излучая жёлтое свечение.

— Здесь великий мудрец Да Цзы пожирает людей, — тихо произнёс Свен и от его голоса и мрачности обстановки у меня мурашки побежали по спине и зашевелились волосы на голове.

— Кхм… слушай, пугать не надо, и без этого жутко.

— Они все верят в то, что он помогает и не могут сложить два и два, — глядя на кристалл, произнёс Свен. — Старику Цзы восемьдесят четыре года, но он до сих пор великий мастер. Сила уходит из него, как вода из дырявого ведра. Он издох бы ещё лет пять назад, но каждый раз восстанавливает часть сил. Только с каждым разом она убывает всё быстрее и быстрее, а жертвы ему нужны чаще и чаще, — голос немца становился всё тише, пока я не перестал разбирать, что он говорит.

— Твою мать, — тихо выругался я.

Глава 8

— Ты сволочь! — подойдя к Свену, схватил его за ворот монашеской одежды и встряхнул. Точнее, попытался, так как он был существенно тяжелее. — Врёшь же! Чёртов охотник за головами…

Он промолчал. Что ещё можно было ожидать от первого по силе и по отсутствию разума охотника на одарённых. Теперь я понял, что Свен пришёл в монастырь вовсе не для развития силы, он пришёл за головой великого мастера Цзы. Прикинулся дурачком, втёрся в доверие монахов, как паук, раскинул сеть и выжидает. Сколько он здесь, два года, три?

— Два года назад, избегая огласки, к Цзы пришёл наследник клана Раджеш, инкогнито, — сказал он. — Родственникам вернули высушенную мумию.

— И они наняли тебя, да? — спросил я.

Отпустив его, я тихо выругался. А Анна Юрьевна ещё сетовала, что попасть к великому мастеру сложно. Деньги, уговоры, удобный случай. Говорила, что повезло. Напросились в гости к людоеду, называется. И что теперь делать, бежать? Можно всё им рассказать, но поверят ли?

Неожиданно Свен схватил меня за плечо и потянул к стене, в которой строители оставили нишу. Приложил палец к губам, сдвинул брови. Мы замерли прислушиваясь. Вроде бы кто-то шёл, но очень тихо. Свет в центральном куполе задрожал и послышался бормочущий голос. За каменной стеной возились долго, не меньше десяти минут, затем всё стихло. Интересно, что будет, если нас здесь застукают?

Довольно неожиданно внутри центрального купола вспыхнул огромный источник силы, создавая какой-то барьер или преграду. Свен поднял чётки, хитрым образом расцепил их и одним движением стянул все костяшки с нитки, ссыпая их за пазуху. Нить, кстати, была необычная, стальная, с кольцом для пальца. Секундой позже к свободному концу он прикрепил второе кольцо, продевая в них средние пальцы. Растянул струну, посмотрел на неё оценивающе. Хорошая удавка, такой можно голову отрезать и сил много прикладывать не нужно.

— Сейчас отличный шанс. Если сломаешь барьер, то я его убью, — говорил он спокойно, словно констатировал факт.

— Великого мастера? — я посмотрел на него как на идиота и самоубийцу.

— Сейчас он слаб. Но станет сильней, когда съест девочку. Он занят и не обращает внимания на то, что происходит вокруг, — Свен скользнул ко входу в центральную часть. Быстро заглянул за угол и немного успокоился. Поманил меня.

Хотелось выругаться и что-нибудь кому-нибудь сломать. Я отлично представляю разницу между нами и великим мастером, пусть даже слабым и старым. Он нас в порошок разотрёт и не заметит. Но мои сомнения и нерешительность исчезли, когда я услышал стон. Это был голос Таши и в нём звучала мука. Я метнулся к проходу, где стоял Свен, выскочил в проход. В центре, отгородившись от мира действительно сидел старик Цзы и Таша. Он — спиной к нам, подняв руки, направляя ладони к кристаллу. И то, что происходило мне совершенно не понравилось. Не знаю, что за силу он использовал, никогда о подобном даже не слышал. С его ладоней на кристалл падал жёлтый свет, и по широкой дуге переходил к Таше. От неё же в кристалл тянулась тоненькая золотая ниточка. На лице девушки отразилась гримаса боли, глаза открыты, но зрачки дрожат в самом верху, словно пытаются спрятаться.

— Убью суку! — прорычал я, падая в какую-то неописуемую ярость и злобу. Не раздумывая, бросился на полупрозрачную преграду, разделяющую нас, но чувство такое, словно врезался в стальную стену.

Вонзив в преграду пальцы, попытался разорвать её, разгоняя доспех духа так сильно, что в глазах потемнело. Собственно, без ощутимого результата. Наивно полагать, что его защита слабее моей, но проверить стоило. Мне бы время, чтобы разобраться, что за защиту он использует, тогда я бы вскрыл его как большую консервную банку. Жаль, что ещё недостаточно силён, чтобы использовать особую технику. Так, надо успокоиться.

— Приподниму край над полом, — сказал я. — Не успеешь пролезть, разрежет на две части.

На секунду нижний край полупрозрачной стены стал ярче и начал подниматься. Первые десять сантиметров легко, но каждый последующий давался всё тяжелее. Когда край приподнялся на половину локтя, я едва мог его удерживать. Свен нырнул вперёд головой, и пролетел в просвет, словно его смазали жиром. Отпуская барьер, я едва не отхватил ему ноги, он в самый последний момент умудрился поджать их. Прежде чем барьер успел коснуться пола, Свен уже накинул удавку на шею старику, резко повернулся спиной и потянул на себя, что есть сил. Стул, на котором сидел Цзы хрустнул и разлетелся мелкими осколками. Он моментально выпал из транса, прерывая технику, попытался просунуть пальцы между шеей и струной, но не смог. Я видел, как его пальцы лишь скользнули по шее, перепачкавшись в крови. А Свен тянул с такой силой, что у него мышцы на шее вздулись, а глаза налились кровью.

Всё произошло очень быстро, всего несколько секунд борьбы и голова старика взметнулась вверх, отсечённая от тела и, разбрызгивая капли крови глухо стукнулась об пол. Звякнула спица, вылетевшая из причёски и звонко покатилась по камню.

— Кровь, — в наступившей тишине, сказал тяжело дышавший Свен, ткнул в меня пальцем, — не оставляй.

Быстро вытащил платок, успев зажать нос. Вроде бы на пол не упало ни одной капли. Свен же стащил с пальцев кольца удавки, и я заметил оставшиеся синие отметины. А палец на левой руке начал быстро опухать. Поспешив к Тяше, сползшей со стула на пол, я осторожно перевернул её на спину. Дышит. Бледная только. Использовав немного сил, проверил, что внутреннее море у неё не повреждено. Опустошено только на четыре пятых, но это не страшно. Недели за три придёт в норму. Встав, я повернулся, широким движением смахнув кристалл с постамента, разбив его вдребезги о стену.

— Зря, — не оборачиваясь, сказал немец. Он склонился над телом, шаря по внутренним карманам одеяния мудреца. — Цзы иногда уходит, не предупреждая никого. А камня хватятся.

— Пусть думают, что он его с собой утащил, — отмахнулся я. — Надо только осколки смести.

— Я подчищу здесь. Забирай девочку и уходи.

— Девочку, — передразнил я его. — Вполне взрослая девушка.

Напряжение постепенно отступало и накрыло первой волной усталости. Руки немного тряслись. Верный признак, что потратил слишком много сил. Подняв Ташу, поспешил к выходу, прислушиваясь, чтобы ненароком не нарваться на монахов. Но на всём пути наверх не встретил вообще никого. Словно они все разом съехали. Даже на улице было тихо. Отголоски силы слышались из дальней части монастыря, где проходила тренировка мастеров. Может старик Цзы приказал другим пару часов держаться подальше от подвалов? Мне это только на руку. Больших открытых участков здесь нет, поэтому особо можно не переживать, что увидят со стороны. До нашей комнаты я добежал меньше чем за минуту. Вошёл, быстро закрыл дверь, прислонившись к ней спиной.

— Что случилось? — рядом оказалась Анна Юрьевна, беря на руки дочь.

— Понятия не имею. Шёл после тренировки, смотрю, Таша лежит, а рядом никого. Но, вроде, в порядке. Кто мне скажет, здесь, вообще, доктор есть, или только монахи озабоченные?

— Доктора нет, — Анна Юрьевна положила Ташу на кровать, села рядом, взяла её за запястье, проверяя пульс. — Они должны были с Мудрецом Да Цзы заниматься. Может, она обратно шла и лишилась чувств?

— Может, — я прошёл к своей кровати, устало опустившись на неё. Взял из рук Алёны платок. — Спасибо.

— Ну а у тебя отчего кровь носом идёт? — не оборачиваясь, спросила Анна Юрьевна.

— Женщину голую увидел… кхм, простите, — извинился я, когда она повернулась и бросила на меня такой взгляд, что я сразу почувствовал себя нашкодившим ребёнком рядом с учительницей.

— А из глаз она побежала от горя? — она покачала головой, поворачиваясь к дочери.

Я посмотрел на Алёну, и та кивнула, проводя пальцем от внешнего края глаза до подбородка. Потёр щёки ладонями, почувствовав две подсохшие дорожки.

— Перетрудился, — я повалился на кровать. — Посплю до ужина и приду в норму. Будить только в самом крайнем случае. Если начнётся землетрясение или пожар, то выносить в первую очередь.

Вторая волна усталости обрушилась словно цунами. Зашумело в ушах, день резко померк, всё потеряло чёткость. Борясь с этим чувством закрыл глаза и моментально провалился в сон. Точнее, в кошмар. Мне снилось тёмное помещение без стен и потолка, гулкое и холодное. За мной гналась отрезанная голова старого Цзы, злобно щёлкая зубами и бешено вращая глазами. Следом, как хвост за драконом, за ней следовали длинные белые волосы. Когда голова разевала пасть, из неё выходил жёлтый ядовитый туман. А ещё кровь, капающая из обрубка шеи.

Проснулся в холодном поту. Сердце бешено колотилось. Не помню, что мне приснилось последним, но что-то жуткое. А ещё чей-то голос и плач. Давно меня не навещали подобные кошмары. Бросив взгляд на тёмное окно, понял, что сейчас ночь. Жутко хотелось пить, причём что-нибудь с банановым вкусом, что поможет быстрее восстановить силы. Блин, это уже диагноз. Сглотнув, чувствуя сухость во рту, попытался успокоиться и только сейчас понял, что кто-то действительно плачет. Наташа?

— Ничего не надо, — услышал её тихий голос. — Хочу домой.

Анна Юрьевна что-то прошептала в ответ, но я не разобрал слов. Закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но снова провалился в кошмар. Теперь по тёмным коридорам меня гоняла не только голова старика Цзы, но и его обезглавленное тело. Причём бегал он за мной с неестественно длинными чётками, волочившимися за ним пару метров.

Второй раз я проснулся окончательно, резко сев на кровати. Из-за того, что взмок от пота, почувствовал холод, тянущий со стороны окна. Зараза, и переодеться особо не во что. Нет, надо отсюда бежать, причём чем быстрее, тем лучше. Окончательно закрепив в голове данную мысль, принялся одеваться. Проснулся довольно рано, светать едва начало. Алёна спала очень спокойно, вещи аккуратно сложены, ботинки образцово стоят под кроватью. Таша же укрылась с головой, отвернувшись к стенке, отчего было слышно тяжёлое дыхание. Стараясь их не разбудить, тихо вышел из комнаты. На улицу поднялся в плохом расположении духа и направившись к трём одноэтажным домам в дальней части монастыря. Они прилегали к западной стене, стоя так, чтобы монахи и гости не попадались на глаза. Лучшего места для настоятеля или великого мастера просто не найти, значит, и императорских особ должны были поселить там же. Уловив присутствие знакомой ауры, негромко постучал в дверь ближайшего дома. В любое другое время я бы полюбовался незамысловатой, но самобытной архитектурой. Резные ставни и двери из тёмно-красного дерева. Крыша в традиционном китайском стиле, опять же с обилием резьбы. Когда-то давно крышу покрывали золотой краской, но она почти выцвела и потеряла первоначальный блеск. На коньке три кажущиеся массивными украшения в виде конусов с шаром.

Дверь открыл мастер Че Ю, вышел, приветствуя, положив ладонь на кулак.

— Как вызвать машину из аэропорта в деревню, где мы провели ночь? — спросил я, вместо приветствия.

— Там постоянно дежурит машина, даже две, — сказал он немного озадаченно. — Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Хочу попросить Вас найти ту троицу, что привела нас в монастырь. Через час буду ждать их у ворот.

— Хорошо, — китаец кивнул. Он ещё постоял, провожая меня взглядом, затем скрылся в доме.

Где-то полчаса я бродил по монастырю без особой цели. Поднялся на площадку для молитв и медитации, затем спустился к внешней стене и долго смотрел на светлеющие горы. Странной вышла эта поездка. Почему-то представлял, что всё будет иначе. Думал о часах спокойной медитации рядом с живописным видом на горы или сад. Ожидал, что нас ждут тесные, но уютные кельи, пусть без телевизора и интернета, но с удобной мебелью. Что тут говорить, хотя бы с мебелью, а не кроватью и старой тумбочкой. Такое чувство, что попал в десятый век, а может и того глубже зарылся в историю. Может быть, те, кто отчаянно ищет силу, согласится на проживание в подобных условиях, но я в их число не вхожу. Поражаюсь терпению Свена, просидевшего в горах несколько лет. Он и так личность необычная, но мог бы окончательно рехнуться. Или уже…

К моему возвращению женская часть команды проснулась и успела привести себя в порядок. Только выглядели так, словно кто-то умер. Моё предложение свалить из этого места восприняли с большим энтузиазмом. Таша даже готова была бежать обратно и без проводников, уверяя, что дорогу запомнила. Собрав нехитрые пожитки, вышли к запертым на огромный засов воротам. Мастер Че Ю не подвёл и нас уже ждала троица проводников. В знакомой одежде горных партизан, с огромными рюкзаками за спиной, под названием: «радость туриста». А ещё нас ждала сердитая и немного сонная Сяочжэй. Даже вуаль забыла надеть, пугая окружающих болезненным видом и чёрными кругами под глазами.

— Что случилось? — перевела её вопрос Анна Юрьевна. Сяочжэй посмотрела на меня, затем на девушек. — Плохо себя чувствуете, горная болезнь? У нас есть лекарства.

— Нет, нет, — я улыбнулся. — Мы себя отлично чувствуем. Просто превосходно. Просто сыт я по горло вашим гостеприимством. Наелся, больше не лезет, — чиркнул ладонью по подбородку.

Сяочжэй подошла, встав довольно близко, посмотрела в глаза.

— Объясни, что не так? — спокойно спросила она.

— Для начала уточню, по Вашему мнению, всё нормально?

Мой вопрос она проигнорировала.

— Хорошо. Второй вопрос, что я здесь делаю? Какого чёрта я забыл в этой дыре?

Подождав немного и, видя, что отвечать мне не собираются, я кивнул. Сделал шаг в сторону, обходя её, направился к воротам.

— Кто поможет открыть? Сломаю, будете жалеть.

— Нехорошо задавать вопросы, на которые знаешь ответы, — перевёл слова Сяочжэй мастер Че Ю. — Некрасиво и оскорбительно. Госпожа Цао говорит, если Вы чем-то недовольны, то уже не всё в порядке. И она сожалеет, что пока не знает, что именно произошло. И Вы здесь потому, что она пригласила.

Я развернулся, в два шага подошёл к ней, теперь уже я встал довольно близко, посмотрел в глаза.

— Хорошо, задам вопросы, на которые не знаю ответа. Раз меня пригласили, значит ли это, что я гость? — я ткнул себя пальцем в грудь. Сяочжэй сказала что-то утвердительно, едва заметно кивнула. — Тогда где моя «гостевая» комната? Где я должен жить как гость?

— В доме рядом с нашим, — ответила она. — Там живут важные гости монастыря.

— Да? — я удивился. — И кто мне об этом сказал? Я должен был бегать и спрашивать у всех подряд, куда мне заселиться? Или должен был догадаться? Хорошо Свен нас пожалел и разрешил остаться в его комнате, а то бродили бы по территории с вещами как дураки, а не «важные гости». И если вы всех «важных гостей» морозите сутки в заброшенном посёлке, должны были сказать заранее, а не делать сюрприз. Вот если бы я Вас к себе в гости позвал и в лесу бросил на сутки? Выживите, отлично, значит, достойны, чтобы быть моими гостями и для Вас обязательно найдётся место где-нибудь в сарайчике.

Сяочжэй посмотрела на мастера Че Ю, что-то спросила, затем огляделась, но нужного человека не увидела. Сказав ещё что-то, она направилась вглубь монастыря.

— Просила подождать пять минут, — сказала Анна Юрьевна. — Кузьма, ты на моей памяти первый человек, позволяющий себе так разговаривать с особами императорской крови. Они ведь по большей части гордые и злопамятные люди. С приставкой «очень». Один раз обидишь словом и получишь могущественного врага на всю жизнь.

— Я сюда не укреплять дух и тело самоистязанием приехал, — скрестив руки на груди, повернулся к воротам. — Мне кажется, что они над всем миром издеваются, обучая в таком месте мастеров. Тонко, изящно и извращённо, дескать, смотрите, мы в тех же условиях, сами страдаем. Они эту школу не могли организовать в крупном городе? Где есть канализация, душ, прачечная. Какого лешего они здесь людей мучают по несколько лет? Пусть мне лапшу на уши не вешают, я знаю, что такое обучаться в монастыре. И знаю, что такое сосредоточиться на практике, отрешившись от окружающего мира.

Ждать пришлось не пять минут, а все двадцать. В итоге Сяочжэй появилась в компании младшей сестры, нёсшей за плечами два небольших рюкзака. За ними семенил старший монах, пытаясь что-то сказать, но добраться до принцесс ему мешала парочка телохранителей. Один из них побежал к воротам, довольно легко для его комплекции сбросив засов. Затем он красиво распахнул створки, словно выпуская нас из сырых подземелий на райские просторы. Монастырь мы покидали с разными чувствами, Алёна с облегчением, Таша с радостью, Сяочжэй хмуро, а Чжэнь с удивлением на лице, не понимая, что происходит и почему мы так скоро уезжаем. По лицам мастеров и Анны Юрьевны сложно понять, что они думают.

Старший из мастеров приладил на спину знакомое самодельное кресло, куда важно забралась Сяочжэй. И так как шли они впереди, меня всю дорогу сверлили взглядом. Мне показалось, что она ни на минуту не выпускала меня из поля зрения. Чтобы уж совсем испортить настроение, начался моросящий дождик, принёсший с собой ледяной ветер. И без того я чувствовал себя сухофруктом, но пришлось немного напрячься, чтобы создать над нами зонтик. Вышел он небольшим, поэтому девчонкам пришлось жаться ко мне, а на узкой тропинке это жутко неудобно. До Сяочжэй дождь вообще не доставал, испаряясь ещё на подлёте. Это было не огненное умение, а электрическое. Я с таким не сталкивался никогда. Время от времени над их головами проскальзывали крошечные разряды и слышался характерный треск.

Троица монахов в этот раз шла медленно, подстраиваясь под наш темп. Мне показалось, что они выбрали другую тропу, чтобы вернуться в горную деревню, но я мог ошибаться. Сам спуск занял часа четыре, за которые мы успели промокнуть и изрядно замёрзнуть. Можно не говорить, какое облегчение у девушек вызвали внезапно показавшиеся дома. Я же обратил внимание на два больших шестиместных внедорожника песчаного цвета. На каждом установлена высокая антенна. Нас ждали, а значит в монастыре всё же была связь с внешним миром.

До аэропорта добрались с большим комфортом. Ташу даже сморило в тёплом салоне. Плохо, что за всю дорогу обычно жизнерадостная и неугомонная девушка не произнесла ни слова. Да и сон у неё вышел неспокойным, словно всю дорогу снились кошмары. И дождь, как назло, иссяк, едва мы выехали из горного района в долину. Небо прояснилось, радуя нас тёплым солнцем.

То, что аэропортом пользовались нечасто, было видно по отсутствию самолётов и пассажиров. В большом здании ни магазинов, ни торговых автоматов. Нашёлся один киоск, в котором отсутствовал продавец, но торговали в нём прессой, журналами и всякими сувенирам и безделушками. Здание могло бы показаться заброшенным, но на входе мы встретили пару уборщиков, беседующих с девушкой в национальном костюме. Затем нашли администратора, который проводил в столовую для персонала, так как кафе и ресторанов в здании предусмотрено не было. Как и выбора блюд в столовой. Нам подали набор дня, состоящий из жирного супа, каши с маслом и хлеба. Выбрать можно было только горячие напитки, чай в пакетиках или растворимый кофе. Пока находили общий язык с работниками столовой, Сяочжэй распорядилась сдвинуть столы, чтобы мы могли пообедать одной компанией.

— Когда следующий рейс Тибет-Москва? — спросил я у Сяочжэй, после того, как все сели за стол. Она заняла место напротив, посадив сестру справа от себя.

— Мой самолёт сейчас у нашего старшего брата, — сказала она. — Он отправился в Канаду и несколько дней будет занят. Я попросила сестру Мей помочь, но придётся подождать. Наш дом здесь недалеко, мы приглашаем погостить вас пару дней. Нет, ждать день на улице не придётся, — опередила она меня, словно мысли прочла.

Хотелось сказать, что мы подождём в аэропорту и поспим в зале ожидания. Так сильно задумался, что немного затянул с ответом.

— Хорошо, — в итоге согласился я, думая, что вряд ли принцессы живут в такой же дыре, как монастырь. Не вижу смысла зря упрямиться. Даже если сейчас свяжусь с родными, попрошу заказать для нас самолёт, пока они всё устроят, пока согласуют, пройдёт та же пара дней. Только с меньшем комфортом и обидой со стороны Сяочжэй. Вот не знаю почему, но не хочется портить с ней отношения. Может быть, будь на её месте кто другой, я бы и не согласился. Сяочжэй, возможно, вновь читая мои мысли, хитро улыбалась.

Обед оказался невкусным. Даже монахи готовили лучше. Я же запивал всё очень крепким и противно сладким кофе, чтобы хоть как-то сгладить вкус пресной еды. Но, когда мы добрались до десерта, как оказалось, был и такой, на посадку зашёл небольшой самолёт с узнаваемой красно-золотой раскраской хвостовой части. Был он раза в два поменьше, чем тот, на котором мы прилетели и ловко рулил по небольшому полю к зданию. На поле сразу появился оранжевый заправщик. Сяочжэй отставила кружку с чаем, встала. К обеду она даже не притронулась.

— Заправка обычно не дольше получаса, пока мы займём места, они закончат, — сказала она.

Здесь она немного ошиблась, так как заправили самолёт минут за пятнадцать. Пока мы забирали оставленные вещи и поднимались на борт, заправщик закончил работу и удалился так же буднично, как и появился.

Что я могу сказать о самолёте. Небольшой, с очень странным салоном. Кресел как таковых в нём не было. Вместо них вдоль левого и правого борта тянулся длинный диван из дорогой белой ткани. Хвостовая часть отгорожена занавесками. Для большой компании тесновато, но вполне комфортно. Я сначала подумал, что после нас салон придётся чистить, потом плюнул на эту мысль.

— О чём говорят? — шепнул я Анне Юрьевне, когда мы сели на диван. Показал взглядом на женщину в деловом костюме, не слишком похожую на стюардессу, отчитывающуюся перед Сяочжэй.

— Извиняется за то, что самолёт задержался. Кого-то или что-то ждали. Уверяет, что к нашему прилёту всё будет готов. И просит не сердиться, — добавила она.

— А за что держаться, когда мы взлетать будем? — спросила Таша, разглядывая диван.

К ней подошла молоденькая стюардесса, что-то сказала, запустила руку между секциями дивана и вытянула высокий подлокотник с креплением для ремня безопасности. Пока мы осваивали сие чудо трансформации, двигатели заработали, набирая мощность. Словно опаздывая, самолёт выдвинулся к взлётной полосе, почти сразу разогнался и плавно поднялся в воздух.

Ещё одной неточностью в словах Сяочжэй было «недалеко». Путь у нас занял почти три часа. Могли бы предупредить, я бы поспал. Чтобы пассажиры не скучали, каждому выделили планшет, почитать новости, посмотреть кино или поиграть в простенькие игры. Как сказала женщина в деловом костюме, все, кто возвращался из монастыря в Тибете, в первую очередь интересуются мировым новостями. Интересно, знает она, что мы провели там всего пару дней?

Таша показала, как на планшете найти карту и определить текущее положение самолёта. Получалось, что летели мы на восток, немного смещаясь к югу. К концу пути в иллюминаторе появился большой город, построенный на холмистой равнине. Очень странное и необычное зрелище. Небоскрёбы, башня и высоченный зелёный горный хребет, окруживший город и даже разделивший его на части. Широкая автострада, проходящая прямо через холм, а ещё река. Давно я не видел такого обилия зелени в настоящем мегаполисе. Аэропорт рядом с городом — большой, с десятком авиалайнеров, ожидающих пассажиров у терминалов.

— Гуйян, — подсказала Алёна, сверяясь с планшетом.

— Да? — почему-то заинтересовалась Анна Юрьевна.

— Вы бывали здесь?

— Пару раз. Большой город, с бурно развивающейся экономикой и направлением туризма, — на автомате ответила она, задумавшись о чём-то. — Здесь есть старый город, историческая достопримечательность, куда император Цао совсем недавно разрешил водить экскурсии. Наша группа его посещала, красивое место…

Самолёт тем временем заходил на посадку, поэтому стюардессы забрали планшеты и вновь помогли с ремнями безопасности. Надо отдать должное пилотам, и взлетали, и совершали посадку они исключительно мягко. Ни рывков, ни прыжков по полосе. Едва мы сбросили скорость и развернулись, перед нами появилась машина с проблесковыми маячками, сопровождая не к зданию аэропорта, а немного дальше, на просторную площадку. Там нас ждали два больших чёрных лимузина. Чтобы показать статус, на машинах закрепили красные флажки с золотым Фениксом.

Выйдя из самолёта, я потянулся, поморщился, чувствуя слабость в теле. Ощущение обманчивое, так как запас сил у меня не настолько маленький, чтобы так быстро скиснуть, но неприятно. Со стороны взлётного поля с рёвом поднялся в воздух очередной пассажирский лайнер. Погода, кстати, была немного пасмурная, тепло, градусов пятнадцать. Земля мокрая, воздух пахнет дождём, который изливал потоки воды на город. Я обратил внимание, что больше всех суетится женщина в деловом костюме. Вооружившись планшетом, она успела оббежать оба лимузина, поговорив с водителями. Забежала обратно в самолёт, снова появилась, уже в сопровождении принцесс. Сяочжэй, вновь закрывшая лицо вуалью, подошла к нашей группе.

— С большим уважением приглашаю Вас посетить наш дом, — перевела её слова Анна Юрьевна. — К сожалению, не могу сопровождать Вас постоянно, нужно решить накопившиеся дела. Моя помощница Ань Ли займётся Вашим размещением и решит любую возникшую проблему.

Надо сказать пару слов о помощнице. Серьёзная женщина лет тридцати пяти. Волосы иссиня-чёрные, чтобы такого эффекта их нужно часто красить. Во внешности всё аккуратно, к примеру едва удлинённые ногти, покрытые прозрачным лаком. Взгляд цепкий, наверняка замечающий мелочи и нюансы. Меня успела рассмотреть с ног до головы, словно рулеткой измерила. Сяочжэй ей что-то сказала, на что она закивала. Анна Юрьевна улыбнулась.

— Выразилась образно, — ответила она на мой взгляд. — Если попытаться перевести, то предупредила, что тебя надо вести за руку, чтобы не потерялся. Негативной коннотации её слова не несут, это можно воспринять как добрую шутку.

Ань Ли поклонилась, проводила взглядом принцесс, пока те садились в машину, затем сделала приглашающий жест для нас. Водитель тем временем закончил укладывать наши рюкзаки в багажник и терпеливо ждал у своей двери. Когда мы сели, Ань Ли заняла место рядом с водителем, и мы поехали вслед за лимузином принцесс. У выезда со взлётного поля к нам присоединились ещё несколько больших чёрных машин с флажками и проблесковыми маячками.

Снова долгая поездка, только но на сей раз по живописным местам. Вокруг города действительно было много зелени, несмотря на середину осени. Изредка попадались сбросившие листву деревья, казавшиеся мёртвыми на фоне других. Не знаю, как здесь проходит зима, может и снег никогда не выпадает. Разве что пасмурно, небо затянуто плотными серыми облаками, вгоняющими в сон. Колонна машин нырнула в пригород. Я не сразу сообразил, что мы слишком легко движемся по дороге, не встречая ни попутный, ни встречный поток машин. И только потом заметил на перекрёстках регулировщиков, пропускающих колонну, перегородив движение. Необычно много взрослых и малышни на тротуарах. Нам приветственно махали руками и красными флажками.

Довольно неожиданно мы въехали в тихий район, миновали пару кварталов и оказались у длинной каменной стены. Здесь колонна сбросила скорость, проезжая в ворота. За ними потянулась узкая улочка с домами, сложенными из камня на старинный манер. Девчонки с интересом разглядывали необычную архитектуру. Я же смотрел вперёд, через немного затемнённое стекло между салоном и водителем. Мы двигались к дворцу, построенному на небольшом возвышении. Необычное сочетание старинной и современной архитектуры. Массивная крыша из жёлтой черепицы в виде перевёрнутой лодки, стены и массивные колонны выкрашены в красный цвет. Широкая лестница под охраной бронзовых львов. Перед зданием зелёные клумбы, декоративные деревья с насыщенной коричневой, почти красной листвой.

Встречала нас толпа прислуги и мужчина, одетый в китайские традиционные и пышные одежды тёмного цвета. Выделил я его потому, что стоял он на несколько ступенек выше, словно приглядывал за слугами.

— Дом семьи Жао, — сказала Анна Юрьевна. — Принадлежит роду младшей супруги императора Цао.

— Фамилии у них похоже звучат, — заметила Таша.

— Таких фамилий много, — улыбнулась она. — Мы шутили, что можно любую согласную букву поставить первой и не ошибёшься, такая фамилия в Китае найдётся. Бао, Лао, Дао. Если серьёзно, то формально хозяином дома является Цао Хоуцун, старший сын госпожи Цао Юн. Принц холоден к политике, потому как старших братьев у него слишком много, чтобы рассчитывать получить много власти. Политикой в их семье заведует госпожа Цао Сяочжей. Настоящая акула среди дочерей императора, если такое сравнение уместно. С одной стороны, нам повезло, что род Жао и госпожа Цао Сяочжэй тяготеют к современности. С другой стороны, мы не посмотрим на быт императорской семьи, который, как говорят, сохраняется неизменным на протяжении нескольких веков. Кузьма, императорских особ следует называть обязательно полным именем или госпожа, господин Цао. Называть их просто по имени недопустимо. Даже если они отнесутся благосклонно, другие примут это за оскорбление.

— Буду всех называть по фамилии, — кивнул я. — Разобраться бы, где имя, а где фамилия.

— Фамилия всегда впереди. Но если звучит три или четыре слога, можно переспросить. Для иностранца это приемлемо, и любой постарается объяснить так, чтобы ты понял. Девочки, вас это касается особо. Лучше, если вы не будете первыми заговаривать с кем-либо. Храните молчание, это лучший выбор во многих ситуациях.

Лимузины остановились и мне показалось, что прислуга просто поднимет принцесс на руки и понесёт в дом. Но они лишь обступили их, вместе с мужчиной в тёмном Ханьфу, сопровождая к двери. В нашем распоряжении остались парень и три девушки. Парень носил чёрные штаны белую рубашку и не очень яркую синюю куртку с длинными завязками. Похож на типичного китайского рабочего, если бы они имели сколько денег на дорогую ткань. На него сразу погрузили вещи, и отправили вперёд. Девушки одеты одинаково, светло-синяя юбка с чёрным поясом и белая рубашка с едва заметным вышитым рисунком и высоким стоячим воротом. На голове платок, похожий на косынку. Смотрится очень даже неплохо, учитывая, что девушки миловидные, чуть старше двадцати лет.

Ань Ли что-то спросила, на что Анна Юрьевна кивнула, показала сначала на Ташу, затем на Алёну.

— Сейчас помощница Ань Ли проводит нас в гостевые покои, где мы сможем принять душ и переодеться. Одежду приготовили заранее, чтобы мы могли появиться на предстоящем ужине, — сказала мне Анна Юрьевна. — Да, обращаясь к ней, к управляющему домом или к другому служащему, можешь добавлять приставку должности к имени. Не нужно называть их господами, не неуместно.

— Это хорошо, — кивнул я. — В душ бы не помешало. Успеем до ужина в себя прийти? Скоро он?

— Надо успеть, — мы синхронно посмотрели на небо. Формально вечер уже наступил.

Дом изнутри выглядел богато. Не Александровский дворец, но тоже неплохо. Наверное, я теперь каждый большой дом буду сравнивать с дворцом. Хотя именно здесь всё было по-другому. Больше красных и золотых красок, мебель необычная, старинная китайская живопись на стенах. Пару раз попадались отдельные иероглифы или целые строчки, вставленные в рамочку, много занавесок, ковры и ковровые дорожки. Запахи, меняющиеся от помещения к помещению. Иногда пахнет пряностями, иногда цитрусовыми и чем-то сладким. Для гостей было выделено левое крыло здания. Для женщин комнаты по правую руку, для мужчин слева. Ань Ли довела меня до двери, распахнула её, отступила на шаг, уважительно поклонилась.

Апартаменты мне выделили многокомнатные. Первая очень похожа на гостиную, где можно посидеть, выпить чаю одному или в компании. Следом идёт просторный зал с диванами, рабочим столом, телевизором. Совместили всё, что может понадобиться гостю в одной комнате. Но даже так, помещение казалось просторным и его свободно можно было разбить на три или четыре комнаты. На ближайшем диване уже лежал мой рюкзак. Интересно как его выделили среди других? Загадка. В дальней части зала двери в спальню.

— Здрасти, — сказал я двум девушкам в одежде прислуги, терпеливо меня дожидавшимся у двери. Почти точные копии тех, что провожали нас от машины.

— Здравствуйте, — с сильным и смешным акцентом сказала одна. — Мы помогаем.

— Так, «помогаем» не надо, — сказал я. — Сам справлюсь.

— Время нет, надо ужин, — добавила девушка и они в пару шагов оказались рядом. Одна вцепилась в мою руку, вторая в куртку, намереваясь её стащить. — Надо душ, надо причёска. Надо ногти.

— Чего? — не понял я, поворачиваясь ко второй, которая осматривала мои руки. — Нормальные у меня ногти, ничего не надо.

Меня даже не услышали. Первая тянула куртку, вторая нацелилась стянуть штаны, схватив за пояс.

— Я сейчас осерчаю и кому-то достанется.

— Чаю? — не поняла первая. — Душ надо, причёска надо, ногти. Чаю после ханьфу. Одежда один не надевать. Тяжёлый.

Она умудрилась-таки стянуть с меня куртку.

— Стоп! Остановились, замерли, не двигались… тьфу ты, не двигайтесь. Я сам в душ схожу. И переоденусь сам.

— Мы помогаем, — заулыбалась первая. Похоже, по-русски говорила только она, да и то, не очень. — Одежда грязная надо в стирку.

— Да на, на! — я стянул рубашку, к которой она не знала, как подступиться, но вцепилась в край мёртвой хваткой. — Держи!

Сев на ближайшее кресло принялся расшнуровывать ботинки, отбиваясь от попыток помочь. Не успел опомниться, а они с меня штаны стащили, едва трусы отстоял, укрывшись в ванной. Захлопнул дверь прямо перед носом у служанки, которая уже рукава закатала, с таким видом, словно мыть меня собралась.

— Сумасшедший дом, — тихо проворчал я, успев щёлкнуть замком. Ручка пару раз дёрнулась и с той стороны послышался печальный голос.

Какое же это удовольствие постоять под душем после долгой дороги и пару дней, проведённых в горах. Я бы ещё и ванну принял, но это затянулось бы надолго. Боюсь, что в этом случае дверь сломают и служанки меня из ванной силой вытащат. Обе, кстати, были специалистами третьей ступени, остановившись в одном шаге от уровня эксперта. У нас наёмники в отряде не все до такого добирались к сорока годам, а здесь девчонки чуть старше двадцати. Найдя упаковку с одноразовыми станками для бритья, избавился от недельной щетины. Посмотрел на себя в большое зеркало. Нормально. Рядом с белым махровым халатом нашёл три запечатанных комплекта нижнего белья.

Служанки к моему приходу разложили на кровати одежду, которую я сначала принял за кимоно. Но нет, это был халат ханьфу, почти такой же, какой носил великий мастер Ма. Серо-зелёного цвета рубашка, бежевый халат, накидка немного светлее, широкий пояс. Рукава халата настолько большие, что в них можно запутаться. На широкой полосе ткани, что спускалась спереди от пояса, нанесён узор. На серо-зелёном фоне изумрудными и тёмно-зелёными нитями вышиты лепестки поднимающегося пламени, а в самом низу край чего-то очень напоминающий панцирь черепахи. Странный рисунок. Нет, без посторонней помощи такое не наденешь. Разве что штаны в цвет накидки и мягкую обувь.

Минут через десять я вышел в просторный зал в несколько необычном образе китайского мудреца. С непривычки неудобно, особенно рукава, которые хочется подвернуть или оторвать. Когда руки опущены, они полностью скрывают кисти, поэтому сложно что-то взять или до чего-нибудь дотронуться. Служанки так просто меня не отпустили, усадив в кресло. Я всегда коротко стригу ногти, но девчонкам что-то не понравилось, поэтому вооружившись пилочками, они принялись придавать им правильную форму. Сил и желания спорить не было.

— Госпожа Цао злая, когда смотрит плохие ногти, — сказала служанка, орудуя пилочкой.

Её подруга, что всё время молчала, справилась гораздо быстрее и поспешила к столику, с чайным сервизом. Мне кажется, до того как я сбежал в душ, его в комнате не было.

— Чай, — подсказала вторая, когда мне протянули небольшую глиняную чашечку.

— Спасибо, — вздохнул я. Чай оказался очень крепким и не сладким.

Изящные часы, висевшие на стене, щёлкнули, показывая семь часов вечера. Служанки синхронно посмотрели на них, переглянулись.

— Опаздываем, да? — спросил я, возвращая чашку. — Ладно, пойду прогуляюсь.

Встав, повёл плечом, пытаясь немного растянуть одежду, чтобы воротник не давил на шею. Подойдя к двери, выходящей в коридор, остановился, обернулся.

— Спасибо, — сказал девушкам. Они низко поклонились, словно провожали хозяина, уходящего из дома.

Кивнув им, вышел в коридор. Почти одновременно со мной из комнаты вышла Алёна. Её переодели в женский вариант ханьфу, изысканный, в тон моему, светлый оттенок серо-зелёного и бежевый. На плечах накидка из прозрачного шёлка, лёгкий макияж, делающий упор на выразительный взгляд и немного подведённые губы.

— Офигеть, — единственное, что я смог сказать.

— Мужчины, — голос Анны Юрьевны. — Скоро совсем разучатся делать комплименты девушкам.

— Ага, — почему-то вздохнула Таша.

Неохотно оторвав взгляд от Алёны, посмотрел в их сторону. Для них наряды подобрали существенно скромнее. Будто между нами целая ступень, как между княжеским родом и не очень знатным семейством из глубинки. Наташу это немного опечалило, она старалась не подавать виду, но получалось не очень.

— И вы тоже красиво выглядите, — сказал я. — Необычно.

— Тебе делают большой аванс, — улыбнулась Анна Юрьевна. — Подобную одежду носят лишь великие мастера и те, кто собирается подняться на верхнюю ступень. Тебе идёт.

— Куда идти, где будут кормить?

— Кузьма, — женщина осуждающе посмотрела. По-моему, этот взгляд у неё самый любимый.

В этот момент появилась Ань Ли, подошла, коротко поклонилась, быстро оценила наш внешний вид и осталась довольна. Разве что на мгновение задержала взгляд на моей причёске.

— Управляющая Ань говорит, что к ужину всё готово, осталось дождаться высоких гостей, — перевела её слова Анна Юрьевна.

По коридору мы направились в центральную часть дворца. Навстречу попадались не только слуги, но важные мужчины, предпочитающие богатые традиционные одежды. Тот же халат ханьфу у них выглядел несколько иначе, не имея широкого пояса и вышитого рисунка на ткани. Максимум, на плечах они могли позволить себе пространный узор. Мы же внимания привлекали. Кто-то смотрел на нас искоса, кто-то откровенно пялился. Странно, что в доме многолюдно. Хотят устроить большой приём?

От мыслей меня отвлекла Таша, испуганно ахнувшая. Я резко оглянулся, увидев лишь, как она отпрыгнула к стене. А напугал её какой-то седой старик, промелькнувший в конце коридора. Выпустив руку Алёны, опередил Анну Юрьевну, подойдя к Наталье и крепко взял её за плечи. Оглянувшись, отвёл немного в сторону.

— Таша! — я немного встряхнул её за плечи. — Посмотри на меня. Ну же, вот так. Никого не бойся. Вообще, никого. Любому, кто тебя тронет, лично оторву голову. Слушай, ты умеешь хранить секреты?

Таша неуверенно кивнула. Вроде немного успокоилась.

— Мы со Свеном прибили того злобного старика, который посмел тебя обидеть, — очень тихо сказал я, приложив палец к губам. — Только это секрет, и надеюсь, о нём будут знать двое, ты и я.

— А Свен?

— Дотошная ты, — я улыбнулся. — Он никому не расскажет. Боюсь, как бы меня не решил прибить, чтобы не проболтался.

— Ты вы вели?.. — она прикрыла донью рот, округлив глаза. — Убили?

Я кивнул.

— Офигеть, — передразнила она моё недавнее удивление. — С ума сойти и очуметь!

Последнее она добавила слишком громком, за что заработала прищуренный взгляд мамы.

— Никому не скажу, — снова прикрыв рот ладошкой, тихо произнесла Таша. — Я могила.

— Могила, — хмыкнул я, щёлкнув её по лбу.

Она насупилась, но затем улыбнулась, обняв меня за руку.

— Я тоже хочу красивое платье, как у Алёны, — то ли пожаловалась, то ли потребовала она.

— Такое? — я показал взглядом на идущую в нашу сторону Цао Чжэнь.

— Не, красное мне не идёт, — отозвалась она, оценивающе посмотрев на изысканное красное платье с золотым фениксом. — Только если бежевое или голубое.

Подтолкнув её к маме, я повернулся к принцессе, встретив почтительным жестом и коротким поклоном.

— Старшая сестра Сяочжэй спрашивала, всё ли Вас устроило? — спросила она на японском.

— Всё хорошо, — улыбнулся я. — Даже слишком. Отдельно поблагодари её за пару «изумительных» служанок.

Я чуть было не пошутил, что они первые, кто умудрился стащить с меня штаны.

— Надо идти в обеденный зал, — Чжэнь мой сарказм явно не оценила или не поняла. Хотя я на все сто процентов уверен, что это такая маленькая пакость и месть Сяочжэй.

В компании принцессы внимания мы начали привлекать ещё больше. Теперь слуги кланялись, а гости почтительно кивали. Чжэнь их старательно не замечала, шествуя рядом со мной, но впереди на полкорпуса. Только далеко нам уйти не дали. На том повороте, где мелькнул седой старик, появилась ещё одна девушка в красном платье с фениксом. Фасон платья немного другой, отличающийся не такой пышной юбкой, скорее более строгий, но красивый. Девушка же была ровесницей Чжэнь, заметно уступая внешними данными. Чжэнь невысокая и кажется хрупкой, но очень милой девушкой. Вышедшая навстречу принцесса, а я надеюсь это не молодая супруга императора, была выше на голову, но при этом лицо у неё выглядело слишком обычным. Это немного скрашивал макияж, делая её привлекательной, но совсем не «милой».

Я всё так же, как и пару минут назад почтительно склонил голову, положив ладонь на кулак. Принцесса едва заметно кивнула. Уголки губ немного приподнялись, что изображало улыбку и симпатию. Отличная мимика, которую старательно нарабатывали все благородные девушки в Японии. Не у всех это получалось, но они не сдавались. Каэдэ Фудзивара, моя старая подруга, довольно неплохо преуспела в подобном и легко могла изобразить сто разных эмоций.

Девушки обменялись приветствиями, сказали пару фраз.

— Принцессу зовут Цао Сюли, — послышался немного приглушённый голос Анны Юрьевны. Она вновь использовала силу, чтобы другие не подслушали. — Они не ладят между собой, будь осторожен. В приветствии Цао Сюли прозвучали двусмысленные фразы, упрекающие сестру в отсутствии таланта.

Посмотрев на меня Цао Сюли невинно захлопала ресничками, голос её звучал мягко, напомнив мне Каэдэ. Может она такая же двуличная стерва?

— Госпожа Цао Сюли рада встретить самого молодого мастера в истории. Она представляла его немного иначе, — перевела Анна Юрьевна.

— Мне просто повезло, — улыбнулся я. — Рад знакомству.

— И я тоже, очень рада, — ответила Сюли. — Надеюсь, мы сможем поговорить после ужина.

С этими словами она важно направилась дальше. Чжэнь неподвижно наблюдала, пока сестра не скроется с глаз, затем повернулась.

— Пойдём, — сказала она, одарив искренней улыбкой. Вот такие эмоции мне больше по душе.

Мы прошли в том же направлении и вышли в огромный, но почти пустой зал. В центре установлен массивный длинный стол, человек на десять максимум. Много прислуги и не видно ни одного гостя, только императорская чета, а именно император Цао с супругой и его дочери. Как я узнал? Да вряд ли кто-то осмелиться надеть столько роскошные одежды красно-золотого цвета. К тому же я видел изображения императора в интернете, когда наводил справки. Здесь он выглядел даже величественней, чем на фото. Если верить интернету, ему было за шестьдесят, но выглядел он лет на десять моложе. Взгляд жёсткий, словно в любую секунду готовый выстрелить разрядом молний, даже когда улыбался. Головной убор в виде расширяющегося конуса чёрной круглой шапочки с красной оторочкой сверху и золотым навершием. Волосы убраны, под головной убор, поэтому сложно сказать седой он или нет.

— Ну попал, — тихо вздохнул я, давно догадавшись, кто меня ждёт в этом доме.

— Попал, — согласилась Анна Юрьевна. — Таша, подожди в нашей комнате. Твоё положение недостаточно высокое, чтобы присутствовать на ужине. К тому же…

— Я девушка, — закончила та, ничуть не обидевшись. — Эх, кушать хочется.

Глава 9

Император с супругой обратили на нас внимание, когда мы проделали примерно две трети пути до стола. Прервали беседу, повернулись в нашу сторону. В этот момент я ощутил некую робость, но старался шагать уверенно. Анна Юрьевна незаметно придержала Алёну за локоть, чтобы она отстала сначала на полшага и остановилась позади меня метрах в двух. Со стороны, наверное, смотрелось уморительно. Шли вместе, а потом бросили на растерзание хищнику. Чжэнь, ещё как только мы вошли в зал, сразу направилась к старшей сестре и успела обменяться с ней парой фраз. Не знаю, что она сказала, но взгляд, а особенно улыбка у Сяочжэй стали коварными. Опять замышляет какую-то шалость.

— Здравствуйте Ваше Императорское Величество, — сказал я, поклонившись и сложив руки в почтительном жесте. Не знаю, должен ли я был говорить первым или надо было подождать. Может, я вообще должен был стоять у входа и не отсвечивать, пока меня не пригласят?

Голос у императора звучал низко и властно. Даже не понимая слов, я смог разобрать положительную интонацию.

— Император Цао говорит, что рад, наконец, увидеть самого талантливого молодого мужчину, — перевела Анна Юрьевна. На этот раз она не стала прятать голос. — Я много слышал о тебе от принцессы Сяочжэй. У неё сильный характер и ещё ни об одном мужчине она не отзывалась хорошо. О тебе же говорит, как о талантливом мастере и удивительном человеке.

— Госпожа Цао слишком добра ко мне, — я повторил уважительный жест, обращённый к Сяочжэй. Интересно почему отец назвал её не «дочь» а «принцесса»?

— Она говорит, что ты придумал способ излечить болезнь Угасающего тела, — сказал он. — Никто в моей огромной империи не способен придумать даже как облегчить страдания людей с таким редким заболеванием. Как и во всём остальном мире. Это большое достижение, сопоставимое с тем, чтобы стать мастером в двадцать лет. Мудрец Цзы утверждал, что и первое, и второе невозможно.

— Всем свойственно заблуждаться, даже самым великим людям, — сказал я. — В технике излечения нет ничего сложного. Это просто комплекс упражнений, укрепляющих тело.

— Простой комплекс упражнений, — повторил император улыбнувшись. — Ещё много людей страдают от этой болезни. Готов ли ты сделать эти техники открытыми для всего мира?

— Я как-то не задумывался, — честно признался я. — Ничего секретного в них нет, а вот опасность огромная. Нужно, чтобы кто-то направлял процесс лечения, иначе несчастных ждёт смерть от выплеска собственных сил.

— Значит, техники всё-таки не простые? — хитро прищурился он.

— Как объяснить? Человека несложно научить управлять машиной, но если он не знает правил, то или сам разобьётся или задавить кого-нибудь. Начнёт торопиться, разгонится и не сможет затормозить на повороте. Ведь когда у тебя дорогая спортивная машина, сложно объяснить, что ехать на ней нужно не быстрее пяти километров в час.

— Теперь я понимаю, — кивнул он. — Но ты не ответил на вопрос, откроешь техники для всего мира.

— Легко. Вернусь в МИБИ, напишу методичку и попрошу ректора сделать объявление.

— Мне не нравится, — он покачал головой. — Опять слава обойдёт достойного его человека. Но я знаю, как это сделать лучше и помогу.

— Спасибо, — я коротко поклонился, думая, что его помощь выльется исключительно в проблемы.

— Мы здесь собрались, чтобы поужинать, так? — он посмотрел на дочерей, затем на супругу. — Поговорить можно и за трапезой. Отклонимся немного от традиций. Кузьма, садись по левую руку от меня.

В этот момент пришли в движение слуги. В помещение начали вкатывать столики с блюдами и посудой. Минут за пять на большом столе не осталось свободного места. А за спиной каждого, встал слуга, готовый подать любое блюдо. Император сделал пространный жест, который его слуга умудрился понять и подать тарелку с рыбой. Кстати, оформлению блюд придавали огромное значение, поэтому выглядело всё не только вкусно, но и красиво. Я примерно представлял, что собой представляет китайская кухня, поэтому показал на тушёное мясо с овощами. Жаль рядом нет Фа Чжэна. Он бы многое отдал, чтобы попасть на кухню и посмотреть, как готовят императорские повара. Только кушать в этой одежде с широкими рукавами очень неудобно. Не говоря уже, чтобы потянуться за какой-нибудь тарелкой, не испачкавшись во всех блюдах разом. Хорошо, что я владел палочками на приличном уровне, чтобы не бояться уронить кусочек мяса или соуса в рукав. А вот Алёне пришлось пользоваться серебряными вилками и ложками, которые лежали рядом с нами. Надо отметить, что Анна Юрьевна в ужине участия не принимала, хотя сидела за столом следом за Алёной. И не будь она женой главы рода, в который входила моя семья, уверен ей пришлось бы постоять рядом со слугами.

Начали трапезу молча. Ожидая долгую беседу, я быстро умял два мясных и одно рыбное блюдо, закусил овощами и необычными по цвету грибочками в соусе. Затем слуга императора принёс небольшой глиняный кувшинчик, увидев который правитель обрадовался. Вытер руки о салфетку, взялся за кувшин, ловко сорвав запечатанную крышку.

— Особое вино, по особому случаю, — сказал император, лично наполняя две глиняные чашки. Одну протянул мне, передав из рук в руки.

Подав пример, он выпил, покачал головой от удовольствия. Вино оказалось крепким. Я подобное никогда не пил и сравнивать особо не с чем, разве что оно было существенно вкуснее саке.

— Твоя ученица, — император посмотрел на Алёну, — мне сказали, что она может стать мастером ещё до двадцати пяти лет?

— Может, и раньше, — кивнул я. — Алёна талантлива, мы занимаемся меньше полугода, а она уже достигла больших успехов.

— Мой советник говорит, что это заслуга парной культивации.

— Чего? — не понял я.

— Парной культивации, — повторил он. — Когда мужчина и женщина во время секса обмениваются энергией инь и ян.

— Чего? — в этот раз моё удивление было куда больше. — Глупость какая-то. Если бы это… работало, то люди прогрессировали куда быстрее и вместо институтов боевых искусств нужны были бы бордели. Бред.

— Людям часто свойственно преувеличивать, но это не такой уж и бред, — он покачал головой. Сделал жест своему слуге и тот поспешил выйти из зала. — Но, если кто-то будет заниматься с раннего возраста, он сможет стать мастером в двадцать два года?

— Не любой. Мой брат, к примеру, не стал, как и сестра. Нужен особый талант, усидчивость, терпение и желание.

Император протянул ко мне руку, я вернул ему чашку, и он наполнил её ещё раз. Мы снова выпили. Под такую закуску и с водки не опьянеешь, не говоря уже про вино. Но приятное тепло по телу начало разливаться. Я почувствовал небольшой прилив сил. В этот момент в зал вернулся слуга в сопровождении мужчины лет сорока пяти. Я видел его по дороге в зал. Одет он в изысканный халат эпохи Хань, только без широкого пояса.

— Он убеждал меня, что ваши с ученицей успехи — это заслуги парной культивации. Именно поэтому ты выбрал в жёны сильную женщину мастера. Пытаясь убедить меня, сказал, что примет наказание в сорок ударов палкой, если это не так.

По тону императора мужчина сразу догадался, что был не прав. А услышав про наказание, побледнел, склонился в поклоне едва не под девяносто градусов.

— Если дал слово, его нужно сдержать, — добавил император.

Советник поднял голову, посмотрев на супругу императора, словно искал поддержки, но та его взгляда не замечала, наслаждаясь ужином.

— Сорок ударов палкой, серьёзное наказание? — спросил я. Интересно, а у нас император отдал бы такой приказ, отходить кого-то из министров или личных помощников палкой?

— Серьёзное, — подтвердил он, глядя на советника. Жестом отослал его прочь. — Умелый палач десятью ударами ломает восемь костей.

Одним глотком он допил вино, протянул ко мне руку. Пришлось быстро проглотить оставшееся и передать ему чашку. Кувшинчик, что ему принесли, вмещал в себя литра три и если он рассчитывает, что мы выпьем всё, то это будет непросто.

— Как тебе монастырь в Тибете, — спросил он. — Расскажи о впечатлениях.

— Мрак, — честно признался я. — Холодно, нет удобств. В такой обстановке учиться невозможно. Я бы мастером не стал, если бы тренировался в подобном месте.

— В аскезе есть свои преимущества.

— Смотря какую цель перед собой ставить. Если развитие, то вряд ли она поможет.

Он рассмеялся, но немного сдерживая эмоции «хо-хо-хо-хо», хлопнул себя по коленке пару раз.

— Первый, ты первый из иностранцев, кто говорит мне об этом прямо, — сказал он. — Поэтому ты и уехал?

— Так, — подтвердил я.

— Сегодня утром монахи обнаружили пропажу древнего артефакта, находившегося в монастыре много сотен лет.

— Да? — я почти искренне удивился.

— Пропал кристалл, вот такого размера, — он немного развёл руки.

— Да, совпало как-то неприятно, — задумчиво сказал я. — Мы прибыли сразу из монастыря и только успели передаться. Вряд ли бы девушки стащили его как сувенир. В наших вещах подобного нет.

— Я знаю, — кивнул он, но уточнять источник знаний не стал. — Мудрец Цзы и мудрец Ма занимаются этим вопрос. Они найдут похитителя.

— Если я что-то узнаю, обязательно расскажу, — решительно заявил я.

— А что думаешь об учителях в монастыре, — немного сменил он тему.

— Раньше думал, что они занимаются ерундой. Но поразмыслив, пришёл к выводу, что слишком мало знаю и недооцениваю их школу. Просто сужу по себе, вот и получается, что, глядя на них, вижу только недостатки, упуская из виду много нюансов.

Он оценивающе посмотрел на меня, возвращаясь к ужину. На какой-то момент разговоры стихли. Слуга убрал тарелку с рыбой, к которой я едва притронулся. Увидев мой задумчивый взгляд в сторону бамбуковой корзинки, сноровисто выудил оттуда несколько паровых булочек с мясом. И если мы пили вино, то женщины довольствовались чаем. Я обратил внимание на супругу императора. Выглядела она лет на сорок пять, но точно была старше. Она и сейчас оставалась красивой, но лет двадцать назад наверняка могла вскружить голову любому мужчине. Сложно сказать насчёт Сяочжэй, но Чжэнь довольно сильно походила на женщину. Ну и на императора тоже. Поставь между ними и сразу можно сказать, что она их дочь. Ужинали женщины неспешно, наслаждаясь едой и слушая наш разговор. У Алёны не получалось держаться так естественно, хотя она старалась. Я наклонился к ней.

— Будь проще, — прошептал ей на ухо. — Понравилось что-то на столе, возьми попробуй. Чуть отодвинь тарелку и её сразу сменят. Никто даже внимания не обратит. А то ты эту рыбу ковыряешь, как будто она тебе что-то сделала.

Алёна улыбнулась, кивнула. Я же ухватил палочками паровую булочку, попробовал задумчиво. Поймал взгляд императора.

— Нет, очень даже ничего. Но булочки, которые готовила госпожа Цао Чжэнь, были гораздо вкуснее.

Анна Юрьевна перевела с небольшой задержкой. У супруги императора чуть палочки из рук не выпали. Три принцессы оживились, Сяочжэй бросила на меня странный взгляд, Чжэнь пригубила чай, стараясь смотреть только в чашку, Сюли выглядела удивлённой, даже показала слуге, чтобы подал ей пару булочек на пробу. Император ничего говорить не стал, только слегка улыбнулся, вновь наполняя чашки вином.

— За городом с восточной стороны недавно построили дворец, — сказал император. — Почти такой же, как этот, с садом, домами для слуг и прудом. Возьмёшься за обучение моей дочери и если она станет мастером до двадцати пяти лет, то получишь его в качестве вознаграждения.

Я закашлялся, едва не подавившись вином.

— При всём уважении, Ваше Величество, — я ещё пару раз кашлянул. — Это семейные секреты, я не вправе передавать их на сторону.

— А как же ученица? — спросил он, посмотрев на Алёну.

— Она осталась без родителей, и мы приняли её в нашу семью, — быстро сказал я. — И передать знания она сможет только моим или детям брата.

— Внутри семьи, — взгляд императора стал ещё более пристальным. — Сюли, моя талантливая дочь, я ценю её и жду больших успехов.

— Уверен, что в империи Цао достаточно талантливых и сильных мастеров, способных достойно обучить принцессу, — согласился я.

— Но нет ни одного, кто бы учил укреплению тела.

Я чуть не съязвил насчёт Лу Ханя, но вовремя сдержался. Что-то вино на меня действует несколько расслабляюще.

— Она, бесспорно, одарённая, но её путь развития должен идти через классическую школу. Укрепление тела погубит этот талант.

— Загубит? — в его тоне появилось недоверие, словно я от него что-то скрываю. — Кроме твоей ученицы больше талантливых девушек нет?

— Почему нет? — возмутился я. — У госпожи Цао Сяочжэй невероятный талант и только слабое тело ограничивает её. Будь ей восемнадцать, я бы без промедлений взял её в ученицы. Госпожа Цао Чжэнь обладает необычной расположенностью к укреплению тела. Я вижу, что основы даются ей легко и, если упорно заниматься она может стать сильным мастером. Но спешу повторить, техники укрепления тела — это семейная тайна.

— Чжэнь, значит, предрасположена? — спросил он.

— Ну, да, — не понял я его скепсис. — Без лукавства и обмана. Все задатки есть, большое внутреннее море, довольно гибкая система каналов, перестроить их не составит большого труда.

— Не желаешь выпускать секреты техники из семьи, бери её в жёны, — спокойно сказал он. — Она моложе твоей старшей жены и существенно выше по положению. Выйдет исключительный брак. Я же дам тебе слово Императора, что техники укрепления останутся в роду Матчиных.

В голове зазвучала фраза из старого фильма: «Какой хитрый человек». Сказал не в «семье» Матчиных, а в роду. То есть их смогут изучать мои прямые потомки, неважно, в какую семью они войдут. А уж дед заберёт внучат к себе и воспитает как нужно, к гадалке не ходи. Только мне уже предлагали в жёны принцессу, поэтому морально я был готов. Но даже так, прозвучало сильно. Не будь во мне уже пол-литра крепкого вина, может и руки тряслись бы.

— Род Наумовых — это опора Российской Империи, — сказал я. — И политический брак, особенно такого уровня, не мне принимать решения.

— Тут ты или заблуждаешься, или лукавишь, — сказал он. — В роду Наумовых ты только до тех пор, пока не станешь великим мастером. А потом у тебя появится собственный род, поэтому ты вправе решить такую мелочь. К тому же политический брак будет только между семьями Матчиных и Жао. Фамилия Цао у принцессы только до тех пор, пока она не вышла замуж. А когда это случится, род матери станет её поддержкой. Но она останется моей дочерью, — веско добавил он.

О подобном я что-то и не задумывался. Чёрт, надо было узнать о подобных политических нюансах заранее. Один — ноль в его пользу.

— Это всего лишь техники, — смягчил он тон. — Но пусть они трижды уникальные и необычные, для меня никакой роли это не играет. Важны лишь здоровые дети, наследники. В тебе течёт сильная кровь, как и в роду Цао. И в их смешении должно родиться что-то поистине великое. Как ты думаешь? Если хочешь, не учи её ничему, — отмахнулся он. — У неё достаточно знаний для развития, чтобы родить тебе сильного наследника. Даже, наоборот, род Жао владеет сотней редких и десятком исключительно редких техник, которые достанутся тебе.

Я мучительно соображал, что сказать, но в голову ничего не приходило. По инерции протянул чашку, которую император наполнил вином. Всё-таки хорошее оно оказалось, вкусное.

— Мне надо подумать, — всё, что я смог сказать.

— Думай, — улыбнулся он. — У тебя есть минут десять до того, как подадут десерт. Хо-хо-хо.

Он вновь рассмеялся, хлопая себя по коленке. Шутка? А у меня спина потом покрылась. Страшно мне почему-то стало и неуютно. Вот сидишь рядом и подсознание говорит, что спорить нельзя, опасно для жизни. Надо или соглашаться, или как-то аргументировать, чтобы не обидеть и не оскорбить.

— Она будет готовить для тебя каждый день, — подмигнул император и снова засмеялся. Вот что он в этом находит смешного, ума не приложу. Отсмеявшись, он подал знак слуге. Посмотрел на меня уже серьёзно. И ведь ни в одном глазу намёка на алкоголь. — У меня для тебя есть подарок.

Слуга, метнувшись к дальней двери, вернулся довольно быстро, неся в руках небольшую красную лакированную шкатулку с золотым пером на крышке. Император взял её, раскрыл и вынул небольшой железный стержень, покрытый замысловатыми узорами. Сжав его в руках, пропустил силу и узоры слегка засветились.

— Он словно сделан для мастера укрепления тела, хотя изначальный замысел был иным, — произнёс он, протянув стержень мне.

Стержень толщиной в большой палец и длиной сантиметров двенадцать. Сделан так, чтобы удобно лежать в кулаке. Сверху и снизу немного заострён. Китай производил лучшее холодное оружие для мастеров. Изготавливали на заказ, под конкретного человека. Как тот же меч у однорукого Семёна, похитившего сестру. Он при помощи его камни резал и кран уронил. Меч в этом сыграл не главную роль, но вряд ли бы он провернул подобное с арматурой в руках. Ходили слухи, что самое редкое оружие покрыто рунами, усиливающими владельца. Китайцы это всегда отрицали, насмехаясь над любым, кто спрашивал о подобном. Я повидал немало мастеров и их оружие, но никогда не видел рун, поэтому в эти сказки не верил.

Боевой стержень, не знаю, как он точно называется, глупое оружие, неудобное. Но светящиеся руны мне приглянулись. Надо поближе посмотреть, что это такое. Может, просто для красоты сделано, тогда буду использовать как фонарик.

— Спасибо, это очень ценный для меня подарок, — сказал я. Плохо, что отказываться нельзя, иначе не взял бы. Убрал стержень в футляр, поставил на колени.

Слуги начали убирать со стола, меняя тарелки на большой чайный сервиз. Принесли вазочки с традиционными сладостями. Разговор немного ушёл в сторону от серьёзных тем. Император Цао интересовался, как я жил в Японии, как учился и тренировался. Таких баек у меня запасено столько, что я могу их дней десять рассказывать без перерыва, так что вторая часть вечера прошла интересно. Все слушали с большим интересом, особенно принцессы. Ловили каждое слово, когда дело касалось тренировок и развития.

В конце вечера император прогнал женщин, и позвал мастера Че Ю, составить нам компанию. Мы перешли в небольшую комнату, где из мебели были только четыре мягких кресла, установленные полукругом перед чайным столиком. За ним широкое окно, открывающее потрясающий вид на сад, подсвеченный яркими уличными фонарями. Поставив кувшин в центре, император позволил каждому наливать себе самостоятельно. Мы молча выпили по две чашки. Я задумчиво разглядывал две узкие картины, одна изображала дракона, изогнувшегося в виде иероглифа, вторая — горный водопад в стиле китайской традиционной живописи.

— Кузьма, как ты относишься к императору Тайсе? — спросил император через мастера Че Ю.

— Сложно сказать, — я пожал плечами. В голове тихо шумело от алкоголя. — Уважаю как правителя империи, и равнодушен, если говорить о личной симпатии. Когда-то он нам помог, но, как сказала мама, не бесплатно. А я-то всегда думал, что он нас приютил по доброте душевной и из-за человечности.

— Император Тайсе тот ещё жадный червь, — презрительно скривил губы правитель. — Пытается сожрать больше, чем может переварить. Не способен тихо сидеть на своих островах. Имперские амбиции не дают покоя. Может он и по ночам не спит.

Император Цао поморщился, налил ещё чашку, выпил залпом. Говорил он с таким презрением, от которого молоко могло скиснуть во всех окрестных деревнях.

— Знаю о твоих трудностях и склоках с благородными домами. Вижу, что царь Иван настроен против тебя. Наумовы сильны, — он покивал. — Если понадобиться помощь и придётся бежать, то Империя Цао примет тебя и семью. Не выбирай Японию, Тайсе не простит, что Матчины их бросили. Да и в свете предстоящих событий, это будет неуместно.

Помолчали. Пить больше не хотелось, поэтому я тихонько цедил вино.

— Скоро Япония пойдёт на жёсткий шаг, — сказал он. — Мои шпионы говорят, что они готовят вторжение на Курильские острова. Собирают силу, готовят флот. Царь Иван предсказуем и… — он нахмурился, но было понятно, что он хотел назвать его либо глупцом, либо дураком. — Он отправит тебя, чтобы воевать со слугами Тайсе. У тебя есть несколько дней, чтобы подумать. Возьми в жёны мою дочь и род Жао поможет тебе разбить любое войско, даже если он пошлёт сотню мастеров.

Я промолчал. Да, он поможет, с радостью и большим удовольствием, сославшись на родственные связи. А попутно потопит часть флота Японии и вырежет всех мастеров, до которых сможет дотянуться. И всё ради того, чтобы занять несколько спорных островов в своём участке моря без боя. Потерпев сокрушительное поражение, Япония не станет драться за них. Ну а если войска Тайсе окажутся сильнее, так войну ведёт Российская империя, у которой достаточно сил и мастеров, чтобы победить. Одни выгоды и преимущества.

Мы ещё немного посидели молча, затем император ушёл. Сказал, что со мной ему было интересно встретиться и поговорить. Следом удалился мастер Че Ю. Минут десять я смотрел в окно, затем плюнул на всё и пошёл спать. Мысли и без того путались после тяжёлого дня, так ещё и истощение давало о себе знать.

В мягкой кровати, после душа и сытного ужина, уснул я, едва голова коснулась подушки. На этот раз кошмары не преследовали, или я их просто не запомнил. Проспал часов до десяти утра, с трудом разлепив глаза. Одежда, которую вчера просто бросил на комод, исчезла. Я на это просто плюнул, первым делом сходив в душ, долго приводя себя в порядок. Ничуть не удивился, застав вчерашних служанок в гостиной. Сегодня кланялись они куда ниже, чем вчера, но я им это простил, так как мне вручили пол литровую бутылку с кисловатым напитком и непонятными иероглифами на этикетке. Выдул её в один заход, блаженно рухнув в кресло.

— Одежда, — сказала одна, — для день.

Вторая продемонстрировала халат, примерно такой, в котором вчера щеголяли гости. Без широкого пояса, кажущийся гораздо удобнее и легче. Рукава хоть и широкие, но не такие огромные как в парадном ханьфу. Цвета, кстати, те же, от светлого серо-зелёного до тёмного, переходящего в изумрудный.

— Показывайте, как его правильно надевать. Я завтрак проспал?

— Завтрак проспал, — подтвердила служанка. — Чай?

— Не надо. Лучше скажите, где найти госпожу Цао Сяочжэй?

— Госпожа Цао пить утренний чай.

В этот халат переодеться было существенно проще. Я так прикинул, что и без посторонней помощи могу управиться. Но меня отпустили только когда убедились, что всё сидит так, как положено. Та, которая по-русски не говорила, придирчиво поправляла пояс, едва не до миллиметра выравнивая своеобразный узел. И на мою причёску они смотрели кровожадно, неслышно переговариваясь, шевеля губами. Нет, так просто я им не дамся. Нормальная у меня причёска!

В халате обнаружился один существенный недостаток — отсутствие карманов. Я заметил на столике шкатулку со стержнем и захотелось бросить всё и отправиться в сад, чтобы потренироваться. Восстановление сил шло полным ходом, и тело требовало простых упражнений если не физических, то хотя бы немного поработать с силой. Пройдя к шкатулке, вынул стержень, повертел его в руках, разглядывая узоры. Металл тяжёлый, выполненный или из бронзы, или очень похоже её копировал. Нанесённые руны и иероглифы обработаны вручную, слишком тонкая работа. Я прикинул, куда его приспособить, даже пробовал заткнуть за пояс, вызвав у девушек бурю негодования и эмоций. Одна из них промчалась по комнате, нырнула в спальню и выбежала с изящным серо-зелёным мешочком на завязках. Что-то вроде кошеля для монет в древности. Стержень поместился идеально, затем она подвязала мешочек к поясу и осталась довольна результатом.

— Спасибо, — поблагодарил я их, заработав пару поклонов. Вчера они вели себя нахальней, а сегодня умерили пыл, что уже хорошо.

Небольшая прогулка по дому в сопровождении служанок, и я оказался в гостиной, где Сяочжей пила чай в гордом одиночестве. Увидев меня, она что-то сказала служанкам, те поклонились и поспешили удалиться. Сделала приглашающий жест для меня, собственноручно налила чай, улыбнувшись своим мыслям. Окна помещения выходили в сад, показывая пасмурный день и лёгкий дождик. Недалеко от нас садовник в непромокаемом плаще равнял живую изгородь и за его работой наблюдала Сяочжэй до моего появления.

Минут через пять неспешного чаепития появилась Чжэнь. Жестом отослала слуг. Я поспешил встать, чтобы пододвинуть для неё стул. Девушка благодарно кивнула. Изящно, придерживая рукав платья, налила себе чай. Я давно заметил, что у неё все жесты и движения получались красивыми, выверенными. Вроде бы сам самое простое движение, налить чай, но как она это сделала, загляденье.

— Старшая сестра Сяочжэй говорит спасибо за то, что выступил вчера в нашу поддержку, — перевела Чжэнь её слова. — И мама была очень тронута.

— Пустяки. Вроде бы ни словом не соврал, поэтому не нужно благодарить.

— Благодарят не за ложь или правду, — Сяочжэй покачала головой, — а за поддержку. Правитель Цао тебя высоко оценил, это огромное достижение. Мама услышала, что вчера ты хорошо отзывался о моих служанках и рассказала об этом отцу. Теперь они твои. Заботься о них хорошо.

— Не понял, — посерьёзнел я.

Чжэнь начала что-то объяснять сестре, пока я сверлил их взглядом. Сяочжэй, наконец, кивнула, повела головой, как будто говоря, что это сущая мелочь.

— Они потомственные слуги, — попыталась объяснить Чжэнь. — Их родителей продали нашей семье.

— Что-то я не в курсе, что в Китае до сих пор торгуют людьми, — хмуро процедил я.

— Рабство — это пережиток прошлого, — отмахнулась Сяочжэй. — Не нужно смотреть на это так узко. Их род обанкротился, влез в огромные долги, и они решили продать часть детей, чтобы спасти всю семью. Они должны служить два поколения, чтобы расплатиться. Дети этих девочек будут свободны от долгов семьи и смогут сами решать свою судьбу. А вот им суждено быть слугами до смерти. Если они кого-то винят в этом, то только глупых родственников.

— Они получают зарплату, жильё и образование, — добавила Чжэнь, после небольшой паузы. — Они не рабы. Просто работают слугами. Это как контракт, который нельзя расторгнуть.

— Умеете вы испортить настроение по утрам, — проворчал я.

— Разве в Японии такого нет? — проницательно посмотрела на меня Сяочжэй.

— Детей там за долги не продают.

Да, в Японии случается, что кто-то подписывает контракт на десять или двадцать лет, обязуясь служить какому-нибудь роду как слуга. Но так, чтобы дети детей не могли вырваться из этого капкана я не слышал. Да кто вообще в здравом уме отдаст своих детей? Даже если ты должен столько, что не рассчитаться за всю жизнь, работай, почку продай в конце концов.

— В Японии за долги продают целые семьи, — сказала Сяочжэй, похоже, тоже начиная сердиться. — Не нравится, выгони их. Пусть идут работать в дешёвый ресторан посуду мыть или в бордель.

— А другой работы, значит, не существует? — я тоже завёлся.

— Только не в Китае. Если узнают их прошлое, выкинут на улицу. Никто не станет связываться с родом, кому их продали. Подумав, что они сбежали от выполнения обязательств. И у них тоже есть гордость! — она хлопнула ладонью по столу, перевернув чашку с чаем, не дав мне вставить слово. — Они хорошо работают, зная, что их родные хорошо живут, а не скитаются по стране с тележкой. И заработанные деньги пересылают родителям.

Чжэнь быстро положила платочек на стол, чтобы чай не побежал на платье старшей сестры.

— Прошу меня простить, — я встал. — Пойду в саду прогуляюсь.

Не знаю, где в доме был выход в сад, поэтому вышел через главный вход, неспешно обошёл дом вокруг. Никак не получалось выкинуть этот разговор из головы. Конкретно этим двум служанкам повезло. Не каждый свободный человек мог попасть на работу в императорскую семью. Но вот сам факт продажи людей за долги меня напряг.

— Кузя! — услышал я голос Таши. Оглянулся и увидел всю свою компанию в небольшой беседке.

— Гуляете с утра? — спросил я, подходя к ним.

— Ага. Здесь очень красивый сад. И цветов много. Мы думали ты будешь спать до обеда.

Я улыбнулся, перемахнул прямо через перила. Не хотелось обходить по дорожке вокруг. Таша с мамой были одеты точно так же, как и вчера, Алёне же достался наряд почти как у меня. Интересно кто подбирает нам одинаковую одежду?

— Анна Юрьевна, — я сел на лавочку. — Скажите, в Китае продают детей за долги?

— Странный вопрос, — она внимательно посмотрела на меня. — Лет сорок назад, подобное встречалось часто. Не каждый день, и рынков по продаже детей не было, но случалось. А сейчас это событие из ряда вон выходящее. Законом не запрещено отдать своего ребёнка за долги или продать, но ярлык на такого человека повесят и в изгои общества запишут. Он больше не сможет найти хорошую работу и уважение потеряет. Императорская семья последние лет двадцать пять выкупает всех детей, определяя их в интернаты, где воспитывает до совершеннолетия и помогает устроиться в жизни, найти жильё. Мальчишки чаще всего после интерната поступают на военную службу. Девушки выходят замуж или переезжают в районы, где женщин меньше мужчин. Чтобы не стать «изгоями» родители, которым тяжело жить и нет возможности растить детей, могут сами отдать их в интернат, но, как я сказала, сейчас это происходит крайне редко. И это заслуга нынешнего императора Цао. Непонятно только почему он не запретит законодательно такую практику. Но время меняется, может, мы такой закон скоро увидим.

Мы помолчали, слушая, как дождь барабанит по крыше беседки.

— Мама, ты так и не рассказала, чем отличился вчера Кузя? — спросила Таша, наверняка возвращаясь к прерванному моим появлением разговору.

— Ты ещё маленькая, чтобы понять, — она погладила дочку по голове.

— Я не маленькая! Мне скоро восемнадцать. Вот ты в шестнадцать вышла замуж за папу, а я уже старше.

— Это не показатель, — парировала она. — К примеру, Император Цао угощал Кузьму, наливая ему вино. Что скажешь?

— Пить с правителем — плохо! — заявила она. — Он тебя напоит, и всё выведает.

— А я думаю, что достаточно будет пальцев на одной руке, чтобы посчитать всех, кому император лично наливал вино. А ещё надо учесть, насколько Кузя молод. Главы крупных кланов Китая будут зеленеть от зависти, когда узнают. Я уверена, это произойдёт довольно скоро. И десять раз подумают, прежде чем сделать Кузьме какую-нибудь пакость.

— Пойду пройдусь, — сказал я вставая. — Позанимаюсь немного до обеда.

— В конце сада есть пара тихих беседок, — подсказала Анна Юрьевна. — Мы там гуляли, пока дождик не начался. Особенно красив небольшой пруд.

Благодарно кивнув, вышел под усиливающийся дождик. Нужные беседки нашёл минут за пять. Сад за дворцом оказался большим, хотя со стороны казалось обратное. Пруд с водой необычного зелёного оттенка, обильно усеянный крупными кувшинками. Даже пару бледно-розовых цветочков можно было увидеть несмотря на конец октября. Полы в беседке немного намокли от дождя, но не критично. Усевшись на лавочку, лицом к пруду, я вынул из мешочка стержень, сосредоточившись на силе. Получалось плохо, так как мысли всё время скатывались к утреннему разговору с принцессами. Почему Сяочжэй так резко отреагировала? Зачем императору понадобилось дарить мне слуг? Он хотел этим что-то сказать? Почему всё так сложно?! А ещё новость про Курильские острова…

Отвлёкся я от мыслей, только когда стержень в ладони заметно потяжелел и начал тянуть руку к полу. Пришлось долго и осторожно забирать из него силу, так как он начал угрожающе разогреваться. Чтобы опять ничего не взорвать, убрал его обратно в кошель. Встав, прошёл несколько кругов внутри беседки, разбрызгивая небольшие лужи. Затем решительно зашагал к дому. Заглянул в гостиную, где утром встретил Сяочжэй, но никого там не застал. Прошёл вдоль коридора, заглядывая во все комнаты подряд. Перепугал какого-то пожилого мужчину, мило беседующего с молодой женщиной в тихой комнате. Едва не нарвался на скандал с какой-то важной дамой, возмущённой тем, что я помешал ей пить чай. В итоге открыв очередную дверь, увидел принцесс, тихо о чём беседующих в уютной комнате с изысканным интерьером. Больше всего комната напоминала выставочный зал в художественной галереи, в центре которого поставили два диванчика. Даже стола и того не было.

Вломился без спроса, подошёл и уселся на ближайший диван. Сяочжэй посмотрела на меня вопросительно, слегка наклонив голову.

— Прошу простить за грубость и глупое поведение, — сказал я. — Я сожалею, что вёл себя несдержанно.

Старшая принцесса удивилась, взгляд её стал более пристальным. Любит она выразительные паузы.

— Мы не сердимся на тебя, — Чжэнь перевела её слова. — Ты был хмур и зол, но не успел сказать и сделать ничего плохого.

— Это не моя заслуга, — опустив взгляд, произнёс я.

— Тем не менее, — она улыбнулась. — Может чаю?

— Только если он будет сладким. Не понимаю, как вы можете пить его без сахара.

Как я выяснил позже, император Цао уехал рано утром. Поэтому обед прошёл в более спокойной обстановке, но в любом случае я был единственным мужчиной за столом и чувствовал себя неуютно. Серьёзных тем никто не касался, говоря больше о Тибете и погоде. Настроение немного улучшилось, и я смог спокойно позаниматься в саду. На завтра Чжэнь предложила нам прогулку по городу, обещав показать достопримечательности и старый храм, стоявший на площади рядом с небоскрёбами.

Развалившись на кресле, я ждал приглашение на ужин, думая о насущных проблемах. В дверь комнаты постучали, но можно было не вставать, так как открыла одна из служанок. Собственно, о предстоящем серьёзном разговоре с ними я и думал. Ведь до сих пор не удосужился узнать, как их зовут.

Спустя минуту мне протянули планшет в знакомой обложке. Им пользовалась Анна Юрьевна. Не успел спросить, зачем он мне, так как экран засветился, показывая, что поступил видеозвонок. Нажал кнопку ответить. Экран потемнел, а затем на нём появилось лицо Таси.

— Кузя, привет, — она заулыбалась. — У вас там не ночь?

— Пять часов всего разница, — сказал я. — Привет. Хорошо выглядишь. А мы из Тибета сбежали.

— Знаю, знаю, — отмахнулась она. — Аня рассказала. Анна Юрьевна, — поправила себя Тася. — Ну и как тебе заграничная учёба?

— Плохо. Дома лучше. Зря только съездил. Говорил же тебе, останусь дома, а ты настаивала.

— И плохой опыт бывает полезен, — философски заметила она. Посерьёзнела, словно у них что-то плохое случилось.

— Что у вас? — вздохнул я. — Опять мафия и Тени?

— Нет, с ними договорились. Ты давно мировые новости читали или смотрел?

— После обеда в телефоне листал. Ничего интересного.

— Даже то, что Япония вот-вот силой захватит Кунашир и Итуруп?

— А, слышал. Что, прям вот сейчас хотят захватить?

— Прямо сейчас, — она даже глаза закатила от моего равнодушного отношения к новости. — Едва вы уехали, началось. По новостям десять раз в день мусолят. Флот показывают, учения, мастера объёмные техники колдуют, и даже ректор выступал. Понимаешь о чём я?

— Призовут мастеров из великих родов и меня в том числе. Точнее, в первых рядах, так?

— Я поражаюсь твоему спокойствию. Война будет! Глава рода, Пётр Сергеевич, говорит, что сто процентов. На Итурупе диверсионный отряд поработал, разгромив военную часть. И корабли они десантные формируют, для полноценной высадки. Думает, что они пойдут дальше, так как по их телеканалам заявления идут с претензиями на Сахалин, теперь понимаешь? Правитель на рода давит и требует, чтобы каждый отправил хотя бы по одному мастеру. Да, не смотри так, — вздохнула она. — Матчиных требуют на растерзание бросить. Давят на то, что ты главный специалист по Японии, их кланам и мастерам.

— Хочешь сказать, что лучше бы я в монастыре сидел?

— Туда уже человека отправили, чтобы тебя забрать, — вздохнула она. — В общем, я вылетаю в сторону Сахалина, встретимся там через два дня…

— Стоп! — остановил я её. — Никуда ты не вылетаешь, это раз. Я серьёзно, без шуток. Решай семейные дела, приглядывай за мамой, я и без тебя управлюсь.

— А два? — Тася как-то сникла. Видать, успела поговорить с мамой и получила нагоняй.

— Два — это много, я бы сказал: «полтора», — немного рассмеялся, пытаясь поднять ей настроение. — Я вчера вино с Императором Цао пил, он мне об этой проблеме рассказал. О претензиях императора Тайсе на острова. Говорит, бери в жёны дочь мою и я с тобой сто мастеров отправлю, всех японцев изведу. Представляешь, насколько твой муж важный и уважаемый человек?

— Соглашайся, — серьёзно заявила она оживившись. — Это даже лучше, чем «хорошо». Он тебе как родственнику поддержку окажет.

— Тася, ты в своём уме? Не пила с утра?

— Я серьёзно, это отличный выход… — она как-то странно нахмурилась, поджала губы. — Тебя ведь бросят в самое пекло…

— Ты чего, плачешь, что ли? — удивился я. — Да брось, плёвое дело, высадиться на острове и прибить пару мастеров. Я с братом поговорю, Джима с собой возьму, мы вдвоём столько дел наворотим, японцы вплавь побегут обратно к себе.

Но Тася уже рыдала, роняя слёзы прямо на планшет. В это время послышался сигнал звонка. Я что-то сразу не сообразил, ткнул на выскочившее сообщение и экран разделился на две части, показав в правой главу рода, Петра Сергеевича.

— Аня я… — начал было он, но заметил нас, удивился. — Кузьма, Таисия Павловна? Я помешал? Перезвоню…

— Нет, нет, — быстро сказала Тася, вытирая слёзы, — мы уже поговорили.

И она отключила связь.

— М, да, — задумчиво произнёс я. — Женщины…

— Анна там далеко? — спросил Пётр Сергеевич.

— В своей комнате. Мне планшет передали потому, что Тася звонила. Сейчас я схожу, отдам ей. Позвоните минут через пять.

— Нет, нет, — быстро сказал он. — Я как раз с тобой и хотел поговорить.

— Курилы, японцы, война, меня решили бросить в самое пекло, — кратко изложил я. Главе понадобилось несколько секунд, чтобы всё переварить. — Так Тася сказала. Всё настолько плохо?

— Плохо, но не критично. Японцы, как всегда, бряцают оружием. Но на днях два мастера напали на военную часть и перевернули с ног на голову. Основательно так. Много людей погибло. Иван Шестой всё думал, что обойдётся, но, похоже, дело скатывается к конфликту силы, а не слов. Туда сейчас флот идёт на всех парах. Это займёт какое-то время. Пока наши силы будут собираться на Сахалине, пока идёт флот, нужно отловить диверсантов и наказать. Наверху сошлись во мнении, что лучшим кандидатом будешь ты. На это очень напирал великий князь Разумовский, — Пётр Сергеевич произнёс так, словно озвучил имя главного врага рода. — На острове сложные условия, надвигается непогода, леса и горы. На Кунашир высадятся военные специалисты, а на Итуруп планируют забросить тебя. Я могу выделить двух мастеров в помощь.

— Не надо. Если нужно поймать пару мастеров, то я сам справлюсь. Потребуется только снаряжение, моя команда ну и транспорт.

— Транспорт уже в пути. Самолёт заберёт тебя из Гуйяна и доставит прямиком в Южно-Сахалинск, а оттуда на Итуруп.

— Хорошо. Когда?

— Самолёт будет в аэропорту через два часа, ориентировочно.

— Быстро вы… Два вопроса. Билеты покупать? И почему именно сейчас японцы затеяли такую бурную деятельность?

— Если ты номер телефона не менял, тебя встретят в аэропорту. Может сразу идти в терминал для деловых перелётов. Там сориентируют. А насчёт второго вопроса, простого ответа нет. Сейчас на западных границах России неспокойно. Обострилась обстановка в Африке, где мы наши стратегические интересы продвигаем. Удобное время, чтобы поджать нас и закрепиться на островах. Но рассказывать долго, тебе на место всё объяснят.

— Хорошо. Ещё просьба. Приглядите за Тасей, чтобы не вздумала лететь за мной. С неё станется.

— Присмотрю, — понимающе кивнул он.

— Тогда отбой. Пойду планшет верну Анне Юрьевне и девчонок обрадую.

— Связь на месте я организую, ты, главное, на неё выходи и держи в курсе. Конец связи.

Экран планшета погас. Я ещё повертел его в руках, встал. Теперь стало более понятно, а то Тася всё про войну твердила, напугала только. Не уверен, что серьёзные столкновения будут, но загадывать неблагодарное занятие. И чего она расплакалась? Не самое сложное задание, которое у меня было. Погонять пару мастеров по острову — раз плюнуть.

Дойдя до двери, остановился, оглянулся на служанок.

— Так, давайте решим сначала ваш вопрос. Пошли, — я вернулся в гостиную, показал им на диван. Те закивали, быстро поправили ткань, разгладили складки и смахнули невидимые пылинки. Я закатил глаза не хуже Таси. — Садитесь, говорить будем.

Девушки переглянулись, сели, одинаковым движением поправив юбки.

— Зовут вас, как? — спросил я.

— Юй Ми, — представилась та, что знала русский язык.

— Юй Фэйфэй, — кивнула вторая. Голос у неё оказался неожиданно красивым.

— Сёстры?

— Сёстры.

Если приглядеться, девушки довольно похожи, около двадцати лет, не слишком длинные тёмные волосы, убранные под платок. Макияж если и есть, то я его не замечаю. Он особо и не нужен, так как они в таком возрасте, что любая девушка выглядит красавицей. Есть в их лицах что-то аристократическое, но, может, это моё воображение разыгралось. Как уже говорил, девушки в отличной физической форме, готовые перешагнуть на ступень эксперта. Им не хватает только тренировок, чтобы подняться.

— Руку, — попросил я сразу обеих, протягивая ладони навстречу.

Странно. Сяочжэй говорит, что они в услужении семьи Жао второе поколение, но родословная девушек не нарушена. Когда у тебя в семье оба родителя одарённые, это сразу заметно. А ещё заметней, когда один из них простолюдин, не имеющий к силе никакого отношения. Опять же, мама в этом разбирается лучше, надо её попросить, чтобы проверила.

— Уже знаете, что будете работать на семью Матчиных?

— Матчиных, знаем, — кивнула Юй Ми.

— Сколько вам платили здесь? — задал я вопрос, который меня сильно интересовал. — Желательно в рублях или долларах.

— Тридцать тысяч юань, — сказала она, прикидывая что-то в уме.

— Почти три тысячи рублей, — пересчитал я. — Неплохо. В год получается тысяч тридцать рублей, оклад как у среднего наёмника.

— Нет, нет, — быстро сказала она, замахав свободной рукой. — Тридцать тысяч юань в год, вдвоём.

— Ну, это даже не смешно. Могли бы вообще не платить, чем такую смешную сумму. Они на обед в ресторане больше тратят за раз. Ладно, это решим позже, — я отпустил их руки, примерно оценив размер внутреннего моря. — Я сейчас улетаю на северо-восток. По делам. А вы поедете на запад, вместе с моей ученицей, понимаете?

— Понимаем, — закивала Юй Ми. Фэйфэй подхватила этот жест, хотя по глазам вижу, что ничего они не поняли.

— И пока меня не будет, ваша задача помогать Алёне.

— Будем помогать, — девушки снова закивали, правда, на этот раз вразнобой.

— Вопросы ко мне есть? — пытаясь говорить медленней, спросил я.

— Север, холодно? Одежда тёплая брать?

— Дождей много и ветер. Одеваться лучше теплее, взять что-нибудь непромокаемое и сменную одежду, когда вымокнешь до нитки, чтобы переодеться. Не переживайте, мне всё выдадут на месте.

— Выдадут на месте, — понятливо кивнула Юй Ми и улыбнулась, как бы говоря, что ей всё ясно и понятно.

Глава 10

От Гуйяна до Южно-Сахалинска без малого четыре тысячи километров. Приличное расстояние, четыре с половиной часа на самолёте. Я думал, что для такого перелёта нужен большой лайнер, как пассажирский Боинг или Аэробус, но в аэропорту меня ждал скромный самолёт, около двадцати метров в длину. Ещё по пути со мной связался военный, представившийся капитаном Кормчим, сказав, что «птичку припарковал», назвал номер выхода в терминале для деловых перелётов. Уточнил, что у них «окно» три часа и он нас нисколько не торопит, но хорошо бы в него попасть. Странный мужик. Он нас встречал у трапа, синий комбинезон, пилотка, на шее громоздкие наушники.

— Здравия желаю, — поздоровался он, крепко пожал руку. Чуть наклонившись, посмотрел за мою спину.

Позади стояли сёстры Юй всё в тех же нарядах, что и днём, держа перед собой маленькие саквояжи. Накинули платки на плечи, чтобы было не так холодно. Это не горничные и не служанки, а настоящие бандитки. За каких-то полтора часа они успели избить охрану дворца, угнать машину, подраться с полицией в аэропорту и устроить истерику, из-за чего нас едва не арестовали. И только благодаря мастеру Че Ю, удалось решить все вопросы со стражами правопорядка. Пока я пытался успокоить девушек, а они грозились выпить яд, если их здесь брошу, он спокойно смотрел на нас минут пять, затем положил руку мне на плечо и сказал, что проще будет их взять с собой. Одно не пойму, откуда у них пузырьки с ядом, если это действительно был он? А, главное, зачем?

— Не обращай внимания, — устало произнёс я. — Скажи, ты к женским истерикам устойчив?

— У меня жена и три дочери, — ухмыльнулся он. — Опыт есть.

— А у меня с этим не очень… За раз долетим или дозаправляться будем? — перевёл я тему.

— Вы что? — возмутился он. — Это же Бомбардье Челленджер. Пять тысяч шестьсот километров хода, потолок четырнадцать, салон люкс. Конфета, а не машина. Через пять часов будем на Сахалине. Прошу на борт.

Я поднялся первым, встал у входа в небольшой, но светлый салон. В отличие от самолётов Цао, довольно скромно. Шесть массивных кресел, большой телевизор и всё, ни столов, ни диванов, ни стюардесс. Сёстры Юй прошмыгнули мимо, осмотрелись по-хозяйски.

— Лететь пять часов, — напомнил капитан, убирая трап и закрывая дверь. — В конце салона холодильник с едой и печка. Там же одеяла. Вылетаем сразу, как получим разрешение и свободную полосу.

Кивнув, он скрылся в кабине, где я мельком заметил второго пилота, в точно таком же синем комбинезоне. Пройдя к первому креслу, рухнул в него. Юй Ми тут же задёрнула шторку, отделяющую салон от кабины, протянула мне клетчатый плед.

— Ужин? — спросила она.

— Давай, — вздохнул я, решив махнуть на них рукой и поберечь нервы. Отложим воспитательную порку на потом.

Ждать пришлось минут двадцать, пока разрешили взлёт. На часах к этому времени стукнуло половина седьмого вечера. За это время девчонки успели разобраться с тем, что хранилось в холодильнике и даже собрать из этого ужин. Ждали только когда самолёт поднимется в воздух. Про весь перелёт рассказывать особо нечего, разве что я успел поспать несколько часов.

— Прибываем, — разбудил меня капитан, включив свет. Он вошёл в салон, осмотрелся, сверился с наручными часами. — Южно-Сахалинск, местное время два часа, пятнадцать минут. — Погода за бортом минус пять градусов, снег, ветер. Посадка через четыре минуты. Просьба пристегнуть ремни, в салоне не курить.

Задёрнув штору, он вернулся в кабину. Я посмотрел на девушек.

— Пледы возьмите, а то замёрзните.

Что-то я не ожидал, что будет так холодно. Всё-таки рядом океан, должно быть немного теплее. Огни города в окне не увидел, а вот аэропорт разглядел. Мы делали круг, заходя на посадку. Подумал только, что из-за снега может быть скользко, но мы уже садились. Слегка подпрыгнули, пару раз качнулись из стороны в сторону и побежали по полосе, сбрасывая скорость. Капитан вышел, чтобы открыть дверь и опустить трап. В салон сразу ворвался холодный ветер, принёсший крупные снежинки.

— Приятно было лететь Вашей авиакомпанией, — сказал я, пожимая ему руку.

— Рады стараться, — улыбнулся он, не обратив внимания, что его разорили на два пледа.

Фонари взлётного поля прекрасно освещали полосу, поэтому я сразу заметил быстро приближающийся чёрный внедорожник с жёлтым проблесковым огоньком на крыше. Несколькими секундами позже он остановился перед нами и оттуда выскочил Василий, придерживая капюшон тёплой куртки рукой, чтобы не сдуло. Я махнул сёстрам Юй, чтобы быстрее садились в машину, поспешил следом, потеснив их на заднем сидении.

— Как долетели? — спросил Василий, кивнув Фа Чжэну, чтобы ехал.

— Замечательно, — ответил я. — Погода что там, что здесь, сплошное удовольствие.

— Да, погода быстро портится, — согласился он. — На следующие две недели прогноз неутешительный. Ветер, снег и дождь. А это что за красавицы с тобой?

— Подарили, — фыркнул я. — Император Цао расщедрился и слуг подарил.

— О как, — он удивлённо посмотрел на девушек. — Ничего, полезным делом займём. На камбузе.

— К камбузу я бы их не подпускал. У них в сумочках по флакончику с ядом. Вы сами давно прилетели? Как обстановка?

— Прилетели вчера до обеда. Обстановка нервная. Ночью на одном из островов посёлок атаковали. Спалили пустующую многоэтажку, как предупреждение. Теперь военные решают, как лучше людей эвакуировать, а погодные условия не позволяют. Кстати, пилот, что вас привёз, безбашенный. Говорят, в такую погоду садиться сложно, но тогда вам бы пришлось уходить на запасной аэродром и полдня потерять в дороге. Нам вон тот ангар выделили, — он показал направление. — Сейчас экипируемся и в «штаб».

— Поспать не дадут?

— Вряд ли.

Мы промчались по полосе для спецтранспорта и остановились у высокого ангара. Двери охранялись нашими бойцами, которые и открыли небольшие створки для авто. Внутри нас ждал большой частный самолёт, три палатки и походная кухня. Выходит, будем работать «дюжиной». Мастер и пять бойцов прикрытия.

— Кто из мастеров приехал? — спросил я. — Джим?

— Он самый. Вон он, — показал Василий. Из ближайшей палатки вышел помянутый американец. В утеплённом комбинезоне он смотрелся как робот, прибывший к нам из будущего.

Машина остановилась, быстро заглушила двигатель, чтобы не дымить выхлопными газами. Хотя ангар продувался так, что можно было и дизельную электростанцию внутри запускать без боязни.

— Добро утро! — выпалил Джим, когда я подошёл. Протянул огромную ладонь.

— Привет. Какое утро, ночь на дворе. Василий, девушек найдёте во что переодеть?

— Найдём, — кивнул он. — Что, барышни, идите за мной.

— Давай-давай, — кивнул я им.

Джим придержал для меня полог, пропуская в палатку. Внутри было тепло, даже жарко. Небольшой походный столик в центре, две кровати. На одной в рядок разложены вещи. На вторую наспех наброшено покрывало, куда Джим и уселся. Зевнул.

— В монастыре интересно? — спросил он.

— Нет. Скука, монахи и глупые техники.

— Ага, — Джим как-то непонятно хмыкнул, повалился на кровать, уставился в потолок.

Я же облачался в комбинезон, постепенно подтягивая и подгоняя ремешки. Вещь хорошая, разработанная в Японии. Удобно тем, что не мешает использовать особые техники, не проводит электричество, устойчива к порезам и огню, почти не промокает. Я бы предпочёл что-нибудь полегче, но не люблю холод и сырость. Камуфляж выбрали лесной, ближе к тёмно-зелёным оттенкам. Надев тёплую лыжную шапку, я уже начал взмокать. Как Джим в такой жаре может сидеть, да ещё и в комбинезоне? Сопреть ведь можно.

— Я готов. Пошли совещаться с военными и получать указания.

— Приказы, — поправил он. — Только и делат что приказы дают.

В тёплой одежде и чувствуешь себя гораздо комфортнее. Теперь ледяной сквозняк в ангаре совсем не ощущается, так кожу на щеках немного пощипывает. Я успел пройти пару шагов от палатки, как на моей шее повисла Марго.

— Кузя! — едва не завизжала от радости наш штатный снайпер. — Я так по тебе скучала! Наконец-то мы снова идём на задание, как в старые добрые времена.

— Когда это они успели стать старыми и добрыми? — я отодвинул её, так как она уже тёрлась щекой о мою щёку, норовя чмокнуть в губы. — Хватит приставать к женатому мужчине.

— Вредный ты, — она вздохнула. — Вот когда уже наберёшься храбрости и мужества забраться в мой спальный мешок и воспользоваться беззащитной женщиной.

— Любой, кто попытается, получит нож в почку, — хмыкнул я. — Вон, наёмники от тебя как от чумной шарахаются.

Она надула губки, но под руку успела ухватить. Мы шли к машине, рядом с которой ждали Фа Чжэн и Василий.

— Как девчонки? — спросил я.

— Нормально. Переодеваются. Держи. Наумовы передали. Говорят, что ты перетренировался и сил много потратил, — он протянул пластиковый высокий стакан со знакомой этикеткой и надписью: «Экстра 10к». — Едем?

На стаканчике стояла дата изготовления, вчерашнее число и срок годности в семь дней. Подумав немного, вернул ему стакан.

— Император Цао вчера меня отличным вином угощал, — сказал я. — Конечно, не эта гадость, но кровь до сих пор бурлит. Оставь, может после задания выпью. Не хочу злоупотреблять.

Мы дружно погрузились в машину, за руль которой сел Фа Чжэн. Я тайком вздохнул, подумав о Войтеке. Его очень не хватало. Некому теперь отгонять от меня Марго, травить старые анекдоты, ругаться на ужасные дороги там, где их в помине не было.

— Василий, что насчёт связи с домом? — спросил я, на что мне протянули телефон.

Машина уже выехала из ангара и медленно двинулась к административному зданию аэропорта. Я же выбрал иконку брата на экране, нажал кнопку звонка. Ответил он на втором гудке.

— Слушаю, — послышался его бодрый голос.

— Это Кузьма.

— О, ты добрался? Отлично!

— Слушай, что с Оксаной? Она же в Японии с мужем.

— Уже нет. Дядя Ринат вывез их в Италию, к маркизу Сальви. Пришлось «чёрные» паспорта им делать.

«Чёрными» назывались паспорта наёмников, с которыми можно было путешествовать даже самому разыскиваемому в мире преступнику. Собственно, Пойзон Бэр со своей командой так и путешествовал.

— Понятно. Как мама?

— Как всегда. Я её кое-как занял строительством семейной усыпальницы. Наумовы на неё плохо влияют. Вернёшься, расскажу. У нас всё хорошо, даже лучше, чем могло быть. Сам будь осторожен и не подставляйся лишний раз.

— Хорошо. Конец связи.

— Конец связи, — повторил он и положил трубку.

Я вернул телефон Василию. Ну хоть с чем-то всё нормально. За Оксану я переживал. Японцы вполне могли взять её в заложники или ещё что-нибудь в этом роде. Маловероятно, конечно, но исключать такую возможность нельзя.

До двухэтажного административного здания было рукой подать. Фа Чжэн даже не разгонялся, чтобы я успел поговорить по телефону. Военные взяли территорию под контроль, установив шлагбаум, поставив рядом несколько больших палаток и машин. Из всей техники я смог опознать только машину связи, по характерной антенне на крыше. Василий предъявил пропуск на въезде, в нас посветили фонариком и пропустили. Несмотря на позднюю ночь, в здании свет горел во всех окнах, суетились люди. Мы дружно поднялись на второй этаж. Заметив парочку знакомых личностей, я не мог не подойти.

— Что, тоже не спится? — спросил я с улыбкой на лице.

— Да что-то бессонница мучает, — отозвался Роман Орлов.

Его брат промолчал, хмуро посмотрев на нас. Тася говорила, что они служат в каком-то особом военном подразделении, в задачу которого входило решение проблем, таких как с Курильскими островами. И только если им не хватало сил, ставили под ружьё мастеров из благородных домов. Одеты они примерно как и я, в защитные комбинезоны, только расцветкой чуть светлее. На локтях и коленях защита, из карманов торчат боевые перчатки.

— Это вы на Кунашир высаживаться будете? — спросил я. — Вдвоём?

— Четверо нас, — сказал Роман.

— Ну, можно и так, — кивнул я.

В коридор из ближайшего помещения выглянул знакомый генерал, который навещал нас в Санкт-Петербурге. В военной форме он смотрелся гораздо солидней. На погонах по две большие звезды. Братья Орловы сразу подтянулись.

— Здрасти, — выдал я. — Подмогу вызывали?

— Вызывали, — сказал генерал. — Заходите. И вы тоже.

Просторное офисное помещение немного переделали, поставив столы так, чтобы получился один большой, в центре которого разложили две карты островов. Но им этого показалось мало, поэтому рядом со столом установили информационную доску с ещё одной картой, но уже небольшого острова, если я не ошибаюсь, Шикотан. Помимо генерала присутствовали четыре полковника и один майор, дежуривший у радиостанции. Немного пахло сигаретным дымом, отчего я поморщился. Генерал подождал, пока все рассядутся.

— Кузьма Фёдорович, прежде чем начать, внесу ясность. Моё имя Осташков, Глеб Романович, генерал-лейтенант. Отвечаю за участие мастеров и военных специалистов в операции «Пролив измены». И в этой операции ты можешь не участвовать. По закону, каждый мастер Российской империи, достигший возраста тридцати лет, является военнообязанным особой категории. Ты существенно моложе, поэтому можешь спокойно ехать домой. Если же остаёшься, то я требую выполнения приказов и следование поставленным задачам.

— Мы остаёмся, — поднял я руку.

— Решили, — отрезал генерал тоном, означающим, что больше к этому вопросу возвращаться не намерен.

Интересно, есть ли боевой опыт у братьев Орловых? Дрались ли они насмерть с мастерами их уровня? Клановые разборки не в счёт. Там и мастера пожиже и условия совсем другие. Уверен, что подготовка у них правильная. Всё-таки это армия и здесь всё по-другому.

— Теперь о ситуации, — генерал взял указку. — По данным разведки, на нашу территорию проникли две неустановленные группы. Предположительно работают парами, один атакующий мастер, второй — поддержка. Но могут быть и тройки. Оба нападения осуществили на военные базы здесь и здесь, — он указал на Итуруп, затем на Кунашир. — Стандартные огненные техники на большой площади, объёмные взрывы, разрушившие общежития и казарменные строения. И главное, уничтожена большая часть зенитно-ракетного дивизиона. Они пожгли технику и ангары. Сто сорок погибших, вдвое больше раненых. Ударили целенаправленно, но до штаба дивизии не добрались, были оттеснены ответным огнём.

Я удивлённо посмотрел на военного, даже обернулся, чтобы бросить взгляд на остальных. Никто не улыбался. Мне казалось, потери должны быть существенно меньше. Это уже не диверсанты, а… Я никак не мог быстро подобрать нужное слово.

— Сейчас в полной боевой готовности пятьдесят тысяч человек, но погода не позволяет оперативно перебросить их на два южных острова, к которым идёт морская бригада Японии. Они опережают нас. И высадятся к полудню, если погода не ухудшится. Наша задача уничтожить диверсантов и не дать им помешать развернуть оборону, чтобы сдержать высадку десанта. Если высадка удастся, следует отступить и помешать противнику закрепиться на островах. Высадка будет осуществляться на вертолёте через сорок минут. Вопросы? Давай, Кузьма Фёдорович.

— Они точно высадятся? — спросил я. — Много?

— За последний год император Тайсе увеличил в четыре раза количество морской пехоты, создав пять полноценных бригад, общей численностью двадцать тысяч человек. В их распоряжении сотня танков, артиллерийские установки, зенитные и системы залпового огня. Наши силы на всех курильских островах, исключая потери, две тысячи семьсот человек. Но если позволить нам развернуть оборону, в преддверии шторма есть большая вероятность, что высадка сорвётся и ближайшие три дня они будут болтаться в океане или отойдут к берегам Японии. Состав вашей группы?

— Два мастера, десять человек поддержки, — сказал я, думая, что этого не так уж и много как казалось мне раньше.

— Хорошо. С вами отправится ещё один специалист, но он останется в расположении штаба дивизии. Осталось мало времени, Сергей Иванович, тебе слово.

Военные — дотошные люди. Полчаса, которые у нас были до подлёта самолётов поддержки, мы решали вопросы по нашей высадке и возможным неприятностям. Если выделить важные моменты, то мы должны были обеспечить безопасность военным, которые разворачивали орудия береговой обороны, защищая подходы к островам и два аэродрома. В общем, сил у нас мало, а критически важных точек, которые следовало защитить, много. Диверсанты могли напасть где угодно, но самой вероятной целью был залив Касатки, где пляж позволял высадить практически любое количество десанта, в том числе танки, пушки и прочую технику.

Затем обе группы погрузились в вертолёты и под прикрытием военных самолётов мы полетели к островам. Как и говорили Орловы, во вторую группу вошло четыре мастера. Посмотрел я на них со стороны. Никого выдающегося не заметил, но назвать такую группу слабой было бы неправильно. Если против них выйдут всего двое противников, мало им не покажется. С нами же отправился пожилой мужчина в звании полковника, в военном камуфляже. Представился Грушиным Николаем Петровичем. Мастером он был слабым, но, по его словам, мог подпалить весь Зеркальный Пляж залива Касатки. Я смотрел по карте, это почти шесть километров. Ну, будем верить ему на слово.

Нам хотели добавить ещё одного бойца для связи, но мы вежливо отказались. Аппаратуру военную взяли без вопросов, там ничего сверхъестественного, если не считать системы шифрования связи. Если честно, думал, будет хуже, что начнут нас строить, в состав группы залезут, но общий язык получилось найти на удивление легко. Да и задача у нас была странной. Бросили в пекло, приказав остановить высадку двадцатитысячного десанта. Хорошо, десятитысячного, если они разделят силы по островам. И если японцы не дураки, то к высадке подключится минимум с десяток мастеров. А, может, и больше. Вот тогда на берегу случится маленький апокалипипец. Я при всём желании туда не полезу. И как бы мы не поменялись с диверсантами ролями, когда японцы высадятся.

Ночью лететь над чёрной водой непривычно и немного напрягает. Особенно встречный ветер, от которого вертолёт так трясло, что я боялся, как бы у него не оторвало винт. Когда под ногами раскачивается палуба и то чувствуешь себя уверенней. В голове крутится мысль, что где-то кружат наши истребители, отгоняя от вертолётов японских камикадзе. Если нас подобьют над океаном, это будет феерический провал всей операции. А вообще, было страшно. Работать наёмником куда проще, чем участвовать в большой войне.

Огни аэродрома я заметил спустя два часа полёта. Они внезапно показались по левому борту. Пилоты молодцы, старались, боролись с порывами ветра, опуская нас на слабо освещённую полосу. Высаживаясь, я увидел довольно много людей, ожидавших вертолёт, носилки, детей. К вертолёту спешил небольшой военный заправщик. Нам же подали грузовик и отвезли на километр северней к группе административных зданий. Причём, в само здание не повели, а направили к большим военным палаткам, закрытым маскировочной сеткой. Небо совсем немного начало светлеть и можно было увидеть обилие техники. Моё внимание привлёк тягач, к которому цеплялась четырёхколёсная большая пушка. Джим на военных смотрел как-то странно, немного задумчиво. За всю дорогу не проронил ни слова.

В ближайшей палатке находилось трое военных и двое гражданских. Они собрались за раскладным столиком, изучая карту острова. Старший носил погоны генерал-майора, с ним полковник и капитан. Из гражданских — пожилой мужчина, худой как палка, с впалыми щеками и второй, бородатый в расстёгнутой куртке и тёплом вязаном свитере.

— Доброе утро, — поздоровался я проходя. — Как обстановка?

— Пока всё спокойно. Генерал Синцов, — представился он. — Командующий отдельной пулемётно-артиллерийской дивизией.

— Кузьма, Матчин. Нам поставили задачу избавить остров от диверсантов, чтобы вы смогли развернуть оборону. Но для этого хорошо бы знать, где их искать.

— У меня слишком мало людей, чтобы прочёсывать остров. Но местные жители говорят, что люди видели чужаков рядом с урочищем Осеннее, — он показал на бородатого мужика в свитере.

— Урочище, — я хмыкнул. — Далеко это?

— Относительно. Километров пятнадцать по дороге на северо-запад от Буревестника. Или десять километров, если топать напрямик. Это на другом берегу острова.

— Что за посторонние? — спросил я у бородатого. — Как выглядели?

— Бабы видели, — сказал он. — По телефону позвонили. Мужчина и женщина, одеты странно, вдоль реки Осенней шли. Там здание заброшенное, почти рядом, километрах в двух. А дальше ничего нет. До самых Горячих ключей равнина и лес.

— Горячие ключи — это село?

— Да, отсюда на север, — подтвердил генерал. — Там расположен штаб дивизии и часть доступной техники. Всё, что уцелело после нападения, мы передислоцировали туда и к аэродрому. У нас несколько часов, чтобы разместить войска, но есть опасность получить удар в спину. Урочище Осенний находится как раз на западе от залива. Могу выделить людей и транспорт. Если ветер позволит, выпустим БПЛА. Есть возможность прикрыть артиллерией.

— Артиллерии не надо, — быстро сказал я. — И людей тоже не надо. Только сказать, где диверсанты и мы сами справимся.

— Они это, — влез худой, — террористы проклятые!

— Аркадич, не мешай, — осадил его генерал.

— Туристы последние на корабле две недели назад ушли. Всё с палатками по острову шастали, медведе́й пугали, — слово «медведей» он произнёс со смешным ударением. — Они у нас пугливые, если им руки в пасть не класть.

— Всё понял, — сказал я. — Дайте две машины на десять человек. И связь согласовать надо. Можете смело разворачивать вашу технику, а мастеров оставьте нам.

— Капитан, — генерал кивнул подчинённому. Похоже, ему не совсем понравилась моя самоуверенность, или возраст. Но высказывать вслух он ничего такого не стал. — После дождей равнина и холмы на западе почти непроходимы. Кустарника много, если идти, то только по дороге или вдоль реки, больше никак. Да и спрятаться там от непогоды негде. Есть пара заброшенных домов у истоков реки Осенней. Там сейчас работает наш разведывательный отряд.

— А по карте, где это урочище? — спросил я.

Генерал ткнул пальцем в реку Осеннюю и провёл по ней до выхода реки в океан и мыса Угольного. Кубики домов я заметил, но надписи не было. Зато топография показывала, что река тянулась вдоль небольшой равнины со значками кустарника.

— Понятно. Тогда машины мы оставим здесь, и пройдём пешочком, — сказал я, показав на развилку дороги. — Если диверсанты объявятся в другом месте, мы на связи.

— Принято, — сказал генерал.

Капитан, которого нам выделили, оказался деятельным человеком и за пятнадцать минут мы успели заглянуть в палатку связи и пройтись по стоянке, где отобрали два военных внедорожника с крупнокалиберными пулемётами на крыше. Небо постепенно светлело и можно было увидеть, что база рядом с Буревестником не такая уж и большая, как я подумал изначально. Заметил шесть тягачей с пушками, три машины с системой залпового огня и три танка, один из которых порядком обгорел, вокруг суетились военные. Следов пожара на машинах было много. Интересно, что случилось бы, если бы диверсанты добрались до склада с боеприпасами. Я видел, как десяток бойцов выгружали из тягача деревянные ящики. А ещё с этой точки отлично просматривался залив и бескрайний океан. Если к берегу начнут подходить военные корабли, то берег они просто сотрут с лица земли, вместе с домами и всей техникой. У меня мурашки бежали по спине от осознания, что пять сотен бойцов, а их вокруг было не больше, примут неравный бой с многотысячной армией Японии. И задача у них одна, задержать высадку на сутки, пока не начнутся шторм. Любой ценой…

Десять километров до развилки на дороге мы проехали минут за пятнадцать. Порывы ветра принесли с собой дождь. Небольшая зелёная равнина впереди упиралась в красно-рыжий лес, где пряталась река. Почти сказочная картина, если бы не ледяной ветер. В такую погоду идти вдоль русла не самое приятное занятие. Из-за дождя и выстрел не услышишь, а наткнуться на кого-нибудь можно было только случайно. Оказавшись достаточно близко, я понял, что равнина была покрыта не зелёной травой, а высокими зарослями жёсткого кустарника. Отличное место, чтобы спрятаться, если не боишься промокнуть и замёрзнуть ночью. Пешком до берега часа полтора. И если идти, то сейчас самое подходящее время.

Высадились.

— Джим! — позвал я, прячась от ветра за машиной. Он появился с небольшим рюкзаком на спине и опоясанный специальными сумочками, в которых хранил боеприпасы. По большей части отполированные до зеркального блеска железные шары разных размеров. У меня из всего оружия только боевой стержень, который всё-таки решил взять с собой. — Я пойду первым. В ту сторону. До реки здесь километр, даже меньше. Осмотрюсь и свяжусь по рации. Если что, силу не жалей, бей по площади.

Он кивнул, и я почти сразу побежал сначала по грунтовой дороге, смещаясь постепенно на север. Ворвавшись в заросли кустарника, словно в воду окунулся, так как на листьях её было столько, что, если разом сбросить на землю, то долину затопит. Дождь может скрыть следы, звуки, но не силу мастера. Чтобы точно определить притаившегося одарённого, надо подойти шагов на пятьдесят. А Джима я могу уловить и за полкилометра, слишком он силён и ничего с этим поделать не может. Обычного же мастера могу вычислить на расстоянии в триста метров. Нужно только сосредоточиться. Если они работают в паре, то это может быть боевая двойка, ближний и дальний бой. Но вполне возможно, что второй — это специалист поддержки, способный вычислить погоню или приближение другого мастера на большом расстоянии. В бою толку от него немного, поэтому вряд ли они рискнут использовать такую тактику. Меня зацепило описание группы, а именно присутствие женщины. Вполне может быть, что диверсантов трое.

Растущие относительно близко друг от друга деревья, которые я принял за лес, имели очень странную форму, они были не вытянуты вверх, а скорее приплюснуты. Углубившись в заросли, едва не провалился в яму, наполненную водой.

— Чёртовы кусты! — проскочило в эфир ругательство Ливио, затем ещё пара слов на итальянском.

Я оглянулся, посмотрел на дорогу. Река и заросли находились в низине, и машин отсюда почти не видно. Зато сразу стало понятно, почему местные говорили, что пройти можно только вдоль русла реки. Воды пока не много, учитывая, как поливает дождь, но если так продолжится, то здесь станет опасно.

— Движение на девять часов, — сказал я в рацию, увидев две фигуры, быстро двигающиеся вдоль берега. Случайно увидел, они вынырнули из зарослей, пробежали метров десять и снова пропали из вида. Зелёные камуфляжные комбинезоны, такие же как у нас с Джимом. Думаю, даже фирма та же. Между нами метров двести, но я их не чувствую.

Двигались фигуры быстро, словно убегая от отряда преследователей, стараясь до последнего не выдать себя. Возможно, наоборот, хотели как можно быстрее добраться до залива. Перебраться на другой берег реки оказалось проблематично, но я заметил позади крупные камни, немного перегородившие русло. Хорошо в последний момент обернулся и посмотрел на речку. В тот самый момент диверсанты перебрались на нашу сторону и довольно резко выбрали направление к дороге, где стояли машины. Заметили?

— Ливио, они идут в вашу сторону, внимание. Джим, как только будешь уверен, что видишь их, жахни разрывным, чтобы залегли.

— Принято, — голос Ливио.

— Кусты мешают, — ответил Джим. — Воды много.

— Давай! Я пойду наперерез, не зацепи.

— Вижу их, — голос Марго. — Идут к нам через кустарник. Мужчина и женщина. Быстро идут, восемьсот метров.

Я почти уверен, что они почувствовали Джима, прикинули, что там только один мастер и решили напасть. Возможно завладеть машинами. Когда я выбежал на равнину, то не сразу заметил бегущих. Стена усиливающегося дождя неплохо скрывала их. Эх, надо было остаться у дороги. Побежал так, чтобы перехватить их недалеко от дороги. Краем глаза отметил, как далеко слева вспыхнул столб огня, распространяя вокруг клубы пара. Секундой позже огонь взорвался изнутри и мелькнул раскалённый кусок металла. Ярким росчерком он пронёсся над кустарником, ухнул вниз и оглушительно взорвался. В воздух взметнулись комья грязи, кустов и воды.

— Давай ещё, — крикнул я в рацию.

Джим, скорее всего, менял позицию, так как второй выстрел запоздал на полминуты. Я почти добрался до пары, когда послышался оглушительный свист и взрыв. Это он «гайку» запустил, приплюснутый шар с отверстием, издающий наводящий ужас свист в полёте.

— Вступаю в бой, — тяжело дыша от бега, крикнул я. Теперь уже не скрываясь, использовал силу, зато сквозь кустарник двигался как бульдозер с ковшом, ломая и выдирая кусты с корнем.

Я немного не добежал до воронки, куда угодил снаряд Джима, так как меня снесло в сторону. Чувство такое, что грузовиком сбило. Пропахав с десяток метров по земле, завяз в кустарнике. Удачно, а то летел бы до самой дороги. Один из противников — кинетик, причём очень сильный. Я его даже знаю! Тихий, неприметный мужчина сорока лет. Необычно скромный, для обладателя подобной силы и положения. И догадываюсь, кто пришёл вместе с ним. Бешеная стерва Ацуко. Есть среди женщин мастеров те, кто идёт путём силы, отказавшись от многого. Такие, как она пытаются доказать, что сильнее мужчин, при этом почему-то презирая их. Меня всегда убивала эта ошибка в логике и головах. Зачем пытаться доказать что-то тем, кого ненавидишь? Или они подсознательно хотят, чтобы признали и уважали?

Все эти мысли промелькнули на краю сознанию и затаились. На первый план выходили крупицы информации, всё, что я о них знал.

— Джим, кинетик на мне, разберись с огненной бабой, — быстро сказал я, вскочив и, пригнувшись, ринулся сквозь кусты. — Хамада-сан, сдавайтесь!

В последний момент прыгнул в сторону, а в том месте, где только что был, кусты вдавило в землю, словно на них наступил великан. Земля под ногами ощутимо дрогнула, а с кустов на землю полилась вода. Мне грязь не страшна, я бежал по ней, как невесомый эльф по снегу, а вот диверсантам она доставляет немало проблем. Почувствовав нарастающую силу рядом, закрылся бронёй и на меня обрушился поток огня. Температура была настолько высокой, что ближайшие кусты вспыхнули и исчезли. Резко вскипев, испарилась вода, накрывая площадку непроглядным туманом. Я лишь криво ухмыльнулся, падая на землю. Грохнул взрыв, гораздо сильнее, чем два предыдущих, вместе взятых. Ударная волна сдула водяной пар и огонь, на секунду оглушив. Почти сразу встав, пробежал по перепаханной грязной земле, всё ещё дымившейся в нескольких местах. Увидел руку, словно кто-то пытался выбраться из пятиметровой воронки. Но подойдя ближе понял, что хозяйки руки поблизости не видно.

— Сдавайтесь Хамада-сан, — громко повторил я, хорошо слыша при этом только левым ухом. — У Вас нет шансов победить.

Невысокий мужчина, телосложением напоминающий юношу, сидел недалеко от воронки. Он что-то сказал, но я не расслышал из-за шума дождя. Но, догадываюсь, что именно. Если император Тайсе приказал ему сражаться, то он выполнит этот приказ или умрёт. Сдаться в плен — это позор. Из всей японской аристократии он был последним, с кем бы я хотел драться. Почему именно он?

«Теряешь время, — пришла мысль. — Сейчас он придёт в себя и даже при поддержке Джима будет непросто справиться. Давай, ты же хотел испытать «его» именно против кинетика».

Рука сама потянулась к поясу, где в закрытом чехле для ножа лежал боевой стержень. Я вытер грязную ладонь о костюм, отщёлкнул зажимы. Металлический стержень едва не обжёг. Он казался тяжёлым, урони и скроется под слоем грязи, уйдя вглубь на пару метров.

«Видишь, что выхода нет, к чему промедление? — давил внутренний голос. — Хочешь рыдать над телом друзей, до кого он сможет дотянуться, пока ты колеблешься?»

— Чёрт! — сквозь зубы прорычал я.

Хамада Иоши копил силу, или собираясь применить особый удар, или рассчитывая на долгое противостояние. Бросил короткий взгляд в сторону возвышенности дороги, куда выбрался Джим. Крупного американца было хорошо видно.

— Чёрт! — в сердцах прокричал я, побежав к нему навстречу, разгоняя тело. Размытой тенью, метнулся ко всё ещё сидящему на земле мужчине.

Он вскинул руку, ударяя в меня невидимой стеной, которая должна была отбросить на пару десятков метров. У Таисии подобный удар получался значительно хуже, но даже так она отправляла меня в долгий и головокружительный полёт. Я врезался в стену, ударяя по ней заострённым концом стержня и к нашему обоюдному удивлению, пробил. Она лишь немного замедлила мой рывок и для второго удара у Хамады не было времени. Я же обрушил на голову японца кулак, стараясь не думать, какую тяжесть он сейчас несёт.

Остановившись и набрав полную грудь сырого воздуха, я от злости заорал так, что меня должны были услышать у аэродрома. И словно дожидаясь именно этого, с той стороны загрохотало. Отдалённо и глухо.

— Связь! — сказал я, приложив палец к уху. — Сообщите, что с диверсантами мы разобрались. Идём в сторону залива.

После небольшого сражения я был покрыт грязью и листьями с ног до головы. Немного поколебавшись, зашагал к дороге, взобрался по насыпи. Сверху на перепаханное и обгорелое поле боя открывался отличный вид.

— Уверен, что нам надо к заливу? — спросил Василий. — Если там сейчас работает корабельная артиллерия, это может быть опасно. Всё, что от нас зависело, мы сделали. Можно уйти на север к Курильску. Слышишь, как гремит?

— Джим? — спросил я.

— Решай, — сказал американец. Его немного подкоптило, но даже волосы не опалило.

— На востоке берег длинный, там пехоту можно высадить где угодно, — сказал Василий. — Не везде танкам места хватит, но люди пройдут. Если сейчас начнут, то с юга к Буревестнику выйдет пара тысяч человек. И точно так же с северной стороны залива. А дорога к Курильску одна, не пройдём сейчас, застрянем.

— Связь! — к нам подошёл помощник Ливио, отвечающий за связь, протянул мне трубку.

— Наёмник на связи, — сказал я.

— Буревестник на связи, — послышался знакомый голос капитана, затем небольшая пауза и голос генерала. — Берег держим пока снаряды есть. Нужна помощь у Горячих Ключей. По дороге от залива прорвался десантный катер на воздушной подушке. Должно быть, мастер…

Звук ненадолго прервался, так как послышался оглушительный взрыв. Я услышал его сначала по связи, а потом он донёсся с востока.

— Принял, — сказал я. — Едем к Горячим Ключам. Повторяю, едем к Горячим Ключам.

Тишина.

— Запрашивай связь, — я вернул трубку. — Ливио, здесь развернёмся?

— Чуть дальше, — он показал на широкий участок дороги.

— Поехали. Если всё будет плохо, отойдём на север, — я посмотрел на Василия.

Пока мы разворачивались, канонада со стороны залива усиливалась. Стали видны столбы дымов, поднимающиеся с нескольких точек и сдуваемые на запад сильными порывами ветра. Моё внимание привлекло движение в небе. Это был самолёт, летевший на восток и выпустивший несколько ракет. Он успел развернуться, но его догнала яркая точка и он сразу задымил. Я даже высунулся из окна, пытаясь уследить за ним. Он начал резко уходить на север, а в том месте, где был несколько секундам назад, появился купол парашюта.

— Надеюсь, ты хоть кого-то потопил, — тихо произнёс я.

Машины неслись по дороге, подпрыгивая на кочках и ямах. В какой-то момент мы выскочили на ровный участок, откуда открывался вид на океан. Вдалеке можно было увидеть очертания нескольких больших кораблей, один из которых сильно дымил. С той стороны наплывало серое марево шторма, пряча дальние корабли, которые обязательно были, не могло не быть. Рядом с аэропортом прогремел взрыв, взметая в воздух грязь и камни. Мы повернули и берег скрылся. По узкой петляющей дороге нужно было сделать большой крюк, уходя сначала на север и только минут через пятнадцать на юг. Каких-то двадцать километров, но это была долгая дорога, отнявшая почти полчаса. Миновав два моста, вышли к развилке, ведущей к холмам и нос к носу столкнулись с небольшой колонной. Впереди ехал восьмиколёсный бронетранспортёр в камуфляжной раскраске. Японский Тип 96, его легко можно узнать по внешнему виду. Сзади, где должна крепиться антенна, установлен флаг с семейным гербом клана Фудзивара, падающей глицинией, нарисованной в виде круга. Следом за броневиком едут два внедорожника и замыкал колонну ещё один Тип 96.

Увидев знакомый герб, я немного опешил. Нас бы обязательно раздавили, вместе с машинами, если бы сидящие на броне два мастера не узнали меня. Так мы и стояли секунд двадцать, глядя друг на друга.

— Я выйду, поговорю, — тихо сказал я, не сводя взгляда с переговаривающихся мастеров. — А вы сдавайте назад и прикроете меня. Джим, заряжай сразу самым крупным. Знаю, ты с собой его взял.

Открыв дверь, я вышел из машины, прошёл немного вперёд и похлопал по капоту. Машины неспешно начали сдавать задним ходом. Из бронетранспортёров высыпали люди, по большей части знакомые. Такое чувство, что Фудзивара решили выступить всем кланом. Шесть мастеров, включая главу рода. Не видно только его старшего сына.

— Господин Фудзивара, — поздоровался я, когда он вышел из внедорожника вместе с телохранителем. Только в этом случае защитник был куда слабее главы клана.

— Господин Матчин, — кивнул он, прошёл немного навстречу.

Мы постояли немного под проливным дождём и холодным ветром, глядя друг на друга.

— Что, и Вас кинули в пекло? — спросил я. Бросил взгляд на знакомую женщину, которой я когда-то помогал разобраться с недостатком техники Лу Ханя. Догадываюсь, это её заслуга, что десантный катер благополучно добраться до берега и успешно высадил группу.

— Наш долг сражаться за земли, принадлежащие Японии, — банально ответил он.

— А удержать сможете? — покачал я головой. В том, что они захватят остров, я почти не сомневался.

— Только время покажет. Возможно, император России захочет заключить мирный договор в обмен на несколько островов, чем вести за них долгую и кровопролитную войну.

— Может и так…

Я сейчас подумал, что Иван Шестой может проявить малодушие и согласится передать Японии острова без боя. Решит, что и без этого наступили тяжёлые времена, на Россию давят со всех сторон и лучше иметь хорошего союзника на востоке, чем войну. Был бы на его месте кто другой, засомневался бы, но в дальновидности и решительности нынешнего правителя уверен не был. И такая злость меня взяла, что я с силой сжал зубы, чтобы не выругаться. Сколько людей сегодня отдадут свои жизни, защищая остров и так просто его отдать?

— Сдавайтесь, господин Фудзивара, — сказал я, хмуро глядя на него. — Я не хочу с вами сражаться и не хочу Вас убивать.

Глава клана рассмеялся, мотнул головой.

— Только из-за твоей храбрости, предлагаю тебе то же самое, — сказал он. — Сдавайся и мы передадим тебя семье, когда всё закончится.

— Дядя Ринат учил меня, что когда встречу врага, то должен оценить его силу и понять, есть ли шансы победить, — сказал я, обведя взглядом колонну и выделив мастеров. — В противном случае я должен убежать. Ведь всегда можно вернуться и исправить ошибку, если ты жив. Можно отомстить, можно простить, принять и смириться с поражением. Если ты жив. А если умер, то всё, что ты делал до этого бесполезно. Я всегда так поступал и нисколько об этом не жалею. Сегодня не лучшая моя форма, нет столько сил, чтобы драться со всеми вами разом. Но впервые в жизни мне не хочется убегать.

— Это делает тебе честь, — серьёзно сказал Фудзивара. — Встретить врага лицом к лицу и умереть.

— Полчаса назад, — немного повернувшись, показал направление рукой, — я убил Хамаду Иоши. Он был добр к нам с братом. Он один из немногих, кого я уважаю. А жадный Тайсе отправил его на смерть! Как и вас всех, выставил пешками, разменными фигурами, — процедил я, затем глубоко вздохнул. Надеюсь, я успел выторговать немного времени, чтобы наши машины смогли отъехать на нужное расстояние. — Вы не правы, господин Фудзивара, я не собираюсь умирать. И приехал сюда не за этим, в отличие от вас. Знаете, кто вас убьёт? Она.

Я показал пальцем на женщину, сидевшую на броне.

— Эх, жаль не увидят нас последователи Лу Ханя. Какое было бы кино… — я рассмеялся.

— Кузьма-кун, — Фудзивара серьёзно смотрел на меня. — Ты не в себе. Сдайся, тебе и твоим людям ничего не будет угрожать. Через несколько дней вы вернётесь домой. Обещаю, что вас не станут использовать для переговоров или обменов. Даже если мне придётся потерять лицо.

— Джим, — улыбнулся я, глядя на главу клана. — Запусти-ка в нас «гайку». И пусть она звенит! Да, я надеюсь, вы достаточно далеко отъехали?

— Четыреста метров, — голос Василия.

Даже чувствуя превосходство, клановые мастера не теряли бдительность. Меня держали как минимум двое. Один немного придавил, управляя гравитацией. До мистера Пойзона ему было как до Японии вплавь. Не буду его разочаровывать, пусть думает, что крепко держит меня. Второй готовил какую-то непонятную технику, не жалея на неё сил. Даже интересно стало, чем он хочет меня удивить.

В этот самый момент воздух прорезал дикий и пугающий свист, переходящий в вой. Словно на нас пикировал бомбардировщик Второй мировой войны. Со стороны дороги вылетел раскалённый снаряд, устремившийся к первому броневику. Женщина среагировала молниеносно, выставляя кинетическое поле. Я видел, как она побледнела, когда гайка угодила в поле, завязнув в нём как муха в киселе. Продолжая двигаться, снаряд гудел, заставляя мастера использовать все доступные силы. Медленно я поднял руку, показывая на неё пальцем.

— Взрыв, — улыбнулся я, разгоняя защиту, выдавая максимум из доступных мне сил и запуская резонанс в такое податливое и насыщенное кинетическое поле.

Глава 11

Взрыв! Всё, что я запомнил, так это невообразимой мощности удар, едва не расколовший доспех духа и не переломавший все кости. А ещё головокружительный полёт и тишина. Перед глазами всё потемнело и никак не хотело светлеть. Гул в ушах превратился в завывание и почему-то звук ливня, барабанившего по крыше. Потребовалось несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. И лучше бы я ещё немного поспал, потому что левая часть тела болела, словно я набок с высоты упал.

— Ох, не дождётесь, — тихо сказал я и закряхтел, пытаясь сесть, — я ещё не умер.

— Тогда почему я слышу в голосе удивление? — надо мной склонилась Марина, щёлкнула фонариком.

— Только не говори, что я так провалялся несколько дней, — мне удалось сесть.

— Нет. Уложился в один.

Я лежал на узкой койке в маленькой комнате, как говорят в Японии: «шесть татами». Снаружи гудел ветер, обрушивая на дом потоки воды. Сквозь окошко ничего не разглядеть, на улице кромешная тьма.

— Со светом аккуратней, — голос Василия, — заметят.

Как оказалось, он лежал на матрасе, напротив койки. И даже подушку где-то нашёл, чтобы под голову положить.

— Ты на улицу выйди, за двадцать метров ничего не видно, — возразила Марина, но фонарь перевернула и в помещении стало существенно темнее. — Только сумасшедшие будут по острову в такую погоду шастать.

— Все целы? — спросил я.

— Люди целы, — подтвердил Василий. — Машины не очень. Одну в овраг скинуло, мы её так и не вытащили. А у второй колесо вывернуло, когда отбросило.

Голова болит, — поморщился я. — Где мы, что я пропустил, взрыв сильный был?

— Сильный? — она хмыкнула. — Учитывать, что наши машины раскидало, а мы за полкилометра стояли. Если воронку ночью водой заполнит, на острове появится новое озеро. От японцев ничего не осталось, даже БТРы на части разорвало. Ну а ты пролетел метров двести, как пушечное ядро. Эта твоя техника, больше мешает, мы тебя из грязи минут пять откапывали, как Репку из сказки.

— Что мне всегда нравится в твоих объяснениях, так это эпитеты и сравнения, — сказал я. — Десант успел высадиться?

— Вечером на дороге видели колонну японской техники, идущую на север от Благодатного озера, — сказал Василий. — Выше мост взорвали и им в такую погоду не пройти. Связь они глушат, значит, аэропорт заняли.

— Мы нашли хутор на пять домов, — сказала Марина, повернулась, чтобы поднять сумку с пола. — Три семьи эвакуировались в Курильск, одна осталась. Нас приютили и накормили. Вот, чай. Есть будешь?

Она протянула мне походный термос.

— Далеко мы от Буревестника?

— Километров двадцать пять.

— Коктейль энергетический остался?

— Хочешь ещё повоевать? — спросил Василий, протянул Марине знакомый пластиковый стакан. — Тебе на материк в больницу не помешало бы заглянуть. Вся левая сторона тела синяя.

— Болит, но вроде кости целы, — с сомнением посмотрев на стакан, я взболтал его, сломал крышку.

На вкус энергетик был всё такой же противный, немного отдающий химическим вкусом черники и смородины, как будто варили вместе с мылом. Выпив его в пару глотков, залил сверху тёплым чаем. Закрыв глаза, сосредоточился на третьей технике формирования доспеха. Запустив во внутреннем море большой водоворот, начал процесс укрепления. Техника удобна тем, что можно поспать и быстрее восстановиться, не опасаясь, что потеряю контроль. Я только подумал об этом и когда осознал себя в следующую секунду, за окном уже начинало светать. Шторм если и ослаб, то совсем незаметно. На улице по-прежнему ревел ветер, барабанил по крыше дождь. В помещении было зябко, но сырость пока не ощущалась.

Встав и оглядев пустую комнату, потянулся. После ночной тренировки ушиб болел уже не так сильно. Разве что синяк на плече расползся, приобретая не самый приятный цвет.

— Ты встал? — в комнату заглянула Марина. — Завтрак подоспел.

— Иду, — я застегнул комбинезон, подтянул застёжки.

Дом состоял из четырёх проходных комнат. Центральную, самую большую, отвели под гостиную. Обстановка уютная, ковры, мягкая мебель, телевизор. Электричества жаль не было. Наша команда, за исключением тех, кто караулил снаружи, собралась за столом. Я поднял руку, приветствуя парней, кивнул Джиму и прошёл дальше, на кухню. Здесь расположился Василий и незнакомый мужчина лет сорока пяти. Бородатый, в свитере с высоким горлом.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— Здравствуйте, — мужчина кивнул, встал, протянул руку. — Николай.

— Кузьма. Вы почему не эвакуировались?

— Да как-то не успели, — он пожал плечами. Я обратил внимание на многозарядный охотничий карабин старого образца, стоявший у окна. Восьмикратный прицел, увеличенный магазин. Видно, что переделывали и дорабатывали. — Непогода ещё день как минимум продержится.

— Погода тут при чём? — я покачал головой. — Много вас?

— Ещё жена и дочери две.

В этот момент в дом вошла полная женщина с большой кастрюлей в руках.

— Здравствуйте, — на манер мужа, поздоровалась она. — Уха готова.

— Неси, — Николай кивнул на проход в соседнюю комнату, — мужики ждут.

Входная дверь ещё раз открылась и вбежала девчонка лет тринадцати, улыбчивая, темноволосая, со стопкой глубоких тарелок и ложек.

— Здрасти, — быстро сказала она, быстро прошла к столу на кухне, поставила тарелки и умчалась обратно под дождь.

— У вас машина есть? По дороге, затем вброд через реку пройдёт? — вернулся к прерванному разговору Василий.

— После дождя, — он покачал головой, — без моста там не проехать.

— Плохо, что вы рядом с хорошей дорогой живёте, — сказал Василий. — Поэтому сюда приедут в первую очередь. Проверить, не живёт ли кто. Могут просто в расход пустить и тела в реку скинуть, чтобы меньше мороки.

— Ну, — мужчина нахмурился.

— Потому что война, а не вечерняя дискотека.

— До дороги далеко, — словно не доверяя словам Василия, отозвался Николай. — Так просто не проехать. Можно пойти на юг, там пересидеть, на плато.

— Мужчины уже ложками звенят, — на кухню вернулась женщина, поставила перед каждым тарелку, налила в неё густой ухи с крупными кусками рыбы. — Кушайте. Хлеба только нет, надо бы испечь…

— Спасибо, — я взял ложку, попробовал. Получилось довольно вкусно, хотя и после коктейля есть совсем не хотелось. Но тарелку ухи я съел.

Василий с мужчиной спорить больше не стал, махнув рукой. Но новости последние я узнал. Самой неприятно было то, что связь глушили по всему острову капитально. Не работало вообще ничего, даже данные спутниковой навигации. Как предположил Василий, работали одновременно и наши системы и японские. А связаться с материком было бы неплохо.

В дом ворвался заместитель Ливио, придерживая штурмовую винтовку, чтобы не мешала.

— Машины на дороге, — сказал на английском итальянец довольно громко, чтобы слышали в гостиной. — Два грузовика и внедорожник, едут к нам.

— Ну вот, — сказал я Николаю. — Видите, как быстро к вам в гости приехали. Они сегодня все деревни и хутора объедут и всех жителей куда-нибудь перевезут, как заложников. Ливио, — добавил я уже на английском, — машины нам нужны. Хотя бы одна.

— Может спрятаться? — заволновался Николай. — Если узкоглазых пострелять, ещё больше приедет.

— А есть подземный ход на ту сторону Куйбышевки? — спросил я, глядя, как команда выбегает из дома. — Прячьтесь в подвал, если есть. Чтобы шальной пулей не убило. Мы разберёмся, потом посмотрим, что делать.

— С ними наверняка мастер, — сказал Василий.

— Наверняка, — согласился я. — Но это хорошо.

— Мастер? — Николай округлил глаза, словно мы ему сказали, что к нам в гости едет тёмный колдун. Так и хотелось ему ответить: «темнота ты деревенская».

Дома стояли на небольшой возвышенности, окружённые редкими деревьями, поэтому со стороны дороги заметить их было сложно, если не знать, что здесь вообще кто-то живёт. А вот гостей было видно за километр. Когда я вышел, они неспешно ехали в горочку. Не поймёшь, ждут они засады или нет. Впереди двигался внедорожник песочного окраса с пулемётом на крыше, позади два шестиколёсных грузовика. Хорошие машины, с высокой проходимостью, то что нужно. Знать бы, зачем они погнали сюда людей в такую погоду?

Дома на возвышенности — отличное место, чтобы организовать засаду. Это было видно даже невооружённым глазом, но японцы думали иначе, спокойно подъезжая, и даже не высаживая разведку. Только в люке с пулемётом появился человек, держа окна ближайших домов на прицеле. Остановились, высыпали из машин, общим количеством двадцать человек. Был среди них и мастер, японец, лет тридцати. Слабенький, так как не смог почувствовать даже силу Джима, хотя он и не сильно прятался. Мне оставалось только наблюдать, как первым выстрелом Марго вышибла мастеру мозги, попав точно в глаз. Это послужило сигналом к короткой перестрелке. Слишком расслабленно они себя вели, то ли полагаясь на силу мастера, то ли совершенно не ожидали встретить здесь кого-нибудь. Пулемётчик во внедорожнике не успел сделать ни одного выстрела. Плохо что машину изрешетили пулями, пробив капот и наверняка повредив двигатель. Второму грузовику досталось не меньше, но третий более или менее уцелел, если не считать простреленное лобовое стекло. Если бы это были наёмники, то их фирму следовало закрыть за профнепригодность. Или просто подождать, пока бы они все убились. В любой горячей точке Африки подобное поведение было неприемлемо.

Когда стрельба улеглась, на несколько минут повисла тишина. Пару раз звучали одиночные выстрелы. Уже позже я понял, почему так произошло. Оказывается, к нам в гости заглянул не военный десант, а клановые. Такое чувство, что император Тайсе дал отмашку благородным, сказав, что они могут забирать себе остров, если захватят его собственными силами. Вот они и привели с собой сброд, способный только заниматься охраной поместий. Зато у всех новенькое американское оружие, бронежилеты, камуфляж и прочая атрибутика. Пара автоматов ещё пахла заводской смазкой. Для военного десанта и высадки на берег несколько человек из группы были откровенно староваты. Я сначала подумал, что жалко мастера, скорее всего, недавно поднявшегося на эту ступень, но почти сразу эти мысли отмёл. Это не мы к нему в гости пришли, чтобы жалеть.

Пока убитых стаскивали в овраг и собирали оружие, мы с Василием осмотрели кузов второго грузовика, где нашли странное оборудование. Собственно, там везли дизельный генератор, к которому должны были подключить что-то похожее на ретранслятор. В отдельном ящике перевозили сборную мачту антенны. Долго думать не стали, скинули под дождь и испортили.

— Надо решать, что будем делать, — сказал Василий. — Я всё ещё предлагаю отойти к Курильску. Мы не военные и не армия. И поставленную задачу перевыполнили в разы.

Я к этим словам отнёсся абсолютно нормально, так как он был прав. Нас слишком мало, чтобы воевать с целой армией. Конкретную задачу, диверсию или убийство, мы бы выполнили, но вот так воевать было глупо. Но уходить по-прежнему не хотелось.

— Надо бы с ближайшей базы вытянуть пару мастеров и разобраться с ними, — сказал я. — Языка взять и вообще. Если рядом клановые оборону заняли, это нам только на руку. Колонна техники, про которую ты говорил, большая была?

— Два танка, один БТР, три грузовика.

— Вот с неё мы и начнём, — подытожил я, направляясь к Ливио.

Василий покачал головой, тихо выругался и поспешил следом.

* * *

Москва, Екатерининский дворец, полчаса до полуночи

В небольшой, богато обставленной комнате на первом этаже ярко горел свет. Сидевший на изящном диване итальянской работы Георгий Игнатьевич Дашков болезненно щурился, недобрым словом вспоминая человека, который додумался повесить на противоположную стену яркий светильник. Рядом сидел его средний сын Павел, принявший несколько дней назад бразды правление княжеским родом. Общий совет семьи решил это почти единогласно. В отличие от отца Павел был собран, сосредоточен и хмур. Слева от них на таком же диване расположились Наумовы, глава рода и его брат. И если ректор МИБИ выглядел спокойным, то на лице Петра застыло сердитое, выражение. Ещё полчаса назад он был взбешён и даже сломал дорогой стул, попавшийся под руку. Отдельно сидел Владимир Николаевич Орлов, младший брат убитого главы рода, занявший его место. Сидел тихо, почти не участвуя в разговоре. Но это понятно, оба его сына, единственные оставшиеся наследники рода, сейчас находились на одном из островов, из последних сил, сдерживая натиск японцев.

Вытянув больные ноги, Георгий Игнатьевич помассировал коленку. Он рано стал главой рода, тогда ему было чуть больше двадцати. И за прошедшие с того момента пятьдесят лет, впервые участвовал в подобном собрании. Как и все присутствующие. Странно, что среди них был великий князь Воронцов Александр Николаевич. Младший брат императора выглядел таким же хмурым, как и Наумов, но держал себя в руках. Самым невозмутимым из присутствующих оставался Вячеслав Михайлович Куракин. Его род не мог похвастаться богатством, но они уже долгое время занимали ключевые позиции во многих министерствах. Не самые высокие, редко выбиваясь на руководящие должности, но без их ведома почти ничего не решалось. Для большего веса собранию не хватало только Бабичевых, отвечающих за Министерство внутренних дел, но со слов великого князя, их поддержкой он заручился.

— Фараон! — в сердцах сказал Пётр Наумов. — Возомнил о себе! Забыл, на чьих плечах сидит! Из-за его малодушия страна потеряла десять миллиардов. Всего-то надо было проявить характер и надавить на арабов. Прогнулись бы, никуда не делись. Завтра что, Санкт-Петербург отдадим шведам, потому что им в собственных портах тесно?

— Император гарант стабильности и порядка, — сказал Георгий Игнатьевич Дашков. — Но в последнее время ни стабильности, ни порядка я не вижу. При его отце, Николае, такого безобразия не было. Чтобы вот так, на голубом глазу идти на уступки. Да перед кем? Перед Тайсе? Этому бесконечному малодушию надо положить конец.

— Господа, — поднял руку великий князь. — Мы все прекрасно это понимаем, незачем повторяться. К какому выводу пришли?

— Пусть передаёт власть сыну, — сказал Пётр Наумов.

— Мальчик умный, с характером, — согласился великий мастер. — Нужно только поддержать его. И проследить, чтобы Разумовский не оказывал на него того же давления, что и на Ивана.

— Проследим, — сказал великий князь Воронцов. По мнению старика Дашкова, его интересовало только решение Наумовых, а остальные нужны были только для массовки.

— Будет непросто, — впервые за вечер высказался Куракин.

— Если бы всё было просто, мы бы разошлись и уже спали бы в своих кроватях, — сказал Воронцов. — Решили или до утра будем спорить?

— Решили, — сказал Наумов.

— Решили, — подтвердил Дашков.

Все по очереди повторили это слово. Последним был Орлов и голос его прозвучал твёрдо, хотя их род всегда поддерживал Ивана Шестого.

— Время, — великий князь встал, поправил дорогой наряд.

Павел помог подняться отцу, шепнув тому, что сам всё сделает и старику лучше оставаться в комнате, а не бегать по этажам. Главы родов вышли из комнаты и уверенно зашагали по пустым коридорам. Их шаги должны были громко звучать, эхом отражаясь от стен, но все звуки гасли, словно они шли по мягкому войлоку. Коридор вывел их к лестнице, которую обычно охраняла дворцовая стража, но сегодня она оставалась пуста. Поднявшись на второй этаж, мужчины прошли к спальне императора. Воронцов шёл первым и решительно распахнул двери, выломав замок. В небольшой прихожей было темно, неяркий свет горел только в спальне. Правитель не спал, читал книгу, сидя в кровати. Он не был одарён великой силой, хотя и мог считаться мастером. А вот младший брат давно шагнул на вторую ступень мастера, считаясь одним из сильнейших одарённых в стране. Ему достаточно было поднять руку, и невидимая сила вдавила правителя в кровать, вытесняя воздух из небольшого пространства. Иван Шестой, пытался что-то кричать, не в силах поднять руки от одеяла, но его голос был не слышен.

Геннадий Сергеевич, великий мастер, дававший нерушимую клятву правителю, смотрел на это молча и бесстрастно. Он прекрасно знал его отца, отличного правителя, при котором Российская Империя бурно развивалась, вырываясь из разряда отстающих стран в мировые лидеры. Помнил, какие жёсткие и непопулярные законы он принимал. Но его поддерживали. Кто-то понимал, что это необходимо, кто-то просто боялся идти против. Только сейчас Геннадий понимал, как был прав Николай, позволив старшему сыну возглавить один из старейших и сильнейших родов империи, но лишив его тем самым права на трон. На этом месте прекрасно смотрелся бы младший из наследников, но не сложилось. Власть досталась не самому умному и далеко не самому решительному человеку. Была ли в этом вина самого Ивана? Ректор МИБИ не знал ответа на этот вопрос. Он всеми силами старался поддерживать его, направлял, подсказывал, но чем больше проходило времени, тем меньше Иван прислушивался к умным словам, ставя личные и интересы родственников на первый план. На это можно было бы закрыть глаза, но то, что творилось накануне вызывало у человека, отдавшего родине всё, неудержимый гнев. Он пожертвовал семьёй ради императора и получил лишь злость и упрёки в ответ.

Мысли великого мастера были прерваны шумом рассеивающейся техники. Иван Шестой так и остался сидеть в кровати, уронив голову на грудь и некрасиво вывалив язык.

— Император болен! — властно сказал его младший брат, холодно глядя на кровать. — Вячеслав Михайлович присмотрите за ним и вызовите доктора.

— Как скажете, — кивнул Куракин, проходя в помещение. — У него всегда было слабое сердце. Доктора советовали ему не перенапрягаться и меньше работать.

Остальные мужчины переглянулись и, пропустив великого князя, вышли из спальни следом за ним. Пройдя ещё немного, они остановились рядом с двустворчатыми дверями в спальню старшего сына Ивана Шестого. Всё тем же широким жестом Александр Николаевич распахнул их. Двери не были заперты, свободно пропустив гостей в небольшую гостиную, а оттуда в спальню. Наследник не спал. Сидя за письменным столом, он что-то писал в пухлую тетрадь, используя для этого перо, а не шариковую ручку. Гостям он если и удивился, то не подал вида. Ректор МИБИ даже подумал, что он ждал гостей и именно с теми новостями, что они принесут.

— Николай Иванович, — тяжело начал великий князь, — у нас плохие вести. Твой отец серьёзно болен. Сейчас тяжёлые времена для России, будь сильным.

— Всё очень серьёзно? — спросил наследник, немного дрогнувшей рукой убрал перо в чернильницу.

— Прогнозы неутешительные. Мы пришли поддержать тебя в это трудное время. Знай, что на нас ты можешь положиться. Если случится худшее и наступит «Смутное время», тебе может грозить опасность. Наумов Геннадий Сергеевич, великий мастер и сильнейший человек в России присмотрит за тобой. Пожалуйста, постарайся всегда находиться рядом с ним.

— Я понимаю, — кивнул наследник. — Спасибо Геннадий Сергеевич.

— Уже полночь, — сказал великий князь. — Мы поговорим завтра.

Развернувшись, гости, кроме великого мастера, вышли из комнаты. Николай вздохнул, посмотрел в тетрадку. «Двадцать четвёртое октября. Сегодня прибыли послы из Японии. Грозят затяжной войной, жертвами и невосполнимыми убытками. Предлагают заключить мирный и союзные договоры. Первый шаг — передача трёх островов Курильской гряды. Боюсь, мягкое и больное сердце отца не выдержит такого давления…». Закрыв тетрадь, юноша вздохнул, подумав, что ближайшие дни будут самыми тяжёлыми в его жизни.

«Мама и сёстры больно воспримут эту новость» — отстранённо подумал он.

В коридоре же великий князь остановился, посмотрел на идущих за ним мужчин.

— Пётр Сергеевич, нужно навестить послов императора Тайсе и огорчить их. Крайне огорчить.

— Я всё понял, — кивнул глава рода Наумовых. — Займусь этим прямо сейчас.

— Хорошо. Мы с Павлом Георгиевичем созовём экстренное заседание правительства, а Владимир Николаевич отправится решать вопрос с министром обороны. По пути надо заехать за Бабичевым, без его поддержки будет сложно.

Мужчины кивнули и разошлись в разные стороны. На императорском этаже по-прежнему оставалось тихо и безлюдно. Лишь в дальнем конце коридора появился управляющий. Ему доложили, что императору стало плохо, но увидев гостей, он перекрестился и подумал, что лучше пока правителя не беспокоить.

Япония, Токио, императорский дворец, раннее утро

Чтобы обсудить ситуацию с десантной операцией на Курильских островах, Император Тайсе собрал приближённых в большом кабинете. Настроение с утра у него было приподнятым, что не ускользнуло от взглядов присутствующих. На экране, установленном рядом с овальным столом, отображались три острова. Схематично показывало, как далеко продвинулся десант и захваченные ключевые точки.

— Исида-сан, — император посмотрел на полного мужчину, сидевшего по правую руку, — в первую очередь меня интересуют наши потери.

— Молниеносный захват в преддверии шторма увенчался успехом, — довольный этим фактом, сказал мужчина. — Мы потеряли всего четыре фрегата и десять десантных катеров. Потери техники и личного состава ещё уточняются. На Итурупе русские оказали ожесточённое сопротивление, но им не хватило техники и людей, чтобы сдержать нас. Нужен ещё день, чтобы мы могли укрепиться на острове.

— Потери, — напомнил ему император.

— К сожалению, во время прорыва погиб Фудзивара и его приближённые, — неохотно сказал Исида. — Предположительно ракетная атака, уничтожившая колонну техники вместе с дорогой. Взрыв был виден даже с кораблей. Я говорил им, чтобы не торопились прорываться к перешейку, но они хотели закрепить успех, заняв одну из ключевых точек. Тогда русские войска уже не смогли бы прорваться. Диверсионная группа так и не вышла к нашим силам, предположительно они погибли или захвачены. Небольшие потери понёс клан Укита. Они потеряли трёх мастеров.

— У перешейка? — проявил осведомлённость император.

— Да. Русские мастера заняли ту самую ключевую точку северней озера и продолжают её удерживать. Мы пока не переходим в наступление. Что касается Кунашира, то всё идёт по плану. Нам удалось захватить аэродром и взять в кольцо Южно-Курильск. Не обошлось без жертв, так как до шторма туда успел высадиться десант. Последнее крупное столкновение произошло вчера в полдень. Клан Минамото смог полностью взять контроль над сражением, не потеряв ни одного мастера. Военно-морская база на острове Шикотан до сих пор держит оборону, но мы не упорствуем.

— Выходит, основные потери понёс десант на Итурупе? — уточнил император.

— Там находится штаб дивизии, защищающий все острова. Мы рассчитывали на сопротивление.

— Хорошо. В целом план удался, но не стоит расслабляться, — император обвёл взглядом собравшихся. — Пока погода не позволяет подвести корабли к островам, продолжайте укреплять захваченные позиции. В открытую конфронтацию с войсками Российской Империи не вступать, на провокации отвечать жёстко, но соизмеряя силы. Нам удалось достичь только устных договорённостей, но это обнадёживает. Как только шторм утихнет, начнём переброску основных сил.

Большая часть присутствующих уже знала о первом этапе переговоров с Российской Империей. Они понимали, что потребуется достаточно времени, чтобы добиться требований, но первый и главный шаг был сделан. Это был огромный успех.

Двери в зал отворились и вбежал запыхавшийся секретарь императора. Следом неспешно шёл пожилой мужчина в дорогом традиционно кимоно. Дойдя до стола, он поклонился.

— Срочные новости из Москвы, — старческим голосом, произнёс он. — Российская Империя выдвинула ультиматум Японии. Дала двадцать четыре часа, чтобы вывести войска с островов. До выполнения условий все иные переговоры будут блокированы. Делегации и послу до шести часов вечера предписано покинуть территории России. По истечении срока ультиматума по флоту Японии и портам острова Хоккайдо будет нанесён массированный ракетный удар. Текст ультиматума только что вручили послу.

В помещении повисла тишина.

— Царь Иван хочет развязать большую войну за острова? — спросил один из сидевших за столом. Он едва не вскочил. — Это блеф!

— Правильно, — поддержал ещё один. — Эта группа островов обойдётся им слишком дорого, если они развяжут войну. Отбросит на десять лет всю их экономику!

Император был согласен с этими скоротечными выводами, но пока ничего не сказал. Нужно было всё хорошо обдумать, прежде чем действовать. А ещё у него в голове появилась совсем другая мысль. Если большая война отбросит экономику России, часть доходов которой идёт из продажи нефти и газа, то насколько это откинет назад Японию?

* * *

Остров Итуруп, двадцать шестое октября, утро

Вчерашний день прошёл относительно тихо, несмотря на попытку японцев отбить блокпост. Поставили они его очень удачно, в километре северней большого озера. Разместили два танка, несколько стационарных пулемётов, обложили всё мешками с песком и бетонными блоками. Я так и не понял, откуда они их вытащили, так как вряд ли везли с собой на кораблях. Здесь же устроили небольшой штаб. Мы эту площадку захватили легко, почти без боя. На мачту с антенной закрепили российский флаг, всем видом показывая, что очень ждём гостей. Глубже сунуться на захваченную территорию я побоялся, японцы, в свою очередь, не спешили брать нас штурмом и давить техникой. Даже не обстреляли ни разу из артиллерии.

Вчера вечером к нам вышла разведгруппа из Курильска. Увидели флаг и не могли не подойти, хотя и ожидали увидеть на нашей позиции японцев. От них мы узнали, что север острова держится и все попытки высадить десант провалились. А вот с центральной частью и югом связь была потеряна. Нас предупредили, что погода с утра будет улучшаться и можно ждать прибытия подкрепления. Это радовало и давало надежду, что острова удастся отстоять. Ночью же, почти под самое утро, со стороны Буревестника грохотали взрывы, были видны вспышки, но очень далёкие и слабые.

С восходом солнца погода действительно улучшилась. Ветер, как и прежде, дул изо всех сил, но дождь перестал, и небо разъяснилось. Я ждал, что японцы сейчас пойдут в атаку, поэтому сидел на небольшом стульчике, установив его прямо на танке. С этой точки отлично просматривалась дорога и мы даже пристреляли немного орудия, вчера. А ещё Ливио заложил несколько фугасных зарядов рядом с дорогой. Если враг прорвётся, мало ему не покажется. Жаль у нас взрывчатки как таковой было мало. Кое-что мы сняли с танков, что-то нашли в ящиках, оставленных японцами.

— Связь! — прокричал помощник Ливио. Выскочил из импровизированного домика штаба, подбежал к танку.

— Наёмник на связи, — сказал я в трубку.

— Это Остин, — знакомый голос, но я так сразу и не вспомнил кому он принадлежал. Последовала пауза, затем голос генерала Осташкова. — Наёмник, вы сейчас где?

— Всё там же, на дороге, — сказал я. — Ждём наступление.

— Отставить наступление. Удерживайте позицию. Рядом с вами площадка открытая, видите её?

— Видим, — я повернул голову, примерно представляя о чём говорил генерал.

— Через полтора часа к вам колонна техники подойдёт, — в трубке послышалось шипение, затем булькающие звуки и голос вернулся. — Нужно провести массированный обстрел позиций противника. Отправляю четырёх специалистов, откажешь поддержку.

— Принял, — сказал я. — Дождаться техники и оказать поддержку специалистам.

— Ждите. Конец связи.

— Конец связи, — повторил я и связь оборвалась.

— Переходим в наступление? — спросил Василий. Рядом уже стояли Джим и Ливио. — Когда?

— Вроде как, — кивнул я. — Через полтора часа.

— Долго. Как бы японцы первые не пошли навстречу. Слишком хорошая здесь позиция.

— Если им так надо, могли бы вчера отбить.

— Завтрак, — из командного пункта вышла Марго, размахивая пакетом трофейного ИРП. Нам досталось несколько ящиков, для десяти человек на шесть дней. А ещё целый склад с американским оружием и боеприпасами.

Чем хорошая наша позиция, так это отличным видом на реку, где взорвали большой мост. Даже пара танков могла неплохо обстреливать дорогу и помешать переправе через реку. Если бы сюда успели подтянуть пушки или что-нибудь самоходное, то не только переправляться, но и выходить на дорогу стало бы практически невозможным. Где-то через час мы увидели первых гостей, несколько бронетранспортёров и два танка, форсирующих реку вброд. После дождя воды там было много, но, к моему удивлению, танки проехали. Почти сразу за ними появилась колонна грузовиков, в задачу которых входило возведение переправы.

Движущийся первым бронетранспортёр, пронёсся по дороге, отрываясь от колонны и лихо затормозил рядом с нами. Из него выскочило шесть человек, вместе с командиром. Затем БТР развернулся и помчался в обратную сторону.

— Здравия желаю! — поздоровался капитан, почему-то довольно улыбающийся. — Капитан Никитин.

— И вам того же, — отозвался я, всё ещё восседая на танке.

— Отлично придумали, — он показал на мачту антенны, где был закреплён флаг.

— Японцев приманивали, — я пожал плечами. — Но не клюёт сегодня.

— Ничего, сейчас мы их всполошим, — кивнул он, отвлёкся ненадолго, раздавая приказы бойцам.

К этому времени подтянулись танки, перепачканные в грязи по самую башню. С лязгом и грохотом развернулись на дороге, занимая позицию. Капитан вновь оказался рядом. Высокий, я бы даже сказал, долговязый мужчина лет тридцати пяти. Как мне показалось, слишком суетливый.

— Сейчас РСЗО отработают. Координаты вчера получили.

— Откуда стрелять будут? — уточнил я.

— Да почти от самого Курильска. Тут расстояние-то всего ничего. При желании от края до края остров прострелить можно.

— Наши войска высаживаются?

— С ночи, — он достал планшетку, сверился с картой, что-то помечая. — Хорошее место. Если бы японцы удержали, пришлось бы сначала здесь всё снарядами ровнять. Несколько часов упустили бы.

Я не понял, чем занимался военный. Вооружившись лазерным дальномером или чем-то похожим, он довольно долго рассматривал окрестности и уходящую дорогу. Затем со стороны реки к нам приехала машина связи на базе бронетранспортёра. Что удивительно, наша радиостанция заработала. А ещё минут через пять с юго-восточной стороны загрохотало. Ветер дул в нашу сторону, принося с собой звуки отдалённых взрывов.

Вспомнив кое-что важное, я спрыгнул с танка, подошёл к машине связи. Помимо капитана, внутри было четверо военных, занимавшихся ещё более непонятной работой.

— Что хотел спросить, — отвлёк я капитана, — а что известно о штабе дивизии? Генерал Синцов и… другие. С ними ещё мастер был, пожилой мужчина, забыл его имя.

— Убили, — хмуро ответил он. — Ракетным залпом с корабля. Били по площади и им досталось.

— Понятно, — сказал я, повернулся, но в последний момент остановился. — А ребята, которые берег защищали?

— Точных данных о погибших пока нет. Но большая группа отступила к Горному, а затем ушла на запад. Живы, никуда не денутся! — решительно заявил он.

Кивнув, я прошёл немного по дороге. С востока всё ещё продолжало громыхать, но ещё более тихо, словно утюжили дальний берег.

— Мастер Матчин! — окликнули меня со стороны машины связи. — Вас вызывают.

Когда я подошёл, мне протянули гарнитуру.

— Наёмник на связи.

— Остин на связи, — снова сначала голос военного, и через несколько секунд генерала Осташкова. — Наёмник, новый приказ. Собирай команду и двигайте на север, в район села Рыбаки. Там вас уже ждёт вертолёт.

— Принял. Выдвигаемся к селу Рыбаки.

— Конец связи, — судя по тону, Осташков явно торопился, обрубив связь ещё до того, как я подтвердил.

Собирались недолго, погрузились в трофейный грузовик и помчались на север. Понтонную переправу уже успели возвести и даже присыпать края землёй. Там речка — одно название. Можно было и вброд перебраться, но так мы проскочили гораздо быстрее. И дорога, что удивительно, на севере острова была новенькой, асфальтированной, даже с разметкой. Видно, что построили пару лет назад. Двадцать километров мы промчались за двадцать минут. По пути разминулись с большой колонной бронетранспортёров и грузовиков, движущихся на юг. Машин пятьдесят, не меньше. Перебрасывали первую часть пехоты? Уже у села увидели десяток танков, движущихся на юг как на парад. Эх, бедный асфальт. Затем была спешная погрузка в вертолёт и долгий перелёт через Охотское море. Я заметил несколько кораблей вдалеке, но летели мы слишком низко, чтобы разглядеть лучше.

Ещё один утомительный двухчасовой перелёт. С прошлого визита аэропорт существенно преобразился, став больше напоминать военную базу. Всё пространство вокруг взлётной полосы уставлено военными самолётам и вертолётами. Большой военный транспортник выгружал технику и людей. Даже показалось, что нам не найдётся место, куда приземлиться. В здании импровизированного штаба тоже стало многолюдно и шумно. Отметил я как минимум с десяток мастеров в общем сумбуре. Пришлось подождать полчаса, пока генерал освободится и отпустит группу из четырёх мастеров. Одного я даже видел на турнире, но не помнил, в какой род он входил. Меня узнали, осмотрели немного потрёпанный и грязный комбинезон, ухмыльнулись и молча прошли мимо, даже не поздоровавшись.

— Кузьма Фёдорович, — увидел меня в дверях генерал, махнул рукой. — Проходи.

Судя по виду, генералу едва ли удалось выспаться. Но даже так он выглядел внушительно, даже немного сурово, глядя на подчинённых из-под густых бровей. В конце кабинета сидел всё тот же майор, отвечающий за связь. Вот чей голос я постоянно слышал первым. Он деловито слушал эфир, что-то выписывал в небольшую тетрадку.

— Докладывай, как прошла операция, какие успехи? Диверсантов устранили? — спросил так, словно заранее знал ответ. — Садись, садись.

Я довольно кратко рассказал об успехах группы. Пока ждал в коридоре думал не говорить о столкновении с Фудзивара, но решил рассказать, чтобы не держать в себе. Изведусь ведь самоедством. Пусть лучше оставшиеся из клана знают, кто виноват и к кому за спросом обращаться.

Генерал выслушал спокойно, уточнил пару моментов о том, как мы отбили блокпост.

— Хорошо поработали, — заключил он. — Но следовало сразу уходить к Курильску.

— Почему нас отозвали? — спросил я. — На Кунашир перебросят?

— Нет. Поступил приказ вернуть тебя в столицу. Вы и так сделали больше, чем другие, так что всё нормально. Разрешение на вылет вашему самолёту я дал. И от лица командования операцией, выношу тебе и всей группе благодарность.

— Может, мы ещё поучаствуем? — спросил я.

— Наступление идёт полным ходом и без специалистов. К вечеру скинем японцев в океан.

— А что со второй группой?

— Не очень. Нарвались на клановых, но дали бой и отступили. Хорошо, что обошлось без потерь. Два дня в лесах прячутся, сейчас пытаются объединиться с основными силами и как только будет возможность, вытащим их оттуда вертолётом.

— Можете сделать так, чтобы император Тайсе знал, кто с Фудзивара разобрался? — всё-таки решился я.

— Странная просьба, — он внимательно посмотрел на меня, оценил серьёзность. — Сделаю. Как только военная операция закончится.

— Спасибо. Может мне всё-таки вернуться? Хотя бы на Кунашир.

— Так, Кузьма Фёдорович, ты это настроение оставь. В столице сейчас бардак и сумятица. Думаю, что твоя помощь там нужна больше, чем здесь. Давай, в приказном порядке, отдыхай и домой, — он поймал взгляд майора, махнул рукой, как бы показывая, что не до него сейчас. — Но, если хочешь, я тебя на службу возьму, звание присвою…

— Нет, нет, домой, — быстро сказал я. — Тем более там, как Вы сказали, бардак.

Он улыбнулся, встал первым, крепко пожал руку. Разошлись без прощаний. Я вышел на улицу, подошёл к своей группе. Они подобрались, ожидая, что нас сейчас перебросят куда-нибудь в горячую точку. Выдержал драматическую паузу.

— Приказали ехать домой, — с грустью в голосе выдохнул я.

— Так быстро? — удивилась Марина.

— Отличный приказ, — сказал Василий. Джим его поддержал, одобрительно закивал. — Сейчас транспорт какой-нибудь реквизируем…

В такой суете машину можно было только отнять, поэтому пришлось нам идти пешочком, тем более было недалеко. Не скажу, что я сильно устал, но возвращаться домой после задания всегда приятно. Скидываешь груз проблем и сразу становится легче. Дежурившие у ангара бойцы обрадовались нашему появлению, приветственно замахали руками, кто-то даже обнял друзей. Едва я вошёл, столкнулся нос к носу с сёстрами Юй. В зимних камуфляжных комбинезонах они совсем не выглядели воинственно, скорее уморительно. Все дни думал, что надо бы их выпороть в воспитательных целях, но сейчас, увидел и из головы вылетело. Я не специалист, по чтению эмоций, но показалось, что они действительно рады меня видеть. Немного поклонились, сказав что-то на китайском.

— Эх, — я подошёл, поддавшись порыву души, крепко обнял.

— Кому-то слуг дарят, а кто-то должен сам переодеваться, — проворчала проходящая мимо Марго.

— Очень смешно, — проворчал я ей вслед. — Ну, что поехали домой?

— Домой, — согласилась Юй Ми.

Отбиться от их навязчивого внимания не получилось, но я и не старался. Они едва в комбинезон не вцепились, провожая к палатке. Зато, за время моего отсутствия успели подобрать для меня тёплую одежду, при этом не военную. Уже позже узнал, что они ездили в город, чтобы купить её. Запрягли пилота, взяли нашу машину и помчались по магазинам. Интересно, как умудрились его уговорить. Но хорошо, что с размером угадали. Стоило начать стягивать комбинезон, как сзади послышались охи, и девчонки забегали по палатке как ужаленные. Ну да, синяк у меня расплылся чуть больше, но судя по цвету, уже начал проходить. Бывало и хуже, но на них это произвело впечатление.

В итоге собрались часа за три, особо не спеша. Погрузили вещи в самолёт, сдали имущество, которое брали на прокат, отчитались перед комендантом. Он заходил в ангар, всё пытался выяснить улетаем мы или нет. Может, генерал Осташков беспокоился, как бы я не полез на поле боя? Зря. А с нашим скорым возвращением, скорее всего, Наумовы постарались. Я хотел позвонить, предупредить своих, что со мной всё нормально, но военные глушили сотовую связь и мобильный интернет.

Москва, Шереметьево, шесть часов вечера

Тёмно-красный автобус на стоянке у аэропорта можно было не искать. На фоне многочисленных такси он смотрелся как слон в пруду уток. То есть притягивал взгляд, стоило только выйти из здания. Мне удалось дозвониться до Таси и оказалось, что они с Алёной уже ждали нас. Не знали точное время прилёта, поэтому отдыхали в автобусе. У самого автобуса она сцапала меня в объятия, расцеловала и долго не отпускала.

— Как долетели? — спросила она, ещё раз оглядывая с ног до головы.

— Хорошо, но долго. Утомили меня за сегодня перелёты. На вертолёте два с половиной часа тряслись, затем через всю Россию на самолёте. Иной раз хочется спросить, ну почему такая огромная страна, а потом вспоминаешь, что это всё наше, родное и становится легче.

— О как, — она удивлённо посмотрела на меня. — Видать, точно утомило. Никто не ранен, все живы-здоровы?

— Все целы. И раз ты заметила, — я проследил за её взглядом на сестёр, всё ещё стоявших за моей спиной с саквояжами, — знакомься, Юй Ми и Юй Фэйфэй, наши горничные или прислуга, не знаю, как будет правильно.

— Ты нанял прислугу? — удивилась она.

— Хуже. Не нанял. Думал, ты в курсе.

— Купил, что ли? — улыбнулась она.

— Ещё хуже.

— Ты ставишь меня в тупик, — она ещё раз оглядела девушек. — Они по-русски говорят?

— Только Юй Ми. В общем, это такой своеобразный подарок от императора Цао. У них пожизненный контракт, который ни разорвать, ни выкупить…

— Если от самого императора, — задумчиво протянула она, — то что-нибудь придумаем. Поехали, по пути поговорим. Ты ужинал? Можем заехать в ресторан по пути.

— В самолёте покушали.

Я посмотрел на сестёр, и они поднялись в автобус, быстро огляделись, приметив кухню. Что-то спросили у Фа Чжэна. Джим уже развалился на последнем диване, собираясь поспать в дороге. В самолётах он всегда чувствовал себя некомфортно. Сядет у запасного выхода, вцепится в подлокотники и так всю поездку, даже если лететь часов десять. А ещё тихо ругается на ломаном японском.

Усадив меня за стол, Тася опустилась рядом, взяла за руку. Алёна быстро устроилась напротив, пока никто не занял это место. Хотя помешать ей могли только сёстры Юй или Фа Чжэн. Василий остался с самолётом и группой, а больше с нами никто не поехал.

— По телевизору страшные кадры показывали, — сказала Тася. — Хорошо, что вы целыми вернулись.

— Что-то я там журналистов не заметил, — поморщился я. — Чувство такое, что на краю света побывал. Постоянный ветер, дождь, туман, скрывающий океан и зелень.

— Вчера начали показывать сгоревшие посёлки и технику. А ещё, как горел большой корабль, правда, не наш, японский.

— Тая, я тебя прошу, давай про войну в другой раз. Тошно…

— Хорошо, хорошо, — закивала она, погладила по руке. — Тогда про наши дела послушай. Тебе какие новости первыми рассказать, хорошие или плохие?

— С плохих всегда начинают.

— Помнишь американца, которому ты руку сломал?

— Помню. Редкостный засранец.

— Он уже пару дней как по институту ходит, тебя ищет. Требует реванша и честного поединка.

— Честного этот как? Чтобы я стоял, желательно с закрытыми глазами, а он меня бил? У него что рука уже зажила?

— Нет, так и ходит с гипсом, — она рассмеялась и стала немного серьёзней. — Он очень сильный мастер, будь с ним осторожен.

— Посмотрим.

Нам подали чай и бутерброды с ветчиной и сыром. Алёна на них набросилась, словно её целый день не кормили. Тася поморщилась, пододвинула свою тарелочку к ней. Ну, колбаса и Таисия вещи почти не совместимые. А мне с чаем очень даже понравилось.

— Ты рассказывай, — откусив от бутерброда, сказал я. — Что там ещё из плохого?

— Император Иван Шестой заболел, — сказала она. — Сильно. Пётр Сергеевич говорит, что не выживет. Что-то с сердцем.

Я удивлённо посмотрел на неё, так и держа надкусанный бутерброд перед ртом.

— Сейчас в столице сумятица. И что будет, я даже не представляю.

— В смысле сумятица? Не знают, кто станет новым царём? — я проглотил кусок даже не прожевав как следует.

— Нет, это понятно. Его старший сын сядет на трон. Но он молод. Младший брат Ивана Шестого, Воронцов, поддержит наследника, а мы с ними, если ты не знал, в союзе.

— Думал, у Наумовых нет союзников. А что Разумовские? Старший брат так просто оставит всё младшему?

— Нет, конечно, — она хмыкнула. — Начнётся борьба за власть. Ну что ты стонешь?

— А можно я не буду участвовать?

— Тебя кто-то заставляет? Ну не плачь, — она улыбнулась, прижала мою голову к своей груди, погладила по волосам. — Вот тебе хорошая новость и маленький подарок.

Отпустив меня, она достала футляр для авторучки, протянула мне. Я вздохнул, открыл. Внутри лежало что-то пластиковое, эту самую ручку напоминающее. Только с крошечным экраном в центре.

— Что это за штука? — не понял я, вынув её из футляра. Тая лишь улыбнулась на вопросительный взгляд.

— Это тест на беременность, — подсказала Алёна, продолжая лопать бутерброды. Оторвалась на секунду, бросила взгляд на него. — Положительный.

Я озадаченно посмотрел на неё, затем на Тасю.

— Чего-то я ничего не пойму…

Глава 12

Вернув тест обратно в футляр, у меня не с первого раза получилось спрятать его в кармане куртки. Я раз пять промахнулся, прежде чем понял, что с той стороны, куда я его пытаюсь положить, кармана нет. Чувство такое, словно мешком с мукой пришибли, а затем в голове произошёл маленький взрыв и мысли, перекрикивая друг друга, пустились в пляс.

— А там… — я посмотрел на Тасю. — То есть, ты нагрузку как мастер снизила? Нет, постой… лучше никаких больше техник и всего этого.

— Да, да, — она рассмеялась, глядя на выражение моего лица, вновь обняла, прижимая лицом к груди, погладила по голове. — Никаких больше техник и стрессов.

— Может в Италию? — сказал я. — У нашей семьи там знакомый лорд живёт. Потомственный маркиз. Вилла на берегу моря, тишина и спокойствие, лето круглый год.

— Нет, я тебя одного не оставлю. Когда ты рядом, мне гораздо спокойней. Ты ведь не собираешься на очередную войну?

— Нет. Обещаю. У меня освобождение есть, по состоянию здоровья. Честно-честно. Алёнка, хватит лопать бутерброды! У нас тут такое, а ты ешь как не в себя.

— Я целый день ничего не ела, — отозвалась она. — За тебя, между прочим, волновалась.

— Подтверждаю, — сказала Тася, отпуская меня. — Мы все за тебя переживали.

— Маме говорила?

— Ты первый узнал. Да, дорогой, — она хитро улыбнулась, — Алёна сказала, что тебе император Цао дворец предлагал, а ты отказался?

— Мне дворец не нужен. Если только он его в Москву не перенесёт. Я семейным техникам никого учить не собираюсь.

— Точно? Я бы пожила во дворце. И принцесса Жэнь очень даже симпатичная.

— Чжэнь, — поправил я. — Дворец мне обещали не за то, что я её красоту оценю, а если она мастером станет до двадцати пяти лет.

— А у неё есть шанс? — взгляд стал ещё более хитрым.

— Если хочешь, можешь уже начинать учить китайский, — в тон ей ответил я. — Как ты во дворце собралась жить, если он в Китае? Лучше скажите, как Наумовы? Алёна, как вы добрались?

— Всё хорошо. На следующее утро после тебя улетели. Помнишь ту одежду, в которой мы на приёме были? Нам её подарили, и ещё по четыре больших чемодана с нарядами. Там всё традиционное и очень красивое. А ещё Чжэнь мне заколку для волос красивую подарила. Золотую с зелёными камушками.

— Засыпали подарками, — улыбнулся я, обнимая Тасю. Жаль стол мешал посадить её себе на колени. — Но свой я уже получил. А вещи — это такое, даже не второстепенное. И все дворцы мира туда же.

Я благодарно кивнул, когда Юй Фэйфэй налила нам чаю.

— Отправишь их в ваш дом? — спросила Тася. — Тот, который на средневековый замок похож.

— Нет, — я попытался изобразить коварство. — Хвастаться буду. И на нервы кое-кому капать. Это он меня уговаривал поехать в Китай. Уверял, что там столько всего интересного. Можно быстрее расти, изучить новые техники. Чтобы я ещё раз в монастыри эти поехал, да ни в жизнь! Пока они там отель не построят, хотя бы на три звезды.

Тася всё-таки перебралась ко мне на коленки, скинув обувь, чтобы удобнее устроиться на диване. Алёна бросила на нас задумчивый взгляд, отодвинула тарелку с оставшимся бутербродом.

Пока мы ехали к институту я ещё раз расспросил о второй по значимости новости, а именно о болезни императора. Со слов Таси, ни для кого не было секретом, что у Ивана Шестого слабое сердце. Какой-то порок, который не могли исправить врачи. Да и операции были не нужны, так как с подобным диагнозом доживали до ста лет. Разве что самочувствие ухудшалось, когда он много работал или нервничал. Может из-за этого характер у императора был таким, что он старался себя беречь. На мой взгляд, это его нисколько не оправдывало. Интересно, что новость о болезни просочилась в город очень тихо. Об этом старались не говорить ни в новостях, ни в интернете, но все знали, что император плохо себя чувствует. А вот то, что его здоровье в критическом состоянии ведали только главы нескольких приближённых к нему родов. С Наумовыми поделились Воронцовы. Сам великий князь Александр Николаевич приезжал в гости к Петру Сергеевичу, и они долго беседовали. Тася как раз была там в гостях и случайно его застала.

Император ещё не умер, а интриги и разборки бояр уже нарастали как снежный ком. Следующим правителем должен стать пятнадцатилетний Николай и давление на него будут оказывать соответствующее, особенно со стороны родственников. Поэтому ректор МИБИ круглосуточно находился рядом с ним, не оставляя ни на пять минут. Были запрещены любые частные встречи и личные беседы. Хотите говорить с наследником, будьте добры сделать это в присутствии великого мастера, чьё родовое имя Наумов. Скоро начнут роптать, что именно Наумовы оказывают на следующего правителя наибольшее влияние. А значит срочно нужно укреплять связи и искать сильных союзников, помимо младшего брата Ивана Шестого.

Желания влезать в эти разборки и борьбу за власть у меня не было, от слова «совсем». Нас вполне устраивало то, что есть на данный момент. Но глава рода может попытаться выжать из ситуации максимальную выгоду. Я, грешным делом подумал, что надо было нам к Дашковым пойти, но, как выяснилось, они тоже решили поучаствовать, хорошо хоть на нашей стороне. Прибавить к этому войну на востоке, конфликты на западе и то, что Российскую империю старательно выжимали из Африки. Эх, в весёлые времена мы живём.

* * *

То же самое время, автобус, сёстры Юй

Фэйфэй ещё раз открыла жестяную баночку с чаем, принюхалась, протянула сестре.

— Это ужасный чай, — сказала она Фа Чжэну. — Недопустимо, чтобы господин Матчин с супругой пили подобное.

— Больше нет, — Юй Ми показала маленькую баночку из своих запасов. — Можно этот заварить крепче и сахару добавить.

— Нет! — категорически отрезала Фэйфэй, говоря при этом негромко, чтобы не мешать разговору за столом.

— Кузьма в чае разбирается как канарейка в колбасе, — хмыкнул Фа Чжэн за что заработал два взгляда рассерженных кошек. Примирительно поднял руки. — Мы почти приехали. Ещё минут десять.

Сёстры переглянулись и поспешили забрать со стола пустые чашки и тарелочку с оставшимся последним бутербродом. Долили немного кипятка в чайник с заваркой, разделили бутерброд пополам и пока чай заваривался, съели в пару укусов.

— У господина Матчина большой дом? — спросила Юй Ми.

— Большой. Четыре горничных, управляющий, садовник, всё как положено. Только Кузьма там не живёт. Он всё время проводит в МИБИ, даже на съёмной квартире появился всего два раза.

Девушки ещё раз переглянулись. Огромной проблемой был языковой барьер. Если Юй Ми хоть немного понимала русский язык, то Фэйфэй приходилось тяжело. Они до сих пор не пришли в себя, что их выгнали из дворца. С десяти лет сёстры помогали Цао Сяочжэй и относились к ней с огромным уважением. Сколько раз она защищала их от гнева и вздорного характера Цао Юн, младшей супруги императора. А сейчас перед ними маячила пугающая неизвестность. Единственное, что хоть немного успокаивало, это слова госпожи Сяочжэй. Напутствуя девушек, она сказала, что господин Матчин хороший человек.

Бросив взгляд на столик, Ми подала незаметный знак, что всё нормально. Фэйфэй наполнила чашки, обильно добавила приторно-сладкого ягодного варенья. Сахар всегда придавал сил и немного успокаивал девушек. Фа Чжэн смотрел на них с лёгкой улыбкой. Симпатичный мужчина, лет сорока, лицо располагающее, с тонкой искоркой озорства. Разве что акцент выдавал в нём жителя провинции.

Минут через десять автобус действительно выехал на проспект и вскоре остановился перед широкими воротами. За ними виднелась длинная аллея, многоэтажные дома, стадион. Чтобы не толкаться в проходе, Фа Чжэн вышел первым. Следом за ним сёстры, подхватив саквояжи. После тёплого салона на улице показалось холодно. Мокрая дорога и обилие луж говорили, что совсем недавно прошёл дождь. У ворот дежурила охрана из четырёх крепких мужчин с телескопическими дубинками на поясе и электрошокерами. А за воротами вдалеке можно было увидеть гуляющие вдоль живой изгороди парочки. На вечерних гостей охрана смотрела с любопытством, сразу узнав супругу мастера Матчина, когда она вышла из автобуса. Они что-то говорили, улыбались, спеша открыть ворота. Кузьма же бросил на них оценивающий взгляд, в котором промелькнула ревность. Но, похоже, он сам этого не заметил.

Сёстры Юй нерешительно встали, рядом с Фа Чжэном, с тревогой подумав, что господин Матчин сейчас уйдёт, совсем позабыв про них. Он действительно направился к воротам, но в последний момент обернулся, бросил на сестёр странный взгляд. Подошёл и начал что-то объяснять Фа Чжэну, говоря при этом на японском, поэтому девушки не поняли ни одного слова. Отдал ему кредитную карточку и обратился к Юй Ми, что-то говоря. Девушка смогла понять только что им надо было куда-то ехать и что-то привезти. Затем он протянул руку, показывая на саквояжи, забрал их и направился к воротам.

— Что господин Матчин сказал? — спросила Фэйфэй у Фа Чжэна.

— Сказал, что вам нужна одежда, — отозвался мужчина, критически оглядывая девушек.

Сёстры переглянулись, затем недоверчиво посмотрели на Фа Чжэна.

— У меня машина недалеко, на стоянке. Вечер уже, надо успеть пройтись по магазинам. А Кузьма пока решит вопрос с жильём. У него здесь не дворец, а квартира в общежитии.

— Мы понимаем, — хмуро отозвалась Юй Ми. Ей не нравилось, что он постоянно называл господина Матчина по имени.

— Тогда в путь.

До стоянки действительно было недалеко. Затем пятнадцать минут езды до огромного торгового центра, поход по которому показался для девушек сумасшедшим забегом. Фа Чжэн оказался настолько деятельным, что за ним действительно пришлось бегать, от одного бутика к другому. Фэйфэй не была уверена, что запомнила всё, что они купили. Когда же через пару часов они оказались на том же месте, господин Матчин уже ждал их у ворот, о чём-то разговаривая с охраной. На улице окончательно стемнело и, если бы не фонари на дороге и территории института, ночь показалась бы непроглядной.

Фа Чжэн вышел из машины, поторапливая девушек и сноровисто принялся выгружать пакеты из багажника, улыбаясь, словно проделал отличную работу. И чем больше пакетов появлялось перед воротами, тем неуютней чувствовали себя девушки. В какой-то момент им показалось, что они не смогут всё унести. Даже охранники удивлённо смотрели на это безобразие. А затем Фа Чжэн перекинулся парой фраз с господином Матчиным, прыгнул машину и умчался так, словно его обещали побить.

* * *

Да уж, Фа Чжэн постарался. Меня напрягало, что девчонки приехали без вещей. Зима скоро и со дня на день снег пойдёт, а они щеголяют в лёгких платьях и туфельках. Купленного, конечно, мало и надо бы им аванс выписать. Но на первое время, надеюсь, хватит.

— Помочь? — спросил я, показывая на пакеты.

— Помочь, не надо, — быстро сказала Юй Ми, собирая пакеты за длинные ручки. Их наверняка специально делали такими, чтобы больше унести можно было.

Оставшиеся у ворот охранники провожали нас недоумёнными взглядами. Они оказались неплохими парнями, работающими на одну из контор рода Наумовых. После недавних событий охрану по всему периметру усилили, а студенты должны были находиться в комнатах после девяти часов вечера и не покидать территорию института даже днём. Больше всего такому радовались в дисциплинарном комитете, так как с них сняли утомительные дежурства.

Комендант общежития для преподавателей уволился около полугода назад, поэтому сейчас его замещала Минина Надежда Николаевна, следившая за корпусами женской общаги. С ней вопрос я решил, но не быстро. Она никак не могла понять мой юмор, а я не хотел идти на попятную, поэтому упёрся, говоря, что жить не могу без личных слуг. Так мы и препирались полчаса, пока она не сдалась и не выделила комнату на том же этаже. Жильё предназначалось для семейной пары, но гораздо скромнее, чем у нас с Таисией. Осталось дело за малым, наведаться завтра в администрацию и оформить им пропуска.

Войдя следом за сёстрами в комнату, ещё раз огляделся. Два стола, две кровати, стоявшие рядом, но при желании их можно растащить по углам. Секция шкафов, протянувшаяся через всю стену. Отдельный санузел с душем. Скромно, но жить можно. Я протянул девушкам ключи с номерками.

— Уже поздно, — сказал я, — вы поужинать успели?

— Поужинать успели, — подтвердила Юй Ми. — Ваша комната?

— Крайняя на этаже, в ту сторону. Так, давайте кое-что решим. Завтра утром я за вами зайду. Пойдём на зарядку вместе, — я старался говорить медленно, чтобы она понимала. Юй Ми кивнула, Фэйфэй повторила жест, на всякий случай. — Хорошо. Тогда насчёт денег и прочего. У вас банковские карты есть?

Девушки снова закивали. Юй Ми вынула из кармашка платья небольшой кошелёк, затем пластиковую карту.

— Хорошо. Скину вам на неё аванс, номер только перепишите.

— Скинул? — не поняла Юй Ми.

— Номер карты мне нужен. Дам вам денег. Чтобы вы смогли купить себе всё необходимое. Тёплую одежду и обувь.

— Понятно, — вновь кивнула она, протягивая мне карточку. Наверное, решила, что надо заплатить за покупки.

Тихо ругаясь, я вытащил телефон, набрал номер Фа Чжэна. Включил громкую связь и ещё раз объяснил, что от них хочу. Вот теперь дело пошло быстрее.

— Можете сами выбрать, — говорил я, пока Фэйфэй переписывала в блокнот номера карт. — У нашей семьи большой дом в городе. Там живёт мама и брат. Хотите, работайте там.

— Нет, нет, — быстро сказала Юй Ми, выслушав Фэ Чжэна. Она так интересно смотрела на телефон, когда он переводил, ловила каждое слово, словно боялась что-то упустить. — Мы помогать, здесь.

— Тогда будем тренироваться вместе. Вам это пойдёт только на пользу.

Девчонки закивали, но мне показалось, что не совсем поняли, что я пытаюсь до них донести.

— Зарплата у вас будет средняя, как контракт наёмника. Это около сорока пяти тысяч рублей в год каждой. Все медицинские расходы оплачиваю я. Если нужно что-то дорогое купить, говорите. Тратить собственные сбережения не обязательно, если вещь действительно нужная. И последнее, деньги ваши, решайте как хотите, но родственникам их отправлять не надо. Лучше экономьте, вы девчонки молодые, красивые, решите выйти замуж, придётся дом покупать, детей растить. Лучше для них сберегите. Такой совет.

Сумма действительно немалая, за несколько лет они смогут скопить целое состояние. На него можно и квартиру купить в городе, и детей воспитывать не боясь. Похоже, они тоже сумму оценили и кивали как-то отстранённо. Ладно, девчонки взрослые, сами разберутся. Потом проверю, если не послушают и захотят устроить родственникам райскую жизнь, открою им сберегательный счёт, куда буду большую часть денег сбрасывать.

Тася по поводу девчонок ничего не сказала. Но по улыбке можно было понять: «Сам вляпался, сам и выкручивайся». Зато следующим утром я шёл на зарядку в прекрасном настроении. Переоделся в синий тренировочный костюм, важно вышагивая по дорожке, ведущей к крытому легкоатлетическому стадиону. Рядом шла сонная Алёна, ещё не перестроившаяся под привычный часовой пояс и режим. Следом — сёстры Юй в зелёных тренировочных костюмах. Фэйфэй несла большую дорожную сумку, в которую могли поместиться не только полотенца, но и раскладной столик с походным чайным сервизом и газовой горелкой.

На утреннюю зарядку студенты шли, ёжась от утреннего холода и небольшой сырости. Со мной здоровались, но без обычного энтузиазма. Заметил я и Ольгу из дисциплинарного комитета. Она шла, зевая, даже не смотрела по сторонам. Подкравшись, ткнул её пальцем в спину, отчего она отпрыгнула метра на два.

— Какого чёрта! — она резко развернулась, поднимая кулачки, но увидев меня, замерла, глядя почему-то удивлённо.

— Привет, — я поднял руку, улыбнулся. — Как дела?

— Кузя? Ты, когда приехал?

— Вечером.

— Дядя Костя говорил, что тебя отправили…

— Уже выгнали. Сказали: «иди отсюда, а то мешаешь больше, чем помогаешь». Кстати, что это за сонное царство? — я показал на зевающих студентов. — Вечеринка вчера была, поэтому никто не выспался?

— Так рано ещё, — она посмотрела на полоску часов на запястье. — Нашлись умники, которые соревнуются, кто раньше встанет и на зарядку пойдёт. А я из-за них не высыпаюсь.

Она вздохнула и зашагала к стадиону. Алёна её догнала, и они о чём-то зашептались, иногда оборачиваясь и бросая на меня косые взгляды. Заняв наш любимый угол, начали с разминки и растяжки. Студенты, видя это, спешили на площадку неподалёку, чтобы не отставать. Ещё спустя пару минут появились первые знакомые, в белых спортивных костюмах. Наверняка у каждой на спине перо феникса или золотого, или красного цвета. Такое чувство, что они меня преследуют.

— Опаздываете на разминку, — сказал я. — Только из уважения, ещё пять минут. Разогревайтесь перед пробежкой… Кристофер, Индра, а вы почему плетётесь? Уже заработали по пять штрафных кругов.

— Ещё пять минут, — возмутился белобрысый англичанин. — Вы рано. К тому же там ещё целая группа идёт.

— Какая группа? — парни подошли, и я смог пожать им руки.

— Студенты по… обмену, — вспомнил Кристофер нужное слово. — Все хотят заниматься укреплением тела.

— О как, — удивился я.

— Всего восемнадцать мест, — важно произнёс он. — Конкурс большой. Вчера приехали… кто торопился и прошёл.

— И кто же будет учить этих студентов? — уточнил я.

— Вы, — ответил Кристофер так, словно это риторический вопрос.

— Почему я об этом не знаю? — вздохнул я. — Так, мне срочно нужен ректор. Ольга, где сейчас этот… старикан?

— Нельзя так говорить о Геннадии Сергеевиче, — строго сказала она. — Его нет, он занят. В деканате объявление повесили, что неделю его не будет.

— Он меня выведет из себя, — тихо проворчал. — Я ему такое устрою, МИБИ придётся переименовывать!

— Кузьма Фёдорович! — отвлёк меня знакомый и полный энтузиазма голос. — Вы вернулись!

На стадион едва ли не вбегала секретарь ректора. От её жизнерадостного и довольного вида студенты, кто постарше, разбегались в разные стороны, наверное, чтобы не задело. Меня же окутало с ног до головы.

— Доброе утро, — сияя улыбкой, она подхватила меня под руку и повела в сторону. — Хорошо, что я успела Вас перехватить.

— По поводу группы иностранных студентов? — хмуро спросил я.

— А, Вы уже знаете? Думала, будет сюрприз.

— Я говорил ректору, никого не хочу учить.

— Вот! — она остановилась, повернулась ко мне. — Геннадий Сергеевич так и сказал. Институт — это не армия и не академия по подготовке элитных бойцов. Не надо никого учить секретным или клановым техникам. А лучше вообще техникам не учить. Наша задача воспитать здоровый дух в здоровом теле. Чтобы к выпуску одарённые смело шагали к большой цели, не боясь, что в их развитии что-то упущено. Понимаете, о чём я?

— Не совсем.

— Молодым людям нужен крепкий фундамент, чтобы стать сильными мастерами в будущем. Основа, на которую они смогут опереться.

— Основы тут и без меня отлично преподают.

— Естественно, — не без гордости заявила она, затем поникла. — Но они хотят видеть учителем только Вас. Ведь это не сложно, указать правильный путь для талантливых молодых людей?

— Это только так кажется.

— Так ведь пять лет впереди, — она снова оживилась. — Не завтра же им становиться мастерами. Исходя из среднего возраста студентов, им для этого ещё десять лет. Вот увидите, это совсем не обременительно. Даже, наоборот, познавательно. Ведь каждому мастеру требуется ученик, чтобы развиваться самому.

— Ученица у меня уже есть. Вы не думали, что на фоне её прогресса, остальные будут крайне недовольны. Как и те, кто их сюда отправил. И рухнет репутация МИБИ в такое ущелье, из которого х… не выберешься.

— Всех предупредили, что они получат лишь базовые знания об укреплении тела, — сказала она так, словно это какая-то мелочь. — Если в конце года результат будет неудовлетворительный, направление просто закроют. Конечно, этого бы не хотелось…

Я целую минуту сверлил её взглядом.

— Поймите, — сдалась она, — ни один институт не может предложить подобный курс. Даже самый базовый. Только представьте, какие перспективы это несёт, — к мечтательному голосу она добавила жест. Любая актриса бы позавидовала. — Геннадий Сергеевич говорил, что капля ответственности сделает Вас чуточку серьёзней. А по мне, так это отличный шанс, чтобы доказать, что Ваше кунг-фу круче нашего.

— Хорошо. Хорошо! — добавил я, видя жалостливый взгляд. — Не говорите потом, что не предупреждал.

— Мы в Вас верим, — она затрясла моей рукой и, не прощаясь, умчалась, помахав кому-то из студентов.

Вернувшись к группе, я подумал, что настроение мне всё равно не испортят. Посмотрел на белые костюмы принцесс Цао. На спине действительно было перо феникса, красное, как всполох огня. Так и не понял, зачем они решили выделиться. Размяться успели все, поэтому я побежал первым, взяв достаточно быстрый темп. Сяочжэй единственная, кто к нам не присоединилась. Ей пока рано для подобных нагрузок. Я не специалист в истощениях, поэтому не знаю, сколько займёт восстановление. Может через полгода сможет пробежать пару кругов, а, может, и через год. На втором круге заметил группу иностранных студентов. Восемь человек, под руководством инструктора по карате Маргариты Павловны. В стандартную форму переодеться успели лишь двое. Русоволосый крепкий парень и девушка, идущая с ним рядом. Мы промчались ещё круг. Я оглянулся, сёстрам Юй такой темп давался с трудом, выносливости им недоставало. Отпрыски благородных семей держались отлично и судя по взглядам даже меня могли обогнать. Я решил их пока не изматывать. Успеют ещё устать на практическом занятии.

После пробежки все выглядели разгорячёнными и пару минут приходили в себя, медленно остывая. Юй Фэйфэй, раскрасневшаяся от бега и до сих пор не восстановившая дыхание, протянула мне полотенце, чтобы вытереть пот.

— Юй Ми, бери сестру и бегите в душ, махнул я ей рукой. Я за вами зайду минут через тридцать. Если Тася завтрак готовит, помогите ей. И напомни, чтобы я тебе разговорник и словарь купил. Беги уже, — махнул на них рукой.

— Кузьма Фёдорович, — к нам наконец решила подойти Маргарита Павловна с группой. Кивнула в сторону убегающих сестёр. — Ещё ученицы?

— Нет. Служанки мои.

— Служанки? — в её взгляде отразилось удивление или скорее непонимание.

— Прислуга, горничные, — начал я и задумался. — Алён, какие ещё слова есть подходящие?

— Чернавка, — вставила она.

— Кто? — я даже повернулся к ней.

— Служанка в барском доме. Нас так старуха в академии называла. Говорила, что только для чёрной работы в барском доме мы годимся.

— Ох, я бы ей… напакостил.

— Так мы напакостили, и не раз, — она улыбнулась, вспомнив что-то хорошее.

— Я поняла, что прислуга, — сказала Маргарита Павловна. — Но… Пусть. Геннадий Сергеевич говорил, что ты куратором нового направления будешь. По укреплению тела.

— Среди них кто-нибудь по-русски говорит? Иначе будет тяжело. Я не академия иностранных языков.

— Как минимум трое, — подтвердила она.

— Где мне с ними заниматься?

— В двадцать шестой аудитории второго корпуса.

Я посмотрел на парней и девушек, заметив интересную деталь. Стояли они по двое, парень и девушка. Пару из Кореи я выделил сразу, как и арабов, двое, если не ошибаюсь, из России. Последняя пара — европейцы, загорелые, подтянутые. Девушка необычно красивая, длинные чёрные волосы, яркие глаза.

— Переводчика дадут?

— У всех свой, — ответила Маргарита Павловна. — В ухе вкладыш наушника, а на другой стороне переводчик.

— Это они ловко придумали, — я посмотрел на студентов, затем на принцесс Цао. — Хорошо. На зарядку они уже опоздали, поэтому через час буду ждать их на занятии. Найти бы ещё эту двадцать шестую аудиторию.

— Не промахнёшься, это большой зал на первом этаже корпуса, — подтвердила она с улыбкой. — Только никаких взрывов.

— Очень смешно, — хмыкнул я.

— И я тоже приду, — добавила она. — Мне кажется, ещё немного и я смогу стать сильнее. Гораздо сильней.

— Если собираешься становиться мастером, то тебе нужен подходящий учитель, а не занятия по укреплению тела. Иначе только время зря потеряешь.

Почувствовав знакомую ауру подавления жизни со стороны площадки перед стадионом, я немного удивился. Кроме меня её уловила лишь Сяочжэй.

— Маргарита Павловна, организуйте студентов, чтобы не выходили какое-то время на улицу. Что-то там начальник Оли бушует.

Пока она командным голосом собирала тех, кто всё ещё находился на беговой дорожке, я прошёл к выходу. Как оказалось, разборки проходили немного дальше, у открытого стадиона. Хорошо, что там никого не было, а то глава службы безопасности института отправил бы всех неподготовленных на больничную койку. Его я заметил почти сразу. В тёмной одежде и чёрном плаще он скорее напоминал злодея из детских комиксов. Стоял, скрестив руки на груди, сверля взглядом знакомого американца, который едва не светился. Вокруг него искрил полупрозрачный купол, удерживающий постепенно нарастающее давление.

«Страшная техника», — подумал я, чувствуя, как что-то давит на доспех духа. Как будто сверху льют раскалённую тягучую смолу, которая не только мешает нормально двигаться, но и обжигает. Каждый вдох требует усилий. Интересно, почему Артём Никитич не боится молний? Мастер Чейз вполне может поджарить его с такого небольшого расстояния.

Кравец заметил меня первым, так как я нагло вторгся в пределы его техники. Он стоял спиной, поэтому повернулся, бросив быстрый взгляд. Из-за этого его жеста меня заметил Чейз. Вроде даже обрадовался. Широко шагая, я быстро пересёк площадку, направляясь к нему.

— Мастер Матчин! — выкрикнул он. — Я здесь чтобы вызвать тебя на…

В этот момент я уже добрался до искрящейся защиты. Не останавливаясь, вломился, отчего она лопнула как мыльный пузырь. Давление со стороны Артёма Никитича добралось до американца и тому резко стало нехорошо. Для полноты ощущений, я воткнул кулак в солнечное сплетение, выбив из мастера дух.

— Что случилось? — спросил я у Артёма Никитича.

— Доброго утра, — поздоровался он спокойным тоном, подошёл. — Я мастера Чейза ещё вчера предупреждал, чтобы он не заходил на территорию института. Предлагал уехать обратно в Америку.

— Может, его прибить, как очухается? Или так, стукнуть по затылку и тело в реку, — перевернув американца на спину, я проверил, не сильно ли тому досталось. — Вроде дышит.

— Предлагаю посадить в такси и отправить в посольство СГА, — сказал Артём Никитич.

— Учтите, у меня важные занятия, — быстро сказал я, увидев, как со стороны ворот к нам спешила охрана. — Так что сами.

— Конечно, конечно, — кивнул он, задумавшись над чем-то. Вряд ли его мысли сейчас занимал мастер Чейз. — Мы сами разберёмся.

* * *

Завтрак дома меня не ждал, так как Тася убежала на какое-то важное собрание, о чём предупредила в записке. Поэтому я созвонился с Алёной, договорившись встретиться в столовой. Она обещала быть к половине девятого, сказав что-то непонятное про тётку. Погружённый в мысли насчёт предстоящего дня, чуть было не забыл зайти за сёстрами Юй. Они переоделись в одинаковые приталенные тёплые платья, белые носочки и кроссовки, вызвавшие у меня улыбку. Ох и симпатичные девчонки, как бы не пришлось отгонять от них студентов из Китая.

В столовой, к большому удивлению, из знакомых я увидел только Алёну и Ольгу. Дожидаясь меня, они уже заняли столик на троих, наверное, специально, чтобы к нам никто не подсаживался. Сделав круг к стойке раздачи, не глядя выбрал завтрак из первой категории, самый калорийный из всех. Скрепя сердце, отказался от коктейля, взяв пластиковый стаканчик с чаем, отчего сёстры Юй едва в обморок не упали. На стаканчик они смотрели так, словно я туда кислоты налил и сейчас пить буду. Да и на кашу с отбивными котлетами и яичным рулетом смотрели явно недобро. Сами же ничего из предложенного брать не стали, хмуро топая за мной изображая тени.

— Ещё раз привет, — я улыбнулся, видя тот же завтрак у девушек. — На калории налегаете?

— Тренировок много, — буркнула Ольга, нарезая рулет большими ломтиками. Только в отличие от меня, они не побрезговали банановым коктейлем. — Отчего постоянно хочется кушать.

— Кстати, — вспомнил я, — кто победил на турнире? Мои далеко прошли?

— Не очень. В одной четвёртой всех выбили.

— Да как так-то? — возмутился я. — Прямо всех? Чёрт! Надеялся, что, хотя бы до финала дойдут. Выходит, я проспорил Тасе желание, эх…

Я тоже принялся делить рулет на части. Попробовал, не так уж и плохо, даже вкусно. А вот каша с котлетой могла заработать только отзыв «сносно».

— Они так и будут стоять? — спросила Ольга, показывая взглядом на сестёр, вставших за моей спиной.

— Работа у них такая, — ответил я.

— Людям на нервы действовать?

Я рассмеялся, быстро проглотил два оставшихся кусочка рулета и протянул тарелку Фэйфэй, жестом показав: «ещё одну».

— Личные служанки. Как сказала Алёна, чернавки. Как боярин не могу я без слуг, невыносимо скучно.

— Ну и глупо, — почему-то обиделась она.

— Он шутит, — сказала Алёна. — Просто задумал что-то. Но это глупо, я согласна.

— В газете написали, что Кузьма сбежал, — сказала Ольга с какой-то странной интонацией в голосе.

— Откуда? — уточнил я.

— С поля боя.

— Что, прямо в газете пишут? — удивился я. — Про меня? Поразительно. Оля, ну что это за взгляд? Имей в виду, я друзьям не вру. Говорю же, выгнали меня. Самый главный генерал домой отправил. Кто-то из твоих родных сейчас там? — пришла догадка.

— Она кивнула.

К столу вернулась Фэйфэй, поставив передо мной ещё одну порцию с рулетом.

— Не переживай. Там сейчас войск столько, что всех японцев разом в океане сбросят и плыть заставят до самого Кюсю. Одних ракет будет достаточно, чтобы всех перебить. А если бы дела были плохи, вряд ли бы меня выгнали. Кстати, в какой газете пишут? Почитать бы.

— Имперская Москва.

— Название-то какое суровое. Они бы для начала пояснили, что мастера, кому ещё тридцати нет, должны дома сидеть, чтобы в первом же бою шальной пулей не прибило.

— Правильно пишут! — влез парень, сидевший недалеко от нас. Даже вскочил, с шумом отодвигая стул. — Что трусливо сбежал!

Я удивился, слегка скосил взгляд. Не помню, чтобы встречались раньше.

— Кто этот смельчак? — спросил я громким шёпотом у Алёны.

— С четвёртого курса, — ответила Ольга. — Не знаю имени.

— Дать ему в ухо? — задумчиво произнёс я, быстро оценив количество студентов вокруг, его друзей, сидевших за столиком.

— Следил бы за языком, — встала Ольга, причём сделала это очень внушительно. Я её такой сердитой никогда не видел. — Считай, что до конца этого года у тебя больше не будет ни одного балла. Так как ты получил вечный «минус один». Это раз. А ещё одно оскорбление, вылетишь за ворота быстрее, чем сможешь сказать: «мама дай сисю».

В помещении на несколько секунд повисла тишина. Я едва сдерживал смех, уронив вилку.

— Ты бы сама за словами следила, — набычился он. — Защищаешь труса, которому слуги сопли готовы вытирать.

— Оля, да ладно тебе, — сказал я, чтобы она не метнула в него стол. А ведь она вцепилась в край столешницы. — Мне не жалко. Зависть, она такая, душит людей.

— А мне жалко, — процедила она, обходя стол. Махнула рукой парням с красными повязками на рукавах. — Николай, Сергей берите его и тащите в деканат. Вернём документы и пусть катится к мамаше.

— Не имеете права! — возмутился он. — Меня на особых условиях приняли, не то что вас. Я сам пойду, — быстро добавил он, видя недобрые намерения дежурных.

В этот момент из толпы студентов, решивших посмотреть бесплатное выступление уличного цирка, вышла Цао Сяочжэй с сестрой. Они с любопытством огляделись и пошли к нашему столику.

— С дороги!

Парень с четвёртого курса решительно и важно шёл к выходу и додумался толкнуть Цао Сяочжэй в плечо. Она этого явно не ожидала, как и прыти парня, поэтому потеряла равновесие, но не упала, а опустилась в невидимое мягкое кресло. Пришлось постараться, чтобы успеть поймать её. Будь она на пару метров дальше, я бы просто не дотянулся. Чжэнь как кошка перепрыгнула сестру и врезала обидчику ногой в живот. Не знаю, как бы далеко он отлетел, если бы Сяочжэй не схватила его в кинетическое поле. Так он и завис, как муха в паутине, в довольно комичной позе.

— Во даёт, — покачал я головой вставая. — Что смотрите, зовите начальника охраны. Не каждый день на жизнь императорской особы покушаются. Давай на выход. Все на выход! — я махнул ближайшим студентам, чтобы не мешали.

Парни из дисциплинарного комитета принялись разгонять любопытных, вытесняя их на улицу.

— Все, кто останется здесь через две минуты, получит штраф в десять баллов! — повысила голос Ольга. — В столовую только за деньги ходить будете!

Вот это угроза подействовала лучше, и толпа сама повалила к выходу, едва не устроив давку. Я же подошёл к Сяочжэй, подал руку, помогая встать. Удерживать на весу мастера, который использует кинетическое поле, не так-то легко.

— Что случилось? — перевела её вопрос Чжэнь.

— Ерунда, — отмахнулся я. — Какая-то газета написала про меня гадость и некоторые, особо одарённые студенты подхватили. Простите, что из-за меня Вы попали в неприятную ситуацию.

— Отпустите меня! — верещал пойманный студент, но голос его был едва слышен.

Очень любопытную технику она использовала. Дважды на моей памяти. Мастера она не удержит, так как он просто разорвёт её, задействовав доспех, а вот простых людей отлично фиксировала. При этом Сяочжэй не тратила силу. Как только поле рассеется, несчастный просто рухнет на пол.

— Прошу, — я подвинул стул для неё.

— А что пишут? — спросила она, невинно посмотрев на меня. Я только сейчас подумал, что она не надела вуаль. Выглядела немного болезненной, но использовав немного косметики, смогла скрыть синяки под глазами. — Простое любопытство.

— Что я сбежал с фронта боевых действий на Курилах. Наверняка обвиняют в трусости, в то время как там героически сражаются и гибнут верные мужи империи.

— Борьба за власть, — кивнула она, — уже началась. Пытаются ударить по роду Наумовых.

— А может кто-то решил таким образом самоутвердиться за мой счёт?

Честно признаться, первой мыслью было то, что кто-то гадит мне из личной неприязни. Наверняка немало тех, кого я успел обидеть в Москве. Может кто-то из участников турнира или какой-то родственник Орловых. Но мысль Сяочжэй мне понравилась.

— Значит, этот мальчишка тебя оскорблял? — уточнила Сяочжэй. Сила, удерживающая студента в воздухе, исчезла. Он с шумом рухнул и в следующую секунду его придавило к полу.

К этому времени подбежала охрана принялась разгонять студентов у столовой. А ещё через минуту появился Артём Никитич вместе со своим замом и незнакомой мне женщиной мастером. Из разговора я понял, что её прислал какой-то род, чтобы усилить охрану общежитий. Нас коротко опросили, и мы дружно сошлись во мнении, что парень напал на госпожу Цао с явно недобрыми намерениями. Не знаю, что теперь его ждёт. Если китайская сторона будет настаивать, его выдадут. Такие правила, покушавшегося на жизнь высокородной особы отдают пострадавшей стороне. В этом случае ему светит суровое наказание, зависящее только от воображения и степени недовольства рода Цао.

Двадцать шестая аудитория, про которую говорила Маргарита Павловна, представляла собой спортивный зал. Светлое помещение, с рядом больших окон и особым покрытием пола. В центре два татами, высокая стопка матов в углу. Помимо нас здесь занималась секция самбо. На дверях я обнаружил небольшое послание, в котором меня просили уточнить график занятий и оставить окно в два с половиной часа как раз для них.

Зайдя, я застал очень интересную картину. Справа, недалеко от стопки матов, Индра беседовал с симпатичной девушкой. Смуглая кожа, характерные для всех индийцев черты лица, и надменный вид. Девушка слушала его, стоя вполоборота, скрестив руки на груди. И вид такой, словно он перед ней отчитывался, но при этом провалил задание. Выслушав ещё несколько слов, она демонстративно отвернулась. Парень же покачал головой, что-то тихо сказав. Остальные рассредоточились по залу, занимаясь своими делами.

Нас заметили, оживились, забегали. Пример подали наши ребята и уже через десять секунд напротив выстроилась шеренга. Сяочжэй нашла это забавным и, подхватив сестру под руку, потащила за собой, чтобы занять место. Черноволосая красавица, привлёкшая моё внимание утром, быстро печатала что-то на телефоне. Отправила сообщение, коснулась вкладыша наушника и убрала гаджет в карман тренировочного костюма.

— Морока, — проворчал я.

— Я! — крепкий парень с русыми волосами сделал шаг вперёд.

— Что «я»?

— Морока! Денис Морока.

— Садись, два. За старые анекдоты обычно бьют.

Он вытащил карточку студента и протянул мне. Под фотографией действительно было написано: «Морока Денис Петрович».

— А подруга у тебя не Беда?

— Нет, — он расплылся в улыбке. — Иванова она.

— Дурак! — фыркнула девушка, а парень почему-то давился смехом.

— Часто спрашивают? — улыбнулся я.

— Часто, — кивнул он. — У нас в академии только у неё такая странная фамилия.

— Тогда понятно, — я вернул ему студенческий билет. Наверняка пара из военной академии. Ещё при первой встрече было видно по выправке. Посмотрел на загорелую пару. — Вы откуда приехали?

Заговорила девушка на испанском, при этом довольно быстро. Ни слова не разобрал, хотя несколько фраз я знал.

— Понятно, что ничего не понятно. Дель мар?

Она зачирикала ещё быстрее, попыталась что-то изобразить руками.

— Каталония, — одним словом обозначил парень и добавил что-то, отчего девушка смутилась.

— Хорошо. Чтобы не затягивать, сделаем проще. К завтрашнему дню мне нужна характеристика на каждого. Имя, возраст, в какой клан входите, режим тренировок, достижения, если есть. Каким видом спорта занимаетесь. Писать на русском, у меня армии переводчиков нет. Тренироваться будем здесь, в первой половине дня, сразу после завтрака. Чем займётесь после, решайте сами, но без хорошей физической подготовки далеко не продвинетесь. Сегодня у нас продолжение занятия с первой группой, можете послушать, оценить. Они должны обрадовать меня, что усвоили предыдущую тему. Освоили ведь? — я посмотрел на Кристофера и судя по улыбке, далеко он не продвинулся. — Чжэнь? Индра?

— Рассаживайтесь, — я жестом показал на пол. — Начнём тогда заново. Не хотите учиться, будем топтаться на месте. Мне всё равно.

— Мы тренировались, — сказал Кристофер, добавляя в голос нотку позитива. — Сложное очень умение.

— Там, — я показал на дверь, — всё просто и понятно. И результаты соответствующие. А здесь всё по-другому. Как у взрослых. Если не получается, значит либо недостаточно усилий прикладываете, либо это просто не ваше. Это Алёну я могу направить, держа за руку, провести через все сложности, расширить границы. Потому что готов тратить на неё своё время. А вы должны дойти до всего сами.

— Парная культивация, — немного оживился Морока. — Мы слышали. Вы же нас научите, это не секретная семейная техника?

Я чуть дар речи не потерял, не зная, то ли матом крыть, то ли спросить от кого он подобное услышал.

— Вот как нормальный одарённый может до подобной чуши додуматься? Какая парная культивация? Кто тебе такое сказал?

— В институтском сообществе пишут про это, — ответил он. Вынул из кармана телефон, принялся листать сообщения. Мне тоже стало интересно, поэтому я ждал. — Ага, здесь.

Он протянул телефон. На экране был открыт чат. Тема насчитывала почти семь тысяч ответов и называлась: «Парная культивация». Денис выбрал сообщение какой-то девушки: «Точно говорю, всё сходится. Я лично видела. Они с Соломиной запирались в классе и оттуда стоны были слышны. А потом она внезапно на соревнованиях ногами вперёд всех вынесла. То в третьем бою сливалась, а то прошла через всю элиту института, заканчивая бой одним ударом. Такого не бывает! Отец говорит, он книжку китайскую видел, где такой способ тренировки описывается». Ниже кто-то из парней поставил смеющиеся смайлики и подпись, что он бы с автором поста парной культивацией позанимался. Она же ответила, что, если он секрет техники знает, пусть приходит.

— Это ж сколько идиотов набралось, — удивлённо произнёс я, протянул телефон Алёне. — Ты читала?

Она пробежала глазами по тексту, задумалась, пожала плечами и вернула телефон Мороке. Я только сейчас обратил внимание, что пары из разных стран состояли из парня и девушки. «Нет, нет, вряд ли бы из-за подобной чуши, — подумал я. — Их кураторы же не дураки».

— Не верьте, — подытожил я. — Пусть недалёкие студенты думают что хотят. Без упорных тренировок и таланта никакая парная культивация не поможет стать сильным. Если кто-то придумает, как совместить приятное с полезным, сам буду в первых рядах на раздачу. Давайте тренироваться. Так, что у нас было? А, точно, первый шаг к укреплению тела через развитие доспеха духа. Давай, Кристофер, показывай, что освоил и что не получается…

Несмотря на утренние неприятности, оставшийся день прошёл тихо и без спешки. Как и следующий. Я всё ещё пытался восстановиться, замечая, что после пары истощений процесс движется существенно быстрее. Вернулось старое чувство, когда тебя переполняют силы и начинаешь думать, куда бы их выплеснуть. Физические упражнения не помогают, а усталость делает это чувство невыносимым. Помню, маялся в старшей школе, ломал мебель и ручки на дверях простым прикосновением. Мама говорила, что так всегда происходит, когда тело пытается подстроиться под силу мастера. Только началось это как-то неожиданно рано.

Сидя на диване в комнате, листал одинаковые тетрадки с ровными и не очень строчками. Можно сказать, утолял любопытство, так как ничего особого не видел. Денис и Тамара ни к какому роду не принадлежали, выходит, работали на военных. Занимались самбо и боксом, писали о стрелковой подготовке. Зачем, спрашивается, они про умение палить из любого оружия упоминали? Испанцы относились к радикальному и очень воинственному клану. Хотя в Каталонии всего было два клана и друг от друга они практически не отличались. Одинаково не любили Испанию, занимались контрабандой оружия и всего, что пользовалось спросом в Южной и Северной Америке. Арабы выходили из знатного рода шейхов, но это ни о чём не говорило, так как таких родов у них пара десятков. Все знатные, все друг друга люто ненавидят. Но деньги у них водятся и детей они могут отправить учиться в любую точку мира. Корейцы удивили. Точнее, парень, Юн Хонг, оказавшийся сыном Юн Сони. Подруга Индры носила имя Лина и ту же самую трудно произносимую фамилию, что и у парня. Может сестра, надо будет уточнить.

— Кузя, привет, — в комнату вошла Таисия, подошла, чмокнула в щёку. — Как прошёл день? И почему входную дверь не запираешь?

— День прошёл… обычно, — оторвавшись от тетради, ответил я. — А насчёт двери, то это для сестёр Юй. Они обещали подать ужин через полчаса. Днём все уши прожужжали, что в столовой плохо готовят.

— Да, слышала запах еды на лестнице, — сказала она из спальни. — Ещё подумала, что кто-то до нашей кухни добрался. Кстати, ты слышал, что говорят в институте?

— Смотря о чём ты. Неужто заметили, что у меня появились слуги?

Пару минут слышался шорох одежды, затем Тася вышла, упала рядом со мной на диван.

— Знаешь, Кузьма, я так и не поняла, зачем тебе это. Какой-то бессмысленный, но наверняка коварный план, который должен вызвать у кого-то изжогу, так?

— Всё так. Я за их обучение возьмусь, чтобы они любого благородного студента за пояс заткнули. Пусть от изжоги страдают.

— Это ты про свою новую группу или про всех? — она посмотрела на меня, вздохнула. — Ты как маленький.

— Это многоуровневый, долгоиграющий план. Потом будешь мной гордиться.

— Уже горжусь. А вот студенты обсуждают на своих закрытых форумах, что ты сбежал с войны. Говорят, испугался и тому подобное. Сегодня у меня на занятиях об этом спрашивали. Представляешь?

— Надеюсь, эти негодяи ещё живы? Чтобы лично с ними успел поквитаться, — я рассмеялся, взял её ладонь. — И что ты им ответила?

— Сказала, что ты не мог сбежать, так как по закону тебя там вообще не должно было быть. Многие удивились.

— Ай, — я отмахнулся. — Завтра придумают для себя какое-нибудь оправдание, что я или сам напросился, а потом сбежал, или меня долго уговаривали и всё в том же духе. Это лавина, которую так просто не остановить. Нужны кардинальные меры.

— Деканат эти меры уже принимает. Сегодня трёх студентов отчислили, за то, что слухи про тебя распространяли. Я своих предупредила, а там пусть думают.

— Всех не отчислят. Да и меры эти глупые. Мне кажется, так только хуже будет.

— Как посмотреть. Для многих учёба здесь это отличный шанс завести нужные связи, попасть в богатый род. А для благородных это как обязательная ступень. Чтобы потом за спиной не говорили, что он мастером не стал, только потому, что учиться не захотел.

— Если они нашли в себе мужество ссориться со знатным родом, то отчисление им не страшно. Меня всё это совсем не интересует и не напрягает. Я думаю о том, что сейчас творится на островах, — нахмурился я. — В новостях говорят, что с двух островов Японцев выдавили в океан, там потопили корабли, здесь разбомбили аэродром. Одни успехи кругом. А число погибших не объявляют. Осташкову позвонить?..

— Зря переживаешь, — она полезла обниматься. — Мне знакомая звонила, говорит, что мастеров на восток отправлять не спешат. Войска не усиливают. Одно из двух, либо сдаются, либо побеждают. И в том и в другом случае потерь не должно быть много. Но, чтобы тебе спокойней было, я завтра позвоню кое-кому, уточню кое-что, — она рассмеялась тому, как прозвучали слова.

— Ты не распаляйся, — я поймал её руки, стягивающие с меня рубашку. — Сейчас сёстры Юй придут и застукают нас за парной культивацией.

— За какой культивацией? — не поняла она.

— Ты ещё не слышала? — я рассмеялся. — Это вообще нечто…

Глава 13

Четвёртого ноября в Москве пошёл снег. За окном спальни кто-то додумался установить большой термометр с крупной каплей красной ртути. Я вставал часа в три ночи, Тася разбудила, на улице показывало почти пятнадцать градусов мороза. От окна заметно тянуло холодом, но тяжёлые чугунные батареи справлялись и в комнате было довольно тепло, я бы даже сказал, жарко. Тася говорила, что в прошлом году в этот день была плюсовая температура, а снег начался только к концу месяца. Там, где мы жили в Японии, снег тоже сыпал, правда таял через пару часов.

Я поймал себя на мысли, что до сих пор думаю о доме в Японии, упоминая его как: «у нас дома». Не могу сказать, вернусь ли туда ещё раз. Пока не тянет.

— Чай, — на стол передо мной поставили небольшую чашку для чая в китайском стиле.

— Спасибо, — кивнул я Юй Фэйфэй. Слово «чай» она произносила со смешным акцентом.

Мы расположились в комнате клуба, где я отдыхал после обеда, думая над одной проблемой. Алёна удобно устроилась на диване, читая книгу, сёстры Юй о чём-то тихо разговаривали. Наверное, решали, что ещё нужно для комнаты. Они купили большой электрический чайник, достали где-то крошечный заварник из тёмно-красной глины, покрытый иероглифами. Честно, заварочный чайник был размером чуть больше моего кулака. Из него даже один раз не наполнишь обычную кружку с ручкой. Только вместо кружки шли чашечки из той же тёмной глины. Заварив первый раз, девушки просто доливали в него горячей воды, но, как ни странно, хуже чай от этого не становился. Или я просто не замечал. Не знаю, считали они или просто как-то понимали, когда заварку требовалось сменить. Делали они это быстро и сноровисто, повторяя всю процедуру. В общем, чай они могли готовить до тех пор, пока я не лопну. Запас воды у них был, как и чай в большом брикете. Они его с хрустом крошили, отмеряя нужное количество. Как раз сейчас на маленькой доске резали корешок имбиря. Добавят маленький кусочек, сразу и не почувствуешь.

Выдвинув верхний ящик стола, я вынул баночку с мёдом. Он уже кристаллизовался, поэтому ложечкой отщипнул немного, бросив в чашку. Размешивать не стал, одним глотком выпил половину. Фэйфэй посмотрела на это печально, подошла, долила из заварника.

Что-то я отвлёкся. Вернувшись к планшету, сдвинул ленту сообщений, читая дальше. Закрытый чат, куда я смог попасть благодаря Илье, ругал неподобающее поведение Кузьмы Матчина, проявившего малодушие и сбежавшего от военных действий. Чего только не писали, упрекая в том, что нашей семье зря выдали российское гражданство, говорили, что мы шпионы, предавшие родину. И всё анонимно, что поражало вдвойне. Хочешь высказать, что думаешь, в чём уверен, говори от своего имени. Иначе слова теряют вес и звучит как в той старой поговорке: «собака лает, караван идёт». Но за некоторые высказывания можно и даже нужно бить. Причём сильно, чтобы неповадно было. Отсюда тот самый вопрос, что меня мучил, как выловить инициатора и самых активных недоброжелателей? Илья обещал посодействовать, но пока только смог доступ к закрытому сообществу достать. По статистике, в группе числится около четырёхсот студентов. Посторонним попасть в неё было сложно, так как требовалось подключаться через какую-то точку доступа, которая работала исключительно на территории МИБИ. Вообще, в сообществе обсуждали много разных тем, войну с Японией, болезнь императора, турнир мастеров, прошедший в МИБИ. Кстати, и в турнирной ветке чата ничего хорошего про меня не писали. Злобная какая-то получалось группа, жалкая и завистливая. Порядочному человеку в таком обществе находиться противно, не говоря уже про участие. Были среди прочих и те, кто пытался внести конструктив в беседу, но их почти сразу «закрикивали» или просто ставили запрет на сообщения.

В соседней теме обсуждали исключение из института трёх студентов. Называли это произволом и призывали других поучаствовать в какой-то акции протеста. Представляю, как эти недоумки пойдут к ректору и будут требовать вернуть провинившихся. А ещё принести извинения и покаяться. На этот спектакль я просто обязан посмотреть. Может Наумовым позвонить? Если они этих студентов вычислят, разом раскроют всех своих врагов как настоящих, так и будущих.

— Алён, как думаешь, усилить накал истерии или просто посмеяться над ними?

— Смотря о чём ты.

— О закрытом сообществе, про которое Илья говорил.

— Я бы их избила, — произнесла она таким холодным тоном, что мне тех несчастных, что попадут к ней в руки, стало заранее жалко. — А если это молодые бояре, вызвала бы на поединок…

— Поубивать-то можно, — вздохнул я. — Но слишком кровожадно. Их семьи мстить начнут, пакости строить. Затаят злобу.

— Всё равно, — ответила она.

Немного неуклюже, всё никак не привыкну пользоваться планшетом, создал новую тему. «Свежие факты о слугах Матчина». В первом сообщении написал, что ко мне попал слух, подтверждающий, что эти девушки из очень знатной семьи и по договору должны служить Матчину в обмен на обучение. Дескать он обещал, что они смогут стать мастерами, несмотря на посредственную силу и упущенное время. Подписался: «ваш дядюшка Ма» и нажал «опубликовать». Полюбовался на заголовок. Стоило заново открыть тему, а под моим сообщением уже стояло несколько. В первом же спрашивали, откуда ко мне попал такой слух. Просили назвать клановое имя девушек. Ниже кто-то спрашивал, правда ли, что у них «посредственная сила» и ему тут же ответили, что да, девушки ещё не добрались до первой ступени эксперта. С таким низким показателем в этом возрасте, стать мастером было просто невозможно. Я даже рассмеялся, глядя, как быстро появляются новые сообщения.

— Как дети, — улыбнулся я, пригубив ставший немного сладким чай. — Юй Ми, подойди. Кто бы ни спрашивал, никому не говорите, как вас с сестрой зовут. Понятно?

— Понятно, — кивнула она.

— Тогда повтори, — напомнил я. Чтобы разные недопонимания не превратились в проблемы, мы договорились, что они будут повторять мои слова. А то был прецедент.

— Никому не говорим наши с сестрой имя, — повторила она.

Есть, конечно, записи в деканате, но там властвует суровая женщина, которая вряд ли кому-то выдаст чужие личные сведения.

Дверь в комнату открылась и вошла Катя Хованская. Всё такая же симпатичная девушка, с длинными чёрными волосами, блестящими и отутюженными до идеальной гладкости. Следом появилась Татьяна, сбрасывая с белоснежной дублёнки мокрые капельки от растаявшего снега.

— Девчонки привет, — помахал им рукой, закрывая приложение на планшете и раскрывая электронную книгу. — Вы почему на зарядку не ходите? Или сердитесь на меня?

— Мы на тебя не сердимся, — сказала Катя. — Алёна, привет.

— Здравствуйте, — поздоровалась Татьяна, снимая дублёнку, вешая на крючок справа от двери. — Мы с Мариной только приехали. Навещали родных.

— А я просто филоню, — призналась Катя. — Не люблю осень и сырость. Хотела с тобой встретиться, но ты вечно занят. То группой этой, иностранной, то запираешься с Алёной…

— Мы культивируем силу в уединении, чтобы никто не мешал, — рассмеялся я.

— Позавчера полдня просидела здесь одна. Только индус приходил с девушкой. Познакомишь нас? — она показала взглядом на сестёр Юй.

— Это Ми и Фэйфэй, — сказал я. — Они на русском не говорят. Ми только пару слов знает.

— А где моя кружка? — спросила она, проходя к столу. По-хозяйски выдвинула нижний ящик, вынула большую кружку с рисунком из разноцветных домиков. Достала оттуда же жестяную баночку с чайными пакетиками и вазочку с сахаром. — Кипятком поделятся? Холодно на улице.

Действительно, сёстры Юй смотрели на девушек так, словно чаем делиться с ними не желали. Но увидев, как Катя бросила в кружку пакетик на ниточке, заулыбались, легко налив кипяток.

— Хороший чай? — спросила Таня, усаживаясь в кресло.

— Неплохой, — кивнул я.

— Я такой сервиз видела в музее чая в Гонконге, — сказала она.

— Ты была в Китае?

— Папа по делам ездил и нас с Мариной брал. Было весело. Красивый город, но людей много.

— Кстати, где Марина? — я посмотрел на дверь, ожидая, что она вот-вот войдёт.

— С вещами в комнату пошла. Сейчас прибежит, шумная бестия. Я от неё за эти дни устала. Попробовать дадут?

— Ми, налей, пожалуйста, Татьяне чаю.

Наполнив маленькую чашечку, Ми поставила её на край стола поближе к Тане. Пришлой ей вставать.

— Пахнет хорошо. Мы тебя отвлекаем? — она посмотрела на планшет.

— Нет, я уже всё успел.

— Расскажи, как съездил в Тибет? — спросила Катя, усаживаясь на второй диван.

— Так себе поездка, — поморщился я.

— Постоянно спрашивают, — догадалась она.

За последние дни я эту историю пересказал раз пять, но там и говорить было особо не о чём. Поэтому пересказ занял минут десять. За это время мне пришло три сообщения на телефон. Одно от Алёны. Она писала, что запросила помощь и скоро нас должны были спасти. Я посмотрел на неё, но она делала вид, что не замечает, что-то печатая на телефоне. Второе сообщение пришло с опозданием на минуту, от Таши. Там было написано: «Я скоро. Держись!». Третье от брата. Он коротко написал, чтобы я посмотрел новости.

Что касается неугомонной Таши, то она помчалась домой сразу после обеда. Вызвала брата, чтобы он забрал её от ворот. Обещала привезти вкусный чай и облепиху. Это у неё конфликт с сёстрами Юй вышел. Вот как они умудрились поспорить, если друг друга почти не понимают? Хорошо до драки не дошло, так как я заранее объяснил сёстрам, что она дочь главы рода, в который я вхожу. Это подняло Наталью в их глазах почти до уровня Алёны.

— Новости! — в комнату ворвалась Марина, когда я уже заканчивал рассказ. — Новости видели?!

— Что случилось? — спросила Татьяна с безграничным спокойствием в голосе. — Зачем так орать?

— Император умер! — выдохнула Марина. Она и так тяжело дышала, наверное, от бега. Мчалась, чтобы первой поделиться новостью. — Только что сообщили.

— Не хорошо, — Таня вздохнула. — Думала, обойдётся.

Я открыл планшет, переключил страничку на новости. Действительно, все заголовки гласили, что после продолжительной и серьёзной болезни, не приходя в сознание, скончался Император Российской империи Иван Шестой. Официально о смерти было объявлено Высочайшим манифестом преемника, то есть его сына Николая Ивановича. Одновременно он подписал указ об учреждении Печальной комиссии во главе с верховным маршалом и верховным церемониймейстером. Они будут работать над документами, отправлять иностранным послам церемониал в день погребения. Ниже была большая статья, как будут проходить похороны, я просмотрел её по диагонали, выделив только самое интересное. Один только манифест о том, что должно включать в себя детали траурного туалета поражали. Указывался цвет, покрой одежды, туфли, серьги, косметика. Расписывали, что кому и когда нужно носить и как можно постепенно смягчать траур от более строго к нейтральному. По идее вся столица должны бала облачаться в траурные одежды. Но вряд ли это будет так уж повсеместно. Ещё одна статья посвящалась печальной процессии. Из Москвы тело императора должны доставить в Санкт-Петербург, в Петропавловский собор.

Поставил себе галочку перечитать все эти своды и положения. Но как я уже понял, все мероприятия будут расписаны чётко едва ли не дословно, до последнего жеста на церемонии. Наверное, об этой новости говорил Саша.

— А что, чай пьёте? — спросила Марина. — Можно и мне?

Я машинально махнул рукой сёстрам Юй, продолжая читать статью.

— Надо было что-то к чаю захватить, — добавила она задумчиво. — Спасибо.

В кармане завибрировал телефон. Бросив взгляд на иконку звонящего, ответил.

— Кузьма слушает.

— Это Пётр Сергеевич, — раздался голос главы рода Наумовых. — Сегодня надо приехать, будет большое собрание рода. Новости последние знаешь?

— Как раз читаю. Приеду часа через два. Тасю брать?

— Сегодня это не принципиально, но готовьтесь, через пару дней поехать в Питер. Там нужно быть в обязательном порядке.

— Всё понятно. Скоро буду.

— Ждём, — сказал он, и в трубке послышались короткие гудки.

— Ми, сворачивай чайную, мы уезжаем.

— Ворачивай? — не поняла она.

— Уезжаем, — повторил я.

— Кузя, — Катя встала, держа перед собой телефон. — Повтори ещё раз.

Я повторил фразу, и о чудо, на экране телефона в левой части появился текст на русском, а в правой — китайские иероглифы. Катя показала экран Ми, та быстро прочитала, кивнула.

— Удобная программа, — улыбнулась Катя. — Стоит три копейки, установи на телефон и не мучайся. Что?

— Катька, где ты была раньше?! — я вскочил, обнял её, оторвав от земли. Отпустив, протянул свой телефон. — Установи мне такую же и я тебя каждый день вспоминать буду.

— Достаточно будет просто звонить, — смущённо сказала она, ловко листая картинки в магазине приложений. — Вот, хорошая мысль. Надо срочно папе позвонить, чтобы он гостиницу заказал. Скоро в Питере не останется свободных мест. Вы же туда поедете?

— Да, мысль хорошая, — согласился я, наблюдая за её манипуляциями. — Надо тебя к себе секретарём взять.

— А я согласна, — быстро сказала она. — В любой момент. У меня даже костюм есть деловой. Очки, планшетик, всё как положено.

— Рассказывал мне дядя, что он так женился. Пошутил, а она возьми да согласись, — улыбнулся я, при этом задумчиво глядя на девушку. Хорошая мысль, даже отличная. Катя же задумчиво и очень мило смотрела в ответ. — А что твой папа скажет?

— Ничего не скажет. Денег даст, — она звонко рассмеялась.

— Я подумаю, — в итоге сказал я.

— Тогда я подожду. Вот, держи телефон. Я оплатила программу, списала со счёта десять рублей. Переводчик на любой язык. Коряво, естественно, но тебя всегда поймут. Или переспросят, — она поманила меня пальчиком, показала на ушко. Подтянула за воротник и зашептала на ухо. — Если надумаешь, то не пожалеешь. Я очень умная, ответственная и исполнительная.

Отпустив, поправила мне рубашку. От неё едва заметно пахло приятными духами. Даже с мысли сбила, если честно. Алёна пару раз кашлянула, отвлекая меня от разглядывания Кати.

— Да, мы опаздываем. Девчонки, увидимся. Утреннюю зарядку не прогуливайте. Я всегда рад вашей компании.

Сёстры Юй уже собрали вещи, упаковали заварник и чашки. Ми поспешила, чтобы подать тёплую куртку с вешалки.

* * *

Екатерина Хованская, два часа после полудня, МИБИ

Кузьма спешно вышел из клубной комнаты, на ходу надевая куртку. Алёна задержалась на несколько секунд, обернулась, чтобы бросить на девушек хмурый и ревнивый взгляд. И без этого было понятно, что на спине Кузи стоит большое и яркое клеймо собственности. Но Катя ответила на взгляд лёгкой и доброжелательной улыбкой. Следом за Алёной из комнаты вышли китаянки, унося с собой мусор. Специально проверили, не осталось ли что-то на столе или в ведре. Захватили тетрадку, о которой в спешке забыл Кузьма.

Марина вздохнула, опускаясь на диван.

— Убежал.

— Ему, скорее всего, глава рода позвонил, — сказала Татьяна. — Кузьма возглавляет одну из ветвей, а смерть Ивана Шестого серьёзный повод, чтобы собраться.

— А знаете, что на Дарк форуме пишут? — спросила Марина. — Что эти две пигалицы-служанки, из богатого и знатного рода. И прислуживают только потому, что он обещал из них мастеров сделать.

— Не слышала, — удивилась Таня.

— Только что написали. Полчаса назад. Я, когда вещи относила, сразу и прочла. Там сейчас такая буря творится.

— Это понятно и без форумов, — сказала Катя. — Достаточно на них посмотреть. Слуги не бросают такие взгляды на друзей господина. Грубоваты они для этой работы.

— А нас он учить не хочет, — надулась Марина.

— Парной культивации захотела? — рассмеялась Татьяна, за что заработала сердитый взгляд. Но на щеках Марины всё же промелькнул румянец.

Катерина же достала телефон, быстро набрала номер.

— Это я.

— Катя? — с той стороны трубки раздался удивлённый голос Тамары, старшей сестры.

— Да. Срочно нужен номер в Астории.

— В Питер собралась? Ты новости последние видела? Едва только о болезни императора объявили, мест в гостиницах уже нет.

— Я понимаю, что нет. Но, хотя бы одноместный. Очень надо. Пусть на чердаке.

— А, понятно, Кузьма там будет? — голос сёстры резко стал деловым.

— Это большой шанс, который нельзя упускать, — надавила Катя.

— Хорошо, я постараюсь. Если не в Астории, то где-нибудь рядом. Через дорогу устроит? Тихая гостиница, о которой никто не знает.

— Только как крайний вариант.

— Договорились, — старшая сестра положила трубку.

Катя посмотрела на телефон, решая звонить отцу или нет. Поймала взгляды двоюродных сестёр.

— Как и договаривались, ничего не утаиваю, — сказала Катя.

— Ты серьёзно? Секретарь? — Марина рассмеялась. — Он же пошутил.

— Если не разбираешься в мужчинах, то не делай поспешные выводы, — хмыкнула Катя.

— И что, работать на побегушках? Записывать телефонные звонки, подавать кофе?

— Дура, — констатировала Катя. — Как есть. Если вы не заметили, то после всего, что наши отцы натворили, с нами никто не хочет разговаривать. А ведь двадцать лет прошло. Сейчас все договариваются, ищут союзников. Если у тебя есть хоть капля мозгов, а не ниточка, поддерживающая уши, должна понимать, что происходит. На трон садится пятнадцатилетний подросток. Что будет твориться наверху? И скажи мне, кто с вашим родом спешит заключать союзы? — она холодно посмотрела на сестёр. — Вот и у нас так же.

— У нас есть союзники, — недовольно отозвалась Марина.

— Мелочь, о которой стыдно говорить, — добавила Татьяна. — Может и мне побороться?

— Против меня у вас нет шансов, — совсем не злобно сказала Катя. — Но вы можете попытаться. Это сыграет мне на руку.

— Не стоит недооценивать соперниц. Даже таких, как Марина. Её преимущество в прямоте и простоте.

— Вот никогда не понять, хвалишь ты меня или ругаешь, — Марина недовольно скрестила руки на груди.

— Сейчас хвалю. А если пробьёшь нам место его личного секретаря, расцелую.

* * *

Таисия ехать на собрание рода не захотела. Сказала, что это мужские дела и ей там делать нечего. Но поддержала, поцеловала на дорогу, пожелала удачи. Алёна хотела прогуляться со мной, сказала, что готова и на улице подождать, но я настоял, чтобы осталась. Вечер может затянуться и не хотелось лишний раз за неё переживать. Зато я созвонился с мамой, предупредил насчёт Питера. Она меня успокоила, сказав, что Наумовы давно выкупили половину этажа гостиницы, так что поездка должна пройти без эксцессов.

К дому Наумовых я подъезжал следом за большой тёмно-красной машиной, стоившей целое состояние. Одна из знаменитых европейских марок, для очень состоятельных людей. На её фоне наш неприметный седан смотрелся как воробей на фоне благородного лебедя. Я по этому поводу никакого дискомфорта не испытывал, так как давно привык не привлекать внимание. Но любопытство кольнуло, захотелось прокатиться.

Из дорогой машины вышел Сургин, Антон Николаевич. Семья банкиров, владельцы «Банкъ», в котором мы хранили деньги. Это их мастер погиб тогда от рук Тени.

— Здравствуйте, — поздоровался я, дожидаясь его на стоянке. Пока их машина неспешно разворачивалась, Фа Чжэн ловко припарковался на свободном месте.

— Кузьма Фёдорович, — кивнул он, бросил взгляд на нашу машину.

Антон Николаевич был мастером, не успевшим в своё время подняться на вторую ступень. Наверняка работа и семейные дела не оставили времени на тренировки. Но телосложение у него было подтянутое, костюм сидел идеально. Волосы тёмные, аккуратно подстриженные, лицо волевое, но вызывающее доверие. С таким опасно вести сложные переговоры, обманет, а ты и не заметишь.

Мы прошли к дверям на западной стороне внутреннего двора. Оттуда по длинному коридору к лестнице на второй этаж и к рабочему кабинету главы рода. В знакомой приёмной встретили Давида Карловича Берга, главу фармацевтической фирмы. Как оказалось, мы прибыли последними, но глава что-то решал с Зубовым, заместителем министра финансов и Коневым, главой безопасности рода, поэтому просил подождать в приёмной пару минут.

— Кузьма, — Антон Николаевич отвлёк меня от разглядывания стола секретаря, — как я понял, финансовыми делами Вашей семьи занимается Александр Матчин?

— Всё верно.

— Значит, тот счёт, что лежит без движения в банке, Ваши с Таисией… личные сбережения? Я так и понял. Мы с Петром Сергеевичем обсудили и добавили на этот счёт ещё десять процентов. Так сказать, бонусы от рода.

— Спасибо, — немного озадаченно произнёс я. Попытался вспомнить, сколько нам принёс Лев Цигельман на ставках. Что-то около восьмидесяти миллионов. Колоссальные деньги, если подумать. Хватит не только на нашу жизнь, но и для внуков, и для правнуков. Десять процентов — это серьёзная сумма, мягко говоря.

— И немного подкорректировали процентную ставку, — добавил он. — Чтобы молодая семья ни в чём себе не отказывала.

— Пётр Сергеевич просит всех в кабинет, — сказал секретарь.

— Слышал, что Вы делали ставки. Если потребуются действительно большие суммы для подобного, — тихо добавил Антон Николаевич, — обращайтесь.

— Это вы о миллиардах говорите?

— Примерно, — улыбнулся он.

— Буду иметь в виду, — кивнул я. Но хотелось ответить избитой фразой: «Чёртовы буржуи».

В кабинете с прошлого визита ничего не изменилась. Глава рода всех приветствовал, пригласил садиться. Я кивнул Коневу, занимая место рядом.

— Главная новость дня — смерть императора, — сказал Пётр Сергеевич. — Манифест все читали? Хорошо. Мы слишком долго сидели в тени, когда правил Иван Шестой, поэтому многие начали думать, что о Наумовых можно вытирать ноги. Текущая ситуация складывается таким образом, что остаться в стороне не получится. Мы должны поддержать преемника и осадить великого князя Разумовского. В противном случае нас ждут неприятные последствия и серьёзное давление со всех сторон. У нас сильные союзники, но и не слабые противники.

— Кузьма Фёдорович, — он посмотрел на меня. — Отлично справился на Курилах. Я получил отчёт от генерала Осташкова. Это даст нам большое преимущество на старте. Геннадий Сергеевич просил, чтобы ты приехал сегодня в Екатерининский дворец, поэтому я тебя не буду долго задерживать. Начальная задача проста. Завтра днём отправляйтесь в Санкт-Петербург. Нужно будет участвовать в траурных церемониях и обеспечить безопасность нашим людям. Вряд ли кто-то решит действовать грубо в это время, но нужно быть готовым к любым неприятностям. В Питере Разумовские имеют огромное влияние, и силовая поддержка должна быть соответствующей. Геннадий будет занят наследником, поэтому я рассчитываю на тебя. Конкретную задачу поставлю, как только доберётесь. Там уже работают люди Конева, они помогут, если возникнут сложности или иные вопросы. Остановитесь в Астории.

— Всё понятно, — кивнул я. — Драки в городе устраивать? Разумовских задирать? Есть там индивиды, которым хотелось бы дать по шее. Если будут провокации, как реагировать?

— До официальной части как раз нужно, чтобы драк и войны не было. На провокации не отвечай. Хорошо, если рядом будет несколько свидетелей, чтобы потом предъявить претензии и взыскать максимально строго.

— Хорошо.

— Езжай. Геннадий тебя ждёт. Учти, что в Екатерининском сейчас подготавливают тело императора, чтобы перевезти его в тронную залу Зимнего дворца. Работает комиссия. В общем, там сейчас шумно, поэтому постарайся не привлекать внимания. А мы пока обсудим, кто поедет со мной в Санкт-Петербург и кое-какие финансовые вопросы.

— Меня во дворец пропустят?

— На проходной у служебного входа скажешь, что к Наумову, тебя проведут. Они должны быть в курсе.

Кивнув, вышел из кабинета. Ну что, Пётр Сергеевич открыто заявил, что в битве за наследника они участвуют. Посмотрим, что из этого выйдет. Если у нас будет достаточно влиятельных союзников, может и вытянем. Интересно, что победа сулит роду? Я довольно далёк от политики и максимум, на что мне хватает воображения, это министерские посты и госзаказы. Деньги и власть. Вот только Наумовы ничего не производят, чтобы богатеть на государственных заказах, возможно, в приоритете банковские дела. Или они хотят инвестировать в предприятия и производства? Другой вопрос, как на нас могут влиять соперники? Только ли физически или есть другие точки давления. Ещё один наглядный пример того, почему главой рода быть сложно. Что происходит, я понимаю, а что нужно делать и куда бежать, понятия не имею. Вот был бы я главой собственного рода, что бы предпринял? Навязался в друзья к Наумовым? Хороший ход, на их стороне великий мастер, находящийся близко к наследнику и почти уже новому императору. Или побежал бы к Разумовским, так как они всё ещё держали ниточки власти в своих руках. И меня со всем родом разыграли бы как фигуру на шахматной доске. Отдали бы под убой, разменяв на позицию. Но есть шанс, что провели бы в ферзи. Всё очень непросто.

Не очень долгая поездка по Москве. Мы с Фа Чжэном дольше искали по навигатору проезд к Екатерининскому дворцу, а когда добрались, пришлось ещё поколесить по улицам. Это было просто большое трёхэтажное здание, без особого изыска в архитектуре. Только немного высоких колонн в центре, разбавляли пресный вид. Понятия не имею к какой проходной я подошёл, но о моём визите знали и выделили провожатого. Нервного вида мужчина, дёрганный какой-то, всё время оглядывался и зыркал по сторонам, словно домушник, пробравшийся в богатый дом. Убранство коридоров примерно такое же, как и в Александровском дворце. Даже паркет похожий. Картины, каменные вазы, проходные комнаты. Большую часть пути мы шли по узкому коридору для прислуги. Что ещё удивило, так это обилие голосов на первом этаже. Дворец совсем не казался пустым, по нему сновали работники, важные мужчины в костюмах, много охраны. Из служебного коридора мы вынырнули у лестницы, на которой людей было ещё больше. Чем они здесь занимались и что ждали именно на лестницы стало понятно, когда нас остановила охрана на этаже. Пришлось ещё раз объяснять, зачем я здесь, показывать паспорт и только после этого меня пропустили. Мне показалось, что мастер из охраны, сидевший на стульчике поодаль, меня узнал, но я не помню, чтобы мы с ним пересекались раньше.

Уже этот коридор был пустым и тихим. Можно было услышать собственные шаги по паркету. У одной из дверей мой провожатый остановился, показал жестом, что могу войти и не дожидаясь, спешно сбежал в обратном направлении. Я Постучал. Примерно секунд через тридцать дверь открыла женщина в тёмном платье, скорее всего, прислуга.

— Я к Наумову Геннадию Сергеевичу. Матчин Кузьма.

— Проходите, — кивнула она, пропуская в прихожую.

Из первой небольшой комнаты я попал в пустую гостиную, а дальше, в рабочий кабинет, где обнаружил ректора МИБИ и молодого парня, лет пятнадцати. Наследник, можно не гадать. Общее сходство с отцом сразу бросалось в глаза. Тёмный полувоенный френч ему шёл.

— Добрый вечер, — я коротко поклонился.

— Кузьма Фёдорович, проходи, — сказал Геннадий Сергеевич. Он сидел в кресле, рядом с книжными шкафами. — Представляю тебя Николаю Ивановичу, наследнику и будущему правителю Российской Империи.

— Рад знакомству, — сказал я.

— Я тоже рад, — сказал парень. Он сидел за столом и что-то писал в ежедневник. Промокнул страничку специальной подушечкой, чтобы чернила не размазались, затем вложил чистый листок, закрывая ежедневник. — Геннадий Сергеевич рассказывал о Вас только хорошее. Говорил, что не встречал прежде таких талантливых и сильных молодых мужчин.

Я пытался вспомнить, можно ли было выражать сочувствие в связи со смертью его отца. Или это делается как-то по-другому.

— Примите мои соболезнования, — в итоге сказал я, чтобы не затягивать.

— Спасибо, — он ещё раз кивнул. — Отец ушёл слишком внезапно. Когда он особенно нужен… Я попросил Геннадия Сергеевича позвать Вас потому, что нашёл кое-что в личной библиотеке отца. Документы, принадлежащие Матчиным.

Я удивлённо посмотрел на наследника затем на ректора. Всего на секунду мне показалось, что Геннадий Сергеевич удивился. Николай не говорил ему, зачем хочет поговорить со мной?

— Я видел Ваше выступление на турнире и меня оно поразило. Особенно первый бой. Это было смешно, — он улыбнулся, немного сдвинулся, чтобы вынуть что-то из верхнего ящика стола. Толстая тетрадь в мягкой обложке, перетянутая длинной ленточкой, чтобы не раскрывалась, а, может, чтобы листы не выпадали. Обложка матово-синяя, без имени и каких-либо пометок. — Насколько я понимаю, это тетрадь Вашего отца. Я прочёл первую страницу.

— М… Спасибо, — я подошёл, чтобы забрать тетрадь.

— Вы придёте на траурную церемонию в Санкт-Петербург? — задал неожиданный вопрос Николай.

— Да. Не уверен, что меня пропустят в собор, но в Питер я уезжаю завтра и буду там до самого окончания траурных мероприятий.

— Ценю вашу поддержку, поэтому попрошу, чтобы Вас пропустили внутрь, — сказал он. — Будут ещё мероприятия, о которых пока нельзя говорить, поэтому не уезжайте сразу.

— Хорошо, — вот теперь в моём голосе промелькнуло подозрительность, которую я не успел спрятать.

На несколько секунд повисла пауза. Сказать, что я был удивлён, значит, ничего не сказать.

— С вашего разрешения я пойду, — опомнился я. — Надо подготовиться к поездке. Вы всегда можете рассчитывать на меня и если что-то понадобится, то всегда приду на помощь. И спасибо за тетрадку, это очень… кхм, спасибо.

— Это Вам я должен сказать спасибо. Геннадию Сергеевичу. Когда знаешь, что есть люди, на которых можно положиться, пережить любые неприятности легче.

— До свидания, — я ещё раз коротко поклонился, вышел из комнаты.

Может, мне только показалось, но слова «пережить» он произнёс так, словно всерьёз опасался за свою жизнь. Николай, в отличие от отца, произвёл на меня положительные впечатления, пусть и показался скрытным. Взять хотя бы ровный голос, в котором эмоции проскальзывали едва заметно, исключительно для того, чтобы он не звучал холодно. Весь обратный путь я проделал в одиночестве, почти машинально сворачивая в нужные коридоры, думая об этой короткой встрече. А ещё тетрадка обжигала руки.

Несмотря на холодную погоду, Фа Чжен ждал в машине на стоянке недалеко от дворца. Я попросил отвезти меня обратно в институт и всю дорогу боролся с искушением заглянуть в тетрадку. Вертел её в руках, заметив, что под обложкой, прижатой лентой, лежал сложенный листок. Подцепив, вытянул. Было ещё достаточно светло, чтобы прочитать короткое письмо. Написано чернилами на листе из ежедневника. Сверху дата: «4 ноября».

«Дорогой друг, эту тетрадку я нашёл случайно, в особом тайнике отца. Об одном тайнике я знал, второй найти не составило труда, а третий меня удивил. Чтобы показать важность этой находки, скажу, что помимо неё там хранились компрометирующие бумаги, которые никогда не должны были увидеть свет. Я торопился, так как великий князь Разумовский настойчиво пытается пробиться в кабинет отца, но теперь он найдёт лишь разочарование. Не знаю, что в тетради, успел прочитать только первую страницу. Будь осторожен.

Твой друг.

Николай».

Перечитал два раза. Оказывается, наследник обладает неплохим чувством юмора. Прочитав о «нахождении разочарования», я улыбнулся. Свернув письмо, убрал в карман. Пока император находился при смерти, Николай шарил по его кабинету?

Достав телефон, набрал номер брата.

— Да Кузя, слушаю, — послышался его голос. Судя по задумчивому тону, он решал какую-то сложную проблему.

— Мы завтра едем в Питер и нужен будет автобус. Ты с нами?

— У меня дела. Разбираю бумаги из порта, и ещё надо пару контрактов подписать. Маму возьми обязательно, а то она сначала меня съест, а потом тебя, как вернёшься.

— Меня наследник пригласил в Петропавловский собор на главное мероприятие.

— О, — удивлённо протянул он. — Завидую. Посмотрю на тебя по телевизору. Это будет забавно.

— Ага, обхохочешься, — вздохнул я. — Я ещё позвоню.

— Хорошо. На связи.

— Пока, — я положил трубку.

К вечеру начался очередной снегопад. По большей части снег таял, но где-то уже лежал тонким слоем. Если до утра будет сыпать, то появятся самые настоящие сугробы. А ещё гололёд. Перед нами как раз шёл грузовик коммунальных служб, рассыпая на дорогу реагент. Мы пристроились за ним, двигаясь гораздо медленней потока.

— Следят, — сказал Фа Чжэн. — От дворца.

— Пусть, — махнул я. — Как будто мы можем куда-то поехать кроме МИБИ. Хотя… Как высадишь меня, пару кварталов покатайся, если слежка останется, возвращайся к воротам.

— Хорошо, — кивнул он.

Я обернулся, пытаясь понять, какая из машин едет за нами. Так сразу и не скажешь. Высадив меня, Фа Чжэн позвонил через пару минут, сказал, что хвост отстал. Попросил его оставить машину не на стоянке рядом с МИБИ, а ехать сразу на базу. Чтобы завтра он приехал уже на автобусе. Вроде бы не такая большая неприятность, но слежка напрягла.

Дома меня ждал ужин, разговор с Тасей. Утаивать ничего смысла не было, поэтому пересказал всё, что произошло за день. Даже показал ей письмо от Николая.

— Что могу сказать, — она отправила короткое сообщение по телефону и принялась собирать посуду со стола, — вариантов не много. Если Геннадий Сергеевич рассказал наследнику, что ты станешь следующим великим мастером, то с тобой лучше дружить. Я думаю, что ты сейчас один из самых сильных мастеров в России. Опустим твоё любимое: «мне повезло». Может и наследник так считает.

В дверь коротко постучали. Тася уже сложила посуду в два больших пакета и отнесла, передав Юй Ми. К слову, сёстры помогли ей приготовить ужин. Отзывалась о девушках она положительно, говоря, что помощницы из них просто замечательные, несмотря на языковой барьер. Готовить они умели и отлично владели кухонными ножами.

— По сути, у него и выбора нет, — Сказала Тася, вернувшись в комнату. — Те, кто ведёт его за руку к власти будут той силой, на которую придётся полагаться. Не лучше ли сразу наладить с ними хорошее отношение? Ну и надо бы выделить одного талантливого молодого мужчину.

Она подошла, поцеловал в щёку, потрепала по волосам и направилась в спальню.

— Соберу вещи для завтрашней поездки. Надеюсь, будет не как в прошлый раз. Может второй номер брони заказать? Позвоню-ка я Глебу…

Я проводил её взглядом, улыбнулся, представив в полицейской броне. Видел такую пару раз, неудобные накладки и жилет. Толку от них, на мой взгляд, почти никакого, только сковывают движения.

Бросив подушку на край дивана, устроился удобнее, взял в руки тетрадь. Весь вечер хотел побыстрее открыть её, а сейчас какая-то неуверенность закралась. Распустил ленту, проверил, хорошо ли держатся страницы и не хотят ли рассыпаться. Открыл на первой. Сверху действительно стояло имя: «Фёдор Матчин» и дата, год рождения Саши. Вступление простое, посвящённое будущему поколению семьи Матчиных рода Бельских. У меня немного защемило в груди, когда я представил картину, как отец садится за стол, достаёт ручку и пишет подобное вступление, улыбается. И мама этот дневник читала, так как первая глава описывала первый шаг укрепления тела. Тот самый путь, что мы проходили с братом ещё в школе. Она и сама занималась по этой программе, но больших успехов не достигла, так как начала довольно поздно. Она тогда была чуть старше, чем Алёна сейчас, но уже успела родить троих детей.

Отец делал сноски на полях, рассказывая о своём режиме тренировок. Официально он стал мастером в двадцать девять лет, но судя по режиму, фактически мог бы сдать экзамен года на четыре раньше. Но почему-то он это скрывал. Непосвящённому сложно было бы понять, что значит те или иные термины. Ни одной техники из первой стадии обучения он не расписал. Просто давали им названия. И что мне не понравилось, кто-то эти названия аккуратно обвёл и вывел к полям, проставив цифры и буквы другим почерком. За два часа я дошёл до середины тетрадки, где чужих пометок было существенно больше. А ещё я кое-что понял.

— Тая, — позвал я, закрыв тетрадку.

— Да? — послышался её голос, затем она выглянула из спальни, успев переодеться в ночную рубашку.

— Скажи мне, откуда ты узнала о мерцающей защите?

— На курсах военной переподготовки. Я в полиции работала и сразу после сдачи экзамена на мастера нас отправили повышать квалификацию, — она подошла, села рядом. — В военную академию, где сейчас братья Орловы тренируются. Техника сложная и не все её могли освоить, но мы старались. Особенно те, кто в ближнем бою не сильны. Погасить часть удара, отдав энергию обратно атакующему, это огромное преимущество, когда враг до тебя доберётся.

— Это наша семейная техника. Оказывается, её мой дед придумал. А кто-то талантливый её умудрился скопировать и подстроить для классических мастеров. С изъяном, конечно, ты его на себе испытала. Если правильно технику исполнить, она вернёт почти всю силу удара обратно противнику. А вы её делите пополам, потому, что азы не понимаете. Из этой тетрадки технику почерпнули, — положил ладонь на обложку. — И не только её. Чему вас в академии ещё учили, что направлено на укрепление тела или ближний бой?

— Наша группа много занималась «режимом». Особая техника для разминки, позволяющая войти в режим почти моментально, но при этом с минимальным риском порвать связки и мышцы. Что ещё? — она задумалась. — Техника «всплеска» силы при ударе. Я тебя пару раз приложила той ночью. Хотела не со всей силы, чтобы не прибить с одного удара, но не получилось сдержаться.

— Если бы там был обычный мастер-недоучка кинетик, о котором ты думала, ты бы его убила, — хмыкнул я. — Знаю эту технику. Ещё не дочитал, но тоже думаю, что отсюда вытащили. Насчёт «разминки» не уверен, классические мастера тоже в «режим» умеют входить. Всё наследство, что отец нам оставлял, раздербанили и растащили по кусочкам. Недоучки, чёртовы!

— Не слышала, чтобы в России были мастера укрепления тела, — успокаивающе сказала она. — Так, пару полезных техник нашли и приспособили для себя. Не переживай, сам же говорил, что они все с изъяном.

— Почему тогда тетрадь хранил сам император? Почему к ней рвался Разумовский?

— Может, и не к ней, а к компромату, который вместе с тетрадью хранился. Не стоит выдавать желаемое за действительное. Ты лучше меня знаешь, что не существует техник, способных сделать сильным бездарность и поставить её на один уровень с великими мастерами. Для этого нужно долго и упорно тренироваться, развивать силу. А техник достаточно всего двух или трёх, чтобы побеждать. Вот я знаю три десятка кинетических техник, и что, в бою использую только две. Остальные бесполезны или настолько узко специализированы, что и за всю жизнь не выпадет возможность применить.

— Как эта тетрадь попала к императору? — не сдавался я.

— Ты же сам говорил, что его люди участвовали в разгроме Бельских. Может, прихватили как военный трофей и понравилась кому-то мерцающая защита. Кстати, самая полезная из того, что нам показывали. Даже не представляю, сколько она может стоить на чёрном рынке. А потом появился ты, самый молодой мастер, способный заткнуть за пояс кого угодно в двадцать два года. Всем говоришь, что это только благодаря укреплению тела. Мог император или его старший брат подумать, что по этой тетрадки возможно воспитать такого же сильного, но лояльного мастера? Мог. Сразу не додумались, а когда спохватились, было уже поздно. Может, Иван Шестой эту тетрадку из архива достал и в сейф перепрятал, на всякий случай. Видишь, вариантов миллион. Если ты будешь строить догадки, отталкиваясь от неверных выводов, ничего хорошего из этого не получится. Только зря себя накрутишь и дров наломаешь.

Я задумался на минуту, переваривая услышанное. Но немного успокоился.

— Наверное, ты права.

— Что значит «наверное»? — она строго посмотрела на меня, как учитель на ученика. Затем улыбнулась. — Я с тобой мудростью делюсь, внимай. И не бойся, не появится из ниоткуда армия двадцатилетних мастеров. Ты такой один, уникальный. Саша ведь не стал мастером, а?

— Не стал, — согласился я. — Характер у него другой. Но ты меня успокоила, спасибо.

— Ты всё прочитал? Что-нибудь интересное кроме техник там есть? Мысли или переживания твоего отца? Я думаю, это было бы куда ценней.

— Нет, до половины добрался. Устал. Завтра в дороге почитаю.

— Тогда пойдём спать. Утро вечера мудренее. Или займёмся парной культивацией, — она рассмеялась. — А то я чувствую, что силу теряю.

* * *

Как следует подготовиться к поездке не получилось. Слишком мало времени. Я едва успел утром встретиться со своей группой, предупредить, что на несколько дней уеду. Затем нужно было идти в деканат и оформлять отпуск. Обошёлся бы без этого, но Тася настояла. Сказала, что порядок должен быть, иначе уважать перестанут. Затем мы пообедали, пригласив Алёну. Можно было оставить её и сестёр Юй в институте, но все трое смотрели на меня таким жалобным взглядом, что я сдался без споров и попыток убедить их, что это деловая поездка.

Мама приехала на автобусе к часу дня, прихватив с собой Джима. Встречая нас, расцеловала, обняла. Затем взяла Тасю под руку и увела в конец салона для приватной беседы. Я её такой довольной и счастливой видел всего пару раз. Вот и скажи, что мы на траурные мероприятия едем. Нас с такими лицами и близко не подпустят, подумают, что мы праздновать приехали, а не наоборот. Я дал им полчаса поговорить, потому пошёл мешать.

— Кузьма, — мама мне обрадовалась, потянула за руку, усаживая на диван между ней и Тасей. — Ну что, какие чувства испытывает молодой мужчина, узнав, что скоро станет папой?

— Радость, смятение, ужас и счастье, — быстро ответил я.

Она посмотрела на меня с улыбкой.

— Почти то же самое сказал Фёдор, когда я ему сообщила, что беременна тобой. Только, по-моему, он использовал пять слов. И вместо ужаса говорил что-то про бессонные ночи. Я за вас рада. Надеюсь, это будет мальчик. Первым всегда должен родиться наследник.

— А если девочка? — спросила Тая.

— Тоже неплохо, будет любимой дочкой. Кузя будет её баловать и караулить вечером, когда она с парнями решит прогуляться.

— Планы строите на пятнадцать лет вперёд, — только из вредности проворчал я. — Тут не знаешь, что через неделю случится. То война, то императоры мрут.

— Время пролетит быстро, не успеешь опомниться, а дети уже в школу пойдут. Вы ведь не собираетесь на одном останавливаться? — она почему-то посмотрела не на меня, а на Тасю. Та ответила задумчивым взглядом.

— Мам, давай я тебе дело изложу, а потом вы будете решать, сколько наследников и детей мне нужно.

— В прошлый раз, когда я тебе о «деле» говорила, ты что, убежал с криком: «где в этой стране самый дальний монастырь?». А потом заявил, что буддийские монахи научили тебя смирению и ценить любую жизнь.

— Я серьёзно. Не хочу портить тебе настроение, но если сейчас не скажу, ты меня потом прибьёшь, за то, что сразу не рассказал.

— Давай, давай, порть маме настроение, — фыркнула она, откидываясь на спинку дивана.

Я молча протянул ей тетрадку. Она не сразу её узнала, открыла первую страничку, прочитала и зависла. Я не засекал, но она так минуты три сидела, глядя на первые строчки.

— Где ты её взял? — всё-таки спросила она. Подняла взгляд.

— Наследник императора вчера отдал. Сказал, что она хранилась у Ивана Шестого в тайнике, рядом с очень серьёзными бумагами. Да что говорить, вот его письмо.

Мама посмотрела на письмо так, словно я из кармана змею достал. Хотя она бы змее голову откусила и в окошко выбросила. Скорее просто удивление не знало, переходить на второй этап или подождать. Взяв письмо, она пробежала взглядом по строчкам.

— Точно от наследника? — уточнила она.

— Лично в руки мне отдал.

— Кто-нибудь видел?

— Только ректор. Он рядышком на стуле сидел и пытался скрыть удивление.

— Ты прочёл? — она показала на тетрадку.

— До мерцающей защиты. Половину примерно.

Она вернула мне тетрадку. Письмо убрала к себе в карман.

— Дочитаешь, поделишься, что думаешь о написанном.

— Здесь что-то интересное есть? То, что я не знаю? — немного удивился я.

— Почитай, — спокойно ответила она. — А мы пока посидим с Тасей, поговорим о нашем, о женском. Нет, настроение ты мне не испортил, — она улыбнулась, поманила, обняла. — Просто растревожил старые воспоминания.

Глава 14

Санкт-петербург встретил нас пасмурной и холодной погодой. Красивый город, оставивший у меня не самые приятные воспоминания. Почему-то сейчас я видел лишь серые улицы, толпы людей, идущих непонятно зачем и куда. Многие близко восприняли смерть императора, выбрав траурный цвет одежды. В разноцветной толпе это хорошо заметно. А ещё флаги Российской империи, появившиеся на фасадах домов. Почти все императоры и императрицы любили этот город, и он отвечал им взаимностью. Здесь же они находили покой.

Читал, что тела правителей бальзамируют, изымают внутренние органы, помещая их в специальные сосуды. Затем мужчин переодевают в парадный генеральский мундир, а женщин в белые или серебряные платья. Тела укладывают на парадный одр или кровать, обитую малиновым бархатом с вензелями. Чуть позже тело переносили в Тронную залу, где убирали трон и ставили гроб с покойным. Тело покрывали порфирой и начинался допуск публики для прощания, обязательно в присутствии церемониймейстера. И так девять дней, пока готовится Печальная зала. Поэтому я готовился к тому, что быстро траурные мероприятия не закончатся. А ещё, с этого момента в город перестанут пускать иностранных туристов, так что тем, кто приехал на днях, сильно повезло. У них появлялся шанс собственными глазами посмотреть на траурную процессию. Наш автобус дважды останавливали на подъезде к городу, думая, что мы туристы.

Поражаюсь связям Наумовых, умудрившимся заказать комнаты в гостинице Астория, выкупив едва ли не целый этаж. Страшно подумать, во сколько это обошлось при таком ажиотаже. Когда мы заселялись, у стойки регистрации толпилось немало людей, желающих снять даже самый маленький номер. И всем вежливо отказывали, говоря, что уже четыре дня нет свободных комнат. И в ближайшие дни никто не собирается съезжать. Даже объявление повесили, что до двадцатого ноября мест нет.

Нам с Тасей выделили номер из двух комнат, что уже неплохо. В соседнем разместились мама с Алёной, а через дверь Джим. Остальным мест не досталось. И это была проблема. Куда девать сестёр, я не предполагал. Можно их оставить в автобусе, где с комфортом могли разместиться и семь человек, но мне этот вариант не нравился. Положение спас Салют, Никодим Михайлович. Грек отвечал за расселение семей рода и у него была лишняя комната. Кто-то из его родственников не смог приехать, поэтому комната осталась как раз на такой случай. А так как мы появились первыми, то нам её и отдали. А вообще, каждой семье выделили по три номера, больше только самим Наумовым.

Мы приехали довольно поздно, пока разобрались с комнатами, пока утрясли момент со стоянкой для автобуса, время оставалось только поужинать и завалиться спать. Тася обычно на ночь не кушает, но сегодня у неё проснулся аппетит. И опять же, несмотря на поздний час, свободных мест в ресторане не было, только зарезервированные столики. Салют успел и здесь, поэтому нас сразу провели к столикам с табличкой: «Матчины». Я отправил Алёне сообщение, что мы собираемся поужинать. Попросил узнать, заказывать ли что-нибудь для них с Мамой. Ответ пришёл почти сразу. Оказывается, они уже спускались.

— Если бы я не ушла со службы, — сказала Тася, разглядывая посетителей зала, — нас бы уже перебросили сюда. Следить за порядком и остужать самые буйные головы.

— Знаешь кого-то из присутствующих?

— Так, кое-кого. Вон за теми столиками, ближе ко второму выходу, Судские. Не сами, конечно, так мелкая и пакостная семейка, входящая в их род. А через стол от них Бабичевы. Я бы сказала, что оставлять их так близко друг к другу, как заводить часовую бомбу. Нужно только подождать, пока она рванёт.

— Судские это букмекеры? — уточнил я.

— Не только. Но развлечение и азарт их основной источник прибыли. А ещё подпольные казино, бойцовские клубы и бордели. А Бабичевы — потомственная полиция. Ещё их прапрадед возглавлял последнюю тайную канцелярию, позже переименованную в министерство. Можно сказать, что друг друга они не любят так, что кушать не могут.

— Вроде и едят, и пьют, — посмотрел я на них. — Может через силу…

К нам подошли мама с Алёной, следом за которыми увязался официант, принявший заказ.

— Где Джим? — спросил я.

— Спит, — сказала мама. — Сказал, будить только если нас на абордаж брать будут. Ты записи дочитал?

— Да. И если ты знала о пятой ступени, надо было мне рассказать.

— Кузя, мне четвёртая неподвластна. Я её не понимаю, в отличие от тебя. Ты у нас гений, а я лишь его скромная мать.

— Надо пробовать, — я пожал плечами. — И вот опять, уверен, что можно за месяц освоить, если бы кто-то показал. Самому же придётся потратить год или два. Я и без тетрадки почти додумался. Когда мне доктор Шимов про внутреннее море рассказал. Ведь не может быть так, чтобы силу что-то ограничивало. Как говорится, предел — это лишь очередная граница, которую нужно пересечь. И если отец её освоил, не верю, чтобы два мастера, пусть даже три, смогли с ним справиться. Просто не верю…

— Что за ступени? — заинтересовалась Тася.

— Этапы укрепления тела. Алёна сейчас заканчивает осваивать второй, а когда уверенно освоит третий, можно считать, что станет мастером.

— Это не просто, — вставила мама. — Не в физическом плане. Сложно понять, что внутренняя энергия — это отголоски доспеха духа. Чем он крепче, тем ты сильней. Основополагающая техника укрепления тела.

— А четвёртая ступень?

— Проще говоря, это когда ты создаёшь доспех духа вне себя, — сказала мама.

— Это как? — не поняла Тася.

— Не знаю, — она развела руками. — Только Кузя догадался. Играет с ним, как с кинетическим полем и водит всех за нос.

— М? — они посмотрели на меня.

— А что Кузя? — не понял я. — Ловкость рук и никакого мошенничества. Вы всё сами видели.

Подняв стакан с водой, я поставил его обратно. Только теперь между стаканом и столом было пространство в пару сантиметров. Могло показаться, что он просто завис в воздухе. Мама потянулась и перевернула стакан. Вода не спешила выливаться, словно её удерживала невидимая крышка. Затем она провела ладонью под ним, как бы показывая, что его ничего не удерживает на весу.

— Это доспех, не кинетическая броня или поле? — уточнила Тася, показывая на стакан пальцем.

— Он самый, — подтвердила мама. — Не думай, сломаешь голову.

— Мэджик, — загадочным тоном произнёс я. Взяв второй стакан с водой, поставил его рядом. Он тоже завис в воздухе, но на сей раз стоял на небольшой подставке кинетической брони.

— Видишь разницу? — спросила мама, на что Тася покачала головой. Тогда она попробовала провести рукой под стаканом та упёрлась во что-то твёрдо и невидимое. Даже постучала по нему ногтем, издав приглушённый звук.

К нам шёл официант, поэтому я поставил оба стакана обратно на столешницу. Перед нами поставили четыре чашки кофе, вазочку с сахаром и сливки в маленьких пластиковых упаковках.

— Мне ещё кофе, капучино в большой кружке, — сказал я. — В большой.

— Одну минуту, — официант кивнул и поспешил выполнить заказ.

— Что тогда пятая ступень? — спросила удивлённая Таисия.

— Названия нет, — сказал я. — Пусть будет «познание внутреннего моря». По-моему, звучит. Я пока не знаю, что должно получиться на выходе. Но это делает тебя сильнее и без самоистязания. Так что тебе больше не придётся меня бить. Сам расколю доспех, сделав его на треть сильнее. Затем ещё раз и ещё. До тех пор, пока не доберусь до очередного предела. Ещё немного и мне будет доступна единственная техника отца, которую я пока не осилил. Она называется «игла». Практически то же самое, что и с твоей техникой, когда ты её сжимаешь до размера монеты. Только в меньшем масштабе. — Ух ты, и этот перец здесь. Видите? Бюрократ… паскуда.

В зал со стороны гостиничных номеров заходил Куракин. Тот самый тип с противным голосом, маленькими глазками и надменными видом. Это он тогда в Александровском дворце объяснял нам, почему мы не можем получить земли после победы в турнире. Он заметил нас, обозначил приветствие едва заметным кивком. Затем прошёл к зарезервированному столику в другом углу зала.

— Дашковы, — вставила Таисия.

Следом за Куракиным появился князь Дашков. Старик, опираясь на тросточку, прошёл к тому же столику, жестом поманил официанта, чтобы тот помог ему сесть.

— Спелись, — хмыкнула мама. — Пётр Сергеевич говорил, что Дашковы нас поддерживают. Как и Орловы.

— Тоже мне, нашли союзников, — фыркнул я.

— Они оказались в очень непростом положении, — не без довольных ноток в голосе сказала мама. — Но связи в правительстве не растеряли. Получается, что нас поддерживает четыре княжеских рода. Ну и несколько семей поменьше. Итого набирается серьёзная сила. А это значит, что и драка намечается соответствующая.

— Я так и понял. Да, на чём нас отвлекли? А, отцовы техники. Над тетрадкой довольно скрупулёзно поработали. Вытащили всё, что можно было понять. Мне группу иностранцев для обучения дали. Так вот, наша пара, отечественная, парень с девчонкой, явно из военного училища. И подозрение у меня, что по отцовой методичке они первый этап прошли. А второй осилить не смогли. В тетрадке так и помечено, что необходима «техника укрепления». Алёна помнит, сколько я ей синяков на спине поставил. Учить их не хочу. А так оставить, считай, загубили их военные инструкторы. И таких вот как эта парочка может быть с десяток, а то и два.

— Ага, смотришь и сердце кровью обливается, — мама покачала головой.

— Дело совсем не в этом.

Мне принесли большую кружку со сладким кофе, а для Таисии тушёные овощи и рыбу. Я пригубил кофе, подумал о том, чтобы заказать десерт, каких-нибудь пирожных или кусочек торта. Обратил внимание, что мама долго смотрит куда-то в зал, не отводя взгляд. Как хищник, увидевший добычу. Сделав ещё глоток из кружки, я немного повернулся, чтобы сесть удобнее, пытаясь проследить за её взглядом. Она следила за столиком, где сидело трое. Все в солидных чёрных костюмах, белые рубашки, но без галстуков. Сидящим лицом к нам, лет по сорок, а тот, кому мама смотрела в затылок, был старше. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся. Лицо спокойное, без особых примет, но неприятное. Есть что-то в нём отталкивающее. Лет пятьдесят пять, может, старше, так сразу не определить. Мужчина слегка улыбнулся мне, коротко кивнул. Отвернувшись, он смял салфетку, лежащую на коленях, бросил её на стол. Я заметил большой серебряный перстень на правой руке. Детская забава, череп с золотыми зубами и зелёными камушками в глазницах. Такие носят только маргиналы, как бы выразился сынок князя Разумовского.

— Ты его знаешь? — спросил я у мамы.

— Человек с черепом на пальце, — сказала она, всё ещё глядя на них. — Тот, кто приходил к нам, был старше, сейчас ему должно быть за восемьдесят. Но перстень я хорошо помню.

— Ага, — кивнул я, снова поворачиваясь к их столику.

Мужчины уже встали, один бросил на стол пару купюр. Подождав немного, я тоже поднялся, направился за ними к выходу. Вроде совсем немного замешкался в дверях, пропуская припозднившихся гостей, но, когда оказался на улице, троица была уже метрах в ста от здания. Быстрым шагом пересекая дорогу, обходя Исаакиевский собор слева. На улице уже довольно темно и только яркие фонари освещали площадь. А из-за холодного ветра и неприятно моросящего дождя прохожих почти не было. Немного подумав, я побежал следом за ними. Вроде бы они просто шли, но одна из фигур размытым силуэтом сместилась метров на пятьдесят, удаляясь с площади. Две другие задержались всего на секунду и, использовав ту же технику, прыгнули вперёд. Видел подобное в исполнении ректора. Удобное умение.

Я уже бежал в ту сторону изо всех сил, постепенно разгоняя тело. Из-за слишком быстрого перехода к нагрузкам потеряю процентов тридцати силы, но не просить же их подождать пять минут, пока разогреюсь. Оббежав собор, я заметил, как они заходили в небольшой и тёмный парк.

«Заманивают», — пришла мысль.

Добежав до кромки парка, немного сбавил скорость. Впереди был скорее сквер или сад, так как деревья росли довольно далеко друг от друга. Лавочки, дорожки, пара уличных фонарей. В свете одного из них троица и дожидалась меня. Нащупав в кармане брюк боевой стержень, почувствовал себя немного уверенней и решительно зашагал к ним.

— Доброй ночи, уважаемые, — поздоровался я, восстанавливая дыхание от быстрого бега.

— И тебе доброй ночи, — отозвался старший. Не похоже, чтобы он запыхался.

— Прошу простить, что преследовал, но очень уж примечательный перстень у Вас на пальце.

— И чем же он Вас заинтересовал? — в тон мне любезно поинтересовался он.

Я наконец смог войти в круг света, остановившись в пяти шагах от тройки. Не чувствовал в них мастеров, но был уверен, что это так. Простые смертные не перемещаются прыжками по пятьдесят метров.

— Мама рассказывала мне, что двадцать лет назад, в ночь, когда убили моего отца, к нам приходили нехорошие люди, у одного из которых было вот такое колечко. Если я обознался, то прошу простить. Этот человек был как-то связан с бандитами, а именно с кем-то носившим имя Вторая Тень.

— Да, да, — кивнул мужчина. — Я не только знаю этого человека, но и был там двадцать лет назад. Фёдор Матчин обокрал нас и не хотел возвращать украденное. Мы долго разговаривали.

— Отлично, немного обрадовался я, — засунув руку в карман, вынул стержень, сжал его в кулаке, продемонстрировав троице. — Осталось узнать, причастны ли вы к его смерти.

— Причастны, — сказал старший, — но…

Что он говорил дальше я не слышал. Видел только как он открывает рот, словно в немом кино. Вокруг меня, в паре сантиметров от тела появился доспех духа. Он гудел, как разворошённый улей. Что-то щёлкнуло в голове, как бы обозначая, что дальше думать не надо, только драться. И кровь закипела от злости. Рукава у кофты и тёплой рубашки до самого локтя превратились в лохмотья. Частью одежды придётся пожертвовать. Старик демонстративно расслаблен, а бойцы рядом с ним, напротив, напряжены. Стержень достаточно потяжелел, оттягивая руку. Выбрав правого, рванул к нему, рассчитывая вырубить первым. Смущало меня не то, что я до сих пор не знал, какой силой они владеют, а что-то другое, необъяснимое простыми словами. Мой короткий удар мужчина принял предплечьем. Я уж думал, что сомну его, но не получилось. Гулкий и громкий удар, почти взрыв, сбросил с листьев воду во всём парке. Уверен, что сломал ему руку, но то, что не смог пробиться дальше меня озадачило. Но удивлялся я, кувыркаясь по земле, получив удар от второго. Он засадил мне ногой прямо по рёбрам, отбросив в сторону. Бойцы ближнего боя, можно было догадаться.

Вскочив на ноги, я нырнул вниз, уходя от удара сбоку в голову. Эка они быстро двигаются. Крутанулся, пытаясь достать напавшего со спины размашистым ударом. Не попал, вместо этого получил ещё один удар в спину. Меня отбросил на несколько метров, и снова повалило на землю. Почему-то вспомнил наш бой с Тасей и включил мерцающую защиту. Тот, кто в эту секунду пнул меня по рёбрам, заревел раненым зверем. Я уже собрался врубить кинетическое поле, чтобы поймать второго, или хотя бы замедлить, но в этот момент на площадку упала тяжёлая и давящая аура сильного мастера. Меня вдавило в землю на добрых двадцать сантиметров. Краем глаза я заметил размытую тень, рванувшую в противоположном направлении от ауры. Следом появился ещё кто-то очень сильный и в небольшом парке стало светло как днём.

— Кузьма Фёдорович, ты в порядке? — спросил мастер рода Дашковых.

— Иван Максимович, вы бы меня отпустили, — отозвался я из вмятины.

Давящая сила исчезла, и я смог сесть. Надо мной склонился незнакомый мастер, не уступающий по силе Дашкову. Сейчас рядом оказались настолько страшные люди, что на месте той троицы и я бы тоже сбежал. Мне протянули руку, помогли встать. Где-то недалеко уже надрывалась сирена полицейской машины.

— В порядке? — спросил незнакомый мастер.

— Помяли немного, — отозвался я, положив руку на рёбра, куда приложили первым ударом. Незаметно убрал стержень обратно в карман.

— Кто это был? — спросил Иван Максимович. Насколько я знаю, он занимал ту же должность, что Конев у Наумовых. То есть отвечал за безопасность рода.

— Мафия, — отозвался я. — Кто-то связанный с Тенями и прочим сбродом. Можно сказать, я узнал одного из них.

— Почему «можно сказать», — заинтересовался незнакомый мастер.

— Сначала подумал, что обознался.

— Бросаться в погоню одному — это безрассудство, — сказал тот и пошёл осматривать поле скоротечного боя.

Я посмотрел на Ивана Максимовича, тот кивнул, направился к дорожке, ведущей из парка. Рядом остановились сразу две полицейские машины. Задрав голову, увидел большой яркий шар, напоминающий солнце в миниатюре. В том плане, что он был горячим и ослепительно ярким. Даже на таком большом расстоянии я чувствовал накатывающие волны жара. Несколько секунд и шар потемнел, погружая сад, собор и прилегающие улицы обратно в темноту.

— Это Егор Васильевич, — сказал мне Дашков, когда я догнал его у дороги. Мы прошли мимо полицейских машин. Улица вокруг постепенно оживала, почти во всех окнах домов зажигался свет, были видны люди с телефонами, снимающие всё происходящее. — Бабичев, собственной персоной.

— Глава МВД? — уточнил я.

— Он самый. Мы с ним на улице столкнулись, у входа в Асторию, когда увидели, как ты из здания выбежал и помчался как на олимпиаде по лёгкой атлетике.

— А тех, за кем я бежал, разглядели?

— Я не обратил внимания. Надо у Егора Васильевича спросить, он человек наблюдательный.

— Надо ещё камеры видеонаблюдения в отеле проверить. Эти трое за столиком недалеко от нас сидели, спокойно ужинали. Увидели, что я их узнал и попытались сбежать.

— И ты за ними зря побежал, — добавил он. — Кузьма Фёдорович, это могло быть опасно. Ты же не в полиции служишь, оно тебе нужно было?

— Спонтанно получилось, — ответил я, зашипел от боли в боку.

От выплеска адреналина немного тряслись руки, а ещё я холода совсем не чувствовал. Но постепенно он уходил, напоминая, что меня довольно крепко приложили по рёбрам. И ведь пробили доспех, а это не каждому по силам. Чуть-чуть я не прыгнул выше головы. А ведь мог её лишиться. Предупреждал ведь внутренний голос, что надо быть осторожным, но нет, опять кровь в голову ударила. Ещё в средней школе мама рассказывала, что в смерти отца могут быть виновны бандиты и уголовники. Та самая пресловутая Вторая Тень. Про перстень с черепом говорила, но в подробности не вдавалась никогда. Знаю, как больно ей об этом вспоминать, поэтому первым не спрашивал. Даже когда всё завертелось в России, подробности той ночи мне рассказывал Саша.

У входа в Асторию я заметил Джима, потирающего плечо и тихо ругающегося на английском.

— От мамы досталось? — спросил я у него, улыбнулся, видя обречённый взгляд. — Отбой, сбежали они. А, мам, нормально всё, они убежали.

Из здания вышла мама, подошла, посмотрела на мой грязный вид и оборванные рукава.

— Пойду переоденусь и в душ.

— Хорошо, — она понимающе кивнула. Джим же незаметно сделал шаг в сторону от неё.

— Жертв и разрушений нет, — поддержал меня Иван Максимович. — Так что всё в порядке. Только самый отчаянный глупец решит затеять драку в центре города. Здесь же в каждой гостинице по десятку мастеров. Все спешат приехать на траурные мероприятия. Каждый род. Как выясняется и бандиты тоже не прочь.

— И те, кто с ними дела имеет, — добавил я. — Надо бы всё-таки выяснить по камерам, долго ли они сидели в ресторане и с кем общались.

— Кузьма Фёдорович, у тебя вид такой, как будто тобой пахали вместо плуга. Обещаю, что сейчас сам пойду к администратору и решу вопросы с камерами. Утром вместе посмотрим.

— Договорились, — сказал я. Увидев сквозь стеклянные двери Тасю, помахал ей рукой.

Уже в номере она помогла стянуть испорченный свитер и рубашку. Поохала, глядя на здоровенный синяк не левом боку.

— Рёбра треснули, — констатировала она. — Нужна повязка, а лучше корсет. Что ты охаешь, где ещё болит? Вдохни глубоко.

— И так понятно, что треснули, — проворчал я. — Думал, увижу там отпечаток ботинка.

— А я подумала, что тебя ковшом экскаватора задели, чтобы такой синяк оставить. А на спине что?

— Синяк похож на отпечаток кулака? — уточнил я. — Так примерно и подумал. Из тетрадки отца техника, мы про неё говорили. Только ты ей пользоваться не умеешь правильно, а они умеют. Видишь, как меня отделали.

— Вижу, вижу, — отозвалась она. — Почему не сказал, что драться будешь, а? Меня бы позвал, мы бы их вкатали в землю.

— Тебе нельзя, ты в положении.

— Дала бы тебе по шее, — она отвесила мне подзатыльник. — Иди в душ и вымойся хорошенько. Я пока мазь найду от ушибов и за корсетом кого-нибудь отправлю. Посмотрим, как ты завтра утром охать будешь. Ты их-то достал?

— Немного. Одному руку сломал, второму — ногу. Что не помешало им сбежать. Они технику интересную используют, как будто перемещаются в пространстве. Метров пятьдесят за секунду. Не слышала о такой?

— Кстати, нет. Поспрашиваю у коллег… Кузя…

— М? — я повернулся, посмотрел на неё. Тася посмотрела на меня хмуро, плотно сжав губы. — Ну что такое?

— Глупый. Глупый, глупый! — она легонько стукнула меня в плечо. — Не надо было идти одному против троих.

— Глупый, да, — я протянул руки, обнял её, погладил по голове. — Перемкнуло что-то внутри.

— Болит? — спросила она.

— Чертовски, — прокряхтел я, отпуская её.

— Помочь тебе в душе? — улыбнулась она, коснувшись мизинчиком краешка глаза.

— Лучше найти хороший корсет. И мазь. На мне всё быстро заживает, как на собаке.

— Глупое сравнение, — она развернула меня, осторожно подтолкнула в сторону душевой.

Утром я действительно чувствовал себя отвратно. Бок и спина болели так, словно туда забили по ржавому гвоздю. Любое неосторожное движение вызывало сковывающую боль. Хорошо, что Тася смогла достать жёсткий корсет, чтобы я мог нормально ходить и стоять. А стоять в этот день предстояло много. Рано утром приехали главы союзных нам родов, решив провести важное совещание прямо в Астории. Пока я охал, Тася фиксировала корсет и рассказывала, что нас ждёт. Из-за продолжающихся военных действий в районе Курильской гряды, похороны императора ускорили на один день. И сегодня наследник должен выступать с важной речью, перед началом прощания с Иваном Шестым. Пройти мероприятие должно было в Зимнем дворце, и мы едва успевали позавтракать. А ещё Наумовы подготовили для нас всех, включая Джима траурные костюмы и платья. Тася даже досталась небольшая шляпка, к которой наверняка можно было прицепить тёмную вуаль. Мне же, чтобы нормально влезть в полувоенный френч, нужно было туго затягивать корсет, что не доставляло радости.

Спустившись в ресторан, я мог лицезреть почти всех союзников, поддерживающих Наумовых. Точнее, мы все были на стороне великого князя Воронцова, который являлся стержнем своеобразной коалиции. В Астории его, конечно, не было, но имя произносилось. Мы только расположились за столом, как в ресторан ворвалась Таша. Толкая в спину сонного брата, что-то радостно рассказывала. Увидев нас с Таисией, помахала, толкая Кирилла активнее.

— Доброе утро, — радостно заявила она.

— Привет, — коротко кивнул я. — Ты чего такая бодрая с утра? Кирилл, доброго утра. Садитесь, наши уже позавтракали и решают вопросы с машиной.

— Она такая довольная из-за того, что её отец с собой согласился взять, — сказал Кирилл. — Напросилась. Здравствуйте, Таисия Павловна.

— Я в Питере всего один раз была, — сказала Наташа. — Чем не повод посмотреть на город, покататься на речных трамвайчиках и посмотреть на развод мостов. Мне в прошлый раз так на них посмотреть и не дали.

— Объяснял же, что мы не на экскурсии, — Кирилл жестом подозвал официанта. — Омлет с сыром и зеленью и чай.

— Два, — добавил я.

— Три, — кивнула Тася.

— Тогда уже четыре, — улыбнулась Наташа. — И сладкую булочку. Две булочки!

Официант записал и поспешил к кухне.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я у неугомонной девушки.

— Отлично. Лучше не бывает.

— Не залипает? — я посмотрел на Кирилла.

— Позавчера один раз было, — сдал он её, за что заработал пару ударов кулачком в плечо.

— Всего-то чуть-чуть было.

— Здесь главное слово: «было», — осадил её брат.

— Походи в МИБИ, позанимаешься с нами, — предложил я. — Надо посмотреть, что это за штука. Возможно, это умение нужно тренировать или развивать.

— Без толку, — отмахнулась она. — Папа узнавал, это как болезнь, её не надо тренировать, она сама прогрессирует.

— Тогда надо понять, как выработать иммунитет.

— Лучше скажите, почему Кириллу можно во дворец, а мне нельзя? — она недовольно надула губки.

— Потому что ты ещё маленькая, — он положил ладонь на макушку сестры. — Вот будет у тебя высокопоставленный и знатный муж, тогда и будешь ходить по этим скучным и однообразным мероприятиям.

Завтрак подали необычно быстро и на какое-то время разговор стих. По-моему, Кирилл заметил, как я поморщился, когда неудачно потянулся за вилкой. Таша же пребывала где-то в облаках, воюя с омлетом, пытаясь порубить его ножом. Затем неожиданно появился Конев, подав знак, что пора ехать. А ещё нас пригласил в свою машину Пётр Сергеевич. Сегодня он решил отправиться на траурные мероприятия с младшей женой, мамой Таши.

— Простите, что подвёл, — сказал я, когда машины неспешно отъехали от Астории. Мы с Тасей сидели напротив главы рода. — Обещал прикрыть, а сам нарвался на драку…

— Не сильно пострадал? — спросил Пётр Сергеевич. Надо отметить, что они с Анной Юрьевной смотрелись вместе очень органично.

— Недели через две заживёт. Скорее всего, ребро сломал.

— И в больницу не обращался? — он неодобрительно покачал головой.

— Всё не так плохо…

— Сегодня, после всех мероприятий чтобы заехал, — он не дал мне возможности оправдаться. — А насчёт поддержки, ничего страшного. Мы же воевать не собираемся, пока. Полиция уже во всю расследует и ищет скрывшихся мастеров. Видел их лица на записи с камер и одно могу сказать точно, раньше мы не пересекались. Как личности установят, будет думать, что делать. Сейчас надо сосредоточиться на текущей ситуации. Во время речи наследника не теряйся. Лучше, если я буду тебя всё время видеть.

— Хорошо.

— Наследник тебе благоволит, это отличная возможность ворваться в политику. Занять не очень высокую, но перспективную в плане роста должность.

— Нет, вот чем я не хочу заниматься, так это политикой. Простите за прямоту. Мне бы сначала доучиться.

Он не ответил, только едва заметно улыбнулся. Оставшаяся часть пути прошла в молчании. Пётр Сергеевич отвлёкся на планшет, что-то читая. Анна Юрьевна улыбнулась мне, кивнула Таисии. Одними губами произнесла: «Приходите к нам в гости, когда вернётесь в Москву».

Площадь перед Зимним дворцом успели подготовить к траурным мероприятиям, разделив на несколько участков. Скорее всего, здесь будет собираться простой люд, кому не позволено войти во дворец и лично проститься с императором. В дальнем углу поставили сцену с большим экраном. Сейчас на нём изображался символ Российской империи на тёмном фоне. С той стороны, где на площадь можно зайти пешком, выстроилось огромное число полицейских. Установили рамки металлодетекторов. Я заметил, что там уже собиралась толпа.

— Будет выступление наследника, — сказал Пётр Сергеевич, видя моё интерес. — Он прочтёт траурный манифест и большую речь. Затем вынесут тело императора, чтобы с ним проститься. Всё будет транслироваться на площадь и по телевидению. А через несколько дней траурная процессия повезёт его к Петропавловскому собору. Главное, чтобы как в прошлый раз не началась давка. Желающих посмотреть на процессию будет много.

Перед входом во дворец выстроилась длинная цепочка машин. Повезло, что мы приезжали в числе первых и долго ждать не пришлось. А вот за нами колонна растянулась так, что не видно было конца. Большой и светлый дворец мне понравился. Особенно когда входишь и попадаешь в огромный зал. После приветствия и уточнения списка приглашённых, служащие направляли гостей к широкой мраморной лестнице, а оттуда в просторный зал. Белое и золото, узорчатый паркет, колонны, удивительно красивое место.

Из-за того, что у меня разболелся бок, по лестнице мы поднимались неспешно. Пётр Сергеевич с супругой уже беседовали с кем-то у окна. Тася же повела меня в противоположную сторону, заметив кого-то среди гостей. Надо сказать, что людей собралось уже много и учитывая, сколько я видел машин, через полчаса в зале будет не протолкнуться.

— Таська! — нам наперерез выскочил крепкий мужчина в тёмном военном френче. Ему только знаков отличия не хватало и орденов.

— Рома, что ты кричишь? — Тася посмотрела на него строго. — И сколько раз тебе говорить, не называй меня так. Поссоримся ведь.

— Ну, прости, прости, — виновато улыбнулся Роман Орлов. — Обрадовался просто, когда увидел.

— Точно поссоримся, — вздохнула она.

— Заноза, — хмыкнул он, посмотрел на меня. Видно, что я ему не слишком нравлюсь, но он всё же протянул руку. — Кузьма, здравствуй.

— Привет, привет, — я пожал руку, улыбнулся, видя выражение его лица. — Что, посмотрел видео, где один наглый американец ко мне приставал?

— Смотрел недавно, — отозвался он.

— А где Григорий? — спросила Тася. Мне послышалась тревога в её голосе. Всё-таки она братьев знает с самого детства.

— Здесь. Одной девушке прелестной комплименты делает. Сказал, пока не убили, надо жениться и наследников оставить, — Роман рассмеялся.

— Как у вас прошло? — спросил я. — Слышал, что отряд в окружение попал.

— Мы неудачно на какой-то клан вышли, — он погрустнел. — Волков остался, чтобы мы смогли отойти и погиб. Ещё несколько дней потом по горам прыгали. Туман, дождь, холод, видимость нулевая.

— А как обстановка в целом? Выбили японцев с островов?

— Выбили, — серьёзным тоном сказал он. — Наши ракетные крейсера оказались в разы лучше, чем их посудины. Треть их флота утопили, пока они не соизволили отойти под защиту своих островов. Почти десять тысяч пленных. Не получилось у них нахрапом нас взять. Получили по зубам. Но и у нас погибло много. Точных данных не знаю. Гражданских около трёхсот человек…

— Хорошо, что вы целы остались, — сказала Тася.

— А вот и герой войны, — раздался позади немного насмешливый голос.

Мы обернулись, посмотрели на двух мужчин, остановившихся рядом. Мне они были незнакомы. Роман же одарил их таким злобным взглядом, что мне на секунду показалось, он их прямо тут убивать начнёт. Им, кстати, тоже так показалось, поэтому они, не сговариваясь, отступили на шаг.

— А вы разве не слышали, что Матчин сбежал с войны? — спросил один у Романа.

— Убью, — выдавил тот, делая к несчастным шаг. — Обоих.

Я положил ему руку на плечо.

— Оставь их. Клоуны…

— Нет уж. Людей, кто твою честь задевает, нужно бить. Чтобы другим неповадно было.

— Что случилось? — к нам подошёл кто-то в таком же военном френче, что и Роман. Мужчина лет пятидесяти. Из примечательного я заметил бирюзовый крест с золотым контуром, крепившийся на шейную ленту.

— Господин полковник, эти двое меня оскорбили. Прошу быть свидетелем и зафиксировать, что как только закончится траур, я убью их на дуэли.

— Оскорбления? — голос полковника похолодел. При этом я действительно ощутил холодок, потянувший от него. — Во время траурного собрания?

— Это недоразумение, — вставил один из мужчин. Никто из этой парочки не дорос до степени мастера, да и экспертами они были посредственными. Но то, что их пригласили, говорило как минимум, что они входили в один из знатных родов.

— Они назвали моего боевого друга трусом, — опалил их взглядом Роман.

Полковник посмотрел на нас с Таисией и сразу всё понял.

— Пройдёмте господа, — обратился он к несчастным. — Роман Владимирович и ты с нами. Сейчас всё зафиксируем.

Прежде чем эти двое смогли что-то возразить или начать оправдываться, их подхватили под руки и повели к выходу из зала.

— Однако, — тихо сказал я, ловя взгляды окружающих. Людей вокруг было уже много, а говорили мы не так тихо, чтобы нас не услышали.

— Рома прав, — тихо сказала Тася, затем хищно улыбнулась кому-то в толпе. — Другим будет наука.

— Он их точно убьёт?

— А как в Японии с этим?

— Там глупцов, решивших задеть высокородного мастера, существенно меньше.

— А мама твоя рассказывала, что один такой врезал наследнику рода в челюсть, отчего тот вылетел через крышу и упал в пруд с карпами.

— Ну, — я замялся. — Тогда посчитали, что это он меня оскорбил и дуэли не состоялось.

— А род? — хитро улыбнулась она.

— Они пытались нам пакостить, но без особого успеха. Император Тайсе дуэли мастеров не приветствует, и многие знают, что убить недоброжелателя ты можешь, но это навлечёт гнев правителя. Поэтому даже более жёсткие оскорбления, обычно спускают с рук. А за подобное, — я кивнул в сторону дверей, — этих просто перестали бы приглашать на светские мероприятия.

— Рома просто не в духе, — сказала она. — Поэтому так просто им не спустит. А насчёт убить, не знаю.

Из толпы к нам вынырнул начальник безопасности рода Наумовых.

— Что случилось? — тихо спросил он. Выслушав краткие объяснения, посмотрел удивлённо и поспешил в том направлении, куда ушли военные.

— Тесновато становится, — сказал я.

— Пока на пятки наступать не начали — терпимо.

Мы решили пробраться поближе к Наумовым. С той стороны зала знакомых людей было гораздо больше и на нас они смотрели не так враждебно. Интересно к появлению наследника получится ли так, чтобы зал разделился ровно на две части, чтобы между ними молнии проскальзывали? Мастеров в зале достаточно, чтобы подобное световое шоу организовать. Представив себе эту картину, я даже рассмеялся.

Ждать пришлось ещё минут тридцать. Наследник появился в компании великого мастера Геннадия Сергеевича и церемониймейстера, если я правильно оценил костюм. Заняв положенное место на небольшом возвышении, он начал с траурного манифеста. Говорил уверенно и твёрдо, ни разу не сбившись. Плавно перешёл к речи, которую я большей частью пропустил. Опомнился только когда он перешёл к войне с Японией. Сказал, что благодаря доблести и умелым действиям, военные не только сумели сбросить в океан захватчиков, но и нанесли им существенное поражение. Назвал цифру в четырнадцать потопленных или полностью выведенных из строя кораблей, из которых один крупный вертолётоносец. Чтобы повысить настрой и боевой дух армии, он лично подписал указ о награждении особо отличившихся офицеров и солдат. И первым наградить было решено генерала Осташкова за решительную победу.

Из того же прохода, откуда появился наследник, вышел генерал в парадном военном мундире с золотым шитьём и эполетами. Золотой пояс, на груди несколько наград в виде крестов и одна, напоминающая двуглавого орла. Далековато, чтобы точно рассмотреть. Следом появилось несколько людей с наградами. Наследник закрепил на шейной ленте генерала бирюзовый крест в золотой окантовке. К кресту прилагалась золотая четырёхлучевая звезда в виде ромба.

— Что за награда? — шепнул я Таисии.

— Дмитриевский крест второй степени, — так же тихо ответила она, беря меня крепче под руку, немного наклонившись к уху. — Самая уважаемая воинская награда. Выдаётся за победу в военной операции. Последний раз ею награждали генералов в сорок пятом году. Всего три награды.

— Ага, — отозвался я. — А первая степень?

— Только за победу в войне.

Генерал Осташков мне был симпатичен и как военный, и как человек. За такое награждение можно было только порадоваться. Главное, чтобы люди не забыли, что мы здесь собрались по совсем другой причине.

— Победа над неприятелем не была бы столько стремительной, если бы не мужество и самоотверженность офицеров и солдат, — продолжил наследник. — В боях за землю России были убиты тринадцать мастеров Японии. Разбит один из крупнейших кланов. Это непоправимый удар по неприятелю. И одиннадцать мастеров из убитых на счету мастера Матчина, Кузьмы Фёдоровича. За проявленную храбрость в неравном бою с превосходящими силами противника, за срыв планов неприятеля по безнаказанной высадке десанта, за занятие ключевой позиции для контратаки, Кузьма Фёдорович Матчин награждается Дмитриевским крестом третьей степени.

— Вот и время для славы, — тихо шепнула мне Тася, отпустила руку и незаметно подтолкнула в спину.

Хотел было сказать, что я думаю по поводу такой громкой славы, но благоразумно промолчал. Люди впереди охотно расступались, пропуская к наследнику. Пришлось выходить. Император преподнёс мне крест на шейной ленте, которая замечательно легла под воротник френча. Крест был немного меньше, чем у Осташкова, да и звезда к нему не прилагалась. Я чуть было не брякнул: «спасибо», но вовремя себя одёрнул, решив промолчать. Посмотрел в зал, заметив несколько камер, направленных в нашу сторону. Только сейчас подумал, что за нами наблюдают не только на площади перед дворцом, но и по всей Российской империи и мне стало как-то не по себе. Уж лучше заметка в газете, пишущая что я позорно бежал с поля боя. Получается, что заполучил-таки я серьёзного врага в лице императора Тайсе. Об этом и просил Осташкова. Не думал только, что получится вот так.

Генерал Осташков пожал мне руку, похлопал по плечу. Наверняка поддавшись настроению, руку мне пожал и наследник, дружески улыбнувшись. Я же подумал, что помимо японского императора у меня появится враг гораздо серьёзней и ближе. Великий князь, чью недовольную рожу можно было легко увидеть в первом ряду собравшихся. Он ведь даже не скрывал эмоции. Вот примет он меня за знамя поднимающейся силы и решит устранить, чтобы сбить спесь с Наумовых и наследника. А и пусть. Поймав его взгляд, я улыбнулся, коротко кивнул, как бы поблагодарив, что его усилиями меня отправили на эту войну. Если бы не это, разве заметили бы меня сегодня?

Эпилог

В небольшой комнате посольства Соединённых Государств Америки, развалившись на мягком диване, отдыхал мастер Чейз. Поглаживая загипсованную руку, которая заживала крайне медленно и сильно чесалась под бинтами, он смотрел выступление сына императора Ивана Шестого. Почти равнодушно слушая речь, бросая короткие взгляды на бегущую внизу строку с переводом. Когда награждали какого-то генерала, мужчина на секунду представил себя на его месте, под взглядами сотен людей, задумался, затем хмыкнул. Когда же прозвучало имя «Матчин», он встрепенулся. Посмотрел, как сквозь расступившихся гостей вперёд выходит парень лет двадцати пяти с непослушными, кажущимися взъерошенными волосами. Шёл он как-то необычно, ровно держа спину. Получив награду, он пожал руку генералу, затем сыну покойного императора, улыбнулся кому-то в толпе.

Приняв вертикальное положение, Чейз нажал несколько раз на экран, вызвав полосу прокрутки и немного отмотал назад, плюнув на предупреждение о прямом эфире. Быстро перечитал речь сына императора. Брови мужчины взлетели вверх, а на лице появилась улыбка.

Дверь в комнату открылась и в помещение вошёл посол.

— Мистер Чейз, билеты готовы, как и ваш рейс… Мистер Чейз?

Посол оглядел абсолютно пустую комнату, бросил взгляд на приоткрытое небольшое окошко. Проворчав ругательство, он швырнул билеты на диван и вышел в коридор.

В это же самое время церемонию смотрели в большом светлом дворце, где господствовали красные и золотые цвета. Немолодой мужчина, рядом с которым сидели его жёны и старшие сыновья.

— О каком клане шла речь? — спросил мужчина.

— Фудзивара, — ответил один из его сыновей.

— Мне говорили, что он симпатизировал им. Они же жили бок о бок в Японии.

— Всё так. Он даже хотел взять в жёны дочь главы клана, но получил довольно жёсткий отказ, обрубивший все связи и контакты.

— Но одиннадцать мастеров, Кузьма перешёл на следующую ступень? Так рано? Мистер Ма?

— Ещё нет, — ответил сидевший недалеко полный мужчина. Погладив подбородок, он покачал головой. — Просто техники, которые Кузьма изучает, делают других мастеров практически беззащитными перед ним. Может быть, когда он шагнёт на новый уровень, все великие мастера окажутся такими же беззащитными. Это очень интересно и интригующе.

Великий мастер улыбнулся, словно в предвкушении.

— Сестра Сяочжэй говорила, что у него огромный потенциал, а техники стоят половину небесного царства, — ответил самый младший из сыновей. — В МИБИ он собирает новую группу для изучения укрепления тела. Я не уверен, что младшая сестра Чжэнь достаточно старается, чтобы заполучить эти техники. Он хорошо отзывался о ней, но, может быть, её стоит лучше мотивировать?

— Юн, займись этим, — император Цао посмотрел на свою младшую супругу.

— Как скажешь, — она низко кивнула.

— А в этой группе наших студентов нет? — спросил император.

— Нет, — вновь сказал младший. — Но ходят слухи, что он всерьёз решил обучать слуг. Тех девчонок Юй. Мы можем отправить ещё пару…

— И будем выглядеть глупо, — отрезал старший сын и наследник. — Надо надавить на нашу младшую сестру. И сейчас самое время, чтобы начать решать вопрос со спорными островами.

— Жадный Тайсе трижды глупец, обхитривший сам себя, — с улыбкой на лице сказал император Цао. — Надо действовать…

Конец третьего тома.

От автора:

Уважаемый читатель! Я рад, что Вы прочитали аж три тома! Огромная просьба — уделите мне ещё немного Вашего внимания. Если Вам понравилась книга, то поставьте лайк, оставьте комментарий, напишите рецензию или отзыв. Для меня, как для автора АТ, это очень важно.

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги📚:

https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Content

Наследие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14