Татьяна Игоревна Луганцева

Как не слететь с катушек

Глава 1

Яна была просто вне себя от злости.

«Вот этого я от тебя не ожидала!» – написала она в эсэмэске своей подруге Асе Юрьевне Кудиной.

Дело в том, что она второй час сидела в длиннющей очереди к кабинету, в котором обещали исследовать ее психическое здоровье и научить составлять резюме. Ее подружка Ася объяснила Яне, что та не может заполнить правильно анкету, что у нее «рассеянный мозг» и что нужна помощь специалиста с хорошо развитой логикой. Это-то и задело Яну. Когда ей говорили, что она на что-то неспособна, то Яна сразу же бросалась в бой. Говоря простым языком, ее легко можно было взять на понт.

Наконец подошла очередь Яны.

Она вошла в кабинет, где за письменным столом сидела строгая молодая женщина в деловом костюме. Увидев Яну, она приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте! – Психолог окинула внимательным взглядом посетительницу и не удержалась от восклицания: – Какая вы!..

И действительно, Яна всегда производила на окружающих ошеломляющее впечатление. Очень высокая и очень худая, с прямой, как у балерины, спиной, она носила туфли на высоченных каблуках, распущенные густые волосы падали у нее до самой талии, на изящных запястьях ее звенели многочисленные браслеты, в ушах покачивались яркие крупные серьги. На тонком лице со впалыми щеками лежала тонна пудры, сияли голубые глаза с густыми ресницами, на которых покоился килограмм сиреневой туши, пухлогубый рот был обведён ярко-красной помадой. Впечатление было такое, что дама явно увлекается театральным гримом и привыкла привлекать к себе взоры изумлённых прохожих.

– Какая? – не поняла Яна, хотя прекрасно понимала, какое она производит впечатление на окружающих.

– Необычная. Яркая. Проходите, присаживайтесь. – Хозяйка кабинета указала на стул рядом со столом. – Вы по какому вопросу?

Яна непринужденно села и скрестила длинные ноги.

– Всё очень просто, – сказала она и взмахнула тяжелыми ресницами. – Мне подруга подарила это приключение, если честно, сама не знаю для чего. Наверное, для того, чтобы я разобралась в себе, – ответила Яна и отвела со лба прядь волос рукой с длинными малиновыми ногтями.

Женщина-психолог понимающе улыбнулась.

– Тогда позвольте небольшое вступление. Меня зовут Ольга Аркадьевна. Я – дипломированный психолог, и мне в помощь дан этот универсальный, единственный в своём роде, чудо-аппарат. Только у нас есть такая уникальная технология: глубинное и очень детальное исследование человеческой личности. Этот аппарат не для исследования психики детей, знаете, когда им помогают определиться с пристрастиями и определением профессии. У взрослых к определённому возрасту накапливается определённый жизненный багаж, люди порой разочаровываются в профессии, в личной жизни, в отношениях с родными. Ссоры, обиды… Человеческое мышление – это процесс, протекающий скрыто от глаз внешнего наблюдателя. Вы знаете, порой этот процесс непонятен и нам самим. Выяснилось, что люди не в состоянии объяснить, как они решили даже не самую сложную жизненную задачу, не говоря уже о проблемах. Я задам вам некоторые вопросы, вы ответите, машина проанализирует. Она оценит ваш внешний вид и тоже задаст нужные ей для психологического портрета вопросы. Аппарат – разработка блестящих российских учёных, такого нет нигде в мире. Сейчас я произведу очень точное и тонкое исследование. В конце обзора аппарат даст вам рекомендации по коррекции вашего поведения, профессиональному росту, отношениям.

Яна внимательно слушала Ольгу Аркадьевну и не совсем понимала, для чего такое исследование нужно именно ей. Наверное, ее подруге Асе было виднее, возможно, она видела свою подругу как человека, стоящего на перепутье и вопрошающую: «Что мне делать? Помогите мне! Я потеряла веру в людей! Мне поможет только искусственный интеллект!» Но отказываться было уже неудобно.

Ольга Аркадьевна продолжала ее убеждать.

– Это исследование пригодится для правильного составления резюме и, конечно, больше всего для вас лично.

– Хорошо, давайте, – махнула Яна, понимая, что проводит время зря.

Ольга Аркадьевна присоединила ее к аппарату с многочисленными проводами, пощёлкала тумблерами и села напротив. На мониторе появилось что-то, напоминающее человеческое квадратное лицо с мигающими глазами, и это рассмешило Яну. Она невольно прыснула.

Ольга Аркадьевна строго посмотрела на Яну и спросила:

– Ваше имя?

– Яна Карловна Цветкова.

По монитору пробежала кривая дёрганая линия и послышался металлический голос:

– Набор звуков. Трудно определить правильность и соответствие имени и фамилии.

– Ваше имя, отчество и фамилия несколько не подходят друг к другу, – пояснила Ольга Аркадьевна.

– Я поняла, что имеется в виду, но тут какие претензии ко мне? Тут свою роль сыграли родители, – ответила Яна, улыбаясь.

– Ваш рост?

– Сто семьдесят четыре… вроде.

– Присутствует комплекс высокого роста? – спросила машина.

Яна пугалась внезапного включения механизма и не знала, кому первому ей отвечать.

Она покосилась на свои высокие каблуки.

– Думаю, что комплексов нет.

– Ваш вес? – спросила психолог.

– Около пятидесяти, – робко ответила Яна, впервые радуясь, что имеет небольшой вес. Иначе этот ящик начал бы сразу же орать, что надо меньше жрать.

– Астения… астения… угроза жизни… стресс… – замигал красным цветом монитор.

– А вы уверены, что ваш агрегат помогает пациентам составить правильное представление о себе, а не вгоняет их в новые комплексы? – уточнила Цветкова.

– Настройки аппарата очень чувствительны к ответам клиентов, я немного изменю параметры настроек. Вопросы будут менее эмоциональны, – сказала психолог. – Кем работала ваша мама? Как она воспитывала вас?

– Мама? Она служила и служит в театре. Она ведущая актриса в Театре юного зрителя в провинциальном городе…

– Несерьезная профессия, – прокомментировал агрегат. – Но творческая, гуманитарная.

– Насчёт серьёзности можно поспорить. Это для кого как. Что-то ваш механизм очень категоричен, не находите? – покосилась на монитор Яна и неожиданно показала ему язык.

– Некрасиво, некрасиво, – проскрипела машина.

– Надо же! – удивилась Яна. – Понимает, что я дразнюсь!

– А кем был ваш отец? Режиссёром? Или, может быть, он был далёк от творческой богемы? Он простой инженер? Поэтому в семье был конфликт? – проявила чудеса психоанализа Ольга Аркадьевна.

– Скандалов не было, они не жили вместе, – ответила Цветкова.

– А по специальности он кто? – не унималась психолог.

– Специальность – рабочий, – суховато бросила Цветкова.

– Неточный ответ, – встряла машина.

– Плотник, – призналась Яна, чувствуя себя словно на телевизионной передаче, где людей испытывают на детекторе лжи.

– Совпадение! Совпадение! Карловна… Карло. Шарманщик! Сказка про Буратино! Папа Карло… – выдал агрегат. – Буратино, в виде полена, подарил Карло его друг столяр Джузеппе.

Яна от удивления распахнула голубые глаза.

– Вот это да… Буратино меня еще никто не называл.

Ольга Аркадьевна слегка вспотела.

– Извините, не знаю, что сегодня с программой. Машина не совсем тактична, – сказала она громко.

– Не тактична… Совпадение… Извините…

– Как ваши родители познакомились? Здесь прочитывается просто явный конфликт. Актриса и плотник. Как они сошлись?

– Не вижу ничего сногсшибательного в их романе. Актёры часто женятся на гримёршах и костюмершах. Вот, например, Харрисон Форд – популярный киноактёр, в семидесятых годах прошлого века в кризисный период своей карьеры зарабатывал на жизнь, работая плотником. И это по жизни, а не по новейшим технологиям, – ответила Цветкова. – Моя мамочка – совершеннейшая фея, мыслями постоянно витает в облаках, но ногами твёрдо стоит на земле. Я хотела сказать – на театральных подмостках. А они, как вы знаете, деревянные, а значит, не очень долговечные. И чтобы это небесное создание не упало и не сломало себе ногу, кто-то должен был следить за состоянием сцены. Правда, отец следил плохо, он пил. Потеряв терпение, его выгнали из театра, и он устроился работать на кладбище. Он был гробовщик. А что, тоже профессия нужная…

– Гробы… Смерть… Астения… Стресс… Совпадение… – включился монотонно агрегат.

– Интересные он ищет совпадения, – не смогла не отметить Яна.

– Не знаю… – явно начала нервничать психолог, снова щёлкая тумблерами. – Ваши родители живы?

– Мама, тьфу-тьфу-тьфу, – да. Отец погиб. И сразу же отвечаю: напился, поскользнулся в сильный ливень, упал в вырытую могилу и захлебнулся. Всё ясно? Только пусть ваш механизм не говорит, что есть совпадения с «Титаником». Это будет не смешно.

– «Титаник» построен в… – начал было механизм, но Ольга Аркадьевна резко пнула что-то внизу ногой, и он заткнулся.

– Это кошмар, такой стресс, такая жуткая смерть, – покачала головой психологиня. – Вы воспитывались за кулисами? С детства мечтали стать актрисой, моделью? Ничего не ели, берегли фигуру, неустанно шли к своей цели? Что-то пошло не так?

Яна заёрзала на стуле.

– Я не понимаю, в каком месте моего тела вы могли прочесть, что что-то пошло не так? Я никогда не хотела стать актрисой, меня начинало просто физически тошнить от запаха кулис. Да, я похожа на топ-модель, но быть моделью я никогда не стремилась. Я хотела стать врачом, и я им стала. Я – врач-стоматолог, много лет работаю с детьми, – сказала Яна, которой на нервной почве стало казаться, что от провода, подключённого к пальцу, уже идет подача напряжения, потому что палец начало ощутимо покалывать.

– Вы врач?! – оторопела Ольга Аркадьевна. – Детский?!

Яна напряглась еще больше. У психологини был такой вид, будто ее – Цветкову – просто близко нельзя подпускать к пациентам. Уморит всех до одного. Яна разозлилась.

– Что вас так удивило? Моя профессия? Да, я детский стоматолог. Говорят, неплохой. У меня своя небольшая частная клиника, очень уютная, и, самое главное, укомплектованная очень профессиональными и добрыми людьми. Хотите, приходите к нам? У меня не сеть клиник, только одно заведение – «Белоснежка». Я не стала гнаться за количеством только за качеством.

– Я? О, нет… В смысле, у меня всё в порядке с зубами. Но спасибо за приглашение, – поёжилась дама и уставилась в свои записи.

– Вы замужем? – подняла она голову.

– О, перешли к самому интересному разделу, – улыбнулась Яна. – На данный момент – нет.

– А были замужем? – уточнила Ольга Аркадьевна.

– Сколько раз? – проскрипел ящик.

Яна вздрогнула.

– Ваше устройство зрит в корень. Я была замужем четыре раза, – чётко ответила Яна. – Хотя считаю, что три…

– Не умеет считать… – пояснил прибор.

Яна начала терять самообладание и нервно дёргнула ногой.

– Расскажите, почему – три? Что с четвёртым браком? – оживилась психолог.

– Первый раз я вышла замуж в семнадцать лет, вообще мало что понимая о совместной жизни. Муж Юрий был весёлым, бесшабашным, на десять лет старше и очень хорошо танцевал брейк. Пожалуй, это было его главное достоинство. А еще Юрий постоянно шантажировал меня, утверждая, что покончит с собой, если я уйду…

– Шантаж, статья…

Психологиня снова врезала по какой-то детали ногой под столом, но Яна сделала вид, что ничего не заметила.

– В нашей семейной жизни никакого интереса, кроме брейка, не было. Я не стремилась научиться танцевать и так и не научилась. Через некоторое время я влюбилась в другого парня. Гора мускулов, первый культурист, рокер. Я просто потеряла голову. По удивительному стечению обстоятельств его тоже звали Юрой. Везло мне тогда на это имя. Когда поняла, что не в силах бороться с возникшим чувством, я во всём честно призналась мужу, собрала вещи и ушла. Муж пытался покончить с собой, но его откачали. Его попытка самоубийства меня не остановила. Я так привыкла, что он постоянно говорил, что не сможет жить без меня, по поводу и без повода, что я отнеслась к его попытке совершенно хладнокровно. Он мне надоел, я была охвачена новым чувством и не хотела никаких препятствий на своём пути к новому счастью.

– И вы обрели это новое счастье? – уточнила Ольга Аркадьевна.

– Не совсем. Юра был тупой как пробка. Конечно, как мужчина Юрка – первый класс. Но ведь только сексом сыт не будешь, иногда ведь тянет и поговорить, и решить какую-нибудь житейскую проблему нужно. У Юры в голове были только тренажёры и его обожаемая качалка. Сидел в спортзале с утра и до ночи. А потом у него появилась идея. Одна, но навязчивая. Он решил уехать из страны, так как считал, что его ждут не дождутся за рубежом. И выбить эту мысль у него из башки было нереально. Я не собиралась никуда уезжать, у меня здесь мама, подруги, но Юра уехал. Бросил и не оглянулся.

– Стресс… стресс… – пискнула машина.

– Было больно, но я справилась, – добавила Цветкова. – Молодая была.

– Сейчас вы общаетесь со вторым мужем?

– Я? Нет.

– Позвольте узнать почему?

– Его посадили. На восемнадцать лет.

– Вот как? Интересно…

– Я с ним развелась и не обязана была ему передачи носить. Ведь он и меня хотел убить! Меня только хотел, а несколько человек всё-таки погубил. За это и срок получил.

– А вас за что? – заинтересовалась психологиня.

– Понимаете, я неожиданно получила наследство, весьма впечатляющее. Вот Юрий и впечатлился…

Ольга Аркадьевна поменяла позу и расстегнула пуговку воротничка на кофточке цвета слоновой кости. На самом деле в комнате было очень душно. Воздух откуда-то сверху дул неприятной струёй, но прохладу не приносил. Не иначе железный агрегат поглощал весь кислород.

«Ненасытная тварь, – подумала Яна, не понимая, почему она так заводится. Человек она была добрый и совсем не злобный. – Хорошо, что эта гнида не умеет читать мысли», – мелькнула у нее мысль, и она улыбнулась психологу.

– Но были еще третий и четвёртый браки? Я что-то запуталась… – несколько виновато посмотрела на нее Ольга Аркадьевна.

– Дело в том, что и третий, и четвертый раз я выходила замуж за одного и того же человека. Поэтому считаю эти свои походы замуж одним браком. Ричард Тимурович Алисов – миллионер, крупный бизнесмен. Красивый, безупречный, верный, порядочный, надежный. Вдовец, – добавила Яна и, чтобы добить Ольгу Аркадьевну, пояснила: – Мы познакомились с ним в морге. Взяла его «тёпленьким», – сказала Яна и посмотрела на аппарат.

Реакция устройства не заставила себя ждать:

– Меркантильный расчёт… Нет любви… Нет эмоций…

– Ну, сейчас да. Эмоций уже нет. Мы давно расстались. Я ушла от него, несмотря на общего и любимого сына.

– А почему ушли? Пил? Бил? Гулял? – не поняла психологиня.

– Безалаберность… – прокомментировала машина.

– Я могу и ударить, – обратилась к ящику Яна.

– Хулиганка! Бандиты! Вред имуществу! Статья! – прокаркал агрегат.

– Тяжело идёт исследование, – согласилась психологиня. – Но вы, конечно, тоже…

– Что? – спросила Яна.

– Не совсем обычный человек…

– Я совершенно обычная! – не согласилась с ней Цветкова.

– И что же вас сподвигло уйти от идеального миллионера?

– Так его идеальность! – хлопнула в ладони Цветкова. – Я же ветер, а он – земля. Всё так хорошо, что в его объятиях я задыхаться начала. Влюбилась снова… Молодой, красивый, свободный! К тому же – чешский князь. Живёт в замке… романтика!

Яна не сразу заметила, что цвет лица Ольги Аркадьевны изменился не в лучшую сторону.

– Князь? – чуть не поперхнулась исследовательница.

– Самый настоящий. Вы не были в Чехии? Страна двух тысяч средневековых замков! Например, готический замок Карлштейн, построен в четырнадцатом веке. Какая там Часовня Святого Креста! Стены из позолоты и украшены драгоценными камнями и стеклянным орнаментом, купол, как небесный звёздный свод с Луной. А мрачный и неприступный замок-крепость Локет! Его возвели в двенадцатом веке. Там воспроизведена древняя камера пыток. Видели бы вы замок Мельник! В нём доживали свои годы надоевшие монархам жёны. Когда рождался наследник, королева была уже не нужна. Но жизнь в замке всегда была весёлой и беззаботной…

– Я поняла, прервала рассказ Яны Ольга Аркадьевна. – Значит, ваш возлюбленный тоже владеет замком?

– Да. Он унаследовал свой родовой замок. В него можно записаться на экскурсию.

– Экскурсия – это, конечно, замечательно, – вздохнула психологиня. – И вы вместе?

– Несколько лет страсти и любви. То я у Карла, то он у меня…

– Не женился? – поняла Ольга Аркадьевна.

– Как вам сказать… Замучил предложением любви и брака. Я не готова снова замуж, – вздохнула Яна.

– Несоответствие, не должно так быть, правда… – странно щёлкнул агрегат.

– Конечно, правда! – обрадовалась Яна, понимая, что она впервые на одной волне с этим железными чудовищем. – Я стараюсь вообще не врать.

– А почему не выйти-то замуж за владельца замка? – не поняла Ольга Аркадьевна. – Или вы царя ждёте?

– Всё не так просто. Есть множество нюансов. Мне обязательно надо было родить Карлу наследника, ведь иначе прервётся его род! Этот ребёнок никогда бы не покинул Чехию и был обязан жить в этом замке до конца дней своих. Можете смеяться, но я – патриотка. Я не хочу жить на чужбине, и мне не двадцать лет – я не хотела еще рожать. Жить в замке надо по строго заведённым правилам – этикет и всё такое. Я к этому не готова.

– Вы влюбились в другого? – высказала догадку Ольга Аркадьевна.

– Похоть… Разврат… Современные нравы… – протрещало чудовище.

– Вовсе нет. Я рассталась с Карлом, потому что не готова взять на себя столь обременительные обязательства и, в частности, по продолжению рода.

Яна увидела как высоко взлетели брови психологини.

– Вы ушли… от князя?

– Да.

– А он как принял ваш уход?

– Спокойно… – пожала плечами Яна. – С европейским хладнокровием. Шло время, он навещал меня, дарил подарки, добивался. А я – кремень. И он женился на молодой девушке, родил наследника и быстро развёлся. Он опять появился в моей жизни и предложил быть вместе, но теперь без условия родить сына.

– А вы?

– Я?! – поправила прическу Яна. – Скажите, как можно относиться к человеку, который так обращается с женщинами? Женился, добился своего – ему родили наследника – и отвалил. Как говорится – все свободны! Это нормально? Он же предал женщину, которая доверилась ему и родила от него. Карл – предатель.

– Бог велит прощать, – встрял металлический ящик.

– Я не могу. Нет, я простила, я готова была по дружески, но Карл не согласился. Ему требовалось большее, а я уже не могла. Не могу я ложиться в постель после других женщин. Такой вот минус характера.

– И вы были одна? Страдали? – догадалась психолог.

– Страдала? Чего ради? – удивилась Цветкова. – Я могу страдать от ревности, но это пока я в отношениях с мужчиной… Если я его отпускаю, то и из сердца, и из души отпускаю, и мне уже всё равно. Не люблю – не ревную. Даже рада, если бывшие мои мужчины счастливы. Вот и Ричард всё же нашел себе добрую, домашнюю Людмилу и радостно живёт с ней. Моя вина за его разбитое сердце отступает, ведь сердце продолжает любить, значит, оно не совсем погибло?

– Вас задевает, что мужчины, которые вас любили, находят других женщин? – Ольга Аркадьевна посмотрела на Яну.

– Нет.

– Правда… Кошмар… – скрипнул агрегат.

– Заткнись!

– Грубость!.. Хамство!.. – не сдавалась машина.

– А знаете почему? – прищурилась Яна.

– Хотелось бы…

– Они по-прежнему любят меня, но им тоже надо как-то жить, – ответила Цветкова.

– И сколько у вас было мужчин? – спросила машина.

– Не сильно ли вы зациклились на моей личной жизни? Это каким образом поможет моему резюме, которое я не собираюсь составлять? Я словно в театре абсурда, – поджала губы Цветкова. – Да, мужчины у меня были… Я же живая женщина… Пока…

– Почему «пока»? – поинтересовался агрегат.

– А ты, парниша, умнеешь на глазах. Оговорка по Фрейду. Да, я сейчас влюблена. Моё чувство – это не как поездка в сказочном кабриолете к тёплому морю, а как дикая езда на байке с чувством, что вот-вот вмажешься в каменную стену… Моего любимого зовут Мартин Романович Вейкин. И я хочу за него замуж. Странно, что ты железяка, не отмечаешь, что снова слышишь не имя, а набор звуков. Мартин – самый лучший мужчина на свете. Он, словно ветер, поднял меня на сильных крыльях к небесам. Он – моё солнце, моя улыбка, моя жизнь.

– Он ветер? Ураган? – уточнила Ольга Аркадьевна.

Яна смерила ее странным взглядом.

– Он – воздушная стихия, он – огонь. Мартин живёт так, словно каждый день – последний, и меня без остатка сжёг до последней молекулы. В нём сошлось всё, что я, как в мозаике, собирала в других мужчинах. Я не думала даже, что такое возможно, ведь я не молоденькая девчонка. Он добр, остроумен, сексуален, умён. Он надёжен, как крепость, и умеет рисковать. У него самые лучистые и темные глаза на свете, густые, вьющиеся локоны темно-каштанового цвета и родное лицо с высокими скулами и родинками… Он – чудо, он поцелован богом солнца и мной…

– Вы были вместе? – прервала психолог панагирик.

– О, да…

– И что опять не так?

– Мой характер. Я никогда не связалась бы с женатым мужчиной и не стала бы разрушать семью.

– Он оказался женат? – ахнула Ольга Аркадьевна.

– Он не знал этого… когда мы были вместе. Его жена Настя погибла шесть лет назад до нашей встречи. А оказалось, что она все эти годы провела в руках маньяка. Бедную женщину с моей помощью спасли, конечно, в жутком физическом и психическом расстройстве. Семья воссоединилась. Мартин был раздавлен, он не знал, что делать, как поступить. Я избавила его от этого мучительного выбора. Я ушла. Соперничать с женщиной, которая прошла ад и выжила, благодаря мыслям о муже? Я, конечно, та еще штучка, но я не монстр.

– И вы любите Мартина до сих пор?

– Я люблю впервые в жизни и буду любить его всегда, – заявила Цветкова совершенно твёрдо. Ну же… подтверди, железяка. А почему устройство молчит? – возбуждённо спросила Цветкова, взглянув на застывший квадратный ящик.

Ольга Аркадьевна метнулась к машине.

– Дьявол! Что это… – Она принялась нажимать на какие-то кнопки, включать и выключать тумблеры, стучать по машине рукой. – Он отключился. Нет, всё серьёзнее… Чёрт! Вы сломали наш прибор!

– Я? Сломала? – вытаращила глаза Яна. – Не вы ли лупили машину всё время под столом ногой?

– Господи, впервые такое! Извините, но заключение вы сегодня не получите! Сейчас я вызову специалиста, а заключение мы вышлем по почте, – побледнела психолог.

– Очень буду ждать. А то без вашей бумажки ни резюме написать, ни анкету заполнить. А еще я позвоню подруге и, конечно, выскажу ей всё, что думаю о вашем бесполезном сеансе выворачивания души наизнанку, – сказала ей Яна, встала и с гордо поднятой головой вышла из этого странного кабинета.

Глава 2

Перед майскими праздниками Яна встретилась со своей подругой Асей в кафе, где они частенько встречались во время обеда.

Ася вздохнула:

– Смотрю я на нас… Работа, работа… А ведь знаменателем надо ставить «жизнь проходит… жизнь проходит…»

– Нет! – сразу же прервала ее Яна. – Трудоголик у нас – это ты! Я отношусь к служебным обязанностям явно не с таким рвением.

– Можно ли быть хозяйкой стоматологической клиники, отвечать за здоровье пациентов и не быть при этом трудоголиком? – удивилась Ася. – Я боюсь за доверившихся тебе пациентов.

– Представь себе – можно! Если у тебя отменный коллектив, все врачи – профессионалы высокого класса и ты можешь доверять своим сотрудникам больше, чем себе, то всё будет хорошо. У нас дружный коллектив, почти семья. Никто не ворует, нет никакой текучки. Я могу быть спокойна, даже если сама на работу не выхожу. Приём больных я давно не веду, а административные и бухгалтерские дела вместе со мной очень хорошо решает бухгалтер клиники; так что если меня нет, то… ничего не остановится.

– Хорошо тебе, сама себе хозяйка, а я человек системы. Назначен суд у твоего клиента ровно в одиннадцать такого-то числа – будьте любезны не опоздать. И никто взамен меня – адвоката – не придёт. Я гонорар получила, и, будь любезна, отработай его, – пожаловалась на свою судьбу Ася.

Ася Юрьевна Кудина была очень хорошим адвокатом. Выглядела она обычно на все сто. Деловой стиль в одежде подчёркивали строгое каре, светлые шёлковые блузки, фирменные костюмы и изящные туфельки. Она пользовалась повышенным вниманием мужчин и не пренебрегала любовными связями как с солидными мужчинами, так и с пылкими юношами, среди которых попадались и альфонсы.

В компанию подруг затесался и дружил с ними один неординарный человек, майор, сотрудник полиции. Звали его Виталий Николаевич Лебедев. Был он не женат и не очень презентабелен внешне – очень тщательно следить за собой у него просто не хватало времени. Ася над ним частенько подтрунивала: «сыщика ноги кормят», а он огрызался, называя ее «адвокатурой, которая вредит обществу» и отпускает преступников на свободу. Отношения между ними были странные.

А вот к Яне Цветковой Виталий Николаевич давно и безуспешно питал очень сильные чувства. Сначала он тоже думал, что Цветкова для него своеобразная «чёрная метка» – где бы она ни появлялась, всё время что-то случается криминальное. Или того круче – Цветкова обязательно самым неожиданным образом проходила свидетельницей. Лебедев краснел, бледнел, злился, у него поднималось давление. Следователю казалось, что в следующий раз, когда он увидит Яну, его просто хватит удар. Но постепенно, то ли он попривык, то ли закалился, но все сдвиги вегетативной системы Виталий Николаевич для себя объяснил любовными чувствами, в которых он сам себе боялся признаться.

Яна – женщина красивая, очень эмоциональная, яркая, самодостаточная. Себя же Виталий Николаевич высоко не оценивал. Мать с детства внушала ему, что в жены надо брать женщину спокойную, без особых затей, чтобы сидела жена дома и варила борщ. Представить себе именно в такой ипостаси Яну было, конечно, невозможно. Но взгляд от нее отвести тоже было невозможно, вот следователь и нафантазировал себе пылкую любовь.

Был даже момент, когда Яна решила спрятаться от своей страсти к Мартину, который был надёжно женат, и выйти замуж за Виталия Николаевича, чтобы зажить с ним по-человечески. Без взаимных страстей, но с обоюдным уважением. Будучи замужем, Яна изменять супругу не станет, совесть не позволит, так она постепенно и забудет Мартина. Ну, это она так думала. Они с Виталием Николаевичем даже отметили помолвку, которая создала, как водится, кучу проблем. Во-первых, следователь очень сильно обрадовался и воспылал к Яне такими чувствами, которых она от него в спокойном, тихом браке не ожидала. Казалось, ему всё равно, что невеста-то его не особо привечает, вернее, совсем не любит. Во-вторых, Яна поняла, что ее любовь к Мартину никуда не девается и не денется. А присутствие нелюбимого мужчины рядом доводит ее до нервного стресса и делает ситуацию абсурдной донельзя. И было еще одно обстоятельство, которое накалило и без того взрывоопасную ситуацию, – дорогая подруга Ася приревновала Лебедева к Яне! Оказывается, она всё это время сохла по нему. Яна просто не знала, что ей делать в такой ситуации.

– Извини, Ася, я не знала, что ты влюблена в него… Я бы не стала тебе плохо делать, – говорила Яна Асе.

– Я и сама не знала, что я влюбилась, как дура. Теперь понимаю, что это уже давно произошло. А вот как так получилось, не понимаю. Всё подкалывала его, а тут представила, что он женится, и плохо стало. Это ты меня извини. Сорвала вам всё, – извинилась Ася. – Женитесь, я слова не скажу! Что толку, если ты откажешься? На мне-то он не женится всё равно. Он тебя любит, и, похоже, уже давно. А так снова останется один и будет несчастлив. Говорят, если любишь, то надо желать любимому счастья. А счастье Виталия – это ты, вот я ему тебя и желаю.

– Ты сама себя слышишь? Ты должна бороться за любимого! Я думаю, что Виталий сильно заблуждается на мой счёт. Он когда-то влюбился в красивую картинку, чем-то вот поразила я его. Да, я женщина неординарная, могу разнообразить сильными эмоциями серые милицейские будни и дать фору женщинам-полицейским в форме. Вот он и возомнил себе, что у него ко мне любовь! А по большому счёту, что между нами общего? Какая из нас семья? А вот ты и он – идеальная пара: и работаете в правоохранительной системе, и поговорить будет дома о чём. Ты – дама серьёзная, обстоятельная. Виталий за тобой будет сыт-пьян и обут-одет, и ты будешь как за каменной стеной! – горячилась Яна.

– Жалко, что Виталий этого не понимает, – вздохнула Ася.

– Так он уже закоренелый холостяк! Дундук! Его надо в ежовые рукавицы брать, чтобы не вывернулся.

– Я же, дурёха, призналась ему, что влюблена! Такого позора я давно не переживала. Он покраснел, потом побледнел, посмотрел на меня округлившимися глазами, а сказать ничего не смог – слов у него не было.

– Потому что не ожидал! Ты тоже, прямо в лоб! Кто же так делает? Надо же женскую хитрость проявлять! Потихоньку-полегоньку соблазнять, пирожками домашними подкармливать… Помогать советами, участие проявлять, его делами интересоваться так, как будто у тебя своих проблем нет. Ты должна быть в его жизни незаменимой! Точно! Он же такой моралист! Ну, а если тебе удастся затащить Лебедева в постель – финита ля комедия! Он обязательно на тебе женится, можешь не сомневаться. Это же всё, Аська, азбучная истина.

– Твоими бы устами, да мёд пить… А я не знаю, как мне к нему приступиться. Он только на тебя и смотрит, – вздохнула Ася.

– Всё в наших руках. Давай вместе за него возьмёмся. Он должен чётко себе уяснить, что я ему не подхожу ни по каким статьям. А ещё что он – настоящий осёл, раз всё это время не замечал, какое с ним сокровище рядом! Я же тебе помогу, я тебя не брошу, и ты можешь быть уверена, что я обязательно что-нибудь придумаю. Он обо мне и думать забудет, честное слово. Так что не печалься, подруга дорогая. Виталий будет или твой, или ничей! Аминь!

На праздничные весенние дни Ася предложила Яне поехать к ней на дачу, чтобы там весело провести время.

– Пригласи и Виталия Николаевича! Он же всегда с нами отмечал! – тут же посоветовала Яна.

– В последнее время он как-то меня избегает… Я звоню, приглашаю его на разные мероприятия, а он ссылается на тотальную занятость.

– Это из-за меня! Не бери на свой счет! Переживает, что наша с ним помолвка так и не переросла в свадьбу. Ему как-то неловко в моем присутствии, я заметила, – ответила Яна и сама вызвалась: – Хочешь, я приглашу его на дачу?

– Да, давай ты, – обрадовалась Ася.

Яна быстро набрала номер и замерла.

– Абонент временно недоступен. Странно…

Она в течение часа набирала номер Виталия, но тщетно.

– Нет, ты посмотри на него! Он звонок сбрасывает! От меня?! Может, мне помощь нужна! Как так можно? Друг называется!..

– Не хочет он больше с нами видеться. Обиделся, – вздохнула Ася.

– Я это дело так просто не оставлю! – не на шутку разобиделась Цветкова и принялась звонить на работу Виталия, в следственный комитет.

– Могу я поговорить с майором Лебедевым? – ледяным тоном спросила она.

– Виталием Николаевичем – следователем по особо важным делам? – уточнил суровый мужской голос.

– Именно! – подтвердила Яна.

– А кто его спрашивает?

– Яна Карловна Цветкова, он меня хорошо знает.

– Минуточку.

В аппарате что-то защёлкало, затикало, прошло время и голос вернулся:

– Гражданка Цветкова, следователя нет на месте. Когда он будет, пока неизвестно. И у вас устаревшие сведения – Виталию Николаевичу Лебедеву было присвоено звание подполковника.

– Когда?! – оторопела Яна.

– Два месяца назад. Всего хорошего.

Яна смотрела на телефон так, словно он только что плюнул ей в лицо.

– Что? Что тебе сказали? – встревожилась Ася.

– Он мой звонок скидывает, и на работе ответили, когда я назвала своё имя, что его нет. Врут, наверное. Он что, с ума спрыгнул? Мы столько лет дружим!

– Это ты дружишь, а он любил тебя всё это время! Вот и не выдержал больше.

– Хватит паниковать! Ты-то ему чем помешала? Он мог хотя бы поговорить с нами, а не сбрасывать звонки как подросток? Думаю, что ситуация еще хуже, чем мы себе представляем, – вздохнула Яна.

– Ты что имеешь в виду? – У Аси от волнения даже голос дрогнул.

– Он давно на нас плюнул, Асенька! Лебедев уже несколько месяцев как подполковник, а с нами не отметил, не проставился! Даже нам не сообщил! Обидно-то как! – воскликнула Яна, стуча кулачком по столу, чуть не разбрызгивая кофе из чашки.

– Подполковник? Я так рада за него! – Ася умиленно сложила руки. – Он так долго ждал повышения…

– И он его заслужил! Знаешь, ты тут еще посиди, доешь наши любимые эклеры, а я сгоняю в одно место! – взяла свою сумочку Яна.

– Может, и я с тобой? – привстала со своего места Ася.

– Не надо! Я виновата, я и поеду! Пожелай мне удачи!

Яна выпорхнула из кафе и направилась к своему красному «Пежо». С этой машиной чудесно гармонировали её яркая губная помада и алые туфли на высоких каблуках. На Яне была короткая узкая юбочка цвета крем-брюле и просторная блузка из натурального шёлка в чёрный горошек. Некоторые горошинки были прошиты стразами. На руках у неё звякали кольца-браслеты, на шее красовался крупный кулон, а пальцы отягощали массивные перстни. В этом наряде была вся суть Яны. Красный «Пежо» был не первым ее автомобилем, но она никогда не меняла ни марку, ни цвет машины. Общественным транспортом Яна не пользовалась, так как неизменно вызывала повышенный интерес пассажиров к своей персоне, чем была очень недовольна. Первый «Пежо» погиб, но спас ей жизнь, и Яна хранила этой марке верность, хотя могла позволить себе автомобиль более высокого класса. «Тебе бы такое же постоянство с мужчинами, – как-то даже отметила Ася. – Цены бы тебе не было. И Карл, и Мартин по одному только твоему щелчку подарили бы какую хочешь машину: “Мерседес” с бантиком или “Порше”». – «Не надо мне ничего. Меня всё устраивает», – отмахивалась Цветкова.

– Ну что, малышка, едем в следственный комитет поговорить с одним нехорошим дядей? – Яна села за руль, включила зажигание и тронула машину с места.

Ездила она, несмотря на всю свою взбалмошность и темперамент, достаточно аккуратно и внимательно, потому что знала себя. Правила хорошего вождения преподал Яне ее бывший муж Ричард, который тоже был аккуратистом за рулем. В отличие от Мартина, который ездил всегда с какой-то запредельной скоростью, просто летал, но это у него получалось очень элегантно. Он никому не мешал, никого «не подрезал». Яна видела его права и удивилась: у Мартина был допуск к управлению всеми видами транспорта, начиная от мотоцикла и заканчивая пассажирским автобусом. «Зачем тебе это надо?» – спросила она. – «Для меня это важно… – туманно ответил Мартин, улыбаясь. – Ты должна быть уверена во мне, если что, я спасу тебя и под водой, и в воздухе, и на земле». – «Ты и самолётом сможешь управлять?» – решила уточнить Яна. – «Не буду врать. “Аэробусом” вряд ли. Но некоторыми видами смогу. А вот на вертолет есть профессиональный сертификат на управление», – улыбнулся Мартин.

Яна со вздохом вспомнила темноглазого красавца Мартина, всегда слегка небритого, с ямочкой на щеке и веснушками.

Около следственного управления Яна заметила припаркованную «Ауди» Виталия Николаевича. «Вот ведь паразит! Ну что же, как говорится – на ловца и зверь бежит! Не хотел по-хорошему – “получи фашист гранату”», – подумала Яна и аккуратно въехала в зад несчастной «Ауди».

Машина залилась сигнализацией. Яна вышла из «Пежо» и встала в ожидании своего друга, который так явно и нагло ее игнорировал. Неожиданно незнакомые мужчины в штатском обступили Яну с двух сторон.

– Что же вы, девушка, такая невнимательная? – спросил один. – Управляете красной машиной, чтобы вас было видно издалека, а другие машины не замечаете? Вызывайте ДПС.

– Я хочу поговорить с хозяином автомобиля. Вы кто, вообще? Может, я с ним договорюсь! – подбоченилась Яна.

– Вы бы, может, и договорились бы с этим старым волком, но боюсь, сегодня не получится, – ответил ей второй. Он подошел к машине Лебедева, неуловимым движением открыл капот его машины и что-то сделал.

Машина перестала тюлюлюкать.

– Вы что творите? – подлетела к нему Яна.

– А что, мы должны эти вопли слушать, пока не разрядится аккумулятор?

– Так хозяин вышел бы и отключил, – хлопнула ресницами Яна.

– Что здесь происходит? – подбежал к ним третий молодой человек и замер. – Яна Карловна? А вы тут что делаете?

Это был Иван Стеблов, следователь из отдела подполковника Лебедева, и, конечно, Яну за многолетнюю дружбу с Виталием Николаевичем он очень хорошо знал.

– Вот неудачно пришвартовалась, Ваня, – вздохнула, опуская глаза, Цветкова.

– Ты ее знаешь? – спросил один из штатских. – Тут ДТП…

– Да какое ДТП? Мужики, вы что? Царапинка небольшая… Это очень хорошая знакомая Виталия Николаевича.

– Правда? Надо же какое совпадение! И машина его!

– Ребята, всё нормально, я всё улажу. Клянусь, Виталий Николаевич, если бы был здесь, сказал бы то же самое. Только машину его надо будет отогнать во внутренний двор. Но это я тоже организую, – пообещал Иван.

Мужчины неохотно отступили и скрылись за дверями следственного управления.

– Спасибо, Ванечка. Надо бы мне сказать, что я «поцеловала» машину Лебедева случайно, но не скажу. Я это сделала сознательно, – призналась Яна.

– Зачем? – удивился Иван.

– Так он на мои звонки не отвечает…

– Вам?! – вскинул брови Стеблов. – Да он даже в голосе меняется, когда с вами разговаривает.

– Вот и хочу спросить, – вздохнула Цветкова, – что изменилось-то?

– Так нет его в управлении.

– Правда, нет?

– Яна Карловна, я бы не стал… – заверил ее Стеблов. – Проблемка тут нарисовалась… Вам я, думаю, доверить можно.

– Да я ради Виталика!.. Что случилось?! – Яна схватила Ивана за руку. – Пожалуйста! Он же мой друг, ты знаешь!

– Знаю я, Яна Карловна…

– Да можно просто Яна и на «ты»! Ну?

– Запил он, – понизил голос Иван. – Прямо на работе и начал… Его отправили домой от греха подальше. Без машины.

– И сколько уже?

– Неделя…

– И никто не сообщил!

– Кому? Он – одинокий человек, – возразил Стеблов. – Мы с ребятами приезжали к нему, он дверь не открыл.

– «Мы с ребятами…» – передразнила Яна. – Человек, может, умирает. Его спасать надо, а вам всё равно! – Она легонько оттолкнула Ивана, села за руль своего автомобиля и дала по газам.

Глава 3

В этот день сантехник Григорий приступил к своим обязанностям с очень больной головой. Руки дрожали, в затылке пульсировало. Он понимал, что здоровье у него с годами не прибывает, а вот количество принятого на грудь, наоборот, увеличивается. Откуда быть отличному здоровью?

Людмила Павловна, начальница Григория, постоянно делала ему замечания, но Григорий чувствовал себя уверенно. Работать на таком большом участке всё равно было некому. Был у Григория напарник, но он мог только выполнять незначительные поручения и правильно подавать инструмент, так как плохо знал русский язык и делал всё ужасно медленно.

Вот и сегодня Людмила Павловна скорчила недовольную мину.

– Гриша, побойся бога! Что за запах? В подсобку не зайдешь! Ты что, похмелялся?

– Ну что вы такое говорите, Людмила Павловна? Утро же! Полно работы!

– Запах откуда?! – напирала грудью начальница.

– Так вчера чуток принял. А что? Вечером я, после трудовой вахты, имею право на заслуженный культурный отдых. И хватит уже на меня шипеть, словно на сковородку плюнули! Голова раскалывается! Дома жена пилит, здесь – вы! Мне куда деваться-то? Что у нас сегодня?

– Смотри у меня! Чтобы без жалоб. В пятнадцатом доме в тридцать седьмой квартире унитаз течёт.

– О нет! Опять эта древняя грымза? Ну что мне делать? Он у нее треснутый, понимаете? А она мне: «Новый купить не могу, помоги, сынок»! А я что – волшебник? Его разве склеишь? Да кто бы такой способ придумал, тому надо Нобелевскую премию дать. И каждый день одно и то же! Огрызок прошлого! Житья от нее, ведьмы старой, нет…

– Гриша! Не отреагировать на вызов мы не можем! Иди и работай! Не нервируй меня!

Людмила Павловна удалилась, со стуком захлопнув дверь, а Григорий потёр переносицу. Мысли тяжело проворачивались у него в воспалённом мозгу, и он никак не мог сосредоточиться на рабочем задании.

Именно в этот момент с ним случился приступ «белой горячки».

Было Григорию видение.

В тёмной неуютной подсобке, заваленной различным металлическим хламом, материзовалась сказочная фея в короткой юбочке и с длинными волосами. Вонючая тёмная каморка наполнилась ароматом дорогих духов и в ней словно стало светлее.

– Здравствуйте! – прощебетало небесное создание. – Вы – местный сантехник? – произнесла с улыбкой фея, и Гриша понял, что у него теперь еще появились и слуховые галлюцинации.

– Да, это я… – заморгал он. – Афродита?

– Вы о чем? – подняла брови фея. – О марке сантехники?

– Я о богине, что вышла из пены морской, то есть о вас, – прохрипел Григорий и неверной дрожащей рукой попытался пригладить торчащие во все стороны остатки волос на голове.

Яна, а это была она, звонко засмеялась.

– Что вы! Я вполне земная женщина! И у меня к вам, уважаемый Григорий, просьба большая…

– Всё, что угодно… волшебница! – Григорий помотал головой. – У меня точно не галлюцинация?

– Я подготовилась. – Яна подошла к столу, сдвинула мусор в сторону, вынула бутылку дорогой водки из пакета и со стуком поставила перед Григорием.

Тут и решилась судьба Гриши.

– Что же вы меня искушаете? Вы дьявол в юбке? – попытался пошутить он.

– Ну что вы, право… – отозвалась Яна. – То я Афродита, то дьявол… Вы уж определитесь как-нибудь… Не будем терять время, Григорий. Помогите, пожалуйста. Надо открыть дверь на улице Ольховка в доме номер пять, квартира восемнадцать. Там человеку плохо.

– Если человеку плохо, то вызывайте «скорую», если открыть дверь, то вызывайте МЧС, – разумно заметил Григорий.

Яна села на колченогую табуретку и ласково посмотрела на него.

– Человек болен уже несколько дней. Болезнь свою он не хотел бы афишировать, вам ли не знать? В запое он… Зачем нам МЧС, если есть вы и ваши инструменты? Нужно открыть дверь и войти…

– Девушка, я теперь понял: вы мне предлагаете сомнительную сделку. Понимаете, о чём меня просите? Вскрыть дверь квартиры! Да это делается по протоколу, только по протоколу в присутствии участкового. Я не уполномочен…

– Я его подруга, – прервала Григория Яна. – Я не грабительница. Просто он не откроет мне из-за своего состояния. Помогите, пожалуйста, – настаивала Цветкова. – Человека спасать надо. Не откажите!

– Вы же меня под статью подведете!

– Я вам обещаю, что не подведу. Мы тихонько…

– Что же вы делаете со мной… – начал ныть Григорий.

– Просто откройте дверь. Это же для вас ерунда. За хорошее вознаграждение. Сколько? – сунула руку в карман Яна.

– А можно не деньгами? – поднял на нее мутные глаза слесарь.

– Нет, думаю, что нет, – невольно отшатнулась от него Яна. – Лучше деньгами.

– Да вы не о том подумали! Я не об этом! – еще больше побагровел сантехник. – Купите мне унитаз. Можно не самый дорогой, но целый!

– Что?! – вытаращила глаза Яна.

Она, конечно, предполагала, что с возрастом женщина теряет привлекательность, но чтобы настолько… Когда ей говорят, что хотят от нее услугу, а не деньги… Женщина краснеет, кокетливо поправляет подкрашенный, выпавший из общей обоймы локон, может даже сердиться и ругаться: «Что вы себе позволяете? На что вы намекаете? Я – приличная женщина!..»

– Да что вы, что вы! – замахал руками слесарь. – На вашу честь, мадам, никто не покушается! Купите самый дешёвый унитаз – и всё! Договорились?

Яна застыла, словно окаменела.

– Что? Что с вами? – заволновался сантехник. – Вам плохо?

– Что-то нехорошо… стало…

– Может, водочки? А то я прямо смотреть не могу на эту бутылку.

– Чуть-чуть, – кивнула Яна, которая водку вообще не пила. Но слишком сильно было её потрясение.

Григорий с ловкостью необыкновенной откупорил бутылку, нашёл мутные стаканы, разлил и, не ожидая ни тоста, ни разрешения, опустошил свой стакан. Дела ему до Яны сейчас не было никакого.

Яна пригубила и задохнулась, но ни закусить, ни запить было нечем.

– Ты извини меня, – зафилософствовал Григорий после второй порции. – Бабка одна у меня на участке есть, она всю душу мне вымотала. Унитаз у нее течёт, понимаешь? Человеческая трагедия… И пишет, и пишет вызовы! А что я могу сделать, раз он у нее с трещиной? Я так и сказал, покупай, старая галоша, новый! Но разве же она купит? Пенсия-то с гулькин нос… И зудит, и зудит… Почини! Склей! А что я могу? Я ей не кружок «Умелые руки» – унитазы склеивать. Поэтому так: ты старой клюшке – новый унитаз, я тебе – открытую дверь. Идёт? Если нет, то вот тебе бог, вот и порог, ферштейн? – неожиданно перешёл на немецкий слесарь.

Яна молча глотнула из мутного стакана. Гриша тоже.

– Хорошо, я согласна, – сказала она. – Унитаз, раковина, да хоть джакузи. Что угодно. Ради спасения друга я готова на всё.

Именно эти слова и стали фатальными в дальнейшем. «Готова на всё…»

– Янка, ты с ума сошла?! Вы что творите-то? – услышала как сквозь подушку Яна знакомый голос.

Ася? Яна с трудом разлепила глаза и увидела серый потолок с пыльной люстрой. В пятирожковой люстре горела почему-то одна тусклая лампочка. Яна с явным усилием повернула голову и узрела рядом с собой на подушке обросшую щетиной морду.

– Аська, почему ты так плохо выглядишь? – поморщилась она и тихо застонала.

– Это я плохо выгляжу?! – взвизгнула Ася прямо ей в ухо откуда-то сверху. – Ты себя-то видела?! Что происходит, я хотела бы знать?

Яна подняла глаза на голос и с облегчением увидела свою подругу.

– Ой, вот ты где! А то ты на себя не похожа… О господи! Виталий?! – вздрогнула она и уставилась на неряшливого мужика, лежащего с ней рядом. – Виталий, ты? А ты что тут делаешь?

– Как что? – наморщил лоб следователь, открывая заплывшие глаза. – Я здесь живу… – И он попытался обвести рукой пространство комнаты, но у него не получилось.

Яна с трудом села и поняла, что они вдвоем лежат на кровати. Причем она была в блузке, трусах и туфлях. Из ее одежды отсутствовала юбка.

– Твою же… что же это? Где моя юбка? У нас что-то было?! – спросила Цветкова у Виталия Николаевича.

Перед глазами у нее всё плыло. Молодец! Хорошо помогла подруге!

Виталий Николаевич разлепил запёкшиеся губы:

– Ничего не было, насколько я помню, насколько я могу помнить…

Яна решила ему поверить.

Она замотала свои длинные ноги в одеяло, обнажая Виталия. Тот оказался в футболке и спортивных штанах. Яна обвела глазами комнату. Вокруг царил невообразимый бардак. На столе в картонных коробках из-под пиццы еще оставались заскорузлые объедки, а под столом валялись пустые бутылки.

Ася появилась в комнате с большим мусорным мешком и принялась наводить порядок.

– Какой бедлам! Да как же так можно? Я ожидала увидеть всё, что угодно, но не до такой же степени! Вы же следователь! Представитель власти, так сказать! Боретесь с преступностью, а сами ведете себя как ханыга. А ты, Яна, выбрала очень оригинальный способ борьбы с запоем. Надралась с ним сама! Я еще вчера поняла, что ты поехала искать Виталия. Не дождавшись от тебя вестей, поехала за тобой. На работе Виталия мне сообщили, что его нет, а в его машину врезался красный «Пежо». Утром я не выдержала и приехала к Виталию домой, и вот – картина маслом. Дверь открыта, вы лежите, голубки…

Бутылки, которые Ася бросала в пластиковый мешок, стукались друг о друга и производили страшный шум. Голова у Яны просто раскалывалась.

– Что за грохот? – морщась, выполз из ванной комнаты незнакомый мужчина. – Принимай работу, хозяйка! – обратился он к Асе и икнул.

– Кто это? – вздрогнула испуганная Ася, обращаясь к Виталию.

– Я… я не знаю… Он вместе с Яной пришел.

– Так это же Григорий! Гриша сантехник! – узнала мужика Яна. – И ты здесь? А ты что здесь делаешь?

– Как что? Я-то работаю. Ты забыла, что ли? Сама уговорила взломать дверь, раз тебе не открывают. Кстати, я бы тебе тоже не открыл! Одни неприятности! Беги от нее, мужик, беги! – театрально указал Григорий Виталию на дверь.

Виталий ощупал себя, словно не помнил своего тела. На самом деле он искал сигареты в карманах спортивных штанов.

– Янка, ты приезжала ко мне на работу и попутно покалечила мой автомобиль? Затем этого тебе показалось мало, и ты с этим типом примчалась ко мне домой и взломала дверь?

– Это – сила любви! Эту женщину тянет к тебе! Я бы радовался! – заступился за Цветкову сантехник, пытаясь удержать равновесие и не осесть на пол.

– А я и радуюсь, – взрыдал Виталий Николаевич. – До слез…

– Это ты виноват! – надула губки Яна. – Пропал! Мы переживаем. Вынудил меня на необдуманные действия. Я вообще водку не пью, а тут нанервничалась и выпила. И сморило меня. Устала я… из-за тебя!

Ася проскользнула бочком по стенке мимо Григория, чтобы посмотреть есть ли где-нибудь ведро и тряпка для влажной уборки. Через секунду из туалета послышался ее вопль:

– А это что такое?!

– Что случилось? – встрепенулся Григорий, попытался шагнуть, но снова привалился к стенке.

– Здесь унитаз!

– И что удивительного? – подбоченился Григорий. – В туалете должен быть унитаз. Это закон моря. – Тут вроде бы его осенило и он с досадой закончил: – Чёрт!

– Да, вчера вы с Янкой пришли ко мне с унитазом, – подтвердил Виталий Николаевич. – Это было неожиданно, но оригинально. Я оценил. Правда, меня мой старый вполне устраивал. Но вы… – Виталий с укором посмотрел на Григория. – Вы убедили меня, что я уже замучил вас постоянными жалобами на протечку, и вы не уберётесь из моей квартиры, пока не установите мне новый унитаз.

– Что за покорность?! – повернулась Яна к Виталию. – Надо было отбиться! Почему ты пошел у Григория на поводу?

– Яна, дорогая… – опустил Виталий буйную голову. – Я последнюю неделю пребывал в… Короче, был не совсем здоров. А тут человек с унитазом. Я не против сантехники, я всегда «за» сантехнику. Чем ее больше в доме, тем лучше, разве я не понимаю. Ну раз человек говорит, что у меня постоянные протечки…

– Мы же бабке должны были агрегат этот установить! – возбудился Григорий, с трудом припоминая вчерашний день. – А установили какого-то черта лысого здесь!..

– Мы?! – взвилась Яна. – Я что? Сантехник? Ты обязал меня за услугу купить для бабки унитаз, опоил водкой, и я же теперь виновата? Ты зачем здесь его установил, а? – Она привстала и двинулась на Григория.

Тот попытался отшатнуться, но стена его не пустила.

– А я почём знаю?! – махнул он на Яну рукой. – Я же выпил, ну и включился у меня как его… этот… автоматизм. Раз в чужой квартире, значит, я на работе, а тут посреди комнаты новенький унитаз стоит. Ну, я и пошел…

– Ребята, господа, товарищи, вы не о том говорите! – встряла Ася. – Новый унитаз – это чудесно, но почему вы его установили задом наперед?

Мужчины разом уставились на Асю.

– Каким задом? – не понял Виталий.

– К нам задом, к лесу передом! Впервые такое вижу, – ответила Ася. – Как так изловчиться-то надо было?

Все по очереди заглянули в туалет и озадаченно покачали головами. Самым обескураженным выглядел Григорий. Он очень долго чесал затылок.

– Как это я?.. Как я умудрился-то? Это же надо было так… Нет, я, конечно, исправлю… Кто же, как не я? Только не сегодня, можно? Я что-то устал, да и чувствую себя не очень…

– Да всё нормально… Дверь вышибли, унитаз разнесли… Красота! Я ничего другого и не ожидал, как только увидел Яну. Надеюсь, балкон на месте? – поинтересовался Виталий.

– Балкон? – вздрогнул Григорий. – Я больше нигде не был, – успокоил он Виталия. – Балкон должен быть в порядке.

– Ну вот… жизнь налаживается, – улыбнулся Виталий, застёгивая пуговицы на рубашке. – Давайте я вас кофе угощу, что ли…

– Не отказался бы, – отозвался Григорий. – Хороший ты мужик. Я тебе обязательно всё исправлю. А бабке отнесем твой старый унитаз. Он всё равно лучше, чем у нее.

– Какой еще бабке? Нет уж, верните мне мое, а про бабку не хочу ничего знать. Я на минутку в душ. Прошу прощения.

Следом за ним в ванную комнату отправилась Яна. Там на полу она нашла свою юбку, которую Григорий, видимо, использовал в качестве половой тряпки при установке унитаза.

Виталий Николаевич дал Яне свои чистые спортивные брюки, и она затянула их большим мешком на талии.

На кухне Виталий поставил чайник и насыпал растворимый кофе в чашки.

– Ну, подружки-партизанки, зачем я вам понадобился?

– Как зачем?! – воскликнула Яна. – Ты наплевал на нашу многолетнюю дружбу! Как так можно?

– Что я тебе сделал? – потребовал разъяснения Виталий Николаевич.

– Ты получил звание подполковника и даже не сказал мне. Мы бы порадовались за тебя! Вот Ася особенно, – подчеркнула Яна, указывая кивком на подругу.

Ася, не поднимая глаз, размешивала в чашке сахар.

– Ты что, правда, обиделась? – посмотрел на Яну Виталий.

– Конечно! Получил повышение по службе и тут же скрылся из поля зрения, запил… Ну, что это такое? Последний раз ты уходил в запой много лет назад. И заметь, тогда тоже мы с Асей вывели тебя из этого состояния. Мы, в отличие от тебя, своих друзей не бросаем!

– Да с чего ты решила, что я тебя бросил? – спокойно спросил следователь и открыл холодильник. – Кому молока? Оно, кажется, еще не прокисло…

Ася подняла на него глаза.

– Мне…

– Могу предложить сушки и полпачки макарон. – Виталий решил провести ревизию кухонного шкафчика.

Яна прикрикнула на него:

– Я теперь за тобой присмотрю!

– Звучит угрожающе! – Виталий закрыл дверцу шкафчика, сел за стол и притянул к себе чашку с кофе. – Значит, покоя мне от тебя не видать, я правильно понял?

– Правильно, дорогой, – сказала Ася, отпивая кофе и закусывая сушкой.

– Я сейчас схожу в магазин, – сказал Лебедев и встал со стула.

– Сидеть! – рявкнула Яна.

Все вздрогнули. Ася расплескала кофе.

– Знаю я, что ты сейчас купишь в магазине! Пиво и водку. В магазин пойду я, куплю овощи и фарш, чтобы сварить борщ и пожарить котлеты.

– Слушаюсь! – взял под козырёк Виталий. – А ты прямо вот так, в моих спортивках, отправишься на шопинг?

Яна растерянно посмотрела на себя.

– Ладно. Пусть Аська сходит. А на майские праздники поедем к Асе на работу, то есть, извините, на дачу, на шашлыки! Это тебе «простава» за звёзды! – Яна сделала строгое лицо.

– Мне от вас не избавиться? – плаксиво поинтересовался Виталий Николаевич.

– Нет! Никогда! – в один голос ответили подруги, а Григорий икнул.

Глава 4

Асина дача часто пустовала до того момента, как Яна поселила там мать Мартина – Марию Алексеевну Долгову. Она вытащила ее из питерской богадельни. Сначала Яна пригласила ее пожить у себя в квартире, где проживала с домоправительницей Агриппиной Павловной и сыном Вовой. Вова жил полгода с ней, а полгода со своим отцом Ричардом. Агриппина Павловна Марию Алексеевну не приняла, и Яна сразу же попала под каток ревности домоправительницы. Мария Алексеевна по простоте душевной тоже решила заняться домашним хозяйством, чем вызвала взрывы яростного сопротивления Агриппины Павловны.

Яна поначалу пыталась примирить женщин.

– Мария Алексеевна, дорогая, – увещевала она мать Мартина. – Я вас пригласила к себе не для того, чтобы вы мне прислуживали! – Живите, как королева! Отдыхайте и радуйтесь! Я всё для вас сделаю: и накормлю, отдых и лекарства обеспечу, и одену!

С Агриппиной Павловной Яна тоже старалась держать нейтралитет, успокаивала ее как могла.

– Я никогда тебя ни на кого не променяю! Ты же мне давно ближайшая родственница! Но нельзя же так обращаться с Марией Алексеевной. У нее никого нет! Я позвала ее в нашу семью. Извини, что не посоветовалась с тобой, но я не могла поступить по-другому. Медлить было нельзя, надо было принимать решение! Постарайся с ней подружиться, поговори по душам…

– Уже поговорила, – фыркнула Агриппина. – Она доложила, что была… что трудилась в поте лица на ниве проституции.

Агриппина Павловна очень напоминала фрекен Бок из знаменитого мультфильма. Телосложение, причёска и неукротимая любовь к кухонным фартукам были один в один. Каких у нее только фартуков не было: и в горошек, и в цветочек, с рюшами и с карманчиками…

– А ты считаешь, что общаться с ней из-за ее прошлого ниже твоего достоинства? – горячилась Яна. – Как же так? Христос простил кающуюся Магдалину!

– При чем тут это? Да она и не кается вовсе.

– А ты хочешь ей до конца жизни глаза прошлым колоть? Она тебе чистосердечно доверилась, а ты вызверилась на нее. Да какое право ты имеешь ее осуждать? Что знаешь о ее жизни? Можно подумать, что ты праведница… Между прочим, эта женщина – мать Мартина. И она мне жизнь спасла!..

Агриппина молча выслушала Яну, надулась, но своих придирок не прекратила.

Прошло какое-то время, дамы не общались, и Яна начала подумывать, чтобы где-то рядом снять для мамы Мартина квартиру, чтобы ежедневно присматривать за Марией Алексеевной. Узнав об этом, Агриппина Павловна постучалась к Яне в комнату, когда та уже пожелала ей спокойной ночи. Обычно Агриппина Павловна так никогда не делала.

– Да, – разрешила Яна. – Что случилось?

На домоправительницу было больно смотреть в тот момент.

– Что случилось? – перепугалась Яна. – Тебе плохо? Вызвать врача?

– Нет, ничего не надо. – Агриппина Павловна аккуратно приземлилась на пуфик перед трюмо. – Мне поговорить.

Яна свесила ноги с кровати.

– Точно ничего не надо? Может, чаю?

– Это можно, – чуть не заплакала домоправительница.

Яна рванула на кухню и вернулась с серебряным подносом, на котором стояли две фарфоровые чашки, чайник со свежезаваренным чаем и черносмородиновым листом, который сама же Агриппина Павловна заботливо припасала на зиму, и розетки с клубничным вареньем. Домоправительница и соленья закручивала, и фрукты сушила.

Агриппина Павловна сложила руки на коленях, вздохнула, отпила чай, съела ложку варенья и посмотрела на Яну.

– Яночка, ты знаешь, я за Ричарда в огонь и в воду. Я же его воспитала! Скажу чистосердечно: я ваш брак не одобряла, уж очень вы не подходите друг другу. Он вдовец, а ты – взбалмошная особа. Так и вышло, ваш брак распался.

– Ты была права, – усмехнулась Яна. – В итоге я разбила ему сердце.

– Это точно! – улыбнулась Агриппина Павловна. – Но я не учла тогда, какой ты добрый и сердечный человек, не терпящий компромиссов. Уж если ты любишь, то гори всё огнём, а если нет, то пропади всё пропадом! Ты женщина-вихрь, вокруг тебя всё должно вертеться, крутиться и взлетать, а мой Ричард – существо бескрылое, унылый прагматик. Он не мог дать тебе ощущение полёта и остро чувствовал это. Он покорно принял твоё увлечение чешским князем и смирился. Он признался, что любит тебя и вашего сына больше всего на свете и будет любить вечно до конца дней своих. Но удержать тебя, Яночка, он был не в силах. Это как поймать детским сачком звёздочку с неба. Он даже испытал некоторое душевное облегчение, когда ты приняла решение расстаться с ним. «Она подарила мне несколько лет счастья, – сказал он мне. – И я буду ей всегда за это благодарен».

– Правда? Он так сказал? – спросила Яна со слезами на глазах. – Ты мне этого раньше не говорила.

– Вот именно! Вся проблема во мне, в моём строптивом характере! Как будто все мне что-то должны! Да это я тебе должна, что ты приняла меня в свою семью и скрасила мои одинокие дни! Я понимала, что с князем Карлом ты тоже не будешь счастлива, хотя он был ближе к твоему идеалу мужчины. Мне уже было страшно за тебя, а не за Ричарда. От этого я злилась еще больше, словно я предаю его. Давно надо было признать, что вы оба для меня стали родными, любимыми на всю жизнь. С чешским князем было всё не просто. Романтика… Но ему нужен был наследник, нужно было жить не в России, думал он на своём языке. И в итоге получилось то, о чем я тебя предупреждала.

– Было больно, – кивнула Яна, – очень… Но вы все были рядом со мной. И осталась со мной и Вовой, а не с Ричардом, – погладила ее по руке Яна.

– Тогда я верила, что делаю это ради ребенка. Мол, Ричард уже большой мальчик, а Вовочке я еще пригожусь. Но кого я пыталась обмануть? Почему бы мне тебе не сказать, что я люблю тебя как родную дочку и, несмотря ни на что, останусь с тобой, с непутёвой?

Они пустили слезу и обнялись.

– Я всегда знала, что ты хоть и ворчунья, но ближе человека у меня нет, – поцеловала домоправительницу в щеку Цветкова.

– Я давно не в обиде на тебя за то, что ты ушла от Ричарда. Я всегда искренне желала тебе счастья. И вот наконец-таки ты встретила человека свободного по духу, и яркого, и красивого… С ним не по земле ходить, а только в небе летать, как раз для тебя. И такие напасти! – вздохнула домоправительница.

– Когда я его встретила, на минуточку, он не только по духу был свободен, но и по паспорту, – заметила Яна.

– Да, знаю я. Смотри-ка, и у матери его судьба – не позавидуешь. Конечно, ты бы была не ты, если смогла бы пройти мимо. Ты – женщина гордая. От Ричарда копейки не приняла. А он бы ни в чём тебе не отказал. Денег лишних у тебя нет. Снять квартиру в Москве – дорогое удовольствие. И я тут подумала, что хорошая же я помощница, раз из-за моего гонора ввергаю тебя в такие траты. Это вместо того, чтобы всё время поддерживать и помогать! Прости меня, Яночка! Конечно, не надо снимать жилье для матери Мартина. Я обещаю, что если и не подружусь с Марией Алексеевной, то уж точно вам нервы трепать не буду! – Агриппина Павловна встала. – Извини меня, что ворвалась к тебе перед сном, но ведь наболело… – И она приложила руку к сердцу.

Яна улыбнулась.

– Да я всё понимаю. И я рада, что у нас наступят мир и покой.

Агриппина Павловна вышла, утирая платочком глаза.

Конечно, дамы не стали сердечными подружками, но начали больше учитывать душевные настроения друг друга.

В один прекрасный день Ася пригласила всех на дачу. Ей хотелось поближе узнать новую знакомую Яны. Они попарились в баньке, наладили шашлыки, попили чай под яблоней, и Ася пожаловалась, что у нее совсем нет времени присматривать за родительской дачей, а ведь загородное жильё требует постоянного ухода и внимания.

Мария Алексеевна откликнулась с необыкновенным оживлением:

– Асенька, дорогая, что же вы молчали? Можно я здесь буду жить? Заодно и присмотрю за домом и садом. Чистоту и порядок гарантирую. Конечно, мужскую работу я не выполню в силу возраста. По молодости умела молоток в руках держать и плитку класть, да и обои клеила… Всю жизнь одна. А вот в земле повозиться люблю. Обещаю и кусты привести в порядок, и кое-какие грядки организовать.

Так всё и получилось.

На дачу Аси завезли всё, чего там не хватало. Яна нагрузила целый автофургон в одном из строительных супермаркетов. Пригласили рабочих, навели порядок, сделали ремонт в доме.

Мария Алексеевна поселилась на даче. Яна не оставляла ее вниманием – каждый день звонила, интересовалась ее самочувствием, привозила продукты и лекарства. Мария Алексеевна наслаждалась тишиной и покоем, дышала свежим воздухом и разводила цветы.

Теперь гостей на даче Аси всегда ждали вкусное угощение и чай с вареньем.

Жизнь наладилась.

И вот первого мая Яна собралась к Асе на дачу.

Она остановила машину у ее подъезда и вышла на улицу. В багажнике лежала большая сумка с вещами. Должен был приехать и Виталий Николаевич на своей старенькой «Ауди». Яна специально усадили его за руль, чтобы он не начал пить раньше времени.

Яна была одета в ярко-розовое платье с длинной летящей юбкой и большими разрезами. Светло-кремовые туфли на золотых шпильках, яркий макияж и необыкновенной длины маникюр довершали привычный образ. Сразу можно было представить себе, как в таком виде Яна собирается копать грядки и вносить удобрения. Яна была обвешана золотыми украшениями, как новогодняя ёлка. Она ни на минуту не задумалась о том, что вся эта красота может затеряться в траве. Стойкий дурманящий запах терпких духов окружал Яну плотным облаком.

В ту минуту, когда Яна покинула машину, из подъезда вышла Ася. Она катила чемоданчик на колёсах и прижимала к груди большой ящик с рассадой. Оделась Ася в джинсы, футболку и короткую курточку «ветровку». Оптимально для поездки на дачу.

– Будем сажать помидоры? – поприветствовала ее Яна.

– Будем. Только это огурцы, – ответила Ася, оборачиваясь на приветственный звук автомобиля.

– Карета подана! – высунулся из окна «Ауди» Виталий Николаевич.

– Если поездишь на этой развалюхе еще лет десять, то она у тебя точно превратится в тыкву, – ответила Ася, подходя к его автомобилю.

– О! Рассада! Чемодан! Девочки, у меня полный багажник! Придётся всё в салон! Яночка, какое платье! Садись назад, в ножки чемодан, а рассаду на сиденье рядом. Поедешь, как на клумбе… А ты, Ася, со мной. Возьми сумку.

– А что в багажнике? Надеюсь, не труп? – пошутила Яна и осеклась под странным взглядом Виталия.

Ехать было недалеко от Москвы, но место было уединённое. Километров десять надо было двигаться по просёлочной дороге в сторону от хорошей трассы. Дачный посёлок располагался очень удачно на берегу водохранилища, рядом была дремучая дубрава, охраняемая государством.

– Однако странная у нас компания, – посмотрел на своих спутниц Виталий Николаевич, уверенно ведя машину по трассе на приличной скорости.

– Не поняла? Почему странная? – встрепенулась Яна.

– Потому что – странная. А что между нами общего? Мы не родственники. Да и друзьями назвать нас трудно, – задумался Виталий. – Между нами нет никаких близких отношений, я уж не говорю о сексуальных…

– Размечтался, – фыркнула Яна.

– Вот и я о том же! И этого нет! Но почему-то едем отдыхать вместе. Почему?

– А дружба?! – вскинула удивленно брови Яна. – Я с Асей в детском садике познакомилась! Меня недолюбливали ребята, не хотели со мной дружить и играть. Я держалась особняком.

– Дети, Яночка, как животные! Чувствовали же, что с тобой связываться не стоит! – хмыкнул Лебедев.

– Почему люди дружат с одними, а на других не смотрят – это вопрос, на который еще никому не удалось ответить. Так, одни предположения… Мне вот Янка сразу понравилась. Особенно ее длинная коса. Она меня поразила. Я к ней подошла и предложила поиграть вместе. Вот так и дружим больше тридцати лет.

– Инстинкт самосохранения у тебя, Ася, плохо развит или…

– Или? – повернулась Ася к Лебедеву.

– Или в тебе уже с детства проснулись задатки юного юриста. Тебя потянуло ко всему криминальному…

– Очень смешно! – встряла Яна, обмахиваясь старой газетой, которую она нашла рядом с собой. – Когда у меня начались неприятности, как ты говоришь, криминального толка, я обратилась к тебе.

– Чёрная метка выпала и мне, – ответил Виталий.

– Ты оказался на профессиональной высоте, я стала твоей постоянной клиенткой. Меня затянуло, как в омут.

– Ага… А меня затянуло, как в пропасть. До сих пор вылезти не могу…

Ася хихикнула.

Яна добавила:

– Я нашла тебя, ты меня, теперь ты должен обратить внимание на Асю, чтобы круг замкнулся… Извините… – Тут Яна поняла, что перегнула палку и замолчала.

Ася невольно покраснела, а Виталий напрягся.

– Ребятки, я пошутила… Что вы как школьники. Эх, посидим сейчас! Мария Алексеевна рада будет!

– Ага! Наверное, пирожков горяченьких уже напекла, – согласилась Ася. – Раньше она с Агриппиной Павловной прямо соревновалась за аренду духовки.

– И у кого лучше получалось? – проявил живой интерес Виталий Николаевич.

– Получалось у обеих хорошо, – мрачно ответила Яна. – Только у Агриппины Павловны пироги всегда вкуснее выходили… На сахаре она не экономила.

Каждый на минуту задумался о своем.

– Жизнь у нее не сладкая была, – заметил Виталий Николаевич.

– Ты ее жалеешь? Считаешь, что каждая женщина в определённый момент своей жизни может стать проституткой? А может быть, она и не жалеет об этой части своей биографии, ты не думал? Чужая душа – потёмки. Если проститутка, то обязательно несчастная, да? Да она даже не скрывает этот факт своей биографии. Да что я тебе рассказываю? Вы, полицейские-адвокаты-следователи – одна компания. Для вас проституция – обычный вид занятий, не так ли? Если подумать, то каждый кузнец своего счастья, каждый сам выбирает свою судьбу и отвечает за свои поступки. Бросить собственного ребёнка! Да это просто уму непостижимо, честное слово. Нет, тут я Марию Алексеевну не понимаю… – вспылила Ася.

– Ты все правоохранительные органы в одну кучу не смешивай, – обиделся Виталий Николаевич. – Не знаю, на что ты намекаешь. Я никогда не пользовался услугами продажных дам, если бы и было, то сказал бы. Вы меня знаете. Я многих женщин со сломанными судьбами знал, и никого никогда ни в чем упрекнуть не могу. Как можно догадаться, что таиться в душе каждой женщины, какие боль и мука терзают их сердца, не дают спать по ночам? Да будь ты хоть актриса, хоть народный депутат или уборщица – у каждого своя судьба, свои взлёты и падения. Не дай бог попасть в такое же положение и прожить жизнь Марии Алексеевны, – ответил Виталий.

– Я согласна с тобой, – дыхнула ему в затылок Яна. – Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какой мерою мерите, такою и вам будут мерить, – процитировала Яна Иоанна Златоуста. Ты, Асенька, не суди людей по себе. Это плохо. Можно быть максималисткой, но только в юности, сейчас уже пора по-другому смотреть на жизнь, которая тебя и побила, и заставила пройти огонь и воду. С возрастом пора иначе смотреть на такие вещи, не лезть человеку в душу, не осуждать и не тыкать лицом в грязь. Надо помочь подняться с колен и дать шанс к новой чистой жизни. Что толку в твоих укорах? Людям помощь всегда нужна, понимаешь? Мария Алексеевна хороший человек и многое в жизни испытала.

Ася фыркнула:

– А я что? Она у меня на даче живёт. Я же не возражаю…

Виталий Николаевич посмотрел на Цветкову в зеркало заднего вида и подмигнул.

– Я с тобой, Янка, солидарен. У женщины сын миллионер, а она жила в богадельне.

– Она считает, что не имеет право обращаться к нему за помощью. Она же его не воспитывала, не кормила-одевала. Совесть ей не позволяет на поклон к нему идти. А знаете, что она мне как-то сказала?

– Что? – спросила Ася.

– Ей сейчас очень трудно. Она привыкла жить одна и помощи ни от кого никогда не получала. Сейчас все начали о ней заботиться, а она к этому не привыкла, ей это странно и от этого беспокойно. Мария Алексеевна – женщина больная. Её и били, и ножом резали, и окурки о нее тушили. А тут все с лаской, да с подарками. А она всё ждёт, когда эта белая полоса в её жизни кончится и опять пойдёт чёрная.

– Яна, а как так получилось, что ты ее взяла к себе? Почему ты ничего не сказала Мартину? Это же его мать… – повернулась Ася к Яне.

– Мария Алексеевна запретила… Стефания Сергеевна – женщина, которая вырастила Мартина, по идее, должна была дать добро на эту информацию. Она этого не сделала. Кто я, чтобы вмешиваться в их судьбу? Я жизнью обязана этой женщине и никогда этого не забуду.

– А как ты думаешь, если бы Мартин узнал о ее существовании, он бы что сделал? – не отставала Ася.

Яна строго посмотрела на нее.

– Откуда я знаю? Я его сто лет не видела.

Ася поняла, что вступила на запретную территорию.

– Извини. Я больше не буду.

Яна промолчала.

Виталий плавно съехал с основной дороги на просёлок, и машина закачалась на рытвинах.

– Не понимаю. Что ему еще надо? Такая женщина его любит. Да я бы… – снова начал он.

– С тобой всё понятно. А Мартину еще со своей женой разобраться надо, – ответила Ася, чувствуя, как напряглась Яна. – Жена у него преступница! Она тоже против Яны выступила. А ты, Цветкова, просто мать Тереза. Марию Алексеевну пригрела, про Стефанию ничего плохого Мартину не сказала, на его жену, явно психически нездоровую особу, заявление не написала. Что дальше, Цветкова? Нобелевская премия мира?

Яна разжала губы.

– Не утрируй. Да, верно, я о Мартине думаю постоянно. С перерывом на сон, конечно. С женой ему не повезло. Дело в Стефании, – сказала Яна. – Ну, хватит об этом, а то у меня уже сердце на весь салон стучит.

– Это твоё сердце стучит? – встрепенулась Ася.

– Ага, моё, – ответила Яна, подпрыгивая, потому что получила ощутимый удар в спину. – Ой! Это в багажнике?! Что у тебя там, Виталик? Господи…

– Не доехали… – недовольно ответил Виталий Николаевич и встал на обочине.

Он вышел из машины и открыл багажник. Яна и Ася вылезли следом.

– Чего буянишь? – спросил Лебедев у багажника.

– Где я?.. – Из багажника показалась взлохмаченная мужская голова. – Вы кто?..

Онемев от удивления, подруги узнали сантехника Григория.

– Что он тут делает?! – Ася бросила гневный взгляд на Виталия.

– Сейчас объясню. Тут такое дело… Григорий жил у меня несколько дней. Не смотрите так на меня! Он же должен был переделать то, что натворил у меня в доме. Что я сам буду с унитазом возиться?

– Святая правда! – радостно икнул Григорий, всматриваясь в лица окружавших его людей и понимая, что они ему слабо знакомы. Это его успокоило.

– Почему он в багажнике? – строго спросила Яна. – Кто он, мы знаем.

– Так я не договорил. Он с меня всё время деньги требовал – то вентили надо какие-то купить, то шланг… Я деньги давал, но процесс в моем санузле двигался медленно. А Григорий начинал объясняться всё более нечленораздельно. Я понял, что он у меня в запой ушёл. Выяснил, что жена домой его уже не пускает. Куда мне его девать было? Не на улицу же выгонять. А тут вы со своими шашлыками. И вам не откажешь, себе дороже, и Григория не бросишь. Вот я и подумал, что возьму его с собой, заодно оторву от дружков. Свежий воздух, то сё… Выведу из запоя. А потом, как я мог оставить его одного в своей квартире в таком состоянии?

– Поэтому лучше положить его в багажник? – поджала губы Ася. – Ты в своем уме?

– Так он же спал. И вам не понравилось бы путешествовать в такой компании. От него же несёт…

– Это мы чувствуем, – поддержала его Яна. – А если бы он там задохнулся?

– У меня проветриваемый багажник, с дырками. Ничего же не случилось.

Григорий в этот момент попытался покинуть своё тайное укрытие. Лебедев дружески его подхватил и посадил на травку.

– А если бы тебя остановили полицейские?! Что бы ты им сказал? Что ты следователь и везёшь особо опасного преступника на допрос? – не унималась Ася.

– Я надеялся, что меня не остановят, я же не нарушал правила, – ответил помрачневший Виталий.

– Девчата! Да я вообще не в обиде! – встрял Григорий. – Что вы на Виталика наехали! Всё нормально! На свежий воздух, так на свежий воздух! У вас такие приятные лица. Афродита опять-таки… – И он ткнулся лицом в траву.

Все дружно принялись его поднимать и запихнули в салон на заднее сиденье. Ящик с рассадой перекочевал в багажник.

Яна с Асей сели на свои места и содрогнулись от перегара, который исходил от Григория, словно от огнедышащего дракона.

– Вперед, друзья! Навстречу приключениям! Жил отважный капитан… – пропел Гриша. – Как его? Мужика искали! На острове нашли! – выдал начитанный сантехник из Жюль Верна и, вальяжно развалившись, приобнял Яну. – А я ваш защитник. Давай, Виталик, двигай!

Яна резко отпихнула его от себя. Виталий Николаевич обернулся и строго сказал:

– Эй ты! Ты там поаккуратнее, а то сейчас снова в багажник запихну! Теперь поняли, почему этот веселый человек ехал в багажнике?

– Вопросов больше нет, открой окно пошире у себя, чтобы сквозняк был побольше, – попросила Ася.

Гриша мирно сложил руки на коленях.

– Ладно-ладно! Уже и пошутить нельзя. Ты мне, Виталя, только скажи, кто твоя дама? Темненькая или светленькая?

– Чего? – не понял Виталий Николаевич.

– Чего-чего? Чего не понятного-то? Двое мужчин, две женщины. Чего? Две тебе, что ли? Ты давай, выбирай. На правах старшего, ну, а мне, которая останется. Обе симпатичные, но блондиночка меня завораживает.

Григорий произнёс это настолько серьёзно, что Ася прыснула со смеха. Действительно, сердиться на этого чудика было невозможно.

– Гриша, ты губу не раскатывай! Это не женщины! Это мои подруги! И если не хочешь оказаться прикованным наручниками к забору до конца уик-энда, чтобы ты ни пальцем, ни взглядом!.. – предупредил его следователь.

– И даже взглядом? – сокрушённо скользнул по коленке Яны Григорий.

– Теперь багажник свободен, можно затариться в магазине продуктами, – сообщила Ася, зная, что скоро на подъезде к даче будет большой продуктовый магазин.

Припарковав машину, каждый взял у входа по тележке, и они разбрелись по магазину. Яна подумала, что нужно снабдить продуктами Марию Алексеевну на неделю-две, до того момента, как она снова к ней приедет. Григория приставили к Виталию, потому что женщины опасались за свою честь, он явно совладал с потоком бессвязной речи, но никак не с масляным взглядом. Около кассы они собрались почти одномоментно, но Григория не увидели.

– А где твой Григорий? – встревоженно спросила Яна у Виталия.

Виталий, скорее для видимости, оглянулся по сторонам.

– Что-то я давно его не вижу. Он откололся где-то по дороге к молочному отделу. И почему он мой?

– И что теперь? Огромный магазин. Где его искать? Может, он вернулся к машине? Или… Ушёл – и бог с ним! Поехали уже на дачу! – предложила Ася.

– Вы идите, а я сейчас… – сказала Яна, повернулась на каблуках и поспешила в известном ей направлении.

Виталий Николаевич как заворожённый посмотрел ей вслед. Его одёрнула Ася.

– Пошли! Она же сказала!

– А? Да-да, пошли…

Яна, ориентируясь по вывескам, вырулила к отделу алкогольной продукции. И она не ошиблась. Именно там и застыл Григорий, не нашедший в себе силы отвести взгляд от винных полок.

– Григорий! Мы уезжаем! – тронула его за плечо Яна. – Зачем себе душу травишь?

– Твои друзья называют тебя Яной? Я бы назвал тебя Феей или Ангелом.

– Не подлизывайся.

– Нет, ну как можно ехать на дачу и не взять бутылочку?

– Тебя везут специально в сельскую тишь, чтобы ты в себя пришёл, а ты хочешь продолжать квасить?

– Виталик – человек! Что я – не понимаю? Меня из дома выгнали, а он подобрал…

– Хватить ныть. Перестанешь квасить с утра до утра – жена тебя примет с распростёртыми объятиями.

– Вот она – не человек! Змея подколодная! Вот ради тебя бы я всю жизнь трезвый ходил! – качнулся Григорий к полкам. – Ну, можно я один пузырёк куплю? Разрешишь? Я на свои куплю…

– Еще бы ты на мои покупал! – удивилась Цветкова. – Я это только с виду фея, а как достану свою волшебную палочку и засвечу тебе меж глаз – сразу почувствуешь силу моего волшебства! Нет, значит, нет!

– Да вы люди или кто?! Сами-то как Первомай праздновать собираетесь? На сухую, что ли?! Будете крестиком вышивать? Секса, я так понял, тоже не предвидится. Чем заняты бабы-мужики? Не понятно!

Яна засмеялась. В своём диком состоянии этот мужик был не лишён некоторого странного обаяния.

– Алкоголь, Гриша, – это зло. Заруби себе на своём красном носу. Но я понимаю, что сразу уходить резко в трезвость нельзя. Ты не волнуйся, дорогой. Мы взяли ящик шампанского для затравки и красного вина к мясу.

Недовольное лицо Григория просияло. Он расправил плечи и, стараясь держаться прямо, крутым зигзагом двинулся за Яной к выходу, что-то бормоча себе под нос.

Глава 5

Мария Алексеевна, конечно, встретила дорогих гостей во всеоружии. Приготовила гороховый суп, салат из редиски с помидорчиками, зажарила курицу, испекла пирог с капустой, чтобы люди поели с дорожки. Поставила на стол пару кувшинов с морсом из вишни и клюквы. Замороженные ягоды всегда хранились у нее в холодильнике.

– Приготовила немного бражки, – призналась Мария Алексеевна. – Не возражаете?

Не успела она договорить, как получила смачный поцелуй от незнакомого мужика, который тут же поинтересовался:

– Хозяйка, где можно приземлиться?

Растерянная Мария Алексеевна махнула рукой в сторону тенистой яблони, под которой был накрыт праздничный стол.

– Понял… – сказал странный тип и немедленно направился к яблоне.

– Это Гриша, – ответила на немой вопрос Марии Алексеевны Яна. – Привет! – Она расцеловала её в обе щёки.

– Проходите, проходите… – засуетилась хозяйка. – Руки помойте с дороги. Вот рукомойник. Сейчас полотенце принесу, – и она скрылась в доме.

Гости сели за стол.

– Святая женщина! – провозгласил Григорий не в силах отвести взгляд от графина с мутной жидкостью.

– Тебе бы, милок, завязывать со спиртным, – сказала, подходя, Мария Алексеевна.

– Вот и приехали! Вы же меня, мадам, первый раз видите и сразу же такое ультимативное заявление! – удивился Григорий.

– А у меня на мужиков глаз намётан, – отрезала Мария Алексеевна и, чтобы закончить дискуссию, предложила всем отведать её курицу.

Все дружно приступили к трапезе и через некоторое время довольные откинулись на спинки стульев.

Ася отметила, что Мария Алексеевна посадила несколько новых кустов, и они уже набирали бутоны.

– Всегда мечтала жить на природе в окружении цветов, – сказала она. – Но иметь ухоженный сад мне не позволяли обстоятельства. Вы просто волшебница, Мария Алексеевна!

– Мне это не сложно, – смутилась от похвалы Мария Алексеевна. – Работа на воздухе в саду успокаивает и настраивает на позитивный лад.

– Вы, наверное, были актрисой? – спросил Марию Алексеевну Григорий, пропустивший уже три рюмочки бражки и приготовившийся к послеобеденной беседе.

Мария Алексеевна строго посмотрела на него.

– С чего вы это взяли? Почему «актрисой»?

Но Григорий не отступал:

– Так вы ж красавица! Асфальтоукладчицы такими не бывают.

Все взгляды устремились на Марию Алексеевну. Та почувствовала себя не в своей тарелке и смешалась. Видя ее смущение, Яна сказала:

– Право, Мария Алексеевна, вы выглядите замечательно. У вас прекрасная фигура, осанка чудесная, я уже не говорю о причёске.

Мартин был очень похож на мать, и Яна сейчас это очень ясно видела. Ей это было приятно.

– У Мартина волосы вьются, – заметила она, а у вас гладкие.

Мария Алексеевна легко тронула прядь густых волос, стянутых в тяжёлый узел.

– У меня раньше тоже вились, а когда поседели – стали прямыми, – улыбнулась она.

– Глаза у вас как у сына.

– Это верно. Только не у меня как у него, а у Мартина как у меня, – засмеялась Мария Алексеевна. – У моего отца были такие же… Вечером становились почти чёрными. Вы замечали, Яночка?

– Замечала…

– Вижу я в темноте плохо, может быть, и Мартин тоже. Не стоит ему гонять на мотоцикле по ночам. Я знаю, что он ездит на мотоцикле.

– А в кого у него веснушки? – приставала Цветкова.

– А ни в кого! – засмеялась Мария Алексеевна. – Это его индивидуальность. И вот эта лёгкая рыжинка в ресницах, словно искорки, и волосы не черные, а с каштановым отливом. Так получается иногда, когда кто-то из родителей брюнет, а другой – блондин.

– Значит, отец Мартина блондин?

– Да, это был красивый мужчина, – мечтательно сказала Мария Алексеевна.

– А кто он был? – Яна могла задавать вопросы, касающиеся Мартина, без конца.

Мария Алексеевна это поняла.

– Я расскажу как-нибудь. Как же повезло моему сыну, что в него влюблена такая женщина, как вы.

– Чем же? В него многие были влюблены, и сколько еще будут…

– Тем повезло, что вы его любите по-настоящему, искренне. Я это вижу.

– Жёнушка Мартина тоже любит, – вздохнула Цветкова.

– Я почти не знаю своего сына. Он ведь меня даже не видел. Но, думаю, он вряд ли мог пройти мимо такой женщины.

– Спасибо. Мне приятно это слышать, – ответила Яна, а Мария Алексеевна внимательно посмотрела ей в лицо.

– Мне кажется, что эту фразу вы слышали не только от женщин, но и от мужчин, не так ли?

– Главное, что я слышала эти слова от Мартина.

– Яна! Яна! Алё? – засуетился вдруг Виталий Николаевич. – А давайте выпьем шампанского! – И он взял со стола бутылку. – Открыть?

– А что? – улыбнулась Ася. – Хочу шампанского!

Мария Алексеевна принесла фужеры. Виталий Николаевич наполнил их и все звонко чокнулись.

– За нас! – произнесла тост Яна.

Григорий сначала сморщился, но выпил свой фужер с явным удовольствием.

– Добрый день! – послышалось у калитки, и все собравшиеся повернулись на возглас.

Мужчина в светлой рубашке и летних брюках приветствовал их бутылкой коньяка, крепко зажатой в руке. – Разрешите представиться. Меня зовут Михаил Иванович. Я ваш сосед. Снял на лето полдома рядом с вами. Мечтаю присоединиться к вашей компании. Не возражаете?

Первым заметил бутылку в руке незваного гостя Григорий и соответственно отреагировал:

– Милости просим! Проходите! – привстал он со стула, жестом приглашая Михаила Ивановича присоединиться к их компании.

Яна определила возраст соседа – где-то около сорока. И он в прекрасной физической форме, отметила она, когда Михаил Иванович легко перескочил через невысокий забор.

– Пижон, – тихо прокомментировал Григорий.

– Знакомьтесь, – сказала Мария Алексеевна. – Яна, Ася, Виталий Николаевич и Григорий. А я – Мария Алексеевна. Я вам сейчас чистую тарелочку принесу, – и она в который раз скрылась в доме.

Ася поинтересовалась:

– Вы, Михаил Иванович, у Зинаиды Сергеевны и Виктора остановились?

Это были ее соседи по даче, пожилая бездетная пара.

– Да. Видите ли, я развожусь с женой, вот и оставил их с дочкой в квартире, а сам перебрался на чистый воздух. Спасибо, – поблагодарил он Марию Алексеевну, которая положила ему на тарелку куриную ножку.

– Как чувствуют себя ваши хозяева? – поинтересовалась Мария Алексеевна. – Они частенько захаживали ко мне на чай с плюшками.

– Вы знаете, они уехали. Я сейчас живу один.

– Куда уехали? – удивилась Мария Алексеевна.

– Они мне не сказали, – виновато развёл руками Михаил Иванович. – Я заплатил за три месяца вперёд. Зинаида Сергеевна обмолвилась, что им деньги сейчас остро необходимы, поэтому они и решили пустить жильца.

– У мужа Зинаиды Сергеевны слабое сердце. Надо было пройти обследование, а на это деньги нужны, чтобы не ждать по квоте. Запустил он себя, не ходил к врачам, – сказала Мария Алексеевна. – А вам не скучно одному? Вы же молодой мужчина, – обратилась она к новому соседу.

– Нет, что вы! Я устал от суеты большого города! А сейчас даже рад, что оказался здесь, в деревенской тиши.

Михаил Иванович как-то странно посмотрел на Яну. Ей его взгляд не понравился.

– Почему вы так смотрите на меня? – рассердилась она.

– Как смотрю? – попытался улизнуть от ответа новый сосед.

– Как смотрят на дешёвых женщин! – отрезала Яна.

– Да боже упаси! Как вы могли подумать? – деланно возмутился Михаил Иванович.

– Тут и думать нечего. Я вас насквозь вижу.

– Неужели? Вы что, ясновидящая?

– Да, и очень известная.

– Чёрт! – вдруг выругался Виталий Николаевич и схватился за челюсть.

– Что? – обернулась к нему Яна.

– По ходу зуб сломал, заслушался вашим захватывающим диалогом. – Он вытащил изо рта какой-то предмет и с удивлением посмотрел на него.

– У тебя во рту монеты? – икнул Григорий. – Ну, ты даешь! Где взял?

– Действительно, монета. Но какая-то странная. Древняя, похоже, – подтвердила Ася, разглядывая монетку.

– Извините меня, это мой глупый розыгрыш, – засуетилась Мария Алексеевна. – У меня так бабушка делала. Какой-нибудь мелкий предмет клала в пирог, и кому он попадался, у того…

– Зуба не будет, я понял, – прервал ее Виталий Николаевич.

– Нет, у того желание исполнится. Простите.

– А предупредить можно было? – нервно поинтересовался Виталий Николаевич. – Мне эта ваша забава теперь встанет в кучу монет. Настоящих.

– Так весь смысл в сюрпризе! Вы что, не поняли, что ли? – встала Яна на сторону расстроенной Марии Алексеевны.

– Сюрприз удался, – проговорил Виталий Николаевич, доставая на этот раз из своей полости рта уже что-то похожее на кусок зуба.

– Я так виновата…

– Ничего страшного. Продолжайте в том же духе, – вздохнул Виталий. – Молодчина какая была ваша бабушка. У вас дедушка не стоматолог был, нет? Она ему пациентов подгоняла, не иначе.

Яна решила вмешаться:

– Стоматолог, Виталий, это я. Ты не забыл? Не расстраивайся. Я тебе новый зубик сделаю – закачаешься.

– За это и выпить не грех! – произнёс тост Григорий, напомнив о себе.

– А как же моё желание? – не понял Виталий.

– Это несправедливо! Ты и зуба лишился, и без желания остался! – засмеялась Цветкова. – Давай, загадывай свое желание!

– Я хочу, чтобы ты поцеловала меня! – сказал Лебедев, и повисла очень неловкая пауза. Эта неловкость словно приняла осязаемую форму, ее словно можно было потрогать.

– Вот это желание так желание, – покачала головой Мария Алексеевна.

– Очень неожиданно, – добавил Михаил Иванович.

– Да, это мое самое большое желание, – гордо вскинул голову Виталий Николаевич.

– На черта тебе эта баба? Только к беде, – прошептал Григорий.

Ася промолчала, но она как-то даже уменьшилась в размерах. Яна понимала, что творится у подруги в душе.

– А нельзя пожелать чего-нибудь другого? – спросила Яна осторожно.

– Нет, – твёрдо ответил Лебедев.

– Желание непростое, – медленно встала Цветкова, отряхиваясь от несуществующих на её одежде крошек.

– Да. Я жду, Яна.

– Послушай, а ты не пьян? – начала медленное движение в его сторону Яна.

– Я за рулем.

– Был, – вздохнула Цветкова, подходя к нему почти вплотную.

Она смачно чмокнула Лебедева в щеку и попыталась было отстраниться. Но не тут-то было. Виталий внезапно сильно схватил ее и прижал к себе.

– Не о таком поцелуе шла речь! – И, не дав Яне ответить, впился ей в губы.

Она попыталась вырваться, но у нее ничего не получилось. Покалечить Лебедева Цветкова не хотела. Собравшиеся, наблюдавшие эту сцену, застыли от неловкости ситуации. Наконец-таки Виталий отпустил Яну.

– Браво! Я попал на тихий семейный обед? – раздался голос за спиной Яны.

Она резко повернулась и у калитки увидела Мартина, держащего охапку роз. На нем были джинсы и клетчатая рубашка с расстёгнутым воротом. Темно-каштановые волосы слегка теребил ветерок, а чёрные глаза не выражали ничего хорошего.

– Мартин? – прошептала Яна. – Что ты тут делаешь?

– Ты не рада меня видеть?

– Рада… То есть мы с тобой так расстались… Наши жизненные пути разошлись. У тебя своя дорога, у меня своя…

– Ты ошибаешься. Но об этом потом… – Мартин обвёл взглядом собравшихся гостей. – Здесь не место для интимных объяснений. И всё же я удивлён. Вижу, ты время зря не теряешь…

– Еще один! – толкнул Виталия локтем Григорий: – Я же говорил: будут неприятности! Похоже, что ясновидящая здесь я! То есть ясновидящий.

Виталий Николаевич зверем посмотрел на незваного гостя.

– А ты мне хочешь что-то предъявить? – набычился он.

– Ты только что целовал Яну, – напомнил ему Мартин.

– И что? Кто ты такой, чтобы мне указывать? Ты вообще откуда взялся? Тебя сюда звали? Может, хочешь по морде схлопотать, моралист? Это я сейчас тебе организую…

Григорий схватил Лебедева за руку.

– Вот этого не надо! Ты уже лишился одного зуба, смотри, как бы этот молодец не вышиб тебе остальные.

Лебедев резко освободил свою руку и не сводил злобных глаз с Мартина. В дело вмешалась Яна:

– Ну, раз пришёл – проходи к столу, – пригласила она. – В ногах правды нет. Сцену ревности оставим на потом, хорошо? – Она непроизвольно дотронулась рукой до верхней губы, которую страстно прикусил Лебедев.

Мартин вошёл во двор, сел за стол и положил рядом с собой розы. Он был бледен, но вид у него был решительный. Яна почувствовала знакомый запах любимого парфюма, и сердце у нее сладко заныло.

– Хочешь пирога, Мартин? – Яна положила на чистую тарелку кусок капустного пирога, таившего в себе опасные предметы. – Я не знала, что ты такой ревнивый? Расслабься. Хочешь выпить?

– Да, я очень ревнивый. Сам от себя не ожидал, – отвёл Мартин от лица тёмную вьющуюся прядь.

– У тебя такие прекрасные розы. Это для кого? – попыталась завязать непринуждённый разговор Цветкова.

– Три розы я подарил Агриппине Павловне, она и сообщила мне, что ты поехала на дачу к Асе. Я решил явиться сюрпризом… А тут…

– А тут собрались замечательная компания! – перебила его Яна. – Познакомься, это Михаил Иванович, сосед по даче, и Григорий – сантехник.

– А вы каким чудесным образом влились в эту компанию? – не очень доброжелательно поинтересовался Мартин у мужчин.

– Мартин, это неприлично, – попыталась было остановить его Яна.

– Вот именно чудом! – вполне охотно отозвался Григорий, уминая лист салата. – Сначала Яна, обещая унитаз, уговорила меня вскрыть замок в квартиру Виталия. Так и говорила: мол, понимаю, что нарушаю закон, но жить без него не могу, волнуюсь сильно. Надо мне в квартиру и всё!

– Что ты несёшь? – строго посмотрела на него Яна.

Но Григорий, как ни в чём не бывало, продолжал:

– Потом мы посидели, подружились. Они оказались очень хорошими ребятами. Утром я проснулся в ванне, а они на кровати спали. Оказалось, что я зачем-то Виталию установил унитаз задом наперед. Правда, смешно? – заискивающе посмотрел Григорий на Мартина.

– Ничего не было… – успел буркнуть Лебедев, но Мартин вскочил и набросился на него.

Завязалась драка.

– Подонок! Ты знал, что я люблю её! – кричал Мартин.

– Она ничем тебе не обязана! Ничего не было! И я тоже люблю её! Имею право! – пыхтел Лебедев, отбиваясь.

– Исподтишка действовал! Я тебя сейчас убью!

Ася и Мария Алексеевна закричали дикими голосами:

– Прекратите! Что вы делаете! Господи, уберите от них ножи и вилки! Да что вы сидите?! Михаил, Григорий, да разнимите же их! Они же покалечат друг друга!

– А я что? Я вообще человек посторонний. Зашел в гости, называется… – как-то сник Михаил Иванович, не двигаясь с места.

А Григорий под шумок и под знаменем борьбы с запоями пропустил еще пару рюмок бражки, прижимая к животу бутылку с остатками шампанского.

Яна тигрицей бросалась на упругие дерущиеся тела с успехом маленького резинового мячика, атакующего мощную бетонную стену с желанием пробить ее. Отпружинила она от дерущихся так же, как мячик. Успех остановить драку у Яны стремился к нулю.

– Мартин! Виталий! Пожалуйста! Умоляю, остановитесь! Что вы делаете? Помогите! – Яна кружила вокруг потасовки, как заполошная наседка.

Мартин стал явно одерживать верх над Виталием. Он придавил его к земле, заняв лидирующую позицию сверху. И тут случилось непредвиденное – на его кудрявую красивую голову опустилась трёхлитровая банка с огурцами.

Мартин замер, чуть приподнялся, зашатался и повалился лицом вниз.

– Господи помилуй, – прошептала Ася.

Виталий Николаевич выбрался из-под поверженного врага, хрипя и кашляя. А над полем битвы возвышалась белая как мел Мария Алексеевна с крышкой и горлышком от банки в руках – фрагментами разбившейся стеклотары.

– Убили! Вы его убили! Врача срочно! – засуетился Михаил Иванович.

– Любимый! – кинулась к Мартину Яна.

– Давайте аккуратно подымем его и положим на стол, – необдуманно предложил Григорий. – Зачем ему на земле лежать?

Все засуетились, стали поднимать обмякшего Мартина, а Мария Алексеевна торопливо сгребала со стола тарелки и закуски. Мартина аккуратно опустили на скатерть и попытались привести в чувство. Мартин был неподвижен. Рубашка на нем была разорвана, оголяя широкую грудь с несколькими шрамами, полученными в ходе активной жизни. Лицо было в крови, руки тоже. Чья это кровь и откуда она взялась? С первого взгляда было непонятно. Он лежал, окружённый лепестками роз, которые, видимо, предназначались Яне, Асе и Марии Алексеевне, но не дошли до получателей. Мартин сейчас напоминал сына раджи, индийского князя, преждевременно ушедшего из жизни, которого положили на деревянный помост, обложили цветами и дарами, готовя к отправке в священный огонь. Индийцы сжигают тела и освобождают души.

Яна почему-то совершенно ни к месту подумала о том, что Мартин даже в таком виде замечательно красив. Виталий Николаевич наконец-то пришёл в себя и тоже встревоженно посмотрел на соперника.

– Ну и что наш Отелло? Почему в пьесе мавр душит изменщицу, которая абсолютно не виновна, а этот идиот на меня накинулся? Вы меня спасли, – покосился он на Марию Алексеевну.

– Потому что на его глазах Яго чуть не откусил губы бедной Дездемоне, – пояснила Ася, отодвигая Яну и пытаясь осмотреть голову Мартина.

Цветкова хоть и была медичкой, но в этой ситуации оказалась абсолютно бесполезной. Она зарыла длинные пальцы в кольцах в шелковистые волосы Мартина и тихонько стонала.

– А вы весёлые ребята, – отметил Григорий. – Может, полицию надо вызвать? Труп всё-таки…

– Типун тебе на язык! Сам ты – труп! – огрызнулась Яна, не отцепляясь от Мартина. – Он жив!

Никто во время драки не заметил, как Мария Алексеевна успела метнуться в погреб за банкой с прошлогодними огурцами. Почему эта мысль пришла ей в голову, почтенная дама не могла бы сейчас объяснить. Такой у нее был душевный порыв. Она приволокла этот тяжёлый предмет и звезданула им по голове победителя. Действительно, не кирпичом же его надо было приговорить? Хотя тяжёлая стеклянная банка будет покруче кирпича.

– Зачем нам сельская полиция? Своя полиция уже на месте! Парень крепкий – выдержит! – вытянулся в струнку Виталий Николаевич, зачем-то прикладывая солёный огурец к разбитому лбу. – Холодненький. Ой! Твою же дивизию! – вдруг заорал он.

– Что? – обернулась к нему Ася.

– Щиплет-то как! – побагровел Виталий Николаевич.

– Так чего ты солёные огурцы в рассеченную рану суёшь? рассердилась Ася. – Беги, умывайся холодной водой!

Виталий Николаевич поспешил к умывальнику под комментарии Григория, расслабленно привалившегося к стволу яблони.

– Беги, беги, гладиатор! Моя милиция меня бережет! Не сыпь мне соль на рану, она еще болит! Не говори навзрыд…

– Хватит! Поэт-песенник! – прервала его стенания Ася. – Вот, смотрите, у Мартина рана на затылке! Она кровоточит! – повернула она голову Мартина.

– Здесь шить надо, – со знанием дела заметила Мария Алексеевна. Это были ее первые слова после того, как она чуть не прибила Мартина позорным предметом. Действительно, разве эстетично погибнуть, получив по башке прошлогодними консервами?

Но Лебедева она всё-таки спасла. Ведь Мартин в порыве ярости мог соперника запросто задушить. И что тогда было бы делать? Передачи в тюрьму носить?

– В больницу? – вскинула ресницы Ася.

– Я бинт принесу, сейчас перевяжем, – предложила Мария Алексеевна.

Делая перевязку, Яна блеснула профессиональным умением. Пригодилось медицинское образование.

Лебедев, прижимая к садине на лбу холодную бутылку пива из холодильника, ласково посмотрел на Марию Алексеевну.

– Хочу от всего сердца поблагодарить вас, милая Мария Алексеевна, – сказал он, – за ваш выбор. – Мне вы только зуб сломали, а вот Мартину точно не повезло… Как бы бедняга память не потерял.

– Кажется, приходит в себя, – прокомментировала Яна, всё ещё придерживая голову любимого.

Мартин открыл мутные глаза и посмотрел прямо перед собой, словно сквозь время.

– Очнулся, – выдохнула Мария Алексеевна с явным облегчением, что не взяла грех на душу.

– Мартин! – склонилась над любимым Яна – Ты слышишь меня? Мартин, ты как?

Он сфокусировал взгляд на ней и ничего не ответил. Яна похолодела.

– Ты узнаешь меня? Это я – Яна! Мартин!

– Точно ему Мария Алексеевна память отшибла! Теперь он тебя не вспомнит! – обрадовался Виталий Николаевич.

– Янка… – разлепил спёкшиеся губы Мартин. – У меня фейерверк в голове. Что я? Где я? Голова болит нестерпимо… Что со мной случилось? Ты мне изменила?

– Мартин, дорогой мой, приди в себя! Не изменяла я! Думаю только о тебе и в последнее время, если что и было, так это только с тобой!

– У нас мало что было. По твоей вине. Я тебя не отпускал бы от себя ни на минуту. Такая красавица, как ты, не может быть одна, у тебя точно кто-то есть…

– Гляньте, да у него точно крыша поехала! От ревности, – вздохнул Григорий. – Вот и люби красивых баб!

Мария Алексеевна вместе с Яной помогли Мартину сесть.

– Чем это меня? – потрогал он повязку на голове.

– Банкой с огурцами, – ответила Мария Алексеевна виновато. И добавила, поясняя: – Трёхлитровой.

– Банкой меня еще не били, – согласился Мартин совершенно спокойно.

– Извините меня, пожалуйста. Я очень испугалась, что вы убьёте Виталия Николаевича и сами потом сядете в тюрьму. Вас не остановить по-другому было, – теребила веточку в руках Мария Алексеевна.

– Да я не в обиде. Вы всё правильно сделали. Я сам себя не помню. Впал в какое-то безумство, – слабо улыбнулся Мартин. – Надо же… банкой… – Он попытался застегнуть рубашку на несуществующие пуговицы.

А Яна заметила знакомую отметину на его теле. Мартин закрыл ее от пули, заключив в объятия и заслонив собой. Пуля вошла в спину и вылетела между ребрами и селезёнкой сбоку, чудом не задев жизненно важные органы. Правда, кровопотеря была очень значительная. Она дотронулась до шрама рукой непроизвольно нежно и ласково. Мартин вздрогнул и отстранил ее руку.

– Не надо. Извини. – Он сполз со стола в плетеное кресло и обвел глазами собравшихся.

– Я должен извиниться. Простите меня за несдержанность…

– Тебе в больницу надо, – сказала Ася.

– Обойдусь, не в первый раз. Сейчас уже гораздо лучше. Всё нормально.

Мария Алексеевна, как метеор, очень быстро прибиралась на столе.

– Вы не голодны? – посмотрела она на Мартина.

– Я сейчас есть не очень хочу, – вежливо отказался Мартин.

– Хоть немножко…

– Совсем чуть-чуть, – кивнул учтиво Мартин, хотя было видно, что его мутит. Еще бы, такое сотрясение мозга!

– Я сейчас колбаску нарежу, – Мария Алексеевна ринулась на кухню.

Яна молча опустилась на стул напротив Мартина и всё пыталась поймать его взгляд, и всё никак не могла.

– Тебе надо выпить, – дружески придвинулся к Мартину Григорий.

– Думаешь? – покосился на него питерский гость.

– Уверен! Боль как рукой снимет, – кивнул Григорий, держа в руке наготове бутылку с остатками шампанского.

– Наливай, – согласился Мартин.

Григорий быстро наполнил его фужер, но Мартин только из вежливости пригубил шампанское. Мария Алексеевна поставила на стол сыр и колбасу. Виталий Николаевич сел рядом с Яной и демонстративно положил в рот кусочек колбасы.

Мартин смерил его тяжелым взглядом, но промолчал. Он и сейчас был готов придушить Лебедева. Не нравился он ему, ох, не нравился.

– Давайте, мужики, не ссориться, – предложил Григорий. – Из-за баб все войны на свете, это я вам точно скажу. От них одни неприятности. Вот была у меня история…

– А где этот тип, что вот здесь сидел, – осмотрелся вокруг Лебедев. – Сосед ваш, Мария Алексеевна?

И тут только все заметили, что Михаил Иванович как сквозь землю провалился.

– А правда, куда он делся? – поднялась со стула Яна.

– Так он тоже хотел приударить за тобой, милка, – объяснил Григорий. – Но вовремя увидел, чем это может закончиться. Банок у Марии Алексеевны в подвале, наверное, предостаточно. На всех ухажёров хватит, – и Григорий захихикал, пытаясь соорудить себе бутерброд с сыром.

Мартин посмотрел на сантехника так, словно хотел испепелить его взглядом. Он резко встал из-за стола, собираясь уйти. Яна положила ему руку на плечо, пытаясь остановить.

– Мартин, ты бледный очень. Пойдем, я отведу тебя в дом и уложу.

– А ты всех укладываешь в постель? Виталия своего и этого… как его… Михаила? – вдруг выдал Мартин, словно плеснул кислоту в лицо.

Яна чуть не задохнулась от злости. Она махнула рукой, словно желая ухватиться за что-то, чтобы не упасть, и тут же влепила Мартину звонкую пощёчину. Еще один удар по голове Мартин вынес с трудом. Он покачнулся.

– Упс, – икнул Григорий. – Смелое решение…

– О господи… что же вы делаете, – выдохнула Ася.

Мария Алексеевна повернулась к Мартину и отчеканила, обжигая его тёмными глазами:

– Я здесь не хозяйка, но я здесь живу и считаю, что вы все мои гости. И то, что этот человек позволяет по отношению к моей Яне, к моей подруге, это непозволительно и недостойно порядочного человека. Поэтому прошу вас, господин, незамедлительно… Короче, пошёл вон! – сказала Мария, поджав губы.

Мартин покорно, не отвечая, повернулся и медленно двинулся к калитке. Яна ахнула и вроде дёрнулась вслед за ним, но Мария остановила ее.

– Не смей! Никогда не смей, чтобы к тебе так относились. Ты мне все уши прожужжала про Мартина. А он с момента появления не только тут всех оскорбил, затеял драку, но и тебя, женщину любящую его всем сердцем, опозорил! Это надо суметь! И мало ты ему врезала. Пусть катиться туда, откуда пришёл.

Яна молча опустилась на свое место и залилась слезами. Возникло тягостное молчание, только слышались рыдания Яны. Ей было больно еще и оттого, что в эту минутку Мария Алексеевна выгнала из дома своего родного сына, не зная этого. И от этих горестных мыслей Яна зарыдала еще пуще.

– Успокойся… всё наладится, – толкнул ее локтем Виталий Николаевич.

– Я вижу, как всё налаживается. Это всё из-за тебя! – огрызнулась она.

– А я тут при чём? Кто вообще знал, что он тут появится, да еще с таким градусом ревности?

– Ах, ты ни при чём? А кто полез ко мне при всех целоваться? Тебе что, пятнадцать лет? Что за фокусы? И сантехника зачем-то сюда привёз. Он здесь пьёт еще круче, чем в городе. Только его тут не хватало для ассортимента!

– Зато я предвижу будущее и всё подмечаю, – еле ворочая языком сказал Гриша, положил голову на руки и захрапел.

– Вот навязался на нашу голову. Кой чёрт он тут сдался! – поддержала подругу Ася. – А вам, Мария Алексеевна, просто браво! Заступились за Яну. Он на самом деле не имел права…

– Унижать женщину на глазах у друзей подло. Что-то не устраивает, уходи молча, если мужик! А уж на Яну вообще набрасываться грех! – вздохнула Мария Алексеевна.

Яна поняла всю трагичность ситуации. Она думает только о себе. А ведь Мария Алексеевна мечтала поговорить с сыном, увидеть его… И вот они пообщались! Сначала она огрела сынка по голове, затем выгнала его из дома.

– Один гость отрубился, другой исчез под шумок, и нам пора на боковую, – предложила Мария Алексеевна. – Вечер удался.

– А этого куда? – спросил Виталий Николаевич, кивая на мирно посапывающего Григория.

– Отбуксируй его в сарай, – махнула рукой Мария Алексеевна.

– Я помогу прибраться, – вызвалась Яна.

И они вместе дружно застучали тарелками и фужерами. Остатки угощения смахивали в пищевое ведро, посуду мыли в тазу.

– Надеюсь, он не сел за руль? – неожиданно спросила Мария Алексеевна.

Яна поняла, о ком та спрашивает.

– Григорий ему налил, но он не выпил. Мартин не в том состоянии, – ответила Яна.

– Вот именно! Состояние у него хуже некуда. Трясётся весь. Головокружение. Господи, я ему голову пробила, и он может в дороге сознание потерять. Никогда себе не прощу! – заплакала Мария Алексеевна, чуть ли не вытирая лицо грязной посудной губкой.

– Успокойтесь! Мартин – крепкий, ничего с ним не случится! Не накручивайте себя! Это всё из-за меня!

– Да вы-то при чём? Он просто голову от любви потерял!

– Нет. Где я появляюсь там вечно одни неприятности! – не согласилась с ней Яна.

– А от меня «приятности»? Одному зуб раздробила, другому чуть мозги не вышибла!

Яна улыбнулась сквозь слезы.

– Послушайте, а где вы такую интересную монету нашли?

– Так в саду нашла. Цветы сажала и нашла. Старинная денежка, Хотела вот сюрприз… Монетка в пироге символизирует счастье и благополучие. Только предупредить гостей надо было. Нет, я ее, конечно, очень тщательно вымыла! Неудачно получилось.

– А Мартин точно уехал? Может, ему плохо стало и он где-нибудь поблизости свалился? – вслух думала о своём Цветкова. – Надо пойти посмотреть.

– Куда вы пойдёте на ночь глядя? Он, наверное, такси вызвал.

– Возможно, – вздохнула Яна. Но на сердце у нее было неспокойно.

Глава 6

После вечерних приключений Яна приняла душ и босиком прошлёпала в отведённую им с Асей комнату. Стараясь не шуметь, она прошла к своей кровати.

– Я не сплю, – сказала Ася. – Извини, что вам с Марией Алексеевной убраться не помогла. Голова разболелась что-то. Выпила, да еще перенервничала сильно. Когда из-за тебя мужики сцепились, я прямо в ступор впала. Нет, я, конечно, к такому привычная, ведь не первый год дружу с тобой. Тебе уже сорок, а самцы по-прежнему бодаются, словно тебе восемнадцать.

Яна легла на кровать, накрылась одеялом и вздохнула.

– Скажи, ну при чём тут мой возраст? У женщины возраст на последнем месте – это закон. Да, я люблю Мартина и хотела бы выйти за него замуж. Но видно не судьба. Он надёжно женат.

– Женат-то женат, а драки устраивает, как холостой. Я не хотела тебя обидеть. Я и сама вижу, что ты изменилась. Я не думала, что это у тебя так серьёзно. Чем Мартин оказался лучше красавца чешского князя Карла Штольберга? – спросила Ася.

– Мартин – родной для меня человек, мы словно дышим одним воздухом. Я не могу оторваться от него ни физически, ни морально. Я не могу их сравнивать. Я всегда говорила, что в этом плане судьба меня баловала. Мои мужчины были очень достойными людьми, сильными, надёжными, порядочными.

– Кроме твоего второго мужа, который хотел тебя убить, – напомнила Ася.

– В семье не без урода. Везде есть исключения. А так и Ричард, и Карл, и несколько мимолетных романов принесли мне только счастье. Это я всем жизнь порчу. А сейчас вот расплачиваюсь, наконец и сама влюбилась до беспамятства.

Ася задумчиво приподнялась на локте и посмотрела в тёмное окно.

– Я когда молодая была, искренне думала, что самое главное чувство, которое бог дал людям, – любовь.

– Так и есть! – согласилась Яна.

– Да, но я думала, что это чувство исключительно положительное, дано на радость нам, как в песне. А оно может быть смертельно опасное и приносить сильные душевные страдания. Вот ты не можешь быть с любимым по ряду обстоятельств, или я… Мой избранник и смотреть на меня не хочет… – Ася опустила голову на подушку. – У тебя с Мартином еще есть шанс. Обстоятельства обстоятельствами, но ты видела его? Как он смотрел на тебя! Он же обезумел от ревности.

– Что очень глупо, – прокомментировала Яна, хмыкнув.

– Я бы всё отдала, чтобы на меня так смотрел Виталий! – мечтательно произнесла Ася. – Нет у меня с ним шансов!

– Зачем так сразу отказываться от своей мечты? Мы же работаем над этим, – попыталась подбодрить Асю подруга.

– Янка, хватит! Ты сама себя слышишь?! Тебе же не семнадцать лет! Зачем ты мне душу травишь? Лучше один раз отрезать и всё! Зачем ты теплишь во мне эти несбыточные надежды?! Он влюблен в тебя! Ничего не может измениться. Знаешь, почему? Потому, что ты одна такая. Вот даже здесь, на даче, ты выглядишь как королевишна – на каблуках, при макияже и украшениях, в нарядном платье. Одно слово – богиня! Мечта поэта!

– Ты же не укоряешь меня? – спросила Цветкова.

– Нет! Я тебя знаю с трёх лет! Ты же не прикидываешься, и не выпендриваешься, ты такая и есть. А я никогда такой не была и не буду!

– Да… – задумалась Яна, смотря в потолок. – Неужели ты не можешь Виталия соблазнить? Он выпил, был возбужден.

– Трудно соблазнить мужчину, который всё время смотрит на другую женщину. Я как-то не попадаю в его поле зрения, – пожаловалась Ася.

– А хочешь я изменюсь? Надену какую-нибудь допотопную одежду, на ноги галоши, начну материться. На глазах Лебедева начну флиртовать с кем ни попадя. Да хоть вот с Григорием или этим… соседом. Упаду в моральном плане в представлении Виталия Николаевича ниже плинтуса, разочарую его. А тут ты такая вся правильная и верная! – предложила Яна.

– И ты пойдешь на это ради меня? – удивилась Ася.

– Да я ради тебя на всё что угодно пойду! Только Мартин меня бросил.

– Я понимаю.

– Плохо, что он не понимает, что я люблю его.

Ася села на кровати.

– Послушай, Янка, а ты заметила, как этот Михаил Иванович на тебя пялился. Глаз не спускал.

– Конечно, заметила. Я же не слепая. Вот еще кавалер явился. От жены свалил на дачу – отдохнуть, и тут же начал новые приключения на свою голову искать. Молодец.

– Говорит, что разведён.

– Да все они разведённые или собираются разводиться.

Ася улыбнулась:

– Урок ему дан был показательный. С нами не соскучишься.

Подруги засмеялись.

В стену постучали, и раздался глухой голос Виталия Николаевича:

– Эй, полуночницы! Угомонитесь вы уже или нет? Спать не даёте, тарахтелки! Давно не виделись!

– Нервный какой. Это потому, что у тебя под боком женщины нет! – прокричала в ответ Яна.

– Если тебя рядом положить, так к утру весь в синяках будешь, о твои кости набьёшь! – ответил ей Виталий Николаевич.

– А при чем тут я? – даже в темноте покраснела Яна.

– Видишь, он на подсознательном уровне, что касается интима, думает только о тебе, – прошептала Ася.

– Ну его! Ещё мы говорить о нём будем! Ты спи. А я пойду… – Яна поднялась с кровати.

– Куда? – не поняла Ася.

– Прогуляюсь. Душно что-то…

– Мне с тобой?

– Нет, я одна. Не волнуйся, я быстро. Всё равно не засну.

Яна надела шикарное платье и на цыпочках вышла из комнаты. В прихожей она сунула ноги в несоразмерно большие резиновые сапоги, явно не на ее ногу, и накинула на плечи страшно-жёсткий дождевик укороченного варианта. Судя по неровному краю, его просто обрезали садовыми ножницами.

Ася лежала в кровати, уставившись в потолок. В оконное стекло билась какая-то ночная бабочка. Лунная дорожка высветила полосу на деревянном полу и в комнате стало почти светло. Сердце у нее стучало сильно и неровно, и наконец она приняла решение, словно окунулась с головой в холодную воду. Ася накинула на ночнушку лёгкий халатик, выскользнула в коридор и подошла к двери соседней комнаты. Постояв неподвижно несколько секунд, она решительно повернула ручку двери и открыла ее. Луна из открытого окошка освещала лежащего в кровати Виталия, который, казалось, спал.

Ася решительно подошла к кровати и юркнула к Лебедеву под одеяло, прижавшись к его широкой тёплой спине.

– А, что? – вздрогнул Лебедев. – Кто это? – Он повернулся к ночной гостье. – Ася? Ты что? Ты с ума сошла? Что ты делаешь? Ася…

Глава 7

Всё-таки ночевать на природе – это прекрасно. И спится слаще от свежего воздуха, и дольше, несмотря на ранние крики петухов. После застолья, да на мягких, свежих кроватях…

Мария Алексеевна встала с первыми лучами солнца. Она прибралась и начала готовить завтрак.

Первыми проснулись Ася и Виталий. Вид у них был смурной. Ася почистила зубы, приняла душ и, завернувшись в мягкий халат, вышла на кухню. За ней появился и Виталий Николаевич. Они не смотрели друг на друга, были бледны и неразговорчивы. Мария Алексеевна как могла пыталась их развеселить. Она что-то щебетала, суетилась, метала на стол то, что приготовила.

– Вот оладушки, еще вот нарезочка. Фрукты. Кофе? Чай? Да что вы в самом деле, как неживые! Насколько я знаю, ты, Ася, не замужем и вы, Виталий Николаевич, тоже не женаты.

– Слава богу, – буркнул он.

– Так и возраст у вас совершеннолетний. Дело взрослое, дело житейское. Радовались бы. Почему такие встревоженные? – не выдержала Мария Алексеевна.

– Он на Яне жениться хотел, – пояснила расстроенная Ася.

– И что? – не поняла Мария Алексеевна. – А я за английского принца мечтала выйти. Принц только этого не знал.

– Яна знала, – вздохнула Ася.

– И что? Вы хоть были помолвлены? – спросила у Лебедева Мария Алексеевна.

Виталий Николаевич отрицательно покачал головой.

– Она выходила за кого угодно замуж, только не за меня.

– И не выйдет, – поставила перед ним большую чашку с кофе Мария Алексеевна. – Вы что, не понимаете? Она любит другого мужчину. И это чувство у них взаимно и очень сильно.

– А вы откуда знаете? – буркнул Виталий Николаевич.

– А я в людях разбираюсь. Да и вчера было показательное выступление.

– Да я бы этого питерского щеголя сам придавил, если бы вы не вмешались, – ответил Лебедев.

– Это мы видели, – в один голос заявили Ася и Мария Алексеевна. – Дело не в том, кто из вас кого бы победил, Яна тебя бы из-за этого не полюбила, – добавила Мария Алексеевна. – Она любит моего сына! Ой!

– Кого?! – не понял Виталий Николаевич, а Ася закрыла лицо руками.

Мария Алексеевна, поняв, что сказала лишнее, начала усиленно протирать стол.

– Никого… Это я так…

– Что значит «так»? Какого еще она сына любит? По последним данным Яна по уши влюблена в этого питерского красавчика. В ее жизни появился еще один мужчина?!

– Никто не появился, – быстро ответила Мария Алексеевна.

– Не нападай на Марию Алексеевну, она оговорилась! – одёрнула его Ася.

Но Лебедев завёлся:

– Вот Яна! Вот даёт! Я, говорит, люблю только Мартина до конца своей жизни! Это точно мой мужчина! Я так долго его искала! Те же дифирамбы она пела мужу, за которого дважды выходила замуж, всю душу мужику истрепала, а в итоге бросила из-за заморского принца! И Карл Штольберг был для нее царь и бог! Поматросила парня и тоже бросила. У Яны что ни мужчина – так единственный! И вот Мартин теперь – свет в окошке! Тоже – единственный и неповторимый! А тут еще и ваш сын мелькнул? – не унимался Виталий Николаевич. – Он у вас красивый? Сильный? Безбашенный? Тогда у него все шансы! Она, знаете ли, не замечает невзрачных мужчин, парней, которые рядом, которые ее ждут и могут реально стать опорой и защитой. Ей надо так: улыбка до ушей, ветер в голове, мышцы, как у Шварценеггера, и мотоцикл без тормозов! Есть что выпить? – вдруг без перехода спросил Лебедев..

– Не рановато ли? – поджала губы Ася.

Мария Алексеевна почему-то изменилась в лице. Она поставила на стол сжатые кулаки и склонилась к Виталию, презрительно пронзая его цыганскими черными глазищами.

Ася тут же смекнула, что извержение вулкана неизбежно и его не остановить, как не остановить это явление и в природе. Главное, вовремя принять меры безопасности, чтобы не сгореть в огнедышащей пасти дракона. Ася быстро отошла в стороночку.

Мария Алексеевна зашипела:

– А чего это ты, Виталий, такой напряжённый и злой? Яна ему, видите ли, не угодила! Да, она жила, как хотела, а ты ждал её. Но это было твоё решение, тебя же никто не заставлял. Тебя задело, что она любила кого угодно, но не тебя. Сердцу не прикажешь, милый мой! Давно надо было смириться, а не сплетничать и не поливать грязью женщину. Ты мужчина, ты должен уметь владеть своими чувствами. – Мария Алексеевна словно каждым словом впечатывала Виталия в его жёсткую табуретку. И в её словах чувствовались сила, мощь характера, сердечная боль и своя правда.

Виталий Николаевич опустил голову. Ася погладила его по руке.

– Я виновата. И давайте это останется между нами. Вы правы, Мария Алексеевна, нельзя сваливать свои ошибки на других. Яна человек своеобразный, но тем и хороша. Мы взрослые люди и должны отвечать за свои дела. Лучше закроем эту тему и больше никогда не будем к ней возвращаться, – предложила Ася.

– Я себя чувствую подонком. Извини меня, – дотронулся до плеча Аси Виталий Николаевич.

– И меня простите! – сказала Мария Алексеевна. – На людей набрасываюсь!

– Янке, наверное, сто раз икнулось, столько раз мы ее вспомнили. Где она? Почему не идёт на завтрак? – несколько расслабился Виталий Николаевич.

– Я не знаю, я же была с тобой. Яна, наверное, спит еще, – ответила Ася.

– Значит, она спросит, где ночевала ты… – неосторожно бросил Лебедев.

Мария Алексеевна покачала головой. Да, Ася попала в унизительное положение. Мало того, что мужик переспал с ней, так он, подлец, еще и стыдится этого. Марии Алексеевне было Асю искренне жалко.

– Я пойду ее разбужу. Скажу, что плохо себя чувствовала ночью. Давление поднялось, переволновалась. Вот и вызвала Асю к себе, – сказала бледному Виталию Николаевичу Мария Алексеевна и вышла из кухни.

Но через несколько минут она вернулась.

– Яны в комнате нет, – с тревогой сказала она. – Постель застелена, она дома не ночевала. В ду´ше ее тоже нет…

Ася ахнула.

– Янка на ночь глядя решила прогуляться. Ушла одна, отказалась от моей компании.

– Вряд ли Яна могла спокойно уснуть, раз увидела Мартина, – философски заметил Виталий Николаевич, снимая с себя долю вины. Ведь и Яна была в эту ночь не одна, а со своим любимым.

– Точно! Наверняка они были вместе.

– Бедный! Как я его по голове звезданула… – добавила Мария Алексеевна.

– Вот она и пошла его… лечить, – согласилась Ася.

– Наверное, помирились. Им сейчас хорошо, а мы переживаем, – сказал Виталий Николаевич, сел за стол и полил оладьи сметаной.

– Предупредить-то могла, что не вернётся, – согласилась с ним Ася.

– И каким же образом? – удивился Лебедев, с аппетитом поглощая тёплые оладьи. – Да их страсть накрыла с головой и уже не до предупреждений было!

Стукнула дверь на крыльце и на пороге появился Григорий. Вид его был ужасен. Присутствующие невольно вздрогнули и замолчали. В гробовой тишине Григорий промаршировал к буфету, распахнул дверцу и твёрдой рукой взял початую бутылку водки, которую Мария Алексеевна приберегала для компрессов. Откуда он узнал, что бутылка там находится, невозможно было догадаться. Не иначе как у Григория открылся третий глаз. Он, не спрашивая разрешения, опрокинул содержимое бутылки в свои недра и икнул.

Присутствующие молча смотрели на него, чувствуя, что случилась беда.

– Кто говорил о потери головы от страсти? – прохрипел Григорий, вытирая ладонью мокрый рот. – Там ваша влюблённая парочка лежит… Обезглавленная…

– К-какая па-парочка? Где? – еле произнёс Лебедев, обмирая от ужаса.

– Да у него острый психоз! Белая горячка! – отозвалась Мария Алексеевна и прижала руку к сердцу.

– В сарае мужчина и женщина. Без головы, – пояснил Григорий и орлиным взором обвёл пустую полку буфета на предмет еще одной винной тары. – Сколько живу, ничего более ужасного не видел. Есть что выпить?

– Господи… – выдохнула Ася и осела на пол. Ноги ей отказали. – Яночка!..

– Это точно Яна и Мартин?! – вскочил на ноги Виталий Николаевич.

– Да… На сеновале! – опустился на стул Григорий и закрыл руками опухшее лицо.

В диком ужасе все трое бросились в сарай. Двери на скрипучих петлях были распахнуты. Остро пахло сеном и чем-то очень неприятным. В полумраке Виталий Николаевич сделал несколько шагов и огляделся. Мария Алексеевна и Ася жались в дверях.

– Ты видишь их? – чуть слышно спросила Ася. – Где они?

– Не подходите! Стойте, где стоите! – глухо ответил Лебедев.

– Нет! – завопила вдруг Мария Алексеевна. – Этого не может быть! – И она рванула в темноту сарая.

– Держи ее! – закричал Асе Виталий Николаевич. – Вам не нужно этого видеть!

Ася, задыхаясь от слёз, повисла на Марии Алексеевне. Она ничего не понимала, только одна мысль билась в голове медным колоколом: Яна умерла… Яна умерла…

– Мартин! Деточка! – рыдала в голос Мария Алексеевна.

Лебедев подошёл к трупам и осмотрел их.

– Успокойтесь! Слышите меня? – строго приказал он. – Это не они! Это не Яна и не Мартин! Яну я узнал бы даже по мизинцу на руке!

– Как? Что ты сказал? – не поняла Мария Алексеевна, с трудом переводя дыхание.

– Это не они. Мужчина и женщина лет пятидесяти – шестидесяти, – пояснил Виталий. – Трудно сказать, кто это.

– Наверное, это мои пропавшие соседи Зинаида Сергеевна и ее муж Виктор, – предположила Мария Алексеевна.

– Где же Яна? – вскинулась Ася.

Лебедев посмотрел на неё.

– Не знаю. Но впервые в жизни буду рад, если она проводит время с другим мужчиной.

Ася вдруг стала белая, как мел, и рухнула на пол. Лебедев еле успел подхватить ее.

– Асенька, что с тобой? – заметался он. – Тебе плохо? Скорее на воздух! Звоните Мартину! Звоните в полицию! Звоните в «Скорую»!

Мария Алексеевна схватилась за телефон.

Глава 8

Мартин владел ночным клубом под названием «Роджер». К этому заведению Мартин и направился как-то вечером. На улице было прохладно, шёл майский дождь, что для Питера, конечно же, норма. Мартин успел здо́рово промокнуть, так как добирался в клуб без машины. Войдя в кабинет, он стянул хлопковый джемпер цвета морской волны и большим махровым полотенцем вытер кудрявые волосы. Именно в таком виде его и застала секретарша Анечка. Она внесла поднос, на котором стояла чашка с горячим кофе. Увидев начальника в полуобнажённом виде, она смутилась:

– Извините.

– Ничего, проходи. Не тушуйся. Промок до нитки. Надо было на машине ехать, но я ее сдал в сервис, думал – дождя не будет, но не угадал.

Мартин натянул на мощный торс черную футболку и улыбнулся смущённой светловолосой скромнице с трогательными серо-голубыми глазами. Анечке было двадцать два года, она носила очки в тонкой золотой оправе, окончила с красным дипломом факультет менеджмента в одном престижном московском вузе, прекрасно знала английский язык и была по уши влюблена в своего красавца шефа. На работу ее просила принять старая подруга Стефании Сергеевны, и та порекомендовала умную девушку сыну. Анна оказалась человеком трепетным и впечатлительным, ночная жизнь клуба ее шокировала. Чтобы выполнить просьбу матери, Мартин взял Анну к себе в секретарши и не пожалел. Девушка показала очень впечатляющие деловые качества и стала незаменима на рабочем месте. Мартин был с ней сдержан и корректен, он старался не давать Анечке повода для трепетных любовных объяснений.

Мартин взял со стола папку с накладными, протянул ее Анечке и сказал:

– Пожалуйста, просмотри эти документы, завизируй у юриста и отнеси в бухгалтерию.

Аня взяла папку и шагнула к двери, но вдруг остановилась. Полуобнаженный Мартин её, видимо, сильно впечатлил. Она обернулась, и Мартин по ее лицу понял, что любовного объяснения не избежать. Анна, покрываясь красными пятнами от волнения, сказала:

– Простите… Я хотела сказать… Вы всегда можете на меня рассчитывать, при любых обстоятельствах…

Мартин очень серьёзно ответил:

– Спасибо, Анечка, я это очень ценю. И поэтому открою тебе один секрет, который касается только меня. Я подготовил документы на развод. Мы с Настей разводимся завтра…

Мартин не успел договорить, как Анна обвила его шею руками и прильнула к нему жарким поцелуем. Мартин отстранил девушку.

– Ты не дослушала меня, Аня. Да, я теперь свободный человек, но ты должна знать, что я люблю другую женщину. Люблю уже давно, и наши чувства взаимны. Я понимаю, как больно это слышать, но я не хочу тебе врать и использовать втёмную. Мы с тобой не можем быть вместе и, соответственно, должны соблюдать определённые правила поведения. Служебную субординацию никто не отменял.

Аня опустила глаза, а когда подняла их, Мартин увидел, что они полны слёз.

– Вы… Вы уволите меня? – прошептала она.

Мартин широко улыбнулся.

– Да никогда на свете! С чего ты взяла? Анечка, я очень ценю и тебя, и твой труд, но, пожалуйста, пересмотри своё отношение ко мне, иначе нам обоим будет очень трудно держать дистанцию. Ты понимаешь меня?

Анна кивнула.

– Ну, вот и молодчина! Вытри слёзы и отнеси, пожалуйста, документы в бухгалтерию, а то они, наверное, промокли!

Анечка слабо улыбнулась, вышла и закрыла за собой дверь. Мартин вздохнул, посмотрел ей вслед и сел за стол разбирать накопившиеся бумаги.

Вечером у Мартина состоялся еще один неприятный разговор. На этот раз с матерью. Стефания Сергеевна ходила по комнате с повязкой на голове, а это означало, что она недовольна сыном. Мартин знал, что мать была категорически против его развода.

– Ты всё-таки это сделал? – спросила она обречённым тоном.

– Да, можно меня поздравить, – ответил Мартин, улыбаясь.

– Издеваешься? Ты теперь свободный орёл, и снова появится бесконечная череда претенденток на твои деньги?

– Мама, я давно не свободный орёл, и ты это знаешь.

– А что будет делать бедная Настя? Она так любит тебя!

– Бедная Настя будет жить спокойно и достойно, я ей в этом стану постоянно помогать.

Самой страшной для Стефании Сергеевны была мысль, что Яна Цветкова плотно войдёт в жизнь Мартина, а вместе с ней и Мария Алексеевна Долгова, настоящая мать Мартина.

– Ты решил вернуть Яну? Думаю, что такая яркая женщина вряд ли всё это время была одинока. Она наверняка устала тебя ждать. Может, вам продлить паузу в отношениях?

– Мама, мы разберёмся. На то, что я отпущу её, даже не надейся. Я ради неё на многое готов…

– Вот и я об этом же. А о матери ты подумал?

– Мамочка, не начинай, пожалуйста. Я на несколько дней должен уехать, когда вернусь, еще не знаю, но я тебе позвоню. Хочешь билет до Парижа в твой любимый отель? Чтобы ты не скучала? – предложил Мартин.

– Ну, ты лис! Знаешь, что предложить. А и правда. Ты там будешь развлекаться со своей Яной, а я тут прозябать в сырости, дождях и туманах. А вот возьму и поеду.

– Я сейчас всё тебе организую. Полетишь на нашем самолете.

– А ты в Москву как?

– Я пристроюсь к нужным людям. Позвоню Олегу, он как раз летит в столицу, якобы с аудиторской проверкой, на самом деле просто на пьянку.

– Это директор банка? – уточнила Стефания Сергеевна.

– Он самый. Только он пока «исполняющий обязанности».

– Ой, это гуляка известный. Будь с ним поосторожнее.

– Мама, ну что ты в самом деле? Я же не маленький, – ответил Мартин.

И, не откладывая дела в долгий ящик, Мартин забронировал по Интернету номер в небольшой, но очень уютной парижской гостинице, недалеко от станции метро «Гран-Бульвар».

Глава 9

Олег Викторович Сухарев, сотрудник крупного питерского банка, летел в Москву с большим шиком. Он и по жизни шагал так – с размахом. Дом – так самый большой, яхта – так самая навороченная, машина – так самая дорогая. Сам по себе человек он был не плохой, дорожил друзьями: звони хоть днём, хоть ночью – всегда поможет. За это Мартин его и ценил.

Мартин позвонил Олегу, чтобы улететь с ним вместе в Москву, но тот пьяным радостным голосом ему сообщил, что авиалайнер взлетел, и уже они празднуют взлёт, но сейчас он развернёт самолёт на посадку.

– Олег, да не надо! Я еще даже не в аэропорту! Доберусь сам. Спасибо, дружище!

– Да какие вопросы? Я уже отдал команду. Подъезжай, ждём. Часом раньше, часом позже. «Дьюти-фри» я опустошил! Ха-ха-ха!

Мартину пришлось очень быстро собраться – он надел тёмно-фиолетовую рубашку и джинсы, – снабдить мать деньгами, информацией, своим личным самолетом и расцеловать ее в обе щеки. Он сел на мотоцикл и помчал в аэропорт, прошел регистрацию на частный рейс и встретился со своим другом Олегом Сухаревым.

– Мартин! Дружище! Давно я тебя не видел. Куда пропал, красавчик? Чертяга! – обрадовался Олег.

– Привет! – обнял друга Мартин, хлопая его по плечу. – Спасибо, что подождал, извини.

– Да какие вопросы? Ты же меня знаешь! Проходи! Сейчас весело полетим. Я тут уже принял на грудь. Сам понимаешь, бизнес – дело нервное, иногда «по-сухому» не получается.

Олег провёл Мартина в салон, оборудованный словно дорогущий бар в шикарном ресторане или в холле фешенебельного отеля. Приглушенный свет, дискотечная подсветка. И даже джакузи, в котором сидели двое мужчин.

– Мама дорогая! – осмотрелся Мартин.

– А то! – Олег горделиво приосанился. – Знакомьтесь. Это Мартин – мой кореш! А это Игорь – главный бухгалтер, от которого зависит мое материальное благополучие, и Семён – начальник отдела валютных операций. – Олег и подтолкнул Мартина в спину. – Раздевайся и ныряй к нам, взлёт в джакузи – это улёт! Нормальный каламбур!

– Ну, вы, ребята, даёте! – Мартин понял, что отрываться от коллектива не стоит. Тем более что мужики уже совершили взлёт и посадку. Он разделся до трусов и в буквальном смысле влился в ансамбль.

– Из военных, что ли? – поинтересовался бухгалтер Игорь. – Мамоном еще не обзавёлся. Подтянутый.

– В прошлом, – ответил Мартин.

Олег разнёс всем напитки, вспомнив, что Мартин предпочитает французский коньяк.

– За знакомство! Ну, чтобы мягко сели!

Когда самолёт выровнялся, они выпили ещё по одной.

– А теперь, мальчишки, приятный сюрприз для вас. Девочки, заждались?! – крикнул он кому-то. – Выходите!

Шторки разъехались, и в салон вышли, мило улыбаясь, фактически голые девушки в количестве трех штук.

– Привет! – хихикнула темноволосая с конским хвостом на затылке.

– Вот это да! – приосанился Семён. – Давайте, рыбки, ко мне ныряйте.

Девушки не заставили себя ждать и через секунду джакузи огласили радостные крики и шлепки.

Олег подмигнул Мартину:

– Прости, друг, нас четверо, а девок только три. Но выбирай любую – будет твоя.

Мартин не ожидал такого поворота событий и явно напрягся.

– Спасибо, Олег. Тронут. Но такую жертву я от тебя не приму.

– Всё лучшее – гостям, – не согласился с ним Олег.

– Ты почему такой напряжённый? – прижалась к Мартину пышногрудая брюнетка. – Я тебе не нравлюсь?

– Нравишься, но я против случайных связей, – отшутился Мартин.

– Значит, не нравлюсь… Не бойся, малыш, я за защищённый секс… – Девушка попыталась поцеловать Мартина.

Тот ловко вывернулся, и брюнетка обиженно надула накаченные губы, похожие на утиный клюв.

«Что за день у меня сегодня? – подумал Мартин, вылезая из джакузи и накидывая белый махровый халат. – Просто фантасмагория какая-то».

Игорь увёл свою партнёршу за раздвижные шторки. Олег распахнул брюнетке свои объятия:

– Иди ко мне, девочка моя. У тебя же почасовая оплата, отдыхай! Денежки получишь, как договорились.

Брюнетка оживилась и прильнула к Олегу.

– Я тебе, котик, нравлюсь? А ты мне очень… Не то, что некоторые… – покосилась она на Мартина.

Мартин сделал вид, что не замечает ее в упор, он налил себе в бокал коньяка и уставился в иллюминатор. Весёлая возня, дикий хохот и визг девушек не отвлекали его от грустных мыслей. Он вспомнил свою женитьбу на Насте – тихой и поначалу разумной девушке, с которой всё же совместная жизнь не получилась. Вспомнил свои многочисленные романы с разными девицами, но все они казались ему пустыми и поверхностными. Он терпеть не мог грудастых кукол, накаченных силиконом, с переделанными – почти всегда неудачно, – глупыми лицами, похожих на аляповатые китайские фигурки. Просыпаясь с такой девицей, он в первую минуту пробуждения боялся увидеть на подушке отклеенные накладные ресницы, клок нарощенных синтетических паклевидных волос или брошенный на пол лохматый кучерявый парик.

Встретив Яну Цветкову, Мартин некоторое время держался напряжённо и отстранённо, так как не мог поверить, что это женщина – его судьба. Она была естественная, весёлая, очень живая и непосредственная. Временами казалась ураганом, дикой кошкой, а порой – нежным ласковым котёнком. С Яной никогда невозможно было находиться в покое – она была непредсказуема и непостоянна, как весенняя погода. Стройная фигурка Яны сводила Мартина с ума, а некоторая, мягко говоря, экстравагантность в одежде вызывала искренний восторг. Яна была роковая женщина, женщина – мечта.

От мыслей о Яне его оторвал возглас Олега:

– Ты, Мартин, наверное, нас осуждаешь! – сказал его друг. – А ведь в молодости куролесил почище нашего.

Брюнетка снова решительно двинулась к Мартину, но Олег ее остановил, придержав за руку.

– Да оставь ты его в покое. Видишь, человек не в настроении. Не стоит быть такой навязчивой, крошка.

– Он мне нравится, – возразила девушка. – Такой красавчик! Как в кино.

– Может, хватит меня обсуждать в третьем лице? Займитесь лучше друг другом, у вас есть двадцать минут, – ответил Мартин.

– А давайте выкинем его из самолета? – внезапно предложил Семён и пьяно хихикнул. – Чтобы не был таким снобом.

Олег широко улыбнулся.

– Ой, не советую тебе, Сеня. Он нас всех разнесёт по кочкам. Спецслужба всё-таки, и спортивное прошлое. Сами вылетим из самолёта, как стрижи.

Мартин снова отвернулся к иллюминатору. Он уже горько жалел, что согласился совершить перелёт в компании своего друга. Лучше бы поехал на «Сапсане».

– Ребята, плохо! Мне плохо! Помогите! – Из кабины пилота вывалился парень в форме и повалился навзничь на пол.

На секунду воцарилась мёртвая тишина, а потом девицы завизжали. Мартин кинулся к лётчику, расстегнул ему ворот и попытался нащупать пульс. Бледный как полотно пилот тихо стонал, покрылся холодным липким потом, лицо его перекосилось. Он закатил глаза.

– А в кабине-то никого! – заголосил Олег.

Девушки впали просто в истерику, сбились, как овцы, в кучу и визжали, не переставая.

– Иди сюда! – приказал Мартин Олегу. – Подними ему голову и положи повыше! Держи, говорю! У человека, похоже, инсульт.

Мартин метнулся в кабину, уже сползая по стенке, потому что самолет резко накренился влево. Он сел в кресло пилота и принял управление самолётом на себя. У Мартина был свой самолёт, и он мог им управлять. Он прекрасно знал, что основной орган управления – это штурвал. Чтобы поднять нос самолёта, необходимо тянуть штурвал на себя, если надавить от себя, то нос будет опускаться и самолёт начнёт пикировать. Педали следует использовать на взлёте и при посадке, при разбеге и при пробеге по взлётно-посадочной полосе. Он связался с землёй и получил разрешение на посадку.

В салоне самолёта царил неописуемый хаос. Вода из джакузи выплеснулась на пол и все вещи намокли. Девицы бились в истерике, а пьяные друзья Олега держались за сердце. Лётчик не шевелился. «Скорая помощь» фактически понадобилась всем.

– Хорошо, что мы не выкинули его из самолета. Хоть и не был Мартин компанейским парнем, но все-таки пригодился, – пошутил Семён – начальник отдела валютных операций, когда его сажали в карету «Скорой помощи!

По лицам работников аэропорта было видно, что им очень надоели «частники» с их вечными происшествиями. Мартин дал объяснение в полиции и отправился искать такси, так как после этого происшествия у него мелко тряслись руки.

Мартин не поехал в отель, он сразу же отправился домой к Яне, так как безумно соскучился по ней, хотел видеть, желал сообщить, что получил развод. Мартин не допускал даже мысли, что Яна могла за это время увлечься кем-то другим, что она его не дождалась.

Агриппина Павловна встретила Мартина, как всегда, с каменным выражением лица. Предложила чай с плюшками. От чая Мартин отказался и спросил, где Яна.

– Яна с друзьями уехала к Асе на дачу. Все-таки майские праздники. Зачем торчать в Москве-то? – туманно объяснила Агриппина Павловна и дала адрес.

Мартин снова вызвал такси и отправился на дачу к Асе. А дальше уже известно, что Мартин учинил драку, получил по голове и решил снять номер в отеле, чтобы переночевать, а утром вернуться в Питер. Он шёл по пустынной дороге, его мутило и качало из стороны в сторону, а силы неумолимо покидали. Неожиданно показалась машина, и Мартин вскинул руку, чтобы остановить ее. Водитель притормозил и согласился отвезти Мартина в Москву. Мартин сел на заднее сиденье и мгновенно поплыл и провалился в тёмное забытьё.

Растормошил его водитель, которому почему-то немедленно понадобилось, чтобы Мартин авансом оплатил всю поездку.

– Эй, уважаемый! – пихал Мартина водитель, открыв заднюю дверцу. Я бы хотел, чтобы ты сначала расплатился, а то, может, я тебя и живого не довезу. У тебя вся голова в крови. Эй, давай, давай, приходи в себя!

Мартин устало открыл глаза.

– Не беспокойтесь, я платежеспособен. Кровь эта – моя, случайно затылок расшиб.

– Ты себя видел? – внимательно пригляделся водитель. – Краше в гроб кладут, – пояснил он свое опасение. – Тебе бы, дорогой, в больничку надо.

– Я против больнички… Мне надо просто отдохнуть. День тяжёлый выдался. До Москвы еще далеко? Мне бы в гостиницу… – И Мартин снова поплыл, теряя ясную мысль.

Водитель резко тряхнул его за плечо.

– Эй, молодец, послушай! Здесь совсем рядом шикарная турбаза, там бы и переночевал. А утром в Москву.

Он хотел как можно скорее избавиться от Мартина, боялся, что тот не доедет до Москвы живым.

Мартин задумчиво посмотрел на тёмную дорогу. В голове гудела чёрная пустота, перед глазами плясали мошки, а во рту чётко ощущался вкус крови. Он мотнул головой и с трудом сказал:

– Прошу вас, отвезите меня на турбазу, мне очень плохо… – и снова беспамятство поглотило его сознание.

Сколько прошло времени – Мартин не знал. Он снова выплыл из дурноты и понял, что машина стоит. Мартин разлепил спёкшиеся губы и спросил:

– Приехали? Сколько с меня?

Водитель повернулся к нему и сказал:

– Да, это турбаза. Сейчас помогу тебе выйти.

Он обошёл машину и открыл заднюю дверцу. Мартин с трудом вылез из машины, сунул руку в карман джинсов, вытащил бумажник и открыл его.

– Так сколько я вам должен?

Водитель кашлянул и назвал несуразную сумму:

– Так это… двести рублей.

Мартин не успел удивиться, как резкий свет фонарика ударил его по глазам и ослепил. Он инстинктивно зажмурился, отвернулся и получил монтировкой по затылку – второй удар за непродолжительное время. Свет фонарика резко переместился в его голову, вспыхнул и потух вместе с сознанием.

Глава 10

Яна вышла во влажную, напоённую волшебными запахами свежей зелени и тёплой земли майскую ночь. Где-то в высокой кроне раскидистого дерева, шелестящего от порывов ветерка тёмной листвой, щелкал-заливался соловей, и Яна остановилась, глубоко вдыхая чистый, прозрачный воздух. Неяркая луна, изредка прикрываемая набегавшими нечёткими ночными тучками, освещала каменистую дорожку, которая вела между дачными домиками в поле и к неглубокой деревенской речке, поросшей осокой и камышом.

Яна поднялась на невысокий бережок и замерла. Вода струилась по каменистому дну журчащим лунным блеском и расходилась у крупных камней кругами.

Мокрая от росы трава намочила ей сапоги и подол несуразного плаща, который тут же начал прилипать к ногам. Яна зябко повела плечом. Мысли о Мартине не давали ей покоя. Она смотрела в тёмную ребристую гладь речной воды, словно пытаясь понять, куда мог уйти её любимый человек, о котором она в последнее время думала почти непрестанно.

Яна присела на корточки и опустила ладонь в холодную воду, вспоминая чудесную ночь, которую они с Мартином вот также провели в деревенской тиши. Она любила его, а он её, и это было незабываемо.

Рядом раздался лёгкий плеск – это шлёпнулась в воду лягушка, притаившаяся в траве. Неумолкаемое лягушачье пение наводило на мысли о давно прошедшем детстве, и сердце Яны сладко заныло от воспоминаний. Этот речной пригорок вызывал в её наболевшей душе состояние глубочайшего мира и вместе с тем удивительное желание, что если ей и приведётся умереть, то только здесь, на этом речном пологом бережке среди высокой влажной осоки.

Время тянулось очень странно, словно в сказке «Алиса в Стране чудес». Иногда Яне казалось, что прошло совсем немного времени, иногда, что она провела здесь, у речки, целую вечность. Ей захотелось плакать, и она решила вернуться.

Яна прошла мимо тихих спящих дач с изредка взлаивающими собаками, которые тут же замолкали, когда её шаги стихали вдали. Вот и соседняя дача, которую снимает человек по имени Михаил Иванович.

Яна увидела, что калитка в сад приоткрыта и, сама не понимая почему, решила войти. Она вошла в мокрый от росы сад и посмотрела на тёмные окна дома. «Спит, наверное», – подумала Яна о соседе и решительно направилась к большому сараю, около которого возвышалась большая поленница дров. Почему-то ей пришло в голову, что Мартин не уехал, а решил переночевать в соседском сарае. А что? Это было вполне разумное решение. Зачем тащиться на ночь глядя в Москву, ведь ночи в мае такие короткие…

«Сейчас он меня согреет, сейчас я почувствую его родной запах. Как же я скучаю по Мартину!» – Яна скрипнула дверью сарая и оказалась в кромешной темноте. Она постояла немного, чтобы глаза привыкли к мраку, потом распахнула пошире обе створки двери, чтобы впустить в сарай лунный свет, и сделала несколько неуверенных шагов вперёд.

– Мартин? – нерешительно позвала она в темноту, но ответом ей была тишина. Только где-то под сеном возились и попискивали мыши.

По спине Яны пробежал холодок страха, она почувствовала себя очень неуютно и даже вздрогнула.

– Мартин, ты здесь? Мне страшно…

Яна шагнула в глубину сарая и тут же наткнулась на какой-то предмет. Она присела и нащупала что-то круглое и… жуткое! Негромко вскрикнув, она вскочила. Сердце, гулко стукнув, заколотилось в груди как сумасшедшее, а в голове пронеслось: «Это человеческая голова! Мамочки-и!»

Обезумев от страха, Яна ринулась из сарая и тут же застыла на месте. В распахнутых дверях высилась чёрная мужская фигура. Луна светила человеку в спину, делая его фигуру зловещей и нереально кошмарной. Почти теряя сознание от ужаса, Яна заорала что было сил.

Мужчина шагнул к ней и остановил её дикий вопль резким взмахом руки.

– Тихо. Не шуми, – негромко произнёс он спокойно. – Хуже будет.

Яна узнала голос соседа, Михаила Ивановича.

– А я, дурак, забыл закрыть калитку на ночь. И вот вам, пожалуйста… тут же нахожу незваную гостью в сарае. Ночная птичка…

– Там, там… там чья-то… голова, – Яна открывала рот, словно задыхаясь. Ее колотила крупная дрожь.

– Тихо-тихо, девочка моя, – Михаил Иванович еще ближе приблизился к ней. – Если есть голова, значит, есть и тело?

Яна непроизвольно отступила.

– Я не знаю, – не помня себя ответила она. – Надо срочно вызвать полицию!

– Конечно-конечно! Обязательно нужно вызвать. Как же без полиции? Только давай сначала порассуждаем…

– О чём?

– О том, нужно ли торопиться.

– У вас в сарае мёртвая голова! Я сама видела!

– А вдруг тебе показалось? А ты орёшь, всех будишь. Приедет полиция и оштрафует тебя за нарушение ночного порядка.

Яна растерялась. Может, действительно, ей всё это показалось? На секунду, только на одну секундочку она расслабилась, но Михаил Иванович тут же крепко схватил её за плечи и прошипел в самое ухо:

– Какая же ты дура! Неужели я могу позволить тебе вызвать полицию? Это мой сарай!

Яна попыталась вырваться, но сосед вцепился в неё словно клещами.

– Это не ваш сарай! Вы его арендовали!

– Вот именно! И теперь несу полную ответственность за всё то, что в этом сарае происходит. Ну-ка, пошли за мной, – подтолкнул он Яну к выходу.

Яна упиралась, как могла, но Михаил Иванович зажал ей рот рукой, заломил руки и поволок в дом. Цветкова попыталась укусить его, но он больно ударил её и она смирилась. Негодяй нашёл в сенях верёвку, скрутил ей руки за спиной, открыл в горнице подпол и пихнул Яну вниз. Яна рухнула в темноту, больно ударившись о земляной пол, и застонала. Михаил Иванович спустился к ней по лестнице, держа в руке зажжённую свечу. Он поставил свечу на полку и схватил Яну за горло.

– Будешь кричать, – я тебя сразу же прикончу. Поняла? Кивни, если поняла! Вот, молодец. Ты вон какая красотка, даже убивать тебя, честное слово, жалко. И зачем ты пошла в этот сарай? Может, меня искала? Точно! Ты же знала, что я здесь живу. Что? Понравился? Я многим нравлюсь. Ты мне тоже приглянулась. Ну, так… Сделай мне приятно, малышка… – Он навалился на неё всем телом.

Яна начала сопротивляться, как тигрица. Она кусалась, царапалась, била его локтями, коленками туда, куда только могла достать. Михаил Иванович явно не ожидал такой яростной реакции.

– Ты что, стерва?! – захрипел он. – Ты что творишь? Да я тебя сейчас уничтожу!

– Попробуй, тварь! – завизжала Яна. – Загрызу!

Михаил Иванович явно выбился из сил. Он бросил Яну, отошёл в угол и сел на пустой ящик.

– Ну ты и гадюка! Завела мужика и сопротивляешься! Ну, ничего. Никуда ты не денешься…

– Ты соображаешь, что делаешь? Тебе это не сойдёт с рук. Зачем ты совершил убийство? Это из-за старинной монеты? – Яна пыталась высвободить руки, скрученные верёвкой.

Мерзавец внимательно посмотрел на Яну.

– А ты соображаешь! Сама догадалась или кто подсказал?

Яна обвела глазами тесный подпол, тускло освещённый оплывающей свечой, и усмехнулась.

– Это было предположение. Я поймала твой взгляд, когда Виталий вытащил изо рта монету. Ты был готов кинуться на него. Дорогая, наверное? Да и потом она куда-то таинственным образом исчезла. Правда, на это никто внимания не обратил.

Михаил Иванович странно посмотрел на неё, помолчал, а потом сказал:

– Хочешь услышать занимательную историю? Изволь, я расскажу. Но знай, что тебе её никому передать уже не удастся. Ты поняла?

Яна похолодела, но промолчала.

– Месяц назад я зашёл в один ломбард. Была небольшая очередь из нескольких человек. Передо мной стоял пожилой мужчина, который принёс оценщику старинную монету. Тот повертел её в руках, как-то странно посмотрел на клиента и предложил какую-то смехотворную сумму. Мужик расстроился, забрал монету, сказал, что посоветуется с женой, и вышел. Я следом за ним. Поздоровался, мы разговорились. Я сказал, что собираю старинные монеты, нумизмат, и его монета меня заинтересовала. Старик полез в карман, вытащил монету. Мы сели на скамейку, и я очень тщательно ее осмотрел. Предложил ему в три раза больше, чем в ломбарде, старик обрадовался и проникся ко мне симпатией. Я рассказал, что сейчас подыскиваю себе дачку на лето, и он предложил мне половину своего дома. Так я попал к нему в дом. Вскоре я выяснил, что эта монета далеко не единственная. Старик и старушка нашли у себя под яблоней в саду сундучок, набитый сокровищами. Старик доверился мне, как близкому человеку, потому что не знал, как поступить с найденным сокровищем и кому продать драгоценности, чтобы не продешевить. Да и государству он отдавать ничего не собирался – старой закалки был мужик. Одну монетку, затёртую и невзрачную на первый взгляд, он подарил своей соседке Марии Алексеевне. Та очень подружилась с его женой и выручала в трудную минуту. Конечно, он не знал истинной цены монеты, а она стоит баснословных денег. Я посоветовал старикам держать рот на замке, но участь их была решена. Да и зачем им такое богатство? Как пример – брошка-муха, осыпанная драгоценными камнями, целое состояние стоит, а там таких вещей целый сундук. Старикам и помидоров с огурцами на грядках хватает. Ну, что ты так смотришь на меня? Два удара топором – и я богат. И сразу отвечу на твой второй немой вопрос: совесть меня не мучает.

– Тела найдут!

– Конечно, найдут! Когда вонь пойдет! – хмыкнул убийца. – Только я уже отсюда далеко буду.

Он не подозревал, что первым в сарай завалился пьяный Григорий и уснул там в душистом сене. Сантехника не разбудили даже истошные вопли Яны. Но приближалось утро, и тела скоро будут найдены.

Яна поинтересовалась:

– Почему ты сразу не скрылся с сокровищем?

– А потому, что старики рассовали его по разным местам. Я еще не всё нашёл.

– Жадность фраера сгубила, – вздохнула Яна. – Меня точно будут искать. Я сказала, что вышла только прогуляться ненадолго.

– Раньше утра не будут. И не надейся. Подружка твоя подумает, что ты своего красавчика нашла и укатила с ним. А я видел, что он на машине уехал. Я следил за ним. Вот скажи мне, зачем ты в сарай полезла? Что ты тут потеряла? Своего Мартина тут искала? Все бабы – дуры! Да у него таких, как ты, в каждом городе целый эскадрон. Сдалась ты ему. А ты что, правда, думаешь, что он тебя будет любить до гробовой доски? И не надейся! Давай-ка, я лучше тебя поцелую…

Убийца встал и двинулся к Яне, приговаривая:

– Ну, ну… Тише, тише… Нам будет хорошо…

Яна завизжала и тут же получила такой удар по голове, что мгновенно отключилась.

* * *

Яне снился жуткий кошмар. Она спасалась от огромной океанской волны, которая накрывала ее с головой. Яна захлёбывалась и тонула. Сама не зная как, она оказалась на шатком узком мосту и попыталась перебраться с одного берега на другой. Мост раскачивало из стороны в сторону, и Яна срывалась с него в ледяную воду. Чтобы прервать мучения, она перестала барахтаться и стала медленно опускаться на дно, решив умереть. Яна почувствовала необыкновенную лёгкость и облегчение. А на самом деле она судорожно вздохнула и открыла глаза.

Несколько минут Яне понадобилось, чтобы понять, где она находится и что произошло. Она лежала на заднем сиденье машины, на вонючем гобеленовом покрывале. Нос у неё чесался, а рот был плотно заклеен. Руки оказались свободны. Машина шла быстро, но дорога была неровной. Каждая рытвина отражалась в теле Цветковой острой болью. Во рту, хоть она и не могла говорить, явственно отмечался кисловатый привкус крови. Она провела языком по нёбным поверхностям зубов, решив их пересчитать. Пустых мест Яна не обнаружила и поняла, что зубы ей пока не выбили, а только повредили слизистые полости рта, дёсен, щеки. Она чихнула. За рулём она увидела ночного убийцу.

– Очнулась? Это хорошо! – обернулся тот к ней. – Хотя, как посмотреть… – Михаил снова уставился на дорогу, крепко держа руль. – Теперь ты узнаешь, что скоро умрёшь. Куда я тебя везу? Наверное, в театр. Нет? Не думаешь так? Подпортила ты мне нервы, конечно. Весь клад я так и не нашёл. Времени до утра мало осталось. Потом бы тебя хватились. Ну, да ладно… Того, что у меня есть, мне до конца жизни хватит. И мне, и моим детям, если они у меня будут. Вот ты хочешь за меня замуж? В шоколаде будешь. Что зыркаешь глазами? – посмотрел он на неё в зеркало. – Не веришь? Да я могу целый гарем содержать. У каждой жены машина, шубы, драгоценности и отдых на экзотических островах. Заманчиво? То-то же… А теперь мне тебя придётся убить. Жалко, конечно, ты не думай, что я зверь какой-то. Но что делать прикажешь? Свидетелей я не оставляю. Решена твоя судьба, девонька, решена. Печально, конечно, мир лишать такой красоты. Слышь? Наверное, это любовь, – Михаил мерзко захихикал.

У Яны от ужаса и омерзения потемнело в глазах. Она застонала.

– Мычи-мычи теперь. Уже приехали.

Она холодными руками оторвала от рта липкую ленту и закричала. Михаил остановил машину, и снова повернулся к Яне.

– Кричи! Кричи! Место тут глухое, бывшая скотобойня со скотомогильником. Хорошее место, чтобы закончить свой путь такой тёлочке, как ты. Ну-ка, давай вылезай! – Михаил грубо потянул ее за руку из машины.

Совершенно обессиленная Яна уже не могла оказывать убийце сопротивление. Силы покинули её, и она покорно шла навстречу своей гибели. Она была словно лёгкий мотылёк, которого накрыли банкой и который без толку бьётся о толстое стекло.

– Не надо! Отпусти! Пожалуйста! Помогите! Сволочь! – молила Яна.

Михаил остановился, перевёл дух и вдруг очень резко прижал её к себе, впившись в губы. Он так яростно её поцеловал, что Яна даже задохнулась. После этого Михаил отстранился и резко толкнул её. Яна вскрикнула и полетела куда-то, словно тряпичная кукла, задыхаясь от ужаса и вони.

Глава 11

Мартину в нос резко ударил едкий запах, словно в лицо плеснули нашатырём. Он сильно ударился головой и плечом. «Это хорошо, что я чувствую боль, значит, я жив», – подумал Мартин и открыл глаза.

Он лежал в густой вонючей жиже. Скрипя зубами, Мартин привстал и осмотрелся, чувствуя, как по шее течёт кровь из вновь разбитого затылка. Рукой он пошевелить почти не мог.

В мутноватом рассветном свете он разглядел, что находится в каком-то бетонном колодце, довольно широком, дно которого залито липкой грязью. Вонь стояла невыносимая. Мартин решил, что это выгребная яма и застонал. Наверняка выбито плечо из сустава. Найти место, где смрадной жижи было поменьше не представлялось возможным. Она ровным слоем покрывала весь этот кратер. Странно, что при падении он не захлебнулся – ему просто повезло.

Надо было что-то решать. Он с силой ударился плечом о бетонную стену и глухо застонал от резкой боли. Плечо встало на место с неприятным хрустом. Онемение в руке сменилось покалыванием и тремором.

Естественно, ни денег, ни телефона, ни дорогих часов при нём не наблюдалось. Водитель оказался банальным грабителем. Он огрел Мартина монтировкой, попал по больному месту, обчистил его и спихнул в этот бетонный колодец.

«Чёрт знает что! – вздохнул Мартин. – Ну мне и везёт! Просто как утопленнику! В один день попасть в авиакатастрофу, два раза получить тяжёлым предметом по голове и угодить в бетонный колодец!» Следовало выбираться из этой вонючей ямы. Но как? Края колодца слишком высоко – с больной рукой не подтянуться. Вот если бы он был олимпийским чемпионом по прыжкам с шестом… Но прыгать надо без разбега, с места… Стены гладкие, без выступов – зацепиться не за что. Мартин плюхнулся в жидкую грязь, сел и посмотрел вверх – его охватила смертельная тоска. «Вот влип! – пронеслось в голове. – В прямом и переносном смысле». Он тяжело вздохнул. Немилосердно болела голова, ныло плечо. Он боялся даже потрогать рану на голове, чтобы не занести грязными руками инфекцию.

Но голова Мартина, хоть и была разбита, работала отлично, сказывался военный опыт в «горячих точках». «Если бы нас в этой яме было двое, – думал он, – один бы встал на плечи другого. Тогда можно было бы дотянуться до края колодца, подтянуться, вылезти на свободу и помочь другу». Но он находился в западне в полном одиночестве и ждать спасения было неоткуда.

Постепенно тишина стала наваливаться на Мартина, словно тяжёлое сырое ватное одеяло. Его подташнивало, темнота качалась и плавала перед его глазами, вызывая головокружение. «Надо успокоиться и попытаться забыться сном хоть на полчаса, – приказал себе Мартин. – Иначе я тут не выживу». Он закрыл глаза и мгновенно провалился в какое-то мутное забытьё. Ему даже приснился сон.

Мартину снилось, что он бежит за Яной, но никак не может её догнать. Он то приближается к ней, то она исчезает из вида, словно тает в туманной дымке. Яна смеётся, длинными светлыми волосами играет ветер, она оборачивается к нему и машет рукой, словно требуя следовать за собой. Мартин бежит быстрее, но Яна пропадает, словно испаряется в воздухе. Мартин останавливается и оглядывается по сторонам, чувствуя невыносимую тяжесть на сердце. «Я без нее пропаду, – проносится у него в голове. – Мне надо во что бы то ни стало найти ее. Яна! Яна!» – кричит он, но в ответ только звенящая тишина. Он медленно идёт, сам не зная куда, но каждый шаг достигается с огромным трудом – ноги вязнут, словно в липком мазуте, и Мартин останавливается, понимая, что Яну ему не догнать.

Неожиданно она сама появляется перед ним и, смеясь, отводит от лица лёгким движением длинные пряди волос, растрёпанные ветром.

Яна нежно проводит ладонью по его лицу, словно лаская.

– Мартин, – говорит она и хмурится. – Думаешь, что ты предел моих мечтаний? Да ты знаешь, каких мужчин я сводила с ума? Я многих любила, и все до одного обожали меня. Мой сын – плод моей беззаветной любви. Способен ли ты на такие чувства, Мартин? Могу ли я надеяться, что ты не оставишь меня в трудную минуту? Мне кажется, что ты отдалился от меня, я не могу на тебя рассчитывать. Нам не быть вместе, теперь я это ясно понимаю…

– Яна, что ты говоришь? – протянул к ней руки Мартин.

– Нет! Не смей! Не надо! Не трогай меня, подонок! Убийца! Да ты захлебнешься в крови! – неожиданно закричала она так, что Мартин с бешеным пульсом вздрогнул и открыл глаза.

Над ним простиралось серое утреннее небо, высокий край его каменной ловушки. Неожиданно он услышал голоса – мужской и женский. Голос женщины он мгновенно узнал – Яна!

Мартин на мгновение решил, что он сошёл с ума – два удара по голове за один день – это не кот начихал. Он задрал голову, пытаясь разглядеть обладательницу знакомого голоса. В этот момент мужчина прижал женщину к себе, поцеловал и – резко оттолкнул от себя.

Женщина громко вскрикнула и… упала на дно бетонного колодца!

Мартин поднялся и бросился к той, кого он принял за Яну, перепутав сон с явью. Он не мог прийти в себя. С одной стороны, он мечтал увидеть Яну, а с другой – оставался незначительный процент надежды, что так жестоко обошлись с кем-то другим. Но светлые длинные волосы, слипшиеся от грязи, тонкие запястья в браслетах убедили Мартина, что это она – Яна.

Он склонился над ней и, не веря своим глазам, попытался помочь ей встать. Яна стонала и не могла сообразить, где она находится. В яме стало почти светло, и она смогла рассмотреть человека, который помог ей подняться. Удивлению её не было предела. Она вытаращила глаза и застыла на месте, как глиняное изваяние.

– Янка, ты как? Жива? – спросил Мартин, глядя на Яну, как на чудо.

– Ты… Ты как здесь?

Мартин улыбнулся.

– Даже обнять тебя не могу. Грязный, как чёрт!

Яна взмахнула ресницами:

– Можно подумать, что я чище. Мы где, в аду? Попали в преисподнюю?

– Похоже на то.

– Если мы вместе, значит – умерли?

Мартин отвёл от её лица прилипшие пряди волос.

– Думаю, что пока нет. Но если мы не придумает, как отсюда выбраться, – наш конец не за горами.

– Слушай, я просто не могу в себя прийти от удивления. Как ты здесь очутился?

– Сейчас расскажу. А вот ты ответь мне на вопрос: как так получилось, что в один день ты целовалась сразу с двумя разными мужиками? И что характерно – прямо у меня на глазах?

– Да не знаю я! Я не виновата. Неудачное стечение обстоятельств. Не повезло мне. Мною воспользовались без всякого на то моего разрешения. Тьфу, вспомнить противно! – Яна намерилась вытереть губы, но вовремя вспомнила, что руки у нее липкие от грязи. – А вот тебя я бы с удовольствием поцеловала…

– Это правда? – На губах Мартина заиграла улыбка.

– Честное пионерское. Можешь мне верить. Но у меня тоже есть что спросить. Скажи, а ты знаешь, где мы находимся? Что это за дыра? Как ты сюда попал? Ты уже ответил себе на эти вопросы или тебя интересуют только мои поцелуи с посторонними мужчинами?

Мартин строго посмотрел на нее.

– Отвечу на то, что знаю или догадываюсь. Меня сбросил сюда сволочной таксист, который оказался грабителем. Обещал отвезти на ночлег на какую-то турбазу. Врезал мне по голове монтировкой. Представляешь? Опять по голове! Они словно сговорились с Марией Алексеевной. Оглушил меня зараза и сбросил в яму. Я просто удивляюсь, честное слово, как голова у меня не треснула! А может, и треснула… Последние мозги вытекут, – ухмыльнулся Мартин. – А ты, как сюда залетела, моя ласточка? Что это за мужик был?

– Мужик? Это кошмар! – Яна зябко повела плечами. – Ты ушёл, бросил меня, сгорая от дурацкой ревности. Разобраться сначала надо было, а не любимую девушку бросать в лапы маньяка.

– Маньяка? – похолодел Мартин.

– Да. Сама не знаю, как осталась жива.

– Ты расскажи толком, что произошло-то?

Яна тяжело вздохнула:

– Михаил Иванович, сосед Аськин, убийцей оказался.

– Кто? – не поверил своим ушам Мартин.

– Да. Михаил Иванович. Или как его там по-настоящему зовут… Небось, по поддельным документам живёт гадёныш. Я вечером, после твоего бегства, вышла погулять. Если честно, думала, что ты еще здесь, в дачном посёлке, и я тебя найду и всё тебе объясню. Случайно зашла в соседский сарай, а там… – Яна всхлипнула. – А там трупы хозяев дачи. Представляешь? Их квартирант убил – головы беднягам отсёк. А тут я… Ну, он меня оглушил, связал, приволок сюда, но почему-то не прикончил, в яму сбросил. А тут ты… И вот мы теперь, мой дорогой, здесь вместе… В этой заднице мира… Всё, как мы мечтали – только ты и я, вдвоём.

Мартин расправил плечи.

– Слушай, давай не будем падать духом. Тебя мне сам ангел-хранитель в эту яму доставил.

Яна удивлённо округлила глаза.

– Это как? Тебе ангел-хранитель девушек доставляет даже в выгребные ямы?

– Ну что-то вроде того…

– У тебя есть план нашего спасения?

Мартин качнул головой.

– Конечно. А ты сама не догадываешься?

– Нет, не догадываюсь. Давай, излагай скорее свой план, а то я замёрзла, как цуцик, и грязь на мне начинает застывать. Скоро превращусь в камень.

Мартин махнул рукой.

– План мой чрезвычайно прост. Ты встанешь мне на плечи, зацепишься за край ямы, я тебя подтолкну, и ты вылезешь наружу. Потом найдёшь какое-нибудь подручное средство – ветку или верёвку – и поможешь выбраться мне.

– Гениально. Но, по-моему, тут всё-таки очень высоко.

– Надо пробовать. Дорогу осилит идущий. Если мы будем только сидеть и рассуждать «выйдет – невыйдет», то у нас ничего и не выйдет.

Яна жалобно посмотрела на Мартина.

– Я очень замёрзла. У меня руки окоченели.

– Ничего, сейчас согреешься. Физические упражнения – они бодрят, – ответил Мартин.

– А если я упаду? Если покалечусь? Кто меня потом замуж возьмёт? – пошутила Яна.

– Да я и возьму.

– Ты принял ислам? Будешь двоеженцем? И когда только успел…

– Я развёлся.

Яна ахнула:

– Да ты что! Вот это новость! Неожиданно…

– Я, между прочим, ехал к тебе на дачу с этим известием. Но всё так по-дурацки получилось…

– Да… Не стану отрицать.

– Вот я тебе и сообщил эту новость.

Яна хихикнула:

– Только, пожалуйста, не делай мне сейчас предложение. В этой грязи. Хотя… Это было бы самое, наверное, оригинальное предложение в мире – в навозной яме!

Мартин тоже засмеялся.

– Я теперь свободный мужчина: где хочу, там и делаю девушкам предложение. Или не делаю…

Яна отмахнулась:

– Ладно, давай закроем прения. Надо выбираться отсюда, а рассуждать будем потом. Ну-ка, становись к стене.

Мартин прислонился к стенке.

Яна посмотрела на него с удивлением.

– Ты думаешь, что я птичка и смогу вспорхнуть к тебе на плечи?

Мартин наклонился, легко, словно пёрышко, поднял Яну и водрузил к себе на плечи. Даже привстал на цыпочки, чтобы она оказалась повыше.

Яна дотянулась до края ямы и даже смогла зацепиться за ребристый край пальцами с длинными ногтями, но чудовищно грязный подол ее платья накрыл Мартина с головой, и он перестал видеть, что происходит.

– Эй, – попросил он, – убери подол.

– Я не могу, – ответила Яна. – Если я нагнусь, то свалюсь с тебя головой вниз. Потерпи.

Она предприняла несколько попыток подтянуться на руках, но это ей не удалось. Она глухо застонала:

– Дьявол! Ничего не выходит! Мартин, я не могу!

Мартин обхватил ее за ноги и поставил на землю.

– Да, так у нас ничего не выйдет, – сказал он. – Надо что-то другое придумать. Ну-ка, снимай своё страшное платье! Я ничего из-за него не вижу.

Яна послушно скинула платье, мгновенно превратившееся в грязный комок, и бросила его в страшную жижу.

– Ну, давай… Попытка номер два, – сказала она.

– Я бы сейчас и два, и три… – осмотрел ее Мартин.

– Сначала свобода! – напомнила ему Яна.

Попытка номер два тоже не увенчалась успехом, и хотя Яна без тяжеленного платья стала в два раза легче, подтянуться на руках ей не удавалось. Она даже заскрипела зубами от злости.

– Янка, подпрыгни, – попросил Мартин. – Если сорвёшься – я тебя поймаю.

Но Яна только злобно фыркнула:

– Что толку в прыжках? Я подтянуться не могу. Руки у меня слабые. Надо было в качалку ходить… Вот ты сколько раз можешь подтянуться на турнике? Давай, сними меня, а то уже голова кружится.

Мартин снял Яну со своих плеч, поставил рядом и обнял ее.

– На турнике я раз сто могу подтянуться. Да ты вся дрожишь…

Яна подняла на него глаза:

– В этой холодной яме, голышом, мне недолго осталось.

Мартин взял ее ледяные руки в свои и подул на них, как в сильный мороз.

– Давай сделаем по-другому, – предложил он.

– Это как? – В голубых глазах Яны стояли слёзы. Ее била крупная дрожь.

– Ты сколько весишь?

– Я? – удивилась Яна. – Что за вопрос? Разве женщин об этом спрашивают?

– Женщин не спрашивают про возраст. А про вес спрашивать можно.

Яна кивнула.

– Хорошо. Думаю килограммов пятьдесят. Я за весом не слежу, мне ни к чему, я всегда в норме. А зачем тебе это знать?

– Я должен встать тебе на плечи. А ты должна выдержать мои сто десять килограммов.

– Сколько?! – от удивления брови Яны взлетели вверх. – Ты что, с ума соскочил? Да ты меня раздавишь, как муху!

– Может, и не раздавлю. Но это единственный способ покинуть эту зловонною темницу. Сама понимаешь, кричать в лесу бесполезно. Ну что, ты готова?

Яна молча подошла к стене, прислонилась к ней спиной, расставила ноги на ширину плеч и в ужасе закрыла глаза.

– Давай, – сказала она. – Или пан или пропал… Прощай на всякий случай… Жаль, завещания не оставила…

Мартин, насколько позволяло пространство колодца, разбежался, оттолкнулся от стены ногами и приземлился на плечи Яны, которая в тот же миг, словно подрубленная рухнула на пол в грязь. Но этого момента хватило на то, чтобы Мартин ухватился за край ямы и подтянулся на руках. Через секунду он оказался на свободе.

Он заглянул в яму и увидел Яну, распростёртую в коричневой жиже, без сознания.

– Яна! – закричал он. – Дорогая, любимая, очнись! Яночка!

Словно услышав его мольбы, Яна открыла глаза и посмотрела вверх на не помнившего себя от ужаса Мартина. Он был в таком состоянии, что Яне показалось, что любимый сейчас снова спрыгнет к ней в яму.

Кряхтя и охая, она села, прислонившись к стене.

– Ты цела?! – закричал Мартин.

– Это вряд ли… – ответила Яна. – Кажется, я рассыпалась, как пазл, – руки, ноги, голова – всё отдельно.

– Продержись, пару минут, я сейчас что-нибудь найду! – снова крикнул Мартин, и его голова исчезла с глаз Яны.

Через несколько минут он снова заглянул в яму, потрясая какой-то ржавой цепью.

– Янка, держи! – окликнул он. – Обвяжи себя за пояс, я тебя вытащу!

Конец цепи закачался перед лицом Яны. Она слабо шевельнулась, но тело больше ей не подчинялось.

– Я не могу, – простонала она. – Не могу шевельнуться. Руки не действуют. Беги лучше за помощью. Я потерплю…

– Я быстро! – пообещал в ответ Мартин и послышались быстрые удаляющиеся шаги и хруст веток под ногами.

Через минуту всё стихло. Яна устало закрыла глаза и, кажется, потеряла сознание.

Глава 12

Легковая машина остановилась возле неприметного здания с табличкой «Морг».

Мартин вышел из машины, помог выйти Яне и чуть ли не на руках занёс ее в здание. Удивлённый шофёр, получив деньги за проезд от дурно пахнувших пассажиров, немедленно тронул автомобиль с места и скрылся из виду.

После того как Мартин вызвал спасателей, которые вытащили Яну из жуткого колодца, отмыли их и выдали кое-какую одежду, Цветкова отправилась за помощью к своему другу, патологоанатому Петрову. Мартин, конечно, удивился ее требованию ехать за медицинской помощью в морг, но выполнил просьбу подруги. Он пообещал отблагодарить спасателей, как только у него появятся деньги, ведь негодяй украл у него всю наличность. Ребята с пониманием отнеслись к случившемуся и от награды отказались.

Надо сказать, что Олег Адольфович Петров был человек не совсем обычный. Профессия «патологоанатом» – это, как правило, призвание. Такую профессию выбирают вдумчивые, с научным складом ума люди, которым медицина интересна с научной стороны. Представители этой профессии владеют обширным багажом знаний и навыков, в их направлении уровень ответственности ничуть не меньше, чем в работе с больными людьми. Они должны иметь аналитическое мышление, устойчивую психику, низкую впечатлительность и интерес к головоломкам и тайнам.

Внешне Олег Адольфович был неказист. Худой, сутулый, вечно рассеянный, русоволосый и с рыбьими вытаращенными глазами, он производил впечатление человека не от мира сего, но имел докторскую степень, с десяток монографий и около двухсот научных статей как в отечественных, так и в иностранных изданиях.

Внешность не раз подводила Петрова. Однажды в транспорте одна женщина приняла его за разыскиваемого маньяка, указала на него полицейскому и доктора даже задержали. Конечно, всё скоро прояснилось, ведь Петров был не только известным учёным, но и почётным гражданином Москвы.

Жизнь не баловала Олега Адольфовича. Его папаша Адольф был настоящий зверь, сродни своему немецкому тёзке. Он избивал сына и свою жену – мягкую безвольную женщину, которая не имела сил защитить сына. В ближайшем травмпункте их хорошо знали, можно сказать, они были постоянными клиентами этого заведения. Мальчик был замкнут, немного аутичен. Он не любил общество сверстников, предпочитал читать книжки, а сверстники и одноклассники над ним смеялись, а порой и поколачивали. Так под градом побоев выковывался железный характер профессора Петрова.

Мать мальчика, не выдержав пытки такой жизнью, умерла, оставив сына на попечении изверга папаши. Тот пил, дрался и однажды, получив куском арматуры по голове от каких-то гопников, ушел в мир иной, развязав Олегу руки. Ему в ту пору исполнилось шестнадцать лет, он оканчивал школу. Олег стал жить со своей бабушкой со стороны отца, которая в своё время отказалась от непутёвого сына, но приехала к сироте внуку, чтобы поддержать его на жизненном пути.

Олег, как мечтал, поступил в медицинский институт, учился отлично и с большим интересом, ему прочили блестящее будущее хирурга. Получив красный диплом и приступив к практической работе, новоявленный хирург вскоре понял, что не может оперировать больных людей, потому что у него начинают дрожать руки и он не в состоянии сосредоточиться. Поняв, что он профнепригоден, Петров решил уйти из медицины, но положение спас старенький профессор-патологоанатом, который пригласил его работать в своё отделение. Там Петров нашёл свое призвание. Он даже некоторое время работал судмедэспертом. Это довольно редкая профессия. Специалисты такого профиля буквально нарасхват. Петрову пригодились такие замечательные черты его характера, как дотошность, стремление докопаться до истины, интерес к маловажным на первый взгляд деталям, готовность нести ответственность за свои медицинские заключения. На этой работе его уважали и относились с почтением, несмотря на возраст.

Петров получил предложение занять место заведующего моргом одной из клинических больниц и уже много лет трудился на этом поприще, получая полное моральное удовлетворение.

Он никогда не был женат, не имел детей. Женщин Олег Адольфович сторонился и старался не иметь с ними дела. Это было еще одной его странностью, на которую обычно не обращают внимания. Но одна женщина всё-таки появилась в его жизни, ворвалась, как тайфун, и поставила жизнь тихони-патологоанатома с ног на голову.

Это была Яна Карловна Цветкова.

Петров оказал ей и ее другу следователю Виталию Николаевичу Лебедеву медицинскую помощь, когда они совершенно случайно, после очередного своего приключения, оказались у дверей морга, где трудился Петров. Через несколько дней, неожиданно, Цветкова явилась к Петрову на перевязку.

Патологоанатом опешил:

– На перевязку? Ко мне?

– Ну, а как же! Вы же накладывали шов! Шовчик ровный, заживает на мне, как на собаке! Да вы просто волшебник! – радовалась Яна.

Она приволокла в морг большой колючий кактус в горшке с желанием скрасить аскетичную обстановку морга. Еще она прихватила коробку шоколадных конфет и дорогой коньяк.

Удивлённый Петров покрутился по помещению, не зная, куда пристроить нежданный колючий подарок, и поставил горшок с растением на шкаф, под сильный свет потолочной лампы. Они разговорились, выпили коньяк и подружились.

Яна иногда заглядывала к Петрову на работу, а он радовался ее приходу – она удивляла и забавляла странного доктора.

Однажды они даже вдвоём отбили налёт бандитов, которые хотели выкрасть из морга криминальный труп. Как-то незаметно Олег Адольфович стал лечащим врачом Яны. Во всех случаях, требующих медицинских знаний, Яна обращалась к своему другу. Она ему очень доверяла. Да и он за долгие годы наблюдения за ее здоровьем отлично изучил организм Яны и всегда мог оказать квалифицированную помощь.

Мартин вспомнил, что надо позвонить следователю Лебедеву и сообщить о случившемся. Он попросил у Петрова телефон, вышел в коридор и позвонил сначала Асе, так как не знал номер Лебедева.

Ася мгновенно откликнулась:

– Алло! – закричала она. – Слушаю! Кто это? Яна, это ты?! С какого номера ты звонишь?!

– Добрый день! – сказал Мартин. – Ася, это Мартин.

– Мартин! – зарыдала Ася. – Мартин, дорогой… Янка пропала! Мы с ума сходим…

– Асенька, послушай… – попытался прервать ее крики Мартин. – Всё нормально, Яна со мной.

– Как с тобой? Где она? Что случилось?!

– Это долгая история. Но сейчас всё хорошо. Мне нужен телефон Виталия Лебедева.

– А зачем он тебе нужен?

– Ася, мы встретимся, и я всё-всё тебе расскажу, а сейчас, пожалуйста, дай мне телефон Виталия.

Ася еще пару раз шмыгнула носом и сказала:

– Сейчас, одну минуточку, – и через пару секунд продиктовала Мартину номер Лебедева.

Виталий Николаевич тоже мгновенно ответил на звонок:

– Лебедев, – сказал он. – Слушаю вас.

– Виталий, это Мартин. Не волнуйся, Яна со мной и с ней всё теперь в порядке.

Голос Лебедева дрогнул от волнения:

– Что значит «теперь в порядке»? А что было не в порядке? Что с ней, Мартин?

Мартин попытался успокоить Виталия Николаевича:

– С Яной, Виталий, приключилась не совсем обычная история…

Не успел он договорить, как Лебедев ахнул и схватился за сердце.

– К-какая история? – чуть заикаясь от волнения, спросил он. – Какая еще история, Мартин?! Что значит «не совсем обычная»? С ней разве могут происходить «обычные» истории? Говори, а то я с ума сойду от волнения!

– Знаешь, у меня сейчас времени нет всё, что случилось, пересказывать. Приезжай в морг, сам всё узнаешь.

В трубке возникла леденящая пауза, и потом послышался убитый голос Лебедева:

– В к-какой м-морг?.. Зачем в м-морг…

Мартин понял, что ляпнул что-то не то и поспешил исправить ситуацию:

– Виталий, Яна жива-здорова! Но у нее есть небольшая проблемка по медицинской части, и она попросила отвезти ее к Олегу Петрову. Знаешь такого?

– Д-да… – еле произнёс Виталий.

– Ну вот… Не волнуйся. Ты же знаешь, где он работает?

– Знаю.

– Вот и приезжай. Мы тебя ждём. Нам есть, что тебе рассказать. Ты уже в курсе про двойное убийство?

– Конечно.

– Прихвати кого-нибудь из следственной группы. Давай. Мы тебя ждём.

– Еду! – коротко бросил Лебедев, и в трубке послышались гудки отбоя.

Мартин вздохнул, покачал головой и пошёл к Петрову, чтобы вернуть ему мобильник.

Олег Адольфович давно привык, что его подруга Яна Цветкова может прийти к нему и днём и ночью, причём явиться в любом виде, даже голая и в крови. Но увидев у себя Яну и Мартина в таком затрапезном виде, он вздрогнул.

– Господи, Яночка, что случилось, дорогая? – только и мог произнести он. – Из какой помойки вы выбрались?

Яна небрежным жестом откинула назад пряди слипшихся волос.

– Об этом потом, Олег. Познакомься, это Мартин Вейкин – мой близкий друг. Мартин, это профессор Петров Олег Адольфович.

Мартин протянул Петрову руку.

– Очень приятно, – улыбнулся он.

Олег Адольфович тоже изобразил улыбку.

– Мне тоже, – сказал он.

Мужчину пожали друг другу руки.

Яна вздохнула:

– Ну, вот… Теперь, когда официальная часть закончена, Олег, я хочу попросить тебя о помощи. Я, кажется, сломалась… – и она болезненно поморщилась.

Олег Адольфович мгновенно подлетел к ней:

– Что случилось? Где у тебя болит? – Он повёл носом. – Чем от тебя так пахнет? Ты спала на помойке?

– Хуже, – вздохнула Яна. – У тебя есть, где помыться? Дай мне какой-нибудь старенький халатик переодеться.

– Сейчас. Одну минуточку… – Петров начал шарить по полкам небольшого шкафа. – Вот два халата. Чистые и глаженные. Вот вам одноразовые тапочки. У меня даже есть душевая кабина. Давно просил у начальства, и вот неделю назад мне поставили.

Яна аж расцвела:

– Вот это да! Здорово! Дай чистое полотенце. Куда идти?

Петров махнул рукой в нужном направлении, и Яна скрылась в длинном коридоре.

Вскоре она вернулась чисто вымытая и в белом халате, застёгнутом на все пуговицы. Мартин направился тем же путём и когда появился в прозекторской, то Яна и Олег Адольфович захихикали, потому что Мартин очень смешно выглядел в медицинском халате и с голыми ногами. Они сели на медицинскую кушетку и Мартин рассказал, как он и Яна оказались в бедственном положении.

– А теперь объясните, как возникла травма у Яны? – попросил Олег Адольфович.

Мартин виновато качнул головой:

– Я встал ей на плечи…

– Что… Что вы сделали? – прервал Олег Мартина, удивлённо вытаращив глаза. – Не могу поверить… – Я, конечно, всё понимаю. Но ребята… вы же не в цирке «Дю солей»!

– Это был единственный шанс, – вздохнула Яна. – И мы его использовали.

– Я только на секунду, для опоры, – словно оправдывался Мартин.

– Я понимаю-понимаю, но тут и секунды хватит, – присмотрелся к Яне Олег Адольфович. – Давай-ка, дорогуша, ложись сюда, на столик, – и он указал на секционный стол.

Яна с трудом, с помощью Мартина, залезла на стол из нержавеющей стали.

– Устраивайся поудобнее. Хорошо, что я всех своих остальных клиентов убрал по отсекам. Ложись, ложись, всё стерильно, – успокоил Яну патологоанатом. – Он расстегнул на Яне халат. – Лежи спокойно, – сказал он. – Перед врачом не стесняются.

Мартин сделал вид, что он тоже врач. Ведь на нём был белый халат.

– Да, конечно, доктор… Не поворачивается голова, шея, как не моя, и рука…

– Онемела? – уточнил Олег Адольфович.

– Она и онемела и всё равно где-то болит. Я понимаю, что это взаимоисключающие вещи, но вот говорю, как есть. Извини, я понимаю, ты не любишь, когда больные трещат без умолку. Замолкаю, – сказала Яна.

– Нет, Яна, твой голосок звучит для меня, как музыка, – улыбнулся Олег Адольфович и принялся её осматривать.

Делал он это очень своеобразно. Очень-очень внимательно ощупывая и осматривая нежно и осторожно каждый сантиметр, вернее, миллиметр тела Яны, ощупывая каждую косточку, каждый суставчик. Яна закрыла глаза и мужественно терпела, ухватив Мартина за руку и крепко сжимая его ладонь.

Мартин очень нежно и чувственно легонько целовал её лоб, щеки, нос, губы…

– Вы отвлекаете меня, Мартин, – рассердился Олег Адольфович. – Здесь не самое лучшее место для ласк. Извольте перестать!

Мартин покорно выпрямился.

– Ну, что ж… После ваших цирковых кульбитов я готов объявить своё заключение, – сказал Петров.

– Пациентка будет жить? – закусила губку Цветкова, приоткрывая глаза.

– О, да! За это не беспокойтесь! Я сейчас попрошу вас, Мартин приподнять Яну. Да, вот так… Посадите ее и очень крепко держите. Да, под мышками, параллельно груди. Только сильно ее держите.

Яна, расширившимися от ужаса глазами смотрела на Олега Адольфовича.

– Олег, будет больно?

– Яна, я не знаю. Я с живыми пациентами редко работаю. Шучу! Больно будет! Мартин! – закричал патологоанатом, и после этого раздались резкий щелкающий звук и отчаянный вопль Яны.

Она обмякла в руках Мартина и еле сдержалась, чтобы не заплакать. Зато она впервые увидела слёзы в глазах Мартина. Это ее тронуло.

– Вывих? – спросил Мартин у Олега Адольфовича.

– Он самый. Но теперь всё в порядке. Могло быть и хуже, – строго сказал патологоанатом.

– На этом всё? – испуганно спросила Цветкова.

– С плечом – да. Остались ссадины, три кровоподтёка, я бы сказал – следы борьбы сексуального характера.

– Что?! – Брови Мартина взлетели вверх.

– Но изнасилования нет! – успокоил его Олег Адольфович.

– Конечно, нет! Я же в сознании была! – воскликнула Яна. – Я и сама могу это подтвердить. Ну, хотел мерзавец меня изнасиловать, но я сопротивлялась! Чего такого? Дело житейское, – попыталась она понизить градус малоприятного известия для Мартина, так спокойно выданного Олегом Адольфовичем.

Но глаза Мартина потемнели от гнева.

– Что?! Обыденное дело?! Да… Кто?!

Яна поняла, что зря стала развивать эту тему. Очень зря.

– Ну, были у меня такие эпизоды в жизни, и что? Да мало ли идиотов! Я-то тут при чём?

– Я убью его, – выдохнул Мартин и сжал кулаки.

– Молодой человек, успокойтесь, – деликатно кашлянул Олег Адольфович, который был не намного старше Мартина. Он взял его запястье и сказал: – Да у вас пульс под сто тридцать. Возьмите себя в руки! Ничего же не случилось и слава богу. Не надо так волноваться, а то так и до удара недалеко. Давайте я вам капельки накапаю. Пустырничек, он, знаете ли, еще никогда никому не мешал… – Петров открыл стеклянный шкафчик и зазвенел пузырьками. – Вот, выпейте… – Он протянул мензурку с тёмной настойкой Мартину.

Тот махнул не глядя и вернул пустую тару Петрову.

– Спасибо.

Яна сидела молча, сосредоточенно пытаясь шевелить больной рукой.

Мартин мрачно произнёс:

– Теперь будешь ходить только с сопровождающим.

Яна улыбнулась:

– Даже в туалет?

– Маньяки-насильники тучами вьются у женских кабинок.

– Согласен, – хмыкнул Олег Адольфович.

– К каждой женщине охранника не приставишь, – вздохнула Яна.

– Не каждой женщине это требуется. А вот тебе – обязательно! – строго сказал Мартин.

– Кто бы сомневался.

– Вы как дети, честное слово. Прекратите браниться, – встрял патологоанатом. – Хочу тебе, Яночка, еще кое-что сообщить.

– А у меня еще что-то сломалось? – удивилась она. – Рука уже отходит и стала двигаться. Глядите… – Она пошевелила пальцами у них перед носом.

– Это замечательно, – сказал Мартин. – Но что вас, Олег Адольфович, еще беспокоит в Яне?

– Конечно, нужен рентген, но мне кажется, что есть трещина в ключице. Могу выписать направление, у меня есть бланки.

– Не надо! – потрясла головой Яна. – Зачем лишний раз облучаться? Я тебе верю. Трещина, значит, трещина. Хорошо, что не перелом.

– Это я виноват? – побледнел Мартин.

Олег Адольфович внимательно посмотрел на них и строго сказал:

– Ребята, вы такие чудные, честное слово. Наблюдать за вами – одно удовольствие! Я Яну такой давно не видел. От вас идет, вернее, исходит огромная энергетика. С вами рядом находиться трудно, но это – комплимент! А вы, Мартин…

– Можно на «ты», – предложил Мартин.

– Хорошо, я не очень люблю запанибратскую форму общения, трудно перехожу на «ты», но я постараюсь. Мартин, ты давно вставал на весы? Рост, вес свой знаешь? И посмотри на Яну.

– Это был единственный шанс, – вступилась за Мартина Цветкова.

– Я это понимаю. Но могло, дорогие мои, быть намного хуже. Перелом шейного или грудного отдела позвоночника, например. А так… трещина. Это не ерунда! Сейчас я сделал обезболивание, но требуется фиксация в неподвижном состоянии. Есть такие пращевидные повязки. Ее нужно носить постоянно две – четыре недели, пока не исчезнет боль.

– А где ее купить? Я мигом! – заволновался Мартин.

– Я не сомневаюсь, – улыбнулся Олег Адольфович. – Покой и только покой! А сейчас, позвольте, я напою вас чаем. А может быть, вы голодны? Давайте пройдёмте в мой кабинетик. Он небольшой, но очень уютный.

Мартин помог Яне слезть со стола, и они отправились в кабинет Олега Адольфовича.

Петров предложил им винегрет из больничной столовой, Яна с Мартином по-братски разделили котлету с картофельным пюре и булочку с корицей. Олег Адольфович вынул из письменного стола пачку овсяного печенья и конфеты в прозрачной упаковке. Горячий ароматный чай разлили по разномастным чашкам и приступили к чаепитию.

– Какая же вкусная больничная еда! – закатила глаза от блаженства Цветкова.

– Тебе сейчас и холодная манная каша с комочками райской пищей покажется, – усмехнулся Олег Адольфович и вдруг, помявшись, предложил: – Может, выпьем?

Яна с Мартином переглянулись.

– А что ты можешь предложить? – спросил Мартин. – Если честно, я бы не отказался.

– В Греции всё есть, – сказал Олег Адольфович, достал из шкафа ёмкость с тёмно-красной жидкостью и водрузил ее на стол.

– Это кровь? – поинтересовалась Яна. – А ты вампир?

– Что-то вроде этого, – хмыкнул Петров. – Клюква на спирту. Замечательное средство. Рекомендую. Рюмок нет, но сейчас я ополосну чашки. – Он собрал чашки со стола и вышел из кабинета.

Вернувшись, он разлил настойку по чашкам, и не успели они сдивнуть «бокалы» и произнести тост, как в железную дверь стали отчаянно барабанить. Вздохнув, все поставили чашки на место, и Олег Адольфович отправился открывать.

Через секунду в помещение ввалилась целая толпа посетителей – взволнованная Ася, раскрасневшаяся Мария Алексеевна, Виталий Лебедев и незнакомец в строгом синем костюме и белой рубашке с галстуком.

– Вот они! Голубчики! Сидят и пьют! Мы там извелись все, а они просто свою вечеринку перенесли в морг! – всплеснул руками Виталий Николаевич. – Здесь не обошлось без руки Цветковой!

Ася кинулась к Яне с объятиями.

– Жива! Подруга! Как я рада! Прости меня, прости!

– Да что ты, Ася! Всё хорошо! Чего ты рыдаешь? Всё обошлось! – пыталась успокоить её Яна.

– Я не проследила, что ты не вернулась домой спать, а тебе грозила такая опасность! – не унималась Ася, заливаясь слезами.

– Аська, прекрати! Ты здесь ни при чём! Я хотела найти Мартина, а всё остальное просто нелепое стечение обстоятельств! – Яна ласково гладила плачущую подругу по волосам.

– Успокойся, Асенька. Всё обошлось, – подтвердил Мартин.

– Из-за тебя её чуть не угробили! – буркнул Виталий Николаевич, не сводя взгляда с Яны.

– Виталик, прекрати! – строго взглянула на него Цветкова, обнимаясь с Марией Алексеевной.

– Яночка, я так рада, что вы живы-здоровы… И вы, Мартин, простите меня еще раз! – Мария Алексеевна виновато улыбнулась.

– Кто старое помянет… – ответил Мартин, стараясь не думать о трёхлитровой банке с солёными огурцами.

Олег Адольфович терпеливо пережидал радостную встречу и, когда объятия и радостные возгласы несколько поутихли, предложил:

– Прошу к нашему столу. Чем богаты, так сказать, тем и рады… – и он махнул в сторону импровизированного обеденного стола. – Давайте выпьем за знакомство! – совершенно некстати вдруг сказал он, доставая вторую ёмкость.

Виталий Николаевич деликатно кашлянул.

– Ну… я как бы на работе. Вот представляю вам следователя Сергея Григорьевича Хлебникова. Он занимается двойным убийством на даче. Раз уж я оказался на месте преступления, то тоже участвую в этом деле.

Сергей Григорьевич кивнул всем присутствующим.

– Добрый день. Я бы хотел получить показания потерпевших. У нас, я так понимаю, два преступления объединяются в одно.

Яна рассказала, как она наткнулась в сарае на убитых. Как появился убийца и напал на неё. Как она очутилась в бетонном колодце, в котором томился Мартин.

– Что вы забыли ночью в чужом сарае? – поинтересовался следователь.

– Я своего друга Мартина искала, он приехал из Питера повидаться со мной, но встреча не получилась. Но я почему-то думала, что он не уехал назад и ждёт со мной встречи, – зарумянилась Цветкова.

– У соседей в сарае? Оригинально… – хмыкнул следователь. – А вы где были? – обратился он к Мартину. – На самом деле ждали даму на сеновале?

– Да на каком сеновале! Я разозлился на Яну, взял такси и решил уехать в Москву, найти там отель, переночевать и вернуться в Питер. А таксист, зараза, чтобы ему черти печёнку сожрали, завёз меня хрен знает куда, оприходовал по голове монтировкой, ограбил и скинул в яму. Когда очнулся, я думал, что там и скончаюсь, одному мне было не выбраться – стены гладкие, край высокий. А тут бог мне послал Яну… Сначала я поставил ее на свои плечи, но она не смогла подтянуться. Пришлось мне применить цирковой трюк, но я нанёс ей травму. Олег Адольфович оказал Яне первую медицинскую помощь. Мы очень благодарны ему.

Сергей Григорьевич кивнул и достал из кармана кожаное чёрное портмоне.

– Вейкин Мартин Романович? – спросил он, открывая его.

– Это я… Это моё портмоне? Где вы его взяли?

– Не поверите, на дороге, когда сюда ехали. Увидели случайно. Сколько наличных у вас было?

– Тысяч двадцать, наверное. Карты еще были. Телефон и часы сволочь взял.

– Карты и водительское удостоверение на месте, а вот наличности нет.

– Хорошо хоть документ и карты выбросил. Повезло.

Хлебников усмехнулся.

– Ну, это как сказать. Грабитель не пойман. Интересная вы пара, на вас одновременно были совершены нападения, – задумчиво произнёс Сергей Григорьевич. – Разными людьми.

– Только у меня преступник круче! – высказалась Яна, словно был объявлен конкурс на маньяков. – Мартина банально ограбили, а вот меня…

– Покушение на убийство, – перебил Яну Мартин. – Если бы не ты, мы бы из ямы не выбрались, считай, убийство.

– А мой убийца двоих прикончил и со мной также хотел поступить, – вздохнула Яна. – Но я его запомнила!

– Его все запомнили, – мрачно обронила Мария Алексеевна.

– Еще эта сволочь хотел Яну изнасиловать, – добавил Мартин. – Встречу, мгновенно прикончу гада без суда и следствия.

– Не стоит горячиться, – сказал следователь Хлебников. – Вам-то срок зачем? Он своё получит, не сомневайтесь.

– Такой мрази на земле не место, – не отступал Мартин.

– Согласен, – кивнул Хлебников. – Но держите себя в руках.

Виталий Николаевич посмотрел на Хлебникова.

– За Яну я бы тоже убил.

Ася подняла на него глаза и горько усмехнулась.

Следователь обратился к Мартину и Яне:

– Нужны фотороботы. Вы готовы помочь?

– Мне будет трудно, – вздохнул Мартин. – Я этого водителя и не разглядел как следует – темно было.

– А я запомнила! Я могу сама нарисовать.

– А у вас получится? – удивился Сергей Григорьевич.

– Я окончила художественную школу, – ответила Яна. – Не сомневайтесь.

– Яна очень хорошо рисует, – подтвердила Ася, и не стала добавлять, что в последнее время ее подруга рисовала в основном Мартина по памяти. А потом капала на бумагу горючими слезами.

– Когда нужен портрет? – спросила Яна.

– Мы все убийцу видели и можем описать, – подала голос Мария Алексеевна.

– И то верно, – кивнула Ася.

Хлебников минуту подумал.

– Вот вы сообща и создайте портрет. Помогите Яне. До завтра справитесь?

– Конечно, – кивнула Яна.

Лебедев добавил:

– А я пробью негодяя по базе.

Зазвонил внутренний телефон, и Петров снял трубку.

– Да. Я слушаю, – сказал он. – Я на месте. Везите. – Он обернулся к собравшимся. – Извините, но работа есть работа. Сейчас привезут труп. Я вас не прогоняю, можно выйти пока на улицу.

– Ага! – сказал Мартин. – Особенно мне. Без штанов в одном халатике.

Олег Адольфович повернулся к нему.

У меня есть спортивные штаны. Если не побрезгуешь…

– Не побрезгую, – сказал Мартин. – Мне еще домой ехать.

В дверь позвонили. Собравшиеся молча слушали, как Петров в конце коридора разговаривал с санитарами, доставившими труп. Послышался скрип колёсиков по кафелю и Олег Адольфович, как можно скорее, с виноватым видом прокатил каталку мимо них.

Ася отвернулась, Мария Алексеевна перекрестилась, Мартин совершенно спокойно скользнул по покойнику взглядом и снова сфокусировался на предмете своего обожания. А вот Яна побледнела, поднялась с места и дрожащими руками ухватилась за ворот халата, словно ей стало холодно.

– Яна, что с тобой? – заметил ее испуг Мартин.

– Я… Я… Вы что, не видите? – Она была готова грохнуться в обморок.

– Что «не видим»? – быстро подскочил к ней Хлебников.

Яна указала пальцем в коридор, по которому только что проехала каталка.

– Так вот же он!

– Кто? – хором спросили собравшиеся.

– Убийца!

Все переглянулись.

– Яна, я понимаю, ты переволновалась… – начал Виталий Николаевич, но Цветкова не дала ему договорить:

– Виталик, я в полном порядке. Олег Адольфович только что провёз на каталке тело Михаила Ивановича. Или как там его… Короче, того самого душегуба!

Все кинулись вслед за Петровым.

Патологоанатом удивлённо обернулся, когда в прозекторскую ввалилась целая куча народу.

– Что случилось? – спросил он.

– Головорез! – заявила Яна, указывая пальцем на Олега Адольфовича.

– Я?! – изумился он.

– Да не ты! За тобой – на каталке! – пояснила Яна.

Петров отступил в сторону, освобождая доступ к мёртвому телу.

– Точно! Точно! Это же сосед Марии Алексеевны! Он же за столом с нами сидел! – ахнул Виталий Николаевич.

– Точно. Он, – констатировал Мартин. – Узнаю сукина сына.

Следователь с каменным выражением лица стоял молча. Потом он тоже подошёл к каталке и нагнулся над покойным. Распрямившись, он обвёл взглядом собравшихся.

– Этот человек, после создания фоторобота, должен был быть объявлен в розыск. Как так получилось?

– Сказали, что ДТП, – почему-то виновато ответил Олег Адольфович. – Вскрытие покажет. Может, и криминал.

– Возмездие не заставило себя ждать. Быстро разобрались в небесной канцелярии. У тебя там, Янка, сразу видно, высокие покровители, – сказала Ася.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Цветкова. – Нашла где шутки шутить.

– А куда он дел клад? – неожиданно спросил Виталий Николаевич.

Все уставились на него. О кладе никто не думал.

– Теперь он точно не ответит, – вздохнул патологоанатом. – Клиенты у меня молчаливые. Трепаться не любят.

Через полчаса незваные гости разъехались кто куда.

Глава 13

Яна стояла на перроне Ленинградского вокзала и выглядела, словно экзотический цветок на прилавке с картошкой. Был серый пасмурный июньский день, довольно прохладный ветерок заставлял пассажиров с чемоданами и тюками, снующих, словно муравьи, во все стороны, зябко ёжиться, а Яна красовалась в воздушном лимонном платье и, как всегда, на высоченных шпильках. Она сжимала в руках довольно объёмистую сумку, в которую она сложила вещи и которые могли бы ей пригодиться в Питере.

Яна ждала Мартина. Щёки ее пылали от ожидания счастья встречи, а голубые, немного близорукие, глаза сияли. Цветкова просто вся светилась от любви. Она взяла больничный, потому что плечо и рука болели, и она пока принимала болеутоляющие.

Мартин пригласил ее прокатиться с ним в Питер, и Яна не нашла причины, чтобы отказаться от поездки. Они так давно не были вместе! Зная, что Яна до смерти боится летать на самолётах, Мартин взял билеты в спальный вагон СВ, так как они решили, что будет очень романтично – провести ночь в поезде. В люксовом купе обычно имеются кондиционер, кнопка вызова проводника и даже телевизор. Правда, показывают по нему не телевизионные программы, а обычные скучные рекламные ролики для путешественников.

Цветкова приехала на вокзал раньше Мартина и теперь с нетерпением ждала его, даже не чувствуя вечерней сырой погоды.

Около ног Яны крутилась рыжая голенастая дворняга, незнамо откуда взявшаяся. Она смотрела на Яну карими печальными глазами, в которых читалась мировая скорбь, и жалобно подскуливала. Мимо проносились носильщики, колёса тележек гремели по неровному асфальту перрона, но псину эти звуки не пугали, она уже давно привыкла к вокзальной сумятице, не затихающей ни днём, ни ночью.

Яна порылась в своей необъятной сумке и вытащила пакет чипсов. Конечно, чипсы даже людям не годятся, а для собак это вообще яд, но у Яны на этот момент больше ничего съестного не оказалось. Собака села и застучала лохматым хвостом по перрону, посекундно облизывая чёрный пупырчатый нос и перебирая когтистыми лапами, дрожа от нетерпения.

«Ладно, – вздохнула мысленно Яна, – прости меня, барбос, но, думаю, ты и не такое глотал». Она высыпала содержимое пакетика на асфальт, и собака одним движением языка смахнула чипсы в зубастую пасть, благодарно махнув хвостом. Неожиданно собака отбежала в сторону. Яна подняла голову и увидела, что к ней, радостно улыбаясь, спешит Мартин с огромным букетом красных роз. За спиной у него был небольшой рюкзак.

Он подлетел к ней и заключил в объятия.

– Привет, родная! – Он на секунду отстранил ее от себя и удивлённо отметил: – Ты почему так легко одета? Простудишься.

Яна улыбнулась и прижалась к нему, вдыхая знакомый запах и аромат влажных роз.

– Если замёрзну, то на этот счёт у меня есть кофта в сумке. И спортивные туфли для экскурсий по городу. Я ведь еду в Северную столицу.

Мартин осмотрелся.

– Где тут наш вагон? А-а, вот… – и он потянул ее за руку к открытой двери вагона, около которого стояла проводница.

Проверив проездные документы и паспорта, проводница вежливо улыбнулась им и попросила зайти в вагон. Через пять минут состав дёрнулся, и поезд плавно двинулся к Санкт-Петербургу, набирая ход.

Мартин сел рядом с Яной, обнял ее и покрыл жаркими поцелуями. Их губы встретились.

В этот момент дверь купе отъехала и на пороге появилась проводница. Мартин и Яна оторвались друг от друга и недовольно посмотрели на женщину, нарушившую их уединение. Та поняла, что вошла не вовремя, но сказала:

– Извините. Чай, кофе?

Мартин отрицательно качнул головой, и проводница закрыла дверь. Она и не такое видела. Поцелуем её было не удивить. Шли часы, но Яна и Мартин не отрывались друг от друга.

Поезд мчался через ночную мглу, тусклые фонари редких станций на короткие мгновения освещали тёмное купе, но Мартин и Яна не замечали ничего вокруг – они любили друг друга, и эта ночь приносила им блаженство.

– Я тебя обожаю… – шептала Яна.

– И я тебя… – отвечал Мартин, и их губы вновь и вновь искали друг друга.

Они заснули, крепко обнявшись, под стук колёс, а поезд неумолимо уносил их через маленькие полустанки к Северной Пальмире, уже давно поджидающей двух влюблённых.

– Доброе утро, любимая! Скоро Питер! – поцеловал Яну в тёплый затылок Мартин.

Она сладко потянулась.

– С тобой спать было тепло и удобно.

– Не знаю, как расценивать. Как комплимент? Но он весьма сомнителен. Спали мы совсем чуть-чуть, всю ночь бог знает чем занимались, – засмеялся Мартин.

Яна повернулась к нему и невольно вскрикнула, почувствовав боль в ключице.

– Извини. Извини! Господи, забыл, что с тобой надо обращаться как с хрустальной вазой, бесценным сосудом! Но я бы не отказался…

– Через сорок минут прибываем! – постучали к ним в дверь.

– Успеем сгонять в вагон-ресторан позавтракать? – спросил Мартин. – Я голодный, как волк. Ведь мы не ужинали.

– А давай! – согласилась Яна.

В вагоне «СВ» имелась раковина с водой. Они быстро умылись, оделись, Яна надела спортивные туфли, прихватили свои вещи и пошли в вагон-ресторан. Им пришлось пройти насквозь три вагона. Мартин открывал двери, помогал Яне перейти через тамбур, и они следовали к своей цели. Но дверь в вагон-ресторан оказалась заперта. Через стекло они увидели, что в помещении идёт уборка. Мартин постучал. Девушка с веником проигнорировала этот сигнал. Мартин постучал более настойчиво. Девушка выпрямилась, подошла к двери, открыла ее и недовольно спросила:

– Ну? Чего надо? Ресторан закрыт! Прибываем скоро!

На шум выскочила из подсобки тётка неопределённого возраста с крашеными белыми завитушками и небрежным макияжем.

– Лиза! – с ходу заорала она на девушку. – Что рот раскрыла? Давай, подметай быстрее! – И повернувшись к Мартину, пошла на него внушительной грудью, приговаривая: – Гражданин, ресторан закрыт. Что зря барабаните? Не хулиганьте, а то охрану вызову! – Она поправила на голове нечто кружевное, напоминающее солдатскую пилотку.

Мартин мягко улыбнулся и проникновенно, со значением, посмотрел злобной фурии в глаза.

– Извините меня, пожалуйста, – сказал он. – Я помешал вам… Скажите, а как ваши имя-отчество?

Женщина растерялась.

– Лидия Николаевна, – ответила она почти спокойно.

– Дорогая Лидия Николаевна, – продолжал очаровывать даму Мартин. – Вы здесь начальница?

– Да, я. А в чём дело?

– Мне надо переговорить с вами, уважаемая Лидия Николаевна. Так сказать, с глазу на глаз.

Заведущая отступила, пропуская Мартина в ресторан. Яна осталась в тамбуре, как будто не имела к Мартину никакого отношения.

Мартин что-то стал говорить заведующей на ухо, та сначала качала головой, потом заулыбалась.

– Хорошо, – сказала дама и оценивающим взглядом окинула Яну. – Проходите. Сейчас всё будет, – и она скрылась в подсобке.

Мартин махнул Яне, она прошла в ресторанный отсек и молча села за крайний столик у барной стойки. Мартин сел рядом с ней.

– Сейчас нас накормят, – сказал он.

– Лиза, закрой дверь и больше никому не открывай! – крикнула дама в кружевной пилотке.

– Даже начальнику поезда? – уточнила девушка с веником.

– Даже ему… Что Иванычу тут делать? Всё! Закрыто! Все ушли на фронт! Ты закончила уборку? Я тебя не задерживаю! Гости дорогие, вам удобно, – повернулась она к посетителям. – Сейчас-сейчас, одну минуточку, я вас обслужу. – Несмотря на свою довольно габаритную фигуру, дама двигалась очень ловко и даже, в некотором роде, изящно. Чувствовалась многолетняя практика работы в движущемся составе. Лидия Николаевна суетилась так, словно к ней приехали горячо любимые родственники, которых она давно не видела. Она принесла чистую скатерть и ловко застелила стол.

– Новая… Использованные скатёрки уже увязали в тюки. Приготовили в химчистку, – пояснила Лидия Николаевна.

Таким же волшебным образом появились салфетки, столовые приборы и даже маленькая вазочка с искусственными цветами.

– Что желаете?

– Несите, милая Лидия Николаевна, всё самое лучшее, что у вас есть, я вам полностью доверяю. И самое дорогое шампанское! – заказал Мартин.

– Вот это мужчина! – притворно ахнула заведующая вагоном-рестораном и посмотрела на Яну. – Даже меню не попросил! Вот это кавалер! Вам сильно повезло, дамочка!

– Я знаю, – согласилась Яна.

Через минуту на столе появились сырная тарелка: дор-блю – голубой сыр из Германии, рокфор – сыр из овечьего молока и камамбер – из коровьего. Хозяйка ресторана поставила на стол сырокопчёную колбасу, нежнейший бекон, бутерброды с красной икрой, украшенные листиком петрушки, палтуса холодного копчения. Она подала две тарелки с еще скворчащей яичницей из трёх яиц, мягкий хлеб, сладкие булочки с корицей и бутылку «Абрау-Дюрсо». Видимо, это было у них самое дорогое шампанское.

– Я сразу предупреждаю, – несколько смущённо проникновенно прошептала Лидия Николаевна. – Каждая бутылочка у нас стоит две тысячи рублей.

«А в магазине триста», – отметила мысленно Цветкова, но промолчала.

– Это не имеет значения, – заверил заведующую Мартин. – Спасибо, Лидия Николаевна.

Заведующая улыбнулась, показав вставные зубы, и удалилась, покачивая бёдрами.

Яна развела руками:

– Послушай, может, было бы лучше заказать к такому столу красного вина? Шампанское с утра… Ты как думаешь?

Мартин усмехнулся:

– Нет, шампанское сейчас – это то, что надо. – И он взял бутылку из металлического ведёрка со льдом.

– Завтрак аристократа… – вздохнула Яна. – Как тебе ее уломать удалось? Ты чародей или просто дамский угодник?

– Дело нехитрое, – улыбнулся Мартин, снимая серебристую фольгу и откручивая проволочку. – Я секрет знаю.

Раздался хлопок, и он разлил пенный напиток по бокалам.

– За тебя, Яночка, за нашу любовь, – поднял он бокал.

Они выпили по полному бокалу и приступили к завтраку.

– Знаешь, – сказала Яна, глядя на тарелку с яичницей, – мне почему-то кажется, что лучше это блюдо не пробовать.

– Это еще почему? – поднял на нее глаза Мартин, заедая яичницу бутербродом с икрой.

– Эта твоя Лидия Николаевна запросто может меня отравить. От ревности. Наверняка подсыпала мне в яичницу отраву.

Мартин весело засмеялся.

– Ты очень хорошо о ней думаешь, дорогая! Всё просто – деньги решают всё!

– Да? – подняла брови Яна. – Одна меркантильность?

– К сожалению, это так.

– И сколько же ты ей дал?

– Коммерческая тайна. Не заморачивайся. Ешь, пока яичница не остыла.

Лидия Николаевна притащила и поставила перед ними вазу с фруктами. Мартин поблагодарил ее кивком головы и обворожительной улыбкой. Дама уплыла в подсобку.

Мартин снова наполнил бокалы.

– За нас! – сказал он и осушил бокал до дна.

Яна последовала его примеру.

– Я никогда в жизни не смогу тебя забыть, – неожиданно сказала она.

Мартин удивился:

– Что значит «забыть»? С чего ты взяла, что меня надо будет «забыть»?

– Да я просто так сказала, – ответила Яна. – Я бы прижала тебя к себе крепко-крепко и никогда никуда не отпускала.

Мартин в этот момент пригубил шампанское и закашлялся.

– Ну что у тебя за мысли, Янка! Я готов быть с тобой каждую минуту, где угодно: в поезде, в шалаше, в лесу…

– В выгребной яме, – добавила Яна.

– И там тоже. Я хочу быть с тобой всегда.

Яна тяжело вздохнула:

– Это пока только слова, Мартин. Мы с тобой где угодно и когда угодно, только не у себя дома на диване. Это меня напрягает.

– Не понял… – Мартин поставил свой бокал на стол.

– А что тут понимать? Мне сорок лет, я несколько раз была замужем, вырастила сына, отвечаю за здоровье людей, руковожу клиникой. Я взрослая женщина. Имею какой-никакой жизненный опыт. В том числе и женский. Но тебя я люблю больше всех и хочу быть с тобой до конца своей жизни.

– Я тоже люблю тебя, Яночка…

Яна тряхнула головой.

– Не перебивай меня! Ты такой умный, Мартин! Ты такой красивый, спортивный, энергичный, уверенный в себе и своих силах. Обладаешь потрясающим чувством юмора. Ты успешен в делах и не нуждаешься в деньгах. Удивительно, что все эти качества имеются у одного человека, а их бы хватило на десятерых. Но почему мы вместе где угодно, даже в выгребной яме, но никак не можем быть вместе и вдвоём шагать по жизни рука об руку? Почему? Скажи!

– Это всё в будущем, Яна. Ты удивительная женщина. Просто поразительная. Я таких никогда не встречал. Ты помнишь, как мы познакомились?

– Да, конечно, помню.

– Ты заявилась ко мне в костюме коровы, испугав мою матушку.

– Она до сих пор, похоже, не может опомниться, – согласилась Яна. – Сейчас бы молодежь сказала – в костюме тёлки.

– Мама просто оторопела от твоей экстравагантности.

– Лучше сказать – дурости. Да… Интересно мы с тобой проводим время.

– Я исправлюсь. Вот прямо сейчас и начну исправляться. Закрой глаза.

– Зачем?

– Закрой, закрой!

– Ну, хорошо. – Яна опустила ресницы.

Мартин достал из кармана бархатную коробочку и протянул Яне.

– Это тебе!

Яна открыла глаза и спросила:

– Что это?

– Сюрприз!

У Яны сладко заныло сердце. Неужели обручальное кольцо? Она затаила дыхание и осторожно взяла из рук Мартина небольшой футляр, в котором, может быть, таилось ее женское счастье. Она подцепила длинным ногтем с блестящим золотым маникюром крышечку и… замерла. На чёрной бархатной обивке лежал изящный золотой браслет, весь усыпанный бриллиантами. Он засверкал в свете ресторанных ламп и Яна невольно зажмурилась.

Мартин впился в нее тёмными проницательными глазами и замер в ожидании реакции.

– У тебя самые красивые запястья в мире. Эта вещь создана для тебя. Смотри, браслет можно сделать длиннее, а можно короче.

Яна побледнела, ей не нужны были сейчас все сокровища мира, больше всего она хотела увидеть скромное золотое обручальное кольцо.

– Красиво… очень красиво. Мартин, зачем? Это же целое состояние! А у меня не юбилей и не свадьба.

Мартин взял ее ладошку в свои тёплые руки и заглянул Яне в лицо.

– Любимая, я не могу делать тебе предложение в поезде. Хотя это в нашем стиле. Но это событие должно состояться в другом месте – очень красивом и запоминающемся.

– Ты так считаешь? – спросила Яна, стараясь скрыть предательски дрогнувший голос. У нее отлегло на сердце.

– Поверь мне, родная. У нас всё хорошо, и мы будем с тобой счастливы.

Неожиданно снова появилась заведующая рестораном и прервала их беседу.

– Прошу извинить меня, – сказала она. – Вторую бутылку шампанского подавать? Еще закусок? Подъезжаем!

– Нет, больше ничего не надо, – отказался Мартин. – Но шампанское несите, – добавил он.

Яну мучил вопрос: сколько же Мартин заплатил этой тётке, раз она пошла на все возможные нарушения? А подаренный им браслет, который стоил целое состояние? Мартин пытался ухаживать красиво, а ей, королевишне, опять всё не так… Не хочу быть царицей, хочу быть владычицей морскою! Не хочу браслет за два миллиона, хочу тоненькое обручальное колечко!

Лидия Николаевна принесла вторую бутылку шампанского и воткнула ее в ведёрко с растаявшим льдом.

– Друзья мои, – обратилась она к своим посетителям. – Поезд прибыл. Пассажиры покидают вагоны. Но могу оказать вам услугу. Сейчас состав отправят на запасной путь и до следующего утра вас никто не побеспокоит. Если хотите продолжить беседу, то оставайтесь. В этом поезде у меня первый рейс, но я порядки знаю.

– С первым рейсом вас! – поднял бокал Мартин. – Выпьете с нами?

– Но, что за галантный мужчина? Как же вам повезло! – зарделась Лидия Николаевна и посмотрела на Яну – Если позволите, выпью бокальчик. Шампанское дорогое. Не часто мне приходилось баловаться таким. – Она подвинула Мартина и села рядом. – Давайте чокнемся! – подняла она бокал. – За вас, уважаемые! За вашу большую, удивительную любовь! Вы – красивая пара! – Тут она прислушалась к шуму за окном вагона. – Вот, слышите, сворачиваем… Скоро перестанет шатать. Как хорошо!

Поезд резко вильнул вправо, и Лидия Николаевна, прильнув к Мартину, обдала его шампанским.

– Ой, извините! – Она принялась оглаживать на нем мокрую рубашку.

Мартин перехватил ее руку.

– Не надо! Прошу вас… Ничего страшного! Высохнет.

Лидия Николаевна встала с места.

– Как неловко получилось. Хорошо, что не красное вино. Вещи у вас дорогие, надеюсь, шампанское отстирается.

– Ещё немного, и я начну ревновать, – отметила шутливо Яна.

Лидия Николаевна отмахнулась:

– Да куда мне, дорогая, до вас! Всё! Я ухожу. Ещё дать бутылочку?

– Думаю, что нам будет достаточно. Спасибо. Всего вам доброго, – ответила Яна.

– Сидите, отдыхайте. Никто вас не потревожит. Место пустынное. Рабочие только завтра с утра придут. А когда будете уходить, просто плотно за собой закройте дверь. Приятного дня! – Лидия Николаевна скрылась в подсобке и через пару минут вывалилась оттуда с двумя тяжеленными сумками в руках.

Мартин и Яна проследили в окно, как она, прогибаясь от тяжести, прошествовала вдоль вагона.

– Неслабо отоварилась, – вслух отметила Цветкова.

– Это золотое правило работников питания – всё, что можно и не можно, тащить домой, – усмехнулся Мартин.

Яна уплетала колбасу за обе щеки. У нее наконец-таки разыгрался аппетит.

– И в твоем ночном клубе расхищают?

– Еще как…

– А ты строгий хозяин?

– Еще какой… Я знаешь, какой строгий… Иди сюда, сейчас покажу!

– Угомонись! Я не могу смеяться, у меня рот набит колбасой, – еле увернулась от него Яна.

– Давай, жуй скорее. Целоваться будем.

– А потом что?

– Как что, ты не поняла? Весь поезд в нашем распоряжении! Любить тебя буду!

– Где?

– В каждом купе!

– Да вы маньяк, сэр. Съешь лучше бутербродик с икоркой. Мы с тобой как в сказке, – мечтательно сказала Яна. – Сидим в пустом поезде! Так странно, что он больше не едет, вагон не качается. И тишина…

– Да, тишина замечательная, – согласился Мартин, пожирая ее глазами. – Только в голове шумит.

– Это шампанское, – улыбнулась Яна. – Мне кажется, что всё, что сейчас происходит, – нереально. И вот этот стол в вагоне-ресторане… – Она обвела стол рукой. – И этот вагон, в котором нет ни одного человека… И ты… Сказать кому – не поверят!

– Это сон. Сюрреализм, – кивнул Мартин. – У меня тоже странное ощущение.

Яна посмотрела в окно и подняла руку со сверкающим браслетом.

– Так удивительно! Тишина – и ни одного человека. Интересно, куда нас завезли? Слушай, хочу открыть тебе один секрет, – понизила голос Яна, словно их кто-то мог слышать.

– Я сохраню твою тайну! – ответил Мартин. – Клянусь.

– И не будешь смеяться?

– Да никогда в жизни! – Мартин прижал ладонь к сердцу.

– Ладно… Я хочу совершить путешествие в Восточном экспрессе. Ты знаешь, что это за поезд?

– Конечно. Я же читал Агату Кристи «Убийство в Восточном экспрессе». Этот роман входит в американскую версию «Сто лучших детективных романов всех времён и народов».

– Да, это моя хрустальная мечта! Представляешь, в этом поезде совершила вояж Елизавета Вторая – царствующая королева Великобритании. Она родилась в 1926 году! С ума сойти! И еще император Австрийской империи Франц-Иосиф. Он правил страной шестьдесят восемь лет. Французский генерал Шарль де Голль, именем которого назван парижский аэропорт, тоже ехал в этом экспрессе, я уж не говорю о знаменитых писателях Грэме Грине, Сидни Шелдоне, Яне Флеминге и самой Агате Кристи. Восточный экспресс стал курсировать между Западом и Востоком аж с 1883 года и считается самым изысканным экспрессом, это первый поезд, в каждом купе которого появилась туалетная комната с горячей и холодной водой. Я больше скажу: в этом экспрессе запрещено носить джинсы, ужин в фешенебельном вагоне-ресторане требует строжайшего дресс-кода: смокинг и вечернее платье. И огромных, нереальных денег.

– У тебя замечательно-красивая мечта. Но почему всё-таки Восточный экспресс? Это так необычно.

– Да всё просто. Я влюблена в детективы Агаты Кристи. Прочитала все до одного. Восточный экспресс поразил моё воображение и стал мечтой.

– Ты на удивление романтична.

– А разве это плохо? Каждый человек должен о чём-то мечтать, к чему-то стремиться. Я люблю путешествовать, но о Восточном экспрессе могу только вздыхать.

Мартин покачал головой:

– А мои мечты тебе покажутся неинтересными: горные лыжи, конный спорт, дайвинг, прыжки с парашютом. Я люблю прыгать с парашютом и даже, осмелюсь сказать, могу управлять самолётом.

– Но ведь это замечательно!

– Конечно. Но с твоей мечтой не сравнить.

– К сожалению, это путешествие так и останется только мечтой.

Мартин улыбнулся.

– Кто знает? В жизни всякое случается. Иногда и хорошее.

Они засмеялись. Мартин пригубил шампанское.

– Самое главное, чтобы во время твоего путешествия в экспрессе не произошло ничего такого, о чём рассказала в своём романе Агата Кристи.

– Да, уж не хотелось бы…

Мартин нагнулся к Яне и коснулся ее губ поцелуем. Яна ответила жарким объятием. На время они забыли обо всём и даже о том, где находятся. Наконец Мартин оторвался от губ Яны.

– Когда ты меня целуешь, я сознание теряю, – сказала она. – Голова идёт кругом. Наверное, от шампанского…

– Янка, я люблю тебя! Мы больше не должны разлучаться. Никогда-никогда!

Яна высвободилась из его объятий и окинула взглядом стол с закусками.

– Надо с этим что-то делать, – сказала она. – Нельзя же это всё вот так взять и бросить. Заведующую подставим. Скажут, что не прибралась в вверенном ей вагоне-ресторане.

– Разумно. Но не брать же эти закуски с собой!

– Это ты деньги не считаешь, – ответила Яна. – А я девушка рачительная… – И она принялась складывать оставшуюся еду в целлофановый пакет, который очень кстати оказался в ее сумке.

Мартин тем временем собрал грязную посуду и сложил аккуратной стопочкой у мойки. Мыть ложки-вилки он посчитал лишним.

Яна строго осмотрела прибранное помещение и уже повернулась к двери, как заметила какое-то подозрительное движение за окном. Словно кто-то пробежал и спрятался.

– Ой! – воскликнула она и показала Мартину пальцем на окошко.

Тот подошёл к окну, отодвинул занавесочку и присмотрелся.

– Здесь, какие-то люди. Их много, и они ведут себя странно.

Яна присела, чтобы ее не заметили, и громко зашептала:

– Мартин, быстро отойди от окна, а то они тебя увидят! Мне почему-то страшно. Мартин, я боюсь… Давай спрячемся… – Голос Яны задрожал от страха, и она посмотрела в сторону подсобки.

Мартин повернулся к ней:

– Да брось ты! Успокойся. Кому мы нужны, скажи на милость? Я пойду посмотрю, что там происходит, – и Мартин направился к двери.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник огромный мужик в шапочке с прорезями для глаз. В руке его угрожающе покачивался отрезок металлической трубы. Этот парень явно зашёл к ним не для того, чтобы сказать «добрый вечер».

– Тебе что надо? – совершенно спокойно спросил Мартин. – В ресторане ничего нет – ни денег, ни продуктов!

Мужик не ответил и молча двинулся на Мартина. Он замахнулся на него железякой, но Мартин уклонился от удара и взял его на приём. Парень грохнулся на спину, но изловчился швырнуть в Мартина отрезком трубы. Железная бандура просвистела у Мартина над ухом как снаряд и попала в окно. Стёкла брызнули колким дождём в разные стороны. Яна закричала, закрывая лицо руками. Мартин отскочил от нападавшего и принял оборонительную позу, но тут в вагон-ресторан ввалились еще несколько бандитов.

– Уходи! Беги отсюда! Выбирайся через окно! – приказал Мартин.

Яна оглянулась – в одном окне торчали острые, как ножи, осколки стекла, другое было закрыто.

– Я не брошу тебя! – сказала она.

– Немедленно уходи! Я их задержу. Ты мне только мешаешь… – не договорив, Мартин отбил удар нападавшего и вырубил его коротким, резким и очень сильным ударом кулака в грудь.

Тот как-то глухо крякнул, хрюкнул и повалился назад, сбивая с ног следующего нападавшего.

– Уходи, говорю! – закричал Мартин. – Не медли…

Яна подлетела к закрытому окну и стала дёргать раму, пытаясь опустить ее, но у нее ничего не получалось. Мартин сдерживал напор негодяев, но силы были явно не равны. Не помня себя, Яна дёрнула раму изо всех сил, и та вдруг пошла вниз, открывая хоть не широкий, но всё-таки лаз. Как заправская форточница, Яна ввинтилась в узкую щель и вывалилась на улицу. За своей спиной она слышала шум борьбы и сломанной мебели. «Нормально посидели! – пронеслось у нее в голове. – То-то завтра буфетчица обрадуется. А хорошо, что я худенькая, иначе было бы не выбраться». Она поднялась с земли и припустила прочь от вагона, крепко прижимая к себе сумку и проклиная себя за то, что бросила любимого в беде. Сердце ее билось в горле, она летела во весь дух в поисках людей, которые могли бы им оказать помощь, но кругом были какие-то сараи, ржавые вагоны, сломанные шпалы и кучи разнообразного транспортного мусора.

«Сейчас, сейчас… Мартин, держись! – повторяла она. – Боже, люди! Где вы?! Помогите?! Сколько там бандитов? Почему они на нас напали? Что им надо было?!» – билось в голове у Яны. Она перепрыгнула через очередные шпалы и понеслась к каким-то полуразвалившимся постройкам. Там должны быть люди, рабочие-транспортники, хоть кто-нибудь, а следовательно, они могли оказать помощь! Только эта мысль и гнала Яну вперёд. Она нырнула под какой-то состав, чтобы увидеть людей, но…

Яна даже не поняла, что вагон дёрнулся. Она не осознала звук тронувшегося вагона, решив, что на нервной почве ей это показалось, что это шумит у нее в голове. Перед глазами всё поплыло, к ней приближалось вагонное колесо. Смертельный ужас охватил Яну, она слабо вскрикнула и в тот же миг, в ту же секунду, чьи-то властные и сильные руки грубо схватили ее за шкирку и выдернули из-под вагона.

– Влад! Здесь еще одна! – рявкнул молодой мордастый парень. – Курва, сбежать хотела!

Яна увидела его радостное лицо. О таком говорят: «щеки глаза задавили». Она задёргалась в его руках, пытаясь вывернуться и вмазать ему туго набитой сумкой, но парень еще крепче схватил ее и больно вывернул руку.

– Остановить вагон? – раздался чей-то голос.

– Открывай! Так закинем! – сдавил горло Яне толстощёкий гад.

– Помогите, на нас напали… – прохрипела она, не понимая, что происходит.

– Сейчас поможем, проститутка! – заверил ее мордастый, пока его напарник звякал засовом, открывая медленно двигающийся вагон.

Яну, как пёрышко, забросили внутрь вагона и закатили дверь. Судя по звуку, негодяи задвинули засов. Яна яростно забарабанила в дверь кулаками и даже ударила пару раз ногой.

– Что вы делаете?! Откройте немедленно! Выпустите меня! – кричала она.

Вагон резко дёрнулся, Яна упала на бок, ухватившись рукой за что-то живое и тёплое.

– Ой! Кто здесь? – ахнула она.

– А ты кто? Что разоралась?! – услышала она в ответ.

– Ори не ори – пропали мы… – сказал другой голос.

Яна притихла и присмотрелась. Голоса все были женские, и это ее успокоило. Глаза быстро адаптировались к сумраку, и Цветкова с ужасом увидела группу девушек, которые жались друг к другу, словно стайка воробьёв в заморозки.

– Сколько вас? – чуть слышно спросила Цветкова.

– Восемь, – ответила темноволосая кудрявая девушка с чёрными глазами. – Меня Марина зовут.

– Яна, – сказала Цветкова и прижала к себе сумку, висевшую у нее на шее. Она боялась выпустить ее из рук.

Остальные молчали, словно находились в полусне. Марина оказалась и самой бодрой, и самой словоохотливой.

– А что вы тут делаете? Куда вас везут? – спросила Яна.

– По-моему, и тебя везут вместе с нами, – ядовито ответила Марина.

– Ну, хорошо… Куда нас везут?

– А я знаю? – отвернулась Марина.

– Кранты нам всем, – устало произнесла одна из девушек.

Марина встала и подошла к Яне. Села рядом.

– А ты с какой точки? – спросила она. – С трассы?

– Не поняла…

– Ты не проститутка? – догадалась Марина.

– Нет…

– То-то я смотрю, что-то не так. И сколько тебе лет?

– За сорок.

– Ого! Больше тридцати и не дашь. Даже в таком разодранном виде.

– Это потому, что в вагоне темно, – ответила Яна. – Где мы? Кто-нибудь может ответить?

Марина странно усмехнулась.

– Мы – в вагоне. Куда везут – никто не знает. Но ничего хорошего мы не ждём. Можем только догадываться. Все мы – девушки лёгкого поведения не самого высокого качества. Точка наша – на трассе. Короче, придорожные шлюхи мы.

– Да кому вы помешали?

– Это вопрос интересный. Слухи разные ходили. Вот на соседней точке, тоже на трассе, нескольких девчонок похитили, а потом их изуродованные тела нашли в лесополосе. Думаю, с нами произойдёт то же самое… – Марина зябко повела плечами. – Дело даже не открыли. Мы для полиции, да и для всех остальных, не люди – мусор. Жизнь наша копейки не сто́ит. Плохо мне, голова болит ужасно, наверное, ударилась. Или по голове били. Ничего не помню. – Она привалилась к стенке вагона и прикрыла глаза.

Яна затрясла ее за плечо:

– Эй… Марина! Очнись, пожалуйста. Как вы в вагоне оказались, помнишь?

Марина открыла глаза. В них читалась беспросветная тоска. Она с трудом фокусировала взгляд.

– Помню, но местами. Помню, что мы работали на трассе. Подъехала «Газель» и пара джипов, вышли крепкие мужики. Подошли, приценились, а потом внезапно напали на нас, брызнули в лицо слезоточивым газом. Всех запихали в «Газель», привезли на станцию и затолкали в товарный вагон. Едем вторые сутки. Есть не дают, заставили пить воду, а от нее все спят, в себя прийти не могут, как сонные мухи. – Марина махнула в сторону девушек, которые сидели, закрыв глаза и привалившись друг к другу. – Какую-то дрянь в воду подмешали, чтобы мы не орали.

– Господи! Ужас какой…

– Пару раз на остановках заходили в вагон. Девки спали, а я притворялась, что сплю. Лежала как мёртвая. Они в масках были, в лица фонариком светили, что-то искали или нас рассматривали, хрен их знает. Но страшно!..

– А как же тебе удалось не уснуть?

– А я воду не пила, только рот прополоскала, да потихоньку выплюнула. Сама не знаю, почему так поступила. Пить хочется ужасно! И есть…

– А сколько их было? – спросила Яна.

– Человек пять, кажется. Но это только тех, что по вагону шарились. Думаю, что их больше.

– Да-а, дела… Ну и чудеса творятся на железной дороге! Что ни поезд – то криминал. На меня и моего друга напали в вагоне-ресторане. Ресторан, правда, пустой был, мы на запасном пути задержались – с заведующей договорились. Мне удалось через окно убежать, а он там, в вагоне, остался. Драка жуткая… Не знаю, что и думать… – заплакала Яна.

– Ну, перестань, – Марина погладила Яну по плечу. – Сейчас раскисать не время. Пропадём все ни за грош. Вытри глаза и не реви.

Яна сняла с шеи сумку и расстегнула ее в поисках носового платка. Она рылась в ней, но в темноте вагона носовой платок найти было трудно.

– Надо же, сколько ненужного барахла я с собой таскаю, – приговаривала она, запустив руки в объёмное брюхо своей сумки. – Платок, колготки, кофта, туфли, ключи, помада, зажигалка, таблетки, очки, свечка… Откуда она здесь? Да, кстати, вот у меня тут в пакете еда из вагона-ресторана. Колбаса, буженина, сыр… Будете? – Яна раскрыла целлофановый пакет.

От запаха еды девушки мгновенно проснулись и кинулись к Яне, как голодная стая. Яна зажгла так кстати оказавшуюся в сумке свечку и начался пир. Через пару минут не осталось ни крошки.

– А воды у тебя случайно нет? Или выпить? – спросила рыженькая веснушчатая девушка.

– Нет. Шампанское, что мы пили, я не прихватила.

– Как же хочется пить! Мы тут умрём от обезвоживания!

– Да о чем ты говоришь? Мы скорее умрём от рук этой банды! Порежут нас на кусочки, как тех девчонок, вот и всё. Странно, знаем, что погибнем, а всё равно есть и пить хочется.

– Хватит говорить о смерти! – прикрикнула Яна. – Надо что-то делать…

– Да что мы можем? – пожала плечами Марина. – Сидим, как куры в клетке, ждём, когда из нас суп сварят. Что бандиты задумали – нам не понять, ясно лишь одно – нас будут сначала мучить. Иначе уложили бы на месте. Но как ты в нашу компанию затесалась, это вопрос. А ты что, Яна, думаешь?

Яна ничего не ответила. Она встала с дощатого пола, подошла к двери вагона и попыталась какой-то палкой сдвинуть задвижку через щель в двери. Задвижка находилась снаружи. Двигать было трудно. Девушки окружили ее. Яна строго посмотрела на них и сказала:

– Давайте вместе попробуем отодвинуть задвижку. Ну-ка, навалились! Вы дёргайте дверь, а я буду задвижку пихать палкой. Ну, начали!..

Девушки навалились на дверь, и непонятно каким чудом щеколда отъехала и можно было сдвинуть тяжеленную вагонную дверь в сторону.

Дверь открыли и перед глазами пленниц понеслась земля, стремительно убегающая назад. Поезд шёл на довольно приличной скорости. В сухом и чистом воздухе пахло полынью и травами, низкие кусты широко расстилались вдоль рельсов, а за ними уходили вдаль бескрайние поля.

Девушки радостно засмеялись и стали обниматься. Яна скомандовала:

– Надо прыгать!

– Мамочки, я боюсь! – заверещала одна из девиц!

– Боишься, так не прыгай! – одёрнула ее Яна. – Кто еще боится?

Марина подняла на нее черные глаза. Яна отметила, какие у нее длинные загнутые ресницы.

– Да все боятся. Ты что ли не боишься? Но делать нечего. Девки, давайте! Я первая… – И она приготовилась прыгнуть из вагона.

– Постойте! – придержала ее Яна. Она указала на высокое дерево, виднеющееся вдалеке. – Видите это дерево? Прыгаем из вагона и собираемся около него. Это место нашего сбора, поняли?

Все дружно закивали.

– Ну, тогда с богом! Маринка, давай!.. – крикнула Яна, и первая девушка, которая крепко держалась за ее руку, вывалилась из вагона, чуть не утащив Яну за собой.

– Следующая! – приказала Яна.

Девушки прыгали одна за другой. Поезд мчался вперёд. Яна осталась в раскачивающемся вагоне одна. Ветер бил ей в лицо и трепал волосы. Она собралась в комок, приготовившись к прыжку, но в этот момент поезд вильнул влево, вагон накренился, и Яна отлетела к противоположной стороне, крепко ударившись больным плечом. Она взвыла от боли и прикусила губу чуть ли не до крови.

– Твою же… дивизию, – простонала Яна и вдруг увидела, что открытая дверь медленно, но неотвратимо начинает закрываться.

– Мама дорогая! – закричала она и бросилась к двери, но та со стуком захлопнулась.

Яна вцепилась в дверь и, что было силы, попыталась вновь откатить ее назад. Но силы эти явно были неравны. Дверь не поддавалась, как бы Яна ее ни пихала. В первый раз, чтобы она открылась, понадобились четыре девушки, а теперь она билась с проклятой дверью одна.

Через полчаса упорной борьбы Яна поняла, что оказалась в крепко запертой ловушке. Она села и обхватила голову руками, ругаясь и плача. «Мартин, – молила она, – Мартин мой милый, мой дорогой, помоги мне, вытащи меня отсюда! Я боюсь! Ты жив, Мартин? Увижу ли я тебя ещё… – рыдала она, размазывая слёзы по грязным щекам. – Значит, это судьба… Мы никогда больше не увидимся, я чувствую сердцем, что больше не увижу тебя живым…»

Яна всхлипнула и вспомнила о девушках, которым она помогла бежать. Ей на минуту стало легче. «Может быть, они позовут на помощь? – подумалось ей. – Нет, вряд ли. Ведь они наверняка подумали, что я тоже соскочила с поезда и по какой-то причине не пришла к месту сбора. Нет, ждать помощи неоткуда…» – с этими мыслями Яна расстелила какое-то тряпье, улеглась на него, свернулась калачиком, закрыла глаза и провалилась то ли в сон, то ли в обморок, не имея сил даже плакать.

Глава 14

Яна очнулась в тот момент, когда дверь вагона открылась. За дверью стояла ночная темнота. Одинокий фонарь скрипел и раскачивался на столбе, освещая небольшой пяточок перед дверью вагона.

– Выходи! – услышала она грубый оклик.

Яна встала и, пошатываясь, направилась к выходу, не забыв прихватить свою сумку. Ноги еле держали ее, она пошатывалась.

– Ну, давай-давай, вылезай! – снова послышался грубый голос, и какой-то мужик дёрнул её за ногу.

Яна покачнулась, с трудом прыгнула с высокого вагона на землю и выпрямилась, пытаясь осмотреться. Рядом с ней стояло несколько мужиков, лиц которых она не могла разобрать. Рядом находился состав с цистернами, и она плохо понимала, где очутилась, но, судя по всему, это был запасной путь какой-то станции. Мужики окружили ее плотной, угрожающей, звериной толпой. Их было пятеро. Двоих она уже знала, они ее запихивали в товарный вагон, а троих видела в первый раз. Среди них выделялся седой как лунь мужчина, элегантно одетый и с пикантной тросточкой в руках, – то ли хромой, то ли изображающий из себя Аль-Капоне – знаменитого американского гангстера, главу итальянской мафии прошлого века.

Кто-то толкнул Яну в спину, и она упала на колени перед «гангстером».

– Вот! Только одна!

Старик молча смотрел на неё. Угроза повисла в воздухе, как чёрная сырая туча. Сердце у Яны было готово выскочить от страха из груди. Она боялась снова потерять сознание.

Наконец главарь нарушил тягостное молчание:

– Как «одна»? Где остальные девки?

– Так это… – начал красномордый мужик. – Убежали стервы…

– Что?! Убежали? Это как? А вы что в это время делали, когда они «бежали»? Водку жрали?

Главарь говорил тихо, спокойно, но от его голоса дрожь бежала по телу присутствующих. Яна дрожала как осиновый лист.

– Я вас живых в землю зарою, это понятно? За те деньги, что я вам, олигофренам, плачу, я могу полк спецназа нанять.

Бандиты молчали, боясь поднять на главаря глаза.

«Аль-Капоне» продолжал, глядя на подчинённых, как удав смотрит на мышей:

– Кучка шлюшек провела вас, как нечего делать! Несколько дешёвых грязных потаскух, которым не место среди нормальных людей, кинули вас? Им место на помойке, их следовало, как гнид, раздавить, чтобы только мокрое место осталось, а вы их гулять выпустили?! – Главарь рассвирепел не на шутку – выкатил глаза и шипел, как раскалённая сковорода, на которую плюнули. Он схватил одного бандита за грудки: – Где эти твари? Отвечай!

Мужик, раза в два больше своего пахана, висел у того в руках, как тряпка.

Яна решилась подать голос. Она покрепче прижала к себе сумку, поднялась на ноги и отчеканила:

– Вам их не достать! С этим придётся смириться.

Главарь отпустил мужика и повернулся к ней. В глазах его прыгало удивление.

– Ты кто такая, а?! Ты что рот открываешь? Профурсетка продажная!

Яна вскинула голову:

– Вы ошибаетесь, гражданин хороший! – сказала она. – У меня другое имя.

Главарь аж затрясся от злобы. Он захлебнулся от ярости, изо рта у него полетели слюни.

– Молчать, гадюка! – завопил он. – Проститутка! Мразь! Всех вас надо стереть с лица Земли, чтобы вы не поганили ее. Всех! Убить! Немедленно!.. Вонючие насекомые!.. Кикиморы!

Яна еле держалась, чтобы выдержать его полный негодования взгляд.

– Так вы против продажной любви? – догадалась она, откидывая длинные волосы с лица. – Так это вы убиваете несчастных девушек? Расправляетесь с ними исключительно из-за личной неприязни?

– Я уничтожаю похотливых мерзавок. Это не убийство, а очищение общества от скверны.

– Вот как? – Яна даже на некоторое время пришла в себя. Страх неожиданно куда-то исчез. – Понимаю. Значит, вы, в некотором роде, такой «Доместос» – чистящее средство для туалета? Новое божество?

Главарь не понял юмора. Или не захотел понять.

– Я мессия – помазанник божий! Я должен исправить этот гнусный мир! И начал с проституток!

– Мать моя в кедах! Чем вам проститутки-то помешали? – удивилась Яна, рассматривая свой сломанный ноготь. – А почему бы вам не начать с самого себя и своего окружения? Я имею в виду бандитов, а? С распространителей дьявольского зелья – наркотиков? Мессия? Ни больше ни меньше? Легко хватать обездоленных и беззащитных уличных девчонок. Или тут что-то личное? Скорее – возрастная импотенция! – фыркнула Яна, которая уже потеряла контроль над своими эмоциями.

Лицо главаря из красного стало синим. Он надвинулся на нее, размахивая тростью:

– Ты кто такая, поганка, чтобы со мной так разговаривать?! Да я тебя, мочалка, сейчас в порошок сотру! – Лицо у «Аль-Капоне» тряслось от ярости. – Хватайте эту потаскуху! – заорал он своим подчинённым. – Сейчас ты у меня и не такое запоёшь, как те подстилки, с которых я с живых шкуру снял и на части накромсал!

Яну обуял ужас, она отступила на полшага назад, но крепким тычком в спину ее вернули на место.

– Да вы ненормальный, вы – псих! Вам никто не давал права убивать! А вы, идиоты, не понимаете с кем связались? – обратилась она к бандитам. – Вам что, не хватает ума понять, что вы прислуживаете психически больному человеку? Или вы тоже больные? Ничего! Вас найдут, и вы все за всё ответите! – плюнула, правда безрезультатно, в одного негодяя Яна.

– У нас очистительная миссия. А шлюх я бы душил собственными руками. От них одна боль и разочарование! – буркнул толстощёкий бандит.

– Ага! А тебя, наверное, девушка из армии не дождалась, и правильно сделала! А то сейчас бы жила с уродом! Так ты окрысился на весь мир? Угадала? – повернулась к нему Яна.

– Откуда ты, зараза, знаешь?! – оторопел толстощёкий.

Главарь уже пришёл в себя и скомандовал:

– Хватит болтать! Тёлка вещает устами дьявола, а он всё про всех знает и не упустит возможности заполучить твою душу, – обратился главарь к парню. – Ладно, не хочешь говорить, куда делись остальные девки, не надо, – повернулся он к Яне. – Мы их всё равно найдём, никуда они от нас не денутся. Если не этих, так других возьмём, работы нам хватит. Всех в порошок истолчём и по ветру пустим. Пусть землю их прах удобрит, и то больше пользы будет. Ну а с тобой, курва… – пристально посмотрел он в глаза Яне, – разговор будет отдельный. А конец страшный! Братва, начинайте! Пусть блудница насытится своим грехом перед смертью! – махнул тростью главарь.

Яну подхватили за руки, за ноги и куда-то поволокли. Она попыталась вырваться, но хватка у бандитов была железная, и она поняла, что сейчас ей придёт конец. Яну бросили на какой-то деревянный настил, и один из бандитов навалился на нее, одновременно расстёгивая свои джинсы. Яна стала биться под ним, как сумасшедшая, и громко закричала:

– Пусти, сволочь, пусти! Подонки! Уроды! Падаль! Банда извращенцев! – Она куснула ладонь, которой ей пытались заткнуть рот и мужик заорал от боли – зубы у Яны были что надо, следила она за ними профессионально. – Но теперь, упырь, тебе придётся придумать новую историю об очищении мира от скверны! Потому что я – не шлюха! Я случайно оказалась в этом вагоне! Я врач! Мне сорок лет! У меня взрослый сын! Я никогда не была проституткой!..

Негодяи замерли и вопросительно посмотрели на своего главаря.

– Что вы её слушаете, бараны?! Врёт она! Все потаскухи – лгуньи! – взорвался «Аль-Капоне».

– Я вру?! – завизжала Яна. – Да где вы видели таких проституток на трассе?! У меня только один браслет стоит как крыло самолёта!.. – Тут Яна взглянула на руку и увидела, что браслета на руке нет. Она вздрогнула, решив, что обронила его, отбиваясь от бандитов, но не прекратила орать: – Гады, пустите меня! Люди, помогите!

Сбитый с толку негодяй отпустил ее. Он внимательно пригляделся к Яне.

– Эй, братва! – бросил он. – Ей точно не двадцать. Наглая, ухоженная, вся в кольцах. Девки такие не носят. Может, «мамка»?

– Не… – отмахнулся бандит в кепке. – Я их «мамку» знаю. Та весит центнер. Рыжая, кудлатая. Не, не она это.

– А я что, говорю? – прошипела Яна, стараясь привести в порядок разорванное платье. – Сами вы – проститутки! – И она плюнула в краснорожего.

Тот отшатнулся и машинально вытер лицо.

– Идиоты! Вы кого притащили? – вызверился на краснорожего главарь, наступая на него с палкой. – Где вы эту лахудру взяли, недоноски?

– Так спешили мы, поезд тронулся, а тут эта баба под вагоном. Спряталась от нас, зараза. Ну, мы её и захомутали. Некогда нам было её разглядывать да расспрашивать. Сцапали – и в вагон к остальным красоткам. До кучи. А что? На железнодорожную обходчицу в оранжевом жилете и с кайлом в руках эта тётка не похожа, так какие к нам претензии?

– Мочить ее надо, – тихо сказал главарь. – Если выпустим, она сразу в полицию заяву понесёт. Если те твари, что разбежались, уже на нас заявы не накатали.

– Да брось ты! – махнул рукой парень в кепке. – Где проститутки, а где полиция? Девки сами полицейских, как огня, боятся. Почти у всех регистрации нет. Зачем им светиться? Они даже не думают в эту сторону, – и парень сплюнул себе под ноги.

Главарь качнул головой.

– Так-то так… Но проститутки – одно, а эта баба – другое. Эта полиции не боится. А может, она сама из полицейских? Что она под вагоном делала, что вынюхивала, а? Анна Каренина долбаная! – И он замахнулся на Яну тростью.

Яна отшатнулась. Неожиданно краснорожий сказал:

– Смотри, дело твоё. Но я убивать чистых баб не подписывался. Шлюхи – это дело другое. Это благое дело, и оно нам зачтётся. Я не буду руки марать об эту… – И он с ненавистью посмотрел на Яну.

Та ответила ему презрительным взглядом и поджала губы.

– Да не можем мы её просто так отпустить, – снова пошёл в наступление главарь. – Нам всем пожизненное светит, а вы тут сопли развешиваете. Свидетельница она, понимаете! Всех нас под монастырь подведёт. И будет нам крышка, уразумели, ушлёпки? Ладно, хватит базарить, пора ее кончать… – И с этими словами главарь вынул пистолет. – Прости, девочка, ничего личного… – Он поднял пистолет и прицелился Яне в лоб.

Еще секунда, и…

У Яны потемнело в глазах, и она, как подкошенная, рухнула на землю. Раздался выстрел, но пуля попала в бандита, который стоял за её спиной. Тот заорал, как раненый зверь.

Главарь от неожиданности вздрогнул, растерялся, и в тот же миг раздалась громкая команда через громкоговоритель:

– Руки вверх! Бросай оружие! – и послышался предупредительный выстрел.

Главарь выстрелил в ответ и в тот же миг рухнул с дыркой во лбу. Парни в камуфляже, не мешкая, повязали бандитов и надели на них наручники. Командир попытался помочь Яне прийти в себя, поливая ей на лицо водой из фляжки. Яна застонала и открыла глаза, не понимая, что происходит.

– Где я? – еле выговорила Яна.

Неожиданно она услышала родной голос:

– Янка! Милая! Это я – Мартин! Узнаешь меня? – Мартин приподнял её и стал осыпать поцелуями. – Всё нормально, всё кончилось! Не бойся, я с тобой. – Он подхватил Яну на руки и понёс к машине.

– Мартин… – прошептала Яна побелевшими губами. – Ты откуда? Ты жив?..

– А ты как думала? Что со мной сделается? Я этих подонков в вагоне отметелил – мама не горюй! Теперь на лекарства работать будут. Надолго они меня запомнят. Вот, смотри… – Он поставил Яну на землю. – Видишь, только кулаки в кровь разбил об их морды поганые.

– Извини, я не сумела позвать тебе на помощь…

– О чем ты говоришь?! Я сам справился с ними. Банда малолетних преступников! И сразу же кинулся искать тебя, а тебя след простыл. Я так за тебя переживал! Связался с полицией. А они дело завели по нападению на вагон-ресторан. Я говорю: человека ищите, женщина пропала. А они, мол, ваша дама могла просто на что-то обидеться и уйти по-английски. Я связался с армейскими друзьями, и они сразу же откликнулись на мою беду.

– Так как вы меня нашли?

– Слушай, это история, похожая на чудо, честное слово. У одного моего друга есть знакомая, они вместе в одном детском доме росли. Но потом их пути разошлись. И тут, буквально вчера, он встречает её на улице. Ну, узнали друг друга, обрадовались, разговорились. Ну, она ему и рассказала, что её с девчонками поймали бандиты, повезли убивать, а женщина по имени Яна помогла им из товарного вагона бежать. Представляешь? Они все, кроме этой Яны, из вагона на ходу выпрыгнули, а она, когда прыгала, нечаянно сорвала у Яны с руки браслет цены немереной. И показала этот браслет моему другу. Ну, обменялись они телефонами и разошлись. А тут я со своей просьбой. Друг мне рассказал об этом случае, позвонили девушке, она предъявила браслет, я этот браслет опознал. Так и вышел на твой след. Браслет она вернула. Честная девушка оказалась.

– Скажи, а ты знаешь, что стало с девушками, которые спрыгнули с поезда?

– Они в больнице.

– Как?

– Так их же какой-то гадостью травили. Еле откачали, интоксикация началась. Хорошо успели.

Яна прижалась к Мартину. Тот полез в карман и достал из него браслет. Яна молча протянула руку и Мартин снова застегнул замочек на тонком запястье Яны.

Они сели в машину. На заднем сиденье лежала многострадальная сумка Яны. За рулём находился человек в штатском. Он обернулся к Яне:

– Здравствуйте. Можете дать показания?

Яна кивнула:

– Конечно. И очень даже подробные. Поехали, я всё вам расскажу. – И она прижалась к тёплому боку Мартина.

Глава 15

На вокзале Яна наотрез отказалась ехать к Мартину домой.

– Я в состоянии снять себе жильё, – заявила она. – Твоя мама всегда очень напрягается, когда я появляюсь у вас. Она, конечно, как интеллигентный человек, ничего не скажет, но понимаю, что я её немного раздражаю. А я хочу чувствовать себя в моем любимом городе комфортно, чтобы получить максимальное удовольствие.

Мартин, конечно, нахмурился. Ему было неприятно, что любимая не хочет посетить его дом, но он послушался Яну и забронировал ей номер недалеко от Дворцовой площади, поблизости от своей квартиры.

– Я снял номер для двоих. Надеюсь, ты пригласишь меня? – поинтересовался Мартин, положив телефон в карман.

– Если хорошо попросишь, – пошутила Яна.

– Тогда поехали, – улыбнулся Мартин.

Номер оказался не очень большой, но уютный, с балконом. На стене висели телевизор и кондиционер, на полу лежал пушистый ковёр. В номере были бар, холодильник и роскошное трюмо, на котором стояли в вазе прекрасные цветы. Стены украшали картины. Уютное гнёздышко для влюблённых. Яна приняла ванну с душистой пеной. Мартин, пока она блаженствовала в тёплой воде, массировал ей голову. Яна вознеслась на вершину блаженства.

– После такого потрясения наконец-таки такое счастье! – прошептала она. – И самое главное – ты рядом.

Они провели вместе упоительную ночь. Утром их разбудил деликатный стук в дверь – это принесли заказанный с вечера завтрак. Мартин открыл дверь, официант вкатил тележку и стал сервировать стол. Мартин в спальне разбудил Яну поцелуем, и та с удивлением заметила, что он бодро одевается и собирается уходить.

Официант вышел и деликатно прикрыл за собой дверь.

– Ты не позавтракаешь со мной? – капризно надула Яна губки.

– У меня скопилось очень много дел, милая моя. Я специально раньше уйду, но и раньше вернусь. Ты отдыхай, закажи в номер что-нибудь вкусненькое. В отеле шикарный ресторан. И еще… Мама очень расстроилась, что ты остановилась в отеле. Она ждёт нас в гости.

Яне ничего не оставалось, как согласиться.

– Хорошо, конечно! Я тоже хотела бы её повидать.

Мартин наклонился и чмокнул Яну в макушку.

– Вот и славно! Я очень рад.

Он обулся, махнул Яне рукой и вышел из номера. Яна осталась одна. Она сладко потянулась на кровати. День обещал быть замечательным. Яна отбросила одеяло, встала, подошла к окну, раздвинула шторы. За окном открывался чудесный вид на Дворцовую площадь – Зимний дворец, здания Главного штаба с Триумфальной аркой и штаба Гвардейского корпуса, воспетый Пушкиным Александрийский столп, которому, без малого, исполнилось двести лет. Яна счастливо улыбнулась – как красиво!

Она отправилась в ванную комнату, встала под душ, причесалась и надела свое любимое ярко-синее платье, чудесно подчёркивающее ее фигуру, светлые волосы и ярко-голубые глаза. Яна выглядела сногсшибательно. Яркая блондинка, она обладала вызывающей холодной красотой и бурным темпераментом. Эта адская смесь сводила мужчин с ума и поклонникам её не было числа.

Яна села на широкий, кожаный диван в гостиной и включила телевизор для фона. Она не любила тишину. Перед ней стоял стол с обильным завтраком из ресторана отеля. На завтрак Мартин заказал омлет с ветчиной и томатами, сыр, тарталетки с красной и чёрной икрой, творожные десерты с черникой и малиной, клубнику со сливками, фрукты, шоколадные конфеты ручной работы, крепкий кофе, сухое шампанское и воду с газом.

– Мама дорогая… – окинула взглядом Яна это великолепие. – Просто свадебный банкет, а не завтрак. Позаботился, чтобы я вообще с места не сдвинулась, – усмехнулась она, отправляя в рот сочную клубнику.

Закончив завтрак чашкой чёрного кофе, Цветкова сняла трубку телефона.

– Алло, это ресторан?

– Да. Слушаю вас, – ответил приятный мужской голос.

– Могу ли я заказать в номер фрукты, бутерброды и сок?

– Конечно. Сколько и что вам нужно?

Яна сделала солидный заказ. Она решила навестить своих бедолаг-спутниц, оказавшихся в больнице.

– Вы пришлёте счёт? – спросила Яна.

– Все ваши заказы оплатит господин Вейкин, – ответили ей.

– Пожалуйста, упакуйте всё хорошенечко в большие пакеты, – попросила Яна. – Спасибо. – И она повесила трубку.

Минут через двадцать посыльный принёс в номер три огромных пакета, набитых едой.

Яна перед зеркалом проверила свою талию после такого сытного завтрака, словно та могла распухнуть прямо на глазах, накрасила яркой помадой губы, подвела губы и ресницы и вылила на себя неимоверное количество любимых духов. В духах она меры не знала. Благоухающая, как парфюмерный магазин, Яна вызвала такси.

Такси ожидало у входа в гостиницу, когда Яна, нагруженная пакетами, спустилась из своего номера. Она назвала адрес больницы и села рядом с шофёром, уложив пакеты на заднее сиденье. В машине одуряюще запахло духами, таксист удивлённо посмотрел на свою экстравагантную пассажирку, покачал головой, но ничего не сказал. Это был опытный пожилой дядечка, повидавший на своём веку и не такое.

Машина ехала по улицам Питера, и Яна с замиранием сердца смотрела в окно. Вот Гороховая улица. Знаменитый особняк архитектора Кваренги XVIII века. Построен для лейб-медика Екатерины Второй. Позднее в особняке располагалась питерская охранка, а затем ВЧК – Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией во главе с Феликсом Дзержинским. Машина свернула на Садовую улицу. Промелькнул Михайловский замок, ставший местом смерти императора Павла I, чугунная литая ажурная ограда Воронцовского дворца – некогда знаменитого Пажеского корпуса, арки Гостиного Двора и величественный дворец князей Юсуповых.

Машина остановилась у городской больницы, находившейся в обширном парке. Яна расплатилась, вышла из такси, вытащила свои пакеты и направилась к кружевным воротам, возле которых стоял охранник. Тот отступил на шаг, пропуская решительно шагающую даму на территорию больницы. В окошке у дежурной медсестры Яна узнала номер палаты, где лежали ее знакомые девушки и твёрдым шагом, постукивая высокими каблучками, направилась в палату.

Она вошла в шестиместную палату и эффектно остановилась на пороге.

– Янка! – радостно ахнула Марина, сидевшая на кровати с телефоном в руках. – Ты откуда? – и тут же засуетилась: – Проходи, дорогая, проходи! Садись вот сюда, на стульчик…

Яна села на предложенный стул, предварительно водрузив на стол у окна все свои пакеты. Больничная палата моментально пропиталась запахом ее духов. Пациентки смотрели на Яну во все глаза. Марина выглядела очень трогательно – без макияжа, с прямыми гладкими волосами и в больничном застиранном халате в нелепый цветочек.

Женщины обнялись и расплакались, ничего и не надо было говорить, и так было всё понятно.

– Спасибо, – сказала Марине Цветкова.

– Тебе спасибо. Я чуть с ума не сошла, думала, что тебя убили. Ты ведь не пришла к назначенному месту.

– Мне не повезло. Дверь захлопнулась от резкого поворота вагона, а у меня сил не хватило ее откатить.

– С ума сойти!

– Яна! – окликнула Цветкову рыжеволосая девушка с кровати у окна. – Помнишь меня?

– Зойка! – обрадовалась Яна. – А я тебя сразу и не увидела. Ты как? Как здоровье?

– Нормально. Всё хорошо, не беспокойся.

Яна встала, подошла к столу и стала выкладывать гостинцы.

– Девочки, это всё вам, – сказала она. – Угощайтесь!

Девушки, лежавшие с подругами Яны, переглянулись, но Яна подбодрила их:

– Ну, что же вы? Налетайте! Не стесняйтесь! Тут всем хватит. Еле дотащила. – Она отломила от большой грозди банан и протянула Марине: – Это тебе. Ешь. Это полезно.

Марина улыбнулась и взяла банан.

– Спасибо, Яночка.

– Ой, сколько всего! – подошли к столу все девушки, и стали выбирать угощение.

Марина отложила банан, протянула руку за трюфельной конфеткой и отправила ее в рот.

– Соскучилась по конфетам. Я сладкое, знаешь, как люблю! А тут только геркулес на воде. – Она состроила гримаску. – Мы, Янка, еще хорошо отделались. Только одна из наших в реанимации. У нее больная печень, а тут еще добавила отравы. Чуть не окочурилась. Хорошо вовремя медицинская помощь подоспела. Другие уже дома. Думаю, что и мы с Зойкой здесь не задержимся. Правда, Зой? – повернулась она к подруге.

Зойка кивнула Марине, не прекращая чистить апельсин.

– Ага! Подфартило нам…

Марина потянулась за второй конфетой:

– Скажи, а этого убийцу поймали? Я бы сама его убила, своими собственными руками! Но не привелось… – Марина горестно вздохнула.

Яна погладила ее по руке.

– Их всех повязали. Всю кодлу поганую. Теперь надолго сядут, если вообще выйдут когда-нибудь. На них крови – вовек не отмыться. Бандиты… Все получат по заслугам.

В палату вошла пожилая медсестра с капельницей. Она подошла к кровати Марины и приказала:

– Ну-ка, девочка, давай на процедуру!

Марина легла, протянула руку, медсестра ловко с одного раза, нашла у нее вену, ввела иглу и, отрегулировав поступление лекарства, вышла из палаты. В коридоре она стала кого-то громко отчитывать.

– Строгая тётка, – улыбнулась Яна.

– Не говори… – вздохнула Марина. – Но руки золотые. В вену с первого раза попадает. Цены ей нет.

– Долго тебе еще лежать? – поинтересовалась Яна, присаживаясь на кровать у нее в ногах.

– Нет, скоро выпишут. День-другой – и я на свободе!

Яна взяла её за руку и погладила ладонь.

– Мариночка, как же у тебя мой браслет оказался?

– Да просто чудом каким-то! И как я его только не потеряла! Я когда из вагона прыгала – за тебя держалась. Дёрнула свою руку, а браслет-то твой с твоей руки и соскочил и на мой рукав прицепился. Да так крепко, что пока я бежала да кувыркалась с откоса – не слетел, не потерялся. Собрались мы с девчонками, а одна мне и говорит: «Ой, Маринка, что это у тебя?» Я глянула и обомлела – твой браслет! Я же у тебя его видела. Ну, отцепила я его и стала разглядывать. А девчонки навалились – всем охота поглядеть. Девчонки ошалели! Видела бы ты их лица! – засмеялась Марина. – Это настоящие бриллианты? Да один камень с булыжник! А их столько! На самом деле, страшно было. Такое состояние в руке. Тебе браслет вернули?

– Вернули, – успокоила ее Яна. – Действительно, чудесная история.

– Да… – вздохнула Марина. – Рассказать кому – не поверят. Ну и попали мы в переделку! Такое надолго запомнится. Может, на всю жизнь. А что с тобой-то приключилось?

Яна рассказала. Девушки слушали, затаив дыхание, даже гостинцы отложили.

– А сейчас я живу в отеле. Мартин снял для меня двухкомнатный номер.

– А твой Мартин красивый? – поинтересовалась Марина.

– Очень. Мне повезло. Он и человек хороший.

– Еще, видимо, он и драться умеет, – сказала Марина.

– Да, с ним спокойно, – согласилась Яна. – А сколько тебе лет?

– Много, – хихикнула Марина. – Ты бы мне сколько дала?

– Лет двадцать? Двадцать два – двадцать три?

Марина довольно улыбнулась:

– Двадцать восемь. Но ты не думай, я не всё время работала на трассе. Я год только, – отвела Марина глаза.

– А сама ты откуда? – спросила Яна.

– Хочешь узнать, как я дошла до жизни такой? С какой целью интересуешься? – съязвила Марина, явно, напрягаясь. – Извини… Просто не хочется, чтобы в душу лезли.

– Расскажи, Мариночка, – подбодрила ее Цветкова.

– А мне особо и рассказывать нечего. Я детдомовская. Кто мать? Кто отец? Не знаю. Мать отказалась от меня ещё в роддоме. Ну, отца, скорее всего, никакого и не было. То есть фактически он, наверное, при моем зачатии присутствовал, но потом испарился как утренний туман. Соответственно, родни – ноль! Шагаю по жизни – сама себе командир. Помощи ждать не от кого и не откуда. Одна я, как перст, – махнула худой рукой Марина. – Сначала дом малютки, потом детский дом. Я не могу сказать, что жизнь моя была в детском доме ужасна. Понимаешь, Яна, я не знала другой жизни, мне не с чем сравнивать. Поэтому я принимала свою жизнь такой, какой она была, и радовалась тому, что имела.

– Это правильно. Жаль только, что имела ты мало.

– Это как посмотреть. Мне хватило. Даже с лихвой.

Их разговор прервала медсестра, которая пришла снять капельницу. Она освободила руку Марины и, что-то ворча себе под нос, вытащила капельницу из палаты.

Марина с облегчением вздохнула:

– Надоели уколы и капельница. Все вены в дырках. – И улыбнулась: – Знаешь, Яна, я вообще-то умная. Я всегда хорошо училась, особенно по математике, и старалась подальше держаться от дурных компаний. Хотела чего-то в жизни достичь. Но… Человек предполагает, а жизнь располагает…

– Правильно мыслишь, – поддержала ее Цветкова.

– Я окончила восемь классов, пошла на бухгалтерские курсы, выучилась на бухгалтера. Девчонки наши больше по кулинарии и на портних учиться хотели, в секретарши метили. Я даже в экономический институт на вечернее отделение поступила. Работала в магазине, подъезды мыла, с собаками гуляла. Деньги очень нужны были. Мне после детдома квартиру однокомнатную дали. Правда, за выездом, в пятиэтажке, но как я ей рада была! Всем сиротам после детдома квартиры дают. Поначалу мы целой компанией жили в одной квартире, а остальные сдавали. Но это плохой бизнес, квартиру запросто отобрать могут, так как проверяющие ходят по этим квартирам и ты можешь легко попасться. Если используешь квартиру не для проживания, а для бизнеса, то, считай, погорел. Останешься без жилья. И вот на третьем курсе ко мне пристал один препод. Сволочь редкостная. Привязался, хоть плачь. А девчонки предупреждали: если не пойдёшь его желаниям навстречу – со свету сживёт. Гад ползучий. Ненавижу! А я девочка правильная была, цель в жизни имела. Ну и отказала этому козлу. А он злопамятный – ужас! Короче, выжил меня из института. Осталась я без высшего образования. А тогда я встречалась с одним парнем. Первая любовь, то-сё, сама понимаешь. Он вокруг меня вьётся, ласковые слова говорит, подарочки дарит, я и растаяла. Влюбилась по самые уши, как дура последняя – жить без него не могла, только о нём и думала. Я ведь в жизни мало ласки видела, прикипела к нему сердцем – не отодрать. И звали его Дмитрий Фиалкин. Представляешь? А он замуж позвал. Я от счастья себя не помнила. Поженились мы с ним, я его у себя прописала. И, дура такая, по его просьбе подарила ему на свадьбу половину своей квартиры. Подарок он у меня такой выпросил. И тут началось в колхозе утро! Пить начал, ночевать не приходил и даже драться пытался! Я, конечно, отбилась, навык драк у меня с детдома ого-го какой! Но, чувствую, надо разводиться, а то так и прибить меня может. Развелись. А он половину квартиры требует. «Моя площадь, – говорит. – Вынь да положь». Я в отказ. А он, сволочь, на свою половину каких-то уродов пустил, они меня из квартиры и выдавили, да еще пообещали убить. Непонятной национальности огромная куча нелюдей и день и ночь клубилась у меня в квартире. Пили, дрались, ночью орали, играли в карты, днём дрыхли по всей квартире, как убитые при Куликовской битве, вонючие, как дикие звери. Их грязные, неухоженные многочисленные детки вечно рылись на моей кровати. Жрали из моей посуды, грязную сваливали в раковину и на пол, мусор пихали по углам. Тараканов развели! Прожгли шторы, скатерть и полотенца стырили. Мазали фекалиями ручку двери в мою комнату. В чайнике я один раз вместо воды нашла мочу…

Яна слушала её с расширившимися от ужаса глазами.

– А какие угрозы я слышала в свой адрес! Мужики грубо приставали ко мне, заваливаясь ночью в мою кровать или срывая замок в ванной, когда я принимала душ. Лапали меня, пугали. Я боялась спать, засыпала с кухонным ножом под подушкой. А мой бывший Фиалкин, в бытность моим мужем, обожал снимать на видео наши с ним любовные объятия. Так он выложил эти видео в Сеть. Я тогда только устроилась бухгалтером в одну приличную фирму. Мой начальник это видео увидел, и я, как пробка из бутылки, вылетела на улицу. Так я осталась без гроша в кармане и фактически без жилья.

Яна участливо пожала ей руку.

– Да, жизнь у тебя не сахар! А что было дальше?

Марина вздохнула:

– Дальше? Моя половина квартиры стоила два миллиона. Семья Невмяновых, тех уродов, что выживали меня с моей жилплощади, заплатила мне шестьсот тысяч. Обещали скоро заплатить остальное. Я ждала. А что мне оставалось делать-то? Беспредел продолжался. Теперь мне уже открыто угрожали. Я держалась долго, как могла. Потом сломалась. Взяла шестьсот тысяч и ушла. Буквально на улицу. Купила крошечную комнатушку в грязной коммуналке. А что я могла приобрести за такие деньги? Вот такой я была дурой! И самое главное, Яна, я не могу никого в этом винить. Я сама виновата. Обидно другое. Уже потом я узнала, что эти Невмяновы продали мою часть квартиры подлецу Фиалкову. Такой у них был уговор.

– Я понимаю тебя, Марина. Отчаянное положение, – кивнула Яна.

– Да, муженёк мой бывший оказался не дурак. Всё продумал, просчитал. И ведь рука у него, сволочи такой, не дрогнула – меня на улице без копейки оставить. Есть же нелюди, прости господи! Чтоб ему в аду вечно гореть, чтоб сдохнуть от самой страшной болезни… – Марина даже покраснела от волнения. Наверное, давление подскочило.

Яна попыталась ее утешить:

– Да ладно тебе, успокойся. Дело прошлое, что пилить опилки? Что было, то прошло. Надо жить дальше и думать только о хорошем.

Марина слабо улыбнулась и вытерла ладонью набежавшие слезы.

– Я всё понимаю. Простите… Страшно вспоминать. Новые соседи – алкаши, чёрная, как преисподняя, кухня, ванная, похожая на сливную яму. Жуть! Единственный выход – заработать денег, продать коммуналку и купить отдельную крошечную «однушку» на краю света. Но денег требовалось много. Работу найти было трудно. Опыт работы небольшой, образование – неоконченное. Корочки нет. Я за любую работу хваталась, ничем не брезговала. На жизнь хватало, а вот накопить – нет. Просто замкнутый круг. Сил не осталось. Тут одна моя знакомая подвалила ко мне с предложением стать содержанкой. Я сначала опешила и отказалась наотрез, но она не отставала, видно, процент с этого предприятия имела. Недели две уговаривала – и уговорила. Я подумала: действительно, что тут такого ужасного? Немолодой состоятельный мужчина возьмёт меня на содержание, снимет кучу проблем, обеспечит приличным жильём, где будут проходить наши встречи. Я наконец-то вздохну свободно. Но всё оказалось, конечно, не так, как я думала. Я стала обыкновенной проституткой. А вскоре оказалась на обочине жизни – на трассе. – Марина снова заплакала.

Яна протянула ей носовой платок.

– Тебе сигнал послан свыше, когда ты попала в эту передрягу.

– Да, я знаю. Надо что-то решать, – вздохнула Марина. – Но что – ума не приложу. Остаётся только самоубийство…

Все вздрогнули.

Яна решительно встала, подошла к столу и взяла свою сумку.

– Послушай меня, – повернулась она к Марине. – И не говори сразу «нет». Я приняла решение и от него не отступлю. – С этими словами она достала из сумки знакомый чёрный футляр и протянула его подруге. – Это тебе. Возражения не принимаются.

Марина машинально взяла футляр, открыла его и подняла удивлённые глаза на Яну.

– Что это? Браслет?

– Подарок.

– Ты с ума сошла? Я не могу его взять. Не имею права. Эта вещь несколько миллионов стоит… – И Марина вернула футляр Яне.

Яна оборвала Марину железным тоном:

– Я приняла решение, и я его не изменю. Это твой начальный капитал. Начинай новую жизнь. Купи жилье, продолжи образование. Всё в твоих руках.

Марина покачала головой.

– Прости, я не могу принять такое подношение. Это подарок твоего любимого. Подарки не передаривают. – Марина спрятала руку за спину.

Яна тряхнула волосами.

– Нет. Вещь моя, и я распоряжаюсь ею по своему усмотрению. Хочешь, назови это даром, хочешь – гуманитарной помощью, – Яна улыбнулась и положила подарок подруге на кровать.

Марина всё еще не могла прийти в себя.

– Как же я буду тебя благодарить?..

Цветкова отмахнулась:

– Всё. Прении закончены. Этот браслет – твой. – Она подвинула к ней футляр. – Держи.

Марина взяла футляр и прошептала:

– Благодарю… Даже родная мать не могла бы для меня сделать больше…

Яна покачала головой:

– Надо помогать друг другу. Это долг каждого честного человека. А про браслет ты не думай. Эта вещь для меня не родная, я даже привыкнуть к браслету не успела.

Марина светилась от счастья:

– Яночка, спасибо, родная моя.

– Просто постарайся стать счастливой. И всё. И ничего не бойся. Бандитов повязали. Главаря убили прямо на моих глазах.

– Это был мужчина? – уточнила Марина.

– Удивительный урод. Старый, омерзительный тип. Получил по заслугам пулю в лоб. Чтоб ему в вечном огне гореть, мерзавцу!

– Странно… – задумалась Марина. – Я ведь краем уха их разговоры слышала. И мне казалось, что банду возглавляет женщина.

– Да не может быть!

– Представь себе. Я была уверена в этом. Еще думала – каким же аспидом женского пола надо быть, чтобы так издеваться над несчастными девушками? Ведь сама, тварь, женщина!

– Ты следователю о своих догадках докладывала?

– Нет. Он же не спрашивал. Мало ли что мне показалось. Я ведь голову на отсечение дать не могу. А вдруг я ошибаюсь?

– Хорошо, я сама ему скажу, – пообещала Яна. – Меня-то, как главную героиню, на допрос тоже вызвали.

– Я думаю, что это будет не допрос, а скорее простая дача показаний, – подбодрила ее Марина. – Я не хочу потерять с тобой связь. Как мне доказать тебе, что я тебя не подведу? Ты где живёшь?

– Вообще-то я москвичка, а мой любимый мужчина в Санкт-Петербурге проживает, – ответила Цветкова.

Лицо Марины осветилось улыбкой:

– Я поняла это из твоего рассказа. А я здесь родилась. В Москву меня пригласишь?

– Марина, о чем ты говоришь? Я оставлю тебе и телефон, и адрес! В любой момент обращайся ко мне, если понадобится. И в гости приезжай обязательно.

В палату вошла женщина-врач. Она окинула взглядом собравшихся и обратилась к рыжеволосой Зое.

– Синицына, зайди ко мне. Выписка готова.

Зойка радостно слетела с кровати.

– Докторша наша. Александра Ивановна. Ура! Меня выписывают! – И она припустила вслед за докторшей.

– А я? А мы с Галкой? – растерянно спросила Марина в спину докторши.

Та обернулась:

– А вы пока останетесь. У вас же сотрясение мозга. С этим не шутят, дорогая. – И с этими словами докторша величественно покинула палату.

Марина повернулась к Цветковой.

– Ну и ладно, – сказала она. – Спешить мне некуда, да и незачем. – И махнула рукой в сторону стола, заваленного гостинцами. – И вкусненького хоть завались. Жить можно! Слушай, давай попьём чаю. У меня кипятильник есть… – И она полезла в тумбочку.

Вскоре в палату вернулась Зоя, сжимая в руке выписку.

– Пока, девчонки, – сказала она немного расстроенно. – Надо барахлишко собрать.

– Постой! – остановила подругу Марина. Она достала из ящика тумбочки ключи и протянула Зое. – Вот, возьми. Это от моей комнаты. Поживи пока у меня. А дальше решим, что делать.

Зойка бросилась обнимать Марину.

– Спасибо! Замечательно! Ну, я побежала? – И она пулей вылетела из палаты.

– Хорошая девчонка, – сказала Марина. – Бесшабашная только! – И она улыбнулась.

Глава 16

Успокаиваться Цветкова не собиралась. День только начался, и она была полна энергии. Яна поймала такси и отправилась на набережную реки Мойки в Следственный комитет к следователю Маркову. Его координаты в своё время дал следователь Ольшанский, с которым Яна встречалась по прошлым делам. Она позвонила в его кабинет с проходной, и следователь заказал Яне пропуск.

Яна поднялась на второй этаж, нашла нужный кабинет и деликатно постучала. Услышав короткое «да», она открыла дверь и вошла.

Сухощавый немолодой мужчина в тёмном костюме поднял на Цветкову усталые раздражённые глаза.

– Слушаю вас, – не очень приветливо сказал он.

– Я только что вам звонила, Андрей Георгиевич, – сказала она. – Здравствуйте. Я по делу убийства девушек лёгкого поведения.

– Присаживайтесь. Слушаю вас.

– Я хотела узнать, как продвигается следствие. Есть ли новые данные.

Следователь нахмурился:

– А каким образом это вас касается? Существует тайна следствия. Я не уполномочен давать вам отчёт о ходе расследования.

Яна не хотела отступать.

– Поймите, Андрей Георгиевич, это очень важно для меня, – пустила она в ход всё своё обаяние в виде обворожительной улыбки. – Я сама стала жертвой этой банды и мне не безразлично, пойманы ли все до одного, или бандиты еще разгуливают на свободе. Мне известно, что банду возглавляет женщина.

Но следователь был непреклонен.

– Простите, гражданка Цветкова, но ничем помочь вам не могу. Не имею права. У вас всё? – сухо спросил он. – Тогда до свидания. Я вас не задерживаю, – и он невежливо уткнулся в бумаги, которые изучал до прихода Яны.

Яна поднялась, фыркнула, дёрнула плечиком и вышла из кабинета с гордо поднятой головой.

– Чурбан… – прошипела она, выходя из здания и кусая губы от злости.

Пока она растерянно стояла на улице, решая, куда ей податься, около неё остановился новенький «Мерседес». Светловолосый водитель приспустил стекло и весело поинтересовался:

– Куда вам, красавица? Может быть, нам по дороге?

Яга окинула его решительным взглядом и, не отвечая, открыла дверцу и плюхнулась рядом с ним на сиденье.

– В следственный комитет Адмиралтейского района.

Водитель опешил:

– Простите? Я не ослышался?

Яна зыркнула на него и строго приказала:

– И побыстрее, пожалуйста. Я спешу.

Водитель, наверное, проклял день и час, когда решил склеить красотку на набережной Мойки. Молча он запустил двигатель и тронул машину с места. Несколько минут они ехали в полном молчании, наконец водитель не выдержал:

– А вы следователь?

Яна сохраняла молчание.

Водитель не отставал:

– Я бизнесмен. Кручусь, знаете ли, как белка в колесе целый день. Сегодня решил наведаться в ночной клуб. Отдохнуть, так сказать. Клуб дорогой, очень модный. Не хотите составить мне компанию?

– Тебя как зовут? – разжала губы Яна.

– Юра…

– Понятно. Не могу принять твоё предложение, занята очень. Еду на встречу с адвокатом. Мужа моего замели. Между прочим, очень авторитетный человек. Вышак ему светит. Его тоже Юрием зовут, – беззаботно сказала она.

Водитель вздрогнул и уже до нужного места рта не открывал.

Машина остановилась около пятиэтажного здания. У входа развевался российский флаг.

– Сколько я вам должна? – спросила Яна, открывая сумочку.

– Господь с вами… – заторопился водитель. – Нам же по пути. Всего вам доброго! – И он поскорее повернул ключ зажигания.

– Спасибо, – суховато кинула Яна и элегантно вышла из автомобиля.

Около проходной её ожидал Пётр Иванович Ольшанский, друг Мартина, которому она назначила встречу.

– Здравствуй, Пётр Иванович! – подошла к невысокому лысоватому мужчине Яна.

Тот радостно засиял улыбкой:

– Яночка, дорогая, здравствуй! Какая чудесная машина. Это твоя?

– Не поверите, не моя! – засмеялась Яна. – Парень один подвёз. Клеиться начал, назвался крутым бизнесменом, в ночной клуб приглашал, но я думаю, что он простой личный водитель.

– Почему ты так решила? – заинтересовался следователь.

– Ботинки у него с рынка и часы – китайская штамповка. И представился «Юра». Крутые мужики обычно визитку суют и полным именем называются.

– Я понял тебя, – засмеялся Пётр Иванович. – Тебя бы к нам в комитет. А почему ты хочешь оставить нашу встречу в тайне от Мартина?

– Я думаю, что он будет недоволен. Зачем его расстраивать? А я в расследовании кровно заинтересована.

– Знаю, – вздохнул следователь. – Умеешь ты влипать в истории. Ну, что же поехали…

– Куда? – взмахнула ресницами Цветкова.

– К свидетельнице.

Они сели в «Вольво» и пристегнули ремни. Ольшанский включил стартёр.

– Скажи, а на Маркова как-то можно повлиять? – спросила Яна, доставая из сумочки помаду и подкрашивая губы.

– Думая, что нельзя, – ответил Ольшанский. – Тяжёлый человек.

– Это я поняла, – вздохнула Яна, промокая излишек помады бумажной салфеткой. – Я ему сообщаю: есть сведения, что бандой управляет женщина, а он даже ухом не ведёт.

– Это проверенные сведения или только слухи?

– Так показалось одной из пострадавших от покушения.

– Ну вот, ты сама ответила на свой вопрос, – сказал следователь. – Зачем ему какие-то домыслы? Я тебе кое-какие документы покажу, надо мозгами пораскинуть.

Яна обернулась и с опаской посмотрела на папку с документами на заднем сиденье.

– Так, приехали, это, кажется, здесь, – свернул в переулок Пётр Иванович.

Машина остановилась около уютного кафе под названием «Ржавый дракон».

– Что за свидетельница? – оживилась Яна.

– Сама увидишь, – усмехнулся следователь.

Они вошли в кафе. Пётр Иванович усадил Яну за столик.

– Я сейчас…

Он вернулся в сопровождении высокой дородной девушки с короткой фиолетовой стрижкой и шрамом над верхней губой. Глаза у нее были без косметики, а вот губы очень ярко накрашены тёмно-вишнёвой помадой.

– Знакомься, Яна, это Света.

– Вы закажете что-нибудь? – нервно передёрнула Света плечиком.

– Ты присаживайся, нам поговорить, – сказал Пётр Иванович.

– Хозяин не разрешает.

– Нам разрешит, – заверил её следователь, и Света села за столик напротив Яны.

Словно из-под земли вырос объёмистый мужчина с солидным животом.

– Светик, – обратился он к Светлане, – друзья друзьями, а за барной стойкой кто будет стоять? Я?

– Следственный комитет, – щёлкнул перед его носом своей корочкой Пётр Иванович.

Мужчина тут же испарился.

– Опять по этому делу? – надулась Света. – Я уже всё рассказала сто раз подряд.

– И нам расскажи, как независимым экспертам, – попросил следователь.

– Всё равно не найдут…

– Может, уже нашли, – обнадёжила ее Цветкова. – Расскажи, что знаешь, не стесняйся.

– Я даже такого слова «стесняйся» не знаю! – фыркнула Света, окинув Яну презрительным взглядом. – Не смешите меня, дамочка. Я пять лет на трассе стояла и ничего в этой жизни уже не боюсь и никого не стесняюсь!

– Я хоть и не из придорожных пташек, но тоже не из пугливых, – бросила Яна.

– Дамы, брейк! Мы сюда не отношения выяснять пришли! Тебе же жалко своих боевых подруг? Расскажи, что знаешь, – обратился следователь к Свете.

– Да в том-то и дело, что я ничего не знаю! Вы же читали дело и мои показания! Что я ещё могу сообщить? Я в тот день опоздала, мутило меня с утра, просто выворачивало наизнанку, еле от унитаза оторвалась. Когда прибыла на «точку», я её долго искала, увидела, как двух последних девушек посадили в «Газель» и уехали. Я еще побежала следом, махала руками, дурочка, думала, что меня забыли. Но машина быстро уехала, меня, слава богу, не заметили, и я осталась одна на дороге. Номера машины не заметила, кто был в той «Газели» – тоже. А что, дело сдвинулось с места? – спросила Света и в глазах её засветилась надежда.

– Это было похищение, – сказал Ольшанский.

– Да, я понимаю… – вздохнула Светлана.

– Дело в том, что по этой же схеме были похищены и другие путаны. Но преступников удалось обезвредить. Главарь был убит.

– Его звали Лаврухин Анатолий Яковлевич, – сказал Пётр Иванович и достал фотографию. – Посмотри, Света, знаешь его? Может, у него была постоянная подружка?

Света взяла в руки фотографию.

– Старая сволочь… Нет, не знаю его. Первый раз вижу. Это, значит, он девчонок истреблял? Небось, не получалось уже ничего, так он на нас злобу решил выместить.

– Точно, не видела? – уточнил следователь.

– У меня на лица память хорошая, не знаю я этого гада.

– Ты сразу бросила трассу? – спросил следователь.

– Да. Это был знак свыше! – закатила глаза Света. – А я вовремя его услышала. Мне в тот день плохо было, но я не отравилась. Потом выяснилось, что токсикоз у меня ранний был, беременная я. Ребёнка решила оставить, вот и ушла, – ответила проститутка.

– Поздравляю, – сказала Яна. Что-то в рассказе Светланы ее зацепило, но она пока не понимала что именно. – Света, а «точка» у вас всегда в одном и том же месте находится? Почему ты ее искала?

– «Точка» всегда в одном и том же месте. Клиенты хоть и проезжие, но бывают и постоянные. Они всегда должны проститутку на знакомом месте найти. Но в тот раз наши сутенёры поменялись «точками».

Ольшанский поднял брови:

– Вот как? А позволь спросить: почему?

– Я точно не знаю. Может, девочки примелькались. Мужики любят разнообразие. Так часто делают. Ничего особенного в этом нет, – пояснила Светлана.

– А ты можешь показать на карте, где вы постоянно работали и новое место, куда ты опоздала в тот роковой день? – спросил Пётр Иванович, открывая карту в своём телефоне.

– Я не знаю… Не картограф, – хихикнула Света. – Но попробую…

– Я помогу. Я знаю, где всё происходило. – Следователь наклонился к Свете, и они на несколько минут углубились в изучение карты. – Ну, хорошо… – сказал Ольшанский и поднял голову. – Теперь всё ясно.

Яна заволновалась:

– Пётр, разве это может быть простым совпадением? Как они поменяли место дислокации, так и свершилось нападение!

– Надо думать. Но на совпадение не похоже, – ответил следователь. – А ты говорила об этом кому-нибудь? – повернулся он к Светлане.

– Нет, меня никто не спрашивал, я только сейчас об этом и вспомнила, потому что вы спросили, – вздохнула Света.

– А теперь неприятный момент. Заранее прошу прощения… Или тебе лучше не смотреть? – спросил, доставая папку, Пётр Иванович, намекая на Светино интересное положение.

– Фото с расчленёнкой? – прижала руки к груди Света, заметно побледнев.

– Нет-нет! Портреты девушек, – успокоил её следователь.

– Давайте… Если хоть что поможет, я на всё согласна, – кивнула Света.

Пётр Иванович положил перед ней шесть фотографий, явно сделанных в разное время и в разных ситуациях.

– Ну, да. Это мои девчонки… Господи, за что? Жизнь их была ужасна, а смерть и того хуже! У Гальки дочка осталась… – Света взяла бумажную салфетку и промокнула глаза.

– Успокойся, Света, тебе нельзя нервничать, – взял её за руку Пётр Иванович. – И вот ещё снимки. Знаешь кого-нибудь?

Света внимательно перебрала фотографии.

– Нет… не знаю… – качнула она головой. – Кто они? Их тоже убили? Хотя…

– Что? – напряглась Цветкова.

Светлана ткнула пальцем в один снимок:

– Эту знаю. Зовут Мариной.

– Ничего не путаешь? – уточнил следователь.

– Я же говорю, что у меня память замечательная!

– Откуда ты её знаешь? Кто она? – Пётр Иванович убрал снимки.

– Маринка-то? Она раньше с нами работала. Правда, недолго. Потом ушла. Вот и всё. Как теперь выясняется, этим тоже спасла себе жизнь. Или нет? – испугалась Света. – Её тоже… убили?

– На этих снимках удачливые девушки. Им повезло. Все остались живы, – успокоил Светлану Пётр Иванович.

– Значит, ей повезло два раза, – вздохнула Света.

Ольшанский качнул головой:

– Это точно. Под счастливой звездой родилась. Если не считать занятие проституцией, конечно… Когда точно она от вас ушла?

– За месяц до нападения, может… Я уже не помню точно, – вздохнула Света.

– Ты думаешь, это имеет какое-то значение? – повернулась к следователю Яна.

– Пока не знаю. Света, а девушки в вашей группе часто менялись? Многие уходили с трассы?

– Смеётесь? Просто так с трассы уйти невозможно. Ни вообще, ни к другому сутенёру. Если только сутенёр сам не проиграл тебя в карты.

– Как же ты соскочила с крючка? Воспользовалась тем, что твоих товарок убили и началось следствие? – спросил Пётр Иванович.

– Или тебя отпустили из-за того, что ты беременная? – с участием поинтересовалась Яна.

Света посмотрела на них как на слабоумных.

– Вы что, не поняли? Да хоть три раза я беременная – никто меня не отпустит! Друг один помог, вот я и свалила.

– Вот как? – поднял бровь следователь. – И как это произошло?

– Обычно, – сказала Света. – Договорились, и он меня с трассы увёз и спрятал.

– Не припомнишь, когда это произошло? До или после убийства девушек с трассы? – спросил Пётр Иванович.

– Точно я не скажу, но примерно через неделю. А вы думаете, сутенёр замешан в убийстве?

– Странно, что следствие на это не обратило внимание, – задумался следователь.

– А кто знал, что он сутенёр? До этого не докопались. По жизни он – обычный человек. На лбу у него не написано, чем он на самом деле занимается.

– А тебя – единственную выжившую – не спрашивали о сутенёре? – Пётр Иванович сурово свёл брови.

– Нет, не спрашивали. А уж по какой причине, узнайте у своих же, – криво улыбнулась Света, давая понять, что их бизнес контролировали сами же полицейские. – Ещё вопросы? – спросила она и положила руку на живот.

Яна ей улыбнулась:

– Прости, что замучили вопросами, но это важно, очень-очень важно. Спасибо, ты нам помогла. Будь счастлива – и ты, и твой малыш!

Светлана тоже улыбнулась и встала.

– Да я всё понимаю. Может быть, перекусите у нас? Шашлык нежнейший, зелень, соки, вино.

– У меня что-то аппетита нет, – вполне искренне сказала Яна.

Светлана ответила:

– Я рада, что могла хоть чем-то помочь.

– Тогда прощайте, дорогая. – Пётр Иванович открыл дверь перед Яной, выпуская её на улицу, на свежий воздух, потому что в кафе совсем не работала вентиляция.

– Ты думаешь то же, что и я? – спросила Яна.

Ольшанский кивнул.

– Тогда я позвоню Марине, – сказала Цветкова.

– Это будет не лишним, – улыбнулся Пётр Иванович.

Глава 17

Городская больница выглядела как большинство питерских зданий – солидно и мрачновато. Фасад давно требовал ремонта. Но внутри было чисто – недавно сделали ремонт. Ольшанского и Цветкову ждала встреча с Германом Григорьевичом Даларьянцем – уважаемым человеком, профессором, но в то же время сутенёром Марины.

Пётр Иванович добился встречи с Даларьянцем с большим трудом, проявив чудеса дипломатии и, естественно, предъявив свои корочки. Его с Яной отвели к лечащему врачу Даларьянца – Льву Сергеевичу. Лев Сергеевич был очень занят, но встретил посетителей приветливо.

– Здравствуйте! Проходите, садитесь. Чем могу быть полезен? – спросил он, перекладывая на столе истории болезней.

– Лев Сергеевич, – сказал Ольшанский, – нас интересует ваш пациент Даларьянц.

Врач на мгновение задумался.

– Даларьянц? Ишемическая болезнь сердца. Ему показано аортокоронарное шунтирование. Готовим к операции. Любое волнение его может просто убить, понимаете?

– Мы учтём, зададим несколько вопросов и всё.

– Вопросы бывают разные… – вздохнул врач. – А вы его студентка? – обратился он к Цветковой.

– Аспирантка, – ответила Яна, не моргнув глазом.

– В вашем распоряжении не больше двадцати минут, – встал из-за стола доктор. – Прошу за мной, я вас провожу.

Они прошли по длинному больничному коридору, и доктор распахнул дверь в одноместную палату.

– Герман Григорьевич, добрый день, – сказал он. – К вам посетители. А мне разрешите откланяться, – и с этими словами врач вышел и плотно закрыл за собой дверь.

Яна окинула взглядом просторную палату. На кровати лежал полный лысоватый мужчина в шёлковой пижаме и смотрел телевизор. В палате были кондиционер и холодильник.

Даларьянц молча уставился на посетителей. Глаза у него были неприятные – цепкие, блёклые, словно выцветшие, глубоко посаженные.

– Следователь Ольшанский, – представился Пётр Иванович. – И моя помощница Яна Карловна Цветкова.

– Здравствуйте. Чем обязан? – Даларьянц взял с тумбочки пульт и выключил телевизор.

В палате сразу стало тихо, только было слышно, как шлёпала мокрая тряпка по линолеуму – санитарка мыла пол в коридоре.

– Вы любитель выпить? Разве вам можно? – не сдержалась Яна, с удивлением отмечая количество алкоголя на столике около больного человека.

Даларьянц не удостоил Яну ответом.

– Так я слушаю вас, – спокойно сказал он. – Какие у вас вопросы?

Ольшанский подошёл к кровати.

– Вопрос один, но очень ёмкий. Мне бы хотелось, чтобы вы раскрыли секрет вашей основной профессии по продаже молодых женщин.

Даларьянц неопределённо хмыкнул и грубо ответил:

– Ты мне привёл новую потаскуху? Старовата, но по дешёвке сойдёт на…

Он не успел договорить, как получил короткий сокрушительный удар кулаком в толстый желейный живот. Рука следователя вошла в пузо негодяя фактически по локоть, вызвав волну колыхания до подбородка, словно цунами. Неприятный смешок Даларьянца сменился хриплым свистящим вдохом, словно он на мгновение перестал дышать, глаза вылезли из орбит, а лицо покраснело, как свёкла.

Яна окаменела от неожиданности.

Пётр Иванович, как только этот мешок с дерьмом начал впускать в себя воздух, схватил его за горло, словно собирался удушить. Даларьянц засучил ногами, пытаясь вырваться, но хватка у Ольшанского была железная.

– Слышь ты, мразь! – прошипел он Даларьянцу в лицо. – Ты кем себя, шваль, возомнил? Торговец человеческим телом! Ты сейчас только пикни, я тебя устрою туда, где твоя жирная туша придётся, как никогда, кстати. Ты, сволота, шутки юмора решил пошутить? Я юмор люблю… Сейчас сдавлю твою жирную шею покрепче и тебе – каюк. Понял? Я тебе доступно объяснил, урод?

– Всё-всё… начальник, отпусти… Я всё понял, я понятливый… Пусти… извини…

Ольшанский отпустил его и выпрямился:

– Так-то будет лучше, стервец.

Даларьянц тяжело дышал и потирал шею.

– Так что надо-то? Спрашивайте!

Ольшанский придвинул ногой стул и сел. Яна опустилась на небольшой диванчик.

– Слушай меня внимательно. Род занятий твой уже не секрет, об этом мы поговорим в другой раз и в другом месте. Сейчас я хочу услышать чёткий и ясный ответ на мой вопрос: «Почему ты поменялся “точками” и с кем?» Я ясно излагаю?

Даларьянц закивал лысеющей головой:

– Да, конечно, ясно… Тут, знаете ли, такое дело…

– Давай, не тяни, – надавил на него Ольшанский. – Иначе в другом месте поговорим.

Даларьянц тяжело задышал, но через минуту открыл рот:

– Профессорская зарплата – это гроши, – начал он. – Нищим и то больше подают. Появился приятель, втянул меня в этот бизнес, стали девочек «крышевать». Дальше – больше… Втянулся, засосало в это болото…

– Ты, давай, на жалость не дави, – подогнал его Пётр Иванович.

Яна с восхищением посмотрела на следователя. Щуплый, небольшого росточка, а настоящий мужик!

Даларьянц нагнулся к тумбочке, плеснул в рюмку коньяк и выпил, поставив со стуком рюмку на тумбочку.

– Я игрок, – сказал он. – Карты для меня – это всё. Слабое место моё. Сто раз зарок давал, но всё мимо… Слабоват я, сила воли отсутствует напрочь…

– Ближе к делу, – предупредил Ольшанский.

– Так я к этому и веду!

– Марина тут при чём?

– Марина? Так я её Валере проиграл. Он её и забрал.

– Кто это – Валера? – поинтересовалась Цветкова.

– У Валеры тоже «точка». На той же трассе.

Даларьянц снова налил себе коньяк и предложил посетителям:

– Не хотите? Может, фруктов, колбаски, сыра?

– Спасибо, не надо, – холодно отказалась Яна. Этот человек вызывал у неё приступ тошноты.

– А почему вы играли именно на Марину? Она нравилась Валере? – спросил следователь.

Даларьянц захохотал, колыхаясь жирными телесами:

– Нравилась? Обычная потаскуха! Случайный выбор.

– Ну и что было дальше? Не тяни резину.

– Прошло дня три, – продолжил Даларьянц, – звонит мне Валера и просит поменяться «точками» и девочками. Я, конечно, удивился, но он мне лапши на уши навешал, что клиентам якобы нужно разнообразие – я и повёлся. Поменялись. Но я его предупредил – это ненадолго.

Яне очень хотелось запульнуть в его самодовольную рожу чем-нибудь тяжёлым.

– Да… поменялись… и мои девочки погибли. Но я-то остался не в накладе, я получил всех девушек Валеры. Разницы в принципе никакой – девки одни лярвы, кикиморы болотные.

– Валера не заявил свои права на этих девушек?

– Валера погиб.

– Вот как? – поднял брови следователь. – И каким же образом?

– Дело, как всегда, тёмное. Дорожная авария, обгоревший труп. Валера трижды был под судом – его голыми руками не возьмёшь. Так вот поди ж ты… Конечно, всё списали на дорожное происшествие. Кому охота копать смерть бандита? Собаке, как говорится, собачья смерть. А он явно был чем-то или кем-то напуган. Захотел убраться со своей «точки», а денег всё-таки пожалел, вот и поплатился. Я потом кому надо на лапу сунул, мне результат экспертизы дали почитать. Там чёрным по белому написано: применялись пытки – кости переломаны. А что если я следующий? Девочек погубили, а потом моя очередь? – Даларьянц снова потянулся к бутылке, которую осушил больше, чем наполовину.

Ольшанский подмигнул ему:

– Значит, скрываешься в больничной палате от карающего меча?

Даларьянц хмуро ответил:

– А что вы бы делали на моем месте? Жить-то всем хочется… И плановое обследование никому не помешает. Кстати, мне полагается адвокат?

– Когда предъявят обвинение, появится и адвокат. А пока своими силами обходись.

– Я слышал, что главарь банды, убивший девушек, уничтожен?

– Да, это так. Вот взгляни… – Ольшанский протянул фото главаря. – Лаврухин Анатолий Яковлевич. Не доводилось встречаться?

Даларьянц аккуратно взял фото и поднёс близко к глазам. Потом, сопя, полез в тумбочку и вытащил очешник. Водрузил на нос очки в роговой оправе и снова уставился в снимок.

– Ну что? – поторопил его Ольшанский.

– Нет. Не знаю. Никогда не встречались, – ответил Даларьянц и отвёл глаза.

– Это точно?

– Точнее не бывает.

– Ну что же… – вздохнул следователь и убрал снимок в папку. – Не знаешь, значит, не знаешь. Память короткая?

Даларьянц напрягся и даже повысил голос до визга:

– Не знаю я никакого Лаврухина! Что, я всех бандитов должен знать?! Много чести!

Ольшанский успокаивающе махнул рукой:

– Ну-ну… Не надо так волноваться. Прости, что отняли время. Отдыхай пока… – и он направился к двери.

Яна двинулась за ним.

– Только если вспомнишь что, позвони, слышишь? Это тебе сейчас ой как надо, это тебе в зачёт пойдёт. Ладно, отдыхайте пока, гражданин Даларьянц, – вздохнул следователь, и они с Яной закрыли за собой дверь в палату.

Пройдя обратным путём по больничному коридору, они оказались на улице. Яна зябко повела плечами:

– Кругом одни бандиты…

Ольшанский усмехнулся:

– Это как посмотреть… Ясно, не консерватория… Может, пойдём перекусим? Что-то я проголодался. Тут недалеко местечко знаю замечательное. Пойдём, а? Есть очень хочется.

Яна отрицательно качнула головой:

– Аппетита нет. Да и дела у меня. Не сердись, Пётр, хорошо?

– Да как можно на тебя сердиться? – улыбнулся Пётр Иванович. – Куда тебя подвезти?

Яна хотела повидаться с матерью Мартина без присутствия любимого. Ей казалось, что она так быстрее и лучше найдёт с ней общий язык. Но объяснять это Ольшанскому она не стала, а только спросила:

– Слушай, а мне не показалось, что этот жирный боров соврал? Он, кажется, Лаврушина узнал.

– И я того же мнения, – кивнул следователь. – Врёт, гадюка, как сивый мерин. Но ничего, я еще из этого сутенёра лапшу нарежу… Сейчас за ним будет вестись круглосуточное наблюдение.

– А это нужно?

– Если бы точно знать, что может пригодиться в ходе расследования, а что нет – жил бы в Сочи! – пошутил Ольшанский. – Ну что, поехали? Тебе куда?

– В гостиницу, – сказала Яна и села в машину.

Глава 18

Яна, словно ураган, влетела в свой просторный номер, напоминающий студию, и прямиком направилась в душ, слушая голосовые послания от Мартина. Одно нежнее другого. Вечером он обещал отвезти ее на какую-то выставку с фуршетом.

Погрузив бренное тело в тёплую воду с пеной, пахнущую экзотическими цветами, Яна закрыла глаза и расслабилась. Она очень хотела, чтобы Мартин был с ней. Сейчас он хотя бы был тут, рядом, в одном городе. Ничего их не разделяло. Сколько бессонных ночей она провела в Москве, думая, что вообще больше не увидит любимого. А теперь такое счастье!..

Яна вытерлась большим банным полотенцем, надела махровый халат, сунула ноги в мягкие тапочки и вышла из ванной. В глаза бросился конверт на полу, который, по всей видимости, подсунули под дверь. Она почему-то сразу решила, что это любовное послание от Мартина или приглашение на выставку.

Яна схватила конверт и, устроившись калачиком в мягком кресле, с радостным волнением вскрыла его. На колени ей посыпались снимки. На каждом Мартин. Он был снят в джакузи. Рядом с ним плескалась такая же обнажённая девица и выражение их лиц не вызывали никаких сомнений – это близкие люди.

У Яны задрожали руки и потемнело в глазах. Несколько минут она сидела, словно в столбняке, не в силах пошевелиться. Наконец она смогла обрести равновесие и встряхнула конверт. На пол спланировала газетная вырезка. Яна подняла ее и развернула. Это была статейка из какой-то никому не известной газетёнки. Автор, или, судя по подписи, авторша, гневно обрушилась на олигархов, имеющих частные самолёты, которыми они управляют в пьяном виде, тем самым подвергая пассажиров других лайнеров смертельной опасности. Авторша писала, как под видом проститутки попала на частный борт и что она там увидела. Кончалась статейка абзацем, в котором говорилось, как пьяный пилот, у которого стало плохо с сердцем, чуть не разбил самолёт. Спасло пассажиров только чудо.

Яна брезгливо отбросила снимки и стала быстро одеваться. На душе было противно, а во рту чувствовалась горечь. Она выбрала броское платье леопардовой расцветки, красные туфли-лодочки на шпильках, расчесала волосы, которые слегка завились от влажности в ванной, собрала с пола снимки, положила их в сумочку и вышла из номера. Она отправилась в дом Мартина, к его матери – Стефании Сергеевне, сильно надеясь, что Мартина не будет дома. Видеть его сейчас она была просто не в силах.

Яна шла по улицам Санкт-Петербурга, где каждый дом пропитан многовековой историей и неповторимой атмосферой, и не замечала красоты города. Шла по Невскому, по которому ходили Пушкин, Достоевский, Гоголь, Ахматова, Блок, и не думала об этих великих писателях и поэтах – в голове билась только одна мысль: как он мог! Как только посмел!

Незаметно Яна оказалась у парадной дома Мартина. Она нажала кнопку консьержа, ей ответили, она сообщила к кому пришла, и ее пустили в подъезд.

Яна поднялась в лифте на нужный этаж и в нерешительности остановилась перед массивной дверью квартиры Мартина. Потом она решительно тряхнула волосами и резко позвонила. Вскоре послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась.

– Яна? – удивлённо спросила Стефания Сергеевна. – Здравствуй. Ты как здесь?

Яна улыбнулась, но улыбка вышла какой-то невесёлой:

– Здравствуйте, Стефания Сергеевна. Вот шла мимо… Дай, думаю, зайду. Примите?..

Стефания Сергеевна засуетилась:

– Прошу, прошу, Яночка… Какая приятная неожиданность! Проходи, не стесняйся… – Она отступила, пропуская Яну в просторную питерскую прихожую.

– Простите, что без подарка, – сказала Яна. – Как-то спонтанно получилось… – Она поставила сумочку на тумбочку у огромного зеркала в тёмной раме и… рухнула на пол. Сознание покинуло её.

Яна словно выплывала из черноты, которая постепенно отступала, и появились очертания потолка. Она слабо застонала, не понимая, где находится и что произошло. Над ней склонилось встревоженное лицо Стефании Сергеевны. Перепуганная дама хлопала её по щекам и брызгала в лицо водой.

– Яна, деточка, что с тобой? – причитала она. – Очнись, пожалуйста, не пугай меня! – Увидев, что Яна приходит в себя, она радостно воскликнула: – Ну, слава Всевышнему! Ты очнулась? Давай я помогу тебе сесть.

Яна с трудом села, привалившись к стене.

– Спасибо, Стефания Сергеевна… Что-то я не устояла…

– Ты меня испугала до смерти! Так и инфаркт получить недолго. Ты нездорова?

Яна помотала головой и тяжело встала. Держась за стенку, прошла в комнату и плюхнулась на стул с резной спинкой.

– Простите, ради бога. Сама не знаю, как так случилось. Перенервничала, наверное. Я долго была без сознания?

– Да пару минут! Не волнуйся, дорогая. Как самочувствие? Голова не кружится? Я попыталась тебя приподнять, но, сама понимаешь, годы, суставы больные… Извини…

– Это вы меня простите, пожалуйста. – Яна потёрла виски. – Не знаю, что со мной… Сейчас уже лучше.

Стефания Сергеевна протянула Яне снимки.

– Ты из-за этого расстроилась?

Яна кивнула. Ее мутило.

– Плюнь. Это или коллаж, или какая-то ерунда. Что ужасного в этих снимках? Ты же не знаешь когда это было. Может, лет пять назад. Значит, Мартин не тебе изменял, а своей жене. И вообще, всё что было, то прошло. Вам надо заново строить отношения, а возвращаться в прошлое не годится. И опилки пилить не нужно. Выброси эти фотки в помойку и не доставляй радость тому, кто тебе их прислал. Ведь кто-то тебе их подкинул, да?

– Правильно, – вздохнула Яна. – Совершенно верно. Подсунули конверт под дверь номера.

– Старый проверенный способ. Но не оригинальный, – улыбнулась Стефания Сергеевна. – При нынешних технологиях такие картинки соорудить – раз плюнуть. Кто-то явно мечтает вывести тебя из себя. Кому-то это очень нужно. Важно понять – кому? А о Мартине не думай. Он тебя любит и хочет быть с тобой. Вот это самое главное, остальное – мусор. Ты поняла меня, девочка?

Яна тяжело вздохнула:

– Хорошо, если бы это было именно так.

– Это чистая правда. Мартин очень привлекательный мужчина, и женщины всегда роились около него хороводом. Проходу не давали. Ты должна с этим считаться. За красивыми мужчинами особый пригляд. Они привыкают к женскому вниманию, и ты должна с этим считаться, иначе начнёшь Мартина раздражать своей ревностью и косыми взглядами. Жена красивого мужа – это особая роль. Надо стараться быть лучше и интереснее всех баб, которые мечтают завладеть твоим мужем хоть на час, я уже не говорю о тех, что любят строить долгосрочные планы. Ухо всегда надо держать востро, а нос по ветру. А на всякие провокации, вроде этих пошлых картиночек, ночных звонков, признаний в тайной беременности, угроз покончить с собой – вообще не обращать внимание. Здоровее будешь. Да, это не просто. Я бы даже сказала – трудно. Тут не расслабишься, но мой Мартин того сто́ит, поверь мне. Ну, ладно об этом… Хочешь чайку горячего? Пойдём на кухню, я сейчас чайник поставлю. Пойдём, пойдём… – Стефания Сергеевна потянула Яну за руку. – Чай, да еще с лимончиком, тебе сейчас просто необходим. А потом, если захочешь, я покажу тебе альбом с детскими фотографиями Мартина. Думаю, они тебе понравятся больше, чем те, что тебе подсунули.

Яна слабо улыбнулась.

Они пили чай с лимоном, ели абрикосовое варенье, смотрели фотографии из большого бархатного альбома. Яна успокоилась и перестала нервничать. Когда последний лист с фотографиями был перевёрнут, Яна встала и сказала:

– Простите меня ради бога, но я тороплюсь.

Стефания Сергеевна удивилась:

– Позволю себе спросить: куда?

– В Москву.

– Решила не выяснять отношения?

Яна взяла свою сумочку.

– Да к чему все эти выяснения? Жизнь всё расставит по своим местам. Я права?

Стефания Сергеевна обняла её.

– Делай, как подсказывает тебе твоё сердце. И всё будет хорошо.

Яна закрыла за собой дверь и тяжело вздохнула: «А будет ли оно когда-нибудь это “хорошо”?» И пошла вниз по ступенькам.

Глава 19

Яна объявила, что свой очередной день рождения она собирается праздновать на даче Аси. Собралась дружная компания – подруга Ася, Виталий Николаевич, верная домработница Агриппина Павловна. Была приглашена и Мария Алексеевна.

Виталий Николаевич, как всегда, колдовал над шашлыком, и все глотали слюньки от ароматного, чуть горьковатого запаха жарящегося мяса. Яна и Ася резали салаты, а Агриппина Павловна кружилась над тортом, который она испекла собственными руками и сейчас украшала затейливыми шоколадными штучками. Мария Алексеевна, восседая в плетёном дачном кресле, снисходительно наблюдала за весёлой дачной кутерьмой.

Агриппина Павловна повернулась к Яне:

– Как думаешь, может быть поставить только одну свечку? Чисто для проформы. А то придётся испортить все кремовые розочки, понатыкав бог знает сколько свечек.

Яна согласно кивнула:

– Конечно, лучше одну. И задувать, загадывая желание, удобнее, – пошутила она.

Агриппина воткнула в торт свечку и выпрямилась.

– Жаль, Яночка, что твой сыночек не с нами сегодня.

– Ничего, – отмахнулась Яна. – Подумаешь, какое событие – обычный день рождения. Он сейчас у Ричарда за границей.

– А красавчик твой не приглашён? – поддел Яну Виталий Николаевич.

Яна нахмурилась.

– Нет, – сказала она. – У нас с ним сейчас недопонимание. Временное, – уточнила она, увидев, как обрадовался Виталий Николаевич.

– Нет ничего более постоянного, чем временное, – буркнул Лебедев, сбрызгивая шашлык пивом.

Но Яна его не слышала, она наслаждалась своим положением царицы бала. В программе были пышное застолье и купание в реке. Река в этом дачном посёлке была чистая и глубокая, в ней даже водилась рыба. Над камышовыми берегами трещали прозрачными слюдяными крылышками голубые стрекозы, на листьях жёлтых кувшинок надували пузыри зелёные лягушки, а солнце пускало по воде яркие блики. Было решено сразу после застолья отправиться купаться.

Перед тем как сесть за праздничный стол, который накрыли в саду в прохладной тени старой груши, Яне стали преподносить подарки.

Ася подарила шикарное модное платье яркой расцветки от известного дизайнера – как любила Яна.

– Мексиканские девушки рыдают от зависти, – одобрила подарок Яна, заглянув в пакет.

Агриппина Павловна презентовала набор косметики – тон, румяна, блёстки, тушь – самых модных оттенков нынешнего сезона.

Яна счастливо ахнула и прижала подарок в красивой косметичке к груди.

Лебедев протянул Яне дорогие французские духи и небольшой футлярчик.

– Это тебе. Поздравляю. Надеюсь, что подарок понравится, – сказал он.

Яна открыла футлярчик и увидела изящное колечко, усыпанное разноцветными камешками. Она надела кольцо на палец и помахала рукой перед носом.

– Чудесно! Прелесть какая! – сказала она. – Огромное спасибо!

Виталий Николаевич просиял.

– Цветик-семицветик для Цветковой, – сказал он.

– Буду носить и тебя вспоминать.

– Зачем меня вспоминать. Я всегда тут, рядом с тобой, – запыхтел Лебедев. – Побрякушка для любительницы побрякушек.

К Яне подошла Мария Алексеевна и подала на ладони туго стянутый шёлковый мешочек.

– Что это? – подняла брови Яна.

– Открой и оцени. Вещь старинная, дорогая. Но ты её достойна.

Яна вынула из мешочка брошку-муху, украшенную драгоценными камнями. С минуту она молча рассматривала подарок, а потом подняла глаза на Марию Алексеевну.

– Замечательная брошка, – сказала она. – А откуда она у вас?

– Зачем тебе это знать? Просто прими подарок. Дарю от чистого сердца.

– От чистого? Из-за такой брошки погибли ни в чем не повинные люди.

– Я ничего такого не знаю! Не нравится, не бери! – И Мария Алексеевна попыталась забрать свой подарок из рук именинницы.

Но это оказалось не так-то просто. Яна зажала драгоценную муху в кулаке и спрятала за спину.

– Вечер перестал быть томным, – сказала она и посмотрела на следователя Лебедева. – Виталий, это украшение связано с убитыми в соседнем сарае. Я слышала об этой брошке от убийцы. Он очень точно описал это украшение.

Мария Алексеевна молча опустилась на стул и прикрыла глаза ладонью.

– Что вы молчите, – настаивала Яна. – Вам есть, что рассказать. Давайте, облегчите душу, а мы послушаем.

Мария Алексеевна не шевелилась и никак не реагировала на слова Цветковой.

Яна тряхнула волосами, собранными в «лошадиный хвост».

– Не хотите говорить? Ладно… Тогда я кое-что расскажу честной компании. – У каждого человека своя правда того, что с ним произошло. Это как в семье при разводе – следует выслушать обе стороны. Помните, вы рассказывали мне о своей несчастной жизни? И проституткой-то вас сделали, и ребёнка отобрали?.. Стефания Сергеевна не человек, а зверь в женском обличье. Я решила кое-что разузнать и у нее. Та мне поведала, что давным-давно дружила с одной девушкой, Машей. Человеком та Маша была своеобразным – всегда радовалась, когда другим гадости делала. Не так, чтобы сразу в лоб, а обязательно исподтишка, так что и не сразу догадаешься, откуда к тебе такая напасть привалила. Нрава она была свободного – гуляла направо и налево, не чуралась чужого парня увести – это Машке особенно нравилось. Любила она подружкам такую подлость преподнести, показать, какая она крутая и неотразимая. Чужого парня соблазнит, да и подружке расскажет, какие мужики сволочи. Мол, она это сделала специально, чтобы та потом целую жизнь не мучилась с таким гадёнышем, как её Виталик или Игорёк. Долго так продолжалось – в юности люди дружат крепко, в отношениях разбираются плохо – жизненного опыта маловато. И тут выясняется, что Машка беременная и беременность прерывать не собирается. С одной стороны, вроде бы – положительно, но, зная Марию, все понимали, что бедный ребёнок точно попадёт в беду…

Лебедев поднял руку, прерывая рассказ Яны:

– Прости, что вмешиваюсь. Я должен дать пояснения по поводу этой беременной дамочки. В пансионате для пожилых проживает один старичок. Лет ему много – плохо слышит, плохо видит, ходит с трудом. А раньше был он крутым бизнесменом – снимал порнофильмы и имел с того кучу денег и особняк в Подмосковье – настоящий трёхэтажный дворец с бассейном и гектаром леса. Но, как говорится, бог шельму метит, всё его богатство пошло прахом, а сам он оказался на казённой койке без семьи и родных. И вот этот самый дедуля поведал мне интересную историю. Оказывается, специализировался он в своём творчестве на теме «Беременные киски». Сами понимаете, найти беременную женщину, добровольно желающую сниматься в подобном дерьме, крайне затруднительно, но была у него одна порнозвезда, которая вытворяла такое, что и сказать стыдно, и с большим энтузиазмом. И этому есть правдивое доказательство… – Виталий Николаевич положил на стол старую видеокассету. – Жаль, что у тебя, Асенька, эту кассету сейчас посмотреть невозможно, техника той поры давно уже у всех оказалась на помойке. Но при желании можно этот фильм посмотреть и увидеть одну молодую особу за весьма пикантным занятием. На будущего ребёнка ей, сразу видно, глубоко наплевать – главное бабки срубить. Не так ли, Мария Алексеевна?

Все посмотрели на биологическую мать Мартина.

Та презрительно скривила губы:

– Это моя жизнь. Я что, убила кого или ограбила? Каждый выживает, как умеет. Прежде чем другого соринкой в глазу корить, надо у себя бревно разглядеть. Можно подумать, что здесь одни святые собрались – самосуд устроили. Да кто вы такие, чтобы осуждать меня, что вы знаете и понимаете о моей жизни? Да, я снималась в порнофильмах – это что, уголовно наказуемое дело? Кто по молодости не делал глупости? И не такие уж я большие деньги получала, как ты здесь расписываешь, Виталий Николаевич. Насочинял целую бочку арестантов! На себя посмотри, ангел с хвостом! – Мария Алексеевна встала и гордо выпрямилась. – Идите вы знаете куда?

– Нет, постой! – встал Лебедев. – А то, что ты своего ребёнка продала, забыла? А это уже статья!

– Это еще доказать надо! И срок давности давно вышел. Нашёл чем пугать!

Лебедев аж раскраснелся от злости:

– Ну, за доказательствами далеко ходить не придётся. Стефания Сергеевна, которая купила у тебя, спасая от верной гибели, малыша, всё прекрасно помнит. В лучшем случае мальчика ожидал дом малютки, но ведь ты могла его и просто в овраг кинуть – с тебя станется. Твоя подруга собрала на выкуп малыша, по тем временам, колоссальную сумму. Ты ведь с неё клятву взяла, что никто никогда не узнает, кто его настоящая мать, иначе она сама всё мальчику расскажет. И всю оставшуюся жизнь деньги с неё тянула без стыда и совести. Как только земля таких тварей носит!

Мария Алексеевна звучно сплюнула на землю.

– И что? Думаете, испугали меня? Да никого я не боюсь. Только троньте меня – увидите, что получится. Не обрадуетесь!

– Но это еще не всё, – мрачно сказал Лебедев. – Как-то при передаче денег Стефания заметила, что ты, Мария, снова в положении. И пришла в ужас. Вряд ли новорождённого ждало светлое будущее, скорее ты бы швырнула малютку в мусоропровод или в речке утопила, положив в мешок с камнем.

– Что за фантазии, – фыркнула Мария Алексеевна. – Просто фильм ужасов.

– Вот и Стефания Сергеевна, представив себе дальнейшее существование малыша, пришла к Марии с предложением снова купить малютку. Ведь сама она родить не могла, а это был бы родной брат или сестричка её Мартина. Мария назначила сумму, сказала, что согласна, и Стефания Сергеевна, продав все свои драгоценности, снова заняла кучу денег у знакомых, смутно представляя себе, как она будет отдавать долги. Мария деньги взяла, но обещание не выполнила – пропала без следа. Стефания Сергеевна с ног сбилась, пытаясь отыскать вероломную мерзавку, но той след простыл. Кого она родила – мальчика или девочку, и родила ли вообще, – осталось неизвестным.

– Я не обязана перед вами отчитываться! – рявкнула Мария Алексеевна. – Всё, цирк окончен, мне пора домой! – И она направилась к калитке.

Лебедев вскочил со стула и ловко перехватил её по дороге.

– Нет, постой, голубушка! – твёрдо сказал он, хватая ее за руку. – Ты должна нам ещё кое-что рассказать.

– Пусти, больно! – Мария Алексеевна резко выдернула свою руку и потёрла ее. – Ничего я больше рассказывать не буду. Нашли дуру. Руки не распускай! – Она снова села за стол.

Яна посмотрела на нее и спросила:

– Зачем тебе потребовалось убивать свою дочь – Марину?

Все застыли. Никто не ожидал такого вопроса.

Яна продолжала:

– Двадцать восемь лет тебе дела до своей девочки не было, а потом – убийство! Чем она так тебе насолила?

Кривая улыбка тронула губы Марии Алексеевны.

– Чем насолила? Да всем! Всей своей жизнью дурацкой! Что ты понимаешь в материнском сердце? Мой сын, моя кровиночка вырос на чужих руках. Это не сын – это сокровище. А владеет им кто? Вот эта дура Стефка! – ткнула пальцем Мария Алексеевна в сторону Стефании Сергеевны. – Это меня Мартин должен любить и ублажать на старости лет, меня! А Маринка… Маринка – это сорная трава. А сорную траву с поля – вон! Проститутка не вписывается в мою новую жизнь достойной дамы. А вдруг кто узнает? Вы что, думаете, что я бездомная, что мне жить негде, если я у вас здесь, на этой дачке обитаю? Да у меня три квартиры в центре и кирпичная дача с теплицей. Просто мне захотелось быть ближе к моему мальчику. Привыкнет – полюбит. Родная кровь даст себя знать. А как ты догадалась, что Марина – моя дочь? – повернулась она к Яне.

– А что тут сложного? Женская интуиция. Да вы, между прочим, похожи очень, не замечала? А я вот заметила. Взяла волосы с расчёсок у тебя и у Марины, отдала на экспертизу, получила результат – Мария Алексеевна Долгова – родная мать Марины. А вот зачем ты мне эту брошку решила подарить – ведь на ней кровь убиенных?

– Сглупила, каюсь. Мы ведь с Михаилом давние друзья. Не зря он в этом дачном посёлке появился. Ну, а когда он завладел кладом, пришлось с ним покончить. Я делиться не люблю. А брошку подарила, потому что хотела вызвать симпатию к себе, привязать тебя покрепче, ведь ты, в потенциале, моя невестка.

– Жадность твою мы уже заметили, – вздохнула Яна. – Ума бы тебе побольше и совести.

– Насчёт ума, это еще как посмотреть, – хмыкнула Долгова, – а вот совесть – понятие растяжимое. Каждый совесть по-своему понимает, единых критериев нет. А вот ты больно жалостливая. Всех тебе жалко – и правых, и виноватых. Жалостливость – типичная русская черта. Мужик пьёт, бьёт, гуляет, а всё равно жена его жалеет, говорит: несчастный человек! Тьфу! Идиотизм!

Яна нахмурилась.

– Не надо обобщать. Но измену я бы не простила. Видно, ты это почувствовала, раз предприняла попытку вызвать у меня ревность с помощью дурацких снимков?

– Ну почему «дурацких»? Нормальные снимки. Что, не понравились? То-то еще будет, дорогуша! Мартин – парень видный. За ним следить надо в оба. Моргнёшь – и уведут, так и знай. Тебе ведь не двадцать лет, молоденькие девчонки на пятки наступают.

На щеках Яны выступили красные пятна – она разозлилась.

– Что ты тут мне лапшу на уши вешаешь? Ты – убийца и это доказано.

– Неужели? – скривилась Долгова. – Это каким же образом?

– Это ты была за рулём машины, которая сбила твоего подельника Михаила. Дорожная камера записала наезд. Тут не отвертеться, – сказал следователь Лебедев. – Влипла ты крепко, гражданка Долгова. – И знакомство твоё с главарём банды Лаврухиным тоже доказано. Яна видела вас вдвоём на снимке в фотоальбоме Стефании Сергеевны. Дружба ваша тянулась много лет. Сколько же вы девушек погубили и зачем? Можешь ответить?

Долгова подняла на следователя мрачный взгляд.

– Да этот псих давно с ума спрыгнул. Что творил – сам не понимал. Что с него взять – больной на всю голову. Я за него отдуваться не намерена.

– Ну, это как суд решит, – хлопнул ладонью по столу следователь. – Куда сундучок с драгоценностями дела? Давай, не тяни… Добровольная помощь следствию зачтётся.

Мария Алексеевна обвела всех тяжёлым, чёрным взглядом.

– Я покажу… Можете не сомневаться. – Она протянула руки к следователю. – Наручники надевать будешь? Я готова.

Лебедев отрицательно качнул головой.

– Нет. И так ты теперь никуда от меня не денешься. Вставай, машина ждёт.

– Подготовились… – проскрипела Долгова. – День рождения придумали. Ведь наврала ты мне? – повернулась она к Яне.

– У меня день рождения в апреле, – ответила та ледяным тоном.

– Вот-вот… И как только я не догадалась, что сына твоего на празднике нет? Ведь, наверное, он всегда присутствовал?

Яна махнула рукой:

– Что тебе до моего сына? Тебе бы со своими детьми разобраться.

– И Мартина ты не пригласила, – не отставала Долгова. – А должна была. Или он здесь? Наблюдает за этим дешёвым спектаклем из-за забора?

– Никто ни за кем не наблюдает! – вскочила со своего места Ася. – Что же ты натворила! Мы все тебя с открытым сердцем приняли, а ты такой гадиной оказалась. Это надо же придумать: убить родную дочь, которую сама же толкнула на панель.

– Не судите, да не судимы будете, – вздохнула Долгова. – Других судить легко, а себя трудно. Вот скажи мне, – повернулась она к Яне, – как ты догадалась, что я тебе подарю вещь из криминального сундучка?

– Да ничего я не гадала, – отмахнулась Яна. – Стечение обстоятельств, но я оказалась права, предчувствие меня не обмануло.

– Ну, а как ты представляешь свою совместную жизнь с человеком, мать которого закатала в тюрягу?

Яна удивлённо посмотрела на Долгову.

– Какую «мать»? Это ты – мать? Вот Стефания Сергеевна – настоящая родная мама. А ты, прости господи, выродок какой-то. «Не та мать, что родила, а та, что воспитала». Знаешь такую пословицу? Очень подходит к этому случаю.

– Будь ты проклята! – вскрикнула Долгова и испепелила Яну презрительным взглядом. – Ненавижу тебя! Ну, погоди, я ещё доберусь до тебя… – И она двинулась на Яну с кулаками, но Лебедев преградил ей путь.

– Хватит спектакль разыгрывать, – устало сказал он. – Мадам, концерт закончен. – И поднёс к губам мобильный телефон: – Уведите арестованную.

От калитки отделились две мужские фигуры, подхватили отбивающуюся Долгову под мышки, и повели к служебному автомобилю.

Яна устало опустилась на стул.

– Ну и что мне дальше делать? – спросила она у друзей. – Поймёт ли меня Мартин?

– Конечно, поймёт! – воскликнула Ася и обняла подругу за плечи. – Ведь он любит тебя и свою маму Стефанию Сергеевну! Он эту Долгову забудет как страшный сон, поверь мне.

– Я не знаю… Не кончится это всё добром, – нервно переживала Яна.

И ведь она как в воду глядела.

* * *

Яна решила окончательно поставить все точки над «i» в своих отношениях с Мартином и в тот же день заказала билет на самолёт. Она собралась в Питер. Яна не стала покупать билет на «Сапсан», потому что сидеть в поезде почти четыре часа было выше ее сил. Самолёт показался ей предпочтительней. Она надела тёмно-вишнёвое платье до колен, заплела роскошные волосы в длинную косу и нашла в шкафу туфли на средних каблучках, годящихся для длительных поездок.

Аэропорт «Пулково» встретил Яну лёгким дождичком, но она быстро нашла такси и через полчаса звонила в дверь Мартина.

Щёлкнул замок, и на пороге появилась удивлённая Стефания Сергеевна.

– Яночка? Ты, как всегда, сюрпризом. Очень рада. Проходи, дорогая, – пригласила она незваную гостью.

Яна вошла в знакомую гостиную с многогранным эркером, украшенным роскошной лепниной и с высоким богато декорированным потолком. В комнате был замечательный камин, но Яна не замечала, чтобы его когда-нибудь топили.

– Чаю? Я недавно печенье испекла, – предложила радушная хозяйка.

– Спасибо, Стефания Сергеевна, – опустилась на старинный кожаный диван Яна. – Я Мартина подожду. Он скоро будет?

– Да он дома, – ответила хозяйка. – Прилёг на полчасика. Устал очень. Скоро проснётся. Да вот и он… – повернулась она на звук шагов сына.

В комнату вошёл заспанный Мартин в чёрных спортивных брюках и белой футболке. Увидев Яну, Мартин очень удивился.

– Ого! Да у нас гостья! – воскликнул он. – Прошу прощения, что я в таком виде – только что проснулся. Рад тебя видеть.

– Я попрощаться, – сказала Яна. – Неудобно как-то после стольких лет знакомства делать это по телефону.

Стефания Сергеевна бессильно опустилась на стул.

– Великий боже! – охнула она и взялась за сердце. – Ты не простила ему дурацкие снимки!

– Какие снимки? – не понял Мартин и подошёл к матери. – Я что-то не знаю?

– Одну минуточку… – сказала та, выходя из комнаты. – Сейчас принесу. У меня осталась одна фотография…

Через минуту она передала сыну знакомый снимок, на котором он резвился в джакузи с барышней.

Мартин взял снимок и скользнул по нему взглядом.

– Я что-то должен объяснить? – спросил он, и глаза его полыхнули гневом. – Что тут неясного?

– А что ясного? – парировала Яна. – Что это за девица? Объясни.

– У нас с ней ничего общего. Я даже не знаю, как её зовут. Случайный снимок. Полная ерунда.

– Ерунда? – вскинулась Яна, – А вот я так не думаю!

– Ты хочешь, чтобы я отчитывался перед тобой? Этого не будет никогда! Или мы доверяем друг другу, или разойдёмся, как в море корабли. Прости, но я по-другому не могу.

Яна побледнела, как мел, но выдержала удар.

Стефания Сергеевна попыталась разрядить обстановку:

– Яночка, Мартин, да плюньте вы на эти фотки. Ясно же, как божий день, что кто-то хотел вас поссорить. И что характерно – своего добился! Вот вы уже надулись друг на друга. Вы взрослые люди, не сто́ит горячиться. Яночка, Мартину не в чем оправдываться перед тобой – он весь как на ладони, честное слово. Не надо настаивать на каких-то дурацких оправданиях, этим ты его унижаешь.

Яна посмотрела на Стефанию Сергеевну.

– Да, вы правы, – сказала она. – Снимок – это пустое. Выбросили и забыли. Я приехала совсем за другим. Даже не знаю, как и сказать… – замялась она.

– Приехала, так говори, – подбодрила её Стефания Сергеевна.

– Дело в том, что речь пойдёт о гражданке Долговой…

Стефания Сергеевна схватилась за сердце и обвалилась на стул. Лицо её стало тусклым, как полотно.

– Мама, тебе плохо? – бросился к ней Мартин. – Я сейчас воды принесу… – И он вылетел из комнаты.

– Яна, зачем… – прошелестела Стефания Сергеевна.

– Долгову арестовали, – ответила Яна. – За убийство. Мартин должен быть в курсе. Его может вызвать следователь, и это будет для него настоящим ударом.

– Я понимаю, – вздохнула Стефания Сергеевна. – Когда-нибудь это должно было случиться.

Она выпила стакан воды, который подал ей заботливый сын, и посмотрела ему в глаза.

– Послушай, – сказала она тихо. – Яна должна сообщить тебе что-то очень важное. Сядь и, пожалуйста, оставайся спокойным.

Яна рассказала Вейкиным всё, что знала о Долговой, закончив историю об этой женщине рассказом о её аресте и возможности вызова к следователю.

Стефания Сергеевна застыла на своём стуле, как каменное изваяние на заброшенной могиле.

Мартин был потрясён. Но держал себя в руках.

– Ты всё знала, но молчала? – спросил он у матери.

Та разомкнула побелевшие губы:

– А что бы ты сделал на моём месте?

– Я бы… Я взрослый человек и разрулил бы эту ситуацию согласно правовым нормам. А ты столько лет платила этой гидре значительные суммы, пытаясь оградить меня от тяжёлой правды. Но вышло только хуже, мама, ты понимаешь?

– Теперь, да, – кивнула Стефания Сергеевна.

– И как я теперь должен поступить? – спросил Мартин. – Просить о свидании с моей горе-мамашей?

Яна вмешалась:

– Думаю, это лишнее. К тому же она сейчас в больнице на обследовании. Косит под шизофреничку. А может, она и правда умалишённая, – вздохнула Яна. – Чёрт ее разберёт.

– Вот это лишнее, – впервые улыбнулся Мартин. – Шизофрения передаётся по наследству, и мне бы не хотелось…

– Да ладно тебе, – перебила его Яна. – Никакая она не шизофреничка, а настоящая гадина. Она еще попьёт у нас крови, вот увидите…

Стефания Сергеевна вдруг встрепенулась:

– Яночка, ты рассказала, что нашлась сестра Мартина – Марина! Это удивительно. Я хотела бы с ней познакомиться.

– Это возможно, – ответила Яна. – Она симпатичная.

– Я, наверное, должен с ней встретиться? – спросил Мартин. Но в голосе у него не было энтузиазма.

Яна поняла его настрой.

– Всему своё время, – сказала она. – Не сто́ит торопиться. – И встала. – Мне пора, простите.

– Ты куда? – заволновалась Стефания Сергеевна. – Ночь на дворе. Я тебя никуда не пущу!

– У нас есть гостевая комната, – мрачно бросил Мартин.

Яна усмехнулась:

– Гостевая комната? Это замечательно, но боюсь, что должна отказаться. Я не люблю спать в гостевых комнатах. – И она со значением посмотрела на Мартина.

Тот понял намёк, но промолчал, сжав зубы.

– Что же вы делаете, идиоты? – встряла мать Мартина.

– Всё нормально, Стефания Сергеевна, – сказала Яна. – Я действительно спешу, – и она, постукивая каблучками, отправилась в прихожую.

Мать Мартина поспешила за ней. Но Мартин обогнал ее и схватил Яну в объятия, когда та уже пыталась открыть дверной замок.

– Я не отпущу тебя, – прохрипел Мартин, пытаясь увернуться от отбивающейся Яны.

Но та не сдавалась и лупила Мартина по чему придётся.

– Пусти… – шипела она, пытаясь вывернуться из его крепкой хватки. – Пусти меня, слышишь! Я всё равно не останусь!

– Да пожалуйста, – неожиданно сказал Мартин и разжал руки.

Яна стала поправлять волосы.

– Вот дурак, – чуть наигранно сказала она. – Всю причёску мне растрепал.

– Не надо было драться, – парировал Мартин. – Ты решила, что я подонок и пытаешься всеми силами мне это доказать? У тебя ничего не выйдет. Я не подонок.

Яна гордо промолчала, закручивая косу в узел.

Мартин продолжил:

– Хочешь уходить – уходи. Но позволь мне оказать тебе любезность. У моей фирмы есть частный самолёт. Ты полетишь в Москву на нём… – И, не давая Яне слова сказать, он вытащил мобильный и стал кому-то отдавать указания. – Через десять минут подадут машину до аэродрома, – спокойно сказал он. – Счастливого пути, – и с этими словами Мартин скрылся в глубине квартиры.

Стефания Сергеевна обняла Яну и прошептала ей на ухо:

– Всё нормально. Он скоро успокоится, я его знаю. Поезжай с богом, деточка. Он любит тебя, – и чмокнула Яну в щеку. – Вам нужно время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Я тебе позвоню, хорошо?

– Буду ждать, – прошептала Яна и, справившись с дверным замком, побежала вниз по ступенькам.

На улице её уже ждала машина.

* * *

Через полчаса Яна поднялась по трапу самолёта. В салоне она была одна. На душе у неё скребли кошки и больше всего на свете ей хотелось зарыться лицом в подушку, поплакать и умереть. Пусть тогда Мартин пожалеет, что обидел её, пусть тоже поплачет. Яна шмыгнула носом и плюхнулась в первое попавшееся кресло.

К Яне подошла молоденькая стюардесса, на вид совсем девочка. На бейджике, на лацкане фирменного костюмчика, значилось: «Валентина».

– Приветствую вас на борту нашего самолёта, – сказала она. – Через пятнадцать минут взлёт. Не забудьте пристегнуться. Во время полёта вам будут предложены напитки. Что вы предпочитаете?

Яна на секунду задумалась.

– Принесите мне бокал шампанского, – попросила она. – Очень хочется расслабиться. Знаете, Валечка, нервы просто ни к чёрту.

– Как я вас понимаю, – улыбнулась девушка, и как только самолёт лёг на курс, принесла ей не бокал, а целую бутылку отличного шампанского.

Яна залпом выпила первый бокал и через минуту почувствовала, что ледяной комок в груди начал таять. Валя села рядом с ней в соседнее кресло и принялась слушать исповедь своей пассажирки. А Яна открыла ей душу до дна, рассказывала всё, ничего не утаивая. Под конец она разрыдалась.

Валя обхватила её за плечи и принялась вытирать платочком мокрые щёки Яны.

– Ну будет, будет… – приговаривала она. – Ведь он жив-здоров, всё у вас наладится…

– Ага, наладится… – всхлипывала Яна. – Отправил меня домой, как бандероль, как посылку отправил… Не проводил, не поцеловал… Будто я вещь какая… Машину вызвал – и адью!

Валечка была крепким орешком. Яна была не первой женщиной, которую приходилось утешать во время полёта стюардессе Валечке. Девушки Мартина Романовича улетали домой с дорогими подарками – кто плача, а кто радостно смеясь. Поэтому Валечка решила утешить новую пассажирку забавным, на ее взгляд, рассказом.

– Вы не переживайте, – начала она. – Самолёт, на котором мы летим, высшего класса. А вот наш пилот рассказал мне интересную историю. Он сопровождал Мартина Романовича на самолёте его друга. Там такая история вышла! У того не самолет, а ночной клуб на вылете, – пошутила девушка. – Представляете, даже джакузи в салоне есть. И вот в тот раз пригласил хозяин самолёта Мартина Романовича в полёт, а сам девушек позвал и устроил чёрти что! В конце концов у одного из пилотов случился сердечный приступ и авиакатастрофа была уже не за горами, но Мартин Романович спас положение и не в чём не повинных пассажиров. Короче говоря, совершил геройский поступок. Он один среди всего этого шабаша был трезв и спокоен.

– А куда они летели? – спросила Яна.

– В Москву, – ответила Валентина. – Успокоились? Всё нормально?

– Да. – Яна глубоко вздохнула. – Какая я была дура!

– Что? – не поняла Валентина.

– Дура, говорю, я была. Ведь тогда Мартин ко мне летел! А я ему не поверила, насочиняла себе бог знает что – вот и поплатилась. Так мне и надо! Приехала попрощаться! Вот и попрощалась. Нет, надо же быть такой кретинкой? Дались мне эти фотографии! Себя до нервного срыва довела, его с ума свела, мать Мартина расстроила! Всем досталось! Он бросил меня – и правильно сделал! Так мне и надо. Наломала дров. И чего выпендривалась, как будто сама не без греха.

– Так кто из вас кого бросил? – попыталась понять Валя. – Вы его или он вас?

– А чёрт его знает… – махнула рукой Яна и налила себе ещё шампанского. – Все мы дружно друг друга бросили!

– Так не бывает, – ответила Валентина и вдруг встала с кресла. – Простите, меня командир вызывает.

Она быстро прошла по проходу и скрылась за зелёной шторкой.

Через пять минут Валентина показалась снова.

– Мартин Романович был на связи. Интересовался, как вы себя чувствуете.

– Как?! – вскинулась Яна. – Мартин звонил? – И она бросилась к кабинке пилота. – Пустите меня! – забарабанила она в дверь. – Немедленно откройте! Мне надо поговорить с Мартином!

Валентина деликатно тронула Яну за плечо.

– Простите, но он уже повесил трубку. Мне очень жаль…

Яна спросила:

– А могу я сделать звонок?

Валентина строго свела брови:

– Инструкцией это строго во время полёта запрещается…

– Если нельзя, но очень хочется, то можно… – закончила Яна и вытащила мобильник.

– Вы сядьте на своё место, – тяжело вздохнула стюардесса. – Что с вами поделаешь…

Яна набрала номер Мартина, но в ответ услышала, что абонент недоступен.

– Чёрт… – процедила она сквозь зубы. – Только я собралась нарушить неписаный закон не звонить первой мужикам, так он, видите ли, «недоступен»! Вот не везёт! – Она рванулась с места.

– Вы куда?! – бросилась к ней стюардесса.

– Я хочу выброситься из самолёта! – закричала Яна, дёргая ручку запасного выхода.

Стюардесса вцепилась в нее мёртвой хваткой, пытаясь оттащить от двери.

– С ума не сходите! – запыхтела она, пытаясь расцепить сжатые пальцы своей сумасшедшей пассажирки. – Сядьте на место! Вы тут не одна, а мне погибать еще рано!..

Неожиданно Яна разжала пальцы и снова заплакала:

– Простите меня, я больше не буду…

– Конечно, не будешь, – успокоила её Валентина. – Потому что я сейчас тебя двойным ремнём к месту прикручу. Ну, не реви! Ты же не бомба, чтобы из самолёта падать. Вот, смотри, я тебе шампанского налила. Выпей, полегчает.

Яна покорно взяла бокал. В этот момент зазвонил ее мобильный. Яна поставила бокал на столик и ответила на звонок.

– Янка! – закричала ее верная подруга Ася. – Ты где?

– Не поверишь – в самолёте.

– Летишь в Питер?

– Нет, в Москву.

– Слушай, тут на тебя ответ от психолога пришёл. Помнишь, тебя на машине тестировали? Хочешь знать правду о себе.

– Очень, – вздохнула Яна. – Что там у меня? Легче закопать, чем вылечить?..

– Ты монстр, – сказала Ася. – Человек, способный испортить жизнь любому, кто окажется в радиусе твоего влияния. Нервная, взбалмошная, порой истеричная, себе на уме, безбашенная, но в то же время честная, сострадательная, добрая, готовая прийти на помощь… Короче, ты, милая моя, ангел…

– Я так и думала, – ответила Яна. – Молиться на меня надо…

Ася воскликнула:

– Погоди, у меня вторая линия! Сейчас отвечу Виталию Николаевичу, – и Ася отключилась на пару минут. Скоро в трубке снова зазвучал ее радостный голос: – Алло, ты меня слышишь? Виталий поехал в аэропорт, его Мартин попросил тебя встретить. Волнуется! Велел привезти тебя домой и посадить под замок. Беспокоится о тебе! Или о себе… Короче, кто вас там разберёт! Алло, Янка, ты меня слышишь?

– Слышу, – ответила Яна, – и счастливо улыбнулась. – Всю жизнь мечтала сидеть под замком. Пока. Встретимся у меня дома.

К Яне подошла Валентина.

– Хорошие новости?

– Очень. Мой Мартин меня любит.

– Это он вам сказал?

– Он попросил друга посадить меня в Москве под замок.

– Да, это железный аргумент безграничной любви, – засмеялась стюардесса. – Я вам завидую. Вы – счастливая женщина.

Внизу показались огни московского аэродрома.

Самолёт пошёл на посадку.

Content

Татьяна Игоревна Луганцева
Как не слететь с катушек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19